Пролог

Тишина в моей квартире всегда помогала мне сосредоточиться на написании новой главы, но сейчас она была давящей, почти осязаемой — такой она бывает лишь в предрассветный час, когда даже город за окном задерживает дыхание.Я стояла посреди гостиной, прислушиваясь к этому безмолвию, и понимала: сон не придёт. Особенно когда последние главы книги висят на мне тяжким невысказанным грузом, а моя героиня там, на страницах, живёт той жизнью, о которой я лишь пишу.Пальцы судорожно искали пачку сигарет в кармане, а тело напряглось в ожидании короткой передышки — того самого ритуала, что отделял ночь ото дня, реальность от вымысла.

Ирония заключалась в том, что у моей героини не было подобных проблем. Ей предстояло прожить ночь страсти — ту самую, что должна была перевернуть сюжет, — а я, её создательница, застряла в холодной реальности в поношенном топе и шортах, чувствуя лишь ледяную струйку сквозняка из приоткрытого окна.

— Чёрт, — прошептала я, ощущая, как мурашки пробежали по коже.

Мысль о тёплом халате пришла слишком поздно. Я уже шла по подъезду к лифту, чтобы спуститься на седьмой этаж в общую курилку и пыталась собрать свои мысли в одну кучу.

Лифт принял меня в свои зеркальные объятия беззвучно. Двери закрылись, и кабина плавно понеслась вниз. Я прислонилась к прохладной стене, встречая собственный взгляд в отражении.

Из зеркала на меня смотрела женщина с тёмно-русыми волосами, спадающими на плечи, и слишком ясными для этого часа глазами. Голубые, с лучиками морщинок у уголков — не от возраста, а от привычки щуриться, вглядываясь в горизонты вымышленных миров. Пухлые губы и ямочки на щеках. Миловидное лицо с мягкими чертами хранило следы усталости, но не сдавалось.

Я повернулась, оценивая силуэт: аккуратная грудь; талия, всё ещё отчётливая несмотря на ночные чашки кофе; бёдра, которые в другом мире, возможно, считались бы соблазнительными. Всё на месте. Всё так, как должно быть у женщины на пороге своих тридцати.

Так почему же я здесь, в лифте, в три часа ночи — одна?

Ответ, должно быть, крылся в том, что я слишком хороша в создании миров для других. Мои герои любили так страстно, что от их страсти перехватывало дыхание у читателей. Целовались так, что губы немели. А я… Я лишь наблюдатель. Летописец. Призрак на собственном пиру страстей.

Лифт мягко спускался на десятый этаж.

Где-то там, наверху, на моём столе ждала недописанная глава. Сцена, которая должна была быть жаркой, дышащей, живой. А я направлялась к открытому окну в курилке, надеясь, что ночной воздух принесёт если не вдохновение, то хоть каплю той смелости, что была так необходима моей героине — и, чёрт возьми, возможно, мне самой.

Глава 1 Неожиданная встреча

Мысленно перебирая варианты пикантных сцен для новой главы, я так увлеклась, что почти не заметила, как лифт плавно спустился до десятого этажа. Почти — потому что резкий толчок и неприятный скрежет металла заставили меня вздрогнуть. Кабина дернулась и замерла, пролетев всего пару этажей. Сердце на мгновение замерло, а по спине пробежали мурашки. Прежде чем я успела осознать происходящее, двери со скрипом разъехались, впуская в полумрак кабины нового пассажира.

Передо мной стоял… Боги, как описать? Мужчина. Высокий, с влажными темными волосами, в простых спортивных шортах и футболке, которая обрисовывала довольно внушительный рельеф мышц. Но больше всего поразили его глаза — синие, как предгрозовое небо, в которых читалось то же недоумение, что, вероятно, было и в моих. Казалось, он так же мало ожидал встретить кого-то в лифте в этот предрассветный час. Особенно кого-то в потрепанных пижамных шортах и растянутом топе, с растрепанными волосами и без малейшего намека на макияж.

— Здрасьте… — успела я пробормотать, чувствуя, как жар стыда заливает щеки.

Двери лифта закрылись и в этот самый момент свет погас, погрузив нас в абсолютную темноту. Что-то громыхнуло в механизмах, и кабина окончательно замерла. В висках застучала кровь, а в голове пронеслись обрывки мыслей: «Не может быть. Это какой-то дешевый хоррор. Со мной такого не происходит».

Телефон. Кошелек. Ключи. Всё это осталось дома, на тумбочке рядом с ноутбуком. Кто мог подумать, что обычный ночной перекур обернется таким испытанием? Я зажмурилась, стараясь дышать глубже, как учили в техниках против паники, но воздух казался густым и тяжелым.

Внезапно в лицо ударил ослепительный луч света. Я моргнула, пытаясь разглядеть источник.

— Эй, ты в порядке? — раздался спокойный мужской голос. — Я Майк.

— Да, да, все нормально, — слова посыпались из меня слишком быстро, нервно. Собственный голос показался чужим. — Просто я немного… боюсь закрытых пространств. У тебя с собой телефон? Слава богу! А то я уже представила, как мы будем сидеть тут в полной темноте, пока нас не найдут. Я, кстати, просто вышла покурить…

Я замолчала, с ужасом осознавая, что тараторю как сумасшедшая. Мгновенная волна стыда накатила с новой силой.Глупо, очень глупо.

Майк тихо ухмыльнулся, и в полумраке я заметила, как он почесал затылок.

— Знаешь, я вообще в гостях у друга на восьмом. Тоже вышел покурить — и вот, попал. Впервые в жизни, если честно. Не знаю, что делать в таких ситуациях.

Он замолчал, и тишина снова сомкнулась вокруг, на этот раз более комфортная. Потом он снова повернулся ко мне, и луч фонаря скользнул по стене.

— Кстати, как тебя зовут? Ты так и не сказала.

Что-то внутри меня расслабилось, напряжение начало уступать место любопытству.

— А ты и не спрашивал! — неожиданно для себя я улыбнулась. — Бель. Очень приятно.

— Красивое имя, — задумчиво протянул он, и его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони в темноте. Рукопожатие было твердым, теплым, и его прикосновение задержалось на несколько мгновений дольше необходимого. Слишком дольше. По руке пробежали мурашки.

Тишина снова стала нашей спутницей, на этот раз наполненная лишь звуками нашего дыхания — его ровного, моего все еще сбивчивого.

— Бель, раз уж мы тут застряли, давай познакомимся поближе, — вдруг предложил он, и в его голосе прозвучала нота неуверенности, будто он и сам удивлен собственной смелостью. — А то фонарик скоро сядет, и мы друг друга даже не увидим.

Я фыркнула, смех вырвался сам собой, снимая остатки напряжения. Ну конечно. Идеальная обстановка. Застрять в лифте с незнакомцем и рассказать ему, что я пишу эротические романы и никак не могу закончить самую важную сцену в книге. Абсурд.

Но почему бы и нет? Разве это не лучше, чем погружаться в панику?

И я выложила ему всё. О писательском блоге, о героине, которая ждала своей любовной сцены, о своем разочаровании и творческих муках.

Его реакция была бесценной. Я почти физически ощутила, как он замирает в темноте.

— Девушка-писатель? — он поднял брови, и в лучах фонаря я увидела искру неподдельного интереса в его глазах. — Не ожидал. А на чем остановилась?

Но он не успел договорить. Лифт дернулся, заскрежетал, и из динамика раздался голос, прозвучавший как божественное провидение:

— В лифте кто-то есть?

— Да! Мы здесь! — закричала я, и в голосе прозвучала такая надежда, что мне стало почти стыдно.

— Девушка, не кричите, я вас слышу. Мастер уже выехал, минут через пятнадцать всё починят.

Голос исчез, и я облегченно выдохнула, прислонившись к прохладной стене.Спасены.

— Ну хоть так… — начала я, но тут же замолчала, почувствовав на себе его пристальный взгляд.

Я посмотрела вниз и поняла. Лямка моего старого топа соскользнула с плеча, обнажив мягкий изгиб груди. Я покраснела, но прежде чем успела что-то сказать или поправить одежду, он резко отвел взгляд. Слишком резко. И в полумраке я не могла не заметить, как изменилась посадка его спортивных шорт, ставшая внезапно тесноватой в определенном месте.О, боги .

— Вот черт… — смущенно пробормотал он, проводя рукой по волосам. — Бель, прости, это… неловко.

— Всё в порядке, — рассмеялась я, наконец поправляя лямку. Ирония ситуации была восхитительной. — Забавно, учитывая, о чем мы только что говорили.

Но затем он неожиданно шагнул ко мне, сократив расстояние между нами до нуля. Его тело оказалось так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло, уловила легкий запах мыла и чего-то еще, чисто мужского. Сердце заколотилось в груди, перехватило дыхание.

— Майк, что происходит? — прошептала я, и мой голос прозвучал чужим, прерывистым.

Он ухмыльнулся — дерзко, вызывающе — и так же внезапно отступил на шаг, оставив меня в замешательстве.

— Видела бы ты свое лицо! — он рассмеялся. — Я просто пошутил. Ты же писатель — решил добавить немного… вдохновения в твой творческий процесс.

Его шутка была вызывающая и наглая. Что-то внутри меня взбунтовалось.Ах так? Хочешь играть? Хорошо, сыграем.

Собрав всю свою дерзость, я сделала резкий шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство, надеясь увидеть в его глазах ту же панику, что минуту назад была в моих. Наш взгляд встретился — вызов на вызов.

Но он не отпрянул.

Наоборот — его рука мягко обвила мою талию, притягивая ближе. Я почувствовала тепло его ладони сквозь тонкую ткань топа, услышала его учащенное дыхание. А потом… потом наши губы встретились.

Это не было страстным поцелуем. Скорее, легкое, вопросительное прикосновение, заставившее замолчать весь мир. Сердце замерло, а затем забилось с новой силой, отдаваясь громким стуком в висках. Я чувствовала его дыхание на своей коже, запах его одежды, легкий вкус кофе…

Мы застыли так на мгновение, которое показалось вечностью. Затем он чуть отстранился, всего на сантиметр, и я увидела, как уголки его губ поползли вверх в самой дерзкой и притягательной улыбке, которую я когда-либо видела.

— Я не против продолжить, если что, — прошептал он прямо мне в губы, и его голос звучал низко, чуть хрипло.

Этот шепот, как удар током, вернул меня к реальности. Я резко отпрянула, чувствуя, как по щекам разливается огненный румянец. Смущение накрыло с головой.Что я делаю? Я в своем уме?

И в этот самый момент, словно по заказу судьбы, с щелчком зажегся свет, и двери лифта с тихим шипением открылись, открывая нам знакомый коридор седьмого этажа.

Я стояла, не в силах пошевелиться, все еще чувствуя тепло его губ на своих.

Майк, все так же улыбаясь, сделал изящный жест рукой.

— После вас, мисс Изабелла.

Собрав остатки самообладания, я смущенно заправила выбившуюся прядь волос за ухо и, кивнув, вышла из кабины. Ноги были ватными, а в голове стоял звон.

— Курилка, я полагаю, все еще в планах? — его голос донесся сзади.

Я обернулась и встретила его взгляд — теплый, полный ожидания. И не смогла сдержать мягкую, почти застенчивую улыбку.

— В планах.

Мы разговаривали обо всем и ни о чем. О книгах, о жизни, о глупостях. Смеялись над абсурдностью ситуации. Часы пролетели незаметно, и за окном стало постепенно светлеть.

Когда небо стало почти алым от восходящего солнца, он вытащил телефон.

— Дай мне свой номер, — сказал он не как просьбу, а как нечто само собой разумеющееся, но в его глазах читалась неуверенность. — Хочу увидеть тебя снова. При других обстоятельствах.

Я, не раздумывая, продиктовала цифры.Риск? Безумие? Возможно. Но в тот момент это чувствовалось единственно верным решением.

Возвращаясь в свою квартиру, я парила по коридору. Усталости как не бывало, ее сменила странная, окрыляющая легкость. Заперев дверь, я прислонилась к ней, позволяя глупой, счастливой улыбке озарить мое лицо.

Потом достала телефон и быстрым движением отправила сообщение Рут:

«Срочно нужно встретиться. Перезвони, как только увидишь. У меня случилось НЕЧТО».

Я бросила телефон на кровать и, раздеваясь по пути, побрела в ванную. Глупая, иррациональная мысль не давала покоя: а что если этот случайный поцелуй в застрявшем лифте…что если это было началом чего-то большего? Возможно ли это? Возможно ли, что я только что встретила свою любовь в три часа ночи, в лифте, в потрепанных пижамных шортах?

Лежа в постели, я смотрела в потолок, но вместо сюжетных линий для книги перед глазами стояло одно-единственное лицо с насмешливыми серыми глазами и дерзкой улыбкой. Книга могла и подождать.

Глава 2 Утро после

Утро началось со звонка телефона. Мое сердце, на мгновение замершее, бешено заколотилось — не он ли? Но на экране сияло суровое лицо реальности: «МАМА».

Сделав глубокий вдох, я нажала на зеленую кнопку.

— Изабелла, когда ты наконец приедешь? — ее голос врезался в тишину комнаты, резкий и тревожный, как сигнал сирены. — Отец спрашивает, почему ты уже месяц не была у нас. Ты совсем забыла про семью?

Я закатила глаза к потолку, чувствуя, как привычная тяжесть ложится на плечи. Эти «семейные встречи» всегда следовали одному сценарию: застолье, мгновенная неловкость, а затем неизбежный допрос.«Когда замуж? Когда дети? Тебе уже тридцать, а ты все с книжками своими возишься! Карьера — это хорошо, но женщина должна быть счастливой!» Их определение счастья было таким узким, таким тесным, что в нем не было места ни для моих ночных бдений над текстом, ни для моих персонажей, ни для… для случайных поцелуев в лифтах с незнакомцами.

Единственным лучом света в этой семейной рутине была моя сестра Лиза. Старше на два года, она давно прошла этот путь — замужество, ребенок, дом. Но в ее глазах я всегда видела понимание, а в уголках губ — скрытую усмешку. С ней можно было выпить бокал вина и от души посмеяться над мамиными нравоучениями, зная, что она на моей стороне.

Только я положила трубку, смахнув с лица тень раздражения, как телефон снова завибрировал в ладони. На этот раз имя заставило мое сердце ёкнуть: РУТ.

— Иза, ты вообще помнишь, что сегодня в клуб⁈ — ее голос звенел, как будильник после тяжелого похмелья, полный энергии и ожидания. — У меня на тебя грандиозные планы! И не вздумай отнекиваться! Кстати, что это ты хотела мне вчера срочно рассказать? Я вся в предвкушении!

— Я… — мой голос прозвучал сипло, и я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. — Вчера кое-что случилось. Нечто… интересное.

— ЧТО⁈ — ее визг был таким пронзительным, что я инстинктивно отодвинула телефон от уха. — Изабелла, немедленно рассказывай!

— Потом, — сдавленно рассмеялась я, чувствуя, как смущение снова окрашивает мои щеки. Я не была готова выкладывать эту хрупкую, новорожденную историю, даже Рут. Боялась, что слова разрушат ее магию. — Все подробности при встрече. Встречаемся в 11, да?

Рут обожала такие истории — страстные, неожиданные, с элементом драмы. Но сейчас эта история принадлежала только мне, и мне хотелось хранить ее в тишине своего сердца, как драгоценный секрет.

Я провела рукой по лицу и оглядела свою квартиру — маленькую, но уютную крепость. Гостиная с забитыми до отказа книжными полками, мягкое кресло у окна, с которого открывался вид на просыпающийся город, и мой верный ноутбук на кофейном столике, экран которого был темным и безмолвным. Спальня — мое убежище, выдержанное в спокойных серых тонах, место, предназначенное только для сна и… для сладких воспоминаний.

Я попыталась писать. Уселась в кресло, открыла документ, уставилась на мигающий курсор. Но слова не складывались. Они упрямо уступали место другим образам: его твердая рука на моей талии, тепло его ладони, легкое, вопросительное прикосновение его губ… и его шепот, который до сих пор отзывался эхом в моих ушах.«Я не против продолжить, если что».

— Черт, — прошептала я, откидываясь на спинку кресла.

День прошел в бесполезных попытках сосредоточиться. Доставка суши, три чашки крепкого кофе, бесцельное блуждание по квартире — и ноль строчек в книге. Мои герои молчали, и я понимала их. Как я могу писать о вымышленных страстях, когда настоящая, живая страсть только что постучалась в мою дверь? Или, точнее, застряла со мной в лифте.

К вечеру нервы заиграли с новой силой. Мысли о предстоящей встрече в клубе, о возможности снова увидеть его —ведь он взял мой номер! — заставляли сердце биться в бешеном ритме.

Я стояла перед зеркалом в подьезде, нажимая кнопку вызова лифта. Когда двери с тихим шелестом разъехались, я на мгновение замерла. Тот самый лифт. Кабина, где всего несколько часов назад перевернулся мой мир. Воздух внутри казался другим, заряженным памятью о том моменте.

Рука сама потянулась к панели с кнопками… Может на седьмой? Нет. Сегодня — только первый этаж. Прямой путь вниз, к новой ночи, к новым возможностям. Я поймала свое отражение в зеркальной стене и не смогла сдержать улыбку.

Я выглядела… отлично. Волосы, цвета темного ореха, были собраны в высокий хвост, открывая шею и подчеркивая линию скул. Тушь делала мои голубые глаза больше, а на свету они отливали почти синим. Помада — не яркая, но та самая, что делала губы объемнее, соблазнительнее.

А что, если… — пронеслась в голове дерзкая мысль. —Что, если эта ночь приготовила еще один сюрприз?

Я покачала головой, стараясь прогнать надежду.Нет. Сегодня просто клуб. Просто танцы. Просто веселье с лучшей подругой.

Но, спускаясь вниз, я не могла не думать о том, что жизнь — самый непредсказуемый автор. И кто знает, какую следующую главу она приготовила для меня.

Громкая музыка, одуряющая и всепоглощающая, била в виски однообразным басом, вытесняя все мысли, все тревоги, все сладкие воспоминания о вчерашнем вечере. Мы с Рут танцевали, как одержимые, сливаясь с толпой, пока мое тело не стало тяжелым и ватным от усталости и коктейлей. В какой-то момент внутри что-то щелкнуло — инстинкт, тревожный звоночек, кричащий о том, что я задыхаюсь. Мне нужно было сбежать. Хотя бы на минуту, украсть кусочек тишины.

Я оторвалась от толпы, с трудом протиснулась к бару, заказала очередной яркий коктейль и, сделав всего пару глотков, пошла на ощупь вдоль стены, отыскивая спасительный выход. Холодная ручка двери, щелчок — и я выскользнула на улицу, как преступник, бегущий с места преступления.

Воздух снаружи был влажным и густым, словно пропитанным обещанием грозы. Я прислонилась к прохладной кирпичной стене и глубоко, с наслаждением вдохнула, пытаясь очистить легкие от сладковатой клубной духоты, смешанной с потом и парфюмом. Улица оказалась пустынной и неестественно тихой. Куда подевались все люди? Неужели уже так поздно? В ушах все еще стоял оглушительный гул, будто кто-то бил в натянутую струну прямо у меня в черепе.

Словно во сне, я подошла к бордюру и опустилась на него. Холодный камень мгновенно пробрал сквозь тонкую ткань платья. Поставила недопитый бокал рядом, дрожащими пальцами достала сигарету. Пламя зажигалки затрепетало на ветру, осветив на мгновение мои трясущиеся руки. Я затянулась, закрыла глаза и запрокинула лицо к небу, позволив прохладному ветерку обдувать разгоряченную кожу.

'

Как же… хорошо…' — прошептала я про себя, ощущая, как напряжение по каплям покидает тело.

Именно в этот миг, между вдохом и выдохом, кожа на моей спине вдруг покрылась ледяными мурашками. Примитивный, животный ужас сжал горло. Чувство было абсолютным, неоспоримым — на меня смотрят. Кто-то стоит прямо за спиной и не сводит с меня глаз.

Я резко, почти машинально обернулась — и сердце на мгновение замерло.

Она сидела рядом. Слишком близко. Я не слышала ни шагов, ни шороха платья. Молодая, до жути красивая, но… не от мира сего. Ее черные, как смоль, волосы были вплетены живыми алыми розами — я могла поклясться, что на лепестках еще блестели капли ночной росы. Платье — старинное, кружевное, словно сошедшее с портрета викторианской эпохи. Может, она с какой-то тематической вечеринки? Но ни один костюм не мог объяснить ее глаз. Глубоких, синих, бездонных, как космос. В них не было ни капли света.

— Ты так вкусно пахнешь, девочка… — ее голос был шелковым, обволакивающим. Она медленно, почти по-кошачьи, склонилась и вдохнула воздух у самой моей шеи. По моей спине пробежал ледяной холод. — Ммм…

Адреналин ударил в голову, заставив кровь бешено стучать в висках. Я фальшиво фыркнула, пытаясь скрыть нарастающую панику.

— Эм… спасибо? — мой голос прозвучал хрипло и неестественно громко в звенящей тишине. — Хотя, честно говоря, я только из клуба, там жара, пот… от меня должно пахнуть далеко не фиалками.

— Нет-нет, — она покачала головой, и в ее голосе зазвучала гипнотическая, колыбельная интонация, от которой волосы на руках встали дыбом. — Я не о духах. Я чувствую запах твоей ауры… Да-да, ты не посвященная… Это то, что мне нужно…

Ее пальцы, холодные, как мрамор, скользнули по моему оголенному плечу. Я непроизвольно сжалась, отстраняясь, но бордюр не позволял отодвинуться дальше.

— Сколько тебе лет, девочка? — она снова вдохнула, будто пробуя воздух на вкус, и ее губы растянулись в сладострастной улыбке.

— Мне тридцать, — я выдавила из себя смешок, чувствуя, как дрожь пробирается изнутри. — Я давно не девочка. И… вы ведете себя очень странно. Я, наверное, пойду…

Инстинкт самосохранения кричал «БЕГИ!». Я попыталась резко встать, но ее рука вдруг впилась в мое запястье — холодная, как смерть, и сильная, как стальные тиски. Боль пронзила руку.

— Не спеши… — прошептала она, и ее глаза расширились, стали еще чернее, бездоннее, будто поглощающие весь свет и надежду вокруг. В них не было ничего человеческого.

Она что-то произнесла. Не слова, а поток шипящих, скрежещущих звуков, древних и чуждых. Они впивались в мозг, как раскаленные иглы, пульсировали в висках, вытесняя все мысли. Я не могла пошевелиться, не могла крикнуть, не могла даже моргнуть. Мое тело будто превратилось в камень, скованное невидимыми цепями.

— Иди, девочка… — наконец отпустила она мою руку и улыбнулась — широко, неестественно, обнажая ряд идеально белых зубов. Или мне не показалось, что два из них, по краям, были чуть длиннее и острее? Сверкнули, как лезвия в лунном свете. — Луна взойдет, и переход будет закончен. Будь умницей… не испорть мне веселье.

Я отпрянула, сердце колотилось так бешено, что я боялась, что оно просто разорвется. «Шизичка… просто сумасшедшая с тематической вечеринки…» — лихорадочно твердила я сама себе, с трудом поднимаясь на ватные ноги.

И в этот самый миг тяжелые тучи над головой разошлись.

Луна вышла из-за них. Огромная, пугающая, цвета запекшейся крови. Она повисла в черном небе, как зловещее, немигающее око, освещая улицу зловещим багровым светом.

И в этот момент мои ноги подкосились.

— Что … — я попыталась ухватиться за воздух, но мир вдруг закачался, поплыл волнами. Во рту внезапно появился густой, противный вкус меди и железа, будто я прикусила язык до крови.

— Рут… — я попыталась позвать подругу, но губы онемели и не слушались. Звук застрял в горле.

И тогда внутри будто что-то рвануло — невыносимая, разрывающая боль. Будто невидимый крюк из раскаленного металла впился мне в самое нутро, в живот, и кто-то со всей силы дернул за него, вытягивая наружу мою душу, мою жизнь.

Я не успела даже вскрикнуть. Мир опрокинулся, и я рухнула на холодный, жесткий асфальт, ударившись виском о острый край бордюра. Тупой удар, вспышка боли — и тут же онемение.

Последнее, что я почувствовала, прежде чем сознание поглотила тьма, — это ледяные, как снег, пальцы, которые нежно гладили мои волосы, и шепот, прозвучавший прямо у моего уха, сладкий и ядовитый:

— Спи, девочка…

Глава 3 Пробуждение

Сознание возвращалось ко мне медленно и неохотно. Первым пришло ощущение — мягкости под спиной и острой, пульсирующей боли в виске. Она была настолько реальной, так явно сверлила мой череп, что я невольно застонала.

— Ооох… как же болит голова…

Мой голос прозвучал чужим, хриплым. Я попыталась открыть глаза, но веки были очень тяжелыми. Мир плыл в темноте. Я моргнула, раз, другой, заставляя зрение сфокусироваться.

Надо мной склонилось маленькое существо. Огромные, миндалевидные глаза, черные, как ночное небо без звезд. Они смотрели на меня с таким беспокойством, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Тонкие, почти прозрачные крылышки, испещренные сетью жилок, прижатые к спине, трепетали за его спиной от волнения.

— Хозяйка… Хозяйка Моргат, очнуться… Вы очень долго спать… — голосок был тонким, жужжащим, но в нем не было раздражения — лишь тревога.

Я с трудом приподнялась на локтях, и комната закружилась.

— Где я?.. Что за…? — прошептала я, и собственный голос испугал меня своей слабостью.

— Хозяйка… Вы очень долго спать! — запищало создание, его крылышки затрепетали быстрее. — Вас уже ждать в таверна! О вас спрашивать ищейки! Вы вчера упасть в обморок и удариться головой… сильно… кровь идти… Я за вас переживать… вас долго ждать…

Оно говорило скороговоркой, и моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы понять этот поток информации. Таверна? Ищейки? Обморок? Я медленно осматривалась. Огромная кровать с темно-бордовым балдахином, тяжелые, расшитые золотом ткани. Свечи в причудливых подсвечниках, отбрасывающие на каменные стены колышущиеся тени. Воздух пахнет пылью, воском и чем-то травяным…

— Что ты за существо?.. — выдохнула я, сжимая виски пальцами, пытаясь вдавить обратно эту раскаленную боль. — И почему я ничего не помню?

Боль была невыносимой, будто в мой череп вбили раскаленный докрасна гвоздь и теперь методично по нему стучали.

— Ой, нет-нет-нет! — маленькое существо засуетилось, запрыгало на месте, и его крылышки зашуршали. — Хозяйка Моргат удариться головой и потерять память! Как быть? Как быть? Не хорошо… это не хорошо…

— Какая Моргат⁈ — я снова попыталась сесть, и мир поплыл. — Кто хозяйка? Что ты такое? Не тараторь… я ничего не понимаю…

Оно замолчало, испуганно моргая своими огромными, бездонными глазами. Теперь, когда паника немного отступила, я могла разглядеть его получше. Ростом не выше ребенка. Хрупкое телосложение, тонкие, изящные конечности. Светлая кожа. И те самые большие, темные глаза, в которых, казалось, плескалась вся мудрость и наивность этого странного места. За спиной, плотно прижатые, поблескивали полупрозрачные крылья, тонкие и переливчатые.

— Я ненки! Леама! Ваша слуга! — наконец выпалило оно, сложив тонкие пальчики на груди в почтительном жесте. — Вы совсем ничего не помнить?

— Нет! — мое отчаяние вырвалось наружу почти криком, и боль в виске в ответ ударила с новой силой. — Говорю же — ничего!

Я спустила ноги с высокой кровати, и ступни утонули в невероятно мягком, густом ковре. Ощущение было таким неожиданным, таким приятным, что я на мгновение забыла о боли.

— Тогда пить! Пить! — Леама метнулась к полкам, уставленными причудливыми пузырьками и склянками, и схватила один небольшой флакон с изумрудной жидкостью и рубиновой пробкой. — Вот! Вот, хозяйка! Вы пить зелье — и стать легче!

Я взяла прохладный флакон с недоверием. Он приятно тяжелел в ладони. От жидкости исходил свежий, весенний аромат скошенной травы и чего-то неуловимого, цветочного.

— Кто ты? — снова спросила я, больше чтобы выиграть время, глядя на переливающийся эликсир.

— Я ненки! Леама! Ваша слуга! — повторила она, и ее крылышки нервно вздрогнули. — Вы совсем ничего не помнить?

— Нет, — на этот раз мой голос прозвучал тише, смиреннее. Я была слишком измотана, чтобы сопротивляться. Что бы это ни было, хуже уже не станет.

Я сняла рубиновую пробку и одним движением опрокинула содержимое в рот. Жидкость была прохладной, с терпким, травяным вкусом. Она обожгла горло, а затем…

Волна ледяного, но приятного облегчения разлилась по всему телу, от кончиков пальцев ног до макушки. Острая боль в виске отступила, сменившись легким, притупленным звоном. Напряжение в мышцах растаяло, словно его и не было. Я потянулась и с удивлением поняла, что мир больше не плывет. Более того, зрение стало невероятно острым — я видела каждую пылинку, танцующую в луче света от свечи, каждую трещинку на древней каменной кладке стен. А обоняние… я почувствовала тонкий, едва уловимый аромат диких цветов и меда, и исходил он, казалось, от самой Леамы.

— Лучше? — пискнула ненки, и в ее огромных глазах загорелась надежда.

— Да… — прошептала я, ощущая прилив странной, неестественной бодрости.

Я встала с кровати, и ноги уверенно понесли меня вперед, к огромному зеркалу в массивной, покрытой загадочными символами оправе. Оно стояло в углу комнаты, темное, почти черное, и манило к себе, словно живое. В его глубине таилась какая-то сила, обещание или угроза.

«Посмотри на меня…» — прошептал тихий голос в самой глубине моего подсознания.

С замиранием сердца я сделала последний шаг и заглянула в свое отражение.

Из глубины полированной поверхности на меня смотрела незнакомка. И в то же время… это была я. Черные, как смоль, волосы, тяжелой волной спадающие до самой поясницы, отливавшие синевой в мерцающем свете свечей. Темно-синие глаза, полные губы и стройное тело, очерченное тонкой черной сорочкой из шелка и кружева, которая лишь подчеркивала каждую линию, каждый изгиб. Это была красота опасная, отточенная, как клинок.

— Хозяйка очень красива! Все мужчины любить хозяйка! — завизжала Леама, хлопая в ладоши и порхая за моей спиной.

Ее слова прозвучали как эхо в пустоте. Я медленно подняла руку, и отражение повторило мое движение. Незнакомые пальцы с аккуратными ногтями коснулись незнакомого лица. Холодная кожа. Это была я. И одновременно это была не я. Внутри все сжималось в тугой, болезненный узел.

— Леама… — мой голос прозвучал тихо, но в нем зазвучала уверенность, которую я в себе не знала. — Расскажи мне, кто я. Правду.

Ненки замерла, ее огромные глаза наполнились неподдельным страхом. Она заерзала, переминаясь с ноги на ногу, ее крылышки нервно подрагивали.

— Я… я не могу помочь вспоминать… — запищала она, опуская взгляд. — Надо звать лекаря… Я всего лишь ненки. Я служить, убирать, приносить, помогать вам… пока не выплатить долг.

— Долг? — я нахмурилась, чувствуя, как в висках снова начинает пульсировать тревога.

— Да… — ее голосок стал совсем тихим. — Ненки служить, пока хозяин не отпустить. Мы… принадлежать.

В этот самый момент мой живот предательски и громко заурчал, грубо вернув меня к реальности. Леама встрепенулась.

— Ой-ой-ой! Глупая Леама! Хозяйка пора есть! — она метнулась к двери, ее крошечные ножки засеменили по мягкому ковру. — Я бежать вниз, на кухня, принести еды!

И она исчезла, оставив меня наедине с моим новым, пугающим отражением и тишиной.

Я осталась одна. Ощущение было странным — будто я застряла в чужом теле. Чтобы отогнать нарастающую панику, я подошла к полкам, уставленным разноцветными склянками. Странные, извивающиеся символы на этикетках были абсолютно нечитаемы для меня. Я протянула руку и взяла одну из них — тяжелая, с фиолетовой, мерцающей жидкостью и черным, отполированным камнем на пробке. Она была холодной и пульсировала в ладони с едва уловимой вибрацией.

— Нет! Нет! Хозяйка, нет! — пронзительный визг Леамы заставил меня вздрогнуть и чуть не выронить склянку. Она ворвалась в комнату, едва не роняя огромный деревянный поднос. — Яд! Яд! Умереть!

Я резко, почти инстинктивно, поставила её на место, как будто она обожгла мне пальцы.

— Эта склянка — смерть! — Леама, тяжело дыша, указала на неё дрожащим пальчиком. — Его пить — уснуть и не проснуться! Никогда!

Мое сердце бешено заколотилось. В этой комнате, в моей собственной спальне, стоял смертельный яд. Кто я такая, чтобы хранить нечто подобное?

Леама, придя в себя, водрузила поднос на массивный стол. От него поднимался дымок, несущий божественный аромат.

— Ваше любимое! — с гордостью объявила Леама. — Томленое мясо и овощи! Томить двенадцать часов!

Я опустилась на стул, взяла вилку и отломила кусок мяса. Невероятный, богатый, многослойный вкус взорвался у меня во рту, заставив меня закрыть глаза от наслаждения.

И именно в этот миг безмятежности за толстой деревянной дверью послышались тяжелые, мерные шаги. Глухие, увесистые, они приближались по каменному коридору. Леама замерла, прислушиваясь. Она посмотрела на меня, потом на дверь, и прошептала:

— Лекарь Ворнан…

Я машинально провела пальцем по кончику собственного уха — он был тонким, заостренным, но сейчас казался чужим, куда менее чутким, чем уши ненки.

— Вот это слух у тебя… — пробормотала я с легкой завистью, откусывая очередной кусок невероятно вкусного мяса. Сок наполнял рот, и на мгновение мир сузился до этого простого удовольствия.

Резкий, властный стук в дверь разорвал уютную атмосферу.

Леама, сидевшая на спинке кресла, мгновенно преобразилась. Ее большие глаза расширились от паники. Она схватила мою тарелку, и спряталась в глубоких тенях у стены, словно ее и вправду никогда здесь не существовало.

Дверь медленно отворилась без моего разрешения, и в комнату вошел мужчина. От него веяло не просто возрастом, а древностью, как от замшелого камня или пыльного фолианта, забытого в подвале.

Его лицо было странным. Кожа гладкая, молодая, но испещренная сетью тонких морщин у глаз и губ, будто он прожил не одну сотню лет и каждая из них оставила на нем свой след. Седые волосы ниспадали до плеч, обрамляя лицо с аккуратной седой бородкой и вздернутым носом.

Но больше всего пугали его глаза.

Фиолетовые. Глубокие, как бездны между мирами, и столь же бездонные.

— Здравствуй, Моргат… — его голос был тихим, но заполнил собой всю комнату. — Как интересно… Чувствую перемены в тебе, но не могу прочесть твою ауру. Она почему-то скрыта от моего чутья.

В горле встал ком. Я сглотнула, пытаясь найти опору в его пронзительном взгляде.

— Здравствуйте… — мой голос прозвучал слабо и неуверенно. — Я ничего не помню о себе. В голове — только туман.

— Как интересно… — повторил он и медленно, почти церемонно поднял длинную, тонкую руку. Его пальцы были бледными, с длинными ногтями. — Я — лекарь Ворнан. Лечу тела и души… если это, конечно, возможно. Я постараюсь вернуть тебе память, не пугайся.

Его указательный палец, холодный, как мрамор, коснулся точки между моих бровей.

Сначала — ничего. Лишь легкий холодок на коже.

Потом моё тело окаменело, выгнувшись в неестественной дуге. Из горла вырвался хриплый, беззвучный стон. Глаза закатились, и я провалилась в черный, бурлящий транс. Я не чувствовала своего тела, только это бешеное вращение, этот хаос.

Сквозь гул в ушах и пелену, застилавшую сознание, пропел его голос, словно доносящийся из-под толстого слоя воды:

— Моргат, твоя аура скрыта… заперта… Я не могу достучаться до твоего сознания… Но чувствую силу в тебе… Чужеродную… новую… Ты борешься… но что-то мешает… что-то очень древнее…

Его палец вжался в мою кожу с новой, почти болезненной силой, и тогда хлынули воспоминания.

Я видела:

Существ с кожей всевозможных цветов.

Слышала языки, сложенные из щелчков, шипений и звуков, и понимала их.

Читала книги, чьи страницы не просто хранили текст, а шептали мне его, наполняя голову знанием заклинаний, от которых стыла кровь.

Видела себя — варящую зелья в котле, что бурлил кроваво-красной жидкостью, собирающую призрачные травы, растущие только под светом луны.

Принимала в своих покоях эльфов с глазами-озерами и людей из иных миров, которые приходили ко мне за помощью…

И таверну. Мою таверну. «Перекресток Судьбы». Где торговали не только едой и вином, но и телами, услугами, секретами. И я стояла там, наблюдая за всем этим с лицом, на котором застыла вечная, леденящая маска. И я была… несчастна. Глубоко, безнадежно несчастна в этом водовороте чужих страстей и собственного одиночества.

— Лекарь! Остановить! — отчаянный, пронзительный писк Леамы прорвался сквозь хаос. — Хозяйке плохо! Идти кровь!

Я почувствовала теплую, липкую струйку, побежавшую из носа по губе. Сила, державшая меня в этом кошмаре, иссякла.

Я рухнула на пол, и всепоглощающая тьма, на этот раз тихая и безмятежная, накрыла меня с головой.

Сознание возвращалось медленно, будто я всплывала со дна темного, илистого озера. Веки были тяжелыми. Я лежала, не в силах пошевелиться, и сквозь туман в голове доносились обрывки разговора.

— Хозяйка ещё слаба! Нельзя так нагружать магия! — это был тонкий, встревоженный писк Леамы.

— Без тебя знаю, ненки! — прорычал в ответ низкий, усталый голос Ворнана. — Но это не просто потеря памяти. На ней заклятье… сложное, древнее. Кто-то очень сильно хотел, чтобы она забыла определенные вещи. И сила в ней теперь… чужая. Иная.

— Не смей сомневаться в хозяйка! — отчаяние звенело в голосе ненки.

— Успокойся. Я ни чего не имею против неё… — Ворнан тяжело вздохнул. — Но теперь она — другая. Уязвимая. Пока не снимет барьер в своей голове, она — легкая добыча.

Их слова долетали до меня еле слышно. Я пыталась осмыслить их, но мозг отказывался работать. Все существо кричало об одной простой, животной потребности.

— Воды… — прохрипела я.

Тут же рядом возникла Леама. Ее маленькие прохладные руки бережно поднесли к моим губам тяжелый кубок. Я сделала небольшой глоток прохладной влаги. И он обжег мне горло.

Не болью. Воспоминанием.

Я увидела себя, стоящую у этих же полок. Моя рука уверенно брала тот самый кубок, наполняла его водой из серебряного кувшина. Я чувствовала текстуру металла под пальцами, знала вес кубка, ощущала ритуал этого простого действия. Это было не видение, не картинка. Это было знание, встроенное в мышечную память. Мое тело помнило то, чего не помнил разум.

Я медленно открыла глаза и встретилась взглядом с Леамой. В ее огромных глазах застыл вопрос и надежда.

— Леама… — мой голос все еще был слабым, но в нем появилась тень былой твердости. Той твердости, что я видела в воспоминаниях. — Дай зелье. С третьей полки. В синей склянке. Для сил.

Глаза ненки расширились до невероятных размеров, на ее личике расцвела улыбка, такая яркая, что, казалось, озарила всю комнату.

— Хозяйка вспомнить! — она взвизгнула от восторга и метнулась к полкам, ее крылышки радостно зашуршали.

Она принесла склянку. Я взяла её и без тени сомнения отпила несколько глотков. Терпкая, горьковатая жидкость обожгла горло, а затем по моим жилам разлилось волна тепла, живительной энергии. Слабость отступала, сменяясь странной, тревожной ясностью.

В дверном проеме стоял Ворнан. Он скрестил руки на груди и наблюдал за мной своим пронзительным фиолетовым взглядом.

— Моргат… — произнес он, и в его голосе не было ни укора, ни сочувствия. Лишь констатация факта. — Как ты себя чувствуешь?

Я оторвала взгляд от зелья и посмотрела на него. На этого странного лекаря, который видел трещины в моей душе.

— Не знаю… — честно призналась я, и это была чистейшая правда. — Что мне теперь делать?

Он сделал шаг вперед, и его тень накрыла меня.

— Стать настоящей Моргат, — ответил он, и его глаза сверкнули холодным аметистовым огнем. — Потому что пока ты — всего лишь испуганная девчонка в теле могущественной хозяйки таверны «Перекресток Судьбы». А в нашем мире быть слабым… опасно. Смертельно опасно.

Он повернулся и вышел, оставив меня наедине с этим приговором, с этим именем, которое теперь стало моим проклятием и моим единственным спасением. Леама робко примостилась на краю кровати, готовая служить. А я смотрела на свои руки — руки Моргат — и пыталась понять, как же мне собрать себя из осколков воспоминаний.

— Хозяйка, внизу ждать ищейки, — прошептала Леама, ее голос был тонок и полон трепета. — Надо делать вид, что память на месте.

Холодная волна страха пробежала по моей спине. Ищейки. Я не помню их, вдруг они опасны.

— Кто они⁈ — выдохнула я, цепляясь за ее слова. — И что делать дальше? Что я должна говорить?

— Нужно вас собрать, — Леама метнулась к зеркалу.

На столике, на бархатной подушке, лежали сокровища, от которых перехватило дух. Серьги с крупными кровавыми камнями. Тяжелые цепи из черненого серебра. Браслеты, усыпанные самоцветами. И множество маленьких баночек с жидкостями всевозможных цветов.

— Прости! — растерянно прошептала я, глядя на это богатство. — Я… я просто не помню, как я должна выглядеть.

— Хозяйка вы не извиняться передо мной! — взвизгнула ненки, и в ее голосе прозвучала настоящая паника. — Особенно при чужих! Никогда!

Я вздохнула, подошла к резному стулу и поставила его перед зеркалом. Бордовые шелковые подушки, темное дерево, украшенное розами — все дышало чужой, но неоспоримой роскошью.

— Хозяйке коса или распущенные волосы? — спросила Леама, уже взяв в руки гребень.

— Косу… — прошептала я. Плетение требовало концентрации, оно могло стать моим якорем. — Но сначала расскажи про ищеек. Все, что знаешь.

Леама замерла на мгновение, ее пальцы уже начали заплетать мои волосы в тугую, сложную косу.

— Ох, хозяйка, мне не успеть рассказать вся правда, но я попробовать рассказать главное, — она говорила быстро, шепотом. — Ищейками становится по праву рождения, они появляться давно-давно, еще во времена первой ведьмы. Они служить каждому двору, но не принадлежать ни к одному. Они следить за темная магия и темные существа. За вами они следить, потому что вы ходить в мир людей и тащить оттуда людей сюда. Не каждый может ходить между мирами, но вы древняя ведьма и очень сильны.

Она сделала паузу, вплетая в волосы первую серебряную нить.

— На данный момент есть три брата. Дорок — старший из ищеек и самый кровожадный. Карион — молчаливый, но опасный, никто не знать, что от него ожидать. И их младший брат Терас, к нему относиться более снисходительно, он улыбчивый и веселый.

— Я не пойду к ним, Леама, — прошептала я чуть слышно.

— Хозяйка не может не идти, — ее голос стал тверже. — Моргат никого не бояться… Вам нужно подумать о них, и в вашей голова, появится воспоминания о них, о ваших встречах… Сосредоточиться!

Я крепко зажмурилась, вцепившись пальцами в резной край стола, будто он мог удержать меня в реальности. Три брата… Я изо всех сил пыталась вырвать из памяти хоть что-то. Сначала — только чернота. Глухая, бездонная. В ушах гудело.

А потом… они возникли передо мной. Трое. Огромные, подавляющие своим присутствием, даже в видении.

Первый — Дорок. Волосы короткие, белые, как снег. Его глаза — узкие, холодные щелочки — смотрят на меня с таким леденящим отвращением, что у меня свело живот.

«Ты омерзительна, Моргат», — бросает он, и я почти физически чувствую, как он плюет под стол.

Второй — Карион. Развалился на стуле, руки скрещены на груди, будто он еле сдерживается, чтобы не вцепиться мне в горло. Его взгляд медленно скользит по мне, выискивая слабое место.

«Тебе нравится мучить их?» — его голос тихий, но в нем столько ядовитой ненависти, что я невольно отшатываюсь. «Они здесь не по своей воле».

Третий… Терас. Он даже не смотрит на меня. Его глаза устремлены в пустоту, лицо — маска преувеличенной скуки, но в уголке губ таится что-то колющее, насмешливое.

Картинка дрогнула, поплыла… и исчезла.

— Нет! — я в отчаянии мотала головой, пытаясь вернуть видение, но вокруг был только туман. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвет грудь. — Они… ненавидят меня… — прошептала я, и голос мой дрожал. — Но… почему?

Леама смотрела на меня с какой-то странной, щемящей жалостью.

— Хозяйка, вы иметь большая власть над людьми и существами из нашего мира… У вас много сил, магии… не у всех она есть. Вы приводить людей из другого мира. Они работать на вас. Любить за монета. Вы давать им жизнь в этом мире… а они ублажать ваших гостей.

Я слушала, и рот приоткрылся сам собой. В голове только хаос. Все эти обрывки воспоминаний о таверне, о посетителях… Теперь они складывались в ужасающую картину.

— Я… Хозяйка борделя? — мой голос сорвался, став тонким и надтреснутым. — Я… торгую людьми? Я похищаю их?

Мир вокруг будто накренился, поплыл. Все, на что я бессознательно надеялась — что я жертва, что я хорошая, — рассыпалось в прах. Я была монстром. Хуже того — я была тем, кого ненавидят.

— Хозяйка, — Леама резко схватила меня за плечи, ее маленькие, но сильные пальцы впились в кожу. — Слушать внимательно! Вам нужно одеться и идти встречать ищеек. Сидеть с гордо поднятой головой. Вы давно никого не приводить из новых, сейчас это под запретом. У вас работать люди, которые здесь давно-давно. Если нужно вспомнить — сосредоточиться и достать картинку.

Она резко отпустила меня и указала на зеркало.

— Сейчас встать. И одеваться!

Я медленно поднялась, ноги дрожали. В глазах стояла пелена от сдерживаемых слез. Кто я? Что я за тварь? И главное… смогу ли я выдержать этот взгляд — взгляд Дорока, полный ненависти, — не сломавшись?

Тяжелый, прерывистый вздох вырвался из груди. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но боли я почти не чувствовала — только отчаяние где-то под ребрами. Нужно что-то делать.

Я открыла дверцы массивного шкафа, и передо мной раскрылся гардероб. Огромный. Ослепляющий. Пугающий. Десятки платьев — бархатных, шелковых, парчовых, расшитых серебряными нитями и темным жемчугом. Рубашки с кружевными манжетами, брюки из тончайшей ткани, корсеты, от одного вида которых перехватывало дыхание.

Моя рука сама, будто повинуясь мышечной памяти, потянулась к тёмно-бордовому платью — тяжелому, роскошному, с глубокими переливами. После рассказов Леамы наряжаться не хотелось вообще, но выбора не было. Это была униформа. Мои доспехи.

Я надела тонкое шелковое белье, висевшее рядом. Ткань скользнула по коже, как прикосновение. Чужое. Моё. Я не помнила.

Леама молча подошла, ее пальцы ловко и быстро затягивали шнуровку корсета.

— Дышать, — буркнула она, и я резко, с усилием вдохнула, чувствуя, как ребра сжимаются, талия становится уже, а грудь — выше. Я превращалась в куклу. В дорогое, отполированное украшение для устрашения.

Я подошла к зеркалу. И ахнула.

Это… я?

Отражение смотрело на меня горящими, подведёнными тёмным глазами. Ресницы — густые, чёрные, тени — дымчато-серые, словно пепел. Губы — алые, сочные, будто налитые кровью, с резкими контурами.

А волосы… Леама заплела их в пышную, сложную косу, вплетая украшения — серебряные цветы, веточки, будто выросшие из самых волос. В ушах — длинные серебрянные серьги в форме полумесяцев, холодные, как само ночное небо.

И платье… Бархат обнимал тело, как вторая кожа, корсет подчёркивал каждый изгиб, а юбка струилась к полу густыми, бордовыми волнами.

Остались туфли. Я выбрала чёрные, на массивном, но невысоком каблуке — не самые эффектные, но такие, в которых можно и стоять гордо, и при необходимости — бежать.

Я посмотрела в свои глаза в зеркале. Глубоко. Пристально. Искала в их синей глубине хоть крупицу той, кем была раньше.

Ее не было.

И тогда я увидела другое. Сталь. Решимость. Хитрость.

Я медленно, очень медленно выпрямила спину. Плечи расправились. Подбородок приподнялся. И вдруг — мои губы, эти алые, чужие губы, изогнулись в едва заметной, холодной и хитрой улыбке. Это была не улыбка счастья. Это была маска. Маска Моргат. Маска власти, безразличия и тайны.

Я справлюсь, — сказала я этому отражению.— Я готова.

Пусть они задают свои вопросы. Пусть ненавидят.

Я не отступлю. Потому что отступать теперь — значит умереть.

Глава 4 Ищейки

Я медленно спускалась по лестнице. Каждая ступенька казалась невыносимо высокой, ноги подкашивались, а коленки предательски дрожали, будто пытались сбросить меня вниз головой. Храбрая? Ха. Если бы они только знали, как паника сжимала мне горло, перекрывая дыхание.

Зал таверны…

Я остановилась на последней ступеньке, впитывая атмосферу этого места всеми фибрами души. Зал был не таким уж большим, но в нем царила своя, особая аура — уютная, если, конечно, считать уютом густой полумрак, пропитанный терпкими ароматами выдержанного алкоголя, вощеной кожи и чего-то… сладковато-пряного, возбуждающего.

Вдоль стен стояли низкие ложа с мягкими спинками, отгороженные друг от друга высокими деревянными перегородками — для тех, кто искал уединения. В центре — высокие столики, за которыми гости стояли, перекусывали, выпивали, обменивались быстрыми, двусмысленными взглядами.

Но главное — это свет. Тусклый, приглушенный, будто сама таверна стыдилась того, что происходило в её потаенных углах. Основной поток падал на стойку — массивную, темную, отполированную до зеркального блеска.

За ней стояла эльфийка. Крепкая, гибкая, в обтягивающих кожаных штанах, подчеркивающих каждую мышцу, и в простой блузке с глубоким вырезом, оставляющем опасно мало для воображения. Её длинные пальцы ловко держали бутылку, наливая золотистый напиток юноше у стойки.

Я перевела взгляд на стены. Полки с бутылками причудливых форм перемежались с картинами, на которых обнаженные мужчины и женщины смеялись, догоняли друг друга, застывали в страстных объятиях. На одном из полотен внизу была изящная подпись, но я не успела разглядеть —

Голос. Твёрдый. Звонкий. С лёгкой, соблазнительной хрипотцой обратился ко мне.

— Хозяйка!

Я вздрогнула, обернувшись к источнику звука.

Эльфийка за стойкой сверкнула глазами, её губы растянулись в улыбке настолько теплой и заботливой, что это выглядело несовместимо с ее обликом.

— Хозяйка, рада вас видеть! — она сделала паузу. — Слышала, вы сильно ударились головой… Мы все тут извелись без новостей!

Она швырнула тряпку на стойку, скрестила руки на груди. Ее поза была одновременно вызывающей и полной искреннего беспокойства.

— Проклятая ненки и двух слов нам не сказала! Твердит: «Мне дорог язык». А нам как быть? Никого к вам не пускают! Мы с ребятами и девами всю душу измотали от переживаний!

Её слова висели в воздухе, будто немое обвинение в мой адрес. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Что ответить? Как вести себя с теми, кто знает тебя лучше, чем ты сама?

— Ооох… — только и вырвалось у меня, глухим, сдавленным стоном. Я сделала шаг вперед, потом еще один, будто плыла сквозь густой, удушливый туман, ноги едва слушались.

Я подняла глаза на эльфийку, пытаясь найти в ее чертах хоть каплю чего-то знакомого.

— Я… даже не помню, как тебя зовут… — прошептала я, и голос предательски дрогнул, выдав всю мою растерянность.

Внезапно меня отвлек запах.

Резкий. Сладковато-горький. Как дым от костра, в котором жгли что-то древнее и запретное. Он вполз в ноздри, обжег слизистую горла, разлился по телу жгучей волной. Тысячи мурашек побежали по коже. Сердце заколотилось с новой силой, будто пыталось вырваться из грудной клетки.

Что это было? Чистый, животный страх? Или… эйфория? Я не понимала. В голове зашумело, в висках застучало. Что со мной? Почему этот запах……так до боли знаком?

Голос прорвался сквозь нарастающий шум в голове, низкий, глухой.

— Моргат!

Я медленно повернулась на месте в поисках звука — и застыла, будто вкопанная.

Он стоял в двух шагах. Высокий. Слишком высокий. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. Он был на целую голову выше меня… нет, на две!. Широкие, могучие плечи, заполняющие собой все пространство вокруг, будто он был вытесан из цельной скалы. Странные чёрные надписи на руках.

И его взгляд… Пристальный. Голодный. Раздутые ноздри — он вдыхал воздух, будто ловил мой запах, как хищник, выслеживающий добычу. Что он чует? Мой страх? Запах лжи? Или что-то еще?

Четкий, решительный подбородок с лёгкой, темной щетиной, короткие волосы, словно серебряного оттенка.

И глаза… Темно-синие. Глубокие, как океан в безлунную полночь. В них хотелось нырнуть, утонуть… но по выражению его лица, он бы с радостью помог мне в этом, придержав за голову.

— Моргат… — повторил он уже тише, но от этого стало ещё страшнее. — Будь так любезна, пройди к нам за стол…

Он сделал паузу. Его губы искривились в холодной, безрадостной ухмылке.

— Хотя нет. Пошевеливайся, сколько можно тебя ждать.

Его пальцы сжались в кулак, сухожилия резко выделились под кожей, белые и напряженные.

— Мне нужно допросить тебя.

Я поняла — он ищейка. Но почему в моих обрывках памяти я смотрела на него с холодным презрением, а сейчас… Сейчас я не чувствовала ничего, кроме леденящего страха, стекающего по позвоночнику. И предательской дрожи в коленях.

— Д-да… конечно… идём… — мой голос снова предательски дрогнул, выдавая всю мою неуверенность. Я всё ещё нервничала в его присутствии. Нет, не нервничала. Боялась. Чтоб тебя! Я не могла вспомнить его имя, не могла сосредоточиться — мысли путались.

А потом он схватил меня. Его ладонь, огромная и горячая, впилась в моё предплечье, пальцы обхватили его так плотно, что кожа тут же побелела от давления.

— А-ай!—я попыталась одернуть руку.

Но он уже тащил меня через зал, расшвыривая посетителей одним своим взглядом. К низкому ложу. В самый дальний угол. Туда, где никто не услышит, если я закричу.

— Садись!—Его голос прорвался сквозь шум в голове. Он толкнул меня на ложе так, что я едва не отлетела к стене, ударившись плечом о твердое дерево.

— Я вообще-то могу и сама прекрасно справиться с этим! — вырвалось у меня, но голос снова дрогнул, выдавая слабость. — Можно было и поаккуратнее…

Он замер. Его глаза расширились, будто он увидел не меня, а злого духа.

— Что?… — он медленно, как хищник, наклонился ко мне, и я почувствовала, как его дыхание, горячее и учащенное, обжигает кожу моей щеки. — Ты какая-то… не такая.

Его ноздри снова вздрагивали, словно он вынюхивал малейшие изменения в моем запахе.

— Что-то не так… и твой запах… он изменился. Не забывай, что у меня усиленное обоняние. Я чувствую любые изменения в ауре.

Он приблизился еще ближе, так что я полностью утонула в его темно-синих, бездонных глазах. В них не было ничего, кроме холодной ярости и… чего-то еще, непонятного.

— И что бы ты ни задумала — я пойму это раньше, чем ты снова вытворишь какое-нибудь дерьмо.

Запах. Он снова наклонился к моей шее, вдохнул глубоко — так, что мурашки побежали по спине, а сердце замерло. Потом отстранился, но его взгляд, тяжелый и пристальный, не отпускал меня ни на секунду.

— Да чтоб тебя… почему так сладко?… — он прошептал скорее для себя, потряс головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение. — Что ты сделала, ведьма?

Его руки снова впились в мои плечи, встряхнули меня так, что зубы щёлкнули.

— Отвечай!

— Эй, Дорок, остынь!— послышался голос слева — спокойный, но с отчетливой стальной ноткой.

Дорок значит…

Я отвела взгляд и увидела другого эльфа — того, что пытался утихомирить ситуацию. Его черты были мягче. Голубые, как летнее небо, глаза, светлые, почти белые короткие волосы. Его тело тоже было украшено множеством черных надписей, они были и на руках и на шее и даже немного заходили на лицо. Он положил руки на плечи Дороку, оттягивая его от меня.

— Мы на её территории. На вас уже вся таверна глазеет.

Его губы приподнялись в лёгкой, почти невидимой улыбке, но в глазах читалось четкое предупреждение.

— Мы должны действовать хладнокровно, но осторожно.

Дорок очнулся и резко повернул голову к эльфу, потом снова ко мне. — Я тебя услышал, Терас. — Его плечи дёрнулись, сбрасывая удерживающие его руки. — А теперь отвали. Быстро.

Он грубо опустился рядом со мной на ложе, уставившись так, будто пытался прожечь дыру в моём лбу одним лишь взглядом. Я сложила руки на столе, сплетая пальцы в замок, пытаясь скрыть их дрожь. Где же воспоминания? Почему они исчезают, когда нужны больше всего?

— Значит так, ведьма… — его голос понизился, стал опасно-тихим, шипящим. — Сначала ты расскажешь мне, почему рядом с твоей таверной один из моих братьев засёк вспышку тёмной энергии?

Его длинные пальцы начали постукивать по столу, отбивая ритм моего учащённого, испуганного пульса.

— Ты нарушила запрет и снова ходила за жертвой в мир людей?

Он наклонился ближе, и я увидела в его глазах что-то помимо ярости… Какую-то темную, извращенную жажду.

— Говори… иначе мы обыщем твою таверну и перевернём всё вверх дном. До последнего камня.

Я открыла рот, пытаясь найти слова, но он снова перебил, его голос дрогнул, будто он боролся с какой-то внутренней бурей:

— И ещё, ведьма… Чем ты одурманила меня опять? Почему я ощущаю твою ауру по-другому?

Его кулак с глухим, тяжелым ударом обрушился на стол, заставляя вздрогнуть все стоящие на нем бокалы.

— Отвечай!

И тут, сквозь панику, в голове мелькнули обрывки. Картинки, звуки, ощущения. Вспышка тёмной энергии. Дрожащий портал. Молодой парень, идущий за мной с пустым, остекленевшим взглядом. Ветер, яростно трепавший наши одежды, когда мы переступали черту между мирами… Но я была почти уверенна — это старое воспоминание. Не вчерашнее.

— Я не знаю, о чём ты, — выдохнула я, заставляя свои губы растянуться в подобие улыбки, но чувствуя, как дрожат их уголки. — Никого я не приводила. Можешь быть уверен.

Я посмотрела ему прямо в его синие, пылающие бездны глаза.

— Тебя я не одурманивала, даже в мыслях не было.

Этот ищейка… Этот Дорок… Он будоражил меня до глубины души. Раздражал. Пугал. И в то же время странно притягивал. Я не могла решить — ненавижу его я или… или хочу, чтобы он прижал меня к этому столу и заставил забыть обо всем на свете.

— Ты лжёшь. Всегда лжёшь.—Его голос звучал так, будто он перегрызал каждое слово, ощущая его вкус. — Из-за новой вспышки Лурдан дал мне задание.

Он достал что-то из внутреннего кармана своего плаща — шар, небольшого размера, мерцающий изнутри тусклым, зловещим светом.

— Принести Шар Правды. И прямо на месте всё выяснить, — его губы искривились в жестокой усмешке.

Шар Правды… Как интересно. Я заставила себя рассмеяться, коротким, горловым смехом, но внутри все сжималось в ком страха. Как отвечать, если я сама не знаю правды? Но потом меня осенило — если я не помню правды, значит, не смогу и солгать. Мои ответы будут идти от чистого, пустого сердца.

— Я согласна, — заявила я, бросая ему вызов взглядом. — Доставай свой шарик. Задавай вопросы.

— Ненавижу тебя, мразь.—Он прошипел это так близко, что его губы едва не коснулись моих. И когда-то, в другой жизни, эти слова, наверное, кольнули бы меня в самое сердце. Но сейчас… Сейчас я чувствовала только огромную, зияющую пустоту. Пустоту, которую нужно было заполнить этой игрой.

Терас и еще один, самый грозный по виду и молчаливый — видимо Карион — сели напротив, замыкая круг. А Дорок грубо пихнул меня бедром, прижав к стене и сел рядом. Я была окружена. Тремя ищейками. Тремя огромными, могущественными мужчинами, которые смотрели на меня так, будто я уже была в кандалах и меня вели на казнь.

Карион… Я вспомнила его. В обрывках памяти я насмехалась над ним, глядя свысока: «Любезный Карион, может, тебе подарить цепь, чтобы твоему хозяину было удобнее таскать тебя за собой?» И мой собственный, гортанный, полный презрения смех, и его тихие, ядовитые проклятия мне в спину… Но сейчас было не до смеха.

Дорок резким движением дёрнул тяжелые завесы, отрезав наш угол от любопытных глаз и шума таверны. Теперь мы остались в давящем полумраке. Только мерцание Шара Правды, лежащего между нами на столе, освещало наши лица пульсирующим светом.

— Правила знаешь, ведьма…—С презрением бросил Дорок. Его пальцы сжали мою руку так сильно, что кости хрустнули, а по коже побежали мурашки.

— Кладешь руку на шар. Я задаю вопросы. Красный — врешь. Зеленый — говоришь правду.

Его глаза сверлили меня, словно пытались вырвать ответы еще до того, как я коснусь артефакта.

— Начинаем.

Я медленно, стараясь скрыть дрожь, вытерла влажную ладонь о бархат своего платья. Пальцы отказывались слушаться, когда я поднесла их к холодной, идеально гладкой поверхности.

Моя кожа коснулась шара — и мгновенный разряд боли, словно тысячи раскаленных игл, пронзил руку. От кончиков пальцев — к запястью. От запястья — к локтю. От локтя — прямо в сердце, заставляя его на мгновение остановиться. Я вздрогнула всем телом, но не отдернула руку, стиснув зубы.

— Я готова… — прошептала я, чувствуя, как воздух вырывается из моих легких.

Терас сидел напротив, лениво вертя в своих длинных пальцах изящный карманный ножик. Его голубые глаза скользили по острому лезвию с таким отстраненным равнодушием, будто происходящее его совершенно не касалось.

А вот Карион… Он смотрел на меня, не отрываясь. Его взгляд был тяжелым. Он смотрел так, будто хотел не просто прожечь дыру в моей груди, а вырвать оттуда сердце и растоптать его у меня на глазах.

Дорок неожиданно схватил мою руку, прижав ее к шару еще сильнее. Я попыталась вырваться — но его пальцы впились в мою кожу, словно стальные когти.

— Мне больно… — прошипела я сквозь стиснутые зубы.

— Мне плевать, ведьма. — Его голос был тихим, почти интимным, но от этого еще страшнее. — Мне нужна стабильная связь с тобой и шаром. Чтобы ты не смогла нас одурачить своей привычной ложью.

Он наклонился ближе, так что его дыхание, горячее и учащенное, обожгло мне щеку.

— Ответь: ты одурманила меня сегодня любым из своих колдовских способов?

Я замерла, чувствуя, как холодная поверхность шара пульсирует под моей ладонью. Внутри все сжалось в тугой узел.

— Нет.

Мой голос прозвучал четко и не дрогнул, как будто это говорил кто-то другой.

И шар вспыхнул ровным, чистым зелёным светом.

Реакция была мгновенной.

Терас подавился воздухом, закашлявшись, будто поперхнулся собственным удивлением.

— Брат, что за вопрос… — пробормотал он, но в его голосе слышалось скорее недоумение, чем упрек.

— Не мешай! — прорычал Дорок, сжимая мою руку до хруста, его взгляд стал еще более яростным.

Я ждала второй вопрос.

— Моргат, ты использовала портал для перехода в мир людей вчера вечером, что вызвало вспышку темной энергии?

Я вдохнула глубже, чувствуя, как легкие наполняются тяжелым, пряным воздухом таверны.

— Нет.

Шар замер, его внутреннее свечение заколебалось. Сначала — тот же уверенный зелёный. Потом… Цвет начал меняться, переливаться. Он стал белым. Ярким, ослепительно-белым, залившим наш стол призрачным, неестественным сиянием. Это был не цвет лжи, и не цвет правды. Это было что-то третье. Неизвестное.

Ярость Дорока была почти осязаемой.

— Не может быть… — он вскипел, его глаза полыхнули чистой, необузданной яростью. — Что за магию ты используешь, чертова ведьма⁈ Как ты обманываешь шар⁈

Он рванул меня к себе, его пальцы с такой силой впились в мои плечи, что я почувствовала, как синяки проступают на коже даже сквозь ткань платья.

— Я тебя уничтожу, — его голос звучал как предсмертный шепот, полный ненависти и обещания расплаты. — Не сегодня. Но ты будешь сидеть за решеткой и гнить, мерзкая тварь. Я этого добьюсь.

Уход был стремительным и громким. Он швырнул мою руку, как отбрасывает что-то гадкое, вскочил, чуть не сорвав тяжелые завесы. Шар исчез за складками его плаща.

Терас ухмыльнулся, медленно поднимаясь вслед за братом, его взгляд скользнул по мне с любопытством.

— До встречи, Моргат. Мы наблюдаем за тобой. Постоянно.

Карион вышел молча, не сказав ни слова.

Я осталась сидеть, прижавшись спиной к прохладной стене, не в силах пошевелиться. Тишина, наступившая после их ухода, звенела в ушах оглушительным гулом. Ноги стали ватными, руки мелко дрожали, и я сжала их в кулаки, пытаясь хоть как-то прийти в себя.

С какой лютой ненавистью он говорил… Неужели я действительно заслуживала этого? Неужели я была таким монстром?

Мне отчаянно хотелось убежать. Закрыться в своей комнате. Зарыться лицом в подушки и плакать, пока не кончатся все слезы.

Но неожиданно завесы с легким шелестом раздвинулись. И в проеме показалась улыбающаяся фигура уже знакомой эльфийки.

— Ух… Хозяйка…

Её глаза блестели как два отполированных изумруда. Она нервно перебирала подол своего кожаного фартука, словно пыталась стряхнуть с него невидимую пыль.

— Как вы их… — она понизила голос до доверительного шепота, — Вся таверна словно замерла, пока вы тут общались! Я ведь времени даром не теряла и побежала к ненки узнать, что делать, если вас вдруг схватят…

Она сделала паузу, её губы искривились в странной, двойственной улыбке.

— Но она просто шокировала меня!

Эльфийка закатила глаза к потолку, будто вспоминая что-то совершенно невероятное.

— Вы значит частично потеряли память… А я то думаю, почему вы смотрели на меня, как в первый раз увидели…

Её смех прозвучал неожиданно громко и звонко, эхом отражаясь от темных деревянных балок потолка.

Она внезапно сделала глубокий поклон, её огненно-рыжие локоны рассыпались по плечам живым водопадом.

— Ну это не так уж и плохо! Рада буду снова с вами познакомиться, Хозяйка!

Когда она подняла голову, в её глазах танцевали озорные, живые искорки.

— Я значит быть ваша покорная слуга, отвечаю за напитки и порядок в зале — Алия!

Я медленно выходила из оцепенения, ощущая, как тяжелый камень тревоги понемногу сползает с моей груди, оставляя после себя лишь усталую пустоту. Моя рука сама потянулась к её ладони — кожа Алии оказалась удивительно мягкой, но в то же время я почувствовала на ней твердые мозоли от постоянной работы с бутылками и бокалами.

— Рада знакомству, Алия… — моя улыбка вышла усталой, но искренней. Губы всё ещё предательски дрожали после напряженной встречи с ищейками.

Алия вдруг закатила глаза и обняла себя за плечи, будто от внезапно нахлынувшего холода.

— Эти ищейки… У меня от них мороз по коже, Хозяйка! Прямо мурашки бегут!

Но затем её выражение лица резко сменилось — губы растянулись в мечтательной, томной улыбке, а пальцы снова начали нервно теребить запачканный край фартука.

— Хотя Карион, конечно… неплох собой… — её голос стал низким, почти заговорщицким шёпотом, полным тайного восхищения. — Гора мышц, грозный взгляд как у хищного зверя… Эти его волосы — чёрные, как сама тьма… А бёдра…

Алия зажмурилась, будто представляя себе соблазнительную картину.

— Он просто огромен… Мечта, а не мужчина…

Внезапно она встряхнула головой, как бы прогоняя неподобающие грезы, и всплеснула руками.

— Ох, Хозяйка, что это я разболталась, как наивная девчонка с первым поцелуем!

Её щёки вспыхнули ярким румянцем, сравнимым разве что с цветом самого выдержанного вина в её же баре.

— Пойдёмте, я провожу вас в вашу комнату отдыха. Там потише, и вы сможете наконец расслабиться после всего этого… — она показала рукой в сторону, откуда ушли ищейки, и ее взгляд снова стал деловитым и внимательным.

Алия бережно взяла меня под руку, её прикосновение было одновременно твёрдым и заботливым. В её движениях читалась привычка поддерживать тех, кто перебрал за стойкой — только сейчас вместо пьяного посетителя ей требовалось провести свою потерявшую память хозяйку. Когда мы пошли по коридору, я заметила, что её волосы пахли корицей и чем-то сладковатым, словно печенье, только что вынутое из печи. Я думала о том, как странно — в этом месте, полном опасностей и тёмной магии, иногда самое тёплое, что можно найти — это искренняя улыбка эльфийки, которая следит за порядком.

Я позволила ей вести себя. Ноги не слушались, каждый шаг давался с трудом — будто я шла не по деревянному полу, а по зыбкому песку, который вот-вот уйдёт из-под ног. Мы прошли через зал, но я ничего не замечала вокруг. Голова была тяжёлой, мысли — мутными. Лишь смутные тени мелькали по краям зрения: приглушённый свет ламп, чьи-то взгляды, скользящие по мне, тихий шепот за спиной…

Перед нами возникла массивная деревянная дверь из тёмного дуба, уходящая в самый потолок. Тяжёлая металлическая ручка холодно блестела в полумраке. Алия толкнула её, и створки бесшумно распахнулись.

Первое, что я ощутила — абсолютную тишину. Ни гула голосов, ни звона бокалов, ни скрипа половиц. Только моё собственное дыхание, чуть сбивчивое, и тихий, отдалённый стук сердца где-то в висках.

Я медленно повернула голову, и мой взгляд скользнул по пространству, которое было больше похоже на личное убежище в этом хаосе, нежели на простую комнату отдыха. Свет здесь был не таким, как в баре — он струился мягко и тёпло из сферических светильников, закреплённых на каменных стенах. Внутри них мерцали маленькие шарики света, будто пойманные в плен звёзды, отбрасывающие на стены и потолок подвижные узоры. Воздух был напоён ароматом старой кожи, воска и едва уловимой, пряной нотой сушёных трав.

Пол был устелен коврами цвета выдержанного вина и тёмного шоколада, настолько глубокими и мягкими, что ноги в них буквально утопали. В центре стоял массивный письменный стол, покрытый кипами пожелтевших бумаг, перьями и маленькими склянками с жидкостями, переливающимися подобно опалам. По краям от стола тянулись тяжёлые, до потолка, шкафы, доверху забитые фолиантами в кожаных переплётах. Кое-где между корешками книг виднелись странные бутылочки с жидкостями, то мутными, то искрящимися всеми цветами радуги. И прямо напротив, в небольшой нише, стояло ложе с большими подушками. Широкое, роскошное, обитое мягчайшей кожей древесного цвета, оно манило к себе, словно обещая забвение и покой.

Я подошла к столу, провела пальцами по шероховатой, прохладной поверхности древесины — и вдруг…

Вспышка.

Я вижу себя, восседающую в кресле. Передо мной — гость, склонивший голову. Его губы шевелятся, он что-то просит… Я поднимаю руку — решаю его судьбу. Помочь? Или…

— «Хозяйка…»

Тихий. Спокойный голос. Он разорвал поток воспоминаний.

Я вздрогнула, обернулась…

В арочном проеме, ведущем в соседнее помещение, стоял молодой человек. Высокий, стройный, но не худой — в его позе чувствовалась собранная, гибкая сила. Он был одет в простые штаны из мягкого хлопка и белую рубашку свободного покроя, слегка приоткрытую у горла, обнажающую тёплую смуглую кожу. Он облокотился о косяк плечом, и его губы растянулись в тёплой, неуверенной улыбке. Но больше всего меня поразили его глаза — большие, тёмно — карие, в которых, как крошечные золотистые искорки, плавали блики света. В них читалась преданность, забота и безмолвный вопрос.

Я вздохнула, чувствуя, как что-то внутри сжимается — сжимается от стыда и досады, что я не помнила его.

— Я не помню тебя… — прошептала я, но сама улыбнулась в ответ, пойманная в сеть его искреннего, открытого взгляда.

Он шагнул ко мне, и его лицо дрогнуло — не от разочарования, а от внезапной тревоги.

— Я знаю…Госпожа… Я Тасио. — Его пальцы, тёплые и удивительно нежные для мужских рук, осторожно коснулись моей ладони, едва ощутимо, будто боясь спугнуть. — От вас ничего не требуется в этой комнате. Со мной. Позвольте мне позаботиться о вас.

Он взял меня за руку, и повёл за собой.

Я замерла на пороге, и воздух застрял у меня в груди.

Это была не просто комната с купелью. Это был оазис. Глубокая купель была высечена из тёмного, отполированного до зеркального блеска камня. Широкие, пологие ступени по её краям манили прилечь, откинувшись на удобные изголовья. Вода в ней искрилась и медленно клубилась паром, наполняя пространство умиротворяющим ароматом лаванды и сладкой, томной ванили. Прямо у воды стояла низкая, широкая кушетка, обитая стёганым шёлком. Повсюду, куда ни падал взгляд, жили растения — пышные папоротники в глиняных кадках, лианы, спускающиеся по стенам живым зелёным водопадом, нежные цветы на узких полках. Десятки свечей в высоких подсвечниках и плоских чашах отражались в тёмной воде и блестящих листьях, создавая ощущение, будто мы находимся в волшебном гроте, скрытом от всего мира. Комната дышала покоем, тишиной и безопасностью.

Я не успела осмотреться, как его пальцы снова коснулись меня — на этот раз спины, легчайше, лишь обозначая своё присутствие.

— Позвольте мне помочь вам раздеться, госпожа… — его голос был низким, бархатистым, и звучал как обет, как клятва — тихой, тёплой, лишённой каких-либо требований. — Доверьтесь мне.

Сопротивляться не было ни сил, ни желания. Я молча подошла к кушетке, закрыла глаза, запрокинула голову, глубоко вдыхая целебные ароматы лаванды и ванили, смешанные теперь с лёгким, тёплым и чистым запахом его кожи.

Его пальцы принялись за работу неторопливо, почти благоговейно. Он скользнул по шнуровке моего корсета, развязывая каждый узелок с бесконечным терпением. С каждым ослабляющимся витком шнурка я чувствовала, как сковывающая грудь теснота сменяется долгожданной свободой. Ткань платья зашуршала, отступая. Он снимал его медленно, почти ритуально, и его ладонь скользнула от моих плеч вниз, по линии позвоночника, до самой поясницы — твёрдое, тёплое касание, утверждающее, а не требующее. Затем он наклонился, и его губы коснулись точки у самого основания позвоночника — лёгкий, почти невесомый, преданный поцелуй, от которого по коже пробежали мурашки.

Платье с мягким шорохом сползло на пол. Я осталась лишь в тонком белье, чувствуя прохладу воздуха на обнажённой коже.

Он приблизился вплотную, его грудь, тёплая и твердая, прижалась к моей спине. Его руки обвили мои бёдра, и большие пальцы принялись выписывать медленные, гипнотические круги на внутренней стороне моих бедер.

— Я делаю только то, что вы позволите… и так, как вы пожелаете, госпожа… — его шёпот обжёг ухо, наполненный таким почтением и преданностью, что сердце сжалось.

Пальцы его двигались с невыносимой нежностью, исследуя, лаская, но не вторгаясь. Я закрыла глаза, позволив голове упасть ему на плечо, и полностью отдалась ощущениям — его тепло, его запах, биение его сердца у меня за спиной.

— Для начала… я хочу искупаться и просто… расслабиться… — мой голос прозвучал томно и сонно.

Тасио в ответ улыбнулся мне в шею — его губы скользнули от мочки уха до плеча, оставляя за собой едва заметный горячий след.

— Как пожелаете, госпожа… — его голос звучал успокаивающе.

Пальцами он мягко поддел кружевную ткань и спускал её вниз, медленно, будто разворачивая драгоценный свиток. И он опустился вместе с ней, сгибая колени, скользя ладонями по моим бёдрам в почтительном поклоне.

Я стояла перед ним — голая, уставшая, уязвимая, но почему-то уже не чувствуя себя потерянной. Его дыхание, тёплое и ровное, касалось моей кожи.

— Тасио… — мой голос сорвался на прерывистый шёпот. — Мне… хочется пить…

Он встрепенулся, словно ждал только этого, и чуть склонил голову, тёмные глаза сверкнули в мягком свете.

— Одну секунду, госпожа… — он отступил на шаг, и его движение было изящным и бесшумным. — Вино? Вода?

Я прикрыла веки, чувствуя, как капли влаги скатываются по шее.

— Воды… а затем… вина… — губы сами растянулись в ленивой улыбке.

Он вернулся с двумя бокалами — один с кристально чистой водой, другой — с вином цвета рубина. Я жадно приникла к стакану с водой, ощущая, как живительная прохлада растекается внутри, утоляя физическую жажду. Затем взяла бокал с вином. Первый глоток обжёг губы сладостью спелых ягод и глубокой, терпкой гармонией. Оно согревало, разливаясь по жилам мягким огнём, расслабляя мышцы, делая тело податливым, а мысли — лёгкими, как пар.

Я допила бокал до дна и зашла в воды купели, повинуясь внезапному порыву, потянулась, выгибая спину, раскинув руки по краю. Вода ласкала грудь, а прохладный воздух касался мокрой кожи, заставляя её покрываться мурашками. И тогда я посмотрела на него.

Тасио замер. Его взгляд, полный безмолвного обожания, скользнул по моей груди, задержался на каплях влаги, скатывающихся между грудей, на том, как кожа под его взглядом розовеет. Он сглотнул, и я увидела, как напряглись мышцы его шеи. Потом его глаза медленно поднялись к моим, и в них, сквозь почтительную преданность, проглянул настоящий, живой огонь желания.

Я улыбнулась. Не хищно, а скорее с ленивой благодарностью.

Он понял моё настроение без слов. Его одежда — пояс, рубаха — бесшумно упала на мягкий ковёр, обнажая тело. Он не был таким огромным, как братья ищейки, но в его формах была гармония танцора или воина — гладкая кожа, обтягивающая упругие мышцы, тонкая талия и широкие плечи. И он был прекрасен в своей готовности служить.

Тасио вошёл в воду, сел на ступеньку рядом и без слов взял мои ноги, уложив их себе на колени. Его пальцы начали движение — сначала лёгкое, едва касающееся, как перо, скользящее от пальчиков вверх, к лодыжкам, к икрам… Потом нажим стал сильнее, твёрже, разминая уставшие, зажатые мышцы. Я закрыла глаза с тихим стоном наслаждения, полностью погружаясь в ощущения.

Затем он мягко, но уверенно притянул меня к себе, развернув так, чтобы моя спина прижалась к его груди, а его руки обвили меня, словно защищая от всего мира.

— Расслабься… — его шёпот был горячим, томным. — И ни о чём не думай. Ни о чём.

Губы коснулись моей шеи. Не страстно и требовательно, а нежно, почти робко. И всё внутри дрогнуло, отозвавшись на эту бережную ласку.

— Тасио… — прошептала я, и мой голос дрожал, но теперь не от страха, а от нарастающего, сладкого напряжения.

Его руки — большие, тёплые — скользнули с моих бёдер на живот, лаская его плоскую поверхность плавными, гипнотическими кругами. Каждое прикосновение было посвящением, каждое движение — поклонением. Он не торопился, исследуя и пробуждая каждую клеточку моего тела, заставляя меня трепетать от его простых, но таких точных прикосновений.

Когда его ладони наконец обхватили мою грудь, наполненную тяжестью желания, мы оба вздохнули одновременно — он, чувствуя, как затвердевают соски под его пальцами, я — от этого сладкого, щемящего сжатия. Он обращался с моим телом как с величайшей драгоценностью, и это чувство было пьянящим.

— Я больше не могу… — вырвалось у меня, когда волны наслаждения стали накатывать всё ближе и неумолимее.

В ответ он лишь прижался губами к моему плечу, и его руки поползли вниз, на этот раз — решительно, но с той же пронзительной нежностью. Я задышала чаще, чувствуя, как всё внутри сжимается в ожидании. И когда его пальцы наконец нашли ту самую, сокровенную точку, я вскрикнула, запрокинув голову ему на плечо.

Он не останавливался, его движения были такими же неторопливыми и уверенными, как и всё, что он делал. Он вёл меня к пику медленно, позволяя ощущениям нарастать, следя за каждым вздохом, за каждой судорогой моего тела. И когда кульминация наконец настигла меня, это был не взрыв, а долгий, глубокий выдох, волна блаженства, которая смыла всю усталость, всю боль, все тревоги. Мир поплыл, затуманился и на мгновение перестал существовать, оставив только тепло воды, твёрдую опору его тела и сладкую пустоту в каждой клеточке.

Я обмякла в его объятиях, чувствуя, как он дрожит, сдерживая себя. Он просто держал меня, его дыхание было прерывистым, а губы прикасались к моим волосам в безмолвном утешении.

Спустя долгие мгновения я повернула к нему голову. Глаза его были полны нежности…

— Я так счастлив… что могу служить вам, госпожа, — его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Надеюсь, я смог дать вам хотя бы крупицу того покоя, который вы дарите мне.

Я не нашлась, что ответить. Вместо этого я подняла руку и коснулась его щеки. Этого жеста было достаточно.

Он помог мне выйти из воды, заботливо укутал в большое, мягкое полотно, согретое у камина, и его движения были полны такой бережной почтительности, что на глаза навернулись слёзы. Удовольствие закончилось, но его ласка оставалась — тихая, верная, исцеляющая. И в этой тишине, в аромате лаванды и его присутствии, я наконец почувствовала, что могу по-настоящему расслабиться…

Глава 5 Неожиданная встреча

Первым ощущением после крепкого сна было нежное, ласковое прикосновение утреннего солнца на моих веках. Я медленно открыла глаза, и мир предстал окутанным в золотистую дымку. Лучи, пробиваясь сквозь полупрозрачные занавески, рисовали на стенах причудливые узоры, а в их свете кружились мириады пылинок, словно танцующие духи света. Воздух в спальне был напоен тишиной и покоем.

Повернув голову на подушке, я замерла, застигнутая врасплох приятной заботой. На прикроватном столике из темного дерева, ждал изящный завтрак: в маленькой чашке с позолотой по краю, дымился ароматный травяной напиток, а рядом лежал кусочек румяного ягодного пирога.

Я откинула одеяло, быстро позавтракала и переоделась в просторные штаны с рубашкой. На втором этаже меня встретил мягкий утренний свет, и взгляд сам скользнул по узору на двери. Моя была украшена тиарой из алых роз — художник потрудился на славу: шипы выглядели настолько живыми, что, казалось, могли поранить. Соседняя дверь, с серебристыми крылышками фей, мерцала в полумраке, словно те только что вспорхнули и исчезли.

Я подошла к перилам и оперлась о них. Внизу кипела жизнь — звон бокалов, смех, приглушенные разговоры. Привычная, живая симфония моей таверны.

Алия, словно парила за стойкой, её руки двигались с грацией и точностью — она не просто наливала напитки, она творила ритуал. Её пружинистые локоны покачивались в такт движениям, а голос, мелодичный и звонкий, вплетался в общий гул. Группа эльфов, расположившаяся рядом, заслушавшись её рассказом, смеялась — их утонченные лица озарялись улыбками, а длинные уши подрагивали.

В центре зала, за массивными дубовыми столами, царило свое братство. Кто-то оживленно спорил, жестикулируя, другие же, склонившись друг к другу, вели таинственные беседы — их тени причудливо изгибались на стенах. Девушки, из мира людей, в легких, полупрозрачных платьях скользили между столиками, а их смех звенел, как хрустальные колокольчики, очищая воздух от тяжелых мыслей.

Особое очарование исходило от уединенных уголков, скрытых за полупрозрачными завесами. Там, в мягком свете магических шаров, рождалась атмосфера интимности и тайны.

Я подняла глаза к потолку, где висела главная гордость «Перекрестка судеб» — огромный светильник из кованого железа и цветного стекла. Каждый его элемент был выполнен в виде распустившегося цветка, внутри которого мерцали тёплые огоньки, словно пойманные светлячки. От центра расходились живые побеги плюща, образуя зелёный водопад, который струился по деревянным балкам, наполняя зал дыханием природы.

Терпкий дымок от камина смешивался с аппетитным запахом жареного мяса, свежеиспечённого хлеба и чем-то пряным, возбуждающим аппетит. Где-то пахло мёдом и корицей, а где-то — дорогими маслами и выделанной кожей.

Я глубоко вдохнула эту ароматную смесь, чувствуя, как волна гордости и глубокого удовлетворения разливается по всему моему существу. Это было моё место. Моё творение. Живое, дышащее, полное историй и скрытых эмоций. Каждый уголок здесь хранил свою тайну, каждый гость — свою неповторимую историю.

— Хозяйка! Вы проснуться!

Звонкий голос, отвлёк меня от созерцания. На верхней ступени стояла Леама. Её глаза, блестели от нетерпения. Она нервно перебирала складки простого холщового платья, а в руках сжимала плетёную корзинку, уже наполовину заполненную сушёными стеблями, издававшими горьковатый, травяной аромат.

— Как я рада! Нам нужно готовить снадобье от беременности для ваших девочек, но нет нужных трав и цветов…

Я лениво потянулась, чувствуя, как остатки сна окончательно покидают моё тело.

— Леама, я как раз тебя искала, — улыбнулась я, подходя ближе и заглядывая в её корзинку. — Выспалась наконец-то прекрасно, и настроение соответствующее. Что это за снадобье? И как его готовить?

Она вздохнула с преувеличенной драматичностью, будто я задала глупый вопрос, и ткнула пальцем в мою сторону.

— Всё в вашей голове, хозяйка! Нужно вспоминать, лекарь Ворнан открыть вам проход в ваши знания, вы искать в голове или читать ваша книга. Там есть способы приготовить, но сначала идти собирать ингредиенты со мной в лес — цветы соборника и мох с Дерева Жизни.

Её глаза, обычно спокойные, сверкнули азартным огоньком, когда она добавила:

— Если вы поесть и отдохнуть… идти со мной. Вы всегда сами собирать травы. Я взять пустую корзинку и провожать вас.

Я не смогла сдержать смех. Леама всегда изъяснялась с такой непосредственностью, что её просьбы звучали как непреложные истины.

— Что ж, пошли. Может, по дороге в памяти что-то и прояснится.

Вернувшись в комнату, я надела одно из платьев — изумрудное, с длинными рукавами. Ткань была невероятно мягкой, её переливы напоминали игру света в лесной чаще. Поверх я накинула тёплый бордовый плащ, подбитый мягким мехом, и застегнула его на серебряную заколку в виде изящного папоротника.

Собрав волосы в высокий хвост, я бросила последний взгляд на своё отражение. В зеркале смотрела на меня женщина с решительными глазами и с огоньком интереса внутри. Я была готова.

Леама поджидала меня у лестницы, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Вы как всегда медленно собираться! — буркнула она, но в глубине её глаз плясали весёлые искорки.

Я лишь усмехнулась в ответ и, проходя мимо стойки, помахала Алие. Та, ловко управляясь с тяжелыми кувшинами эля, всё же ухитрилась крикнуть мне вслед:

— Не забудь, у нас ужин!

— Непременно! — откликнулась я, уже выходя на улицу.

Пройдя порог таверны, я остановилась, позволив лёгким наполниться свежим воздухом — влажным, с едва уловимыми нотами хвои и прелой листвы, обещающими скорый дождь.

— Не зря я так утеплилась… — пробормотала я себе под нос, поправляя плащ и чувствуя, как мягкие туфли бесшумно вязнут в сырой, податливой земле.

Леама уже семенила вперёд по тропинке, её маленькие, но ловкие ножки легко переступали через переплетённые корни деревьев. А корзинка покачивалась на её согнутой руке в такт шагам, будто живое, нетерпеливое существо, жаждущее скорее наполниться дарами леса.

Тропинка, по которой мы шли, была скорее намёком, приглашением, нежели настоящей дорогой. Она вилась прихотливыми петлями между древних деревьев, такая узкая, что порой мне приходилось идти след в след за Леамой. Казалось, её протоптали не эльфы и не люди, а сами лесные существа — невидимые духи, чьи невесомые ступни лишь слегка касались мха.

Когда мы достигли настоящей кромки леса, я замерла, и дыхание перехватило от благоговейного трепета. Деревья здесь были исполинами, чьи стволы уходили ввысь, теряясь где-то в заоблачной вышине, в гуще крон, пропускавших лишь приглушённый, зелёный свет. Воздух был наполнен звуками многоголосого пения невидимых птиц, чьи трели переплетались в сложную, завораживающую мелодию. А между ветвей, в солнечных бликах, порхали крошечные существа — не то феи, не то духи. Их крылья, прозрачные и переливчатые, отливали радужным светом. Цепкие ручки, хватались за стебли, а чёрные, блестящие глазки-бусинки с любопытством провожали нас. Они перешёптывались на своём мелодичном языке, собирая нектар с диковинных цветов, и мгновенно исчезали в глубине листвы, стоило мне сделать неосторожный шаг ближе.

— Хозяйка, смотреть! — воскликнула Леама. Она ткнула пальцем вперёд, и я, последовав за её взглядом, не смогла сдержать тихого, восторженного возгласа.

Перед нами расстилалась поляна, но это было не просто открытое пространство. Это был живой, дышащий гобелен, вытканный руками самой природы. Целые ковры из цветов — алые, лиловые и золотистые, они распускались у нас под ногами с такой щедрой роскошью, что казалось: сама земля, позавидовав небу, решила воссоздать на себе звёздную россыпь.

Леама тут же присела на корточки, её пальцы с привычной ловкостью принялись срывать нужные стебли, движением точным и бережным.

— Хозяйка, я собрать цветы, а вы идти до края поляны, — проговорила она, не отрываясь от работы. — Там расти Деревья Жизни.

Она подняла руку и указала вдаль, где меж обычных стволов белели призрачные силуэты.

— Они высокие, с белыми листьями. Вам искать на них мох — он жёлтый, как самое жаркое солнце. Собрать не меньше трёх горстей и идти ко мне.

Закончив фразу, она сморщила свой маленький нос, и её лицо внезапно стало серьёзным.

— В глубь леса дальше не идти, — предупредила она, и в её глазах мелькнула тень. — Там могут быть тёмные духи леса. Они убивать.

Я замерла на месте, и по спине пробежал неприятный холодок. Вот обрадовала… — пронеслось у меня в голове, пока я смотрела на безмятежную, сияющую поляну. Я то рассчитывала на спокойную прогулку, а не на столкновение с убийственными духами. Но, судя по уверенности Леамы, для обитательницы этого мира подобные опасности были привычной, хоть и нежелательной, частью бытия.

— Хорошо, я тогда пошла… — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрже, чем я чувствовала себя на самом деле.

Я побрела по цветущему ковру, чувствуя, как высокая, упругая трава ласково цепляется за подол моего платья, словно пытаясь удержать, не пустить навстречу возможной опасности. И вот, обогнув огромный, поросший лишайником валун, я увидела их.

Деревья Жизни. Их стволы были настолько широкими, что я, кажется, не смогла бы обхватить их даже вдвоем с Леамой. Белоснежная кора была испещрена причудливыми бледно-жёлтыми прожилками, и от них исходило ощущение безмятежной, древней силы, от которой замирало сердце.

Но мха, того самого, солнечно-жёлтого, на их стволах не было.

— Наверное, нужно пройти чуть дальше… — пробормотала я себе под нос, и в голосе прозвучала нотка разочарования, смешанная с нарастающим беспокойством.

Сжав плащ в ладонях, я сделала несколько шагов вглубь чащи, внимательно осматривая каждое дерево. Тень сгущалась, воздух становился прохладнее, и тишина здесь была уже не умиротворяющей, а настороженной, полной незримого присутствия.

И вот оно — впереди, на одном из самых больших стволов, яркое, неумолимо-жёлтое пятно.

— Наконец-то! — вырвался у меня облегчённый вздох, и сердце забилось в груди не только от радости находки, но и от желания поскорее выполнить задание и вернуться к Леаме, к свету, к безопасности.

Я ускорила шаг, уже мысленно представляя, как вернусь к ней с полными руками драгоценного мха, как мир перевернулся в одно мгновение. Не успев сделать и шага к заветному мху, я ощутила сокрушительный удар, отбросивший меня к ближайшему дереву, словно я была всего лишь тряпичной куклой. Воздух с громким хлопком вырвался из легких. Спина ударилась о шершавую кору, и острая, жгучая боль пронзила все мое тело, заставив звезды заплясать перед глазами.

— А-а-ах! — с губ сорвался хриплый, беззвучный стон.

— Вот ты где, ведьма…

Его голос прозвучал прямо у моего уха — низкий, хриплый, насквозь пропитанный такой лютой ненавистью, что по коже побежали мурашки. Я инстинктивно рванулась, резко раскрыв глаза, и в тот же миг грубая, покрытая шрамами ладонь с железной хваткой впилась мне в горло, пригвоздив к дереву.

— Дорок… — удалось мне прохрипеть, чувствуя, как его пальцы сжимаются, безжалостно перекрывая дыхание.

Кровь яростно стучала в висках, лицо пылало от прилива крови и унижения, а в глазах, помимо черных искр, уже мелькали отблески животного страха. Я беспомощно царапала его руку ногтями, и он слегка ослабил хватку.

— Что тебе нужно… — выдавила я, каждый слог давался с невероятным трудом. — Отпусти… я не могу дышать…

Его лицо исказилось в уродливом оскале, обнажая идеальные ровные зубы.

— А тебе и не нужно дышать, — прошипел он, сквозь зубы. — Без тебя этот мир станет намного чище и приятнее.

Он пригнулся еще ближе, его горячее дыхание обожгло мою кожу. Он глубоко, с откровенным сладострастием, вдохнул запах моего страха, как зверь, чуящий свою беззащитную добычу.

— Грязь этого мира…

Резким, почти небрежным движением он отшвырнул меня от дерева. Я споткнулась о корни, потеряла равновесие и тяжело опустилась на колени. Схватилась за горло, пытаясь поймать воздух и прогнать жгучую, унизительную боль.

— Что ты делаешь в лесу? Отвечай! — его голос прозвучал уже спокойнее.

Дорок потирал ладони, будто стараясь стереть с кожи малейший след моего прикосновения, и в этом жесте было столько брезгливости, что мне стало физически плохо. Его лицо все еще нервно подергивалось.

Собрав всю свою волю, я поднялась на ноги, чувствуя, как из самой глубины души, из-под пластов страха, поднимается волна яростного, праведного гнева.

— Я не обязана перед тобой отчитываться! — бросила я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Ты чуть не задушил меня, больной ублюдок!

Он рванулся ко мне с молниеносной скоростью, и прежде чем я успела среагировать, его пальцы впились в мои плечи, на этот раз с такой силой, что кости затрещали. Боль, острая и пронзительная, заставила меня вздрогнуть, но я не отступила, встретив его взгляд.

— Ты не смеешь называть меня ублюдком! — процедил он сквозь зубы, еле сдерживаясь.

— А ты не смеешь душить меня! — крикнула я, с силой вырываясь из его хватки и делая шаг назад, чтобы перевести дух. — Посмотри вокруг! — развела я руками, указывая на мирную, сияющую поляну. — Я пришла собрать мох для снадобья! И всего-то! А ты подкрался ко мне, как вор, и чуть не убил! Ты вообще в своем уме⁈

— Ты этого заслуживаешь! — его ноздри раздулись, а мощная грудь ходила ходуном от неконтролируемой ярости. — Ты мерзкая ведьма, которая торгует людьми, одурманивает других и попирает законы о перемещении между мирами! — прорычал он, и каждое его слово било по мне почти с физической силой, от которой я невольно отпрянула.

Испуг на мгновение затмил гнев. Я поняла, что не выстою в этой схватке. Нужно было успокоить его, найти хоть какую-то точку соприкосновения.

— Я не знаю, что сделала именно тебе… — начала я, заставляя свой голос звучать тише, осторожнее, пытаясь достучаться до крупицы разума в его безумных глазах. — Но люди в моей таверне счастливы. Они находят там утешение и отдых. И ни в какие миры я больше не хожу. Клянусь. Я просто живу… и даже пытаюсь помогать другим.

— Ты лжешь… — его шепот был полон горькой, неизбывной уверенности.

Дорок шагнул ближе, сокращая и без того крошечную дистанцию между нами. Его тело излучало напряженное, почти звериное тепло. Еще шаг. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но отступать было уже некуда. В его глазах, помимо ненависти, плясала какая-то иная, темная и знакомая искра, от которой сердце замерло, а затем забилось с новой, тревожной силой. Это была не только ярость. В ней была какая-то извращенная одержимость, граничащая с болезненным влечением, и от этого осознания стало еще страшнее.

Я закрыла глаза, подняв руки в слабой, почти инстинктивной попытке оградиться от надвигающейся бури. В ушах звенело, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Хозяйка! Вот вы где!

Внезапно звонкий, как хрустальный колокольчик, голос разрезал напряженную тишину.

Леама.

Я открыла глаза — и взглянула на неё с безмолвной мольбой, словно она была не просто помощницей, а единственным спасителем, для меня. Вся моя надежда, всё отчаяние читались в этом одном взгляде.

Маленькая ненки решительно топала по изумрудному мху, её крылышки нервно подрагивали, прижатые к спинке. А глаза, широко раскрытые, сверкали не детским любопытством, а глубокой, искренней тревогой.

— Дорок, старший из ищеек, что привести вас в лес? — она насупила свои тоненькие бровки, с силой скрестив руки на груди. — Что-то случится?

Дорок резко, почти механически, повернулся к ней. Его глаза, ещё секунду назад пылавшие ненавистью ко мне, теперь полыхали холодным, сдержанным гневом.

— Ничего. Не твоё дело! — прорычал он, и его голос, низкий и громовой, прокатился по поляне, заставляя содрогнуться каждый листок.

Но Леама не отступила. Она лишь фыркнула, с пренебрежением махнула рукой и стремительно подбежала ко мне, цепко хватая за рукав плаща.

— Хозяйка, вы найти мох? Берите скорее и идти домой, в таверна! — её голос звучал нарочито бодро и беззаботно, будто она намеренно игнорировала напряженную атмосферу, витавшую между нами. — Скоро пойти дождь!

— Как ты можешь ей служить?

Дорок резко шагнул вперёд, и его высокая, мощная тень накрыла нас обеих.

— Она ведь забрала твои крылья, да? — его голос стал язвительным. — Нравится быть на побегушках у этой…

Он не успел договорить, произнести то оскорбительное слово, что висело в воздухе.

Леама внезапно напряглась, и встала между нами, превратившись в крошечный, но невероятно яростный живой щит.

— Не оскорблять моя хозяйка! — её голос дрожал, но не от страха — от чистой, несдерживаемой ярости. — Вы не иметь права! Она не нарушать новые законы! Вы не трогать нас — мы брать мох и уходить!

В её словах, в её позе, во всём её хрупком существе не было и капли страха. Лишь упрямая, слепая, безрассудная преданность, которая в тот миг была прекраснее любого подвига.

Дорок замер. Его взгляд медленно скользнул с её разгневанного личика на моё искажённое ужасом лицо. В его глазах читалась не просто злость, а сложная смесь ненависти, презрения и какого-то странного, необъяснимого разочарования.

Тишина.

Абсолютная. Лишь шепот встревоженных листьев и далёкий, нарастающий рокот грома нарушали её.

Наконец, молча, с таким видом, будто мы обе не стоили больше и пылинки под его ногами, он резко развернулся и зашагал прочь, его плащ взметнулся за ним, как тёмное знамя.

Леама выдохнула — долго, с дрожью, и снова схватила мою руку, её пальцы были холодными и цепкими.

— Быстрее, хозяйка. Пока он не передумать.

Я схватила мох и пошла за ней, едва переставляя ноги — они дрожали и подкашивались, словно я прошла не пару шагов, а долгие мили по раскалённым углям. Пальцы судорожно сжимали жёлтый мох, его влажные, упругие волокна прилипали к коже. Спина горела огненной полосой там, где кора впилась в плоть, а горло саднило и ныло от памяти о его железной хватке.

Леама шла следом, её маленькие шаги торопливо шуршали по ковру из опавших листьев. Она не оборачивалась, не бросала взглядов через плечо, будто боялась, что если посмотрит назад — его тёмная фигура снова возникнет из чащи, чтобы завершить начатое.

Тропинка вилась, узкая и коварная. Воздух сгущался, пахло обещанным дождём, мокрой землёй и чем-то ещё — тяжёлым, гнетущим, словно сам лес затаил дыхание вслед за нами, замер в тревожном ожидании.

Мы уже почти вышли к опушке, где сквозь деревья виднелся знакомый силуэт таверны, когда воспоминание о его словах вонзилось в меня с новой силой.

— Что значит «Она забрала твои крылья»?

Я остановилась, как вкопанная.

Леама замерла на месте. Её крылышки, обычно плотно и незаметно прижатые к спинке, вдруг дрогнули — коротким, беспомощным, почти неосязаемым движением, выдававшим всю глубину скрытой боли.

— Леама… — мой голос предательски дрогнул, сорвался на шепот. — Почему Дорок сказал, что твои крылья забрали?

Тишина снова сомкнулась вокруг нас, на этот раз тяжёлая и неловкая.

— … Кто их забрал?

Листья продолжали своё неторопливое шелестение где-то высоко над головой. Где-то вдали, за горами, пророкотал очередной раскат грома, теперь уже гораздо ближе.

Леама не поднимала глаз, её взгляд был прикован к земле у своих босых ног.

— Вы их забрать, хозяйка…

Её шёпот был тихим и неуверенным.

— Я теперь не летать.

Мир перевернулся, рассыпался на тысячи осколков, каждый из которых больно впивался в сердце. Земля ушла из-под ног, оставив ощущение пустоты.

Я?

Это я сделала?

Пальцы сами разжались, потеряв всякую силу. Драгоценный жёлтый мох рассыпался на землю бессмысленной грудой. В голове стоял пронзительный звон, будто кто-то ударил в гигантский колокол прямо в моих висках, выжигая все мысли, все чувства, кроме одного — всепоглощающего ужаса перед самой собой.

— Как… — это было всё, что я смогла выдавить из пересохшего горла.

Но Леама уже шла вперёд, не глядя на меня. Её плечики были неестественно напряжены, а спина выпрямлена в твёрдую, непробиваемую линию.

— Идти, хозяйка. Скоро дождь, — произнесла она безжизненным, пустым голосом.

Она не хотела говорить. Не хотела обсуждать. Не хотела обличать.

И у меня, отягощённой грузом чудовищного осознания, не хватило духа спросить прямо сейчас.

Мы молча зашагали к укрытию таверны, а небо над нами окончательно потемнело, став тяжёлым и безжалостным.

Остаток пути мы прошли в тишине, где каждый наш вздох отдавался гулким эхом в пространстве между нами. Я чувствовала, как Леама всеми силами избегает моего взгляда, её крылышки были по-прежнему плотно прижаты к спинке — неловко, стыдливо, будто она ощущала вину за само своё существование.

Дойдя до знакомой двери таверны, я резко остановилась и повернулась к ней, преграждая путь к бегству.

— Ты должна мне рассказать, почему я так поступила. — Мой голос прозвучал жёстче и резче, чем я намеревалась, но сдержать нахлынувшие эмоции было невозможно. — И что вообще значит это слово — «забрала»? Я ведь вижу твои крылья, они прямо здесь!

Леама вздрогнула. Её глаза метнулись к двери, ища спасения, лазейку, чтобы улизнуть от этого невыносимого разговора.

— Давайте зайти внутрь… — прошептала она, и её шёпот был едва слышен, потерян в нарастающем ветре. — Рядом с комнатой отдыха… есть комната с котлом. Там я рассказать… всё, что смогу.

Голос её предательски дрожал, а тонкие пальцы беспокойно теребили и мяли грубую ткань платья, выдавая внутреннюю бурю.

Я шла за ней по знакомому коридору, всматриваясь в каждую трещинку на стенах, в каждую тень, не понимая, как могла не заметить, не запомнить эту комнату раньше. Наверное, я была слишком измотана, слишком растеряна… — пронеслось в голове оправдание, которое уже не приносило утешения.

Мы подошли к неприметной, массивной двери. Леама остановилась и дрожащим пальцем указала на старинный бронзовый подсвечник с чёрной, ни разу не зажжённой свечой, вмурованный в каменную кладку.

— Хозяйка… нажать на подсвечник и произнести слова, открывать замок. — Она взглянула на меня, и в её глазах бушевала странная, мучительная смесь страха и тлеющей надежды. — Обратиться к воспоминания… сосредоточиться.

Я подошла ближе, положила ладонь на холодный, покрытый патиной металл и закрыла глаза, пытаясь выловить в омуте беспамятства хоть что-то знакомое.

Сначала — ничего. Лишь пустота, темнота за веками и отдалённый стук собственного сердца. Может, это бессмысленно? Может, всё потеряно?

Но вдруг — ослепительная вспышка.

Видение.

Я вижу своими глазами, как моя же рука уверенно нажимает на тот самый подсвечник, а губы шепчут чёткие, ни на что не похожие слова:

— Saifo simore.

Раздаётся глухой щелчок. Подсвечник проваливается в стену, и тяжёлая каменная кладка бесшумно расступается, открывая тёмный проход в освещённую комнату.

Видение исчезает так же внезапно, как и появилось.

Я вздрогнула, возвращаясь в реальность, и без малейших колебаний повторила те же действия.

— Saifo simore.

Тот же щелчок. Стена бесшумно сдвинулась, открывая взору скрытое помещение.

Комната поразила меня с первого же взгляда. Это было сердце самой магии. Зелень повсюду: цветы в глиняных горшках, плющ, причудливо обвивающий полки до самого потолка, пучки трав, сушёных и свежих, развешанные под балками и наполнявшие воздух густым, терпким ароматом. Сотни свечей — толстых и тонких, алых, чёрных, ослепительно-белых — горели ровным, немигающим пламенем, не тая и не уменьшаясь. Магия—тут же подумала я. В центре стоял массивный котёл, из которого доносилось тихое, гипнотическое бульканье тёмной, почти чёрной жидкости. Рядом — стол, буквально уставленный ступками, причудливыми склянками, флаконами с переливающимися, живыми зельями. А в углу, словно островок спокойствия в этом море магии, стояло маленькое, но уютное ложе, заваленное мягкими подушками.

Я медленно подошла и опустилась на него, жестом приглашая Леаму сесть рядом. Она покорно подчинилась, опустившись на самый краешек, её ручки сложились на коленях в тугой, нервный замок.

Тишина тянулась невыносимо долго.

— Леама… — начала я, сама не зная, с каких слов подступиться к этой ране.

Она глубоко, с видимым усилием вдохнула и подняла на меня глаза — полные такой невысказанной, копившейся, быть может, веками боли, что у меня сжалось сердце.

— Вы… забрать их.

— Что? — Я не поняла. Отчаянно не хотела понимать. — Что я забрала?

— Мои крылья. — Её голос дрожал, но она заставила себя продолжать, глядя мне прямо в глаза. — Вы заключить со мной сделку… что я должна служить вам… всегда.

Я онемела. Воздух перестал поступать в лёгкие. Всегда.

— Но… зачем? — выдавила я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Для чего тебе это было нужно?

Леама лишь бессильно пожала плечами, её губы болезненно дрогнули.

— Так положено. Если ненки заключать сделку с ведьмой, то крылья не летать, пока сделка не выполнена…

— Я… не помню этого, — прошептала я, и это прозвучало как самое жалкое оправдание.

Леама тихо кивнула, и её глаза стали пустыми, бездонными.

— Вы теперь многое не помнить, хозяйка.

Она сидела, сгорбившись, её маленькие ручки сжаты в крошечные, беспомощные кулачки на коленях. Взгляд упорно и безразлично упирался в пол, будто в трещинах на старых деревянных досках она пыталась найти ответы на все свои невысказанные вопросы.

— Хозяйка… — её голос снова дрогнул. — Вы должны понять… я не рассказать вам всего. На меня наложено заклятье молчания.

Я замерла, чувствуя, как что-то ледяное сжимает мне горло.

— Могу лишь сказать, что среди ненки и высших эльфов, или ведьм… существует особая иерархия.

Она наконец подняла на меня глаза, и в них была бездна принятия своей судьбы.

— Мы служить вам за ваши дары. И чтобы служить хорошо… чтобы не быть соблазна… хозяин часто накладывать чары на наши крылья. Связывать их магией.

Её пальцы непроизвольно, судорожно дёрнулись к спине, к тем самым крыльям, что теперь были не даром, а бременем, цепями.

— От этого мы не летать… пока не выполнить свой долг. Чтобы не обмануть. Чтобы не сбежать. Чтобы не предать.

Она сделала паузу, и в тишине прозвучали её самые страшные слова:

— Если мы нарушить клятву… крылья умирать. А ненки без крыльев…

Она не договорила, но я поняла. Поняла без слов.

— Тоже умирают, — тихо закончила я за неё.

Леама лишь кивнула, её губы снова болезненно дрогнули.

— Для нас это… самая высокая цена. — Прошептала она еле слышно. — Пока я не выполнить свой долг… заклятье не снять. И я не свободна.

Она испустила глубокий, пронизывающий вздох, и в этом звуке слышались годы немой покорности и смирения.

— Иногда… хозяева освобождать ненки… но это случаться редко.

— Ох… Леама, мне так жаль… — мой голос прервался, перехваченный комом слёз и стыда. Рука сама потянулась к её хрупкому плечу — прикоснуться, утешить, попросить прощения… но замерла на полпути. Как я могу касаться её после того, что я сделала? Как она вообще может выносить мой взгляд?

— Я… я совсем не помню, что за заклятье наложила. — Я сжала кулаки до боли, чувствуя, как слепой, бессильный гнев — не на неё, а на саму себя, на свою беспамятность — закипает где-то глубоко внутри. — Но если ты скажешь мне, как оно работает… я что-нибудь придумаю. Я найду способ. Я освобожу тебя. Клянусь.

Я посмотрела на неё, и впервые по-настоящему увидела — не служанку, не помощницу, не странное лесное существо, а живое, чувствующее создание, запертое в невидимую клетку моими же собственными руками.

— Мне не хочется причинять тебе боль. Ты даже… ты заступилась за меня сегодня… когда Дорок хотел мне навредить.

Леама резко подняла голову, её глаза внезапно вспыхнули, будто я ткнула в открытую рану.

— Хозяйка, что вы! — Она отмахнулась, и её движение было резким. — Не нужно меня благодарить! Вы и так слишком хорошо относиться ко мне…

Её голос сорвался на самой высокой ноте, став тонким.

— Я этого не заслуживать.

И тогда она улыбнулась. Печально. Покорно. Такой улыбкой, от которой слёзы наворачиваются на глаза. И резко, почти бегом, отвернулась к котлу, будто в его бурлящих, тёмных глубинах было гораздо проще и безопаснее, чем во всём, что только что прозвучало между нами.

— А ещё нам пора готовить зелье… — бросила она через плечо, и её голос снова стал деловитым, отстранённым.

Леама вскочила с ложа, её движения стали резкими, угловатыми, будто она отчаянно цеплялась за эту новую, практическую задачу, как за спасительную соломинку, позволяющую не думать, не чувствовать.

— Вы открывать книгу и делать, я подавать ингредиенты! — её голос прозвучал нарочито бодро и громко, пока она шаркала к корзинке с собранными цветами и мхом.

Я поняла. Поняла прекрасно. Она бежала. Бежала от этого разговора, от этой боли, от моих глаз, полных раскаяния. Бежала в привычную роль верной служанки, где всё было просто, понятно и не нужно было отвечать на невыносимые вопросы.

Но я не собиралась отпускать её так легко.

— Леама, почему Дорок говорит, что я его одурманила?

Она замерла на полпути к столу, и её плечи напряглись под тонкой тканью платья.

— Ооох, хозяйка… — Леама медленно обернулась, и в её глазах бушевала целая буря — страх, мучительная нерешительность, и что-то ещё, более глубокое и тёмное. — Вы когда-то очень насолить ему…

— Что? Когда? Что именно я сделала?

Я вскочила с ложа, не в силах больше усидеть на месте. Ноги сами понесли меня по комнате, я ходила кругами, будто в бесполезных поисках выхода из этой паутины забытых мной поступков.

— Расскажи мне всё. Сейчас же. — Мой голос прозвучал жёстче и требовательнее, чем я планировала.

Леама глубоко вздохнула, поставила корзинку на стол и сжала в руках пучок жёлтого мха, будто ища в нём опору.

— Хозяйка… когда Дорок стать старшим из ищеек, он прийти в таверну. — Она говорила медленно, с неохотой, взвешивая каждое слово. — Так сказать… показать себя. Обозначить свой статус. Поговаривают он даже испытывать к вам интерес тогда.

— Да чтоб тебя!… и что я сделала? — я остановилась напротив неё, впиваясь взглядом.

Леама снова вздохнула, её глаза потускнели от тяжёлых воспоминаний.

— Вы пригласить его за стол… говорить о ваших правах. — Она скрестила руки на груди, будто защищаясь от собственных слов. — Но он не хотеть считаться с вами, он быть против людей. Вы немного поругаться… а потом…

Она замолчала, опустив взгляд.

— Потом вы согласиться с ним и уйти за выпивкой.

Я замерла, чувствуя, как ледяная волна ползёт по спине.

— Лично, — прошептала Леама.

Она опустила глаза, её пальцы беспокойно перебирали грубую ткань платья.

— И подлить ему зелье желания.

Воздух перестал поступать в лёгкие.

— Когда вы оба выпить вино… — Леама покраснела, её голос стал тише, но от этого каждое слово звучало ещё отчётливее и страшнее. — Он не мог держать себя в руках. От желания, которое усилить зелье.

Я зажмурилась, уже предчувствуя ужасную развязку.

— Вы предложить ему… ублажить вас.

Леама замолчала, её щёки пылали румянцем смущения.

— Сначала руками. Потом… ртом.

Я сжала кулаки, пытаясь унять страх осознания.

— А когда он… спуститься под стол…

Леама взглянула на меня, и в её глазах читалось что-то странное — смесь ужаса и… смутного восхищения?

— Вы дёрнуть шторку. Вся таверна увидеть. В этот момент эффект зелья пройти.

Я застонала, схватившись за голову, будто пытаясь вырвать из памяти это унизительное зрелище.

— Он быть… в ярости. А вы… — Леама закусила губу, борясь с предательской улыбкой. — Смеяться. Громко. И сказать…

Она сделала паузу, имитируя мой голос:

— «Так вот что за работа у ищеек! Не сильно вы отличаться от нас!»

— Тогда он схватить вас за горло… — Леама вдруг посерьёзнела, её глаза потемнели. — И пообещать вам смерть.

Я чувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя лишь ужас.

— А затем выйти из таверны…

— И с тех пор мечтает посадить меня за решетку, — я хрипло закончила за неё, голос срывался от осознания всей глубины своего проступка.

— Вот дерьмо… ДЕРЬМО! — Я снова зашагала по комнате, руки впились в волосы. — Как же так? Зачем я это сделала⁈

Леама лишь бессильно пожала плечами, её выражение говорило яснее любых слов: «Вы всегда так делаете.»

— Что же мне теперь делать? — прошептала я, обращаясь больше к самой себе.

— Я, к сожалению, не знать, хозяйка… — Леама вздохнула. — Но в таверне он не может вас трогать. Здесь нейтральная территория. Мы не относится ко двору правителя Звездого двора.

Я остановилась, впиваясь в неё взглядом.

— Мы находится за его пределами, на самой окраине, ближе к потерянным землям.

— Ищейки ходить где хотят… — Леама продолжала, её голос приобрёл наставительные нотки. — Они следить за балансом. Все дворы знать ищеек и пропускать через барьер…

Она сделала паузу, глядя на меня значительно.

— У них тоже проявляться дары и магия. Как у ведьм.

Я нахмурилась, пытаясь осмыслить эту информацию.

— Но… никто не знать, когда. Всё зависить от их внутренней силы. У многих дары не проявляться, пока они не встретить свою пару.

— Пара? — переспросила я, не понимая.

— Только пара может сдержать их внутреннюю борьбу… с собой и с миром и сделать более могущественными.

Я задумалась, переваривая эту странную информацию.

— Но про ищеек надо спрашивать не у меня… — Леама добавила быстро, словно уходя от этой темы. — Лучше у Ведающей. Она знать всё.

— А где она? — в голосе прозвучала надежда.

— Чтобы до неё добраться… — Леама снова вздохнула, и в этом вздохе слышалась безнадёжность. — Нужно пересечь лес… и двор нашего правителя, она с другой стороны, на окраине.

Она посмотрела на меня с нескрываемым сожалением.

— Он вас, кстати… не очень жаловать. Но вы иногда ходить к нему.

— Да что ж такое⁈ — я взвыла, снова схватившись за голову.

— Я что, всем успела насолить⁈ — закричала я, размахивая руками в отчаянии. — И правителю, и ищейкам, и ещё, наверное, кому-то!

Леама молчала, но её глаза говорили: «Да. Всем.»

— Как разобраться во всём этом⁈ — Я рухнула на ложе, опустив лицо в ладони. — Голова идёт кругом…

Леама осторожно подошла, присела на край и… нерешительно погладила меня по спине.

— Хозяйка, я понимать, вы устать… — Леама коснулась моей руки, её глаза были полны заботы, но и лёгкого нетерпения. — Но нам нужно сделать зелья-настойки…

Я вздохнула, с силой потирая виски, где пульсировала нарастающая боль. Голова гудела от переизбытка информации, от обрушившихся воспоминаний и осознания всей тяжести своих прошлых поступков.

— Если хотеть, мы перенести приготовление на вечер… — тихо предложила Леама, слегка наклонившись, чтобы поймать мой опущенный взгляд. — А пока я попросить Тасио приготовить купель. Немного отдохнуть… вам нужно прийти в себя.

Я закрыла глаза, чувствуя, как неподъёмная тяжесть всей этой истории давит на плечи, сгибая их.

— Я не знаю… наверное, ты права… — безжизненно пробормотала я, машинально отмахиваясь. — Попроси его. Я пока почитаю книгу про зелья… Какая из них нужна? Покажи мне и ступай.

Леама кивнула, быстро перелистнула страницы тяжёлого, пахнущего древностью фолианта и аккуратно раскрыла его на нужном месте.

— Вот здесь.

Её палец указал на сложную схему с изображениями трав и символов.

— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя себя совершенно разбитой.

Она бросила мне последнюю, полную сочувствия улыбку и бесшумно исчезла, оставив меня наедине с книгой… и с гнетущим хаосом в душе.

Страницы пестрели рецептами — от нежелательной беременности, от болей, от болезней… А потом мой взгляд упал на знакомое название.

— Вот и оно, — прошептала я, и сердце ёкнуло.

Зелье желания.

То самое.

Ладони мгновенно вспотели, стало трудно дышать. Я представила… Дорока. Таким, каким он был тогда — грозным, неприступным. Но в этом воображаемом воспоминании он смотрел на меня не с ненавистью, а с тем самым, одурманивающим желанием. Его руки, сжимающие мои бёдра… Его губы, скользящие вниз по коже… Его голову, склонившуюся между моих ног…

Я резко вздрогнула, осознав, что задержала дыхание, и по спине пробежали мурашки.

— Да чтоб тебя… — вырвалось у меня, полное отвращения и к себе, и к тому призраку прошлого.

— Госпожа, всё готово…

Голос Тасио заставил меня вздрогнуть. Я даже не заметила, как он вошёл.

— Может, мне и вправду стоит немного расслабиться… — проговорила я шепотом, с силой отрываясь от книги. — Не просто искупаться, а по-настоящему сбросить это напряжение.

Я медленно подошла к купели, где вода искрилась и переливалась, наполняя воздух тонким ароматом лаванды и ванили. Тасио приблизился, и в его взгляде я увидела не привычную готовность служить, а искреннюю тревогу.

— Госпожа, вы выглядите… будто встретились с призраком, — тихо сказал он, его пальцы осторожно коснулись шнуровки моего платья.

— Хуже, Тасио, — мой голос дрогнул. — Я встретилась с последствиями собственной глупости.

Он молча принялся развязывать узлы, его движения были медленными, давая мне время собраться с мыслями.

— Этот Дорок… — не удержалась я, чувствуя, как гнев и обида подступают к горлу. — Он ненавидит меня. И, кажется, у него есть на то все причины.

Пальцы Тасио на мгновение замерли.

— Он не имеет права вас ненавидеть, — его голос, обычно такой бархатный, внезапно зазвенел сталью. — Что бы он ни думал, он не знает вас настоящую. Не видит, сколько хорошего вы сделали здесь, в этой таверне.

Ткань платья мягко соскользнула с моих плеч. Он аккуратно сложил её и разложил на столике.

— Ваша рука, госпожа…

Я положила ладонь в его тёплую, уверенную руку, и он помог мне шагнуть в воду. Тепло обволокло тело, но не могло прогнать внутренний холод.

— Он сказал… что я торгую людьми, — прошептала я, опускаясь на ступеньку и откидывая голову назад. — Что одурманиваю их.

Раздался тихий всплеск. Тасио опустился на колени рядом с купелью, его лицо было искажено подавленной яростью.

— Он слепой дурак, — прошипел он, и в его глазах горел огонь, которого я никогда раньше не видела. — Он не понимает, что вы даёте им! Вы не торгуете — вы спасаете. Тех, кто заблудился. Кого выдернули из их серого, безрадостного мира и дали шанс. Здесь все нашли своё призвание, а не просто работу. Здесь девушки, которых использовали и бросали, стали хозяйками своих судеб. Они не рабыни — они те, кто наконец-то смог поднять голову!

Он схватил кувшин с ароматным мылом, его руки слегка дрожали от гнева.

— Каждый вечер, когда я разговариваю с ними, я вижу благодарность в их глазах. Не страх, не покорность — благодарность. За то, что вы приняли их, когда весь мир от них отвернулся. Вы не ведьма, госпожа. Вы наше спасение.

Его слова, такие горячие и искренние, стали бальзамом на мою израненную душу. Слёзы подступили к глазам, но на этот раз — от облегчения.

— Спасибо, Тасио, — прошептала я. — Я… мне нужно было это услышать.

— Это правда, — он выдохнул, и гнев в нём постепенно сменился всё той же преданной нежностью. — А теперь закройте глаза, госпожа. Позвольте мне хоть немного снять эту тяжесть.

Я послушалась. Его пальцы, смоченные в душистой пене, погрузились в мои волосы. Он начал медленный, ритмичный массаж головы, сильными, но удивительно точными движениями разминая виски, затылок, линию шеи. Затем его руки спустились ниже, к плечам, находили зажатые, каменные узлы усталости и терпеливо разминали их, снимая слой за слоем физическое воплощение моих тревог.

Я не сдержала тихого, блаженного стона.

— Ммм… это божественно…

— Просто расслабьтесь, госпожа, — его голос прозвучал прямо у уха, тёплый и успокаивающий. — И ни о чём не думайте. Вы в безопасности. Здесь ваш дом и мы вас любим, я люблю вас…

Его руки ещё какое-то время работали, переходя от плеч к предплечьям, затем он мягко попросил меня приподнять ногу. Его сильные, умелые пальцы принялись разминать икру, ступню, каждый палец, выгоняя прочь остатки напряжения, заставляя меня полностью растаять в тёплой воде.

Наконец, когда моё тело стало тяжёлым и расслабленным, а мысли перестали метаться, он мягко коснулся моего плеча.

— Вам стоит немного полежать в воде, госпожа. Я распоряжусь, чтобы вам никто не мешал. У вас ещё много времени до ужина.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить и слова, погружённая в блаженство.

— Спасибо, Тасио, — с трудом прошептала я, когда услышала его тихие шаги. — За всё.

— Всегда к вашим услугам, госпожа, — его голос донёсся уже от двери, тихий и преданный. — Отдыхайте.

И он вышел, оставив меня в тишине, наполненной ароматом трав и неожиданно обретённым чувством, что не всё ещё потеряно. Что несмотря на прошлые ошибки, в этом месте есть что-то настоящее и хорошее. И что есть люди и эльфы, которые верят в меня.

Глава 6 Разговоры по душам

Я замерла на пороге комнаты, и мой взгляд скользнул по бесчисленным полкам, уставленным склянками из матового и прозрачного стекла. Они стояли плотными рядами— от крошечных бутылочек, вмещавших лишь каплю эссенции, до массивных сосудов с притёртыми пробками, в чьих глубинах дремали густые, тёмные жидкости.

Сделав глубокий вдох, я шагнула внутрь, позволив знакомой, хоть и не осознаваемой до конца, атмосфере обволакивать себя.

— Так, маленькие сюда… — тихо пробормотала я себе под нос, тщательно отбирая несколько небольших, идеально чистых склянок и расставляя их в безупречный ряд на заставленном столе.

Затем мои пальцы обхватили ручку тяжелой каменной ступки. Движения были ещё неуверенными, но мышечная память, казалось, вела их сама. Я насыпала внутрь собранный жёлтый мох с Дерева Жизни. Следом полетели нежные, почти прозрачные лепестки цветов соборника, источающие тонкий, медовый аромат. Я начала растирать — сначала медленно, осторожно, затем всё быстрее и увереннее, впадая в почти медитативный ритм. Пестик стучал о камень, дробил и смешивал, пока вся смесь не превратилась в однородную, бархатистую массу глубокого фиолетового оттенка, переливающуюся на свету крошечными искорками.

— Теперь… нужно увеличить температуру, — прошептала я, подходя к массивному чёрному котлу.

Едва я произнесла эти слова, как огонь в очаге под ним вспыхнул ровным, неестественно синим пламенем — древняя магия этого места чутко откликалась на мои действия. Как только вода начала подрагивать мелкими пузырьками, готовясь к кипению, я аккуратно выложила в неё перетёртые ингредиенты. Смесь с шипением растворилась, окрашивая жидкость в дымчато-лиловый цвет.

— И последний штрих… пыльца цветка Зари.

Сдерживая дыхание, я развязала шнурок и, не дыша, всыпала крошечную щепотку драгоценного порошка в котёл.

Эффект был мгновенным. Содержимое вспыхнуло ослепительной искрой, затем забурлило с новой силой, а цвет его сменился на густой, насыщенный, живой фиолетовый, который, казалось, светился изнутри собственным таинственным светом.

Затем я проверила в книге нужное заклинание и произнесла его над котлом.

— Desino Notres.

— Та-а-ак, — выдохнула я с облегчением, наблюдая, как зелье успокаивается, обретая идеальную консистенцию. — Готово, Леама! Можно разливать! Надеюсь, у меня получилось.

Маленькая ненки, стоявшая наготове, тут же засуетилась. Её движения были ловкими, отточенными долгой практикой. Она быстро и аккуратно, не пролив ни капли, стала разливать ароматную жидкость по приготовленным склянкам, и каждый из них она закупоривала с лёгким, уверенным щелчком.

— Конечно получится, хозяйка, — её голос прозвучал твёрдо и без тени сомнения, пока она ставила последний пузырёк в общий ряд. — Вы же ведьма. Это в вас заложено — глубоко внутри. Память тела никуда не деваться.

— А ведьм много в нашем мире? — наконец спросила я, когда Леама сделала паузу.

Леама покачала головой, её крылышки нервно дрогнули.

— Раньше ведьм быть много. Говорят, что в начале времён быть Первая Ведьма — мать всей магии, что мы знать. Её создать источник в непроходимом лесу. Она породить первых дочерей, создать великий Двор Ведьм, где знания течь рекой, а сила служить гармонии.

Она замолчала, и в её глазах мелькнула тень.

— Внучки и правнучки Первой Ведьмы… их сердца стать чернеть от жажды господства. Они стать впускать в себя тьму, думая, что они её обуздать. Но Тьма… она всегда побеждать того, кто с ней играть. Первая ведьма даже сделать с помощью магии следопыт из мужчины, из мира людей, чтобы он разбираться с темными ведьмами.

— Что случилось со Двором Ведьм? — прошептала я, поражённая.

— Первая Ведьма не могла смотреть, как её наследие рушится. Она не смириться с тем, что происходить. Вместо этого она… уйти. Но перед уходом наложить на свой Двор вечные чары. — Леама посмотрела на меня значительно. — Говорят, чары уйти лишь тогда, когда появится новая, достойная преемница, которая сможет восстановить баланс.

— А остальные? Те, что не последовали за Тьмой?

— Разбрелись, — развела руками Леама. — По всем Дворам, что существовать. Стать советницами, целительницами, отшельницами… а некоторые, как вы, хозяйка, найти свой особый путь.

— А я? — спросила я, чувствуя, как сердце забилось чаще.

— Вы остаться здесь, при Звёздном Дворе. Вы договориться с правителем Лурданом. Он… не самый тёплый правитель, но вы предложить ему сделку, я не знать какую именно. Вы создать это место. — Леама обвела рукой нашу комнату, словно имея в виду всю таверну. — «Перекресток судеб» — это не просто таверна. Это убежище. Вы сказать ему, что создать место, где сможете укрывать… нас, отшельников и людей из другого мира, которых уже не отправить домой. Не все в наших мирах… жалуют таких.

Я кивнула, наконец-то начинало доходить. Это объясняло странное смешение рас и судеб под нашей крышей. Это было не случайностью, а миссией.

— Леама, — мой голос стал твёрдым. — Где мне найти больше информации? О Дворах, о ведьмах… — я сделала небольшую паузу, собираясь с духом. — И об Ищейках. Мне нужно понять правила этой игры, в которую я, сама того не зная, играю.

Леама задумалась, её тонкие пальчики постукивали по столу.

— В Звёздном Дворе… есть библиотека, — медленно произнесла она. — Огромная. Древняя. Когда вы решиться туда пойти… вы искать ответы там. Или пытаться найти ответы в своей голова!

— В голове, пока не выходит, а вот библиотека может помочь — я выдохнула, ощущая одновременно и тяжесть предстоящего пути, и проблеск надежды. — Хорошо. Значит, мне предстоит визит в Звёздный Двор, но не сегодня…

И тут я вспомнила.

— Чтоб меня! Алия! — я резко поднялась со стула. — Я же обещала встретиться с ней у стойки, кажется, ещё давным давно.

Леама улыбнулась, её лицо снова стало похоже на лицо преданной помощницы, а не хранительницы мрачных тайн.

— Идти, хозяйка. Я здесь убраться пока.

Я сделала шаг из тишины комнаты в гул главного зала, и мой взгляд сразу же нашел Алию.

Она стояла за стойкой, безупречная и спокойная. Ее длинные пальцы обхватили бокал, но она не пила. Высокие скулы и миндалевидные глаза были обращены ко мне. Она улыбалась, в ее позе была безмолвная уверенность.

— Хозяйка Моргат, — ее голос был низким и бархатистым. — Я ждала вас.

Что-то внутри меня дрогнуло и расслабилось. Радость, теплая и спонтанная, вспыхнула в груди.

— Алия. Я пришла.

— Присоединитесь? — Она плавным жестом указала на высокий стул рядом. — Вечер тихий. Мы можем поужинать, пока не поднялась ночная суматоха. И поговорить.

— С удовольствием, — ответила я, и это была чистая правда.

Едва я устроилась на высоком стуле, как из кухни вышел Повар. Широкий, улыбчивый мужчина. В его руках дымились две большие глиняные тарелки, и аромат… Какой же чудесный аромат. Он бил в нос, заставляя забыть обо всем на свете.

Пахло домом, которого я не помнила. Это было запеченное мясо — толстый ломоть, покрытый хрустящей, золотисто-пряной корочкой. Сок, прозрачный и ароматный, сочился из мяса и смешивался на дне тарелки с соком из овощей. Блюдо выглядело на редкость сочным и безумно аппетитным.

Пока я восхищалась ужином, Алия двумя точными движениями наполнила наши бокалы темно-рубиновым вином. Его терпкий, ягодный букет идеально вплелся в общую симфонию запахов.

— За возвращение памяти, — мягко сказала Алия, поднимая свой бокал. В ее глазах читалось нечто большее, чем просто вежливый тост.

— Спасибо, — я чокнулась с ней, и мы приступили к трапезе. Мясо таяло на языке, овощи отдавали дымком и сладостью. В этом уюте, под неусыпным, но добрым взглядом Алии, я набралась смелости.

— Алия, — начала я, отодвигая пустую тарелку. — Расскажи мне о них. О тех, кто работает здесь.

Алия сделала небольшой глоток вина, ее взгляд стал собранным.

— Конечно. На вас работают четыре девушки из мира людей — Веста, Мариша, Елена, Рима. И пятеро мужчин: двое из них повара — Михаэль и Петро, которого вы только что видели. Остальные — Эндрю, Чейс и Тасио. Все они тоже люди. Наш охранник, Норкус — эльф из двора Земли. Он присоединился к вам еще сотню лет назад, верный как скала. Я, как вы видите, отвечаю за напитки и порядок. Если вы отсутствуете, я присматриваю за всем. — Она сделала небольшую паузу, и в ее глазах мелькнула тень улыбки. — Ну а Леама — ваша маленькая тень.

Я внимательно слушала, заставляя память принять эти имена. Затем, как учила меня Леама, я закрыла глаза, сосредоточившись. Сначала — ничего. А потом… картина. Яркая, как вспышка молнии. Ложе в дальнем углу зала. На нем, тесной, веселой компанией, расположились несколько женщин и мужчин. Они смеются, их бокалы с вином ловят отсветы огня, а я… я стою над ними, опершись на спинку мягкого стула, и смотрю. И на моих губах — мягкая, спокойная улыбка. Чувство глубокой, безоговорочной принадлежности наполнило меня на одно короткое мгновение.

Я моргнула — и видение исчезло. Осталась лишь горько-сладкая щемящая тоска в груди.

— Тасио… — произнесла я задумчиво, возвращаясь к списку. — Он очень милый и заботливый,

На скулах Алии появился едва заметный румянец.

— Тасио — ваш любимчик. Он не работает с гостями. Иногда помогает мне здесь с напитками. А так… — она чуть склонила голову, и ее рыжие волосы скользнули по плечу, — его основная обязанность — ублажать вас, хозяйка. И, поверьте мне, он делает это с огромной любовью. И ждет вас всегда.

От этих слов по моей коже пробежали мурашки — не смущение, а смутное, глубоко спрятанное воспоминание о ласке. Я улыбнулась в ответ, но грусть сдавила горло.

— Мне так жаль, что я все это забыла. Судя по всему, у меня была очень интересная жизнь. А я будто вырвала из книги самые важные главы.

Алия положила свою прохладную ладонь поверх моей руки.

— Не корите себя, Хозяйка. Память — причудливая штука. Она может уйти, но чувства, связи — они остаются. Я видела, как вы на них смотрели в своем видении. Вы их любите. А они — вас. Может, стоит собраться всем вместе сегодня, после закрытия? Просто посидеть, поболтать. Пусть каждый расскажет свою историю. Возможно, что-то откликнется.

Предложение было таким простым и таким правильным.

— Да, — согласилась я, чувствуя, как в груди загорается крошечная искра надежды. — Давайте сделаем это.

Мы закончили ужин, и, поблагодарив Алию, я направилась в свои покои. Комната встретила меня тишиной и знакомым запахом лаванды. Я уже собиралась переодеться, когда дверь бесшумно отворилась, пропуская Леаму.

— Хозяйка, — ее голос был тише шепота. — Алия сказать, что вечером будет собрание. Нужна ли вам помощь в подготовке?

Я встретила ее преданный взгляд в зеркале и улыбнулась.

— Да, Леама, помоги мне, пожалуйста.

Моя маленькая тень приблизилась. Ее тонкие, ловкие пальцы бережно коснулись моих волос. Она взяла гребень и, не говоря ни слова, начала заплетать косу. В тишине комнаты слышалось лишь мягкое шуршание волос. Я смотрела на свое отражение, на ее сосредоточенное личико, и ловила обрывки чувств — трепетное ожидание, робкую надежду и тихую благодарность за этот миг покоя. Покоя перед тем, как снова попытаться отыскать себя в историях тех, кто был рядом.

Ночь сгустилась, став бархатно-черной и звездной. В главном зале царила тишина, огни были приглушены, и лишь ароматы прошедшего вечера медленно таяли в прохладном воздухе. Леама, моя безмолвная тень, возникла у двери.

— Все готовы, хозяйка, — прошептала она.

Я кивнула, сглатывая комок нервного напряжения. Осознание, что сейчас я увижу их всех — этих людей, чьи имена были лишь звуками, а лица — пустотой, — заставляло сердце биться чаще. Леама, словно чувствуя мое смятение, легким движением поправила складку моего платья и жестом указала на узкий коридор, ведущий вглубь таверны, туда, где располагались личные покои работников.

Она провела меня до неприметной, но прочной дубовой двери. Из-за нее доносился сдержанный гул голосов, и звонкий смех. Леама молча отступила, растворившись в тенях коридора, предоставив мне сделать этот шаг одной.

Я толкнула дверь.

Теплый, живой воздух обволок меня. Комната отдыха была просторной и удивительно уютной. Несколько низких ложа, застеленных мягкими покрывалами и уставленных разноцветными подушками, образовывали полукруг вокруг низкого стола из темного дерева. На нем теснились кувшины с вином, тарелки с фруктами и сыром и несколько уже наполненных бокалов. Стены, сложенные из грубого камня, были украшены ткаными гобеленами с изображением лесных чащ и горных вершин, а в камине, пусть и нерастапливаемом в летнюю ночь, лежали поленья, создавая настроение.

Девушки сидели тесной группой на самом большом диване, перешептываясь и смеясь, их лица были озарены добродушным весельем. Парни расположились рядом на ковре, подперев спины подушками, и о чем-то оживленно спорили, но в их глазах не было и тени злобы, лишь азарт и дружеское подтрунивание.

У дверного косяка, словно незыблемая скала, привалился эльф. Его мускулистая фигура, облаченная в простую рубаху, казалась, заполняла собой весь проем. Скрестив на могучей груди руки, он наблюдал за происходящим, и на его суровом лице лежало выражение глубокого, почти отеческого спокойствия.

Мое появление на мгновение заставило комнату замолчать. Все взгляды устремились на меня. И прежде, чем робость успела сдавить горло, из группы парней отделился он.

Тасио.

Он двигался с грацией, беззвучно и плавно. Его волосы были слегка растрепаны, а в глубоких, как омут, глазах теплился беззвучный вопрос. Он подошел ко мне и, не говоря ни слова, склонился в изящном поклоне, предложив руку.

— Позвольте, хозяйка, — его голос был тихим и на удивление мелодичным.

Без малейшей тени сомнения я положила ладонь на его протянутую руку. Его пальцы мягко сомкнулись вокруг моих, и это прикосновение показалось мне до боли знакомым. Он повел меня через комнату, к центральному, самому просторному ложе с изящной спинкой, будто знал, что именно это мое место.

— Спасибо, Тасио, — тихо сказала я, опускаясь на мягкую ткань.

Он лишь в ответ слегка сжал мою руку, прежде чем отпустить, и отошел, чтобы занять место неподалеку, его взгляд не отрывался от меня, полный тихого, преданного внимания.

Я села, сглатывая комок волнения, и окинула взглядом комнату. Эти лица… улыбающиеся, открытые, полные тепла. И я поняла, что несмотря на пустоту в памяти, мое сердце что-то знало. Оно откликалось на эту атмосферу тихим, робким ликованием. Я была дома. И сейчас, слушая их истории, я, возможно, найду дорогу назад к себе.

Все взгляды были обращены на меня, но в них не было давления — лишь поддержка и какая-то горькая нежность. Первой поднялась хрупкая блондинка с глазами цвета неба.

— Я Веста. Меня продали в служанки в двенадцать лет, — ее голос дрожал, но она смотрела прямо на меня. — Люди были жестоки.Я прожила там до восемнадцати лет. Однажды хозяин решил, что я украла его драгоценности… Меня избили и выбросили умирать в зимнюю стужу. Я замерзала в грязном переулке, уже почти ничего не чувствуя. И тогда… тогда появились вы. Вы подобрали меня, завернули в свой плащ, который пах дымом и звездами, и сказали: «Ты непосвященное дитя! Я помогу тебе». И привели меня сюда.

Она смахнула скупую слезу и улыбнулась сквозь неё.

— Здесь я впервые узнала, что такое сытость, безопасность и… дружба.

Следующей была темноволосая и пышущая здоровьем девушка, чьи руки сейчас так ловко управлялись с кувшинами вина.

— Я Мариша и я, чуть не умерла от лихорадки, — сказала она почти шепотом, и в комнате на мгновение повисла мертвая тишина. — В моем мире не было лекарей для таких, как я — бедных и бездомных. Я умирала на улице. И открыла глаза уже здесь, перед вами. Вы стояли над моим ложем, положив прохладную ладонь на мой лоб. Вы сказали: «Твоя кровь заслужила второй шанс. Живи». Вы подарили мне не просто жизнь… вы подарили мне силу и уверенность.

Потом заговорил веселый и неунывающий парень. Но в миг его лицо стало суровым.

— Эндрю хозяйка — Он сделал поклон и продолжил — Я был солдатом. Попал в плен. Меня пытали, чтобы выведать расположение наших войск. Я не сказал ни слова, но… они оставили меня искалеченным умирать на поле боя. Тьма уже затягивала меня, когда я увидел свет. И вас. Вы протянули мне руку и спросили: «Хочешь я подарю тебе новую жизнь?» И я взял вашу руку. Мои старые раны остались в том мире. Здесь я снова цел.

Истории сменяли одна другую, каждая — осколок чужого горя, который я когда-то подобрала. Чейз, бывший вор, которого хотели повесить на площади за кражу хлеба. Елена, пыталась утопиться от несчастной любви. Рима,чуть не сгорела заживо в доме, который подожгли из-за семейной вражды. Михаэль и Петро, два брата, которые голодали в неурожайный год. Каждого из них я нашла в момент отчаяния, на пороге смерти, и даровала убежище в «Перекрестке судеб».

Комната была наполнена этими воспоминаниями. Я сидела, сжимая в руках бокал, не в силах вымолвить ни слова. Груз их спасения давил на меня, смешиваясь с жгучим стыдом от того, что я не помнила ничего из этого.

Когда стих последний рассказ, все взгляды невольно переместились на могучую фигуру в дверном проеме. Норкус, эльф из двора Земли, медленно выпрямился. Его низкий, подобный гулу земли голос, заполнил комнату.

— Моя история не похожа на их, Моргат. Меня не спасали от гибели. Я не был жертвой. — Его древние глаза, цвета мха и коры, смотрели на меня с невыразимой теплотой. — Я странствовал по дворам. Но не находил покоя. И от всего этого… я устал. Однажды я забрел в этот двор, услышал слухи о таверне на перекрестке, где находят приют потерянные души. Мне стало любопытно.

Он сделал шаг вперед, и его массивная фигура казалась вдруг не угрожающей, а надежной.

— Я вошел сюда. Увидел тебя. Увидел, как ты управляешь этим хрупким царством из спасенных душ, с какой мудростью и тихой силой. И я понял… что после бесконечных странствий я наконец нашел место, которое стоит назвать домом. Я остался не из долга, не из благодарности за спасенную жизнь. Я остался, потому что захотел служить тебе и этому дому. Добровольно. Здесь мой покой.

В его словах не было трагедии. Была лишь простая, незыблемая истина. И это тронуло меня глубже всех рассказов о смерти.

Я поднялась с ложа, чувствуя, как дрожат мои колени. Глаза застилали слезы.

— Я… я не помню, — прошептала я, и мой голос сорвался. — Я не помню вашу боль, ваши лица в тот миг. Мне так жаль…

— Хозяйка, — мягко прервала Веста. — Вы не обязаны помнить. Вы должны просто знать, что мы здесь. И мы любим вас. Всегда.

Один за другим они подходили ко мне, не чтобы требовать воспоминаний, а чтобы просто коснуться моей руки, плеча, обменяться взглядом. И в этом молчаливом прикосновении была вся их благодарность.

Тасио подошел последним. Он не сказал ни слова, просто встал рядом.

Я смотрела на них — на своих спасенных, на своего добровольного стража, на этот дом, собранный из осколков сломанных судеб. И пусть память молчала, сердце вдруг отозвалось тихим, ясным эхом: это не бремя. Это моя семья.

Чувство тяжелой благодарности и щемящей нежности переполняло меня. Эти истории, эти сломанные судьбы… они были моим наследием, которое я не помнила, но которое теперь стало моей ответственностью. Груз мог бы раздавить, но в их глазах я видела не бремя долга, а искреннюю любовь. И это давало силы.

Я медленно поднялась со своего места. В руке у меня был бокал, наполненный рубиновым вином — тем самым, что пила с Алией. Тишина воцарилась сама собой, все взгляды устремились ко мне.

Я подняла бокал выше. Голос дрогнул, но я заставила его звучать твердо и звонко:

— За нас! Пусть ничто не омрачает наши судьбы!

Эти слова сорвались с губ сами, будто кто-то подсказал их моему сердцу. И комната наполнилась возгласами.

— За нас! За Хозяйку Моргат! За «Перекресток судеб»!

Радостные возгласы, сияющие глаза, поднятые вверх бокалы — этот шквал жизни и благодарности омыл меня, смывая остатки неуверенности и грусти. Мы выпили за наш общий дом, собранный по крупицам из самых разных миров.

После этого я обошла всех. Обняла плачущую от счастья Весту, выслушала шутливую похвальбу Петро о новом рецепте соуса, позволила Чейзу с гордостью показать мне шрам, оставшийся не от петли, а от честной драки с задирой эльфом. Улыбнулась веселой Алие, которая с радостью за всеми наблюдала. Я слушала, кивала, и понемногу призрачные тени в моей памяти начинали обретать плоть и кровь, наполняться их настоящими, живыми голосами.

Вечер уже клонился к завершению, когда Тасио, все это время находившийся рядом, как верный спутник, наклонился ко мне.

— Хозяйка, — его голос был тише, чем обычно, предназначенный только для меня. — Скоро праздник в Звездном Дворе. Мы с вами и Леамой посещаем его каждый год. На этот раз… вы пойдете?

Праздник в Звездном Дворе? В памяти не вспыхнуло ни образа, ни чувства. Лишь пустота. Я задумалась, глядя на его темные, полные надежды глаза. Но вокруг царило такое веселье, такое ощущение возрождения, что я не смогла устоять. Я поддалась этому общему настроению.

— Конечно, Тасио, — сказала я, и сама удивилась, как легко эти слова сошли с губ. — Мы обязательно пойдем.

На его лице расцвела сияющая улыбка. Но почти сразу же в глазах мелькнула тень беспокойства.

— Тогда… вы снова наложите на меня чары? Чтобы никто не знал, что я человек? Среди эльфов мое происхождение может вызвать… вопросы.

Вот оно. Первое практическое доказательство моих утраченных сил. Я не помнила, как это делается. Легкая паника зашевелилась внутри. Я собралась с мыслями и, стараясь казаться спокойной, мягко позвала:

— Леама.

Моя тень возникла рядом будто из воздуха. Ее большие глаза перевели взгляд с меня на Тасио и обратно, словно она все уже поняла.

— Леама, нам потребуется найти то самое заклинание, чтобы изменить внешность Тасио для праздника.

Леама кивнула, ее лицо оставалось серьезным, но в нем читалась абсолютная уверенность.

— Я помогать. В вашем гримуаре есть нужное заклинание. Мы найти его, и все будет хорошо.

