Прибытие

– Прибыли! Прибыли! Они здесь! В зал ворвался запыхавшийся слуга. Его лицо раскраснелось от бега, дыхание вырывалось с хрипами, а слова он произносил, проглатывая целые буквы и слоги. Но ругать слугу за ненадлежащий вид Мелиссандра не стала. Она сама приказала доложить о возвращении охотников в тот же миг, как их караван окажется в городе. «Значит, он уже здесь!» – промелькнула торжествующая мысль. Властным жестом приказав слуге выметаться, Мелиссандра вышла на балкон. Отсюда открывался отличный вид на широкий двор замка. Пока в нём царил полный покой, но скоро телеги охотников заполонят свободное пространство, воздух наполнится окриками возниц, звонкими щелчками кнутов и криками непокорных. Непокорных Мелиссандра любила. Дерзкие взгляды, напряжённые позы, слова проклятий, срывающиеся с губ, искривлённых в презрении, и ворочающиеся коварными змеями под лоснящейся кожей мышцы, напряжённые в тщетных попытках вырваться из оков. Но ещё больше Мелиссандра любила их подчинять. Надень на любого непокорного магический ошейник и кандалы, пускающие сквозь тело пленника болезненные импульсы, – и любой варвар тут же становился ласковым котёнком. И вот уже сильные руки разминают её нежные пяточки, взгляд не смеет подняться от пола, а с улыбчивых губ слетают только ласковые, хвалебные слова. Таких «котят» Мелиссандра тоже любила. Послушных, милых, податливых, словно глина. Правда, они оставались у неё совсем недолго – быстро надоедали, и она избавлялась от них, отправляя бывших когда-то непокорными варваров на невольничьи рынки по всей стране. Эта статья дохода была чуть ли не самой прибыльной в её казне: всем хотелось заполучить себе в гарем огромного силача, послушного, словно ослик. Помани пальчиком, и он уже ползает пред тобой на коленях. Ну разве не прелесть? Мелиссандра фыркнула, вспомнив подобную покладистость, которую искренне презирала, и посмотрела в сторону главных ворот. Пока закрыты, но совсем скоро в столицу прибудет караван с новыми рабами – развлечением для неё. В праздничные дни, бывало, что ворота распахивали во всю ширь и впускали внутрь всякого желающего, чтобы простые люди могли лицезреть свою правительницу – Мелиссандру, королеву Пустыни! А она благосклонно махала им с балкона, оставаясь недостижимой, как мечта. Мелиссандра приосанилась и усмехнулась, но тут же стала серьёзной. Тяжело быть недостижимым идеалом и одновременно властительницей самых обширных земель на юге континента. Всё приходится делать самой, и рассчитывать можно только на себя. Глубоко погрузиться в печальные думы ей не дали. Внизу раздались крики, забегала стража, ворота распахнулись, и во двор одна за другой начали въезжать телеги охотников за головами. Мелиссандра не заметила, как со вкусом облизнулась: телег с клетками было предостаточно – богатый улов. А это означало огромные барыши на рынке рабов. – Замечательно! Рассматривая клетки, Мелиссандра искала взглядом того особенного раба, за поимку которого заплатила охотникам огромную сумму. Казначей до сих пор не простил ей растрату, но Мелиссандра считала, что подобные траты – это вложения в будущее страны. Без них никак нельзя, если ты планируешь захватить всю пустыню от южного моря до северных гор – обители драконов. Всего месяц назад Мелиссандра, не раздумывая, отдала баснословные деньги за то, чтобы охотники поймали и привели к ней вождя варваров-берсеркеров. Их земли были последними неподвластными ей территориями людей. Как только главарь этих земель будет покорён, она станет властительницей всего людского рода. И тут же её взгляд остановился на одной из клеток, что ходила ходуном. В ней был заперт настоящий «зверь»! * * * По двору разнёсся оглушительный рёв, многократно отражаемый от высоких стен. Клетка со «зверем» особенно сильно качнулась, накренилась набок и повалилась с телеги на брусчатку двора. Раб выскочил из неё, и Мелиссандра, увидев его воочию, невольно охнула. Огромный, больше двух метров ростом, с широченными плечами, бугрящимися могучими мышцами. Казалось, это атлант, сошедший с картинок про античных богов, что Мелиссандра любила разглядывать долгими одинокими вечерами. Лица варвара было не видно, кудрявые чёрные волосы спадали ему на лицо, на спину и струились по могучим плечам, но Мелиссандра сразу поняла – это он! Тот самый! Такой монстр ну просто не может не быть предводителем берсеркеров, среди которых ценились сила и свирепость. – Он здесь, – прошептала она и поспешила в свои покои: нужно было подготовиться к первой встрече с будущим «котёнком», который откроет перед ней путь к последним незавоёванным землям. Через несколько минут, держа в одной руке факел, а в другой – длинный подол юбки, Мелиссандра спускалась в темницу, предвкушая незабываемую встречу. На ней был самый вызывающий наряд, что только могла себе позволить королева Пустыни: струящаяся от бедра и до самого пола алая юбка из полупрозрачной ткани и лиф, усыпанный россыпью кроваво-красных рубинов. Пусть варвар увидит её во всей красе. Сегодня она – роза пустыни! Опасная своими шипами, но манящая, как долгожданный оазис после долгого пути. Только вот воды варвару от неё не дождаться, коварство Мелиссандры было миражом: поверь один раз, сверни с намеченного пути, и ты уже никогда не найдёшь дорогу домой. Мелиссанда спускалась всё ниже по винтовой лестнице, ведущей к камерам с рабами. Становилось темнее и тише. Свет, звуки, даже дыхание свежего воздуха – всё скрадывали суровые каменные стены. Но Мелиссандра не обращала на это никакого внимания. Она улыбалась, представляя варвара у своих ног. Сначала он будет проклинать её – все так делали, – потом, когда его силы иссякнут, запросит пощады, начнёт умолять её прекратить мучения. И вот тогда он согласится на всё! Как бы ни был силён человек, как бы не претило ему кланяться своему заклятому врагу, но в итоге это делали все. Мелиссандра каждого ставила на колени пред собой. И заставляла пожалеть о каждом мерзком слове, что слетали с их губ в гневе, заплатить ей за каждое проклятие, брошенное в спину. А этого раба, – и Мелиссандра не сдержалась, рассмеялась, – его она заставит служить себе, как простого служку. Она уже представляла опавшие могучие плечи сгорбившегося перед ней на коленях повелителя варваров, его покорный взгляд и сильные руки, держащие не саблю, а поднос с фруктами. Или заставить его делать расслабляющий массаж? Или, а это бывало только с лучшими экземплярами из её зверинца, доставить ей удовольствие в постели? Перед внутренним взором промелькнули манящие картинки: тонкая хрупкая талия в объятьях огромных рук, широкие мужские ладони, скользящие по нежному стану, губы, обветренные, сухие и твёрдые, целующие её сильно, властно. То ли от факела в руке, то ли от пришедших на ум фантазий, но Мелиссандру бросило в жар. Да. Этот варвар непременно достоин стать игрушкой в её постели. Покорить его, сломить! А затем, вдоволь натешившись, сделать своей марионеткой на троне берсеркеров. И все земли будут принадлежать одной только её – королеве Пустыни! Мелиссандра довольно кивнула своим мыслям. А если он будет действительно хорош в постели, она всегда сможет навестить его в землях варваров. Или пусть лучше приезжает к ней сам. Да, так гораздо лучше. Последние ступени, небольшой коридор, поворот. И вот перед ней та самая дверь – в камеру с заключёнными-магами. А рядом охрана и два охотника. Не стоит забывать, что предводитель берсеркеров не простой человек. Он опасен. Ему подвластна магия пустыни. Мелиссандре могущественная магия тоже была бы подвластна, но она родилась девочкой. Только и могла, что из песочка замки возводить. Да и те ребёнку по колено. Зато у наследницы короля появилось много свободного времени и, проведя почти всё детство в библиотеке, она создала запирающие магию руны. И Мелиссандра сравняла силы. «Если о тебе не позаботилась природа, бери всё в свои руки!» – таков был её девиз. Отмахнувшись от охотника, пытающегося ей что-то сказать, Мелиссандра приказала охранникам отпереть дверь. – Я хочу видеть его! – сказала она, и никто не смел ей перечить. Дверь со скрипом распахнулась, и перед Мелиссандрой предстал он – её раб…

Её раб

Рост под два метра; злобный рык вместо дыхания; бугрящиеся под загорелой кожей мышцы, способные переломить человека пополам; плечи, в обхвате толще, чем талия Мелиссандры; шея, что, напрягшись, могла порвать любой кожаный ошейник, – вот этого всего не было… – А где?! – вырвалось у Мелиссандры само собой. Перед ней, в огромной, рассчитанной на настоящих великанов клетке находился какой-то тощий доходяга. Его ноги и руки были больше похожи на прутики – кости, обтянутые кожей, как показалось Мелиссандре. Распятый в цепях, раб висел, потому что не доставал до пола. Цепи были ему велики. – Что это?! – заорала Мелиссандра на слуг. – Кто сюда это привёл?! Слуги все как один поопускали головы, кланяясь, и попятились назад, пытаясь избежать гнева своей королевы. Мелиссандра крутанулась назад и ткнула указательным пальцем в охотника, семенящего за ней следом. – Ты?! Это ты его притащил? Что это? Я разве за это тебе деньги заплатила? – Жестом Мелиссандра приказала молчать, завертела головой, но то, что искала, не увидела. – А где этот?.. Нормальный который? Гигант такой… Я с балкона видела. – Окружающие непонимающе запереглядывались. Малиссандра сквозь зубы процедила проклятье на весь их род. – Ну он ещё клетку опрокинул. Во дворе… – А-а! – понятливо воскликнуло несколько слуг. – А-а, – передразнила их Мелиссандра. – Бездари тупоголовые. Где он? И зачем вы этого червяка сюда притащили?! Она указала на дёргающегося в цепях доходягу, больше смахивающего на безродного бродяжку, коих полна пустыня. Пропьют, что имеют, а потом милостыню по подворотням просят. Она таких презирала. Лица доходяги она не видела, слуги надели ему на голову мешок, но внезапно её взгляд зацепился за его шею, на которой тоже болтался, ибо был великоват, ошейник с рунами, запирающими магию. – Он что, ещё и маг, вы хотите сказать? – Мелиссандра всплеснула руками. – Да вы издеваетесь! Охотник склонился так, как будто оброненную пуговицу на полу искал. – Госпожа, я хотел объясниться, – начал он, но был перебит тем, от кого не ждали слов. – Госпожа? – вопросил «червяк», распятый цепями в клетке. – Тута есть госпожа? – Он стал извиваться всем телом, пытаясь скинуть с головы мешок. – А посмотрети можно? Я одним глазком тока. Чесслово! Мелиссандра вздрогнула от речи раба… Простолюдин. Не иначе. Скривившись, она дала знак, чтобы раба успокоили, и повернулась обратно к охотнику. – Продолжай, – покровительственно позволила она ему. – Так чё продолжать-то? – снова возник раб. – Я посмотрети хочу. На госпожу настоящую. Никогда не видал… Он испустил мечтательный вздох, а Мелиссандра – страдальческий. Она бросила на слуг испепеляющий взгляд, и те, суетливо забегав вокруг клетки, начали пихать в неё палки и тыкать доходягу, куда придётся. – А ну, замолчи! Замолчи, когда госпожа говорить изволит! – зашипели они на него со всех сторон. – А я чё ж… Да я ж не знал… Всё-всё, больше не буду, – запричитал доходяга между охами, непроизвольно вырывающимися из него от ударов палками, и замолчал. – Продолжай, – повторила Мелиссандра и, чтобы избежать очередной путаницы, добавила: – Продолжай, охотник за головами. – Госпожа! – заново начал охотник, покосился в сторону доходяги в цепях, но тот молчал, и он, спокойно выдохнув, сказал: – Мы пытались выполнить все ваши распоряжения до единого, но… Он замолк и склонился ещё ниже, будто его прихватил радикулит. – Но «что»? – громко спросила Мелиссандра, нетерпеливо постукивая кончиком изящного сапожка по полу. – Но этот маг нам помешал, – ответил охотник, падая ниц перед разгневанной королевой. Обе брови Мелиссандры рванули вверх от удивления. – Он? – уточнила она, указывая себе за спину. Охотник, не поднимаясь от пола, часто-часто закивал. – Он. – Я! Я! Даст ис фантастишь! – радостно заорал из-за спины доходяга что-то невразумительное. Меллисандра развернулась. Доходяга по-прежнему извивался в цепях, но делал это как-то очень радостно. Особо размашисто он вихлял задом, совершая уж совсем непотребные движения в присутствии коронованной особы. Мелиссандра прикрыла глаза рукой, понимая, что этот восторженный идиот просто не в состоянии махать чем-то другим: все приличные части его тела, которыми можно было махать, крепко зафиксированы кандалами. А раб всё больше распалялся, как будто кто-то одобрил его пошлое виляние задом. – Остановите это, – мученически простонала Мелиссандра и поняла, что намечается очень до-олгий день. * * * После допроса охотника выяснилось, что их караван добрался до земель берсеркеров и благополучно встал на постой около главного поселения. Охотники притворились торговцами, идущими за новым товаром, поэтому воины степей ими даже не заинтересовались. Но когда пришла ночь нападения, в стойбище разразился праздник. Охотникам пришлось менять план на ходу. Они пробирались к вождю берсеркеров не скрытно, под покровом ночи, как планировали изначально, а сквозь пьяную толпу. Тем не менее, всё должно было получится. – Это было так тяжело, госпожа, – попробовал пожаловаться охотник, но Мелиссандра жестом приказала ему замолчать. – К делу! – Мы заметили вождя воинов-берсеркеров. Отвлекли толпу фейерверками… Мы всегда возим их с собой. Держим, чтобы… – Короче! У Меллисандры заканчивалось терпение. «Этот» вилял да постанывал, слуги его тыкали, их палки стучали о решётку всё громче и чаще, а шанс, что большой грозный гигант будет массировать ей пяточки, истаивал, как мираж в пустыне. Из-за шума и грохота речи охотника почти не стало слышно, и Меллисандра не выдержала второй раз. – Вы – хватит греметь! – прикрикнула она на слуг, и те застыли, словно изваяния. – Ты – хватит вилять! Раб не остановился. У него на голове был мешок, и он не понимал, что королева обращается к нему. А как обратиться так, чтобы он понял, Мелиссандра и сама не знала. – Да снимите вы с него этот дурацкий мешок! Слуги понеслись выполнять указание. Забрались по прутьям к висящему под потолком клетки доходяге и сдёрнули с его головы мешок. С немалым удивлением Мелиссандра увидела под ним странное создание. Таких мужчин она раньше не встречала. Светлые коротко остриженные волосы, глаза серые, стальные, с тёмными ободами по краю радужки, нос длинный и прямой, а губы – две тонкие розовые полоски. – Откуда ты? – спросила вдруг Мелиссандра. Любопытство в ней пересилило брезгливость от разговора с рабом. – Я с западной стороны притопал. Тама страны разные. Много-много, – затараторил пленник, извиваясь в цепях, силясь указать верное направление. Мелиссандра хмыкнула. Как бы он его определил, интересно. В темнице ни солнца, ни звёзд не видно. – Хорошо. Я поняла. А теперь… Мелиссандра сложила вместе большой и остальные пальцы, указывая пленнику молчать. Но отвернуться обратно к охотнику, чтобы дослушать его рассказ, она не успела. – Покрякать? – спросил доходяга и залился радостным кряканьем: – Кря! Кря-кря! Кря! – Заткнуться!!! – рявкнула Мелиссандра, зло притопнув ногой. Снова изобразила тот же жест и, указав на него второй рукой, пояснила: – Это означает закрыть рот! Замолчать! Перестать разговаривать!!! Доходяга застыл с открытым ртом. – Не покрякать? – спросил он с затаённой надеждой. – Нет. Замолчи! Ты понял? Просто замолчи! – Я, я, андерстенд, – снова что-то непонятное выдал доходяга, но наконец умолк. – Итак! – Мелиссандра повернулась к охотнику. – Вы окружили вождя берсеркеров и отвлекли толпу. – Фейерверками, – уточнил зачем-то охотник. – И отвлекли толпу фейерверками, – терпеливо повторила Мелиссандра, мысленно четвертовав и повесив всех, кто испортил ей это прекрасное утро. – А затем?.. – Мы схватили вождя… – Охотник на миг замялся и продолжил уже не так уверенно: – Ну, того, который в одеждах вождя там был. – И это оказался не вождь, – закончила за охотника Мелиссандра, догадавшись о развязке. У охотника округлились глаза. – Откуда вы знаете?! – ошарашенно выдохнул он. Мелиссандра возвела взгляд к потолку и указала себе за спину. – Просто вижу результат. Ты мне лучше скажи, кто тот гигант, которого вы вместо вожака поймали? – перебила охотника Мелиссандра. – Это мой Буся! – заорал доходяга, гремя цепями. Не оборачиваясь, Мелиссандра указала доходяге умолкнуть. Но и из охотника ничего путного вытянуть не удалось. Он нелепо замахал руками, указывая то на доходягу, то куда-то в сторону, а потом выдавил из себя: – Это его Буся… – Буся. Понятно. Понятнее некуда, – процедила Мелиссандра сквозь зубы. Повернулась к слугам и приказала: – Отведите меня к тому рабу… – и, увидев на лицах слуг недоумение, совершенно не по-королевски выругалась и пояснила: – К Бусе. – А-а-а! – снова воскликнули пара слуг. И Мелиссандре захотелось вымученно застонать. Она отодвинула с дороги охотника и поспешила к дверям. Ей надлежало распределить оставшихся рабов и посетить громилу, на которого она возлагала большие надежды. Смущало только одно – имя Буся. – Переименую! – твёрдо решила Мелиссандра, дождалась слугу и пошла за ним осматривать своё новое живое имущество. Может, из громилы даже выйдет толк. Но и тут её ожидал сюрприз.

