Глава первая

Сюта Кагава оглядел снизу доверху небольшой бизнес-центр, притулившийся в темном тупике. Ему пришлось поплутать, прежде чем он нашел это здание, стиснутое с обеих сторон многоквартирными жилыми домами.

«Здесь?..» – растерянно протянул он.

До этого момента он с трудом мог поверить, что в нынешнее время еще остались места, которые сложно найти даже с помощью навигатора в телефоне… Но сейчас сомнения развеялись. Солнечный свет сюда совершенно не проникал, и кусочек неба над головой казался бесконечно далеким. Воздух в переулке был теплым и влажным, а здания старыми и обшарпанными.

«Ну и расположение…»

Адрес Сюте объяснили так: Киото, район Накагё, на север по улице Фуятё, затем на запад по улице Роккаку, потом на юг по Томикодзи и на восток по Такоякуси. После названия города и района в адресе появились длинные объяснения, по каким улицам добираться до нужного места. Довольно точные, но только запутанные донельзя. Для не местного найти пункт назначения оказалось непростой задачей. Сюте пришлось изрядно поплутать по здешним переулкам, то и дело возвращаясь к началу пути. Он уже думал сдаться, когда вдруг наткнулся на нужный поворот в узкий проулок.

И почему жители Киото так сложно объясняют адреса? Для Сюты, прибывшего из другой префектуры, названия местных улочек выглядели странным шифром. Такое ощущение, что эти адреса призваны запутать чужаков и не допустить их, куда не следует.

Стоя посреди темного проулка, Сюта тяжело вздохнул. Однако тут же встряхнулся – рано падать духом. Может, расположение у здания и неудачное, но вины арендаторов тут нет. Вполне возможно, что жилые дома вокруг понастроили со временем, да и что-то уютное в таком укромном расположении тоже есть – этакое тайное убежище.

Вход в здание был открыт. Лифта внутри не обнаружилось – только лестница. Безлюдный коридор тускло освещен. Удручающее впечатление. Пока Сюта шел к лестнице, он поневоле скользил взглядом по табличкам на дверях. Сплошные мелкие торговые компании сомнительного вида. Может, к закату жизни и Сюта засядет в кабинетике такой вот мелкой фирмы в мрачном здании на задворках, чтобы обзванивать пенсионеров с подозрительными, на грани мошенничества предложениями?.. Сюта поспешно замотал головой, развеивая возникшие в сознании неприглядные картины будущего. Он ведь приехал сюда именно для того, чтобы подобного избежать.

Поднявшись на пятый этаж по лестнице, Сюта нашел дверь с табличкой «Клиника “Кокоро”[1] в Накагё». Старая, основательная дверь открылась на удивление легко. Сюта осторожно заглянул внутрь. Неожиданно светло. В холле за дверью обнаружилась стойка регистратуры с окошечком, однако за ним никого не было.

– Здравствуйте! – подал голос Сюта.

Тишина. Может, они на перерыве? Сюта пришел сюда без всяких договоренностей. Он даже не знал телефона или электронного адреса клиники – какая уж тут предварительная запись.

– Здравствуйте! – еще раз воскликнул он погромче.

Откуда-то раздалось шлепанье тапочек, и перед Сютой появилась медсестра: молодая женщина (не больше тридцати на вид) с красивой белой кожей.

– Здравствуйте. Чем могу помочь?

– Прошу прощения… Я без записи. Хотел бы попасть на прием.

– Я вас провожу.

Женщина говорила с кансайским[2] акцентом, сдобренным характерным мягким киотским говором. Даже удивительно для такой молодой женщины – подобную речь чаще можно услышать из уст пожилых киотцев.

Сюта прошел в глубь холла к маленькому диванчику на одного, однако медсестра не посадила его дожидаться приема, а сразу провела в кабинет. Он оказался совсем крохотным – не просторнее курилки в компании средней руки. Туда поместились лишь письменный стол с компьютером и пара стульев.

Эта клиника и правда заслуживает доверия, как его уверяли? Беспокойство в душе у Сюты лишь возрастало. Клиники психологической помощи, где Сюте приходилось бывать до этого, выглядели куда презентабельнее и просторнее. Располагались не в старом обшарпанном здании на задворках, и попасть туда можно было только по предварительной записи. К тому же, перед приемом приходилось тратить почти час на заполнение объемных опросных листов. Приятно, конечно, что тут его приняли так легко… Но ведь Сюта им еще даже страховку не успел показать.

Занавеска, отгораживавшая часть комнаты, дернулась, и оттуда вышел врач в белом халате – худощавый, изящно сложенный мужчина лет тридцати.

– Добрый день. Вы у нас впервые, да? – мягко улыбнулся он. Голос у него был немного высокий для мужчины и слегка гнусавый. Манера речи не панибратская, но по-киотски дружелюбная. – Кстати, а откуда вы узнали о нашей клинике?

– Понимаете… – Сюта на мгновение замялся. Он даже думал солгать, но потом решил сказать, как есть. – Мне ее посоветовал старший коллега перед уходом из компании, но он сам тут не бывал. У племянника жены его младшего брата был клиент, партнер которого посещал эту клинику, и очень ее рекомендовал…

Та еще рекомендация – на уровне сплетен и слухов. Сюта так узнал лишь название больницы, громоздкий адрес, напоминающий шифр, и нужный этаж. Это была не первая клиника психологической помощи, которую он посещал. Впервые он оказался на приеме у психотерапевта полгода назад. Уже тогда Сюта не питал особых надежд на внятный результат. Но ему не хотелось опускать руки. Поэтому он принялся обходить клиники с хорошими отзывами поблизости, пока не обошел все в окрестностях дома и работы. В итоге он решил положиться на слухи – пусть и туманные – и попал сюда. Конечно, Сюта и предположить не мог, что клиника по рекомендации окажется в таком глухом закоулке.

– Как же быть… Вообще-то мы не принимаем новых пациентов. Клиника совсем крохотная – тут только я да медсестра, поэтому наши возможности сильно ограничены… – мягко произнес врач и коротко вздохнул.

Сюта совсем пал духом. И тут неудача? Большинство клиник пусть и вещали на заглавных страницах сайтов об особом подходе, когда дело доходило до приема, врачи оказывались не слишком сердечными и приветливыми. «Ясно. Тогда я пойду», – уже собирался было заявить Сюта, но тут врач снова улыбнулся. В глазах его вдруг мелькнуло что-то по-детски озорное.

– Сделаем для вас исключение. Раз уж вы по рекомендации.

Крохотное помещение, где едва можно было усесться, не соприкасаясь коленями, вдруг показалось Сюте еще теснее. Врач защелкал клавишами ноутбука.

– Ваше имя и возраст?

Вот так, неожиданно, начался прием.

– Сюта Кагава. Тридцать пять лет.

– С чем вы к нам пожаловали?

Сюта занервничал. Он уже много раз проходил через подобный разговор. И каждый раз, выслушав его рассказ за отведенное на прием время, врачи отвечали одинаково туманно. «Непросто вам приходится. Не стоит так сильно себя нагружать». Кто-то даже почему-то благодарил его: «Спасибо, что пришли к нам с вашей проблемой». После все они прописывали похожие лекарства. В итоге лечение сводилось к приему снотворного, и только.

– Понимаете…

Бессонница, звон в ушах, отсутствие аппетита. При одной мысли о работе в груди сжимается, дыхание сбивается, а сон отшибает напрочь. Настолько типичные симптомы, что не оставляют особого впечатления. На этот раз нужно объяснить свое состояние получше, чтобы его поняли и помогли. Однако с языка вдруг сорвалась неприкрытая правда.

– Я хочу уволиться с работы… – промямлил Сюта.

– Вот как, – тут же ответил врач.

– А, нет… – встрепенулся Сюта. – Нет-нет. Я не уволиться хочу, наоборот, ищу способ, чтобы остаться на текущем месте работы. Я работаю в довольно крупной брокерской компании – у нас даже телевизионная реклама есть. Очень стабильное место. Но условия труда оставляют желать лучшего… Ну, знаете, такие компании еще «черными»[3] называют.

– Понимаю, – кивнул врач и с улыбкой произнес: – Пропишем вам кошку. И понаблюдаем немного за эффектом. – Он развернулся на стуле и добавил: – Титосэ, принесите кошку, пожалуйста.

– Да-да.

Белокожая медсестра, которая встретила Сюту, появилась из-за занавеси. В первый раз Сюта не обратил на это внимание, однако сейчас заметил, что женщина она очень красивая и видная. Медсестра окинула Сюту каким-то подозрительным взглядом и холодно спросила у доктора:

– Никэ, вы в нем уверены?

– Да, причин для беспокойства нет.

В отличие от медсестры, тон врача оставался теплым и мягким. До чего странная клиника. И имя у доктора тоже странное. Медсестра молча поставила на стол переноску, которую держала в руках, и удалилась за занавеску. Переноска была простой, пластиковой, с решетчатой передней стенкой. И за решеткой сидела самая настоящая кошка.

Сюта так и застыл на месте. Случившееся стало такой неожиданностью, что он попросту утратил дар речи. Только и мог молча пялиться на сидевшую в переноске кошку. Настоящая, живая. Самая обычная серая кошка. В тени переноски точно не разглядеть, но, кажется, глаза у нее были ярко-желтыми, и она тоже настороженно смотрела на Сюту.

– Поживете с ней неделю для начала. Я сейчас выпишу вам рецепт, покажете его в регистратуре.

– А… Я и рецепт получу?..

– Да, конечно.

Доктор вел себя как ни в чем не бывало, несмотря на абсурд ситуации. Глядя на животное за решеткой, Сюта уточнил:

– Это ведь кошка, да?

– Разумеется.

Тон врача оставался таким же спокойным и естественным. И правда – как ни посмотри, перед Сютой кошка. Однако он вдруг усомнился в своих глазах.

– Настоящая кошка?..

– Разумеется. Они очень эффективны. Знаете, еще в древности говорили: «Кошки – ключ к долголетию». Это означает, что порой они помогают куда лучше любых лекарств.

Сюта никогда не слышал ничего подобного, и слова доктора его замешательство не развеяли. Тем временем тот протянул ему небольшой лист бумаги.

– Вот ваш рецепт. Перед уходом не забудьте получить по нему все необходимое в регистратуре. Увидимся через неделю. Я жду пациентов по записи, так что закончим на этом.

Врач кивнул на дверь, намекая, что прием окончен. Сюта наконец пришел в себя и, сбросив оцепенение, рассмеялся.

– А, понимаю! Это так называемая зоотерапия, да?

Поначалу он удивился, но если подумать – ему ведь приходилось о таком слышать. Общение с животными благотворно действует на людей. Врач никак не отреагировал на смех Сюты. Должно быть, наблюдает за его реакцией?..

– Встряхнуть пациента неожиданным назначением – тоже часть терапии, наверное? Да, понимаю. Поэтому о вас нигде и нет толковой информации. Я и правда на мгновение оторопел так, что обо всем на свете позабыл. Назначение кошки от врача… Забавно.

Сюта наклонился к переноске и заглянул внутрь. Кошка неотрывно смотрела на него широко распахнутыми глазами. В поведении животных Сюта разбирался плохо, но, похоже, она тоже была в замешательстве. Он неловко улыбнулся.

– Очень милая. Но, кажется, я не слишком ей нравлюсь.

– Хм? Сейчас посмотрим…

Врач тоже наклонился к клетке и оказался так близко к Сюте, что они едва не соприкоснулись щеками. Сюта вздрогнул, удивленный таким сближением, однако Никэ и бровью не повел. Он почти уткнулся в клетку носом и внимательно оглядел сидевшую внутри кошку.

– Да, все в порядке. Не переживайте, кошка говорит, что все хорошо.

– Что значит «говорит»? Мне кажется, она напугана…

– Правда? Ну-ка, ну-ка…

Врач снова наклонился к клетке. От такого сближения Сюте даже стало жутковато.

– Что скажешь? Недовольна? Вовсе нет? – Он поднял голову и улыбнулся. – Ее все устраивает.

– Понимаете, я совсем не умею обращаться с животными… А кошки ведь такое чувствуют. Пусть это и терапия, как-то мне ее жаль…

– Не переживайте. Кошки отлично помогают и тем, кому не приходилось с ними раньше общаться. Ну, ко мне вот-вот придет следующий пациент. До свидания.

Врач с улыбкой поднялся с места и водрузил переноску Сюте на колени.

– А? Погодите…

– Увидимся через неделю.

Все та же непроницаемая улыбка. Еще несколько ошалевший, Сюта вышел из кабинета с переноской в охапку. Точнее будет сказать – его оттуда мягко выдворили. На диванчике перед дверью кабинета никого не обнаружилось. Сюта растерянно замер, но тут белая рука поманила его из окошка регистратуры.

– Кагава, вам сюда.

– А… Да…

Сюте казалось, будто он вдруг очутился в каком-то телевизионном шоу. Он даже заозирался вокруг – не припрятаны ли где камеры? Когда он неуверенно добрел до регистратуры, оттуда выглянуло белокожее лицо медсестры.

– Ваш рецепт?

Сюта послушно протянул бумажку, полученную от врача. Медсестра приняла ее и скрылась в помещении за стойкой с окошком.

Переноска в руках Сюты беспокойно дернулась. Тяжелая. Как странно. В последний раз Сюта вот так держал в руках что-то живое еще в младшей школе, когда они всем классом заботились о кролике в живом уголке. Кошка, ставшая невольной участницей странных событий, держалась молодцом и вела себя тихо. Какая умница. Сюта улыбнулся. Тут вернулась медсестра.

– Держите, – протянула она Сюте бумажный пакет.

Чтобы принять его, пришлось переложить переноску, которую он прижимал к груди, в одну руку. Переноска слегка накренилась, и кошка внутри соскользнула к задней стенке.

– Ой, прости… Скажите, а что в пакете? Такой увесистый…

– Дополнительные принадлежности. Внутри есть инструкция – прочитайте ее внимательно, – сухо ответила медсестра.

Мягкий говор Киото из ее уст звучал пронзительно холодно. В пакете Сюта разглядел пластиковые миску и лоток, а также какую-то цветную пачку – видимо, с кормом. Значит, это все для кошки. Очень убедительное представление. Настолько, что охватывает беспокойство.

– Может, хватит уже? А то мне становится не по себе…

– Если будет происходить что-то непонятное – обращайтесь к доктору. Ну, будьте здоровы. До свидания.

– Но…

– До свидания.

– Но…

Так ничего и не добившись, Сюта растерянно вышел из клиники. Обе руки у него были заняты поклажей, так что открыть двери оказалось непростой задачей. Произошедшее просто в голове не укладывалось. В коридоре Сюта разминулся с мужчиной яркого, щеголеватого вида – такие всегда вызывают тревогу. Он прошел мимо к двери одного из кабинетов, и Сюта вдруг ощутил на себе его взгляд. Мужчина подозрительно оглядывал его и, кажется, даже собирался с ним заговорить.

Сюта поспешил к лестнице. Было непросто спускаться по ней так, чтобы не растрясти переноску. Стоило выйти на улицу, как в нос ударил запах сырости – это еще раз напомнило о реальности происходящего. Да и вес переноски, оттягивавшей руку, тоже был более чем реальным.

Коллега говорил Сюте, что ему очень хвалили эту клинику. Он узнал о ней от младшего брата, брат – от жены, жена – от племянника… Чем длиннее цепочка слухов, тем сильнее искажается информация. Шаг, еще шаг… Сюта начал удаляться от клиники, однако ничего не изменилось. За спиной не послышался топот догоняющей его медсестры, а голос режиссера не воскликнул «Снято!», как бывает в сериалах.

Что это? Мошенничество? Некомпетентность? Сюта пришел лечиться, а в итоге ему на шею повесили кошку. Он рассеянно хмыкнул – угораздило же его попасть именно в эту немыслимую лечебницу после всех мытарств.

Нести животное в переноске, как выяснилось, – дело непростое. На быстрый шаг не перейдешь даже на светофоре и на плечо переноску не повесишь. В итоге дорога домой с клеткой в руках, в которой беспокойно ворочалась кошка, заняла больше получаса. Уже к середине пути рука начала болеть от тяжести.

Когда Сюта наконец добрался до дома и поставил клетку на пол, кошка принялась шумно вертеться внутри. Сюта тут же открыл дверцу – ему жаль было так долго держать животное в тесноте. Однако кошка не спешила выходить.

– Что такое, киса? Выходи, не бойся.

Кошка и носа наружу не высунула. Сюта с беспокойством заглянул в переноску и увидел, что она сжалась у задней стенки клетки. Что же делать? Сюта открыл бумажный пакет, который получил от медсестры. Две пластиковые миски, пакет с сухим кормом…

– Для начала нальем тебе воды.

Сюта налил воды в одну из мисок и поставил перед переноской. Кошка не отреагировала.

– Точно… Медсестра говорила что-то про инструкцию.

Поглядывая краем глаза на переноску, Сюта достал из пакета лист бумаги.

«Имя: Би. Девочка.

Возраст: около восьми лет. Беспородная.

Кормить утром и вечером. Обеспечить постоянный доступ к воде.

Лоток убирать по мере надобности.

Одиночество переживает нормально.

Пожалуйста, уберите из зоны доступа кошки мелкие предметы, которые она может проглотить, а также бьющиеся вещи – посуду, вазы и так далее. Также лучше не допускать ее к домашним растениям.

Не выпускайте кошку на улицу».

И на этом все. Сюта еще раз перечитал текст, однако ничего нового не обнаружил. «У меня никогда не было домашних животных… Смогу ли я заботиться о ней целую неделю?.. Как пользоваться лотком и наполнителем?.. Как будет себя вести кошка без присмотра, не испортит ли мебель?.. А сколько ей насыпать еды? Что насчет стен? Кажется, иногда коты их царапают… Сплошное беспокойство, и даже спросить некого. Ну, по поводу лотка и туалета можно почитать в Интернете…» Зато Сюта теперь знает имя кошки. Растянувшись на полу, он заглянул в переноску и встретился взглядом с ярко-желтыми круглыми глазами.

– Би, значит… Эй, Би… Выходи. Хорошая девочка. Проголодалась, наверное? Я тебя покормлю.

Уже вечер. Время ужина. Наверняка и у кошки близится привычное время кормежки. Сюта внимательно прочитал инструкцию на пачке, а затем обратился к Интернету, чтобы понять, сколько корма насыпать. Тут кошка вдруг выглянула из переноски.

– Ой, привет!

Би мигом спряталась обратно. Неужели испугалась восклицания? Сюта затаил дыхание и принялся ждать. Спустя время кошка вновь высунула мордочку и внимательно осмотрела Сюту. В воздухе повисла тишина – они словно соревновались в том, кто продержится дольше без движения. Кошка как будто даже не боялась, а скорее испытывала его на прочность. Из-за неудобной позы ноги у Сюты начали затекать и дрожать, однако он терпел и сохранял неподвижность. Наконец кошка высунула из переноски лапку, однако ее коготки еще даже не коснулись пола. В любое мгновение она готова была вновь спрятаться.

«Пожалуйста, выходи уже… Не могу больше так сидеть…» – мысленно взмолился Сюта. Когда он был почти на пределе, кошка наконец сделала шаг вперед. Круглая подушечка лапки уверенно уперлась в пол. Слегка припухлый изгиб лапки напоминал ручки младенца, ползающего на четвереньках. Очень мило. Шаг, еще шаг… Наконец из переноски показался длинный серый хвост.

«Оказывается, кошки довольно большие», – удивился Сюта. Не то чтобы кошка была крупной… Но все равно он представлял ее более миниатюрной, пока та сидела в переноске. Серая шерстка кошки выглядела мягкой и пушистой, словно одеяло. Наверняка шкурка соберется складками, если ее слегка сжать.

Стиснув зубы, Сюта медленно, чтобы не напугать кошку резким движением, вытянул затекшие ноги. Не обращая внимания на его страдания, Би приблизилась к миске с водой. Понюхала ее, а затем принялась лакать язычком.

Потирая многострадальные ноги, Сюта с любопытством наблюдал за ней. Тихий плеск воды был совершенно новым звуком для его жилища. Кажется, кошка немного освоилась. Она огляделась по сторонам, и ее взгляд остановился на пакете с кормом.

– Да-да, сейчас насыплю, подожди.

Сначала попить, потом поесть. Сюта улыбнулся: не так уж сложно ее понять. Он открыл пачку корма и насыпал немного во вторую миску. Кошка смирно сидела рядом. Сюта думал, что она мгновенно подскочит к миске, однако Би спокойно ждала, неотрывно наблюдая за тем, как та с шуршанием наполняется едой.

– Давай, кушай. Смотри, как аппетитно выглядит.

Сюта ухватил из миски несколько сухариков и поднес их ко рту, делая вид, что ест. Кошка недоуменно уставилась на него, словно пытаясь понять, что он такое творит. Неожиданно почувствовав себя глупо, Сюта переместился на кровать. Он старательно делал вид, что ему не интересно, однако краем глаза продолжал следить за Би. Та наконец осторожно подошла к миске и тихо захрустела кормом. Все звуки, что она издавала, казались приглушенными. «Вот они какие, кошки…» – рассеянно задумался Сюта, растянувшись на кровати.

Было странно ощущать чье-то присутствие в комнате, где он всегда жил один. Сюта огляделся. Вокруг разбросаны вещи. Манга и диски с играми давно лежат без дела там, где он их оставил сто лет назад. В будние дни он возвращается домой только поспать, а в выходные отсыпается полдня – какие тут развлечения. Не то чтобы вещей у Сюты было мало… Однако все равно комната выглядела пустой и унылой. Комнатные растения? Даже если бы они у него были – давно бы высохли.

Впервые за долгое время Сюта прибрался. Выбросил весь мелкий мусор – крышечки от пластиковых бутылок, одноразовые палочки для готовой еды и прочее, а одежду и журналы сложил в углу. Давненько он не занимался чем-то помимо работы, не считая походов по больницам. Пусть это и была обычная уборка, на душе стало немного светлее.

«О, точно. Чуть не забыл про самое опасное». Валяющиеся на тумбочке у кровати таблетки снотворного вдруг обратились ядом. Сюта убрал их подальше в ящик.

Поев, кошка принялась не спеша обходить комнату, обнюхивая все вокруг. Поступь у нее была легкой, как будто Би вообще ничего не весила. Наблюдение за осваивающей новую территорию кошкой действовало очень умиротворяюще. Конечно, Сюте всучили рецепт слишком бесцеремонно, однако, похоже, лечение и впрямь работает.

Интересно, а где кошка будет спать? Про лежанку в инструкции ничего не сказано. Сейчас тепло, но, может, стоит постелить ей одеяло где-нибудь? Или Би заберется в кровать? Увлеченный этими размышлениями, Сюта и сам не заметил, как наступил вечер и он крепко уснул, забыв выпить снотворное.

С переноской в охапку Сюта одним махом преодолел подъем на пятый этаж. Влетев в клинику «Кокоро» он, не успев отдышаться, бросился к регистратуре. За стойкой с окошком сидела все та же нелюбезная медсестра.

– Я… Я хочу поговорить с доктором.

– А, Кагава. Вам ведь кошку прописали на неделю. У вас еще четыре дня.

– Нет, не надо… Хватит… – От одышки и волнения у Сюты язык заплетался. – В общем, мне надо поговорить с доктором! Я подожду, сколько нужно.

– Ну, тогда проходите в кабинет.

– Говорю же, я подожду… А?

– Проходите в кабинет, – коротко повторила медсестра и вернулась к прежним делам.

Сюта так и замер. Примчавшись домой с работы, он запихал кошку в переноску и на всех парах помчался в клинику. Ему просто необходимо было излить свой гнев, чтобы привести в порядок растрепанные чувства, и равнодушный прием выбил его из колеи.

– Но…

– Проходите в кабинет. Доктор сейчас подойдет.

Медсестра даже взгляда не подняла. Делать нечего – пришлось отправиться мимо одноместного диванчика в уже знакомый тесный кабинет. Там Сюта присел и поставил на колени увесистую переноску. Кошка беспокойно ворочалась внутри. Конечно, она ни в чем не виновата. Это понятно. Но все равно Сюту захлестывала досада. Занавеска отодвинулась, и в кабинете появился Никэ.

– А, Кагава. Здравствуйте. Что-то случилось?

Увидев на лице врача привычную доброжелательную улыбку, Сюта взорвался.

– Меня уволили! Уволили с работы! Из-за кошки!

Нет, это она во всем виновата! Сюта сжал лежащие на переноске руки в кулаки. Кошка как будто почувствовала его настроение и тревожно дернулась.

– О, замечательно! Поздравляю, – с улыбкой ответил врач. Сюта нахмурился.

– Поздравляете?..

– Вы ведь сами говорили, что хотите уволиться. Видите, как здорово все вышло? Значит, правильно я вам кошку выбрал. Прекрасный результат, – еще шире заулыбался врач. Это немного охладило пыл Сюты. Нет смысла пытаться говорить с ним серьезно. Только дураком себя выставишь, водиться с этими шарлатанами. Однако Сюта все равно не собирался молчать. Он поставил клетку на стол.

– Я вовсе не хотел увольняться! И пришел к вам именно потому, что хотел продолжать работать в крупной компании! Мне так повезло туда устроиться!

– Вы ведь сами говорили, что компания из «черных» и условия труда там не сахар, – заметил врач.

– Ну… Да, но так ведь везде. Что крупные компании, что мелкие, что средней руки… Нигде условия не идеальны.

Сюта сам поразился тому, как бросился защищать ненавистную компанию. Прежде наоборот, друзья урезонивали его теми же аргументами: «Куда ни пойди – везде одно и то же. Зарплату платят – уже хорошо. Не стоит рассчитывать на многое». И себя Сюта тоже так успокаивал, чтобы протянуть подольше. Однако теперь все обернулось крахом. Его охватило отчаяние.

– Как он мог уволить меня вот так запросто?! Чего ради я терпел все это время…

– Хм… – Врач бросил взгляд на наручные часы. – Не хотите выговориться? Все равно пациенты по записи еще не пришли.

В голосе его звучало скорее любопытство, чем сострадание. Сюта окончательно выдохся. Эта клиника и впрямь не такая, как прочие. Сколько ни ной, да хоть разрыдайся – даже деланного сочувствия ему тут не выскажут. Хотя в чем-то это лучше показного дружелюбия… На губах странного врача по прежнему играла легкая улыбка.

– В день, когда я принес кошку домой, все было нормально. Би спокойно спала ночью, утром я дал ей корма и пошел на работу.

Да. Вечером на душе у Сюты стало немного легче, однако наутро все вернулось в прежнюю колею. «Черные компании» – слишком суровое место, чтобы можно было поправить дела одной лишь кошкой. «Кошки – это просто», – подумал Сюта с улыбкой, глядя, как Би мирно завтракает. Он переживал, что наутро обнаружит комнату в ужасном состоянии, однако волнения оказались беспочвенны. Кошка спокойно спала под столом и совсем не хулиганила. Стоило Сюте проснуться, как Би тут же подошла к кровати. Неужели успела так быстро к нему привыкнуть? Или просто со всеми такая общительная? Когда Сюта направился в ванную, Би затрусила за ним.

– Что такое? Хочешь кушать? – улыбнулся ей Сюта сверху вниз, и кошка в ответ потерлась о его ноги с неожиданной силой – так, что треугольные ушки смялись.

Вечером Сюта побоялся ее трогать – вдруг оцарапает, но раз уж она такая ласковая – как тут стерпеть? Он осторожно коснулся кончиками пальцев головы Би. Какая гладкая… Неожиданно. Сюта думал, что на ощупь шерстка будет напоминать пушистую кисточку, но ощущение оказалось совсем иным. Кошка вдруг встрепенулась. Сюта испугался, что сделал что-то не так, и поспешно отстранился. Однако Би потянулась вслед за рукой, словно требуя погладить. Уткнулась в ладонь Сюты и ласково потерлась о нее.

– Ой, какая ты пушистая…

И при этом совсем не невесомая и легкая, как мягкая игрушка. Чувствуется, что под шерсткой скрывается гибкое, крепкое тело, а шерстка на голове обтягивает череп. С чем бы сравнить это ощущение… Как пушистый теннисный мячик?..

Шерсть Би выглядела короткой, однако на ощупь оказалась куда гуще и длиннее. В глубине ее скрывался мягкий белесый подшерсток. Вчера Би показалась Сюте однотонно-серой, но при близком рассмотрении он увидел, что к серому меху примешиваются коричневатые вкрапления, которые рисуют на ее спине волнистые узоры. Красиво.

И до чего же она жадная до ласки! Так и льнет. В итоге Сюта не выдержал напора и покормил Би, прежде чем принялся за сборы на работу. Похоже, домашние питомцы неслабо ломают привычный ритм жизни.

– А ведь неплохо…

Сюта с интересом наблюдал за тем, как Би завтракает. Ночью он хорошо выспался, и чувствовал себя на удивление бодрым. Правда, на работу идти, как всегда, не хотелось. Ничего, главное – пережить день.

Эти слова стали извечным утренним напутствием самому себе. Если справиться сегодня – завтра обязательно станет лучше. Когда Сюта погладил кошку по голове на прощание, она сладко зажмурилась. Ему вдруг показалось, что если пережить этот день, то перед ним и правда откроется новый путь. Однако все это было лишь иллюзией.

– Мамия уже третью неделю подряд у нас номер один. Давайте поаплодируем ему!

Едва Сюта заслышал, как жизнерадостный голос Эмото разнесся по этажу, как его желудок болезненно сжался. Вокруг послышались вялые хлопки. Эта сцена повторялась по утрам раз за разом на утренней летучке. Начальник подотдела, Эмото, устраивал Мамии выволочку у своего места у окна.

– Именно Мамия тянет вниз всех нас! Благодаря ему, сколько бы мы ни старались, достижения целей нам не видать. Как настроение, Мамия? Хорошо получать зарплату, просиживая штаны, а?

Эмото был родом из Осаки и даже в официальной обстановке говорил на отчетливом кансайском диалекте – его совершенно не смущало то, как чужеродно такая речь смотрится в Киото, где свой характерный говор. Мамия слушал, молча потупившись. Остальные работники старались даже не смотреть в его сторону. Достаточно хоть раз стать героем такой утренней летучки – и никогда уже до конца не оправишься. При одном виде разноса к горлу будет подступать тошнота.

– Эй, Кагава!

Сюта вздрогнул, когда Эмото вдруг выкрикнул его имя.

– А, да?..

– Ты тоже не блещешь. И как вам с Мамией вообще совести хватает показываться в компании? Я бы на вашем месте уже уволился от стыда, – громко и отчетливо произнес Эмото. У Сюты внутри снова все сжалось. Он уже выучился, что в такой ситуации лучше изобразить неловкую улыбку, чем молча рассматривать пол.

– Ха-ха…

– Ничего смешного. Совсем идиот, что ли? Посмотри на себя – бледный, как поганка. Сразу видно – никудышный продажник. Хорошие продажники столько ходят в поисках клиентов или на заключение сделок, что загорают до черноты. Видишь? Вот руки настоящего мужчины!

Эмото вытянул смуглую руку. Правда, кожа ниже запястья у него оставалась светлой – не иначе как след от перчаток для гольфа. Уж не там ли он загорел? Но, конечно, Сюта промолчал.

– Ха-ха-ха…

Когда Эмото понял, что другой реакции, кроме нервного смеха, от Сюты не дождется, он недовольно цыкнул языком и переключился на следующую жертву.

– А ты! Только не говори, что собрался официально записать переработки! С такими никудышными результатами хочешь еще и сверхурочные получить? Ты вообще знаешь, что такое «самоотдача»?

Бранью и упреками осыпались все, кроме отдельных счастливчиков с особенно выдающимися продажами. Частенько проштрафившимся прилетал хлопок по голове стопкой бумаги или ручкой. Но хуже всего была утренняя выволочка. Сюте не раз выпадала роль «козла отпущения» перед столом начальства, и он хорошо помнил, как каждый раз его трясло от стыда и ощущения собственной никчемности. А после какое-то время никто не отваживался с ним заговорить. Другие сотрудники просто не знали, что тут сказать. Все смертельно боялись, что в следующий раз окажутся на его месте. Эмото был особо известен своими притеснениями, но и в других подотделах происходило нечто подобное. В отделе продаж те, кто не способен выполнить норму, за людей не считаются. Многие не выдерживали давления и увольнялись. Чтобы тут выжить, нужно было постоянно повышать свою эффективность.

И вот Сюта закончил запланированный на сегодня поквартирный обход в поисках клиентов, но результаты не впечатляли. Кое-кто из пожилых людей внимательно выслушал его объяснения, но от услуг брокерской компании все отказались. Ценные бумаги на таких обходах тоже удавалось продать редко. Тем более что такие молодые, как Сюта, продавцы, доверия не внушали – многие его и на порог не пускали.

Уже устроившись на работу в брокерскую компанию, Сюта узнал, что ее основная цель – получение комиссий. При удачном раскладе акции, которые покупали по рекомендации брокеров, росли в цене, и клиенты оставались довольны. Однако помощь людям в преумножении благосостояния вовсе не была основной работой брокера. Куда важнее оказалось продать побольше ценных бумаг и услуг.

Компания Сюты располагалась в деловом центре Киото, на пересечении улиц Карасума и Дзидзё. Вокруг высились банки, дорогие универмаги и представительства крупных компаний: очень людное и оживленное место. Поначалу Сюта гордился тем, что ходит на работу в столь престижный район. Однако теперь он тащился на работу с такой тоской, что туристы бросали на него любопытные взгляды.

Стоит вернуться – и придется идти к Эмото с отчетом о поквартирном обходе. А значит, впереди новая выволочка. Сюта нехотя плелся по улице в сторону компании, когда кто-то коснулся его плеча. Кидзима, коллега. Выглядит таким же осунувшимся и уставшим.

– Кагава, привет. Ты как раз кстати. У меня к тебе разговор.

Кидзима тоже работал продажником. Такой же тихий, спокойный парень, как Сюта, и возрастом они близки. По результатам Кидзима раньше тоже болтался в «неудачниках» и часто становился жертвой придирок. Но в последнее время ему удалось заполучить хороших клиентов, и он сумел вырваться из низов рейтинга.

Сюта с Кидзимой зашли в кафе неподалеку от компании. Как только появилась причина отсрочить возвращение к работе, Сюте сразу стало легче дышать. В последнее время ему было все сложнее заставлять себя заниматься делами.

– Ну и досталось же Мамии с утра, – глухо заметил Кидзима.

– Ага. В последнее время ему больше всех попадает. Пока смотришь, как его песочат, сам себе противен становишься, – покачал головой Сюта. Но в глубине души подумал – все равно это лучше, чем самому оказаться на месте Мамии. Если Мамия уйдет с работы, наверняка именно Сюта займет его место у стола Эмото. – А тебе хорошо… В последнее время сплошь отличные результаты. И как тебе удается продавать даже убыточные бумаги?..

С губ невольно сорвалась шпилька. Конечно, никакие «секреты успешных продаж» не помогут на деле. В компании постоянно проводились тренинги и ролевые игры по техникам продаж. Но без особых талантов на этом поприще пробиться сложно, тем более учитывая завышенную норму, которую требуют выполнять всех независимо от опыта и способностей. До недавнего времени они с Кидзимой часто обменивались жалобами. Однако сегодня тот лишь улыбнулся и коротко бросил:

– Я увольняюсь.

– Что?..

– Вот, держи. Это тебе.

Кидзима достал из портфеля конверт формата А4 с какими-то бумагами внутри.

– А что это?

– Документы, которые надо передать клиентам Эмото. Финансовые отчеты, депозитные выписки, платежные квитанции. Внутри все рассортировано – там подписано, кому что передавать. Раздай их по списку.

– Погоди, так ведь нельзя… Что еще за дела? – Лицо у Сюты изумленно вытянулось, когда он начал перебирать бумаги в конверте. – Нам ведь запрещено напрямую передавать клиентам отчетную документацию. К тому же… – Сюта запнулся, глядя на листок в руках. – Это же платежная квитанция по сделке! Такие вообще нельзя выносить из отдела продаж. Их даже печатать свободно нельзя, только по заявке в финансовом отделе. Это же инсайдерская информация… – Сюта осекся. По спине пробежал холодок.

– Я в этом плохо разбираюсь, – сухо улыбнулся Кидзима. – Но Эмото говорит, у него знакомства в финансовом отделе и ему их печатают по особому запросу. Это дела начальства, нам, мелким сошкам, не нужно вникать.

– Даже так?..

– Да. – Улыбка Кидзимы стала еще шире.

Сюта слышал о таком впервые. Впрочем, он и правда мелкая сошка и пока так мало смыслит в брокерском деле… Сплошные вопросы. «Может, это и впрямь нормально», – постарался убедить себя он.

– Ясно… Ну, раз Эмото так говорит, видимо, все в порядке.

– В списке давние, состоятельные клиенты с именем. Порой достаточно немного пообщаться с ними – и они представят тебе знакомых, заинтересованных в услугах компании. Сразу и результаты взлетят. Легкая прибыль, в общем.

– Раз так – почему ты передаешь мне такую прибыльную работу? И зачем увольняться? В последнее время дела у тебя идут отлично.

– Сам ведь помнишь – мне прежде не раз приходилось получать выволочку, стоя перед столом Эмото. Ох, и глумился же он надо мной – мол, какой молодец, вечно первый с конца. Достойное звание для никчемного идиота, – смущенно хмыкнул Кидзима.

Сюта растерянно замолк. Так оно и было, но слышать это из уст «жертвы»…

– Было дело… – неуверенно кивнул он.

– Я уже думал опустить руки, как вдруг Эмото заявил, что поможет мне подтянуть продажи. Я тогда здорово удивился – вот уж от кого не ждешь руки помощи. Но готов был на все, лишь бы не становиться снова героем утреннего разноса. Тем более от меня только и требовалось, чтобы разносить по клиентам пакеты документов. В основном адресатами оказались люди в возрасте, поэтому порой я задерживался у них на беседу – сам знаешь, старики любят поболтать. Вот и сегодня во время обхода… Есть среди клиентов Эмото одна пожилая женщина, с которой я особенно подружился. Всегда радуется моему приходу.

– И такое бывает…

– Я ведь родом из Сикоку. Она запомнила, как я рассказывал об этом, и к моему приходу приготовила угощение из нашей региональной кухни. А потом сказала: до чего повезло твоим родителям с сыном. Способный и в жизни хорошо устроился. Наверняка они тобой гордятся.

В груди у Сюты что-то дрогнуло. Слова Кидзимы попали точно в цель.

– И тут я понял – нечем им гордиться. Успехов никаких, начальник открыто унижает, а я даже постоять за себя не могу. Так что решил – надо уходить, пока могу. Больше ноги моей там не будет. Иначе все продолжит повторяться по кругу до бесконечности.

Прежде затуманенный взгляд Кидзимы прояснился. Он поднялся с места.

– По-хорошему, мне стоит отдать эту папку Мамии. Он совсем загнан в угол, и наверняка не откажется.

– Погоди, но я-то…

– Но мне кажется, ты из другого теста, чем мы с Мамией. Хотя и не любишь конфликты, но долго мириться с беспределом не будешь. У тебя найдутся силы, чтобы проявить характер.

С этими словами Кидзима покинул кафе. Только на столе осталась россыпь документов.

Сбитый с толку Сюта все пытался осознать произошедшее. И что ему теперь делать? Как минимум оставлять документы тут нельзя… Сюта собрал бумаги обратно в конверт, запихал его в портфель и поплелся в компанию. Он был так глубоко погружен в свои мысли, что пропустил мимо ушей обычную головомойку от Эмото, чем разозлил того еще сильнее.

– Черт возьми, попробуй хотя бы изобразить энтузиазм. Никакого желания работать. А где Кидзима? Нынешняя молодежь совсем не умеет за временем следить?

Рабочий день давно закончился, однако большинство сотрудников оставались на своих местах. На душе у Сюты становилось все беспокойнее. Кидзима так и не появился.

– Кто-нибудь, позвоните Кидзиме! Сколько можно пропадать на обходе клиентов, – зло прикрикнул Эмото.

Сидевшие вокруг сотрудники переглянулись. Кто-то попытался дозвониться до Кидзимы. Безрезультатно. Взбешенный Эмото позвонил со своего телефона, но трубку никто не взял. Сюта сидел сам не свой, а Эмото закипал все сильнее. Неужели Кидзима был серьезен? Он правда решил не возвращаться?.. Портфель с оставленным Кидзимой конвертом с документами стоял у ног Сюты. Он украдкой задвинул его поглубже под стол.

После того, как Кидзима не ответил даже на звонок начальства, Эмото попытался связаться с ним по личному номеру. Все равно без ответа. Подчиненные Эмото начали бросать на него косые взгляды. Обычно тот не выходил из себя до такой степени и не устраивал шумихи лишь потому, что какой-то сотрудник не вернулся вовремя со встречи с клиентами.

Поздно вечером Сюта покинул компанию, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Обычно он ездил в свою съемную квартирку в стареньком доме недалеко от городской администрации на метро, но сегодня ему хотелось дать себе время на раздумья, так что Сюта пошел пешком. Лучше всего отыскать Кидзиму и вернуть ему конверт. Если не удастся – прийти утром на работу пораньше и тайком положить его в стол Эмото. Хуже всего – как ни в чем не бывало продолжить работу Кидзимы и отправиться обходить клиентов по списку Эмото.

«Да все звучит скверно. И почему Кидзима повесил это на меня?..» – поморщился Сюта, открывая дверь в квартиру. Би обнаружилась прямо у порога. Увидев Сюту, она коротко мяукнула.

– Ой, вот ведь! Прости, я совсем о тебе забыл… – Сюта присел на корточки. Стоило ему протянуть руку к Би, как она тут же подалась навстречу и принялась тереться о нее, прикрыв глаза. – Прости, правда. Я собирался вернуться домой пораньше…

Миска с водой опустела. Сюта с досадой прикусил губу. Не сняв пиджака, он поспешно налил Би воды и насыпал корма. Какое-то время наблюдал за тем, как она ест.