От ее слов стало заметно легче. Мы еще немного пообщались втроем, я расспрашивала о прошлых праздниках, ловя обрывки чужих воспоминаний, чтобы сложить хоть какую-то картину. Но силы были на исходе. Эмоциональная буря этого вечера давала о себе знать тяжелой, сладкой усталостью.

— Простите, — сказала я, поднимаясь. — Но мне пора. Эта ночь была… насыщенной. Я очень устала.

Мне пожелали спокойной ночи, и я вышла в тихий коридор, оставив за дверью гул приглушенных голосов. В своих покоях я долго стояла у окна, глядя на звезды, которые, возможно, видели и тот Звездный Двор. Пустота в памяти все еще была, но теперь ее окружали живые голоса, преданные взгляды и обещание нового праздника под чужими, но такими манящими звездами. И с этой мыслью я наконец отправилась спать.

Глава 7 Ведающая

Неделя пролетела в странном ритме — суетливом и целительном. Я проводила долгие часы в комнате с зельями, где Леама с безграничным терпением наблюдала за моей работой с гримуаром и объясняла свойства сушеных корней, сверкающих порошков и магических кристаллов. Мы варили простые отвары для посетителей таверны — от головной боли, от бессонницы,от нежелательной беременности и я понемногу начинала чувствовать отклик магии в своих пальцах, смутное воспоминание о том, как энергия течет изнутри и подчиняет себе ингредиенты.

В перерывах я выходила в зал. Помогала Алии протирать бокалы, слушала шумные споры поваров о новых рецептах, позволяла Весте заплетать мне сложные косы, пока она рассказывала о своих маленьких радостях. Я учила их заново, а они — меня. Леама, сидя у камина, рассказывала мне о праздниках в разных дворах: о балах у эльфов двора Зари, о суровых играх у двора Земли, и, конечно, о близящемся Празднике Звездного Двора — самом зрелищном и волшебном, куда мы должны были отправиться с Тасио.

И вот в один из таких вечеров, когда таверна была почти пуста, а за окнами сгущались сумерки, дверь отворилась, впуская прохладный ветерок и высокого эльфа в дорожном плаще. Его лицо было искажено тревогой.

— Леама! — его голос звучал сдавленно. Он устремился к моей тени, которая тут же встревоженно поднялась ему навстречу.

— Нолан? Что случиться?

— Это Лираэль, — он провел рукой по лицу, и я заметила, как дрожат его длинные пальцы. — Моя маленькая звездочка. Она играла, забралась на крышу дома… и упала. — Он сглотнул, пытаясь совладать с эмоциями. — Кости… я переживаю, что они медленно срастаются. Как бы не осталась хромота. Я слышал… я знаю, у тебя и твоей госпожи есть средства. Эликсир для полного восстановления, для костей… Умоляю. Я заплачу любую цену.

Моё сердце сжалось. Я представила маленькую эльфийку с большими, вероятно, такими же, как у отца, глазами, искалеченную из-за детской шалости. Без единой мысли, повинуясь порыву, я шагнула вперед.

— Подожди здесь, — мягко сказала я Нолану. — Алия, успокой его, напои чем-нибудь крепким. Я принесу то, что нужно.

Я повернулась и быстрым шагом направилась в свою комнату. Леама молча следовала за мной. Мой взгляд заскользил по полкам с пузырьками и склянками. Память все еще молчала, но инстинкт вел меня. Я протянула руку и взяла с верхней полки небольшой флакон из синего стекла, внутри которого переливалась густая, серебристая жидкость.

— Этот? — скорее утвердительно, чем вопросительно, сказала я Леаме.

Она лишь кивнула, ее глаза широко раскрылись от удивления и… гордости.

Я вернулась в зал и протянула флакон Нолану.

— Две капли в теплую воду утром и вечером, ребенку всё сразу нельзя, рассчитан на взрослого. От травмы не останется и следа.

Нолан с благоговением взял флакон, прижал его к груди, а другой рукой достал из складок плаща туго набитый кошель.

— Благодарю вас, госпожа Моргат. Сколько я вам должен?

Я покачала головой и мягко отодвинула его руку с деньгами.

— Ничего. Это для ребенка. Как можно брать плату за помощь ребенку?

Он замер, его лицо выражало смятение, затем бесконечную благодарность. Он не стал настаивать, лишь низко, почти до пояса, склонился передо мной.

— Я никогда не забуду этой милости. Дом мой и честь — всегда к вашим услугам.

Он выпрямился, еще раз кивнул Леаме и, крепко сжимая в руке эликсир, поспешил к выходу, чтобы успеть к своей дочери.

Когда дверь за ним закрылась, я обернулась к Леаме. Она смотрела на меня с таким изумлением и теплотой, что мне стало почти неловко.

— Что? — тихо спросила я.

— Вы… вы просто отдать ему эликсир. Не спросить даже, сколько он готов платить. Вы просто…Это точно вы?

Я улыбнулась в ответ.

— Я просто представила его маленькую дочь. И всё. — Я вздохнула, глядя на темнеющее за окном небо, где одна за другой зажигались звезды. — А теперь, думаю, нам пора собираться. Скоро начинается «Праздник Звезд».

Оказавшись в моей спальне,Леама распахнула створки тяжелого гардероба, и я замерла от предвкушения. Внутри висели десятки нарядов — одни струились шелком, другие переливались бархатом, третьи мерцали тончайшей вышивкой. Но мой взгляд сразу упал на одно платье. Глубокого, как сама ночь, черного цвета, сшитое из бархата, такого мягкого, что он ласкал кожу. Рукава были длинные, чуть расширенные к запястью, а вырез-лодочка подчеркивал линию плеч. Но главным чудом была ткань — при движении она отливала таинственным синеватым отсветом, словно в нее вплели осколки ночного неба.

— Это оно, — прошептала я.

Леама, стоявшая за моей спиной, одобрительно кивнула. Она помогла мне облачиться в платье, и оно село идеально. Потом она усадила меня перед зеркалом. Ее тонкие пальцы с невероятной ловкостью заплетали мои волосы в сложную корону из кос, вплетая в них тонкие серебряные нити и закалывая невидимыми шпильками с крошечными сапфирами, которые мерцали, как далекие звезды.

— Теперь к Тасио, — сказала Леама, закончив работу. — Он ждет.

Мы вышли из моих покоев и направились в крыло, где жили парни. Дверь в комнату Тасио была приоткрыта.

Он стоял посреди комнаты, повернувшись к нам. И мое дыхание на мгновение застряло в горле. На нем были черные штаны из тонкой кожи и шелковая рубашка свободного кроя, черная, но расшитая по вороту и манжетам серебряным узором, что мерцал на моем платье. Он был не просто красив. Он был… созвучен мне. Его взгляд, темный и глубокий, встретил мой, и в нем читалось столько благоговейного обожания, что по моей коже пробежали мурашки. Он смотрел на меня, как на чудо.

— Вы… вы великолепны, хозяйка, — его голос был чуть хрипловат от сдерживаемых эмоций.

— Мы составляем отличную пару, — выдохнула я, и он опустил голову, словно принимая высшую похвалу.

Леама, невозмутимая, как всегда, нарушила момент.

— Время маскировать. Эликсир изменять суть на несколько часов, а заклинание, которое читать вы, хозяйка, направлять эту магию, создать нужный нам облик — эльфа. Вспомнить. Вы делать это много раз.

Я закрыла глаза, пытаясь пробиться сквозь плотную завесу в памяти. Я дышала глубже, сосредоточившись на звуке дыхания Тасио, на ощущении тяжелого бархата на плечах. И тогда… как далекая вспышка… я это увидела. Туманный образ: я стою перед ним, моя рука на его лбу, а слова заклинания, странные и мелодичные, сами собой рождаются на губах.

— Я помню, — прошептала я, открывая глаза.

Леама протянула Тасио небольшой флакон с мутной, переливающейся жидкостью. Он взял его, без тени сомнения осушил одним глотком и сделал шаг ко мне, его взгляд был полон абсолютного доверия.

— Я готов.

Я подошла к нему вплотную. Подняла руку и прижала большой палец к его гладкому, горячему лбу. Закрыв глаза снова, я позволила воспоминанию вести меня.

Я прошептала заклинание, и слова полились сами, древние и полные силы.

— Fanetos lianore talyne.

Под моими пальцами его кожа задрожала. Я почувствовала, как магия хлынула из меня, горячим и уверенным потоком. Я открыла глаза и увидела, как меняется его плоть. Его плечи стали чуть шире, торс удлинился, приобретая эльфийскую стройность и силу. Самое удивительное происходило с его ушами — они плавно вытягивались, заостряясь изящными кончиками. Его черты лица стали более утонченными, а взгляд — еще глубже.

Он стоял, не двигаясь, пока магия не завершила свою работу. Затем медленно открыл глаза. В них читался вопрос.

Я убрала руку с его лба, ошеломленная. Передо мной стоял не Тасио-человек. Передо мной стоял высокий, статный эльф с темными волосами и преданными глазами, одетый в черное и серебро.

— Отлично, — выдохнула я, окидывая его взглядом. — Ты вылитый житель этого мира. У нас получилось.

На его новом, утонченном лице расцвела та же, знакомая, сияющая улыбка. Леама с удовлетворением кивнула.

— Тогда мы идем? — спросил Тасио, и его голос звучал теперь чуть мелодичнее.

— Идем, — согласилась я.

Мы вышли из таверны и углубились в опушку леса, что виднелась за «Перекрестком судеб». Солнце еще не село, окрашивая горизонт в багрянец, мы пошли быстрым шагом на встречу к празднику.

Тропинка, петлявшая между древними дубами и серебристыми березами, казалось, светилась изнутри в сгущающихся сумерках. Воздух был прохладен и напоен ароматом влажного мха и ночных цветов. Мы с Тасио и Леамой шли быстро, почти бесшумно. Вокруг нас порхали крошечные, с ладошку, существа со светящимися крылышками, оставляя за собой искрящиеся шлейфы. Они похожи были на живые звездочки, затерявшиеся в лесной чаще.

— Светлячки-духи, — тихо пояснила Леама, заметив мой взгляд. — Они указывать путь добрым путникам.

Лес понемногу затихал, готовясь к ночи, и в этой тишине начинало сквозить нечто настороженное, почти осязаемое.

— Прибавить шаг, — так же тихо сказала Леама. — Темные духи этого леса просыпаются с последним лучом солнца. Им не по нутру такой праздник.

Мы ускорились, и вскоре в просвете между деревьями вдали забрезжил мерцающий свет — не единый, а множество маленьких огоньков, переливающихся всеми цветами радуги.

— Почти прийти, — объявила Леама, и в ее голосе впервые прозвучали нотки волнения.

Мы вышли из чащи на широкую, усыпанную мелким светящимся камнем дорогу. И я замерла, пораженная открывшимся зрелищем.

Перед нами лежала огромная площадь Звездного Двора. Она была украшена тысячами огней: гирлянды из крошечных фонариков, похожих на пойманные звезды, висели между элегантными арками, оплетенными серебристыми лозами. В воздухе парили огромные прозрачные сферы, внутри которых переливались и танцевали белые огоньки. Повсюду стояли резные тележки, ломящиеся от угощений: пирожные, похожие на облака, фрукты, светящиеся изнутри нежным светом, и амфоры с нектаром, от которых сладкий аромат разносился по всей округе. Эльфы в нарядах из струящегося шелка и переливчатого бархата кружились в танце, их движения были полны невесомой грации.

В центре площади, на каменном возвышении, стоял трон. Вырезанный из цельной глыбы, он сам источал мягкое серебристое сияние, словно впитал в себя свет звезд. На нем восседал Правитель Лурдан. Его могучее тело воина, затянутое в темно-зеленые одежды, дышало силой и спокойствием. Короткие рыжие волосы медным шлемом обрамляли суровое лицо, увенчанное короной с россыпью разноцветных камней. Но главным в его облике был взгляд — быстрый, острый, оценивающий, он без труда пронзал толпу, не оставляя сомнений, кто здесь истинный правитель. Стражи в сияющих доспехах застыли по бокам, лишь подчеркивающая его собственную, абсолютную власть.

Наше внимание отвлек зазывала, ловко жонглирующий пустыми бокалами.

— Нектар из лучших садов двора Земли! Вино из ягод, что зреют под падающими звездами! Испейте, да обретете радость на весь грядущий год!

Мы не устояли. Взяв по бокалу с дымящимся искристым напитком, мы отступили в сторону, под сень огромного дерева.

— Сегодня ночью звездопад, — тихо сказала Леама, поднимая свой бокал к уже потемневшему небу, усеянному мириадами настоящих звезд. — Тысячи звезд пронзать небо. Говорить, это не просто звезды с неба. Это души, которые наконец-то обрести покой. Они гореть последний раз, прежде чем уйти в вечность. Самое красивое зрелище во всех мирах.

Что-то щемящее и прекрасное сжалось в груди. Вокруг звенели музыка и смех, переливался свет, а над нами распахнулась вечность, готовясь подарить нам своё прощальное таинство.

На площадь вышел бард с лютней — высокий, стройный, в алом бархате. Жители потянулись к нему, затихая в ожидании. Он обвёл толпу улыбающимся взглядом, встретился глазами с правителем и низко поклонился. Лурдан кивнул. И полилась тихая мелодия, а следом — голос:

Словно в забытьи, я иду один

Среди серых скал и седых равнин.

Ветер гасит след, стынет кровь в груди,

Только свет вдали — знаю, это ты.

Я иду сквозь мрак, я иду на зов,

От того, кто ждет, за порогом снов.

Мы найдем друг друга в шёпоте дождя.

Я увижу сердцем, миг не пощадя.

Там, где сходятся миры на тонкой грани,

Свет любви не гаснет между нами!

Я подняла лицо к небу, усеянному алмазной россыпью звезд. Воздух словно трепетал от музыки и слов барда, которые касались самого сердца, проникая под кожу, заставляя дышать чаще. Голос пел о любви и свете во тьме, и каждая нота отзывалась во мне чем-то давно знакомым, но забытым. Я замерла в ожидании, боясь пошевелиться, боясь разорвать эту тонкую нить между небом и душой. И тогда первая звезда сорвалась с небосвода, прочертив огненную черту в бархатной темноте. Я следила за ее падением, чувствуя, как к горлу подступает странный, сладкий ком, а на глаза наворачиваются слёзы — то ли от красоты момента, то ли от слов, что всё ещё звучали во мне эхом. И вдруг…

Мир вокруг поплыл. Звуки праздника отдалились, превратились в глухой гул, словно я погрузилась на дно глубокого озера. Свет вокруг померк, замещенный другим, внутренним сиянием. Передо мной, словно из самого звездного вещества, возникла фигура.

Передо мной стояла прекрасная эльфийка, чей облик был соткан из противоречий. Печать веков лежала на ее чертах, но кожа оставалась безупречно гладкой, нетронутой временем. Длинные, до самого пояса, волосы отливали лунным серебром, обрамляя загадочное лицо. Но главное — глаза. Белесые, без зрачков, они таили в себе бездонное знание, словно их обладательница видела то, что скрыто от других за пеленой времени и пространства. И тут я поняла, кто передо мной. Имя само сорвалось с губ:

— Здравствуй, Веда.

Ее губы тронула едва заметная улыбка, а голос прозвучал прямо в моем сознании, тихий и ясный.

— Здравствуй, сестра. Я давно тебя жду…

«Сестра». Это слово отозвалось во мне гулким эхом, но прежде чем я смогла что-то понять, видение начало таять. Я услышала голоса, доносящиеся словно сквозь толщу воды:

— Хозяйка, что с вами?

— Госпожа! Госпожа!

Я моргнула, и мир с грохотом вернулся на место. Я стояла все под тем же деревом, а перед моим лицом были встревоженные лица Леамы и Тасио. Сердце колотилось в груди, а в висках стучало одно-единственное желание — непреодолимое, властное. Я должна найти ее.

— Со мной всё… всё в порядке, — выдохнула я, отстраняясь. — Просто… видение.

— Видение? — Леама насторожилась.

— Я видела эльфийку. С седыми волосами и белыми глазами. Ее зовут Веда. Мне нужно к ней. Срочно.

Я не стала говорить, что та назвала меня сестрой. Эти слова горели во мне тайной, которую я боялась выпустить наружу.

Леама побледнела.

— Веда… Это Ведающая, провидица. Она жить отшельницей и не любить посторонних. Вы… вы иногда навещать ее. Но идти к ней без приглашения… это опасно.

Тасио сжал мою руку, его новообретенное эльфийское лицо выражало глубочайшую тревогу.

— Неужели нужно идти прямо сейчас? Ночью, в одиночку? Праздник в самом разгаре…

— Да, — мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. — Я чувствую, что она меня ждет. Праздник подождет.

Леама тяжело вздохнула, понимая, что спорить бесполезно.

— Дорога к Ведающей находиться прямо за замком. Нужно обойти его с запада, там есть тропинка, уходящая вглубь леса. Она привести вас прямо к ее хижине. Мы с Тасио проводить вас до начала тропы. Но дальше… дальше вам идти одной. Иначе Ведающая разозлится, и вы не получить ответов.

Я на мгновение засомневалась. Идти одной в ночной лес, к таинственной провидице? Но внутри снова вспыхнул тот же магический импульс, та же необъяснимая тяга. Я кивнула.

— Хорошо. Проводите меня.

Мы покинули шумную площадь, оставив за спиной музыку и свет. Замок Лурдана возвышался перед нами — громада из темного, отполированного временем камня. Башни его упирались в звездное небо, а по стенам вились светящиеся лозы, отбрасывая призрачное сияние. У массивных ворот, отлитых из бледного металла, стояла неподвижная стража в сияющих доспехах.

Мы, стараясь не привлекать внимания, обошли замок, прижимаясь к тени деревьев. Вскоре Леама указала на узкую, почти невидимую тропинку, теряющуюся в густых зарослях.

— Вот она, — прошептала Леама. — Идти осторожно. И… возвращаться к нам.

— Мы будем ждать вас здесь, — голос Тасио был полон решимости.

Я кивнула им, стараясь выглядеть увереннее, чем была на самом деле. Затем развернулась и шагнула на тропинку. Лес сомкнулся за моей спиной, поглощая свет и звуки праздника. Я шла вперед, навстречу тайне, которую хранила женщина с белыми глазами, назвавшая меня сестрой.

Тропинка извивалась в кромешной тьме, которую лишь немного разрывал холодный свет полной луны. Он серебрил края листьев и камни под ногами, но не мог прогнать саму черноту леса. Я шла, вслушиваясь в шорохи, скрип веток, далекое уханье.

Спустя время, показавшееся вечностью, впереди, в просвете между деревьями, я увидела хижину. Низкая, почерневшая от времени, она казалась частью леса, выросшей из самой земли. Из кривой трубы поднимался тонкий столб дыма, медленно уплывавший к луне, а в единственном маленьком окне теплился тусклый, но такой живой и желанный свет.

Я почти подошла к двери, чувствуя, как сердце колотится в груди от смеси страха и ожидания. И тут по телу пробежал пронзительный холодок, а где-то прямо за спиной, почти у самого уха, раздался тихий шепот:

— Идиии ко мне…

Мурашки побежали по коже. Я инстинктивно хотела обернуться, но в тот же миг скрипнула дверь и распахнулась. В нос ударил резкий запах — смесь сушеных трав, воска, корений и чего-то древнего, пыльного. Шепот за спиной мгновенно стих. Не раздумывая, переступив порог, я шагнула внутрь, под защиту этого света и запаха.

Дверь захлопнулась сама собой. Хижина была простой и одновременно полной тайны. Повсюду, на полках, на балках, свисая с потолка, висели пучки сухих трав, связки кореньев, мешочки, туго набитые неизвестным содержимым. Десятки свечей разной величины и формы отбрасывали на стены пляшущие тени. В центре стоял массивный стол, заваленный свитками, кристаллами и глиняными чашами. А в углу, прямо у потрескивающего в камине огня, стояло высокое кресло, и в нем, спиной ко мне, сидела фигура с длинными седыми волосами, ниспадавшими на тонкие плечи.

Она не обернулась. Ее голос нарушил тишину:

— Кто пришел ко мне без приглашения?

Я слегка замялась, сжимая влажные ладони. Но внутренний импульс, тот, что привел меня сюда, был сильнее страха.

— Твоя сестра… Моргат.

Веда засмеялась. Ее смех был сухим, словно издёвка.

— Я может и слепая, но чувствую хорошо. Ты не моя сестра, неразумное дитя. Ты пахнешь страхом, чужими воспоминаниями и… человеком. Подойди ко мне.

Стыд и растерянность заставили кровь прилить к лицу, но я послушно подошла и встала перед ее креслом. Теперь я видела ее лицо — то самое, из видения. Молодое и древнее одновременно, с белесыми глазами. Она протянула ко мне руку с длинными, тонкими пальцами.

— Дай мне свою руку, девочка.

Я, не колеблясь, послушалась. Ее пальцы сомкнулись вокруг моего запястья. И в тот же миг ее глаза под закрытыми веками закатились, все ее тело затряслось в беззвучном конвульсивном вздохе, а голова откинулась на спинку кресла. Она впала в транс.

Мир вокруг поплыл, звуки исказились. Ее голос прозвучал прямо в моей голове, глухой и отстраненный:

— Ты… из мира людей… Как интересно, непосвященная… Чужая душа в чужом сосуде…

Пальцы ее сжались сильнее, почти до боли. Ее лицо исказилось гримасой ужаса и печали. Когда она снова заговорила, в ее голосе была бездонная, вселенская скорбь:

— Что же ты натворила, моя Моргат?.. Что же ты натворила?..

Жгучий страх поднялся у меня в горле, сдавив его так, что голос прозвучал хрипло.

— Как это… из другого мира? Кто я?

Веда медленно разжала пальцы, и моя рука бессильно упала вдоль тела. Она посмотрела на меня, ее белесые, невидящие глаза, казалось видели мою душу насквозь, читали каждый мучительный вопрос, каждую трещину в моем сознании.

— В мире людей существуют непосвященные дети, — начала она, и ее голос вновь обрел мерный, назидательный тон. — Это люди, рожденные от союза с эльфами или ведьмами из нашего мира. Веками поколения менялись, кровь разбавлялась, но частичка магической искры… она передавалась. Такие люди всегда тянулись в вашем мире к магии. Им нравились сказки о нас, которые вы считаете вымыслом. Они тянулись к гаданиям, к изучению тайн, чувствуя зов крови, не понимая его.

Она помолчала, дав мне впитать эту информацию.

— Моя дорогая сестра… — в ее голосе прозвучала старая, застарелая боль, — испытывала к ним особую, нездоровую любовь. Хотя перемещение между мирами нам под строжайшим запретом, она находила таких, как ты, и тащила сюда. От этого было много проблем. — Она снова замолчала, и тишина в хижине стала давящей. — Я говорила ей, что это не кончится добром. Но я не могу понять… зачем она поменялась с тобой телами? В тебе есть магическая кровь, да. Большой потенциал. Я чувствую, что связь твоего рода с этим миром прошла через многие поколения. Но то, что она сделала… Дорогая Моргат поставила на тебя сильное заклятье. Я не могу прочитать ее помыслов в тебе. И удивительно даже не это… а то, что твоя кровь оказалась достаточно сильна, чтобы принять ее силу. И ты, как я понимаю, уже начинаешь ее обуздывать.

Осознание обрушилось на меня всей своей чудовищной тяжестью. Я не была собой. Я была куклой, пустышкой, втиснутой в чужое тело, в чужую жизнь. Все эти люди, их преданность, их истории спасения… все это принадлежало не мне. Это была не моя семья, не моя таверна. Не мой мир… Слезы жгли глаза, но я сглотнула их, заставляя голос не дрожать, преодолевая панику.

— Как… как мне вернуться обратно? Домой…

Ведающая задумалась, ее пальцы постукивали по ручке кресла.

— Книга Вечности. Найди ее, в ней есть нужное заклинание.

— Где она? — выдохнула я, цепляясь за эту информацию.

Веда снова засмеялась.

— Это не так просто, дитя. Книга Вечности была украдена из Двора Ведьм во время его падения. Она где-то здесь, в нашем мире. Попробуй почувствовать ее энергию. Возможно, с твоим потенциалом она отзовется. А как только найдешь… принеси ее мне. Я верну свою сестру, а ты… отправишься домой. — Она сделала паузу, и в воздухе повисло невысказанное предупреждение. — И еще… постарайся выжить в нашем мире.

— Выжить?— Горькая, истерическая усмешка вырвалась у меня наружу. Все напряжение, весь ужас прорвались в сорвавшемся на крик голосе.

— Да как выжить в этом мире, если я ни чего не помню⁈

Веда нахмурилась, и ее слепое лицо выразило явное раздражение.

— Ты начинаешь меня утомлять. В тебе заложены воспоминания моей Моргат. Пользуйся ими! И найди Ищеек. Я вижу… тьма поможет тебе и они сыграют свою роль.

От этой мысли мне стало еще хуже. Я горько усмехнулась.

— Они ненавидят меня…

— Тебя нет! — отрезала Веда, и ее голос впервые прозвучал резко и властно. — Они тебя даже не знают. А вернуть Книгу Вечности… в их интересах. Теперь иди. Я устала.

Она откинулась в кресле и повернула голову к огню, ясно давая понять, что разговор окончен. Я стояла, все еще дрожа, с головой, гудевшей от обрушившейся правды. Обратно? Домой? Путь лежал через какую-то украденную книгу и помощь существ, которые, скорее всего, при первой же встрече вонзят в меня кинжал. Я сделала неуверенный шаг назад, потом другой, и, развернувшись, почти выбежала из хижины, в глотку снова ударил ночной воздух. Но теперь он не охлаждал, а лишь подчеркивал ледяной холод, сковавший мою душу. Я была никем. Чужаком в чужой шкуре.

Я бежала. Бежала от хижины, от слов Веды, от ужасающей правды, что разрывала меня на части. Тропинка в лунном свете казалась единственным спасением, дорогой назад к иллюзии, которая была теперь дороже любой истины. Слезы текли по лицу, смешиваясь с холодным потом, и я уже почти выбежала на знакомый поворот, ведущий к огням праздника.

Как вдруг, замерла. Словно ноги вросли в землю.

Из тени старого дуба, что стоял у развилки, вышел Тасио. Его лицо, все еще несущее отпечаток эльфийского заклинания, было обращено ко мне, а в глазах — бездонное, всепонимающее сочувствие. Он протянул ко мне руку, и его голос прозвучал тихо, мелодично, обещая спасение от всей этой боли.

— Иди ко мне. Я помогу. Я все знаю. Все будет хорошо.

Эти слова падали на мою израненную душу, как бальзам. Вся боль, весь страх, вся невыносимая тяжесть услышанного стали вдруг тусклыми и далекими. Они утихали, отползали в уголки сознания, уступая место странному, всеобъемлющему спокойствию. Тишина. Обещание такого желанного покоя.

Я пошла к нему. Медленно, шаг за шагом, как завороженная. Мир вокруг потерял краски и смысл. Существовал только его голос, его протянутая рука и та благословенная пустота, что звала меня внутрь. Он был так близко. Еще пара шагов — и я смогу упасть в его объятия, и все это кошмарное наваждение закончится.

Я уже почти дошла, уже почувствовала исходящее от него мнимое тепло, как сквозь эту плотную завесу тишины и умиротворения прорвался другой крик. Полный такого отчаяния и ужаса, что он вонзился в мое сознание.

— Неееет! Моргат! Стой!

Я застыла на месте, в паре шагов, и повернула голову на звук.

С другой стороны тропы, из-за кустов, выбежал… Тасио. Его лицо было искажено паникой, глаза полыхали. Он был бледен как смерть.

— Не смотри на него! Беги! — закричал он и бросился ко мне, закрывая своим телом от того, другого.

И в этот миг чары рассеялись. Очнувшись, словно от глубокого обморока, я резко дернулась и широко раскрытыми от ужаса глазами посмотрела туда, куда шла.

Там, где только что стоял «Тасио», теперь корчилось нечто. Мерзкое, сгорбленное существо с кожей землистого, болотного цвета. Вместо глаз — две черные, бездонные впадины. Его пасть была неестественно огромной, усеянной частоколом длинных, черных, заостренных зубов, с которых обильно капала вязкая, темная жижа. Вместо рук по бокам его длинного, скрюченного тела свисали две тонкие, костлявые плети, заканчивающиеся длинными, серповидными когтями, которые царапали по земле. Оно источало запах гниения и старой кости.

— Моргат! — крикнул настоящий Тасио, хватая меня за руку и резко отталкивая за спину. — Это негуль! Он хочет заманить тебя к себе!

Я, вся трясясь, прижалась к его спине, не в силах оторвать взгляд от чудовища, которое теперь медленно, с противным хрустом, поползло в нашу сторону, его безглазая маска будто смотрела прямо в мою душу, выискивая новую трещину, чтобы снова заманить меня в обещанный покой, который был дорогой в самую настоящую пасть.

Мир сузился до одного мгновенья — до удара когтистой руки негуля по груди Тасио. Он рухнул на землю, из его горла вырвался хриплый, захлебывающийся звук, а его глаза, еще секунду назад полные паники и решимости, остекленели, уставившись в беззвездное небо.

Из моей груди вырвался крик. Первобытный вопль ужаса и отчаяния, в котором растворилось все — и боль, и страх, и сама душа.

— Неееет! Нет! Тасио…

Но чудовище уже забыло о своей первой жертве. Медленно, с противным хрустом выворачивая шею, оно обратило на меня свои слепые впадины. Тень обещанного покоя сменилась холодной, бездонной пустотой. Его пасть, усеянная черными иглами, разошлась в мерзкой пародии на улыбку, искажая болотные черты лица.

Оно поползло ко мне. Каждое его движенье было кошмаром, рожденным в самых темных глубинах мира. Я замерла, пригвожденная к месту леденящим душу страхом. Ноги стали ватными, разум онемел, оставив лишь животный ужас, сжимающий горло. Мысли путались, обрываясь на полуслове. «Вот и всё. Конец.»

Темный силуэт в один миг возник между мной и кошмаром. Высокий, могучий, заслонивший собой лунный свет. Дорок. Я зажмурилась, инстинктивно подставляя шею, готовая принять лезвие, коготь, любую муку, лишь бы прекратился этот ужас. Лишь бы всё закончилось.

Вместо ожидаемой боли раздался резкий, влажный хруст и булькающий, захлебывающийся звук. Дрожь пробежала по всему телу, заставляя веки предательски приподняться.

Дорок, не отрывая ледяного взгляда от меня, сжимал тощую шею негуля своей рукой. Существо еще подавало признаки жизни, его когтистые плети судорожно скребли по земле. Тогда Дорок поднял другую руку, и я увидела, как из его пальцев, будто по мановению темной магии, выросли длинные, острые когти. Он занес руку и со страшной силой, с размаху, вспорол негулю брюхо снизу вверх. Раздался звук рвущейся плоти и ломающихся костей. Тело твари обмякло, и Дорок с отвращением швырнул его к подножию дуба, рядом с бездыханным Тасио.

Крики, сдерживаемые шоком, вырвались наружу. Я закричала, не своим голосом, заливаясь истеричными рыданиями. Это был крик о Тасио, о своем бессилии, о мерзости, что заполнила собой этот мир. И главное — о понимании. Следующей буду я. В его холодных глазах я прочла свой приговор. Он убил чудовище, но сам остался им — безжалостной ищейкой.

Инстинкт самосохранения, заглушивший на миг все остальное, вырвал меня из оцепенения. Я рванула с места, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу и рукам, оставляя на коже жгучие полосы, спотыкаясь, я падала, сбивая колени в кровь, но тут же вскакивала и бежала снова. Слезы застилали глаза, превращая лес в размытое месиво теней. Я бежала от смерти, но бежала и к ней, потому что бежать было некуда.

Ноги подкосились, отказываясь держать. Я прислонилась спиной к шершавой коре старого дуба, пытаясь вдохнуть, но воздух не шел в перехваченное спазмом горло. Картина гибели Тасио снова и снова проносилась перед глазами, каждый раз пронзая душу новым чувством вины и ужаса. Я снова закричала, но теперь это был тихий, надрывный стон, полный безысходности. Горькие слезы текли по моему лицу, не принося облегчения. Я медленно сползла по стволу на корточки, обхватила себя руками и, закрыв глаза, бессмысленно раскачивалась из стороны в сторону, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Казалось, я выплакала все слезы, что были во мне. Опустошенная, я все же открыла глаза, подняв голову к просветам в листве. И замерла.

Прямо передо мной, молчаливый и недвижимый, стоял Дорок. Он скрестил руки на могучей груди и с холодным, изучающим интересом разглядывал меня. Испуг вновь вонзился в сердце, но его сменила странная апатия. Что бы ни было дальше, хуже уже не станет.

Собрав последние капли сил, я поднялась с земли. Слезы все еще катились по моим грязным, исцарапанным щекам, но я встряхнула головой и, подняв подбородок, прямо посмотрела ему в глаза. Взгляд был вызовом. Последним, на что я была способна.

Он удивленно приподнял бровь, затем его губы сложились в насмешливую ухмылку. Он сделал шаг, затем еще один, приблизившись вплотную. От него пахло дымом, железом и кровью. Сузив свои темные глаза, он произнес тихо, но так, что каждое слово впивалось в сознание:

— Ты, совсем больная? Как ты не поняла, что перед тобой негуль? Любая ведьма почувствует его и не пойдет на зов.

Его тон, полный презрительного превосходства, обжег сильнее веток. Я хмыкнула, с силой вытирая нос тыльной стороной ладони, и ответила с непривычной для себя грубостью:

— Тебе-то какая разница? Ты сам хотел меня убить!

Дорок ухмыльнулся еще шире, обнажив белые зубы, и в одно мгновение закрыл оставшееся между нами расстояние. Его рука обвила мою талию, сжав ее с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Он притянул меня к себе так близко, что я почувствовала тепло его кожи сквозь ткань платья.

— Мне можно… — прошипел он, и его дыхание обожгло щеку. — Другим нельзя.

Я отшатнулась, насколько это позволяла его железная хватка.

— Что? Я не понимаю!

— Всё ты понимаешь, Моргат… — его голос стал сладким, как яд.

Во мне что-то надломилось. Вся эта нелепость, весь этот ужас вылились в одном горьком, почти истеричном хмыканье.

— В том-то и дело, что я не Моргат…

Дорок нахмурился, в его глазах мелькнуло неподдельное недоумение.

— Что ты несешь?

— Я из мира людей, Дорок, старший из ищеек, — выдохнула я, чувствуя, как последние силы покидают меня. — И я понятия не имею, что мне делать и как выжить.

Он не отпустил меня, но его хватка ослабла. Он снова придвинулся, склонив голову, и медленно, глубоко втянул воздух, словно выискивая в моем запахе следы лжи. Его взгляд скользил по моему лицу, задерживаясь на заплаканных глазах, дрожащих губах.

— Не уверен, что ты говоришь правду, — медленно проговорил он. — Но изменения в твоей ауре и правда есть. Я заметил их, когда увидел тебя в таверне, а теперь ты бежишь от негуля, плачешь на корточках… — Он сделал паузу, и в его глазах промелькнула тень чего-то, похожего на любопытство. — И вправду, я не припоминаю, чтобы Моргат так себя вела. Мне нужно обсудить это с братьями. Пошли.

«С братьями». С теми самыми, что ненавидели меня. Страх вернулся. Я опасливо оглядела темный, враждебный лес.

— А Тасио? Как же он? Неужели мы оставим его тело?

Дорок поморщился, будто я задала глупый вопрос.

— Пришлю за ним Тераса. Или ты хочешь, чтобы мы шли вместе с трупаком на плечах?

«Трупак». Это слово, холодное и безразличное, пронзило меня больнее любого оружия. Я широко раскрыла глаза, снова чувствуя подступающие слезы.

— Я… я не знаю. Наверное, нет…

— Вот и славно, — он выпятил губы в короткой, самодовольной улыбке.

По его лицу и спокойному дыханию было ясно — смерть и убийство были для него делом привычным, рядовым. Рутиной. А я… я еле переставляла ноги. Произошедшее все еще казалось кошмаром, страшным сном, от которого вот-вот можно проснуться. Но я шла по холодной земле, чувствовала боль в содранных ладонях и видела перед собой спину своего спасителя. И понимала — это и есть моя новая, ужасающая реальность…

Глава 8 Дом ищеек

Мне пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не отставать от его широкого шага. Дорок не оглядывался и не замедлял ход, словно забыв о моем существовании или просто не заботясь о том, упаду ли я без сил. Я шла, уткнувшись взглядом в его спину, в напряженные мышцы плеч, в его затылок. Это был мой единственный ориентир в поглотившем меня кошмаре. Каждый мой шаг отдавался ноющей болью во всем теле, ветви оставляли на коже жгучие полосы, а в груди саднило от сдерживаемых рыданий и невысказанного ужаса.

Сквозь частокол деревьев наконец показались огни площади. Теплый, обманчивый свет костров и фонарей, до которых осталось совсем немного. Теперь они казались иллюзией, миражом из другой, недоступной жизни.

И вдруг Дорок остановился, как вкопанный. Я едва не наткнулась на него, застыв в смущении. Он медленно обернулся, и его тяжелый взгляд скользнул по мне с головы до ног — по разорванному платью, в кровь исцарапанным рукам, по лицу, запятнанному слезами, грязью и кровью. В его глазах не было ни капли сочувствия, лишь холодная практичность.

— В таком виде ты вызовешь много вопросов, — произнес он ровно, без эмоций.

Горький ком подступил к горлу. Я уже собралась сказать в ответ что-то язвительное, какое-то жалкое оправдание, но не успела. Из тени, отбрасываемой громадным валуном у края тропы, вышли две высокие, знакомые до дрожи фигуры. Терас и Карион.

Терас широко раскрыл глаза от изумления. Он свистнул, коротко и тихо.

— Вот это сюрприз, — протянул он, и его взгляд перебегал с моего изможденного лица на невозмутимого Дорока. — Удивлен. Так удивлен.

Карион, напротив, брезгливо скривил губы, бросив на меня один короткий, исполненный презрения взгляд, и демонстративно отвернулся, изучая ночной лес, словно там было нечто куда более интересное.

Терас же, не в силах сдержать любопытства, сделал несколько легких шагов вперед, внимательно разглядывая то меня, то брата.

— Вы что, дрались в лесу? — на его лице расползлась ухмылка. — И ты, брат, по всему видимому, победил…

Дорок устало, почти машинально провел рукой по лицу.

— Другого от тебя не ждал, — его голос прозвучал глухо, но в нем явственно читалось раздражение. — Я в лесу только что негуля убил.

Он не успел договорить, как Карион резко развернулся к нам. Его темные, пронзительные глаза сузились.

— Негули так близко к поселению? — в его голосе прозвучало неподдельное удивление, сменившееся мгновенной подозрительностью. Он ткнул пальцем в мою сторону. — А с Моргат-то что? Она защищала негуля?

Терас не выдержал и звонко рассмеялся, но, встретив ледяной взгляд Дорока, тут же смущенно поджал губы, пытаясь сдержать смех, от которого его плечи все еще мелко подрагивали.

Их слова, их смех, их презрение… Внутри что-то надломилось, уступая место горькому, почти истерическому гневу. Я собрала всю свою смелость, всю остаточную гордость, что еще теплилась во мне, и сделала шаг вперед, выходя из-за спины Дорока. Мой голос дрожал, но звучал громко и четко:

— Никого я не защищала! Ваш негуль напал на меня, притворившись Тасио! Я пошла за ним, затем появился настоящий Тасио и пытался меня защитить, но погиб от его когтей… Меня же спас Дорок.

Карион резко шагнул ко мне, его лицо исказила гримаса недоверия.

— Что ты несешь? — процедил он сквозь зубы. — Как ты могла подойти к негулю? Ведьмы видят их сущность сразу, а уж ты тем более! Не морочь нам голову! — Его взгляд стал колким. — И что еще за Тасио?

Дорок, до этого момента наблюдавший за разговором с каменным лицом, медленно поднял брови и обратился к братьям.

— Кстати, трупак в лесу остался. И он человек. Его бы отнести к таверне, пусть закопают или сожгут.

Карион лишь пожал плечом, его лицо вновь стало бесстрастным.

— Несите. Мне вот вообще плевать, Тасио не Тасио.

— Это не главное, — голос Дорока вновь привлек всеобщее внимание. Он выдержал паузу, глядя то на одного брата, то на другого. — Ведьма перед вами — не Моргат. Это женщина из другого мира. Думаю, вы, как и я, заметили изменения в ее ауре.

Терас воодушевленно вскинул брови, его глаза загорелись азартом охотника, напавшего на свежий след.

— Так, так, так… это уже интересненько! — он потер руки. — Надо проверять. Может, к Ведающей ее?

Я вскинула руки в отчаянии, и мой голос наполнился раздражением и усталостью:

— Да я от нее и шла! Она мне и сказала, кто я! Я проснулась-то в вашем мире в тот день, когда вы пришли в таверну!

Карион, пренебрежительно фыркнув, отошел в сторону и бросил через плечо.

— Не верю… Где ненки?

Дорок глубоко вздохнул, словно принимая тяжелое, но необходимое решение. Он потер переносицу, демонстрируя усталость.

— Значит так, — его голос прозвучал как приказ, не терпящий возражений. — Карион, неси трупак в таверну. Терас, приведи ненки в наш дом. Я пойду с ведьмой. Встречаемся у нас.

Оба брата замерли на мгновение. На лице Кариона промелькнула тень неохоты, Терас же выглядел скорее озадаченным, но заинтригованным. Однако ослушаться они не смели. Молча, с разной степенью нежелания, они развернулись и двинулись в указанных направлениях, растворившись в ночи так же стремительно, как и появились. А я осталась стоять рядом с Дороком, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и понимая, что путь к огням площади для меня закрыт. Впереди был только темный, чужой дом Ищеек.

Всю дорогу мы шли в тягостном молчании. Оно давило на виски, не давая забыться, не позволяя уйти в блаженное, спасительное оцепенение. Под ногами хрустели камни, сменяясь мягкой землей, и вот мы добрались до выложенной булыжником дорожки, сбавили шаг, приближаясь к двухэтажному дому, скрытому в тени высоких деревьев.

Я остановилась, как вкопанная, не в силах сделать последние шаги. Дом… он на первый взгляд казался таким безобидным, почти уютным. Старая, но крепкая каменная кладка, темное дерево ставень, побеги плюща, живописно вившиеся по стене к небольшому балкончику на втором этаже. Из трубы поднималась тонкая струйка дыма. Это была картина из какой-то старой доброй сказки, но я-то знала, какие монстры могут обитать в самых красивых домиках.

Дорок заметил, что я отстала, и обернулся. Его тень, отброшенная лунным светом, легла на меня словно угрожая.

— Чего ты ждешь?

Я не сразу нашла слова. Пальцы сами собой нервно теребили разорванный, грязный край платья, затянутый засохшей кровью и землей. Комок подкатил к горлу, и я прошептала, почти не надеясь, что он услышит.

— Я боюсь…

Он удивленно вскинул брови, будто я сказала что-то совершенно невообразимое. Для него, Ищейки, для которого страх был инструментом, а не состоянием, моя трусость, должно быть, казалась абсурдом.

— Чего ты боишься?

В его голосе не было насмешки, лишь отстраненное любопытство. И это заставило меня собрать в кулак все свои растерянные мысли. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как дрожь пробирается по спине, и выдохнула признание, в котором был весь мой ужас, вся моя потерянность.

— Вас… и этот дом… и этот мир…

Мое признание, казалось, не испугало и не разозлило его. Напротив. Удивление на его лице медленно растаяло, сменившись искренней, почти человеческой улыбкой. В его глазах мелькнула неподдельная усмешка.

— Знаешь, так непривычно видеть Моргат такой. Я даже теряюсь иногда…

Я нахмурила брови, и во мне взыграл внезапный, отчаянный гнев.

— А я и не Моргат, не забывай!

С этими словами, наперекор сжимающему сердце страху, я сделала резкий шаг вперед, мимо него, к темной дубовой двери.

Дорок тихо ухмыльнулся, и этот звук был полон странного удовольствия. Его забавляла вся эта ситуация, пока мой мир лежал в руинах, а привычный для него — оставался прочным и предсказуемым.

Он подошел к двери вплотную и не стал искать ключ. Вместо этого он прислонил к дереву ладонь. Я почувствовала легкий, едва уловимый шлейф энергии — будто мимо пронеслась струйка раскаленного воздуха. Раздался тихий щелчок. Магический замок. Конечно.

Дверь бесшумно отворилась, и мы вошли внутрь. Большая комната встретила нас теплом и мягким, рассеянным светом магических шаров, созданных Дороком, — они плавали у самого потолка. Прямо перед нами, в камине, едва мы переступили порог, сам собой разгорелся огонь, с тихим потрескиванием отбрасывая на стены пляшущие оранжевые блики.

Я замерла на пороге, осматриваясь с жадным, испуганным любопытством. Воздух пах дымом, старой кожей и чем-то еще — пряным и незнакомым. Рядом с окном стоял большой массивный деревянный стол, окруженный такими же грубыми, но прочными стульями. Напротив камина, застилая почти весь пол, лежала шкура какого-то огромного зверя, а на ней стояло низкое ложе со спинкой и два глубоких кресла, обтянутые темной тканью. Стены украшали картины и гравюры, изображавшие неизвестных мне существ и мрачные пейзажи. А за столом виднелась еще одна дверь, прикрытая тяжелым пологом.

Дорок сбросил плащ на один из стульев и показал рукой в сторону той самой двери.

— Там купальная и уборная. А слева — кухня. Если хочешь умыться и привести себя в порядок — тебе туда. Я подожду у камина.

Я лишь молча кивнула, чувствуя, как грязь на коже стала невыносимой, и направилась в указанную сторону. За этой дверью оказался небольшой темный коридор с тремя другими дверьми. Первую, слева, я открыла и увидела небольшую, но опрятную кухоньку с тлеющей в глубине жаровней, полочками, заставленными склянками и банками, и массивными деревянными столешницами, на которых лежали ножи разного калибра. Вид их острых лезвий заставил меня вздрогнуть, и я поспешно закрыла дверь.

Следующая дверь привела меня в купальню. Небольшое, но достаточно вместительное помещение с каменным полом и глубокой купелью в полу. В стене была сделана аккуратная выемка, в которой стояла медная чаша с чистой, прохладной водой, а над ней висело зеркало в простой деревянной раме.

Я подошла и, опершись о край раковины, посмотрела на свое отражение. В зеркале смотрела на меня незнакомка. Бледное, потерянное лицо. Глаза, огромные и полые от пережитого ужаса, обведенные темными кругами. На щеке алела свежая царапина, волосы были спутаны и покрыты лесным сором. Я медленно, почти машинально, зачерпнула ладонями воду и умылась. Холодная влага обожгла кожу, но не смыла главного — чужеродности, которая жила в каждой черте этого лица.

— Кто же я? — пронеслось в голове отчаянной, безответной мольбой. — Почему я оказалась в этом теле? В этом жестоком, непостижимом мире, где за улыбкой скрывается пасть монстра, а за уютным фасадом — логово охотников?

Собравшись с мыслями, я с силой вытерла лицо краем своего и без того грязного платья и, не в силах больше смотреть на свое отражение, развернулась и пошла обратно, в главную комнату.

Дорок сидел на краю ложа, откинувшись на спинку, и наблюдал за игрой пламени в камине. Он не обернулся, но, должно быть, услышал мои шаги и бросил мне через плечо.

— Присаживайся…

Я медленно подошла и опустилась на самый край, как можно дальше от Дорока. Пальцы сами собой вцепились в грубую ткань, пытаясь найти точку опоры в этом плывущем мире. Огонь в камине обжигал лицо, но внутри меня оставалась ледяная пустота.

Дорок не поворачивался, продолжая смотреть на пламя.

— Расскажи, — его голос прозвучал негромко, но властно, не оставляя места для возражений. — Всё. С самого начала.

Я кивнула, сглотнув комок в горле. Мой голос дрожал и срывался, когда я начала, глядя не на него, а на свои побелевшие костяшки.

— Я… я не знаю, как попала сюда. Я очнулась лежа на кровати в таверне, в этом теле. Всё было чужим. Запахи, свет, даже воздух. Я не понимала, где я, и… и кто я.

Я сделала паузу, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Потом я увидела Леаму, и она сказала, что я Моргат и что сильно ударилась головой, потом я просто жила этой жизнью.Затем вместе с Тасио и Леамой мы отправились на праздник в звездный двор, там ко мне пришло видение, что какая-то Веда ждет меня и я пошла… Она сказала, что должна проверить меня. И… и когда она дотронулась, то рассказала про непосвященных, про ваш мир, что я не Моргат… — я закрыла глаза, стараясь не дрожать и успокоиться.

Я рискнула взглянуть на Дорока. Он слушал, не двигаясь.

Обхватив себя руками, я пыталась сдержать новую волну дрожи.

— Она сказала, что я должна выжить. Но… — я замолчала, собираясь с духом, чтобы произнести самое нелепое и страшное. — Ещё она сказала, что вы… Ищейки… вы поможете мне. Что вы — мой единственный шанс. И что… что важно найти Книгу Вечности. Только она поможет вернуться мне домой. И только с вашей помощью я смогу до нее добраться.

Я закончила и опустила голову, ожидая его смеха, его гнева, его неверия. Я сама не верила в эту сказку. Как ищейки могут помочь своей добыче? Это была насмешка, последняя злая шутка судьбы.

Но Дорок не засмеялся. Он медленно повернул голову и уставился на меня своим пронзительным, видящим насквозь взглядом. В камине треснуло полено, и тень от него заплясала на его лице, делая его еще более нечитаемым.

— Книга Вечности… — произнес он тихо, растягивая слова. — Ищейки помогут… Интересно.

Его глаза сузились, уставившись в потолок, будто вчитываясь в невидимые строки.

— Ведающая никогда не ошибается насчет душ. Но насчет нас… — он усмехнулся. — Это первый раз, когда она отправляет нам подарок. И с таким… заданием.

Его взгляд снова скользнул по мне, тяжелый и взвешивающий.

— Значит, так. Ждем моих братьев и ненки, пусть расскажет свою правду.

После слов Дорока в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Его взгляд все еще был устремлен на меня, словно он пытался разгадать сложнейшую головоломку, а я была ее центральным элементом. Я сидела, не смея пошевелиться, чувствуя, как каждый мускул напряжен до предела. Каждая секунда этого молчания тянулась вечностью, наполненной страхом и томительным ожиданием приговора.

Внезапно резкий скрип отворяющейся двери заставил меня вздрогнуть и обернуться. На пороге, залитая светом из коридора, стояла испуганная Леама, а за ее спиной — невозмутимый Терас. Ее огромные глаза метались по комнате, пока не нашли меня. И в них вспыхнула такая безудержная, искренняя радость, что на мгновение у меня перехватило дыхание.

— Хозяйка! — ее тонкий голос прозвучал, как колокольчик, разрезая напряженную атмосферу. — Хозяйка, вы живы!

Она тут же бросилась ко мне. Но ее восторг лишь глубже пробудил во мне чувство разочарования. Я грустно опустила глаза, глядя на свои сцепленные до белизны пальцы, и проговорила почти шепотом, но так, чтобы она услышала.

— Не хозяйка я тебе, Леама. Я не Моргат.

Она замерла в паре шагов, будто наткнувшись на невидимую стену. Ее глаза распахнулись еще шире, в них читался неподдельный шок.

— Как? Вы знать? Вы вспомнить? — ее речь стала обрывистой от волнения.

Ее слова не стали для меня неожиданностью. Напротив, они подтвердили мою догадку, ведь она была рядом с Моргат так долго, и должна была догадаться, что я — не она. И это подтверждение вывело меня из себя. Я резко подняла на нее взгляд, и вся накопившаяся боль, страх и ярость вырвались наружу.

— Ты знала! — мой голос прозвучал громко и резко, заставляя ее отпрянуть. — Ты всё знала!

Леама отшатнулась, словно от удара, и прижала ладони к груди, ее лицо исказилось мукой.

— Простить! Простить меня, хозяйка! — взмолилась она, и в ее глазах блеснули слезы.

Но я уже подошла к ней вплотную, и мой тон был холодным и обвиняющим. Вся моя тряска куда-то ушла, ее место заняла настоящая ярость.

— Говори! — потребовала я, чувствуя, как дрожь пробирается в голосе, но уже от гнева. — Говори, что ты знаешь! Почему ты молчала?

Леама потупила взгляд, ее плечи сгорбились под тяжестью вины.

— Не могу, — прошептала она так тихо, что я едва разобрала слова. — Наложено заклятье Моргат. Я хотеть сказать, но не могу… иначе крылья умереть…

Горькая, истерическая усмешка вырвалась у меня из груди. Заклятье. Крылья.

— Крылья? — я с силой сжала кулаки. — Я потеряла себя! Во мне чужие воспоминания! Я живу не свою жизнь, Леама!

Она лишь безнадежно покачала головой, и по ее бледным щекам покатились слезы.

— Не могу… — снова прошептала она, и в этом шепоте слышалась такая безысходность, что моя ярость на мгновение дала трещину.

В наш напряженный спор вмешался Терас. Он подошел, подняв руки в умиротворяющем жесте, и его голос прозвучал нарочито спокойно и даже с легкой насмешкой:

— Дамы, дамы, тише. Мы во всем разберемся. — Его взгляд скользнул по мне, затем по Леаме. — Пока я понял, что ты, — он показал пальцем в мою сторону, — не Моргат. Но зато ты в ее теле. А ты, — он перевел палец на дрожащую ненки, — под заклятьем и ничего не можешь рассказать.

Комната словно сжалась. Воздух стал тяжелым, давил на плечи, мешая дышать. Слова Тераса повисли в воздухе, не принося облегчения, а лишь подчеркивая всю безысходность моего положения и трагичную беспомощность Леамы. Я стояла, все еще дрожа от невысказанной ярости и обиды, глядя на плачущую ненки, которая не могла вымолвить и слова в свое оправдание.

И тут из темноты коридора, прямо у входной двери, послышался насмешливый, грубый голос.

— Как тут у вас интересно… Чуть не пропустил всю прелесть.

Мы все разом повернули головы. В дверном проеме, непринужденно прислонившись к косяку, стоял Карион. Скрестив руки на груди, он смотрел на нашу разгоряченную группу с видом зрителя, наблюдающего за забавным спектаклем. Его лицо изображало легкое удивление, но в глазах плясали колкие искорки удовольствия.

Дорок, не меняя своей измученной позы, испустил тяжелый, усталый вздох. Казалось, каждое появление его братьев отнимало у него год жизни.

— Ты что, успел так быстро отнести трупак в таверну и вернуться? — спросил он, и в его голосе сквозь усталость пробивалось раздражение.

Карион поджал губы в беззаботной гримасе и чуть приподнял плечи, демонстрируя полнейшее равнодушие.

— Нет. Я его просто сжег.

На мгновение все будто онемели. Даже Терас перестал ухмыляться. Леама тихо ахнула, прикрыв рот ладошкой.

Дорок медленно провел рукой по лицу, и в этом жесте читалось такое истощение, что мне на мгновение стало почти жаль его.

— Карион, — его голос прозвучал глухо и обреченно, — я же сказал — отнести его в таверну.

Карион лишь коротко хмыкнул, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

— Да не собирался я тащить на себе эту тушу в такую даль, — он бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд, — и пропускать такое веселье. — Он лениво указал пальцем на меня и на все еще дрожащую Леаму.

Его слова, такая откровенная, циничная насмешка над смертью того, кто пытался меня защитить, над моим горем и страхом, обожгла меня изнутри. Слезы наворачивались на глаза, и я с силой зажмурилась, не желая их показывать. Отчаянный крик вырвался из моей груди сам собой:

— Как ты можешь так говорить⁈

Мой голос прозвучал громко и надрывно, эхом отозвавшись в каменных стенах. Карион перевел на меня свой взгляд. На его губах расползлась медленная, откровенно злорадная ухмылка, обнажая острые, хищные клыки. В его глазах не было ни капли сожаления или понимания — лишь пугающее душу удовольствие от произведенного эффекта, от моей боли и беспомощной ярости. Он наслаждался этим. И от этого осознания по моей спине пробежал холодок.

Леама, вся в слезах, но с неожиданной решимостью в глазах, снова обратилась ко мне:

— Хозяйка! Простить, простить меня, — ее голосок прерывался от рыданий. — Мне так жаль… Я не знать, что вы такая хорошая. Что у вас такое доброе сердце. Я наблюдать за вами, как вы помогать, поддерживать, по-доброму относиться ко мне! — Она сжала свои маленькие ручки в кулачки, и в ее взгляде вспыхнул огонек настоящей преданности. — Я вам помогать. Больше нет лжи. Никакой лжи!

Глядя на это хрупкое, беззащитное существо, искренне раскаивающееся в своем вынужденном обмане, я почувствовала, как ледяная корка вокруг моего сердца потихоньку начала таять. Вся моя ярость уступила место тяжелой, изматывающей усталости и горькой жалости — к ней, к себе, ко всей этой нелепой ситуации. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять остаточную дрожь в руках, и сказала уже более спокойным, хотя и все еще уставшим голосом:

— Ладно. Будем что-то решать. Сейчас в моей голове ничего из этого не укладывается. — Я сделала небольшую паузу, подбирая слова. — И, кстати… не называй меня больше «хозяйка».

Леама тут же раскрыла рот, чтобы что-то возразить или пообещать, но Терас, до этого момента наблюдавший за нашей сценой с забавным интересом, резко вскинул руку, прерывая ее.

— А нет, так не пойдет, дамы! — провозгласил он, и в его глазах весело прыгали огоньки. — Все вокруг должны думать, что ты — Моргат. Напоминаю, в нашем мире запрещено перемещение людей из других миров. Ты думаешь, люди, которых притащила настоящая Моргат, просто так не выходят из таверны? Их находят… ну… в разобранном состоянии.

Смысл его фразы дошел до меня мгновенно, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Я задумалась, с ужасом осознавая всю глубину ловушки, в которую угодила.

— Так как же нам быть? — тихо спросила я, чувствуя, что больше ни в чем не уверенна.

Терас весело улыбнулся, словно предлагал сыграть в увлекательную игру.

— Всё просто! Пока мы не разобрались, что с тобой делать, то для всех остальных ты — Моргат. Для Леамы — хозяйка. А для нас… — он многозначительно подмигнул, — Ведьмочка.

Карион, все еще прислонившись к косяку, лениво потянулся.

— Не «ведьмочка», а «ведьма»', — проворчал он безразличным тоном. — Нечего сюсюкаться.

Дорок с низким рычанием повернулся к брату. На его лице читалось предельное истощение.

— Брат, достаточно на сегодня. Всем нужно отдохнуть. Завтра решим, что делать дальше. — Его взгляд скользнул по мне и Леаме. — Я провожу женщин в гостевую комнату. И давайте спать.

Карион лишь пренебрежительно махнул рукой и, оттолкнувшись от косяка, направился в сторону кухни, явно в поисках чего-нибудь выпить. Терас же, ничуть не смущенный, изящно поклонился мне с той же дурашливой улыбкой.

— Приятно познакомиться, дорогая. Я к вашим услугам, если что.

— Терррас! — почти прорычал Дорок.

Терас скорчил удивленную, невинную гримасу, широко раскрыв глаза.

— Что??? Она ведь не Моргат.

На этом все разговоры были окончены. Дорок, тяжело ступая, повел нас по узкой деревянной лестнице на второй этаж. Мы поднялись и оказались в небольшом коридоре с четырьмя дверями. Три из них, как я сразу поняла по едва уловимой ауре, принадлежали братьям. Четвертая, притворенная, видимо, предназначалась для гостей. В голове промелькнула странная, неуместная мысль: я и подумать не могла, что у Ищеек могут оставаться на ночь гости. Хотя, если подумать, они же мужчины, возможно, иногда приводят к себе женщин… Но эта мысль показалась такой чужеродной и нелепой в моем нынешнем положении, что я тут же отогнала ее прочь.

Пока я пыталась размышлять о личной жизни ищеек, Дорок открыл дверь в нашу комнату и жестом указал внутрь. Взгляд его скользнул по кровати и небольшому ложу у стены.

— Выбор за вами, кто где будет спать. Уборную и купель я уже тебе показал, Ведьма. Так что отдыхайте. Утром жду всех на завтрак.

Он развернулся и вышел, притворив за собой дверь без единого звука. Леама, не говоря ни слова, сразу же побрела к ложу и опустилась на него, снова потупив взгляд, чувствуя свою вину.

Я же остановилась прямо по середине, медленно осматриваясь. Комната была небольшой, но на удивление уютной. Двуспальная кровать с плотным стеганым одеялом, прикроватный столик, массивный шкаф из темного дерева и небольшой столик с зеркалом, перед которым стоял одинокий стул. Я подошла к окну. Оно выходило на ту самую сторону, где остался лес. Луна, круглая и холодная, ярко светила в окно, заливая комнату призрачным серебристым светом и вырисовывая черные, непроглядные силуэты деревьев. Этот лес, такой загадочный и прекрасный, таил в себе столько опасностей… И одного из нас уже не было в живых.

Мысль о Тасио вонзилась в сердце острой болью. Он был таким же, как я. Непосвященным. Заброшенным в чужой мир. И он пожертвовал своей жизнью, пытаясь защитить меня, чужую душу в теле своей возлюбленной. В груди все сжалось, стало нечем дышать, и предательские слезы, которые я так старалась сдержать, хлынули ручьем. Я тихо заплакала, стоя у окна и глядя в эту безразличную, холодную ночь, чувствуя себя абсолютно одинокой и разбитой.

За моей спиной послышался тихий шорох. Леама встала и несмело подошла ко мне.

— Хозяйка… вы в порядке? — ее голосок дрожал.

Я повернулась к ней. В лунном свете ее личико казалось еще более бледным и испуганным, а по щекам текли маленькие, блестящие дорожки от слез.

— Нет, Леама, — прошептала я, и голос мой сорвался. — Я не в порядке. Мне больно и страшно. Мне так жаль бедного Тасио… Он всего лишь хотел защитить меня.

Боль, которую я пыталась держать в себе, вырвалась наружу. Леама больше не сдерживалась и горько, безутешно заплакала. И в этот раз я не оттолкнула ее. Я просто обняла это хрупкое, дрожащее существо и прижала к себе. Мы стояли у окна, обнявшись — две истерзанные души в огромном и жестоком мире, и под холодным светом луны пытались выплакать всю свою боль, всю тоску и все ужасы этой ночи, оплакивая доброго человека, чья жизнь оборвалась так нелепо и страшно.

Глава 9 Книга Вечности

Передо мной проплывали странные, искаженные образы. Я парила в пустоте, лишенная тела, но всевидящая. И вдруг меня резко перенесло в другое место. Влажный, душный воздух, пахнущий серой и сушеными травами. Гулкое потрескивание огня.

Я стояла в центре комнаты, залитой алым светом от пылающего котла. Перед ним, спиной ко мне, возвышалась высокая, худая фигура с длинными, белыми волосами. Она помешивала варево в котле длинной костяной палкой, и ее плечи сотрясались от беззвучного, сумасшедшего смеха. Это был не веселый смех, а тот, что леденит душу — полный одержимости и торжествующего безумия.

Она резко обернулась. Бледное, заостренное лицо. И глаза… эти глаза! Они были не просто черными. Они были пустошью, провалами в самое нутро реальности, и они смотрели сквозь меня. И я поняла. Это не сон. Это память. Память Моргат. И я смотрю ее глазами, чувствую ее страх.

— Я позвала тебя не просто так, моя дорогая Моргат, — ее голос был шипящим, сладким. Он туманил сознание, заползая в самые потаенные уголки. — Я знаю, как ты любишь людишек. Можешь быть счастлива — скоро я сломаю этот жалкий барьер, и ты сможешь таскать их сюда целыми толпами. Будешь как дитя в кондитерской.

Моё — нет, её — тело напряглось. Голос, который вырвался из моих уст, был резким, полным отвращения и ужаса.

— Миада, барьер нельзя ломать! Ты нарушишь равновесие! Это безумие!

Миада снова залилась своим леденящим душу смехом. Она медленно, с наслаждением провела языком по тонким губам.

— Ошибаешься, сестричка. С Книгой вечности, твоей силой и знаниями мы сломаем этот жалкий барьер и будем править обоими мирами. Я — силой Книги, а ты… своей ненасытной жаждой.

Книга Вечности. Значит она у Миады. Ужас пронзил меня насквозь. Я почувствовала, как Моргат отшатывается, ее дыхание перехватило.

— С Книгой вечности? — ее голос, мой голос, дрогнул, стал выше, почти визгливым от изумления. — Нельзя использовать книгу в своих целях! Я и так прикрывала тебя перед остальными, и не рассказала, что именно ты её украла!

Миада сделала шаг вперед. Ее черные глаза сверкали лихорадочным блеском. Она приблизилась вплотную, и ее хищная улыбка растянулась до невозможного предела.

— Все ведьмы — сестры, не так ли? Значит, и Книга — общая. Я ее…просто позаимствовала. — Она протянула бледную руку, ее длинный ноготь указывал прямо мне на щеку. — Если ты не согласишься… я заставлю тебя. Ты знаешь, теперь, я могу.

Внутри все сжалось в тугой комок чистого, животного страха. Этот страх был моим. И ее. Он пожирал все. И тогда я почувствовала, как рука Моргат резко взметнулась, пальцы сами собой сложились в сложную фигуру. Ее голос, низкий и полный отчаянной решимости, прорезал воздух.

— Никогда!

Энергия сгустилась вокруг. Воздух затрепетал, заряжаясь силой. И в этот миг…

— Хозяйка! Проснуться! Хозяйка!

Голос был далеким, тонким, как ниточка, протянутой из другого мира. Он тянул меня наверх, сквозь толщу чужого ужаса.

— Вы так дрожать и сжимать зубы, вам сниться дурной сон?

Я дернулась, как от удара. Глаза распахнулись. В груди бешено колотилось сердце, грозилось выпрыгнуть. Дыхание сбилось, в горле стоял ком. Надо мной склонилось испуганное личико Леамы, ее большие глаза были полны ужаса. Теплый утренний свет в комнате казался неправильным после того видения.

Я пыталась дышать, глубоко, с дрожью, но кошмар впился в память. От него нельзя было отмахнуться. Он был частью меня теперь. Я смотрела на Леаму, и слова вырвались сами.

— Я видела… воспоминание Моргат. И кажется… я знаю, у кого Книга Вечности.

Леама замерла. Ее рука, только что лежавшая на моем плече, повисла в воздухе. Ее огромные глаза стали поистине бездонными от ужаса.

— Вы… знать? — прошептала она, и ее пальцы впились в мое платье, цепляясь за него.

Я кивнула, сглотнув горечь, подступившую к горлу. Картины были ярче любой реальности. Я до сих пор чувствовала на коже тот липкий, горячий воздух.

— Миада. Ее зовут Миада. — Я зажмурилась, пытаясь стереть из памяти это бледное, искаженное безумием лицо и эти черные дыры вместо глаз. — Она… сестра Моргат? И у нее Книга. Она хочет сломать барьер… между мирами. С помощью Моргат.

Леама ахнула и отпрянула, будто я плюнула в нее. Ее крылья затрепетали за спиной с таким сухим, испуганным шелестом.

— Миада… — ее голос был полон благоговейного, леденящего душу страха. — Она безумна. Она не родная сестра, сестрами называть всех ведьм. Она очень опасна.

«Безумная». Это слово идеально подходило к ней. Оно не просто описывало её — оно определяло её суть.

Внезапно резкий, властный стук в дверь заставил нас обеих вздрогнуть и вскрикнуть. Сердце ушло в пятки. Прежде чем я успела вымолвить слово, дверь распахнулась, заполняя проем высокой, могучей фигурой Дорока. Его взгляд был острым, пронзительным, видящим насквозь.

— Я тебя слышал, — произнес он ровно, без предисловий. Его глаза изучали мое бледное, перекошенное страхом лицо. — Говори. Что ты знаешь о Книге?

В его прямолинейности не было жестокости, была лишь ясность. В мире, плывущем у меня под ногами, он был единственной скалой. Пусть холодной и неуютной, но твердой.

Я попыталась откашляться, но голос все равно сорвался, выдавая всю мою растерянность.

— Мне приснилось… нет, не сон. Это было воспоминание. Моргат. Она была у… у Миады. Та сказала, что Книга у нее. И что она хочет сломать барьер… чтобы люди из моего мира… — Меня затрясло. — Чтобы они могли приходить сюда. Она хотела заставить Моргат помочь.

Дорок не двинулся с места, но я увидела, как сжались его челюсти, как напряглись мышцы на скулах. Он медленно, как хищник, вошел в комнату, прикрыв за собой дверь. Пространство сразу стало меньше, напряженнее.

— Миада, — он произнес это имя с такой интонацией, словно знал её давно. — Это меняет все.

— Меняет как? — выдохнула я, почти не надеясь на ответ.

— До этого книга была мифом, пропавшей реликвией. Отыскивать миф — одно. Охотиться на безумную ведьму, которая уже держит в руках артефакт такой силы и замышляет сломать само мироздание… — Он бросил на меня взгляд, в котором не было ничего утешительного. — Это совсем другое. Это может быть смертельно.

Внизу послышались голоса, скрип половиц. Проснулись Терас и Карион.

— И вы будете охотиться за ней? — спросила я, и в груди, поверх ужаса, вспыхнула крошечная, почти безумная искра надежды. Если они пойдут, то и я… Я должна буду идти. Книга — мой единственный шанс вернуться. Мой единственный шанс выжить.

Дорок внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде я прочла холодный расчет, оценку рисков и ресурсов. Я была частью этих ресурсов.

— Это не совсем охота. Мы по части тёмных духов. А вот следопыт занимается охотой на ведьм. Он следил за Миадой, но мы давно ничего о нём не слышали. Если барьер падет, хаос поглотит всё. Теперь это вопрос всеобщего выживания. Нам придётся действовать. — Он сделал паузу. — И ты пойдёшь с нами. Ведающая не зря связала наши пути.

Он развернулся к выходу.

— Одевайся, затем спускайтесь вниз. Обсудим план.

Дверь закрылась, а я осталась сидеть, обдумывая его слова. Мне придется идти. Навстречу той… безумной ведьме. Но я ведь такая слабая, такая беспомощная, в этом теле, в этом мире. Что я могу сделать…

Спускаясь вниз, я чувствовала себя чуть более собранной, но не менее уязвимой. В главной комнате было пусто, но это затишье было обманчивым.

Мы с Леамой вошли на кухню. Карион, прислонившись к косяку, с ухмылкой отламывал куски от лепешки. Терас сидел на столе, болтая ногами, и что-то оживленно щебетал Дороку, который стоял у жаровни с каменным лицом.

Все взгляды, как один, устремились на меня. Терас — с любопытством, Карион — с откровенным презрением. Дорок лишь молча кивнул на стул.

— Итак, — начал он. — Ведьма видела воспоминание. Книга у Миады. Цель — разрыв барьера. Мы этого не допустим.

— Охота на безумную ведьму! — Терас свистнул, и в его глазах вспыхнул нездоровый, лихорадочный азарт. От этого стало еще страшнее. — Вот это задание! Покруче, чем негулей гонять.

— И зачем ей это? — лениво, с полным безразличием спросил Карион. — Поиграть в божество? Как банально.

— Чтобы обрушить все, что есть, брат, разве этого мало? — резко бросил Дорок. — Но есть нюанс. — Его взгляд снова впился в меня. — Миада хотела заставить Моргат помочь. Говорила о ее силе и знаниях. Почему? Что в ней особенного? — Он сделал паузу, и следующая фраза ударила точно в цель. — И что особенного в тебе, Ведьма, раз Ведающая направила тебя к нам?

Я застыла. Во рту пересохло. Его вопрос был тем самым, от которого я бежала, на который у меня не было ответа.

— Я… я не знаю, — прошептала я, и это была чистая правда, звучавшая как жалкое оправдание. — Я просто хочу домой.

— Дом, — Карион фыркнул. — Как трогательно. Может, твоя «особенность» в том, что ты — идеальный ключ? Та самая душа из другого мира, что нужна для ее ритуала?

По моей спине пробежала испарина. Ключ. Возможно, он прав. Возможно, Ведающая не хотела мне помочь. Возможно, она просто… приготовила жертву вместо души своей сестры.

— Неважно, — Дорок грубо оборвал мои мрачные мысли. — Пока Книга у Миады, Моргат — либо ее цель, либо ее инструмент. Наша дорога одна. Мы должны забрать книгу.

— И как? — спросил Терас, спрыгнув со стола. — Она же при дворе Зораха. К нему просто так не подберешься. После того, как Миада присоединилась ко Двору Ночи, он будто сам сошел с ума. Говорят даже прирезал своих родителей во сне, чтобы занять трон, а всё списали на покушение.Она возможно контролирует его разум с помощью темной магии.

— Значит, найдем способ, — без тени сомнения сказал Дорок. — И… — его взгляд снова приковался ко мне, — мы будем использовать тебя. Твои сны, Ведьма. Твою связь с Моргат. Если ты увидела одно, увидишь и другое. Нам нужна зацепка. Уязвимость. Все, что поможет ее остановить.

Идея снова нырнуть в этот безумный омут, в чужие, пропитанные страхом воспоминания, вызывала во мне физическое отвращение. Меня снова затрясло. Но он был прав. Это был единственный путь. Путь сквозь мой собственный кошмар.

— Хорошо, — выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло и покорно. — Я попробую.

Дорок кивнул, соглашаясь.

— План такой. Завтрак. Потом Терас и Карион — к Лурдану, пусть прощупают почву при дворе Ночи, ссылайтесь на большое скопление темной энергии при его дворе. Я с ведьмой и ненки — в таверну, за более подходящей одеждой для них и провизией. Нас ждет долгий путь.

Он разлил по мискам дымящуюся похлебку. В воздухе повисло тяжелое молчание.

Охота началась. И я была в ней всем сразу: и охотником, и приманкой, и ключом, и, возможно, грядущей жертвой. Мой путь к Книге Вечности, мой путь домой, лежал через самое пекло чужого безумия, и первой ступенькой к нему стала эта кухня в доме Ищеек.

Я шла между Дороком и Леамой, кутаясь в чужой плащ, подобранный в доме Ищеек. Его грубая ткань натирала шею, но хоть как-то защищала от взглядов редких прохожих. Каждый их взгляд, брошенный в мою сторону, заставлял сердце бешено колотиться. Они видят Моргат. Они не знают, что внутри — перепуганная чужачка, дрожащая от одного лишь воспоминания о лесе и о том безумии, что притаилось в воспоминаниях этой ведьмы.

Дорок двигался легко и бесшумно, как только мы вступили на тропу, ведущую через лес, его взгляд постоянно скользил по округе, отмечая каждую тень. Его спокойствие было обманчивым; я чувствовала исходящее от него напряжение.

— Держись ближе, — его голос прозвучал тихо, но властно, без возможности ослушаться.

Я лишь кивнула, сжимая пальцы под плащом. Мы прошли глубже в лес и именно здесь тени сгустились.

Воздух перед нами внезапно заколебался, будто от зноя, и из этой дрожащей пелены выползло… нечто. Оно было похоже на клубок спутанных черных нитей, извивающихся в форме человеческого силуэта. У него не было лица, только две впадины, откуда на нас смотрел холодный, бездушный голод. Вокруг послышался шепот, полный отчаяния и злобы.

— Скрытень, еще и днём, — сквозь зубы прошипел Дорок, одним плавным движением отстраняя меня и Леаму за свою спину.

Леама вскрикнула и прижалась ко мне, закрывая лицо руками. Я же застыла, не в силах оторвать взгляд от существа. Его присутствие высасывало из меня все тепло, накатывала волна леденящего ужаса. «Оно хочет забрать все… все чувства… всю волю…»

Дорок не стал ждать. Его пальцы вмиг преобразились в длинные смертоносные когти. Он метнулся вперед, и его атака была стремительной и точной. Скрытень отпрянул, шипя, словно раскаленное железо опустили в воду. Черные нити его тела рвались под ударом, но тут же срастались вновь.

— Он не материален! Его нужно разорвать заклятьем! — крикнула я, и сама удивилась, откуда во мне эти знания. Знания Моргат.

Дорок отскочил, уклоняясь от щупальца из тьмы, вытянувшегося к его горлу.

— Ну так заклинай! — бросил он мне, его голос был напряжен от борьбы. — Я его держу!

Он снова ринулся в бой, его когти стали длиннее. Он рубил и резал, заставляя Скрытня отступать, сосредотачиваться на нем. Существо полностью развернулось к нему, его шепот стал громче, яростнее.

И в этот момент я увидела. Из тени за выступом стены, прямо за спиной Дорока, выполз второй, меньший по размеру, но такой же мерзостный клубок тьмы. Он медленно, неумолимо пополз к его спине, протягивая свои нитевидные щупальца.

Ужас сдавил горло. Дорок ничего не видел, он был занят первым Скрытнем. Он умрет. Сейчас. Прямо здесь. И мы останемся одни.

— НЕТ! — мой крик вырвался воплем чистого, животного страха.

Я не думала. Не вспоминала заклинания. Я просто захотела остановить эту тварь. Защитить Дорока. Я резко выбросила вперед руку. Из моей ладони, из самой глубины моего существа, хлынула волна… Невидимая стена чистой силы. Она не сожгла и не разорвала духа. Она словно сковала его. Скрытень застыл на месте, его щупальца замерли в сантиметре от спины Дорока, дрожа в бессильной ярости. Энергия пульсировала в моей руке, жгучая и чужая, выкачивая из меня все силы.

Дорок, предупрежденный моим криком, резко обернулся. Его глаза на мгновение метнулись от застывшего духа ко мне, и в них мелькнуло нечто — не удивление, а стремительная, молниеносная переоценка обстановки. Этого мгновения хватило.

Его когти, не меняя траектории, описал широкую дугу и вонзились уже не в первого, а во второго, скованного мною Скрытня. Тот не успел даже издать звук. Он просто рассыпался на тысячи черных пылинок, которые тут же испарились в воздухе.

Первый Скрытень, лишившийся подкрепления, отступил с пронзительным, беззвучным визгом и растворился в тенях деревьев.

Наступила тишина. Слышен был только мой собственный прерывистый, хриплый вздох. Рука, из которой вырвалась эта сила, онемела и горела, будто я сунула ее в огонь. Я тряслась всем телом, едва стоя на ногах.

Дорок медленно повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, пристальным. Он подошел так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло.

— Ты… — он не закончил, его глаза изучали мое лицо, потом мою дрожащую руку, которую я инстинктивно прижала к груди.

— Я… я не знаю, как это вышло, — прошептала я, и мой голос срывался. — Я просто… не могла позволить…

— Ты смогла использовать силу, — перебил он меня, и в его голосе не было ни гнева, ни упрека. Была все та же холодность, но теперь с новой, неизвестной нотой. — И помогла мне.

Он посмотрел на то место, где исчез второй Скрытень, затем снова на меня.

— Ведающая не ошиблась. В тебе есть нечто большее, чем просто чужая душа.

Леама, вся бледная, обхватила мою дрожащую руку своими маленькими ладошками.

— Хозяйка… вы… вы в порядке?

Я не ответила. Я просто смотрела на Дорока, чувствуя, как почва уходит из-под ног уже по-новому. Я была не просто ключом или приманкой. Во мне была сила. Сила, о которой я не знала. И это пугало куда больше, чем любая тварь из теней.

После схватки с темными духами мир будто притих, затаился. Даже лес, в который мы вскоре углубились, встретил нас не враждебным шепотом, а настороженной тишиной. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотный полог листвы, окрашивая все вокруг в зелено-золотистые, призрачные тона. Каждый шаг по мягкому ковру из хвои и прошлогодних листьев давался мне с трудом. Я все еще чувствовала ту странную, жгучую пульсацию в руке, будто в жилах течет не кровь, а расплавленный свет.

Я шла следом за Дороком, не в силах отвести взгляд от его широкой спины. Всего несколько часов назад этот вид был для меня символом отчаяния и плена. Теперь же… он был щитом. И я, сама того не понимая, только что прикрыла этот щит.

Леама шла позади, ее легкие шаги едва были слышны. Я чувствовала на себе ее взгляд — уже не виноватый, а почти благоговейный. Это заставляло сжиматься сердце. Я не была героем. Я была испуганной девушкой, из которой вырвалась чужая, пугающая сила.

Дорок внезапно замедлил шаг, позволив мне поравняться с ним. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен вперед, на извивающуюся между деревьями тропу.

— Ты спасла меня там, — произнес он тихо.

Слова застряли у меня в горле. Я сглотнула, пытаясь привести в порядок дрожащие мысли.

— Я… я сама не поняла, как это получилось, — наконец выдохнула я, глядя на свои все еще трясущиеся пальцы. — Я просто увидела эту тварь у тебя за спиной и… закричала. Всё.

Он на мгновение повернул голову, и его пронзительный взгляд скользнул по моему лицу. В его глазах не было ни насмешки, ни подозрения.

— И все же, — он сделал небольшую паузу, и следующая фраза прозвучала тихо, но с неожиданной твердостью, — спасибо тебе.

Это простое «спасибо» ударило в самую душу сильнее, чем любое заклинание. Оно было настоящим. Человеческим. Оно не жгло, как та энергия, а согрело изнутри, растопив крошечный кусочек льда, сковавшего мое сердце, после встречи с Ведающей.

Я не нашлась что ответить. Вместо слов на мои губы легла легкая, почти неуловимая улыбка. Она была слабой, дрожащей, но она была искренней.

Дорок увидел ее. Он не ответил улыбкой, лишь едва кивнул, и снова ускорил шаг, возобновив свою роль безжалостного проводника.

Но что-то между нами изменилось. Молчание, в котором мы продолжили путь, уже не было гнетущим, как вчера. Оно стало… сосредоточенным. Общим. Мы шли сквозь лес, как два союзника, связанные странной, едва зародившейся нитью доверия, выкованной в мгновение перед лицом общей опасности.

И когда сквозь деревья наконец показался знакомый силуэт таверны «Перекресток судеб», я посмотрела на неё с горьким, но облегченным вздохом. Это было не убежище и не ловушка. Это была всего лишь точка на карте. Очередная остановка на пути, который становился все страшнее и все сложнее…

— А это не странно, что мы зайдем вместе? — прошептала я, чувствуя, как учащается пульс. — Может, тебе лучше подождать нас снаружи?

Уголок его губ дрогнул в короткой, беззвучной ухмылке. В его глазах вспыхнул знакомый холодный огонек.

— Нет. Я хочу, чтобы все видели, что мы пришли вместе. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в мое сознание. — И тебе надо думать о другом. На кого оставить таверну, пока мы будем странствовать в поисках Книги.

Мысль о том, что мне придется кого-то «оставлять за главную», была настолько чужой и нелепой, что на мгновение я растерялась. Но разум, отягощенный чужими знаниями, тут же услужливо подсказал ответ. Единственное имя, которое вызывало доверие.

— Алия! — вырвалось у меня. — Думаю, она справится с этим.

Леама, стоявшая позади, одобрительно закивала, ее крылья трепетнули.

— Алия всё знать, она позаботиться о людях. И ей помочь Норкус.

— Тогда решено… — прошептала я и, сделав глубокий вдох, толкнула тяжелую дубовую дверь.

Скрип двери сразу привлек к нам внимание. Гул голосов в зале мгновенно стих, сменившись гробовой тишиной. Десятки глаз уставились на нас. На меня. На Дорока, который вошел следом, но тут же, к моему облегчению, отошел в сторону и опустился за один из дальних столиков, демонстративно заняв позицию наблюдателя.

Я чувствовала каждый их взгляд на своей коже. Алия и Норкус стояли за стойкой. Взгляд Алии, обычно спокойный и почтительный, скользнул по мне с головы до ног, задерживаясь на моем бледном лице и чужом плаще, а затем медленно, с нескрываемым подозрением, перешел на Дорока. Норкус лишь хмуро сдвинул свои густые брови.

Я заставила себя выпрямиться. Собрала в кулак всю свою волю, всю остаточную гордость Моргат, что еще теплилась в этом теле.

— Алия, — мой голос прозвучал громче и тверже, чем я ожидала. — Поднимись ко мне в комнату. Нам нужно обсудить важные дела.

Она молча кивнула, ее лицо было невозмутимым, но в глазах бушевала буря вопросов. Мы втроем — я, Алия и Леама — поднялись по лестнице в мою комнату.

Я закрыла дверь и, не поворачиваясь, сказала:

— Алия, нет времени на долгие обсуждения. Мне, Леаме и… Ищейкам… нужно отправиться на важное задание. Понимаю, как это звучит, но раскрывать подробностей я не могу.

Я обернулась и встретила ее испытующий взгляд.

— Ты останешься за главную на время моего отсутствия. И еще… подготовь нам провизию для похода. Сушеное мясо, сыры, хлеб. И побольше.

Алия нахмурила свои тонкие, темные брови. Ее пальцы сжали край фартука.

— Я, конечно, очень признательна, что вы доверяете мне таверну, Хозяйка… но почему вы в компании Ищеек? Да еще и у вас общее задание? Это… не в ваших правилах.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как в висках нарастает давление. Лгать было мучительно, но говорить правду — невозможно.

— Не волнуйся за нас. Всё продумано.

В комнате повисла напряженная пауза. И тут Алия спросила тихо, почти нерешительно:

— А где Тасио, Хозяйка?

Меня словно ледяная вода окатила с головы до ног. В одно мгновение вся моя напускная уверенность испарилась. Улыбка, которую я пыталась сохранить, слетела с губ. Я глубоко, с дрожью вздохнула, чувствуя, как предательские слезы подступают к глазам.

— Алия… Тасио больше нет.

Она резко подняла голову, ее глаза расширились от непонимания.

— Что?

— Он пытался противостоять негулю… и погиб, — выдавила я, едва сдерживая слёзы.

— И вы… вы только сейчас… вот так спокойно об этом говорите? — в голосе Алии прозвучала не просто боль, а укор. Горький, справедливый укор.

Во мне все сжалось от обиды и вины. Я уже собралась что-то сказать, оправдаться, но Леама, стоявшая до этого молча, резко шагнула вперед. Ее маленькое личико исказилось от гнева.

— Не обвинять Хозяйка! — ее голосок обрел строгий тон. — Ты не представлять, какую ночь мы пережить! Мало того, что негуль чуть не убить Хозяйка, так еще и два скрытня днем атаковать нас! Дорок спасти нас! Тьма надвигаться! Не пускать в лес никого! Хозяйка и так еле держаться, ты знать, как она любить Тасио!

После этой тирады, высказанной на одном дыхании, Алия отпрянула, будто от удара. Ее взгляд метнулся с моего изможденного лица на разгневанную Леаму. Гнев в ее глазах погас, сменившись шоком и стыдом. Она опустила глаза.

— Простите, Хозяйка… — прошептала она. — Я просто… я не ожидала, что мы вот так потеряем одного из нас…

Я подошла к ней и взяла ее руку. Мои пальцы были ледяными, но я сжала ее ладонь, пытаясь передать хоть крупицу того отчаяния, что сидело во мне.

— Я очень скорблю, Алия. Именно поэтому мне нужно разобраться с тем, что произошло. Подготовь наших людей к этой новости… и объясни им, что мой уход сейчас обязателен. — Я сделала паузу, собираясь с силами. — А теперь иди на кухню и скажи, чтобы подготовили припасы.

Алия молча кивнула. В ее глазах стояли слезы. Не говоря больше ни слова, она развернулась и вышла из комнаты, оставив меня наедине с Леамой и с тишиной, в которой эхом отзывалось одно-единственное, страшное слово: «Скорблю». Я скорбела. Но не так, как должна была бы. Я скорбела о человеке, которого почти не знала. И в этом была моя самая страшная тайна.

Собрав в комнате скромный узел из теплых плащей, пары прочных штанов, рубашек и самого толстого одеяла, какое нашлось в сундуках, я остановилась в растерянности. Рядом аккуратной стопкой лежали запасные ботинки. Всё это нужно было нести с собой, плюс провизия, которую сейчас приготовят на кухне. Мы с Леамой вряд ли куда-то дошли бы с такой ношей.

Я с тоской обвела взглядом нашу и без того немалую кучу добра.

— Леама, как мы унесем все это? Провизии нужно много, плюс одеяла, сменная одежда… Это же целая гора.

Ненки удивленно посмотрела на меня, ее большие глаза округлились, будто я спросила, как ходить по земле.

— А как же межпространственный карман, Хозяйка? Положить всё туда!

Я уставилась на нее, чувствуя, как в голове у меня медленно и торжественно рухнула очередная часть моего старого, привычного мировоззрения.

— Какой карман?

— Межпространственный карман, — терпеливо начала объяснять Леама, — то место, куда высшие эльфы и сильные ведьмы прятать свои вещи. Это пустота для вещей, которую контролировать ваше сознание. Вы смотреть на вещь, затем представить, как вещь перенестись в это пространство. Знания у вас в голова. Попробовать, Хозяйка!

Я тяжело вздохнула, посмотрев на кучу вещей. Звучало как безумие. Перенести вещи в пустоту внутри себя? Это было похлеще, чем остановить призрака силой крика. Но я уже делала и не такое. Сомнения яростно бились в клетке моего разума, но любопытство и отчаяние оказались сильнее.

Я сосредоточилась на теплом плаще, лежавшем сверху. Вдохнула поглубже, зажмурилась, изо всех сил пытаясь представить, как вещь устремляется ко мне, в некое внутреннее хранилище. На всякий случай, подкрепив мысль действием, я сделала движение рукой, будто действительно подхватываю и кладу плащ в невидимый карман у своего пояса.

Я не ожидала, что что-то получится. Была готова к провалу, к насмешливому шепотку из глубин сознания, напоминающему, что я — самозванка.

Но когда я открыла глаза, то увидела не разочарование, а сияющее, счастливое личико Леамы. И… пустое место на кровати, где только что лежал плащ.

— Получится, Хозяйка! С первого раза! — восторженно прошептала она. — Всё теперь внутри пустоты. Когда понадобиться, мы это достать!

Я кивнула, всё еще пребывая в шоке. Внутри не было никаких новых ощущений — ни тяжести, ни покалывания. Лишь тихая уверенность, что плащ действительно там. Где бы это «там» ни было. Эта сила, тихая и удобная, пугала меня даже больше, чем та, что вырвалась наружу в лесу. Она была слишком… естественной.

Одна за другой, вещи исчезали с кровати по мановению моей руки и мысли, растворяясь в небытии межпространственного кармана. Когда последняя пара ботинок канула в пустоту, я выдохнула. Комната была пуста. Мы были готовы.

— Пора, — сказала я, и мы с Леамой направились вниз за провизией, которую теперь предстояло спрятать тем же волшебным путем. Ощущение было странным — будто я обманывала реальность, и она, к моему величайшему удивлению, позволяла это.

Покинув таверну с тюком провизии, который вскоре канул в небытие моего нового «кармана», мы снова углубились в лес. На сей раз тропа вилась в стороне от мрачных чащ, где нас поджидали Скрытни, и вела через более светлые, солнечные участки. Воздух, еще недавно звеневший от скрытой угрозы, здесь был напоен иными запахами и звуками. Пахло влажной землей, смолой и ароматом диких цветов. В кронах старых дубов щебетали невидимые птицы, а под ногами шуршали проворные ящерицы и жучки.

Я шла, все еще ощущая на себе тяжелый взгляд Алии и тишину таверны, последовавшую за вестью о Тасио. Но сама природа вокруг, казалось, старалась исцелить эту рану. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь ажурную листву, рисовали на земле золотистые узоры.

И тут, на опушке, залитой вечерним солнцем, я увидела нечто прекрасное.

Он стоял в луче света, словно рожденный из самой магии, и был так прекрасен, что у меня перехватило дыхание. Существо, напоминавшее оленя, но будто сошедшее со страниц древней легенды. Его шерсть отливала серебром и бледным золотом, а изящные рога были не из кости, а словно из живого, мерцающего хрусталя, переплетенного с живыми побегами плюща и крошечными, светящимися цветами. Большие, миндалевидные глаза цвета изумрудной листвы смотрели на нас с бездонным, спокойным знанием. От всего его существа веяло такой древней, безмятежной мудростью, что комок в горле от горя и страха начал понемногу рассасываться.

— Ох… — вырвался у меня прерывистый, полный благоговения шепот. Я замерла, боясь шевельнуться, чтобы не спугнуть видение.

Леама, шедшая рядом, тихо ахнула и схватила меня за руку, но не от страха, а от восторга.

Дорок, обычно неуклонно смотревший вперед, также остановился. Он не доставал оружия, лишь наблюдал, и в его жестких чертах на мгновение смягчилась привычная суровость.

— Лесной страж, — тихо произнес он. — Увидеть его — редкость. Порой это благословение, если добрый дух является на пути.

— Да, да! — прошептала Леама, ее пальцы слегка сжали мою руку. — Он показываться только тем, в ком лес не чувствовать зла. Это хороший знак, Хозяйка! Очень хороший!

Дух постоял еще мгновение, склонив свою дивную голову, наблюдая за нами. Затем он грациозно развернулся и бесшумно скрылся в густой зелени, растворившись в ней так же внезапно, как и появился. Над опушкой еще долго висело ощущение тихой радости и покровительства.

Мы продолжили путь, но теперь молчание между нами было наполнено не тревогой, а светлым, почти мистическим спокойствием. Встреча со стражем будто смыла остатки скверны после утренней битвы, подарив крошечную, но яркую надежду. Возможно, не все в этом мире было враждебным. Возможно, сама земля давала нам знак.

И уже быстрым шагом, пока вечерние тени начинали удлиняться и сливаться в ночную тьму, мы добрались до цели.

Дом Ищеек возник перед нами внезапно, как и в прошлый раз — грубоватое, но прочное строение, вросшее в опушку. Окна светились теплым, желтым светом, обещая укрытие от надвигающихся сумерек. Дымок из трубы вился в прохладном воздухе, и от всего вида веяло не гостеприимством, но надежной крепостью, местом, где можно перевести дух перед новой бурей.

Дорок распахнул дверь, пропуская нас вперед.

Глава 10 Подготовка

Дверь дома Ищеек захлопнулась за нами, отсекая прохладу наступающего вечера. Внутри пахло дымом, жареной дичью и чем-то пряным — запах, уже ставший за недолгое время знакомым и даже немного уютным, несмотря на его суровых обитателей.

В главной комнате за грубым деревянным столом сидели Карион и Терас. На столе стояли дымящиеся миски, кусок темного хлеба и глиняный кувшин. Картина была на удивление мирной.

Терас, увидев нас, весело взмахнул ложкой.

— Как раз вовремя! Мы умираем с голоду, ждали только вас. Лесной воздух, знаете ли, аппетит разыгрывает не на шутку.

Дорок лишь коротко кивнул, скидывая свой плащ.

— Садитесь.

Мы пристроились за столом. Леама робко устроилась рядом со мной, а Дорок занял место во главе.

Карион, не глядя ни на кого, отпил из своей кружки и начал отчет, его голос был ровным и лишенным всяких эмоций.

— Мы были у Лурдана. Сказали всё, как ты нам велел. Про темную энергию и что нам нужно попасть ко двору Ночи.

Он отломил кусок хлеба, медленно его разминая.

— Лурдан сказал, что давно не виделся с Зорахом. Его шпионы узнали, что при дворе Ночи и правда что-то происходит. Некоторые из жителей недовольны правлением. На народ Зораху плевать, ходит только в сопровождении Миады. Все уверены, что она на него действует. Но если кто-то отправлялся поговорить с правителем на этот счет, его немедленно сажали в тюрьму. Обстановка напряженная.

Карион наконец поднял взгляд на Дорока.

— Мы, конечно, можем преодолеть барьер, который охраняет Ночной Двор. Но вот ведьма и ненки… Сомнительно.

Дорок задумался, почесывая щетину на подбородке.

— Мы можем пройти барьер вместе с ведьмой и Леамой через заброшенные пещеры. Это опасно, но из-за природной энергии в горах, он там слабее. Попробуем смешать нашу ауру с их аурой, чтобы обмануть заклинание.

Карион хмыкнул, и в его усмешке прозвучало привычное презрение.

— Они слишком слабые, чтобы противостоять барьеру. Его энергия может убить их.

Я уже готова была съежиться от этих слов, но Леама внезапно вскочила с места, ее маленький кулак сжался.

— Мы не слабые! Хозяйка спасти Дорока от скрытня! Пока мы идти в таверну!

Карион медленно перевел на нее взгляд, и на его губах заплясала язвительная ухмылка.

— Это как же?

Леама гордо выпятила подбородок, ее крылья трепетали от возмущения.

— Когда Дорок не смочь убить одного скрытня, а появиться второй за его спиной, Хозяйка силой мысли сковать темного духа и Дорок смочь убить его!

Дорок на удивление тяжело вздохнул, отведя взгляд, словно не хотел это озвучивать. А Карион громко рассмеялся — резко, беззлобно, но до жути насмешливо.

— Ну и для чего, брат? — Он с вызовом посмотрел на Дорока.

Терас, до этого молча уплетавший ужин, лишь поджал губы, наблюдая за происходящим с интересом.

Я нахмурилась, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Я повернулась к Дороку.

— О чем он говорит, Дорок?

Карион поднял руку перед собой. Вмиг его пальцы подернулись живой, пульсирующей тьмой и превратились в смертоносные черные когти. Его карие глаза стали абсолютно черными, без единой искорки света. Он хищно улыбнулся, обнажая длинные клыки, и сладко протянул:

— Мы убийцы, Ведьма. У нас есть всё для того, чтобы справиться с темными духами в одиночку. А Дорок зачем-то устроил этот спектакль для вас. Видимо, хотел посмотреть, станешь ты ему помогать или, как Моргат, предашь.

Смысл его слов дошел до меня мгновенно. Я уставилась на Дорока с изумленным видом. Леама прикрыла рот рукой, ее глаза стали огромными от потрясения.

Дорок тяжело вздохнул и посмотрел на Кариона, но не с гневом, а с усталым раздражением.

Карион вновь принял свой обычный облик и пожал плечами, глядя на брата.

— Она должна знать, с кем имеет дело. Мы не улыбчивые дружки. Мы рождены убивать и очищать мир от темной энергии.

Терас с грустью посмотрел на Кариона.

— Иногда во мне закрадываются сомнения, что ты наш брат.

Карион хмыкнул, отодвигая свою тарелку.

— Я и есть ваш брат. Хоть матери у нас и разные. Но вы словно в облаках витаете, и иногда вас нужно возвращать на землю.

После этого он взял свою тарелку и молча ушел наверх, в свою комнату, оставив нас в напряженной тишине.

Я медленно пришла в себя, чувствуя странное спокойствие. Гнев не приходил. Пришло понимание. Я посмотрела на хмурого Дорока, который без интереса ковырялся вилкой в еде.

— Дорок, я… я не злюсь на тебя. Ты знаешь, я бы наверное тоже хотела быть уверенной в том, кто раньше причинил мне боль.

Терас, повеселев, показал на меня вилкой.

— Ведьмочка, я в тебе не сомневался! Твои таланты еще раскроются. Не обращай внимания на Кариона. Еще повезло, что он не старший из Ищеек, хотя, по правде говоря, он старший из нас.

Я удивилась и посмотрела на Дорока.

— Правда?

Дорок кивнул, отложив вилку.

— Да. Карион намного старше нас. Сначала отец познакомился с его матерью, и у них родился Карион. Только спустя несколько лет с его матерью что-то случилось, и тогда наш отец встретил свою истинную пару, нашу мать, и появились мы с Терасом.

Терас присвистнул.

— Да, только смотри, не спрашивай Кариона о его матери. Он не скажет и, скорее всего, разозлится. Это наша большая тайна. Наш отец строго-настрого запретил нам узнавать что-то о рождении брата. Не знаю почему, но видимо на это были свои причины.

Я подумала о том, как наверное тяжело Кариону вспоминать о матери, как тяжело было, когда отец нашел другую. Возможно, это его и сломало. Но я задала вслух совсем другой вопрос:

— А сколько же вам всем лет?

Дорок чуть улыбнулся.

— Мне — сто пятьдесят. Терасу — сто. А вот Кариону… пятьсот.

Мои брови поползли вверх.

— Ничего себе! Это же очень много! Но тогда почему Карион не старший из Ищеек?

Дорок задумался.

— Когда мне исполнилось пятьдесят лет, Карион сказал отцу, что не принимает старшинства. Что не хочет командовать. У Ищеек есть разделение на старшего и младших. Младшие беспрекословно слушаются старших, это заложено у нас в крови. Но парадокс в том, что Карион, даже отказавшись, не подчиняется. До сих пор не понимаю, зачем все эти сложности. Иногда мне кажется, что его вообще всё это не волнует, и он придерживается какой-то своей цели.

Терас одобрительно кивнул.

— Но мы его всё равно любим. Хоть он и ворчун, но всегда поможет, как бы не казалось на первый взгляд.

Словно услышав нас, Карион спустился с верхнего этажа. Он остановился на лестнице, вопросительно выгнув бровь.

— Меня обсуждаете?

Терас засмеялся.

— Да, больно надо! Есть темы и поинтереснее твоей персоны!

Мы не сговариваясь захихикали за столом — даже Дорок фыркнул. Карион, сузив глаза, внимательно осмотрел каждого из нас, но в его взгляде не было гнева, лишь привычная маска отстраненности. Он молча прошел к кувшину и налил себе в кружку.

После недолгой трапезы Дорок отодвинул свою тарелку, и его лицо вновь стало собранным и серьезным.

— Так. Нужно наметить план действий. До заброшенных пещер пять дней пути. Встаем на рассвете.

План был прост: встать на рассвете и идти. Но едва Дорок произнес эти слова, как Карион, откинувшись на спинку стула, резким жестом прервал его.

— Подождите. — Его голос, прорезал наметившееся было спокойствие. — А оружие для ведьмы и ненки? Или вы хотите, чтобы они шли в поход безоружными, словно мы идем на пикник в лес?

Дорок повернул к нему голову, и я увидела, как напряглись мышцы на его шее. Его ответ прозвучал отточенно и холодно, будто отбивая атаку.

— Нет. Они не умеют обращаться с оружием. Мы сможем их защитить от любой угрозы. Оружием они быстрее сами поранятся.

Я молча наблюдала за их перепалкой, чувствуя, как в душе борются два начала. Рациональная часть соглашалась с Дороком — я и в самом деле в жизни ножа в руках не держала, разве что кухонный. Но инстинктивная, та, что сжалась в комок при виде Скрытня, шептала, что Карион по-своему прав. Сила, проявившаяся тогда, была дикой, непредсказуемой. На нее нельзя было полагаться.

Карион нахмурился, его взгляд стал язвительным.

— Ты им не нянька, Дорок. И ведьма не всегда сможет воспользоваться силой. Как тогда. Не забывай, это не ее тело.

Дорок сжал кулаки, и по столу пробежала легкая вибрация. Воздух сгустился, зарядившись молчаливым противоборством их воль.

И тут Терас, до этого сосредоточенно дожевывавший последний кусок мяса, громко проглотил и вклинился в разговор, разводя руками.

— Братья! А вы не думали спросить у дам? Не поверите, но они могут сами решить. — Он многозначительно поднял брови, переведя взгляд с одного брата на другого.

Дорок сузил глаза и уставился на Тераса с таким видом, будто тот предложил танцевать на столе. Карион же, напротив, ухмыльнулся, явно довольный этим поворотом. И все взгляды, как один, обратились на меня.

Я почувствовала, как по щекам разливается жар. Прокашлявшись, чтобы придать голосу твердости, я заставила себя встретиться взглядом с Дороком.

— Если честно… я не против оружия при себе. Может, что-то вроде кинжала. Так, просто… для спокойствия.

Дорок недовольно скривил лицо, будто учуяв неприятный запах. А вот Карион улыбнулся — коротко, без тени тепла, но с каким-то мрачным удовлетворением — и кивнул.

— Прекрасно, — проворчал он. — Завтра подберем тебе игрушку.

Затянувшаяся пауза снова стала напряженной. Мне нужно было сменить тему, разрядить обстановку, да и сама я давно лелеяла одну мысль. Воспользовавшись затишьем, я осторожно спросила.

— Не хотелось бы прерывать важную тему, но… может, у вас есть книги? Про магию и мироустройство? Что-то в этом духе. Просто… чтобы лучше ориентироваться.

Терас вмиг повеселел, хлопнув ладонью по столу.

— Ооо, Карион! Это к тебе! Он у нас любитель почитать.

Все взгляды снова сместились, на этот раз на старшего брата. Карион внимательно, изучающе посмотрел на меня, и мне показалось, что в глубине его карих глаз на мгновение мелькнул какой-то иной, не насмешливый интерес.

— Знания — это похвально, — произнес он наконец, и в его голосе прозвучала неожиданная серьезность. — Но вернешь книги в идеальном состоянии. Никаких пятен, заломов и пометок на полях.

Сердце ёкнуло от восторга. Я с готовностью закивала, чувствуя, как на губы пробивается настоящая, невымученная улыбка.

— Конечно! Честное слово! Где мне их взять?

Карион округлил глаза с такой комичной ужасной миной, будто я предложила ему разгуливать голым по главной площади.

— Тебе? Нигде. Я сам принесу. Не хватало мне еще чужих в своей комнате.

Я не удержалась и хмыкнула, пробормотав себе под нос так тихо, что сама едва расслышала:

— Ожидаемо.

Увы, слух у Ищеек, видимо, был отменный. Карион медленно наклонил голову.

— Что?

Я вмиг преобразилась, натянув на лицо самую невинную и почтительную улыбку, какая только была в моем арсенале.

— Ничего, ничего! Говорю, спасибо. Буду ждать.

Карион еще секунду изучал меня своим пронзительным взглядом, затем фыркнул и отпил из кружки, давая понять, что разговор окончен. Но в воздухе уже витало новое, щемящее чувство предвкушения. Среди всей этой опасности и неопределенности у меня появился свой, крошечный и личный, ключ к пониманию этого мира. И этот ключ лежал на полках в комнате самого неприступного из братьев.

После ужина мы с Леамой устроились в нашей небольшой комнате. Я сидела на ложе, пытаясь мысленно перебрать содержимое межпространственного кармана — это странное ощущение пустоты, наполненной вещами, все еще не укладывалось в голове. Леама, примостившись на сундуке, тихо напевала какую-то мелодию, ее пальцы выводили в воздухе светящиеся узоры, которые тут же таяли.

И вдруг — тихий, но настойчивый стук в дверь. Мы переглянулись. Леама насторожилась, а у меня сердце замерло — неужто Дорок с новыми указаниями? Или, того хуже, мрачный Карион передумал насчет книг?

Я подошла к двери и осторожно приоткрыла ее.

В проеме, освещенный тусклым светом из комнаты, стоял Терас. Он держал в руках аккуратную стопку книг, а на его лице играла самая безобидная и дружелюбная улыбка.

— Я принес книги! — объявил он, показывая стопку мне. — Карион сказал, что хочет погулять по темному лесу и кого-нибудь убить. Странный парень. — Терас покачал головой с комическим сожалением. — А вот я с удовольствием составлю вам компанию, если можно? Соскучился по интеллектуальным беседам.

Я обернулась, чтобы посмотреть на Леаму. Та лишь дернула плечиками, давая понять, что ей все равно. В ее глазах читалось тихое любопытство.

Я сильнее распахнула дверь и произнесла с улыбкой:

— Проходи, конечно!

Терас, будто его и ждали, воодушевленно зашагал в центр комнаты и, недолго думая, устроился прямо на полу, скрестив ноги. Он протянул мне книги.

— Держи. Карион велел передать, что если на одной странице появится хоть одно пятнышко, он твои внутренности на гарнир подаст. Но он всегда так шутит. Почти всегда.

Я приняла стопку и, пристроившись поудобнее на своем ложе, стала рассматривать «трофеи». Две книги выглядели серьезно: «Магия и её виды: от первозданной энергии до применения видами» и 'Основание Дворов и их правители". Переплеты были потертыми, страницы пожелтевшими — видно, их часто брали в руки.

И тут мой взгляд упал на третью книгу. Она была тоньше, а ее обложка из мягкой кожи украшена причудливым тиснением, изображавшим танцующих фей и бегущих оленей. Я прочла название: «Сказки Амираниума».

Я немного удивилась.

— Сказки Амираниума? Карион… что-то напутал? — пробормотала я, перелистывая страницы с красивыми, хоть и выцветшими иллюстрациями.

Терас усмехнулся.

— Не-а. Он ничего не путает. Говорит, что мифы и сказки — та же история, только приукрашенная. И что иногда в них скрыто больше правды, чем в сухих хрониках. Сам он их, между прочим, обожает.

Это открытие заставило меня взглянуть на старшего Ищейку в новом свете. Убийца с темной энергией и когтями, читающий на ночь сказки о феях? Мир переворачивался с ног на голову.

Решив начать с основ, я взяла первую книгу — о магии.

— Хорошо, — сказала я, устраиваясь поудобнее. Леама притихла, с интересом глядя на меня. — Давайте начнем с этого.

Я открыла тяжелый переплет и начала читать вслух, впервые за долгое время чувствуя не страх, а жгучее, ненасытное любопытство.

— «Глава первая. Истоки. Магия не является порождением живых существ. Она — фундаментальная сила мироздания, подобная гравитации или времени. Все сущее пропитано ею, от камня под ногами до мысли в голове…»

Мой голос, звучавший чуть громче шепота, заполнял тишину комнаты, и слова, которые я произносила, казалось, оживали в воздухе, складываясь в грандиозную картину мироздания.

— «…Магия не создается, она лишь преобразуется. Первые существа, обладавшие сознанием, способным не просто излучать, но и формировать эту энергию, были эльфы. Согласно древнейшим легендам, задолго до основания Дворов, они были рождены из Слез Луны, упавших в священный источник, сокрытый в глубинах самого сердца Амираниума — озера Элэндриль».

Я перевернула страницу, и мои глаза расширились от изумления. Иллюстрация изображала подводный грот, в центре которого бил кристально чистый ключ, источающий ослепительное сияние. Вокруг него танцевали первые, еще бестелесные, сияющие сущности.

— «Этот источник, наделил первых эльфов невиданной силой. Именно она позволила им, объединившись, создать великие Дворы, дабы упорядочить хаос магии и обрести свой путь. Двор Воды, где эльфы научились дышать в морской пучине и на суше, повелевая течениями. Двор Земли, чьи дети черпали силу из соков самой природы, взращивая леса и полезные растения. Двор Огня, где первозданная мощь изливалась из раскаленных недр вулканов. Двор Солнца, воздвигший энергетический колодец, впитывающий и накапливающий животворящую энергию светила. Двор Воздуха, позже прозванный Двором Неба, где обрели дом древние каулы — крылатые существа, парящие в облаках. Двор Ночи, где почитали таинство тьмы и лунный свет. Двор Звезд, чьи жители благоговели перед светом каждой далекой звезды и читали по ним судьбы. И, наконец, Двор Ведьм, где сильнейшие из них, ведомые Первой Ведьмой, искали знания во всех проявлениях силы, не ограничиваясь одним путем».

Я оторвалась от книги, пытаясь осмыслить этот огромный, сложный мир.

— Дворов так много… — прошептала я.

Терас, сидевший на полу и слушавший с закрытыми глазами, улыбнулся, не открывая их.

— Да-да, Ведьмочка. Как и видов магии. Посмотри в оглавлении, там есть и про нас.

Я вернулась к началу книги и пробежалась пальцем по оглавлению. И правда, среди глав о стихийной магии, пророчествах и заклинаниях, нашлась та, что я искала: «Ищейки». Сердце забилось чаще. Я перелистнула на нужную страницу и снова начала читать вслух, но теперь голос мой звучал более настороженно.

— «Ищейки — древние защитники Амираниума, благословленные самим Источником. Появились вместе с первыми эльфами, созданные для поддержания баланса в мире. Их предназначение — истребление темных духов, порождений хаоса. Могут изменять внешность, отращивая когти и длинные клыки. Силой мысли пробуждают в себе резервную магию, однако полное превращение в сверхмощное существо доступно лишь при обретении истинной пары. Во время такого превращения плохо контролируют агрессию, и лишь истинная пара способна уравновесить их темную сторону».

Я округлила глаза и повернулась к Терасу, отложив книгу.

— Вы… плохо контролируете себя? — спросила я прямо, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Терас как можно более мило и безобидно улыбнулся мне, но в его глазах мелькнула хитрая искорка.

— Ну, не прям чтобы «не контролируем»… Но под горячую руку, а точнее, под наши когти, лучше не попадаться. Не переживайте, ни у кого из нас еще нет истинной пары, поэтому мы еще не вошли в полную силу. Пока что мы всего лишь… очень опасные ребята.

Я задумалась, вглядываясь в его юное, беззаботное лицо, за которым скрывался столетний убийца.

— А в кого вы превратитесь? Я так понимаю, то, что показал Карион за столом, это не предел?

Терас снова улыбнулся, но на сей раз его улыбка была полна дикого, первобытного восторга.

— Ооо, нет! Это так, наше обычное «рабочее» состояние. Когда Ищейка обретает истинную пару, то наша сила множится в сотни раз! Мы можем видоизменять себя полностью. Наш отец, например, становился огромным белым медведем. Его шкура была настолько прочной, что ее не мог пронзить даже зачарованный меч, а когти и зубы — такими острыми, что он рвал врагов на лету.

По моей коже пробежали мурашки, когда я представила себе эту картину. Огромный зверь, воплощение ярости, сметающий все на своем пути. И эти трое были его сыновьями.

Решив сменить тему с их свирепого потенциала на что-то более личное, я спросила:

— А где сейчас ваши родители?

Терас хмыкнул, и в его голосе вдруг прозвучала легкая, едва уловимая грусть.

— А мы не знаем. Когда мне исполнилось двадцать, они с матерью ушли странствовать по всему Амираниуму. Да и честно сказать, они не были такими уж внимательными родителями. Я даже не помню, чтобы мне читали колыбельную. — Он пожал плечами, словно отгоняя ненужные сентименты. — Когда ты рождаешься Ищейкой, все заранее знают, что тебе суждено стать убийцей. Воспитание у нас соответствующее — оружие, битвы.

Он помолчал, а затем его лицо снова озарила привычная беззаботная улыбка.

— Конечно, в том, что мы Ищейки, есть и плюсы! Мы можем спокойно проходить через барьеры между Дворами. Нам не нужно на это чье-то разрешение. Ведь где бы мы ни прошли, мы истребляем темных духов. Мы как… санитары леса. Только вместо больных деревьев — порождение темной магии.

Он сказал это так просто, будто речь шла о самой обычной работе. И в этой простоте заключалась вся суть их существования — вечные странники, охотники, баланс между светом и тьмой, заложенный в них самой основой этого мира. И я, застрявшая в теле одной из самых могущественных ведьм, теперь была вынуждена идти с ними рука об руку.

Тишину, наполненную лишь шелестом страниц и нашим ровным дыханием, внезапно прорезал гневный рык, донесшийся из глубины дома. Голос Дорока был подобен раскату грома, от которого задрожали даже стены.

— Тееерас! Черт тебя дери, куда ты запропастился⁈

Терас глухо рассмеялся, приложив палец к губам. Его глаза весело блестели в полумраке.

— Ой-ей, кажется, один из братьев, что запретил торчать у вас, что-то пронюхал.

Я и Леама переглянулись, затем обе уставились на Тераса с немым вопросом на лицах. Что он вообще имеет в виду?

Тот лишь беззаботно пожал плечами, поднимаясь с пола.

— Такие правила, Ведьмочка. Они считают меня неисправимым сердцеедом. А Дорок, как старший ответственный, строго-настрого запретил мне находиться с тобой наедине. Мне, похоже, надо смываться, пока он не решил, что я тут тебе серенады пою.

Я удивленно подняла брови, чувствуя, как на щеки наплывает румянец.

— Не поняла… Сердцеед? Что? Мы же просто книги читали!

Терас уже был у окна. Он распахнул ставни, и в комнату ворвалась прохлада ночи. Он обернулся, и его ухмылка стала еще шире. Я наблюдала, как его пальцы на мгновение исказились, превратившись в короткие, но острые как бритва когти. Выглядело это менее пугающе, чем у Кариона — скорее дико и по-юношески бунтарски, но мурашки по коже все равно пробежали.

— Меньше слов, больше дела! — бросил он, широко улыбнувшись.

Не успела я вымолвить и слова, как он ловко перекинулся через подоконник и бесшумно скрылся в темноте, словно растворившись в ней. Я только и успела, что ахнуть, прижав руку к груди.

В тот же миг дверь в комнату с грохотом распахнулась, без стука и спроса. В проеме, залитый светом из коридора, стоял Дорок. Его лицо было искажено гневом, мощная грудь вздымалась от быстрого дыхания.

— Терас у вас? — прорычал он, окидывая комнату свирепым взглядом.

Мы с Леамой синхронно поджали губы, изо всех сил пытаясь сдержать смех, который предательски подкатывал к горлу. Дрожь от сдерживаемого веселья сотрясала меня изнутри.

Дорок сузил глаза и медленно, как настоящий хищник, обошел комнату взглядом. Его внимание привлекло распахнутое окно. Он тяжелыми шагами подошел к нему и заглянул вниз.

Я приподнялась с кровати, отложив книгу, и произнесла самым невинным голосом, на какой была способна.

— Решили проветрить комнату. Свежий воздух, знаешь ли, способствует крепкому сну.

Дорок медленно повернулся ко мне. Он глубоко вздохнул, и я увидела, как гнев понемногу отступает с его лица, сменяясь привычной усталой строгостью. В его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Вообще-то у нас отличное обоняние, и я чую его тут повсюду. — Он сделал паузу, и в уголке его рта дрогнула едва заметная усмешка. — Но то, что не сдали его… тоже похвально.

Я не сдержалась и рассмеялась — уже открыто, без утайки. Непосредственность и братская возня Тераса были таким ярким контрастом на фоне всей этой мрачной серьезности, что просто невозможно было не поддаться его заразительному духу.

Дорок, к моему величайшему удивлению, все же улыбнулся в ответ — оскалившись, и махнул рукой.

— Ладно. Сам найду этого засранца. Отдыхайте.

С этими словами он вышел, прикрыв за собой дверь. Мы с Леамой переглянулись и наконец рассмеялись в полный голос — звонко, беспечно, заливаясь так, что слезы выступили на глазах. В этом доме, полном опасностей и тайн, нашлось место и для чего-то простого и до смешного знакомого — для братских драк, шалостей и вот такого, искреннего, очищающего смеха.

Леама сладко потянулась, ее маленькое тельце содрогнулось в мощном зевке.

— Я, пожалуй, спать, Хозяйка. Вы еще почитать, если хотеть. Как только закончить, погасить световой шар над вами.

Я нахмурилась, подняв взгляд на парящий у потолка мягкий шарообразный свет, заменявший в этом мире лампу.

— А как его погасить? Задуть, что ли?

Леама коротко рассмеялась, уже укладываясь на своем ложе.

— Нет, Хозяйка. Шар создать силой мысли. Вы совсем не пользоваться знаниями Моргат. — Она сделала паузу, затем с улыбкой продолжила. — Чтобы его гасить, мысленно представить, как свет втягиваться в вашу руку, и свет уйти. Я верить в вас.

С этими словами она повернулась к стене спиной и почти мгновенно затихла, ее дыхание стало ровным и глубоким. Я же хмыкнула, оставшись наедине с книгой и таинственным шаром.

— Как всё просто… — прошептала я с долей иронии. — Захотел — втянул свет, захотел — выпустил наружу…

Но долго размышлять на эту тему не стала. Потянувшись к стопке книг, я перелистнула главу об Ищейках и нашла то, что искала инстинктивно, всем своим существом —главу о Ведьмах . Сердце забилось чаще, когда я открыла ее на нужной странице. Заголовок гласил:«Рождение Первой Ведьмы».

Я устроилась поудобнее, подложив под спину подушку, и погрузилась в чтение, и каждый абзац отзывался во мне странным, глубинным эхом.

«В те дни, когда Амираниум был молод, а леса простирались бескрайними, нетронутыми морями из листвы и тайн, жила эльфийка по имени Элинарель. В отличие от своих сородичей, находивших утешение в строгих ритуалах и песнях предков, она чувствовала в своей душе бездонную, неутолимую жажду. Она искала не просто место в общине, а собственное предназначение, голос своей уникальной души, заглушаемый хором традиций».

«Собственное предназначение…» — эти слова отозвались во мне пронзительной болью.— Может я тоже искала его всю свою жизнь там, в другом мире?

«Скитаясь всё дальше от дворов своих родичей, она забрела в чащу, в непроходимом лесу, место, куда даже самые отважные эльфы заходили с опаской. Говорили, что там стираются границы между мирам, а древние камни помнят голоса звезд».

Я представила ее — одну, испуганную, но ведомую вперед этим внутренним зовом. Это было куда страшнее и величественнее, чем любая история.

«Именно там, в сердцевине этого леса, она нашла его — Священный Источник. Он не сверкал ослепительно, его воды были темны, как полированный обсидиан, и в них отражались не ветви деревьев, а какие-то иные, спиралевидные созвездия. Тишина вокруг него была не мертвой, а звенящей, наполненной гулом невысказанной мощи».

Дыхание застряло в груди. Я словно видела этот источник. Не глазами, но какой-то частью души, той самой, что теперь была связана с Моргат.

«Охваченная порывом, который был сильнее страха, Элинарель шагнула в воду. Холод был не физическим, а пронизывающим саму душу. В следующий миг вода перестала быть водой — она стала живым, мыслящим существом. Источник поглотил её… Он изучал её, читал её помыслы, и видел не амбиции власти, а жгучую жажду понимания, сострадание ко всему живому и глубинную, несокрушимую доброту».

«Доброту…» — я зажмурилась, пытаясь представить Элинарель — связанную с этим чистым истоком.

«Убедившись в чистоте её сердца, Источник не просто вернул её тело — он пересотворил его… Когда Элинарель вышла на берег, она была заново рожденной. В её жилах текла не кровь, а сама магия, в её изначальной, неразделенной форме. Она ощущала песнь роста каждой травинки и тихий шепот распада в гнилом пне — светлую и темную стороны бытия, не как врагов, а как две фазы единого дыхания вселенной. Она стала первой Ведьмой — Хранительницей Равновесия».

Хранительница Равновесия. Слова висели в воздухе, тяжелые и полные смысла.Так вот откуда корни. Вот что должно было быть их сутью. Баланс. А не та безумная жажда власти, что горела в глазах Миады.

Я читала дальше, о том, как ее потомки наследовали часть ее силы, как их знание было сплавом магии и некоей интуитивной науки, как они лечили, видя саму суть болезни, и предсказывали, читая узоры вероятностей.

И последний абзац вонзился в самое сердце, объясняя все и одновременно запутывая еще сильнее.

«Их Двор, построенный невдалеке от Двора Звезд, не был похож на мрачный замок. Это было странное, прекрасное место: здесь спирали из выращенного кристалла соседствовали с механизмами, работающими на пару и магии; в оранжереях росли гибридные растения, выведенные с помощью генетических и магических принципов; а в библиотеках свитки с заклинаниями лежали рядом с чертежами невиданных аппаратов».

«Генетические принципы… Чертежи аппаратов…» Я откинулась на подушки, чувствуя, как голова идет кругом. Это знание… оно было слишком знакомым мне, а может и Моргат. Слишком близким к тому, что я оставила в своем мире. Случайность? Или в этом был какой-то ужасающий смысл? Почему Моргат привела именно меня? Почему я видела её воспоминания? Была ли я просто случайным ключом… или чем-то большим?

Я закрыла книгу, больше не в силах воспринимать слова. Тишина комнаты давила на уши. Мой взгляд снова упал на световой шар. Желая хоть какого-то действия, чтобы прервать поток тревожных мыслей, я протянула к нему руку. Сомнения сжали горло. Я зажмурилась, изо всех сил пытаясь представить, как свет струится, как жидкое золото, обратно в мою ладонь.

И случилось чудо. Теплая, едва уловимая дрожь прошла по моим пальцам. Я приоткрыла глаза и увидела, как шар над моей головой меркнет, его свет истончается, втягивается в невидимую воронку и исчезает, оставляя после себя лишь слабое свечение, будто от светлячка, которое тут же погасло.

Комната погрузилась в благотворную, успокаивающую тьму. Но в моей душе буря, поднятая прочитанным, только начиналась.

Глава 11 Поход. День первый

Я проснулась от того, как яркий солнечный свет ударил по моим глазам, и застонала, пытаясь укрыться в объятиях сна. Но было поздно — сознание накатило безжалостной волной.

«Не мешало бы сходить в уборную», — пронеслось в голове, и я снова простонала, на сей раз обреченно. — Она ведь внизу… Целое путешествие по спящему дому.

С неохотой я поднялась с кровати и накинула плащ, кутаясь в него поглубже, чтобы не сверкать нижним бельем. Я скользила по ступеням на цыпочках, замирая при каждом предательском скрипе половиц, словно вор в чужом доме. Исполнив утренний ритуал, я уже кралась обратно, как вдруг мой взгляд упал на массивную дубовую дверь в купель. Из-под нее сочился влажный, обволакивающий жар, пахнущий лавандой, ромашкой и чем-то еще, неуловимо цветочным и пьянящим. Идея омыться перед долгой дорогой, показалась блестящей.

Не раздумывая, сбросив с себя плащ и тонкое белье, я погрузилась в обжигающе — горячую воду. Она обняла меня, как живая, смывая остатки сна и налипшие, словно паутина, тревоги. Я закрыла глаза, отдаваясь блаженству, позволив мышцам наконец расслабиться…

И тут же застыла, превратившись в статую. Из-за двери донеслись шаги. Тяжелые, мерные, мужские. Сердце сорвалось в бешеный галоп, отчаянно заколотившись в грудной клетке. Я выпорхнула из купели, схватила первое попавшееся полотно и стала судорожно вытирать кожу, с которой ручьями стекала вода. Натянула белье и, как к щиту, потянулась к спасительному плащу.

В этот миг дверь с протяжным скрипом распахнулась. На пороге, в одних коротких штанах, с взъерошенными волосами и заспанным лицом, стоял Терас. Он замер, а его сонные глаза, с нарастающим, ужасающим пониманием, блуждали по моей фигуре — с мокрых стоп до раскрасневшегося лица.

— Голая… в купели… — прошептал он растерянно, и этот тихий голос прозвучал достаточно громко в утренней тишине.

Меня обожгло стыдом. Я рванулась к плащу, но Терас вдруг ухмыльнулся, и сон с него слетел как по волшебству.

— Не стоит спешить, — его голос обрел привычные бархатные нотки. — Мне всё нравится. Искренне.

— Терас! — я вскинула брови, пытаясь изобразить гнев, но от стыда голос предательски дрогнул. — Хоть бы отвернулся, бесстыдник!

Он лишь вытаращил глаза и развел руки, указывая на мой более чем нескромный наряд.

— Зачем? — с неподдельным, обезоруживающим удивлением спросил он. — Тебе нечего стесняться, поверь моему опытному взгляду.

Схватив плащ, я накинула его на себя, кутаясь с головой, словно в кокон, и, не говоря больше ни слова, быстрыми шагами проскочила мимо. В дверях я едва не столкнулась с Карионом, который, судя по направлению, тоже двигался к купели. Его холодные глаза сузились, скользнув по моему скомканному виду, мокрым волосам и двери, из которой я вырвалась, как ошпаренная.

— Второго брата тоже решила заворожить? — прошипел он сквозь зубы.

Унижение и злость поднялись во мне горячей волной, сжигая изнутри. Я вскинула подбородок, бросая ему вызов.

— Тебе какое дело?

Карион удивленно вскинул брови, явно не ожидая такой резкости. Пользуясь его секундным замешательством, я пустилась бежать, не чуя под ногами ступеней, унося с собой вихрь стыда и негодования.

Ворвавшись в комнату, я прислонилась к закрытой двери, пытаясь перевести сбившееся дыхание. Навстречу поднялась встревоженная Леама.

— Хозяйка? Что-то случится?

И тут меня прорвало. Истеричный, нервный смех, похожий на рыдания, вырвался из самой глубины груди.

— О, да! — выдохнула я, сползая по двери на пол. — Терас увидел меня… в самом непрезентабельном виде! А Карион встретил по пути и намекнул, будто я пыталась соблазнить его младшего братишку!

Леама сначала ахнула, а затем звонко расхохоталась.

— Хозяйка, да это же успех! — фыркнула она, подсаживаясь ко мне. — Если Карион так язвить, значит, вы и его не оставлять равнодушным.

Я хотела было возмутиться, но новый приступ смеха сковал меня. Леама поддержала, и мы еще несколько минут просто сидели на прохладном полу, хохоча до слез, пока наконец не взяли себя в руки и не приступили к переодеванию.

Для похода я выбрала свободные черные штаны из плотной ткани, темную рубашку простого кроя, не стесняющую движений, и надежные ботинки.

Спустившись на кухню, я застала там уже всех братьев. Дорок, могучий и сосредоточенный, словно скала, помешивал что-то в огромной сковороде, откуда доносился умопомрачительный аромат жареного мяса с овощами. Терас стоял у края стола, и, поймав мой взгляд, его лицо расплылось в такой лукавой и довольной улыбке, что я снова почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец. А Карион… Карион сидел напротив, скрестив руки на груди, и его ухмылка, полная хищного веселья, была направлена прямо на меня.

Дорок разложил дымящееся мясо по тарелкам и с грохотом поставил сковороду на стол.

— Нам стоит обсудить некоторые детали, — начал он своим жестким, основательным голосом.

Терас, не в силах сдержать нетерпение, потер ладони.

— Мне уже не терпится, брат! — воскликнул он, сияя как солнце.

Карион тихо хмыкнул, и его улыбка стала еще шире, обнажив острые клыки.

— Даааа, давайте… — протянул он, и его взгляд вонзился в меня. — Начнем, например, с того, что я встретил сегодня утром нашу милую Ведьму. Выбегала она из купели… почти что голая. А знаете, что самое интересное? — он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — В той же купеле, буквально через мгновение, я обнаружил Тераса.

Какого хрена он… — только и успела я подумать, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Дорок замер. Он медленно повернул голову к Терасу. Его пальцы сжали ручку еще дымящейся сковороды так, что костяшки побелели.

— Браааат… — Терас округлил глаза в искреннем ужасе, широко расставив руки в жесте полной невинности. — Подожди, я могу все объяснить…

Но Дорок уже не слушал. С низким, звериным рыком он замахнулся и со всей силы запустил сковородку прямо в Тераса. Тот, к счастью, не утратил проворства в этот момент в последний миг пригнулся. Раскаленный металл с оглушительным лязгом врезался в деревянную стену и застрял там ручкой, грозно шипя.

Терас, выпрямившись, с невероятным для данной ситуации спокойствием оглядел новый «декор» и обернулся к брату с самой ангельской и обезоруживающей улыбкой.

— Вот и кто это чинить будет? — поинтересовался он, выгнув бровь.

Ответом ему был новый оглушительный рык. Дорок, как заведенный, медленно и неумолимо пошел на него, излучая такую ярость, что воздух в кухне затрепетал.

— Вот дерьмо! — на этот раз крикнул уже Терас и со всех ног рванул к двери, ведущей на улицу.

За ним, словно разъяренный медведь, помчался Дорок. Дверь захлопнулась, содрогая всю кухню.

Моё сердце колотилось с бешеной скоростью, заставляя кровь стучать в висках. Мне стало до ужаса жаль бедного Тераса. Леама и вовсе застыла, пытаясь слиться с деревянной обшивкой стены и не дышать.

И в этой напряженной тишине раздался хохот. Громкий, раскатистый, неудержимый. Это хохотал Карион, держась за живот.

Я резко вскочила со стула и, наклонившись к нему через стол, прошипела так, что аж перехватило дыхание.

— Что ты творишь? У нас ничего не было! Ничего!

Карион на мгновение стих, его смех оборвался. Он посмотрел на меня, и на его лице расплылась та же ядовитая, всезнающая ухмылка.

— Я знаю, — спокойно, почти нежно произнес он.

Я уставилась на него в полном недоумении, не в силах понять эту изощренную игру.

— Тогда зачем?

Он лениво отмахнулся рукой, будто отгоняя надоедливую муху.

— Потому что это весело, Ведьма. Неужели ты еще не поняла? — он наклонился ко мне поближе, понизив голос до интимного шепота. — Наш братец Дорок был по уши влюблен в Моргат, но с ее характером и замашками ничего бы у них не вышло. А тут появилась ты… Вся такая беззащитная, добрая и… И наш суровый брат поплыл. А наблюдать за этим — невероятно забавно.

Я села обратно на стул, словно мне на плечи свалился мешок с камнями, пытаясь переварить услышанное. Леама, поняв, что разговор принял слишком личный оборот, с удвоенным рвением принялась отщипывать крошечные кусочки от краюхи хлеба, делая вид, что она — просто часть интерьера.

Тут поднялся Карион. Он демонстративно, с легким звяканьем, достал из-за пояса два отточенных кинжала в ножнах и положил их на стол передо мной и Леамой.

— Ваши кинжалы, — объявил он, и его улыбка стала почти что доброй, что было пугающе. — Не поранитесь, надеюсь. А то бедный Дорок с ума сойдет от переживаний.

Затем он развернулся и направился к выходу, бросив на ходу.

— Пойду, приведу этих двоих обратно.

Слова Кариона повисли в воздухе, выбивая меня из колеи. Я сидела, не в силах пошевелиться, перемалывая в голове его признание. «Поплыл»? Серьезный, молчаливый Дорок? Из-за меня? Мысль казалась такой нелепой и пугающей одновременно, что в груди зашевелилось странное, трепетное чувство — смесь страха и жгучего, запретного интереса.

Мой взгляд упал на кинжалы, что лежали перед нами. Карион не просто бросил их на стол — он преподнес, словно вызов.

Я достала кинжалы из ножен. Один был длиннее и строже. Клинок, отточенный с обеих сторон, напоминал вытянутый ивовый лист, на темной стали играли сизые отсветы. Рукоять из темного, почти черного дерева была обтянута кожей и перевита серебряной проволокой для надежного хвата. На навершии, стиснутый в лапах какого-то мифического зверя, сиял небольшой дымчатый кварц. Он выглядел как оружие воина — смертоносное, красивое и безжалостное. Второй кинжал был изящнее, почти женственным. Его лезвие было короче и изогнутее. Рукоять, из светлого ореха, была инкрустирована перламутром, что переливался нежными радужными бликами. Он словно создан для быстрого, точного удара из тени.

Моя рука сама потянулась к первому, длинному кинжалу. Пальцы сомкнулись на рукояти, и он лег в ладонь удивительно естественно, будто всегда был ее продолжением. Вес его был твердым и уверенным. Я повертела клинок, и дымчатый кварц поймал луч света, бросив на стену короткую, как вспышка памяти, искру.

— Вот твой, — я протянула изящный перламутровый кинжал Леаме. — Похож на тебя. С игривым блеском, но опасный.

Леама взяла его с легкой, понимающей улыбкой, проверяя баланс.

— Спасибо, хозяйка. Постараться, чтобы его острие узнать только наши враги.

В этот момент дверь распахнулась, и в кухню ввалились трое. Первым вошел Карион с лицом, словно он только что посмотрел отличное представление. Его глаза блестели от нескрываемого веселья. За ним, понурый, плелся Терас. Он прижимал к щеке мокрый носовой платок, а из-под него на полглаза расползался свежий, лиловый фингал. Он выглядел так обиженно и невинно, что я едва сдержала улыбку.

Замыкал шествие Дорок. Он вошел, не глядя ни на кого, его тело все еще излучало волны нерастраченной ярости. Он хмурился так, будто его брови пытались срастись на переносице, а взгляд, тяжелый и напряженный, был устремлен в пол.

Никто не проронил ни слова. Карион, усмехаясь, развалился на своем стуле. Терас, шмыгая носом, осторожно уселся напротив меня и тут же принялся демонстративно постанывать, ловя мой взгляд. Дорок молча подошел к плите, взял свою остывшую тарелку и грузно опустился на стул у окна, принявшись есть с предельной концентрацией.

Атмосфера в комнате была угнетающей. Мы с Леамой переглянулись и последовали их примеру. Завтрак прошел в напряженном молчании, нарушаемом лишь звоном ложек и приглушенным всхлипыванием Тераса. Даже еда, всего несколько минут назад такая аппетитная, казалась теперь не такой вкусной.

Когда все поели, Дорок поднялся, отнес свою тарелку к умывальнику, сполоснул, и наконец, поднял на нас взгляд.

— В путь, — произнес он, поворачиваясь к двери.

Его голос, заставил всех встрепенуться в этой тишине. Карион лениво потянулся и вышел следом. Терас, забыв на мгновение о своем фингале, сорвался с места, успев на ходу подмигнуть мне.

Я вздохнула, в последний раз сжимая в ладони рукоять своего нового кинжала, спрятанного теперь в ножнах у пояса. Он отдавал в пальцы прохладной уверенностью. Впереди была дорога, полная неизвестности, но с этим холодным весом у бедра и вихрем противоречивых чувств в душе она казалась чуть менее пугающей. Мы вышли из дома, и дверь захлопнулась за нами, словно закрывая одну главу и открывая другую.

Лес обступал нас плотной, дышащей стеной. Воздух был густым и прохладным, пах влажной землей, хвоей и чем-то неуловимо цветущим. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кружево крон, падали на землю золотистыми столпами, в которых плясали мириады пылинок. Казалось, сам свет здесь был живым и осязаемым.

И в этих лучах я увидела крошечных созданий, размером с мою ладонь, с переливчатыми крылышками. Они порхали между цветами, их тонкие, почти невесомые тела отливали перламутром. Это были лесные феи. Они собирали нектар, их движения были полны такой изящной грации, что я засмотрелась, забыв на миг обо всем. Казалось, мы вторглись в какой-то священный, неспешный ритуал, длящийся веками.

Наше всеобщее молчание нарушал лишь Терас. Он шел позади мрачноватого Дорока и напевал под нос бодрую, бесшабашную мелодию, отбивая ритм пальцами по рукояти меча.

— Ты хоть на минуту можешь помолчать? — пробурчал впереди идущий Дорок, даже не оборачиваясь. Спина его выражала предельное раздражение.

Терас на мгновение смолк, но лишь для того, чтобы перевести дух, затем он ловко подстроился ко мне в шаг.

— Ну что, прочитала что-нибудь интересное в той книге? Остались вопросы к самому обаятельному и знающему из братьев? — спросил он, лучезарно улыбаясь. Фингал под глазом придавал его лицу комично-героический вид.

Мысль о древних легендах вспыхнула во мне с новой силой.

— Тот источник… который возродил первую ведьму и дал ей силы, — начала я осторожно. — Он действительно существует?

Терас присвистнул, и его веселое выражение лица сменилось на настороженное.

— Существует. Но надеюсь, ты не собираешься там поплавать? — он покачал головой. — Источник многих уже утопил. Буквально. Все, кто желал заполучить себе силу, как у первой Ведьмы, находили в его водах только конец. Он не терпит корысти.

Его слова заставили меня содрогнуться. Я представила темные, обманчиво спокойные воды, таящие в себе не силу, а погибель.

— Нет, — тихо ответила я. — Я бы точно не пошла. Мне бы не хватило смелости… отдаться на волю чего-то столь древнего и непостижимого.

Дорок, казалось, лишь сейчас начал прислушиваться к нашему разговору. Он одобрительно кивнул, не оборачиваясь.

— Вот и правильно. У тебя есть мы. Мы тебя защитим.

Сбоку от нас Карион что-то пробурчал в ответ — несвязное, ворчливое, но никто не расслышал слов. Вероятно, к лучшему.

Разговор об источнике навел меня на другую, не дававшую покоя мысль.

— А что… что значит «истинная пара»? — спросила я, обращаясь уже ко всем. — В летописях встречалось это понятие.

На этот вопрос ответил Дорок. Его голос смягчился, обретя неожиданную глубину.

— Найти истинную пару… это словно обрести смысл своей жизни. Это не просто любовь или страсть. Твоя пара — это продолжение тебя самого. Твоя вторая половина, без которой ты навсегда неполон. — Он на мгновение замолчал, будто подбирая слова. — Ради счастья истинной пары ты готов на всё.

Терас, чья романтическая натура, казалось, только и ждала этого момента, весело подхватил:

— Вот! А я очень хочу найти свою истинную пару! Постоянно этим занимаюсь!

На его слова из-за спины тут же последовал ядовитый комментарий Кариона.

— Терас, «трахать всё, что движется» — это не поиск истинной пары. Это называется распущенность.

Терас обиженно надул губы и обернулся к брату.

— Я хотя бы ищу! А вот ты… я вообще не уверен, что ты спал с кем-либо!

Карион лениво покосился на него, и на его губах заиграла привычная ухмылка.

— Я не собираюсь растрачивать себя на «всех».

— На всех? — захохотал Терас. — Да я ни одной рядом с тобой не наблюдал!

— А ты мне в штаны не заглядывай! — парировал Карион с убийственным спокойствием.

— Вот еще! — фыркнул Терас. — Какие там в штаны! Я в принципе рядом с тобой женщин не наблюдал!

Дорок обреченно вздохнул. Его плечи напряглись, будто под невыносимой тяжестью братского идиотизма.

— Мы вообще-то не одни! — проворчал он, повышая голос. — С нами идут две женщины, и они вас прекрасно слышат!

Я не смогла сдержать смех. Эта абсурдная перепалка разрядила напряжение, витавшее в воздухе с самого утра.

— Ооо, нет! — воскликнула я, подмигивая Леаме, которая тоже прятала улыбку. — Пусть продолжают! Так намного веселее идти.

Карион что-то многозначительно фыркнул, но в его глазах мелькнула искорка чего-то, отдаленно напоминающего развлечение.

— Ну всё, — с торжеством объявил Терас, — после этих слов наш ворчун заткнется на вечность!

И мы все, кроме Кариона, не выдержали и рассмеялись. Наш смех звенел под сенью древних деревьев, разгоняя тени и делая долгий путь чуть менее тяжелым.

Солнце уже стояло высоко, безжалостно припекая макушки деревьев. Мы шли, казалось, вечность. Ноги гудели от усталости, а в спине засела тупая, ноющая боль. И тут, словно подливая масла в огонь, мой желудок предательски и громко заурчал, нарушая лесную тишину. Я покраснела, но, к счастью, никто, кроме идущей рядом Леамы, не услышал. Она лишь тихо хмыкнула.

Дорок будто уловил мою немую жалобу. Он внезапно остановился и обернулся, его взгляд скользнул по нашим уставшим лицам.

— Пора пообедать и немного отдохнуть, — его голос прозвучал твердо и властно. — Карион, отправляйся проверить местность.

Карион, шедший чуть поодаль, взметнул брови чуть ли не к линии волос, выражая немое недоумение.

— Я? Днём? — протянул он с преувеличенной обидой. — А впрочем… без разницы.

Он махнул рукой, полной показного безразличия, и в следующее мгновение бесшумно растворился среди густых зарослей, как тень.

Дорок повернулся ко мне, и его тяжелый взгляд заставил меня внутренне подтянуться.

— Твоя очередь, Ведьма. Достань провизию. Сосредоточься на определенных вещах: мясо, сыр, лепешки. И вода. Мы расстелим полотно и подождем Кариона.

Магия… опять. После утреннего провала с купелью мне не хотелось снова ударить в грязь лицом. Но приказ есть приказ. Я кивнула, закрыла глаза, отгоняя посторонние мысли. Внутри заструилось знакомое тепло, и в ладонях вдруг ощутилась приятная тяжесть. Я открыла глаза — на разостланном Леамой покрывале лежали несколько аккуратных свертков: вяленое мясо, ломтики душистого сыра, плоские лепешки и прохладный бурдюк с водой.

Мы с Леамой удобно устроились на покрывале, с наслаждением разминая затекшие ноги. Дорок пристроился на огромном, замшелом пне неподалеку, уставившись куда-то в дальнюю чащу. Его спина, как всегда, была прямой. А Терас, сидя на корточках, с видом истинного знатока достал два кинжала и принялся водить их лезвиями друг о друга, извлекая мягкий, шипящий звук. Этот монотонный скрежет действовал почти медитативно.

Я, не теряя времени, достала из сумки книгу о магии. Страницы легко открылись на нужном месте. «Ведьмы и фамильяры». Я углубилась в чтение, и мир вокруг постепенно перестал существовать.

«Фамильяр — не слуга и не простой зверь. Это дух, воплощенный в плоть, верный спутник и хранитель ведьмы. Связь между ними рождается в сердце магии, это союз душ, превосходящий слова. Фамильяр черпает силу из своей хозяйки, а она, в свою очередь, обретает в нем опору, его инстинкты и преданность. Он — ее щит в бою, ее глаза в темноте, ее тихий голос разума в час сомнений. Чаще всего фамильяры являются в облике существ, наделенных древней мудростью: воронов, кошек, лис или волков. Их взгляд полон понимания, недоступного простым смертным».

Я представила себе такое существо рядом… умные глаза, безмолвное понимание, абсолютная преданность. Грусть сжала сердце. Какую же силу должна была иметь ведьма, у которой был такой спутник!

Я перевернула страницу и прочла продолжение, которое, казалось, было написано позже, другим, более уставшим почерком.

«Увы, с веками истинная связь между ведьмами и фамильярами стала редеть. Магия потускнела в сердцах ведьм, и многие духи, не находя более достойных носителей, отвернулись от нашего мира или погрузились в долгий сон. Ныне редко какая ведьма может похвастаться верным фамильяром. Лишь немногие, самые сильные или… самые чистые сердцем, удостаиваются этой чести. Большинство же остаются в одиночестве, ища поддержки лишь в собственных силах и знаниях, забытых в пыльных томах».

— Нашла что-то интересное? — раздался прямо над ухом голос Тераса.

Я вздрогнула и захлопнула книгу. Он стоял, все так же вертя в пальцах отточенный кинжал, и с любопытством заглядывал мне через плечо.

— Про фамильяров читаешь? — он свистнул. — Это тебе не игрушки. Слышал, они могут и характер подпортить, если ведьма слаба духом.

— А ты много ведьм с фамильярами видел? — не удержалась я.

Терас задумался на секунду.

— Ни одной! — он потер плечо. — Мы были в разных дворах, но большинство ведьм проживают сейчас при дворе Воды, а там я увы не успел побывать.

Из чащи бесшумно вышел Карион. Он отряхнул с рукава невидимую пыль.

— Место чистое. Можно трапезничать, пока Терас не начал жевать кору с деревьев.

Мы принялись за еду. Простая пища казалась невероятно вкусной. Я ловила себя на том, что украдкой смотрю на Дорока, все так же сидящего на своем пне. Он отломил кусок лепешки и медленно жевал, его взгляд был обращен внутрь себя. И я снова подумала о фамильярах. О верности, которая не зависит от времени и силы. О союзе, который не так-то просто разорвать. И в глубине души, совсем тихо, зародилось крошечное, почти неслышное желание. Желание однажды тоже оказаться не одинокой.

С последними крошками лепешки, исчезнувшими с полотна, наша короткая передышка закончилась. Дорок молча встал с пня. Похоже пора было двигаться дальше.

Путь наш пролегал через густые заросли, где высокие деревья сплетались кронами, создавая подобие зеленого свода. Воздух, еще недавно наполненный ароматом хвои и земли, становился все тяжелее. Мы шли, уворачиваясь от цепких веток, как вдруг наше движение замерло по одному лишь негласному сигналу. Карион, шедший впереди, резко остановился и задрал голову, всматриваясь в солнечную высь, пробивавшуюся сквозь листву.

Мое сердце тут же ушло в пятки. Я сглотнула комок тревоги, представив в кронах затаившегося врага, тварь с когтями и желтыми глазами. Но вместо того, чтобы приготовиться к бою, Карион с совершенно невозмутимым видом отрастил длинные, острые когти и молниеносно взметнулся вверх по гладкому стволу здоровенного кедра.

— Что случилось? — прошептала я, поворачиваясь к рядом стоящему Терасу, судорожно сжимая в кармане рукоять своего кинжала.

Он глубоко вздохнул и широко улыбнулся.

— Орешки…

— Орешки? — не понимающе переспросила я, чувствуя, как напряжение начинает сменяться глупым недоумением.

— Да, — кивнул Терас, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. — Карион обожает кедровые орешки. И если видит шишки в зоне досягаемости, то непременно набьет ими все карманы. Спорить тут бесполезно. Мы с Дороком уже привыкли.

Я повернулась к Леаме, и та точно так же, как и я, удивленно вскинула брови, явно не ожидая такого поворота событий.

