Глава 1

— Чего расселся? Поторопись, говорю! Люди ждут.

Марвин стоял в проходе кухни, уперев кулаки в бока. Борода растрёпана, плащ на плече съехал, сапоги в дорожной пыли. Вид у него был такой, будто он готов был ругаться ещё с улицы и только чудом донёс ругань до кухни целой.

Потом он посмотрел внимательнее.

На мою правую руку. На Лиру с пиалой. На треснувшую гайвань. На горшок с ферментированной цедрой, сковороду, угли, мокрую тряпку, рассыпанные по дощечке листья и на меня самого, сидящего так, будто меня только что выжали через сито.

Марвин прищурился.

— Ты что сделал?

Я на миг замер, а потом ответил:

— Чай.

Голос вышел неожиданно хриплый и неприятный.

— Это я вижу, — процедил старик. — Я спрашиваю, что ты сделал с собой? Бледный, как Поющий Иней.

Я удивлённо вскинул брови. Иней? Ну и сравнения у тебя, Марвин.

Тот ещё раз мазнул по моей руке взглядом. Ну да, сложно не заметить, как мои пальцы подрагивают. Он ведь сжёг свои каналы и знал, как это выглядит внешне. Я хоть и не сжёг, но старику и этого хватило, чтобы нахмуриться.

Лира аккуратно поставила пиалу на стол. Видно, сил у неё было куда меньше, чем она хотела показать. Марвин дёрнул плечом и стал ещё мрачнее.

— Он открыл канал, — сказала Лира.

Меня как током прошибло, и я повернул к ней голову. В горле застрял вопрос: зачем… зачем ты ему рассказала?

Марвин шагнул в кухню. Половица под ним противно скрипнула. Тяжёлый, однако, старик.

— Канал? — повторил он тихо.

А мне подумалось, что, когда Марвин орал, — это ещё ничего. А вот когда стал говорить тихо, мне вдруг захотелось убрать всё тяжёлое со стола.

— Основной правой руки, — добавила Лира.

— Лира, — прошептал я.

— Что? — она даже не моргнула. — Сам бы ты сейчас соврал.

Нет, не соврал, но обошёл бы правду по дуге.

Под столом что-то зашуршало. Рау успел туда сползти перед тем, как Марвин вломился в кухню. Серебристый хвост мелькнул у ножки стола и пропал в темноте за очагом.

Марвин заметил движение, а я кашлянул, привлекая внимание. Но тут из зала донёсся нетерпеливый женский голос:

— Марвин, ну что там у тебя?

Следом кашлянул мужчина.

— Если мальчик занят, мы можем прийти в следующий раз.

Двое, значит, хотя Марвин обещал одного знакомого привести.

— Да-да, — отмахнулся он рукой от них. — Чай — это вам не пойло в таверне. Время нужно, чтобы его правильно приготовить!

Я поднялся, но колени подломились, пришлось упереться в стол, из-за чего правую руку прожгло до локтя.

Лира тихо втянула воздух.

— Тинг…

— Справишься? — по-деловому спросил старик.

Уверенно кивнув ему, я обратился к Лире:

— Сестра, поешь и чай допей, пока не остыл.

Она поджала губы, но кивнула, смотря на Марвина почему-то.

Не обращая на это внимания, я налил ей второй пролив «Спокойной глади».

— Займись чаем, — скомандовал Марвин мне и подошёл к очагу, подбрасывая дрова.

— Я помогу, — упрямо заявила Лира.

Но старик её мгновенно осадил:

— Куда тебе! Сиди, сказано!

И почти сразу отвернулся, успокоился. А Лира лишь сильнее поджала губы, но не стала больше пытаться встать.

Марвин буркнул что-то себе в бороду, присел, сунул руку под стол и вытащил оттуда старую лучину. Подержал её над углями, пока кончик не занялся неровным огоньком, и вставил в светец. Кухня сразу стала виднее: замазанная крышка гайвани, красное пятно на моей ладони, заваленный посудой стол.

В тот же миг Рау, не дожидаясь, пока старик снова полезет взглядом под стол, серой тенью метнулся к открытому окну, царапнул когтями по подоконнику и выпрыгнул во двор. Только хвост мелькнул. Я выдохнул чуть свободнее и тут же сделал вид, что просто проверяю воду в котелке.

В зале снова скрипнуло. Кто-то прогуливался по лавке.

— Кто там? — спросил я тихо у Марвина, ополаскивая гайвань и сгребая остатки цедры в отдельный горшочек. Ещё на пару раз хватит.

— Эрдан, — ответил Марвин, отходя к двери. — И Савелия. Оба что-то да значат в городе. Поэтому не подведи.

Имена, конечно, мне ничего не дали, но раз именно их привёл старик, значит, могут помочь. Надо постараться, но не переусердствовать.

— Что им заваривать?

— Тот же сбор, что и мне давал.

Он посмотрел на мою руку, хотел что-то добавить, но промолчал.

— Лесной мотив, — напомнил я ему название. Тот только щекой дёрнул.

А я занялся чаем и решил, что буду действовать проливами с колодезной водой и своей энергией, если получится.

Под пристальным взглядом Марвина отмерил тёмного листа несколько щепоток. Четыре бутончика терпкоцвета для пряности. Золотарника две тонкие веточки с подсохшими листьями. Без связки в этом чае никуда. Обычная серебристая цедра и женьшень — четыре… нет, лучше три стружки, очень и очень тонкие, чтобы не заваривать отдельно.

Лучше недобрать бодрости от него, чем переборщить с его земляным элементом и загубить весь сбор.

Я высыпал всё в прогретую гайвань и накрыл крышкой. Прогрел чайник и перелил туда остатки горячей воды, чтобы не тащить в зал закопчённый котелок. Из четырёх найденных пиал одна оказалась с отбитыми краями. Конечно, стыдно подавать чай гостям в такой посуде, но лучше не было.

Я сполоснул пиалы кипятком и только после этого взял поднос.

Правая рука тут же напомнила о себе дрожью в пальцах и болью в предплечье.

— Не урони, — буркнул Марвин почти беззвучно, выходя из кухни первым и забирая с собой лучину.

— Лира? — я кивнул сестре.

— Я здесь побуду, — ответила она, допивая чай.

В зале было темнее, чем на кухне. Но огонёк от лучины разгонял мрак, а из окна пробивался вечерний свет. Столы я раньше расставил в чистом углу, но теперь увидел их глазами постороннего человека: доски вымыты, но под одной ножкой подложена щепка, а у стены старая метла. Приют Ветров, называется.

Марвин поставил светец на середину ближайшего стола, где нас уже ждали гости, и сам уселся.

Женщина — Савелия, надо полагать, — сняла перчатки и положила их рядом с собой, пальцы длинные, ногти коротко подрезаны. Волосы убраны под тёмную заколку, взгляд обстоятельный, оценивающий. Плащ висел на спинке стула. Качественный, но без лишней вычурности. Впрочем, как и вся её одежда. Немолодая дама и не праздная.

Рядом с ней сидел сухой, высокий старик в дорогой на вид одежде, хотя что именно в ней дорого, я бы не сказал. Очевидно, Эрдан. Седина в висках и аккуратная бородка делали его самым презентабельным из всей троицы.

Марвин на их фоне выглядел даже как-то жалко. Побитый жизнью, с заросшей бородой и усталыми глазами.

— Добрый вечер, господа, — сказал я рвано и поставил поднос на стол, присаживаясь напротив.

Эрдан только кивнул, дёрнул носом, уловив аромат чая. А Савелия добродушно улыбнулась.

— Здравствуй, мальчик.

От такого обращения меня слегка передёрнуло. Всё не привыкну, что уже не старый дед, а молодой парень.

Вернув ей улыбку, я поставил светец ближе. Жёлтый огонёк дёрнулся. Тени от четырёх пиал, гайвани и чайника с горячей водой дрогнули. А я подумал, что хорошая дегустация не любит суеты. Чай не надо расхваливать. Его надо правильно подать и дать себя распробовать.

Сколько я уже провёл чайных церемоний в своей прошлой жизни — и не сосчитать. Заваривал и для чайных магнатов, и для рестораторов, и для богатейших людей, приезжающих лично ко мне и моей жене — лучшему титестеру в стране — в нашу чайную. Но здесь всё по-другому — люди, ставки и даже чайная магия. Но это всё ещё был чай. Руки, правда, сегодня были так себе.

Я приподнял крышку гайвани.

— Лесной мотив, — сказал я. — Сбор для восстановления сил и ясности головы. Первый пролив короткий. Прошу не спешить с глотком.

Савелия чуть приподняла бровь, оглядела старые пиалы, замазанную мной сегодня крышку гайвани, потёртый деревянный поднос… Да, непрезентабельно, но как есть. И всё равно она промолчала. Эрдан же цепко осмотрел чай и кивнул. Что он там хотел увидеть — чаинки? энергию? — непонятно.

Вода полилась в гайвань тонкой струёй. И только этот звук да потрескивание лучины разбавляли напряжённую тишину. А я неожиданно почувствовал себя как на допросе, но допросе молчаливом, немом даже. Только вот… видел я таких. И побогаче видел. Правда, рука тогда не горела огнём, и был я в своей чайной. Хорошей и уютной.

Чайник я держал левой рукой, правую подвёл сбоку, будто придерживал крышку. Но на самом деле нащупал энергию. Родник в груди толкнулся нехотя. Канал правой руки отозвался жаром, как свежий ожог под горячей водой. Я стиснул зубы и пустил в ладонь тонкий ручеёк энергии. Нет, даже не ручеёк, а лишь тоненькую нить, если уж честно.

Марвин бросил на меня подозрительный взгляд, но промолчал. Знал, что мне нужно было удивить этих людей, и я собирался это сделать.

Энергия потекла в чайник, невидимая из-за его стенок, смешалась с энергией трав. На краткий миг я ощутил, что одним только желанием могу связать их, усилить одно или ослабить другое. Ощутил то, чего не понял при заварке «Спокойной глади». Но чувство это оказалось слишком слабым, слишком далёким и мимолётным. Почти призрачным, и я его упустил, но всё равно успел интуитивно скрепить все элементы вместе.

Нет, не так просто работать с энергией. Предстоит учиться ещё.

Пар над гайванью дрогнул. Хвойный запах, который и без того хорошо ощущался, стал плотнее, появился цитрус и пряность, и что-то ещё, едва уловимое для рецепторов этого тела — сладковатое, как мёд, и свежее, как воздух в утреннем лесу.

[Качество чая «Лесной мотив» повышено: среднее]

[Эффекты усилены: качественная бодрость, восстановление сил, ясность ума]

[Внимание: опасность травмирования — основной энергетический канал в правой руке перегрет]

Ну, спасибо, что предупредила, а то я не заметил. Я мысленно поморщился. Не потому, что чай стал «средним», — это как раз-таки очень даже хорошо, а потому что рука горела огнём изнутри.

В прошлом мире я бы вылил первый пролив, ведь он несёт в себе всю ту пыль и мусор, что копятся на чае при его создании. Но здесь и сейчас я слил его в пиалы. Поровну. Сначала гостям, потом Марвину, последнюю — себе. Гайвань не сильно большая, но вот пиалы маленькие. Хватило всем. Сам пить не хотел, но вот проверить, что получилось, был обязан.

Чай вышел светло-янтарным, с зеленоватым отблеском у края. Савелия взяла пиалу сразу, поднесла к лицу и вдохнула аромат, прикрыв глаза. Правильно. Эрдан согрел пальцы о глину, задержал пиалу возле губ. Тоже не новичок.

Марвин свою пиалу взял грубо, но пить не стал. Смотрел на гостей, следил за их реакцией. Впрочем, не он один.

Я сделал маленький глоток из своей. Вкус ещё не полный, не успел раскрыться за те секунды, что я держал воду в пиале. Но вот бодрость пошла быстро. Мысли прояснились, по телу прошла волна тепла. Но усталость никуда не делась, рука болела, ноги гудели.

Все молчали. И я молчал. Все знали, зачем мы здесь собрались. И все понимали, что всё зависит от чая.

Савелия отпила первой. Совсем немного. Держала настой во рту дольше, чем обычный человек. Потом поставила пиалу на стол и большим пальцем провела по её краю.

— Марвин, — произнесла она задумчиво, — ты помнишь тот чай, что подавали у старого Берта какое-то время?

— Помню, — отозвался старик лениво.

— Этот интереснее.

Эрдан хмыкнул, не открывая глаз.

— Интереснее — не значит лучше, — заметил он.

Затем сделал глоток, выдохнул через нос, концентрируясь на вкусе. После этого они с Савелией переглянулись, и последняя незаметно кивнула.

Марвин усмехнулся, глядя на этих двоих, сам наконец выпил и кашлянул в кулак. Бросил на меня удивлённый взгляд.

Не ожидал, что тот же чай, что пил с утра, к вечеру станет лучше. Я, честно говоря, тоже. Прикрыл лицо пиалой, чтобы скрыть довольную лёгкую улыбку.

— Неплохо, — обронил Эрдан, рассматривая пиалу, как бокал с вином.

— Про то я тебе и сказала, — подколола Савелия его. — Чай и правда имеет кое-что во вкусе и даже послевкусие.

— Причём здесь вкус? — Эрдан вскинул брови. — Ты разве не ощутила ничего, кроме него?

— Ты меня за дуру не держи, знахарь, — покачала она головой. — Я красоту чая получше тебя вижу.

Эрдан покачал головой.

— Марвин, хоть ты ей скажи, что не всё вкусом и красотой определяется.

— Ещё чего, — усмехнулся старик в бороду. — Мне потом у кого баночки для мазей брать?

Я усмехнулся про себя и, пока они спорили, залил второй пролив. Подержал воду чуть дольше. Листья внутри гайвани раскрылись, тёмный лист поднялся, цедра развернулась тонкими полосками, женьшень отдал воду мутноватой краснотой. Правую руку я снова подвёл к крышке.

И мгновенно понял, что это было лишним.

Рука дрогнула, крышка на чайнике глухо звякнула, а пальцы свело судорогой. Савелия, которая хотела что-то сказать, замерла, заметив, и едва прищурилась, повернув голову. Хотя я вроде успел прижать их к стенке чайника и не уронить крышку. Пар обжёг кожу, но куда там ему было тягаться с тем, что было внутри руки. По каналу будто магму пустили.

Марвин кашлянул и сказал:

— Не торопись.

Савелия спрятала улыбку.

Эрдан отставил пиалу и посмотрел на меня поверх лучины. Взгляд у него был не осуждающий, а какой-то… изучающий.

— Ты всегда так работаешь, мальчик? Через боль?

— Бывает, когда нужно, — ровно ответил я.

Пальцы всё ещё подрагивали. И я хотел было уже убрать руку, остановить поток энергии, но решил довести этот пролив с использованием энергии. Через жжение, но всё же. Сегодня решалось очень многое, и я не мог просто отступить.

Чай стал темнее, насыщеннее, как и запахи, как и вкус.

— Второй пролив плотнее, — сказал я. — В нём лучше должен раскрыться женьшень и его свойства. Если покажется тяжеловат, то третий уже будет мягче.

Савелия посмотрела на меня поверх пиалы с каким-то недоверием.

— Мальчик, ты говоришь о чае так, как никто другой. Даже твой брюзга-наставник, — она кивнула на Марвина, заставив того подавиться своей порцией чая, — так не говорил.

Я и сам чуть не поперхнулся, когда услышал подобное. Не про слова о чае, а о том, что Марвин, оказывается, мой наставник. Интересно, он сам им это сказал или это просто домыслы Савелии?

— В некотором смысле так и есть, госпожа, — ответил я. — Моя задача — не мешать чаю больше необходимого. Он сам должен себя показать.

Марвин тихо хмыкнул, вытирая бороду. Эрдан же едва заметно улыбнулся краем губ.

— Марвин! — воскликнула женщина. — Почему ты раньше не говорил, что у тебя есть такой талантливый ученик? Даже такие манеры, как у него, у нас редкость.

— Ты пей давай! — бросил старик. — Не дай чаю остыть. Тут ещё на пару проливов есть. — Он посмотрел на гайвань и протянул пустую пиалу мне.

На третий раз я правую руку к гайвани не повёл, хотя хотелось. Глупое желание — доказать ещё чуть-чуть. Положил ладонь на колено и прижал пальцы. Нет. Хватит пытаться прыгнуть выше головы.

Третий пролив пошёл без энергии и получился светлее, чище. Терпкость ушла, хвоя стала мягкой, золотарник вытянул послевкусие.

Эрдан отпил и задержал пиалу у подбородка.

— Не просто бодрит, — хмыкнул он. — А мысли прочищает.

Савелия покосилась на него с улыбкой.

— Тебе бы такого по утрам.

— Мне бы поменьше чужих советов, — парировал Эрдан. А Марвин фыркнул в бороду.

Но женщина лишь пожала плечами, допила чай и поставила пиалу точно на прежнее место, но промолчала. Эрдан тоже не спешил говорить. Только большим пальцем тронул край пиалы, будто проверял, не дрожит ли рука уже у него.

Я про себя улыбнулся. Пейте, молчите, гости дорогие. Старый приём нагнать напряжения я ещё помню.

— Сколько такого сбора ты можешь приготовить? — спросила вдруг Савелия, рассматривая сколы на пиале.

Я не ответил сразу. Взял по привычке из прошлой жизни крышку гайвани, понюхал, наслаждаясь ароматом.

— Сейчас мало, — признался я. — Ингредиенты лесные, часть редкая, часть требует правильной сушки. Для постоянной подачи нужно наладить поставку и хранение.

Про воду говорить не стал, видя, как Марвин буравит меня взглядом.

Эрдан поставил пиалу.

— То есть такой… восстановительный эффект не только из-за рецепта?

— Как вам сказать, уважаемый, — потёр я подбородок. — Рецепт — это только рецепт. Но если бы всё было так легко, то его бы уже все давно делали, верно?

— Вот как, — хмыкнул Эрдан, водя пальцем по пиале и косясь на Марвина. — Чай как алхимия. Интересно…

— Дело в руках и мастерстве, — перебила его Савелия. — Неужто не понял?

— Всё я понял, — ровно ответил Эрдан. — Не мешай прочувствовать вкус.

— Ну хоть не с пятого раза, — уколола она. — А эффект от этого… напитка получше некоторых зелий получился.

Марвин с Эрданом одновременно хмыкнули, будто репетировали.

Я скосил взгляд на Савелию. Интересные у неё и Эрдана формулировки. Оба с алхимией мой чай сравнили.

— Как много рецептов у тебя есть? — спросила она.

— С пяток есть, а когда травы будут, то… — я прикинул и признал, — то больше десятка, думаю, соберётся.

Савелия покачала головой. И не понять — довольна или нет.

— Ты волнуешься? — неожиданно спросил Эрдан. — Пальцы дрожали.

— День просто длинный сегодня, — я сжал кулак под столом.

— У Тинга все дни длинные, — буркнул Марвин, окинув меня злым взглядом. — Особенно когда мозгов не хватает вовремя остановиться.

Лира на кухне громко поставила пиалу на стол. Марвин поморщился, а гости перевели взгляды в сторону кухонного прохода.

Тяжёлый у Лиры характер. Тяжёлый, ничего не скажешь, но у меня против воли на лицо выползла улыбка. Приятно всё-таки, когда за тебя кто-то радеет.

Посмотрев на гостей, чуть склонил голову.

— Рецепт будет дорабатываться, — протянул я, — но я не отказался бы услышать ваши мнения. Как женьшень? Не давит горечью? Цедра, может, не раскрылась?

Эрдан медленно повёл подбородком, но на вопрос не ответил, хотя с Савелией переглянулся.

— Скажи-ка мне лучше вот что, — спросил он, — ты другие такие «восстанавливающие» чаи сможешь делать? Мягко они… действуют.

Марвин хмыкнул и незаметно кивнул мне.

— На вопросы ответь, Эрдан, — бросил он. — Ты мне все уши забиваешь своими речами о том, как скучаешь по моим чаям. Вот, — резко указал он на пиалы, — пей и говори своё мнение.

Я слегка напрягся после этих слов.

— Если таких сборов, как вы это называете, будет больше, — спокойно произнёс ему Эрдан и скользнул взглядом по моей руке, — то мне будет кому посоветовать их и даже самому взять…

Я поставил гайвань на поднос и вытер пальцы о тряпку.

— Этот чай одинаково подойдёт и для стариков, уж простите за прямоту, — улыбнулся я. — И для тех, у кого после Леса сил не остаётся.

Эрдан хмыкнул, поднимаясь на ноги. Марвин прищурился.

А я захлопал глазами. И что это значит? Это он так посмеялся над моими словами и чаем и теперь собирается уйти? Да хоть бы мнение своё выразил нормально. Вкус не понравился или эффект, или слабое послевкусие. Хоть что-нибудь. Я перевёл взгляд на Савелию.

Та тоже, не спеша, поднялась, подхватила плащ, взяла свои перчатки, но надевать не стала. Ещё раз оглядела зал. Столы, сломанную стойку, дырявый потолок, метлу у стены. На ней её взгляд задержался дольше всего.

— Посуды бы тебе, а не вот это старьё, — покачала она головой. — Лавка развалена. Как ты вообще собирался завлекать сюда гостей, мальчик?

Марвин нахмурился, скрипнул зубами, но промолчал. А я ещё сильнее сжал кулаки, посмотрел на замазанную крышку пиалы. На старый чайник, на потёртый поднос… Да, тут она попала. Но неужто из-за этого и дел со мной иметь не станут?

Глава 2

— Посуду найду, — сказал я уверенно, понимая, что гости сейчас уйдут. — Крышу и стойку починю. Дайте только немного времени. А если вам не понравился этот чай, я могу заварить еще один сбор, — начал я подниматься из-за стола, но Савелия остановила меня поднятой рукой.

— Не торопись так. Я пришлю тебе немного посуды.

Я замер, так до конца и не встав. Эрдан усмехнулся в аккуратную бородку. А Марвин вскинул голову.

— Савелия…

— Молчи, старый лис. Я еще не договорила, — она посмотрела на меня. — За посуду заплатишь чаем. Вне очереди, как обустроишь лавку. И еще, — она обвела рукой весь зал, — сделай так, чтобы дыма не было в чайной. Потому что у хорошего чая должен быть запах трав, а не горелого дерева.

— Понял, — медленно кивнул я, медленно присаживаясь обратно.

А с души словно камень упал, и напряжение слегка отпустило. Рука от этого задрожала еще сильнее, пришлось придавить ее к колену. Значит, все-таки не все потеряно. Значит, чай мой понравился.

— Слушай дальше, — велела Савелия. — Как только с крышей закончишь, стойку в порядок приведешь и света добавишь, тогда и передашь весточку через Марвина, и можно будет уже клиентов принимать.

— Чего? — вскинулся тот. — Я тебе не мальчик на побегушках!

Савелия наклонилась вперед, уперла одну руку в бок, а вторую — на стол. Посмотрела на Марвина так, что тот нахмурился.

— Марвин, не шали. Ты просил — я пришла. Да, чай у мальчишки хороший, но ты же понимаешь, что этого мало. Поэтому не спорь.

Старик только губы пожевал, но уступил, махнув рукой и откинувшись на спинку стула. Эрдана же вся эта ситуация явно забавляла. Он не улыбался в открытую, но в пронзительных глазах сверкали смешки.

— И это не все, — добавила Савелия. — Но пока остановимся на этом. А дальше, если и люди распробуют твой чай, Тинг, — впервые за весь разговор она назвала меня по имени, — то можно будет обсудить серьезные дела.

У меня едва не вырвался облегченный вздох. В последний момент я сдержался, медленно моргнул и обозначил кивок.

— Про травы ты сказал, что их у тебя мало. И рецептов около пяти штук, — подвел итог Эрдан. — Нужно больше.

— Когда пойдут травы, я сделаю не меньше десятка, — напомнил я.

Тот кивнул, принимая ответ. Но устроил ли его он — непонятно.

Значит, нужно найти поставщиков, договориться с ватажниками, обустроить лавку, сделать меню… и тогда уже все точно будет.

— На этом все. Идем, Эрдан. Проводишь меня до дома, — сказала Савелия и вышла из чайной, махнув на прощание Марвину.

А Эрдан перед уходом задержался и кивнул на мою правую руку.

— Ночью не используй.

— В смысле? Я просто…

— Конечно, — ответил он, улыбаясь уголком рта. — Знаю, что ты обжегся.

И вышел следом за Савелией. А я тяжело вздохнул и потер переносицу под пристальным взором Марвина. Вот и еще один человек, кроме него, уже знает или догадывается, что я открыл Родник и канал. Что же они все такие проницательные-то!

Дверь закрылась, и в зале сразу стало тише. Только лучина потрескивала да где-то в кухне шуршала Лира. Марвин хмуро осмотрел чайную почти так же, как это только что делала Савелия.

— Придется поработать… — пробормотал он.

Я откинулся на спинку стула, все еще не до конца понимая, понравился тому же Эрдану чай, поможет ли он, а если да, то когда и чем, и какая за это будет плата, кроме самого чая…

— Не переживай, — вдруг произнес Марвин, поглаживая бородку и о чем-то размышляя. В свете лучины его лицо показалось мне высеченным из камня.

— Эрдан ничего почти не сказал.

— Они оба уже решили. Еще после первой пиалы.

— Савелия… она даст посуду… А Эрдан? Кто он вообще?

— Посуда, да, — дернул щекой Марвин. — Что Савелия, что Эрдан, это люди, чье слово имеет вес в городе. Понимаешь, что это значит?

То, что это не просто люди, которые будут брать мой чай, я понимал с самого начала. И то, что они пришли в эту чайную, уже многое скажет заинтересованным людям — тоже. Но кто они по сути?

— Ну, — повторил Марвин, постукивая пальцами по столу. — Отвечай. Понимаешь, что это значит?

— Репутация, — протянул я.

— Верно. А это и люди, и первые посетители. Нарабатывать известность нужно уже сейчас, и не ждать, когда нас подомнет алхимик из Совета.

Снова «нас». Марвин явно заинтересован в этом деле не меньше моего.

— А если конкретнее, кто они? Я понял, что Эрдан лекарь, а Савелия торгует посудой. Но разве этого достаточно?

Марвин тяжело вздохнул.

— Эрдан не просто лекарь, а восходящий. Скажет, что у тебя тут пойло, и ни один человек в городе не придет, кроме нищих из трущоб.

— Он вроде алхимика?

— Что-то около того.

— А Савелия?

— Савелия, — Марвин почесал бороду. — Она держит лавку посуды и всякой хозяйственной чепухи у рынка. Муж у нее гончар. Поэтому у них половина трактирщиков посудой и закупается. Ватажники любят кулаками почесать в таких заведениях и посуду побить.

Я даже присвистнул. Серьезная женщина, раз у нее столько клиентов.

Старик вдруг дернул плечом и велел:

— А теперь руку дай.

Я протянул ее и развернул ладонь к свету, не видя смысла отнекиваться. Красное пятно стало шире, да и под кожей у запястья тянулась тонкая воспаленная жилка.

— Канал, значит, — сказал он тихо. — И давно Родник открыл? Неделя, две?

— Дня три назад.

— Всего⁈ И на кой ты канал открывал тогда?

— Вы же поняли, уважаемый Марвин, — кивнул я на гайвань. — Зачем спрашивать?

Старик отпустил мою руку и с силой провел ладонью по лицу.

— Родник стабильный хоть?

Я вздохнул и покачал головой.

— Глупец! — грохнул он по столу кулаком.

Уставился на меня, выждал несколько вдохов, а потом протянул:

— До утра не смей больше Родник нагружать, понял?

— Да, я знаю.

— Знает он! — фыркнул Марвин, резко встав из-за стола.

А у меня перед глазами вспыхнули строки, сообщая, что наступило Дыхание Ночи. В груди поселилось чувство пустоты, а резерв Родника замер на 37/100. Знатно я сегодня потратился.

Я посмотрел на эти строки и устало прикрыл глаза.

Марвин, конечно, их не видел. Но по лицу моему, видимо, понял что-то.

— Вот и отлично, — буркнул он так же устало, как и я. — Завтра посмотрим, что ты там с собой сотворил.

И, не прощаясь, направился на выход. Лира, которая показалась в проходе на кухню, проводила его долгим, уставшим взглядом.

— Ушел, — сказала она, когда за стариком захлопнулась дверь.

А у меня перед глазами мелькнули новые строки.

[До окончания действия Настоя Укрепления: ~ 20 часов]

— Да, ушел, — кивнул я. — Все ушли.

Под столом что-то довольно заурчало. Меня вмиг прошиб холодный пот, и я резко заглянул под него. Оттуда на меня уставились две темные бусинки глаз.

— Вот же паршивец, — прошептал я. — И когда только успел пробраться в зал? А если бы тебя увидели?

В ответ раздалось невинное:

— Ра-а?

А потом я заметил, что этот серебристый комок что-то грызет.

— Рау, — сказал я добродушно. — Если ты сейчас ешь цедру, то завтра я продам тебя как меховую грелку.

Через миг зверек уже оказался на плече у Лиры. И в ту же секунду я увидел, что Лира пьет первую разбавленную мной баночку Настоя Укрепления. Сердце забилось быстрее.

— Тебе плохо? — подхватился я с места, со скрипом отодвигая стул.

Но Лира быстро выпила баночку лекарства и остановила меня рукой.

— Мне нехорошо, — призналась она. — Но это не приступ. Просто усталость. Твой чай необычный и слегка ослабил жжение, но… — она прикоснулась к груди.

Мне хватило мгновения, чтобы понять, что она имеет в виду. Чай не лекарство. Пока не лекарство.

— Марвин же говорил, — продолжила она, — что это снадобье нужно пить постоянно.

— Тебе нужен отдых, — мрачно сказал я. — Хватит геройствовать на сегодня.

Подошел к Лире, забрал у нее Рау и проводил до комнаты, где помог улечься и укрыл одеялом. Прикрыв окно, сходил за водой для нее и заодно полил голубой цветок на окне. Через ощущения Рау понял, что этот цветок морозит.

— Спасибо, — прошептала Лира, уже зевая.

— Спи. — Я убрал выбившуюся из косы прядь с ее лица и тихо вернулся на кухню, убрав посуду из зала.

А через минуту уже сам лежал на циновке и разглядывал красное пятно на своей ладони, пока не уснул.

Утром проснулся я от того, что правая рука снова ныла, и какое-то время просто лежал, пытаясь согнуть пальцы, но они слушались плохо, особенно безымянный, который только дернулся, и все. Приподняв ладонь, посмотрел на красное пятно, поморщился и сел на циновке, а перед глазами уже проступали строки:

[Основной канал правой руки частично поврежден. Требуется восстановление. Опасность использования энергии: средняя]

[Родник Души нестабилен (требуется стабилизация)]

[До окончания действия Настоя Укрепления: ~10 часов]

И только тут я заметил, что в кухне я не один. Марвин сидел за рабочим столом, сгорбившись над ступкой, и что-то давил пестиком, время от времени бормоча себе под нос такие слова, которые при Лире лучше было не повторять — а то зубы повылетают. На столе перед ним стояли склянки, мешочки с травами и нож, а по кухне тянуло резким лекарственным запахом, от которого сразу захотелось воды.

— Проснулся, — буркнул он, даже не обернувшись. — Долго же ты.

Я проморгался и попытался понять, когда он вообще успел войти. Скрипа дверей я не слышал, шагов тоже, хотя спал здесь же, на циновке у очага, и это мне совсем не понравилось.

— И вам доброго утра. Давно вы пришли? — прокаркал я пересохшим горлом.

— Давно. Чтобы ты снова дел не натворил.

Старик тем временем ссыпал что-то темное из ступки в маленькую чашку, перемешал, поморщился от запаха сам и только потом посмотрел на меня.

— Руку не дергай и рассказывай, — велел Марвин. — Когда Родник открылся, как канал открывал, что делал с каналом.

Я усмехнулся. Пришел, хозяйничает да еще и командует.

— Может, я сначала умоюсь хоть? Чай попьем, а там я все и расскажу?

— Тебе повторить? — Марвин сжал каменную ступку в кулаке, и я понял, что никакого мне чая.

Поэтому прокашлялся и рассказал.

Не всё, конечно, потому что про Рау говорить было нельзя, да и незачем старику о нем знать. Пока что, по крайней мере. Сказал, что Родник открылся четыре дня назад, когда ходил за Вторую Границу и получил рану на боку. Марвин на этих словах перестал орудовать пестиком и посмотрел на меня с подозрением.

— В тот день, значит, — протянул он. — Почему сразу не сказал?

Я едва сдержал вздох. У всех вопросы одни и те же. Что Минк, что Лира, что теперь Марвин — все спрашивают одно: «почему не сказал сразу». Да потому что не просто это, особенно когда ты в новом мире и теле. Но ведь так не ответишь…

Я просто развел руками, мол, так получилось, и заработал новый неодобрительный взгляд.

— Канал с Лирой открывал?

— Да. Объяснила как. Говорила нащупать Родник, взять энергию, вести к плечу, потом к локтю, запястью и ладони, — продолжил я рассказывать.

Марвин слушал молча и был при этом мрачен, катая желваки. А когда я дошел до того, как после открытия канала еще и чай заваривал с внутренней энергией, он закрыл глаза и медленно сжал переносицу.

— Лира умница. Все правильно сказала, а вот ты — балбес, — прохрипел он. — Канал открыл, перегрел, а потом еще в алхим… в чай полез.

— Так надо было, — сухо ответил я.

— Повезло тебе! — припечатал он.

Но я знал, что не везение это было. Скорее упрямство, но я контролировал себя. Чувствовал, где черта, поэтому третий пролив вчера делал без энергии. Может, конечно, слегка перестарался, едва не перешагнул за эту черту, но ведь не перешагнул. Остановился.

Марвин подошел, взял мою руку, как вчера, и крепко ее сжал. Без всякой жалости. Развернул к свету, нажал под запястьем, потом провел большим пальцем вдоль воспаленной полосы. Я зашипел сквозь зубы, потому что боль пошла сразу до локтя.

— Настоящий канал, — буркнул он наконец. — Но опухло знатно. Видишь? — он ткнул пальцем рядом с красным пятном, и я дернулся. — Это ты вчера его не открыл, а продавил. Когда чай завариваешь, тоже листья пережигаешь, а? Еще немного, и сегодня бы пальцами только мух пугал.

— Я не спешил.

— Да? Тогда бы не было сильного жжения и воспаления, — отрезал он.

Потом сунул мне глиняную чашку с темной мутной жидкостью.

— Пей!

— Что это? — спросил я, принимая бурду.

— Пей, я сказал!

Брюзга же ты, Марвин. Похуже многих.

Пахло от этой жижи так, что я поморщился, но спорить не стал. Сделал глоток и едва не сплюнул обратно. На язык будто земли сыпанули вперемешку с золой. Эта густая гадость пошла в горло. Я закашлялся, но допил.

— Это слабое стабилизирующее, — пояснил Марвин, забирая чашу. — Направлено на выравнивание пульсации Родника. Надолго не хватит.

В этот момент в груди похолодело, и будто… онемело все. А Родник словно обложили льдом. Пульсация замедлилась, стала глуше, ровнее.

[Неизвестная смесь. Сильный уравновешивающий эффект: охлаждение Родника Души] — выдала система.

— А потом? — спросил я у Марвина по инерции, пытаясь сообразить, что прочитал.

— Не потом, а сейчас, — он поставил чашу на стол, привлекая мое внимание.

Я уставился на него, не понимая ничего.

— Сейчас что?

— Сейчас будем второй канал открывать, бестолочь! — прикрикнул он. — Или будешь ждать, когда Родник снова течь начнет? А может, хочешь правую руку высушить от перегрузки, гоняя энергию через один канал?

Я промолчал. Марвин же шагнул ближе и заговорил — уже не рыча, а сухо, как наставник, который объясняет ученику то, что тот должен был понять сам:

— Одного канала для хорошей стабилизации недостаточно. Нужен второй. Тогда можно гонять энергию по кругу — через обе руки, от ладони к ладони. Это называется Циркуляция. Только так Родник успокаивается полностью, а не на время.

— Лира говорила, что один канал может помочь стабилизировать Родник, — потер я подбородок левой рукой.

— Лира знает теорию, — кивнул Марвин. — Хорошо знает. Я сам ее многому учил. И бабка ваша была восходящей. Но на практике все сложнее. Будь у вас деньги на стабилизирующее средство, она бы не решилась на это без него. Но даже я вряд ли смог бы достать его быстро, — закончил он уже тише.

Я опустил взгляд на свою правую ладонь. Нет, Лира бы не стала рисковать… если бы у меня не было Рау. Она ведь все время твердила: духовный зверь помогает своему хозяину. Вспомнив о зверьке, я мгновенно ощутил его где-то в саду. Он снова выслеживал свою добычу в виде бабочек среди прелой травы.

— Хватит думать, — оборвал мои мысли Марвин. — Садись. Спина прямая. Руки на колени.

Я сел, как он велел. Спина тут же заныла, правая рука неприятно дернулась, но я положил обе ладони на колени и закрыл глаза.

— Нащупай Родник. Отыщи энергию. После веди ее в левое плечо. Не торопись. Не дави. Если почувствуешь сильное жжение — сразу ослабляй поток. Понял?

— Да.

— Тогда начинай.

Медленно, постепенно я выровнял дыхание, целенаправленно его замедлив, и стал погружаться в медитацию. На этот раз вышло быстрее, потому что я еще хорошо помнил вчерашние ощущения. И Родник отыскал быстро, с его ритмичным биением. Но после зелья он ощущался хуже, будто кипящий чайник прикрыли крышкой. Энергия тоже стала не такой обжигающей, более тягучей и густой, что ли. Я зачерпнул совсем немного и повел влево.

— Меньше, — буркнул Марвин, держа свою руку над моей, но не касаясь.

— Вы чувствуете мою энергию? — едва не сбился я с ритма.

— Чувствую! А теперь молчи и меньше бери, меньше!

Я сосредоточился и… распылил по темноте тела часть энергии, уменьшая и без того тонкий ручеек энергии.

— Вот так. Веди медленно, аккуратно.

Канал слева был таким же тусклым и забитым, как правый до открытия. Но теперь я знал, чего ждать. Поэтому не торопился, не пробивался грубо, а вчера, видимо, это было именно что грубо. Сейчас вел энергию тонкой струйкой, как учила Лира, промывая русло.

— Сильного жжения быть не должно, — донесся голос Марвина откуда-то издалека. — Если жжет — значит, давишь. Грубо пробиваешь. Так можно не только канал спалить, но и мышцы сжечь. И кости. В прямом смысле.

Я запомнил. И продолжал вести энергию — медленно, терпеливо, размывая преграду за преградой.

Где-то на улице, за открытым окном, Рау, который гонялся за птицами, вдруг замер в момент прыжка, приземлился на все четыре лапы и шмыгнул в кусты. Я чувствовал его азарт и удовольствие от беготни через Связку. Но вот он затих, припал пузом к сырой, прохладной земле и потянулся ко мне, стал помогать мне. Словно его энергия вплеталась в мою, делала поток мягче, а преграды — податливее.

— Отлично, отлично, — раздался сдвоенный почему-то голос Марвина.

Время снова растеклось водой, замедлилось. Я перестал различать минуты. Чувствовал только биение Родника и тонкую нить энергии, которую тянул через плечо, локоть, предплечье — к запястью, к ладони. Я понял смысл — не нужно пробивать всю преграду, нужно лишь пробить небольшой ход, чтобы энергия просочилась, и тогда она сама размоет канал от лишнего.

В какой-то момент левую руку свело сладкой судорогой — вчерашняя была больнее. Пальцы дрогнули, сжались в кулак. А потом раздался звон лопнувшей струны, как и вчера. Но в этот раз я ожидал его и даже не вздрогнул.

Медленно открыл глаза, и солнечный свет тут же ударил по ним, заставляя смаргивать слезы.

В кухне было светло. Солнце стояло высоко, заливало стол, ступку, глиняные банки на полках. Птицы за окном вовсю пели свои песни, а Рау… этот сорванец, поняв, что я закончил, снова сорвался с места.

Обед. Я провел в медитации полдня. Почти или даже дольше, чем вчера.

Марвин сидел напротив с закрытыми глазами, держа ладонь над моей рукой. Потом медленно опустил ее, открыл глаза и посмотрел на меня.

— Открыл, — произнес он, не спрашивая.

И взял мою левую руку, разглядывая ладонь, где под кожей у запястья затухали тонкие зеленые жилки. И почти никакого жжения — только легкое покалывание.

— Хорошо, — покивал он себе.

[Открыт основной энергетический канал левой руки]

[Пропускная способность: низкая]

[Пропускная способность двух основных каналов: средняя]

[Состояние канала: стабилен]

[Ранг Развития: второй (открытые каналы)]

— Вот так надо открывать каналы, — буркнул Марвин. — А не гнать энергию, как телегу с горки. Повезло тебе вчера, бестолочь, — пожурил он меня, но как-то спокойно, не по-своему.

Потом поднялся, разминая затекшие ноги, и неожиданно добавил:

— Кровь свою не обманешь. Талант от родителей передался.

Я вскинул брови. Вот это да. Похвала от Марвина. Тинг бы челюсть уронил от подобных слов этого старого лиса.

— А правая? Сколько теперь будет болеть, не знаете? — спросил я, сжимая и разжимая пальцы.

— Пару дней. Если не будешь нагружать чрезмерно. Не пускать много энергии разом и не гонять энергию подолгу. Понял?

— Понял.

Марвин фыркнул.

— Понял он. Посмотрим.

В этот момент носа коснулся запах — густой, мясной, с травяной ноткой. Я повернул голову и только теперь заметил котелок над очагом. Над ним поднимался пар, и булькало в нем что-то явно сытное и домашнее. Желудок заурчал, и я сглотнул. Вчера почти не ел и сегодня тоже.

В открытое окно влетел свежий порыв ветра, закидывая в кухню листья и травинки. С улицы потянуло свежим воздухом, и где-то под подоконником снаружи крался Рау. Вот же ж, сама наглость… Лишь бы не попался старику на глаза.

Лира вошла в кухню с подносом. Поставила его на стол. Кивнула мне, увидев, что я уже не в медитации, но на Марвина даже не взглянула. Выглядела она не лучше, чем вчера, но приступ миновал, а это было главное. Я про себя выдохнул, потому что подспудно ожидал, что он случится. Значит, его можно купировать. Запомним.

Пока я был в своих мыслях, а Марвин жевал губы, глядя в окно, Лира быстро наложила похлебки и поставила прямо на пол передо мной и Марвином. Две миски, ломти хлеба, пучок свежей зелени. Сама уже, видно, поела.

На Марвина она снова даже не взглянула. Но когда старик буркнул «благодарю», Лира чуть дернула бровью и вышла обратно в зал, не сказав ни слова.

— Спасибо, сестра, — вторил я словам старика и проводил Лиру взглядом, убеждаясь, что пока что с ней все в порядке.

— Ешь, — велел Марвин, уже зачерпывая ложкой. — Потом продолжим.

Суп был горячий, густой, с мелкими кусочками вяленого мяса и со знакомой бурой крупой. Марвин хлебал молча, быстро, будто боялся, что еда остынет раньше, чем он наестся. Я же ел не спеша, наслаждаясь вкусом. И даже сил стало будто бы больше. Сюда бы еще чаю…

Когда миски опустели, старик отставил свою в сторону и посмотрел на меня.

— Теперь главное. Сложи ладони вместе.

— Зачем? — уточнил я, отставляя свою чашку и подчиняясь.

Правая ладонь к левой. Пальцы еще подрагивали, но слушались вполне уверенно.

— Это техника Циркуляции, — заговорил Марвин. — Будешь гонять энергию по кругу — через обе руки. От ладони к ладони. Это один из способов стабилизации Родника. Техника создана, чтобы повысить контроль над энергией.

— А разве нельзя просто сбрасывать энергию через канал? — спросил я.

— Можно, — удивительно спокойно ответил тот. — Но не тогда, когда канал открыт через силу и перегружен. Так не стабилизация будет, а сожжение канала. Или разрыв. Тогда рука вообще перестанет работать.

Я хмыкнул и закрыл глаза.

— Зачерпни энергию из Родника, — продолжал Марвин. — Немного. Чуть-чуть. Теперь веди в правую руку. Не торопись. Доведешь до ладони — и сразу подхватывай левой. Не рассеивай вовне. Потом веди ее дальше. По кругу. Сначала по часовой, потом против. Сколько гонять — почувствуешь сам. Родник должен перестать кипеть. Должен стать ровным, как водная гладь.

Я вновь нащупал свой резервуар и зачерпнул энергии. Представлял, что работаю с кипятком, и делал все аккуратно.

Энергия пошла неохотно — Родник все еще был холодным после зелья. Но в правый канал она потекла легче, чем вчера. Канал то ли остыл, то ли просто русло стало шире, и тонкий ручеек прошел до ладони почти без боли. Лишь раз я качнул его, задев стенки, и скривился от вспышки боли.

— Веди к ладони, не прерывай, — отдавал приглушенные команды Марвин.

В левой ладони поток встретился с преградой, стал вытекать вовне, а резерв, который с утра восстановился лишь наполовину, стал медленно, но верно таять.

[57/100… 55/100… 53/100]

— Подхватывай! — велел Марвин. — Ладони плотнее! Ну!

Я сосредоточился и смог-таки передать энергию с одной руки в другую. И почти сразу почувствовал, как энергия закрутилась, потекла по кругу почти сама, впадая в Родник, но обжигая уже обе руки. Пришлось замедлить ее ток, уменьшить ручеек до нити.

Вскоре я провел первый полный круг Циркуляции, потом второй и третий.

Родник в груди ударил, но неровно, потом еще раз — и начал выравниваться. Кипение, которое я ощущал все эти дни, стало стихать. Пульсация замедлялась, становилась ровной, спокойной.

Я гонял энергию по кругу и постепенно переставал чувствовать тело. Остался только Родник, два канала и медленное, размеренное течение между ладонями.

А потом перед внутренним взором возникла пиала.

Она была заполнена до середины. Вдоль краев у нее кружили потоки. А сверху, из тьмы, медленно и размеренно падали капли. Одна за другой. Они ударялись о поверхность, и по воде, от центра к краям, шли легкие ровные круги.

Вот она, водная гладь. Тихая и умиротворяющая. Вот что такое стабильный Родник Души. Мерный звон капель о воду, тихие умиротворенные круги, тьма на дне пиалы — все это успокаивало.

Сколько прошло времени, я не знал. Но когда открыл глаза, в кухне снова стало темнее. Солнце ушло к закату. Очаг прогорел до углей. Марвин сидел напротив и смотрел на меня — пристально, цепко, напряженно.

Перед глазами всплыли строки:

[Родник Души: стабилизирован]

[Резерв Родника: 41/100]

[Состояние каналов: стабильны]

Я смотрел на эти строки и почему-то не сразу понял, что они значат. Не отсрочка. Не еще десять часов. Не «дожить до следующей порции». Не чужое снадобье, не трава, не милость Марвина, не удачно заваренный чай.

Стабилизирован.

Я медленно выдохнул.

Все эти дни я не позволял себе думать о смерти, которая кружила рядом. Просто не думал. Варг, Лира, Минк, лавка, чай и долги не давали расслабиться. Но глубоко внутри я ведь знал, что если не успею — сердце остановится.

Сжал пальцы, ощущая боль. Впервые с того момента, как я очнулся в этом теле, жизнь перестала зависеть от чужой склянки. Но теперь не зависит.

Живой.

И Родник бьется уверенно, сильно и ровно! Сердце екнуло от радости. А внутри разлилось удовлетворение и спокойствие. Да! От одного осознания этого даже дышать стало проще.

Но не успел я порадоваться успеху, как Марвин потребовал:

— Ну? Что чувствуешь? Болит в груди? Отвечай!

— Все в поряд… — сказал я и схватился за горло. Оно першило так, будто я неделю не пил.

Марвин тут же протянул мне пиалу с водой, и я проглотил ее, не заметив, потом зачерпнул еще и еще.

— Вроде успокоился Родник, — сказал я, когда напился и откинулся на стену спиной. Сил не было.

— Дай проверю. — Старик приложил свою шершавую, грубую ладонь к моей груди и закрыл глаза.

Внутри что-то качнулось, будто кто-то пытался опрокинуть мой Родник. По телу прошла волна дрожи от чужой силы, и Родник снова качнуло. Марвин поморщился, его пальцы дрогнули, как мои совсем недавно. Я понял, что он пропускает свою энергию и пытается… расшатать то, что я наконец выровнял! Но не успел я испугаться, как он отнял руку, сжимая пальцы в кулак.

После чего выдохнул — незаметно, но я увидел, как расслабились его плечи, как перестали ходить под бородой желваки, как ушла из лица та жесткая, каменная собранность, с которой он сидел все это время.

— Хорошо, — буркнул он. — Теперь один день никакой энергии через каналы. Понял?

— Да, спасибо…

— Обе руки будут болеть. Это нормально. Пройдет.

Я кивнул и размял пальцы. Обе ладони горели — правая сильнее, левая слабее, — но боль была терпимая.

Марвин, убедившись, что я в порядке, откашлялся, огляделся, будто искал, кто нас может подслушивать. А я непроизвольно напрягся, когда он, не моргая, уставился на меня.

— Алхимия… — произнес он. — Это не то же самое, что и чай. Я ведь, когда колодец иссяк, пробовал энергию вливать в чай, усилить, как в алхимии… Но не смешивалась она с чаем, не держалась.

Марвин замолчал, пожевал губу и наконец спросил то, что и хотел. Но с таким прищуром и настолько спокойно, что я понял: отвечать придется честно.

— Как ты это делаешь?

Глава 3

Какой хороший вопрос: как я вливаю энергию в чай. Настолько хороший, что и я бы сам не отказался узнать, «как» и почему это работает. Я ведь не алхимик и не восходящий в привычном понимании этого слова. И законов магии еще не понимаю.

Марвин смотрел на меня пристально. Причем сидел напротив вроде бы спокойно, чуть подавшись плечами вперед, но пальцы у него всё равно подрагивали на коленях. То ли от сожженных каналов, то ли от напряжения — не угадать.

— Не знаю, — сказал я наконец, и голос отчего-то вышел хриплый.

Марвин пожевал губами, не сводя с меня глаз.

— Не знаешь?

— Да, — кивнул я, стараясь держать голос ровным. — Честно не знаю.

Он прищурился сильнее, и складки у глаз стали глубже, а я вдруг поймал себя на том, что больше всего сейчас боюсь не его злости, а того, что он задаст правильный следующий вопрос. В том смысле, что мне придется лгать ему напрямую о том, откуда у меня знания о чайном деле. Он не подросток, как Лира и Минк, которым хватит пары намеков.

Марвин ведь алхимик, и не просто травник с лавки, а человек, который когда-то управлял целой Гильдией. Бывший глава попросту не может не знать про экстракцию, температуру, вытяжки, перегонку, настаивание и сушку. Более того, он знает это лучше многих местных мастеров, так что спрашивает он сейчас не про обычную обработку сырья.

— С чего ты вообще решил энергию в чай лить? — спросил он, хмурясь.

Я мгновенно вспомнил разговор с Рованом.

— Пару дней назад сюда один алхимик с юга забрел, — начал я. — Он мне за то, что я ему сухой угол выделил на ночь, рассказал про каналы и Родник.

— И про то, как алхимики работают, — догадался старик, к чему я клоню. — Поэтому ты решил использовать этот метод в чае?

— Именно. Подумалось, что получится, — пробормотал я, не поднимая головы. — Доверился интуиции.

— Интуиции? — повторил Марвин издевательским тоном и приподнял бровь.

— Я попробовал до вашего прихода, на другом чае, и получилось не идеально, конечно, но получилось, а уже потом я заваривал гостям.

Марвин медленно втянул воздух носом, потом так же медленно выпустил его через зубы, и я вдруг понял, что про ферментацию он тоже наверняка всё заметил еще вчера, когда вошел на кухню и увидел горшок, сковороду, дощечку с прожаренными листьями.

— Ты открыл канал, перегрел его, сделал новый чай, потом при гостях снова использовал энергию, а теперь называешь это интуицией?

— Если перечислять так, звучит хуже, — признал я нехотя.

Но не стану же говорить я ему, что шел на это осознанно и все понимал.

— Оно и есть хуже, бестолочь, — сказал Марвин, но орать не стал, и от этого разговор почему-то стал тяжелее.

Спорить с ним было глупо, как и врать. Я потер переносицу левой рукой. И ведь иначе ему не объяснишь. Не расскажешь про прошлую жизнь, про тридцать лет за дегустационными столами, про плантации, купажирование и знание о чайном листе всего. А про систему «Кодекс Дыхания», которая фиксирует рецепты и предупреждает о дисбалансе, даже заикаться нельзя.

— Что чувствовал, когда вливал энергию? — спросил Марвин снова.

Настоящий допрос.

Я усмехнулся и вспомнил то мимолетное ощущение, когда вливал свою энергию в воду. Тогда мне показалось, что я могу слегка подтолкнуть один элемент и ослабить другой.

— Сначала ничего особенного, — медленно сказал я, осторожно подбирая слова. — Просто вел энергию, а потом будто энергию в воде ощутил… Не знаю, как это объяснить.

— А ты постарайся, — велел Марвин.

— Ну, на миг я почувствовал, что могу связать все травы в чае, словно… температуру поправить.

— Температуру, — глухо повторил Марвин.

И нахмурился так сильно, что брови сошлись в одну сплошную линию. Он медленно поднялся с пола, подошел к рабочему столу и тяжело опустился на стул. Уперся локтями в колени, сложил шершавые широкие ладони в замок и уставился в пол, опустив голову. Задумался.

Я выдохнул и почувствовал, что вроде бы пронесло, хотя эта передышка вышла так себе, потому что в голове тут же полезло другое.

Мне как-то было некогда всерьез задуматься, как именно алхимики пускают энергию в дело. Ну есть она, ну используют. А вот куда? Как? На что она там влияет — на растение, на температуру, на состав? Этого я не знал. Хотя, судя по тому, что говорил Рован, знания в алхимии — это не просто сила.

— А алхимики разве не так же работают? — спросил я.

Марвин недовольно покосился на меня из-под кустистых бровей.

— Так же? — Он повернулся ко мне, выпрямляясь и опустив руки на колени. — Думаешь, алхимия — это когда ты кинул траву в котелок, плюнул туда своей энергией, и получилось зелье?

— Ну… я предполагал, что энергия усиливает свойства варева на финальном этапе.

Марвин с силой провел рукой по лицу, задержал ладонь у рта, кинул взгляд на темнеющую улицу и тяжело вздохнул.

— Алхимия — это наука, — начал он, тяжело роняя слова. — Там на каждом этапе энергия идет в дело. При измельчении. При смешивании. При нагреве. При выпаривании. — Он загибал пальцы. — Специальные реагенты, устройства, перегонные кубы, инструменты с обработанными каналами. Нельзя просто взять и вбухать в зелье свою силу, потому что…

Марвин резко замолчал, а потом махнул рукой в мою сторону, не сочтя нужным объяснять мне тонкости. Тинг бы и половины не понял из того, что старик сказал, но я-то понял и хотел узнать еще.

— Почему? — спросил я.

Старик хмыкнул.

— Потому что ни одно зелье этого не потерпит. Не будет у тебя ни устойчивости элементов, ни их баланса, а свойства распадутся. Понимаешь?

Вместо ответа я задал новый вопрос:

— Получается, энергия нужна на каждом этапе?

— Не всегда, но часто, — ответил Марвин нехотя. — Где-то вытягиваешь лишнее Дыхание, где-то заставляешь свойство раскрыться, где-то удерживаешь, чтобы оно не распалось, и для второго ранга одни приемы, для третьего другие, а если работаешь с сильным составом, без правильной посуды, перегонного куба, охлаждающей спирали, мерных сосудов и нормального очага можешь даже не пытаться.

— То есть энергия не улучшает сама по себе, — потер я подбородок.

— Энергия сама по себе многого не может, — проворчал Марвин и постучал себя по виску. — Улучшает голова, руки, опыт, правильное время, правильная температура, правильный реагент и понимание, куда и как ты эту энергию ведешь. Алхимик — это мастер.

— Рован говорил похоже, — пробормотал я в задумчивости.

— Рован?

Я мысленно хлопнул себя по лбу. И кто меня за язык тянул? Хотя… пусть знает. Он сам хотел с Марвином встретиться.

— Да, так алхимика с юга звали. Он вроде бы вас знал.

— Рован, Рован… — произнес задумчиво старик. — Значит, алхимиком засранец стал. Неплохо.