– Что я за человек такой… Даже о кошке не могу позаботиться. А ты молодец, в отличие от меня. Так терпеливо ждала.

В комнате царил порядок. Би прекрасно себя вела и тихо ждала его весь вечер. А он… В глазах вдруг защипало.

Откуда-то донеслось тихое жужжание. Телефон? В кармане его не нашлось. Точно… Сюта принялся шарить в портфеле. Сегодня он так спешил поскорее убраться с работы, что просто сгреб все со стола в портфель, словно спасался бегством. Звонила мама.

– Алло. Привет, мам…

От звука маминого голоса грудь сдавило.

– Нет, я уже дома. Недавно вернулся. Да, конечно поужинал. У меня все хорошо.

Обычный разговор ни о чем, как и все периодические звонки от матери. И ответы Сюты тоже всегда были одинаковыми.

– Мама, сколько можно говорить. Сейчас все не так, как прежде. Специалисты с опытом ценятся. Нет ничего страшного в смене работы.

Мать постоянно переживала о том, как у Сюты складывается с работой. Сразу после окончания университета Сюта устроился на работу в продовольственную компанию средней руки. Однако на заводе на окраине города, куда его распределили, он столкнулся с таким неприятием работающих на временной ставке коллег, что спустя полгода уволился, не выдержав издевательств. Он до сих пор хорошо помнил оцепенение и тоску, охватившие его тогда – впервые в жизни он столкнулся с серьезным крахом.

А еще он помнил огорченные лица родителей. Они не упрекали его, но наверняка были разочарованы тем, что сын, выпускник университета, так быстро остался безработным. Поэтому Сюта очень радовался, когда устроился на нынешнее место работы, в компанию больше и престижнее, чем прошлая. Это помогло ему сохранить лицо и успокоить родителей.

– Не переживай, все у меня хорошо. Нынешняя компания куда лучше, чем та, откуда я ушел. Они на совершенно разном уровне.

Сюта сухо усмехнулся. Сердце в груди рассыпáлось на части, словно слепленное из песка.

– Говорю же – у меня хорошие перспективы! Вот и сегодня на утренней летучке мне сказали, что по прибыли мне и до топовых сотрудников недалеко. Ну, нет, не настолько все радужно. Остальные ведь тоже не отстают. Все очень стараются.

Все стараются. Все-все. Сюта поджал губы, стараясь, чтобы голос не дрожал. Да, все стараются. Поэтому и ему нельзя опускать руки. Телефонный разговор закончился. Серая Би как раз доела ужин и облизнулась. Затем принялась вылизывать передние лапки.

«Она ведь только что ела, а теперь этим языком моется. Разве так дочиста вылижешься», – хмыкнул Сюта. Усердно вылизав передние лапки, Би принялась тереть ими мордочку. Тщательно, аккуратно, не спеша. Глаза она протирала ну прямо совсем как человек. Наконец, пригладив шерсть даже на голове и ушах, Би с довольным видом улеглась на пол.

«Хорошо кошкам… Такие беззаботные». Сюта потрепал Би по голове. Та послушно дала себя погладить, однако стоило ему убрать руку – тут же принялась вновь вылизывать переднюю лапку и приглаживать шерсть на голове с еще большим рвением, чем прежде. Похоже, ей не понравилось, что Сюта испортил ей прическу.

– Ну, ты даешь! Где твои манеры? Дай-ка я тебя еще потреплю!

Би ловко увернулась от протянутой руки Сюты и отошла в сторонку, где продолжила наводить марафет.

– Ладно, прости-прости. Больше не буду. Иди сюда.

Но Би больше к нему не подошла. Видимо, время ласк закончилось. Проявление характера кошечки так позабавило Сюту, что он засмеялся в голос. Давно он не смеялся искренне, а не неловким фальшивым смехом, чтобы скрыть истинные чувства.

На мгновение Сюта позабыл и про документы, что всучил ему Кидзима, и про неприятности на работе. Видимо, это тоже особое умение кошек – помогать забывать о невзгодах. Может, если он переживет сегодня, завтра все и правда станет лучше, – подумалось Сюте.

Писк будильника донесся словно откуда-то издалека. Точно… Сюта с трудом приоткрыл глаза. Он хотел сегодня прийти на работу пораньше, поэтому перевел будильник. Одновременно с электронным писком до ушей донесся еще какой-то звук. Шуршание? Шебуршание? У него теперь что, еще и в ушах звенит по утрам? Сюта горько хмыкнул. Но тут звук стал громче. Он так и подскочил на кровати. Вся комната была усеяна обрывками бумаги, словно конфетти. «Что происходит? Это точно моя комната?..» – изумленно застыл Сюта. Снова треск рвущейся бумаги. Сидя в уголке, Би зубами оторвала кусок от листа А4, упершись в него передними лапами.

– Би… Би, что ты творишь?..

Кошка не ответила. Только повернулась к нему с обрывком бумаги в зубах. На нем отчетливо виднелась надпись: «Финансовый отчет».

У Сюты перехватило дыхание от ужаса. Это же документы, которые он собирался сегодня тайком подкинуть Эмото в стол! Словно напоказ Би снова прошлась когтями по стопке документов.

– Как же… Что ты…

С вечера документы так и остались лежать в конверте в портфеле. Но вот крышка портфеля осталась открыта. Похоже, Сюта забыл закрыть ее после того, как доставал мобильный телефон. Вот Би и вытянула оттуда конверт.

«Мяу». Мягкое тело Би потерлось о его ноги. Сквозь тонкую пижаму Сюта ощутил тепло ее тела. Даже по комнате, усеянной бумажными обрывками, кошка двигалась совершенно бесшумно.

В компанию Сюта постарался проскользнуть как можно более незаметно. Из финансового отдела он знал только Юину Сакасита – они как-то сидели рядом на корпоративе. Молясь в душе, чтобы она оказалась на месте, Сюта заглянул в кабинет финансистов. Время было раннее, поэтому многие рабочие места пустовали. Сюта облегченно вздохнул, заметив за столом Юину. К счастью, и она его вспомнила.

– А, Кагава из отдела продаж, да? Ты по делу?

– Я с просьбой… Умоляю, выручи. По гроб жизни обязан буду.

При виде разорванных в хлам документов глаза Юины изумленно распахнулись.

– Что это, ты говоришь?.. Пакет документов для клиентов?

– Это для клиентов Эмото. Ему по особому запросу печатают их в финансовом отделе. Вот список.

Только лист со списком бумаг и уцелел в устроенном Би хаосе. Глядя на таблицу с именами, адресами и перечнем документов, Юина нахмурилась.

– Как много… Говоришь, продажник передает эти документы напрямую клиентам? Да быть такого не может. И почему они такие потрепанные?

Сюта решил объяснить все, как есть, чтобы успокоить насторожившуюся Юину. Только про Кидзиму умолчал. Сложив руки в молитвенном жесте, он опустил голову.

– Пожалуйста, напечатай мне их тихонько, чтобы Эмото ничего не узнал.

– Что? Нет, это невозможно. Такие документы нельзя печатать без согласования с начальством. И уж тем более я не могу выдать их на руку продажнику по устной просьбе.

– Но ведь Эмото печатают в качестве исключения для особо важных давних клиентов. Видимо, как-то это можно уладить.

– Я так не думаю…

Лицо Юины выражало крайнее сомнение.

– Если Эмото узнает о случившемся, мне конец! – взмолился Сюта. – Он страшен в гневе. Пожалуйста, помоги перепечатать документы втайне от него. Очень прошу.

После продолжительных уговоров Юина наконец неохотно кивнула:

– Я поищу разрешение на печать этих документов. Может, и правда есть какой-то внутренний протокол, о котором я не знаю.

– Думаю, так и есть, – облегченно выдохнул Сюта. – Компания у нас еще та… Чернее не бывает. Вот и переработки почти не оплачивают.

– Да ведь везде все так же, – горько хмыкнула Юина.

К соглашению они не пришли, но по крайней мере у Сюты появилась надежда. Он искренне поблагодарил Юину. Если все разрешится благополучно – надо будет подумать, чем ей отплатить.

В первой половине дня Сюта как обычно отправился на поквартирный обход и вернулся в компанию уже после обеда. Эмото с недовольным видом сидел за своим столом. Вел он себя непривычно тихо, но, конечно, никто не любопытствовал, что случилось. Сюта тоже как ни в чем не бывало прошел за свое место.

Вечером Сюта решил еще раз заглянуть в финансовый отдел и поинтересоваться, что там с его просьбой, но в коридоре кто-то вдруг схватил его за ворот рубашки и рывком затащил на площадку эвакуационной лестницы. Сюта судорожно вздохнул – перед ним стоял Эмото.

– А, эм…

– Ты что творишь?!

Эмото побледнел до синевы, на уголке губ пузырилась слюна. Никогда прежде Сюта не видел его в таком бешенстве.

– Просить финансовый отдел распечатать внутреннюю документацию! Совсем спятил?!

В руке Эмото сжимал помятый список клиентов и адресов. Он все узнал. Сюта почувствовал, как сила разом покинула тело, и едва не рухнул на колени.

– Прошу прощения, что испортил важные документы…

– Да плевать мне на их состояние! Откуда они вообще у тебя взялись?! И куда делся Кидзима?!

– Ну…

Эмото орал так громко, что у Сюты заболели уши. Он не ожидал, что тот настолько разозлится, и теперь не знал, куда себя деть и как оправдываться.

– Кидзима… Он решил уволиться, поэтому передал мне свои дела. Сказал, больше в компанию не вернется.

Услышав это, Эмото вдруг замолк и опустил взгляд, словно пытался отыскать что-то под ногами. Затем резко вскинул голову.

– Ты уволен.

– А?..

– Подашь заявление об уходе. Сегодня же. Понял? Что ты, что Кидзима… Такие, как вы, только приносят проблемы. Все равно никому не нужны – настолько никчемные продажники. Что касается документов – я что-нибудь придумаю, чтобы тебя прикрыть. Это очень серьезная ошибка. За такое полагается выговор и увольнение по статье. Но я позволю тебе уйти по собственному. Договорились?

Эмото приблизился к нему вплотную. На губах его играла улыбка, однако взгляд оставался холодным и жестким.

– Но это не моя ошибка! Документы порвала кошка, и…

– Да плевать мне на это, говорю же!!!

Ор Эмото эхом отозвался от стен лестничной площадки. Он схватил Сюту за грудки и встряхнул.

– Ты уволен, понял?! Уволен! Подлог документов карается увольнением!!!

– Что?..

– Все доказательства у меня на руках! Доказательства того, что ты затребовал у финансового отдела печать внутренней документации без обоснования причин! Вы с Кидзимой решили перед увольнением нажиться на клиентах компании! И это легко доказать!!!

Да о чем вообще речь? Что происходит? Происходящее казалось полным бредом. Сюта совершенно растерялся. Однако слова об увольнении стали для него настоящим ударом.

– Не думай, что я это так оставлю! Ты отсюда махом вылетишь вместе с Кидзимой! Всем тут будет лучше без тупых бездарей вроде вас! Пиши заявление! Понял?! Сейчас же напишешь!

Внутри что-то оборвалось. Сюта отпрянул и бросился бежать вниз по лестнице. Он уже не слышал криков и ругани за спиной. В голове звенела лишь одна мысль – бежать отсюда. От Эмото.

Из переноски на столе донеслось тихое «мяу». Сюта тут же почувствовал себя виноватым. Примчавшись с работы, он запихал кошку в переноску и понесся в клинику. Би не успела даже понять, что происходит. Но ведь и с ним то же самое. Он сбежал, так и не успев разобраться в случившемся. В тот момент куда важнее казалось спасти остатки душевного спокойствия.

– Хм… – Врач с задумчивым видом скрестил руки на груди. – Вот оно как.

– Эмото вдруг разорался – уволю, уволю. С чего он так завелся? Конечно, я виноват, что не уберег ценные документы. Но разве за такое увольняют?

Пока Сюта рассказывал о произошедшем, он успел немного успокоиться и прийти в себя. Наверное, зря он вот так ввалился сюда на нервах. Неловко вышло.

– Хм… – снова повторил врач. – Я не специалист в делах финансового рынка, но предполагаю, штатного сотрудника так просто не уволить. А, Титосэ, унесите кошку, пожалуйста.

Последние слова были обращены к заглянувшей в кабинет медсестре. Та с обычным равнодушием подхватила переноску и унесла ее за шторку. Стоило кошке пропасть из виду, как на душе потяжелело. Сюта постарался абстрагироваться от этих чувств.

– Обычно так и есть. Но в нашей компании даже тем, кто слег с нервным срывом, неохотно дают длительные больничные. Вместо этого требуют подать в отставку. А судя по реакции Эмото – он и правда может до увольнения по статье довести. Тогда мне уже вообще больше никуда не устроиться.

– Даже так… Ну, не спешите принимать все близко к сердцу. Утро вечера мудренее. Давайте увидимся в приемное время, а то у меня еще запись…

Врач с улыбкой кивнул на дверь. Сюта уже успел успокоиться, но тут его гнев вспыхнул с новой силой.

– Вы меня вообще слушали? Меня увольняют! Не знаю уж, почему так вышло, но началось все с того, что ваша кошка подрала документы! А вы ведете себя, словно не при делах… Клиника должна за это ответить!

– Ответить? Как же быть… – покачал головой врач. – Вы хотите вернуться к работе в своей компании, правильно я понимаю?

– А?..

Сюта замолк. Он правда этого хочет? Если его не уволят, удастся ли ему поправить дела на работе? Не будет ли все бесконечно повторяться по кругу, как предрекал Кидзима?

Но как объясниться с родителями? Он еще вчера твердил матери, как хорошо устроился. Как тут скажешь об увольнении? Потупившись, Сюта стиснул в кулаки лежащие на коленях руки.

– Нет, туда я возвращаться не хочу. Лучше помогите мне найти новую работу.

– Ясно. Могу прописать вам кошку. – Врач обернулся к занавеси и окликнул медсестру: – Титосэ, принесете?

Тут же в комнате появилась медсестра с переноской в руках. Она бросила на Сюту неприязненный взгляд.

– Вы уверены в нем?..

– Да-да, не переживайте так. Все будет в порядке.

– Если что – я вас предупреждала, – отрезала Титосэ, поставила переноску на стол и удалилась.

Такое ощущение, что в этой клинике у медсестры власти больше, чем у врача. Похоже, Никэ заметил беспокойство в глазах Сюты и невесело хмыкнул.

– Вечно она на меня сердится за неблагонадежность. Но вы не смотрите на поведение, сердце у нее доброе. Только характер непростой.

– Ясно…

Сам врач выглядел дружелюбным и легко попадающим под чужое влияние. Совсем молодой, приятной наружности. Скорее всего еще холост. Может, у него что-то есть с красавицей-медсестрой? Размышляя об этом, Сюта разглядывал переноску на столе.

– Та же кошка?

Из-за решетки на него смотрела серая желтоглазая Би.

– Да. Раз побочных эффектов не появилось, кошка вам подходит. Попробуем продолжить курс с ней. Приходите в следующий раз через десять дней. Но если что-то пойдет не так – можете заглянуть и раньше.

– А эта кошка…

– Да?

– Это ведь Би, да? Та же самая? – еще раз рассеянно уточнил Сюта.

– А вы хотите другую? Чтобы был эффект посильнее?

– Нет-нет, эта меня устраивает, – тут же замотал головой Сюта.

– Ну, тогда будьте здоровы. – Врач с улыбкой пододвинул к нему клетку. – Ах да, я выпишу вам рецепт. Заберете все по нему в регистратуре.

И снова Сюту, можно сказать, выставили из кабинета. У стойки регистратуры его ждала нелюбезная медсестра.

– Ваши дополнительные принадлежности. Внутри есть инструкция – прочитайте ее внимательно.

К пачке корма и наполнителю для лотка добавился планшет из плотного картона. Должно быть, для точки когтей?

– Если испортится или не понравится кошке – купите другую, – ответила медсестра на его вопросительный взгляд.

– На свои деньги?..

Также в пакете лежал оранжевый ошейник. Маленький, не шире запястья Сюты. И какой-то шнурок. Поводок, наверное. Все выглядело новеньким.

– А это…

– Внутри есть инструкция. Прочитайте ее.

– Но…

– До свидания.

– Ага…

Совершенно потерянный, Сюта с пакетом и переноской в руках покинул клинику. На ходу он достал из пакета инструкцию – интересно, что там написано в этот раз?

«Имя: Би. Девочка.

Возраст: около восьми лет. Беспородная.

Кормить утром и вечером. Обеспечить постоянный доступ к воде.

Лоток убирать по мере надобности.

Если выводите кошку на улицу, обязательно надевайте на нее ошейник и шлейку. Обеспечьте место для точки когтей, чтобы кошка могла избавляться от стресса. Постарайтесь не оставлять ее в одиночестве надолго – это заставляет кошку нервничать».

Что значит «выводить кошку на улицу»? Ему предлагается выгуливать ее на поводке, как собаку? Сюта хмыкнул. На Би и ошейник-то жалко надевать… Шлейка, пожалуй, совсем перебор. Когда они вышли на улицу, уже начало смеркаться.

– Би… – позвал Сюта кошку.

Та подняла на него взгляд. Тяжесть переноски в руке уже казалась привычной и родной.

Сюта совсем ушел в себя, и очнулся только когда осознал, что идет не в ту сторону. Перед ним вдруг вырос рынок Нисики: длинная крытая торговая улица. Сюта решил было пройти ее насквозь, но Би завозилась в переноске. Должно быть, кошку встревожили шум рынка и запах еды, доносившийся от прилавков.

В результате Сюта передумал идти через рынок и свернул на север. Прошел немного прямо, но тут с улицы Роккаку донесся звон колоколов из буддистского храма, и переноска вновь заходила ходуном. Испуганная Би громко замяукала. Пришлось снова сворачивать – теперь на восток.

Окончательно перестав понимать, где он находится, Сюта брел наугад. Улочки вокруг расходились во все стороны, как клетки на шахматной доске, так что он решил идти прямо, пока не выйдет на какой-нибудь крупный проспект. По пути Сюта думал о том, что зря он запоминал сложные названия местных улиц. Все эти редкие чтения иероглифов, которые он поначалу постоянно путал… Все впустую.

Впереди показался круглосуточный магазинчик – комбини. Обычно Сюта тут не ходил, поэтому этот магазин видел впервые. Но на ужин у него ничего нет, да и Би в переноске успокоилось, так что он решил зайти. Правда, сколько ни пялился на витрину с готовой едой – так и не придумал, чего бы ему хотелось. Аппетита нет. Работы нет. Скоро и денег не будет.

И девушки тоже нет. Сюта вдруг вспомнил о Юине из финансового отдела. Ему захотелось узнать, как список документов оказался у Эмото. Конечно, он Юину не винит – просто интересно, что же случилось. Может, пригласить ее на ужин как-нибудь? Сюта вдруг заулыбался – да уж, и куда его мысли заводят.

Стоявший рядом парень бросил на него подозрительный взгляд.

– Эй, над чем это ты зубоскалишь?

Молодой человек в рабочей одежде и бандане. От таких типчиков лучше держаться подальше. Сюта поспешно сделал шаг к выходу, но в этот самый момент дверца переноски у него в руках вдруг открылась. Би мигом выпрыгнула из клетки.

– Ой…

Кошка приземлилась на пол магазина совершенно бесшумно. Все произошло в мгновение ока. Кто-то как раз выходил из магазина, и Би проскользнула под его ногами, минуя автоматическую дверь.

– Би!..

Сюта поспешил за кошкой, но ее и след простыл. На парковке перед магазином стояло несколько машин. Может, она под одной из них? Наклонившись, Сюта принялся звать ее.

– Как же так… Би, где ты? Эй, Би!..

«Мяу». Повернувшись на тихое мяуканье, Сюта обнаружил Би, сидящую на капоте черной машины напротив. Он облегченно вздохнул.

– Вот ты где. Иди сюда…

Когда Сюта протянул к ней руку, кошка вдруг принялась со скрежетом шкрябать когтями по капоту. Сюта весь похолодел. Дыхание перехватило. Но еще больше испугал его голос, раздавшийся из-за спины.

– А-а-а-а! – Тот самый парень в спецовке подскочил к нему с побелевшим лицом. – Это же новая машина босса!

Парень бросился к машине. Кошка испуганно отпрянула, перепрыгнула с капота на крышу машины и снова впилась в нее когтями.

– Вот черт! Черт!

Едва не плача, парень бросился протирать рукавом поцарапанный капот. Сюта ошеломленно замер. Кошка скользнула ему под ноги, и он на автомате поднял ее и прижал к груди.

– Би…

– Твоя кошка?

Негромкий, низкий голос заставил испуганно вздрогнуть. Словно из-под земли перед Сютой вырос мужчина в строгом костюме с толстой золотой цепью на шее. Вид у него был суровый.

– А… Босс… Простите! Эта чертова кошка!..

– Болван!

Гневный окрик заставил оцепенеть и Сюту, и парня в спецовке. Даже кто-то из случайных прохожих остановился, чтобы понаблюдать украдкой за происходящим.

– Нашел, кого винить! Кошку!

– Простите… – поник парень.

Мужчина с суровым лицом оглядел царапины на капоте и раздраженно цыкнул.

– Эй, ты, – повернулся он к похолодевшему Сюте.

– А, д-да?..

– Полагаю, это и так очевидно… Недосмотрел ты за своей кошкой. Она, конечно, не виновата. А вот ты – ее владелец – очень даже виновен. Верно я говорю?

– Эм… Да… Верно…

– Отлично. Значит, с тебя и спишем ущерб. Эй, Коске. Проводи его до конторы.

– Есть!

Парень в спецовке поднял голову и вперился в Сюту прожигающим взглядом. Контора… Речь наверняка не о благопристойной компании. В голове уже крутились самые жуткие варианты исхода событий. Хуже быть не может. Сначала он работы лишился, а теперь и жизнь под угрозой?..

Кошка на руках у Сюты – тяжелая, теплая и мягкая – затихла и выглядела вполне довольной. Точно, а ведь это было в инструкции. На улице обязательно надевайте на кошку ошейник и шлейку. Точка когтей – способ кошки избавиться от стресса. Глядя краем глаза на расцарапанный капот, Сюта понял – ошейник, шлейку и когтеточку ему дали именно для того, чтобы подобного не случилось.

На стене конторы висел маленький домашний алтарь – камидана. Больше – ничего примечательного. Сюта думал, что обнаружит помещение, украшенное катанами или эмблемами-даймон какого-нибудь клана якудза, но его привели в обычный офис строительной компании. На парковке перед зданием стоял небольшой экскаватор и несколько мини-грузовиков, вокруг которых сновали мужчины в рабочей одежде.

Сюта сидел на диване за кофейным столиком в углу конторы и ждал своей участи. Переноска стояла у него на коленях. По пути сюда парень в спецовке, который вел машину, – Коске Хигути, с гордостью рассказал, что здание принадлежит компании. Он вообще оказался болтливым и даже поведал о том, как босс долго не мог договориться с женой о покупке новой машины и с каким нетерпением ждал новый автомобиль. Тот самый «босс» по фамилии Дзиннай в это время молча сидел с хмурым лицом на заднем сиденье.

– Что значит «поцарапали»?! – разнесся по конторе высокий женский голос. – Коске, как это понимать?!

Перед Коске стояла нервного вида женщина средних лет в очках. Тот совсем упал духом.

– Сацуки, сестрица, простите… Эта кошка чертова как из ниоткуда взялась…

– Нашел, кого винить! Кто за рулем – тот за машину и отвечает! И хватит уже звать меня сестрицей[4] ! Мы тебе что, якудза?!

– Простите, сестрица…

Из разных концов конторы послышалось сдавленное хихиканье. Судя по всему, женщина в очках занимала видное положение в компании.

– Не думаю, что среди якудза найдутся такие скряги, – хмыкнул Дзиннай, глава компании, из своего кожаного кресла в глубине помещения.

– Да что ты говоришь, – бросила на него гневный взгляд Сацуки. – И вообще, уж до комбини можно было и пешком прогуляться. Лишь бы новой игрушкой похвастаться…

Продолжая ворчать, Сацуки села напротив Сюты, нервно хмурясь.

– Давай знакомиться. Сацуки Дзиннай, занимаюсь тут бухгалтерией.

– А, да. Меня зовут Сюта Кагава. Прошу прощения за доставленные неудобства…

Сюта склонил голову в поклоне. Раз у женщины та же фамилия, что и у директора, – видимо, они супруги.

– Сколько тебе лет? Выглядишь молодо… Уж не студент ли? Где живешь? Страховка есть? Я проверю, покрывает ли наша страховка на машину этот случай. Ты тоже проверь свою. Не думаю, что речь о больших суммах, но машина все-таки новая…

Ошеломленный количеством свалившихся на него вопросов, Сюта утратил дар речи. Сацуки окинула его подозрительным взглядом.

– Ты где работаешь? Куда собрался в костюме и с кошкой?..

– Ну, я… Не работаю. Уже.

– Как это?

– До вчерашнего дня я работал в компании, но сегодня меня уво… Я уволился.

– Значит, теперь безработный?

Вывод вполне логичный, однако эти слова отозвались в груди глухой тоской.

– Ох… – покачала головой Сацуки.

Тут на Сюту вдруг упала тень. Над ним высился здешний «босс», Дзиннай.

– Слушай внимательно. Есть два типа людей, которых я на дух не переношу.

– А?..

– Первый – это молодчики-бездельники, шатающиеся без работы, при том, что здоровьем так и пышут. От одного взгляда на таких злость берет.

– Но… Я вовсе не бездельник! Я работал, как полагается, вплоть до вчерашнего дня…

– А второй! – Дзиннай вдруг повысил голос. – Это те, кто издеваются над котиками!

– Котиками?.. – изумился Сюта.

Очевидно, речь про Би. Значит тот, кто издевается над «котиками»… Это он сам, что ли?

– Да! Издеваться над такими милыми созданиями непростительно! Уродов, которые этим занимаются, я готов своими руками заживо прикопать!

Сацуки поморщилась от воплей Дзинная.

– А ну, хватит орать. Заладил: котики, котики… Кагава, правильно я запомнила? Не обращай на него внимания. Он пересмотрел милых видео про котов.

– Пф, – возмущенно фыркнул Дзиннай. – Я бы своему коту ни за что не купил такую дешевую переноску, которая открывается на ровном месте. И уж точно не потащил бы любимца на улицу без ошейника. А если бы она убежала? Что бы ты делал, а?! Об этом подумал?

– А, у меня есть ошейник! Я собирался надеть его, как вернемся домой.

Сюта в панике достал из пакета ошейник. Увидев его, Дзиннай разорался еще громче:

– Это еще что! Да он же ей мал!

Он выхватил пакет из рук Сюты и принялся ворошить содержимое. При виде корма, полученного в клинике, он возмущенно воскликнул:

– Только этого не хватало! Ты вообще видел его состав?! Сплошные углеводы! Для взрослых кошек нужен корм с повышенным содержанием животного белка!

– Белка?..

Кошкам нужен белок? Сюта опустил взгляд на переноску. Би забилась в глубь клетки так, что совсем не разглядеть.

– Я в этом плохо разбираюсь… Но это ведь корм для котов, не думаю, что от него будет вред…

– Да что ты говоришь! – В глазах Дзинная пылал чистый гнев. – Сколько лет твоей кошечке, а? По виду явно не котенок.

– Верно, не котенок… Но не такая уж она и взрослая… А, точно. В инструкции сказано, что ей восемь. Всего восемь лет! К тому же она еще вчера с удовольствием ела этот корм.

– Да ты просто изверг!

От вопля Дзинная Сюта так и разинул рот. Вот, что значит: «злой, как черт».

– Восемь лет – это самый деликатный возраст! На грани между зрелостью и старостью! Разве можно так наплевательски относиться к такой кошке! Еще и втискивать ее в тесный ошейник не по размеру… Возмутительно! Просто возмутительно!

– Да тише ты, тише. Нечего пугать человека, – со вздохом вступилась Сацуки.

Сюта немного расслабился. Но тут темные глаза женщины опасно блеснули за стеклами очков – даже острее, чем у Дзинная.

– Я прикинула – ремонт машины обойдется примерно в миллион иен.

– Миллион?.. Да быть не может… – криво усмехнулся Сюта.

Он принял слова женщины за скверную шутку. Но по виду супругов понял – с ним говорят серьезно. Сюту охватило отчаяние.

– Это невозможно. У меня нет таких денег. К тому же, я только что потерял работу.

– Тогда поработаешь тут, и я буду вычитать долг из твоей зарплаты. Тем, кто не отлынивает, мы платим хорошо. И года не пройдет, как рассчитаешься, – отрезал Дзиннай.

– Работать тут?..

Сюта огляделся. Вокруг – сплошь суровые парни в спецовках. Да и сам Дзиннай – мужчина не маленький. Эти люди явно занимаются физическим трудом. Но может, все же… Сюта бросил на Дзинная осторожный взгляд.

– Вы предлагаете помочь с бухгалтерией?..

– Вот еще! Будешь работать на стройке. Отработаешь, как полагается.

– Я не смогу. Никогда не занимался физическим трудом… Даже со спортом не дружу.

– Отставить нытье. Завтра с утра жду тебя тут, – взглядом Дзинная, кажется, убить можно было.

«Эх… – сдался Сюта. – Я ведь сам думал, что готов куда угодно устроиться. Это же надо умудриться, вылетев из черной компании, найти работу еще хуже…». Кошка в переноске снова заворочалась. Сюта твердо решил внимательно перечитать инструкцию и на этот раз уж точно не оплошать.

– Эй, малой. Ты себе поясницу сорвешь, если будешь так тяжести таскать.

Загорелые, крепко сбитые рабочие, перешучиваясь, таскали металлические конструкции. По возрасту они Сюте в отцы годились, но поднимали тяжелые стройматериалы легко, как пушинки. Бригада занималась ремонтом крохотного сквера в жилом квартале. Нужно было разломать и убрать старое бетонное покрытие и залить его по новой, а также подрезать слишком разросшиеся деревья.

Сюта, которого отправили сюда с бригадой рабочих, неуклюже тащил переносную табличку «Ремонтные работы». Ему приходилось такие видеть, но трогать или поднимать – никогда. Так же и со строительными инструментами и техникой вокруг. С тачкой для песка у него управиться не получилось, а когда ему поручили убирать срезанные ветки, он споткнулся об охапку и едва не упал. В общем, остальным работягам с ним приходилось несладко.

Когда наконец наступило время перерыва, большинство поспешили в магазин за обедом. Кто-то достал бэнто из дома. Но Сюта так устал, что никаких сил не было подняться с места. Так и остался сидеть, пока на него не упала чья-то тень. Подняв голову, Сюта увидел перед собой Коске Хигути – вчерашнего водителя.

– Держи, – тот протянул ему коробочку-бенто с готовым обедом из комбини.

– Ты и мне купил? Спасибо… – со слабой улыбкой принял бенто Сюта.

Коске присел рядом.

– Босс и Сацуки попросили присмотреть за тобой. Это же, считай, я тебя пристроил.

– Пристроил… Хах.

На вид Коске был младше Сюты – едва ли сильно за двадцать. На вопрос о возрасте он ответил, что в этом году ему исполнилось двадцать два.

– Знаешь, босс и меня вот так же подобрал. Несколько лет назад я попал в серьезный переплет, – усмехнулся Коске без особой горечи.

– Сидел без денег и без работы?

– Ага. Так приперло, что вздумал комбини ограбить, чтобы деньгами разжиться. Но босс меня перехватил, прежде чем я успел приступить к делу. Притащил в контору и задал хорошую трепку. Тебе еще повезло, знаешь ли. Удачно при тебе кошка оказалась.

Коске о многом хотелось расспросить, но пока Сюта решил не углубляться в тему и лишь сухо хмыкнул в ответ. Что поделать – придется работать в поте лица. Отработать поскорее долг и приняться за поиск работы получше.

Ремонтные работы закончились еще до сумерек. Старшие рабочие шли прямиком в контору, а затаскивать внутрь инструменты и оборудование полагалось новичкам. Но Сюту шатало от усталости, так что большую часть перетащил Коске.

Давненько Сюте не приходилось так нагружать тело. Завтра мышцы будут жутко болеть. Когда на заплетающихся ногах Сюта ввалился в контору, Сацуки Дзиннай, местный бухгалтер, раздавала временным работникам зарплату за день в конвертах. Надо же, кто-то еще так делает.

– А, Кагава. И ты иди сюда.

– Я тоже?

– А как еще? Ты ведь пока официально числишься на прошлой работе, да? Разберись с этим поскорее. Знаешь, сколько неприятностей будет, случись с тобой во время работы что, пока ты на таком шатком положении?

Покачав головой, Сацуки вручила Сюте конверт. С тех пор, как вчера Сюта спасся из компании бегством, он ни с кем оттуда не связывался. Не до того ему было. Конечно, нельзя все так оставлять – придется заставить себя наведаться туда, чтобы уладить вопросы с документами.

– Твоя кошка, – сухо напомнила Сацуки.

У ее ног стояла переноска. За решетчатой дверцей мелькал серый хвост. Внутри сидела серая Би, которую Сюте выдали в клинике.

– Прошу прощения. Я понимаю, нельзя таскать питомца на работу…

– Да ладно. Сам ведь сказал – ее нельзя надолго оставлять одну. Бывают и такие кошки, понимаю. Да, Би? Ты была умницей!

Сацуки заглянула в переноску. Би, замотала хвостом из стороны в сторону, словно отвечая ей.

– Спасибо. Она весь день в переноске просидела?

– Нет, конечно. Вон там, в коробке спала.

Недалеко от стены стояла потрепанная картонная коробка со следами кошачьих зубов на краях. Похоже, Би с ней хорошо поиграла. Рядом с переноской Сюта заметил пакет кошачьего корма – другого, не того, что принес он.

– Это вы ей купили?..

– Дзиннай опять вспылит, если обнаружит тот, прошлый. Не хочу снова его успокаивать. Ну, ступайте домой скорее.

Дзиннай сегодня с самого утра работал на другом объекте, поэтому Сюта с ним еще не пересекался. Если он прознает, что кошке снова давали неправильный корм с избыточным количеством углеводов, как бы до физической расправы не дошло.

– Извините…

Скверно вышло. Сюта не успел купить другой корм, поэтому с утра принес с собой тот же самый, из клиники. Да и вообще таскать с собой на работу кошку – это нонсенс. Но вчера он без всякой надежды осмелился попросить, и супруги Дзиннай, переглянувшись и поворчав, махнули рукой – мол, неси. Однако дальше так не пойдет. Надо сегодня же вернуть кошку в клинику. Только вот Сюта до того устал, что сил едва хватило поднять клетку с пола.

– Эй, ты как? Выглядишь не очень, – с беспокойством спросила Сацуки.

– Я в порядке. Пойду домой, пока босс не вернул…

Тут в двери ввалилась шумная толпа мокрых от пота рабочих. Среди них был и Дзиннай – сегодня на нем был не костюм, в котором он походил на якудза, а такая же спецовка, как и у остальных.

– О, ты еще тут!

«Вот ведь! Попался!» – запаниковал Сюта. Но Дзиннай присел на корточки, открыл переноску и достал оттуда Би. Придерживал он ее умело и аккуратно, так что она смирно сидела на руках. Дзиннай так и сиял от радости.

– Би, милая, я тебе ошейник купил!

– Ну и дела. Ты что, работу прогуливал? – хмыкнула Сацуки.

– Вот еще! Зашел в зоомагазин в обед и сделал под заказ. Вот, смотри, какой милый! – Дзиннай достал из маленького нарядного пакетика ошейник. – Под цвет глаз. Тут и имя ее есть!

Ошейник был сделан из мягкой кожи, с золотистой фурнитурой, на которой выгравировано имя кошки. То еще наверное было зрелище – здоровенный детина в рабочей одежде вваливается в зоомагазин со срочным заказом на милый кошачий ошейник с гравировкой.

– Спасибо вам…

– А, и ты тут? – Стоило Дзиннаю перевести взгляд на Сюту, как лицо его посуровело. Но тут он снова опустил глаза на Би и заулыбался. – Ты уже кушала? Поужинаем вместе?

– Я ее покормила, – фыркнула Сацуки.

– Чего? Да ну тебя. Развлекается тут, пока муж трудится в поте лица…

– Ну и заявления! Предлагаешь Би ждать тебя голодной?

Супруги беззлобно препирались вокруг Би. А та так и сидела на руках у Дзинная и, кажется, чувствовала себя вполне уютно. Как же хочется домой… Сюта вяло слушал разговор босса с женой, ощущая, как мышцы дрожат от перенапряжения. Приятно, конечно, что Би сделали именной ошейник… Но не вычтут ли и его стоимость из зарплаты?

Время пролетело в мгновение ока, и Сюта понял – вернуть кошку в клинику он уже не успеет. Когда он спросил, можно ли и завтра принести Би в контору, супруги Дзиннай переглянулись.

– Ну, если других вариантов нет, что поделать. Неси.

– Да, что поделать.

Затем оба вновь принялись миловаться с кошкой. Ну, по крайней мере тут Би точно не будет страдать от одиночества.

Звук будильника звучал откуда-то издалека. Что-то не то. Сюта отчаянно пытался приподняться с кровати, но тело отказывалось подчиняться. Словно сонный паралич… Где-то в ногах послышалось тихое мяуканье. Би уже проснулась и требовала завтрак.

– Ой-ей…

Голос есть. Головой двигать получается. Но вот все тело ниже шеи не слушается абсолютно. Сюта несколько раз попытался подняться, но ничего не вышло. На глаза навернулись слезы. До сих пор Сюта страдал от расшатанных нервов, но хотя бы с физическим здоровьем у него все было в порядке. А с тех пор, как он пришел в ту клинику, все полетело в тартарары. Сюта предавался жалости к себе, лежа в постели, когда из-за двери послышались голоса.

– Я не причем, если что. Вся ответственность на вас.

Ага, это консьерж. В ответ раздался звонкий мужской голос:

– Порядок! Тут живет мой подопечный по работе.

А это Коске. В замочной скважине заскрипел ключ – видимо, запаска консьержа, а затем дверь открылась.

– Босс, он и правда еще в постели! Как я и говорил.

Дзиннай и Коске бесцеремонно вошли в комнату. Сюта с трудом приподнял голову.

– Помогите…

Би с мяуканьем вышла навстречу гостям и принялась тереться о ноги Дзинная. Тот присел рядом и погладил ее.

– Привет, милая! Скучно тебе тут, небось?

Он подхватил кошку на руки и собрался уходить. Сюта снова подал голос.

– Помогите, пожалуйста. Я не могу пошевелиться…

– Чего? Ну и неженка.

– Босс, я же говорил. – Коске с улыбкой подошел к кровати. – Я тоже после первого рабочего дня с постели не мог подняться – так все болело.

– Да уж, изнеженная пошла молодежь. Сплошные хлюпики. Чего ты такой худющий, а? Надо будет как-нибудь угостить тебя барбекю, а то смотреть тошно.

Жареного мяса Сюте сейчас точно не хотелось. Только избавиться от боли, сковавшей мышцы. Он снова отчаянно попытался подняться, дрожа от напряжения… Бесполезно.

– Коске, разберись тут, – буркнул Дзиннай. – Мы будем ждать в машине.

И покинул комнату с Би на руках. Коске помог Сюте подняться, и тот, превозмогая боль, принялся кое-как одеваться.

– Спасибо тебе…

– Да не за что, пустяки! Но ты настоящий везунчик. Когда я не явился в контору на второй день и попытался притвориться, что никого нет дома, шеф пинком вышиб дверь и за шкирку поволок меня на работу. Надо же, какие поблажки он делает хозяевам кошек… Тоже, что ли, кота завести?

– Я не хозяин Би. Она у меня временно.

Не рассказывать же, что кошку прописал врач. Сюта захватил переноску для Би, но Коске остановил его.

– Она тебе больше не понадобится.

– Но мне ведь надо будет как-то нести ее обратно домой. Не на руках же тащить.

– В контору с утра пораньше доставили курьером новую – навороченную донельзя. И еще здоровенную мягкую лежанку.

– Ого… – протянул Сюта. Ну, Дзиннай и разошелся… – Не перебор ли это? Раз он так любит кошек – почему себе не заведет?

– Я слышал, у них раньше была кошка.

Вслед за Коске Сюта вышел из комнаты, едва волоча ноги.

– Она умерла?

– Скорее всего.

– Взяли бы другую…

Все лучше, чем осыпать заботой чужую кошку. Однако, пожалуй, стоит повременить с возвращением Би в клинику. Раз уж ее присутствие спасает от выломанных пинком дверей – пусть еще походит с Сютой на работу.

– Сегодня работа обещает быть тяжелее вчерашней, – с широкой улыбкой заявил Коске. Сюта содрогнулся. Ему показалось, что мышцы вдруг заныли сильнее.

Каждый день Сюта сажал Би в переноску, купленную Дзиннаем, и шел в контору. Крепкая, многофункциональная, нарядная переноска, скорее всего, стоила дороже, чем портфель, с которым Сюта ходил на прежнюю работу. Как только он передавал Би Сацуки, вокруг тут же собирались сотрудницы конторы на полставки.

– С этой милашкой и работается веселее! Сацуки, может, оставим ее у нас?

– Точно! Она такая спокойная и ласковая! А настроение у шефа лучше, когда она тут. Да, Би? Хорошая девочка, хорошая…

Купаясь во всеобщем обожании, Би оставалась невозмутима. Иногда сама ластилась ко всем и требовала внимания, а иногда, наоборот, запрыгивала куда-нибудь на верхнюю полку и наотрез отказывалась спускаться. Но ее присутствие действительно приводило Дзинная в хорошее расположение духа. Да и не только Дзинная. Сацуки хотя и не подавала вида, но тоже оказалась той еще кошатницей. Рядом с ее рабочим местом в конторе появилась мягкая уютная лежанка для кошек. При этом Би там не спала – вместо этого она валялась в картонной коробке у стены, повернувшись ко всем хвостом. Сюте было даже неловко за нее, и как-то он попытался урезонить кошку.

