Глава 1

Начинать все с начала в двадцать семь лет сложно. Остаться без точного плана действия, средств и вообще-то какого-либо понимания, что делать.

Я выставила перед собой руку и, соединив большой с указательным пальцы в виде кольца, попыталась обхватить ослепительно-яркое пятно в небе. Зажмурилась и, выругавшись, отвернулась.

Да кого я обманываю?! Ни семьи, ни мужа – было бы что терять. На что я тратила свое время, пока одноклассницы и подруги выходили замуж, рожали детей, продавали на «авито» ставшие для их чад маленькими автомобильные кресла и растянутые ползунки? Вместо семейных торжеств – офис и работа до потери сил. Бесконечные ночи в документах, борьба с налоговой, конкурентами и прочими акулами, желающими откусить побольше от твоего пирога.

Развивать малый бизнес задача сложная. Делать это женщине в моем случае оказалось делом приведшим к полному краху.

И вот, спустя десять лет рабского труда на благо своего предприятия, я сидела на новеньком чемодане доверху набитому одеждой. Том самом чемодане, купленным мной для планируемого отдыха на заграничном курорте. Но вместо шикарной виллы на берегу океана я привезла его в СНТ «Удача».

Шум автомобиля донесся раньше, чем старенький «Фольксваген Жук» Лидки свернул на нашу улицу. Поднявшись из своего укрытия под раскидистыми ветвями старого ореха, я размяла затекшие от долгого сидения ноги и принялась ждать.

— Ну подруга, только ты так умеешь! После трех лет полной тишины ошарашиваешь подобными новостями и просишь убежища, - усиленно жуя жвачку, она хлопнула дверцей и прежде чем я успела попросить ее быть потише, подруга стиснула меня в крепких объятиях.

Она пахла также же, как и в моих воспоминаниях - кокосовым молочком, ванилью и чем-то надежно уютным, как родительский дом. Отстранившись и придирчиво меня осмотрев, она вдруг нахмурилась так, словно невыносимо волновалась все это время.

— Ну слава богу! Жива, здорова, и как всегда сногсшибательно красива! Остальное решим, поняла?

Я кивнула, сетуя на невыносимо сильное желание разрыдаться, привалившись к ее плечу. Но слезы это не мой выбор, и сморгнув проклятую пелену, я улыбнулась.

— Я тебе, кстати, подарок привезла. Идем смотреть твои хоромы, будем вселяться.

Мы обе обернулись к старенькому железному забору, больше похожему на пласты ржавого металла, притащенного со свалки. Потрескавшаяся, облупленная некогда зеленая краска сейчас напоминала подсушенные высыпания ветрянки на юношеском лице Лидки. Помню такое же грустное чувство стиснуло мою грудь, когда теть Маша разрешила-таки увидеться разделенным на целые две недели подругам. Лида всегда была той еще счастливицей, и умудрилась пропустить в детсадовском возрасте эту болячку и получить ее после первого в жизни свидания, в десятом классе.

И сейчас, глядя на покосившийся местами забор и ржавый замок, грустно повисший на такой же калитке, мы обменялись печальными взглядами.

— Я могла бы пустить тебя в город, но это самое...

— Надежное и глухое место. – проговорила я вместо нее и расправив плечи, постаралась придать себе жизнерадостный вид.

— Главное, чтобы была крыша над головой и где поспать. С остальным разберемся.

Когда с соседнего участка раздался громкий мужской хохот, и на всю улицу прозвучало похабное выражение на непереводимом фольклоре, я немного напряглась.

— Не переживай, сейчас познакомлю тебя с теть Фаей. Она тут за главную, порядок блюдет, да и всех вот здесь держит, - Лида продемонстрировала мне сжатый кулак.

Председатель теть Фая оказалась женщиной лет пятидесяти на вид и обладательницей четвертого размера груди, выглядывающей из-под ажурного лифа купальника. Когда женщина распахнула калитку, и окинула нас с Лидкой удивленно изучающим взглядом из-под оправы своих темных очков, я не могла понять что больше в ее облике меня завораживало – ее ярко малиновые пряди на фоне блондинистых волос, или экстравагантный наряд, заключающий в себе наличие на аппетитной фигуре женщины леопардового купальника и такого же цвета тапочек на каблуках. Или все же манящий фужер с прохладной пузырящейся жидкостью в нем стал тем, что окончательно сразило меня в ее образе?

— А, Лидуся, ты уже приехала? А я ждала тебя к вечеру, - с этими словами женщина отворила дверь и, отвернувшись от нас, направилась прямиком к своему личному курорту, расположенному прямо посередине садового участка. Большой каркасный бассейн, в котором плескались две симпатичные хохотушки- бабули в смешных шапочках для душа, несколько шезлонгов вокруг и круглый стол, заставленный закусками к шампанскому, которое они с удовольствием потягивали.

— Девчонки, поддайте громкости! Свои пришли! – властно махнув рукой, теть Фая сделала глоток алкоголя и обернулась к нам.

— Просекко, брют, есть красное сухое... Степаныч припер вчера, у него хорошее вино...

— Нет, теть Фай, мы за ключами от домика. Помните, я говорила вам о Розе, своей подруге, - проговорила Лида и слегка подтолкнула меня вперед, прося поздороваться.

— Добрый день, Роза, - немного замешкавшись, подыграла подруге и протянула ладонь женщине.

В этот момент тишину двора взорвал оглушительный голос Стаса Михайлова, исполняющего песню, от которой уже даже не тошнит.

— Фаина, можно просто теть Фая, - по всей видимости, оставшись довольной моей скромной персоной, она по-деловому кивнула и подняла очки, убрав ими челку с лица. Ярко-голубые глаза женщины в купе с длинными нарощенными ресницами притягивали взгляд даже больше, чем ее красные кошачьи ногти.

— Такого прекрасного цветочка нам и не хватало! - проговорила она с улыбкой.

— Фай, я арбуз принесу! Как раз охладился, самое то в такую жару! – из бассейна до удивительного живо выскочила одна из бабуль и, пританцовывая, направилась к крыльцу двухэтажного дома, оббитого голубым сайдингом с белой окантовкой. Дом выглядел так притягательно, напоминая причудливые и комфортные домики какой-нибудь европейской деревушки.

— Теть Фай, у вас тут настоящий Эдем! Но мне на работу через два часа, я и приехала, чтобы Розе все тут показать да ключи отдать. Я через несколько дней приеду на все выходные, вот тогда и гульнем с твоими девчонками, - Лида улыбнулась и помахала продолжающей плескаться в бассейне бабуле в фиолетовой шапочке.

— Тогда с тебя твой фирменный рыбный пирог, и две бутылочки «Жэка Дэниелса»!

Едва сдержав улыбку от того, как теть Фая опростонародила название виски, я посмотрела на Лиду.

— Теть Фай, для вас две привезу! Как раз Розкин переезд отметим!

Оставшись довольной предложенными барышами, женщина величественной походкой, постукивая каблучками по цементным дорожкам, направилась в дом.

— Лида, что тут происходит?

Подруга посмотрела на меня удивленно, и словно только спустя несколько мгновений поняла суть моего вопроса.

— А, теть Фая крутая! С ней и выпить, и поговорить, и в разведку можно! Она тут всех мужиков строит, женщина огонь! Так что если что случиться, бегом к ней, пока меня нет.

Я кивнула, думая о том, что возможно, в этом СНТ все совсем не так глухо и плохо, как казалось с первого взгляда.

Глава 2.

— Все просто ужасно! – слова в отчаянном шепоте сорвались с языка, когда мы с подругой замерли посреди спальной комнаты, и посмотрели вверх. Прямо в синее, чистое небо в зияющей дыре потолка размером с футбольный мяч.

— Это поправимо. Брось, залатать дыру в крыше не такая уж и сложная задача! – актерские способности Лидки никогда не были выдающимися, и сейчас ее попытки спрятать ужас и отвращение от пыльной, покрытой грязью комнаты ветхого домишки ее дедушки были слишком очевидны.

— Не такая уж сложная задача, если бы проблема была только в дыре в потолке, - проговорила я задумчиво, с осторожностью проводя пальцем по серого цвета трюмо. Пыльная горка, оставшаяся на подушечке пальца и тонкая полоса, демонстрирующая темно коричневое дерево стали лишним доказательством того, что уборка тут нужна основательная. Дорожной пылью было покрыты абсолютно все поверхности, и даже две старинные картины, чье изображение я смогла бы рассмотреть, имейся у меня под рукой тряпка.

— Ты же сама говорила, что тебе нужно самое глухое место... – словно пытаясь оправдаться, сникла Лида. Ее виновато-расстроенный взгляд был прикован к моему пальцу.

— Да брось! Все отлично! Все так, как и нужно. В любом случае, надолго я здесь не задержусь. Мне бы пару месяцев прийти в себя и осмотреться, а там снова в бой.

Увидев мою улыбку, Лида немного приободрилась.

— Кстати, чуть не забыла! – покопавшись в сумочке, она выудила из нее небольшую книжечку.

— Твой новый паспорт.

Облегченно выдохнув, я подумала о том, что и хорошим новостям есть место в моей судьбе. Но прочитав свои новые имя и фамилию, я вернула к подруге ошарашенный взгляд.

— Роза? Серьезно? Роза Свиридова?

— Ну а что? Это первое, что пришло мне на ум. Действовать нужно было срочно... В любом случае, я не каждый день придумываю липовые имена подруге.

— Дай угадаю, ты в этот момент случайно не смотрела одну передачу, где ворчливая и стервозная ведущая носит до странности похожее имя?

Взгляд Лидуси забегал, подруга принялась нервозно заламывать пальцы.

— Прости... Я теть Фаю попрошу помочь с мастером. Она обязательно найдет того, кто залатает тебе крышу! А ты составь список необходимых вещей, и я в пятницу вечером приеду, и мы тобой за выходные наведем тут порядок и познакомимся со всеми...

— Последний пункт мне кажется лишним. Я же в бегах, не стоит мне особо светиться.

Лида нахмурилась.

— В таком месте как это, если вести себя отшельником, то можно навлечь на себя больше подозрений. Поэтому будем улыбчивы и дружелюбны... – она так широко улыбнулась, что у меня скулы заболели.

Подруга щебетала без перебоя на всем пути до своего авто. Поцеловав меня несколько раз и обозвав моего бывшего всеми известными ей гадкими словами, она крепко обняла меня. Лида прощалась со мной так, словно не на два дня уезжает. Я же подумала о том, что даже прошедшие три года разлуки ничуть не отдалили нас.

Успеть убежать от ареста – сущая удача. Именно так думала я, когда на мобильный позвонил мой старый знакомый и сдал план сотрудников полиции, по какой-то причине нагрянувших в офис по мою душу. Сомнений не оставалось – прежде всего нужно было уносить собственное тельце подальше от города, а потом уже выяснить, кто же так тщательно пытается не только сделать из меня нищую и безработную, но и посадить на тюремную баланду.

И вот я здесь, с чемоданом вещей, которые успела спасти из своей уютной однушки. Вот только ни одной из пар обуви я не смогла забрать с собой – к тому времени, как я добралась до обувного шкафа, полицейские успели припарковать свой картеж у моего подъезда.

Итак, удавшийся побег – настоящее счастье. Но босоножки на каблуках, в которых я совершила сие грандиозное действие – совершенно не та обувь, в которой я смогла бы разгуливать по проселочным дорогам богом забытого СНТ.

В такие эмоционально-накаленные моменты герои фильмов как правило неспешно закуривают сигарету, и долгим задумчивым взглядом, обещающим много побед впереди, смотрят в горизонт. К сожалению, я не курила, да и с горизонтом тут особо не разгуляешься... Осмотрев еще раз масштабы работы, чихнув в сотый раз от поднявшейся пыли, я мысленно составила список необходимых вещей, и, надев босоножки, отправилась в единственный здешний магазин, находящийся у самого въезда в СНТ. Теть Фая рассказала о коротком пути, но мой топографический кретинизм был наивысшего уровня, и, не желая заблудиться посреди поля, и стать легкой добычей какого-нибудь маньяка или отбившегося от стаи волка, я все же решила добираться в магазин по протоптанной, пусть и долгой дороге.

Нацепив на голову шляпу, и всунув в рот чупа-чупс, чудом затесавшийся в моей сумочке, я вышла на улицу, под палящее полуденное солнце.

Путь был долгим, пыльным и малоприятным. И спустя бесконечно долгих сорок минут преодоления тысячи кочек, нескольких сотен спотыканий на грубом гравии и двух, к счастью, неудавшихся попыток сломать себе ногу, подвернув ее на неровном пути, я добралась до железной повидавшей виды табличке, с нацарапанным на ней названием нашего СНТ.

«Удача», мать ее, - сорвался с губ смешок, когда проследив от таблички взглядом, я увидела одноэтажное здание с красной вывеской «Минимаркет».

Но счастье длилось ровно до следующего неосторожного шага. Хруст, раздавшийся под ногами, заглушился болью, вспыхнувшей в раненой лодыжке.

— Да чтоб тебя! – прорычала, прыгая на одной ноге и стягивая покрытый дорожной пылью босоножек. Держащийся на тоненькой ниточке каблук выглядел также, как я себя ощущала. Разбитым, непригодным к жизни ничтожеством.

Смотав кожаные шлейки, я швырнула его в сторону урны у крыльца магазина с такой силой, словно пыталась тем самым отбросить спустившуюся на меня реальность. Раздался странный шорох, и словно куча жестяных банок ударилось об асфальт.

— Нормально вообще?! Только все убрал! – прозвучавший за спиной возмущенный голос заставил встрепенуться. Зажимая в зубах палочку от чупа- чупса, я посмотрела на незнакомца, стоящего на крыльце.

Мужчине на вид было лет двадцать пять – каштановые волосы, искусно остриженные по бокам, правую бровь пересекал тоненькой полоской шрам, а в серых глазах читалось явное неодобрение.

— Простите, я не хотела.. – я было начала оправдываться, но он тут же перебил меня.

— Еще и курит! Давай, иди куда шла! Тут клиентов не найдешь! Сколько можно вас гонять?! Нет, как мухи летят.

— Каких клиентов?

— Не знаю, каких тут ждешь, но подруг твоих пару дней назад полицейские забирали. Те дамы по дальнобоям были, а ты по кому, уж я не знаю, - он хмыкнул, заметая веником половину мусора обратно в урну.

И когда до меня дошло, за кого он меня принял, такая ярость обожгла нутро, что захотелось непременно дать сдачи этому негодяю!

— Ты только что назвал меня проституткой?!

Незнакомец замер в удивлении, но всего на секунду. Уже спустя мгновение привычное немного насмешливое выражение вернулось к его лицу.

— А что? Не нравится слово? Ладно, куртизанка... так лучше? – он запнулся, словно вдруг что-то осознав. – Или ты не из этих?

Я молчала, тогда его брови взлетели вверх.

— Черт, ну прости если не так! Но ты тоже хороша! Кто ж ходит по проселочной дороге в короткой юбке и на таких каблуках?

— Это не юбка, это шорты! – только и смогла выпалить, и прежде чем сорваться и исчезнуть за дверями магазина, я толкнула урну, и та, перевернувшись, выплеснула все свое содержимое на ноги этого грубияна.

Кондиционируемый воздух помещения магазина немного остудил мой пыл. А радость, от увиденного изобилия продуктов и хоз товаров на полках практически стерла неприятное послевкусие после перепалки с местным негодяем. Наполнив корзину практически до краев всем первым необходимым, я померила бежевые резиновые шлепки, схваченные с нижней полки у кассы, и просияв от мысли, что обратно не придется идти босиком, я водрузила все выбранное на ленту кассы.

— Мне три пакета. В одном не унесу, - порывшись в сумке, я выудила из нее пачку наличных, и почувствовала облегчение при мысли о том, что хотя бы с деньгами у меня более или менее в порядке. Хранить ценности нужно в разных корзинах, и так уж сошлось, что один свой счет я успела обналичить за неделю до побега. Так что теперь я могла позволить себе приобрести все, на что упал взгляд в этом магазине. Хотя, нет... Не все я могла приобрести... К примеру, доброжелательного и приятного кассира мне не видать – за стойкой восседал тот самый грубиян с крыльца, и одарив меня издевательски насмешливым взглядом, он нагло изогнул шрамированную бровь.

Волнение, охватившее меня под его пристальным вниманием, раздражало так сильно, что следующие мои слова прозвучали слишком грубо.

— Я думала вы уборщик...

Считывая штрих-код с моих товаров и укладывая их в пакеты, он усмехнулся.

— А я думал, вы... куртизанка. Все мы можем обшибаться, - он пожал плечами, продолжая перебирать мои покупки. – Кстати, за разбросанный мусор штраф от администрации пять тысяч. Так что в следующий раз я не буду таким добрым.

Последними из практически пустой корзины он достал шлепки и задумчиво покрутил их в руках.

— Хороший выбор, теперь точно с куртизанкой не перепутают...

Протянув ему пятитысячную купюру, я одарила его пренебрежительным взглядом.

— Вы тут часто работаете?

— Вообще-то, я подменяю Марину Львовну...

На моих губах заискрилась улыбка, привлекая его внимание к нижней части моего лица.

— Какая радость! – поспешила воскликнуть. — Я уже боялась, что придется ходить в магазин в соседнее село, дабы не иметь радости общения с таким гнусом как вы.

Схватив пакеты, я поспешила покинуть столь прохладное, но недоброжелательно настроенное ко мне место. Спустившись со ступенек крыльца, принялась распаковывать свою новенькую обувь. Уцелевший, но ставший ненужным босоножек, немного подумав, положила в пакет. Выброшу на мусорку, от греха подальше.

— А у вас с фантазией не очень густо. Гнус? Серьезно, кто сейчас использует то слово, желая оскорбить?

Когда я услышала его голос, улыбнулась. Так и знала, что этот горделивый и острый на язык мужчина не позволит мне удалиться без ответного укола со своей стороны.

Поправив шлепки и убрав выбившиеся пряди, я неспешно обернулась к нему.

— А какое используют? – спросила с самой невинной улыбкой.

Он пожал плечами.

— Придурок, хам, идиот.

— Ну вот выберите, что больше нравится. Там в принципе все про вас.

Схватив тяжеленные покупки так, словно они не весили совершенно ничего, гордо задрав подбородок, я направилась по дороге обратно в СНТ.

— В соседнее село лучше не ходить в магазин! В «светлячке» обычно толпы тараканов по прилавкам бегают, и в прошлом месяце в молочке нашли сальмонеллу!

— Спасибо за совет, но уж лучше сальмонелла, чем ваша ехидная физиономия!

— Как грубо! – цокнул он, но я уже не видела выражение его лица.

Какой неприятный тип! И ведь надо было мне решить будто он симпатичный! Вот уж, наделил бог красивой внешностью столь неприятного человека!

Глава 3

Если мерить по шкале невезучести, этот день не задался на десять из десяти. И дело вовсе не в неприятном кассире из минимаркета, и совершенно не в том, что вот уже несколько минут я была вынуждена поднимать из дорожной пыли выпавшие из порванного пакета на дорогу продукты. Дело было в том, что моя жизнь катилась в самую темную бездну, и пока что дно даже не просматривалось.

Я была так расстроена, что даже не испугалась, когда подняв глаза, увидела огромный бампер и решетку от радиатора темно-синего джипа, остановившегося в полуметре от меня. Судя по всему, он изрядно сигналил, но оглушенная собственными страданиями, я совершенно ничего не слышала.

— Девушка, что же вы так неосторожны?! Остановились прямо на дороге, пока вас какой-нибудь негодяй не сбил.

Он вышел из машины, к моему удивлению имея совершенно не раздосадованный, а сочувствующий вид. Не успела я опомниться, как незнакомец присел рядом и принялся живо собирать рассыпавшиеся яблоки в пакет.

— Вы на озеро идете или...

— Здесь есть озеро?

Он замер, удивленно уставившись на меня. Я же тем временем, совладав с убегающими продуктами, утрамбовала внутрь наполненного до краев пакета обрывки того самого, что бессовестно подвел меня и посмотрела на мужчину. Ему было лет тридцать пять. Русые волосы, пряди которых изрядно выгорели на солнце, голубые глаза на загорелой коже лица смотрелись такими светлыми, словно в них не хватало краски. Он был высок, и хорошо сложен. И судя по дорогой марке машины, был финансово состоятельным человеком.

— Вы видимо не местная? Да, озеро в небольшой балке, в конце первой улицы нашего СНТ. Там несколько домиков для отдыхающих, я принял вас за свою гостью.

— Вашу гостью? Стало быть, база ваша?

Он кивнул, на губах заискрилась улыбка. Мужчина протянул мне свою массивную ладонь.

— Петр Рыбак. Хозяин базы отдыха и арендатор озера. А вы, прекрасная незнакомка? Какими судьбами у нас?

Я было хотела ответить, но он меня перебил.

— Расскажите мне о том, как вас занесло в наши края в салоне авто? Здесь так жарко, да и ваши пакеты слишком тяжелые для хрупкой девушки. Буду рад подвести вас до точки назначения...

Дрожь волнения и смутное ощущение тревоги пробежали по позвонку от его предложения. Я раздумывала как бы тактично избавиться от помощи нового знакомого, как мимо нас, чуть притормозив проехала красная «тайота», водитель которой приспустил стекло и приветственно помахав, прокричал.

— Петь, пятый причал оставь за мной! Завтра с Михалычем приедем порыбачить!

— Леш, позвони Карине, она запишет тебя. Я не помню, бронировал ли кто –то его.

Мужчина кивнул, и, бросив на меня быстрый, но заинтересованный взгляд, проехал мимо нас, обдав столбом дорожной пыли. Петр прикрыл лицо, и сморщившись, замахал.

— Ну так что вы решили? Или все же придется мне прогуляться пешком под палящим солнцем? Не думаю, что захочу оставлять вас в беде...

Он был навязчив. А еще он был вполне себе ничего. Явно, что здесь этот мужчина пользовался авторитетом, да и тому же, станет ли он делать мне гадости, будучи настолько известной персоной в этих местах?

Но с другой стороны, с недавних пор я совершенно не была заинтересована в знакомстве с мужчинами, какими бы благодетелями они не обладали. Злость на весь их предательский род терзала меня, вводя в жуткое уныние. Но слова Лидки, о том, что быть затворницей здесь, значит привлечь к себе нежелательное внимание со стороны местных жителей, возымели эффект. Сейчас для меня важней всего было ощущение безопасности. И если для этого нужно будет принять предложение Петра, я пойду на этот шаг.

К тому же, иметь дружбу с хозяином базы отдыха волне себе хорошая перспектива. И ощущая его заинтересованность к своей скромной персоне, я понимала, что волею судьбы в мои руки попал если не джокер, то уж точно туз.

— Конечно, я была бы благодарна провести остаток пути в комфортном салоне авто, и поподробней узнать об этом месте. Так уж вышло, что ближайшие пару месяцев я проведу здесь.

При более близком общении, которое нам довелось испытать на протяжении десятиминутного пути до моего участка, Петр показался мне воспитанным и приятным мужчиной. Как оказалось, неподалеку есть шикарное озеро с оборудованным пляжем и неподалеку расположенной базой отдыха. Петр упорно приглашал меня заглянуть в его владения, я же с игривой улыбкой пообещала при следующей встрече оставить ему номер своего телефона. Не объяснять же мужчине, что пока беглая преступница осталась совершенно без связи, но в ближайшие выходные ее подруга привезет временный телефон и тогда, та самая беглянка с радостью поделится номерком.

Ухажер был доволен сулящей ему перспективой встречи со мной, я же поспешила забрать из его авто пакеты с покупками и скрылась за ржавыми воротами участка номер сто пятьдесят пять.

Дальнейшие несколько часов я провела с влажной тряпкой и ведром воды. Домик состоял из трех комнат – небольшая кухня, скромная спаленка, и туалет.

Лидкин дедушка оказался любителем консерв – каких только я не нашла, отмывая старенький кухонный гарнитур от многолетней пыли. Газовая печка была старенькой, но оказалась рабочей. Вымыв посуду и поставив на отдельную полочку купленный в минимаркете набор, я принялась наводить порядок в спаленке. И уже спустя час я с радостью обнаружила, что мебель, находящаяся в ней, была не так уж плоха какой показалась при первом взгляде. Массивный дубовый комод из темного дерева стоял в самом углу, рядом с ним располагалась старенькая скрипучая кровать. Выудив из шкафа одеяла и комплект нового белья, припасенного для меня Лидой, я застелила ее и легла.

Стоило мне опуститься на мягкую подушку, раздался стук в дверь. К горлу тут же подскочила тошнота – сердце забилось так быстро, что понадобилось несколько секунд, дабы справиться с его бешеным ритмом.

— Открывай, хозяюшка! Свои! – раздался грубоватый женский голос, и последовала новая серия ударов.

Показавшийся мне туманно знакомый тембр принадлежал председателю тете Фае, и когда я открыла старый деревянный засов и увидела ее ярко-красные волосы и добродушную улыбку накрашенных малиновым цветом губ, выдохнула в облегчении.

— Теть Фая, нельзя так людей пугать, - проговорила и уступила дорогу, пропуская женщину внутрь.

Пройдя в комнату, она поставила на стол бутылку вина и несколько пластиковых контейнеров с едой.

— Ты уже и убраться успела! Умница какая! А я думала, помочь тебе надо, домик то два года пустовал, - она подняла голову вверх и воскликнула. – Матерь божья, вот это дыра!

Теть Фая была яркой не только внешне. Казалось, от нее исходил какой-то особенный внутренний свет. И сейчас, когда она оказалась в моей комнате, та озарилась недостающим уютом и теплом.

— Ну ничего, деточка, не переживай, - по хозяйски схватив с подставки одну из тарелок и сполоснув ее в раковине, она принялась выкладывать из контейнера овощное рагу и аппетитные кусочки жареного мяса. – Все сделаем. И крышу починим, и порядок наведем. А сейчас садись, поешь.

— Да я не голодна, - смущенно опустив глаза, я почувствовала, как желудок жалобно запротестовал моему отказу. На самом деле с самого утра кроме жалкого леденца я ничего не ела, и сейчас, чувствуя аромат свежеприготовленной пищи, мой рот наполнился слюной. Теть Фая все увидела по моему лицу.

— Вот обманывать теть Фаю не надо. Тетя Фая слишком долго живет на этом свете, чтобы не увидеть как сильно ты несчастна и голодна. Давай, садись и ешь, - с глухим звуком откупорив бутылку вина, она разлила напиток по бокалам. – Выпей и рассказывай, какое нелегкое привело тебя в наши края.

Я неспешно опустилась на стул и принялась есть. Наслаждаясь вкусом еды, я лихорадочно пыталась вспомнить, что именно рассказала Лида обо мне теть Фае? Но не вспомнив ничего путного, я решила ограничиться частью правды.

— Ничего особо интересного и не случилось, теть Фай. Просто узнала, что моя лучшая подруга спала с моим бывшим у меня за спиной. Если учитывать, что эти люди составляли костяк моего близкого окружения – почувствовав себя опустошенной и разочарованной во всем, я решила спрятаться на время в глуши и привести чувства в порядок.

Теть Фая подняла бокал, прося меня сделать также. Чокнувшись, мы выпили вино. Терпкий алкоголь приятным теплом разлился по внутренним органам, снимая недельную усталость и напряженность мышц.

- Ну и дурочка ты, Роза. Бежать должны трусы и предатели, а не ты. Ну и чего ты в этой глуши то делать станешь? В одиночестве и тишине дурные мысли лезут так, что и не остановить.

Я покачала головой.

— Со мной не так. Я люблю одиночество, но жизнь закрутила так, что я про это забыла. Мне хотя бы пару месяцев нужно в себя прийти, а там продолжим вечный бег и борьбу.

Мы снова выпили. Теть Фая молчала, вдруг черты ее лица приобрели грустно- ностальгическое выражение. Казалось, словно она удалилась в далекие уголки своей памяти.

Доев все содержимое тарелки, я подняла на нее глаза. И словно опомнившись, она встрепенулась, и после того как мы осушили еще один бокал, женщина посмотрела на меня внимательно.

— Я тебе так скажу, Розочка... Красивых девочек обижают только козлы да ущербные. Радуйся, что вовремя узнала, и о женихе своем, и о подруге – змеюке подколодной. Мы тебе тут жениха хорошего найдем...

— Теть Фай, да не нужен мне жених!

— Ты не спеши, деточка. И не смотри, что тут глушь... у нас мужики знаешь ли, хорошие тут. Рукастые, дельные, красивые, - на последнем слове, она улыбнулась игриво. – Завтра крышу залепим, да и раны твои залатаем, вот увидишь, к концу лета другим человеком станешь! Только теть Фаю слушай, я тебя в обиду не дам.

— Спасибо, теть Фай, - улыбнулась в ответ.

— Да пока еще не за что. Завтра в обед Георгия жди. И это... – она бросила на меня быстрый взгляд. – Надень что-нибудь красивое, не эти твои шмотки жуткие...

Я опустила взгляд и только сейчас поняла, что стою в старой выцветшей футболке, на которой когда-то был изображен Барт Симпсон. Вся моя одежда была в пыли, воде и невесть какой грязи, от которой я весь день избавляла комнату.

— И искупайся... Если душ не работает, приходи ко мне. Гоша у нас парень видный, рукастый...

— Теть Фай, - перебила ее.

— Не теть Файничай мне тут! Сказала, красивая чтобы была, и все тут!

Засмеявшись, она притянула в свои объятия. Она была такой теплой и мягкой, и от нее пахло цветочными духами. И впервые за это время я почувствовала на себе чье-то искреннее тепло и заботу. На глаза набежали слезы, и я поспешила их смахнуть.

— Хорошо теть Фай, помоем голову и оденемся для вашего Гоши, - засмеялась и, получив довольный кивок и улыбку от женщины, проводила ее до дверей.

Глава 4.

Мой план трещал по швам. И это несказанно волновало меня. А еще волновало то, что ненароком сболтнув Лидке о своем знакомстве с местным бизнесменом Петром, я обрекла себя на многочисленные расспросы подруги.

— Ну вот и отлично! – заключила она после того как я в третий раз пересказала весь наш с ним диалог «от» и «до».

— Лучший способ забыть о придурке бывшем – начать новые головокружительные отношения. И пусть поначалу будет казаться, что это легкая интрижка, кто знает, к чему она приведет...

— Лида, я рассказала тебе о том, что мужчина помог мне добраться до участка, а ты уже выдала меня замуж и окрестила наших детей. Давай притормозим? В любом случае, я не заинтересована в подобных вещах...

— Знаешь, что?! – воскликнула она в пылу недовольства. – Я стараюсь для тебя, подруга! Но бывать слишком часто в СНТ я не смогу, а вот мужчина, способный прийти на помощь - тебе не помешает. В любом случае, ты живешь в старом домишке, которому необходим хороший ремонт! Не думаю, что у кого то из нас есть средства для этого, поэтому прогуляйся ты сегодня к озеру и посмотри на природу вокруг, а заодно может встретить прекрасного Петра, и знакомство станет чуть ближе...

— Он совсем не прекрасен... Ну симпатичный, не более того... – возразила я скорее по привычке спорить с Лидой, но запал мой подугас.

Я посмотрела наверх, когда несколько капель дождя сорвались с темного предгрозового неба.

— Все, подруга, решено! Послезавтра я приеду, и мы с тобой вдвоем прогуляемся и пообщаемся с Петром. И решим, нужно ли тебе знакомиться с ним ближе или нет.

Не желая спорить, я вернулась в дом и, выудив из старого урчащего холодильника купленный вчера в магазине хлеб и колбасу, принялась нарезать бутерброды. Список необходимых покупок был составлен и отправлен Лиде, а мне нужно было продолжать наводить порядок в летнем душе. Сегодняшние водные процедуры пришлось проводить с тазиком посреди кухни, душ отказался выдавать хотя бы пару капель воды. Поставив на старенькую конфорку отмытый сегодня утром до блеска чайник, я выглянула в окно. Резкий порыв ветра сорвал с крыши сарая жестяной лист, и он с грохотом ударился о его стену. Капли дождя забарабанили в окно, и в этот момент закипел чайник, обещая мне наслаждение вкусным напитком и сладостями, под наблюдение за природной стихией из теплого, пусть и скромного домика...