Мы оба замолчали, а в очаге продолжали потрескивать угли.

С улицы потянуло сыростью, видимо, к ночи снова наползал туман от Леса, и я почувствовал его иначе, чем раньше: Родник бился ровно, и на этом ровном фоне внешняя прохлада стала заметнее, не сильнее, а именно заметнее.

Марвин вновь ушел в свои мысли, забыв обо мне. А я попытался уложить все в голове и понять, а как это у меня чай улучшается от одной только энергии.

Алхимия была полноценной наукой, технологией с кучей оборудования, приемов, смежных знаний и опасных процессов. Я бы мог разобраться во всем этом, но не в ближайшие дни.

Но вот в чае все было иначе. Там вода выступала основой, носителем, средой, в которой чайный лист раскрывается и передает ей свои полезные свойства. Она же перенимает и вкус. А колодезная вода с Дыханием еще и подхватывает это лучше обычной, непостижимым образом усиливая свойства.

— Может, — нарушил я тишину, — моя энергия как-то влияет на воду?

Но Марвин не посмотрел на меня, только угукнул — так глубоко ушел в свои мысли.

Я покачал головой, но свою мысль додумал. Может, в этом и есть мой дар? Система назвала его Чайным Мастером, как ответвление от алхимии. Значит, это не просто красивое название, а узкая специализация? Как дар Следопыта у Минка. Скорее всего, поэтому я и могу работать с водой и балансировать Дыхание в чае, связывая их не силой, а правильным процессом.

Но если попытаюсь сделать мазь без воды, то, скорее всего, только переведу травы.

Марвин вдруг хлопнул ладонями по коленям, и я поднял взгляд.

— Ладно, — сказал он.

— Что ладно?

— К черту, — буркнул Марвин, поднимаясь со стула. — Не понимаю я пока, как твой способ работает, но он работает, и это хуже всего.

— Почему хуже-то? — напрягся я.

— Потому что когда не работает, выкинул и забыл, а когда работает непонятно почему, значит, придется разбираться, а у меня от тебя и так голова болит.

— Рад быть полезным, уважаемый Марвин.

— Не ехидничай, щенок, — бросил он беззлобно, потому что, видимо, тоже устал.

Он подошел к очагу, просеял в ладони золу, заглянул в дымоход и поморщился.

— Завтра прочисти дымоход.

— Да, так и собирался, — вздохнул я, устав от этих его команд.

— Только работай не своей дурной головой, а руками, метлой, тряпкой и скребком, чтобы в чайной не воняло дымом, как сказала Савелия. Потом крышу посмотри, иначе в первый же дождь снова все зальет грязью.

— Да, я понял, — повторил я, словно мальчишка, которого учили уму-разуму.

А в голове уже выстроил ряд задач: дымоход, крыша, стойка, посуда, поставщики, травы, долг, Лира, Рау, колодец, гости и неизвестный алхимик из Совета.

Список рос бодро, как плесень на забытом влажном листе.

— Каналы до завтрашнего обеда не используй, — добавил Марвин, резко повернувшись ко мне. — Минимум до обеда.

— Может, хватит уже? — уперся я в него тяжелым взглядом.

У всего есть предел, и у моего терпения тоже. Сколько можно слушать эти брюзжащие наставления и указания? Да, Марвин хороший советчик, знающий человек, и нужен мне, но вот так командовать мной, будто мне и в самом деле семнадцать лет… нет, такого отношения я терпеть не намерен. Мы с ним примерно одного возраста. Хватит.

— Марвин, — произнес я сухо, играя с этим коренастым стариком в гляделки, — я уже не мальчик, чтобы тыкать меня носом во все подряд.

— Да ну? — прохрипел он, усмехаясь.

— А вы еще не поняли? — я обвел рукой кухню, пиалы, отремонтированную гайвань и двойной чайник, баночки с ферментированной цедрой, пучки трав, подвешенных над очагом.

Марвин по своей привычке пожевал губы, оглядел все это дело, помолчал. Я увидел, как он хотел сплюнуть, но сдержался. Старик дернул щекой, после чего молча подхватил мешок на краю стола, сгреб свои склянки.

Смотря на них, я вспомнил про лекарства для Лиры и уточнил:

— Как часто Лире нужно пить ваши лекарства?

Марвин замер и устало посмотрел на меня.

— Лекарства для Треснутых нет, — сухо бросил он. — Сколько мне еще раз это тебе сказать? — закончил он грубо.

— Знаю, — сказал я тише и немного грубее, чем хотел. — Я спросил, как часто их надо пить.

— Это принять надо, — буркнул он, но ответил: — Желательно каждый день. Но если Родник спокоен, то и раз в два дня нормально.

Я благодарно кивнул и поднялся, а Марвин положил на стол потрепанную тетрадь в кожаном переплете.

— Как и обещал, мой старый справочник по травам Первой и Второй Границы, — сказал старик. — Изучай. Думай, какие растения подойдут для твоих проливов.

Я бросил взгляд на очередную тетрадь и проводил старика до двери.

Там он задержался, постоял, глядя в темный зал, где уже почти ничего не было видно без лучины, и сказал, не оборачиваясь:

— У тебя талант, Тинг. Не подведи меня. Не будь, как твой отец.

Дверь хлопнула за ним, послышался тяжелый шаг на крыльце, скрипнула калитка, и раздалось короткое ворчание — кажется, старик зацепился за что-то. После этого пришла тишина.

— И ты меня не подведи, Марвин, — сказал я в пустоту.

Вернулся в кухню, бессмысленно провел пальцами по истрепанному переплету тетради и уселся на циновку. А потом медленно откинулся назад и лег.

Я поднял правую руку над собой, распрямил пальцы, морщась от тянущей боли, и посмотрел на кисть. Воспаленная жилка у запястья все еще тянулась тонкой линией, но уже стала меньше. Кажется.

Целый день ушел на открытие канала и стабилизацию, а я только сейчас сообразил. А ведь время идет. Долг в десять высоких духовных камней никуда не делся, и срок выплаты приближается с каждым закатом. Алхимик из городского Совета, который положил глаз на землю «Приюта Ветров», может начать действовать в обход Торговой Гильдии в любой момент.

А мне, кроме ремонта, еще нужно отыскать время на чтение тетради Марвина. И еще есть старая учетная тетрадь с рецептами, которую я нашел в кладовой.

Дел было по горло. Но, лежа на жесткой циновке, я чувствовал странное воодушевление. Я прислушался к себе. Там, в груди, Родник пульсировал ровно и уверенно, дублируя удары сердца. Как мерные капли воды, падающие на гладь. Я стабилизировал его. Я открыл два канала. Я больше не беспомощный пустой мальчишка с протекающей душой.

День потерян, но не зря.

Снаружи что-то зашуршало, и на подоконнике показались серебристые уши с прилипшими травинками.

Потом наверх вскарабкался сам Рау, с грязными лапами и шерстью, сбившейся мокрыми прядями. В кухню сразу потянуло запахом сырой земли, прелых листьев и мокрой шерсти.

В одной лапке он держал пучок растений.

— Паршивец, — выдохнул я, даже не пытаясь подняться.

Рау спрыгнул на пол, важно протрусил ко мне и уронил добычу прямо мне на грудь, будто принес не подозрительную лесную траву, а оплату по долгу.

В полумраке листья были узкие, темно-зеленые, а стебли тонкие, но прочные.

Я осторожно взял растение двумя пальцами и посмотрел на довольную морду зверька.

— Ра-а…

— Снова в Лес бегал, — прошептал я, не поднимая головы. Из-за Циркуляции я даже и не заметил.

Рау потоптался на моих ребрах, устраиваясь поудобнее, свернулся клубком возле моего подбородка и тяжело вздохнул. Через Связку до меня докатилась волна его усталости и остаточных эмоций.

Он вымотался не хуже меня.

Прыгал по деревьям, где-то ползал по мокрой траве, где-то копал землю, где-то, кажется, испугался большой птицы и теперь был уверен, что лично прогнал ее с территории.

Гладя Рау за ухом, я слушал его тихое урчание.

Посмотрел на пучок в руке и попытался заставить себя подняться. Надо бы убрать его в горшочек, чтобы не засох к утру. Надо бы проверить то искрящееся растение второго ранга… Теперь, когда я получил второй ранг, система должна дать Продвинутый Анализ.

Я прикрыл глаза, собираясь с силами, чтобы встать. Но усталость навалилась, как тяжелое одеяло. Сил не было даже пошевелиться. Пальцы сжались на грязном пучке травы, и я провалился в тяжелый сон без сновидений.

Утро только начиналось, и солнце даже еще не взошло, а я уже стоял у стола и смотрел, как Рау умывался.

На столешнице лежали три стебля с вытянутыми узкими листьями, серовато-зелёными, будто присыпанными пылью.

А перед глазами висели строки:

[Резерв Родника: 82⁄100]

[Результат Продвинутого Анализа]

[Холодянка. Ранг 1. Вероятный тип Дыхания: Лёд/Вода]

[Свойства: охлаждение и замедление процессов, снижение жара]

[Особенность: медленная экстракция — требуется длительное взаимодействие с жидкостью или подогрев]

Система не обманула. Продвинутый Анализ работал. И даже давал подсказку в виде «особенности».

Рау перестал умываться и сунул нос мне в ладонь, где лежал листик.

— Не ешь, — сказал я.

— Ра? — Он отдёрнул морду.

— Не ешь. — Я убрал листья подальше. — Это материал.

После задумчиво потер подбородок левой рукой. Охлаждающие свойства. Тип Дыхания — Лед и Вода. В прошлой, земной жизни мы часто практиковали холодное заваривание — колд-брю. Чайный лист настаивался в холодной воде по несколько часов, медленнее отдавая свои полезные вещества.

А что, если и правда заварить Холодянку колодезной водой. С открытыми каналами я смогу направить энергию в нужную сторону, усилить эффект. Да. Нужно будет обязательно поэкспериментировать, но позже, когда руки восстановятся.

Я отложил пучок и полез в горшочек за вторым растением.

Когда Рау притащил его, его корень едва заметно искрился. Теперь искра почти ушла. Корень подсох, листья тоже потеряли свежесть: края закрутились, цвет пошёл к бурому. Но форму держали. Думаю, дня три еще продержится.

Резерв сейчас был почти полным — 72/100. За вечер и утро восстановился неплохо.

Анализ! Система уже привычно разобрала растение на составляющие, собрав весь фокус на растении и оттеснив прочий мир.

[Результат Продвинутого Анализа]

[Молниевый корень. Ранг 2]

[Вероятный тип Дыхания: Земля/Молния]

[Свойства: усиление]

[Особенность: при некачественной экстракции есть риск неконтролируемого всплеска Дыхания]

Я посмотрел на строки и прокашлялся. Это что… опасное растение?

Рау снова потянулся к горшочку, и я убрал его лапу от края, не глядя.

— Ты его уже подъел, когда тащил из Леса, хватит.

Сам я растение трогать не стал. Оно было уже почти без искры, но мало ли… Надо было Марвину его продать или обменять. Но задним умом все хороши.

И тут я задумался. Усиление. А что, собственно, это вообще значит? Усиление чего?

Нет, в чай мы это добавлять не будем. Но и ждать, когда оно «выдохнется», тоже нельзя. И тут у меня появилась идея, что с ним можно сделать.

— Да, точно, — сказал я, поглаживая Рау. — Надо будет переговорить с Минком.

Глава 4

Ворот колодца поддавался нехотя. Скрипел и заедал. Не меньше минуты мне потребовалось, чтобы поднять ведро. Колодезная вода обожгла пальцы холодом, хотя утро было уже по-настоящему теплым. Я вернулся на кухню, поставил его в тени у стены и отошел к рабочему столу, где лежал пучок Холодянки.

Листья были узкие, серовато-зеленые, чуть влажные у основания. Я взял один, сложил вдоль, нажал большим пальцем вдоль жилки и почувствовал, как из листа выступил холодный сок. Пальцы тут же начало ощутимо морозить — не неприятно, но заметно, как если бы подержал снег в кулаке лишние пять секунд. Размял остальные между ладоней. Сложил все в небольшой глиняный чайник, залил холодной колодезной водой прямо из ведра.

День обещал быть жарким, такое уже чувствовалось по тому, как быстро прогревался воздух на улице. Значит, к обеду должно настояться нормально.

Чайник убрал в кладовую, в самый темный угол на полку, и закрыл дверь.

Лира вышла из своей комнаты, зевая, с растрепанной косой. Я как раз к этому моменту закончил готовить кашу — крупы оставалось еще небольшой мешочек. Мы быстро позавтракали и принялись за работу.

Лира молча забрала со стола баночку с древесной мятой, потом вернулась и взяла еще две, унося все в зал. Мы с ней это не обсуждали, просто оба знали, что в рабочей кухне нет места для всего сразу. Я начал собирать горшки, а Лира подхватила развешанные над очагом сушеные пучки.

Когда кухня опустела от всего лишнего, я взял совок и ведро и занялся очагом. Из зала продолжало звенеть железо и глина — Лира расставляла все по столам, пристраивала баночки, что-то переставляла.

Зола оказалась неблагодарным материалом. Стоило чуть шевельнуть совком, как она поднималась в воздух серым облаком, оседала на столе, на полке, на рукавах. Я кашлянул, прикрыл нос рукой и продолжал грести, потому что деваться было некуда. Ведро наполнялось медленно. К тому моменту, когда я выгреб это дело, рукава были серыми, лицо, судя по ощущению, не лучше, а в горле саднило от зольной пыли.

Нашел в кладовой кочергу среди старого садового хлама. Короткая, с погнутым крюком, но крепкая. Я взял ее, посмотрел в жерло очага, изогнулся и слегка протиснулся внутрь, заранее сняв рубаху.

Нужно было понять, что там мешает дыму выходить.

Внутри было тесно, а сквозь трубу не было видно ни зги. Я начал скрести кочергой по стенкам, сыпля сажу на плечи и на лицо. Только вот кочерга упиралась во что-то твердое, будто в заслонку, но никакой заслонки не было. Как бы я ни старался, но пробить эту непонятную преграду не вышло. Я сделал лишь небольшую щель, через которую пробился свет. Зато весь вспотел, кочерга скользила в грязных ладонях, а на зубах уже скрипело.

— Тинг, — раздался смешок.

Я высунул голову из очага.

В дверях стояла Лира. Она прикрыла рот ладошкой, второй держалась за живот, а плечи ее то и дело вздрагивали от смеха.

— Ой, брат, что с тобой?.. — сказала она, вытирая выступившие слезы, и снова звонко засмеялась в голос.

— Что? — улыбнулся я, вызвав еще больше смеха.

— Зубы… зубы черные…

Я провел языком по зубам. Да. Сажа. И сам хохотнул.

Держась за живот, Лира забрала последнюю утварь из-под стола и ушла обратно в зал, и еще долго оттуда доносилось сдавленное хихиканье.

— Да, — протянул знакомый голос. — Вот это ты красавец, дружище.

Я вытер лицо рукавом, что помогло ровно ничем, и повернулся к окну, потому что снаружи кто-то навалился на подоконник.

Минк смотрел на меня с улицы. Рыжие вихры растрепаны, конопатое лицо давит улыбку, а под глазами уже нет той синевы, что была три дня назад.

— Выглядишь лучше, — сказал я.

— И ты тоже, — ответил он серьезно, а потом прыснул.

Я вытер нос тыльной стороной ладони и спросил без предисловий:

— Почему не со стариками?

Минк пожал плечами, стер улыбку.

— Деду лучше. Бабушка сказала, чтобы шел. Помочь тебе хочу — ты меня вытащил, теперь моя очередь. Да и времени немного, завтра собираюсь в Лес. Нам нужны деньги и еда, а без трав не обойтись.

— Пока не торопись в Лес.

— Мне надо, Тинг. У нас совсем…

— Минк.

Он замолчал. Посмотрел на меня, и что-то в моем лице, видимо, ему сказало то, что сейчас не надо со мной спорить. Молниевый корень, который Рау притащил вчера и который лежал в горшочке, — это был разговор на потом, но разговор точно будет.

— Поможешь сначала, потом поговорим о делах, — сказал я. — Поэтому хватит болтать. Лучше подскажи, что тут можно сделать с этим дымоходом.

Минк помолчал несколько секунд, потом выпрямился и резво полез в окно, словно делал это десятки раз… Хотя чего это я. Видимо, так и было. Он встал посреди кухни, посмотрел на золу и сажу у очага и присвистнул.

— Это ты сам так?

— Изнутри пробовал прочистить, но там что-то мешает.

Он поцокал языком.

— Это не так делается. Надо сверху пробивать, а не снизу ковыряться.

— Ну знаешь, — пожал я плечами, — я чайным мастером хочу стать, и как трубы чистить не разбирался. Думал, там просто сажи много.

Минк хмыкнул и сказал:

— Пойдем. Надо на крышу лезть.

Мы вышли в зал. Лира уже расставила баночки по столам, прибрала подоконник и стояла теперь с тряпкой в руке. Рау сидел рядом с ней на краю стола и изучал какую-то сушеную травинку, поднимая ее в лапке и рассматривая на свет — деловито, как будто проводил собственный осмотр товара.

— Привет, Минк, — сказала Лира. — Тебе лучше?

— Привет, — улыбнулся тот. — Да, почти зажило, — хлопнул он себя по боку. — Мазь хорошая была.

— Хорошо. Но пыль из кухни тащить не надо, — строго заметила она. — Иначе сами весь зал перемывать будете.

Рау в этот момент съел травинку, прыгнул прямо с края стола Минку на плечо и немедленно начал рыться в его рыжих вихрах, ловко перебирая пальцами-лапками. Минк усмехнулся, потрепал зверька на ходу.

Когда мы вышли во двор, Минк прошептал себе под нос:

— Нам так и так все перемывать придется.

— Не бурчи.

Я ткнул его кулаком в плечо. Он качнулся, но устоял. Сил у парня явно прибавилось за эти дни.

В сарае, где пахло старым деревом, нашлась лестница — деревянная, рассохшаяся, но ступени держались. Мы вынесли ее вдвоем во двор, поставили к стене лавки, потрясли — не шатается.

Минк завернул к дереву у забора и без особых усилий отломил длинную ветвь, ободрав с нее листья. Я посмотрел, как напряглись у него на предплечьях мышцы, пока он тянул, и присвистнул. Силен он все-таки, аки бык.

— Тебе бы деревья эти выкорчевать, пока забор не повалили, — сказал он, перекладывая огромную ветку на плечо.

— В следующий раз.

Из окна зала высунулась Лира.

— Осторожно, — потребовала она. — Оба.

— Хорошо, — ответил я.

— Если упадет кто, я сама ему по голове настучу.

Она посмотрела на Минка, и тот неловко хохотнул, отвел взгляд, потирая затылок.

Рау в этот момент перескочил на лестницу и рванул на крышу. Я двинул следом. К тому моменту, когда я добрался до середины, он уже крутил хвостом и смотрел по сторонам с видом первооткрывателя.

И я его быстро понял, ведь с крыши открывался новый вид. Внизу, в низине, горбились крыши трущоб: серые, покрытые мхом, местами провалившиеся, с торчащими заплатами из досок. Дальше шла полоса низеньких крепостных стен, за ними мастеровые кварталы с дымящимися трубами, острыми коньками мастерских и редкими вывесками.

Я нашел взглядом площадь, где закупался продуктами и где впервые столкнулся с Гарвом, — отсюда она казалась маленькой, как блюдце, и на ней уже шел торг. Правее, у опушки, шли несколько групп ватажников с мешками за плечами. А с другой стороны протекала река, на чьем берегу суетились женщины с корзинами и ребятня. Чуть в стороне от оживленного тракта стоял обоз — крытые телеги, вьючные лошади, суета вокруг. Далеко, но немаленький. Скорее всего, обоз Нагии.

Надо бы заканчивать сегодня с ремонтом и идти к ней — хорошо бы до того, как она уберется с тракта. Если, конечно, это ее стоянка, и она находится там, а не где-то в городе. Ну и Хорка надо отыскать. Я взглянул на руки. Теперь-то, с каналами, можно их удивить чаем и попытаться договориться.

— Эй! — крикнул снизу Минк. — Любуешься? Ветку принимай!

— Да, вид тут неплохой, — перехватил я протянутую им длинную ветвь и поволок к каменной трубе.

Доски крыши шли внахлест и под ногами неприятно потрескивали и пружинили, но держались. Рау носился по крыше, как ненормальный, и заглядывал в редкие дыры. Я добрался до трубы, опустил ветку в жерло, потолкал.

Ветка шла вниз примерно на две трети и вставала как вкопанная.

— Пробивай! — донеслось снизу.

— Не идет, — выдохнул я и надавил сильнее. Затем постучал. Бесполезно. Труба была перекрыта чем-то плотным, а не просто налипшей сажей.

Минк поднялся ко мне, и мы попробовали вдвоем, поднимая и опуская ветвь. Она глухо ударялась, неприятно отдаваясь вибрацией в руках, и ничего. Минк заглянул в трубу сверху и покачал головой.

— Там что-то застряло. Камень, может, от кладки. — Он встал, вытер руки о штаны. — Пойду гляну изнутри.

— Давай, — усмехнулся я, глядя на свои черные руки.

Парень спустился по лестнице и нырнул в дом. А я вытащил почерневшую ветку, посмотрел на ее подбитый конец. Рау немедленно сунулся к трубе и заглянул внутрь, размахивая хвостом.

Лира вышла на улицу и замерла в саду.

А мне вдруг пришла идея. Я огляделся. Людей почти не видно. А кого видно, находятся далеко. Никто не заметит.

— Рау, — сказал я медленно. — Сможешь крикнуть, но тихо, легонько? Вот сюда, — я указал в трубу.

Зверек посмотрел на меня, пропищал что-то на своем. Но через Связку я ощутил, что он понял задачу. И взялся за ее исполнение слишком резво. Он чуть распушился, хвост вспыхнул искрами, а я поспешно отошел и крикнул вниз:

— Минк! Отойди от очага!

— Что?

— Отойди, говорю!

Зверек вытянулся над жерлом и выдал коротко:

— Ра-у!

Далеко не в полную силу, но в трубе это ударило как следует. Из жерла фонтаном вылетела сажа, черная, плотная. Внизу что-то грохнуло, бахнуло, потом еще раз. Из кухонного окна внизу рвануло целым облаком черной пыли.

— Тинг, черт тебя дери! — раздался рев Минка, а следом он стал ругаться так, что Лира у колодца охнула, а потом захохотала.

Рау хлопал глазами, весь черный, с ног до головы, с торчащим вверх хвостом. И не понять даже, померкла его шерстка после использования способности или нет.

Я огляделся еще раз на всякий случай, но нет, все было как обычно, и сам улыбнулся, увидев, как Рау чихнул.

Затем настала череда мытья. Мы набирали дождевую воду из бочки ведрами — она за утро успела нагреться на солнце — и оттирали кухню. Я скреб пол тряпкой, черный с ног до головы Минк, бормоча ругательства под нос, гонял золу из угла в угол. Полки, стол, стены, подоконник и окно — все это мы промывали золой и водой, потом снова водой.

Руки саднили, мышцы уже ныли, но с каждой минутой лавка становилась чище. Пропадала пыль, копоть на балках, грязь из щелей. А воздух полнился землистым запахом, смешанным с пеплом от мокрой золы.

А в зале в это время раненым зверем ревел Рау и вырывался из рук Лиры, но та держала его крепко и усердно отмывала от сажи. Мокрый, взъерошенный, Рау тянулся ко мне через Связку, звал на помощь, но я лишь посмеивался.

— Почти готово, — сказала Лира, заматывая его в тряпку.

— Ра-а, — ответил Рау, и в этом звуке было все, что он думал о происходящем.

На улице уже вовсю жарило солнце, и мы, закончив с уборкой, вылили на себя по ведру воды каждый, смывая грязь. Вода была теплой, а ветер приятно обдувал разгоряченное тело. Минк фыркал, тряс головой, разбрызгивая капли во все стороны.

— Как пес, — сказал я.

— А вот нечего было в трубу орать, — ответил он, вытирая лицо подолом рубахи.

Лира вынесла Рау на улицу. Тот встряхнулся, распушившись, как ежик, подбежал к Минку и потерся о его ногу, оставив на ней мокрый след.

— Это ты так прощение просишь? — спросил парень, глядя вниз.

— Ра, — ответил Рау и пошел обратно в лавку, переступив через порог с достоинством.

После обеда, когда в очаге огонь горел ровно, а дым шел именно туда, куда надо, Минк сидел у стола и тер глаз кулаком.

— Ну нормально, — признал он. — Тяга хорошая теперь.

— Да, — довольно покивал я, — теперь бы крышу починить.

— Сделаем, — толкнул меня в плечо Минк. — Там делов-то.

Лира поставила перед нами миски с похлебкой, хлеб и слегка пожухлую зелень. Села рядом и стала есть. Рау устроился у нее на плече, мокрый, взъерошенный, все еще недовольный. Он всем своим видом показывал, что простит ее еще нескоро, но у Лиры не забалуешь.

Минк ел быстро, видимо, в трущобах привык не задерживать еду на тарелке дольше необходимого. Я ел медленнее, думая о крыше. Там было несколько досок, которые скрипели и прогибались сильнее остальных — их надо было заменить или хотя бы подбить снизу, прежде чем придет дождь. А некоторые вообще сгнили, и их точно нужно менять.

— Доски есть? — спросил Минк, доев похлебку.

— В кладовой есть немного, и в сарае надо еще посмотреть внимательнее.

— Посмотрим.

— Да, но только после чая, — сказал я и принес из кладовой чайник с Холодянкой. Вода стала с чуть синеватым отливом.

А стоило разлить его по пиалам, как перед глазами возникли строки.

[В ответвлении Чайный Мастер открыт новый рецепт: Охлаждающий чай]

[Качество: низкое (без использования внутренней энергии, один компонент, вода с повышенным уровнем Дыхания)]

[Эффекты: охлаждение (возможно переохлаждение внутренних каналов)]

Ну, чего-то подобного я и ожидал. Просто хороший напиток в жаркий день. Ничего необычного.

Минк подхватил пиалу, выпил и уставился на меня.

— Это… вкусно! Но зубы ломит.

Я последовал его примеру, сделав глоток, покатал на языке прохладный чай, ощущая покалывание, и согласно покивал.

Вкус у этого чая оказался отдаленно напоминающим сливочный пломбир. А по телу стала быстро распространяться прохлада.

Лира тоже попробовала и прикрыла глаза. Взяла пиалу в обе руки, хотя та была холодной.

— И правда, как сладкое молоко, — сказала она тихо. — Как ты это делаешь, брат?

Я только руками развел.

— Да просто подумал, что если в горячей воде можно настоять, то почему в холодной нельзя? Как видим, можно. А вкус от листьев.

Я допил свою пиалу и убрал чайник, заметив, как слегка посинели губы у Минка, который уже выхлебал вторую пиалу.

— Хватит, — предупредил я. — Тебя уже колотить скоро начнет.

Минк покосился на свою пустую пиалу.

— Вкусно же! Дай еще немного?

— Нельзя, — хлопнула ладонью по столу Лира. — Не чувствуешь, как морозит изнутри?

— Чувствую, — отступил Минк, облизав губы, — но сладкий он…

Я только вздохнул.

— Ну что, за работу? — сказал Минк, помогая Лире убрать посуду, когда мы немного отдохнули.

— Да, пошли.

Доски вытащили из кладовой и немного отыскали в сарае. А инструмент и кривые гвозди с квадратными шляпками нашлись в старой деревянной коробке. Правда, молоток был ржавый и всего один.

Рау снова увязался следом за нами на крышу, но уже без прежнего азарта, просто запрыгнул на конек и улегся там, вытянувшись на солнце.

Минк шел по кровле уверенно, наступал на места у стропил, а не на середину пролета. То ли следопытское чутье у него так работало, то ли просто опыт перемещения в трущобах — не угадать.

Мы нашли слабое место быстро — там, где крыша нависала над залом. Несколько из них при нажатии уходили вниз почти на ладонь. Минк лег на живот, заглянул в щель между досками, поднял голову.

— Стропило целое, — сказал он и, поднявшись, прошелся по крыше вдоль и поперек. — Только крепеж разошелся.

— Гвоздями поправим? — уточнил я, понимая, что парень знает больше моего в этом деле.

— Ага. Но вот эту и эту, и вон там, лучше поменять совсем. — Он ткнул пальцем в разные места. — Видишь, как потемнела доска?

Я посмотрел и потрогал даже. Да, потемнела, а на ощупь мягкая, подгнившая. Минк взял молоток и начал выбивать старые гвозди. А я держал доску, чтобы не гуляла.

В этот момент Лира переставляла что-то в зале. Потом вышла в сад и встала под нами, прикрыв глаза от солнца.

— Как там?

— Несколько досок надо заменить, что-то подбить, и будет нормально, — ответил я.

— Не упадите только.

Минк вытащил последний старый гвоздь, я спустился и подал ему новую доску. Тот примерил ее по длине и выдал:

— Немного длинновата.

— Не проблема, — сказал я. — Главное прибить хорошо.

— Не, — покачал тот головой. — Так не пойдет. При косом дожде с торца затекать потом будет.

Я прищурился:

— Ты откуда знаешь про косой дождь и торцы?

— Да у нас крыша каждую осень течет, — ответил он без улыбки. — Уже пять лет латаю.

— Я вроде ножовку видел в сарае. Сейчас, — сказал я и пулей метнулся за щербатым инструментом.

Отпилили лишнее, подогнали доску и… она легла как родная. Минк даже одобрительно кивнул.

Так и работали на пару. Сначала убирали прогнившие или обломившиеся. Затем отмеряли новую доску, резали, загоняли, чтобы шли внахлест, забивали. Руки сегодня работали нормально — правая побаливала при сильном нажиме, но терпимо. А вот молоток был с расшатанной рукоятью, которая при каждом ударе норовила провернуться. Но и к этому приловчились.

Рау с конька лениво наблюдал за нами, иногда потягивался и бродил вдоль крыши, но неизменно снова ложился, греясь на солнце.

— Вот лентяй, — смеялся Минк, кивая в его сторону. — Как кот, только умнее.

— Ты смотри, он тебя слышит и понимает, — сказал я, выравнивая доску и вытирая пот со лба.

Минк отпустил молоток и посмотрел на Рау. Тот приоткрыл один глаз, посмотрел секунду и закрыл обратно.

— Блин, — сказал Минк. — Тоже Связным быть хочу.

— У тебя другой талант, — подбодрил я его. — И он очень скоро нам пригодится.

К тому моменту, когда последний гвоздь был вбит, солнце уже заметно склонилось, а руки и спина ныли от усталости. Попробуй весь день на карачках да на высоте поработай, у любого спина заболит. Мы спустились, убрали инструменты и занесли остатки досок в сарай.

— Все? — сказал Минк, довольно потирая руки.

— Ты как будто и не устал, — сказал я, разминая шею.

— Да тут делов-то, — утер он нос.

Я, стоя посреди двора, оценил проделанную работу, чувствуя удовлетворение, но зацепился взглядом за вывеску.

Висела она все так же — на одной петле, перекошенная, с облупившимися буквами. И вид у нее был такой, что далеко не всякий бы решил зайти.

— Осталось вывеску поправить.

— Да, вижу, — сказал Минк и направился за лестницей.

Петля была сорвана с гвоздя — дерево вокруг крепежа раскрошилось. Я потрогал косяк. Дерево под краской было твердым, крепким, просто давно за ним никто не следил.

— Тут гвоздь не сгодится, — произнес Минк. — Лучше скоба. Есть такая? — он показал размер руками.

— Найдем, — уверенно заявил я.

На этот раз шарил по полкам дольше и методично, двигая в сторону старые горшки, мотки веревки, ржавый инструмент в виде тяпок и серпов. Полезного тут было навалом, но в том-то и дело, что валом. В самом дальнем углу нашелся деревянный ящик с крепежом, где лежали кривые гвозди, прочий железный хлам и три железные скобы, которые выглядели вполне годными.

Принес все три Минку. Тот взял одну, повертел в руках и кивнул.

— Подойдет. Попридержи вывеску снизу, — попросил он.

Я подпер ее метлой, пока Минк загонял скобу в косяк, попадая точно в твердое дерево под облупленной краской. Затем мы навесили петлю, и вывеска встала ровно.

«Приют Ветров».

С расстояния смотрелось еще лучше, хотя буквы были старые и выцветшие.

Минк встал рядом со мной, убрав лестницу.

— Нормально, — сказал он.

— Нормально, — согласился я.

Мы прошли в лавку. Лира уже все расставила по своим местам на кухне и стояла у очага, помешивая что-то в котелке.

Минк упал на стул в зале, а я сходил за горшком с растением и присел напротив него, откидываясь на спинку стула.

Из открытого окна тянуло вечерней прохладой, в очаге ровно гудело пламя, и дым шел куда надо. После целого дня со скребком, молотком и совком это было приятно само по себе. На руках появились небольшие мозоли, а по мышцам растеклась приятная слабость.

— Теперь можем поговорить о делах, — начал я после минуты тишины.

Минк враз собрался, скосил взгляд на горшок и кивнул.

— Что там?

— Рау вчера принес из Леса растение. Кажется, второго ранга.

— Второго? — у Минка брови поползли наверх, и он глянул в сторону кухни, где Рау крутился у Лиры под ногами, выпрашивая еду.

— Не уверен, но похоже на то, — я придвинул емкость с растением к парню. — У него корень искрит. И его нужно продать.

Минк посмотрел на растение, потом на меня.

— Молниевый корень?

— Кажется.

— Во дела… — провел он рукой по своим рыжим прядям, не веря.

— Помнишь, я рассказывал про уговор с Гарвом?

Минк вскинулся, сглотнул.

— Я не могу… Это же твой зверь достал. И корень твой.

— А я тебе говорю, бери.

— Нет, — нахмурился Минк и хотел еще что-то сказать из своего упрямства, но я перебил.

— Не просто так я его тебе отдаю, друг. Ты мне лавку помог починить худо-бедно, — я кивнул на крышу, в которой больше не было просветов, а значит, и дождь теперь нам не страшен.

— А ты мне жизнь спас.

— И еще раз спасу, если надо будет, и, надеюсь, ты мне тоже.

Минк не ответил, но кивнул, став выглядеть как взрослый — серьезный, хмурый, с цепким взглядом.

— Поэтому ты берешь этот корень, продаешь Гарву, и деньги себе оставляешь.

Я вскинул руку, заранее останавливая Минка, и добавил:

— Мне все равно этих денег не хватит на долг. А вот помощь твоя с травами очень даже пригодится.

Парень замер, обдумывая предложение, потом признался:

— Я в травах плохо разбираюсь, ты же знаешь.

— Это мы подтянем, — улыбнулся я, вспоминая про тетрадь Марвина.

И потер переносицу, когда с улицы раздался уверенный, наглый голос:

— Эй! Хозяин! Принимай гостей!

Глава 5

— Ну, хозяин, открывай, я знаю, что ты здесь!

В дверь грохнуло с такой силой, что я подумал: еще пара таких ударов, и нужно будет чинить еще и ее.

Минк напрягся сразу. Подался вперед, ладонью накрыл горшок с Молниевым корнем и быстро глянул на меня.

— Ты кого-то ждал?

Лира выглянула из кухни, держа в руке плошку, а на плече у нее сидел Рау. Я шикнул на него и поднялся на ноги. Спина после ремонта тут же отозвалась болью.

— Нет, не ждал, — хотел я его успокоить, но только больше взволновал.

— Если у тебя каждый гость такой, то тебе нужны двери покрепче, — прошептал он. — Куда корень девать?

— Убери на стойку. И не делай такое лицо, словно нас уже режут.

Минк нахмурился, но горшок подхватил. Поставил за стойку, прикрыл старой тряпкой и еще ладонью сверху прижал, что смотрелось подозрительно. Парень все еще косился на дверь.

В дверь снова грохнули кулаком, заставив ее заскрипеть.

— Тинг! Если ты там помер от собственного чая, то я дверь выбью, и не жалуйся потом!

Я только усмехнулся. А наглости у него не поубавилось с прошлого раза. Пошел открывать.

Дверь подалась почти бесшумно. И на пороге возник Рован. Все такой же здоровый, каким я его запомнил в день нашей встречи. Борода густая, темная, дорожная одежда в пыли, на груди вышит знак Гильдии Алхимиков. Через одно плечо перекинута походная сумка, за вторым — корзина, такая большая, что с ней можно было переносить половину нашего сарая, если хорошо уложить.

И улыбка во все зубы. Чуть ли не от уха до уха.

Рядом с ним стоял мальчишка лет десяти. Щуплый, в чистой куртке, с аккуратно затянутым поясом. За спиной тоже корзина, но в разы меньше, чем у Рована. А держался мальчишка прямо, и при этом смотрел не на меня, а на лавку.

— Ты бы еще дверь мне выломал, здоровяк, — сказал я и сам расплылся в доброй улыбке, когда Рован расхохотался.

Не знаю почему, но обрадовался я этому добродушному здоровяку, как старому знакомому. То ли из-за слишком утомительного дня, то ли из-за того, что Рован был первым человеком в этом мире после Минка, кто помог мне. Он, при всех своих алхимических хитростях и торговой жилке, оставлял после себя ощущение человека, который и мухи не обидит.

— Заходи, гость.

— Вот это другое дело! — Рован подтолкнул мальчишку первым и шагнул следом, пригнув голову в дверях, хотя пригибаться было не от чего. Но при его росте это нормальная привычка.

— Если дверь скрипеть начнет после твоих «похлопываний», я тебе счет выставлю, — усмехнулся я, пожимая огромную лапу.

— Растешь, Тинг, растешь, — хохотнул он и скинул сумку возле двери.

Половица под немалым весом жалобно скрипнула. А мальчишка замер у дверного косяка, прижав ремень корзины к груди.

— Ну-ка, дай осмотрюсь, — пробасил Рован.

Хмыкая в бороду, он посмотрел на ровно висящую вывеску через открытую дверь, прошелся по чистому полу, мазнул взглядом по подбитым доскам крыши, провел огрубевшими пальцами по гладким столам, с которых Лира утром выгнала последние следы грязи. Потом снова поднял взгляд к крыше.

— А ведь живее стало, — покивал он. — Хорошо. Очень хорошо. Стойку бы еще подлатать, да фонарей по углам повесить, и вообще чудо будет.

Я и сам осмотрел лавку.

— Это все в списке дел, только он у меня уже не влезает на отдельную дощечку.

Рован коротко и гулко хохотнул, так что мальчишка у двери вздрогнул и прижал корзину сильнее. А меня этот здоровяк похлопал по спине, да так, что у меня чуть глаза не выпали.

Из кухни на бас Рована снова выглянула Лира. Увидела его, знак Гильдии на груди, и нахмурилась. Я чуть кивнул, мол, все в порядке. Она задержалась взглядом на мальчишке, после чего скрылась обратно за стеной.

— Садитесь, — сказал я, показывая на ближайший стол. — Минк, подай стулья, пожалуйста.

— Сейчас.

Парень быстро подтащил еще два стула. Кувшин с водой отставил к стене. Тряпку на стойке поправил так, чтобы горшок с корнем совсем ушел из виду.

— Рован, это Минк. Друг. Минк, это Рован. Алхимик с юга, о котором я тебе рассказывал.

Рован протянул руку. Минк секунду смотрел на его ладонь, потом уверенно пожал.

— Крепкий, — сказал Рован, разглядывая парня. — В ватажники метишь? Тренируешься?

Минк смутился и потер затылок, отводя взгляд.

— Ну да, мечу в ватагу.

— Хорошее это дело, — похлопал его Рован по плечу. — Только голову держи холодной и к Дыханию прислушивайся.

— Стараюсь.

Я хотел спросить про мальчика, но Рован уже кивнул в его сторону.

— А этого встретил у калитки. Говорит, к хозяину чайной, а зайти не решался. От госпожи какой-то.

— Господин алхимик, — тихо сказал мальчик, — я бы сам зашел. Просто говорят, что тут живет Трес…

— Да я даже не сомневаюсь, малой, что зашел бы, — улыбнулся Рован, перебивая мальца. А я только усмехнулся про себя. Треснутой боялся.

— Так и от кого ты, малой? — спросил Минк.

Мальчишка прокашлялся и сделал шаг вперед.

— Меня зовут Тим. Госпожа Савелия прислала.

Я вскинул брови.

— Уже? Уговор был, что мы весточку передадим.

Тим пожал плечами. Серьезно так, деловито, словно учился этому не одну неделю.

— Меня к вам отправили, господин Тинг.

Минк от такого обращения прыснул со смеху. Рован тоже коротко хохотнул. А Тим добавил:

— Велели условия передать вместе с посудой. Больше я не знаю.

Рован уселся на стул и пихнул Минка локтем, подмигнув ему.

— О как. Уже посуду нашел. Быстро растет наш Тинг. А я ведь говорил, что он пойдет в гору.

Минк кивнул, хотя вид у него был такой, словно он еще не понял, почему я иду в гору и кто меня туда толкает.

— Проходи, садись, Тим, — указал я на свободный стул.

А про себя подумал, что, видимо, Марвин с утра дошел до Савелии — больше некому. Или отправил кого-то. Или, что больше похоже на старого лиса, явился лично, наворчал, сторговался и уверил ее, что вечером лавка уже будет похожа на лавку. Вот ведь проныра.

Тим тем временем подошел к столу, аккуратно снял корзину, в которой что-то звякнуло. Развязал ремни, откинул крышку и начал выкладывать посуду на стол.

Мы в шесть глаз уставились на простую посуду. Пиалы с тонкими стенками. Несколько штук с крышками, почти гайвани, только местная форма чуть ниже. Блюдца. Ложки. Вилки. Пара ножей. Потом два чайника разного размера — один поменьше, а второй побольше и с широким носиком. Вот так порадовала госпожа Савелия.

Рован присвистнул и подхватил одну пиалу.

— Работа простая, без изысков, зато рука у мастера точно твердая. Обжиг ровный и ни единого скола, — хмыкнул он. — Хорошего поставщика ты себе отыскал.

— Я пока сам не верю, — признался я, разглядывая чайники.

Пальцы потянулись к новой посуде. Стенки чуть толще, чем хотелось бы, но для моей чайной это уже богатство, потому что те пиалы, что имелись тут, были раза в два толще.

Тим выложил последнюю местную гайвань, выпрямился и сказал:

— Госпожа велела передать, что посуду дает в долг. На днях зайдет проверить, всё ли цело и как выглядит лавка. Велела не бить и мыть правильно. А еще грубые отвары в этой посуде не подавать.

Он говорил уверенно и при этом скользил взглядом по чистым столам, стойке и окнам. Изучал, запоминал. И у калитки топтался, если верить словам Рована, не просто так, а оглядывал лавку снаружи. Точно по указу Савелии. Хорошо, что мы успели отмыть зал, выбить сажу из трубы и починить крышу.

— А бумага есть какая-нибудь? — спросил я.

Тим качнул головой.

— За посуду отвечает господин Марвин. Я слышал, как они торговались с госпожой с утра.

Рован довольно цокнул языком.

— Ай, проныра. Далеко пойдешь, малой.

Мальчишка смутился. Почесал нос, отвел взгляд и вдруг задержался им на проходе в кухню, откуда доносились приятные запахи и звон посуды.

— Я слышал от госпожи, что у вас тут необычный отвар подают, — сказал он тихо и неуверенно. — А можно мне попробовать?

Минк и Рован переглянулись, не пряча улыбок, а я не удержался и потрепал Тима по макушке.

— Садись, сейчас принесу. Посыльные Савелии у нас теперь важные гости.

— Мне бы только попробовать, — сказал он, но сел.

Я взял три новые пиалы и пошел на кухню. Там Лира стояла у очага и возилась с котелком. Весь дым шел вверх, куда и положено. Не зря весь день возились, не зря.

— Это тот алхимик с юга? — спросила Лира тихо.

— Он самый. А мальчишка от госпожи Савелии, с посудой, — я показал пиалы в руках и заметил у девочки на лбу испарину.

После сегодняшней возни с залом она держалась на одном упрямстве.

— Как ты, Лира?

— Нормально, — отмахнулась та.

Я вздохнул, поставил пиалы на стол и положил ей ладонь на лоб, заставив вздрогнуть. Нет. Жара нет. Глянул на Лиру строго. Совсем себя не бережет. Все хочет доказать, что тоже может делать домашние дела. Хочет быть полезной.

— Тебе нужно передохнуть. Дальше я сам тут управлюсь.

Она поджала губы.

— Да, я уже почти закончила. Сейчас пойду отдыхать. Еда в котелке.

— Спасибо, — тепло улыбнулся я. — Ты сама поела?

— Да.

— Хорошо. Только правда отдыхай. Ты и так сегодня много сделала.

Лира вытерла руки о тряпицу, подхватила Рау, который снова что-то грыз, и сунула его за пазуху, не спрашивая у него одобрения. Тот только пискнул. Ее взгляд упал на старую тетрадь с учетными записями и рецептами.

— Можно я ее возьму? — спросила она. — Там почерк странный, но кое-что разобрать можно. Хочу изучить.

Я посмотрел на тетрадь, потом на ее бледные пальцы, которыми она погладила корешок.

— Конечно, бери.

— Спасибо, — кивнула та и скрылась в зале.

Оттуда донесся приветливый бас Рована, потом Минк что-то сказал, и даже Тим вежливо поздоровался с Лирой.

Я в это время сполоснул пиалы, повесил котелок с колодезной водой над огнем — пусть греется — и взял из кладовой чайник с Холодянкой. Чая там оставалось еще на пару-тройку пиал.

В зале все трое сидели за столом. Минк уже переставил новую посуду на поднос и любовался ею так, словно сам ее вылепил.

Я разлил Охлаждающий чай по промытым пиалам. Голубоватый оттенок в них стал выглядеть глубже. Или мне хотелось так думать.

— Что-то новое? — спросил Рован.

— Да, попробуй.

Но первым пиалу взял Тим. А когда сделал маленький глоток, то распахнул глаза.

— Ой.

Минк, конечно, не удержался и тоже хлебнул. Потом довольно зажмурился.

— Я же говорил, вкусно будет, — подмигнул он Тиму.

Рован тоже оценил вкус, катнув чай во рту. Качнул пиалу, глядя на тонкий след по стенке.

— Холодная заварка, — сказал он задумчиво. — Не встречал. Идея простая, но в голову не приходила. Хорошо идет. И вкус необычный.

Тим допил свое, выдохнул с наслаждением, выпуская облачко пара, и полез в поясной мешочек. На стол легли две низкие монеты.

— Спасибо. Очень вкусно. Я еще вернусь. И родителям скажу.

— Деньги оставь себе, — начал я, но мальчик упрямо покачал головой.

— Госпожа Савелия говорит, что хорошую работу бесплатно брать стыдно.

Рован усмехнулся в бороду. Две низкие монеты за такой чай были смешной ценой, но мальчишке это говорить никто не стал.

Тим поднялся, снова проверил взглядом посуду.

— Я помню, Тим, — задавил я улыбку. — С посудой обращаться аккуратно.

Тот серьезно, по-мальчишески, кивнул.

— Передай госпоже Савелии благодарность, — добавил я. — И скажи, что скоро чайная уже ждет посетителей.

— Передам, господин Тинг. До свидания! — подхватил он пустую корзину и вышел из чайной.

— В долгах, как в шелках, — отпил чаю Рован, пряча ухмылку в бороде.

Да, теперь у меня появился еще один долг. Причем больше репутационный, чем денежный. Подам плохой чай, и через Савелию город узнает об этом быстрее, чем я успею починить стойку.

Минк тронул пальцем новую пиалу.

— С нормальной посудой чай выглядит иначе.

— В чае, как и в алхимии, посуда имеет значение, — сказал Рован раньше меня. — Плохой сосуд испортит хорошую работу. Хороший сосуд плохую работу не спасет, зато честно покажет, что мастер напортачил.

Минк серьезно кивнул.

— Надо полку отдельную сделать. Для этой посуды.

— Сделаем, но позже, — сказал я.

Но в голове уже крутились мысли о Нагии и о Хорке. Все думаю, что уже пора идти, а руки все дойти никак не могут, и времени с каждым днем все меньше.

Я с силой провел рукой по лицу и поднял взгляд на Рована.

— Ты по делам или просто в гости зашел?

— Есть одна новость. Но ее бы под чай, — он кивнул на пустую пиалу.

Я намек этого торговца в форме алхимика уловил.

— Сейчас еще один сбор сделаю, — поднялся я.

На кухне котелок уже почти закипел, шумя. Я снял его с огня, поставил на сложенную тряпку и прогрел новый маленький чайник.

Желтый лист пошел основой. Щепотка древесной мяты. Две семечки Сладкой капли, раздавленные на дощечке. И залить это все горячей водой, поднимая пар и разнося сладковатый аромат по чистой кухне. Луговой сбор. Первый чай, который у меня здесь хоть как-то получился. Тогда он был простым. Сейчас хотелось сделать его правильно.

Правый канал все еще иногда пульсировал тупой болью. Поэтому работать с энергией решил через левую руку. Я сосредоточился на пульсации Родника, потянул энергию через канал. Ладонь, легшую на горячую стенку чайника, стало слегка покалывать.

Энергию было видно на коже, у основания пальцев. Она собралась в ладони едва уловимым свечением, потом просочилась в глину, кольнула запястье. И я сбавил поток. Растянул его в нить.

Никаких прочих элементов я не ощутил, как это было при Савелии и Эрдане. Значит, «управлять» элементами Дыхания в чае я могу только если там есть растения от первого ранга.

Левую ладонь все-таки обожгло под конец. Несильно. Кожа покраснела у большого пальца и по центру ладони, и я тут же убрал руку.

Перед глазами всплыли строки.

[Использовано ответвление алхимии — Чайный Мастер. Усилен «Луговой сбор»]

[Качество: низко-среднее]

[Эффект: качественный успокоительный и расслабляющий]

— Вот и ладно, — выдохнул я.

Первую пиалу я налил не гостям, а Лире.

Она сидела у себя на циновке, тетрадь лежала на коленях. Рау устроился рядом, растянулся пузом вверх, позволив ей чесать себя под подбородком. Занавеска у окна чуть развевалась от вечернего ветерка. На подоконнике стоял голубой цветок, и от него тянуло прохладой. Я раньше списывал это на сквозняк, но сейчас понял, что цветок издавал слабое морозное Дыхание. Не зря он тут стоит.

— Луговой сбор, — сказал я, протягивая пиалу Лире. — Успокаивает.

Лира взяла ее обеими руками и улыбнулась уголком губ.

— Ты всем теперь чай носишь, как лекарь?

— Только самым вредным.

— Тогда мне положена двойная порция, — хихикнула она.

Я посмотрел на Рау.

— А ты сиди здесь и слушайся Лиру. Рован тебя видеть не должен.

— Ра, — тихо ответил он и потянулся, схватил ее руку своими лапками, чтобы она продолжала его гладить.

— Наглец, — усмехнулся я и вернулся в зал.

Рован и Минк говорили о дарах. Минк сидел, подавшись вперед, и слушал так, будто и не знал о своем даре ничего.

— У кого-то чутье на Дыхание, как у тебя, — говорил Рован, крутя пустую пиалу. — У кого-то на травы. Но редко дар приходит один и сразу понятный. Чаще человек месяцами в нем разбирается. Тут опыт нужен жизненный.

— А если дара нет? — спросил Минк.

— Живут и без даров. Но тебе повезло. Откроешь Родник и станешь Следопытом.

— Вот, — сказал я, ставя чайник. — Правильно Рован говорит.

Разлил Луговой сбор в новые пиалы. Настой вышел золотистый, чистый, с теплым травяным запахом.

— Другой сбор?

— Старый. Просто сделан лучше.

Он отпил, прикрыв глаза, и покивал, но ничего говорить не стал.

Минк же только фыркнул.

— Прошлый вкуснее был.

— Ты не ерничай, — осадил я его. — Этот для спокойного разговора.

Рован поставил пиалу. Улыбка с его лица не ушла, но взгляд стал цепким.

— Каналы открыл?

Минк застыл с пиалой у рта. Потом медленно опустил ее и посмотрел на меня.

Я не стал юлить. Рован первым понял, что у меня открыт Родник. Он же дал мне первые слова про каналы, пусть и вскользь. Ему знать можно.

— Два.

— Когда успел? — вскинул брови Минк.

— Вчера один. Сегодня второй.

Алхимик откинулся на спинку стула, довольный до неприличия.

— Жаль. А я думал…

— Жаль? — перебил его Минк и тут же смутился под насмешливым взглядом алхимика. — Извини.

— Да, жаль, — продолжил Рован. — Хотел выторговать у Тинга еще одну услугу, если помогу с каналами. А оно вон как.

— Ты точно алхимик, — усмехнулся я, — а не торгаш, который случайно на этот путь встал?

— Кто же знает теперь? — развел он свои огромные руки в стороны. Потом кивнул в сторону комнаты Лиры. — Как сестра?

— Пока приступов удавалось избегать.

— Хорошо.

Он допил Луговой сбор и некоторое время сидел молча, глядя в пиалу. На лице у него появились едва заметные морщинки.

— А ты как устроился? — спросил я. — В Гильдии приняли?

— Приняли. Еще бы не приняли. А вот с ватагами как обычно. Жадные они, как и везде. Снова сам в Лес хожу теперь. Как раз оттуда.

Он кивнул на корзину у двери и подмигнул.

— На обратном пути решил навестить хорошего человека. Может, прикупишь али обменяешь чего?

Вот же человек. Пришел в гости, принес новости, товар и заодно уже открыл торг.

— Обязательно поторгуемся.

— Вот это разговор.

Мы помолчали. Минк вертел пиалу и время от времени смотрел то на меня, то на Рована, переваривая новость про каналы. Я сделал глоток Лугового сбора и почувствовал, как мысли замедляют свой бег. Хороший чай вышел, с насыщенным послевкусием.

Рован постучал пальцем по краю пиалы.

— Тут слушок нехороший пошел.

Я поднял взгляд.

— Какой?

— Говорят, Границы скоро сдвинутся. Да лавка твоя кое-кому приглянулась.

Шумно выдохнув, уже понимая, что Рован хочет сказать, уточнил:

— Знаешь кому?

Алхимик уверенно кивнул, и я затаил дыхание.

Глава 6

— Мирей Арден, — произнес Рован спокойно, придерживая пиалу толстыми пальцами.

— Мирей Арден, — повторил я задумчиво.

Имя по памяти Тинга мне ничего не дало, хотя я очень на него рассчитывал.

Минк перестал вертеть свою и замер, чуть подавшись вперед.

— Ты знаешь, кто это? — спросил я у алхимика, и сам понял, что это глупый вопрос.

Рован провел большим пальцем по краю пиалы и покачал головой.

— Влиятельный алхимик из Совета. Большего не знаю.

Я глянул на Минка, но и тот, поджав губы, покачал головой.

— А имя откуда тогда? — прищурился я.

— Если умеешь слушать, то многое можешь узнать. Особенно в такой среде, как в Гильдии. Слухи пошли, вот и болтают некоторые.

— Значит, — я потер переносицу, — это уже не тайна для других алхимиков.

— Не беспокойся. Она, насколько я понял, женщина такая, что свое не упустит.

Я усмехнулся.

— Успокоил.

— Я к тому, — Рован наклонился вперед, опираясь локтем на стол, — что она других на эту землю не пустит, но и от тебя не отступит. Ну, это по слухам.

Слегка кивнув, я подумал, что надо будет узнать у Марвина, кто это такая. Он должен знать.

— Спасибо, — сказал я. — Даже за это.

— Помочь хорошему человеку мне несложно.

— Ты добрый, Рован, — вмешался Минк.

— Только с хорошими людьми, — осклабился тот, заставив Минка напрячься.

— Ты вроде хотел поторговаться, — напомнил я алхимику.

Он без лишних слов поднялся и взял свою корзину. Оттуда сразу потянуло сырой землей, зеленью и хвоей.

Рован начал выкладывать пучки на стол, разделяя влажные тряпки, корешки в глине и берестяные коробочки.

— Знал, что ты не откажешься поторговаться, — сказал он. — Поэтому собрал в Лесу кое-чего интересного. Для алхимии мало годится, но свойства интересные.

Минк придвинулся ближе, втянул носом воздух и нахмурился.

— А ты только за Первую Границу ходишь?

— Не только, — спокойно ответил Рован, доставая тонкие серо-зеленые стебли.

Минк умолк, разглядывая Рована, и я его понимал. Так буднично о походах дальше Первой Границы не каждый бы смог говорить.