– Би, ну чего ты? Лежанка ведь куда удобнее этой драной коробки…

Однако Би даже ухом не повела. А ведь наверняка слышит. До чего потрясающее умение игнорировать людей.

– Бесполезно, – махнула рукой Сацуки, сидевшая за накладными. – Кошки всегда поступают так, как им заблагорассудится.

– Но жалко ведь – такая хорошая лежанка!

– Ничего, подожди зимы. Там есть функция подогрева – как похолодает, Би ее оценит и будет там целыми днями спать.

Рабочий день только начался, и остальные сотрудницы еще расслабленно болтали между собой, однако Сацуки уже сидела по уши в работе. Строгая и очень прилежная – идеальный бухгалтер.

Сюта работал в строительной компании уже неделю. После трех дней тяжелой работы мышцы перестали так страшно болеть по утрам, но выматывался он ужасно. Хотя платили хорошо. Такими темпами долг за машину он быстро покроет. Только вот Би ему дали всего на десять дней. До холодов она тут не останется. Однако до чего же супруги Дзиннай вокруг нее скачут…

– У вас раньше была кошка?

– Да. Она умерла пять лет назад. Прожила целых девятнадцать лет. Настоящая долгожительница.

Девятнадцать лет. Сюта не знал, что кошки вообще столько живут. Наверняка хозяева о ней очень заботились. Но раз так…

– А почему вы не заведете новую?

– Потому что нашей кошки больше нет, – ответила Сацуки, не поднимая глаз от документации.

Голос ее звучал спокойно, и в лице она не изменилась… Но Сюта почувствовал, что не стоит углубляться в эту тему.

В конторе начали появляться остальные рабочие, и жизнь закипела. В этот день Сюта снова таскал стройматериалы и к вечеру устал до ужаса.

Прошло десять дней с момента, когда Сюта сбежал из брокерской компании. Юина связалась с ним и предложила встретиться в кафе у станции. Сюта присел за стол, поставив рядом у ног переноску.

– Я… Госпитализирован?..

– Да. Эмото, не моргнув глазом, заявил, что ты в больнице из-за больного желудка. Мне подруга из отдела кадров сказала.

– Значит, меня еще не уволили… – изумился Сюта. Он и до этого находил странным, что с ним так никто и не связался. У него ведь документация рабочая на руках осталась. А теперь оказывается, что он до сих пор числится в штате. – Учитывая, в каком бешенстве пребывал Эмото, я был уверен, что меня в тот же день вышвырнули.

– У начальника подотдела нет права так просто увольнять подчиненного. Да, компания у нас еще та, но увольнение одним днем – все равно нонсенс. У штатных сотрудников есть права.

– Так-то оно так…

Когда с тобой изо дня в день обращаются, как с ничтожеством, о наличии у тебя прав как-то забываешь. К тому же раз Сюта еще в штате, выходит, он больше недели не является на работу. Теперь повод его уволить точно есть.

– Уж не знаю, зачем Эмото солгал, но он, наверное, ждет, пока я сам уволюсь. Надо этим заняться…

– Я бы на твоем месте не торопилась, – уверенно ответила Юина.

Сюта так и замер под ее серьезным взглядом. Юина неспешно отпила кофе и вздохнула.

– Я проверила – документы, которые ты попросил меня распечатать, никто не запрашивал официально. Мой начальник поймал меня на проверке и пошел лично выспрашивать у Эмото о происходящем. А Эмото принялся уверять, что это недоразумение, и вырвал у него список клиентов.

– Так вот как он у него оказался.

– Но я все отксерокопировала. Меня отстранили от разбирательств – сейчас этим занимается высшее руководство. Когда сотрудник брокерской компании тайком печатает внутреннюю документацию, на ум сразу приходит лишь одно.

Юина выразительно посмотрела на Сюту. Тот сразу все понял. Понимал с самого начала, на самом-то деле. Он неосознанно понизил голос.

– Использование инсайдерской информации?..

– Именно. Так что не стоит тебе торопиться с увольнением. Лучше подождать, пока сам Эмото вылетит из компании.

Дело приняло такой серьезный оборот, что все стало казаться каким-то нереальным. Сюта притих. Тут Юина опустила взгляд на переноску.

– У тебя кот с собой… Ты его в больницу везешь?

– А? Ну, вообще… – Сюта тут же вспомнил о еще одном деле. – Да, в больницу. Ничего серьезного, так, на всякий случай.

– А как его зовут? Сколько лет?

– Би. Это девочка. Ей восемь.

– Би? Какое милое имя. Привет, Би!

Однако Би не отозвалась – даже не повернулась. Распрощавшись с Юиной, Сюта направился в клинику «Кокоро». Вокруг здания, как всегда, царила сумрачная влажность. Вес переноски словно отзывался тяжестью в груди. Перед входом в здание Сюта заговорил с Би.

– Би, тебе тут нравится? С тобой хорошо обращаются?

И снова полный игнор. У Би бывало общительное и необщительное настроение. По утрам она так и ластилась, торопя с завтраком. Стоило протянуть руку – и она сама принималась тереться о нее. Ее голова идеально ложилась в ладонь Сюты – пушистая, теплая, так и хочется гладить и ерошить. Да и Би наслаждалась – даже прикрывала глаза от удовольствия. Когда она жмурилась, казалось, будто кошка улыбается. В такие моменты и сам Сюта не мог сдержать улыбки. Каждое утро день Сюты начинался с улыбки. Прежде это казалось невозможным. Но благодаря Би все изменилось.

За окошком регистратуры в клинике, как всегда, сидела нелюбезная медсестра по имени Титосэ. Не успел Сюта ничего сказать, как она сама подняла на него взгляд.

– А, Кагава, здравствуйте. Проходите в кабинет, доктор вас ждет.

И действительно, доктор Никэ уже сидел в маленькой приемной.

– Здравствуйте. О, какой у вас замечательный цвет лица! – с широкой улыбкой воскликнул он.

Сюта даже засмущался – неужели он успел так измениться? Специально он ничего не делал, но благодаря ежедневному физическому труду и впрямь стал хорошо спать, и аппетит вернулся. Вдобавок даже немного массы набрал. Щелкая по клавишам ноутбука, доктор одобрительно кивал сам себе:

– Ваше состояние улучшается на глазах. Думаю, лечение можно считать успешным. Ну, я забираю кошку и давайте прощаться. У меня еще пациенты по записи.

– Ой, погодите.

– М-м? Вас что-то еще беспокоит?

Сюта заторопился – а то вдруг выдворят, как в прошлый раз. Хотя он сам до сих пор не решил, что именно хочет сказать. Переноска так и стояла у него на коленях.

– Можно мне еще немного подержать кошку у себя?

Доктор удивленно посмотрел на него.

– Судя по вашему состоянию, в этом нет большой нужды.

– Ну, вообще-то… – Сюта вспомнил супругов Дзиннай и то, с каким обожанием они смотрят на Би. – Мне действительно стало лучше. Но что касается моей новой работы… Она неплохая, но это не то место, где можно остаться навсегда. Хотелось бы устроиться куда-то, где постабильнее. Так что… Можно я пока оставлю кошку?

– Но ведь прежде вы и работали в «стабильной» компании, – прямо заметил доктор. – Вы так и говорили – мол, крупная брокерская компания, даже рекламу на ТВ покупает, очень стабильное место.

Глядя в улыбающееся лицо доктора, Сюта захлопал глазами. Он вернулся к тому, с чего начал. Словно без конца бродит по киотским закоулкам-лабиринтам, а выхода все не видать. Увидев, как Сюта притих, врач усмехнулся.

– Место, где можно остаться навсегда, говорите… Ну да ладно. Побочных эффектов не появилось, так что можете пока оставить кошку. Но я могу ее вам предложить только на пять дней. Она стоит в приемнике медицинского центра в очереди на усыпление.

– Что?..

– Мы временно одолжили ее из приемника. Как только истечет срок содержания, ее усыпят.

Сюта в ужасе замер. А доктор все с той же улыбкой продолжал на своем мягком киотском диалекте.

– Владелец этой кошки был очень пожилым человеком. Когда он скончался, его питомцы оставались несколько дней взаперти, пока соседи не заметили неладное. У него было три кошки из одного помета. И звали их по буквам английского алфавита – Эй, Би и Си. Забавно, правда?

«Би… Какое милое имя!» – с улыбкой заметила одна из сотрудниц конторы. И Юина недавно имя похвалила. Все они произносили его с такой нежностью. От переноски вдруг словно поднялась волна жара, заполнившая грудь так, что стало тяжело дышать.

– Но разве Би не принадлежит этой клинике? Она ведь тут для зоотерапии. Вот и мне благодаря ей гораздо лучше стало!

– Мы не приют для животных. После того, как кошка выполнит свою задачу, ее придется вернуть туда, где ей место.

Голос доктора звучал все так же мягко и спокойно. За непроницаемой улыбкой невозможно было разглядеть, что он на самом деле чувствует. А вот Сюту охватили эмоции. Как же так – Би ведь вот она, прямо тут!

– Ну тогда… Тогда можно найти ей хозяина! Поспрашивать у пациентов клиники, там… И есть еще форумы! Может, хозяин найдется, если дать объявление в Интернете. Она ведь такая милая!

Из-за паники Сюта путался в словах. Он понимал, что не вправе упрекать клинику, и советы дает очевидные и глупые. Но все равно его разозлила невозмутимость доктора. Он крепче прижал к себе переноску.

– Если постараться и общими усилиями поискать хозяина, наверняка что-то да получится. Нужно только приложить больше усилий…

– Да, возможно, если приложить больше усилий – и впрямь что-то выйдет.

– Ну, раз так…

Сюта с надеждой поднял голову. Доктор по-прежнему улыбался.

– Только вот таких кошек много. И зоомагазины, и приюты очень стараются пристроить всех животных. Приемник медицинского центра тоже не сидит на месте. Но у их возможностей есть пределы. И от тех, для кого так и не нашлось места, приходится отказываться. Характер кошки тут не при чем. Просто если в дело не вступили эмоции – хорошего хозяина не отыскать.

В дело должны вступить эмоции?.. Сюта одновременно и понимал, и не понимал, о чем речь. Но в душе у него забрезжила надежда.

– И как же сделать, чтобы в дело вступили эмоции?

– А вот потому вы и оказались здесь, что не понимаете этого. Ну-ну, не надо делать такое грустное лицо. Не переживайте, оставшиеся дни с кошкой вам помогут. Еще пять дней. Они последние, так что насладитесь ими хорошенько.

Пять дней – и все. Сюта просто не мог принять жестокую действительность. Как можно отнимать чудом спасенную жизнь?..

– А что с остальными двумя кошками?.. Семьей Би? – с содроганием спросил он.

Медсестра, Титосэ, обычно выносила переноску с Би из-за занавески за спиной врача. Что же скрывается за ней?..

– Они умерли вскоре после того, как их спасли. От истощения. К сожалению, такова реальность.

Доктор глазами указал на дверь, и Сюта покинул кабинет. Титосэ даже не подняла голову, когда он проходил мимо нее. Только сухо бросила в спину:

– До свидания.

Сюта подумал, что она напоминает неласковую кошку, которая гуляет сама по себе.

Пока Сюта судорожно пытался найти выход, прошло два дня, а затем и три. Каждый день Сюта брал Би с собой на работу и оставлял в конторе. За это время там успела появиться куча вещей, совершенно неуместных в офисной обстановке, типа лазерной указки и пушистой рыбки на батарейках. Каждый раз, когда Сюта смотрел на все эти игрушки, у него живот сводило. Наступил четвертый день с визита в клинику. Завтра придет время возвращать Би.

Доктор спокойно заявил, что по истечении срока содержания кошек полагается возвращать туда, где им место. Неужели они действительно отдадут Би в приемник, зная, что ее ждет? И доктор, и медсестра казались чудаковатыми людьми, но уж точно не бессердечными.

– Эй, малой!

Громкий голос вырвал Сюту из раздумий. Старший рабочий бригады – старик, загоревший до черноты, буравил его недовольным взглядом. В руках он держал мешок с песком.

– Ну и молодежь пошла – прохлаждается, пока деды тяжести таскают! Мозгов не хватает помочь?!

– Простите!

Сюта поспешил на подмогу. Стоило отвлечься, как ему прилетало замечание. Вообще он уже привык к этому, но сегодня был так рассеян, что еще несколько раз получил упреки, а в конце дня ему даже подзатыльник прилетел. Когда они возвращались в контору на служебном микроавтобусе, Коске успокаивающе шепнул:

– Не принимай близко к сердцу. Старики бывают жутко нетерпеливыми.

– Спасибо. Трудно, наверное, в таком возрасте работать на стройке.

– Не так все и плохо. Зато тут мозгами ворочать не нужно. Пока силы есть – работается отлично. К тому же, шеф хотя и выглядит сурово, но за своих горой стоит и никого не выгоняет за возраст. Ты тоже оставайся у нас. Вон как славно загорел, – тепло улыбнулся Коске и вытянул свою руку, чтобы сравнить ее с рукой Сюты. До загара Коске Сюте было пока далеко, но его кожа и правда приобрела приятный золотистый оттенок. Остаться навсегда? Сюта об этом как-то не думал. Не дождавшись ответа, Коске горько хмыкнул.

– Хотя о чем это я. Ты ведь университет окончил. Понятно, что такая мелкая контора тебе не по душе.

Когда они вернулись, то обнаружили, что офисные сотрудницы собрались вокруг Сацуки. У нее на коленях свернулась клубочком Би.

– Везет вам! Я тоже так хочу.

– Так сладко спит. Милашка…

– Устроили шум, тоже мне. Думаете, хорошо, когда ногами не пошевелишь? Уже затекло все. Би, милая, может, пойдешь к себе на лежанку?

Впрочем, Сацуки вовсе не выглядела недовольной. К тому же продолжала усердно работать даже с Би на коленях. К Сюте Би тоже успела привязаться, но на коленях у него еще ни разу не спала. Он даже позавидовал немного. Тут за окном затарахтел мотор – приехала другая рабочая бригада. Дзиннай зашел в контору и тут же громко воскликнул.

– О, Би! Вот это хорошее дело!

Би с колен Сацуки не спрыгнула, но проснулась и с удивленным видом вскинула голову, дергая ушками. Дзиннай присел рядом с ней и заулыбался.

– Какая ты умница. Славная, хорошая. Прелесть какая кошечка.

Коске не выдержал и прыснул, услышав эти сюсюканья. Дзиннай тут же нахмурился.

– А ты что тут делаешь? Уже помыл технику?

– А, точно! – поспешно выскочил за дверь Коске. Сюта поспешил за ним – не хватало еще попасться под горячую руку.

На парковке они принялись поливать из шлангов шины мини-экскаватора и грузовичка. Какое-то время оба молчали, пока Коске не пробормотал:

– «Прелесть, какая кошечка», значит…

– Коске, хватит…

У Сюты задрожали плечи. Все это время он с трудом сдерживал смех. Коске коварно заулыбался.

– Как тут промолчать. Когда босс выдает такое… С таким-то выражением лица. И что за «вот это хорошее дело»? Хорошее дело – когда кто-то спит на коленях у твоей жены!

Это последняя капля. Скорее всего, их смех услышат в конторе, но терпеть уже не было сил. Оба расхохотались в голос, надрывая животы. Даже грозный окрик Дзинная из офиса не помог остановиться. Сколько уже Сюта не смеялся вот так открыто? Наверное, придется в годах измерять, чтобы вспомнить.

Когда Сюта переоделся, получил оплату и вместе с остальными покинул контору, уже стемнело. В Киото поздними вечерами улицы выглядят безлюдными – ни машин, ни людей. Только в центре кипит ночная жизнь. Шагая по темной улочке, Сюта бросил взгляд на переноску в руках.

– Не переживай, Би. Ты останешься со мной.

Может, это смех помог? Тело казалось очень легким, и в голове прояснилось. И чего он так мучился? Почему сразу не дошел до самого простого решения? Нужно просто оставить Би у себя. У него ведь все для нее дома есть. И привыкнуть они друг к другу успели.

Сюте вспомнилось ощущение, когда голова Би уютно ложится в ладонь. Даже если доктор из странной клиники будет возмущаться – Сюта ни за что не уступит! Наверное, это имелось в виду под «в дело должны вступить в эмоции». Рядом с Би хорошо. Ее очарование скрашивает серые будни. Наверняка она подарит Сюте еще много-много счастья.

Впереди показался знакомый дом. А там… Сюта остановился. Впереди, под одиноким фонарем, стоял Эмото. Он уже заметил Сюту и блекло улыбался ему.

– Здравствуйте…

– А, Кагава, здравствуй. Похоже, у тебя все хорошо.

Улыбка у Эмото выглядела непривычно заискивающе, а голос звучал безжизненно. Сюта все никак не мог сдвинуться с места. Его захлестнули эмоции. Но Эмото сам подошел и положил руку ему на плечо.

– Знаешь, как я переживал, когда ты вдруг сбежал и перестал появляться. Но не переживай. Я тебя прикрыл. – Эмото неестественно хихикнул, тревожно огляделся и понизил голос. – Видишь ли, ты, похоже, меня неправильно понял. Вот я и решил поговорить еще раз. Понимаешь, это все Кидзима. Он у меня за спиной начал крутить интриги с моими клиентами.

– Послушайте, я больше не хочу иметь с этим делом…

– Нет-нет, ты должен понять. Я, еще когда Кидзима вдруг перестал появляться, понял – что-то тут не чисто. И представляешь – оказалось, он вздумал брать мзду с пожилых клиентов за то, что якобы поможет им преуспеть на бирже. Втайне от компании, разумеется. Он и меня обманул. Конечно, я тоже чувствую ответственность – сам ведь дал ему доступ к своим клиентам, чтобы помочь поднять показатели.

– Послушайте…

В памяти всплыло лицо Кидзимы, когда он рассказывал о бабушке из числа клиентов, которая с радостью ждала его прихода. Но явную ложь и оправдания Эмото тоже было слышать больно. Сюте даже стало его немного жаль, несмотря на всю его неприязнь к бывшему начальнику.

– От меня тут ничего не зависит, понимаете? Я уже решил уволиться, и…

– Что ты такое говоришь? Мы с тобой оба – жертвы обмана. Это все Кидзима! Все его проделки! Ты должен объяснить это руководству! – Эмото сорвался на крик. Он наступал на Сюту, пока тот не уперся спиной в стену дома.

– Успокойтесь, пожалуйста.

– Какое тут спокойствие! Хорошо тебе! Уволишься – и как с гуся вода. А мне что делать?!

Вопли Эмото звучали сдавленно и отчаянно – совсем не похоже на его брань во время утренних летучек. Его голос эхом отозвался от стен темной улицы. Би испуганно замяукала из переноски и яростно закопошилась. Сюта поднял переноску и прижал ее к груди.

– Спокойно, Би, не бойся.

– Кагава, прошу. У меня ведь семья. Я не знаю, что со мной будет, если делу дадут ход. Подыграй мне хотя бы ненадолго. Я за это время успею вернуть клиентам деньги, – молитвенно сложил перед собой руки Эмото. Сюта покачал головой.

– Может, если вы будете честны – компания не станет слишком свирепствовать? Я могу поговорить с верхами, но согласен сказать только правду. – Сюта старался говорить как можно спокойнее и доброжелательнее, одновременно пытаясь не уронить переноску с бушующей Би. С лица Эмото исчезли всякие эмоции. Затем он вдруг улыбнулся.

– Честно, значит? Какой правильный.

– Я всего лишь…

– Да нет, ты прав.

Яростное и какое-то скрежещущее мяуканье Би все не стихало. А вот голос Эмото, напротив, зазвучал неожиданно спокойно и мягко. Взгляд его запавших глаз остановился на переноске.

– Не знал, что у тебя есть кот.

– А, ну… Да… Кошка… – вдруг испугался Сюта.

Он неосознанно крепче сжал переноску. Би продолжала мяукать. Эмото почти нежно улыбнулся и перевел взгляд на дом за спиной Сюты.

– Ты же тут живешь, да? А ведь обычно в таких домах жильцам нельзя держать животных. Неужели ты тайком завел питомца? Разве это честно?

От удивления Сюта утратил дар речи. А Эмото приосанился – он уже ощущал себя победителем.

– Я завтра же с утра позвоню управляющему. Ты готов говорить только честно? Ну вот и я поговорю с ним честно. Скажешь, я не прав? Брать деньги на стороне – плохо, а тайком держать кошку на съемном жилье – это нормально, по-твоему? Нашелся поборник справедливости. Хватит строить из себя святошу!

При этих словах лицо его исказилось в какой-то отчаянной улыбке. Прижимая к себе переноску, Сюта кинулся бежать прочь от дома. Надрывный смех Эмото растворился в темноте за спиной.

К счастью, в окнах конторы все еще горел свет. Сюта влетел внутрь. На рабочем месте оставались только Дзиннай и Сацуки.

– Кагава? Что такое? – изумилась Сацуки.

– Кошка… Вот…

Дыхание сбилось после бега. Сюта плюхнулся на колени, протягивая вперед переноску. Лицо Сацуки вытянулось еще больше.

– Что-то случилось? Ты что, бежал?..

– Кошку… Би… Прошу, возьмите ее себе! – отчаянно взмолился Сюта. Тут он встретился взглядом с ярко-желтыми глазами Би сквозь решетчатое окошко. Горло перехватило от подступивших слез.

– Да в чем дело-то? Объясни как следует.

Дзиннай поднялся с места и строго посмотрел на Сюту.

– Би – не моя кошка. Она числится в медицинском приемнике. Завтра срок ее содержания закончится, и тогда ее усыпят.

– Что?.. Как… Усыпят?.. – потрясенно переспросила Сацуки.

Дзиннай хранил молчание.

– Поэтому я хотел оставить Би у себя. Решил, так всем будет лучше. Но мой бывший начальник… В общем, мой арендодатель обо всем узнал, поэтому мне больше нельзя держать Би. Поэтому, может, вы возьмете ее себе? Пожалуйста! Вы ведь любите кошек, и Би к вам привязалась. Прошу…

Так и сидя на коленях, Сюта опустил голову до земли в глубоком поклоне. Когда он наконец снова поднял взгляд, Дзиннай молча хмурился, а Сацуки с тревогой поглядывала на мужа.

– Дорогой, может…

– Нет. Кошек я больше заводить не буду, – глухо, словно через силу, заявил Дзиннай.

– Но почему?..

– Когда умерла наша кошка, я поклялся, что новую заводить не буду. Ни при каких обстоятельствах. И отказываться от клятвы не намерен.

– Но…

Дзиннай присел перед отчаявшимся Сютой и вперил в него пронзительный взгляд.

– Ты сказал, что хочешь оставить Би себе, так?

– Да, но ведь…

– Значит, надо отвечать за свои слова. И если сейчас обстоятельства не позволяют – постараться изменить это. Сделать все возможное, чтобы остаться с Би, а не опускать руки сразу. Разве я не прав?

Остаться с Би… Сюта посмотрел на Би. Слегка сжал ладонь и тут же ощутил в ней фантомное присутствие чего-то теплого и мягкого. Похожего на пушистый теннисный мячик. И с каких это пор кошка навечно поселилась в его руках? Точно так же, как Дзиннай и Сацуки хранят память о своей питомице, так и Сюта уже вовек не забудет, какова на ощупь пушистая шерстка Би.

Но она все еще с ним, рядом. Прежде Сюта думал, что в ее золотистых глазах нет и тени волнения. Но он ошибался. Жизнь кошек тоже не беззаботный рай. В любой момент Сюту могут выставить из дома. С работой тоже неурядицы. И особых накоплений у него нет. Но подарить Би спокойную, счастливую жизнь все еще в его силах. Он ведь может что-то сделать. Охваченный водоворотом чувств, Сюта снова склонился до земли.

– Прошу, позвольте мне и дальше тут работать! Даже после того, как я выплачу долг! Я завтра же перееду. Найду квартиру, где можно держать кошек, чтобы жить там вместе с Би. Так что можно и впредь оставлять на ваше попечение Би, пока я на работе? Обещаю, я буду прилежно работать! И никогда вас не подведу!

Сюта сильнее вжался лбом в пол. Он твердо решил не отступать, пока не получит согласие. «Хм-пф», – услышал он. Это коротко вздохнул Дзиннай.

– Переедешь, говоришь?

– А?.. – поднял голову Сюта. – Да… Завтра же пойду в риелторское агентство.

– Дурень. Думаешь, так просто найти квартиру на сдачу, где можно держать животных? Я поспрашиваю у знакомого риелтора, а пока с вещами можешь перекантоваться тут. На втором этаже есть свободная комната. А за Би мы с Сацуки присмотрим, пока квартиру не найдешь. Раз уж это ненадолго – что поделать. Да, Би? Поспим сегодня вместе, милая?

Захватив с собой переноску, Дзиннай развалился на кожаном диване и закинул ноги на журнальный столик. Нежное выражение его лица, обращенное к кошке, совсем не вязалось с развязной позой. Сюта все еще пребывал в растрепанных чувствах, но наконец-то ощутил опору под ногами. Сацуки только хмыкнула.

– Слышал, Кагава? Разбирайся скорее с увольнением. И новое жилье ищи. А то его на работу не вытащить будет.

– Да! – сдерживая улыбку, кивнул Сюта.

До чего странные игры судьбы. Еще совсем недавно он блуждал по киотским закоулкам. А теперь наконец пришел, куда должен был. Впереди много дел. Переезд, увольнение, новая работа – голова кругом, сколько всего предстоит. Но для начала нужно сходить в клинику и сообщить, что Би остается с ним. Интересно, что скажет тот странный врач?..

Юина Сакасита сразу ответила на письмо Сюты, когда он написал ей об увольнении.

– Эмото не появляется в офисе. Он отстранен, пока идет служебное расследование, – сообщила она, когда они шагали вниз по улице Томикодзи.

С утра пораньше Сюта заглянул в компанию и написал заявление об уходе. Когда Юина услышала историю Би, она предложила сходить в клинику вместе и даже ради этого пораньше закончила с работой.

– Отстранение, значит… Лучше бы ему сознаться во всем честно.

Переноска привычно оттягивала руку. Би сидела смирно.

– Только тебе досталось ни за что. А ведь ты мог не увольняться.

– Все хорошо. Я получил шанс вырваться из этого порочного круга.

– Ну да, компания у нас чернее некуда, – задумчиво протянула Юина. – Но мне хотелось бы сделать ее лучше. Сама работа мне нравится, так что я решила взять инициативу в свои руки, вместо того чтобы жаловаться. Если как следует постараться – многое можно изменить.

– Да, ты права. Все меняется, – улыбнулся Сюта.

Про небольшие строительные компании типа той, которой владеет Дзиннай, тоже говорят, что все они черные. Но вот Сюта поработал там – и оказалось, что такой труд ему по душе и совсем не тяготит.

– Напомни, где эта клиника с хорошими отзывами? Такое ощущение, что мы ходим кругами…

Юина остановилась у очередного перекрестка. Сюта все это время уверенно шел впереди, но, похоже, снова заблудился.

– Как называется улица? – переспросила Юина.

– Названия улицы в адресе нет… Он из тех киотских адресов, где указано только направление. Мне его так объяснили: на север по улице Фуятё, затем на запад по улице Роккаку, потом на юг по Томикодзи и на восток по Такоякуси. Жуть, как запутанно, да?

– Ерунда какая-то… На север, потом на запад, потом на юг, а потом на восток? Так же просто круг сделаешь.

– А… Ну да. И то верно…

В прошлые разы Сюта находил клинику. Неожиданно натыкался на полутемный поворот с тупиком, пока бродил по переулкам. Но вот сегодня, сколько они с Юиной ни бродили, – ни поворота, ни старенького здания с офисами не нашлось. Только одни и те же места выплывали навстречу раз за разом. В конце концов, когда Сюта с Юиной замешкались у очередного поворота, Би подала голос из переноски и недовольно заворочалась.

– Она, наверное, проголодалась? – заметила Юина и огляделась. – Что-то этой клиники не видать.

– Да уж.

Визит в клинику точно не был сном. Увесистая переноска с кошкой в руке это доказывала. Но, похоже, больше Сюте туда дороги нет. Когда попадаешь в лабиринт местных улочек – порой куда только ни забредешь. А потом уже и не найдешь это место снова – так что впору усомниться, существует ли оно вообще. Это особая киотская магия. Сюта обернулся к Юине. Она весело улыбнулась ему, и он ответил ей улыбкой. Больше никуда не сворачивая, они уверенно пошли дальше по улице.

Глава вторая

Нужное здание нашлось в конце сырого, сумрачного проулка.

– Выглядит жалко… – с сомнением протянул Кога.

Проулок заканчивался глухим тупиком, вокруг теснились безликие старые дома. С улицы поворот сюда был почти незаметен. Само здание тоже выглядело мрачновато. Кусочек неба над головой радовал синевой, но был очень далек, а дом так нависал над землей, словно потупился и смотрел себе под ноги. Прямо как Кога обычно. Когда Кога заглянул внутрь через главный вход, перед ним предстал тихий, тускло освещенный узкий коридор.

– Да уж, наверное, зря я сюда пришел… Удумал тоже… – бурча себе под нос, Кога дошел до лестницы в конце коридора. К третьему этажу дыхание у него начало сбиваться.

– Черт… И зачем я тут… Ментальное здоровье, хах… Ерунда это все…

Ему просто не по душе нынешнее положение дел. Что тут лечить? К пятому этажу Кога успел устать. Толстые стекла очков запотели от тяжелого дыхания.

– Еще и адрес этот запутанный… Бардак какой-то…

«Киото, район Накагё, на север по улице Фуятё, затем на запад по улице Роккаку, потом на юг по Томикодзи и на восток по Такоякуси». Кварталы старого Киото напоминают доску для игры в го, поэтому указания на адрес через повороты с главных улиц Коге и раньше встречались. Но такого запутанного адреса он никогда не видел. Наверняка его из уст в уста передавали люди, плохо знакомые с городом. Кога и сам узнал о клинике «Кокоро» из третьих рук и к рекомендации отнесся скептически. Так что перед входом в клинику замешкался.

«Может, ну его? Хотя… Зря, что ли, поднимался по этой длиннющей лестнице? Надо заглянуть. Хоть передохну немного», – убеждал себя он. За пятьдесят с лишним лет жизни предубеждение против психотерапии успело прочно укорениться в душе Коги, поэтому он все никак не мог решиться зайти в двери клиники – пусть даже вокруг никого и не было. Развернуться и уйти домой? Но он ведь отгул взял специально, чтобы сюда прийти…

Пока Кога торчал в коридоре, мимо прошел какой-то мужчина. Остановившись у соседней двери, он бросил на Когу подозрительный взгляд, как на сомнительного чужака. Кога тут же почувствовал себя неловко и поспешил толкнуть дверь клиники. Тяжелая на вид, распахнулась она на удивление легко, да и внутри оказалось светло и чисто. За маленькой стойкой регистратуры с окошком никого не было. Пусть Кога и нашел в себе силы зайти внутрь, окликнуть кого-нибудь он не решался. Ну его! Он уже развернулся, чтобы уйти, но тут за спиной послышались шаги – к нему подошла красивая молодая медсестра.

– Здравствуйте. Проходите, пожалуйста. Я провожу.

– Да нет, я…

– Сюда, – махнула рукой медсестра, даже не удостоив Когу еще одним взглядом.

Пришлось повиноваться. У дверей кабинета нашелся маленький кожаный диванчик. Когда Кога собрался присесть туда, медсестра снова его окликнула:

– Это место для пациентов по записи. Вы проходите сразу в кабинет, доктор уже там.

Мягкий киотский говор звучал из ее уст на удивление властно. «Такой палец в рот не клади», – скривился Кога. Совсем как та, с работы. Два образа наложились друг на друга, и он тут же почувствовал к медсестре неприязнь. Однако та уже не обращала на него внимания.

Кога прошел в тесный кабинет – туда уместились только стол с ноутбуком на нем да пара стульев. Часть комнаты отгорожена занавесью. Простовато для клиники. Когда из-за занавески показался доктор в белом халате, сомнения Коги только возросли.

Невысокий мужчина изящного телосложения, на вид лет тридцать. Совсем молодой, с точеным, немного женственным лицом – такие типчики нравятся Эмири, дочери Коги. Откуда у него опыт врачебной практики в таком возрасте? Ерунда какая-то. Впрочем, ну его… Невольно вспомнились упреки жены в том, что Кога в последнее время и выглядит хуже, и брюшко появилось… Настроение испортилось еще больше.

– Здравствуйте. Вы у нас впервые, да? – мягко спросил доктор.

Отчетливый кансайский говор не вязался с его моложавым видом – так обычно говорят люди постарше.

– Ну да.

– А откуда вы про нас узнали?

– Знакомый знакомого знакомой посоветовал… Сложно объяснить, в общем, – замялся Кога.

Он и сам уже не помнил точно. Просто где-то в разговоре услышал похвалу в адрес клиники и запомнил. На лице у доктора заиграла легкая улыбка.

– Вот как. Что же делать… К нам иногда заходят вот так неожиданно, по рекомендации… Но, как видите, клиника крохотная – тут только я да медсестра. Поэтому новых пациентов мы не принимаем…

– Как же так…

Вплоть до этого момента Кога и сам подумывал сделать отсюда ноги, но тут вдруг запаниковал.

– Я специально отгул взял, чтобы к вам прийти. Вы ведь занимаетесь ментальным здоровьем, вот я пришел к вам со своей проблемой… Хотя бы выслушайте меня.

– Ментальным здоровьем? – выгнул бровь врач. – Ха-ха, громко звучит… А-ха-хах. – Отсмеявшись, он улыбнулся удивленному Коге. – Ну, раз вы уже пришли, сделаю для вас исключение. Ваши имя и возраст?

– А, да… Юсаку Кога, в этом месяце исполнилось пятьдесят три года.

– С чем вы к нам пожаловали?

Строил из себя черт знает что, а в итоге все же снизошел до осмотра. Кога бросил на врача хмурый взгляд. Все равно он ни черта не поймет. Как не понимают ни семья, ни коллеги. Никто его не понимает. Кога потупился.

– У меня проблемы на работе. Три месяца назад к нам по распределению попала сотрудница, с которой у нас отношения не клеятся. Начальница новая – карьеристка до мозга костей. Болтливая такая… Раздражает меня ужасно, ничего не могу с собой поделать.

Да, все из-за нее. Из-за Хинако Накадзимы. Хинако уже исполнилось сорок пять – не тот возраст, чтобы строить из себя веселую болтушку. На рабочем месте она сильно выделялась. Всегда нарядная – даром, что не замужем и без детей, голос звонкий, жесты размашистые. И смех заливистый и громкий. Стоило лишь вспомнить этот навязчивый смех, как в груди вспыхивало раздражение.

– Я работаю в колл-центре, где большая часть сотрудников – женщины. Поэтому мне и раньше бывало одиноко в коллективе. Но я не слишком страдал по этому поводу. Научился терпеливо выслушивать сетования коллег, порой брал на себя особо въедливых и сложных клиентов… В общем, нашел свое место. Но атмосфера в коллективе изменилась, когда к нам пришла Хинако. Я даже не могу толком это объяснить… Но ее голос у меня уже в печенках сидит.

Центр поддержки занимал целый этаж – в опенспейсе сидело множество операторов, которые принимали звонки по горячей линии. Люди звонили разные, и порой ситуация накалялась. Кога как менеджер среднего звена занимался разруливанием сложных ситуаций – порой опосредованно, порой лично брал на себя разговор с клиентом. Он пятнадцать лет проработал в этой компании, но выше заведующего отделом так и не поднялся. Иногда он становился объектом гнева клиентов, однако с коллегами никогда не конфликтовал. Будни Коги были скучными, но мирными. Глава центра – тихий, неприметный мужчина в возрасте в следующем году собирался уходить на пенсию, и все вокруг пророчили его место Коге.

Пока не явилась Хинако. Ее прислали из токийского главного офиса, создали специально под нее отсутствовавшую прежде должность замглавы отделения и поставили начальницей над Когой.

– «Чудесно, чудесно, славно, замечательно, чудесно», – Кога еще сильнее стиснул кулаки. – У меня ее бесконечный словесный поток из головы не выходит. Особенно ночью – только пытаешься заснуть, как в голове, словно проклятие, это «чудесно, чудесно» крутиться начинает.

Немного успокоившись, Кога поднял голову… И так и обомлел. Пока он изливал душу, доктор с отсутствующим видом смотрел куда-то в сторону, потирая нос.

– Куда вы смотрите? Вы вообще меня слушаете?

– А? Да, конечно… Да-да, понимаю. Работа в колл-центре, должно быть, стрессовая. И что конкретно вас к нам привело?

При виде добродушной улыбки доктора Кога вышел из себя.

– Говорю вам – бессонница у меня! Голос этой Хинако постоянно в голове отдается, уже которую неделю нормально не спал! На работе начал отвлекаться, если так и дальше пойдет – вообще с катушек съеду!

Лицо у Коги запылало, дыхание сбилось от крика. Однако доктор казался таким же отстраненно-спокойным.

– Вот как. Да, без хорошего сна тяжело. – Он застучал по клавишам ноутбука. – Я пропишу вам кошку, посмотрим, как пойдет. О, какая удача. У нас как раз освободилась кошка, которая подходит для таких случаев. – Доктор обернулся к занавеске. – Титосэ, принесешь кошку?

– Да.

Медсестра вошла в помещение, прижимая к себе черно-рыжую кошку. В другой руке она держала переноску. Переноску женщина поставила на стол, кошку отдала доктору. Тот ласково ее погладил.

– Эта кошка очень эффективна. На нее уже есть следующий пациент, так что могу отдать ее лишь на десять дней. Но, думаю, этого будет достаточно. Вот, держите.

Доктор протянул кошку. Кога от изумления отпрянул назад, однако кабинет был слишком тесным, чтобы скрыться. Пришлось поневоле принять животное.

– Погодите-погодите… Что еще за дела?..

– Кошка, говорю же вам. Они отлично помогают. Я выпишу рецепт, заберете все необходимое на стойке регистрации. Ну, до свидания.

– Что значит «до свидания»? Зачем мне кошка?! Только время и силы на ветер пускать!

– Порой ветер приносит перемены. Вам кошка поможет, не переживайте. Вот увидите – все тревоги как рукой снимет. А, и еще. Если за дверью ждет пациент по записи, передайте ему, что можно проходить в кабинет.

Коге всучили переноску и небольшую бумажку с рецептом. Когда он поневоле покинул кабинет, на диванчике для ожидания никого не было. В регистратуре медсестра выдала ему какой-то бумажный пакет. Кое-как Кога запихал активную кошку в переноску. На руках он ее подержал всего ничего, но на одежду тут же налипла кошачья шерсть.

Внезапная бессонница, настигнувшая после пятидесяти. Отчуждение как на рабочем месте, так и в семье. Страх, что на работе узнают о его проблемах с психическим состоянием, – ведь обычно это он должен следить за ментальным здоровьем подчиненных. А теперь еще и это… Кога оглядел облепленную шерстью одежду.

– Черт-те что… – в сердцах выдохнул он.

Дом Коги располагался в пригороде Киото, в двадцати минутах пешком от станции городской электрички. К нему прилагалось крохотное парковочное место, куда еле-еле вмещалась одна машина. Ипотеку предстояло выплачивать еще больше пятнадцати лет.

Кога имел полное право считать себя хозяином своих владений и принимать решения, касающиеся дома. Жена всю жизнь была домохозяйкой, дочь уже училась в университете. К тому же одна кошка уж точно не нанесет ущерба семейному бюджету. Однако в дом Кога заходил осторожно, чуть ли не крадучись.

– Я дома… – тихо произнес он.

Из гостиной донеслось бормотание телевизора. Нацуэ – жена Коги – наверняка валялась на диване перед экраном. Кога бросил взгляд на переноску в руках и недовольно поджал губы. Всю дорогу он мрачно бурчал про себя, но таки донес кошку до дома. Прежде ему никогда не приходилось держать животных, поэтому помощь семьи не помешает. Но как все объяснить? Сказать, что ему прописали кошку из-за проблем со сном? Да разве в таком деле может помочь кошка?.. Пока Кога терзался, Нацуэ уже вышла навстречу мужу в прихожую.

– О, уже вернулся?

– А… Ага…

Кога неловко спрятал переноску за спину.

– Предупреждай, если собираешься домой пораньше. А то я ужин приготовить не успела.

– Прости-прости. Можешь не спешить.

Не успел прийти, а уже впал в немилость. Наверное, стоит заполучить союзника в лице дочери, а потом уже обсуждать кошку.

– А где Эмири? В кои-то веки домой пораньше пришел, может, все вместе поужинаем?

– Ты чего? Эмири уехала в путешествие с друзьями по университетскому кружку. Со вчерашнего дня. Мы тебе об этом несколько раз говорили.

– О… Точно!..

– Вот ведь. Вечно не слушаешь, – вздохнула Нацуэ, даже не пытаясь скрыть недовольство.

Не стоит еще больше ее злить. Кога попытался проскользнуть на второй этаж, пряча переноску за спиной, но тут же попался.

– А это еще что за коробка у тебя? Ты что, опять сборную модель купил? Сколько можно, их уже ставить некуда!

– Да нет же, нет. Это я с работы на время взял. Ничего особо важного.

Нацуэ вдруг звонко чихнула. Переноска тут же заходила ходуном.

– Эй, спокойнее, спокойнее!

– Не может быть. Неужели… – Нацуэ заглянула в переноску и снова чихнула. – Кошка! Серьезно?!

– Видишь ли, сегодня в клинике…

– Убери ее! У меня же аллергия!