Настоящий зверь

Мелиссандра сделала шаг в камеру и застыла на месте. «Ну вот же! Вот!» – мелькнуло в голове. А перед ней, без клетки, потому как всё равно бы в ней не поместился, распятый на толстых кованных цепях, стоял настоящий зверь. Ноги – колонны, руки – брёвна. Ну просто гора мускул. Внутренний голос тонёхонько по-девчачьи завизжал: «Он са-а-амый!» И пусть это был не вождь берсеркеров, но такого раба она сможет продать втридорога. – Окуплю тобой неудачу охотников, – шепнула Мелиссандра, подходя к рабу. Она хорошенечко осмотрела его, поводя рукой по воздуху, боясь коснуться этой мощи даже кончиками пальцев. Кожа раба была загорелой. Капельки пота блестели на ней, словно драгоценные камни. Мелиссандра залюбовалась изгибами тела, фактурным прессом, двумя чёткими линиями, уходящими с боков под набедренную повязку. Под ней, сделанной из о-очень короткого куска ткани, замечательно угадывался размер мужского достоинства. Мелиссандра прерывисто вздохнула, чувствуя, как фантазия с лёгкостью дорисовала скрытое за тканью. Действительно достоинство. Она подняла взгляд выше. Помимо повязки на рабе висели бусы из ненастоящих клыков, а запястья и лодыжки украшали браслеты из костей и деревянных бусин. Праздничный наряд вожака берсеркеров. Главное в нём сам вождь. Жаль, что это был не он. – Как ведёт себя? – спросила она у слуг. Те замешкались, поотводили взгляды и вытолкнули к королеве одного из своих. Судя по тому, как он дрожал – его просто отдали на съедение. Мелиссандра мигом почуяла подвох. – С-слушается, вроде, – запинаясь, отчитался служка. Мелиссандра остановилась и строго взглянула на него. Служка задрожал отчётливее. Несмотря на тюремную прохладу, по его лицу градом катился пот. – Так слушается? – уточнила она. – Или «вроде»? – Вроде… Слушается… – Показывай! – она величественно махнула рукой в сторону раба. – И мешок с него сними! С головы раба стянули мешок, и Мелиссандра оценила его внешность. Чёрные вьющиеся волосы ниже плеч, покатый лоб, широкий нос и тёмные глаза. Типичный южанин. «Ну хоть тут без сюрпризов», – подумала Мелиссандра и обратила внимание на странный взгляд раба. В нём не было привычных ей эмоций: злости и гнева. Да что там: не было даже растерянности. Раб был абсолютно спокоен. – Буся, верно? – Нет! Неверно! Не Буся! Голос раба прогрохотал под низкими каменными сводами словно гром. Мелиссандра невольно вздрогнула. Хорош! – А как верно? – решила подыграть она. – Буцефал! – громыхнул раб и потянул Мелиссандре руку, чтобы поздороваться. Крепления вылетели из стены, а цепь порвалась, будто была из бумаги. Перед Мелиссандрой возникла огромная ладонь. Позади раба что-то пытались сделать слуги. Колотили его палками и даже активировали запирающую печать на ошейнике. Но раб, казалось, ничего не замечал. – Мелиссандра, – еле слышно прошелестел голос. – Очень приятно, – ответил Буцефал, аккуратно пожимая тонкую ладошку. Один из слуг грохнулся в обморок. Посмотреть, который именно, Мелиссандра не успела – следила за здоровяком-рабом. Тот, как ни в чём не бывало, задрал руку обратно вверх и лишь потом заметил, что порвал цепь и вырвал её крепление. – Какое у вас тут всё хлипкое. Однако, – пробормотал он, почёсывая затылок. – Извините. Я не нарочно. – Его взгляд вернулся к Мелиссандре. – Хотите, починю? – Не надо. Спасибо, – выдавила из себя Мелиссандра. – Ну тогда я и вторую… Если вы не против. Ответить Мелиссандра не успела. Здоровяк рванул вторую руку на себя, ломая и вторую цепь. За его спиной упали в обморок ещё пара слуг. – А что же ошейник? – спросила Мелиссандра, обращаясь к слугам, что ещё оставались на ногах. – Этот что ли? – ответил ей Буцефал и сорвал с шеи заговорённый магический ошейник. – Так я к магии невосприимчивый. Совсем. Вы уж извините. Буцефал виновато развёл руками, а Мелиссандра охнула. Больше на здоровяке-рабе не осталось ни единого средства, чтобы сдержать его мощь. Да и раньше они не особо помогали. – Мамочки, – шепнула Мелиссандра, чувствуя, как кругом пошла голова, а колени предательски подогнулись. * * * Буцефал был выше Мелиссандры на две головы, так теперь ещё, когда ей стало худо, и ноги подогнулись, он нависал над ней, как девятый вал над хлипким судёнышком. – Эй, барышня, – прогрохотало сверху. – Вы как себя чувствуете? Опершись на предложенную руку, Мелиссандра медленно обвела взглядом тюремную камеру. Слуги то тут, то там валялись без сознания. На ногах их оставалось всего двое, да и те забились в дальний угол и притворились фрагментом настенного барельефа. Со здоровяком-рабом королева осталась один на один. Решив, что терять ей нечего, Мелиссандра решительно пошла в наступление. Для начала, перестала дрожать коленями и выбивать дробь зубами. Выпрямила спину, задрала подбородок и, хоть это и стоило определённого усилия над собой, оттолкнула предложенную руку помощи. – Всё нормально, – твёрдо сказала она и мысленно порадовалась тому, что голосу вернулись стальные командные нотки. – И не «барышня», а королева или её величество. Буцефал стоял рядом и понятливо кивал, не перебивая. Мелиссандра оценила это как послушание установленным порядкам: она – повелительница Пустыни, он – её раб Буся… Вернее, Буцефал. – Почему же мне сказали, что твоё имя Буся? – спросила она, вновь поддавшись любопытству. – Буся. Всё верно. Одна бровь Мелиссандры без её ведома поползла вверх от удивления. – Буся? – Буцефал, – поправил её здоровяк-раб и принялся за объяснения. – А Бусей меня зовёт только мой господин. – Господин?.. – Мысленно прикинув, к чему это ведёт, Мелиссандра усмехнулась. – Ну так он теперь мой раб. А это значит, что и ты – тоже! – Не-ет, барыш… – Буцефал замолчал на полуслове и тут же исправился: – Не-ет, ваше величество, таким образом причинно-следственные связи не работают. – Ну как же. Он мой раб, а ты его раб… – Я не раб! Мелиссандра плотно прикрыла глаза и вдруг отчётливо поняла, где бы хотела оказаться в этот самый момент: в бане, на белоснежном мраморном ложе, а вокруг чаши с фруктами и красивые рабы-мужчины, готовые на всё, лишь бы она улыбалась. А вместо этого она стояла посреди тюремной камеры и спорила с рабом. – Ты же сам сказал, что у тебя есть господин! – возмущённо воскликнула Мелиссандра, открывая глаза и возвращаясь обратно в невесёлую для неё реальность. – У меня есть господин. Господин Окард. Но я ему не раб. – А кто тогда? – Я его слуга. – И Буцефал пустился в разъяснения: – Господин Окард спас мне жизнь, и теперь она принадлежит ему. Я буду служить ему верой и правдой до конца своих дней. Оберегать и защищать. – Он обратился напрямую к Мелиссандре: – Как ваши слуги оберегают и защищают вас, королева. Мелиссандра скептически хмыкнула, бросая мимолётный взгляд на слуг, валяющихся на полу без сознания. Один из них приоткрыл глаза, увидел, что королева на него смотрит, ойкнул и тут же крепко зажмурился. – Защищают и оберегают, как же! – Мелиссандра перевела взгляд на Буцефала и попыталась его перехитрить. – Но ты то теперь точно мой раб. – С чего это?! – Я поймала тебя. – Охотники поймали меня. – А я им за это заплатила. И заковала тебя в цепи! – На мне нет цепей. – Ты пленник в моей темнице! – Хотите, я из неё выйду? От злости Мелиссандра буквально зарычала на непокорного раба… Не раба, слугу… Не её слугу, а… – Да что же за день-то сегодня такой?! – Среда, – обстоятельно сообщил Буцефал. – Спасибо, – всхлипнула Мелиссандра, прикрывая лицо ладонями. Ещё чуть-чуть и у неё начнётся натуральная истерика. – С вами всё в порядке? – участливо поинтересовался Буцефал. – Да. Конечно со мной всё в порядке, – ответила Мелиссандра и часто-часто закивала. – Я же королева, со мной не может быть что-то не в порядке. – Она отняла руки от лица и с печалью добавила: – Чаю бы сейчас. С ромашкой. А ещё лучше с пустырником. Прямо с корнем. В прикуску. Лицо Буцефала озарила широкая улыбка. – А вот тут у меня для вас, ваше величество, есть отличнейшая новость! Я очень хорошо умею заваривать чай с травами. И с ромашкой, и с пустырником. – Здоровяк-нераб наморщил лоб. – Есть корень пустырника вприкуску, правда, я бы вам не советовал. Он горький. И Буцефал посмотрел на Мелиссандру с такой искренней заботой, что она даже пожалела, что он не её слуга. – Ой не до чая сейчас, Буся. Не до чая, – отказалась от заманчивого предложения Мелиссандра. – Дел невпроворот. – Кстати да! У меня тоже ещё дела. – Заявив это, Буцефал заоглядывался по сторонам, как будто искал свою дорожную сумку. – Давайте-ка, ваше величество, вы покажете, где сейчас находится мой господин. А я взамен не разнесу весь ваш замок в кирпичную крошку. И на этой фразе Буцефал смачно размял кулаки до хруста в костяшках. Несколько слуг, не выходя из бессознательного состояния, начали расползаться от него в разные стороны, а Мелиссандра, на чью долю потрясений оказалось уже предостаточно, грязно выругалась. * * * Соображалка заработала с двойной скоростью. Как выкрутиться? – Может, ты подождёшь его здесь? – предложила Мелиссандра дрожащим голосом. – Может, ты отведёшь меня к нему?! Буцефал мало того, что рявкнул это пугающим громогласным голосом, так ещё и грозно навис над ней, пугая своими размерами. В последний момент Мелиссандра вспомнила о том, что пару минут только и мечтала о подобной близости. Хотя бы между огромными ручищами этого громилы и своими пяточками. Но сейчас мощная грудь с раскачанными мышцами, рельефный пресс и кулаки-молоты заставляли сердечко биться часто-часто совсем не от страсти – от испуга. – Отведёшь… – пролепетала Мелиссандра. – Только вот к нему сейчас нельзя. – Занят? – грозно спросил Буцефал и всерьёз задумался. – Занят-занят, – поддакнула Мелиссандра. – Сильно занят. Буцефал тряхнул головой, волосы взвились, что львиная грива, ухмыльнулся и громыхнул: – Ну так я не помешаю! Он двинулся к двери, легко сдвинув Мелиссандру в сторону. – Помешаешь! Он… Он… Он не одет! – первое, что пришло в голову, выкрикнула Мелиссандра. – Так! Стоп! – скомандовал сам себе Буцефал, повернулся к Мелиссандре и уточнил: – Не одет? – Не одет. Буцефал как-то хитро улыбнулся и спросил: – С женщиной? – А с кем ещё?! – удивилась Мелиссандра. – Ну вот зачем ты меня обманываешь, ваше величество? – спросил Буцефал ласково, но с укором, от которого даже у Мелиссандры щёчки заалели. – Господин у меня неразборчив только в выборе скоропортящихся продуктов. А женщин он предпочитает самых особенных. – Буцефал протянул к ней руку, и Мелиссандра задержала дыхание. Ладонь здоровяка её не коснулась, он лишь поправил выбившуюся из её причёски прядь волос. – А тут, как я погляжу, только ты его и достойна. Растерявшись от двоякого смысла слов: то ли то была похвала, то ли оскорбление, Мелиссандра смущённо улыбнулась и совсем как девчонка тихим шёпотом ответила: – Спасибо!.. – Но раз уж женщина просит, я настаивать не буду, – решительно бухнул Буцефал. – Подожду, пока он оденется. А ты, – и он бесцеремонно ткнул в сторону королевы пальцем, – позовёшь меня, как только он будет готов. Мелиссандра ни о чём таком не просила, – не по статусу просить ей, королеве, – и слушаться указаний не собиралась, но не согласиться с громилой, который мог легко её убить, посчитала решением опрометчивым и недальновидным. – Позову, – ответила она, прошла мимо здоровяка, похлопав его по мощному бицепсу, и, отворив дверь, строго наказала: – Но ты должен будешь ждать меня здесь. Не громить камеру и больше ничего не вырывать из стен. Готов вести себя хорошо? – Чтобы господин мной гордился! – с довольной лыбой на всё лицо подтвердил Буцефал, согласно кивая. – Вот именно! Мелиссандра вышла, прикрыла за собой дверь и прислонилась к стене, намертво вцепляясь в неё руками, чтобы не упасть. – Уфф… Покосившись на закрытую дверь, Мелиссандра мысленно прикинула её прочность и размеры Буцефала. Здоровяк прав: он выйдет из темницы, как только сам этого захочет, ни один запор его не остановит. – Ну что же, – пробормотала она. – Дело осталось за малым. Если эту гору мышц нельзя сдержать цепями или заставить подчиняться угрозами и сильнейшей болью, придётся добиться его послушания иным путём. И Мелиссандра пошла договариваться с господином этого слуги. Договариваться, как умеет и может, конечно же: пытками и шантажом.