Не прошло и пары минут, как он, как ни в чем не бывало, бесшумно спрыгнул на землю, деловито отряхнул руки, и мы, не проронив ни слова, продолжили свой путь. Лишь по едва слышному шелесту в его кармане можно было догадаться о добыче.

Пока мы шли, мне вдруг страшно захотелось развеять тишину и узнать что-то о своей спутнице. Я пристроилась к Леаме в шаг.

— Леама, расскажи мне о себе. То, что можно. Я ведь совсем ничего не знаю о тебе.

Она сначала немного напряглась, опустив взгляд, но затем ее лицо озарила тихая, немного грустная улыбка.

— Я сирота, Хозяйка. Родителей своих не знать. Жить при Звездном дворе, там работать на правителя Лурдана. Моргат забрать меня, и я заключить с ней сделку. Мне нечего рассказать, — она пожала хрупкими плечами. — Я носить корзины с грязным бельем, помогать на кухне. Когда Моргат привести меня в таверну, я стать счастливей. Не свободной, нет. Но у меня появиться более приятные дела.

Терас, чей слух, казалось, улавливал все, даже шепот листьев, тут же вклинился в разговор, подмигнув мне.

— Ой, вот здесь можно поподробнее! Что там за «приятные дела» у тебя были в таверне?

Я строго посмотрела на него, но он лишь сделал удивленное лицо.

— Что⁈ В этой таверне дарят любовь! Я могу же просто поинтересоваться!

Сбоку раздалось ядовитое ворчание Кариона.

— Не любовь. Там торгуют телами.

Терас махнул на него рукой, будто отгоняя назойливую муху.

— Ой, брось! Надо тебе всё испортить!

Но наш легкомысленный спор был резко прерван. Дорок, замер как вкопанный и медленно поднял руку, призывая к тишине.

— Тихо! — его голос прозвучал глухо и напряженно. — Чуете? Гнилью пахнет. Где-то рядом темный дух.

Карион мгновенно преобразился. Вся его расслабленность исчезла без следа. Он выпрямился, жадно втягивая воздух носом, как зверь, идущий по следу. Его глаза сузились, став полностью черными.

— Еще только вечер. Какого хрена темные повылазили так рано?

— Не знаю, — коротко бросил Дорок, обводя взглядом окружающую чащу. — Но прекращайте болтовню. Смотреть в оба!

Мы как по приказу разом замолчали. Воздух, и правда, стал более густым и сладковато-приторным, с явным оттенком разложения. Леама инстинктивно прижалась ко мне, и я почувствовала, как дрожит ее плечо. Я приобняла ее за хрупкие плечи, пытаясь передать хоть каплю уверенности, которой у самой не было. И в этой гнетущей тишине, нарушаемой лишь тревожным стуком собственного сердца, мы двинулись дальше, насторожившись, готовые к встрече с неведомой тьмой.

Мы шли, казалось, целую вечность. Солнце давно погасло, поглощенное пеленой ночи. Кругом была кромешная тьма, где каждый шорох казался зловещим. Но, похоже, для ищеек темнота не была помехой — они шли уверенно, будто в собственном доме, их шаги были твердыми и безошибочными.

Наконец мы вышли на небольшую поляну, где стоял исполинский, многовековой дуб. Его мощные ветви, словно руки великана, образовывали над нами плотный живой навес. Дорок поднял руку, и наша маленькая колонна остановилась.

— Карион, осмотри местность. Терас, поленья и хворост для костра, — его команды прозвучали тихо, но с железной неоспоримостью.

Братья молча растворились в темноте. Дорок же подошел к нам с Леамой, и его массивная фигура в сумраке казалась еще более монументальной.

— Ничего не бойтесь, — его низкий голос был неожиданно спокоен. — Мы знаем эти леса. И тех, кто прячется во тьме. Когда ляжем спать, мы с братьями будем охранять ваш сон по очереди.

По моему телу пробежала ледяная дрожь. Я даже представлять не хотела, какие еще твари, кроме негулей и скрытней, могли таиться в этой черноте. Но, собравшись с духом, я задала вопрос, который меня беспокоил.

— Как ты думаешь… если вдруг придется, у меня получится вновь воспользоваться магией?

Дорок ненадолго задумался, его взгляд был устремлен куда-то вглубь себя.

— Я не знаю, Ведьма. Но тебя это не должно беспокоить. Мы вас защитим. Я защищу тебя.

От этих простых слов по моим жилам разлилось странное, согревающее тепло, и я невольно улыбнулась ему. И случилось чудо — всего на мгновение его суровые черты смягчились, а во взгляде, обычно тяжелом и сосредоточенном, мелькнуло что-то теплое, почти мечтательное. Но наваждение длилось лишь секунду. Он резко отвел глаза, и привычная маска собранности вновь легла на его лицо.

Пока он отошел осматривать старый дуб, я, стараясь отогнать странное волнение, достала из межпространственного кармана два больших теплых одеяла и расстелила их на мягкой траве под надежным укрытием ветвей. Леама помогла мне разложить провизию, и мы уселись в ожидании остальных.

Первым вернулся Терас, сгибаясь под огромной охапкой хвороста и сухих веток, которые доставали ему почти до подбородка.

— Неси сюда, — Дорок кивнул в сторону подготовленного места, рядом с нашим привалом.

Я молча наблюдала за их слаженными, почти интуитивными действиями. Они понимали друг друга без слов.

— Чисто, — внезапный голос Кариона прямо за спиной заставил меня вздрогнуть и чуть не подпрыгнуть на месте.

Он бесшумно подошел к аккуратно сложенным дровам и присел на корточки напротив будущего костра. Затем, не говоря ни слова, положил ладонь поверх сухих веток и закрыл глаза. Я придвинулась ближе, завороженно глядя на него. Спустя несколько секунд из-под его пальцев потянулся легкий, почти невидимый дымок, пахнущий жаром и смолой. Затем он резко убрал руку, и в тот же миг поленья с тихим щелчком охватило ровное, уверенное пламя, осветив наши усталые лица танцующими тенями.

Я почувствовала, как ко мне прижалась Леама.

— Похоже, он не просто старший по возрасту, — прошептала она, глядя на Кариона с новым, почтительным страхом. — Он обладать магией, как ведьмы…

Я только раскрыла рот, чтобы высказать свои мысли, как на наше одеяло с легким грохотом плюхнулся Терас, сияя любопытством.

— О чем это вы тут шепчетесь, дамы?

Мы с Леамой переглянулись, и я цокнула языком, делая вид, что раздражена.

— Женские разговоры, Терас. Не более.

Он придвинулся еще ближе, его глаза весело блестели в свете костра.

— Ну, тем и интереснее!

Я не смогла сдержать улыбку, глядя на его настойчивую физиономию.

— Ты неисправим, Терас.

Пламя костра весело потрескивало, отбрасывая теплые, пляшущие тени на наши лица и могучий ствол дуба. Мы устроились на одеялах, доставая провизию. На этот раз Терас с загадочным видом вытащил из карманов две больших горсти синих, почти фиолетовых ягод и с торжествующим видом высыпал их рядом с лепешками и сыром.

— Для сладкоежек, — таинственно подмигнул он мне.

Наевшись досыта соленым мясом и хлебом, я с любопытством взяла одну ягодку. Она была прохладной и упругой. Я положила ее в рот и аккуратно раскусила. Кисло-сладкий взрыв сока, густой и ароматный, наполнил мое нёбо. Я удовлетворенно закрыла глаза, смакуя каждую каплю этого чудесного нектара, такого простого и такого волшебного после долгого дня.

— Вкусно? — поинтересовался Терас, наблюдая за моей реакцией.

— Очень! — выдохнула я с самой искренней улыбкой.

— Собраны с любовью, — снова подмигнул он, самодовольно откинувшись на локте.

Дорок, сидевший напротив, низко и предупреждающе зарычал, уставившись на младшего брата.

— Терас…

Тот инстинктивно потрогал свой уже пропавший фингал, будто проверяя, не готовится ли ему в подарок новый, и весело парировал.

— А что я должен был сказать? «Жрите на здоровье»?

Карион чуть не подавился глотком воды, закашлявшись, его плечи слегка вздрогнули от смеха. Дорок лишь многозначительно покачал головой, но в уголках его глаз я заметила крошечные морщинки — признак сдерживаемого раздражения или, возможно, привычной снисходительности.

Настроение было таким мирным, что я потянулась за своей книгой, надеясь успеть немного почитать при свете костра. Но едва мои пальцы коснулись кожаного переплета, как Дорок нарушил тишину своим глуховатым басом.

— Ты можешь спросить и у нас что-то. Не обязательно самой разбираться во всем.

Его предложение застало меня врасплох. Так и не раскрыв книгу, я отложила ее в сторону, чувствуя, как любопытство перевешивает усталость.

— Хорошо. Тогда… расскажите мне о темной магии. В чем её суть?

Дорок задумался, его взгляд утонул в языках пламени.

— Существует понятие первородного хаоса. Еще до появления Источника Жизни, до первых лучей солнца, существовало нечто… бездушное, неупорядоченное, лишенное формы и смысла.

Его пальцы невольно сжали пучок травы у его ног, вырывая его с корнем.

— Порождением этого хаоса, его дыханием, как раз и являются темные духи, теневая стихия. Они впитали в себя все пороки мира, всю его изначальную пустоту и жажду разрушения.

Я почувствовала, как Леама невольно придвинулась ко мне ближе, а Терас перестал перебирать свои кинжалы и замер, внимательно слушая. Даже Карион, чистивший ноготь клинком, замедлил движения.

— Но дело не только в духах, — продолжил Дорок, поднимая на меня свой тяжелый взгляд. — Любое живое существо, наделенное волей, может добровольно встать на сторону хаоса. Достаточно потерять контроль над собой, позволить гневу, отчаянию или жадности затмить все светлое в душе. — Его голубые глаза стали пронзительно серьезными. — И чем больше существ обращаются ко злу, тем сильнее становится изначальный хаос. Каждый темный ритуал, каждое сознательное злодеяние — это не просто преступление. Это маленький разрыв между мирами, трещина в ткани реальности.

Терас мрачно добавил, бросив сухую ветку в огонь:

— Получается, темные силы, с которыми мы боремся, — это сплав той самой изначальной, бесформенной тьмы и извращенной, оскверненной магии. И самое страшное… что избавиться от этого невозможно. Баланс света и тьмы был предрешен и установлен задолго до нашего рождения.

От его слов по спине пробежал холодок. Я тяжело вздохнула, глядя на огонь, который вдруг показался таким маленьким и хрупким в огромной, темной чаще.

— Звучит… не очень утешительно.

Внезапно я почувствовала на своем плече тепло и тяжесть. Это была большая, сильная ладонь Дорока. Его прикосновение было неожиданным, но твердым и обнадеживающим.

— Именно поэтому, — сказал он, и его голос вновь обрел непоколебимую уверенность, — так важно забрать Книгу Вечности у Миады и надежно спрятать. Возможно, с помощью Ведающей… мы сможем найти способ не дать тьме поглотить то, что нам дорого.

Его слова повисли в ночном воздухе, смешавшись с треском костра. Они не обещали легкой победы, но в них была сила — сила тех, кто не собирается сдаваться, даже зная, что битва будет длиться вечно. И в этой силе я нашла каплю утешения.

Усталость с каждой минутой всё сильнее давила на каждую мышцу в теле, но сон скорее бежал прочь от меня, не давая уснуть. Мысли о Книге, о Миаде, о темных духах и той бездне, что зияла за словами Дорока, вихрем кружились в голове.

Леама уже мирно посапывала рядом, укрывшись до подбородка одеялом. Терас свернулся калачиком у самого костра, и даже в дремоте на его лице играла отблесками пламени легкая, беззаботная улыбка. Карион на удивление, выглядел очень мирно во время сна, неподвижный и безмолвный, как сама ночь.

А Дорок… Он стоял на краю поляны, прислонившись плечом к стволу исполинского дуба. Его могучая фигура вырисовывалась на фоне звездного неба, силуэт дышал спокойной, звериной силой. Что-то потянуло меня к нему — необъяснимое желание развеять тяжесть, что давила на сердце, или просто убедиться, в том, что он не ненавидит меня, как Моргат.

Я тихо поднялась, стараясь не шуметь, и подошла к нему. Он не обернулся, но я знала — он слышал каждый мой шаг.

— Не спится? — его голос прозвучал приглушенно, без обычных строгих нот.

— Мысли не дают, — призналась я, останавливаясь рядом. Лес ночью был и пугающим, и прекрасным одновременно. — Спасибо, что охраняешь нас.

Он наконец повернул голову, и в лунном свете его лицо казалось высеченным из камня — суровым, но не лишенным странной, притягательной гармонии.

— Это моя обязанность. И… мой выбор.

Мы помолчали, слушая, как где-то в вышине прокричала ночная птица.

— Знаешь, — начал он неожиданно тихо, и в его тоне появились несвойственные ему нотки, — глядя на тебя сейчас, я вспомнил… ее. Моргат.

Во мне всё екнуло. Готовый протест, горькая обида — «я не она!» — уже подступали к горлу. Но я сдержала его, заставила себя просто слушать.

— Я впервые увидел ее в Звездном Дворе, — продолжил Дорок, и его взгляд уплыл в прошлое. — Она вышла в лунную ночь в лес за травами, вся в серебре и бархате, и звезды, казалось, гасли от ее холодного сияния. Она была… неземной. Загадочной. И я, молодой и глупый, поддался этим чарам. Она запала мне в душу, как заноза.

Он горько усмехнулся.

— А потом я набрался наглости подойти к ней в таверне. Думал, моя искренность растопит лед. А она… Ну думаю ты знаешь, что она сделала. Признаться, это было достаточно унизительно, особенно, если учесть, что тогда, я пришел именно познакомиться с таверной и её обитателями. До сих пор не понимаю зачем она так сделала, но после этого я решил вести себя иначе, ненавидя её в ответ.

От его слов у меня сжалось сердце. Я представила этого сильного, гордого мужчину, сраженного одним лишь взглядом, и почувствовала острую жалость — и к нему тогдашнему, и к себе сейчас, вечной тени в чужом теле.

— И теперь, — выдохнул он, глядя на меня, и в его глазах было что-то неуловимое, теплое и печальное одновременно, — глядя на тебя, я будто вижу те ее черты, но… озаренные изнутри. Ты — все те лучшие качества, что я когда-то приписал ей в своем воображении. Доброта, которую она презирала. Уязвимость, которую она считала слабостью. Силу, что проявляется не в жестокости, а в стойкости.

Я хотела крикнуть: «Это всего лишь тело! Это не я!». Но, посмотрев в его глаза — глаза воина, позволившего себе на миг стать уязвимым, — я поняла: сейчас это не имеет значения. Ему нужна была не правда, а прощение. И понимание.

Вместо слов я медленно, почти нерешительно, протянула руку и накрыла своей ладонью его огромную, шершавую руку, лежавшую на рукояти меча. Его пальцы вздрогнули от неожиданности, но он не отнял руку.

Дорок повернулся ко мне. Его лицо, освещенное луной, было серьезным, но в нем не было и тени былой суровости. Он нежно, почти с опаской, обнял меня за плечи, притянув к своей мощной груди. Я уткнулась лбом в его плечо, чувствуя запах кожи, дыма и ночной прохлады. Мы стояли так, не двигаясь, и в этой тишине было больше понимания, чем в тысяче слов.

И тут из чащи, словно рожденные самой тьмой, выпорхнули крошечные огоньки, трепещущие и невесомые. Стайка маленьких светлячков, похожих на ожившие звезды. Они кружились в воздухе, а потом несколько из них смело опустились прямо на меня — на волосы, на плечо, на сложенные руки.

Дорок тихо улыбнулся, его грудь вздрогнула под моей щекой.

— Они чувствуют в тебе добрую душу, — прошептал он. — Смотри, как облепили.

Я с восхищением разглядывала десятки маленьких, пульсирующих теплым светом огоньков на себе. Они не обжигали, а лишь ласково щекотали кожу. Нервное напряжение последних дней вдруг отпустило, и я тихо засмеялась, глядя на это волшебство.

— Они прекрасны! — вымолвила я, боясь спугнуть хрупкое чудо.

Где-то сбоку, у кромки леса, резко, почти демонстративно, послышался кашель. Я вздрогнула и обернулась.

Из тени вышел Карион. Он стоял, скрестив руки на груди, и его холодный взгляд скользнул по Дороку, который все еще одной рукой обнимал меня, а затем уставился на меня. Светлячки, словно почуяв недоброе, разом вспорхнули и разлетелись в разные стороны, их огоньки растворились в ночи.

Карион нахмурился, его губы скривились в безразличной, почти брезгливой гримасе.

— Идите спать, — бросил он коротко и сухо. — Моя очередь сторожить.

Дорок медленно кивнул, его объятие ослабло. Он потянул меня за собой, назад, к тлеющему костру и спящим друзьям.

— Пойдем, — тихо сказал он, и в его голосе снова появилась знакомая твердость.

Я прилегла рядом с Леамой, все еще чувствуя на коже призрачные прикосновения светлячков и тепло объятий Дорока. Свернувшись калачиком, я накрылась второй половиной одеяла и закрыла глаза, проваливаясь в беспокойный, но уже не такой одинокий сон.

Глава 12 Поход. День второй

Открыв глаза, я почувствовала, что нахожусь в чужом воспоминании, ощущая уверенные, почти резкие движения в моем теле, которые не могу контролировать. В руках — тяжелая деревянная ложка, которой я помешивала густое, пузырящееся варево в огромном котле. От него пахнет медью, полынью и свежескошенной травой. Внезапно сверкнула ослепительная вспышка синего пламени, озарив на мгновение комнату. В ее свете я увидела Леаму. Она сидела на низком табурете, вцепившись в его края тонкими пальцами, и смотрела на Моргат — на меня — с таким благоговейным ужасом, что у меня заныло сердце.

Я — Моргат — резко повернулась к ней. Голос звучал холодно и четко.

— Я выпью это зелье и произнесу заклинание. Оно откроет портал. Я займу место той… Непосвященной, в мире людей.

Леама попыталась что-то сказать, но я — Моргат — резко оборвала ее взглядом.

— Это необходимо. Миада не успокоится, пока не использует мою силу, чтобы сломать барьер между мирами. Она хочет впустить Тьму в оба мира. Спрятаться — единственный шанс, я оставлю непосвященной лишь крохи от моей магии, чтобы она смогла выжить здесь.

Я почувствовала, как внутри чужого тела нарастает тревога, но на лице не дрогнул ни один мускул.

— Тебе я запрещаю рассказывать что-либо этой Непосвященной. Пока. В твоих же интересах — помогать ей и сохранять мое тело в целости. Связующее заклятье между нами не снято. С моей гибелью умрешь и ты.

Лицо Леамы исказилось от страха и смятения.

— Но, Хозяйка… что вы делать в мире людей? — выдохнула она, и голос ее дрогнул.

И тут Моргат ухмыльнулась. Это был странный, почти человеческий жест — уставший, язвительный и лишенный прежнего высокомерия.

— Жить, Леама. Просто жить. Если я справлялась со всем, что на меня обрушивалось в этом мире, уж в мире людей как-нибудь справлюсь.

Она подошла к котлу, и ее профиль в отсветах пламени показался мне на мгновение не зловещим, а бесконечно усталым.

— Тем более, я наблюдала за этой Непосвященной. Она… не лишена стойкости. Если её схватят, или всё пойдет не по плану, иди к ведающей, она подскажет, что делать.

— Но, Хозяйка, это же может быть опасно! — проговорила Леама, и в ее глазах блеснули слезы.

Моргат повернулась к ней, и ее ухмылка стала шире, горькой и отчаянной.

— Ты не знаешь, на что способна Миада с Книгой Вечности. Но подумай, Леама… если уж я убегаю в мир людей, наверное, я это продумала. Иногда, чтобы выиграть войну, нужно сначала пережить поражение.

Она подняла ковш с дымящимся зельем. На один миг глаза ее встретились с моими — сквозь время, сквозь тела, сквозь пелену сна. И в них я увидела не злую ведьму, а загнанную в угол женщину, принявшую отчаянную ставку. И этой ставкой была — я.

Я проснулась от собственного глухого всхлипа. Сердце выбивало бешеный ритм. Утренний свет, пробивавшийся сквозь листву, казался неестественно ярким, а тихие звуки просыпающегося лагеря слишком громкими. Я лежала, уставившись в зеленый полог над головой, пытаясь перевести дух и отделить остатки сна от жуткой реальности.

Это не было простым воспоминанием. Это было послание. Объяснение. И… предупреждение.

Я медленно повернула голову. Рядом, свернувшись калачиком, все еще спала Леама. Та самая Леама, которая знала. Которая с самого начала знала всё и молчала, связанная страхом и заклятьем.

Но затем я вспомнила ее лицо во сне — завороженное, испуганное, преданное. Вспомнила ее искренний смех, ее заботу, ее дрожащую руку в моей в темном лесу. Она была такой же пешкой в этой игре, как и я. Загнанной в ловушку угрозой смерти.

Глаза Леамы дрогнули и открылись. Она встретилась со мной взглядом, и по тому, как они мгновенно округлились, наполнились паникой и виной, я поняла — она все видела. Она знала, что я знаю.

— Хозяйка… — прошептала она, и голос ее сорвался.

Я не стала ничего спрашивать. Не стала упрекать. Я просто смотрела на нее, позволяя ей видеть в моих глазах всю бурю — боль, непонимание, но и… прощение. Потому что иного выхода у нас не было. Мы были в одной лодке, прикованные к одной судьбе одной и той же ведьмой.

Я медленно поднялась, чувствуя, как затекшие мышцы ноют от холода земли. Воздух был свеж и прохладен. Дорок, дежуривший у потухшего костра, повернул ко мне голову. Его взгляд, всегда тяжелый и оценивающий, сегодня показался мне иным — в нем читалась тень той ночной уязвимости.

— Плохо спала? — спросил он, его голос был низким и разбитым, словно он и не смыкал глаз.

— Сны были… яркими, — уклончиво ответила я, подходя к кострищу и протягивая руки к слабому теплу углей.

Он кивнул, как будто понимая больше, чем я сказала.

— В этих лесах так бывает. Земля помнит многое. И не все воспоминания — приятные.

Из-за дерева вышел Карион, бесшумный, как тень. Его холодные глаза скользнули по моему лицу, затем по Дороку, и в уголке его губ заплясала знакомая ядовитая усмешка.

— Бессонница — признак нечистой совести, Ведьма. Или тревожного сердца. Что-то мучает?

Я встретила его взгляд, не опуская глаз. Сон придал мне странной решимости.

— Много чего, Карион. Но я разберусь. Сама.

Он фыркнул, но не стал развивать тему, развалившись на бревне и принявшись подкидывать кинжал в руке.

Терас, проснувшись, вел себя как обычно — потягивался, шутил и пытался завести беседу, но сегодня его болтовня казалась лишь фоном для моих мыслей. Я помогла Леаме собрать вещи, наши руки иногда случайно касались, и мы обе вздрагивали. Между нами повисло невысказанное знание, тяжелое и неудобное.

Когда мы тронулись в путь, я шла, почти не видя дороги перед собой. Сон переворачивал все с ног на голову. Всё-таки Моргат не была бессердечной злодейкой. Она была беглянкой. А я… я была ее укрытием. Щитом от какой-то ужасной силы. И Миада с Книгой Вечности была не просто соперницей, а кем-то, кто желал уничтожить сами основы этого мира.

Лес вокруг будто преобразился. Теперь он казался не просто скоплением деревьев и тварей, а жестокой игрой, где на кону стояло все. И я, сама того не желая, оказалась в самом центре. Теперь вопрос был не в том, чтобы просто выжить. Теперь нужно было понять — какую роль мне предстоит сыграть, и кому я могу доверять.

Мы перекусили наспех — сушеным мясом и жестким хлебом, который я мысленно благословляла за то, что он вообще существует. Я почти физически ощущала тяжесть невысказанного, что висела между мной и Леамой. Она ждала, я видела это по ее кротким, тревожным взглядам.

И когда мы тронулись в путь, она не выдержала. Подойдя так близко, что ее плечо почти касалось меня, она прошептала так тихо, что слова едва долетели до меня:

— Вы видеть сны сегодня… или воспоминания?

Вопрос повис в воздухе. Я смотрела на тропу перед собой, чувствуя, как в груди все сжимается. Стоит ли? Но что даст молчание? Только новые подозрения и трещину в нашем и без того хрупком союзе.

Я уже собралась с духом, чтобы ответить, но, как по злому умыслу, Терас словно материализовался рядом с нами, будто из воздуха. Его лицо сияло любопытством, но в глазах читалась нешуточная озабоченность.

— Ведьмочка, не скрывай от нас, — сказал он, не давая мне и рта раскрыть. — Пойми, в наших интересах тебе помогать. А чтобы помочь, мы должны знать, что происходит. Иначе можем наломать дров, сами того не желая.

Его слова, несмотря на легкомысленный тон, были удивительно здравы. Я вздохнула, смиряясь с неизбежным. Что ж, правда, какой бы горькой она ни была, должна была выйти на свет.

— Хорошо, — выдохнула я, обращаясь уже ко всем, кто был в пределах слышимости. — Сегодня мне приснилось… нет, я увидела воспоминание Моргат.

Я пересказала все, что видела: зелье, портал, ее холодные, отточенные приказы Леаме и ту самую, переворачивающую все с ног на голову фразу: «Если уж я убегаю в мир людей, наверное, я это продумала…»

Когда я закончила, в лесу на мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь хрустом веток под ногами.

Терас свистнул, его брови поползли к росту волос.

— Ну и ну! Такой ход. Выходит, наша грозная Моргат попросту… сбежала. И подставила тебя, непосвященную, отдуваться за ее шкуру.

Дорок, шедший впереди, замедлил шаг. Его могучие плечи были напряжены.

— Этот поступок ее явно не красит, — послышался его низкий, грубый голос. Он обернулся, и его взгляд был тяжелым и серьезным. — Ты же ничего не знала о нашем мире, кроме обрывков ее памяти. Как она вообще собиралась все это провернуть? Бросить тебя в омут с головой?

Карион, как я и ожидала, не проронил ни слова. Он лишь шел чуть поодаль, его лицо не выражало эмоций, но я поймала на себе его быстрый взгляд. Он все впитывал, взвешивал, раскладывал по полочкам.

Дорок внезапно остановился, заставив всю нашу маленькую колонну замереть. Он повернулся ко мне, и в его глазах горела решимость.

— Значит, нам нужно укрыть тебя от Миады. Во что бы то ни стало.

Сбоку раздался ядовитый, сухой смешок. Карион скрестил руки на груди.

— Блестящий план. Мы сейчас буквально ведем ее прямиком к ней. Прямиком в пасть.

Дорок резко повернулся к брату, и воздух между ними снова наэлектризовался.

— И что ты предлагаешь?

На губах Кариона расплылась ухмылка, полная цинизма.

— Я бы предложил вернуть ее обратно в таверну. И желательно запереть. Но что-то мне подсказывает, что вы не согласитесь со мной. Слишком уж трогательно вы все на нее смотрите.

— Мы же не знаем, на что способна наша Ведьмочка, — вступил Терас, подмигивая мне. — Может, у нее большой потенциал, и мы ее просто недооцениваем. Она уже однажды помогла Дороку силой мысли, а что будет дальше?

Дорок кивнул, его взгляд снова встретился с моим. В нем была непоколебимая уверенность.

— Я смогу защитить ее.

— Ну конечно, — фыркнул Карион и, отведя взгляд, молча продолжил идти, демонстративно показывая, что разговор окончен.

И тут Терас подошел ко мне совсем близко. Веселье с его лица исчезло, уступив место неожиданной серьезности.

— А что ты скажешь, Ведьмочка? — спросил он тихо, но так, что слышно было всем. — Ты хочешь идти с нами дальше? Или, может, все-таки придерживаешься версии нашего милого братца?

Все взгляды устремились на меня. Даже Карион замедлил шаг, прислушиваясь. Я на мгновение закрыла глаза. Представила дорогу назад. Ту самую таверну, четыре стены, вечный страх и ожидание, пока за тобой придут. Ощущение беспомощной пешки в чужой игре. И поняла, что не вынесу этого.

Я выпрямила спину и подняла подбородок, глядя прямо перед собой.

— Я иду с вами! — мой голос прозвучал четко и громко, без тени сомнения. — Сейчас это и моя жизнь. Я не буду прятаться и отсиживаться в углу, пока другие решают мою судьбу!

Затем я повернулась к Леаме, которая смотрела на меня с затаенным дыханием.

— Леама, — сказала я мягче. — Ты не обязана идти со мной навстречу опасности. Ты и так сделала для меня больше, чем должна была. Ты уверена, что хочешь продолжить этот путь?

Ее большие глаза наполнились обидой и решимостью. Она даже ногой притопнула, словно ребенок.

— Хозяйка! — воскликнула она, и в ее голосе впервые прозвучала настоящая обида. — Я хотеть идти с вами! Куда вы — туда и я!

От этих простых, искренних слов что-то теплое и твердое расправилось у меня внутри. Я не стала говорить лишнего. Лишь коротко, но от всей души улыбнулась ей и кивнула.

— Тогда идемте, — сказала я, обращаясь уже ко всей нашей странной, разрозненной, но такой необходимой друг другу компании. — Я готова.

И, сделав первый шаг по тропе, ведущей в неизвестность, я почувствовала, что впервые за все это время это была не чужая воля, не обстоятельства, а мой собственный, осознанный выбор.

Время текло мучительно медленно. Каждый шаг по бесконечной лесной тропе отдавался однообразным эхом в ушах, а солнце, казалось, застыло в зените, не желая двигаться к закату. Мозг, уставший от тяжелых мыслей и тревог, требовал хоть какой-то отвлеченной пищи, простого человеческого общения, чтобы не сойти с ума от этого монотонного шествия.

Я набрала воздуха в грудь, ловя себя на мысли, что даже этот простой жест требует усилия.

— Может, обсудим еще что-нибудь? — предложила я, и мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, нарушая лесную тишину. — Чтобы хоть как-то скоротать время.

Терас, шедший чуть позади, мгновенно отреагировал, будто его только и ждали. Он буквально вспыхнул от счастья, его лицо озарила такая сияющая улыбка, что казалось, от нее стало светлее вокруг.

— Ну наконец-то! — воскликнул он, хлопая себя по бедру. — Наконец-то в нашей угрюмой компании появился кто-то, кто любит поболтать! А то я тут изнываю от молчания!

Где-то впереди Дорок тяжело, многострадально вздохнул. Этот вздох, похоже говорил о том, сколько раз он уже слышал эти «интересные» истории.

Я лишь слабо улыбнулась, чувствуя, как его заразительный энтузиазм по капле разгоняет мою хандру.

— Может, расскажите про правителей? И всё… такое? — сформулировала я довольно неуклюже.

Сбоку раздался язвительный, растянутый голос Кариона:

— Всё… такое? — он повторил мои слова, состроив преувеличенно-недоуменную гримасу. — Очень конкретно. Прямо чувствуется глубина сознания.

Мои щеки чуть запылали.

— Ну, я не знаю, как правильно выразиться! — попыталась я оправдаться, разводя руками. — Я ведь почти ничего не понимаю в вашем мире!

Терас великодушно развел руки в стороны.

— Ничего, Ведьмочка, не переживай! У меня есть парочка классных историй. Например, про войну. В нашем мире, кстати, сравнительно недавняя. Меня тогда и в помине не было, — он многозначительно кивнул в сторону Кариона, — а наш ворчун был совсем молодой и, наверное, даже не такой колючий.

Я невольно выгнула брови, заинтересованность взяла верх над смущением.

— Война? Расскажи, Терас.

Терас довольно кивнул, с удовольствием входя в роль сказителя.

— Подробностей, конечно, всех не упомню. Ищейки вообще не принимают участие в войнах, если в этом нет для них интереса. Ну или если это не угрожает всему миру, как в случае с Миадой. Кстати, о Миаде… — он задумался. — Интересно, зачем ей рушить барьер? Как это ей поможет?

— Я уж точно не знаю, — честно призналась я, качая головой. — Но ты ушел от темы. Так что там про войну?

— Ах, да, прости! — Терас улыбнулся и продолжил, размахивая руками для большей драматичности. — В общем, как говорят, в то время был расцвет сил при дворе ведьм. И некоторые из них, те, что приняли темную сторону, решили поссорить правителей между собой. Они присоединялись к их дворам и нашептывали им, что каждый из них достоин звания Верховного Правителя и должен управлять всеми остальными дворами. И некоторые правители, — Терас снизил голос до конспиративного шепота, — не удержались. Решили, что и вправду достойны.

— Интересно, — не удержалась я, перебивая его. — Получается, ведьмы виноваты в этой войне?

Терас пожал плечами, его лицо выразило философское безразличие.

— По крайней мере, так говорят. Но слушай дальше! Отец Лурдана, нашего милого правителя, вместе с его матерью воссоединились с правителем Двора Неба и его женой и пошли войной на Двор Воды.

— Погоди, — снова вырвалось у меня. Мысли путались, пытаясь выстроить хронологию. — Но ведьмой при Звездном Дворе была Моргат. Получается, это она подговорила отца Лурдана?

— Нет, — Терас решительно покачал головой. — Тогда была другая. — Он прочистил горло, давая мне понять, что вопросы исчерпаны. — Так вот, Двор Неба и Звездный Двор пошли войной на Двор Воды. А все потому, что там были технологии и знания, которыми правительница не хотела делиться с остальными.

— Правительница? — удивленно переспросила я. Женщина-правитель в этом суровом мире казалась чем-то невероятным.

— Дааа, — уже немного раздраженно протянул Терас,он похоже явно не любил, когда обрывали нить его повествования. — При Дворе Воды правит женщина. Очень, кстати, суровая дама, слышал я.

— Ладно, ладно, не перебиваю, слушаю дальше, — поспешно пробурчала я, делая вид, что застегиваю рот на молнию.

— На чем я остановился? — на мгновение задумался Терас. — Ааа, пошли они, значит, на Двор Воды. Точнее пошел только правитель Двора Неба, со своей женой, отец Лурдана вовремя одумался. И правительница не просто дала отпор, а… убила. Убила и правителя Двора Неба и его жену.

Я только раскрыла рот, чтобы задать очередной вопрос, но краем глаза заметила Кариона. Он наблюдал за нашей беседой, и, увидев, что я снова собираюсь перебить, его лицо исказила редкая, почти беззвучная улыбка, больше похожая на усмешку. Он явно наслаждался тем, как Терас водит меня за нос своими историями. Я сжала губы и закрыла рот, давая рассказчику продолжить.

— А еще, — с новым энтузиазмом начал Терас, — Двор Земли и Двор Огня пошли войной на Двор Зари. Но при Дворе Зари — очень древний и мудрый правитель. Он вышел к границе своего двора и с помощью одного лишь диалога смог пресечь попытку нападения. Спросишь, как такое возможно?

Я лишь молча кивнула, боясь снова его перебить.

— Очень просто! — торжествующе объявил он. — Он привел ведьму, которая была при его дворе. Она умела видеть будущее. С помощью своей магии он усилил ее дар, и она заглянула в сознание каждого воина и правителя на поле битвы. И показала им, какие огромные, чудовищные потери понесут все стороны и что от этой войны не будет победителей. К сожалению, — его голос стал драматически-тихим, — такой мощный всплеск силы убил ее прямо на глазах у всех. Но этого хватило. Правители смогли договориться и урегулировать свои разногласия.

Я слушала, завороженная, стараясь впитывать каждое слово. То, что для Тераса было просто занятной болтовней, для меня становилось мозаикой, из которой складывалась картина этого жестокого и сложного мира. Я посмотрела в небо, на солнце, которое наконец-то сдвинулось с мертвой точки. Время близилось к обеду, и томительное ожидание чудесным образом рассеялось.

Терас выдержал достаточно долгую паузу, давая истории усвоиться, и я поняла, что теперь можно задавать вопросы.

— А ведьмы? — спросила я тихо. — Что случилось с ними? Куда все подевались? Я уже знаю, что Двор распался, но не знаю подробностей.

Терас приподнял брови, и его беззаботное лицо на мгновение стало серьезным, даже смущенным.

— Ну… в этом вопросе много грустного. Например, за ведьмами, которые приняли тьму, отправляли Следопыта. А сильные ведьмы, что придерживались светлой стороны, ушли во Двор Воды. Там у них, вроде, своя община.

Я задумалась, перебирая в памяти обрывки знаний.

— Про Следопыта я слышу не в первый раз. Кто он и что делает?

Терас снова развел руки, на этот раз в из-за незнания.

— А я его и не застал, Ведьмочка. Знаю только, что первая ведьма создала его из человека. Она вроде как наделила его силой с помощью амулета и двух браслетов. Вот он как-то… блокировал силу темных ведьм. Вроде как она впитывалась в его браслеты, а затем ее с помощью ритуалов возвращали в Источник. Но он исчез куда-то. Не знаю, что с ним случилось. Как ты уже заметила, ищейки не особо следят за тем, кто у власти и какие проблемы во дворах. Наша задача — истреблять темных духов и следить за балансом магии в мире.

Сбоку Карион, шедший все это время молча, немного сбавил шаг, чтобы поравняться с нами. Его холодный голос прозвучал резко, разрушая очарование историй.

— Если ты хочешь узнавать какие-то факты или подробности, Ведьма, лучше читать книги или разговаривать с первоисточником. То, что болтает Терас, — это просто собрание слухов, сплетен и полуправды, пережеванное десятком ртов.

Терас тут же обиженно насупился, его плечи опустились.

— Я рассказываю, как умею!

Я, не обращая внимания на язвительность Кариона, повернулась к Терасу и искренне улыбнулась ему.

— Мне нравится, как ты рассказываешь. И мне очень интересно. Спасибо.

Терас тут же воспрял духом, бросив брату торжествующий взгляд. Карион в ответ лишь закатил глаза, фыркнул и ускорил шаг, чтобы снова занять свое место рядом с молчаливым Дороком. А я смотрела на спину старшего брата и думала, что даже в этих обрывочных, может, и не совсем точных историях было больше правды, чем в его циничном молчании. По крайней мере, они согревали душу и помогали идти вперед.

Наконец-то Дорок подал знак, и мы остановились на небольшой, уютной полянке, залитой ласковым послеобеденным солнцем. Сбросив с ног тесные, пыльные ботинки, я с наслаждением погрузила босые ступни в прохладную, упругую траву. Рядом со мной присела Леама, потирая свои маленькие, натруженные ножки.

Она повернулась ко мне, и в ее больших глазах была неподдельная забота.

— У вас всё хорошо? Вы не устать? — тихо спросила она.

Я удивленно посмотрела на нее. После долгого пути я чувствовала себя очень измотанной, но ее вопрос касался чего-то другого, не физической усталости.

— Да, всё хорошо, — ответила я, стараясь поймать ее взгляд. — Почему ты спрашиваешь?

Леама смущенно приподняла хрупкие плечи.

— Я просто поинтересоваться… переживать за вас.

В этом мире, полном опасностей и неопределенности, кто-то искренне переживал за меня. Не как за сосуд Моргат, а за меня. Я повернулась к ней и улыбнулась — широко, по-настоящему.

— У меня все хорошо, можешь не волноваться. И знаешь что? — я сделала небольшую паузу, глядя на ее смущенное личико. — Я бы хотела, чтобы ты считала меня не просто хозяйкой, а своей подругой.

Леама буквально раскрыла глаза от изумления.

— Правда? — прошептала она, не веря своим ушам. — Вы правда считать меня своей подругой?

Я одобрительно кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от ее искренней реакции.

— Конечно, Леама. Почему тебя это так удивляет?

Она покачала головой, и в ее взгляде промелькнула тень старой, глубокой печали.

— У меня никогда не быть подруг… даже не знать, что сказать.

Я мягко улыбнулась и дотронулась до ее руки.

— Можешь ничего не говорить. Просто я хочу, чтобы ты это знала.

Леама посмотрела мне прямо в глаза, и в ее взгляде было столько преданности и благодарности, что у меня сжалось сердце.

— Спасибо… — прошептала она так тихо, что я скорее угадала, чем услышала.

Пока мы перекусывали, Терас, прожевывая лепешку, бесцеремонно поднялся.

— Мне нужно отлить, не скучайте! — бросил он и скрылся в кустах.

Вернулся он так же стремительно, сияя как солнце, с зажатой в ладони горстью ягод. На этот раз они были не синими, а ярко-алыми, словно капли крови.

Я не смогла сдержать детский восторг и захлопала в ладоши, забыв на мгновение о всех своих бедах.

— Терас, спасибо!

Карион, сидевший поодаль и чистивший клинок, состроил презрительную гримасу.

— А ты эти ягоды собрал после того, как отлил, или до? — Съязвил он…

Терас закатил глаза с таким драматизмом, что стало смешно.

— Брат, ты хоть иногда можешь порадоваться простым вещам? Чистые у меня руки, если тебя это волнует!

Карион поджал губы, сдерживая улыбку.

— Ну, как скажешь. Приятного аппетита, дааамы, — он многозначительно ухмыльнулся, глядя на нас с Леамой.

Мы с Леамой, как по сговору, проигнорировали его колкость. Я взяла несколько ягод и протянула ей. Раскусив упругую кожицу, я почувствовала яркий, кисло-сладкий вкус, даже более насыщенный, чем у предыдущих. Мы переглянулись и одновременно улыбнулись.

Терас, удовлетворенный, плюхнулся на траву рядом с нами.

Дорок, растянувшийся на солнышке неподалеку, расслабленно заговорил, глядя в небо:

— Я помню Кариона, еще когда я был совсем молодым. И уже тогда он отличался от нас с Терасом.

— Я вообще-то здесь, — проворчал Карион, не отрываясь от своего кинжала.

— Я в курсе, — невозмутимо ответил Дорок. — Но это мы привыкли к твоему поведению. А вот дамы — нет. Может, объяснишь нам всем, почему ты так себя ведешь? Всегда будешь от всех отгораживаться?

Карион коротко хмыкнул, и в этом звуке слышалось презрение ко всему миру.

— Что вам объяснять? Я такой, какой есть. Если вам это не нравится, — он пожал плечами, — мне плевать.

Дорок усмехнулся, и в его улыбке читалась не злоба, а какая-то усталая привычка.

— А я другого и не ждал. Ладно, не имеет значения. — Он перевел взгляд на меня, и его лицо снова стало серьезным. — Когда приблизимся к пещерам, нужно будет быть внимательнее. Чем ближе мы ко Двору Ночи, тем больше темных духов будем встречать. И тем больше вероятность наткнуться на воинов Зораха.

Я внутренне сжалась, и вкус ягод вдруг стал горчить на языке. Перспектива снова столкнуться с леденящими душу негулями или воинами, которые были настроены против нас, меня откровенно пугала.

— А почему рядом с их двором больше темных духов? — спросила я, пытаясь отогнать мрачные мысли.

Дорок задумчиво посмотрел на проплывающие облака, собираясь с мыслями.

— Дело в том, что правитель Двора Ночи черпает силу из ночи, из тьмы. Это не значит, что он пропитан ею полностью и в нем нет ничего хорошего. Просто так было заведено изначально. Каждый правитель, начиная с самых первых, кто был у власти, черпал силу из определенных источников. Как, например, правитель Двора Зари — у них есть специальный колодец, который накапливает солнечную энергию и распределяет ее по всему двору. Или Двор Земли — они черпают силу из самой природы, у них самая плодородная почва. Двор Огня — из древнего вулкана.

Я задумалась, пытаясь осмыслить эту сложную систему.

— А как правители приходят к власти? Их выбирает народ?

Дорок мягко улыбнулся, будто отвечая на вопрос ребенка.

— Нет. Правитель должен за время правления обязательно сделать наследника, чтобы в нем текла его кровь. Так как изначально сама природа наделила определенными силами первых эльфов, и эти силы поддерживают магию всего двора. Так нужно для баланса. Когда правитель погибает, его сила находит преемника в его кровном родственнике и перетекает в него.

— А если у правителя так и не получилось сделать наследника? — не удержалась я.

Дорок пожал своими могучими плечами.

— Такого еще не было.Всегда есть наследник. Обычно правят очень долго и успевают за это время.

— Как сложно… — прошептала я почти беззвучно, глядя на свои руки.

— Да, — согласился Дорок. — Такова цена баланса магии. — Он помолчал, а затем добавил: — У ищеек — так же. Мы тоже должны оставлять наследников. И чем больше, тем лучше. Нам, можно сказать, повезло. Отец сделал троих. Это редкость для нашего мира.

— Повезло, — сказала я, качая головой. — Не представляю, как воспитывать ребенка в таком опасном мире.

Терас воодушевленно вскочил с места.

— А я вот хочу много детишек! Чем больше, тем веселее!

Дорок громко рассмеялся, его грубоватое лицо озарила улыбка.

— Ну, что могу сказать? С твоими-то стараниями пока ни одного не сделал.

Терас обиженно насупился.

— Да просто я еще не нашел свою истинную пару! Вот когда найду, наделаем вам кучу племянников, будете с ними сидеть!

— Я пас! — тут же отрезал Карион, махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху.

Терас рассмеялся, его обида мгновенно испарилась.

— Ты первый в списке, о ком я буду говорить своим детям! Что раз вы выдержали общество дяди Кариона, вам уже будет ничего не страшно в этом мире!

Мы все, даже Леама, громко рассмеялись. А Карион, к моему удивлению, лишь ухмыльнулся в ответ и покачал головой, и в его взгляде на мгновение мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее тепло. Возможно, ему тоже было приятно, что его колючесть стала частью нашей общей, пусть и странной беседы.

Солнце, наконец, сдалось под натиском приближающихся сумерек, и лес начал медленно погружаться в сизую, густеющую мглу. Воздух остыл, наполнился влажными, пряными ароматами ночной травы и преющей листвы. После историй Тераса и недолгого привала тропа уже не казалась такой бесконечной, но теперь ее сменила другая мука — настороженность. Каждый шорох в глубине чащи, каждый треск ветки заставлял сердце на мгновение замирать, а руку непроизвольно сжимать рукоять кинжала, данного Карионом.

Мы шли уже несколько часов, почти не разговаривая. Даже Терас притих, вслушиваясь в голоса леса. Леама жалась ко мне так близко, что я чувствовала дрожь, пробегавшую по ее плечу. Дорок шел впереди, его могучая фигура была темным силуэтом на фоне угасающего неба, живым щитом, заслонявшим нас от невидимой угрозы. Карион растворялся в тенях, то появляясь, то исчезая, как призрак, — наш безмолвный дозорный.

Внезапно Дорок поднял руку, и наша маленькая колонна замерла. Он не шевелился, вслушиваясь.

— Впереди что-то есть, — его голос был низким, едва слышным шепотом. — Не эльфы. И не духи. Нечто… другое.

Карион бесшумно возник рядом с ним, его глаза, казалось, светились в полумраке собственным, холодным светом.

— Чувствую. Металл и тлен. Несколько сотен шагов.

Я инстинктивно шагнула ближе к Дороку, ища защиты у его неподвижной, как скала, спины. Он обернулся.

— Ничего. Мы обойдем. Держись рядом.

Он резко сменил направление, сворачивая с тропы в чащу. Пришлось пробираться сквозь колючие кусты и спутанные корни, которые норовили схватить за ноги. Ветерок, доносившийся со стороны предполагаемой опасности, принес странный запах — сладковатый и гнилостный, как ржавое железо, смешанное с падалью.

— Что это? — выдохнула я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Дорок лишь мрачно покачал головой, не замедляя хода.

— Отголоски старых войн. Оскверненные места. Лучше не видеть.

Мы шли еще быстрее, почти бежали, пригнувшись. Я споткнулась о скрытый во мху камень и чуть не упала, но сильная рука Дорока схватила меня за локоть, удержав от падения. Его хватка была твердой и уверенной, пальцы, обхватившие мою руку, казалось, излучали тепло, прогоняя ужас.

— Смотри под ноги, — коротко бросил он, но не отпустил меня сразу, проходя со мной еще пару шагов по особенно сложному участку.

Его слова не обидели меня, наоборот, вселили уверенность. Я не была для него просто ношей или ключом к победе над Миадой. В этот миг я была просто человеком, которому помогали.

Наконец, мы вышли на другую, едва заметную звериную тропу. Дорок отпустил мою руку, и я почувствовала странную пустоту.

— Кажется, миновали, — произнес он, переводя дух.

Мы остановились, чтобы отдышаться. Я прислонилась к стволу старого дуба, чувствуя, как колени подкашиваются от напряжения и страха. Лес вокруг окончательно погрузился во тьму. Лунный свет, пробиваясь сквозь разрывы в листве, рисовал на земле причудливые серебристые узоры. Было красиво и жутко одновременно.

Терас первым нарушил тишину, его голос прозвучал непривычно устало.

— Лагерь здесь разобьем? Дальше в такой тьме идти не хочется.

Дорок кивнул, окидывая взглядом небольшую поляну.

— Здесь. Нужен небольшой костер. Карион, первый дозор.

Тот беззвучно скрылся в ветвях ближайшего дерева. Мы молча расстелили одеяла на сырой земле. Леама тут же свернулась калачиком и, кажется, мгновенно уснула, обессилев от страха и усталости. Терас пристроился рядом, укрыв ее краем своего плаща.

Я сидела, обхватив колени, и смотрела в черноту леса. Сон бежал от меня. Каждое шуршание листьев, каждый отдаленный крик ночной птицы заставлял вздрагивать. Воспоминания о сне, о Моргат, о воинах Зораха и том сладковатом запахе тлена — все смешалось в голове в один плотный клубок страха.

Рядом тяжело опустился на землю Дорок.

— Не спится? — его голос в темноте звучал глубже и тише.

— Боюсь, — призналась я просто, не в силах лукавить. — Боюсь темноты. Боюсь того, что в ней скрывается. Боюсь, что не справлюсь.

Он помолчал, и тишина между нами была не неловкой, а скорее сочувственной.

— Страх — это нормально. Он держит в тонусе. Не дает расслабиться.

— А ты никогда не боишься? — спросила я, смотря на его неподвижную фигуру.

Дорок тихо хрипло рассмеялся.

— Мужчины тоже испытывают страх, как и женщины. Но нам чаще всего нельзя это показывать. Мы должны идти вперед и каждый раз делать вид, что все проблемы нас лишь закаляют.— Он сделал паузу — А то, что мы получаем раны на душе, которые кровоточат всю жизнь, об этом чаще всего никто не знает, даже самые близкие друзья. Но я научился договариваться с самим собой. Страх за себя — слабость. А страх за других… он придает сил.

Я взглянула на спящую Леаму, на Тераса, на темный контур Кариона в ветвях.

— За нас?

— Да, — ответил он без малейшей паузы. — Вы теперь моя ответственность.

Его слова согрели изнутри сильнее любого костра. В этом признании была простая, суровая правда, на которую можно было опереться.

— Спасибо, — прошептала я. — Что не оставил меня в таверне.

Он медленно повернул голову и внимательно посмотрел на меня.

— Я чувствую, что ты сильнее, чем кажешься. В тебе есть стержень.

Услышать это от него — ищейки, чья сила была очевидной и неоспоримой — было дороже любой похвалы. Мы сидели молча, слушая, как лес дышит вокруг нас. И в этой тишине что-то изменилось. Исчезла невидимая стена между просто человеком и грозным воином, между ведьмой и ищейкой. Остались просто двое, затерянные в огромном, опасном мире, нашедшие в друг друге точку опоры.

— Попробуй поспи, — мягко сказал Дорок. — Я рядом. Ничего не случится.

И я, странным образом, поверила ему. Укрывшись плащом, положила голову на свернутое одеяло. Глаза сами закрылись от усталости. Прежде чем сон окончательно забрал меня, я почувствовала, как его крупная, теплая ладонь легким, почти невесомым жестом коснулась моей головы, поправив сбившийся капюшон. Это было просто. По-человечески. И в этом жесте было больше утешения, чем во всех словах этого мира.

Мой сон был беспокойным, плавающим на самой грани реальности. Сквозь его пелену пробилось настойчивое, колючее ощущение — на меня смотрят. Не так, как Дорок — с тяжелой заботой, не как Терас — с любопытством. Это был взгляд, полный холодной, бездушной оценки, будто меня взвешивали на невидимых весах и находили слишком легкой.

Я резко села. Сердце колотилось, выбивая тревожный ритм. И тут я увидела его.

На валуне, в паре шагов от меня, сидел Карион. Он не двигался, слившись с ночной тенью, лишь его суровое лицо и руки были видны в лунном свете. Его глаза, темные и неотрывные, были прикованы ко мне. В длинных пальцах он держал свой кинжал, но не для угрозы — он ловко, почти не глядя, выковыривал острием маленькие орешки из кедровой шишки и отправлял их в рот. Движения были точными, смертельно опасными в своей простоте.

Потом он резко отшвырнул шишку в темноту. Его взгляд все еще буравил меня. Он медленно провел плоской стороной лезвия по собственному горлу, а затем резко ткнул острием в мою сторону. Угроза была настолько откровенной, что отняла дар речи.

Я нахмурила брови, стараясь скрыть дрожь в голосе, и прошептала так тихо, что слова едва долетели до него:

— Ты меня пугаешь.

Его лицо, освещенное луной, скривилось в гримасе, лишенной юмора.

— А ты меня раздражаешь.

Я недоуменно посмотрела на него, складка между бровей стала глубже.

— Это чем же?

Карион поддернул плечом, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

— Ты слишком слабая.

Горькая обида подкатила к горлу. Я покачала головой, сжимая край одеяла.

— Это не так.

Он кивнул в мою сторону.

— Так…

Вызов висел в воздухе. Отступать было некуда. Я откинула одеяло, дрожащей рукой достала кинжал из ножен и неуверенно подняла его перед собой, стараясь придать лицу угрожающее выражение.

Карион ухмыльнулся. Это был короткий, сухой, беззвучный смех.

— И что ты им сделаешь? — он выдержал паузу, наслаждаясь моим смущением. — Почистишь мне яблочки для обеда?

Я глубоко вздохнула, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства.

— Ты ведь сам дал мне его для защиты!

— Но ведь ты даже не умеешь им пользоваться, — отрезал он, его голос стал тише и ядовитее.

Что-то внутри меня перевернулось. Страх сменился жгучим, упрямым желанием доказать. Я выпрямила спину и посмотрела ему прямо в глаза.

— Так научи меня!

Карион замер. Его насмешливый взгляд потух, сменившись на мгновение искренним удивлением. Он задумался, будто взвешивая все «за» и «против».

— А ты не боишься, что Дорок будет против?

— Я могу сама решать за себя, — ответила я с уверенностью, которой не чувствовала.

Он спрыгнул с валуна, бесшумно приземлившись на мягкую хвою.

— Ну, пошли.

Я не ожидала такого быстрого согласия и на секунду растерялась. Затем, откинув с ног плащ, тихо встала и последовала за ним. Он подождал, когда я приближусь, и повел вглубь поляны, к старому, мощному дубу. Провел ладонью по шершавой коре, оценивая её.

— Вот, представим, что это наш враг.

Он развернулся ко мне, и его выражение стало деловым, лишенным привычной насмешки.

— Держи. Не как молоток, ты не собираешься забивать им гвозди. Пальцы здесь, большой палец — вдоль обуха. Чувствуешь баланс? Он должен быть продолжением руки, а не посторонним предметом.

Я переложила кинжал, стараясь повторить его слова. Рука дрожала.

— Сильнее, — бросил он, не глядя, будто чувствуя мою неуверенность. — Кинжал — это не игрушка. Он чувствует страх.

Потом он отошел на приличное расстояние, развернулся к дереву и одним резким, отточенным движением метнул кинжал. Тот, жужжа, вонзился в кору почти по самую рукоять, и дерево содрогнулось от удара.

Я вздрогнула, осознав с какой смертоносной силой и ловкостью он это сделал.

Он лениво подошел к дубу, одним рывком вытащил кинжал и протянул его мне.

— Теперь ты.

Я взяла кинжал, отступила на то же расстояние и бросила его в ствол. Клинок, беспомощно кувыркаясь, отскочил в сторону и упал в траву. Вторая попытка — пролетал мимо. Третья — едва чиркнул по коре.

Карион без тени ухмылки повернулся ко мне. Его лицо было серьезным.

— Вот видишь. Иметь при себе оружие — не равно уметь им защищаться. Я ведь не просто бросил кинжал в дерево. В тот миг я вложил в бросок магический импульс — он и придал силу для удара, позволив достичь цели. Теперь твоя очередь: сосредоточься, почувствуй, как магия пульсирует внутри тебя, и соедини этот поток с клинком в твоей руке. А когда станешь единым целым, представь цель и направь кинжал, подкрепляя его полет своей внутренней силой.

Я нахмурилась, бурча себе под нос проклятья в его адрес. Не мог сразу что ли сказать, как правильно делать?

Затем я подняла кинжал, снова отошла. Взялась за лезвие, сосредоточилась на внутреннем потоке энергии, о котором говорил Карион, и изо всех сил, со всей злости и обиды, швырнула его в дерево.

Раздался глухой стук. Кинжал торчал из ствола, воткнувшись на пару сантиметров.

Карион одобрительно кивнул, в его глазах мелькнула искорка чего-то, отдаленно напоминающего одобрение.

— Лучше. Кого ты представила на месте дерева?

Я холодно посмотрела на него, все еще чувствуя жгучую обиду.

— Тебя…

На мое удивление, он не разозлился. Его губы тронула знакомая ухмылка.

— Мечтай.

Я сделала еще несколько попыток, но кинжал снова отказывался слушаться, летя мимо цели. Усталость и злость брали верх.

Внезапно Карион сам поднял кинжал и подошел ко мне.

— Иди спать. Скоро рассвет. На сегодня хватит.

Он сунул клинок обратно в мои ножны коротким, точным движением и, не оглядываясь, направился к своему валуну. Я осталась стоять перед деревом, на котором чернели свежие зарубки, с дрожащими от напряжения руками и странным чувством — не победы, но первого, крошечного шага из беспомощности в неизвестность.

Глава 13 Поход. День третий

Мы позавтракали быстро, почти молча. Солнце только-только начинало припекать, предвещая еще один знойный день. Дорок, бросив на нашу небольшую группу оценивающий взгляд, кивком показал вперед, и мы снова зашагали по бесконечной лесной тропе.

Пока ноги механически переставлялись по утоптанной земле, мысли упрямо возвращались к ночи. К тому единственному, точному броску, когда кинжал не упал, не отскочил, а с глухим, удовлетворяющим стуком вонзился в кору дерева. Я помнила это ощущение — не просто удачи, а единения с магией, правильного движения, концентрации и той самой злости, что придала силы. Это воспоминание было крошечным угольком уверенности, тлевшим внутри, согревавшим лучше утреннего солнца.

Я осмотрелась. Лес жил своей привычной, неспешной жизнью. И тогда, почти неосознанно, я достала кинжал из ножен. Просто чтобы почувствовать его вес, шершавую рукоять в ладони, тот самый баланс, о котором говорил Карион.

Терас поравнялся со мной мгновенно. Его лицо расплылось в лукавой улыбке.

— Ведьмочка, ты решила кого-то из нас прирезать втихую? Если что, я могу поменьше болтать, — он раскинул руки в широком жесте, предлагая себя в качестве первой жертвы.

Сбоку, не оборачиваясь, донесся язвительный голос Кариона:

— А так можно было?

Терас тут же насупился, как обиженный ребенок.

— Тебе нет!

Я не смогла сдержать улыбку и покачала головой, чувствуя, как легкий румянец заливает щеки.

— Нет, все в порядке. Я просто хотела подержать кинжал в руках, привыкнуть к его весу и рукояти.

Впереди идущий Дорок обернулся. Его тяжелый взгляд скользнул по мне с ног до головы, задержавшись на клинке в моей руке. Он нахмурился, и в его глазах читалось явное неодобрение.

— Зачем тебе это? — раздраженно произнес он. — Лучше убери его обратно в ножны!

Я задумалась на мгновение, взвешивая в голове его слова и свое собственное упрямое желание. Идти наперекор ему сейчас, на глазах у всех, — плохая идея. Это вызовет лишние вопросы, ненужное внимание. Пожалуй, я подожду до лучшего момента.

— Хорошо, — тихо согласилась я, с сожалением убирая кинжал.

Дорок удовлетворенно кивнул, его лицо смягчилось, и он снова зашагал вперед.

Карион, шедший следом, нарочито замедлил шаг и поравнялся со мной. Он наклонился так близко, что его дыхание коснулось моего уха, и прошептал с насмешкой:

— Слабачка…

Затем он ухмыльнулся, и рывком ускорился, чтобы догнать Дорока. В груди что-то екнуло — обида, злость, досада.

Леама, наблюдавшая за всей этой сценой с тревогой в больших глазах, тут же потянула меня за рукав рубашки.

— Хозяйка, не слушать его! — прошептала она с серьезным лицом. — Он вас совсем не знать!

Я постаралась улыбнуться ей, но улыбка вышла кривой и усталой.

— Да я и сама себя не знаю, Леама, — призналась я, глядя на свои руки.

Мы шли дальше, и я старалась отвлечься, наблюдая за маленькими лесными существами, сновавшими у нас под ногами. Кто-то тащил на своей спине травинку, вдвое превышающую его размеры, а кто-то, испуганный нашим приближением, старательно обходил нас по широкой дуге, скрываясь в глубине чащи. Пейзаж вокруг не менялся — бесконечные зеленые деревья, пестрые пятна цветов, густые кустарники и хрустящий под ногами ковер из прошлогодней листвы. От однообразия начинало слегка кружить голову.

Мне уже снова хотелось глубоко вздохнуть и предложить какую-нибудь отвлекающую тему для разговора, как Дорок снова резко поднял руку, останавливая наш маленький строй. Он развернулся к нам, и на его лице играла редкая, почти мальчишеская улыбка.

— Сегодня жарко, а недалеко есть озеро. Оно не большое, но вода там чистая. Можно быстро ополоснуться, конечно, дежуря по очереди.

Мы с Леамой переглянулись и радостно закивали. Идея сменить грязную, пропахшую потом и пылью одежду, на свежую, да еще и смыть с себя липкую усталость прохладной водой, показалась нам не просто хорошей, а настоящим чудом, подарком судьбы в этом изматывающем путешествии.

Тропа внезапно оборвалась, упираясь в стену из папоротников и свисающих лиан. Дорок раздвинул их руками, и мы застыли, завороженные.

Перед нами лежало озеро — не просто водоем, а драгоценный сапфир, вправленный в оправу из изумрудного мха и темного камня. Оно было небольшим, почти круглым, и вода в нем была настолько прозрачной, что я видела каждый камешек на дне, каждую песчинку, переливающуюся на солнце. С противоположной стороны в воду спускались плакучие ивы, их длинные, тонкие ветви почти касались поверхности, оставляя на ней легкие, кружащиеся узоры. Воздух был напоен свежестью и сладковатым ароматом цветущих водяных лилий, белоснежные чашечки которых покоились на широких листьях. Казалось, сама природа создала это место как убежище, скрытое от всех бед и опасностей.

Дорок, не спеша, подошел к самой кромке воды. Он присел на корточки и опустил ладонь в озеро, словно проверяя не только температуру, но и саму его суть. Потом поднял голову, медленно втянул воздух, вслушиваясь и внюхиваясь в пространство вокруг. Его поза была позой хищника, читающего невидимые знаки леса. Наконец он обернулся к нам, и на его лице появилось выражение спокойной уверенности.

— Всё чисто. Воздух свежий, рядом нет темных духов. Поляна хороша еще и для обеда.

Карион, стоявший поодаль, вымученно вздохнул и бросил на старшего брата взгляд, полный нескрываемого раздражения.

— Может, я всё-таки поймаю дичь, и нормально поедим?

Я удивленно посмотрела то на одного, то на другого, чувствуя, как в душе вспыхивает крошечный огонек надежды.

— А мы что, всё это время могли есть не только сушеное мясо и лепешки?

Дорок перевел на меня свой тяжелый взгляд, и в его глазах я прочла нечто похожее на заботливую снисходительность.

— Вообще-то, я берег ваши нервы, дамы. Карион бы притащил сюда тушку какого-нибудь животного и освежевал при вас, будь его воля.

Леама испуганно округлила глаза и инстинктивно сделала шаг назад, словно уже представила себе эту кровавую картину.

Карион же лишь коротко хмыкнул, его губы изогнулись в насмешке.

— Зато я не сдохну от голода, если твой волшебный кармашек опустеет. А вы можете продолжать питаться одной болтовней Тераса.

Я задумалась над словами Дорока. В его заботе был смысл, но перспектива съесть что-то свежее, ароматное и горячее перевешивала смутные опасения. Я повернулась к Кариону, стараясь говорить как можно более решительно.

— А что, нам обязательно смотреть, как ты будешь подготавливать тушку к готовке?

Карион задумался на мгновение, поймав мой взгляд. В его глазах мелькнул незнакомый огонек — не насмешка, а что-то вроде уважения к прямому вопросу.

— Нууу… думаю, нет. С учетом того, сколько мы питаемся сушеным мясом, я готов спрятаться неподалеку и там подготовить дичь к готовке.

Я посмотрела на Леаму. Она была все еще бледной, но, проглотив комок в горле, одобрительно кивнула, словно говоря, что ради настоящей еды готова перетерпеть.

Дорок, наблюдавший за нашим немым диалогом, тяжело кивнул.

— Иди. Будешь купаться тогда последним.

Карион лишь хмыкнул в ответ и, развернувшись, шагнул вглубь леса. Он не побежал, не зашуршал листьями — он просто растворился в тени деревьев, будто его и не было. Иногда мне казалось, что он двигается слишком быстро для моих глаз, а может, он и вправду умел становиться частью теней, исчезать в них бесследно.

Пока он уходил, я снова посмотрела на Дорока. Внутри поднималась теплая волна благодарности. Он, такой суровый и прямолинейный, на самом деле заранее позаботился о наших, возможно, и не таких уж крепких, нервах. Я люблю мясо, это правда, но мысль о том, чтобы наблюдать за тем, как живое существо превращается в обеденную порцию, вызывала у меня смутную тошноту. И сейчас, под плеск чистой воды и пение птиц, проверять на прочность свою психику мне совсем не хотелось. Это место было слишком прекрасным, чтобы омрачать его кровью.

Мы дошли до самой кромки воды. И тут до меня стало медленно доходить. Чтобы купаться, нужно было раздеться. Прямо здесь. При них. Легкая паника сжала горло. Я испуганно посмотрела на Дорока, ища в его глазах поддержки или решения.

Он будто прочел мои мысли без единого слова. Его взгляд был спокоен.

— Давайте мы с Терасом отвернемся, а вы спокойно разденетесь до белья и зайдете в воду. А мы пойдем после вас, когда придет Карион.

Терас, стоявший рядом, непонимающе ухмыльнулся, его глаза весело сверкали.

— Это просто белье, чего им стесняться! Дамы, дайте волю телам! — он широко развел руками, приглашая нас искупаться.

Дорок низко, по-звериному зарычал, и даже воздух, казалось, содрогнулся от этого звука.

— Терас…

Терас сделал преувеличенно-извиняющуюся гримасу и махнул рукой.

— Как хотите, как хотите! Я думал, мы пойдем купаться вместе. Кто знает, вдруг на вас нападут водные змеи.

— Змеи? — я не смогла сдержать обеспокоенный вздох, мое воображение тут же нарисовало скользкие, извивающиеся тени в прозрачной воде.

— Да-да! Большие, кровожадные, водные змеи! — Терас с удовольствием продолжал нагнетать, сверкая зубами.

— Тееераааас… — Дорок снова зарычал.

— Что? — «невинно» удивился тот. — Я вообще-то беспокоюсь об их безопасности!

Я неуверенно повернулась к Леаме, ища в ней союзника. Она лишь пожала своими маленькими плечиками, смотря на воду с явным безразличием.

— Я всё равно не раздеваться, купаться так.

Я подумала о мифических змеях, посмотрела на спокойную гладь озера, а затем — на Дорока. К моему удивлению, на его губах играла легкая улыбка. Он повернулся к брату.

— Хорошо, ты прав, Терас. Змеи и правда опасны. Будешь сторожить нас. А я первый зайду в воду с ними и осмотрю озеро. Дамы ведь могут присоединиться ко мне, если для них так будет спокойнее.

Терас округлил глаза, его планы на общее веселое купание рухнули в одно мгновение. Он что-то невнятно пробормотал, надув губы, а затем громко, уже без всякого энтузиазма, пробурчал:

— Я вообще-то не это имел в виду…

Я вспомнила, что Терас уже видел меня в одном белье, когда я была в купальне, и ничего катастрофического не случилось. Приняв решение, я сказала Дороку.

— Я согласна. Леама одета, я разденусь до белья. Думаю, ничего страшного.

Дорок коротко улыбнулся, и в его глазах мелькнуло одобрение. Затем он принялся избавляться от одежды сам. Он стянул через голову простую рубашку, и я замерла, глядя на его обнаженный торс. Мускулы играли под кожей, покрытой старыми шрамами, дышали силой и мощью. Затем он сбросил штаны, оставаясь в одном лишь исподнем, которое подчеркивало каждую линию его мощных бедер. Выше я смотреть уже не посмела, чувствуя, как горячая волна стыда и любопытства заливает мои щеки. Леама, верная своему целомудрию, тут же отвернулась, уставившись на ближайший куст.

Но на мое удивление, вместо того чтобы сразу пойти в воду, Дорок кивнул в мою сторону, его взгляд был твердым и… ожидающим. Я немного опешила, поняв, что он ждет, когда я последую его примеру. Собравшись с духом, я принялась снимать одежду с себя.

Дорок, не отрывая от меня глаз, строго бросил Терасу:

— Отвернись и следи за поляной.

Тот снова скорчил недовольную гримасу, но спорить не стал, демонстративно развернувшись спиной к озеру.

Мои пальцы дрожали, когда я расстегивала пуговицы на рубашке. Я почувствовала, как прохладный воздух коснулся кожи, и сбросила ткань с плеч. Затем, затаив дыхание, я стала медленно стягивать свободные брюки. Они сползли с бедер и упали на траву. Сняв ботинки, я осталась стоять в одном лишь белье — тонком, мокром от пота, внезапно казавшимся мне до неприличия откровенным. И я смотрела прямо в глаза Дороку.

Он сжал челюсть, мускулы на скулах напряглись. В его взгляде читалась не просто оценка, а нечто более глубокое, интимное, сдерживаемая гроза желания. Затем он медленно протянул ко мне руку, приглашая.

Я сделала шаг, потом другой, чувствуя, как трава щекочет босые ноги. Я приняла его горячую, шершавую ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг моих с такой силой, что казалось, он никогда не отпустит. Он повел меня в воду.

Я обернулась на последний взгляд. Леама улыбнулась мне и ободряюще кивнула, давая понять, что войдет в воду чуть позже.

Первый шаг в озеро заставил меня вздрогнуть — вода была прохладной, почти холодной. Я почувствовала, как от резкого перепада напряглись и заострились соски, и мне стало вдвойне неловко. Дорок заходил в воду уверенно, не оглядываясь на меня, его спина была мокрой от брызг. И тут в голову пришла дерзкая, смущающая картина: он поднимает меня на руки и усаживает на себя прямо в воде, чтобы я могла чувствовать каждую мышцу его тела… От этой мысли по коже пробежали мурашки, и внутри все сжалось в сладком, тревожном ожидании.

Дорок, словно почувствовав смену моего настроения, обернулся. Он был так близко. Его грудь почти касалась моей. Он глубоко, почти с наслаждением втянул воздух рядом со мной, как будто вдыхал не только запах озера, но и мой собственный. Затем вздохнул и, все еще держа меня за руку, потянул за собой на глубину.

И тут меня охватила настоящая паника. Как только я перестала чувствовать под ногами дно, земную опору, разум пронзила единственная ясная мысль: а умею ли я плавать? Все мои фантазии и смущение развеялись как дым. Не успев опомниться, я неуклюже ушла с головой под воду. Холод объял меня, в ушах зашумело, в нос и рот хлынула вода.

Но в ту же секунду сильные руки Дорока обхватили меня и резко приподняли на поверхность. Я отчаянно закашлялась, выплевывая воду, и сквозь слезы увидела на берегу обеспокоенную Леаму, и Тераса, который кричал, размахивая руками:

— Брат, ты вроде вел ее купаться, а не топить!

Дорок, все еще держа меня на плаву, рявкнул в ответ, и в его голосе впервые слышалась растерянность и злость на себя:

— Я откуда знал, что она не умеет плавать!

— А ты спросил ее или пялился на ее грудь⁈ — пронзительно крикнул Терас, и я впервые услышала в его голосе не игру, а настоящую, кипящую злость.

— Без твоих советов разберусь! — отрезал Дорок, и его рык заставил Тераса на мгновение замолчать.

Он развернул меня лицом к себе. К тому моменту я уже почти откашлялась и смотрела на него широко раскрытыми, полными страха глазами. Он продолжал крепко держать меня за талию, удерживая на поверхности, и его взгляд был темным, полным упрека к самому себе.

— Ты в порядке?

Я смогла лишь кивнуть, глотая воздух. Затем, слегка охрипшим голосом, прошептала:

— Всё в порядке… Ты не виноват. Я и сама не знала, что не умею. Просто… не подумала об этом.

Дорок нахмурился, его брови сомкнулись в одну сплошную линию. Он молча, осторожно подтолкнул меня к тому месту, где вода снова достигала мне плеч, и я, наконец, почувствовала под ногами твердую почву.

Я стояла, все еще растерянная и смущенная, когда ко мне подплыла Леама, ее крылышки трепетали под водой.

— Хозяйка, вы в порядке?

— Да, Леама, уже всё хорошо, — улыбнулась я ей, стараясь успокоить и ее, и себя.

Леама обреченно улыбнулась в ответ и, оказавшись куда более уверенной пловчихой, грациозно поплыла вглубь, ее крылышки блестели в изумрудной воде. Дорок, бросив на меня еще один тяжелый взгляд, уплыл следом, его мощные гребки рассекали воду.

Я осталась на мелководье, боясь сделать лишний шаг, и машинально посмотрела в сторону леса. И застыла. Прямо среди деревьев, в тени, стоял Карион. Он не двигался, его руки были скрещены на груди, и он смотрел прямо на меня. Не отрываясь. Его пристальный, не моргающий взгляд послал по моему телу волну леденящих мурашек. Это не было простым любопытством. В его глазах читалось что-то злостное, оценивающее, и в то же время вызывающее странное.

Я, собравшись с духом, медленно пошла к берегу. Вода стекала с моего тела ручьями, оставляя на траве темные мокрые следы. Я гордо подняла подбородок, встречая его взгляд, бросая ему вызов своей наготой и своим прямым взглядом. Он медленно, не торопясь, осмотрел меня с ног до головы, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на… одобрение? Затем он коротко кивнул, словно ставя в своем внутреннем досье какую-то галочку, развернулся и снова бесшумно исчез среди деревьев.

От этих странных мыслей меня отвлек Терас. Его голос прозвучал неожиданно мягко:

— Вот, Ведьмочка, возьми покрывало. Замерзнешь же.

Я тепло улыбнулась ему, принимая грубоватую ткань.

— Терас, это не похоже на тебя — предлагать мне прикрыться.

— Ох, Ведьмочка, — он покачал головой, и в его глазах не было привычного веселья, только искренняя озабоченность. — Это было до того, как ты чуть не захлебнулась. Здоровье важнее.

— Спасибо, Терас, — я укуталась в покрывало, и его шершавая ткань показалась невероятно уютной. — Тем более, Дорок был рядом. Он бы меня спас в любом случае.

— Да ну его, — Терас махнул рукой, снова надув губы. — Засмотрелся на тебя и забыл о безопасности.

Я покачала головой, удивляясь этой резкой смене его настроения, но все же плотнее закуталась в полотно. Терас удовлетворенно кивнул и отошел, уставившись в сторону леса, где скрылся Карион.

А я, сидя на берегу и глядя на озеро, увидела, как Дорок выходит из воды. Вода стекала с его могучего тела, но он не смотрел в мою сторону. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, лицо задумчиво и слегка мрачно. Он явно избегал встречи с моими глазами.

И тут меня пронзила острая, колючая мысль.Все эти странные, теплые и трепетные ощущения, что возникали у меня рядом с ним… Были ли они моими? Или это тело Моргат, его бывшей возлюбленной, навязывало мне свою память, свои старые чувства? И он… Видел ли он в эти моменты меня настоящую? Или его взгляд затуманивался воспоминаниями, и он забывался, думая, что рядом с ним снова она — сильная, могущественная ведьма, которую он, возможно, до сих пор любит? Эта мысль была горькой и одинокой, словно тонкая ледяная стена, выросшая между нами посреди этого прекрасного, солнечного озера.

Солнце к этому времени успело высушить меня насквозь, и с облегчением я достала из кармана чистую одежду. Ткань пахла свежестью и цветочным ароматом. Я быстро оделась, чувствуя, как вместе со свежестью ко мне возвращается уверенность.

Дорок и Леама уже стояли у костра, тоже переодетые. Терас, бросив к их ногам охапку хвороста, с неожиданно серьезным видом помогал Дороку разводить огонь.

Из чащи бесшумно вышел Карион. В его руках болталась тушка небольшого животного, нанизанная на толстую, корявую ветку. Не говоря ни слова, он отдал добычу Терасу.

Пока Дорок и Терас возились с мясом, Карион, направился к воде.

— Эй, брат! Подожди меня, я тоже хотел искупаться! — крикнул ему вслед Терас.

— Еще чего, — пробурчал Карион в ответ и, не стесняясь, принялся раздеваться прямо на берегу.

Я замерла, чувствуя, как по щекам разливается краска. Отвернуться? Сделать вид, что не замечаю?

Пока я металась в нерешительности, мимо меня прошел Терас. Он наклонился и шепнул так, что его дыхание коснулось моего уха:

— Ведьмочка, дабы сохранить твое целомудрие, должен предупредить, купается он голым…

Я нахмурилась, не сразу поняв.

— Совершенно голым, — с наслаждением растянул он, и его глаза весело сверкнули.

Я сглотнула, чувствуя, как жар заполняет все мое тело. Кивнув Терасу, я резко развернулась и направилась к Дороку, к костру, к чему-то безопасному и понятному.

Дорок, присев на корточки, поправлял поленья. Его спина была напряжена. Я подошла и несмело улыбнулась. Он поднял на меня взгляд и жестом подозвал ближе. Я сделала еще шаг.

Он нахмурился, его брови сошлись в одну упрямую линию.

— Извини, за случай на озере.

Я удивленно посмотрела на него.

— За что ты извиняешься? Я просто хлебнула немного воды.

— Я должен лучше следить за тобой и защищать, а я отвлекся, — его голос был низким, почти рычащим. В нем слышалась неподдельная досада.

Что-то в его тоне задело меня за живое. Я не хотела быть обузой, слабой, за которой нужно присматривать.

— Я же не ребенок, чтобы за мной следить, — сказала я, и сама удивилась, как мягко прозвучали мои слова. — Всё в порядке.

Он покачал головой, и его взгляд стал таким тяжелым, что я почувствовала его физически.

— Я считаю, что должен следить за твоей безопасностью. Ты дорога мне.

Сердце пропустило удар. Воздух перестал поступать в легкие. Он что, только что… признался? Нет. Не может быть. «Ты дорога мне» — потому что я ключ к его цели или потому что я — сосуд для Моргат. От этой мысли стало горько и холодно, но его слова, произнесенные с такой железной искренностью, все еще горели в моих ушах.

Я собрала всю свою волю, чтобы улыбнуться, хотя губы дрожали.

— И я это ценю, не переживай.

Дорок коротко кивнул, и тогда его большая, теплая ладонь легла поверх моей руки, все еще лежавшей у него на плече. Его прикосновение было шершавым, сильным, и оно словно обожгло меня. Мы стояли так, словно заколдованные. Я слышала треск огня, чувствовала исходящий от него жар, но мир сузился до точки соприкосновения наших рук. Я не решалась пошевелиться, боясь спугнуть этот миг. Он смотрел на огонь, а я — на его профиль, на сжатые губы, на могучую линию плеча…

Затем сзади послышался веселый голос Тераса, разорвавший тишину:

— Я очень голоден, ребята! Что там у нас на обед?

Я убрала руку, как ошпаренная. Дорок тоже убрал свою ладонь, его лицо снова стало непроницаемым. Я обернулась на Тераса. Он стоял, мокрый и сияющий, и весело махал мне.

— Вода просто отличная!

Я улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как безумие происходящего накатывает новой волной. И тут же краем глаза я заметила Кариона. Он был уже одет, его темные волосы были мокрыми. Он подошел к костру, его холодный скользящий взгляд перешел с меня на Дорока, и губы изогнулись в знакомой насмешке.

— Если вы насиделись, может, приступим уже к обеду?

Мы устроились вокруг костра, и аромат жареного мяса, смешанный с дымом, показался мне самым восхитительным за всю жизнь. Я отломила кусочек, обожглась и чуть не выронила его, но вкус был таким насыщенным и сочным, что я не удержалась и воскликнула:

— Очень вкусно, спасибо, Карион.

Карион, сидевший напротив, поднял одну бровь и слегка наклонил голову, его взгляд на мгновение задержался на мне.

— Согласен.

Я невольно улыбнулась и подумала: даже комплимент нормально принять не может, сразу соглашается, будто речь о неоспоримом факте, а не о его умениях.

Воспользовавшись паузой, я решила удовлетворить свое любопытство, которое глодало меня с самого начала этого странного путешествия.

— А расскажите… почему эльфы так долго живут? И ищеек это тоже касается? В чем ваш секрет?

Дорок, сидевший рядом, отложил свою порцию и задумался, его грубоватое лицо стало серьезным.

— У нас хорошая регенерация. Мы связаны с природой и самой магией, наше тело умеет самовосстанавливаться. Бывают, конечно, и у нас болезни и травмы, но нашим телам намного легче с ними справиться по сравнению с людьми.

Карион, не глядя ни на кого, ухмыльнулся в свою тарелку.

— Если кому-то из нас выпустить кишки, без мгновенной помощи зелья или эликсира мы тоже не справимся. Во всем есть свой предел.

Дорок кивнул, но на этот раз без раздражения, скорее с одобрением.

— Верно. Еще есть яды. Их используют некоторые воины, вот от них тоже нужны зелья-противоядия, потому что они могут убить.

Их слова заставили меня поежиться. Этот мир был куда опаснее, чем я могла предположить.

— А у вас есть с собой такие противоядия? И где вы их берете?

Терас, сидевший по другую сторону от Дорока, довольно ухмыльнулся и достал из складок своей одежды маленькую стеклянную склянку с мутноватой жидкостью.

— Конечно, есть, Ведьмочка! Мы ведь охотимся за темными духами, а у некоторых из них банально ядовитая слюна. Не факт, конечно, что они смогут нас ранить, но если успеют, то лучше быть готовыми и вовремя выпить противоядие.

От одной мысли о таких тварях по коже пробежали мурашки.

— Как страшно… — прошептала я почти неслышно.

— Не страшно! — весело парировал Терас, пряча склянку. — Последний раз, когда мы проходили в лесах рядом с Двором Неба, Карион ходил к их правителю, и его маги дали нам много противоядия. Главное — вовремя пополнять запасы.

— Маги? — удивленно переспросила я. — Это то же самое, что и ведьмы?

Дорок снова кивнул, принимая мой вопрос.

— Да. От союза ведьм рождаются и мальчики тоже. Они могут унаследовать магию матери, и тогда становятся магами. Но это очень редко.

— Я даже не знала… — покачала я головой, пытаясь осмыслить эту новую информацию.

Неожиданно в разговор снова вступил Карион, его голос прозвучал резко и по-деловому.

— Нужно еще не забывать, что каждое тело нужно тренировать, чтобы быть в тонусе. Чем ты сильнее, тем легче справишься с ранениями и болезнями. Это касается и женщин тоже.

Дорок тут же нахмурился, и в его позе появилась напряженность.

— Карион, не начинай…

Я почувствовала, как между ними снова натянулась невидимая струна, и перевела взгляд с одного на другого.

— О чем вы?

— Ни о чем, — отрезал Дорок, поднимаясь во весь свой рост. Его лицо снова стало непроницаемым. — Собирайтесь, нам нужно еще много пройти до наступления ночи.

Солнце окончательно сдалось, отступая под натиском сумерек. Лес, еще недавно такой живописный, начал стремительно погружаться во мрак. Каждая тень казалась зловещей, каждый шорох — подкрадывающейся угрозой. Воздух стал тяжелым, словно вбирал в себя все ночные страхи. Я шла, вжав голову в плечи, и прислушивалась так внимательно, что казалось, слышу биение собственного сердца, отдававшееся гулким эхом в висках.

Мы шли так, казалось, целую вечность, ноги отяжелели от усталости, а спина заныла от постоянного напряжения. И вдруг Дорок, шедший впереди, замер как вкопанный. Его спина напряглась. Он медленно поднял голову и с силой втянул воздух носом, выискивая невидимую нить опасности.

— Карион, — позвал он, не шевелясь.

Карион, шедший позади всех, молниеносно, без единого звука, поравнялся с братом, будто тень.

— Чуешь? — без лишних слов бросил Дорок.

Карион сузил свои холодные глаза и уставился в непроглядную тьму между деревьями. Казалось, он видел сквозь нее.

— Да. Два темных духа.

Я замерла. Дорок кивнул в сторону Тераса.

— Возьми его с собой и убейте их. Встретимся чуть дальше.

Карион лишь коротко, почти незаметно кивнул в ответ, затем обернулся и бросил взгляд на Тераса. Тот, на мгновение отбросив шутовскую маску, кивнул в ответ и бесшумно шагнул к брату. Я невольно проводила их взглядом, и тут они оба, будто по команде, слегка дернули плечами. Я опустила взгляд и обомлела: на их пальцах, там, где должны были быть ногти, теперь торчали длинные, острые, отливающие в лунном свете сталью когти. Они не просто шли в темноту. Они шли убивать.

Я тяжело сглотнула, и по всему моему телу пронеслась ледяная дрожь, от кончиков пальцев до корней волос. В горле встал ком.

Но едва Терас и Карион растворились в чаще, Дорок сразу же подошел к нам с Леамой. Он не прикоснулся к нам, но его голос, низкий и твердый, прозвучал удивительно спокойно.

— Не волнуйтесь, вам ничего не угрожает. Они справятся.

Я кивнула, сжав челюсти, хотя внутри у меня всё сжалось в тугой, болезненный комок ожидания. И дело было не только в моем страхе. К моему удивлению, я почувствовала острую тревогу за Тераса с его дурашливой улыбкой и… даже за Кариона. Совсем чуть-чуть. Потому что с его-то ледяным нравом, казалось, все темные духи в округе должны были разбежаться сами.

Дорок снова повел нас вперед, но теперь его шаг стал еще более осторожным. Он медленно шел, всматриваясь в темноту, и каждое его ухо, казалось, было повернуто навстречу малейшему звуку. Леама прижалась ко мне плечом, и я чувствовала, как она мелко дрожит. Я сама старалась дышать размеренно, но сердце колотилось где-то в горле. Одной рукой я сжимала ножны с кинжалом так, что костяшки побелели, неотрывно следуя за спиной Дорока.

— Еще немного, и мы придем к нужному месту, — тихо, почти шепотом, бросил он через плечо.

Мы с Леамой синхронно и глубоко вздохнули, словно впервые за долгое время позволив себе глоток надежды.

— Где же Терас и Карион… — прошептала Леама, ее голосок дрогнул.

— С ними всё хорошо, — постаралась я сказать как можно убедительнее, хотя сама в этом не была уверена. Мои слова повисли в воздухе, звуча фальшиво даже для моих собственных ушей.

Впереди, в разрыве деревьев, наконец показалась поляна, залитая холодным, ярким светом луны. Мы уже почти выдохнули с облегчением, как из темноты кустов прямо перед нами выпрыгнула тень с горящими в темноте глазами.

— Твою мать! Терас! — закричала я от неожиданности, и эта грубая фраза вырвалась сама собой, прежде чем я успела подумать.

Терас, замерший в боевой стойке, удивленно поднял брови, и огонь в его глазах погас, сменившись привычным озорством.

— Ведьмочка! Ну и ну, ты умеешь ругаться?

Он посмотрел на свои руки, на те самые длинные когти, и резко дернул головой, словно сбрасывая с себя невидимую шкуру. Когти бесшумно втянулись обратно, и перед нами снова стоял привычный, улыбчивый Терас.

— Зачем так пугать? — повысила я голос, все еще не в силах справиться с раздражением и отливом адреналина.

Терас виновато ухмыльнулся.

— Я не хотел, извини. Думал, вы тут нас ждете.

Я с силой выдохнула, тряхнув головой, пытаясь прийти в себя.

— Конечно ждем, Терас. Ты меня тоже извини, я просто… правда напугалась.

Мой взгляд сам собой скользнул за его спину, в темноту, из которой он появился, а затем я обернулась, инстинктивно проверяя, нет ли угрозы сзади.

Терас наклонил голову набок, и на его лице снова появилась хитрая улыбка.

— Ищешь Кариона?

Я нахмурилась, застигнутая врасплох.

— Что? Нет, смотрю, не поплелись ли за тобой темные духи.

Дорок, до этого момента не отрывавший взгляда от леса, обернулся.

— Терас, Карион где?

Терас небрежно приподнял плечи.

— Он сказал, осмотрит побольше территории.

— А что с духами? — нахмурился Дорок.

Терас широко и победно ухмыльнулся.

— Мы с ними разобрались. Двое. Кровотень и бездушник.

Дорок одобрительно кивнул, и в его глазах мелькнуло удовлетворение.

— Хорошо. Подготавливаемся на ночлег и ужин. Карион проверит всё досконально, можно не беспокоиться.

Я не могла сдержать удивления. Они так спокойно отпустили его одного в этот гибельный лес, где за каждым деревом могла таиться смерть.

— А Карион не боится один бродить по лесу? — вырвалось у меня.

Терас громко рассмеялся.

— Ведьмочка, у меня такое ощущение, что наоборот, лес боится его.

Я лишь покачала головой, слыша в его словах горькую правду, и присоединилась к Леаме, которая уже деловито присматривала место для наших одеял, стараясь найти самый ровный и безопасный участок под сенью древних деревьев.

Карион так и не пришел. Братья относились к его отсутствию с полным спокойствием, видимо, для них это было нормой. Мы наскоро перекусили тем, что осталось, и легли спать. Дорок первый вызвался сторожить. Я скомкала одеяло, пытаясь устроиться поудобнее, закрыла глаза и погрузилась в беспокойный полусон.

Повсюду легкая дымка, сквозь которую пробивается тусклый свет. Я всматриваюсь сильнее и вижу перед собой женщин. Они разговаривают между собой и смеются. Одна из них, эльфийка с водопадом черных волос, в струящемся красном платье, отделяется от группы и направляется ко мне. На ее плече притаилась маленькая змея, она прижимается к щеке хозяйки, а та ласково гладит ее головку.

— Моргат, ты уверена, что не хочешь пойти с нами?

Я слышу собственный голос, но это не мои слова:

— Нет, я останусь здесь.

Подходит вторая, ее лицо выражает недоумение и тревогу.

— Подумай. Я всё узнала. При Дворе Воды нам будет безопасно, пока не появится ведьма, способная возродить Двор.

— Я всё решила, — звучит мой голос, твердый и непреклонный.

Та, что со змеей, снова обращается ко мне, и в ее глазах читается предостережение.

— Когда увидишь Натаниэля, скажи, я его жду.

— Хорошо, — киваю я головой.

Она снова ласкает свою змею, и ее взгляд смягчается.

— Мы ждем тебя, если передумаешь.

Я лишь киваю и протягиваю руку к змее, касаясь прохладной чешуи.

— До встречи, злюка.

Видение тает, испаряется, и я словно проваливаюсь в густую, бархатную темноту. Мне не страшно, спокойно. На секунду мне кажется, что на меня кто-то смотрит. Я оборачиваюсь вокруг себя, вглядываюсь в черноту, ищу этот невидимый взгляд. Затем замечаю вдали две точки — два светящихся красных глаза. Мне так интересно, и совсем не страшно. Я делаю шаг, потом другой. Они словно изучают меня, манят, гипнотизируют. Я подхожу еще ближе, чувствуя странное, необъяснимое притяжение. И тут же ощущаю, как что-то тянет меня наверх.

Я открываю глаза. Все та же поляна, потрескивание костра. Похоже, я снова видела воспоминания Моргат. Я села на одеяле и осмотрелась. Крошечный костер отбрасывал прыгающие тени, вокруг царила умиротворяющая тишина. И снова это ощущение — за мной следят. Я кручу головой, вглядываюсь в мрак между деревьями. И вижу их. Неподалеку, в гуще кустов, горят два светящихся глаза.

Не думая ни о чем, словно во сне, я тихо встаю и иду к ним. Шаг за шагом. Ближе. Еще ближе. Я уже почти у цели, уже наклоняюсь, чтобы поравняться с этими загадочными зрачками, как вдруг кто-то резко хватает меня за шиворот рубашки и с силой оттягивает назад.

Я словно очнувшись от транса, резко разворачиваюсь и упираюсь взглядом во взбешенного Кариона. Его лицо искажено яростью.

— Ты что, больная? — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Куда тебя понесло⁈

Я растерянно моргнула, оглядываясь на кусты, откуда донеслось злобное, предупреждающее шипение, пробирающее до костей. Голос все еще дрожал, когда я попыталась объяснить:

— Я… я не знаю. Меня словно позвали, пока я спала…

Карион, все еще вцепившись в мою рубашку так, что ткань больно врезалась в кожу, прищурившись, всмотрелся в темноту. И тут, к моему изумлению, из кустов показалась маленькая черная мордочка.

— Кот! — воскликнула я, забывшись.

— Тише! — прошипел он мне прямо в ухо и резко зажал рот ладонью. — Это не просто кот. Это дух.

— Я видела эти глаза во сне, — прошептала я в его ладонь, с удивлением разглядывая существо, и попыталась освободиться от его руки. — У него правда красные глаза? — уже тише спросила я, когда он убрал ладонь.

— Как видишь, — коротко бросил Карион, не сводя настороженного взгляда с животного.

Я вгляделась внимательнее. Маленький, черный, с блестящей шерсткой, которая переливалась в лунном свете… Ну точно кот! Только глаза эти — как два раскаленных уголька.

— Хорошенький, — выдохнула я, невольно улыбнувшись. Потом покосилась на Кариона и добавила — Не ты, конечно, я про кота. И отпусти уже, что ты вцепился!

Он и не подумал. Наоборот — рванул меня вверх, заставляя встать на ноги, и резко развернул к себе лицом. Его глаза в темноте сверкали, наполненные злостью.

— Кот там или мышь — слушай сюда! — отчеканил он каждое слово. — Ночью по лесу одна не бродить! Ни шагу! Ясно?

Я обиженно надула губы, чувствуя, как в груди закипает глупое, детское упрямство.

— Да я вообще не понимала, что иду! Это кот меня позвал, я же говорю!

Я обернулась, надеясь увидеть подтверждение своим словам, но кусты уже опустели. Только ветки тихонько покачивались, словно их кто-то только что задел. И красные огоньки погасли.

Карион тяжело, почти обреченно вздохнул, грубо схватил меня за запястье и потащил обратно к костру.

— Я и сама могу дойти! — зашипела я, дергаясь и пытаясь вырваться. — Не тащи меня так!

Мои жалкие попытки не увенчались успехом. Он даже бровью не повел, только пальцы сжались крепче. Пришлось покориться и семенить за ним, мысленно посылая проклятия его каменной спине.

Дойдя до нашего лагеря, он наконец разжал пальцы и коротко кивнул в сторону Леамы, которая мирно спала.

— Иди спать.

Я скрестила руки на груди, чувствуя, как обида и досада разрастаются внутри горячим комом.

— А я не хочу!

Он лишь коротко усмехнулся — и молча уселся на пенек у костра, демонстративно повернувшись ко мне спиной.

Я ещё какое-то время простояла так, вся дрожа от невысказанных слов и бурлящих эмоций. Потом выдохнула, собралась с мыслями и… уселась на землю рядом с ним.Гордость гордостью, а уходить не хотелось . Подтянула колени к подбородку, обхватила их руками. От костра тянуло приятным теплом, но в груди было жарко от того странного, пристального кошачьего взгляда.

Я уставилась на огонь, вслушиваясь в ночную тишину. Злость на Кариона понемногу отступала, уступая место жгучему любопытству. Я покосилась на его непроницаемый профиль, освещенный пляшущими языками пламени.

— Когда ты пришел? — осторожно спросила я, не успев подумать, стоит ли нарушать молчание.

Он медленно повернул голову. Его взгляд был холодный, оценивающий, словно он видел меня насквозь. Несколько томительных секунд он молчал, наверное решая, удостоить ли меня ответом.

— Когда ты спала, — наконец произнес он ровно.

— А что ты делал один в лесу? — не унималась я.

Карион глубоко вздохнул. И в этом вздохе читалось такое нескрываемое раздражение, что мне стало почти стыдно. Почти.

— Тебе обязательно это знать?

Я демонстративно пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, хотя внутри все замерло.

— Нет. Но мне интересно.

— Я убивал, — отрезал он коротко.

Я вздрогнула. По спине пробежали мурашки от его слов.

— Кого?

Он снова уставился на меня. В его глазах читалась какая-то усталость — не столько физическая, сколько душевная.

— Ты ведь не отвяжешься, пока не наговоришься, так? — спросил он с обреченностью в голосе.

— Так, — честно призналась я, поджав губы.

— Хорошо. — Неожиданно легко согласился он, и мне показалось, или уголки его губ дрогнули в чем-то отдаленно похожем на улыбку? — Тогда мне нужно поскорее ответить на твои вопросы, чтобы ты отстала.

Я кивнула, положив подбородок на руки, облокотившись о колени. Теперь я могла рассматривать его лицо, освещенное пламенем. Резкие тени делали его черты еще более острыми, почти хищными.

Карион задумался на секунду, его пальцы бессознательно сжались в кулак.

— Я обходил округу. Истреблял темных духов, чтобы мы могли спокойно отдохнуть, не дергаясь от каждого шороха.

— Но ведь ты сам еще не спал, — В моем голосе прозвучала непрошеная, совершенно дурацкая забота.

Он слегка удивился, кажется. Но ответил спокойно, почти мягко.

— Я успею. Скоро меня сменит Терас. — Он помолчал и добавил уже с привычной колкостью — Тебе бы тоже не мешало отдохнуть. Иначе твои ночные похождения вымотают тебя окончательно, и будешь завтра клевать носом на ходу.

Я уловила в его тоне эту знакомую насмешку и не удержалась от укола в ответ.

— Ты беспокоишься за меня? — спросила я, изогнув бровь и позволив себе легкую, почти вызывающую ухмылку.

— Нет. — отрезал он мгновенно, и его взгляд стал серьезным. — Я беспокоюсь, что ты будешь нас тормозить. Ненки — и та проворней тебя.

Слова ударили больнее, чем я ожидала. Внутри что-то неприятно кольнуло, но я не подала виду, лишь крепче сжала руки на коленях. Надо сменить тему.

— Почему Дорок против того, чтобы женщины тренировались? — выпалила я первое, что пришло в голову.

Карион удивленно приподнял бровь.

— Надо же, ты все-таки уловила суть нашего разговора?

Я просто кивнула, не желая ни чего объяснять.

Он вздохнул, на этот раз с оттенком досады, словно объяснял прописные истины несмышленому ребенку.

— Дорок свято уверен: мужчины должны защищать, а женщины — быть хрупкими и милыми. Чтобы было кого защищать, понимаешь? Красивая картинка.

— А ты, значит, думаешь по-другому? — спросила я, цепляясь за эту маленькую трещинку в его образе «грозного воина». В голосе против воли прозвучала надежда.

Он усмехнулся — криво, насмешливо, но не зло.

— А тебя волновать не должно, как я думаю.

Затем он достал из ножен свой кинжал, из кармана — кедровую шишку и принялся сосредоточенно чистить ее, выковыривая орешки.

Я покачала головой. Раздражение снова подступало, смешиваясь с каким-то странным, непонятным мне самой интересом.

— Ты совершенно невыносим, ты в курсе?

Он пожал плечами, даже не взглянув на меня.

— Мне плевать. Ты в курсе?

Я фыркнула, но промолчала. И правда, чего я ждала? Душевных излияний у ночного костра? Но заканчивать разговор не собиралась — упрямство во мне взыграло не хуже, чем в нем.

— Расскажи мне про этот мир. — попросила я, глядя на огонь. — Я хочу знать больше.

Карион на мгновение замер с шишкой в руке, потом снова принялся за свое занятие.

— Странная просьба. С чего ты решила, что я могу дать объяснение?

Я задумалась, подбирая слова.

— Ты же любишь читать. И сам говорил — лучше задавать вопросы тем, кто знает больше.

Он усмехнулся, мельком глянув на меня.

— Решила надавить на самолюбие? Хитро.

Но, помолчав, все же продолжил.

— Я не знаю, какие воспоминания Моргат в тебе остались. Но наш мир очень похож на мир людей. Мы развивались не одно тысячелетие. Сначала было что-то похожее на привычное для вас средневековье.

— Привычное для нас? — переспросила я.

— Да, — в его голосе послышалось легкое недовольство — то ли моим вопросом, то ли необходимостью объяснять. — Для вас, людей. У вас там есть свои мифы и сказания, насколько я знаю. Со временем наш мир пополнился вашими словечками и вещами. Дворы, про которые ты могла прочитать в книгах — это лишь те, кто принял блага цивилизации. У нас есть современная одежда, некоторые изобретения, да даже животные похожие на ваших. В основном всё новое притащили ведьмы из мира людей. Но не всё подряд — только то, что не вредит природе.

— Интересно, — прошептала я. — Ты говоришь, дворы приняли цивилизацию. А есть те, кто отказался и живет по своим законам?

— Верно, — кивнул он. — Наша планета, как и у вас, достаточно обширна. Помимо известных дворов, есть Земли Древних. Там эльфы и прочие существа до сих пор живут наедине с природой. Мы обычно не суемся на их земли. Хотя в редких случаях ищейки могут пересекать границы.

— Почему мир людей ничего о вас не знает? — задала я следующий вопрос, чувствуя, как внутри разгорается жадное любопытство.

Карион посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— У вас совсем другая жизнь, ведьма. Вы полностью зависите от навязанных норм. Вас не учат чувствовать природу и свою внутреннюю силу. Вы живете скучную, короткую жизнь. — Он говорил спокойно, без злости, но от этого было еще обиднее. — И вообще, ваше понятие о мире достаточно скудное. Вы даже не представляете, сколько миров еще существует. Но факт остается фактом: ваши знания ограничены. Несмотря на то, что ваш мир существует не одну тысячу лет.

Слушая его, я почувствовала укол обиды. Он описывал мир людей как что-то нелепое, жалкое, скучное. Хотя я была уверена — люди тоже достойные жители своего мира. Не зря же ведьмы и эльфы наведывались к ним и заимствовали их блага. Но вслух я сказала только:

— Я не могу спорить с тобой на эту тему. Я ведь не помню своей жизни.

— А со мной и не нужно спорить, — отозвался он. — Мои знания копились не одну сотню лет.

Я громко вздохнула и уже собралась вставать, чтобы наконец прекратить этот разговор, в котором я явно проигрывала, как вдруг он спросил глядя на огонь, спокойно и будто невзначай:

— Что тебе снилось сегодня?

Я замерла на мгновение. Потом медленно поднялась на ноги, чувствуя, как губы сами расплываются в довольной улыбке.

— А тебя волновать не должно, что мне снилось, — бросила я через плечо, разворачиваясь и направляясь к своему одеялу.

Я шла и спиной чувствовала его взгляд — колючий, тяжелый, удивленный. И от этого становилось так хорошо и тепло, что даже ночная прохода казалась приятной.

Укладываясь и кутаясь в одеяло, я прокручивала в голове наш разговор. Пусть он невыносимый, пусть строит из себя всезнайку и язвит на каждом шагу — сегодня я смогла ответить ему на равных. И даже немного уязвить в ответ.

С этой мыслью я довольно улыбнулась в темноту и провалилась в сон. Спокойный, безмятежный, без всяких зовущих глаз и таинственных котов. Сон, который длился до самого утра.

Глава 14 Поход. День четвертый

После утренней рутины, мы снова зашагали по бесконечной лесной тропе. Леама, шедшая рядом, украдкой поглядывала на меня с беспокойством.

— Хозяйка, как вам спать? — тихо спросила она, переступая через пушистый мох.

— Хорошо, — ответила я, но тут же решила быть честной. — Я снова видела воспоминание Моргат.

Дорок, казалось, спиной уловил мои слова. Он сбавил шаг и обернулся, его тяжелый взгляд скользнул по моему лицу.

— Что ты видела?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более непринужденно.

— Да в общем-то ничего особенного. Просто разговор с другими ведьмами. Они уговаривали Моргат уйти с ними в какое-то безопасное место, во Двор Воды, кажется. Но она отказалась.

Я пересказала сон, опустив финальную часть с котом. Пока я говорила, я повернулась в сторону Кариона, стараясь поймать его взгляд. Мне было интересно, скажет ли он Дороку, как поймал меня в лесу, когда я, словно завороженная, шла к духу. Но Карион даже не повернул головы. Он продолжал идти, глядя куда-то в чащу, делая вид, что происходящее его совершенно не интересует.

Зато Терас, шедший сбоку, задумавшись, почесал затылок.

— Ты наверное видела ведьм перед их уходом во Двор Воды. Похоже, они звали и Моргат с собой.

Я кивнула.

— Я тоже так подумала. Но видимо, она не захотела оставлять таверну без присмотра.

— Скорее всего, — ответил Терас. — И похоже, у одной из ведьм был при ней фамильяр — змея. Мы вот только обсуждали эту тему… Интересно, что тебе именно сейчас приснился этот сон.

— Дааа, — протянула я, и в голове мелькнул образ маленькой черной мордочки с красными глазами. — Я бы тоже не прочь иметь при себе фамильяра, — улыбнулась я Терасу.

Дорок нахмурился, и его брови сомкнулись в одну сплошную линию.

— Фамильяры сейчас редкость. И ты в первую очередь человек. Вряд ли фамильяр захочет связать себя с тобой.

Почему-то от его слов у меня внутри всё сжалось. Я понимала, что не принадлежу этому миру, но за эти дни я успела привыкнуть ко всем и, возможно, даже почувствовала себя на своем месте. Его откровенность прозвучала как приговор, отсекающий меня от их реальности.

Похоже, по моему лицу стало заметно, что я огорчилась, потому что Терас тут же поравнялся со мной, строго посмотрев на Дорока.

— Эй, можно и полегче, брат! Ведьмочка, он просто грубо выразился. Если что, я всегда рад твоей компании! И если вдруг ты надумаешь остаться в этом мире, когда всё закончится, хочешь, я буду твоим фамильяром? — с искренней, почти детской радостью предложил он, широко улыбаясь.

Дорок нахмурился еще сильнее, а затем постарался сделать как можно более милое выражение лица, что на его суровых чертах выглядело одновременно трогательно и нелепо.

— Прости. Я не хотел тебя обидеть. Просто не нужно забывать о том, кто ты сейчас, и быть настороже. Чтобы приручить фамильяра и соединиться с ним, нужна большая сила и выносливость. Иначе дух будет влиять на твои решения, и ты окажешься в его власти.

Я удивленно посмотрела на Дорока. Он заботился, просто его забота была похожа на приказы.

— Всё в порядке. Я не собираюсь бегать по лесу и искать себе фамильяра.

Сбоку от меня Карион хмыкнул, но всё же промолчал. И, как ни странно, я была благодарна ему за это.

Мы шли еще несколько часов. Лес вокруг постепенно менялся, становясь более древним и величественным. Гигантские деревья, похожие на секвойи, уходили своими вершинами в невидимую с земли высь, а их стволы были такими толстыми, что нашей компании не хватило бы сил, чтобы обхватить их. Воздух был насыщен влагой и пах прелыми листьями, грибами и чем-то цветочным. Свисающие с ветвей лианы были покрыты мхом, который отливал мягким серебристым светом, словно в лесу царил вечный сумрак. Под ногами сновали странные существа: пушистые шарики с шестью лапками, катящие какие-то сверкающие камушки, и маленькие насекомые с переливающимися, словно опал, крыльями, которые зависали в воздухе, словно изучая нас, а затем бесшумно исчезали в зарослях гигантских папоротников.

Я посмотрела на Леаму, которая шла, завороженно глядя на светящийся мох.

— Леама, а чем бы ты хотела заниматься, если бы не зависела от Моргат? Если бы была свободна?

Леама задумалась, ее пальчики теребили край платья. Затем ее лицо озарилось мечтательной улыбкой.

— Я бы уйти во Двор Неба. Слуги Лурдана рассказывать мне, что там двор находиться прямо в скалах, там летать могущественные каулы, добрый правитель, который любить свой народ. Я бы летать там и… возможно, найти своя пара. Мы бы жить в любви и согласии.

Я слушала ее и улыбалась. Ее мечты были такими простыми, но такими добрыми и милыми, что они всколыхнули во мне теплоту. Я взяла ее за маленькую ручку и твердо сказала:

— Я хочу помочь тебе, Леама. Когда мы заберем Книгу Вечности, я потребую у Ведающей, чтобы она сняла заклятие, которое связывает тебя с Моргат.

Леама ахнула, и ее большие глаза тут же наполнились слезами.

— Хозяйка, что вы… я не сметь надеяться на такое!

— Смеешь! — твердо повторила я, сжимая ее ладонь. — Ты достойна счастья.

Леама улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы и прошептала:

— Спасибо, хозяйка.

Дорок обернулся. Его лицо было серьезным.

— Сначала книга. Затем разбираемся с твоей жизнью, ведьма. Только потом — помощь ненки.

Я нахмурилась. Эта сторона Дорока — его железная воля, выстраивающая все в строгий порядок приоритетов, — мне совсем не нравилась. Он не должен был решать все один. Это и моя жизнь тоже, и я сама могла решать, что мне важнее в первую очередь. Я твердо решила поговорить с ним об этом на очередном привале.

Наконец-то Дорок остановился и, осмотрев небольшой участок, где деревья росли не так близко друг к другу, сказал:

— Привал. Нужно наполнить фляги водой, здесь недалеко ручей — Терас, твоя работа. А Карион поймает что-нибудь на обед. Нужно плотно перекусить, прежде чем отправиться дальше. Мы понемногу приближаемся к границе Двора Ночи, и должны быть начеку, не отвлекаясь даже на голод.

Карион молча кивнул и бесшумно растворился в чаще. А Терас глубоко вздохнул и уже хотел сделать шаг, как неожиданно для меня Леама повернулась к нему и спросила:

— Можно я пойти с тобой?

Терас пожал плечами и ответил:

— Конечно, мне же веселее. Пошли.

Я подумала, что всё удачно сложилось. Я как раз хотела поговорить с Дороком, может, Леама это как-то почувствовала. Все ушли, и мы с Дороком остались наедине. Он осмотрелся и сказал:

— Нужны дрова. Пойдем со мной, одну тебя я не оставлю.

Я кивнула, и мы углубились в лес. Пока мы шли, и Дорок нагружал на себя небольшие бревна и ветки, я решилась спросить.

— Дорок, почему ты меня так опекаешь? Скажи, я важна тебе просто, как сосуд для Моргат?

Дорок удивленно посмотрел на меня и нахмурился, откладывая очередную охапку хвороста.

— Почему ты это спрашиваешь?

Я лишь пожала плечами, стараясь казаться спокойнее, чем была на самом деле.

— Мне нужно понимать, как ты ко мне относишься.

Он задумался, его пальцы сжали кору сучка так, что та затрещала.

— Знаешь, очень сложно разграничивать свои чувства, когда перед тобой стоит Моргат, но умом я понимаю, что это не она. Иногда я и правда теряюсь в своих чувствах. Ты мне явно не безразлична, но я не могу сказать уверенно. Прости.

Его слова не принесли облегчения, лишь оставили горький осадок. Возможно, это было к лучшему. Я ведь и сама не знала, что чувствую к нему, и мои ли это чувства. Я попыталась улыбнуться ему, но улыбка вышла кривой.

— Слушай, я всё понимаю. Но мне кажется, ты слишком опекаешь меня. Мне бы хотелось и самой решать.

Дорок снова нахмурился, и в его глазах вспыхнуло знакомое упрямство.

— Ты не понимаешь. Я забочусь. Этот мир жесток, за каждым углом может прятаться опасность, и я должен быть всегда рядом, чтобы помочь тебе.

Теперь уже нахмурилась я, чувствуя, как обида подступает к горлу.

— Может, стоит просто научить меня защищаться?

Дорок усмехнулся, коротко и беззвучно, словно я говорю какую-то глупость.

— Ты не справишься ни с темными духами, ни с воинами Зораха. О чем ты говоришь…

Мне стало так обидно, что аж в глазах потемнело. Он даже не старался понять меня, не давал ни малейшего шанса хоть на какое-то самостоятельное существование среди них. Он видел перед собой только хрупкую человеческую девочку, нелепую копию своей возлюбленной.

— Прости, — снова произнес он, и в его голосе прозвучало раскаяние, но оно уже не могло сгладить острую боль. — Я понимаю, что, возможно, слишком прямолинеен. Но это забота. И контроль может спасти тебе жизнь.

Я лишь кивнула, сжав губы, и больше не стала ничего говорить. Любые слова застряли бы комом в горле. Мы стояли в лесной тишине, разделенные невидимой стеной его опеки и моего непрошеного существования в этом теле.

Дорок молча, с каменным лицом, собрал достаточное количество дров и тяжело взвалил их на плечо.

— Идём.

Мы подошли к месту привала, и первое, что я увидела, — Карион. Он уже стоял там, облокотившись на дерево со скрещенными на груди руками, и внимательно, слишком внимательно рассматривал нас с Дороком. Его холодный взгляд скользнул с моего расстроенного лица на угрюмую спину Дорока.

Он наклонил голову, и в его глазах мелькнул неподдельный интерес.

— Что случилось?

Я гордо подняла подбородок, стараясь скрыть дрожь в голосе, и твердо сказала:

— Ничего!

Он сузил глаза, явно не поверив мне, затем медленно перевел взгляд на Дорока. Тот сгрузил собранные дрова с плеча с таким грохотом, словно хотел раздавить ими всю поляну, и пожал плечами, избегая моего взгляда.

Не в силах выносить эту пытку молчаливым осуждением, я плюхнулась прямо на траву, поджала колени и обхватила их руками, устремив взгляд куда-то в чащу. Внутри всё кипело. Я проклинала свой мягкий характер. Может, нужно было накричать на Дорока? Или ткнуть его носом в его же высокомерие? Я мысленно прокручивала наш разговор, придумывая язвительные ответы и колкие фразы, которые должны были бы поставить его на место. Почему я всегда нахожу нужные слова слишком поздно, когда уже остаешься наедине со своей обидой и чувством беспомощности?

Спустя буквально пару минут эту гнетущую тишину разорвали счастливые голоса. Терас и Леама вернулись, они весело хохотали над какой-то очередной шуткой Тераса. Посмотрев на их беззаботные лица, я тяжело вздохнула, с горькой завистью наблюдая за их непринужденным весельем.

Терас тут же заметил мое состояние. Его улыбка сползла с лица, сменившись нахмуренной заботой.

— Ведьмочка, на тебе лица нет. Стоило тебя оставить с этими двумя наедине, как с твоего личика вся краска сошла.

Карион, уже разводивший костер, не глядя в нашу сторону, пробурчал:

— Меня вообще-то тоже не было.

Терас нахмурился и уставился на Дорока.

— Брат, ты что ли опять что-то учинил?

Дорок рыкнул в ответ, не поворачиваясь:

— Не твоё дело, Терас.

Терас покачал головой с таким разочарованием, словно Дорок в очередной раз испортил всё веселье. Он подошел и сел рядом со мной на траву, а затем наклонился так близко, что его шепот был слышен только мне. В его голосе не было привычного балагурства, только искренняя, теплая поддержка.

— Ведьмочка, не слушай никого, что бы они ни говорили. Ты сильная. Ты смелая. У тебя все получится.

Я лишь горько хмыкнула, глядя на свои колени. Слова были приятны, но верилось в них с трудом.

Он помотал головой, видя мое неверие.

— А нет, так не пойдет. Ты мне не веришь?

Он улыбнулся по-доброму, без тени насмешки.

— Ну сама посуди: ты в теле могущественной ведьмы, ты из мира людей, ты уже пользовалась магией, так далеко зашла, ты в компании ищеек-убийц и, скажу тебе, прекрасно держишься. В тебе есть стержень. Не вздумай приуменьшать своих сил.

На этот раз его слова достигли цели. Они не были пустым утешением, а звучали как констатация факта. Во мне что-то дрогнуло. Я улыбнулась, уже по-настоящему, чувствуя, как лед вокруг сердца начинает таять, и положила голову ему на плечо.

— Спасибо тебе.

Он сначала напрягся от неожиданной близости, затем расслабился и даже похлопал меня по руке.

— Не за что. Я говорил чистую правду.

Быстро пообедав, мы двинулись дальше в путь. Шли молча, и эта тишина была тягостной, как невысказанные слова. Где-то в глубине леса кричала какая-то птица или существо, и этот звук лишь подчеркивал звенящую пустоту между нами. Сегодня, после разговора с Дороком, мне совсем не хотелось ни с кем разговаривать.

А вот Терас, как всегда, был расположен к беседе. Сначала он просто шел и тихо напевал себе под нос какую-то мелодию, затем насвистывал. Дорок где-то впереди тяжело вздыхал, давая понять, что и это его раздражает. И я всё же решилась нарушить невыносимую тишину, которая уже давила на уши.

— Терас, расскажи что-нибудь.

Терас высоко поднял брови, и его лицо озарилось радостью.

— Наконец-то! Что тебе рассказать, Ведьмочка?

Я задумалась и на моих губах сама собой проступила легкая улыбка.

— А ты знаешь какую-нибудь сказку?

Терас присвистнул.

— Ого, вот это запросы! Знаю парочку. Когда я был маленьким, однажды я украл у Кариона его книгу со сказками… эх, и влетело мне тогда. Карион отдубасил меня, не жалея сил. Больше его книгу я не трогал.

Я вспомнила, что Карион ведь положил мне сказки, но я ни разу не открывала их. Оказывается, они были ему очень дороги. Тогда почему он доверил их мне? Может положил случайно…

Терас продолжил свой рассказ, почесывая затылок.

— Так, вспомнить бы… Жила-была девушка, назовем ее Лира. Она была человеком, но словно по волшебству попала в мир с магией, где обитали злые духи и страшные существа.

Я нахмурилась, но все же улыбнулась. Он явно старался и, кажется, вдохновлялся моей собственной историей.

— Ну так вот, — продолжил Терас, размахивая руками для большей выразительности. — Как-то раз к ней пришла злая ведьма и сказала, что убьет ее, когда придет время. Девушка Лира не испугалась, ведь в новом мире у нее была магия! Она выпроводила ведьму и стала готовиться ко встрече с неизбежным.

Я посмотрела на Тераса, который, по всему видимому, очень напрягался, стараясь придумать что-то правдоподобное.

— Лира была очень храброй. Она стала изучать магию, попросила даже жителей деревни тренировать ее драться на мечах.

— И что было потом? — улыбаясь, спросила я.

Терас удивился.

— Как что? Она надрала задницу злой ведьме и стала жить счастливо в новом мире! Затем повстречала голубоглазого блондина с обалденным чувством юмора, они, конечно же, стали истинной парой и родили много детишек.

Я громко рассмеялась.

— Терас… Там правда есть такая сказка?

Терас только открыл рот, как его перебил резкий голос Кариона, шедшего чуть позади:

— Нет. Там нет такой.

Терас широко улыбнулся, ни капли не смутившись.

— Брааат, не мог промолчать?

— Нет, — коротко и, показалось мне, с долей злорадного удовольствия ответил Карион и прибавил шагу, чтобы обогнать нас.

Я улыбнулась Терасу, чувствуя, как тяжелый камень обиды на Дорока понемногу превращается в песок.

— Отличная сказка, Терас. Мне нравится.

Терас театрально поклонился на ходу.

— Всегда к вашим услугам!

Солнце окончательно ушло за горизонт, и лес снова погрузился в непроглядную тьму. Мы шли, вслушиваясь в каждый шорох, каждый хруст ветки под ногами казался шагами врагов. Чем ближе мы подходили к границе с Двором Ночи, тем сильнее сжимался у меня в груди холодный комок нервов. Я прокручивала в голове разные, самые страшные варианты развития событий. Мое воображение услужливо рисовало свирепые пасти темных духов, выскакивающих из-за каждого дерева. Каждый отдаленный крик ночной птицы заставлял мое сердце бешено колотиться, а дыхание перехватывало.

Я так сосредоточенно смотрела под ноги, стараясь не споткнуться в этой кромешной тьме, что почти вжала голову в плечи. И вдруг… что-то маленькое и твердое с легким стуком приземлилось мне прямо на макушку.

— Ай! — пронзительный крик вырвался у меня сам собой, пока я отчаянно трясла головой, пытаясь стряхнуть невидимую угрозу.

Мгновенно все взгляды уперлись в меня. Я замерла, чувствуя, как по щекам разливается жар, и посмотрела под ноги. На земле лежала обыкновенная… шишка.

Да вы издеваетесь, — промелькнула у меня в голове горькая мысль, и я подняла глаза кверху. Над нами возвышался высоченный кедр, его ветви терялись в темноте.

Терас фыркнул и, сжимая губы, попытался удержать смех, но его плечи предательски тряслись. Дорок глубоко, с явным раздражением вздохнул. А Карион, к моему величайшему удивлению, вдруг оживился. На его губах появилась ухмылка.

— Как кстати, — с наслаждением протянул он. — Наберу-ка я пожалуй еще.

Он вновь отрастил свои длинные, отливающие сталью когти и, словно тень, молниеносно вскарабкался вверх по стволу, вызывая легкий шелест веток.

Я почувствовала, как краснею еще сильнее. Леама, видя мое замешательство, ободряюще улыбнулась.

— Ничего, Хозяйка, я бы тоже испугаться.

Я попыталась улыбнуться ей в ответ, но на самом деле мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Вот оно, мое настоящее «я» — пытаюсь казаться храброй, а сама подпрыгиваю до небес от обычной шишки.

Карион так же легко спрыгнул с дерева, держа в руках несколько шишек, и, довольно похаживая, встал в конец нашей колонны. Дорок, тем временем, внимательно осмотрел небольшую поляну, куда мы вышли.

— Думаю, достаточно. На сегодня хватит идти, остановимся здесь. У нас осталось мясо с обеда. Карион проверит местность, а мы пока устроим привал и подготовим всё для костра.

Мы молча кивнули и принялись расстилать одеяла. Я старалась не смотреть ни на кого, всё еще сгорая от смущения.

Спустя какое-то время из чащи вышел Карион. Его глаза словно светились в темноте холодным огоньком, а длинные когти были испачканы липкой, черной кровью. Он дышал глубоко и ровно, как после хорошей пробежки. Посмотрев на Дорока, он коротко бросил:

— Чисто. Думаю, сегодня нас не будут беспокоить. После моей вылазки темные попрячуться.

Дорок лишь кивнул, и его напряжение немного спало. Карион присел на корточки, обтер когти о пучок мха, и те бесшумно втянулись обратно. Затем он подошел к сложенным поленьям, положил на них ладонь. Через мгновение от его руки повалил легкий дымок, он убрал руку, и сухие поленья с треском разгорелись, отбрасывая на наши лица тени. Я внимательно наблюдала за ним, и в груди снова заныла знакомая зависть и тоска. Как бы мне хотелось вот так, просто и уверенно, пользоваться магией.

Мы устроились ужинать, и Терас уже привычно поглядывал на меня, ожидая вопросов, словно дорожный сказитель. Я не торопилась, пережевывая кусок остывшего мяса и думая о том, что бы мне еще хотелось узнать. На этот раз мой выбор пал на самую злободневную тему.

— Терас, расскажи про Двор Ночи и его жителей.

Он задумался, почесав подбородок.

— Двор Ночи отличается от Двора Лурдана как минимум тем, что там живут темные эльфы.

— Что значит «темные эльфы»? — сразу же спросила я.

Терас на мгновение задумался, затем вытянул вперед руку, показывая на свою кожу.

— Вот смотри, наша кожа с тобой почти одного оттенка, различается, возможно, на пару тонов. А у темных эльфов она темно-серая. И еще они… не очень любят солнечный свет.

— Темно-серая… — задумчиво протянула я, пытаясь представить.

— Да, — кивнул Терас. — Их сразу заметишь. Вот только парадокс в том, что не все темные эльфы враждебно настроены. И из-за этого достаточно сложно понять, от кого ожидать удар в спину, а кто окажется союзником.

— Значит, у них во Дворе всегда ночь? — с растущим любопытством спросила я.

— Нееет, — протянул Терас. — Солнце светит одинаково для всех Дворов. Но у каждого Двора есть защитный барьер. Наверху он не такой сильный, но зато хорошо защищает от прямых солнечных лучей. У них очень чувствительная кожа. Они, конечно, могут путешествовать и присоединяться к другим Дворам, если правитель другого Двора их допустит. Но тогда они обязаны носить длинные плащи с капюшонами, которые закрывают их от солнца. Но у них есть и плюсы — они отлично видят в темноте.

Я старалась запомнить каждую деталь.

— А вы? Ищейки? Вы тоже видите хорошо ночью?

Терас широко улыбнулся, его глаза блеснули в огне костра.

— Конечно, Ведьмочка! Наши глаза умеют приспосабливаться к любому освещению. Мы же не просто какие-нибудь там эльфы, мы — ищейки. У нас много преимуществ: мы быстрые, ловкие, сильные. Не забывай, у нас есть еще и острые когти, которые мы при желании можем прятать.

— Повезло, — с легкой завистью улыбнулась я.

— Повезло-то повезло, но один из минусов в том, что мы постоянно должны перемещаться по Дворам. Мы не можем осесть в одном и не появляться в других. Исключением является Двор Воды… там наши услуги не требуются.

— А почему? — удивилась я.

— Ну, скажем так, они там не любят проявление агрессии. И, как я понял, отлично справляются без нас. А может, у них там вообще нет темных духов, кто их знает. Я еще молод, не во всех Дворах бывал. Вот наш отец долго путешествовал, пока не родился Карион, а затем и мы. Тогда он передал свои обязанности нам и ушел на покой, так сказать, наслаждаться жизнью со своей истинной парой.

— А вы… можете отказаться от своих обязанностей? — спросила я серьезным тоном.

Терас задумался, и его лицо стало необычно серьезным.

— Ты знаешь, я даже не думал об этом. Но если мы откажемся, темные духи расплодятся и будут бесчинствовать. Вряд ли кто-то из нас сможет спокойно наблюдать за этим. Какой тогда будет наша жизнь в таком мире?

— Я об этом не подумала, — с грустью призналась я.

Терас снова улыбнулся, но на этот раз его улыбка была какой-то… взрослой.

— Вот поэтому я хочу много детей. Воспитаю их как следует, научу всему, и тогда, может, тоже смогу отдыхать.

Леама, до этого молча слушавшая нас, повернулась к Терасу.

— А ты не бояться за своих детей?

Терас ухмыльнулся, и его обычное балагурство вернулось.

— Нет! Я уверен, они будут такие же сильные, умные и очаровательные, как их папа!

Карион, сидевший чуть поодаль и чистивший свой кинжал, коротко хмыкнул.

— Ну да, ну да…

Терас обиженно повернулся к нему.

— Ты что, сомневаешься в моих силах, брат?

— О нееет, — с притворной усталостью протянул Карион.

— Вот так-то! — с торжеством закончил Терас.

В этот момент Дорок встал во весь свой рост, и его тень накрыла нас.

— Пора спать, заканчивайте болтовню. Завтра мы подойдем к границе с Двором Ночи, и нам потребуется много сил. Я первый сторожу, затем Карион, и под утро — Терас.

— Почему я всегда под утро? — застонал Терас.

— Потому что под утро безопаснее всего, а ты из нас самый молодой и можешь недосмотреть, — без обиняков ответил Дорок.

Терас надул губы, как ребенок, но спорить не стал. Я же кивнула Леаме, и мы пошли готовиться ко сну, оставляя за спиной тепло костра и тихий шепот ночного леса.

Я будто снова оказалась между мирами. Вокруг меня — ничего, лишь белая, стерильная дымка, в которой тонули звуки и формы. Я пыталась всмотреться вдаль, но вместо картин услышала лишь голос. Он звучал монотонно, без эмоций, словно кто-то вдалеке зачитывал заклинание или священный текст.

— Источник породил первую ведьму… она породила тьму… нужен баланс… дитя тьмы должен обрести свою пару…

Фразы повторялись вновь и вновь, по кругу, словно кто-то пытался вбить мне в голову простую истину, которую я никак не могла ухватить. Чей это был голос? Может, это снова Моргат с кем-то говорила? Или… эти слова были адресованы прямо мне?

Пока я пыталась понять, пустота вокруг меня сжалась, и в ней вспыхнули два знакомых красных глаза. А в голове прорвался громовой, повелительный голос, перекрывая монотонный бубнеж:

— МОЛЧИ!

Я резко вскочила, сердце колотилось где-то в горле. Я была все там же, в лесу. Рядом, свернувшись калачиком, мирно посапывала Леама, а по бокам от нас спали Дорок и Терас. Значит, дежурит Карион. Я привстала на цыпочках, оглядывая лагерь. Его нигде не было видно.

Странно , — пронеслось у меня в голове.—Может, разбудить остальных?

Сбоку, в чаще, что-то зашуршало. Я резко обернулась, позабыв обо всем на свете. Немного вдалеке, между кустов, светились два красных глаза. Они смотрели прямо на меня. И снова, как завороженная, я сделала шаг в их направлении. Но нога зацепилась за сверток с оставшимся мясом, и я чуть не грохнулась наземь. И тут в голову пришла идея.

А что, если его прикормить? Ведь он не нападает. Может это всего лишь кот, в конце концов. Почему бы не попробовать?

Я подняла с земли кусочек жареного мяса и, затаив дыхание, на цыпочках пошла в направлении светящихся глаз.

— Кооотик… — тихо позвала я, протягивая руку. — Я принесла тебе угощение. Возможно, ты голоден…

Из-за веток медленно показалась черная мордочка. Два красных глаза испытующе смотрели на меня, но само существо не двигалось. Я медленно, чтобы не спугнуть, положила кусочек мяса как можно ближе к нему и отступила на шаг. Кот втянул воздух своим маленьким носом, слегка наклонил голову, снова посмотрев на меня. И в этот момент что-то изменилось и он яростно зашипел.

Я резко обернулась и увидела Кариона. Его рука уже тянулась, чтобы в очередной раз схватить меня за шиворот.

— Ты что, издеваешься надо мной? — прошипел он, и в его глазах бушевала настоящая буря.

Я испуганно вытаращила глаза.

— Я просто… хотела покормить котика…

— Котика? — Карион вытаращил глаза с таким невероятным выражением, будто я предложила ему пойти танцевать под луной.

— Эммм, да, — проговорила я, немного заикаясь от его взгляда.

Я снова повернулась к кустам, но красные глазки уже пропали. Исчез и кусок мяса.

Карион не стал ждать моих оправданий. Он резко дернул меня за руку, заставив подняться.

— Ай! — прошипела я сквозь зубы, пытаясь высвободиться.

— Ты невыносима! Опять поперлась в темноту! — Яростно проговорил он, наклоняясь так близко, что я почувствовала его дыхание на своем лице.

Я выпятила подбородок, стараясь сохранить остатки достоинства.

— Ну он зовет меня! Что я могу поделать?

— Зовет? — он произнес это уже немного мягче, но напряжение в его позе не исчезло.

— Угу, — кивнула я.

Карион замер и осмотрел меня с головы до ног, словно ища скрытые раны или признаки одержимости.

— Что значит «зовет»?

Я задумалась. Стоило ли рассказывать ему о сне? Но что-то внутри подсказывало, что он не станет просто смеяться.

— Ну… сначала мне приснился странный сон. Потом — снова эти два глаза, будто видение. И как только я просыпаюсь… я не могу удержаться, чтобы не пойти к нему. Вот смотри, — я показала на то место, где только что лежало мясо. — Я положила ему кусочек, и он забрал.

Карион покачал головой, и в его глазах читалась неподдельная тревога.

— Скажи спасибо, что он забрал кусочек жареного мяса, а не откусил тебе руку.

Я обиженно надулась.

— Котик бы не стал так поступать со мной.

— Кооотик, — Карион обреченно протянул, закатывая глаза к небу. — Да не котик это! Это похоже мелкий темный дух, и что ему от тебя надо — я не могу понять!

— Я не знаю, — пожала я плечами.

— Ладно, — он провел ладонью по своим волосам, словно пытаясь собраться с мыслями. — К черту твоего котика! Что тебе снилось?

— Не говори так о нем! — нахмурилась я.

— Хо-ро-шо. Так что тебе снилось? — он произнес это сквозь зубы, с явным усилием.

— Я не уверена, что мне можно это говорить, — прошептала я, внезапно осознав всю странность просьбы из сна.

— Это еще почему? — удивился он.

— Нууу… дело в том, что в конце сна я отчетливо услышала слово… «МОЛЧИ!»

Карион округлил глаза. В них мелькнуло что-то острое, почти паническое.

— Ну тогда тебе определенно нужно это сказать. Я слушаю.

Я все еще сомневалась, но его взгляд, тяжелый и неумолимый, не оставлял выбора.

— Хорошо… — наконец сдалась я. — Там был просто набор слов. Что-то вроде: «Первая ведьма… дитя тьмы… найти истинную пару… уравновесить…»

Кариона словно окатили ледяной водой. Он резко зажал мне рот ладонью.

— Молчи, — только и сказал он, его пальцы впились в мою кожу.

Я нахмурила брови и, недолго думая, укусила его за руку, чтобы он побыстрее отпустил.

Карион зашипел, словно тот самый кот, и дернул рукой.

— Так говорить мне или молчать? Определись уже! — повысила я голос, растирая онемевшие губы.

Он приставил палец к своим губам, а взглядом показал на спящих.

— Тихо! Не шуми, всех разбудишь!

— Почему я должна молчать? И что значат эти слова?

— Ничего! — резко ответил он. — Как ты и сказала — просто набор слов.

— Тогда почему я должна молчать⁈

— Потому что… — он раздраженно сжал кулаки. — Я прошу тебя. Никому не рассказывай свой сон.

Я снова нахмурилась, чувствуя, как во мне закипает неповиновение.

— И почему я должна слушать тебя?

Карион глубоко вздохнул.

— Потому что я прошу тебя. Пожалуйста…

Я отступила на шаг. Услышать от Кариона «пожалуйста»… это дорогого стоило. И тогда во мне проснулся азарт. Если уж он просит, значит, можно поторговаться.

— Тогда я прошу тебя… в следующий раз не мешать мне подружиться с котиком. И никому не говорить о нем. Договорились?

Карион снова глубоко вздохнул, будто набирался терпения.

— Как я могу обещать тебе отпускать тебя ночью в лес⁈

Я улыбнулась, чувствуя, как получаю преимущество.

— Ну, ты можешь сопровождать меня. Тем более, котик рядом, далеко идти не надо.

Карион немного подумал, его взгляд метался между мной и тем местом, где исчез дух.

— Это точно то, чего ты хочешь?

— Да, — уверенно сказала я.

— Хорошо, — нехотя согласился он. — Ты молчишь, а я не мешаю тебе с твоим… эммм… котиком.

Последнее слово он произнес с таким отвращением, будто выплюнул его. Но мне этого хватило. Я довольно ухмыльнулась, чувствуя себя победительницей.

Карион испытующе посмотрел на меня.

— Нууу, мы можем наконец-то вернуться, и ты ляжешь спать?

— Да, теперь можем.

Я пошла к своему одеялу, все еще широко улыбаясь, довольная своей маленькой победой. Карион, шагая рядом, поднял одну бровь, и на его губах дрогнула тень улыбки.

— Рот не порви от радости.

Я лишь ухмыльнулась в ответ, ничего не сказав. Тихо забравшись под одеяло, я закрыла глаза и на этот раз почти мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон.

Глава 15 Поход. День пятый

За завтраком была напряженная тишина. Каждый из нас думал о своем, но все понимали — мы подобрались к границе Ночного Двора, и теперь за каждым деревом, в каждой тени могли скрываться воины Зораха. Я ловила себя на том, что вглядываюсь в узор папоротников, ожидая увидеть в нем серую кожу и холодные глаза.

Дорок медленно обвел нас взглядом, словно проверяя перед боем, всё ли в порядке. Его взгляд задержался на мне на секунду дольше, и я непроизвольно выпрямила спину, не желая показывать свою усталость. Он глубоко вздохнул:

— Ну что, мы подошли к границе. Теперь нужно идти тихо. На обед останавливаться не будем, идем до самой ночи, чтобы дойти до пещеры. Посмотрим, куда успеем, может, не придется ночевать под открытым небом.

Терас нахмурился, его вечно беззаботное лицо стало серьезным.

— Дорок, мы не можем не останавливаться. Одно дело мы, другое — Ведьмочка и Леама. За эти дни они и так вымотались.

Дорок нахмурился еще сильнее, его брови сомкнулись в сплошную черту. Прежде чем он успел что-то сказать, я вышла вперед и повернулась к Леаме.

— Ты как?

Леама улыбнулась, но в ее глазах читалось напряжение.

— Всё хорошо, я не устать.

Я кивнула и, стараясь, чтобы голос не дрогнул, сказала:

— Я тоже не устала. Не переживай, Терас, мы дойдем.

Терас недоверчиво посмотрел на меня, его взгляд скользнул по моим зажатым плечам, но спорить не стал. Мы двинулись вперед.

А я думала о том, что не сказала им даже половину правды. Усталость была всепоглощающей. Ноги гудели и ныли, каждая мышца в пояснице кричала от напряжения. Я не знала, как далеко ходила Моргат на своих двоих, но это тело явно не было тренированным для многодневных прогулок по дикому лесу. Мышцы уже сводило даже при медленной ходьбе. Как же хотелось сейчас свалиться на мягкое ложе и проспать несколько дней, не думая ни о каких Дворах, духах и Книгах Вечности.

Я украдкой посмотрела на Леаму. Она шла бодро, ее маленькие ножки легко переступали через корни. Возможно, ненки действительно не чувствовали усталости так, как люди или эльфы. Или она просто лучше скрывала.

Мысли снова поползли по накатанной колее. Слова Дорока о том, что мне нет смысла учиться защищаться, отдавались эхом в моей голове. «Может, он прав? — шептал внутренний голос. — Я действительно ни на что не способна. Это даже не мое тело. Я просто случайный гость в чужой шкуре».

Но потом я вспомнила два красных глаза во тьме. Дух приходил ко мне уже дважды и не нападал.Почему? Может чувствовал что-то внутри меня? Какую-то искру, которую не видели остальные? Может, я все-таки чего-то стою?

Я настолько ушла в себя, в этот водоворот самоуничижения и робкой надежды, что совершенно отключилась от реальности. Не заметила, как наша колонна резко остановилась. Не успела среагировать — и с размаху врезалась лбом в спину Кариона.

Он был твердый, как камень. Я уже собралась извиниться, как вдруг что-то просвистело в сантиметрах от его виска — резкий, короткий, смертоносный звук. И тут же, словно эхо, прозвучал рык Дорока:

— Лечь! Всем!

Мозг отказался понимать. Тело застыло. Но инстинкты Кариона сработали быстрее. Он резко развернулся, его руки схватили меня за плечи, и с нечеловеческой силой он повалил меня на землю. Я успела сделать лишь короткий вдох, как от жестокого удара о влажную подстилку весь воздух с силой вырвался из легких. В глазах потемнело.

Надо мной, пригнувшись, уже стоял Дорок, меч в его руке казался продолжением тела. Его голос был низким и звериным:

— Карион, защищай их! Мы с Терасом разберемся!

— Что случилось? — прошептала я, с трудом откашливаясь. Сердце бешено колотилось. — Что происходит?

Я оглянулась и увидела рядом Леаму. Она прижималась к земле, ее большие глаза были полны чистого, животного ужаса.

Карион не отвечал. Его взгляд метнулся по сторонам, ища угрозу.

— Быстро! — скомандовал он отрывисто. — Ползем в ту сторону!

Он показал рукой в направлении огромного кедра, чьи мощные корни могли послужить укрытием.

Мы поползли, вжимаясь в землю. И вот тогда я увидела. В стволе дерева, точно там, где секунду назад была голова Кариона, торчала стрела. Длинная, темная, с оперением из чего-то, похожего на красные лоскуты. Значит, на нас напали.

Страх сковал меня.Это была уже не выдуманная опасность, не рассказы у костра. Это было здесь и сейчас. Кто-то хотел нас убить. Кто-то, кого мы не видели, целился в Кариона. В спину проступил ледяной пот. От осознания, что мы встретились с враждебно настроенными эльфами, которые с легкостью могли пустить нам стрелу в горло, мир сузился до размера вот этого клочка земли и нашего прерывистого дыхания.

Время словно застыло. Мы с Леамой прижались к холодным, замшелым корням, а Карион стоял над нами, застывший, как изваяние. Его острый слух ловил каждый шорох, каждый хруст ветки. В лесу стояла неестественная тишина, будто сама природа затаила дыхание в ожидании крови.

И вдруг, откуда-то издалека, справа, донесся сдавленный крик — искаженный болью или яростью.

Все мысли, весь страх вылетели из головы, остался только этот крик.

— Им нужна помощь! — вырвалось у меня, и я, не помня себя, рванулась с места.

Я не успела сделать и двух шагов, как железная хватка снова впилась в мое плечо.

— Куда⁈ — прошипел Карион, резко притягивая меня обратно к дереву. Его глаза горели холодным огнем. — Сиди тихо!

— Но они…

Я не договорила. Карион вдруг резко повернул голову, его взгляд сфокусировался на чем-то позади меня. В его глазах мелькнуло понимание и мгновенная опасность. Время замедлилось.

— Дерьмо… — выдохнул он.

Вместо того чтобы уложить меня на землю, он с силой толкнул меня от себя. Я отлетела назад и грузно шлепнулась на мягкий мох. И в тот же миг раздался короткий, влажный звук.

Я подняла глаза. Из плеча Кариона, чуть ниже ключицы, торчала темная стрела. Такая же, как та, что вонзилась в дерево.

— Карион! — закричала я, и мой собственный голос прозвучал для меня чужим, полным чистого ужаса.

Но он даже не пошатнулся. Лицо его исказила не боль, а яростная, хищная усмешка. Он схватился за древко стрелы и рывком вырвал ее из раны, швырнув окровавленный обломок в сторону. Его пальцы сжались, и с тихим, зловещим щелчком из них выросли длинные, стальные когти.

Темный эльф, серый, как пепел, уже заряжал вторую стрелу. Он не успел даже поднять лук. Карион исчез с места и в один прыжок, плавный и невероятно быстрый, достиг своего обидчика. Его рука со всей силой взметнулась вверх, и острые когти с легкостью вспороли кожу, мышцы и кости. Кровь, темная, почти бордовая, хлынула на мох, на ствол дерева, на самого Кариона. Эльф с кожей серого цвета беззвучно рухнул навзничь, его глаза остекленели.

Я вскочила на ноги и бросилась к Кариону.

— Ты ранен!

Он развернулся ко мне. Его грудь вздымалась, на лице застыла маска первобытной ярости, губы были растянуты в оскале. Он тяжело дышал, и его дикий взгляд на секунду упал на меня, невидящий. Потом он посмотрел на свое плечо. Из раны сочилась густая, черная кровь, а края раны были разорваны.

— Яд… — хрипло выдохнул он.

Сделав один шаг в мою сторону, потом другой, он вдруг пошатнулся. Его ноги подкосились, и он тяжело рухнул на колени. Его пальцы, уже без когтей, судорожно запустились в карман на поясе. Он что-то нащупал, его взгляд, уже теряющий фокус, встретился с моим.

— Держи… — он прохрипел.

И упал лицом вниз. Из его разжатой ладони выкатилась маленькая стеклянная склянка.

— Нет!

Я бросилась к нему, перевернула на спину. Его лицо было бледным, веки сомкнуты. Я схватила склянку. Мои руки тряслись так, что я едва не выронила ее. С трудом выдернув пробку, я разжала его стиснутые зубы и влила содержимое ему в рот. Горьковатый, травяной запах ударил в нос.

В этот момент к нам подбежала дрожащая Леама. Она испуганно посмотрела на черную рану.

— Яд, хозяйка… Черная Смерть. Стрелу отравить.

— Я дала ему противоядие, — пролепетала я, с ужасом глядя на его неподвижное лицо. — Леама, пройди немного вперед, посмотри, не идут ли Дорок с Терасом. Только будь осторожна!

Леама, собрав всю свою волю, кивнула и, прижимаясь к деревьям, скрылась в чаще.

Я осталась наедине с Карионом. Он лежал безмятежно, слишком тихо. Его грудь едва заметно поднималась. Я смотрела на его лицо, и мною овладело отчаяние.А вдруг я опоздала? Вдруг он выпил не то? Я снова принялась шарить по его карманам, надеясь найти еще что-то, что могло бы помочь. В карманах его прочных брюк лежало лишь несколько… шишек.Гребаных шишек! Я уже готова была швырнуть их в кусты с криком ярости, как вдруг услышала хриплый голос:

— Положи на место.

— Что? Ты жив? Очнулся? — обернулась я к нему, и сердце екнуло от надежды.

Он с трудом приоткрыл глаза. В них не было прежней ярости, только усталость и боль.

— Жив. Сейчас приду в себя. Эти мрази добавили много яда. Жду, как перестанет жечь.

Я тут же посмотрела на его плечо. Кровь всё так же сочилась из разорванной раны, но черный, зловещий оттенок вокруг раны сменился на обычный, кроваво-красный. Выглядело это все еще ужасно.

Я шумно выдохнула, позволив себе на секунду расслабиться.

— Ты меня напугал, — прошептала я.

— Я напугал? — он с усилием приподнялся на локте, и в его глазах снова вспыхнули знакомые искры. — Это ты почему-то решила вскочить? А если бы он попал в тебя?

Его тон взбесил меня. Да, я была виновата, но его упреки резали по живому.

— Я не просила тебя спасать меня! — выпалила я, сама удивляясь своей дерзости. — Вам бы легче было. Миада бы не добралась до меня, и все были бы счастливы!

Карион широко раскрыл глаза, и я уже ждала очередной порции ядовитого сарказма, но на поляну ворвался Терас, а за ним, тяжелой поступью, Дорок. Оба были забрызганы чужой кровью, их лица были напряжены, а глаза горели боевым азартом.

Терас тут же присел рядом с Карионом.

— Брат! Ты зачем на стрелу налетел?

Как только он это сказал, меня накрыла волна такого жгучего стыда, что я готова была провалиться сквозь землю. Это из-за меня. Из-за моей глупости. Дорок был прав — я ни на что не способна, только создаю проблемы.

Карион хмыкнул. Я сжалась, ожидая, что сейчас он во всех красках опишет мой идиотский поступок. Но он лишь спокойно ответил:

— Хотел проверить новое противоядие от Арона. Отлично сработало, кстати. Даже не сдох.

— Брат! Ты что просто выдернул стрелу? А если останется что-то внутри или тебе повредили кость? — Терас смотрел на брата и расстроено качал головой.

Карион усмехнулся и, преодолевая слабость, поднялся.

— Не беспокойся, я в порядке. Зелье магов уже сделало своё дело, а если в ране и остались осколки, тело само их выведет. Видишь, ещё не затянулось.— Он указал на рану, от которой кровь стыла в жилах. — Я только приложу чистую ткань, а по пути сорвём листья раноса — они мигом заживят такие раны.

Дорок внимательно посмотрел на Кариона и коротко кивнул.

— Карион справится. Терас, не нагнетай. — Он обвел взглядом меня и Леаму. — Нас атаковали семеро: лучник и шестеро с мечами. Одного, убил ты. Итого восемь. Многовато, учитывая, что мы еще далеко от границы.

Дорок снова повернулся к брату, в голосе послышались нотки беспокойства:

— Идти сможешь, брат? Или дать время прийти в себя?

Карион коротко кивнул, стараясь не смотреть на меня.

— Всё нормально. Действие яда почти прошло.

Но когда он сделал первый шаг, я заметила, как он на мгновение задержал взгляд на мне. В его глазах не было упрека. Было что-то другое, сложное, что я не могла расшифровать. И от этого становилось еще больнее.