Нацуэ закрыла нос рукавом. В глазах у нее стояли слезы.

– С каких это пор?.. – опешил Кога.

– С детства! Я тебе сотню раз об этом говорила!

Нацуэ с топотом убежала прочь. Кога какое-то время в изумлении смотрел ей вслед, но потом побрел на второй этаж, где была свободная комната, – туда и занес свою поклажу. Поставил переноску на пол и присел рядом.

– Аллергия, значит… Нехорошо получилось. Раз сразу зачихала – непросто будет с ней договориться…

Кога встретился взглядом с выглядывающей из переноски кошкой. Та наблюдала за ним очень пристально, словно пыталась понять, что ее ждет.

– Ну, чего ты? Не смотри на меня так. Все будет нормально. Я же тут хозяин. Что-нибудь придумаю, только подожди еще чуть-чуть, ладно?

Когда Кога спустился на первый этаж, рассерженная Нацуэ уже ждала его. Судя по выражению ее лица, разговор предстоял не из приятных.

– Понимаешь, мне эту кошку в клинике прописали. Говорят, помогает при душевных расстройствах. Врач так и сказал – общение с кошками снимает тревоги и стресс…

– Что за бред ты несешь! – перебила его На-цуэ. – Честно скажи – ты решил взять в дом кошку, даже не посоветовавшись со мной?!

– Нет, нет! Она у нас всего на десять дней! Десять дней – и я ее верну! Всего десять дней, честно. И я сам буду за ней ухаживать.

После долгих и отчаянных уговоров Нацуэ все же согласилась оставить кошку.

– Но не позволяй ей бродить свободно по дому. И не пускай в гостиную и в спальню. Я не переношу кошачью шерсть. Стоит потрогать кошку – тут же в носу свербит… Апчхи! Посмотри на себя – ты сам уже весь в шерсти! Ступай на улицу и отряхни одежду!

– Да-да.

Пока Кога обтряхивал одежду от шерсти рядом с домом, он успел поймать на себе удивленный взгляд соседа. Вечно все заканчивается этим. И почему с ним, хозяином дома, так обращаются? Может, стоит хоть раз треснуть кулаком по столу для порядка?

Однако от спины Нацуэ, возившейся на кухне с ужином, так и веяло праведным гневом. Какие уж тут споры. Кога прокрался на второй этаж и наконец открыл переноску. Кошка забилась вглубь и не спешила выходить. В бумажном пакете, который вручили вместе с кошкой, нашлись лоток, миски, корм и так далее – обычные принадлежности для содержания питомца. Широко зевнув, Кога принялся читать «инструкцию», которая нашлась там же, в пакете.

«Имя: Марго. Девочка.

Возраст: около трех лет. Беспородная.

Кормить утром и вечером. Обеспечить постоянный доступ к воде.

Лоток убирать по мере надобности.

Одиночество переживает нормально.

На ночь кошку лучше закрывать. Если кошка будет противиться – откройте все двери в доме и дайте ей свободный доступ к помещениям».

Довольно лаконично. Дать кошке свободно перемещаться по дому не выйдет – Нацуэ запретила, так что придется закрывать ее на ночь. В остальном, кажется, все просто. Кога налил в одну миску воды, в другую насыпал корма и поставил в угол комнаты.

– Что еще?..

Пока он искал в Интернете, как пользоваться лотком с наполнителем, кошка наконец выглянула из переноски. Внимательно осмотрела комнату и не спеша выскользнула наружу.

Пестрая черно-рыжая окраска шерсти, какая бывает у дворняжек. На лапках – белые «носочки», и такая же белая шерсть на грудке. Особо красивой расцветку не назвать, но выглядит ярко и броско. А еще глаза. Светло-зеленые, как крепко заваренный зеленый чай, с черной щелочкой зрачка. Взгляд строгий и пристальный. Лапы у кошки были длинными, а тело – стройным и подтянутым. Прямо как у худого, но жилистого и крепкого боксера.

– Надо же. Девочка, а какая сильная на вид. Тут написано, что дворняжка, но, наверное, как-то эта расцветка называется?..

Погуглив, Кога нашел, что таких кошек называют «ржавыми» за рыжие пятна на черном, напоминающие ржавчину. Говорят, они сообразительные, осторожные, но любвеобильные. Кога и заметить не успел, как кошка с глазами, словно способными видеть тебя насквозь, оказалась прямо под боком. И по-прежнему пристально наблюдала за ним.

– А… Чего тебе?.. Даже жутковато как-то… Марго, да? Слушай внимательно. Я тут хозяин. Самый главный. Так что не вздумай царапаться, хорошо?

Глаза у Марго казались непроницаемыми. Она бросила на Когу еще один внимательный взгляд, а затем спокойно прошла к миске и принялась за еду. Кога немного выдохнул. В Интернете писали, что если кошка долго отказывается от пищи – ее нужно нести к ветеринару.

– Ну да, и то верно. Раз уж кошку на руки выдают – наверняка характер у нее покладистый. Но все равно – до чего чудной разговор. Кошка, которая помогает лучше спать!..

Повернувшись к Коге спиной, Марго звонко хрустела кормом. Ее длинный хвост мерно покачивался из стороны в сторону. И правда, успокаивает… Глаза начали слипаться – сказались последние бессонные недели.

«Мяу, мяу, мяу… Мяу, мяу, мяу…» Хоть уши затыкай, хоть в подушку вжимайся – бесполезно. Не вытерпев, Кога поднялся с футона. Уже который раз за ночь.

В темной комнате Марго сидела перед окошком и мяукала без остановки. Из-за аллергии Нацуэ в спальню кошку Коге пускать запретили, но ведь ее прописали специально, чтобы справиться с бессонницей. Кога решил – в таком случае глупо оставлять кошку на ночь в другом месте, поэтому постелил себе в комнатке, где устроил Марго.

Вначале Марго вела себя прекрасно. Подушечку, которую Кога положил ей рядом с футоном, она перед тем, как улечься, принялась «массировать» лапками. Это было так мило, что даже у Коги, в его-то возрасте, сердце дрогнуло. Вспомнились времена, когда дочка еще была маленькой.

Но спустя время Марго вдруг принялась без конца мяукать. Мяукала и мяукала… Кога принялся искать в Интернете, что это может значить, – может, она плохо себя чувствует? Там написали, что кошки могут мяукать от стресса, если им не нравится обстановка вокруг. Должно быть, Марго не спится из-за того, что ее неожиданно притащили в новое место. Поначалу Коге было ее жаль, но спустя час, а потом два, и три его терпение начало подходить к концу. «Мяу, мяу, мяу, мяу, мяу, мяу…» Марго не прекращала голосить, сидя перед окном.

– Ну хватит уже, успокойся. Мне завтра на работу.

Во время бессонницы Кога подолгу не мог заснуть – только сонно ворочался в постели. Однако к рассвету наконец засыпал, и просыпался только от звона будильника. Да, сна стало мало, но он был. Но не сегодня. Этой ночью Кога вообще не спал. Прежде его прерывистому сну мешал голос Хинако с ее «чудесно, чудесно», без конца звенящим в голове. А теперь ему на смену пришло мяукание Марго.

– Успокойся уже. Ну чего тебе не спится? Холодно, может?

Кога на ощупь нашарил халат и бросил его Марго, но та не умолкала. Все, плевать. Главное самому поспать. Он с головой залез под одеяло.

«Спать, спать, спать…» – «Мяу, мяу, мяу…» – «Нужно поспать. Нужно. Хоть немного. Хоть чуть-чуть да надо поспать». – «Мяу, мяу, мяу…»

Не успел Кога оглянуться, как за окном посветлело. Как раз к этому моменту Марго наконец успокоилась и задремала, калачиком свернувшись на халате. И когда зазвонил будильник – даже ухом не повела. А Кога в итоге не поспал ни минуточки. Глаза сухие, волосы растрепаны, желудок побаливает… Пока Кога уныло умывался, в ванную заглянула Нацуэ.

– Эй, а с кошкой что делать? Я же ее трогать не могу.

– Воды и еды я ей оставил, туалет чистый… Подождет до вечера. А там уже я о ней позабочусь.

– Как-то это… Разве кошек держат вот так взаперти? Жалко ее…

«Ну тогда не запирай. Пусть погуляет по дому». Кога чувствовал себя таким уставшим, что даже не понял до конца – подумал он это или произнес вслух. Пошатываясь, он вышел из дома. Тоже мне, лекарство. Чертовы шарлатаны.

Когда Кога прибыл в колл-центр, Хинако, как всегда, уже была на рабочем месте.

– С добрым утром! – Жизнерадостный, звонкий голос набатом отдался в голове. – Ой, чудесный галстук, очень вас молодит!

Не успел Кога ответить на приветствие, как Хинако уже принялась громко здороваться с остальными прибывающими, осыпая их комплиментами.

– С добрым утром! О, вы подстриглись? Чудесно! Вам очень идет! Ой, какие красивые туфли! Замечательные! С добрым утром! Спасибо, что вчера трудились допоздна. И отчет сдали первоклассный. Приятно видеть таких старательных сотрудников! Просто чудесно!

– Да сколько можно всех расхваливать, – пробурчал себе под нос Кога, добравшись до своего стола.

Ну, из-за того, что он всю ночь не спал, по крайней мере во сне «Чудесно!» Хинако его не донимало. Хинако вела себя так с первого своего рабочего дня. Независимо от положения человека она без конца одаривала всех комплиментами по совершенно пустяковым поводам. Внешность, прилежание в работе, содержимое принесенного с собой обеда, даже выбор сока из автомата. Все удостаивалось «Чудесно!» от Хинако.

– Каждый день распаляется. От такого кто угодно устанет… – тихо заметил сидевший за столом напротив Коды Фукуда, глава центра. Он был безынициативным, тихим человеком и относился к Хинако так же скептично, как и Кога. Вдобавок с трудом воспринимал любые перемены в привычном окружении.

– Не понимаю, зачем нам ее токийские навязали. Столько красивых слов про эффективность, но на деле-то верхи ни на что особо не влияют. Что один, что другой – никакой разницы.

Обычно Кога ответил бы тихим смешком, но на этот раз был слишком уставшим, чтобы хоть как-то реагировать. А Хинако продолжала энергично здороваться со всеми приходящими.

– Ну, просто подождем. Вот как показатели не поднимутся – в Токио быстро передумают и сплавят ее куда-нибудь. Надеюсь, она не успеет ничего учудить до этого… – ядовито хмыкнул Фукуда.

У Коды совершенно не было настроения ему поддакивать, и он промолчал. К Фукуде он относился спокойно, без особой симпатии или неприязни. Но если подумать – Хинато одна, без семьи, перебралась из Токио в Киото, чтобы стать заместителем Фукуды. Вон, даже кошке на новом месте не спится от беспокойства. Хинако тоже явно старается, как может. Фукуде стоит относиться к ней более благосклонно. Только тут Кога осознал: он ведь и сам не слишком благосклонно думал о Хинако все это время.

«Чудесно, значит…» – сонно пробормотал он. Кое-как ему удалось досидеть до обеда. В столовой Кога обычно тихо ел свой обед в одиночестве за угловым столиком. А вот Хинако всегда окружали молодые сотрудницы.

– Хинако, смотрите! Это моя дочка на спортивном фестивале! – протянула одна из них Хинако смартфон. Та заулыбалась.

– Ой, как мило! Рина, я правильно помню? Второклассница? Сразу видно – бежит изо всех сил!

– И на мою дочку посмотрите! Она недавно на фортепьянном концерте выступала!

– Надо же, какая умница! И платье замечательное! Наверное, как вырастет – в консерваторию будет поступать?

Хинако бурно реагировала на каждое видео и фото, что ей протягивали. Вокруг нее всегда было оживленно. Кажется, прежде сотрудницы так не галдели на обеде.

– Чудесно! Чудесно! Чудесно! Чудесно…

Спать, спать, спать… Мяу, мяу, мяу… Кога вдруг понял, что на какое-то время отключился за столом с открытыми глазами. За соседним столом две молодые девушки болтали и хихикали над чем-то, нависнув над телефонами.

– Смотри, прикольно ведь?

– Ну-ка… Да, очень даже. Думаю, твоему парню понравится!

Хи-хи, хи-хи. Мяу-мяу-мяу… Веки так отяжелели, что приходилось каждую секунду думать о том, как бы удержать глаза открытыми. Ну, уж Хинако он не проиграет. Пару комплиментов отвесить и ему под силу!

– О, чудесно. Просто чудесно.

Девушки с изумлением повернулись к нему. На экране телефона в руке одной из них отображался комплект кружевного красного белья. Лица обеих посуровели.

– Чудесная сегодня погода! Замечательная!..

Кога притворился, что смотрит куда-то вдаль, и поспешил ретироваться. Он весь покрылся холодным потом. Ему было страшно обернуться даже украдкой. Кто знает, что они теперь о нем говорят? «Чудесно», тоже мне! Какой же он идиот! Нечего было подражать Хинако. Все из-за недосыпа – голова как в тумане. Надо будет сегодня закрыть кошку в другой комнате.

Когда уставший и несчастный Кога вернулся домой, его встретил веселый смех из гостиной. Там собрались Нацуэ с Эмири – обе смеялись и весело переговаривались.

– Я дома, – оповестил Кога, но те даже не обернулись.

И чего они так веселятся? Кога заглянул в гостиную… И обнаружил там растянувшуюся на ковре Марго.

– О, уже дома? Привет! – Нацуэ едва бросила на Когу взгляд и снова повернулась к кошке. – Какая же ты прелесть, Марго! Такая милая, послушная… Хорошая девочка!

Нацуэ ласково погладила сонную Марго. Та чуть дернулась, но даже не пыталась сопротивляться. Сегодня Нацуэ не чихала, да и глаза у нее не слезились.

– Ты же говорила, что не можешь трогать кошек? Как же твоя аллергия?

– Я сходила в больницу. Мне сказали, что аллергия несильная и прописали капли для глаз и легкое лекарство, чтобы снимать симптомы. Еще посоветовали почаще вычесывать кошку и хорошенько убирать лоток. Так что я сменила наполнитель. Скучно тебе было, милая? Заперли на целый день… Бедная девочка.

– Ты ведь мне сама не велела пускать ее гулять по дому!

Тут Кога заметил, что инструкция к кошке лежит на столе. Сюда же, в гостиную, переместились миски Марго.

– Мы ее насовсем оставим? – спросила Эмири.

На лице у нее сияла улыбка. Сердце у Коги сжалось. Давненько он не видел дочь улыбающейся. С поступления в университет… Да нет, даже раньше – еще со старшей школы она и разговаривать с ним почти перестала, уж тем более не улыбалась особо в его присутствии.

– А… Нет, мне ее дали на время. Потом придется вернуть.

– Правда? Вот бы ее насовсем оставить… Она такая милая! Пушистая, мягонькая, просто прелесть.

Эмири принялась увлеченно наглаживать Марго. Та поморщилась – как будто с недовольством, но сопротивления не оказывала.

– Давай заведем кошку, мам? Я буду за ней ухаживать!

– Да уж, конечно! Ты вечно занята учебой, все равно заботы на меня лягут.

– Вовсе нет! Я буду сама все делать! Да, Марго?

Эмири подхватила Марго под грудку и приподняла над полом. Тело у кошки оказалось на удивление длинным.

– Смотри, какая длиннющая! Милота!

– И правда!

Обе веселились вовсю. А вот Коге было не до веселья. Все как всегда. Что тут, что на работе – вечно он остается в стороне. Эмири радостно прижала к себе Марго.

– Марго, будешь спать со мной сегодня?

– Нет уж! – воскликнул Кога и выхватил Марго из рук Эмири.

Кошка неожиданно вытянулась в длину – попробуй подними нормально. Кое-как Коге удалось устроить Марго у себя на руках.

– Это мне ее прописали. Кошка моя – значит, мне с ней и спать.

– Чего?

Лицо у Эмири вытянулось. Нацуэ тоже нахмурилась.

– Будет тебе жадничать!

– Ну уж нет. Марго будет спать со мной в той комнате. Да, Марго? Поспим вместе? Хорошая… Любишь папу, да? Конечно, любишь!

Нацуэ и Эмири возмущались, но Кога не уступил. После ужина и душа он забрал кошку с собой в комнатку на втором этаже. Смятый футон и валявшийся на полу халат остались там еще с прошлой ночи. Когу охватило странное довольство собой. Вот уж Эмири с Нацуэ удивились! Так им и надо. Все потому, что вечно оставляют его, хозяина дома, за бортом.

– Ну-ну, Марго. Хорошая девочка. Ты же у нас уже второй день. Сегодня точно хорошо будешь спать, да?

Когда Кога заговорил с кошкой, та подняла на него внимательный взгляд зеленых глаз. Словно и впрямь понимала человеческую речь. Однако это было лишь иллюзией.

Этой ночью Марго точно так же мяукала, не переставая. Хоть уши зажимай – не поможет. Выпустить ее, что ли? Или самому пойти в спальню? Но после его громких заявлений, что кошка спит с ним, выглядеть это будет жалко. В итоге Кога вторую ночь подряд провел без сна. Утром Нацуэ окинула его изумленным взглядом.

– Как-то ты совсем плохо выглядишь… Может, лучше остаться сегодня дома?

– Угх… Нет, у меня сегодня совещание. Плохой день для отгула. Поухаживаешь за Марго? Я ничего не успел сделать с утра…

– Да, конечно… Будь осторожнее. Тебя же пошатывает.

– Все нормально, нормально… – с полузакрытыми глазами отмахнулся Кога.

Мяу, мяу, мяу… Чудесно, чудесно… Чудесное белье! Мяу, мяу, мяу. Чудесное фото. И красный лифчик чудесный!

– Прошу прощения… Просыпайтесь, пожалуйста!

Незнакомый голос донесся откуда-то издалека. Кога рассеянно улыбнулся. Вот пристали. Ему ведь так сладко спится! Тело казалось легким, словно парило в воздухе… До чего прекрасное ощущение!

– Прошу прощения!

Кто-то потряс его за плечо, и Кога наконец открыл глаза. Перед ним склонился человек в форме проводника.

– Мы прибыли на конечную станцию.

– А… Ой!

Кога в панике вывалился на платформу и остолбенел. Станция выглядела совершенно незнакомо. Ему нужно было выйти из электрички на следующей станции после киотского вокзала, но он благополучно ее проспал. Все потому, что с утра его шатало, – из-за этого Кога пропустил несколько переполненных поездов и сел в тот, что пусть и медленнее, зато там людей поменьше и есть свободные места. Но, может, он еще не опоздал?.. Кога с надеждой взглянул на часы.

«Что?!» – оторопел он. Быть такого не может! Это ему просто кажется со сна… Кога потер глаза, но время на часах не изменилось. Они по-прежнему показывали десять с лишним. И часы на платформе тоже. Электричка Коги проехала Осаку и доехала до конечной в Хёго. Конечно, он безнадежно опоздал.

Над головой Коги распростерлось безоблачное синее небо, платформу заливал солнечный свет. Ну, еще бы. Утро уже переходит в день. Какое-то время Кога рассеянно наблюдал за небом, но время вспять не повернешь. Пришлось собираться с силами, звонить в компанию и лгать о том, что из-за плохого самочувствия он сможет прийти на работу только после обеда.

Какая оплошность! И все из-за врача-шарлатана. Скрипя зубами от досады, Кога сел на экспресс до Киото. Он не успокоится, пока не выскажет накипевшее! Кога даже специально сделал пересадку, чтобы доехать до нужной станции, и поспешил к злополучной клинике сквозь узкие переулочки. Когда он ворвался в клинику «Кокоро», за окошком регистрации сидела неизменная медсестра Титосэ с каменным выражением лица.

– А, здравствуйте. Вам ведь кошку на десять дней прописали? Курс лечения еще не окончен.

– Так говорите, будто лекарство прописали! – поджал губы Кога. – Я конечно сам виноват, что согласился участвовать в этой глупой затее… Но из-за вашей Марго я две ночи не спал!

– Если хотите сменить кошку – обсудите это с доктором. Проходите сразу в кабинет.

Равнодушная реакция медсестры заставила Когу прикусить язык. С такими непробиваемыми женщинами ему всегда было сложно. Он молча зашел в приемную. Из-за занавески тут же показался доктор с доброжелательной улыбкой на лице.

– А, здравствуйте! Смотрю, спится вам лучше.

– Что?! – Кога уже успел остыть, но беззаботное замечание доктора вновь пробудило в нем праведное негодование. – С чего вы взяли?! Я вообще не спал последние два дня! Поспишь тут, когда над ухом мяукают без остановки!

– Вообще не спали?

– Да! Два дня!

– Странное дело, – покачал головой доктор. – Вы такой растрепанный, одежда помятая, глаза заспанные – я только вас увидел, сразу подумал, что вы только что сладко поспали. Да и цвет лица у вас здоровее стал, как у отдохнувшего человека… А оно вот, значит, как. Целых два дня без сна? Ну и ну…

Вид у врача был озадаченным. Кога так и разинул рот. Он ведь и правда только со сна. Надо было хоть в зеркало заглянуть в туалете при станции, прежде чем сюда заявляться. В электричке Кога крепко проспал несколько часов. Да так хорошо, что усталость последних дней как рукой сняло.

– А что насчет снов? – спросил доктор.

– Снов?.. – спохватился Кога.

– Вас ведь беспокоили сны. Вы постоянно чей-то голос в них слышали. От этого тоже кошка не помогла? – спокойно продолжил тот расспросы.

– Ну…

Из-за отсутствия сна в последние пару дней сны Когу, конечно, не тревожили. Хотя прежде каждую ночь его преследовало звонкое «Чудесно!» в исполнении Хинако, перемежавшееся чьим-то издевательским смехом. Пока Кога спал в электричке, ему, напротив, снился прекрасный сон. В нем сам Кога уверенно хвалил кого-то: мол «просто чудесно». Там, во сне, были и Нацуэ с Эми, и Хинако, и другие коллеги… И все радостно улыбались в ответ на его похвалу.

– Хм… Если совсем не помогло, давайте сменим кошку. Я пропишу вам другую, – защелкал клавишами ноутбука доктор. – У нас есть еще одна с похожим эффектом.

– Эм, но…

– Да?

– Вот так запросто менять кошку, если что-то не нравится… Как-то это нехорошо по отношению к Марго.

– Вы так считаете? Но это ведь обычное дело – менять то, что не подошло, на новое. Всему находится замена, – спокойно улыбнулся доктор.

О чем он сейчас – о кошках? О лекарствах? О людях и мире в целом? Сердце у Коги болезненно сжалось. Доктор снова защелкал клавишами.

– Постойте, – запаниковал Кога. – Пусть кошка… Марго, пусть она останется у меня на весь срок. Я не против. И бессонницу как-нибудь перетерплю. Осталось-то всего восемь дней.

– Вот как? Хорошо. Но я немного поменяю курс лечения. Покажите этот рецепт в регистратуре, и вам выдадут все, что нужно.

С небольшим листком бумаги в руках Кога покинул приемную. В коридоре, как обычно, было тихо, а диванчик для ожидания пустовал. У стойки медсестра окликнула его и в обмен на рецепт дала новый бумажный пакет. Внутри лежала потрепанная подушка.

– А что это?

– Лежанка, на которой кошка привыкла спать. Обязательно принесите ее с собой, когда будете возвращать кошку. Не забудьте.

На лице медсестры по-прежнему не отражалось эмоций, но Кога понял: ему дали очень важную вещь. С подушкой под мышкой Кога добрался наконец до работы. Фукуда демонстративно повздыхал с негодованием, а Хинако участливо спросила о самочувствии – Коге даже стало неловко.

Но когда он вернулся домой, плохое настроение мигом развеялось. Нацуэ и Эмири как обычно веселились в гостиной без него, но на этот раз там была Марго. И когда он зашел, домочадцы с улыбками повернулись к нему, – совсем не то, что прежде. Марго до этого валялась на полу, растянувшись во всю длину, но когда показался Кога, поднялась с места и вышла ему навстречу.

– О, здравствуй! Встречаешь меня? Какая умница! Знает, кто тут хозяин! – просиял Кога.

Тут Марго понюхала его ногу, широко распахнула глаза и застыла с приоткрытым ртом. Даже у людей нечасто увидишь настолько выразительное выражение лица. Марго словно хотела сказать, в каком она шоке от запаха.

– Что еще за морда?

– Это называют реакцией флемена, – тут же нашла в Интернете Эмири. – Они так делают, когда ощущают сильный запах. Как мило! Марго, сделай так еще раз! Пап, дай ей понюхать носок!

– Ну и ну! Обидно, вообще-то. Как будто у меня так ноги воняют! – возмутился Кога. Он снял носок и поднес его к лицу. После целого дня в закрытых ботинках запах и впрямь оказался сильным. – Вот ведь! Да уж. Понятно, почему она так удивилась!

– Это вовсе не потому, что запах ей не нравится. Тут пишут, что так они вспоминают запах, чтобы уточнить, кто перед ними. Я снимаю видео, пап, отодвинь ногу!

– Все тебе не так…

Пусть даже в такой форме Кога был рад поговорить с дочерью. А Марго уже заинтересовалась пакетом, который он принес из клиники. Кога достал оттуда старую, слегка выцветшую розовую лежанку. От частых стирок ткань даже скаталась немного.

– А это откуда? Явно не новая, – заметила Нацуэ.

– Это подстилка Марго. Она ночью совсем не спит, говорят, это может ей помочь. Эй, Марго. Смотри, что я тебе принес.

Марго понюхала подстилку – глаза ее снова округлились, а рот приоткрылся.

– О, то, что надо! Молодец, Марго! – воскликнула Эмири и принялась щелкать камерой смартфона. – Папа, нога! Убери ногу!

– А, что?..

Кога поспешно отскочил назад. А Марго уже сидела с самым обычным выражением мордочки.

– Вот ведь. Такое милое фото, а в кадр твой носок попал. Надо будет убрать в редакторе. А может, лучше оставить?.. Будет выглядеть, как будто она ошарашена твоим носком… – рассмеялась Эмири, увлеченно разглядывая фото.

Может, повод и так себе, и речь лишь о носке… Но Коге все равно было приятно, что дочь веселится и радуется, глядя на его фото. И Нацуэ тоже улыбалась. Эмири подхватила Марго на руки и уложила на пол. Ласково почесала ей животик.

– Папа, а я поняла, почему ее зовут Марго!

– Потому что так было написано в инструкции?

– Нет же! Посмотри внимательно. Видишь, какие на шерстке белые пятнышки? Два на животике вот тут, одно вот тут, у лапки… – Эмири перевернула Марго спиной вверх. – И еще два – у хвоста и на спине. Пять круглых пятнышек! Поэтому и Марго[5] !

– Да брось, это случайность. К тому же совсем они не круглые.

– Точно говорю – так и есть! Наверняка они были круглыми, когда Марго была маленькой, и просто растянулись со временем.

– Думаешь?..

– Уверена!

Сколько уже лет они вот так не смеялись втроем, всей семьей? Как только в поле зрения появилось что-то, одинаково очаровывающее всех, темы для бесед нашлись сами собой. То, что казалось давно утраченным, вдруг вернулось в дом.

– «Пускать время и силы на ветер», да?..

Кога сомневался, что от кошки будет какой-то прок, но она и правда принесла за собой изменения. Нацуэ расслышала его бормотание:

– Ты что, ветра пустил? Фу, отошел бы хоть.

– А? Нет! Эй, Марго, хватит корчить морды!

Марго снова распахнула глаза и приоткрыла рот. Эмири принялась махать рукой перед лицом.

– Какая невоспитанность! Идем, Марго.

– Говорю же, не пускал я ветра! И не пахнет ничем!

Но Эмири уже скрылась с Марго на руках на втором этаже, да и Нацуэ переместилась на кухню. Кога остался один в гостиной.

С того дня Кога, как предписывала инструкция, начал оставлять все двери в доме открытыми на ночь, и Марго теперь спала, где вздумается. То на своей подушечке в гостиной. То у Эмири под одеялом. То на кровати с Нацуэ – втиснувшись в щель между подушкой и спинкой кровати.

Все это было очень забавно, но вот с Когой Марго вела себя особенно нагло. Укладывалась ему на грудь, и даже если ее согнать – снова возвращалась. Конечно, спать так было тяжело. Перевернешься на живот – она на спину взгромоздится. Ляжешь на бок – втиснется подмышку так, что не повернешься лишний раз. И даже если спать со скрещенными руками, Марго исхитрялась улечься куда-то под подбородок. С утра проснешься – а рот полон шерсти. А как-то она устроилась спать прямо на пальто Коги, которое с вечера упало с крючка. Конечно, на него тут же налипла куча шерсти, и это стало новым поводом для всеобщего смеха.

– Мне кажется, или она персонально ко мне счеты имеет?..

– Зато когда я загрузила пост с фото о том, во что превратилась твоя одежда, он собрал кучу лайков и комментариев. Вон, смотри, пишут «здорово как!». Кошки – великая сила.

Прежде после ужина семья разбредалась каждый в свою комнату. Но теперь вечером все собирались вокруг Марго. Эмири увлеченно фотографировала кошку. Кога тоже попытался сделать фото поудачнее, растянувшись на ковре, но слова дочери задели его за живое.

– Куда не ткни, все рассыпаются в дешевой похвале – «чудесно» да «здорово». Такие комплименты ведь особой цены не имеют.

– Ничего ты не понимаешь.

– Почему это?

– Хвалить людей – непростое дело.

Эмири пристроилась на ковре напротив, чтобы снять кошку с другой стороны.

– Что тут сложного! – поморщился Кога. – Похвалить прическу или одежку – много премудростей не нужно.

Лежа на ковре с телефонами в руках, Кога с Эмири переговаривались, не отрываясь от экрана камеры. Марго сидела между ними.

– На самом деле люди часто догадываются по речи или жестам, искренне их хвалят или просто подхалимничают. А хвалить за одежду – вообще самое сложное. Можно оплошать так, что человек решит, будто над ним подшучивают. В твоем случае могут и за приставания принять.

– Даже так?..

Обвинение в приставаниях – тот еще кошмар офисных клерков средних лет. Кога мог только надеяться, что ему удалось избавиться от подозрений после того неловкого разговора с сотрудницами, обсуждавшими белье.

– А еще на то, чтобы хвалить людей, нужны силы. Когда не в настроении или устал, бывает, даже лайк поставить лень. А если тебя засыпают не слишком интересными видео и фото, так и хочется отмахнуться. Но так ведь нельзя. Порой приходится через силу давать комментарии.

– Как-то это по-детски, – заметила Нацуэ.

– А что поделать, – пожала плечами Эмири. – Люди делятся тем, что любят, надеясь получить одобрение и похвалу. Если все остаются довольны – и дешевый комплимент, и формальное «чудесно» обретает ценность. А ты покажи фото Марго сотрудницам, кстати! Увидишь силу кошек в действии, – улыбнулась дочь.

Кога бросил на нее изумленный взгляд. Подумать только, какая она, оказывается, уже взрослая.

На обеденных перерывах Хинако, как обычно, окружали девушки-болтушки, спешащие поделиться с ней всем на свете. Но Когу больше не раздражало то, что она с улыбкой звонко расточает похвалы. Он даже восхитился тем, как здорово ей это дается. И бессонница, и скверные сны в какой-то момент перестали его беспокоить. Не только из-за кошки – просто Кога избавился от неприязни, и голос Хинако перестал звенеть в голове по ночам.

Однажды Кога застал Хинако в столовой в одиночестве. Она сидела за угловым столиком, где обычно ел сам Кога, и смотрела в окно. Обернувшись и убедившись, что никого рядом нет, он подошел к ней.

– Здравствуйте.

– О, здравствуйте! – обернулась Хинако.

– Знаете… – Кога неловко достал из кармана телефон. – Просто хотел поделиться милым фото. Очень поднимает настроение.

– А… У вас тоже маленькие дети, да? – Улыбка Хинако выглядела вымученной. Но она тут же одернула себя. – Простите, немного задумалась. Конечно, буду рада посмотреть!

Она заулыбалась привычной лучезарной улыбкой. И засияла еще ярче, когда увидела фото на экране.

– Ой, кошечка! Я и не знала, что у вас кошка!

На фото Марго спала на спине, вытянувшись в длину со скрещенными на груди передними лапками: совсем как человек. Например, Кога, когда пытался помешать ей улечься у себя на груди по ночам.

– А-ха-ха! Это она спит так?!

– Ага! Разве не забавно?

– Очень мило! Какая прелесть!

Хинако звонко рассмеялась. Смех ее звучал сейчас звонче, чем обычно, а глаза заблестели. Кога вспомнил слова Эмири. Чтобы хвалить людей, нужны силы. Хинако отправили сюда из Токио, чтобы руководить большим коллективом. От нее ожидают результатов. А тут, на местах, верхи новенькую не жалуют и не горят желанием сотрудничать. Конечно, устанешь тут. Наверняка порой Хинако хочется побыть одной. И расточать похвалы ей не всегда в радость.

– Животные и правда поднимают настроение. – Улыбка Хинако снова выглядела немного усталой. – Вы не подумайте, я очень люблю детей. Но своих у меня нет, и иногда я просто не знаю, как реагировать… Хотя, думаю, мои слова не так важны.

– Все очень радуются, – неожиданно для себя искренне ответил Кога. – Всем очень приятна ваша похвала. Мне кажется, это здорово.

Хинако удивленно заморгала, а затем смущенно улыбнулась.

– Ой, правда? Спасибо. Я рада!

«И правда, – подумал Кога. – На похвалы нужны силы, особенно когда к ним не привык. Но если это приносит всем радость – лишними теплые слова не будут. Даже если повод пустячный».

– У меня еще вот такое фото есть!

Когда Кога показал Хинако фото Марго с приоткрытым ртом и распахнутыми глазами, Хинако уже вернулась к привычной себе и тут же рассыпалась в восторженных комментариях. Кога начал понимать, почему люди так тянутся к ней. Они с семьей ведь так же собираются вокруг Марго. Люди тянутся к тому, что согревает их сердце.

За стеклянной витриной копошились котята. Все пушистые и милые, словно мягкие игрушки. Правда, цены на витрине милыми не казались. В выходной день в просторном и светлом зоомагазине торгового центра было много семей с маленькими детьми. Щенки весело скакали в вольерах, и котята за витринами, похоже, тоже чувствовали себя вольготно. Некоторые увлеченно играли друг с другом, некоторые крепко спали, несмотря на людей вокруг. Сотрудники магазина ходили по залу с котятами и щенками на руках и давали их подержать или погладить любому, кто проявлял интерес. Кога старался держаться от них подальше – боялся, что не выдержит напора.

– Ой, мам, смотри, какой милый!

– Да, очень! Но разве ты не «шотландца» хотела? Они тоже есть вон там. Такие, с забавными ушками.

Поначалу Кога тоже старался участвовать в выборе, но быстро пришел в уныние. Разнообразие пород, вычурные имена, цены с бесконечным количеством нулей… Пока Эмири с Нацуэ щебетали с продавцом, Кога присел на диванчик в сторонке.

Это Нацуэ предложила завести питомца почти сразу после того, как Кога вернул Марго в клинику. Кошка пробыла в доме всего десять дней, однако успела полюбиться всем членам семьи. А Нацуэ, которая занималась домом, проводила с ней больше всего времени. Конечно, ей непросто далась разлука. Кога вспомнил, как возвращал Марго. Прежде чем отдать переноску, он спросил доктора:

– Скажите, а Марго живет в хорошем доме?

– А? – переспросил тот, склонив голову набок.

– Моя жена немного переживает. Но она сказала – подстилка у Марго хотя и старая, но чистая и опрятная. Должно быть, о Марго и ее любимых вещах хорошо заботятся. Вот я и решил уточнить…

– Да, все так и есть. Кошки не измеряют ценность вещей в деньгах. Им важнее привычные запахи. Не переживайте, у Марго хороший дом, где ей спокойно спится.

Тон врача казался беспечным, но переноску он взял очень аккуратно. И сидевшая внутри Марго не тревожилась и не грустила – взгляд ее ярких зеленых глаз оставался гордым, уверенным и отстраненным.

Тут таких независимых кошек Кога не увидел. Да и вообще взрослых кошек в магазине не было. А ему, по правде говоря, нравились именно такие, как Марго, – сильные, с характером. Да и сама идея выбирать питомца, как товар, казалась в чем-то неправильной.

– Слушай, пап…

Эмири и Нацуэ подошли к нему. Видимо, они определились с выбором. Кога тут же поднялся с места.

– Не переживайте насчет цены. Главное, чтобы вам понравилось. Покатаюсь на старой машине до следующего техосмотра, ничего страшного.

– Не в этом дело, – покачала головой Эмири. – Просто… Тут все котята очень хорошенькие, и покупателей явно хватает. Наверняка здешние малыши найдут любящих хозяев. Поэтому я хочу взять котенка не здесь, а в месте вроде этого…

Эмири показала сайт, открытый на экране смартфона. Сначала Коге показалось, что это магазин, но потом он прочел название.

– Частный приют?

– Ага. Мой однокурсник взял там кота. И они сегодня открыты для посещений. Давайте съездим?

– Почему бы и нет.

Частный приют… Интересно, чем он отличается от государственных приемников. Кога уже устал от шума и толчеи в зоомагазине, так что был рад сменить место. Частный кошачий приют «Киотское пристанище» располагался в тихом квартале в стороне от центра. Облик здания напоминал дом престарелых, но внутри оказалось совсем не уныло – напротив, светло, чисто и уютно. В зале для посещений вдоль стен стояли клетки с кошками, которых с интересом разглядывали посетители. В основном сюда приезжали семьями.

– Как их тут много! И все с улицы?

– По-разному. Кого-то подобрали, от кого-то отказались хозяева.

– Подумать только, до чего жестокие бывают люди.

Нацуэ и Эмири медленно обходили клетки одну за другой, а Кога отправился слоняться по центру. Кошки тут содержались не только в выставочном зале. В клетках с бирками «на лечении» или «не для усыновления» сидели не лоснящиеся пушистые котята, как в недавнем зоомагазине. Многие здешние коты были потрепанными, облезлыми, со шрамами на морде. Когда Кога вернулся к домочадцам, те уже сделали круг по залу и пошли на второй.

– Я смотрю, тут только взрослые кошки. Тебя это устраивает? – спросила Нацуэ.

– Котята, конечно, милые, но с ними и хлопот много, а опыта у нас нет. Мне кажется, со взрослой будет спокойнее.

– Тоже верно. Но привыкнут ли взрослые к новому месту?

– Привыкнут, конечно.

Кога обернулся на голос из-за спины и так и оторопел.

– Ой, а вы что тут делаете?

Перед ними стоял молодой доктор из той странной клиники. Со знакомой непроницаемой улыбкой на губах, только одет не в белый халат, а в повседневную одежду. На руках у него сидел кот.

– Вы и тут работаете? Так вот оно что! У вас и ветеринарная практика есть. Поэтому и занимаетесь зоотерапией…

– Простите? – озадаченно переспросил доктор. Голову он клонил набок тоже точно так же, как и во время бесед в больнице. – Я заместитель директор этого приюта, Кадзивара. Возвращаясь к теме разговора… Коты, которые доступны к усыновлению, все очень ласковые, и если хорошо заботиться о них, они обязательно полюбят новых хозяев. Вам уже приходилось держать животных?

– Нет, – опередила Когу Эмири. – Но недавно мы присматривали за кошечкой какое-то время. Она была такой славной и милой, что мы решили завести свою.

– Вот как! Замечательно. Вам очень повезло. У нас довольно мягкие требования к будущим хозяевам. Многие приюты отказываются отдавать животных тем, кто никогда прежде не держал питомцев, но мы стараемся идти людям навстречу, если они проявляют к нашим подопечным искренний интерес.

Эмири так и растаяла под теплой улыбкой Кадзивары. А Кога все рассматривал того и так, и этак. Как ни погляди – ну точно тот доктор! И внешность, и манера речи, и улыбка – дружелюбная, но несколько отстраненная. Один в один.

Черно-рыжий кот на руках Кадзивары заворочался и повернулся к ним. Глаза у него были зеленые – совсем как у Марго. Справа от носа на морде красовалось черное пятно, и еще одно, причудливой формы, украшало левую щеку. Какая яркая расцветка.

– Такую называют «ржавой», да? – спросил Кога.

– У него белых пятен много, поэтому я бы отнес скорее к «черепаховой». Хотя, думаю, тут в роду и полосатые родичи были. Это мальчик, ему около трех лет.

– И он тоже из тех, что доступны к усыновлению?

– Да. Очень славный и спокойный кот, но многим не нравится расцветка – мол, пятна на морде странные. Ничего они не понимают, да, Року? – ласково обратился Кадзивара к коту.

Тот поднял морду. Кога, Эмири и Нацуэ не могли оторвать глаз от него. Наверняка вокруг были куда более симпатичные и милые коты, но почему-то именно этот привлек их внимание, словно заворожил.

– У него уже и имя есть? – спросила Эмири.

– Не совсем. Мы зовем здешних кошек по номерам. Он из клетки номер шесть, поэтому и «Року»[6] . Банально, конечно, но мы считаем – пусть лучше новые хозяева дадут питомцу имя по душе. Хотите его подержать?

– А можно?

– Конечно!

Кадзивара передал Эмири кота. Та прижала его к себе и неловко улыбнулась.

– Ой, такой теплый.

Кот снова поднял морду и понюхал Эмири. Она так и засияла. Кога тоже улыбнулся.

– Пятнистый, под номером шесть… Ха-ха, Бутироку[7] было бы отличным именем.

– Пап, так нечестно! Взял и сам имя придумал!

– Да ладно, я вовсе не…

– Я хотела дать имя помилее. Мока, там, или Банни…

– Я же не возражаю. Назови Мока, если хочется. Или Банни.

– А все уже, теперь в голову только Бутироку и лезет. Да, мам?

– Это точно! Теперь только с «Бутироку» ассоциируется.