Сделка

Вернувшись к первой камере, Мелиссандра остановилась около массивной двери. Итак. Перед ней стояла задача заполучить себе во владение здоровяка Буцефала. Мелиссандра вполголоса выругалась. Она за этих рабов уже заплатила! Почему же теперь ей приходилось изыскивать пути, чтобы их себе присвоить?! Ответ, вероятно, содержался там же, где находилась и восприимчивость Буцефала к магии: его не существовало. Расправив плечи и задрав нос повыше – это всегда помогало в трудные минуты, – Мелиссандра приказала охранникам сторожить вход и вошла в камеру. И тут же вздрогнула от радостного крика раба. – Госпожа! Вы вернулись, госпожа! – вопил он, вновь начиная извиваться. Слуги попытались его утихомирить, но тычки палками не особо помогали. Мелиссандра дала им знак прекратить, подошла ближе и спросила: – Отвечай, раб: почему твой Бу… – И Мелиссандра вдруг замялась. С одной стороны, негоже рабу иметь своего слугу, с другой, и фамильярничать королеве было не к лицу. Решив, что лучше уж второе, – простое обращение всегда можно объяснить её статусом: королева может позволить себе всё! – Мелиссандра произнесла вопрос целиком: – Почему Буцефал слушается только тебя? Очень хотелось топнуть ножкой и крикнуть: «Королева я или нет?!», но Мелиссандра, хоть и с трудом, но сдержалась. Не по-королевски это – так капризничать. Даже когда очень хочется. – А-а это, – протянул раб, улыбнувшись. Про себя Мелиссандра отметила, что улыбка делала его лицо чуть более привлекательным. – Я ему один раз… Представляешь, всего один раз жизнь спас. Так он решил, что она теперь принадлежит мне. Вот глупый, ну скажи? – Ничего говорить Мелиссандра, конечно же, не стала, да и не успела бы, ведь раб безо всякой паузы продолжил: – А ведь главное: зачем мне его жизнь? Его же прокормить – в три раза больше работать надо. Да и мою жизнь он уже не раз спасал. Кажется, вроде и оплатил долг, а всё же… Раб умолк и пожал плечами, смешно приподнявшись и вновь опустившись на цепях. Этой паузой Мелиссандра успела воспользоваться. – Если он слушает тебя, то прикажи ему стать мои рабом. И пусть он выполняет всё, что я захочу. – Ну нет, так дело не пойдёт, – ответил раб. Мелиссандра услышала в его голосе те же нотки, что и у Буцефала, приготовилась к худшему и дала знак слугам приготовиться. – Это ещё почему? – уточнила она, подозрительно прищуриваясь. – Да потому что мы с Бусей друзья. – И взгляд у этого раба был точь-в-точь такой же: снисходительно-вразумляющий. Только глаза не карие, а светлые – два пронзительно-серых опала. – Друзьям не приказывают. Их просят. – Ещё бы я и не просила всяких… Этих… – И тут Мелиссандра поняла, что даже не знает, с кем имеет дело. – А вы кто вообще? И что вы делали в поселении берсеркеров? И почему на Буцефале костюм их вождя? – Так артисты мы, – ответил раб и радостно заулыбался. – Буся силач и очень хороший жонглёр, а я фокусы показываю. – Он задёргался в цепях, будто бы пытаясь их скинуть. – Как бы… Это бы… – Он осмотрел королевских слуг и обратился к Мелиссандре: – Сними эти штуки, я тебе такие фокусы покажу – закачаешься! – Спасибо, но нет, – отказалась Мелиссандра. – А ты что это, красавица, фокусы не любишь? – фривольно подмигивая, спросил раб. Цокнув язычком и от обращения, и от пошлого подмигивания, Мелиссандра подала знак слуге. Тот ткнул доходягу палкой и объяснил: – К госпоже надлежит обращаться «её величество» или «королева». – Ух! – воскликнул раб от удара, а затем ещё громче добавил: – А ты что, и правда королева? – А что, по мне не видно? – спросила Мелиссандра, давая знак ткнуть раба снова. – Ух! – раздалось снова, и вновь следом прозвучало нахальное: – Так на тебе не написано. По углам зашептались слуги, а Мелиссандра лишь усмехнулась. – Как будто ты умеешь читать, раб, – надменно сказала она. – Умею. Я много чего умею. – Два серых опала блеснули, подмигивая. – Ты развяжи, а я покажу. Тебе и не снилось. Мелиссандра приподняла бровь. Впервые в её темнице оказался настолько глупый и упрямый раб. Ещё и с такой странной внешностью. Она подала знак слугам, и раба ткнули ещё пару раз и посильнее. – Да понял я, понял. Королева или её величество, – отозвался раб, пытаясь увернуться от очередного удара. – А имя у королевы есть? И Мелиссандра впервые за утро искренне улыбнулась. Его упорство начинало ей нравиться. – А ты знаешь, раб, что я могу приказать избивать тебя до тех пор, пока ты не сделаешь всё, что я захочу? – спросила она и мысленно прикинула выносливость раба. Палок на двадцать его должно будет хватить. Но не больше. – Пожалей своё хиленькое тельце: исполни приказ своей королевы… – А я, вроде, ещё присягу тебе не давал, красавица? Очередная наглость стала последней каплей. – Тридцать палок! – приказала Мелиссандра и отошла на пару шагов назад, чтобы не запачкать сапожки. * * * Приготовления прошли быстро. Опытные в таких делах слуги открыли клетку, отстегнули от цепей доходягу и, подгоняя его палками, вывели наружу. Раб ничуть не боялся грядущего наказания, с интересом разглядывая происходящее. Он послушно исполнял все приказы и не сопротивлялся даже тогда, когда его руки сковали вместе и толстой плотной верёвкой подтянули к потолку, заставляя приподняться на носочках. В душе Мелиссандры зашевелились сомнения: а всё ли идёт так, как задумано? Слишком уж спокоен был раб. Но вот самый крепкий из слуг выбрал одну из палок – потолще, – встал у раба за спиной и посмотрел на королеву, ожидая приказа. – Действуй, – сказала Мелиссандра, кивая. Началась порка, и снова всё пошло не по плану… Гулко прозвучал под каменными сводами темницы первый удар, а за ним туда же вознёсся стон раба. Но какой-то не очень страдальческий… Скорее наоборот. – А! – вскрикнул раб и сладострастно добавил: – О, да-а! Раздался второй удар. – Ещё! Ещё! – заголосил раб. Мелиссандра поджала губки с обиды. Да как так-то?! Он что, издевается? Она хотела подойти ближе, чтобы ей стало видно лицо раба, а не только его спина, но после третьего удара раб внезапно разразился гневной тирадой. – Ты как бьёшь?! Тебя кто так учил бить? – заорал он и недовольно проворчал: – Понаберут по объявлению… Тьфу! – Подвешенный в кандалах он изогнулся, пытаясь повернуться лицом к слуге, который его бил. – Да возьми ты палку нормально. Что ты её как рыбу тухлую – двумя пальцами держишь?! Во-от! Да двумя руками возьми, остолоп! Возьмись как за самое дорогое. Представь, что это твой… – Раб оглянулся на Мелиссандру, та вопросительно приподняла бровь. – Что это твой меч, – исправился раб и уточнил: – Двуручный. – Он подмигнул королеве и продолжил поучать её слугу. – А теперь размахнись нормально и бей! Слуга, перехватив палку, как было сказано, примерился и со всей силы ударил раба по спине. – М-м-м… – застонал тот с таким наслаждением, что Мелиссандре тоже захотелось застонать, но от огорчения. Между тем раб снова покосился на неё: – Вот хорошая ты королева, и приём у тебя тёплый. – Он прервался на ещё один стон, а затем опять напустился на слугу: – Ты что там, уснул? Почему этот удар слабее? Я ведь так совсем никакого удовольствия не получу! – Так ведь это… – попытался оправдаться слуга. – Ме-ме-ме, – передразнил его раб. – Королеву свою не позорь. Бей нормально! – Да бью я. – Слуга посмотрел на Мелиссандру и развёл руками, словно оправдываясь. – Бью. Так! Это надо прекращать! Мелиссандра указала слуге остановиться, подошла и внимательно осмотрела раба. Следы от ударов на его спине были настоящими, не поддельными. Яркие алые полосы. Боль удары должны были доставить неимоверную. Но… Раб по-прежнему косил на неё наглым прищуром своих серебряных опалов и нахально-широко улыбался. Совсем не тот эффект, на который она рассчитывала. И как теперь добыть то, что ей нужно? – Пробуйте ошейник! – приказала она. Слуги тут же принесли кристалл, активизирующий магию рун. Мелиссандра протянула руку, требуя отдать кристалл ей, и пристегнула его к одному из своих браслетов. Теперь одной лишь мыслью она может управлять силой, заточённой в рабском ошейнике. – Итак, – начала она строго. – Мне нужен твой слуга Буцефал! Мелиссандра дала мысленную команду, и тело раба выгнуло дугой от мощного заряда, что жёг магическим огнём. Раб плотно сжал зубы, и сладострастных стонов больше не звучало. Остановив силу кристалла, королева подождала, пока раб придёт в себя. Его тело повисло на верёвке, голова безвольно опустилась на грудь. Он шумно дышал, глотая воздух большими кусками, как рыба, выброшенная на берег. Мелиссандра успокоилась: всё шло, как надо. Она пробежалась пальчиками по напряжённому бицепсу раба, пощекотала за ухом, привлекая внимание, наклонилась и шепнула: – Что теперь скажешь? Раб застонал, приоткрыл глаза и посмотрел на Мелиссандру замутнённым взглядом. – Чуть-чуть не хватило, красавица. Давай в следующий раз до конца, а? – Что?! – воскликнула Мелиссандра. – Чуть-чуть до разрядки, – ответил раб и скосил глаза вниз, указывая нужное направление. Проследив за его взглядом, Мелиссандра увидела прикрытый простыми холщовыми штанами явственный бугор на причинном месте. Второй раз воскликнуть: «Что?!» или «Да ты издеваешься?!» она не успела. Вздрогнула от пришедшей в голову мысли и, стараясь опровергнуть догадку, активировала кристалл. Но в этот раз, пока раб выгибал спину и сдавленно стонал, смотрела только «туда»… Так и есть: магический огонь, растекающийся по венам, раба не мучал, а возбуждал. «Да что ж за день сегодня такой?!» – захотела прокричать Мелиссандра, но вовремя вспомнила, что сегодня среда. И капризно топнула ножкой. Теперь уже нелепый детский жест её ничуть не смутил. Казалось, в это утро её больше ничего не сможет смутить. Но… * * * – Ты что, – сдавленно спросила Мелиссандра, – из этих? – Из кого? – Ну, из этих… Мелиссандра мотнула головой, ничего не объясняя. А как объяснить то, чего сама не понимаешь? – Ты из этих! – уверенно произнесла она и задумалась. Пытать доходягу-раба не имело смысла: он будет этому только рад. Мелиссандра посмотрела на него. Раб раскачивался на верёвках, напрягая мышцы рук и чуть подтягиваясь. На его лице блуждала мечтательная улыбка. Он жаждал продолжения. Мда… Добиться от него чего-то пытками бессмысленная затея. Но как иначе заполучить Буцефала? О том, чтобы уговорить того здоровяка подчиняться, не могло быть и речи. Мелиссандра бы ещё подумала шантажировать этих совершеннейше неправильных рабов мучениями друг друга, но и эта затея показалась ей неподходящей: доходяга от боли корчился в экстазе, а на Буцефала ей просто нечем было повлиять. – Итак! Что мы имеем? – Мелиссандра сама не заметила, как заговорила вслух. От потрясений, видать. – Одному нравится, второй не поддаётся. – Она повернулась к доходяге. – И что мне с вами делать? – Понять? Простить? – спросил тот. В этот миг мысль отпустить обоих рабов с миром не показалась Мелиссандре такой уж неверной. Но потраченных денег было жаль. – Кстати, а ведь это совсем не те рабы, что я заказывала, – сказала Мелиссандра и огляделась по сторонам. – Где тот охотник, что привёз их? – Ушёл, – ответил ей слуга. – В смысле «ушёл»? Догнать его немедленно! Сначала он должен вернуть деньги за заказ. А этого, – она махнула в сторону доходяги, – и его дружка пусть забирает обратно! Жаль, конечно, что с таким хорошим здоровяком-рабом придётся расстаться, но Мелиссандра понимала, что ничего не сможет с ним сделать. Он не поддастся дрессировке. Один из слуг выскочил за дверь, чтобы привести охотника обратно в камеру, и подозрительно быстро вернулся. – А охотник?.. – спросила Мелиссандра, подозревая, что услышит в ответ. – Он уехал, – ответил слуга, низко кланяясь. – С моими деньгами?! Куда он отправился?! Кто знает, где его искать?! Слуги кланялись и молчали, а ей ответил доходяга: – Я знаю, где он обитает. Он рассказывал, пока мы сюда ехали. Это один из пустынных оазисов вообще недалеко отсюда. Полдня пути на верблюде. На лошади и того скорее. – Где он?! Доходяга наморщил лоб в раздумьях, а затем наглейшим тоном спросил: – А что мне за это будет? Мелиссандра глубоко вздохнула и медленно выпустила из лёгких весь-весь-весь воздух. Хотелось огреть раба палкой, но она помнила, что для него это будет только в радость. – Охотник отдаст мне деньги, которые я заплатила за то, чтобы ко мне привезли вождя берсеркеров, а я отпущу и тебя, и твоего друга Бусю, – объяснила Мелиссандра, стараясь сдерживать эмоции. – Ты же хочешь на свободу? Её вопрос раб проигнорировал. – А зачем тебе вождь берсеркеров? – спросил он, подозрительно прищурив глаза. – А чтобы ты висел и спрашивал! – А я вот, висю и спрашиваю. Так зачем? – Замуж хочу. – За этого варвара?! – удивлённо воскликнул раб, окинул Мелиссандру отнюдь не уважительным взглядом и громко фыркнул. – Ну и вкусы у тебя, королева! – Не хуже кое-чьих пристрастий в удовольствиях, – парировала Мелиссандра. Раб заулыбался и подмигнул ей. – Сними с меня оковы, королева Пустыни, и я расскажу тебе всё об удовольствии. А ещё лучше покажу. – Вот именно, что я королева Пустыни. Не забывай об этом, жалкий раб! Ты и представить себе не можешь, что именно я приказывала делать рабам, чтобы они доставили мне истинное удовольствие. Внезапно раб громко рассмеялся. Мелиссандре даже обидно стало. Она ведь и правда перепробовала многое, если не всё. Так почему он смеётся над ней? – Глупышка, – сказал раб, и в его голосе вновь появились снисходительные нотки. – Удовольствие нельзя взять силой или приказать доставить. Удовольствие можно только получить добровольно. Настал черёд Мелиссандры фыркнуть, и она постаралась, чтобы этот «фырк» прозвучал как можно более пренебрежительно. – В наше время всё меньше мужчин, желающих доставлять удовольствие женщине потому, что она женщина, а не потому, что она королева. Всем моим «добровольным» ухажёрам нужно было только одно – мой трон! – А я бы доставил тебе удовольствие только за то, – начал раб и понизил голос так, что Мелиссандре пришлось подойти к нему ближе и напрячь слух, – чтобы услышать твой стон в самом конце. – С таким как ты я бы даже не возбудилась… – Таких как я у тебя не было, красавица. – Мелиссандра не нашлась с ответом, и раб продолжил: – Я бы заставил тебя стонать о-о-очень долго. Кажется, про «не возбудилась» Мелиссандра слегка преувеличила. От слов раба ей стало жарко. Внезапно в коридоре темницы раздался топот, а затем грохот и оглушительный рёв. – Буся!.. – Буцефал!.. – хором воскликнули раб и Мелиссандра. Звуки приближались. – Он идёт сюда, – с ужасом догадалась Мелиссандра и отпрыгнула назад, прячась за спиной раба.

И?.