Теплого? Как же я могла забыть о дырке в крыше?! Той самой дыре, из которой ночью были видны звезды, и которая так нещадно пускала в мое скромное жилище толпы комаров. Уже спустя пятнадцать минут ливня я была измотана и испытывала крайнее отчаяние в совершенно неравной борьбе.

Капли с завидным упорством долбили по эмалированному тазу, создавая ощущение, что время здесь остановилось. Не переставая ругаться себе под нос, я тщетно пыталась накрыть брезентом старый дубовый комод, но проклятая ткань все норовила сползти.

Зияющая в потолке дыра сейчас казалась мне невероятно огромной. Подвинув прямо под нее старенький табурет, я решила локализовать бедствие самостоятельно. Когда там явится обещанный мастер Георгий, я к тому времени могу превратиться в русалку или утонуть. Взгромоздившись на табурет, чтобы перехватить брезент выше, я оступилась и табурет зашатался, а нога застряла в петле веревки, торчащей из плотной ткани.

Так я и застыла, вытянувшись в струнку, левой рукой упираясь в потолок, а правой тщетно пытаясь дотянуться до той самой веревки. Футболка задралась, открывая полосу живота и спины, а короткая юбка оголила половину ягодиц и мои красные стринги. В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась от порыва ветра.

— Есть тут кто живой? Вальтер сказала, помощь требуется, - раздался низкий, чуть хрипловатый голос, от которого у меня почему-то свело живот.

Но когда мои глаза нашли обладателя голоса, замершего в дверях, жуткое смятение и злость вытеснили остальные чувства из груди.

Чертов кассир! Он смотрел на меня с тем же удивлением и раздражением, что и вчера. И как раздражало, что выглядел он и в этот раз дико горячо!

Широкий в плечах, с мокрыми прядями волос, с которых стекали капли воды прямо на грубую ткань его джинсовой куртки. Старой, испачканной замазкой, потертой настолько, что местами образовывались дыры – но выглядящей дико горячо. Он окинул хозяйским взглядом комнату и вернул взгляд ко мне. На этот раз на его губах была та самая ехидная усмешка.

— Снова ты, куртизанка. На меня твои приемчики не действуют, так что можешь не стараться... Хотя, белье красивое... – он кивнул на мою оголенную филейную часть, и я только сейчас осознала, что все это время стою в совершенно не выигрышной позе. Резко одернув подол юбки, я поняла, что совершила ужасную ошибку, когда злосчастный табурет подо мной все же стал падать.

Только и помню, как наглая ухмылка сменилась испугом в серых глазах, помню чувство падения, и страх засевший в груди острым гвоздем. А потом его руки на своих бедрах и спине, и его напряженное выражение лица так близко, что я могла рассмотреть каждую родинку, каждую ресницу, закрученную на конце.

— У тебя манера общения такая, куртизанка? То босоножкою в меня бросишь, то сама в руки так и падаешь... Ты просто попроси, я на свидание и так могу позвать... – от его довольной улыбки заскрипели зубы.

— Убери от меня руки, - процедила сквозь зубы.

Он обиженно нахмурился.

— Я вообще-то спас тебя.

Но не дождавшись от меня извинений, покорился приказу.

— Сейчас, - спокойно сказал он, не разжимая рук. Вместо этого он приподнял меня, игнорируя возмущенный вскрик, и освободил ногу из петли одним уверенным движением.

Когда мои ноги коснулись пола, я поспешила одернуть юбку, и гордо задрав подбородок, посмотрела на него с вызовом.

— Спасибо, что зашел, а теперь проваливай.

— Эй, если я не сделаю крышу, Вальтер меня каблуком придавит, как жука солдатика!

Он начинал меня изрядно раздражать.

— Какая к черту Вальтер?

— А, - протянул понимающе. – Теть Фая, председатель, она же Фаина Вальтеровна.

Я тут же представила, как теть Фая наступает на испуганного Георгия каблуком своих леопардовых тапочек. И мне стало так смешно, что я не смогла удержаться от улыбки.

— Георгий, есть ли в этом захолустье другие, более надежные мастера, способные починить мне крышу? Видите ли, когда человек имеет больше одной профессии, возникают сомнения в его профессионализме...

На вопросительно изогнутую бровь я расщедрилась на объяснения.

— То вы кассир в минимаркете, то мастер крыши...

Одарив меня насмешливым взглядом, он вышел за дверь, оставив в полной растерянности. Спустя несколько минут послышался странный грохот, а затем ветхая крыша затряслась от тяжелой поступи моего мастера. Ладно, к черту. Мне действительно сейчас была нужна помощь, и выбирать – не в моих силах. Придется потерпеть общество этого странного парня.

— Вы не свалитесь только! Осторожней! - крикнула, подойдя к дыре.

Раздавшийся мне в ответ хрипловатый смех, а затем последовавший грохот и его сдавленное «ой» заставили меня забыть о мерах предосторожности, и я уже было ринулась к выходу, желая забраться на злосчастную крышу, дабы спасти травмированного горе мастера.

— Ты обо мне переживаешь, куртизанка? - голос звучал немного растерянно, хоть он и пытался сохранять спокойствие. И звучал он так, словно его обладатель лежал на той самой крыше. Но сейчас меня вдруг совершенно перестало волновать его благополучие.

— Если не прекратите называть меня куртизанкой, я поднимусь следом и сброшу вас с той самой крыши.

— О, как я рад, что мы перешли на это вежливое «вы»! Ваши угрозы приобрели некий шарм, моя прекрасная куртизанка! – расхохотался этот идиот.

Понимая, что мне не добраться до него при всем желании, я решила затаиться, и просто игнорировать его глупые выходки. Вылив очередное набравшееся ведро дождевой воды, я с радостью отметила, что грозовое небо немного посветлело, и дождь сбавлял обороты. Оставшись на крыльце, слушая размеренный стук капель о железную поверхность старенькой дырявой крыши, я прикрыла глаза, ловя долгожданное и столь необходимое спокойствие.

Спустя двадцать минут за спиной раздался грохот, и я увидела слезающего по старенькой деревянной лестнице мастера Георгия.

— Дыру временно заделал, но это так... на пару дождей не больше. Завтра поеду в город, возьму в строительном материалы и сделаю хорошо. Но, в любом случае, домик на ладан дышит, тут и крышу менять и окна... В первую же зиму дубу дашь, - глядя на меня из-под нахмуренных от появившегося на небе солнца бровей, он ухмыльнулся.

— Ну и что за глупая девчонка покупает подобную рухлядь в такой глуши? Богатенькой цыпе захотелось поиграть в сельского жителя?

— С чего ты взял, что я богатенькая?

Он снова ухмыльнулся, наглым образом опускаясь на ступеньки рядом со мной. Выудив из нагрудного кармана куртки два чупа-чупса, одну конфету он протянул мне.

— Вещи у тебя брендовые, как и чемодан, в комнате, - он кивнул в сторону дома. – Вот и думаю, что твое решение приобрести именно этот старый убогий дом было весьма подозрительным, - он поиграл бровями, закидывая в рот конфету.

Слово «подозрительным» посеяло во мне смутную тревогу, обещающую раскрытие моей настоящей личности. И я лихорадочно принялась соображать, как бы объяснить свой поступок.

— Ты ведь Роза? Вальтер называла тебя так. Красивое, но немного старомодное имя...

— Кто бы говорил, Гоша, - проговорила по слогам, и с упоением увидела, как он поморщился от упрощенной формы полного имени. Не дав возможности ему опомниться, я выпалила первое, пришедшее на ум объяснение.

— Я и не покупала этот дом. И совсем ненадолго здесь. Так, поссорилась с одним человеком, психанула... Вспомнила, что у меня в доступе есть домик моего дедушки, умершего не так давно. Я знала, что он не в лучшем состоянии... Хотя и редко бывала у деда – он был очень ворчливым и нелюдимым старичком, и совсем не общался с родней. Но почему-то решил оставить дом своей внучке...

Я улыбнулась и пожав плечами, попыталась открыть конфету, но чертова обертка так крепко сидела, что у меня никак не выходило.

Опустив глаза на мои руки и немного понаблюдав за моими стараниями, Гоша забрал ее из моих рук и справившись с ней в два счета, вернул мне.

— Так значит, ты внучка Семеныча?

Я не помнила отчества Лидкиного деда, но послушно кивнула.

— Ага.

Несколько томительных секунд Гоша не сводил с меня внимательного взгляда.

— Он любил на рыбалку на озеро ходить, каждое утро, с рассветом уже там. А помнишь, его собаку? Ту овчарку, Дружка? Он же умер незадолго до смерти деда.

Я покачала головой.

— Я же говорю, не приезжала к нему совсем. Но собаку помню, добрый был пес.

Гоша деловито кивнул.

— Семеныч тяжело перенес утрату... Он был слишком привязан к этому псу.

Он подвинулся ближе и оказался на опасно коротком расстоянии. У меня вдруг закружилась голова.

— Так вот, он не любил рыбалку. Ссорился постоянно с хозяином озера и обзывал его зажравшимся обнаглевшим козлом, и собаки у него никакой не было – дед кошатником был. И отчество у него, не Семеныч, а Михайлович. А вот ты, Роза, выходит, самозванка, которая делает вид, словно знает его. Так кто ты на самом деле такая, куртизанка?

Мне стало жарко. Но отчего-то я так сильно дрожала, что едва могла скрыть это от проницательного соседа. Тяжело сглотнув, я постаралась призвать к себе всю имеющуюся выдержку.

— Тот же самый вопрос и к тебе, Гоша. Или думаешь, я не видела твои часы на запястье, стоимостью в пару миллионов? Или думаешь, не поняла, что твоя видавшая виды куртка от Баленсиага, и ты по какой-то причине осваиваешь новые профессии, которые практически не оплачиваются? Тебя мама не учила, что нужно быть более тактичным и не лезть в чужие дела, если свое рыльце в пушку?

Я видела, как поменялся его взгляд. Из беззаботного и насмешливого он вдруг приобрел нотки жесткости и неприязни. Я попала в цель? Или что-то другое сделало его таким?

— Мама моя с детства учила не связываться с хитрыми и нечистыми на руку женщинами. Да и дела до твоих тайн мне никакого нет. Я теть Фае скажу, чтобы просила для тебя дядь Витю крышу чинить. Не скучай, куртизанка. Но предупреждаю сразу, если кого из местных нагреть решишь, будешь иметь дело со мной.

— Спасибо за помощь. Надеюсь, больше не свидимся, Гоша. – прокричала ему вслед.

Он обернулся и посмотрел на меня как-то странно, с примесью усталости.

— Это вряд ли, куртизанка. А хотелось бы.

Глава 5.

К испорченному настроению примешался невнятный, но снующий за мной по пятам страх. Чертов Гоша оказался лишком проницательным парнем. Его поведение было странным, особенно то, как он ушел, словно в один момент, после какой-то из сказанных мной фраз потерял ко мне всякий интерес. Хотя, это не могло не радовать – держаться подальше от напыщенного зазнайки лучшее, что я могла придумать.

Весь оставшийся день я провела в продолжении уборки. На ужин меня позвала теть Фая, и, не имея возможности отказаться, я была удостоена общества ее улыбчивых веселушек-подруг, которые имели мастерство по части распития спиртных напитков и сохранения здравого рассудка. После второго бокала я почувствовала легкое головокружение и сонливость, в то время как они только начинали веселье. Поблагодарив женщин за ужин и приятное общество, я вернулась в свой выцветший от старости и запустения дом. Стоило моей голове коснуться подушки, сон тут же убаюкал меня, даруя полное забытье от волнительных мыслей.

Следующий день был солнечным и тихим. Закончив все дела по дому, я искупалась в починенном собственными руками летнем душе и, испытывая невероятную гордость за собственную самостоятельность, решила, что могу прогуляться к озеру и осмотреть местность. К тому же, после вчерашней перепалки с Гошей, я поняла, что все же придется мне заводить знакомство с другими людьми, дабы избежать излишних подозрений.

Петр подходил на эту роль как нельзя лучше.

Деревянный пирс так удачно скрытый огромным раскидистым дубом от палящих лучей солнца к моему счастью был абсолютно свободен. Устроившись прямо на его краю и сбросив в сторону свои недавно купленные сланцы, я вдохнула полной грудью и мечтательно прикрыла глаза.

Редкий всплеск воды от прыгающей рыбы то и дело вырывал меня из полусонного состояния. Удивительно, но в этом месте мне совершенно не хотелось думать о своей трудной доле и я забывала обо всем. Были только пролетающие мимо шмели, ласковые лучи солнца, пробирающиеся сквозь густую листву дерева и обнимающая меня природа, словно родительское плечо обещающее защиту и поддержку.

Когда за спиной послышался шум мотора, я даже не обернулась. Улыбка расцвела на моих губах, когда я подумала о мужчине, остановившем авто неподалеку от меня.

— Не боитесь упасть? В этом время года вода кажется обманчиво теплой, но течение на дне все еще ледяное, - за спиной раздался мужской голос, а спустя несколько мгновений рядом со мной прямо на деревянную поверхность пирса устроился Петр.

Он на самом деле был симпатичным. Светлые добрые глаза, русые волосы и тонкие губы, искрящиеся в обаятельной улыбке. Он был широкоплеч и его руки были крепкими, как и подобает человеку, имеющему делу с ручным трудом. Разве это не тот самый замечательный вариант знакомства? Бедной одинокой девушке нужна помощь, и пусть мое сердце закрыто навсегда для любого из них, но реальность порой заставляет нас быть актрисами.

— Я просто любовалась вашим озером. Здесь и правда чудесно, и я рада, что вы разрешили мне тут бывать, - я улыбнулась ему и хитро прищурилась.

Мужчина рассмеялся.

— Что ж, я был очень взволнован, когда охрана сообщила мне о незаконном проникновении красивой девушки на территорию озера. Они было хотели отправиться к вам, но я успел вовремя – улыбнулся он и придвинулся ближе. Сейчас, в свете солнечных лучей его глаза казались еще более светлыми. Он не был моим типажом, совершенно ничего в его симпатичной внешности не было способно заставить мое сердце трепетать. И это было огромным плюсом.

— Надеюсь, теперь вы сдержите данное обещание и поделитесь со мной номером телефона?

— К сожалению, нет, - игриво улыбнувшись, посмотрела на него с вызовом. И к собственной радости заметила, как он немного поник плечами.

— Дело в том, что мой телефон разбился при переезде, и я временно без связи. Подруга привезет в выходные новый гаджет, и вот тогда я с радостью поделюсь с вами номером.

— Ну это другое дело, - проговорил он облегченно выдыхая, и в этот момент на противоположном берегу, из домика выбежала влюбленная пара и с радостными криками они направились к воде и прыгнули в озеро.

— Ох, вы же сказали что вода здесь холодная! – проговорила, затаив дыхание.

— Холодная, но некоторые любят экстремальные развлечения, - рассмеялся он.

— Роза, - позвал мужчина.

Я обернулась. Его голубые глаза, не мигая, смотрели на меня.

– Если вы любите речную рыбу, я бы хотел позвать вас завтра на ужин. Моя кулинарная гордость – форель, запеченная с овощами. Террасный ужин при свете гирлянд и созерцание вечернего озера...

— Да вы поэт,- рассмеялась я. – Буду рада принять ваше предложение. Тогда завтра, на том же месте?

Его телефон зазвонил. Выудив его из кармана, мужчина нахмурился.

— Простите, срочные дела. Но завтра в семь часов вечера я буду ждать вас здесь на ужин.

Помахав ему на прощание и получив в ответ обаятельную улыбку, я прикрыла глаза, и подумала о том, что сегодня стоит приготовить ужин и позвать теть Фаю к себе. Отплатить ей благодарностью за гостеприимство. Да и разузнать о Петре стоило именно у этой женщины. Как ее назвал Гоша? Вальтер? Ей богу, у этого парня все не так как у людей, - рассмеялась я, поднимаясь с пирса.

Озеро находилось на склоне оврага, дачные участки наверху. Самый первый дом, практически на отшибе был небольшой хибаркой. Старенький деревянный забор был в виде частокола, кренящегося к земле. На заборе виднелись остатки рисунков – белых тюльпанов, выполненных с помощью трафарета. У калитки, озадаченная чем-то важным, застыла бабулечка. С виду ей было не меньше восьмидесяти лет – сухонькая, в коричневом переднике, с платком на плечах и очень прямой спиной. В этот момент я подумала о том, что такая спина бывает только у тех, кто половину жизни простоял у доски. Бабушка пыталась перелезть через низкий штакетник, держа в руке ржавое ведро.

— Вам помочь? – слетело само собой с губ, когда я увидела, как после очередной попытки бабуля едва ли не упала на землю.

Вздрогнув, женщина перевела на меня удивленный взгляд, а спустя несколько секунд улыбнулась теплой улыбкой.

— Ой, милая, напугала! – усмехнулась она, вытирая со лба несуществующий пот. – Не могла бы ты мне помочь, доченька? Тяжело уже нагибаться, возраст, - сокрушительно проговорила она. – Дети и внуки в городе, заняты все, а мне одной уже совсем тяжело стало с огородом управляться. Вон они, разбойники, отцвели уже почти, срезать надо, пока луковица силу не растеряла.

Женщина указала через забор на небольшую клумбу, усеянную тюльпанами разных цветов. Да таких ярких и насыщенных, что глаз отвести было невозможно.

— Конечно, бабушка! Это дело легкое и приятное, - улыбнувшись ей и забрав из старческих рук ведро, я наклонилась через ограждение, защищающее клумбу.

— Аккуратнее, деточка! Тут у меня шиповник! – предостерегла бабуля, когда я обошла клумбу с другого бока, пробираясь через высокий колючий куст.

Огород ее очень ухоженный, хоть и старомодный. Нет тут модных грядок-коробов, зато есть старые шины под лилии и облезлая скамейка.

— Рви с ногой, милая! Дома в вазу поставлю, пусть хоть три дня постоят. Любою их. Муж мой, Царствие Небесное, говорил: Тюльпаны – это бабы в юбках, важные такие». А я любила гладиолусы. Вот мы с ним всю жизнь и спорили, что важнее – простота или благородство.

Как только последние цветки оказались в ведре, бабуля позвала меня в дом, желая напоить чаем. И, несмотря на мои робкие попытки отказаться, она неумолимо потянула за собой.

— Заходи, доченька! Не отказывайся, у меня пирог со сливами, своими! Знаешь, какой вкусный!

Женщина провела меня в зал, а сама торопливо удалилась в кухню. Снаружи дом выглядел бедно – деревянный, выкрашенный в синий цвет, весь потрескавшийся, но внутри было чисто, пахло мятой и деревом. Но главное – книги. Они были повсюду – и в стареньком серванте, и на огромных книжных полках, расположенных вдоль стены. Пробежав пальцами по потрепанным корешкам коленкоровых переплетов, я почувствовала всю глубину и давность любви к искусству в этом доме.

— Что доченька, думаешь, хлам? – раздался за спиной усмехающийся голос старушки. Шустро убрав с круглого деревянного стола посреди комнаты книги и футляр для очков, женщина поставила на него поднос с чашками и чайник. – Это ученики мои. Вернее, память о них. Сорок лет за партой, подумать только. Вот, - она провела рукой по стопке на комоде.

— Это Война и Мир. Я его читала вслух, когда девятый класс на практику в колхоз отправляла. Чтобы не ныли, что комары кусают. А вот это –Чехов. Мой любимый. Сейчас молодежь, не читает, наверное?

Я силилась вспомнить, что последнее прочла из художественной литературы. Кроме деловой корреспонденции, Налогового кодекса и бесконечных договоров – ничего.

— К сожалению, последние книги для души были прочитаны во времена института. А потом жестокая машина бизнеса и жизненных проблем накрыла с головой и затянула в трясину. И только сейчас, потеряв и бизнес, и проблемы, я начинаю понимать, как много упускала, - проговорила задумчиво, крутя в руках книгу Александра Дюма.

— Такая молоденькая, а уже столько потерь... Ничего, потери закаляют, делают нас сильнее. Тебя как зовут то, дочка? Я баб Аня.

— Меня Роза. Я приехала на лето. Живу в домике Аркадия Васильевича, - после того как я попала впросак с именем Лидкиного дедушки в разговоре с Гошей, я выучила наизусть его инициалы. Называя свое поддельное имя я внутреннее поежилась, испытывая жгучее чувство стыда перед столь откровенной и доброй бабулей. Но иного я пока не могла...

— Аркадий Васильевич? Так ты его внучка?

— Да. Дедушка правда с нами мало общался, но по какой-то причине решил оставить мне дом. Так вот, после разочарования в своем возлюбленном, я приехала сюда погостить.

— Это хорошо, место у нас уютное и доброе. Люди хорошие... Оставайся, деточка...

Бабушка продолжала успокаивать меня, хлопоча у стола. Чай заваривался в стареньком чайнике с отбитым носиком, а варенье в вазочке было клубничным и густым как смола.

— Садись, милая. В ногах правды нет.

Я опустилась на скрипящий стул, покрытый вязаной салфеткой. Нас окутала такая тишина, что слышно было как за стенкой тикают ходики.

Бабушка усроилась напротив, подперев щеку рукой, не отводя взгляда от тюльпанов, которые она успела разместить в старенькой вазе.

— Эти цветы вам напоминают вашего мужа? – проговорила я, рассматривая старенький портрет на стене. На нем молодая девушка лет девятнадцати и парень. Утонченные черты ее лица, словно полная противоположность его массивной челюсти и хмурым кустистым бровям. Но несмотря на внешнюю суровость, мужчина обладал невероятно добрыми глазами. Молодые смотрели в камеру и улыбались. То, с какой нежностью его массивная ладонь держала ее хрупкую ручку, вызывало чувство восторга и умиления.

— Они самые, тюльпаны... С них моя любовь с Гришей и началась... Только это были не мои, и не его. Представь себе, тысяча девятьсот шестьдесят второй год, я приехала в эту самую деревню по распределению. Молодая, злая, в очках. Думала, жизнь кончилась. Жила в такой же халупе, как твоя сейчас, - усмехнулась она. – А он был местный, тракторист.

Пока я неспешно намазывала варенье на ломоть белого хлеба, бабуля отпила чай и улыбнулась мечтательно.

— Как-то на Первомай дают мне как молодой специалистке задание – оформить сцену, а цветов нет. Я полезла в клумбу неподалеку от школы, нарвала тюльпанов. А они были им посажены. Его бригада их для города выращивала. Представляешь? Кража социалистической собстенности в особо крупных размерах – три куста! - расхохоталась баб Аня, и я тоже.

— Он меня выследил. Приходит после праздника в школу, такой большой, плечи широкие, руки огромные, мозолистые и говорит: «Вы гражданка учительница, мои тюльпаны сперли?» Я перепугалась до смерти. А он молча вытаскивает из-за спины охапку, да такую, что я еле удержала в руках. И говорит: «Я для вас их и сажал». Чтобы вы не думали, что тут только трактора и навоз. Чтобы вы видели красоту и не уезжали».

Она замолчала, глядя на свои исчерченные глубокими морщинами пальцы, искривленные старостью кисти рук.

— Я тогда не уехала. Сорок лет мы с ним здесь прожили. Он мне и шкаф этот книжный сколотил, и полки. Говорил: Раз умная, пусть твоя умность в порядке будет». А сам все тюльпаны сажал. Каждый год новые сорта привозил из города. До самой пенсии...

Упрямо игнорируя подступивший к горлу ком, я отодвинула пустую чашку в сторону.

— Давно его не стало?

— Давно, деточка, уже шестой год пошел. Дом опустел... Я то думала, мы вместе отсюда уйдем, в один день, как в книжке. Не вышло. Я сейчас за огородом слежу, как могу... тюльпаны его берегу. И книги. Книги – они тоже люди. С ним разговаривать можно, они не предают... А ты не думай горевать о своем женихе. Наоборот, благодари бога, что отвел от тебя лжеца. Значит судьба твоя где-то совсем рядом...

Тихий старческий голос баб Ани, ее рассказ, навеянный воспоминаниями молодости так глубоко погрузили меня в раздумья, что когда я оторвала от нее взгляд, солнце уже клонилось к горизонту. Поблагодарив ее за чай и пообещав заходить почаще, я был направилась в выходу, но упрямая женщина не отпустила меня без кусочка своего вкусного пирога. Заботливо уложив в салфетки и в пакет, она обняла меня и попросила заходить почаще.

И когда я вышла за ворота, оставшись в полной тишине, я вдруг подумала о том, что в этом ветхом доме, насквозь пропахнем старыми книгами и воспоминаниями былого счастья намного больше, чем у меня когда-либо было. И вдруг все, что произошло со мной, все мои перипетии и беды показались мне такими ненастоящими и неважными чтоли... Все мои прежние цели заключались лишь в вопросах финансов и обеспеченности, а ведь совершенно не это главное в жизни... Эта женщина прожила всю свою жизнь с человеком, так не похожим на нее. Но настоящее чувство позволило им найти друг в друге счастье, опору и заботу. Они прожили счастливую жизнь, в то время как моя жизнь была абсолютно пустой.

Длинные тени от яблонь и покосившихся заборов легли на узкую улочку, по которой я неспешно направлялась к своему участку. Воздух еще минуту назад наполненный звоном бензокосилок и перекликанием соседей, наполнился стрекотом кузнечиков, шелестом листвы да осторожным лаем собак где-то в конце улицы. Умиротворенная событиями сегодняшнего дня я совершенно забыла обо всех проблемах и трудностях, как вдруг кто-то схватил мою руку и по-хозяйски варварски задрал ее вверх.

— У Аннушки была, куртизанка? И на что повелась? – он заглянул в пакет, отданный мне бабулей, но ничего не смог разглядеть. И когда я выдернула руку из его наглой хватки, и подняла на мужчину полный негодования взгляд, воздух вдруг покинул легкие, и вместо гневной тирады, которую я собиралась выдать ему, смогла сказать лишь.

— Не твое дело.

Наглая ухмылка появилась на чувственных губах.

— Дай угадаю, зашла на пять минут, а вышла к вечеру? На что повелась? Сливы?

Он снова предпринял попытку заглянуть в мой пакет. Я резко отстранилась, предупреждающе глядя на него. Дыхание перехватило от того, какими глубокими и завораживающими смотрелись его глаза в лучах вечернего солнца. На нем была простая клетчатая рубашка – расстегнутая, с закатанными рукавами, открывающими смуглые предплечья с четкими линиями мышц. Под ней вытертая серая майка. Выцветшие джинсы с потертостями на коленях сидели низко на бедрах, и я мысленно закатила глаза. Конечно, без ремня смотрелось так, словно он только что слез с мотоцикла. И как бы я не злилась на этого негодяя, не могла не отметить, как подходил ему этот стиль одежды. Будто любая другая прическа или выглаженная одежда сделали бы его смешным, а так – весь этот расслабленный хаос был его стихией.

Чистый хаос... Он вносил его каждый раз в мою жизнь и в мои мысли, когда появлялся передо мной. И удивленная тем, что сейчас он вел себя так, словно мы не ссорились в последнюю встречу и не пообещали друг другу не видеться никогда, я позволила Гоше приблизиться на непростительно короткое расстояние.

Парень протянул руку, и коснулся ей моих волос, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. А когда он продемонстрировал мне маленькую веточку, я мысленно отругала себя за меланхоличность и глупые мысли.

— Хватит ко мне приставать, - процедила я сквозь зубы, злясь скорее на себя.

Глаза цвета промокшего асфальта смотрели на меня в искреннем удивлении.

— Черешня? – словно ни в чем не бывало, продолжил он перечислять. – На прошлой неделе Аннушка заманила меня отростками черной смородины. Говорит, накопай, внучок, бери, что захочешь. Потом на чай зазвала, со сливовым вареньем. А я ж его больше жизни люблю! Вот и не смог противиться. А потом, как в тумане... Она мне историю Пятого «б» рассказала, о двух двоечниках, один из которых странным образом на меня походил. В тот день я собирался доделать забор на участке, а когда опомнился – чай был выпит, варенье съедено, а на улице сумерки. Аннушку просто невозможно перестать слушать, а уходить на середине рассказа совесть не позволила.

— Неужели у тебя и совесть есть?

Он вдруг замер, бросив на меня задумчивый взгляд. Взгляд, от которого мне вдруг стало стыдно за свою грубость, и захотелось непременно сгладить острый угол нашей беседы. Но что сказать, я понятия не мела, как не имела сил отвести глаза от родинки у внешнего уголка его правого глаза.

Он тоже не отводил глаз. Впервые за все время нашего знакомства он смотрел на меня без своей вечной ухмылки, без тени насмешки. Просто смотрел, словно увидел что-то знакомое.

— Гоша! –мужской голос, прогремевший на всю улицу словно гром, привел нас в чувства и разорвал эту странную, но такую манящую связь.

— На помощь! Гоша, горим! – закричали снова, и я увидела, как расслабленное выражение его лица с обаятельной улыбкой приобрело стальные нотки. Гоша нахмурился, и уже в следующую секунду сорвался с места так быстро, что я не успела ничего сказать.

Глава 6.

— Гоша, я пытался траву сжечь, в бочку кинул, а тут...

— Пожарных вызвал?

— Десять минут назад! Они и председателю позвонили!

Мужские голоса становились все громче с каждым торопливым шагом, приближающим меня к эпицентру событий. И когда я подошла к участку, отгороженному сеткой-рабицей, моему взору предстала довольно жуткая картина.

Все вокруг горело. Начиная от сухой травы, покрывающей участок, заканчивая огромной много летней сосной, которая сейчас представляла из себя полыхающего исполина.

Посреди всего этого ужаса стоял высокий мужчина в серой бейсболке и с тонким железным листом в руке. Он тщетно пытался затушить огонь, ударяя им по полыхающей траве. Я видела, как Гоша рванул к сараю, стены которого уже облизывали языки пламени, и, выхватив оттуда лопату, принялся отбивать огонь вокруг постройки.

— Сейчас! Сейчас, - крикнул появившийся с соседнего участка мужчина, и направил через забор шланг, из распылителя которого легким дождиком полилась вода.

— Дядь Вить, вы хоть снимите насадку! С таким напором, тут все к чертям сгорит!

Дядя Витя послушно отвинтил пластиковый распылитель и, зажав кончик шланга пальцем, направил крепкую струю воды в эпицентр огня.

Мимо меня пробежало еще двое мужчин, они без лишних слов схватили металлические листы, валяющиеся у сарая, и принялись помогать остальным. И в этот момент меня словно обухом по голове ударило. Да чего ж я стою?!

Сорвавшись со всех ног, я схватила попавшиеся первыми на глаза грабли, и принялась ими отбивать скользящее по кустарнику пламя.

Минуты казались бесконечностью. Народу было столько, что я уже не могла различить, где Гоша, а где тот самый горе-хозяин участка. Без устали я отбивала пламя, но поднявшийся ветер разносил его так сильно, что стоило мне закончить с одним участком и выпрямиться, огонь полыхал уже в другой стороне. И только когда со стороны дороги послышались сирены подъезжающей пожарной машины, я позволила себе выдохнуть и смахнуть с лица мокрые пряди волос.

Было жарко. Настолько, что хотелось сбросить одежду и прыгнуть в холодную воду озера. Заметив теть Фаю, ловко отбивающую от огня соседний двухэтажный деревянный дом, я поискала глазами Гошу. Он стоял на небольшом возвышении, и все также, как и полчаса назад боролся с огнем до тех пор, пока возле участка не остановился экипаж пожарной машины и выбежавшие из нее спасатели не взяли все под контроль.

Голова кружилась. Я вдруг поняла, что непременно должна вернуться домой, иначе могу свалиться в обморок прямо здесь. Но увидев в нескольких метрах от себя остатки огня, не смогла пройти мимо. Впопыхах я схватилась за горячую металлическую ручку, чтобы вытащить из пламени лейку, и мир сузился до одной ослепительной вспышки боли.

— Ай, - сорвалось с пересохших губ.

Кожа на ладони горела и краснела прямо на глазах.

— Ты что творишь?! – голос Гоши прозвучал так близко, что я вздрогнула. Он оказался рядом и, схватив плечо, развернул к себе. – Дай сюда руку. Быстро.

— Я сама, - попыталась одернуть ладонь, но он его ловкие пальцы уже сжимали мое запястье. Жестко, но не больно.