Я взял один пучок и спросил:

— Это что?

— Росница малая. Водная. В алхимии хорошо гасит огонь, — Рован задумался. — Смягчает, если правильно.

Я отложил пучок на чистую тряпку, отмечая, что можно с Холодянкой смешать…

— А ранг?

— Первый. У всего почти первый.

— Еще что есть?

— Ветропух, — он указал толстым пальцем на комок чего-то мягкого и белесого. — Съедобен. Придает сил на время. В алхимии редко используется, потому как неудобен, но для чая…

— Да, может сгодиться, но тоже неудобно будет. Поэтому возьму, но много за него не дам.

Рован расплылся в довольной улыбке.

Торг вышел короткий и не такой, как в прошлый раз. По итогу я достал из тайника три средних камня и горсть низких. Рован отложил мне Росницу, Ветропух, Желтокорень и немного сушеных ягод Светлянки. Еще два пучка он оставил в счет будущего чая, решив зайти после Леса и забрать свое проливами. Это то, что, по его словам, плохо подходило в алхимию и имело более удобные аналоги. Поэтому отдавал их мне, не жалея.

Мы как раз заворачивали травы в отдельные тряпицы, когда снаружи скрипнула калитка.

Минк сразу напрягся, убрал локоть со стола и глянул на стойку, где под старой тряпкой стоял горшок с Молниевым корнем. Рован же даже не обратил внимания, убрав к стене корзину, и, взяв пиалу, допивал остатки чая.

Дверь открылась без стука, когда я еще два шага в ее сторону сделать не успел. И сердце пропустило удар, когда я понял, кто к нам пожаловал.

Снова Варг, гильдейский пес. Он вошел, остановился у двери и молча обвел зал тяжелым взглядом. Минк стал хмурым, как туча грозовая. Я и сам сдвинул брови к переносице. Какого он снова сюда пришел?

Дорогая накидка с серебряной вышивкой сидела на Варге не очень ровно, будто он весь день носился по городу. Прилизанные волосы слегка растрепались. Сапоги в пыли. Но вот меч в этот раз был при нем.

— Живее стало, — бросил он безэмоционально и, заметив Рована, кивнул ему. Тот на удивление ответил таким же кивком.

— Живее, — произнес я, делая шаг к нему.

При этом старался не обращать внимания на ноющую спину и руки, чтобы на лице не проступила ни единая эмоция.

Варг задержал взгляд на мне, чуть дернул щекой в раздражении и прошел к дальнему столу.

— Чай.

Я моргнул.

— Что?

— Чай, — повторил он громче и уселся. — У тебя чайная или я ошибся?

Минк медленно выдохнул через нос и сжал кулаки. Рован уткнулся в пиалу, пряча улыбку в бороде.

А Варг устроился удобнее, положив ладонь рядом с рукоятью меча, и стал ждать, рассматривая зал.

Он так решил мне напомнить о долге? Мол, вот я, посмотри, приглядываю за тобой, не даю расслабиться? Чушь какая-то… Хотя если вспомнить, что Тинг был мальчишкой, то на него могло такое давление повлиять. На него, но не на меня.

— Сейчас будет, — бросил уже я.

Прошел на кухню, взял старый чайник, сполоснул горячей водой и достал желтый лист. Лесной мотив Варгу давать не хотелось. Спокойную гладь — тем более. Перед ним вообще не стоило показывать лишнее, а каналы после вчерашнего и сегодняшнего дня лучше было не трогать без нужды.

В чайник лег желтый лист, древесная мята, две раздавленные семечки Сладкой капли. Колодезную воду брать не стал, взял обычной из кувшина, выдержал температуру ниже кипятка и залил сбор аккуратной струей, следя, чтобы листья не сбились в ком.

Пар поднялся мягкий, со сладкой травяной ноткой.

После чего взял старую пиалу, отыскал второй пошарпанный поднос и вернулся в зал.

Варг сидел там же, глядя на Минка с ехидной ухмылкой. А парень смотрел на него исподлобья, катая желваки. И только Рован рассматривал новую пиалу Савелии, думая о чем-то своем.

Я поставил чай перед Варгом.

— Надеюсь, Тинг, это не сорная трава, чтобы мне настроение испортить?

— А ты попробуй и узнаешь, Варг. И вообще, зачем ты пришел? Мы вроде все обсудили.

Он нахмурился, повел шеей.

— Не задавай тупых вопросов. У меня настроение сегодня ни к черту, сопляк…

Рован кашлянул в кулак, перебивая Варга. Тот сухо усмехнулся, раздраженно откинулся на спинку стула, плеснув себе чаю в пиалу, и стал пить, не меняясь в лице. Будто воду хлебал. И вид у него стал такой, что еще раз спрашивать, зачем он пришел, я не решился. Пусть его. Захочет, сам начнет говорить.

Я вернулся за стол с Рованом и Минком, но разговор не клеился из-за витающего в воздухе напряжения.

Рован кинул взгляд на Варга и повернулся ко мне.

— Кто это?

— Варг, — тихо ответил я. — Восходящий из Торговой Гильдии.

Здоровяк потер бороду, без стеснения рассматривая Варга, а тот его. Будто два льва в одной клетке, но львы ленивые, очень ленивые. Убить друг друга могут, но сил на это тратить не хотят…

— Понятно, — хмыкнул Рован наконец. — Занятный парень.

Минк фыркнул, не удержавшись, и тут же снова нахмурился.

Варг только плечом повел, смотря уже куда-то в потолок и качаясь на стуле. А я не стал уточнять у алхимика, что он имеет в виду под «занятный».

Вскоре гильдейский пес выпил весь свой чай, поставил пиалу на стол, посидел еще несколько минут, наслаждаясь тишиной с закрытыми глазами, а потом достал из-за пояса две средние монеты и кинул их рядом с чайником.

А через несколько секунд от него и след простыл. Словно мне это все привиделось. Но нет. Чайник стоит, пустая пиала еще дымится, а монеты блестят рядом.

Минк выждал еще несколько секунд и выругался шепотом, стараясь, чтобы Лира не услышала.

— Деньги прибери, Тинг. Негоже разбрасываться заработком, — смеялся одними глазами Рован.

— Ничего смешного, Рован.

Я убрал монеты в карман. Две средние не решали вопрос с десятью высокими камнями, зато это были деньги за чай, причем от Варга. И это было чертовски странно. Но монеты были теплые, настоящие.

— Зачем он приходил? — спросил Минк.

— За чаем, — опередил меня Рован, — зачем же еще?

— Ты не знаешь его, — покачал я головой, пытаясь хотя примерно понять, что хотел Варг донести своим визитом.

— Я тебе говорю, Тинг, — откровенно смеялся уже алхимик. — Этот твой Варг приходил за чаем и спокойствием. Я же видел.

— Я тоже. Но это на него не похоже. Он что-то задумал.

— Как знаешь, — пожал тот плечами.

— Ты лучше подскажи, как хранить Молниевый корень, — сказал я, подходя к стойке и отдаляясь от мыслей о Варге.

Рован перестал улыбаться.

Минк напрягся сильнее, но горшок уже был здесь, и прятать его дальше я не хотел. Снял тряпку и показал содержимое Ровану.

— Подсыхает он, — сказал я. — Вчера корень искрил сильнее.

Рован подошел, наклонился, но руками не полез.

— Где взяли?

— В Лесу, — нагло улыбнулся я.

— Быстро учишься, — хохотнул он и хлопнул меня по плечу, заставив поморщиться от силы удара.

Минк упрямо смотрел в стол, но я уже знал, что Рован не станет лезть не в свое дело.

— Корень надо отделить, — начал он. — Стебель и листья срезать. Сам корень не мыть. А лучше вообще засыпать влажной землей. Держать в тени и прохладе.

— Спасибо.

— Ты и его в чай хочешь пустить? — приподнял одну бровь Рован.

— Нет, он нужен для дела.

— Могу купить, — выпустил он своего внутреннего торговца.

Минк вскинул голову, глядя на меня во все глаза. Испугался, что я его сейчас Ровану отдам, хотя обещал парню.

— Нет. Говорю же, что для дела нужен.

Рован кивнул и убрал руки от горшка.

— Жаль… Пойду тогда, что ли, пока совсем не стемнело.

Он собрал корзину и закинул ее на плечо.

— Заходи, как в Лес пойдешь, — пожал я ему руку. — Да и вообще заходи. Хороший ты человек, Рован.

— Договорились, — хохотнул он, потом махнул Минку на прощание и ушел.

А я похлопал парня по спине.

— Я же говорил, что своих не бросаю. Корень твой, как и обещал.

Минк слабо улыбнулся.

— Спасибо, друг.

Дальше мы занялись растением. Дощечка, зазубренный нож, и стебель влажно хрустнул, отделяясь от корня, а листья буквально за минуту потемнели по краям, зато сам он снова стал искрить, словно до этого все силы отдавал на поддержание жизни в стебле. Но вот запах… запах стал подозрительным, кисловатым, а из обрубка потек сок.

— Нужна земля! — напомнил я Минку, и мы вместе выскочили на улицу. Минк пулей сбегал за лопатой в сарай и быстро накидал полный горшок сырой земли, утрамбовывая ее пальцами по краям.

— Надеюсь, — сказал он, убирая волосы со лба, — что с ним все нормально будет.

— Вот завтра и узнаем.

Минк взял горшок обеими руками, осторожно, прижимая к груди.

— Ну, я тогда тоже пошел.

— Да, но не геройствуй с Гарвом, — предупредил я. — Если что, на меня ссылайся, но и цену не роняй, и…

— Да знаю я! — перебил меня парень. — Чего разворчался, как дед?

У меня улыбка сама собой на лицо вылезла. Вон оно как. Все еще дед.

— Все, ладно, до завтра, — сказал я, возвращаясь в лавку, и махнул рукой.

Минк только хмынул, выходя за забор.

Я разложил растения, приобретенные у Рована, по горшкам, вымыл все пиалы, не торопясь, теплой водой, протирая края чистой тканью. Новая посуда ощущалась в руках непривычно: тонкая, ровная, без сколов. Я поставил ее на отдельную полку, подальше от старой посуды.

Затем заглянул в комнату к Лире.

Она спала на циновке, свернувшись под одеялом. Коса распалась, прядь прилипла к щеке. Рау лежал у нее в ногах, вытянувшись, и только ушами повел, когда я вошел. Через Связку пришли его лень и удовольствие — видно, сон приятный снился.

Окно было приоткрыто. Вечерний воздух тянул сыростью, и я прикрыл створку наполовину, чтобы Лиру не продуло. И зацепился взглядом за голубой цветок на подоконнике, который стоял в старом горшке с отколотым краем.

Все-таки что-то в нем меня смущало. Попытался вспомнить, откуда он тут вообще, но память Тинга дала только обрывки. Цветок был у них давно. Еще в трущобах. Бабушка поливала его, потом Лира таскала горшок с места на место, а при переезде в «Приют Ветров» держала его у груди всю дорогу.

Резерв Родника за день восстановился полностью. Поэтому я решил проверить его через систему.

Анализ!

От резкого оттока энергии меня качнуло, в ушах зашумело, а в глазах потемнело так резко, что я едва успел ухватиться за подоконник.

Перед глазами проступили строки.

[Результат Продвинутого Анализа (неполный)]

[Лунный колокольчик. Ранг 4]

[Вероятный тип Дыхания: Лёд/Вода/не определено]

[Свойства: неизвестно]

[Нехватка энергии. Для полного изучения требуется повторный Продвинутый Анализ]

[Внимание: растение предмаксимального ранга]

[Резерв Родника: 40/100]

Я стоял над подоконником, держась за дерево и чувствуя, как неприятно дрожат пальцы.

Как это вообще понимать? Четвертый предмаксимальный ранг в старом горшке и у Лиры в комнате… А еще оказывается, чем выше ранг, тем больше нужно энергии на анализ. Это растение придется проверять в два захода, а растение пятого ранга, наверное, во все три или четыре. Хотя это растение само по себе уже большая ценность…

Рау приоткрыл один глаз.

— Спи, — прошептал я машинально.

И тот тут же закрыл его, скрутившись калачиком.

Я еще раз оглядел цветок с голубыми лепестками, похожими на лепестки роз, потом посмотрел на бледноватое в темноте лицо Лиры и тихо выдохнул. Узнаю у нее, когда проснется, что это за цветок и откуда.

Поправив одеяло, тихо вернулся на кухню, где взял тетрадь Марвина и сел ближе к очагу прямо на пол. Захотелось начать изучение растений немедленно, чтобы знать, что мне может пригодиться для создания чаев, а что нет. Но лучина коптила, свет прыгал, а почерк старика оказался отдельным наказанием. Буквы тянулись криво, местами слипались, местами уходили в пятна. Я разобрал только название «жарница» и строку про сбор на рассвете, после чего глаза начали слезиться.

Старик черкал безбожно. Делал какие-то сокращения, давал разные названия одним и тем же травам или их частям. Что-то помечал, а что-то оставлял на додумку такому, как я, потому что ему эти пометки были не нужны…

— Нет, так не пойдет, — потер я глаза и откинулся на стену.

За день устал так, что руки сами легли на колени, а спина отказывалась держаться прямо. Положив тетрадь рядом, решил немного передохнуть… Всего на минутку…

Проснулся я резко от хриплого кашля. Все тело занемело, а ноги я и вовсе отсидел так, что не чувствовал их.

— Дерьмо, — выругался я со злобы, когда в голове мигом всплыл образ Лиры, а кашель из ее комнаты повторился.

Приступ!

Я вскочил, и меня тут же повело в сторону. Зацепился коленом за стул и повалился с грохотом обратно на пол. Но упрямо поднялся снова, схватил с полки баночку с лекарством от Марвина. И поспешил к Лире, путаясь в ногах. Да так, что даже в косяк дверной врезался плечом, зашипев от боли.

В комнату к Лире влетел с ходу. Тут стояла неимоверная жара. Лира металась на циновке, сбросив одеяло. Волосы прилипли к вискам, губы пересохли, дыхание шло с хрипом. Рау пищал возле ее плеча, тыкался носом в руку, бегал по циновке и мешал настолько, что я едва не прикрикнул на него.

От Лунного колокольчика тянуло прохладой, но жар от Лиры был слишком сильный.

Я распахнул окно, впуская лунный свет, налил воды из кувшина и сел рядом.

— Тихо, дорогая, — сказал я, подхватывая ее затылок. — Выпей, потихоньку…

Лира мотнула головой, и вода пролилась ей на подбородок и мне на рукав.

— Не… — выдохнула она, не открывая глаз.

— Надо, моя хорошая, надо, — я буквально заставил ее выпить немного воды. Она сделала несколько глотков и закашлялась.

Теперь лекарство. Я дернул пробку, но та не поддавалась, пальцы скользили, пришлось выдернуть ее зубами.

Кожа у Лиры была настолько горячая, что ладонь сразу стало печь. И все равно я прижал баночку к ее губам и стал вливать лекарство понемногу, пережидая кашель и не давая ей отвернуться. Небольшая часть пролилась на рубаху, но основную она проглотила. Рау забрался ей на грудь и тихо запищал, прижимаясь всем телом, будто не ощущал от нее жара.

Через Связку пришел его страх. Резкий, неприятный, сбивающий дыхание.

— Не мешай, — велел я.

Он прижался сильнее, но пищать не перестал.

Я намочил тряпку, положил Лире на лоб. Через минуту она стала теплой и быстро высохла. Сменил раз, другой, третий. Жар спадал плохо, дыхание оставалось тяжелым.

— Следи за ней, — приказал я Рау, а сам выскочил из комнаты в кухню. Нужен был чай. Хоть немного стабилизирующий энергию.

Там я раздул угли, подкинул щепки, следом дрова и поставил котелок с колодезной водой на донышке — лишь бы хватило на порцию. Руки сами достали ферментированную цедру, Спиральку, нарезали тонкими слайсами лесной женьшень с помощью новых ножей и разломили веточку золотарника.

Спокойная гладь. Нужна Спокойная гладь.

Вода почти закипела. Я снял котелок, прогрел гайвань и залил сбор.

Обхватил ладонями емкость.

Из комнаты снова донесся кашель, но я постарался сосредоточиться на биении Родника, на энергии. Получилось не сразу, не быстро, но получилось. На лбу от напряжения проступила испарина.

Я сильнее сжал ладони гайвани, зачерпнул из Родника совсем немного сил, тончайшую нить, стараясь не давить на каналы. Повел ее по ним. Через плечи, через локти, через кисти… А потом будто окунул ладони в кипяток. Так их прижгло, что я зашипел, едва не выронив гайвань. Боль прошла через обе руки раскаленным железом и затухла где-то в плечах.

Руки задрожали, я оперся на стену, а перед глазами уже полыхали алые строки.

[Внимание: Дыхание Ночи]

[Использование внутренней энергии опасно]

[Степень перегрузки каналов: низкая]

[Риск повреждения при продолжении: высокий]

Я уже оборвал поток, едва удержав крышку гайвани.

— Идиот, — выдохнул я.

Забыл, что нельзя ночью использовать энергию. Чуть не выжег каналы. Взял бы больше энергии и точно повредил бы их. Повезло…

Но чай все равно получился, даже без нормальной балансировки. Колодезная вода, верная температура и… полезные травы. Это было уже что-то. Эффект будет слабее, но должен быть. Слив чай в пиалу, остудил его, дуя на него, и вернулся к Лире.

Жар стал меньше, но не ушел до конца. Девочка сжимала одеяло в кулаках и мотала головой из стороны в сторону, но уже не так яростно. Лекарство Марвина начало работать, хотя лицо у Лиры оставалось бледным. Я сел рядом, подложил руку под затылок и стал поить ее маленькими глотками.

— Еще немного. Вот так. Пей, дорогая, пей.

Лира хмурилась во сне, что-то бормотала, иногда цеплялась пальцами за мой рукав. Один раз мне почудилось слово «мама», но я не стал вслушиваться.

Затем в лунном свете стал менять компресс раз за разом, смачивая тряпку в воде, пока Рау тихо пищал у нее на груди, а сам я обливался потом.

К рассвету дыхание Лиры более-менее выровнялось. Больше не слышалось хрипов, и головой она не мотала. Пальцы перестали сжимать одеяло. Тот страшный жар почти спал, но температура еще была. Я сидел рядом, пока за окном не посерело.

— Выкарабкались, — сказал я тихо, убирая пряди светлых волос со лба Лиры и меняя очередной компресс.

Рау тоже затих, уткнувшись мордой ей в шею.

Дав Лире выпить воды, я поднялся, но с трудом. Ладони жгло после ночной глупости, пальцы сгибались, и неприятно тянуло под кожей у запястий. Я посмотрел на покрасневшие ладони. Повезло, что остановился сразу. Еще немного, и кто знает, что бы случилось с каналами…

Спать было уже поздно, поэтому сходил на кухню, где лежала Марвинова тетрадь у циновки. Взял ее, вернулся в комнату Лиры и сел прямо на пол у двери, чтобы видеть ее лицо.

Света уже было больше, чем вечером, и в целом хватало. Поэтому стал читать. Первая строка на странице сложилась в слова.

«Росница малая. Ранг первый. Сбор — Дыхание Рассвета, до высыхания капель. Тип Дыхания: вода. Свойства: выравнивание баланса, слабое подавление огня…»

Я провел пальцем по строке, вчитываясь в буквы и всматриваясь в схематичный набросок.

[Получено новое знание] — неожиданно вспыхнуло сообщение перед глазами.

[Росница малая. Ранг 1]

[Вероятный тип Дыхания: Вода]

[Свойства: выравнивание баланса, слабое подавление огня, слабое охлаждение]

[Время сбора: Дыхание Рассвета, до испарения росы]

Я поднял взгляд, удерживая пальцем место, где читал, чтобы не потерять место.

— Даже так? — прошептал я одними губами, глядя на строки. — У тебя есть возможность запоминать то, что я читаю?

Дорогие читатели, если вам нравится история, то просим поддержать авторов лайками и комментариями. Для нас очень важна обратная связь. Спасибо!

Глава 7

Система, конечно, не ответила на мой вопрос. Но и спросил я скорее для себя. Сам факт того, что она способна воспринимать информацию, меня не удивлял — такое уже было, но вот то, что она может ее фиксировать и выдавать это как новое знание, — вот это уже было необычно.

Я подвинулся ближе к слабому утреннему свету, падавшему из окна, и снова опустил взгляд в тетрадь. Росницу я кое-как разобрал. Дальше шла следующая запись.

Почерк Марвина надо было разбирать по кускам. Он будто бы писал так, как писали в моем мире врачи. К тому же с такими сокращениями, что половина строк выглядела как издевательство. То черта вместо слова. То значок. То пометка на полях, понятная только человеку, который сам ее и поставил.

Первое название начиналось с «Кисло…». Дальше буквы слипались. Кислолист? Кислокорень? Я прищурился, вгляделся в строчки. Да тут черт ногу сломит! Сконцентрировался на полустертом небольшом рисунке — длинный лист с зубчатым краем и тонким стеблем. Ниже Марвин оставил короткую пометку: «кис. выт. осв. вр. сб.» и стрелочку вверх.

— Кислая вытяжка? — беззвучно пробормотал я, шевеля губами. — А «осв» — это что? Освежение?

Я покивал головой. Похоже. А вот «вр. сб.» — это, скорее всего, время сбора, и стрелочка вверх… Потер переносицу. Подумал. Утро и день? Утро. Ведь в это время энергия идет вверх.

Система тут же подтвердила расшифрованное мной.

[Получено новое знание]

[Кислолист. Ранг 1]

[Вероятный тип Дыхания: Вода/Дерево]

[Время сбора: Дыхание Рассвета]

[Свойства: кислая вытяжка, слабое освежение, риск раздражения желудка при превышении дозы]

Я постучал пальцем по листу тетради и хмыкнул. Не все так просто, как мне только что думалось. Кодекс Дыхания запомнил только то, что я уже понял. Значит, не получится взять и просто пробежать по тексту глазами, чтобы все изучить. Так или иначе, но основная работа останется на мне. И почему Марвин не мог писать, как нормальный человек?

Следующая запись оказалась еще хуже. «Жарн…» — дальше черта, клякса и рисунок колючего цветка. Несколько минут мне потребовалось, чтобы его расшифровать.

[Получено новое знание]

[Жарница. Ранг 1]

[Вероятный тип Дыхания: Огонь]

…

Я перелистнул страницу. Вчитался в новый текст, разбирая построчно.

[Получено новое знание]

Пять минут и следующее растение. И еще. Потом еще.

Записей было еще полно. Травы Первой Границы, часть Второй, какие-то старые алхимические пометки, значки времени сбора, способы сушки, предупреждения на полях.

Постепенно я начинал понимать их, некоторые пометки повторялись, сокращения тоже. Дело пошло живее. Иногда на страницу уходило по десять минут, а иногда две-три. А страниц этих было много. Я разбирал строки, а система вносила их в базу данных, но я и сам пытался запоминать.

Не все растения подходили для чая. Нет, даже не так… Большинство не подходили для чая. Лишь единицы имели более-менее понятные свойства.

Вскоре в комнате Лиры посветлело, а я все разбирал почерк старого алхимика и разбирал.

В глаза будто песка насыпали. Они стали слезиться от напряжения. Голова отозвалась тупой болью в висках, но я погрузился в процесс, дорвавшись до знаний. Десятое растение, двадцатое, тридцатое… Я запоминал все. Время сбора, свойства, особенности, как выглядят, где произрастает, если такое встречалось. Читал, разбирался, а система фиксировала…

Но потом голова разболелась слишком сильно, и я замер на очередном непонятном растении, которое не мог разобрать уже минут двадцать. Вздохнул, потер виски и с сожалением отложил тетрадь.

Солнце уже вовсю светило. Утро подходило к концу. Лира мирно спала, и жара от нее не ощущалось, хотя после ночного приступа лицо у нее осталось бледным, а губы были сухими. А вот Рау уже не спал, но лениво валялся рядом с Лирой, будто сторожевой пес.

Я поднялся, чувствуя, как меня немного ведет в сторону, размял ноги и пошел на кухню. Выпил колодезной воды, от которой появилось покалывание на языке.

Развел слабый огонь и стал готовить кашу. Крупы осталось мало, пришлось вытряхивать из всех мешочков остатки. В итоге каша вышла жидкая, но это было не проблема. Такую Лире даже есть проще будет.

Только она все никак не просыпалась. Я заварил ей «Спокойную гладь». В этот раз с внутренней энергией, несмотря на то что каналы слегка жгло, но никакого ощущения элементов не было. Из-за усталости, наверное. Затем я аккуратно накормил ее несколькими ложками каши и напоил чаем.

Время уже клонилось к обеду, когда я закончил. И даже накормил Рау подсохшей ягодой темники. Думал, что скоро придет Минк, но его все не было и не было. В груди стало ворочаться неприятное чувство, будто с парнем могло что-то случиться. Но мне оставалось только сидеть и ждать.

Ведь просто взять и уйти я не мог. Не после такого сильного приступа Лиры. Он мог повториться в любой момент, и оставить ее одну было бы верхом идиотизма. Как назло, Марвин тоже где-то запропастился. Он, конечно, вообще не говорил, чем он будет заниматься и когда придет, но сейчас меня это слегка раздражало.

Поэтому я снова сел за тетрадь, но уже в зале, только не успел разобрать даже одной страницы, как дверь отворилась.

Я поднял голову, ожидая Минка, однако в зал вошли двое чужих мужчин. Сапоги у них были в пыли и хвое, на полу сразу остались грязные следы. Один прихрамывал, держась за короткое копье, а на бедре у него была потемневшая от крови повязка. Второй поддерживал его под локоть, хотя сам выглядел немногим лучше.

— Хозяин, — сказал тот, что держал товарища, хрипловато, без наглости. — Попить бы. Нам до города еще дойти надо, а ноги уже не держат. У тебя, говорят, настои есть.

Говорят? Похоже, слухи о чайной уже пошли. Это хорошо, но плохо то, что у меня еще нет поставщика. А время уходило. Мне срочно нужно было нарабатывать репутацию и договориться хотя бы с Хорком. Как только придет Минк, так сразу и пойду.

Хромой опустился на ближайший стул, не дожидаясь приглашения, и вытянул ногу, потирая ее рукой. Его товарищ упал рядом.

— Мы по алхимии пустые, еле от зверя ушли, сил больше нет… — выдохнул хромой, морщась от боли.

По виду они были похожи на ватажников, которые и правда не так давно с кем-то сражались. Я недолго рассматривал их. Сборщики — отличные клиенты, пусть и неожиданные.

— Сейчас будет. Подождите, — встал я из-за стола, убирая тетрадь с травами, и ушел в кухню.

Для придания сил, значит… Заваривать Лесной мотив для таких ребят было бы слишком расточительно. Женьшень заканчивался, а нового у меня не было. Поэтому выбрал «Хвойный мотив». Взял темный лист, терпкоцвет, золотарник, который тоже уже подходил к концу, ведь использовался во многих рецептах, и несколько листов подсохшей серебристой цедры. Воду взял колодезную, однако каналы не трогал. Воду залил не сильно горячую, даже теплую. Для нежной цедры этого было достаточно.

Настой вышел светло-янтарный, а запах смешался из хвои и цитруса.

Я поставил поднос на стол перед тяжело дышащими мужиками.

Хромой тут же сделал большой глоток. Скривился. Второй сделал так же, будто крепкое пойло пили. Через минуту высокий заметил:

— Ух! Бодрит!

Я кивнул, уселся у дальнего стола и достал тетрадь, хотя на самом деле краем глаза поглядывал на этих двоих, которые начали тихо и устало переругиваться.

— Говорил я тебе, что Границы уже сдвинуло, — начал хромой.

— Это догадки были, — ответил высокий.

— И теневая рысь в той низине тоже догадки? — прошипел хромой. — Я тебе говорил, что не надо туда соваться. А ты все женьшень, да женьшень.

— Да не гунди ты, — стукнул он пиалой по столу, заставив меня поморщиться. Хорошо, что я старые пиалы подал…

— Не гунди⁈ Эта тварь мне бедро порвала! Кто мою семью теперь кормить будет? Ты? Или, может, ублюдок Хорк, которому мы травы должны? — зарычал хромой.

Я невольно прислушался, услышав знакомое имя.

— Тише ты! — осадил его второй и продолжил полушепотом, так что я едва уловил его слова: — С крючконосым я поговорю. Тропы теперь небезопасны. Он поймет. И зелье я тебе достану.

— Да что толку⁈ — продолжал шипеть хромой. — Эта тварь цены…

Но вдруг оборвал свои слова, бросив на меня косой взгляд, плеснул себе чаю, разливая половину по столу, и едва сдержался, чтобы не сплюнуть. Потом залпом выпил, раздул ноздри и выпалил:

— Меня уже воротит от этих зелий!

Я мысленно усмехнулся. Вот почему они так странно пьют чай. Видимо, привыкли глотать любые настои быстро, чтобы не держать во рту горечь.

Ватажники перешли на шепот, продолжая спорить о своем. Где-то полчаса они переругивались. Я даже уже подумывал уйти в кухню, как хромой вдруг взорвался:

— Да плевать мне! — и одним взмахом руки смахнул пиалу со стола, разбив ее на осколки, которые застучали по полу.

В зале разом повисла тишина. Я медленно убрал тетрадь и так же медленно поднялся.

— Не серчай, парень. Настой у тебя хороший, не в нем дело, — дежурно улыбнулся высокий, смотря на осколки пиалы. — День у нас сегодня неудачный просто.

— Две средние монеты, — сказал я просто. — Одну за чай, вторую за пиалу.

Они переглянулись.

— Дороговато что-то… — начал хромой.

— Ну так вы и не простой чай пили. Или хотите сказать, что он сил не придал? — вздернул я бровь, подойдя к их столу.

Они помолчали, прислушиваясь к себе, а потом хромой развел руками.

— Тут дело такое, парень. Денег у нас с собой нет. В Лесу они без надобности.

— Могу травами взять, — сориентировался я мгновенно.

Высокий покачал головой и развел руками.

— Пустые мы сегодня, сказал же.

Я нахмурился, а высокий доброжелательно улыбнулся.

— Занесем. Слово. До города дойдем, найдем своих, потом я сам вернусь.

Хмыкнув, я перевел взгляд на короткий кинжал у пояса хромого. Простая рабочая вещь, потертые ножны, рукоять обмотана темной кожей. Хороший залог.

Ватажник сразу положил ладонь на рукоять и прошептал:

— Даже не думай, парень. Охотник оружие не оставляет. И это тебе не шутки.

Высокий поправил край разорванной куртки.

— Мы не бегаем от долгов. Место у тебя нормальное. Мы о нем в таверне вчера слышали. Глядишь, потом еще раз зайдем, после того как деньги занесем.

Я пожевал губу. Можно было потребовать ремень, пряжку или еще что. Однако эти двое пришли с Леса пустыми, оба ранены, побиты, и если сейчас вытрясти из них последнюю железку, завтра про «Приют Ветров» расскажут совсем не то, что мне нужно. Да и не получится вытрясти. Это же охотники, а не мальчишки какие-то. Тут скорее из меня жизнь вытрясут.

Хромой поднялся, опираясь на стол. Доски под его сапогами скрипнули. Высокий подхватил товарища под локоть и серьезно пообещал:

— Деньги занесем.

— Как вас звать-то хоть, мужики? — я повторил добродушную улыбку высокого. — Мне же господину Марвину нужно будет имена назвать, да и ватагу тоже. Чтобы было с кого долг спрашивать.

Услышав имя старика, оба сбились с шага. Помедлили, хромой нахмурился, а высокий заговорил:

— Ирм и Сарв. Из волков мы, — задрал он один рукав, показывая мне татуировку оскаленной пасти на предплечье.

Я кивнул, принимая ответ, и те вышли, оставив на полу грязные следы и куски глины.

Посмотрев на все это дело, покачал головой. Вот так. Потратил чай, лишился пиалы, а ничего взамен, кроме слухов, не получил. Вздохнув, занялся уборкой. Сначала оттер пол и собрал осколки. Потом промыл посуду и проверил Лиру. Она все так же спала.

Ни Минк, ни Марвин так и не появились, поэтому я снова занялся тетрадью.

Но через полчаса понял, что читать все подряд — глупость. Трав слишком много. Если разбирать каждую пометку Марвина, то до Хорка я доберусь уже после того, как Мирей Арден заберет лавку вместе с колодцем.

Я начал искать свойства.

Если растение давало яд, резкий жар, тяжелый сон или сильную вонь, я листал дальше. Если встречались слова «выравнивает», «охлаждает», «дает силу», «мягкое восстановление», я останавливался, читал название, место сбора, способ срезки и рассматривал рисунок. А система фиксировала.

Каждое сообщение отзывалось болью в голове. Сначала я думал, что это усталость, однако потом заметил: стоило системе принять описание, как в затылке покалывало. Видимо, у всего была цена, и у «системного запоминания» тоже.

Вскоре я взял уголек и стал писать на дощечках короткие пометки. Все для того, чтобы потом дать тетрадь на изучение Минку, чтобы он выучил в первую очередь те травы, которые могут пригодиться для чая, а уже потом все остальное. Я ведь хотел сделать его своим помощником по травам.

Однако… дощечки быстро закончились. Тогда я, понадеявшись, что Марвин не открутит мне голову, стал ставить угольные метки прямо на краях страниц.

Руки почернели. Под ногтями набилась пыль. Спина затекла. Иногда я отрывался от дела, чтобы дать попить воды Лире и проверить, как она. Да и самому размяться. Потом возвращался к тетради.

Ближе к вечеру, когда я расшифровал и «запомнил» несколько десятков трав, голова уже не просто болела, она буквально раскалывалась. А буквы перед глазами расплывались. Я протер глаза, и в полумраке зала увидел, как на лист тетради упала капля и растеклась темным пятном. Я даже не понял сначала, что это. Машинально провел рукой вдоль носа и посмотрел на дрожащую ладонь. Кровь.

— Дерьмо.

Вторая капля упала рядом с первой. Я дернулся стереть ее, однако только размазал.

— Да что ж ты… — начал я, но осекся, ощутив, что кто-то дергает меня за рукав.

Глянул вбок и увидел Рау, сидящего рядом на столе.

Поднял голову и понял, что на улице уже спустились сумерки. Вот почему так темно. Сбоку послышалось шуршание. Глянул туда.

В дверном проеме стояла Лира, держась рукой за косяк. Волосы распущены, лицо белое, а глаза сердитые.

— Ты совсем дурной?

Я вскочил так резко, что стул поехал назад.

— Лира! Тебе нельзя вставать.

— А тебе можно так над собой изгаляться, значит?

Хотел было возразить, но меня качнуло, а в глазах на миг потемнело. Я проморгался, держась за спинку стула, и встретился со стальным взглядом Лиры.

— Заканчивай, — велела Лира недовольно и поморщилась, потому что голос сорвался.

— Да, сейчас, — сказал я, вытирая кровь из носа, и подал ей воды.

— Минк не приходил? — спросила она после пары глотков.

Я только головой покачал.

Лира сжала кулаки и не спеша направилась к себе.

— Посплю еще.

У меня сам собой вырвался тяжелый вздох. Погладив Рау, я присел на циновку и посмотрел в окно.

— Она права, на сегодня хватит.

— Ра-а?

Проснулся от того, что в комнату пробивался солнечный свет. На удивление тело не болело, но вот голова была тяжелой. Я поднялся и вышел в зал.

Лира сидела у окна и смотрела на улицу, на заросший забор. Уже одетая, с криво заплетенной косой, с пиалой в руках. Рядом, на столе, развалился Рау, жуя какое-то растение.

— Со мной все в порядке, — бросила Лира, не оборачиваясь, хотя я даже спросить ничего не успел. — Умойся.

Я провел рукой по подбородку и согласно кивнул. Вышел во двор, где пахло свежестью и мокрой травой. Плеснул на лицо холодной водой из бочки. В голове сразу прояснилось, и остатки сна ушли. Отмыл засохшую кровь с подбородка, а заодно и рубаху сполоснул в ведре, выжал и накинул на себя. Солнце только поднималось из-за горизонта, но от земли уже шел пар. Видимо, ночью дождь был.

— Доброе утро, — раздалось от калитки.

Я выглянул из-за угла дома.

— Доброе, воин.

Минк хмыкнул, но по нему сразу было видно: вчерашний день выдался длинным. Рыжие волосы торчали в разные стороны, под глазом едва видимый синяк, а куртка в пыли. В руке он сжимал кошелек.

— Кто тебя так? — спросил я.

— Да там, кое с кем сцепился по дороге вчера, поэтому не пришел, — Минк попытался улыбнуться. — Зато я почти богатый.

Он высыпал на ладонь пять средних монет.

— Выторговал у Гарва, — буркнул он и сдул волосы со лба. — Но продешевил, кажется.

— И все равно неплохо, — хлопнул я его по плечу. — Рау только не забудь накормить потом чем-нибудь вкусным.

— Обижаешь, — выудил он из своей сумки через плечо настоящую морковку и вернул обратно.

— Еды домой взял?

— Да, а этого старикам на пару недель может хватить, — посмотрел он на монеты. — И деду мазь можно взять нормальную. Совсем у него плохо с ногой.

— Возьми обязательно, — подбодрил я его.

Он кивнул, однако радовался он не особо сильно.

— Гарв сказал… — он замялся. — Раз в неделю приносить что-то такое же редкое. Тогда будет брать. Остальное можно другим скупщикам таскать.

Я вгляделся в лицо Минка и уточнил:

— Слушай. Ты чего не рад? Из-за драки, что ли?

— Да нет, — отмахнулся тот. — Что мне та драка? Обычное дело.

Потом он сел на ступеньку у входа и потер лицо.

— В растении дело, значит, — понял я, присаживаясь рядом.

— Я ведь не знаю, где такое искать. Корень этот Рау принес, а у меня зверя нету.

Рау как раз высунулся из окна Лириной комнаты — как только туда пробрался? — сделал огромный прыжок и приземлился прямо мне на плечо.

Минк, заметив его, вытащил ему морковку, которую тот мигом схватил и стал хрустеть. Я покосился на зверька и успокоил парня:

— Он принес, значит, он и поможет.

— Что? — не понял Минк.

— Попрошу Рау сходить с тобой в Лес. Недалеко. По Первой Границе.

Рау замер, услышав слово «Лес», и стал уверенно транслировать мне свое желание немедленно туда отправиться через Связку.

— Но только в том случае, если осторожными будете, — сказал я ему. — Сейчас в Лесу не очень безопасно. Границы уже сдвинулись, зверья много стало, — вспоминал я вчерашний спор ватажников.

Но Минк будто не услышал меня и уже улыбался, хотя пытался сделать серьезное лицо.

— Он правда пойдет?

— Если Лира разрешит, — пошутил я.

Из дома донеслось:

— Я все слышу.

Минк вскочил, уронил одну монету, поднял, покраснел и спрятал в кошелек.

— Пойдем в дом, — открыл я дверь, заходя первым.

— Снова подрался, — поджала Лира губы, укрываясь простой белой накидкой, когда увидела Минка.

Тот что-то пробормотал, а Лира тяжело вздохнула и стала отчитывать «балбеса».

Я не стал задерживаться, прошел до стойки, куда Лира — а больше некому — положила тетрадь Марвина. Взял ее и дощечки с пометками, которые сделал вечером, и передал Минку.

— Вот. Тебе нужно знать травы. Вид, время сбора, способ срезки, опасности и особенности. Я отметил часть страниц, где растения, которые могут пригодиться для чая.

Лира фыркнула, наверняка вспомнив, что у меня вчера от напряжения носом кровь шла.

Минк посмотрел на первую страницу и расширил глаза.

— Кто вообще так пишет? Тут же ничего непонятно!

— Лира? — спросил я осторожно и глянул на девочку.

Лицо у нее было бледное, но взгляд цепкий. Мне не хотелось ее об этом просить и вообще как-то нагружать, но я понимал, что без дела ей станет только хуже. Нельзя ее оставлять одну со своей болезнью. А так и она о деле думать будет, и Минку сможет помочь, а он за ней приглядит. Девочка бросила быстрый взгляд на Минка и сказала:

— Помогу.

— Как это вообще можно запомнить? — протянул парень, листая страницы.

— Не зли меня, Минк, — дернула щекой Лира.

И тут парень снова преобразился. Он увидел, как серьезна девочка, и его собственную растерянность как ветром сдуло. Черты его лица загрубели, словно став каменными, на скулах заиграли желваки, а сам он уверенно произнес:

— Понял. Сделаю.

Когда надо было, Минк становился серьезнее кого бы то ни было. Знал, когда можно давать заднюю, а когда идти только вперед.

— Отлично, — похлопал я его по плечу. — Рассчитываю на тебя. Но сначала надо поесть.

Я на скорую руку собрал нехитрый завтрак из подсохшего хлеба, остатков сыра и отваренных яиц. Заварил Двойной пролив, и мы быстро позавтракали.

И пока Лира с Минком допивали чай, я стал готовить сборы для заварки. Пока Минк здесь, я мог быстро сбегать в город. К Нагии решил идти только после Хорка. У нее обоз, люди, охрана, чужие уши и прочее, с чем возиться придется дольше. А вот Хорк проще. Скупщик, пусть и старый ватажник. Человек, который всю жизнь смотрел на травы, звериные шкуры, корни, ножи и мешки.

С таким хотя бы понятно, о чем говорить. Хотя меня и напрягли слова, брошенные хромым ватажником о том, что старый ватажник — ублюдок. Может, это у него личное, а может и нет.

Марвин в прошлый раз объяснил, где искать: мастеровые районы возле стены, там, где кожевники, плотники, кузнецы и всякие лавки. Если Хорк скупает травы, значит, и у него есть лавка своя. Придется немного поискать, однако травника среди кожевников найти должно быть несложно.

Я достал одну новую пиалу и две гайвани. В одну собрал Лесной мотив: темный лист, немного серебристой цедры, терпкоцвет, золотарник и тонкие слайсы женьшеня, которого становилось все меньше, да и сам по себе он подсыхал. Во вторую уложил основу для Спокойной глади.

Пальцы еще ныли, поэтому я работал медленно, не торопясь, чтобы не просыпать лишнего. Обмотал обе гайвани чистыми тряпками, чтобы не рассыпать это дело. И уложил в сумку так.

Задумался. Продуктов маловато. Можно будет зайти на рынок, прикупить крупы и овощей. Поэтому в карман легли три монеты среднего качества из тайника.

А в зал я вернулся уже с лекарством для Лиры. Оставалось две порции. Эта — от Марвина, и вторая — Настой Укрепления за очагом.

Ребята уже допили чай и обсуждали растение, рассматривая закорючки и перебирая мои записи на дощечках.

— Рау, — я глянул на зверька, играющего с пылинками в солнечных лучах. — Ты остаешься дома. Никакого Леса, пока я не вернусь.

Тот согласно пискнул. А я хмыкнул. Какой послушный, однако. Или только притворяется?

— Минк, — я положил руку парню на плечо и сунул баночку. — Если моей сестре станет хуже, лекарство вот.

Лира, услышав это, нахмурилась.

А Минк поднял взгляд с баночки на меня.

— А ты куда?

— К одному старому знакомому Марвина по имени Хорк. Слышал о таком?

— Хорк? — Минк задумался. — Вроде старый ватажник. О нем много слухов ходит.

Я кивнул, принимая ответ. Значит, буду внимательнее. Да и в целом нужно постараться меньше на глаза всяким важным людям попадаться. Ведь не стоит забывать про ищеек. Сомневаюсь, что они разгуливают по городу просто так, но кто их знает?

Лира, как обычно, когда я куда-то собирался, посмотрела на меня со строгостью и одновременно с сестринской заботой.

— Будь осторожен, брат.

Медленно кивнул, а у двери вспомнил еще кое о чем.

— Сегодня может ватажник зайти. Денег должен занести. Две средние.

— Ватажник? — удивился Минк.

— Не отвлекайся, — стукнула его по голове тетрадкой Лира и уже мне добавила: — Мы поняли, брат. Иди уже.

По тракту я шел торопясь и по сторонам почти не глазел. Но не заметить, что к Сумеречному Лесу ватажников шло на порядок больше, чем обычно, я не мог. Они все двигались группами от трех до семи человек. С копьями, кинжалами, мешками, крючьями для трав. На поясах сборщиков висели различные инструменты, которые я уже видел как-то. Там и ножницы были, и разные виды ножей, и ухватки. У некоторых висели сумки, у других — запасные ножи и веревки. При этом лица у всех хмурые, напряженные. Но на меня почти никто не обращал внимания.

Слух о сдвиге Границ разошелся быстро.

Я шел к городу, держась края тракта, чтобы меньше глотать пыль от телег, которых, к моему удивлению, мимо меня проехало штук пять за время всего пути. Каждая была чем-то да нагружена: ткани, мешки с зерном, какие-то ящики. Тракт, как и сам город в целом, оживился. Видимо, сюда в это время начали стягиваться торговцы с окрестных земель. Память Тинга подсказала в кои-то веки, что скоро близилась осень и начало ярмарок.

Трущобы встретили меня привычным запахом дыма, нечистот и конского навоза. И даже здесь стало оживленнее. Дети носились между хижинами, несколько женщин ругались у корыта с бельем, в стороне какой-то старик ремонтировал стену дома. Сами улицы стали чище, а местами даже открылись старые лавки.

Дальше пошли кривые улочки. Я свернул к малым воротам, ведущим в мастеровые районы. В прошлый раз стража выглядела сонной и даже унизила меня, заставив упасть в навоз. Но сегодня стражники стояли прямо, проверяли мешки, один из них ругался с возчиком, у которого из телеги торчали свежие стебли.

Людей здесь было в избытке, поэтому я прошел быстро. Все были заняты собой, и никому в этот раз не было дела до меня.

За воротами город сразу стал другим. Я свернул налево вдоль стены. Запахи стали меняться. Пахнуло кожей, мокрой известью и клеем. Справа раздавались удары молотобойцев, а чуть дальше по широкой дороге подмастерья плотника таскали доски. Вывески висели почти на каждом углу и перекрестке. Ткани. Инструменты. Сапожник.

Я шел и вглядывался в вывески, надеясь, что Хорк расположился где-то здесь. Обошел, наверное, с десяток перекрестков, пока не сообразил спросить у местных.

— Хорк? — переспросил огромный кузнец, смотря на меня, как на букашку, пока два его подмастерья выбивали искры и шлак из куска железа.

— Да! — крикнул я в ответ, потому что уши быстро заложило от грохота молотов. — Не знаете, где его найти?

— Дык. Иди дале, там и увидишь, — указал он бугрящейся мышцами рукой.

— Благодарю, — бросил я и припустил подальше от этого шума по улице.

И на очередном повороте заметил то, что и искал.

Вывеска с нарисованным пучком трав висела прямо у серой стены. Дерево потемнело от дождей, краска облупилась.

Вот оно.

Я забежал по каменной лестнице и толкнул тяжелую дверь.

И сразу ощутил букет запахов: сушеные коренья, пыль, смола и старая кожа. А перед глазами распростерлись десятки полок. На них стояли коробки, мешочки, банки, связки трав, кости мелких зверей, куски янтарной смолы, мотки веревки, ножи в простых ножнах, старые амулеты без блеска. Лавка торговала всем, что могло пригодиться человеку, который идет в Лес или возвращается из него. У меня, как у мальчишки, глаза разбежались в разные стороны.

За прилавком стоял щуплый, неприятный на вид старик. Сухой, жилистый, с острым носом и руками с кривыми пальцами. Он перебирал маленькие свертки на полке и, даже не посмотрев на меня, спросил:

— Чего тебе, парень?

Голос был скрипучий и такой противный, что меня передернуло.

Я поправил сумку сбоку и сам спросил:

— Это вы, господин Хорк?

Старик вдруг вздрогнул всем телом. Да и я сам тоже, ощутив странный невидимый толчок с его стороны. Родник гулко ударил раз, другой, а из-под прилавка у старика раздалось знакомое, вибрирующее рычание, от которого внутри все сжалось в тугой комок:

— Р-ра-а!

Хорк медленно повернулся ко мне, в его глазах блеснул опасный огонек, и он скорее сказал, чем спросил:

— Связный?..

А я, сглотнув, сделал осторожный шаг назад, к двери.

Глава 8

— Не дергайся, — приказал Хорк, и за прилавком что-то звякнуло.

В дальнем углу мелькнула тень, причем настолько быстро, что я даже глазами уследить за ней не успел, не то что дернуться. До меня докатился только порыв ветра. Пришлось замереть в трех шагах от двери, чуть сгорбившись.

Капля пота медленно скатилась между лопатками, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Я, не делая резких движений, медленно перенес вес обратно на пятку, чтобы, не дай бог, половица под ногой не скрипнула. Мне совершенно не хотелось проверять, что случится, если я спровоцирую того, кто обошел меня со спины.

Со стороны двери, к которой я оказался полубоком, раздалось низкое рычание, и я почти сразу понял, что выход перекрыт.

— Хорошо, — сказал я, стараясь говорить ровно, хотя язык прилип к небу. — Стою. Не дергаюсь.

Хорк молча буравил меня своими выцветшими глазами, а я медленно повернул голову, удерживая руки на виду. Казалось, дерну плечом, и все, конец мне.

Сначала я увидел лапу с кривыми когтями, потом седую шерсть между пальцами, высокое плечо и морду с уродливыми рубцами. Дыхание перехватило, когда до меня наконец дошло, что передо мной стоит зверь из семейства рау — крупный, хромой, старый, но чертовски опасный. Зверь, готовый напасть в любую секунду, если того пожелает хозяин. И ему не понадобятся никакие способности. Он просто порвет меня своими мощными лапами…

В холке рау был мне по пояс, шерсть на боках у него сбилась клочьями, один глаз смотрел белесым пятном, передняя лапа стояла немного криво, а здоровый глаз смотрел на меня так цепко, что я заставил себя отвести взгляд и упереть его в пол, чтобы не провоцировать зверя лишний раз.

— Связный, — произнес Хорк, и я скосил на него взгляд.

Старик стоял за прилавком, положив кривые пальцы на доску, и смотрел на меня изучающе. Он будто проверял, дрогну ли я, начну ли оправдываться или попытаюсь снова шагнуть к двери.

В груди у меня и правда разрастался страх, но я старался дышать глубоко и размеренно, давя его усилием воли. При первой встрече с Варгом и то не было так страшно.

— Зачем ты сюда пришел, парень?

— Я пришел поговорить, — сказал я, чувствуя, как рубаха неприятно липнет к телу.

— А где зверь? — прищурился Хорк.

От этого вопроса я едва не вздрогнул. Напряженные плечи и шея стали затекать, но я все еще не решался выпрямиться до конца, чувствуя тяжелое дыхание зверя рядом.

— Как вы узна…

Хорк ударил кулаком по прилавку, и его рау зарычал, сделав шаг ко мне.

— Зверь где? — повторил старик уже жестче.

Я медленно выдохнул и сдул с кончика носа каплю пота.

— Дома.

— Где? В городе? За стеной? — стал сыпать он вопросами.

— За стеной. На изгибе старого тракта. В чайной лавке…

Краем глаза я заметил, как Хорк изменился в лице, сощурившись.

— Марвин, значит, — дернул он щекой, и старый рау у двери шумно втянул воздух с моим запахом. — Старый идиот.

Хорк и правда был очень умен и опытен. Не зря меня об этом предупреждал Марвин. Только Хорк наверняка подумал, что Марвин знает, что я Связный, но он не знает. Поэтому я промолчал. Он уже узнал мой самый страшный секрет.

Старик оглядел меня с ног до головы.

— Выпрямись уже. Не хочу с затылком разговаривать, — велел он.

Я выполнил указание с благодарностью, но все так же медленно и поглядывая при этом на замершего зверя.

— Возраст? — и тут же добавил: — Возраст рау.

Вопрос был поставлен так, что отвечать уклончиво не стоило, и я задержал дыхание всего на миг, прежде чем произнести:

— Детеныш еще. Не больше полугода, наверное. Точно не знаю, — скосил я взгляд на седого зверя, невольно сравнивая его со своим Рау.

Тот воровал травы, совал нос во все щели подряд, радовался любой добыче и мог устроить переполох просто потому что… Но этот зверь стоял у двери и ждал только команды хозяина.

Может быть, лет через двадцать мой Рау станет таким же, если мы с ним вообще доживем до этих лет.

Хорк чуть расслабился, а следом я снова ощутил тот невидимый толчок, от которого по Роднику прошла слабая дрожь. Ощущение чужой Связки усилилось, но лишь на миг.

— Стадия вторая? — спросил старик только чтобы убедиться, ведь он не мог не знать про ограничение первой стадии в два метра.

— Вторая, — кивнул я.

Хорк коротко хмыкнул, хотя лицо у него не изменилось.

— Повезло тебе с возрастом зверя.

Старик, хромая, вышел из-за прилавка, и стало видно, что левая нога у него почти не сгибается. Старый рау молнией метнулся к нему, подставляя свою мощную спину под руку Хорку, чтобы тот оперся на него. А я выдохнул, даже не скрываясь. Немедленной расправы не будет.

— Что вы имеете в виду, говоря про возраст? — уточнил я осторожно, чтобы хоть как-то начать диалог, ведь мне нужно было понять, что это за человек и могу ли я теперь с ним договориться.

— Когда зверь старше и сильнее человека, он давит его волю, нарушая баланс в сторону инстинктов, — ответил на удивление Хорк, поднимая с пола какой-то сверток и кладя его на прилавок. — Но даже молодой духовный зверь может подавить своего хозяина, если тот недоумок.

Не за этим я сюда шел, не за этим… Но теперь я понял, что из-за того, что на деле я старый мастер, пусть и в теле мальчишки, Рау рядом со мной — это всего лишь слабый детеныш, который только балуется, играет и лезет туда, куда хочет.

— Мы почувствовали друг друга из-за рау? — повел я плечами, разминая их. Нужно было продолжать говорить.

— Из-за них, — ответил Хорк, возвращаясь за прилавок и утягивая за собой своего зверя. — Связные, обладающие схожими духовными зверями, чувствуют друг друга.

Он дернул плечом, поморщился и добавил, глядя куда-то мимо меня:

— А вот ублюдская Академия со своими ублюдскими Ищейками, — буквально выплюнул он это слово, до хруста сжав кулаки, — слышит биение Родника. И тебе, парень, повезло, что в этом районе они не ошиваются.

Старый рау тут же зарычал, откликнувшись на настроение хозяина, а лицо Хорка стало жестче. Даже желваки вспухли и заходили.

Неприкрытая ненависть к Ищейкам — вот что я увидел в его глазах. Такая жгучая, такая лютая, что ее невозможно было скрыть. Но Хорк и не пытался этого сделать. Он презирал их. Это чувствовалось в том, как он сказал о них. Я не стал спрашивать, почему он ненавидит Академию, потому что даже в рычании его седого рау уже было достаточно ответа. Это что-то личное.

— Зачем пришел? — спросил он, возвращаясь к полкам. — Если Марвин решил, что я стану обучать такого сопляка, то он ошибается. У меня нет перед ним таких долгов, за которые меня могут вздернуть. А если он хочет договориться, то пусть приходит лично. Так ему и передай.

Я даже немного затормозил, укладывая в голове услышанное. Этот противный на вид и голос старик решил, что Марвин отправил меня на обучение к нему, как к Связному? Я моргнул несколько раз. Вот это чудеса.

— А вы не расскажете обо мне никому?

Хорк замер со стеклянной баночкой в руках, в которой алым цветом горели лепестки и которую он никак не мог решить, куда поставить. Затем обернулся, изгибая бровь, и тихо спросил:

— Я что, похож на того, кто хоть словом поможет тем, кто… — он осекся, а потом ненависть к Академии в его глазах сменилась пониманием, и он почти шепотом добавил: — Марвин… он ведь не знает о Связке, не так ли?

Мне вдруг безумно захотелось потереть переносицу и спросить: «Ты что, мысли читаешь, Хорк?» Но я не стал делать ни того, ни другого. Передо мной был многолетний опыт работы с людьми, травами и зверьем, подкрепленный звериным даром на качество товара. И вот таким вот товаром, который попал на стол мастера, я себя сейчас и ощущал.

Отвечать на вопрос я не стал. Просто молча открыл сумку с плеча и достал оттуда одну гайвань, делая это медленно, чтобы старый рау не счел это угрозой для своего хозяина и своей территории. Пусть он был за прилавком и не видел меня, но зато меня видел его хозяин.

— Марвин сказал, что вы можете оценить чай. И что раньше вам нравились его сборы.