Мы шли. Просто шли, и каждый шаг отдавался в моей душе глухим эхом. Я посмотрела на Леаму, ища в ее глазах хоть каплю поддержки, но она молча шла, уставившись себе под ноги. Мне очень хотелось как-то загладить свою вину перед Карионом, поэтому я поравнялась с Леамой и шепотом спросила:

— А что за растение такое — «Ранос»?

Она улыбнулась и так же тихо ответила:

— Вы хотеть найти его для Кариона?

Я кивнула.

Леама снова улыбнулась:

— Ранос — не редкое растение, вам повезти. Оно расти вдоль дубов. У него маленькие фиолетовые цветы и широкие листья. Просто смотреть под ноги, когда проходить мимо дубов.

Я лишь сказала одними губами:

— Спасибо.

И стала внимательно смотреть под ноги.

Впереди, как неприступная скала, высился Дорок. Он не просто шел — он изучал каждую тень, каждый изгиб местности, его спина была напряжена до предела. Он был воплощением бдительности, которой мне так не хватало.

Терас на этот раз тоже молчал. Его привычное веселье испарилось без следа. Он лишь изредка, с почти незаметным беспокойством, оглядывался через плечо, бросая быстрый взгляд на Кариона, словно проверяя, на месте ли он, дышит ли. И каждый его взгляд был для меня новым уколом вины.

В это время меня съедала изнутри горькое, едкое разочарование. Прежде всего — в себе. После случившегося мне отчаянно хотелось подойти к Кариону и выговорить все, излить свое раскаяние. Прошептать это душераздирающее «прости». Но страх парализовал меня. Что, если Дорок и Терас узнают, что это я спровоцировала нападение на Кариона? Дорок, с его стальными принципами, окончательно убедится в моей никчемности. Он не станет кричать, нет. Он посмотрит на меня своим тяжелым, разочарованным взглядом, и этого будет достаточно, чтобы я сгорела со стыда.

Я была бесконечно благодарна Леаме за ее молчание. Она, конечно же, все видела. Видела мой глупый порыв, видела, как Карион получил стрелу, спасая меня. И хотя она ничего не сказала об этом, я ловила себя на мысли, что и она может таить обиду. Ведь из-за меня пострадал один из тех, кто возможно вел ее к свободе.

Так и прошел весь день — в невыносимом молчании, растянувшемся в вечность.Как на зло по дороге не попался ни один хренов «ранос», или как его там. Деревья вокруг начали понемногу редеть, и в просветах между гигантскими стволами показалась серая, угрюмая вершина горы. Видимо, именно к ней мы и держали путь. Проход через пещеры… Мысль об этом не приносила облегчения. Я не решалась нарушить тишину, чтобы спросить, боялась привлечь к себе любое внимание, словно преступник, ждущий приговора.

И тут мой желудок громко и требовательно заурчал, нарушив тишину. Я вздрогнула, ощутив, как по щекам разливается жар. Я судорожно прижала ладонь к животу поверх рубашки, пытаясь заглушить звук, зная, что это бесполезно.

Конечно, мои тщетные попытки не остались незамеченными. Со мной тут же поровнялся Терас. Он не смотрел на меня, глядя прямо перед собой, и тихо, так, чтобы слышала только я, прошептал:

— Потерпи немного, Ведьмочка. Мы почти дошли до пещер. Там поужинаем. Я сам умираю с голоду. Как только дойдем, я лично поймаю нам на ужин пару сочных птичек.

Я попыталась улыбнуться ему в ответ, но улыбка вышла кривой и натянутой. Я кивнула, не в силах вымолвить и слова. На самом деле голод был последним, что волновало меня в эту минуту. Мою душу пожирало нечто гораздо более страшное — чувство вины, которое сидело внутри тяжелым, холодным камнем.

Солнце окончательно ушло за горизонт, и на лес опустилась ночь. Я шла, стиснув зубы до хруста. Каждый шаг отзывался в изможденных ногах ноющей болью, и я уже почти молилась, чтобы мы наконец остановились, хоть на пять минут, просто чтобы дать телу забыться.

Впереди, темным провалом в скале, показался вход в пещеру.

Терас подошел к Дороку и наклонился к его уху, понизив голос до шепота:

— Брат, я если не съем что-нибудь в ближайшее время, то мой желудок будет так громко урчать, что двигаться бесшумно нам уже не получится.

Дорок молча оглянулся на Кариона. Тот шел, уставившись в одну точку перед собой, его лицо было хмурым и абсолютно пустым. Казалось, борьба с ядом вытянула из него все силы, не оставив даже энергии на обычное для него отстраненное раздражение. Он просто существовал, механически переставляя ноги.

Дорок повернулся к Терасу, его собственное усталое лицо было напряжено:

— Что ты предлагаешь?

Терас кивнул в сторону леса:

— Далеко отходить не буду. Поймаю любую дичь по пути и присоединюсь к вам в пещере.

Дорок нахмурился, взвешивая риски. Его взгляд снова скользнул по бледному лицу Кариона.

— Ему нужен отдых и пища, — тихо добавил Терас, словно читая его мысли. — Иначе будет долго восстанавливаться. Идти в таком состоянии прямо во Двор Ночи — плохая идея.

Дорок сжал челюсти, и я увидела, как в его глазах борются долг и забота о брате.

— Хорошо. Иди. Но тихо и быстро.

Терас кивнул, а затем улыбнулся мне и Леаме и уже хотел идти, как я, сжав губы, кивнула ему в свою сторону. Он недоумевающе посмотрел на меня, но, убедившись, что Дорок занят проверкой территории, метнулся ко мне.

— Что такое, Ведьмочка? — спросил он шепотом.

Я немного сомневалась, но все же, понизив голос, тихо сказала:

— Терас, я не видела, чтобы Карион нашел то растение, о котором говорил. Не мог бы ты поискать его, когда отправишься на охоту?

— Да я знать не знаю, как оно выглядит, ведьмочка. По всяким травкам у нас Карион знаток. — Пожав плечами, ответил Терас.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями и вспоминая описание:

— Это растение растет рядом с дубами. Маленькие фиолетовые цветы и большие листочки. — Я не была уверена, что правильно описала, но хотя бы попыталась. — Хотя бы попробуй, ладно?

Терас широко улыбнулся.

— Какая же ты добрая. Но Карион вряд ли оценит.

— Не говори, что это я попросила, прошу. — С мольбой в глазах прошептала я.

— Ладно. — Терас подмигнул мне и углубился в лес.

Мы прошли внутрь на несколько метров, встав в тесный полукруг в дрожащем свете магического шара. И замерли в ожидании. Дорок остановился, замер и шумно втянул воздух, пытаясь уловить чужие запахи. Затем он сделал решительный шаг в непроглядную темень и вытянул руку. На его ладони вспыхнул мягкий световой шар, который он медленно направил вперед, выхватывая из мрака влажные стены и уходящий вглубь тоннель.

— Зайдем внутрь. Далеко не пойдем. Ждем Тераса, — строго сказал он, затем обернулся к нам. — Я не могу оставить вас с Карионом и пройти вперед, чтобы проверить пещеру.

Карион, пошатываясь, поравнялся с ним. Его голос был хриплым, но в нем пробивались знакомые нотки упрямства:

— Я в порядке. Справлюсь. Можешь идти.

— Нет, — отрезал Дорок, и в его тоне не было места для возражений. — Я решаю, кто в порядке.

Карион недовольно скривил рот, но спорить не стал. Видимо, на это у него просто не осталось сил. Он лишь тяжело прислонился к прохладной стене пещеры и закрыл глаза.

Я прислушивалась к каждому шороху снаружи, сердце каждый раз замирало в груди. И вот послышались легкие, почти бесшумные шаги. Я замерла, впиваясь взглядом во вход, но тут же расслабилась, увидев широкую улыбку Тераса. Он нес в одной руке две пушистые тушки незнакомых мне птиц, а в другой — аккуратную охапку поленьев и сухих веток.

— Фух, — я облегченно выдохнула. — Всё в порядке, это всего лишь Терас.

Он бросил свою ношу на каменный пол и окинул нас быстрым оценивающим взглядом. К нему тут же подошел Дорок.

— Я схожу, проверю обстановку вглубь. Посидите тихо.

Терас лишь кивнул в ответ, а затем повернулся ко мне и Леаме. Он подмигнул и похлопал рукой по карману.

— Опять свои ягоды принес? — Карион попытался отшутиться, но ему явно не хватало сил.

— Ооо, нет, братец… — весело пропел Терас и достал из кармана охапку листьев.

Я присмотрелась к его находке и увидела среди зелени несколько маленьких фиолетовых цветков.Ранос. Он нашел.

Карион тоже заметил и, сузив глаза, посмотрел на брата.

— Откуда ты знаешь, как они выглядят?

— Не важно, главное, что я принес. И не вздумай строить из себя героя и отказываться от помощи. — Впервые за наше знакомство голос Тераса был довольно серьезным.

Карион ухмыльнулся и протянул руку, затем взял листья и прямо в ладонях размял их. Он тяжело вздохнул и, отодвинув края ткани, уложил примочку из листьев на рану, скривив лицо. Похоже, это было достаточно неприятно.

— Вот так лучше. — Терас кивнул и улыбнулся, затем посмотрел на меня и снова подмигнул.

Я переглянулась с Леамой и подошла ближе к поленьям.

— Может, нужна моя помощь? — тихо спросила я у всех сразу.

— Уже помогла… — пробурчал Карион себе под нос.

Я не стала уточнять, что он имел в виду. То ли он догадался, что это я попросила Тераса принести ранос, то ли это был упрек из-за того, что он ранен. Испытывать судьбу я не стала, поэтому промолчала.

Терас сделал вид, что вообще не заметил высказывания Кариона — похоже, так переживал за брата, что даже не хотел шутить. Но немного подумав, всё же сказал:

— Вот мне интересно, брат: когда ты обретешь истинную пару, ты останешься таким же ворчуном или станешь милым добрячком?

Карион хмыкнул.

— Можешь не отвечать, но только не пытайся убедить меня, что не хочешь обрести свою пару. Ведь это самое лучшее, что может быть. — Терас мечтательно задумался. — А еще не стоит забывать, какие это привилегии для ищеек в плане возможностей тела. Если бы ты обрел истинную пару, сейчас бы не мучился — хоть две стрелы вырывай из себя одновременно.

— Похоже, ты кое-что забыл, Терас, — ухмыльнулся Карион. — Я уже пятьсот десять лет живу в этом мире и пока не встретил истинной пары. — Он сделал паузу. — Возможно, ее для меня просто не существует.

Он так спокойно говорил об этом, что мне стало даже жаль его. Неужели он действительно никогда не испытывал даже влюбленности?

— Ну нет, брат, глупости говоришь. У всех есть пара, — с самым серьезным видом произнес Терас.

— Вас слышно в другом конце пещеры, — процедил сквозь зубы Дорок. — Берите всё с собой и пошли дальше. Я проверил, всё чисто.

Пещера оказалась огромной. В свете магических шаров, которые Дорок оставлял на стенах, как факелы, мрачные сталактиты нависали над нами, напоминая гигантские, каменные клыки какого-то подземного чудовища. Воздух был теплым, влажным и тяжелым. По стенам медленно ползали крупные, черные слизни, оставляя за собой мерцающие серебристые следы.

Каждый наш шаг рождал странное, многоголосое эхо. Звуки отражались от стен, сливаясь в протяжный, шепчущий хор. Иногда мне чудилось, будто из непроглядной тьмы впереди доносится тихий скрежет, словно что-то огромное царапает камень когтями…

Мы устроились на привал в небольшом гроте, и на этот раз Терас сам взялся за подготовку ужина. Карион, все еще бледный, лишь помог разжечь костер коротким взмахом руки — ветки с треском вспыхнули магическим пламенем.

Пока мясо поджаривалось, распространяя умопомрачительный аромат, Терас, не в силах долго молчать, решил развлечь нас.

— Вы знаете, — он понизил голос до шепота, — именно при Дворе Ночи высшие эльфы устраивают самые кровавые оргии… — он тут же бросил обиженный взгляд на Дорока, — на которые меня, кстати, никогда не пускают!

Терас театрально «вытер слезу», изображая глубокую скорбь. Этот жест был настолько комичным, что даже изможденный Карион не смог сдержать короткой, тихой усмешки.

— Тееерас… — голос Дорока прозвучал как низкий, предупреждающий раскат грома.

Терас тут же поджал губы, как провинившийся ребенок.

— Ладно, ладно… — пробурчал он обиженно, но в его глазах все еще плясали озорные искорки.

Я скривила лицо от отвращения.

— Они что там пьют кровь? Это же мерзко!

Леама, неожиданно оживившись от любопытства, тут же встряла в разговор.

— Я слышать, что так они продлевать свою и без того долгую жизнь, хозяйка! Но я думать… — она многозначительно прищурилась, — им просто нравится! Их это возбуждать!

Она сделала выразительный жест рукой, будто вонзая воображаемые клыки в собственную шею.

— Они не выпивать много крови, лишь выпускать клыки и протыкать шею, посасывая… На этих оргиях часто меняться партнёрами и пировать! Мне один из гостей таверны рассказывать!

Терас фыркнул и подмигнул Леаме, его ухмылка стала еще шире.

— Ну да, ну да… «Один из гостей». Я бы тоже так сказал.

Леама вспыхнула и уперла руки в боки.

— Я говорить правда! Нам, до обретения истинной пары нельзя!

Терас округлил глаза с преувеличенным интересом.

— Ты что… девственница, Леама?

Я возмущенно ахнула, чувствуя, как и сама краснею.

— Терас! Что за вопросы! Такое не спрашивают у девушек, это неприлично!

Терас лишь ухмыльнулся и махнул рукой, затем снова озадаченно повернулся к Кариону:

— Брат, может, сегодня не будешь сторожить? Мы с Дороком справимся.

Карион поджал губы, но промолчал. Его молчание было красноречивее любых слов — в нем читалась усталость, яд еще не до конца отпустил его тело, и гордость боролась со здравым смыслом. Я ловила себя на мысли, что жду, взорвется ли он сейчас или так и будет терпеть, копя раздражение. Но он лишь отвернулся, уставившись в темноту тоннеля.

Дорок молча снял мясо с огня и раздал каждому. Мы ели почти в полной тишине, и лишь треск дров нарушал молчание. План,о котором я решилась спросить, вертелся у меня на языке, смешанный со страхом и необходимостью хоть что-то понять, хоть как-то вернуть контроль над ситуацией.

Отложив обглоданную кость, я вытерла руки и, не глядя ни на кого, тихо спросила:

— А что мы будем делать, когда пересечем барьер и попадем во Двор Ночи?

Дорок задумался ненадолго, его взгляд был тяжелым и пристальным.

— Как только перейдем барьер, пойдем в таверну. Но не вместе. Впятером мы привлечем слишком много внимания. Вы с Леамой пойдете первые. Мы с братьями будем держаться чуть поодаль, но так, чтобы успеть вовремя подойти, если что. Представитесь путниками. Натяните капюшон. Снимете комнату и не будете выходить оттуда. Нас и так все знают, поэтому нам представляться не надо. Затем ночью сделаем первую вылазку, чтобы проверить, где Миада. Одного из нас оставим с вами.

«Одного из нас оставим с вами». Эти слова прозвучали как приговор. Значит, мы с Леамой — слабое звено, обуза, которую нужно прятать и охранять. Я коротко кивнула, глотая комок унижения. Какой был смысл спорить? Выдвигать свои мысли? Он все равно видел во мне лишь хрупкую сосуд для духа Моргат, беспомощную девушку из другого мира. Мои аргументы рассыпались бы в прах перед его железной логикой и опытом.

Расстилая одеяло рядом с Леамой, я изо всех сил попыталась ободряюще улыбнуться ей. Она прижалась ко мне, как испуганный зверек, и тихо прошептала:

— Хозяйка, мне не по себе. Чем ближе мы подходить ко Двору Ночи, тем больше я чувствовать, что что-то не так.

Ее слова лишь усилили тревогу, сверлящую у меня внутри. Я положила ей руку на плечо, чувствуя, как мелко дрожит ее худенькое тело.

— Я думаю, Дорок знает, что делает. Нам стоит положиться на него, — сказала я, пытаясь убедить в этом больше себя, чем ее.

Леама кивнула, не выглядев убежденной, и мы легли. Сначала сон не шел. Мысли крутились в голове словно вихрь:лицо Кариона, искаженное болью, его кровь на моих руках, холодные глаза Дорока, оценивающий взгляд Тераса. Я переворачивалась с боку на бок, пока, наконец, не почувствовала, словно проваливаюсь в бездну, и отключилась.

Дымка. Снова эта проклятая дымка. В этот раз привычное ощущение вызвало не люботытство, а леденящий ужас. Я стала всматриваться, напрягать слух, пока не почувствовала чье-то присутствие. Голос, отдаленный, словно бормотание сквозь толщу воды:

— Моргат… Я тебя жду. Не заставляй меня ждать, дорогая.

Сердце заколотилось в панике. Я начала вертеть головой в поисках источника голоса, но ничего не было. Слова повторились, стали навязчивее, ближе:

— Моооргат… я тебя жду. Не заставляй меня ждать.

Инстинктивно я закрыла глаза, пытаясь вырваться, а затем резко открыла их. И передо мной, вплотную, возникло лицо. Искаженное безумной, неестественной улыбкой. Глаза-пустоты, полные мрака и насмешки. Она хохотала, беззвучно, смотря мне прямо в глаза, и этот смех был страшнее любого крика.

— Миада… — прошептала я и резко проснулась.

Я вскочила, сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди. Глаза метались по сторонам, выхватывая из мрака знакомые очертания: стены пещеры, тени от догоравшего костра, пляшущие на сводах, мирно спящие Леама, Терас и Карион. Дышалось тяжело, словно после долгого бега.

Я посмотрела в другую сторону. Там, прислонившись к стене, стоял Дорок, скрестив руки на груди. Он внимательно смотрел на меня, его взгляд был пристальным и тяжелым. Затем он поманил меня к себе пальцем.

Я медленно поднялась и подошла, все еще чувствуя дрожь в коленях.

— Не спится? — спросил он необычно мягко, его низкий голос был всего лишь шепотом, но в тишине пещеры он звучал громко.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слова. И тогда случилось нечто, чего я никак не могла ожидать. Он приобнял меня и потянул к себе, крепко обняв. Затем он шумно вдохнул носом у моей макушки, как бы вдыхая мой запах.

Я замерла, затем неуверенно посмотрела на него снизу вверх.

— Прости, — сказал он, и на его обычно суровом лице мелькнула горькая улыбка.

Мой разум отказался понимать.

— За что? — выдохнула я.

Дорок снова улыбнулся, и в этой улыбке была неподдельная усталость.

— За всё. Я слишком строг с тобой. Постоянно делаю тебе больно.

Он видел. Он видел всю мою боль, все мои сомнения и страх. Это осознание заставило что-то сжаться внутри.

— Нет, всё хорошо. Ты ничем мне не обязан, — пробормотала я, чувствуя, как предательский комок подкатывает к горлу.

— Я должен защитить тебя, — его голос стал тверже. — Но вокруг столько опасностей… Я не могу расслабляться.

В моей груди потеплело.Он говорил это так искренне, с такой суровой нежностью, словно и вправду боялся потерять. Меня. Не Моргат. А меня.

Дорок развернул меня к себе лицом и посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был пронзительным, лишенным привычной стали.

— Ты знаешь, ведьма, я много думал после нашего разговора. Когда ты спросила, кто мне дорог — ты или Моргат. Я думаю… что хочу полюбить тебя. Тебя настоящую.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Это было настолько неожиданно, так не вязалось с его образом, с обстановкой, с тем, что мы на пороге вражеского Двора. Я удивленно раскрыла глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Но я ведь человек… Это не мое тело. Ты даже не знаешь, как я выгляжу по-настоящему.

— Но я хочу узнать, какая ты, — он крепко сжал мои плечи, и в его глазах горела непоколебимая решимость.

Я горько улыбнулась. Реальность жестоко врезалась в этот странный, прекрасный миг.

— И что я буду делать в вашем мире, если стану просто человеком?

— Я что-нибудь придумаю, — твердо ответил он, не отводя взгляда. — Просто скажи, что ты хочешь остаться здесь. Со мной.

Его слова, такие искренние, пропитанные заботой, заставили мое сердце сжаться от боли и надежды одновременно.Смогла бы я? Отказаться от всего своего мира, от своей жизни, от себя самой ради этого сурового эльфа, ради этого опасного, чужого мира? Но разве у меня был выбор?

— Но… — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. — Я не знаю, правда. Это очень неожиданно. Все эти дни ты старался держаться от меня на расстояния…

Дорок нахмурился, и в его глазах мелькнула тень прежней суровости.

— Потому что я постоянно думаю, как защитить тебя ото всех. Понимаешь, я же вижу, какая ты. Тебе нужна защита.

Я хотела ответить, что я сильнее, чем он думает, что я могу научиться, что я не хочу быть просто хрупкой ношей. Но слова застряли в горле. Вместо них я почувствовала его руки на своих щеках, и прежде чем я осознала, что происходит, он притянул меня к себе и поцеловал.

Его губы были теплыми и твердыми. Он прикоснулся к моим губам и замер на мгновение, словно давая мне время оттолкнуть его. Но я не смогла. Вся накопившаяся тоска, одиночество, страх и робкая надежда вырвались наружу. Не сдержавшись, я потянулась к нему навстречу, и мы слились в поцелуе. Это был поцелуй отчаяния и обещания, поцелуй в мире, где завтра могло и не быть. И в этот миг по моим щекам потекли слезы — горькие, облегчающие.

Дорок остановился и посмотрел на меня. Он провел большим пальцем по мокрой дорожке, и на его лице снова появилась та редкая, мягкая улыбка.

— Ничего не бойся. Я защищу тебя.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Его забота и внимание были спасением в этом бушующем море, давая надежду, что, возможно, я смогу выжить. И, возможно, смогу полюбить его по-настоящему.

И тут я вспомнила. Сон. Предупреждение.

— Дорок… мне опять снился сон.

Его лицо тут же стало серьезным.

— Что тебе снилось?

— Ну… — я неуверенно улыбнулась, сама не зная, как это объяснить. — Я не совсем уверена, что это был просто сон. Сначала был просто голос.

— Голос? — с подозрением переспросил он, и его брови поползли к переносице.

— Да, голос, — подтвердила я. — Он звал меня. Говорил: «Моргат, я жду тебя. Не заставляй меня ждать». Но потом… потом я увидела лицо. Смеющейся Миады.

Сбоку от нас послышалось резкое движение. Карион привстал на своем ложе, опершись на локоть. Его лицо было бледным, а голос охрипшим от сна, но в нем звучала привычная едкая резкость.

— Ей нельзя туда идти, Дорок. Ты ведешь ее прямо в пасть Миады.

Дорок нахмурился, и его взгляд снова стал стальным.

— Я защищу ее. Мне решать, брат.

Карион сузил глаза и перевел взгляд на меня. В его темно-карих глазах я прочитала не упрек, а что-то другое — ожидание. Он ждал, что я восстану, что я заявлю о своем страхе, что я заставлю Дорока передумать. Он верил, что во мне есть хоть капля здравого смысла.

Но я молчала. Я верила Дороку. Его объятия, его поцелуй, его слова — все это было моим якорем. Несмотря на его строгость, он был единственным, кто, казалось, действительно хотел разобраться во всем этом и защитить именно меня.

Ответа от меня не последовало. Карион медленно, с нескрываемым разочарованием, покачал головой, словно говорил:«Я разочарован» . Затем он молча, с резким движением, отвернулся и снова лег, повернувшись к нам спиной.

Дорок нежно заправил мне за ухо выбившуюся прядь волос и поцеловал в лоб.

— Иди, отдохни. Меня скоро сменит Терас. Тебе нужны силы, чтобы пройти с нами через барьер.

Я кивнула, чувствуя странную пустоту внутри, и молча поплелась к своему ложу. Мысли снова закрутились в голове, складываясь в один сплошной, болезненный вихрь:поцелуй Дорока, разочарованный взгляд Кариона, безумное лицо Миады. Я не заметила, как снова провалилась в сон.

На этот раз темнота была непроглядной, но ее пронизывало ощущение теплоты, исходящее от воспоминания о его объятиях. И сквозь эту теплоту на меня снова уставились два светящихся красных глаза, взывая к себе. Но на этот раз я не пошла на зов.Я не хотела просыпаться и создавать новые проблемы Дороку. Я хотела заслужить его защиту.

Глава 16 Двор Ночи

Я проснулась от давящей тишины, будто пещера вобрала в себя все звуки. В груди тут же отозвалось смутное, тягостное чувство, эхо вчерашнего поцелуя и леденящего душу сна. Первым делом я осмотрелась.

Леама сворачивала свое одеяло, ее движения были резкими, нервными. Карион уже стоял у входа в грот, отвернувшись, его спина была напряжена. А у потухшего костра, на том самом месте, где ночью стоял Дорок, сидел Терас.

Но это был не прежний, беззаботный Терас. Он сидел, сгорбившись, уставившись в пепел. Его обычно веселые голубые глаза были серьезны, в них плавали тени от догоравших угольков. Он медленно повернулся в мою сторону, и на его лице появилась улыбка. Но она была какой-то усталой, натянутой, не достигающей глаз.

— Проснулась, ведьмочка?

Голос его был тихим, без привычной озорной нотки. Я почувствовала, как тревога внутри поднималась. Что-то было не так. Очень не так.

Я лишь кивнула, не в силах выдавить из себя слово.

Терас тяжело вздохнул, и этот звук был полон такой непривычной для него горечи, что мне захотелось к нему подойти, обнять его.

— Сегодня будет тяжелый день, — произнес он. — Будь умницей… и береги себя.

Я не совсем поняла перемены в его настроении, но его искренность и напряженность были такими очевидными, что моя собственная тревога отозвалась гулким эхом. Я заставила свои губы растянуться в подобие улыбки, пытаясь его утешить, хотя сама нуждалась в утешении куда сильнее.

— Хорошо, Терас, — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло от сна и сдавленных эмоций.

В этот момент из темноты тоннеля появился Дорок. Его взгляд сразу нашел меня. И в нем не было ни вчерашней мягкости, ни той уязвимости, что он мне показал. Передо мной снова был неприступный воин, лидер нашего отряда. Его глаза холодно скользнули по мне, будто проверяя мою готовность, а затем перешли на Тераса.

— Пора. Барьер в двух часах ходьбы. Не время отсиживаться.

Его тон был резким. Он повернулся к Кариону.

— Готов?

Карион, не глядя на него, лишь коротко кивнул. Он все еще не смотрел в мою сторону, и его отчужденность была ощутима, как неприступная стена.

Мы молча собрали свои нехитрые пожитки. Воздух в пещере стал прохладнее. Каждый наш шаг по направлению к выходу отдавался в висках нарастающей тревогой. Терас шел впереди, его плечи были напряжены. Дорок — сзади, его присутствие ощущалось спиной, как дуновение надвигающейся грозы.

И я понимала: вчерашняя ночь с ее странными признаниями и поцелуями была лишь короткой передышкой, иллюзией безопасности. А сейчас начиналась суровая реальность. Терас был прав. Этот день будет тяжелым. И от того, смогу ли я «беречь себя», зависело не только мое выживание, но и что-то еще, чего я пока боялась себе назвать.

Путь тоннелем казался бесконечным. Своды давили все сильнее, а тишину нарушало лишь эхо наших шагов и противное шуршание, доносящееся со стен. Повсюду копошились маленькие твари, размером с ноготь, покрывая камень живым, шевелящимся ковром. Стоило нам приблизиться, как они разбегались во все стороны, словно капли, оставляя за собой мерзковатый след слизи.

Сердце бешено колотилось в груди, сжимаясь в комок ледяного страха. Напряжение внутри достигло пика, и я, не выдержав, прошептала Терасу, который поравнялся со мной и Леамой:

— А как нужно будет проходить барьер?

Терас на мгновение задумался.

— Ну… мы проходим его спокойно. Есть небольшое ощущение, которое напоминает водную гладь, но всего на пару секунд, затем ты просто идешь дальше.

Я нахмурилась, его спокойствие казалось неестественным, наигранным.

— А мы то с Леамой как пройдем?

Терас коротко кивнул в спину Дорока.

— Я думаю, Дорок и Карион обнимут тебя с обеих сторон, чтобы смешать ваши ауры и хотят таким образом запутать барьер. Тем более, я уже сейчас чувствую на тебе запах Дорока, похоже, ночью кому-то не спалось? — Терас едва заметно поиграл бровями, и на его губах дрогнула усталая улыбка.

Жар ударил в лицо. Я приложила палец к губам, бросая взгляд на неподвижную спину Дорока.

— Тише ты. Мы просто целовались. И то, один раз.

Терас покачал головой, и в его глазах мелькнула знакомая озорная искорка, но теперь она казалась вымученной.

— Я это и имел ввиду. Потому что, если бы вы трахались, а я не проснулся от этого, я бы очень расстроился из-за способностей своего брата.

— Фу, Терас, — я тихо, нервно засмеялась. — Можно без таких подробностей? Мне не хочется это обсуждать.

Терас пожал плечами, и его улыбка стала еще более натянутой, еще более печальной. Я посмотрела на молчаливую Леаму, на ее сжатые в кулаки пальцы.

— А если Дорок и Карион поведут меня, ты поведешь Леаму?

— Конечно, — безразличным тоном кивнул Терас. — Скрыть ауру Леамы намного легче. Думаю, я один справлюсь.

— Поняла, — только и смогла я выдохнуть в ответ.

В этот момент Дорок, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Хватит болтать. Барьер близко. Приготовиться.

Его голос был обезличенным и жестким. Он снова создал шар света и пустил его вперед. Дорожка из света рванулась в темноту, выхватывая из мрака конец тоннеля и… нечто, что нельзя было разглядеть, но что ощущалось кожей — густое, плотное марево, переливающееся в воздухе, словно жар. Оно висело впереди, беззвучное и безжалостное, обещая либо проход, либо погибель.

Терас прав. Этот день будет тяжелым. И сейчас мы подошли к его самому страшному рубежу.

Дорок резко остановился, как вкопанный. Его ладонь поднялась, и он провел ею по воздуху, будто ощупывая невидимую стену. Пальцы его слегка дернулись, почувствовав сопротивление. Он обернулся, и его взгляд, тяжелый и неумолимый, нашел меня.

— Ко мне.

Я сделала неуверенный шаг вперед, и тут же почувствовала холод. Не просто отсутствие тепла, а нечто осязаемо-плотное, живое и враждебное. Он просочился сквозь кожу, впился в кости, сжал легкие. Внутри, как паразит, тут же зародилось липкое, цепкое сомнение: а смогу ли? Смогу ли преодолеть это? Я инстинктивно обернулась к Кариону, ища опоры в его каменном спокойствии. Он, не говоря ни слова, мягко и бесшумно подошел и встал сбоку, его плечо почти касалось моего.

Дорок внимательно, почти что изучающе посмотрел на него.

— Здесь барьер наиболее уязвим. Снаружи его могут охранять, нужно быть готовыми ко всему.

Его глаза перешли на меня.

— Нам с Карионом нужно будет зажать тебя между собой, чтобы смешать наши ауры. Терас, — он бросил взгляд на брата, — бери Леаму на руки и прижми к себе, сосредоточься на своей ауре. Раствори ее в себе.

Братья, будто связанные одной невидимой нитью, кивнули почти синхронно. Терас подошел к Леаме, и на его лице снова вспыхнула та самая, уставшая ухмылка.

— Ну что, прыгай на ручки.

Леама удивленно подняла брови, ее испуганный взгляд метнулся ко мне. Я изо всех сил старалась, чтобы моя улыбка выглядела ободряющей, и кивнула. Та медленно, нехотя подошла к Терасу и сжалась в маленький, испуганный комочек. Терас наклонился, и его голос вдруг стал непривычно мягким, успокаивающим:

— Не бойся. Я просто перенесу тебя. Как перышко.

Он легко поднял ее, прижав к своей груди, и она почти исчезла в его объятиях.

Я же снова сосредоточилась на барьере. Теперь я чувствовала его не просто как холод, а как мощный, пульсирующий магический импульс. Он вибрировал в воздухе, отзываясь гудением в висках. Карион, подняв одну бровь в немом вопросе, вытянул руку. Я сделала шаг и прижалась к нему боком. Его рука легла мне на талию — уверенно, твердо, и это неожиданно теплое прикосновение отозвалось глубоко внутри, крошечным островком спокойствия в океане страха.

Дорок нахмурился, его взгляд скользнул по руке Кариона, и он быстрым, решительным шагом подошел с другой стороны, обняв меня за плечи. Я оказалась зажата между двумя братьями, между двумя источниками невероятной, почти осязаемой силы. Их энергия, разная — одна суровая и прямая, как сталь, другая — скрытная и глубокая, как омут, — смешалась вокруг меня, создавая кокон, убаюкивающий панику. На мгновение мне показалось, что я в безопасности.

— Идем, — коротко скомандовал Дорок, и иллюзия рассыпалась.

Мы сделали шаг. Еще один. Холод сгустился до предела, воздух превратился в ледяную смолу, которая медленно, неумолимо заполняла собой все. Им было невозможно дышать. С каждым сантиметром давление нарастало, сжимая виски, выдавливая слезы из глаз. Я инстинктивно сделала глубокий, судорожный вздох, словно перед прыжком в бездну, и шагнула вперед — прямо в сердце бури.

Мир исчез. На секунду меня поглотил абсолютный, слепящий белый свет и оглушительный вой ветра, которого не было. Это был вихрь чистой магии, он рвал на части не тело, а саму душу, проверяя ее на прочность, выискивая чужеродное. Я чувствовала, как ауры Дорока и Кариона сомкнулись вокруг меня плотным щитом, но барьер яростно бился в него, пытаясь прорваться, найти брешь. В ушах звенело, в глазах темнело. Казалось, это длится вечность.

И вдруг — тишина. Давление исчезло. Свет погас. Мы стояли по ту сторону. Воздух снова был просто воздухом, холодным, но не враждебным.

Дорок первый резко, почти оттолкнув, выпустил меня из объятий, его взгляд уже изучал пещеру, выискивая угрозы. Рука Кариона на моей талии задержалась на лишнюю секунду, и я, все еще дрожа, повернулась к нему. Наши глаза встретились. В его взгляде не было привычной отстраненности — лишь глубокая, невысказанная напряженность. Его пальцы на мгновение сжались, вдавливаясь в мой бок, а затем он так же молча отпустил меня и отошел.

Я обернулась к барьеру. Он казался всего лишь легкой дрожью в воздухе, мутноватой дымкой. Но за ним не было видно ни Тераса, ни Леамы. Сердце упало, замерло, пропустив удар. Паника сжала горло.

И тут прямо из ничего, будто из толщи воды, шагнул Терас, все так же крепко сжимая в руках Леаму. Его лицо было бледным, на лбу выступили капельки пота, но он держался уверенно. Он бережно, с неожиданной нежностью опустил Леаму на каменный пол. Она, не говоря ни слова, сорвалась с места и подбежала ко мне, вцепившись в меня с такой силой, будто хотела стать частью меня.

— Мы пройти, хозяйка, — выдохнула она, зарывшись лицом в мою одежду.

Я сжала ее в ответ, чувствуя, как дрожь медленно отступает, сменяясь волной облегчения.

— Да, — прошептала я, гладя ее по волосам и глядя на троих братьев, уже готовых к новым опасностям. — У нас получилось.

Но где-то в глубине души я знала — самое трудное ждало нас впереди.

Дорок развернулся к Кариону, его взгляд, острый и взвешивающий, скользнул по брату.

— Действие яда прошло?

Карион молча кивнул. Казалось, даже воздух вокруг него вибрировал от сдерживаемой, звериной энергии.

— Хорошо, — Дорок был краток. — Тогда вы с Терасом — вперед. Выход из пещеры в нескольких метрах отсюда. Проверьте его. Если будет охрана — уберите помеху и возвращайтесь.

Братья обменялись быстрыми взглядами, и в их глазах вспыхнул тот самый холодный, хищный огонь, от которого по коже бежали мурашки. Прозвучал тихий, костный хруст, и из их пальцев выросли длинные, смертоносные когти. В следующее мгновение они ринулись вперед, слившись с тенями, их движения были беззвучными и молниеносными.

Дорок приблизился к нам с Леамой, его массивная фигура заслонила тревожную пустоту тоннеля.

— Идем тихо и молча. Держитесь рядом.

Мы лишь кивнули, словно пара запуганных птенцов, и поплелись за ним, стараясь ступать как можно тише. Каждый шорох собственных шагов отдавался в висках пугающим стуком. Я ловила себя на том, что задерживаю дыхание, прислушиваясь. И вот тишину нарушил странный звук — тяжелый, мокрый шорох, будто по камню волочили мешок с мокрым песком. Я в панике обернулась на Дорока, ища в его глазах объяснение или спасение.

Он встретил мой взгляд с полным спокойствием.

— Это Терас и Карион. Видимо, тащат убитых, чтобы не оставлять следов.

Его ровный, бесстрастный тон был ужаснее любого крика. От этих слов по моей спине пробежала ледяная волна, а в животе все сжалось. Они не просто убили тёмных духов в лесу. Они тащили за собой тела, как охотники — добычу.

Мы зашли за поворот, и картина, открывшаяся нам, врезалась в сознание.

Сначала появился Карион. В каждой руке он волок по обмякшему телу в доспехах. За ним шел Терас, тащивший третьего. Они приблизились к стене и с отвратительным, мягким стуком бросили свою ношу на каменный пол.

Три тела. Чьи грудные клетки были разворочены в клочья, обнажая окровавленные ребра и темные внутренности. Бордовая, почти черная кровь обильно заливала их доспехи, лица, слипшиеся светлые волосы. Рядом с грубой кучей тел уже растекалась по полу медлительная, густая лужа, ее металлический запах ударил в нос, едкий и сладковатый.

Я инстинктивно отпрянула назад, поднеся руку ко рту. Горло сжал спазм, мир поплыл перед глазами. Я изо всех сил сглотнула тошноту, чувствуя, как ноги подкашиваются. Леама тихо ахнула и вжалась в мой бок, ее маленькие пальцы вцепились в мою руку с такой силой, что стало больно.

Терас и Карион стояли, тяжело дыша. Плечи их вздымались, а на лицах не было ни тени сожаления, лишь холодная концентрация и легкая усталость. С тем же костным хрустом их когти втянулись обратно, и перед нами снова стояли двое мужчин, а не свирепые хищники.

Карион дёрнул головой, словно отряхиваясь от невидимых капель крови.

— Трое. Сторожили границу. Убили быстро, не привлекая внимания.

Дорок окинул взглядом жуткий трофей и удовлетворенно кивнул, будто проверяя качество выполненной задачи.

— Отлично. Идем через лес. Таверна на окраине. Карион — идешь вперед, проверяешь дорогу. Мы с Терасом сопровождаем ведьму и Леаму. Затем они идут в таверну, мы уходим на задний план.

Я почувствовала, что нужно что-то сказать, нарушить этот леденящий душу, деловой тон, обсуждающий убийство и дальнейший маршрут в одном предложении. Я поерзала на месте, заставляя свой голос звучать.

— А… что нам сказать в таверне?

Дорок на секунду задумался.

— Скажете, что идете во Двор Неба, к родственникам. Просто зашли переночевать. Много не болтайте.

— Хозяйка, вы взять монеты с собой? — тихо, испуганно прошептала Леама, ее взгляд был прикован к окровавленным телам, будто она боялась, что они вот-вот пошевелятся.

Я кивнула, стараясь не смотреть в ту сторону.

— Конечно. В сундучке у прикроватного столика в таверне.

Леама лишь кивнула в ответ, ее лицо было бледным, как полотно.

Дорок жестом указал вперед, к просвету в скалах, за которым виднелась густая, темная зелень леса.

— Вперед.

И мы двинулись, оставив за спиной тихий склеп и троих мертвецов, чьи невидящие глаза провожали нас в последний путь. Мне казалось, что я навсегда вдохнула в себя запах крови и смерти.

Последние шаги в темноте пещеры я прошла задержав дыхание. После долгой слепоты подземелья солнечный свет резал глаза, заставляя щуриться и отворачиваться. Но зрение быстро адаптировалось, я замерла, затаив дыхание. Перед нами расстилался древний лес, полный безмолвного величия и глубокого, первозданного покоя. Воздух был густым и пьянящим, напоенным смолистым ароматом хвои, сладковатым запахом преющих листьев и свежестью влажной земли. Было почти невероятно, что в месте, столь прекрасном и умиротворенном, могла таиться настоящая опасность.

Мы двинулись по узкой, едва заметной тропинке, петлявшей между исполинскими деревьями. С каждым шагом деревушка становилась все ближе: сначала показались остроконечные крыши домов, затем — низкие каменные стены, густо увитые темно-зеленым плющом.

Но чем ближе мы подходили, тем больше нарастало чувство тревоги. Деревня встретила нас не дружелюбным гомоном, а мрачноватой тишиной. Здесь не было шумных рынков, ярких вывесок и смеющихся детей. По дорогам, усыпанным хвоей, молча бродили одинокие фигуры в темных, безликих плащах, их лица скрывали глубокие капюшоны. Я задумалась над тем, что несмотря на погожий день, здесь и вправду солнце светило не так ярко, как в Звездном Дворе.

Таверна выделялась среди невысоких домиков, но ее уют казался наигранным. Двухэтажное здание из темного, почти черного дерева было покрыто витиеватой, искусной резьбой, изображавшей переплетенные ветви и листья. Стены густо увивала живая зелень, а у входа мягко светили фонари в форме диковинных ночных цветов. Внутри царила иллюзия тепла и уюта: рассеянный свет магических шаров окрашивал помещение в теплые тона, живые растения вились по стенам, а массивные столы из старого дерева выглядели надежными и солидными.

Я набрала воздуха в грудь, словно перед прыжком в ледяную воду, и, крепче сжав руку Леамы, повела за собой. Усадив ее за столик в самом темном углу, я с вымученной небрежностью направилась к стойке. За ней стояла светловолосая эльфийка с кожей цвета темного серебра и живыми, пронзительно-зелеными глазами.

— Чего изволите? — ее голос прозвучал мелодично и на удивление приветливо.

— Мы с подругой хотели бы отведать вашего хваленого эля, — попыталась я улыбнуться, чувствуя, как дрожат уголки губ. — И переночевать, если есть свободная комната.

— Так уж прям хваленого? — она рассмеялась, но ее глаза оживились от лести. — Я смотрю, вы не местные.

Внутри все сжалось от страха — Вдруг прогонит? Но на ее лице не было ни тени неодобрения, лишь любопытство.

— Мы с подругой идем во Двор Неба, у нас там родственники, — выпалила я заученную фразу.

Эльфийка сузила свои зеленые глаза, ее внимательный, изучающий взгляд скользнул по моему лицу, одежде, задержался на спрятавшейся в углу Леаме, а затем губы ее тронула хитрая, знающая улыбка.

— Ну что ж, добро пожаловать.

В этот самый момент дверь таверны с протяжным скрипом открылась, и в помещение вошли три знакомых, грозных силуэта. Превращение эльфийки было мгновенным и пугающим: спина выпрямилась, грудь подалась вперед, а на улыбке расцвели откровенные, заигрывающие нотки.

— Так, девочки, — бросила она через плечо, уже не скрывая нетерпения, — у меня новые клиенты. Братья-ищейки пожаловали! Берите свои кружки и присаживайтесь за столик, я пойду обслужу этих ребят…

Мы с Леамой переглянулись. Моя маленькая спутница широко раскрыла глаза, и я поняла — ее тоже смутила и напугала эта внезапная перемена. Я взяла тяжелые глиняные кружки и уже собралась уходить, как вдруг вспомнила.

— А комнату нам покажете?

— Да-да, не торопитесь! — эльфийка махнула рукой, даже не оборачиваясь, ее взгляд был прикован к братьям. — Допьете эль — я подойду за оплатой. Сейчас я… занята.

Я вернулась к столику. Леама прижалась ко мне, ее тонкие, хрупкие пальцы дрожали.

— Хозяйка, я немного переживать… Где вся стража в городе? И в таверне так пусто… — ее шепот был едва слышен.

Я задумалась, наблюдая, как хозяйка кокетничает с братьями, наклоняясь к Дороку так низко, что ее светлые волосы почти касались его плеча. Сам Дорок сидел ко мне спиной, но я несколько раз ловила его быстрые, острые взгляды, брошенные через плечо, — будто он не просто видел меня, а читал мои мысли, ощущал мой страх.

— Может, правителю наплевать на эту деревню? — предположила я, сама не веря своим словам. — И вся стража собрана в замке… Не знаю, Леама. Действуем по плану.

Вскоре эльфийка, наконец, оторвалась от братьев и, снова став деловой и слегка надменной, подошла к нам. Мы расплатились, и она повела нас на второй этаж по узкой, скрипучей деревянной лестнице.

Наверху располагались четыре комнаты. Две — прямо у лестницы, а нашу, вместе с соседней, поместили в самом конце длинного, темного коридора. Хозяйка отворила дверь с легким, жалобным скрипом.

— Вот ваша, проходите.

Комната оказалась на удивление уютной. Стены, обшитые темным деревом, источали тонкий аромат сосны. Под ногами мягко прогибался пушистый ковер с замысловатым серебристым узором. Большое ложе с резной дубовой спинкой манило взгляд — белоснежное белье, расшитое причудливыми листьями, выглядело свежим и чистым. Над изголовьем мерцал светящийся магический шар, наполняя пространство теплым, золотистым светом. В углу у окна стоял низкий столик с парой кресел, а из самого окна открывался вид на спящий, темный лес.

— Рядом дверь в уборную — повезло, далеко ходить не надо, — деловито пояснила хозяйка. — Через пару часов принесу ужин. Утром освобождайте комнату — позавтракать сможете внизу, у стойки.

— Благодарим, нам все нравится, — искренне улыбнулась я, чувствуя, как хоть капля напряжения покидает мое тело.

Эльфийка кивнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Я с облегчением плюхнулась на мягкое одеяло, ощущая, как усталость медленно растекается по мышцам. Леама осторожно присела на край, ее пальцы нервно теребили край платья.

— Ну как тебе, Леама? — спросила я, стараясь звучать бодро и уверенно.

Она сжалась в комочек,и ее большие, темные глаза беспокойно метались по комнате, словно выискивая невидимые угрозы.

— Как в клетка… — прошептала она так тихо, что я едва расслышала.

— Почему? — я приподнялась на локте, внимательно вглядываясь в ее испуганное лицо.

Леама обхватила себя за плечи, будто пытаясь согреться в холодной комнате.

— Я прямо чувствовать что-то нехорошее… Весь день меня мучать сомнения по поводу этого места! — ее голос дрожал, срываясь на шепот. — Миада очень коварна… Не знать, как Дорок хочет обмануть ее и выманить книгу…

Я потянулась и обняла ее хрупкие плечи, пытаясь передать ей хоть каплю своего шаткого спокойствия.

— Все будет в порядке. Дорок и братья защитят нас. — Но даже мне мои слова показались пустыми и не убедительными. В глубине души те же черви сомнения точили и мое сердце. — Я пока тоже не знаю, как он планирует пробраться в замок незамеченным…

В комнате повисло тягостное, неловкое молчание. За окном потихоньку начинало темнеть, и светящиеся шары мягко освещали наше временное убежище, отбрасывая длинные, пляшущие тени.

— У нас есть несколько часов до ужина, — наконец сказала я, понимая, что нужно хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей. — Давай отвлечемся. Ты случайно не знаешь, как создавать шар света?

Леама оживилась, ее глаза заблестели.

— У вас же есть книга по магии, попробовать найти там!

— Да! Точно! — я чуть не всплеснула руками от внезапной догадки. — Спасибо, Леама!

Закрыв глаза, я сосредоточилась на образе книги, почувствовав знакомую связь с межпространственным карманом. Через несколько секунд на моих ладонях появилась знакомая, приятная тяжесть — старинный том материализовался из ниоткуда.

— Так-так… — я быстро, с волнением, пролистала тонкие страницы. — Магический свет… И правда есть!

Мой палец скользнул по изящным строчкам.

— «Сосредоточьтесь и представьте свет сначала в груди, затем как он перемещается по руке… В ладони появится тепло… Мысленно отправьте шар в нужную точку…» — я зачиталась вслух. — «Примечание: представлять нужно именно тёплый свет, а не огонь, иначе можно что-нибудь поджечь…» — я не удержалась и фыркнула. — Хм… Видимо, кто-то уже подпалил что-то в доме…

— Итак, — я глубоко вдохнула, отгоняя страх неудачи, — попробую переместить шар на стену…

Закрыв глаза, я представила, как глубоко в груди, в самой сердцевине, зарождается маленькое, теплое, золотистое семя энергии. Оно пульсировало, росло, а затем медленно, как расплавленное солнце, покатилось по руке, наполняя ее до кончиков пальцев приятным, живительным теплом. Я вытянула ладонь и мысленно скомандовала: «Не огонь, не огонь… Мягкий, теплый, живой свет…»

И случилось чудо. Из центра моей ладони вырвался маленький, сияющий шарик и, словно послушный светлячок, прилип к стене, заливая ее участок нежным сиянием.

— Получилось! Получилось, Леама! — я завизжала от восторга, хлопая в ладоши, как ребенок. Все страхи и тревоги на мгновение отступили перед лицом этого маленького чуда.

Леама сияла, ее страх сменился гордостью.

— У вас большой потенциал, Хозяйка! Первый раз и так хорошо получиться!

— Я так рада! — мое сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди. — Это такое… непередаваемое чувство!

— Попробуйте осветить другая стена! — подбодрила меня Леама.

На этот раз все получилось быстрее и увереннее. Шар, послушный моей воле, плавно выкатился из ладони и остановился у противоположной стены, заливая комнату мягким, уютным, золотистым светом.

— Как здорово! — я засмеялась, чувствуя, как по щекам текут слезы счастья и облегчения. — Я… я и вправду ведьма!

Леама смотрела на меня с безграничной нежностью и гордостью.

— Вы очень хорошая ведьма.

Время текло очень медленно. Каждая минута в этой комнате, пахнущей деревом и страхом, растягивалась в час. Мы с Леамой не разговаривали, прислушиваясь к каждому шороху за стенами таверны — к скрипу половиц, приглушенным голосам снизу, к настораживающей тишине, что воцарилась потом. Ужин эльфийка принесла поздно, когда сумерки за окном сгустились до черноты. Простая похлебка из тушеных овощей с дымком и две грубые, но еще теплые лепешки. Мы ели молча, избегая взглядов, каждая погруженная в пучину своих тревожных мыслей. Еда казалась безвкусной, комковатой, она стояла в горле, не принося ни сытости, ни утешения.

Вскоре ночь окончательно опустилась на деревню тяжелым, бархатным покрывалом, глухим и беззвездным. Луна, обычно такая яркая и любопытная, начисто скрылась за плотной пеленой туч, оставив мир в почти осязаемой тьме. Мы прилегли на широкое ложе, тело было измождено усталостью, но нервы звенели, как натянутые струны. Я вглядывалась в узор теней на потолке, ловя каждый звук с улицы, каждый скрип старого дерева.

И вот послышался тихий, но предельно отчетливый, твердый стук в оконное стекло.

Мое сердце замерло на одной долгой секунде, а затем рванулось в бешеной, хаотичной пляске, забилось где-то в горле, перехватывая дыхание. Адреналин ударил в кровь, заставив разом прочиститься сознание. Я сорвалась, не чувствуя под собой ног, и подбежала к окну, вжавшись пальцами в холодный подоконник. В кромешной тьме едва угадывался знакомый, мощный силуэт.

— Дорок! — вырвалось у меня облегченным, сдавленным шепотом, больше похожим на стон.

Мои пальцы дрожали, когда я распахивала створки. Ночной воздух ворвался в комнату. Он ловко, без единого лишнего движения, перемахнул через подоконник, бесшумно приземлившись на пушистый ковер. Его темный плащ пах ночным лесом, сыростью и чем-то еще — остро-металлическим, опасным. Он на мгновение замер, окидывая комнату быстрым, оценивающим взглядом, выхватывая из полумрака мое испуганное лицо и сжавшуюся в комок Леаму. Затем его рука, резким отрывистым жестом указала на дверь.

Я тут же кинулась к выходу, с силой вдавила деревянную щеколду на место, прислушиваясь к ее глухому, но такому важному щелчку. Замок. Мы заперты. Но почему от этого не стало спокойнее… Обернувшись, я прислонилась спиной к прохладной двери. Он стоял посреди комнаты, неподвижный и грозный, как сама эта ночь, пришедшая к нам в гости с непредсказуемыми вестями.

Он замер на мгновение, его могучая грудь не двигалась, словно он вбирал в себя саму тишину, выискивая в ней фальшивые ноты. Затем, не меняя позы, заговорил:

— Мы с Терасом проберёмся по стене в замок. Сегодня ночь тёмная — нас будет сложно заметить.

В его словах была привычная уверенность, стальная воля, но где-то в самой глубине, в лёгкой хрипотце, я уловила нечто чужеродное, заставившее моё сердце сжаться в ледяной комок. Беспокойство. Он беспокоился.

— А если Миада вас заметит? Или сам правитель? — вырвалось у меня, голос дрогнул, выдав весь страх, что клокотал внутри. — Что тогда?

Дорок медленно повернул ко мне голову. В полумраке его глаза были всего лишь тёмными провалами, но я чувствовала на себе тяжесть его взгляда.

— Сначала нужно проверить обстановку, — он пожал плечами, и это движение показалось нарочито небрежным, будто он пытался сбросить с себя тень той же тревоги. — Если сегодня ничего не выйдет — притворитесь, что одной из вас плохо. Останемся ещё на ночь, будем думать.

Он сделал шаг ко мне, и прежде чем я успела что-то сказать, его руки обхватили меня. Я вжалась в его грудь, в твердые мышцы под грубой тканью, вдыхая знакомый, горьковатый запах кожи, металла и ночного ветра. Это был запах опасности и… дома. В этом противоречии кружилась голова. И тогда его губы, тёплые и неожиданно мягкие, коснулись моего лба. Этот мимолётный, почти невесомый поцелуй обжёг сильнее любого пламени.

— Мне пора, моя ведьма, — его шёпот был горячим у самого уха, полным какой-то щемящей нежности, которую я никогда от него не слышала.

Он отстранился, и холодок ночного воздуха тут же заполнил пустоту между нами.

— Постараемся вернуться через пару часов. Если мы не вернёмся до утра — уходите в лес, к пещерам. Карион присмотрит за вами.

Его пальцы сжали мою руку — короткое, сильное пожатие, в котором было всё: просьба быть сильной, обещание вернуться и горечь от того, что это обещание может быть невыполнимо. Его взгляд скользнул по моему лицу, по влажным глазам, по дрожащим губам, будто пытаясь запечатлеть, сохранить этот образ.

И в груди что-то надорвалось. По щеке скатилась одинокая слеза. Он увидел ее.

— Моя нежная ведьма… — его голос дрогнул, в нём снова пробилась та самая, тщательно скрываемая уязвимость.

Больше он не сказал ни слова. Развернулся с привычной ловкостью и бесшумно выскользнул в чёрный прямоугольник окна, будто его и не было. Я кинулась к подоконнику, высунулась в промозглую тьму, вглядываясь до рези в глазах. Ничего. Лишь шелест листьев и густая, непроглядная мгла, которая поглотила их без следа, без звука. Я осталась стоять у окна, прижав ладони к стеклу, пытаясь согреться угасающим теплом его прикосновения.

Тишина после ухода Дорока давила на уши, на виски, заставляя сердце выстукивать сумасшедший ритм где-то в горле. Карион, до этого молча наблюдавший за сценой прощания снизу, отрастил когти и с лёгкостью вскарабкался по грубой каменной стене прямо в нашу комнату. Его появление было настолько призрачным, что я вздрогнула, лишь когда он уже стоял посреди комнаты, растворяясь в тенях, будто он и был их частью.

Он не взглянул на нас, не произнес ни слова. Заняв позицию у окна, он стал стражем, высеченным из ночи. Его острый профиль в тусклом свете магических шаров казался каменным — неподвижным, непроницаемым, лишенным всякой человеческой теплоты.

Я обхватила колени руками, чувствуя, как волна тревоги медленно поднимается от кончиков пальцев ног, заполняя живот, сжимая легкие. Где-то там, в черном сердце этой враждебной ночи, двое из них пробирались в само логово безумной ведьмы… А мы могли лишь сидеть и ждать. Словно были обузой.

— Что делать, если они не прийти через пара часов? — голос Леамы прозвучал так тихо, что был похож на шелест. Ее глаза, обычно такие живые, были прикованы к полу, словно ища ответа в узорах ковра.

Вопрос повис в воздухе. Я сжала кулаки, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Взгляд сам по себе устремился к Кариону.

— Я не знаю… — выдохнула я. — Дорок сказал уходить в пещеры. Карион, что скажешь?

Он медленно, очень медленно повернул голову. — Подождём рассвета, — его голос был глухим, лишенным всяких интонаций, словно доносился из-под толщи воды. — На крайний случай спущу вас по стене и уйдём через лес.

— А как же Дорок и Терас? — в глазах Леамы задрожали слезы, и мое сердце сжалось еще сильнее.

Карион резко, почти яростно развернулся к нам, его тень на стене взметнулась, как крыло хищной птицы.

— Мне приказали беречь вас в первую очередь.

— Но если им понадобится наша помощь? — я вскочила с кровати, чувствуя, как жар отчаяния приливает к щекам. Я не могу просто сидеть и ждать!

— Как ты хочешь помочь им? — он язвительно усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что я почувствовала себя маленькой и глупой. — Сразиться с целым двором стражи?

— Ну, я не знаю… Может быть… — я запнулась, умоляя свой мозг найти решение, но находила лишь пустоту и страх.

— Ты уже забыла, как выглядят мертвецы из пещеры? — его слова вонзились в меня, как отточенные кинжалы, вызывая в памяти жуткое зрелище растерзанных тел. — Сможешь убить кого-нибудь?

От этих слов у меня подкосились ноги.Убить? Я, которая только что радовалась, как ребенок, создавшему шарику света?

— Я… я не знаю. Наверное, если придётся… — прошептала я, но голос мой был слабым и неуверенным.

— Сомневаюсь, — коротко бросил он и снова отвернулся к окну, отрезав нас своим молчанием.

Время тянулось невыносимо, каждая минута казалась вечностью. Я металась по комнате, как зверь в клетке, то присаживаясь на край ложа, то снова вскакивая. В голове роились черные, уродливые мысли:что, если их уже схватили? Что, если прямо сейчас Дорок, с его упрямым взглядом, и Терас, с его уставшей улыбкой, истекают кровью на холодном каменном полу вражеского замка?

Леама сидела, прижавшись к стене, ее глаза были неестественно широко раскрыты, полные немого ужаса.

Внезапно Карион выпрямился во весь свой рост. Каждое мускул его тела напрягся, превратив его в готовую к броску пружину.

— Всем тихо! — прошипел он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала острая, хищная тревога. — Слышу шаги…— Он неразборчиво выругался себе под нос.

Мы замерли, вжавшись в стену. Кровь застыла в жилах.

И в следующее мгновение послышался стук в дверь, грубый и требовательный. Мое сердце провалилось, а затем забилось с такой бешеной силой, что я услышала этот стук в ушах. Кто? Среди ночи… Хозяйка? Нет, слишком громко, слишком зло…

Карион резким жестом подозвал нас к себе, к углу, подальше от двери, поближе к окну. Мы рванулись было к нему, сделав один неуверенный шаг…

И тут с оглушительным грохотом, от которого содрогнулись стены, массивная дубовая дверь сорвалась с петель и с громовой силой влетела в комнату, обрушившись прямо на нас!

Карион метнулся наперерез, приняв основной удар на себя. Но сила была чудовищной. Нас с Леамой, словно щепки, отбросило к окну. Я ударилась головой о подоконник, в глазах поплыли искры и черные пятна, в ушах зазвенело…

Когда зрение прояснилось, залитое адской болью, я увидела кошмар, ставший явью. В зияющем проеме, на месте двери, стояли воины Зораха. Их темные доспехи сливались с ночью, а в руках они держали туго натянутые луки. И острия их стрел были направлены прямо на нас…

Глава 17 Встреча с Миадой

В ушах стоял оглушительный звон, смешанный с бешеным стуком собственного сердца. Все тело горело, протестуя против каждого движения. Сознание, затуманенное болью и шоком, отказывалось воспринимать реальность: перед нами с Леамой, прижавшимися друг к другу в немом ужасе, стояли двое стражников в темных доспехах, а натянутые тетивы луков направляли в наши сердца стрелы.

Я резко обернулась, немея от ужаса. Кариона, безжизненного и тяжелого, грубо волокли за руки двое других воинов. Его ладони были скручены за спиной каким-то металлическим жгутом.

— Хозяйка, что нам делать? — прошептала Леама, ее тоненький голосок был полон слез и паники.

— Молчать! — рявкнул ближайший стражник, тыча древком стрелы мне прямо в лицо. — Шаг в сторону — и вы получите стрелу с ядом в горло. Встали! За мной!

Мы поднялись, мои ноги подкашивались. Каждое движение отзывалось болью в спине, где я ударилась о подоконник. Кариона продолжали тащить по полу, и это беззвучное, беспомощное скольжение его тела было ужаснее любых криков. Спускаясь по скрипучей лестнице, я мельком поймала взгляд эльфийки, которая сдала нам комнату. Та стояла у стойки, демонстративно отворачиваясь и вытирая бокал, делая вид, что ничего не происходит. В ее позе читалось не просто безразличие, а удовлетворение.Ловушка… Все это было ловушкой с самого начала.

Где Дорок? Где Терас? Если их тоже схватили… Эта мысль впилась в мозг, вызывая волну тошноты.Мысль о том, что они могли быть такими же беспомощными, такими же пленными, была невыносимой.

Нас вытолкали на пустынные, погруженные в предрассветную мглу улицы Двора Ночи. Тишина, повисшая над деревней, казалась неестественной, давящей, словно сам Двор затаился в ожидании чего-то ужасного.

— Куда нас ведут? — рискнула спросить я, заставляя свой дрожащий голос звучать тверже.

Ответом стала резкая пощечина. Удар был настолько сильным, что у меня потемнело в глазах, а рот тут же наполнился теплым, металлическим привкусом крови. Я едва удержалась на ногах.

Где-то позади донеслось низкое, злобное рычание. — Спокойно, ищейка! — засмеялся один из стражников, сопровождавших Кариона. — Одно движение — и твои подружки умрут мучительной смертью.

Карион очнулся! Я обернулась, вытирая кровь с губ. Его глаза, горящие холодным желтым огнем, метали молнии. Клыки обнажились в беззвучном, но оттого не менее страшном рыке. Каждый мускул на его теле был напряжен до предела, но он сдерживался, его взгляд был прикован к нам с Леамой. Он сдерживался ради нас.

Нас погнали дальше, и вскоре из предрассветного тумана начал вырисовываться Чёрный Замок. Он подавлял, нависая над городом гнетущим кошмаром. Казалось, его выковали не из камня, а из самой ночи. Стены из отполированного до зеркального блеска обсидиана отражали угасающие звезды, искажая их в болезненные, дрожащие блики. Остроконечные башни впивались в бледнеющее небо, словно окровавленные клыки какого-то исполинского зверя. От него веяло таким леденящим душу мраком и древним злом, что становилось не по себе. Казалось, сам воздух вокруг него сжался от страха.

Но нас, к моему ужасу и странному облегчению, повели дальше — мимо этого кошмарного сооружения вглубь леса, что темнел на окраине, словно бездонная пасть, готовая поглотить нас навсегда.

Сердце выскакивало из груди, когда стража грубо втолкнула нас на поляну, скрытую в самой чаще леса. И там, в центре, поджидала нас она.Миада . Ее платье цвета запекшейся крови казалось единственным ярким пятном в этом сером, предрассветном мире.

По бокам, словно каменные изваяния, стояли стражники. И…Дорок. Его мощная фигура была неподвижна, а лицо… лицо было пустой, бесстрастной маской, на которой не осталось ни капли знакомой суровости, ни тени того тепла, что я видела всего несколько часов назад. Мои глаза метались по поляне, выискивая беловолосую голову и уставшую улыбку. Тераса нигде не было видно.Куда они его дели? Что с ним?

— Моя дорогая Моргат… — голос Миады был сладким, как яд, и она сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом. — Наконец-то… ты приняла моё предложение?

Я не слышала ее. Весь мой мир сузился до одного мужчины. До предателя, стоящего рядом с этим исчадием ада.

— Дорок… — вырвался у меня сдавленный, разбитый шепот. Это было не имя, а стон, полный мольбы и невыносимой боли.Почему он просто стоит? Почему смотрит на меня пустыми глазами?

Миада залилась безумным, колким смехом, который резал слух:

— О, милая, он твоя новая игрушка? Ты попросила их с братом навестить меня⁈

Она резко подошла ко мне, вонзив в мое лицо пронзительный, безумный взгляд. Потом вдруг резко вдохнула возле моей кожи, и ее глаза расширились от изумления и ярости.

— Ты не Моргат! — ее голос превратился в змеиное шипение, полное ненависти. — Где она? Почему ты выглядишь как она?

Горькие слезы, которые я пыталась сдержать, хлынули по моим щекам. Я не могла оторвать взгляд от Дорока.

— Дорок… — снова простонала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты обещал… защитить меня…

— ЗАТКНИСЬ! — Оглушительная пощечина Миады отбросила мою голову назад. Боль, острая и унизительная, пронзила все мое существо. — Дорок теперь мой девченка. И знаешь что? Он сделает ВСЁ, что я скажу.

Ее длинные, тонкие пальцы с мерзкой, игривой нежностью пробежали по его мускулистой руке, и я увидела, как его кулаки сжались, но он не дрогнул. Не сделал ни единого движения.

— Убей ненки, — тихо, почти ласково прошептала она ему на ухо.

Время замедлилось, превратившись в тягучий, леденящий душу кошмар. Я увидела, как рука Дорока молниеносно метнулась к поясу. Блеснула сталь. Я бросилась к Леаме, к моей маленькой, испуганной Леаме, крича что-то нечленораздельное, пытаясь стать ей щитом.

Но было поздно.

Кинжал просвистел в воздухе с тихим, смертоносным шелестом и с ужасающей точностью вонзился в грудь моей подруги.

— НЕЕЕЕЕТ!

Мой крик разорвал тишину леса. Это был не человеческий звук, а вопль раненого зверя, полный такого отчаяния и боли, что, казалось, само небо должно было расколоться. Я уже была рядом, я падала на колени, протягивая руки.

Леама стояла, ее большие, темные глаза были широко раскрыты от шока и непонимания. Ее тонкие пальчики судорожно обхватили рукоять кинжала, торчащую из ее маленькой груди. Из уголка ее губ выступила алая капля. Она посмотрела на меня, и в ее взгляде было столько детского недоумения и безмолвного вопроса… Потом ее ноги подкосились, и она рухнула на землю, легкая, как пёрышко, прямо рядом со мной.

— Нет… нет, нет, нет… — я бормотала, ползая на коленях, хватая ее безжизненное тело в охапку. Ее голова бессильно упала мне на руки. — Леама… Моя маленькая Леама… Это не может быть правдой… Проснись! ПРОСНИСЬ!

Я трясла ее, прижимала к себе, пытаясь согреть, но ее тело быстро холодело, а на мою одежду расползалось теплое, липкое, алое пятно.Пятно ее крови. Пятно, которое оставил он. Я подняла голову, и мой взгляд, залитый слезами и ненавистью, встретился с пустым взором Дорока. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ничего. Ничего, кроме послушной тени.

А Миада смотрела на нас и тихо смеялась.

Разум отказывался верить в то, что только что произошло… Она умерла прямо у меня на руках. Ее маленькое, бездыханное тельце еще хранило остатки тепла, обманчивого и ускользающего. Я качала ее, как ребенка, гладила ее мягкие волосы, уже холодные и липкие от крови, шептала бессмысленные слова утешения, которые были нужны мне, а не ей. Мир вокруг потерял все краски, все звуки. Он рассыпался на миллионы острых осколков, и каждый впивался в мое сердце.

Волна горя была такой сильной, такой всесокрушающей, что я согнулась пополам, прижимая к себе моего самого верного друга. Это не были слезы — это были судороги, выворачивающие душу наизнанку. Я не просто плакала, я выла, глухо и безнадежно, и в этом вое смешалась боль невыносимой потери и жгучее, ядовитое чувство предательства.Он позволил этому случиться.

— Жалкое зрелище, — фыркнула Миада. — Подведите ищейку ближе. — Она указала на Кариона, которого стража грубо держала. Ее глаза блестели от возбуждения. — Дорок, дорогой, прикажи своему брату слушаться тебя, иначе ему тоже придется умереть…

Кровь застыла в моих жилах. Я смотрела сквозь пелену слез на Кариона. Его лицо было искажено молчаливой яростью, но в глазах, на мгновение встретившихся с моими, я увидела его готовность ко всему. Хотя и понимала живой мне уже не выбраться отсюда.

Его подтолкнули к Дороку, поставив братьев лицом к лицу. Дорок смотрел на него пустым, невидящим взглядом, но голос его был спокоен тверд:

— Ты обязан подчиниться мне, как старшему из ищеек, иначе тебя ждет смерть.

— Нет! — прорычал Карион.

— Твоё неповиновение будет расцениваться как предательство нашего клана.

— Пошёл ты!

— Тогда я убью ведьму, — Дорок сказал это просто, без эмоций, и улыбнулся, показав безумный, не свойственный ему оскал. — А затем и младшего.

И тут с Карионом стало происходить нечто пугающее. Он зарычал, низко и протяжно, и его тело начало сотрясаться от внутренней дрожи, словно внутри него просыпался древний, сковывавшийся годами магический вихрь. Его глаза, обычно холодные и отстраненные, засветились ядовито-желтым светом, будто наполнились дикой, первозданной магией. Он запрокинул голову, и с костным хрустом из его пальцев выросли длинные, смертоносные когти. Одним яростным рывком он оборвал связывавшие его жгуты, словно они были из паутины. Расправив плечи, он подошел вплотную к Дороку, и от него исходила такая мощная аура власти, что даже стражники отступили на шаг.

— Ты не можешь мне указывать, Дорок! — его голос гремел, заставляя содрогаться землю. — Я старший из ищеек, и я не должен подчиняться тебе!

Миада ахнула, ее глаза расширились от изумления и внезапной жадной заинтересованности.

— Так значит старшенький ты… Как славно! Жаль, твой братец не слышит твоих приказов, находясь под моим влиянием… — она захохотала. — Дорок, дорогой, тогда убей девчонку!

Я посмотрела на Дорока. Его рука тянулась к мечу, но в глазах, на одно короткое, бесконечное мгновение, я увидела ужас. Этого хватило. Пальцы сами нащупали холодную рукоять за поясом бездыханной Леамы — и я метнула кинжал в Миаду, вкладывая в него всю магическую силу, что жила во мне.

Лезвие, сверкнув в тусклом свете, вонзилось ей в плечо. Она вскрикнула от боли и неожиданности, схватившись за рану.

— Мерзкая дрянь! — прошипела она, и ее лицо исказила чистая ненависть.—Стража не вмешивайтесь, она моя! — Держась одной рукой за плечо, вторую она взметнула вверх и завопила слова древнего заклятья.

Я подняла глаза к небу и всего на секунду увидела ослепительную вспышку багрового света. Она была похожа на падающую звезду, но несла с собой не свет, а погибель. Она пронзила воздух и с жутким треском вошла мне в грудь.

Я не почувствовала боли. Только странное, леденящее онемение, поползшее изнутри. Я глубоко, судорожно вдохнула, но легкие не слушались. Время замедлилось… Я повернула голову и увидела Кариона.

Я видела, как его лицо, только что полное ярости и власти, исказилось чистейшим, животным ужасом. Я видела, как его рот распахнулся в беззвучном, отчаянном крике, которого я уже не могла разобрать. Я видела, как он рванулся ко мне, отшвыривая стражников, которые пытались его остановить, словно они были невесомыми щепками.

Мои ноги подкосились. Я падала, но не успела удариться о землю. Он поймал меня, его сильные руки обхватили моё тело, прижали к своей груди, сжимая так сильно, словно он пытался вдохнуть в меня свою жизнь.

— Держись! Не смей умирать! — его крик доносился до меня сквозь нарастающий гул в ушах, будто из-под толщи воды.

Но его голос уже тонул вдали, растворяясь эхом.Я вспомнила тот день, когда оказалась в этом мире. Сколько всего я хотела узнать о нём… Перед глазами пронеслись лица: Терас, всегда готовый поддержать своей улыбкой; Леама, мечтавшая о крыльях и свободе; Тасио, заслонивший меня от негуля. И Карион… с его невыносимым характером, ставшим почти родным…

Из последних сил я повернула голову к лесу. И сквозь наползающую тьму увидела его. Из кустов, бесшумно ступая по мху, вышел мой котик. Шерсть его была чернее ночи, а глаза горели — два спокойных красных уголька. Он смотрел на меня без страха, без спешки. Только тихая, древняя уверенность светилась в его взгляде.

Я улыбнулась ему. И тогда тьма накрыла меня с головой, поглотив и боль, и страх, и отчаянные крики Кариона, державшего в объятиях мое безжизненное тело.

Глава 18 Карион

Этого не может быть…

Я держал ее на руках. Ее безвольное тело, еще теплое, но уже отдающее леденящей пустотой. Я смотрел в ее бледное лицо, в глазах которого застыло лишь недоумение, и не верил. Не мог поверить.Она не могла умереть. Не сейчас. Не так.

Инстинкт, что был сейчас сильнее разума, заставил меня прильнуть ухом к ее груди, туда, где под тонкой костью должно было биться сердце. Я затаил дыхание, вслушиваясь в грохот собственной крови, в оглушительную тишину ее угасания. И сквозь этот шум пробился слабый, едва уловимый звук. Глухой, далекий, как эхо из-под земли. Но он был.

Жива.

Петля, сжимавшая мою глотку, на мгновение ослабла. Болезненное облегчение пронзило меня изнутри. Но тут же накатила новая волна ярости и страха.Она еле держалась. Ее жизнь угасала прямо на моих глазах…

— Не смей умирать, — хрипло прошептал я, вцепившись в её рубашку, словно мог физически удержать ее душу. — Я успел привыкнуть к тебе, проклятье. Всё вокруг потеряло смысл.

Сквозь гул в собственной голове я услышал смех Миады. Резкий, визгливый, полный торжествующего безумия. Он впивался в мозг.

— Какая трогательная сцена, — ее голос прорезал воздух. — Но мне надоело возиться с вами. Добейте их!

И в этот миг что-то мелькнуло в поле моего зрения. Прямо передо мной бесшумно ступила маленькая лапка.Кот . Чёрный, как сама ночь. Он уселся, обвив хвостом лапы, и поднял морду. Его шерсть была не просто тёмной — она была живой тьмой, густой и непроглядной, поглощающей свет, и от нее исходил лёгкий, зловещий дымок. А глаза… Глаза горели холодным красным пламенем, в глубине которого клубилась сила, от которой застывала кровь в жилах.

— Что тебе надо? — вырвалось у меня, голос был хриплым от сдерживаемых эмоций.

Ответ пришел не в уши, а возник прямо в черепе, грубым, скрежещущим скрипом, будто камни терлись друг о друга.

— Я отвлеку эту сумасшедшую. Хватай девчонку и беги в непроходимый лес.

Что? — только и успел я произнести мысленно.

Пространство вокруг кота задрожало, заколебалось, как воздух над раскалёнными углями. Из него повалил густой, чёрный, удушливый дым, пахнущий серой и древней пылью. Маленькая форма кота расплылась, исказилась, вытянулась в чудовищную тень. На его месте возникло Нечто. Огромное, бесформенное, сотканное из тьмы и ненависти. Оно не имело четких очертаний, лишь клубящуюся массу, в которой угадывались когтистые лапы. И в центре — два пылающих угля, красных, как свежая кровь. А ниже зияла пасть, усеянная рядами игловидных зубов, из которой свешивался длинный язык. Он медленно, с отвратительным чавканьем, облизнулся.

Я почувствовал, как магия сгустилась вокруг, стала плотной, тягучей. Волна невыразимого давления исходила от духа, накрывая поляну, заставляя стражников отшатнуться, а на лице Миады застыла смесь ярости и изумления.

— Это что еще такое⁈ — пронзительно вскрикнула она.

Нихрена себе котик, — промелькнуло против воли в моей голове.

Голос снова врезался в сознание, на этот раз с нетерпением и яростью:

— Долго ты собираешься сидеть на месте? Беги с ведьмой, черт возьми! Я их задержу!

Раздумывать было некогда. Инстинкт, странное доверие к этому порождению тьмы и отчаянная необходимость спасти её перевесили всё. Я, не думая, резко подхватил её безвольное тело, прижал к груди, чувствуя слабый стук её сердца в такт моему бешеному ритму, и рванул с места, в сторону спасительной, непроходимой чащи.

Пока я быстро уходил, ощущая на спине жгучие взгляды, за моей спиной раздался потусторонний рёв, вопли Миады и её проклятья, летевшие мне вдогонку. Но меня это больше не волновало. В ушах стоял звон, в висках стучало, а в груди горел один-единственный огонёк — слабый, но упрямый стук её сердца.Главное было убраться и помочь ей. Остальное не имело значения.

Я бежал несколько часов, прижимая к себе ведьму. Ее тело стало тяжелее, безжизненная тяжесть, что липла к рукам и кричала о приближающемся конце. Легкие горели огнем, ноги задеревенели, но я не останавливался, пока инстинкт сам не заставил меня споткнуться о корень и едва не упасть.

— Дерьмо, — вырвался у меня хриплый вздох.

Я остановился, прислушиваясь к ночи. Тишина. Только шелест листьев и бешеный стук собственного сердца. Осторожно, как драгоценность, я опустил ее на мягкую траву в центре небольшой поляны. Лунный свет пробивался сквозь ветви, отбрасывая зловещие, растянутые тени, будто окружающий лес готовился поглотить нас.

Я опустился на колени, склонился над ней. Ладонь дрожала, когда я приложил её к сердцу Ведьмы. Затаив дыхание, я вслушивался, отсекая собственный гул в ушах.И… да. Стук. Тихий, отдаленный. Но он был. Значит, надежда еще есть.

— Но что делать дальше? — прошептал я в ночь, ощущая ледяную хватку паники.

Я уже поднимался, чтобы снова бежать.Двор Неба. Их маги… но до них три дня пути. Переживет ли она?

Судорожно перебирая в голове безнадежные идеи, я вдруг ощутил его. Присутствие. Густое, маслянистое, пропитанное древней магией. Я резко обернулся.

Напротив, в тени старого дуба, сидел он.Кот . Бесшумный, как призрак. Его шерсть поглощала свет, а глаза были прикованы к Ведьме. Я впился в него взглядом, пытаясь разгадать его намерения. Что ему нужно от нее?

Он медленно, с невозмутимым спокойствием, направился к ней. Я мгновенно перегородил ему путь, став живым щитом, обнажив когти. Рычание вырвалось из моей груди само собой.

И тут в голове снова раздался тот голос, на этот раз с ноткой раздражения:

—Отойди, ищейка. Мне нужно почувствовать её жизненные силы.

Я не шелохнулся. Неважно, что он помог нам.От темных духов добра не жди. Это я усвоил за свою долгую жизнь.

— Ты хочешь ей помочь или нет? — голос прорвался в мое сознание с такой силой, что я едва не вздрогнул.

— Кто ты и что тебе нужно? — я выпустил свою темную сторону, магия закипела в крови, когти выросли, став длиннее и острее. — Я за пятьсот лет еще не встречал темного духа с сознанием.

Кот… нет, существо , вздохнуло, и пространство вокруг него задрожало. Воздух сгустился, стал тягучим и тяжелым. Передо мной снова возник тот самый бесформенный дух из тьмы, с клыкастой пастью и пылающими глазами. Его голос пророкотал, наполненный ядовитой усмешкой:

— Смотрю, ты решил поболтать? Ну что ж. Я не темный дух, к которому ты привык. Я демон из мира людей, и пришел за своей девчонкой.

— Она не твоя! — я прорычал, указывая на него когтем.

Демон снова вздохнул, с преувеличенным терпением:

— Пока ты выясняешь, время идет, и силы у нее кончаются. Я не могу перенести её без телесной оболочки куда следует, а ты можешь. Так что не спорь и послушай меня.

Его слова заставили меня задуматься.Таких я и правда не встречал. Возможно, он не лжет о своем происхождении. Но доверять? Называть ее «своей»? Каждая клетка моего тела восставала против этого.

— Что ты предлагаешь? — с нескрываемым недоверием спросил я, все еще не сдвигаясь с места.

Демон медленно облизнулся, и его глаза сверкнули:

— Я побродил по вашему миру и обнаружил кое-что интересное. Источник в Древнем Озере, ты наверняка его знаешь. Он у вас что-то вроде божества и имеет сознание. Тащи девчонку туда. Это единственный способ.

— Не сработает, — я мотал головой. — Источник просто утопит её и заберет душу.

Демон ухмыльнулся, оскалив ряды игловидных зубов:

— Не заберет. У нее чистая душа, и её кровь носит в себе ваш след.

— Я не могу положиться на твои слова, демон, — обреченно вздохнул я.

— Знаешь, почему ты понимаешь меня, Карион? — его голос стал тише, но от этого лишь опаснее.

Я отшатнулся, услышав свое имя. Как он…?

— И почему же? — не удержался я.

Демон указал на меня когтистой лапой:

— Потому что в тебе тоже течет темная магия. Та же, что и во мне, только в заточении.

— Это не так! — ответил я резко и коротко.

— Так. — он фыркнул. — Тогда засунь свои предрассудки себе в задницу и неси девчонку к источнику, пока мы её не потеряли!

Он говорил это со спокойной, почти раздражающей уверенностью. Я отвернулся от него и снова наклонился над ведьмой. Ее дыхание было едва заметным, губы посинели.Времени не оставалось. Совсем. Собравшись с духом, я повернулся к демону, пылая яростью и безысходностью.

— Ладно. Но если она не переживет встречу с источником, я убью тебя. Медленно и мучительно.

Демон снова ухмыльнулся, его красные глаза сузились от удовольствия:

— Сначала спасем её. Потом решим, кто кого будет медленно убивать. До источника три часа. И то, если будешь бежать быстро.

Я хмуро кивнул, больше не в силах спорить. Бережно, но крепко, я поднял ее тело, прижал к груди, чувствуя слабый, упрямый стук ее сердца против своего.

— Держись маленький воин, — прошептал я ей на ухо. — Просто… держись.

И я побежал. Сквозь ночь, сквозь страх, сквозь сомнения, ведомый лишь слабой надеждой и словами загадочного демона.

Время больше не имело значения, был только момент здесь и сейчас. Я бежал так быстро, что в ушах ревел ветер, вырываясь из легких свистом. Мое сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди и остаться где-то позади на лесной тропе, но я не останавливался, выжимая из своих мышц все до последней капли сил, призывая всю свою темную сущность, лишь бы успеть.

Спустя какое-то время, а может, целую вечность, я вылетел на знакомую поляну, от вида которой у меня перехватило дыхание. Древний Источник. Он сверкал, отражая свет луны. Серебристые ивы, словно скорбящие духи, склонились над водой, их длинные ветви почти касались поверхности, покрытой легкой, магической дымкой. Все здесь дышало силой, древней и безразличной к нашим малым жизням.

Я ступил к самой кромке воды, и аккуратно положил Ведьму на мягкую траву. Пальцы дрожали, расстегивая пряжку на штанах. Кожаный ремень со звоном упал на камни, за ним — рубаха, впитавшая пот, пыль и кровь нашего отчаянного пути.

Перед тем как раздеть её, я замер. Здесь, на пороге этой магии, даже воздух дрожал от напряжения, и касаться ее казалось немысленным.

И вдруг — ее грудь резко вздымается. Прерывистый, хриплый, предсмертный вдох.

— Нет времени, — прошипел я сам себе. — Никаких сомнений.

Я сорвал с нее одежду, пальцы скользнули по влажной от испарины и холодной, как лед, коже. Но под тонкими веками метались зрачки. Она еще боролась.

— Не смей умирать… — прошептал я, поднимая ее на руки, чувствуя, как ее жизнь висит на волоске.

Я вступил в воду — и источник вздрогнул.

Поверхность озера содрогнулась, как живая. Круги расходились от наших ног не тихие и плавные, а яростные, будто вода вскипала изнутри от нашего вторжения. Холод обжигал кожу, как тысяча лезвий, но уже через мгновение сменялся странным, проникающим в кости теплом — будто в вены вливали жидкий огонь самой магии.

Я шел глубже. Вода поднималась до пояса, до груди… Каждый шаг давался все тяжелее, будто дно тянуло меня в свои объятия, не желая отпускать.

— Прошу… — мое дыхание смешалось с шепотом источника, с его древним, незнакомым голосом. — Спаси ее.

Я погрузил ее полностью. Ее волосы расплылись темным дымом, лицо мерцало сквозь толщу воды, бледное и беззащитное.

И тут началось необъяснимое…

Ноги будто обвили невидимые щупальца и потянули вниз. Я пытался держать ее, но пальцы онемели, отказывались слушаться. Вода, тяжелая и насыщенная магией, хлынула в рот, в легкие, но вместо боли и паники пришла странная, пьянящая легкость. Магия опьяняла, кружила голову, вымывая из меня последние силы.

Я тонул.

Темнота сгущалась, но страха не было. Только тихая, всепоглощающая усталость.

Последнее, что я почувствовал — как неведомая сила тянет меня на дно.

Тепло.

Тишина.

И абсолютная, беспросветная тьма.

А затем… знакомый голос, от которого сжалось мое сердце:

— Здравствуй, сынок.

— Мама? — растерянно, по-детски прошептал я в темноту.— Это ты?

— Да. Моя душа теперь часть этого Источника. Я почувствовала тебя, как только ты вошел в воду, и потянулась навстречу.

— Но я не вижу тебя, — прошептал я, не веря в происходящее.

— Ты и не должен. Ты слышишь мой голос, потому что мы связаны кровью. Навсегда.

— Мама… . — мой голос дрогнул, в нем была вся боль пятисот лет одиночества. —Помоги. Помоги спасти ведьму, которую я привел. Я не могу… я не могу ее потерять.

— Не мне это решать, сынок. Сила Источника не подвластна никому. Я лишь могу задержать твою душу в теле, пока не решится ее судьба. Я лишь даю ей шанс спасти тебя, если Источник посчитает ее достойной.

— Когда я увидел, как она умирает… во мне будто что-то сломалось, мама. Что-то важное.

— Так и должно быть. Вы связаны. Просто будь рядом с ней. Всегда.

Тишина стала гуще, ее присутствие начало таять.

— Мама? Мама⁈ — я повторял отчаянно, пытаясь удержать ее, хотя бы эхо.

Ответа не последовало. Лишь тихий, уходящий шепот, похожий на дуновение ветра:

— Я люблю тебя, сынок.

Я сжался в комок в этой бесплотной тьме и прошептал в пустоту, зная, что она все еще слышит:

— И я тебя люблю, мама…

И тьма, больше не несущая утешения, накрыла меня с головой, оставив в полной, беззвучной пустоте. В ожидании приговора.

Глава 19 Древний Источник

— Просыпайся, дитя.

Тихий голос коснулся моего сознания, просочившись сквозь пелену тьмы. Он звучал как колыбельная, но в то же время — как зов, от которого сжималось сердце. Не зов утешения, а зов долга, от которого не убежать.

— Зачем ты пришла ко мне?…

— Я никуда не приходила… — прошептала я в ответ, и голос прозвучал глухо, будто из глубины колодца. Этот мир принес мне только боль и страх. Я устала чувствовать. Устала существовать. Оставьте меня в покое.

— Чего ты хочешь, дитя? — настаивал голос, и в его мягкости сквозила неумолимая сила.

— Ничего… Меня больше нет. — Я попыталась погрузиться в безмолвную тьму, сжаться в комок небытия.

Но что-то не пускало. Какая-то неведомая сила, словно тонкие, невидимые щупальца света, впивалась в самое нутро, выворачивая душу наизнанку. Она тянула наружу каждую мысль, каждую рану, каждую слезу, что я так тщательно прятала.

— Говори, дитя… — приказал голос, и его звучание стало тверже, безжалостнее.

Боль. Страх. Воспоминания.

Они нахлынули, как бурная река, сметая все на своем пути.

Таверна. Леама. Ее теплая, живая улыбка…

Ищейки. Их холодные, бездушные глаза. Когти, сверкающие в темноте.

Тасио… его любовь и его смерть. Дорок и его предательство, пронзившее сердце острее любого клинка.

Терас и его добрая улыбка.

Лес. Карион. Его хмурый взгляд, в котором таилась целая буря.

Ведьма Миада и её безумная улыбка… Леама, падающая замертво.

И наконец — я перед зеркалом. Кто я?

— Чего ты хочешь, дитя? — голос звучал уже прямо в моем разуме, не оставляя возможности спрятаться.

— Кто я? — вырвалось у меня, почти криком, отчаянным и полным боли.— Скажи мне!

— Ты — человек в теле ведьмы. Ты — непосвященная. Ты — потомок первой, что когда-то пришла ко мне за помощью.

— Как мне стать настоящей собой? — голос дрожал, но в нем загорелась искра надежды.

— Ты хочешь снова стать человеком?

— Разве у меня есть выбор? — в моих словах прозвучала вся горечь потерянной жизни.

Тишина стала густой, давящей. Потом голос зазвучал снова, мягче, но от этого его мощь ощущалась еще острее.

— Я чувствую в тебе силу, дитя. Она течет в твоих жилах, как крохотная частичка меня. Для этого мира — это огромная власть. Ты хочешь власти?

— Нет! — ответила я без колебаний.

— Тогда чего ты хочешь?

— Я не знаю… — призналась я, и голос мой сорвался. — Я живу не своей жизнью. Чувствую не свои чувства. Я… потерялась. Я так одинока.

Тишина снова сгустилась, будто сама тьма прислушивалась к моим словам, взвешивая их.

— Я могу дать тебе новое тело. Твое. То, что принадлежит тебе по праву крови. Но взамен ты выполнишь мою просьбу. И отступить у тебя не будет возможности, иначе ты умрешь.

— Я… стану собой? — сердце екнуло.

— Не совсем. Ты начнешь с чистого листа, переродишься. Я открою тебе доступ к твоей силе, но учиться управлять ею ты будешь сама. Так же, как и своими желаниями… и своей болью.

— А память? Моя человеческая жизнь? — спросила я, уже зная ответ, чувствуя, как сжимается горло.

— Это то, чем ты пожертвуешь. Но твои воспоминания этого мира останутся с тобой.

Я замерла.Цена… Всегда есть цена.

— Решайся, дитя. Пока твой спутник не умер на моем дне.

— Спутник?

Я метнулась в воде, и тут же увидела его.

Карион…

Он лежал на дне, без движения, его темные волосы разметались как водоросли, лицо было спокойным и бледным.

— Зачем ты его утопил⁈ — голос сорвался, сердце бешено заколотилось, вытесняя всю боль и нерешительность.— Он не имеет ко мне никакого отношения! Отпусти его! Прошу!

— Он вошел в воды добровольно. Чтобы ты попала ко мне.

— Что?.. Не понимаю… Зачем? — я смотрела на его безжизненное тело, и что-то острое и горячее сжалось внутри.

— Ты была на грани смерти. Он принес тебя сюда и потребовал исцелить.

Горло сжалось от нахлынувших чувств.

Он… добровольно? Ради меня?

— Так не должно быть! — крикнула я, и в голосе послышались слезы.— Верни его! Он не должен умирать из-за меня!

— Если примешь мой дар — сама спасешь его.

Я закрыла глаза. Передо мной проплыли образы: его хмурый взгляд, его молчаливая сила. Он был тем, кто бросился ко мне, как только Миада пронзила меня заклятьем и он принес меня сюда. И теперь он лежал на дне из-за своего решения… спасти меня.

— Что я должна сделать? — спросила я, и в голосе зазвучала сталь, которой не было секунду назад.

— Другое дитя древней ведьмы, потомок, принявший тьму, хочет разрушить барьер между мирами. Она ослеплена властью. Останови ее.

«Миада».

— Да. Убей ее. И принеси мне Книгу Вечности. Я скрою ее в своих водах. Равновесие не должно быть нарушено.

— Убить? — прошептала я, и по телу пробежала дрожь.

— Ты справишься с этим. И ты не одна. В этом мире есть тот, кто предназначен тебе. Помоги мне восстановить баланс — и живи дальше так, как захочешь.

Я сделала глубокий вдох, словно это был мой первый и последний. Смотрела на темную фигуру на дне. На его спокойное, прекрасное лицо.

— Я принимаю твой дар.

— Тогда запомни: имя твое отныне — Мирада. Оно означает гармонию светлой магии и тьмы, что будут внутри тебя.

И тут я почувствовала резкую боль.

Острая, всепоглощающая, будто тысячи игл впиваются в кожу, будто кости ломаются и срастаются заново. Я закричала, но звука не было — только гул в ушах, только жар, растекающийся по венам, как расплавленный металл.

Не выдержу…

Не выдержу…

Слишком дикая боль…

И вдруг — тишина.

Боль исчезла, оставив лишь легкое, покалывающее тепло.Я была другой. Сильной. Целой.Собой.

Я открыла глаза и первым делом рванулась вниз, к нему. Схватила Кариона за руку и с новой, неведомой силой оттолкнулась ото дна. Мы вырвались на поверхность. Воздух обжег легкие, но я жадно вдохнула, одной рукой цепляясь за берег, другой — удерживая его.

Живи…

— Какой же ты тяжелый… — сквозь зубы прошипела я, с невероятным усилием вытаскивая его массивное тело на берег.

Его кожа была холодной и бледной. Губы посинели.

Нет. Хватит. Хватит смертей вокруг меня!

— Очнись! — мои пальцы впились в его грудь. Я села верхом и начала давить, считая ритм. Раз-два-три… — Давай же! Дыши, Карион! — голос сорвался на отчаянный крик.

Сила… Источник дал мне силу. Я сосредоточилась, нашла внутри тот самый живой, яркий свет и, склонившись над ним, вдохнула его в Кариона вместе с воздухом — частичку магии, частичку себя.

— Карион! — я встряхнула его за плечи, ногти впились в холодную кожу.

И тогда — он вздрогнул.

Тело содрогнулось в судороге, изо рта хлынула вода. Он захрипел, судорожно вдохнул — и открыл глаза.

Карие. Глубокие. Живые.

— Ты… — прохрипел он, и его взгляд, мутный и неосознанный, был прикован ко мне.

— Жив! — я не сдержалась, бросилась на него, обвила руками, прижалась щекой к его мокрой груди, чувствуя, как под кожей забилось его сердце. Стучало слишком быстро, но стучало! — Жив…

Он медленно приподнялся, оперся на локти. Его взгляд, уже ясный и осознанный, скользнул по мне — по моему лицу, по мокрым волосам, по новому телу — изучая.

— Это я. Ведьма. Только теперь меня зовут Мира, — сказала я, и голос мой прозвучал тише, с внезапной робостью.

Всего на мгновение его глаза стали полностью черными, с золотистым отблеском в глубине, он глубоко вздохнул, и они вернулись к обычному цвету.

— Ми-ра, — протянул он, словно стараясь распробовать мое новое имя на вкус. Его голос был хриплым от воды, но в нем не было привычной мне холодности или насмешки. В нем было… что-то новое.

— Ты снова поменялась телами? — спросил он, и его взгляд был пристальным, почти физически ощутимым.

Я замерла, чувствуя, как по щекам разливается румянец.Он не хмурился, не отворачивался. Он внимательно смотрел мне в глаза.

— Нет. Теперь это мое настоящее тело, — ответила я, и слова прозвучали как признание.

Его пальцы слегка дрогнули, когда он поднял руку, будто хотел коснуться моей щеки, проверить, реальна ли я, но остановился в сантиметре от кожи. Воздух между нами наэлектризовался, стал густым и сладким.

— Ты… красивая, — прошептал он так тихо, что это было скорее дуновением, чем звуком. Он медленно приближался, его темные влажные волосы почти касались моего лба, а взгляд был завороженным, будто под гипнозом.

Мое сердце бешено заколотилось, в висках застучала кровь.Я уже собиралась снять напряжение шуткой, спросить, не повредил ли Источник его рассудок, как почувствовала знакомое, леденящее присутствие сбоку.

Я резко обернулась.

На мшистом камне, в блеске лунного света, сидел он. Мой черный кот. Его шерсть поглощала свет, а глаза — два красных угля — были прикованы к нам с Карионом. И в их багровом пламени читалось безмолвное, но красноречивое предупреждение.

Карион.

Я находился в полной, беззвучной тьме. Она была такой знакомой, убаюкивающей. Я уже почти смирился, почти перестал чувствовать, как вдруг — удар. Резкая, всепоглощающая боль, будто в меня ударила молния. Каждый нерв взвыл, легкие спазмировались, выталкивая наружу ледяную воду. Я закашлялся, захлебываясь, и открыл глаза.

Первое, что я увидел — ее лицо. Настолько близко. Мокрые волосы прилипли к щекам, капли воды сверкали на ресницах. Воздух, который я вдыхал, был насыщен ее дыханием, ее запахом — магией и чем-то неуловимо родным.Мое сердце забилось с бешеной скоростью, я почувствовал, как все мое существо, каждая клетка, тянется к ней. Я отчаянно нуждался в близости. В ее взгляде. В ее тепле.

— Это я. Ведьма. Только теперь меня зовут Мира.

Ее голос… он был тем же, но в нем появились новые, бархатные нотки.В этот миг мир перестал существовать. Остались только мы. И я понял с пугающей, обжигающей ясностью — я не смогу без нее. Она — все, в чем я нуждаюсь. Ради нее я пойду на все, сожгу небеса и растопчу весь этот мир.

Какая она красивая…

Моя рука сама потянулась к ее щеке, чтобы стереть каплю воды. Я видел, как ее зрачки расширились, почувствовал, как воздух между нами накалился. Я хотел прикоснуться. Поцеловать. Забыть обо всем.

Но внезапно в моей голове, словно ржавый гвоздь, впился противный, скрежещущий голос:

— Ну, допустим… мяу.

Демон… Он все это время наблюдал.И теперь, как самый настоящий охотник, претендует на мою пару. Похоже, он хочет оспорить мои права. Я убью его. Медленно.

Кот, сидевший на камне, чуть склонил голову, и его красные глаза сузились с насмешливым блеском.

— Я тебя слышу, придурок. Научись контролировать мысли при мне. Расскажешь моей ведьме, точнее — Мире, кто я на самом деле и я расскажу кто ты. Думаешь, после Миады она захочет связывать себя узами с темным?

Я почувствовал, как ярость закипает у меня в жилах.Он посмел… посмел назвать ее «своей» и теперь угрожает мне разоблачением.

— Ублюдок , — прорычал я мысленно, вкладывая в это слово всю свою ненависть.

— От ублюдка слышу , — тут же парировал демон, и в его ментальном голосе чувствовалась ядовитая ухмылка.

Все это промелькнуло за доли секунды. Моя рука, уже почти коснувшаяся ее кожи, медленно опустилась. Я не мог позволить этой твари разрушить то, что едва успело зародиться. Я встретился с ее взглядом, в котором все еще читались вопросы и смущение.

— Мира, — повторил я ее имя, и оно обожгло мне губы. Я видел, как она смутилась, почувствовал, как дрогнули ее пальцы на моей груди. Но демон стоял между нами незримой, но непреодолимой стеной.

Я медленно поднялся, отдаляясь от нее, разрывая этот хрупкий, наэлектризованный контакт. Боль от этого движения была почти физической.

Я сжал кулаки, чувствуя, как под кожей закипает моя темная сущность, готовая вырваться наружу и разорвать этого кошачьего выродка на клочки.Но я сдержался. Ради нее. Ради этого хрупкого мира, что висел на волоске.

Глава 20 Дорога во двор Неба

*** Мира

Воздух, который я вдыхала, теперь был другим. Не просто чистым и влажным, а… словно видимым. Я видела пульсацию магии в стволах деревьев, слышала шепот листьев, инстинкты рвались наружу. И в центре этой новой, невообразимой симфонии ощущений сидел он.Мой кот.

Я посмотрела на него — не взглядом растерянной девушки в чужом теле, а взором ведьмы, которой я теперь была, в его красные глаза, пылающие в бархатной тьме его шерсти. От него исходила мощь. Густая, древняя, темная энергия, что сгущалась в воздухе, но в ней не было звериной ярости негуля или подлого коварства скрытня.Это было что-то иное. Более… благородное. Если это слово вообще можно применить к духу с тёмной энергией.

Я повернулась к Кариону. Его мокрые волосы прилипли ко лбу, а в глазах все еще плескалась тень отчаяния.

— Как ты? — мой голос прозвучал тише, но увереннее. — Я так испугалась, когда увидела тебя на дне. Ты же мог умереть…

Карион удивленно посмотрел на меня, будто я сказала нечто абсурдное.

— Это ты могла умереть… — его голос был хриплым, в нем слышалась усталость и что-то еще, что заставило мое сердце сжаться.

Я тяжело вздохнула. В голове не укладывалось.Он, холодный и закрытый ищейка, ради меня… Чувство вины и невероятной благодарности смешались в комок. Затем в памяти, как вспышки молнии, пронеслись обрывки прошлого.Боль. Страх. Безумие в глазах. Его отчаянный крик, когда Миада пронзила меня заклинанием…

— Миада… — прошептала я, и по коже побежали мурашки. — Карион! Как мы смогли уйти от нее?

На мое удивление, он не ответил сразу. Вместо этого его взгляд метнулся в сторону кота, словно он ждал от него разрешения или подсказки. Затем он хмыкнул, и в этом звуке слышалось раздражение.

— Ну, твой коооотик… — протянул он, с явной насмешкой в голосе. — Не просто темный дух. Он может принимать бестелесную форму вполне себе огромного пугающего существа. Так что он вовремя отвлек Миаду и её воинов. Пока он разбирался со стражниками, я унес тебя. А дальше ты уже знаешь.

Я повернулась к черному коту. Широко раскрыла глаза, пытаясь представить этого маленького, изящного зверька в роли грозного чудовища.

— Котик! — воскликнула я, и чувство нежности и изумления переполнило меня. — Ты нам помог! Я знала, что ты хороший!

Кот вел себя так, словно понимал каждое мое слово. Он довольно покачал головой, а его алые глаза с насмешливым блеском скользнули по Кариону, который смотрел на него с презрением, скрестив руки на груди.

И тут до меня стала доходить простая, но ошеломляющая истина. Энергия, что связывала нас, его внезапное появление, его помощь…

— Это фамильяр! — я воодушевленно закричала, сердце забилось в такт этой догадке. — Мой фамильяр!

Я подбежала к коту и подняла его на руки. Он был на удивление тяжелым, плотным, как кусок ночи, вырезанный из самой ткани мироздания. Но он не сопротивлялся. Я, довольная, посмотрела на Кариона. Его брови взметнулись вверх, едва не скрывшись в линии мокрых волос, а на лице застыла маска полнейшего шока и неодобрения.

Я прижала котика к себе и уселась с ним на руках на один из валунов у озера. Гладила его блестящую, как черный шелк, шерсть, и с каждым движением руки мое новое тело расслаблялось, а разум успокаивался.Эта связь была настоящей. Он был моим якорем.

Карион, не выдержав, приблизился. Его тень упала на нас.

— По-моему, коту не очень нравится сидеть на твоих руках, — прорычал он, и в его голосе сквозило явное раздражение. — Может, опустишь его на землю?

Я наклонилась поближе к черной мордочке, чтобы лучше разглядеть его глаза. Котик выпятил свой маленький, влажный нос вперед и нежно ткнулся им в мою щеку. Затем его взгляд метнулся на Кариона, и из его горла вырвалось низкое, предупреждающее шипение.Оно не было злым, скорее… собственническим.

На это Карион сделал резкий шаг вперед, его собственные когти непроизвольно выдвинулись. Казалось, он готов был вцепиться в кота. Но он сдержался, лишь с силой выдохнул воздух, раздувая ноздри.

— Хорошо, — сквозь зубы процедил он. — Может, я и не прав, и его вполне все устраивает. Но ты уверена, что он твой фамильяр?

Я задумалась, пытаясь выудить из памяти Моргат обрывочные знания о фамильярах. Но сейчас там была лишь пустота, выжженная пламенем безумия Миады. Словно ничего не осталось. Тогда я просто посмотрела вглубь себя и твердо кивнула.

— Думаю, да.

Мы быстро оделись. Я с облегчением обнаружила, что вещи Моргат, хоть и пахшие дымом и пылью битвы, сидели на новом теле идеально. Подойти к воде и всмотреться в свое отражение я не решилась. Страх утонуть в источнике пересилил любопытство. Я обернулась к Кариону, который молча наблюдал за мной.

— Знаю, возможно, это сейчас не самый важный вопрос, — начала я, чувствуя, как глупо это звучит после всего пережитого, — но не мог бы ты меня описать? Как я выгляжу со стороны?

Карион улыбнулся, и в его глазах вспыхнула та самая искра, что заставила мое сердце учащенно забиться у источника.

— Ты прекрасна, — его голос прозвучал низко и, без преувеличения с интересом. Он сделал шаг ближе, и его взгляд скользнул по моим чертам с таким вниманием, будто читал древнюю рукопись. — У тебя длинные волосы цвета спелого каштана. Губы… полные, будто созданные для улыбок. А глаза… Большие, синие. Не просто синие, а глубокие, как горные озера. И носик… аккуратный, с едва заметной горбинкой, что придает твоему лицу особое, неповторимое очарование.

Он замолчал, и его взгляд на мгновение опустился ниже, заставив кровь прилить к моим щекам.

— И тело… Стройное, но в каждой линии видна сила. Округлые, но сильные плечи. Тонкая талия… — он запнулся, словно поймав себя на слишком откровенном наблюдении, и закончил почти шепотом: — Ты совершенна.

Я застыла, пораженная.Слышать такие слова от всегда сдержанного, угрюмого Кариона было настолько непривычно и ошеломляюще приятно, что у меня перехватило дыхание. Я выпустила котика, который тут же прыгнул на землю, и вытянула перед собой руки, с удивлением разглядывая тонкие, но сильные пальцы, гладкую кожу. Затем провела ладонями по бедрам, талии, ощущая под пальцами упругие мышцы.Как же хочется увидеть себя… но не сейчас.

Я заставила себя собраться и внимательно посмотрела на Кариона, стараясь вернуться к суровым реалиям.

— Что же нам делать дальше?

Его лицо снова стало серьезным, взгляд настороженным.

— Сначала ответь мне. Что было с тобой в Источнике? Что он тебе сказал?

Я сделала задумчивое лицо, пытаясь собрать в кучу обрывки того разговора.

— Ну, он… или она, честно, я не поняла, — начала я, — сказал, что теперь у меня тело, принадлежащее мне по праву крови. Что я потомок первой ведьмы, но через поколения людей.

На этом моменте Карион застыл, будто превратился в статую. В его глазах мелькнуло что-то острое, тревожное, но он продолжил молча слушать, не перебивая.

— И… Источник сказал, что я должна убить Миаду и принести ему Книгу Вечности. Если я откажусь… меня ждет смерть.

Карион резко выругался, столь яростно, что я невольно вздрогнула. Его взгляд метнулся на кота, который сидел, навострив уши, а затем снова впился в меня.

— Мы сделаем это вместе, — коротко и твердо бросил он, не оставляя места для возражений.

— Ты… ты будешь мне помогать? — спросила я неуверенно, все еще не веря в его готовность следовать за мной в такое пекло.

— Да, — его ответ прозвучал без тени сомнения.

Кот в этот момент подошел и потерся о мои ноги, словно говоря:«И я. Всегда».

Несмотря на мрак предстоящего, я не смогла сдержать улыбку.

— А с чего нам начать?

Карион нахмурился, обдумывая план.

— Нужно добраться до Двора Неба. Это в трех днях пути отсюда. Там мы сможем остановиться, привести себя в порядок и собраться с силами.

— Двор Неба… — прошептала я.

И тут же в памяти вспыхнул образ.Леама. Ее радостные глаза, ее мечты…

«Я хочу жить при дворе Неба!»

Сердце сжалось. Ноги сами подкосились, и я едва не рухнула на землю.

— Мира!

Карион тут же оказался рядом, сильные руки подхватили меня за талию, не давая упасть. Его лицо было искажено беспокойством.

— Что случилось? Тебе плохо?

— Леама… — выдохнула я, и горькие слезы хлынули из моих глаз, не спрашивая разрешения. — Она ведь мечтала жить при Дворе Неба… А Дорок… он убил ее. Он убил ее!

Карион зарычал, низко и по-звериному. В его глазах плясали черные тени.

— Не думай о нем сейчас. Я тоже в ярости, но он делал это не по своей воле. Я это понимаю. Но никакие слова не вернут ее и не заглушат твою боль. — Он притянул меня чуть ближе, и его голос стал тише, но от этого лишь тверже. — Но я рядом. Я хочу, чтобы ты это знала.

Я всхлипнула, по-детски шмыгая носом, и кивнула, пытаясь взять себя в руки. Его близость была одновременно и утешением, и мукой.

Карион тяжело вздохнул, его дыхание опалило мою кожу.

— Сколько же навалилось на тебя… Но мы справимся. Слышишь?

Я собрала всю свою волю в кулак, выпрямилась и отступила на шаг, разрывая этот мучительный и желанный контакт. Его руки медленно разжались, отпуская меня.

— Хорошо, — сказала я, и мой голос прозвучал чуть хрипло, но уже тверже. — Идем.

И мы двинулись вперед, навстречу будущему, что висело над нами, как грозовая туча, а между нами витало невысказанное напряжение — смесь благодарности и тяжелой доли правды, что все еще хранилась в секрете.

Спать совсем не хотелось. Адреналин все еще пел в крови, и тело, хоть и уставшее, трепетало от каждого дуновения ветерка, от каждого нового ощущения. Сквозь разорванный облаками полог крон пробивались первые лучи солнца, превращая лес из пугающего мрачного лабиринта в сияющий, дышащий жизнью собор. И тут я их увидела.

Повсюду, словно ожившие самоцветы, порхали маленькие существа с переливающимися крылышками. Одна, размером с мой мизинец, устроилась на раскрывающемся бутоне, свесила ножки и обняла лепесток, словно это была ее подушка. Другая, с трудом подняв с травинки каплю росы, жадно ее выпила и тут же принялась весело кружиться в воздухе.

Я шла и не могла сдержать улыбку. Сердце сжималось от щемящей, почти болезненной нежности.Вот каким может быть мир. Когда нет рядом темной магии, все живое расцветает и просто радуется тому, что оно есть.

Я глубоко вдохнула свежий, пьянящий аромат хвои, влажной земли и утренних цветов, и в этот момент Карион задумчиво посмотрел на меня и остановился.

— Тебе нужно поесть.

— Я и забыла, как давно ела, — призналась я, и желудок предательски заурчал, подтверждая его слова. — Сейчас попытаюсь достать что-нибудь из межпространственного кармана.

Я закрыла глаза, сосредоточилась, пытаясь найти внутри себя тот самый скрытый уголок, где хранились вещи Моргат и остатки провизии. Но вместо привычного ощущения наполненности меня встретила лишь пустота. Глубокая, бездонная. Я с ужасом поняла:при перерождении все, что было при мне, исчезло.

Я медленно повернулась к Кариону, чувствуя, как по спине ползет холодок вины.

— Книги… — прошептала я, едва слышно.

— Что книги? — переспросил он, нахмурившись.

— Внутри пусто. Ничего нет, Карион! — мой голос дрогнул. — Твои книги! Их тоже нет!

Я мысленно сжалась в комок, готовясь к взрыву.Он доверил мне их, а я все потеряла. Его бесценные знания, его сказки…

На его лице мелькнула тень — так быстро, что я едва успела её заметить. Глаза на мгновение потемнели, пальцы непроизвольно сжались в кулак. Но он тут же взял себя в руки, и выражение его лица снова стало спокойным, почти безразличным.

— Это просто книги, Мира. Многие из них я знаю наизусть.

Я непонимающе покачала головой, не веря его спокойствию.

— Мне так жаль…

Карион сделал шаг ко мне, и его взгляд стал мягким, почти невыносимым в своей доброте.

— Это не то, из-за чего стоит себя корить. Все в порядке, правда.

Я задумалась, смотря на него.Может, Источник и впрямь что-то с ним сделал? Тот Карион, которого я знала, сейчас бы рвал и метал, его глаза почернели бы от ярости. А этот… этот был спокоен. И даже успокаивал меня.

Карион ухмыльнулся, и в его глазах снова появился знакомый озорной огонек.

— А вот поесть нам бы не мешало. Значит, нужно ловить дичь.

Я протестующе замахала руками, представляя себе кровавую сцену.

— Я не хочу этого видеть!

Он скрестил руки на груди и выгнул одну бровь, бросая мне вызов.

— Предлагаешь оставить тебя одну?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботнее, чем была на самом деле.

— Не знаю. Думаешь, Миада устроила погоню за нами?

Карион кивнул в сторону моего котика, и на его губах снова заплясала та самая ухмылка.

— Ну, смотря какое представление им устроил этот… темный дух…

После его слов кот, до этого наблюдавший за птицами, подошел ко мне и уселся рядом, вытянувшись в струнку с видом полного достоинства. Я посмотрела в его горящие красные глаза, в которых плескалась вся мудрость и мощь темных сил.

— Ну-ка, признавайся, сильно их напугал?

Кот приподнял уголки губ, и в его выражении проскользнуло что-то настолько человеческое и шкодливое, что я рассмеялась. Он был явно доволен собой и произведенным эффектом.

— Мой фамильяр, — с нежностью прошептала я и наклонилась, чтобы погладить его по шелковистой шерсти.

Кот блаженно выгнул спину, заурчал, но его алый взгляд был прикован к Кариону. И в этом взгляде читалось торжество и легкое презрение. В ответ Карион скривился, будто ему неприятно было даже смотреть на эту идиллическую сцену, и громко фыркнул.

Карион

Я смотрел на этого черного демона, который устроился у ее ног, как домашняя кошка, и чувствовал, как по коже бегут мурашки. Я представил, как выпускаю когти, вонзаю их в эту бархатную шкурку и разрываю ему грудь, чтобы посмотреть, бьется ли там вообще что-то, кроме злобы и серного пепла.

В голове тут же послышался нагло ухмыляющийся скрежет.

— Что стоишь, как вкопанный? Иди лови завтрак. Мира-то голодная, вообще-то.

— Иди к черту, — прорычал я мысленно, вкладывая в эти слова всю накопившуюся ярость.

Демон расхохотался, и этот звук был похож на скрип ржавых ворот.

— Да я прямо от него и пришел. А теперь иди, не стой над душой. Я пригляжу за ней.

В его взгляде читалось такое сладкое, ядовитое удовольствие, что я едва сдержал рык.

— Ооо… нет, — медленно, с наслаждением протянул я.— Я такого удовольствия тебе не доставлю. Сиди тут и смотри, как я забочусь о ней.

Я повернулся к Мире, отсекая этот мерзкий голос, и заставил свой собственный звучать спокойно и убедительно.

— Мира, послушай. Не хочу тебя заставлять, но ты должна научиться охотиться. Это неотъемлемая часть выживания. Я понимаю, для тебя сейчас это сложно, но наблюдать ты можешь. Это не жестокое убийство. Мы найдем кого-нибудь, и я сделаю все быстро. Как я буду разделывать дичь, смотреть не нужно, просто отвернешься.

Она колебалась, топталась на месте, переминаясь с ноги на ногу. В ее глазах читался страх и отвращение. И тогда я вспомнил, как она смотрела на мои руки, когда я разводил костер магией — с таким жадным, детским любопытством. Улыбка сама собой тронула мои губы.

— А я взамен покажу тебе и расскажу, как использую магию, чтобы дрова разгорелись.

Ее глаза тут же вспыхнули, как два сапфира, пойманные солнцем. Она кивнула, уже без тени сомнений.

— Хорошо.

— Скотина, — ядовито, с явным неудовольствием прозвучало в моем сознании.

Я мысленно ухмыльнулся, глядя, как Мира делает робкий шаг за мной, и направился в чащу. На этот раз победа была за мной. Но война только начиналась.

Мира

Я осторожно шла следом за Карионом, стараясь ступать так же бесшумно, как он. Каждая ветка под ногой казалась мне хрустящим предательством, способным спугнуть невидимую добычу. От мысли о предстоящей охоте в животе холоднело, но голод и здравый смысл были сильнее.Мы должны были есть.

Рядом с моими ногами, словно тень, скользил кот. Его лапки не издавали ни звука. Я пыталась поймать ту самую связь, мысленно протягивая к нему тонкую нить своего внимания, как щупальце. Но в ответ была лишь тишина. Глухая, непробиваемая стена. Грусть шевельнулась во мне, но я тут же прогнала ее. Всему свое время.

Вдруг Карион замер, его спина напряглась. Он поднял руку, заставляя и меня остановиться, и медленно обернулся.

— Мира, отвернись, если не готова. Прямо перед нами дичь…

Сердце ушло в пятки. Я замерла, чувствуя растерянность.Смотреть? Не смотреть? Принять эту жестокую часть нового мира? Нет. Еще не сейчас. Мне нужно было хоть немного отсрочить эту реальность.

— Хорошо, — прошептала я, и мой голос прозвучал чуть слышно.

Я резко отвернулась, уставившись на узор коры на ближайшем дереве, сжав руки в кулаки так, что ногти впились в ладони. Я задержала дыхание, вслушиваясь в тишину. Она была звенящей, напряженной… и вдруг ее разрезал короткий, стремительный свист воздуха, за которым последовал тихий, влажный хруст.Быстро. Эффективно. Без мучений.

Я обернулась, не в силах совладать с любопытством. Карион уже стоял ко мне лицом. В одной его руке безвольно болталась небольшая тушка, в другой он держал короткий кинжал, на лезвии которого алела яркая капля крови. Он поймал мой взгляд, и его пальцы инстинктивно сжались, убирая добычу за спину.

Я тяжело сглотнула комок в горле, но через силу растянула губы в подобии улыбки.«Это необходимость. Это просто еда».

В тот же миг кот ласково и требовательно потерся о мою лодыжку, его теплое тело стало живым, утешительным якорем. А Карион сделал шаг ко мне, его взгляд выискивал в моих глазах малейшие признаки паники.

— Всё хорошо?

Я лишь молча кивнула, боясь, что голос выдаст всю бурю отвращения и жалости, клокотавшую внутри. Мы снова двинулись в путь. Теперь я шла, уставившись прямо перед собой, на широкую спину Кариона, стараясь не опускать взгляд, не видеть того, что он нес в своей руке — немой укор моей неприспособленности и суровый символ цены нашего выживания.

Деревья впереди начали понемногу редеть, и солнечный свет, пробиваясь сквозь разомкнувшиеся кроны, наконец-то упал на меня, приятно согревая щеки. После сырого мрака чащи это было похоже на благословение. Мы вышли на небольшую поляну, усыпанную мягким мхом, и я услышала его — нежное, настойчивое журчание, обещание жизни.

— Ручей? — вырвалось у меня с такой надеждой, что голос дрогнул. Сухость во рту напоминала о себе с каждой секундой.

Карион кивнул, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок.

— Да, прямо за поляной. Мы можем набрать воды.

Я облегченно выдохнула, позволив плечам расслабиться.

— Наконец-то. Так пить хочется.

— Пойдем, наберем воды и соберем хворост для костра, — его предложение прозвучало деловито, но без привычной суровости.

— Это я могу! — уже более оживленно откликнулась я, почувствовав прилив энергии от простой возможности быть полезной.

Ручей оказался нешироким, но стремительным. Вода, чистая и прозрачная, с веселым ропотом бежала меж гладких камней, искрясь на солнце. Я всматривалась в ее глубину, подсознательно выискивая переливающиеся силуэты, но подводный мир был пуст.Никаких магических существ. Только вода, камень и отражение неба.

Карион аккуратно положил тушку на землю, и в его руках появились два бурдюка. Один он протянул мне.

— Наполни.

Он тоже пользуется межпространственным карманом.

— Я думала, ищейки не могут прятать вещи в «карман», — почти шепотом произнесла я.

Карион задумался, слегка нахмурившись.

— Я могу. Так получилось, что научился.

Он кивнул на воду в ручье, давая понять, что продолжать разговор на эту тему сейчас не намерен.

Я наклонилась к воде, зачерпнула ладонями. Прохлада приятно обожгла кожу.На секунду мне представилось, как я вхожу в этот поток, смывая с себя пыль, пот и страх. Но ручей был слишком мал, а воспоминание об Источнике всё ещё жило под кожей леденящим страхом. Нет, не сейчас.

Пока я пила, Карион осмотрелся, оценивая окрестности.

— Когда попьешь, положи воду в межпространственный карман. Чтобы она всегда была при тебе.

Мысль о том, что у меня теперь есть такой собственный, пусть и пустой, тайник, снова вызвала легкое волнение. Я кивнула, стараясь запомнить.

— Мира, — он снова обратился ко мне, — набери хворост, я возьму поленья потяжелее.

— Хорошо.

Я отошла подальше от влажного берега, вглядываясь в подлесок в поисках сухих, хрупких веточек. И тут мой кот, до этого сидевший у воды и внимательно наблюдавший за струями, вдруг поднял голову, словно услышав незримую команду. Он метнулся вперед и замер, усевшись на границе поляны и леса. Его алый взгляд был прикован ко мне. Я сделала шаг в его сторону, и он ткнул носом в кучу валежника у своих лап. Там лежали идеальные, сухие ветки.

Я широко улыбнулась.

— Вот молодец!

Наклонилась, протянула руку, чтобы погладить его по шелковистой голове. Кот блаженно выгнул спину и сел в своей царственной позе, наблюдая, как я наполняю руки драгоценным топливом для нашего первого общего костра.

Я нагнулась за очередной, особенно удачной веткой, и вдруг почувствовала на себе тяжелый, изучающий взгляд. Обернувшись, я увидела Кариона. Он стоял, нагруженный внушительными поленьями в руках, и выжидающе смотрел на нас с котом, одна его бровь была язвительно приподнята.

— Что? — спросила я, чувствуя, как от его взгляда по щекам разливается румянец.

— Ничего, — Карион усмехнулся и покачал головой, словно отгоняя какую-то мысль. — Достаточно веток. Идем, покажу, как разжигаю костер.

Предвкушение сладкой дрожью пробежало по коже. Я забыла и про усталость, и про тяжесть в ногах.Сейчас мне покажут магию. Настоящую магию. И я кивнула, готовая учиться.

Мне дали простое задание — сложить аккуратно хворост поверх поленьев и ждать Кариона, пока он разделывает дичь неподалеку. Я сосредоточенно выстраивала веточки пирамидкой, представляя, как вскоре огонь жадно поглотит их, оставляя ровные горячие угли для нашего обеда. Воздух пах чем-то диким и сладковатым, но я старалась не думать об этом, глядя, как кот, свернувшись калачиком, греется на солнышке рядом с будущим костром.

Спустя некоторое время к нам вернулся Карион. В его руках была толстая ветка с нанизанной на нее тушкой, уже без шерсти и головы.Картина была… приемлемой. Неприятный осадок сменился глубокой благодарностью. Без него я бы просто не знала, что делать, как выжить.

Мы присели на корточки у сложенного хвороста. Карион поднес ладонь к сухим веткам, но сначала посмотрел мне в глаза.

— Смотри. Прежде чем научиться управлять своей энергией, нужно понимать, как она циркулирует внутри тебя.

Я кивнула, полностью захваченная его словами и его взглядом. Он улыбнулся, повернул ладонь вверх.

— Возьми мою ладонь в свою руку.

Я осторожно протянула руку и накрыла его ладонь своей. Его кожа была слегка шершавой, испещренной старыми шрамами, но прикосновение вызвало не страх, а странное, теплое волнение. Внутри меня что-то шевельнулось, и я почувствовала, как его ладонь начинает нагреваться, но не обжигает.

— Я чувствую жар от твоей ладони, — прошептала я.

— Да, — ухмыльнулся он. — Я сосредоточил силу внутри себя. Представил, как маленький огонек разгорается прямо в моем сердце, и пропустил его через себя. Вся энергия потоком разошлась по моему телу. Горячая не только ладонь.

Он изогнул бровь, и уголок его губ задорно поднялся. Я непонимающе подняла брови, чувствуя, как заливаюсь краской. Кот, сидевший до этого тихо, издал звук, похожий на самое язвительное фырканье. Карион обернулся на него и слегка оскалился. Я убрала ладонь, смущенная этим немым диалогом.

— Продолжаем, — вздохнул Карион, возвращая мое внимание. — Теперь энергию, что распределилась по моему телу, я сосредотачиваю на своей ладони. Я мысленно преобразую ее во вспышку, небольшую искру.

Он перевернул ладонь к веткам, и прямо из её центра со щелчком вырвалось небольшое, но уверенное пламя, которое тут же подхватило сухие ветки. Я ахнула от восторга. Карион улыбнулся, поймав мою реакцию, и снова протянул ладонь ко мне. Я взяла его руку и на мое удивление она была уже прохладной. Я уже хотела убрать руку, но он мягко, но твердо сжал мою ладонь.

— Не торопись. Теперь проделай то, что я только что сказал.Попробуй согреть мне ладонь.

— А что если у меня не выйдет? — с опаской спросила я.

— Если у тебя не выйдет, это всего лишь означает, что тебе нужно будет тренироваться. И не более.

Его слова успокоили. Я кивнула и крепче сжала его ладонь, закрыла глаза.Я представляла, как маленький огонек загорается где-то глубоко в груди, согревая меня изнутри, а затем растекается по венам, как золотистый мед. И я почувствовала это — тепло, расходящееся по всему телу, покалывающее в кончиках пальцев. Я так обрадовалась, что попыталась мысленно добавить жара, сильнее сжала ладонь Кариона.

— Огонь, огонь, — шептала я, как заклинание.

В какой-то момент Карион резко зашипел. Я раскрыла глаза и увидела, как он сжимает челюсть от боли. Я резко отдернула руку и с ужасом заметила красный, воспаленный след на его коже.

— Прости, прости! — зашептала я, чувствуя, как подступают слезы. Я чуть не навредила ему.

Но он лишь перевернул ладонь, изучая ожог, а потом улыбнулся мне, и в его глазах не было ни капли упрека.

— Ты молодец, Мира. Правда, поджигать лучше сухие ветки, а не мою руку.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, и посмотрела на свою ладонь — на ней не было и следа.

— Почему я не обожглась?

— Это ведь твоя магия. Она часть тебя и создана из твоей энергии, поэтому она не принесла тебе вреда. Ты хотела вызвать огонь, и у тебя получилось.

— А твоя рука? — осторожно спросила я, чувствуя жгучее чувство вины. — Чем я могу помочь?

Карион улыбнулся, и эта улыбка была такой теплой, что стало чуть легче.

— Все в порядке. Она заживет через пару минут. Небольшой ожог, не более. Садись, отдыхай.

Я кивнула и опустилась на землю, всё еще не в силах простить себе эту оплошность. Я не должна забывать: магия — это не игрушка. Она может и обжечь.

Карион поставил мясо на ветке над огнем, и аппетитный треск заполнил воздух. Я сидела, поджав ноги, и не могла отвести взгляд от красного пятна на его ладони. Оно было немым укором моей неопытности. Я обняла себя за колени, чувствуя, как стыд и растерянность сковывают меня плотнее любых пут.

Карион

Я смотрел на нее, сквозь легкую дымку костра, и всей душой улыбался. В первый же раз она смогла не просто высечь искру из своей ладони, а полноценно обжечь мне руку. Сила, даже неконтролируемая, всегда была признаком мощного потенциала. Это стоило того, чтобы получить ожог. Но теперь она сидела такая грустная, поджав колени к подбородку, словно виноватая в чем-то. Почему? Разве она не понимала, что это —тоже победа?

— А ты не можешь, как-то научиться блокировать свои мысли? — послышался грубый, словно скрежет по камню, голос в моей голове.

Я мысленно фыркнул, даже не поворачиваясь. Кот лежал рядом с Мирой, свернувшись в обманчиво безобидный черный клубок, словно домашнее животное, а не древний демон из самых глубин преисподней.

— Нет. Слушай и наслаждайся моими монологами. Считай это платой за право находиться рядом.

— Это ужасно. Твои сентиментальные восторги вызывают изжогу. Ты ведь мог попросить её поджечь ветки. Но нет, надо было добавить драмы и подставить сначала свою руку. Раз уж твои недалекие мысли доступны мне, пожалуй, предложу: может, спросишь у нее, почему она грустная? Или ты, как истинный ищейка, предпочитаешь молча наблюдать и строить догадки?

В его «голосе» сквозила такая ядовитая насмешка, что мои пальцы непроизвольно сжались.Проклятый демон. Но он был прав, хоть мне и не хотелось в этом признаваться. Я повернулся к Мире, все еще глядевшей в никуда.

— Мира, все хорошо?

— Ммм? — Она встрепенулась, словно вынырнув из глубоких раздумий.

— Я говорю, с тобой все хорошо? Ты первый раз использовала магию, это могло отразиться на тебе. — Я понизил голос, стараясь звучать мягко, но внутри все сжалось в камень. Скажи, что все в порядке. Скажи, что это просто усталость.

Она широко зевнула, и это было до неприличия мило.

— Если честно, я чувствую небольшую усталость…

— Покорми её и пусть поспит, о великий стратег, — голос проскрежетал в голове.— Её тело перестраивается, а душа пытается привыкнуть к тому, что в ней теперь плещется океан силы вместо ручейка. Даже такой тупица, как ты, должен это понимать.

— Без тебя разберусь, демон, — парировал я мысленно, вкладывая в слова всю возможную презрительность.

— Не сомневаюсь. Ты прекрасно справляешься с ее моральным состоянием, — язвительно вздохнул демон.

Я проверил мясо, вертя его над углями. Идеально. Кожа зарумянилась, сок капал в огонь с шипением, распространяя восхитительный аромат. Взял большой, гибкий лист круглосемейника, что рос тут же на поляне, и аккуратно положил на него горячую дичь. Достал из ножен на поясе один из кинжалов — тот, что использовал только для разделки пищи, — и быстрыми, точными движениями разрезал мясо на аккуратные кусочки.

Мира облизнулась, и по ее лицу пробежала тень былого оживления. Она протянула руку, а я улыбнулся — на этот раз не только внутренне — и положил ей несколько самых крупных, сочных кусков с нежным мясом.

И тут же скривился. Она, недолго думая, взяла один из лучших кусков, заботливо подула на него и положила прямо перед черным демоном.

Вот же… кормить этого исчадия ада жареной дичью я и не думал.

— Я вообще-то могу и не есть, — немедленно отозвался в голове довольный голос.— Но наблюдать за твоим недовольным лицом, когда Мира проявляет обо мне заботу… это, признаюсь, одно из моих высших удовольствий в этом мире. Прямо таки пиршество.

— Пошел к черту , — мысленно прорычал я, с силой откусывая от своего куска, словно это был не кусок мяса, а бархатная лапа этой твари.

Демон не ответил. Он лишь лениво потянулся, встал, с напускной нежностью потерся о руку Миры и принялся с аппетитом — или с его подобием — уплетать угощение, его алые глаза с насмешкой были прищурены в мою сторону.

Мира снова широко зевнула, и ее веки слиплись. Я глубоко вздохнул, смиряясь с реальностью.Идти сейчас — бессмысленно. Она едва держалась на ногах.

— А можно мне немного поспать? — попросила она, и в ее голосе была такая надежда, что разрушать ее не было сил.

Я кивнул, стараясь, чтобы мои мысли о необходимости двигаться дальше не отразились на лице.

— Хорошо, но недолго. Нам сегодня нужно много пройти, как бы не пришлось идти по темноте.

— Ага, — снова зевнула она, уже почти во сне, и без лишних слов свернулась клубочком прямо на мягком мху у самого костра.

Я поднялся, снял с плеч свой плащ — прочный, слегка пахнущий дымом и лесом — и накрыл ее. Сам устроился напротив, спиной к толстому стволу дерева, и попытался обдумать маршрут.

Каким путем будет безопаснее? Старая дорога вдоль ручья или напрямик?

— Напрямик, — вдруг прозвучало в голове без всякой насмешки, почти деловито.— Там водятся твари, которых даже воины Миады обходят стороной. Они не ожидают, что вы пойдете на такую глупость. А значит, это самый разумный путь.

Я нахмурился.Ненавидел, когда он читал мои мысли, даже если его советы были верны.

— Я сам это понял.

— Конечно, конечно, — снова зазвучала ядовитая усмешка.— Просто я озвучил это быстрее. Не переживай, если ты внезапно пропадешь, я присмотрю за ней.

Я не ответил. Просто уставился на пламя, слушая ее ровное, спокойное дыхание.Она была здесь. Живая. Дышащая. И между нами теперь лежал не просто костер, а целая демоническая сущность, которая, кажется, считала ее своей собственностью.

Но он был прав в одном. Ей нужен был отдых. А мне… мне нужно было следить за округой. Этот черный демон украдкой положил свою черную голову ей на ногу, словно страж у ног своей королевы.

— Попробуйтолько тронь ее, — беззвучно предупредил я его, глядя в его горящие в полумраке глаза.

В ответ мне почудился тихий, довольный смешок.

— Это моя реплика, ищейка.

Глава 21 Сказка

Я тонула в своём же сне, не в силах вырваться. По телу пробежала дрожь, и тогда передо мной возникло видение.

— За что, хозяйка? — Леама смотрела на меня широко распахнутыми глазами, наполненными болью и недоумением.

Я опустила взгляд ниже. Она держалась рукой за рукоять кинжала, торчавшего из ее груди, а из уголка ее губ медленно капала алая кровь.

Слезы хлынули из моих глаз.

— Прости! Прости меня! — закричала я, но звук тонул в густом мареве. Я пыталась дотянуться до нее, но ноги были прикованы к земле.

И тут сквозь этот кошмар пробился другой голос — далекий, настойчивый, взволнованный.

— Мира! Мира, очнись!

Меня словно выдернули из трясины на поверхность. Я резко открыла глаза, сердце колотилось где-то в горле. Передо мной, заслоняя заходящее солнце, было обеспокоенное, напряженное лицо Кариона. Его пальцы сжали мое плечо, крепко, почти больно.

— Мира, что случилось? Тебе снился кошмар?

Я сглотнула комок в горле, пытаясь отдышаться. Осмотрелась: мы были на той же поляне, пепел костра еще хранил тепло. Рядом с Карионом, вытянувшись в струнку, сидел мой кот. Его алые глаза были прикованы ко мне с какой-то странной, почти человеческой тревогой.

— Мне снилась Леама, — прошептала я, и голос предательски дрогнул. — Я… я не смогла ей помочь… Она смотрела на меня, а я…

Карион нахмурился, его взгляд стал жестким, но не по отношению ко мне.

— Не смей винить себя. Никто не мог знать, что так случится. Никто.

Я шмыгнула носом, с силой вытирая проступившие слезы тыльной стороной ладони. Карион так и сидел на корточках передо мной, его кулаки были сжаты так, что кости побелели. Казалось, он готов был разнести весь мир в щепки, лишь бы у меня больше не было таких снов. Он молча достал бурдюк с водой и протянул мне.

— Попей.

Я кивнула, слишком расстроенная, чтобы говорить, и принялась жадно глотать прохладную, спасительную влагу. Вода смывала вкус слез и возвращала ощущение реальности. С каждым глотком леденящая хватка кошмара ослабевала. Я глубоко вздохнула и почувствовала, как дрожь в руках понемногу утихает.

— Когда мы продолжим идти? — наконец выдохнула я, отдавая ему бурдюк.

Карион удивленно посмотрел на меня, изучая мое лицо.

— Ты уверена, что готова идти? Мы можем еще немного подождать.

— Да, — я покачала головой, стараясь, чтобы голос звучал тверже. — Я достаточно отдохнула. А после таких кошмаров спать совсем расхотелось. Лучше уж идти.

Карион сжал челюсть, в его глазах мелькнула тень сомнения, но он видел мое решительное выражение лица. Он коротко кивнул, поднимаясь во весь рост.

— Хорошо. Тогда собираемся и идем.

Я стряхнула с плаща, которым он меня укрыл, остатки мха и тоже встала. Ноги были чуть ватными, но держали. Пока Карион гасил угли и закидывал их землей, я потянулась, чувствуя, как по телу разливается скованность после сна на земле.

Кот тут же подошел и потерся о мою ногу. Я наклонилась, чтобы погладить его по бархатной голове.

— Спасибо, что разбудил, — тихо прошептала я, имея в виду и его, и Кариона.

Кот ткнулся мокрым носом в мою ладонь, а его хвост взметнулся вверх. Казалось, он всем видом говорил:«Конечно, разбудил. Не для того я тебя нашел, чтобы ты пропадала в каких-то кошмарах».

— Готовы? — Карион уже стоял рядом, собрав свои нехитрые пожитки. Его взгляд скользнул по мне, проверяя, действительно ли я пришла в норму.

— Готовы, — кивнула я, и на этот раз в голосе не было и тени неуверенности.

Мы шагнули с поляны вглубь леса, оставив позади место короткого привала и терзавшие меня тени прошлого.

Солнце почти ушло за горизонт, окрашивая небо в багровые и лиловые тона. Длинные тени от деревьев сплетались под ногами в причудливый, зыбкий ковер. Лес, днем казавшийся сияющим и дышащим, теперь налился тихим, настороженным мраком. Карион, обычно шедший на шаг впереди, сбавил шаг и поравнялся со мной. Его молчание стало давить на уши, и я решила разбавить его чем-нибудь, лишь бы не слышать этот гулкий стук собственного сердца в тишине.

— А почему мы идем именно во Двор Неба? Почему не пошли в Звездный Двор?

Карион на секунду задумался, его профиль в сумерках казался особенно резким.

— Во Дворе Неба правитель Арон. Мы с ним хорошо знакомы, я могу ему доверять. А Лурдан… тот еще тип. С одной стороны, он неплохой правитель, но уж больно хитер. Никогда не поймешь, что от него ожидать.

Его слова всколыхнули мою память.Перед глазами всплыл тот вечер, огни праздника, нарядная толпа, Лурдан, восседающий на троне. И Ведающая, чей холодный голос навсегда изменил мой мир. Именно тогда я узнала, что я — непосвященная. Что нахожусь в чужом теле.

Я глубоко, с дрожью, вздохнула, пытаясь выдавить из себя тяжесть тех воспоминаний.

Карион изогнул бровь, его взгляд скользнул по моему лицу.

— О чем ты думаешь?

Я горько улыбнулась, чувствуя, как в горле снова встает ком.

— Вспомнила тот день, когда узнала, что я не Моргат.

— Я рад, что ты не она, — коротко и твердо ответил он, не глядя на меня.

Его слова отозвались внутри теплой волной.

— Я, если честно, тоже. Никогда не хотела владеть таверной, да и врагов у Моргат хоть отбавляй. — Я сделала паузу, собираясь с духом, чтобы произнести следующее. — Еще в тот день Дорок спас меня от негуля. Тогда я думала, что он всегда будет защищать меня и мне нечего бояться.

Карион тихо хмыкнул. Не насмешливо, а как-то… горько.

— Что? — улыбаясь, спросила я, пытаясь снять напряжение. — Поставь себя на мое место. На тот момент я была просто в ужасе. Все вокруг пугало меня, он казался единственным спасением.

Он слегка наклонил голову, и его взгляд в сумерках стал пронзительным, заставляя кровь приливать к моим щекам.

— А сейчас? Сейчас тебя тоже всё пугает?

Вопрос застал врасплох. Я задумалась, копаясь в своих ощущениях.

— Сейчас… все по-другому. У меня вообще такое ощущение, что я только сейчас начала что-то чувствовать. По-настоящему.

— Что чувствовать? — Карион понизил голос до интимного, глухого шепота, который обжег меня в наступающей прохладе.

Что? Страх? Да. Но не только. Острую, щемящую радость от полета фей утром. Благодарность за его плащ на плечах. Тепло, разливающееся по жилам, когда он смотрел на меня так, как сейчас… Я открыла рот, чтобы найти слова, чтобы попытаться объяснить этот хаос внутри.

Но я не успела…

Мой кот, бесшумно шедший впереди, вдруг замер как вкопанный. Его спина выгнулась дугой, шерсть встала дыбом. Он повернул голову к темной чаще справа от нас и издал яростное, злобное шипение, такое громкое и неестественное, что по коже побежали ледяные мурашки. Его алые глаза в полумраке пылали чистой, неразбавленной ненавистью.

— Что-то не так, — мгновенно прошептал Карион, и вся его расслабленность исчезла без следа.

Один плавный, быстрый шаг — и он оказался передо мной, заслоняя меня своим телом. Его когти уже были обнажены, а в позе читалась готовность к смертельной схватке. Тишина леса внезапно стала звенящей, тяжелой, наполненной незримой угрозой, исходившей из той самой чащи, куда смотрел мой фамильяр.

*** Карион

— Что ты чувствуешь, демон? — задал я безмолвный вопрос, вглядываясь в непроглядную чащу. Оттуда веяло тишиной, слишком неестественной и плотной.

Демон тут же откликнулся, его «голос» прозвучал в голове с раздражающим спокойствием.

— То, чего не чувствуешь ты, ищейка.

— Очень познавательно. Поподробнее, — потребовал я, заставляя все чувства обостриться до предела.

Мысленный вздох демона был полон превосходства.

— Я чувствую, как прямо перед нами движутся тени. По запаху напоминают воинов Зораха, но с ними что-то не так. Они… одержимы. Пустые сосуды, наполненные чужим злом.

Я глубоко втянул воздух носом, и теперь, зная, что искать, уловил его — тонкий, сладковатый запах гнили, который можно было бы списать на перепревающую листву.Но нет. Он усиливался, сгущался. И было странно до жути — я не слышал ни единого шага.

— Что происходит? — дрогнувшим голосом спросила Мира.

Я встретил ее испуганный взгляд и заставил свой голос звучать ровно, как сталь.

— Кто-то или что-то приближается. Нужно быть готовыми.

— Что мне делать? — испуганно спросила она.

Я взвесил все за и против за долю секунды.Опасность против ее беспомощности. Я достал один из своих кинжалов — с узким, смертоносным клинком — и протянул ей.

— Вот, возьми. На всякий случай. Мне нужно знать, что ты не беззащитная, если придется сражаться.

Она коротко кивнула, пальцы сжали рукоять, но я видел, как они дрожат.

— Кинжал? Серьезно? — проскрежетал в голове демон. —Она, по-моему, сейчас в обморок упадет от одного его веса.

— Что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки? Я хотя бы что-то делаю!

Из чащи показались четыре пары кровавых глаз. Они пылали ровным, не моргающим светом.

— Ой, смотри, похоже, твои друзья в гости заглянули, — язвительно бросил я демону в своих мыслях.

—Очень остроумно, ищейка, — хмыкнул он.— Иди работай, я останусь рядом с Мирой.

—Прими свою форму! — мысленно прорычал я, уже чувствуя прилив адреналина.

—Не-а, черта с два, — лениво ответил демон.— Я покажусь сейчас ей в таком обличии, и она сдохнет от страха раньше, чем эти уроды до нее доберутся. Давай, не отвлекайся, у тебя там гости на подходе.

— Хренов трус!

— Ну да, ну да, — проговорил он и пристроился вплотную к ноге Миры, выгнув спину и шипя в сторону глаз.

Я обернулся к ней всего на мгновение.

— Будь начеку. Я сделаю все возможное, чтобы они не подошли ближе.

Она храбро кивнула, выставив перед собой кинжал.Мой маленький воин, — промелькнуло у меня в голове, и я шагнул навстречу врагам.

Четыре пары красных глаз, неотрывно глядя на меня, медленно двигались вперед. Адреналин разогнал кровь, я выпустил когти и почувствовал, как удлиняются клыки. Все чувства заострились. Тёмная магия сгустилась в воздухе видимой пеленой, и прямо передо мной из ничего возникли они.

Четыре обезображенных эльфа с мечами наизготовку. Их темно-серая кожа местами слезла, обнажая почерневшие мышцы и кости, словно она сгнила заживо. По всему телу сочились и застывали подтеки черной, липкой на вид крови. Запах стоял тошнотворный, сладковато-трупный, от которого сводило желудок. Их взгляды, пустые и голодные, метались по поляне, пока не нашли Миру. В один миг все четыре пары глаз остановились на ней, и они синхронно облизнулись почерневшими губами.

Это не просто воины Зораха. Возможно, когда-то они были темными эльфами, но сейчас передо мной стояли ожившие мертвецы. Похоже, Миада уже начала свои эксперименты с Книгой и пытается воссоздать армию с помощью темной магии.

Я сделал провокационный шаг вперед. Двое из них, самые шустрые, рванули ко мне, подняв кривые мечи. Я прибавил скорости, резко пригнулся прямо под их замахами и, проносясь между ними, располосовал им животы длинными когтями. Раздалось противное, влажное хлюпанье, и их внутренности, черные и зловонные, вывалились наружу, шлепнувшись на землю.

Но они не упали. Они лишь посмотрели вниз, и из их глоток вырвался низкий, утробный, лишенный всякого смысла рык.Я их просто замедлил. Раны оказались для них не смертельны.

— Что за чертовщина⁈ — закричал я у себя в голове, отскакивая и готовясь к новой атаке.

— Похоже, они уже мертвы, ищейка , — тут же отозвался демон, и в его голосе слышалось отвращение. —Попробуй снести им бошки! Вроде всегда работает.

Я зарычал, не теряя времени. Пока один из них с вывалившимися кишками шел на меня, я размахнулся и со всей силы полоснул его по горлу. Голова с глухим стуком отлетела в сторону, и тело, наконец, обмякло, рухнув на землю.

Второй, с зияющей раной на животе, откуда хлестала черная кровь, поднял меч для удара. Я отбил удар когтями, металл звякнул о стальные когти, и я отскочил назад, чувствуя, как немеет рука. Сила в них была неестественная.

Не успел я обдумать следующий ход, как те двое, что были наблюдателями, двинулись в мою сторону, расходясь, чтобы взять в клещи. Одному я успел ударить по ногам, перерезав сухожилия. Он с грохотом рухнул на колени, но тут же попытался ползти ко мне, волоча бесполезные конечности. Этого хватило, чтобы развернуться к самому здоровому из них. Тот занес меч для мощной атаки, я скрестил когти, поймал удар накрест. Сталь заскрежетала, не выдерживая.

— Справа! — резко предупредил голос в голове.

Я усилил нажим и оттолкнул здоровяка, едва успевая обернуться и пригнуться. Над моей головой просвистел меч того, кого я только что повалил. Он уже встал на ноги, словно сухожилия срослись.

— Эй, демон! Не хочешь присоединиться? — мысленно рявкнул я, отскакивая от очередного удара и пытаясь отдышаться.— Их трое, и они не устают.

— Ммм… нет, — протянул демон с притворной задумчивостью.— Не могу. У меня, знаешь ли, лапки.

— Скотина!

— Теперь слева, ищейка!

Я рванулся влево. На меня уже шел третий, тот, что поменьше, с лицом, наполовину съеденным язвами.

— Да сколько можно⁈ — проревел я вслух и полоснул его когтями поперек груди, разрезая гниющую плоть до ребер. Это лишь на секунду остановило его. Он ухмыльнулся, обнажив почерневшие десны, и продолжил напирать.

— Карион, как мне помочь⁈ — взмолилась Мира, и в ее голосе была такая беспомощность, что у меня сжалось сердце.

— Всё в порядке! Они просто не дохнут от привычных ударов! — прокричал я в ответ, отбивая сразу два меча и чувствуя, как силы начинают истощаться.

Я отошел на несколько шагов, собираясь с силами. На меня надвигались трое. Они держали мечи наизготовку и ухмылялись одним и тем же, лишенным мысли выражением лиц. Я уже продумывал, как лучше обрубить им головы, создав себе хоть долю секунды.

И тут Мира снова закричала, но на этот раз ее голос прозвучал громко и властно:

— Эй, вы, мерзкие твари!

Мертвецы, словно на невидимых нитках, обернулись на ее голос, издавая шипение.

Мира вытянула руку перед собой. На ее ладони вспыхнул и начал расти ослепительно-белый шар света. Она нахмурилась, сконцентрировавшись, и резким движением послала его вперед. Шар не полетел, а просто… взорвался немой, ослепляющей вспышкой, затопив поляну сиянием, от которого слезились глаза.

Мертвецы зашипели, завыли, закрывая лица изуродованными руками. Их глаза, привыкшие к тьме, не вынесли чистого света.