— Сама она. Все, герой, отбой. - в охрипнем голосе сквозь раздражение прорезалось что-то новое. Осмотрев мою рану, он нахмурился. – Иди за мной. Сейчас.

Его волосы были всклочены, а красивое лицо перепачкано сажей и грязью. И это ничуть не портило его внешности, скорее наоборот, придавало его виду еще больше мужественности. Повязав рубашку на бедрах, он остался в одной лишь майке, и на перепачканных грязью руках я без усилий могла рассмотреть рельефные мышцы.

Он потянул меня за собой, и несмотря на жуткую пульсацию в месте ожога, я вспомнила о том, что забыла самое главное.

— Стой!

Гоща обернулся, смеряя меня нетерпеливым взглядом. На глаза набежали слезы. И было это скорее от пережитого стресса, ведь плакать совершенно не в природе моего характера. Заметив мое состояние, он с тревогой всмотрелся в мое лицо.

— Что случилось?

— Пакет, - проговорила дрогнувшим голосом. – Пакет бабы Ани, я его потеряла. А там ее вкусный пиро-о-ог, - не последнем слове я взвыла белугой, закрывая предплечьем здоровой руки глаза.

— Вот дуреха!- усмехнулся он, словно выдохнул в облегчении. – Так вот же твой пакет, ты его на дороге бросила.

Глаза были полны слез, и я чувствовала как они стекают по лицу. Гоша развязал узел рубашки, повязанной на бедре, и протянул мне.

— Сморкайся. Все равно теперь в мусорку ее, она вся в дырках от огня.

Благодарно принимая его жертву, я поспешила спрятать лицо в теплой, пахнущей костром одежде.

— Ну и пожар этот придурок устроил! Ну новенький, я ему задам! – раздался за спиной напряженный голос теть Фаи. Наспех вытерев лицо, я подняла на нее глаза.

Женщина стояла рядом. Ее красивый маникюр сейчас напоминал поле битвы – половина ногтей было сломано, вся одежда в копоти, волосы всклочены, а лицо, как и у Гоши перепачкано сажей.

— Ты как, Розочка? Не сильно пострадала?

Я покачала головой, но Гоша не сумел смолчать.

— Обожгла ладонь. Я обработаю ожог и вернусь к вам, теть Фай. Думаю, пожарные справятся.

— Ага, - женщина уже потеряв к нам всякий интерес, обернулась, осматривая соседний участок.

— Где этот недотепа? Чуть не сжег Маринкин дом! Вот подарочек ее ждет по приезду, сарая теперь нет!

— Теть Фай, хорошо что только сарай! Малой кровью обошлись, считай.

Пока он вел меня по улице на свой участок, я находилась в странном оцепенении. Гоша жил на первой линии, через три участка от случившегося пожара. Он провел меня в калитку, потом в дом, так и не выпуская моего локтя, словно боялся, что я в любой момент передумаю и сбегу. Наверное, так сделать было бы правильней, ведь все приобретало до странности неожиданный поворот. Но я все шла и шла за ним, пока не оказалась сидящей на мягком удобном диване посреди просторной комнаты.

— Жди меня здесь, - скомандовал он и скрылся за дверью. Рука горела, в ушах все еще стояли крики соседей и треск пожираемых огнем досок. Я осмотрелась по сторонам, убирая с лица выбившуюся прядь волос. Вокруг все было чистенько и опрятно. Мебель не новая, но качественная и дорогая. На старой деревянной тумбе стоял большой плазменный телевизор, а на окне горшок с цветущей геранью.

Гоша вернулся через минуту с аптечкой и небольшим тазиком воды. Поставил все на стол и сел напротив, оказавшись так близко, что я могла видеть мелкие царапины на его пальцах и все еще перемазанном сажей лице.

— Давай руку. Опускай в воду.

Я послушно опустила ладонь в прохладную воду и выдохнула с облегчением.

— Подержи пока.

Распахнув аптечку, он выложил на стол бинт, какие-то тюбики, ножницы. Гоша делал все спокойно, без лишней суеты. И когда его пальцы вновь оказались на моей ладони, я и не думала противиться, заворожено наблюдая за ним.

— Что у нас тут, - проговорил, внимательно рассматривая рану. – Ожог несильный, но волдырь может вскочить.

Пока он разматывал бинт, я не отводила глаз от его рук. Грязные после пожара, с темными разводами сажи, но движения их были легкие, точные, будто он делал это сотни раз. Гоша достал какую-то мазь и осторожно, почти не касаясь обожженной кожи, сделал несколько мазков лекарства.

Я вдруг осознала, насколько близок он сейчас ко мне. От него пахло дымом и чем-то горьковатым, его темные ресницы были опущены, потому что он был сосредоточен на моей руке.

— Сейчас немного защиплет, - предупредил, вылавливая еще немного мази. – Пантенол, - пояснил он, словно для меня узнать название было столь важным.

— Самое лучшее для таких дел.

Он распределил мазь мягкими движениями и боль начала отступать, уступая место странному теплу.

— Откуда ты это умеешь? – спросила тихо, словно боясь спугнуть его нежный и заботливый настрой.

Он посмотрел на меня. В тусклом свете лампы его серые глаза казались темными, почти черными, и в них не было привычной насмешки.

— Да так... В армии научили, - бросил он словно невзначай, приправив ответ хриплым смешком.

Мне казалось, что своим вопросом я выбила почву у него из-под ног, и не стала вдаваться в дальнейшие расспросы. Как и я этот парень имел много тайн. И я не знала о нем совершенно ничего.

— Ты молодец, куртизанка, - проговорил с усмешкой, но сейчас ни его прозвище, ни его смешок не показался мне обидным. – Не растерялась, помогала. Хотя могла стоять в стороне.

— Там надо было помогать, - пожала я плечами, стараясь скрыть как сильно меня тронула его благодарность. Так уж вышло, что я не привыкла к чужой заботе или столь откровенной признательности, и сейчас все это действовало на меня слишком сильно.

— Правда, по своей же глупости получила, - продемонстрировала ему забинтованную ладонь. – Решила спасти старую металлическую лейку хозяина.

Мой нервный смех потонул в напряженной тишине, опустившейся на нас. Гоша все еще держал мою руку в своей, и его большой палец выписывал на белом бинте круги. Он был так серьезен, и что-то изменилось в его поведении, лишая легкости атмосферу.

В попытке вернуть все к исходной точке, я сболтнула первое, что пришло мне на ум.

— А ты уверен, что правильно замотал? Может еще скотчем сверху?

В удивленном взгляде Гоши промелькнуло привычная хитринка и колючесть

— Ты же мастер по скотчу, вон крышу мою залатал, второй день держится.

— Куртизанка, если ты пытаешься меня оскорбить, чтобы скрыть, что тебе нравится моя перевязка, говори дальше. У меня бинтов много.

Я раскрыла рот, и тут же закрыла. Он словно видел меня насквозь. И это безумно злило.

— Мне не нравится, - выпалила с обидой, гордо задрав подбородок. – Я просто констатирую факт: ты меня сейчас ремонтируешь, как крышу. Тем же методом.

Он наклонился так, что между нашими лицами остались считанные миллиметры. Я не могла шевельнуться, утопая его глубоких глазах.

— Твою крышу я чинил другим методом, куртизанка. Но и твоя рука скоро заживет, - последние слова он буквально прохрипел, и его взгляд вдруг опустился на мои губы всего на долю секунды. Но я заметила его, и мое сердце пропустило удар, а потом заколотилось как бешеное.

Все грозилось стать совершенно безнадежно! Я понимала - еще секунду, и этот тип меня поцелует. А я ему позволю. И потом он будет надо мной смеяться всю жизнь. Или еще хуже – не будет смеяться, а будет смотреть вот так серьезно, с желанием... И я пропаду снова.

Я оттолкнула его и поднялась. И сделала это слишком резко, едва не врезавшись ему в грудь.

— Все – заявила бодро. – Спасибо, доктор Пирогов, я, пожалуй, пойду, пока ты не решил проверить мои рефлексы молоточком по коленке.

Гоша замер на мгновение, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование. Но я постаралась не придавать этому значения. Только не сейчас.

— Или, не дай бог, температуру не начал измерять, - продолжила я, пятясь к выходу. – Знаю я вас, врачей...

Он медленно наступал на меня и в его лице что-то переменилось. Уголки губ дернулись, а глазах зажглась знакомая искра. Не желая поддаваться соблазну, и позволять ему выбивать меня из равновесия я развернулась, желая как можно скорее сбежать.

— Куртизанка, - спокойно проговорил он. – Ты сейчас паникуешь?

— С чего бы мне паниковать? Я абсолютно спокойна.

— Спокойная Роза, которая стоит ко мне спиной, потому что боится посмотреть мне в глаза?

Я замерла на половине пути к двери.

— Я не боюсь, - проговорила, с остервенением сжав кулаки.

— Повернись тогда, беглянка.

— Не надо мне указывать!

— Роза, - позвал он меня по имени в первые с момента нашего знакомства. И это разволновало так сильно, что я потеряла остатки самообладания.

— Что?!

Я развернулась и уперлась взглядом в его серые лаза. Он стоял в двух шагах, и улыбался, черт бы его побрал, своей наглой улыбкой. Но в глазах было что-то еще – теплое, насмешливое, но не злое.

— Ты мне нравишься, когда ты не паникуешь, - произнес он, перекатывая в руке тюбик с мазью. – Ты тогда злая. А злая ты красивая.

Я раскрыла рот, но слова не шли, как и мысли. И в этот момент, когда я уже хотела трусливо сбежать и спрятаться от навязчивого и такого волнующего парня, дверь его дома распахнулась, и на пороге показался огромный запыхавшийся мужчина, весь испачканный копотью, в одежде больше похожей на обгоревшие лохмотья.

— Гош, есть успокоительное что-нибудь? Что-то плохо мне, - проговорил еле слышно, и не дождавшись разрешения хозяина, прошествовал по комнате и рухнул прямо на диван.

Глава 7.

Мы смотрели на неподвижное грязное тело, больше похожее на уголек, оставшийся после пожара, чем на нарушителя спокойствия в СНТ.

Я сделала шаг вперед, попытавшись рассмотреть, жив ли он или нет.

— Он дышит вообще? – спросила я шепотом, поднимая глаза на замершего рядом Гошу. Казалось, словно и не было между нами сейчас этого странного притяжения, словно и не пыталась я сбежать и спрятаться от нахлынувшего чувства смущения и опасности, грозящей мне от Гоши. Парень был напряжен, тревога исчертила его лоб глубокими морщинами.

— На кухне в верхнем шкафу бутылка водки. Неси. Быстро, - скомандовав мне, он приблизился к соседу и стал стягивать с него кепку и верхнюю одежду в поисках травм.

Выбежав из комнаты и прошествовав по коридору, я принялась распахивать настенные шкафы. Отмечая идеальный порядок, царящий в них, я на мгновение задумалась, один ли он живет? И, возможно ли вообще мужчине держать окружающее его пространство в такой идеальной чистоте?

— Точно, зануда тот еще! - проговорила шепотом, доставая из шкафа бутылку водки.

— Вот, - протянула ее мужчине по возвращению, и обнаружила, что гость - рыжеволосый парень, с конопушчатым лицом и светло зелеными глазами. Он сидел в майке, и без обугленной кепки больше походил на человека.

Одним резким и ловким движением открутив крышку, Гоша протянул алкоголь рыжему пожарнику.

— Пей.

— Я не... – пытался отказаться он, но Гоша был настойчив. Он буквально всучил ему в рот бутылку, и тот смиренно сделал несколько глотков. Зажмурившись и откашлявшись, рыжий уже самостоятельно приложился к алкоголю и буквально в пару минут осушил почти половину бутылки.

— Ну как? – усмехнулся Гоша, облокачиваясь о стол.

— Лучше, - выдохнул мужчина и поморщился, проводя ладонью по перепачканному сажей лицу.

— Вот и отлично, огородник ты наш. А теперь давай в ванную умываться и будем твои ожоги обрабатывать.

Он кивнул и попытался встать, но поморщившись, тут же рухнул обратно.

— Ноги... что-то сильно болят.

Мы опустили глаза, и Гоша выругался сквозь зубы, приседая рядом с ним. Резиновые кроксы расплавились прямо на его ногах и буквально впились в обожженную кожу.

— Черт, друг, да тут скорая нужна!

— Не-не, Гош! Какая скорая?! Давай осторожно ножницами срежем, обработаем мазью, как новенький буду!

Гоша поморщился.

— Не думаю, что это поможет. Все ж в клинику лучше. Я могу...

— Не, я соседке сарай спалил, да еще и соседний участок весь выгорел. Не смогу никуда уехать, пока не оценю ущерб и не поговорю с собственниками. А потом уже и в больницу можно.

Гоша вздохнул, словно говоря, что он не считает его решение правильным, но что поделать, если человек уперся.

— Роза, - позвал он меня, и я вздрогнула, не привыкшая, к такому обращению от этого мужчины.

— Принеси чистой воды и полотенце.

Спустя двадцать минут, рыжий пожарник Денис лежал на диване Гоши с двумя перевязанными ногами и покрасневшим то ли от слез, то ли от пожара лицом. Он выглядел совершенно удрученно, но радовало то, что несчастный больше не норовил упасть в обморок или умереть от сердечного приступа.

Но спокойствие его длилось ровно до того момента, пока в дом к Гоше не ворвалась запыхавшаяся и взвинченная теть Фая, и не принялась костерить нашего горе-огородника, решившего пренебречь правилами пожарной безопасности.

— На тебя составили протокол, будешь платить штраф, - подытожила она свою обвинительную речь, в ответ на что рыжий слабо кивнул. Казалось, он согласился бы сейчас на все, лишь бы теть Фая оставила его в покое.

— И с сегодняшнего дня, милок, я беру тебя на карандаш! Теперь все полезные общественные работы на тебе. А то, как участок вдоль дороги от мусора убрать, у нас все заняты, а как гадость сделать...

Лицо рыжего внезапно побледнело, вызывая у нас с Гошей беспокойство.

— Ладно, теть Фай, ну ты тоже, не кипятись. Видишь же, человек только в себя пришел, с сердечком плохо стало. Все исправит, все оплатит. И субботники тоже все на нем, - поспешил в защиту бедолаги Гоша, и ловко выпроводил председателя за дверь.

Понимая, что и мне пора уходить, я покинула помещение кухни и замерла в проеме двери. На стене висело несколько портретов, на одном из которых фотография молодой черноволосой женщины с пятилетним мальчиком на руках. Мальчишка держал в руке машинку, и его озорные глаза смотрели прямо в объектив камеры. Я подумала о том, что этот с хитрым прищуром взгляд мог принадлежать только одному человеку.

— Ты чего замерла? Вальтера испугалась? – раздался хрипловатый голос.

— Это твоя мама?

Гоша проследил взглядом и на несколько секунд остановившись на портрете, вернул его ко мне.

— Она умерла. Полгода назад. – произнес лишенным жизни голосом. На миг его глаза всегда задорные и хитрые наполнились такой тоской, что я буквально почувствовала ее. Мне вспомнился недавний разговор в моем доме. Я вспомнила, как небрежно я сказала, будто мама не научила его общаться с людьми. Значит, вот почему Гоша стал со мной так резок.

Гоша подошел к чайнику, и стал возиться с посудой.

— Прости, - проговорила, нервно теребя кусочек бинта на руке.

Он обернулся, и удивленно посмотрел на меня. В его взгляде сейчас я видела себя – потерянную, оставшуюся в полном одиночестве. Он ведь совсем не такой легкомысленный и раздражающий, каким казался все эти дни. Чувствуя укол совести за то, что составила о нем нелестное мнение так легко и неосмотрительно, я потупила взгляд.

— За что «прости»? Сломала что-то? – нарочито испытывающе посмотрел на меня. – Или ты Дениску того? – провел пальцем по шее. – Ой, ну и славно, от него только проблемы, да и можно не париться с приготовлением чая, - выдохнул он. И сейчас его глупый юмор казался мне венцом творения человеческого, лучшим талантом, и я бы непременно рассмеялась, рассеивая возникшее между нами напряжение, но я не могла.

— За то, что сказала про твою маму грубость вчера вечером. Это было необдуманно с моей стороны.

Он вдруг посерьезнел. Черты лица вмиг утратили какие-либо признаки смеха или хорошего настроения. И когда он кивнул и улыбнулся, я выдохнула.

— Но и ты тоже хорош, с самой первой встречи вел себя некрасиво.

— Это говорит та, что перевернула мусорный бак мне на ноги!

Я засмеялась.

— Признаю, у нас особый вайб в общении.

— Только наш, другим не понять, - проговорил он и подмигнул. И снова его серые глаза завладели мной. Было в них что-то более глубокое, темное и в то же время манящее.

— Гоша! – раздался жалостливый голос Дениса.

Гоша скорчил рожицу.

— Лучше бы ты его все же придушила, - проговорил с улыбкой, и наш дружный смех развеял все напряжение сегодняшнего дня.

Улыбка не сходила с моего лица все утро. То ли свежесваренный кофе с бутербродом сделали этот старенький двор вполне себе сносным для проживания, то ли вчерашние события взбудоражили меня настолько, что весь день, я трудилась не покладая рук, слушая музыку и приплясывая в такт любимым песням.

Несколько раз ко мне заходила теть Фая. Рассказывая в мельчайших подробностях о причинах и последствиях вчерашнего происшествия, она выглядела так взбудоражено и взволнованно, что я не смела ее перебивать и послушно выслушивала ее рассказ раз за разом. Единственное, что волновало меня – отсутствие безудержного соседа, который так благородно предложил свою врачебную помощь и обещал сегодня сделать перевязку. На самом деле перевязки не требовалось – волдырь был малюсенький, и заклеив его пластырем, я спокойно работала. Но всю ночь и весь день из моей головы не выходили его слова о том, что он считает меня красивой... Знаю, я беспросветно глупая, ведь в моем положении уж точно не стоило думать о флирте с малознакомым парнем, но я постоянно вспоминала наши пикировки, его ворчливость и, в то же время заботу, и на душе расцветала весна.

— Теть Фай, - набравшись храбрости, позвала женщину, когда она уже направилась к воротам. – Ваш мастер обещал крышу доделать, но время близится к вечеру, а его все нет.

Теть Фая нахмурилась, словно пыталась вспомнить о ком я.

— А, ты о красавчике нашем?

С губ сорвалось насмешливое фырканье.

— Тоже мне, красавчика нашли...

Взгляд женщины приобрел хитрые нотки.

— Понравился? – спросила с улыбкой, и по ее пристальному взгляду, я поняла, что попалась.

— Он? Да, конечно, у него чувство юмора такое, что прибить охота!

Теть Фая рассмеялась, но мне уже было не скрыться от ее проницательного взгляда.

— Фамилия у него такая, Красавин. А крышу сделает, он сегодня с самого утра в городе, с заказами по магазинам разъезжает. У нас же стариков тут много, самим тяжело затариваться, вот Гоша берет заказы и потом развозит продовольствие.

— Какой молодец! – слетело с губ неожиданно.

Теть Фая прищурилась.

— А ты приглядись, деточка... С Гошкой нашим бед знать не будешь.

— Гоша ваш сам как беда ходячая, - улыбнулась в ответ, чувствуя, что уже совершенно не в силах относиться к этому парню с прежним скептицизмом и пренебрежением.

Если бы не звонок Лиды, я бы так и не вспомнила о предстоящем свидании с Петром. Сегодняшнее настроение лишало меня хотя бы малейшего желания идти на ужин к озеру Рыбака. Но, обещание дано, и Лидка была слишком навязчива в своих попытках убедить меня согласиться посетить в этот вечер своего нового знакомого. И я сдалась. Ответственность взяла вверх или совесть – не важно. Но закрывая калитку, и стоя в светло-розовом платье в черных горошек, я надеялась, что ужин будет вкусным, а Петр воспитанным и вежливым собеседником. Давать надежды на что-то большее я не планировала, и перед тем как остановить выбор на этом платье, перемерила штук десять. Это было самым скромным, самым малообещающим.

Стоило мне подойти к дому теть Ани, служащим границей между участком СНТ и территорией, принадлежащей Петру, на дороге появился его джип. Легкий поток ветра поднял подол моего платья, заставив стиснуть ткань ладонями.

— Роза, а я уже переживал, что вы передумали! - мужчина вышел из авто и распахнув заднюю дверь, выудил оттуда букет темно-красных роз.

— Я, возможно, мыслю слишком прямолинейно, но подумал, что эти цветы должны быть вашими любимыми.

Улыбнувшись и поблагодарив за знак внимания, я с усмешкой подумала о том, что он непременно зашел бы в тупик, думая о цветах, если бы знал мое настоящее имя.

— Сегодня прекрасная погода. Ветер стих, и на причале будет очень комфортно, - улыбнулся мужчина, уверенно управляя авто. Мы проехали по асфальтированной дороге мимо небольших деревянных домиков, с панорамными окнами и причудливыми террасами.

— Сколько домов в вашей базе?

— На сегодняшний день семь, но я планирую расширяться. База пользуется спросом, располагается не так далеко от города, и в то же время в этом месте тихо и спокойно, плюс морской воздух от залива делает свое дело.

— А простые рыбаки у вас могут ловить рыбу?

Мужчина как-то странно скривился.

— Вы имеете в виду местных?

Я кивнула.

— Местные рыбаки одна из главных проблем, по причине которой я нанял столько охранников. Странные люди – по-хорошему не понимают, а когда начинаешь говорить по-плохому – обижаются.

Он остановил машину перед двухэтажным бревенчатым домом. Здание было темно-коричневого цвета, с резными окнами, на манер старорусских строений. Рассматривая его жилище, я думала, что наверняка там и русская печь имелась.

— Это ваш дом?

Мужчина кивнул, увлекая меня за собой через высокие ворота. Двор был ухоженным и выглядел так, слово мы находимся не в богом забытом СНТ, а где-нибудь в элитном поселке Подмосковья. Мастерски высаженные туи, причудливо подстриженные кустарники и ровный газон расстилался вокруг деревянной, с белыми занавесками беседки, прямо на берегу озера. В эту беседку мы и проследовали с хозяином дома.

Стол уже был накрыт. Запеченная на гриле рыба, свежие овощи, несколько видов гарниров и бутылочка сухого красного вина завершала картину. Сервировка, вид блюд и то мастерство, с которым были сложены салфетки, наводили на мысль, что мужчина живет не один.

— У меня прекрасная домработница. Я вряд ли смог бы справиться даже с парой тарелок, - рассмеялся мужчина, читая мои мысли. Забрав у меня букет, он поставил цветы в вазу на небольшой столик, расположенный неподалеку. На улице смеркалось, и Петр включил гирлянды, которыми была увешана вся беседка. Обстановка была приятной, и глядя на мелкие отблески света на темной глади воды, я подумала о том, что в таком месте можно прожить всю свою жизнь, не показываясь в городе.

Петр разлил вино и услужливо положил в мою тарелку еду. И дабы переступить порог смущения, я продолжила прервавшийся разговор.

— Я так понимаю, с местным населением у вас не очень хорошие отношения?

— О да! Хотелось бы, чтобы было иначе, но, увы... Люди, к сожалению, так и не научились уважать чужую частную собственность. Сколько раз я ловил местных на краже моей рыбы, и сколько раз они пытались пакостить мне и гостям. Самое что интересное, я ведь никогда не прочь пойти навстречу. Хочешь ты половить рыбу, подойди ко мне, попроси. Я предоставлю место, где никому не мешая, ты сможешь немного порыбачить. Но, нет. Все в ненависти, в желании украсть, сделать гадость...

— Неужели такие все?

— Не все, конечно. Есть хорошие люди, и мы поддерживаем приятельские отношения. Но есть... – Петр сделал многозначительную паузу, бросив в сторону нервный взгляд. — К примеру, недавно приехал сюда этот паренек молодой... Гоша Красавин. Тот еще проходимец.

— Почему проходимец?

— Несколько раз ловил его с поличным. Пробирался ко мне на техническую территорию базы, ковырялся в щитке. Понятия не имею, что пытался сделать, но согласись, когда человек убегает, совесть его вряд ли чиста. А несколько недель назад едва не подрались. Заявился с местным алкоголиком, рыбу половить. Мои ребята объяснили, что вылов платный, в ответ на что тот такой тирадой разразился, и стал бросаться на ребят! Пришлось тут мне подключаться, в итоге разошлись, но осадок неприятный остался. Надеюсь, ты еще не успела познакомиться с ним?

Я только и смогла покачать головой. Было странно слышать подобное о Гоше. После вчерашнего дня у меня сложилось о нем совершенно другое впечатление, с другой стороны Петр не казался мне лгуном и неприятным человеком. У него свой бизнес, да и тетя Фая отзывалась о нем как о мужчине с деловой хваткой. В конце концов решив оставить на потом все размышления, я отдалась вкусному ужину и ловко сменила тему беседы в более спокойное русло. Петр то и дело пытался разузнать подробности моей жизни, и очень обрадовался, когда я сообщила ему о своем статусе одиночки. Он был в разводе, имел дочку и с его слов исправно платил алименты. Жена ушла к другому, и он, разочаровавшись в любовных делах, решил остаться жить на территории базы, оставив жене дом и автопарк из нескольких машин. Петр с охотой делился со мной переживаниями о будущем озера, которое из года в год начинает пересыхать. Он посвящал меня в подробности приемов, и действий, благодаря которым озеро пока что процветало, и кишело вкусной рыбой.

Спустя час, когда солнце спряталось за линией горизонта, Петр отправился в дом, за чаем. Я же, укутавшись в плед, одолженный им, подошла ближе к воде и устроилась в мягкое пляжное кресло.

Луна проложила по озеру дорожку – от самого горизонта до моих ног. Вода в этом коридоре света переливалась, как рыбья чешуя, а за его пределами была непроглядно черной, совсем как наше СНТ на том берегу. Словно другая вселенная – бедная и убогая, со своими трудностями и переживаниями, она так разительно отличалась от мира на этом побережье – комфортного и спокойного, надежного в своей нерушимости. К такому миру я стремилась, начиная строить свой бизнес, именно о таком комфорте я мечтала, не досыпая ночами и сажая зрение за монитором компьютера в бесконечной работе.

А сейчас я чувствовала себя зависшей где-то между этими мирами, не принадлежащей ни к одному из них.

Я услышала какой-то шорох и всплеск воды у берега. Обернувшись, поняла, что Петр был еще в доме и вряд ли мог быть источником этого шума. Стук снова повторился, заставив меня вскочить с места и приблизиться к берегу.

То была огромная тень, двигающаяся плавно и незаметно. Таинственная фигура запрыгнула на одну из лодок, пришвартованных у пристани Петра. Несколько секунд ей потребовалось на то, чтобы отвязать канат, а когда мелькнувшая из темноты рука взмахнула веслом, капюшон толстовки спал с головы воришки, и я увидела его лицо.

— Гоша?! Ты что творишь?! – сорвалось с моих губ удивленное, и не менее шокировано выглядел сам Красавин, смотрящий на меня с таким испугом и волнением, что на мгновение стало не по себе.

Он воровал лодку! Сомнений быть не могло, ведь по-другому не объяснишь его нахождения посреди ночи на чужой запретной для него территории. И тут слова Петра, сказанные мне за ужином, пришли на ум.

— Кто там? – раздался за спиной голос Петра. – Роза, ты кого-то увидела?

Он приближался, и я понимала, что в данный момент должна принят решение. Прикрыть Красавина в его преступлении, или помочь Петру сохранить свое имущество. Было очевидно, что правда на стороне Рыбака, и я должна помочь ему, каким бы заботливым ни был вчера Красавин в желании вылечить меня. И поймав напряженный взгляд Гоши, сверлящий меня, я выпрямила плечи, и, обернувшись к Петру, проговорила уверенно.

— Никого нет. Рыба плескалась, я спустилась вниз посмотреть. Ну и где же ваш хваленый чай? Я измучилась жаждой, и очень хочу пить... – поспешив к беседке, я сбросила с плеч теплый плед, так как внезапно мне стало нестерпимо душно.

Глава 8

Чайник, аэрогриль, три огромных пакета продуктов, запах жареных котлет и манящий звук шкварчащего в сковородке масла – именно так пахла моя жизнь с приездом Лидки. Заботливая подруга, не успев переступить порог моего нового жилища, принялась хозяйничать и заботиться обо мне. На плите, в пятилитровой кастрюле томился свежесваренный борщ, и сейчас должны были приготовиться котлеты, пожариться камбала в кляре и свариться пюре на гарнир. Я сидела на стареньком стуле у окна, и, поджав под себя ноги, то и дело выглядывала на дорогу.

— Ну вот, и я решила, что должна взять тебе аэрогриль! У деда печка допотопная, духовка так вообще не фурычит. А в аэрогриле ты сможешь приготовить и запеченную форель и картофель фри, - она продолжала щебетать, не замолкая ни на минуту. Я же в сотый раз проверяла проезжающую мимо машину на наличие в ней темноволосого водителя с рассеченной бровью и серым глазами.

Но его не было и эта попытка оказалась тщетной, впрочем как и прошлые пять, когда я подходила к его участку и стучалась в калитку, в надежде иметь возможность поговорить. Вчерашний вечер полностью утратил свою привлекательность, как только Гоша отплыл на лодке от берега Петра. Гонимая чувством вины за то, что стала пособником преступления, я всю ночь не могла сомкнуть глаз и думала о Красавине. Неужели, он на самом деле украл лодку у Рыбака, и все жалобы Петра на Гошу правдивы? Неужто я так сильно ошиблась в этом парне? Хотя, ошибаться в парнях я умею лучше всего.

— Ты звонила? – раздался голос Лиды.

Подруга поставила передо мной блюдо с картошкой и котлетой, и устроилась рядом.

— Я отправила сообщение, он перезвонит, когда будет возможность. Олег не должен попасться, иначе моя единственная надежда оставить фирму за собой канет в лето.

— Ты уверена, что Олег не предатель? Он с легкостью может вести двойную игру, и сдать тебя Виктору.

— Он не сдаст! - проговорила запальчиво. – Иначе я разочаруюсь в человечестве.

Лида с сочувствием посмотрела на меня.

— Даже не представляю, какого тебе... Но, мы не будем расстраиваться! Итак, мы просто обязаны сейчас сходить на озеро и позагорать!

— Зачем?

— Затем, что я мечтаю познакомиться с твоим ухажером, - она потянулась и ткнулась носом в букет роз.

— У него есть вкус, он богат и ты ему нравишься... Уже три положительных качества. Этот мужчина заслуживает моего внимания, однозначно.

— Ну не знаю, - протянула с сомнением, за что была удостоена сердитого взгляда.

— А вечером у теть Фаи тусовка. Идем знакомиться с местными жителями, и это повод выпить и выдохнуть. Тебе будет полезно.

— Я не хочу пить. Да и серьезно, теть Фая больше похожа не на председателя, а на владелицу увеселительного заведения! Все эти пляжные тусовки с бабульками, их попойки... откуда столько сил?

— Опыт, накопленный годами, – немного подумав, проговорила подруга.

— Ого!

Удивленный возглас Лидки потонул в оглушительном крике чаек, стая которых пролетела над нашими головами, и скрылась за оврагом.

— Неужели настолько?

Лида обязательно бы съязвила в ответ на мою насмешку, если бы не была так впечатлена представшей нашему взору картины.

Озеро в лучах полуденного солнца казалось огромным зеркалом, опрокинутым между небом и землей. Вода в нем, словно расплавленное стекло, гладкая и неподвижная. У берега она была прозрачно-бирюзовой, в то время как к середине озера она становилась насыщенно синей.

Ровный строй деревянный гостевых домиков довершал сказочную картину этого места. И стоило нам спуститься по асфальтированной дороге, из поста охраны появился высокий мужчина в черной униформе.

— Вы Роза? – безошибочно найдя меня, мужчина слегка кивнул. Несмотря на доброжелательный голос, его выражение лица оставалось суровым.

— Да...

— Петра Олеговича нет, он уехал в город, но велел сопроводить вас, если вы захотите посетить озеро. Вы не против?

Он поднял шлагбаум, перекрывающий дорогу, и протянул руку, приглашая нас следовать за ним.

Лида вытаращила глаза, и беззвучно проговорила «вау», по ее восхищенному взгляду, было ясно, что Петру посчастливилось заполучить заочно одобрение подруги. И пока мы неспешно следовали за охранником, в мыслях был совершенно другой мужчина, из-за которого, возможно, я обидела вчера Петра.