Нацуэ с улыбкой наклонилась к коту. Тот удивленно крутил головой туда-сюда.

– Если котик вам приглянулся – можете взять его домой на несколько дней и посмотреть, как уживетесь. Нужно только заполнить анкету.

Эмири и Нацуэ отправились оформлять документы. Кот вернулся на руки к Кадзиваре. Видимо, уже сегодня он окажется у них в гостях. Кога вполголоса спросил у Кадзивары:

– Вы правда не доктор из той клиники? Маленькая такая, в проулке между улицами Роккаку и Такоякуси. Клиника «Кокоро» в Накагё.

– А, кажется, я знаю, о чем вы, – улыбнулся Кадзивара. – Ветеринарная клиника доктора Кокоро[8] ? Я с ним знаком, и он сюда иногда заглядывает.

– А, нет… Я о клинике психотерапии…

– Не слышал… Я знаю только ветеринарную клинику Суды в Накагё, которой владеет Кокоро Суда…

Разговор не клеился, и улыбка у Кадзивары стала неловкой. Тут вернулись Эмири с Нацуэ.

– Мы решили взять Бутироку… Точнее, этого кота на пробный период. Ты же не против, папа?

– Нет, конечно.

Кога разглядел имя на бейджике Кадзивары. Мотоя Кадзивара. Лицом он в точности походил на доктора, но выглядел более спокойным и скромным. И в разговоре вел себя иначе. Наверное, они и правда просто удивительно похожи. Кадзивара вручил Эмири кота.

– Будь умницей, Року, – погладил он его напоследок по голове.

Кот прикрыл глаза, наслаждаясь лаской. Переноску им в центре тоже одолжили. Эмири была на седьмом небе от счастья.

– Я уже опубликовала пост с фото о том, что мы взяли котика на пробный период. Все его очень хвалили! И имя Бутироку тоже людям понравилось. Так что ты молодец, папа, вон, как твою придумку оценили.

– Да ладно, что мне эти дешевые похвалы.

Но на самом деле Когу похвала обрадовала. И котик чудесный. Может, расцветка и не как у Марго, но выглядит он таким же гордым и сильным. Разве не замечательно? Как вернутся домой – надо будет сделать побольше фото и видео с ним. И обязательно кому-нибудь показать. Фото непременно похвалят. Тогда надо будет не забыть и самому ответный комплимент сделать. Бутироку точно соберет много восторженных возгласов. А значит, и хозяева опосредованно станут объектом похвалы. Глядя на милующихся с котом дочь и супругу, Кога счастливо улыбнулся.

Глава третья

Мэгуми Маэда остановилась у маленького скверика на углу улиц Роккаку и Фуятё. Обернувшись, она обнаружила, что ее дочь Аоба стоит, потупившись, в сторонке у входа в узкий проулок. В груди вспыхнуло раздражение, и Мэгуми коротко вздохнула, чтобы немного успокоиться.

– Аоба, идем скорее. Ты мешаешь людям пройти, – окликнула она.

Дочь с явной неохотой подошла. Ученица четвертого класса младшей школы, Аоба выглядела еще совсем ребенком, к тому же казалась расстроенной, так что Мэгуми сразу почувствовала себя виноватой. Но она устала от бесполезного хождения кругами и решила, что сейчас не время сюсюкаться. По странному адресу, который дочь узнала у друзей, и впрямь нашлась больница. Однако…

– И Лиза, и Томо говорили, какая хорошая тут клиника и хороший доктор. И дочка подруги их мамы тоже тут была, правда.

– Мы только что там были. Клиника-то клиника, но ведь совсем не та, что нужно.

Конечно, Мэгуми стоило самой хорошенько разузнать все, прежде чем идти сюда. Это она понимала. Но недовольство в голосе все равно не удалось сдержать.

С тех пор, как Аоба пошла в четвертый класс, с ней стало сложно. Дочь начала жаловаться на школу – мол, и скучно там, и учеба сложная, и часто ходила притихшая и грустная. А неделю назад вдруг заявила, что хочет сходить в психотерапевтическую клинику доктора Кокоро в Накагё.

Сначала Мэгуми посчитала, что в четвертом классе ребенку ни к чему психотерапевт, но когда как бы невзначай завела об этом разговор с другими мамами, то узнала, что в нынешнее время даже у детсадовцев бывают проблемы по этой части. Теперь Мэгуми уже не могла отмахнуться. Если не послушает Аобу, наверняка подруги посчитают ее никудышной матерью со старомодными взглядами. Пришлось браться за дело. По приложению для навигации они пришли в клинику Суды в районе Накагё, где работал доктор Кокоро Суда. Однако то оказалась не психотерапевтическая клиника. И не детская. Да даже не человеческая.

Когда мать с дочерью вошли в маленькую старую клинику в переулке, то сразу увидели собаку, сидевшую в коридоре перед дверью кабинета. И на стене в коридоре висело множество фото с кошками да собаками и их хозяевами.

«Клиника доктора Кокоро» оказалась ветеринарной. Мэгуми поддалась порыву и отправилась сюда с дочерью, чтобы не выбиваться из круга подружек-матерей, но не стоило так бездумно верить сведениям Аобы.

– Пойдем домой. Мне еще ужин готовить.

– Но ведь мы же не нашли клинику!.. Она должна быть где-то здесь, – нахмурилась Аоба.

– Нашли ведь! Ветеринарную.

– Нет, нужна другая. Она на пятом этаже. И там есть хороший доктор, с которым можно поделиться, чем угодно. Лиза и Томо сказали, он даже дал им телефон и сказал звонить, когда угодно.

– Звонить, когда угодно, говоришь?.. – устало улыбнулась Мэгуми.

Друзья просто дурили Аобу. Мэгуми слышала от подружек, что в последнее время у детей стали модными «консультации у психотерапевта». Ровесники Аобы ходили на дополнительные курсы, учились в хороших школах, имели свои телефоны, а обсуждать тревоги предпочитали не с родителями или учителями, а с профессионалами. Это казалось им «крутым». Чем взрослее становилась дочь, тем сложнее становилось понять, что творится у нее в голове.

– Если хочешь обсудить что-то, можешь поговорить со мной после того, как закончишь с домашней работой.

– Ты хотя и говоришь так, на самом деле совсем меня не слушаешь. Даже не пытаешься, – заявила Аоба.

Мэгуми окончательно вышла из себя.

– Тогда ищи свою клинику сама, – отрезала она и молча зашагала прочь.

Дошла до конца улицы и только тогда обернулась. Аоба стояла в нескольких метрах от нее и показывала в сторону какого-то проулка.

– Мама, тут есть поворот.

– Чего? Быть не может. Тут сроду не было пешеходных улиц.

– Сама посмотри, – возмущенно топнула ногой Аоба. – Посмотри же! Видишь – дорога!

– Наверняка проход на парковку или вроде того. На частную территорию заходить нельзя.

Мэгуми раздраженно подошла к Аобе и действительно обнаружила поворот. Тесный темный проулок.

– Видишь, видишь? Тут есть дорога. Я же говорила, – гордо заявила Аоба.

Наверняка «дорога» была просто коротким срезом на следующий проспект. Но Мэгуми и правда пропустила его, когда шла мимо. Она нехотя заглянула в проулок. В конце его виднелся тупик, окруженный со всех сторон старыми домами. Темно, сыро – идти туда не было никакого желания. Однако Аоба уже сорвалась с места и направилась к офисному зданию в глубине.

– Наверняка это здесь!

– А ну стой! Место подозрительнее некуда! Нечего там делать.

– Но ты ведь сказала «ищи свою клинику сама»!

Аоба забежала внутрь. Мэгуми поспешила за ней.

Дверь в клинику оказалась ужасно тяжелой. И после всех сложностей, которыми сопровождался поиск больницы, их встретил холодный взгляд медсестры. В приемном кабинете оказался лишь один стул для пациента, и Мэгуми пришлось ждать доктора стоя.

Скоро пять часов. Если они слишком задержатся – не успеют к приходу старшего сына. Подростка, у которого мысли только о еде и который всегда притаскивает из школы гору грязной одежды после занятий в спортивной секции.

Зайти в супермаркет они уже вряд ли успеют… Ну, да ладно. Кажется, в холодильнике еще что-то оставалось? Кстати, надо еще решить, что бы захватить к чаю на посиделки с другими мамами. Да и придумать тему для разговора – в последнее время у Мэгуми они совсем иссякли. Мысли в голове у Мэгуми так и метались. А вот Аоба выглядела очень довольной.

– Какая тут медсестра красавица! Мне кажется, я ее где-то видела… Она похожа на какую-то знаменитость. Тебе так не кажется?

– Аоба, не шуми.

Мэгуми бросила на дочь строгий взгляд, и та сразу потупилась. Тут из-за занавеси, отгораживающей часть кабинета, появился врач. Никогда прежде Мэгуми не видела таких молодых врачей с такими слащавыми лицами.

– Ой, ничего себе! Вы прямо телезвезда! – воскликнула Аоба.

Мэгуми даже вздрогнула – дочь озвучила ее собственные мысли.

– Аоба, это невежливо. И будь потише, – невольно одернула она девочку.

Та снова уткнулась глазами в коленки. Не стоило ругать ребенка прямо перед психотерапевтом. Не посчитают ли ее плохой матерью? Нынче все раздувают из мухи слона, когда дело касается детей… Мэгуми бросила на доктора тревожный взгляд. Тот улыбался.

– Вам нужно поменяться местами.

– А?..

– Мамочка, вам нужно сесть. Вы ведь пациент?

Мэгуми не сразу осознала вопрос. Затем она вспыхнула.

– Нет, нет, напротив. Я привела дочь на прием.

– Правда? – Доктор окинул Аобу внимательным взглядом. – Не похоже, что тут есть проблемы… Ваши имя и возраст?

– Аоба Минамида, десять лет.

– С чем вы к нам пожаловали?

– Ну… – Аоба, сидя на стуле, принялась болтать ногами. – Все дело в школе… Вы меня выслушаете?

– Конечно. Рассказывайте.

– Вы знаете, что такое «фракции»? Так вот, в моем классе ученики делятся на фракции.

– Аоба. Нашла, о чем с доктором…

– Все в порядке. Надо же, какие умные слова знают нынешние младшеклассники. Да, я знаю, что это такое. Я все-таки врач. И что не так с фракциями?

– Понимаете, сейчас в моем классе два лидера. И нужно обязательно примкнуть к кому-то из них. Мне совсем не хочется во все это лезть, но тот, кто останется в стороне, окажется на самом дне класса. И я переживаю, как же поступить. Мои друзья, Ризэ и Томоми, советовались об этом со своим психотерапевтом… Вот и я решила к вам прийти. – Аоба говорила бодро и спокойно, словно пересказывала сюжет любимого аниме.

Мэгуми опешила. В последнее время дочь казалась приунывшей и задумчивой, поэтому она согласилась сходить к ней в клинику, чтобы приободрить ее. Кто бы мог подумать, что дело в такой ерунде!

– Аоба, тут не место, чтобы советоваться по пустякам. Сюда приходят с серьезными проблемами. И у доктора много работы, ты не должна занимать его время попусту.

– Ой, не переживайте, – улыбнулся доктор. – Вообще-то я не планировал этим заниматься, но пошли слухи, вот люди и начали приходить. Хотя мы-то ждем только пациентов по записи. Но, похоже, их и сегодня не будет. Давненько мы дожидаемся.

– Они записаны, но не приходят? – удивилась Аоба.

– Именно. А мы все ждем и ждем… И где они запропастились, интересно? Может, дверь оказалась тяжеловата? – задумчиво протянул доктор.

До чего он странный. Говор старомодный, а манера себя вести – моложавая. Мэгуми уже жалела, что пришла сюда. Они явно ошиблись с выбором. К тому же, как оказалось, Аобе и говорить-то не о чем.

– Мама тоже жаловалась, что тут тяжелая дверь, – с улыбкой подняла на нее взгляд Аоба.

– Держи язык за зубами, – нахмурилась Мэгуми.

Дочь снова опустила голову. Опять неловко вышло. Но у них нет времени тут прохлаждаться. Пора домой. Дел еще невпроворот.

– Доктор, простите, что потревожили из-за пустяков. Дочь настаивала, чтобы мы пришли. Но в школе у нас есть кабинет психотерапевта – мы лучше обратимся туда.

– Но это не пустяки, – пробормотала Аоба, не поднимая взгляда. – Просто для тебя любые мои слова – пустяки.

– А что, я не права? Ну, все, идем домой. Мне еще ужин готовить. За едой расскажешь об этих ваших фракциях.

Но Аоба даже не пошевелилась.

– Ты меня не слушаешь. Ну почему ты никогда меня не слушаешь?

– Что значит, не слушаю? Мы же всегда разговариваем за ужином.

– Только ты ничегошеньки не понимаешь. От тебя только и слышишь – «сама виновата» или «не стоит переживать по пустякам». Я и про фракции тебе рассказывала, и ты так же ответила. Мол, пустяки это все, просто забудь об этом.

– Нет, я не…

Разве Аоба рассказывала? А она так отвечала?.. Даже если так – едва ли Мэгуми запомнила бы этот разговор. У нее совершенно нет времени разбираться в заморочках младшеклассников, которые к тому же чуть ли не каждый день новые.

– Да, так дело не пойдет… – пробормотал доктор, скрестив руки на груди. – И дверь тяжелая была, говорите?.. Тут нужна кошка посильнее. Титосэ, принесете?

Из-за занавески появилась медсестра с переноской в руках.

– Никэ, вы уверены? К нам в любой момент может прийти пациент по записи, – выгнула она бровь. Тон у нее был недовольным. Доктор горько усмехнулся.

– Ха-ха, если придет – думаю, согласится немного подождать. Вон, сколько мы ждем.

– Ну, смотрите, я предупреждала, – холодно обронила медсестра и ушла, оставив переноску на столе.

Мэгуми проводила ее изумленным взглядом. Медсестра, а ведет себя, словно тут главная. Еще и про них с дочерью говорит таким тоном, будто только и ждет, когда они наконец уйдут.

– Мама… – пробормотала Аоба.

Мэгуми уже решила, что дочь снова озвучит ее мысли, однако та смотрела на переноску на столе.

– Смотри, там котик.

– Что? Да быть такого не может. Это же не ветеринарная клиника.

– Да ты посмотри! – рассердилась Аоба. – Прислушайся ко мне!

Махнув рукой, Мэгуми присела перед пластиковой переноской. За решетчатым окошком спереди что-то белело. Кот. Еще совсем котенок. Белый. Маленький, с тонкой, мягкой на вид шерстью, нежно-розовым носиком, узкой мордочкой и огромными глазами. На одном ушке отчетливо виднеется черное пятнышко.

– Юки… – ошеломленно пробормотала Мэгуми.

– Ты что, знаешь его? – повернулась к ней Аоба.

– Нет, нет… Это невозможно. Юки, он ведь… – выдавила из себя Мэгуми.

Она глаз не могла отвести от котенка в переноске. Шерстка легкая, словно пух одуванчика. Кажется, дунешь – и разлетится. Мэгуми отчетливо вспомнила то свое первое впечатление. Она тогда была в третьем классе младшей школы…

– Мами, Мэгу, скорее!

Подгоняемая криками Рэйко, Мэгуми бежала за подругой. Большой ранец трясся за спиной. Вскоре они оказались на небольшом пустыре в стороне от привычного пути домой из школы. В углу у старого бетонного забора притулилась картонная коробка. Возле нее и сидела Рэйко. Мэгуми заглянула внутрь через голову подруги и так и ахнула – на грязном полотенце среди обрывков газет копошились три маленьких котенка.

– Ой! Котята!

У Мэгуми дыхание перехватило от восторга. Она иногда гладила соседскую собачку, однако к кошкам никогда в жизни не прикасалась. Даже вблизи котят видела впервые. Они оказались такими крохотными – не больше мягкой игрушки. «Миу, миу», – пищали котята, распахивая маленькие рты. В них можно было даже рассмотреть клыки. Правда, очень хрупкие и тонкие на вид.

– Какие милые…

Сбросив ранцы, девочки сгрудились вокруг коробки и, затаив дыхание, наблюдали за котятами. Те зевали, умывались, облизывали друг друга, и выглядели потрясающе умилительно. Вокруг на пустыре росло много одуванчиков, и некоторые уже превратились в пушистые белые шарики. Котята были такими же пушистыми и белыми.

Первой протянула к коробке руку Рэйко. Она была лидером их маленькой компании – сообразительная, активная и училась лучше всех. Рэйко достала из коробки одного из котят. Следом взяла котенка Мами. Под ожидающим взглядом подруг Мэгуми, ужасно робея, осторожно подхватила последнего. Он оказался удивительно легким и мягким.

Пушистая шерстка котенка растрепалась и, кажется, могла разлететься от одного дуновения ветерка. На одном ушке у него виднелось черное пятнышко. В остальном он был совершенно белый, с нежно-розовым носиком и огромными глазищами. Какое-то время девочки возились с котятами. Затем Рэйко поднялась с места.

– Я заберу котенка себе домой.

– А? – Мэгуми с Мами переглянулись.

– Заберу. Жалко ведь! – уверенно повторила Рэйко. Затем окинула подруг взглядом сверху вниз. – Я попрошу у мамы его оставить. Может, и вы родителей попросите?

– Ну… – Мэгуми потупилась, все еще прижимая к себе котенка. – Думаю, мама мне не разрешит. Дом у нас небольшой…

– Но ведь пока не спросишь – не узнаешь. У меня вот мама часто на работе пропадает. Школьные учителя очень занятые. Но я все равно спрошу.

– Хорошо, но…

В доме у Мэгуми никогда не держали животных. Разве что младший брат иногда летом таскал домой жуков в пластиковом контейнере. И то он просто оставлял контейнер где-то в прихожей, и непонятно, ухаживал ли за ними вообще.

Стоило лишь вспомнить лицо матери, как становилось ясно: тащить домой котенка – не лучшая идея. Но взгляд Рэйко словно насквозь прошивал. Тут и Мами вскочила на ноги.

– Я тоже попрошу маму!

– Здорово! Молодец, Мами!

– Жалко ведь бросать их тут одних. А если мама скажет нет, я папу попрошу.

Ощутив невидимую связь, возникшую между Рэйко и Мами, Мэгуми запаниковала. Она поспешно поднялась с земли и выпалила:

– Я тоже попрошу! Если мама не разрешит – спрошу у папы.

– Так и поступим! Возьмем себе по котенку.

– Да-да! У каждой свой.

Мэгуми так обрадовалась, получив похвалу от Рэйко, что у нее сразу прибавилось смелости. Котенок копошился в руках, но она держала его аккуратно и крепко. Он уже казался ей «своим».

– Давайте придумаем им имена! – предложила Рэйко, и каждая дала имя котенку. Мэгуми назвала своего Юки[9] . Потому что он беленький, как снег. Только на ухе черное пятнышко, которое делает малыша еще милее. Она обязательно защитит его! Мэгуми нежно прижала крохотное тельце к груди. Матери очень кстати не оказалось дома. Мэгуми постелила в прихожей газетку и опустила на нее Юки. Ее младший брат, Ёсихито, уже пришел со школы и наблюдал за ней с лестницы.

– Ты хочешь оставить его у нас?

– Да! Смотри, какой милый!

– Уверена? Мама рассердится…

Мэгуми бросила на Ёсихито обеспокоенный взгляд.

– Ой, помолчи. Наверняка разрешит. Я ведь сама буду за ним ухаживать. А тебе его трогать нельзя! Он мой, – отрезала Мэгуми. Брат тут же всхлипнул. Всего на год младше, а такой плакса. – Ну, чего ты сразу в слезы. Ладно, ладно. Или сюда. Можешь погладить.

Ёсихито тут же спустился и присел перед Юки.

– Какой маленький… И милый такой.

– Ага.

Дети молча наблюдали за котенком. Тот попискивал, глядя на них снизу вверх. Словно пытался что-то им сказать. Входная дверь хлопнула, и на пороге дома показалась мама с пакетами из супермаркета. Из-за большого живота, выдающегося вперед, ее движения казались неуклюжими. Через пару месяцев у Мэгуми и Ёсихито должен был появиться младший братик. Мать громко втянула в себя воздух. Стоило ей увидеть котенка, сидевшего между детьми, как лицо ее исказилось.

– Это еще что?!

Голос ее был таким громким и сердитым, что Мэгуми оцепенела. Она ожидала, что мать немного поругается. Но Юки ведь такой милый. Девочка надеялась – может, его очарование растопит сердце матери, и та даже улыбнется, увидев его… Однако ее ждало жестокое разочарование. Мать раскричалась, не успев даже занести покупки в дом.

– А ну неси его, где взяла! Сейчас же!

– Но мама, он же такой маленький… Жалко ведь…

– Что ты несешь? Ишь чего удумала – котов домой тащить! Мы не можем его оставить! Верни его!

Мать орала, выпучив глаза. Она иногда кричала на Мэгуми, когда та забывала сделать домашнюю работу или ссорилась с братом, но такой рассерженной девочка ее никогда не видела. Ёсихито разревелся в голос. Лицо его сморщилось. Мэгуми сама с трудом сдерживала слезы.

– Мама, послушай… Котят Рэйко нашла… Их трое было… Но она сказала – ей мама разрешит взять только одного, поэтому мы с Мами тоже решили попросить…

– Причем тут твоя Рэйко! Кота притащила ты! Вот откуда взяла – туда и вернешь! – припечатала мать и прошла мимо дрожавшей от непролитых слез Мэгуми на кухню. Затем обернулась и снова прикрикнула: – Ёсихито, а ну хватит реветь! Ты скоро старшим братом станешь, нельзя больше быть таким плаксой!

Услышав мамин сердитый голос, Ёсихито заплакал еще горше. Так, что за его ревом уже не слышно было тихого писка Юки. Из глаз Мэгуми тоже закапали слезы – они с шуршанием падали на газету у ног. Однако мать только нахмурилась.

– Чтобы духу его тут не было. И унеси его до темноты, – с этими словами она скрылась в глубине дома.

Мэгуми подняла Юки вместе с подстеленными газетками и поплелась к пустырю. Мама – настоящий демон. Злобная, жестокая. От обиды и гнева на мать слезы так и катились по лицу. Юки крепко вцепился в одежду Мэгуми маленькими коготками. Как можно выбросить маленькое живое создание, которое так за тебя цепляется? Когда Мэгуми дошла до пустыря, там уже была Мами. Она сидела у коробки.

– Мами…

Подруга обернулась. Ее лицо было красным от слез. В коробке сидел котенок – тот, которого Мами забрала совсем недавно. Мэгуми присела рядом.

– Не разрешили? Мне тоже…

– Ага. Мама ужасно рассердилась, и заявила, чтобы я его немедленно выбросила.

– Моя тоже. Просто зверь. Вот у Рэйко мама учительница. Она-то точно не заставит ее выбросить котенка. Надо было ей всех троих забрать. Это же она их нашла.

– Вот-вот.

На душе у Мэгуми стало легче благодаря разговору с Мами. Та утерла рукавом мокрое от слез лицо и поднялась на ноги.

– Мне пора домой. Если опоздаю на занятия музыкой, мама будет ругаться.

– Мне тоже надо идти.

Меньше всего Мэгуми хотелось остаться тут одной. Она поспешно посадила Юки в коробку. Оба котенка тут же принялись пищать.

– Простите… Пока!

Мами бросилась бежать прочь. Мэгуми поспешила за ней. Коробка на заросшем одуванчиками пустыре быстро пропала из виду. Распрощавшись с Мами, Мэгуми побежала домой. Маму она нашла на кухне. Не оборачиваясь к ней, та спокойно спросила:

– Вернула котенка? Кстати, где вы их нашли-то?

– На пустыре на углу. Там, где сакура растет.

– Ясно. У тебя же еще домашняя работа, да? Сделай ее до ужина.

– Хорошо.

Мэгуми поспешила ретироваться из кухни. Она боялась, что по возвращении на нее снова набросятся с криками, но мама выглядела до странного спокойной, и от этого стало еще страшнее. Лучше не говорить с ней больше о котятах. И уроки сделать поскорее.

К ужину все вернулось в прежнюю колею. Мама сердилась на то, что Мэгуми не хочет есть морковь, ест слишком медленно, спорит с братом из-за того, какой канал смотреть. Мэгуми переживала из-за Юки, но потом вспомнила, что завтра выступает с игрой на флейте перед классом, и ее мысли перескочили на это. Ужасно хотелось посмотреть серию любимого аниме, а вместо этого пришлось репетировать – обидно было до слез.

Отец работал допоздна, и Мэгуми почти не видела его в будние дни – только по выходным. И ужинали, и принимали ванну они втроем – с мамой и братом. Только спали они отдельно вдвоем с Ёсихито, на соседних футонах. Вот и сегодня Мэгуми, как обычно, лежала в постели, когда услышала какой-то звук с первого этажа.

Что это, интересно? Мэгуми покосилась на брата, но тот крепко спал, раскинув в стороны руки и ноги. Девочка решила, что ей почудилось, и снова задремала, но вскоре снова услышала его – на этот раз отчетливо. Кто-то закрыл входную дверь. Дом у них был старый, поэтому скрип хорошо слышался даже на втором этаже. Кто-то пришел. «Может, отец?».

Мэгуми попыталась выглянуть в окно, но снаружи было слишком темно. С улицы тянуло холодом, и ей захотелось в туалет. Потирая сонные глаза, она спустилась вниз. На первом этаже царила полутьма. В тесной гостиной, куда вела лестница, мама сидела за столом, уткнувшись лицом в ладони.

– Мама?..

Услышав голос Мэгуми, мама вздрогнула и вскинула голову. В темноте ничего было не разобрать, но Мэгуми показалось, что она отерла щеки тыльной стороной ладони.

– Что такое? Ты в туалет?

Все как обычно, но что-то тут не так. Голос матери казался грустным и безжизненным. Мэгуми охватило беспокойство. Почему-то она испугалась, что мама вдруг может куда-то пропасть.

– Что-то случилось?..

– С чего ты взяла? Не говори глупостей. Скорее возвращайся в постель. И поправь одеяло на Ёсихито, если он снова его сбросил. Ты же старшая, – скороговоркой выпалила мама, вновь вернувшись к привычному раздраженному тону.

Вместе с облегчением Мэгуми ощутила злость. Снова все свелось к «глупостям». Что маме ни скажешь – в ответ услышишь лишь это. Мэгуми сходила в туалет и вернулась в постель. Ёсихито спал, скинув с себя одеяло, но она нарочно это проигнорировала. «Терпеть не могу маму, – подумала она. – Она совсем меня не слушает, только ругается без конца». Накрывшись с головой, Мэгуми зажмурилась.

– И что потом стало с котятами?..

Голос Аобы раздался как будто издалека. Сердце Мэгуми сжалось. Сидевший в переноске котенок вылизывал лапки. Они казались непропорционально большими по отношению к телу, и это выглядело необычайно трогательно. Кажется, котенок заметил направленное на него внимание: он замер и поднял голову. Во взгляде его не было ни капли страха и настороженности – как у ребенка, который еще не знает опасности.

Конечно, это не может быть Юки. Мэгуми подобрала котенка и вернула на место через пару часов больше тридцати лет назад. Однако этот малыш выглядел точь-в-точь, как Юки. Белый пух. Чуть затуманенные голубые глаза. Черное пятнышко на ухе. И как она могла забыть о нем? Почему только сейчас вспомнила, как жестоко поступила?..

– Я уже и не помню, что было дальше. Думаю, мама больше об этом не вспоминала, и все вернулось в свою колею. Не припоминаю, чтобы мы обсуждали это с подругами… И я не знаю, что случилось с теми котятами… С Юки и остальными.

Смутные воспоминания из детства возрождались в памяти. Еще совсем юная Мэгуми быстро позабыла о котятах. Едва ли она опять ходила на тот пустырь их проведать. По крайней мере, в памяти это не сохранилось.

До чего это было невежественно, жестоко и безответственно. А если вспомнить ситуацию в семье в то время, то и гнев матери тоже вполне понятен. Кроме того, теперь Мэгуми понимала, куда мама уходила тем поздним вечером. Наверняка она в одиночестве отправилась на пустырь посмотреть, как там котенок, которого подобрала Мэгуми. Мать не могла позволить взять котенка. Не могла ничем ему помочь. Но и удержаться от того, чтобы хотя бы сходить проведать его, было выше ее сил. Она просто не могла оставить все как есть. Не как родитель, а просто как человек.

Котенок в переноске запищал: «миу, миу». Наверняка те котята из коробки пищали, потому что им было грустно, голодно, холодно. В детстве Мэгуми не понимала даже этого и все равно притащила Юки домой. Да, она хотела как лучше… Но это было настоящее ребячество. Только теперь Мэгуми поняла, как глупа была в то время. Доктор, который молча выслушал ее рассказ, пододвинул переноску и открыл дверцу.

– Этот кот очень эффективен. Вы сразу заметите улучшение. – Он достал котенка и поднял, придерживая одной рукой за животик, а другой – снизу, под лапками. – Вот так его правильно держать. Он очень мягкий и легкий, надо быть аккуратнее, чтобы не выскользнул. Вот, попробуйте.

– Э…

Доктор вручил котенка опешившей Мэгуми таким плавным движением, что тот будто перетек ей в руки. Он оказался маленьким и очень теплым. Прижав его в груди, Мэгуми поняла – этот котенок больше, чем Юки. В нем еще ощущалась детская неуклюжесть, но тело уже было гибким и крепким. Котенок завозился у нее в руках, пытаясь вырваться.

– Ой, как бы его не уронить!

– Не переживайте, можете ухватить его покрепче.

– Легко говорить…

Видно ведь, что котенку не нравится. Его мягкая шерстка уже больше не напоминала невесомый пушок одуванчика, а скорее кисточки травы-щетинника.

– Мама, дай подержать, – потянулась к котенку Аоба, но Мэгуми отпрянула. Разве ребенок справится с таким брыкающимся котенком?

– Нет. Ты его уронишь.

Впрочем, и сама Мэгуми все никак не могла перехватить его поудобнее. Тут котенок вцепился в ее одежду и извернулся.

– Ой!

Малыш выскользнул из рук, но Аоба ловко подхватила его.

– Есть! – Девочка обняла котенка. – Ой, какой пушистый! И маленький! Тише, тише, не дергайся.

Она ловко ухватила котенка двумя руками и прижала к груди.

– Доктор Никэ, я правильно его держу?

– Да. Молодец, – улыбнулся доктор.

Аоба просияла.

– Ужасно милый. Прямо как младенчик. И такой крохотный, даже страшно.

Девочка держала котенка крепко и уверенно – так, чтобы точно не упал. Только что беспокойно барахтавшийся малыш притих, поднял голову и принялся лизать руку Аобы.

– Ой, щекотно! Мама, у кошек такие странные языки! Шершавые!

Мэгуми во все глаза смотрела на смеющуюся Аобу. Как давно она не видела ее такой радостной? А еще Мэгуми удивило то, как ловко Аоба управилась с котенком. Она считала, что дочери это не по силам, а та показала себя куда лучше нее. Котенок словно понимал, что попал в надежные руки, и совсем перестал вырываться. Мэгуми постоянно отмахивалась от дочери – ну что под силу ребенку? Но сейчас котенок чувствовал себя в руках Аобы куда увереннее, чем в ее собственных.

– Мама, а может этот котенок – потомок Юки? Раз уж они так похожи, – беззаботно спросила Аоба, потеревшись носом о белую шерстку.

Прежде Мэгуми наверняка ответила бы, что Аоба ничегошеньки не знает о жизни. Таких чудес не случается. Этот котенок не может иметь отношение к Юки. Да, если бы кто-то подобрал тех котят на пустыре – было бы здорово. Но мир не так прост. Не бывает таких прекрасных совпадений, и все тут.

– Все может быть, – едва сдержав слезы, ответила Мэгуми.

Она испила той же горечи, что и ее мать тогда, – в одиночестве, чтобы дети ничего не заметили. Аоба радостно улыбнулась.

– Наверняка так оно и есть! Доктор Никэ, а вы как думаете? Котенок может быть сыном Юки?

– Как знать, – протянул доктор. – Коты слабые, но упорные. Жизнь у них короткая, но они крепко держатся за этот мир… И порой возвращаются, когда их совсем не ждут. В общем, всякое бывает.

– Это как? – Аоба недоуменно посмотрела на него. Тот лишь усмехнулся.

– Сам не знаю. Ну как самочувствие, мамочка? Голова не кружится?

– А? Нет… – растерялась Мэгуми.

До чего странный доктор. Только болтает и улыбается, но за весь сеанс по сути ничего и не сделал.

– Вот как. Ну и отлично. Похоже, кот помогает. Большинство тревог легко исцеляются кошками. Но чтобы получить рецепт на кота, нужно самому прийти к нам и своими руками открыть дверь клиники. Иначе ничего не выйдет, и нам останется лишь ждать.

– Даже так…

Ничего не понятно. А доктор уже переключился на Аобу.

– Теперь насчет переживаний о том, к какой фракции лучше присоединиться. Вы ведь поэтому пришли?

– А… Да! – бодро ответила Аоба, милующаяся с котенком.

Доктор утвердительно кивнул.

– Тут все просто. Нужно присоединиться к тем, у кого лидер сильнее. Сильный лидер всегда крупнее, и морда у него шире. Вот кто больше и мордастее – того и держись.

– Морда? – изумилась Аоба. – Морда?..

– Да. Чтобы широкая была и взгляд уверенный. Кто из лидеров класса покрупнее?

– А… Эм… Рэна, наверное…

– Значит, ее и стоит держаться. Ну, побочных эффектов вроде не проявилось, так что можете идти домой. Кота я верну на место.

Доктор протянул руки, и Аоба очень неохотно отдала ему котенка.

– А это ваш кот?

– Нет. Он из помета домашней кошки из дома неподалеку. У нее много котят родилось, вот, ищем им дом. Надо будет дать объявление в Интернете. Пока котята маленькие, их быстро разбирают.

Котенка вернули в переноску, и он тут же запищал.

– Ну, до свидания, – улыбнулся доктор.

Похоже, ему не терпелось выпроводить их. Уже все? Мэгуми вдруг ощутила сосущую пустоту. Аоба посмотрела на нее. Похоже, она чувствовала то же самое.

– Мам, давай заберем этого котенка.

В груди у Мэгуми все сжалось. Возиться с маленьким котенком наверняка очень хлопотно. В детстве она этого не понимала. А теперь – другое дело. Неудивительно, что мама отказала ей тогда. Едва ли в том возрасте Мэгуми смогла бы сама позаботиться о котенке. В то же время Мэгуми вдруг ясно осознала: если она сейчас не выслушает дочь внимательно, не обдумает все хорошенько, то ее снова затянут беспощадные будни с их хлопотами и заботами. Может, ей в начальной школе и не хватало ответственности… Но это ведь не значит, что Аоба такая же?

– Доктор, а много времени нужно уделять котенку? – спросила Мэгуми. – Он ведь уже умеет кушать самостоятельно? За ним необязательно присматривать круглые сутки?

– Как сказать. Котенку два с половиной месяца от роду. Он уже начал есть твердую пищу, но пока только переходит от детского питания к взрослому. Совсем без внимания его оставлять нельзя. Кормить придется трижды в день и присматривать, как он воспринимает еду. К тому же, может, сейчас он и кажется тихим, но котята вообще-то очень активные. В общем, хлопот не избежать. Не бывает кошек, которым не нужно уделять время и силы.

– Трижды в день…

Получится ли забегать домой в обеденный перерыв? А утром, когда дел невпроворот, будет ли Мэгуми успевать заниматься им? Да и вечером обычно немало хлопот… Останется ли время на котенка? Сколько ни думай – все предсказать невозможно. Потребуется много подготовки, много практики. Легко не будет. Аоба сжала руку притихшей Мэгуми.

– Мама, я буду им заниматься. Приходить из школы сразу домой, и утром пораньше вставать. Я присмотрю за ним. Честное слово.

Лицо у Аобы было очень серьезным. Как бы искренне ни говорила дочь, конечно, она не сможет взять все хлопоты на себя. Однако…

– Я бы не советовал. Сложнее всего придется вам, – сухо улыбнулся доктор.

Мэгуми прекрасно понимала – он прав – и прикусила губу. «Юки, прости. Прости, что бросила. Мне так жаль».

– Позвольте забрать котенка. Мы о нем позаботимся. У нас ему будет хорошо.

– Вы уверены?

– Пожалуйста. Я буду за ним ухаживать. – Мэгуми склонила голову в поклоне.

– Часто говорят, что кошки очень непредсказуемы. Но на самом деле люди куда более переменчивы, – заметил доктор.

Мэгуми не видела выражения его лица, но по голосу ей показалось, будто он с самого начала ожидал этой просьбы. Аоба подскочила с места и тоже поклонилась.

– Доктор Никэ, я сама буду ухаживать за котенком. Обещаю, он будет счастлив. Пожалуйста, позвольте его забрать.

– Как скажете. Обратитесь к медсестре в регистратуре перед уходом – она расскажет, как за ним ухаживать, – неожиданно легко согласился доктор. – А если совсем ничего не выйдет – несите его обратно.

Доктор наклонился к переноске и заглянул в глаза котенку. Тот затих.

– Ступай. Не переживай, тебе есть куда вернуться, если что.

Кажется, котенок его понял.

– Вот. – Никэ протянул Аобе переноску.

Та аккуратно подхватила ее двумя руками. У выхода медсестра окликнула их и вручила бумажный пакет. Лицо у нее было все такое же нелюбезное. Мэгуми заглянула внутрь.

– А что это?

– Принадлежности для котенка. Тут только самое необходимое на первое время. Остальное докупите сами. У вас есть ветеринарная клиника недалеко от дома? Советую сразу найти что-нибудь в окрестностях и чтобы принимали даже ночью.

– О, кажется, в ветеринарной клинике Суды принимают экстренных пациентов. Знаете ее? Мы пока вас искали сегодня, зашли туда по ошибке.

– Да. – Медсестра чуть прищурилась. – Конечно, знаю. Это клиника доктора Кокоро. Он в свое время очень помог и мне, и Никэ. Если еще с ним пересечетесь – обязательно передавайте ему привет от Титосэ.

Медсестра не изменилась в лице, но голос у нее стал живее и радостнее. Мэгуми не стала вдаваться в расспросы. По содержанию котенка лучше посоветоваться с ветеринаром. Надо будет завтра зайти в клинику Суды. Когда они вышли в полутемный коридор, там было по-прежнему тихо. Тут Аоба с переноской в руках вдруг сказала:

– Мама, я вспомнила, где видела эту медсестру.

– И где?

– На уроке танцев у Кадзусы. Она занимается традиционными японскими танцами и как-то позвала меня с собой посмотреть на занятия. Там была эта женщина. В кимоно и с прической, как у майко[10] . Но лицом – в точности та медсестра.

– Хм… – хмыкнула Мэгуми и чуть не отмахнулась по привычке словами «что за глупости». – Вряд ли майко может параллельно работать медсестрой.

– И то верно. Видимо, они просто очень похожи… – задумалась Аоба.

Тут им навстречу вышел мужчина в яркой рубашке: из тех, от кого хочется подальше держаться. Мэгуми старалась не смотреть в его сторону, когда они разминулись, однако мужчина почему-то очень пристально разглядывал их. Не хватало еще, чтобы прицепился. Когда Мэгуми уже готова была схватить Аобу за руку и поспешить прочь, их окликнули.

– Вы хотите снять это помещение?

Во взгляде мужчины читалось сомнение. А еще он казался чем-то обеспокоенным. Мэгуми замялась. Он что, про помещение клиники, откуда они только что вышли?..

– А… Нет. Да и помещение ведь уже занято. Там психотерапевтическая клиника.

– О чем вы? Оно пустует который год. У него то еще прошлое, поэтому арендаторы там не задерживаются.

– Мама, что значит «то еще прошлое»?.. – беззаботно переспросила Аоба.

– Это значит, там произошло кое-что скверное, – мрачно усмехнулся мужчина. – Говорят, даже призраки водятся.

– Призраки?..

– Ага. Голоса слышатся, а иногда и видится что-то. Вот я и решил – если хотите снять эти помещения, лучше вас предупредить.

Мужчина скрылся за соседней дверью. Мэгу-ми бросила взгляд на табличку и поджала губы. «ООО “Здоровье и процветание”». Подозрительнее некуда.

– Призраки? О чем это он… – с беспокойством протянула Аоба.

– Просто неудачная шутка, – улыбнулась Мэгуми. – Странный парень. Ну, идем скорее. Надо покормить котенка, да и самим еще ужинать.

– Ага! – просветлела лицом Аоба. Затем опустила взгляд на переноску. – Если он – сын Юки, давай назовем его Коюки[11] ?

Мэгуми молча кивнула. Впереди ждут непростые времена. Конечно, ей было и страшно, и беспокойно. Но ничего, они с дочерью со всем справятся.

– Кстати, Аоба. Расскажи мне еще раз про ваши фракции?

– А? – поморщилась Аоба. – Но я уже много раз рассказывала!

– Расскажи еще разок. На этот раз я выслушаю.

– Ладно, что поделать, – вздохнула девочка. А затем вдруг бросила на нее быстрый взгляд. – А ты расскажи мне о ваших посиделках с другими мамами.

– Что?

– Ты каждый раз, когда на них собираешься, мрачнеешь. Тебе же на самом деле не хочется туда ходить, да?

Столь точное попадание привело Мэгуми в замешательство.

– С чего ты взяла? Вовсе нет.

– Ну, ладно. Думаю, что наши фракции, что ваши сборища – все одно. Да, Коюки? Люди такие странные.

С этими словами Аоба решительно зашагала вперед. А Мэгуми так и застыла, глядя ей вслед. Дочь выглядела еще совсем ребенком, но… До чего быстро и незаметно взрослеют девочки!

– Мама, давай скорее!