Хорк поставил баночку с алыми лепестками на полку, не переставая следить за мной. Выждал несколько секунд и повторил:

— Он не знает?

Теперь уже я выждал пару вдохов его давящего взгляда и признал:

— Не знает.

— Совсем старый стал дурак, — пробормотал Хорк себе под нос, в задумчивости отведя взгляд. А потом он вскинулся. — Почему ты тогда не в Академии?

Я все же потер переносицу, чувствуя под пальцами пот и пыль с дороги, и решил говорить ровно столько, сколько объяснит мою позицию.

— У меня сестра Треснутая. Я не могу уйти.

— Вот оно как, — облизал он губы, будто волновался, хотя это скорее была его привычка. — Боишься, что не перенесет дороги?

— Да. Не перенесет.

Хорк взял маленький нож и стал крутить его между пальцев, да так проворно, что тот стал посвистывать. В глазах его не появилось ни жалости, ни сочувствия. Все привыкли, что Треснутые умирают. Зато он, кажется, увидел во мне не мальчишку, а того, кто в состоянии принять сложное решение. Это меня слегка приободрило. Но следующие его слова заставили напрячься.

— Я вспомнил. Марвин… Сирота… Треснутая сестра… Рихарт. Да-а-а, Рихарт. Он был сильнейшим Связным из всех, кого я знал. Он твой отец, верно? А ты… — Хорк приложил палец к виску и прикрыл глаза, складывая все, что понял обо мне, и вспоминая. — Ты Тинг, его сын.

Устав удивляться сообразительности, способностям к анализу и феноменальной памяти этого старика, я тупо кивнул. Память Тинга подсказала, что да, так и есть, его отца звали Рихарт.

— Послушай сюда, Тинг, — сказал Хорк. — Не дай Бессмертные ты решишь пойти по стопам своего отца. Не дай Бессмертные твой зверь навредит хоть одному жителю нашего города. Не дай…

— Я понял, — мрачно оборвал я его, устав выслушивать вечные нравоучения от стариков этого мира и получив гневный взгляд. У меня своих мозгов хватало и своя голова на плечах есть.

— И что же ты понял? — съязвил он.

— Ваш рау уже запомнил мой запах и запах моего зверя, ведь я им наверняка пропах. И он найдет меня, если что-то случится, и убьет. И никакой Марвин меня не защитит. Так? — спросил я и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Но я пришел не за этим, господин Хорк. Я пришел поговорить о чае. Если Лира, моя сестра, умрет, я уйду в Академию сам. Но до этого момента я не брошу ее. До начала третьей стадии у меня еще есть время. И мне нужно потратить его с пользой. Поэтому я спрошу у вас. Вы хотите попробовать мой чай?

Хорк слушал не перебивая. Сначала с усмешкой, но под конец в его глазах не было и намека на веселье.

— Говоришь ты складно. И соображаешь для своего дурного возраста неплохо. Только ты ошибся в двух вещах.

Я напрягся, сжимая в руке гайвань.

— Первым, кто открутит тебе голову, если ты станешь убийцей, как твой отец, будет Марвин. Это раз. А два… — он недобро улыбнулся и помахал рукой в воздухе. — Зачем мне твой чай? Марвин делал то, чего не мог ни один трактирщик и ни один алхимик. А чем можешь удивить ты, мальчишка-сирота с больной сестрой?

На миг я заподозрил, что он намекает на колодец, но только на миг. Не может он знать всего и догадываться обо всем.

Я поднял сумку на прилавок.

— Я прошу у вас лишь одной попытки. Немного времени. Котелок, огонь и воду. Если у меня не выйдет вас удивить, то я куплю у вас то, что вы скажете. Но в пределах трех средних монет.

Да, я шел на риск, но я не мог взять с собой свой очаг и воду, ровно как и заранее заваренный чай. Было бы тут что-то, что сохраняет тепло, как термос, тогда все было бы проще. Заварил, закрыл, отнес и угостил. У меня сложнее, но, с другой стороны, это будет еще одним наглядным доказательством, что чай я завариваю сам.

Хорк уставился на меня, а старый рау за прилавком громко рыкнул.

— Наглости тебе не занимать. И котелок, и огонек… — проскрипел старый ватажник. — Но есть ли у тебя эти монеты на самом деле?

Тяжело с тобой, Хорк. Умный ты больно. Хитрый, всезнающий, опытный. Я эти монеты, конечно, для продуктов взял, но…

Без лишних слов я выудил из кармана теплые на ощупь духовные камни и положил на прилавок среди баночек и мешочков. Тот посмотрел на деньги и произнес так, будто делал мне самое большое в жизни одолжение:

— Только потому, что ты от Марвина, Тинг, я даю тебе одну попытку. Если на вкус дерьмо будет, ты мне эти монеты за так отдашь. Будет плата за мое потраченное время.

— Договорились, — серьезно сказал я, получив в ответ новый «хмык».

Хорк вытащил из-под прилавка закопченный котелок, после чего налил воды из стоявшего у стены кувшина. По одному виду и запаху я понял, что она застоялась. Плохо.

А в следующий миг он взял котелок в руку за дно и, глядя мне точно в глаза, прошептал:

— Одна пиала, Тинг.

Мои вопросы о том, нельзя ли найти воду посвежее и где я могу вскипятить ее, застряли у меня же в горле, потому что буквально на моих глазах чугунные стенки котелка раскалились докрасна, а вода стала быстро нагреваться.

Хорк, очевидно, был Восходящим и использовал свою энергию, которую гнал через каналы, чтобы… чтобы накалить котелок.

Лишь бы его энергия воду еще хуже не сделала. Дома этот же сбор вышел бы глубже и мягче, но здесь придется работать с тем, что дали.

Я наклонился над котелком, заметив, как от дна уже стали подниматься небольшие пузырьки.

— Можно помедленнее? — попросил я, заставив Хорка не то хрюкнуть от удивления, не то фыркнуть. — Господин Марвин учил, что вода должна быть нужной температуры.

— Алхимик, — произнес непонятным тоном старик, но энергию, судя по потемневшим стенкам котелка, замедлил.

Мне вдруг захотелось повторить этот прием старика, чтобы прогреть гайвань. Но я осадил себя. Не здесь заниматься подобным. К тому же пальцы после ночной ошибки еще подрагивали, а каналы слегка тянуло под кожей, поэтому пиалу для чая и гайвань с уже готовым сбором внутри прогрел на пару, вращая их пальцами, пока глина не стала теплой.

Вскоре вода пошла частыми пузырьками. Я без предупреждения подхватил из руки Хорка котелок, залил воду по стенке тонкой струей, следя за тем, как листья закручиваются в спираль, а воздух наполняется приятным ароматом хвойного леса… В прошлой жизни похожий круговорот некоторые называли «Хвост Дракона».

Краем глаза я заметил, с каким интересом Хорк наблюдает за мной. И даже старый рау выглянул из-за прилавка, забавно дергая влажным носом и втягивая запах, но Хорк вдруг щелкнул пальцем по баночке, и зверь снова скрылся за стойкой.

Я прикрыл гайвань крышкой, подхватил двумя руками.

— Нужно немного времени, чтобы чай настоялся и раскрылся весь вкус.

Это я сказал внимательно наблюдающему за мной Хорку, а сам пустил через каналы самую тонкую нить энергии, что только смог вытянуть из Родника, в надежде, что эти два монстра не почуют мои манипуляции с ней.

Сосредоточился, считая про себя, чтобы не передержать чай.

Раз. Энергия потянулась от Родника. Два. Она прошла плечо. Три. Потекла вдоль руки. Четыре. Замедлилась у ладоней. Пять. Стала вливаться через стенки гайвани в чай. Шесть. Смешалась с элементами растений. Семь. Я снова уловил то чувство, когда могу усилить одно растение, затушив силу другого. Восемь. Выровнял баланс своей энергией, чтобы все было поровну. Девять. По лбу от напряжения скатилась капля пота, а пальцы дрогнули. Десять. Оборвал поток, сдвинул крышку и перелил чай в пиалу.

— Прошу, — произнес я глухо.

Старик взял ее двумя пальцами, посмотрел на цвет, сделал маленький глоток, подержал чай во рту и проглотил, не меняясь в лице.

Потом сделал второй большой глоток, осушая пиалу, и, чем сильно меня удивил, понюхал ее, как это делают во время чайных церемоний.

Старый рау снова потянулся к пару, и Хорк даже не глядя щелкнул пальцами. Он уставился на меня, вернув пиалу на прилавок. Выждал несколько секунд, заставив меня немного нервничать, и произнес наконец:

— Лгать я не привык. Поэтому скажу честно: что-то есть в твоем чае. Настолько, что даже интересно, как ты это сделал.

— Хорошее сочетание трав, правильное время настаивания, температура…

— Ты понял, о чем я, — перебил он меня спокойным голосом. — Но в чужие дела я не лезу. Ты меня не удивил, но и не потратил время впустую. Забирай монеты и отвечай на вопрос: чего ты хотел от меня?

Намек на то, что он понял больше, чем сказал, я уловил и запомнил это.

— Мне нужны травы, — сказал я ровно. — Небольшими партиями, регулярно. Особенно то, что плохо идет в алхимию. У таких трав часто хорошие свойства для чая и настоев.

Хорк оглядел свою лавку, где каждая полочка, каждый ящичек и даже подоконники были заставлены несомненно полезными вещами, и половину из них занимали различные сушеные и не очень растения.

— У меня-то это все есть, — постучал он пальцами по столу.

Выгода. Ему нужна конкретная выгода, понял я.

— Я предлагаю…

— Чай? Будущий процент? Нет, — покачал он головой. — Не знаю, что вы там с Марвином устроили, но я не дурак влезать в разборки с Советом.

А я сжал зубы. Значит, Рован вчера сказал чистую правду. Слухи о Мирей Арден и ее интересе к чайной уже ходят по городу. Но почему так? Кто их пустил? И зачем? Самой Мирей это точно не нужно. Лишние глаза и уши, враги, которые могут этим воспользоваться, и все прочее не приблизят ее к получению земли с источником. У меня появилась одна догадка, но она была слишком дикой, чтобы даже думать о ней. Поэтому я оставил это на потом. И предпринял я еще одну попытку договориться с Хорком.

— Господин, лавка оживает, люди уже заходят, Савелия дала посуду, лекарь Эрдан советует мой чай, тракт стал люднее, ватажники начали останавливаться после Леса…

Хорк слушал молча и смотрел на меня глазами скупщика, который видел слишком много чужих планов.

Вот это ударило сильнее долга, потому что долг можно было выплатить, а с расчетом старика я сделать ничего не мог. Я сам понимал, в каком положении нахожусь, не хуже его.

У меня не было стабильной выручки, нормального запаса трав, потока клиентов и денег на партии. Было только несколько удачных сборов и долг, который приближался каждый день.

— Если чайная начнет приносить прибыль, — сказал Хорк, смотря на меня, — я подумаю. А на сегодня я дал тебе уже больше, чем должен был.

Он сказал это без злости, а затем повернулся к полке, давая понять, что разговор закончен. Я завернул гайвань в тряпку, убрал ее в сумку и молча шагнул прочь, но у двери Хорк окликнул меня, не оборачиваясь:

— Марвину скажи, — добавил Хорк. — Если он не знает, что ты Связный, он не сможет тебе помочь. И еще. В счет долга этого брюзги я дам знать о том, где можно хорошо отдохнуть и попить чаю.

Я обернулся, но Хорк уже перебирал свертки на полке, словно разговор для него закончился.

Благодарно кивнув, я вышел наружу, где по ушам ударил шум. Где-то били по железу, возчик ругался у телеги, подмастерье волок доску по мостовой…

Я медленно спустился по каменным ступеням, поправил ремень сумки и прислонился к стене, чувствуя, как дрожат пальцы.

А в голове крутилась одна-единственная мысль: если даже Хорк не стал слушать всерьез, как мне тогда подступиться к Нагии?

Глава 9

Пальцы едва заметно подрагивали после использования каналов, но это было ожидаемо, поэтому я просто поправил лямку сумки, стараясь не обращать внимания на тянущую боль в запястьях.

Старик Хорк оказался тем еще вредным стариком, однако я не чувствовал, что поход к нему был напрасным. Да, он отказал в прямом покровительстве и помощи с поставками трав, зато не выдал меня Ищейкам, хотя понял, что я Связный почти мгновенно, и это само по себе уже было большой удачей.

Надо будет вернуться к Хорку, когда будет что предложить. А пока нужно придумать, как подступиться к Нагии. Хотя тут вариантов было ровно столько же, сколько и с Хорком. Нужно просто идти и говорить, да предлагать.

Бросив последний взгляд на вывеску, я двинул в сторону рынка, обходя лужи и стараясь не задевать плечом прохожих, которых к этому времени стало как-то многовато для средневекового городишки.

В голове все еще крутились слова Хорка о Мирей Арден. Старик пообещал пустить слух о моей лавке среди своих людей. А в этом мире репутация, как я понял, стоила дороже золота. И эти слухи станут моими первыми кирпичами в стене, которая помешает Мирей забрать у меня лавку. Чем больше будут говорить о моей чайной, тем сложнее ей будет провернуть свои дела в тишине, и тем больше у меня будет времени.

На очередном повороте, где из-за угла уже доносился многоголосый шум центральных торговых рядов, я едва не врезался в широкую грудь прохожего. Но вовремя затормозил, а когда поднял взгляд, то увидел Марвина. Старик выглядел удивленным не меньше моего, но быстро пришел в себя, нахмурив густые брови.

За его спиной стояли двое крепких мужиков, у которых на широких кожаных поясах висели плотницкие топоры и сумки с инструментом. За ними запряженная лошадь медленно катила телегу, груженную свежими досками и какими-то брусьями, которые пахли сосной так сильно, что перебивали даже привычную городскую вонь. Увидев, что Марвин остановился, остановились и они.

— Ты какого беса здесь ошиваешься? — проворчал Марвин, оглядывая меня с ног до головы, а потом задержал взгляд на моей сумке и недовольно добавил: — Я думал, ты делом занят, лавку ремонтируешь, а ты по городу болтаешься.

— И вам не хворать, уважаемый Марвин, — ответил я колко, будучи не в настроении и стараясь не обращать внимания на рабочих, которые с любопытством рассматривали меня, переминаясь с ноги на ногу. — Я к Хорку ходил. Вы же сами про него говорили.

Марвин хмыкнул, и в этом звуке не было удивления, зато было много его обычного скепсиса. Один из рабочих за спиной старика кашлянул, поправляя кепку, а второй просто привалился к телеге, ожидая, пока мы закончим.

— И что этот крючконосый? — Марвин дернул щекой. — Судя по твоей роже, выставил тебя за дверь, даже пиалу не допив?

— Почти. Сказал, что не будет ввязываться в мои дела с Советом, пока не увидит реальную прибыль, — я пожал плечами, потому что это была правда. — Но чай он оценил. Сказал, что в нем что-то есть.

— Меня упоминал? — спросил он задумчиво.

— Мельком, — не стал вдаваться я в подробности, несмотря на то, что Хорк советовал рассказать Марвину о моей Связке.

— Вот же старый ублюдок, никогда не делает того, что может принести ему хоть каплю убытка, — Марвин сплюнул на мостовую и указал пальцем в сторону городских ворот. — Разворачивайся. Пойдем в лавку, я как раз туда иду.

Рабочие синхронно кивнули мне, один из них даже коротко улыбнулся, показывая щербину между зубами, но тут же стал серьезным под взглядом своего напарника.

— Мне нужно на рынок, — возразил я, чувствуя, как в животе начинает неприятно урчать от голода. — Запасы почти закончились, Лире нужно нормальное питание, а у нас только каша на воде осталась.

Марвин снова нахмурился, его рука потянулась к плечу, где висела объемистая корзина. Он скинул ее с себя одним резким движением и всучил мне в руки. Я едва успел ее подхватить, а старик уже махнул рукой мужикам, и те потянули лошадь с телегой следом. Из корзины пахнуло копченым мясом и свежим хлебом.

— Вот твоя еда, — бросил он на ходу. — И немного сушеных трав, которые я смог достать по дешевке. Нечего тебе на рынке делать. Или у тебя времени свободного полно?

Деревянные колеса, обитые железом, неприятно заскрежетали по каменной мостовой, лошадь дернула ушами, и вся эта процессия потянулась по улице, заставляя прохожих огибать ее с краев. Я заглянул внутрь корзины, где лежал большой каравай, кусок соленого сала, несколько мешочков с крупой и прочие продукты, а поверх этого — обычные мешочки с травами.

Опомнившись, я закинул корзину на плечо и быстро догнал Марвина.

— Спасибо, — сказал я, но старик только бородой повел.

Мы шли по главной улице, которая вела к трущобам, и я заметил, что люди реагируют на старика по-разному. Какой-то кузнец, стоявший у горна, уважительно кивнул, когда Марвин прошел мимо, однако двое хорошо одетых мужчин в длинных кафтанах, похожих на гильдейские одежды, как у Варга, брезгливо поморщились, проходя рядом.

Марвин же шел и смотрел вперед, туда, где за крышами окраинных домов уже виднелась темная стена Сумеречного Леса.

Понятно, что репутация у бывшего главы была неоднозначной. Для простых ремесленников он оставался мастером, который когда-то имел вес, а для тех, кто сидел в высоких кабинетах — павшим алхимиком, от которого лучше держаться подальше.

Когда мы уже прошли через трущобы и поднимали пыль по тракту, мне в голову снова полезли слова Хорка, который советовал рассказать о Связке Марвину. Но я еще не решил, стоит ли это делать, ведь понятия не имел, как на это отреагирует старик. Сзади о чем-то своем болтали рабочие мужики. И я решил, что если и говорить об этом, то точно не на людях.

— С Хорком я понял, — вдруг сказал старик. — Но что насчет Нагии? Ходил к ней?

— Нет еще. Думал, что со старым ватажником будет договориться проще. Теперь вот не уверен, станет ли вообще Нагия слушать меня, — признался я, вспоминая вид ее торгового обоза.

Марвин коротко хмыкнул.

— Сдаешься?

Один из рабочих сзади потянул лошадь за узду, и телега загрохотала по камням громче.

— И мысли не было, — нагло улыбнулся я.

— Хорошо, — спокойно ответил старик и вытер потный лоб рукавом. — Нагия не Хорк. Она ценит мастерство, я тебе это уже говорил. Если покажешь, что можешь, то она заинтересуется.

— Почему вы так уверены? — прищурился я, поправляя тяжелую корзину за спиной.

— Она, в отличие от Хорка, которому природа даров отсыпала, — поморщился старик, — она поднялась из трущоб.

Я присвистнул. Вот это да.

— Чем-то она похожа характером на Лиру, — добавил старик, а я понял, что это только усложнит разговор с ней. Но раз она понимает, что значит быть нищим и пытаться пробиться наверх, может, и правда удастся договориться.

— А почему бы вам не пойти со мной? — спросил я, глядя на хмурое лицо Марвина. — Ваше слово для нее явно поболее значит, чем слово мальчишки.

Марвин резко остановился, из-за чего телега едва не наехала на него. Рабочие замерли. Старик повернулся ко мне, а его глаза сузились.

— Потому что это нужно тебе, — сказал он низким, неприятным голосом.

Я оскалился.

— Не только мне, Марвин, — ответил я так же тихо, смотря ему в злые глаза. — Думаешь, я не вижу, что тебе это важно не меньше моего?

Марвин дернул щекой в раздражении, скосил глаза на прислушивающихся мужиков и рявкнул:

— Чего уши развесили⁈ Времени полно у вас?

Один из рабочих хмыкнул, потянул лошадь за собой, и второй последовал за ним. Телега снова загрохотала колесами. А Марвин повернулся ко мне и уже спокойнее произнес:

— Ты еще не дорос и не поймешь, почему я не могу пойти к ней. Поэтому запомни одно: если она подумает, что это моя задумка, которую я делаю через тебя, то не видать тебе… — старик замолчал, а потом шумно выдохнул и добавил: — то нам не видать помощи.

Я замолчал, чувствуя, что задел какую-то старую, плохо зажившую рану. Значит, между ними действительно что-то произошло в прошлом, и это «что-то» было настолько серьезным, что даже спустя годы Марвин предпочитал посылать к ней мальчишку, чем показаться самому.

— Это из-за того, что случилось в Гильдии? — спросил я осторожно, но Марвин уже отвернулся, возобновив движение.

— Не твое дело, — бросил он через плечо. — Ты делай свое, а я буду делать свое. — Он указал пальцем на рабочих, которые покорно тащились в сторону лавки. — Эти ребята когда-то были мне должны. Они починят стойку, сделают нормальные полки для посуды и сколотят место под хранение трав. Эта моя задача, а твоя — сделать так, чтобы Нагия не прогнала тебя. Понял теперь?

Я хмыкнул, чувствуя странную смесь благодарности и раздражения по отношению к нему. У этого ворчливого старика повсюду были должники, и он вытряхивал из них эти долги именно сейчас, когда появился шанс восстановить лавку буквально из ничего.

Телега тащилась еле-еле, поэтому шли мы долго. И пока шли, я отыскал ту нить, что соединяла нас с Рау. Он откликнулся почти мгновенно, прислав мне ощущение, что наблюдает за мной с крыши чайной. Я улыбнулся про себя и постарался мысленно передать ему, чтобы он скрылся из лавки. Затаился где-нибудь. Сначала зверек меня не понял, передав странное чувство, мол, что ты говоришь, хозяин. Но с попытки десятой, когда голова уже распухла от напряжения, он, кажется, понял меня и нырнул куда-то в кусты, где затаился. Невесть что, но уж лучше так.

Навряд ли кто-то свяжет забредшего зверька с талантом Связного, если даже увидит Рау. Лес рядом, мало ли кто из него выходит?

Мы подошли к лавке, когда солнце уже начало клониться к закату. На изгибе тракта, прямо у моей калитки, стоял вчерашний ватажник — Ирм. Второго не было. А сам Ирм выглядел более собранным, чем вчера, одежда чистая, залатанная, а за поясом висел уже знакомый мне кинжал. Когда он увидел Марвина, то уважительно кивнул.

Старик посмотрел на него, перевел взгляд на меня и одобрительно хмыкнул, словно я только что сдал какой-то важный экзамен.

— Уже и с ватажниками якшаешься? — буркнул он, но в голосе проступило одобрение. — Ладно. Эй, вы! Заносите доски во двор, только аккуратно, не попортите ничего! Иначе и беседку делать заставлю!

Пока рабочие начали разгружать телегу под лающими командами Марвина, я поставил корзину у калитки и подошел к Ирму. Тот молча указал мне головой в сторону, за угол забора, где нас не так хорошо было слышно.

— Почему не отдал деньги рыжему? — спросил я, глядя на его спокойное лицо.

— Я сказал, что занесу деньги, — Ирм полез в кошелек на поясе. — А раз сказал, значит, должен отдать их тебе в руки. Так у нас принято.

Он протянул мне три средних камня. А я нахмурился, принимая их.

— Мы договаривались на два. За чай и за разбитую пиалу.

— Третий — за то, что заставили ждать, — Ирм серьезно посмотрел мне в глаза.

Я медленно кивнул, убирая камни в карман к другим трем средним, которые так и не пригодились. Это были хорошие деньги, которые сейчас были очень кстати.

— Хорошо. Заходи еще.

Я уже собирался развернуться и пойти помогать Марвину, но Ирм придержал меня за плечо. Невольно я оценил, что хватка у него железная. Тоже восходящий. Впрочем, как и большинство ватажников.

— Это еще не все, — сказал он, понизив голос. — Мы вчера твой чудо-чай не сразу распробовали. Хлебали как воду, — усмехнулся он. — Но когда до города дошли, поняли. Мы бы на этот путь раненые часа три угробили, а вчера за полтора прошли. Всего с парой остановок. Потом еще и до лекаря добрались…

Я почувствовал, как внутри просыпается профессиональный интерес. «Хвойный мотив» на колодезной воде действительно давал мощный бодрящий эффект, однако я не думал, что он так сильно повлияет на раненых ватажников.

— У меня есть сборы и покрепче, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Но и цена таким чаям — это другой разговор.

Ирм взлохматил свои нечесаные волосы и бросил взгляд в сторону Леса.

— Я не торговец, парень, я ватажник. Мне вот это можешь не рассказывать. Но любой дурак видит, что лавка у тебя еще в ремонте, и людей мало.

— К чему ты это? — я внутренне напрягся. — Говори по делу, у меня, как ты сам заметил, работы полно.

— Я видел, как тот рыжий парень и та Трес… — Ирм осекся под моим тяжелым взглядом, прокашлялся и продолжил, но без всякой насмешки: — Как они травы изучают. У тебя нет постоянных поставщиков, это ясно, как день. Но слухи уже ходят.

Да, он точно не торговец — ходит вокруг да около. Поэтому подтверждать его слова я не стал, просто ожидая, что он скажет дальше.

— Мы главе рассказали про твой чай и лавку. И он добро дал.

Я устало потер переносицу. Какое добро, к чему, почему, зачем, какой вообще глава?

— Ирм, — поймал я его взгляд. — Давай по порядку. Что ты хочешь мне сказать?

Ирм усмехнулся.

— Волки предлагают тебе сделку. Мы тебе помощь с травами, а ты нам место.

— Место для чего? — нахмурился я, чувствуя какой-то подвох.

— Перевалочная база, — Ирм обвел рукой двор. — Нам нужно место, где люди смогут отдохнуть перед Лесом и сразу после него. Где можно выпить твоего чая, отдохнуть, спокойно перебрать травы, чтобы не тащить мусор в город. Травы будут лежать здесь, под прикрытием твоих стен и наших людей.

Я посмотрел на него с недоумением.

— Почему вы просто не поставите лагерь на опушке? До Леса отсюда полчаса ходу. Зачем вам дом?

И заслужил от Ирма подозрительный прищуренный взгляд.

— Так это ж… — положил он руку на рукоять кинжала. — Запрещено Советом.

Мы постояли молча с полминуты, смотря друг другу в глаза.

— А подробнее? — не выдержал я.

Ирм, видимо, понял, что я не знаю того, что знает он, поэтому объяснил:

— Если одна ватага поставит лагерь, завтра там будет десять. А много людей и горы свежих магических трав в одном месте — это самое тупое, что можно сделать вблизи Леса, — повел он плечами. — Раньше так и делали. Но одной ночи, когда из Леса поперли духовные звери, хватило, чтобы понять, что они не терпят, когда люди так близко и в таком количестве накапливают Дыхание.

Я потер переносицу, пытаясь осознать масштаб предложения. Это была огромная выгода: постоянные поставки трав, защита, поток клиентов, пусть и сборщиков. Но с другой стороны, «Волки» превратят мою чайную в свой штаб. Это может оттолкнуть городских богатеев вроде Савелии или Эрдана. Кому захочется пить чай в окружении хмурых мужиков с топорами?

И самое главное — Рау. Если в лавке постоянно будут ватажники, скрыть зверька станет почти невозможно. А Минк? Если у меня будут поставщики, Минку придется либо пытаться открыть Родник и проситься к ним, либо искать что-то другое, потому что без Рау он в Лесу не найдет того, что может найти с ним.

— Почему только сейчас вы пришли с этим предложением? Лавка стоит здесь давно…

Я не договорил, заметив ухмыляющегося Ирма, который смотрел будто сквозь забор, откуда доносились крики Марвина. И одного этого мне хватило, чтобы понять, в чем тут дело. Из-за того, что Марвин слишком ревностно относится к своей чайной, они и не лезли к нему. Он просто не позволил бы своей чайной превратиться в лагерь ватажников. И не факт, что позволит сделать это мне. Голос Ирма вырвал меня из мыслей.

— … лавка твоя, и говорим мы с тобой. Если ты утрясешь вопрос со старым алхимиком, мы готовы поставлять тебе лучшие травы Первой Границы.

Я понял, что внезапно оказался в позиции силы. Впервые в этом мире просил не я, а у меня. К тому же… если об этом догадались «волки», то и другие ватаги могут прийти к такому же выводу. Поэтому Ирм так торопится, поэтому так все сумбурно. Границы сдвинулись, травы пошли, деньги скоро польются…

Видя мое задумчивое молчание, Ирм поспешно добавил:

— Слушай, хозяин, — улыбнулся он, — не торопись с ответом. Глава сказал, чтобы ты подумал. Он придет лично, если ты дашь добро. С контрактом, все как у нас полагается. С ним ты уже и обговоришь все. Ну как?

Я медленно выдохнул. Шанс был слишком хорош, чтобы от него отказываться из-за страха.

— Сделаем так. Пусть глава приходит завтра. Мы поговорим. Но ничего не обещаю, пока не услышу его условий.

Ирм сначала задумался.

— Ты главное скажи, сможешь ли убедить Марвина? Он тот еще брюзга. Да и слухов о нем ходит немало.

Я прикинул, что, если не собирать кучу ватажников в чайной, а, например, оставить двух-трех для охраны их добра и использовать лавку как перевалочный пункт, то шансы договориться с Марвином есть. Да и в предстоящем разговоре с Нагией это может сыграть мне на руку.

— Это решаемый вопрос, — уверенно сказал я. — Но сначала я хочу переговорить с твоим главой. Как его зовут-то хоть?

Ирм расплылся в широкой улыбке и с силой хлопнул меня по плечу так, что я едва устоял на ногах.

— Отлично! Зоргом его звать. Завтра жди.

Он быстро развернулся и зашагал в сторону города, скрываясь за изгибом дороги. Я же постоял немного, успокаивая дыхание, и вошел во двор, не забыв про корзину с продуктами.

Мне захотелось немедленно поговорить с Марвином. Но на территории лавки уже царил небольшой хаос. Брусья лежали штабелями, один мужик уже вытаскивал старые доски из зала, поднимая тучи вековой пыли, а внутри что-то грохотало.

Я зашел в дом и увидел, что стойка была уже наполовину разобрана, кругом валялись доски и щепа. Столы и стулья сдвинуты к стенам. Жить и работать здесь сейчас было невозможно.

Марвин стоял в центре этого разгрома, указывая пальцем и отдавая резкие команды.

— Не стой столбом! — гаркнул на меня старик, заметив мое появление. — Проваливай с глаз, пока тебе голову брусом не снесли!

Я мгновенно понял, что Марвину сейчас лучше не мешать. Мужики-рабочие явно торопились, чтобы закончить дело затемно.

Пришлось послушаться. Я быстро прошмыгнул в кухню, где открыл окно и поставил корзину под стол, а сумку — на стол, после чего под ругань старика вынырнул обратно во двор. Лира и Минк оказались в беседке за домом. Лира что-то тихо объясняла, водя пальцем по моей тетради, а Минк слушал, нахмурив лоб от напряжения. Перед ними на столе стоял чайник. Видимо, Лира заваривала простой чай.

Я огляделся и… нигде не заметил Рау. Замерев в трех шагах от ребят, тихо спросил, когда Лира подняла на меня взгляд:

— Куда делся этот серый комок шерсти?

— С возвращением, брат, — ответила она и добавила: — Он, как ты ушел, по ограде бегал. А потом спрятался где-то в саду.

Минк усиленно закивал, подтверждая ее слова.

Прикрыв глаза, я прислушался к Связке. Родник отозвался биением, а связующая нас с Рау нить натянулась. Только вот… серебристый чертенок был не во дворе и точно не в саду. Сейчас он двигался быстро, мощными прыжками и зигзагами, словно молния. И делал это в сторону Леса.

Я почувствовал его азарт, его жадность до Дыхания, которое в Лесу было насыщеннее. Рау уже пересек опушку. Он не просто гулял, он бежал к Первой Границе, игнорируя мой наказ сидеть и прятаться дома.

У меня сам собой, на каком-то интуитивном уровне, вырвался злой мысленный приказ: «Вернись!». Но в ответ пришла короткая вспышка нежелания, образ сочного, светящегося растения и ощущение высоты. В следующий момент Рау уже преодолел Первую Границу и вмиг взлетел по коре какого-то исполинского дерева, скрываясь в густой листве Сумеречного Леса.

Я открыл глаза и тяжело вздохнул, глядя на темную стену деревьев вдали с клубящимся темным туманом.

— Паршивец, — прошептал я одними губами.

Глава 10

— Только не говори, что он убежал в Лес, — Лира покачала головой.

Я молча кивнул, чувствуя, как слегка гудят ноги после похода в город, и тяжело опустился на прохладную скамейку в беседке. Откинулся на спинку, вытянул ноги и прикрыл глаза на мгновение, наслаждаясь тишиной, которую лишь изредка нарушал стук топоров со стороны лавки.

Но кому не было до этого дела, так это Минку. Он сидел напротив, уткнувшись в одну из дощечек с пометками. Брови сведены вместе, на лбу морщины от напряжения, а пальцы сжимают край тетради Марвина. По тому, как он шевелил губами, беззвучно повторяя названия растений, и сверялся с моими корявыми пометками, было видно, что наука дается ему непросто.

— Тебе нужно больше его контролировать, брат, — Лира повернулась ко мне, поправляя накидку на плечах. — Иначе Рау совсем перестанет тебя слушаться.

Я снова молча кивнул, все прекрасно понимая, но еще я понимал, что это непросто. Нельзя приказать зверьку сидеть на месте или запереть в каком-нибудь сарае. Это его только разозлит, и черт его знает, что он тогда выдаст. Тут нужен тонкий подход, аккуратный.

Открыв глаза, я посмотрел на Лиру, отметив, что бледность после ночного приступа еще не ушла, хотя взгляд ее стал прежним — ярким и зорким.

— Посмотрим, что с ним можно сделать, — пообещал я, хотя сам понимал, насколько глупо это звучит.

Минк наконец оторвался от тетради, потер виски пальцами и шумно выдохнул, со стуком отбрасывая дощечку на стол.

— Башка уже болит от этих закорючек, — пожаловался он, глядя на меня затуманенным взглядом. — Друг, как ты это все запоминаешь? По описанию — все одно. А рисунки некоторые вообще не разобрать.

Он замолчал, ожидая ответа, но я только похлопал его по спине, мол, ты справишься, я в тебя верю. Минк вздохнул под смешок Лиры и вдруг спросил:

— Нашел Хорка? Что он сказал?

Я медленно покачал головой, глядя на остывший чайник, стоящий в центре стола.

— Старик отказал, — признался я. — Пока не увидит, что лавка приносит настоящую прибыль, он не станет лезть в это дело.

Лира и Минк заметно помрачнели после моих слов. Девочка поджала губы. А Минк сжал кулаки. Без поставщика трав мы оставались зависимыми от случайных находок Рау и редких встреч с Рованом. Десять высоких камней долга висели над нами невидимым топором. Все это понимали.

— Но не только вредными стариками вроде Хорка свет полнится, — сказал я вслух, заканчивая свою мысль. — Есть еще другие люди.

Ребята переглянулись, а я откинулся на спинку скамейки.

— А что там Марвин делает? — спросила Лира, глядя в сторону дома. — Он нас на улицу выставил. Сказал, чтобы под ногами не путались.

Я потянулся к мешочку с сухарями на столе, подхватил один и начал его грызть, чувствуя вкус поджаренного хлеба. Разговор с Ирмом и Хорком вымотал меня, и я дал себе немного времени передохнуть перед началом экспериментов.

— Стойкой занялся, — ответил я, прожевав кусок. — Полки должен нормальные сделать для посуды и хранения трав.

— Ууу… — уныло протянул Минк. — Это же надолго. Пока они там все сколотят, пока покрасят…

— Не думаю, — возразил я, вспоминая, как споро работали мужики, приведенные Марвином. — Вон. Стойку старую уже разобрали, — кивнул я на гору старых досок. Сейчас, поди, новую ставят. По виду мужики опытные, даже слова лишнего не услышишь, работают в паре слаженно. Думаю, за день-два управятся.

— Красить сами будем, наверное, — заметила Лира, смотря в алеющее небо.

— Скорее всего, — согласился я, жуя новый сухарь.

Затем перевел взгляд на тетрадь, лежащую перед Минком, и заметил его покрасневшие глаза.

— Ну а у вас как дела? Проблемы есть с расшифровкой? — спросил я, кивнув на мои пометки.

Лира издала короткий смешок, который больше походил на кашель.

— Твой друг только несколько растений запомнил.

Минк пожал плечами, не глядя на нас.

— А что я поделаю, если не запоминается оно? У меня руки к работе привыкли, а не к буквам этим. Я только благодаря бабушке и умею читать.

— Вообще-то Минк — и твой друг тоже, сестра, — усмехнулся я, решив немного разрядить обстановку. — А ты, дружище, хорошо справляешься, — хлопнул я его по крепкой спине.

Лира бросила на меня резкий, почти испепеляющий взгляд, но тут же шумно выдохнула, и ее лицо снова стало безмятежным, прикрытым маской безразличия. Мы замолчали на пару минут. Каждый думал о своем, глядя на то, как солнце медленно тонет в густых облаках и далеких горах, окрашивая небо в алые и багровые тона. В лицо ударил порыв свежего воздуха, принеся с собой запахи хвои и сырой земли.

— Брат. Ты повзрослел, — Лира заговорила вдруг очень тихо, почти безразлично. — Но точно ли у нас получится?

Мига мне хватило, чтобы понять, что она имеет в виду. А за ее безразличием для любого взрослого проглядывалась усталость. Постоянный страх перед приступом, когда не знаешь, какой из них станет последним, забирал у нее все силы.

Минк опустил взгляд в деревянный пол, нахмурившись и сжимая кулак в ладони. Я тоже помолчал с минуту, подбирая слова, которые не звучали бы фальшиво или пафосно. Но меня опередил Минк, вскинув голову. Желваки напряжены, кадык подергивается, но голос ровный, уверенный, а упрямый взгляд направлен перед собой.

— Я не знаю, получится ли все, как задумал Тинг, — серьезно произнес он, и в его голосе не было и тени прежней веселости. — Но ни тебя, Лира, ни тебя, Тинг, я не брошу.

Лира только едва заметно улыбнулась краешком губ и снова отвернулась к заходящему солнцу. Ветер развевал ее светлые волосы, выбившиеся из косы, и в алых лучах она казалась совсем хрупкой.

— Кстати, — Минк вдруг вспомнил о чем-то и хлопнул себя по лбу. — Заходил тут ватажник один, Ирм кажется. Спрашивал тебя. Сказал, что деньги только тебе в руки отдаст и что разговор у него к тебе важный есть.

— Да, я встретил его и поговорил, — сказал я, но про главу «Волков» пока решил не упоминать.

После этого оглядел свои загрубевшие ладони, выдерживая паузу.

— Все у нас получится с лавкой, — добавил я уверенно, отвечая на вопрос Лиры. — И нечего вам об этом думать. Это моя забота. А вы учите травы, это сейчас важнее всего.

— Да, ты прав! — с энтузиазмом произнес Минк, хватая тетрадь.

В этот момент я ощутил через Связку короткий, но ощутимый ментальный толчок со стороны Рау, который что-то отыскал. До меня донеслось его торжество, смешанное с азартом, и ощущение того, как он уверенно грызет что-то сочное и питательное, забравшись на приличную высоту. Внутри у меня скрутился тугой комок. Несмотря на то, что Рау был в своей стихии, меня слегка потряхивало от переживаний. Незаметно, но мандраж был. Я попытался передать Рау приказ вернуться, но не получилось: либо зверек просто проигнорировал меня.

Выдохнув, я посмотрел на Минка, который уже приставал к Лире, чтобы та помогла разобрать очередную пометку Марвина. А у меня в голове мелькнула мысль о том, что не стану рисковать и просить его открывать Родник сейчас. Это слишком опасно при его нынешнем состоянии и отсутствии опыта. А без открытого Родника Зорг, глава «Волков», вряд ли возьмет его в свою ватагу на равных.

Получается, Минк будет моим помощником здесь, в лавке, и будет ходить в Лес вместе с Рау. Зверек поможет ему находить ценные растения, а Минк обеспечит их переноску. Это был рабочий план. Так и ему проще будет, и Рау без присмотра не останется…

Я покачал головой, хлопнул ладонями по коленям, поднимаясь со скамьи. Хватит сидеть. Время уходит, а дел еще невпроворот.

— Ладно. Сейчас вернусь, — сказал я ребятам, направляясь в лавку. — Будем пробовать заварить те травы, что Рован оставил.

А про себя добавил, что надо бы попробовать тот трюк Хорка с внутренней энергией, чтобы вскипятить воду. Эта затея не давала мне покоя весь путь от города. Я сжал и разжал кулаки, чувствуя, как в предплечьях немного тянет, но это была ерунда по сравнению с тем, что я ощущал вчера.

Лира проводила меня задумчивым взглядом, а Минк только что-то пробубнил, хмуря лоб над тетрадью.

В лавке уже вовсю кипела работа. Без стойки зал показался мне непривычно просторным и пустым. На полу валялись свежие стружки, а в воздухе приятно пахло сосной. Мужики уже установили вертикальные брусья каркаса новой стойки и сейчас подгоняли поперечины, работая быстро и точно. Один придерживал массивный брус, а второй уверенными ударами деревянного молотка вгонял его в заранее вырубленный паз. И конструкция на глазах обретала жесткость.

Марвин стоял в стороне, сложив руки на груди, и внимательно следил за каждым их движением. Заметив меня, нахмурился еще сильнее.

— Чего приперся? — гаркнул он, перекрывая стук молотков. — Не видишь, работа кипит? Иди отсюда, не мешай мужикам, и так тесно.

— За травами, — ответил я уверенно, не давая старику себя осадить. — Нужно практиковаться, пока время есть. Не могу же я ждать, когда они закончат?

Марвин внимательно осмотрел меня и хмыкнул.

— Поторопись, — велел он, но во взгляде его мне почудилось что-то вроде одобрения. Оценил старик мое рвение к работе с чаем.

Я прошел в кухню, стараясь не мешать рабочим. Там, прикрытый стенами, добрался до очага, поддел подвижную доску в полу и убрал туда шесть средних монет, полученных от Ирма и взятых до этого на продукты. Теперь с учетом всего у нас было пятнадцать средних монет и две низкие, которые заплатил посыльный мальчишка Тим. Смешная сумма, когда долг составляет пять сотен средних, а времени прошло уже шесть дней…

Ладно. Разберемся. Дело движется. О лавке узнают. Я подхватил свою сумку, уложил в нее одну чистую пиалу и гайвань, предварительно выложив ту, в которой заваривал чай Хорку, и ту, со Спокойной гладью.

С полок собрал то, что Рован продал мне вчера: пучок Росницы малой с ее серо-зелеными стеблями, комок белесого Ветропуха, несколько корешков Желтокорня и ягоды Светлянки. Еще я прихватил те два пучка, что алхимик оставил «в счет будущего чая» — Живосил и Ясноцвет. Первый был похож на веточки деревьев с нераскрывшимися почками, размером в треть ногтя, а второй на цветочек типа желтого одуванчика.

Рован упоминал, что они обладают усиливающими свойствами, и это было именно то, что мне нужно для экспериментов. Не забыл я и про темный лист, который служил отличной основой для большинства моих сборов.

Вернувшись в беседку, я разложил все свое богатство на столе под любопытными взглядами Лиры и Минка.

— Что это ты задумал? — Лира подозрительно посмотрела на разложенные травы. — Огня ведь здесь нет, как ты собираешься воду греть? Или снова будешь холодный чай делать, как с Холодянкой?

— Холодным чаем я еще займусь, — ответил я, расставляя пиалу и гайвань. — На него у меня есть определенный расчет при встрече с Нагией, но это потом. Сейчас мне нужна горячая вода.

Минк с недоумением поглядел на пустой стол.

— Так, а как ты ее нагреешь-то без костра? Тинг, ты чего?

Я ничего не стал объяснять. Просто взял старую пиалу — специально выбрал ту, что не жалко испортить, если эксперимент пойдет не так.

— Минк, набери воды из колодца, пожалуйста, — попросил я.

Парень быстро сбегал к колодцу, цепь заскрипела, и вскоре он принес мне ведро, полное ледяной, прозрачной воды, от которой веяло ощутимой прохладой. Я зачерпнул воду прямо в пиалу, поставил ее перед собой и обхватил двумя руками.

Минк смотрел на меня с нескрываемым интересом, а Лира с таким же скепсисом. Я же убедился, что лишних глаз нет — забор надежно прикрывал нас от тракта, а рабочие были заняты внутри дома. Поэтому прикрыл глаза, концентрируясь на Роднике.

Энергия отозвалась почти сразу. Я потянул ее по каналам, стараясь действовать плавно. Сначала пустил тонкую нить, намечая путь, потом слабый ручеек по правому каналу. А когда тот достиг ладони, я сосредоточился и отзеркалил поток в левой руке, проведя его так же медленно.

К моему удивлению, в этот раз мне это далось значительно легче, чем раньше. Каналы не жгло раскаленным железом, они только слегка пульсировали, а под кожей приятно тянуло, словно натруженные мышцы после долгой работы. Но вот удерживать два симметричных потока было непросто.

Не знаю, как это получилось у меня в лавке Хорка, но сейчас направлять энергию выходило с трудом. Вскоре она начала проникать сквозь стенки глиняной пиалы. Хотя я пытался нагреть саму глину, задержать энергию в стенках сосуда, она упорно проходила насквозь, стремясь к колодезной воде. Я даже поток замедлил, но ничего не изменилось. Вода с Дыханием буквально притягивала мою внутреннюю силу.

Тогда я нахмурился и, наоборот, чуть усилил напор, стараясь контролировать поток, чтобы не повредить каналы. Пытался окружить пиалу коконом энергии, сосредоточился на ладонях, и все равно она просачивалась внутрь. Я уже хотел было усилить поток еще немного, как вдруг Лира удивленно вскрикнула, как обычная девочка.

— Пар! Глядите, пар пошел!

А Минк прошептал:

— Тинг, как ты это сделал? Без огня ведь…

Я и сам в недоумении уставился на пиалу, когда открыл глаза. Над пиалой действительно поднимался легкий белый парок в вечернем свете. Потрогал пальцем. Вода еще не бурлила, но уже была ощутимо горячей. Это было удивительно. Хорк грел стенки чугунного котелка, а я, получается, грел саму воду.

Перед глазами всплыла короткая строка Кодекса:

[Резерв Родника: 97/100].

Получается, чтобы вскипятить одну пиалу, мне надо где-то пять единиц энергии. Для прогрева целого чайника уйдет многовато, но для одной пиалы сгодится. Я оборвал поток, чувствуя, как напряжение в руках медленно уходит.

— Хотел нагреть стенки, как видел у Хорка сегодня, — задумчиво ответил я на вопрос Минка, глядя на парящую воду. — Но почему-то греется именно вода, а у него стенки котелка накалились. Странно это.

Лира наклонилась над пиалой, осторожно коснулась стенки пальцем.

— Интересный способ. Не слышала о таком, — сказала она и добавила: — Если котелок у Хорка железный был, то, может быть, в этом дело?

Я обкатал эту мысль и так и эдак, а потом покачал головой.

— Это все равно странно. Чугун он тепло лучше держит, чем глина.

— Ну так Дыхание, это не тепло, — заметила со смешками в глазах Лира.

— Возможно, ты и права, — покивал я. — Надо будет попробовать в котелке так воду согреть. Но сейчас можно и к делу переходить, — улыбнулся я, не скрывая радости от удачного эксперимента.

Первым делом нужно было проанализировать травы и узнать их конкретные свойства. Мне нужно было создать что-то, что могло пригодиться не самой Нагии или тому же Зоргу, а их людям. Вспомнились земные допинги, и я усмехнулся. Таких, я уверен, тут полно в виде зелий и микстур. Но все же мысли зацепились за чаи, укрепляющие тело, повышающие выносливость и восстанавливающие силы и энергию после боя. Может, у них действие будет мягче и дольше? Или короче, но без негативных эффектов?

Мой взгляд упал на Живосил и Ясноцвет. Делая вид, что разглядываю их, я подхватил первый и активировал анализ.

Анализ!

[Живосил. Ранг 1]

[Свойства: Усиление и регенерация тканей. Вероятный тип Дыхания: Земля/Дерево]

[Особенность: для качественной экстракции требует энергетического размягчения]

Интересно, что еще за энергетическое размягчение… это мне нужно, как алхимику, взаимодействовать с ним своей энергией? Ладно, попробуем чуть позже. Дальше. Я убрал веточку Живосила и взял Ясноцвет.

[Ясноцвет. Ранг 1]

[Свойства: Повышение ментальной концентрации и чувствительности к потокам Дыхания. Вероятный тип Дыхания: Вода/Воздух]

[Особенность: повышает нагрузку на разум.]

От двух Продвинутых анализов резерв Родника просел почти до половины. А перед глазами на миг потемнело.

— Брат, тебе нехорошо? — мгновенно заметила Лира.

— Нет, все нормально.

Я быстро проморгался и занялся сбором под пристальными и любопытными взглядами ребят. Взял темный лист как основу, добавил к нему несколько крошечных почек Живосила. Положил сверху в гайвань одно небольшое голубоватое соцветие из трех цветков Ясноцвета.

Про баланс элементов сказать что-то я не мог. Но в этом сборе их было четыре возможных вида: Земля и Дерево от Живосила и Вода с Воздухом от Ясноцвета. И как они будут взаимодействовать друг с другом — неизвестно.

Я снова прогрел воду в пиале — в этот раз это вышло быстрее и увереннее. Залил сбор в гайвань высокой струей, потом взял гайвань в руки и стал вливать энергию. Пальцы почти сразу стали подрагивать, но я уверенно провел поток и погрузил его в воду. Попытался уловить элементы, чтобы сбалансировать их, но в этот раз ничего не ощутил. А вода быстро потемнела, приобретая глубокий янтарный оттенок. Поэтому я оборвал поток и… что удивительно, уловил в воздухе ясный и единственный запах: сладко-цветочный.

[Открыт новый рецепт в ответвлении Чайный Мастер: Ясный взор]

[Качество: низко-среднее (внутренняя энергия носителя, вода, насыщенная Дыханием)]

[Основные эффекты: Повышенная ментальная концентрация (ускорение анализа информации). Легкое снижение мышечной усталости]

[Избыток Ясноцвета может вызвать временную потерю координации. Возможна сухость в глазах и боли в голове]

Получилось? С первого раза?

Интересно, конечно, но результат немного, а точнее, совсем не тот, на который я рассчитывал. Думал получить усиление для тела… Но, видимо, переборщил с Ясноцветом и получил усиление для концентрации. Придется пробовать другие варианты и пропорции.

Минк подался вперед и заглянул в пиалу.

— Что там? Получилось?

— Сейчас узнаем.

Глава 11

Я вдруг понял, что этот чай сейчас, на самом деле, пришелся очень кстати, потому что Минк изрядно вымотался за день, пытаясь разобраться в каракулях Марвина. Если «Ясный взор» поможет ему в изучении трав, повысив его концентрацию, то и запоминать он будет быстрее.

— Попробуешь? — я пододвинул пиалу и посмотрел на Минка.

— Э-э… почему я? — засомневался он на миг и перевел взгляд на Лиру, которая только хмыкнула и посильнее закуталась в свою накидку. — Ну, ладно, — пожал он плечами и взял посуду обеими руками.

Привык, видимо, доверять моему чаю, потому что ни один из них еще не сделал ему хуже. Сделав первый осторожный глоток, он причмокнул и тут же осушил пиалу наполовину.

— Ну, как оно? — спросил я, когда Минк поставил пиалу на стол и шумно выдохнул. — Чувствуешь что-нибудь?

Тот несколько раз причмокнул губами, словно пытался уловить послевкусие, а лицо его приобрело задумчивый вид.

— Сладко как-то, — наконец произнес он и шмыгнул носом. — Будто цветами пахнет или медом.

Я поморщился, потому что вкус меня сейчас интересовал меньше всего, и я хотел услышать про изменения в восприятии или про ясность мыслей.

— Я не про вкус спрашиваю, — я пристально посмотрел на парня. — Силы прибавилось? В голове прояснилось?

Минк замер, прислушиваясь к себе, потом пожал плечами и снова потянулся к тетради, лежащей на краю стола. Лира посмотрела на него, потом на меня, тяжело вздохнула и отвернулась к закату. Что она думала о моих экспериментах, было сложно понять. Но я уже сам начал сомневаться, что сбор получился рабочим, однако Кодекс Дыхания еще ни разу не обманул меня, значит, эффект просто должен был накопиться.

Минк внезапно замер. Его глаза расширились, зрачки тоже стали больше, а рот приоткрылся.

— Ого… — выдавил он из себя с неприкрытым удивлением.

Лира сразу прищурилась и подалась вперед, внимательно вглядываясь в лицо Минка. Он сидел, хлопая глазами, и медленно оглядывался по сторонам, словно видел нашу старую беседку и заросший сад впервые в жизни. А во взгляде его пропал туман усталости.

— Что ты чувствуешь? — подался вперед уже я, поняв, что чай подействовал.

— Всё стало таким четким, — прошептал Минк и усмехнулся. — А это здоровское ощущение. Ты чего в этот чай добавил? У меня в голове прояснилось.

Его взгляд упал на тетрадь на столе. Он не спеша взял ее, вгляделся в каракули Марвина и в страницу, которую не мог разобрать последние полчаса. Его пальцы стали быстро листать бумагу, он замер на одной из предыдущих записей и вдруг хлопнул ладонью по колену.

— Вот что это значило! — воскликнул он, и его лицо просияло. — Тут не «кислый», тут «колючий» написано. И здесь тоже… — он пролистал еще пару страниц, при этом что-то бормоча себе под нос.

Лира заглянула ему в глаза с нескрываемым интересом, а потом перевела взгляд на меня, и в ее глазах я прочитал немой вопрос.

— Получилось, — я позволил себе слабую улыбку. — Буду называть его «Ясный взор». Сгодится для учебы.

Лира вдруг закашлялась, согнувшись и прижимая руку к груди, заставив и меня, и Минка податься к ней. А в животе у меня мгновенно похолодело. Только не приступ!

— Ты как? — спросил Минк, придерживая ее за руку.

Я же поднялся, намереваясь бежать на кухню за лекарствами или заварить Спокойную гладь, но Лира остановила меня жестом.

— Не надо, — прохрипела она, когда кашель немного отпустил. — Все в порядке, просто в горле запершило. Занимайся своим делом, брат, у нас мало времени.

Ее дыхание выровнялось, сама она выпрямилась.

Я еще несколько секунд стоял рядом, готовый подхватить ее, если она начнет падать, однако Лира упрямо уселась обратно, а Минк подал ей пиалу с колодезной водой. Мое сердце еще бухало в груди, гоняя адреналин по венам, и волнение ворочалось внутри холодным комом, но я понимал, что она права — эксперименты нужно продолжать, пока у меня есть хоть немного сил и колодезной воды. Иначе скоро наступит Дыхание Ночи и уже не получится попрактиковаться с энергией.

— Точно не нужно лекарство? — на всякий случай уточнил я, чем заслужил стальной взгляд Лиры, которая упрямо дернула подбородком.

— Занимайся своим делом, а мы займемся своим, — велела она.

Я медленно кивнул. Хорошо. Пусть так.

Энергии в Роднике оставалось меньше половины, но еще на пару попыток меня хватит, если не буду действовать слишком грубо. Первым делом я решил изменить пропорции, чтобы добиться большего влияния на тело, а не на разум. Поэтому в этот раз я положил в гайвань темный лист, три почки Живосила и всего один маленький цветок Ясноцвета вместо соцветия из трех.

Процесс нагрева воды в пиале дался мне тяжелее прежнего. Я обхватил глину ладонями и почувствовал, как каналы в запястьях начинают пульсировать от напряжения. Тянуть энергию из полупустого Родника оказалось сложнее. Когда вода наконец нагрелась, я залил ее в гайвань и снова погрузился в процесс вливания энергии.

В этот раз я погрузился в процесс глубже, несмотря на тревогу за Лиру. И в этот раз отчетливо уловил потоки элементов Дыхания, которые закручивались внутри сосуда. По ощущениям, это выглядело так, что каждый элемент имел свой вес и плотность. Как потоки воды с разной температурой. Земля и Дерево от Живосила ощущались как что-то тяжелое и плотное, напоминающее густую смолу, которая медленно оседала на дно. Воздушный элемент Ясноцвета, наоборот, был легким и неуловимым.

Тихие голоса Лиры и Минка, которые обсуждали очередное растение, ушли на задний план, потому что я полностью сосредоточился на гайвани.

Я пытался нащупать способ, как влить свою энергию именно в тяжелый поток Живосила, чтобы растворить его в общей массе и заставить работать на укрепление тела, но все время энергия утекала куда-то в другое место. Я будто пытался смешать «масло» с «водой», сделав настой однородным.