О Гоше я не рассказывала Лидке специально. Во-первых, мне предстояло выяснить причины его вчерашнего поступка, а во-вторых, я и сама пока не понимала, как к нему относиться, и чтобы не усложнять, решила не заострять внимание подруги на парне, до которого мне не было никакого дела.

— Если вам подойдет этот причал, вы можете с комфортом располагаться. Здесь есть беседка, есть лежаки, чтобы вы могли отдохнуть, - остановившись у воды, охранник окинул нас с подругой внимательным взглядом.

— Да, этот вполне сойдет, - проговорила довольно Лида, рассматривая беседку.

Мужчина кивнул, уже было хотел отправиться обратно, но я его окликнула.

— Простите. А откуда Петр знал, что сегодня я решу прогуляться у озера?

На мгновение грубые черты его лица озарились легкой улыбкой.

— Петр и не знал. Такое распоряжение действует для всех сотрудников, и дано оно вчера на неопределенный срок.

— То есть, - оживилась Лида. - Мы можем гулять тут каждый день, когда захотим? И этот пирс будет в нашем распоряжении постоянно?

— Если вам нравится именно он, мы забронируем его. Впрочем, как и любой пирс, который вы пожелаете.

— Спасибо. – ответила подруга, и судя по озорному блеску, появившемуся в ее глазах, она была в восторге.

Дальнейшие полчаса, пока я пыталась безуспешно выбросить и головы мысли о Красавине, и постараться дать своей бледной коже загореть, подруга щебетала неустанно о том, что завтра мы непременно должны вернуться сюда вновь, чтобы встретиться с уже обожаемым ей Петром. И если в начале нашего отдыха, я надеялась, что ее фантазии вот-вот иссякнут, и она позволит нам перейти к другой теме разговора, то после того как услужливый администратор Карина принесла нам поднос с прохладительными напитками и набором закусок, я потеряла всякую надежду на то, что Лида сможет сконцентрироваться на вопросе моей трагедии, случившейся в столице.

И только когда мы шли с ней обратно домой, для того, чтобы подготовиться к мероприятию у теть Фаи, Лида вспомнила о том, что я должна была пережить весь стыд и всю злость от предательства подруги и жениха. Переключившись с Петра на предателей, она расспрашивала все в мельчайших подробностях, и, заставив меня перемерить несколько нарядов, заключила.

— Я рада, что так все произошло.

В ответ на мой удивленный взгляд, Лида выставила перед собой руку.

— Ну сама посуди, подруга. Есть много плюсов в том, что случилось с с тобой. Мы снова вместе, как и в прежние времена. У тебя есть возможность сменить окружение, ибо прошлое твое, мягко сказать, паршивенькое.

Тут я не могла согласиться. А вот с топом, который выбрала для меня Лида, соглашаться не собиралась.

— Я это не надену, - стянув его через верх, я облачилась в свою любимую блузку, и увидев, что подруга собралась привести мне кучу аргументов против, покачала головой.

— Лид, Петра там не будет, а остальное население СНТ не поймет моего наряда. Поэтому, давай немного притормозим...

Лида насупилась

— Нужно попросить теть Фаю, чтобы она позвала Петра. Ты не должна упускать такой шанс!

— Лидусь, - я обняла подругу и улыбнулась тому, как она сейчас была похожа на ту маленькую негодующую Лиду, которой не досталось новогоднего подарка по халатности воспитателей детского сада. Тогда я точно также обняла ее, найдя подругу спрятавшейся в столовой, и я помню, как быстро прошли слезы на ее глазах, когда мы радостно смеялись, поедая мой подарок вдвоем.

— Ты совершенно права. Благодаря Виктору и моей стерве подружке, мы наконец-то вместе. И теперь мы можем власть насладиться обществом друг друга. А мужики эти не денутся никуда, будь то Петр, или Вася.

— Ну в принципе, ты права, - сощурившись и смешно скорчив мордочку, она деловито кивнула. — Но завтра мы непременно пойдем на озеро.

И после того как я дала ей клятвенное обещание, Лидуся позволила мне надеть свои любимые джинсы и футболку с надписью «Нирвана». Сама же подруга остановила выбор на коктейльном белом платье с рукавами – колокольчиками.

Музыка гремела на всей улице, а двор теть Фаи встретил нас огромным количеством гостей, длинным столом, накрытым скатертью в цветочек, и заставленным различными яствами так, что практически не было свободного места. Умудрившись таки разместить там и свой пирог, Лида вручила теть Фае обещанные бутылки «Жэка Дэниелса» и мы с подругой скромно заняли свои места в самом краю стола.

По беглому взгляду на гостей можно было сделать вывод, что здесь присутствовали практически все обитатели СНТ. Мужчины уже гремели стопками и вели беседы о посевах, и о сломанном тракторе, не успевшем выровнять участок соседу Илье. Одетый в тельняшку черноглазый тракторист Михайлович громко рассуждал о том, как им стоит в ближайшее будущее чинить въездные ворота в СНТ. Подружки теть Фаи были замечены на импровизированном танцполе, где уже отплясывала женская часть населения, среди которых я обнаружила и бабу Аню.

Женщина, одетая в бежевое платье, поверх которого была накинута клетчатая жилетка, чувствовала себя среди танцующих весело и комфортно. Я не могла скрыть улыбки, и решила, что после завершения танца должна подойти и поздороваться с ней, познакомив с Лидусей. Но стоило моему взору наткнуться на стоящего у дымящегося мангала высокому парню в белой футболке и ярко-голубых джинсах, сердце замерло в груди, и тело сковала мелкая дрожь.

— Теть Фай, - голос Лидки звучал где-то на отдалении, в то время как я не сводила глаз с крепкой спины Красавина, терзаемая желанием вызвать его на серьезный разговор.

Теть Фая, разлив шампанское по бокалам, наклонилась к Лиде.

— Скажите, а кто это? – Лида ткнула пальцем прямиком в Гошу, и словно почувствовав наши пристальные взгляды, он обернулся.

Поспешив отвести взгляд, игнорируя легкую тошноту волнения, я надеялась, что хотя бы шампанское поможет мне унять тревогу и, сделав несколько глотков, с уверенностью вернула взгляд. Только он уже не смотрел на меня, вернув внимание к шампурам, которые он старательно крутил на огне.

— Роза, идем, - только и успела услышать слова подруги перед тем, как ее цепкие пальцы, схватив мой локоть, потянули за собой. И вот, я уже стою в метре от объекта своего волнения и пытаюсь тщательно делать вид, словно совершенно не заинтересована в его персоне.

Теть Фая громко, и с улыбкой представила Гошу подруге. Только сейчас я заметила, что поверх футболки на нем был надет фартук с надписью «люблю готовить», а серые глаза, словно нарочно избегали контакта с моими.

— Гоша, это Лидуся, подруга нашей Розы.

Гоша пропустил слова обо мне мимо ушей, его взгляд ни на секунду не покидал лица Лиды.

Лида протянула ему ладонь, подруга выглядела такой взбудораженной, и не отводила от парня ни на мгновение взгляда.

Он учтиво поцеловал ее руку, и шутливо поклонился.

— Рад, что в наше захолустье нет-нет, да и заглянут приятные гости.

— Гоша, мне кажется, или мы встречались раньше? – проговорила Лида, не отводя глаз от лица моего соседа. Он усмехнулся и пожал плечами.

— Возможно, когда-то в детстве, когда ты приезжала к своему дедушке...

— Я никогда не гостила у деда! Он был таким скандальным, дольше часа никто из моих родственников не мог выдержать его общества, - Лида засмеялась, а Гоша как-то странно посмотрел на нее, словно в глубине души не одобрял таких слов девушки.

Теть Фая обняла меня за плечи, и поспешила закончить разговор, по какой-то причине показавшийся ей надоевшим.

— В любом случае, теперь вы все знакомы. И пожалуйста, не сидите! Потанцуйте хоть немного, берите пример с баб Ани!

— Баб Аня украшение нашего СНТ, - проговорил Гоша, возвращаясь к шашлыку.

Лида отвела меня в сторону и дернула за рукав.

— Ты знакома с ним?

— С кем?

Подруга насупилась.

— Детка моя, сейчас не время строить из себя глупую! С горячим шашлычником, с кем же еще!

Я засмеялась, и в ответ на ее удавленный взгляд, пояснила.

— Он кассир, мастер по крышам, а еще врач на досуге... Теперь и шашлычник... Клянусь, более противоречивой личности я никогда не встречала.

Лида не сводила взгляда с брюнета в красном фартуке.

— Такому красавцу простительно все, — мечтательно выдохнула она, глядя как шутливо он кружил в танце баб Аню, как заботливо придерживал ее, когда она норовила упасть.

Мы устроились за столом, и спустя две песни, все танцующие расселись по своим мечтам. Гоша с трактористом Михайловичем сгрудил все мясо в глубокую кастрюлю и сообщив всем, что еда готова, принялся ухаживать за отдыхающими. То с какой заботой он выбрал для баб Ани самый мягкий кусочек, как поправлял он ей подушку на стуле, и интересовался о ее самочувствии, заставляло мое сердце испытывать чувство восторга и нежности к нему. Но, в то же время, когда Гоша проходил мимо, он не удостаивал меня даже взглядом, и общался словно нарочно лишь с Лидой, уделив внимание ее сегодняшнему платью и одарив ее парой комплиментов.

Совершенно сбитая с толку, погрустневшая и потерянная, я лениво ковырялась вилкой в тарелке, полной варенников, в то время как подруга, не сводила восторженных глаз с Гоши. Красавин не шел с ней на контакт – подруга несколько раз кружилась рядом и пыталась начать разговор, но оставаясь вежливым с ней, он тратил все свое внимание на гостей, и неустанно ухаживал за баб Аней, подкидывал дрова в костер и ставил нужные им треки. Меня же он демонстративно игнорировал весь вечер, к окончанию которого я совершенно потеряла всякую надежду на конструктивный диалог.

— Баб Ань, вы не устали? – мне удалось добраться до любимой соседки только спустя полтора часа после появления на вечеринке Теть Фаи. Отплясав еще несколько танцев, бабуля выглядел утомленной, но добродушная и счастливая улыбка не сходила с ее лица.

— Розочка, деточка! Как я рада тебя видеть! – она обняла меня, и притянула к себе.

— Ох, устала немного, но сегодня так весело, что я на один вечер совершенно позабыла о своем одиночестве и старости, - улыбнулась женщина.

— Баб Ань, идемте? – за ее спиной вдруг появился Красавин. И делая вид, словно меня не существует, он положил ладонь на ее плечо и заглянул ей в лицо.

— Гоша, ага, идем, дорогой, - кряхтя, баб Аня принялась подниматься со стула. Я помогла ей, подставив руку. Гоша держал другую, не забыв захватить со стула ее сумку.

Так мы и вышли за ворота теть Фаи, и продолжили идти по ночной улице СНТ, тускло освещенной одним фонарем.

— Баб Ань, может отпустим розу? Она с подругой пришла, не красиво бросать с ее стороны девушку. А мы с вами спокойно прогуляемся.

Баб Аня повернулась ко мне, выглядя расстроенной.

— Ну как же, а я хотела дать Розочке книгу почитать. Розочка, помнится, ты говорила, что хотела почитать «Тихий Дон» Шолохова, так я нашла оба тома. Книга, конечно, старенькая, но целехонькая.

— Конечно, баб Ань, я с удовольствием почитаю, особенно после сегодняшнего вашего пения казачьих песен, мне как никогда хочется окунуться в быт казаков и их нравы.

— Вот и здорово, а подруга подождет. Мы быстренько... - деловито заявила баб Аня. Так, слушая ее рассказы из молодости, мы добрели до одинокого домика на самом краю.

В доме баб Аня дала мне обещанный экземпляр, и норовила напоить нас с чаем, но мы с Гошей тактично отказались, сообщив, что нам нужно вернуться к теть Фае и помочь ей с продолжением праздника. Гоша всю дорогу был молчаливым, а в доме баб Ани так и вовсе потерял всякую уверенность и дальше коридора не прошел. Было видно, что он норовит сбежать как можно быстрей, но баб Аня и тут поставила его в тупик, потребовав, чтобы он проводил меня до самой калики теть Фаи.

Несмотря на достаточно прохладный вечер, воздух между нами так и потрескивал.

Я неустанно чувствовала его рядом, но не поворачивалась, избегая прямых взглядов. Он шел следом за мной, засунув руки в карманы джинсов. Красавин выглядел расслабленно-небреженным, словно и не его я вчера застукала с поличным за преступлением.

И когда его рука невзначай коснулась моей, терпение мое лопнуло, и я резко обернулась.

— И часто ты это делаешь? – я старалась говорить уверенно и спокойно, но голос словно сам собой повышался, выдавая мою внутреннюю борьбу.

— Ты о чем, куртизанка? – усмехнулся он, обращаясь ко мне так, словно и не было целого вечера игнора с его стороны.

— Я о твоем воровстве. Надеюсь, у тебя будет внятное объяснение?

— А у тебя? Будет объяснение тому, что ты забыла в доме у этого господина?

Слово «господин» он произнес с таким пренебрежением, что оно прозвучало скорее как ругательство.

— А с чего мне объясняться? Я не имею права поужинать с вежливым и дружелюбным мужчиной?

Он усмехнулся в ответ, слова будто пытались сорваться с его губ, но он остановился.

— Ну и как тебе этот вежливый господин? Угощал, небось, икрой с золотой ложечки?

— Если ты тоже хотел, сказал бы, я бы попросила, и он бы угостил. Как и лодкой. Разрешил бы тебе покататься...

В его глазах мелькнуло разочарование.

— Так ты с ним?

— Если и так, тебе какое дело?

— Да никакого, куртизанка! Правильную партию выбрала. Хозяин озера, бизнесмен и тот еще урод... – последнюю часть предложения он процедил сквозь зубы. И я вспыхнула от негодования.

— Все лучше, чем быть вором!

Стоило мне произнести эту фразу, Гоша подался вперед, заставляя меня вжаться в ствол дерева. Серые глаза, всегда такие светлые и холодные сейчас были полны огня. Он наклонился так, что его губы замерли в миллиметре от моего уха.

— А почему бы и нет? Куртизанка и вор – лучшей пары в мире не сыскать.

Его пальцы коснулись моей талии, обжигая оголенную кожу живота. С пересохшего рта сорвался стон, когда его губы словно случайно коснулись моей скулы. А потом он отстранился. Поправив задравшийся подол моей футболки, Гоша первым прекратил этот странный, будоражащий контакт. И когда на его лице появилась присущая ему ухмылка, я разозлилась на саму себя.

Он вдруг схватил мою кисть и повернул ее так, что стал виден пластырь.

— Не болит?

Я покачала головой. Гоша задумчиво провел пальцами по пластырю.

— Хорошо, когда не болит, - произнес тихо, себе под нос, словно для себя и отпустив мою ладонь, указал вперед.

— Тебя ждут.

Обернувшись, я лишь сейчас поняла, что мы стояли у ворот участка теть Фаи. Гоша же направился в совершенно другую сторону. И, глядя на его удаляющуюся спину, испытывая глухое разочарование от так и не состоявшегося диалога, я выпалила.

— А ты?

Он обернулся, но на этот раз ни ехидства, ни улыбки не было на его лице.

— У меня дела. Важные.

Глава 9.

От сердечных волнений и прочей суеты спасают настоящие, реальные проблемы. Вот и я, замерев у калитки теть Фаи, с раскрасневшимся лицом и все еще взволнованными чувствами после разговора с Красавиным, приняла долгожданный вызов от своего верного друга и соратника – некогда директора отдела продаж Олега Колосова.

— Прости, что так долго. В офисе опасаюсь говорить – кажется, будто в каждом помещении твой благоверный натыкал жучков. И если учитывать, что ведет он себя как подозревающий всех и вся психопат, можешь представить, в какой опале приходится работать.

— Прости, что приходится все это терпеть, но ты ведь знаешь, если уйдешь из компании, у меня не останется ни единого шанса отвоевать ее обратно!

Олег согласился, и дальнейшие полчаса он выдавал мне добытые сведения о предателях и врагах. И все оказалось примерно так, как я себе и представляла в худших вариантах развития событий. Мой бывший Виктор, и по совместительству заместитель и некогда правая рука вместе с моей подругой подделали мои подписи в важных, но противозаконных бумагах. После Виктор сдал меня своим людям в органах, и по его плану я уже должна была сидеть за решеткой, и безропотно отдать ему все, что он пожелает. Свобода ведь дорогого стоит, а он нацелился на мою компанию.

После долгого мозгового штурма, мы решили, что мне стоит продолжить ждать, а Олег, в свою очередь, обещал помочь с доказательствами фальсификации документов и вывода денежных средств из компании на сторонние счета. Договорившись о необходимости выходить на связь не чаще раза в неделю, Олег обещал выполнять звонки из безопасных мест. Мы попрощались, и с чувством обуреваемой злости и негодования я вернулась во двор теть Фаи.

Казалось, словно народу прибавилось. Кто-то пел, кто-то отплясывал под грохочущую музыку из колонок, кто-то продолжал застолье. Поискав глазами подругу, я схватила со стола бутылку вина и, устроившись рядом, сделала несколько глотков прямо из горла. Руки все еще тряслись, и часто заморгав, я усиленно боролась с подкатывающими слезами.

— Что-то случилось?

Покачав головой, продемонстрировала Лиде телефон. Я не хотела сейчас говорить об этом, слишком стыдно и больно было даже думать о том, как поступил со мной человек, с которым я делила постель последние полтора года. Лида, приобняв меня за плечи, постаралась перевести мои мысли в другую сторону. И подошедшая к нам теть Фая оказалась как никогда кстати.

— Теть Фай, - проговорила Лида, забирая из моих рук вино и отпивая его. – А что вы можете сказать о Петре, у которого база отдыха на озере?

Теть Фая, непрестанно размахивая веером, устроилась рядом с нами в комфортное кресло, и сделала знак рукой, говорящий о том, что ничего хорошего о нем она не знает.

— Противоречивая личность – наконец-то выдала она. – Если Петр принимает тебя в свой круг, то дружит крепко, с полной отдачей. Но, если вдруг ты по какой-то причине не понравился ему, он становится безжалостным и упрямым.

— И были случаи, кого он обидел?

— Много. Мужиков наших он терпеть не может. Они рыбачить хотят, а он огородил все на озере, и не дает им это делать. По закону, как арендатор озера, он имеет право разводить рыбу в определенном участке, до дамбы. А все, что после – общее, и никто не может запрещать людям ловить там рыбу. Мужики наши так и делают, вызывая со стороны Петра на себя гнев и ярость. Что уж только он не делал им! В последний раз совсем обнаглел – забрал у восьмидесятилетнего Федора Ильича лодку, прямо с берега увел, и оставил у себя. Знает ведь, гад, что к его дому никто не доберется – там охраны, как у президента, - махнула рукой теть Фая.

— И что этот самый Федор Ильич? – испуганно спросила Лида, судя по ее встревоженному голосу, рассказ теть Фаи ранил ее до глубины души. Как и меня... Ведь сейчас все произошедшее с Гошей представилось мне совсем в ином свете.

— Да ничего! Что он может то, дедуля старенький? Он и рыбу то ловил для пропитания. Пенсия то маленькая, а деду этому два карпа и достаточно будет, чтобы поесть. Рыбак жадный и ненавистный, когда кто-то против его мнения идет...

Лида бросила на меня удивленный взгляд.

— Странно, нам показался он приятным человеком... – проговорила она расстроено, но я перебила Лиду.

— Теть Фай, а что с лодкой то в итоге? Так и стоит она у Рыбака?

— Куда там, - отмахнулась теть Фая, рассмеявшись. – Стояла бы, если бы не Гоша наш! Он вчера вечером из-под носа Рыбака эту лодку то и увел! Также нагло, как и сам Петя у деда Феди.

— Так уж и угнал! – воскликнула Лида. Теть Фая довольно кивнула, наполняя бокал вином. – Я вам так, девочки, скажу, Гоша наш как не погляди – красавчик и умница! Присмотритесь как следует, а с Рыбаком лучше дел не иметь... От него жена ушла пять лет назад, уж что там было на самом деле не знаю, свечку не держала, но поговаривают, что бил он ее изрядно.

— А казался таким приятным мужчиной! – снова возмутилась Лида.

— Теть Фай, - позвала я женщину, и с развязанным алкоголем языком, я не особо выбирала выражения, говоря о волнующей меня теме. – А Красавин ваш, странный тоже... Такой весь добренький и заботливый, мастер на все руки. И крышу починить, и кассира заменить, и лодку забрать у негодяя... Но не похож он на сельского жителя... Одежда дорогая, выглядит так, словно место ему в столице...

— Ну и что, что не похож? Или думаешь, здесь могут только старики жить? – возмутилась Лида, но во внимательном взгляде теть Фаи, обращенном на меня, я прочитала подтверждение своим мыслям.

— Он и не жил тут никогда. Мама его, покойная Мария жила в соседнем селе, и потом переехала в СНТ, чтобы быть рядом с подругой. На старость лет, оставшись одной, она страдала от одиночества... И только один сынишка был для нее светом в оконце. Гоша жил в столице, имел хороший заработок, и занимался тем, чем и полагается парню в его возрасте. Но после скоропостижной смерти матери, он вернулся сюда, и больше не уезжает. Я не знаю, почему он добровольно себя заточил в этом месте, но он ведь такой, что и не скажет, даже если спросишь... В любом случае, парня этого я знаю с младенчества, и являюсь лучшей подругой его мамы, и его крестной.

Слова теть Фаи поразили нас обеих, но подействовали разными способами. Если мне, снедаемой чувством вины за свои нападки на Красавина, захотелось уйти в себя и посидеть в тишине, то Лида непрестанно щебетала о Рыбаке, о Красавине и о том, что завтра непременно мы должны пригласить его на чай с ее фирменным рыбным пирогом. Подруге очень понравился Гоша, а мне нравилось вино, от которого сильно кружилась голова, а глаза буквально слипались от внезапно накатившей усталости.

Я совершенно не помнила то, как я зашла в дом теть Фаи, и как нагло уснула прямо в кресле качалке нашего председателя. И какого же было мое удивление, когда распахнув глаза, я увидела над собой знакомую залатанную крышу и старый сервант у стены, принадлежащий дедушке Лиды.

Взбудораженная подруга, совершенно бестактно забравшаяся прямо на меня поверх одеяла, разбудила, едва на часах пробило десять утра. И когда подруга удостоверилась, что я в состоянии слушать ее рассказ, она и поведала мне, как я постыдно сдалась действию алкоголя и уснула прямо посреди праздника. И о том, как бедная Лида понятия не имела, как тащить мое бренное тело через несколько участков в дом ее дедушки, но подоспевший к закрытию праздника Красавин заботливо отнес меня домой на руках и уложил прямо в эту постель, в которой я сейчас имела счастье отдыхать. И нужно ли говорить, что первым действием после услышанных новостей, была проверка наличия одежды на своем тельце. И лишь когда я убедилась, что моя честь не была тронута, попросила у подруги таблетку от головы и крепкого чая с бутербродом на завтрак.

Утренний прохладный душ привел в порядок мои расшатавшиеся нервы, а сытный завтрак в виде рыбного пирога и крепкого сладкого чая окончательно вернул меня к жизни. Тогда то, устроившись напротив меня, сохраняя до раздражения хитрое выражение лица, Лидуся поведала о еще более странных происшествиях, случившихся, пока я пребывала во сне.

— Я влюбилась! – восторженно произнесла она с максимально довольным выражением.

— В кого?

— В того, кто сегодня утром починил твою крышу. Подруга, ты почему не сказала, что уже не раз встречалась с Гошей и что успела вместе с ним потушить пожар?

Растерянная, все еще борющаяся с гудением в голове, я не сразу сообразила, кого она имела в виду. А когда сообразила, на негнущихся ногах оправилась в комнату и увидела, что на потолке не осталось и следа от недавней дыры.

— Он его и подкрасил! Видишь, как красиво все сделал! Не зря теть Фая сказала, что он на все руки мастер!

— Говоришь, он сегодня утром ее чинил?

— Да, - ничуть не проникнувшись моим удивлением, подтвердила Лида. – Я его чаем напоила, и пирогом накормила своим! Он, конечно, сопротивлялся, говорил: «Если твоя подруга проснется и застанет меня здесь, будет скандал». Я уж допытывалась у него, почему он говорит о тебе как о стерве и злюке, но Красавин сообщил, что вы достаточно провели времени вместе, чтобы он сложил о тебе мнение как о самой недальновидной и меркантильной девушке, которая любит обвинять честных людей и есть икру с нечестными. Честно говоря, я понятия не имею, что он имел ввиду, но, надеюсь, ты мне все объяснишь...

Подруга застыла посреди комнаты, в ожидании моих слов. Но ставший поперек горла ком не давал не только произнести хотя бы фразу, он не позволял мне дышать, заставляя сердце биться навылет.

Я сорвалась с места так резко, что Лидка не успела даже окрикнуть меня. И в чем была, я понеслась по улице прямиком к дому Красавина. Я во что бы то ни стало должна была извиниться перед ним, и поблагодарить парня за вчерашнюю помощь и за сегодняшнюю крышу. Но остановившись у самых ворот, стараясь перевести дух, я замерла, упрямо сжала кулаки и постаралась взять в руки разбушевавшиеся в груди чувства.

Он никогда не был вором. Этот парень боролся за справедливость и защищал немощного старика, которого посмел обидеть Петр. И, приплыв к его берегу, Гоша увидел меня – восседающую в его беседке с бокалом в руках. О том, какие выводы он сделал, не стоило и сомневаться. И сейчас, я так жалела о тех словах, которыми назвала его по дороге от баб Ани...

Моя ладонь зависла в воздухе, так и не коснувшись звонка. Калитка внезапно распахнулась и из нее выпорхнула теть Фая.

— Роза? Ты как, деточка? – скользнув взглядом по моей пижаме с уточкой на всю грудь, женщина скривилась.

— Детка, ну не очень удачный наряд для того, чтобы идти в кино...

— В кино? Нет-нет, я хотела поговорить с Гошей, он тут?

Внезапно в метре от нас остановился красный «Форд», и когда опустилось стекло на водительской двери, мы с теть Фаей увидели лучезарную улыбку Красавина, сидящего за рулем.

— Теть Фай, карета подана, ваши фрейлины уже на местах. Давайте скорее, сеанс через сорок минут!

Совершенно растерянная, я только и смогла помахать ему, в то время как теть Фая распахнув заднюю дверцу, устраивалась рядом с двумя подружками.

Гоша кивнул в ответ, словно невзначай скользнув по мне взглядом и тут же потеряв ко мне всякий интерес. Я чувствовала себя потерянной, и не додумавшись уйти с дороги, продолжала смотреть на его профиль через лобовое стекло.

— Роза, чего не уходишь? Или с нами хочешь?

Тут из салона машины стал доноситься небольшой спор, где женщины решали, брать меня или не стоит.

— Чего тут решать?! Роза, бегом домой, у тебя пять минут на сборы! Ждем тебя у ворот, поедешь с нами! – заявила теть Фая, и в ответ на мои жалкие попытки объяснить, что некрасиво оставлять подругу одну, она ничего не захотела слушать, а скомандовала Гоше ехать в сторону ворот.

Делать было нечего. И сорвавшись в сторону дома, прыгая на одной ноге и лихорадочно надевая первое попавшееся под руку платье, я просила Лиду не обижаться и отпустить меня на несколько часов в город. Говорить о Гоше не стала, сославшись на приказ от теть Фаи.

— Ладно, - спустя несколько минут уговоров, сдалась Лидуся. – Тогда привези нам еще шампанского, вчера все выпили. А я приготовлю на ужин отбивные. Кто знает, может и горячий сосед Красавин посетит наше скромное жилье, - заключила с улыбкой, и отпустила меня.

Машина была на месте. Только когда я распахнула заднюю дверцу, надеясь уговорить баб Фаю или одну из ее подруг пересесть на переднее к водителю, встретила отчаянное сопротивление и безапелляционный отказ.

Он был раздражающе вежлив и обходителен с бабушками настолько же, насколько холоден со мной. Казалось, его обида так глубока и сильна, что Красавин больше не желал иметь со мной никакого общения.

Всю дорогу я хранила молчание, но не могла не отметить его постоянного стремления устроить комфорт для своих спутников. Этот ловкач умудрился припрятать в машине коробку конфет и нарезку из фруктов под аперитив, которым баловали себя женщины. Он обходительно ставил нужные им треки и постоянно регулировал громкость по запросам подружек. Старушки же, к концу пути практически пустились в пляс, но теть Фая скомандовала быть готовыми к выгрузке, и, взявшись под руки они радостно посеменили в задние кинотеатра, оставив нас с Красавиным одних на парковке.

До зрительного зала мы шли в неуютной тишине. Но, несмотря на сдержанность и холодность по отношению ко мне, Красавин заботливо открывал для меня двери и пропускал вперед. Когда мы приобретали билеты, я отметила, какие восхищенные взгляды бросали на него практически все девушки, встречающиеся нам на пути. И даже работница бара кинотеатра, не сводила с моего спутника восторженного взгляда, пока он брал набор попкорна и чипсов для бабуль.

— И часто ты водишь подружек в кино? - попыталась я начать разговор, но он лишь кивнул в ответ, опуская для меня сидение кресла. Устроившись в нем, я мысленно порадовалась тому, что Красавин в итоге разместился рядом, а не ушел в другой конец ряда. Теть Фая с подружками сидели на два ряда дальше, и помимо еще одной парочки влюбленных, зал был пустым. Откупорив для меня бутылку с водой и вернув ее в подставку, Гоша устремил взгляд на экран, а я все никак не могла успокоиться и хотя бы попытаться вникнуть в фильм.

Он сидел рядом. Его рука периодически касалась моей, и укутанная в темноту зала я смело рассматривала его красивый профиль, на то как приходили в движение его жевательные мышцы, в то время как он наслаждался закуской, как кривились губы в улыбке, и на миловидную ямочку на его щеке, появляющуюся каждый раз, когда Красавин смеялся. Он был совершенно не таким, как я его представляла. Ругая себя за глупость, я поражалась тому, как вообще могла подумать о нем плохо? И вспоминая наш с Петром разговор, я думала о том, что он неустанно ругал всех вокруг себя, что уже должно было навести меня на подозрения. Я была слишком недальновидна и невнимательна.

— Гош, - позвала тихо.

— М-м-м?

Он сидел так близко, и темнота, скрывающая его холод во взгляде, давала мне манящую иллюзию, что я в любой момент могу протянуть руку и коснуться его плеча, или скул... Я чувствовала, что этот парень волнует меня, и эти мысли вводили в смятение.

— Мне нужно кое-что сказать...

Он молчал. Тогда я наклонилась ближе и прошептала ему на ухо.

— Прости, пожалуйста. Я была не права, и не должна был называть тебя вором. Теть Фая рассказала все, как было... И мне очень стыдно.

Забросив в рот несколько кукурузин, он проговорил, не отрывая взгляда от экрана.

— Куртизанка, давай потом.

Раздосадованная его ответом, и в то же время успокоенная тем, что «куртизанка» вроде как возвращала нас на прежнюю колею общения, я послушно замолчала и до конца фильма не предпринимала попыток заговорить.

По окончанию фильма, когда наша группа воссоединилась и направилась в близлежащий ресторан грузинской кухни, я поняла, что старушки провели время куда веселее нашего. Задорный блеск их глаз и хорошее настроение было достигнуто благодаря фляжке с чудесным напитком, припасенным теть Фаей. Сделав заказ, женщины отправились в дамскую комнату освежить макияж, и мы снова остались одни.

— Не пойму, - заговорила я, удивленно рассматривая посетительниц с соседних столиков. Дождавшись вопросительного взгляда Гоши, я пояснила.

— Ты буквально купаешься в восхищенных взглядах юных посетительниц. Я пыталась понять, в чем причина повышенного внимания женского пола к тебе. И даже думала, что ты можешь оказаться известным певцом или актером, но тут же отсекла эту мысль.

— И почему отсекла? – немного обиженно произнес он.

— Да потому что не особо то ты известен, раз я не знаю ни одного фильма, в котором могла бы тебя видеть.

Тогда он рассмеялся. Громко и заливисто, демонстрируя мне голливудскую улыбку.