Аоба уже махала ей рукой на выходе из проулка. Все еще не оправившись от изумления, Мэгуми последовала за ней – к их новой семье.

Глава и одновременно единственный сотрудник ООО «Здоровье и процветание» Акира Сиина поднимался по лестнице на пятый этаж. Шагал он легко и ни чуточки не запыхался. Предприятие у него скромное, но все же он представляет компанию с громким названием. Нельзя запускать себя – в том числе и для того, чтобы продвигать магнитные омолаживающие подвески, которыми он торгует.

Акире было далеко за тридцать, но кожа его оставалась гладкой и здоровой, а тело – крепким и подтянутым. Дела шли неплохо, и он давно подумывал переехать из сомнительного офисного здания на задворках в место поприличнее. Заодно и компанию расширить. Нынешний бизнес-центр хотя и носил громкое название «Накагё билдинг», но из-за тесноты переулка сюда почти не проникал солнечный свет, и лифта не было. К тому же соседнее помещение пустовало. Когда два года назад Акира заезжал в помещение, от случившегося по соседству не осталось и следов, но все равно когда он поднялся на пятый этаж, ему почудился странный запах. И арендаторы по соседству не задерживались. Наверняка там водятся призраки.

Более того, вокруг этих помещений царила какая-то активность. Акира слышал за стеной звуки, даже голоса, и порой встречал перед соседней дверью людей. Причем те не походили на риелторов или потенциальных арендаторов, что пришли осматривать помещение.

«Ну и жуткое место…» Мать с дочерью, с которыми он недавно разминулся, говорили что-то про клинику. А еще Акира успел разглядеть в руках у девочки переноску. Там сидел маленький белый котик. Акира слышал от риелторов, что произошло в том помещении, и при виде кота его пробрала дрожь. Неужели там снова происходит что-то подобное?.. Если так – он не желает находиться рядом. Не то чтобы Акира так уж любил животных… Но от беспринципных мошенников его воротило.

Поднявшись на пятый этаж, Акира вышел в коридор и направился к своему офису – последнему в коридоре. У дверей пустующего помещения по соседству он увидел женщину. Акира даже с шага сбился – до того она была хороша. Белокожая, стройная. Проходя мимо, он успел рассмотреть ее украдкой. Черные волосы женщины были красиво убраны. Непростая прическа. Какая красавица, однако! Заходя к себе, Акира все поглядывал на незнакомку, что с грустным видом стояла у двери, прикрыв глаза. Когда Акира уже закрывал за собой дверь, он услышал ее голос.

– Возвращайся. Пожалуйста, вернись… Тисэ, милая…

В голосе у женщины звенели слезы. Дверь за спиной Акиры захлопнулась, и он весь содрогнулся. Жуть… Ну и соседство. Как бы и в его офисе не началась чертовщина. Нет, определенно пора съезжать!

Глава четвертая

– Я так больше не могу. Мне за вами не угнаться, – со слезами на глазах заявила одна из помощниц.

Томока Такаминэ нахмурилась – неужели опять? Она терпеть не могла разговаривать с людьми, когда те на эмоциях. Это непродуктивно – сплошная потеря времени. Да и утешать Томока не умела.

В зале магазина были разложены женские сумки, дизайн которых создала Томока. Изготавливались они тут же, в ателье на втором этаже. Помощницам платили более, чем соизмеримо с требованиями и объемом работы, поэтому их жалобы иначе как капризами, Томока назвать не могла.

– И я не успеваю за вами, – добавила еще одна сотрудница.

Обеим девушкам было едва за двадцать. Обе получили образование, связанное с дизайном, и в свое время сами пришли с просьбой взять их на работу. Когда сотрудники вот так неожиданно поднимают бунт – это не может не сказаться на работе магазина. Помимо производства сумок для продажи в торговом зале они также брали индивидуальные заказы, и тут важно укладываться в сроки.

Томока тяжело вздохнула. Надо поскорее вразумить их, чтобы вернуть все на круги своя. Но прежде чем она успела сказать хоть слово, подала голос главная помощница, которая участвовала в том числе в создании моделей.

– Я тоже на пределе.

– Что?.. – изумилась Томока. Она не ожидала, что услышит жалобы сразу от троих. – Давайте все успокоимся. Чего это вы вдруг?..

– Вовсе не вдруг. Я устала. Ваш перфекционизм – это для меня слишком. Я увольняюсь.

– Прямо сейчас? Вот так, без предупреждения?..

– Если она увольняется, то и я тоже!

– И я, – добавила девушка, которая пожаловалась первой. Не успела ошеломленная Томока и слова вставить, как все трое вышли из кабинета. На дворе совсем стемнело, и в тускло освещенной опустевшей комнате Томока отчетливо видела свое одинокое отражение в панорамном окне напротив.

– Ох… – в дверях показалась Дзюнко, совладелица компании. – Уход сразу троих – это проблема. Что будем делать? Хочешь, попробую уговорить их вернуться? Может, найдется компромисс…

– Нет уж. Никаких компромиссов, – раздраженно фыркнула Томока. – Мне надоели их безответственность и небрежность в работе.

– Хотя ты и говоришь так… Но знаешь, мало кто способен угнаться за твоим перфекционизмом.

С Дзюнко Томока познакомилась в университете – обе уже тогда мечтали заниматься дизайном. Дзюнко была меньше одарена по части творчества, зато имела талант к предпринимательству – аналитика и ведение финансов ей отлично давались. Девушкам было по двадцать девять лет, когда они основали свою компанию и открыли магазин в Киото. С тех пор минуло три года.

Стоит свернуть с Сидзё – главного проспекта квартала Симогё, как тебя тут же окружат частные жилые домики и маленькие разношерстные заведения. Магазин сумок Томоки и Дзюнко располагался на подобной улочке под названием Сакаймати. Совсем недалеко находилась торговая пешеходная улица Синкёгоку с множеством магазинов, рассчитанных на молодежь, а если пройти еще немного – выйдешь к старому универмагу «Даймару Киото». Люди часто гуляли в этих местах в поисках новых брендов и магазин Томоки с Дзюнко стороной тоже не обходили. Со временем у них появились и постоянные клиенты, а порой люди приезжали к ним издалека по рекомендации. Все потому, что они до поздней ночи трудились, не покладая рук, чтобы делать по-настоящему хороший товар. Какая тут может быть проблема?

– Я не требую совершенства. Просто хочу, чтобы работа делалась как следует. В разумных пределах. Что плохого в том, что я придирчива к технологиям изготовления и выбору материала? Это работа помощниц – укладываться в оптимальные сроки и делать все качественно. Что тут непонятного? Да кто угодно…

Стоило Томоке распалиться, как живот скрутило. Она болезненно сморщилась. Дзюнко покачала головой.

– Ты сама страдаешь из-за своей требовательности. Нельзя так себя загонять. Тебе надо немного расслабиться.

– Расслабиться? И каким же образом? Такие маленькие компании, как наша, мигом развалятся, если устроить себе длительный отдых.

– Я не предлагаю взять отпуск… Но, может, хотя бы проконсультируешься у кого-нибудь? Тебе уже плохо становится от нервов, надо что-то делать. Помнишь мастерицу из ателье в районе Гийон, которая недавно помогала нам с материалами? Она рассказывала, что ее знакомая владелица клуба ходит на маникюр к девушке, у которой одна из клиенток хвалила врача в Накагё. Может, к нему сходишь? Хотя бы от работы немного отвлечешься.

– Ну и цепочка… Как-то не внушает доверия такая рекомендация. А что за врач? Психотерапевт?

– Ага. И совсем недалеко от нас к тому же. Думаю, тебе станет легче, даже если ты просто выговоришься.

Такое ощущение, что ее в эмоционально нестабильные пытаются записать. Скверное чувство. Но у Томоки и правда периодически живот болел от нервов, а теперь ушли сразу три сотрудницы, и именно Дзюнко придется искать новых. Учитывая, сколько хлопот на нее упадет, нельзя просто оставить ее совет без внимания.

– Хорошо, – сдалась Томока. – Где там искать этого врача?

– Вот поэтому я и пришла к вам.

Томока подняла голову. Она уткнулась взглядом в пол не потому, что нервничала. Нет, она была вне себя от гнева. Доктор, сидевший напротив нее в крохотной приемной на расстоянии вытянутой руки, покачивался из стороны в сторону и периодически икал.

– Ик! Понима… Ик! Вот… Ик! Значит как…

Влажно поблескивающие глаза, расслабленное выражение смазливого лица… Да он, похоже, пьян! И это клиника с хорошими отзывами?!

– Доктор, вы что, недавно пили алкоголь?

– Нет, нет, что вы, – хихикнул доктор. – Никакого алкоголя. Только чай. Чай с мататаби[12] . Выпил всего ничего, но хватило, как видите… Так, напомните, как вас зовут?

– Такаминэ Томока. Вы вообще слушали мой рассказ?

– Конечно, конечно. О, может, вы тоже хотите чаю?

– Откажусь. Я не пью напитки в местах, не вызывающих доверия.

– Будет вам. Он очень вкусный. И расслабляет донельзя. Титосэ, принесешь чай? – обернулся доктор к занавеске за спиной.

Оттуда вышла медсестра и поставила на стол чашку. Почему-то пустую. Томока поджала губы. Она и не хотела чая, но все равно – что за дела?

– Эм… И где чай?

– Ой, простите. Он так аппетитно выглядел, вот я и не удержалась. А-ха-ха, – звонко рассмеялась медсестра и скрылась за шторкой.

Что тут вообще творится? Они что, издеваются над ней? Доктор снова заговорил с оторопевшей Томокой – похоже, он немного пришел в себя.

– Ох, простите. Такаминэ, верно? Так что у вас стряслось?

Он ее не слушал, как и предполагалось. Томока готова была вспылить и уйти, но решила, что раз уж пришла – надо из принципа заставить доктора хотя бы минимально выполнить свою работу.

– Я спрашиваю – как стать терпимее к чужим оплошностям? Мне надоело без конца злиться на небрежность и леность людей вокруг. Вроде врачей, которые даже не пытаются выслушать пациента… Я не о ком-то конкретном, если что. Понимаю – нельзя остро реагировать на каждого, кто не делает свое дело как следует… Достаточно самой все делать на совесть. Но все равно ничего не могу с собой поделать.

– Странные вещи вы говорите. – Доктор задумчиво склонил голову набок. Уж не насмехается ли он над ней?

– Почему это?

– С чего вы взяли, что делаете все на совесть? А-ха-ха.

Томока утратила дар речи от изумления. Всю жизнь ее хвалили за прилежание. Никогда прежде никто не говорил ей, что она делает что-то спустя рукава. А доктор как ни в чем не бывало продолжал.

– Дайте подумать… Случай запущенный. Пропишу вам кота помощнее. Недели на две. Этого должно хватить. Титосэ, принесете кота? – снова обратился доктор за занавеску. Ответа не последовало. – Титосэ?

– Да-да, – в комнате снова появилась медсестра.

Когда Томока столкнулась с ней на стойке регистрации, та показалась ей ужасно нелюбезной и холодной, но сейчас на лице женщины блуждала улыбка, а переноска в ее руках пошатывалась.

– Вот кот. Снова кот.

– Титосэ, сколько чая вы выпили?

– А-ха-ха. Сколько? Не знаю. Кошек везде полно, куда ни плюнь. А, забудьте. А-ха-ха, – визгливо рассмеялась медсестра и, оставив переноску на столе, вновь пропала из виду.

– Ну и ну. Простите уж. Пациенты по записи никак не приходят, вот мы и решили расслабиться и выпить по чашечке чая… А тут вдруг вы. Да уж, люди вечно находят странные поводы для переживаний.

– Странные? – вскипела Томока. – Вам кажется, что мои переживания странные?

– Нет-нет, конечно нет. Ох, так не пойдет. Думаю, чай у нас пока будет под запретом. Подождите немного. Я сам подготовлю дополнительные принадлежности, – с этими словами доктор вышел из комнаты.

Оставшись одна, Томока недоуменно огляделась. Что вокруг вообще творится? Затем заглянула в переноску. И чуть не поперхнулась. Внутри действительно сидел кот. Его огромные голубые глаза сверкали, словно драгоценные камни. Шерсть у него была белая, длинная и пушистая, только на ушках и вокруг глаз коричневато-серые подпалины. Потрясающе красивый и милый до невероятности кот внимательно смотрел прямо на нее.

– Ах… – только и смогла выдавить из себя Томока.

Перед такой дозой очарования кто угодно обомлеет. Кот вытянул передние лапки и уперся ими в решетку переноски. Подушечки. На белой пухлой лапке кота красовались четыре нежно-розовых холмика, а под ними – «гора» побольше, идеально округлой формы. Прямо маленькая Фудзияма. Весь кот был покрыт белой пушистой шерсткой, и только на подошвах лапок виднелась розовая кожица. Поглядывая на Томоку, кот принялся царапать дверцу переноски, словно умоляя выпустить его. Томока протянула к нему руку и уже готова была поддаться и открыть дверцу, когда в кабинет вернулся доктор.

– Хм? Что такое?

– А… Нет, ничего. Я вовсе не пыталась потрогать кота. Я держу себя в руках. Кстати, а зачем вообще тут кот? Он что, будет помогать мне бороться со стрессом?

– Кот? Помогать? Что за глупости. Коты ничего не делают для других. Они просто живут рядом и занимаются тем, что им нравится. Однако недаром говорят, что коты – лекарство и источник многолетия. А, ой. Долголетия, я хотел сказать.

Многолетие! Да такого слова вообще, кажется, не существует.

– Ох, беда-беда. Меня все еще ведет. В общем, коты помогают от большинства тревог и печалей. Так… Вот вам дополнительные принадлежности, а еще там есть инструкция. Прочтете ее дома. У этого кота очень сильный и быстрый эффект, но не заканчивайте прием раньше срока. К его действию нужно постепенно привыкнуть… Вы меня слушаете?

Вопрос доктора заставил Томоку стряхнуть оцепенение. Она засмотрелась в небесно-голубые глаза кота так, что совсем выпала из разговора.

– А… Да. Конечно, слушаю. Я всегда внимательно слушаю, что мне говорят. Вы предлагаете взять этого кота на две недели?

– Да. Прошу. Ну, до свидания, – широко улыбнулся доктор.

Когда с переноской и пакетом от доктора в руках Томока вышла в коридор, она обнаружила, что медсестра спит на стойке регистратуры, приоткрыв рот. Какая вопиющая халатность. Не то что Томока: она всегда выглядела и держала себя, как подобает настоящему профессионалу своего дела. В бумажном пакете Томока нашла дешевого вида миски, кошачий корм неизвестного бренда и упомянутую врачом «инструкцию». В ней значилось:

«Имя: Танк. Мальчик.

Возраст: Около двух лет. Американский короткошерстный.

Кормить утром и вечером. Обеспечить постоянный доступ к воде.

Лоток убирать по мере надобности.

Кот активный, поэтому ему нужно безопасное место для игр. Уберите все представляющие опасность предметы из доступа. Играйте с ним минимум по полчаса в день. Если вдруг не получается – убедитесь, что у кота есть игрушки, которыми он может себя развлечь самостоятельно».

Томока вздернула бровь. У кота в переноске длинная, пушистая шерсть. Даже при своих скудных познаниях в области кошачьих пород она понимала – этот кот точно не относится к «американским короткошерстным». Налицо ошибка.

– Ну и безалаберность.

Она бросила недовольный взгляд на спящую медсестру. Что корм, что инструкция – от них толку не будет. Томока сама все разузнает, чтобы как следует позаботиться о коте. Кот снова толкнул лапкой дверцу переноски. Перед глазами мелькнули нежные розовые подушечки.

– Ах… – вздохнула Томока и поспешила домой.

Десять дней спустя.

На втором этаже магазина Дзюнко, Томока и главная помощница – Мицуки, которую Дзюнко с трудом уговорила вернуться, обсуждали дизайн нового товара. На столе перед ними были разложены эскизы. Глядя на листок с собственным рисунком сумки через плечо, Томока задумчиво пробубнила: «Может, добавить сюда кошачий принт?..» Мицуки и Дзюнко переглянулись.

– Кошачий?.. – переспросила Дзюнко.

– Ага. Кошачий.

– Ничего не имею против кошек, но это совсем не вяжется с повседневной сумкой для работающей женщины… – удивленно заметила Дзюнко.

Томока кивнула и снова окинула взглядом эскизы. Основной концепт они уже продумали. Материал – мягкая кожа, размер – такой, чтобы помещались файлы формата А4. Небольшая изюминка в виде украшения бахромой или кисточками, а помимо стандартных расцветок планировалось выпустить ограниченное количество образцов в дымчато-розовой расцветке. Этакая сумка для бизнес-леди, которую удобно использовать и для работы, и для повседневных дел. Но если украсить такую сумку милым кошачьим принтом, она сразу станет слишком фривольной для делового стиля и универсальность пропадет. Это совершенно очевидно.

– Точно. Нам нужна сумка, с которой можно пойти на незапланированную бизнес-встречу, уместная на официальных мероприятиях. И при этом достаточно вместительная. Ну, и красивая, и модная, разумеется – женщинам нравится чувствовать себя нарядными даже в будние дни.

– Верно. Так что давайте выберем из эскизов тот, который…

– Но все же как насчет кошачьего принта?.. – снова серьезно заявила Томока.

– Что ты все твердишь одно и то же? – схватилась за голову Дзюнко. – Тебе так хочется впихнуть сюда картинку с кошкой?

– Вам не кажется, что если украсить сумку принтом или вышивкой, она выбьется из делового стиля? К тому же кошки – это как-то слишком уж миленько… – добавила Мицуки. Кошки слишком милые. Это уж точно. Томока прикусила губу.

– Да, они ужасно милые. Тут ничего не попишешь. Но, может, если сделать принт в сдержанных цветах…

– Нет.

– Не выйдет.

Дзюнко и Мицуки выпалили это почти одновременно.

– Да будет вам, – нахмурилась Томока. – Ладно, ладно, поняла. Займемся пока сумкой в официальном стиле.

Конечно, Томока и сама прекрасно понимала, что к грядущей новинке кошачий принт не приладить. Но она не могла ничего с собой не поделать – уж очень ее тянуло рисовать кошачьи ушки и лапки. И вообще, если так подумать – кошки окружают нас повсюду. Реклама, ролики в Интернете, принты… Прежде Томока не замечала, как много всего в мире крутится вокруг кошек. А теперь обращала на это внимание постоянно – так что вчера на мгновение приняла за кошку белый пакет, валявшийся в углу офиса.

Дзюнко заметила происходящие в ней изменения. Еще бы. Томока у нее на глазах пыталась с довольной улыбкой подозвать пакет. Когда Мицуки спустилась на первый этаж к клиентам, Дзюнко обеспокоенно спросила вполголоса.

– Слушай, а ты сходила в клинику, которую я недавно тебе советовала?

– Сходила. Очень странное место. И доктор, и медсестра казались пьяными. И представляешь – прописали мне кота. Видимо, в качестве антистресса.

– Пьяный доктор? Кота?..

– Хлопот от него, конечно… От котов что в душе, что в распорядке дня – хаос. Но не переживай, на мою продуктивность это никак не повлияет.

Тем не менее последние десять дней Томока спешила домой, едва закончив необходимый минимум работы. Вот и сегодня, поспешно раскидав дела, она направилась прямиком к себе. Ворвалась в квартиру, скинула туфли на каблуках и звонко воскликнула:

– Танк, милый, я дома!

В ответ послышалось негромкое «мяу». Прекрасный, белоснежный длинношерстый Танк изящной походкой вышел навстречу. Томока расплылась в улыбке. Она весь день только о нем и думала. О том, как он сладко спит, растянувшись на диване. Как хрустит своим кормом. Как прыгает и тянется за ленточкой, когда играет.

– Иди к маме, хороший мой. – Томока приветственно распахнула руки.

Но тут их идиллию безжалостно прервали.

– Томо, сначала нужно вымыть руки.

Из кухни выглянул Дайго в фартуке. В доме витал аромат ужина. Томока тут же пришла в себя.

– О, ты уже дома.

– Ага. Так, стой. Помой руки сначала.

Недовольно фыркнув, Томока послушно отправилась в ванную. Обычно она и так прекрасно знала, что делать, без всяких там замечаний. Сегодня просто забылась немного из-за того, какой Танк милый.

– Танк, иди сюда. Иди к маме.

Как была, в уличной одежде, Томока плюхнулась на ковер. Танк спокойно, словно нарочито неспешно, приблизился. С такого ракурса он выглядел вдвое милее обычного. Замерев, Томока позволила Танку основательно ее обнюхать, а затем потереться о ее руки, сразу же покрывая одежду слоем шерсти. – Ну-ка покажи мне свои лапки.

Томока схватила передние лапы Танка в ладони. Внешняя сторона похожа на пушистые ручки, сжатые в кулак. А на внутренней стороне – розовая кожа. Девушка провела по ней пальцами. Какое удивительное ощущение. Мягкие, упругие – словно резиновые. Или нет – как мармеладки! Такие чудесные на ощупь… Томока прикрыла глаза, наслаждаясь мгновением.

– Томо, пойдем ужинать.

– Иду…

Даже после приглашения к столу Томока не могла найти в себе сил прекратить. Уж слишком приятно гладить лапки Танка. Но тут кот сам отстранился.

– Погоди… Дай тебя понюхать!..

– Томо, ну что ты несешь. Идем есть, – вздохнул Дайго. Танк уже уселся в своей кроватке из коробки, выстланной старыми футболками. Томока нехотя поплелась на кухню, где Дайго уже приступил к еде.

– Не стоит слишком его баловать. На днях ведь придется вернуть.

– Да знаю я, знаю. Я все прекрасно понимаю.

Когда озвучивают то, о чем стараешься не думать, – сразу настроение портится. А ведь Дайго куда легкомысленнее ее! Нашел, кого учить.

Томока с Дайго встречались уже пять лет. Они познакомились, когда Томока была еще начинающим дизайнером-фрилансером – она создавала дизайн вывески для ресторанчика, где Дайго работал. Оба мечтали однажды открыть свое дело, и Томока вскоре мечту исполнила. А вот Дайго до сих пор работал то тут, то там, постоянно меняя заведения. Сейчас трудился поваром в баре известной франшизы. Уходил на работу вечером, а возвращался уже поздно ночью, поэтому днем обычно отсыпался.

Чтобы хоть иногда пересекаться при своих плотных графиках, Дайго с Томокой быстро съехались. Трудолюбивый, хозяйственный Дайго взял на себя почти всю готовку и работу по дому. Им было хорошо вместе, поэтому текущее положение дел пару устраивало… По крайней мере так они всем говорили.

– Слушай, Дайго…

– Что?

– Так что ты решил? Ну, насчет недавнего разговора. О том, чтобы познакомиться с моими родителями… Они говорят, что будут рады нас видеть в любое время. Простое знакомство, без всякой подоплеки. Ничего серьезного.

– Я не против, – коротко кивнул Дайго.

– Правда? – просияла Томока. – Отлично! А когда? Когда тебе удобно?

– Когда угодно. Я уволился, так что времени у меня теперь хватает.

– Значит, когда угодно… Ясно… Поняла…

Снова увольнение. Томока отхлебнула ароматный суп мисо из плошки. Дайкон в нем отлично проварился и пропитался бульоном. Стряпня у Дайго всегда вкусная – как-никак профессиональный повар. Но в свои тридцать с лишним он до сих пор не строил особых планов на будущее и ко всему относился с беспечным оптимизмом. Томока уже потеряла счет тому, сколько раз он менял работу. Вот и теперь – не успел толком поработать, а уже ушел.

Постепенно Томока начала привыкать к тому, что Дайго вечно безработный. Когда они только сошлись, им было немного за двадцать пять. Голова у Томоки тогда полнилась мечтами о своем деле, и оптимизм и легкость на подъем Дайго девушке нравились. Но не успела она оглянуться – а ей уже тридцать два. И теперь Томоке хотелось, чтобы Дайго немного серьезнее подумал о будущем. Ведь если он не найдет наконец стабильной работы, то и женитьбы им не видать.

– Прости. – Дайго посмотрел на нее из-за края суповой чашки. – Я постараюсь поскорее найти новое место. Хотя, если ты не против, могу и сейчас, пока без работы, к твоим родителям съездить.

– А… Нет, не стоит. Ты ведь будешь занят собеседованиями. Съездим, как будешь свободнее.

– Прости.

– Ничего, все нормально, – улыбнулась Томока.

При виде поникшего Дайго все ее недовольство куда-то пропадало. Точно. Достаточно того, что она держит ситуацию под контролем. Надо просто еще постараться. Взять все в свои руки. Эти мысли помогали Томоке отбросить хандру.

– Значит, какое-то время ты будешь дома, да? Хорошо тебе! Сможешь вволю наиграться с Танком!

– Да он днем в основном дрыхнет. Рэгдоллы ведь вообще спокойные. Прямо как мягкие игрушки.

Дайго обернулся к коту. Тот уютно устроился в своей коробке и наблюдал за людьми оттуда. Обычная картонная коробка, когда Танк сидел в ней, казалась роскошной брендовой лежанкой.

Инструкция, которую получила Томока в клинике, никуда не годилась, словно ее писали на авось. С первого взгляда ясно – никакой Танк не американский короткошерстный. Длинная, мягкая шерсть и голубые глаза бывают у разных пород. Но если добавить окрас – белый с темными отметинами… Томока внимательно сравнила облик Танка с разными фото и пришла к выводу, что этот кот – чистокровный рэгдолл. Причем великолепный – куда краше других кошек той же породы из Интернета. Характер у Танка был спокойный – он не носился по квартире, не пытался запрыгнуть на любую возвышенность. И с игрушками играл лениво – так, лапками махал, пытаясь поймать мышку на веревочке.

– Да, он само спокойствие. А в инструкции описан как тот еще озорник.

– Ага. Такого умного, воспитанного и спокойного кота я бы и насовсем оставила.

Томока рассеянно поглядывала на Танка. Острие ушек – темно-коричневое, а дальше цвет постепенно светлеет, пока не переходит в белую шерстку. Такие же отметины вокруг голубых глаз. А вот шерсть на носу и вокруг рта – белоснежная, как зефир. Точно. Танк напоминал какао, щедро приправленное белоснежными зефирками. Такой сладкий на вид, что от одного взгляда таешь.

– Ах…

– Томо, снова ты странные вздохи выдаешь, – засмеялся Дайго.

Может, он и тот еще лоботряс, но ведь не бездельник же. Значит, и проблем нет. К тому же у Томоки работа стабильная, и финансовые проблемы им не грозят. В общем, все под контролем. И даже с котом в доме царят порядок и спокойствие. Все хорошо. Просто отлично. И как тот доктор мог заявить, будто она не делает все на совесть? Томока всегда держит руку на пульсе. И раньше, и впредь так будет.

На следующий день в магазин Томоки и Дзюнко пожаловала постоянная клиентка. Правда, пришла на полчаса раньше, заставив их побегать, – они еще не успели приготовить все к встрече. Это была женщина немного за пятьдесят, владелица бутика из квартала Гион, где торговали одеждой и аксессуарами. Ей нравились сумки Томоки, и прежде она уже делала у них крупный заказ. Оставлять ее ждать на первом этаже было бы невежливо, так что Томока с Дзюнко пригласили женщину в офис на втором и бросились поспешно убирать разложенные на столе эскизы и образцы кожи.

– О, не переживайте, оставьте все как есть. Вы ведь такие занятые. Сразу видно – работа кипит, и дело на месте не стоит.

Мягкий киотский говор из уст клиентки звучал дружелюбно, однако девушки понимали – не стоит принимать эти слова за чистую монету. Урожденные киотцы – мастера вворачивать шпильки с самым невинным видом и милой улыбкой на лице. Клиентка указала им на то, что отсутствие должной подготовки сказывается на качестве работы.

– Простите, Кодзуэ. Мы как раз обсуждали дизайн вашей сумки и совсем забыли о времени.

– О, вот как? – Кодзуэ бросила взгляд на наброски. Взяла один из них. – Ой, какая милая иллюстрация. Надо же. Не знала, что вы и такое рисуете.

В руках у нее был портрет Танка, который Томока нарисовала, пока витала в облаках. Простой, скорее реалистичный, чем слащаво-мультяшный, набросок отлично передавал очарование кота. С тех пор, как Танк поселился у Томоки, ее вечно тянуло рисовать его между делом – вот и этот рисунок был одним из множества подобных.

– Ой, это…

– До чего милая картинка. Я закажу у вас сумки, которые мы обсуждали в прошлый раз, но может, вы сможете и эту иллюстрацию как-нибудь применить? Чтобы выглядело не по-детски и не дешево.

– Может, кожаный брелок к сумке с тиснением? Или подвесной кошелек, который можно снять? С серебристой цепочкой. В винтажном стиле.

– О, замечательная идея! Многие мои клиентки из Гиона любят котиков, такой дизайн, несомненно, их порадует. Кстати! Одна моя подруга, большая любительница кошек, недавно хвалила мою сумку вашей работы. Я направлю ее к вам, хорошо?

– Конечно, будем ждать!

Тут Дзюнко принесла образцы сумок. Кодзуэ осмотрела их, уже пребывая в прекрасном настроении, и сделала весьма солидный заказ.

– Да уж, пронесло, – улыбнулась Дзюнко, когда та ушла.

– Все благодаря Танку! Но пусть она и видный клиент, хотелось бы, чтобы все же соблюдала договоренность. Пришла раньше времени, еще и замечание ввернула, – как будто у нас только и дел, что ее прихода дожидаться…

– Ой… – подала голос Мицуки. – Кодзуэ звонила и спрашивала, можно ли ей прийти пораньше. Я тогда была на телефоне.

– И ты забыла сказать? Ну и дела…

– Прошу прощения. После того, как остальные сотрудницы ушли, на меня столько дел навалилось. Я отвечала на звонок, пока занималась чем-то другим, вот и забылась.

Что значит «забылась»? Томока уже собралась отчитать помощницу, но Дзюнко поспешно перевела тему.

– Зато мы пристроили твои иллюстрации, Томока. Здорово ведь. Сделаешь еще принтов с этим котиком в разных вариациях? Можно даже маскотом нашим его сделать.

– А хорошо звучит! Коты ведь очень популярны!

Мицуки тут же забыла о своем промахе. Она вообще была легкой на подъем во всех смыслах. Сразу поддалась общему настрою, когда сотрудницы принялись жаловаться, но и на уговоры Дзюнко вернуться тоже согласилась легко. Пожалуй, такая крупица легкомыслия делает жизнь проще, но Томока так не умела.

– Принты, говоришь, – протянула Томока, разглядывая свой рисунок.

Простой однотонный набросок – конечно, для дела он не годится. Чтобы привести его в должный вид, понадобится доработка на компьютере.

С первого же дня в доме Томоки Танк проявил себя как спокойный, медлительный и ласковый кот. Сам приходил полежать на коленках и погладиться, нисколько не противился тому, чтобы его обнимали, тискали и носили на руках – прямо как игрушка. Стоило лишь вспомнить, какая мягкая и пушистая на ощупь его шерстка, как на сердце теплело. Когда Мицуки ушла на первый этаж, Дзюнко с улыбкой заметила:

– А он хорошо на тебя влияет, Томока.

– М-м? Кто?

– Кот, которого тебе в той клинике выдали. У тебя на лице все написано. Похоже, ты к нему очень привязалась.

Томока покраснела – Дзюнко попала в точку. Она и сама не заметила, как расплылась в мечтательной улыбке, думая о Танке.

– Ну, он оказался весьма милым.

«Весьма» – не то слово. Дзюнко удивилась бы, увидев, как Томока сюсюкается с котом дома.

– А фото у тебя есть?

– Да!

Разумеется, есть. Томока принялась показывать Дзюнко галерею. Сначала та улыбалась и умилялась, но когда оценила количество фото на телефоне, немного поубавила восторги.

– Ничего себе у тебя фото… Они ведь почти одинаковые.

– Ну что ты. Все разные – потому и хочется снимать и снимать. Только посмотри на эти голубые глаза – они прямо в душу смотрят.

– Да-да… Надо же. Я и не думала, что тебе понравится держать питомца, учитывая твою любовь к порядку.

– Танк – очень послушный котик. К тому же…

Томока осеклась на полуслове. В основном она только играла с Танком, а заботился о нем Дайго – он ведь сидел дома без работы.

Дзюнко знала о Дайго и его привычке менять работу, а также о переживаниях Томоки по поводу застоя в отношениях. Но Томоке не хотелось рассказывать об очередном увольнении Дайго – не хватало еще, чтобы Дзюнко забеспокоилась. Она поспешно перевела тему. Пока она сама работает на совесть, можно не переживать о нестабильности доходов Дайго. Так что сейчас главное – создать товар, который станет хитом продаж.

– В общем, набросок я доработаю.

Томока еще раз оглядела рисунок. Рэгдоллы – очень красивые, изящные коты. Такой прекрасно будет смотреться в качестве принта на женских аксессуарах. Дивные голубые глаза пленят кого угодно.

А еще лапки. Круглые пушистые лапки с розовыми подушечками. Когда Томока коснулась их впервые – очень удивилась тому, какие они упругие. Прямо как резина. Может, эту форму и упругость тоже можно как-то использовать?.. Хотя пока не приходит в голову, как… Еще и Танка нужно вернуть уже послезавтра. Так дело не пойдет. Он еще нужен Томоке.

– Я схожу и попрошу продлить аренду кота, чтобы сделать больше зарисовок, – заявила Томока. – Последишь пока за магазином?

Стоило прийти в клинику, как сидящая за стойкой регистратуры медсестра подняла голову.

– А, здравствуйте. У вас ведь еще пара дней с котом, – с важным видом заявила она.

Томока поджала губы. Если присмотреться – медсестра, похоже, даже моложе нее самой. Сейчас она выглядит собранной, но Томока отлично помнила ее пьяное хихиканье.

– Сегодня не предлагаете чай с мататаби? Я всегда считала, что от него только кошки пьянеют…

Лицо у медсестры осталось непроницаемым.

– Это была шутка? Я потом посмеюсь, а пока проходите в кабинет.

Ну и работница. Томока слегка раздраженно проследовала в приемную. Доктор тоже сегодня выглядел спокойнее. Правда, в отличие от холодной медсестры, на его лице сияла доброжелательная улыбка.

– Ой, какое у вас строгое лицо. Похоже, кот не очень помог. Как странно. Времени ведь немало прошло.

Доктор неожиданно подался вперед, заглядывая Томоке в лицо. Она даже отпрянула от неожиданности.

– Эффект совсем не тот, на который я рассчитывал. Ну и дела. Неужели кот не подошел? – с озадаченным видом пробормотал он, склонив голову набок. Но у Томоки не было времени выслушивать его сетования.

– Я и пришла по поводу котика… Рэгдолла. Можно, он еще немного побудет у меня? По правде говоря, мне заказали дизайн с принтом, основанным на внешности Танка. Поэтому я хочу понаблюдать за ним подольше. Я всегда делаю свою работу как следует.

– Рэгдолл? – удивленно переспросил доктор и защелкал по клавишам ноутбука. – Ох, ну я и даю. Перепутал котов. Прошу прощения. Я не того кота вам выдал. Вы принимали рэгдолла по кличке Дарджилинг. Он – настоящий профессионал своего дела, сотрудник кошачьего кафе. Очень спокойный кот, поэтому и эффект оказался слабым, – виновато пробормотал доктор.

Томока мысленно закатила глаза. Да что за клиника такая?

– Я вообще-то впервые попала к психотерапевту… Но разве сеансы должны проходить так?..

– Нас часто принимают за психотерапевтическую клинику, но это вовсе не так. И проблемами ментального здоровья мы не занимаемся. Ох, ну и дела… Принимать две недели не того кота…

– Не психотерапевтическая?.. Тогда почему «Кокоро»?..

– А, просто я часто бывал в клинике доктора Кокоро. Очень хорошее место. Я ему жизнью обязан. Мы с Титосэ других больниц не знаем, поэтому и позаимствовали его имя для названия. Так, давайте-ка я вам дополнительного кота пропишу. Проведете пару недель с ним и Дарджилингом. Что думаете?

И какого ответа он ждет? Доктор в странной клинике, которая, как выяснилась, даже не психотерапевтическая, вдруг спрашивает ее мнение и надеется получить внятный ответ?.. И что они тут тогда лечат, скажите на милость?..

– Вы предлагаете взять еще одного кота?..

– Не переживайте, они хорошо сочетаются.

– Даже если так, сразу двое…

– Слишком тяжело? Не потянете?

– Не то чтобы, просто…

– Да, вы правы, это уже слишком. Не вариант. Управиться сразу с двумя котами, да так, чтобы держать все под контролем… Едва ли. Пожалуй, тут я дал маху. Забудьте, – посмеиваясь, заявил доктор.

Томока вскипела. Дарджилинг совсем не доставлял хлопот. Уж с еще одним котом она запросто управится. К тому же наблюдение за котами поможет с набросками.

– Не переживайте. Две недели – срок небольшой. Я возьму еще одного кота, – твердо сказала Томока. Доктор кивнул.

– Вот как. Ну, тогда я выдам вам Танка, как и собирался изначально. Принимайте их вместе. Ах, точно. Вот инструкция на Дарджилинга, который уже у вас. Поздновато, конечно…

Еще бы! Томока бросила взгляд на лист бумаги, который ей вручили.

«Имя: Дарджилинг. Мальчик.

Возраст: четыре года. Порода: рэгдолл.

Кормить утром и вечером. Обеспечить постоянный доступ к воде.

Лоток убирать по мере надобности.

Одиночество переживает нормально.

Обладает прекрасной внешностью и очень контактный, поэтому вызывает привыкание. Старайтесь хотя бы немного держать дистанцию. Если общение с котом имеет слишком сильный эффект, характеризующийся витанием в облаках, галлюцинациями и излишней рассеянностью, посоветуйтесь с лечащим врачом».

Томока хмыкнула. Да, вот это – точно про кота, что сейчас у нее дома. Слишком уж совпадают все «симптомы». Может, еще один кот и правда перебор?

– Ой, что такое? – Доктор словно заметил ее колебания. – Передумали? Не возьметесь? Удержать все под контролем с двумя котами под боком непросто, понимаю.

– Не переживайте. Я справлюсь.

– Даже так? А-ха-ха. Ну и отлично. А, и еще. Если уж сочетать двух котов, очень важно соблюдать длительность применения. Если прерваться на полпути – выработается резистентность, и эффективность понизится. Титосэ, принесете кота?

О таких вещах надо говорить сразу. Но не успела Томока сделать замечание, как медсестра занесла переноску с котом.

Томоке пришлось покопаться в Интернете, чтобы увериться – ночная активность для котов относительно нормальна. Она устало вздохнула, наблюдая за носящимся без остановки Танком. Ну почему он никак не успокоится? Еще и такой быстрый – не поймать. И не только из-за скорости… Тело у кота, словно желе. Нет, скорее плавленый сыр. Так и выскальзывает из рук.

Американский короткошерстный метнулся с дивана на стену, оттолкнулся от нее и приземлился на столе. Прыжок от стены! Настоящий акробатический трюк, который Томока прежде видела лишь в кино. Вот только на столе оказалась скатерть, которая заскользила по столешнице, и кот вместе с ней полетел на пол. Запутался в ткани, принялся отчаянно барахтаться…

Обычно спокойный рэгдолл тоже возбудился и вспомнил, что у него есть когти. Теперь коты увлеченно носились друг за другом, снося все на своем пути. Милые лапки, похожие на сладости, превратились в орудие разрушения. Танк запрыгнул обратно на стол, а оттуда – на посудный шкаф. Уставшая Томока ахнула.

– Дайго, сними его. Там же так высоко. Он поранится, если упадет.

– А, да…

Дайго стряхнул оцепенение и потянулся к коту. Тот сидел в узкой щели между потолком и крышкой шкафа, и Дайго до него кое-как дотягивался. Но не успел он прикоснуться к коту, как тот сиганул вниз. В полете кот вытянулся, словно игрушка-слинки. Томока и Дайго затаили дыхание. А Танк ловко и грациозно приземлился на пол, почти не создавая шума. Это все подушечки. Розовые и милые, похожие на плотное желе или резину. Они-то и погасили удар.

– Томока, это бесполезно. Пойдем спать, – тяжело вздохнул сонный Дайго.

Томока бросила на него тяжелый взгляд. Дайго тоже носился за Танком, но и пальцем его не коснулся. Только Томока действительно пыталась поймать кота, и в итоге ей расцарапали руки.

Дымчато-серая шерсть с черными полосками, ушки торчком. Да, американский короткошерстный по имени Танк – точно кот из инструкции, которую Томока получила в первый поход в клинику. Милый, с узкой мордочкой, чрезвычайно активный. Глаза у Танка были желто-зеленые, прекрасные своей, отличной от голубых очей Дарджилинга, красотой. У кошек вообще удивительные глаза – если смотреть на них в профиль, они выглядят полупрозрачными, словно стеклянные шарики.

Когда Томока принесла Танка из клиники и выпустила из переноски, он забился в угол и отказывался выходить. Она принесла ему миски с едой и водой, однако кот не ослабил бдительности. Он оказался куда более осторожным, чем Дарджилинг, который с первого дня легко освоился на новом месте. Дело шло к ночи, а Танк все сидел в своем углу, так что Томоке с Дайго пришлось ложиться спать, оставив котов в гостиной. А ночью начались котячьи бега.

Танк уже успел повисеть на шторах, так что они наполовину слетели с карниза, и оставить глубокие царапины на посудном шкафу. Прежде Томока и не подозревала, что коты могут перемещаться с такой скоростью. Даже Дарджилинг попал под влияние! Девушка горько пожалела о том, что не убрала подальше подушечки, напольные часы и открытый диспенсер для столовых приборов.

– Оставим их в покое. Думаю, они быстро устанут и уснут.