Но очень быстро понял, что просто перемешиваю все подряд, выравнивая общий баланс своим Дыханием. Колодезная вода делала почти то же самое, но просто более масштабно и грубо, в то время как моя энергия должна была стать тонким инструментом. Вместе они дополняли друг друга, создавая устойчивую структуру, и я чувствовал, как чай внутри гайвани становится «гуще» в энергетическом плане, но у меня так и не вышло усилить Живосил.

Каналы в предплечьях начало жечь, словно в них залили расплавленный воск, и я, испугавшись повторения перегрева, резко оборвал поток, разрывая связь.

Перед лицом плавали темные круги, а на лбу выступил холодный пот. Оглядевшись, понял, что уже спустились сумерки, а ребята зажгли лучину, и её слабый, дрожащий свет выхватывал из темноты края стола и наши лица. Из лавки всё еще доносились голоса рабочих, однако они стали тише, и стук молотков теперь раздавался реже. Лира плотнее куталась в свою шаль, а Минк задумчиво чесал пальцем висок, смотря в тетрадь.

Я посмотрел на гайвань, из-под крышки которой все еще выбивались струйки пара, и увидел, как внутри медленно оседают почки Живосила, а цветок Ясноцвета кружит на поверхности, подгоняемый остаточным движением воды.

Никаких новых сообщений от системы не появилось, а значит, рецепт принципиально не изменился, оставшись все тем же «Ясным взором», только с меньшей концентрацией Ясноцвета.

— Будешь? — я предложил пиалу Лире, но она только покачала головой.

Глаза у нее были уставшие, но смотрели в тетрадь с интересом. Ей явно хотелось изучить ее вдоль и поперек. Но сил не хватало. А может и хватило бы, если бы не надо было помогать Минку.

Я выпил получившийся чай сам. Вкус был практически таким же, как и запах, сладким и цветочным, однако теперь в нем отчетливо проступила древесная терпкость и легкая горчинка. Я почувствовал, как в голове действительно немного прояснилось. Ощущение — как после длительной медитации.

Это было хорошо, но не то. Мне нужно было именно физическое усиление, поэтому я решился на третий, финальный на сегодня эксперимент. Родник был уже почти пуст, и от этого словно бы сил не осталось, а в голове слегка кружилась.

Я взял те же ингредиенты, но от цветка Ясноцвета оторвал всего три лепестка, бросив их к Живосилу и темному листу. Греть воду в этот раз было мучительно трудно — чем меньше энергии оставалось внутри, тем тяжелее она выходила через каналы, и тем сильнее обжигало кожу на ладонях.

Я стиснул зубы, чувствуя, как капля пота побежала по виску, но все же довел воду до нужной температуры и залил сбор. Вливать энергию в саму гайвань я уже не рискнул… точнее, влил самую кроху, чтобы хоть немного сбалансировать элементы трав. Пальцы при этом уже начали заметно подрагивать.

Когда я наконец отнял ладони от глины, то встретился со стальным взглядом Лиры, будто я сделал какую-то глупость. Она ничего не сказала, но я и без всяких слов сразу понял, что про четвертую попытку даже заикаться не стоит, а то останусь без посуды и трав.

— Это последний, — тихо сказал я, вытирая пот со лба рукавом.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и я даже без предупреждения системы почувствовал, как внешнее Дыхание в воздухе стремительно пошло на убыль. Дыхание Заката подходило к концу. Я вдохнул аромат из гайвани и понял, что на этот раз баланс сместился — цветочный запах почти исчез, уступив место древесному аромату.

Но вот на вкус это было похоже на жевательную серу… очень необычно и точно понравится не каждому. Но необычно. Эффект же проявился не сразу, но когда он пришел, это было совсем не то, что раньше. В голове не прояснилось, наоборот, мысли стали какими-то тяжелыми и медленными, зато в теле…

Будто я хорошо так разогрелся перед тренировкой, после которой мышцы наливаются кровью и кислородом. По предплечьям и спине прошла волна тепла, усталость в ногах отступила, сменившись желанием проверить силы.

Перед глазами вспыхнули строки:

[Открыт новый рецепт в ответвлении Чайный Мастер: Крепь]

[Качество: низкое (критическая нехватка энергии при заварке)]

[Эффекты: Кратковременное повышение физической силы. Снижение болевого порога]

[Побочный эффект: повышенная нагрузка на сердце, может вызвать перевозбуждение нервной системы]

Побочный эффект мне не понравился, но я почувствовал азарт, а сердце застучало сильнее. Рецепт был несовершенен, качество оставляло желать лучшего из-за моего истощения, однако принцип был найден. Я вспомнил обрывки памяти Тинга, где он всегда проигрывал Минку в их детских забавах, особенно в борьбе на руках, которую они устраивали раньше.

— Минк, отвлекись на минуту, — я посмотрел на друга, который все еще пытался что-то учить под лучиной.

Отставив посуду чуть в сторону, туда же сдвинул тетрадь и дощечки, освобождая место на неровных досках стола, и поставил правый локоть на дерево.

— Чего? — не понял он.

— Давай проверим, кто сильнее, — сказал я, хотя понимал, что занимаюсь глупостью, но, видимо, этот самый чай так сильно ударил в голову, что даже мой здравый смысл слегка затуманило.

— Снова ты за свое? — Минк поднял брови и расплылся в широкой улыбке, в которой не было никакой злобы. — Опять хочешь проверить, чьи руки крепче? Ты ведь знаешь, чем это кончится, Тинг. Не жалуйся потом, что у тебя суставы ноют, я поддаваться не умею.

Он не спеша закатал рукав, обнажая мощное предплечье, покрытое мелкими шрамами. Его мышцы выглядели куда внушительнее моих, даже несмотря на то, что Тинг тоже ходил в Лес. Лира закатила глаза, поднялась со своего места и поправила шаль.

— Занимайтесь своими глупостями без меня, — бросила она, направляясь к дому, откуда уже не доносилось ни звука. Видимо, рабочие закончили на сегодня.

Я кивнул ей вслед, а сам сцепился с крепкой, словно дерево, ладонью с Минком.

— Начали, — скомандовал я и напрягся всем телом.

Мышцы на руках мгновенно вспучились, и мы замерли в паритете. Минк вскинул одну бровь, не переставая давить. Обычно он побеждал за пару секунд, а сейчас я хоть и проигрывал потихоньку, но держался.

Минк оскалился и усилил давление. Его лицо раскраснелось, на скулах заиграли желваки, а жилы на шее вздулись от напряжения. Стол жалобно скрипнул под нашими локтями.

— Откуда у тебя… столько дури взялось? — прохрипел Минк, налегая всем телом. — Ты же всегда… дохляком был…

Я не ответил, потому что сам хрипел от натуги, но не сдавался. Мы давили друг на друга еще секунд десять, пока наконец мои костяшки не стукнули о столешницу, а Минк, пыхтя как паровоз, не откинулся на спинку скамьи.

— А ты, как всегда, силен, — улыбнулся я ему, тяжело дыша, и потряс рукой, которая теперь слегка ныла.

Минк с недоумением посмотрел на свою ладонь, потом перевел взгляд на меня, и в его глазах читалось искреннее недоумение.

— Да ты меня чуть не завалил! — ошарашено выдохнул он, вытирая пот со лба. — Когда столько силы набраться успел?

Я кивнул на пустую пиалу, в которой еще остались капли чая под названием «Крепь».

— Чай? Да как это? Это же не алхимия… — устало произнес Минк.

— Да, чай, — усмехнулся я, чувствуя, как его действие прекращается, а мысли возвращаются к обычному своему бегу. Покачал головой и добавил: — Только он по голове бьет сильно. Надо осторожнее с ним.

— Во дела… — растрепал он свою рыжую шевелюру.

— Это еще что, — пробормотал я, думая, что это за глупость я только что сделал под действием Крепи. — Завтра попробую сделать его по-другому на основе ферментированной цедры, Живосила и женьшеня. Энергию пущу, выдержу чуть дольше, с температурой, может, поработаю, и вот тогда да, чай будет что надо и действовать будет…

Я вдруг осекся, увидев непонимающий взгляд Минка. Он хотел было что-то сказать, но со стороны лавки раздался ворчливый голос Марвина.

— Опять вы тут ерундой занимаетесь? — старик подошел к беседке, вытирая руки грязной тряпкой. — Я-то думал, вы делом заняты, травы учите или чаи учитесь делать, а вы тут руками боретесь как дети малые. Бестолочи!

Минк сразу сник, забормотал что-то себе под нос, спрятав взгляд, и начал собирать дощечки. Я же только усмехнулся, глядя на Марвина. Что мне его ворчание? Меня оно уже не задевало так, как в первые дни. То ли привык, то ли просто утомился.

— Ну что там? — пошел я в ответную атаку, кивнув в сторону лавки. — Закончили?

— Каркас готов, — буркнул Марвин, бросил тряпку на стол и грузно опустился на скамью, смотря на свою бывшую чайную. — Полки наметили. Мужики по домам ушли, завтра с утра вернутся, чтобы все до ума довести. Так что завтра в зале не повернуться будет, имей в виду.

Минк неожиданно вскинулся, выронив одну дощечку.

— Черт, мне же домой давно пора! — спохватился он. — Бабушка заждалась, небось, да и мазь деду надо успеть купить, пока лавки у рынка не закрылись.

Марвин только языком цокнул.

А Минк, крепко прижимая к себе его тетрадь, которую он явно не собирался оставлять здесь, хлопнул меня по плечу, перемахнул через спинку скамьи, потому что я сидел на выходе, и крикнул на ходу, уже выбегая за калитку:

— Завтра верну! Все выучу, Тинг, обещаю!

Марвин посмотрел ему вслед, проворчал что-то про «молодежь, у которой шило в одном месте», и повернулся ко мне.

— Ну, чего расселся? Иди домой. Отдыхай. Завтра дел полно.

Но я не послушал его, ведь понял, что это именно тот момент, которого я ждал весь вечер. Вокруг было тихо, Лира возилась в доме, Минк убежал к себе, и мы с Марвином остались один на один.

— Я тут с вами поговорить хотел, — сказал я, и мой голос прозвучал серьезно, заставив старика насторожиться. — О «Волках» и о том, что случилось сегодня у Хорка.

Я еще сомневался, стоит ли говорить старику о своей Связке, но… но все-таки прав был старый ватажник. Сколько я еще смогу скрывать от Марвина это? Три дня? Неделю? Две? Нет, теперь он будет тут ошиваться постоянно, и даже если не увидит Рау со мной, то рано или поздно этот серебристый зверек примелькается. И тогда старик сложит дважды два, после чего разговор с ним может стать намного тяжелее. Хотя, с другой стороны, может и не быть его вообще, но шансов на это мало.

— Что, зверя его увидел? — довольно усмехнулся в бороду Марвин. — В штаны небось навалил?

Марвин знал, что он Связный… Ну да, они же старые знакомые, а он известный ватажник. Как иначе-то?

Я устало потер глаза. От мыслей и сомнений голова пухла. Только вот… деваться было некуда. Рассказать, что я Связный, — это риск, но риск оправданный. Я бы даже сказал, что необходимый. Ладони вспотели от волнения и переживаний, а в горле встал ком. Пришлось прокашляться. А где-то вдалеке я ощутил через Связку, что Рау выбрался из Леса и бежит домой, преодолев уже большую часть пути.

— Чего это с тобой? — уставился на меня старик. — Так сильно его зверя испугался?

— Нет, — ответил я серьезно, справившись наконец с собой. — Но вот когда Хорк понял, что я Связный, то да, признаюсь, струхнул малек.

Марвин покачал головой, а потом до него, видимо, дошел смысл моих слов, и он окаменел. После чего, не мигая, уставился на меня и сиплым голосом переспросил:

— Что ты сказал?

Глава 12

— Говорю, что я Связный, Марвин, — повторил я, стараясь, чтобы голос мой звучал максимально твердо. — И сразу скажу, что в Академию я не пойду, по крайней мере, пока не найду способ вылечить Лиру, потому что бросать её сейчас — это всё равно что собственноручно подписать ей смертный приговор.

Я ожидал чего угодно: криков, угроз, немедленного требования убираться вон или даже попытки скрутить меня, чтобы сдать Ищейкам, потому что свободный Связный в этом мире считался едва ли не ходячей катастрофой, однако старик просто сидел, глядя сквозь меня, а его губы мелко подрагивали под седой бородой. В его взгляде не было привычной злости, зато там поселилось странное замешательство.

Марвин посмотрел перед собой, со свистом втянул воздух и медленно поднялся со скамьи, опираясь на край стола.

— Знал же… — пробормотал Марвин, выйдя из беседки и замерев в паре шагов от нее.

Затем он сделал шаг, второй, третий, развернулся и прошелся в обратную сторону. Начав бродить туда-сюда, Марвин будто совершенно забыл про мое присутствие. Он начал бормотать что-то себе под нос, поглаживая седую бороду и постоянно поправляя пояс. А я сидел в недоумении, не понимая, что это вообще все значит. Затаив дыхание, стал слушать обрывки его слов.

— Догадывался же, старый дуралей… — продолжал шевелить губами. — Почему не проверил сразу… Отец такой же… и сестра… Школа? А не поздно ли?..

Я слушал его и чувствовал, как в груди нарастает напряжение, потому что поведение Марвина совсем не вязалось с тем, что я о нем знал. Он бродил туда-сюда, его сапоги тихо шуршали по траве, а сам он продолжал жевать губы и теребить бороду. Получается, он знал или, по крайней мере, догадывался о моей Связке, но не потому, что видел или чувствовал что-то, а просто потому, что семья у Тинга такая.

В какой-то момент я начал даже сомневаться, что вообще стоило рассказывать Марвину правду, потому что теперь ситуация выглядела еще более запутанной.

Я хотел было уточнить, что именно он знал о моей Связке, чтобы прояснить этот момент и понять, что делать дальше, но не успел и рта раскрыть. Старик внезапно сделал очень быстрый шаг, который никак не соответствовал его возрасту и грузному телосложению. Оказался рядом со мной в одно мгновение и схватил меня за плечо, сдавив его своими пальцами, которые оказались мощными, точно железные клещи.

Плечо вспыхнуло резкой болью, и я невольно дернулся, пытаясь высвободиться. Вцепился пальцами в его предплечье и попытался хотя бы немного ослабить этот захват, но у меня ничего не вышло. Рука Марвина была неподвижна, и он держал меня так крепко, что, казалось, кости стали хрустеть.

— Что вы… делаете? — выдавил я.

— Сколько лет? — рявкнул он мне прямо в лицо, обдав горячим дыханием, а в глазах его блеснул опасный огонек.

Я поморщился от боли, потому что хватка старика только усилилась. Что на него нашло? Неужели он все-таки решил сдать меня Ищейкам и теперь проверяет, сколько мне осталось до того момента, когда Связка станет необратимой?

— Сколько лет⁈ — повторил он свой вопрос, и в его голосе, сорвавшемся на хрип, послышался металл.

— Детеныш он! — прошипел я сквозь зубы, пытаясь отстраниться, но старик только сильнее сжал пальцы. — Полгода ему нет.

Марвин на мгновение замер, его лицо исказилось, а потом он вдруг схватил меня за оба плеча и встряхнул так сильно, что у меня зубы клацнули друг о друга. Голова мотнулась, и я на миг потерял ориентацию в пространстве, потому что все вокруг закружилось.

— Да не зверю твоему, идиот! — прорычал он, брызгая слюной. — Тебе сколько лет⁈ Тебе самому⁈

Мне? Я уставился на него в полном недоумении. Зачем ему мой возраст? Что вообще происходит в его старой голове? Я ожидал, что он попытается меня скрутить, однако этот вопрос застал меня врасплох. Это было настолько нелепо в текущей ситуации, что я на секунду просто лишился дара речи.

— Ты что, щенок, оглох⁈ — Марвин почти шипел.

Воздух вокруг него вдруг исказился, уплотнился, стал жарким, а мне стало тяжело дышать, будто на грудь мешок цемента положили. От старика потянулась знакомая аура давления, которую я уже чувствовал от Варга.

Да он с ума сошел!

Внутри все сжалось, и я лихорадочно стал вспоминать, сколько лет Тингу, потому что Марвин сейчас был явно не в себе. В моей голове, словно искра, вспыхнуло число.

— Семнадцать, — хотел я выпалить, но слова застряли в горле, потому что дышать стало совсем тяжело.

В этот самый момент я почувствовал, как в моей груди бешено заколотился Родник. Это был Рау. Я ощутил его присутствие так ясно, будто он был частью меня самого. Он летел ко мне со стороны Леса со скоростью сорвавшейся стрелы и был уже близко. Я никогда раньше не чувствовал от него такой ярости и такого первобытного страха за меня. Этот страх передавался мне через Связку, заставляя мое сердце биться еще быстрее.

Марвин снова меня тряхнул, что-то требуя, но я не услышал.

Время для меня словно замедлилось, по спине у меня потек холодный пот. И я понял, что Рау сейчас на взводе, он чувствует угрозу и готов убивать любого, кто причинит мне боль. Я попытался мысленно остановить его, посылал приказы успокоиться, передавал образы того, что я в безопасности, однако он меня не слышал. Его эмоции захлестывали меня, они были слишком сильными, и я не мог с ними справиться.

Я начал глубоко и часто дышать, чтобы унять колотящееся сердце. Марвин, который продолжал держать меня за плечи, вдруг изменился в лице. Он уловил перемену в моем состоянии, и в его глазах промелькнуло понимание, что Связка сработала, что зверь уже близко.

— Уходи… — попытался я выдавить из себя и уперся ладонями в его грудь, надеясь оттолкнуть старика до того, как случится непоправимое.

Марвин замешкался на миг, но потом отпустил мои плечи и резко отпрыгнул от меня на несколько шагов, будто ему не больше двадцати лет. Но было уже поздно. Над каменным забором мелькнула серая молния. Рау взлетел на кладку, вцепился когтями в камни, и я только увидел, как в сумерках искрится его хвост. Его щеки раздулись, крохотные зубы обнажились в оскале, и я понял, что сейчас будет удар.

Марвин среагировал мгновенно, выставив перед собой скрещенные кулаки в защите. Вокруг него на мгновение воздух стал еще плотнее, почти становясь видимым.

А затем Рау издал свой знаменитый ударный гул:

— Ра-а-ау!

Звук оказался пронзительный, вибрирующий, такой, что у меня заложило уши.

Видимая ударная волна, похожая на искажение воздуха в сильный зной, сорвалась с места. Пронеслась рядом с беседкой, ударила в Марвина, толкнула его в защиту, заставив пойти ее рябью, а самого старика стиснуть зубы, но затем волна воздуха ушла дальше, огибая Марвина, как вода камень, и врезалась в землю за его спиной. Грязь, камни и сухая трава взлетели в воздух, раздался глухой хлопок, и в полумраке сада образовалась неглубокая бороздка.

— Останови его! — заорал Марвин, не опуская рук.

Его лицо было бледным, а на лбу проступили вены. Я не мог поверить, что этот ворчливый старик выдержал прямой удар Рау, пусть и на второй стадии Связки, однако удивляться было некогда. Зверек на заборе уже снова начал набирать воздух, его маленькое тело дрожало от возбуждения, и я понял, что второй удар будет сильнее.

— Рау! Нельзя! — я вскочил со скамьи и выбежал из беседки на открытое место, чтобы зверь видел меня. — Стой, малыш! Со мной все хорошо! Рау!

Зверек замер, его щеки медленно сдулись, а искры на хвосте стали гаснуть. В следующую секунду он серой вспышкой сорвался с забора и оказался у моих ног. Припал к земле и зарычал, выгнув спину и вперив взгляд в Марвина, а его шерсть стояла дыбом, из-за чего он казался в два раза больше своего обычного размера.

В дверях лавки появилась Лира, которая куталась в свою накидку и смотрела на нас с явным недоумением.

— Что тут происходит? — спросила она, и в её голосе послышалась сталь.

Я поднял руку, призывая всех к спокойствию, потому что ситуация была на пределе.

— Все в порядке, стойте на месте, не двигайтесь! — велел я, и Лира действительно замерла на пороге.

Она заметила искрящийся хвост зверька и Марвина, который все еще держал руки скрещенными перед собой.

У меня у самого сердце колотилось в горле, но я медленно присел перед Рау и потянулся рукой к его загривку. Сначала он дернулся, однако потом позволил мне коснуться своей шерстки. Она была вся в комьях грязи, в каких-то липких листьях и зеленой жиже от травы, потому что Рау бежал из Леса напрямую, сметая все на своем пути. Его серебристая шкурка заметно потемнела.

— Все хорошо, дружище, — зашептал я, медленно поглаживая его по загривку и спине, чувствуя, как подрагивает его небольшое тельце. — Просто повздорили немного со стариком, никто не хочет моей смерти. Тихо, тихо, малыш, я здесь. Все в порядке.

Я чувствовал через Связку, как его ярость постепенно сменяется облегчением, а потом и усталостью, потому что такой бросок и звуковой удар выжали из него много сил. Рау перестал рычать, издал короткий, жалобный писк и одним прыжком оказался у меня на плече, вцепившись когтями в рубаху. Он все еще смотрел на Марвина зло и раздраженно, но уже не пытался атаковать.

Я чувствовал его когти через ткань рубахи и продолжал поглаживать его по грязной, свалявшейся шёрстке, негромко приговаривая, какой он у меня молодец и как быстро он примчался на помощь. Затем поднял голову и бросил на Марвина тяжёлый, осуждающий взгляд, потому что его необъяснимая выходка едва не превратила нашу беседу в кровавую бойню.

Старик наконец медленно опустил свои руки, и я сразу заметил, как сильно они у него дрожат. Он, видимо, как восходящий, использовал какую-то защитную технику, которая смогла отвести в сторону основной удар Рау, однако ради этого ему пришлось прогнать остатки своей силы через давно выжженные каналы. Лира же говорила, что они используют каналы для этого. Теперь его кисти ходили ходуном, а сам он выглядел измотанным, из-за чего мне даже стало его немного жаль, несмотря на ноющую боль в плече.

— Успокоил? — хрипло спросил Марвин, тяжело дыша и пытаясь восстановить ритм сердца.

— Если вы не будете делать резких движений, то всё обойдётся, — ответил я ему, стараясь не шевелить плечом, на котором сидел зверёк.

— Усыпи его, — потребовал Марвин, и в его глазах всё ещё читалось опасение перед серебристым хищником.

— Я не умею этого делать, — признался я честно, потому что, как управлять состоянием зверя, не знал и знать не мог.

Марвин нахмурился, но промолчал, плотно сжав губы. А я постепенно взял свои собственные эмоции под контроль, и из-за этого Рау тоже начал успокаиваться, его шёрстка на загривке улеглась, а хвост перестал бить меня по спине. Зверёк перестал дрожать от боевого возбуждения.

— Всё, он успокоился, — сообщил я Марвину, чувствуя, как моё сердцебиение замедляется, а голова становится холодной и ясной.

Я повернулся к дверям лавки, где всё ещё стояла Лира, и кивнул ей в сторону дома.

— Лира, возвращайся, а то заболеешь. На улице уже прохладно, а ты ещё не совсем поправилась после приступа.

Лира коротко кивнула и ушла внутрь, однако её взгляд, брошенный на Марвина напоследок, был по-настоящему тяжёлым и стальным, и я понял, что она этого старику просто так не забудет.

Марвин медленно вернулся в беседку, его походка стала тяжёлой, и он буквально рухнул на деревянную скамью, которая жалобно скрипнула под его весом. Затем с силой провёл ладонью по лицу. Его пальцы всё ещё продолжали мелко подрагивать после того, как он пропустил через сожженные каналы энергию. Я вернулся на своё место напротив него, стараясь не тревожить Рау, который всё ещё сидел у меня на плече и внимательно следил за каждым движением старика.

— Что это вообще сейчас было, Марвин? — спросил я глухо, потирая плечо. — Зачем вы на меня так давили этой своей аурой?

Марвин бросил на меня резкий, обжигающий взгляд, однако его гнев потух, когда старик перевёл глаза на серебристого зверька. Ему явно было очень тяжело начинать этот разговор, поэтому он какое-то время молчал, и только его тяжёлое дыхание нарушало тишину вечера.

— Раз тебе уже исполнилось семнадцать, — наконец заговорил он, и его голос был полон какой-то мрачной усталости, — то в Школу Связных тебе путь закрыт, потому что туда принимают только до шестнадцати лет.

Я почувствовал, как внутри шевельнулось раздражение.

— И для этого вы так давили? Ради возраста?

А про себя подумал: неужели он не знал, сколько Тингу и Лире лет? Или он просто решил уточнить на всякий случай, когда узнал о Связке?

— Погорячился, — неожиданно признался он хмуро.

Вздохнув, я уточнил:

— А есть какая-то разница между этой вашей Школой и Академией?

Мне нужно было понимать правила этого мира, чтобы не совершить очередную ошибку.

Марвин кивнул.

— Разница огромная, — пояснил он, потирая раскрасневшиеся предплечья, где четче проступили вены. — Те, кто попадает в Академию, становятся воинами: их готовят для войны и серьёзных сражений. А те, кто идёт в Школу, могут выбрать более мирный путь: они становятся ватажниками в городах и работают под присмотром Ищеек и Гильдий, потому что такие люди нужны для охраны и порядка.

— Как Хорк, — догадался я, вспоминая старого скупщика и его седого зверя.

Старик снова кивнул и добавил:

— В Школе бы у тебя был шанс не стать изгоем, как твой отец…

— Я ни в какую Академию не пойду, Марвин, и в Школу тоже, — отрезал я.

Марвин упрямо поджал губы, пожевал их, но рычать или давить на меня не стал.

— Ты не понимаешь, что говоришь, мальчишка, — взмахнул он рукой, заставив Рау зашипеть на него.

— Я прекрасно знаю, что случилось с моим отцом Рихартом, — ответил я, глядя ему прямо в глаза, — но я всё равно не собираюсь бросать Лиру и уходить от своего чайного дела, потому что это единственный способ для нас выжить. Для нас обоих.

— Балбес! Я тебе тысячу раз уже говорил…

— Что лекарства нет? — перебил я его. — Я знаю, что алхимия бесполезна. А еще вы говорили, что не смогли влить энергию в чай, а я могу. И что теперь? Думаете, я просто так возьму и брошу этот шанс?

Марвин остекленел, даже дышать перестал, потом аккуратно провел рукой по бороде и посмотрел куда-то сквозь меня.

— Вот оно что… — пробормотал он и уже жестче потребовал: — Но что ты будешь делать, когда Ищейки придут за тобой? Попытаешься их убить? Сбежать, как твой отец? У тебя теперь один путь.

Я прищурился, чувствуя, как внутри закипает злость, а Рау на плече начинает тихо рычать.

— А вы расскажете им об этом, Марвин? — спросил я едва слышно.

Наступила долгая, гнетущая тишина, во время которой мы просто смотрели друг другу в глаза. Марвин давил на меня своим взглядом, я отвечал ему тем же, а в его голове прокручивались десятки вариантов развития событий. Наконец он медленно покачал головой и отвёл взгляд в сторону сада.

— За последнюю неделю ты доставил мне слишком много проблем и головной боли, — прошептал он так тихо, что я едва разобрал слова. — Но рассказывать я ничего не стану. И не потому, что я уверен в твоём благоразумии или в том, что ты не сойдёшь с ума, как твой отец. Я сделаю это только потому, что слишком хорошо знаю твой характер и я понимаю, какие глупости ты можешь натворить, если тебя загнать в угол, особенно теперь, когда у тебя на плече сидит этот зверь.

А ведь настоящий Тинг и правда был той ещё занозой для старика, раз он так о нём отзывается. Только я по глазам вижу, Марвин, что дело совсем не в этом. Может, ты сам не хочешь связываться с Ищейками, а может, просто боишься потерять единственный шанс поднять свою чайную…

Нет, это всё неважно сейчас. Важно то, что он не расскажет. Я мысленно выдохнул и даже слегка расслабился. Всё-таки не прогадал.

Марвин бросил взгляд на Рау и мгновенно огрубел лицом.

— Но дело даже не в том, что я не сообщу Ищейкам, — признался он ровным голосом и кивнул на Рау. — Это еще всего лишь мелочь…

Марвин не договорил, и я снова напрягся, поняв по его лицу, что сейчас он скажет что-то такое, что мне совсем не понравится.

— Дело в том, — заговорил он, глядя мне в глаза, — что третья стадия Связки наступит нескоро. Пока зверь не вырастет, этого можно не опасаться. А звери семейства рау растут долго.

Он замолчал, в глазах блеснуло сочувствие, а губы слегка задрожали. Впервые за всё то время, что его знали Тинг и я сам, он выглядел таким. И где-то глубоко я уже понял, что он скажет.

— Лира не протянет так долго, — произнес он глухо, отведя взгляд. — Вот почему я прикрою тебя от Ищеек на время. Занимайся своим поиском лекарства через чай, если так хочешь, но когда её не станет, ты пойдешь в Академию.

Я стиснул зубы, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

Глава 13

Солнце уже перевалило за полдень, и в кухне стало по-настоящему душно. В зале вовсю кипела работа, и оттуда постоянно доносился стук молотков. Мужики-рабочие с самого утра продолжили свою работу и уже заканчивали оббивать каркас стойки свежими досками. Из-за них воздух в лавке пропитался запахом дерева.

Я стоял у стола и пересыпал почки Живосила в отдельную глиняную банку. За утро я обобрал все выкупленные у Рована веточки, так что теперь у меня под рукой был приличный запас этого ингредиента.

Вообще за вчерашний вечер, чтобы привести мысли в порядок, я много чего сделал. Рассортировал и разложил новые травы, которые вместе с продуктами передал Марвин. Отмыл от вековой грязи старые весы с маленькими грузиками из сарая. Даже нарезал корень женьшеня полупрозрачными слайсами, чтобы он окончательно не испортился, и подсушил их немного за ночь у огня. Анализ системы подтвердил, что свои свойства они при этом сохранили.

Из сада, где затаился Рау, через Связку доносился его интерес от раскопок в корнях старого кустарника. Зверек явно что-то искал, но я не стал его отвлекать, ведь мне самому нужно было сосредоточиться на новом сборе.

Мазнув взглядом по окну, увидел в солнечном свете Лиру, которая проверяла, сколько трав выучил Минк. Он, как и рабочие, пришел еще до рассвета.

Лира сидела прямо, но даже отсюда я замечал неестественную бледность её щёк. И вчерашние слова Марвина вспыхнули в голове, как ожог: «Лира не протянет так долго». Чертов старик тогда просто бросил эту фразу и не ответил после этого ни на один мой вопрос. Почему не проживет? Сколько у нее времени? Где я могу достать лекарственные травы? Ни одного ответа.

А после молча ушел в город. Его тяжелая походка и сгорбленная спина в сумерках до сих пор стояли у меня перед глазами, из-за чего внутри всё сжималось от злости.

Я тряхнул головой, прогоняя дурные мысли, взял в руки небольшую баночку с древесной мятой и на мгновение задумался, а стоит ли добавить её в новый сбор для свежести? Нет, не стоит. Три основных элемента, взвешенных на весах, — пять граммов ферментированной цедры, три почки Живосила и слайс Лесного женьшеня — и так слишком сильны сами по себе.

Через пять секунд над гайванью уже поднимался ароматный пар. А я приложил правую ладонь к пиале и закрыл глаза, сосредотачиваясь.

Это была уже третья попытка. В первую напиток получился таким горьким, что я его даже пробовать не стал. Второй раз горечь ушла, но система указала на дисбаланс элементов, потому что я не выровнял их. Кто ж знал, что на тяжелые элементы вроде земли и дерева нужно больше сил? Теперь вот я нашел нужные пропорции и понял, сколько нужно энергии.

Отгородившись от всего шума из зала, я сфокусировался только на биении своего Родника. Спустя несколько секунд энергия уже текла через правую руку, а канал внутри предплечья гудел от легкого напряжения, но без боли. Постепенно я нащупал элементы дерева и земли, которые начали выделяться из Живосила и женьшеня, которые хорошо сочетались между собой из-за схожей природы, но могли давить друг друга.

Поэтому я стал вливать свою энергию в каждый из потоков по отдельности, заставляя их закручиваться внутри гайвани тугими спиралями. Вода там явно пришла в движение, потому что я ощущал вибрацию глины под пальцами, а из-под крышки повалил густой и ароматный пар.

Полминуты я гонял энергию, растрачивая резерв. Родник в груди стал болезненно пульсировать, а на лбу, как обычно, проступил пот от напряжения. Но я держал поток, пока не почувствовал, что структура напитка стала максимально плотной, и дальнейшее вмешательство может только всё испортить. Словно я заливал чай в пиалу, и вот-вот он бы начал переливаться через края.

Резко оборвав поток, я отнял руку и оперся на край стола. А по кухне уже плыл крепкий запах, в котором угадывалась свежесть последождевого леса и… какая-то горечь. Перед глазами привычно вспыхнули системные строки.

[Изменен и усилен рецепт «Крепь» в ответвлении Чайный Мастер. Новое название: Усиливающий сбор]

[Качество: среднее]

[Эффекты: ускоренное восстановление сил, значительное физическое усиление, бодрость]

[Побочный эффект: сильная нагрузка на сердце, может вызвать перевозбуждение нервной системы, падение чувствительности]

Ну наконец-то! Хотя горечь в запахе все еще вызывала опасения.

Я несколько раз сжал и разжал правую ладонь, потому что канал в руке ощутимо нагрелся, но это было приятное чувство выполненной работы. Теперь я точно знал, что рецепты можно не только усиливать, но и менять их суть через осознанное управление элементами.

Но вот то, что у рецептов стали появляться побочные эффекты, было неприятно. Из-за той же потери чувствительности можно не рассчитать силы и навредить самому себе. Хотя вчерашнее событие с Марвином показало, что подобное опасно только для простых людей, а никак не для восходящих.

Пока новый Усиливающий сбор настаивался, я быстро заварил в новой гайвани Хвойный мотив, который был попроще. Как раз для рабочих, ведь они, по сути, тоже могут разнести слухи о хорошем бодрящем чае. Поставив все на поднос, вышел в зал.

Стойка уже выглядела почти готовой. Мужики как раз заканчивали полировать массивную столешницу, но дел еще хватало. Один из них, тот, что постарше, кивнул мне и принял пиалу, когда я подошел ближе и провел рукой по гладкой поверхности.

— К вечеру управимся, — буркнул он, отпивая чаю. — Стойка на века выйдет, — подмигнул мне и передал вторую пиалу своему товарищу.

— Ну, если век не простоит, то Марвин с вас шкуру спустит, — намекнул я с улыбкой, что даже без его присмотра не стоит халтурить.

— Обижаешь, паря, — усмехнулся мужик. — Мы, братья Ворс, всегда работаем на совесть. Марвин это знает, поэтому с утра без присмотра.

— Тогда не буду мешать, — улыбнулся я братьям Ворс, сразу направившись на улицу.

А сам подумал о том, что что-то долго нет этого вредного старика. Как бы ему хуже после вчерашнего не стало.

Или он решил меня все-таки сдать Ищейкам? Я покачал головой, прикрывая дверь. Нет, Марвин — человек слова. Не должен он так подло поступить.

На улице было свежо. Солнце припекало, хотя со стороны Леса уже тянуло прохладой, а на горизонте глухо ворчал гром.

В беседке меня уже ждал гость.

— А ты не торопился, — раздался его ленивый голос, когда я подошел.

Зорг. Вот кто это был и для кого я делал новый чай. Он был высоким, хорошо сложенным, с ленивым взглядом и короткими волосами. На поясе у него висели два клинка, а сам он был в походной одежде и сейчас сидел за столом, сложив свои мозолистые ладони в замок. Он посмотрел на приближающиеся темные тучи. А я поставил поднос на стол, после чего сделал пролив чая, который теперь имел глубокий, почти черный цвет.

— Ты прав, Зорг, — кивнул я в сторону грозового фронта, — поэтому предлагаю не ходить вокруг да около. — Я пододвинул к нему пиалу, от которой шел густой лесной аромат. — Это мой новый чай. Попробуй, может, твоим парням в Лесу такой эффект сгодится.

Зорг выглядел совершенно безэмоциональным. Возникало чувство, что с камнем говоришь. Он взял пиалу и уже поднес ее к губам, однако замер, когда послышался скрип калитки, и во двор вошел Марвин с сумкой через плечо. Вид у него был еще более хмурый, чем обычно. Губы сжаты в тонкую линию, борода растрепана, а руки по локти перебинтованы. Все-таки вчера ему досталось неплохо, да и ночь он, похоже, не спал, если судить по темным мешкам под глазами.

Марвин даже и не подумал идти в лавку, а направился прямиком к нам. Вчера мы так и не обсудили с ним «Волков», а теперь глава этой ватаги сидит здесь. Но я не сомневался, что старик не будет против того, что я задумал. К тому же Марвин сам вчера дал добро на любые дела с чаем, а договор с ватажниками на поставку свежих трав был именно таким делом.

Зорг спокойно поставил пиалу обратно на стол, медленно поднялся со своего места и протянул руку подошедшему старику.

— Старый глава… — произнес Зорг, уважительно кивнув.

— Не раздражай меня с утра, Зорг, — жестко оборвал его Марвин и даже руки не подал. — Какого беса твои щенки ошиваются у моих ворот, и что ты сам тут забыл?

Он кивнул в сторону калитки, за которой действительно замерли двое ватажников. Зорг только хмыкнул и уселся обратно на скамью, ничуть не задетый такой грубостью.

— И вам доброе утро, уважаемый Марвин, — вставил я, надеясь хоть немного сгладить углы.

— Плохой из тебя хозяин, если день за утро выдаешь, — проворчал старик, даже не глядя в мою сторону, но покрепче сжал кулаки, чтобы не выдать дрожания пальцев.

Глава «Волков» наконец отпил чаю, но в лице совершенно не изменился, будто крепость настоя его совсем не бодрила и сил не прибавляла, хотя на деле я понимал, что он просто такой человек — непрошибаемый. Он всё так же выглядел ленивым и расслабленным, словно и правда не имел эмоций.

— Я всегда уважал тебя, Марвин, — спокойно заговорил Зорг, смотря в никуда.

Старик в ответ лишь хмыкнул, но ватажник продолжал, не обращая внимания на его недовольство:

— Но я пришел говорить с Тингом. Это ведь его лавка, разве нет? — постучал он пальцем по столу.

Марвин пожевал губы и мазнул по мне внимательным взглядом, в котором я не увидел привычной злости или раздражения. Скорее там было понимание. Старик наверняка еще вчера, когда увидел Ирма, понял, что я задумал. И ничего не сказал за весь вечер. Потому что он не хуже меня понимал, что ресурсы нам нужны позарез, а союз с ватажниками — это хороший шанс.

Он еще какое-то время постоял, жуя губы, а потом резко развернулся и зашагал к лавке, бросив через плечо:

— Если твои щенки будут своими рожами отпугивать приличных посетителей, то вылетят с территории немедленно. И чтобы я их грязи в чайной не видел.

Зорг снова приложился к пиале и проводил Марвина взглядом, пока тот не скрылся в дверях дома. Затем вытащил из-за пазухи пожелтевший лист из грубой бумаги и пояснил:

— Контракт.

А я не позволил себе даже слабой улыбки, несмотря на то, что мои догадки о Марвине подтвердились. Но вот Зорг меня слегка настораживал. Я еще с утра, как он пришел, понял, что он странный, но сейчас убедился в этом. В такого из пушки выстрели, а он даже не почешется.

Где-то далеко снова громыхнуло, небо стало быстро затягиваться тяжелыми тучами, и на беседку упала тень. Ветер усилился, зашумев в высокой траве, и я жестом предложил Зоргу говорить. Это же он пришел, а не я.

— Ирм, — начал он, — должен бы уже все рассказать, а раз ты меня еще не прогнал, то, значит, согласен. Осталось обговорить условия.

Я усмехнулся про себя. Как будто я мог просто взять и прогнать главу целой ватаги без последствий. Зорг же продолжил:

— Для части моей ватаги нужно место для подготовки к выходам в Лес и отдыха после возвращения. Это раз. А два — это возможность хранить и сортировать здесь часть добытых растений и после уже отправлять в город. Сейчас в Лесу станет некогда заниматься сортировкой, да и опасно, — дернул он плечом.

— А что получу я?

— Взамен мы будем продавать тебе часть трав до первого ранга с большой скидкой. Поверь, их у нас будет достаточно.

— Хорошее предложение, Зорг, — ответил я, глядя на лежащий на столе контракт. — Но ты сам слышал Марвина. Если в чайной постоянно будут толпиться хмурые мужики с оружием, то обычные горожане сюда и носа не сунут. А если у меня не будет клиентов, то какой мне смысл в ваших травах? Кому я буду готовить чаи, кроме вас самих?

Зорг согласно кивнул, но по лицу я бы сказал, что ему плевать. Я не мог прочитать его эмоций.

— Лавку мы трогать не будем, — пообещал он. — Поставим палатку за домом, возле сада. От входа в чайную нас и видно-то не будет, так что твои городские неженки даже не поймут ничего. А если и поймут, то просто поставим одного из наших на дверях. Тогда будут думать, что ты нанял моих ребят как охрану. Тебе это только на руку будет.

Красиво излагал Зорг, красиво, но на словах о саде я напрягся, потому что именно там прятался Рау, и там же находился наш колодец с Дыханием. Ватажники — восходящие, и они могут почувствовать энергию… Хотя нет, с чего бы им что-то почувствовать? Рован не ощутил, Минк не ощутил, Марвин не ощутил. Да и Дыхание колодезной воды проявляется только в самой воде, когда ее пьешь. Значит, пока они ее не попробуют, то и не поймут ничего. Но и тут проблема. Если запретить ватажникам подходить к колодцу, это сразу вызовет подозрения, но и позволять им там ошиваться нельзя.

Зорг заметил мою заминку и решил, видимо, что я сомневаюсь.

— Нас тут будет немного, — добавил он, глядя на приближающуюся грозу. — Основная часть ватаги останется в городе. Здесь на постоянной основе будут находиться два-три человека, чтобы приглядывать за добром и принимать товар от сборщиков.

Я хмыкнул, понимая, что предложение действительно выгодное, но вопрос с колодцем и Рау всё равно оставался открытым. Нужно было как-то обезопасить свои секреты, поэтому я решил зайти с другой стороны.

— А что вы будете есть и пить?

— Еда у нас своя будет, Тинг, — Зорг ответил мгновенно. — А вот чай… — он кивнул на чайник. — Чай мы можем у тебя брать. Или обменивать на дополнительные порции трав, если договоримся по цене.

— Хорошо, — произнес я, принимая решение. — В целом меня это устраивает, но при нескольких условиях. Вы не шумите и не пугаете моих гостей. Если из городского Совета придут с вопросами из-за вашего присутствия, вы решаете это сами. Воду из колодца не трогаете, там ее и так мало, а для своих нужд берите воду из родника, что течет у забора. И последнее — я сам буду выбирать себе травы из того, что вы приносите.

Зорг скосил взгляд на колодец, где стояли и разговаривали Минк и Лира, потом посмотрел на меня.

— Встав лагерем у тебя на земле, мы никаких законов Совета не нарушим, но твои терки с Мирей за эту землю и… колодец, — он обвел рукой всю территорию, — меня не касаются.

Я едва не поперхнулся воздухом. И едва-едва сдержал себя, чтобы на лице не появилось ни единой лишней эмоции.

Откуда он знает про колодец⁈ Что за черт! Или он не знает, но сложил дважды два? Если знать про слухи, взять мои слова про колодец и воду, понять, что тут больше ничего и нет, то вполне можно сделать правильный вывод… Дерьмо.

— Не смотри на меня так, — моргнул Зорг, все-таки вынудив меня потереть переносицу. — Не знаю, что она нашла в твоей воде, но ты глупец, если думаешь, что никто не догадается.

— Мирей, — зло выдохнул я, — это моя забота. И что у нас за терки, как ты выразился, и правда не твое дело, Зорг.

— Отлично, но не надо скалить мне зубы. Моя ватага в это дерьмо не полезет при любом раскладе, — спокойно сказал он, смотря сквозь меня, будто это он здесь хозяин, а не я.

Медленно выдохнув, я постарался успокоиться. Зорг просто умный. Он просто предположил, но не знает ничего наверняка. Это просто догадки…

— А по поводу трав… — продолжил он, — все, что до первого ранга, мы можем предоставить. Но все, что выше, тебе без надобности и обойдется слишком дорого.

— Ты ошибаешься, — покачал я головой, немного взяв себя в руки. — Некоторые растения второго ранга тоже могут отлично пойти в дело. Я знаю, что говорю. И особенно меня интересуют с лечебными свойствами.

Зорг немного подумал, хмыкнул, посмотрел на Лиру с Минком, которые уже с интересом поглядывали на нас, и добавил, явно догадываясь, что девочка больна:

— Хорошо. Но целебные травы от второго ранга всегда дорого ценятся, поэтому они пойдут только по отдельной цене.

— Например, в обмен на партию отличного чая, — я кивнул на пустые пиалы.

Ватажник проследил за моим взглядом, сжал кулак, словно проверяя крепость суставов и силу, которой наполнил его этот самый чай, и медленно кивнул, соглашаясь, мол, за такой напиток можно и поторговаться.

— Тебе придется сделать его лучше, если нужны по-настоящему ценные травы. Но у меня еще одно условие, — размял он шею, а я вновь почувствовал себя в уязвимой позиции. — Ты не пускаешь на свою землю другие ватаги. Мы должны быть единственными.

Я на миг задумался.

— Если они придут пить чай и принесут мне ценные травы по цене ниже, чем у вас, я их приму, — намекнул я, что не собираюсь полагаться только на Волков. — А свои травы и секреты оберегайте сами, это не моя забота. Я чайный мастер, в конце концов.

Зорг надолго замолчал, обдумывая мои слова и постукивая пальцем по столешнице, а я терпеливо ждал его ответа, глядя, как начинают падать первые капли дождя. Наконец ватажник коротко бросил:

— Идет, — и достал перо, которым быстро накидал условия в контракт.

А я немного завистливо присвистнул. Магическое перо, которое пишет без чернил. Мне бы такое.

В конце Зорг добавил пункт о том, что за любое нарушение каждая сторона будет отвечать по закону. Тинг плохо знал их, но я понимал, что Совет делает свою работу, пусть и не всегда честно.

Зорг достал из ножен свой охотничий кинжал, сделал укол в палец, приложил его к листу бумаги, оставив багровое пятно, и передал нож мне. В памяти Тинга всплыло знание, что у ватажников так принято закреплять договоры, поэтому я молча повторил его действия, оставив свой кровавый отпечаток рядом с его.

По контракту вдруг на мгновение пробежала волна света.

— Самый надежный контракт, — произнес Зорг и лениво предупредил: — Не стоит проверять его действия на себе.

Я не стал показывать своего удивления от этой магии и уверенно кивнул. Мы проделали то же самое со вторым экземпляром, и теперь у каждого из нас была своя копия договора. В этот момент небо окончательно потемнело, и по крыше беседки забарабанили тяжелые капли дождя, а в небе загрохотало.

Зорг бросил быстрый взгляд на тучи и поднялся.

— К вечеру придут мои люди, — только и сказал он.

После чего ушел, коротко кивнув мне на прощание, а я остался сидеть в беседке под усиливающимся шумом дождя. Радости от подписанного контракта не было. Зорг уже догадывался, что колодец непростой, и это уже хуже некуда. У меня буквально не было вариантов, чтобы не подписать контракт, хотя он был нужен мне не меньше, чем им… Главное теперь — чтобы Рау не попался им на глаза. Но это возможно, только если он будет больше времени проводить в Лесу…

Сбоку послышались торопливые шаги. Минк с Лирой, отряхаясь от капель воды, вбежали под дырявую крышу беседки. А следом под стол нырнул мокрый Рау.

— Ну что, договорились? — спросил Минк, с каким-то восхищением смотря на лист на столе и пряча тетрадь Марвина под рубаху.

Высоко над нами вспыхнула молния, и следом грохнуло так, что заложило уши.

Лира вздрогнула, вжав голову в плечи, а я спокойно произнес, глядя в пустоту перед собой:

— Договорились…

— Может, они и меня с собой возьмут, если я Родник открою, — мечтательно протянул Минк.

— Нет, — оборвала его Лира, наградив тяжелым взглядом. — Хватит с нас восходящих. Без алхимии даже и не думай, иначе я сама тебя прибью.

— Да ладно тебе…

— Готовься, Минк, — перебил я парня, поднимаясь и убирая договор за пазуху. — После дождя ты пойдешь в Лес. Посмотрим, может ли Рау найти целебные травы. Тетрадь возьми с собой. Ближе к середине я пометил то, что может мне пригодиться.

Минк напрягся и серьезно кивнул, а Лира прижала кулаки к груди.

— Брат, — тихо сказала она, и в голове снова протаяли слова Марвина: «Лира не проживет столько».

Если старик прав, то я не мог позволить себе тратить время впустую. Стиснув зубы, я шагнул под дождь, ощущая, как холодные капли падают на разгоряченное лицо.

Ватага Волков — это поставщики, но не защита. Пора было заняться приготовлением того, что удивит ту, кто может этой защитой стать. Пора удивлять Нагию. И я даже знаю, чем это сделать, поэтому уверенно зашагал в сторону лавки.

Глава 14

Я шел к дверям лавки, не замечая дождя, а в голове всё крутились мысли о предстоящей встрече с Нагией. Я понимал, что эту женщину вряд ли получится удивить одними лишь изысканными ароматами или необычным вкусом. Для её людей чай прежде всего должен помогать в долгом пути, поэтому мне следовало сосредоточиться на практических свойствах напитка. И желательно, чтобы там был минимум негативных эффектов. Они, я уверен, не такие сильные, как у зелий, но все же лучше без них.

— Нас подожди! — раздался за спиной голос Минка, перекрываемый раскатом грома.

Я обернулся и увидел, как Лира и Минк торопливо бегут по траве, пригибаясь под порывами ветра и косого дождя. Сестра плотнее прижимала к груди край своей накидки, под которой угадывалась серебристая шерстка Рау.

Пропустив ребят в лавку первыми, зашел следом. Внутри на удивление было тихо, хотя работа все еще продолжалась, и я почувствовал знакомый запах свежей стружки и сосновой смолы.

— Хорошо, — широко улыбнулся Минк, поглядывая на крышу. — Надежно сделали.

Я проследил за его взглядом, внимательно осмотрел крышу и сам довольно кивнул.

— Молодцы, — ослепительно улыбнулась Лира, отчего Минк покраснел и потер затылок.

В помещении было по-настоящему уютно. Ни ветер, ни дождь теперь не залетали внутрь, а на стенах пропали подтеки.

Марвин сидел возле стены, опираясь локтем на стол, и лениво протирал какой-то инструмент грязной тряпкой. Увидев нас, старик поднял голову, и его взгляд задержался на мокрых волосах Лиры, а потом он неожиданно для всех проворчал:

— Просушитесь, а то еще заболеете.

Лира от такого непривычного проявления заботы лишь коротко, хмуро хмыкнула. Минк же, который привык к ворчанию Марвина меньше нашего, замер на мгновение и поспешно ответил.

— Да мы почти не промокли.

Старик только буркнул что-то невнятное себе в бороду и снова занялся своим делом.

Лира шагнула ко мне, её лицо в полумраке казалось бледным, но в глазах промелькнула радость, когда взгляд упал на готовую стойку. Она поправила накидку, из-под которой донесся едва слышный писк Рау, утонувший в шуме дождя.

— Рау побудет у меня в комнате, — прошептала она мне.

Я благодарно кивнул ей в ответ. И она скрылась у себя, прикрыв дверь.

Стойка теперь разделяла пространство на гостевую зону и мою мастерскую, из-за чего помещение стало выглядеть законченным и по-настоящему уютным.

— Ты только посмотри, Тинг! — сказал Минк, уже вовсю хозяйничая возле нее.

Он обошел стойку со всех сторон, едва ли не обнюхивая свежую древесину. Провел ладонью по гладкой поверхности, ощупал стыки и даже заглядывал под столешницу, чтобы проверить качество крепежа.

Было видно, что он искренне восхищается работой братьев Ворс, ведь он и сам немного разбирался в работе с деревом, в отличие от меня.

Братья Ворс, которые заканчивали крепить массивные полки на всю стену за этой самой стойкой, только широко улыбались. Один из них придерживал тяжелую доску плечом, пока второй уверенными движениями вгонял крепеж в стену. Полки выходили широкими и крепкими. Марвин явно рассчитывал, чтобы те выдерживали вес множества глиняных банок с травами и тяжелой посуды.

— Стойку еще нужно маслом обработать, чтобы дерево не сохло и влагу не впитывало, — подал голос Марвин, наблюдая за действиями рыжего парня.

Минк мгновенно выпрямился и с готовностью посмотрел на старика, его глаза азартно блеснули в тусклом свете.

— Я помогу! — выпалил он, не раздумывая ни секунды. — У меня и опыт есть, я деду в прошлом году сундук так промазывал, до сих пор как новый стоит.

Я подошел ближе, сам провел по столешнице рукой, ощущая ее гладкость — явно чем-то отполированная, но Марвин прав, нужно обработать. Посмотрел на Минка, а потом перевел взгляд на старика.

— А это долго? — уточнил я, собираясь потом лично показать Минку нужные мне травы из тетради.

Марвин только недовольно дернул щекой и зыркнул на меня исподлобья, словно я спросил какую-то несусветную глупость.

— Если руками работать, а не языком чесать, то быстро управимся, — отрезал старик и поставил на стол кувшин с густой темной жидкостью и положил широкую кисть.

Минк же поспешил меня успокоить.

— Это дело нехитрое, — пояснил он. — Масло впитывается быстро, если его правильно растирать.

После чего закатал рукава, готовясь к работе.

— Ну, раз так, то бери, рыжий, — снова заворчал старик.

Минк в ту же секунду подхватил инструмент и принялся за дело, начав промазывать столешницу и углы.

— А ты чего встал? — уставился на меня Марвин под смешки братьев Ворс.

— А у меня другое дело есть, — качнул я головой в сторону кухни. — И разговор к вам.

— Это ты мне о «Волках» решил наконец рассказать? — желчно заметил Марвин.

— И о них тоже, — не поддался я на его провокацию и кивнул на узкий проход в кухню, направившись туда.

В самом деле, не в зале же мне, среди шума и любопытных ушей братьев Ворс, говорить о делах с ватажниками и Мирей Арден? И старик меня прекрасно понял, недовольно нахмурился, однако тряпку отложил и побрел следом. На кухне было душно, поэтому я немного открыл окно, впуская свежий воздух и слушая шелест дождя.

Марвин тяжело опустился на единственный здесь стул и положил руки на колени, а я отчетливо увидел свежие бинты, пропитанные мазью, и помрачнел. Сможет ли Марвин теперь с такими руками делать лекарства для Лиры? А ведь ее здоровье — это самое важное сейчас, а других источников снадобий пока нет…

Старик, уловив мой взгляд, сжал кулаки и потребовал, сверля меня хмурым взглядом из-под густых бровей:

— Говори уже.

Я выдохнул и вкратце рассказал ему о договоре с Зоргом, упомянув перевалочную базу и поставки трав.

Старик слушал, и его лицо постепенно наливалось багровым цветом, а пальцы в бинтах начали судорожно впиваться в штанину. Он дождался, пока я закончу, и внезапно ударил кулаком по столу, из-за чего пустая пиала жалобно звякнула.

— Ты мне только на одно ответь, щенок, — прохрипел он, подаваясь вперед всем телом. — Почему ты мне вчера еще не сказал, что решил якшаться с «Волками»? Почему заранее со мной не обсудил план переговоров? То, о чем ты, — он едва сдержался, чтобы не сплюнуть, — договорился, это брехня! Они теперь отсюда просто так не уйдут!

Я выдержал его тяжелый взгляд, не став отводить глаз.

— Они уйдут, как только Границы встанут на места, — ответил я жестко. — Вчера я пытался с вами поговорить, но вы же сами сбежали от разговора после своей вспышки гнева. Так в чем моя вина?

Марвин открыл рот, чтобы что-то выкрикнуть, но внезапно осекся и замер, уставившись перед собой. За окном пророкотал гром, и в кухне повисла тишина, нарушаемая только шумом дождя и прерывистым дыханием старика. Даже в зале будто тише стало. Марвин медленно выдохнул, и я увидел, как его плечи немного опустились, а ярость во взгляде сменилась усталостью.