Мне понадобилось всего одно мгновение. Три быстрых, точных движения. Три глухих удара. Три головы покатились по земле с противным, отвратительным хлюпаньем. Тела замертво рухнули на землю, и на поляне наконец-то воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием.

*** Мира

Тишина, наступившая после боя, была напряженной. Воздух медленно рассеивал запах гниения и накопившуюся ярость. Я стояла, опираясь на колени, и пыталась перевести дух. В ушах еще звенело от собственного крика, а в глазах плавали светящиеся пятна.

Я улыбалась и смотрела на него. Карион тяжело дышал, его грудь вздымалась, а когти и руки были по локоть залиты черной кровью. Он медленно шел ко мне навстречу, его взгляд, тяжелый и дикий, еще не остывший от боя, был прикован ко мне. Он наклонился и провел когтями по земле и мху, вытирая с них липкую скверну. И пока он шел, то все это время не отрывал от меня взгляд.

Восторг от того, что у меня получилось, что я помогла, смешивался с накатывающей волной тошноты и слабости. Казалось, я выпустила наружу не просто свет, а часть собственной жизни. Энергия, которую я не смогла контролировать, вытекла из меня одним мощным, ослепительным потоком, оставив после себя лишь пустоту. Внутри все дрожало и звенело, как натянутая струна.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, может, пошутить, чтобы разрядить напряжение, но слабость взяла верх надо мной. Ноги вдруг стали ватными, колени подкосились, и мир поплыл перед глазами.

Выражение лица Кариона резко изменилось. Вся суровая сосредоточенность в один миг сменилась паникой. Он в один прыжок подскочил ко мне и подхватил меня на руки, прежде чем я успела рухнуть на землю, прижимая к своей груди так крепко, что я почувствовала биение его сердца — частого, как у загнанного зверя.

— Всё хорошо, — прошептала я, уткнувшись лицом в его плечо. — Я просто устала после магии.

Он не ответил, лишь наклонился к моему затылку и прижался носом, делая глубокий вдох, как будто проверяя, все ли со мной в порядке. А затем прошептал прямо в волосы, и его голос прозвучал глухо и властно:

— Отдыхай. Я понесу тебя.

Я пыталась протестовать, слабо шевелясь в его железных объятиях.

— Я справлюсь… ты и так очень устал…

На что Карион тихо усмехнулся, и я почувствовала вибрацию его груди.

— Я сказал отдыхай, а не болтай.

И он двинулся вперед, легко неся меня на руках, как перышко. Я обвила его шею, слишком обессиленная, чтобы спорить дальше. Лес снова поглотил нас, но теперь его мрак казался не таким угрожающим, не таким одиноким. Я тихо спросила:

— А сейчас безопасно? Нас никто не преследует?

Карион на секунду отвел взгляд в сторону, где, вытянувшись в струнку, шел мой кот, его алые глаза зорко осматривали окружающую тьму. Затем он снова посмотрел на меня.

— Сейчас безопасно, не волнуйся.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как тяжелые веки начинают смыкаться. Чтобы не уснуть, а просто слышать его голос, я попросила:

— Расскажи мне что-нибудь.

Карион удивленно приподнял брови, не прерывая шага.

— Сейчас?

— Угу, — коротко ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от накатывающей слабости.

Карион на секунду задумался, и в его глазах мелькнула какая-то странная, мягкая тень.

— Давай расскажу тебе одну сказку из своей книги.

От его предложения внутри меня растеклось тепло.Это было так мило и неожиданно. После жестокого сражения с ожившими мертвецами, здесь, в древнем лесу, слушать сказки от Кариона… это было очень интригующе. Я даже на мгновение забыла, что мы находимся в месте, где за каждым деревом может прятаться враг.

Он начал рассказывать, и его голос теперь звучал глухо и бархатисто в ночной тишине.

— Жила-была на свете маленькая фея. И была она не такая, как все. Ее сестры обожали солнце, росу на рассвете и радуги. А она… она любила ночь. Настоящую, глубокую, бархатную темноту, когда луна — лишь тонкий серп, а мир тонет в тенях. Никто не понимал ее. Ее мать говорила: «В темноте прячутся страшные тени», — а друзья звали ее с собой на утренние праздники. Но фея лишь качала головой и, дождавшись сумерек, улетала в свой любимый лес.

Однажды ночью, когда тьма была особенно густой, из-за старого дуба появился Темный Дух. Он был соткан из самого мрака, а глаза его светились тусклым, как угасающие угли, светом. Он приблизился к фее и спросил низким, шелестящим голосом: «Почему ты приходишь в лес ночью, маленькое солнышко? Разве ты не боишься меня?»

Фея не отступила. Она посмотрела на него и сказала: «Подними голову к небу». Дух, удивленный, повиновался её словам. И фея прошептала: «Видишь звезды? Они очень красивые. Но их видно только ночью». Темный Дух молча кивнул, глядя на россыпь бриллиантов на черном бархате неба. Тогда фея шагнула еще ближе, поднялась на цыпочки и посмотрела прямо в его глаза, в эти бездонные угольки. «А твои глаза, — сказала она, — они тоже очень красивые. И их тоже видно только ночью. И если бы я не приходила в лес после наступления темноты, я бы никогда не увидела твоих прекрасных глаз».

Темный Дух замер. Никто и никогда не говорил ему таких слов. Медленно, неверяще, он улыбнулся. И эта улыбка преобразила его строгое лицо. Он протянул фее свою руку — большую, темную, сотканную из теней. А она посмотрела на него и без тени страха вложила свою маленькую светящуюся ладошку в его. Они так и просидели до самого утра под старым дубом — фея и Темный Дух, — не говоря ни слова, просто глядя на звезды.

Я слушала, затаив дыхание. Буквально боялась сделать лишний вдох, чтобы не спугнуть хрупкую магию, что витала в его словах.В этой сказке не было ни побед, ни сражений — лишь тихая, щемящая грусть и надежда, что пробивалась сквозь нее, как первый луч сквозь ночные тучи. В ней была какая-то пронзительная, невыносимая красота, от которой сжималось горло.

Он замолчал. Между нами повисла тишина, будто наполненная отзвуком далеких звезд. Я нашла в себе силы лишь на выдох, и мой голос прозвучал тише шелеста листьев:

— А фея и Темный Дух… потом были вместе?

Карион улыбнулся. И в этой улыбке, в мягком изгибе его губ, было что-то бесконечно нежное и в то же время — пронзительно печальное. Казалось, он знает все концы и начала этого мира, и это знание приносило ему тихую боль.

— У сказки нет конца. Каждый сам выбирает, что будет дальше.

Я глубоко вздохнула, и это предательское движение вытолкнуло на глаза горячие, несправедливые слезы. Они текли не от боли, а от всего сразу: от вымотавшей до дна магии, от ужаса перед этими мертвыми глазами, от нежности в его голосе и от этой невероятной, одинокой сказки о том, кто нашел красоту во тьме.

— Я бы хотела, чтобы они были вместе, — прошептала я, и это было самым честным, что я говорила за весь день.

И тогда его объятия сжались чуть крепче. Не сковывая, но… заключая в себя, создавая невидимую крепость против всего мира. Он наклонился так низко, что его губы почти коснулись моей кожи у виска, а теплое дыхание обожгло ее. И я услышала шёпот:

— Я бы тоже…

*** Карион

Я наслаждался теплом ее тела, прижавшегося ко мне.Как же не хочется выпускать её из рук. Она такая легкая, будто и нет в ней той силы, что ослепила мертвецов. Она пахнет так сладко… не духами, нет, а просто собой — чистотой, ветром и древней магией.

— Какие нежности, я прямо слезу пустил , — проскрежетал голос в моей голове, полный язвительного восторга.

— Отвянь, комок шерсти, — огрызнулся я мысленно, не позволяя ни единой эмоции отразиться на лице.

— А ты хитер, с козырей пошел, — язвительно продолжил демон.— Сказочку решил рассказать, долго придумывал?

— Тебя это не касается, — мысленно рявкнул я в ответ, чувствуя, как закипаю. Он всегда знал, куда ткнуть, чтобы достать.

— Ооо, нет, ошибаешься , — сладко протянул демон.— Я ведь тоже темный дух, так что ты, можно сказать, сделал мне услугу, подготавливая её к тьме.

— Я ни к чему её не готовил, — проворчал я в ответ, стараясь идти ровнее, чтобы не потревожить Миру.— Просто хотел объяснить на примере, что тьма — это не всегда плохо.

— А ты у нас, значит, не плохой? — с притворным любопытством поинтересовался демон.

— Я тот, кто я есть, — коротко отрезал я.

— Мда… исчерпывающий ответ.

— Отвали, — бросил я ему напоследок.

И тут Мира повернула ко мне лицо. Ее глаза в сумерках казались бездонными.

— Я уже могу сама идти, тебе нужно отдохнуть.

Я улыбнулся ей, стараясь, чтобы улыбка выглядела спокойной.

— Я не устал.

— Пожалуйста, Карион, все хорошо, я хочу идти сама. Опусти меня.

Я почувствовал, как что-то сжимается внутри. Глупость. Она права, ей нужно чувствовать контроль. Я остановился и аккуратно опустил ее на землю, следя, чтобы она твердо стояла на ногах.

— Как скажешь.

Мира осмотрелась, и по ее плечам пробежала легкая дрожь.

— Нам придется идти всю ночь?

Я задумался.Останавливаться ночью — не лучшая идея, с учетом нашей «компании». Демон вряд ли будет сидеть и сторожить мой сон.

— Правильно думаешь, Качерыжка, — коротко и гадко бросил в моей голове демон, подслушав.

Я невольно закатил глаза.

Мира приподняла брови от удивления.

— Что-то не так?

Я покачал головой, отгоняя наваждение.

— Нет, все в порядке, просто задумался. Ты сможешь идти дальше?

Мира кивнула, и в ее глазах вспыхнула решимость, смешанная со страхом.

— Да. После сегодняшней встречи с воинами Зораха, мне, если честно, совсем не хочется спать.

Я понимающе улыбнулся. Её храбрость поразила меня.

— Да, встреча была не из приятных. Я еще таких не видел. Тогда идем.

— Карион… — Мира стояла, переминаясь с ноги на ногу, и смотрела в землю. — Мне неудобно просить, да и ты, наверное, подумаешь, что я трусиха, но… можно я пойду за руку с тобой, пока мы идем ночью?

Я удивленно посмотрел на нее. Сердце странно екнуло.Она просила не защиты, а просто… прикосновения. Опоры . Я сказал слегка запинаясь, проклиная внутреннюю суету.

— К-конечно, можно. Все в порядке, я прекрасно понимаю, что многое тебя пугает.

Я протянул ей руку, она без тени сомнения вложила свою маленькую, теплую ладонь в мою. Она была такой хрупкой.

И мы двинулись вперед, в ночь. Ее рука в моей руке казалась одновременно и невыносимо легкой, и тяжелее любого снаряда.Потому что я нес теперь не просто ее. Я нес это доверие. И был готов разорвать в клочья любого, кто посмеет его нарушить.

Глава 22 Дорога во двор Неба

Мы шли через темный лес до самого восхода солнца. С первыми лучами лес будто вздохнул с облегчением. Зловещие, сросшиеся тени ночи отступили. Отовсюду появлялись маленькие существа, снующие туда-сюда, их крылышки переливались в лучах солнца, рассылая вокруг радужные блики. Воздух наполнился щебетом и жужжанием. Наконец-то можно было вздохнуть с облегчением.

Я смотрела на Кариона, который уже начинал зевать, но старался скрыть свою усталость. Он морщил нос и отворачивался, пытаясь подавить предательскую слабость, но тени под его глазами говорили красноречивее любых слов. Как только мы дошли до небольшой, залитой солнцем поляны, я остановилась, потянув его за руку.

Он посмотрел на меня вопросительно:

— Что-то не так?

Я кивнула в его сторону, стараясь придать голосу твердость:

— Тебе нужно поспать. Хоть немного.

Карион прикрыл рот рукой, зевая так, что я услышала хруст его челюсти.

— Я полон сил.

Я не удержалась и улыбнулась в ответ, глядя, как он пытается сохранить суровую маску, будучи на грани отключения.

— Я же вижу, ты прямо засыпаешь на ходу. Давай отдохнем по очереди. Я никуда не буду отходить и внимательно буду следить за обстановкой. Приляг и поспи.

Карион задумался, видимо, взвешивая все за и против. Его взгляд скользнул по мне, по поляне, прислушался к мирному гомону леса. Затем он глубоко вздохнул.

— Ты права.

Он отпустил мою руку, и ладонь вдруг почувствовала непривычную пустоту и холод. Осмотрел поляну и его взгляд, пусть и уставший, оставался острым, выискивая лучшее место для обороны.

— Вон то дерево. Идем к нему. Я ненадолго прилягу. — Он снова посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула знакомая стальная искорка беспокойства. — Обещай, что будешь внимательна и осторожна.

Я кивнула, встречая его взгляд прямо:

— Можешь рассчитывать на меня.

Мы подошли к старому, мощному дубу. Карион прислонился спиной к шершавой коре, с облегчением сполз по ней вниз и устроился в корнях, как в огромном кресле. Он еще раз бросил на меня быстрый взгляд, словно проверяя, здесь ли я, а потом его веки сомкнулись. И буквально через мгновение его дыхание стало ровным и глубоким. Он не просто уснул — он рухнул в сон, как в бездну, тело мгновенно отдалось долгожданному отдыху.

Я тихо опустилась на землю рядом с ним, поджав под себя ноги. Плечом я чувствовала тепло его руки. Так, я была рядом. Я была его стражем.

Кот, бесшумно следовавший за нами, устроился рядом со мной, свернувшись пушистым калачиком. Но его алые глаза не были закрыты. Они были прикованы к линии деревьев, и в них застыла вся бдительность этого леса. Казалось, он впитывал все звуки и движения, осматривая их.

Солнце пригревало все сильнее, прогоняя ночной холод. Я наблюдала, как пляшут в солнечных лучах мошки, как порхают меж ветвей крошечные феи с крыльями, похожими на лепестки. Лес был прекрасен и безмятежен. Но в тишине, оставшейся после его тяжелого дыхания, в тепле его плеча, к которому я прислонилась, жила вся вчерашняя ночь. И кошмар о Леаме, и леденящий ужас перед мертвыми глазами, ослепительная вспышка моей собственной силы, его сказка, украденная у тьмы… и его шепот.

«Я бы тоже…»

Эти слова теперь жили во мне, согревая изнутри лучше любого солнца. И я сидела, охраняя его сон, чувствуя себя не беспомощной девочкой в чужом теле, а стражем. Хранителем этой хрупкой, драгоценной тишины для того, кто стал для меня и силой, и защитой.

Я смотрела на своего фамильяра, на его спокойную, бархатную мордочку, и в горле вставал комок.Как же было бы хорошо, если бы он умел говорить. Хотя бы просто выслушать. Я наклонилась к нему, почти касаясь губами его уха, и прошептала так тихо, что это было похоже на шелест листьев.

— Котик… как же я рада, что ты нашел меня.

Он не шелохнулся, лишь его ухо дернулось в мою сторону. Этого было достаточно.

— Я знаю, ты не понимаешь моих слов… но я все равно хочу тебе рассказать.

Голос предательски дрогнул. Я глубоко вдохнула, пытаясь выдавить из себя страх, который сидел внутри глубокой, холодной занозой.

— Когда я узнала, что я в чужом мире и в другом теле… я очень испугалась. Всё это, такое привычное для вас, меня безумно пугало. Эти деревья ночью, эти твари… даже воздух. — Я сглотнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Не знаю даже, как так вышло, что именно меня выбрали для всего этого.

Горькая усмешка сама сорвалась с губ.

— Не думаю, что я какая-то избранная. Если честно, я даже не ощущаю тех сил, о которых все твердят.

Воспоминание об ослепительной вспышке света обожгло изнутри стыдом.

— А этот шар света… это не проявление моей силы. Я просто была в ужасе, и это единственное, на что меня хватило. — Мои пальцы непроизвольно вцепились в траву. — Я не говорила вслух, но после использования магии… я чувствовала такое опустошение и слабость, что думала, рухну на землю прямо там. Просто… в тот момент мне хотелось хоть как-то помочь. Чтобы не чувствовать себя бесполезной обузой.

И тут мой шепот стал еще тише, наполненным настоящим страхом.

— Я даже не представляю, как мне справиться с Миадой. Сама мысль о том, чтобы встретиться с ней, бросает меня в дрожь. Я не знаю, что она сделала с Терасом, вдруг его уже нет в живых. Карион молчит о братьях, но думаю ему сейчас очень не просто, из-за того, что они в плену, а я не могу себя пересилить, чтобы поговорить с ним на эту тему.

Я сделала паузу, чтобы перевести дух, и посмотрела на кота. И мое сердце пропустило удар. Его алые глаза были прикованы ко мне, не мигая. В них не было обычного отстраненного внимания. Они смотрели с такой глубиной и пониманием, словно он действительно слушал и впитывал каждое мое слово. Каждую трещинку на моей душе.

Ободренная его молчаливым участием, я продолжила.

— А еще, знаешь… я боюсь засыпать. Мне стыдно об этом говорить. Вы все тут такие смелые и сильные… а мне страшно, понимаешь? Даже во сне. Что если кошмары продолжатся… Что если я снова увижу ее…

Кот медленно поднялся. Он подошел ко мне, не сводя с меня своего пронзительного взгляда. Я с трепетом опустила ладонь на его спину и ощутила исходящее от него тепло — живое, успокаивающее. Оно растопило что-то в груди, и я почувствовала, как по щекам сами собой, помимо моей воли, покатились горячие слезы. Я пыталась их сдержать, вытирала тыльной стороной ладони, но они текли и текли, тихие и горькие.

— Я не сильная ведьма, котик, — выдавила я сквозь рыдания. — Я просто напуганная девчонка, которая понятия не имеет, что делать дальше. И я очень боюсь темной магии…

И тогда кот… нахмурился. Его пушистые брови сдвинулись, и он очень выразительно, почти по-человечески, покачал головой, словно говоря: «Нет, это не так».

Я шмыгнула носом, всхлипнула и уставилась на него в изумлении.

— Ты… ты понимаешь, что я говорю?

Кот склонил голову набок, и в его глазах мелькнула хитрая искорка. Да нет, не может быть. Это просто игра света.

Я вытерла слезы и кивнула, пытаясь взять себя в руки.

— Ладно, ладно… только никому не говори, хорошо? — прошептала я, чувствуя себя немного глупо. — Пусть это останется между нами.

И мой фамильяр… кивнул. Четко и однозначно. Потом он мягко устроился между моих ног, прижавшись всем телом, как живой, дышащий, молчаливый щит.

Время шло. Я держалась изо всех сил, борясь с тяжелеющими веками, но усталость, слезы и нервное истощение брали свое. Голова начала клониться. Испугавшись, что усну и подведу его, я тихонько, почти несмело, толкнула Кариона в плечо.

— Проснись… мне кажется, я сейчас усну.

Он резко открыл глаза. В них не было и тени сна — лишь мгновенная собранность и бдительность. Его взгляд скользнул по поляне, а затем пристально остановился на мне, задержавшись на моих, наверняка, красных и опухших от слез глазах. Его брови поползли вниз.

— Ты плакала? — его голос был тихим, но в нем зазвучало беспокойство.

— Совсем чуть-чуть, — честно призналась я, опуская взгляд и сжимая пальцы в коленях.

Карион нахмурился еще сильнее. Его взгляд перешел на кота, который невозмутимо вылизывал лапу, будто между нами не было никакого душевного разговора.

— Из-за чего? — спросил он, и в его тоне не было упрека, только странная, напряженная забота.

Горло сжалось. Я смутилась до жгучего чувства стыда.

— Можно… я не буду говорить? — прошептала я, умоляя его взглядом не настаивать.

Он замер на секунду, изучая мое лицо. Затем коротко кивнул, и в его глазах что-то смягчилось.

— Хорошо. Не надо. — Он перевел дух. — Поспи немного. Теперь я послежу за нами.

Облегчение волной накатило на меня. Я благодарно кивнула, словно получила не просто разрешение на отдых, а прощение. Не в силах больше бороться, я свернулась калачиком под тенью могучих ветвей, чувствуя, как тепло кота согревает ноги, а взгляд Кариона, тяжелый и бдительный, становится моим новым, непробиваемым укрытием.

Карион

Я сидел, прислонившись к дереву, и смотрел, как грудь Миры медленно поднимается в спокойном сне. Но мой покой был обманчив. Внутри все кипело. Я снова посмотрел на кота, свернувшегося у ее ног, и мысленно произнес, вкладывая в "голос' всю свою ярость и беспокойство:

— Стоило прилечь ненадолго, и она уже плачет. Что здесь произошло?

Демон отозвался в моем сознании ленивым, раздражающе спокойным голосом:

— Тебе же сказали, она не хочет говорить.

— Но ты наверняка знаешь, демон, не так ли?

— Так… — ответил демон, и в его тоне послышалось легкое раздражение.

— Нууу… я жду, — протянул я, чувствуя, как сжимаются кулаки.

— Что тебе сказать, ищейка? Ей страшно.

Я едва сдержал мысленный рык.

— Это я и так знаю!

Демон рассмеялся в моей голове.

— Ты что, ничего не знаешь о женщинах?

Я задумался. Нет. Никогда не понимал их сложностей, их тихих слез, их страхов, которые они прячут за улыбкой.

— Ох ты, — произнес демон с преувеличенным удивлением.— Да ты и вправду не разбираешься. За пятьсот лет что, не мог научиться?

Я мысленно хмыкнул, стараясь сохранить маску безразличия.

— Я и не старался их понимать.

— Погоди-ка, ищейка, а у тебя вообще женщины были? — язвительно спросил демон, целясь в самое больное.

Гнев вспыхнул во мне ярким пламенем.

— Тебя это вообще не касается, демон!

— Интересно… — задумчиво протянул он.

— Интересно знаешь что? — прошипел я, теряя последние остатки терпения.— Тебе зачем ошиваться рядом с ней? Ты тащился из мира людей, а теперь ходишь за нами по пятам. Что тебе нужно?

— У нас что, день откровений, ищейка? — ухмыльнулся демон.

Терпение лопнуло. Адреналин от недавнего боя, усталость и щемящая боль за Миру вырвались наружу.

— А знаешь что? Мне все это надоело! Либо ты говоришь, что тебе от нее нужно, либо я рассказываю ей, кто ты, и можешь раскрывать меня! Мне плевать!

Внутри воцарилась секундная тишина, полная неожиданности.

— Смело, — наконец ответил демон, и его голос потерял насмешливый оттенок.— Ну, хорошо. Я немного раскрою тебе правду… Мне нужна была женщина из мира людей, которая примет мою силу. Соединившись с ней, я бы мог обрести свой настоящий облик и войти в полную мощь. Я искал столетиями подходящую пару, а потом неожиданно наткнулся на Миру. Но в другом мире её звали по-другому.

Он помолчал, давая мне прочувствовать тяжесть своих слов.

— Как только я приблизился, я почувствовал сильную энергию внутри нее и понял, что она потомок кого-то из древних. Её тело и сила внутри идеально подходили для соединения. Я уже представлял, как сближусь с ней… но появилась ваша Моргат. Я не успел ничего сделать, она открыла портал. Все, что я успел, — это незаметно прыгнуть в портал за ней и оказаться в вашем мире.

Я нахмурился, и по спине пробежал холодок.

— Ты хотел навредить ей?

Демон задумался, и в его «голосе» впервые появилась неуверенность.

— Тогда я вообще не думал о ней как о личности. Мне просто нужна была оболочка. Но, переместившись в этот мир, стал наблюдать. Честно сказать, она оказалась… достаточно приятной и привлекательной женщиной. Умная, смелая, находчивая. Потом объявились вы втроем, стали еще больше мешать. Каждый из вас хотел словно оторвать от нее кусок.

— Это не так! — резко перебил я его, возмущенный до глубины души.

— Ах нет, ищейка? — ядовито парировал демон.— Твой брат Дорок продыху ей не давал, болтливый Терас тоже. Ты держался, конечно, в стороне, но тоже мешал, когда я приходил к ней. А потом она переродилась, и ты, как я понимаю, стал её истинной парой. Это еще больше усложнило. Хорошо хоть, она пока не испытывает к тебе таких чувств.

Его слова впились в сердце, как отравленные шипы.

— Откуда тебе знать, демон? — грубо прорычал я.

— Это видно, ищейка. Она еще от Дорока-то не отошла.

— Это ничего не значит! — строго, почти отчаянно, сказал я.— Я сделаю все, чтобы она меня полюбила.

— Посмотрим, — надменно ответил демон.

Я сузил глаза, впиваясь взглядом в пушистую морду, за которой скрывался древний дух.

— А сейчас что тебе нужно?

Демон помолчал, затем ответил без тени насмешки.

— Сейчас, с её новым телом, она может не просто помочь мне обрести могущество, но и справиться с вашей безумной ведьмой.

— При чем тут Миада?

— Ваша дебильная ведьма Миада хочет разрушить барьер между мирами. А в мире людей демон не я один. Если она освободит моих братьев, то проблем хватит обоим мирам. Поверь мне, ищейка, я единственный демон, кто любит людей и не хочет всеобщей погибели. Если ведьма соединится с кем-то из моих братьев, то прольется много крови. В обоих мирах.

Я ненадолго замолчал, обдумывая его слова. В них была чудовищная логика. Внезапно я почувствовал, как Мира зашевелилась, а потом и вовсе открыла глаза. Я заставил свое лицо стать маской спокойствия.

— Все в порядке? — сонно спросила она.

— Да, — ответил я, и мой голос прозвучал тише, чем хотелось. — Может, еще поспишь?

— Нет, — покачала она головой. — Я отдохнула. И мне нужно… — она замолчала, и по ее щекам разлился румянец.

— Что нужно? — мягко спросил я.

— Мне нужно… справить нужду, — прошептала она, сжимая в комок край своей рубашки.

Я не ожидал такой просьбы и от удивления на мгновение потерял дар речи.

— Эмм… хорошо. Ты можешь отойти недалеко, за деревья.

Мира покраснела еще сильнее и кивнула. И в этот момент кот встал вместе с ней. Во мне все закипело.

— А ты куда собрался⁈ — мысленно закричал я.

Демон ухмыльнулся.

— Как куда? Прослежу за ней!

— С ума сошел, придурок⁈ — мысленно рявкнул я, чувствуя, как кровь бросается в лицо.— Тут стой! Еще не хватало, чтобы ты подсматривал за ней!

Демон рассмеялся в моей голове своим низким, басистым смехом.

— Шучу, шучу! Я просто встал размять косточки.

Я глубоко вздохнул, пытаясь совладать с дикой смесью гнева, ревности и беспокойства, и крикнул уже уходящей Мире:

— Умоляю, не уходи далеко! Мы не смотрим!

На этот раз она обернулась и улыбнулась — смущенной, но настоящей улыбкой, — и скрылась за ближайшими деревьями.

Пока я ждал Миру, я думал о том, как бы приучить её к охоте. Мне бы очень хотелось помочь преодолеть ей страх перед поимкой дичи. Ведь это один из главных факторов выживания. Магия может подождать до прибытия во Двор Неба. А вот найти себе пропитание — это основа. Без этого далеко не уйдешь, особенно когда закончатся припасы. Питаться одними ягодами так себе удовольствие.

Мира неслышно подошла и кротко улыбнулась, произнеся:

— Всё в порядке, меня никто не утащил.

Я коротко кивнул, отметив про себя, как бесшумно она двигается.Это был хороший знак.

— Хорошо. Послушай… — начал я.

Она немного напряглась, и я поспешил продолжить, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально и ободряюще:

— Знаю, ты не хочешь убивать невинных животных. Но, может, все-таки поучишься охоте? Нам уже пора завтракать, и мне бы хотелось, чтобы ты понемногу привыкала.

Неожиданно для меня, Мира кивнула, хотя в ее глазах и читалась неуверенность.

— Хорошо. Сегодня я посмотрю. Но убивать не буду.

Я облегченно вздохнул внутри. Первый, самый трудный шаг, был сделан.

— Отлично. Пойдем.

И она неспешно пошла за мной, внимательно следя за моими движениями. Мы углубились в чащу, и я начал свой урок, понизив голос до шепота.

— Главное в охоте — это бесшумное передвижение. Старайся всегда чувствовать почву под ногами. Тебе нужно одновременно смотреть под ноги и перед собой. Сосредоточься и крадись. Представь, что ты тень.

Мира пригнулась, в ее позе появилась собранность. Она начала осторожно ступать по земле, обходя хворост и выбирая мягкие участки мха. Ее шаги были робкими, но уже осознанными.

— Хорошо, — удовлетворенно сказал я, видя ее старания. — Теперь внимательно прислушайся к звукам леса. Пропусти его через себя. Попробуй услышать все звуки одновременно: шелест листьев, жужжание насекомых, пение дальних птиц. Отдели их друг от друга.

Она закрыла глаза и замерла, ее лицо выражало предельную концентрацию. Лес вокруг нас будто затаил дыхание вместе с ней.

— Что ты слышишь? — шепотом спросил я, почти не дыша.

Она ответила не сразу, прислушиваясь.

— Я слышу, как где-то вдалеке кричит птица… или какое-то существо. Резкий, отрывистый звук.

— Молодец, — одобрил я. — Я тоже слышу. Это терновец, небольшая птица, но её вполне хватит нам на обед. Теперь медленно двигайся за мной. Повторяй мои движения.

Я медленно пошел вперед, чтобы не хрустнула ни одна ветка. Мира двигалась за мной словно тень, ее дыхание было почти неслышным. Мы пробирались сквозь заросли, пока не дошли до большого старого дуба. За ним открывалась небольшая полянка, залитая утренним солнцем.

И там была наша цель, ростом мне по колено, с пестрым серо-коричневым оперением и длинным клювом. Птица, совершенно нас не замечала, старательно раскапывая сильными лапами мох, выискивая насекомых и корешки. Она была близко, идеальная мишень.

Я обернулся на Миру. Она стояла, как вкопанная, затаив дыхание, ее глаза были широко раскрыты, следя за каждым движением птицы. Я улыбнулся про себя, отметив её старания и выдержку.

— Дальше — самое сложное, — прошептал я так тихо, что это было больше похоже на движение губ.

Я медленно, плавно, чтобы блеск металла не спугнул добычу, достал маленький, отточенный до бритвенной остроты кинжал из ножен. Я указал острием в сторону птицы, показывая Мире цель. Она тяжело сглотнула, и я видел, как напряглись мышцы на ее шее. Я оторвал взгляд от нее, сконцентрировался на терновце. Рассчитал расстояние, траекторию. Вся моя сущность сузилась до точки между лопаток птицы.

Я сделал паузу, готовясь к броску. И на этом моменте, из угла глаза, я увидел, как Мира зажмурила глаза, не удержавшись. Ее плечи вздрогнули.

Не готова , — пронеслось у меня в голове с легкой грустью.

Глубоко, бесшумно вздохнув, я перенес вес тела, и мое запястье сработало, как пружина. Кинжал, сверкнув в солнечном луче, просвистел в воздухе и с глухим, влажным хрустом вонзился точно в цель. Лезвие пронзило грудную клетку Терновца. Птица не успела издать ни звука, лишь беспомощно взмахнула крыльями и замертво рухнула на мох.

Я мягко подтолкнул Миру плечом. Она вздрогнула и открыла глаза, полные сожаления и вины.

— Извини… — прошептала она, глядя на землю.

— Всё в порядке, — спокойно, без тени раздражения произнес я. — Ты хорошо справилась до самого конца. Это уже многое значит.

Я поманил её за собой, чтобы забрать дичь. Когда мы подошли к терновцу, Мира старалась не смотреть на тушку, отводя взгляд. Но затем, словно пересиливая себя, она все же опустила глаза на птицу и глубоко, с дрожью, вздохнула.

— Ладно… Нужно просто смириться. Я ведь тоже буду его есть.

В ее голосе была принятая, пусть и горькая, правда. Я кивнул, гордясь ею в этот момент больше, чем если бы она сама сделала этот бросок.

— Так и есть. Смерть должна иметь смысл. А наш смысл — выжить.

Я наклонился, быстрым движением извлек клинок, вытер кровь и поднял добычу. Мы молча прошли дальше в лес, пока не дошли до небольшого ручья с кристально чистой, холодной водой — идеального места, чтобы освежиться и подготовить пищу.

*** Мира

Мы вышли к ручью, и его тихое журчание сразу успокоило нервы. Карион опустился на колени на влажный от брызг мох и положил перед собой птицу. Я села рядом, поджав ноги, готовая наблюдать.

— Сейчас я сниму кожу, поддевая её кинжалом, — спокойно сказал он, и его пальцы двигались с удивительной ловкостью и точностью.

Я смотрела, завороженная. В его движениях не было ни жестокости, ни отвращения — только практичная, печальная необходимость. Я ловила себя на том, что наблюдаю не за процессом, а за ним: за сосредоточенной складкой между бровей, за тем, как мышцы на его предплечьях плавно играют под кожей. Мне стало почему-то спокойно и тепло на душе, глядя на его работу.

Вскоре перед ним лежала голая тушка. Он промыл ее в ручье, и вода на мгновение окрасилась в розовый цвет, прежде чем течение унесло все прочь.

— Я схожу за дровами, — Карион поднялся, отряхивая ладони. — Побудь с ним. — Он кивнул на кота, который уже устроился на солнечном камне, словно часовой. — И никуда не уходи.

— Я никуда не денусь, — тихо ответила я, и это была правда. В его присутствии, даже когда он ненадолго уходил, я почему-то чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо с Дороком.

Он ушел в чащу, а я осталась сидеть рядом с нашей будущей трапезой, и своим фамильяром. Скоро Карион вернулся с охапкой сухих веток и быстро, со знанием дела, сложил их в аккуратную пирамидку.

Потом он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула знакомая искорка — та самая, что была перед сказкой о темном духе.

— Давай попробуем еще раз. С огнем на этот раз.

Мое сердце тревожно екнуло. Воспоминание о слабости после вспышки света было еще слишком свежо.

— Я… я не знаю, смогу ли.

— Сможешь, — сказал он просто, без тени сомнения. — Ты просто боишься своей силы. Давай попробуем приручать ее по чуть-чуть.

Он встал рядом со мной, его плечо почти касалось моего. Затем он осторожно взял мою руку и направил ладонь к сложенному хворосту. Его прикосновение было твердым и уверенным, и от него по моей коже побежали мурашки.

— Закрой глаза, — прошептал он, и его голос прозвучал так близко, что я почувствовала его дыхание у своего виска. — Не думай о большом пламени. Думай о самой маленькой искорке. О тепле, которое живет у тебя внутри. Ощути его.

Я послушалась. Закрыла глаза, пытаясь отыскать внутри себя тот самый сгусток энергии, что вырвался наружу в виде света. Сначала было пусто. Потом… потом я почувствовала едва уловимое покалывание в груди, смутное тепло, похожее на то, что разливается по телу от первого глотка горячего напитка.

— Вот оно, — тихо сказал Карион, словно угадав. — Теперь направь его. Не выталкивай силой. Просто… позволь ему выйти. Через руку. В ладонь.

Я дышала глубоко и ровно, сосредоточившись на этом крошечном тепле. Я представляла, как оно медленно струится по моей руке, к пальцам, к центру ладони. И вдруг… под подушечками моих пальцев щелкнуло, и я почувствовала короткий, жгучий толчок.

Я открыла глаза. На краю хвороста тлела маленькая, ярко-алая искорка. Она дымилась, потом погасла.

И всё.

Но внутри меня будто взорвалась целая сверкающая вселенная!Это была не слепая, неуправляемая вспышка отчаяния, а нечто, рожденное мной, по моей воле! Пусть крошечное, пусть всего на миг — но это сработало!

— Получилось! — выдохнула я, и мое лицо расплылось в такой широкой, сияющей улыбке, какой не было, кажется, очень давно. Я повернулась к Кариону, захлебываясь от восторга. — Видел? Я сделала это! Искру!

Он смотрел на меня, и в его глазах плясали теплые золотые искорки, отражая будущий костер. Уголки его губ дрогнули в едва заметной, но самой настоящей улыбке.

— Ты молодец.

Он помог мне разжечь костер, и скоро над поляной потянулся ароматный дымок. Мы насадили птицу на палку и установили ее над огнем. Пока мясо зажаривалось, покрываясь румяной корочкой, я смотрела на Кариона, на то, как огонь играет на его чертах, и в голову пришел вопрос.

— Карион… а все ищейки могут использовать магию огня?

Он сидел, обхватив колени, и его взгляд на мгновение ушел вглубь себя. Потом он горько улыбнулся, и в этой улыбке было столько печали, что у меня защемило сердце.

— Не все. Меня… научила моя мать.

Я вспомнила, как Терас предупреждал меня, чтобы я не поднимала тему про родителей при Карионе. В его голосе прозвучала та самая, знакомая нота, после которой вопросы прекращались. И я не стала спрашивать. Мне вдруг стало невыносимо жаль причинять ему даже малейшую боль. Вместо этого я просто молча подвинулась к нему чуть ближе, чтобы наше плечо снова почти соприкоснулось, и уставилась на огонь, чувствуя, как тихое, непонятное тепло разливается по груди — тепло, которое было куда приятнее и глубже, чем та самая, первая в моей жизни, магическая искра.

Мы быстро перекусили поджаристой птицей. Мясо было чуть жестковатым, но для меня, изголодавшейся, оно показалось пиром. Я отломила кусочек и протянула своему коту. Он грациозно принял угощение, и его алые глаза на мгновение блеснули удовлетворением. Покончив с едой, мы двинулись дальше. Время уже шло к вечеру, и мы ускорили шаг, стараясь уйти как можно дальше до наступления ночи.

Погрузившись в чащу леса, где сумерки сгущались быстрее, я наконец задала вопрос, который вертелся у меня на языке весь день.

— Карион, как ты думаешь, мой фамильяр когда-нибудь заговорит со мной? Это вообще возможно?

Карион нахмурился, и по его лицу пробежала тень некоего сложного чувства.

— Вообще, фамильяры могут общаться со своими хозяевами, когда обретают крепкую связь. Мысленно, конечно. Но на счет твоего… не уверен.

Меня немного кольнуло его сомнение, и я тихо, почти обиженно произнесла:

— Думаешь, я недостаточно сильная для того, чтобы обрести связь с фамильяром?

Он тут же повернулся ко мне, и его взгляд смягчился. Он мягко улыбнулся, и эта улыбка заставила мое сердце сделать маленький, глупый прыжок.

— Ты очень сильная, Мира. Дело не в этом. Просто я еще не видел таких фамильяров, как твой. Поэтому не могу говорить с уверенностью.

Я задумалась, глядя на пушистый хвост, мелькающий впереди.

— Думаешь, он особенный?

Карион нахмурил брови, и его взгляд на спину кота стал… колючим.

— Ну, нет. Я такого точно не хотел бы сказать про твоего кота.

В этот момент мне показалось, что мой фамильяр тихо хмыкнул, словно в ответ на слова Кариона.Я постаралась вспомнить все моменты, когда они взаимодействовали — эти взгляды, полные молчаливого понимания, эту странную напряженность.

— Мне кажется, или вы не ладите друг с другом? Иногда у меня ощущение, что вы… понимаете друг друга без слов.

Карион глубоко вздохнул, и в его глазах я увидела знакомое желание избежать темы.

— Можно я не буду продолжать эту тему? Давай любую другую.

Это было странно. Очень странно. Я сузила глаза, переводя взгляд с его смущенного лица на кота, который, словно почувствовав мой взгляд, весело засеменил лапками и прошел вперед, явно желая уйти от разговора.Оба. Оба хотели замять тему.

— Лааадно, — протянула я, сдаваясь, но занося эту загадку в самый уголок памяти. — Тогда расскажи мне про Двор Неба.

Карион кивнул с видимым облегчением.

— Хорошо. Двор Неба — это двор, построенный в горах. Высоко-высоко, почти у самых облаков. Изначально там было пристанище древних существ — Каулов.

— Кау-лов, — произнесла я, растягивая незнакомое слово.

— Да. Ты помнишь что-нибудь из мира людей?

— Нет, — честно ответила я. — Чистый лист.

— Моя мать рассказывала мне про каулов, когда я был совсем маленьким, — продолжил Карион, и его голос стал каким-то… ностальгическим. — Еще она говорила, что в мире людей их называют драконами.

От одного этого слова у меня по коже побежали мурашки. Драконы!

— Они большие, гордые, — его голос зазвучал с почтительным придыханием. — Их тело покрыто чешуей, которая переливается, как расплавленное золото или темный обсидиан, в зависимости от породы. У них большие, мощные крылья, способные поднять в воздух целую повозку. А когда они летят, тень от них может накрыть целое поле.

Я попыталась представить это величественное зрелище, но образ получался смутным и сказочным.

— А жители Двора Неба их не боятся? — не удержалась я.

Карион засмеялся, и этот звук приятно отозвался в вечерней тишине.

— Нет, что ты! Они их просто обожают. Можно сказать, это каулы позволили им жить рядом с собой. Они обитают в глубине горных пещер и не участвуют в наших войнах и распрях. Но некоторые из особей привязываются к отдельным жителям и позволяют им становиться наездниками.

— Наездниками на каулах… — прошептала я, и мое воображение наконец нарисовало яркую картинку: всадник, оседлавший могучее чешуйчатое существо, парит среди облаков над землей.

— Двор Неба ведь очень высоко, поэтому каулы — одни из самых нужных соратников. Они помогают спускаться вниз, к лесу, чтобы собирать травы и охотиться, или быстро передвигаться между дворами.Ещё они создают что-то вроде защитного поля для владника, с помощью своей магии, чтобы тот нормально перенес все тонкости полёта. Если бы у нас был один из них, мы бы с легкостью добрались по воздуху до Двора Неба за пару часов.

— Звучит… нереально, — завороженно прошептала я, глядя в темнеющее небо, словно надеясь увидеть там силуэт с огромными крыльями.

— Еще Двор Неба славится тем, что его населяют эльфы со всех дворов. Этот двор — как убежище для всех, кто ищет пристанище, кто устал от войн и интриг.

— Так вот почему мы идем именно туда, — проговорила я, начиная понимать.

— Думаю, тебе там понравится, — сказал Карион, и в его голосе снова послышалась та теплая нота, от которой на душе становилось спокойно. — Еще там очень любят праздники. Они украшают весь двор гирляндами из светящихся камней, разноцветными лентами и живыми цветами, что растут прямо на скалах.

Я старалась не упустить ни одной детали из его слов, с жадностью впитывая каждую крупицу информации о месте, которое, возможно, станет моим новым домом. Я представляла себе высокие залы, высеченные в горах, дружелюбных эльфов и этих величественных каулов.

Мы шли, казалось, целую вечность. С каждым шагом лесные сумерки сгущались, превращаясь в непроглядную, бархатистую тьму. Воздух остыл, и в нем снова зазвучали те самые, леденящие душу ночные шорохи. Я уже готова была упереться в спину Кариона, как он вдруг остановился, его плечи напряглись, а взгляд, острый даже в этом полумраке, принялся выискивать что-то в окружающем мраке.

— Нужно разжечь костер и остановиться на привал, — задумчиво, почти для себя, произнес он.

Он поманил меня жестом, коротким и уверенным, и я, обессилев, побрела за ним, чувствуя, как ноги гудят от долгого пути. Инстинктивно обернулась, чтобы убедиться, что за нами крадется наш пушистый теневой страж. Но позади была лишь неподвижная, темная стена деревьев. Ни алых глаз, ни шуршания лапок по опавшей листве.

— Котик? — тихо позвала я, и в груди что-то неприятно сжалось.

Тишина.

Я метнулась в сторону, вглядываясь в сумрак, сердце заколотилось где-то в горле, учащенно и громко.

— Котик? Где ты?

Карион заметил мою панику, развернулся и шагнул ко мне. Его рука легла мне на плечо, тяжелая и успокаивающая.

— Что случилось?

— Котик! Его нет! — вырвалось у меня испуганно, и голос предательски дрогнул. Мне вдруг показалось, что без этого маленького теплого комочка, свернувшегося у ног, лесная тьма стала абсолютной и безнадежной.

— Как жаааль, — с преувеличенной, театральной скорбью протянул Карион, и в его тоне я явно услышала насмешку.

Я отшатнулась от него, возмущенная до глубины души.

— Я серьезно, Карион! С ним наверняка что-то случилось!

Он нахмурился, вздохнул, но послушно стал всматриваться в глубину чащи. Его взгляд, привыкший к ночи, выхватывал то, что было скрыто от меня. Через мгновение он коротко кивнул.

— Да здесь он, уже тащит свою пушистую задницу обратно.

Облегчение волной хлынуло на меня с такой силой, что у меня слегка подкосились ноги. Я впилась взглядом в указанном направлении и вскоре различила два знакомых алых огонька, плывущих в темноте. По мере приближения из мрака начал проявляться и сам кот. Он шел медленно, величаво, и в его зубах болталась тушка какого-то зверя, размером почти с него самого. Шерсть на его мордочке была испачкана кровью, но в позе читалась нескрываемая гордость добытчика.

Карион скривил лицо, смотря на окровавленную добычу, и брезгливо произнес:

— Похоже, притащил ужин.

А я не могла сдержать сияющей улыбки.Это был он, мой защитник, мой кормилец!

— Как здорово! — воскликнула я, опускаясь на колени перед ним. — Ты большой молодец! Самый настоящий охотник!

Кот с достоинством положил тушку прямо передо мной, затем выгнул спину в гордой, довольной дуге и громко, блаженно потянулся.

— Мог бы и побольше притащить, — фыркнул Карион, скрестив руки на груди.

Реакция последовала мгновенно. Кот развернулся в его сторону, его расслабленная поза сменилась на агрессивную: спина выгнулась уже по-кошачьи, шерсть встала дыбом, и из его горла вырвалось низкое, предупреждающее шипение. Острые клыки блеснули в отблесках будущего костра.

Я замерла, глядя на них.Эта странная, молчаливая вражда, эти взгляды, полные скрытого смысла… Эти двое точно что-то скрывают от меня. Мысль пронеслась в голове ясно и четко, оставляя после себя легкий осадок обиды и жгучее любопытство.Что-то происходит между моим суровым спасителем и моим загадочным фамильяром, и я обязательно должна узнать что.

Так как с ужином проблем не возникло, мы с Карионом занялись костром. Я старательно собирала сухие ветки, ощущая под пальцами их шершавую кору, а он ловко собирал крупные для растопки. Вместе мы сложили их в аккуратную пирамидку, и я с замиранием сердца смотрела на это сооружение, которое теперь полностью зависело от меня.

— Попробуй разжечь его сама, — тихо сказал Карион, отряхивая ладони. — Пока я подготовлю тушку, которую твой «охотник» так любезно предоставил.

Я тяжело сглотнула, кивнув, но внутри все сжалось в комок.А что, если не получится? Если та искра была случайностью, удачей, которая больше не повторится? Я боялась разочаровать его, увидеть в его глазах ту самую тень сомнения, когда Дорок запрещал мне что-то.

Пока он отошел в сторону, я уселась поудобнее на мягком мху, скрестив ноги, и вытянула руку перед собой, направив ладонь на сердцевину хвороста. Закрыв глаза, я стала размеренно дышать, пытаясь унять дрожь в кончиках пальцев.

— Это просто, — шептала я себе под нос. — Просто сосредоточься и направь энергию. Прямо в руку.

Я представляла себе ту маленькую, яркую искорку, что родилась у меня в ладони тогда. Я видела ее, чувствовала ее тепло. Но когда я мысленно толкала ее вперед и дотрагивалась до веток — ничего не происходило. Хворост лежал передо мной сухой и холодный.

Я попробовала снова, сильнее сжав веки, уже почти силой вытягивая из себя хоть каплю магии. Снова ничего. Лишь легкий ветерок шевелил мои волосы.

— Да что ж такое? — вырвалось у меня вслух, и голос прозвучал обиженно и растерянно. Я опустила руку, чувствуя, как по щекам разливается румянец стыда.

В этот момент мой кот, до этого наблюдавший за мной с каменной невозмутимостью, бесшумно подошел и прижался всем своим теплым пушистым боком к моей ноге. Его молчаливая поддержка растопила часть моего разочарования.

— Хочешь поддержать меня? — ласково прошептала я, глядя на него.

Кот, к моему величайшему удивлению, четко кивнул своей бархатной головой.

Он точно понимает меня, — пронеслось в голове, и от этой мысли стало чуть теплее и спокойнее.

— Ладно, — с новыми силами подытожила я, глядя на костер. — Сосредоточиться. Энергия внутри меня. В самом сердце.

На этот раз я не пыталась силой вырвать ее наружу. Вместо этого я представила внутри своей груди маленький, светящийся шар. Он был теплым и живым, он пульсировал в такт моему сердцу, согревая меня изнутри. Я мысленно направила этот шар, это сгусток тепла и воли, по руке, в самую ладонь. И я почувствовала, как кожа на руке действительно начала нагреваться, словно от прикосновения к горячей чашке. В этот миг я вложила в него все свое желание защитить, согреть, вселить надежду — в первую очередь, в саму себя.

— Огонь! — тихо, но твердо произнесла я.

Раздался негромкий, влажный щелчок, будто лопнул пузырь воздуха. Прямо из центра моей ладони вырвалась ярко-алая искра. Появилось сначала робкое, желтое пламя, потом оно набрало силу, принялось пожирать хворост, разгораясь все ярче и увереннее.

Я не могла сдержать сияющей, широкой улыбки и повернулась к своему фамильяру.

— Ты помог мне!

Я протянула руку, чтобы погладить его, но он, к моему удивлению, слегка отодвинулся. Я нахмурила брови, не понимая, а затем перевернула ладонь кверху. Кожа на ней была слегка покрасневшей, как после легкого солнечного ожога. Я ощущала легкое пощипывание, которое быстро прошло.

— Похоже, ты не хотел обжечься об меня, — с благодарностью улыбнулась я и приложила ладонь к прохладному мху, наслаждаясь приятным контрастом.

Огонь тем временем весело трещал, разгораясь все сильнее, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стволы окружающих деревьев, прогоняя мрак и нашептывания ночи.

Сбоку послышался мягкий шорох шагов. Я обернулась и увидела Кариона. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на горящий костер, а на его лице играла довольная, почти невесомая улыбка. Гордость, теплая и сладкая, подкатила к самому горлу.

— У меня получилось, — прошептала я, глядя на него сияющими глазами.

Он встретил мой взгляд, и его улыбка стала чуть шире, мягче.

— Я и не сомневался в тебе.

Мясо было просто восхитительным на вкус. Зажаристая, хрустящая корочка таяла во рту, обнажая сочную мякоть внутри. Каждый кусочек согревал изнутри, прогоняя остатки ночного холода и страха. Мы ели молча, и в этом молчании была странная, мирная гармония — треск огня, тихие звуки леса и наша усталая, но удовлетворенная тишина.

Сытость медленно разлилась по телу тяжелым, приятным теплом, и я поняла, что меня неудержимо клонит в сон. Веки отяжелели, а мысли стали путаными и вязкими. Широко зевнув, так, что слезы выступили на глазах, я с трудом сфокусировала взгляд на Карионе.

— Когда нам выдвигаться?

Он внимательно осмотрел меня с ног до головы, и его взгляд стал твердым, почти строгим.

— Тебе нужно поспать. Завтра мы подойдем к границе Двора Неба, и нам понадобятся силы, чтобы пересечь ее.

В его голосе прозвучала стальная нота, что не допускала возражений, но сквозь нее я уловила отголосок заботы. Мысль о сне была такой сладкой, что я едва могла думать о чем-то еще.

— А как же ты? — снова зевнула я, пытаясь бороться с накатывающей волной забытья.

Карион ненадолго задумался, его взгляд скользнул по темному пологу леса над нами.

— Я посплю утром. Ты сменишь меня. Пары часов мне вполне хватит, чтобы восстановить достаточно сил.

Я знала, что он лукавит, что ему нужно куда больше, но благостная тяжесть во всем теле уже не оставляла места для споров. Сопротивляться было бесполезно.

— Хорошо, — сдалась я, и слово прозвучало тихо и устало.

Я отползла подальше от жара костра, к подножию старого, массивного дерева, чьи корни, словно каменные змеи, извивались из-под земли, образуя естественное, защищенное углубление. Я свернулась там калачиком, подложив руку под щеку, и почти мгновенно ощутила, как сознание начало уплывать.

Сквозь нарастающий туман сна я почувствовала легкое движение рядом, а затем — тепло и тяжесть, накрывшие меня. Это был его плащ. Грубая ткань пахла дымом, лесом и чем-то неуловимо родным — его запахом. Это последнее осознание стало моим якорем в реальности, прежде чем я полностью провалилась в глубокий, безмятежный и целительный сон.

Глава 23 Вынужденная правда

***Карион

Я сидел, прислонившись спиной к шершавому стволу дуба, и наблюдал за ней. За тем, как ее грудь мерно поднимается в спокойном сне, как разметались по плечу темные волосы, как губы чуть тронула улыбка. Она была здесь. Живая. В безопасности. Пока что.

Я откинул голову на кору, заставив веки оставаться открытыми. Прошло уже несколько часов, и рассвет был не за горами — предрассветная мгла теряла свою густоту, уступая место первому, бледному свету. Сегодня демон был подозрительно молчалив. Ни едких замечаний, ни язвительных комментариев. Словно этот поход вымотал и его, этого древнего духа. Или он просто выжидал.

— Хорошо, что нам не попались по пути темные духи или войны Зораха, — пронеслось в голове.

Мысль тут же изменила направление, став острее.

— А может, правильно называть их войны Миады. Интересно, насколько Дорок одержим ею…

Картина того, как мой некогда гордый брат смотрит на нее — с тем рабским, слепым обожанием в глазах — заставила меня сжаться внутри. И тут же, как по цепочке, в сознании всплыло другое лицо.

— А самое главное, где Терас? Может, у него получилось сбежать? Или же его тоже поработила эта ненормальная?

Мои мысли метались, как загнанные звери, от одной тревоги к другой. На одной чаше весов — мои братья, с которыми я провел так много времени. На другой — Мира. И чаша с ее именем перевешивала с такой силой, что мне становилось стыдно. Сейчас, когда я наконец ощутил, почувствовал кожей и душой, что она — моя истинная пара, я просто не мог ее оставить. Но и взять с собой в логово Миады, чтобы попытаться выяснить что-то о братьях… Нет. Ни за что. Я не подвергну ее такой опасности.

Горькая, едкая волна сожаления подкатила к горлу.

— Если бы я тогда мог знать, кем она станет… я бы не позволил Дороку вести ее к Миаде. Но черт, как же я был слеп…

Я поднял голову к небу, ощущая, как тяжелеет каждая клетка моего тела. Первые солнечные лучи уже пробивались сквозь листву, окрашивая небо в бледно-голубой цвет. Я широко, до хруста челюсти, зевнул. Сопротивляться больше не было сил.

— Поспи, — проскрежетал в моей голове знакомый, раздражающий голос.

Черт. Проклятый голос в голове. Мгновенная ярость, острая и живая, на секунду прогнала сон.

— Черт, я уже понадеялся, что ты оглох или разучился разговаривать, — с фальшивой надеждой бросил я мысленно в пустоту.

— Не дождешься, ищейка, — парировал демон, и в его ментальном «голосе» я уловил ту же усталость, что давила и меня.

Он ненадолго замолчал, будто собираясь с мыслями, и продолжил уже без обычной насмешки:

— Поспи. Я посторожу.

— Еще чего, — огрызнулся я, хотя его предложение странным образом отозвалось в моем измотанном сознании.

— Не спорь. Тебе еще протаскивать Миру через барьер, и, насколько я знаю, для этого тоже нужны силы.

Гребанный демон. Он, как всегда, был прав. Силы для преодоления барьера Двора Неба требовались немалые, и в моем текущем состоянии это было сомнительной затеей.

— Ты предлагаешь доверить тебе нашу безопасность? — с нескрываемым недоверием и вызовом спросил я.

— Да, — спокойно, почти отстраненно ответил демон. — Безопасность Миры, к моему большому сожалению, зависит еще и от тебя. Так что да, я посторожу вас. Ты меня уже видел в бестелесном обличии, и, мягко говоря, я не беззащитен.

Я колебался. Каждая частица моего существа, вышколенная столетиями выживания, кричала, что это безумие — доверять ему. Но будить Миру я не хотел. Жажда сна стала физической болью.

— Ладно, — неохотно, сквозь стиснутые зубы, согласился я. — Уже светает, и рядом не чувствуется угрозы. Я вздремну. Но поклянись, что при любой, малейшей опасности ты меня сразу же предупредишь.

— Я не буду ни в чем клясться, ищейка. Спи и не ворчи, — его голос снова обрел знакомую ухмылку, сквозь которую пробивалось странное снисхождение.

— Иди к черту, — мысленно выдохнул я, уже не в силах сопротивляться, и блаженно закрыл глаза, ощущая, как тело немедленно начинает отключаться.

Демон тихо хмыкнул в моей голове, и наступила тишина. Лишь сквозь нарастающую, сладкую дрему до меня доносилось чистое, ликующие пение птиц, приветствующих рассвет.

Мира

Я снова оказалась в этой странной дымке, на границе миров. Все вокруг плыло, искажалось. И сквозь туман я увидела силуэт мужчины. Два красных глаза пылали, как раскаленные угли. Я изо всех сил пыталась разглядеть лицо, но изображение дрожало, расплывалось. Я успела заметить лишь рога — заостренные, темные, поднимающиеся чуть выше лба.

— Кто ты? — прошептала я в пустоту, но звук затерялся в дымке.

Силуэт не ответил. Он лишь отдалился и растаял, как дым. А потом я услышала голос, низкий и безполый, от которого по коже побежали мурашки:

— Терпи.

И я ощутила боль. Резкую, режущую, будто мне воткнули раскаленный нож в самый низ живота и провернули его. Я инстинктивно сжала челюсти с такой силой, что зубы затрещали. А потом мир перевернулся.

Я распахнула глаза, задыхаясь. Над головой — знакомые ветки дерева, сквозь которые пробивался утренний свет. Рядом, прислонившись к стволу, спал Карион, его лицо в тени было удивительно спокойным. Прямо передо мной сидел мой кот, его алые глаза были прикованы ко мне, полные какого-то странного, напряженного внимания.

Я попыталась вздохнуть глубже, чтобы унять дрожь, но тут же скрючилась от нового, еще более жуткого спазма. Казалось, кто-то невидимый схватил мои внутренности и принялся выкручивать их, вырывая с корнем. Боль была всепоглощающей, огненной волной, накатывающей из самой глубины таза.

Я не сдержала крика. Короткого, хриплого, от которого сам Карион резко вскочил на ноги, его сонное оцепенение сменилось мгновенной боевой готовностью. Его глаза метались, ища угрозу.

Меня скрутил новый виток агонии. Это было похоже на то, как будто меня выворачивали наизнанку. В висках застучало, в глазах потемнело, и я почувствовала, как из меня что-то хлынуло, оставив между ног неприятную, теплую и липкую влагу. От осознания стало тошно. Это было унизительно, больно и страшно. Я не понимала, что происходит со мной, это новое тело предательски атаковало меня изнутри самыми примитивными и жестокими средствами.

— Больно… — выдавила я сквозь стиснутые зубы, и голос прозвучал чужим, сдавленным рыданием.

Я видела его растерянность. Видела, как его взгляд, обычно такой острый и уверенный, бессильно скользил по мне, не находя раны, не видя врага. И от этой его беспомощности мне стало еще страшнее. Даже он, мой могучий защитник, был бессилен против этого внутреннего кошмара.

Карион

— Какого хрена, демон⁈ — закричал я у себя в голове, чувствуя, как ледяная паника сжимает горло. Ее крик, полный настоящей агонии, вырвал меня из забытья и вогнал в сердце острый шип страха.

— Я не знаю! — прозвучал в ответ растерянный, почти человеческий голос. — Она спала, а потом резко закричала.

Я метнулся к ней, сканируя пространство вокруг — ни угроз, ни ран. Она просто корчилась от боли, молча, и это молчание было страшнее любых слов.

— Мира, что с тобой? — голос сорвался, став низким, взволнованной мольбой.

Она повернула ко мне лицо, и у меня похолодела кровь. Ее кожа приобрела землисто-серый оттенок, губы были бескровными.

— Больно… — прошипела она сквозь стиснутые зубы, вжимаясь в землю. — Болит живот…

Кот, до этого сидевший неподвижно, подошел вплотную, его нос задрожал, втягивая воздух.

— Кровь, ищейка. Чувствуешь?

Я наклонился, и резкий, металлический запах ударил мне в ноздри. Да, кровь. Но откуда? Я не видел ни одной царапины.

— Кровь у нее между ног, — произнес демон, и в его ментальном «голосе» прозвучало странное облегчение.

— Что? — не понял я.

— Месячные, болван! — рявкнул он в ответ, и его раздражение было подобно щелчку кнута. — У нее пришли первые месячные в этом мире, и, вижу, ей очень хреново.

— Месячные… — невольно произнес я вслух, и мой мозг лихорадочно пытался сопоставить этот термин с реальностью.

Мира широко раскрыла глаза, и в них читался чистый, животный испуг.

— Всё хорошо, Мира, — попытался я успокоить ее, но сам голос выдавал мою растерянность.

— Нихрена не хорошо, Карион! — она зарычала, сжимаясь в новый спазм. — Меня словно режут изнутри тупым ножом!

Мои мысли метались в поисках решения. Эликсир! У меня был эликсир восстановления. Может, он смягчит боль? Я сосредоточился, и маленькая стеклянная склянка с рубиновой жидкостью оказалась в моей ладони. Последняя.

Я уже потянулся, чтобы откупорить ее, как Мира неожиданно перевернулась на бок, и ее вырвало. Спазм боли был настолько сильным, что ее тело отвергало все.

— Она уже блюет от боли, придурок! — взревел демон в моей голове. — Дай ей воды, потом чертов эликсир, и прогрей ей живот!

Его слова врезались в сознание. Я замер на секунду, чувствуя себя абсолютно беспомощным идиотом, а затем снова двинулся. Я достал бурдюк, осторожно приподнял ее голову.

— Пей, — тихо сказал я, и она сделала несколько мелких, жадных глотков.

Затем я все же вскрыл эликсир и поднес к ее губам. Она снова застонала, когда очередная судорога скрутила ее тело.

— Всё будет хорошо, — проговорил я, и в голосе вновь появилась твердость, та самая, что держала нас все эти дни. — Доверься мне.

Она послушно осушила склянку, и по ее бледным щекам беззвучно покатились слезы. От этого зрелища внутри у меня все сжалось в тугой, болезненный узел жалости и ярости — ярости на собственную беспомощность. Она опустила голову мне на колени, сжавшись в комок, ее руки все так же судорожно впивались в низ живота.

Согреть. Мысль была четкой и ясной. Кот нервно вышагивал вокруг нас, его хвост бил по воздуху.

Я замер, борясь с внутренним смущением, но понимая, что другого выхода нет. Осторожно, стараясь не причинить ей лишнего дискомфорта, я приподнял край ее рубашки, отодвинул ткань штанов, обнажив бледную кожу внизу живота. Затем я сосредоточился, пропустил магию в свою ладонь, и она заструилась мягким, целительным теплом. Я прижал ладонь к ее коже.

Мира сначала вздрогнула, ее дыхание оставалось прерывистым, зубы скрежетали. Но спустя пару минут я почувствовал, как напряжение в ее теле начало понемногу спадать. Мышцы живота под моей ладонью постепенно расслабились. Я продолжал греть, вкладывая в магию всю свою волю, все желание забрать эту боль на себя.

Затем она прошептала, и в ее голосе впервые за это утро не было гримасы агонии:

— Отпускает, Карион… Боль проходит…

Я закрыл глаза и выдохнул с таким облегчением, будто только что одержал победу в самой тяжелой битве в своей жизни.

— Не думал, что так тяжело справиться с болью от месячных, — поделился я мысленно с демоном, чувствуя себя выжатым. — В этот момент мне казалось, что это пострашнее толпы темных духов.

Внутри царила тишина. Даже демон, казалось, не нашел что возразить.

Мира

Острая, разрывающая боль наконец отступила, сменившись глухой, ноющей пульсацией в самом низу живота. Словно кто-то тупым молотком бил по наковальне изнутри. Сквозь туман агонии я начала наконец различать окружающий мир: шершавую кору дерева за спиной Кариона, пение птиц, давно уже не казавшееся таким беззаботным, и… тепло…Тепло его ладони.

Она все еще была прижата к моему оголенному животу, тяжелая, твердая и невероятно горячая. От этого прикосновения по моей коже пробежали мурашки, смешанные с остатками стыда и вспышкой чего-то нового, трепетного и жгучего. Этот простой жест заботы вызвал во мне настоящую бурю. Он все еще здесь. Он не отвернулся от этого моего унижения, от этой слабости.

Я глубоко, с дрожью, вздохнула, пытаясь унять дрожь в коленях. И почувствовала, как с моим движением его ладонь инстинктивно сильнее прижалась к коже, словно пытаясь вобрать в себя всю мою боль. Я замерла и медленно повернула лицо к нему.

Он нависал надо мной, его тень закрывала меня от утреннего солнца. В его глазах, пристально вглядывающихся в мои, не было ни насмешки, ни брезгливости. Там была… суровая, сосредоточенная тревога. Так переживает… — пронеслось в моей голове слабой, но ясной мыслью. Ему не все равно. Это точно.

Вдруг эта мысль показалась мне одновременно страшной и смешной. Суровый воин, пятисотлетний ищейка, который испугался… месячных. Звучало бы невероятно забавно, если бы несколько минут назад я сама не была на грани, не чувствовала, как меня выворачивает изнутри от адской боли.

Карион резко, почти отрывисто, отвел взгляд от меня. Его глаза устремились на кота, а затем вглубь леса, застыв на чем-то невидимом для меня. Он сощурился, и его губы растянулись в беззвучном, жестком оскале:— Черт. Похоже, нас нагоняют войны Зораха.

Я вздрогнула, и холодная волна страха тут же затопила остатки тепла от его руки. В моем нынешнем состоянии, истекающей, слабой, я чувствовала себя максимально уязвимой. Легкой добычей.

Карион убрал ладонь с моего живота, и на месте тепла тут же возникла неприятная, пустая прохлада. Он на секунду сосредоточился, и в его руках материализовалась чистая, серая рубашка. Быстрыми, точными движениями он разорвал ее на несколько длинных полос, сложил самые мягкие из них вместе и протянул мне.— Вот, они хоть немного удержат кровь. Я отвернусь. Подложи их.

Его голос был собранным и твердым, без тени смущения, лишь практичная необходимость. Я молча, все еще не в силах вымолвить и слова, протянула руку и взяла теплую ткань. Карион развернулся и отошел в сторону, а за ним, бросив на меня быстрый, понимающий взгляд, последовал и мой кот. Они встали спиной ко мне, создав живой щит из своих тел.

Движения давались с трудом. Каждый мускул ныл, но я, стиснув зубы, быстрым движением приспустила штаны и подложила сложенную ткань на белье. Грубоватая, но мягкая, она стала хоть каким-то барьером между мной и этим миром, между мной и моим собственным телом-предателем.

— Готово, — тихо окликнула я, с трудом поднимаясь на ноги.

Сделала шаг — и тут же вскрикнула от новой, стреляющей боли в животе. Она не была такой сокрушительной, как раньше, но все равно заставила меня согнуться, схватившись за живот. Нет, только не сейчас. Не сейчас, когда они так близко!

Карион обернулся. Его взгляд скользнул по моему сведенному судорогой лицу, по моей сгорбленной позе. В его глазах что-то затрепетало — решимость? Боль? Он резко подошел ко мне вплотную, так близко, что я почувствовала тепло его тела.— Не спорь. Так надо.

Я даже не успела понять, что он имеет в виду, как он одним плавным, но неумолимым движением подхватил меня на руки, прижал меня к своей груди так крепко, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Я инстинктивно обвила его шею руками, чувствуя под пальцами напряженные мышцы.

— Что происходит? — испуганно прошептала я, прижимаясь к нему.

Он уже бежал, его шаги были быстрыми и уверенными, несмотря на ношу:— Войны Зораха, черт их побери. Нашли наш след и идут по пятам. Нужно как можно быстрее добраться до границы. Я постараюсь оторваться от них.

В этот миг всякое стеснение, вся боль и неловкость исчезли, сметенные леденящим душу страхом. Я забыла о пульсации в животе, о крови, о своей слабости. Я лишь крепче, до белизны в костяшках, вцепилась в него, чувствуя, как бьется его сердце — учащенно, громко, ритмично.

Мир сузился до ритмичной тряски, стука сердца у моего уха и свистящего дыхания Кариона. Он бежал уже несколько часов, не останавливаясь. Его руки, державшие меня, были железными тисками, но в них не было жестокости — лишь отчаянная решимость не уронить, не отпустить. Я чувствовала, как напряжены его мышцы, как тяжело вздымается его грудь. Он выдыхался.

Он загонит себя насмерть. Ради меня.

— Карион! — крикнула я, стараясь перекрыть шум ветра в ушах.

Он замедлил бег, и его взгляд, острый и настороженный, метнулся ко мне:— Что случилось? Снова боль?

В его голосе прорвалась та самая, знакомая стальная нить беспокойства. Мое сердце сжалось от чего-то теплого и колющего одновременно:— Нет, все в порядке, терпимо. Тебе нужно отдохнуть. Ты бежишь без остановки несколько часов.

Он замер, как изваяние, все еще не выпуская меня из объятий. Его глаза впивались в чащу, сканируя каждую тень, каждый шевелящийся лист. Он принюхивался к воздуху, как зверь, и я сама затаила дыхание, боясь помешать. Казалось, прошла вечность, прежде чем его плечи чуть опустились, и он тихо, почти бережно, опустил меня на мягкий ковер из мха и травы. Ноги тут же подкосились, и я едва удержалась, схватившись за его руку.

— Кровь, — еле слышно произнес он, втягивая воздух ноздрями.

Внутри все оборвалось. Он чувствует это. Чувствует мой позор:— От меня пахнет кровью? — сдавленно прошептала я, чувствуя, как по щекам разливается унизительный, горячий румянец.

Но Карион тепло, почти нежно улыбнулся, и его взгляд смягчился:— Тебе нечего стесняться, Мира. Просто пора сменить ткань. Запах крови может привлечь наших врагов.

Он снова достал лоскуты своей разорванной рубашки и протянул мне, а затем, не дожидаясь ответа, развернулся и отошел, дав мне тень приватности. Мой кот, верный тенью, последовал за ним, усевшись спиной ко мне с видом невозмутимого стража.

Дрожащими руками я сменила ткань, стараясь делать все как можно быстрее. Пробирал не столько стыд, сколько леденящий ужас от мысли, что из-за этого, из-за моей слабости, нас могут найти. Я собрала окровавленные тряпки, сгорбившись, пытаясь прикрыть их своим телом, словно это было уликой в каком-то страшном преступлении.

Карион обернулся и протянул руку. Я непонимающе посмотрела на него, потом на злополучные лоскуты у своих ног.

— Лоскуты, — приподняв брови, сказал он и снова протянул открытую ладонь.

В голове все смешалось. Зачем? Зачем ему это?— Зачем тебе грязная ткань? — спросила я, все еще не в силах осознать его намерения.

Карион снова улыбнулся, и в этой улыбке была странная, почти отеческая терпеливость:— Мы не будем оставлять следов, Мира. Просто дай мне лоскуты.

Он говорит так спокойно, будто просит передать хлеб за столом, а не… это.— Они же грязные… — виновато выдохнула я, чувствуя, как горит все лицо.

Он мягко покачал головой, и его взгляд стал еще добрее.— Они не грязные, Мира. Они в твоей крови. Так что будь добра, передай мне их.

Его слова, такие простые и лишенные всякого отвращения, что-то во мне перевернули. Всё еще не понимая, но уже подчиняясь, я взяла в руки теплую, влажную ткань, пропитанную моей кровью, и протянула ему. Он аккуратно, почти с почтением, взял ее. И вот тогда, всего на миг, его спокойное выражение лица дрогнуло. Глаза расширились, когда он убрал руку и увидел на своих пальцах алый отпечаток. Моя кровь на его коже.

Он закрыл глаза и глубоко, с заметным усилием вдохнул, словно отгоняя нахлынувшую волну каких-то сильных эмоций. Затем положил ладонь над тканью. Воздух затрепетал, и я почувствовала резкий запах горелого хлопка. Он сжигал ее. Чтобы не оставить следов. От этой простой, жестокой логики стало одновременно страшно и спокойно.

Покончив, он приподнял ладонь и снова внимательно ее рассмотрел, словно изучая невидимый след. Потом его взгляд встретился с моим, и он снова улыбнулся, на этот раз более собранно.— Вот и всё.

Я попыталась улыбнуться в ответ, искренне, сквозь комок стыда, страха и невероятной благодарности в горле, но получилось лишь жалкое подобие. Даже мой кот, обернувшись, смотрел на Кариона с непривычным, почти человеческим удивлением в своих алых глазах. В этой странной, пронизанной напряжением тишине, пахнущей дымом и кровью, я поняла одну простую вещь: этот мужчина, этот воин, был готов на все. Даже на то, чтобы без колебаний прикасаться к моей крови и сжигать ее, лишь бы я была в безопасности. И от этой мысли по спине побежали мурашки.

Я сидела, прижимая колени к груди, и смотрела вглубь леса, стараясь отвлечься от ноющей, назойливой боли внизу живота. Она была уже не такой всепоглощающей, скорее фоновым напоминанием о том, что мое новое тело преподносит сюрпризы в самый неподходящий момент. Я слышала, как Карион тяжело дышит, и чувствовала вину тяжким грузом на сердце.

Он опустился рядом на мягкий мох, с тихим стоном вытянув перед собой ноги. Потом, будто что-то вспомнив, достал из-за пояса бурдюк с водой и протянул мне.

Я удивленно посмотрела на него, на его усталое, запыленное лицо:— Тебе сейчас важнее попить. Это ведь не я бежала с такой ношей несколько часов через лес.

Карион усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок:— Ноша… не говори так про себя, Мира.

Мое сердце странно и тепло сжалось от его тона. Но я покачала головой, проявляя упрямство, которого сама от себя не ожидала.— Сначала ты, потом я.

— Хорошо, — улыбнулся он уже по-настоящему, широко и открыто, и сделал несколько неспешных глотков. Затем снова протянул бурдюк. — Держи.

На этот раз я взяла его и с жадностью, которую не могла сдержать, сделала глубокий глоток. Прохладная влага приятно холодила пересохшее горло, растекалась по телу, словно успокаивая не только жажду, но и остатки внутренней дрожи.

— До границы с Двором Неба осталось пару часов, если бежать, — задумчиво, глядя куда-то вдаль, произнес он.

Я почувствовала, как внутри все сжимается от страха, но собрала всю свою волю в кулак:— Я думаю, я справлюсь, — сказала я, стараясь вложить в слова как можно больше уверенности.

Карион перевел взгляд на меня, потом на кота, который устроился почистить лапу, словно давая нам понять, что паника неуместна. Затем Карион достал свой кинжал, и в его ладони, окутанная легким сиянием, материализовалась большая,( окутанная легким сиянием) смолистая кедровая шишка. Он ловко, привычным движением поддел её кончиком ножа и извлек маленький бледно-золотистый орешек, протянув его мне.

— Орешки… — тихо, с внезапно нахлынувшим умилением, прошептала я.

— Да, — улыбнулся Карион. — Попробуй, они вкусные.

На этот раз улыбка сама озарила мое лицо. Я протянула ладонь, и он аккуратно, почти с нежностью, вложил в нее один орешек, а потом принялся выковыривать следующие. Я сжала в ладони маленький, теплый дар, а затем положила его в рот. Раскусив его, я ощутила, как приятный, маслянистый и сладковатый вкус заполнил все нёбо.

Я блаженно закрыла глаза, на секунду полностью отдавшись этому простому удовольствию.— Так вкусно… — выдохнула я.

— А я о чем? — весело, с легкой торжественностью в голосе сказал он и протянул мне еще несколько орешков.

И мы сидели вот так, плечом к плечу, в тихом лесу, поедая кедровые орешки, которые он для меня добывал. В воздухе пахло хвоей, дымком и чем-то безмятежным. И на какое-то волшебное, мимолетное мгновение мне показалось, что за нами никто не гонится, нам ничего не угрожает, а есть только он, я, мой кот и этот невероятно вкусный, подаренный им, маленький кусочек счастья.

Мгла между деревьями сгущалась, наполняясь сыростью и тихим шепотом листьев. Мы шли уже несколько часов, и молчание затягивалось, как паутина, липкая и невыносимая. Бежать я, к сожалению, не могла — тупая, ноющая боль в низу живота напоминала о себе при каждом неловком движении, сковывая привычную ловкость. Я старалась идти быстрее, стиснув зубы, но каждый шаг отдавался эхом во всем теле.

Тишина слишком давила, и я ушла в свои мысли. Вспомнила Дорока с его рыцарской, почти наивной опекой. Тераса — веселого, но неизменно надежного. Кто бы мог подумать, что Карион, тот самый циничный ищейка, что сначала смотрел на меня с нескрываемым раздражением, окажется таким… внимательным? Его забота была огнем в стуже, но теперь я начала сомневаться — не обожжет ли он меня, притворяясь пламенем?

Мне безумно хотелось спросить, докопаться до сути. Почему он изменился? Что стоит за этой переменой? Доверие — хрупкий сосуд, и я чувствовала, как в моем появляются трещины. Мне нужна была правда. Любая, даже самая горькая. Хуже лжи было это незнание, эта тень сомнения, ползущая изнутри. Всё слишком хорошо.

Набравшись храбрости, я нарушила гнетущее молчание, и мой голос прозвучал громче, чем я ожидала.

— Карион, скажи, почему ты изменил отношение ко мне?

Он слегка вздрогнул, словно я вывела его из глубокой задумчивости.

— Ммм… — задумчиво произнес он в ответ, и его взгляд стал тяжелым, изучающим.

Воодушевленная тем, что он не сразу отвернулся, я продолжила, преодолевая смущение:

— Я говорю, ты очень изменился. Стал добрее, заботливее…

Карион глубоко вздохнул, и этот звук — протяжный, усталый — почему-то вызвал во мне вспышку раздражения. Он собирался уйти от ответа. Я видела это по тому, как его взгляд на мгновение метнулся в сторону моего кота, словно ища у него поддержки или совета.

Я сузила глаза, чувствуя, как холодок обиды ползет по спине.

— Карион, я жду ответа. Скажи мне, что ты скрываешь? Ты ведь сначала ненавидел меня, буквально, а теперь… теперь ты очень заботлив и внимателен. Тебе меня жалко?

Он удивленно раскрыл глаза, и в них на секунду мелькнуло что-то похожее на боль.

— Нет, это не жалость. Но я не могу вот так всё рассказать, извини.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и неубедительные. Я нахмурилась. Значит, все-таки скрывает. Пока я наивно наслаждалась его заботой, он мог просто реализовывать свой план. Искать свою выгоду. Но его взгляд… Нет, в его глазах не было расчета. Там было что-то другое, что-то, что заставляло мое сердце сжиматься от противоречий. И тут в голове, как осколок льда, всплыла догадка, зреющая с самого утра.

— Карион, ответь честно, — мой голос дрогнул, но я выпрямилась, скрестив руки на груди, превозмогая новый, дергающий спазм. — Ты можешь разговаривать с моим фамильяром?

Он остановился как вкопанный и медленно, слишком медленно, развернулся ко мне. Его лицо было маской.

— Что ты имеешь в виду, Мира?

— Я прошу ответить тебя честно, — повторила я, вкладывая в слова всю свою тревогу и накопившееся недоверие. — Ты можешь разговаривать с моим фамильяром?

Карион посмотрел на кота, и на его губах появилась горькая, кривая улыбка. Он произнес одно-единственное слово, которое обрушило на меня весь мой хрупкий мир:

— Да…

Шок и непонимание разлились по мне, как яд. Почему? Я так мечтала услышать его голос, почувствовать связь! А он… он все это время говорил с Карионом. У них были свои секреты. Свои тайны. Все это время я слепо следовала за ними, полагалась на них, а они… они обманывали меня. Плели паутину молчания, в центре которой я оставалась слепой и глухой куклой.

Карион вдруг замер, его тело напряглось, как тетива лука. Он резко поднял голову, прислушиваясь к чему-то в глубине леса. Затем его взгляд снова встретился с взглядом кота, и в его глазах вспыхнула настоящая паника. Он резко дернул шеей, словно разминая мышцы, и его глаза… они почернели, стали бездонными и пустыми. Прямо из кончиков его пальцев с тихим шипением выдвинулись длинные, острые, как бритва, когти.

— Мира, встань за меня! — прорычал он сквозь стиснутые зубы, и его голос больше не был спокойным. Это был голос зверя, загнанного в угол. — Нас догнали. Перебраться через барьер не успеем.

Страх парализовал меня. Я тяжело сглотнула и медленно, как во сне, обернулась. В глубине чащи, среди стволов деревьев, замерцали красные точки. Одна, две, пять… десяток. Их было больше. Намного больше, чем в прошлый раз. И они приближались.

— Мира! — взревел Карион, и этот крик вонзился в меня как нож. — Бегом, за мою спину!

Инстинкт самосохранения оказался сильнее обиды и разочарования. Я вскочила с места, позабыв про боль и все разногласия, и бросилась за его широкую спину. Сбоку, у моих ног, встал кот. Он не сводил алых глаз с надвигающейся из чащи тьмы, его спина была выгнута, а тихое рычание обещало смерть.

Карион

— Сколько их? Ты чувствуешь, демон? — мысленно бросил я, сканируя шевелящуюся тень между деревьями.

— Шесть. Двое из них здоровые, походу Миада их штампует без отдыха, раз нас успели догнать новые, — проскрежетал он в ответ и сделал паузу, тяжелую и многозначительную. — Зачем рассказал Мире, что слышишь меня?

— Серьезно? Тебя это сейчас волнует? На нас идут шесть мертвяков, или кого похуже! — мысленно взорвался я, чувствуя, как адреналин начинает жечь кровь.

— Она теперь не будет доверять нам, — холодно, как лезвие, отчеканил демон.

— Мне сейчас плевать на это! — огрызнулся я, отбрасывая его упрек на задворки сознания.

Я обернулся к Мире. Она стояла с широко распахнутыми глазами, тяжело и прерывисто дыша, одной рукой судорожно прижимая низ живота. Значит, все еще сильно болит. Черт. Нужно распределить силы и рубить головы. Но будут ли эти твари нападать по очереди, как в последний раз?

— Мира, возьми в руки кинжал и внимательно следи за боем, поняла? — стараясь сделать голос как можно мягче, сказал я.

Она молча кивнула, белые пальцы сжали рукоять моего кинжала, выставив его перед собой дрожащей, но решительной рукой.

Я развернулся к угрозе. Мертвецы вышли из тени деревьев, их движения были плавнее, осознаннее. Шесть. Как и сказал демон. И они… ухмылялись. Что-то новенькое. Предыдущие были тупее, с пустым, животным выражением. Эти же смотрели с холодным, расчетливым интеллектом.

— Эй, демон, — мысленно окликнул я. — Мне кажется, или эти поумнее предыдущих?

Кот выдвинулся вперед, став между мной и Мирой, и я услышал в голове его голос, лишенный обычной насмешки, — только стальная уверенность:

— Эти умнее, ищейка, а потому опаснее. Руби головы. Быстро.

Я сделал шаг вперед, и на меня тут же, словно по команде, ринулись двое. Первый замахнулся кривым клинком, я парировал удар когтями с оглушительным лязгом. Второй попытался зайти сбоку, но я, не теряя темпа, развернулся вокруг своей оси и рубанул когтями по его шее. Раздался противный хруст, и голова слетела с плеч, покатившись по земле. Первый мертвец отпрыгнул к своим, слившись с общей массой.

Они выстроились в полукруг, их пустые глаза изучали меня. Они собирались напасть все вместе. Я отступил на шаг, втянул когти и вытянул руку. Воздух затрепетал, и в моей ладони материализовался тяжелый, двуручный меч с мрачным сиянием по лезвию.

Мертвецы склонили головы, рассматривая оружие. Затем один из них, самый крупный, ухмыльнулся, обнажив почерневшие десны, и выставил свой ржавый меч вперед. Прошло мгновение — и все пятеро с диким, леденящим душу рычанием рванули на меня.

— Твою мать! — пронеслось в голове.

Я прокрутился вокруг себя, меч описывал смертоносную дугу, отбивая сразу три атаки. Металл звенел, высекая снопы искр. Я отпрыгнул назад, выбирая цель, и заметил одного, который чуть отделился от строя. Рывок, присед — и я вспорол ему живот, стараясь не убить, а замедлить. Тварь захрипела, споткнулась, но не упала.

— Ищейка, давай шустрее! — почти весело пропел демон в моей голове. — Они не на шутку взбеленились!

— Иди к черту! — мысленно рявкнул я, отскакивая от очередного удара. — Эти твари умные и шарахаются от меча!

На меня пошли четверо, пытаясь окружить. Меч свистел в воздухе, отражая атаки справа, слева, спереди. Я уворачивался, чувствуя, как ветер от клинков шевелит мои волосы. Пытался рубануть по шее самому здоровому, но тот ловко отскочил, и его ухмылка стала еще шире.

— Хитрые дохлые ублюдки, — выдохнул я, чувствуя, как пот заливает глаза.

— Ищейка! Один ушел в обход! Приближается к нам! — взволнованно, почти панически закричал демон.

Я на мгновение отвлекся, бросив взгляд через плечо, и в этот миг один из мертвецов, пользуясь моментом, нанес скользящий удар. Я не успел среагировать полностью — острое лезвие прожгло плоть на моей левой руке. Я зашипел от сильной, обжигающей боли, но на автомате отразил следующий удар справа.

— Ищейка, тварь уже близко! — взревел демон, и в его ментальном голосе впервые зазвучала неподдельная тревога.

— Я ПЫТАЮСЬ! — прорычал я в ответ, отбиваясь от четверых, чувствуя, как кровь течет по руке, липкая и теплая.

— Карион! — отчаянно крикнула Мира.

Ее голос вонзился в меня острее любого клинка. Я вложил в следующий удар всю свою ярость, всю боль, все отчаяние. Меч со свистом рассек воздух и снес еще одну голову. Она отлетела, глухо шлепнувшись о землю. Но трое все еще окружали меня, сжимая кольцо.

Вариантов не оставалось.

— ДЕМОН! — закричал я уже не мысленно, а во весь голос, отскакивая и принимая глухую оборону. — ПРИМИ СВОЮ ФОРМУ!

На мгновение воцарилась тишина. И тогда из груди кота вырвался низкий, не принадлежащий этому миру рык. Он прозвучал не в моей голове, а в самом воздухе, заставляя вибрировать листья на деревьях.

Мира

Нет, нет, нет… Он приближается. Один из них, отделившись от общей массы, направляется ко мне. Его лицо — обезображенное, с серой, обвисшей кожей и красными глазницами — искажено безмолвной усмешкой. В руке он сжимает длинный меч.

Я сжала рукоять кинжала, который мне дал Карион, до белизны в костяшках. Холод металла жжёт ладонь. Но что я могу? Я — слабая, обескровленная, едва стоящая на ногах. А он… он — смерть, воплощенная в плоти.

Внутри, в самой глубине, я умоляла, взывала к той силе, что должна была во мне проснуться.

— Давай же, магия, помоги мне, — прошептала я беззвучно, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — ПОМОГИ!

Но в ответ — лишь пустота. Леденящая, безмолвная пустота. Отчаяние сжало горло такими тисками, что казалось, ещё немного — и я потеряю сознание. Я закричала, и голос мой сорвался в панический визг:

— Карион!

Я видела, как он метнулся в мою сторону, но трое других мертвецов тут же сомкнули вокруг него кольцо, отсекая его от меня сталью и яростью. Он не мог подойти.

Что же делать? Пронеслось в голове, безумно и хаотично. Бежать? Нет, бессмысленно. Я и так еле стою, а ноги подкашиваются, будто из ваты.

Не успела я договорить, как воздух на поляне сгустился и задрожал. Волна густой, тяжёлой магии, непохожей ни на что, что я чувствовала раньше, прокатилась по лесу, пригибая траву к земле. И мой кот… мой кот зарычал.

Этот звук не имел ничего общего с привычным кошачьим ворчанием. Он исходил из самой глубины мироздания, низкий, гулкий, от которого задрожали стволы деревьев, а у меня по спине побежали ледяные мурашки.

Я успела сделать судорожный вдох, и тут пространство вокруг маленького пушистого тела задрожало, заколебалось, как над раскалённой сковородой. Из него повалил густой, чёрный, удушливый дым, пахнущий грозой, серой и древней пылью гробниц. Знакомая форма расплылась, исказилась, вытянулась в чудовищную, аморфную тень.

На его месте возникло Нечто.

Огромное. Бесформенное. Сотканное из самой первобытной тьмы и ненависти. Оно не имело четких очертаний, лишь клубящуюся, шипящую массу, в которой угадывались очертания нескольких когтистых лап. И в центре — два пылающих угля, красных, как только что пролитая кровь. А ниже зияла пасть, усеянная бесчисленными рядами тонких, игловидных зубов, из которой свешивался длинный, чёрный язык. Он медленно, с отвратительным, влажным чавканьем, облизнулся.

И посмотрел прямо на меня.

В его взгляде не было ни капли знакомого кошачьего равнодушия. Там была бездна. Холодная, всевидящая, голодная.

Я отшатнулась, споткнулась о скользкий корень и тяжело рухнула на мох, ударившись локтем. Боль пронзила руку, но я почти не почувствовала её, потому что Нечто уже отвернулось.

Оно зарычало снова. Звук был таким, будто рвут саму ткань реальности. Воздух задрожал, заставляя мои зубы стучать друг о друга.

Мертвецы, атаковавшие Кариона, замерли в замешательстве, их пустые глаза уставились на возникшего демона. Тот, что был рядом со мной, схватился за меч и, с диким воплем, рубанул по клубящейся тьме.

А демон… захохотал.

Этот звук пробрал меня до самых костей. Он был леденящим, полным презрения и наслаждения собственной мощью. Ничего человеческого. Ничего живого.

Затем чудовище разинуло свою бездонную пасть. Мелькнули игольчатые зубы. Щелчок. Хруст.

Голова мертвеца исчезла. Чёрная, вонючая кровь хлынула из обрубка шеи фонтаном, забрызгав мои ноги и землю вокруг тёплой, липкой гадостью.

В это время Карион, воспользовавшись шоком противников, сделал два стремительных выпада. Его меч сверкнул в воздухе, и ещё две головы покатились по мху, на их лицах застыло вечное удивление.

Оставшиеся двое, словно по команде, развернулись и бросились бежать в чащу.

— Демон, догони их! — проревел Карион, его голос был хриплым от напряжения. — Они не должны рассказать Миаде, что видели!

Клубящаяся тень с пылающими глазами издала нечто похожее на рык удовольствия и ринулась в погоню, бесшумно растворившись между деревьями.

А я… я сидела на холодной земле, в луже чужой крови, с широко распахнутыми глазами, в которых стоял леденящий ужас. Я не могла дышать. Не могла мыслить.

Всё это время… ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ рядом со мной, на моих коленях, в моих объятиях, был не фамильяр. Не верный спутник.

А демон. Демон, который с лёгким чавканьем откусывает головы.

Глава 24 Двор Неба

*** Мира

Ложь. Снова и снова. Меня обманули. Я думала, нет, я наивно надеялась, что после перерождения, в этом новом теле и мире, меня будет сложно провести. Но у них получилось. Идеально.

Карион. Тот, чьи прикосновения несколько часов назад были единственным спасением от адской боли. Тот, чью заботу я начала принимать как нечто настоящее. Он лгал мне. Все это время. А кот… мой фамильяр, мой единственный, казалось бы, неизменный спутник… оказался демоном. Существом из кошмаров, с пастью, полной игл, и взглядом пустоты.

И Карион знал. Знал с самого начала. А хуже всего — они говорили между собой. У них были свои тайны, свои шутки за моей спиной. Пока я слепо шла за ними, доверяя свою жизнь, они плели паутину обмана.

Я сидела неподвижно и смотрела в глубину чащи, куда скрылся монстр. Ждала, что он вернется.Может, сейчас он выйдет из теней и решит откусить и мою голову? От них, как я теперь поняла, можно было ожидать чего угодно.

Карион молча стоял рядом, прижимая ладонь к ране на руке. Из-под его пальцев сочилась темная кровь. Я чувствовала, как он напряжен. Чувствовала, как его взгляд сверлит меня, пытаясь разгадать мои мысли. Но я не смотрела на него.Смотреть было больно.

Пересилив ком в горле, я заговорила.

— У тебя есть противоядие?

Он вздрогнул, словно забыл о своей ране.

— Да, — коротко бросил он.

— Ну так выпей его. Чего ты ждешь?

Он скривился, но послушно вытянул здоровую руку. В воздухе дрогнула магия, и в его ладони материализовалась маленькая стеклянная склянка. Он открыл ее одним движением, опрокинул содержимое в рот, сглотнул и поморщился от горького вкуса. Его тело на мгновение качнулось, но он устоял на ногах.

Мы снова погрузились в гнетущее молчание. Время тянулось мучительно медленно. И вдруг, в глубине чащи, среди темных стволов, снова замерцали два красных огонька. Я внутренне сжалась в комок, готовясь к худшему. Но на мое удивление, из зарослей вышел… все тот же черный кот. Тот самый, которого я гладила, с которым делилась своими страхами. Он был цел и невредим, и в его алых глазах не было и намека на ту бездну, что я видела совсем недавно.

— Не подходи, — строго сказала я.

Кот замедлился и остановился в паре шагов от меня. Он поднял мордочку и уставился на Кариона. Тот в ответ едва заметно пожал плечом.

Снова. Снова они общаются. Прямо у меня на глазах. И я, как дура, ничего не понимаю.

— Вы лгали мне, — вырвалось у меня, и в голосе прозвучала вся накопившаяся боль, всё разочарование. — Ты лгал мне, Карион!

Он нахмурился, его лицо стало каменным.

— Я не мог по-другому.

— Это все, что ты можешь мне сказать⁈ — закричала я, и крик сорвался с моих губ, полный отчаяния и гнева.

Карион молчал.Проклятое, многословное молчание! Затем он сделал шаг ко мне, приблизившись так, что я почувствовала запах его кожи и крови. Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде пылала какая-то своя, непонятная мне ярость.

— Я делал все, чтобы ты была в безопасности.

— В безопасности? — я нервно, почти истерично рассмеялась. — Со мной бок о бок находился демон, который запросто откусывает головы! Чем он лучше Миады? Скажи мне!

Карион лишь хмыкнул, и этот звук показался мне невероятно жестоким.

— Тем, что он защищал тебя, Мира. Как и я.

— Это все? Это все, что ты скрывал от меня? — спросила я, и в моем голосе прозвучала жалкая, предательская надежда. Может, это был единственный их общий секрет? Может, все остальное было правдой?

— Нет, — безжалостно, одним коротким словом, разрубил он мои иллюзии.

Сердце упало куда-то в бездну.

— Расскажи, — потребовала я, уже почти не веря в ответ.

— Не могу.

— Почему⁈

— Не сейчас, — он резко отвернулся, словно не в силах больше выдерживать мой взгляд. А потом, уже уходя к краю поляны, бросил через плечо:

— Нам нужно идти, прямо сейчас, иначе в таком состоянии я просто не смогу еще раз отбить воинов Зораха.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как слезы подступают к глазам, но я не позволила им пролиться. Я пристально посмотрела на Кариона, затем на кота —нет, на демона. Глубоко вздохнула, вдыхая запах крови, смерти и предательства.

И осознала горькую, унизительную правду.Одна я не справлюсь. Я слаба, ранена душой и телом, и без них я стану легкой добычей для следующего же отряда. Мне нужно добраться до Двора Неба. Это единственная цель. А они… они сейчас — мое единственное оружие и щит. Пусть я им не доверяю. Пусть я ненавижу их за эту ложь. Но без них мне не выжить.

Я поднялась на ноги, игнорируя ноющую боль внизу живота. Выпрямила спину и гордо подняла подбородок, глядя куда-то в пространство между ними, не желая встречаться ни с чьим взглядом.

— Идем.

***Карион

Она просит быть честным. Чёрт бы побрал всё это мироустройство. Она просит того, чего я не могу ей дать. Ещё не могу. Каждая тайна, которую я храню — это камень в стене, что отделяет меня от неё. И самый тяжёлый камень — тот, что лежит у меня в груди. Моя истинная сущность.

Её взгляд… Эти глаза, полные такого разочарования и боли, прожигали меня насквозь. Она смотрела на меня не как на защитника, а как на лжеца. И она была права. Каждый её упрёк был справедлив.

Чёртовы мертвецы! Если бы не они… Если бы я мог показать ей всё… но я не уверен. Не уверен, что она выдержит. Она увидела демона, но не увидит меня. Не увидит того, кем я являюсь.

— Зато она увидела меня , — проскрежетал в голове навязчивый голос, полный едкой усмешки.

— Это была необходимость , — устало парировал я мысленно, отводя взгляд от её гордой, отчуждённой спины. —Выбора не было.

— Согласен, ищейка. На мое удивление, она не рванула в лес, когда я перевоплотился.

— Она сильнее, чем кажется, демон, — констатировал я с невольной гордостью, глядя, как она, стиснув зубы, преодолевает каждый шаг, борясь и с болью, и с предательством.

— Это я уже понял и без тебя. Думаю, это хороший знак. Уже то, что её не пришлось силой тащить, сильно облегчает задачу.

Я мысленно улыбнулся, на миг представив себе эту нелепую картину: я хватаю её в охапку, а она брыкается, кусается и пытается улизнуть, как разъярённый котёнок.Глупо. Больно. Но…

— Ну знаешь, было бы забавно, — весело, как эхо моих мыслей, отозвался демон.—Что с рукой? — спросил он уже серьёзнее.

Я на мгновение задумался.Рука? А, та самая. Я уже позабыл о тупой, пульсирующей боли. Все мои мысли были заняты Мирой. Её молчаливым страданием, её холодностью, этой пропастью, что выросла между нами за несколько минут.

— Нормально , — мысленно буркнул я. —Жить буду.

— А что с барьером? — поинтересовался демон, меняя тему.

Я поднял голову, всматриваясь в пульсирующую на горизонте дымку магии, невидимую для обычного глаза.

— Мы почти дошли. Попробую перенести её на руках, но рана… может вызвать осложнения. В прошлый раз нам пришлось вместе с Дороком протаскивать её. А у Арона мощная защита.

Я сделал паузу, разминая больную руку.

— Как начёт тебя?

— А что я? — удивился демон.— Ваши барьеры меня не распознают. Точнее, они улавливают мою магию, но не препятствуют. И пока стражи придут на место, меня уже и след простыл.

— Это хорошо, — с облегчением заключил я.

Мы сделали ещё несколько шагов, и воздух перед нами заструился, заискрился, словно над раскалённым камнем. Энергия барьера била в лицо, густая и непреклонная.

Я остановился и, глядя прямо перед собой, тихо, но чётко произнёс вслух, разрывая молчание:

— Мы пришли.

***Мира

Воздух у барьера был не просто густым. Он был живым, тяжелым, словно расплавленное стекло. Каждая частица давила на кожу, звенела в крови, заставляя волосы на руках подниматься дыбом. Я делала вдох, и казалось, что легкие наполняются не кислородом, а чистой, необузданной силой. Сам барьер был подобен незримому водопаду, низвергающемуся с небес. Он искажал все за ним, как дымка над раскаленными камнями. Лес по ту сторону виделся сквозь эту дрожь — размытый, темный, утонувший в ночи.

Я смотрела на Кариона, на его сжатую челюсть. Он был на пределе.

— Мира, мне нужно взять тебя на руки, чтобы смешать наши ауры и попробуем преодолеть барьер, — его голос прозвучал напряженно, почти срываясь.

Я сузила глаза, чувствуя, как по спине бегут мурашки от одной этой мысли.

— Нет. В прошлый раз мы просто шли рядом. Сегодня поступим так же.

Он напрягся, его пальцы непроизвольно сжались в кулак.

— Я сейчас не так уверен в своих силах из-за раны. Может, ты не будешь спорить?

Я горько ухмыльнулась.

— Буду. Попробуем преодолеть барьер, как в прошлый раз.

Карион сжал челюсть, но все же кивнул, поманив меня к себе.

— Как скажешь.

Я медленно подошла. Он положил мне здоровую руку на талию и крепко прижал к себе. Я застыла, предательская дрожь распространилась по телу от его прикосновения. Глубоко вздохнула, стараясь унять бешеный стук сердца.

— Я готова.

— Хорошо, — его ответ был коротким, как выдох.

Мы двинулись вперед медленным шагом. Я задержала дыхание. Карион протянул руку, и она прошла сквозь барьер. Затем он потянул меня за собой.

И всё обрушилось.

Оглушительный хлопок, будто лопнула сама реальность. Невидимая магия ударила в грудь, отшвырнув нас назад. Я с силой ударилась о землю, в ушах зазвенело так, что я почти ничего не слышала. Судорожно открыла глаза, борясь с накатывающей темнотой, и закрыла уши руками, пытаясь смягчить боль в барабанных перепонках.

Обернулась и увидела Кариона, он лежал без движения. Я подползла к нему на коленях, тряся его за плечо.

— Карион! Карион, очнись!

Он не отвечал. Я припала к его груди, слушая слабый, но ровный стук сердца. Он был жив, просто без сознания. Взгляд упал на рану — она затягивалась, но мучительно медленно, будто что-то мешало исцелению.

И тогда я услышала. Сначала — нарастающий свист рассекаемого воздуха. Потом — низкое, глубокое рычание, от которого содрогнулась сама земля.

Медленно, словно в кошмаре, я подняла голову.

Их было четверо. Они выплыли из ночной тьмы, затмевая собой луну. Каулы. Черные, как сама ночь, с кожистыми крыльями и янтарными глазами. Они описывали в небе широкий круг, их тени скользили по земле, накрывая нас с головой.

Я не встала. Не сделала шаг навстречу. Во мне не было ни ярости, ни отваги — лишь ледяное, парализующее оцепенение. Я просто сидела на коленях рядом с бесчувственным Карионом и смотрела, как они снижаются.

Первый каул коснулся земли в двадцати шагах от нас. Затем второй, третий, четвертый. Земля содрогнулась, как от подземного толчка. Пыль поднялась столбом, мелкие камешки запрыгали у меня под коленями.

Чудовищные существа, теперь стоящие на земле, казались еще больше. Их чешуя шелестела, мускулы играли под ней. Ведущий, самый крупный, медленно повернул свою голову в нашу сторону. Его грудь вздымалась.

И он снова зарычал.

Этот звук был уже не с небес. Он исходил из самой глотки чудовища, стоящего в паре десятков шагов. Глухой, низкий, наполненный такой первобытной силой и угрозой, что перехватило дыхание. Он вибрировал в костях, в зубах, в самой душе.

Я не могла пошевелиться. Я только смотрела, загипнотизированная, как эти четыре воплощения древнего ужаса стояли перед нами.

Сердце бешено колотилось, вдавливаясь в ребра. Я прижалась к неподвижному Кариону, чувствуя, как его кровь проступает сквозь ткань. Четыре пары янтарных глаз, холодных и безжалостных, пылали в темноте. Они склонили свои чудовищные головы, и я замерла в ожидании атаки, молясь, чтобы все закончилось быстро.

Но то, что произошло дальше, поразило меня ещё больше. Со спин каулов, с отточенной грацией, спрыгнули наездники. Высокие, статные, с луками за спинами и мечами у пояса. Эльфы. Но не похожие на тех, что я видела в лесу. Их кожа была обычного, почти человеческого оттенка, а на прекрасных, но суровых лицах застыла смесь враждебности и жгучего любопытства. Они смотрели на нас, как на диковинных зверей.

Сбоку почувствовалось шевеление. Я резко обернулась, сердце уходило в пятки от нового ужаса. Но это был Карион. Его глаза открылись, взгляд был мутным, но он мгновенно нашел меня.

— Мира! С тобой всё в порядке? — его голос был хриплым, но в нем была неподдельная тревога. Он проверял меня взглядом, ища раны.

Я лишь молча кивнула, слова застряли в горле. Пальцем, который предательски дрожал, я указала на группу за барьером.Смотри, наша следующая проблема.

Карион проследил за моим жестом, и… улыбнулся.Легко, как будто мы встретили старых друзей на прогулке, а не лежали в пыли перед отрядом эльфийских наездников на крылатых ящерах. Он с упорством, вызывавшим у меня тихое бешенство, оперся на локти и медленно поднялся, протягивая мне руку.

Я замешкалась.Вся моя сущность кричала, что доверять ему — глупо. Но что оставалось? Сидеть на земле и пялиться на воинов? С неохотой, все еще опасливо поглядывая на стражей, я приняла его руку. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, и предательское тепло пробежало по руке, напоминая о том доверии, что было еще так недавно.

Один из воинов вышел вперед. Его взгляд скользнул по мне, задержался на Карионе, и на его лице расплылась широкая, беззаботная улыбка.

— Карион! Твою ж мать, ну ты и наделал шуму.

Карион ухмыльнулся в ответ, и мне захотелось его ткнуть в бок.Очнись, нас окружают!

— Здравствуй, Римал. Барьер не пустил нас и в добавок шарахнул магией так, что я отключился.

Римал нахмурился, и в его глазах мелькнула деловая серьезность.

— Ты же знаешь, что барьер не пускает чужаков. Сначала нужно было оповестить Арона, что ты не один.

— Знаю, Римал, но на это не было времени. Дело срочное.

— Что-то случилось? — Римал перевел на меня изучающий, обеспокоенный взгляд. Я почувствовала себя неуютно под их взглядами.

— Да, но может, мы обсудим это в более приятной обстановке? Не соизволишь случайно открыть барьер и пропустить нас?

— Вас двое? — бросил второй страж, его голос был более грубым.

— Трое, — без тени смущения улыбнулся Карион.

Я инстинктивно оглянулась. И точно, прямо позади нас, вынырнув из ниоткуда, сидел тот самый чертов кот.Демон. Я сжала кулаки.Когда Карион был без сознания, тебя и след простыл. Удобно.

— Хорошо, — сказал Римал. — Отойдите на два шага назад. Я сниму защиту в этом месте, и быстро проходите.

Карион кивнул, снова сжал мою руку, и мы отступили. Я наблюдала, затаив дыхание, как Римал вплотную подошел к дрожащей воздушной стене, коснулся ее ладонью и начал шептать заклинание. Потом он достал кинжал, и я чуть не вскрикнула, когда он быстрым движением проткнул себе палец. Размазав кровь по ладони, он снова приложил ее к барьеру. Пространство задрожало, пошло рябью, и на том месте образовался небольшой, зыбкий проход.

Карион кивнул и потянул меня за собой. Шаг сквозь эту дрожь был похож на погружение в ледяную воду. Воздух сгустился, зазвенел в ушах, и на мгновение мне показалось, что меня разорвет на части. Но вот мы по ту стороны. Римал снова приложил руку, и барьер сомкнулся, снова став невидимой, но ощутимой твердыней.

Карион протянул здоровую руку Рималу, и они обменялись крепким, братским рукопожатием. Римал взглянул на его рану и зашипел:

— Темные духи?

— Нет, — горькая тень скользнула по лицу Кариона. — Я все объясню, но не сейчас. Сможете довезти нас до Двора Неба?

— Конечно, — кивнул Римал и показал на одного из каулов. — Полетите на нем. Кота спрячьте за пазуху.

Карион усмехнулся и посмотрел на демона. Тот в ответ еле слышно, но отчетливо зашипел, и я злорадно усмехнулась.По крайней мере, ему это тоже не нравится.

Затем Карион обернулся ко мне, и его выражение стало серьезным.

— Каулы не терпят неуважения. Сейчас подойдем ближе и обязательно поклонись. Затем вытяни руку и дай себя понюхать.

По моей спине тут же пробежала тысяча мурашек. Вблизи каулы были еще более огромными, пугающими. Их чешуйчатые бока ритмично вздымались, свистящие звуки, которые они издавали, казались обсуждением нашего вкуса. Их перепончатые крылья, пронизанные толстыми венами, выглядели одновременно хрупкими и невероятно мощными.

Карион потянул меня. Я сделала медленный, неуверенный шаг, затем другой, сдерживая дыхание. Подойдя к тому самому каулу, я заставила себя склонить голову в поклоне.Только не ешь меня, прошу, только не ешь , — заклинала я мысленно, чувствуя, как дрожат колени.

Каул приблизил свою морду к моей дрожащей руке. Его горячее, влажное дыхание обожгло кожу. Он жадно втянул воздух, и его ноздри задрожали. Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Его янтарные глаза были бездонными, они словно изучали меня до самой души, выискивая что-то. Он издал короткий, одобрительный, как мне показалось, свист и переключился на Кариона, обнюхивая его гораздо дольше.Но ничего страшного не произошло.

Я выдохнула с таким облегчением, что у меня потемнело в глазах. Казалось, вся моя короткая жизнь в этом мире пронеслась перед глазами.

И тут произошло то, чего я точно не могла ожидать. Карион наклонился, подхватил кота и, не церемонясь, запихнул его себе за шиворот рубашки. Из-под ткани тут же донеслось негодующее, приглушенное шипение. Я не удержалась и фыркнула. Эта картина была настолько нелепой и нереальной: Ищейка прячет демона под своей рубашкой, чтобы отправиться в полет на мифическом существе. Кто бы мог представить такое?

Но веселье тут же испарилось, сменившись ужасом, когда я осознала, что нам предстоит лететь. На спине у этого…зверя. Я испуганно посмотрела на Кариона, ища в его глазах спасения, инструкции, чего угодно.

Он мягко улыбнулся, и в его взгляде на мгновение мелькнула та самая теплота, что обманула меня раньше.

— Не бойся. Садись в седло, я помогу. И крепко держись, я сяду за тобой.

Перспектива слететь с каула и разбиться в лепешку где-то внизу меня мало прельщала. Но и идти пешком после всего пережитого через весь лес у меня бы не хватило сил. Я обреченно кивнула и подошла к лапе могучего существа. Каул, заметив мою нерешительность, издал свистящий звук, очень похожий на нетерпеливый вздох, и низко пригнулся к земле.

И тут началось самое позорное.

Я пыталась дотянуться до седла, но мне просто не хватало роста и сноровки. Я отчаянно цеплялась за скользкую чешую, ноги беспомошно скользили по его мощной лапе. Унижение разлилось по щекам жарким румянцем.

Тогда Карион подошел сзади. Он схватил меня за лодыжки, и я взвизгнула от неожиданности.

— Спокойно, — его голос прозвучал прямо у уха. — Упрись руками.

Он поднял меня вверх, как перышко. Я оперлась о теплый, твердый бок каула, отчаянно зацепилась за седло и с его помощью, кряхтя и пыхтя, вскарабкалась наверх, немедленно вцепившись в ремни мертвой хваткой.

Карион же недолго думая подошел к боку каула, присел и затем легко, одним мощным движением, подтянулся на руках и уселся позади меня. Я представила, как в это время несчастному демону, запертому у него на груди, приходится туго, и снова невольно улыбнулась.Поделом ему.

Как только Карион уселся, я почувствовала тепло его тела, его руки, обнимающие меня сзади, чтобы взяться за поводья. И что-то мягкое и недовольно шипящее между нами.Кот… Может, мы его расплющим в лепешку, пока будем лететь?

Но заканчивать мысль было уже некогда. Мир резко качнулся, и я вскрикнула, впиваясь ногтями в кожаную оправу седла. Каул встал в полный рост, и теперь мы находились на головокружительной высоте. Земля ушла из-под ног, оставив в животе неприятное ощущение падения.Да поможет нам Святой Источник, — отчаянно подумала я.

Сбоку послышался голос Римала. Я обернулась и увидела, что он уже сидел в седле своего каула, позади одного из стражников.

— Полетите за нами и держитесь крепче! — крикнул он нам напоследок.

Каул издал оглушительный, пронизывающий до костей рев — его мощные мышцы напряглись подо мной, крылья расправились во всю свою исполинскую ширь.

Мир превратился в ослепительный, оглушающий вихрь. Ветер свистел в ушах, яростно рвал волосы, выбивал слезы из глаз, но какое это имело значение, когда мы взмывали вверх, к самым звездам! Мое сердце бешено колотилось, сливаясь в едином ритме с мощными взмахами крыльев каула. Я чувствовала каждое движение его мускулов под кожей, покрытой прохладной чешуей, каждый порыв ветра, который он рассекал с невероятной силой. В эти первые секунды страх и восторг сплелись воедино, заставляя кровь петь в жилах. Мы были одним целым с этим великолепным, древним существом.

А потом… Потом мы оказались над облаками. И нас окутало густое марево.Похоже каул с помощью своей магии сделал тот самый защитный купол, о котором говорил Карион.

Внезапно наступила тишина. Бескрайнее, безмятежное море пушистых облаков расстилалось под нами, утопая в первых лучах восходящего солнца. Они окрашивали горизонт во всевозможные оттенки розового. Ветер, еще недавно дикий и яростный, теперь лишь ласково обнимал нас, играя прядями волос и остывающей кожей. Воздух был чистым, холодным и пьянящим, словно наполненным самой магией.

И сквозь этот шепот ветра я почувствовала, как губы Кариона мимолетно, почти невесомо коснулись моего уха:

— Нравится полет?

У меня перехватило дыхание. Я не ответила.Не могла. Вместо этого я просто повернула голову и встретилась с его взглядом — впервые за все это время таким открытым, таким… безоружным. В его глазах не было ни лжи, ни тяжкого груза тайн, только тихое, разделяемое изумление перед красотой мира. Что-то дрогнуло внутри, ледяная стена обиды дала первую трещину и в груди, вопреки всему, распустилось странное, сладкое и горькое одновременно, чувство.

Но сказка не могла длиться вечно. Реальность, холодная и неумолимая, уже вырисовывалась вдали — величественные очертания Двора Неба, вознесшегося на утесах, вздымавшихся к облакам гигантскими ступенями. Каул начал плавное снижение, и я, затаив дыхание, смотрела на дивное зрелище.

Эльфийские жилища, высеченные в светло-сером пористом камне, казались продолжением самой скалы. Ажурные арки и балконы украшала тончайшая резьба, где растительные узоры переплетались с изображениями крылатых существ. Между скальными выступами перекинулись воздушные, почти невесомые мосты из какого-то прозрачного, сияющего материала. Повсюду виднелись эльфы в струящихся одеждах, их движения были полны неспешной грации. А на просторных круглых террасах отдыхали каулы, их крылья отливали перламутром в лучах солнца. Все здесь — небо, скалы, существа — дышало удивительной, невозмутимой гармонией.

Идиллия закончилась резко. Каул, выбрав свою площадку, вдруг сложил крылья и ринулся вниз. Началось стремительное, почти вертикальное падение. Я вжалась в седло, вцепившись в ремни до побеления костяшек. Глаза рефлекторно прищурились — мир превратился в мелькание размытых полос облаков и скальной породы.

Внизу все ближе блестела огромная полупрозрачная платформа, напоминающая гигантский кристалл аквамарина. Воздух здесь стал другим — холодным, металлическим, с едва уловимым запахом озона и древней магии, которая щекотала кожу. Каул ускорился, и горный воздух защекотал легкие, вызывая легкое, пьянящее головокружение. В этот момент весь мир сузился до бешеного биения собственного сердца и ответных, мощных пульсаций тела каула подо мной.

Но вот крылья величественного существа с громким шелестом расправились, замедляя падение. И когти каула наконец коснулись поверхности платформы, раздался чистый, как хрусталь, звон. Наступила абсолютная гармония — ветер стих, дыхание выровнялось, а вокруг разлилось нежное сияние рассвета, окутывая все мягким золотистым светом.

Мы замерли на спине каула в странном оцепенении. Я боялась даже дышать, словно любое движение могло разрушить это хрупкое состояние внутреннего равновесия, наполненного тихим восторгом и какой-то первобытной силой. Этот полет стал для меня глотком живой воды — он смыл часть усталости и страха, наполнив душу необъяснимой смелостью. Казалось, частичка мощи этого великолепного существа навсегда осталась во мне.

Но каул, судя по всему, не разделял моих нежных чувств. Он начал нетерпеливо переступать с ноги на ногу, его мощные когти цокали по хрустальной платформе, а из горла вырывались короткие, настойчивые свистящие звуки.

Карион первым нарушил зачарованный момент. Его рука, до этого так крепко и надежно державшая меня, медленно, почти нехотя скользнула по моему боку, оставляя за собой след огненных мурашек. Одним плавным, отточенным движением он спрыгнул вниз, словно невесомый, достал из-за пазухи помятого и негодующе шипящего кота и поставил его на пол. Затем тут же обернулся, протягивая ко мне руки.

Я уже не раздумывала о доверии или обиде. Инстинкт взял верх. И я безоговорочно приняла его помощь — каул и вправду был огромен, а поверхность внизу казалась такой твердой и неумолимой после небесной свободы. Когда я спрыгнула, Карион поймал меня с удивительной легкостью — его сильные руки обхватили мою талию, пальцы на мгновение впились в бока, прежде чем он бережно, почти что нежно поставил меня перед собой. Наши взгляды встретились, и в его глазах, таких близких, мелькнуло что-то новое, незнакомое — смесь облегчения, усталости и чего-то еще, что заставило мое сердце вновь сорваться с места и учащенно забиться, сбивая с толку и суля новые бури.

***Карион

Я стоял на прохладной платформе, чувствуя под ногами привычную, успокаивающую вибрацию магии Двора Неба. Вдохнул полной грудью чистый воздух, пахнущий озоном и сладковатым ароматом небесных мхов.Какие же все-таки каулы мощные , — пронеслось в голове, пока я наблюдал, как величественное существо, доставившее нас, плавно разворачивается и с глухим шуршанием кожистых крыльев отталкивается от края платформы, чтобы присоединиться к сородичам.

Повернулся к нашему перевозчику и склонил голову в глубоком, уважительном поклоне. Краем глаза с облегчением заметил, что Мира, хоть и с заметной заминкой, последовала моему примеру.По крайней мере, инстинкт самосохранения и базовые манеры в ней пересилили желание послать всех подальше. Меня, в том числе.

К нам быстрыми шагами подошел Римал. Его взгляд сразу же прилип к моей руке, к темной, липкой крови, проступившей сквозь ткань рубашки и засохшей на коже.

— Ты уверен, что не нужна помощь? — в его голосе прозвучало неподдельное беспокойство.

Я размял плечо, и тупая, пульсирующая боль напомнила о себе с новой силой.Явно не простое лезвие, какая-то пакость на нем была. Отмахнуться было бы глупо.

— Ну, если у тебя найдется мощное противоядие, было бы неплохо, — признался я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало всей степени усталости и раздражения на самого себя.

Римал широко улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонек.

— Есть одно, маги Арона сделали недавно. Говорят, от любого яда помогает.

Он протянул мне маленькую стеклянную склянку с мутноватой жидкостью внутри. Я взял ее, почувствовав под пальцами прохладу стекла.

— Спасибо, Римал. Я в долгу не останусь.

Я опрокинул склянку в рот. Жидкость оказалась обжигающе горькой, с привкусом гари и корней. Я сглотнул, чувствуя, как по венам растекается волна жара, а затем — леденящего холода. Боль в руке почти мгновенно притупилась, уступив место странному онемению. Головокружение отступило, и мир вокруг снова обрел четкие контуры.

Я посмотрел Рималу прямо в глаза, мой тон стал серьезным, почти официальным.

— Передай Арону, что вечером приду к нему. Со своей спутницей.

Он кивнул, без лишних вопросов. В его взгляде читалось понимание и обещание. Мы попрощались, и он направился к своим, оставив нас одних на огромной, сияющей платформе.

Я набрался духу и повернулся к Мире. Она стояла, отойдя на пару шагов, и смотрела на открывшуюся панораму Двора Неба. Ее глаза были широко распахнуты, в них читалась смесь детского изумления и суровой отрешенности. Она впитывала всю эту красоту — парящие мосты, утопающие в облаках шпили, играющий на резных фасадах свет — но ее поза, скрещенные на груди руки, говорили о том, что ее душа все еще там, в лесу, в луже крови и лжи. Я хотел подойти, коснуться ее плеча, сказать… но слова застряли в горле.Какие слова могут залечить такую рану?

— Ищейка, куда дальше? — проскрежетал в голове навязчивый голос, полный нетерпения и едкой усмешки.

Я вздохнул, задумавшись на мгновение. Потом решил говорить вслух, чтобы и она слышала. Чтобы хоть как-то вернуть ее из мира ее терзаний в настоящий момент.

— Нам нужно найти моего друга, Мирама. Он сдает свое жилище, возможно, сможем остановиться у него.

Мира медленно перевела на меня взгляд. Ее глаза, еще секунду назад сиявшие отраженным небесным светом, снова стали холодными и отстраненными. Она поджала губы, оценивающе посмотрела на меня, словно взвешивая мое предложение на невидимых весах доверия. Наконец, она коротко кивнула. Всего одно движение. Без слов. Без эмоций.

Но и этот кивок был для меня больше, чем я заслуживал. Она не отказалась, не кричала. Она оставалась. И в этом крошечном жесте таилась слабая, но все же надежда.

***Мира

Я послушно зашагала следом. Дорожка, плавно спускающаяся вниз, напоминала реку из отполированных временем камней. По краям в арочных проемах мерцали вмурованные кристаллы — они преломляли солнечный свет, создавая на земле танцующие блики, словно жидкое золото. Эта красота была такой нежной, такой беззащитной, что на мгновение я забыла обо всех проблемах. Мы шли дальше и я увидела арки, украшенные изящными узорами, которые казались живыми, а серебристый плющ, искусно вырезанный в камне, переплетался с силуэтами парящих каулов. Дома, встроенные прямо в скалу, поражали своей гармонией с природой. Низкие балкончики с хрустальными витражами в окнах переливались всеми цветами радуги, когда солнце касалось их своими лучами.

— Как красиво… — вырвалось у меня, и мой голос дрогнул от восхищения, смешанного с горечью. Воздух был напоен едва уловимым ароматом папоротников, пробивающихся в узких расщелинах между камнями. Этот мир одновременно был так прекрасен, и так жестоко опасен.

Карион обернулся, и в его глазах я увидела искру тепла.Но моя обида от его лжи все еще разъедала сердце.

— Ты еще не видела Двор Неба во время праздников. Народ здесь обожает торжества и подходит к ним с особым трепетом.

Я задумалась о жителях, которые, возможно, даже не знали о Миаде и творящемся зле вокруг, а просто мирно расхаживали и занимались своими делами, возможно даже готовились к празднику. Им повезло. Их мир не рухнул в одночасье. Но вслух я лишь сказала, пряча дрожь в голосе:

— Надеюсь, я когда-нибудь увижу…

— Увидишь совсем скоро. Через пару дней — День Первого Полета. — Голос Кариона зазвучал с непривычной оживленностью, и это вызвало во мне странный протест. Как он может говорить о праздниках?

Карион продолжил — Взрослые каулы выводят своих детенышей из пещер для первого полета. И тогда маленький каул может выбрать себе наездника. Это больше чем традиция.

— Наверное, это выглядит потрясающе, — задумчиво сказала я, представляя себе эту картину. И на мгновение в груди шевельнулось что-то теплое, настоящее, прежде чем лед обиды снова сжал его в тиски.

Внезапно мы услышали громкий голос:

— Карион!

Карион обернулся и широко улыбнулся:

— Мирам! А мы как раз тебя искали.

— Правда? — удивился добродушный эльф с темной кожей и золотистыми глазами. Как только он подошел, я увидела, насколько он высокий. Он был просто одет, волосы цвета каштана коротко стрижены, и глаза словно светились от радости. — Что привело тебя в наш двор?

Карион улыбнулся и кивнул в мою сторону:

— Я не один. Моя спутница Мира и её фамильяр.

Фамильяр… — пронеслось в моей голове, и внутри все перевернулось от ярости. Как бы не так, демон в шкуре кота! От его вранья меня передернуло.Другу он тоже врал. Значит, это его обычная манера. Мгновенно вся обида и злость вернулись на свое место, горячей волной затопив минутную слабость. Но я сдержала ее внутри, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, продолжая играть в их игру.

— Привет, — я махнула рукой Мираму, надеясь, что мой голос не выдаст бурю внутри.

Он осмотрел меня и снова широко улыбнулся, затем повернулся к Кариону и поиграл бровями.

— Так чем могу быть полезен?

Карион почесал затылок:

— У тебя есть свободное жилище?

Мирам удивленно вскинул брови и весело сказал:

— Да есть, домик недалеко отсюда. С радостью предоставлю тебе.

— Спасибо, друг.

Мирам прижал руку к груди:

— Тебе за все спасибо. Дом с красными ставнями, ты там уже бывал, дорогу знаешь. Заходите в гости.

Карион кивнул, и, попрощавшись с Мирамом, повел нас к дому. Пройдя несколько улочек, он остановился.

— Мы пришли, Мира.

Фасад дома был украшен тончайшей резьбой, изображающей переплетение ветвей. Сквозь хрустальные витражи двери струился теплый свет, словно дом сам приглашал нас войти. Карион замер на пороге, и в его позе я вдруг увидела непривычную нерешительность — будто он был чем-то взволнован.Но чем? Может о новой лжи, которую придется рассказывать под этой крышей?

Мы переступили порог, и меня сразу окутал уютный полумрак, наполненный ароматами сушеных трав и древесной смолы. Гостиная встречала нас теплым светом, пробивающимся сквозь хрустальные подвески на окнах. В центре комнаты располагался открытый очаг, и его тепло ласково коснулось моей замерзшей души, вопреки моей воле вызывая чувство безопасности.Обманчивое чувство.

— Можешь осмотреться в доме, — голос Кариона прозвучал неожиданно мягко, почти робко. — Я пока приготовлю нам что-нибудь поесть…

Я заколебалась, чувствуя себя немного неловко.Этот дом, его уют, его мирное дыхание — все это было таким настоящим. А наша ситуация — такой фальшивой.

— Хорошо…

Он слегка улыбнулся, и в этой улыбке было что-то новое, непривычное, что снова смутило и разозлило меня.Хватит сбивать меня с толку.

Пока он возился у очага, я медленно пошла осматривать дом, проводя пальцами по резным дверным косякам, впитывая атмосферу этого места, которое вдруг стало таким важным.Моим пристанищем. Моей клеткой.

Я медленно толкнула массивную дубовую дверь, и она бесшумно отворилась, пропуская меня в спальню. Воздух здесь был прохладнее, пропитанный ароматом древесины и чего-то неуловимо магического… Мои глаза сразу же нашли кровать — огромную, вырезанную из темного дерева, с массивными резными столбами по углам.

Комната была обставлена просто…и там было зеркало. Большое овальное зеркало в деревянной раме.

Мое дыхание перехватило. Сердце заколотилось в груди с такой силой, что стало трудно дышать. Я до сих пор не видела своего настоящего отражения… Ноги вдруг стали ватными, а в висках застучало. Шаг… еще шаг… Каждый приближал меня к моменту истины, к встрече с самой собой. Руки дрожали, когда я поправляла растрепавшиеся за полет волосы.Кто же я теперь? Что я увижу? — пронеслось в голове, когда я, затаив дыхание, наконец подняла глаза…

Я замерла перед зеркалом, медленно поднимая глаза, словно боялась, что видение исчезнет. И когда наконец встретилась взглядом со своим отражением, из груди вырвался непроизвольный вздох, в котором смешались изумление, облегчение и восторг.

Передо мной стояла прекрасная эльфийка. Длинные каштановые волосы, переливающиеся золотистыми бликами, струились по плечам водопадом. Полные, чувственные губы естественного розового оттенка. Большие синие глаза, обрамленные густыми ресницами, смотрели на меня с легкой неуверенностью и надеждой. И тело… Стройное, красивое.

Это… я? — прошептала я мысленно, касаясь дрожащими пальцами своего лица. Кожа под пальцами оказалась неожиданно мягкой и бархатистой. Я провела руками по шее, ощущая каждый изгиб, каждую линию. Затем опустила ладони к груди — небольшой, но упругой, идеально помещающейся в ладонях. Живот под тонкой тканью блузки был плоским, с едва заметными очертаниями мышц. Ягодицы округлые, упругие…

Не в силах сдержать улыбку, я обняла саму себя, слегка покачиваясь на носках, наслаждаясь каждым новым ощущением. Глаза закрылись сами собой, когда я погрузилась в это головокружительное чувство — наконец-то быть в своем настоящем теле, принадлежащем мне по праву крови в этом мире. Впервые за все это время что-то было по-настояшему моим.И это знание стало маленьким, тихим огоньком, зажженным внутри, вопреки всей лжи, всем страхам и всей боли.

Я лежала на огромной кровати, уставившись в резной каменный потолок. Мысли путались, создавая хаотичный вихрь из страха, гнева и неприятного ожидания.Что меня ждет у этого Арона? Новая ловушка? Еще один виток паутины лжи, в которую меня так искусно опутали?

Я машинально положила руку на низ живота, и тут меня осенило — адской, выворачивающей наизнанку боли не было. Только неприятная, липкая влажность крови между ног, напоминание о том, через что мне пришлось пройти. От одной этой мысли по телу пробежала дрожь отвращения.

— Срочно нужно в купель, — прошептала я себе, поднимаясь с постели. — Если, конечно, в этом доме она есть.

Спустившись вниз, я уткнулась носом в густой, согревающий душу аромат тушеного мяса с травами и свежеиспеченных лепешек. Однако на кухне никого не было, кроме…него . Кот, свернувшись на стуле, словно самое невинное создание в мире, смотрел на меня своими бездонными красными глазами. Внутри все сжалось в комок ярости.

— Где Карион? — спросила я, сузив глаза и вкладывая в голос всю накопившуюся неприязнь.

Кот в ответ медленно, демонстративно зевнул, обнажив острейшие клыки, и отвернулся, принявшись вылизывать лапу.

Вот же засранец!

— Ладно, сама найду, — фыркнула я, разворачиваясь к нему спиной. — Заодно и потребую объяснений, почему я должна делить кров с демоном.

Я направилась к дальней двери, за которой, судя по легкой струйке пара, струящейся из-под порога, могла быть купель. Взявшись за холодную металлическую ручку, я с силой дернула ее на себя, полная решимости высказать все, что накипело.

Почти ввалившись в парное, влажное пространство, меня обдало густым паром, пахнущим травами и… чем-то цветочным. Я подняла глаза, готовая излить на Кариона всю свою свирепость, но слова застряли у меня в горле.

Передо мной, во всей своей… первозданной и абсолютно шокирующей красоте, стоял Карион. Он только что вышел из купели, и капли воды медленно стекали по его атлетическому телу, подчеркивая каждый рельефный изгиб мощных мышц плеч, груди и пресса. Мой взгляд, против моей воли, пополз вниз по влажному торсу, где идеально очерченные мышцы живота образовывали те самые заветные «две полоски», ведущие взгляд… еще ниже.

Святой источник.

Мои глаза расширились до предела, когда мозг наконец осознал масштаб и детали увиденного. В голове, словно спасительная шутка, промелькнула идиотская мысль:«Вот откуда у него такой скверный характер — вся кровь, похоже, ушла в другое место!»

Карион не сделал ни малейшей попытки прикрыться. Он лишь слегка наклонил голову, вопросительно подняв одну темную бровь. Его абсолютное, невозмутимое спокойствие в этой смущающей до глубины души ситуации казалось мне верхом издевательства.

— Мира, что-то случилось? — его голос прозвучал нарочито медленно, бархатисто и с едва уловимой, но отчетливой насмешкой.

Я почувствовала, как по щекам, шее, груди разливается густой, предательский румянец. Казалось, даже кончики ушей пылают огнем. Сердце колотилось где-то в горле, напрочь перекрывая кислород.

— Э-эм… нет, я… — я пыталась собрать рассыпающиеся мысли, но язык будто онемел и прилип к нёбу. — У меня были вопросы… Но это может подождать! Искупайся сначала! Я подожду! Там! Снаружи!

С этими скомканными словами я резко развернулась, чтобы выбежать, но краем глаза успела заметить, как уголки его губ дрогнули в едва уловимой, но безмерно самодовольной улыбке.Твою ж мать, он явно наслаждался этим!

Я выскочила из парной и с силой захлопнула дверь, прислонившись спиной к прохладной каменной стене, пытаясь унять бешеный ритм сердца. В ушах стоял звон, а в голове пульсировал лишь один вопрос, полный стыда, ярости и полнейшей растерянности:

Да, возможно, я не видела… столь впечатляющих экземпляров, но это же просто анатомия! Ничего особенного! Хотя… Особенного. Очень.

Глава 25 Замок Арона

Проходя мимо высокого узкого окна, я поймала свое отражение в стекле — раскрасневшееся лицо, расширенные зрачки, взгляд потерянной девчёнки.«Соберись, Мира! Ты будто никогда не видела обнаженных мужчин!» — мысленно выругала я себя, сжимая кулаки и глубоко вдыхая прохладный воздух комнаты.Нужно сохранять хоть видимость самообладания, нельзя позволять ему видеть мое смятение.

Но едва я успела снова представить перед собой влажную кожу и рельефные мышцы, как он сам появился в дверях гостиной. Свежевымытый, в чистой темной рубашке, которая лишь подчеркивала ширину его плеч и мощь груди. Он с совершенно невозмутимым видом устроился на диване напротив. Его движения были плавными, словно у большого хищника, уверенного в своей силе. Развалившись, он разбросал руки по спинке дивана и уставился на меня тёмным, непроницаемым взглядом.

— Что? — я всплеснула руками, чувствуя, как предательский жар снова заливает щеки. Его молчаливое ожидание действовало на нервы сильнее любого допроса.

Он выдержал паузу, давая моему смущению достичь пика, прежде чем его губы тронула едва заметная, дразнящая усмешка.

— Ты хотела задавать вопросы…— его голос звучал спокойно, но в уголках губ пряталась едва заметная, дразнящая усмешка. Он прекрасно знал, о чем я думала.

— А ты… об этом… — я запнулась, ненавидя себя за эту неуверенность, за скомканные фразы.

— А о чем еще? — он приподнял бровь, и в его взгляде читалось откровенное веселье. Он играл со мной.

— Ни о чем! Вообще… — я с силой выдохнула, пытаясь собрать мысли в кучу. — Источник говорил, что даст мне тело, положенное мне по крови в этом мире. Что я потомок первой ведьмы. Мне дали силу с условием, что я убью Миаду…

— Продолжай. — его длинные пальцы начали неторопливо барабанить по деревянной спинке дивана. Этот мерный стук отдавался в моих висках.

— Я подумала… чтобы сразиться с Миадой, мне нужны не только тренировки с магией, но и физические упражнения. Я хочу иметь крепкое тело. Сильное. Выносливое.

— «Иметь крепкое тело»? — в его низком голосе зазвучали явные нотки насмешки, и по моей спине пробежали мурашки от раздражения.

— Это все, что ты услышал из моих слов? — я скрестила руки на груди, пытаясь создать хоть какую-то защиту между нами.

— Ну, ты так выражаешься… — он пожал плечами, и это его показное безразличие вывело меня из себя окончательно.

— Мне нужны тренировки! — я чуть не топнула ногой от досады, чувствуя, как гнев вытесняет смущение. — Понимаешь? Не просто «иметь», а стать сильнее!

— Ты хочешь, чтобы я тренировал тебя? — он наклонился вперед, и его глаза внезапно загорелись каким-то странным, хищным огнем. — Научил драться и владеть оружием?

— Даааа! — почти выдохнула я, загипнотизированная этой внезапной переменой в нём.

— Я согласен.

— И всё? — я не поверила своим ушам. Так легко? Без споров, без уловок?

— А что еще? — он снова откинулся на спинку, его лицо вновь стало маской невозмутимости.

— Ты не будешь меня отговаривать? Говорить, что мне это не нужно, что я не справлюсь, что это опасно, и всё такое? — я не могла в это поверить.

— Тебе это нужно, Мира. — его голос вдруг стал мягким, почти нежным, и это прозвучало искреннее любой его предыдущей насмешки.

И в этой тишине, подкрепленная этой неожиданной поддержкой, во мне проснулась старая, неутоленная жажда правды. Я посмотрела ему прямо в глаза, больше не отводя взгляда.

— Карион… мне нужны ответы. Не позже, не когда-нибудь, а сейчас. Я хочу знать правду о демоне. И что вас связывает. Настоящую правду.

***Карион

Такая милая, когда злится. И уже просит совместных тренировок. Я думал, она будет дольше таить обиду за ложь… А может, просто не видит другого выхода. Жаль, я не могу прочитать ее мыслей.

— Зато я слышу твои, ищейка, — проскрежетал знакомый голос в моей голове, полный едкой усмешки.

— Ты вовремя. Что я могу ей рассказать? — мысленно спросил я, не отрывая взгляда от Миры. Ее глаза горели требованием правды, и я понимал — отступать некуда.

— Расскажи, что я не желаю ей зла. И что я заметил ее еще из мира людей. Что я не отсюда. Скажи, что она важна для меня. Что с помощью ее силы я могу обрести телесную оболочку, но заставлять не собираюсь. Можешь добавить, что я вроде фамильяра, но намного могущественнее и круче.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и пересказал Мире слова демона, стараясь быть максимально точным. Она слушала, не шелохнувшись, и с каждым моим словом ее лицо становилось все бледнее. Когда я закончил, она замерла, словно превратилась в статую. В воздухе повисла тишина, напряженная до предела.

Затем она прошептала, и ее голос дрогнул:

— Значит… он знал меня в мире людей?

— Да, — коротко ответил я, и в ту же секунду волна ужаса накрыла меня с головой.Проклятие! Главная ошибка! Она ведь может спросить его о своей прошлой жизни. Узнать все детали. И… захочет вернуться обратно. Мысль о том, что она может захотеть уйти, сжала мое сердце стальными тисками.

Мира тяжело сглотнула, повернулась к коту, сидевшему на стуле с видом невинного наблюдателя. Ее голос дрожал, но был полон решимости:

— Ты… ты можешь ответить правду? На мои вопросы? Обо мне… в мире людей?

Кот медленно кивнул своей черной головой, но его ответ прозвучал снова в моем сознании:

— Скажи ей, что я могу ответить. Но для этого мне придется принять бестелесную оболочку, чтобы она меня слышала.

Я перевел дух, чувствуя, как по спине бегут мурашки тревоги.

— Он говорит… что может. Но ему придется принять другую форму, чтобы ты его слышала.

Мира кивнула, ее взгляд был твердым, несмотря на внутреннюю дрожь.А вот я уже забеспокоился не на шутку. Какую же правду он собирается ей открыть? Я знал, демон может играть с чужими чувствами. И сейчас он держал в лапах самое уязвимое место Миры — ее прошлое. Ее память. Ее самую большую тайну, которую она сама не помнила. Я сглотнул ком в горле, готовясь к худшему.

***Мира

Я сидела на стуле, вцепившись в подлокотники так, что мои пальцы затекли и побелели. Это была единственная точка опоры, единственный способ хоть как-то унять предательскую дрожь, пробивавшуюся сквозь все тело. Одна часть моего разума кричала, что доверять демону — верх безумия. Другая, более громкая и настойчивая, исступленно твердила, что я должна знать правду.Но какую? Какой вопрос задать первым? Я понимала, что ответ может навсегда изменить всё.

Мне нужно было решить прямо сейчас, что для меня важнее — этот мир, полный опасностей, но и невероятной магии, свободы, которую я едва успела ощутить… или моя прошлая жизнь, серая и забытая, но знакомая. Хочу ли я вернуться? Смогу ли я вообще захотеть этого, узнав детали? Не разрушат ли его слова тот хрупкий стержень, что начал формироваться во мне? Ведь буквально вчера я была готова сражаться за свою новую жизнь здесь, готова была стать сильной.

Не успела я обдумать решение до конца, как кот спрыгнул с кресла и плавно прошел в конец комнаты, подальше от меня. Пространство вокруг него затрепетало, завихрилось, и фигура кота поплыла, пошла рябью. Потом повалил густой, черный, почти осязаемый дым. И передо мной снова возник Он. Тот самый монстр в бестелесной оболочке, с пылающими углями глаз и пастью, полной игл. Демон медленно облизнулся, и я услышала его голос — низкий, вибрирующий, полный древней мощи и неоспоримой силы.

— Спрашивай, Мира.

На мгновение дрожь во всем теле исчезла, вытесненная леденящим оцепенением. Я замерла.Он не опасен, он защищал меня, он может дать ответы, — отчаянно попыталась я убедить себя, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я обернулась на Кариона, ища поддержки. Он ободряюще, почти неуверенно улыбнулся и тихо произнес:

— Всё в порядке, не бойся.

Легко сказать, — с горькой иронией подумала я, ощущая, как холодный пот стекает по спине.О чем же спросить? Мысли метались в голове в бешеном ритме, сталкиваясь и разбиваясь друг о друга. И тут я поняла. Есть только несколько вещей, которые действительно имеют значение. Те, что жгли меня изнутри. Сделав невероятное усилие, я заставила свой голос звучать твердо, обращаясь к демону:

— Готов ли ты отвечать правду?

Демон медленно кивнул своей ужасающей головой.

— Да.

— Ты можешь поклясться, что будешь отвечать только правду? — выдохнула я, чувствуя, как с каждым словом напряжение нарастает.

Демон задумался на мгновение, его красные глаза сузились, изучая меня.

— Клянусь, Мира.

Я вытерла вспотевшие ладони о грубую ткань брюк и произнесла первый, самый главный вопрос, от которого замерло все внутри:

— Скажи… у меня была семья?

Демон кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то почти человеческое.

— Да.

Хорошо, это я выяснила. В груди что-то кольнуло — то ли облегчение, то ли тревога. Я снова задумалась, собираясь с духом для следующего, еще более страшного вопроса.

— У меня был… муж? Или ребенок?

Демон ухмыльнулся, обнажая клыки, и его взгляд скользнул по бледному, как полотно, лицу Кариона.

— Нет, — четко и безразлично ответил он.

Из моей груди вырвался сдавленный, непроизвольный вздох облегчения.Оставлять свое дитя, своего мужа в другом мире… нет, я бы не смогла с этим жить. Мысль о том, что я никого не бросила, была подобно глотку свежего воздуха.

— Я рада, что это выяснила, — прошептала я больше для себя.

— Дальше, — проскрежетал демон, и в его голосе прозвучало нетерпение.

— Скажи… я была счастлива? В мире людей?

На этот раз демон задумался подольше.

— Этого я не знаю. Но могу сказать, что тебя неудержимо влекло ко всему волшебному. Ты искала его.

Я кивнула, переваривая эту информацию. Это что-то объясняло, но оставляло зияющую пустоту.

— Поняла.

— Что-то еще? — спросил демон, и его бестелесная форма начала слегка мерцать, словно теряя фокусировку.

Нервы снова натянулись, как струны. Я уже заметно нервничала, но отступать было некуда.

— Что тебя связывает с Карионом?

Демон сузил свои огненные глаза до двух тонких щелей.

— Твоя защита.

Я нахмурилась, чувствуя, что он снова уходит от прямого ответа.

— Тогда почему ты можешь разговаривать с ним без слов?

— Это уже не моя тайна, Мира, — его голос стал глуше, форма начала расплываться. — И ты исчерпала моё время в бестелесной оболочке.

С этими словами он стал стремительно уменьшаться в размерах. Воздух вокруг него снова завибрировал, исказился, и в одно мгновение передо мной снова сидел черный кот, лишь его красные глаза хранили отблеск той самой древней силы.

Я тяжело сглотнула, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя опустошенную дрожь. Разговор был не из легких. Я посмотрела на Кариона. Он сидел, не двигаясь, его лицо было застывшей маской, не выражавшей никаких эмоций.

Тогда я встала и, набравшись смелости, подошла к нему.

— Что скажешь? Ты можешь рассказать мне правду? О себе?

Тишина повисла между нами. Его пальцы, лежавшие на коленях, замерли. Взгляд стал отстраненным, он смотрел куда-то сквозь меня.

— Не сейчас, Мира, — его голос прозвучал глухо, отрезая все дальнейшие вопросы. — Иди в купель. А после пойдем к правителю Арону. Я попрошу дать разрешение пожить нам в его дворе, чтобы мы могли тренироваться… — он резко, почти порывисто поднялся с дивана, отворачиваясь от меня.

— Но… — я попыталась возразить, почувствовав, как в груди закипает знакомая обида.

— Иди, Мира… — его голос прозвучал как приказ, не терпящий возражений.

Я опустила голову, чувствуя, как внутри все сжимается от горького кома.Почему? Почему он так отстраняется? Почему снова возводит эту стену? Сейчас он — единственный, кто может помочь мне, научить меня, кто просто находится рядом… и при этом держит между нами эту непроницаемую, ледяную дистанцию.

Сдавленно кивнув, я, побежденная, направилась к купели.

Теплая вода приятно успокаивала. Но после сегодняшнего разговора с демоном я никак не могла прийти в себя. Мысли метались, ударяясь о стены жестоких фактов и обманчивых полуправд.

Что мне делать? Довериться им или нет? Ведь Карион так и не раскрыл правды. Он снова отгородился от меня этой ледяной стеной. «Демон сказал — это не его тайна»… Чья же? И почему мысль о том, что Карион что-то скрывает, ранит куда сильнее, чем ужасающий облик демона?

Я с силой провела ладонями по лицу, смывая вместе с каплями воды набежавшие от отчаяния слезы. Нужно сосредоточиться на фактах. Единственное, что меня действительно успокоило и согрело изнутри, — меня ни чего не держало в мире людей. Я снова облегченно вздохнула и закрыла глаза, пытаясь расслабиться, поймать эту крупицу ясности.

Собравшись с духом, я вышла из купели. Капли воды стекали по разгоряченной коже, но внутри все еще клокотала буря от сегодняшних откровений. И тут я заметила на столике рядом аккуратно сложенные чистые лоскуты мягкой ткани. Щемящее чувство, теплое и колющее одновременно, сжало мне горло.

Он снова позаботился обо мне.

Я совершенно не понимала этой игры. Он то отстраняется, то хранит свои тайны, а то вдруг оказывается таким… заботливым и милым. Как бы я ни злилась на него за его ложь и недомолвки, в такие мгновения искренней, тихой заботы мое сердце предательски таяло, и мне до боли хотелось просто довериться ему, отбросить все сомнения.

Я осмотрелась в комнате. На вешалке висел комплект одежды — простые штаны и рубашка. Он был явно больше моего размера, но чистый и пахнущий свежестью. Я сполоснула свое единственное белье в воде, но оно все еще было насквозь мокрым. Отжимая его в отчаянии, я чувствовала свою беспомощность.Что же делать? Идти и спрашивать у Кариона про такое… нет, я скорее умру на месте.

Затем в измученной голове мелькнула спасительная искра.Я же разжигала костер! Может, я смогу высушить его магией? Слабая надежда заставила сердце забиться чаще.

Я обернулась в большое полотно, что нашла рядом с чистой одеждой — еще одна часть его заботы. Спасибо хоть за то, что кровь шла уже не так сильно. Осторожно присев на холодный край купели, я положила мокрое белье рядом с собой на камень.

Я положила ладонь над влажной тканью и закрыла глаза, изо всех сил сосредоточившись. Я мысленно представляла, как все тепло мира, все солнечное сияние собирается в маленький, послушный шарик у меня в ладони. Сначала я почувствовала, как ткань под рукой стала приятно нагреваться. Восторг и гордость волной хлынули на меня!Получается! Широкая, счастливая улыбка растянула мои губы. Я усилила подачу магии, желая поскорее закончить этот унизительный ритуал.

И тут внезапно прозвучал резкий, сухой хлопок. Пахнущий гарью. Я испуганно открыла глаза и увидела, как от моего белья пляшут тревожные желтые язычки пламени.

Я вскрикнула от ужаса и резко отодвинулась, как ошпаренная. В ту же секунду дверь в купель с силой распахнулась, и в проеме, заполнив его собой, возник обеспокоенный Карион.

— Мира! Ты в порядке? Что случилось?

Я почувствовала, как вся покраснела до корней волос. Мне было мучительно стыдно.Стыдно за свою неумелость, за этот пожар из ничего, за то, что я сожгла единственное белье, что у меня было, и теперь он это видит. Я молча сидела на краю, вцепившись пальцами в каменный край, и смотрела в пол, желая провалиться сквозь землю.

Карион медленно приблизился. Он не засмеялся, не вздохнул с раздражением. Он просто присел рядом на корточки, его высокая фигура вдруг стала меньше. Он посмотрел на черный, обгорелый след на камне, а затем перевел взгляд на меня. Его глаза были серьезными.