— Но с другой стороны, в таком случае я могла бы объяснить наличие у тебя куртки от Баленсиага и дорогих часов...

— Дуреха ты, Куртизанка. Вечно неправильные выводы делаешь... Откуда у бывшего менеджера по продажам такая роскошь как дорогие часы?

— Но я разбираюсь в брендах, – выпалила я, опасаясь, что таким образом привлеку внимание к расспросу о своей личности. Но Гоша словно и не заметил такой лазейки.

— Да реплика это, и достаточно дешевая. А ты кто по образованию?

— Экономист.

— Хорошо, что в следователи не пошла. Иначе топталась бы полжизни по ложному следу, - он закатил глаза, и я уже было выпалила ему острую колкость, но в тот момент за стол вернулись наши компаньонки и принялись щебетать о фильме.

Когда заказ был подан, и женщины переключили свое внимание на гастрономические удовольствия, Гоша поднялся из-за стола и сказал, что ему необходимо отлучиться за подарком для одной прекрасной женщины.

— Красавин, неужели обрадуешь нас новостью о женитьбе? – заявила теть Фая, а я не знала, куда деть взгляд, дабы не показать Гоше то, как я была расстроена от подобного предположения.

Гоша усмехнулся.

— Теть Фай, ну о чем вы говорите?! Какая женитьба?! У баб Ани день рождения через два дня, вот хочу ей умную колонку подарить, чтобы Магомаева могла слушать. А то замучился уже ей проигрыватель чинить!

Женщины заохали и запричитали, что и жениться то ему не помешало бы. И когда Красавин направился к выходу, повинуясь жадному порыву, я вскочила из-за стола и, извинившись перед женщинами, догнала его уже у дверей магазина техники.

— Эй, Красавин! – крикнула, и он обернулся. Под его пристальным взглядом, я подбежала ближе.

— От этой фанатки не будешь отбиваться? Хотела с тобой подарок баб Ане выбрать.

Несколько томительных секунд он не сводил с меня задумчивого взгляда.

— Ну и чего встала? Пошли, фанатка... От тебя, конечно, фиг отобьешься, даже если захочешь...

После недолгих уговоров, Гоша согласился отправиться со мной в кондитерский магазин. Помимо колонки и воздушных шариков, которыми я собиралась украсить комнату баб Ани, мы приобрели «молочную девочку» и две свечки в виде цифры восемь и два. Хитро посмеиваясь, я схватила с полки еще и упаковку праздничных колпаков, намереваясь один из них надеть Красавину. Во время шопинга наше общение незаметно потеряло всякое напряжение и обиду, и непрестанно подшучивая друг над другом, мы устроились на диване у раздевалки торгового цента. В месте достаточно скрытом от толпы, и позволяющим нам немного перевести дух. Казалось, Красавин нуждался именно в таких минутах.

— Вальтер с подружками освободится через полчаса. Можно поспать, - он убрал телефон в карман джинсов, устраиваясь поудобнее на диване. В воцарившейся тишине стали громкими собственные мысли. У меня было много вопросов, но глядя на его длинные сильные пальцы с выраженными суставами, крутящими брелок от ключей машины, я не знала, с чего и начать.

- Гош,

- М?

- Ты меня вчера на руках донес... И крышу починил. Спасибо тебе.

Он поднял на меня прищуренный взгляд.

- Да уж, Куртизанка, не думал я, что ты так много пить умеешь. И когда так набраться успела, меня всего час не было.

- А вот нечего было оставлять меня на целый час! – выпалила в досаде, а он улыбнулся, не сводя с меня задумчивого вгляда. Раскрасневшись, я поспешила отвести взгляд, но неустанно чувстввоаал его на себе.

— Значит, ты вчера на свидании была?

— Кто сказал? Обычный ужин, ничего серьезного. – пожала плечами. Он кивнул и опустил взгляд на свои ладони.

— Сидела, значит, ужинала с Петром Злодеичем, а сама у озера на меня глазела...

— Я случайно! Я вообще не знала, что это ты!

Красавин усмехнулся.

— Ага, не знала... А по имени меня позвала... Ай-яй, как нехорошо! На ужине с ним, а про меня думаешь, пока этот твой Петр Злодеич тебе комплименты говорит.

Я покраснела.

— Не мой он! И вообще, не переводи стрелки! Ты лодку украл, и это так опасно и глупо было! А если бы он тебя поймал? Ты бы в полицию попал, Красавин!

Гоша вдруг растерял всякое веселье, и резко подался вперед, сокращая между нами расстояние.

— А ты бы переживала?

Его голос прозвучал так вкрадчиво, так волнительно. Игнорируя табун мурашек, пронесшийся по моей коже, я произнесла глупое «Что?».

В ответ он приблизился еще сильней. Теперь между нами почти не осталось пространства, как в прошлый раз у ореха, когда он провожал меня до калитки теть Фаи. Снова мое сердце рвалось из груди.

— Если бы меня в полицию забрали, ты бы переживала? Или со Злодеичем чай пить дальше пошла?

— Ты что, ревнуешь?

Гоша улыбнулся дерзко, но с легкой уязвимостью.

— А с чего мне ревновать? Я человек простой, лодки ворую. А тебе может другой нужен – с золотыми ложками, да с озером в придачу?

— Дурак! –выпалила на полувдохе, качая головой. От шлепка моей ладони по его предплечью в тишине помещения раздаллся достаточно громкий хлопок. – Настоящий дурак!

Слово «дурак» обычно звучало как-то иначе. Но сейчас я вдруг осознала, что не могу отвести взгляда от его серых, кажущихся невероятно темными глаз. Дрожь волнения скользнула по коже, когда я поняла, что Красавин больше не улыбается. Тени от стоящей неподалеку вешалки легки на его лицо резкими линиями, выделяя скулы и подбородок. Серые глаза, еще минуту назад были почти прозрачными, льдистыми, теперь стали почти черными, и в этой темноте я чувствовала себя загнанной в угол.

Он не смотрел мне в глаза. Все его внимание было приковано к полураскрытым губам. Медленно, как зверь, оценивающий добычу, он поднял взгляд и проник в самую душу, в самые потаенные желания, терзающие мою грудь.

В воздухе словно что-то треснуло.

— Гош, - прошептала, и это уже не звучало уверенной попыткой остановить его. Я была напугана. Я была зачарована предвкушением чего-то волнительного и запретного. Но не понимала чего именно.

Он не отвечал. Потянулся еще ближе. Сначала лишь наклон головы – плавный, вязкий, как сироп. А после его рука, по которой я только что шлепнула, легла мне на затылок. Зарывшимися в основание волос пальцами он притянул меня ближе.

В последний миг перед касанием наших губ, я увидела его ресницы – опущенные, почти детские и это несоответствие с его потемневшим взглядом поразило до глубины души.

А когда его губы наконец-то коснулись моих, я потеряла остатки мыслей.

Он целовал меня медленно. Без всей той дурацкой спешки, с которой он обычно живет. Горячие и мягкие губы, действовали спокойно, словно пробовали меня на вкус. И каждое их движение было уверенным, будто все это время он знал, как это будет, и, наконец, позволил себе проверить.

Сорвавшийся из моей груди стон утонул в глубинах его рта. Рука потянулась к его плечу и пальцы, сжав его, потянули на себя. Я отвечала на поцелуй. Вопреки всем доводам рассудка и опасениям, я отдавалась ему и впитывала каждое ощущение.

Он отстранился первым. Уткнувшись лбом в мой лоб, улыбнулся, но глаза все еще хранили недавние желания.

— Ты что делаешь? – на выдохе, растерянно.

Он опустил взгляд на все еще влажные после поцелуя губы, и улыбнулся довольно.

— Ворую. Только теперь поцелуй.

Глава 10

— Отстань, куртизанка! Я не хочу надевать идиотский колпак!

— Он не идиотский, а праздничный! – заявила безапелляционно, и, потянувшись, насильно нацепила на Красавина украшение.

— Ради баб Ани можно и потерпеть немного!

Он повернулся к зеркалу, и его лицо тут же приобрело страдальческие нотки.

— Моя шикарная прическа безвозвратно потеряна!

Я закатила глаза, и, схватив со стола торт и связку разноцветных шариков, которые мы старательно надували с ним ближайший час, ткнула в пакет с продуктами.

— Хватит страдать, Красавин! Принимай трудности стойко!

Несколько минут, он обиженно молчал, и, щурясь от обеденного солнца, я подумала о том, что вчера Лидуся выглядела такой же обиженной. Подруга не могла мне простить, пропуск похода в кино и требовала подробного рассказа о Гоше. А я непрестанно краснела, вспоминая наш внезапный поцелуй и то, как сильно он разбередил мою душу.

К счастью, сегодня Красавин и не думал предпринимать каких-либо попыток сблизиться сильней, чем положено соседям по участкам. И, несмотря на мои опасения, даже малейшей заминки или неудобства не случилось между нами, пока мы готовились к празднику для Баб Ани.

Пнув мелкий камушек, лежащий на дороге, Красавин заворчал недовольно, заставляя меня обернуться и вызывая непреодолимое желание тут же рассмеяться с его выражения лица.

— Ты похож на мальчишку, у которого отобрали машинку.

— Я похож на несчастного, поддавшегося женскому очарованию! Подумать только, я на клоуна похож! – возникал он, и словно в подтверждение его слов разноцветный бумажный колпак съехал по его голове набок. Мой звонкий смех заставил его выместить обиду на очередном камне.

— Хватит, Красавин! Не хватало еще, чтобы пакет порвался, и нам пришлось собирать еду с дороги, - ухахатываясь, пытаясь сморгнуть выступившие на глазах слезы, я пыталась воззвать его к голосу совести.

— Смеешься, да? - он вдруг остановился передо мной, и, сделав по инерции шаг, я буквально врезалась в парня. Красавин был выше меня на целую голову, и сейчас смотрел на меня с высоты своего роста. Смотрел так, как делал это вчера на диване торгового центра.

— Я ведь могу и оплату потребовать, куртизанка. А ты, как честная соседка, должна ее вернуть...

Сердце загрохотало в ушах, и его обещание волнительным томлением свело низ живота. И сколько бы я не ругала себя за вчерашнюю слабость, понимала, вздумай он и сейчас поцеловать меня, и я не смогу противиться.

Он наклонился ближе, так, что теперь его губы были в нескольких сантиметрах от моих. Дыхание участилось, позволяя глупым фантазиям волю.

— У меня там сорников полно на грядках. Завтра в восемь утра буду ждать у себя на огороде. Так уж и быть, один палисадник возьму на себя, а остальное за тобой, Куртизанка, - и, подмигнув, он направился дальше по дороге, оставляя меня в полной растерянности, с распахнутым от удивления ртом наслаждаться видом его крепкой спины стремительно удаляющейся от меня.

— Знаешь, что, Красавин?! – когда силы вернулись, я выкрикнула это так громко, что залаяли собаки с соседских участков. И как же меня разозлило, что когда он обернулся и улыбнулся мне, у меня совершенно не было желания говорить ему «нет».

— Куртизанка, не толкайся! – раздалось ворчание, когда, раскрыв коробку и вставив в торт две свечки, я спешила их поджечь, пока Красавин избавлял бутылку шампанского от фольги, дабы откупорить бутылку аккурат во время того, как к нам выйдет баб Аня.

— Красавин, не ворчи! – вернула ему замечание, поправляя колпак на его голове.

Он одарил меня придирчивым взглядом.

— Легко тебе говорить, тебе вон даже этот колпак идиотский идет! А я как придурок в нем...

— Почему это, как... – протянула я шутливо под нос, и ойкнула от того, что этот негодяй ущипнул меня за предплечье.

— Я ведь торт могу...

— С днем рождения! – крикнул Гоша, и я увидела, как из дверей выходит баб Аня, и шатающейся неуверенной походкой направляется к калитке.

— С днем рождения! – теперь уже хором воскликнули мы, и глухое «бух» и отлетевшая в сторону пробка заставили меня ойкнуть и рассмеяться.

— Баб Аня, красавица вы наша, с очередным восемнадцатилетием! – протянула я в ее сторону торт, надеясь, что бабуля тут же задует свечи, но голос мой сник, а улыбка сошла, как только я увидела заплаканные глаза женщины.

— Ох, детки вы мои! И чего же вы... – щебетала она, качая головой.

Мы с Гошей переглянулись, и решив, что ее слезы и расстроенное выражение лица стали следствием грусти в такой праздник, протянули ей шарики и заставили задуть свечи. Запустив нас в дом, женщина так сердечно обнимала нас и зацеловывала, а когда Гоша достал коробку с новой колонкой и принялся возиться с подключением, устало опустилась на стул.

— Баб Ань, мы сейчас организуем фуршет, теть Фая с гостями прибудет к обеду. Вы не волнуйтесь, мы с Гошей полностью берем угощения на себя, с вас только посуда и ваши красивенные фужеры, из которых я так мечтала попить что-нибудь вкусное...

— Алкоголичка! Баб Ань, вы этой красивой алкоголичке не давали бы фужеры. Напьется и буянить тут начнет. Не, такие фужеры лучше держать подальше, - он рассмеялся, отпрянув от меня в тот момент, когда я пыталась надавать этому негодяю палкой колбасы.

— Еще одно слово, и сорняки свои будешь сам рвать!

— Молчу, - поднял ладони вверх и в этот момент мы услышали тихий всхлип. А когда обернулись, то увидели, что баб Аня и вовсе спрятала лицо в старческих морщинистых ладонях, поддавшись горьким слезам.

— Баб Ань, ну вы чего? Что-то случилось? – прижимая к себе женщину, и чувствуя как сильно трясется ее худенькое тельце, я понимаю, что слезы ее совершенно не могут быть следствием привычной грусти в этот день. Гоша бросает в сторону пакет и присоединяется ко мне в попытках успокоить женщину и добиться правды.

После выпитого стакана воды и пятнадцати капель «корвалола», женщина смогла унять слезы и сумбурно пересказать нам события сегодняшнего утра. В ходе ее рассказа, мы узнали, что несколько часов назад к баб Ане нагрянули гости в лице Петра Рыбака и нескольких его охранников, которые в агрессивной форме сообщили ей, что нацелены переселить баб Аню в соседнее село, а ее домик пустить под снос для того, чтобы Рыбак мог беспрепятственно расширить территорию своей базы отдыха. Видите ли, ему страсть как необходимо построить еще десять домиков, и отдаленное жилье баб Ани стоит ему костью поперек горла.

— И куда же я, деточка, пойду? Это ведь наш с Василием Сергеевичем дом, моя память о муже. Лучше уж мне помереть прямо сейчас, чем отдать его на растерзание!

— Баб Ань, глупости какие! Никуда он вас не выселит! Это ваша собственность, и совершенно никто не может вас ее лишить!

— Ох, деточка, ты Рыбака этого не знаешь! Он богатый человек и жестокий, у него связи везде. Он и поджечь меня может, если надо будет...

— Я ему подожгу! Баб Ань, вы не переживайте, я думаю это какое-то недоразумение! Так, давайте вы поможете Гоше накрыть стол, а я сейчас...

Сидевший рядом в полнейшей задумчивости Гоша, вдруг резко поднял на меня взгляд.

— Куда ты?

Застыв в дверях, я окинула комнату взглядом. Потерянная, но немного успокоившаяся баб Аня сидела подле Красавина, лицо которого с каждой секундой становилось все более напряженнее.

— Ты встречай гостей, они будут уже скоро. А мне нужно кое-куда сходить.

Он догнал меня у калитки. Я была в такой ярости, что заметила его лишь когда врезалась в его грудь.

— Пропусти.

— Нет.

— Красавин!

Гоша нахмурился. В его обычно спокойных глазах появилось нечто тяжелое, как придорожный валун.

— Пока не скажешь, куда собралась.

— Не твое дело. Я приду через двадцать минут.

Я пытаюсь его обойти, но его пальцы смыкаются на моем запястье, и уже спустя секунду я оказываюсь прижатой к его груди.

— Я не пущу тебя к нему, - заявляет безапелляционно, а глаза злые, полные огня. Только сейчас понимаю, что Гоша говорит шепотом, но шепот его вибрирует от напряжения.

— Он мне ничего не сделает, и я его не боюсь. А сейчас, пусти.

— Нет. К нему ты пойдешь со мной, либо никак.

Я едва справляюсь со своей злостью, но понимаю: появись там Гоша, будет еще хуже. А делать ему плохо, я совершенно не хочу.

— Ты не мой мужчина, чтобы меня останавливать.

Грубые, но меткие слова долетают до цели в считанные мгновения. Его руки выпускают меня, он смотрит так затравленно, но продолжает стоять на месте, загораживая мне проход.

— Ты к нему не пойдешь. Оставь этот вопрос мне, я решу.

— Как решишь, Гоша? Проберешься в ночи к его дому и приставишь пистолет к его виску?

— Даже если так, это не твоя забота, Роза! Я поговорю с юристом, соберу все нужные бумаги!

Горький смех рвется из груди, но он чувствует, что я начинаю сдаваться.

— А если не поможет?

Красавин подходит ближе, и его пальцы заботливо заправляют мне за ухо прядь волос.

— Тогда я сам снесу его базу. По бревнышку. Но по закону. Доверься мне хоть раз. Пожалуйста.

Его серые глаза давали честные обещания, а сильные надежные руки прижимали меня к себе, и я понимала, что сегодня, к сожалению, не смогу отдаться приятному чувству доверия. Мне придется его обмануть, и я делаю это, не моргнув, когда двор баб Ани заполоняют гости, и теть Фая просит меня принести дров для разжигания костра на мангале. Гоша верит мне, но не сводит напряженного волнованного взгляда, и, воспользовавшись моментом, спрятавшись за старой деревянной постройкой я без труда перелезаю через небольшой забор и оглянувшись назад, мысленно прошу прощения у Красавина, и срываюсь со всех ног в логово врага.

При виде меня на лице Петра появляется улыбка. Он откладывает в сторону бумаги, которым обложен его стол, и в это время охранник, стоящий за моей спиной, подает голос.

— Петр Сергеевич, простите, еле догнал ее. Говорит, срочный разговор, я просил дать время, чтобы предупредить вас...

— Саш, спасибо, но этой девушке можно отвлекать меня в любое время, - он вышел из-за стола и спровадив охранника, пригласил меня в беседку. Ошибочно решив, будто я соскучилась и преследую романтические цели, Петр предлагает мне вина и пытается найти возможность быть ближе ко мне или взять за руку.

Но когда мы оказываемся в беседке, и я начинаю говорить, лицо его тут же меняется.

— Неужели эта безумная старуха успела и тебя втянуть в столь некрасивую историю?! - он старался звучать спокойно и вежливо, но в каждом слове так и сквозила неподдельная ярость.

— История некрасивая, и признаться, услышав ее рассказ о вашем разговоре, я не поверила, и решила убедиться во всем лично. Не могу представить, чтобы такой мужчина как вы обижал пожилую женщину.

— Роза, я никогда не обижу женщину! Без причины. А причина есть, ведь старуха выжила из ума, и буквально крутит мне руки.

В этот момент к столу подошла его домработница и приветливо улыбнувшись, поставила на стол чайный сервиз. Бросив ей грубое: «свободна», он принялся разливать чай.

— Прости, на чем я остановился?

— На тои, что старая женщина скрутила руки огромному и сильному мужчине. Признаюсь, звучит не слишком правдоподобно.

Мужчина устало вздохнул и подался вперед.

— Роза, бабке выделили нормальное жилье в райцентре. Чего ей старой, в этой развалюхе чахнуть? А там вся инфраструктура под боком, живи и радуйся.

— Это не вам решать, Петр, что для нее причина для радости, а что для печали. Этот дом – ее память о покойном муже. В нем она вырастила детей, и спокойно доживает свой век. Оставьте женщину в покое.

Он вдруг резко придвинулся, пугая неожиданной близостью. Голубые глаза всегда казавшиеся мне добрыми сейчас таили в себе нечто от дьявола.

— Роза, я привык добиваться цели и принимаю решения быстро. Будь то романтические отношения или деловые вопросы. И если кто-то становится у меня на пути, я действую также безотлагательно и где-то жестко.

— Также жестко, как и с бывшей женой?

— Это не касается никого кроме меня и моей жены.

Он навис надо мной, пугая. Но ярость, бушевавшая в моей груди, не позволила бы мне проявить страх, приставь он к моему горлу нож.

— Как я рада, что не будет ничего общего, касающегося нас с тобой, Петр. Я отстою дом баб Ани, чего бы мне это не стоило. И когда обижают беззащитных людей, я тоже становлюсь жестокой, - резко поднявшись и перевернув чашку с горячим напитком прямо на его ноги, я сорвалась к выходу. Его громкое «стой» глушило громким сердцебиением. Перед глазами уже маячил шлагбаум, минуя который я смогу выбраться из его логова, но Петр догнал меня, и, схватив за руку, дернул на себя так, что я едва не упала на землю.

— Послушай меня, девочка, - прорычал мужчина сквозь стиснутые зубы. — Не лезь в эту историю, не порть все то, что у нас началось!

— У нас ничего нет, и не могло быть! Я никогда в жизни...

— Если ты не передумаешь, то узнаешь другую сторону меня. Но я не хотел бы этого и до сих пор надеюсь, что ты одумаешься и станешь не только на мою сторону, но и будешь близкой для меня женщиной.

— А зачем тебе женщина, Петя? Чтобы бить ее и вымещать на ней злость?

Скривившись, он потянулся ко мне, но внезапно черная фигура врезалась в него. Со всего маху, оттолкнув Петра так, что тот отлетел на несколько шагов. Широкая спина, за которой я вдруг оказалась спрятанной от разъяренного Рыбака была той самой желанной стеной, которой мне не хватало всю жизнь. Будучи лишенной отца в возрасте пяти лет, я не привыкла быть защищенной, встав на путь взрослой жизни и начав свой бизнес я взвалила на плечи огромный груз, и так долго тянула его одна. И сейчас, когда невесть откуда взявшийся Красавин встал на мою защиту, я готова была расплакаться от неописуемого восторга и ужаса от понимания того, какие странные эмоции меня сейчас захлестнули.

— Еще раз тронешь ее, я тебе руки вырву, – прохрипел Гоша, и я вздрогнула от того, каким разъяренным был его голос.

Я совершенно не слышала их перепалки – в ушах стоял нескончаемый гул, и ни бешеные глаза Рыбака, ни подбежавший к нам охранник, пытающийся схватить Гошу, ни лающие собаки, обступившие нас со всех сторон, не могли переключить мое внимание с горячих пальцев Красавина, так крепко и надежно сжимающих мою руку.

К счастью драки не случилось. И перед тем, как Гоша смог утянуть меня за собой, я увидела, что Петр после их разговора остался в легком недоумении и в глазах его сквозил страх. Провожающие нас враждебными взглядами охранник с его хозяином оставались неподвижными статуями пока мы не очутились на улице СНТ.

На всем пути Гоша не проронил ни слова. Он шел так быстро, что я едва поспевала за ним. И моя попытка завязать с ним разговор у калитки была стремительно и безжалостно прервана.

— Ну куда вы пропали, а? Гоша, Михалыч едва мясо не спалил! Нельзя ему доверять шашлык! – теть Фая с присущей ей громкостью и полным отсутствием желания уважать чужие границы, буквально разорвала сплетение наших рук и ухватившись за Красавина словно он всецело принадлежит ей, повела того к мангалу.

Вернувшись в дом, и убедившись, что баб Аня больше не плачет, а с наслаждением придается прослушиванию любимых хитов Муслима Магомаева, я позволила себе несколько минут тишины на кухне.

Все вокруг сновали в разные стороны, накрывая на стол и украшая комнату баб Ани шариками. Мне совершенно не хотелось портить этот день, но дело было важным, не терпящим отлагательств, и когда все собрались за столом, после двух тостов за здоровье именинницы, я взяла слово, и выдала всю имеющуюся у меня информацию.

Гоша молчал. Только бросал на меня сердитые взгляды из дальнего угла стола. Баб Аня, просила никого не волноваться, но едва услышав данную новость, теть Фая взяла проведение собрания в свои руки и уже спустя пятнадцать минут, вооружившись ручкой и тетрадным листком, принялась набрасывать план спасения жилища баб Ани.

Объединились все. И старенький дед Федор, и молодая семья, недавно переехавшая в наше СНТ, и тракторист Михайлович, грозно трясущий кулаком и обещающий «начистить морду» обнаглевшему негодяю. Мнений было много, но все сошлись в одном – в обиду баб Аню никто не даст, и даже больше, было выдвинуто предложение устроить дежурство на улице, дабы больше не подпускать бессовестным мужчин до нашей старушки.

— Снести дом могут только по решению суда, - проговорила высокая рыжая женщина в ярко фиолетовом платье. Теть Фая шепнула мне на ушко, что когда-то та работала юристом.

— Не думаю, что есть о чем переживать. Суд никогда не примет такого решения, да и на Рыбака можно написать заявление в полицию, об угрозах.

Публика немного выдохнула после этих слов, но в этот момент наконец-то подал голос хранивший молчание Красавин.

— У Рыбака большие связи в администрации и правительстве. Неспроста он столько лет портит жизнь людям, и не несет ответственности. Не удивлюсь, если через месяц к нам придут приставы и заявят, что дом подлежит сносу. Нам нужно действовать быстро, и четко. Думаю, единственный нормальный вариант – привлечь СМИ. В наше время только телевидение и общественный резонанс могут хорошо подстраховать в таких вопросах.

— Это хороший вариант, но и привлечь СМИ не так то просто. Думаешь, если мы позвоним в редакцию телеканала, и компания тут же выделит съемочную группу и эфирное время?

Гоша бросил на меня внимательный взгляд.

— С каналом я решу. Есть у меня несколько знакомых в руководстве нашего местного телевидения. Начнем с малого, а там придумаем, как быть.

На том и порешили. После принятого решения и сообщения Гоши, что после непродолжительного звонка тому самому знакомому, он договорился о встрече на ближайшей неделе, мы определились о графике дежурства у баб Ани и вернулись к празднованию дня рождения. Усиленная умственная работа здорово истощила наш организм, и все с аппетитом принялись за еду.

Шашлык был вкусным, песни, звучащие из музыкальной колонки душевными, а баб Аня роняла редкие слезы только теперь не от грусти и отчаяния, а от благодарности. Мы танцевали, пели, и много болтали. Расстраивало лишь одно – Красавин так и не заговорил со мной, и я снова чувствовала вину.

Надеясь помириться с ним и поблагодарить за помощь после праздника, я все пыталась уличить момент, когда он соберется уходить, дабы проследовать за ним. Но теть Фая распорядилась, дабы Красавин довел ее подружек и саму теть Фаю до дома, а когда мы подошли к моей калитке, она расцеловала меня и велела незамедлительно идти внутрь, дабы не замерзнуть, и потащила Красавина следом за собой. А он не особо то и отпирался.

Глава 11

— Лидусь, я очень жду тебя в гости и считаю дни до выходных, но сейчас мне очень нужно бежать! – убирая телефон в ящик стола, я думала о том, как сильно поменялись мои приоритеты и желания, в сравнении даже с прошедшей неделей.

Преданная женихом и лучшей подругой, я должна была пребывать в агонии разочарования в роде человеческом, и предаваться стенаниям и тоске. Но вот она я, бодро бегущая вдоль проселочной дороги с только что испеченной яблочной шарлоткой и мечтающей поскорее увидеть те самые серые глаза, что лишили меня сна сегодняшней ночью.

Переводя дыхание и поправляя взъерошенные от бега волосы, я постучала несколько раз в калитку, а когда он наконец-то выглянул и посмотрел на меня сурово, злосчастные бабочки в животе совершенно не обратили внимания на его оскорбленный вид.

— Доброе утро, любимый сосед! Роза прибыла для исполнения наказания, - протянула ему пирог и, переступив порог его двора, едва не ахнула от изумления.

Беленькая, изящная, с огромными ресницами козочка, ткнулась мне в ногу и подняв голову, проговорила громкое «Ме-е».

— Я сегодня слишком занят...

— Это твоя? – перебила его, боясь, что он выставит меня вон. Самое главное, проникнуть в его двор и опутать его со всех сторон заботой и добротой. А там и на сопротивление у него не останется сил.

Присев рядом с животным, я принялась ее гладить.

— Как звать то тебя, красавица?

— Роза ее зовут, - пробубнил недовольно Гоша, закрывая калитку. Обрадованная тем, что план удается, я не стала заострять внимание на кличке козы, несмотря на то, что без труда раскусила его неумелую попытку уколоть меня.

— Розочка, и какими судьбами ты оказалась у этого несносного мужчины?

Над головой раздался хриплый смешок.

— Как и все упертые козы. Не слушала старших, сбежала и отбилась от стада. Вот теперь ищи хозяев...

Я потрепала ее по загривку.

— Ну ничего Роза, все мы девушки одинаковые. Вечно нас прибивает волной ко всяким несносным командирам! А мы, девушки тонкой душевной организации. Нельзя с нами так сурово!

Гоша молчал. Убрав в сторону подарок, он направился к стоящему в конце участка сараю и вооружившись перчатками, принялся доставать оттуда различные доски и старую ветошь, бросая все у забора. По всей видимости, и работу мне так легко не получить.

Коза Роза проследовала за мной до своего новоиспеченного хозяина. Облокотившись о проем сарайной двери, я с наслаждением и неспешностью принялась разглядывать Красавина.

Каждое его движение было наполнено размеренностью и спокойствием. Работая с достаточно грубыми вещами, казалось, будто ему и не сложно вовсе поднимать тяжелые доски и вытаскивать из них плоскогубцами гвозди.

Я видела его руки разными – в земле и краске, а теперь они были перепачканы мазутом, но ничего не способно было испортить их красоту. Пальцы длинные, спокойные, не сжимались в кулак просто так, лишь когда нужно было защитить кого-то... Например, меня...

Вспомнила, как горела кожа от его прикосновения, как уютно я чувствовала себя рядом с ним. Словно я его, а он мой.

Красавин молчал, делая вид, словно не замечает меня. Но он, конечно же, все видел – и мой пристальный взгляд, и улыбку то и дело касающуюся моих губ, когда солнечные лучи, пробирающиеся через старые доски сарая отсвечивали от его волос и лица. Мне бы окликнуть его и сказать: «Гош, ну хватит дуться! Давай я тебе доски подам», но я не хотела нарушать тишину, растворяясь в ней, позволяю этим минутам спокойствия окутать себя. И было в этом что-то прекрасное – наблюдать за тем, как он наклоняет голову, как поправляет кепку, как ощупывает пальцем только что вытянутый из доски гвоздь, и бросает его в коробку. Каждое действие его особенное, как и он сам.

Так хотелось подойти и носом в спину уткнуться, руками его обнять, что-нибудь сказать ему – что-то нежное, или наоборот смешное и дерзкое, отчего ему непременно захочется меня поддеть. Но он ведь обижен! Отодвинется или застынет, или того хуже – прогонит меня.

Хмурый взгляд серых глаз, поймавший меня с поличным, заставляет встрепенуться и сделать вид, словно я не думала ни о чем серьезном.

Гоша проходит мимо, бросая на траву стопку досок. И когда его плечо случайно касается меня, он замирает, прожигая меня нетерпеливым взглядом.

— Чего стоишь? Помогать будешь или любоваться?

И это его «любоваться» с едва сдерживаемой улыбкой способно растопить многолетнюю мерзлоту.

— А можно и то и другое?

Ему нравится то, как я улыбаюсь в ответ. Я читаю это по вдруг ставшему теплым взгляду, по морщинкам в уголках его глаз.

— Перчатки надень, они в коридоре на комоде. Сорняки ждут тебя, Куртизанка.

— Ай! – я отдернула руку от колючей ветки шиповника, и, сжимая пальцами раненый палец, я заметила огромную черную колючку, засевшую прямо в ногте.

— Ме-е, - толкнула меня в бок коза Роза, и не успела я посетовать подружке на неприятность. как над головой раздалось напряженное.

— Что случилось?

Не успела ответить, Красавин сбросил в сторону перчатки и опустившись прямо на траву, завладел моей рукой.

— Где?

— Вот тут – захныкала я, наслаждаясь видом его длинных ресниц, отбрасываемых тени на загорелую кожу. Лицо Красавина приобрело взволнованное выражение, пока он крутил подушечку указательного пальца.