Дверь дрогнула лишь раз, затем выгнулась пузырём, – Мелиссандра и не знала, что двери так умеют, – и буквально взорвалась, брызнув щепками во все стороны. Мелиссандра тонёхонько по-девчачьи завизжала, но быстро успокоилась. Сказывалось воспитание. – Её величество, ты что ли? – прогремел голос Буцефала. – Я тебя не задел? Здоровяк протиснулся через то, что осталось от двери, встал, преграждая выход, и огляделся. Слуги при его появлении попадали в обморок. Или и эти притворились? Не было смысла выяснять. – Ты меня задел! – закричал доходяга: из его бока торчало несколько щепок. – Ничего тебе не будет, – ответил Буцефал и хмыкнул. – Как булавкой уколол. – Себя такими булавками коли, раз так нравится! Занятые перепалкой, рабы не обращали внимания на Мелиссандру, и она никак не могла решить: возмутиться ей этим фактом или, наоборот, скрыться с их глаз, пока не смотрят. – Господин Окард, вас освободить? – спросил Буцефал, осматривая подвешенного за руки доходягу. – Или ты как? Отдыхаешь, расслабляешься? – Расслабляюсь, – огрызнулся доходяга. – Видишь, уже и дзен познал. – И как там? Дзен? – Буцефал хохотнул. Он взялся за верёвку, рванул, и та с громким хлопком лопнула. Следующими были кандалы. Но, когда здоровяк взялся за магический ошейник на шее доходяги, тот заорал уже по-настоящему. – Стой-стой-стой! – закричал он, прижал руки к шее и замотал головой. – Я то к магии восприимчив. Буцефал понятливо хмыкнул, обернулся и посмотрел на королеву. – Снимай! – приказал он ей. Мелиссандра выпрямилась, приосанилась и задрала носик повыше. – А ты меня заставь! – О-о! – протянул доходяга. – Королева, как я погляжу, решила принять участие в игре? – Он усмехнулся, указал на ошейник на своей шее и предложил: – Сними! А то хуже будет! Мелиссандра фыркнула, но сделала шаг назад и бросила быстрый взгляд в сторону выхода. Здоровяк Буцефал всё ещё стоял слишком близко к остаткам двери: она не успеет мимо него проскочить. Придётся договариваться. – Снимай! – напирал раб. – И не подумаю! – Да я сейчас на тебя такой же напялю и посмотрю, сколько ты продержишься, королева Пустыни. Или ты тоже из этих ?.. – с намёком спросил он. Слова прозвучали достаточно угрожающе, чтобы Мелиссандра в очередной раз задумалась, а не отпустить ли ей этих ненормальных рабов подобру-поздорову? Но после полностью сумасшедшего утра ей не хотелось остаться совсем без ничего. – Я не из этих, – ответила Мелиссандра, стараясь сделать так, чтобы голос не дрогнул, и отошла ещё на шаг. – Так! Ну всё! Буся, тащи ошейник для королевы! – Ну нет, – заявил вдруг Буся. – Я не дам тебе её мучать. – Это ещё почему? Меня же она мучала? – Она женщина, а женщин обижать нельзя, – упрямо ответил Буся… Буцефал. Он наморщил лоб и возвёл взгляд к потолку. – Нельзя обижать женщин, детей, стариков, – начал перечислять он, загибая пальцы. – Ещё нельзя инвалидов обижать. Они же слабые. Слепых нельзя. Но если они притворяются слепыми, то можно. Но сначала надо проверить. Нельзя юродивых обижать. И дураков. Они же не виноваты, что дураками родились… Перечисление затянулось и Мелиссандра, указав доходяге на Буцефала, одними губами поинтересовалась, можно ли это как-нибудь остановить. – Ладно, ладно. Мы поняли, – сказал тот, перебивая список. – Никого нельзя обижать. – Ну почему нельзя? Можно. Но не всех… И, кажется, Буцефал собрался начать перечислять всех тех, кого обижать можно, но тут уже не сдержалась Мелиссандра. – Давайте лучше перейдём к делу. Вам нужна свобода, мне нужны мои деньги. А их украл тот охотник, что вас привёз. Взял деньги заранее, а заказ не выполнил. – Мелиссандра указала руками на обоих рабов. – Привёз вас, а не вождя берсеркеров. Выдадите мне логово охотника, он вернёт мои деньги, и я вас отпущу. – Удивлён, что ты ещё с нас своего обожаемого вождя берсеркеров не потребовала, – проворчал доходяга. – Ты же так за него замуж хотела. – Что я хотела – не твоего ума дело! – огрызнулась Мелиссандра. – Кстати… А привезите-ка вы мне вождя берсеркеров. Тогда отпущу. – Не-е, твоё величество, – вмешался в разговор Буцефал. – Так дела не делаются. Слишком многого хочешь. – Но-но-но! – Мелиссандра покачала перед носом здоровяка указательным пальцем. – Вас двое. Задания два. Всё по-честному. Буцефал нахмурился, а затем согласно кивнул. Два и два в его голове явно сошлись. Мелиссандра похлопала его по руке, что больше напоминала древесный ствол, улыбнулась и ликующе посмотрела на доходягу. – Итак! Твой здоровяк выполняет для меня два задания, а я снимаю с тебя ошейник. – А не обманешь? – Слово королевы. Раб подозрительно прищурился и осмотрел её с ног до головы. – Ну Буся, ну она же врёт! Невооружённым глазом видно. – Не врёшь? – спросил Буцефал настороженно. – Слово королевы! Ты чего? – ответила Мелиссандра и метнула в доходягу раздосадованный взгляд: и как он догадался, что она не собиралась его отпускать? – Врёт! – снова ляпнул доходяга, и тут же вскрикнул, когда Мелиссандра мысленно приказала кристаллу кольнуть его огненной магией чуть пониже пояса. – Ой! Извини. Я случайно, – охнула Мелиссандра, ничуть не раскаиваясь. Они оба повернулись и замерли перед Буцефалом. Тот переводил взгляд с одного на другого и старательно думал. Так старательно, что это было заметно на его лице: брови сошлись на переносице, губы вытянулись в трубочку, а глаза сузились. – Итак! – выдал он гулко и настолько внезапно, что оба: и Мелиссандра, и доходяга вздрогнули. – Мы приводим к тебе охотника, и ты снимаешь с Окарда ошейник. – Ты что ли Окард? – поинтересовалась Мелиссандра, покосившись на доходягу. – Господин Окард! – поправил её Буцефал. – В данный момент раб Окард, – не сдавала позиций королева. – На данный момент да, – нехотя согласился Буцефал. – Да хватит вам!!! – заорал вдруг доходяга. – Хоть булочкой назовите! По нашему соглашению у нас что? Я на свободу хочу! – С вас охотник и вождь, с меня ваша свобода, – быстро перечислила Мелиссандра, пока никто снова не изменил её условий, и протянула руку Буцефалу. * * * Ладошка оказалась в объятиях двух огромных ручищ, что аккуратно пожали её и отпустили. Сделка была заключена. – Ну во-от, – разочарованно простонал доходяга, чем порадовал королеву ещё больше. – Ну обманет же. – Она нас не обманет, – уверенно сказал Буцефал. – Она ведь дала королевское слово. На Мелиссандру устремились два пытливых взгляда, и она, подыгрывая, подняла правую руку ладонью вперёд и состроила серьёзную мордашку. – Ну что же, – начала она радостно. – Теперь за дело! Я выдам Буцефалу отряд всадников, чтобы он с лёгкостью справился с первым заданием. А ты, – и она ткнула изящным пальчиком в доходягу, – устраивайся удобнее и жди его возвращения. – Ну не-ет, – начал Буцефал, но королева его перебила: – Ну да-а! Поехать с тобой он никак не может: волшебный кристалл действует только в стенах этого замка. А если я отдам кристалл, то кто гарантирует мне, что вы вернётесь? Уедете на край земель, ещё и моё имущество с собой прихватите, – добавила она и указала на ошейник на шее раба. – Такое себе имущество, – проворчал доходяга. – Если так дорожишь, сними и себе оставь. – Ха. Ха. Ха, – без малейшего намёка на улыбку ответила Мелиссандра. Они какое-то время соревновались взглядами, пока доходяга, наконец, не повернулся к Буцефалу. – Ладно. Один езжай. Дорогу ты помнишь. Я подожду. – Но как же… – Буцефал выглядел растеряно. – Я не могу тебя оставить… Вот так. – Он указал на стены темницы и обратился к Мелиссандре. – Твоё величество, ладно, пусть остаётся, раз согласен, но только не в темнице же. Тут темно, а господин Окард темноты так боится… – Не боюсь я её! – возразил доходяга, но потом смутился и даже слегка покраснел. – Просто не люблю, когда темно. Люблю, когда солнышко. – Можно ему на солнышко? Пожалуйста! Теперь на Мелиссандру смотрели две пары глаз умоляющих. – Да не могу я! – ответила она. – В замок допускаются только те, кто присягнул мне в верности. А этот… Окард. Он даже рабом моим отказывается быть! Мелиссандра топнула ножкой, отвернулась и сложила руки на груди, всем своим видом показывая, как её оскорбляет подобное поведение. А сама ждала, мысленно ведя отсчёт: «Три… Два… Один!» – Ладно. Присягаю тебе в верности на весь срок своего заключения, – сказал раб, сдаваясь. Мелиссандра повернулась, осмотрела стоящего перед ней раба и решила, что следует довести дело до конца. Побоев раб не боялся, магический ошейник не заставил его орать от боли и страха, но у неё в запасе имелись разные методы подчинения. – Присягу дают на коленях, – сказала она, глядя рабу прямо в глаза. Он сразу понял, что это ложь. Мелиссандра в очередной раз удивилась его ненормальной проницательности. Но что он будет делать? Насколько жаждет мнимой свободы, чтобы рисковать ей, обвиняя королеву во лжи? Чутьё, воспитанное многими годами на троне, не подвело. Раб отвёл взгляд, покачал светлой головой и опустился перед ней на колени. – Я, Окард из рода Нокарда, клянусь служить верой и правдой королеве Мелиссандре до тех самых пор, пока на мне её магический ошейник, – серьёзным тоном произнёс доходяга. Ошейник на его шее засветился мягким голубым светом, ярко вспыхнул и погас. – Что это было? – спросил Буцефал. – Красивое. Доходяга Окард на цветовые вспышки не обратил никакого внимания. Он смотрел только на Мелиссандру. – Этого тебе будет достаточно? Королева подошла к нему, наклонилась и прошептала: – Этого будет достаточно твоему ошейнику, раб. Если ты нарушишь клятву, он обратит твою магию против тебя, и ты умрёшь. Взгляд серых опалов потемнел. Новый раб королевы только что понял, что она снова обманула его. И в этот раз по-крупному.

Неприятности

Мелиссандра меряла шагами тронный зал замка. Ходила от стены до стены мимо трона, почти не вслушиваясь в шепоток главного советника. Чуткий слух выцеплял самое главное: «возможно восстание», «войско берсеркеров», «казна пуста», «наёмники хотят денег», «налоги поднимать больше некуда», «народ волнуется», «заплатить за зерно нечем», «придворным платим последний раз из последних средств». Наконец, чаша терпения и так нетерпеливой королевы переполнилась. Она остановилась напротив советника и закричала: – Как же так вышло, что в богатейшем государстве больше нет денег?! – Казначей-с, – односложно ответил советник и виновато развёл руками. – Прикарманил всю вашу казну, ваше величество, и сбежал из страны. – Отправить за ним охотников за головами! – Нам нечем им платить, ваше величество… – Скажите им, что оплата будет после заказа. Щедрая оплата. – Мелиссандра мстительно сжала кулаки. – Пусть только приведут его ко мне, а там я и казну верну, и вознаграждение заплачу любое. – Они берут только плату вперёд… – Ха! – воскликнула Мелиссандра. – Видала я эту их «плату вперёд». Деньги взяли, а мне привезли вообще не тех, кого надо было. Она указала в сторону своего трона, возле которого сидел раб Окард. Вернее, полулежал, удобно устроившись в ворохе мягких подушек. Окард был вымыт и переодет в белоснежные одежды, как и полагалось личным рабам королевы. Лежал и, выбирая одну сочную виноградинку за другой – с её, между прочим, Мелиссандры, блюда с фруктами, – отправлял их в рот и жевал, жмурясь от удовольствия. Рабские условия как они есть. – И вообще, – возмущённо продолжила Мелиссандра, обращаясь уже к рабу, – где тот охотник, который вас привёз? – Не знаю, – безразлично ответил раб, отправляя в рот очередную ягоду. Буцефал уехал за охотником пару недель назад и до сих пор не вернулся. Шпионы, – и королева некстати вспомнила, что им тоже полагалось платить, – докладывали, что какие-то бравые воины, очень похожие на стражников её войска, навели шороху в отдалённом оазисе, выгнав оттуда жителей и кое-кого, очень похожего на того самого охотника. Окард был убеждён, что это работа Буцефала. Однако, выполнить задание сразу и до конца тому не удалось. Вот он и скитался сейчас где-то в пустыне, выслеживая того, за кем его отправила королева. Мелиссандра плюхнулась на трон, сложила руки на груди и недовольно засопела. С тех пор, как ей привезли этих неправильных рабов, всё шло наперекосяк! Сначала с казной сбежал казначей, потом южные племена прислали вместо налогов за год какую-то глупую отписку, и Мелиссандре пришлось отправить к ним свои регулярные войска. А как только столица осталась без защиты, берсеркеры, видимо, обидевшись, что с их праздника украли двух клоунов, широким фронтом вступили на её земли. В довесок, река обмелела настолько, что вот-вот погибнет урожай риса и кукурузы. Дворцовые закрома, хранимые как раз на такой случай, быстро опустели, а зерна было купить не на что. – Вот дьявол! – выругалась Мелиссандра. Она вот уже битый час пыталась найти хоть какое-то решение. Советники – безмозглые тупицы – предлагали увеличить налоги, ввести всеобщую воинскую повинность или вообще сдаться врагу без боя. Выгнав этих дармоедов за дверь, Мелиссандра оставила при себе лишь своего самого проверенного человека – главного советника. Он всегда помогал ей в трудные минуты… Но не в этот раз. – Будешь ягодку? – раздался рядом голос Окарда. Мелиссандра вздрогнула, повернула голову и увидела широкую мужскую ладонь, а на ней зелёную ягоду винограда. – Давай, – обречённо согласилась она, забирая ягоду и отправляя её в рот. – Но лучше бы ты мне решение предложил, как государство из беды спасти. – А ты отмени налог на собирательство и разреши народу ловить рыбу в озёрах. – И что? Мелиссандра уже подняла бровь, но фыркать пока не стала. Идея показалась ей интересной. – А то, что народ может кушать не только хлеб и рис, а ещё и охотиться, и рыбу ловить, и раков в донном иле собирать. – А что, у нас в иле водятся раки? – спросила королева. – Ещё какие! Мелиссандра посмотрела на советника, и тот кивнул. Значит точно водятся. – И их что, едят? – Варят и едят, – поддакнул раб. – Очень вкусные. Особенно с лимонным соком. – Не пробовала, – рассеянно ответила Мелиссандра. Она обдумывала предложение. – А как же я без налогов за собирательство? Казна-то и так пустая… – А тебе деньги в казне нужны или народ невосставший? – спросил раб, блеснув хитрым серым глазом. – Если начнётся бунт, никакие деньги не спасут. * * * Мелиссандра тут же дала необходимые поручения советнику: – Объявите народу, что в виду сложившейся тяжёлой ситуации, их королева Пустыни, великая и прекрасная Мелиссандра Первая отменяет – временно! – налог на собирательство и разрешает вести промысел в королевских озёрах. – Будет сделано, ваше величество! Советник записал указ и дал ей на подпись. Подмахнув пером свиток и поставив поверх подписи печать фамильного кольца, Мелиссандра добавила: – А ещё отправьте слуг в королевские сады. Там, кажется, была целая аллея фруктовых деревьев. Пусть соберут лимонов, сколько найдётся, и передадут беднякам. – Она бросила взгляд на раба. – Раз уж раки вкуснее всего с лимонным соком, то пускай попируют вволю. Советник поклонился и ушёл исполнять приказания, а Мелиссандра повернулась к Окарду. – А что делать с военными проблемами, не подскажешь? – спросила она. – А что с ними делать? – уточнил раб, отправляя в рот очередную ягодку. – Сами рассосутся. Он выбрал ещё одну виноградинку и протянул королеве. Мелиссандра приоткрыла рот и позволила положить ягодку ей на язык. – Твоя армия разберётся с непокорными южанами и вернётся. А от армии берсеркера Конана, если он действительно ищет только нас, как ты говоришь, тебе есть, чем откупиться. Он указал на себя, а затем протянул королеве ещё одну ягоду, которую тоже положил ей на язык. – Но Буцефала-то нет. А им нужны вы оба, – возразила Мелиссандра, внимательно разглядывая раба: когда это из простолюдина, не умеющего правильно разговаривать, он превратился в опытного государственного деятеля? – Если понадобится, я найду, что сказать Конану. Он неплохой мужик, насколько я успел понять. Мелиссандра приоткрыла рот и дождалась очередной виноградинки. – И зачем же ты помогаешь мне, раб Окард из рода Нокарда? Раб отставил в сторону блюдо с фруктами и приблизился. Он по-прежнему стоял на коленях, но Мелиссандре показалось, что что-то в нём неуловимо изменилось. Как будто не она снизошла до общения с рабом, а он позволил ей это сделать. – Затем же, – шёпотом ответил он, – зачем ты оставила в замке меня, отправив на задание Буцефала. – Мелиссандра вопросительно приподняла бровь, и он добавил: – Я тебе нравлюсь. Вторая бровь поднялась сама собой. Мелиссандра удивлённо уставилась на раба, а затем громко рассмеялась. – Вот умора! Да если выбирать между вами двумя, то Буцефал мне куда симпатичней, чем ты, раб! А ты… – она махнула рукой на всего Окарда сразу, – и на мужчину-то не особо похож. – А на кого я похож? – без малейшей обиды спросил раб. – На доходягу, – ответила Мелиссандра и мечтательно зажмурилась. – А настоящий мужчина он знаешь какой? Он сильный, смелый… Он большой и сильный. Мне такие нравятся, – подытожила она. – И чем же? Мелиссандра по-женски дёрнула плечиками и нахмурилась, задумавшись. – Не знаю. Просто нравятся и всё. Они выносливые. – Она хитро улыбнулась и покосилась на раба. – Если ты понимаешь, о чём я. Раб улыбнулся в ответ. – Значит, королева любит подольше и посильнее? – Значит, доставить удовольствие женщине – это надо постараться. Тут без силы и выносливости никак. – Так может они делают это неправильно? Мелиссандра фыркнула и встала с трона, собираясь отправиться к себе в покои и отдохнуть. – Вот ещё! Или ты и в постельных делах у нас особый специалист? Она оглянулась и посмотрела на раба. Ну, допустим, руки у него тростинками не были. Если не сравнивать его руки и руки того же Буцефала, например. Но сам по себе он был куда мельче, чем те мужчины, которых она предпочитала видеть в своей постели. Те гиганты, которых она выбирала, могли с лёгкостью поднять её одной рукой, опрокинуть навзничь и, прижав своим весом к шёлковым простыням, заниматься с ней любовью так долго, сколько ей понадобится, чтобы достичь вершины наслаждения. Взгляд Мелиссандры прошёлся по фигуре доходяги Окарда. Нет. Этот мужчина в спальне ей вряд ли сгодится. Она усмехнулась. Разве что подавать виноград.