Мы молчали несколько минут, и за это время я успел заметить, как сильно дрожат его пальцы под повязками. Я не торопил его, хотя мне еще было что сказать ему, но в то же время понимал, что это только сделает хуже. Наконец он поднял голову и посмотрел на меня уже без былой злобы, зато с какой-то мрачной серьезностью.

— Ладно, — проворчал он, потирая лицо. — Повздорили и хватит. Зорг — человек сложный, но слово свое держит, с его щенками нам сейчас и правда будет попроще с травами. Признаю. Ты это хотел услышать? Доволен?

Нет. Этот старик невыносим. Вредный, злобный, ворчливый. Ему одно слово — он тебе два. Пришлось уже мне выждать минуту, успокаиваясь.

— Я хотел поговорить не только о «Волках», но и о Мирей Арден.

На этом имени у старика дернулась щека, и он приложил к ней руку.

— Слышали о такой? — спросил я.

— Я-то слышал, — проворчал он. — А ты откуда ее знаешь? И почему… — старик осекся. Видимо, понял, почему я о ней заговорил.

— Значит, вы не слышали, — ответил я просто.

— Что не слышал? Говори прямо! — Марвин ударил кулаком по рабочему столу, звякнув посудой.

— Мне о ней Рован рассказал. По его словам, именно она заинтересована в нашей земле. Я надеялся, что вы знаете о ней.

Марвин прищурился, и в его глазах промелькнуло недоверие.

— Снова этот мальчишка Рован?.. Ты же сам говорил, что он только недавно сюда пришел, — глухо заявил он. — Так откуда столько веры в его слова?

— Это все, что у нас есть, — развел я руками и заметил: — Да и Рован уже не мальчишка, а уважаемый алхимик, который мне помог.

Марвин неопределенно хмыкнул:

— Аккуратнее с ним. Я его знал только засранцем. Кем он стал теперь — неизвестно.

Я молча кивнул, а старик погрузился в свои мысли, поглаживая бороду.

— Мирей Арден, значит, — повторил он это имя, словно вспоминая что-то. — Умная женщина, расчетливая, этого у нее не отнять. Но в Совете не так давно — молодая еще слишком.

Он замолчал, прислушиваясь к дождю, а потом добавил, глядя куда-то мимо меня. А я понял, что и в этом мире есть «карьеристы», и, видимо, Мирей — одна из таких, но с оглядкой на местные реалии.

— Повезло, получается. Какая-то соплячка решила, что может играть по крупному… — Марвин вдруг зло ощерился, а в глазах блеснул враждебный огонек. — Это ты меня порадовал, Тинг.

Я же прищурился, не понимая радости старика.

— Вроде как о ней ходят не очень лестные слухи, — сказал я. — Будто эта женщина всех в ежовых рукавицах держит. Волевая, мол, и никому свое не отдаст.

— И что? Сколько ей? Тридцать? Сорок? Да она же жизни еще не видела!

Я усмехнулся. И Марвин осознал, кому это говорит, но даже не смутился и продолжил:

— В общем, это все равно лучше, чем если бы на нас положил глаз кто-то вроде Шархота или того же старого ублюдка Карта.

Еще бы мне знать, кто это такие, — подумал я про себя.

Марвин хотел добавить что-то еще, но в этот момент в проеме показалась голова одного из братьев Ворс.

— Уважаемый Марвин, — позвал он. — Мы тут с полками заканчиваем, надо бы уточнить, как и куда их дальше крепить, чтобы всё по уму было. Глянуть надо бы.

Старик недовольно цокнул языком и тяжело поднялся со стула, опираясь ладонями о столешницу.

— Иду я, иду, — проворчал он, поправляя пояс, и добавил уже мне: — Позже договорим. Я лично проверю всю информацию про эту твою Арден. А там поглядим.

Он вышел в зал и почти сразу стал отдавать указания. Информация о Мирей Арден медленно укладывалась в моей голове, и я пытался понять, как мне использовать её приверженность к репутации против неё самой.

Получается, она не станет действовать грубой силой, по крайней мере, открыто, из-за страха замарать свое имя перед Советом. Или станет? Вопрос… Но в любом случае мой план с Нагией и созданием широкой огласки вокруг чайной был верным направлением. А больше я смогу продумать только тогда, когда Марвин убедится, что это действительно она хочет прибрать к себе нашу землю.

Ладно, значит, пора приниматься за дело.

В голове пронеслась мысль, которую я хотел проверить с того момента, как увидел текст системы про Живосил, где говорилось об «энергетическом размягчении» для лучшей экстракции.

Для эксперимента взял подвяленные листья цедры.

Положил один листок на ладонь и, прикрыв глаза, сосредоточился, чтобы пустить совсем крохотную нить Дыхания. Родник гулко ударил раз, другой, и я подстроился под его ритм, направляя энергию. Провел ее вдоль канала до запястий и влил в растение.

Попытался, то есть.

Сначала ничего не выходило, будто сталкивались два потока — моя энергия и Дыхание растения. Но постепенно они закружились в общем водовороте, поднимаясь спиралью, как зеленоватое искажение воздуха. Я даже открыл глаза, едва не потеряв контроль над потоком, и увидел, как листик цедры дрогнул и приподнялся над ладонью, кружась.

Его слегка потемневшие края стали расправляться, а белесые прожилки насыщаться. На моих глазах он буквально оживал, наливаясь соком, словно его только что сорвали с ветки в Лесу. Это было неожиданное открытие.

Я улыбнулся, ведь, оказывается, я могу поддерживать свежесть трав своими силами, однако радость была недолгой, потому что я сразу понял одну вещь, когда система сообщила, что на мой эксперимент ушли две единицы энергии. Это неоправданно много…

А если на первый ранг уходит столько, то какой-нибудь Лунный колокольчик четвертого ранга и вовсе выпьет мой Родник досуха за один присест.

Поэтому я отложил этот эксперимент в дальний ящик. И даже анализ не стал использовать, понимая, что такое вливание энергии только возвращает свежесть, но не усиливает магическую суть.

— Ладно, с этим еще нужно разбираться, — пробормотал я.

Убрав лист в горшочек, достал из-под стола два старых кожаных бурдюка, которые нашел в кладовой еще в первый день и которые теперь должны были послужить мне тарой для Нагии. Тщательно сполоснув их родниковой водой от пыли, проверил на герметичность.

Целые. Отлично. Заменят мне чайники и пиалы.

Для первого сбора я выбрал Холодянку, Серебристую цедру и Древесную мяту, потому что это сочетание должно было дать хороший освежающий и легкий тонизирующий эффект.

Второй бурдюк я решил сделать сложнее, добавив туда ту же Холодянку для холода, немного золотарника для связки элементов, Живосил для крепости тела и немного Ветропуха, который по свойствам усиливал. Для караванщиков Нагии, проводящих в седле или на ногах много времени, это могло пригодиться.

Я засыпал ингредиенты в узкие горлышки бурдюков, залил их доверху холодной водой из ведра и плотно прикрыл. На миг задумался… Может, влить туда энергию? Так, чтобы не нагреть, а медленно и осторожно, чтобы скрепить и сбалансировать с ее помощью ингредиенты? Мне же нужна была именно холодная экстракция.

Взяв первый кожаный мешок в руки, решил попробовать.

Но энергия шла из ладоней неохотно, словно материал бурдюка сопротивлялся моему Дыханию и не хотел пропускать его внутрь к воде. Я нахмурился, поправил положение рук и закрыл глаза, пытаясь нащупать нить, которая свяжет мою силу с элементами трав внутри мешка.

Прошло, наверное, полчаса, прежде чем я почувствовал, как нити энергии начали впитываться в холодную воду, однако они двигались там медленно, словно замерзая в элементе Холодянки. В холодной среде Дыхание становилось вязким, непослушным, как замерзшие пальцы.

Вливать энергию и пытаться сбалансировать Живосил или цедру в таких условиях оказалось в несколько раз сложнее, чем при горячей заварке, поэтому мне приходилось буквально проталкивать силу по капле. Я сидел неподвижно, слушая, как за окном постепенно стихает шум дождя, а в зале рабочие начинают собирать инструменты, готовясь к уходу, но я не мог прерваться.

Ноги затекли, спина ныла от неудобной позы, а ладони стали холодными от соприкосновения с кожей бурдюка, но я продолжал удерживать концентрацию. Вел энергию не спеша, по чуть-чуть.

На один бурдюк с Холодянкой и мятой у меня ушло не меньше часа времени, и, когда я закончил, Родник в груди неприятно пульсировал, а каналы тянуло. Я отложил первый мешок в сторону, вытер пот со лба, который теперь казался ледяным, и сразу взялся за второй.

И тут я понял, что совершил ошибку, когда смешал Ветропух и Живосил. Воздух и земля… Они постоянно вступали в конфликт, и мне приходилось тратить остатки сил, чтобы удержать их в равновесии. Энергия внутри воды застывала и почти не реагировала на мои попытки ускорить процесс. Из-за этого сил уходило куда как больше…

Не знаю, сколько я просидел со вторым бурдюком, но, когда наконец закончил и открыл глаза, в кухне уже было темно, в углу тлел очаг, а из зала не доносилось ни единого звука. Похоже, рабочие уже ушли. Минка и Марвина тоже не было слышно.

— Минк, — позвал я тихо, и в зале кто-то зашуршал.

Резерв Родника почти опустел, голова слегка кружилась, но я осторожно поднялся, держась за стену, чтобы не упасть из-за затекших ног, и убрал оба бурдюка в прохладное место под стол, где они должны были окончательно дойти до нужной кондиции за ночь.

Я вышел из кухни в зал и сразу почувствовал легкий запах древесного масла. Стойка в слабом свете с улицы поблескивала. Она тянулась почти через всё помещение в ширину, отделяя мою рабочую зону от гостевых столов массивным щитом из сосны. Зайти за нее можно было только с одного края, возле двери в комнату Лиры.

Марвин все еще был здесь, в отличие от братьев Ворс. Он сидел в углу, привалившись спиной к стене, и медленно прихлебывал чай из старой щербатой пиалы. Я коротко кивнул ему, и старик ответил таким же кивком. Минк сидел за столом, вцепившись пальцами в рыжие вихры, и низко склонился над тетрадью, беззвучно шевеля губами.

В дверном проеме появилась Лира, которая куталась в серую накидку, из-под которой виднелся лишь кончик хвоста притихшего Рау. Сестра смотрела на обновленный зал, и в её взгляде я увидел странную мягкость, ведь лавка наконец-то перестала напоминать сарай.

— Теперь здесь стало по-настоящему уютно, — тихо сказала она, улыбаясь так, что у меня у самого полезла улыбка.

Я провел рукой по стойке, ощущая под ладонями гладкое дерево, и оглядел полки, которые Минк тоже успел обработать составом. Три стола и шесть стульев тоже стояли на своих местах, рабочие расставили их ровно, и в зале появилось ощущение порядка.

— Минк, Марвин, спасибо вам, — сказал я, чувствуя настоящую благодарность. — Без вас я бы до сих пор в грязи сидел.

— Пустое! — бросил Марвин. — Там гости пришли, — указал он подбородком в сторону сада и добавил: — Щенки Зорга там уже хозяйничают.

Я кивнул и направился к выходу. На улице в лицо ударил порыв ветра с каплями редкого дождя, который пробрал до костей. Но после душной кухни послегрозовая свежесть показалась мне такой приятной, что я даже замер на несколько секунд, наслаждаясь ею. Воздух был невероятно чистым…

Надышавшись, вышел за угол дома.

Ватажники обустроились между стеной лавки, беседкой и садом. Их было двое, сидели они на чурках и негромко спорили, удерживая железные кружки. Бородатый охотник в возрасте, с проседью в щетине и молодой парень, но с цепким взглядом. Они сидели под моросящим дождем, словно плевать они на него хотели.

Рядом стояла палатка, и были расставлены пустые бочки. Из-под плащей и краев палатки выглядывали ящики с сетчатым дном для просушки трав, мотки бечевки и костяные ножи для срезки капризных растений и прочие непонятные мне инструменты.

— О! Хозяин, — пробасил бородатый. — Марвин нас внутрь не пустил, велел тебя тут ждать. Не против, что мы тут палатку поставили?

Я пожал их мощные ладони, ощущая себя совсем хрупким на фоне этих двух воинов, и ответил:

— Нормально. Вам Зорг все объяснил?

— Да, — кивнул молодой и поковырялся в ухе.

— Не переживай, хозяин, хлопот не доставим, — серьезно уверил меня старый.

— Если замерзнете или захотите нормального чая, заходите внутрь, — сказал я, перекрикивая шум ветра. — Погода сегодня совсем не балует, а внутри всяко теплее.

Бородатый ухмыльнулся и посмотрел на свою кружку, от которой шел резкий запах.

— Да у нас тут свой чай, который греет не хуже твоего.

— Это вы мой еще не пробовали, — ответил я с усмешкой. — Заходите позже, я вам заварю кое-что поинтереснее этой бурды.

Мужики переглянулись, и в их глазах промелькнуло что-то похожее на интерес.

Кивнув им, я направился обратно к лавке, потому что холодная вода начала просачиваться сквозь рубаху. Но стоило мне захлопнуть за собой дверь, как я замер.

Прямо передо мной стоял Варг.

Он был сухим, а сапоги чистыми, будто и не шел на улице дождя. Но вот то, что он был раздражен и даже зол, я уловил мгновенно.

Напротив него стоял Марвин и преграждал ему путь, и взгляд старика показался мне настолько тяжелым и колючим, что в зале, казалось, стало холоднее, чем на улице. А воздух в помещении резко стал плотным и вязким. На плечи упала тяжесть сразу от двух аур давления — Марвина и Варга.

Последний перевел взгляд на меня, положил руку на рукоять меча, и я увидел, как на его виске дернулась жилка. Минк за столом побелел, а Марвин сделал шаг вперед.

— Это так ты встречаешь хороших гостей, Тинг?

Я уставился на Варга и подумал, что только драки мне сейчас в отремонтированной чайной не хватало. Или он ради этого и пришел?

Глава 15

Воздух в зале стал настолько плотным и вязким, что каждый вдох давался мне с трудом. Давление двух аур — грубой силы Марвина и тяжелой мощи Варга — сталкивалось прямо посреди комнаты, из-за чего доски пола начали едва слышно поскрипывать. Я замер у двери, чувствуя, как по спине пополз холодный пот, а ноги стали наливаться свинцом. Пришлось опереться рукой о дверной косяк, чтобы просто не осесть на пол.

— Так ты встречаешь важных гостей, я спрашиваю? — Варг повторил свой вопрос, а рука на рукояти меча сжалась так, что побелели костяшки пальцев.

Марвин даже не посмотрел в мою сторону, он продолжал стоять в центре зала, и его сгорбленная фигура сейчас казалась огромной и пугающей из-за исходящей от него ярости.

— Убирайся из моей лавки, гильдейский пес! — старик буквально выплюнул эти слова, а бинты на его руках натянулись от того, что он до хруста сжал кулаки.

Варг резко развернулся к нему, ведя головой из стороны в сторону, и на его губах заиграла неприятная ухмылка, которая совсем не сочеталась с тем холодом, что застыл в его глазах.

— О чем ты, старик? — прищурился он, и его аура на миг вспыхнула еще сильнее, заставив меня невольно охнуть. — Да ты сам был псом на поводке у Совета! Или уже забыл, каково это⁈

Марвин ничего не ответил, но я заметил, как под его седой бородой яростно заходили желваки. Давление в зале стало почти невыносимым, я почувствовал, что еще немного — и снова упаду на колени, как в первый день. Захотел сказать, чтобы эти двое остановились, чтобы замерли, чтобы не смели громить тут все, но из горла вырвался только хрип, и я закашлялся, сверля обоих взглядом.

В этот момент на пороге кухни показалась Лира. Она стояла ровно, гордо, будто и не было тут давления, от которого даже крепкого Минка вдавило в спинку стула. В правой руке Лиры была зажата пустая баночка из-под лекарства, а затем она с хрустом лопнула — так сильно она ее сжала.

Лира обвела всех нас тяжелым, испепеляющим янтарным взглядом, а её светлые волосы начали едва заметно парить, приподнимаясь вверх, словно их подхватил невидимый поток горячего ветра.

Воздух над ней задрожал и стал искажаться, как над раскаленным железом, и температура в зале начала стремительно расти.

— Вы, два придурка, какого черта тут устроили? — Лира заговорила тихо, почти шепотом, но в этом шипении было столько скрытой угрозы, что и Марвин, и Варг одновременно замерли, а давление на мои плечи ослабло.

— Не влезай, Лира, — процедил Марвин сквозь зубы, но в его голосе уже не было прежней уверенности, и он даже немного опустил плечи.

— Не затыкай меня, Марвин! — сестра полоснула его взглядом, и старик едва заметно вздрогнул, как от удара плетью.

Он только сильнее нахмурился.

Я дернулся вперед, хотел вмешаться, снова попытаться потребовать прекратить это все, но воздуха предательски не хватало.

— Тцц! — цокнул языком Варг. — Устроили тут.

Он убрал руку от рукояти меча, демонстративно расслабился и уверенно зашагал к ближайшему столу, придвигая к себе стул.

— Чаю, хозяин! — потребовал Варг, усаживаясь и закидывая ноги на столешницу. — Да такого чаю, чтобы я потом не пошел и не стал твердить по всем тавернам, какой он у тебя дерьмовый! И что гостей здесь встречают, как псов дворовых, вместо того чтобы привечать!

Давление в комнате окончательно сошло на нет, и я почувствовал, что могу дышать полной грудью, хотя ноги еще подрагивали. Не упал лицом в пол, и то уже хорошо. Последней успокоилась Лира, её волосы опустились на плечи, а искажение воздуха над головой исчезло, оставив после себя лишь прогретый до духоты зал.

И первым делом я пошел не выполнять указания Варга, а бросился к Лире, перехватил ее кулак с осколками баночки от лекарства. Убедился, что рука цела. Но увидел, как тяжело она дышит, как на её бледном лбу выступила испарина, как ее ведет из стороны в сторону.

Сердце екнуло от страха.

— Спасибо, сестра, — прошептал я, заглядывая ей в глаза и осторожно касаясь тыльной стороной ладони её лба, который показался мне неестественно холодным.

Лира только поморщилась и попыталась отстраниться, но сил у неё явно не осталось. Я обернулся к застывшему у стены другу.

— Минк! — позвал я, и парень тут же подскочил к нам, едва не опрокинув табурет.

— Да? — Он смотрел на Лиру с испугом.

— Помоги ей дойти до кровати.

— Я и сама могу…

— И присмотри, пожалуйста, — повторил я, мягко перебивая ее. — Если что, сразу зови меня.

Лира устало фыркнула, а Минк бережно, словно она была сделана из самого хрупкого фарфора Савелии, взял её под локоть и повел в комнату. Я проводил их взглядом и только потом повернулся к гостям, прожигая их гневным взглядом. Внутри у меня всё клокотало от ярости, потому что эти двое едва не довели Лиру до очередного приступа.

Ублюдки.

Ладно Варг, но Марвин⁈

Старик отвел взгляд и осунулся. Понимал, что натворил, старый идиот. Затем он молча сел за стол возле стойки и уставился на Варга.

— Ноги со стола убери, — я посмотрел прямо в наглые глаза Варга и добавил холоднее: — Ты не в какой-то дешевой харчевне, а в приличном месте.

Варг только усмехнулся, а я, не дожидаясь его ответа, ушел на кухню, где в очаге еще тлели угли. Быстро раздул их, поставил котелок с колодезной водой и стал собирать ингредиенты для Лугового сбора. В гайвань легли травы, я добавил туда совсем немного своей энергии через правый канал, стараясь действовать максимально тонко, чтобы не перегреть воду и не испортить вкус.

Залив сбор в маленький глиняный чайник, выждал положенное время, пока листья не раскрылись, и вынес поднос в зал. Марвин продолжал буравить Варга взглядом, а тот сидел с закрытыми глазами, постукивая пальцами по столу, но ноги с него убрал. Я поставил поднос перед гильдейцем, налил ему полную пиалу и сел напротив, чувствуя, как внутри постепенно утихает гнев, сменяясь усталостью.

— А теперь объясни мне, зачем ты на самом деле приходишь сюда? — спросил я, глядя, как Варг берет пиалу. — Если ты думаешь, что можешь меня запугать такими выходками, то зря тратишь время. И свое, и мое.

Варг поднес чай к лицу, вдохнул аромат, прикрыв глаза, и сделал долгий, вдумчивый глоток, после чего на его лице на мгновение промелькнуло нечто похожее на удовлетворение.

— Твое дело — чай, хозяин, — бросил он, не открывая глаз, и зло добавил: — Или ты каждому посетителю такие тупые вопросы задаешь?

Я посидел еще минуту, пытаясь понять, что стоит за его словами, а потом вдруг вспомнил, как Рован смеялся над моими подозрениями. Получается, этот здоровяк действительно приходит сюда просто ради чая и той тишины, которой ему не хватает в городе, даже если он сам никогда в этом не признается. Я невольно усмехнулся и поднялся из-за стола.

— Распробуй этот сбор как следует, — сказал я, направляясь к стойке. — Он хорошо снимает усталость и позволяет расслабиться после тяжелого дня, и пусть о нем узнает как можно больше людей, раз уж ты мой посетитель.

Варг только небрежно махнул кистью, мол, вали уже и не мешай наслаждаться, и я понял, что на сегодня наше противостояние закончено.

Я стоял за новой стойкой, ощущая ладонями гладкое, еще пахнущее свежим маслом дерево, и медленно крутил в пальцах теплую духовную монету, которую Варг оставил перед своим уходом.

В зале было темно, и в этом полумраке фигура Марвина казалась особенно грузной и неподвижной. Старик сидел за столом, сцепив пальцы в замок и опустив взгляд в пол, так что его лица почти не было видно. О чем он думал, я не знал. Может, о долгах, а может, о произошедшей ситуации.

Я же продолжал перекатывать монету по костяшкам пальцев, размышляя о Варге.

Получается, он и правда приходит сюда просто ради чая, хотя остается винтиком в огромной системе Торговой Гильдии. Видимо, эта работа утомила его настолько, что он готов проделывать приличный путь от города до нашей лавки, и хотя для восходящего его уровня такая прогулка — дело плевое, зато само желание найти минуту спокойствия вдали от городских интриг говорило о многом.

Каждый человек устает, и каждому нужен отдых. А уж я-то знал, как чай умеет приводить мысли в порядок и дарить спокойствие, ведь это своего рода тоже волшебство.

— С утра я пойду к Нагии, — сказал я, и мой голос прозвучал в пустом помещении неожиданно громко. — А вас я хотел бы попросить раздобыть немного света для зала, если получится, и присмотреть за Лирой, пока меня не будет. Минк уйдет с утра в Лес за травами.

Марвин медленно поднял голову, фокусируя на мне свой хмурый взгляд, помедлил несколько секунд, а потом медленно кивнул, и в этом жесте не было его обычной желчи или пренебрежения.

Он тяжело поднялся со стула, оперся ладонями о край стола и негромко произнес:

— Присмотрю. А другу своему передай, чтобы осторожнее был. Сейчас в Лесу стало гораздо опаснее из-за сдвига Границ.

— С ним будет Рау, — ответил я.

Старик снова кивнул, после чего молча развернулся и ушел из чайной, оставив меня в одиночестве.

В этот момент из комнаты Лиры вышел Минк, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Уснула, — произнес он тихо.

Я благодарно кивнул ему и облегченно выдохнул, прикрыв глаза. Слава богу. Приступ миновал.

Минк оглядел пустой зал и зло прошипел:

— Чертов Варг! Да и Марвин хорош! Надо было ему взбелениться ни с того ни с сего. Надо уже открывать Родник Души.

— Не торопись так, — охладил я его пыл. — Давай тетрадь лучше, — уселся я за стол. — Покажу, какие именно растения мне нужны в первую очередь.

Минк уселся рядом.

Снаружи продолжал завывать ветер, с силой ударяясь в оконные стекла, а на столе неровно светила лучина.

Я листал пожелтевшие страницы, останавливаясь на тех лечебных травах, которые успел найти и расшифровать в тетради. Они могли пригодиться мне для попытки заварить настоящий лечащий чай для Лиры. Часть Минк уже запомнил, а часть только запоминал…

Солнце начало припекать еще до того, как я добрался до окраины, и теперь оно жарило по-настоящему, вытягивая из пропитанной ночным дождем земли едва видимое марево. Из-за этого стояла невыносимая духота, от которой рубаха неприятно липла к спине.

Находился я у края дороги и оглядывал раскинувшийся передо мной лагерь Нагии.

Справа просыпался город, оттуда доносились нестройные крики зазывал и грохот телег, а здесь, перед рядами шатров и палаток, жизнь текла в своем, более медленном ритме. В ноздри ввинчивался запах конского навоза, смешанный с ароматами каких-то специй. В небо от костров тянулись редкие, дрожащие на ветру струйки дыма.

Обозники и купцы бродили между телегами лениво, потирая заспанные лица, а в стороне, в длинных временных стойлах, ржали кони.

— Я же тебе сказал, проваливай, пацан, — лениво повторил охранник, который сидел на перевернутой бочке, привалившись спиной к пыльному тенту шатра.

Он нагло перекатывал травинку из одного угла рта в другой и смотрел на меня так, словно я был назойливой мухой, мешающей ему наслаждаться утренним бездельем.

— Я хочу поговорить с госпожой Нагией, сколько раз мне еще это повторить? — я ответил ему спокойно, хотя внутри уже начинало закипать раздражение от этой бессмысленной перепалки. — У меня к ней важное дело. Ты хотя бы скажи: здесь она или я зря трачу время?

Охранник выплюнул травинку, нехотя поднялся, поправляя широкий кожаный пояс с тяжелой пряжкой, и навис надо мной тенью.

— Вали, говорю, пока я тебе шею не намылил, — проворчал он, — попрошаек мне тут с утра только не хватало.

У меня непроизвольно дернулся глаз, и я мысленно попросил у мироздания сил, чтобы не сорваться на этого недоумка.

Еще на рассвете я проверил холодные заварки, которые за ночь отлично настоялись, поэтому мне было вдвойне неприятно торчать тут из-за одного непробиваемого лоботряса. Он битых полчаса твердил мне одно и то же: «не положено», «нельзя», «иди прочь», а теперь вот еще и в попрошайки записал.

Я тяжело вздохнул, понимая, что по-хорошему здесь не выйдет, поэтому осторожно достал из-за пазухи несколько низких монет. Оглядевшись по сторонам, я понизил голос, чтобы нас не слышали лишние уши.

— Может, мы все-таки договоримся как деловые люди?

Лицо охранника мгновенно преобразилось, он расплылся в широкой, понимающей улыбке, в которой не осталось и следа от прежней лени.

— Сразу бы сказал, что ты делец, парень, и уже давно прошел бы, — он ловко протянул руку, — средняя монета, и, считай, я тебя не видел. Можешь идти к госпоже…

Договорить он не успел, потому что в этот момент ему в затылок прилетела тяжелая деревянная кружка, от удара которой он едва не завалился набок, схватившись за голову. Он вскинулся, яростно оглядываясь, но тут же вытянулся в струнку, и его лицо приобрело испуганное выражение.

— Командир Догл! — выкрикнул он, а я быстро спрятал деньги обратно в карман.

Из-за ближайшей телеги к нам подошел худой, но жилистый мужчина в одной наполовину заправленной рубахе, с жесткой щетиной на лице и пронзительным взглядом.

— А я думаю, кто это тут с утра шум поднимает и порядок в моем лагере нарушает? — он подошел вплотную, игнорируя охранника, и уставился прямо на меня. — Эй, парень, ты чего здесь забыл? Иди куда шел.

— Так я и шел, — ответил я, поправляя сумку, — а ваш воин меня не пускает, хотя я пришел по делу к госпоже Нагии.

Командир вскинул бровь, оглядывая меня с ног до головы. Потом усмехнулся и с такой силой хлопнул охранника по спине, что тот подался вперед и едва удержал равновесие.

— Ну идем, раз по делу, расскажешь, что ты там удумал, — кивнул он мне и зашагал вглубь лагеря, а охранник только зло посмотрел мне вслед, но я лишь пожал плечами, мол, сам виноват.

Мы прошли через просыпающийся лагерь и зашли в широкую, добротно сшитую палатку, внутри которой было на удивление прохладно. Посередине стоял массивный письменный стол, земля под ногами была плотно утоптана, а в углу я заметил кровать, застеленную пушистыми шкурами, и сундук. В другом углу громоздились ящики, мотки тканей и разноцветные мешки, а на столе, в чем-то вроде каменного подсвечника, тускло светился какой-то камень. Память Тинга неожиданно подсказала, что это светляк — дорогой осветитель, работающий на духовной энергии.

Мне бы пару таких, — подумал я с легкой досадой.

Командир Догл уселся за стол, налил себе в кружку вина из кувшина и кивнул.

— Ну, чего хотел? Говори, раз пришел.

Я понял, что передо мной, скорее всего, управляющий всем обозом, и к самой Нагии путь лежит только через него.

— Меня Тингом звать, господин Догл. У меня есть товар, который я хочу предложить вашему обозу, чтобы облегчить людям путь в такую жару.

Мужчина явно забавлялся, глядя на мое подростковое тело в старом тряпье, и в его глазах читалось явное недоверие к моим словам вперемешку с легким интересом.

— И какой же товар может предложить нам такой юный делец? — покрутил он кружку в руке.

Он точно воспринимает меня всерьез.

Я молча достал из сумки один из бурдюков, на поверхности которого проступили морозные узоры — настолько он был холодным. А когда откупорил горлышко, то из мешка сразу вырвался запах зимней свежести и неожиданная цветочная сладость. В тот же миг в голове всплыли утренние воспоминания со строками системы.

[Освежающий сбор]

[Качество: среднее]

[Эффекты: бодряще-охлаждающий, утоляет жажду, повышает концентрацию]

[Негативные эффекты: при чрезмерном употреблении может вызвать переохлаждение внутренних органов]

— И что это? — спросил командир с насмешливой улыбкой. — Яд?

— Это чай. Освежающий чай, приготовленный особым способом, — ответил я.

Однако мужчина брать бурдюк не спешил, и я понял почему. Пить что-то незнакомое из рук чужого мальчишки в этом мире, где есть магия и алхимия, было опасно. Поэтому я достал две чистые пиалы и налил в них напиток, от которого поднимался легкий прохладный парок.

— Это не яд. Вот, смотрите.

Взял одну пиалу и выпил все до дна, чувствуя, как по телу мгновенно растекается приятный холод, а картинка перед глазами становится четче.

— Бодрит и охлаждает, — добавил я, ставя пустую посуду на стол. — Попробуйте.

Командир, видя, что я жив и здоров, взял вторую пиалу, провел ладонью над ней, а я заметил, как от его ладони отделилась синеватая энергия. Проверяет, видимо. После чего он выпил чай залпом, как это обычно делают ватажники. Он покатал напиток во рту, прислушиваясь к ощущениям, а потом поставил пиалу на стол.

— Интересный у тебя чай, — он выделил последнее слово, — но этого мало, чтобы госпожа тратила на тебя свое время. Если это все, можешь идти. И не отвлекай моих бойцов от службы.

Но я даже с места не сдвинулся. Не говоря ни слова, достал второй бурдюк и открыл его. В ту же секунду из горлышка, словно жидкий азот, повалил густой белый пар, который не обжигал, а лишь слегка покалывал кожу холодом. Запаха почти не было, только едва уловимый аромат озона, какой бывает в воздухе сразу после сильной грозы.

[Ледяная крепь]

[Качество: среднее]

[Эффекты: длительное и качественное усиление и укрепление тела, повышение регенерации тканей]

[Негативные эффекты: при чрезмерном употреблении может вызвать переохлаждение внутренних органов, судорогу, снижает чувствительность]

Я так же разлил его по пиалам, убрал бурдюк в сумку и выпил свою порцию под внимательным, прищуренным взглядом командира. Ощущения были такие, будто я проглотил кусок чистого льда, который в следующую секунду превратился в огонь. Мышцы буквально набухли, стали крепче и наполнились такой силой, что мне вдруг захотелось пробежать пару кругов вокруг города. Я сжал кулаки, чувствуя силу, и выдохнул небольшое облачко ледяного пара.

— Немного придает сил, — кивнул я на вторую пиалу, потом посмотрел Доглу прямо в глаза.

Командир усмехнулся и почесал щетину.

— А ты, я гляжу, не сдаешься, услышав «нет».

— Не привык отступать, — парировал я.

Он выпил вторую пиалу, явно не ожидая ничего особенного, но замер на месте, так и не успев поставить пиалу на столешницу. После чего уставился на свободную руку, сжал пальцы в кулак, как я только что. Его жилистые предплечья вздулись, перекатываясь жгутами мышц. Весь его облик мгновенно изменился, насмешливая улыбка слетела с лица, а сам он стал собранным, и от него повеяло знакомой аурой давления.

— Сколько его у тебя в наличии? — спросил он уже совершенно серьезно.

Глава 16

Догл смотрел на меня, не отрываясь. А я вдруг понял по его грубому лицу и мозолистым рукам, что он больше воин, чем торговец. Вон и меч в ножнах у изголовья кровати прислонен к сундуку. Возможно, я вообще ошибся, посчитав его управляющим. Не зря же его кличут командиром.

— Готового? — заговорил я наконец. — Врать не буду, господин Догл. У меня его сейчас немного, и, по сути, это всё, что есть в наличии.

Я легонько хлопнул ладонью по сумке, где глухо булькнули два ледяных бурдюка. Догл наклонил голову набок, прищурился, и в этом его движении проскользнуло что-то птичье, хищное, зато голос его остался спокойным, хотя в нем и проступило явное недоумение.

— Ты пришёл продавать то, чего у тебя нет? — спросил он, и уголок его губ едва заметно дернулся, обозначая то ли усмешку, то ли раздражение.

Я не стал суетиться или оправдываться. К чему это? Догл уже попался на крючок, явно распробовав уникальный чай во всех смыслах. Я и сам чувствовал, как в груди вертится ледяной шар, а тело полнится силой.

— Прошу вас не торопиться с выводами, господин Догл. Я пришел показать вам то, что я могу делать, и на что способен мой чай, если его правильно приготовить. Я пришел показать себя и договориться о долгосрочном сотрудничестве, а это немного не то, что вы подумали, не так ли?

Командир медленно встал из-за своего массивного стола, обошел его и уселся на его край, придерживая пустую пиалу за донышко и задумчиво вертя её в пальцах. Он молчал, давя на меня, но я только усмехнулся про себя от этой попытки нагнать напряжения. Каждый в этом мире думает, что может обуть мальчишку. Ну, пусть попробуют.

Я стоял смирно, слушая, как за тонкими стенками шатра ржут кони и переругиваются обозники, пока Догл наконец не прервал тишину.

— Сколько действует твой настой? — вдруг спросил он, и в его взгляде проступил профессиональный интерес человека, который отвечает за жизни людей в караване.

— Пока вот здесь не потеплеет, — я мгновенно ткнул себя пальцем в область солнечного сплетения, где всё еще ворочался холод. Хотя и понимал, что мой ответ слишком обтекаемый.

Признаваться Доглу, что точного времени действия не знаю даже я, потому что сложно в такое поверить, я не стал. Командир медленно покачал головой.

— Такого бурдюка хватит на день пути? Сколько там порций внутри? Сколько хранится? — спросил он снова.

Я быстро прикинул в уме объем моих кожаных мешков, в каждом из которых было литра по полтора. Одна порция — это как раз такая пиала, значит, в одном бурдюке около пятнадцати полноценных порций. То-то вчера вечером мои каналы ныли от напряжения, пока я на протяжении пары часов вливал энергию в эти чаи.

— Тринадцать или пятнадцать порций, — уверенно ответил я Доглу, глядя на его мозолистые руки. — И сразу предупрежу, что разбавлять его обычной водой из кувшина не выйдет — свойства будут уже не те.

Догл усмехнулся, поняв мой намек, поставил пиалу на стол рядом с собой и посмотрел на меня с интересом.

— Хранится сколько? — уточнил он.

— Пока не выдохнется, — произнес я уверенно.

— Парень, — нахмурился Догл. — Ты понимаешь, что предлагаешь сырой товар?

— Товар рабочий, а вот как вы его будете использовать и хранить — это вопрос отдельный.

Догл с минуту буравил меня взглядом, а потом хмыкнул.

— На ночь твой чай пить можно? Второй который. Не замерзнет часовой на посту от него? — прищурился он.

— Вы ведь сами чувствуете, как ваши мышцы сейчас работают, — заметил я с легкой усмешкой, — так что нет, он не даст замерзнуть. Но в одном вы правы, господин Догл. Его лучше пить именно днем, когда солнце жарит, а на вечер…

Я не стал договаривать, потому что понимал, что пока не могу предложить им готовый горячий сбор, который они смогли бы заварить сами в походных условиях, ведь мой метод требует колодезной воды и моего личного участия. Догл по-своему понял мою заминку, он поскреб щетину на подбородке и снова вперил в меня свой пронзительный взгляд.

— У всякой алхимии есть свой негативный эффект, своя цена, которую приходится платить телу. У твоего напитка она тоже есть? — спросил он прямо.

У меня сама собой дернулась щека.

— Да, цена есть, но это не алхимия в привычном вам понимании, — признался я, глядя ему в глаза. — У моего чая негативный эффект проявляется гораздо мягче, и то он наступает только в том случае, если человек решит переборщить с дозировкой.

— Переборщить — это сколько? — Догл подался вперед, а глаза его стали будто бы ярче.

— Не проверял, — честно ответил я, слегка поежившись под его взглядом, — но думаю, что три или четыре пиалы подряд для обычного человека будет уже слишком много. Могут начаться судороги, чувствительность пропадет, и можно отморозить себе что-нибудь внутри. Но если пить понемногу в течение всего дня, то организм справится. А вот для вас…

Я наклонил голову, осматривая сухую фигуру Догла. Тот как-то неопределенно хмыкнул, но промолчал. А я добавил:

— Для вас я даже не знаю, где этот предел.

— Мне и двух твоих бурдюков мало будет. Любому восходящему от четвертого ранга, как я, заемная сила вовсе без надобности, — Догл самодовольно усмехнулся.

— И всё равно освежиться в полдень будет рад всякий, даже самый сильный восходящий, — заметил я, и эти слова вызвали у командира короткий, уважительный кивок.

— Продавать ты себя умеешь, парень, этого не отнять, — поднялся он со стола и заложил руки за спину. — Но грош цена твоим словам, если ты не сможешь обеспечивать нас этим чаем в нужных объемах. Так ответь мне на главный вопрос, Тинг: сможешь сделать хотя бы десяток таких бурдюков за один день, если мы ударим по рукам?

Я не стал отвечать сразу: я представил, сколько энергии это потребует от моего Родника и сколько времени придется провести в мастерской, балансируя элементы льда и дерева.

— Всё зависит от цены, которую вы готовы предложить за мой товар, за мои руки и за мои уникальные рецепты, господин Догл, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

— Наглости тебе не занимать, а она таких любит, — протянул он непонятное.

— Что? — не понял я его.

Но Догл вдруг ушел в себя, задумавшись. И я не стал ему мешать, переспрашивая, что он имел в виду. Пусть думает. Мне бы и самому не помешал подумать, что говорить дальше и что предлагать, потому что я ходил буквально по краю. Но выбора не было. Времени не было. Вчерашний приход Варга и едва не повторившийся приступ Лиры гнали меня действовать.

Командир медленно перевел взгляд на пустые пиалы, потом снова посмотрел на меня, будто я зверушка какая.

— Как, говоришь, чаи твои называются? И что у них за эффекты? — спросил он глухо, все еще о чем-то размышляя.

Одного этого вопроса мне хватило, чтобы понять, что на таких сильных восходящих, как он, мои чаи действительно действуют очень слабо. Видимо, дело в том, что они приготовлены из трав всего лишь первого ранга, а его организм привык к куда более мощным алхимическим стимуляторам. Но даже так он явно ощутил разницу, раз продолжал этот разговор.

— Первый — Освежающий сбор, — ответил я, поправляя лямку сумки на плече. — Он охлаждает, хорошо бодрит и отлично утоляет жажду в жару. А вот второй — Ледяная крепь. Это уже серьезный чай, господин Догл. Обычным торговцам в обозе он без надобности, а вот вашим воинам, как редкая замена алхимии, вполне может пригодиться. Они ведь у вас все восходящие?

Догл вдруг резко изменился в лице, его глаза недобро блеснули, и он сделал полшага в мою сторону, отчего воздух в шатре мгновенно стал плотным и тяжелым.

— Восходящие, — кивнул он, и я почувствовал, как от него ударила тугая волна силы, которая сбила мне дыхание и заставила сделать невольный шаг назад. — Только ты, парень, не вздумай учить меня, как мне дела вести и кому что давать. Не люблю я этого, понял?

Я сглотнул, чувствуя, как сердце забилось чаще, а устоял на ногах только благодаря Ледяной крепи, которая всё еще действовала, наполняя мышцы силой и не давая коленям подогнуться под этим давлением. Если бы не мой чай, я бы сейчас точно не удержался и позорно осел на задницу. Догл, заметив, что я еще держусь, удовлетворенно кивнул и медленно убрал ауру, так что дышать сразу стало легче.

— Давай сюда свои сборы, — потребовал он, протягивая руку.

Я на мгновение замешкался, потому что отдавать всё сразу без задатка было рискованно, но Догл наградил меня таким гневным взглядом, что я решил не испытывать судьбу. Медленно вытащил из сумки оба прохладных бурдюка, которые за последние пару часов таскания под палящим солнцем ни капли не нагрелись, и передал их командиру.

Догл взял их, подкинул на руке.

— И чего это я сам голову ломаю, — бросил он, направляясь к выходу из шатра. — Жди здесь и не трогай ничего, если не хочешь лишиться своих драгоценных рук, мастер.

Он вышел наружу, и полог шатра еще долго колыхался после его ухода. Я остался один в тишине, которую нарушал только далекий шум лагеря и крики погонщиков. Было ясно, что Догл решил проверить мои чаи на своих подчиненных прямо сейчас, но почему он не позвал меня с собой, я так и не понял, хотя это было бы логично, если он хотел убедиться в моей честности.

Я осторожно осмотрелся, стараясь не сходить с места. Да, типичное обустройство жилья походного человека.

Но тут мой взгляд упал на массивный стол, заваленный бумагами. Прямо посередине лежала развернутая карта местности, нарисованная на грубом пергаменте. Я не удержался и сделал шаг ближе, чтобы рассмотреть её, потому что до этого момента имел лишь смутное представление о географии этого мира.

На карте сплошной темной полосой тянулся Лес, и я с удивлением осознал, что он идет не только с одной стороны. Оказалось, что люди живут на длинной и сравнительно узкой полосе земли, тянущейся с юга на север, которая зажата Сумеречным Лесом с двух сторон.

На пергаменте были отмечены города, крупные деревни и между ними пролегало множество извилистых путей. Город, в котором я сейчас находился, жался почти впритык к зеленой стене и был помечен особым значком, как место, богатое на редкие травы и звериные шкуры. Сам Лес был расчерчен на пять четких границ, и я насчитал там множество рек и даже несколько крупных озер, скрытых в его глубине. А вот «жилая» полоса оказалась во многом усыпана горами и реками…

— Интересно? — раздался из-за спины усталый и грубый женский голос, от которого я невольно вздрогнул всем телом.

Я резко развернулся, едва не задев подсвечник, и увидел высокую, статную женщину, которая уже проходила мимо меня. Над левой бровью у нее тянулся тонкий темный шрам, а через плечо была перекинута длинная седая коса. Одета эта женщина была в простую, запыленную дорожную одежду, которая ничем не выдавала её высокого положения. На поясе меч и кинжал. Она обошла стол, уперлась в него ладонями и склонилась над картой.

Нагия — а я уверен, что это была она — опустила аккуратный палец на карту, прямо на наш город, медленно повела его по одной из извилистых линий и заговорила так, будто объясняла мне свою затею.

— Следующий мой обоз выдвигается на днях, — сказала она, не глядя на меня. — Они пройдут вдоль этой реки, пересекут перевал, встанут на отдых в этой деревушке, а затем обойдут озеро и двинутся на север к этому городу. После чего воротятся обратно, пройдя через еще три деревни. Четыре-пять дней пути. Это самый быстрый обоз в этих землях.

Я молча кивнул, хотя совершенно не понимал, зачем она рассказывает мне эти подробности и почему я должен это знать. Поднял взгляд и наткнулся на её выцветшие глаза.

На вид ей было лет тридцать пять. У неё не было ни кругов под глазами, ни глубоких морщин, хотя по возрасту она явно была ровесницей Марвина, если вспомнить, как он о ней говорил, но лицо ее оставалось молодым. Но вот эти серые глаза выдавали ее усталость, и при этом она даже не старалась ее прятать.

От этой женщины вообще веяло такой силой, что всякое желание спорить или задавать глупые вопросы отпало само собой.

Нагия медленно потерла виски кончиками пальцев и снова посмотрела на меня.

— Я Нагия, глава этого обоза, — представилась она, и её голос звучал так, как и положено той, кто командует сотнями людей. — Догл сказал мне, что ты интересный мальчишка и делаешь какую-то необычную алхимию. Если это так, то это очень кстати, потому что эти гильдейские ублюдки совсем страх потеряли со своими ценами на зелья и настои, — зло произнесла она. — Их давно пора к ногтю прижать, да только половина из них уже в Совете сидит. Крысы трусливые.

Нагия с силой хлопнула ладонью по столешнице, так что бумаги на краю подпрыгнули, а я рефлекторно оглянулся на выход, но Догла там не было. Либо он действительно ушел проверять чай, либо Нагия его отослала сама, когда он рассказал ей обо мне.

И тут я вдруг ощутил ее давление, но не так, как от других восходящих, когда они сами давят. Нет, она не давила целенаправленно, это был просто магический фон вокруг нее, искажающий потоки Дыхания и тяжестью падающий на плечи. Все те, кого я встречал раньше — и Варг, и Марвин, и даже Догл — были слабыми по сравнению с этой женщиной. У меня возникло чувство, будто я кролик, запертый в одной клетке с теневой рысью, где любое неверное движение могло стоить мне головы.

— Свободные алхимики всегда ценятся на вес золота, — произнесла Нагия и сразу перешла к делу, не тратя времени на пустые вступления, словно не замечала ни моей старой одежды, ни моих исцарапанных пальцев. — Что ты можешь мне предложить, парень?

Я мысленно выдохнул, стараясь собраться с духом и унять дрожь в руках. Для неё, видимо, важна была только польза, которую я мог принести её делу.

— Я не совсем алхимик, госпожа Нагия, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Но мои чаи обладают определенными свойствами, которые могут значительно облегчить жизнь вашим людям в долгом пути.

— Я это уже поняла из слов Догла, — холодно перебила она меня, упираясь руками в край стола и подаваясь вперед. — Говори по существу. У меня мало времени, а этот тупорогий Догл только кулаками махать и горазд, да пути по карте прокладывать. Ничего умственного на него не повесишь, вечно всё приходится самой решать.

Нагия на мгновение скривилась, словно от зубной боли, вовсе не стесняясь делиться своими личными мыслями с мальчишкой, а потом резко спросила, сверля меня взглядом:

— Сам делаешь эти свои чаи?

— Сам, — ответил я без малейшей задержки. — Это редкий товар, госпожа. Я могу подготовить на пробу штук десять таких бурдюков для вашего обоза, чтобы ваши люди сами оценили эффект в дороге. Но опять же, это товар почти поштучный, его нельзя делать бочками.

— Если хочешь просто проверить свой чай на моих людях, то никакой платы за это не будет, — Нагия сузила глаза. — Я могу взять пробную партию, но ты должен поручиться за её качество своей головой. Рецепт твой собственный?

Я рефлекторно сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло, но ответил твердо:

— Да, мой личный рецепт.

— Еще такие есть? Что вообще можешь?

— Да, есть. Могу новые создать, но там травы нужны посильнее. И время. Сами понимаете, — я обвел себя рукой, не видя смысла скрывать очевидное, — я только начинаю, но могу много.

— Талантливый, значит, — задумчиво кивнула Нагия.

А потом оглядела меня по-настоящему, словно только сейчас заметила, что перед ней мальчишка-сирота из трущоб.

— Иди ко мне в обоз, парень, — неожиданно предложила она. — Если докажешь свою пригодность делом, то жить будешь хорошо, и травы тебе любые достанем, всё, что нужно для работы, будет под рукой. Будешь делать чай свой алхимический только для моих людей. А если не справишься с котлами, то пойдешь в охрану к Доглу простым воином. Ты, я вижу, Родник уже открыл и первые каналы тоже как-то сподобился разбередить. А это в твоем возрасте да без алхимии — редкость.

— Как вы… — сорвалось у меня с губ, прежде чем я успел подумать.

— Пятый Ранг, — устало бросила она, словно это короткое пояснение должно было сразу всё объяснить и снять любые вопросы. — Ну так что, пойдешь под мою руку?

Глава 17

Я прикрыл глаза, игнорируя нарастающий гул просыпающегося лагеря за стенами шатра, после чего медленно покачал головой.

— Благодарю за предложение, госпожа, однако я вынужден отказаться, — произнес я, стараясь придать голосу твердость, хотя под ее тяжелым взглядом по спине пробежал холодок.

— Боишься, что обману? — Нагия подалась вперед и прищурилась, изучая мое лицо.

— Ни в коем случае, ведь о вашей справедливости в городе ходит много слухов, — ответил я, поправляя лямку сумки на плече. — Вы известны как суровая, но честная восходящая, и я не имею причин сомневаться в ваших словах.

Нагия протянула руку к столу, подхватила кружку с вином, которую Догл налил для себя, но так и не успел выпить, и немного отпила.

— Мне нужны талантливые люди, Тинг, — сказала она, со стуком возвращая пустую посуду на дерево столешницы. — Я сама когда-то вышла из трущоб, поэтому хорошо знаю цену деньгам и связям в нашем мире.

Слова Нагии лишь подтвердили то, что говорил мне Марвин, когда описывал её характер и прошлое.

— Дело в том, что если я соглашусь на ваше предложение, то не смогу стать настоящим мастером, — уверенно встретил я её взгляд. — Но мое ремесло требует свободы действий.

— Ты амбициозен, это похвально, — Нагия уселась на стул, закинула ногу на ногу и сцепила пальцы в замок на колене. — Однако есть ли у тебя своя земля, место для такого ремесла? По твоему виду и одежде сразу понятно, что ты из низов.

Я на мгновение задумался, вспоминая предупреждение Марвина о том, что Нагия может перестать меня слушать, если узнает о нем. Но ведь… она всё равно выяснит расположение лавки, а история этого места известна многим в городе. К тому же она его старая знакомая. Все-таки лучше сразу расставить точки над «ё», чтобы избежать проблем в будущем. Если мы с ней вообще договоримся.

— Я владею лавкой на самом изгибе старого тракта, — признался я, наблюдая за её реакцией. — Возможно, вы слышали о «Приюте Ветров».

Нагия никак не изменилась в лице, продолжая смотреть на меня с тем же непроницаемым выражением, которое она сохраняла с начала нашего разговора.

— Так тебя Марвин отправил? — спросила она ровно, но воздух в шатре словно бы потеплел, а в ее глазах что-то промелькнуло.

Я перехватил поудобнее сумку, чувствуя, как в груди постепенно нарастает напряжение.

— Марвин лишь назвал имена людей, ценивших его чай в прошлом, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Он не имеет отношения к моим сборам, потому что всё, что у меня есть, я делаю по собственным наработкам и своими руками.

Нагия подалась вперед и начала мерно постукивать пальцем по краю стола, и этот звук заполнил тишину шатра.

— О той лавке сейчас ходят интересные слухи, — произнесла она, глядя куда-то мимо меня. — Ты поэтому пришел ко мне?

Я уже перестал удивляться осведомленности влиятельных людей города о моих делах.

— Отчасти, — признался я, чувствуя, как ладони вспотели от напряжения. — Как вы заметили, я не прошу у вас денег, поскольку хочу предложить полноценное сотрудничество и готов идти на уступки, пока не налажу стабильный поток товара. Мой чай работает, и вы убедитесь в этом после проверки. Ведь Догл именно этим и занят, не так ли? К тому же сейчас я даю вам его бесплатно для пробы.

— Такой молодой, а торгуешься лучше многих купцов на рынке, — Нагия чуть наклонила голову. — Марвин хорошо тебя…

— Извиняюсь, госпожа, но и здесь Марвин ни при чем, — перебил я её, чувствуя, как слова сами срываются с языка. — Мои действия продиктованы личным опытом и стремлением поднять лавку.

Лицо Нагии на мгновение окаменело, а её взгляд стал острым.

— Это первый и последний раз, когда я прощаю тебе подобную дерзость, Тинг, — сказала она тихим, вкрадчивым голосом, от которого у меня по затылку пробежали мурашки. — Больше не смей меня перебивать.

Я осознал свою глупость, ведь передо мной сидела сильная женщина, привыкшая к беспрекословному подчинению, а я всё еще находился в теле подростка… То, что могло сойти с рук старику, не прощалось мальчишке.

— Прошу прощения, — я слегка склонил голову, признавая её правоту.

Нагия коротко кивнула, принимая извинение.

— Давай к делу, — велела она, отодвигая пустую кружку в сторону. — Твой товар меня заинтересовал, однако проясни мне один момент. Что мешает мне приказать своему алхимику изучить твой настой и повторить его? Зачем мне вообще сотрудничать с тобой?

Я позволил себе слабую улыбку, глядя на её спокойное лицо.

— На это есть несколько причин, и главная из них заключается в том, что без моего участия у вас не выйдет повторить рецепт, — ответил я уверенно.

— Почему ты так считаешь? — спросила она.

— Во-первых, по вашим же словам очевидно, что ваш алхимик и так не справляется со своей работой, из-за чего вы вынуждены платить городским мастерам, — я сделал паузу, давая ей осознать мои слова. — Во-вторых, он не сможет воссоздать чай, потому что максимум, что у него получится — это настой на основе тех трав, которые он определит, но этого будет недостаточно для достижения того же эффекта.

Нагия одобрительно кивнула, продолжая слушать.

— А ты не так прост. С первой причиной ясно. Какие еще?

— Вторая причина — это я сам, — продолжил я без тени смущения или сомнений.

Нагия вскинула брови. А я поспешил пояснить:

— Мое мастерство позволяет мне создавать другие рецепты, и никто в этом городе не сможет их повторить.

— А мастерство ли? — Нагия закинула косу за спину, и её глаза на миг блеснули.

Я слегка нахмурился. Неужто догадывается, что не только в этом дело?

— Теперь я, кажется, понимаю, — продолжила она, — почему на твою землю нацелились в Совете. Там явно есть нечто такое, что дает тебе право на подобные заявления. Ты не просишь оплаты, потому что хочешь сделать меня щитом между тобой и алхимиками из Совета, однако одного чая для этого мало, — почти точь-в-точь повторила она слова Хорка.

Я же мысленно выругался, понимая, что она видит мои мотивы насквозь. И понимая, куда она клонит…

— Вы правы в том, что лавка имеет ценность, и отрицать это бессмысленно, — сказал я, стараясь не выдавать волнения. — Но даже без этого места я продолжу делать отличные чаи.

— Тогда почему ты не хочешь пойти ко мне на службу? — спросила она, в упор глядя на меня.

— Потому что я хочу оставаться мастером, а не варить литрами один и тот же настой день за днем, — ответил я. — Чай для меня — это искусство, а для вас — еще и способ сэкономить, ведь он дешевле алхимии.

— И действует он слабее алхимии, — парировала Нагия.

— Зато он действует мягче, — возразил я.

— И почти не оказывает влияния на сильных восходящих, — добавила она.

— Он слаб лишь для опытных воинов, зато идеально подходит для простых людей и тех, кто находится на первых рангах Развития, — сказал я, поправляя сумку.

— Пять бурдюков — это слишком мало для моего обоза, — Нагия покачала головой.

— Пяти штук в день может быть и мало, однако за неделю до вашего выхода это составит тридцать пять бурдюков, что уже будет приличным запасом, — не сдавался я.

— Мне нужно время, чтобы проверить твои слова на практике, — произнесла она.

— У вас уже есть два разных бурдюка, и командир Догл наверняка уже проверяет их действие на своих людях, — напомнил я ей.

В шатре повисла тишина, нарушаемая лишь отдаленными криками людей в лагере и ржанием лошадей. Нагия задумчиво потерла шрам над бровью.

— У тебя есть надежные поставщики трав? — спросила она наконец.

— У меня есть договор с «Волками», — ответил я уклончиво.