— Ты что-то подожгла? — тихо спросил он.

Я лишь кивнула, отчаянно сдерживая подступающие к горлу слезы. Предательская капля скатилась по носу и упала на колени.

— Что же? — спросил он еще осторожнее, будто имел дело с пугливым зверьком.

— Свое белье, — прошептала я, и голос дрогнул от унижения.

— Ого, — удивился Карион, и в его тоне не было ни капли насмешки. — А ты молодец.

Я подняла на него взгляд, полный недоверия и слез.

— Молодец? — неуверенно переспросила я, слыша, как захлебываюсь собственными рыданиями.

— Угу, — уверенно кивнул он. — Поджечь ткань мыслью, без заклинаний и жестов — это не так просто. Сила у тебя мощная, просто необученная. Ты хотела высушить мокрое белье?

— Да, — тяжело вздохнула я, чувствуя, как от его спокойных слов внутренний ураган понемногу начинает стихать, сменяясь горькой усталостью.

— Это ничего, — он мягко положил свою большую теплую руку мне на плечо на мгновение, и от этого прикосновения по телу разлилось странное успокоение. — Я схожу тебе за новым. Иди пока в комнату и отдохни.

Я просто кивнула, всхлипнув в последний раз.Я сама не понимала, что меня так сильно расстроило. Может, то, что я безумно испугалась собственной же магии, этой дикой, неподконтрольной силы внутри меня. А может, горькая обида на то, что я снова не справилась, что я полностью завишу от Кариона в таких простых, бытовых вещах. И неважно, лжет он мне или нет, — эта зависимость делала меня такой уязвимой.

Обернувшись поплотнее в полотно, словно в кокон, и прихватив с собой его большую одежду, я побрела в комнату, чувству себя абсолютно разбитой, но с крошечным угольком надежды, согретым его неожиданными словами:«Молодец».

Я лежала на кровати, уставившись в потолок. Мысли не давали покоя: сила, которая то не слушается, то вырывается наружу с таким разрушительным эффектом; демон, знающий мои самые потаенные секреты; Карион, эта ходячая загадка, от чьей мимолетной доброты закипает кровь и одновременно сжимается сердце. Как со всем этим справиться? Как не сгореть дотла?

Легкий скрип двери заставил меня вздрогнуть. Я обернулась, ожидая увидеть Кариона с обещанной одеждой, но в проеме никого не было. Опустив взгляд, я увидела его. Черный кот сидел на пороге, его красные глаза пристально следили за мной.

— Чего тебе? — произнесла я, и в голосе прозвучало столько усталой обиды, что мне стало стыдно за собственную слабость.

Демон склонил кошачью голову набок, а затем, не удостоив меня ответом, бесцеремонно вошел в комнату. Он прошелся по ней с видом полновластного хозяина, словно меня здесь и не существовало, и вальяжно устроился на кресле рядом с моей кроватью.

Возмущение кольнуло где-то глубоко внутри, но было тут же задавлено волной апатии.Ладно. Пусть. Может, это и к лучшему, что он не может ответить. Мне нужно выговориться, а он… он стал моим слушателем поневоле.

Я запрокинула руки за голову, снова уставившись в узоры на потолке, и повела монолог в пустоту, обращаясь скорее к самой себе.

— Знаешь, сначала я безумно злилась на вас обоих. Готова была стены рушить от этой ярости. Не знала, как дальше жить, запертой в этой ловушке из лжи и полуправд.

Я замолчала, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь ровным дыханием кота.

— А сейчас… Сейчас внутри такое опустошение, что сил враждовать с вами просто нет. Я выжата.

Я перевернулась на бок, встретившись с горящим алым взглядом. Кот сузил глаза, и мне почудилось в этом жесте раздражение.От моей слабости? От моих жалоб? Горькая ухмылка сорвалась с моих губ.

— Не знаю, сказал ли тебе Карион перед уходом или нет, но я сожгла свое единственное белье, — выдохнула я, и голос дрогнул от унижения. — Грёбанная магия, я просто хотела его высушить! Чтобы нормально одеться и не заляпать кровью одежду! А в итоге… в итоге устроила погребальный костер из последних трусов. Даже с таким, простейшим, я не справилась.

Я снова оглянулась на кота.

— А еще я совершенно не понимаю, стоит ли вам доверять. Обоим. И как с вами вообще сосуществовать? Один — демон, плетущий паутину из моих прошлых жизней, второй… второй лжет на каждом шагу, играя в свои тайные игры.

Кот внезапно хмыкнул, низкий, почти человеческий звук, и лениво потянулся, демонстрируя полнейшее равнодушие. И это равнодушие стало последней каплей.

— Но я бы хотела вам доверять! — сорвалось у меня с отчаянной, почти детской надрывностью. — Ведь вы… вы единственные, кто сейчас рядом. Единственные, кто… помогает мне!

Дверь снова скрипнула. В проеме стоял Карион. Его взгляд скользнул по коту, затем приковался ко мне.

— Всё хорошо?

— Чуууудесно, — протянула я, с насмешкой, которую сама же и ощущала фальшивой. Я села на кровати, подтянув к себе колени. — Скажи, что ты принес мне белье.

Карион усмехнулся уголком губ и вошел в комнату. Он молча положил на кровать рядом со мной три объемных свертка из мягкой бумаги. Затем его взгляд снова упал на кота, и в нем вспыхнули знакомые искры раздражения.

— Так и будешь лежать здесь? Выходи давай!

Кот лениво поднял голову, потянулся с преувеличенной неспешностью, а затем, встав на лапы, внезапно выгнул спину и зашипел на Кариона, обнажив крошечные острые клыки. Напряжение на мгновение повисло в воздухе. Но через секунду демон спрыгнул на пол и засеменил к двери, скрывшись в гостиной.

Карион проводил его взглядом и повернулся к выходу.

— Переодевайся и пошли обедать. Потом пойдем к Арону.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, оставив меня в тишине. Я сидела, обхватив колени, и слушала, как бешено стучит мое сердце.Эта беготня, эти шипения, этот ледяной приказ… Меня снова отстраняли. Выставляли за рамки их странных, напряженных отношений.

С глубоким вздохом я привстала и взяла в руки первый сверток. Бумага шелестела, поддаваясь моим пальцам. Внутри лежали три пары белья. Не просто куски ткани, а красивые, изящные вещи, с кружевами и тонкими лямками. Я невольно провела по ним пальцем, и что-то дрогнуло внутри. Затем я развернула остальные. Комплекты одежды — просторные рубашки из мягкой ткани и удобные черные штаны.

Я быстро надела рубашку и штаны и подошла к зеркалу. Ткань легла идеально, облегая изгибы, там где нужно, не сковывая движений.Он угадал с размером. До мелочей.

— Спасибо, Карион, — прошептала я своему отражению, и на моих губах дрогнула неуверенная, но искренняя улыбка.

Собравшись с духом, я выпрямила плечи и вышла из комнаты, чтобы присоединиться к ним. К тем, кому я так отчаянно не доверяла и кому так отчаянно хотела доверять.

Мы молча ели. Каждый кусочек сочного мяса таял во рту, наполняя меня теплом и удивительным чувством умиротворения, таким контрастным внутреннему урагану. Я блаженно прикрывала глаза, полностью отдаваясь простому удовольствию от еды, пытаясь заглушить им непонимание от его недавних слов, когда вдруг ощутила на себе чей-то пристальный, тяжелый взгляд.

Подняв глаза, я увидела Кариона. Он сидел напротив, опершись подбородком на сцепленные пальцы, и наблюдал за мной. Не с насмешкой, не с досадой, а с каким-то странным, непонятным выражением. В его взгляде было что-то тёмное, сосредоточенное, почти болезненное. Будто он пытался разгадать сложнейшую загадку, а эта загадка — была я.

Мне повезло, что Карион не против нам готовить, сама бы я не хотела сейчас этим заниматься. Мысль была до смешного бытовой, попыткой уцепиться за что-то простое в этом водовороте чувств.

Как только мы закончили, я подошла к выходу, и заметила, что кот так и остался лежать на подушке, свернувшись в черный бархатный клубок.

— А почему демон остается? — спросила я, прерывая тягостное молчание.

Карион ухмыльнулся, его взгляд скользнул по неподвижной фигуре.

— А он не может пойти. Вместе с Ароном могут присутствовать его маги, и они почувствуют силу, исходящую от него.

Я нахмурилась, ощущая знакомое щемящее недоверие.

— Значит, его нахождение среди нас — тайна?

— Пока да, — коротко ответил Карион и резким движением подбородка показал на выход. — Идём, нас уже ждут.

Я лишь кивнула и поспешила за ним.

Дорога к дворцу была подобно путешествию в небесную обитель. Серпантин, вырубленный прямо в скале, вился все выше и выше, открывая головокружительные виды на долину, утопавшую в дымке. Воздух здесь был чистым и холодным, а ветер на этой высоте был пронизывающим — он забирался под одежду, заставляя меня ежиться и кутаться плотнее. Я оглядывала местных эльфов — все они, стройные и изящные, были одеты в легкие, струящиеся одеяния, будто не замечали ледяного дыхания гор. Даже Карион в своей вечной тонкой рубашке выглядел абсолютно спокойным, его плечи были расслаблены.

— Карион, — я дрожала, зубы предательски стучали, — почему вам не холодно? Я буквально замерзаю!

Он резко остановился, его брови сдвинулись. Без лишних слов, с тем же раздраженным видом, он схватил мою руку и потащил к небольшой лавке, уютно притулившейся у края дороги.

— Куда мы? — я едва поспевала за его длинными шагами, спотыкаясь на неровностях. — Я не успеваю! Ты видел свои ноги? Один твой шаг — это три моих!

Карион даже не обернулся, но его пальцы, сжимавшие мое запястье, неожиданно ослабели, сжали мою руку чуть нежнее. В этом жесте было что-то… обнадеживающее, крошечная уступка, от которой сердце сжалось еще сильнее.

Мои возмущенные возгласы так и повисли в воздухе, когда мы резко остановились перед маленькой лавкой, завешанной пестрыми тканями. За прилавком стояла эльфийка — пышная, миловидная, с соблазнительными формами, которые так контрастировали с моей хрупкостью. Ее миндалевидные глаза сразу же загорелись при виде Кариона, будто он был единственным посетителем во всём Дворе Неба.

— Карион! Дорогой мой, что привело тебя в мои скромные владения? — ее голос звенел, как колокольчик, слишком сладко и нарочито для моего взвинченного слуха.

Карион сделал шаг в сторону, обнажая меня словно на сцене, выставляя на всеобщее обозрение.

— Здравствуй, Ленора. Я не один. Позволь представить — Мира, моя спутница. Мы приехали навестить правителя и… потренироваться.

— Как замечательно! — эльфийка сложила руки у груди, ее взгляд скользнул по мне оценивающе, быстро и безжалостно. — Очень рада познакомиться, Мира. — В ее улыбке было что-то хищное, острое. — Так значит, наш Карион наконец-то нашел себе пару?

Сердце почему-то неприятно и резко сжалось, будто его сдавила ледяная рука.

— Нет, — Карион ответил слишком ровно, слишком спокойно, отчеканивая каждое слово. — Мы просто связаны общим делом. Правда, Мира?

Внутри меня что-то кольнуло, натянулась какая-то струна.Почему эта вычурная торговка смотрит на него так, будто он ее собственность? И почему он так подчеркивает эту деловую связь, будто я для него всего лишь обуза?

— Ко-неч-но, — я нарочно протянула, подмигнула Леноре с видом заговорщицы и слегка склонила голову, давая понять, что между нами куда больше, чем он говорит. Необъяснимое, острое желание позлить ее, поставить на место, вспыхнуло во мне, смешавшись с обидой на него. Я повернулась к Кариону и с преувеличенной заботой начала смахивать несуществующие пылинки с его плеча, специально задерживая пальцы на оголенном участке кожи у шеи, чувствуя, как подушечки пальцев горят от прикосновения.

Карион сначала нахмурился, затем его взгляд метнулся от меня к Леноре. Внезапно его губы дрогнули в короткой, едва заметной ухмылке. Он глубоко вздохнул, пожал плечами и уставился на меня, высоко подняв брови.

Ленора вытянула лицо, ее пальцы забарабанили по стойке, выбивая раздраженную дробь.

— Ну что ж… ясно. От меня что-то требуется? — ее голос стал резким.

— Будь добра, Ленора, — Карион говорил с подчеркнутой, почти язвительной вежливостью, указывая на меня подбородком. — Нам нужен теплый плащ с меховой подкладкой и воротником. Черный. По размеру Миры.

— Сей-час, — эльфийка протянула сквозь зубы и исчезла за тяжелыми завесами, нарочито раскачивая бедрами.

Я закатила глаза так сильно, что чуть не увидела собственный мозг. Карион тихо хмыкнул и наклонился ко мне, его дыхание коснулось моей щеки:

— Ленора добрая женщина, не суди ее строго.

— Мне-то какая разница? Я разве что-то сказала? — я скрестила руки на груди, демонстративно развернувшись к выходу. — Хотя тебе, впрочем, виднее.

— Мира, ты злишься на меня? — его голос прозвучал тише, без насмешки.

— Нет, — я бросила односложный ответ, уставившись в стену с таким ожесточением, будто пыталась прожечь ее взглядом.

— Я не понимаю… — начал он, но в этот момент штора раздвинулась, и Ленора вернулась с роскошным свертком в руках.

— Вот… думаю, будет в самый раз, — пробурчала она, почти швыряя ткань.

— Открой, Мира, примерь, — Карион говорил мягко, но в его глазах читалось напряженное любопытство, будто от моего ответа зависело что-то важное.

Я медленно подошла к стойке, разворачивая сверток с преувеличенной аккуратностью. Ткань скользнула между пальцами — невероятно мягкая, тяжелая, словно сотканная из самой ночи. Плащ развернулся во всей своей красе: глубокий черный цвет с едва уловимым синим отливом. Накинув его на плечи, я почувствовала, как густая меховая подкладка мгновенно согревает, обволакивая тело пушистым, нежным облаком.

— О… — вырвалось у меня непроизвольно, искренний восторг, который я не смогла сдержать. Пальцы сами собой потянулись к воротнику — широкому, тёплому, из того же роскошного меха. По краям мерцала тончайшая вышивка: серебряные нити переплетались с графитовыми, создавая замысловатые узоры, напоминающие ветви древних деревьев. Обнаружив потайные карманы, я невольно улыбнулась — практично и элегантно.

— Похоже, Ленора постаралась… — прошептала я, внезапно смягчившись. Повернувшись к торговке, я искренне улыбнулась: — Спасибо, мне очень нравится.

Но эльфийка демонстративно отвернулась, устремив взгляд на Кариона, будто я была пустым местом. Тот одобрительно кивнул, выкладывая на прилавок несколько звонких монет.

— Спасибо, — его голос звучал тепло, но это тепло было адресовано не мне. — Нам пора, Мира.

Внутри что-то екнуло, сжалось от новой порции обиды.«Вот же вредная…» — промелькнуло в голове, я уже собралась извиниться за свою резкость, но, увидев этот ее взгляд, полный надменности, передумала. Не сказав ни слова, я резко развернулась и вышла из лавки, нарочито быстро зашагав по улице, чувствуя, как плащ развевается за моими плечами словно знамя.

— Мира! Куда ты бежишь? — Карион легко догнал меня несколькими длинными шагами. — Во-первых, я все равно быстрее, во-вторых, ты не знаешь дороги!

— Ты думаешь, я не разгляжу замок среди этих домов? — огрызнулась я, внезапно остановившись. Карион едва не налетел на меня, его тело на мгновение оказалось опасно близко.

— Да что происходит? — он схватил меня за плечо, заставив обернуться. Его пальцы жгли сквозь ткань плаща. — Тебе не понравился плащ?

— Всё мне понравилось! — я вырвалась, чувствуя, как жар разливается по щекам. Просто хочу поскорее увидеть правителя Арона!

Карион нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Зачем?

— О, да ты издеваешься! — я развела руки в разные стороны, и плащ взметнулся темным крылом. — Мы для чего идем? Чтобы поговорить с ним! Не задавай очевидных вопросов!

— Отлично… — сквозь зубы процедил он, и в его глазах вспыхнули знакомые искры гнева.

— Отлично! — парировала я, нарочито копируя его язвительную интонацию.

Мы стояли посреди улицы, словно два клинка, сошедшиеся в поединке, буравя друг друга взглядом. Ветер трепал его темные волосы и играл полами моего плаща, а Карион смотрел на меня с тем самым странным выражением, которое я все еще не могла расшифровать.В его глазах читалось что-то между раздражением и… восхищением? Нет, наверное, это была лишь ярость.

— Тогда идем, — наконец, сказал он, резко развернувшись. Но на сей раз он не зашагал впереди, а пошел рядом, и это молчаливое плечо, идущее в ногу со мной, было напряжено до предела.

Воздух между нами был тяжелым, наполненным невысказанными словами и обидой, которая жгла мне грудь. С каждым шагом величественное сооружение вырастало перед нами, подавляя своим величием, и это хоть как-то отвлекало от боли внутри. Замок, казалось, был высечен из самой скалы — его остроконечные башни впивались в небо, а стены сливались с горной породой, создавая впечатление, будто это не творение рук эльфов, а произведение самой природы. Я чувствовала себя крошечной и потерянной перед этим каменным исполином.

Массивные ворота, украшенные замысловатыми узорами, охранялись стражниками в блестящих доспехах. При нашем приближении они улыбнулись, но их дружелюбие не смягчило каменное выражение лица Кариона.

— Здравствуй, Карион, какова цель визита? — спросил один из стражей, его голос эхом разнесся по каменным стенам.

Карион шагнул вперед, его осанка сразу стала более официальной и отстраненной:

— Мы с моей спутницей Мирой, ведьмой без клана и союзов, прибыли для аудиенции у правителя Арона.

— Ждите здесь, — кивнул стражник и жестом отправил одного из подчиненных внутрь.

Я затаила дыхание, наблюдая, как огромные ворота медленно распахнулись. Когда посланник вернулся и прошептал что-то старшему, тот повернулся к нам:

— Правитель примет вас. Следуйте за мной.

Карион едва заметно наклонил голову и жестом предложил мне идти первой. Этот жест был формальным, холодным. Он похоже все еще злился.

Внутри замок поражал воображение. Высоченные потолки, украшенные фресками, создавали ощущение, будто находишься под открытым небом. Но вся эта красота не радовала — я чувствовала на себе взгляд Кариона, его напряженную молчаливую фигуру. Он шел так, будто между нами пролегла пропасть.

Правитель Арон встретил нас непринужденной улыбкой. В его простой одежде и растрепанных темно-русых кудрях была какая-то особая харизма.

— Здравствуй, Арон, — поздоровался Карион, слегка склонив голову.

— И тебе здравия! Давно не заглядывал, — Арон встал и широко улыбнулся. — Познакомишь меня со своей очаровательной спутницей?

— Это Мира. Мы… преследуем общую цель.

— Вы вместе? — Арон игриво поднял брови. — Пара?

— Нет, — я ответила чуть резче, чем планировала, чувствуя, как напряглась спина Кариона. — Нас связывает только общее дело. Не так ли, Карион?

Он лишь нахмурился, но промолчал.

Арон разливал вино по бокалам, его движения были плавными и уверенными. Его взгляд скользнул по мне, задержавшись чуть дольше необходимого.

— Мира, вы невероятно красивы. Скажите, к какому Двору принадлежите?

Я почувствовала, как под взглядом Кариона спина стала деревянной. Он сидел неподвижно, но напряжение исходило от него волнами.

— Ни к какому. Я свободная от союзов ведьма.

— Превосходно! Оставайтесь у нас! — Арон воскликнул с такой искренностью, что Карион резко закашлял в кулак. Я почувствовала его взгляд — тяжелый, предупреждающий.

— Я пока не решила, но благодарю за приглашение, — мягко ответила я, намеренно глядя только на Арона.

— У нас чудесный народ и веселые праздники. Один из них как раз через пару дней — останьтесь хотя бы посмотреть!

— Карион уже рассказывал. Я бы с удовольствием…

— Давайте перейдем к делу, — Резко перебил нас Карион. Его пальцы с силой сжали бокал.

Арон вздохнул, но кивнул:

— Да-да, конечно. Что привело вас ко мне?

Карион чуть наклонился вперед, понизив голос.

— Я считаю, Ночной Двор замышляет захват земель. Миада контролирует Зораха. Она пленила моих братьев — Дорока и Тераса, убила подругу Миры. Нам едва удалось бежать.

Арон вскочил, ударив кулаком по столу:

— Я так и знал! Они хотят войны между Дворами!

— Не могу сказать точно. Я пришел предупредить — собирайте союзников.

— Разошлю письма другим правителям. Созовем собрание.

Я не выдержала, прорвавшись через их мужской диалог:

— У меня есть идея!

Оба повернулись ко мне, удивленные.

— Ночной Двор славится своими… эээ… вечеринками, — начала я, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.

Арон игриво приподнял брови:

— Ты про те, где…

— Да! — поспешно перебила я. — Мы могли бы проникнуть на них и выведать информацию, ну или посмотреть, кто из других правителей в союзниках у Зораха…

— Я могу составить компанию! — Арон наклонился ко мне через стол, его глаза сверкали азартом.

— Нет! — Карион вскочил так резко, что его бокал опрокинулся, и красное вино разлилось по дереву стола, как кровь. Мы уставились на него. — Это… слишком опасно. Они знают, как мы выглядим.

Я улыбнулась, наслаждаясь его вспышкой гнева.

— Они не знают, как выгляжу я теперь.

Арон нахмурился:

— Как это?

Карион тяжело вздохнул, отведя взгляд:

— После нашего побега Мира была при смерти. Я отнёс её к Древнему Источнику. Он… изменил её.

Арон побледнел.

— Источник не утопил тебя? Это невозможно! Со времен Первой Ведьмы такого не было! — Он схватил меня за плечи, его пальцы впились в кожу. — Ты кому-то еще говорила об этом?

— Н-нет… только вам, — выдохнула я, смущенная его внезапной горячностью.

Арон зашагал по комнате, бормоча себе под нос. Внезапно он остановился и резко повернулся:

— Откуда ты?

Я растерялась под его пристальным взглядом. Карион нахмурился, его голос был ровным, но в нем слышалось напряжение:

— Она из другого мира. Моргат притащила ее сюда, поменявшись телами.

— Моргат⁈ Где она сейчас?

— В мире людей.

Арон опустился в кресло, потирая виски:

— Карион, я твой друг, но что за хрень здесь происходит?

Карион тяжело вздохнул:

— Моргат спряталась от Миады, использовав Миру. Почему — не знаем. Когда мы попытались разобраться с Миадой… ну, результат ты видишь.

Арон повернулся ко мне, и его взгляд стал пронзительным:

— Как ты выжила в Источнике?

Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Я чувствовала, как Карион смотрит на меня, но не решалась встретиться с ним глазами.

— Когда Миада убила мою подругу и поработила Дорока… она пронзила меня заклятьем. Карион спас меня, но я была на пороге смерти. Тогда он отнес меня к Источнику. Источник… он говорил со мной. Дал мне новое тело, но с условием — я должна остановить Миаду.

Арон задумался, его взгляд стал отстраненным:

— Значит, Источник избрал тебя… Правители будут бороться за твоё место при их Дворе. В тебе магия древних. — Его взгляд стал пристальным, почти физически ощутимым. — В тебе есть что-то… притягательное.

Карион громко, почти демонстративно кашлянул:

— Арон, мы можем использовать тренировочную площадку? Мне нужно обучить Миру.

— А мне нужна ведьма-учитель! — добавила я, подчеркивая свою самостоятельность.

— Во Дворе Воды есть община ведьм, — задумчиво сказал Арон.

— А Двор Воды дружелюбен? — спросила я.

Арон улыбнулся, и его взгляд снова скользнул по мне, заставляя чувствовать себя неловко:

— Смотря к кому. Но для такой очаровательной ученицы… — Карион, сидевший рядом сжав кулаки, резко отвел взгляд, его челюсть напряглась.

Арон оживился, его зеленые глаза засверкали:

— Я распоряжусь, чтобы стража пропускала вас на тренировочные площадки, и немедленно отправлю письмо к правительнице Двора Воды с просьбой об аудиенции. И конечно же, жду вас обоих на празднике Первого Полёта! Это будет незабываемое зрелище!

Я не удержалась и перебила, вцепившись пальцами в край стола:

— А как же мой план с посещением Двора Ночи?

Арон задумчиво потер подбородок:

— Обсудим это после праздника. У меня есть маги, возможно они, смогут изменить внешность Кариона до неузнаваемости. — Его взгляд скользнул по фигуре Кариона, оценивающе. — Зорах не раз приглашал меня на свои… увеселения. Союз с соседним Двором для него большая удача. Но будьте осторожны — особенно ты, Мира.

— Хорошо… и… спасибо, Арон, — Карион кивнул, его голос звучал неестественно ровно, будто через силу.

Я сделала изящный реверанс:

— Да, спасибо вам огромное.

Арон задержал на мне взгляд, его губы растянулись в медленной, оценивающей улыбке.

— Прекрасно… — прошептал он так тихо, что я едва расслышала.

Внезапно Карион резко вскочил. Его лицо исказила гримаса чистого раздражения. Он грубо схватил меня за запястье и потащил к выходу.

— Карион, полегче! — я взвизгнула, спотыкаясь о подол плаща. Его пальцы впились в мою кожу как тиски.— Куда ты так…

— У нас нет времени на эти светские церемонии, — сквозь зубы процедил он, не замедляя шаг.

Только у массивных ворот замка он отпустил мою руку. Я потерла покрасневшее запястье.

— Мы пришли обсуждать серьезные дела, а не кокетничать с правителем!

— Что⁈ — я не верила своим ушам. — Ты серьезно⁈

— Да!

— Карион, я просто была вежлива! Ты думаешь…

— Я не думаю ничего! — его голос сорвался, в нем прорвалась долго сдерживаемая боль. — Ты вроде вообще была с Дороком, я видел ваш поцелуй! А теперь любезничаешь с Ароном…

Имя Дорока прозвучало как пощечина.Перед глазами встали его глаза, рука с кинжалом… Леама… Кровь… Предательство… По щекам потекли горячие слезы.

— Карион… — мой голос дрогнул.

Его лицо исказилось раскаянием.

— Мира, я не хотел…

Но я уже развернулась и бросилась прочь, не в силах сдержать рыдания. Я бежала, не разбирая дороги, плащ развевался за мной как темное знамя.Я знала — он последует. Но сейчас мне нужно было просто бежать — от боли, от воспоминаний, от этих противоречивых чувств, что разрывали сердце на части.

Я не помнила, как мои ноги несли меня по извилистым улочкам Двора Неба. В голове постоянно прокручивались одни и те же ужасные кадры:Дорок, его рука, сжимающая кинжал; Леама, падающая на колени; её глаза, полные непонимания и боли… Я чувствовала, как её тёплая кровь сочится сквозь мои пальцы, как её тело становится всё тяжелее на моих руках…

Сердце бешено колотилось, его удары отдавались в висках. В ушах стоял такой гул, что я не слышала даже собственных шагов. Когда передо мной возник знакомый дом, я остановилась как вкопанная, дрожащая рука замерла в сантиметре от дверной ручки.

Карион подошёл бесшумно, как тень. Его грудь слегка коснулась моей спины, когда он протянул руку и повернул ручку. Дверь бесшумно распахнулась, и его ладонь мягко, но настойчиво подтолкнула меня вперёд. Я шла, словно во сне, не осознавая окружающего.

Едва мы переступили порог, чёрный кот метнулся к нам из глубины комнаты. Он нервно обходил нас кругами, его хвост дёргался, а низкое, тревожное урчание вибрировало в воздухе. Он то терся о мои ноги, затем шипел, словно хотел поругать нас.

На кухне Карион усадил меня на стул с такой осторожностью, будто я была хрустальной вазой. Кот устроился у моих ног, не сводя с нас горящего алого взгляда. Карион взял стакан, наполнил его водой, добавил веточку мяты, и осторожно пододвинул ко мне.

— Знаешь… — его голос прозвучал необычно мягко, — Извини меня. Я не хотел тебя обидеть. Просто… — Он провёл рукой по лицу, а кот в этот момент издал короткий, одобрительный звук. — С тех пор, как ты была в том состоянии… Я, возможно, слишком опекаю тебя. Мне постоянно хочется защитить тебя, хотя я прекрасно понимаю, что после перерождения в Источнике в тебе, возможно, больше силы, чем во всех нас вместе взятых.

Его слова, такие искренние, такие непохожие на обычную резкость Кариона, согрели меня изнутри. Лёд вокруг сердца дал трещину. Кот, словно чувствуя это, перестал шипеть и притих, внимательно наблюдая.

— Карион… — мой голос дрогнул.

— Не надо, Мира. Я действительно виноват. Какое право я имею тебя в чём-то ограничивать? — Он сжал кулаки на столе. Кот тут же вскочил на стол и, проходя мимо, легонько ткнулся головой в моё плечо. — Я обещаю быть сдержаннее и не вмешиваться в твою жизнь.

А хочу ли я, чтобы он не вмешивался? Да, его слова причинили боль, разбередили незажившие раны. Но именно его забота, его неумение оставаться равнодушным не давали мне снова погрузиться в пучину отчаяния. Он был моим защитником в этом чужом мире.

— Карион, послушай… — Я глубоко вдохнула. Кот спрыгнул со стола и снова устроился у моих ног, его спокойное присутствие странным образом укрепляло меня. — Я не злюсь. Всё в порядке. У нас сложная ситуация, мы оба… Просто… не напоминай мне о том дне. Я ещё не готова.

— Я понял, — он кивнул, и в его глазах читалось облегчение. Демон-кот, наконец успокоившись, лениво потянулся и ушёл в угол комнаты, укладываясь калачиком, но его уши оставались насторожёнными.

Я заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё ещё бушевала буря:

— Мы пойдём на тренировку сегодня?

— Сегодня? — он искренне удивился.

— Да.

— Ты правда хочешь?

— Да, Карион. Хочу.

Мои пальцы обхватили стакан. Вода была прохладной, мята освежала. Я сделала глоток, чувствуя, как тревога понемногу отступает.Впереди была тренировка, а значит — шаг вперёд. Шаг к тому, чтобы стать сильнее. Шаг к мести за себя и Леаму…

Глава 26 Первая тренировка

Близился вечер, в доме стояла благоговейная тишина. Карион отправился искать подходящую площадку для тренировок, а демон-кот бесследно растворился где-то в стенах дома. Оставшись одна, я наконец смогла осмотреться. Мой взгляд упал на массивный книжный шкаф, и, подойдя ближе, я принялась изучать корешки фолиантов. Одна из надписей —«Дворы и их правители» — сразу же привлекла мое внимание. Устроившись в глубоком кресле, я с любопытством открыла книгу.Сегодня я хотела бы узнать о Дворе Воды. Почему именно его выбрали ведьмы?

Я открыла книгу и пролистала сразу же до интересующей меня главы.

Двор Воды жил в самом сердце бескрайнего океана, словно драгоценный сапфир, вправленный в оправу из пены и соленого ветра. Его белоснежные башни, устремленные в небо, казались выточенными из лунного света, а бирюзовые крыши переливались, как чешуя морских чудовищ. Стеклянные купола, хрупкие и вечные одновременно, ловили солнечные лучи, рассыпая их на тысячи сверкающих бликов по воде.Каналы, словно серебряные змеи, оплетали город, соединяя его в единый живой организм. Мосты, изящные, словно кружево, сплетенное рукой неведомой силы, перекидывались между башнями, а в их арках отражались силуэты проплывающих существ — грациозных, загадочных, с переливающейся чешуей и глазами, полными древней мудрости.Парки и сады утопали в буйной зелени, где цвели цветы невиданных оттенков — синие, как глубина, пурпурные, как закат, и белые, как пена прибоя. Но это была лишь маска, лишь верхний слой великой тайны.Потому что настоящий Двор Воды жил в глубине.

Его корни уходили в самое дно. Попасть сюда без воли его правительницы было невозможно. Лишь высший эльф, владеющий крупицей древней магии, мог разорвать ткань пространства и шагнуть сквозь пустоту прямо в сердце водного царства. Для всех остальных путь лежал только через спины нихалов — величественных существ, чьи мощные тела рассекали волны.

Двор Воды почти не знал войн. Океан кормил их, поил, давал кров и силу. Но не обманывайтесь их миролюбием — их стража была готова встретить любого врага. Их воины сражались в воде так же легко, как на суше, их движения были плавными, смертоносными, неумолимыми, как сама пучина.

Я оторвалась от книги, чувствуя, как вопросов в голове становится больше, чем ответов.

Как Арон запросит аудиенцию? Через нихалов? Или он может перемещаться сквозь пространство? Неужели каждый правитель владеет магией пространства? Или это дар, доступный лишь избранным?

Мысли крутились в моей голове не давая сосредоточиться. Внезапно я услышала шорох за моей спиной и отчетливое:

— Мяу.

Я обернулась, и демон-кот тут же прыгнул на спинку кресла. Ухмыльнувшись, я сказала:

— Можешь не мяукать, я помню твое бестелесное появление и теперь не очень-то верю, что ты кот.

Демон, казалось, улыбнулся и улегся, смотря на меня.

— А ты не можешь разговаривать со мной, как с Карионом? — вырвалось у меня.

Кот покачал головой.

— Почему? — с надеждой спросила я.

Кот лишь склонил голову набок, словно перед ним сидел несмышленый ребенок.

— Ну да, ну да, — сокрушенно проговорила я. — Это не твоя тайна, и вообще мне не нужно ничего знать.

Кот привстал и неожиданно коснулся мордочкой моей руки. Я изогнула бровь:

— Хочешь сказать, что демон хочет, чтобы я погладила его по голове, словно домашнюю зверушку?

Кот зашипел, а я, несмотря на его реакцию, рассмеялась. Затем задумалась и серьезно спросила:

— А во Двор Воды ты с нами пойдешь, если позовут?

Кот кивнул. Я глубоко вздохнула и произнесла:

— Более странной компании, чем вы двое, я и представить не могла.

Только я произнесла эти слова, как входная дверь распахнулась и вошел Карион. Он недоверчиво посмотрел на кота, затем на меня и сказал:

— Я нашел нам площадку, можем идти.

Затем он снова посмотрел на кота, который словно гипнотизировал его, и произнес вслух:

— Этот тоже хочет пойти.

Я улыбнулась и сказала:

— У него, наверное, есть имя.

Карион посмотрел на кота и хмыкнул:

— Есть, но он нам его не скажет, мне так точно. Поэтому отбросим любезности и выдвигаемся.

***Карион

Она стояла посреди гостиной, слишком прямая и собранная, будто готовилась не к тренировке, а к битве. Взгляд ее был прикован к двери, но я чувствовал — все ее внимание было на мне. Напряжение витало в воздухе. Ей было не по себе, и от этого мне становилось только хуже. Этот комок противоречий в облике хрупкой девушки разрывал меня изнутри.

Черная тень на полу пошевелилась. Кот-демон, растянувшийся на ковре, лениво приоткрыл один глаз, и его горящий взгляд будто сказал:«Ну, и кто теперь виноват?».

— Заткнись, — мысленно бросил я ему, натягивая плащ.

— Поздно, Ищейка, — прозвучал в голове скрипучий ответ, полный язвительности.— Теперь расхлебывай. И постарайся не ранить ее снова. Она… хрупкая.

— Я ЗНАЮ! — рявкнул я про себя, резко поворачиваясь к двери. А затем произнес уже вслух. — Пошли.

Она молча кивнула. Кот с неохотой поднялся, потянулся и, кинув на меня многозначительный взгляд, первым выскользнул в приоткрытую дверь.Жаль не успел прищемить ему хвост дверью…

Мы вышли, и ледяное дыхание Двора Неба обожгло легкие. Мира куталась в свой новый плащ, и что-то в этом жесте —такая маленькая, закутанная в тёмную ткань, — заставило мое сердце сжаться. Она шла, уставившись под ноги, я — глядя прямо перед собой, но краем глаза отмечая каждое ее движение.

Внезапно она нарушила тишину, и ее голос прозвучал глухо, будто она долго собиралась с духом:

— Я прочитала про Водный Двор… Там что, живут какие-то особенные эльфы?

Я на мгновение задумался, позволяя памяти унести меня в бирюзовые глубины.

— Да, — наконец ответил я. — У них есть жабры. Они могут дышать и под водой, и на суше… но простой народ редко покидает водный двор, что расположен на нижних этажах. На поверхность выбираются только воины и сама правительница.

— Почему?

— У высших эльфов магия сильнее. Она дает им возможность долго находиться на суше, дышать кислородом без последствий. А простые жители… — Я слегка пожал плечами. — Они предпочитают оставаться ближе к воде. Это их стихия.

Она нахмурилась, переваривая информацию.

— Но тогда зачем они построили Двор над водой?

Я не удержался от усмешки.

— Над водой живут в основном приезжие да эльфы со смешанной кровью. Те, кто не может или не хочет погружаться на глубину.

Ее следующий вопрос вырвался почти сразу, горячий от любопытства:

— Почему они держат нейтралитет? Почему не участвуют в войнах, как остальные Дворы?

Я вздохнул, и в глазах мелькнуло что-то глубокое, почти понимающее.

— Им не нужны войны за власть и территорию, Мира. Их мир — это вода. Суша… суша их не интересует.

Она ненадолго задумалась.

— Как интересно… — прошептала она. — Я бы хотела побывать у них. Увидеть своими глазами, как они живут…

Я не смог сдержать улыбку.

— Если правительница Инела разрешит нам посетить их Двор… ты все увидишь.

— А что за перемещение в пространстве у правителей? — ее голос дрожал от волнения, глаза горели. — Они что же, могут просто взять и исчезнуть в одном месте, а появиться в другом? В любой точке мира?

— Не совсем… — я старался правильно подобрать слова. — Этот дар — не просто сила. Это наследие. Древние правители получили его от самого Источника, в те времена, когда миры были ближе, а магия текла свободно, как река.

Я сделал паузу, сомкнув пальцы.

— Но сейчас… сейчас мало кто способен на такое. Только истинный правитель, чья сила достигла предела, может разорвать ткань пространства и шагнуть сквозь пустоту.

Она затаила дыхание.

— Арон… он тоже может?

Я покачал головой.

— Он молод. Его сила еще растет. Он тренирует тело и дух, но для такого прыжка… ему нужно время.

Она прикусила губу, и я угадал ее следующий вопрос прежде, чем она его задала.

— Карион… Арон сказал, что вы с ним друзья?

Мое лицо смягчилось, губы тронула легкая улыбка, вызванная теплыми воспоминаниями.

— Да… — произнес я почти с нежностью. — Когда мой отец встретил мать, они жили при Дворе Неба. Я был еще ребенком, когда впервые увидел Арона на одном из приемов.

Мой голос стал тише, будто я снова видел перед собой того мальчишку.

— Мы быстро сдружились. Проводили дни вместе, мечтали, дрались, смеялись…

— А потом? — не удержалась она.

Я вздохнул, позволив старой боли на мгновение выйти на поверхность.

— Потом наши пути разошлись. Я вернулся к нему уже взрослым, когда его Двору понадобилась помощь против темных духов. Поэтому меня здесь и знают.

Я видел, как в ее глазах мелькнул вопрос — тот самый, о моей матери, о моих корнях. Но она промолчала, проявив такт, на который я даже не надеялся. Вместо этого спросила осторожно, подбирая слова:

— А где… родители Арона?

Холодная тяжесть опустилась на плечи.

— Они погибли.

Пришлось заставить себя продолжить, вытаскивая из памяти обрывки той старой трагедии.

— Его отец начал конфликт с Двором Воды… — Голос мой сорвался, выдавая давнюю горечь, которую я давно похоронил.

Она смотрела на меня с нескрываемым удивлением.

— И… Арон не злится на Двор Воды?

— Нет, — я покачал головой, чувствуя гордость за друга. — Он был против этой войны с самого начала. Когда стал правителем, первым делом наладил отношения с Инелой.

Мой голос стал тверже, отчеканивая каждое слово.

— Он не глупец. Идти войной на Двор Воды на их территории — это неминуемая смерть.

— Значит… Двор Воды ничего не боится? — прошептала она, и в ее наивности была своя пронзительная правда.

Я рассмеялся коротко и сухо; в этом звуке не было ни капли веселья.

— Ну почему же? Они такие же, как все. Их тревожит баланс нашего мира.

Я наклонился к ней, ловя ее взгляд, чтобы она поняла всю серьезность.

— Если Миада нарушит этот баланс… если она научится свободно перемещаться между мирами… — Мои пальцы сами собой сжались в кулаки, и я ощутил знакомое жжение в глубине груди. — Никто не знает, сколько бед она принесет и каких существ может привести из других миров.

Она содрогнулась, и по ее лицу было видно, что она наконец-то осознала весь масштаб угрозы.

— Ее… ее правда нужно остановить.

— Да, — я медленно кивнул, и в этом жесте была вся моя решимость. — Поэтому мы будем тренироваться. И собирать союзников. Вместе с Ароном.

Между нами повисла тишина, но на этот раз она была другой — наполненной пониманием и общей целью. Я наблюдал, как ее пальцы бессознательно теребят складки рубашки, и знал, что в ее голове зреет новый вопрос.

— А правда, что большинство правителей одиноки?

Я замер, позволив векам тяжелого одиночества на мгновение придавить меня.

— Жизнь эльфов… она иногда исчисляется тысячами лет, — начал я, и в голосе зазвучала давняя усталость. — Каждый из нас ждет свою истинную пару. Но даже за такой немыслимый срок… можно так и не встретить ту единственную.

Я провел ладонью по лицу.

— Тогда остается только два пути: брак по расчету… или наследники от любовниц. — Мои губы искривились в горькой усмешке, которую я не мог сдержать. — Но дети… это редкий дар. Не каждый эльф удостаивается такого благословения.

Она смотрела на меня, и в ее глазах я видел не просто любопытство, а настоящее сочувствие.

— Это… так сложно, — прошептала она, и в этих словах было больше понимания, чем я ожидал.

Я резко повернулся к ней, и в моем взгляде вспыхнуло что-то острое — смесь предостережения и чего-то еще, чего я сам не мог определить.

— Ты во всем разберешься. Не торопись. — Я встряхнул головой, с силой сбрасывая с себя груз этих мыслей. Практичность всегда была моим спасением. — Мы уже почти подошли. Нужно успеть до вечера, чтобы потом плотно поужинать и отдохнуть.

Она кивнула, и я увидел, как тревога в ее глазах постепенно сменяется решимостью. И в этот момент я понял, что, возможно, именно в этой хрупкой, упрямой девушке из другого мира таилась та самая сила, что могла переломить ход нашей многовековой истории.

***Мира

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая серые башни Двора Неба в розовато-золотистые тона. Наш путь лежал через небольшую площадь, где фонтан плескался мерцающими струями, словно вторя нашему неторопливому шагу. Карион шел рядом молча, но его присутствие ощущалось каждой клеточкой моего тела — напряженное, собранное, готовое к работе. А сзади, сохраняя почтительную дистанцию, семенил наш черный страж-демон. Его уши были насторожены, а горящие глаза внимательно следили за каждым нашим движением.

Площадка открылась взору неожиданно: просторная, выложенная каленым стеклом, она сверкала в лучах заходящего солнца, словно гигантский сапфир. На первый взгляд она напоминала посадочную площадку для каулов, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно — это нечто большее.Настоящий храм воинского искусства.

По периметру стояли различные снаряды:

— Стойки с оружием всех видов — от изящных эльфийских клинков до тяжелых тренировочных мечей.

— Вертикальные лестницы, уходящие вверх под самыми немыслимыми углами.

— Странные сооружения, напоминавшие длинные столы с подвижными элементами.

— Несколько набивных марионеток с едва заметными руническими отметинами, от которых веяло древней магией.

Карион легким прикосновением прервал мое разглядывание:

— Пойдем. Сейчас здесь никого нет. Нам выделили два часа в день — потом площадка понадобится страже.

Я с облегчением вздохнула:

— Я рада, что никого нет.

Мы ступили на центральную часть площадки, где пол был устлан особым ковром — при каждом шаге он слегка пружинил под ногами, словно живой. Кот устроился на высоком каменном парапете, свесив лапы, как судья на арене. Его красные глаза без моргания следили за нами.

— Здесь можно снять плащ, — заметил Карион. — Ветер не проникает за эти стены. Заниматься лучше в свободных брюках и рубашке.

Я чувствовала, как легкий трепет предвкушения смешивается с волнением. Воздух здесь пах металлом, деревом и чем-то еще — запахом пота и усилия, которые вскоре станут мне так знакомы…

— Для начала разомнем тело. — Карион встал передо мной, его движения были плавными, словно вода. — Повторяй за мной: повороты головы, затем руки, ноги, наклоны.

Я кивнула, стараясь повторять за ним.

— Хорошо… Это не так сложно.

Но Карион лишь усмехнулся, будто знал, что впереди меня ждет нечто куда более серьезное.

— Теперь пробежим пять кругов по площадке.

Мы начали бег, и уже через несколько кругов я почувствовала, как дыхание сбивается. В боку закололо острой иглой, и я прижала руку к ребрам, замедляясь.

— Ты дышишь неправильно, — голос Кариона звучал спокойно, но твердо. — Вдох через нос, выдох через рот. Размеренно. Не задерживай воздух.

Я попробовала, и правда — стало легче. Но к пятому кругу ноги уже горели, а в груди колотилось сердце. С парапета донеслось короткое, одобрительное мурлыкание. По крайней мере, демон был на моей стороне.

— Теперь подъемы ног. Пятьдесят ударов каждой ногой перед собой. Три круга.

— Я… постараюсь.

Первые два подхода дались тяжело, но терпимо. А вот на третьем…

— Карион… я больше не могу. — Голос дрогнул. — Ноги не поднимаются…

Мышцы бедер онемели, превратившись в горячие камни. Каждый новый удар давался через боль. И в этот момент с парапета раздалось низкое шипение. Кот встал во весь рост, его шерсть взъерошилась, а глаза полыхали алым огнем, направленным прямо на Кариона.

— Твое тело еще не привыкло к нагрузкам, — он проигнорировал демона, не позволяя мне остановиться. — Но ты должна закончить. Потом перейдем к рукам.

Стиснув зубы, я поднимала ногу раз за разом. Когда закончила, мир поплыл перед глазами, и я едва не рухнула на колени.

— Мира! — его голос врезался в сознание. — Сосредоточься! Ты должна не просто тренировать тело — ты должна научиться соединять его с магией внутри себя!

— Пока… я еле стою на ногах… — прошептала я, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу.

— Если стоишь — значит, можешь продолжать.

Карион выставил перед собой ладони.

— Бей. Вкладывай силу в каждый удар. Опора на одну ногу, вторую поворачивай, смещая тело, выдох при ударе.

Мои первые попытки сложно было назвать ударами — это были скорее неуверенные шлепки. Но Карион терпеливо поправлял стойку, направлял движения, заставлял повторять снова и снова. После особенно неудачного удара, когда я чуть не потеряла равновесие, с парапета снова донеслось грозное шипение. Карион бросил на кота раздраженный взгляд, но промолчал.

Потом были отжимания. Я еле-еле опускалась и поднималась, руки дрожали, как в лихорадке.Казалось, еще немного — и я распластаюсь на этом пружинящем полу. В этот раз кот не шипел, он просто смотрел на меня с таким интенсивным вниманием, что казалось — его взгляд один может удержать меня от падения.

Когда все закончилось, я стояла, едва переводя дух, пот стекал по спине, одежда прилипла к телу. Но сквозь физическое истощение пробивалось странное чувство — гордости.Я это сделала.

— Ты молодец, Мира. — Карион похлопал меня по плечу. — Для первого дня — совсем неплохо.

— Как это «неплохо»? — я еле выговорила, сгибаясь пополам. — Это хуже некуда…

Он рассмеялся.

— Тебе повезло — тела эльфов быстро привыкают к нагрузкам. Через пару дней эти упражнения покажутся тебе легкими.

— Надеюсь, ты прав… — я вздохнула. — Иначе это просто жалкое зрелище.

— Пойдем домой. — Карион подхватил мой плащ и накинул его на мои дрожащие плечи. — Сегодня поужинаем готовой едой. Я знаю одно место… там можно взять еду с собой.

Я посмотрела на него, и впервые за весь вечер улыбнулась.

— Я… очень голодна.

Он кивнул, и в его глазах читалось одобрение. А с парапета спрыгнул наш черный страж и, гордо выгнув спину, пошел рядом, как будто говоря:«Ну вот, справилась. А я-то волновался».

Первая тренировка была пройдена. Впереди — еще много таких дней. Но глядя на эту странную компанию — сурового наставника и своенравного демона-кота — я поняла: я справлюсь. Я не одна.

Ноги подкашивались, будто сделанные из тряпичных лоскутов, а не из мышц и костей. Я еле волочила их за Карионом, чувствуя, как каждое движение отзывается во всем теле жгучей болью. И я совсем не замечала месячных, может они уже прошли от таких нагрузок. Позади нас на площадку вливалась группа стражников — их броня звенела, голоса звучали бодро и энергично. На их фоне я чувствовала себя совершенно разбитой. Их взгляды, любопытные и оценивающие, скользнули по моей потной, изможденной фигуре, но Карион лишь слегка повернул голову, и этого оказалось достаточно — интерес ко мне тут же угас, словно сдутый ветром. В этом жесте была такая привычная власть, что мне стало одновременно и спокойно, и немного обидно.

После таких нагрузок, выжавших из меня все соки, мир вокруг казался размытым и далеким. Мысли путались, в голове гудело, а единственное, о чем я могла думать, — это еда и мягкая постель, в которую можно рухнуть без сил. Черный кот шел рядом, изредка тычась мордой в мои дрожащие ноги, словно пытаясь подбодрить.

Карион остановился перед неприметной вывеской с изображением дымящейся тарелки.

— Вот здесь отлично готовят мясо, — сказал он, кивнув в сторону двери. — Пойдем внутрь, у них всегда есть готовое с собой.

Я лишь молча кивнула, с трудом переставляя ноги. Если сейчас придется садиться и ждать, боюсь, я уже не поднимусь — и Кариону придется тащить не только наш ужин, но и меня заодно.

Внутри пахло дымом, специями и чем-то невероятно аппетитным. Эльф за стойкой, с аккуратно собранными в хвост светлыми волосами, поднял на нас глаза. Его взгляд скользнул по Кариону, по мне, а затем остановился на коте, который устроился у моих ног, гордо подняв хвост.

— Какой у вас милый зверь, — продавец улыбнулся, и в его глазах вспыхнул неподдельный интерес. — Такие яркие глаза! Почти как у тёмных духов!

Карион фыркнул, и его смех прозвучал неожиданно громко в тишине лавки. Он бросил взгляд на кота, который лишь высокомерно прищурился в ответ.

— Да, — согласился Карион, все еще улыбаясь. — У него… незаурядная внешность.

Карион выдохнул, оперевшись о прилавок, его смех быстро сменился деловой усталостью. — Нам нужно завернуть с собой: две большие порции жареного мяса, овощей и сладкие булочки с джемом.

— Хорошо, — кивнул тот. — Две минуты, я только соберу.

Он ловко снял с огня металлическую решетку, на которой шипели и потрескивали сочные куски мяса, покрытые румяной корочкой. Аромат ударил в нос, и у меня предательски заурчало в животе. Кот тоже насторожился, его нос задрожал, улавливая соблазнительные запахи. Эльф аккуратно разложил мясо по бумажным коробочкам, добавил хрустящих овощей и ловко завернул в плотную пергаментную бумагу.

— Сколько булочек вам положить? — спросил он, уже доставая из плетеной корзины пышные, золотистые булочки.

Карион повернулся ко мне:

— Мира, ты любишь сладкое?

— Эмм… наверное? — я растерялась. — Не знаю…

Он усмехнулся:

— Давайте четыре.

— Как скажете.

Продавец быстро упаковал булочки, сложил все в один сверток и протянул Кариону. Тот взял его одной рукой, а другой достал из кармана несколько монет и оставил на прилавке.

Я покосилась на блестящие кружочки, катящиеся по стойке.Интересно, откуда у него деньги? В голове тут же возник образ таинственного «резервного фонда» ищеек, о котором он, возможно, никогда не расскажет.

Карион, словно почувствовав мой взгляд, лишь хитро прищурился:

— Пойдем, пока еда не остыла.

И я, забыв про все вопросы, покорно поплелась за ним, мечтая только об одном — наконец-то поесть и рухнуть в кровать. Кот, уловив запах мяса, теперь шел вплотную к Кариону, то и дело поглядывая на сверток с явным ожиданием.

Шаги давались с трудом — каждая мышца горела огнём, ноги подкашивались, а спина ныла от напряжения. Аромат жареного мяса из свёртка в руках Кариона только усиливал моё изнеможение, напоминая, как отчаянно тело нуждается в пище и отдыхе.

Чтобы отвлечься от мыслей о собственной беспомощности, я задала вопрос, крутившийся в голове с момента выхода из харчевни:

— Карион, а откуда у тебя деньги?

Он слегка нахмурился, будто взвешивая, сколько информации мне можно открыть.

— У ищеек есть резервный фонд. Когда принимаем обязанности — получаем большую сумму. Если тратим всё — можем обратиться к любому дружественному правителю за вознаграждением. Мы не принадлежим ни к одному двору, но служим всем — поэтому имеем право на оплату от любого двора.

— А как мне самой зарабатывать?

— У тебя же есть таверна, — удивился он.

— Таверна Моргат, не моя. Да и не уверена, что хочу возвращаться к этому.

Карион задумался:

— Давай сначала определимся с твоим путём. Освоишь магию, познакомишься с другими ведьмами — тогда и решим вопрос с деньгами.

Меня смутила такая опека:

— Тебе не в тягость платить за меня?

— Конечно нет, — он даже остановился, чтобы посмотреть мне в глаза. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно и не переживала о бытовых мелочах.

Его голос звучал тепло, но в глубине глаз читалась какая-то сложная эмоция, которую я не могла расшифровать — смесь ответственности, тревоги и чего-то еще, более личного.

Что скрывалось за этой опекой? Почему он, сначала готовый пожертвовать собой ради меня, потом так холодно держался? А эта вспышка ревности при Ароне… Неужели он действительно боится, что я забываю Дорока или здесь есть что-то ещё?

С момента перерождения воспоминания о связи с Дороком становились всё призрачнее. А что, если те чувства и вправду принадлежали Моргат, а не мне?..

Остаток пути прошёл в молчании. Когда наконец показался наш дом, я чуть не заплакала от облечения. Кот первым юркнул внутрь, явно торопясь занять лучшее место у очага.

— Наконец-то! Мы пришли! — я ввалилась в прихожую и сразу направилась к ложу, мечтая рухнуть без сил.

Но Карион преградил путь:

— Мира! Сначала в купель.

— Неееет… — застонала я, чувствуя, как веки слипаются. — Не могу! Нет сил.

Его предложение прозвучало совершенно серьёзно:

— Отнести тебя?

Я взглянула на него — ни тени насмешки, только деловая готовность помочь. От такой прямолинейности даже покраснела.

— Я… я сама дойду, — пробормотала, ковыляя к купели.

Карион лишь удовлетворённо кивнул и направился на кухню раскладывать ужин. Кот уже сидел там на столе, следя за каждым его движением с видом голодного хищника.

Глядя на его спину, я задумалась: в этом мире всегда мужчины готовят и заботятся о женщинах, или мне просто так повезло? Или это какая-то его личная, странная форма заботы, которую я еще только училась понимать?

Вода мягко обнимала моё измученное тело, смывая с кожи пот, боль и ощущение собственной неуклюжести. Тепло проникало глубоко в мышцы, заставляя их наконец-то расслабляться, будто растворяя в себе каждое напряжение, каждую боль. Я мысленно поблагодарила Кариона за то, что настоял на купании —он, как всегда, оказался прав, мне действительно стало легче.

Закрыв глаза, я позволила воспоминаниям о тренировке нахлынуть с новой силой.Казалось бы, простые упражнения — а как они меня сломали! Тело ныло так, будто по нему протоптался каул. Интересно, завтра будет хуже?

Выбравшись из купели, я обтерлась мягким, пушистым полотенцем —еще одна его забота — и с облегчением заметила кое-что.Лоскуты, что я использовала, были почти чистыми. Значит, это… этот кошмар подходит к концу. Словно гора с плеч. Я снова чувствовала себя собой, а не заложницей собственного тела.

Прополоскав грязную тренировочную одежду в прохладной воде, я развесила её рядом с вещами Кариона, которые уже сохли на перекладине. Возникло странное, почти интимное чувство —наши вещи висят рядом, как у…

"

Странно , — отогнала я навязчивую мысль, разглядывая мокрую ткань. —Мир, полный магии, а стирать приходится вручную. Неужели нет заклинания, которое бы делало это само? Надо будет обязательно спросить у ведьм, если удастся их встретить."

Обернувшись большим полотенцем, я, прижимая его к груди, крадучись направилась к своей комнате.

— Мира, ты идёшь ужинать? — голос Кариона донёсся из гостиной. Я замерла у двери.

— Мне нужно одеться… — крикнула я в ответ.

И тут он появился в коридоре. Его взгляд скользнул по мне — по мокрым волосам, по плечам, по ногам — и остановился. Вена на его шее напряглась, выступив под кожей. Он резко, почти с шипением, втянул воздух, его глаза, обычно такие ясные, потемнели и стали совсем чёрными. Он зажмурился и сжал кулаки так, что костяшки побелели, будто стараясь сдержать какой-то дикий, внутренний порыв.

— Ты… Почему ты раздета⁈ — его голос прозвучал сдавленно, хрипло.

Я нахмурилась, чувствуя, как по щекам разливается жар. От его взгляда по коже побежали мурашки.

— Одежда же грязная после тренировки! В купальне нет ни халата, ни домашнего костюма. Я прикрылась полотном, чтобы дойти до комнаты и переодеться!

— Я понял, — слова давались ему с трудом, сквозь стиснутые зубы.

Но он по-прежнему стоял с закрытыми глазами, и его пальцы впивались в ладони.

— Тебе нехорошо? Что с тобой? — осторожно шагнула я к нему и коснулась его плеча.

— Мира! — его голос прозвучал резко и хрипло. Он отшатнулся от моего прикосновения, будто обжёгшись. — Иди оденься. И приходи ужинать.

Я отпрянула, смущённая и даже немного напуганная его реакцией, и, так и не поняв, в чём дело, юркнула в комнату. Дверь закрылась за мной, а в голове, громче боли в мышцах, стучал один вопрос:«Что это было?..»

Я быстро переоделась в чистую одежду и остановилась посреди комнаты, уставившись на кровать.Большую, широкую, застеленную мягким стеганым покрывалом… но одну.

А где же будет спать он?

Мысль заставила меня нахмуриться. Я вышла из комнаты и направилась в гостиную, где Карион уже сидел за столом, внешне совершенно спокойный, раскладывая по тарелкам ароматное мясо, овощи и хрустящий хлеб. Рядом лежал сыр и те самые, пахнущие медом, булочки. Черный кот устроился на пустом стуле, его хвост медленно покачивался, а глаза были прикованы к еде.

— Карион, а кровать-то одна! — выпалила я, не в силах сдержать беспокойство.

Он поднял на меня взгляд, и в уголках его губ дрогнула улыбка. Напряжение, висевшее в воздухе минутой назад, будто рассеялось.

— Я в курсе, — ответил он, слегка усмехнувшись. — Я буду спать на диване в гостиной. Садись есть.

Я не двигалась с места, сомневаясь.

— А на нём удобно спать? Я тоже могу на диване, а ты на большой кровати — я меньше тебя ростом и спокойно помещусь.

Карион покачал головой, его голос звучал твёрдо, но мягко.

— Не бери в голову. В походах я спал и в куда худших условиях.

— Ты уверен? — я всё ещё не могла успокоиться, чувствуя себя неловко.

— Да, всё в порядке, — он кивнул на тарелку передо мной. — Ешь, пока не остыло.

Я медленно опустилась на стул, но мысли всё ещё крутились вокруг этого вопроса.Почему он так настаивает? Может, ему просто неловко? Или…

Утолив голод, я потянулась к золотистой булочке. Первый же укус заставил меня закрыть глаза от блаженства — хрустящая корочка сменялась нежнейшим тестом, а затем взрывом сладкого, чуть терпкого джема.

— Это бесподобно, — пробормотала я с набитым ртом, не в силах сдержать счастливую улыбку.

— Да, — согласился Карион, — но не думай, что я отдам тебе все четыре. Две тебе, две мне, — он рассмеялся, и в его глазах читалась та самая, редкая нежность.

— В следующий раз возьмём побольше. Готова есть эти булочки хоть каждый день!

Карион лишь ухмыльнулся и… пододвинул ко мне третью, лукаво подмигнув. Этот жест был таким неожиданно трогательным, что сердце ёкнуло. В этот самый момент, пока мы улыбались друг другу, с края стола метнулась черная молния. Кот, до этого момента казавшийся дремлющим, одним точным движением лапы сгреб одну из оставшихся булочек и спрыгнул на пол, жадно поедая свою добычу.

Мы замерли. Карион удивлённо посмотрел на него, затем на меня, его брови поползли вверх. А я не смогла сдержать смех. Он вырвался из меня звонко и легко, смывая последние остатки неловкости и усталости.

— Ха! Ну кто же знал, — проговорила я, смеясь, — что демоны любят сладкое!

Карион фыркнул, и по его лицу пробежала улыбка. — Похоже, у нашего сторожа появилась слабость.

Закончив трапезу, я пожелала Кариону спокойной ночи и отправилась в комнату. Раздевшись до белья, я утонула в мягкой постели, прислушиваясь к доносящимся из гостиной звукам — скрипу дивана, мягким шагам. И сон, тёплый и глубокий, накрыл меня почти мгновенно, унося прочь все тревоги прошедшего дня.

Тьма, что окружала меня, была живой, дышащей, вязкой субстанцией, которая обволакивала, проникала в легкие, впивалась в кожу ледяными щупальцами. Я пыталась закричать, но звук тонул в этой густой массе, не достигая даже моих собственных ушей.

И тогда из самой глубины этого мрака проступило лицо. Безумная улыбка с черными глазами, скрывающими бездну.

— Ищейка теперь мой, девчонка! — голос Миады прорвался в моё сознание.

Внутри всё оборвалось. Волна страха подкатила к горлу, сдавила виски.

— Дорок… ты обещал защитить меня… — прошептала я, и мои собственные слова прозвучали как детский, наивный лепет, полный беспомощности. Это была молитва, обращенная в пустоту.

Слезы, горячие и соленые, потекли по моим щекам, но тут же замерзали на коже ледяными дорожками. Грудь сковывало так, что каждый вдох давался с мучительным усилием.

Передо мной — эти голубые глаза, затянутые дымкой… И блеск кинжала, который Дорок держал так небрежно, словно изящный аксессуар.

В тумане кошмара возникла Леама. Она металась, пытаясь найти выход, ее испуганное лицо искало у меня защиты.

— Убей ненке! — скомандовала Миада, и в ее голосе прозвенела веселая, почти игривая нотка, от которой кровь стыла в жилах.

Ужас парализовал меня.

— Нет! Нет! Нет! — мой крик был беззвучным вихрем, запертым внутри. Я пыталась рвануться, заслонить собой Леаму, но невидимые путы сковывали каждое движение.

Леама споткнулась и упала на колени передо мной. Ее широко раскрытые глаза смотрели на меня с немым вопросом и потрясением. И тогда клинок Дорока вспорхнул, легкий и изящный, совершив свою черную работу.

Алая кровь, яркая и шокирующая в этом сером мраке, хлынула на пол, растекаясь зловещим узором. Тело Леамы бессильно рухнуло.

— За что, хозяйка? — прошептали ее бледные губы, и в этом шёпоте был весь ужас предательства.

Этот взгляд. Полный боли, непонимания и упрека. Он прожигал меня насквозь, выжигая душу.

— НЕТ!

Крик, наконец, вырвался наружу, настоящий, полновесный, наполненный таким отчаянием и ужасом, что он, казалось, должен был разорвать саму ткань реальности…

Глава 27 Ревность и последствия

*** Карион

Громкий, пронизывающий душу крик прорвался в мое сознание, разорвав тонкую пленку тревожного сна. Я подскочил с дивана, чуть не споткнувшись о черную тень, которая метнулась к двери.Кот . Он тоже среагировал, его спина была выгнута, а глаза пылали в темноте.

Мы понеслись в комнату Миры. Оттуда снова донесся леденящий душу, полный абсолютного ужаса крик. Не думая, я резко распахнул дверь.

Она металась на кровати, ее тело била мелкая, судорожная дрожь. По бледным, залитым лунным светом щекам ручьями текли слезы. Пальцы судорожно впивались в одеяло, белые от напряжения.

Я рухнул на колени у кровати, осторожно, но настойчиво взяв ее за плечи.

— Мира! Мира, очнись! Это сон! — мой голос прозвучал хрипло, почти с мольбой.

Она всхлипнула, ее веки дрогнули и медленно открылись. Взгляд был мутным, неосознающим, полным непрожитого кошмара. Рыдания все еще сотрясали ее хрупкое тело.

— Он убил Леаму… — выдохнула она, и голос ее был разбитым и бесконечно уставшим. — А она… она спрашивала меня… «за что?»…

Ее пальцы разжались, отпустив истерзанную ткань. Она бессильно уронила голову на подушку, продолжая беззвучно плакать. Вся ярость, все напряжение, что копились во мне, сменились щемящей, всепоглощающей болью. Я лег рядом, не раздумывая, и принялся гладить ее по волосам, шепча слова, в которые отчаянно хотел верить сам:

— Не смей думать, что ты виновата, слышишь? Ты не могла ей помочь. Никто из нас не знал, что так выйдет.

Мира смотрела на меня полуприкрытыми, влажными глазами и прошептала так тихо, что я едва разобрал:

— Не уходи… Останься рядом. Я боюсь спать одна.

Что-то острое и тяжелое сжало мое сердце.Ей страшно. Даже во сне, в единственном месте, где должно быть спасение.

— Я рядом, — тихо, но твердо ответил я. — Никуда не уйду.

Я поднял взгляд на демона. Тот сидел в ногах кровати, неподвижный, как изваяние. Его глаза горели в темноте, передавая бурю невысказанных эмоций.

Мира закрыла глаза, ее дыхание постепенно выравнивалось, и она снова погрузилась в сон, на этот раз спокойный.

— Натерпелась она, — скрипучий голос прозвучал у меня в голове, полный нехарактерной для демона… усталости.

Отвечать не было сил. Я просто кивнул, не отрывая руку от волос Миры.

— Убью эту суку, — прорычал он в моих мыслях, и в этом мысленном звуке было столько первобытной ярости, что воздух в комнате, казалось, сгустился.

— Мы убьем, — на этот раз я ответил ему с той же ледяной решимостью.

— А что с братьями? — спросил он, переключаясь.

— Не знаю, — обессиленно признался я.— Нужно спросить у Арона, нет ли у него шпионов при дворе Зораха. Если Тераса просто пленили, а не одурманили, есть шанс вытащить его. С Дороком сложнее. Нужно противоядие или заклятье, которое его освободит. Миада могла соединить его с собой.

— Интересно тут у вас, — задумчиво ответил демон.— У нас попроще. Мы просто пожираем души и силу людей, в которых есть крупица магии… или непосвященных, как вы их здесь называете.

— Ты что, хочешь сожрать душу Миры⁈ — мысленный рев вырвался из меня, наполненный такой дикой, слепой яростью, что я едва не вскочил.

— Хотел, — спокойно, почти равнодушно ответил демон.— Теперь не хочу. Она мне даже нравится.

— Не трогай ее , — я низко зарычал уже вслух, стиснув зубы.— Она моя.

— Твоя, не твоя… — парировал демон.— Она сама выберет. Мне не обязательно пожирать душу. Я могу просто соединиться с человеком или ведьмой, чтобы подпитывать свою сущность.

— Я тебя убью прямо сейчас! — я уже начал вставать с кровати, готовый вцепиться во что угодно, лишь бы защитить ее даже от призрачной угрозы.

— Остынь, Ищейка, — его ответ был обжигающе спокоен.— Не получится. Пока нет телесной оболочки, я — дух, на которого не действуют твои силы. Тем более ты тёмный. Мы с тобой похожи, хоть и энергии разные.

Я глубоко вздохнул, пытаясь втянуть в легкие воздух и унять бурю, выжигающую изнутри.

— Ты ничего не знаешь обо мне, демон. И ты не имеешь права на Миру.

— Ты вроде пятьсот лет прожил, а ведешь себя как мальчишка, — устало вздохнул он.— Я уже понял, что у вас тут «истинные пары» и прочая ересь. Но не забывай, в моем мире — другие законы. И сейчас меня больше волнует сумасшедшая ведьма, которая может освободить моих братцев. Я искренне рад, что не умею ревновать… или как это назвать, чтобы тебе было понятнее. Поэтому меня не волнует ваша связь с Мирой на уровне чувств. Меня интересует ее душа и сила.

Я выслушал его, не перебивая, но легче мне не стало. Словно камень на груди.

— Что, если ты встретишь другую подходящую душу? Ты отстанешь от Миры?

Демон ненадолго замолчал.

— В теории — да. У вас здесь кладезь душ. Но пока что достойную я не встретил.

Внезапно меня осенило.

— Демон, ты же поедешь с нами ко Двору Ведьм. Там будет много силы. Давай заключим договор: пока ты не познакомишься с ними, ты не будешь трогать Миру?

— «Трогать»? — игриво, с неприятной усмешкой повторил он.

Я снова зарычал, уже тише, чтобы не разбудить ее.

— Ты себя вообще видел?

— Я-то видел, — глухо рассмеялся демон.— А вот ты — нет. Поверь, в истинном обличии я очень хорош.

— Не хочу даже представлять, — фыркнул я в ответ, чувствуя, как нарастающее бессилие смешивается с усталостью.

— Спать ложись, Ищейка, — его голос в голове вдруг стал на удивление простым.— А то приду к тебе во сне и покажусь.

— Не смей, — сквозь зубы, уже вслух, процедил я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

В ответ в голове прозвучал лишь тихий, довольный смешок. Я остался лежать рядом с Мирой, чувствуя тепло её тела и слушая её ровное дыхание. А в ногах, как черный страж, устроился демон, чей пылающий взгляд был прикован ко мне. И тишина комнаты снова стала звенящей, разрываемая тремя сердцами, бьющимися в разном ритме, но связанными одной, зловещей нитью.

***Мира

Пробуждение оказалось не просто приятным — оно было одурманивающим, сладким и пугающим одновременно. Я медленно открыла глаза, и первое, что увидела — его.

Карион.

Вчерашняя ночь тут же вонзилась в сознание: кошмар, Леама, горькие слезы, разрывающая душу боль… и он. Его тихий голос, его руки, удерживающие меня в этом мире, и моя же собственная, отчаянная мольба — остаться. Во мне бушевал вихрь противоречий — благодарность, сжигающая душу нежность, жгучее смущение и злость на свою слабость. Но он спал спокойно и безмятежно, словно не ведал ни тревог, ни забот. Его тело… Оно было поистине совершенным. Казалось, его высекли из живого мрамора, пропитанного магией и силой.

Мой взгляд скользнул по рельефным дельтам его плеч, перешел на крепкие предплечья, способные сломать врага одним движением, и опустился к грудной клетке, ритмично и глубоко вздымавшейся в такт дыханию.

А потом… я не удержалась. Взгляд пополз ниже, непроизвольный и пытливый. Карион был в белье. Оно начиналось где-то ниже пупка, от которого вниз уходила соблазнительная тропинка из темных волос, манящая прямиком… туда.

Я невольно улыбнулась, вспомнив, как врывалась к нему в купель, когда он был совершенно голым. Тогда я не успела ничего разглядеть, смущение ослепило меня.Но сейчас… сейчас он был здесь, рядом, и я могла насытить им взгляд.

И будто почувствовав мое пытливое внимание, Карион глубоко вздохнул, потянулся — и… открыл глаза.

Я нервно сглотнула.

Щеки вспыхнули багрянцем стыда.

— Мира?

Его голос был низким, хрипловатым от сна, но в нем явно читалась знающая усмешка.Он все видел. Он точно знал, что я только что разглядывала его так, словно хотела запомнить навсегда.

Я вздрогнула, и до меня наконец докатился весь абсурд и вся неловкость происходящего. Сердце заколотилось так громко, что, казалось, его отзвуки слышны даже в соседних комнатах. Притворно сонно потянувшись, я подняла на него глаза, чувствуя, как горят щеки, и встретила его пристальный взгляд.

— Д-доброе утро? — выдавила я, и мой голос предательски дрожал, а в голове стучала одна-единственная мысль:«Ну почему, почему он проснулся именно в этот момент⁈»

Карион тихо рассмеялся, но затем его глаза потемнели, а взгляд стал пристальным, почти обжигающим.

— Доброе, — ответил он, а потом спросил с внезапной серьезностью: — Как ты себя чувствуешь?

— Всё хорошо! — затараторила я, стараясь говорить как можно быстрее, лишь бы отвлечь его от моего красноречивого смущения. — Просто прекрасно выспалась! Ну, если не считать тот жуткий кошмар, то ночь прошла замечательно. А… а тебе как спалось?

— Тоже неплохо, — он усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то хищное, но тут же исчезло. — Сегодня можешь погулять по двору до вечера, потом тренировки.

— Одна? — я раскрыла рот от неожиданности, не веря своим ушам.

— Да, — уверенно ответил Карион.

— Я… даже не знаю…

— Хорошо, подумай пока, — он встал с кровати, и я непроизвольно отвела взгляд, чувствуя новый прилив жара к лицу. — Одевайся к завтраку, а я поставлю чайник. Кстати, мышцы не болят?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой, но как только попыталась встать, тело взвыло от пронзительной боли.

— О-оой… — вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы.

Карион ухмыльнулся.

— Болят?

— Да-а-а! — фыркнула я, корчась от неприятных ощущений. — Что тут такого смешного⁈

— Ты очень забавно скривила лицо, — рассмеялся он.

— Ну знаешь… — я скрежетала зубами, пытаясь разогнуться. — Посмотрела бы я на тебя, если бы твои ноги вывернуло наизнанку!

— Не очень представляю себе такое, — пожал плечами он. — Но боль после первой тренировки — это нормально. Я больше переживаю, как ты завопишь после сегодняшнего дня.

— А что сегодня? — насторожилась я, чувствуя, как внутри что-то замирает.

— Сегодня ты попробуешь правильно держать оружие и наносить удары.

Как ни странно, от этих слов по моей спине пробежали мурашки, а внутри вспыхнул дикий, первобытный азарт. Страх смешался с жгучим любопытством.

— Я так рада! — воскликнула я, забыв про боль. — Буду ждать вечера!

В порыве воодушевления я даже попыталась встать в подобие боевой стойки, но тут же увидела свое отражение в зеркале: растрепанные волосы, раскрасневшееся лицо, одно лишь нижнее белье…

И снова смущение накрыло меня с головой, холодной волной.

— Отлично, — произнес Карион, оценивающе скользнув взглядом по мне с ног до головы. — Одевайся.

И вышел, оставив меня в полном смятении наедине с бушующими чувствами. Я смотрела на захлопнувшуюся дверь, кусая губу до крови, и безумно хотела заглянуть ему в голову.О чем он думает? Вызываю ли я у него такие же смятенные, непонятные эмоции, какие будит во мне он? И что же будет дальше?

Завтрак проходил на удивление мирно. Ароматный травяной напиток обволакивал теплом, прогоняя последние остатки сна, а хрустящий хлеб с сыром и вяленым мясом насыщал так, что даже мысли о предстоящей тренировке казались не такими уж страшными. Напротив меня сидел Карион, погруженный в свои мысли, молча пережевывая лепешку. А демон-кот, устроившись рядом, внимательно и как-то отрешенно смотрел в окно.

— О чем ты думаешь? — нарушила я наконец тишину, повернувшись к Кариону.

Он перестал жевать и положил ладонь на стол. Прошло мгновение — и в его руке материализовался небольшой кожаный мешочек. Я удивленно посмотрела то на него, то на мешочек. Карион молча пододвинул его ко мне.

— Держи. Это мешочек с монетами. Если сегодня пойдешь гулять, они могут тебе понадобиться.

Я нахмурилась.Жест был неожиданным и странным.

Карион мягко улыбнулся, словно угадывая мое смятение.

— Ты знаешь, я подумал… После твоего перерождения у тебя не осталось ничего своего, никаких накоплений. А что, если мы сделаем так, что ты тоже будешь получать деньги за свою работу, как и я?

— Но я нигде не работаю, — неуверенно произнесла я, чувствуя, как смущение вновь подкрадывается ко мне.

— Это не так, — уверенно парировал Карион. — Ты так же, как и я, беспокоишься за порядок в этом мире. Ты тренируешься, готовишься к встрече с Миадой. Выходит, борьба за справедливость — это и есть твоя работа. Я хочу, чтобы ты была независима в простых бытовых вопросах, а для этого у тебя должны быть свои средства. Вот твоя первая зарплата. Аванс, если точнее.

Карион потер рукой затылок, словно не зная, что еще добавить. Его предложение тронуло меня до глубины души.Если честно, я сама с ужасом представляла, как буду постоянно просить деньги на мелкие нужды, и возможность иметь свои собственные сбережения невероятно упрощала жизнь.

Я искренне улыбнулась и кивнула ему.

— Спасибо. Это очень хорошая идея, мне нравится.

Сбоку от нас демон-кот широко, по-кошачьи зевнул и хмыкнул. Я ухмыльнулась и, глядя на него, спросила:

— А коту полагается зарплата?

Карион скривил лицо.

— Хрен ему, а не зарплата. Пусть мышей ловит.

Кот тут же яростно зашипел в его сторону, а я не сдержала звонкий, радостный смех.

Мы закончили завтрак. Карион сказал, что уходит по своим делам — ему нужно к Мираму, чтобы заплатить за дом, и еще в пару мест. Я же осталась сидеть у стола, глядя на потрескивающие поленья в камине и размышляя о том, как провести этот день. Наконец я обернулась к коту, свернувшемуся в кресле.

— Пойдешь со мной гулять по двору? Если честно, одной мне немного… неуютно.

Кот лениво, но вполне определенно кивнул.

Хорошо. Значит, бродить в одиночестве не придется.

Укутавшись в новый плащ, я оглянулась на демона-кота. Он, словно тень, грациозно спрыгнул на пол и вплотную подошел ко мне. Мы вышли из дома, и свежий горный воздух, напоенный ароматом хвои и диких папоротников, наполнил мои легкие, словно живительный эликсир.

— Ну что, котик, наверное, так лучше называть тебя при всех, пошли, — тихо прошептала я, погружаясь в пеструю суету Двора Неба.

Улицы, казалось, пестрели всеми цветами радуги. Эльфы в своих изысканных, струящихся нарядах были похожи на ожившие драгоценности. Одни несли плетеные корзинки, доверху наполненные диковинными фруктами и овощами, источающими сладкий душистый аромат. Другие, собравшись в небольшие группы, о чем-то оживленно беседовали, их мелодичные голоса сливались в приятный, ни на что не похожий гул. Я старалась не глазеть, но их разнообразие было завораживающим: оттенки кожи плавно перетекали от светлого, почти фарфорового бежевого, до теплого орехового и глубокого, словно полированное дерево, темно-коричневого.

Мы прошли чуть дальше, и я заметила, как преобразился Двор за ночь. Повсюду — на резных балконах домов, на отвесных скалах, на ветвях древних деревьев — развешивали гирлянды из шелковых лент всех цветов и оттенков, переплетая их с живыми цветами, чьи нежные лепестки трепетали на ветру. Это было зрелище невероятной, воздушной красоты. Чуть поодаль, у самого подножия скалы, в которой был вырублен уютный домик, восседали эльфы с мольбертами. Их кисти, легкие и точные, переносили на холст всю мощь и величие горных пиков, окутанных дымчатыми облаками. Я украдкой наблюдала за их работой, замирая от восторга. А на соседней улице весело играли дети, перебрасывая друг другу яркий, расшитый камешками мешочек. Их звонкий, беззаботный смех согревал душу, отгоняя прочь тени прошлой ночи.

Я остановилась и, наклонившись к коту, прошептала так, чтобы никто не услышал:

— Как думаешь, если я буду с тобой разговаривать, это вызовет вопросы у прохожих?

Кот лишь склонил набок свою изящную голову, в его красных глазах мелькнула искорка забавы, словно он говорил:«Меня это мало волнует» . Как же сложно было не слышать его ответ, ощущая эту глухую, оглушительную тишину в собственной голове.

Мы прошли еще немного, и вдруг до меня донесся восхитительный аромат — теплый, маслянистый, с нотками ванили и свежеиспеченного теста.

— Ммм… — протянула я от чистого удовольствия, и мое сердце забилось чаще. — Откуда же так вкусно пахнет?

Оглядевшись, я заметила резную деревянную вывеску с изображением румяного пирога. Без лишних раздумий я направилась к ней, а кот, поджав хвост, засеменил за мной своими черными лапками. Через пару минут мы стояли у цели. На широкой, расписной двери висел очаровательный желтый колокольчик, а рядом, под кружевными навесами, располагались несколько столиков. Я замерла на пороге, внезапно охваченная робостью, но манящий аромат снова окутал меня, и я, набравшись смелости, шагнула внутрь.

Небольшая комната тонула в мягком, уютном свете. За массивной деревянной стойкой были выложены настоящие произведения кулинарного искусства: золотистые булочки с глянцевой корочкой, сочные пироги, из разрезов которых виднелась начинка, и воздушные завитушки, щедро посыпанные сахарной пудрой. Но за стойкой никого не было. Я немного повысила голос, и он прозвучал чуть громче, чем я хотела:

— Здравствуйте! Кто-нибудь есть?

Тишину прорезал тонкий, знакомо-визгливый голосок:

— Здравствуйте! Я уже идти!

Меня будто молнией прожгло изнутри. Сердце неприятно и резко сжалось, заставив замереть.Этот акцент… Я уже слышала его. С замирающим от ужасного предчувствия сердцем я уставилась на занавеску позади стойки, которую раньше не заметила. Прошла мучительно долгая минута, и вот, занавеска отодвинулась. Прямо передо мной, шурша своими полупрозрачными крылышками, появилась маленькая ненки.

— Чего желать, милая гостья? — пролепетала она, склонив свою головку.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Воспоминание о Леаме, о ее последнем взгляде, пронзило мою душу острой, свежей болью. Ненки встревоженно смотрела на меня своими черными, как бусинки, глазами, беспокойно похлопывая крыльями.

Из ступора меня вывел кот. Он тихо, но ощутимо укусил меня за ногу, чуть выше ботинка. Резкая, хоть и несильная боль вернула меня в реальность, и я обрела способность говорить, хотя голос мой был лишь шепотом:

— Простите… — прошептала я, чувствуя, как подступают слезы. — Вы напомнили мне мою подругу… которую я потеряла.

— Правда? — удивилась ненки, и в ее глазах мелькнуло неподдельное участие. — Мне жаль, вы выглядеть бледной. Вам нужно присесть, я угостить вас выпечка!

Она тепло улыбнулась, обнажив ряд белых зубов, и указала на столики снаружи. Я лишь молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и, как во сне, поплелась за столик, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Кот последовал за мной, его пылающий взгляд был прикован ко мне, словно страж, наблюдающий за своей подопечной, готовой в любой момент разбиться на осколки.

Я молча сидела за маленьким стеклянным столиком, вглядываясь в пронзительную синеву неба, пока в поле моего зрения не появилась ненки. Она несла поднос, на котором аккуратно стоял дымящийся узорчатый чайник, две глиняные кружки и тарелка, ломящаяся от румяных завитушек, от которых исходил пьянящий аромат свежего теста, ванили и корицы. Я сглотнула набежавшую слюну и попыталась поднять губы в подобии улыбки, но вышло лишь жалкое подражание.

Ненки ловко поставила поднос на стол и, к моему удивлению, села на противоположном стуле, устроив свои крылышки.

— Меня звать Дерама. Вы рассказать мне о вашей подруге?

Я неуверенно кивнула, чувствуя, как в горле сжимается знакомый, горький ком.

— А я Мира. Леама была моей единственной подругой, мы были очень близки… — начала я, но слова застряли, обожженные острым краем памяти. Я не была уверена, можно ли вываливать этому милому созданию всю правду о Миаде, предательстве и том хаосе, что последовал за ним.

В этот момент кот, словно чувствуя мою растерянность, запрыгнул ко мне на колени. Он свернулся теплым, живым клубком, и его глухое, размеренное мурлыканье, словно тихий напев, стало струиться сквозь ткань брюк, приятно согревая и успокаивая разрывающееся изнутри сердце. Это придало мне сил.Я решила, что могу, просто обязана рассказать о самой Леаме, о ее свете. Чтобы кто-то еще, кроме меня, помнил, какой она была.

— Она была чудесной, — продолжила я, и мой голос дрогнул. — Добрая, милая, но при этом невероятно храбрая. Без нее я бы точно пропала в самом начале. Она была… лучиком солнца для меня в непроглядной тьме.

Я говорила и почувствовала, как по моей щеке катится слеза. Я не стала ее смахивать.

Дерама улыбнулась, и в ее взгляде не было ни капли жалости, лишь тихое, понимающее участие.

— У ненки редко появляться друзья среди другие виды. Видимо, ей очень повезти с вами.

Я горько улыбнулась, сжимая пальцы в кулаках.

— Не очень. Я не смогла её уберечь.

Ненки снова улыбнулась, своей мудрой, всепонимающей улыбкой, и взяла в свои маленькие, цепкие ручки чайник. Золотистая струйка ароматного травяного напитка наполнила кружку передо мной.

— Иногда происходить вещи, на которые мы не повлиять. И тогда, как бы не быть грустно, нужно помнить всё хорошее, что нас связывать, иначе мы погрязнуть в темноте.

Ее простые, идущие от самого сердца слова коснулись чего-то глубокого и наболевшего внутри. На этот раз моя улыбка стала искренней, хоть и пронизанной грустью.

— Она хотела здесь жить. В этом дворе.

Дерама взяла свою чашку и жестом показала на мою, предлагая испить.

— Я чувствовать, что вы хорошая, и у вас всё получиться, Мира. Не думать о плохом. После тёмных времен всегда наступать хорошие.

Я благодарно кивнула, чувствуя, как на душе становится чуть светлее. Подняв тяжелую глиняную кружку, я отхлебнула горячий напиток. Он обжег губы, но приятное, глубокое тепло разлилось по всему телу, согревая изнутри и прогоняя остатки леденящего душу холода. Затем я потянулась к одной из завитушек. Она была идеальной — золотистой, с хрустящими краями и щедро посыпанная сверкающим сахаром.

Дерама сияла от гордости.

— Попробовать. Я сама печь их. Рецепт придумать еще моя матушка. Я чтить традиция и тоже печь.

Я поднесла ароматное лакомство ко рту и откусила маленький кусочек. Хрустящая корочка поддалась с приятным звуком, а внутри оказалось нежным и воздушным. Сладкий, маслянистый вкус заполнил собой все пространство, принося мгновенное, почти детское удовольствие и умиротворение.

В этот момент кот на моих коленях привстал, его черный нос задрожал, шумно втягивая соблазнительный аромат.

Дерама весело рассмеялась, ее крылышки затрепетали.

— Похоже, ваш фамильяр тоже хотеть завитушка!

Я кивнула, с улыбкой отламывая еще один кусочек и протягивая ему. Он аккуратно, почти деликатно, взял угощение из моих пальцев и тут же, не сходя с места, принялся шумно и с наслаждением хрустеть, устроившись прямо на моих коленях.

— Эй! — весело крикнула я, делая вид, что возмущена. — Ты же крошишь мне прямо на брюки!

Кот полностью проигнорировал мой протест, с наслаждением продолжив свое чавканье. Мы с Дерамой переглянулись и одновременно рассмеялись — ее звонкий, визгливый смех смешался с моим, более тихим, но настоящим.

И глядя на её доброе, улыбающееся лицо, в моем сердце, истерзанном горем и виной, наконец-то потеплело по-настоящему. Я мысленно, сквозь легкую дымку навернувшихся слез, прошептала:«Дорогая Леама, пусть тебе будет так же сладко в том мире, где ты сейчас. И не думай, что я хоть на секунду забыла о тебе. Я всегда помню.»

Мы поболтали с Дерамой еще немного, и теплое чувство благодарности переполняло меня. Я протянула ей несколько монет.

— Пожалуйста, возьми. В счет оплаты за такой прекрасный обед.

Она удивленно округлила глаза, ее крылышки трепетнули.

— Вы что? Я же хотеть угостить вас!

Я мягко улыбнулась, настаивая.

— Я хочу отблагодарить тебя за доброту и за этот уютный уголок. Не думай, что я просто откупаюсь. Пусть это будет знаком моей искренней признательности.

Дерама на мгновение задумалась, затем кивнула, и ее лицо снова озарилось улыбкой. Она взяла монеты и аккуратно сложила посуду на поднос.

— До встречи, Мира. Заходить еще!

— До встречи, Дерама, — ответила я, и мой взгляд упал на кота, который сладко дремал у меня на коленях, свернувшись клубком. Я провела рукой по его шелковистой шерстке за ухом. — Ну что, пойдем дальше?

Кот лениво потянулся, его спина выгнулась дугой, он громко зевнул и наконец спрыгнул на землю, демонстрируя полную готовность следовать за мной. Мы двинулись дальше, и впереди показался изящный мостик, перекинутый через пропасть. Он был украшен яркими шелковыми лентами, в которые были вплетены свежие цветы, создавая радужную арку на фоне неба.

— Пойдем туда? — весело предложила я, обращаясь к своему спутнику.

Кот в ответ лишь фыркнул, что я истолковала как согласие, и мы зашагали к мосту. Но по мере приближения мое сердце начало биться чуть быстрее. На мосту стояли двое, увлеченные разговором. Я присмотрелась… и узнала его.Карион. Мои шаги замедлились сами собой.

— Карион… — прошептала я. — Но что он тут делает?

Я не успела договорить, как он развернулся боком, и мое дыхание перехватило. Прямо перед ним, нарушая все мыслимые дистанции, стояла Ленора. Та самая эльфийка-торговка с высокомерной осанкой и уверенным взглядом. Она что-то оживленно ему объясняла, жестикулируя, а потом… потом ее длинные пальцы легли ему на плечо в фамильярном, почти собственническом жесте. И она улыбнулась — той самой сладкой, ядовитой улыбкой, полной скрытых намеков.

Что-то острое и горячее кольнуло меня под сердце. Я застыла на месте, не в силах пошевелиться. Внутри все сжалось в тугой, болезненный комок. По телу пробежала мелкая дрожь, а в висках застучало. Я пыталась дышать глубже, но воздух словно стал густым и обжигающим горло.

Зачем они здесь вместе? О чем они могут говорить так оживленно? Почему она позволяет себе прикасаться к нему? И почему… почему он не отстраняется? Почему терпит эту… эту напыщенную торговку!

И будто в ответ на мою яростную мысль, Карион все-таки убрал её руку со своего плеча.Но было поздно. Волна слепой, иррациональной злости уже накрыла меня с головой, отравляя всё внутри.

— Какая же она мразь… — пронеслось в моей голове, и это чувство было таким острым и едким, что слезы выступили на глазах.

— Согласен, — проскрежетал чужой, низкий голос прямо в моем сознании.

Я вздрогнула и испуганно оглянулась, сердце бешено колотилось в груди.Никого . Тогда я посмотрела вниз. Кот стоял и смотрел на меня своими горящими глазами, в них читалось неподдельное удивление.

— Ты… ты слышишь меня, демон? — снова попыталась я мысленно, изо всех сил концентрируясь на нём.

Но в ответ — лишь тишина. Он продолжал смотреть на меня пристально, словно и сам пытался пробиться сквозь невидимый барьер. Связь, мелькнувшая на секунду, оборвалась.

Я снова бросила взгляд на мост, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Но там никого не было. Мост был пуст, лишь ленты беззаботно развевались на ветру.

— Меня ищешь? — его голос прозвучал прямо сбоку.

Я медленно, будто сквозь воду, повернула голову. Глаза сузились от наплыва чувств, и я вложила в свои слова всю горечь, что клокотала внутри.

— С чего бы это мне тебя искать?

Карион явно не ожидал такой реакции. Он отшатнулся, будто от удара.

— Мира? Что случилось? — Его взгляд метнулся к коту в поисках ответа или поддержки. Но, к моему глубочайшему удивлению, кот демонстративно отвернулся, сделав вид, что его крайне интересует какая-то воображаемая пылинка на земле, и гордо подошел к моим ногам, занимая позицию.

— Да что тут у вас происходит? — Карион снова посмотрел на меня, и в его голосе сквозил неподдельный тревожный интерес.

Я не могла справиться с ураганом внутри.Я и сама не понимала, откуда во мне эта ярость, эта щемящая боль, это чувство, будто меня предали. От одной лишь картины, что я увидела. Но что-то в душе надломилось, и успокоить эту бурю не представлялось возможным. И я была почти уверена — демон слышал меня. Всего на миг. И я услышала его. И сейчас он занял мою сторону. Эта мысль согревала мое израненное самолюбие мстительным, тёмным теплом. Мне нужен союзник. Хотя бы в этом.

Карион молча ждал, его лицо выражало полное недоумение. Я с силой выдохнула, пытаясь загнать обратно пылающие эмоции, и произнесла, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Мы уже можем идти на тренировку?

Он удивленно поднял брови.

— Прямо сейчас?

— Да. Сейчас, — уверенно произнесла я.

Карион нахмурился, изучая мое лицо в поисках ключа к разгадке.

— Ну… ладно. Думаю, можем.

— Отлично. Пошли, — отрезала я и, резко развернувшись, направилась к тренировочной площадке, не удостоив его взглядом. Кот тут же засеменил за мной, его черный хвост дерзко торчал вверх.

Я чувствовала на спине его тяжелый, вопрошающий взгляд. Карион несколько секунд просто стоял на месте, пытаясь, видимо, осмыслить произошедшее. Затем его сдавленный вздох донесся до меня, и тяжелые, но покорные шаги зазвучали позади.И в этой его покорности была капля горького утешения, но яд ревности уже пустил в моей душе глубокие, цепкие корни.

***Карион

Я смотрел ей в спину и чувствовал себя полным идиотом.Что, черт возьми, произошло? Еще утром все было… нормально. Нет, даже лучше, чем нормально. Она смущалась, краснела, а в ее глазах читалось то самое непонятное, но безумно приятное тепло. А теперь… теперь я получал ледяные иголки ее взгляда, а в воздухе висело напряжение, которое можно было резать ножом.

Что случилось за эти полдня? Может, она встретила кого-то? Кто-то сказал ей что-то? Или, может, она вспомнила что-то из прошлого? Что-то, что заставило ее снова закрыться, отдалиться? В голове все путалось, создавая самые мрачные и нелепые предположения.

И конечно, ко всему этому добавилась Ленора с ее навязчивыми идеями насчет этого проклятого Праздника Первого Полета. Будто я хоть раз давал ей повод думать, что между нами возможно что-то большее, чем деловые отношения.

— Эй, демон! — снова попытался я мысленно связаться с этим противным котом, шагавшим рядом с ней, как верный страж.— Что с ней? Говори!

Но этот засранец лишь бросил на меня через плечо короткий, полный презрения взгляд и продолжил идти, гордо подняв хвост.Он знал. Я был абсолютно уверен. Он прекрасно видел, что вывело Миру из себя, и теперь наслаждался зрелищем, как я мучаюсь в догадках. Бесило. Бесило его молчаливое превосходство и её непробиваемая стена.

Я шел сзади, впиваясь взглядом в ее затылок, в напряженную линию плеч. Словно пытался силой мысли прорваться сквозь эту броню, прочесть в ритме ее шагов хоть какую-то подсказку. Но она была неприступна. Она шла вперед с такой решимостью, будто шла на войну, а не на тренировку. Каждый ее шаг отдавался в моей груди глухим ударом.Эта тишина между нами была хуже любого крика.

Наконец-то мы добрались до тренировочной площадки. Настроение у меня было скверное, а тут еще и стража у входа. Двое стражников в латах перегородили проход, с удивлением глядя на нашу маленькую процессию: я, Мира, пышущая ледяным гневом, и этот чёрный кот, семенящий у ее ног.

Мира резко остановилась, словно уперлась в невидимую стену. Я шагнул вперед, намеренно вставая между ней и стражей. Один из них, Римал, старый знакомый, протянул руку для приветственного рукопожатия.

— Здравствуй, Карион.

— Здравствуй, — ответил я, сжимая его латную перчатку. — Мы сегодня пораньше. Ничего страшного? Площадка свободна?

Римал улыбнулся, кивая.

— Да, мы как раз хотели сегодня начать попозже, нужно обучить новобранцев. Проходите.

Его взгляд скользнул по фигуре Миры, затем опустился на кота. В его глазах мелькнуло недоумение, но он лишь пожал плечами —у Ищеек свои странности — и жестом показал своим людям освободить путь. Стража, позвякивая доспехами, вышла на улицу.

Я обернулся к Мире, пытаясь поймать ее взгляд, но она упорно смотрела куда-то в сторону.

— Идем, — коротко бросил я, махнув рукой вглубь площадки.

— Без тебя знаю, — едко ответила она, проходя мимо так близко, что от неё повеяло холодом.

Я остановился, как вкопанный.Что-то определенно было не так. Не помню, чтобы она говорила со мной в таком тоне… никогда. Даже до своего перерождения, в самые темные дни, в ее голосе не было этой ядовитой колкости. Внутри все сжалось от тревоги и нарастающего раздражения.

Я нахмурился и, почти не думая, выставил ногу, загораживая путь коту, который тут же поплелся за ней, словно тень. Демон остановился, медленно поднял свою морду, и его красные глаза встретились с моими. И он… ухмыльнулся. Это была не кошачья гримаса, а самое настоящее, полноценное, исполненное глумления выражение на его уродливой морде. Затем, как ни в чем не бывало, он грациозно перепрыгнул через мою ногу и побежал догонять Миру.

— Вот урод, — прошипел я мысленно, вкладывая в посыл всю свою ярость и надеясь, что этот шельмец прекрасно меня слышит.

В ответ — лишь тишина. Глухая, издевательская. Он снова игнорировал меня.

Ладно. Хотите поиграть? Я в деле.

***Мира

Мы прошли в центр тренировочной площадки. Карион со спокойным, отрешенным лицом встал напротив меня и начал разминать шею, затем руки. Я стояла, не двигаясь, продолжая сверлить его глазами, пытаясь прожечь в нем ту же боль, что пылала во мне.

— Ну? — безучастно спросил он.

— Что «ну»? — парировала я.

— Разминаться собираешься или так и будешь стоять столбом? — лениво протянул он, наигранно зевая и глядя куда-то поверх моей головы.

Вот же козел , — прошипела я мысленно.Я думала, ему хоть немного стыдно, что я его застукала с этой… А может, он и вправду не понимает? Ведь по правде говоря, он мне никто. Мы просто… союзники. Хотя нет, он мой спутник. У нас общее задание, опасное, с нами демон! Он не может вот так запросто общаться еще с кем-то, вдруг что-то разболтает, проболтается о наших планах, о демоне! Это как минимум небезопасно!

Пока я погружалась в мысли, разъедая себя изнутри, Карион вдруг сорвался с места и побежал вокруг площадки. Я глубоко, с ненавистью, вздохнула.

— Ладно, — процедила сквозь стиснутые зубы и побежала следом, яростно проклиная каждую мышцу его спины.

Мы пробежали несколько кругов и снова остановились в центре. Я тяжело дышала, переводя дух. Из-за нахлынувших эмоций я никак не могла расслабиться и дышать правильно, воздух обжигал легкие. Карион тем временем начал разминать ноги и смотрел куда-то вдаль, словно я была частью пейзажа. Затем, словно случайно вспомнив обо мне, повернулся.

— Смотри и повторяй за мной. Вот стойка, в которой лучше наносить прямые удары в лицо или шею.

Я никак не могла сосредоточиться. Меня переполняла злость и обида на него, словно меня изнутри подпитывали неиссякаемым источником агрессии. Я машинально встала в стойку. Карион покачал головой.

— Мира, не так.

Он подошел вплотную ко мне, и его пальцы легли мне на плечо, чтобы поправить позу.

Его рука. На моём плече. На плече. Прямо как сегодня… как сегодня эта торговка трогала его. Трогала… потому что они заодно. Потому что она может. Потому что я не нужна. Я просто… инструмент. Навязчивая обязанность.

Я зачастила дышать, стараясь унять предательскую дрожь, и медленно подняла на него глаза. Его взгляд был спокоен. В нем не было ни капли того понимания, которого я так ждала. Я глубоко вдохнула, готовясь сказать что-то ядовитое, и в этот миг в голове, ясно и отчетливо, прозвучал насмешливый, подстрекающий голос:

— Бей!

***Карион

Я смотрел в ее глаза, и на одно мгновение они вспыхнули алым, демоническим светом.Что за чертовщина? — только и успел мелькнуть вопрос в голове.

И в следующее мгновение кулак Миры со всей силы врезался мне в челюсть. Удар был настолько неожиданным и яростным, что я пошатнулся на ногах. Резкая боль пронзила губу — я явно прикусил ее, и тёплый соленый вкус крови заполнил рот.

Она что, только что ударила меня? По-настоящему?

Мысль перебил грубый, радостный хохот, прозвучавший прямо у меня в голове. Демон явно наслаждался зрелищем.

— Мира! — я выставил руки перед собой, больше в жесте недоумения, чем защиты. — Что ты делаешь? Остановись! Ты же не хочешь этого!

— Ооо, нет, мой дорогой, — она протянула эти слова с такой ядовитой ухмылкой, какой я у нее никогда не видел. — Это как раз то, чего я очень хочу.

С низким рыком она метнулась на меня. Ее движения были неестественно быстрыми и ловкими, будто кто-то направлял ее агрессию. Я едва успел отскочить, чувствуя, как воздух рассекает ее кулак.

Пока она кружила вокруг, выбирая место для следующего удара, я мысленно воззвал к демону, вкладывая в посыл всю свою ярость:

— Эй, урод! Отвечай! Что ты с ней сделал?

— Я? — прозвучал удивленный, насмешливый голос.— Ничего. Это полностью твоя заслуга, Ищейка. А теперь — наслаждайся зрелищем.

Я не успел ответить. С новым рыком Мира бросилась в атаку. Ее кулаки обрушивались на меня без разбора — плечо, щека, солнечное сплетение. Каждый удар был заряжен нечеловеческой, слепой яростью. Я не мог отвечать ей тем же, мог только защищаться, прикрываясь предплечьями, отступая под градом ее атак. Некоторые удары я пропускал, чувствуя, как на теле зацветают болезненные синяки.

— Демон! — закричал я уже вслух, отскакивая от очередного удара. — Прекрати подпитывать её! Она себе кости сломает!

Мира на секунду замерла, с недоумением взглянув на свои сжатые кулаки, будто впервые видя их. Но, убедившись, что с ними все в порядке, с новым визгом ярости возобновила атаку, вкладывая в каждый удар всю накопившуюся злость.

Она не остановится. Пока не… пока не случится непоправимое.

И тогда я принял отчаянное решение. Я опустил руки и перестал защищаться, подставив себя под её удары.

Она с недоверием замерла, занесла кулак и, целясь мне в плечо, обрушила его со всего размаха.

Хруст.

Это был первый звук. Резкий, сухой, кошмарный.

За ним пришла боль. Острая, ослепляющая, выворачивающая все внутри. Плечо вышло из сустава, безвольно повиснув.

Я зашипел, скривившись, и открыл глаза, глядя прямо на нее.

Она тяжело дышала, но в ее глазах читался шок. Она явно тоже услышала этот ужасный хруст и смотрела то на мое неестественно вывернутое плечо, то на свои руки, словно ища разгадку произошедшего.

— Карион?.. — прошептала она, и ее голос снова стал ее собственным — слабым, испуганным.

Я криво улыбнулся, сквозь боль ощущая волну облегчения. Красный свет в ее глазах погас, сменившись привычной синевой.

— Карион, прости… — ее голос дрожал, да и всё её тело била мелкая дрожь.

— Все хорошо, Мира. Идём домой.

— Но твоё плечо? — она покачала головой, не сходя с места.

— Плечо? — я уже почти забыл о пульсирующей агонии, настолько был рад ее возвращению. Стиснув зубы, я здоровой рукой ухватился за запястье поврежденной и резко, с противным щелчком, вправил его на место. Боль сменилась тупой, ноющей пульсацией.Надо будет выпить эликсир. Она меня знатно отделала.

— Мира, ты можешь мне объяснить, что это было? — спросил я, стараясь говорить как можно мягче.

Она скривила свой носик и потупила взгляд в пол.

— Я не знаю, как объяснить…

— Давай как можешь, — не сдержал я легкого раздражения.

— Зачем ты стоял с Ленорой на мосту? — она снова повысила голос, вздернув подбородок.

— Что? Я просто шел к тебе, а она встала у меня на пути!

— Не-по-хоже! — с недоверием протянула она. — И вообще, она тебя трогала!

— Трогала?.. Мира, ты что, ревнуешь меня? — я не мог скрыть удивления.

— Вот ещё! — она поджала губы, но щеки ее покрыл предательский румянец.

— Ладно, — спокойно сказал я. — Не ревнуешь, я понял. Но можно, я все же расскажу? Я шёл к тебе, Ленора встала на моем пути и начала допытываться, пойду ли я на Праздник Первого Полета…

Я намеренно сделал паузу, наблюдая, как она замирает в ожидании.

— Ну так вот, — продолжил я. — Я сказал, что пойду…

Я снова замолчал. Мира сузила глаза, ее кулаки снова сжались.

Я не выдержал и ухмыльнулся.

— Я сказал, что пойду с Мирой. И попросил, чтобы впредь она не смела прикасаться ко мне.

Мира облегченно выдохнула, и ее лицо просияло. Она бросила слова так легко, словно между нами не было жестокой схватки и моего вывихнутого плеча.

— Ммм, понятно. Ну, пошли домой.

И она весело зашагала к выходу, оставив меня стоять с ноющей рукой.

— Демон! — зарычал я мысленно, глядя ей вслед.

Но в ответ услышал лишь долгий, басистый, издевательский хохот, прежде чем связь оборвалась.

Глава 28 Скрытые желания

***Мира

Наконец оказавшись дома, я смогла выдохнуть. В голове витали тысячи вопросов о моей вспышке гнева, о демоне, который наконец-то смог пробиться в моё сознание. Я мысленно прокручивала сегодняшний день и заметила одну деталь: именно сегодня я по-настоящему разозлилась и дала волю чувствам, и именно в этот момент демон смог поговорить со мной.

Из раздумий меня вывел голос Кариона:

— Мира, раз вечерней тренировки не получится, давай сходим к Мираму. Я видел его сегодня на улице, и он предложил зайти к ним, чтобы познакомиться с тобой.

Я задумалась:

— А что мы будем делать у него?

Карион улыбнулся:

— У Мирама есть пара Каулов. Возможно, ты захочешь посмотреть на них?

— Каулы у него? — удивленно переспросила я. — Неужели?

Карион довольно кивнул:

— Да. И у него замечательная жена, она готовит вкусное печенье.

— Ммм… — протянула я, чувствуя, как настроение улучшается. — Каулы и сладости — звучит заманчиво. Я согласна. — Я скрестила руки на груди, чувствуя внезапный прилив смелости. — Но сначала мне нужно в купель.

С этими словами я развернулась и пошла в направлении нужной мне комнаты. Я вдохнула ароматный воздух — пахло ванилью и лавандой. Затем принялась снимать одежду. Не успела я раздеться до гола, как внезапно дверь открылась, и в дверном проеме оказался Карион с ухмылкой на лице.

— Я еще не готова! — возмущенно произнесла я, хотя внутри все затрепетало.

Он лишь пожал плечами:

— Знаю. Но ведь я тоже тренировался и хочу немного расслабиться.

Ах так? Ну что ж, хочешь поставить меня в неловкое положение? У тебя не выйдет. То, что случилось сегодня на тренировочной площадке, заметно придало мне сил и уверенности. Я показательно вздохнула, и прямо в белье зашла в теплые воды купели, демонстративно наблюдая за ним.

Карион постоял с минуту, словно ожидая от меня возмущений. Затем хмыкнул и принялся раздеваться. Он расстегнул пуговицы на рубашке и отбросил ее на скамью. Затем расстегнул пряжку на брюках и стянул их, оставшись в одном белье. Всё это время он не отводил от меня взгляда, полного вызова. Я старалась не смотреть на его тело, но все равно заметила каждый мускул на его торсе, каждое движение играющих мышц. Он ухмыльнулся, заметив мой украдкой скользящий взгляд.

И тут я вспомнила слова Тераса:«Он купается голым. Совершенно голым» . Сердце забилось чаще, когда я поняла, что будет дальше.

Карион медленно опустил руки, подцепил край белья, всё не отрывая от меня горящего взгляда. Я сидела неподвижно, затаив дыхание. Всё моё тело напряглось, но я продолжала смотреть ему в глаза.Неужели он действительно разденется? Или это просто проверка моей стойкости?

В следующее мгновение он спокойно стянул белье и предстал передо мной во всей своей… совершенной наготе. Жар разлился по моим щекам, и мне безумно захотелось опустить глаза, но я не сдалась. Сделав максимально безразличное лицо, я продолжила смотреть ему в глаза, хотя его темнеющий взгляд заставлял меня трепетать.

Он сделал шаг, потом другой, и погрузился в воду рядом со мной. Я едва слышно выдохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца.В эту игру могут играть двое. И, словно ничего не замечая, я встала в купели во весь рост, повернувшись к нему спиной. Затем завела руки за спину и медленно, соблазнительно расстегнула лиф. Стягивая его, я почувствовала, как прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, а грудь тяжелела от нарастающего желания.

Позади раздался сдавленный вздох, и я с удовольствием представила его выражение лица. Его игра разожгла во мне настоящий азарт. Не медля ни секунды, я пропустила пальцы под тонкие ремешки трусиков. Медленно, плавно покачивая бедрами, я начала стягивать мокрое белье. Карион заерзал, издав шипящий звук, словно обжегшись. Когда я наклонилась, чтобы окончательно освободиться от последней преграды, до меня донесся его хриплый, сдавленный стон.

Так тебе и надо, — подумала я с удовлетворением и, полностью обнаженная, снова погрузилась в воду спиной к нему. Я не видела его лица, но каждой клеткой кожи чувствовала его желание, которое волнами исходило от него и наполняло меня саму. Взяв мыло, я начала медленно, наслаждаясь процессом, намыливать руки, затем грудь, запрокидывая голову и издавая тихие звуки удовольствия.

Позади раздался приглушенный рык, и я поняла — он на грани.Но останавливаться было рано. Еще немного мести за ту торговку не повредит. И тогда, томным, бархатным голосом, я произнесла:

— Карион, помоги мне, пожалуйста… Я не могу дотянуться до спины…

Он молчал, и я слегка обернулась, достаточно, чтобы протянуть ему мыло, но не показывая себя. Его пальцы, горячие и влажные, коснулись моей руки, и по телу пробежали тысячи искр. Я мучила не только его, но и себя, и игра того стоила.

Взяв мыло, я снова повернулась спиной. Его ладонь, скользкая от мыльной пены, коснулась моей кожи — сначала осторожно, потом с возрастающей силой. Это было невыносимо приятно. Когда к первой руке присоединилась вторая, и его сильные пальцы начали разминать мои плечи и спину, я едва сдержала стон. Особенно когда его руки опустились к пояснице, нажимая с такой силой, что на коже должны были остаться следы. Желание захлестнуло меня с головой, затуманивая разум.

Собрав последние силы воли, я резко поднялась.

— Думаю, достаточно, — прошептала я дрожащим голосом.

За моей спиной раздался тяжелый, прерывитый вздох. Я улыбнулась и, не оборачиваясь, направилась к скамье с полотенцем. Обернувшись в него, я быстро вышла из купели и направилась к спальне, чувствуя его горящий взгляд на своей спине. Сердце бешено колотилось, а все тело горело.

Закрыв дверь спальни, я прислонилась к ней, пытаясь отдышаться. Что это было? Еще мгновение — и я бы не устояла… Подойдя к зеркалу, я сбросила полотенце и обернулась спиной к отражению. Легкий возглас вырвался у меня из груди — на коже четко виднелись красные следы от его пальцев. Я не чувствовала боли, только жгучее воспоминание о его прикосновениях.

Проведя рукой по отметинам на пояснице, я снова почувствовала тот же магический разряд желания. Моё отражение в зеркале дышало страстью, глаза горели, а губы сами сложились в торжествующую улыбку.Эта игра только начиналась, и теперь я готова играть по своим правилам.

***Карион

— Черт! Черт! Черт! — прорычал я, сидя в купели и сжимая до бела кулаки. Вода, еще недавно такая расслабляющая, теперь казалась обжигающей. По спине пробежали мурашки от осознания того, насколько я был близок к тому, чтобы потерять контроль. И от того, как мастерски она этим управляла.

— Меня зовешь? — проскрежетал знакомый насмешливый голос в голове.

— Заткнись, демон, — сдержав ярость, ответил я, понимая, что он наслаждается этим зрелищем.

— Как она тебя… развела! — расхохотался он у меня в голове.— Просто гениально. Мне нравится.

— Точно! — воскликнул я, ухмыляясь самому себе.— Наконец-то ты соизволил поговорить. Насмотрелся вдоволь?

— Уже соскучился, Ищейка? — издевательски пропел демон.

— Нет, — отрезал я. —Что ты с ней сделал? Она слышит тебя?

— Ммм… сколько вопросов, — протянул демон.— А хочу ли я отвечать?

— Отвечай, не испытывай мое терпение, — прорычал я в ответ, чувствуя, как по мышцам спины пробегает знакомое напряжение.

Спустя мгновение прямо сквозь дверь просочился черный дым и материализовался в кота, усевшегося на краю купели с видом полнейшего безразличия.

— Неплохо, неплохо, — склонив голову набок, сказал демон, притворно зевнув.

— Ты пришел посмотреть на меня? — выгнув бровь, спросил я, стараясь сохранить маску спокойствия.

— Вообще нет. Но мне стало интересно, от чего тут так раскраснелась Мира. Побежала в комнату, как ошпаренная.

— Правда? — не удержался я, и в голосе прозвучала надежда.

— Нет, — отрезал демон.— Ей плевать на тебя.

Тут уже я расхохотался.

— Ложь, — я ухмыльнулся, вставая во весь рост. Вода с шумом хлынула на пол.— Я видел ее желание в глазах. И чувствовал напряжение между нами. Каждую секунду.

— Ну, если бы ко мне в купель ворвался голый мужик, я бы, знаешь ли, тоже напрягся, — рассмеялся демон, вылизывая лапу.

— Иди к черту, — махнул я рукой, направляясь к полотенцу.

— Ладно, — вздохнул кот, прямо-таки по-человечески.— Говори, что хотел узнать. Пока у меня есть настроение. Я, знаешь ли, наслушался твоих мыслей, пока вы тут «мылись».

— А ты не лезь мне в голову без приглашения, и не будешь слышать, — хмыкнул я, набрасывая полотенце на плечи.

— Вообще-то, мне нужны ответы. Как ты смог услышать Миру? И как, черт возьми, натравил ее на меня на площадке? — уже серьезным тоном спросил я.

— Натравил? — удивился демон, и его красные глаза расширились с комичным видом.— Я лишь немного… придал ей уверенности. Она так страстно желала отделать тебя из-за этой Леноры, что я не мог не помочь. Знаешь, — сделав паузу, сказал демон, —я даже тебе немного благодарен. Из-за тебя она смогла раскрыть в себе немного тьмы. Я не постоянно её слышу, но теперь в моменты ярости я могу с ней общаться. И она даже с легкостью приняла мою силу. Смотри, какая довольная потом была.

— Ты не должен ее трогать, демон, — прорычал я, делая шаг вперед.— Тем более соединяться с ней.

— Если она в этом нуждается, я буду это делать, Ищейка. Не тебе мне указывать.

Голос прозвучал прямо в сознании, обжигая яростью. Этого было достаточно. Я встал в полный рост и, сосредоточившись, достал из межпространственного кармана белье. Приложив его к телу, мысленно приказал облачиться. Пространство вокруг кота затрепетало, и волна магии прошлась по комнате, заставляя пламя свечей плясать бешеный танец.

Передо мной уже стоял демон в своем бестелесном обличии, клубящийся черный дым, в котором горели два уголька глаз. Он злобно дышал, и воздух наполнился запахом серы и озона.

Тогда я слегка наклонил голову и напряг мышцы, обратившись внутрь себя, к силе, что дремала в крови. Острые когти с тихим щелчком вышли прямо из моих пальцев. Адреналин разогнал кровь так, что я стал глубоко и тяжело дышать, чувствуя, как тьма набрасывает на зрение легкую, манящую дымку.

Мы стояли друг напротив друга — сгусток ярости и тени, готовые сцепиться насмерть. Демон сузил красные глаза, и его дымчатая форма сжалась для броска.

Внезапно мы оба услышали звук открывающейся двери.

— Что за хрень? — закричала Мира с яростным лицом, направляясь в нашу сторону.

Мы замерли, словно два провинившихся мальчишки, которых застукали за дракой.

— Я еще из комнаты почувствовала всплеск магии! — Она размахивала руками, глядя то на меня с когтями, то на клубящегося демона. — Что вы здесь устроили? Решили поубивать друг друга? У нас что, забот мало?

Я глубоко вздохнул и поджал губы, заставляя себя расслабиться. С усилием когти втянулись обратно, и бешеный пульс начал понемногу утихать. Демон тоже тяжело вздохнул и сжался обратно в форму кота.

Мира скрестила руки на груди и покачала головой, ее взгляд был суров.

— Быстро собирайтесь и идем к Мираму. Без опозданий.

Затем она развернулась и, хлопнув дверью, вышла в гостиную.

Я мысленно бросил демону:

— Урод.

Тот мгновенно ответил, его голос был обжигающе ядовит:

— От урода слышу.

И он просочился сквозь дверь вслед за Мирой, оставив меня в одиночестве.

А я стоял, все еще пытаясь прийти в себя, и ловил остатки ее запаха в воздухе — ваниль, лаванда и гнев.Эта новая Мира, уверенная в себе и дерзкая, вызывала во мне жгучее, всепоглощающее желание прижать ее к стене и взять всю, без остатка. Черт побери. Она играла с огнем, даже не подозревая, что я — тот самый пожар, который может ее поглотить.

***Мира

Мысли, наконец, обрели некое подобие порядка, выстроившись в стройные, пусть и тревожные, ряды. Но это хрупкое спокойствие длилось недолго.Эти двое просто невыносимы иногда, — пронеслось у меня в голове с новой силой. Словно сама судьба только и ждет, чтобы мы подкинули ей еще дров в огонь наших неприятностей.

Глубоко вздохнув, я уселась на стул в гостиной, чувствуя, как тяжесть вновь ложится на плечи. В этот момент из купели вышел кот. Он подошел бесшумно, как призрак, и остановившись прямо передо мной, уставился своим пронзительным взглядом. Я чувствовала легкое давление в сознании — тончайшую паутинку, пытающуюся зацепиться за мои мысли. Но видимо, я была спокойна, вернее, опустошена, и он не мог прорваться сквозь поверхность моего разума.Это даже хорошо. Ведь мне не всегда хотелось бы делиться своими мыслями, особенно теми, что были окрашены раздражением и усталостью.

Прошло еще пару минут, и в гостиной появился Карион. На его лице играла странная улыбка. Он провел рукой по своим коротко остриженным волосам и весело, слишком весело сказал:

— Ну что, идем? Думаю, Мирам уже заждался нас.

Я перевела взгляд с него на кота.

— Ты с нами?

Он коротко, почти незаметно кивнул, взмахнув кончиком хвоста.

— Хорошо, — спокойно, без эмоций, ответила я.

И мы вышли во Двор Неба. Буйство красок ударило в глаза, заставив на мгновение замереть. Воздух, обычно наполненный лишь свежестью, сегодня был пьянящим коктейлем из запахов свежесрезанных цветов, сладкой выпечки и дымка ароматических палочек. Разноцветные ленты, шёлковые и переливчатые, вились в воздухе сами по себе, оплетая колонны и фонтаны. Цветы, казалось, расцвели с удесятеренной силой: огромные серебристые соседствовали с огненными соцветиями, а по струям фонтанов карабкались нежные, сияющие изнутри лианы. Всё переливалось, двигалось, дышало предвкушением.

— Красиво, — невольно прошептала я, и это было жалким словом для того зрелища, что развернулось перед нами.

Карион приблизился ко мне, его плечо почти коснулось моего.

— Конечно, ведь послезавтра Праздник Первого полета. Нам нужно обязательно пойти.

Я просто кивнула, не в силах отвести взгляд. Мне и правда страстно захотелось побывать там, раствориться в этой ликующей толпе, забыть о тревогах, хоть на один день. Карион шел немного впереди, прокладывая путь, а я не спеша следовала за ним, жадно впитывая каждую деталь. Двор Неба был похож на гигантский, живой организм, который, готовясь к празднику, пульсировал светом и цветом. Мимо нас, смеясь и визжа, пронеслись дети, их ботиночки звонко стучали по отполированному камню, догоняя друг друга в игре. Их беззаботный смех, эта атмосфера всеобщей радости приятно расслабляла и согревала душу давно забытым теплом.

На моих губах сама собой рождалась улыбка. Я украдкой поглядывала на кота. Он шел рядом, его грациозная фигура выделялась на фоне всеобщей пестроты. И он тоже, казалось, с интересом, даже с любопытством рассматривал округу, словно искал в этом буйстве красок какую-то свою, только ему ведомую тайну.

Мы подошли к небольшому домику, встроенному прямо в углубление скалы. Его стены были укутаны гирляндами из солнечно-жёлтых цветов и огненно-оранжевых лент, а вокруг, словно стражи, высились причудливые папоротники с листьями, напоминающими застывшие зелёные языки пламени.

Карион постучал в резную дверь — негромко, но уверенно, будто знал, что за ней уже ждут. Дверь распахнулась, и на пороге предстал эльф с добродушным лицом, озарённым широкой улыбкой. Он раскинул руки для объятий, но спохватился и вместо этого протянул Кариону руку.

— Здравствуй, друг! И… милая спутница! — его голос звучал тепло и приветливо.

— Здравствуй. Это Мира, — представил меня Карион.

Я собрала всю свою учтивость и улыбнулась в ответ, протянув руку:

— Очень приятно.

Эльф оживился ещё больше, его глаза сверкнули любопытством.

— Мы вас ждали! Как раз скоро должна подойти моя супруга, Нора. Проходите же, не стойте в дверях!

Он распахнул перед нами дубовую дверь, украшенную тончайшей резьбой — ветви серебристой лиственницы словно оживали под пальцами мастера. Его взгляд горел таким радушием, будто он ждал нас много лет. Он посмотрел вниз на кота и удивлённо вскинул брови, но промолчал.

Внутри было ещё уютнее, чем снаружи. Воздух был напоен ароматом выпечки и старого дерева. Вдоль стены тянулся длинный стол, а вокруг него стояли скамьи, обитые мягкой кожей — они словно приглашали присесть, отдохнуть, почувствовать себя как дома. Рядом с пылающим очагом теснились на полках старинные фолианты в кожаных переплётах — каждый, казалось, хранил свою тайну.

— Вот и наш скромный дом, — с гордостью произнёс Мирам, размашисто указывая рукой вокруг. — Дверь на кухне ведёт к небольшой площадке, где отдыхают каулы — Вестник и Ночь.

Моё сердце ёкнуло от волнения.

— Так у вас два каула⁈ — прошептала я, не в силах скрыть изумления.

Мирам горделиво выпрямился, его глаза загорелись.

— Да, идёмте, познакомлю! — он приветливо поманил нас к двери на кухне.

В руках у него оказался большой свёрток. Развернув его, он вручил по куску свежего мяса мне и Кариону.

— Это для каулов, — таинственно прошептал он. Затем снова посмотрел на кота и задумался. — А тебе, я думаю, найдём что-нибудь на кухне.

Кот, сидевший у моих ног с невозмутимым видом, лишь фыркнул, отчего Мирам округлил глаза.

Мы вышли на небольшую площадку с низкой дверью, за которой виднелись два величественных каула. Они были огромны, и меня пронзило странное чувство — трепет от близости к таким могущественным существам. Их чешуя переливалась на свету, как самоцветы, а мощные мускулы играли под кожей при каждом движении. Едва уловив наше присутствие, они издали громкие свистящие звуки, приветствуя хозяина. Но чёрный каул, видимо, та самая Ночь, насторожилась, прижалась мощным боком к Вестнику, будто защищаясь.

Мы склонили головы в почтительном поклоне и медленно приблизились. Кот не последовал за нами; он остался у двери, свернувшись в клубок, но его зрачки были узкими щелочками, внимательно следящими за каждым нашим движением.

Вестник, чешуя которого отливала тёплой бронзой, первым шагнул навстречу. Карион взял мою руку в свою и мягко прижал её к морде каула. Его прикосновение было твёрдым, почти властным. Я обернулась, встретилась с его взглядом — его карие глаза потемнели, стали почти чёрными, а пальцы сжали мои с такой силой, что в груди что-то заныло.

Он наклонился ближе ко мне, глубоко вдохнул, будто улавливая невидимый запах, затем резко отстранился, отпустил мою руку и мгновенно вернул себе привычную сдержанность.

— Ты можешь угостить их, — его голос прозвучал ровно, будто ничего не произошло. — Но не торопись. Сначала предложи Вестнику. Потом протяни мясо Ночи — и только если она сама подойдёт. Ни в коем случае не бросай на пол…

Я растерянно моргнула, сердце заколотилось от смеси страха и благоговения. Приближаться к таким исполинам с куском мяса казалось безумием.

Мирам стоял в лёгком шоке, молча наблюдая за нами с любопытством и тревогой.

Взяв у Кариона кусок, я осторожно протянула его Вестнику. Я старалась дышать ровно, подавляя дрожь в коленях. Каул втянул воздух, обнюхал угощение, затем аккуратно раскрыл мощные челюсти и принял дар.

Но тут произошло неожиданное. Вестник развернулся к Ночи и… протянул ей мясо. Она не колебалась — забрала кусок, подняла голову и быстро проглотила.

— О-о-ох… — вырвалось у меня от внезапного умиления. — Такая забота…

Я взяла второй кусок, снова протянула Вестнику. На этот раз он сам полакомился, а потом издал протяжный, мелодичный свист и нежно прижался огромной мордой к моей ладони. Тепло разлилось по руке, и я улыбалась, не замечая, как слеза скатилась по щеке.

Кот, словно почувствовав мою бурю эмоций, перестал притворяться сонным. Он встал и забегал из стороны в сторону, его хвост нервно подёргивался.

Мирам с облегчением вздохнул, а Карион стоял, скрестил руки на груди, и в его взгляде читалась странная смесь нежности и гордости.

Мы не стали докучать каулам и вернулись в гостиную. В этот самый момент дверь распахнулась, и в дом ворвался настоящий ураган радости в облике эльфийки. Нора сияла, как само солнце, её глаза искрились весельем, а лёгкая походка выдавала неудержимый восторг.

— У нас гости! — радостно воскликнула она, едва переступив порог. — Карион! И…?

— Я Мира! Очень приятно познакомиться!

— О-о-о! — её глаза округлились от восторга. — Так ты та самая юная леди, что прилетела с Карионом на кауле стражи.

— Мирам! — резко оборвал её Карион, и в его голосе прозвучала сталь. — Об этом нельзя болтать.

Мирам виновато опустил глаза, но через мгновение улыбнулся и ласково посмотрел на жену:

— Как я могу хранить секреты от своей любимой? Нора — не просто моя жена. Она моя истинная пара.

Нора прижала руку к сердцу и торжественно заявила:

— Я никому не расскажу, Карион. Можешь положиться на нас!

Карион тяжело вздохнул, махнул рукой, но взгляд его оставался твёрдым:

— Ладно… Но больше никому. Это вопрос жизни и смерти.

Нора аж ахнула, а Мирам сглотнул и нервно почесал затылок:

— Может… всё-таки перекусим?

— Я бы с радостью! — оживилась я, пытаясь разрядить обстановку. — Мы даже не обедали!

Нора рассмеялась, схватила меня за руку и потянула к столу. А Карион стоял в стороне, сжав кулаки, но в его взгляде читалось облегчение —здесь, в этом доме, среди этих эльфов, мы были в безопасности. Хотя бы на время.

Нора разлила по кружкам ароматный травяной напиток. Мы устроились за столом, но в голове у меня вертелся вопрос, который не давал покоя.

— А что вы знаете о мире людей? — неожиданно для себя выпалила я.

На мгновение повисла тишина. Карион подавился, резко закашлялся и уставился на меня испытующим взглядом. Кот, до этого дремавший на подоконнике, мгновенно оказался на стуле, его красные глаза пристально изучали моё лицо.

— Почему ты спрашиваешь, Мира? — голос Кариона звучал настороженно.

— Мне просто интересно, — пожала я плечами, стараясь говорить легко, хотя внутри всё сжалось.

Нора задумалась на секунду, потом лицо её озарилось.

— Ладно, ладно, нам, видимо, не стоит спрашивать, почему ты не знаешь о мире людей? — Она хихикнула. — Хотя любой эльф в курсе, что есть другие миры! И что древние правители и ведьмы не просто ходили к людям, но и приводили их сюда!

— Правильно, можешь рассказать, Нора, — сухо бросил Карион, откинувшись на спинку стула.

— Ну слушай! — Нора устроилась поудобнее. — Когда-то давно древние правители пытались увеличить рождаемость среди эльфов с помощью смешения кровей — дети у нас, знаешь ли, редкость. И вот один из них сумел пройти сквозь пространство и время, попал в мир людей… и влюбился. Он обманом заманил человеческую девушку в наш мир, она его полюбила, и у них родились дети. Но… — Нора сделала драматическую паузу, — дитя не унаследовало силу отца. Да, оно жило долго, но магии и силы в нём не было ни капли. Правитель так любил эту женщину, что прожил с ней всю её короткую жизнь… а потом всё же остался один. С тех пор многие боялись смешивать кровь, но интерес к людям остался.

— И так появились «непосвящённые», — продолжала она, — дети с каплей нашей крови в жилах. А потом и ведьмы заинтересовались людьми! — Нора захлопала в ладоши. — Некоторые даже переняли человеческие изобретения и словесные выражения, уж так забавно люди ругались, по рассказам ведьм! Но изобретения внедряли только те, что не вредили природе и магии.

Она вздохнула, и её веселье на миг угасло.

— Сейчас никто уже не ходит в мир людей… или, по крайней мере, нам так говорят. А ещё мы слышали от ведьм, что люди теперь воюют друг с другом, забыли своих богов и губят природу.

— Невероятно… — прошептала я.

Нора наконец-то обратила внимание на кота и потянулась, чтобы погладить его за ушком. Но тот резко отстранился, зашипел и спрыгнул на пол, чтобы через мгновение забраться ко мне на колени, устроившись там, словно грозный страж.

— А он у тебя с характером! — весело пролепетала Нора, затем ухмыльнулась. — У нашей соседки был рыжий кот, признаться сущее наказание.

— Это мой фамильяр, — спокойно ответила я, положив руку на его спину, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы. Карион молча наблюдал, но в его глазах читалась тревога.

— Ладно, — он резко поднялся, прерывая разговор. — Мы засиделись. Мирам, Нора, спасибо за гостеприимство, но нам уже пора.

Он достал тугой мешочек и бросил его на стол с глухим звонком.

— Мирам, в прошлый раз ты не взял оплату, но я настаиваю. Дом, в котором мы живём — ваш заработок, и я не собираюсь жить там бесплатно. Вот плата за месяц вперёд. И не вздумай отказываться.

Нора ахнула, схватив мешочек, а Мирам только тяжело вздохнул.

— Карион, ты…

— Спасибо! — перебила его жена, сияя. — Большое спасибо!

Карион лишь улыбнулся, кивнул им на прощание и вышел, жестом подзывая меня за собой. Я взяла в руки кота и последовала за ним.

*** Карион

Я шел рядом с ней, стараясь совладать с вихрем мыслей.Зачем она опять спросила про мир людей? Неужели хочет вернуться обратно? Этот вопрос жёг меня изнутри, заставляя сжимать кулаки. Каждое её слово, каждая мысль о мире людей — всё это отзывалось в моей голове тревожным эхом. Я так боялся её потерять, даже не осознавая до конца, насколько сильно она уже вошла в мою жизнь.

Внезапно Мира резко остановилась посреди улицы и раскрыла глаза, словно её осенило.

— Карион, мы не поели печенья! И вообще слишком быстро ушли! Ты заманил меня к своему другу, пообещав посмотреть на каулов и десерт.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как раздражение и тревога подступают к горлу.

— Слишком много неудобных вопросов. Тем более ты уже слышала это.

— Каких это? — с искренним удивлением поинтересовалась Мира, и её наигранная невинность вывела меня из себя.

— Ну, начнём с мира людей, — раздражённо ответил я, останавливаясь и поворачиваясь к ней. — А ещё про фамильяра.

— А что не так? Мне просто было интересно.

— Просто интересно?.. Или?.. — изогнув бровь, с вызовом спросил я, впиваясь в неё взглядом, пытаясь разгадать тайну, скрытую в её душе.

Мира задумалась на мгновение, а потом на её губах расцвела та самая хитрая, победоносная улыбка, что сводила меня с ума в купели.

— Ты подумал, что я хочу вернуться?

Я промолчал, сжимая губы до белизны.Сказать «да» — значит показать свою уязвимость, свою слабость, эту дурацкую, всепоглощающую боязнь её потерять.

Тогда она подошла ближе, сократив расстояние между нами, и мягко дотронулась ладонью до моей груди, прямо над бешено колотившимся сердцем. Я почувствовал, как та самая связь между нами, таинственная и необъяснимая, пронзила всё моё существо. Её прикосновение было таким успокаивающим и приятным, что я едва сдержал стон.

— Я не собираюсь возвращаться, Карион, — прошептала она, и в её голосе звучала такая твёрдая нежность, что всё внутри меня перевернулось.

Я облегчённо вздохнул, позволив напряжению наконец покинуть мои плечи.

— Хорошо. Мне нужно было это услышать.

В этот момент, глядя в её сияющие глаза, мне показалось, что мы знакомы сто лет, и что между нами нет никаких преград, никакого напряжения, что вот так просто мы можем справиться с любой проблемой. Но я прекрасно знал суровую правду:внутри неё всё ещё кипела буря гнева и обиды, и, возможно, она до сих пор не простила мне мою ложь, хотя её и неудержимо тянуло ко мне. Это было хрупкое, опасное равновесие.

Тогда я решил разрядить обстановку, поймать этот миг лёгкости.

— А что, если мы зайдём в пекарню и возьмём выпечку с собой?

Мира засияла от радости.

— Это отличная идея! Я знаю, куда мы можем пойти!

И она весело зашагала в направлении моста, её походка стала пружинистой и беззаботной.Вспоминая её реакцию на мою встречу с Ленорой, я не смог сдержать улыбки. Она однозначно ревнует. И чёрт возьми, мне это безумно нравилось.

— Не обольщайся, Ищейка, — проскрежетал в моей голове ядовитый, насмешливый голос, в точности как я и ожидал.

— Не порть момент, демон, — мысленно огрызнулся я.— Я обязательно спрошу у магов, как блокировать сознание, и хрен ты проберёшься в мои мысли, — с новой силой и уверенностью заявил я сам себе.

— Ну давай, давай, попробуй , — лишь захохотал демон, и его смех растаял, оставив после себя лёгкий, неприятный осадок.

Но сейчас он был не властен над моим настроением. Я смотрел на спину Миры, упрямо и радостно шагающей вперёд, и чувствовал, как на душе становится светло. По крайней мере, на какое-то время.

*** Мира

Довольная и воодушевленная, я бодро шагала в направлении пекарни, где работала Дерама. Мне очень хотелось показать ее Кариону. Ведь именно благодаря её мудрости и простым словам поддержки я стала спокойнее относиться к потере. Конечно, я не отпустила ситуацию до конца, и каждый раз эти воспоминания врезаются в меня, словно раскаленный клинок, но теперь я видела просвет во тьме, и мне было хоть немного спокойнее.

Дойдя до знакомой вывески с пирогом, я торжественно показала Кариону на пекарню.

— Вот здесь однозначно самая вкусная выпечка во всем Дворе Неба!

Кот подошел ближе к двери и терся о косяк, словно подтверждая мои слова. Карион улыбнулся, открыл мне дверь, и мы вошли внутрь.

Внезапно по моему телу пронеслась волна непонятного, колючего раздражения. Я не успела понять, что его вызвало среди уютных ароматов выпечки и приглушенного света, как эльфийка, стоявшая у барной стойки, развернулась. И я увидела радостное лицо Леноры, которая словно сияла, глядя прямо на Кариона. Он рядом со мной заметно напрягся.

— Карион! — Ленора радостно завопила и направилась в нашу сторону, ее движения были плавными и соблазнительными. — Ты здесь! Как я рада тебя видеть!

— И тебе здравствуй, — сухо, отстраненно ответил Карион.

Ленора же целенаправленно делала вид, что не замечает моего существования и приблизилась к Кариону почти вплотную, нарушая любое личное пространство.

— Знаешь, я много думала о нас… о том разговоре, — она кокетливо заправила локон за ухо и выпятила грудь, обтянутую тканью облегающего платья.

Волна обжигающей, иррациональной ярости прошла по всему моему телу, сжимая горло. Я глубоко вдохнула, стараясь удержать эти чёрные вихри внутри. Но тут она протянула руку, чтобы дотронуться до его плеча, и неожиданно даже для себя я зарычала. Глухо, низко, по-звериному угрожающе.

— Так, так, так, и снова здравствуй, моя ревнивица. Уже готова вырвать ей глаза? Мне нравится этот пыл, — прозвучал в голове знакомый ядовитый голос.

Но на этот раз он меня не отвлек и не испугал. Я уже стояла, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони, все мое существо было одним сплошным напряженным мускулом. Ленора испуганно оглянулась на меня, словно только что заметила, а Карион… Карион стоял с улыбкой во весь рот, и его глаза сияли таким торжеством, что мне захотелось прибить его на месте. Точнее, сначала ее, а потом его.

Но затем, словно прочитав мои мысли, он сделал серьезное, даже суровое лицо и повернулся к Леноре, отстраняясь от ее руки.

— Я еще в прошлый раз тебе всё объяснил, не беспокой нас более.

Ленора обиженно хмыкнула, бросила на меня злой взгляд и выбежала из пекарни быстрым, нервным шагом. Я же старалась унять бурю внутри себя, чувствуя, как дрожь отступает, оставляя после себя лишь смущение и злость.

— Тише, тише, она ушла. Не показывай ему так явно свои эмоции, а то уж больно он радуется, — словно шепотом, донесся до меня голос демона.

Тогда я повернулась к Кариону, и он действительно стоял, улыбаясь все шире и шире, его взгляд был полон немого торжества.

— Рот не порви, — с ухмылкой, сквозь зубы сказала я и направилась к стойке, где уже обеспокоенно стояла Дерама.

Она внимательно осмотрела меня, затем Кариона, и, улыбнувшись, сказала:

— Здравствуй, Мира. И котик.

Затем повернулась к Кариону:

— И вам здравствуй.

Карион вежливо кивнул, все еще пытаясь спрятать дурацкую, довольную улыбку. Я сделала глубокий вздох, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

— Дерама, положи нам, пожалуйста, с собой шесть булочек.

В этот момент кот легонько прикусил мне кожу чуть выше лодыжки. Я посмотрела вниз, а он кивнул мордой в сторону сахарных завитушек.

— Поняла, — улыбнулась я ему в ответ. — И три завитушки добавь, пожалуйста.

Дерама рассмеялась:

— Кот требовать свою долю?

— Да-а, — протянула я в ответ. — У него тут свои пристрастия.

Дерама сложила все в бумажные пакетики, и, попрощавшись, мы вышли на улицы Двора Неба. Карион, всё еще воодушевленный, сразу же подошел ко мне. Я резко вручила ему пакет с выпечкой, стараясь одновременно ударить его в живот этим пакетом.

— Только попробуй сказать хоть слово до дома, — пригрозила я, глядя на него испепеляющим взглядом.

Он склонился в шутливом поклоне, делая вид, что мне все-таки удалось его ранить, и мы пошли домой.А я все думала про себя, как так получилось, что меня стало необъяснимо, неудержимо тянуть к нему. Может, виновата та безумная сцена в купели? И еще эта проклятая ревность, от одной мысли, что к нему кто-то прикоснется, моя кровь кипела и разум затуманивался красной пеленой. Это было страшно и… пьяняще.

Дойдя до дома, я уже полностью успокоилась, но небольшое раздражение, словно заноза, сидело глубоко внутри. В гостиной я устроилась на ложе и тут же рядом со мной уселся кот, свернувшись тёплым клубком. Я вздохнула, опустив пальцы в его шелковистую шерсть, и почувствовала, как мельчайшее напряжение покидает мои плечи.

Карион, скривив рот, посмотрел на нас и молча пошел подогреть воды для травяного напитка к выпечке. Затем, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Ты же помнишь, что это не кот, а демон в обличии кота?

Я удивленно посмотрела ему в спину, затем на кота. Я действительно иногда забывала о природе этого существа; его пушистая оболочка и спокойное мурлыканье стали для меня обманчивым утешением.

— Помню, — соврала я, чувствуя легкий укол вины. — Но я уже привыкла.

Кот довольно замурлыкал громче и потёрся мордой о мою руку, словно подтверждая свои безобидные намерения.

Карион хмыкнул, его спина оставалась напряженной.

— Не стоит прямо безоговорочно доверять ему. Мы не знаем, что он может выкинуть в следующий момент.

Кот недовольно зашипел в его сторону, оскалив острые клыки.

— Я и про тебя не все знаю, но ведь доверяю, — спокойно парировала я, глядя на его затылок. — Хоть и не до конца.

— Справедливо, — подметил Карион, разливая ароматный напиток по высоким чашкам.

Мы уселись за стол. Даже кот в этот раз вскочил на стул, усевшись с важным видом и оперев передние лапы о край стола, как полноправный член нашей странной компании. Я пододвинула к нему три сахарные завитушки, и он с наслаждением погрузил в них морду, обнюхивая с увлеченностью.

Карион пару секунд понаблюдал за этой сценой, а потом повернулся ко мне, его взгляд стал серьезным.

— Мира, я хочу, чтобы ты мне доверяла. И я прекрасно понимаю, что, возможно, пока не заслужил твоего полного расположения.

— Ну так сделай так, чтобы я доверяла! Расскажи мне о себе, — произнесла я, и в моем голосе прозвучала неподдельная надежда.

— Пока не могу, — тихо ответил он, опустив глаза в свою чашку.

— Ну хоть что-то ты можешь сказать? — не унималась я, с силой отрывая кусок от хрустящей булочки и с вызовом глядя на него.

Он тяжело вздохнул, словно на его плечах лежала невидимая тяжесть.

— Ну… я не герой, это точно. Возможно, я даже намного хуже, чем ты можешь себе представить. Но…

— Что «но», Карион? — немного раздраженно подтолкнула я его, чувствуя, как тревога снова подступает.

— Но я сделаю всё ради тебя, — подняв на меня темные, полные решимости глаза, сказал он твердым, почти стальным голосом.

От этих слов у меня защемило сердце, но обида и непонимание были сильнее.

— Как я могу тебе доверять, если ты продолжаешь скрывать от меня главное?

— Мира, тебе может не понравиться правда, — прошептал он так тихо, что я едва разобрала слова.

— Это мне решать, нравится она мне или нет! — уже по-настоящему разозлившись, выпалила я. Моё терпение лопнуло.

— Я расскажу. Но не сейчас, — он снова отвернулся, уставившись в тёмное окно.

Всё. С меня хватит.

— Ну всё! — резко крикнула я, вскакивая со стула. — Я спать! Всем спокойной ночи!

Я стремительно вышла из-за стола, но на полпути к комнате замерла. Развернулась, схватила свою чашку с дымящимся напитком и пару булочек, и, не глядя на него, зашагала прочь, громко хлопнув дверью в спальню.

Как же безумно раздражают эти вечные секреты и недомолвки! Я швырнула булочки на прикроватный столик и, тяжело дыша, уперлась руками в него. Мне нужна правда. Как я могу идти с ним рука об руку дальше, если между нами лежит такая стена? Одна мысль о том, что он может быть тем, кого я должна бояться, заставляла кровь стынуть в жилах. Но еще страшнее было осознавать, что, несмотря ни на что, я все равно хочу быть рядом с ним. И в этом была самая большая ловушка.

Немного поразмышляв о сегодняшнем дне, я легла спать и сразу же провалилась в тревожный сон.

Вокруг — темная дымка, и ощущение, что я не одна. Тело наполнено тяжестью, будто меня вдавили в матрас.

— Здравствуй, ведьма…

Голос прозвучал внезапно, словно вырвался из самой глубины ночи, из той непроглядной тьмы, где таятся кошмары. Он обволок меня, проник под кожу, заставил содрогнуться. По спине побежали ледяные мурашки, будто тысячи крошечных игл впивались в тело, сковывая дыхание.

— Дорок? — мой собственный голос дрожал, предательски выдавая страх.

— Да, моя ведьма.

— Я НЕ ТВОЯ! — вырвалось у меня с яростью, от которой сжались кулаки. — Ты убил Леаму! Ты даже не сопротивлялся магии Миады! Ты просто… позволил этому случиться!

Дорок лишь ухмыльнулся в ответ. Медленно, словно хищник, играющий с добычей, он склонил голову то в одну, то в другую сторону, будто выбирал, с какой стороны вонзить клыки. Его глаза — холодные, бездонные — сверкали безумием.

— А ты быстро переключилась… — он протянул слова, наслаждаясь моим ужасом. — Думаешь, Карион спасет тебя от меня? — Внезапно его смех разорвал тишину — дикий, безумный, от которого кровь стыла в жилах. — Тогда ты просто глупая, слабая девчонка! Я заберу тебя силой!

— НЕТ! — я закричала, отчаяние сжимало горло, голос сорвался на визг.

Но Дорок уже шагнул ко мне, его тень поглотила всё вокруг. Он ухмылялся, и в этой улыбке не было ничего хорошего — только жажда, только обещание боли.

— Тогда я убью тебя…

Его рука потянулась ко мне, пальцы сжались в кулак, и мир вокруг начал рушиться.

— МИРА! Очнись! Мира!

Голос Кариона пробился сквозь кошмар, как луч света сквозь черную воду. Я резко рванулась вверх, сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Дыхание сбилось, в ушах звенело, а перед глазами еще стоял образ Дорока — его улыбка, его глаза…

— Мира, всё хорошо, я рядом!

Теплые руки схватили меня за плечи, резко развернули к себе. Карион. Его лицо было близко, в глазах — тревога.

— Я здесь. Это был сон…

Я сделала пару глубоких вдохов, пытаясь заглушить дрожь, пробирающую до самых костей. Воздух обжигал легкие, но хотя бы напоминал —я здесь, я жива . Медленно, будто боясь, что он рассыплется в прах, я подняла дрожащую руку и коснулась его лица.

Пальцы скользнули по щеке, по грубоватой щетине на подбородке, впитывая тепло, твердость, реальность.Настоящий. Не призрак, не сон.

— Мне снился Дорок… — прошептала я, и голос звучал чужим, разбитым.

Карион замер. Потом его руки медленно опустились, пальцы сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели. В его молчании бушевала буря — я чувствовала ее каждой клеткой.

— Он хотел убить меня…

— Я не позволю. — Его слова прозвучали сквозь стиснутые зубы, низко, хрипло, как рычание зверя, готового разорвать угрозу в клочья.

— Я знаю… — только и ответила я. Мне не нужно было больше слов.

Без лишних разговоров я опустилась на подушку и потянула его за собой, чтобы он лег напротив. Его тело было напряжено, но я не хотела больше думать, не хотела говорить.Мне нужно было только одно — убежище.

— Мира… — он прошептал моё имя, и в нем звучало столько — тревога, вопрос, обещание.

Но я уже придвинулась ближе, прижалась к его груди, спрятала лицо в сгибе его шеи.Он здесь. Он настоящий.

Карион замер на мгновение, словно все еще боролся с яростью, с мыслями, с желанием тут же броситься в бой. Но потом его руки обняли меня, крепко, почти до боли, прижимая к себе так, будто боялся, что меня унесут. Его дыхание выровнялось, губы коснулись моих волос, и тяжесть его головы на моей макушке стала последней нитью, связывающей меня с реальностью.