— Заноза, кажется, - взвывала, когда он провел ладонью по ногтю.

— Ну и как ты умудрилась то? – проворчал он, и выпрямившись, скомандовал следовать за ним.

— Ну что, Роза, видишь, как оно бывает? Хочешь помочь, а в итоге ранишься, - делилась я своими мыслями с козой, стоящей рядом со мной и без устали жующей траву, в то время как Красавин, вынеся во двор аптечку, врачевал мой палец.

— Все. – выдохнул в облегчении, демонстрируя зажатый в пинцете кусочек иголки от шиповника. – Сейчас обработаю и наклею пластырь. И с сорняками стоит завязать.

Я расстроено вздохнула, и испытывая смутное чувство страха при мысли о том, что он все же выставит меня за дверь, стала выдумывать, чем бы еще заняться в его дворе.

— Ну все, давай, шуруй домой от греха подальше! Мне еще сарай красить надо, следить за твоими занозами времени нет.

— А я сарай могу покрасить, а ты сорняки за меня подергаешь! Тем более, там совсем немного осталось!

Гоша посмотрел на меня внимательно, и в его взгляде читалось недоверие.

— Роз, скажи, что я справлюсь хорошо! – ткнула я в бок козу и перевела умоляющий взгляд на Гошу. — Знаешь, как я дома рогожку красила! Во!

То ли мой большой палец, выставленный вверх, убедил его, то ли подтверждающее мою правоту «ме-е» от козы Розы, но Гоша, подняв взгляд в небо, и словно смиряясь с тяжелой судьбой, в итоге сказал свое «Да», а после поморщился от моего радостного визга.

— Довольно-таки смело красить сарай в красный цвет. Но кто мы такие, чтобы обсуждать решение хозяина, - проходясь мокрой кисточкой по отчищенным от старой краски доскам, я обратилась к стоящей рядом козе. Моя новая знакомая, видимо, тоже решила, что данный цвет слишком вульгарен и ярок, и внезапно ткнув носом ведро, опрокинула его прямо на меня.

Резкое движение вернуло тару в изначальное положение, но мои старенькие джинсы были безнадежно испорчены безобразной красной жижей, стекающей на траву.

— Роза! – простонала я, а когда подняла на упрямицу взгляд, едва не охнула от испуга. Половина ее бока, как и моя одежда, были испачканы краской. И все бы ничего, если бы в этот момент коза не решила, что с нее хватит и не принялась трясти головой и телом, разбрызгивая мелкие красные капли на мое лицо, волосы, футболку и все, что нас окружало.

— Ну как же так?! – простонала в голос, уже предвкушая реакцию Гоши, и понимая, что так просто мне не скрыть следы нашего с козой преступления.

— Куртизанка, ты там снова хулигани... – последнее слово прозвучало аккурат позади меня, и было съедено первоначальным шоком Красавина от увиденного.

Я чувствовала его недоумевающий взгляд каждую секунду, пока неспешно и аккуратно я поднялась с колен и обернулась к Красавину. Серые глаза, скользнув по моей фигуре, вернулись к лицу, и когда его сильные руки, облаченные в рабочие перчатки выпустили из хватки охапку травы, я всхлипнула, стирая ладонью с лица бегущие красные капли.

— Ро-за, - в голосе Красавина вибрировала угроза

— Это все она, – ткнула я в сторону своей тезки, а та в ответ, словно почувствовав, что на нее пытаются спихнуть вину, бросила на меня удивленный взгляд и обронила лишь короткое и пренебрежительное «ме».

Терпение Красавина было на исходе, это чувствовалось по тому, как устало он прикрыл лицо рукой, и как тяжело вздохнул.

— Роза, - так я и не поняла, к кому именно обращался Красавин, но решила занять оборону.

— Я все уберу! Отмою! Я...

Коза, фыркнув, и совершенно не понимая причины драмы, подошла к Гоше и потерлась о его ногу, размазывая пятна по голубым джинсам соседа. Гоша посмотрел на небо, словно вопрошая у высших сил, за какие заслуги ему досталась такая помощница.

— Красавин...

— Все, хватит с меня помощи! - в несколько шагов преодолев пространство между нами, он выхватил у меня кисть и бросив ее в ведро, взял меня за руку, и подведя к скамейке у забора, усадил на нее.

— Сиди и жди меня здесь, - строгий голос Красавина заставил меня улыбнуться. Но его сердитый взгляд мужчины вернул серьезный настрой.

Роза, и, ткнувшись носом мне в ладонь, позволила недолго погладить ее, а затем улеглась рядышком в траву.

Спустя несколько минут во двор вышел Гоша. Поставив рядом таз с теплой водой, он принялся намыливать губку и оттирать мои руки и лицо от пятен краски.

— Прости... – поморщилась я, когда несколько мокрых капель брызнули ему в лицо. Красавин поднял на меня сердитый взгляд.

— Прости... – цокнул сокрушительно. – Можно подумать тебе стыдно. Вижу я тебя насквозь, Куртизанка... Специально ведь набедокурила! Мстишь мне за все хорошее...

В этот момент Роза издала свое протяжное «Ме-е», протестуя с заявлениями хозяина.

— И эта туда же, спелись две подружки...

— Как же нам не быть подружками, если даже нас зовут одинаково... Какое удивительное совпадение, - я не смогла договорить, потому что в следующий момент он смахнул с моей головы кепку и принялся мылить мои щеки.

И когда я была относительно чистой, если не считать испорченной одежды, то набралась храбрости, и, взяв его за руку, не дала Красавину подняться и уйти.

— Гош, ты меня простил?

Красавин поморщился.

— За козу или сарай?

— За Петра прости, я знаю...

— Ты меня обманула.

Бросил недовольное, но вернулся ко мне и устроился рядом на лавочку.

— Я не могла поверить, что этот человек способен на подлости. Я надеялась, что баб Аня неправильно все поняла, и хотела разобраться с этим. А если бы я пошла с тобой, разговора бы не вышло.

Несколько минут он молчал.

— Ну и? – раздался в тишине его голос. — Поговорила? Как мне показалось, не выглядела ты так, словно говоришь со своим ухажером...

— Он не мой ухажер, - вспылила было я, но тут же одернула себя, внутреннее радуясь такой явной ревности Красавина.

— Гош, прости, что не послушала тебя, и спасибо, что защитил меня там. Я знаю, что я кругом виновата, но теперь мы защитим баб Аню, и я даже и взгляда не брошу на этого Рыбака...

— Это как? Когда встретишь его, закроешь глаза?

— Да! - тут же закивала. — Обеими ладошками, вот так! – и я спрятала лицо во все еще влажных руках. Веселый смех Красавина заставил меня улыбнуться, а когда его пальцы коснулись моих запястий, и он отстранил мои руки, я забыла, как дышать, утопая в его глубоких глазах-озерах.

— Закрыть не надо, - проговорил хрипло, со смешком. – Так можешь упасть и носом клюнуть. А он у тебя красивый, не стоит его портить. – подмигнув, он потянулся рукой к моему лицу, и смахнул со скулы несколько оставшихся капель краски.

— Ну что, помощница, пойдем в дом, кормить тебя будем... Голодная наверное, вон сколько дел переделала.- он окинул взглядом оставшийся в полном беспорядке двор, и я рассмеялась, совершенно не чувствуя сожаления.

Глава 12

— Баб Ань, давайте я вам хотя бы чаю налью!

Дежурящая у окошка женщина вдруг встрепенулась, и постаралась вскочить с табурета.

— Идут, доченька, идут!

Она подбежала к столу, за которым я читала книгу, и принялась смахивать ладонью невидимые крошки и пыль.

— Баб Ань, у вас все чисто и красиво! И перестаньте волноваться! Давайте, я лучше вам платок повяжу.

Ответ женщины потонул в гомоне различных голосов, обрушившихся на нас, как только распахнулась входная дверь дома. В комнату вошла теть Фая, Михайлович и Гоша, сопровождающий съемочную группу телеканала. Высокая кареглазая журналистка, облаченная в элегантный брючный костюм кипельно белого цвета, направилась сразу к бабе Ане, и придирчиво оценив ее внешний вид, осталась довольной.

— Вот видите, а вы не хотели надевать этот платок! Вы в нем как Настенька из сказки о «Морозко», - приобняв женщину, я старалась увести ее мысли от тревог и переживаний по поводу предстоящего мероприятия.

И пока операторы расставляли аппаратуру для съемок, я поправляла выбившиеся волосы баб Ани, и подала ей зеркальце.

— Так, вы обязательно должны рассказать о вашем муже, о детках, что-то из воспоминаний юности подойдет. Нам нужно показать зрителю, насколько важен для вас этот дом, - устроившись рядом с нами, журналистка деловито дает рекомендации, делая какие-то пометки в своем планшете. Баб Аня то и дело бросает на меня взволнованные взгляды.

— Не переживайте, просто расскажите им историю о тюльпанах, и о том, что все эти полки делал для вас Василий Петрович. Вы же самый лучший рассказчик нашего СНТ, баб Аня!

— Ох, скажешь тоже, Розочка, - нервно отмахнулась старушка.

Внезапно загорается яркий свет, и я слышу, как члены съемочной группы выпроваживают зевак во двор. Журналистка устраивается по правую сторону от баб Ани, а я понимаю, что нужно срочно уходить, ведь мне никак нельзя попасть в кадр и засветиться на телевидении.

— Баб Ань, я подожду вас на улице.

— Останьтесь, Роза – рука журналистки, холодная и цепкая смыкается на моем запястье, и тянет вниз.

— Нет-нет, я буду только мешать...

— Вы будете поправлять нашу героиню, если она собьется, или поможете дополнить рассказ. Видно, что она вам очень доверяет и в вашем присутствии, ей будет спокойней.

Баб Аня бросает на меня умоляющий взгляд, и понимая что вот-вот включиться камера, и я окажусь на краю гибели, я лихорадочно пытаюсь найти повод уйти. И когда я оказываюсь в шаге от обморока, моего плеча касается тяжелая горячая рука, а над головой раздается знакомый спасительный голос Красавина.

— Ирма, наша Роза невероятно красива, но и жуть какая болтушка! Сейчас как начнет свои анекдоты невпопад травить, еще не поверят баб Ане. Давайте лучше я расскажу, и теть Фая...

И только сейчас я заметила замершую в дверях председателя. В шикарном черном платье, с пышной прической и ярким макияжем, она грозилась забрать все внимание на себя. По всей видимости, журналистка пришла к тем же выводам, и со словами «как скажешь, Гоша», попросила его занять мое место.

Не помня себя от радости, я со всех ног понеслась к выходу, и лишь когда оказалась рядом с ожидающими на скамейке жителями СНТ, смогла перевести дух.

— Вы уж Михайлович, только не говорите про ваши драки с Рыбаком! - раздался за спиной командный голос теть Фаи. Женщина, вышедшая следом за мной из дома, принялась раздавать ценные советы. Воспользовавшись заминкой, я все же решила не играть с судьбой, а молча ретироваться домой и подождать там, когда закончится вся история. К тому же, баб Аня там не одна, Гоша рядом да и теть Фая в беде не бросит...

Гонимая чувством вины, но все еще пребывающая в страхе из-за риска быть раскрытой, я неспешно брела по проселочной дороге. Внезапно передо мной возник черный внедорожник с двумя мужчинами в нем. И лишь когда я осмотрелась по сторонам, поняла, что это был Петр Рыбак, и ждал он меня аккурат у моего участка.

— Добрый день, Роза, рад тебя видеть, - проговорил без тени улыбки таким тоном, что мороз пробежал по коже.

Ситуация была тревожной уже потому, что рядом не было ни души – вся наша улица сосредоточилась во дворе баб Ани, и Рыбаку совершенно никто не смог бы помешать, реши он обидеть меня.

— Думал, уже придется дежурить тут до ночи, - самодовольно улыбнувшись, он облокотился о капот машины и сложил на груди руки.

— Чем обязана? Видимо, сильно скучали по мне, раз приехали в такую даль и бросили свою базу отдыха...

— Тут одна птичка принесла на хвосте информацию, что вы задумали против меня войну развязать. Что телевидение пригласили и пытаетесь ставить мне палки в колеса...

И словно в дополнение его слов я вдруг заметила, что на пассажирском сидении кроссовера Петра сидел рыжий мужчина, и старательно прятал от меня взгляд, надеясь остаться незамеченным.

— Ох и неблагодарная у вас птица, - проговорила настолько громко, дабы быть уверенной, что рыжий непременно услышал меня. И победоносно улыбнулась, когда его беглый взгляд на мгновение встретился с моим.

— Мы его из пожара спасаем, а он своих сдает...

— Он делает правильный выбор, не стоит его критиковать, - вступился за него Петр, и оттолкнувшись от капота, в несколько шагов приблизился ко мне. Угрожающе нависая надо мной, он загородил собой проход к участку.

— И я хочу, чтобы ты одумалась, Роза, не велась на этого выскочку Красавина. Реши вопрос с телевидением, чтобы, ни дай бог, ни секундного сюжета у них не вышло, иначе, - он сделал паузу и приблизился к моему лицу. Голубые глаза сейчас таили в себе весь холод и тьму этого мира.

— Иначе, что? – задрала я вверх подбородок, и не думая показывать, насколько мне страшно.

— Иначе я нарою все твое грязное белье и найду как удавить тебя. Не думаешь же ты, что я поверю, словно такая видная и успешная девка по своей воле решит поселиться в подобной глуши?

Я бы непременно задрожала от страха и расплакалась бы, будь у меня мягкий склад характера. И мой сердитый взгляд застал мужчину врасплох.

— А теперь отойди от меня и больше никогда даже не вздумай угрожать, иначе...

Не успела я договорить, его рука схватила меня за плечо, сжав ткань футболки так, что та жалобно затрещала, больно натянувшись в уровне предплечья. Я словно маленький мышонок. подвешенный на гвоздь на стене, только и могла, что перебирать ногами, силясь найти под ними опору.

— Ты... – начал было он, но вдруг со стороны перекрестка послышались громкие голоса и звуки приближающихся шагов.

— Отпусти ее! – среди остального гомона я буквально вычленила грозный голос темноволосого парня, серые глаза которого сейчас полыхали от ярости.

— Эй, Рыбак, давай с мужиками разберись, нечего девчонок трогать!- крикнул Михайлович, на ходу поправляя сползшую от быстрого бега кепку.

Их было человек десять. Все разозленные, каждый из них готов был свершить самосуд прямо здесь, стоило только Рыбаку попасть в их руки. И как человек, переживающий за свое благополучие больше, чем за что-либо еще, Петр не нашел ничего лучше, кроме как юркнуть на водительское сидение машины и резко дать по газам, унося свою и тушку предателя Дениса подальше от разгневанных жителей СНТ.

Я не сводила глаз с удаляющегося силуэта машины, и лишь когда горячие ладони обхватили мои скулы, и передо мной возникли полные тревоги глаза Красавина, я пришла в себя, и застонала от боли, сковавшей плечо.

— Где больно? – спросил глухо. Словно не дышал в этот момент вовсе.

— Плечо, - прошептала, и почувствовала, как мое тело начинает дрожать от бесконтрольного плача, который подобно лавине вырывался из меня, стоило мне почувствовать рядом с собой Гошу. – Вот тут. – я шлепнула рукой по плечу.

Он осторожно отвел в сторону часть ворота, пытаясь убедиться, что нет синяков или ран, а потом заглянул мне в лицо, придерживая подбородок.

— Голова не кружится?

Я всхлипнула, и покачала головой. Из-за пелены набежавших слез, Гоша расплывался в моих глазах.

— Он почти не тронул... Напугал просто, - икнула и судорожно выдохнула, в попытке успокоиться.

— Испуг, это тоже «тронул», - жестко парировал Красавин и посмотрел куда-то в сторону.

— Гоша, с ним Денис Рыжий, тот, что пожарник. Это он ему рассказал о телевидении.

Я вспомнила, что Денис, заглянувший на застолье баб Ани, во время мозгового штурма вел себя слишком тихо. Тогда я списала его поведение на скромность или чувство вины за пожар, но теперь я поняла, что этот человек никогда не был с нами.

— Вот гад! А мы его зад спасали! – процедил Гоша.

Из-за угла к нам возвращались мужики. Михалыч с лопатой, дед Федя с черенком от грабель и Гошин сосед Саша с увесистой палкой в руке.

— Ушел! – доложил расстроено Михалыч, а когда его взгляд коснулся моего лица, мужчина нахмурился.

— Роза, ты чего плачешь?

— Вот сволочь, напугал девчонку до слез! – процедил сквозь зубы Саша.

Красавин собственнически притянул меня в объятия, позволяя мне спрятаться от взглядов окружающих людей.

— Давайте, обратно к баб Ане, а то, гляди, этот придурок решит и съемки нам сорвать! – скомандовал Гоша, и когда все ушли, оставив нас в полной тишине, он отстранился.

— Роз...

— М-м-м? – я наклонила голову, стараясь смахнуть с лица слезы.

— Роз, расскажи, что он говорил...

Я вздрогнула, вспомнив его слова. Внезапно стало так страшно и одиноко...

— Гош, спасибо что защитил, но мне сейчас нужно побыть одной. Увидимся позже...

Мои попытки выпутаться из его рук не увенчались успехом.

— Нет, так не пойдет. Я не оставлю тебя одну... – он еще крепче прижал меня к груди, но разразившийся звонком телефон отвлек его внимание.

Продолжая держать меня за руку, он принял вызов и вернул ко мне напряженный взгляд.

— Заканчиваете? Нужен я? Это срочно? Ладно, Инга. Иду.

Когда он сбросил вызов, все муки сомнений были написаны на его лице.

— Не переживай, иди. Ты там нужен больше. Я пойду, посплю немного, устала очень.

Гоша молчал, внимательно всматриваясь в мои глаза. Но в итоге все же сдался.

— Я сейчас помогу баб Ане, и сразу к тебе. Ладно?

Я кивнула.

— Только обязательно запрись и никому не открывай! А если будет ломиться, звони мне.

— Хорошо, Гош. Я так и сделаю, - вымученно улыбнулась.

У меня жутко разболелась голова. Злость, страх и отчаяние не давали покоя, и в конец измучившись от горьких мыслей, я разрыдалась в подушку. Я совершенно не боялась угроз Петра, хоть и понимала, что он непременно исполнит обещанное и нароет всю грязь, что смогут найти его загребущие руки.

Но волновало меня не это. Красавин. Я влюбилась этого парня, и дни с ним были для меня солнечными и теплыми. Но я понимала, что стоит ему узнать обо мне правду, Гоша тут же отвернется и не захочет не только быть для меня кем-то важным, он прекратит любое общение со мной. Как и каждый из местных жителей.

Обманщица, выдающая себя за другого человека. Разве достойна я быть рядом с открытыми сердцем и душой людьми? Омерзительное на вкус чувство жалости к себе и отчаяния сдавило грудь, и я разрыдалась в голос, понимая, что будет правильней самой все прекратить.

Отдалиться от Красавина и от остальных. Баб Аня, теть Фая – все они были несказанно добры ко мне, и мне было больно даже представить, как будут они огорчены правдой, которая вскоре всплывет наружу.

За окнами начиналось смеркаться, в доме была полнейшая тишина, и только звук старенького холодильника монотонным гудением долетал до моих ушей.

Я слышала его шаги, и скрип открываемой калитки, и скрип ступенек старенького крыльца, но я совершенно не представляла, где возьму силы, чтобы отдалиться от него.

Он постучал. Но я не открыла, и не подала голоса. Тогда он постучал снова и снова.

— Роз, открывай, это я!

Спрятавшись под подушкой, словно это могло бы помочь мне убежать от проблем, я старалась даже не дышать. Чувствуя себя совершенно не готовой собственноручно распрощаться с ним, я надеялась, что Красавин уйдет, и мы отложим на завтра мою внезапную холодность и отчуждение.

Но он не отступал. Снова и снова громкий стук его рук сотрясал старенькую дверь.

— Роза! – усталый, взволнованный голос то и дело звал меня по имени. Слезы душили, и я выпалила.

— Уходи, Гош! Пожалуйста!

Я услышала его усталый вздох, и то, как он сполз по двери прямо вниз.

— Роз, я вареники принес с картошкой. Теть Фая приготовила, кормила сейчас всех. Я специально их есть не стал, чтобы с тобой вместе... Открой, а? Остынут же сейчас.

— Не хочу я вареников, - завывая и уже не в силах сопротивляться его обаянию, я совершенно уверовала в то, что я никчемная размазня, и весь мой план грозился пойти под откос.

— Врешь, - беззлобно сказал Гоша. – Ты вареники хочешь, ты всегда их хочешь, даже когда не голодна! Думаешь, я забыл, что на прошлой неделе у теть Фаи ты только их и поедала, а мой шашлык даже не попробовала!

С губ сорвался смешок, и, приблизившись к входной двери, я прислонилась к ней ладонью, стараясь быть хотя бы так ближе.

— Открывай, давай. Или я сейчас начну частушки про Рыбака петь. У меня голоса нет, слуха тоже, соседи полицию вызовут, и загремлю из-за тебя за решетку.

Не дождавшись ответа, он затянул так громко и фальшиво, что я просто не могла ждать ни минутой дольше.

Руки сами потянулись к дверному замку. Щелчок и лишь когда дверь под тяжестью его спины распахнулась, я поняла, что переступила эту грань, и больше не было пути назад.

Он сидел на крыльце. В широко распахнутых усталых глазах читалось беспокойство и тревога.

— Ты издеваешься, да?

— Немножко, - честно признался Гоша, быстро поднимаясь с пола. – А что мне делать? Ты плачешь – мне плохо. Значит надо, чтобы ты улыбнулась, - его пальцы потянулись к моему лицу, и когда ладонь коснулась моей скулы, я прижалась к ней, прикрыв глаза. Слезы сами потекли из глаз, и я знала, что пугаю его, но ничего не могла с собой поделать.

— Иди сюда, - он притянул меня к себе, и, растворившись в его объятиях, я позволила себе плыть по течению и довериться судьбе.

Мы стояли так долго, что у меня затекли ноги. Гоша словно боялся, что я в любой момент выгоню его и закроюсь снова. И возможно, мне было суждено испытать на себе его нежность в последний раз, но я была преисполнена твердого решения рассказать ему все «от» и «до».

— Гош, - проговорила глухим голосом, уткнувшись лицом ему в грудь.

Красавин оставил легкий поцелуй на моих волосах и прижал меня еще крепче.

— Да...

— Мне нужно рассказать тебе правду.

Тогда он позволил мне немного отстраниться. На губах парня застыла грустная улыбка.

— Правду о том, что это не дом твоего дедушки, и тебя зовут не Роза?

Моему удивлению не было предела, и на мгновение в груди засияла надежда на то, что Гоша все знает, и несмотря ни на что выбрал меня. Но все это пустые надежды.

— Ты знаешь?

— Ну я не дурак, и сложил два и два с самого начала.

— Но почему ты молчал? Почему не спрашивал... Я ведь так много скрывала!

В его глазах не было привычной насмешки – только тепло, тревога и еще что-то такое, отчего мое сердце пропало, а потом забилось где-то в горле.

— Потому что у девушки с таким добрым сердцем как у тебя, Роза, просто не может быть грязных тайн. Потому что я никогда бы не смог полюбить девушку с плохими мыслями и поступками.

Я не верила своим ушам. Губы распахнулись и вытянулись в удивленное «о», заставив его усмехнуться. И не дав мне возможности передумать, он обхватил ладонями лицо и притянув, коснулся моих губ своими в легком, невесомом поцелуе.

— Но... как ты можешь любить меня, если не знаешь правды...

Чувственные губы изогнула улыбка, а серые глаза сейчас были наполнены целым океаном нежности, в который мне хотелось окунуться с головой.

— Вот сейчас и узнаю. Только сначала мы пойдем ко мне и поедим. Я жуть как голоден, - и словно желая привлечь его внимание, мой желудок жалобно заурчал.

Мы рассмеялись.

— И ты тоже.

Глава 13

Я пахла мужским гелем для душа. А еще у него не оказалось фена, поэтому, как я не пыталась вытереть полотенцем волосы, они все еще были достаточно влажными, чтобы оставлять на моей спине мокрые дорожки. И его футболка была невероятно огромной, она спадала с плеча, и мне приходилось постоянно поправлять ее. И вино, которое он всучил мне, стоило мне выйти из ванной, было крепким. А когда я забралась с ногами на диван, Красавин поставил на стол блюдо с кусочками жареного мяса, от которого исходил такой божественный аромат, что мой желудок свело в голодном спазме!

— Ну куда ты пошел? Все принес ведь уже!

— Я забыл соус! – раздался его голос из кухни, я надула губы и вздохнула расстроено.

— Красавин, это такая пытка?! Тут все так вкусно пахнет, а я голодная! А ты все никак не усядешься за стол! Я скоро твою футболку начну жевать! – возмутилась я, поправляя в очередной раз сползший с плеча ворот и почувствовала как его горячие пальцы, проходясь легкими касаниями по коже, опускают злосчастный ворот обратно.

— Не обманывай! Не съешь ты футболку. Ты ее нюхаешь каждый раз, когда думаешь, будто я не вижу, - ухмыльнулся наглец и устроился рядом со мной на диване.

Наполнив наши блюда едой, он старательно нарезал стейк и протянул мне наколотый на вилку кусочек.

— С доставкой прямо в рот моей куртизанке.

И его «куртизанка» так раздражает, что я обиженно поджимаю губы. Красавин терпеливо ждет, держа вилку на вису, но спустя полминуты все же смягчает интонацию на уговаривающую.

— Роз, я несколько раз обжег пальцы, пока готовил тебе ужин. Не разбивай мне сердце...

И что-то в его серых глазах заставляет меня помимо воли распахнуть губы и позволить себе простить ненавистную «куртизанку». Аккуратно, словно кормя птенца, он кладет кусочек мяса мне на язык. И тогда я неспешно жую, впитывая каждую унцию наслаждения от невероятно вкусной еды, приготовленный лучшим мужчиной на свете.

— М-м-м, Гош... А чего ты раньше молчал? Я и не знала, что ты так вкусно готовишь!

Он улыбнулся, но когда его взгляд вдруг опустился на мои губы, улыбка спала с его лица, а в глазах зажегся уже знакомый мне огонь, от которого мурашки побежали по коже.

Он придвинулся, смахнул с моих губ крошки.

— А целуюсь я намного лучше, чем готовлю, - проговорил хрипло, и в этот момент мое сердце загрохотало о ребра.

Я отстранилась. Мысли хаотичным роем забегали в голове, и я выпалила все напрямую.

— Гош, я в розыске, и прячусь здесь от полиции.

— Надеюсь не за то, что убила красивого ухажера? – вздернул бровью, проводя кончиками пальцев по моим скулам. От услышанного он совершенно не поменялся, да и взгляд серых глаз был все таким же нежным.

— Нет, - рассмеялась я.

— Тогда фигня. Справимся, - махнув рукой, он подвинул ко мне блюдо. – Ешь давай, все разговоры потом.

Мы сидели на мягком ковре. Моя голова покоилась на его коленях, по телевизору шел какой-то фильм, а я не могла отвести взгляда от своих пальцев в его ладони.

Гоша не давил, не расспрашивал не о чем, но мы должны были вернуться к этой теме. Я выключила звук на телевизоре, и прочистив горло, принялась за свой рассказ.

— У меня было свое дело. Еще во время универа я загорелась построить бизнес, встать на ноги, чтобы суметь зацепиться в большом городе. За десять лет фирма вышла на серьезный рынок, и стала конкурентоспособной. Мы занимались дизайн-проектами, работали с крупными инвесторами. Мне казалось, у меня есть все – свое дело, доход, подруга, с которой я дружила с первого курса универа и парень – мой заместитель.

— Строила отношения на работе? Ох, и не профессионально, - раздался его насмешливый голос, и нежные пальцы Красавина взъерошили мне волосы.

— Сама этого сторонилась. До последнего не поддавалась его ухаживаниям и намекам, но спустя полгода сдалась. Все было хорошо... по крайней мере, мне так казалось, пока полгода назад дела на фирме не стали идти на спад. Сначала срыв проектов, причем так странно – мы успевали все утвердить, заказчик был доволен и за день до подписания договора, сделка срывалась. Тайный конкурент уводил у нас проекты. Срыв за срывом, пошли неустойки и проблемы, и сколько бы я ни старалась вытянуть нас, все катилось в бездну. Виктор обещал, что все наладится, что его люди роют землю в поисках предателя, ведь было ясно, что среди сотрудников есть некто, работающий на конкурентов.

— И ты узнала, кто он?

— Угу. Пару недель назад я поехала в суд, и собиралась после заседания оправиться домой, ибо должно оно было закончиться поздно. Но заседание перенесли, и я вспомнила, что забыла на работе флешку с нужной информацией на тот вечер. Нежданно попав в собственный офис, на собственном диване я увидела слившихся в любовном экстазе Виктора и мою лучшую подругу. Не найдя ничего лучше, кроме как спрятаться в коридоре и постараться остаться незамеченной я случайно услышала их разговор, где они обсуждали как уже в скором времени станут владельцами моих активов, а меня пустят по миру, - Гоша стиснул мою ладонь, и воодушевленная его поддержкой, я продолжала.

— О, как они горевали, что встретили друг друга так поздно, и если бы не я, их счастье было бы намного ближе! Не представляешь, как я была удивлена, узнав, что подруга ненавидела меня все эти годы, и как ее злили все мои достижения и успехи, и как ей надоело быть в моей тени. Я долго потом думала о ее словах, и вспомнила, как взяла кредит на лечение ее мамы, и как помогала ей с ремонтом в квартире, когда фирма еще не приносила дохода. И как я взяла ее к себе, и по одной только ее просьбе уволила нескольких сотрудников, ибо те были с ней грубы и не тактичны. Я считала ее своей сестрой, я доверяла ей все свои тайны и желания, она была рядом со мной, когда не стало моих родителей, она была рядом, когда я стояла у истоков всего, и я всегда заботилась о ней и оберегала. А она ненавидела меня все это время. Каждый день, улыбаясь мне в глаза, проклинала меня за то, что я успешней, и за то, что мужчинам больше по нраву мое чувство юмора и «острый ум», как говорила Инга. Она всегда была застенчивой, и не могла выделяться в компаниях, отсиживаясь в темном уголке...

— И я согласен с этой негодяйкой... – проговорил Гоша, и его слова заставили меня подняться. В погрустневших глазах было столько нежности и участия, что хотелось тут же прыгнуть к нему в объятия.

— Ты шикарна, и затмеваешь всех одним своим появлением! Да я влюбился в тебя с того самого момента, как ты перевернула мне мусорку на ноги! Ты тогда так посмотрела на меня, как королева на недостойного слугу...

Я рассмеялась и шлепнула его.

— Врун! Ты так злился на меня! Обозвал куртизанкой!

— Злился, - тут же кивнул он. — Потому что мне не нравилось, как сильно все внутри дрожало при виде тебя. Клянусь, у меня колени подгибались!

Улыбка тут же сползла с моего лица.

— Меня Машей зовут. Мария Железнякова. И в тот день, когда я опрокинула мусорку на тебя, я была в ужасе после вынужденного побега.

Красавин улыбнулся, и вернул меня к себе на колени.

— Ладно, тебе прощается твоя дерзость, милочка.

— Милочка, - рассмеялась я снова, а он так внимательно рассматривал мое лицо, что стало немного стыдно.

— Я так понимаю, - наконец-то произнес. — Убегала ты потому, что наша парочка гнусов решили еще и напакостить тебе?

— Гнусы? Эй, это мое слово, а тебе оно не нравилось!

Гоша удивленно вскинул бровью.

— Кто сказал, что не нравилось? Для них самое то!

С этим было не поспорить.

— В тот вечер я не стала показывать, что знаю правду. Дома взломала его ноутбук и изучила все «от» и «до». И в скрытой папке, как ты понимаешь, я нашла много интересного... Сканы своих подписей, отзеркаленные и перенесенные на договоры о переуступке. Переписку с нотариусом, который закрыл глаза на мое отсутствие при подписании генеральной доверенности, ну и чат Виктора с Ингой, где я носила гордое звание козы, и радость, что уже через неделю меня посадят за фиктивное банкротство и другие махинации, которых я не совершала.

— Надеюсь, ты сохранила эти документы?

Я кивнула.