Как надо есть раков

За неделю на военном фронте ничего не изменилось. Мелиссандра с замиранием сердца ждала новых сводок. Но армия берсеркеров по-прежнему приближалась к столице, а от своей не было ни весточки. Но одна хорошая вещь всё же случилась: в народе прекратились волнения. То ли люди были так рады ракам с лимонами, то ли тому, что налог на их сбор отменили. Мелиссандра и сама заинтересовалась этим странным блюдом. Да так сильно, что попросила приготовить ей раков на ближайший ужин. Повар воспринял заказ королевы с удивлением, но спорить не посмел. Хотя и приготовил, помимо раков, несколько действительно стоящих царской особы блюд. Стол был накрыт. Мелиссандра в сопровождении Окарда, которого предпочитала держать всегда рядом, заняли свои места. И тут королеву посетило сомнение. Перед ней на блюде лежали непонятные животные… Или это были рыбы? Много ног, длинные усы, колючие двойные пики вместо передних лап. – Ч-что это? – заикаясь, спросила Мелиссандра. Она потыкала странную красную тушку вилочкой и неожиданно услышала глухой звук. – Это точно едят? – Ещё бы! – ответил Окард из-за её плеча. – Я могу показать, как именно это едят. Мелиссандра взвесила все за и против того, что её чему-то будет учить раб, и решила согласиться. Куда глупее будет выглядеть, если она весь вечер проколупает ножом жёсткого, как каблук её сапожка, рака, и так его и не попробует. – Покажи, раб, – позволила Мелиссандра, величественно указывая на блюдо перед собой, полное этих ужасающих чудовищ. Окард подошёл к столу вплотную, подвинул к себе раков и начал осуществлять с ними странные манипуляции. После первого же громкого хруста Мелиссандра поняла, что есть раков она внезапно расхотела. Как можно есть то, что сначала требуется сломать?! Она наморщилась и отвернулась. – Ты правда никогда не пробовала раков? – спросил Окард. – Ваше величество, моя королева или королева Пустыни, – поправила его Мелиссандра и легонько кольнула силой магического ошейника. – О-о, – застонал Окард и, понизив голос, прошептал: – Ты делаешь мне хорошо, моя королева! Мелиссандра только фыркнула. – Так что, ни разу, ни разочка? – не отставал Окард, и в его руках что-то так громко хрустнуло, что Мелиссандра вздрогнула. – Судя по всему, не зря, – проворчала она. А Окард не сдавался. – Они очень вкусные. Надо просто знать, как их готовить, чем приправить и как правильно есть. – Не люблю еду, которую надо понимать, как есть. Люблю ту, которую можно просто есть. – Вот как? – Окард хмыкнул. – Предпочитаешь простую еду, простые решения, простых мужчин? Мелиссандра повернулась и окинула его придирчивым взглядом. – Уж кто-кто, а ты мне достался совсем непросто. Да и на простого мужчину ты не тянешь. Совсем, – заключила она, широко улыбнулась и спросила: – И где же твой неграмотный говор, простолюдин? – Тута, – ответил Окард, радостно улыбаясь. Его серые глаза, так похожие на опалы в обрамлении чёрного кружева ресниц, при этом хитро прищурились. – Я же теперь раб самой королевы Пустыни Мелиссандры! – воскликнул он. – Негоже хозяйку свою позорить нелепым деревенским говором. Хотя… – Он старательно притворился, что задумался. – Если королева пожелает, могу изобразить. Чаво-чаво, а разговоров-то мене не жалько. Мелиссандра сокрушённо покачала головой: артист, фокусник, фигляр! – Лучше покажи мне, как есть это странное создание, – сказала она, показывая на небольшую тарелку с аппетитным на вид белым мясом с красным налётом поверх. – Я проголодалась. – У меня есть идея поинтереснее! – Окард склонился перед ней отнюдь не в шутливом поклоне и предложил: – Хотите немного разнообразить скучный ужин, моя королева? Опалы снова блеснули хитринкой, и Мелиссандра почувствовала, как их игривость мигом передалась ей. – Хочу, – ответила она. – Ван мамэнт, плиз, – произнёс что-то непонятное Окард, вытер руки, перемазанные в раках, полотенцем и снял со стола ближайшую белоснежную салфетку. – Закрой глаза, – попросил он и тут же повторил, увидев, что она засомневалась: – Закрой-закрой. Ошейник был на его шее, кристалл болтался на её браслете, охрана стояла у дверей. – Ладно, – тщательно всё обдумав, согласилась Мелиссандра. – Только без сюрпризов! – предупредила она. – Этот ужин целиком станет для тебя сюрпризом, – ответил Окард, – но, обещаю, тебе понравится! Сделав себе очередное мысленное предупреждение о том, что этому рабу она позволяет слишком многое, Мелиссандра зажмурилась и принялась ждать, гадая, что же придумал Окард. * * * На глаза легла лёгкая повязка, и около ухо тихим шёпотом прозвучал голос Окарда: – Не подглядывай. Поток воздуха всколыхнул пряди волос у самой шеи. Мелиссандра поёжилась и кивнула. Теперь она ничего не видела. Оставалось только слушать и ждать. Звякнул кувшин о край бокала, полилась вода. Лёгкое прикосновение к плечу заставило вздрогнуть. Тёплая ладонь погладила руку до самого запястья и повернула его. – Возьми бокал. Там несколько капель сока. Это тебя взбодрит. Мелиссандра поднесла бокал к губам и отпила. После такого начала ужина ледяной напиток обжёг почище огня. – Ох, – вырвалось у неё непроизвольно, и рядом раздался тихий смешок. – Ещё не «ох», но близко к этому. – Что за сок? – спросила Мелиссандра. Она никак не могла распознать странный кисло-сладкий привкус. – Кажется, что это что-то знакомое, но не могу понять… – Две дольки мандарина и пара капель лимона. Мой любимый летний коктейль, – ответил Окард. Он снова усмехнулся и попросил её: – Открой рот. Я дам тебе попробовать рака. Понимая, что избежать дегустации не удастся, Мелиссандра приоткрыла рот, и на её языке оказался первый, крохотный кусочек мяса. Он оказался мягким, чуть солоноватым и с небольшой лимонной кислинкой. – Вкусно. Запив распробованное мясо водой, Мелиссандра почувствовала, как кисло-сладкий вкус напитка смывает соль и освежает. – Я хочу ещё, – сказала она почему-то шёпотом. – Как я могу отказать такой красивой женщине? Окард был так близко, что его дыхание снова всколыхнуло её волосы. Мелиссандра приподняла подбородок, чтобы тёплый воздух окутал шею целиком. – Можно, я придержу вот так? – спросил Окард, и тёплая ладонь приподняла её спадающие на плечи волосы и легла на шею сзади. Мелиссандра охнула и попыталась открыть глаза, но вспомнила, что на них повязка. Однако, совсем не реагировать на жаркое прикосновение было невозможно. Раб придерживал её за шею и тихонько водил пальцем по чувствительной коже между оголённых лопаток. От этого по телу бежали приятные, возбуждающие мурашки. Мелиссандра приоткрыла рот и часто и глубоко задышала. – Можно, – выдохнула она. – Тогда продолжим. Этот кусочек я сбрызнул не лимонным соком. Угадаешь? – А что мне будет, если я угадаю? – А мне, если ты не угадаешь? Задумавшись, Мелиссандра прикусила губу. Чего бы ей запросить за свою победу? Что отдать за поражение? – Поцелуй, – уверенно ответила она. Мелиссандра прекрасно понимала, что в любом случае не прогадает. Если она проиграет, то поцелует раба в щёку, и дело с концом. А если выиграет, то позволит ему поцеловать свою руку. «Или даже ногу», – подумалось ей, и Мелиссандра, не скрываясь, хихикнула. – Поцелуй? Шёпот раздался так близко, что Мелиссандра невольно вздрогнула. Казалось, ещё чуть-чуть, и обладатель этого низкого бархатистого голоса коснётся её шеи губами. И, представив, какого это будет: ощущать на нежной, чувствительной коже касания чужих губ, Мелиссандра вдруг подумала: «Или даже шею…» Она усмехнулась и предложила: – Соглашайся, если не боишься проиграть. – Если я проиграю, то всё равно выиграю: получу я или подарю поцелуй, – ответил Окард. – Попробуй угадать, что это за вкус, о несравненная королева Пустыни! На языке Мелиссандры оказался очередной кусочек мяса. Сладковатый и слегка острый. Не узнать этот вкус она не могла. – Фирменный соус к мясу от моего королевского повара. – Верно. Мелиссандра рассмеялась и вытянула в сторону раба руку, чтобы получить свой выигрыш. Окард мягко коснулся губами кончиков пальцев. – Продолжим?

Десерт после ужина

Следующие два вкуса Мелиссандра тоже с лёгкостью отгадала. Будто бы вовсе не желая выиграть, Окард использовал вместо приправы к мясу только хорошо знакомые ей фрукты. За эти две простейших победы Мелиссандре досталось ещё два поцелуя. И хотя она всё так же протягивала для них руку, один поцелуй пришёлся в сгиб локтя, а второй и вовсе в плечо. Губы раба двигались всё выше, а игра нравилась Мелиссандре всё больше. Предвкушая следующий поцелуй в шею, в ту её часть, где обитают мурашки сладостного возбуждения, Мелиссандра приготовилась выиграть в последний раз. Она открыла рот и ощутила на языке странный вкус. В этот раз мясо рака было приправлено таким образом, что оно было одновременно и сладким, и солёным, и даже острым. Мелиссандра подняла вверх указательный палец, давая понять, что ей ещё требуется время. – Смесь мясного соуса с соком фруктов? – спросила она. – Нет. Мелиссандра вздрогнула: неужели проиграла? Но Окард внезапно предложил ей отсрочку: – Попытаешься ещё раз? – Да. Пробуя этот вкус снова, она уже не могла понять, чего в нём больше: остроты или сладости. Нахмурившись, Мелиссандра перебирала в памяти все те блюда, что стояли перед ней на столе, пытаясь определить, какую же приправу использовал раб. – Может, это маринад из рыбного блюда? – спросила она, но с большим сомнением. – Нет. – Окард слышно усмехнулся. – Последняя попытка, о несравненная королева Пустыни. Веселье обычного раба раззадорило Мелиссандру. Она жестом показала, что готова к ещё одной пробе, проглотила кусочек мяса практически не жуя и выпалила: – Лимонный сок. Отставив бокал с водой в сторону, она потянулась за повязкой на глазах, намереваясь снять её и со всей королевской строгостью поставить раба на место. Поцеловать? Да. Но выбирать, куда именно его поцеловать, она будет сама. Не рабу же указывать своей королеве. Но сделать Мелиссандра ровным счётом ничего не успела. – Нет, – отозвался Окард. – Ты проиграла. Тёплая ладонь, что согревала шею и так приятно ласкала нежную кожу, прильнула ближе, направляя Мелиссандру, а её губ коснулись губы Окарда. Это был самый неожиданный и странный поцелуй в жизни королевы Пустыни. Мужчина не сминал её хрупкое тело стальной хваткой; не держал намертво, не позволяя даже шевельнуться; не срывал поцелуй с её губ грубо и с силой. Окард не делал всего того, к чему Мелиссандра привыкла и что, как ей казалось, и было пылкой страстью, которая ей так нравилась. Поцелуй Окарда оказался… Мелиссандра никак не могла подобрать нужного слова. Ведь мужчины, как она всегда думала, были на это не способны. Но факт оставался фактом: поцелуй Окарда оказался нежным. Придерживая её за голову, он направлял, но не удерживал и не заставлял. Губы касались её губ бережно, словно грубое обращение могло хоть как-то навредить ей. А потом произошло ещё кое-что удивительное: Мелиссандра ощутила язык Окарда. Раздвинув её губы, он мягко проник в рот и, казалось, сплёлся с её языком. Ритм нарастал, сбилось дыхание и всё чаще билось сердце. Их языки стали словно змеи в брачном танце. У Меллисандры закружилась голова. И внезапно всё прекратилось. * * * Замершая в воздухе рука продолжила своё движение, Мелиссандра сняла с глаз повязку и оглядела комнату. Всё выглядело по-прежнему. Точно так же, как и пару минут назад. Большой круглый стол перед ней заставлен яствами, а рядом, на шаг позади, прямо на полу сидел раб в белоснежных одеждах. Окард сидел и смотрел прямо перед собой. Он был настолько спокоен, что Мелиссандра на миг усомнилась: действительно ли он поцеловал её только что. – Что ты сделал?.. – вдруг вырвалось у неё. Серые опалы сверкнули из-под густых ресниц, когда Окард посмотрел на неё. – Забрал свой приз, моя королева. Твой поцелуй. От тона, которым были произнесены эти слова, у Мелиссандры по спине побежали мурашки. Рука сама собой поднялась к шее, чтобы унять эту неистребимую жажду – поцелуя, которого не было. Мелиссандра одёрнула себя: она ведь королева! Она отвернулась, но не перестала думать о том, как бы заставить раба поцеловать её в шею, до которой его «дорожка» из поцелуев так и не дошла. – Хочу ещё один поцелуй, – сказала она властно. Действительно, зачем ей выдумывать какой-то повод, если она сидит на троне, а Окард – обыкновенный раб. – И я сама укажу, куда ты меня поцелуешь, – добавила Мелиссандра и откинула волосы с плеч назад, чтобы не помешали. – Хоти сколько хочешь, моя королева, – нагло ответил Окард. – Я, может, тоже много чего хочу. Но я же молчу. – Это потому, что ты – раб! – Это потому, что я – приличный воспитанный человек. Мелиссандра охнула. От возмущения она даже забыла, что разговаривает именно с рабом. – То есть твоя королева – неприличная и невоспитанная? – Ну-у… – Окард возвёл взгляд к резному потолку, будто там был написан ответ на этот вопрос. – Если позволяет себе приказывать подобное , то вполне себе да! – Да как ты… Ах ты!.. – возмущённо воскликнула Мелиссандра, вскакивая с трона. – Что значит «подобное»?! Я королева! Я получаю всё, что хочу! – И чего же ты хочешь? Поняв, что раб, возможно, её просто недопонял, Мелиссандра успокоилась. – Поцелуй, – ответила она, разглаживая складки на платье. – И как же ты собралась его от меня получить? – Прикажу и получу. Мелиссандра только ножкой не топнула. Как же этот глупый раб не понимает: она КО-РО-ЛЕ-ВА! Она приказывает – все исполняют! Она уже повернулась к рабу и вытянула в его сторону руку, украшенную браслетом с магическим кристаллом, но тут вспомнила, какой именно эффект производит на раба наказание. Ткнув в раба указательным пальцем, Мелиссандра повторила ещё раз: – Я прикажу, и ты сделаешь. – Чёрта с два! – ответил раб. – Хоть заприказывайся. Капризно топнуть ножкой захотелось в несколько раз сильнее. Мелиссандре уже и поцелуй был не нужен, но послушание раба – оказалось нужным позарез. Но если пытки не работают, и приказы не выполняются, что же ещё остаётся? – А ты что же, хочешь, чтобы королева не приказывала, а просила? – поинтересовалась она. Окард кивнул. – А ты попробуй. Для разнообразия. Мелиссандра уже открыла рот и вдруг поняла, что ей нечего сказать этому наглому, хитрому, упрямому рабу. – Пустынному льву в глотку такое разнообразие! – выругалась она, резко развернулась и направилась к себе в покои. Во-первых, ей срочно требовалось наказать раба хоть как-то, а отсутствие у него возможности находиться рядом с несравненной и красивейшей королевой Пустыни и стало, по её мнению, этим самым «хоть как-то». Ну а во-вторых, Мелиссандра испугалась, что и правда начнёт просить. И кого?! Раба!!! Просить раба о поцелуе! Уму непостижимо! Пробегая один коридор за другим, Мелиссандра вновь и вновь возвращалась мыслями к произошедшему. Это был какой-то неправильный раб. И он сделал ей неправильный поцелуй. Мелиссандра задумчиво коснулась пальцами губ, и ей в голову пришла занимательная мысль: «Интересно, а ночь с ним будет такой же нежной?» Помотав головой, она постаралась избавиться от крамольной мысли как можно скорее, и ей это удалось. Однако, на смену мысли пришло кое-что другое: сильное желание ощутить, насколько её догадка верна.