И я закрыла глаза.

Глава 29 Знакомство с Демоном

Проснувшись, я не обнаружила рядом с собой Кариона. Простынь на его стороне была холодной. Сжавшись от легкого укола разочарования, я оделась и прошла в гостиную, где уже витали соблазнительные ароматы свежей выпечки и травяного напитка. На стуле, свернувшись калачиком, лежал кот и, заметив меня, лениво потянулся, выгнув спину дугой.

— Доброе утро, — улыбнулась я ему.

Он, конечно же, не ответил, лишь склонил голову набок, изучая меня своими загадочными глазами.

— Доброе утро, — послышался голос Кариона. — Проснулась?

Я обернулась. Он выходил из купели, на нем были свежие тренировочные штаны и туника, волосы были слегка влажными.

— Как вы это делаете? — пробормотала я, не в силах скрыть изумления.

— Делаем что? — удивленно поднял бровь Карион.

— Ну, вот это! — я показала руками на стол, ломящийся от угощений, и на его безупречный вид. — Еще только утро, а ты уже одет, вымыт, и у нас каким-то волшебным образом оказалась свежая выпечка на столе.

Карион улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок.

— Я сходил в твою любимую пекарню и принес к завтраку выпечку, — он пожал плечами, словно это было пустяком. — Хотел сделать приятно.

Я сузила глаза, и в голове тут же всплыл образ Леноры, томно прислонившейся к стойке. А ведь он мог спокойно столкнуться с ней там. Это вызвало в груди знакомое едкое чувство.

Карион нахмурился, мгновенно уловив смену моего настроения.

— Что-то не так?

Я глубоко вздохнула, отгоняя ревнивых демонов.

— Всё отлично. И большое спасибо. Я схожу умыться, и можем приступить к завтраку.

Зайдя в купель и оставшись наедине с собой, я подошла к углублению в стене с прохладной водой и плеснула её в лицо. Капли стекали по шее, но не могли смыть остатки тревоги. Эти кошмары меня скоро доконают, — пронеслось в голове. Может, это мое сознание мстит мне за то, что я начала расслабляться и перестала думать об опасностях?

Я снова плеснула воды, на этот раз с силой.

— Нет, — прошептала я себе самой. — Я не сдамся и впадать в уныние не собираюсь. Не для этого я оказалась в этом мире и пережила собственное перерождение.

Подержав лицо в ладонях с холодной водой, я вытерлась, расчесала спутанные волосы, кивнула своему отражению в зеркале и вышла в гостиную, заняв место напротив Кариона, который терпеливо ждал.

Я скользнула взглядом по столу и с удивлением заметила, что на отдельной тарелке лежали три сахарных завитушки. Он что, взял выпечку и для демона? Эти двое не перестают меня удивлять. Сначала они готовы перегрызть друг другу глотки, а потом Карион заботливо берет порцию вкусняшек и на него.

Я не смогла сдержать улыбки, разглядывая эту абсурдную картину, и Карион вопросительно на меня посмотрел.

— Что-о-о? — протянула я, делая невинное лицо. — Я просто рада свежей выпечке за завтраком. Какие у нас на сегодня планы?

Карион отхлебнул из своей чашки и задумался.

— После завтрака давай попробуем немного позаниматься магией, чтобы она отзывалась в тебе, а затем пойдем на тренировочную площадку. Тебе пора попробовать обращаться с настоящим оружием.

— Звучит заманчиво, — хитро улыбнувшись, я бросила взгляд на кота, который как раз умывался, сидя на своем стуле.

— Нет, нет и нет, Мира! — Карион замахал руками перед собой, как будто отгоняя назойливую муху. — Демона сюда не впутывай. Если он снова захочет тебе «помогать» на тренировке, и вы общими усилиями изрубите меня на кусочки, никакой эликсир мне уже не поможет.

Я ухмыльнулась, поддразнивая его.

— А в пекарне утром сегодня знакомых не встречал случайно?

Кот сбоку от Кариона странно вздрогнул и поперхнулся своим кусочком завитушки, издав смешной шипящий звук. Это выглядело настолько комично, что я не сдержала громкий, раскатистый хохот.

— Да шучу я, шучу! — махнула я рукой, всё ещё смеясь. — А может, и нет.

Карион расплылся в самодовольной улыбке, а кот посмотрел в его сторону и покачал головой, словно в немом укоре.

На этой лёгкой ноте мы покончили с завтраком и переместились в центр гостиной, готовясь к первому уроку. Воздух снова заискрился обещанием чего-то нового, и я чувствовала, как внутри загорается знакомое нетерпение.

Карион сел напротив меня на ложе, а кот устроился рядом, свернувшись тёплым клубком. Я почувствовала себя странно уверенно и спокойно, зажатая между двумя этими могущественными и таинственными союзниками.

— Закрой глаза, Мира, и расслабься, — спокойно, но твёрдо сказал Карион.

Я послушалась, откинувшись на мягкую спинку ложа, и закрыла глаза.

— Теперь представь внутри себя энергию, которая словно греет тебя изнутри. Что ты чувствуешь?

Я попыталась сосредоточиться, вглядываясь во внутренний мрак, но там была лишь пустота.

— Ничего, — честно призналась я, чувствуя легкое разочарование.

— Ладно, тогда давай так. Прислушайся к биению своего сердца и мысленно представь свет, который его защищает. Твое сердце находится в нем, словно в коконе. Затем постарайся этот свет пропустить через себя.

Я кивнула, не открывая глаз, и стала представлять. Сначала это были лишь навязчивые мысли, но потом… я действительно почувствовала легкое, едва уловимое тепло в груди. Оно пульсировало в такт сердцу, и вот уже не просто тепло, а мягкий золотистый шар света, обволакивающий мое сердце, защищающий его.

— Получается, — прошептала я, боясь спугнуть хрупкое ощущение.

— Отлично. Теперь медленно, не торопясь, распространи этот свет дальше.

Я мысленно направила энергию. Свет, послушный и ласковый, полился от сердца словно ручей по моим венам. Он наполнил руки приятным теплом, разлился по животу, я почувствовала, как согреваются мои ноги, и наконец легкое свечение достигло самой макушки. По ощущениям, я вся светилась изнутри.

— Дыши размеренно, — скомандовал Карион, и его голос звучал ободряюще. — И не торопись. Просто сдерживай свет внутри себя.

— Я чувствую его, — снова прошептала я, очарованная этим чувством внутренней силы.

— Раскрой руки и создай в каждой из них по световому шару.

Я направила накопленную энергию в ладони. Любопытство пересилило, и я приоткрыла глаза. В моих руках и вправду светились два небольших, пульсирующих ровным светом шара. Они были живыми, послушными, частью меня.

— Что дальше? — прошептала я, завороженно разглядывая это маленькое чудо в своих ладонях.

— Теперь забери свет обратно, впусти его внутрь себя.

Я кивнула и мысленно призвала энергию вернуться. Свет послушно струился обратно, оставляя в ладонях легкое, приятное покалывание.

— А теперь посмотри в сторону камина. Видишь дрова и угли?

— Вижу, — кивнула я.

— Давай не торопясь подойдем к камину и подожги дрова. Представь все тот же свет, но мысленно преобразуй его в огонь.

Я медленно поднялась с дивана. За мной спрыгнул и кот, грациозно последовав за мной к очагу. Присев на корточки, я протянула руку к сложенным поленьям. Я представила, как шар света в моей груди сжимается, становится ярче, горячее, превращается в сгусток пламени. И, не удержавшись, сказала вслух:

— Зажгись!

Из моей ладони с оглушительным, сухим хлопком вырвался сгусток энергии и, достигнув цели, с мощным свистом поджег поленья, обдав нас волной сухого жара.

— Отлично! — воскликнул Карион, и в его голосе прозвучала неподдельная гордость. — Теперь вернемся на ложе.

Когда мы устроились, он понизил голос, и его выражение лица стало серьезным.

— Мира, ты должна понимать, что в тебе есть и светлая магия, и темная. Так и должно быть. Это баланс, и тебе нужно научиться контролировать обе.

Я нахмурилась, и радость от успеха тут же померкла.

— Но я не хочу пользоваться темной магией. Она приносит только боль.

Карион покачал головой, его взгляд был твердым.

— Это не так. Не бывает понятий «хорошо» и «плохо» в энергии. Тёмная энергия такая же, как и светлая. Мы сами наделяем смыслом то, чем пользуемся. Да, тёмная энергия отличается. Её сложнее контролировать, она более непредсказуемая, но и она имеет право на существование. Без нее не было бы и светлой. Все взаимосвязано в мире.

— Ладно, — сокрушенно проговорила я, понимая логику его слов, но всем нутром противясь им. — Что делать?

Карион кивнул, довольный, что я хотя бы задала вопрос.

— Всё тоже самое. Представь шар, но теперь не светлый, а чёрный. И… познакомься с ним. Не старайся распространить энергию по всему телу, как ты это делала со светлой. Просто почувствуй ее, признай ее существование. Готова?

— Наверное, — неуверенно произнесла я.

Снова закрыв глаза, я постаралась дышать размеренно, но моё сердце бешено колотилось.Я боялась. Встреча с Миадой до сих пор пугала меня в ночных кошмарах. А Карион предлагал «познакомиться» с этой силой, словно она не несла в себе погибели.

Прошло несколько минут. Меня никто не торопил. Я погрузилась внутрь себя, в ту же точку, где только что сиял свет. Сначала там была пустота. Потом… я ощутила ее. Маленькую, холодную, колючую точку. Она металась у меня в груди, словно дикий, загнанный зверь, ищущий убежища. Страха она не вызывала, скорее, настороженность. Решившись, я мысленно попыталась увеличить ее до шара.

И это была ошибка.

Энергия мгновенно ответила на мой зов, но не мягким свечением, а ледяным, чёрным потоком. Она не стала шаром — она потекла. Как жидкий металл, она растекалась по моим венам, замораживая их изнутри, вытесняя тепло. Я со всей силы сжала челюсти, пытаясь удержать её, запереть в одном месте, но она не слушалась, рвалась наружу, жаждала заполнить всю меня.

— Мира, все хорошо, — сквозь нарастающую панику я услышала голос Кариона, будто издалека. — Запри ее, слышишь? Ты можешь ей управлять. Просто запри!

Я качала головой, чувствуя, как чернота подбирается к сердцу, сжимая его ледяной хваткой. Мне было жутко. Это было чуждо, опасно, неконтролируемо.

— Хватит, Мира! Открой глаза! — резко приказал Карион и встряхнул меня за плечи.

Я с силой распахнула глаза и судорожно глотнула воздух, словно вынырнув из ледяной воды. Сердце бешено стучало, а по телу все еще бегали мурашки от прикосновения той, иной силы.

Карион смотрел на меня с грустной улыбкой.

— Ты молодец. Все хорошо. Ты остановила ее.

Я лишь хлопала глазами, с ужасом вспоминая, как легко и быстро можно потерять контроль, и насколько светлая магия отличалась от тёмной по ощущениям. Одна была жизнью, другая — холодом небытия.

Придя в себя, я обернулась на кота. Он развалился на диване, уткнувшись мордой в лапы, словно происходящее его ни капли не волновало. Затем я посмотрела на Кариона. Он вопросительно поднял бровь.

— Ты так сильно боишься тёмной магии?

— Боюсь, — выдохнула я. — Боюсь, что она сведет меня с ума, как Миаду. Боюсь, что стану одержимой.

— Не станешь, Мира, — решительно ответил он. — Просто ты еще не готова. Придет время, и ты справишься с этим. Я помогу.

— Не знаю, — покачала я головой, всё ещё чувствуя ледяной след той энергии внутри.

— Иди отдохни немного, — мягко сказал Карион. — И будем собираться на тренировку.

Я кивнула и ушла в свою комнату, оставив их двоих в гостиной. Мне нужно было привести в порядок не только мысли, но и свою дрожь.Баланс… Слишком высокая цена за силу.

*** Карион

Я сидел и смотрел на огонь в камине, который так легко создала Мира.В ней было столько силы, неконтролируемой мощи. Но она сама себя сковывала цепями страха. Я думал, что после той вспышки на площадке, после того как она позволила демону говорить через себя, она готова принять свою тёмную сторону. Но я ошибался. Говорить с тьмой и управлять ей — это не одно и то же.

— Говорить со мной во время сильных негативных эмоций и пользоваться тёмной магией, это разные вещи, — послышался в моей голове знакомый ядовитый голос, повторяя мои мысли.

Кот сидел напротив, его красные глаза, казалось, светились изнутри, словно два горящих угля. Он смотрел на меня без моргания, и в этом взгляде читалось не просто любопытство, а холодное, отстраненное осуждение.

— Это я и так понял, — огрызнулся я мысленно, чувствуя, как раздражение поднимается по спине горячей волной.

— От неё все чего-то ждут, а ведь совсем недавно она жила своей спокойной жизнью и писала книги. Её вырвали из привычного мира и, не спрашивая, притащили сюда. Ей нужно время, — демон принялся причитать с такой фальшивой, слащавой заботливостью, что у меня сжались кулаки.

— А ты давно у нас заделался в герои? — я мысленно усмехнулся, но в груди закипела ярость.— Ты сам совсем недавно хотел сожрать ее душу.

— Хотел, — спокойно, почти меланхолично, ответил демон.— Но многое изменилось. Я связан с ней не меньше твоего, как бы тебя это не злило.

Его слова впились в меня, как отравленные шипы.Эта мысль — что он имеет на нее такие же, а может, и большие права — была невыносима.

— Не сравнивай нашу связь с Мирой с твоими притязаниями на неё! — мысленный рык сорвался против моей воли. Я почувствовал, как по коже пробежали мурашки, а кончики пальцев зачесались, требуя выпустить когти.

Кот медленно, с насмешливым величием, зевнул, обнажив острые, как иглы, клыки.

— О, мы похожи намного больше, чем ты думаешь, Ищейка. Мы оба жаждем ее. Мы оба готовы ради нее на всё.

— Нет, мы разные, — коротко бросил я, пытаясь взять себя в руки.

Дверь в комнату открылась, и Мира вышла к нам в гостиную. На её лице застыло спокойное, почти отрешенное выражение, но в глазах я читал напряжение. Она пыталась взять себя в руки, и у неё получалось. Наш мысленный диалог с демоном пока что был отложен; сейчас меня больше волновало эмоциональное состояние Миры перед тренировкой. Сможет ли она сосредоточиться, или страх снова возьмет верх?

Я поднялся с дивана, встречая её взгляд.

— Ну как? Готова?

Она лишь коротко кивнула, ее голос прозвучал сухо и сдержанно:

— Более чем.

Выйдя на улицы Двора Неба, мы погрузились в пестрые краски подготовки к празднику. Воздух звенел от смеха и предвкушения. Вокруг нас тут и там развешивали гирлянды из живых цветов, а разноцветные ленты вились в воздухе сами по себе. Жители сновали туда-сюда со всевозможными корзинами, украшениями и связками ароматных трав. Мира рассматривала всё с особым, жадным вниманием, и в её глазах на мгновение вспыхивал тот самый огонек, что я видел, когда она говорила о каулах. Ей безумно хотелось поучаствовать во всём этом, раствориться в этой беззаботной радости. И черт возьми, как я хотел дать ей эту возможность.

— Карион, расскажи о магии, — внезапно спросила она, всё так же глядя по сторонам.

Вопрос застал меня врасплох.

— Что именно ты хочешь узнать?

— Как я поняла, в мире людей её нет, — начала она, наконец повернувшись ко мне. — А здесь есть. Почему?

Я невольно улыбнулся, вспомнив про пушистое отродье, что бесшумно кралось вслед за нами, и кивнул в его сторону.

— Ну, я бы не говорил так однозначно. Вон сбоку от тебя идёт живой пример. Или неживой — не знаю, как правильно его описать. Про мир людей в наших библиотеках есть целые фолианты. Ещё с давних пор ведьмы и правители записывали всё важное, что узнавали при перемещениях. Там же были и записи о демонах и «чистой силе». Как ты заметила, некоторые из нас даже ругаются, упоминая чёрта. Многое оттуда вошло в наши привычки.

Мира посмотрела на кота, и на её лице появилось выражение глубокой задумчивости.

— А ведь и вправду. Получается, она есть и в мире людей, но о ней не знают.

— Получается так, — я пожал плечами, подбирая слова. — У нас в этом плане немного проще. Мы знаем, откуда взялись, и мы… в гармонии с первоисточником. Не все, конечно, но большинство. Ты ведь знаешь, ведьмы — это смесь эльфийки и первоисточника магии. А сами эльфы — потомки древних могущественных существ, которых породили две силы — сама жизнь и хаос. Мы чувствуем тонкие материи и пользуемся знаниями, накопленными веками.

— Продолжай, — попросила Мира, понизив голос, словно мы обсуждали великую тайну.

Я поймал на себе насмешливый взгляд кота. Ему, несомненно, вся эта лекция казалась забавной.

— Взять хотя бы огонь, — я сделал паузу, давая ей осмыслить. — Сегодня утром ты смешала несколько энергий и, сконцентрировав их вместе, создала искру, которая может поджечь древесину. Или свет — это чистая энергия, которую ты мысленно направила себе в руки, черпая из самой себя.

— Я пытаюсь представить, — улыбнувшись, сказала Мира, не сбавляя шага.

— Я не маг, конечно, у меня не было достойных учителей, поэтому все тонкости тебе объяснить, к сожалению, не могу. Но суть одна: мы все — энергия, заключенная в определенном сосуде, нашем теле. И в нашем мире мы пользуемся всеми благами, что когда-то нам подарили первоисточники силы.

Мира снова задумалась, её брови сдвинулись.

— Ну, со светлой энергией мне более-менее понятно. Свет — это жизнь. Светлая энергия помогает создавать. Но тёмная… она ведь разрушает. Зачем она нужна…

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как подступает старое, вечное противоречие.

— Баланс, Мира. Всегда нужен баланс. Тёмная энергия так же важна, как и светлая. И она не всегда несет в себе разрушение. Просто… нужно уметь её использовать. Приручить. Как дикого зверя. Она может давать силу, защиту, остроту чувств. Без света не было бы и тени от этого дерева, а без тьмы не было бы ночи, чтобы отдохнуть, не было бы того самого хаоса, что породил жизнь во всём её многообразии.

Мира озадаченно посмотрела на демона, шедшего рядом. В ее взгляде читался не страх, а скорее интерес. Она искала подтверждение моим словам, и кот, это олицетворение тьмы, пусть и в обманчиво милой оболочке, был живым доказательством. Он, чувствуя её взгляд, поднял голову и уставился на неё своими бездонными глазами, словно говоря: «Ну что, начинаешь понимать?»

— Она ищет во мне оправдание для тебя , — вдруг прозвучал в моей голове ядовитый шепот.— Смешно, не правда ли?

— Заткнись, — мысленно огрызнулся я.— Она пытается понять. Это больше, чем ты когда-либо делал.

— О, я прекрасно понимаю её. Гораздо лучше тебя. В её душе сейчас идет настоящая битва. Она хочет принять эту силу, но её человеческая мораль кричит о том, что это «плохо». Интересно, чья сторона победит?

Я сжал кулаки, чувствуя, как его слова, как всегда, попадают в самую точку.Он наслаждался этим. Наслаждался ее смятением и моим бессилием. Мира шла между нами, даже не подозревая, что является полем боя для нашей тихой войны.

*** Мира

Остаток пути мы прошли в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Я ловила на себе взгляды прохожих, чувствуя себя чужеземкой в этом буйстве красок, но сегодня это беспокоило меньше. Внутри копилось странное нетерпение. Без лишних слов мы вышли на пустую тренировочную площадку, и тишина, сменившая праздничный гам, немного успокоила меня.

— Мира, соберись. Сегодня — разминка, отработка ударов, а потом перейдём к оружию, — деловито объявил Карион, его голос вернул меня к реальности. Он поправил рукав рубашки, и его движения были точными, как у хищника перед охотой.

— Как скажете, мистер Карион! — съехидничала я, игриво отвешивая преувеличенный поклон, пытаясь скрыть нарастающее напряжение.

Он усмехнулся в ответ, коротко и сухо, но мгновенно перешёл в режим наставника, и вся игра исчезла без следа:

— Пять кругов бега трусцой, затем два — с поднятием колен, и три — в быстром темпе.

— Чеееего⁈ — мои глаза округлились от возмущения. Моё тело все еще помнило вчерашнюю нагрузку.

— Начинаем, Мира.

Ну началось… Помоги мне Святой Источник.

На удивление, сегодня бег давался легче. Дыхание выстраивалось в ровный ритм, а мышцы постепенно разогревались, отвечая на знакомую боль приятным жжением. Мы пробежали все десять кругов, размялись, и Карион приступил к демонстрации ударов — как бить по телу и лицу, чтобы попадать в болевые точки, но при этом не вывихнуть запястье

— Мира, бей сильнее! Ты должна хотеть сделать мне больно! — прокомментировал он мои вялые, неуверенные попытки.

— Но сегодня я не хочу делать тебе больно! — возразила я, морщась от неприязни к самой идее.

— Это тренировка. Просто представь, что я — твой злейший враг. Тот, кто угрожает тебе.

— Ладно… Я постараюсь.

Сжав зубы, я начала вкладывать в удары всю силу, яростно лупя по специальной подушке, которую он крепко держал перед собой. С каждым ударом в голове всплывали обрывки воспоминаний: холодные глаза Дорока, насмешка Леноры, собственное беспомощное отражение в зеркале.

— Лучше! Локоть выше! Целься в челюсть! В горло!

Я зарычала, вспомнив все свои обиды, всю злость, что копилась внутри. Последний удар был настолько резким и наполненным этой чеёной энергией, что Карион даже отшатнулся на шаг. Он удовлетворённо кивнул:

— Вот так. Теперь — защита и уклонение. Твоя задача — не дать мне тебя поймать. Двигайся так, чтобы я не мог сосредоточиться. Шагай, как в танце. Переноси вес с ноги на ногу. Закрой лицо руками, но следи за моими движениями.

Я послушно замерла в стойке, сжала кулаки у подбородка и начала двигаться, из стороны в сторону, пристально следя за его глазами, пытаясь угадать его намерения. Боковым зрением заметила, как он замахивается для удара в бок — резко отпрыгнула в противоположную сторону, сердце на мгновение ушло в пятки.

— Молодец! — похвалил он, и в голосе проглянула редкая нотка гордости, от которой что-то теплое и приятное ёкнуло у меня внутри. — А теперь — к оружию. Выбирай, что приглянется.

Наконец-то! Пот стекал ручьями по спине, сердце бешено колотилось, а ноги слегка дрожали от усталости, но внутри бушевал настоящий огонь — мне не терпелось узнать, что ждет меня дальше.

Мы подошли к массивному деревянному столу, заставленному смертоносными сокровищами. На полированной поверхности в строгом порядке были разложены:

— изящные кинжалы с рукоятями, оплетенными кожей;

— массивные боевые топоры с тускло поблескивающими лезвиями;

— изогнутые клинки, сверкающие в последних лучах заходящего солнца.

Рядом гордо возвышалась стойка с мечами разных размеров, их лезвия холодно поблескивали в вечерних сумерках.

Карион встал рядом, его плечо почти касалось моего. Он медленно провел ладонью над столом, не прикасаясь к металлу.

— Внимательно осмотри каждый предмет. Почувствуй, как бы тебе хотелось сражаться. К чему лежит душа.

Мой взгляд скользил от одного оружия к другому, пока не остановился на паре изящно изогнутых мечей с тонкими, почти невесомыми клинками.

— Мне нравятся эти мечи, — указала я дрожащим от возбуждения пальцем.

Карион одобрительно кивнул, взяв в руки мечи и взвешивая их на ладони:

— Неплохой выбор. Они достаточно легкие, но потребуют работы двумя руками и координации. — Его взгляд стал оценивающим, нужна особая сноровка, чтобы не покалечить себя в первую очередь.

— Но ты же сам сказал выбрать то, что приглянется, — надула я губы, чувствуя, как по щекам разливается румянец досады.

— Хорошо, — уступил он после паузы. — Возьми оба меча и пройдем в центр площадки.

Клинки оказались удивительно легкими и удобно лежали в руках, но уже через минуту мои запястья начали ныть от непривычной нагрузки. В центре площадки Карион начал демонстрировать базовые движения, его тело двигалось с грацией и силой:

— Смотри внимательно: вращение, блок, удар. Повторяй за мной. Плавно. Чувствуй оружие как продолжение себя.

Я старалась изо всех сил копировать его плавные движения, и вдруг почувствовала странное тепло, разливающееся по жилам. Оно было иным, не таким, как утром — более резким, боевым.

— Карион, я чувствую… будто что-то просыпается внутри и ищет выход!

— Твоя сила откликается на боевой настрой, — объяснил он, не прекращая движений, его клинки рисовали в воздухе серебристые восьмерки. — Тебе нужно научиться направлять этот поток, а не подавлять его.

Я резко остановилась, охваченная внезапным страхом, тепло сменилось ледяной дрожью:

— А если это… тёмная магия?

Карион наконец прервал упражнение и повернулся ко мне.

— Мира, в каждом из нас есть и свет, и тьма. Важно найти баланс. Когда на кону жизнь, цветочками врага не закидаешь, и приходится обращаться ко всем ресурсам, даже тёмным. Главное — не увязнуть в них, не дать им поглотить себя…

От этих слов меня слегка затошнило.Перед глазами всплыли жуткие образы — рассеченная плоть, брызги крови, пустота в глазах Миады…

— Мне пока сложно это принять, — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Я понимаю, — его голос стал мягче. — Но представь, что не только Миада, но и другие тёмные твари придут за тобой. Ты должна уметь защищаться. Всеми способами.

Сжав рукояти до побеления костяшек, я с криком, в котором смешались ярость и отчаяние, обрушила мечи вниз. И вдруг —о чудо! — по телу разлилась знакомая волна теплой, светлой энергии, наполнив мышцы невиданной силой. Клинки просвистели в воздухе с угрожающим, уверенным звуком.

— Браво, Мира! Ты подключила магию! — воскликнул Карион, и в его глазах вспыхнул настоящий восторг.

— Правда⁈ — мои глаза сияли от восторга и изумления.— Это получилось само собой!

— Да, твои глаза вспыхнули светом, а удар получился вдвое мощнее и стремительнее обычного. Теперь попробуем на мешке с песком. Пойдем.

Мы подошли к тяжелому, подвешенному мешку, и Карион одним плавным, невероятно быстрым движением взмахнул мечом. Лезвие со свистом рассекло воздух — и мешок буквально разошёлся по шву! Из проруби тут же хлынул золотистый песок, сверкая в лучах заката.

— Ой! — невольно вырвалось у меня, когда я увидела, как песчинки… поднялись обратно! Они будто ожили, закружились в завораживающем танце и аккуратно вернулись внутрь, а разрез на мешке затянулся без следа, словно его и не было.

— Карион! Как⁈ Ты же его разрубил! — Я ткнула пальцем в совершенно целую, грубую ткань, глаза округлились от изумления.

Он лишь усмехнулся, поймав мой растерянный взгляд, и вложил меч в мою руку:

— Всё просто — мешок заколдован. Создан специально для тренировок. Примерно так же заживают и наши неглубокие раны — если, конечно, они не смертельные. Магия этого мира помогает восстанавливаться.

— Это прекрасно! — Я хлопнула в ладоши, забыв на мгновение об усталости. — Я хочу знать всё!

Карион покачал головой, поправляя повязку на запястье:

— Не могу же я выложить всё и сразу. Информацию нужно дозировать. Кстати, — его голос стал серьёзнее, — никогда не забывай про противоядия. Некоторые используют отравленные стрелы — как те, что были во Дворе Ночи. Перед походом туда обязательно раздобудем пару флаконов.

— Ах да, эти гадкие стрелы… — я поморщилась, вспомнив нашу встречу с ними в лесу, холодок страха пробежал по спине.

— Мира, — Карион указал на мешок, — попробуй ещё раз. Сконцентрируйся на движении, а не на силе. Позови магию, но не заставляй ее.

Сделав глубокий вдох, я сжала рукояти мечей. Внутри снова забурлила та странная сила — тёплая, живая, пульсирующая в такт сердцу. Я взмахнула, стараясь повторить его плавность. Лезвия со звонким, металлическим скрежетом вонзились в мешок, и…

Боль! Резкая, жгучая, будто тысячи раскаленных игл впились в кости и разорвали каждый мускул. Руки онемели до локтей, перед глазами поплыли тёмные пятна, и мир накренился. Мешок с глухим, влажным треском разорвался пополам, песок снова хлынул наружу, но я едва это заметила — всё тело пронзила странная, всепоглощающая слабость, ноги стали ватными, под грудью загорелось и сжалось чувство глубокого истощения. Я едва устояла на ногах.

— Мира!

Карион вырвал мечи из моих одеревеневших, не слушающихся пальцев. Его лицо исказилось от беспокойства, когда я закачалась на месте, цепляясь за остатки сознания. Он поддержал меня.

— Похоже, ты ещё не совсем готова к такому мощному всплеску… — его голос звучал приглушенно, словно из-под толстого слоя воды. — Ты выжала себя досуха. Магический всплеск требует огромных затрат энергии. Пойдём, нужно срочно попить воды и отдохнуть.

Я лишь слабо кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и поплелась за ним, как пьяная, целиком и полностью цепляясь за его руку. Мир вокруг вдруг стал каким-то размытым, расплывчатым, а в ушах, помимо бешеного стука сердца, отдавался звенящий, назойливый гул — отголосок той странной, вышедшей из-под контроля силы.

Всю дорогу до дома я плыла в туманном полусне, моё тело было тяжёлым и ватным. Я то и дело цеплялась за руку Кариона, чувствуя, как его мышцы напрягаются, чтобы удержать меня. Смутно помню, как мы зашли в ту самую лавку с мясом, как эльф заботливо завернул нам ужин, как Карион постоянно бросал на меня тревожные взгляды, проверяя, не отключусь ли я прямо на ходу. Его беспокойство было таким осязаемым, что сквозь пелену истощения пробивалось странное, тёплое чувство.

Наконец, дом.

Я почти рухнула на диван, как подкошенная, уставившись в одну точку пустым, невидящим взглядом. Веки налились тяжестью.

— А купель, Мира? — раздался его спокойный, ровный голос где-то сверху.

Я с огромным усилием медленно подняла голову. Передо мной стоял Карион, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с едва уловимой, знакомой усмешкой, которая сегодня почему-то заставляла сердце биться чаще.

— Неси, — мой голос прозвучал хрипло от усталости, но неожиданно твёрдо даже для меня самой.

Карион удивлённо приподнял бровь, а кот, восседавший рядом, даже спрыгнул и уставился на меня своими пронзительными глазами:

— Кого?

— Меня, Карион, — я зло сверкнула на него глазами, собрав последние остатки воли. — Я не пойду сама. Даже если бы захотела — не смогла бы. Ноги — как расплавленный металл, руки не слушаются. Так что либо неси меня, либо отстань с этой грёбаной купелью.

И тогда…

Он рассмеялся.

Не усмехнулся, не фыркнул — а рассмеялся по-настоящему, глухо, тепло и как-то по-новому. Выгнул бровь и бросил взгляд на кота, словно тот сказал ему что-то невероятно забавное.

А потом…

Наклонился.

Одним плавным, уверенным движением он подхватил меня на руки — так легко и бережно, будто я была пушинкой, а не взрослой женщиной.

Его мощные руки прижимали меня к широкой, твёрдой груди. Я почувствовала каждый мускул под тонкой тканью его рубахи, услышала ровный, спокойный стук его сердца — гораздо размереннее, чем моё, которое замерло на секунду, а потом заколотилось, как бешеное, вырываясь, казалось, из груди.

Его тепло проникало сквозь одежду, растекаясь по моей коже тягучими, сладкими волнами, оставляя за собой лёгкое, пьянящее покалывание.

Я замерла.

Время остановилось, сжалось до размеров его шагов, до звука его дыхания у моего уха.

Не было ничего — ни изматывающей усталости, ни боли, ни тревожных мыслей.

Только его шаги, мерные и уверенные.

Только его дыхание, ровное и глубокое.

Только это… всепоглощающее, головокружительное чувство защищённости и чего-то ещё, бесконечно желанного и запретного.

Мы вошли в комнату с купелью, он поставил меня на ноги у самого края, и я пожалела, что путь от гостиной был таким коротким…

— Мира, под твоей одеждой есть бельё?

Его голос прозвучал низко, почти хрипло, и от этого внизу живота что-то ёкнуло, горячей и острой волной. Я замерла, чувствуя, как жар приливает к щекам, разливается по шее, пылает на груди.

— Да… — выдохнула я, сжимая пальцы в кулаки, чтобы скрыть их дрожь.

Карион не стал заострять внимание на моём смущении. Он уже повернулся и начал снимать свою рубашку — медленно, почти ритуально, будто давая мне время освоиться, привыкнуть к нарастающему между нами напряжению.

Я не могла отвести глаз.

Его спина — широкая, мускулистая, испещрённая бледными тенями старых шрамов — играла под кожей при каждом движении. Ткань скользнула вниз, обнажая рельефный торс, кожу, покрытую лёгким блеском пота, и я почувствовала, как пересыхает в горле. Он сбросил рубаху на пол и обернулся — и я забыла, как дышать.

Грудь. Широкие плечи. Живот с чёткими, напряжёнными линиями пресса. Всё — как высеченное из живого камня, дышащее силой и мощью.

— Тебе помочь с одеждой? — спросил он, и в его глухом голосе звучала лёгкая, подначивающая усмешка.

— А… так тоже можно? — я моргнула, совершенно искренне удивлённая, но не в силах отвести взгляд от его тела.

Карион рассмеялся — глухо, гортанно, и этот звук прокатился по моей коже, как ладонь, вызывая мурашки.

Потом он шагнул ко мне.

Его руки ухватились за нижний край моей рубашки, пальцы слегка, почти случайно задели оголённый живот — и я вздрогнула, кожа под его прикосновением вспыхнула.

— Подними руки, — тихо, но властно приказал он, и я послушалась, как загипнотизированная, подчиняясь его воле.

Ткань скользнула вверх, оголяя живот, грудь, плечи — и вот она уже скомкана в его кулаке.

Он осмотрел меня.

Его взгляд, тяжёлый и тёмный, скользнул вниз, задержался на груди — только на секунду, но я почувствовала это как ожог, — а потом резко, с усилием поднялся к моим глазам.

Но он не остановился.

Пальцы нашли пуговицу на моих брюках, медленно, с тихим щелчком расстегнули её. Я не дышала, следила за каждым его движением, за тем, как его зрачки расширились, поглощая радужку, как губы слегка приоткрылись в беззвучном стоне.

Он приспустил штаны.

Ткань соскользнула с бёдер, оголив кожу, ягодицы — и я непроизвольно, стыдливо и в то же время вызывающе, подвигла бёдрами, помогая им упасть на пол.

Мы замерли друг напротив друга, разделённые лишь тонкой, мокрой от пота тканью белья. Воздух между нами сгустился, стал сладким, как мёд. Моё дыхание спёрло, грудь бурно вздымалась, а пальцы непроизвольно сжались — так отчаянно, так физически хотелось прикоснуться к нему, ощутить эту горячую, живую кожу под своими ладонями, вдавиться в эти твёрдые мышцы…

Но вместо этого Карион взял мою руку — крепко, почти властно — и повёл к купели. Вода оказалась тёплой, обволакивающей, словно жидкий шёлк. Он усадил меня на широкую ступень, а сам расположился сзади, его бёдра вплотную, обжигающе прижались к моим бокам.

Его руки опустились на мои плечи, начали разминать зажатые, уставшие мышцы. Боль отступала, смешиваясь с проникающим в самое нутро наслаждением, и я не смогла сдержать тихий, предательский стон, который сорвался с губ сам собой.

— Мира… — его голос прозвучал прямо у уха, низко, с хрипотцой, почти предостерегающе. — Если так пойдёт, я не смогу тебя просто размять.

Я обиженно хмыкнула, прикусив губу до боли, но не ответила, боясь, что из груди вырвется ещё что-то, более откровенное.

Его пальцы продолжили двигаться — вниз, по рукам, к спине, заставляя мурашки бежать по коже. Потом он спустился ко мне на ступень и положил мои ноги к себе на колени. Каждое прикосновение к уставшим мышцам отзывалось тёплой, разливающейся волной где-то в глубине живота. Но когда его пальцы, скользкие от мыла, добрались до внутренней, нежной стороны бёдер, он замер.

Глубокий, шумный вдох. Потом — резкий, сдавленный выдох, словно он с огромным трудом сдерживал себя. Он закрыл глаза на секунду, но продолжил, его движения стали медленнее, осторожнее, почти робкими, но от этого они только сильнее, нестерпимее разжигали огонь внутри меня.

Я стиснула зубы, впиваясь ногтями в свои ладони, чтобы не застонать снова. Но когда его пальцы снова скользнули по коже, ближе, ещё опаснее ближе к самому сокровенному, я не выдержала — приоткрыла рот, встретилась с его взглядом…

Его глаза пылали тёмным огнём. В них читалась такая же яростная борьба, такое же всепоглощающее желание. Он стиснул зубы, его челюсть напряглась, а пальцы впились в мои бёдра так крепко, что должно было остаться по пять белых отпечатков…

И вдруг — он резко оторвался, отпрянул, словно обжёгшись о мою кожу.

— Хватит, — его голос звучал хрипло, почти как рычание загнанного зверя. — Думаю, я достаточно тебя размял.

Он отстранился, но в воздухе осталось висеть напряжение, густое, осязаемое, как предгрозовая тишина, заряженная молнией…

Сердце бешено колотилось в груди, а в горле стоял ком — так сильно, так горько хотелось плакать от несправедливости этого обрыва. Я глубоко, прерывисто дышала, наблюдая, как он с видимым, почти физическим усилием отодвигается, преодолевая незримую силу, притягивающую его обратно ко мне.

Он закрыл глаза, запрокинул голову на край купели, обнажив напряжённую, пульсирующую жилкой линию шеи. Его голос, когда он заговорил, прозвучал неестественно ровно:

— Мира, иди оденься. Я ещё немного побуду здесь… Потом присоединюсь к ужину.

— Но я… — мои губы дрогнули, а пальцы непроизвольно впились в шершавый край купели, не желая отпускать это место, эту близость.

— Мира. Пожалуйста, — он произнёс это сквозь стиснутые зубы, и в этом слове слышалась не просьба, а отчаянная мольба.

Я сжала губы, кивнула, хотя он этого не видел, и медленно, нехотя поднялась. Вода с тихим, печальным плеском стекала с тела, но я даже не почувствовала прохлады — внутри всё еще пылал пожар, разожжённый его руками.

Он оставался неподвижным, его грудь высоко и ритмично поднималась, а руки с силой сжатые в кулаки лежали на коленях, выдавая ту яростную борьбу, что происходила в нём.

Я не стала укутываться в полотенце. Пошла босиком по прохладному каменному полу, оставляя за собой мокрые следы-отпечатки нашего разговора без слов. Чувствовала, как тонкая, мокрая ткань белья откровенно прилипла к коже, подчёркивая каждый изгиб. Капли воды скатывались по ногам, но я не обращала на это внимания.

Пройдя мимо гостиной, я бросила рассеянный взгляд на кота. Он свернулся клубком на своём стуле, но его прищуренные глаза, казалось, видели всё — и мою дрожь, и моё смущение, и тот жар, что я уносила с собой. Я не стала останавливаться и пошла дальше, в спальню. Холодный воздух обжёг разгорячённую кожу, но был бессилен погасить тот внутренний огонь, что разливался по жилам. Боль в мышцах притупилась, затерявшись в хаосе других, куда более острых и сладких ощущений.

Интересно… Чувствовал ли он то же самое? Это безумное, физическое притяжение, это желание, от которого перехватывает дыхание и темнеет в глазах?

Каждый нерв в моём теле, каждая клетка кричали о Карионе. Его прикосновения были не просто лаской — они были и исцелением, и пыткой. Они разжигали огонь, но в то же время заставляли сердце сжиматься от щемящей нежности, от того, каким бережным, каким заботливым он мог быть, как яростно сдерживал себя ради чего-то, что было важнее сиюминутной страсти.

А что, если…

Я закусила губу, представляя, как в следующий раз на его резкое, отчаянное «Мира, иди оденься!» я не послушаюсь. Останусь. Сделаю шаг навстречу. Подойду ближе, коснусь его напряжённой, мокрой спины, почувствую, как дрогнет его кожа под моими пальцами, как срывается его дыхание.

Он ведь не оттолкнет. Или… оттолкнет? Но я видела этот голод в его глазах, то, как его руки сжимались, когда он пытался держать дистанцию, будто отрывая от себя кусок плоти.

Один шаг. Всего один мой непослушный, дерзкий шаг — и все эти выстроенные им барьеры, эта вымученная дистанция рухнет, унося с собой все «надо» и «нельзя».

Но… Я не хочу, чтобы он сдался просто так. Я хочу, чтобы он сам, добровольно, сбросил эту маску сдержанности. Чтобы его руки не дрожали от попытки контролировать себя, а дрожали от желания. Чтобы его голос хрипел не от приказов и наставлений, а от шёпота моего имени, срывающегося с его губ.

Я улыбнулась в полутьме своей комнаты, и эта улыбка была полна предвкушения и тайной, сладкой власти.

Переодевшись, я вышла в гостиную, и застала тихую, почти идиллическую картину. Карион сидел за столом, его мощный силуэт казался удивительно спокойным в мягком свете магических огней. На стуле рядом, свернувшись в черный клубок, лежал кот, и только легкое подрагивание кончика хвоста выдавало, что он не спит, а прислушивается ко всему происходящему.

Воздух, еще недавно густой от невысказанных слов и пылающих взглядов, теперь был наполнен лишь ароматом жареного мяса и трав. Напряжение между нами понемногу рассеялось, сменившись усталой, но комфортной тишиной. Мы приступили к ужину, и только случайные взгляды, цеплявшиеся друг за друга, напоминали о недавней буре в купели.

Карион задумчиво ковырял вилкой еду в тарелке, его мысли были явно далеко. Затем он поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела тень какой-то детской неуверенности.

— А хочешь, я расскажу тебе сказку?

Голос его прозвучал тише обычного, почти с робостью. Я почувствовала, как внутри что-то ёкнуло — от нежности и удивления. Я улыбнулась.

— Давай. Про что она?

Карион ухмыльнулся, и по его лицу пробежала тень былого озорства.

— Про тёмного мальчика.

— Ого! — воскликнула я, искренне удивленная. — Она из твоей книги?

Он кивнул, отодвинул тарелку и, откинувшись на спинку стула, начал рассказ.

— Давным-давно, когда леса были древними, а звёзды горели ярче, появился на свет мальчик. Он ничем не отличался от обычных детей эльфов: резвился под солнцем, обожал сладкую выпечку с мёдом и, бывало, не слушался свою маму, за что потом очень корил себя.

— А кто была его мама? — тихо спросила я, боясь нарушить чарующую атмосферу, что начала плестись вокруг его слов.

— Ооо, — протянул он, и в его глазах вспыхнули огоньки воспоминаний, настоящих или придуманных, я не знала. — Его мама была могущественной ведьмой. Повелительницей стихий, знавшей язык ветра и шепот корней. А он… он родился совершенно обычным, без единой искорки магии. И от этого в его маленьком сердце поселилась грусть. Он часами наблюдал, как мама легко и изящно творила чудеса, а потом убегал в чащу леса, где наедине с вековыми деревьями пытался вызвать хоть что-то, хоть самую крошечную магическую вспышку.

Карион сделал паузу, его взгляд унесся куда-то вглубь себя. Я замерла, забыв о еде, полностью покоренная повествованием.

— Как-то раз он так сильно заигрался, пытаясь подчинить себе солнечный лучик, что не заметил, как ночь опустила на землю свой черный бархатный плащ. Лес преобразился, став чужим и полным шепчущих угроз.

Карион замолчал, давая мне прочувствовать страх маленького мальчика в темноте. Я с предвкушением ждала, что же будет дальше, обхватив руками колени.

— Мальчик бродил по тёмному лесу, сердце его стучало, как пойманная птица. Он искал путь домой, но было так темно, что каждый знакомый пенек, каждый поворот тропинки казались ловушкой, уводящей его все глубже в самое сердце непроглядной чащи.

— Он, наверное, очень испугался, — прошептала я, сама почувствовав ледяную дрожь вдоль спины.

Карион ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было насмешки, лишь горькое понимание.

— Думаю, очень. Ему казалось, что каждая тень хочет его схватить, что из-за каждого дерева на него смотрят горящие глаза. И тогда, обессилев от страха, он просто остановился и сел на холодную землю маленькой полянки. И тут… луна, будто сжалившись над ним, разорвала тучи и пролилась на землю серебристым светом. Он был так ярок, что мальчик смог разглядеть вдали смутный силуэт. Сердце его забилось в надежде — мама! Он побежал, спотыкаясь о корни и хватая ртом холодный воздух. Но, добежав, оцепенел от ужаса. Прямо перед ним, стояло существо с длинными, костлявыми руками-плетями и парой горящих красных углей вместо глаз.

— Негуль… — догадалась я, и имя это прозвучало как приговор в ночной тишине.

— Да, — безжизненно подтвердил Карион. — Негуль. Он медленно приближался к мальчику, а тот не мог пошевелиться, парализованный леденящим душу страхом. Но затем, сквозь нарастающий шелест духов, мальчик услышал в своей голове голос, теплый и твердый, как летнее солнце. Голос матери: «Сынок, где бы ты ни был, помни — в тебе есть магия. Ничего не бойся».

Карион говорил теперь тише, но каждое его слово было отчеканено и падало прямо в душу.

— Мальчик собрал все свои силы в кулак, вдохнул полной грудью и… закричал. Не криком ужаса, а криком ярости, отчаяния и воли к жизни. Он зарычал, как дикий зверь, и расправил руки в разные стороны. И тогда… тогда прямо из его груди, из самой глубины его испуганного сердца, вырвалась сама Тьма. Живая, плотная, всепоглощающая. Она рванулась вперед и… разорвала духа на клочья, которые рассеялись в воздухе, словно дым.

Карион выдохнул, его плечи опустились, будто он сам только что пережил эту битву.

— Обессилев, мальчик рухнул на землю рядом с тем, что осталось от духа, и прошептал в гробовую тишину ночи: «Мама, найди меня…»

— Что было потом, Карион? — обеспокоенно спросила я, чувствуя, как сжимается мое сердце.

— Мама нашла его, — голос его снова стал мягким. — Взяла на руки, прижала к груди и принесла домой. Там, у очага, мальчик, рыдая, рассказал ей обо всем. Он боялся, что мама будет ругать его, что он сделал что-то ужасное, непоправимое, призвав эту ужасную силу. Но мама выслушала его, погладила по волосам и сказала: «Запомни, сынок: не бывает плохой и доброй магии. Магия нейтральна, как вода, что может и напоить, и утопить. И только мы сами наполняем ее смыслом своими поступками, своими мыслями и своим сердцем». Мальчик спросил: «Но как же мне быть? Ведь светлую магию, как у тебя, мне не дано использовать». Мама лишь улыбнулась ему своей мудрой улыбкой и сказала: «Придет время, и сердце твое наполнится такой любовью, что расплавит любой лед страха. Тогда ты научишься всему. А пока… храни свою силу в секрете, оберегай ее, как самый ценный дар».

Карион замолчал и с грустью, смешанной с нежностью, посмотрел на меня. Сказка кончилась, но её отзвук витал в воздухе.

— Какая интересная и… грустная сказка, — склонив голову набок, прошептала я.

В голове у меня складывалась картина. Его настойчивые уроки о балансе, его вера в то, что тёмная магия — не зло.

— Ты слушал ее в детстве от мамы? Поэтому постоянно говоришь мне, что темная магия не всегда несёт опасность?

Карион задумался, его взгляд снова ушел куда-то вглубь, в тени прошлого.

— Да, — ответил он просто, но в этом коротком слове была целая вселенная невысказанного.

Я промолчала, хотя сердце мое кричало, что я все поняла.Эта «сказка» была не вымыслом. Это была его правда, его боль, его детская травма, поданная мне в виде метафоры, чтобы не напугать. Чтобы я приняла эту идею сначала через историю, через чувства.

Но я была уже не той наивной девушкой, что попала в этот мир. Мне нужна была прямая, честная правда из его уст, а не эти завуалированные признания в сказочных одеждах. Я посмотрела на него — сильного, могущественного эльфа, в чьих глазах до сих пор жил тот испуганный мальчик в темном лесу. И в то же время я чувствовала на себе пристальный взгляд кота, его бездонные красные глаза, казалось, говорили:«Ну что, уловила суть, глупышка?»

Опустив взгляд на свою тарелку,я спрятала улыбку.А может, это и правда была всего лишь детская сказка. Но какая разница? Главное, что он пытался до меня достучаться. И у него это получалось. Теперь дело было за мной.

Я отодвинула стул, и его скрип прозвучал невероятно громко в наступившей тишине. Встала из-за стола и посмотрела на Кариона. Он поднял на меня взгляд, и в его глазах плескалось целое море вопросов. Он медленно выгнул бровь, и уголок его рта дрогнул в смутной улыбке.

— Что? — удивленно, почти шёпотом, спросил он.

— Пора спать, — заявила я, и моя улыбка расплылась по лицу сама собой, широкая и чуть-чуть наглая.

— Хорошо, — он кивнул, его взгляд стал серьезнее. — Завтра Праздник Первого Полета, нужно как следует отдохнуть.

— Ага, — кивнула я в ответ, не отрывая от него глаз. Внутри все трепетало от смеси страха и дерзости. — Ну… что сидишь? Пошли.

— Куда? — нахмурился Карион, и на его лице появилось самое искреннее и комичное недоумение, будто я предложила ему что-то невообразимое.

— Спать, — пожав плечами, ответила я, как о чем-то само собой разумеющемся, продолжая стоять рядом со столом, бросая ему вызов своей неподвижностью.

— С тобой? — все еще не веря, уточнил он, и его голос дрогнул, срываясь на хрипоту.

— Ну, можешь с котом, если тебе так больше нравится, — уклончиво ответила я, делая вид, что рассматриваю стол.

Он резко встал. Стул отъехал с громким скрежетом. И вот он уже стоял прямо передо мной, быстро и бесшумно сократив расстояние между нами.

— Карион, — выдохнула я, глядя прямо в его темные, горящие глаза, — я прошу тебя лечь со мной, потому что боюсь кошмаров. Ты ведь и так каждую ночь приходишь, чтобы меня успокоить, так почему бы не лечь сразу вместе?

Он замер, и по его лицу пробежала тень вины, а затем — облегчения. Он тихо, смущенно выдохнул:

— Ааа… — и виновато ухмыльнулся, потирая ладонью шею.

— А ты о чем подумал? — изобразила легкое недовольство, язвительно спросила я, изо всех сил стараясь скрыть торжествующую улыбку, что рвалась наружу.

Он скрестил руки на груди, пытаясь вернуть себе хоть тень былой уверенности, но в его взгляде читалось чистейшее замешательство.

— Вообще-то, — откровенно признался он, — именно об этом я и подумал.

— Ну тогда пошли, — бросила я напоследок, разворачиваясь к выходу из гостиной.

Проходя мимо дивана, я скользнула рукой по спине кота. Его шерсть была удивительно теплой и шелковистой. Кот поднял голову, его загадочные глаза сузились, и он тяжело вздохнул. Но с дивана не спрыгнул и за нами не пошел.

Я услышала, как Карион скривился, издав какой-то недовольный звук, но его шаги послушно зазвучали за моей спиной.

Мы шли по гостинной в полной тишине, но это была уже не неловкая тишина, а напряженная, полная дрожащего между нами ожидания. И где-то в глубине души, под слоем смелости и бравады, ликовала маленькая, испуганная, но безумно счастливая часть меня. Он шел за мной. Не как наставник за ученицей. Не как страж за подопечной. А просто как мужчина, идущий рядом с женщиной. И в этом было все.

Дверь в комнату за нами закрылась с тихим щелчком. Я подошла к кровати и посмотрела прямо в глаза Кариону. Он стоял неподвижно, его взгляд был тяжелым и выжидающим, полным немого вопроса.

Тогда я улыбнулась, стараясь придать своему голосу легкость, которой не было внутри, и отошла к шкафу.

— Так и будешь смотреть? — ухмыльнулась я, снимая рубашку. — Мы просто ложимся спать.

Карион тяжело сглотнул, и его кадык нервно подпрыгнул. Он резко отвернулся, уставившись в стену, давая мне ту самую каплю личного пространства, которую я будто бы просила.

Интересная у нас игра , — пронеслось у меня в голове.

Не теряя времени я быстро сняла одежду, оставаясь лишь в тонком белье, и скользнула под прохладное одеяло, чувствуя, как дрожь пробегает по коже.

Карион повернулся ко мне, и его взгляд на секунду задержался на моих плечах, на изгибе шеи, прежде чем подняться к глазам. Он слегка задумался, будто взвешивая что-то на невидимых весах. Затем, не сводя с меня глаз, он начал раздеваться. В отличие от него, я не отворачивалась. Я с замирающим дыханием наблюдала, как его пальцы поддевают рубашку, обнажая знакомый, могучий торс, испещренный тенями от светового шара. Затем он снял штаны и, оставшись в одном белье, подошел к кровати.

Он лег прямо поверх одеяла, сохраняя эту символическую преграду между нами. Подогнув одну руку под голову, он устроился напротив меня. Так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло и слышала его ровное, чуть учащенное дыхание. Наши взгляды снова соединились, и в его глазах бушевала настоящая буря — желание, борьба, нежность и что-то еще, темное и пугающее.

Я размеренно дышала, стараясь успокоить бурю внутри, поднимающуюся от самой глубины живота. А он смотрел в ответ.

Затем он медленно улыбнулся, и это была не насмешливая, а какая-то бесконечно уставшая и нежная улыбка.

— Спи, Мира.

И я, завороженная, послушно закрыла глаза.

Сначала сон не шел. Я просто лежала, прислушиваясь к его дыханию, к каждому шелесту ткани, когда он двигался. Но постепенно усталость взяла свое, и я погрузилась в объятия ночи.

Легкая, серая дымка наполняла пространство вокруг. Я кружилась на месте, пытаясь разглядеть в ней хоть что-то знакомое, но был лишь бесконечный, зыбкий туман.

Голос, низкий и шипящий, доносился издалека, шепча слова на непонятном, отвратительном на слух языке.

Что происходит? — пронеслось в моем сознании, сжимаясь в комок страха.

Я инстинктивно закрыла глаза, всего на мгновение, чтобы собраться с мыслями. Но когда открыла их — мир переменился.

Прямо передо мной, словно из ниоткуда, стоял Дорок. Его пустой, невидящий взгляд был устремлен на меня. А рядом, обхватив его руку своими длинными, бледными пальцами, стояла ухмыляющаяся Миада. Она смотрела на меня с язвительной, торжествующей ухмылкой.

— Посмотри, Дорок, как быстро она легла с ним в постель. Совсем не горюет по тебе.

Дорок кивнул своим невидящим взглядом, и в этом механическом движении было что-то ужасное любой угрозы.

Миада обошла его и снова остановилась передо мной, ее глаза сверкали безумием. Затем она резко вытянула руку и показала на меня длинным, острым ногтем.

— Тебе нужно убить девчонку!

Я внутренне сжалась, ожидая, что Дорок кинется на меня. Но он лишь ухмыльнулся, обнажив зубы, и отошел в сторону.

И я увидела того, кто сидел за ним. Терас. Все его тело было в кровавых подтеках, руки, закованные в тяжелые цепи, бессильно лежали на коленях. Он с трудом поднял на меня взгляд, полный невыносимой боли и ненависти, и с хрипым бульканьем сплюнул на пол сгусток черной крови.

— Ты виновата во всем, ведьма! Это из-за тебя!

— Да-а-а, — сладко протянула Миада, наслаждаясь моим ужасом. — Вы знаете, что делать.

Терас, скрипя цепями, с огромным усилием поднялся и встал рядом с Дороком. Их глаза, пустые и полные ненависти, уставились на меня. И они медленно направились в мою сторону.

Я пыталась закричать, позвать на помощь, вырвать из груди имя «Карион!», но горло было сжато ледяным обручем, и лишь беззвучный стон вырвался наружу. Я пыталась отползти, но ноги стали ватными. Тогда я просто опустила руки, чувствуя, как по щекам ручьями текут горячие, беспомощные слезы.

В руке у Дорока сверкнул длинный, изогнутый кинжал. Он занес его для удара.

Но внезапно пространство вокруг колыхнулось, зазвенело, как разбитое стекло, и всё исчезло.

Вокруг снова была лишь непроглядная, давящая темнота. Я лежала на кровати, словно только что закрыла глаза, а сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.

Сделав глубокий, прерывивый вдох, я открыла глаза, чтобы убедиться, что это не сон, и ахнула.

Прямо передо мной, вместо Кариона, лежал мускулистый мужчина. Его кожа была насыщенного серого, стального оттенка, а глаза пылали алыми углями. Над его бровями, в густых темных волосах, изгибались небольшие, но четко очерченные чёрные рога. Он смотрел на меня с вызывающей, хищной ухмылкой, подперев голову ладонью.

И тогда я услышала тот самый, знакомый, проникающий прямо в разум голос.

— Пора познакомиться поближе, Мира…

Я застыла, не в силах оторвать взгляд от существа, лежащего передо мной вместо Кариона. Сердце бешено колотилось, но теперь не только от страха, а от шока и странного, запретного любопытства. Его облик был… поразительным. Мускулистое тело, благородные черты лица, острые рога, лишь подчеркивавшие его дикую, первобытную привлекательность. Это никак не вязалось с бездушным голосом в голове и обликом пушистого кота.

— Что, разочарована? Ожидала монстра с клыками до пола? — его голос прозвучал прямо в сознании, бархатный и насмешливый. Он ухмыльнулся, видя мое замешательство.

— Ты… как? — с трудом выдохнула я. — Почему сейчас? И почему в таком… облике?

— Связь, Мира. Наконец-то она стала достаточно прочной. Твоя ярость на тренировке, твой гнев, эта черная, чистая энергия… она была подобно маяку в бушующем море. Я смог ухватиться за нее и прийти, как… гость.

— Гость? — я скептически подняла бровь, стараясь скрыть трепет от его близости. — В моих снах?

— Это единственное место, где мы можем поговорить, пока, не считая всплесков дикой ревности из-за ищейки.

Мысль о Карионе заставила меня насторожиться. Я окинула взглядом его темную фигуру. Думая над вопросом.

— Ты ведь из мира людей? Там… есть другие, как ты?

Демон усмехнулся, и в его алых глазах мелькнула тень чего-то древнего и печального.

— Мой род, кроме меня давно пленен. Мои братья заточены в Тюрьме Хаоса. Магия в вашем мире есть, но она спит, глухая и неосязаемая для большинства. Люди… вы всегда были для нас загадкой. Столь хрупкие, столь страстные. Так яростно цепляющиеся за свою короткую жизнь. Меня это всегда влекло.

Его слова звучали искренне, почти с тоской. Я чувствовала себя неуверенно, но в то же время польщенной.

— И что же ты хочешь от меня? Ты сказал… соединиться. Это значит… я стану одержимой? Как Миада?

Ужас снова сжал мое горло. Демон покачал головой, его взгляд стал серьезным.

— Нет. То, что случилось с ней, было насилием над самой магией. Разрушением воли. Я не стану принуждать тебя. Союз между нами может быть только добровольным. Ты должна сама открыться мне.

— А что это даст? И что заберет? — спросила я, чувствуя, как дрожу под его пристальным взглядом.

— Мне это даст возможность обрести плоть, стать более… реальным в этом мире. Подпитываясь твоей магией, я смогу поддерживать эту форму. Но в этом и моя слабость. Бестелесного духа почти невозможно уничтожить. А у существа из плоти и крови… есть уязвимости.

Он помолчал, его пальцы бессознательно сжали край одеяла.

— Я провел века в наблюдениях за людьми. Бессмертие… оно наскучивает. А вы, смертные, вы умеете жить. Любить. Ненавидеть. Чувствовать. Мне… этого не хватает.

Его признание прозвучало настолько по-человечески, что я на мгновение забыла, с кем разговариваю. Но недоверие все еще сидело во мне глубоким осколком.

— Карион… он знает, что ты здесь? Сейчас?

Демон громко рассмеялся, и звук этот был похож на скрежет камней.

— О, нет. Ищейке не обязательно знать все. У него, кстати, тоже есть свои секреты. Не так ли?

Его слова попали точно в цель. Да, у Кариона были тайны. Эта «сказка» была тому подтверждением. И у меня теперь была своя.

— А мои мысли? — тихо спросила я. — Ты будешь их читать? Всегда?

— Только если ты сама этого захочешь, — он ответил мягко. — Я научу тебя возводить барьеры в своем сознании. Твое внутреннее пространство будет священной территорией, куда я не ступлю без приглашения. Ты сохранишь свою волю. Всегда.

— Я… я не уверена, что мне это нужно, — прошептала я, чувствуя, как голова идет кругом от всей этой информации.

— Я не тороплю тебя, Мира. У тебя есть время.

Он медленно протянул руку. Я замерла, ожидая чего-то ужасного, но его пальцы лишь нежно коснулись моей щеки, заправили выбившуюся прядь волос за ухо. Его прикосновение было не ледяным, как я ожидала, а обжигающе теплым, почти живым. Я вздрогнула, но не отстранилась. В его алых глазах плясали отблески какого-то странного, глубокого чувства.

— А теперь просыпайся, — тихо сказал он, его пальцы еще на мгновение задержались на моей коже. — Пора готовиться к празднику.

Глава 30 Праздник первого полета

Первые лучи солнца нежно коснулись моих век, заставив нехотя открыть глаза. Комната была пуста — Кариона не было рядом, да и кот, видимо, тоже куда-то ушел. Я сладко потянулась, вспоминая сон.Неужели демон и вправду явился ко мне во сне? Надо будет как-нибудь аккуратно спросить у него, пока никто не видит. Пусть хотя бы кивнет — этого будет достаточно.

Я быстро накинула одежду и шагнула в гостиную, залитую золотистым утренним светом. Солнечные блики играли на деревянных поверхностях, создавая уютное, почти волшебное сияние.

— Доброе утро, — раздался спокойный голос Кариона.

Он стоял спиной ко мне, сосредоточенно занимаясь чем-то у стола.

— Доброе, — отозвалась я, чувствуя, как уголки губ сами собой потянулись вверх.

Он обернулся, держа в руках две дымящиеся кружки.

— Сегодня праздник Мира. К вечеру нам нужно явиться в замок к Арону.

— К вечеру? — я приподняла бровь. — А чем займёмся до этого?

Я огляделась, выглядывая кота, но его нигде не было.

Карион протянул мне чашку, и тёплый пар приятно щекотал лицо.

— Будем тренировать твою магию, — ответил он ровным тоном, будто предлагал прогулку в сад. — Так что завтракай, потом можешь искупаться в купели — и приступим.

Я фыркнула, не удержавшись от улыбки.

— Постоянно меня отправляешь в купель! Я что, грязная?

Он замер на мгновение, затем слегка нахмурился, и в его обычно уверенных глазах мелькнуло что-то похожее на смущение.

— Эм… нет, — он немного запнулся. — Я просто хотел, чтобы ты отдохнула и расслабилась перед тренировкой.

— А-а… — я протянула звук, внезапно осознав его заботу. — Ну тогда да, наверное. Я просто не подумала об этом.

Он лишь кивнул, но в уголке его рта дрогнула тень улыбки. А я, прикрыв глаза, сделала глоток травяного напитка, чувствуя, как его тепло разливается внутри, прогоняя последние следы ночных тревог.

— Погоди… — я вдруг замерла, крутя в руках кружку. — А в чём мы пойдём на праздник?

Карион ухмыльнулся и неловко почесал затылок.

— Вообще-то хотел показать тебе сюрприз вечером… — он приоткрыл нижний шкаф и достал оттуда аккуратный бумажный свёрток, перевязанный лентой. — Но раз уж спросила…

Сердце внезапно застучало чаще. Что это?

— Пока ты гуляла по двору, в тот день, я заскочил к швее, — он протянул свёрток мне. — Попросил сделать для тебя платье.

Я застыла, рот приоткрылся сам собой. В тот день, когда Ленора встретила его на мосту, оказывается, он ходил за платьем для меня. Мне стало так тепло и даже немного стыдно за то, что было после, на тренировочной площадке.

— Ты… правда позаботился об этом?

Он, всегда такой собранный и невозмутимый, вдруг выглядел смущённым — будто мальчишка, впервые преподносящий подарок.

— Да… Сначала спросил, нет ли у них мешков из-под овощей, но было только это, — он нарочито нахмурился, но уголки губ предательски дрогнули, и в следующее мгновение он уже смеялся — по-настоящему, легко, как никогда раньше.

Руки дрожали, когда я разворачивала бумагу. И… ахнула.

Платье будто сотканное из самого утреннего света. Тончайшая ткань переливалась, словно усыпанная тысячами крошечных звёзд — или капель застывшей росы. Оно дышало волшебством, лёгкостью, чем-то таким, что казалось — если дотронешься, рассыплется в пальцах, как сон.

— Я хочу примерить его сейчас же! — воскликнула я, позабыв обо всём на свете.

Не дожидаясь его ответа, я схватила драгоценный свёрток и стремительно умчалась в комнату. Сердце бешено колотилось, пальцы дрожали, развязывая ленту.

И вот оно — платье, лёгкое как утренний туман, выскользнуло из упаковки.

Юбка струилась, словно живая — сотни переливающихся слоёв ткани застыли в изящном движении, будто запечатлённый танец. Лиф нежно обнимал плечи, а сзади открывался глубокий, но изысканный вырез, подчёркивающий каждую линию тела.

— Оно прекрасно… — прошептала я, поворачиваясь перед зеркалом.

Платье действительно светилось. Оно буквально излучало мягкое сияние, будто вплетённые в ткань крошечные звёзды проснулись и заиграли в лучах солнца.

Сделав глубокий вдох, я вышла в гостиную.

— Ну как? — Я покружилась перед Карионом, ловя его реакцию.

Его глаза вспыхнули.

— Ты… выглядишь потрясающе…

Но затем его губы растянулись в довольной ухмылке:

— Но это ещё не всё.

— Туфли? — догадалась я. — Но как ты угадал размер? Ты что, мерил мои ноги, пока я спала? — ухмыльнулась я.

Карион вдруг смутился.

— Эм… честно?.. — он потёр шею. — Да, я… померил.

— Чтооо? — я застыла с открытым ртом. — Когда?

— В ту ночь, после твоего первого кошмара, — признался он, избегая взгляда. — Не мог уснуть… думал о празднике… и… ну… измерил расстояние от пальцев до пятки своими руками… и ширину ступни…

Наступила пауза.

Потом я расхохоталась.

— Карион! — сквозь смех я покачала головой. — Это одновременно самое милое и самое странное, что ты когда-либо делал!

Но сердце радостно ёкнуло — он действительно думал обо всём.

Он медленно приоткрыл вторую дверцу шкафа, и моё дыхание замерло. В его руках оказались туфли — не просто обувь, а настоящее произведение искусства.

— Они… чудесны… — вырвалось у меня шёпотом, когда я разглядывала изящные серебряные переплетения, усыпанные теми же мерцающими кристаллами, что и платье.

И прежде чем мозг успел меня остановить, слова уже сорвались с губ:

— И ты чудесен!

Карион застыл. На его невозмутимом лице появилось что-то новое — лёгкий румянец, пробежавший по скулам, и тень смущения в глазах. Но через мгновение он уже с гордостью подносил туфли ко мне, аккуратно ставя их рядом.

Я скользнула ногами в них — идеальная посадка, будто они были сделаны специально для меня.

— Как… — начала я, но тут же передумала спрашивать.

Вместо этого гордо прошлась по гостиной, закружилась на носочках, чувствуя, как юбка платья взмывает в воздухе, а кристаллы ловят и преломляют солнечные лучи.

Не выдержав, я подбежала к нему и крепко обняла, прижавшись щекой к его груди.

Мы стояли так молча, и в этой тишине было больше слов, чем можно было выразить вслух. Его руки осторожно обняли меня в ответ, и на мгновение мир сузился до этого объятия.

Но затем неожиданно рядом с нами оказался кот. Он уселся напротив и внимательно осмотрел меня, одобрительно кивнув. Я искренне удивилась — неужели демон теперь тоже принимает участие в одобрении моего наряда?

— А кот идёт с нами?

Брови Кариона удивлённо взлетели вверх:

— Эмм… не знаю, — признался он, растерянно потирая затылок. — Как-то не подумал…

Я притворно вздохнула.

— Куда же мы без нашего спутника…

Кот тут же среагировал на мои слова и потерся о ноги. Это было такое странное ощущение теперь, после того, что я видела во сне.В голове до сих пор не укладывался его образ: я только начала привыкать к его бестелесной оболочке, как вдруг он явился мне в своём телесном обличии.

— Мира, — голос Кариона стал твёрже, — нам нужно сосредоточиться на твоём обучении. Я не знаю, когда Арон пошлёт нас во Двор Ночи, но… меня беспокоят твои сны. И то, как твоё тело реагирует на всплески магии.

Я отступила на шаг, затем ещё один и опустилась на ложе, внезапно ощутив тяжесть его слов.

— Меня они тоже беспокоят, — призналась я, глядя в пол. — Но я ничего не могу с этим поделать. С каждым днём я будто становлюсь сильнее, но эта боль… — я сжала кулаки. — Она не уходит. Гложет изнутри. И я боюсь их, Карион. Боюсь Миады, хотя и жажду поквитаться с ней. Боюсь Дорока, которого она поработила…

Он подошёл ближе и опустился рядом, его плечо коснулось моего.

— Всё будет хорошо. Мы справимся, — его голос звучал твёрдо, как сталь. — Я помогу тебе окрепнуть. Научу тебя всему, что знаю. Ты не одна.

Я подняла на него глаза и увидела в них не просто уверенность — а обещание. Затем посмотрела на кота, который сверкнул красными глазами, словно подтверждая слова Кариона.

— Договорились, — мягко улыбнулась я, чувствуя, как тревога понемногу отступает.

Затем встала и сделала шаг к двери в комнату.

— Пойду разденусь.

— Переоденешься, ты хотела сказать? — он удивлённо поднял бровь.

Я обернулась на пороге, лукаво сверкнув глазами.

— Ну… или так.

И оставила его с этой мыслью, наслаждаясь тем, как его выражение сменилось замешательством.

Завтрак прошёл в лёгкой, почти домашней атмосфере. Мы болтали о предстоящем празднике Двора Неба, смеялись над какими-то пустяками, и на мгновение можно было подумать, что мы просто двое знакомых, проводящих время за завтраком, а не те, кому вскоре предстоит столкнуться с тьмой.

Я неспешно искупалась, смывая остатки ночных тревог, и переоделась в свежую одежду — простую и удобную, чтобы ничто не сковывало движений.

Карион ждал меня за убранным столом, его пальцы нетерпеливо выстукивали ритм по дереву.

— Я готова, — объявила я, останавливая эту барабанную дробь.

— Вижу, — он едва заметно улыбнулся. — Приступим?

Я кивнула и уселась напротив, старательно сложив руки на коленях.

— Начнём с самого начала, — его голос приобрёл тот наставнический тон, который всегда заставлял меня собраться. — Сядь удобно, расслабься и закрой глаза.

Я развалилась на стуле, тут же зажмурившись, но он фыркнул:

— Не надо так напряжённо «расслабляться». Просто отпусти всё.

Я выдохнула и по-настоящему обмякла, чувствуя, как тяжесть покидает плечи, а спина мягко прилипает к спинке стула. В этот момент кот запрыгнул ко мне на колени и улёгся, словно грелка.

— А тебе что надо? — раздражённо произнёс Карион, глядя на кота.

Словно предчувствуя что-то, я положила руку на его спину и тихо прошептала:

— Пусть останется.

— Хорошо, — Карион тяжело вздохнул. — Теперь — дыхание. Медленно. Глубоко.

Воздух плавно наполнил лёгкие, а потом так же неторопливо покинул их. С каждым вдохом я ощущала, как внутренняя дрожь утихает.

— Представь, как по телу струится магия. Словно ручейки…

Я вообразила серебристые потоки, расходящиеся от самого сердца к кончикам пальцев, к ступням, к макушке. Они переливались, как жидкий свет, наполняя каждую клеточку тёплым, пульсирующим сиянием. Это было похоже на пробуждение второй крови, медленной и могучей.

Голос Кариона звучал приглушённо, убаюкивающе:

— Почувствуй, как древняя магия пропитывает тебя. Как крепнет каждая мышца…

И правда — внутри разливалось тепло. Не жгучее, а мягкое, уютное, словно меня обволакивало невесомое покрывало из солнечных лучей. Я чувствовала, как оно ласкает кожу изнутри, согревает холодные уголки души.

— Это… невероятно… — прошептала я, едва шевеля губами. — Я чувствую, как она течёт сквозь меня…

— Контролируй её, — тут же, словно поводьями, натянул моё внимание Карион. — Если почувствуешь тяжесть — сбавь поток. Распределяй. Рассеивай. Магия должна укреплять, а не истощать.

Я мысленно кивнула, полностью сосредоточившись. Тепло теперь пульсировало ровно и послушно, без опасных всплесков, будто подчиняясь малейшему движению моей воли.

— Кажется, получается…

— Отлично, теперь попробуй почувствовать энергию, что исходит от кота.

Последние слова заставили меня насторожиться, но я снова углубилась в себя, чуть усиливая хватку на гладкой шерсти.

И тут сквозь пальцы просочилось нечто новое — холодная, обволакивающая энергия, словно родниковая вода. Она пульсировала, ласкала мою кожу, словно невидимыми щупальцами знакомилась со мной, с моей силой.

— Ч-что это?.. — вырвался испуганный шёпот.

— Это его магия, тёмная. И, как видишь, она не причиняет тебе вреда.

Испуганная его словами, я непроизвольно сжалась — и резко отдернула руку, открыв глаза. Кот лишь лениво потянулся, будто ничего и не произошло.

Карион одобрительно кивнул:

— На первый раз — идеально. А теперь… — его губы растянулись в ухмылке, — попробуй создать шар света.

Я резко встряхнулась, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания:

— Это ведь я умею! Мы как-то раз с Леамой… — я не закончила предложение, слова застряли комом в горле.

Карион мягко коснулся моего плеча:

— Всё хорошо, Мира…

— Нет, Карион, не хорошо! — голос сорвался на крик, и сфера в моих ладонях мигом погасла. — Я тут наслаждаюсь едой, примеряю платья, а Леамы больше нет! А Терас? Где он? Что с ним случилось?

Кот спрыгнул с моих колен и уставился на Кариона.

Его пальцы сжали моё плечо крепче:

— Мира… — он покачал головой, и в его глазах читалась та же боль. — Ты думаешь, я забыл? Каждую секунду я вспоминаю о них. И о твоей потере.

Он резко встал, стул с грохотом упал на пол:

— Но я также знаю, что должен защитить тебя! Подготовить к тому, что ждёт впереди. Думаешь, Миада нас забыла? — его смех прозвучал горько и резко. — Такие как она ничего не забывают. Её шпионы уже наверняка рыщут по лесам!

Моё дыхание перехватило:

— А если они придут в таверну? Там же обычные люди…

— Не знаю, — Карион сжал кулаки, и по его лицу пробежала тень беспомощности. — Но сейчас они не рискнут пересекать земли Звёздного Двора. Если готовятся к войне — вербуют союзников.

Я резко вскочила, сердце бешено заколотилось в груди:

— Тогда нам нужно сегодня же поговорить с Ароном! Узнать, что выяснили его разведчики!

— Ты права, — он поймал мои дрожащие руки. — Но нам нужен план. Нельзя просто ворваться во Двор Ночи.

Глаза Кариона горели решимостью, в них отражалась моя собственная ярость и страх:

— Сначала — контроль над магией. Потом — стратегия. И только тогда — месть.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как моя собственная энергия, горячая и живая, с новой силой пульсирует в жилах:

— Хорошо. Продолжаем.

И когда я подняла ладони, между ними вспыхнула сфера — на этот раз не дрожащая и неверная, а твёрдая, стабильная, как наша общая решимость.

Мы провели несколько часов, погружённые в магию. Карион терпеливо объяснял основы, его голос был моим якорем:

— Шар света, — и моя ладонь вспыхивала мягким сиянием, рассеивая тени в углах комнаты, а затем энергия сгущалась, преобразовываясь в идеальную, послушную сферу.

— Прилив сил, — и магия струилась по венам, наполняя мышцы стальной упругостью, обостряя чувства. Я слышала биение своего сердца как далёкий барабанный бой.

— Концентрация, — и мир вокруг замирал, сужаясь до одной точки, куда я училась направлять неукротимый поток энергии.

А потом… он заговорил о тёмной магии. Карион объяснял сжато, но я запомнила главное:

— Это тоже защита. Она может спасти жизнь, хоть иногда и требует жертв.

И вот я уже стояла перед зеркалом, нанося сурьму тонкой, уверенной линией по веку. Взгляд сразу стал глубже, ярче, в нём появилась несвойственная мне прежде твёрдость. Волосы, собранные в высокий пучок, и несколько прядей, обрамляющих лицо.

— Давай, Мира. Ты справишься… — прошептала я отражению, заставляя уголки губ дрогнуть в подобии улыбки.

В дверях появился Карион.

Чёрная рубашка, облегающая мощный торс, подчёркивала каждую линию его тела. Простые чёрные брюки, но на нём всё это выглядело безупречно и по-боевому строго.

— Готова? — он протянул руку.

Я приняла её, ощущая под пальцами твёрдые мозоли.

— Готова! — твёрдо ответила я.

Карион посмотрел вниз на кота и ухмыльнулся:

— Может, тебя тоже украсить, например ошейником с серебряными бубенчиками?

Кот встал на дыбы и зашипел, а я рассмеялась, представив демона из сна в таком унизительном аксессуаре. И с этим нелепым образом и внезапно нахлынувшей лёгкостью мы вышли на залитые вечерним светом улицы Двора Неба.

Каждый дом, каждый камень, каждый уголок города преобразился, словно попав в сказку. Суровые каменные стены, обычно нависавшие мрачной громадой, теперь утопали в гирляндах из живых цветов — алых, словно капли крови; лазурных, как само небо; золотистых, будто пойманные в лепестки лучи солнца. Их нежные головки трепетали на лёгком ветерке, смешиваясь с развевающимися шёлковыми лентами, которые, словно живые реки цвета, обвивали балконы и оконные проёмы. Создавалось ощущение, будто сам Двор, обычно такой строгий и сдержанный, вздохнул полной грудью, расправил плечи и ожил, готовый к чуду.

Воздух буквально звенел, наполненный волнением и сладким предвкушением — сегодня юные каулы впервые расправят свои могучие крылья и устремятся в небеса. Это ожидание витало повсюду, щекотало нервы, заставляя сердце биться чаще.

Мы шли бодрым шагом, и хотя путь был недолог, каждый мой шаг казался наполненным магией, будто я шла не по камню, а по рассыпанным звёздам. Ворота замка, украшенные сложными венками из серебристых, мерцающих ветвей, были распахнуты настежь, но не оставались без защиты — у входа, словно изваяния, стояли стражи в сияющих на закате доспехах. Карион шагнул вперёд, слегка кивнув, и я повторила его жест, чувствуя, как тяжёлые взгляды стражей скользнули по моему мерцающему платью и по моей фигуре. Но их лица оставались бесстрастными, и мы беспрепятственно прошли внутрь, в сопровождении кота, который, казалось, впитывал всё окружающее великолепие.

Внутри замка царило торжество, затмевающее всё, что я видела до этого. Дух захватывало от этой красоты.

Стены, выточенные из белоснежного мрамора, отражали мягкий, тёплый свет тысяч свечей и диковинных фонарей, наполняя гигантский зал сиянием, в котором хотелось купаться. Полы, отполированные до зеркального блеска, удваивали красоту вокруг, создавая иллюзию бесконечного, уходящего вглубь праздника. И повсюду цветы! Розы, лилии, нежные фиалки — они вились по колоннам, словно живые существа, украшали столы, свисали с резного потолка гирляндами, наполняя воздух густым, пьяняще-сладким ароматом, от которого слегка кружилась голова.

Вдоль стен выстроились длинные столы, ломящиеся от угощений, на которые было страшно даже смотреть, чтобы не нарушить их идеальную гармонию:

— Сочные фрукты, налитые соком до предела.

— Изумительные пироги с золотистой, хрустящей корочкой.

— Изысканные сыры, украшенные орехами и струйками мёда.

— Нежные десерты, от одного вида которых во рту появлялся сладкий привкус.

Но главным зрелищем, заворожившим меня, стал танец эльфов — они кружились в центре зала, их струящиеся, невесомые наряды переливались всеми цветами радуги. Музыканты, расположившиеся на небольшом возвышении, наполняли зал мелодией, которая проникала в самое сердце, заставляя его биться в такт, будто приглашая присоединиться к этому волшебству.

Арон, восседающий на величественном троне, инкрустированном драгоценными камнями, с мягкой, отеческой улыбкой наблюдал за гостями. Его взгляд излучал спокойствие и мудрость, но в самой глубине его глаз, как мне показалось, таилась тень чего-то невысказанного, какой-то давней печали…

Едва мы переступили порог, правитель мгновенно поднялся со своего сверкающего трона и уверенно направился к нам, будто ждал только нашего прихода. Его длинный плащ, сотканный из тончайшего небесно-голубого шелка, будто дышал магией — он переливался, играя оттенками лазури и серебра, словно само небо спустилось, чтобы обвить его плечи. Края плаща украшали изысканные вышивки серебряными нитями: облака, заснеженные горные вершины и стремительные силуэты каулов, парящих в вечном танце.

Под плащом виднелась белоснежная рубашка с тончайшей серебристой вышивкой, напоминающей крошечные крылья. А на голове Арона сверкала массивная корона из чистого серебра, украшенная сапфирами глубокого, бархатного голубого оттенка. Каждый камень словно хранил в себе мудрость веков, а их сияние напоминало о неразрывной связи правителя с каулами — гордыми и свободными.

Широкая, искренняя улыбка озарила его лицо, делая его в этот миг не просто правителем, а старым другом.

— Как я рад вас видеть! — его голос, громовой и в то же время невероятно тёплый, наполнил пространство вокруг, заставляя моё сердце биться чаще.

А затем его взгляд устремился на меня, и в его глазах вспыхнул неподдельный, живой восторг.

— Мира, ты сегодня выглядишь просто восхитительно!

Я почувствовала, как по щекам разливается лёгкий, предательский румянец, и, слегка опустив глаза, ответила с мягкой улыбкой:

— Благодарю вас… Спасибо Кариону — это он подарил мне этот наряд.

Не удержавшись, я оглянулась на Кариона, и он, словно понимая мою благодарность без слов, тихо кивнул мне, а затем уверенно протянул руку Арону. Правитель крепко сжал ладонь друга, и в его глазах мелькнула знакомая всем нам лукавинка. Он окинул нас оценивающим взглядом, затем его внимание привлек кот, он слегка нахмурился, но тут же объявил на весь зал:

— Ну что, приступим к празднику! Скоро закат — самое волшебное время, когда малыши совершают свой первый полёт. А пока… пейте, угощайтесь, веселитесь!

Он хлопнул в ладоши, подмигнул нам с таким видом, будто делился самой большой тайной, и, развернув свой роскошный плащ, направился обратно к трону, оставив за собой лёгкий шёпот шёлка и ощущение настоящего, неподдельного праздника.

— Мира, ты всегда выглядишь восхитительно, — произнёс Карион, и его голос, тихий и глубокий, прозвучал так неожиданно рядом, что я на мгновение застыла.

Я повернула голову, встретив его взгляд — тёплый, чуть насмешливый, но в то же время до боли искренний. Сердце ёкнуло, будто пойманное врасплох этим простым признанием.

— Спасибо… — прошептала я, чувствуя, как жар от щёк перекидывается на шею.

Он улыбнулся — той самой редкой улыбкой, от которой в животе трепетали крошечные бабочки, — и протянул мне руку.

— Пойдём?

Я лишь кивнула, и его пальцы, тёплые и уверенные, бережно сомкнулись вокруг моих, повели за собой к столам, ломящимся от диковинных угощений.

Зал жил, дышал, пульсировал в такт музыке. Моё внимание привлекли танцующие девушки-эльфийки — их движения были настолько изящными и отточенными, что казалось, будто они не касаются пола, а парят над ним. Их платья, сотканные из легчайших тканей, переливались, словно листва под ласковым ветром. Каждый поворот, каждый плавный взмах руки был совершенным, словно сама мелодия диктовала им шаги. Длинные, струящиеся волосы развевались за их спинами, как шёлковые реки, а улыбки сияли чистой, непритворной радостью.

Я заворожённо наблюдала, как они кружатся, сливаясь воедино с ритмом скрипок и флейт, и на мгновение сама почувствовала смутное, робкое желание присоединиться к этому вихрю, — но ноги не слушались, не решались.

Карион легко склонился ко мне, его дыхание, тёплое, коснулось уха, заставив мурашки пробежать по спине:

— Может, ты тоже хочешь потанцевать?

Я рассмеялась, качнув головой, чувствуя, как смущение окрашивает мои щёки:

— Нет уж, спасибо. Я лучше просто посмотрю со стороны. Не представляю себя в центре этого изящного вихря.

Он тихо хмыкнул, но не настаивал. Вместо этого его взгляд стал задумчивым, почти отрешённым, когда он продолжил:

— Скоро все пойдут на главную площадку — туда, где каулы впервые расправят крылья.

Моё сердце отозвалось на эти слова частым, взволнованным стуком.

— Я жду этого с самого утра, — призналась я, поднимая хрустальный бокал с рубиновым вином.

Напиток играл в свете факелов, переливаясь тёплыми искорками. Его вкус был подобен музыке: сначала — сладость, нежная, бархатистая, обволакивающая, как шёпот влюблённого. Затем — лёгкая, игривая кислинка, будто спелая ягода, только что сорванная с ветки. Я закрыла глаза, позволив этому вкусу раствориться во рту. Тепло приятной волной разливалось по груди, а долгое, многослойное послевкусие — ягоды, солнце, сама молодость — оставалось на губах, словно обещая, что этот волшебный момент никогда не закончится.

Моё умиротворение нарушил кот, который настойчиво потерся о мои ноги, издав тихий, требовательный звук.

— Карион, я не слышу его сейчас, не пойму, может, его что-то беспокоит? — я кивнула в сторону нашего молчаливого спутника.

Карион изогнул бровь и склонил голову набок, в его глазах пробежала тень безмолвного диалога.

— Нет, всё в порядке, — наконец, нехотя пересказал он. — Он просто заметил на столе сахарные печенья и сейчас лихорадочно придумывает, как их стащить, если ты сама не додумаешься его угостить.

— Ах, вот оно что! — я рассмеялась, и смех прозвучал легко и свободно. Затем внимательно окинула взглядом стол, где среди прочих диковинок скромно лежала пирамидка сахарного печенья. Я набрала целую горсть хрустящих звёздочек и, подобрав полы платья, осторожно присела на корточки, чтобы не оголить лишнего. Протянула открытую ладонь с угощением, предлагая коту полакомиться прямо с руки. Карион рядом со мной раздражённо вздохнул, а кот, насколько это было возможно, изобразил на своей обычно невозмутимой мордочке немое изумление. Затем, поддавшись искушению, он подошёл ближе и принялся громко хрустеть печеньем, на удивление аккуратно забирая кусочки с моей ладони. Покончив с угощением, кот тщательно облизнулся, сел и уставился на меня своими бездонными глазами, полными странного удовлетворения. Я улыбнулась ему, отряхнула крошки с ладоней и поднялась во весь рост. Карион смотрел на меня, нахмурившись, затем наклонился так близко, что его губы почти коснулись моего уха, и прошептал:

— Ты же в курсе, что только что кормила с руки могущественного демона сахарным печеньем?

— Ну, сейчас-то он всего лишь котик, — пожала я плечами, стараясь сохранить беззаботность. — И он хотел есть. Разве можно отказывать?

Неожиданно для меня Карион улыбнулся, скорее глазами, чем губами, и покачал головой с видом мужчины, постигшего некую великую истину.

— Наверное, именно поэтому тебя и выбрал Источник, — тихо, почти для себя, произнёс он.

Я не успела ни спросить, ни даже осмыслить его слова. Мои мысли, да и мысли всех гостей, были властно прерваны звучным, полным оживления голосом Арона. Музыка смолкла, и в зале воцарилась торжественная, напряжённая тишина. Правитель поднялся с трона, его плащ вспыхнул в багровых лучах заката, словно пойманное в шёлк живое пламя.

— Дорогие друзья, гости! — его голос прокатился под сводами, заставляя сердца замирать в ожидании. — Настал час! Проследуем же к главной площадке и станем свидетелями чуда — первого полёта!

Толпа взволнованно зашепталась, но никто не решался сдвинуться с места — все замерли в почтительном ожидании, когда первым шагнёт сам Арон. Он окинул собравшихся пристальным, озорным взглядом, затем без труда отыскал в море лиц нас с Карионом и сделал едва заметный, но властный жест, подзывая к себе.

Мы обменялись быстрыми, понимающими взглядами и двинулись за ним, чувствуя, как на нас ложится тяжёлая масса взглядов — любопытных, оценивающих, заинтригованных.

И вот перед нами открылось зрелище, от которого у меня перехватило дыхание и на мгновение померкло всё вокруг.

Площадка для каулов была истинным чудом, творением рук и магии — огромный, идеально круглый помост из закалённого, кристально чистого стекла, в толще которого последние лучи солнца играли и рассыпались на тысячи огненных бликов. Под ногами мерцали древние руны, высеченные в самом стекле и излучающие призрачное, умиротворяющее голубое сияние — они не только украшали, но и укрепляли конструкцию, делая её незыблемой. По краям возвышались кристаллические опоры и изящные серебристые арки, украшенные витиеватыми узорами.

Вокруг, на ступенях белоснежного амфитеатра из полированного мрамора и слоновой кости, расположились эльфы. Их одежды — лёгкие, струящиеся, выдержанные в пастельных, небесных тонах сливались с окрашенным в сумеречные цвета небом, создавая ощущение единого, живого полотна.

Воздух был наполнен тонким, свежим ароматом хвои и ночных белых цветов, исходящим от высоких, мерцающих факелов. Но главным была невидимая аура — вибрация нетерпеливого ожидания, всеобщего волнения, сладкого предвкушения настоящего чуда.

В центре внимания, на специальном возвышении, искрящемся резьбой по кристаллу, воссел Арон, его гордая, мощная фигура сразу доминировала над всем происходящим.

Но главное действо разворачивалось на самой стеклянной арене.

Там уже расположились взрослые каулы — величественные, могучие исполины. Их чешуя переливалась под закатным светом чёрными и белыми бликами, как отполированный обсидиан и лунный камень; их крылья, широкие и сильные, лениво расправлялись, будто пробуждаясь ото сна, готовясь к полёту.

А рядом с ними, такие маленькие и беззащитные на их фоне, толпились малыши.

Крошечные каулы неуверенно, по-детски неловко перебирали лапками, смешно пробуя расправить свои, ещё не окрепшие полностью крылышки. Взрослые снисходительно, с отеческой нежностью наблюдали за ними, поощряя тихим, мелодичным посвистыванием, иногда мягко подталкивая носом, направляя к центру площадки.

Последние алые лучи солнца догорали на горизонте, окрашивая небо в прощальные тона пурпура и золота. В этот миг, торжественный и завораживающий, Арон медленно, с невероятным достоинством поднял руку — и в воздухе повисло напряжённое, почти осязаемое ожидание. Моё сердце замерло в груди.

И тогда… это случилось.

Они взлетели.

Маленькие каулы, собрав всю свою хрупкую, но уже настоящую отвагу, дружно оттолкнулись от гладкой стеклянной поверхности и ринулись ввысь, навстречу ветру и свободе! Их крылья, ещё неловкие, но уже сильные, впервые поймали воздушные потоки. Воздух задрожал от восторженных, сдержанных вздохов зрителей, когда малыши, преодолев страх, закружились в своём первом, таком волнующем танце с небом.

А следом, величавые и гордые, подобно грозным, но любящим стражам, поднялись взрослые каулы. Они плотным кольцом окружили детёнышей, направляя их, поддерживая своими мощными телами — будто живой, дышащий щит между неопытными птенцами и бескрайней, пугающей пропастью неба.

От этого величественного зрелища у меня перехватило дыхание. Сердце стучало так громко и часто, будто хотело вырваться из груди и присоединиться к этому полёту. Я неосознанно, в порыве чувств, вцепилась в руку Кариона, сжимая его пальцы так сильно, что, наверное, должна была оставить следы.

Но он не одёрнул меня, не вырвался.

Вместо этого он повернулся ко мне, его губы вновь коснулись моего уха, и он прошептал так тихо, что никто, кроме меня, не услышал:

— Это ещё не всё. Наблюдай внимательнее.

Я обернулась назад, к краю площадки — и замерла.

Малыши, уже спустившиеся на поверхность, ещё неуклюжие, но переполненные детским любопытством, осторожно, с комичной серьёзностью обнюхивали воздух, переступая лапками по холодному стеклу. Их большие, сияющие, как самоцветы, глаза с безграничным интересом изучали каждого в притихшей толпе.

И вот один из них — маленький, с переливающейся, как живое серебро, чешуёй — смело подошёл к высокому, сурового вида стражнику в сияющих доспехах. Воин до этого момента выглядел неприступной скалой… но всё изменилось в одно мгновение.

Каул доверчиво, по-детски прижался к его мощной, закованной в сталь ноге, уткнувшись мягкой мордочкой в холодный сапог.

И случилось чудо, которое тронуло меня до слёз.

Лицо сурового воина преобразилось — все жёсткие складки разгладились, а в его строгих глазах зажглась такая безмерная нежность, что у меня к горлу подступил тёплый, сладкий ком. Он, не спеша, словно боясь спугнуть, опустился на одно колено, и его грубые, привыкшие сжимать рукоять меча пальцы с невероятной бережностью коснулись, погладили маленькую головку.

— Ну, кто тут у нас такой смелый и любопытный? — прошептал он, и его голос звучал так тепло и ласково, что даже стоящие рядом зрители невольно улыбнулись.

Другие малыши, воодушевлённые примером, тоже начали подходить к гостям, забавно обнюхивая их одежду, будто ища что-то очень важное — может, знакомый, родной запах, а может, отзвук будущей, нерушимой связи.

И вдруг… мой взгляд поймал движение.

Один из каулов — чуть крупнее остальных, с угольно-чёрной, впитывающей свет чешуёй, уверенно направился прямо к нам.

Карион непроизвольно сжал мою руку так крепко, что я почувствовала, как его пальцы слегка дрожат от напряжения.

Я, затаив дыхание, наблюдала, как малыш неуверенно, но с настойчивым любопытством переступает с ноги на ногу, его небольшие крылья вздрагивают от волнения. Он подошёл совсем близко, наклонил набок небольшую голову, изучая сначала меня, затем Кариона своими огромными, умными, сияющими глазами-озёрами. Он продолжал обнюхивать воздух, и тут рядом со мной, словно из ниоткуда, уселся наш кот, равнодушно поблёскивая алыми, как раскалённые угли, глазами.

И тогда маленький каул внезапно припал к полу, сгруппировался, словно готовясь к прыжку. Я не понимала, что происходит, пока Карион не рассмеялся — тихим, сдержанным смехом.

— Мира, кажется, он хочет поиграть с твоим фамильяром.

— Что? — неуверенно переспросила я, не веря своим ушам.

Тёплый, полный беззлобного веселья голос Арона раздался у нас за спиной:

— Ну что, похоже, наш маленький сорванец изъявил желание порезвиться с твоим необычным питомцем, Мира.

Я обернулась и увидела правителя, стоящего с широченной, довольной улыбкой. Он по-дружески, чуть сильнее, чем следовало, хлопнул Кариона по плечу, отчего тот непроизвольно качнулся вперёд — малыш всё ещё в игровой стойке пытался привлечь внимание кота, который с царственным видом делал вид, что не замечает его.

— А знаешь, чей это малыш? — Арон лукаво приподнял бровь, его глаза весело подмигнули. — Ни за что не догадаешься! Это детёныш от пары моих личных каулов — самых своенравных и независимых во всей стае. Забавное совпадение, не правда ли, что он проявил интерес именно к фамильяру Миры?

Карион нахмурился, медленно, поворачиваясь к нему всем корпусом:

— Арон… У Миры, скажем так, весьма своенравный фамильяр. Я очень надеюсь, что родители этого озорника не возжелают с ним расправиться, если он вдруг решит зашипеть или показать когти.

Правитель развёл руками, в его глазах вспыхнул загадочный, многообещающий блеск:

— Честно? Не знаю, друг. Но ясно одно — этот малыш разглядел в твоём коте что-то… что пока скрыто даже от наших взоров.

Карион замер, его пальцы непроизвольно сжались в тугой, белый от напряжения кулак.

Я же, желая разрядить нарастающую напряжённость, весело и громко произнесла:

— Да всё будет хорошо, не драматизируйте! Мой фамильяр, в глубине души, очень даже милый и добрый.

Арон рассмеялся открыто и радостно и ткнул пальцем в сторону стаи:

— Для начала его, конечно, лучше спрятать от любопытного малыша подальше. А то вон его мамаша уже смотрит в вашу сторону, Мира, и взгляд у неё, скажу я вам, не самый доброжелательный.

— Э-эм… Хорошо, — растерянно протянула я и поспешно заслонила кота собой, отрезав ему обзор.

Как только пушистый «объект охоты» пропал из поля зрения, малыш, словно забыв обо всём, весело и беззаботно понёсся обратно к своей матери, смешно подпрыгивая на ходу.

Этот восхитительный, трогательный и такой живой момент навсегда врезался в мою память, в самое сердце.

Я не могла перестать улыбаться, чувствуя, как внутри разливается тёплое, светлое чувство.

Арон одобрительно кивнул, его взгляд блуждал между нами и удаляющимся каулом:

— Ну что ж, теперь у вас, похоже, появилась веская причина почаще наведываться в мои владения.

— Похоже на то, — тихо, задумчиво, словно взвешивая каждое слово, ответил Карион.

Безмятежность волшебного вечера была внезапно, грубо разорвана. Воздух вздрогнул от пронзительного, леденящего душу вопля, вырвавшегося, казалось, из самых глубин скал. Он не просто прозвучал — он впился в виски стальными иглами, резанул по слуху, оставляя после себя вибрирующую, физическую боль. У меня непроизвольно перехватило дыхание, а сердце на мгновение замерло, а потом забилось с бешеной силой, отдаваясь глухим стуком в ушах.

Стража, до этого казавшаяся лишь частью праздничного антуража, мгновенно преобразилась. Стальные доспехи звякнули, сомкнувшись вокруг Арона живой, непроницаемой стеной, оттеснив нас с Карионом в сторону. Десятки копий и мечей вспыхнули в тревожном свете факелов, выхватывая из темноты напряжённые лица воинов. Остриё каждого клинка было теперь направлено в небо, готовое встретить неведомую угрозу.

Эльфы вокруг замерли, будто превратились в изваяния. Их изящные уши нервно подрагивали, улавливая каждый звук. Глаза, полные минуту назад веселья и умиротворения, метались в поисках источника этого жуткого звука, в них читался ужас, смешанный с непониманием.

И тогда… оно появилось.

Над площадкой, из клубов внезапно сгустившегося тумана, вспорхнуло существо, от вида которого кровь буквально стыла в жилах. Казалось, сама тьма породила это. Его перепончатые крылья, грязно-серые, с отвратительными вздувшимися прожилками багровых сосудов, хлопали с противным, чавкающим звуком, будто рвалась мокрая ткань. Тело было неестественно искривлённым, будто его сломали и собрали заново без тени жалости — вдавленная в череп морда, лишённая глаз, с зияющей, безгубой пастью, полной длинных, кривых иглоподобных зубов. В уродливых, изувеченных руках, больше похожих на скрюченные когтистые лапы, оно сжимало какой-то свиток.

Существо взмыло над площадью, зависнув на мгновение в воздухе, и я почувствовала, как по спине пробежала ледяная волна страха. Оно швырнуло послание, и оно, кувыркаясь, упало прямо к ногам стражи Арона. Затем, не издав больше ни звука, существо просто… разорвалось на части. Не с грохотом, а с противным, влажным хлопком, рассыпавшись в воздухе чёрной, зловонной пылью, которая тут же осела, оставив после себя тошнотворный, сладковатый запах гнили и серы, щекочущий ноздри и вызывающий рвотный позыв.

Толпа всколыхнулась. Где-то рядом женщина сдавленно ахнула.

— Что это было⁈ — прошептала молодая эльфийка, её голос дрожал, а пальцы белыми от напряжения впились в рукав соседа.

— Тварь… — пробормотал седой воин с шрамом через всё лицо, его пальцы судорожно сжимали рукоять меча, костяшки побелели. — Созданная тёмной магией… Её призвали лишь для одного — доставить это.

Но самая жуткая реакция была у каулов. Их низкое, угрожающее рычание, исходящее из десятков глоток, наполнило площадь, заставив воздух вибрировать. Величественные крылья расправились с громким шелестом чешуи, мощные тела напряглись, готовые к немедленной атаке. Взрослые особи молниеносно, с поразительной слаженностью окружили перепуганных детёнышей, заслонив их своими телами, создав живой, дышащий барьер. Их глаза, обычно полные спокойной мудрости, теперь пылали чистой, неукротимой яростью, они с ненавистью вглядывались в то место, где только что исчезло существо.

Арон не дрогнул. Казалось, он был высечен из того же камня, что и его замок. Он властным жестом отодвинул двух стражников и шагнул вперёд. Его плащ, небесно-голубой, вспыхнул в свете факелов, словно бросив вызов самой тьме. Он наклонился, поднял зловещий свиток, и его голос, глухой от сдерживаемого гнева, но невероятно твёрдый, прокатился над замершей площадью:

— Дорогие гости! Это послание предназначено мне. Не стоит беспокоиться! Мы во всём разберёмся.

Его слова не смогли полностью рассеять страх, витавший в воздухе, но они влили в толпу крупицу уверенности, дали точку опоры. Затем он добавил, и в его тоне вновь зазвучали привычные властные нотки:

— Прошу всех пройти в замок и продолжить праздник! Угрозы нет.

Но я, как и многие другие, не могла оторвать взгляд от того места, где несколько секунд назад висело это исчадие ада. В ушах ещё стоял его предсмертный визг, а в ноздрях — привкус серы и тления. Праздник был безнадёжно испорчен, и в воздухе, сладком от аромата цветов, теперь навсегда повис горький шлейф угрозы.

Мы с Карионом переглянулись. В его глазах читалось то же, что и в моих — тревога, невысказанный вопрос и леденящая душу догадка.

Арон бесшумно подошёл к нам, его лицо было невозмутимой маской, но губы едва шевельнулись, произнося слова только для нас:

— Печать Двора Ночи. Следуйте за мной в зал приёмов. Немедленно.

Стража плотным кольцом окружила его, и мы двинулись следом, ощущая на спине тяжесть взглядов ошеломлённых гостей, и их испуганный шёпот.

Глухие стены тронного зала поглотили последние отголоски праздника, оставив нас в гнетущей тишине. Тяжёлые дубовые двери с глухим стуком сомкнулись за нами, отсекая внешний мир. В воздухе витал знакомый запах воска и старого пергамента, но теперь он был смешан с едва уловимым, горьким ароматом тревоги.

Арон медленно, будто неся на плечах невидимую тяжесть, прошелся к резному столу. Его пальцы нервно выбивали дробь по тёмному дереву. В руках он сжимал тот самый, зловещий свиток.

— Двор Ночи прислал послание… — его голос дрогнул, нарушая тишину.

С сухим хрустом, ломая печать, он развернул пергамент и начал читать вслух. С каждым произнесённым словом воздух в комнате становился тяжелее:

«Правителю Арону, Двор Неба. Через неделю во Дворе Ночи состоится собрание всех правителей. Вас может сопровождать одно доверенное лицо. По окончании Праздника Плоти и Наслаждения вас сопроводят в зал заседаний, где будет решаться вопрос об установлении Верховного правителя нашего мира. Неявка будет расценена как враждебный акт против Двора Ночи. Подпись: Правитель Зорах.»

Я непроизвольно вцепилась в край стола, чувствуя, как по спине прокатывается ледяная волна. Пальцы онемели.

— Вот дела… — вырвался у меня сдавленный шёпот, а в горле встал тугой, предательский ком. — Пока мы строили планы, Зорах уже сделал первый ход. Он собирает всех правителей под своим крылом!

Карион внезапно ударил кулаком по столу, заставив дрогнуть и звякнуть серебряные кубки. Грохот прокатился по залу.

— Чёртов псих!

Арон мрачно усмехнулся, и в его улыбке не было ни капли веселья.

— Псих? Нет, он всё просчитал. Мои шпионы докладывают, что Зорах ведёт себя как одержимый — будто его разумом кто-то управляет. И мы все отлично знаем, кто. — Его глаза, холодные и острые, как лезвия, метнули в нашу сторону безжалостную искру. — Он хочет подчинить все Дворы. Собрать правителей — и уничтожить тех, кто откажется. Но это ещё не всё… Он планирует поработить Водный Двор и истребить поселение ведьм!

Я вздрогнула, словно от физического удара, и отшатнулась.

— Не может быть! Разве Миада пойдёт против своих же сестёр? Против ведьм⁈

Арон горько покачал головой.

— Ты думаешь, её волнует мораль? Она жаждет власти над всем и вся. Зорах — всего лишь пешка в её старой игре. А это существо… — он содрогнулся, будто прикоснувшись к чему-то нечистому, — это извращённая тёмная магия. Такое я видел впервые. Она сделала так, что оно погибло сразу после выполнения задания, видимо, чтобы не оставлять следов. Но и это не самое страшное. Вопрос в другом — как оно вообще проникло через мой барьер? Похоже моим магам предстоит немало работы в ближайшие дни.

Карион грубо, с резким скрипом отодвинул стул и тяжело рухнул на него.

— Арон, а что с Дороком и Терасом? Удалось что-то выяснить?

— Да… — Арон провёл рукой по лицу, и внезапно он показался мне по-настоящему усталым. — Дорок постоянно при Миаде. Тераса держат в темнице. Он жив, но сильно измождён… Возможно, и его разум пытались сломать. И ещё… Миада ищет человеческую девушку в теле Моргат.

При этих словах Карион сжал кулаки так, что кости захрустели. Его улыбка стала опасной, острой, как отточенный клинок.

— Пусть только попробует тронуть её!

Я ухватилась за стол, чувствуя, как подкашиваются ноги, а земля уходит из-под ног. Миада ищет меня… Меня! Но прятаться, забившись в угол, — значит заранее признать поражение. Глубоко, с усилием вдохнув, я заставила себя поднять голову и посмотреть на Кариона.

— Карион… Она не знает, как я теперь выгляжу. Может… может, нам стоит пойти с Ароном? Попытаться выяснить их планы и… освободить Тераса?

Карион скрипнул зубами, его челюсть напряглась, словно стальная ловушка. Прежде чем он успел ответить, вмешался Арон:

— Есть одна проблема. Приглашение — строго для меня и одного спутника. Если вы не возражаете… — его взгляд остановился на мне, — ты могла бы пойти со мной, Мира.

— Нет! — Карион взорвался, резко вскакивая на ноги. Его голос был громовым, полным ярости и страха. — Это слишком опасно! Пусть твои маги сделают из меня иллюзию! Наложат маскировку, чтобы все думали, что я это ты. Тогда мы с Мирой пойдём вместе — ты останешься в безопасности, а я помогу ей!

Арон задумался, его пальцы вновь застучали по столу, на этот раз быстрее, взволнованно.

— Неплохая идея, кстати… Узнать их планы изнутри было бы невероятно полезно…

— Решено! — Карион рубанул воздух ладонью, его взгляд был твёрдым и неоспоримым. Он повернулся ко мне: — Мира, ты согласна?

Я почувствовала, как по телу разливается странное спокойствие — спокойствие перед бурей. Твёрдо кивнула:

— Если твои маги смогут это сделать — я согласна.

Арон оживился, в его глазах вспыхнул знакомый огонь решимости.

— Отлично! Я немедленно поговорю с магами. Нам нужно многое выяснить после сегодняшнего «визита». А вам советую отдохнуть — впереди нас ждёт тяжелая работа. Кстати, Мира, — он перевёл взгляд на меня, — как успехи в обучении?

— Карион — прекрасный учитель, — я не смогла сдержать лёгкую, горделивую улыбку. — Мы тренируемся на площадке, и он уже начал обучать меня боевой магии.

Карион перехватил инициативу, его тон стал деловым, настойчивым:

— Арон, нам нужно больше времени для полноценных тренировок. Мира окрепла, мы перешли к работе с оружием. Тем более, раз Миада смогла перенести сюда это существо, значит, её сила растёт.

— Я вас понял, — Арон кивнул. — Я предупрежу стражу, чтобы вам не мешали. И ещё… Хочу помочь вам с бытовыми вопросами, чтобы вы не тратили драгоценное время на готовку и уборку.

Я невольно улыбнулась, почувствовав внезапное облегчение.

— Это было бы чудесно!

Карион нахмурился, изобразив притворную обиду, но в его глазах прыгали весёлые искорки:

— Моя готовка тебе не нравится?

— Нравится! — я рассмеялась, и этот смех прозвучал так странно после недавнего напряжения. — Просто я не хочу, чтобы ты взваливал на себя абсолютно всё.

— Решено! — Арон снова хлопнул в ладоши, возвращая нас к делу. — С завтрашнего дня каждое утро у вашего порога будут появляться три готовых блюда на двоих.

Я улыбнулась и, немного поколебавшись, робко спросила:

— Арон, а можно ли попросить… ещё и выпечку? Мой фамильяр очень любит сладкое.

Арон удивлённо вскинул брови и наконец-то посмотрел вниз, на кота, сидящего у моих ног. Его взгляд стал пристальным, изучающим.

— Мира, не обижайся, но твой фамильяр… он какой-то странный. Энергия от него исходит необъяснимая, никак не могу её прочувствовать.

Моё сердце на мгновение замерло. Я испугалась, что он что-то заподозрил, ведь я и сама до конца не понимала, как он отреагирует на демона в своём Дворе.

— Ну, уж какой есть, — поспешно пробормотала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Арон на мгновение задумался, поджал губы, но затем просто кивнул, откладывая этот вопрос на потом.

— Пошли, Мира, — Карион мягко, но настойчиво взял меня за руку. — Сегодня мы отдыхаем. Выспись. С завтрашнего дня начинаются усиленные тренировки.

Я уже направлялась к двери, но что-то заставило меня обернуться. Я поймала взгляд Арона, полный неподдельной заботы и усталости.

— Спасибо тебе… — тихо сказала я. — За всё.

Его улыбка наконец стала по-настоящему тёплой.

— Это меньшее, что я могу сделать для своих друзей.

Дверь с тихим скрипом выпустила нас обратно в приглушённый шум праздника, но в душе у меня уже бушевала своя собственная, невидимая буря.

Мы вышли из замка и медленно зашагали по опустевшим улицам. Ночь окутала город в мягкий, бархатный полумрак, и лишь редкие фонари мерцали, словно одинокие светлячки, бросая на камни мостовой дрожащие круги света.

— Как тут спокойно… — прошептала я, вслушиваясь в наступившую тишину, такую хрупкую после недавнего хаоса.

Карион кивнул, его взгляд скользнул по тёмным окнам домов.

— После такого «сюрприза» многие предпочли не искушать судьбу и разойтись по домам.

Я сделала шаг и чуть не споткнулась — ноги гудели от непривычно высоких каблуков, напоминая о себе ноющей болью.

— Карион… — призналась я, чувствуя, как от стыда заливаются краской щёки. — Можно я возьму тебя за руку покрепче? Эти каблуки просто убивают.

Он тут же, без малейшего колебания, протянул руку, и его сильные, тёплые пальцы крепко и надёжно сомкнулись вокруг моих.

— Конечно, Мира. Хочешь, я понесу тебя на руках?

От этих неожиданных слов по спине пробежали тёплые, приятные мурашки. В памяти тут же всплыло, как он нес меня тогда, обессиленную, к купели… Я почувствовала, как жар разливается по лицу, и поспешно, смущённо покачала головой:

— Нет-нет, спасибо… Мне вполне достаточно твоей руки.

Карион тихо улыбнулся, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то нежное, почти неуловимое. Он бережно, с лёгким нажимом взял меня под руку, и мы снова зашагали дальше, шаг в шаг, в полном молчании, словно те самые влюблённые, что после бала возвращаются в свой уютный дом… Если, конечно, не считать нашего молчаливого спутника — демона в облике кота, который важно вышагивал в нескольких шагах впереди, будто указывая нам путь.

Глава 31 Подготовка

Солнце едва успело окрасить небо в бледно-золотистые тона, а я уже сидела за столом, торопливо проглатывая завтрак, который принёс посыльный Арона. Тёплый хлеб с мёдом, кусок сыра и вяленое мясо — достаточно, чтобы не падать с ног от изнурительных тренировок.

Время до обеда пролетало в интенсивных занятиях по контролю магии. С каждым днём я чувствовала, как энергия внутри меня становится всё более послушной, будто дикий поток постепенно превращается в узкую, но мощную реку, готовую излиться по моей воле. Пальцы уже не дрожали при формировании шаров света, а в груди не было этого жгучего ощущения, будто магия вот-вот разорвёт меня изнутри.

Но самое сложное начиналось к вечеру, когда мы выходили на тренировочную площадку. Мечи, удары, падения, снова удары — до тех пор, пока мышцы не начинали гореть огнём, а дыхание не срывалось на хрип. Карион не давал ни секунды передышки, его голос звучал как твёрдо:

— Ещё. Быстрее. Сильнее.

И я поднималась, стиснув зубы, потому что знала — слабость сейчас означала смерть потом.

К концу тренировки ноги и руки дрожали, будто были налиты свинцом, а голова кружилась от усталости. Я едва могла стоять, но внутри горело странное удовлетворение — я была сильнее, чем вчера.

По ночам меня продолжали мучить кошмары, но Карион будил меня каждый раз и тихо успокаивал. Демон не разговаривал со мной мысленно, лишь однажды, оставшись с ним наедине, я всё же спросила его о том сне, и он утвердительно кивнул. Так я поняла, что сон был вполне реальным. Но мы все были так загружены постоянными тренировками, что сил на выяснение отношений попросту не оставалось. Иногда мне казалось, будто дни проходили так быстро, что кто-то безжалостно ускорил само время.

Так проходил день за днём, пока на шестое утро не пришёл посыльный.

— К обеду вас ждёт Арон, — бросил он, исчезнув так же быстро, как и появился.

Я перевела взгляд на Кариона, который, казалось, даже не удивился.

— Мира, как ты себя чувствуешь? — спросил он, отодвигая тарелку с недоеденным завтраком.

— Намного сильнее, чем была, — ответила я, и это была чистая правда. Мышцы больше не ныли так, как в первые дни, а в жилах вместо страха текла упрямая уверенность. — Я чувствую, как сильно окрепла.

— Это хорошо, — удовлетворённо кивнул Карион. — Сегодня отложим занятия по магии. Нужно навестить Арона. Но вечером — снова на площадку.

Я уже привыкла к его манере говорить коротко и по делу, но последние слова заставили меня насторожиться.

— Твоё владение мечом стало удовлетворительным, — продолжил он, и в его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее одобрение. — Думаю, пора учиться прятать оружие в межпространственный карман и доставать его в нужный момент.

Я ухмыльнулась.

— Отличная идея.

Всё наше общение сводилось к тренировкам, магии и бесконечным разборам ошибок. Сухие фразы, короткие указания, редкие одобрительные кивки. Но иногда… иногда я ловила на себе его взгляд — не холодный, не расчётливый, а взволнованный, почти тревожный. Будто за этой маской бесстрастного наставника скрывался кто-то, кто всё ещё умел и хотел чувствовать.

А ночью…

Ночью, когда кошмары вырывали меня из сна, когда я задыхалась от видений прошлого, он всегда был рядом. Твёрдые руки, тихий голос, тепло его тела, прижимающего меня к себе, пока дрожь не утихала. В эти моменты я понимала — мы всё ещё живые, мы всё ещё можем чувствовать…

Но времени на размышления было в обрез, нужно было заниматься повседневной рутиной и готовиться к встрече с нашими врагами. Наш гардероб заметно пополнился новыми вещами. Мы вместе выбирали прочные тренировочные рубашки, лёгкие, но крепкие ботинки, пояса для оружия. Карион, обычно нетерпимый к любым «пустякам», вдруг оказался придирчив к мелочам:

— Этот материал натрёт тебе плечи. Эти швы разойдутся после первого же удара.

Я поймала себя на мысли, что мне нравится это. Не просто покупать одежду, а готовиться. Словно к долгому пути. Вместе с ним.

Кот лишь кивал головой и внимательно всматривался в Кариона; в такие моменты я понимала, что они обсуждают что-то важное, ведь я не замечала привычного раздражения в их взаимодействии. Каждый был сосредоточен на подготовке.

Однажды, взглянув в зеркало, я едва узнала себя. Тело, когда-то хрупкое, теперь было пронизано чёткими линиями мышц. Руки, привыкшие к тяжести меча, пальцы, больше не дрожащие при сжатии в кулак. Но больше всего изменился взгляд — твёрдый, собранный, уверенный.

Я улыбнулась своему отражению.

Но, обернувшись, заметила кота, который пристально всматривался в меня. Я постаралась сосредоточиться и обратиться к той тёмной частичке внутри, которая после всех тренировок уже не так пугала и стала привычным пятном. Кот удивлённо склонился, и тогда я услышала голос в своей голове.

— Молодец, Мира. Ты смогла принять эту часть магии.

— Демон? Я уж думала, ты потерял связь со мной! Почему ты молчал все эти дни? — спросила я мысленно.

— Я не хотел отвлекать тебя, но пристально наблюдал за тобой и твоим обучением. Каждый раз, когда ищейка учил тебя принимать тёмную магию, я старался пробиться к тебе в сознание, чтобы наладить связь, — спокойно ответил мне демон.

— И как? — поинтересовалась я.— Теперь получается?

— Ну, как видишь, я же говорю с тобой, — голос демона весело отозвался у меня в голове.

— Эти дни пролетели для меня на одном дыхании, но я не уверена, что полностью приняла в себе тёмную магию, — устало проговорила я.

— То, что ты хотя бы приняла тот факт, что в тебе есть тёмная магия, и не падаешь от этого в обморок, — уже прогресс, — твёрдо сказал демон.

— А ты умеешь поддержать, — мысленно посмеялась я.— Знаешь, я только недавно поняла, что называю тебя просто «кот», хотя у тебя, наверняка, есть имя, — начала я осторожно.

— У меня есть имя, но, произнеся его три раза в своих мыслях, ты свяжешь нас, поэтому пока я тебе его не назвал, — словно промурлыкал демон.— Но я скажу его чуть позже, и если ты окажешься в опасности, то сможешь воспользоваться этим знанием.

— А как это произойдёт? Наша связь? — с опаской спросила я.

— Наши силы соединятся в одно целое, и я смогу наделить тебя своей силой.

— И это навсегда? — тихо произнесла я в своих мыслях.

— Нет. Навсегда соединиться можно только кровью. Для этого нужно будет соединить нашу кровь и выпить обоим, вот тогда мы соединимся навсегда, — спокойно ответил демон.

— Но… — задумавшись, произнесла я.— Как мне понять, что ты меня не обманываешь?

— Мииира… — пророкотал раздражённый голос в моей голове.— Я только и делаю, что защищаю тебя вместе с ищейкой. Хватит искать в нас обоих только плохое.

— А я и не ищу плохое! — теперь уже раздражённо парировала я.— Но я имею право сомневаться! Напоминаю, наше с вами знакомство началось со лжи.

— Будь по-твоему, — бросил на прощание демон и вышел из комнаты.

— Ну и иди, — мысленно бросила я ему в ответ.

Оставшись в комнате наедине со своими мыслями, я села на кровать и сжала руки в кулаки.Они не имеют права обвинять меня в том, что я сомневаюсь в них! С учётом всего, что на меня навалилось, я имею полное право волноваться за свою безопасность и не хочу слепо доверять кому бы то ни было. Да, они помогают мне, а Карион так вообще одним своим видом пробуждает во мне такую бурю эмоций, что я не всегда могу трезво мыслить… Но всё же…

Я глубоко вздохнула.Возможно, я просто на нервах — впереди встреча с Миадой, и не нужно было срываться на демона. Ладно.

Я встала, чтобы присоединиться к ним.

Выйдя в гостиную, я застала Кариона у окна. Он стоял, опираясь на косяк, и смотрел вдаль — не просто задумавшись, а будто вглядываясь в каждый возможный исход, проживая его внутри себя.

— О чём думаешь?

Он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то тяжёлое, почти неуловимое.

— О том, что скажет Арон. О том, к чему нам готовиться, — голос его был низким, почти глухим от напряжения. — Остался всего один день. Мы идём на вражескую территорию. И я думаю о том, как не угодить прямо в их руки.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ты наверное хочешь освободить Тераса?

Карион нахмурился, и в его чертах появилась знакомая тень сомнения.

— Вряд ли это возможно сейчас. Хотя… я и правда думал об этом.

— Они держат его в подземелье, — я сжала кулаки, чувствуя, как от этой мысли сжимается сердце. — Сомневаюсь, что мы сможем пробраться незамеченными.

— Если я приму облик Арона… — Он усмехнулся без единой нотки радости. — С меня глаз не спустят. Зорах жаждет заполучить его двор — он ближе всех, как и Звёздный.

— Думаешь, Лурдан присоединится к нему?

— Нет, — в глазах Кариона вспыхнул холодный, уверенный огонь. — Он, конечно, напыщенный самонадеянный наглец, но не дурак.

Я невольно вздохнула, в груди снова защемило от всей этой неопределённости.

— Знаешь, мы ведь не можем знать наверняка.

Карион резко сжал кулаки, и по его лицу пробежала тень ярости, которую он тут же попытался скрыть.

— Я даже думать об этом не хочу… Если и он присоединится, я не знаю, что думать об остальных правителях.

— Будем надеяться на лучшее, — бросила я в ответ, стараясь звучать твёрже, чем была на самом деле. Мне захотелось сбить это тягостное напряжение, хоть на минуту. — Кстати, знаешь, о чём я недавно подумала?

Он замер в ожидании, и я почувствовала лёгкую дрожь в коленях.

— Источник дал мне новое тело… — пробормотала я, будто только сейчас до меня дошла вся странность этого факта. — Получается, я… девственна чиста.

Его глаза потемнели. Всего на миг — но я успела это увидеть, поймать тот проблеск чего-то горячего и беззащитного. Потом он улыбнулся, снова собранный, снова непробиваемый.

— Интересную тему для разговора ты подняла, но нас ждёт Арон, идём.

Я рассмеялась от его реакции, и часть тяжёлого груза как будто отпустила. Похоже, мне всё-таки удалось немного разрядить обстановку. Я осмотрелась в поисках кота, но его нигде не было, затем повернулась к Кариону.

— А где демон? Он что, не идёт с нами?

— Нет, он сказал, что там могут быть маги Арона, и он пока не хочет раскрывать своей сущности, поэтому пойдёт прогуляться по двору.

Я невольно нахмурилась, и Карион сразу заметил перемену в моём настроении.

— Случилось что-то, о чём мне нужно знать?

Я замотала головой, отгоняя навязчивые мысли.

— Нет, всё в порядке, пошли…

Стражи у входа уже узнавали нас обоих в лицо — один из них приветливо улыбнулся, и они молча расступились, пропуская внутрь без лишних вопросов. Мы шагнули в просторный зал приёмов, где высокие окна пропускали мягкий свет, а под ногами шуршали плотные ковры с вытканными серебряными узорами.

Арон восседал во главе стола, его осанка выдавала непринуждённую уверенность, но в глазах читалась лёгкая напряжённость. По обе стороны от него стояли два эльфа в синих мантиях — настолько одинаковые, что на первый взгляд казалось, будто один отражается в зеркале. Близнецы, мелькнуло у меня в голове. Их лица были бесстрастны, но в глубине взгляда таилась острая, почти хищная внимательность.

— Рад вас видеть, — Арон приподнялся в кресле с лёгкой, царственной грацией, жестом приглашая нас ближе. — Позвольте представить моих верных советников и магов — Акселя и Ваалала.

— Приветствую, — ответил Карион сдержанно, но я заметила, как его пальцы слегка сжались.

— Приятно познакомиться, — добавила я, стараясь не задерживать взгляд на магах слишком долго.

Арон откинулся на спинку кресла, его лицо стало серьёзным, а в глазах заиграли новые, стальные отблески.

— Перейдём сразу к делу, — он провёл рукой по столу, словно стирая невидимую пыль. — Завтра вечером Аксель и Ваалал наложат на Кариона магическую завесу. Для всех он станет моей копией… но ты, Мира, будешь видеть его настоящим.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Сразу после перевоплощения мои люди сопроводят вас к границе Ночного Двора, — Арон понизил голос, будто даже стены могли подслушать. — На собрание допускается только правитель и его спутник, поэтому стража останется у границы вместе с каулами. Вы же пройдёте в замок и окажетесь на празднике.

Он замолчал, изучая наши лица.

— Ведите себя естественно. Старайтесь не приближаться к остальным — сделайте вид, что увлечены друг другом, чтобы никто не пытался вступить в разговор. — Его пальцы принялись барабанить по ручке кресла, выбивая нервный ритм. — Как только Зорах позовёт правителей в зал приёмов — выслушайте, не перечьте, а затем сразу возвращайтесь к границе. Скажете, что вам нужно время подумать, и пришлёте ответ с посыльным.

Карион стоял неподвижно, но я видела, как его челюсть напряглась до предела — казалось, зубы вот-вот треснут под этим давлением.

— Карион… — Арон вздохнул, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная теплота. — Я даже представить не могу, как тебе тяжело, зная, что твои братья в руках Миады. Но прошу… никаких лишних шагов.

— Я понял, Арон, — голос Кариона был твёрдым, но в нём слышалось что-то глухое, почти звериное. — Мы сделаем так, как нужно.

Я украдкой взглянула на него — лишь сжатые челюсти и лёгкая дрожь в пальцах выдавали, какая буря бушует внутри.

— Ну что… попробуем сделать из тебя красавчика? — Арон вдруг усмехнулся, его глаза сверкнули озорными искорками, пытаясь разрядить обстановку.

— Не льсти себе, друг, — Карион ответил сухой ухмылкой, но шагнул вперёд, становясь между магами.

Те молча обошли его, изучая с головы до ног, будто разглядывая полотно перед работой. Затем, словно по незримому сигналу, они подняли руки, и воздух загустел.

Их голоса слились в монотонное напевное заклинание, звучащее как древний гимн. В комнате запахло озоном, а во рту появился металлический привкус — будто я лизнула лезвие меча.

Я замерла, широко раскрыв глаза.

Лицо Кариона покрылось лёгкой дымкой, словно его окутал туман. Черты начали расплываться, меняться… Нос стал прямее, скулы мягче, волосы светлее…

Одежда зашевелилась, переливаясь, как вода, и через мгновение на нём был такой же камзол, как у Арона, те же сапоги, тот же пояс…

И вот передо мной стояли два Арона.

— Ох… — вырвалось у меня.

Я не могла отвести взгляд. Даже осанка, даже манера держать голову — всё было один в один.

Карион-Арон медленно повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло что-то знакомое — его взгляд, спрятанный под чужим лицом.

— Ну как? — спросил он голосом Арона, и я вздрогнула.

Это было слишком реально.

— Но… — я моргнула, вглядываясь в двух Аронов перед собой. Сердце неприятно сжалось. — Почему я вижу не Кариона?

Один из близнецов(я уже честно забыла, кто из них Аксель, а кто Ваалал) медленно подошёл ко мне. Его движения были плавными, почти бесшумными, как у хищника.

— Ты позволишь? — прошептал он, подняв руку к моему лицу.

— Эмм… да, наверное, — неуверенно кивнула я.

Его пальцы едва не коснулись моих век, но вдруг он резко отшатнулся, будто обжёгся. Его глаза расширились.

— Какая мощь… — прошипел он, отступая на шаг. — В тебе древняя магия. Я хотел наложить заклинание, чтобы ты видела сквозь иллюзию… но ты и сама можешь её сломать.

— Я не знаю, как! — растерянно воскликнула я.

Маг нахмурился, будто я только что сказала что-то абсурдное.

— Почему ты не знаешь?

— Это не имеет значения! — взревел Карион, и его голос,но не лицо, выдал в нём того самого разъярённого воина, каким я его знала. — Просто помоги ей видеть меня!

Маг вздохнул, словно устав от капризных детей, и снова поднёс ладонь к моим глазам.

— Как скажете.

Его зрачки вспыхнули золотом, и он прошептал короткое, отрывистое заклинание.

На мгновение мир погрузился во тьму.

Я замерла, но почти сразу зрение вернулось — и передо мной снова был Карион, стоящий рядом с Ароном.

— Я вижу тебя настоящего, — выдохнула я с облегчением.

— Хорошо, — Карион слегка расслабил плечи, но взгляд оставался напряжённым. — Что дальше, Арон?

— Теперь, мой друг, тебе нужно запомнить мои повадки, — Арон ухмыльнулся, явно наслаждаясь моментом, и сложил руки на груди с таким видом, будто собирался давать представление.

Карион скривился.

— Как будто я не умею мило улыбаться и кокетничать.

— Не умеешь, — хором ответили мы с Ароном и тут же рассмеялись.

Карион закатил глаза.

— Замечательно. Спасибо.

— Ну не ворчи, друг, — Арон хлопнул его по плечу с подкупающей лёгкостью. — Ты иногда слишком суров. Я более… лёгок в общении. Попробуй расслабиться и улыбнуться. Представь, что от твоей улыбки зависит судьба мира!

Карион размял шею, затем напряжённо растянул губы в неестественной улыбке и также неестественно повернулся к нам вполоборота.

— Вот так? — прошипел он сквозь зубы.

— Всё ещё ужасно, — фыркнул Арон. — Как тебя расслабить? Может, пригласить сюда пару симпатичных девушек? — Он озорно подмигнул мне, будто ища поддержки.

Я не думала.

Просто резко шагнула вперёд, обняла Кариона за талию и прижалась к нему.

— Не стоит. Думаю, это лишнее.

И… сработало.

Карион мгновенно изменился. Его плечи расслабились, улыбка стала настоящей, а в глазах вспыхнул тёплый огонёк.

— Воооот оно! — Арон захлопал в ладоши с искренним восторгом. — Идеально! Теперь ты похож на меня! Как же хорошо, что ты идёшь с ним, Мира. Почаще вот так к нему прижимайся, и никто не заподозрит подмену!

— Она разберётся без твоих советов, — тихо, но твёрдо ответил Карион, но я почувствовала, как его рука непроизвольно легла мне на спину.

Я лишь улыбнулась, слегка склонив голову, и поймала его взгляд.

— А вы хорошо смотритесь! — просиял Арон, оценивающе глядя на нас.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Карион.

— Ну, сейчас, когда ты выглядишь…

— Так! Хватит! — резко прервала я, отстраняясь от Кариона и садясь за стол с видом полной решимости. — У нас есть дела поважнее.

Оба мужчины замерли, явно не ожидая такого напора с моей стороны.

— Давайте ещё раз обговорим детали. Потом сделаете из Кариона Кариона, и мы пойдём тренироваться. Остался всего день до визита в Ночной Двор.

Арон и Карион переглянулись, затем одновременно кивнули.

После долгих обсуждений Арон наконец откинулся в кресле.

— Завтра утром вам принесут завтрак, а здесь подготовят наряды для праздника, — сказал он. — Когда вы прибудете в замок, мои придворные сделают тебе, Мира, причёску и макияж — и закрепят их магией. Иначе после полёта на кауле от вашего «роскошного вида» ничего не останется.

Я кивнула, представляя, как ветер рвёт на мне платье, а волосы превращаются в гнездо на голове.

— Тогда мы готовы, — твёрдо сказал Карион, вставая.

Его глаза снова стали жёсткими, собранными.

— Идём, Мира.

Покинув замок, мы молча направились к тренировочной площадке. Воздух был густым от предгрозового напряжения, но ни дождь, ни усталость не могли остановить нас.

Тело горело, мышцы ныли, но я заставляла себя двигаться, разгоняя кровь. Карион стоял рядом, его взгляд бы оценивающий, безжалостный.

Удары. Сначала по воздуху — резкие, чёткие, пока плечи не онемели от напряжения. Затем — мешок, наполненный песком. Каждый удар отдавался в костях, но я не останавливалась.

— Хорошо, — наконец кивнул Карион, и в его голосе проглянуло что-то, похожее на удовлетворение. — Теперь — мечи.

Я сжала рукояти, чувствуя, как магия струится по лезвиям, сливаясь с моими движениями. Единое целое.

— А теперь — спрячь их.

Я закрыла глаза, представила межпространственный карман — чёрную бездну, готовую проглотить оружие.

Раз.

Мечи исчезли.

Два.

Они вернулись в мои руки с лёгким серебристым всплеском магии.

— Эффектно, — хмыкнул Карион, но в уголках его губ дрогнула улыбка.

Я попробовала ещё раз — быстрее, резче, добавив искру между пальцами. Но силы закончились. Ноги подкосились и мир поплыл перед глазами.

Твёрдые руки Кариона подхватили меня. Он притянул меня к себе, его ладонь тёплой тяжестью легла на талию.

— Хватит.

Мы побрели обратно, его шаг подстраивался под мой, медленный, усталый.

Дойдя до дома, мы сразу же приступили к ужину, и я заметила на столике в гостиной три небольших флакона.

— Карион, что это?

Он обернулся, всмотрелся, затем откинулся на спинку стула.

— Противоядия.

— Какие?

— Синее — от сонного и парализующего. Красное — от одержимости и дурмана. Чёрное — от смертельного.

Я замерла, впитывая эту информацию.

— Как понять, каким ядом отравлено оружие?

— Запах. Цвет крови.

Он поднялся, подошёл к столику, взял синий флакон.

— Этот — травянистый аромат. Кровь не меняет цвет. Красный флакон— сладковато-пряный запах на ране, кровь тоже обычная. Чёрный— запах гнили. Чёрная кровь на ране.

Я сжала вилку так, что костяшки побелели.

— Это звучит… страшно.

— Надеюсь, не пригодится, — сухо ответил он.

Но в его глазах читалось другое.

— Будь готова ко всему, — уже более спокойным тоном добавил он.

Я осмотрела комнату — кота нигде не было.Не то чтобы я сильно переживала за демона, но наш последний разговор был не из дружелюбных, и я чувствовала себя виноватой, что сорвалась на нем. Отбросив все плохие мысли на задний план, я обернулась к Кариону.

— Я хочу искупаться и лечь спать. Пойдём вместе?

Карион замер. Его горло сжалось, а пальцы дрогнули на краю стола. Взгляд стал глубоким, горящим.

— Пошли.

Мы медленно поднялись из-за стола. Каждый мой шаг отзывался легкой дрожью в коленях, будто я шла не по твердому полу, а по зыбкому песку. Воздух между нами стал густым, насыщенным — каждый вдох обжигал легкие.

Карион шел впереди, его спина напряжена, плечи слегка подрагивали. Я видела, как его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, потом разжимаются — будто он сражался с невидимым противником прямо сейчас.

Мы остановились у купели, лицом к лицу. Воздух трепетал. Мое сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук разносится эхом по всей комнате, выстукивая ритм моего нетерпения.

Первой упала моя заколка, затем — ремень Кариона, тяжело шлепнувшийся на пол, словно сбросивший оковы.

Мы раздевались медленно, словно боялись спугнуть хрупкое, наэлектризованное равновесие между нами. Каждый сброшенный предмет одежды обнажал не только кожу, но и самые потаенные грани наших душ — ту грань, которую мы так отчаянно хотели и боялись переступить.

Его руки дрожали, когда он снимал с меня последнюю преграду. Я видела, как его глаза темнеют, как зрачки расширяются, поглощая весь свет в комнате, оставляя лишь жажду.

Он взял мою руку и повел в воду. Его ладонь была горячей, даже обжигающей, но я не сопротивлялась — я тонула в этом огне.

Мы опустились на ступень, вода обняла нас, но не смогла скрыть дрожь, пробегающую по моей коже. Я откинулась назад, чувствуя, как холодный камень прижимается к лопаткам, контрастируя с пылающим внутри жаром.

— О чем ты думаешь? — прошептала я, боясь нарушить заколдованную тишину, но жаждая услышать его голос.

Карион медленно повернул голову. Его глаза были темными, почти черными безднами.

— О тебе, Мира.

— И что там обо мне? — мой голос дрогнул.

Он напрягся, мышцы на его руках и груди выделились резче, как у хищника, готовящегося к прыжку. Я видела, как он борется с собой, как слова застревают у него в горле.

— Расскажи мне о Дороке.

Я замерла. Вода вокруг внезапно показалась ледяной.

— Не о чем рассказывать, — наконец выдохнула я, чувствуя, как старый страх сжимает горло. — Я уверена, что эта связь была навязана мне телом и воспоминаниями Моргат.

Карион расслабился, но лишь слегка. Его пальцы все еще сжимали край купели так, что костяшки побелели.

— Думаешь, Моргат была истинной парой Дорока? — его голос звучал хрипло, с ноткой ревности, которую он тщетно пытался скрыть. — Но после ее выходки в таверне он не хотел этого принимать?

— Думаю, так и есть.

Я посмотрела в воду, пытаясь собраться с мыслями, чувствуя, как тень прошлого пытается встать между нами.

— Но вот в чем проблема… Моргат осталась в мире людей. И как на это отреагирует Дорок — неизвестно. И как он отреагирует на меня, не сделает ли меня виноватой из-за того, что тело Моргат забрал источник…

— Мира…

— Да, Карион?

— О чем ты думаешь? — его вопрос прозвучал как ласка и требование одновременно.

Я подняла глаза и встретила его взгляд, тонула в нем.

— Я думаю о том, что ждет нас завтра. Расскажи, что ты знаешь о Празднике Плоти во Дворе Ночи?

Карион резко выдохнул, его губы искривились в чем-то среднем между улыбкой и гримасой отвращения.

— Ооох… — он провел рукой по лицу, и в этом жесте была вся усталость мира. — Там будет много разврата… И нам придется им подыгрывать.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но не только от страха. Где-то в глубине шевельнулось запретное любопытство.

— Думаешь, мы справимся?

Карион внезапно встал. Вода хлынула с его тела, обнажая каждую напряженную мышцу, каждый шрам. Я не смогла отвести взгляд. Он был… великолепен и опасен. Его достоинство, большое и твердое, явно выдавало его желание, его плоть откликалась на мое присутствие. Капли воды стекали по торсу, ниже, оставляя влажные следы, что дразнили меня и порождали жгучее, пульсирующее желание внизу живота. Я прикусила губу, но тихий стон все равно вырвался, предательски громкий в тишине.

Карион ухмыльнулся, уголок рта дернулся в вызывающей усмешке, но не сделал ни шага в мою сторону. Вместо этого он вышел из купели, взял полотно и, небрежно вытираясь, направился к двери, демонстрируя раздраженную властью осанку.

— Пойдем спать, Мира. — Он обернулся на пороге, и его взгляд, тяжелый и обещающий, пронзил меня насквозь. — Нам нужно много сил, чтобы завтра все получилось.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, но мои мысли уже бежали вперед, представляя, что именно должно «получиться» завтра… И стоит ли бояться этого… или ждать с нетерпением, которое заставляло трепетать все мое существо.

Этой ночью кошмары накрыли меня с новой, удушающей силой. Сначала — Дорок. Его глаза, полные ненависти и боли, смотрели сквозь меня, будто я была лишь призраком, недостойной даже его гнева. Потом — Миада. Ее тонкие, холодные пальцы сжимали горло Тераса, а губы растягивались в хищной улыбке, обращенной ко мне.

— Где же ты, ведьма? — прошипела она, и ее голос разлился по моим венам, как яд. — Я найду тебя.

Я рванулась вверх, задыхаясь, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Комната была тихой, лишь ровное, глубокое дыхание Кариона нарушало тишину. Он спал, его лицо — спокойное, почти беззащитное — было лишено обычной суровости, и от этой уязвимости сжалось мое сердце.

Я придвинулась к нему, прижалась к его горячей груди, чувствуя, как его твердое, надежное тепло растворяет остатки леденящего кошмара, прогоняя тени.

— М-м… — он прохрипел сквозь сон, и его рука властно обвила мои плечи, притягивая ближе. — Я не могу тебя потерять… Останься со мной…

Его голос был тихим, надтреснутым, будто эти слова прорвались из самых глубин его души, сметая все барьеры.

Я замерла, затаив дыхание.

— О ком он?.. — прошептала я в темноту, впитывая жар его кожи. — Неужели обо мне? Что же скрывается в твоей голове, Карион?

Но усталость и уют его объятий уже накрывали меня, как тяжелое, безопасное одеяло. Последнее, что я почувствовала, — его крепкие руки, прижимающие меня к себе так сильно, будто он и впрямь боялся меня потерять, прежде чем сон снова забрал меня. На этот раз — без кошмаров. Только тепло. Только он…

Глава 32 Вынужденная связь

— Доброе утро, — Карион стоял уже полностью одетый, скрестив руки на груди. Его губы слегка дрогнули в улыбке, но в глазах читалась привычная собранность.

Я застонала, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь продлить эти последние секунды покоя.Еще пять минут… всего пять минут, прежде чем мне придется встретиться со всеми ужасами сегодняшнего дня…

— Я не хочу никуда вставать!

Он приподнял бровь, делая вид, что не понимает.

— Отменим всё и устроим ужин при свечах?

— Было бы неплохо, — улыбнулась я, стараясь, чтобы улыбка получилась хоть чуточку искренней. — Но нам ведь нужно отправляться в логово врага.

Карион рассмеялся, коротко и глухо.

— Именно так.

— Тогда встаю, — проворчала я, с трудом отрывая себя от кровати, будто от единственного безопасного места в мире.

Он лишь ухмыльнулся в ответ и направился на кухню, оставив меня бороться с утренней рутиной и нарастающей тревогой.

Я вышла в гостиную и осмотрелась в поисках кота. Его нигде не было, и внутри меня зародилось беспокойство, холодной тяжестью опускаясь на дно желудка.Где он? Он всегда здесь, всегда появляется именно тогда, когда его присутствие выводит из себя Кариона… Почему сейчас его нет?

— Карион, а где кот? Почему его до сих пор нет? Вдруг с ним что-то случилось?

— С демоном? — ухмыльнулся Карион. — Не думаю, возможно, у него появились свои неотложные дела.

Неотложные дела? Или он просто бросил нас? Меня? Я задумалась, затем резко подошла к Кариону.

— А ты не можешь с ним связаться и узнать, где он?

— Я? — ошеломленно спросил Карион. — Не могу. Скоро появится, не переживай, он никуда не денется. — Он сделал паузу, а затем добавил — К сожалению.

После плотного завтрака мы приступили к тренировкам. Карион стоял передо мной, его взгляд был тяжелым и непреклонным.

— Мира, сосредоточься. Попробуй полностью почувствовать в себе темную магию. Не пугайся её.

Я сжала кулаки, чувствуя, как предательская дрожь подкрадывается к рукам.Не бояться? Легко сказать. Она же как яд, который хочет поглотить тебя изнутри.

— Я не могу полностью! — голос дрогнул, выдав все мои страхи. — Вдруг она подчинит меня себе, и я превращусь в подобие Миады?

Его лицо исказилось — не злостью, а яростью за меня.

— Ты не она! Запомни это! — он резко шагнул ближе. — Очень важно чувствовать баланс. Кто знает, что тебе может пригодиться. Давай хотя бы каплю. Представь не серебряные ручейки, а снова черную каплю, как она пульсирует внутри тебя. Ты не отказываешься от неё, но и не даешь ей власть над тобой.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, пытаясь загнать обратно комок в горле. Баланс… Власть над собой…

— Оооох… Я постараюсь.

Внутри, в самом сердце, я снова представила маленькую черную каплю.

И тут же вздрогнула.

Она жила.

Холодная, скользкая, она металась внутри, будто ища выход. Нет, отступи! Я не позволю!

— Тише, не бойся, не отталкивай, — шепот Кариона проплыл сквозь мой страх.

Я попыталась расслабиться, разжать внутренние тиски.

И тогда капля стала разрастаться.

Одна.

Две.

Десять.

Сотни. Слишком много! Она везде! Я не смогу её остановить!

Я вскрикнула, резко открыв глаза, и вскочила со стула.

Ощущение пропало.

Но сердце бешено колотилось, передо мной уже стоял Карион, его руки крепко сжимали мои плечи.

— Мира! Мира! Всё хорошо! Успокойся!

Я задышала глубже, фокусируясь на его глазах.

— Карион… как только я немного расслабилась, она стала так быстро увеличиваться. Я испугалась, что пути назад не будет. Понимаешь?

Он кивнул, его пальцы разжались, становясь мягче.

— Понимаю. Ты пока не готова. Это нормально. Но мы будем тренироваться еще. — Его голос утвердился. — Просто знай: темная магия тоже может быть твоим союзником. Она может не только увеличить твою силу и быть опасной, но также может защищать тебя.

— Понимаю, ты это уже говорил… но никак не могу смириться. Как только я думаю о темной магии, то сразу представляю Миаду.

— Мы будем бороться. Ты не должна отказываться от своей силы из-за неё. — Он отпустил меня. — Как только Инела даст ответ Арону, мы доберемся до Двора Воды и попросим ведьм обучить тебя. Думаю, у них получится лучше.

Я улыбнулась слабо.Другие учителя… Как будто это что-то меняет…

— Карион, ты прекрасно обучаешь меня. Просто мои мысли в голове мешают. — Я вдохнула глубже, пытаясь придать себе решимости. — Теперь я ещё больше уверена, что должна встретиться с Миадой и побороть свои страхи.

Он замер, его глаза потемнели.

— Согласен. Но будь сегодня очень осторожна. Я быстро схожу в купель и начну готовиться. Сразу за мной идёшь ты. Затем попробуешь правильно доставать оружие из межпространственного кармана, и отправимся к Арону.

— Поняла. — Я кивнула. — Я пока посижу в тишине и потренирую потоки магии.

Он одобрительно хмыкнул.

— Отлично.

И, развернувшись, исчез в коридоре, оставив меня наедине с моими мыслями, страхами…

И новой силой, которая ждала своего часа.

Пока Карион готовился, я осталась одна в тишине комнаты. Закрыв глаза, я погрузилась в ощущение светлой магии — она струилась внутри, как тёплые волны, обволакивая каждую клеточку моего тела.Вот он, покой. Держись за это. Это и есть ты настоящая.

Я старалась не зацикливаться на своих переживаниях. Но мысль о том, что демон слишком резко пропал, заставляла меня поежиться.Куда он запропастился? Неужели наш последний разговор его так разозлил, что он решил оставить нас?

Я мысленно воззвала к темной силе внутри себя.Нужно попытаться. Я не слабая. Глубоко вздохнула, и часть темной магии прорвалась сквозь светлый поток, словно изучала меня. Не тратя времени, я стала звать демона.Кот, где ты? Демон! Отзовись! Я не хотела тебя разозлить… И я… Я переживаю, ответь…

Но демон молчал, а может, просто не слышал меня, и от этого становилось грустно и пусто. Темная магия, откликаясь на тоску, снова стала разрастаться внутри.Нет! Не сейчас! — мысленно скомандовала я себе, чувствуя ту грань, где ещё могу управлять ею, и загнала её внутрь, снова воззвав к светлой магии.Получается… — пробормотала я с облегчением.

Я так расслабилась, что даже не заметила, как Карион вернулся. Его прикосновение к плечу заставило меня вздрогнуть.

— Извини, — пробормотал он, слегка сжав пальцы. — Я не хотел тебя пугать.

Я подняла на него глаза. Его взгляд был твёрдым, но в глубине — тревожным.

— Всё хорошо, просто я нервничаю перед вечером.

Он кивнул, его рука нерешительно коснулась моей — на секунду, не больше.

— Я буду рядом.

Тёплая вода в купели смыла остатки напряжения, но расслабляться было некогда. Я быстро намылила кожу, ополоснулась, и уже через несколько минут стояла перед зеркалом, застёгивая чёрные брюки и поправляя складки блузки.Встреча с Миадой… Выгляди соответственно. Не показывай ей свой страх. Ни капли.