— Я не успела ничего сделать. На следующее утро по дороге в офис я узнала, что за мной выехали сотрудники полиции, и понимая, к чему все идет, я только и успела схватить чемодан и сбежать к единственному человеку. оставшемуся у меня в этом мире.

— Лида? – правильно догадался он.

— Задачей было схорониться в глухом месте и сделать поддельные документы. Мне нужно было время на обдумывание ситуации и проработки плана. В фирме осталось несколько человек, верных мне, от них я и получаю информацию. Вот и вся моя история ровно до того момента, как я встретила тебя...

Гоша кивнул.

— И тут ты решила поднять бунт против ущемления прав баб Ани, едва не попала на телевидение и не выдала свое местонахождение. Не очень умно для шпиона...

Я пожала плечами. И вдруг он так резко приосанился, широко распахнув от удивления глаза.

— Подумать только, моя девушка – шпион!

— Красавин! - рассмеялась я. – Какой же ты фантазер!

Вместо ответа он вдруг посмотрел на меня в упор, и его губы коснулись моих.

— Мечтать я давно разучился, Роза. Но с твоим появлением в моей жизни очень захотелось... Ты больше не сбегай от меня к Рыбаку на разговор, и не бойся своего бывшего или полицию... Никто тебя не обидит, и не сделает больно, потому, что я не дам.

Он был так близко. И его слова – каждое из них проникали прямо в сердце.

— Никому? – прошептала на полувыдохе.

Он посмотрел мне в глаза со всей серьезностью.

— Даже себе не позволю, Роза...

Я поднялась с его колен, и приблизилась так, что между нашим губами оставались считанные сантиметры. Не могла оторваться от его серых глубоких озер.

— Я ведь не Роза, Красавин...

— Плевать. Ты – моя Роза, со всеми шипами и колючками, только моя... – выдохнул в губы, и в последний момент, перед тем как он поцеловал меня, я подумала о том, что совсем не против остаться Розой, это уж точно лучше, чем его «куртизанка».

Открыться ему, быть перед ним совершенно нагой как физически, так и духовно – это лучшее, что я когда-либо испытывала. Когда сбивалось его дыхание, когда сильные ласковые руки возносили меня на вершину наслаждения, мир сужался до границы его зрачков, до горячего дыхания на собственной коже, до его чувственных губ, признающихся в любви каждой частичке моего отела.

Я падала в его руках, падала с высоты, прямо в омут его темных полных желания глаз. Падала впервые без тени страха и сомнений, ведь знала – он поймает. Отдаст мне всего себя, и я сделаю также – каждым касанием, ритмом собственного сердца, тихим стоном, слетевшим с губ прямо в его губы. Впервые в жизни мне не нужно было слов, каждое касание его тела было обещанием, которое уже сдержано. Исчезали все «нельзя» и «страшно», оставляя после себя необъятное поле желаний и бесконечное «можно». И если я его Роза, то мне больше не нужны шипы. Потому что его спина – моя надежная стена, которая не даст ни одному ветру сбить меня с ног.

Простой деревенский парень Красавин Гоша был тем, кто подхватил меня и вытянул со дна в самый сложный момент моей жизни. Он был тем, кто вернул меня к ней, и он останется тем, кто мне будет нужен. Каждый день нашей длинной жизни.

Глава 14

— Когда я просила тебя не скучать, я совершенно не имела ввиду, что ты умудришься поссориться с хозяином озера, влюбить в себя красавчика соседа, и совершенно не имела ввиду, что к моему второму приезду ты будешь уже его девушкой! – воскликнула Лида, взмахнув руками и задев ими край стола, отчего посуда жалобно зазвенела.

— Ме-е! – раздалось звонкое из распахнутого окна, и Лида, с расширенными от шока глазами, яростно ткнула в сторону двора.

— И вот это! С каких пор у тебя коза?!

— Ее зовут Роза, - еле сдерживая смех, проговорила я, допивая утренний кофе.

— Да хоть Лида! Я имею в виду, с каких пор ты вдруг стала разбираться в козах?!

Тут уж я не сдержалась и вовсю рассмеялась с Лидкиного выступления.

— Да ничего я в них не понимаю. Просто у Красавина меняют забор, и он боялся, что коза убежит, пока старый сняли. Вот и переселил ее ко мне на недельку. Но ты не волнуйся, худшее, что она может сделать – съесть всю траву во дворе, поэтому, мой прекрасный арендодатель, будь спокойна, - приблизившись, я обняла подругу из-за спины и еще несколько минут выслушивала ее справедливые сетования на то, что она в числе последних узнала о смене моего статуса.

Завершив завтрак и вымыв посуду, мы немного позагорали на солнышке во дворе, и когда на часах стукнуло двенадцать дня, я поспешила нарядиться и привести волосы в порядок.

— Ну как? – выйдя из дома и покрутившись перед Лидусей, я услышала стук в калитку. И тут же рванула открывать.

— Зачем спрашивать, если тебя совершенно не интересует мое мнение? – раздалось обиженное за спиной, но я не обратила совершенно никакого внимания на ее слова, ведь мои руки уже были обвиты вокруг сильной шеи Красавина, а мои губы наслаждались теплом и вкусом его губ.

— Ну хватит уже, оставьте мне немного места для фантазии, - цокнула Лида, и разорвав поцелуй, Гоша отстранился. Продолжая держать меня в крепких объятиях, поздоровался с Лидой.

— И тебе привет, - буркнула она обиженно. — Но, видимо, вам обязательно нужно спешить на свидание, и мне придется снова торчать тут одной.

Красавин бросил на меня прищуренный взгляд, а я лишь пожала плечами.

— Мы всего на пару часов, а потом пойдем вместе к баб Ане смотреть программу. Обещали, что репортаж выйдет сегодня, - Гоша обнимал меня за плечи, а я не могла оторвать глаз от ямочки на его щеке.

— Идите уже отсюда! Не портите мне настроение своими радостными лицами! – надув губы, Лида вернулась в дом. Козочка Роза посеменила за ней, но, остановившись перед закрытой дверью, растерянно посмотрела по сторонам.

— Ме, - бросила она нам жалобное.

— Прости, Роза, но она отойдет, - улыбнулась, и пока Красавин вел меня за руку к своему авто, я думала о том, что очень хотела бы поделиться своим счастьем с каждым из жителей СНТ. Настолько много было его в моей груди.

И пока причина моего счастья парковалась на совершенно пустой стоянке парка «Морской берег», я проверила фотоаппарат и, убедившись, что не забыла вставить карту памяти, убрала его в сумку.

— Ну что, Куртизанка, готова насладиться прекрасным видом?

— Ты собрался запереться со мной в комнате и заставить смотреть на тебя? – засмеялась и на его губах появилась игривая улыбка.

— Это мы оставим на ночной десерт, а пока давай прогуляемся.

Вооружившись плетеной корзинкой, Красавин направился ко входу в парк, у которого располагался вагончик с кассой. Две девушки администратора улыбчиво поздоровались с Гошей и пока он расплачивался за вход, неустанно шутили и пытались с ним флиртовать. И, несмотря на то, что мой мужчина был тверд как скала в намерении оставаться обаятельным только со мной, девушки дошли до точки кипения и когда билеты были куплены, попросили сделать с Гошей селфи.

— Простите, но моя девушка будет сильно ревновать. А когда она ревнует, она превращается в дикую тигрицу. Не хотелось бы мне портить вам такой прекрасный день, девчонки, давайте без фото.

Я ждала его у входа, с насупленным видом и справедливым желанием спросить, почему он решил выставить меня колючей злючкой перед ними? На что этот наглец незатейливо пожал плечами и заявил, что я и есть колючая злючка, но он меня и такой любит.

В любом случае, злость моя улетучилась в тот момент, когда Красавин подвел нас к обрыву, и от увиденного у меня закружилась голова. Мы стояли на самой высокой точке, внизу был каменистый склон и зеленые луга, а чуть вдалеке начиналось море.

То и дело пролетали чайки, и в их громких криках терялись мои мысли. Красавин достал из корзинки плед и, расстелив его, выставил блюдо с сырной и колбасной нарезкой, и бутылку вина с двумя бокалами.

— Ну, моя прекрасная злючка, ты успокоилась и простила меня?

Я хотела было сказать ему правду, но на самом деле любая злость уходила, стоило этому прохиндею улыбнуться и посмотреть на меня своими серыми глазами.

Гоша разлил вино по бокалам, и похлопал по пледу. Обернувшись, я увидела тех самых девушек администраторов, они стояли у высокой арки и то и дело бросали в нашу сторону заинтересованные взгляды, переговариваясь. И вдруг такая ревность во мне проснулась!

— Я не хочу так, - по девчачьи капризно проговорила я, когда он устроился на противоположной стороне одеяла.

Красавин удивленно посмотрел на меня.

— А как хочешь?

— Вот так хочу, - заявила уверенно, и, перебравшись к нему на колени, и довольно пригубила вина.

— Вот так, значит, хочешь? – игриво улыбнулся, покосившись в сторону девушек. Ну конечно, он в два счета раскусил мой план!

— Хорошо, моя Роза. Будет так, как хочешь того ты, - и обвив рукой мою талию, усадил поудобней, и поцеловал в кончик носа.

— Ты довольна?

Я пригубила вина. Сладковатый, с привкусом фруктовых ноток напиток придавал легкости мыслям.

— Я счастлива, Красавин. Но от этого страшно...

Гоша нахмурился, на миг все веселье из его глаз испарилось.

— Ты же помнишь, что обещала мне доверять, а я обещал...

— Нет, я о другом, - поспешила перебить. — Виктор и Алла не остановятся. На кону большие деньги, квартира и активы. И я не смирилась с потерей компании, но я понятия не имею, с чего начинать.

— А ведь обещала слушаться меня, упрямая Роза...

Он заботливо убрал за ухо прядь моих волос.

— Я же говорил, что никто тебя больше не обидит. Помнишь?

Я поморщилась.

— Это другое...

— Я нашел юриста. Мой хороший приятель занимается подобными делами, и вчера я обрисовал ему ситуацию. Он согласен взяться за дело, и я думаю, у нас все выйдет. Нужно только ему предоставить все данные, что ты смогла добыть из ноутбука того полудурка...

Каждый раз, когда речь заходила о моем бывшем парне, Гоша намеренно использовал различные уничижительные прозвища, намеренно пренебрегая возможностью называть его по имени. А я совершенно не имела ничего против такой практики.

— Но... у меня немного денег, не думаю, что их хватит на услуги хорошего юриста.

Взгляд Красавина стал колючим.

— Ты намерена поругаться? Нет, я просто чувствую, как ты дергаешь тигра за усы...

Он пощекотал меня, и, рассмеявшись, я шлепнула Гошу, а он придержал меня, дабы я не упала с его колен. А когда я обернулась, и посмотрела в его глаза, улыбка сошла с лица. В этот момент я так четко ощущала каждую эмоцию, пронзающую мою грудь.

— Я не хочу ввязывать тебя в это. В свое прошлое, в свои проблемы и не хочу, чтобы ты сталкивался с этими людьми.

Красавин лишь сильнее стиснул меня в руках.

— А я хочу, Роза, столкнуться с каждой твоей проблемой. Я не хочу быть где-то позади или в стороне, я хочу, чтобы ты спряталась за моей спиной и осталась там навсегда. Я хочу быть твоей рукой и плечом, на которое ты сможешь опереться, когда у тебя не останется сил идти дальше, Роза... И пожалуйста, перестань сомневаться. Я же сказал, что буду рядом с тобой всегда.

Разве я могла устоять после таких слов? Разве могла не поверить в этот вкрадчивый тихий голос, этим сильным и нежным рукам, в которых я чувствовала себя маленькой девочкой? Ощущение полной безопасности, покоя и в то же время дикого счастья – все это я чувствовала каждый раз, когда он был рядом со мной.

На обратном пути, я с удивлением отметила, каким пустым был этот парк, в то время как теть Фая недавно рассказывала мне, что там постоянно нет мест, и нужно покупать билеты заранее. А если попадешь, совершенно невозможно сфотографироваться у какой-либо экспозиции, ведь народу просто тьма! Но сейчас были только мы. Насладившись легким пикником, мы отправились с Красавиным гулять по местным красотам, и, изучив все фотозоны и причудливые статуи, спустились к морю и покормили уток остатками хлеба. Мы настолько потерялись в этой тишине и красоте природы, что совершенно забыли о сборе в доме баб Ани, который должен был состояться уже через полчаса. Поэтому, когда вдруг вспомнив о времени, Гоша узнал что осталось совсем чуть-чуть до трансляции передачи, мы со всех ног побежали обратно к выходу. Девушки администраторы проводили нас улыбками, и больше не решились просить Гошу о фотографии. Хотя, их просьба еще в первый раз показалась мне до жути странной. Возможно, фотография могла стать поводом для близкого знакомства...

Мы успели забежать в дом баб Ани за пять минут до начала эфира. Зал ее скромного домика был полон гостей, казалось, в нем собралось все СНТ. Гости разместились на кровати и креслах, а кому не досталось места, устроились прямо на полу. Баб Аня выглядела взволнованной, но, в то же время улыбка не сходила с ее лица – она была не одна, и чувствовала за своей спиной крепкую поддержку.

— Лидусь, давай сюда присядем, - я потянула подругу за руку, перешагивая через ноги теть Фаи, и непрестанно прося прощения. Гошу задержал Михайлович на входе, и там он и остался, решив не тревожить лишний раз людей.

Репортаж смотрели в полной тишине и с замершим от волнения сердцем. Но все вышло даже лучше, чем мы предполагали! Интервьюер поставил диалог с героями так умело, что даже не знающий ситуации человек способен был сделать правильные выводы. К тому же, как сообщила теть Фая, сегодня утром ей позвонили из следственного комитета и вызвали в отдел, будет возбуждено уголовное дело в отношении Рыбака.

Радостные, окрыленные победой над злом, собравшиеся здесь решили не расходиться и устроить праздник прямо во дворе у баб Ани. Мужчинам было решено заняться мясом, а женщины принялись за готовку еды. Нам с Лидой досталось приготовление окрошки. Устроившись у окна, и взяв себе в помощницы баб Аню, мы принялись кулинарить, наслаждаясь ее интересными неспешными рассказами.

Подруга, ранее знакомая лишь с теть Фаей быстро нашла общий язык с каждым жителем СНТ, и особое местечко в ее сердце заняла баб Аня. То, с каким упоением они обсуждали сюжеты любимых книг, ввергало меня в чистейший восторг. И забыв обо всем, я слушала их беседу.

Двор баб Ани сегодня был оживлен как никогда. Красавин то и дело подмигивал мне, и буквально пожирал глазами, когда я проходила мимо. Каждый раз, шикая на него, я про себя улыбалась. Мы решили пока держать в тайне наши отношения, и знала о нас только Лида.

Внезапно со стороны калитки во двор влетела разъяренная теть Фая. Ее голубое платье с широкой юбкой развивалось на ветру, а ярко красные пряди волос в отблеске полуденного солнца казались языками пламени. В руках она сжимала огромный букет роз, и внезапно остановившись посреди двора, опустила на них взгляд, и резким движением швырнула его в огород.

— Фая! Подожди! – внезапно раздался мужской голос и во дворе появился высокий мужчина в темно-синих джинсах и белой футболке поло. Следом за ним вошли два огромных амбала, одетых в строгие костюмы. Встав по обе стороны от мужчины, они усиленно исследовали обстановку. Совершенно точно, что они были охранниками незнакомца, и теть Фая явно не боялась ни одного из них.

— Фая, давай поговорим! Ну так нельзя, мы же взрослые люди!

Женщина обернулась, и когда я увидела ее глаза, вздрогнула и инстинктивно потянулась к Красавину, ухватив его за локоть. Ее лицо было холодным и надменным, но глаза... я никогда не забуду этот взгляд. В нем смешалась ненависть и такая боль, будто ее ударили!

— Убирайся, Егор!

— Фая, ну пожалуйста, дай мне хотя бы объясниться!

Чем мягче отвечал ей мужчина, тем сильнее закипала теть Фая.

— Тридцать пять лет назад я ждала твоих объяснений, а сейчас мне они не нужны!

— У меня не было другого выхода! Ты же знаешь моего отца, он давил на меня так, что я просто не мог противиться!

— Мне тебя пожалеть, бедненький?! – усмехнулась женщина. – Иди, обниму тебя, - она рассмеялась и смех ее звучал так зловеще, что было ясно – пойди несчастный Егор на такой отчаянный шаг, и это будут последние объятия в его жизни.

Но мужчина был настроен настолько серьезно, что решил на добровольную погибель и сделал шаг вперед, в ответ на что теть Фая предусмотрительно подняла руку вверх.

— Ты совсем идиот, если решил, словно я та же наивная дурочка! Как легко тебе было задурить деревенской девчонке голову! Поигрался, и оставил на дороге, продолжая строить свою счастливую жизнь.

Лицо мужчины приобрело страдальческие нотки.

— Я никогда не был счастлив, ни одного дня с тех пор как ушел от тебя, Фай. Ты думаешь, жизнь меня не наказала?! Думаешь, что был хотя бы один день, в который я не вспоминал тебя?!

— Егор, все это в прошлом. Уходи, пожалуйста. И закрой за собой дверь.

— Я не уйду, слышишь?! Не уйду, пока не увижу, что тебе плевать на меня. И ты можешь говорить все что угодно, я знаю тебя Фая как никто другой!

— Ну если знаешь, тогда тем более беги, роняя свои дорогие туфли, Егорка. Иначе я обрушу весь свой гнев на тебя, и тебе мало не покажется! И не посмотрю что ты у нас судья, охраняемый неприкосновенностью. Я тебе покажу неприкосновенность!

Он поймал ее руку, и притянул к груди.

— Покажи, Фаечка! Покажи мне все, что хочешь. Все что угодно делай – кричи, бей, обвиняя, я заслужив все. Только, пожалуйста, будь рядом, - он притянул ее руку к губам, и в этот момент я поняла, что ее сердце растаяло. Нет, теть Фая не бросилась ему в объятия, и не расплакалась, и не сделала ничего, что бы принизило ее чувство собственного достоинства. Она лишь смерила его надменным взглядом, и вырвав свою ладонь, направилась в сторону дома.

— Гош, - прошептала я еле слышно. Гоша, как и я замер, боясь вдохнуть.

— Ты тоже это видел, да?

Когда я обернулась и посмотрела на него, напряженный взгляд Гоши был устремлен на застывшего мужчину.

— А я все время думал, что он умер... – проговорил еле слышно.

— Умер?

— Теть Фая говорила, что ее жених погиб за две недели до их свадьбы. А выходит, он все время был жив...

— Он сейчас точно умрет, если продолжит приставать к ней... – поговорила шепотом. – Гош, может, уговоришь его отступить? Пусть даст ей немного пространства и времени, чтобы успокоиться. А то приехал, и давит как!

Красавин кивнул, но стоило ему приблизиться к незнакомцу, охранники перегородили путь Гоше. Тогда и я поспешила на помощь. Мужчина уже покинул двор, и когда охранники вышли следом, дав нам возможность последовать за ними, я выбежала.

— Егор... простите, не знаю вашего отечества.

Мужчина обернулся, и немного подумав, дал охранникам команду подпустить меня. Красавин ринулся следом, но охранники схватили его за плечо.

— Я с ней пойду! – прорычал упрямо, я улыбнулась ему.

— Все хорошо, Гош. Подожди меня тут.

Я подошла к мужчине.

— Простите, я с теть Фаей знакома недавно, а Гоша – ее крестник. Нам жаль, что мы стали свидетелями вашей ссоры, и хотим извиниться перед вами. И я понимаю, что это не мое дело, но я бы советовала вам не обижаться на нее и не принимать близко к сердцу ее слова. Теть Фая яркая женщина, и любит, и злится она одинаково сильно, на полную катушку. Дайте ей время остыть, и, возможно, потом вы сможете поговорить с ней.

— Спасибо за помощь и сочувствие, милая девушка. Я знаю Фаю, она никогда не простит меня. Но раз уж я ее нашел, я не отступлю ни на секунду...

Гоша, насупленный, встревоженный готовый в любой момент сорваться на помощь, схватил меня и сжал в объятиях, стоило мне выйти из охраняемой территории.

— Снова не слушаешься, - проговорил сердито, но когда я поднялась на цыпочки, и оставила на его губах легкий поцелуй, он смягчился в своем гневе.

— Прости, но мне ничего не угрожало.

— С чего ты взяла? Ты этого мужика видишь первый, и, думаю в последний раз в жизни.

— У него глаза добрые, – улыбнулась я, глядя в след уезжающей машине. – Да и будь уверен, скоро теть Фая поменяет статус гордой и одинокой женщины.

— С чего это вдруг? Ты видела, как она швырнула его букет?

— Видела. И могу с уверенностью сказать, что так поступают только с теми, по ком еще слишком сильно болит сердце.

Глава 15.

Я держалась из последних сил и была настойчиво тверда в своем решении не поддаваться уговорам Красавина и не переезжать к нему. А он был весьма напорист и убедителен особенно по ночам, отбрасывая в сторону словесные методы, и прибегая к умелым ласкам нежных губ и демонстрации прекрасно сложенного мужского тела.

В отместку за его пытки наслаждением по ночам, я отыгрывалась утром, принимая усталый вид, и вынуждая его взять на себя всю готовку. Делал это он ничуть не хуже, чем целовался! А целоваться этот парень точно умел! Но и плату за вкусный завтрак брал нежностью и любовью, а их в моем сердце было невероятно много для этого мужчины.

Вот и сейчас, пребывая в приятной истоме и усталости, я закуталась в простыню, и бесцельно щелкая каналы на телевизоре, наблюдала за тем, как Красавин облачался в рабочую одежду.

— И нужно тебе эти столбы в землю закапывать?! Могли бы поваляться на кровати и посмотреть футбол. Сегодня кстати «Барселона» против «Реала Мадрид» играет.

Он наклонился и оставил легкий поцелуй на моих губах.

— Ненавижу футбол. А тебя люблю. Не балуйся, и если заявится Рыбак...

— Звонить тебе, - тут же продолжила фразу, которую он говорил каждый раз, когда оставлял меня хотя бы на час.

— Я буду осторожна и ответственна, даю слово! К тому же, футбол и мне не получится посмотреть! Я обещала с Лидой помочь баб Ане разобрать ее старый чемодан на чердаке. А после теть Фая звала нас на дегустацию нового сорта вина, который привез ее поставщик.

Гоша поморщился.

— Вальтер словно хозяйка винодельни! Мне кажется, если залезть к ней в погреб, получится не трезветь минимум полгода.

— Баб Ань, а вы были еще той модницей! – воскликнула Лида, вытаскивая из чемодана длинное парчовое платье нежно сиреневого цвета. Несмотря на свой возраст, оно хорошо сохранилось, и выглядело как призыв непременно примерить его. Чем Лида и воспользовалась. Дальше наша фантазия взяла верх, и уже спустя пятнадцать минут, мы обе облаченные в лучшие платья двадцатипятилетней версии баб Ани устраивали старушке показ мод, а она с ностальгической улыбкой рассказывала нам о ярких и запомнившихся событиях, которые она пережила в этих нарядах.

— Ну все, теперь я уж точно жениха найду! - заявила Лида, кружась у зеркала, пока баб Аня ставила на стол свежеиспеченный пирог со сливами, а я разливала горячий напиток по чашкам.

— Конечно, найдешь, деточка! Только и без платья найдешь, когда тот самый встретиться.

— Ну что же он никак не встретиться то? Вон, Розка - счастливица! Не успела поселиться в СНТ, а уже какого парня себе оттяпала!

— Какого парня? – удивленно воззрилась на меня баб Аня.

Я скорчила рожицу, прося Лиду не говорить, но подруга уже войдя в кураж, была неумолима.

— Красавина вашего! Все, забрала себе и сердце его, и мысли, в общем со всеми потрохами!

Баб Аня улыбнулась, посмотрев на меня.

— А я знала, с самого начала! Знала, что вы просто созданы друг для друга! – радостно всплеснула руками старушка. Я же испуганно подалась к ней.

— Спасибо, но баб Ань, можем мы подержать это немного в секрете? Не хочу пока спугнуть... Все же мы только начали встречаться, мало ли что...

— Конечно, Розочка. Баб Аня – могила, - застегнув невидимую молнию на губах, старушка довольно захихикала, и нарезав пирог, разложила его по тарелочкам.

— А теперь давайте пить чай! Все-таки такую работу проделали вы для меня, девочки! Я на этот чердак уже давно не могу залезть, а вещи лежат, только пылью покрываются. А теперь там порядок, и будто дышать стало легче.

— Ну и? Достаточно подходящий наряд для того, чтобы встретить в нем своего принца? – Лида крутанулась на каблуке резинового сапога и, приподняв джинсовую панамку, игриво подмигнула.

Едва сдерживая смех от нашего нелепого внешнего вида, я подошла к зеркалу и внимательно осмотрела себя.

— Если хочешь, чтобы твой принц любил только тебя, тогда тебе стоит держаться от меня подальше, - я расправила полы куртки и продемонстрировала ей тельняшку. Черными с синими латками на коленях штаны и красные резиновые сапоги складно вписывалась в общую картину моего шалопайского наряда. Несмотря на мое заявление, Лидуся ничуть не уступала в экстравагантности наряда. Ярко желтые спортивные штаны и точно такая же тельняшка чудо как подходили к красной бейсболке и розовым сапогам. Смотря на подругу, хотелось сощуриться от столь широкой палитры ярких цветов.

— Ага, если бы тут водились принцы... Суждено нам встретить только местных рыбаков да дедуль в широких очках. А у них зрение так себе, даже не различат нас, - вздохнула Лида и покосилась на меня. – Ты, между прочим, единственного местного принца и забрала!

— Могу тебе Рыбака уступить. Ты как раз в восторге была, - засмеялась я, когда подруга с возгласом «Ах ты!» попыталась меня шлепнуть по плечу. Выбежав во двор, я со всех ног понеслась по намокшей от сильного дождя траве.

Ворча и неустанно причитая на жаркие брюки и сапоги, и на мою несговорчивость, подруга послушно следовала за мной, пробираясь сквозь высокие заросли травы и кустарников к нужному участку.

— Потерпи немного. Уж лучше попотеть в жарких штанах, чем быть укушенной клещами!

— Ни один клещ не захочет лезть в эту духоту! – простонала она, оттягивая резинку брюк. — У меня там под штанами уже вторая циркуляция крови остановилась!

— Вот и хорошо! – перемахнув через погнутый дугой старенький забор заброшенного участка, который был до отказа забит ягодами, я протянула Лиде ладонь.

Попытавшись повторить мой приемчик, девушка задрала ногу и что-то жалобно треснуло прямо на ее бедрах. Подруга подняла на меня ошарашенный взгляд.

— Это была моя гордость... – прошипела она, цепляясь за металлический край, словно это ее последняя надежда.

Я рассмеялась.

— Не переживай, тут тебя никто не увидит! Разве что какой-нибудь слепой рыбак или дедуля.

Выудив из сумки стеклянную банку, я принялась срывать ягоду с кустов.

Поворчав немного за моей спиной, и поправив одежду, Лида присоединилась. Увлеченно собирая ягоды, я уже представляла в красках, как мы с подругой нажарим оладушек и полакомимся ими, приправленными спелой малиной, как вдруг за спиной послышался шорох, а затем визгливое «ай!» подруги.

Найдя Лиду лежащей на земле, в россыпи сорванной ею малины, я подбежала к подруге.

— Что! Клещ?! Я говорила! Снимай штаны!

— Нет! Я упала из-за того что ты заставила меня надеть обувь для работы на свиноферме! Из-за этих сапог у меня отсутствует подъем стопы!

— Это не сапоги, а калоши! И вообще, спасибо бы сказала, что подруга такая предусмотрительная! Или забыла как мы в прошлом году из-за пойманного тобой на попу клеща, проторчали весь выходной в травмпункте?

Схватившись за протянутую ей ладонь, Лида поднялась и принялась отряхиваться и вытаскивать из волос траву.

— А какой там врач красивый был! Ох, а помнишь, как он томно мне сказал: «Ну, хвастайтесь уловом...»

— Ага, - захохотала я. – А ты ему такая «Тогда мне придется показать вам свой зад. Не то, чтобы я хотела сделать это специально, но иначе вы не увидите клеща».

— Дурочка! – шлепнула меня подруга, но испуганно замерла, услышав автомобильный гудок прямо за нашими спинами.

Обернувшись одновременно, мы увидели остановившийся у заброшенного участка автомобиль.

— Т-с-с, - шикнула Лида воровато озираясь, и затягивая меня в заросли колючего шиповника. Не успели мы и шага ступить, у калитки появился Гоша.

— Ага, попались! – крикнул Красавин и, скользнув по мне взглядом, улыбнулся игриво. – Эй, красотка в сексуальной панаме!

Отступив немного, он в один прыжок перемахнул через ограждение, и, пробравшись сквозь кушири, принялся с интересом рассматривать наши наряды.

— Вы что баб Аню ограбили? Галоши, носочки... – с красивых губ сорвался смешок, и, переглянувшись с Лидой, мы хором расхохотались.

— Дождь прошел, а теперь солнце светит! Или хочешь, чтобы у меня удар случился, и я упала без чувств прямо в твои руки?

Красавин продолжал улыбаться, когда я обняла его и притянула для поцелуя.

— Я был бы рад, если бы ты была в моих руках весь день, - прошептал мне в губы. — Но лучше оставайся в своей шикарной панаме!

А с какой радостью я бы сейчас закрылась в спальной комнате его дома и провела в ней все ближайшие дни! Но рядом была Лида, да и растворяться в этом красивом парне было крайне опасно, поэтому я все же прервала наши объятия и вернулась к своему занятию.

— Можешь нам помочь со сбором ягод, раз уж зашел! - заявила Лидуся, срывая с куста несколько малин и забрасывая их в банку.

Окинув взглядом просторы наших владений, Гоша нахмурился.

— Зря вы тут малину рвете, - проговорил задумчиво, привлекая не только Лидкино внимание, но и мое. — Ее же сама Веретениха сажала. Старая ведьма, которая владела этим участком. Вон и ее хата покосившаяся, - он ткнул в сторону, и в гуще зарослей кустов малины и шиповника мы увидели старенькую деревянную хибарку.

— Вы не знали?

Лидуся покачала головой, выглядя напряженнее, чем обычно. Я же, зная Красавина, могла с уверенностью утверждать, что эту байку он выдумывал на ходу, желая подразнить мою подругу.

— А вы думаете, почему участок до сих пор заброшен? Местные знают историю, люди сюда даже ступить боятся. Старая ведьма выращивала ягоды и делала из них живые нитки.

— Как это? – сорванным голосом просипела Лида, крепко прижимая к груди банку.

Лицо Красавина как и его голос приобрели устрашающие нотки.

— Каждый куст – это человек, который когда-то залез за ягодой без спроса. Ведьма замшелой палкой стукнет по спине, и воришка корнями в землю уходит, руками в плети, а кровь сладким соком становится.

На побледневшей Лиде лица не было, когда Красавин сделал к ней шаг.

— Самое страшное, - он наклонился и прошептал Лиде на ухо. – Она не убивала. Так и стоят эти люди веками в земле, чувствуя, как по их ребрам косточки малины ползут. И вот главная примета...

Внезапно замолчав, Гоша опустил красноречивый взгляд на обувь Лиды.

— Если тебе на ногу упала самая темная ягода – это не ягода вовсе. Это глаз того, кто раньше их тут собирал. Он на тебя смотрит и хочет поменяться местами... Ой, смотри, а у тебя как раз на калоше такое пятно!

Совершенно устав от затянувшейся игры Красавина, я легонько пихнула его в бок, давая понять, чтобы не нагнетал и снизил градус произведения. Но в этот момент, словно насмешка судьбы, на плечо Лидуси спустился паук. Успевшая погрузиться в обман Красавина, Лида заверещала так громко, что мы не услышали даже звона разбившейся о камень банки, после того как девушка выронила ее.

Отскочив на несколько метров, она принялась рьяно сбрасывать со своего плеча испуганного паучка. Боясь, что и насекомому достанется нервное потрясение, я поймала его и выпустила на землю.

— Красавин, а нельзя было остановиться вовремя? Всегда нужно доводить людей?