Усталость

Следующая неделя не принесла ничего нового. Всё тянулось, как в раз за разом повторяющемся кошмаре. Армия берсеркеров приблизилась к столичному округу, собственная армия словно в пески провалилась, народ ловил раков и охотился, довольный лишь тем, что им было, что съесть на ужин, а по замку разгуливал наглый и по-своему симпатичный непокорный раб, что занимал мысли Мелиссандры всё чаще. Вот и сейчас, она сидела на троне, вытянув вперёд обе ноги, и сквозь опущенные ресницы разглядывала его. Окард сидел перед ней, держа в руках её ступни и нежно разминал ей пяточки. Мелиссандра улыбнулась: она всё же добилась, чего хотела. Не совсем, конечно. Окард сам предложил сделать ей массаж, когда она намотала очередную тысячу кругов по тронному залу и в стотысячный раз устало опустилась на трон. Окард был хорош. Не силой и мощью мышц, а чем-то неуловимым и невидимым. Он перестал вести себя, как простолюдин, и вгонять Мелиссандру в маску стыда, не оплошал во время приёмов знати и неожиданно оказался отличным собеседником. Мог слушать её часами, задавая верные уточняющие вопросы, сочувствовал и сопереживал её непростой королевской доле и никогда не жаловался на свою. С другой стороны, на что ему было жаловаться? Он был королевским рабом. Никакого тяжёлого труда и сплошные плюсы. Вспомнив про проблемы королевства, Мелиссандра тяжко вздохнула… И тут же охнула, когда Окард нажал на какую-то чересчур чувствительную точку на ступне. – Ой, – не сдержала она возгласа, поджала губы, нахмурилась, но, так как в зале больше, кроме них, никого не было, позволила себе добавить: – А можно так ещё раз? Окард как будто бы всерьёз задумался. – Можно, но не сейчас. Он улыбнулся, сверкнув своими драгоценными опалами глаз, и Мелиссандра отвела взгляд, чувствуя, как симпатия к рабу перерождается в нечто новое – желание испытать его в своей постели. – Почему не сейчас? – капризно спросила она. – Нужно дать ножкам накопить неги. Из нежности рождается страсть. Мелиссандра уставилась на раба с удивлением. – Кто ты такой? – вдруг вырвалось у неё. – Путешественник, актёр, фокусник, – ответил Окард, пожимая плечами. – Выбирай, что больше подходит. – Ничего не подходит, – фыркнула Мелиссандра. – Какой из тебя путешественник, если ты безвылазно сидишь в моём замке? Какой актёр из раба? Какой фокусник, если твои способности заперты ошейником с рунами? – Она вдруг задумалась о том, что понятия не имеет, какой магией обладает её раб. – А какая у тебя магия? – Сними ошейник и увидишь. – Вот ещё, – засмеялась Мелиссандра и погрозила рабу пальцем. Он хмыкнул, подмигнул ей и вдруг снова нажал на особо чувствительную точку на ступне, вызывая очередную волну удовольствия, окатившую Мелиссандру с ног до головы. Она застонала, отдаваясь этому чувству целиком и желая только одного: чтобы Окард нашёл точно такие же точки не только на её ступне. В голове сами собой нарисовались картинки, как Окард ласкает её, нежно целует губы, шею, грудь… – Так кто же ты? – приоткрывая глаза, спросила Мелиссандра и игриво повела носочком. – Умелый массажист? Опытный любовник? Или кто-то другой? – Это ты мне скажи, о несравненная королева Пустыни, кто я для тебя: презренный раб или желанный мужчина? – тихо сказал Окард. – Или ты думаешь, я не знаю, о чём твои мысли? – Его руки переместились Мелиссандре на щиколотки и ещё чуть выше. – Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Да чтобы презренный раб выговаривал королеве… Где это видано?! – Как? – рявкнула Мелиссандра. – Хочешь, – с намёком начал Окард и нарочно сделал паузу, разминая её ноющие икры. – Хочешь, я буду массировать не только твои ступни? – Не хочу, – обиженно отказалась Мелиссандра и, хоть этого и не хотелось, подтянула ноги к себе, прекращая приятный массаж, и, в желании уязвить раба хоть как-то, добавила: – А захочу, так просто прикажу тебе! – И что? – Окард рассмеялся. – Если не захочу я тогда что будешь делать, королева? Возмущению Мелиссандры не было предела. «Раб не хочет» – это было для неё слишком. – Да кто тебя спрашивать будет?! Мелиссандра подскочила с трона и снова пошла по залу. Её раздражала ситуация, в которой оказалось королевство, раздражало отсутствие хороших новостей, раздражал Окард с его извечной невозмутимостью. А больше всего на свете Мелиссандру раздражала невозможность всё это изменить. Армия берсеркеров становилась всё ближе. От своей армии, да и от Буцефала, который отправился вернуть деньги в её казну, никаких новостей не поступало. А заставить Окарда сделать то, чего она хочет на самом деле, не было никакой возможности. И это злило больше всего! Завершив очередной круг по тронному залу, Мелиссандра остановилась напротив раба, ткнула в него пальцем и зло спросила: – А ты, значит, не хочешь?! – Ни одну женщину мира я не хотел так, как хочу тебя, моя королева. * * * Откровение раба оказалось настолько неожиданным, что Мелиссандра не нашлась с ответом. Сколько раз ей признавались в чувствах, да и кто это был… Короли, султаны, вожаки племён, даже один захудалый дракон как-то посмел прислать ей длинное письмо о своих переживаниях, которое Мелиссандра даже читать не стала – выбросила в камин и с упоением смотрела, как оно горит. Но чтобы о чувствах ей рассказывал раб – доселе что-то невиданное! С другой стороны, признания всегда имели под собой весьма прагматичную основу: мужчины хотели получить от неё только одно – её власть. Но что может хотеть раб? Мелиссандра приподняла бровь и усмехнулась. – Свободы захотел? – спросила она. – А я и так свободен. Ведь ты отпустишь меня, как только вернётся Буся, верно? Мелиссандра даже спорить не стала, кивнула головой, мысленно улыбнувшись: «Ага, жди и надейся!» – А ты бы не хотел остаться? – А я и сейчас здесь. Мелиссандра задумчиво кивнула. Это был странный разговор. Как будто раб говорил ей что-то, что понять она была не в силах. И это заставляло Мелиссандру нервничать. Её взгляд снова прошёлся по Окарду. В нём ничего не изменилось. Он всё так же оставался вполне себе привлекательным мужчиной, которого Мелиссандра никак не могла разгадать. А Окард со своего места рассматривал её. Его серебристый взгляд манил, и Мелиссандра чувствовала, что хочет поддаться этим чарам, забыв обо всём на свете. На шее раба блеснул синим светом ошейник – это руны среагировали на попытку воззвать к магическим способностям. Артефакт сработал, и у Окарда ничего не вышло. – Так что ты за маг? – спросила Мелиссандра, меняя тему. Она отвернулась, чтобы не видеть больше этого взгляда и этого мужчину. – Скажи мне, что ты умеешь? Она ожидала, что Окард, как и любой мужчина-маг, похвастает способностями управлять какой-нибудь из стихий – самыми сильными в пустынях по праву считались маги, повелевающие песком, – но тот пожал плечами. – Ничего особенного. – Но что же? Окард, казалось, задумался. – Могу показать, – ответил он наконец и показал на ошейник. – Сними и посмотришь. – Так я и думала! – воскликнула Мелиссандра и рассмеялась. – Все твои слова ложь, а ты хочешь только освободиться и сбежать. Как сделал твой дружок. Бросил тебя здесь и сбежал. – Буся не такой, – возразил Окард. – Он не бросит меня. – Уже бросил. Окард смотрел на неё: упрямо и нагло. Серебряный блеск в глазах сменился на холодный стальной. – Он меня не бросит, – повторил он. – Посмотрим. Мелиссандра устала. От этого разговора и от той неизбежной угрозы, что нависла над её головой и государством. Она вышла на балкон и посмотрела вдаль, туда, откуда к её великой столице подступало войско берсеркеров. Небо уже потемнело и было усыпано мириадами мерцающих звёзд. Когда-то Мелиссандре казалось, что звёзды всегда приглядывают за ней и поддерживают, одобрительно подмигивая. Но сегодня она отчётливо поняла, что они взирают на всё происходящее абсолютно бесстрастно. Они мигали-подмигивали миру и тогда, когда Мелиссандра только пришла в этот мир, и когда она сделала из сотни разбросанных по пустыни оазисов самое мощное государство Юга… А когда на мощные стены города нахлынут полчища варваров, вознамериваясь разрушить до основания великолепный замок посреди песков, то и в тот момент звёзды не спустятся с неба и не поддержат, и не помогут.

Это всё самообман

– Это всё самообман, – шепнула Мелиссандра. – Что? – раздался голос Окарда позади. Мелиссандра указала ему на горизонт, алевший сотнями костров, – армия берсеркеров, а затем на несколько десятков костров у самых городских стен – наёмники. – Как только армия Конана подойдёт ближе, наёмники разойдутся в стороны и сдадут столицу, – сказала она. – Мне нечем заплатить за их клинки. Они просто уйдут и оставят меня на растерзание этим псам. Близкая кончина её власти и, возможно, даже её лично, сняла с Мелиссандры маску королевской неприступности. Сегодня она хотела быть самой собой. – Я не уйду, – сказал Окард. – Ты и не сможешь, – ответила Мелиссандра и оглянулась. Окард стоял чуть позади неё и пристально вглядывался в горизонт. Мелиссандре на миг показалось, что его глаза излучают серебристое сияние, но она моргнула, и иллюзия пропала. Простой обман зрения. Она обернулась к горизонту. Огни, огни, огни. В них сгорит всё то, что она так долго собирала, строила, соединяла, возводила. – Жаль. – Она со злостью ударила перила, опоясывающие балкон. – Закончить всё именно так… Усмешка судьбы. – Она жестом подозвала Окарда и тот встал рядом. – А ты знал, что я родилась в крохотном оазисе в самом бедном государстве пустыни? – спросила она и, не дожидаясь ответа, добавила: – Мой отец спустил всё до последней монеты. Моя мать рожала меня на простой тряпке посреди хилого оазиса, затерянного где-то в песках неподалёку отсюда. – Неплохое развитие, – похвалил Окард, оглядывая замок, окрестные сады и благоухающую столицу, полную огней. – Из грязи в князи. Мелиссандра хмыкнула. Никогда раньше не слышала этой поговорки. – Так говорят на твоей родине? – спросила она. – Так много где говорят, – уклончиво ответил Окард. – А ты не любишь говорить о себе, раб, – сказала Мелиссандра, шутливо толкая его плечом. – Мне есть, что скрывать, о несравненная королева Пустыни, – ответил Окард и широко улыбнулся. – Ой, не зови меня так, – отмахнулась Мелиссандра. – Этот титул у меня от рождения. Даже когда мы еле сводили концы концами, люди кланялись мне. – Она засмеялась. – Мне, босоногой оборванке… Королеве Пустыни. – Ты оправдала этот титул. Сделала его не просто словами, – серьёзно сказал Окард, беря её за руку. Мелиссандра повернулась. – Хочешь, я выйду за стены замка, встречусь с Конаном и уговорю его повернуть обратно? Хочешь, я отдам всё, что у меня есть, чтобы ты никогда ни в чём не нуждалась? Хочешь, я дам тебе присягу, как своей королеве? Окард встал перед ней на колени. Кажется, и вправду, был серьёзен. Мелиссандра склонила голову набок. – Ты не сможешь выйти за ворота, потому что тебя не пустит ошейник. И отдать тебе нечего, ты же бедный раб. И присягу дают только свободные, а на тебе ошейник… – в который раз повторила она и испустила печальный вздох. – Тебе никак не уговорить меня снять его, Окард. Ты мой последний козырь против врага. Когда Конан войдёт в замок, я попытаюсь обменять тебя на свою безопасность. Может быть, мне хотя бы удастся сохранить свою жизнь. – И ты сдашь им столицу? Людей? – А им это надо? – Мелиссандра пожала тонкими плечиками и отвернулась. – Конан идёт за тобой и Буцефалом, как он говорит. Но посёлки он не трогает и не разоряет. – Её голос стал тише. – Он знает, что мне нечего ему противопоставить. Вы – всего лишь повод. За вами Конан мог отправить обычную делегацию из советников и переговорщиков. Они бы сторговали вас за небольшой выкуп, но нет… Он идёт сюда для того, чтобы забрать мои земли и править ими. И на его пути всего одна преграда. – Ты, – не спросил, а сказал утвердительно Окард. Мелиссандра кивнула. Она не успела ничего сказать. Окард подошёл к ней сзади и обнял. Мужские объятья оказались ещё неожиданней, чем его недавнее признание. Мимолётное желание стряхнуть с себя чужие руки и поставить раба на место, пропало, так и не сформировавшись. Мелиссандра подалась назад и позволила себе – хотя бы на мгновение – почувствовать себя просто собой – женщиной, ищущей поддержки. * * * Объятия Окарда согревали не теплом, а той заботой, с которой он поддерживал королеву за талию. Мелиссандра взвесила в голове все за и против и устало вздохнула: когда же она прекратит думать обо всём, кроме себя. Почему в любом её решении на первом месте должно стоять государство и корона? Почему не она? Плечики Мелиссандры вздрогнули, она отвернулась от горизонта, объятого пламенем надвигающейся войны, и уткнулась в широкую мужскую грудь. Спряталась в этом тепле и заботе от всего мира, хотя бы ненадолго отринув мысли о том, что она «её величество» и «о несравненная королева Пустыни». Мелиссандра позволила себе быть обычной женщиной. Странно, но Окард не позволил себе ничего лишнего. Он стоял совсем рядом и обнимал её, поглаживая по спине и тихо шепча на ушко что-то нежное. Мелиссандра прислушалась. – У тебя обязательно всё получится. Раньше же получалось. Ты сильная. Ты справишься. – Не хочу быть сильной! – заныла Мелиссандра. – Я устала быть сильной! – Она упёрлась ладошками в грудь Окарда и отстранилась от него. – Ты бы знал, как сильно я устала быть сильной!.. Окард притянул её к себе, и Мелиссандра, не сопротивляясь, прильнула к тёплой груди и обвила мужчину руками. – Так устала… – повторила она и вдруг тихонечко заплакала: сказалось напряжение последних дней. Прислушиваясь к себе и словам, что шептал Окард, Мелиссандра проплакалась. И с этими слезами ушла вся её напряжённость и взволнованность. Приди варвары в её замок сейчас, королева встретила бы их с гордо поднятой головой. Без капли страха, без малейшей тревоги. – Спасибо, – шепнула Мелиссандра, пряча лицо на груди Окарда. – Не за что, – так же шёпотом ответил тот. – Не мог же я бросить женщину в беде. – Да разве ж это беда. – Мелиссандра махнула рукой в сторону горизонта. – Это полный крах. Окард опустил голову и заглянул ей в глаза. – А ты ещё сопротивляешься, чтобы я помог тебе, упрямая королева Пустыни, – сказал он и щёлкнул Мелиссандру по носу. – Я не… – начала она и замолчала. Отсюда, из тепла его объятий, окружённая заботой и поддержкой сильного плеча, Окард показался ей совсем другим, и захотелось… – Помоги мне, – взмолилась Мелиссандра, потянувшись к нему всем телом. – Помоги, Окард! Она подняла руки, перенеся их мужчине на плечи, обвила его за шею, прильнула и поцеловала Окарда в губы. Поцелуй обжог. Страстно, горячо, полыхнув опаляющим светилом в голове, сжигая все мысли. Окард подхватил её на руки и занёс обратно в зал. Мелиссандра ойкнула прямо в их поцелуй, не размыкая губ. Окард нёс её с лёгкостью пушинки. И как она могла думать, что он недостаточно силён для неё. В голове мелькнула мысль о том, что сейчас всё будет, как и с любым другим мужчиной – все они одинако… Додумать Мелиссандра не успела: язык Окарда раздвинул её губы и проскользнул в рот. Её собственный язык повторил движение, и вот уже они оба втянулись в глубокий жаркий поцелуй, сплетая языки в особом танце страсти. Закружилась голова. Мелиссандра застонала, но только крепче стиснула объятья, не желая прерываться ни на миг. Окард сделал это сам. Он усадил её на трон и прервал поцелуй… Только для того, чтобы поцеловать её чувствительную шейку, крохотную ямочку меж ключиц и опуститься ещё ниже. Освободив её груди от тонкого флёра одежды, Окард погладил их горячими ладонями, приласкал, опустился ниже и сомкнул губы на бусинке соска. Мелиссандра застонала громче, выгибаясь навстречу ласкам. Такого поцелуя она ещё никогда не испытывала. Но на этом Окард не остановился: его губы прошагали по груди, животу, и скользнули ещё ниже. С первого же касания губами, Мелиссандра вздрогнула. Она хотела отодвинуться, но Окард держал её, крепко обхватив за бёдра. Испуганно заёрзав на месте, Мелиссандра только открыла рот, чтобы остановить Окарда, но тут в дело вступил его язык. То, что он вытворял у неё во рту, ни в какое сравнение не шло с тем, что Мелиссандра чувствовала сейчас. Мир вокруг померк, а в ушах зазвенело от её же протяжного стона. Волны наслаждения подхватили Мелиссандру и унесли куда-то далеко-далеко отсюда. Туда, где нет проблем, войн, короны и королевских обязанностей. – Окард, – шепнула Мелисссандра, чувствуя, как к ней подступает очередная волна, и прекрасно осознавая, что она затопит её с головой. – Окард. Окард! Окард! – повторяла она всё чаще и всё громче. А когда волна удовольствия настигла её, взорвавшись в теле безразмерной негой, что, казалось, затмила бы и свет солнца, Мелиссандра громко и протяжно застонала: – О-о! О-ока-ард! Она осела на троне, прерывисто дыша и пытаясь привести в порядок мысли. Но те, словно вознамерившись её ещё больше запутать, звенели перепуганными птицами: «Что это было?» «Что это было?» – Это было только начало, – послышался тихий шёпот совсем рядом, и Мелиссандры снова коснулись нежные губы, а тело оказалось в жарких объятьях.