В гостиной я пару раз попробовала достать мечи из межпространственного кармана —раз, два. Рукояти плотно ложились в ладони, без ошибок, без заминок.Хоть что-то получается так, как надо.

Карион стоял у двери, скрестив руки.

— Лучше, — одобрительно кивнул он.

Я глубоко вдохнула, собираясь с духом, чувствуя, как сердце замирает в груди.

— Пора.

Мы вышли на улицу. Впереди был Праздник Плоти. Впереди была опасность.

День выдался неожиданно солнечным — словно сама природа насмехалась над нашим напряжением. Воздух был тёплым, наполненным ароматами цветущих деревьев, а вокруг суетливо сновали эльфы, погружённые в свои повседневные заботы.Как будто сегодня обычный день…

Мы неспеша дошли до замка, кивнули уже знакомой страже и поднялись в зал переговоров. Арон уже ждал нас, а следом вошли близнецы-маги.

Правитель поднялся из-за стола, его обычно спокойные глаза сегодня сверкали тревогой. Но он улыбался, стараясь не подавать виду.

— Выглядите воинственно, — одобрительно отметил он, окидывая нас взглядом. — Карион, помни — ты играешь роль правителя Двора Неба. Побольше улыбок, меньше суровости. И не отрывай взгляда от Миры, пока вас не позовут на собрание. Вы должны подыгрывать атмосфере праздника. Мира, тебе нужно определиться с именем, как тебя представит Карион, и не разговаривать ни с кем, пусть говорит он, ты будешь сопровождать его, как ведьма-советница.

— А Миада разве не знает, что при твоем дворе два мага? — тихо спросила я, чувствуя, как в животе всё сжимается.

— Не должна, — задумался Арон. — Про их таланты знают только мои приближенные, но ты права, тебе нужно придумать историю, чтобы не попасться на самом простом.

Карион нахмурил брови, его взгляд стал острым, колючим.

— Пусть она будет из Двора Воды. Миада туда не совалась и могла попросту не знать о ведьме при дворе Инелы. Скажем, что она странствовала и решила примкнуть к Двору Неба.

— Звучит правдоподобно, — Арон почесал затылок. — Но повторюсь, не делайте лишних шагов, старайтесь втереться в доверие, отпустите эмоции. Сейчас не время для мести, вы будете в ловушке у врагов, поэтому будьте начеку. Узнаете информацию и возвращайтесь.

— Я понял, Арон, — сухо ответил Карион, слегка скривив губы. — Давай уже приступим.

Арон кивнул, и маги мгновенно окружили Кариона, начиная ритуал перевоплощения. Затем Аксель подошёл ко мне, коснулся ладонью лба — и мир на секунду потемнел. Теперь я видела Кариона настоящим, несмотря на иллюзию.

Ваалал вышел вперед и внимательно осмотрел нас.

— Заклинание, что мы наложили, достаточно мощное, но мы не знаем, какая сила у Миады, поэтому старайтесь держаться подальше от неё.

В дверь постучали.

— Карион, отвернись, чтобы не увидели моего двойника, — Арон повернулся к двери. — Войдите.

В зал вошла красивая эльфийка с аккуратно уложенными черными волосами на бок, её фигура плавно скользнула в мою сторону, в руках она держала два аккуратных свёртка и две пары изысканной обуви.

— Спасибо, Лея. Можешь быть свободна.

Девушка молча поклонилась и исчезла, оставив подарки на столе.

— Это ваши наряды для праздника, — объяснил Арон, разворачивая один из свёртков. — Всё в чёрном цвете — как и положено. Стража проводит Миру к девушкам — её переоденут и сделают причёску. Карион переоденется в соседней комнате. Дальше — по плану: садитесь на моего каула, и в сопровождении стражи летите к границе. Они останутся ждать вас там.

— А где в это время будет каул? — настороженно спросила я, беспокоясь за крылатое создание.

Арон ухмыльнулся.

— С ней всё будет в порядке. Она взлетит сразу, как только вы сойдёте, и будет кружить неподалёку.

Он переглянулся с Карионом.

— Надеюсь, она не против двух всадников одновременно… и не сбросит меня по дороге, — проворчал Карион, и в его голосе прозвучало знакомое раздражение, которое сейчас казалось почти успокаивающим.

Арон рассмеялся, закинув руки за голову.

— Ну, будем надеяться! — пошутил он. — Бестия — ваш путь к отступлению, у нее хватит мощи прорвать барьер ненадолго, если что-то пойдет не так. Знаю, что ты можешь проходить через барьеры, Карион, но для Миры это будет страховка.

Его слова прозвучали легко, но в воздухе повисло невысказанное… Страховка. Последняя ниточка, за которую можно ухватиться.

Я вышла в коридор, и стражники проводили меня до комнаты. Дверь открылась, и я замерла на пороге. Две эльфийки в изысканных платьях с грациозными улыбками ждали меня. Их глаза сверкали любопытством и интересом.

— Здравствуйте, госпожа Мира! Я — Дэла, а это Сиена. Мы подготовим вас к празднику.

Я молча кивнула, слишком нервничая, чтобы говорить. Они видят во мне даму, нуждающуюся в укладке. А не перепуганную девчонку, которая готовится к встрече с ведьмой.

Они ловко помогли мне снять одежду, оставив лишь тонкое нижнее белье. Затем развернули сверток — и я затаила дыхание. Платье было словно из теней, оно было шедевром. Черный, почти живой шелк струился по моей коже, словно ночной туман, обволакивая каждую линию тела. Кружева мерцали крошечными серебряными искрами, будто вплетенные в ткань звезды. Вырез смело открывал плечи и ключицы, но не выглядел вульгарным — он подчеркивал что-то неуловимое, хрупкое и опасное одновременно. Длинные рукава ниспадали, как крылья, а силуэт платья облегал фигуру, делая меня загадочной, властной, неприступной.

— Оно… невероятное… — прошептала я, поворачиваясь перед зеркалом.

— Но… — я нахмурилась, — как в этом лететь на кауле? Оно едва прикрывает… ну, всё.

Эльфийки захихикали, прикрывая рты изящными пальцами.

— Не волнуйтесь! — Сиена достала из свертка шелковые черные штаны и длинный теплый плащ. — Наденьте это перед полетом. А как подлетите к замку — просто уберите их в межпространственный карман.

— Это же Праздник Плоти, там принято носить… ну, такие наряды, — добавила Дэла, слегка краснея.

Ботиночки оказались идеальными — изящными, но удобными, с небольшим каблуком. Эльфийки зашнуровали их почти до самых колен, их пальцы скользили по моей коже с лёгкостью.

— Теперь — макияж и прическа, — объявила Дэла, усаживая меня перед зеркалом.

Я закрыла глаза и отдалась их искусству. А когда они закончили — не узнала себя. Глаза, подведенные черной сурьмой, стали глубокими, манящими, опасными. Синева радужек горела, как ледяное пламя, готовое поглотить любого, кто осмелится встретиться со мной взглядом. Волосы были уложены мягкими волнами, несколько прядей закреплены на макушке, открывая лицо.

— Прекрасно… — прошептала я.

— Да, — кивнула Сиена. — Маги закрепят заклинание, чтобы ни ветер, ни полет не испортили прическу.

— Вы… волшебницы, — искренне сказала я.

— Что вы, госпожа! — Дэла смущенно опустила глаза. — Мы лишь подчеркнули то, что уже есть.

Я улыбнулась своему отражению.Это не я. Это маска. Броня. Оружие. И улыбнулась эльфийкам, взяла сверток с брюками и плащом и вышла в коридор. Там уже ждал стражник. При виде меня он замер, глаза расширились, и на секунду он, кажется, забыл, зачем здесь стоит. Я подмигнула ему, слегка смутившись:

— Ну вот, пришлось мне так одеться. Ничего не поделаешь.

Он сглотнул, быстро придя в себя, и ответил сдержанно, но с легкой улыбкой:

— Вам очень идет.

Собравшись с мыслями, он провел меня к залу, где ждали остальные. Двери распахнулись, и четыре пары глаз уставились на меня. Маги тут же отвели взгляд в сторону, будто случайно увидели что-то слишком личное. Карион поперхнулся воздухом и застыл с приоткрытым ртом, его взгляд скользил по мне, оценивая, запоминая, не веря. А вот Арон расплылся в широкой улыбке и восхищенно прошептал:

— Вот так я и представлял спутницу на Праздник Плоти.

Карион глухо зарычал, но промолчал. Он подошел ко мне, внимательно разглядывая наряд, и нахмурился, его голос прозвучал резко, почти по-хозяйски:

— Меня немного беспокоит этот наряд. Как ты полетишь на кауле?

Я показала ему брюки и плащ.

— А почему сразу не оделась?

— По прибытию, кстати, спрячу их в карман. Этот наряд — всё, в чём я буду.

Карион многозначительно хмыкнул, скрестив руки. Напряжение между нами стало почти осязаемым.

— Хм… А там что, все будут так одеты? — язвительно спросил он. — Может, я тоже сразу в белье пойду?

Арон рассмеялся, играя бровями:

— Было бы забавно! Но мужчины там одеты строже. Хотя, если хочешь раздеться — мне нечего скрывать.

— Нет уж, спасибо, — сухо отрезал Карион. — Мира, надевай брюки и плащ. Вылетаем.

Я кивнула, затем кокетливо улыбнулась, поймав его взгляд.Почему бы не подразнить его немного? Снять это напряжение.

— Хорошо. Не могли бы вы отвернуться?

Арон надулся, изобразив преувеличенное разочарование, но послушно повернулся к стене. Близнецы-маги мгновенно уставились в противоположную сторону.А Карион… Карион продолжал смотреть. Пристально. Не отрываясь . Я засмеялась, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Медленно приподняла подол платья, обнажая верхнюю часть бёдер, и тут же поймала на себе горящий взгляд Кариона. Его глаза пылали, осматривая мою кожу, цепляясь за каждое движение. Решив поиграть, я отложила брюки и плащ на спинку стула, затем провела пальцами по тонким кружевным лямкам трусиков, дразняще приспуская их. Карион сжал челюсти так, что выступили скулы, и резко помотал головой:«Хватит» . Я лишь ухмыльнулась, оставив бельё на месте, невозмутимо натянула брюки под платье и закуталась в плащ.

— Мы готовы, — хрипло произнёс Карион, всё ещё напряжённый, его пальцы сжались в кулаки.

— Так можно было не отворачиваться? — весело подколол Арон.

— Нужно было отворачиваться, — поправил его Карион сквозь зубы.

Маги подошли ко мне:

— Нужно нанести заклинание стабильности, чтобы ваш облик сохранился после перелёта.

Я закрыла глаза, ощущая, как их магия окутывает меня лёгким покалыванием. Слабый ветерок пробежал по затылку. Карион схватил меня за руку и повёл к выходу, его пальцы обжигающе плотно сомкнулись на моём запястье. Арон не провожал нас — ему нужно было сохранять видимость одного правителя.

На площадке ждали четверо всадников и каул Арона — величественная Бестия, чья тёмная чешуя отливала сталью.Та самая ниточка к отступлению… наша единственная надежда, если что-то пойдёт не так.

Стражник погладил её шею почти с нежностью.

— Она домчит вас до Двора. Поклонитесь и протяните руки — пусть познакомится с вами.

Мы поклонились, и в этом жесте была странная смесь почтительности и обречённости. Бестия обнюхала нас, вгляделась в глаза — её взгляд был бездонным и древним — и опустилась на передние лапы, приглашая сесть. Она приняла нас.

Карион подсадил меня, его руки на моей талии на мгновение задержались дольше необходимого, а затем устроился сзади, прижимаясь грудью к моей спине. Его руки обхватили меня так крепко — будто он боялся, что я испарюсь, сорвусь вниз, исчезну.

— Взлетаем! — громогласно объявил стражник.

Каулы взревели, взмахнули крыльями — и земля ушла из-под ног, оставив внизу суету и безопасность. Я ощутила, как чешуйчатая кожа Бестии напрягается под пальцами, её мускулы играют, готовые к рывку. Глухой рёв, толчок — и мы взмыли вверх.

Двор Неба уменьшался, растворяясь в дымке, словно и не было вовсе. Ветер бил в лицо, но защита и заклинание гасили его ярую силу, оставляя лишь приятную прохладу. Карион прижал меня крепче, его дыхание обжигало шею, и это было единственным по-настоящему реальным ощущением в этом головокружительном полёте.

С каждым мощным взмахом крыльев Бестии я чувствовала, как воздух расступается под нами. Сердце стучало в такт этим движениям, лёгкие сжимались от холодных порывов, но вскоре мы выровнялись, и полёт стал плавным, почти невесомым. Вокруг раскрылась бескрайняя красота: изумрудные леса, прошитые серебристыми нитями рек, пушистые облака, проплывающие так близко, что казалось — протяни руку, и коснёшься их.Как несправедливо, что такая красота служит фоном для нашего страха.

Карион придвинулся ближе, его губы коснулись моего уха, и голос прозвучал приглушённо, только для меня:

— Ты не замёрзла? Всё хорошо?

Я убрала одну руку с шеи каула и накрыла его ладонь, прижимая к своему животу, чувствуя под тканью платья исходящее от него тепло.

— Всё в порядке, — обернулась я, пытаясь улыбнуться, но в глазах у него я прочла то же напряжение, что клокотало во мне. — Я решила, назови меня моим именем, я больше не буду прятаться. Пусть Миада знает, с кем имеет дело.

Его пальцы начали медленно водить по моей коже кругами, и всё внутри вспыхнуло, перекрывая тревогу. Жар разлился по телу, заставив забыть о холоде высоты и о той пропасти, что ждала впереди. Я выгнула спину, прижимаясь к его ладони, и опустила голову ему на плечо. Ткань платья вдруг показалась слишком толстым, невыносимым барьером между нами.

И тогда он наклонился, провёл носом по моей шее, вдыхая аромат моей кожи, и этот простой жест был полон такой тоски и такого отчаяния, что из моих губ вырвался непроизвольный стон. Я прижалась к нему сильнее. Здесь, среди облаков, где никто не видел, не слышал, все чувства обострились до предела, смешав страх и желание в один клубок.

Бестия внезапно издала громкий свистящий звук, будто ворча и не одобряя такого развития событий прямо на её спине. Карион усмехнулся мне в шею, и его губы слегка прикусили кожу — нежно, не больно, но достаточно, чтобы по спине пробежали мурашки, а дыхание перехватило. Я сжала его пальцы, и он сдвинул ладонь ниже. Сердце забилось чаще, уже не от страха полёта, а от чего-то другого, более древнего и всепоглощающего.

— Что ты делаешь? — прошептала я, задыхаясь, сама не понимая, протестую ли я или умоляю продолжать.

— Я не могу удержаться, чтобы не прикоснуться к тебе, — его голос звучал хрипло, чужим от нахлынувшего желания, от напряжения последних дней.

— Наверное, это платье так на тебя действует, — попыталась шутить я, но слова потерялись в ветре, превратились в шёпот.

— Нет. Это ты, Мира. Ты сводишь меня с ума, — его губы коснулись моей кожи снова, обжигая. — Мне всё сложнее держать себя в руках, когда я знаю, куда мы летим.

Эти слова, полные той же боли, что грызла и меня, сломали последние преграды.Страх перед встречей с Миадой, тревога, боль — всё растворилось в этом облачном царстве, оставив только жажду. Жажду его прикосновений, его тепла, доказательства того, что мы ещё живы.

— Снижаемся!

Голос стражника, резкий и чёткий, разорвал наш миг безумия, грубо вернув в реальность. Карион крепче, почти болезненно, прижал меня к себе, его губы в последний раз коснулись того места на шее, где только что остался след от зубов.Прощай, свобода. Здравствуй, опасность.

Бестия рванула вниз, и мир опрокинулся. Земля стремительно приближалась, вырастая из зелёного ковра в отдельные деревья и тропинки. Я пригнулась, вцепляясь в поводья, чувствуя, как чешуя каула напрягается под пальцами. Затем — резкая, почти невозможная остановка. Мы зависли над верхушками деревьев.

— Здесь граница барьера, нас должны пропустить, — проговорил Карион, и в его голосе вновь зазвучали стальные нотки правителя.

Я посмотрела вниз, где стояли два стражника в чуждых нам доспехах. Они подняли головы, всмотрелись в Кариона, узнав в нём «правителя Арона», и один из них положил руку на невидимую стену. Пространство перед нами задрожало, подернулось рябью, словно вода, и пропустило нас. Лёгкое сопротивление, словно прохождение сквозь студенистую плёнку, — и мы внутри. Остальные стражи остались на границе, а мы двинулись вперёд — в самое логово врага.

Мы пролетели над тем местом, где погибла Леама. Память вонзилась в сердце острой, свежей болью, сжав горло. Прости, подруга. Но я заставила себя дышать глубже, выпрямить спину.Не сейчас. Сейчас нельзя показывать слабость.

Внезапно в моём сознании, словно из самой глубины, прозвучал знакомый скрежещущий голос.

— Мира, слушай меня внимательно.

— Демон? — мысленно воззвала я, сердце ёкнуло от неожиданности и облегчения.

— Да, я добрался до Двора Ночи сам, не люблю полеты на этой пташке, — проскрежетал он, и в его «голосе» слышалось знакомое раздражение.

— Но где ты? — я замотала головой, бессознательно ища его взгляд в пустоте.

— Рядом, слушай внимательно, если что-то пойдет не так, ты должна произнести мое имя три раза. Мое имя — Торнхар , — громогласно, отчеканивая каждый слог, произнес он в моих мыслях.

— Торн… — начала я, пробуя это странное, тяжёлое имя.

Но демон перебил, его тон стал резким, предупреждающим.

— Торнхар, Мира. Но, если ты не хочешь соединиться со мной, зови меня Торн, когда обращаешься ко мне. И не произноси это имя вслух, ты поняла меня?

Я вцепилась в спину Бестии, ощущая, как дрожь пробегает по спине. Насколько же важно должно было быть это имя, если он сообщил его сейчас, здесь, на пороге вражеского логова.

— Я поняла… Торн.

— Умница. Я буду рядом, хотя вы меня и не увидите сейчас. Помни, если что-то пойдет не так и ты окажешься в опасности, позови меня.

— Хорошо.

— Торн? — снова позвала я в своих мыслях, чувствуя внезапный приступ вины.— Я… мне жаль, за те слова… что я тогда наговорила.

Демон не отвечал больше.Но он всё таки пришёл. Вернулся к нам. И в этой мысли была капля надежды, маленький островок твёрдой земли в бушующем океане страха.

Бестия коснулась земли, её когти впились в почву. Стража у ворот следила за нами пристально, их глаза оценивали, искали слабину.

Карион спрыгнул первым, его движения — спокойные, уверенные. Он помог мне слезть, его руки крепко обхватили мою талию, опуская на землю бережно, будто я была чем-то хрупким.

Он достал свиток, передал страже. Те изучили его, затем один из них кивнул:

— Правитель Зорах ожидает вас. Можете проходить.

Карион подал мне руку, и мы шагнули вперёд — в пасть к зверю.

На пороге нас встретила эльфийка в облегающем чёрном платье, которое едва прикрывало её тело. Грудь готова была вырваться из ткани при каждом движении.

— У нас определённые правила, — её взгляд скользнул по моим брюкам.

Я дотронулась до плаща, затем до брюк — и они исчезли.

Она оценивающе осмотрела меня, удовлетворённо кивнула и провела нас дальше.

Тяжёлые дубовые двери скрипнули, медленно распахнувшись перед нами, словно ворота в иной мир. Мы переступили порог — и мрак поглотил нас.

Зал тонул в полутьме, лишь факелы, вмурованные в стены, бросали трепещущие отблески на испещрённые древними рунами камни. Гобелены с кровавыми сценами битв колыхались под потолком, будто призраки былых побед.

Воздух был густым, тяжёлым — сладковатый аромат благовоний смешивался с едким дымом от воска и терпким духом крепкого вина.

Витражи, гигантские и мрачные, пропускали свет, разливая его по залу молочными пятнами. Бархатные драпировки, чёрные, как сама ночь, обволакивали стены, а барельефы с крылатыми чудовищами смотрели на нас свысока, будто смеясь над нашим страхом.

Гости скользили среди теней, покачиваясь в такт тяжёлой, гипнотической музыке. Орган гудел где-то вдалеке, его низкие, протяжные ноты переплетались со смехом гостей, разрывающим тишину.

Эльфийки едва были одеты — кружева, кожа, тончайший шёлк скорее подчёркивали наготу, чем скрывали её. Мужчины же щеголяли в чёрных рубашках и узких брюках, их глаза блестели хищным блеском в полумраке.

Смех, шёпоты, звон бокалов — и стоны. Громкие, непристойные, дразнящие.

Карион прижал меня крепче, его губы коснулись уха:

— Не смотри на них. Не привлекай внимание.

Его голос был низким, напряжённым.

— Мы пришли в самый разгар. Найдём укромное место и переждём.

Я кивнула, но взгляд всё равно цеплялся за развратные сцены вокруг.

Мы пробрались к дальней колонне, огромной, мрачной, будто специально созданной, чтобы скрывать тайны.

Я прижалась спиной к Кариону, чувствуя, как его руки обхватывают мою талию. Его пальцы медленно поглаживали живот сквозь тонкую ткань платья, и внутри меня разрасталось горячее желание.

Мой взгляд, против воли, прилип к сцене в считанных шагах от нас. Эльф, развалившись на диване, грубо ласкал свою спутницу, её стоны сливались с общим гулом. Я чувствовала, как краснею, отвращение и странное, запретное любопытство боролись во мне.

— Не надо, Мира, не смотри. — Голос Кариона прорвался сквозь шум, низкий и напряжённый. Его руки на моей талии слегка встряхнули меня. — Повернись ко мне.

Я отвернулась от них, и мир вокруг взорвался новыми красками разврата.

Танцующие пары превратились в сплетённые тела. Эльфы, что минуту назад лишь лениво терлись друг о друга, теперь впивались в партнёров с животной жаждой.

Я подняла глаза на Кариона.

— А нам то что делать? — прошептала я, чувствуя, как горло пересыхает. — Мы, по-моему, слегка выделяемся в этой толпе. Зорах ещё не пришёл?

— Нет, — ответил он, его взгляд скользил по залу, отмечая каждую деталь. — Но я вижу правителя Двора Земли Перитоса и правителя Двора Огня Шасура.

Я втянула воздух.

— Значит, они с ним заодно?

— Да. — Его рука сжала мою талию крепче. — Если они здесь, значит, они его союзники.

Грубый голос прорезал шум зала:

— Дорогие гости…

Мы подняли головы, оставаясь в тени колонны. На балконе, окутанный алым светом факелов, стоял Зорах.

Его короткие белые волосы, подчеркивали грубую резкость черт: высокие скулы, тонкие губы, изогнутые в едкой усмешке. Темно-серая кожа контрастировала с кроваво-красным одеянием, а красные, почти бордовые глаза скользили по залу с холодным расчетом.

Он осмотрел толпу, и его взгляд задержался на нас.

Карион среагировал мгновенно. Он развернул меня спиной к Зораху, сел на диван и усадил меня к себе на колени. Я замерла на мгновение, захваченная внезапной переменой, но затем включилась в игру, понимая его замысел.

Я завела руки за его шею, прижалась теснее и начала медленно, едва уловимо двигать бёдрами. Мои губы коснулись его шеи, я чувствовала, как горячая кожа вздрагивает под моими прикосновениями, слышала учащённый стук его сердца.

Карион застонал — низко, глухо, — и его губы почти коснулись моего уха:

— У тебя отлично получается… Он почти потерял интерес.

Но Зорах уже не имел значения. Весь мир сузился до его рук на моей талии, до его сбившегося дыхания, до того, как всё его тело отвечало мне, напрягаясь в унисон с моими движениями. Я прокладывала поцелуи от подбородка к уху, вдыхая его запах — пряный, с нотками кожи и металла, такой знакомый и такой опьяняющий.

— Дорогие гости… — Зорах продолжил. — Наслаждайтесь друг другом. Пейте вино… кровь… Пусть эта ночь принесет вам всевозможные удовольствия. А когда насытимся… мои слуги отведут правителей Дворов в мой кабинет, остальные могут продолжить веселье.

Зал взорвался гулом, в котором смешались стоны и смех. Я отвернулась от этого зрелища, полностью сосредоточившись на Карионе. Он дышал глубоко, тяжело, его зрачки расширились, глаза почернели от желания. Его руки опустились под моё платье, сжали мои бёдра, прижимая меня крепче. Я закинула руки ему за шею, продолжая двигать бёдрами, наблюдая, как напрягаются мышцы его шеи и плеч.

Он сжал челюсти, прорычал сквозь зубы:

— Мира… остановись. Не двигайся.

Но я чувствовала его напряжение, исходящее от него волнами жара. Чувствовала, как его тело откликается на мои движения. Чувствовала, как сама уже вся дрожу от близости и нарастающего желания.

— Я не могу остановиться… — прошептала я, целуя его.

Я приподнялась на его бёдрах, чувствуя, как его пальцы впиваются в мою кожу. Карион выдохнул — резко, почти сдавленно, но руки не убрал, продолжая сжимать мои бёдра крепкими, горячими ладонями.

Именно тогда я опустила руку к бедрам и проделала тот же фокус, что и с брюками. Лёгкий щелчок магии — и нижнее бельё исчезло.

Карион разинул рот, но не успел сказать ни слова. Его глаза потемнели, дыхание участилось, а пальцы немедленно опустились между моих ног, проверяя… Нашли только голую, горячую кожу.

Он резко притянул меня к себе, его губы вплотную приблизились к моему уху:

— Что ты делаешь, Мира? — его голос дрожал, срывался на хрип. — Я еле сдерживаюсь. Ещё немного — и я не смогу остановиться. Понимаешь?

Я облизнула губы, наклонилась и прикусила его шею — прямо над старым шрамом.Он не разозлился. Запрокинул голову, издав низкий, сдавленный стон.А затем… Его ладонь вернулась между моих ног, поглаживая медленно, мучительно, кругами, от которых всё тело вздрагивало.

Я извивалась на нём, сжимая его плечи, а он продолжал ласкать меня пальцами, дразня, доводя до края. Моя рука опустилась к его штанам. Я провела пальцами снизу вверх, чувствуя, как он дёргается от прикосновения.

— Как же хочется попробовать… — прошептала я, прикусывая губу.

Карион притянул меня к себе, его поцелуй был нежным, долгим, горячим. Язык ласкал, губы прикусили — сначала нижнюю, потом облизали, смягчая боль, затем верхнюю. Я снова обвила его шею руками, двигая бёдрами, имитируя ритм, от которого оба стонали.

— Я не стану входить в тебя здесь, — его шёпот обжёг мои губы. — Не сейчас. Но как только мы приедем домой…

Он прикусил мое плечо, заставив вздрогнуть.

— … не думай, что получится забыть то, что было здесь и сейчас.

Я засмеялась тихо, дразняще.

— Я и не собиралась забывать. И еле держусь, чтобы не продолжить.

— Мира… — он закрыл глаза, сжав зубы. — Верни бельё на место. Будь любезна. Мне уже кажется, что моя нижняя часть живёт своей жизнью… и ещё немного — и я забуду обо всём на свете.

Я опустила руку к промежности, пытаясь вернуть бельё… Но ничего не вышло. Зато трусики появились в моей ладони. Я показала их ему, ухмыляясь.

— Кажется, магия сегодня не на твоей стороне. У меня ничего не выходит.

Карион зарычал, впиваясь взглядом в мои губы, его голос звучал низко и напряжённо:

— Так, отдавай мне бельё. Сделаем вид, будто я ласкаю тебя сзади. Я наклонюсь, положу их на пол, ты вступишь в них, а я буду «помогать» тебе их надеть… и потихоньку натягивать.

— Договорились, — прошептала я, приподнимаясь с его колен.

Мой взгляд непроизвольно упал вниз — его брюки были твёрдыми, напряжёнными. Я сглотнула, чувствуя, как ноги подкашиваются от желания. Развернувшись спиной к нему, я замерла, ожидая.

Карион наклонился, незаметно бросив трусики на пол. Я сделала шаг, вступив в них ногами. Он опустился на колени прямо за мной, его лицо оказалось в сантиметрах от моих бёдер. Пальцы ухватились за тонкие верёвочки белья и медленно, мучительно потянули их вверх, лаская мою кожу по пути. Каждое прикосновение жгло, заставляя содрогаться.

Я застонала, впиваясь ногтями в свои бёдра, чувствуя, как ткань медленно поднимается, обтягивая меня. Его рука скользнула между моих ног, сжала, подтолкнула — и я опустилась обратно на его колени. Ладонь нырнула под платье, отодвинула край белья… И один палец вошёл в меня, делая медленные, круговые движения.

Я резко повернула голову, ловя его губы, и застонала прямо ему в рот.

— Ты так течёшь, Мира… — его голос хрипел, срывался. — Пойдём отсюда. Куда угодно. У меня нет сил больше терпеть. К чёрту их всех.

Я уже кивала, готовая бежать с ним хоть на край света… Как вдруг… Карион замер. Его руки резко отпустили меня, отодвинули на безопасное расстояние.

— Мира, не делай резких движений.

— Что случилось, Карион? — всё моё возбуждение испарилось, оставив лишь тянущее чувство внизу живота.

— Тише. Всё хорошо… — его взгляд был прикован к балкону. — Но там сейчас не только Зорах. Миада и Дорок тоже здесь.

— Карион… что нам делать? — мой голос дрожал.

— Ничего. Они пока не смотрят на нас. Подожди…

Он сосредоточенно поправлял одежду, пытаясь привести себя в порядок. Это зрелище неожиданно развеселило меня.

— Что смешного? — возмутился он, борясь с непослушной тканью.

— Ну… представь что-нибудь неприятное? — предложила я, изогнув бровь.

— Как я могу представить что-то неприятное, когда ты полураздетая сидишь на мне? — проворчал он.

— Мне встать?

— Нет. Сиди. — его руки схватили мои бёдра, прижимая крепче. — И не шевелись.

Голос Зораха разрезал шум зала, леденя кровь:

— Ну что ж, надеюсь, вам всем понравился праздник наслаждения. Те, кто не успел, могут продолжать. А вот правителей приглашаю в комнату для совещаний…

*** Карион

— Мира, идём, — кивнул я, вкладывая в голос всю твёрдость, на какую был способен.Все мысли о том, чтобы прижать её к стене и наконец завладеть ею, яростно отступили перед холодной реальностью. Теперь нужно было играть роль Арона и защитить её любой ценой.

Она послушно поднялась, поправила складки платья и встала рядом, гордо подняв подбородок.Какая же она храбрая.

Мы двинулись сквозь бушующее море тел, где эльфы предавались низменным страстям, прямо к массивной лестнице. По ней уже поднимались Перитос с эльфийкой в помятом платье и Шасур, нагло ухмылявшийся своей спутнице. Чуть выше замерли слуги с подносами, полными бокалов с тёмным вином. И на самом верху… Натаниэль. Я застыл на месте.

Мира мгновенно заметила мою реакцию. Она придвинулась вплотную, и её шёпот обжёг ухо:

— Что-то не так?

Я сделал вид, что наклоняюсь для поцелуя, и прошептал в ответ:

— Следопыт из Двора Ведьм. Он здесь, рядом с эльфийкой с тёмно-серой кожей.

Мира лишь кивнула, бросив на них короткий оценивающий взгляд. Мы продолжили подъём, и когда я поравнялся со следопытом, меня пронзила ледяная дрожь — в его глазах не осталось ничего человеческого. Пустая оболочка, в отличие от эльфийки рядом, чей внимательный взгляд скользил по залу, словно высчитывая угрозы.Приближённая Зораха. Возможно, даже хуже.

У массивных дубовых дверей нас встретили стражи. Они лениво оглядели нас с ног до головы, затем, кивнув, отступили в сторону. Я сделал глубокий вдох и, положив руку Мире на спину, мягко подтолкнул её вперёд.

Зал для совещаний поглотил нас своим приглушённым светом. Перитос и Шасур уже восседали за длинным столом со своими спутницами. Мы сделали шаг, и Мира замерла — с другой стороны комнаты появился Зорах в сопровождении Миады.Дорока нет. Хоть какая-то удача.

Мы заняли места у края стола, поближе к выходу. Я положил руку Мире на колено, слегка сжав его.Я с тобой. Она тяжело сглотнула, уставившись в узоры на столешнице, словно пытаясь найти в них ответы на все вопросы.

Зорах вышел вперёд и поднял руку:

— Благодарю, что откликнулись на моё предложение. Не буду тянуть — представляю мою верную советницу, ведьму Миаду.

Та широко улыбнулась, обнажив почерневшие дёсны, и хлопнула в ладоши:

— Приветствую, дорогие гости! У меня для вас небольшой сюрприз.

В конце зала бесшумно открылась потайная дверь, и воздух внезапно сгустился, стал тяжёлым, словно перед грозой. Правители замерли. В зал вошли двое высоких эльфов с тёмно-серой кожей, испещрённой жутковатыми шрамами. За их спинами с мерзким шелестом развернулись перепончатые крылья, они обнажили длинные клыки и издали низкий, утробный рык, от которого по коже побежали мурашки.

Первым опомнился Шасур. Его лицо исказилось гримасой отвращения:

— Что это за существа?

Зорах улыбнулся и взял руку Миады в свою, смотря на неё с неприкрытым обожанием:

— Это… творения моей дорогой Миады.

— Они порождения тьмы! — перебил его Перитос, его голос дрогнул.

— Они усовершенствованы, — широко улыбнулась Миада. — Идеальные воины.

— Как ты это сделала? — раздражённо выкрикнул Перитос, вскакивая с места.

— Всему своё время, дорогие гости, — промурлыкала Миада, и в её голосе прозвучала опасная нотка. — Вы слишком нетерпеливы.

Она вдруг резко обернулась в сторону Миры и с шумом втянула воздух носом, как зверь, учуявший добычу.

— А кто это у нас тут?

Я немедленно вступил в разговор, перекрывая её:

— Это Мира, моя спутница, ведьма из Двора Воды.

— Двор Воды… — прошипела Миада, словно пробуя слова на вкус. — Как интересно… А почему же она молчит? Не стесняйся, красавица, я не кусаюсь… почти!

Она щёлкнула зубами, и её смех прозвучал как скрежет камней. Мира вздёрнула подбородок, и в её глазах вспыхнул огонь:

— Я лишь спутница правителя Арона. Не думала, что мне нужно будет участвовать в ваших обсуждениях.

Миада ухмыльнулась, оценивающе осматривая её:

— Какая дерзкая. Ну ладно, перейдём к делу.

Она собиралась продолжить, но в этот момент дверь за нами бесшумно открылась, и я почувствовал его. Дорок. Его аура, вернее, то, что от неё осталось, была до неузнаваемости искажена и смешана с тёмной магией Миады. Он молча шёл к ней, но на полпути резко остановился, развернулся и, с шумом втянув воздух, уставился прямо на нас с Мирой.

Миада, заметив его интерес, довольно улыбнулась:

— Что, дорогой? Чувствуешь, что наши гости что-то скрывают?

Я краем глаза взглянул на Миру. Она вся сжалась под его тяжёлым взглядом, не моргая.Приготовься. Сейчас начнётся.

Перитос нетерпеливо кашлянул, нарушая натянутую паузу:

— Так и будем болтать о ерунде или приступим к изложению дел?

Миада недовольно цокнула языком:

— Конечно, приступим. Но для начала я бы хотела убедиться, что вам можно доверять.

Твою ж мать. Я сжал руку Миры под столом, чувствуя, как учащается её пульс.

— Не бойтесь, дорогие гости, мне просто нужно кое-что проверить.

Она подняла руки, и воздух вокруг сгустился, стал вязким и тяжёлым. Я на секунду перестал дышать, понимая — она снимает иллюзию. Раздался оглушительный хлопок, пространство завибрировало, обдав нас ледяной волной, срывающей все покровы.

Миада громко рассмеялась, уставившись на нас:

— Старшенький из ищеек! А где же моя ведьма? Кого ты мне привёл?

Я резко встал, не отпуская руку Миры. Она поровнялась со мной, её дыхание стало частым и прерывистым.

— Как нехорошо обманывать, — промурлыкала Миада и жестом подозвала к себе Дорока.

Правители уставились на нас в немом шоке, явно не ожидая такого раскрытия. Я наклонился к Мире и прошептал так, чтобы слышала только она:

— Если со мной что-то случится, используй всю свою мощь и беги. Не сдерживай тёмную магию…

***Мира

Время словно замедлилось, растягивая каждую секунду в мучительной пытке. Карион сильно сжал мою руку и прошептал.

— Если со мной что-то случится, используй всю свою мощь и беги. Не сдерживай тёмную магию.

Я резко развернулась к нему, и сердце упало куда-то в бездну.

— Что ты несешь? Я не оставлю тебя! Даже не думай!

Миада раздражённо цокнула языком.

— Миииира… — протянула она слишком сладким, ядовитым голосом. — Не слушай ты его. Присоединяйся ко мне, он тебя не поймёт. Я чувствую твою силу, она переполняет тебя. Не знаю, как вы сошлись, но поверь, я для тебя — лучший вариант.

— Пошла к чёрту! — прорычала я в ответ, и вся ярость, весь страх вырвались наружу этим криком.

Миада громко расхохоталась.

— Кто не с нами, тот против нас! — пропела она безумным, нараспев голосом.

Карион глухо зарычал, готовясь к броску. Зорах посмотрел на Миаду и кивнул ей — коротко, почти небрежно. Она улыбнулась, положила руку Дороку на плечо.

— Убей, — скомандовала она, и в этом слове не было ничего, кроме леденящей душу простоты.

Я сделала вдох, пытаясь собрать магию, создать щит, сделать что угодно, но в ту же секунду Дорок молниеносно метнул кинжал прямо в меня. Я широко распахнула глаза, видя, как сталь сверкает в тусклом свете, ожидая удара, который разрежет плоть…

Но Карион возник передо мной, как тень, приняв удар на себя. Кинжал с противным, влажным хрустом вонзился в его тело.

— Нееееет! — закричала я, и мир рухнул, разлетелся на осколки.

Карион резко втянул воздух, его глаза расширились от шока и боли, и он осел на пол, тяжёлый и безвольный.

— Нет, нет, нет… — я рухнула перед ним на колени, руки сами потянулись к нему. Он держался за рукоять кинжала, пальцы сжимали металл, а его взгляд был прикован ко мне, полный чего-то такого, что заставляло сердце разрываться на части. Он тяжело дышал, и каждый вдох давался ему с трудом.

— Так, так, так, — весело проговорила Миада, обходя Дорока с довольным видом. — Ты у нас быстрый, да?— Она сделала паузу, наслаждаясь моментом.— Но не настолько, чтобы поймать кинжал своего брата.

Карион с хриплым вздохом выдернул кинжал из раны, и я увидела чёрную, густую кровь, сочащуюся на пол.Нет… нет, нет, нет! — пронеслось в голове, и мир потерял все краски.Смертельный яд.

Карион со свистом втянул воздух — последний, прощальный — и его сознание покинуло его. Тело обмякло.

— Противоядие! — закричал во мне разум, удар был выше сердца, он не умрет! Я мысленно представила нужную склянку. Рука сама рванулась в карман, нашла холодное стекло. Я с силой выдернула пробку, опрокинула содержимое ему в рот, зажимая нос, чтобы он сглотнул.Прошу, прошу, прошу…

Прошла секунда. Две. Он дёрнулся и закашлялся, слабо, еле слышно.

— Давай же, Карион, очнись, — прошептала я, прижимая пальцы к его шее, ища пульс.Он был — слабый, нитевидный, но был!

— Не сопротивляйся, Мира, — Миада сделала «заботливое» лицо. — Присоединяйся. Или умрёте оба. Яд сильный, даже с противоядием он не сразу очнётся. Он — ищейка, а не всесильный. Ты выбираешь не ту сторону, дорогая.

Я поднялась. Ноги дрожали, но я выпрямилась во весь рост, заслонив его собой. Моя тень легла на его бледное лицо.

— Это мы ещё посмотрим, — сказала я, и голос не дрогнул, хотя внутри всё кричало от ужаса.

Я закрыла глаза, отсекая всё: смех Миады, тяжёлое дыхание Кариона, собственный страх. Я сосредоточилась на тьме внутри, на той бурлящей, живой силе, что так пугала меня. И я обратилась к ней, отдаваясь полностью.

— Торнхар. Торнхар. Торнхар…

В тот же миг волна обжигающей, всепоглощающей магии прокатилась по моим венам, выжигая всё на своём пути. Я закричала, но это был уже не крик страха, а рёв, полный ярости и отчаяния. Пространство содрогнулось, задрожало, и из самой гущи этой тьмы, прозвучал знакомый скрежещущий голос, полный безраздельной власти и хищной усмешки:

— Мяу мяу…Моя очередь поиграть.

*** Карион

Тьма, окружившая меня, была обманчиво нежной. Она убаюкивала, уводя в блаженный сон, где не было ни боли, ни страха. Я готов был отдаться ей, как внезапно услышал знакомый крик. Точнее, рев. Рев Миры, в котором смешались ярость, отчаяние и такая мощь, что она выдернула меня из забытья, словно раскалённый крюк, вонзившийся прямо в душу.

Я резко распахнул глаза, и реальность обрушилась на меня волной всепоглощающих ощущений. Резкая боль в груди, хоть и приглушённая, напоминала об ударе. Холод каменного пола просачивался сквозь одежду. И взгляды прикованные к нам. Миада смотрела, не скрывая любопытства, а Зорах — с холодной усмешкой. Я дотронулся до груди — под одеждой кожа была гладкой, яд нейтрализован, но тело отзывалось тягучей, неприятной слабостью.Силы возвращались, но не так быстро, как хотелось. Связь с Мирой давала свои преимущества в восстановлении. Голова гудела, в висках отдавался назойливый звон.

Нет. Не сейчас.

Я сглотнул ком горечи в горле, стиснул зубы и мысленно загнал эту боль, эту слабость в самый тёмный угол сознания, заковал в цепи воли.Не время. Я нужен ей сейчас, нельзя давать слабину. Сделав короткий, резкий выдох, я заставив мышцы напрячься, и оттолкнулся от пола, поднимаясь на ноги. Тело протестовало, каждый мускул кричал от перенапряжения, но я выпрямился во весь рост, игнорируя головокружение.

И тогда Мира обернулась. И я замер, забыв о собственной боли.

Её глаза пылали ярко-красным светом, будто раскалённые угли. Клыки, выступающие из-под губы, делали выражение лица хищным. От неё исходила древняя мощь, волны тёмной магии, от которых воздух звенел. Она — нет, оно — хищно ухмыльнулось и сказало грубым, хрипящим голосом, который разрывал горло Миры:

— Долго лежать собрался? Приходи в себя!

— Демон! — взревел я, понимая, что он соединился с ней. Ярость закипала в жилах, выжигая остатки слабости.

— И тебе привет, — «Мира» облизнула губы, и этот жест был таким чужим, таким отвратительным, что меня передёрнуло. — Принимай свою форму и уходим.

Она развернулась к Миаде. Та, вместо страха, расхохоталась, захлопав в ладоши.

— Прелестно, прелестно! — завопила она. — Девчонку не убивать! Доставить мне живой!

Демон в ответ расхохотался низким, утробным голосом, от которого задрожали стены. Он расправил руки в разные стороны, и тень за его спиной заклубилась, стала гуще ночи.

Я не стал ждать. Я обратился внутрь себя, взывая к той части, что всегда была со мной, но которую я так тщательно скрывал. Послышался хруст ломающихся и тут же перестраивающихся костей. По венам ударила волна обжигающей магии, и мою спину пронзила адская боль — будто сквозь плоть и кости прорывались наружу два живых существа. Я почувствовал, как из лопаток вырываются, наливаясь силой, огромные кожистые крылья, отяжелевшие и могущественные. Когти на руках удлинились, превратившись в чёрные, отточенные клинки.

Демон обернулся на меня всего на секунду, его алые глаза скользнули по новым конечностям.

— Крылышки? Неплохо, ищейка. У меня зато рога есть.

Я зарычал, сжимая когти.Гнев на него, посмевшего осквернить её тело, был почти физической болью. Но нашу перепалку прервал визгливый вопль Миады:

— Взять их!

Демон ответил рыком, и прямо из ладоней Миры хлынул густой, живой мрак поглощая всё вокруг. И в наступившей темноте я услышал голос Миады:

— Не дать им уйти!

Демон, не теряя ни секунды, материализовал в руках Миры два иззубренных теневых клинка и издал истошный смех — звук чистого, необузданного безумия.

Из тьмы выплыли две обезображенные фигуры эльфов. Их глаза светились в темноте, а движения были резкими, рваными. Одного я взял на себя. Мои когти со свистом рассекли воздух, распарывая ему грудь. Плоть повисла лоскутами, обнажив почерневшие рёбра, но тварь лишь склонила голову, разглядывая повреждения, и с пронзительным визгом ринулась на меня снова.

В это время Мира, вернее, тот, кто её держал, подпрыгнула с неимоверной лёгкостью и обрушил оба меча на второго эльфа, разрезав его пополам с плеч до пояса. Две половинки тела грузно шлёпнулись на пол. Демон расхохотался и, сделав ужасающе милый, девичий голосок, прокричал в темноту:

— Мииииада, выходи-и-и…

По моему телу прошла ледяная дрожь.Это была не Мира. Это была сама Тьма, безжалостная, всепоглощающая и опьянённая собственной силой.

Пока я отвлёкся, первый эльф, чью грудь я распорол, взмахнул своими жалкими, обезображенными крыльями, подлетел ко мне и замахнулся когтистой лапой. Я устало вздохнул.Мне было не до него. Укоротив дистанцию одним шагом, я вонзил когти ему в горло, нащупал позвонки и, с силой дёрнув вбок, оторвал голову. Чёрная, густая кровь хлынула фонтаном, забрызгав мне лицо и грудь.

— Нам нужно уходить! — крикнул я демону. — Ты можешь ранить её!

«Мира» застыла, как вкопанная, затем обернулась и в мгновение ока оказалась рядом, её дыхание было тяжёлым и хрипящим.

— А мы разве не должны порубить их всех?

— Нет, — устало ответил я, стиснув зубы. — Нам нужно выбраться и доставить информацию Арону. Миада, я уверен, уже сбежала после твоего представления. Я удивлён, что стража ещё не ломится в дверь. Тишина тут неестественная.

«Мира» настороженно склонила голову, прислушиваясь. Я уже открыл рот, чтобы поторопить её, как вдруг…

Оглушающая волна магии ударила в нас, как таран. Она вырвала дверь с петлями и швырнула нас вместе с этим грузом на пол первого этажа. Воздух вырвался из лёгких с хрипом.

— Мира! — я вскочил, хватая её за руку.

Но вместо испуга в её глазах я увидел лишь ухмылку демона.

— Давай, не здесь, милый.

— Чёртов ублюдок, — прошипел я, чувствуя, как ярость закипает с новой силой.

Мы резко вскочили, осматриваясь. Эльфы, что ещё недавно предавались разврату, завопили и бросились к стенам. На смену им из каждого угла, из-за колонн стала стягиваться стража Зораха — дисциплинированная, молчаливая, с обнажёнными клинками.

— Поиграем в кошки-мышки? Чур, я кот! — пропел демон весёлым голосом Миры и снова материализовал свои теневые мечи.

Стража с диким рёвом ринулась в атаку. Я встал плечом к плечу с тем, что было Мирой, и выпустил когти. Первому стражнику я вспорол лицо от виска до подбородка, следующих двое сбил с ног мощным взмахом крыла, ощущая, как кости хрустят под ударом.Я не хотел резни, пытался лишь отбиваться, пробивать путь.

Но демон… Демон наслаждался. Он носился по залу, как вихрь, его клинки оставляли за собой лишь кровавый след. Он не рубил — он кромсал, расчленял, и всё это — под аккомпанемент своего безумного, леденящего душу хохота.

Перебив половину отряда, мы поравнялись. Лицо Миры было залито чужой кровью, она тяжело, с хрипом дышала. И вдруг в моей собственной голове прозвучал его скрежещущий голос:

— Ищейка, я неподрасчитал возможности тела. Девочка сильно устала от слияния. Долго мы не протянем.

— Вот чёрт, — прорычал я в ответ, мысленно.— Встань за мной и хватит этой бойни!

К моему удивлению, он послушался. «Мира» отступила за мою спину. Я выхватил у неё из ослабевших пальцев оба теневых меча — они обожгли ладони ледяным холодом — и стал прорубать нам выход к главным дверям, работая и клинками.

Мы почти добрались, когда я услышал испуганный, тоненький голос, настоящий голос Миры:

— Карион… у тебя крылья… они…

Я обернулся. Всего на секунду. И увидел её глаза. Не алые угли, а синие, полные ужаса, усталости и растерянности. Она смотрела на мои крылья, на когти, на окровавленное лицо, и в её взгляде было смятение.

— Потерпи немного, — хрипло сказал я. — Мы почти на свободе.

Развернувшись к двери, я подхватил её на руки, крепко прижал к груди, чувствуя, как её истощённое тело безвольно обмякло. И обратился к самой тьме внутри себя.Я не звал её, я приказал. Я прорычал, выплёскивая всю накопленную ярость, боль и страх наружу.

Поток чистой, сконцентрированной тьмы вырвался из меня. Он не был слепым взрывом — это было лезвие, волна уничтожения, которая пронеслась по залу, не касаясь стен, но разрезая пополам всё живое, что стояло на нашем пути. Крики, хлюпающие звуки, запах гари и смерти — и наступила тишина.Путь был свободен.

Я выбежал на улицу, сжимая в объятиях Миру, оттолкнулся от земли и взмыл вверх. Ветер свистел в ушах, забирая крики ужаса из зала.

— Карион, — её шёпот был едва слышен. — Я так устала…

— Ты в безопасности, Мира, — прошептал я в ответ, прижимая её ещё крепче. — Ещё немного.

В небе к нам поравнялась Бестия. Она даже не удивилась моему преображению, лишь издала короткий, понимающий звук и взяла курс к границе, летя рядом.

Заметив нас, стража Зораха у барьера подняла луки. Но Бестия, не сбавляя хода, спикировала, схватила двух из них могучими когтями и швырнула в сторону, как щепки. Наши воины по ту сторону барьера тоже занервничали, увидев меня в таком виде.

— Только попробуйте атаковать! — прорычал я, и они, опешив, отступили.

Зависнув перед сияющей стеной барьера, я встретился взглядом с Бестией. Она нетерпеливо махнула крыльями, и зависла в небе.

— Твоя очередь, — спокойно сказал я ей.

Бестия издала оглушительный рёв и извергла сгусток пламени, не лавы, а сконцентрированной огненной плазмы. Барьер затрещал, засиял ослепительно белым и рухнул в том месте, оставив в воздухе лишь дрожащие потоки магии.Проход был открыт.

Мы влетели на свою территорию и барьер тут же с силой «захлопнулся» за нами. Я приземлился, всё ещё держа на руках бесчувственную Миру, и обернулся к воинам Арона.

— Всё пошло не по плану. Завтра явимся к Арону с докладом. Летите без нас.

Один из стражников открыл рот, чтобы возразить, но встретился с моим взглядом и тут же закрыл его. Они молча развернулись и взмыли в небо.

Я усадил Миру на Бестию, аккуратно пристегнув её ремнями, и позволил своей тёмной сущности отступить. Кости с хрустом вернулись в привычное положение, крылья втянулись в спину с волной тошнотворной боли, когти исчезли.Я снова стал собой. Почти.

Мы уже собирались взлетать, как в моей голове, будто отозвавшаяся боль, прозвучал его голос:

— Если тебе интересно, ищейка, я сам доберусь до дома.

— Мне не интересно, — ядовито, в своих мыслях, ответил я.

Бестия взмахнула крыльями, и мы взмыли в ночное небо. Я смотрел на бледное, спящее лицо Миры и чувствовал, как холодная ярость снова закипает во мне.

Чёртов демон. Он всё-таки соединился с ней. И теперь мне предстояло вырвать её из его лап.

Магическая завеса от каула защищала нас от пронизывающего холода, но Мира всё равно дрожала. Я крепче прижал её к себе, стараясь закрыть собой от всего мира.

— Мира — прошептал я. — Всё хорошо, мы почти на месте.

Её молчание и эта непрекращающаяся дрожь заставляли моё сердце сжиматься.Чёрт, она замерзает. Собрав волю в кулак, я сосредоточился и направил внутреннюю энергию по жилам, заставив своё тело излучать жар. Она глубоко вздохнула и прижалась ко мне спиной ещё сильнее, навстречу теплу.

На подлёте ко Двору Неба, Бестия сбавила скорость, и Мира обернулась. В её глазах стояли слёзы, и ледяной ужас сжал мне горло.Она боится. Она видела меня настоящего, и теперь я её пугаю.

Но вместо отвращения она потянулась ко мне. Её губы, холодные от ветра, коснулись моих в нежном, вопрошающем поцелуе. На секунду мой разум отключился, захлёстываемый волной облегчения и нахлынувшего желания. Я ответил ей с той самой яростью и страстью, что клокотали во мне с момента того проклятого праздника. Поцелуй стал глубже, жарче, в нём был вкус слёз, страха и нашего общего спасения. Я прижал её к себе так крепко, что, казалось, наши сердца стучали в унисон, забыв обо всём на свете.

Но Бестия под нами издала громкий, нетерпеливый свист, предупреждая о снижении. Мира молча оторвалась, её пальцы вцепились в седло, но в её глазах я прочёл не сожаление, а обещание. Оказавшись на земле, я пригнулся к её уху.

— Я поймаю тебя внизу.

Она улыбнулась и кивнула. Эта её спокойная, почти томная улыбка сбивала с толку.Почему она так спокойна? После кровавой бойни, после моего облика… она должна быть в истерике, а не смотреть на меня с таким… ожиданием.

Я спрыгнул и выставил руки. Она мягко соскользнула в мои объятия, и на мгновение мир сузился до точки — до неё в моих руках. Мы поклонились Бестии, и та, бросив на нас свой вечно мудрый взгляд, взмыла в небо.

Не говоря ни слова, я снял с себя рубашку и выжидающе посмотрел на Миру. Она на секунду замерла, затем, не опуская с меня взгляда, подняла руки в безмолвном приглашении.Зрелище было необыкновенным. Её лицо и шея были испещрены засохшими брызгами чужой крови, а её изящное тело почти тонуло в грубой ткани моей рубашки. Она стояла посреди площадки, вся в грязи и крови, и смотрела на меня с вызовом. Внутри всё перевернулось. Я подхватил её на руки и быстрым шагом понёс в дом, в наше убежище.

Оказавшись внутри, в тишине и безопасности, я прошептал ей в волосы, всё ещё чувствуя её дрожь:

— Мира, я отнесу тебя в купель. Ты сможешь привести себя в порядок.

Она тихо хмыкнула, и её дыхание обожгло мою шею.

— Нет, Карион. Мы идём в купель вместе. И не думай, что я забуду о том, что произошло на празднике.

— Мира! — я отшатнулся, глаза расширились от изумления.

— Да, Карион, — передразнила она мой возмущённый возглас, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Тащи нас в купель. И продолжим то, что начали.

Волна обжигающей, животной страсти прокатилась по мне, сметая все сомнения.Она не просто не испугалась — она хотела. Хотела меня, такого, каким я был, после всего, что случилось. Я, не думая, пошел в купель, прижимая её к груди.

Дойдя до кромки воды, я остановился. В голове, поднялась неуверенность, страх.

— Ты уверена, что ты этого хочешь, а не… он? — выдохнул я, вглядываясь в её синие, такие ясные глаза.

Мира ухмыльнулась, и в её взгляде мелькнула тень знакомого демонического безумия, но на этот раз — игривого.

— Не думаю, что он представлял тебя в таком свете, Карион.

И правда, — пронеслось у меня в голове, —вряд ли демон мечтал о том, чтобы мы с Мирой занимались этим. Мысль была одновременно утешительной и пьянящей.

Я помог ей снять окровавленное платье, и оно упало на пол с тихим шорохом. Затем разделся сам, чувствуя на себе её пристальный, оценивающий взгляд. Я осторожно зашёл в тёплую воду купели, не выпуская её из рук, и опустил нас обоих в воду. Она села напротив, взяла кувшин и протянула мне. Я набрал тёплой воды и осторожно, почти с благоговением, стал смывать с её лица и шеи следы битвы. Затем намылил её волосы, втирая пену в тёмные пряди, смывая запах смерти и страха. И вот передо мной снова была она — моя Мира, чистая, хрупкая и невероятно сильная. Я тяжело вздохнул, и она, словно понимая мою растерянность, взяла кувшин и поднялась передо мной во весь рост.

Вода стекала по её изгибам, подчёркивая каждую линию. Она набирала воду и поливала меня, её руки скользили по моей коже с мылом, смывая грязь и напряжение. Её соблазнительная фигура была прямо передо мной, и эта близость, это доверительное прикосновение отзывалось во мне горячей, тягучей волной желания. Я почувствовал, как моё тело напряглось, сковывая дыхание.Сдерживаться становилось пыткой.

Закончив, она села на меня сверху, охватив мои бёдра своими, и взяла моё лицо в свои ещё влажные ладони. Я смотрел ей прямо в глаза, чувствуя, как моя плоть упирается в её горячую, влажную кожу.Одно моё движение — и я окажусь внутри. Но я боялся спугнуть этот момент, хотел растянуть его до бесконечности.

Она изучала моё лицо, и вдруг её голос прозвучал тихо, но твёрдо:

— Прими свой облик, Карион. Я хочу видеть тебя настоящего.

Чёрт. Я не был к этому готов.

— Мира, я не уверен, что смогу контролировать себя в этом облике, — честно признался я, чувствуя, как дрожь пробегает по моей спине.

— Карион, — её голос стал настойчивее, почти приказным. — Ты слышал меня. Прими свой облик.

Она говорила так уверенно, а я отчаянно нуждался в ней. Но страх был сильнее.А что, если она отшатнется? Что, если этот облик напомнит ей только о боли и ужасе?

— Карион, — нетерпеливо прошептала она, и её рука скользнула вниз, между наших тел.

Я резко вдохнул, когда её пальцы уверенно обхватили меня. Прикосновение было таким прямым, таким властным, что во мне что-то оборвалось.

— Мира… — прохрипел я, и голос уже звучал чужим, низким, полным обещания.

К чёрту всё. Хочешь настоящего? Получишь.

Я обратился внутрь себя, к тому тёмному, бурлящему источнику силы. Привычный, оглушительный хруст костей нарушил тишину комнаты. Она ахнула, когда за моей спиной с силой распахнулись огромные кожистые крылья, отбрасывая на стены дрожащие тени.

Она широко раскрыла глаза, в них читался не страх, а жгучее любопытство. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к перепонке крыла.

— Лучше держи руки… внизу, — с усилием выдавил я, чувствуя, как по крылу пробегает дрожь от одного только её взгляда. — Крылья… слишком чувствительны.

— Карион… — прошептала она, обводя взглядом мои плечи, спину, скулы. — Ты… прекрасен. Я принимаю тебя. Всё, что ты есть.

Эти слова сломали последние преграды. Что-то в груди надломилось с тихим щелчком, выпуская на волю зверя, которого я так тщательно прятал. Я приподнял её за бёдра и с силой, одним точным движением, вошёл в неё. Она вскрикнула от неожиданности, а я застонал, почувствовав её всю — такую тесную, горячую, влажную. Она испуганно посмотрела на меня, и я, сжимая зубы до хруста, прорычал:

— Я… предупреждал… В таком облике… сдерживаться мне сложнее.

Но вместо испуга на её лице расцвела улыбка. Она притянула меня к себе для поцелуя, и начала медленно, нерешительно двигать бёдрами, привыкая к новым ощущениям. Сладкое, почти болезненное удовольствие разливалось по моим жилам, затуманивая разум.

Я не выдержал. Обхватив её ягодицы, я снова усадил её на себя, глубже, сильнее. Из её горла вырвался хриплый, прерывистый стон. Я не мог оторвать взгляд от её лица, от того, как она закатывает глаза, как её губы приоткрываются в безмолвном крике от наполненности.

— Карион… не сдерживайся… прошу… — её голос был прерывистым, полным желания.

— Ты не знаешь, о чём просишь, — с трудом выдавил я, покачивая головой, чувствуя, как теряю контроль.

Но она лишь ухмыльнулась и облизнула губы.Этого было достаточно.

Я поднялся во весь рост, удерживая её под ягодицы и понёс в спальню. Всю дорогу до кровати она покрывала моё лицо, шею, плечи жадными, влажными поцелуями, её ноги обвились вокруг моих бёдер. Я уложил Миру на простыни и, раздвинул её ноги, чтобы насладиться видом. Она лежала, тяжело дыша, её грудь высоко вздымалась, а кожа пылала румянцем.

— Моя, — прорычал я, вновь входя в неё, владея ей полностью, чувствуя, как её тело обволакивает меня огнём.

Она застонала, её пальцы впились в простыни, а я, наконец, отпустил все тормоза. Наши тела слились в едином, яростном ритме. Стоны Миры, её прерывистые вздохи и крики моего имени наполнили комнату. Я чувствовал, как её внутренние мышцы начали судорожно сжиматься вокруг меня, и тогда она закричала, задыхаясь, её тело затрепетало в пике наслаждения. Этот спазм стал последней каплей. С рёвром, больше похожим на рык, я излился в неё, заполняя её своим семенем, и в последнем порыве прижал её губы к своим, заглушая её стон своим поцелуем.

Выходить из неё не хотелось. Совсем. Я чувствовал, как наши соки, смешавшись, вытекают из неё, пачкая простыни, и это зрелище было самым животным, самым прекрасным, что я видел в жизни. Я лежал над ней, опираясь на локти, и смотрел в её глаза, синие, как небо после грозы.

— Я люблю тебя, Мира, — прошептал я, и слова, такие простые и такие страшные, вырвались сами, без моего позволения.

По её щеке скатилась слеза, но она улыбалась, её пальцы нежно провели по моей щеке.

— И я люблю тебя, Карион.

Мы лежали друг напротив друга, и я не мог насмотреться на неё — раскрасневшуюся, умиротворённую, мою. Она лениво зевнула и закрыла глаза, её дыхание почти сразу стало ровным и глубоким. Я позволил своей тёмной сущности отступить. Кости с хрустом вернулись в привычное положение, крылья исчезли с тянущим ощущением пустоты. Я накрыл нас одеялом, притянув её к себе.

Сегодня я больше не хотел ни о чём думать. Ни о демоне, ни о заговорах, ни о будущем. Мне было достаточно этого момента, её тепла, её запаха на моей коже, её доверчивого тела в моих объятиях. Я закрыл глаза и отдался сну, впервые за долгое время чувствуя не тревогу, а покой.

Глава 33 Грань контроля

***Мира

Первое, что я ощутила, пробудившись ото сна — сладкое, тянущее ощущение внизу живота. Вчерашняя ночь была… великолепна. Я провела рукой по своему телу, скользя вниз до бёдер, и представила, что это его руки — жаркие, твёрдые, знающие каждую линию моего тела. Волна страсти снова накатила, заставив сердце биться чаще. Я улыбнулась сама себе, встала и подошла к зеркалу, рассматривая своё отражение. Кое-где виднелись синеватые следы от его пальцев. Ну надо же, вчера он и впрямь пытался сдерживаться. Мысль о его крыльях, о том, как он преображался, вызывала не страх, а жгучий, почти запретный интерес и навязчивую потребность в нём.

Отбросив все мысли, я накинула лёгкий халат и вышла в гостиную в поисках своего крылатого мужчины. И замерла на полпути, как вкопанная.

За столом, в гробовой тишине, сидел Карион. Он был скован, как пружина, руки скрещены на груди, челюсти сжаты так, что, казалось, вот-вот треснут. А рядом, развалившись на стуле с видом полнейшего безразличия и с голым торсом, сидел Торн. Его рога отбрасывали на стену забавную тень, а на губах играла беззаботная ухмылка.

Первым нарушил молчание, конечно же, демон.

— А мы как раз тебя ждали. Проснулась, булочка?

— Что? — выдавила я, мозг отказывался воспринимать эту странную картину. — Как? Булочка? Как ты так быстро здесь оказался?

— Он приперся под утро, — прорычал Карион, не глядя на меня. — И заявил, что теперь вы «связаны».

— Так и есть, — Торн сладко потянулся, будто только что проснулся в своей постели. — Конечно, вчера ты выбрала не лучшее место для слияния, но, чёрт возьми, я обожаю такие пикантные моменты. Очень… вдохновляюще.

Карион глухо зарычал. Похоже, его самообладание трещало по швам.

Торн повернулся к нему, и его ухмылка стала ещё шире.

— Я-то, в отличие от тебя, не стонал в твоих мыслях всю ночь, ищейка. Некоторые из нас умеют контролировать свои… порывы.

И это стало последней каплей. Карион сорвался с места с оглушительным рёвом. Воздух сгустился, и его пальцы превратились в острые, как бритва, когти.

Торн, словно этого только и ждал, медленно и изящно поднялся из-за стола. Он повернулся к Кариону, ухватил его за плечи и… подмигнул мне.

— Нет! — я рванулась к ним.

Но было поздно. Пространство вокруг них содрогнулось и схлопнулось. Они попросту исчезли.

— Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ! — закричала я в наступившей тишине, сжимая кулаки. Куда они могли подеваться⁈

— Торн! — отчаянно позвала я мысленно. — Вернитесь обратно, идиоты!

Где-то на самой окраине сознания, словно отдалённое эхо, донёсся знакомый скрежещущий хохот.А может, мне это только показалось.

Я начала метаться по гостиной.В голове всплывали обрывки вчерашней бойни — как мои руки с его мечами рубили всех на пути, как он смеялся, упиваясь хаосом. Меня слегка замутило. Неужели они исчезли, чтобы сразиться? Я не могу их потерять… Их…

Я остановилась, как вкопанная.Почему я сказала «их»? Ведь Карион — единственный, кто мне нужен. А демон… демон помогал. Он спас меня вчера. Я благодарна ему. И только… или нет? Всё это было так запутано.

Прошло какое-то время, а они так и не появлялись.И странным образом, страх начал медленно вытесняться нарастающей, кипящей злостью. Злостью на Кариона за его вспыльчивость. На Торна — за его провокации. И на саму себя — за этот хаос в голове и в жизни.

С этим чёрным, едким чувством в груди я развернулась и решительно направилась в купель.Мне нужно было привести в порядок хотя бы себя. А уж с мыслями… с мыслями я разберусь потом. И с ними — тоже. Обоими.

***Карион

Прошло одно мгновение— и мы оказались на поляне в непроходимом лесу, рядом с древним источником. Как только мои ноги коснулись земли, я отскочил назад, зарычав, готовый к атаке. Каждая мышца была напряжена до предела.

Демон лишь оскалился в ответ, его глаза сверкнули алым огнём.

— Ну что, ищейка? Пришло время выпустить пар? Понимаю, тебе нужно с кем-то подраться после вчерашних… активностей.

— Ублюдок! — рык вырвался из моей груди. — Ты не имел права соединяться с ней! Проникать в неё!

Он ухмыльнулся, широко и бесстыже, будто я сказал что-то забавное.

— Она сама меня позвала. Трижды. Очень настойчиво. Сложно было отказать.

— У неё не было выхода! — закричал я в ответ. — Её загнали в угол!

— Это не имеет никакого значения, — парировал он, пожимая плечами. — Она позвала, и я пришёл. Пока ты валялся без сознания и строил из себя благородного мученика.

— Я защищал её! Я принял удар на себя! — рёв оглушил даже птиц в окрестных деревьях. — Она могла справиться и без тебя! Я её тренировал!

— Могла, — его улыбка стала сладкой, ядовитой. — Но… позвала меня.

Больше разговаривать с ним не было ни сил, ни желания. Я собрал всю свою ярость — на него, на ситуацию, на самого себя — и обрушил её внутрь, воззвав к той самой тёмной сущности. Мир содрогнулся. Послышался оглушительный хруст ломающихся и перестраивающихся костей. Спину пронзила знакомая адская боль, и за моими плечами с силой распахнулись огромные кожистые крылья, отбрасывая на поляну огромную тень. Клыки удлинились, впиваясь в нижнюю губу, а пальцы превратились в смертоносные чёрные клинки.

Демон, казалось, только этого и ждал. Он зарычал в ответ — низко, утробно, по-звериному. Его глаза вспыхнули тёмно-бордовым светом, а в руках материализовались два иззубренных теневых клинка, пожирающие свет вокруг себя.

— Ну же, давай, ищейка! — проревел он, и в его голосе слышалось неподдельное веселье. — Покажи, на что способен!

Я ринулся вперёд. Оттолкнувшись от земли с такой силой, что под ногами взметнулся дёрн, я обрушил на него град ударов когтями. Он захохотал — тот самый леденящий душу, безумный смех, что я слышал вчера, — и его клинки взметнулись, создавая непрерывный барьер. Сталь встречалась с магией с оглушительным грохотом, похожим на раскаты грома.Казалось, сама природа вокруг замерла, затаив дыхание.

Демон внезапно отскочил, и клинки в его руках растаяли.

— Ну что ж, — прорычал он, — хочешь по-настоящему? Давай, покажи себя.

Надеется победить меня голыми руками? Хорошо. Я втянул когти и встал в боевую стойку, чувствуя, как тяжесть наполняет мышцы. Он бросился вперёд с безумной скоростью, подпрыгнул и нанёс сокрушительный удар, целясь мне в лицо. Я успел выставить блок, скрестив руки. Его кулак обрушился на мои предплечья с силой молота, и кости затрещали от напряжения. Отшатнувшись, он начал кружить вокруг меня, словно хищник, забавляющийся с добычей.

Затем он остановился, и на его лице вновь расцвела та жестокоя ухмылка.

— А знаешь, ищейка, вчера, когда Мира так громко и так… сладостно стонала, — он облизнулся, — я внимательно следил за твоими мыслями. И представлял, что это я заставляю её кричать вот так.

Всё. Горячая, слепая волна ярости прокатилась по моим венам, выжигая всё на своём пути, включая последние остатки контроля. Я отпустил его. Отпустил всё, чему меня учила мать. Из меня с рёвом вырвался сгусток чистой тьмы. Он не нёсся в демона — он выплеснулся наружу, спалив дотла землю вокруг меня в радиусе десяти шагов. Я стоял, тяжело дыша, чёрный туман застилал зрение.Я больше не контролировал себя. Я был этой яростью.

Демон лишь хмыкнул и, не торопясь, выставил перед собой руки, вырисовывая в воздухе сложный светящийся знак.

— Эмоционально, — прокомментировал он. — Но неэффективно.

Я направил на него всю свою мощь. Поток густой, как смола, тьмы хлынул из моих рук, сметая всё на своём пути. Но демон не уклонился. Он поймал его, буквально сгрёб в охапку, сжал в комок между ладонями и, будто отшвыривая надоевший мусор, отправил прямиком в ближайшую сосну. Дерево с оглушительным хлопком рассыпалось в мелкую щепу, не оставив и воспоминания о себе.

Теперь настала его очередь. Он поднял руки, сжимая пространство перед собой, и между его ладоней родилась пульсирующая чёрная сфера. Всё это время он ухмылялся.Я понял — наши силы равны. Значит, нужна хитрость. Я сделал испуганное лицо и уставился куда-то за его спину.

— Мира! Нет! Прочь отсюда!

Сработало. Демон на мгновение опустил руки и резко обернулся. В этот миг я разбежался и изо всех сил ударил его в челюсть. От неожиданности он не сгруппировался, и удар отшвырнул его на несколько метров. Острая, жгучая боль пронзила мою руку до самого локтя.Чёрт, у него голова из камня?

Я встряхнул онемевшую кисть и двинулся в его сторону. Демон медленно поднимался. Из уголка его рта стекала струйка крови. Он слизнул её, положил ладонь на свою челюсть и с громким, кошмарным хрустом вправил её на место. Не издав ни звука.

— И это всё, на что ты способен? — прошипел он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме насмешки.

— Подойди — узнаешь, — спокойно ответил я, готовясь к новой атаке.

— Мы можем играть так до следующего полнолуния, братишка, — он снова ухмыльнулся, но теперь в его ухмылке читалась странная усталость. — Но твоя магия не нанесёт мне вреда. Мы одной крови.

— Я тебе не брат! — взревел я, но в груди что-то ёкнуло.

— Угу, конечно, — он хмыкнул, скрестив руки на груди с видом превосходства. — Скажи мне, Карион, кто твой отец?

Вопрос повис в воздухе, словно удар ниже пояса. Я замер.Почему он спрашивает? Для всех мой отец — ищейка. Он не мог знать…

— Кто мой отец — тебя не касается, демон! — выпалил я, но в голосе прозвучала фальшь.

Он хмыкнул и сплюнул на землю сгусток крови.

— А что, если я скажу, что твой отец послал меня сюда найти тебя?

— Ты лжешь! — рёв был уже не таким уверенным. Он не может знать. Моё рождение — величайшая тайна. Даже я ни разу не видел своего настоящего отца.

Демон молча наблюдал за моим смятением, и на его лице не было и тени насмешки.

— Почему ты слышишь меня, Карион? — вдруг спросил он тихо.

— Что? — я опешил. — Потому что ты влез мне в голову, чёрт возьми!

— Меня слышишь только ты и Мира. И, заметь, Мира стала слышать меня только тогда, когда стала твоей истинной парой. Твоей… половинкой.

— На что ты намекаешь? — я сузил глаза, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле.

— У нас один отец, Карион. И ты… — он не успел договорить.

— Молчи! — рявкнул я, отшатываясь. — Ты лжёшь! Я не знаю, что тебе нужно, но ты лжёшь!

— Ты — демон, Карион. А не ищейка, которым притворяешься. Я пришёл в этот мир через человеческую девушку, непосвящённую. Но едва я ступил сюда, я почувствовал твою кровь. Зов родной крови. Отец когда-то возлёг с твоей матерью в мире людей. Она сбежала сюда, будучи беременной тобой. Думаю, она полюбила того ищейку, и он её. Они растили тебя как общего сына. Но ты никогда им не был. Ты — сын ведьмы и старшего демона. Разве в детстве ты не чувствовал, что отличаешься? Что ты… не такой, как все?

Проклятые воспоминания поплыли перед глазами.Мать, снова и снова повторяющая о балансе, о контроле, о том, что моя сила — величайшая тайна… Не может быть…

— Я не верю тебе, — голос мой звучал глухо и отчуждённо. — И не смей говорить Мире об этом.

— Продолжишь ей врать? — он поднял бровь.

— Я не вру. То, что ты говоришь — чушь, — коротко отрезал я, но внутри всё клокотало и рушилось.

— Ну что ж, на сегодня, думаю, мы закончили выяснять отношения? — он снова приобрёл свой наглый вид.

— Закончили, — твёрдо ответил я, чувствуя страшную усталость.

Демон подошёл ко мне и, прежде чем я успел отреагировать, положил руку мне на плечо. Мир снова поплыл, и через мгновение мы стояли в пустой гостиной нашего дома.

Тишина. Только тяжёлое, прерывистое дыхание. И в моей голове, словно ядовитый росток, теперь жили его слова. Сомнения. Страх.

Неужели это правда? Я… сын демона?

***Мира

Одеваясь в комнате, я размышляла о своём бессилии.Они схватились, как два диких зверя, и я ничего не могла поделать. Чего только стоил этот проклятый переброс в пространстве! Я даже не подозревала, что он так умеет. После нашего соединения похоже его сила увеличилась, и теперь мне оставалось только надеяться, что это не сыграет против нас в итоге. Мысль о том, что я впустила в себя нечто настолько могущественное и непредсказуемое, заставляла похолодеть кожу.

Мои размышления прервал резкий, знакомый всплеск магии в доме. Сердце ёкнуло, и я бросилась в гостиную, чуть не спотыкнувшись о порог.

Карион тяжело дышал, стоя посреди комнаты и разминая пальцы, на которых запеклась чужая — или его собственная? — кровь. А Торн нагло ухмылялся в двух шагах от него, свежий и довольный, будто только что вернулся с прогулки.

Эта картина, это их молчаливое противостояние, выставившее меня дурочкой, которая металась тут в беспокойстве, взорвало меня изнутри.

— Что, чёрт возьми, произошло? Где вас носило? — крик вырвался сам собой, громкий и срывающийся.

Первым, конечно, отреагировал демон.

— Мы просто выпустили пар, да, ищейка? — ядовито спросил он, косясь на Кариона.

Тот нахмурил брови и скрестил руки на груди, его взгляд был тяжёлым, напряженным.

— Именно.

— А я себе места не находила! — повысила я голос, обращаясь к обоим, чувствуя, как от обиды и злости подступают слёзы. — Я не знала, живы вы или убили друг друга!

— Прости, — без тени раскаяния улыбнулся Торн. Словно это была какая-то забавная шалость.

Я подошла к нему ближе, вглядываясь в его насмешливые глаза.

— Ты что же, умеешь перемещаться? Вот так, в пространстве? — это открытие было пугающим. Какие ещё сюрпризы он припас?

Он довольный, кивнул.

— Да. Но мне нужна была связь с тобой, чтобы усилить свою магию. Теперь могу.

Я покачала головой, пытаясь осмыслить это. Подошла к Кариону. Он поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела не ярость, а усталую, глубокую боль. Он слабо улыбнулся, словно пытаясь меня успокоить, и это растрогало меня сильнее любой страсти.

— Знаете что? — сказала я с вызовом, окидывая их обоих тяжёлым взглядом. — Садитесь оба за стол. Сейчас же. И объясните мне, что происходит. Тор…

Я не успела договорить. Демон резко перебил, и в его голосе впервые прозвучала не шутливая, а настоящая угроза.

— Мира, не называй моего имени просто так.

Я нахмурилась, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Правила игры снова поменялись.

— Хорошо, — холодно ответила я. — Пусть будет Кот!

— Кот⁈ — взревел Карион, вскакивая. — Да какой он кот? Посмотри на него!

— Знаю! — устало огрызнулась я. — Но раз имени называть нельзя, а я уже привыкла к коту, пусть будет Котом.

— А что? — ухмыльнулся демон, и злость в его голосе снова сменилась игрой. — Мне нравится.

— Не заговаривайте мне зубы! — рявкнула я, ударив ладонью по столу. Оба вздрогнули. — Вы двое! Отвечайте! Карион, откуда у тебя крылья? Кот, что ты думаешь делать дальше?

Оба задумались, и эта пауза, этот вид, будто ответ требует от них неимоверных усилий, вывел меня из себя окончательно.

— Я жду! — нетерпеливо крикнула я. — Нам ещё перед Ароном объясняться! И я не сдвинусь с места, пока не получу ответы!

Карион тяжело вздохнул и сел за стол первым. Он задумчиво посмотрел в окно, а затем заговорил.

— Откуда у меня крылья… я не знаю. Мой отец был не ищейкой.

Я опешила от такого признания. В стороне демон тихо ухмыльнулся, словно зная нечто большее.

— А кто тогда? — прошептала я.

Карион сжал челюсть, и было видно, что каждое слово даётся ему с огромным трудом.

— Я не знаю. Моя мать была Первой ведьмой. Она зачала меня с другим мужчиной. Ищейка, отец Дорока и Тераса… на самом деле я им даже не сводный брат.

— Святой источник… Карион… — выдохнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги. Вся его жизнь, всё его положение — всё оказалось ложью. — А они… они знают об этом?

— Нет, — сухо ответил он, глядя в стол. — Никто не знает. Моё рождение покрыто тайнами. Я и сам не знаю всей правды. Мать… она не захотела раскрывать её даже мне. В том, что ищейка не мой отец, я узнал только перед её уходом.

— Что случилось? — спросила я с надеждой, желая понять, что же сломало его так.

Карион глубоко вздохнул, но покачал головой.

— Я не собираюсь обсуждать это рядом с демоном.

— Я поняла, — кивнула я, уважая его боль. — Значит… ты не знаешь, какая сила в тебе? — я попыталась выведать как можно больше, пока он был настроен говорить.

— Не знаю. Я чувствую, что обладаю мощью, но насколько она велика… не знаю. Моя мать не просто скрывала от меня правду. Она запечатала мою магию. До времени. Пока не появится… моя истинная пара.

И тут я вспомнила. Вспомнила тот странный сон, который видела в непроходимом лесу.

— Сон! — воскликнула я ошарашено, глядя на Кариона. — Мне снился сон! Дитя тьмы, истинная пара… Это же о тебе!

— Тише! — резко крикнул Карион, и в его глазах мелькнула паника.

— Извини, — прошептала я, понимая, что зашла слишком далеко и затронула самое больное.

Тогда я переключилась на Торна, выплёскивая на него накопившееся раздражение.

— А ты чего лыбишься? Говори о себе!

Торн, до этого слушавший со склонённой головой, поднял на меня взгляд.

— А я… тоже не знаю, что могу сказать. Но я здесь. И я на твоей стороне. Разве этого не достаточно? — он улыбнулся, оскалив клыки, и в этой улыбке была и угроза, и обещание.

— Не достаточно! — отрезала я. — Ты обещал научить меня строить барьер между нашими сознаниями! Чтобы ты мог проникать в мой разум только с моего разрешения!

Торн состроил нарочито грустное выражение лица.

— А я так надеялся, что ты забудешь.

— Не забуду! — сурово сказала я, чувствуя, что наконец-то взяла ситуацию под какой-то контроль. — Мы сходим к Арону, и ты обязан научить меня!

Карион кивнул и едва заметно улыбнулся, явно довольный тем, что демона поставили на место.

— И я жду от вас дальнейший план, — продолжила я, чувствуя прилив решимости. — Что мы расскажем Арону? И не пора ли Т… — я начала, но осеклась, поймав на себе предупреждающий взгляд демона. — Коту показать себя?

— Пора, — строго сказал Карион. — Больше скрывать смысла нет. Миада устроит охоту на нас, стоит нам покинуть Двор Неба.

— Хорошо. Значит, говорим Арону всё как есть? — уточнила я.

— Нет, — покачал головой Карион. — Про моего отца — ни слова. Остальное можно не скрывать.

— Какой ты хитрый, — ухмыльнулся демон, и в его голосе снова зазвучало привычное издевательство.

Карион зарычал на него в ответ, но, к моему облегчению, продолжать препираться они не стали. Напряжение в воздухе немного спало, сменившись усталым перемирием.

И мы, наконец, приступили к завтраку. Торн пояснил, что теперь, обретя телесную оболочку, вынужден есть, чтобы поддерживать её, но по Двору Неба будет передвигаться в форме кота.Я смотрела на них — на одного, разгребавшего свою тарелку с мрачным видом, и на второго, вальяжно растянувшегося на стуле, — и понимала: наша тройственная связь, такая хрупкая и взрывоопасная, только что прошла первое серьёзное испытание. Но впереди нас ждали Арон, Миада и правда, которая, я чувствовала, может быть хуже любой лжи.

Тяжелые тучи нависли над землей, словно серое покрывало, скрывшее солнце от Двора Неба. Воздух был плотным и влажным, пропитанным обещанием дождя, который так и не решался пролиться. Ленивый ветер едва шевелил ветви деревьев, не в силах разорвать эту удушающую пелену. По дороге к замку мы встречали простых жителей — их силуэты скользили вдоль домов, легкие и ничем не опечаленные. Одни несли плетеные корзины, полные серебристо-белых грибов. Другие, погруженные в свитки, шли, бормоча себе под нос заклинания или расчеты, со лбами, сморщенными в сосредоточенной складке. Рядом с нами прошла группа юношей со свежесрубленными рейками на плечах направлялась к плотницким мастерским — их смех был тихим, приглушенным, будто они боялись нарушить тишину этого угрюмого дня.

Ни один взгляд не задерживался на нас.

Их разговоры — негромкий шепот, шелест, обрывки фраз — касались вечерних дел, тренировок стражей, заготовок провизии. Все было настолько обыденно и привычно, будто в этом мире не существовало ни Двора Ночи, ни крылатого Кариона, ни Демона в обличии кота, который шествовал рядом с нами.

Мы приблизились к вратам замка.

Стражи, замершие у входа, вскинули брови, и их взгляды — цепкие, настороженные — скользнули по Кариону. Но он лишь равнодушно кивнул, изображая обычное приветствие, будто не замечая немого вопроса в их глазах. Я слегка склонила голову, чувствуя, как напряжение висит в воздухе, но ни один из стражников не осмелился остановить нас.

Внутри замка царила деловая суета. Слуги сновали по коридорам с подносами, свертками и письмами. Посетители тихо переговаривались в углах, склонившись над картами или договорами. Никто не смотрел на нас с подозрением или страхом — видимо, Арон никого не посвящал в проблемы с Двором Ночи

Поднявшись по лестнице, мы застали его в кабинете.

Арон сидел за столом, погруженный в кипу бумаг, его пальцы быстро перебирали страницы, а взгляд скользил по строчкам с холодной сосредоточенностью. Но когда он поднял голову и увидел нас в дверях…

Он вскочил так резко, что стул с грохотом полетел на пол.

— Карион! Мира! — его голос прорвался, хриплый от накопленной тревоги. — Где вы пропадали⁈ Я уже собирал стражу, чтобы идти на поиски!

Карион слегка склонил голову, и на его губах появилась та самая ухмылка, от которой у Арона, кажется, задергался глаз.

— Мы очень торопились, — произнес он с притворной ленью, и я почувствовала, как в воздухе запахло жареным.

Арон сжал кулаки, его костяшки побелели.

— Как вы можете быть такими спокойными⁈ — он бросился к нам, его шаги громко отдавались в тишине зала. — Что вчера случилось⁈ Ко мне ворвался стражник, с глазами полными ужаса, и кричал, что ты превратился в крылатое чудовище и парил над лесом!

Карион пожал плечами, а в его глазах вспыхнули знакомые золотые искры.

— Нууу… — он сладострастно растянул слово, явно наслаждаясь эффектом. — Можно сказать и так.

— КАРИОН, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ! — Арон взревел так, что за стенами действительно послышался звон упавшего подноса. — Немедленно объясни, что это было, и какого хрена у тебя выросли крылья⁈

Вот и началось, — с тревогой подумала я. Отступать было некуда.

— Это долгая история, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Давай присядем, и мы тебе всё расскажем.

Арон замер, опустил взгляд на кота, словно только сейчас заметил его. Но через секунду он резко мотнул головой и швырнул себя в кресло.

— Говорите. — он уперся локтями в стол, сцепил пальцы и уставился на нас взглядом, не оставлявшим места для шуток. — Только правду. Всю.

Карион переглянулся со мной, и в его глазах я увидела не только вызов, но и доверие. Мы подробно пересказали Арону события вечера, опуская лишь самые сокровенные детали. Рассказали, как Миада разоблачила нас, как ее стража окружила, и как Карион бросился под смертоносный удар, чтобы защитить меня.

Арон нахмурился, его пальцы нервно выбивали дробь по дереву. Когда мы закончили, он резко поднял взгляд, и в его глазах читалось недоверие, смешанное с потрясением.

— То есть тебя пронзили кинжалом со смертельным ядом, — произнес он медленно, — и тебе понадобилось пару минут, чтобы прийти в себя, да еще и крылья отрастить? — Он усмехнулся, но в его голосе не было насмешки — только сдавленное напряжение. — Что-то не припоминаю я у ищеек таких способностей… И Мира, она что, спокойно перерезала половину стражи Зораха?

Карион вздохнул, и его взгляд стал тяжелым и серьезным.

— Я не совсем ищейка, Арон. А кот Миры — не совсем фамильяр.

Арон замер, его брови поползли вверх.

— Это я уже понял, — он скрестил руки на груди, впиваясь в Кариона взглядом. — Так будь любезен, объясни, что за двое существ передо мной тогда.

Карион перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то глубокое, бездонное.

— Моя мать — первая ведьма, а вот отца я не знаю… — Он замолчал на мгновение, будто подбирая слова. — А кот… Пусть кот покажет себя после моих пояснений. Только приготовься удивиться…

Арон резко вдохнул, его пальцы впились в подлокотники.Карион внимательно посмотрел на него, затем глубоко вздохнул и улыбнулся:

— Ты был ещё совсем мал, когда нас познакомили, может и не помнишь вовсе… Моя мать ведь тогда изменила внешность, когда они с Борном сошлись. И даже твои родители не знали, что ищейка привёл ко Двору Неба Первую ведьму с ребёнком. Борн принял меня как своего сына, — продолжил Карион, его голос звучал тихо, но с невероятной силой. — Но родился я от союза моей матери и другого мужчины. Большая часть моей силы была запечатана… — Он сделал паузу, его взгляд приковался ко мне. — Пока я не встречу свою истинную пару.

Арон медленно перевел взгляд на меня, его глаза расширились.

— Иии… — он протянул слово, будто пытаясь вручную собрать рассыпавшиеся осколки в голове. — Ты хочешь сказать, что Мира — девушка из другого мира, с кровью первой ведьмы, перерожденная Источником — и есть твоя истинная пара?

— Да, — ответили мы одновременно, и в этот момент что-то щелкнуло в воздухе, будто сама реальность скрепила наши слова печатью.

Арон шумно выдохнул, провел рукой по лицу и крепко выругался.

— Твою ж мать… — он откинулся на спинку кресла, его взгляд метался между нами. — Вы, ребята, можете составить конкуренцию любому правителю… — Его голос понизился до шепота. — Может, не Миады нам стоит опасаться? А что же такое кот?

Карион посмотрел в сторону демона.

— Ну? Давай, покажи себя.

Кот лениво потянулся, отступил в сторону, и по залу прокатилась волна магии. Пространство вокруг него задрожало, повалил черный дым, и он предстал в своем истинном облике — могучее создание с рогами и горящим взором.

Арон вскочил, широко раскрыв глаза.

— Это что еще такое?

Демон скрестил руки на мощной груди, и его губы тронула насмешливая улыбка.

— Не «что», а «кто», — поправил он Арона с нескрываемым удовольствием. — Я демон из мира людей.

Карион встал рядом с демоном и спокойно обратился к Арону.

— Дружище, ты знаешь, меня не интересует власть, — его голос звучал как сталь. — Демон здесь тоже не за этим.

Арон усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

— Власть может тебя и не интересовать, но вот если остальные узнают о вас…Ты ведь знаешь, что правители в курсе, кто такие демоны и что они из себя представляют — Он наклонился вперед. — Не посчитают ли они вас троих угрозой? И какого хрена вы молчали о демоне?

Карион замер, его взгляд потемнел.

— Мы не собирались идти на рожон, пока Миада не устроила на нас охоту.

Торн подошел к столу и развалился на стуле с видом полного безразличия.

— Меня ваш мирок и вовсе не интересовал. Я пришел за телесной оболочкой через магию Миры. Но как только я узнал, что у вас тут ненормальная мадам, которая хочет открыть разлом между мирами… — его голос стал жестким, — поверь, это повредит всем. И вам, и нам. В моем мире я не единственный демон. У меня есть два брата, заточенные в темнице Хаоса. Если Миада найдет способ их освободить, они сметут все на своем пути.

Арон глубоко вздохнул и устало произнес:

— А с чего я должен тебе верить? Лично я, впервые вижу такого, как ты. Ты в курсе, что у тебя рога на голове?

Торн рассмеялся — низким, раскатистым смехом.

— И это единственное, что тебя беспокоит, правитель? У вас тут что, рогатых нет?

Хватит, — подумала я, видя, что разговор заходит в тупик. Я наклонилась вперед, поймав взгляд Арона.

— Послушай, Арон, кот… всегда нам помогал. Он спас меня. Я доверяю ему, и мы связаны.

Арон горько рассмеялся.

— Так вы и с Карионом связаны! Слишком запутанная у вас история. Я думал, нам предстоит разбираться только с Миадой и Двором Ночи, а тут новая опасность в виде демона из мира людей.

— Да сдался я вам, — ухмыльнулся Торн, и в его тоне было столько харизмы, что даже Арон невольно смягчился.

Карион, к моему удивлению, подошел к демону и положил руку ему на плечо.

— Арон, ты же знаешь меня. Я всегда делал все для благополучия этого мира.

— Так я, похоже, тебя и не знал… — с грустью ответил Арон.

Карион вздохнул, его плечи опустились, но в глазах не было раскаяния — только твердая решимость.

— Я понимаю, что не должен был скрывать. Но это не только моя тайна. Я действовал по наставлению Первой ведьмы. — Он замолчал, его голос стал тише. — Даже мой ненастоящий отец-ищейка, встретив свою истинную пару, не раскрыл моей тайны… и того, кто является моим настоящим отцом.

Арон замер, его взгляд устремился в пустоту, будто он пробивался сквозь годы лжи.

— А где она сейчас? — спросил он тихо.

Карион опустил глаза.

— Она ушла в Источник. Сказала, что её время в этом мире подошло к концу… оставив меня и отца. Затем Борн со своей истинной парой Элидой обрели сыновей — Дорока и Тераса, которые, к слову, тоже не в курсе, что я им не брат. И мы продолжили дело ищеек.

В комнате повисло молчание.

Арон медленно поднялся, его лицо было бледным, но в глазах читалось понимание.

— Это… немного ошеломляет, понимаешь, друг? — его голос дрогнул. — Я могу всё еще называть тебя другом?

Карион расслабился, и впервые за этот разговор искренняя улыбка тронула его губы.

— Конечно, Арон. Ничего не изменилось.

Он сделал паузу, и его взгляд вспыхнул, когда он добавил:

— Кроме того, что теперь твои тонкие намеки в сторону Миры я буду рассматривать уже как её истинная пара… — Его голос стал низким, обволакивающим. — И пощады не жди.

Арон впервые за эту встречу рассмеялся, и его смех, громкий и искренний, разорвал напряженную атмосферу.

— Ладно, вы трое — тот ещё союз, — покачал он головой. — Можно голову сломать.

Но тут же его взгляд стал серьезным.

— А вот с надвигающейся войной нужно что-то решать. Получается, за Зораха — двор Огня и двор Земли, но мы не знаем, что было на собрании дальше. — Он задумался. — Нужно как-то вызволить Тераса и Дорока, может, они что-то знают. И отправить вас во двор Воды — там должны помочь освоить вашу магию. Что касается демона… я не знаю, как на него отреагирует Инела.

Он вздохнул, потер виски, а затем резко поднял палец.

— Я в это время отправлю письма с приглашением для дружественных дворов, чтобы созвать собрание и решить, что делать с Зорахом и Миадой. — Он замолчал, проверяя в уме список. — Вроде ничего не упустил…

Освобождение Тераса и Дорока… — все мои мысли кружились вокруг этой идеи. Ответ был где-то рядом, но мы его упускали.

— Арон… — тихо начала я. — Скажи, что ты знаешь о перемещениях в пространстве? — Я намеренно умолчала о способностях Торна. Его магия может быть иной, да и Карион вряд ли захочет учиться у него.

Арон замер, его глаза расширились.

— Перемещения… — он почесал подбородок. — Это сложнейшая магия. Признаться, я и сам не до конца её освоил, хотя тренируюсь каждый день. Пока могу переместить лишь себя по замку, и то это отнимает колоссальные силы. — Он пристально посмотрел на меня. — Почему ты спрашиваешь, Мира?

— Просто это бы упростило освобождение Тераса и Дорока…

— А что насчет тебя? — перебил он. — Как ты считаешь, ты способна на такое?

Вот это поворот, — мелькнуло у меня в голове. Я растерянно опустила взгляд.

— Эмм… я не знаю. Я, можно сказать, у вас новенькая в этом мире…

Карион нахмурился и повернулся к Арону.

— Я думаю, я смогу. Но нужны тренировки. Я еще не до конца понял, на что способен, но могу попытаться. Правда, думал узнать у ведьм во дворе Воды про магию…

Арон задумался, его губы сжались в тонкую линию.

— Я могу пригласить своих магов. Они достаточно сильны, и есть вероятность, что смогут вас тренировать. Двор Воды — это хорошо, но медлить нельзя. Кто знает, когда они планируют наступление?

Карион перевел взгляд на меня, ища ответ в моих глазах.

— Что думаешь, Мира?

Я глубоко вдохнула, ощущая тяжесть решения.

— Я готова. Нужно действовать. Но твоим магам и правда можно доверять, Арон? И стоит ли им показывать демона-кота?

Он уверенно кивнул.

— Да. Как и мне. Они мои советчики и друзья.

Карион выпрямился.

— Хорошо. — Он посмотрел на Арона. — Когда приступаем?

— Сегодня. — Арон хлопнул ладонью по столу. — И я хочу предложить вам пожить в гостевых комнатах в замке. Там есть своя купель, и ходить далеко не нужно. Мало ли что понадобится. Я могу послать слуг забрать ваши вещи…

Я посмотрела на Кариона, ища поддержки.

— Я не знаю… Что думаешь, Карион?

Торн нахмурил брови с преувеличенной обидой.

— У меня не хотите поинтересоваться?

Карион хмыкнул.

— Тебе-то какая разница, где кошачью задницу укладывать.

Торн оскалился, но промолчал, лишь сверкнув глазами.

Затем Карион улыбнулся, его глаза смягчились, и он легко коснулся моей руки.

— Мира, мне всё равно где. Главное — рядом с тобой.

Арон рассмеялся и громко хлопнул в ладоши.

— Отлично! Так и сделаем! Только пусть демон ходит в обличии кота при чужих, уж очень он привлекает внимание. Обсудим дальнейшее на тренировке.

Торн раздраженно цокнул.

— Какие все нежные, — проворчал он и тут же обернулся котом, обдав нас волной магии.

Арон благодарно кивнул, повернулся к двери и резко крикнул:

— Римал!

Через мгновение в кабинет вошел высокий эльф в доспехах.

— Проводите их в гостевые покои. Пусть осмотрятся. Скоро принесут обед, а к вечеру приступим к тренировкам по магии.

Карион кивнул, но внезапно добавил:

— Нам ещё нужны и обычные тренировки, Арон. Мира не до конца овладела оружием.

— Это не составит проблем, — Арон махнул рукой. — Подберем время, и сможете тренироваться.

Интересно, он когда-нибудь перестанет обо мне беспокоиться? — пронеслось у меня в голове, но я тут же прогнала эту мысль. Его забота была мне дорога.

Наши покои располагались на третьем этаже — тихом, почти безлюдном, будто специально созданном для уединения. Как я поняла, весь этот уровень был отведен под гостевые комнаты, но сейчас длинные коридоры пустовали, и лишь наши шаги мягко отдавались в высокой арке потолка.

Когда мы переступили порог, перед нами раскрылась просторная светлая комната, залитая золотистыми лучами сквозь высокие окна. В центре стоял диван и камин, книжный шкаф с множеством фолиантов, и две двери. Кот, недолго думая, прыгнул на диван и свернулся клубочком.

Как к этому привыкнуть? — с недоумением подумала я, глядя на него. —Как он сочетал в себе демонический облик и это милое, безобидное существо?

Мы с Карионом открыли одну из дверей. В центре стояла массивная двухспальная кровать с балдахином из струящегося голубого шелка, который колыхался от легкого сквозняка. По обе стороны от нее — изящные столики из светлого дерева с тончайшей резьбой, а у стены возвышался большой шкаф, украшенный серебряными завитками. В углу у окна — туалетный столик с круглым зеркалом в позолоченной раме и мягким креслом, обтянутым бархатом.

— Очаровательная комната, давай займем её, вторая пусть будет Кота… — прошептала я, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. — Смотри, здесь еще две двери!

Одна вела на небольшой балкончик, а вторая, как я догадалась, — в купель.

Карион одобрительно кивнул и направился осматривать вторую дверь, а я опустилась на край кровати, проводя ладонью по шелковому покрывалу. Ткань была нежной, прохладной, словно прикосновение воды.

Затем я поднялась и вышла на балкон.

Тучи наконец расступились, и солнце, словно уставшее от борьбы, мягко озарило все вокруг. Внизу растянулись аккуратные ряды домиков, улочки, вымощенные светлым камнем. Кое-где еще виднелись гирлянды из цветов, оставшиеся с недавнего праздника, их лепестки трепетали на легком ветру. А чуть дальше — обширная тренировочная площадка, где несколько стражников отрабатывали удары, их мечи сверкали в солнечных лучах.

Я задумалась, прислонившись к резным перилам.

Каково было бы жить вот так? Без войны. Без страха. Без этой вечной гонки за выживанием. Просто… просыпаться каждое утро в этих тихих покоях, чувствовать тепло Кариона рядом, выходить на этот балкон и смотреть, как город оживает под лучами солнца.

Словно почувствовав мои мысли, за моей спиной раздались шаги.

Он подошел еле слышно, но я ощутила его присутствие еще до того, как его руки обвили мою талию.

— О чем ты думаешь, Мира? — его голос прозвучал тихо, теплое дыхание коснулось уха.

Я прикрыла глаза, расслабляясь в его объятиях.

— Я думала о том, каково это — жить вот так… спокойно. Наслаждаться каждым днем. Не бояться, что завтра кто-то придет и отнимет всё это.

Его руки слегка сжались, а губы коснулись моей шеи — легко, почти невесомо, но этого хватило, чтобы по спине пробежали мурашки.

— Я сделаю все, чтобы мы могли вот так просто наслаждаться жизнью… и друг другом, Мира.

Я обернулась, взяла его лицо в ладони и притянула к себе.

Этот поцелуй был не просто проявлением страсти. Он был — обещанием. Признанием. Клятвой. Мои губы двигались медленно, словно боялись упустить хоть одно мгновение. Я чувствовала, как его дыхание сбивается, как пальцы впиваются в мои бедра, прижимая ближе.

Когда мы наконец разомкнули губы, он прижал лоб к моему, его глаза горели.

— Мы сможем.

Я кивнула, не в силах выговорить ни слова.

Но тишина и покой были недолгими. Голос Торна донесся из общей комнаты:

— Долго еще умиляться собираетесь?

Я покачала головой и улыбнулась, тихо произнеся:

— Он невыносим… Кого-то мне напоминает.

Карион нахмурил брови:

— Не меня, надеюсь?

Я не выдержав, расхохоталась и, взяв его под руку, потянула в общую комнату.

— Нууу… — протянул Торн. — Что у нас на повестке дня?

— Ты не слышал Арона? — удивленно спросила я.

— Я вообще его не слушал, мальчишка бубнил что-то про тренировки и опасного демона — ума не приложу, что там в его голове.

— Демон, — перебил его Карион. — Арон — хороший правитель, он честный и справедливый, он без лишних слов приютил нас в своем дворе и в своём замке.

Торн хмыкнул:

— Да он просто хочет держать нас поближе, чтобы если что, страже было недалеко бежать.

— Кооот, — многозначительно протянула я. — Мы вроде не собирались наживать себе врагов. И ты обещал научить меня строить барьер между нашими мыслями.

— Ну да, ну да, — лениво протянул он. — Это обязательно делать до обеда? С тех пор как я обрел телесную форму, чувство голода раздражает меня.

— Я, если честно, тоже голодна. Слушай, а если тебе спрятать рога, может, тебе не нужно будет становиться котом? — осторожно спросила я.

— Да что ж вас так мои рога волнуют? У этого, — он показал рукой на Кариона, — вообще крылья, что-то никто не переживает.

— Я свои крылья не показываю всем подряд, — спокойно ответил Карион и прошел к окну, рассматривая Двор Неба.— Демон, ты помнишь, что с Мирой ты лишь до тех пор, пока не найдешь другую ведьму для подпитки своей магии?

Зачем он это спрашивает? — Внезапный вопрос Кариона застал меня врасплох.И почему-то от этих слов на душе стало грустно и пусто. Неужели я уже так привыкла к тому, что Торн всегда рядом, что не представляю себе обыденность без его едких замечаний и насмешек?

Торн лишь ухмыльнулся:

— Ну не знаю, не знаю, Мира меня полностью устраивает.

Карион глухо зарычал:

— Мира — моя истинная пара, ты будешь нам мешать.

С одной стороны, Карион, конечно, прав. Пока я не представляю, как нам уединиться, если Торн не просто находится рядом, а еще и может читать наши мысли.

— Ох, — надменно вздохнул Торн. — С близкими надо делиться.

— Что⁈ — взревел Карион.

Нет, только не снова!

— Так! Хватит! — Я резко встала с дивана. — Пока что мы не будем поднимать эти темы. Не до этого. Каждый из нас важен в решении насущных проблем, хватит друг другу глотки грызть!

Оба замолчали и уставились на меня.

— Что? — теперь уже я повысила голос. — Нам ведь и правда хватает проблем, не добавляйте новых!

После моих слов каждый сосредоточился на своих мыслях, и мы стали ждать, когда нас пригласят на встречу с Ароном и магами. Тишина в комнате была напряженной, а в голове у меня звенело от одной мысли:Справлюсь ли я с ними обоими?

Внезапно Торн обратился в кота, и прежде чем я успела понять, что произошло, в дверь постучали.

Надо же, он почувствовал раньше всех чужого…

Переодеться нам пока было не во что, поэтому мы просто последовали за девушкой — стройной эльфийкой с золотистыми волосами, собранными в аккуратный узел. Она молча улыбалась, проводя нас через широкие коридоры, украшенные гобеленами с изображениями древних битв и мирных пиров.

Обеденный зал встретил нас теплым светом канделябров и богатым ароматом свежеприготовленных блюд. Длинный дубовый стол был накрыт на шесть персон. Я оглядела угощения, и у меня потекли слюнки.

Мы с Карионом уселись рядом, обменявшись красноречивыми взглядами. Кот запрыгнул на соседний стул от меня, внимательно разглядывая угощения с видом истинного гурмана.

Дверь распахнулась, и в зал вошел Арон — в своей привычной светлой рубашке и темных брюках, но сегодня его образ дополнял нарядный серебряный пояс.

За ним проследовали два близнеца. Их длинные каштановые волосы спускались на плечи, а глаза внимательно разглядывали нас с Карионом. Оба были облачены в синие мантии, под которыми виднелись простые серые рубашки.

— Приятно, что все в сборе! — весело объявил Арон, разливая по бокалам вино.

Мы с Карионом лишь сдержанно кивнули. Смогут ли они помочь? И можно ли им доверять?

Все расселись, и Арон продолжил, разламывая лепешку:

— Я решил собрать всех за обедом, чтобы не терять времени. Ваалал — он кивнул на эльфа с золотистыми глазами — расскажет за трапезой, что читал в рукописях о переносе, или, как мы его иногда называем, «скачке» в пространстве, чтобы донести до вас основы.

Ваалал слегка склонил голову, его голос звучал мягко, но уверенно:

— Именно мы с Акселем обучаем Арона этой технике.

Арон ухмыльнулся:

— Как минимум, они могут ознакомить вас с теорией, а практику… — он загадочно приподнял бровь, — смогу показать я.

Затем он усмехнулся и повернулся к обоим близнецам.

— А для вас у меня есть сюрприз!

Ваалал нахмурил брови и вопросительно посмотрел на Арона.

По залу прокатилась волна магии, и на месте кота уже восседал ухмыляющийся Торн.

Вот оно… Момент истины.

Я ожидала страха в глазах близнецов или удивления, но они лишь повернули головы в сторону Торна и улыбнулись.

Аксель облокотился на стол, словно хотел поближе рассмотреть демона.

А Торн, развалившись на стуле и заведя руки за голову, весело проговорил:

— Сюр-при-и-з!

Ваалал взял в руку бокал вина и неторопливо отпил:

— Интересный экземпляр, — задумчиво произнес он.

Торн, явно не ожидавший такой реакции, сделал преувеличенно расстроенное лицо:

— А где же крики? «Что за чертовщина?» Или «Кто пустил демона в замок?» — он сокрушенно вздохнул. — Вы вообще понимаете, что портите всю драматургию?

Ваалал улыбнулся и спокойно произнес:

— Мы изучаем мифы не только нашего мира и прекрасно знаем, кто ты, демон. Неужели тебя ни разу не смутило то, что эльфы поминают чёрта, когда злятся?

Торн хмыкнул и, потеряв всякий интерес, пододвинул к себе тарелку с жареным мясом. Затем все же посмотрел на магов и произнес с театральным вздохом:

— Испортили всё веселье. Не пробовали проявлять эмоции хоть иногда? Хотя бы для разнообразия.

Аксель посмотрел на брата и пожал плечами.

Они… приняли его. Просто как данность. Неужели все может быть так просто?

Я подняла бокал, собираясь отпить вина, но решила сменить тему:

— Ваалал, скажи… а ведьмы и маги тоже могут овладеть переносом?

— Да… — осторожно ответил Ваалал.

Он склонил голову, его взгляд стал пристальным:

— Как мне к вам лучше обращаться?

Я растерялась.

— Просто Мира.

— Мира? — он слегка нахмурился. — Как скажешь. А как зовут демона?

Торн мгновенно напрягся, его плечи подались вперед, словно готовясь встать между нами.

— Это так важно? — я сжала бокал, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Почему он спрашивает? Неужели ему известно даже о связи демона через имя?

Мне стало не по себе.

Ваалал спокойно продолжил:

— Да. Я мог бы попробовать просканировать его силы.

Карион резко встал, его кулаки сжались, а глаза вспыхнули огнём.

— Не надо никого сканировать, — процедил он сквозь зубы. — Мы здесь за другим.

Ваалал поднял руки в умиротворяющем жесте, его губы тронула лёгкая улыбка:

— Как скажете. Я лишь хотел помочь.

Арон, ловя накаляющуюся атмосферу, решил вмешаться, слегка постучав пальцами по краю бокала.

— Карион, остынь, — его голос звучал спокойно, но твердо. — Ваалал не имел в виду ничего плохого. Это простой интерес.

Я перебила, не дав Кариону или Торну снова вспыхнуть:

— Я, например, рождена заново. И совсем недавно. Источником.

Маги снова не удивились. Они лишь одобрительно кивнули, будто и так знали эту информацию.

— Вас это не удивляет? — растерянно спросила я, ощущая легкий холодок недоумения под кожей.

Аксель заговорил первым:

— Нет, Мира. Любой маг почувствует, какая сила исходит от тебя. И это объясняет, почему ты не знаешь, как ей пользоваться.

Он сделал паузу, его взгляд скользнул к Кариону, к Торну, а затем вернулся ко мне:

— Ещё при первой встрече мы почувствовали, что ты… не так проста. Да и аура Кариона словно кричит о своем могуществе. Про демона пока не могу ничего сказать, в нем чужеродная магия.

Ваалал подхватил, легко улыбаясь:

— Мы, честно признать, удивлены, как вы сдерживаете этот поток магии. И думаем, перенос для вас обоих не составит труда.

Я повернулась к Кариону, глаза сияли от возбуждения:

— Карион, ты слышал⁈ Это же отличная новость!

Но его взгляд оставался настороженным,а губы сжаты в тонкую линию.

— Слышу, — он медленно перевел взгляд на магов. — Но можем ли мы доверять им?

Арон рассмеялся, откинувшись на спинку стула, и с ухмылкой обратился к близнецам:

— Так, давайте я кое-что объясню, — он покачал головой, будто разбираясь с капризными детьми. — Карион и Мира недавно осознали, что они — истинная пара. И наш дорогой друг… — он ткнул пальцем в Кариона, — еще не совсем контролирует свои собственнические замашки.

Карион резко вскинул голову, его глаза вспыхнули:

— Арон… — он прорычал так, что на столе дрогнули бокалы.

Но Арон лишь махнул рукой, его улыбка стала мягче:

— Друг, всё в порядке. Здесь все свои. Никто не претендует на Миру. Мы прекрасно понимаем твои чувства.

Он посмотрел на магов, и те в унисон кивнули.

— Расслабьтесь. Можете доверять Ваалалу и Акселю, как мне.

Карион нахмурился, но промолчал, его плечи слегка опустились. Я тихо положила ладонь ему на руку и ободряюще сжала её, давая понять без слов:«Я здесь. Всё хорошо».

Он повернулся ко мне, его взгляд смягчился, и на губах появилась та самая улыбка — только для меня. Напряжение наконец отступило.

Арон громко хлопнул в ладоши:

— Ну вот и отлично! А теперь — давайте есть, пока еда не остыла

После недолгого разговора все принялись за обед, и хотя Ваалал явно хотел продолжить тему переноса, он благоразумно решил отложить объяснения до более подходящего момента. Всю трапезу маги бросали заинтересованные взгляды на Торна, но тот лишь поглощал, как можно больше еды и не обращал на них никакого внимания.

Когда тарелки опустели, Арон поднялся и пригласил нас следовать за ним. Мы прошли через дубовые двери и оказались в просторном зале, который сразу же захватил дух.

Высокие сводчатые потолки из серого камня уходили вверх, создавая впечатление древнего храма знаний. В центре зала стоял массивный дубовый стол — его поверхность была отполирована до темного, почти черного блеска, а края украшены искусной резьбой с узорами, напоминающими сплетающиеся корни деревьев.

По обеим сторонам стола выстроились высокие кресла с мягкими кожаными сиденьями. На столе аккуратно разложены свечи в массивных подсвечниках, их мягкий свет дрожал в такт едва уловимому движению воздуха. Рядом лежали свитки и листы пергамента, испещренные записями, картами и схемами.

Сбоку от стола возвышался огромный камин с арочным устьем, обрамленным резным каменным орнаментом. Внутри потрескивали дрова, наполняя комнату теплым светом и легким, древесным ароматом дыма.

В дальнем углу стоял старинный дубовый шкаф, доверху заполненный книгами и фолиантами в кожаных переплетах. Некоторые выглядели настолько древними, что казалось, будто само время оставило на них свои следы.

Вся комната была пропитана величием и силой. Здесь словно витали тени прошлых советов, шепот заговоров и эхо забытых заклинаний.

Арон и маги отошли к краю стола, образовав полукруг перед нами. В воздухе застыла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

Торн вернув себе телесную форму сразу же облюбовал кресло в конце комнаты и рухнул в него так, что ножки заскрипели.

Аксель медленно достал из складок мантии три небольшие бутылочки — узкие, с плотными пробками, наполненные густой жидкостью, которая переливалась от глубокого синего до мерцающего серебра, в зависимости от того, как свет падал на стекло.

Он поднял одну из них, покрутил перед пламенем свечи, и жидкость вспыхнула, словно в ней загорелись крошечные звезды.

— Это зелье силы, — проговорил он, и его голос звучал почти что торжественно. — Оно увеличивает всплеск магии… но использовать его можно лишь в битвах… или для получения новых навыков.

Он сделал паузу, его пальцы сжали бутылочку чуть крепче.

— Оно сильно бьет по собственным силам. Выпивший его потом долго восстанавливается… в зависимости от своих внутренних ресурсов.

Карион нахмурился, его взгляд скользнул по склянкам, а губы сжались в тонкую линию.

— Не уверен, что это безопасно… — недоверчиво произнёс он, скрестив руки на груди. — Зачем они нам?

Ваалал шагнул вперед, его мантия мягко колыхнулась от движения.

— С помощью этих зелий мы обучаем Арона перемещению. — Он посмотрел на правителя, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. — Без них понадобилась бы сотня лет на накопление магии и усвоение навыков… а с ними процесс ускоряется во много раз.

Он взял одну из бутылочек у Акселя, провел пальцем по горлышку, и жидкость внутри словно отозвалась, сверкнув ярче.

— Они не ядовиты и не отравляют тело… — продолжил он, глядя то на меня, то на Кариона. — Но чтобы они подействовали… нужно добавить каплю своей крови.

— Затем выпить его. — Ваалал слегка улыбнулся, но в его глазах читалась серьезность. — Не пугайтесь ощущения жжения внутри.

В комнате снова стало тихо.

Я посмотрела на Кариона — его взгляд был тяжелым, полным сомнений, но где-то глубоко в нём тлела искра интереса.

Торн подал голос из другого конца комнаты — А без зелий у вас что силенок не хватает?

Ваалал ухмыльнулся — Может ты знаешь способ лучше?

Торн глухо рассмеялся и оскалился, затем хлопнул в ладоши и расстворился, появившись рядом с Акселем и громко крикнул — Бу!

Аксель восторженно улыбнулся.

— Мне определённо нравится этот экземпляр! Дай нам немного своей крови демон!

Торн скорчил нос. — Фу фу фу, очень странная просьба. Не спрашивай такое больше.

Арон стоял чуть поодаль, он явно был шокирован умениям Торна.

А я с замиранием сердца наблюдала за происходящим, не веря своим ушам.Неужели существуют такие зелья, которые могут усиливать магию в сотни раз? И любой эльф может овладеть переносом?

— Ваалал, — осторожно спросила я, — а такие зелья есть только у вас?

Он кивнул, его глаза сверкнули от тайного знания.

— Да. Это одна из наших лучших разработок. Мы потратили на неё сотни лет. И о ней знает лишь Арон… а теперь и вы.

Меня охватило любопытство, и я не удержалась:

— Но как вы смогли создать такое зелье?

Аксель и Ваалал обменялись взглядами, и на их лицах появилась загадочная улыбка.

— Это наш секрет. Рассказать не можем. — Ваалал слегка наклонил голову. — Ваше право — пользоваться им или нет. Заставлять мы никого не собираемся.

Я посмотрела на Кариона. Он стоял, скрестив руки, его взгляд был полон недоверия.

— Что думаешь? — тихо спросила я.

Он пожал плечами, но глаза его горели.

— Я думаю, мы сначала посмотрим на Арона.

Арон рассмеялся и схватил одну из склянок.

— Спасибо, друг. Ты, как всегда, любезен.

Он достал кинжал, быстро проколол палец и капнул кровь в зелье.

Жидкость в склянке словно закипела, бурля и переливаясь. Красные капли крови растворились, и цвет стал темно-бордовым, почти черным, но с мерцающими искрами.

Арон без колебаний опрокинул склянку в рот — и замер.

Прошло несколько секунд.

Вдруг его зрачки расширились, глаза закатились, и он резко замотал головой, словно сражаясь с невидимым врагом. Вены на руках вздулись, мускулы напряглись.

Он зарычал, сжав кулаки, его дыхание стало тяжелым, горячим.

Но через мгновение он открыл глаза и успокоился. — Всё в порядке.

Затем он закрыл глаза — и исчез.

Я резко обернулась, ища его взглядом — и увидела.

Арон сидел на стуле в другом конце зала, развалившись, руки за головой, с довольной ухмылкой.

— Ну что? Пробуем? — насмешливо спросил он. — Или хотите подождать, посмотреть, не помру ли я?

Карион хмыкнул и взял склянку, покрутив её перед носом.

— Мира… — он посмотрел на меня, — сначала я.

Я покачала головой, твердо сжав губы.

— Нет, Карион. Вместе. Я не боюсь. Не переживай.

Мои слова прозвучали тверже, чем я ожидала. Губы сжались в тонкую решительную линию, а пальцы непроизвольно впились в край стола. Я видела, как его глаза сузились, почувствовала, как его недоверие к магам борется с желанием защитить меня.

Он замер на мгновение, и в этой паузе я прочитала всё: тревогу, нежность, ту безумную преданность и любовь, что заставляла его вставать между мной и любой опасностью.

— Хорошо.

Его кинжал сверкнул в свете камина, лезвие легко скользнуло по подушечке пальца. Капля крови, темная и густая, упала в склянку, и я завороженно наблюдала, как зелье в его руке ожило.

Без колебаний я приняла кинжал. Холод металла, мгновенная острая боль — и моя кровь смешалась с таинственным зельем.

Оно закипело.

Склянка в моей руке вдруг стала невероятно горячей. Зелье бурлило, пенилось, поднимаясь к самому горлышку, и я на мгновение испугалась, что оно выплеснется наружу. А потом — Вспышка.

Яркий, ослепительный свет, заставивший всех зажмуриться. Когда я снова открыла глаза, зелье стало совершенно черным, но в этой тьме танцевали крошечные искры, будто кто-то заточил в склянку кусочек звездного неба.

Я подняла взгляд. Близнецы переглянулись — в их обычно невозмутимых глазах читалось неподдельное изумление. Арон застыл с открытым ртом, его пальцы впились в подлокотники кресла.

Настал наш черед. Наши взгляды встретились. В глазах Кариона горел тот самый дикий, первобытный огонь, что вспыхивал только в самые важные моменты. Мы подняли склянки — и выпили.

Первое, что я почувствовала — жжение. Не просто тепло, а всепоглощающий огонь, что хлынул по горлу, обжег грудь, разлился по венам. Я вскрикнула, но звук застрял где-то внутри — моё тело больше не подчинялось мне.

Карион стоял рядом, сжав зубы до хруста. Его глаза полыхали пламенем, светясь изнутри. Вены на шее и руках вздулись, кожа покрылась испариной, а по спине пробежали судорожные волны — его магия бушевала, сражалась с зельем, сливалась с ним.

Я закрыла глаза, но внутренний взор видел яснее, чем когда-либо.

Во мне просыпалось что-то.

Не просто сила — что-то древнее, дремавшее в самой глубине души. Оно шевелилось, растягивалось, как дикий зверь после долгого сна. Очень сильное…Моё.

Мои кости горели, мышцы сводило судорогой, но вместе с болью пришло невероятное чувство свободы — будто кто-то сорвал оковы, о которых я даже не подозревала.

Я открыла глаза — и увидела, как Карион преображается.

Встретившись со мной взглядом он слегка наклонил голову и улыбнулся мне хищной улыбкой обнажив клыки. Я не сразу осознала, что тени обвили мой силуэт и тянулись к нему…Затем провела языком по своим зубам и обнаружила острые клыки у себя. Карион подвигал плечами, словно удерживал рвущиеся наружу крылья и обернулся в сторону Арона и магов, которые так и застыли с приоткрытыми от удивления ртами.

Воздух вокруг Кариона загустел, наполнившись пульсирующей, живой тьмой. Тени ожили, извиваясь вокруг его тела, они обтекали его плечи, изгибы рук, обвивали бедра — словно сливаясь с ним.

Когда он поднял руку, пространство содрогнулось.

Не просто дрожь — вся реальность затрепетала, как тонкий шелк на ветру. Воздух зазвенел, раскололся на тысячи невидимых глазу осколков, и на мгновение мне показалось, что я вижу сквозь него — в другой мир, в другую реальность, где мы вместе решаем судьбы.

Наши взгляды встретились.

Карион медленно наклонил голову, и его губы растянулись в хищной, первобытной улыбке.

В этот момент Торн неожиданно для всех расхохотался, словно заранее знал, как подействует зелье. Затем наклонившись чуть вперед обратился к Кариону — Не сопротивляйся, покажи ей!

Моё сердце замерло.

Не от страха.

От восторга.

От жажды.

От осознания, что этот повелитель тьмы — мой.

Мои тени тянулись к нему, сливались с его тенями, переплетались, как влюбленные, как единое целое.

Мы были прекрасны.

Арон стоял, полностью окаменев. Его рот приоткрылся, глаза расширились до предела, пальцы впились в спинку кресла так, что костяшки побелели.

Близнецы маги, обычно такие невозмутимые, потеряли всю свою надменность. Ваалал отшатнулся, споткнулся о собственные ноги, его губы дрожали, шепча что-то, что даже не решалось стать словами. Аксель уронил свиток, но он даже не заметил — его взор был прикован к нам, полный благоговейного ужаса.

Тишина, нарушаемая только нашим дыханием — тяжелым, горячим, синхронным.

А потом Карион заговорил.

Его голос был низким, вибрирующим, словно гром под землей.

Он шагнул вперед, тени последовали за ним, расстилаясь, как мантия.

Что-то тёмное и неукротимое бушевало в нем. Я видела это по напряжению в его спине, по сжатым кулакам. Воздух вокруг Кариона вибрировал, словно от палящего жара.

— Мира, успокой меня… — прорычал он сквозь стиснутые зубы, и в голосе его было столько отчаянной мольбы, что сердце моё сжалось.

Глава 34 Магия, что сводит с ума

***Мира

Я не думала, не размышляла — лишь подошла и взяла его разгоряченное лицо в свои ладони. Кожа его пылала, каждый мускул под ней был словно высечен из камня. Он наклонился, и его горячее дыхание обожгло моё ухо.

— Меня как будто разорвет сейчас на части…

От этого шепота, полного агонии, у меня перехватило дыхание. Я прижалась лбом к его виску, чувствуя, как бьется его кровь.

— Всё хорошо, Карион, ты справишься, сосредоточься, — шептала я, но сама едва могла мыслить.

Он тяжело дышал, и казалось, еще мгновение — и вся его сокрушительная сила вырвется на свободу, сметая всё вокруг. В панике я искала выход, и взгляд мой упал на Торна. Он сидел в стороне и нагло ухмылялся, будто наблюдал за забавным спектаклем. Яростная волна гнева подкатила к горлу, но я подавила её. Вместо этого я мысленно обратилась к демону:

— Кот! Перенеси нас к древнему источнику и прошу, оставь ненадолго наедине.

— Вот ещё, — огрызнулся он в моей голове, лениво потягиваясь.

— Торн! Прошу… — я намеренно использовала его имя, вкладывая в него всю свою волю.

Он на мгновение замер, затем нехотя поднялся и в несколько шагов оказался рядом. Его взгляд скользнул по Кариону, который сжимал кулаки до хруста, и странная улыбка тронула его губы. Он дотронулся до нас обоих.

— Вдох! — бросил он вслух.

Я не успела и рта раскрыть, как нас поглотила густая, бархатная темнота. Я вцепилась в Кариона изо всех сил, чувствуя, что если отпущу его — потеряюсь в этом хаосе навсегда. Но через мгновение нас ослепило солнце. Мы стояли на поляне, залитой золотым светом. Торн бросил на нас насмешливый взгляд, оскалился и растаял в воздухе.

— Карион, сядь, — прошептала я, едва переводя дух.

Он смотрел на меня помутневшим взглядом, грудь его вздымалась.

— Сядь, прошу.

Словно падая от невыносимой тяжести, он опустился на колени, а затем на мягкую, прохладную траву, вытянув ноги. Моё сердце забилось чаще. Я скользнула к нему и уверенно уселась сверху, оседлав его бедра. Он поднял на меня взгляд — глубокий, черный, полный бури — и с усилием сглотнул. Я провела пальцами по его виску, скуле, линии челюсти, нежно поглаживая тыльной стороной ладони. Он зажмурился, и его руки легли на мои бедра, сжимая их с такой силой, что обещало синяки. Но сейчас меня это не беспокоило.

Я запустила руки под грубый ворот его рубашки, разминая закаменевшие плечи. Он с тихим стоном покрутил головой, сбрасывая напряжение, и вновь открыл глаза. Буря в них еще не утихла, но дыхание стало ровнее. И тогда он с силой притянул меня к себе, вплотную, и я почувствовала, как напряжены все его мускулы, почувствовала твердое возбуждение в паху. Я ухмыльнулась, пытаясь слегка отстраниться, положив ладони ему на грудь.

— Карион, — осторожно начала я, — мы можем быть здесь не одни.

— Это не наши проблемы, — прорычал он сквозь зубы, его пальцы впивались в мои бедра, прижимая меня еще ближе.

— Что, если кто-то увидит?

Я задавала вопросы, но сама уже горела. Готова была отдаться ему здесь и сейчас, на этой залитой солнцем поляне, под открытым небом. Проклятое зелье не только давало мощь — оно обостряло все чувства до предела, превращая каждое прикосновение в разряд молнии.

— Штаны, Мира, — его низкий голос был похож на отдаленный раскат грома.

— Что штаны? — не поняла я.

— Снимай, или я разорву их прямо на тебе, — спокойно, но с железной уверенностью произнес он.

Я ахнула от удивления, но взглянула в его глаза — глаза, полные необузданной, дикой потребности, — и поняла: он не шутит. Карион заметил моё мимолетное сомнение. Его рука скользнула по моей спине, притягивая для поцелуя.Он не спрашивал. Он требовал. Его губы грубо захватили мои, язык ворвался внутрь, заполняя собой все пространство, выжигая все мысли, все страхи.Мир сузился до вкуса его поцелуя, до жара его тела.

Мы поднялись, не разрываясь, и его ловкие пальцы расстегнули пуговицу на моих штанах. Мне так безумно хотелось, чтобы он не останавливался, что я прижалась к нему всем телом, и в ответ он, не раздумывая, просунул руку между ног. Обнаружив там влажную горячую кожу, он низко, по-звериному, зарычал. Затем отодвинул край белья, и один его палец резко и властно вошел в меня. Я застонала ему в рот, и это, казалось, сорвало с него последние оковы.

Он резко развернул меня спиной к себе, сильной рукой нажал на поясницу, заставляя прогнуться. Я облокотилась о шершавый ствол ближайшего дерева, слыша, как бешено стучит мое сердце. Послышался резкий звук расстегиваемой пряжки, звяканье ремня. Я вздрогнула, и волна жгучего желания накрыла меня с головой. Его ладонь скользнула от моей шеи вниз, к ягодицам, медленно, словно издеваясь, приспуская штаны, а затем и белье. И тогда он вошел в меня. Резко, без предупреждения, заполняя собой до самого предела.

От неожиданности и наслаждения я вскрикнула, но зелье делало свое дело — оно заостряло каждое ощущение, заставляя меня хныкать от нахлынувшей лавины чувств. Он властно сжимал мои ягодицы, насаживая меня на себя с каждым мощным толчком, и в моей голове бушевал пожар. Искры пробегали по коже, задевая каждый нерв, унося в пучину сладкого, неистового удовольствия.Я уже не понимала, где нахожусь, едва держась на ногах, пока всю меня не накрыла всепоглощающая волна оргазма, выжигая все мысли, оставляя лишь первобытное, животное блаженство.

Содрогаясь в сладкой истоме, всем телом отзываясь на его близость, я обернулась и утонула в его взгляде. В этих глазах, еще несколько минут назад затянутых черной бурей, теперь плясали отблески солнца и дикое, первобытное торжество. Он с силой притянул меня к себе, прижал так, что я почувствовала каждый изгиб его тела, каждый напряженный мускул, и, глядя мне прямо в душу, прорычал сквозь стиснутые зубы:

— Ты моя, Мира.

От этих слов по спине пробежали мурашки, смешавшись с остатками блаженства. И тогда он излился в меня, издав приглушенный, сдавленный стон наслаждения.Эта картина была поистине великолепна: его наслаждение, наши переплетенные тела, эта дикая, неуемная страсть, растекшаяся по жилам вместо крови. Все было совершенно.

Тишину, нарушаемую лишь нашим тяжелым дыханием, прорезал знакомый насмешливый голос.

— Ничего себе у вас методы, чтобы успокоиться. Кстати, я как раз сейчас раздражен не на шутку…

Твою ж мать. Этот вечно язвительный демон с его безупречным чувством момента. Жар стыда мгновенно затмил жар страсти. Карион, ничуть не смутившись, прикрыл меня собой, и я почувствовала, как его грудь вибрирует от тихой ухмылки.

— Мира, произнеси его имя три раза, раз ему так хочется, — его голос был бархатным и опасным.

Эффект не заставил себя ждать. Торн скривил лицо, отшатнувшись.

— Фу фу фу, уймись, ищейка. Одевайтесь уже и нам пора возвращаться к Арону.

— Оставь нас наедине, — глухо прорычал Карион, и в его тоне вновь зазвучал отклик недавней бури.

Торн фыркнул, ухмыльнулся, но, к моему удивлению, не исчез. Он лишь демонстративно, с преувеличенной брезгливостью отвернулся, давая нам иллюзию уединения.

Все это время я стояла, облокотившись о шершавую кору дерева, пытаясь хоть как-то обуздать дрожь в коленях и безумную гонку мыслей.Неловкость? Нет, это слово было слишком мягким для происходящего. Это была та самая ситуация, о которой потом вспоминаешь ночью, сгорая от стыда. Мы только что пережили бурю страсти, Карион едва не потерял контроль, а теперь этот надменный демон строит из себя оскорбленного невинного наблюдателя. Ирония судьбы была поистине невозможной. Я закрыла глаза, с силой выдохнув.Нет, более неловкой ситуации испытать было просто невозможно.

*** Карион

Сила, что я так долго и старательно сдерживал внутри, теперь переполняла меня, гудела в крови раскаленным металлом. Каждая клетка моего тела была напряжена до предела, каждый нерв оголен. Наша близость с Мирой… да, она стала глотком воды в жаркий день, на мгновение усмирив внутренний ураган. Но это была лишь передышка, иллюзия покоя. Пламя внутри никуда не ушло — оно тлело, готовое вспыхнуть с новой силой от любой искры. Мне нужно было научиться контролировать этот бешеный поток, прежде чем он сожжет меня и всех вокруг.

И этот чёртов демон… Я знал, он никуда не уходил. Его незримое присутствие обжигало кожу, как ядовитый туман. Пусть видит. Пусть смотрит во все свои демонские глаза. Пусть знает, чья она. Её стоны, её вздохи, трепет её тела под моими руками — всё это принадлежало мне. Только я. Он может быть связан с ней магией, как назойливое насекомое, вцепившееся в кожу, но я вытравлю его из ее души. Выжгу каленым железом, как ничтожную занозу.

В голове тут же, словно эхо из самой тьмы, отозвался его скрипучий голос.

— А ты не говорил, что ты тот ещё извращенец. Если б я знал, что ты в курсе моего присутствия, я бы сразу показался, ты мог бы и пожалеть бедную Миру.

Я усмехнулся, чувствуя, как оскал обнажает мои удлинившиеся клыки.

— Если ты всё видел, значит, должен знать, как ей хорошо со мной. И в твоем присутствии она не нуждалась. Свалил бы подальше.

— Ты каждый раз всё интереснее раскрываешься, братишка , — ядовито прошипел он в сознании.— Во сне тоже будешь её контролировать?

Волна слепой, чёрной ярости подкатила к горлу.

— Я тебе не брат! Только посмей! — прорычал я мысленно, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Ты даже не узнаешь, — напел он с притворной легкостью, и в тот же миг пространство сжалось, вывернулось наизнанку.

Мы оказались в зале у Арона. Воздух еще дрожал от магии, пахнущей серой и дерзостью. Первым делом я схватил Миру за руку и резко отодвинул от ублюдка, прикрыв её собой. Моя спина напряглась, ожидая удара, взгляд выжидающе уставился на демона.

Но он лишь нагло ухмыльнулся, будто получил именно то, чего хотел. Не спеша, с преувеличенной небрежностью, он прошел к креслу и грузно опустился в него, развалившись с видом хозяина положения.

А внутри меня всё кипело.Его слова «братишка» отдавались в висках назойливой, больной пульсацией. Он — мой брат? Сын одного отца? Ложь. Это должна быть ложь. Но почему тогда его голос звучит в моей голове так же ясно, как мои собственные мысли? Почему его магия чувствовалась… знакомой?

Я сжал руку Миры чуть сильнее, чувствуя исходящее от неё спокойствие, которого у меня не было.Она была моим якорем. Моим единственным светом в этом хаосе, что разрывал меня изнутри. И я не отдам её никому. Ни демонам, ни братьям, ни всему миру. Она — моя. А я… я должен научиться управлять этой тьмой, что клокотала в моей крови. Не для того, чтобы стать сильнее. А для того, чтобы защитить то, что принадлежит мне.

Арон сидел за столом и нетерпеливо барабанил пальцами по дереву, его взгляд, тяжелый и требовательный, впивался в нас с Мирой.

— Нууу? Сколько еще сюрпризов нам ждать, помимо вашего перемещения за счёт демона?

Ваалал плавно подошел к нему и положил руку на плечо — безмолвный, но красноречивый жест, призывающий его к сдержанности. Затем маг повернулся к нам.

— Вы позволите подойти, чтобы ощутить изменения в вашей ауре?

Я внутренне напрягся. Каждая частица моего существа кричала, что нельзя доверять никому, особенно сейчас, когда сила так и рвалась наружу.Но деваться было некуда. Я кивнул, чувствуя, как сжимаются мышцы челюсти.

Ваалал медленно приблизился, поднял руки, и пространство между нами заполнилось невидимым покалывающим полем. И вдруг он резко отшатнулся, будто обжегся.

— Святой источник! Вас переполняет магия… но по ощущениям Мира более спокойна, чем ты, Карион. В тебе есть что-то… что-то, что я не могу уловить. Этот вид магии мне не знаком. Похоже, зелье пробудило в тебе твою спящую магию.

— И что это значит? — вырвалось у меня, терпение лопнуло. Руки сами сжались в кулаки.

Мира повернула голову и, мягко прикоснувшись к моей щеке, заставила вздрогнуть.

— Карион, всё хорошо. Я чувствую, как ты напряжен. Я рядом.

Её прикосновение, её тихий голос стали бальзамом на мою израненную яростью душу. Буря внутри чуть утихла, отступив перед этим теплом.

Ваалал, прокашлявшись, продолжил, глядя на меня с неприкрытым любопытством.

— Зелье работает так, чтобы усиливать то, что скрыто от вас самих. Оно не даёт возможности обрести новую магию или силу, оно лишь помогает вам воспользоваться тем, что и так заложено в вас.

Я ни черта не понял из этой болтовни, но просто кивнул, лишь бы это поскорее закончилось.

И тут же в сознании, словно ржавый гвоздь по стеклу, проскрежетал демон.

— Да-да, всё верно. Зелье пробуждает в тебе твою демоническую сущность. Прими это.

Я сделал вид, что не слышал. Застыл на месте, не подав и виду, что его слова вонзились в самое сердце.

Аксель, до этого молча наблюдавший, поднялся из-за стола.

— Возможно, стоит попробовать перенос, пока ваши силы в максимальной концентрации?

Мира улыбнулась, её глаза блестели от азарта.

— Думаю, стоит попробовать.

Я же лишь тяжело вздохнул.Всё это вызывало во мне глухое раздражение. Не до их экспериментов мне было сейчас. Все мое существо рвалось обратно, на ту поляну, где пахло травой и ею, где не было этих любопытных глаз и их просьб.

— Но без тебя, ублюдок, — мысленно бросил я демону.

В ответ в моей голове прозвучал, издевательский хохот. Он раздражал ничуть не меньше, чем все происходящее вокруг.

Арон выпрямился с важным взглядом, его глаза загорелись тем особым живым блеском, который появлялся, когда он говорил о магии. Он сделал шаг вперед, расставив руки в поясняющем жесте.

— Значит так, — его голос звучал чётко, будто отчеканивая каждое слово, — чтобы переместиться, сначала нужно сосредоточить внутри себя поток энергии.

Вот именно, сосредоточиться. Как будто это так просто, когда внутри тебя бушует ураган, готовый всё смести. Я с силой сжал челюсть, чувствуя, как эта самая энергия пульсирует в висках.

Он сжал ладонь в кулак, словно ловил невидимую нить, а затем медленно разжал пальцы.

— Представь, будто ты тянешь за один конец веревки, а другой её конец мысленно направляешь туда, куда хочешь попасть.

Верёвка? У меня внутри не верёвка, а раскаленная докрасна цепь. И тянет она меня не куда-нибудь, а в самую гущу тьмы.

Его руки разошлись в стороны, изображая натяжение.

— Как только определился с направлением… мысленно потяни за веревку. Словно делаешь огромный прыжок.

Арон глубоко вдохнул, грудь его поднялась, а глаза на мгновение закрылись.

— И в этот момент… толкай свою магию в это место.

Я нахмурился, мои брови сошлись, а губы сжались в недоверчивой гримасе.Всё это казалось такой детской игрой по сравнению с тем хаосом, что я чувствовал.

— Звучит… неоднозначно.

Слишком просто. Слишком безобидно. Во мне нет ничего простого и безобидного. Они этого не понимают.

Аксель сложил руки перед собой в замок, и на его губах появилась улыбка, которая говорила: «Я знал, что ты так скажешь».

— Если хочешь более подробно… — его голос был мягким, но в нём чувствовалась непоколебимая уверенность, — то объясню я.

Да, объясни. Объясни, как заставить этот адский поток подчиниться, а не поглотить всё вокруг.

Он сделал паузу, а затем начал говорить.

— Каждый из нас… состоит из мельчайших частиц энергии. Как и всё вокруг.

Его пальцы разомкнулись, и в воздухе между ладонями вспыхнули крошечные искры.

— Эльфы, чья магия достигает определённого уровня… могут контролировать не только окружающую среду, но и своё тело на тонком уровне, перестраивая собственную энергетическую структуру.

Частицы… Контроль… Легко говорить, когда твоя сущность не разрывается на части от первобытного рёва, доносящегося изнутри.

Искры слились в небольшой светящийся шар.

— Поэтому… соединяясь на мгновение со всем миром… ты становишься единым целым со своей магией. Ты перестаёшь быть отдельной точкой в пространстве и начинаешь ощущать себя частью общей ткани реальности — той самой, что пронизывает всё сущее.

Соединиться со всем миром? Мне бы себя найти в этом хаосе…

Шар вспыхнул ярче и разделился на две части.

— … в этот момент можно мысленно заставить своё тело перенестись в пространстве. Но важно понимать: ты не просто «прыгаешь» из одной точки в другую. Ты буквально разрываешь ткань реальности в одном месте и воссоздаёшь себя в другом.

Затем одна часть перетекла в другую.

— Как только ты чувствуешь, что можешь контролировать своё тело не только в этом мире, но и в пространстве вокруг… — Он резко сжал кулак, и искры погасли. — … ты представляешь место, куда нужно попасть… и совершаешь переброс. Сознание должно удерживать образ цели так же чётко, как ты видишь собственную руку перед глазами. Любое сомнение — и ты рискуешь застрять между мирами или выброситься в непредсказуемой точке.

Тишина. Я стоял, впитывая каждое слово.Контролировать… Пространство… Мысль о такой власти была одновременно пьянящей и пугающей. Что, если мой контроль даст сбой? Что, если тьма внутри исказит образ цели, и я перенесусь не туда, куда хотел?

— То есть… — я медленно поднял руку, разглядывая её, будто впервые видел, — я должен… полностью сосредоточиться на своей силе… и магическим образом перенести своё тело в определённую точку, через само пространство небытия? Разорвать реальность, шагнуть в пустоту — и надеяться, что по ту сторону меня ждёт не хаос, а нужное место?

И надеяться, что тьма внутри не воспользуется моментом и не изменит меня.

Аксель рассмеялся.

— Если говорить грубо… то да.

Арон фыркнул, скрестив руки на груди.

— Ну что крылатый демон? — его глаза сверкнули. — Готов попробовать?

Крылатый демон. Если бы он знал, насколько это близко к правде. Этот вызов нельзя было игнорировать. Особенно сейчас, когда её взгляд был на мне.

Я замер всего на мгновение — сконцентрировал всю свою волю, весь этот бушующий внутри ураган в одну точку. Это было похоже на попытку ухватить раскаленную молнию. Затем я резко выставил перед собой руку, развернув ладонь. Мои пальцы слегка дрожали от напряжения. Я мысленно представил то место, где хочу оказаться, ощущая, как магия с ревом устремилась вперед.

Потом я медленно повернулся к Мире. Мои губы дрогнули, и на лице расцвела ухмылка — попытка скрыть свирепый хаос, бушующий под кожей.Просто прыжок. Всего лишь прыжок. Я закрыл глаза, отпустил поводья…

И мир провалился у меня под ногами. Не плавно, а с оглушительным грохотом! Всё мое существо сжалось, пронеслось через разрывающую ткань реальности и с силой врезалось во что-то твердое. Воздух вырвался из легких. Я лежал, уставившись в потолок, широко раскрыв глаза от шока. Столешница болезненно впивалась в спину.

— Карион! — голос Миры сорвался в паническом крике.

А где же я, черт возьми, оказался? На столе. На самом видном месте. Идиот.

И тут же в голове прозвучал ядовитый мысленный комментарий.

— Браво! Настоящий король перемещений! Поздравляю с восхождением на трон, — прошипел демон. — Надеюсь, вид оттуда тебя вполне устраивает?

Арон, стоявший рядом, аж покраснел от сдерживаемого смеха. Он прикрыл рот кулаком, но плечи предательски тряслись.

И неожиданно, даже для себя, я громко рассмеялся — хрипло, отчаянно, сквозь остатки паники и унижения. Этот смех рвался из глубины, сметая напряжение. Я приподнялся на локтях.

— Смешно тебе⁈ — мой голос дрожал от смеха. Черт возьми, это действительно было уморительно. — В следующий раз постараюсь приземлиться прямо на тебя!

Арон взревел в ответ, больше не в силах сдерживаться. Он схватился за живот и рухнул на ближайший стул. А я лежал на столе, чувствуя, как жар стыда смешивается с диким облегчением.Получилось. Пусть и не так, как планировалось. Но эта первая, неуклюжая победа над собственной силой была сладка.

— Ну что? Мой черёд? — Голос Миры прозвучал тихо, но в нём была решимость. — Как вы там говорили? Удерживать образ цели?

Близнецы синхронно кивнули, их глаза сверкнули в унисон, будто они уже видели то, что должно произойти. Мы с Ароном застыли, будто две статуи из камня — один с распахнутыми от любопытства глазами, а я — с едва заметной ухмылкой, скрывавшей ворох тревог.

Ну давай же, покажи, на что способна.

Она глубоко вдохнула, закрыла глаза, затем открыла их — и моё сердце на мгновение остановилось. Всего на долю секунды её синие, бездонные глаза сменились красным, адским пламенем.

Демон. Он решил подпитать её своей магией! Ублюдок, он не может удержаться!

Я резко, почти машинально, повернулся в его сторону. А он уже смотрел на меня, его губы растянулись в наглой ухмылке, и он медленно, провокационно подмигнул.

Хлопок.

Мира открыла глаза, слегка покачиваясь, и инстинктивно расставила руки, чтобы не упасть. Она переместилась прямо рядом со мной, и на её лице расцветала гордость — не та, что кричит о себе, а тихая, глубокая.

— Мира! — Арон взорвался восторгом. — Как ты это сделала⁈ С первого раза! И даже не рухнула, как мы! Я в свой первый раз сто раз перевернулся в воздухе и снёс два стола! Это невозможно!

Она справилась. Но с чьей помощью?

Ваалал и Аксель не удивились. Они лишь переглянулись, и в их взглядах пробежало что-то знающее.

Они видят. Они наверняка видят его грязный след. Почему молчат?

Аксель повернулся к Арону, и его голос прозвучал мягко, но с непререкаемой уверенностью:

— Миру воссоздал Источник. Если он избрал её, то одарил щедро. Карион черпает силу из теней — ты видел, как они вырвались на свободу, когда он выпил зелье. Но Мира… Её магия — иная. В ней сплетены и свет, и тьма. И когда она овладеет ею полностью, то станет могущественной ведьмой.

Сплетены свет и тьма… Его тьма? Его демоническая тьма, вплетенная в её сущность? Я сжал кулаки, чувствуя, как по ним пробегают судороги.Но я молчал. Не хотел портить ее момент. Она сияла от радости, и ради этого сияния я был готов проглотить собственную ярость.

— Если честно… Мне было страшно, — прошептала Мира. — В тот момент, когда я перестала чувствовать тело… Было только сознание. Я просто… очень хотела оказаться рядом с Карионом. И разум сам перенёс меня.

Рядом со мной… Эти слова слегка усмирили бурю в моей душе.

— Всё хорошо, Мира, — прошептал я, заставляя свой голос звучать спокойно. — Ты справилась прекрасно.

Мы подошли к магам и протянули им руки.

Аксель поочерёдно коснулся наших ладоней.

— Магия всё ещё переполняет вас, — произнёс он. — Попробуйте снова. Но теперь — вместе. Возьмитесь за руки и перенеситесь в одно место одновременно.

Я обратился к демону, вкладывая в мысленный приказ всю свою ненависть.

— Не вмешивайся.

— А я ни чего и не делал, — весело, с притворной невинностью, проговорил он в моей голове.

— Я все видел, демон. Сейчас не нужно.

В ответ — насмешливое молчание.Он явно наслаждался происходящим.

Я посмотрел на Миру, ожидая, что она просто возьмёт мою руку, но вместо этого она притянула меня к себе. Её руки обвили мою шею, а губы приблизились к уху, так близко, что дыхание обожгло кожу.

— Куда переместимся? — прошептала она, и в её голосе звучал вызов.

Лишь бы только с тобой и подальше от этих глаз, — промелькнула дикая мысль.

— В этой комнате? — ухмыльнулся я в ответ, а в голове ясно, до боли, представил, как было бы прекрасно сейчас оказаться в нашей спальне, одним, где ничто не мешало бы мне стереть с её кожи малейший намек на его присутствие.

Арон шагнул вперёд, его лицо озаряла лукавая улыбка.

— Конечно, в этой комнате, — рассмеялся он. — Пока что никто не должен знать о ваших способностях, не хочу пугать жителей. Потерпите немного, прежде чем скакать по замку.

Он игриво приподнял бровь, и Мира обиженно надула губы, но всё же улыбнулась.

— Хорошо… Тогда давай попробуем встать ближе к окну?

Я глухо рассмеялся.