Нагия хмыкнула и покачала головой.

— Ты просишь покровительства, прикрываясь чаем.

Я почувствовал, как внутри закипает досада из-за того, что мои планы снова натыкаются на стену недоверия. Каждый раз люди видят выгоду в моем чае, но каждый раз у них возникают сомнения. Савелии не понравилось обустройство лавки, лекарь Эрдан вообще почти ничего не сказал, Хорк напрямую заявил, что опасается Совета, Зорг сказал то же самое и, если бы не загадочный Сдвиг Границ, то вообще не заговорил со мной. Теперь вот Нагия… Я стиснул зубы едва ли не до скрежета, и это, видимо, не укрылось от её глаз. Нагия усмехнулась.

— Но ты меня заинтересовал как мастер, поэтому твое предложение меня устраивает, — сказала она, а я вдруг почувствовал, как сердце пропустило удар. Моргнул раз, другой, не веря в услышанное.

— Только сотрудничать мы будем при выполнении одного моего условия, — жестко добавила Нагия, постукивая пальцем по карте.

— Что за условие? — спросил я осторожно, чувствуя, как в горле неожиданно пересохло.

— Ты будешь готовить свой чай для моих людей, если, конечно, первая партия пройдет проверку, — Нагия внимательно посмотрела на меня. — И ты пойдешь под мою руку.

Я нахмурился, не понимая, к чему она клонит.

— Я уже говорил, что не могу заниматься только вашими заказами, госпожа.

— Никто не требует, чтобы ты бросал свою лавку, — откинулась она на спинку стула. — Занимайся своим делом, однако если мне понадобится крупная партия, ты оставишь всё и займешься моим заказом. Лавку на это время можно оставить под присмотром того же Марвина, раз он с тобой в деле.

Имя его она произнесла с какой-то не то горечью, не то жалостью.

А я медленно кивнул, осознавая, что она просто хочет закрепить за собой доступ к тому, что дает мне силу. Пусть еще и не знала, что именно. Она ценила выгоду превыше мастерства. Это было опасное положение, фактически я становился её подчиненным, а не партнером. И это, в свою очередь, накладывает на меня кучу других ограничений и, что еще хуже, обязательств. Только вот… в голове снова пронеслись слова Марвина «Лира столько не протянет», и я тяжело выдохнул, затем посмотрел в серые, уставшие глаза Нагии.

— Я согласен, госпожа, — произнес я серьезно.

— Учти, Тинг, — указала она на меня пальцем, и в её глазах промелькнуло нечто пугающее. — Если ты не справишься или твой чай окажется бесполезной бурдой, то алхимики из Совета тебе не понадобятся. Я лично раздавлю и тебя, и твою лавку.

Воздух вокруг неё на мгновение стал невыносимо горячим, как в комнате Лиры во время приступа, только во много раз сильнее. Кожу на лице стянуло, в легкие словно огонь хлынул, и даже, кажется, волосы на голове затрещали. Я невольно сделал шаг назад и закашлялся, хватаясь за горло, но вспышка жара исчезла так же быстро, как и появилась.

Выпрямившись, я сглотнул и потер грудь. Опасная она женщина. Очень опасная.

— Через два дня принесешь мне десять бурдюков, — продолжила она как ни в чем не бывало. — Пять с одним сбором, пять с другим. Тогда и заключим контракт. Можешь идти.

Я кивнул и, сделав пару шагов спиной назад, развернулся к выходу, но вдруг замер на месте, осознав одну простую вещь — у меня нет столько тары.

— Госпожа Нагия, — обернулся я, — в счет будущих партий, не одолжите ли вы мне эти самые бурдюки?

Я возвращался к лавке по старому тракту, и тяжелый мешок с пустыми бурдюками Нагии ощутимо оттягивал плечо, натирая кожу через тонкую ткань рубахи.

Старый тракт за последние дни заметно ожил, и теперь по нему постоянно двигались ватажники в запыленных плащах, хмурые сборщики с полными корзинами за спиной и мелкие торговцы, которые стекались с округи на городские рынки.

Я шел краем дороги, стараясь не попадать под колеса редких телег, и почти не обращал внимания на прохожих, потому что и они не видели во мне ничего, кроме обычного подростка с ношей.

В голове я прокручивал разговор с Нагией и понимал, что у меня наконец-то появилась реальная поддержка, ведь за её спиной стояли не только деньги, но и серьезная сила. Конечно, она лишь предложила вариант сотрудничества, однако для меня это уже было огромным шагом вперед, и теперь оставалось лишь делом доказать ей, что от моего ремесла будет настоящий толк.

Мне предстояло за два дня изготовить десять бурдюков холодного чая, и задача эта казалась сложной из-за ограниченного резерва Родника, но вполне выполнимой, потому что запаса трав должно было хватить. По моим прикидкам, на один бурдюк уходило около десяти граммов сырья, так что после выполнения заказа у меня даже еще останется Живосила.

Посмотрев на поднявшееся в зенит солнце и пропустив мимо сообщение о наступлении Дыхания Дня и максимальной концентрации энергии, зашагал быстрее, чтобы начать работу сразу по приходу домой.

У самого входа во двор я заметил незнакомую телегу. Видимо, «Волки» уже вовсю работают. Надо будет вечером зайти за первой партией трав к ним. Во дворе я на мгновение замер, бросив взгляд на далекий Сумеречный Лес, который возвышался над горизонтом черной стеной и давил своей первобытной мощью, и оттуда до лавки докатывались едва уловимые движения воздуха, напоминавшие тяжелые вдохи и выдохи огромного зверя.

Я прикрыл глаза на секунду, сосредотачиваясь на Связке, и сразу ощутил Рау, который сейчас азартно скакал по ветвям где-то на Первой Границе. Я чувствовал, как он замирает, прислушиваясь к шорохам, осматривается и снова срывается с места, а где-то внизу под ним среди переплетенных корней осторожно крадется Минк.

Рау внезапно замер и направил мне отчетливый образ мощного завихрения Дыхания впереди, в густых зарослях, и я невольно улыбнулся, понимая, что они нашли какое-то ценное растение. Но, несмотря на это, внутри всё равно ворочалась тревога и опасения за друга, потому что Лес никогда не прощал ошибок, но я попытался откинуть эти волнения, ведь и Минк, и Рау привычны к Лесу.

— Уже вернулся, хозяин? — меня поприветствовал молодой ватажник, который как раз шел к роднику с пустым ведром.

— Как видишь. А вы, я вижу, работаете? — спросил я, поправляя лямку мешка.

— Да, с самого утра принесли неплохую добычу, — ответил он, зачерпывая воду. — Часть уже в город на продажу сплавили, а остальное вот надо промыть, просушить и обработать как следует, чтобы не сгнило.

Я кивнул и отметил про себя, что они берут воду именно из родника, а не лезут к моему колодцу, а это значило, что наш уговор с Зоргом соблюдается честно. Я заглянул за угол дома, где второй ватажник, тот что постарше, уже сосредоточенно перебирал какие-то стебли на чурбаке, промывая их в широком тазу. Молча кивнул ему и зашел в лавку, где сразу увидел Марвина, сидящего за столом в компании Рована.

Алхимик заметил меня и широко, добродушно улыбнулся, из-за чего его борода смешно топорщилась в разные стороны.

— Здорова, хозяин! Как поживаешь? — выкрикнул он.

Я бросил тяжелый мешок в угол у новой стойки и улыбнулся в ответ.

— Как видишь, жив, — пожал я его мощную, мозолистую лапищу. — Как там в Лесу?

— Ай, — Рован отмахнулся свободной рукой и поморщился, — в Лесу всё как обычно: Границы ползут, травы растут, а звери мечутся…

Я внимательно осмотрел его и заметил, что выглядит он помятым: одежда потрепана и испачкана в грязи, а под глазами залегли темные тени от недосыпа. На левом плече под грязными бинтами виднелась кровавая повязка, а рядом на полу стояла местами порванная корзина с травами.

— Ты что, на ночь в Лесу оставался? — спросил я хмуро, разглядывая его рану.

— Да вот, не успел выбраться до темноты и нарвался на стаю падальщиков со Второй Границы, — Рован потрогал плечо и скривился. — Живучие, твари.

— Давай я заварю тебе восстанавливающего чаю, — предложил я, уже прикидывая, какие травы лучше использовать.

— Нет, нет, — Рован замахал руками и начал подниматься из-за стола, — я буквально на пять минут заглянул передохнуть, а тут вот Марвин. Первый раз за много лет увиделись. Разговорились малек.

Марвин молча кивнул, поглаживая свою бороду, и пристально посмотрел на меня, а потом он кивнул на мой мешок и спросил:

— Договорился? Оценила она твой чай?

— Можно и так сказать, — ответил я, стараясь не вдаваться в подробности при Роване. — Буду работать отчасти на неё — таково ее условие.

Марвин задумчиво почесал бороду, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на одобрение, хотя он тут же скрыл это за привычной хмуростью. Рован с силой хлопнул себя по коленям и окончательно встал, подхватывая свою корзину.

— Рад бы еще поболтать, да нужно травы в город нести, заказов полно, а я и без того полдня потерял, так что пойду, — он направился к выходу. — В следующий раз обязательно занесу тебе что-нибудь интересное под чай, Тинг.

— Ветропуха занеси, если будет, и женьшеня, если вдруг найдется, — крикнул я ему вслед с улыбкой.

Рован просто махнул рукой на прощание и скрылся за дверью, оставив нас с Марвином одних в зале.

— Она догадалась о колодце? — спросил старик, как только дверь закрылась.

— Догадывается, но еще не поняла всей сути, — ответил я, проходя за стойку и осматривая помещение.

Заметил, что на стенах лавки появились новые железные держатели с круглыми емкостями, которые были вбиты в дерево на равном расстоянии друг от друга.

— Это для света? — уточнил я, указывая на них пальцем.

— Да, я принес из дома пару старых светляков, но они совсем слабые и света от них будет едва хватать, — Марвин вздохнул. — Как только получим первый нормальный заработок, нужно будет взять штук шесть хороших камней.

Я кивнул, соглашаясь с ним, подхватил мешок с бурдюками и направился к выходу на кухню.

— Я до самого вечера буду занят делом, так что если придут посетители, просто толкните меня, — предупредил я старика. — Нужно выполнять свою часть договора с Нагией, а времени, как обычно, в обрез.

— Делай дело, а я пойду с щенками Зорга переговорю, — поднялся старик из-за стола.

Перед тем как зайти на кухню, я заглянул к Лире. Она сидела на подоконнике, полностью погрузившись в чтение тетради с рецептами. Одной рукой она машинально поглаживала лепестки Лунного колокольчика, о котором я так и не спросил ее. А взгляд ее был направлен куда-то сквозь страницы.

— Сестра, — позвал я тихо. — Ты ела сегодня?

Она вздрогнула и захлопала глазами, словно возвращаясь из далекого путешествия в реальность, и посмотрела на меня с легким недоумением.

— А… да, ела недавно, брат, — ответила она с заметным запозданием.

— Хорошо, тогда не буду тебя отвлекать, — я закрыл дверь, унес мешок на кухню и вышел на улицу за водой из колодца.

Марвин уже о чем-то говорил с молодым ватажником. А старый все еще занимался травами.

Мне же нужно было набрать полное ведро воды, и я в очередной раз пообещал себе починить этот ворот, который шел с жутким скрипом и требовал серьезных усилий. Пока я с трудом вытягивал ведро из глубины, старый ватажник, сидевший на чурбаке неподалеку, оторвался от своей работы. Он профессионально срезал листья и стебли с каких-то корней, и теперь посмотрел на меня с усмешкой.

— Чего ж ты, хозяин, так надрываешься? — спросил он, утирая пот со лба. — Набрал бы воды из родника, там она чистая и бежит сама, только подставляй посуду.

— Нет, — ответил я, вытирая пот со лба, — колодезная вода намного мягче, и для хорошего чая она подходит куда лучше родниковой.

Ватажник только хмыкнул и вернулся к своим травам, а я подхватил тяжелое ведро и вернулся на кухню, где сразу начал готовить рабочее место.

Решил начать с пяти порций Освежающего сбора и первым делом тщательно промыл новые бурдюки, которые оказались заметно больше моих прежних и вмещали литра по два-два с половиной. Я покачал головой, понимая, что Нагия намеренно дала мне тару побольше, чтобы получить больше выгоды, но спорить было поздно.

Я прикинул наличие трав и понял, что на этот заказ их уйдет немало, после чего разложил основу сбора по всем пяти бурдюкам и залил их колодезной водой до самого верха.

Затем уселся на циновку под окном, взяв первый кожаный мешок в руки, закрыл глаза, нащупывая пульсацию Родника, и начал медленно вливать внутреннюю энергию в напиток. Главное — не торопиться, чтобы не разогреть воду…

А в голове бились всего две мысли: лишь бы хватило резерва Родника и не перегреть бы каналы в самом начале работы.

Глава 18

Я сидел на циновке, прислонившись спиной к прохладной стене, и ощущал прохладную поверхность бурдюка. Резерв Родника был полон. Энергия восстанавливалась сама собой из-за максимальной концентрации Дыхания в воздухе.

Прикрыв глаза, сосредоточился на внутренних ощущениях, и каналы в руках отозвались приятным гулом, который напоминал течение воды по руслу ручья. Энергия неспешно потекла в бурдюк.

Прохладная вода внутри мешка сопротивлялась моему вмешательству, но я упорно связывал элементы Холодянки и мяты, ощущая, как кончики пальцев начинали покалывать от долгого контакта с холодом.

Время в медитации растянулось, размазалось, будто и не существовало его вообще. А окружающие звуки лавки постепенно отдалились и стали лишь фоном для моей работы.

В какой-то момент я понял, что хватит. Первый бурдюк готов.

[Резерв Родника: 90/100 (идет восстановление)] — сообщила система.

Я не стал открывать глаза, чтобы не потерять концентрацию, и просто отложил готовый мешок в сторону, нащупав рядом следующий бурдюк. Мои каналы позволяли мне гнать два тонких, едва уловимых потока одновременно, и это ускоряло работу.

Главное — не торопиться, не перегревать ни воду, ни сами каналы. Работал аккуратно, чувствуя каждое движение силы внутри сосуда.

[Резерв Родника: 78/100 (идет восстановление)] — вылезло сообщение, когда я отложил второй бурдюк.

По лбу скатилась одинокая капля пота, хотя в кухне было прохладно. Через открытое окно влетел резкий порыв ветра, который принес с собой отчетливый запах свежескошенной травы. Видимо, Марвин решил прибраться во дворе. Это я отметил фоном, не смея отвлекаться и продолжая плести энергетические нити внутри уже третьего бурдюка, пока не ощутил, что структура напитка стала устойчивой.

После четвертого бурдюка пальцы стали терять чувствительность от холода, каналы в предплечьях неприятно ныли, а энергии в резерве осталась половина. В голове появилось легкое головокружение, которое мешало сосредоточиться, но оставался еще последний бурдюк.

Открыв глаза, увидел, что за окном хоть и светло, но солнце упорно движется к закату. Плеснул себе воды из кувшина, чтобы смочить пересохшее горло, и снова вернулся к медитации.

Время снова растянулось. Энергия текла через каналы медленно, но верно, и я ощущал их как натруженные мышцы, которые еще не горят, но уже требуют отдыха. И именно в этот миг я уловил на самом краю сознания Рау: он бежал по веткам сквозь листву, прыгал и перелетал с дерева на дерево, а следом пришла боль, которая буквально выбила меня из концентрации.

Она вспыхнула в области лопатки, и я непроизвольно заскрипел зубами. Родник в груди начал неистово пульсировать.

На Рау напали! Он попался под чужую атаку. Она его сбила в прыжке, скинув в заросли кустарника, где часть шерстки Рау покрылась тонкой коркой льда.

Я мгновенно забыл о бурдюке, который держал в руках. Сердце начало нещадно колотиться о ребра, а голову затопила ярость и страх маленького зверька.

Он не растерялся, извернулся и использовал свой звуковой крик, поднимая вокруг слой подгнившей листвы вместе с землей и вырываясь из ледяной ловушки.

Я полностью сосредоточился на ощущениях Рау, пытаясь понять, что именно происходит в Лесу, и почувствовал, как он напрягается всем телом, а его собственный Родник входит в резонанс с моим.

Через миг сообразил, что Рау сражается с кем-то таким же маленьким и очень шустрым. Связка стала глубже, и голова начала раскалываться от восприятия мира сразу с двух точек. Рау снова использовал свой крик и одним мощным прыжком взлетел на дерево. Я почти видел окружающий мир его глазами, где все было раскрашено в оттенки Дыхания. Сам Рау был похож на серебристую молнию среди густых ветвей, он был жив и цел, и он продолжал использовать свои способности, сражаясь с другой темной молнией среди деревьев.

Я постарался унять дрожь в руках и ощутить через Рау, где находится Минк, и зверек сразу уловил мое намерение, передав образ рыжего парня, который забился среди выступающих корней старого дуба. Минк был цел и что-то усердно выкапывал из земли, не обращая внимания на битву над своей головой.

Какого черта он творит⁈ Уходить надо! Хватит возиться в земле, Минк!

Понадеялся на сообразительность этих двоих, а они забрались на чужую территорию, и теперь Рау приходится сражаться с местным хозяином, пока Минк пытается успеть достать нужное растение! О чем они только думали?

Рау, пользуясь своими инстинктами и искажениями Дыхания в листве, ловко предугадывал движения противника, атаки которого были похожи на ледяные порывы ветра.

Но вот снизу раздался свист Минка, и Рау мгновенно надулся, посылая в сторону, где мелькнула тень врага, мощную волну звука, на которую был способен в своем возрасте. Этот удар сломал ветки, в щепу разнес кору векового дерева и поднял в воздух тучи прелых листьев, а я ощутил, как мой резерв Родника резко просел с середины еще на добрую половину. Волна слабости накатила разом, и меня повело в сторону. В последний миг я едва успел выставить руку, чтобы не упасть на пол. Благо до этого сидел, а не стоял.

Видимо, Рау полностью истратил свой запас сил и на этот последний, решающий удар вытянул энергию напрямую из моего Родника. Но главное было сделано — они получили возможность уйти с территории чужого зверя, пока тот дезориентирован.

Я чувствовал, как и Рау, и Минк уже бегут по Лесу, продираясь сквозь густую высокую траву и колючие кустарники, а потом они замерли на мгновение, оглянулись, и зверек повел парня за собой. Они уходили подальше от опасного места. Рау принюхивался, прислушивался и считывал потоки Дыхания, проверяя, нет ли за ними погони.

В конце концов они ушли, а нить Связки начала постепенно слабеть — это уже мои силы были на исходе. Голова раскалывалась, Родник пульсировал в такт бешено колотящемуся сердцу, а перед глазами плыли темные круги. Я проморгался и увидел, как через окно в комнату врывались золотые лучи заката.

Медленно встав, чуть не завалился обратно, когда меня качнуло в сторону.

Разведя огонь, я на скорую руку заварил себе одну пиалу «Спокойной глади», используя только колодезную воду и травы, без капли внутренней энергии. Я пил горячий настой медленно, чувствуя, как головная боль постепенно уходит, пульсация в груди приходит в норму, а пальцы перестают дрожать.

Минут через десять снова сосредоточился на Связке и… выдохнул с облегчением. Что Рау, что Минк со своей корзиной за спиной были живы. Минк тащился по Лесу, оглядываясь и прислушиваясь, а Рау тяжело дышал, развалившись в корзине среди баночек и мешочков с травами. А вскоре они и вовсе прошли через Первую Границу.

— Вот засранцы, только вернитесь, и я вам обоим такую взбучку устрою, — зло пообещал я в пустоту кухни, опираясь на стол.

— Какого черта вы полезли в такое опасное место? — я посмотрел на Минка, и мой голос прозвучал в тишине кухни гораздо резче, чем я планировал, но злость и пережитое через Связку напряжение требовали выхода.

Рау лежал на краю рабочего стола, и его маленькая грудь часто и высоко вздымалась, а пушистые уши лишь изредка подрагивали. Он спал глубоким сном, восстанавливая силы после тяжелого похода и битвы. Я понимал, что отчитывать зверька сейчас бесполезно, а вот Минк заслуживал хорошей головомойки.

— Да кто же знал, что эта мелкая белка такая опасная будет? — буркнул тот, не поднимая глаз.

Он сидел на единственном стуле в кухне, и на него падал свет заходящего солнца, из-за чего его растрепанные волосы казались почти кровавыми. Выглядел он паршиво: куртка в нескольких местах разорвана, лицо испачкано землей и древесной корой, а сам он сидел, ссутулившись, и медленно прихлебывал «Лесной мотив». По тому, как он держал пиалу обеими руками, было видно, что он не просто устал, а едва держится на ногах.

— Каждый уважающий себя сборщик знает, что почти у каждого маленького зверя в Лесу есть способности с дальним действием, — раздался от окна голос Марвина.

Старик стоял, привалившись плечом к косяку, и неторопливо жевал кусок вяленого мяса, наблюдая за нами со своим обычным прищуром. Я же стоял прямо перед Минком, сложив руки на груди.

— Покажи руку. — В кухню вошла Лира, и я заметил в её пальцах баночку с мазью Рована.

Минк попытался было отставить пиалу и спрятать правую руку за спину, невнятно бормоча:

— Да там ерунда, само заживет…

Но Лира не стала его слушать. Она решительно шагнула вперед, перехватила его за ладонь, и Минк поморщился.

— Это ожог, Минк! — строго сказала Лира, и в её голосе не было ни капли жалости, только привычная ей суровость в такие моменты. — Еще бы немного, и ты бы без пальцев остался, если бы эта тварь попала точнее.

Она начала аккуратно, но уверенно смазывать ледяной ожог на тыльной стороне его ладони. Минк морщился, закусывал губу, но руку больше не отнимал, только тихо прошипел:

— Я же не знал, что она льдом плюется…

Я тяжело вздохнул и перевел взгляд на корзину, стоявшую у ног Минка. В ней лежали растения, которые они сумели добыть в Лесу.

— Ладно, — я потер переносицу, чувствуя, как злость постепенно уходит. — Молодцы, что живыми вернулись и дело сделали. Но чтобы больше без такого самодурства, — посмотрел я на Минка. — Если видите очевидную опасность, то не надо лезть на рожон ради одного корешка. Я же говорил, что самое главное — это безопасность, а травы мы и в другой раз найдем.

Минк только угрюмо кивнул, продолжая разглядывать свои колени, а Марвин у окна коротко хмыкнул, явно соглашаясь с моими словами, но вслух ничего не добавил.

— Эй, хозяин, поди сюды! — раздался из зала зычный голос старого ватажника.

Я бросил последний взгляд на Минка и коротко бросил ему:

— Отдыхай. Позже разберемся с тем, что вы принесли.

Выйдя в зал, увидел на пороге Бера, старшего из двух «Волков». Он стоял в дверях и вытирал руки о грязную тряпку, а за его спиной уже сгущались сумерки.

— Ты ж вроде как обещался зайти, травы под чай выбрать, — напомнил он, поправляя пояс с ножом. — У нас там как раз последняя партия на сегодня разобрана.

— Да, пошли, покажешь. — Я кивнул и вышел вслед за ним на улицу.

Проходя через двор, я заметил, что Марвин действительно не сидел без дела и лично выкосил всю лишнюю траву и убрал мусор, так что теперь территория вокруг лавки стала выглядеть гораздо просторнее и чище.

У самой палатки ватажников я первым делом бросил взгляд на колодец. Я специально оставил ведро и ворот в таком положении, чтобы сразу понять, если кто-то решит ими воспользоваться в мое отсутствие. Но всё было именно так, как я и оставил — никто к колодцу не прикасался, и это меня немного успокоило.

Да и когда бы им таким заниматься? Они с самого утра и до заката перебирали добычу, сортировали стебли, сушили корни на специальных сетках и раскладывали всё это по ящикам. Я остановился перед одним из таких широких коробов и невольно подумал, что ватаги и правда делают деньги на объемах. Всего один день прошел, а у них уже было готово к отправке в город штук пять полных ящиков с сырьем.

— Ты не смотри, что их так много, — подал голос молодой ватажник, который лежал на примятой траве неподалеку и лениво жевал травинку. — Это всё мелочь. Алхимики такую только мешками и берут для своих дешевых мазей и микстур.

— Вон там глянь, — Бер кивнул в сторону дальнего края палатки, где стояли отдельные лотки. — Если чего приглянется для твоих заварок, говори, не стесняйся.

Я посмотрел на кучу трав и понял, что без анализа здесь разобраться будет непросто, потому что многие растения выглядели почти одинаково в подсушенном виде. Кое-что я узнал благодаря тетрадке Марвина. Например, вон тот Березник с его характерными мелкими листьями, но я помнил, что его свойства для чая практически бесполезны. Или вот старый знакомый Стальной Ржаник — жесткие, почти колючие стебли. Такой и каменной ступкой перемолоть будет сложно, а иначе вода вряд ли вытянет из него хоть какую-то пользу без серьезной алхимической обработки.

— Ну-ка подвинься, — внезапно раздался за спиной голос Марвина, и я даже не заметил, как он подошел. — Что тебе нужно? — спросил он, оттирая меня плечом от лотка.

Бер безропотно отошел в сторону, уступая место старику, и я тоже сделал шаг назад, давая Марвину возможность осмотреть товар.

— Нужны травы с восстанавливающими свойствами и лечебные, — начал я перечислять, прикидывая в уме будущие рецепты. — Чтобы и для укрепления тела годились, и для регенерации. Но чтобы я мог их сам обработать — нарезать, засушить или подвялить, если нужно будет.

Марвин молча кивнул и начал быстро, почти не глядя, сортировать содержимое лотка. Какие-то пучки он отбрасывал в сторону, какие-то разглядывал и изредка давал пояснения.

— Это гадость, считай сорняк, — ворчал он. — Этот не вовремя собран. Вот этот сверток Золотой лозы берем: она хорошие лечебные свойства имеет. Этот корешок Железянки укрепляет ткани…

Он быстро отложил в сторону несколько растений, которые на первый взгляд ничем не отличались от остальных, и выпрямился.

— Остальное — мусор, — вынес он вердикт.

— Так, — подал голос Бер, почесывая щетину. — За это с тебя, хозяин, будет…

— Погоди, — я прервал его прежде, чем он успел назвать цену. — Уговор с Зоргом был такой, что я беру у вас те травы первого ранга, которые мне нужны для работы, без дополнительной платы. Так?

Ватажник помедлил, переводя взгляд с меня на Марвина, и неохотно кивнул, подтверждая мои слова.

— Было такое, — признал он. — Но мы ж не за спасибо работаем.

— Да ты совсем страх потерял, волк! — рыкнул Марвин, и его глаза недобро блеснули в наступающих сумерках, отчего Бер заметно напрягся. — Это всё вместе и пяти средних монет не стоит. Окстись!

— Уговора о конкретном количестве в день не было, — добавил я спокойнее, глядя Беру в глаза. — Но я наглеть не собираюсь и лишнего не возьму. Но и вы не наглейте, условия контракта были четкими. Вот за растения второго ранга будем торговаться отдельно.

— Второго ранга пока нет, — вставил молодой ватажник, всё так же неспешно жуя свою травинку. — А этой мелочи и правда не жалко. Сейчас её после Сдвига в Лесу тьма будет, только успевай обрабатывать.

Старый ватажник посмотрел на своего напарника с укором, потом на меня, и на его лице наконец появилась кривая ухмылка.

— Не обессудь, хозяин, — сказал он, разводя руками. — Привычка торговаться, чтоб ее!

Марвин только недовольно забурчал под нос что-то о «жадных сборщиках» и направился обратно в лавку, а я кивнул ватажникам в знак благодарности, собрал отобранные растения в охапку и унес их на кухню.

Минк уже раскладывал на столе принесенные из Леса травы, а его рука была аккуратно перевязана чистым бинтом. Рау в кухне не было, как и Лиры — видимо, они уже поели, и сестра забрала зверька к себе в комнату.

— Я ж сказал, чтобы ты отдыхал, — я разложил рядом свою добычу от ватажников, готовясь к сортировке.

— Ну не бурчи, Тинг! — скривился парень. — Мне Лира уже столько наговорила, что мне на век вперед хватит.

Я усмехнулся и смягчился.

— Ладно-ладно, вижу, что понял свою ошибку.

— А что это за тонкие скрученные нити? — спросил вдруг Минк. — Я такое не видел в тетради.

— Это Золотая лоза первого ранга, — проворчал старик, зайдя на кухню и наливая себе воды попить. — Связывающий и восстанавливающий эффект дает. В усиливающих зельях используется. Элементы балансирует.

Марвин шагнул к столу, встав между нами.

— Вот этот корень, — ткнул он дрожащим пальцем, — Железянка, тоже первый ранг. Восходящими ценится, потому что может кости и ткани сращивать, когда до третьего ранга дорастает.

— А они могут изменять свой ранг? — спросил я.

— Все растения растут с нулевого ранга до пятого, пустая ты голова, — ругнулся Марвин по привычке. — Но на Первой Границе мало энергии, да и рвут их еще в самом начале.

— Поэтому Рован ходит на Вторую Границу, — пробормотал Минк, рассматривая корень.

— Да, — кивнул старик и продолжил, указывая на небольшие соцветия с алыми лепестками. — Перворанговый Красноцвет. Хорошо разгоняет кровь и помогает при заживлении ран.

Минк выложил на стол длинные перистые желтоватые листья из своей корзины и заинтересованно спросил:

— А это?

Марвин хмыкнул, беря листья в руку.

— Зверь нашел?

Минк только кивнул. А старик пояснил:

— Звери чуют то, что их усиливает, а это — Ветропляс, первый ранг. Улучшает проходимость энергии по каналам в определенных дозах. Хорошее растение. Но собирать нужно с утра, а не вечером. Видишь, как потемнели края? — посмотрел он на Минка. — Это потому что ты не обработал срезы.

Марвин назвал все травы, которые у нас тут лежали, и их свойства. Минк хорошо постарался, найдя парочку из тех лечебных растений, что могли мне пригодиться для попытки заварить первый лечебный сбор.

— Минк, — произнес я, видя, как быстро темнеет на кухне. — Показывай, ради чего ты жизнью своей рисковал.

— Да не рисковал я! Все под контролем было! — закатил он глаза. А потом достал со дна корзины сверток, от которого тянуло прохладой.

Марвин аккуратно развернул его и довольно покачал головой.

— Второй ранг.

— Лист Жизни, — выдохнул я тихо, увидев стебель, отливающий синим, на котором росли знакомые мне с первого дня жилистые листья. Только эти будто бы пульсировали синим изнутри, а стебель был похож на Поющий Иней. Такой же голубой и холодный.

— Верно, — кивнул старик. — Уже не тот мусор, за которым ты в тот раз сунулся за Вторую Границу.

А у меня перед глазами всплыли воспоминания со свойствами этого растения:

[Свойства: слабое укрепление энергетических каналов, мягкая стабилизация потоков внутренней энергии, общий тонизирующий эффект]

[Лучшее время сбора: Дыхание Рассвета, Дыхание Заката]

[Применение: лечебная алхимия (требуются дополнительные ингредиенты для раскрытия полного потенциала)]

Только этот был второго ранга. Второго! Мне немедленно захотелось проверить его Продвинутым Анализом. Вдруг он сможет мне помочь сделать что-то, что сможет укрепить Родник Лиры? Но Марвин меня опередил.

— Тебе повезло, парень, — сказал он Минку задумчиво. — Нечасто такой найдешь даже на Второй Границе. А выше третьего ранга — совсем редкость.

— Почему? — тупо спросил Минк.

— Потому что звери его сжирают еще на первом ранге. А знаешь, из-за чего?

— Он укрепляет стенки каналов и Родника? — вмешался я.

— Он не просто укрепляет — он стабилизирует потоки энергии. Вот почему его часто используют для стабилизирующих зелий, которые пьют перед раскрытием Родника.

Не удержавшись, я уточнил:

— А для лекарства…

— Не знаю, — перебил меня Марвин и повторил: — Не знаю. Нужно пробовать. Твой чай — это не алхимия, поэтому всякое может быть. Но только не с одним этим листом.

И тут я вдруг вспомнил то растение, которое растет у Лиры на подоконнике, — Лунный колокольчик.

— Марвин, вы что-нибудь знаете о Лунном колокольчике? — спросил я его и заметил, как тот напрягся, а Минк только глазами захлопал.

Глава 19

— Это не какой-то секрет, — заговорил Марвин после долгой паузы и стал медленно потирать забинтованное запястье, из-за чего бинт натянулся и на нем проступило свежее пятно мази. — Только вот откуда ты, щенок, узнал его настоящее название?

Я почувствовал, как в кухне мгновенно стало тесно, когда старик подался вперед и его тяжелое дыхание смешалось с запахом лекарств. Минк рядом со мной замер, а его глаза забегали от меня к Марвину. Я же просто пожал плечами и постарался выдержать этот колючий взгляд, потому что сейчас любая слабость могла всё испортить.

— Если вы думаете, что я не способен сам отыскать информацию, которая мне нужна, то вы ошибаетесь. Не стоит держать меня за дурака.

Старик помедлил, а потом вдруг шумно выдохнул и сдулся, отвел взгляд в сторону окна и начал нервно барабанить пальцами по столешнице. Я же в этот момент отчетливо понял, почему он так напрягся. Лунный колокольчик был не просто красивым цветком, а редким лекарственным растением, которое своей пыльцой буквально удерживало Лиру на этом свете, смягчая её приступы.

— А что не так с этим цветком? — подал голос Минк, и его голос в тишине прозвучал слишком громко и неуверенно.

Марвин медлил, он долго жевал губу, а потом заговорил так, будто каждое слово стоило ему огромных усилий.

— Это редкое растение второго ранга. Достаточно редкое, чтобы о нем не болтали на каждом углу, — мазнул он по мне странным взглядом. — Я притащил его из Леса и сумел приспособить к стабильному Дыханию Суток, а потом и пересадить в горшок.

— Второго? — Минк огляделся, будто это цветок стоял у него за спиной.

А я молча кивнул, хотя в голове возникли мысли, что Марвин что-то недоговаривает.

— А его можно использовать как лекарство? — спросил я, глядя при этом на синеватый стебель Листа Жизни. У меня уже возникла одна идея.

Марвин погрузился в задумчивость и стал поглаживать свою седую бороду.

— Можно попробовать, — пробормотал он наконец. — Но тут нужна сильная связка, то есть такое вещество, которое будет способно связать два сильных растения второго ранга в один настой и не дать им уничтожить друг друга.

Старик сказал это и снова задумался. Только вот его слова не вязались с реальностью, ведь у Лунного колокольчика четвертый ранг, а не второй, как он считает, и система это подтвердила. Но сказать об этом Марвину напрямую я не могу. Да и очевидно, что что-то с этим цветком все же не так. Непростой он.

Значит, и в расчетах старик ошибается. Я сам задумался под непонимающим взглядом Минка. Еще ни разу мне не довелось заваривать второй ранг. А что будет, если попытаться сделать это сразу и с четвертым, и со вторым — неизвестно. Это задача совсем другого уровня. И риск всё испортить здесь огромен.

— А оно не могло вырасти в ранге за это время? — я решил зайти с другой стороны. — Может, посмотрите завтра это растение внимательнее?

— Это так не работает, Тинг, — Марвин раздраженно махнул рукой. — Оно уже не первый год растет в этом горшке и распыляет свою пыльцу и Дыхание только ради того, чтобы облегчать жизнь Лире. Не замечал, что ли, что в её комнате всегда свежо?

Я посмотрел на этого ворчливого старика и почувствовал к нему неподдельное уважение, потому что он не жалел ни времени, ни сил, ни здоровья, ни своих алхимических знаний ради помощи сиротам. Он мог говорить что угодно, но пока что во всем помогал и поддерживал нас. Чего стоит только этот цветок! А помощь с чайной? А лекарства для Лиры при его сожженных каналах?

Минк в это время сидел тише воды, явно ничего не понимая, и мешать нашему разговору не решался. Но вот он поймал мой взгляд, скосил его на растения на столе, намекая, что их бы прибрать.

— Ладно, — нарушил я затянувшееся молчание и указал на пульсирующий синим стебель. — Не подскажите, как хранить такое редкое растение, как этот Лист Жизни?

Марвин ответил отстраненно, всё ещё находясь в каких-то своих мыслях.

— Залей его холодной водой и меняй её почаще, тогда он простоит хоть неделю и не завянет. Но если он нагреется, то быстро начнет терять силу своих свойств.

— А остальные?

— Прибери по темным горшкам, для них этого хватит, — отмахнулся старик, смотря куда-то сквозь стол. — Но использовать их нужно в ближайшие дни, или придется подсушить.

Я снова посмотрел на Лист Жизни и понял, что не могу просто сидеть и ждать, пока он завянет в банке с водой.

— Я хочу проверить свои догадки и попробовать заварить чай на основе этих трав. Возьму Лист Жизни, один лепесток Лунного колокольчика и использую последнюю веточку золотарника как связку для них.

Марвин поднял на меня тяжелый взгляд.

— Это так не работает, Тинг! Золотарник — это мусорная трава, и она годится только для того, чтобы заваривать безранговые сорняки, но точно не для второго ранга.

— Золотарник годится и для перворанговых, я это уже проверял, — я перебил его, чувствуя, как поднимается негодование мастера чая. — И я не могу не попробовать, потому что это может быть наш единственный путь к настоящему лечению Лиры.

В кухне повисла оглушительная тишина. Я даже услышал, как в ушах стучит кровь. Но вот Марвин раздул ноздри в гневе и хлопнул ладонью по столу так сильно, что подпрыгнула вся разложенная трава.

— Ты слишком торопишься и ничего не смыслишь в лекарском деле! Немного заварил простых трав и теперь думаешь, что сможешь сделать лекарство, которое даже лучшие алхимики еще не придумали? Нет, парень, так в жизни не бывает!

— И что теперь, даже не пробовать, раз у вас, алхимиков, ничего не вышло? — выпалил я, глядя ему прямо в глаза. — Вы же сами видели, что мой чай действует совсем не так, как ваши зелья.

Марвин зарычал, став похожим на разъяренного медведя, и его лицо покраснело от ярости.

— Ты идиот, Тинг! Ты даже не знаешь, что это за Лунный цветок, а уже хочешь к нему сунуться со своими гайванями. Он даже на втором ранге опасен, а если он за эти годы хоть на ранг вырос, то, сорвав один лепесток, ты сам превратишься в сосульку прямо здесь, прямо на месте! Думаешь, я его просто так посадил в этот горшок и три месяца заливал дорогой алхимией, чтобы одомашнить его? Думаешь, ты можешь без последствий использовать его силу и оставить Лиру без его поддержки⁈

Старик смерил меня яростным взглядом, шумно выдохнул, развернулся и стремительно вышел из кухни, а через несколько секунд я услышал, как громко хлопнула входная дверь лавки. Минк сидел, вжав голову в плечи, и выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю.

Я тяжело выдохнул и оперся руками на столешницу, глядя на разложенные травы. Минк заерзал на стуле.

— Иди домой, тебе нужно отдохнуть после похода, — повернулся я к Минку, стараясь говорить спокойно, хотя внутри бурлило раздражение. — Возьми вот эти травы первого ранга, — указал я на те, что он же и притащил из Леса, и которые не очень подходили для чая. — С утра занеси их Гарву, а если он начнет выеживаться, то продай кому-нибудь другому.

Минк кивнул, быстро взял вытянутый стебель, похожий на Поющий Иней, и поднялся со стула.

— Буду к утру, — пообещал он, после чего замялся и несильно хлопнул меня по плечу. — Не хочу этого говорить, но Марвин прав в одном, дружище. Если этот цветок и правда важен для самочувствия Лиры, то лучше не рискуй.

— Иди уже, — кивнул я ему на прощание.

Марвин был прав. Но он не знал одного — у меня есть система Кодекс Дыхания, которая дает подсказки. Неочевидные, но достаточные, чтобы попытаться сделать нужный лекарственный чай. Да, через попытки и неудачи, но это хоть какой-то шанс.

Я в раздражении дернул плечом. Надо было успокоиться, но…

— Чертов Марвин, — проворчал я себе под нос, глядя на опускающиеся сумерки.

Лучше бы подсказал, как лучше подступиться к лечебному чаю для Лиры, а не орал о невозможности моих затей.

Чтобы немного успокоиться и унять дрожь в пальцах, я взял широкий глиняный кувшин. Плеснул в него ледяной колодезной воды, от которой по стенкам сразу пошла испарина, и осторожно, придерживая за край, опустил туда Лист Жизни вместе со стеблем. Синее свечение под водой стало приглушенным, зато теперь я был уверен, что за ночь растение не подпортится.

Остальные травы, принесенные Минком и выторгованные у ватажников, я начал методично рассовывать по баночкам и горшкам. Глина приятно холодила ладони, а шелест листьев немного успокаивал. Я расставил их по полкам, стараясь запомнить, где что лежит, чтобы потом не искать по полчаса нужные ингредиенты.

Затем достал тетрадь Марвина. В самом конце там оставалось несколько пустых и чистых страниц, которые старик, видимо, берег для особо важных алхимических формул, но до которых так и не добрался. Рядом на стол легла чернильница и перо. Лира хранила их в своем сундуке, и я выпросил их еще днем, перед самым возвращением Минка из Леса. Оказалось, у неё были припрятаны эти вещицы. Видимо, она писала стихи или что-то в этом роде и смущалась этого, не раскрывая Тингу. В её случае, когда других дел особо не поделаешь, это было спасением.

Я макнул перо в чернила, дождался, пока лишняя капля упадет обратно в горлышко, и в свете очага начал записывать всё, что у меня сейчас было в наличии. Скрип пера по грубой бумаге в тишине кухни казался очень громким. Но в то же время создавал особую атмосферу.

Холодянка — почти всё уйдет на заказ Нагии. Пять бурдюков заберут основной запас, и мне нужно добыть еще.

Живосил — пока достаточно. Запас есть, зато он нужен и для «Крепи», и для моих лечебных проб, так что тратить его придется с умом. Каждая почка на счету.

Женьшень — еще есть, но мало. Слайсы подсыхают, и их хватит ненамного. Нужно искать поставщика или просить Минка и Рау.

Золотарник — последняя веточка осталась. Нужна замена для связки элементов. Я на миг отвлекся от листа, оглядел запасы. Марвин упоминал Золотую лозу. Вот её и надо искать у «Волков» или Рована. Может, сгодится как замена.

Я посмотрел на строчки. Чернила подсыхали, становясь тусклыми.

Перебирая травы, не забыл и про лекарство для Лиры — осталась последняя порция в виде Настоя Укрепления. И это давило сильнее всего. Завтра же поговорю с Рованом, когда он снова появится. Он сильный алхимик, и он может сделать лекарство на заказ, раз уж Марвин со своими перебинтованными руками сейчас ни на что не годен.

А еще… в тетради появилась новая запись… Лунный колокольчик.

Я замер, глядя на это название на бумаге. Растение четвертого ранга в комнате больной сестры. Вероятно, опасно, и мне нужно его проверить через Продвинутый Анализ еще раз, как только Родник восстановится.

Макнув перо в чернила, я продолжил подводить итоги своим запасам…

Утро выдалось тихим, и только редкие капли вчерашнего дождя срывались с карниза, разбиваясь о подоконник снаружи, да ватажники переговаривались о чем-то в зале.

Лира сидела у себя на циновке, медленно прихлебывая чай из новой пиалы, а я стоял напротив и задумчиво потирал подбородок, не сводя взгляда с Лунного колокольчика. Цветок в утреннем свете казался почти прозрачным, и его голубые лепестки едва заметно подрагивали, хотя сквозняка в комнате не было.

— Что ты на него так смотришь? — спросила Лира с легким подозрением в голосе.

Я промолчал, наблюдая за тем, как Рау осторожно крутится вокруг горшка. Зверек припадал к самому полу, вытягивал шею и принюхивался, но лапы не протягивал, и в каждом его движении сквозило опасение хищника, который встретил что-то непонятное и потенциально опасное. Однако при этом очень занимательное и, вероятно, съедобное в какой-то степени.

— Ты знаешь, что это за растение? — спросил я, наконец повернувшись к Лире.

Она едва заметно поджала губы, уставилась на Лунный колокольчик и на мгновение задумалась, будто подбирая слова.

— Конечно, знаю, это Лунный колокольчик, — ответила она наконец. — Марвин… он принес его еще, когда наша бабушка была жива, и подарил его ей. У неё тогда были серьезные проблемы с каналами, они постоянно перегревались из-за старых травм, а этот цветок помогал. А после её ухода и когда у меня случилась эта… — Лира на миг замялась, но упрямо договорила: — Трещина, Марвин велел мне чаще находиться рядом с ним. Говорил, что он поглощает лишнее тепло и дарит холод.

Я задумчиво кивнул, переваривая эту информацию, и в голове сразу начали всплывать новые вопросы. Удивительно, что прежний Тинг совсем не интересовался историей этого растения, хотя оно стояло у них под носом годами, и получается, что их бабушка тоже была восходящей, раз страдала от перегрева каналов. Ну да, чего это я: она же наравне с Марвином обучала Лиру и даже написала целую небольшую книжонку-тетрадь по уходу за Связным зверем.

— Получается, он поглощает твои лишние всплески энергии во время приступов и сам потом выпускает эту пыльцу, которая охлаждает и как-то помогает тебе? — уточнил я, приподняв одну бровь.

Лира немного помедлила, рассматривая чаинки на дне пиалы, а потом коротко кивнула.

— Ну да, вроде того. Рядом с ним дышать легче, когда жар начинается. И медитации больше пользы приносят.

Я снова посмотрел на цветок, и в голове сама собой выстроилась логическая цепочка. Видимо, это растение действительно конденсирует в себе часть той избыточной энергии, которую выбрасывает поврежденный Родник Лиры. Изначально его принесли для бабушки, но теперь оно нашло новый, куда более мощный источник подпитки. Вот почему за эти годы оно не просто выжило в обычном горшке, а выросло в ранге со второго до целого четвертого. Оно буквально «ело» болезнь моей сестры, становясь сильнее.

Я невольно цокнул языком. Ну Марвин, ну старый лис. А ведь это потенциально опасное растение, по его же словам. Поймав на себе изучающий взгляд Лиры, я лишь отмахнулся, мол, не обращай внимания.

— Ты что-то задумал, — утвердительно произнесла она, и в её глазах промелькнуло опасение.

— Да есть одна мысль, — ответил я, продолжая держаться за подбородок, и прикусил губу в раздумьях.

А потом с досадой подумал о том, что сейчас не могу повторно использовать Продвинутый Анализ, потому что резерв Родника после вчерашних экспериментов восстановился только наполовину. Дыхание Заката и Рассвета — не самое лучшее время для восстановления энергии. А эта энергия мне была нужна позарез, ведь сегодня предстояло подготовить еще пять бурдюков «Ледяной крепи» для Нагии. Пять порций Освежающего сбора уже стояли в кладовой, и завтра я должен был отдать весь заказ, так что весь день уйдет на работу с водой и энергией. И тратить запас нельзя…

— Мда, — протянул я, смотря, как Рау вылизывается.

Слова Марвина о том, что сорвать лепесток опасно и можно превратиться в сосульку, не выходили из головы. Старик мог просто пугать меня, чтобы я не лез к единственному средству, облегчающему жизнь Лире, ведь он до сих пор не доверяет моему здравомыслию и боится, что я всё испорчу по неопытности.

Но с другой стороны, Марвин мог и не врать. Рау вон тоже постоянно принюхивается к колокольчику, но до сих пор не сорвал ни одного листика, хотя он тот еще воришка и за ночь утащил куда-то Желтокорень, который я выторговал у Рована. Ищи его теперь по всей лавке. Да и по памяти Тинга я не припоминал, чтобы с этого цветка когда-либо падал хоть один лепесток.

Лира сделала глоток чая, поставила пиалу рядом с пустой чашкой из-под утренней похлебки, которую я приготовил, и спросила с сомнением:

— Ты хочешь его использовать в чае?

— Думаю скорее, можно ли это сделать.

— Нет, нельзя, — строго заявила Лира, и её голос прозвучал необычно твердо. — Если его не станет, мои приступы могут участиться, а толку от медитации здесь станет не больше, чем у колодца.

Я посмотрел на неё, вскинув брови, потому что она впервые так открыто и спокойно призналась в своей болезни и зависимости от этого растения. Раньше она бы и слова об этом не сказала, предпочитая ворчать и командовать, а теперь, видимо, начала взрослеть и доверять мне больше прежнего. Я оценил её честность.

— Не переживай, сестра, я не стану его срывать, — я перевел взгляд на Рау.

Зверек в этот момент осторожно протянул лапку и коснулся края лепестка. Растение мгновенно отреагировало на прикосновение и выпустило крохотное, едва заметное облачко пыльцы, а Рау тут же отпрыгнул в сторону, смешно чихая и тряся головой.

Я замер на месте.

— Что это было? — спросил я вслух.

— Ты о чем? — Лира непонимающе посмотрела на меня.

Я подошел к подоконнику, аккуратно провел пальцем по листу, ощущая его гладкую поверхность и легкое, почти невесомое напыление пыльцы, которая осела снаружи.

— Рау! — позвал я зверька, и тот в тот же миг оказался у меня на плече, ткнувшись носом в щеку. — Потрогай цветок еще раз.

Тот наклонил голову набок, словно раздумывая, и я показал ему, как легко касаюсь края горшка. Зверек понял намек, спрыгнул обратно на подоконник, но в этот раз коснулся цветка не лапой, а кончиком хвоста, и сразу отскочил назад. Цветок снова «выпустил» облачко прохладной пыльцы, которая поблескивала в утренних лучах солнца и оседала на поверхности растения.

— Он так реагирует на Рау? — заметила Лира, а зверек уже подбежал к ней и развалился рядом, подставляя пузо для почесывания.

— Видимо, да, — ответил я. — Возможно, так цветок защищается от животных.

У меня в голове сразу появилась идея. Если пыльца обладает теми же свойствами, что и само растение, то почему бы не использовать её для эксперимента? Это ведь не лепесток, я не поврежу само растение, а значит, и Лире вреда не будет. Да и сила пыльцы наверняка не такая убийственная, как у целого цветка четвертого ранга.

— Брат, прошу, — Лира посмотрела на меня, и в её голосе послышалась настоящая тревога. — Не повреди его, пожалуйста.

— Да, конечно, — ответил я с легкой улыбкой. — Я возьму только немного этой пыльцы и попробую заварить на её основе чай вместе с Листом Жизни. Сам цветок я не трону, моя хорошая, — вырвалось у меня.

— Не говори таких смущающих слов, — пробубнила Лира, покраснев, но потом медленно кивнула, давая свое согласие, и отвернулась к Рау.

Пряча улыбку, я вышел в зал, где проводил взглядом Ирма и Савра, которые поднялись со стульев и направились к выходу.

— Живы будем, еще заскочем, — произнес Ирм, махнув рукой, и ватажники вышли на улицу.

А на столе остались четыре пустые пиалы и большой чайник, рядом с которым на потемневшем дереве тускло блестели восемь средних камней. «Волки» зашли еще с утра, перед самым выходом в Лес, и попросили заварить им тот самый Усиливающий сбор, которым я угощал их главу Зорга.

Я сгреб камни в ладонь, ощущая их тепло, и невольно подумал, что за один большой чайник это была вполне справедливая цена, хотя со стороны могло показаться форменным грабежом. Но если вспомнить, из каких трав я его собирал, на какой воде настаивал и сколько сил влил в балансировку через каналы, то и вовсе кажется, что продешевил. Для этих ребят, живущих Лесом, такие деньги не были чем-то запредельным.

Прибрав посуду на поднос, я унес его на кухню, где быстро сполоснул пиалы и чайник, вытирая их чистой тряпкой, которую принес Марвин из своего дома, а потом взял новую гайвань Савелии и вернулся в комнату к Лире.

Там застал забавную картину: сестра сидела на циновке и изо всех сил пыталась удержать Рау, который извивался в её руках и явно намеревался совершить побег.

— Нельзя! — Лира строго прижала зверька к себе, хотя тот вовсю пищал и перебирал лапками. — Я же тебе уже сказала, что пока Минк не придет, ты сидишь здесь и никуда не выходишь.

— Опять на улицу хочет сбежать? — спросил я, останавливаясь в дверях и наблюдая за этой борьбой.

Не первый раз, кстати, он это пытается сделать. Один раз я перехватил его у выхода, а второй раз Лира надрала ему уши, когда он пытался вылезти через окно.

— Да, уже и не знаю, как его удержать, — выдохнула Лира, поправляя выбившуюся прядь волос. — Он прямо места себе не находит, всё в сторону Леса смотрит.

Лира схватила зверька и стала тискать, как игрушку какую-то, и делала это с такой непосредственностью, как обычная маленькая девочка. Я невольно улыбнулся, глядя на них, а потом подошел к окну.

— Минк скоро должен быть, он его выгуляет, — успокоил я её, разглядывая Лунный колокольчик.

Хорошо, что на окне висели плотные занавески, из-за чего никто с улицы не мог заглянуть внутрь и увидеть, что здесь происходит.

Я аккуратно, стараясь почти не дышать, стал собирать пальцем пыльцу с лепестков и листьев цветка, и она медленно закружилась в воздухе, словно крошечные ледяные снежинки, которые оседали на дно подставленной гайвани.

Набрал я совсем немного, буквально крохотную порцию, потому что больше на поверхности растения ничего не осталось, а трясти цветок ради лишней крохи было бы верхом глупости и неосторожности.

Закрыв гайвань крышкой, я подхватил поднос с пустой посудой, которую Лира использовала за завтраком, и направился к выходу.

— Как только Минк придет, я скажу, чтобы он сразу зашел к тебе за Рау, — пообещал я сестре.

Лира, которая и не подумала перестать теребить зверька за ушами, только кивнула мне в ответ с улыбкой. Рау обиженно пискнул, когда я проходил мимо, и попытался было сорваться с её рук за мной, но я только погрозил ему пальцем.

— Подожди, дружище.

А выйдя из комнаты, задумался о том, что всё это становится слишком опасным. У Лиры с её Трещиной мог в любой момент случиться приступ, и в зале в это время вполне могут оказаться гости. Да и Рау, запертый в четырех стенах, мог натворить дел, если бы его охотничьи инстинкты взяли верх, так что Минк со своим приходом был нужен мне как никогда. Сам я выгулять зверька не мог: заказ Нагии и прочие дела по лавке забирали все время, а Лире поручать такое сложное дело было нельзя из-за её слабости.

На кухне я первым делом выглянул в окно и заметил в саду ватажников, которые вовсю хозяйничали на своей территории, перебирая свежую добычу и переругиваясь о чем-то своем. Коробки и сетки стояли на углу дома, но к колодцу никто из них даже не приближался, и это было хорошо: значит, Зорг умел держать своих людей в узде.

Настало время приниматься за дело, а Марвина всё еще не было, и я не знал, то ли он до сих пор злится на меня из-за «Волков», то ли наконец занялся поисками информации о Мирей Арден, как и обещал.

Я развел огонь в очаге, и дым послушно пошел ровно в трубу, а пламя загудело, быстро пожирая сухие дрова. Взяв старый чайданлык, который я привел в порядок несколько дней назад, залил в нижний чайник воду из колодца и поставил его на край огня.

Из кувшина с водой достал вчерашний Лист Жизни, который выглядел так, словно его только что собрали. Марвин действительно знал толк в хранении магических растений, и его советы определенно стоили того, чтобы к ним прислушиваться, значит, после опыта нужно будет обязательно постараться убедить его в том, чтобы он мне помог с заварками.

Я осторожно сорвал два листа со стебля, на котором их было еще предостаточно, и ощутил, какие они холодные на ощупь, а выступивший сок даже слегка обжег кожу на пальцах. Хотелось использовать Анализ, но нет. Нельзя. Энергию нужно сберечь для самого процесса заварки и для последующих пяти бурдюков «Ледяной крепи». Пришлось довольствоваться только тем, что успел рассказать вчера Марвин.

Промыв листья, я взял старую доску и новый нож от Савелии. Нарезал крупный лист вдоль прожилок, как делал в первый день, стараясь не давить лишнего, чтобы не выпустить сок раньше времени. И тут же в воздух поднялись легкие зеленоватые испарения, густо пахнущие травяной горечью. Сильное растение, в нем явно доминировали элементы Дерева и, судя по холоду, Льда.