Второе дыхание

В это утро даже солнце не торопилось подниматься из-за горизонта. Его лучи ленно и неторопливо ползли по занавескам, едва колышущимся под лёгким ветерком. Мелиссандра перевела взгляд на соседнюю подушку. Рядом с ней, раскинув руки в стороны, лежал и спал Окард. Мелиссандра усмехнулась: учитывая, что её голова покоилась у него на плече, это она лежала рядом с ним, а никак не наоборот. Перебирая в памяти всех, кто так или иначе оказывался в её постели, Мелиссандра не могла даже приблизительно сравнить то, что испытала с ними, и то, что она ощутила накануне ночью. Именно поэтому Окард оказался первым, кто остался с ней в спальне после… Глубоко вдохнув прохладный утренний воздух, Мелиссандра потянулась и, придвинувшись ближе, устроилась поудобнее под боком любовника. Кого-кого? Мелиссандра присмотрелась к Окарду. Так что же, теперь он не раб? Или для неё он теперь не только раб? И эта мысль заставила её нахмуриться. Кажется, вчера, когда нервы были натянуты, что струны, проблемы казались неразрешимыми, а усталость валила с ног, она позволила себе непозволительную для королевы роскошь – быть просто женщиной. Теперь же пора было брать себя в руки. Решительно отодвинувшись от притягательного тепла, что манило безграничной нежностью и такой непривычной для неё заботой, Мелиссандра встала и принялась одеваться. – Охрана! – позвала она. На пороге появились двое воинов при полном вооружении – это Мелиссандра оценила в первую очередь. – Ваше величество! – хором заорали они, вытягиваясь в струнку. – Где армия Конана? – Стоит под стенами замка. – Наёмники? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, охране потребовалось набраться храбрости. Они переглянулись и один пихнул второго локтем, мол, давай лучше ты. – Ушли, ваше величество! – ответил охранник, падая перед Мелиссандрой на колени. – Велели передать, что за бесплатно не работают и ушли. Он склонился к самому полу, и второй охранник повторил за ним. – Встаньте! – приказала Мелиссандра. – Это не ваша вина. Охранники поднялись на ноги. Наказывать их и вправду было не за что. Более того, только королевская стража осталась с королевой до конца. Воины, что поколениями служили её семье и государству, и для которых на первом месте стояла честь. А совсем не деньги… Мелиссандра усмехнулась, вспомнив наёмников. – Ушли? Пусть пустыня разберётся с ними. Предатели! – Она снова обратилась к охране. – Созовите моих советников в тронном зале. И пусть парочка самых быстрых гонцов ждёт у входа. У меня будут для них поручения. Охранники синхронно кивнули, развернулись и покинули спальню. Дело сделано – работа начата. – Собираешься вести переговоры с Конаном? – раздался сонный голос с кровати. Обернувшись, Мелиссандра окинула взглядом тело любовника. Да, она бы не отказалась, чтобы отныне раб исполнял для неё и эту роль. Широкие плечи, сильные руки, стройное, подтянутое тело. Этот внешне некрупный мужчина оказался куда выносливее тех многих здоровяков, что Мелиссандра предпочитала раньше. На миг ей показалось, что помимо серебра глаз у Окарда засветилось всё тело, но солнечный блик мелькнул и пропал, как пропало и наваждение. – Собираюсь ставить ему условия, – ответила Мелиссандра на заданный ранее вопрос. – И ты идёшь со мной. – Прямо так? – спросил Окард, откидывая простыни в сторону. Из всей одежды на нём был лишь ошейник и его непробиваемая наглость. – Если хочешь, то и прямо так, – ответила Мелиссандра со смешком. – Но можешь и одеться для приличия. – Она оглядела себя в зеркале, проверяя, идеально ли выглядит для сегодняшнего дня – возможно, последнего в её жизни, – и, не поворачиваясь к рабу, на выходе бросила ему через плечо: – Жду тебя в тронном зале. * * * Советники уже собрались. Ещё бы, не то сейчас время, чтобы заставлять ждать королевскую особу. Мелиссандра прошла мимо седовласых старцев и уселась на трон. Спина прямая, подбородок задран вверх, а в глазах властность – аж оторопь берёт. Истинная королева Пустыни. – Варвары на подступах к замку, – начала она и обвела собравшихся пристальным взглядом, – и я собираюсь пригласить их на завтрак! В зале зашумело. Запереглядывались, зашептались советники. Мелиссандра подняла руку, призывая к тишине, и предложила: – Если вам есть, что сказать, говорите! Но если это не поможет ни мне, ни государству?.. Пеняйте на себя! Трое из тех, кто собирался возразить её решению, тут же закрыли рот, и высказался только самый старый и самый преданный ей главный советник – Визард. – Ваше величество королева Мелиссандра, разве ж это разумно – звать в гости врага? – Сколько наших поселений он сжёг? Сколько оазисов разорил? – спросила Мелиссандра. Советники переглянулись. Даже Визард пожал плечами. – Вы же не думаете, что мирное поведение Конана до этого помешает ему сделать что угодно с вашим замком, ваше величество? – Почему нет? Он не нападает, не разоряет земли. Он сохраняет людям жизнь. Так почему бы не пригласить его на завтрак и не разузнать, по какой же причине он и его армия вторглись на мои земли, и что ему нужно на самом деле? – Отличный план! – раздалось от дверей. Окард , уже полностью одетый, вошёл в зал, и, пока шёл к трону, коротко поклонился советникам в знак приветствия. – Конан завтракает рано, гонца надо отправлять прямо сейчас. – Уже отправила, – ответила Мелиссандра, улыбаясь. Ещё на подходе к тронному залу она подозвала к себе одного из гонцов и дала ему необходимые распоряжения. Сейчас он наверняка добрался до походной ставки вождя берсеркеров и передавал ему слова королевы Пустыни. Мелиссандра подождала, пока Окард приблизится, – его место было около трона, – и подала ему руку, приветствуя. – Моя королева, – шепнул Окард, касаясь её пальцев губами. – Мой раб, – ответила Мелиссанда. Она внимательно наблюдала за Окардом, но тот ничем не выдал недовольства от подобного обращения. Вот и хорошо. Значит, действующее положение вещей его ничуть не смущает. – Мой раб, – повторила она, – и мой самый ценный заложник. План, который она собиралась осуществить, был прост до безобразия. По данным разведки Конану нужны были два её раба: Окард и Буцефал. Вот она и собиралась обменять их на спокойствие и безопасность для государства и трона. Её трона, а, значит, и её личную безопасность. О том, что шансы её были невелики, Мелиссандра старалась не думать. На войне, как на войне: делаешь всё возможное и невозможное, и, пока ты не проиграл, ты остаёшься на коне.

Переговоры

Не успело солнце оторваться от горизонта, как Конан со своими людьми вступил в тронный зал. Конан – высокий, плечистый, с длинными кучерявыми волосами – всем напоминал Буцефала. Сказывалось происхождение: оба берсеркера были уроженцами одного племени. Остальные три члена делегации оказались ниже и не такие мощные. И выглядели они куда слабее. Все трое в плащах с низко надвинутыми капюшонами. Они вошли, ступая медленно, степенно, оглядывая всё вокруг с таким вниманием, будто собирались заняться немедленной перепланировкой и залы, и замка. Мысленно фыркнув, Мелиссандра поднялась со своего места. – Светлого неба и тёплого солнца, – обращаясь к Конану, произнесла она традиционное приветствие. – Будьте гостями в моём доме и присаживайтесь, дабы разделить со мной первый приём пищи. – И тебе здравствуй! – громыхнул по залу голос Конана. – С удовольствием присоединюсь. Он величественно кивнул, дал знак своим сопровождающим разместиться поодаль, и присел за стол по правую руку от королевы. А по её левую руку занял своё место Окард. Меллисандра не спешила, дала гостю насытиться, и лишь когда блюда со снедью опустели наполовину, завела разговор. – К сожалению, уважаемый гость, совершенно не имею понятия, как вас величать помимо имени. Конан? Вождь Конан? Или есть какие-то ещё регалии? Варвар ухмыльнулся, взял в руки бокал, залпом выпил его содержимое и, с грохотом поставив его обратно на стол, ответил: – Можно просто Конан. К чему церемонии среди равных. Да, Мелисса? – Мелиссандра, – наморщив носик, поправила она варвара. – Её величество королева Пустыни Мелиссандра. – Как скажешь. Конан вновь принялся за еду, а Мелиссандра задала, наконец, свой главный вопрос: – И зачем же, позволь спросить, славный вождь доблестных берсеркеров, ты посетил мою скромную обитель? – Кхе, – выдал Конан, поперхнувшись долькой мандарина, – скромную?! Он оглядел тронный зал, который отнюдь не страдал скромностью. Даже наоборот: это была самая торжественная зала во всём замке. Не считая богато обставленной спальни королевы Пустыни. – Весьма скромную, – поддакнула Мелиссандра. – Не-е, – протянул Конан, ногтем выколупывая из зубов застрявшую там дольку. – Это у нас в хибарах скромно, а у тебя тут вполне себе даже и ничего! – Спасибо… – А приехал я вот зачем! – перебил её Конан. Переход от обсуждения убранства сразу к делу смутил Мелиссандру, но внешне она осталась беспристрастна и приготовилась внимательно выслушать гостя. – Ты у меня с праздника украла двух важных мне людей. Я пришёл за ними! – выдал Конан. – Я?! – скептически подняв бровь, уточнила Мелиссандра. – Ты! – Я из замка уже лет десять не выходила… – Ну не ты. Ну твои люди. – Мои люди к варварам не ходят. Вождь берсеркеров насупился, понимая, что она водит его за нос, нахмурился, соображая, как лучше продолжить, и тут же просветлел. – Те, кого ты наняла, похитили Окарда и Буцефала! – торжественно объявил он, радостный уже от того, что формулировка удалась. Мелиссандра испустила горестный стон и возвела взгляд к потолку. – Ну так почему ты к ним не идёшь, они же похитили, – проворчала она и, указывая на Окарда, добавила: – Вот этот тут по своей воле. Он даже присягу мне принёс. А кто такой эта твоя «Буцефала» знать не знаю. – Буцефал, – поправил её Конан. – Не важно, – отмахнулась Мелиссандра. – А кто это? – Тот, кого похитил охотник, которого ты наняла. Похитил и привёз сюда, в твой замок. И отдал тебе, за что ты ему заплатила денег. С каждым словом Конан будто бы становился выше и грознее, но Мелиссандра это попросту игнорировала. – Ничего не знаю, – ответила она на все обвинения и даже отмахнулась от Конана ладошкой, словно он был надоедливым насекомым. – Окард вот он, а Буцефал… – Мелиссандра хмыкнула и пожала плечиками. – Но он ведь точно здесь! – взревел Конан, вскакивая с места. – Иди найди! – повысила голос Мелиссандра. – Короной клянусь, в замке таких нет! Конан замолчал. Какое-то время он сверлил спокойно трапезничающую Мелиссандру взглядом, после чего ткнул пальцем в одного из своих людей. – Ты! – рявкнул он. – Подошёл! Человек подошёл к ним, скинул капюшон, и Мелиссандра его тут же узнала. Это был тот самый охотник, которому она заплатила баснословный гонорар за поимку вождя берсеркеров. Тот самый охотник, который привёз и из рук в руки передал ей Буцефала. Тот самый охотник, за которым она отправила Буцефала охотиться. И тот самый охотник, который сейчас подтвердит все слова Конана, обличая королеву во лжи. «Ну что же, – промелькнуло в её голове, – твоё слово против его». * * * – К-к-королева, – заикаясь со страха и весь трясясь, начал охотник. Мелиссандра приосанилась и приподняла бровь. – Ну я королева. Дальше что? Взглянув на грозного Конана, стоящего рядом с троном, охотник тяжело сглотнул и попытался продолжить. – Вы мне денег давали? – Давала. – Я вам двух рабов привёл? – Привёл. – Где Буцефал? – Какой Буцефал? Охотник замялся, но вновь взглянув на Конана, чуть осмелел. – Я вам двух рабов привёл? – Привёл, – ответила Мелиссандра, откровенно развеселившись: сколько раз придётся повторить эту цепочку вопросов и ответов, пока они не поймут, что Буцефала здесь и правда нет. – Один из них Окард, – охотник показал на него, и Мелиссандра, соглашаясь, кивнула. – А второй Буцефал. – А-а-а! – воскликнула Мелиссандра, будто бы вспомнила что-то важное. – А теперь давай сначала. Я тебе денег давала? – Давала… Охотник переглянулся с Конаном, но в этот раз, наоборот, лишь растерялся от внезапного допроса. – А что ты должен был сделать? – Рабов вам привести… – Не рабов, а раба, и не простого раба, а вождя берсеркеров, – поправила его Мелиссандра и, повернувшись к Конану, добавила: – Без обид, ладно? – Конечно, – ответил тот, усаживаясь обратно за стол. – Мне уже и самому интересно, чем этот разговор закончится. – А ты мне кого привёл?! – прикрикнула Мелиссандра на охотника, что снова затрясся со страха. – Его… – попытался ответить он, но королева его перебила: – Кого «его»? Его? – она указала на Окарда. – Это что, вождь берсеркеров?! – Её пальчик с Окарда переместился к Конану. – Вот вождь берсеркеров, верно? – Верно… – А значит вождя ты мне не приводил? – Не приводил. – Охотник замотал головой, окончательно запутавшись. – Но я же… – А значит заказ не выполнен! Деньги мои где?! – Какие деньги?.. – Деньги за поимку вожака берсеркеров! – Так я же его привёл! – Да кого ты мне привёл-то?! Двух каких-то клоунов?! – Мелиссандра начала злиться. – Деньги за заказ верни! Или закуй мне вождя берсеркеров в кандалы – и мы будем квиты! Сидящий рядом с королевой Конан снова поперхнулся долькой мандарина. Охотник вылупил на него глаза, сравнивая их размеры, а они явно играли не в его пользу. Мелиссандра взирала на обоих победоносно. Она откинулась на спинку трона и сложила руки на груди. Кажется, отвлечь Конана от истинной цели его прибытия удалось. Ещё толику удачи, и ей удастся остановить вторжение, вернуть свои деньги и заплатить наёмникам за охрану замка, пока не вернётся её регулярная армия. – Но я же… – дрожащим голосом продолжил охотник, – привёл… – Ты меня сейчас до своей казни доведёшь, – ворчливо бросила ему Мелиссандра. – Кого ты мне привёл? – Ок-карда и Буц-цеф-фала, – заикаясь, ответил охотник. – И кто из них вождь берсеркеров? – спросила Мелиссандра и подсказки ради указала на Конана. А затем уточнила у него: – Кто у вас, у берсеркеров, вождь племени? – Буцефал, – прозвучало в ответ. – В смысле?! – Брови Мелиссандры поползли вверх. – А ты тогда кто? – Я Конан. Заменяю старшего брата, пока его нет. – Брата? – Теперь поняла, что окончательно запуталась, Мелиссандра. – А брат, извини, у тебя кто? – Буцефал, – ответил Конан. – Это я поняла. – Вождь берсеркеров, – уточнил Конан. – Да кто из вас вождь-то в конце концов?! – воскликнула Мелиссандра. – Буцефал. Он старше, – сказал Конан. – Вот! Значит, я привёл тебе того, кого надо! – обрадованно воскликнул охотник. – Вожака берсеркеров! – Технически, вождь я, – поправил его Конан. – Пока брата дома нет. – Но в тот момент он был дома, – вклинился в их разговор Окард. – ВСЕМ ЗАТКНУТЬСЯ! – заорала Мелиссандра, и в тронном зале воцарилась тишина.