– Но перед этим разнесут дом…

– Я завтра уберусь с утра. А днем поиграю с короткошерстным, чтобы к вечеру успокоился. Думаю, он просто стрессует из-за того, что попал в новую обстановку.

– Его зовут Танк.

– А?

– Первый – Дарджилинг, а Танк – это короткошерстный.

– Понял. Поиграю с Танком.

Точно. Дайго ведь днем свободен. Только Томоке нужно выспаться, чтобы встать завтра на работу. К счастью, Танк с Дарджилингом наконец затихли – наигрались, видимо.

Наутро гостиная выглядела, словно по ней прошелся ураган. Но Дайго пообещал все убрать, так что Томока закрыла на это глаза и отправилась на работу. Несмотря на недосып, она была уверена – у нее все под контролем… Пока не столкнулась в магазине с Мицуки.

– Ой, у вас вся спина в шерсти… Это так и должно быть?..

– Что?..

Томока скосила глаза на спину – и правда, слой шерсти. Она осматривала себя в зеркале, когда одевалась, но перед уходом присела на стул со спинкой – и все.

– Ох, ну вот, – приуныла девушка. Она всегда тщательно следила за своим внешним видом – это ведь визитная карточка дизайнера. А тут такое! И впереди еще две недели…

– У меня коты временно живут, вот шерсть и налипла. В доме ужасный бардак.

– Надо же. Я думала, у вас даже коты по струнке ходить будут. А, точно. Вчера, уже после того, как вы ушли, позвонила Кодзуэ. Сказала, что сегодня после обеда придет та ее подруга – любительница кошек.

– Что? Вот так внезапно?..

– Я вам писала вчера… Вы не получили сообщение? – В голосе Мицуки слышалась нотка досады.

Томока судорожно вздохнула.

– Кодзуэ та еще торопыга, ничего не поделаешь. Ладно, все равно в первой половине дня у меня есть время – успею подготовиться. Да и посетителей обычно с утра немного.

Поручив торговый зал Мицуки, Томока погрузилась в создание эскизов нового товара. Время пролетело незаметно, а после обеда пришла подруга Кодзуэ. Молодая красавица в кимоно: стройная, изящная, волосы убраны в высокую прическу… Сразу видно – обитательница ханамати[13] . Такие сразу притягивают взгляды.

– Меня зовут Абино. Я из «Комано». Прошу прощения за неожиданный визит. Мне так понравилась сумка Кодзуэ, что я попросила замолвить за меня словечко.

– Приятно слышать, что дизайн вам понравился. А «Комано» – это чайный домик в Гионе? Вы, наверное, гейша?..

И только тут Томоку осенило. Ее так впечатлил наряд Абино, что она не сразу заметила… Но ведь женщина ей знакома! Мягкое выражение лица, плавные движения… Поведение Абино отличалось от того, что помнила Томока, но перед ней определенно медсестра из той странной клиники.

– А… Ой! Вы медсестра из клиники в Накагё, да?

– Медсестра? Нет, что вы. Я гейша, работаю в квартале Гион. По выходным часто хожу в западной одежде, но белый халат точно никогда не носила, – засмеялась Абино.

Однако чем больше Томока смотрела на нее, тем больше сходства находила с той медсестрой. Нет, ну точно один человек. Работа по совместительству? Гейша и медсестра?.. Улыбающееся лицо Абино оставалось непроницаемым. Как там звали ту медсестру? Титосэ?.. И у гейш, и у медсестер непростая работа. Едва ли реально их совмещать…

– Прошу прощения. В клинике, которую я недавно посещала, была медсестра по имени Титосэ… Вы с ней очень похожи, вот я и обозналась, – улыбнулась Томока, но тут же осеклась, заметив выражение лица Абино. Та вдруг застыла и посерьезнела.

– Титосэ, вы сказали? Вы видели Титосэ?.. Где? – вдруг бросилась женщина в расспросы.

Томока даже оторопела от такого напора.

– В небольшой клинике… В закоулке на повороте с улицы Роккаку, район Накагё. Довольно странное место. Клиника «Кокоро».

– Клиника доктора Кокоро? Титосэ в ветеринарной клинике Суды?..

– Ветеринарной?..

Где-то они друг друга явно не поняли. Однако Абино вдруг погрустнела.

– Как же так?..

Томока застыла посреди перекрестка и огляделась. И как она умудрилась пройти мимо нужного поворота? Абино, сжав губы, стояла рядом с ней на углу улицы Такоякуси. Лицо у нее было, словно у ребенка, который едва сдерживает слезы.

– Подождите, пожалуйста. Сейчас соображу. Я точно сворачивала где-то тут…

Оставив Абино на перекрестке, Томока вернулась назад. Она внимательно скользила взглядом по домам вдоль улицы, но так и не нашла узкий поворот, ведущий к клинике «Кокоро».

– Как странно. Где-то здесь должен быть узкий проулок, заканчивающийся тупиком, а в нем – нужное здание. Клиника там, на пятом этаже. Я туда дважды ходила. Не думаю, что могла ошибиться улицей…

– Вы уверены, что мы ищем не ветеринарную клинику Суды? – с сомнением спросила Абино. Тут точно произошло какое-то недопонимание.

– Нет, это не ветеринарная клиника. Она психотерапевтическая… Ну, не совсем, правда. «Кокоро» называется. Очень специфическая…

Звучит, конечно, расплывчато. Но как еще объяснить? Абино умоляла отвести ее в клинику, где Томока видела Титосэ, поэтому они и пришли сюда. Но нужное здание как сквозь землю провалилось.

Потупившись, Абино задумалась. А может, Томоке все приснилось? Нет, не может быть. Она получила в клинике Дарджилинга и Танка, а они точно самые настоящие. Вон во что ее дом превратили.

– Скажите… – вдруг встрепенулась Абино. – А здание, о котором вы говорите, случайно называлось не «Накагё билдинг»? Узкое, вытянутое в глубину, пятиэтажное.

– Я не знаю название здания, но по описанию похоже. Вам знакомо это место?

– Малышка Тисэ… Титосэ, она оттуда. Родилась там, – с мрачным видом пояснила Абино и решительно пошла вперед: Томоке оставалось лишь следовать за ней. Увидев здание посреди улицы Фуятё, Томока ахнула.

– Но как?.. Когда я сюда приходило, оно было где-то на задворках…

– Это «Накагё билдинг». Всегда стояло здесь. Судя по вашему рассказу, Титосэ должна быть тут.

Абино уверенно вошла внутрь. Происходящее казалось уже даже не странным, а жутким. Но ведь Танк и Дарджилинг попали к Томоке именно отсюда. Надо разобраться, что происходит.

Те же темноватые узкие коридоры и двери с сомнительного вида табличками, что помнила Томока. Та же лестница на пятый этаж. Прежде чем Томока успела указать на нужную дверь (вторую с конца), Абино уже сама подошла к ней: она явно знала это место. Но почему-то застыла на месте, не прикасаясь к дверной ручке. С мукой на лице прикусила губу. Томока сменила ее и решительно дернула дверь на себя, но та не поддалась – только звякнула. Заперто.

– Это помещение пустует.

Томока вздрогнула, услышав за спиной мужской голос. Она обернулась – по коридору к ним шел мужчина средних лет в броской рубашке. Про таких говорят «подозрительный тип».

– Если хотите осмотреть помещение, вам надо связаться с арендодателем. Но я бы не советовал его снимать. У этого места та еще история.

– Та еще история? – выгнула бровь Томока.

Мужчина не внушал доверия, и ситуация становилась все более странной. Она совершенно растерялась.

– Да. Оно хотя и пустует, оттуда иногда слышны всякие звуки. Человеческие голоса, кошачье мяуканье… Чертовщина какая-то. В общем, мое дело – предупредить. Решать вам, конечно.

Проходя мимо, мужчина окинул их подозрительным взглядом. Особенно заострил внимание на Абино. Затем он скрылся в дверях соседнего кабинета.

– Пустует… – пробормотала Томока. Не может такого быть.

Абино уже направилась обратно к лестнице. Томока поспешила за ней. Когда они вышли на улицу, еще раз огляделась. И правда, вход смотрит на проспект. Но как же так?

– Ничего не понимаю. Что здесь происходит? И кто такая Титосэ?..

– Я бы все отдала за то, чтобы Титосэ вернулась домой…

Абино, кажется, пребывала где-то в своих мыслях. Она выглядела не удивленной, а скорее задумчивой и грустной.

– А… Вы в порядке?

– Да-да, – улыбнулась Абино, однако в глазах ее блеснули слезы. – Спасибо, что составили компанию. Я закажу сумку в следующий раз, хорошо?

– Конечно, как вам удобнее. Но вы уверены, что все в порядке?..

– Не стоит переживать. Я всегда такая – чуть что, сразу в слезы. Совсем не умею держать себя в руках. А, кстати. На задворках этого здания находится настоящая больница доктора Кокоро: ветеринарная клиника Суды.

Томока распрощалась с Абино, так и не разобравшись, что к чему. Вернулась в магазин, но работа не шла.

– Томока, ты уже посмотрела предложения по сезонному обновлению главной страницы сайта? – спросила Дзюнко. Томока так и подскочила.

– Прости, еще не успела.

– Исполнители боятся не успеть в срок, если не получат вовремя обратную связь. Я рада, что ты немного расслабилась, но все хорошо в меру, ладно? – улыбнулась Дзюнко.

Томока сжала кулаки. Вовсе она не расслабилась. У нее все под контролем. Все ладится. Она немного рассеянная только из-за того, что не выспалась после ночного кошачьего погрома. А сосредоточиться ей сложно, потому что в памяти постоянно всплывает грустное лицо Абино.

В последние дни Томока приходила домой пораньше, но сегодня работала до ночи, словно наказывая себя за расхлябанность. Когда она, вымотанная донельзя, добрела до дома, квартира встретила ее темнотой и тишиной. Свет выключен, в доме ни звука. А гостиная в том же разгромленном виде, что была утром. Томока так и замерла в проходе. Тут дверь за ее спиной щелкнула. Пришел Дайго.

– О, Томо, извини. Приятель неожиданно позвал выпить.

Лицо у Дайго раскраснелось, движения выглядели размашистыми и неуклюжими.

– А-ха-ха, ну и бардак. Эй, коты, вы где? Папа вернулся! – со смехом остановился он на пороге гостиной.

Глядя на него, Томока неожиданно ясно осознала. Она такая требовательная не к себе. И не от других так отчаянно ждет добросовестности. Ей хочется, чтобы именно Дайго наконец повзрослел. Уже взрослый лоб, но работу меняет, как перчатки. О женитьбе даже не заговаривает, а ведь они давно вместе. Хочет ли он вообще жениться на ней? Да даже если не хочет… Он хотя бы любит ее?..

– Возьми же себя в руки наконец! – воскликнула Томока. Недовольство, давно копившееся внутри, разом выплеснулось наружу. – Давно не студент, а постоянную работу все никак не найдешь, с родителями моими так и не познакомился, о женитьбе и речи не заходит! О будущем вообще не думаешь! Хватит этого ребячества! Пора взрослеть! Я этим по горло сыта! Не хочу больше держать все под контролем! Не хочу одна все тянуть!

Дыхание у Томоки сбилось, лицо покраснело. Да, вот в чем дело. С каждым увольнением Дайго их женитьба становилась все более далекой и эфемерной, и это беспокоило ее до глубины души. Наконец она ясно осознала это. Пусть Томока и строила из себя перфекционистку перед коллегами, на самом деле у нее было полно своих слабостей. Ей лишь отчаянно хотелось верить, что у нее-то все под контролем и поэтому легкомыслие Дайго нисколько ее не тревожит. Ошеломленный Дайго притих и виновато потупился.

– Прости… Я и не заметил, как это тебя раздражает.

При виде погрустневшего Дайго злость у Томоки мигом испарилась. Ей вдруг стало неловко.

– Не то чтобы раздражает… Я просто хочу… Хочу, чтобы ты подумал о будущем. Необязательно прямо сейчас. Но нашел время обдумать свои планы на жизнь как следует.

Может, для Дайго ее слова и выглядели, словно она выпрашивает предложение о браке… Но все равно у Томоки стало легче на душе, когда она наконец высказала свои тревоги вслух. Даже улыбка на лице появилась. Дайго неловко улыбнулся в ответ.

– Томо… Начнем с моей работы. Я…

Тут подал голос один из котов. Причем скорее не мяуканье, а…

– Танк?.. Дарджи?..

Откуда-то из угла вышел Дарджилинг. Походка у него казалась шаткой, а голова была низко опущена. И снова этот звук. Как будто кашель. А вот и Танк! Обычно такой бодрый, сейчас он двигался медленно и неуверенно.

– Что это с вами? Какие-то вы…

Томока присела на колени и потянулась к Дарджилингу… Но тут его вдруг вырвало. А следом и Танка. Оба кашляли и вздрагивали всем телом, извергая рвоту.

– Ой! Танк! Дарджи!

Коты без сил осели на пол. Томока оцепенела, в ужасе глядя на них. Дайго, похоже, мигом протрезвел.

– Томо, надо везти их в больницу!

– Сейчас? Но уже так поздно… Разве ветеринарные клиники работают по ночам?

– Я поищу в Интернете, а ты собери полотенцем их рвоту, надо отвезти ее в больницу на анализ. И достань переноски.

– А… Хорошо! Поняла!

Руки у Томоки дрожали, однако она послушно выполнила указания Дайго и посадила обоих котов в клетки. Затем они на такси помчались в больницу, которую Дайго отыскал. Оказалось, в ветеринарной клинике Суды в Накагё есть круглосуточная скорая помощь для животных.

Доктор Суда – мужчина за шестьдесят с седыми прядями в растрепанных темных волосах, встретил их в тапочках и халате, наброшенном на пижаму.

– Похоже, они уже все вытошнили, – улыбнулся он, когда закончил с осмотром котов.

Суда всего лишь придерживал их, пока они лежали рядышком на столе для осмотра, однако те вели себя смирно и послушно позволили провести все процедуры. Томока невольно восхитилась. Ветеринары – удивительные люди.

Ветеринарная клиника Суды нашлась на задворках «Накагё билдинг», где Томока была днем. Девушка думала, что они обнаружат большое заведение, раз те даже по ночам принимают, однако здание оказалось маленьким, стиснутым жилыми домами вокруг, а часть его, похоже, и вовсе была жилой, и там обитал сам доктор. Когда Суда встретил их у черного хода и провел к смотровой, свет в клинике не горел. Судя по всему, ночью принимали лишь отдельных экстренных пациентов, а основная часть клиники закрывалась.

– Домашние растения, – пояснил доктор, когда Томока показала ему, что отрыгнули коты. – Коты часто их едят. На этот раз обошлось лишь промыванием желудка, но вот растения из лилейных или драцена, например, для кошек – опасный яд. Так что пока в доме кошки, комнатные растения лучше держать подальше, чтобы не доставали. – Тон у доктора был мягким, спокойным. В нем совсем не слышалось упрека, и вообще было скорее похоже, что он обращается к котам, а не к Томоке и Дайго.

Танка и Дарджилинга вернули в переноски, где они быстро задремали. Комнатные растения… Томока с Дайго переглянулись. Раньше они стояли дома на подоконнике, но когда Томока принесла Дарджилинга, она на всякий случай убрала их подальше.

– Мы же поставили их высоко…

– Горшок упал вчера, когда они носились по дому… Надо было сразу убрать… А ведь в инструкции написано – уберите опасные предметы из доступа котов. Это я виновата, что была такой невнимательной.

– Нет-нет, это я виноват. Пообещал, что все уберу с утра, а сам ушел и оставил гостиную, как есть. Простите, Танк, Дарджи… Папа перед вами так виноват.

– Нет, это все я… Простите меня, мои хорошие.

Пока Томока и Дайго винились перед котами, Суда принес лекарство. Он был очень любезен и внимателен, несмотря на то, что его подняли посреди ночи.

– Спасибо большое, доктор, что приняли нас в такое время, – поклонилась Томока.

– Животные болеют независимо от того, день на дворе или ночь, – улыбнулся доктор Суда. – А «скорую» им, как людям, так просто не вызовешь.

И то верно. Получив кота, Томоке сразу стоило проверить, где поблизости ветеринарные клиники, и работают ли они по выходным или ночью. Оглядевшись, она поняла – старое не только здание. Освещение, оборудование, медицинские книги на полках… Все тут выглядело весьма почтенным. И микроскоп с рентгеновским аппаратом, похоже, не из новых.

Судя по возрасту доктора, Суда владеет клиникой давно и, должно быть, знает всех окрестных животных и их владельцев. По ночам в этом тихом спальном квартале, скорее всего, только он и принимает.

– А вы тут один работаете?

– По ночам да. Днем приходят ассистенты. Заходите к нам, если нужна будет консультация. Или звоните. Ну, будьте здоровы, – немного сонно распрощался с ними доктор Суда.

С переносками в руках Томока и Дайго покинули клинику. Дайго уже достал телефон.

– Я закажу такси в приложении.

– О, кстати.

– Да?

– Ты начал говорить что-то о своей работе… Тогда, дома.

Дайго вдруг немного растерялся.

– А, ну… Работа сейчас – самое важное. И… Я сразу сообщу тебе, как устроюсь куда-нибудь, вот.

С этими словами он поспешно зашагал по проулку к главному проспекту. Со вздохом Томока проводила его взглядом. Да уж. Все же ответственная в их паре она. Как найдет работу, надо будет тащить его знакомиться с родителями без всяких отговорок.

Пока Томока поднялась на пятый этаж, она успела запыхаться. Коты в переносках оттягивали руки. Тяжело дыша, она ввалилась в двери клиники. Медсестра сидела за стойкой у входа. Холодное, красивое лицо – один в один Абино. Хотя, если присмотреться… Вид у нее напыщеннее, чем у Абино.

– А, здравствуйте. Пришли возвращать котов? Проходите в приемную.

Томока прошла к дверям кабинета. Последние несколько дней она много думала о том, что, может, больше и не найдет эту клинику. А если и найдет – дверь окажется закрыта. И тогда Танк и Дарджилинг останутся у нее.

Фантазируя о жизни с котами, Томока увлеченно рисовала. Из-под ее пера выходили образы изящных, грациозных кошек. Ушки у них были, как у Дарджилинга – с темным пушком, а окрас мордочки и полосы на спинке – как у Танка. Объединив черты обоих котов, Томока особо тщательно прорисовывала их прозрачно-яркие, словно стеклянные шарики, огромные глаза. Из получившихся эскизов Кодзуэ выбрала самые понравившиеся, и Томока доработала их на принты.

– Здорово получилось, – довольно заметила Дзюнко. – Как и ожидалось от тебя! А то в последнее время твои эскизы казались мне какими-то зажатыми…

– Нашла время шпильку вставлять. Но сразу говорю – я не собираюсь переключаться на миленькие и мультяшные дизайн-проекты. Моей темой останется строгая, изящная красота для взрослых женщин.

– Строгая, изящная красота… Думаю, кошки отлично вписываются в такой концепт. Значит, и клиентура останется прежней – бизнес-леди с хорошим достатком. Даже становясь взрослыми, девушки не перестают любить милые вещи.

Дзюнко всегда продумывала все наперед – как, кому и что продавать. Именно благодаря ее работе Томока имела возможность заниматься любимым делом. И ее силами магазин преуспевал.

– Спасибо за все, – слова благодарности сами слетели с языка.

– Чего это ты? Прямо подобрела на глазах. Наверное, это с возрастом приходит… – рассмеялась Дзюнко.

Танк так и остался хулиганом и продолжал носиться по ночам. Но и до ласки кот оказался жадным донельзя и словно соревновался с Дарджилингом в том, кого больше погладят по животику. Сколько их не гладь – все им было мало. Дайго даже смеялся, что у него уже руки отваливаются их наглаживать. И удивительное дело: пристающая к одежде шерсть теперь беспокоила Томоку куда меньше, чем сначала. Сегодня Дайго не остался их проводить. Попросил унести котов, пока его не будет дома, и поспешно выскочил за дверь с утра, словно прячась от всех.

Едва показавшись в кабинете, доктор тут же заулыбался.

– О, совсем другое дело. Похоже, коты прекрасно помогли.

– Ага… – кивнула Томока.

Глаза у нее полдороги были на мокром месте. Хотелось еще разочек напоследок потискать кошачьи лапки. И еще, и еще. Упругие, мягкие. Удивительные на ощупь – пока сам не коснешься, не поймешь. Коты и впрямь чудодейственны.

– Так жалко с ними расставаться.

– Это побочный эффект, ничего не поделаешь. Никому не хочется расставаться с чем-то теплым и согревающим сердце. А вы двое отлично поработали, как всегда. Титосэ, унесете котов?

Медсестра с неизменно холодным лицом унесла переноски. Раз – и котов уже нет.

– У них все будет хорошо?

– Дарджилинг вернется к основной работе. Он, может, и кажется простофилей, но на самом деле – настоящий профессионал своего дела. Всегда нарасхват. И его везде балуют. Танк живет в просторном доме в большой семье. Он младшенький, поэтому всеобщий любимец. Не переживайте, у них все будет хорошо.

Доктор говорил о котах, словно о людях. Если подумать, у него самого взгляд какой-то кошачий.

– Мы ждем пациентов по записи, так что распрощаемся на этом.

– Доктор…

– Да?

– А если пациент придет, но дверь будет заперта?

– О, дверь обязательно откроется. Только открыть ее нужно своими руками. Ну, до свидания.

Голос и манеры у доктора были деликатными, мягкими, но отстраненными – этим он напоминал доктора Суду из ветеринарной клиники.

Когда Томока покинула кабинет, медсестра попрощалась с ней, даже не поднимая взгляда. Уже на улице Томока оглядела здание – да, это точно «Накагё билдинг», куда они ходили с Абино. Но одновременно словно и не оно. Когда с работой и повседневностью станет стабильнее – надо будет обязательно завести кота. А еще стоит почаще говорить с Дайго – они ведь оба не идеал, в конце концов.

Томока вышла на проспект и оглянулась. Проулка за спиной уже не было. Только стоящая у дороги узкая пятиэтажка «Накагё билдинг». Интересно, та комната на пятом этаже заперта?.. Проверять Томока не стала.

Глава пятая

– Ой, значит вы ветеринар? Надо же!

Абино подлила еще чарочку сакэ раскрасневшемуся от смущения Суде. Обычно на банкетах, где она работала, присутствовали директора компаний, инвесторы, врачи и адвокаты… А вот ветеринара она на таких мероприятиях встретила впервые.

– И не просто ветеринар, Абино! Суда – великолепный ветеринар!

Иока, который привел Суду, был владельцем нескольких объектов недвижимости в Киото – щедрый, богатый, он пользовался определенной известностью в квартале Гион. Большое, красное лицо Иоки вполне соответствовало стереотипам о праздных богатеях, но на деле он был очень учтивым и добросердечным человеком.

– Ну, ну, не забывайте подливать доктору! Он – мой спаситель!

– Вот как…

Мягким движением руки Абино плеснула еще в чашечку Суды. Тихий, вежливый мужчина за шестьдесят, похоже, не привык к таким местам и явно чувствовал себя скованно.

– Ну что вы. Какой же я спаситель. Спасибо, конечно, но звать меня на банкет с гейшами в Гионе в качестве благодарности – это уже перебор. Не стоит оно того.

– Да бросьте! Я и не знаю, что бы делал без вас!

– А что случилось? – поинтересовалась Абино.

Иока поморщился.

– Есть у меня здание в Накагё… И оттуда сбежал арендатор, представляете? Видимо, за аренду платить нечем стало. Оставил в помещении кучу кошек взаперти и сделал ноги.

– Ах… Как же так?..

Абино бросила взгляд на Суду. Тот опрокинул чашечку сакэ и горько усмехнулся.

– Съемщик незаконно разводил кошек. Держал их в съемном помещении, скрещивал и продавал котят в Интернете. Но дело не задалось, и он просто бросил их и сбежал…

– Какой кошмар. И что стало с котиками?..

Уже изрядно опьяневший Иока принялся громко рассказывать:

– Когда вонь стала невыносимой, управляющему поступила жалоба от арендаторов по соседству. Он отправился на проверку… Картина ему открылась не из приятных. Несколько кошек выжили, но были истощены – вот их доктор Суда и взял на лечение. А еще он с волонтерами помог с уборкой и погребением остальных. Вы не думайте – я заплатил! Еще и волонтерскому приюту денег пожертвовал.

– Это было очень щедро с вашей стороны. У приютов всегда финансов не хватает.

– Да ведь и вы плату берете едва ли не символическую. Прямо филантроп, – Иока пьяно засмеялся.

Абино тоже вежливо рассмеялась. Гейшам платят за создание атмосферы, поэтому унывать на работе им нельзя. Но в душе она очень расстроилась – до чего ужасная история! Когда Иока отошел, она шепнула Суде:

– Скажите, а что с выжившими кошками? Если они еще в приюте – я могу помочь их пристроить. Среди клиентов хозяев поискать…

Суда покачал головой.

– Из тех, что поступили на лечение, выжили только двое. Остальным было уже не помочь. Они еще у меня, но учитывая, в каком состоянии ко мне попали, хозяев им будет найти сложно… Страшная история, не место тут для таких разговоров.

Суда улыбнулся, но так грустно, что Абино дар речи утратила. Она и представить себе не могла, насколько все плохо. Но чтобы поддерживать атмосферу банкета, она привычно отыгрывала радушие и веселье весь оставшийся вечер.

Абино была настоящей гейшей квартала Гион. Окончив среднюю школу, приехала в Киото из провинции и поступила майко в чайный домик, где доучилась до нынешнего статуса. Ей шел уже двадцать шестой год.

Когда майко становится гейшей, она получает много свободы – сама выбирает прически, одежду, место проживания. Однако многие, выпустившись из учениц, оставались жить и работать в родном чайном домике. Вот и Абино поступила так же. Она жила в комнате при «Комая» и стала правой рукой его хозяйки по имени Сидзуэ.

Несколько дней спустя после того банкета Абино с телефоном в руках шагала по улице Роккаку. Сегодня она была в обычной европейской одежде, так что не привлекала любопытных взглядов. И волосы у нее были просто распущены, а не убраны в сложную прическу.

– Тут, кажется?

Абино остановилась перед ветеринарной клиникой Суды. Надо же, она правда здесь. Сердце у нее в груди так и билось от волнения. Когда Абино уже сделала шаг вперед, то практически столкнулась с мужчиной, который шел туда же с другой стороны. Он пустился в извинения:

– Прошу прощения.

Скромного вида молодой человек лет тридцати. Абино коротко поклонилась и прошла в клинику первой. Ее встретил холл с местами ожидания для пациентов, как в любой маленькой частной клинике. Только на стенах висели плакаты о вакцинации домашних питомцев, а доску благодарностей украшали фотографии кошек и собак: должно быть, здешние пациенты. Присмотревшись к одному из фото – мужчина в обнимку с котом, на которого был надет конический ошейник, – Абино улыбнулась. Хозяин сиял от радости, а вот у кота выражение морды было крайне недовольное.

Молодой человек, с которыми они столкнулись в дверях, уверенно прошел в приемную, минуя стойку регистрации. Наверное, постоянный клиент или даже здешний сотрудник. Абино немного растерялась. Она объяснила девушке у стойки, по какому вопросу пришла, и ее посадили ждать на скамейку для пациентов в очереди. Вскоре на пороге кабинета показался тот самый юноша, а с ним – доктор Суда. Заметив Абино, он смущенно заулыбался.

– Здравствуйте. Надо же, вы пришли.

– А вы думали, я просто красуюсь? У меня серьезные намерения.

– Простите уж, – развел руками Суда. Затем повернулся к молодому человеку: – Ну, Кадзивара, спасибо большое. Я зайду к вам на днях.

– Конечно. Будем ждать.

В руках коротко поклонившегося молодого человека была пластиковая переноска, где сидел кот – черный, как ночь, так что тело почти сливалось с тенью. Только желтые глаза ярко сверкали за решеткой. Абино пригласили в кабинет следующей. Суда поставил на большой серебристый стол для осмотров переноску – точно такую же, с какой ушел прошлый посетитель.

– Тот молодой человек, неужели…

– Да. Он забрал кота из этой парочки. Простите уж, но кто первый пришел – тому и выбирать. Впрочем, у того кота характер непростой, даже Кадзиваре будет с ним нелегко управиться. А вам я хочу поручить кошечку. – Суда открыл переноску и достал оттуда кошку. – Девочка, трехцветная. Около двух лет от роду. Шерсть кажется немного облезлой, но она быстро отрастет.

Шерстинки на мордочке кошки и впрямь кое-где повылазили до проплешин. А еще она была такой худой, что просвечивали ребра. Шерстка в основном белая, с пестрым узором из черных и рыжих пятен. Глаза яркого медного цвета, мордочка заостренная. Вид у кошки был очень серьезный.

– Как я уже говорил по телефону, из-за прежних условий содержания у нее проблемы с почками. Ее придется часто носить в больницу. И я не могу гарантировать, что даже самое хорошее лечение даст плоды. Простите, если нагнетаю, но… Абино?..

Абино уже ничего не слышала. Она мысленно беседовала со смирно сидевшей на столе кошкой, не отрывая от нее взгляда: «Ну, здравствуй, моя милая. Белый, с рыжим и черным, пятнистый узор… Словно пушистая цветочная полянка. До чего же мило. Какая же ты хорошенькая».

– Абино?..

– А, простите. Я почитала в Интернете о содержании таких кошек. И все рекомендации буду соблюдать. К тому же, когда я была ребенком, мы держали дома кошку… Здоровье у нее было отличное – никакие врачи не нужны, но она очень независимая была. Совсем не разрешала себя гладить. Думаю, и эта тоже…

Наверняка и эта будет осторожничать и не подпустит к себе сразу. Абино была в этом уверена. Однако кошка вдруг приблизилась и потерлась носом о ее руку. В груди у Абино все сжалось. Когда умерла их домашняя кошка, в семье все очень горевали. Абино тогда горько плакала. Она запомнила боль утраты, поэтому больше животных не заводила и на кошек смотрела только в интернет-видео. А тут вдруг решила завести себе любимицу, да еще и с проблемами.

– Кошки, они такие, – улыбнулся Суда. – Обычно людей сторонятся, а порой вдруг раз – и сами подойдут. Словно зовут своих людей… Хотя сами на зов не слишком любят откликаться. Ну, что скажете, Абино? С этой кошечкой надо сразу быть готовым к худшему исходу. Все равно хотите ее забрать?

– Да, – решительно кивнула Абино. Кошка перед ней уже перестала быть «просто кошкой». Она нашла место в ее сердце и навек поселилась там. Тонкая, хрупкая, но с глазами, сияющими гордостью и силой… Идеальная.

– А как ее зовут?

– Как и кот, которого забрали, она выросла без имени, – пояснил Суда. – Вам нужно будет самой его придумать. Это ведь теперь ваша кошка.

– Тисэ, милая, нам пора к доктору! – ласково пропела Абино. Тисэ и ухом не повела. Она сидела на самом верху комода спиной к ней и сколько ее ни зови – не откликалась. – Титосэ[14] , хватит капризничать. Слезай скорее. Скоро такси приедет.

Сердитый оклик тоже ничего не дал, хотя кошка точно его слышала. Ее длинный рыжий хвост с загнутым кончиком подрагивал в такт голосу Абино. Год назад он казался тощим и облезлым, но теперь и хвост, и все тело Титосэ весьма окрепли.

– Пока не пообещаешь ей угощение, она не послушает, – улыбнулась Сидзуэ, хозяйка чайного домика, и открыла упаковку кошачьего лакомства. Услышав знакомое шуршание, Титосэ тут же спрыгнула с комода. – Вот молодец. Я угощу тебя, как приедешь от доктора.

– Ох… Снова вы ее лакомством выманиваете.

– Так ведь иначе она и не слушает, и не подходит. Сколько времени у нас, а все такая же нелюдимая. Хотя есть в этом свое очарование.

– Знаете, как она меня обдурила при первой встрече? Я ее когда впервые увидела – удивилась, до чего милая и ласковая кошечка. А стоило ее домой привезти – и все, ластится только когда самой в голову взбредет, а в другое время к ней и не подступиться. Да, Тисэ? Ты у нас такая!

Даже когда ее окликнули по имени, Титосэ не оторвала взгляда от лакомства в руках Сидзуэ. Та рассмеялась.

– Сама виновата, что так легко дала себя обдурить! У гейш ведь так же – одной лаской и приветливостью не очаруешь. Порой нужно и характер показать. Уверена, будь Титосэ гейшей – стала бы самой популярной девушкой квартала. Ой, что-то за окном совсем стемнело. – Сидзуэ бросила взгляд на застекленную дверь веранды. – В последний ливень ставни на втором этаже как-то странно скрипели… Надо бы вызвать плотника, чтобы починил. Ну, ступайте, чтобы до дождя вернуться. Хорошего пути.

– Спасибо! Титосэ, мы идем к доктору Кокоро.

Сегодня – ежемесячное обследование в клинике Суды. Прошел уже год с тех пор, как Абино взяла трехцветную Титосэ. Девушка жила в чайном домике «Комая» на улице Ханамикодзи с другими гейшами и ученицами-майко. В чайный домик постоянно наведывались посетители, кто-то приходил, кто-то уходил, и чтобы Титосэ не выбегала на улицу, Абино не пускала ее за пределы внутренних залов в глубине домика. А ночевала кошка в личной комнате Абино на втором этаже. Уже в такси по пути в больницу Абино снова заговорила с Титосэ.

– Спасибо, что тогда меня обдурила.

Разговоры с кошкой стали для Абино обычным делом. Водитель такси бросил на нее косой взгляд через зеркало заднего вида, но она не обратила на это внимания. Титосэ больше не выглядела тощей и облезлой, как в их первую встречу, – ее трехцветный мех теперь так и лоснился. Вокруг правого глаза рыжая шерсть, а вокруг левого – черная. Нос и мордочка белые, а сам нос узкий и словно вздернутый, и это придает кошке несколько высокомерный вид.

Впрочем, Титосэ такой и была: из тех кошек, которых сколько ни зови – не подойдут. Порой она останавливала на зовущем долгий, пристальный взгляд, словно в гляделки играла, а потом отворачивалась и уходила прочь. И чем дольше были эти гляделки, тем обиднее казался отказ, – словно божество милостью обделило. Сидзуэ права. Будь Титосэ гейшей, она крутила бы своими поклонниками, как хотела.

Когда они приехали в клинику, до приема еще оставалось немного времени, так что Абино успела рассмотреть фотографии на доске благодарностей. В основном тут были кошки и собаки, но попадались и кролики, и птички. Фото делали с согласия владельцев во время первого приема.

Абино с Титосэ тут тоже были. Доктор Суда сам сфотографировал их в день, когда Абино забрала кошку. Титосэ на фото была худющей, с красными глазами и взъерошенной поредевшей шерстью. Как и предупреждал Суда, ей требовалось серьезное лечение. Когда Абино только взяла Титосэ, они посещали клинику для процедур почти каждый день, а теперь все обходятся осмотрами раз в месяц. При взгляде на фото Абино вновь ощутила, какой путь они прошли. Когда кошечка выздоровеет, надо будет сделать еще одно фото. Чтобы на доске осталась нынешняя прекрасная Титосэ.

Абино слышала, что идея с фото принадлежала жене Суды. Та работала с ним, но несколько лет назад скончалась. Клиника уже старая, как и оборудование в ней, да и врач теперь только один. Хозяевам животных, которым требуется более современное лечение, здешней клиники уже не хватает. «Хотелось бы и Титосэ дать больше», – размышляла Абино, рассеянно глядя на фото.

– Титосэ Такэда, прошу в приемную.

Голос у Суды был ласковым, словно речь шла о ребенке. Абино всегда восхищалась тем, какой послушной в его присутствии становилась Титосэ, которая обычно не любила, чтобы ее лишний раз трогали. После осмотра и забора анализов Суда тихо оповестил:

– Результаты не радуют…

– Вот как…

Хотя Абино и не высказала удивления, в глубине души она лелеяла надежду на лучший исход. На то, что Титосэ чудом пойдет на поправку. Она ведь еще молодая. Однако чуда не случилось. Постепенно Титосэ становилось хуже.

– Вот как… – снова пробормотала Абино, опуская взгляд.

На глаза навернулись слезы. Она наклонилась к сидящей на столе Титосэ, уткнулась лицом ей в мордочку. Носик у кошки был влажным и мягким. Вот бы эти дни продолжались вечно. Сколько бы ни пришлось потратить денег и времени на лечение, Абино ничего не пожалеет. Она спасет Титосэ. Решимость крепла в ее груди.

– Доктор, вы спасли Титосэ, и она очень вам доверяет, несмотря на свою нелюдимость. Я бы хотела, чтобы вы и дальше лечили ее, но…

– Если вам хочется получить второе мнение – не стесняйтесь! Я и рекомендацию дам.

– Помните, вы рассказывали, что знакомы с хорошим врачом в Канто[15] ? Мол, его больница использует разработки зарубежных ученых. Знаете, я на все готова, лишь бы хоть на секунду продлить жизнь Титосэ. Вы поможете мне попасть в ту клинику на прием?

– Я все понимаю, но… Видите ли, лечение в другом городе может оказаться дороже, чем кажется. И занять много времени. Вы ведь популярная гейша… Как же ваша работа?

– Я что-нибудь придумаю. Со всем справлюсь.

– Еще год назад я предупреждал – эта кошка, с которой с самого начала стоит готовиться к худшему. И потом… В ветеринарии практически невозможно провести грань между случаями, где стоит отпустить пациента, и теми, где еще стоит побороться. Ведь наши пациенты не могут ничего сказать сами.

– Я понимаю Титосэ лучше всех. Я знаю, ей хорошо со мной. И мне тоже хорошо с ней. Я не боюсь трудностей, вместе нам будет лучше где угодно.

– Если вы так считаете – давайте подумаем, как устроить переход на лечение в другой клинике, – кивнул Суда.

Абино облегченно вздохнула. Впереди забрезжил свет надежды. В такси на обратном пути она снова заговорила с Титосэ:

– Не переживай, Тисэ, ты поправишься. Я об этом позабочусь. Будем вместе всегда-всегда, хорошо?

Титосэ свернулась в переноске и прикрыла глаза. Тут что-то ударило в окошко машины. Подняв взгляд, Абино увидела, как по стеклу бегут потоки воды. Полил дождь.

Той ночью Абино, как всегда, забрала Титосэ ночевать в свою комнату на втором этаже. Она уже собиралась гасить свет, когда кошка вдруг тихо подошла к ней. Ее длинный хвост с чуть загнутым концом стоял торчком, а глаза неотрывно наблюдали за Абино. Казалось, она чего-то ждала от нее. Абино присела и протянула к Титосэ руку. Она уже привыкла, что сколько ни зови кошку, та не подойдет. Но все равно попробовала.

– Иди сюда.

Янтарные, с черным зрачком глаза Титосэ широко распахнулись. Она вдруг приблизилась. Обнюхала руку Абино и потерлась о нее. Правой щекой – рыжей, левой – черной, затем белой мордочкой… Затем поставила лапки на руки Абино и приподнялась на них, потянувшись к лицу Абино. Непонятно, то ли дело в среде, где росла Титосэ, то ли в ее изначальном характере, но она была не из тех кошек, кого можно легко потискать и взять на руки. А сегодня спокойно позволила обнять себя и поднять с пола. Еще и принялась лизать щеку Абино шершавым языком.

– Хе-хе. Чего это ты? Такая ласковая сегодня!

Абино перенесла кошку к себе на кровать. Наверное, Титосэ просто немного беспокойно из-за визита к врачу. А может, она почувствовала грядущее путешествие в новую клинику. Кошка немного побродила по постели, а потом прилегла у подушки, свернувшись клубочком. Аккуратно, чтобы не потревожить ее, Абино легла рядом и уставилась в потолок.

– Не переживай. Даже если придется поехать в больницу в другой город, я не отступлюсь. Ты ведь меня выбрала. Потому, что знала – я помогу тебе, да? И я не подведу. Ни за что не сдамся.

Как ни странно, на душе у Абино было спокойно. Даже радостно – новая больница сулила надежду. Она обязательно спасет Титосэ. Подарит ей долгую, здоровую жизнь, как у остальных кошек. Грезя об этом, Абино сама не заметила, как заснула. И проснулась, лишь почувствовав сквозняк. В лунном свете, пробивавшемся сквозь окно, отчетливо вырисовывалась тень кошки с острыми ушками и длинным хвостом, слегка изогнутым на конце.

– Титосэ?..

Стоило Абино приподняться, как тень вдруг скрылась за оконной рамой. В панике Абино метнулась к окну и высунулась наружу. Ночь была лунной и светлой. Титосэ стояла на выложенной камнями мостовой Гиона и внимательно смотрела на Абино снизу вверх.

Буквы на объявлении на стене больницы размыло дождем. Абино как раз меняла его на новое, когда к ней вышел Суда.

– Ну как дела? – грустно улыбнулся он. – Не нашлась?

– Нет… Иногда люди звонят – но все не то. Я и полицейские сводки о найденных животных, и местные форумы проверяю – ничего. И куда она могла подеваться…

Последнюю фразу Абино произнесла совсем тихо. С пропажи Титосэ, смотрящей на нее с фото, минуло уже три месяца. В ту ночь, когда Абино выбежала на улицу, Титосэ еще была там, но скрылась из виду в мгновение ока. Абино несколько раз обежала окрестности в поисках кошки. Согнувшись в три погибели, заглядывала в водяные стоки, вся перепачкалась, пока лазила по кустам. Рыдая, она искала любимицу до утра. Но сейчас Абино думала – тогда она слишком рано сдалась. Надо было поискать еще. Обходить район снова и снова, махнув рукой на все на свете.

– Куда же она делась…

– Я уже говорил это и скажу еще раз – домашние питомцы порой убегают, несмотря на все предосторожности. Такое случается. Не нужно так себя винить. От этого никому лучше не станет.