Я бросил нарезку в воду, которая уже начала подниматься мелкими пузырьками. Помнил: чтобы раскрыть такой лист, его нужно именно выварить, а уже потом смешивать. Пока вода грелась, я оглядел полки. Невольно вспомнил о тетради с рецептами, которую Лира почти изучила, и подумал, что мне тоже нужно выкроить время на её чтение.

Но сейчас главным вопросом было то, что использовать в качестве связки для Листа Жизни и пыльцы Лунного колокольчика. Что взять? Золотарник? Я уже потянулся за последней веточкой над очагом, но замер. Нет, Марвин же прямо сказал — для таких рангов он бесполезен. Тогда, может, спиральку?.. Тоже не пойдет, она больше для вывода токсинов.

И тут мой взгляд зацепился за горшочек с Золотой лозой. «Связывающий и восстанавливающий эффект», — всплыли в голове слова старика. Вот то, что нужно.

Я достал лозу, которая на вид почти не изменилась, разве что кончики её крохотных редких листиков слегка подсохли, а сама тонкая лиана осталась такой же гибкой и прочной. Срезав небольшой кусок длиной около десяти сантиметров, решил не нарезать его, просто уложил его во второй, верхний чайник чайданлыка. Лиана тонкая, почти как нитка, и без нарезки отдаст все свои свойства воде.

Вскоре вода в нижнем сосуде почти закипела, и я стал помешивать Лист Жизни, наблюдая, как прозрачная жидкость приобретает глубокий зеленоватый оттенок, а сами кусочки растения буквально растворяются, превращаясь в причудливые завихрения. Энергетические воронки, — догадался я.

Потом отставил чайник чуть в сторону от прямого пламени и поставил сверху второй чайник, куда залил лиану тонким слоем воды. На пару она быстро прогрелась, и травянистый дух смешался с чем-то кислым — видимо, от лианы, — а сама вода во втором чайнике приобрела золотистый оттенок. И что удивительно, сама лиана не набухла, а наоборот, будто усохла, отдав все соки.

Убрав чайданлык от огня, я взял гайвань с пыльцой Лунного колокольчика и дал отварам немного остыть, чтобы кипяток не сжег нежные крупицы.

Поставив пиалу перед собой, задумался о том, как лучше влить энергию, и решил, что буду делать это поочередно для каждого компонента.

Так. Сначала отвар из Золотой лозы. Поднять повыше, чтобы насытить воду кислородом. Стоило ей упасть в гайвань, как золотистая жидкость начала искрить, смешиваясь с пыльцой. Она будто на миг перед тем, как раствориться, замерзала, а потом лопалась с искрой.

Когда пиала наполнилась наполовину, я добавил отвар Листа Жизни такой же струей.

Пыльца заискрилась еще сильнее, кружась в водовороте, где смешались золотой и зеленоватый оттенки отваров, рождая оливковый. В этот момент я почему-то ощутил себя так, как, наверное, ощущает себя начинающий алхимик.

Подхватив гайвань в руки, я вдохнул необычный кисло-терпкий аромат, который, несмотря на резкость, оказался приятным и бодрящим.

Затем сосредоточился на пульсации своего Родника, торопясь, пока пыльца окончательно не растворилась в воде, и повел внутреннюю энергию по каналам. Она влилась в настой легко и просто, словно сама стремилась соединиться с этими травами.

Я уловил нотки элемента дерева, тяжелые потоки льда, которые стремительно таяли, и попытался усилить их своей силой, чтобы выровнять баланс.

Родник пульсировал всё быстрее, а я торопился, увеличивая напор энергии в руках, и чувствовал, как глина нагревается под моими пальцами, пока наконец не ощутил что-то странное.

Я открыл глаза и замер. Вода в гайвани начала буквально замерзать изнутри, а по внешней стороне глины стремительно пополз иней, покрывая мои пальцы белой коркой.

— Что за… — вырвалось у меня.

Глава 20

Я стоял, не шевелясь, и смотрел на гайвань, которая на моих глазах превращалась в кусок прозрачного льда. А в следующий момент по пальцам уверенно пополз холод. Вздрогнув, я не удержал пиалу и разжал ладони, из-за чего посудина со стуком рухнула на столешницу, но, к моему удивлению, не разбилась, а лишь глухо звякнула, застыв в луже собственной влаги.

Я прижал слишком быстро онемевшие пальцы к груди, пытаясь согреть их дыханием, и в полном недоумении уставился на то, во что превратился мой многообещающий эксперимент. Получается, я всё-таки где-то просчитался, и либо переборщил с вливанием внутренней энергии, слишком усилив частицы элемента льда, либо сама пыльца этого колокольчика оказалась куда мощнее, чем я предполагал.

Но система при этом молчала, не выдав ни одного предупреждения о дисбалансе… с другой стороны, она могла просто не успеть зафиксировать — так быстро все произошло. Или дело не в энергии и дисбалансе, а в ранге?

— Старый дурак, — пробормотал я себе под нос, усиленно растирая пальцы и смотря на кусок льда.

Сам ведь вчера думал о том, что растение четвертого ранга — это не шутки. Так с чего вообще решил, что пыльца будет слабее, чем любой другой элемент цветка? Вот тебе и результат. Все-таки тут нужен полноценный анализ, а его я смогу провести не раньше, чем закончу с заказом, и точно не раньше, чем восстановится резерв Родника. И вот после этого уже можно будет пытаться понять, в разрыве ли между рангами дело, в свойствах ли самой пыльцы или, быть может, в том, что Золотая лоза, как связка элементов, оказалась слаба.

Я с досадой тряхнул головой, прогоняя эти назойливые мысли, и осторожно коснулся пальцем края ледяной корки на гайвани. Лёд был прозрачным и чистым, несмотря на то, что сама жидкость внутри до замерзания имела оливковый цвет, и это, видимо, была очередная магическая странность этого мира, к которым я всё никак не мог привыкнуть.

[Нестабильный настой] — неожиданно выскочило сообщение.

[Качество: ужасное (критический дисбаланс энергий)]

— А вот и ты проснулась, — хмуро бросил я в пустоту кухни.

Видимо, изначально не хватило времени контакта с «настоем», чтобы она зафиксировала дисбаланс. Зато теперь я точно знал, что затея провалилась полностью.

«Система, — решил я попытаться понять и убедиться наверняка, в чем дело, — можно ли определить, из-за чего появился дисбаланс?»

Спросил я, конечно, мысленно, не надеясь на чудо, но надеясь на ещё одну подсказку.

[Для выяснения причины дисбаланса требуется анализ состава. Активировать Продвинутый Анализ?]

— Нет, отмена, — я раздраженно отмахнулся от сообщения.

Тратить энергию на анализ неудавшегося льда было бы верхом расточительства, поэтому я просто переложил этот обжигающе холодный кусок в большую глиняную чашку, чтобы он там потихоньку таял. Хотя, судя по тому, что от него по-прежнему тянуло морозной свежестью, таять он собирался долго.

Так, ладно, вернусь к этому вопросу позже, когда разгребу основные дела. Не сказать, что это неважно, наоборот, очень даже важно, но заказ Нагии сам себя не сделает.

«Система, сколько там в резерве осталось?» — спросил я мысленно.

[Резерв Родника: 65/100]

За окном солнце уже вовсю заливало двор своим теплом. Скоро обед…

Тяжело вздохнув, по одному достал с полок ингредиенты для «Ледяной крепи». Следом на стол легли пять пустых бурдюков, и я начал методично засыпать в них Холодянку, Живосил и Ветропух, который постоянно застревал в горлышке. После чего залил всё это колодезной водой из ведра. Резерва должно было хватить минимум на два бурдюка, а там уже и обед наступит, Родник пополнится под Дыханием Дня. Думаю, к вечеру должен буду управиться…

Я встал и выпрямился, разминая затекшую спину наклонами взад-вперед. И глянул на Минка с Лирой, которые сейчас были здесь, на кухне.

Как и предполагал, энергии мне хватило ровно на два полных бурдюка, которые теперь лежали в углу стола, медленно, на глазах покрываясь инеем. Можно было бы, конечно, выжать из себя силы и на третий, но я решил не рисковать и не просаживать резерв до самого дна. Не очень хотелось испытывать на себе последствия такого истощения.

Времени на эти два чая ушло порядочно, часа два не меньше, зато я заметил, что процесс идет всё быстрее — я начинал лучше чувствовать потоки внутри воды и управлять ими.

Лира что-то возилась у очага, от которого заметно тянуло жаром, а от котелка чем-то вкусным.

Минк же выглядел заметно бодрее, чем вчера, хотя на лице еще виднелись следы усталости, а за спиной у него уже висела корзина, в которой, судя по тихому шебуршению и торчащему из-под крышки хвосту, затаился Рау.

— Как рука? — спросил я, кивая на свежий бинт, который Лира повязала ему буквально недавно.

Минк небрежно махнул рукой.

— Ерунда, Тинг, — буркнул он, усаживаясь на стул. — Почти не болит уже, мазь у Рована и правда ядреная. Я ее с собой взял.

— Хорошо, обойдемся сегодня без лишних нравоучений, — я посмотрел ему прямо в глаза, и Минк сразу нахмурился. — Ты ведь усвоил урок, что соваться к зверям без нужды не стоит, даже если там что-то ценное?

— Друг, только ты не начинай, — Минк закатил глаза и тяжело вздохнул. — Мне Ли… — он запнулся, когда Лира нахмурилась, с силой разрубив фиолетовый клубень, и Минк исправился: — Мне и моих стариков с утра хватило выше крыши. Дед так орал, что я думал, он меня костылем перетянет, а бабушка весь завтрак причитала.

Я невольно усмехнулся, представляя эту картину. Понятно, что старики его пускать из дома не хотели, потому что знали, куда он пойдет и чем это может кончиться, но таков уж был этот мир и выбор самого Минка.

— Постарайся сегодня отыскать то, что я пометил, — я пододвинул к нему тетрадь Марвина. — Рау вроде запомнил запахи нужных трав. Холодянку ищи там, где сыростью тянет, Ветропух только на открытых полях рядом с «пустыми зонами» растет, а женьшень…

— Да помню я, помню, — раздраженно перебил меня Минк, подхватывая корзину. — Женьшень смотреть в темных низинах, под корнями. Не маленький уже.

— Будь осторожен, — вставила Лира, которая в это время уже засыпала в котелок крупные фиолетовые клубни для обеда.

Минк только серьезно кивнул ей в ответ, поправил лямку корзины, из которой на миг показалась довольная морда Рау, и вышел из лавки, а я проводил его взглядом, думая о том, что с этими подростками никогда не бывает просто.

Никогда не угадаешь, что у них в голове. Но, с другой стороны, я прекрасно понимал, почему они порой так резко реагируют на обычную заботу, но я был уверен, что в Лесу Минк снова станет тем самым собранным и внимательным парнем, которым я его знал. Да и Рау в любом случае нужно было выгулять, а то он в четырех стенах уже начинал с ума сходить.

— Не успеваешь? — спросила Лира, кивая на оставшиеся три пустых бурдюка Нагии.

— Энергии не хватает, — с досадой признался я, помогая ей нарезать ещё пару овощей для похлебки. — Придется ждать до обеда, пока Родник не наполнится.

Лира на мгновение замерла с ножом в руке, а потом тяжело вздохнула и повернулась ко мне, вытирая ладонь о тряпку.

— И зачем тебе ждать? Садись и медитируй, раз время есть. Марвин же тебя учил Циркуляции, или ты уже всё забыл?

Я удивленно поднял брови, глядя на нее.

— А это разве поможет быстрее восполнить резерв? Я думал, Циркуляция нужна только для контроля потоков, чтобы каналы не сжечь, и для повышения уровня контроля.

Лира закатила глаза и вернулась к готовке, помешивая варево в котелке.

— Брат, ну ты совсем как маленький. Она для того и создана, чтобы работать с энергией и повышать контроль над Родником, а значит, и ускорять его восстановление. Даже простая медитация уже повышает объем резерва со временем. У меня он уже в полтора раза больше стал, чем в начале. И это у меня! — подняла она палец вверх.

— И почему я узнаю это только сейчас… — пробормотал я, чувствуя себя действительно несмышленым мальчишкой.

— Так думать надо и вопросы задавать, если чего-то не понимаешь, — покачала головой Лира, а по кухне поплыл аппетитный овощной аромат.

— Ты это делаешь…

— Да, я это делаю, чтобы приступы легче переносить. Чем больше у меня энергии в запасе, тем дольше я могу удерживать Трещину от разрастания, когда жар начинается.

Мда. Будучи слишком занятым своими чаями и заказами, я упустил из виду такую важную информацию. Но кто мне виноват, что и правда не спрашиваю ничего, а все сам да сам…

— Но сначала еда, — велела Лира.

После позднего завтрака или раннего обеда я без лишних слов уселся на циновку в углу кухни, приложил ладонь к ладони и прикрыл глаза, погружаясь во внутреннюю тишину, созерцая полупустой Родник, в который энергия капала по капле…

Сначала я просто прислушивался к Роднику, настраиваясь на его биение в груди. Потом начал медленно тянуть из него энергию тонким ручьем, направляя его по правому каналу к ладони, а оттуда — через левую руку обратно к источнику. Сначала поток шел неохотно, впрочем, как обычно. Но постепенно я начал ускорять его, уплотнять, превращая из ручейка в ручей… И в какой-то момент почувствовал, как внешнее Дыхание начало стягиваться ко мне.

В первую минуту только маленькие нити энергии закручивались вокруг меня. Потом они стали касаться моей кожи рук и… втягиваться в них. Это не сбило моей концентрации.

За маленькими нитями протянулись более плотные и длинные, они также стали вливаться в поток моей Циркуляции, но не смешиваться с ним, а закручиваться и плыть в одном направлении. Тут мне пришлось не замедлить, но снизить плотность собственного потока, чтобы не обжигать каналы.

Подхваченная энергия извне стала попадать в Родник, становясь моей.

Я сам стал центром крошечного, но уверенного круговорота, а Родник стал наполняться буквально на глазах, отзываясь уверенным биением в груди. Это было совсем иное ощущение, нежели при обычном отдыхе, и я уже начал прикидывать, сколько времени мне теперь понадобится на заварку бурдюков.

Но тут из зала раздался резкий хлопок двери, и я сбился с ритма, поток дрогнул, обжигая каналы, энергия внутри забурлила, но я быстро успокоил ее, замедляя движение Циркуляции.

В резерве было уже под семьдесят единиц, и я открыл глаза, понимая, что медитация на сегодня закончена. Лиры на кухне не было, котелок, стоящий на рабочем столе, уже не исходил паром, а из-за стойки донесся чужой, совершенно незнакомый мне голос.

— Уважаемый Тинг, вы здесь? Могу ли я переговорить с вами?

Я сразу напрягся, потому что голос был мягким, почти вкрадчивым, и совсем не походил на грубые голоса ватажников или ремесленников, к которым я привык за это время. К тому же так уважительно ко мне обращались лишь раз, и это был посыльный мальчишка Тим.

С досадой поднявшись с циновки, вышел в зал, чувствуя, как внутри ворочается нехорошее предчувствие.

В дверях стоял щуплый, но весьма представительный мужчина, чуть полноватый, одетый в дорогой кафтан, который явно не предназначался для долгих прогулок по пыльным дорогам. Его обувь и отвороты штанов были изрядно запылены, что смотрелось нелепо на фоне общей опрятности, а на груди я заметил эмблему с изображением высокого здания. Память Тинга мгновенно подсказала — это знак городского Совета.

Я нахмурился, не понимая, что такому человеку понадобилось в моей лавке. И как назло, Марвина нигде не было видно — ещё не пришел. Без него разобраться, что это за тип, было сложно, но по его виду я бы предположил, что это точно не член Совета, а какой-то исполнитель или мелкий чиновник. Я мысленно споткнулся… а может, этот тип пришел именно потому, что здесь нет Марвина?

— Доброго дня. Желаете чаю? — начал я, останавливаясь за новой стойкой и стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Задержавшись изучающим взглядом на новой стойке и полках, мужчина закончил осматривать зал, после чего уставился на меня. И в его глазах было что-то хитрое, но спрятанное глубоко внутри…

Не нравишься ты мне, мужичок… мутный ты какой-то.

— Нет, благодарю, я ненадолго, — он улыбнулся, но глаза его оставались холодными и расчетливыми. — Только поговорить хотел, но вот от пиалы прохладной воды не откажусь. Видел у вас во дворе колодец, а на улице сегодня такая жара, что горло сушит.

Он прошел к ближайшему столу и присел, небрежно махнув рукой в сторону окна, а я внутренне усмехнулся. Воды ему захотелось, значит, и именно из колодца. Сразу стало понятно, чей это человек и зачем он на самом деле пришел. Кое-кто решил, видимо, убедиться в своих предположениях касательно источника в колодце.

— Минутку, — ответил я и ушел на кухню, где взял чистую пиалу и наполнил её из отдельного кувшина с родниковой водой, которую набрал еще с утра.

Я вернулся в зал и поставил воду перед мужиком, который в это время нетерпеливо барабанил пальцами по столешнице. Он кивнул, взял пиалу и сделал первый, очень осторожный глоток, словно боялся обжечься или отравиться. А потом, после первой пробы, осушил посуду наполовину, и на его лице на миг промелькнула тень недоумения, смешанного с сомнением, но он быстро взял себя в руки.

Я заметил эту заминку и снова усмехнулся про себя. Понятно, что он не почувствовал того, на что рассчитывал, потому что вода-то была обычная, из ручья. Не думал же он, что я и в самом деле налью ему колодезной?

— Как я могу к вам обращаться? И о чем именно вы хотели со мной поговорить, уважаемый? — спросил я, складывая руки на столе.

Мужчина достал из кармана накрахмаленный платок и аккуратно вытер вспотевший лоб.

— Меня зовут Иглис, — он прокашлялся и заговорил торопливо, сбивчиво, словно был чем-то напуган, но я не был бы собой, если бы не заметил, что это всего лишь роль, которую он усердно отыгрывает. — Как вы могли заметить, я представляю городской Совет, и направила меня к вам лично госпожа Мирей Арден.

Иглис сделал паузу. Видимо, чтобы я проникся. Пришлось подыграть и сделать вид, что искренне удивлен. Расширив глаза и приподняв брови, хотя внутри оставался спокоен, уточнил:

— Не понимаю, что могло такой уважаемой госпоже потребоваться от скромного мастера чая?

При этом постарался выглядеть максимально наивно, ведь в эту игру можно играть вдвоем.

А сам в это время думал, какого странного переговорщика отправила эта женщина. Иглис больше напоминал мне мелкого офисного клерка из моего прошлого мира, чем серьезного посланника. И зачем это ей? Не пришла сама, потому что боится лишней огласки или не хочет светиться раньше времени? Вполне возможно. Но даже Варг на фоне Иглиса выглядел куда более внушительно. Хотя, может, в этом и был расчет — прислать того, кого я не восприму всерьез.

Иглис тем временем поставил пиалу на стол и заговорил более уверенно:

— Вы ведь знаете, уважаемый Тинг, что сейчас началось движение Границ, и госпожа Мирей, как и любой выдающийся алхимик, крайне заинтересована в стабильном сборе редких трав, и ей нужно подходящее…

— Уважаемый Иглис, — не дал я ему закончить, — если у вас есть конкретное предложение, то говорите прямо. Моё время сейчас очень ценно, и мне недосуг слушать долгие вступления.

Мужчина заметно напрягся, его глаза повторно изучили меня с ног до головы, а сам он снова полез за платком.

— Госпожа Мирей Арден — очень важный и влиятельный человек в нашем городе, и она привыкла… — снова начал он свою песню, но я снова прервал, постучав пальцами по столешнице.

— Знаете, Иглис, госпожа Нагия тоже весьма важный человек, и она очень не любит, когда её заставляют ждать.

Я заметил, как при упоминании имени главы обоза в глазах чиновника промелькнуло узнавание и явное опасение.

— Она ждет свою партию чая к сроку, и я не думаю, что она обрадуется, если узнает, что из-за ваших пустых разговоров её люди отправятся в путь без должной подготовки. Так что поторопитесь и скажите, зачем вы здесь.

Я сказал это специально, чтобы дать ему понять — у меня уже есть покровитель и обязательства перед другой весьма влиятельной фигурой города.

— Неожиданно, — выдавил он, нервно посмеиваясь. — Я не знал, что вы уже успели договориться с госпожой Нагией.

Ну и? Раз понял, то иди по своим делам, — подумал я про себя, хмуро наблюдая за тем, как быстро бегают его глаза.

Неужели он не понял намека и всё равно собирается гнуть свою линию?

У меня появилось очень нехорошее предчувствие, что добром этот разговор не кончится. Но в следующий миг Иглис вдруг взял себя в руки, сжал платок в кулаке и заявил уже куда увереннее:

— Хорошо, я вижу, вы человек деловой. Тогда перейду к сути. Как вы смотрите на то, чтобы продать этот участок и лавку госпоже Мирей Арден?

Я сделал вид, что на секунду задумался, а потом ответил максимально просто:

— Отрицательно. Если это всё, то прошу вас больше не отвлекать меня от работы.

Я уже собирался встать из-за стола, заканчивая разговор, но Иглис остановил меня жестом руки.

— Госпожа Мирей — очень щедрая женщина, Тинг.

Уже просто Тинг? Без всяких «уважаемый»?

— Если вы дадите свое предварительное согласие на сделку, — продолжил он, — она будет готова оставить лавку за вами. Вы сможете и дальше заниматься своим чаем, как и раньше, но уже под её покровительством.

— Я же вроде ясно дал вам понять, что у меня уже есть договор с госпожой Нагией, — повторил я, глядя ему прямо в глаза.

Но Иглис не сдавался, его голос стал вкрадчивым.

— Глава обоза — несомненно влиятельная личность, но если вы хотите по-настоящему выйти на городской рынок, то моя госпожа — единственный человек, который может вам в этом помочь. Она предоставит помещения, договорится с нужными людьми в Гильдиях, обеспечит охрану…

Я медленно опустился обратно на стул.

— И что еще ваша госпожа готова мне предложить за такое «покровительство»? — спросил я с доброй улыбкой.

Иглис ответил без заминки:

— Она готова предоставить вам в полное владение целую лавку в самом городе, в престижном мастеровом районе. Там, где всегда много богатых клиентов и где не будет никаких конкурентов под боком.

Я вскинул брови и невольно ухмыльнулся про себя. Ну да, конечно, возьмет она и подарит мне лавку в центре. Это же явная ловушка. Да даже если бы она действительно так сделала, то я, оставшись без этой земли и колодезной воды, сразу лишился бы половины силы своего чая. К тому же у меня на руках была больная Лира, и я прекрасно понимал, что в город с Треснутой нас вряд ли пустят на постоянное жительство.

— Это очень щедрое предложение, — сказал я, — но что именно она требует взамен такой доброты?

— Взамен госпожа хочет получить исключительное право распоряжаться вашими рецептами и полное право собственности на эту территорию, — Иглис обвел рукой зал. — Чистая формальность, которая обеспечит вам безопасность.

Я старался не грубить этому человеку, чтобы не провоцировать лишние слухи, которые и так наверняка поползут по городу после его визита, но внутри у меня всё кипело от возмущения.

— Я понимаю, господин Тинг, что это непростое решение, — Иглис поднялся со стула, поправляя кафтан, прежде чем я успел ответить. — Прошу вас не торопиться с окончательным ответом и всё хорошенько обдумать. К тому же… — он сделал паузу и едко улыбнулся. — Госпожа Мирей Арден может предоставить вашей сестре доступ к лучшим лекарям Совета. Подумайте об этом.

Я проводил его взглядом до двери, а когда та закрылась, с силой потер переносицу. Вот же ублюд… ругательство застряло у меня в горле. А вдруг? Вдруг они и правда смогут помочь?

Солнце уже клонилось к закату, а я сидел на крыше своей лавки и наблюдал, как в золотых лучах красиво мерцают окна домов в городе, как тени от высоких зданий удлиняются и как по тракту возвращаются из Леса уставшие ватажники — кто-то с добычей, а кто-то поддерживая под руку раненого товарища. Ветер трепал волосы, принося с собой удивительную свежесть. Оказывается, крыша — удивительно удобное место для медитации.

В руках я сжимал последний готовый бурдюк с «Ледяной крепью» для Нагии. Остальные четыре лежали рядом. Внизу ватажники Зорга негромко обсуждали свои дела, складывая сетки с травами в телегу, а я сидел и не мог выкинуть из головы слова Иглиса.

Откуда Мирей Арден узнала про Лиру? Неужели Варг доложил? Это было наиболее вероятным. И хотя я понимал, что лекари Совета вряд ли помогут, ведь даже Марвин, прежний глава Гильдии Алхимиков, твердил мне, что лекарства нет, но надежда и сомнения всё равно терзали меня изнутри…

Старика до сих пор не было, и это начинало меня беспокоить. Он не был похож на того, кто будет дуться из-за пустяков, а значит, он действительно занят чем-то важным. Возможно, ищет способ защитить нас от этой самой Мирей.

Я потер переносицу, чувствуя, как в голове снова звучит это имя. Сколько раз за сегодня я его уже вспомнил? Пять? Десять? Двадцать? Все! Хватит!

Я сосредоточился на Связке и ощутил, как Рау азартно копается в коре какого-то старого дерева, выуживая оттуда что-то, исходящее сильным Дыханием. С ними всё было в порядке, и я послал зверьку короткий импульс, чтобы они возвращались домой. В ответ пришло чувство любопытства и азарта. Негодник.

«Домой», — повторил я мысленный приказ уже серьезнее, и Рау что-то пропищал. Наверное, Минку.

Отстранившись от Связки и подхватив все пять готовых бурдюков, я спустился по лестнице и вернулся на кухню. Каналы в руках ныли и горели, Родник был почти пуст — система показывала жалкие пятнадцать единиц, и это после двух сеансов медитации и восстановления! А сам я был вымотан до предела, и сил на сегодня больше не оставалось.

Из своей комнаты вышла Лира, неся чернильницу и перо. Она подошла ко мне и тихо сказала:

— Вот, как ты и просил. Что нужно написать?

— Спасибо, — улыбнулся я ей. — Начнем составлять меню.

После чего начал медленно перечислять ей названия наших чаев, а Лира своим аккуратным, ровным почерком записывала их на деревянную дощечку. Я называл ей не только названия, но и эффекты, а еще она делала пометки, какие чаи восстанавливающие, а какие бодрящие.

На середине списка в лавку вошел Рован. В этот раз без стука, уверенный, что чайная работает, потому что на двери уже висела табличка с соответствующей надписью «открыто».

За столом в зале к тому моменту уже сидели двое ватажников, которые вернулись из Леса с богатой добычей и теперь шумно обсуждали свои успехи.

— Потом продолжим? — покосилась на добродушно улыбающегося здоровяка Лира, и я кивнул ей. — Добрый вечер, уважаемый Рован, — кивнула уже Лира в сторону алхимика и ушла к себе.

— Доброе, юная госпожа, — улыбнулся он еще шире, усаживаясь за стол.

— Здравствуй, — принес я ему быстро заваренный Луговой сбор.

Рован быстро осушил пиалу, а за ней и вторую, и только третью стал пить не спеша, наслаждаясь вкусом.

— Встретил сегодня в Лесу твоего друга, — сообщил он вдруг.

Я, едва держась на ногах от усталости, только молча кивнул, надеясь, что Минк не наделал глупостей и не выдал Рау. Рован, словно прочитав мои мысли, добавил:

— И не боишься ты его одного в Лес отпускать без открытого Родника? Опасно там сейчас.

— Он парень смышленый, да и чутье на Дыхание у него такое, какому и ты позавидуешь, — ответил я, подливая Ровану еще чаю.

Алхимик отпил и довольно крякнул.

— У тебя каждый раз что-то новое, Тинг. Удивляешь и радуешь. А эти чего тут хохочут? — он кивнул в сторону ватажников. — Может мне помочь их того, на улицу?

— Не горячись, — усмехнулся я и пояснил: — У нас с ними договор на поставку трав. Да и нет пока никого, пусть отдыхают.

Рован покачал головой.

— Мне вот интересно, есть ли в городе те, с кем ты не можешь договориться, а?

Я тяжело вздохнул, посмотрел в окно, вспоминая и Мирей, и Хорка, и Варга, да и Нагию, с которой я еще по факту не заключил контракт.

— Есть, как не быть.

Мы немного помолчали.

— Тут дело такое, Рован, — заговорил я негромко. — Мне нужны лекарства для сестры. Сможешь сделать на заказ? Я заплачу, или чаем сочтемся, если захочешь.

Рован перестал улыбаться, его взгляд стал серьезным и оценивающим.

— Могу, чего же не мочь, — ответил он спокойно, словно ожидал этого вопроса. — Но плата за такое дело будет отдельная, сам понимаешь. Ингредиенты нынче хоть и не такие редкие, но работы привалило — мама не балуй.

— Говори свои условия, торгаш, — добродушно улыбнулся я.

Глава 21

Утро ещё не наступило, и в кухне держалась серая полутьма, из-за которой я больше двигался на ощупь, чем разглядывал что-то по-настоящему. Окно я приоткрыл, чтобы влетал свежий воздух, и слушал.

Вчера вечером Рован ушёл ещё до заката, а вот Минк с Рау вернулись уже в сумерках и притащили из Леса немного — пару пучков Ветропуха да несколько листьев Холодянки. Но главное, что серебристый паршивец приволок отдельно, зажав в лапах, будто самую большую ценность: крупную янтарную каплю, похожую то ли на застывшую смолу, то ли на кусок серы, тёплую и полупрозрачную. Что это было, я так и не понял, а анализ… на анализ к вечеру не оставалось энергии.

Минк же после Леса вымотался так, что уснул прямо в зале, сидя на стуле и уронив голову на сложенные руки. Я не стал его будить — только накинул на него одеяло, чтобы не замёрз. Он и сейчас там спал, и я слышал его ровное сопение.

Ватажники ушли в Лес ещё затемно, тихо, так что я даже не заметил. Лира спала, Марвин обещал прийти позже. Значит, пора.

Я собрал все десять бурдюков в один большой мешок из грубой холстины, плотно укладывая их, бок к боку. Затянул горловину, подхватил мешок и, кряхтя, закинул его на спину.

Тяжело.

Десять пустых бурдюков и то оттягивали руки прилично, когда я тащил их от Нагии, а сейчас, полные воды, они стали тяжелее в несколько раз.

Не Минка по Лесу таскать, конечно, но и не пушинки.

По тракту я шёл торопясь, потому что до обеда, когда придёт Дыхание Дня и резерв начнёт восстанавливаться сам, мне нужно было уже вернуться и снова засесть за работу. Даже в такую рань дорога не пустовала — навстречу и в попутную сторону тянулись ватажники, тащились редкие телеги, а сборщики с пустыми ещё корзинами спешили к опушке, чтобы успеть до полуденной жары.

Мешок с каждой сотней шагов будто наливался свинцом, и я то и дело перекидывал его с плеча на плечо, кляня себя за то, что не догадался найти какую-нибудь тачку.

Лагерь Нагии я увидел издалека, но узнать его толком не смог, потому что там творилось что-то невообразимое. Ещё вчера обозники бродили между телегами лениво и сонно, а сегодня весь лагерь бурлил. Кто-то бежал с тюком наперевес, кто-то, наоборот, тащил мешки к телегам, запрягали коней, сворачивали палатки, где-то ругались, где-то наспех доедали кашу прямо на ходу, а над всем этим стоял ровный гул из сотни голосов, ржания и скрипа колёс.

Прежний охранник сидел всё на той же перевёрнутой бочке, но в этот раз, увидев меня, даже не стал ничего говорить, а просто мотнул головой в сторону лагеря, мол, проходи. Видимо, ему было уже не до меня.

Я пробрался к палатке Догла, но, откинув полог, обнаружил её пустой. Ни командира, ни ещё кого бы то ни было — только сдвинутая мебель да пара пустых кувшинов.

А где искать Нагию, я не знал.

Пришлось идти обратно в этот муравейник и пытаться хоть у кого-нибудь узнать, где мне найти главу обоза. Только всем было не до меня — я дёргал за рукав одного, другого, но обозники лишь отмахивались, торопясь по своим делам, а один вообще едва не сшиб меня тюком, буркнув, чтобы я не путался под ногами.

В итоге я замер посреди этой суеты, перехватил сползающий мешок и понял, что пришёл в самый неподходящий момент — прямо перед отправкой обоза. И если я сейчас не найду, кому передать чай, Нагия вполне может решить, что я просто не явился в срок, а такое она мне не простит.

— Эй, парень!

Я обернулся. Пузатый торговец, забрасывавший на телегу мешки, от которых остро пахло специями, махнул мне рукой.

— Это ты, что ли, тот самый, который алхимический чай продаёт?

— Я, — кивнул я, шагнув ближе.

— Если госпожу ищешь, то зря время теряешь, — он подкинул очередной мешок и вытер лоб. — Она в город ушла с утра.

Услышав это, я мысленно выругался. И что теперь делать?

— Уважаемый, а вы не подскажете, где мне тогда командира Догла найти?

Торговец, уже подхвативший следующий мешок, мотнул подбородком куда-то вглубь лагеря, в сторону центра.

Я поблагодарил его кивком и полез в самую гущу.

И пока я пробирался между телегами, огибая людей и уворачиваясь от лошадиных крупов, до меня постепенно стало доходить, что вся эта суматоха только на первый взгляд кажется хаосом.

Присмотревшись, я начал замечать, что каждый здесь занят строго своим делом и не лезет в чужое: одни разбирали и складывали палатки, скатывая их по одному и тому же принципу, другие оттаскивали в сторону котлы и утварь, вытирали их и грузили в определённые телеги, третьи занимались только лошадьми, проверяя упряжь и подковы, а вон те, у дальнего края, считали мешки и что-то отмечали зарубками на дощечках.

Никто не метался просто так. Никто не хватался за две вещи разом.

Для чужого глаза, вроде моего, это выглядело как бессмысленная беготня, но на деле весь лагерь двигался, словно единый механизм, где у каждого винтика было своё место и своя задача. И собрать вот такую махину, отладить её до подобной слаженности мог только очень толковый управленец. Я невольно проникся уважением к Нагии ещё сильнее.

Догла я нашёл в центре лагеря, где он стоял перед десятком воинов и что-то втолковывал им, коротко рубя фразы и указывая рукой то в одну сторону, то в другую. Воины слушали молча, а потом, повинуясь его жесту, разошлись, каждый в свою сторону.

К этому моменту я уже был не рад, что попёрся сюда с этим мешком на горбу — с гораздо большим удовольствием я оставил бы его в палатке командира и налегке разыскивал бы всех по лагерю. Плечо ныло, спина взмокла, а бурдюки, кажется, стали ещё тяжелее.

Догл, распустив своих людей, повернулся и заметил меня.

— О, да никак сам чайный алхимик к нам пожаловал? — протянул он, направляясь ко мне.

Выглядел он почти так же, как и в первый раз: рубаха заправлена только наполовину, щетина небрита, волосы растрёпаны. Разве что в этот раз на поясе у него покоился меч в потёртых ножнах.

— Как и обещал, господин Догл, — я перехватил мешок, показывая. — Десять бурдюков с чаем готовы.

— Это ты вовремя, — хмыкнул Догл, окидывая взглядом мою ношу. — Но госпожи сейчас нет.

Я двинулся за ним следом, а в голове крутилась одна невесёлая мысль: раз про меня почти забыли в этой суматохе, значит, не так уж и нужен им мой чай. Но с другой стороны, меня не прогнали, и Догл разговаривает вполне спокойно, значит, договор всё ещё в силе.

Мы дошли до его палатки, и он первым откинул полог, пропуская меня внутрь.

— Проходи, — велел командир, усаживаясь за стол, который сегодня был завален бумагами куда сильнее вчерашнего.

Я с облегчением скинул мешок с плеча и опустил его на утоптанную землю, чувствуя, как ноющее плечо отзывается благодарностью.

Догл в это время уже склонился над бумагами, макнул перо в чернильницу и что-то быстро черкнул, потом отложил один лист, подтянул другой, пробежал по нему глазами, снова обмакнул перо. Про меня он будто разом забыл.

Я негромко кашлянул, но командир даже головы не поднял.

— Господин Догл, может, мне стоит прийти чуть попозже, раз вы заняты?

— Посиди пока, Тинг, — бросил он, не отрываясь от бумаг.

— Я бы с удовольствием, господин Догл, но у меня вообще-то лавка, и мне нужно её уже открывать, — сказал я, потому что торчать тут неизвестно сколько в мои планы совсем не входило.

Догл вскинул на меня цепкий взгляд, помедлил, будто взвешивая, стоит ли вообще тратить на меня слова, но всё же ответил:

— Госпожа сейчас в городе, утрясает кое-какие моменты по обозу, и будет через пару часов. Если повезёт — может, и раньше. У тебя есть выбор: либо ждёшь её, либо забираешь свои чаи и проваливаешь с глаз моих долой.

Я нахмурился и незаметно сжал кулаки, потому что такого разговора не ожидал. Но, поостыв за пару вдохов, понял, что Догл меня попросту проверяет. Если сейчас развернусь и уйду, то, считай, сам расторгну ещё даже не заключённый контракт, а весь вчерашний разговор с Нагией пойдёт прахом.

Поэтому я медленно кивнул и внаглую уселся на табурет, стоявший у края командирского стола.

— Хорошо, командир. Подождём.

Догл только хмыкнул и снова уткнулся в свои бумаги.

Госпожа Нагия пришла только часа через два, а то и два с половиной — в общем, как Догл и обещал. Сам командир за это время раз десять выходил из палатки и возвращался обратно: то утрясал какие-то формальности с торговцами, то перебирал документы, то однажды вышел разнимать двух сцепившихся обозников, а вернувшись, налил себе вина и опустошил полбутылки, будто это была вода.

Я всё это время просто сидел и смотрел, как он работает.

Пару раз я пытался заговорить с ним — спросить, как подействовал чай на его людей, услышал ли он от них хоть что-то, но Догл каждый раз отмахивался, занятый своими бумагами и делами, так что в конце концов я оставил эти попытки и просто ждал.

Наконец полог палатки откинулся, и внутрь вошла Нагия.

— Думала, ты уже не придёшь, — сказала она, оглядев меня с ног до головы.

— Доброе утро, госпожа Нагия, — я поднялся с табурета, приветствуя её.

— Госпожа, — Догл начал было подниматься из-за стола.

— Сиди, Догл, — остановила его Нагия и, подойдя к столу, бросила стопку бумаг. — Нужно разобраться вот с этими документами. Последнего торговца в эту область не берём — он не заплатил свою долю, так что можешь его смело вычёркивать. — Догл только тяжко вздохнул.

— А ты, — Нагия перевела взгляд на меня, — бери свой мешок и пойдём за мной.

Я быстро подхватил мешок, в котором глухо булькали холодные бурдюки, и двинулся следом за ней.

Мы вышли из палатки и пошли через лагерь, который к этому времени почти закончил сборы. Нагия шагала быстро, на ходу кивая некоторым торговцам, и те почтительно кланялись ей в ответ.

— Госпожа, — спросил я, стараясь не отставать, — неужели весь обоз пойдёт?

— Конечно нет, — ответила она, не сбавляя шага и кивнув очередному купцу. — Тот путь, который я показывала тебе в прошлый раз, — это дорога только для малой части обоза. Но ты же видел, сколько там путей?

Она на секунду обернулась, и я кивнул.

— По остальным дорогам пойдут другие части обоза, — продолжила Нагия, заходя в небольшой шатёр, перед которым стояли три уже готовые к отправке телеги, запряжённые лошадьми. — Мы никогда не ходим всем скопом.

Внутри шатра оказалось тесно от ящиков и мешков, наваленных чуть ли не до самого потолка.

— Клади свой мешок сюда, — велела она, указав на свободный угол.

Я сбросил ношу туда, куда она показала, и мысленно порадовался, что наконец-то избавился от этого груза.

— Я там, на всякий случай, подписал каждый из бурдюков, — сказал я, выпрямляясь. — Где какой сбор.

— Не переживай, разберёмся, — бросила Нагия и, не задерживаясь, вышла из шатра.

Я двинулся следом.

Вскоре мы оказались в ещё одном шатре, самом большом из всех, что я успел здесь увидеть. Внутри стоял большой круглый стол, а на нём лежала огромная карта с расставленными по ней фишками. У меня сразу возникло ощущение, будто я попал в военный шатёр, где полководцы обсуждают план наступления, хотя на деле это была всего лишь карта дорог настоящей главы обоза.

С одного края шатра я заметил кровать, с другого — пару сундуков и циновку, на которой она, видимо, медитировала. А вдоль одной из тканевых стен стояла целая стойка с оружием: копья, мечи, топоры — много всего разного.

Пока я осматривался, Нагия достала лист бумаги и очень быстро что-то на нём чиркнула, а потом велела мне подойти и протянула его.

— Вот договор.

Я взял бумагу и стал читать написанные её рукой условия, а она принялась дублировать их вслух, заполняя второй контракт.

— Твои чаи себя неплохо показали, — начала она. — Правда, у одного нашего человека случился приступ. Даже одной большой пиалы оказалось для него много.

Я замер, внутренне похолодев, но она тут же добавила:

— С ним всё обошлось.

Только после этих слов я позволил себе выдохнуть.

— Будьте осторожнее, особенно с Ледяной крепью, — предупредил я.

— Не переживай, к тебе никаких вопросов, — отмахнулась Нагия. — Теперь по условиям. Ты становишься поставщиком особых чаёв для моего обоза. Я получаю первоочередное право на крупные партии дорожных сборов. Рецепты остаются за тобой — сюда я не лезу.

— Хорошо, — кивнул я, следя за строчками.

— В лавку твою я тоже не суюсь, — продолжила она, постукивая пальцем по столу. — Но, по сути, я становлюсь твоим… ну, назовём это работодателем. Это значит, что я ручаюсь за твой товар своей головой перед другими людьми, а ты ручаешься за него своей головой передо мной. Усвоил?

— Усвоил, — серьёзно ответил я, потому что торговаться она явно не собиралась, да и условия меня в целом устраивали.

— Если я делаю крупный заказ — ты выполняешь его в срок, что бы там у тебя ни творилось, — она показала следующую строку. — Оплата за эту, пробную, партию будет после того, как обоз вернётся и мои люди проверят твой чай в пути. Согласен?

Я быстро прошёлся взглядом по условиям ещё раз. Спорить было не о чем, да и с такой женщиной торг был бы себе дороже.

— Согласен, госпожа.

Мы закрепили договор по уже знакомой мне схеме — уколом пальца и каплей крови на бумаге, и лист на мгновение вспыхнул тусклым светом. Повторили это со вторым, который я забрал себе.

Только после этого я позволил себе немного порадоваться про себя. Наконец-то у меня появился вполне серьёзный… не совсем покровитель, но лояльная сила. Думаю, теперь Мирей Арден будет уже не так просто забрать у меня землю.

— И вот что ещё, Тинг, — Нагия подняла на меня тяжёлый взгляд, и голос её стал ровным, тихим, отчего сделалось только страшнее. — Если что-то пойдёт не так… если хоть один мой человек действительно пострадает — не от того, что перепил твоего чая, за это спрос с него самого, а из-за того, что твой чай окажется, скажем так, бракованным, — она чуть склонила голову, — я лично спрошу за это с тебя. Понял?

— Понял, госпожа, — ответил я ровно, выдержав её взгляд.

— Вот и славно, — кивнула она, и лицо её снова стало обычным, деловым. — Я направлю к тебе посыльного, когда мой обоз вернётся. А пока свободен.

Я благодарно кивнул и вынырнул из палатки, внутренне ликуя.

Следующие несколько дней слились для меня в один сплошной поток дел.

Лира дописала меню не только на маленьких дощечках, но и на большой, выводя названия чаёв своим ровным, аккуратным почерком, и то и дело переспрашивала у меня то эффект какого-нибудь сбора, то верно ли записала. Дощечку эту мы потом пристроили на видном месте у стойки, и та сразу придала залу вид настоящей чайной, а не просто дома, где иногда наливают чай.

Минк умудрился договориться с Рованом, чтобы тот немного поднатаскал его в хождении по Лесу, — парень всё-таки решил не бросать эту затею, хоть Родник пока и не открывал. Параллельно он вместе с Лирой продолжал зубрить травы из тетради Марвина, и иногда, проходя мимо, я замечал, как Лира несильно чем-нибудь стукает его по голове, когда он в очередной раз путал название или свойство.

— Да это же Ветропляс, а не Ветропух, сколько повторять! — доносилось из зала. — Совсем разные вещи!

— Да похожи же! — оправдывался Минк, потирая макушку.

Как-то раз Рау притащил из Леса какую-то склизкую дрянь тёмно-бурого цвета и гордо водрузил её прямо на новую стойку, едва не попавшись при этом на глаза одному из ватажников, зашедшему за чаем. Я едва успел смахнуть зверька вместе с добычей под стойку и сделать вид, что ничего не произошло, а потом долго втолковывал зверьку, что тащить в лавку всё подряд нельзя. Тот, кажется, даже понял, потому что смотрел на меня своими бусинами с видом оскорблённой невинности.

«Волки» тоже прижились и продолжали сортировать травы за домом, и по вечерам, когда основная работа заканчивалась, они выдавали мне небольшие объёмы того сырья, что подходило для чая, — по нашему уговору, без доплаты. Я же договорился с ними ещё и о том, чтобы они целенаправленно приносили мне определённые растения, а сверх того начал понемногу выторговывать у них травы второго ранга, расплачиваясь чаем и монетами, которые они же мне и давали за чаи.

Рован заходил через день, всегда с корзиной, и менял редкие пучки на мои сборы да небольшую доплату сверху, а заодно приносил новости из города и Гильдии. К тому же за ещё один рецепт своего чая я выторговал у него две порции его Настоя Укрепления.

Варг появлялся ближе к вечеру, садился в своём углу, молча пил чай и так же молча оставлял на столе монеты перед уходом. Я даже уже перестал искать в его визитах какой-то подвох.

Марвин ворчал по любому поводу, но при этом сам постепенно втянулся в дело — начал заваривать некоторые простые сборы без энергии, на одной колодезной воде, и, что удивляло меня больше всего, стал делиться теми хитростями, которые знал и которыми пользовался сам в прошлом. То подскажет, при какой воде лучше раскрывается тот или иной лист, то покажет, как правильно подвялить траву, чтобы она не потеряла свойства.

А ещё возчики и сборщики начали узнавать нашу вывеску. Лавка помаленьку становилась популярнее, особенно среди тех, кто постоянно мотался по тракту, и у нас появились первые постоянные посетители — помимо Рована, Варга и ватажников. Несколько раз даже заходили Савелия с лекарем Эрданом, который по просьбе Марвина — сам он пока не мог делать лекарства для Лиры — принёс пару баночек.

И Лира пила их каждый день, что пока помогало избегать новых приступов.

Выручка от чая пошла неплохая, чего уж там. Только вот заканчивалась уже вторая неделя, а я прекрасно понимал, что этих денег мне всё равно не хватит, чтобы к концу срока скопить десять высоких духовных камней долга — хоть в лепёшку расшибись. Так что вся моя надежда была на покровительство Нагии да на слухи о лавке, которые расходились всё дальше.

На четвёртый день после уговора с Нагией я наконец-то добрался до той старой тетради с рецептами, что нашёл когда-то в кладовой.

Читал я её быстро, потому что почерк здесь был куда аккуратнее марвинского, и почти сразу начал замечать одну странность. В тех рецептах, что имели лечебные свойства, прослеживалась некая закономерность, которую я поначалу списал на случайность, но чем дальше листал, тем яснее видел систему.

Кому бы ни принадлежала эта тетрадь раньше, её хозяин знал о чае, о колодезной воде и о травах даже больше, чем знал Марвин.

Осознал я это не сразу, а когда осознал — озадачился настолько, что решил уточнить у старика. Тем вечером мы оба сидели на кухне. Марвин ферментировал травы, чтобы они дольше сохранялись, тем самым способом, которому я его научил на днях, и сейчас как раз убирал скрученные листья цедры в горшочек, смоченный изнутри водой.

Я положил перед ним раскрытую тетрадь.

— Гляньте вот на это.

Марвин отложил цедру, вытер пальцы о тряпку и склонился над страницами, щурясь.

— Откуда ты достал эту тетрадь? — спросил он, и голос его стал каким-то другим.

— Нашёл её в кладовой, — ответил я. — Ещё в первые дни.

Старик вытер руки и стал молча листать страницы, вчитываясь в строки, и с каждым разворотом лицо его менялось. Он провёл шершавым пальцем по одной из записей, потом по другой.

— Тот, кто это составлял, знал о растениях очень много. Но меня вот что удивило… — начал я и тут же осёкся, заметив, с каким теплом старик смотрит на тетрадь.

Он провёл пальцами по строкам, перелистнул страницу, вчитался в следующие. И, если присмотреться, то можно было заметить грусть в его глазах.

— Вы знаете, чья это тетрадь? — спросил я тихо и по тяжёлому вздоху старика понял, что это не просто тетрадь.

— Жены, — обронил он глухо. — Она много знала. Может, даже поболее моего, но никогда не горела алхимией, как я.

Я замер, потому что мгновенно узнал в нём себя, и от этого в груди что-то сжалось.

Марвин не смотрел на меня — только на тетрадь, на эти ровные строчки, выведенные чужой рукой много лет назад. Сам слегка сгорбился, осунулся, а на лбу будто добавилось морщин.

Смотря на него, я невольно вспомнил свою жену.

Она, как и я, жила чайным делом, — мы спорили о проливах до хрипоты, делали различные сборы, искали легендарный чай, о котором мечтали лет двадцать. Но она умерла за год до того, как я наконец добрался до него и сделал тот последний глоток, из-за которого, кажется, и оказался здесь.

Сердце сдавило от горечи, но горечи притупленной, остывшей, но и этого хватило, чтобы я на пару вдохов просто перестал что-либо чувствовать, кроме этой тяжести.

А потом я с силой тряхнул головой, сжал и разжал кулаки, сморгнул слезу и прогнал грустные мысли. Точнее, попытался.

Марвин же всё водил пальцами по строкам, и я не спешил нарушать эту тишину, которая растянулась на несколько минут. Её нарушал только треск дров в очаге да приглушённые голоса из зала.

— Она бы порадовалась, что тетрадь пригодилась, — сказал я наконец, хотя, наверное, слова эти для мальчишки моего возраста звучали странно, и всё равно я их сказал, потому что знал, что у старика внутри.

Марвин хмыкнул, но не зло, а как-то устало, и отдал мне тетрадь.

— Изучай. Ты ведь тут теперь хозяин, — сказал он.

Это простое признание вызвало у меня ещё большее уважение к старику, потому что он наконец-то признал меня равным, а не сопляком, забредшим в чужое дело.

— Спасибо, — ответил я. — Но без вас мне тут всё равно не разобраться.

Я раскрыл тетрадь и подвинул её так, чтобы ему было видно.

— Вот, смотрите. Вот здесь и вот здесь она берёт вполне обычные травы, всё как положено. А вот тут, — я перелистнул несколько страниц и ткнул пальцем в другой рецепт, — ваша жена использует совсем неподходящие растения. Их вообще нельзя вместе заваривать, но у неё почему-то работает.

— Да, ты прав, — Марвин снова нахмурился, вчитываясь. — И ранг у них разный…

— Вот об этом я как раз и хотел спросить, — я подобрался. — Я тут на днях использовал пыльцу Лунного колокольчика…

Старик медленно поднял на меня глаза, и взгляд его стал таким, что я невольно осёкся.

— Не переживайте, — быстро добавил я. — Я ничего с цветком не делал. Просто собрал немного пыльцы с поверхности листьев, вот и всё. Ни одного лепестка не тронул.

— И что? — тяжело выдохнул Марвин. — Заморозил свой чай?

Я невольно усмехнулся, потому что старик попал в самую точку.

— Вы, как всегда, проницательны, — кивнул я.

— Не язви, щенок, — беззлобно бросил он и снова уткнулся в тетрадь.

— Так вот, — продолжил я. — Что вы думаете, как у вашей жены получались такие чаи? Тут ведь ранги разные, а связка хоть и непростая, но используется не везде. По идее половина её рецептов должна или замёрзнуть, или испариться, или превратиться в бесполезную бурду.

Марвин долго изучал один из рецептов, бубнил что-то себе под нос, шевелил губами, пересчитывая ингредиенты, и всё сильнее хмурился.

— Не понимаю, — признался он наконец. — Может, в воде дело?

Я тоже нахмурился.

У меня было одно подозрение, только слишком уж дикое, чтобы вот так взять и произнести его вслух. Ведь не могло быть у жены Марвина Кодекса Дыхания, который и делает меня не похожим на алхимиков? Скорее всего, не могло, поэтому я промолчал и оставил эту мысль при себе.

— Не знаю, как она это делала, — вдруг сказал Марвин, глядя куда-то сквозь тетрадь. — Я ведь ни разу не пил её чаи. Считал всё это баловством, ерундой, недостойной внимания настоящего алхимика.

Он сказал это ровно, но с такой тяжестью, что мне стало не по себе.

А я понял ещё одну вещь. Вот она, ещё одна причина, почему старик так цепляется и за эту лавку, и за меня с моими рецептами. Не потому только, что помочь хочет. А потому, что не успел когда-то и теперь пытается наверстать хоть так.

— Но вот что я тебе скажу, — Марвин встряхнулся и снова принялся листать страницы, потому что ни жалости, ни сочувствия ему не требовалось. — Твой чай возможен. Тот, лечебный, для Лиры. Возможен, если ты сумеешь понять, как скрепить элементы разных рангов без связки…

Он осёкся на полуслове.

Поднял на меня расширившиеся глаза, и я увидел в них то же самое, что в этот миг вспыхнуло у меня в голове, — мы оба разом ухватили одну и ту же мысль.

— Вливать внутреннюю энергию прямо в чай… — произнесли мы одновременно.

И в тот же самый миг в зале хлопнула входная дверь.

— Иди, — велел Марвин, снова склоняясь над тетрадью. — Я пока сам покумекаю.

Я с сожалением поднялся и вышел из кухни в зал.

Снаружи всё так же шумел тракт, а здесь, внутри, было тепло, пахло деревом и сладковатыми чайными сборами. Только вот в зале стояла гробовая тишина.

Варг, уже привычно сидевший в своём углу, замер с пиалой у самых губ, напряжённый так, что костяшки на руке побелели. Минк и Рован, только что о чём-то толковавшие про Лес, тоже осеклись и смотрели в сторону входа. И даже двое ватажников, уже направлявшихся было к выходу, встали как вкопанные, не решаясь пройти дальше.

Я встал за стойку и посмотрел на гостей.

А точнее, на гостью и её спутника, потому что через зал ко мне уверенно шла женщина, отбивая каблуками сапог ровный, жёсткий ритм по деревянному полу, и камни-светляки, развешанные по стенам, отбрасывали на неё дрожащий свет.

Выглядела она эффектно, но без всякой вычурности — наоборот, просто, зато явно со вкусом. Взгляд голубых глаз был уверенным и чуть жёстким, а чёрные волосы она собрала в высокий конский хвост.

Рядом с ней шёл молодой мужчина, одетый совсем скромно, почти по-походному, но на поясе у него висел меч — тяжёлый, широкий, похожий на дао из моего мира. Лицо у него было суровое, жёсткое, почти злое, будто он постоянно скалился, хотя на самом деле это было не так. Стоило им пересечь половину зала, как я ощутил волну силы от него. Она была не такая сильная, как от Нагии, но не меньше, чем от Догла. Четвёртый ранг Развития, не иначе.

Мирей Арден со своим охранником.

Внутри у меня всё ухнуло куда-то вниз, но внешне я постарался остаться спокойным.

Женщина не давила аурой. Не угрожала. Не повышала голоса. Просто остановилась напротив стойки и даже не глянула по сторонам, будто ей и дела не было до всех прочих, кто застыл в этом зале. Только взгляд её на пару мгновений зацепился за набор табличек с ровным Лириным почерком — за наше меню.

— Ну, здравствуй, Тинг, — произнесла она ровным, чуть насмешливым голосом. — Будь так добр, завари мне самый лучший свой чай. Хочу лично убедиться, насколько правдивы слухи о твоём мастерстве.

— Сейчас будет, госпожа Мирей, — ответил я с дежурной улыбкой и повёл рукой. — Присаживайтесь.

Дорогие читатели, если вам понравилась история, то не забывайте ставить лайки и подписываться на цикл и на авторов, это помогает нам делать историю лучше. Большое спасибо, что читаете!

Продолжение здесь: https://author.today/reader/619913

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Чайный Мастер. Том 2