Всё как-то непонятно

Мелиссандра потёрла ноющую головной болью переносицу и попыталась расставить всё по местам. – Так. Давайте проверим, верно ли я поняла всё то, что вы мне тут пытаетесь втолковать. То есть Буцефал и Конан – родные братья? – Троица мужчин, находящихся около неё, синхронно кивнули. – То есть Буцефал старше, и пока он дома – вождь он? – Снова три кивка. – То есть мне привезли того, кого нужно… – В этот раз мужчины кивнуть не успели. – А я его отпустила? Да как так-то?! – Мелиссандра ткнула пальцем в Окарда. – И ты меня не остановил?! Водрузив на мордашку выражение полного раскаяния, Окард открестился от её претензии: – Я бы не посмел! Да чтобы раб… Да королеве Пустыни… Окард явно издевался над ней. Казалось, что и остальные тоже. Мелиссандра обвела всех разгневанным взглядом и громко фыркнула. Весь этот фарс, начиная с её знакомства с Окардом и заканчивая сегодняшними утренними новостями, её знатно утомил. Мелиссандра подобралась и внутренне смирилась с проигрышем. Лишь бы избавиться наконец от этих ненормальных и вернуть себе мирную и спокойную жизнь. – Итак! Конан! – громко сказала она. – Если я отдам тебе этого зануду, – Мелиссандра указала на Окарда, – ты покинешь мои земли?! – Мне нужны оба… – Нет у меня обоих. Буцефала я отпустила. – Добавив к своему промаху пару отборнейших ругательств, произнесённых вполголоса, Мелиссандра продолжила: – Забирай этого и проваливай! – Мне нужны оба! – упрямо повторил Конан. – Да нет у меня Буцефала! Я даже не знаю, где он! – заорала на него Мелиссандра. Она повернулась к охотнику и спросила у него: – Он за тобой отправился. Ты знаешь, где он? – Неа… – Ну вот! – Мелиссандра обратилась к Окарду: – А ты знаешь? – Знаю, – ответил тот, и Мелиссандра охнула и осела. – Как «знаю»? Откуда?! – воскликнула она. – Я всегда знаю, где он. Он же мне в верности поклялся. Мы с ним побратались даже. Клятва на крови, все дела, – пустился Окард в пространные разъяснения. – И где он?! – хором спросили Мелиссандра и Конан. Окард прикрыл глаза, защитные руны на его ошейнике засветились нежнейшим голубоватым светом. – Красивое, – шепнул Конан королеве, наблюдая, как по рунам пробегают тёмно-синие искорки. – Я знаю. Спасибо! – также шёпотом ответила она. – Сама цвет подбирала. Был ещё болотно-зелёный, но то уже не то. Она поморщилась и Конан повторил жест за ней. – Не, зелёный был бы совсем не то, – шепнул он. – Ты права. – Болотно-зелёный, – поправила его Мелиссандра. Конан внимательно посмотрел на неё, но Мелиссандра лишь отмахнулась. – Он ещё хуже, просто поверь мне. – Верю. Наконец Окард открыл глаза. – А тебе ошейник, как я погляжу, совсем не мешает магией пользоваться, – заметила Мелиссандра между делом. – Чуть-чуть, – ответил Окард, разминая шею. – Для такой мелочи, как поиск брата, совсем не мешает. – Моего брата, – поправил его Конан. – И где он? Окард вытянул вперёд руку и указал на вход в тронный зал. – Он за дверью. – Вот уж вряд ли, – фыркнул Конан и объяснил королеве: – За дверью осталась моя личная охрана. Я, когда пришёл, на пороге их оставил. А то, куда это годится, чтобы на свидание с девушкой со стражниками приходить. – Согласна, – ответила Мелиссандра, не отводя взгляда от дверей. – Погоди-ка… Что?! Какое ещё свидание? – Она посмотрела на Конана. – У нас с тобой что, свидание? – Конечно. Ты сама меня пригласила. – Он развёл руками, указывая на стол перед ними. – А у нас в племени как принято? Если девушка мужчину кормит в своём доме, то это предложение руки и сердца. – Как хорошо, что я не из вашего племени. Фу-ух! – Мелиссандра изобразила, что вытирает пот со лба. – У нас такой традиции нет. – Так почему бы не ввести? Конан подмигнул ей, но королева только скривилась в ответ. – Спасибо, но давай-ка без «ввести». Ты уже ввёл войска на мою землю. Давай с этим что-нибудь решать. Для начала. – Кстати, о войсках… – Конан, казалось, замялся. Он покраснел и отвёл взгляд в сторону. – Я тут вроде как приказал своим людям замок твой окружить, пока мы трапезничаем. Мелиссандра ничуть не удивилась. Чего ещё можно ожидать от мужчин, когда они варвары? – Свидание, значит, – проворчала она, поднимаясь с трона. – Предложение руки и сердца. – Мелиссандра дошла до входа в тронный зал, настежь распахнула двойные двери и крикнула: – Буцефал, заходи! За дверью толпились воины-берсеркеры. В походных сапогах из мягкой кожи, в длинных плащах с капюшонами, и с загнутыми мечами на поясах. Все высокие, мощные, как на подбор. Мелиссандра смотрелась среди них совсем крохотной, словно маленькая девочка. Оглянувшись на её окрик, воины застыли на месте, словно застуканные за чем-то нехорошим. Мелиссандра мысленно прикинула их количество. Явно больше, чем должно быть в личной охране вождя. Хватило бы и на то, чтобы замок захватить. Мелиссандра метнула в Конана уничижительный взгляд, и обернулась к воинам. – Давай, выходи уже, Буцефал! – крикнула она в толпу громадных песчаных воинов. – Мы знаем, что ты тут. Окард нам рассказал. – Да как так-то?! – проворчал Буцефал, выходя вперёд и стягивая с головы капюшон. – Договаривались же не палиться. – Заходи! – Мелиссандра махнула ему рукой, пропуская мимо себя. – А вы ждите здесь! – прикрикнула она на воинов. Те даже по стойке смирно вытянулись от такого напора. Королева Пустыни умела быть властной. Захлопнув дверь, Мелиссандра стала свидетельницей воссоединения братьев-берсеркеров. – Братюня! – вопил Конан, обнимая брата и хлопая его по спине ладошкой. – Сколько лет, сколько зим! Ты чего в моей охране делаешь?! – Да всего пару недель, брат, ты чего… – ответил Буцефал. – Да так вышло… Я за охотником до дома проследил, а там, думаю, дай и за тобой прослежу. Ты зачем на Юг пошёл? За мной что ли? Конан не ответил. Его лицо светилось от счастья, когда он смотрел на брата. Мелиссандра лишь фыркнула: что могло случиться с таким здоровяком как Буцефал? Он даже к магии невосприимчив. – Я, конечно, бе-езмерно рада за вас обоих, – громко сказала Мелиссандра, подходя к братьям. – Но теперь… Конан, забирай этих двух недотёп и проваливай. – Она склонила голову набок и спросила: – Ты же именно этого хотел? Ах да! И армию свою забери. Но Конан не ответил. Он отпустил брата и прогулялся по залу. Сел на трон и, устроившись на нём удобнее, сказал: – А знаешь, королева, я подумываю захватить Юг. – И он по словам добавил: – Весь. Твой. Юг. – Весь Юг? – поражённо воскликнул Буцефал. – Мой Юг? – севшим голосом повторила Мелиссандра. – Её Юг? – спросил сидящий рядом Окард. – А чего теряться? – ответил Конан. – Я здесь. Мой брат, вождь берсеркеров, здесь. Армия здесь! Мелиссандра ничего не успела сказать. Первым оказался Окард. – У неё вообще-то есть своя армия. Против твоей. – То есть, не советуешь? Окард подошёл к Конану и жестом показал ему освободить чужой трон, который, впрочем, тут же занял сам, откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. – Вообще-то я и сам хотел захватить Юг, – сказал он непринуждённо. – Так у неё же армия. – Её армию я держу подальше от столицы, – ответил Окард. – Значит, можно командовать наступление! – Да не нужен мне Юг, – заворчал Буцефал. – На кой он мне, братюнь? – Ну не на Север же нападать! – в тон ему ответил Конан. – Ещё чего! – возмутился Окард. – Так! Стоп! Подождите! – Остановила их королева. – Могу я ещё что-то сказать, пока вы делите мои земли? – Можешь. Ты же королева, – ответил ей Буцефал. – А земли твои мне не нужны. – Ну, может, ты тогда заберёшь свою армию и своего братца и СВАЛИШЬ УЖЕ ИЗ МОЕЙ СТРАНЫ?! – предложила ему Мелиссандра, срываясь на крик. – Ты чего? – встревоженно спросил Окард. – А ты! Ты вообще, – злобно сказала Мелиссандра. – А ну слезай с моего трона! – Окард осунулся, сполз на пол и занял место, которое и полагается рабу. Хотя, какой же из него раб?! И от этой мысли Мелиссандра сразу взбеленилась: – Ты кто такой вообще? Водишь дружбу с вождями берсеркеров, плюёшь на запирающую силу рун, собираешься захватить мою Пустыню, да ещё и «держишь» мою армию подальше от столицы. И что это значит: «держишь армию»? – Я не даю им вернуться, – недовольно проворчал Окард. – Как?! – Как? Как? Как обычно, – ответил Окард, разводя руками. – Сдерживаю их своей армией. – Да откуда у тебя СВОЯ армия-то? Ты кто такой?! – Окард я, – раздалось в ответ. – Из рода Нокардов. Мелиссандра отмахнулась от раба рукой. Врал и не краснел. И пытать толку нет, и честно не признается. – Ладно, – сказала она. – Давайте так. Я отдаю вам этого клоуна, и вы уходите. – А Юг? – с надеждой спросил Конан. – А Юг остаётся при мне. – Эх, жаль! – Зато брат остаётся при тебе. – Мелиссандра фыркнула и добавила: – И Окард из рода Нокардов.

Его правда

Мелиссандра повернулась к рабу и строго погрозила ему пальцем. – А тебя я освобожу при условии, что ты забудешь про все свои планы на мой Юг, вернёшь мне мою армию и уйдёшь! – Я тебе настолько не нравлюсь? – У королевы не может быть симпатий. – Значит, всё-таки нравлюсь? – Мечтай об этом, – ответила Мелиссандра, закатывая взгляд к потолку. – Такие, как я, о королевах не мечтают. Королевы мечтают о нас. – Да я даже не знаю, кто ты такой! – И не узнаешь! – Больно надо… – Но ты же спрашивала. – Но ты же не ответил. – А ты бы хотела? – Хотела «чего»? – Чтобы я ответил. – Вот ещё! Они замолчали и какое-то время соревновались взглядами, но выяснить, кто упрямее, им не дал Буцефал. Он смахнул с щеки слезу и сказал: – Вы такие милые, когда ругаетесь. А дату свадьбы уже выбрали? – Буся! – Буцефал!! – заорали все в три голоса. – А что? – Он испустил вздох, наполненный умилением. – Вы так подходите друг другу. Молодые, амбициозные. У обоих есть армии и замки. Оба любите свою страну и народ. – Кстати, о стране и народе, – перебил его Конан и обратился к Окарду: – Твоим я тоже весточку послал. – Моим? – Ну да, твоим. – Конан подмигнул ему и добавил: – Нокардам. – Нокардам? – словно заевшая пластинка повторил Окард. – Ты отправил весточку Нокардам?! Зачем ты отправил весточку Нокардам?! – Он вскочил на ноги и подбежал к балкону. Выглянул наружу и сразу же вернулся обратно. – Когда ты отправил весточку Нокардам?! Конан нахмурился и начал загибать пальцы, явно подсчитывая срок, затем поднял голову и уверенно ответил: – Да несколько дней уже. Как с лагеря нашего вышел, так и отправил. – Он удивлённо приподнял бровь. – Ну не мог же я не сообщить твоей родне, что тебя похитили и держат в плену! Да и не чужие люди, вроде, почти семья. Брату моему ты как родной. Окард остановился посреди зала и встревоженно посмотрел на Мелиссандру. – Что? – спросила она, приподнимая бровь. – Это очень плохо. Нокарды – это очень плохо. – Да что они… Договорить Мелиссандра не успела: над замком разнёсся низкий тревожный гул, не похожий ни на что из того, что она слышала раньше. – Это ещё что такое? – спросила Мелиссандра, пригнувшись. Она подошла ближе к Окарду. По неизвестной ей причине, казалось, что только он сможет её уберечь. – Это Нокарды, – ответил Окард, беря Мелиссандру за руку. – Нам нужно наверх! Где в замке самая высокая точка? Гул раздался снова, а затем где-то оглушительно громыхнуло, и земля под ногами затряслась. – Восточная башня, – ответила Мелиссандра и показала на выход из зала. – Она там. – Отведи меня, я должен остановить их, или столицу разнесут вдребезги. Камня на камне не оставят! – Окард повернулся к берсеркерам и скомандовал им: – На балкон! Срочно! Вынесите белый флаг и машите им, что есть сил. Чтобы заметили наверняка. – Да чтобы я вынес белый флаг?! – возмущённо сказал Конан. – Ну, Окард, ты чего? Мы же воины-берсеркеры! – добавил Буцефал. – Мы не сдаёмся. Стоим насмерть! Третий магический удар пришёлся на столицу. Громыхнуло так, что у Мелиссандры на мгновение заложило в ушах. Замок вздрогнул, затрясся пол. Мелиссандра вскрикнула, схватилась за Окарда и прижалась к нему, чтобы устоять на ногах. – БУЦЕФАЛ!!! Окард рявкнул так громко, что после его окрика произошло сразу две вещи: Буцефал вытянулся в струнку, отдал ему честь и побежал выполнять поручение, а Мелиссандра испуганно сжалась. Она посмотрела на Окарда и почему-то оказалось так, что взгляд её прошёлся по мужчине снизу-вверх, как будто он внезапно стал выше, чем был до этого. Окард опустил взгляд на неё, задорно подмигнул и предложил руку. – Отведи меня в башню. – Грохот раздался снова. – И как можно скорее, моя королева! А не то они всё тут разнесут! Не раздумывая более ни мгновения, Мелиссандра бросилась бежать. Сердце стучало, как сумасшедшее, вокруг раздавался грохот и крики прислуги. Воины берсеркеров встревоженно оглядывались по сторонам, не понимая, откуда им и их вождям может грозить опасность. И только рукопожатие Окарда было тёплым и крепким, помогая сдержать страх. Мелиссандра бегом неслась к восточной башне, показывая путь. – Сюда, – крикнула она, как только они преодолели последний коридор. – Нужно подняться по лестнице, и мы на месте. Распахнув дверь, Мелиссандра отшатнулась. Прямо в неё полетела каменная крошка и пыль. Окард развернул королеву, сжал в объятьях и заслонил от опасности. – Всё хорошо, – шепнул он. – Я пойду первым. – Да… Да… – растерянно ответила Мелиссандра и снова тоненько вскрикнула, когда замок основательно встряхнуло. Они поднимались по узкой спиральной лестнице в полной темноте. Мелиссандра пару раз запнулась, и Окард подхватил её на руки. Нёс, словно пушинку. И ни разу не запнулся. Прижавшись к нему и отдышавшись, Мелиссандра с удивлением заметила свет, исходящий от Окарда. Светился голубым светом ошейник с рунами, пытаясь остановить сочащуюся из раба магию. Светились холодным стальным светом серые опалы глаз. Светился сам Окард. Приглядевшись, Мелиссанда рассмотрела мелкий, сетчатый узор, украшающий его кожу, и проведя по нему кончиками пальцев, почувствовала нечеловеческий жар, исходящий от мужчины. – Ты горишь, – шепнула она и сама себя перебила: – Ты светишься! Окард не ответил. Подмигнул и широко улыбнулся, словно бы говоря ей успокоиться. Последний поворот, и они оказались на небольшом балкончике под самой крышей башни. Небо заволокло нереальными свинцовыми тучами, которых не было ещё пару минут назад. За тучами блистали молнии, освещая фигуры несуществующих чудовищ, парящих высоко в небе. – Что это? Что происходит? – шепнула Мелиссандра, не в силах говорить в полный голос. Окард поставил королеву на ноги, придержал, когда она качнулась, и попросил: – Мелиссандра! Мелиссандра, это очень важно! Ты должна снять с меня ошейник. Прямо сейчас! Одна из молний ударила с неба до самой земли, разворотив часть стены замка. Мелиссандра вскрикнула и прижала ладонь ко рту от ужаса. На месте прочнейших камней осталась лишь чёрная воронка с обуглившимися краями. – Мелисса! – звал её Окард. – Ты должна спасти нас! Сними ошейник! – Да. Да. Конечно, – закивала Мелиссандра. Она сделала над ошейником пас руками, мысленно произнося слова заклинания, отпирающие замок. Сбилась. Произнесла заклинание снова. Вокруг бушевала буря. Молнии стали бить чаще, а монстры над головой ревели, словно возвещая столице о пришествии конца. – Всё! Всё! – закричала Мелиссандра, срывая с шеи раба ошейник. На то, что ошейник уже не болтался, а плотно прилегал к шее и даже был слегка маловат, она не обратила внимания. Ошейник спал, и свет, исходящий от Окарда усилился в несколько раз. Мелиссандра прикрыла глаза рукой, а Окард, подойдя к краю балкона, задрал голову вверх и громогласно протрубил, и клич его был точно таким же, как и те страшные звуки, что исходили с неба. – ОСТАНОВИТЕСЬ!!! Но было поздно. Молнии мелькали уже повсюду. Одна из них ударила в восточную башню. Пол покачнулся, опасно накренился, и башня начала падать. – Окард! – закричала Мелиссандра, хватаясь за мужчину. – Ока-ард! – Не бойся, моя королева, – шепнул Окард в ответ, обнимая её. – Я с тобой! Мелиссандра зажмурилась и почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она вскрикнула и прижалась к Окарду. Они упали вместе. Падали они довольно долго. Мелиссанда успела вознести молитвы всем известным ей богам, попросить прощения у папы, которого сместила с трона, чтобы возглавить страну, и даже пообещать высшим силам впредь вести себя хорошо, если ей удастся выжить, а падение никак не прекращалось. Не было тяжёлого удара о землю, не было чувства неминуемой опасности. Открыв глаза, Мелиссандра испуганно ахнула. Она не падала, а летела. Под ней проносились виды столицы, иногда внизу мелькали очертания её замка. Очень далеко внизу. Мелиссандра зажмурилась – «Этого не может быть!» – открыла глаза и посмотрела наверх. Тучи рассеялись, и теперь отчётливо можно было рассмотреть стаю разноцветных драконов, парящих в небе. Синие, чёрные, зелёные, в пятнах и однотонные – они летели клиньями, как стаи птиц, но были куда крупнее и опаснее. И точно такой же дракон нёс Мелиссандру в своих лапах. Но крупнее, опаснее и куда коварнее. Дракон, до этого дня притворявшийся человеком. Узор на коже перестал быть просто узором, обратившись настоящей драконьей чешуёй, а всполохи магии не могло сдержать и могучее тело – они пробегали по дракону, словно разряды молний. Дрожа от страха, Мелиссандра схватилась за мощные когтистые лапы, держащие её в объятьях, и прошептала: – Да кто же ты?.. Дракон? Голова на длинной шее повернулась к ней, стальные опалы блеснули задором, и раздался ответ, прогремевший везде, даже внутри Мелиссандры, словно всё пространство вокруг состояло из этого мощного голоса: – Я – повелитель драконов!