Суда говорил спокойно, но твердо. С тех пор, как пропала Титосэ, он очень поддерживал Абино. Она упустила кошку, которую доктор доверил ей, а он нисколько не сердился на нее, только утешал и помогал. И все равно их общие усилия не увенчались успехом. Фото Титосэ на ранних постерах уже успело выцвести от дождей и солнца.

– Ну вот, снова вы за свое. Нельзя так.

– А? – встрепенулась Абино.

– У вас такой вид, словно весь мир на вас с упреками набросился. Случившееся – дело только вас и вашей кошки. Знаете, я по работе провожу очень четкую грань между просто животными и животными, которым дали имя. У последних есть хозяин, и я воспринимаю их только вместе с ним. Вы с Титосэ неразрывно связаны. Только вы имеете право принимать решения, связанные с ней, и лишь ваши заботы о ней важны. Без разницы, кто и что вам скажет и что о вас подумает.

– Вы правы, но…

От слов Суды сердце сжалось в груди Абино. Ее много утешали, но все равно душу терзали вина и сожаление. Защелка на старом откидном окне в ее комнате работала, однако той ночью оно оказалось открыто. Видимо, Абино провернула защелку вхолостую перед сном и не заперла его как следует. То, что Титосэ потерялась, – ее вина. Видимо, Суда заметил что-то по ее лицу, потому что его голос зазвучал строго.

– Я не говорю, что вам нужно забыть о Титосэ. Но пожалейте и себя тоже. У вас такой вид, словно не ровен час в больницу загремите. Тогда и вашим близким хлопот прибавится.

– Да… – грустно протянула Абино.

Слова доктора попали по больному. Она тяжело вздохнула, убирая старое объявление в сумку. Сколько тысяч таких она уже развесила по всему Киото, и даже в Осаке и Сиге?.. Абино и сама не знала. Она сделала уже все, до чего только можно было дойти. Вчера Сидзуэ строго спросила, сколько Абино намерена так продолжать. Ее улыбка на банкетах потеряла естественность, а все свободное время она тратила на мониторинг информации в телефоне. Профессиональной гейше нельзя увлажнять макияж слезами, и такой подход к работе – не дело. Сидзуэ очень любила Титосэ, и именно поэтому ее слова запали Абино в душу. Возможно, действительно пора сдаться.

– Знаете, я думаю сходить в здание, где родилась Титосэ.

– Но зачем?

– Кошки ведь больше привязываются к дому, где живут, чем к людям. Конечно, вряд ли Титосэ воспринимает то место как дом, учитывая ужасные условия содержания. Но оно ведь что-то для нее значит. Понимаю, звучит глупо. Но я хочу своими глазами убедиться, нет ли ее там.

– Там ничего нет. Только горе и гнев, – нахмурившись, отрезал Суда.

Абино никогда прежде не видела его таким: обычно он всегда оставался спокойным и сдержанным. Но она все равно отправилась к зданию за больницей. С Иокой, владельцем, она договорилась. Солгала, что ее знакомая заинтересована в аренде, и он дал ей контакты управляющего, чтобы условиться о показе помещения.

Узкое, вытянутое вглубь «Накагё билдинг» располагалось сразу за клиникой. Вместе с управляющим Абино поднялась на пятый этаж и проследовала ко второй с конца по коридору двери. Управляющий без колебаний отпер дверь. Помещение оказалось на удивление светлым – солнечный свет заливал его через большое окно.

– Арендная плата выгодная для такого расположения, и вид отсюда хороший. Очень рекомендую, – с улыбкой разливался управляющий.

Абино прошла в центр комнаты. Огляделась. Потолок и стены чистые, белые. Ничто не напоминает о трагедии, случившейся тут больше года назад.

– А сюда… Можно как-то проникнуть извне? Если, скажем, речь о кошке или о мышах?..

– Мыши?.. Тут есть вентиляция, но снаружи через нее не проберешься. Коммуникации спрятаны. Здание старое, так что и стены сделаны на совесть. – Управляющий постучал по стене.

Абино вздрогнула, представив множество кошек, запертых в этих стенах. От этих мыслей ей стало нехорошо, и она поспешно покинула комнату. На выходе ей почудилось кошачье мяуканье, а в нос ударил скверный запах. Едва ли Титосэ вернулась бы сюда из чувства ностальгии или скорби по семье… Суда прав. Тут остались лишь горе и гнев.

Поход в «Накагё» помог Абино переключиться. На приемах она вновь вела себя непринужденно и вообще с головой ушла с работу. На банкетах с улыбкой на набеленном лице она чувствовала себя немного лучше. Но порой на Абино вдруг накатывали тоска и отчаяние, и она неожиданно заливалась слезами. Иногда даже перед другими гейшами или Сидзуэ не получалось сдержаться. Абино понимала, что за нее переживают, но ничего не могла с собой поделать. А еще она иногда тайком ходила в то здание «Накагё». Стояла перед дверью на пятом этаже, и тихо звала Титосэ.

– Тисэ, милая, вернись домой. Вернись, прошу…

Томока Такаминэ показала Абино сумку, сделанную для нее на заказ. С длинным ремешком, приятного оранжевого цвета, из мягкой на вид и на ощупь кожи.

– Какая красота! Еще краше, чем на эскизах. Спасибо вам.

Восторг Абино был непритворным – она тут же накинула ремешок на плечо, примеряя сумку. Томока – автор дизайна – изящная, собранная девушка, любезно приняла ее в офисе на втором этаже. Должно быть, Кодзуэ, что представила Абино, была тут солидной клиенткой. Абино познакомилась с Томокой пару месяцев назад. Тогда их разговор привел к очень странным событиям.

– А, и еще. Мы не обсуждали этот аксессуар, но если нравится, возьмите и его.

Томока протянула Абино декоративный ремешок для сумки. Того же оранжевого цвета, с золотистым тиснением в виде кошки.

– Очень мило!

Губы Абино растянулись в улыбке, но она не сумела сдержать навернувшихся на глаза слез. Кошка на картинке абсолютно не походила на Титосэ, и все равно на нее нахлынули эмоции. Она опустила голову.

– Кодзуэ рассказала мне, что ваша кошка потерялась, – мягко произнесла Томока. – Это ее звали Титосэ?

– А… Да, так и есть. Уже больше года прошло. Я сделала все, что могла, но так ее и не нашла… – всхлипнула Абино.

Для Томоки разговор был лишь светской беседой. Но внутри у Абино словно что-то переполнилось, и чувства вместе со слезами хлынули на свободу. Она принялась рассказывать взахлеб:

– По правде говоря, мне до сих пор хочется бросить все, включая работу, и отправиться на поиски Титосэ. Ей с самого начала был отпущен маленький срок жизни. Поэтому я понимаю – скорее всего, ее больше нет… Но мне так хочется думать, что она еще жива. Я притворяюсь, что больше не переживаю, чтобы не беспокоить близких, но до сих пор плачу по ночам. Мне так грустно, так горько, ничего не могу с собой поделать. А ведь Титосэ жила со мной всего год. Год. Наверное, я выгляжу глупо, да?

Абино улыбнулась сквозь слезы. Ей было все равно, посчитают ли ее истеричной, инфантильной или недалекой. Томока грустно покачала головой.

– Может, прежде я бы так и подумала. Но знаете – я всего месяц прожила с котами и до сих пор скучаю по ним и вспоминаю их. Даже когда случайно вижу видео про котов в сети или рекламу с котами. Это ведь еще нелепее, да? Коты даже не моими были, а я вон аксессуары с ними начала изготовлять под впечатлением, – невесело хмыкнула Томока. – Срок, который вы провели вместе, наверное, имеет значение… Но не думаю, что он напрямую связан с силой вашей любви и привязанности. Что с котами, что с людьми такое бывает: они поселяются в сердце так, что вовек не забудешь.

Уверенные слова Томоки тронули Абино. Ей хотелось поблагодарить девушку, но губы так дрожали, что и слова произнести не удавалось.

– Попробуйте еще раз туда сходить. Доктор там очень странный, но, может, разговор с ним пойдет вам на пользу. Мне сказали – дверь обязательно откроется, если самому ее открыть. Попытайте удачу, – серьезно предложила Томока. Абино не нужно было переспрашивать, чтобы понять, о каком месте та говорит. Но она ведь столько раз там бывала… Разве может что-то измениться?

– А?..

Сама того не заметив, Абино прошла нужное место и сделала круг. Совсем задумалась. Невесело хмыкнув, она свернула с улицы Такоякуси на улицу Фуятё. Абино не сомневалась, что потерпит неудачу, но ей не хотелось игнорировать совет Томоки – та явно старалась помочь от всего сердца.

И снова Абино умудрилась пройти здание. А когда повернула назад – очутилась на улице Роккаку. Пейзаж вокруг начал казаться одновременно и знакомым, и незнакомым. Абино перестала понимать, где находится. Она остановилась. Огляделась. И вдруг заметила между зданиями узкий темный проулок. Выглядел он подозрительно, но Абино словно притягивало туда. Она шагнула вперед.

В мрачном влажном тупике нашлось здание «Накагё билдинг». Абино решительно направилась на пятый этаж. Она много раз ходила сюда и плакала перед дверью. Порой даже бралась за ручку, но ей не хватало храбрости повернуть ее. Да если бы и хватило – дверь ведь наверняка оказалась бы заперта… Однако к удивлению Абино та легко открылась, стоило повернуть ручку. И внутри все было совсем не как в прошлый ее визит. Помещение выглядело рабочим. Перед входом даже находилась маленькая стойка регистратуры, хотя за ней никого не было. По полу зашлепали тапочки, и в коридорчике появилась медсестра. Красивая белокожая женщина, на вид – не старше тридцати.

– А, госпожа Ами Такэда. Мы вас ждали.

– Э?..

Абино опешила. Она не записывалась сюда, как они могли ее ждать? И откуда знают ее настоящее имя?

– Присаживайтесь, вас скоро примут, – сухо сказала медсестра.

Она выглядела очень знакомо. Где-то Абино ее уже видела. Это лицо и голос… «Да кто же она?..» Оробев, Абино присела на диванчик у входа в кабинет. Тут было тесно, но светло и чисто. Слова Томоки оказались правдой. На месте пустого помещения действительно обнаружилась клиника.

– Прошу, проходите, – послышался из кабинета мужской голос.

Абино послушно вошла внутрь. За столом сидел молодой мужчина в белом халате.

– Мы вас давно ждали. Долго же вы не появлялись, – улыбнулся он.

– О, вы же… – Абино озарило. Она знала этого доктора. – Мы встречались в клинике доктора Кокоро. Вы владелец Никэ, да?

В клинике Суды Абино иногда сидела с ним в холле, пока ждала приема. Имени мужчины она не знала, а вот кота помнила – Никэ. Но откуда он тут? Абино совсем растерялась. Она присела на стул, куда указал ей доктор.

– С чем вы к нам пожаловали?

– С чем, говорите…

Вот так сразу и не ответишь. Похоже, мужчина перед ней правда врач и он уже начал прием. Но ведь если подумать – нет у нее никаких жалоб. Она ничем не стеснена. В жизни все гладко, здоровье не подводит. Абино и сама не знает, почему пришла сюда. Но слова уже сорвались с губ.

– Моя кошка никак не вернется…

– Вот как, – широко улыбнулся доктор. – Тогда я пропишу вам кота.

Он обернулся к занавеске у себя за спиной.

– Титосэ, принесете?

– Титосэ? – встрепенулась Абино. – Вы сказали «Титосэ»?..

Занавеска распахнулась, и в комнату вошла медсестра с переноской в руках. Простой, пластиковой – такой же, в какой когда-то Абино получила Титосэ в клинике Суды.

– Титосэ? Ты там?..

Абино приняла переноску и заглянула внутрь, но там сидела совсем незнакомая светло-рыжая кошка с круглой мордой. Пока Абино пыталась понять, что к чему, доктор продолжил расспросы.

– Вы проживаете одна или с семьей?

– А, ну… Я…

Неожиданный вопрос окончательно выбил Абино из колеи.

– Ха-ха, – засмеялся доктор. – Так с кем?

– Я живу с людьми, которые мне как семья. Хотя они и не родные по крови.

– О, замечательно. Этот кот очень мощный, если остаться с ним наедине, эффект может оказаться слишком сильным. Будьте аккуратны с применением.

– Ага…

– Кроме того, его воздействие имеет довольно широкий радиус, так что, скорее всего, повлияет и на людей рядом с вами, но тут не о чем переживать. Для начала пропишу вам его на десять дней. И рецепт выпишу – покажете его на стойке регистратуры. Ну, увидимся на повторном приеме.

– Ага… – пробормотала Абино, уставившись на кота в переноске. Тот пристально смотрел на нее в ответ круглыми глазами.

Покинув приемную, Абино снова присела на диванчик. Вес переноски на коленях вызывал воспоминания. Клетка с Титосэ весила примерно столько же в их первую встречу.

– Пройдите сюда, – окликнула медсестра за окошком на стойке регистратуры. В обмен на бумажку с рецептом она вручила Абино бумажный пакет. – Внутри есть инструкция, прочитайте ее внимательно. И еще – после приема кота, когда вам станет лучше, необязательно сюда возвращаться.

– Правда?

– Да. Я передам доктору, что вы не придете на повторный прием. Надеюсь, вам станет лучше. Ну, будьте здоровы. До свидания.

– Но что тогда с котом?..

– До свидания.

– Что мне тогда делать с котом?..

– До свидания.

Голос медсестры оставался непроницаемым – она даже взгляда на Абино не подняла. Уже выйдя из здания, Абино прочла инструкцию, перехватив переноску в одну руку.

«Имя: Мимита. Мальчик.

Возраст: пять месяцев от роду.

Кормить утром и вечером. Обеспечить постоянный доступ к воде.

Лоток убирать по мере надобности.

Одиночество переживает нормально.

К людям кот привычен, поэтому кажется доверчивым, но на самом деле будет присматриваться к вам какое-то время. По мере сближения начнет сам подходить, но если пытаться ловить его – может убежать. Имейте это в виду. На ночь кот должен оставаться рядом с пациентом».

– Что за дела? Как это понимать?

В груди заныло. Уже больше года рядом с Абино не было кошек. Она даже не приближалась к ним, чтобы Титосэ не почувствовала от хозяйки запах чужой кошки, если найдется. А тут ей вот так внезапно, без всякого времени на подготовку, вручили кота. Томока сказала – разговор с доктором может пойти Абино на пользу… Но в чем же она заключается, скажите на милость? Пока Абино брела по узкому проулку, в голове у нее словно стояла легкая дымка.

Хозяйка чайного дома Сидзуэ согнулась в три погибели на полу, пытаясь встретиться взглядом с Мимитой. Рядом с ней молодая гейша, Юриха, делала то же самое, вдобавок еще и помахивая в воздухе кошачьей игрушкой с перышками на веревочке.

– Мимита, хороший мальчик, хороший. Иди ко мне. Иди сюда.

Мимита посмотрел на Сидзуэ, потом на Юриху. Сделал пару шагов на коротких лапках в сторону Юрихи. Тут Сидзуэ потрясла кошачьим лакомством – и когда успела его купить?

– Нет, Мимита, иди лучше ко мне. Иди к мамочке. Я тебя угощу.

– Так нечестно! Абино, скажи же – нечестно!

Абино наблюдала за тем, как Сидзуэ с Юрихой увлеченно пытаются перетянуть на себя внимание Мимиты. Сидзуэ всегда была большой любительницей кошек, поэтому сразу приняла Мимиту как родного. Юриха так же, как и Абино, после выпуска из учениц осталась жить при чайном домике. Когда Титосэ еще была с ними, и Юриха, и Сидзуэ активно участвовали в заботе о ней.

У шотландских короткошерстных кошек ушки короткие и загнутые, мордочка круглая и чуть приплюснутая, а лапки короткие. Милое обличие делает породу весьма популярной. Вот и у Мимиты уши не стояли торчком, а загибались, словно бантики, украшающие круглую голову. Глаза у него тоже были круглющие, и все тело какое-то округлое. Если бы не полосатый рыжий окрас и усы, кота можно было бы принять за какой-то другой вид, не относящийся напрямую к кошачьим.

Как и писали в инструкции, Мимита оказался привыкшим к людям. Подходил, когда его звали, и мило играл на потеху окружающим. Вот как сейчас – катал по полу мячик.

– Он просто прелесть, – улыбнулась Сидзуэ и с чувством добавила: – Такое ощущение, словно пустота в сердце наконец заполнилась. Какое счастье… Я очень рада, что ты снова решила взять кота.

– Точно, – добавила Юриха. – Ты была такой грустной в последнее время. Я и сама очень скучала по Тисэ, поэтому рада, что теперь у нас появился Мимита.

На глаза Юрихи навернулись слезы, но затем они вдруг сменились смехом. Мимита не справился с большим мячиком и смешно плюхнулся на пол, прокрутившись вместе с ним.

– О, я наконец поняла, что мне напоминает Мимита! Охаги[16] ! Похож ведь, да?

– Охаги – как сладость?

– Да! Те, что обсыпают кунжутной мукой. Золотисто-рыженький, кругленький и аппетитный!

– И правда! Тогда начинка у него, наверное, из цубуана. Я такие больше всего люблю.

– А мне больше косиан[17] нравится. Абино, а тебе?

Абино не ответила на улыбку Юрихи. Что она, что Сидзуэ не отлипали от Мимиты. Это уже начинало тревожить.

– Сколько раз можно говорить… Мне нужно будет вернуть кота через три дня.

Юриха и Сидзуэ переглянулись и обменялись понимающими улыбками.

– Но раз уж ты решилась взять котика на время – значит, почти оправилась. Может, попросишь доктора отдать Мимиту насовсем?

– Да, попроси! Я буду помогать за ним следить.

Вот это спелись. Наверняка уже тайком обо всем договорились за спиной у Абино.

– Мне дали кота на время, это не значит, что я хочу его взять. Разве это не жестоко по отношению к Тисэ? Словно от нее отказались.

– Но ведь это совсем не так. Взять нового кота – не значит отказаться от Титосэ. Здесь ее всегда будут ждать. И помнить о ней. Но тебе нельзя и о своем счастье забывать, – мягко, но уверенно заявила Сидзуэ. А затем снова замахала руками. – Ну, Мимита, иди сюда. Иди ко мне.

Увидев в руках Сидзуэ лакомство, Мимита забыл про мячик и подошел к ней. Она тут же подхватила его на руки.

– Хороший мальчик. Абино, а ты ведь с тех пор, как принесла его, ни разу на руках не подержала. И не играла с ним, и даже по имени не зовешь.

Подхватив Мимиту под передние лапки, Сидзуэ повернулась к Абино. Лапки у Мимиты были короткими, и в таком положении он словно поднимал их к потолку, а между ними торчала круглая мордочка. Тут кто угодно рассмеялся бы. Но чем больше милых сторон Мимиты видела Абино, тем сильнее крепло у нее в груди чувство вины. Ей казалось, что она предает Титосэ, которая откуда-то наблюдает за ней.

– Ну же, подержи его, – протянула кота Сидзуэ. Абино отстранилась.

– Не надо. Титосэ расстроится, когда вернется.

Она поспешно ретировалась в свою комнату и там разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку.

– Тисэ, я тебя не забуду! И никакую новую кошку не заведу!

С первого этажа до Абино доносилось веселое щебетание Сидзуэ и Юрихи. Они уделяют достаточно внимания Мимите. Он не заскучает, даже если Абино рядом не будет. Тем не менее на ночь Сидзуэ всегда относила Мимиту в комнату Абино. В таком тесном пространстве хочешь, не хочешь – а кот попадет в поле зрения, но Абино изо всех сил делала вид, что не замечает его. Мимита, кажется, чувствовал ее отстраненность и особо не подходил. Только внимательно наблюдал за ней, пока она не выключала свет перед сном – тогда кот шел спать в свою корзинку.

Вот и сегодня Мимита не отрывал от Абино пристального взгляда. Словно чего-то от нее хотел. Может, ему одиноко? Или он пытается понять, что ей от него нужно?.. Пока они играли в гляделки, Абино вдруг вспомнила слова Юрихи. Охаги. Круглые, присыпанные золотистой кунжутной мукой. А ведь верно. Круглая, слегка приплюснутая сверху мордочка Мимиты и впрямь невероятно напоминала охаги. Абино любила этот десерт – и с цубуаном, и с косианом. Он сладкий и сытный.

– Хе-хе…

С ее губ невольно сорвался смешок. Услышав его, Мимита вдруг растянулся на полу перед Абино, вытянув короткие лапки. Абино опешила. Котик словно ждал возможности проявить себя. Искал шанс сделать шаг навстречу. Инструкция, полученная в больнице, не лгала. Наверняка если сейчас Абино позовет кота, он подойдет к ней. Стоило лишь представить, как она прижимает к себе пушистое тельце и трется лицом о теплую мордочку Мимиты, как в груди все сжалось и ее снова охватило чувство вины. Нет. Так нельзя. Абино отвернулась.

Взять новую кошку, чтобы справиться с расставанием с Титосэ – это слишком. Она не может принять Мимиту так же легко, как Сидзуэ и Юриха. Лучше уж будет держать дистанцию. Вскоре Мимита перестал валяться и протягивать к ней лапки, словно заскучал. Абино показалось, что его круглая, похожая на охаги мордочка погрустнела.

На коротком пути от ресторана к такси Абино придерживала Иоку за локоть.

– Осторожнее, здесь скользко. Не поскользнитесь.

– Ну и дождь был…

Остановившись у машины, Иока окинул взглядом небо над головой. Ливень закончился совсем недавно, а уже прояснилось – ни облачка. Полная луна ярко, словно огромный фонарь, освещала мокрую мостовую.

– Ну, Абино, буду ждать следующей встречи. Я собираюсь привести доктора Суду и того парня из приюта… «Киотское пристанище», кажется. Уж повесели нас.

– Непременно.

– Кстати, паренек этот – красавец, каких поискать, прямо как ты. Я даже удивился, когда впервые с ним встретился. Хотя характером чудак – только и болтает, что о животных.

– О, тогда, думаю, мы поладим. Я тоже та еще чудачка.

Проводив Иоку, Абино села в служебный автомобиль вместе с остальными гейшами – девушек развозили по домам. Из них только она жила при чайном домике, так что к концу поездки осталась в одиночестве. Сквозь оконное стекло автомобиля в салон светила луна – до того красивая, что Абино вдруг захотелось прогуляться для разнообразия. Редко ей доводилось выходить на улицу так поздно. Она вышла из машины, немного не доезжая до чайного домика. Вдали от главной улицы, освещенной фонарями, не было праздных зевак, которых бы привлек вид гейши при параде, поэтому Абино шла не спеша. Она подняла голову – в небе сияла огромная, яркая луна, так и притягивающая взор. Словно охаги, присыпанный кунжутной мукой.

– Ой…

Абино замерла. Стоило подумать об охаги, как луна вдруг напомнила ей мордочку Мимиты. Золотистая, круглая, с загнутыми, словно бантики, ушками, голова Мимиты парила в ночном небе. Ладно еще луна показалась ей похожей на охаги… Но почему вдруг на кота?

– Ох… Ну я даю.

Устав от себя самой, Абино опустила взгляд. Уже завтра. Завтра она вернет Мимиту, и ее отпустят тревоги и волнения, засевшие в груди. А то как ни старайся думать лишь о Титосэ, но пока Мимита рядом – поневоле мысли к нему обращаются. Слишком эгоистично пытаться заткнуть дыру, образовавшуюся в груди после ухода Титосэ, другим котом. Абино не имеет право на счастье, пока не найдется Титосэ.

Лунный свет ярко отражался от мокрых камней мостовой. Спонтанная прогулка быстро закончилась – Абино дошла до родного чайного домика. Когда она уже протянула руку к двери, ей вдруг почудилось, что рядом кто-то есть. Она вздрогнула и огляделась. Не человек. В свете луны на сияющей мостовой отчетливо виднелся кошачий силуэт. Кончик стоящего торчком хвоста тени был слегка загнут.

Неужели… Абино поджала губы и присмотрелась. Кошачий силуэт приблизился, и голова кошки показалась из тени. Круглая, на таком же округлом теле с короткими лапками. Наверняка Абино просто показалось, что кончик хвоста был загнут.

– Мимита?..

Абино бросило в холодный пот. Быть такого не может. В это время Мимиту всегда относят в ее комнату на втором этаже. Но когда кот приблизился еще немного, Абино смогла отчетливо его рассмотреть – никаких сомнений, перед ней Мимита. Он как-то умудрился сбежать из чайного домика. Ну почему это снова случилось?

Испуганная Абино протянула к коту руку. Тот попятился и снова частично скрылся во тьме. Выражение морды у него было непривычно настороженным – совсем не таким, как обычно. Тельце кота выглядело напряженным, словно натянутая струна – он готов был сорваться с места в любой момент.

– Ми… Мимита… Хороший мальчик… Иди сюда. Я тебя угощу… Ты ведь любишь вкусности?.. Лакомства…

Чем больше Абино говорила, тем сильнее припадал к земле Мимита. Для домашних животных улица – неизведанный мир. Кот так испуган и встревожен, что ее голос до него, наверное, и не доносится. А может, дело в том, что это именно ее голос? Абино прикусила губу от досады. Даже когда Мимита пытался сблизиться с ней, она отвернулась. Неудивительно, что кот ей не доверяет. Но нужно же что-то сделать. Если сейчас упустить Мимиту – случится непоправимое. Догнать его Абино не сможет. А приблизится – он точно убежит. Абино задрожала от ужаса. Какой кошмар. Она не переживет утрату еще раз.

– Мимита.

Не беспокоясь о том, что испачкает кимоно, Абино присела на мокрую мостовую.

– Мимита, не бойся. Иди ко мне.

Она медленно протянула к коту руку. Тот дернулся, словно приготовился бежать. На глаза Абино навернулись слезы, губы задрожали.

– Мимита, прости. Прости, что не приласкала, когда ты ко мне потянулся. Я просто не хотела привязываться к тебе. Боялась, что если полюблю тебя – забуду о бедной Титосэ… Поэтому совсем к тебе не подходила. Прости меня. Прости…

Слезы потекли по щекам Абино. Горе по Титосэ никогда ее не покинет. Но эти чувства сковали ее так сильно, что она не желала видеть то, что прямо перед ней.

– Мимита, не уходи. Не бросай меня.

Прикрыв глаза, Абино взмолилась. «Вернись ко мне. Вернись, моя кошка… Мой кот…»

Что-то холодное коснулось кончика ее пальцев. Шершавый, словно наждачная бумага, язык Мимиты принялся вылизывать руку Абино. Затем кот потерся о ее ладонь круглой мордочкой.

– Мимита…

Абино поспешно подхватила кота на руки. Тяжелый, теплый. И до того мягкий, что Абино заулыбалась. Прижимая Мимиту к себе, она прошла в чайный домик и опустила его на пол. Кот как ни в чем не бывало потопал по коридору в знакомые залы. Сидзуэ и Юриха, которые вышли встретить Абино, так и ахнули, когда он проскочил у них между ног.

– Ой! Он что, ускользнул наружу? А был ведь на втором этаже!

– Может, у меня в комнате где-то есть лазейка, куда кот может пролезть?

– Даже и не представляю…

Они с Сидзуэ поднялись к Абино в комнату. Едва переступив на порог, обе так и обомлели.

– Окно открыто! – растерянно воскликнула Сидзуэ. – Но я точно помню, что проверила защелку, когда приносила сюда Мимиту. Неужели ошиблась?..

В комнате сквозил ветер – совсем как в ту злополучную ночь. Абино подошла к окну с вертикальной откидной рамой. Приоткрыто совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы кошка проскочила.

– Ого…

– Прости, Абино. Из-за меня Мимита чуть не убежал, как Титосэ. Ну и даю…

– Не в этом дело. Смотрите, защелка-то в закрытом положении.

Абино внимательно осмотрела замочек-полумесяц на раме. Между двумя рамами образовалась щель, из-за которой защелка не доставала до пазов. Окно казалось закрытым, но от малейшего ветерка распахивалось.

– Ой, и правда! И когда оно успело так рассохнуться! – ахнула Сидзуэ. Абино попробовала открыть и закрыть окно несколько раз. И правда, с каких пор это началось? Перед уходом Абино всегда проверяла, закрыты ли окна – как же она могла такое не заметить? Пытаясь понять, в чем дело, девушка высунулась из окна и обнаружила, что тянущийся вдоль стены под крышей сточный желоб от тяжести дождевой воды выскочил из креплений и придавил наружную оконную раму. Сидзуэ тоже выглянула.

– А, такое случается в дождь. Сейчас поправлю.

Она высунула руку и вернула желоб на место. Как только его вес перестал давить на раму, та вернулась в нормальное положение, и щель между наружной и внутренней рамами исчезла.

– Так вот, почему окно открылось…

– А? О чем ты?

– Да так, ничего. Но это опасно. Надо бы вызвать кого-нибудь, чтобы починили желоб.

– Ты права, я завтра же позвоню мастеру.

Абино щелкнула замком. Теперь он надежно встал в паз. Выходит, в сильные дожди защелка переставала работать. А в тот день… В день, когда пропала Титосэ, накануне тоже шел дождь. Наверное, тогда с окном случилось то же самое. Конечно, теперь уже не проверить… Но на душе у Абино стало немного легче.

– Я принесла Мимиту. Можно его выпускать? – послышался из-за двери голос Юрихи.

Еще раз убедившись, что окно надежно закрыто, Абино впустила девушку с котом.

– Спасибо. – Она попыталась взять кота из рук Юрихи, но та прижала его к себе крепче. Лицо у нее погрустнело.

– Что случилось?

– Я не хочу его возвращать, – замотала головой Юриха. – Не хочу возвращать Мимиту. Можно его оставить? Пожалуйста? Если ты не хочешь, я могу сама за ним присматривать! И жить он будет у меня в комнате. Сидзуэ, можно ведь?..

Только тут Абино осознала – она не одна грустила. Сидзуэ и Юриха тоже скучали по Титосэ. Держать кошку… Все обитатели чайного домика уже знали, какое это нелегкое дело. И даже если есть опыт общения с питомцем – они ведь все разные, и то, что работало прежде, необязательно сработает с другим котом.

Мимита уютно устроил круглую морду на плече Юрихи. Пока он кажется смирным и доверчивым, но если останется навсегда – наверняка будут трудности. Всей семье придется постараться, чтобы справиться с ними и помочь Мимите ощутить это место своим домом. Но они сдюжат. Завтра Абино сходит еще раз в ту клинику. Пусть медсестра и сказала, что можно больше не приходить, так нельзя. И дело не только в Мимите. Абино хотелось еще раз встретиться со странным доктором и рассказать о том, к чему она пришла.

С переноской в руках Абино вошла в клинику. Медсестра у стойки подняла на нее взгляд.

– О, вы все же пришли. Как любезно с вашей стороны.

Голос медсестры звучал отстраненно и ровно. А ее лицо… Да Абино ведь словно в зеркало смотрится! Что внешность, что голос – один в один она сама.

«Нет, быть такого не может», – решила Абино и присела на диван у кабинета в ожидании приема.

– Прошу, входите, – почти сразу позвал ее мужской голос. Доктор встретил ее теплой улыбкой.

– Отлично выглядите. Похоже, кот хорошо подействовал.

– Ага…

Абино удивленно оглядела собеседника. Да, один в один хозяин Никэ. Они иногда встречались в холле больницы Суды в ожидании приема, когда мужчина приносил на осмотр черного Никэ. Суда упоминал, что мужчина занимается кошачьим приютом. Может, он и тут волонтерит в качестве бесплатного психотерапевта? Это объясняет кота… Поведение доктора как-то отличалось от знакомого Абино владельца Никэ, но вот лицом они похожи, как две капли воды. Чтобы проверить догадку, Абино поинтересовалась:

– А как дела у Никэ? У него все хорошо?

Доктор широко улыбнулся и кивнул.

– Да, у меня все хорошо. Ну, а как у вас дела? Ваша кошка вернулась?

– Что?.. – изумилась Абино.

– Ваш кот вернулся?

Переноска на коленях Абино дернулась. Мимита сидел смирно, но малейшее его движение все равно передавалось ей. Он здесь, рядом.

– Да. Вернулся.

– Вот как. Ну и замечательно. Титосэ, унесете кота?..

Когда доктор протянул руку к переноске, Абино поспешно выпалила:

– Постойте. Понимаю, вопрос неожиданный, но… Скажите, это ваш кот? Если так…

– Нет, что вы, он не мой, – улыбнулся доктор. – Он из зоомагазина. Вообще-то шотландские вислоухие популярны, но у этого, говорят, уши слишком торчат для представителя породы. Поэтому его не продали вовремя, и он слишком подрос. Люди больше любят котят, а такие коты – уже «неликвид».

«Неликвид»! До чего жестокое слово. Абино поджала губы. Однако доктор продолжал, как ни в чем не бывало.

– Зоомагазины – это все же бизнес. Они стараются пристроить даже тех кошек, которые переросли возраст продажи, поэтому часто перемещают их по разным магазинам сети. Так больше шансов, что те кому-то приглянутся. Надеюсь, и этому хозяин найдется. Ну, ему пора.

С этими словами доктор подхватил переноску и сделал шаг к занавеси за спиной. Абино снова его остановила.

– Постойте. А где этот зоомагазин?

– Кто знает? Думаю, если хорошенько поищете – найдете.

– Но ведь…

Тут занавеска за спиной доктора приоткрылась и оттуда вышла медсестра. Нахмурившись, она строго отчеканила:

– Доктор, почему бы не сказать как есть, вместо того чтобы дразниться?

Она забрала из рук доктора переноску с Мимитой и повернулась к Абино.

– Он из зоомагазина в торговом центре в Кусацу, префектура Сига. Отсюда недалеко.

– Кусацу, Сига… Значит, там я найду Мимиту?

– Да. Но стоит поторопиться. В выходные туда приходит много семей и покупателей хватает.

– Поняла! Я потороплюсь…

– Обо мне можно не волноваться, – вздернула нос медсестра, как две капли воды похожая на Абино. – В тот день у меня просто было такое настроение – это не значит, что я кого-то конкретного ждала. И ушла вовсе не назло. Поступила, как сочла нужным – и все тут. Уж точно не хотела, чтобы по мне нюни распускали до скончания веков.

Абино дар речи утратила – о чем вообще речь? А медсестра вдруг снова нахмурилась и немного смущенно, но важно добавила:

– Кошек на свете полно. Так что пора забыть о прошлом и взять себя в руки. Этот мелкий глуповат, конечно, и расхлябанный, но по-своему мил. Не сомневаюсь, вы с ним поладите.

– А… Спасибо…

Не успела Абино собраться с мыслями, чтобы поблагодарить как следует, а медсестра уже скрылась вместе с переноской. До чего странная женщина. Выглядит недружелюбно, но ведь явно пыталась поддержать Абино. Даже после уговоров Юрихи и Сидзуэ до этого момента Абино продолжала сомневаться в глубине души… И, может, даже отступилась бы. Но благодаря словам медсестры ее намерения окончательно окрепли.

– Это что же, я тут злодей теперь? А ведь хотел с Титосэ поделикатнее быть, – недовольно пробурчал себе под нос доктор.

– Доктор…

– Да?

– Я поговорила с семьей. Мы решили взять Мимиту домой насовсем. Но что обо мне подумают?

– Вы имеете в виду, что подумаю я? – удивленно переспросил доктор и улыбнулся. – Вам это и впрямь интересно?

– Не совсем…

Абино замялась. Она толком не понимала, где именно находится и кто перед ней. Но ей больше не от кого получить ответ. Решившись, Абино вскинула голову.

– Не обидится ли Титосэ?..

– А-ха-ха. Чего не знаю, того не знаю. Она, конечно, держит себя в руках, но у кошек ведь все, как у людей, – только они сами знают, что на самом деле чувствуют. Со своей стороны могу сказать так – отчаянно привязываются и цепляются за ушедшее люди. Кошки с малых лет живут в своем мире. Стоит им сделать шаг в новую жизнь – и они уверенно двигаются вперед, не оглядываясь на былое, и неважно, что их ждет впереди. Вы не можете отпустить прошлое не потому, что жалеете кошку, а потому что вам самой грустно. Но не переживайте – Титосэ всегда будет вас любить. В этом я вас уверяю. – На лице доктора появилась теплая улыбка. – Так что пора попрощаться с ней окончательно и пойти дальше.

– Попрощаться…

Еще в первую встречу с Титосэ Суда предупредил Абино – с этой кошкой надо быть готовой к худшему с самого начала. И Абино считала, что готова. Но она ошибалась. Терзаясь от тоски, она отчаянно стремилась оттянуть момент прощания. Только благодаря неожиданному побегу Титосэ Абино избежала страшной разлуки, но и тогда отказывалась признать расставание и пыталась удержать Титосэ. Теперь же пора принять действительность. Именно хозяева питомцев обычно остаются теми, кто вынужден справляться с болью разлуки.

Абино прикрыла глаза. Трехцветная кошечка со слегка загнутым кончиком хвоста и лоснящейся шерсткой. С острой мордочкой, белым носиком, волевым взглядом. Гордая, своевольная, сдержанная в проявлении ласки. Когда они были вместе, Абино даже в мыслях не позволяла себе озвучивать это, но на самом деле ей всегда хотелось сказать ей… «Пусть мы были вместе недолго, я была счастлива рядом с тобой. Прости, что не смогла помочь. И спасибо за все. Я очень, очень тебя люблю. Спасибо тебе. Прощай. Я всегда буду тебя любить».

Доктор тоже закрыл глаза. Абино решила, что он решил поддержать ее и подождать, пока она успокоится, поэтому сидела рядом тихо… Пока тот явно не начал клевать носом.

– Доктор.

– А? – тут же распахнул глаза тот. – Уже все?

– Ага…

– Ну и замечательно. А сюда можете больше не приходить. Будьте здоровы.

Абино коротко кивнула и покинула приемную. В холле было тихо и пусто. Ей вспомнился холл клиники Суды, обклеенный постерами и фото, где сидели в очереди хозяева с питомцами. Хозяева обычно обменивались лишь приветствиями, но вполне возможно, что сидевшие в переносках рядом кошки общались куда активнее. Может, и Титосэ с Никэ обсуждали что-то в такие моменты?

Медсестра сидела у стойки регистрации. Абино поклонилась ей и прошла к двери. Она уже взялась за дверную ручку, когда ее окликнули.

– Давно хотела сказать…

– А?..

Абино обернулась к медсестре. Та сидела, опустив взгляд, с непроницаемым выражением лица.

– Мне жаль, что не смогла остаться рядом. – Затем она подняла голову и слегка улыбнулась. – Удачи.

– Спасибо…

Пребывая в полном замешательстве, Абино покинула клинику. В просвете между зданиями над головой синело безоблачное небо. На ходу Абино сделала звонок.

– Алло, Юриха? Мимита в зоомагазине торгового центра в Кусацу, я как раз туда собираюсь… Хочешь поехать со мной? А как же банкет? Попросишь Сидзуэ как-нибудь все устроить?.. Хорошо, поехали вместе.

Абино вышла на проспект… И тут же потеряла загадочный проулок из виду – сколько ни крутилась, так найти и не смогла. До чего странно: среди этих улочек даже на знакомом пути можно заплутать. Ну, ничего. Абино будет двигаться вперед, так что уж точно больше не заблудится.

Никэ остался в тесном кабинете. Откинувшись на стуле, он задрал голову к потолку. Тут он родился и вырос. И хотя облик помещения изменился, запах остался прежним – его не забудешь. Тогда рядом с Никэ было много товарищей, но теперь он остался в одиночестве. И будет неспешно коротать дни наедине с собой… Занавеска у него за спиной вдруг распахнулась. Он так и подскочил на месте от неожиданности – едва со стула не свалился. Титосэ окинула его холодным взглядом.

– И чем ты тут занят?

– Это мне впору спрашивать… Почему ты еще здесь?

– А кто за меня будет сидеть на стойке регистратуры? Кто будет присматривать за кошками? И за тобой?

– Да ладно, я как-нибудь справлюсь. Может, со стороны и незаметно, но я умею о себе позаботиться.

– Серьезно? – фыркнула Титосэ. – Без меня ты целыми днями будешь дремать за столом. И кошек прописываешь без особых раздумий. До сей поры это, может, и срабатывало, но что если с таким подходом нам не удастся пристроить кого-то из тех, кому некуда податься?

– Все будет в порядке, уверяю! Я внимательно присматриваюсь и к котам, и к людям, когда выписываю рецепт.

– Правда? Не полагаясь в основном на судьбу и удачу?

Доктор надулся – Титосэ видела его насквозь.

– Скажешь тоже… В любом случае, твой пациент уже пришел, а обо мне волноваться не стоит.

– Нашел время расшаркиваться, – тяжело вздохнула Титосэ. – Мы ведь с давних пор в одной лодке. Я составлю тебе компанию, пока не придут твои.

– Ну, раз так… – Никэ невольно расплылся в улыбке.

Тут из-за двери раздался чей-то голос. Титосэ выглянула наружу.

– О, пациент пожаловал. Хорошо бы тот, что по записи.

– Не похоже. Это женщина. Видимо, слухи о нас расползаются. Уже не до дневного сна.

– Да, конечно. Ты ведь только что дремал.

– Вовсе я не дремал. Просто задумался в одиночестве.

– Ну, слухи могут сослужить нам службу. Думаю, именно они окольными путями привели сюда мою хозяйку. Может, придется подождать, но уверена – рано или поздно и твои пациенты придут. Я пойду к стойке, так что соберись и готовься к приему, – отчеканила Титосэ и скрылась за дверью.

Вскоре в приемную вошла молодая женщина с грустным лицом. Судя по всему, она узнала о клинике через третьи руки. Робея, она принялась рассказывать о своих тревогах. Выслушав ее, Никэ широко улыбнулся.

– Я пропишу вам кота. Титосэ, принесете?