Гоша, совершенно не чувствующий за собой вины, только довольно улыбался, глядя на то, как Лида приходит в себя после пережитого стресса.

— И ты тоже молодец, - повернулась я к ошалевшей подруге. — Нашла, во что верить! Люди – кустарники, обхохочешься! – достав из кармана еще один пакет, я протянула его Лиде.

— Осколки нужно будет забрать и выбросить на мусорку. Не дай бог еще одни собиратели заявятся, и напорют ногу.

— Конечно, напорют! Нечего лезть к Веретенихе на дачу! – заявил, словно ни в чем не бывало Красавин, и вовремя уклонился от нескольких ягод, летящих прямо в его красивое и наглое лицо.

Подруга рванула к Красавину с возгласом.

— Ну и придурок же ты!

Дав небольшой круг по участку, Гоша не нашел ничего лучше, кроме как спрятаться за мной.

— Бешеная у тебя подруга... Жениха ей надо, - хохоча, что есть сил, он продолжал уклоняться от рук Лиды, пытающейся дотянуться до обманщика и устроить ему заслуженную порку.

— Ах ты! – прошипела сквозь зубы подруга, но внезапно замерев, она перевела дыхание и успокаивающе зажмурилась.

— Хотя, от жениха не откажусь, - забрав у меня пакет, она сделала вид, словно ей все не по чем, и будто не она несколько секунд назад была готова придушить моего парня.

— К сожалению, единственный здесь уже занят, - Красавин наглым образом притянул меня к себе и поцеловал в висок.

— Сочувствую подруге. Я бы тебя и один день не вытерпела! – буркнула Лида.

Желая остановить разгоравшийся спор, я перевела тему на Красавина, поинтересовавшись, куда он держит путь.

— Я к Михалычу. Обещал ему лодку починить, - нахмурился он, поправляя бейсболку.

— Могу вас на обратном пути захватить.

Лида тут же подобралась.

— Не надо! У нас после сбора ягод запланировано другое мероприятие, - подруга была в ударе. Ее учительский тон, и гордо задранный подбородок заставили бы самого отважного мужчину растеряться.

— И куда вы собрались? – не чувствуя себя ничуть задетым от наших тайн, он ущипнул меня за бедро, и тут же погладил его, подмигивая в ответ на сердитый взгляд.

— В магазин, - Лидуся не заметила наших игр, и продолжала демонстрировать Гоше свое недовольство.

— Вас подвезти? – не уступал он.

— Нет уж! Мы сами! – Лида подошла к нам и наглым образом оттеснила от меня парня. — И вообще не воруй мое законное время с подругой! Завтра в город уеду, будете наслаждаться хоть сутки напролет! А пока я тут, нечего...

Защищать Красавина я не могла – сам напросился. И поняв, что здесь ему кроме недовольного бурчания Лиды больше ничего не светит, повел меня к забору. Ему было просто необходимо устроить проводы, и украсть меня хотя бы на пару минут у подруги.

И когда он прижимал меня к своей крепкой груди, стоя у машины, когда его губы с жадностью впивались в мои, я могла думать лишь о том, когда мы сможем остаться с ним наедине.

— Приходи сегодня в этих трениках. Они жуть какие сексуальные... Особенно те латки на коленях, - рассмеявшись в губы, и пресекая возражения еще не успевшие прозвучать, он улыбнулся, и еще раз поцеловав меня в висок, уселся в машину.

Наблюдая за тем, как он удаляется от меня, я думала о том, что погрязла по уши, и совершенно не собираюсь вылезать из этого приятного болота нежности, ласк и любви.

— Эй, Джульетта! Ты собираешься мне помогать, или мне одной тут и дальше ловить клещей?!

— И куда это вы собрались, такие нарядные? – голос теть Фаи застал нас врасплох.

Решив не возвращаться домой, а спрятать собранную малину возле участка нашего председателя, мы как раз укладывали пакеты в кусты барбариса, когда из калитки вышла женщина. Сегодня она выглядела сногсшибательно – яркие пряди волос отливали манящим блеском в свете солнечных лучей, а ее рубашка цвета молочного кофе была украшена галстуком со стразами. Черные расклешенные брюки и аккуратные лаковые туфли завершали образ женщины.

Перекинув через плечо сумочку, и приспустив на переносице солнцезащитные очки, она окинула нас с Лидой подозрительным взглядом.

Придавив пакет камнем, я тут же выпрямилась, и с невозмутимым и максимально невинным видом, направилась прямо к ней.

— Доброе утро, теть Фай! А вы куда такая красивая?

— Чай полдень уже, Розочка, - продолжая сканировать мой наряд, полным скептицизма тоном проговорила женщина.

— Да? А мы в магазин идем! Вам взять что-то? – подыграла мне Лида, и когда теть Фая постаралась рассмотреть, что же мы там делали в кустах, подруга загородила ей обзор и принялась нахваливать ее галстук.

— Ну хватит! Ты смотри на них, заголосили они! – проворчала женщина, перебив подругу, и посмотрела на циферблат наручных цветов.

— На свидание идете? И кто же этот счастливчик? – улыбнулась Лида, но отхватив от теть Фаи грозный взгляд, тут же сникла.

— А твой жених где? – обратилась женщина ко мне. – Я на выставку не успеваю, меня бы до города подбросить. Вызвала такси, водитель куда-то пропал, уже полчаса не могу дозвониться...

Из всего ее рассказа я услышала лишь вопрос, и сердце загрохотало о ребра, от понимания того, что теть Фая в курсе.

— Какой жених? О чем вы? – постаралась отшутиться, но кто я такая, чтобы водить за нос председателя?

Раздавшийся смех теть Фаи подтвердил мои нерадостные догадки.

— Тот самый, что трубку сейчас не берет! – рассмеялась женщина. – Или вы думали, никто не узнает? Совсем в нас не верите?

— Нет, что вы... Мы просто не хотели никому говорить, чтобы не сглазить...

— И кто вас глазить будет? Вы ж не чан с бесконечным вином, чтобы люди на вас облизывались! Ну, смешные, ей богу...

Теть Фая посмотрела на дорогу, по которой в нашу сторону не спешно двигался темный внедорожник. Машина показалась мне смутно знакомой, но я была слишком увлечена беседой с председателем, чтобы обратить внимание на авто.

— И все-таки, как вы узнали? Неужели Красавин проболтался?

Мы переглянулись с Лидой, и она пожала плечами.

— Да что там болтать, по вам и так все видно! Смотрите друг на друга как голубки! А Красавин так разве что не облизывается, когда тебя видит.

Покраснев от ушей до кончиков пальцев, я поспешила отвести взгляд. Внедорожник, свернув с главной дороги прямо перед участком теть Фаи, остановился у заброшенного владения, и мы увидели, как из него вышло трое мужчин.

Теть Фая и Лида тоже обратили внимание на чужаков, и несколько минут мы молча наблюдали, как незнакомцы ходят по заросшему кустарниками и бурьяном участку. И я вдруг вспомнила, кому принадлежит эта машина. И как только воспоминания вернули меня на несколько дней назад во двор баб Ани, к брошенным на грядку розам и расстроенному мужчине, спешно покинувшему нас, все встало на свои места. Это Егор, и он снова приехал к своей упрямой возлюбленной.

— Ладно, нам идти пора, - проговорила еле слышно Лида, дергая меня за рукав. Но вместо ответа, теть Фая вдруг как закричит незнакомцу.

— А ну стой! Вы чего лазаете по чужой собственности?!

Двое охранников, занятых рубкой зарослей, подняли удивленные взгляды на спешащую к ним женщину. Казалось, от раздираемого чувства ярости, теть Фая совершенно позабыла о мероприятии на которое спешила.

Председатель уже была возле калитки, как из-за дерева на дорогу вышел высокий мужчина в синем кардигане и черных брюках. Несмотря на седину, он все равно был привлекателен. Хорошо сложен, красиво одет - от него так и веяло мужской харизмой.

— Доброе утро, Фая. Я тоже рад тебя видеть, - он достал из салона авто букет роз, и протянул их женщине.

— Только по лицу не бей, Фай. У меня завтра важное заседание.

Будучи растерянной, и не узнав его также быстро, как это сделала я, теть Фая приняла цветы.

— Что здесь происходит? – прошептала Лида.

— Бывший жених спустя тридцать пять лет объявился, - ответила я, вовлекая ее в совершенно неприличное занятие. Подведя ее за руку к забору так, чтобы нас не было видно со стороны, я продолжала наблюдать за разворачивающейся драмой.

— Ты мне зубы то не заговаривай, Егор! Спрашиваю, что забыл на чужом участке?

Несмотря на воинственный настрой теть Фаи, с лица мужчины не сходила мягкая улыбка, а его глаза непрестанно расточали нежность.

— Так это мой участок Фая, - ответил ласковым голосом.

Женщина рассмеялась, отбрасывая небрежным движением руки упавшие на лицо пряди волос.

— Да ты шутишь!

— Нет.

Ох уж эта улыбка! Он как влюбленный лев! Сильный, властный, но с ней покорно осторожный... Словно боится лишним движением спугнуть свою львицу.

— Соловьев, ты совсем с ума сошел?!

— Сошел, - кивнул, делая шаг ближе. – Как услышал твое имя, после стольких лет поисков, как увидел тебя там во дворе у озера, так сошел с ума и лечиться не собираюсь.

Теть Фая всем своим видом показывала, что мужчине лучше прекратить говорить и как можно скорее оставить ее в покое. Ее ярость была просто осязаема в нетерпеливых движениях рук, непримиримом взгляде, и в том, как она резко передергивала плечами каждый раз, когда мужчина пытался коснуться ее руки.

— Соловьев, если ты думаешь, что купив соседний участок, ты приблизишься ко мне, так этому не бывать! Тридцать пять лет слишком долгий срок!

— Я знаю, что этим действием не смогу искупить свою вину и добиться прощения. Но я настырный, научился у тебя этому... А за столько лет заматерел в этом качестве. Так что, кто кого, моя радость... – он улыбнулся, и только глупый не смог бы прочесть вызов в его словах.

Теть Фая приободрилась. Шикарная женщина, с гордой осанкой и взглядом царицы - она лишь повела плечом и гордо направилась к своей калитке.

— Красивое платье, Фая! Тебе всегда был к лицу синий цвет!

Она бросила на него испепеляющий взгляд, а он улыбнулся так задорно и весело, и я наконец-то поняла, как сильно Фая должна была любить этого породистого, бесспорно красивого мужчину.

Мы унеслись от теть Фаи так стремительно, как только позволяла наша неудобная обувь. На всем пути к магазину мы воодушевленно обсуждали поступок мужчины, и восторженно вздыхали, восхищаясь его изобретательностью в стремлении заполучить нашу красивую теть Фаю в свои руки.

— Я бы его простила! Чтобы он там ни сделал, я бы не устояла! – заключила Лида, после того как я пересказала ей подробности первой встречи Егора с теть Фаей.

— Не знаю... Как я поняла, он ее предал. Выбрал другую. Половина жизни прошла...

— Не все поступки так однозначны, как кажутся на первый взгляд, - заявила подруга, и стянула с головы панамку. Тучи совершенно исчезли и солнце нещадно пекло, заставляя нас с Лидой сожалеть о решении не менять наряд. Мы уже подошли к магазину, и, сделав небольшую передышку, остановились у крыльца.

— Люди ошибаются, и только любящее сердце имеет право принять решение простить и дать еще один шанс, или закрыться навсегда.

— Я не смогла бы простить, - выпалила я, вспомнив о своем бывшем, и о том, как я узнала о его предательстве.

Лида бросила на меня понимающий взгляд, и, решив от греха подальше закрыть эту тему, живо забралась на ступеньки и распахнула для меня дверь.

— Твой Красавин будет здесь через десять минут. Пошли, скорее, наберем вкусного мороженого и шампанского!

Мы неустанно хохотали, и настроение наше стремительно росло пропорционально заполняющейся продуктами корзине. В супермаркете стояла приятная прохлада, и, будучи на кассе, пока женщина-кассир пробивала товар, я вдруг вспомнила о нашей первой встрече с Красавиным.

Мечтательно улыбаясь, я думала о том, что этот парень дан мне вселенной за все мои страдания и испытания в прошлых отношениях. Надежный, красивый, нежный и обходительный – о чем можно еще мечтать? Более честного и правильного парня поискать не найдешь. Что ж тут греха таить, кажется, я вытянула у судьбы счастливый билет.

Вдруг двери магазина распахнулись, и в него словно фурия влетела высокая блондинка. Стянув с переносицы очки, она окинула пространство нетерпеливым взглядом. Брендовая одежда, сумочка от «Шанель», красные губы, искусственно, но умело увеличенные до модных размеров и яркий макияж делали ее похожей на представительницу золотой молодежи. Сам факт ее нахождения в нашем захолустье был весьма странным.

— Здрасьте, вы местные? – перегородив нам дорогу и окинув нас с Лидой оценивающим взглядом, спросила она. По всей видимости, наши наряды причислили нас с подругой к числу деревенских жителей.

— Добрый день, можно сказать и так. – с улыбкой ответила Лида.

— Это хорошо. – кивнула девушка, усиленно жуя жвачку. – Я ищу Красавина Георгия. Вы с ним знакомы?

Неприятный холод пробрался мне под кожу, но я старательно прогнала прочь ненужное волнение и тревогу.

— А вы? Знаете его? – спросила я, привлекая к себе ее внимание.

— Ага, - бросила она небрежно. – Кто же не знает Красавина? Он звезда футбола!

Мы с Лидой переглянулись и рассмеялись, что совершенно не понравилось незнакомке, и она решила уточнить.

— Но я знаю его намного ближе. Гоша - мой жених.

Глава 16.

Мы с Лидой рассмеялись, принимая слова невозмутимой незнакомки за шутку или до смешного нелепое совпадение.

— У нас есть Красавин, но он уж точно не футболист. Так что... – я замерла, так и не закончив фразу, ведь на экране протянутого женской рукой телефона красовался МОЙ Красавин. В футбольной форме, посреди поля, рядом с сокомандниками.

— Мой выглядит так. Надеюсь, теперь-то вы скажете, где именно я могу его найти?

Ощущая уже знакомое мне чувство отчаяния, наглым образом завладев гаджетом блондинки, и продолжая листать фото, на которых мой Гоша был запечатлен бегающим по полю, забивающим голы, обнимающимся с товарищами по команде, и в конце концов целующимся с той самой блондинкой, которая сейчас пыталась отобрать мобильный из моих рук. Выставив вперед ладонь, ощущая накатывающие волны ярости, отчаяния и безнадеги, я подняла на нее свирепый взгляд.

— Эй, отдай телефон?! Ты что чокнутая?! – ее громкие возгласы прорывались сквозь дымку тумана. Подруга бесцеремонно выпихнула девицу из помещения магазина, и возгласы незнакомки потонули за закрытой дверью.

Я пролистала фото еще и еще раз.

— Нет, это не он! – кричала наивная часть меня, не желающая принимать правду. Но реальность слишком четко видна, чтобы я продолжала делать вид, будто все еще можно оправдать его.

Это был он. Гоша. Его улыбка. Та самая, от которой у меня каждый раз подкашивались ноги. Но сейчас она причиняла мне невыносимую боль. Рядом с ним на фото смеется другая. Красивая, эффектная девушка держит его за руку. Футбольная форма, бутсы, кубок – он держит все это так уверенно и легко, будто всю жизнь только этим и занимался.

И в одно мгновение любимые и ставшие так быстро родными черты лица некогда казавшиеся мне прекрасными, вдруг растеряли свою привлекательность, трансформируясь в ненавистное слово – предательство.

И когда я вышла на крыльцо, замечая только что припарковавшуюся у внедорожника блондинки машину Красавина, я старалась цепляться за последние остатки надежды – что все это ужасный розыгрыш.

Но когда Гоша вышел из машины, и его взгляд скользнул по блондинке, которую продолжала отпихивать Лида, не давая той пробраться ко мне, я прочла на его лице удивление, которое тут же трансформировалось в испуг, когда серые глаза парня нашли меня.

— Котик! – радостный возглас блондинки вырвал меня из оцепенения. Я смотрела на то, как она несется прямо к стоящему у машины Красавину, и запрыгивает на него, опутав руками его крепкую шею.

— Какого черта ты делаешь?! Отойди! – рычит Гоша, буквально отдирая блондинку от себя.

В этот момент из водительской дверцы кроссовера вышел высокий темноволосый мужчина лет сорока. При виде него, лицо Красавина и вовсе превратилось в камень.

— Гоша, неужели ты не рад мне?! – в голосе блондинки отчетливо звучали слезливые нотки. Она продолжала тянуться к Красавину, желая снова припасть к его крепкой груди, в то время как он, скрутив ей руки, буквально отпихнул девицу к появившемуся рядом с ними мужчине.

— Какого черта вы тут забыли? – прорычал Гоша.

— Гош, нам надо поговорить, - мужчина держал блондинку, не давая ей добраться до Красавина.

— Нам не о чем говорить!

— Да ладно тебе парень, полгода прошло. Неужели ты не остыл?!

— Гоша, я так соскучилась! – блондинка снова сорвалась к нему, но уже готовый к ее атаке, Красавин выставил вперед ладонь.

— Не прикасайся ко мне, Катя. Если ты забыла, я напомню – мы расстались полгода назад

Девушка впала в ярость.

— Мы не расстались, а взяли паузу!

Красавин усмехнулся, но смех его был полон горькой обиды.

— И как только мы взяли паузу, ты тут же легла под Дубинина.

— Все не так! Ты просто веришь глупым слухам! Я никогда никого не любила как тебя! Неужели ты хочешь сказать, что забыл меня?!

Она подошла к нему вплотную. Гоша смотрел на нее с высоты своего роста без единой эмоции. Еще никогда я не видела Красавина таким отчужденным, холодным и жестоким к чужой боли. Блондинка плакала.

— Неужели...

— Да, Катя, - проговорил он устало. — Мир не кружится вокруг тебя. У меня есть девушка, и давай ты сядешь в машину и свалишь.

— Девушка? И где она?

— За твоей спиной.

Она обернулась. Заплаканные глаза наполнились яростью, когда ее взгляд скользнул по мне, и она поняла, кого именно имеет ввиду Гоша.

— Ты серьезно?! - расхохоталась она. – Ты променял меня на эту огородницу?!

Ее слова хлесткой пощечиной привели в чувства. Я вспомнила, что до сих пор стою в совершенно нелепом наряде, чувствуя себя пугалом в присутствии бывшей девушки Красавина. Его жизнь была красивой, рядом с ним была успешная девушка, и я ей не чета. Взглянув на подругу, чье бледное лицо говорило о том, что возможно вскоре мне придется заботиться о ее благополучии, я взяла ее за руку.

— Идем, Лид. Сейчас мороженое растает.

Оставив телефон на капоте внедорожника, игнорируя их разборки и попытки здоровяка затянуть рыдающую девицу в авто, я взяла пакеты, и направилась по дороге в СНТ. И чем тише становились голоса за нашей спиной, тем громче становилось внутри меня. Первый шок от увиденного сходил на «нет», уступая место безграничной боли, готовой хлынуть и затопить меня с головой.

— Детка, - прошептала и всхлипнула Лида.

— Не сейчас. – буркнула в ответ, понимая, что в любой момент мое видимое спокойствие даст трещину, и тогда разразиться катастрофа.

Лида обернулась в тот момент, когда до моего слуха донесся звук автомобильного мотора. Сердце предательски замерло, когда я услышала его голос.

— Роза!

Продолжая идти в том же темпе, не обращая внимания на тяжесть пакетов в руках, я старалась изо всех сил сохранить остатки достоинства и не разреветься прямо здесь.

— Роза, подожди! – его пальцы обожгли кожу, заставив отскочить в сторону.

— Пожалуйста, давай поговорим, - он попытался обнять меня, но я оттолкнула его с такой силой, что пакет порвался, и все содержимое высыпалось на землю.

— Послушай, давай просто поговорим. Все не так, как тебе кажется. Мы расстались...

Пытаясь собрать продукты, но понимая, что я просто не могу выслушивать всю эту грязь, я резко поднялась и ткнула в него пальцем.

— Не. Говори. Со мной. Я не хочу тебя слышать, - прорычала, и сердце пропустило удар, встретившись с ним взглядом. Всепоглощающая тоска, вина и горечь – ничего больше я не нашла в его глазах. Стараясь не думать, не сожалеть, а просто действовать, я впихнула мороженое в пакет, который несла Лида, и поднялась с колен, намереваясь продолжить путь.

Но он не дал мне сделать и шага.

— Не трогай меня, - я прокричала это так громко, что в горле засаднило.

— Хорошо, не буду, - с перекошенным от боли лицом кивнул Красавин, забирая из моих рук пакет.

— Просто сядь в машину. Я тебя довезу.

Слезы застилали глаза, изнутри била мелкая дрожь, но я продолжала сопротивляться.

— Ты не услышал с первого раза? Я не хочу тебя видеть, Красавин. А в машине это будет сложно.

— Сядь на заднее сидение и смотри в окно. Я серьезно, Роза. Я и с места не сдвинусь, и тебе не дам, пока ты не сядешь в машину.

Он не уступит. Но и я не планировала идти навстречу – не могло существовать ни единого аргумента способного оправдать человека, так бессердечно обманувшего меня. Он был в панике – заостренные скулы, полные страха глаза и тонко сжатые губы – все это выдавало его. И я ненавидела себя в этот момент за слабость чувств. Я все равно его любила. Была разбита, унижена и растоптана, но все равно любила его.

Он сделал шаг навстречу, оставляя между нами слишком мало пространства, чтобы я могла и дальше казаться ему сильной.

— Пожалуйста, Роза, сядь в машину, - голос звенел от боли, и она отдалась резким спазмом в груди.

Устало прикрыв глаза, я вздохнула.

— Чтож, быстрей со всем покончим, - прошептав еле слышно, я распахнула переднюю пассажирскую дверцу и залезла внутрь.

Лида, ни слова не говоря, устроилась на заднем сидении. Уложив пакеты в багажник, Красавин сел за руль и тронулся с места.

Мы ехали в полной тишине. Он крепко сжимал руль, не сводя взгляда с дороги. Стоило машине припарковаться у наших ворот, Лида тут же выскочила из авто, направляясь к багажнику. Больше всего на свете я хотела сейчас оказаться подальше от него. Дать волю слезам и оплакать растоптанные чувства. Но я слишком хорошо изучила Красавина – он не отступит, даже если я убегу к Рыбаку и спрячусь у него.

Он сидел неподвижно. И было невыносимо видеть и понимать, насколько сильно он разбит и раздавлен. Справиться с предательством Виктора - холодного и жестокого, было намного проще. Даже застав своего бывшего с подругой, я не испытывала той боли, что мучила меня сейчас. Казалось, любое неверное движение было способно подвести меня к черте.

Он молчал. И эта тишина давила все сильнее. Я решила действовать первой – содрать пластырь с раны. Резко. Больно, но быстро.

— Ты футболист? - голос звучал хрипло. Я старалась не смотреть на него, упорно впившись взглядом в сложенные на коленях руки.

— Нет, - ни секунды не думая, ответил он. — Уже полгода как я простой парень Гоша. Я ненавижу футбол, и не хочу вспоминать свою прошлую жизнь.

— Она твоя девушка.

— Была ей. Точней не так. Она никогда не была моей девушкой, она была девушкой успешного футболиста и парня, зарабатывающего большие деньги. На такого Гошу, которого встретила ты, она бы никогда даже не посмотрела.

С губ слетел едкий смешок. Я и сама не знала, почему, но с каждым его ответом на меня накатывала такая злость, что хотелась закричать на него во все горло, хотелось ударить его и уйти. Но я продолжала сидеть неподвижно, усиленно прижимая к груди руки.

— А мне показалось, она пылала чувствами, когда увидела тебя.

— Роза, брось! - он резко повернулся и обхватил ладонями мои скулы. Его руки были горячими, а серые глаза топили меня в боли и сожалении. — Ты не можешь не видеть правды, ты ведь не такая поверхностная как другие! Она и взгляда твоего не стоит, а тем более слез. Она, и вся моя прошлая жизнь!

Он глухо застонал, когда по моей щеке прокатилась слеза.

— Это был мой бывший агент. Не знаю, что ему нужно, да и не важно. Я не стану даже разговаривать с ним. Я ни за что не вернусь к прошлой жизни, я хочу быть там, где я сейчас нахожусь. С той, кто сомневается во мне, но кого я люблю больше жизни!

Он говорил странные вещи. И только что уличенный во лжи, он не мог убедить мое сердце. Выпутавшись из его рук, я отвернулась.

— У тебя была прекрасная жизнь, - проговорила, сглатывая ком в горле. – Та, к которой я всегда стремилась – полная возможностей и успехов. Уверена, и у тебя путь был не легче. И сейчас, если бы каким-то чудом мне вернули бы мою фирму, я бы ухватилась за нее, намного крепче, чем раньше. Думаешь, я поверю в то, что можно предпочесть добровольно жизнь здесь и общение с преступницей в бегах жизни в столице в полном достатке?

— Ты не преступница. И да, я сам выбрал жизнь здесь. В этом старом доме, среди простых людей, которые смотрят на тебя и говорят правду, как есть. А в той успешной жизни, как ты ее называешь, они все улыбались мне, пока я мог оплачивать их счета, но после, когда я остался ни с чем, они бросили меня. Как бросила и Катя. Когда матч за матчем я показывал отстойный результат, когда я был так разбит, виня себя за смерть мамы. И знаешь, что я понял – все мои подарки ей, все попойки с друзьями в дорогих клубах, которые я оплачивал, все это не значило ничего в их глазах, это не сделало меня для них важным человеком. Когда от меня отвернулось руководство клуба, когда я сал неугоден и вынужден был вернуть огромные неустойки за сорванный контракт, я остался совершенно один. Катя переключилась на моего сокомандника, и друзья резко перестали отвечать на звонки. Да слал я к черту такую обеспеченную жизнь с пустыми и лживыми людьми!

Я и подумать не могла, что этот улыбчивый, обаятельный парень может хранить в душе такие тайны. Несомненно, слишком много боли и страданий у него за спиной. Но он врал мне все это время. Я совершенно не знаю его, и сейчас, когда правда стала ясна, я понятия не имела, что с ней делать.

— Почему не сказал мне правду?

— Моя правда ничего бы не изменила. Для меня неважно прошлое, есть только сегодняшний день. Мои чувства к тебе – вот что имеет значение, Роза. Пожалуйста... не отворачивайся от меня, и поверь...

К горлу подкатил ком.

— Я верила... В том то и дело, я верила, но совершенно тебя не знала... – проговорила сорванным шепотом.

Он потянулся ко мне, но я отпрянула.

— Нет, прости. Мне нужно побыть одной. Я и так слишком быстро доверилась тебе... После всего того, что произошло в моей жизни, я не должна была так рисковать собой и быть такой наивной. Но когда я встретила тебя, когда увидела, как ты заботишься о баб Ане, как носишься с теть Фаей и с остальными стариками, я подумала, что ты особенный. «Роза, не бойся! Вот же он – простой деревенский парень, искренний в своем грубоватом юморе но такой честный, открытый и надежный в отличие от того столичного интеллигента – бизнесмена, который воспользовался тобой».

— Я такой и есть, Роза...

И мое фальшивое имя резануло слух так сильно, что я поежилась.

— Все изначально было ложью, Гоша. И я ведь совсем не Роза...

Когда я решилась поднять на него взгляд, дыхание перехватило от того, сколько боли было в его глазах.

Сначала в них вспыхнуло дикое, животное «нет». Огонь отчаяния. Мне казалось, что вот-вот и он бросится ко мне, схватит за плечи, начнет трясти и кричать, что все исправит, что не сможет без меня, что я не имею права так заканчивать наши отношения.

Но потом, в следующее мгновение он будто сам затушил огонь. Его зрачки сузились, а в уголках глаз прорезались ранние морщинки – словно от резкой, молниеносной боли. Глаза стали пустыми и глубокими одновременно, как две раны. Во взгляде поселилась та самая тишина, которую я просила: он понял, что его слова сейчас только все сломают окончательно.

— Хорошо, - он сглотнул. Адамово яблоко дернулось, как загнанный зверек в клетке. Гоша часто заморгал, пытаясь прогнать предательскую влагу, но ресницы стали тяжелыми.

— Если тебе так будет лучше...

Я ненавидела его покорность! Ненавидела то, что он продолжал заботиться о моем благополучии, даже будучи по уши виноватым! Меня раздражало то, что он решил уступить, хотя я прекрасно знала – продолжи он уговаривать меня, я злилась бы сильнее. И, прогнав прочь все мысли, я кивнула.

— Так будет лучше для всех...

Я вышла из машины, и направилась к воротам участка. Знала, что меня отделяют от тишины дома всего десять шагов. Но сейчас это расстояние казалось бесконечным.

Хлопнула дверца машины за спиной, и я чувствовала его взгляд. Я знала, что по-другому нельзя, но, Боги, как было сложно уходить. И когда вдруг раздался громкий мальчишеский возглас, мы обернулись, и встретились с ним испуганными взглядами.

— Гоша! Гоша! – кричал соседский мальчишка Петя, со всех ног направляясь к нам. – Баб Аня! Там баб Аня упала, и лежит в огороде! Кажется, она умерла...

Глава 17.

— Да не умираю я! И чего вы такую панику подняли?! – ворчит баб Аня, когда мы, подхватив ее под руки, ведем женщину наверх по ступенькам больничного крыльца.

— Это лучшая клиника в округе. Мы проверим, что упав, вы ничего себе не повредили. Да и пройти обследование вам не помешает.

— Ничего и не надо проверять, Розочка! Дышу, вижу тебя хорошо, что еще нужно? – недовольно ворчит женина, но послушно следует за Красавиным, который придерживает для нее распахнутую дверь.

— Баб Ань, вы упали в обморок, ударились рукой и бог еще знает чем! Вы не могли самостоятельно подняться, - я вдохнула кондиционируемый воздух больничного коридора, и стерла со лба капельки пота. – Думаю этих причин достаточно для того, чтобы позволить обследовать ваше здоровье.

Усадив женщину в кресло для посетителей, и завладев ее документами, мы с Красавиным отправились к стойке регистратуры. То и дело оборачиваясь и проверяя баб Аню, я в тревоге сжимала папку с ее документами. Красавин был рядом, и ловить на себе его взволнованные взгляды было невероятно больно. Лучше бы он вдруг стал грубым и холодным, так было бы проще вычеркнуть его из своего сердца и мыслей, и отправиться утешать и лечить уязвленное самолюбие и гордость.

Но пока что моя гордость претерпевала все новые пощечины и удары, ведь не заметить заинтересованных и вместе с тем восхищенных взглядов, бросаемых посетителями больницы и медперсоналом на Красавина, было невозможно. Боже, и как я могла быть такой глупой и не узнать в нем звезду футбола?!

— Вы же Красавин Георгий? Верно? – тоненький с придыханием голос девушки из регистратуры вырвал меня из мыслей.

— Да, девушка. Может можно что-то придумать? Я понимаю, что записей на сегодня нет, но женщина пожилая, упала сегодня в обморок. Мы волнуемся за ее здоровье и не хотим пропустить беду...

Гоша слегка наклонился вперед, желая быть услышанным только ей, и брюнетка, не отводя от Красавина восхищенного взгляда, понимающе кивала ему в ответ. И от всей этой приторной фанатской влюбленности девушки меня немного затошнило.

— Поехали в другую клинику. Сказали что нет мест, - выпалила нервно, и обернулась к баб Ане. Женщина выглядела неплохо - спокойно сидела в кресле и заинтересованно смотрела в экран телевизора, транслирующего ее любимый сериал. Радуясь, что ей уже лучше я думала о том, чтобы послушать саму старушку и отправиться с ней домой. А потом, спокойно записавшись, вернуться к обследованию.

— У нас в больнице всегда есть несколько платных палат, которые глав врач оставляет на случай важных и экстренных пациентов. И если вы договоритесь с ним, то проблем не будет.

Красавин тут же кивнул.

— Главный врач на мечте?

— Да...

— Я договорюсь. Спасибо, - он послал ей свою фирменную улыбку, от которой стала видна ямочка на его щеке. И в этот момент я подумала о том, что он раздражает меня до зубовного скрежета!

— Ну вот, а ты хотела уезжать, - бросил небрежное и улыбнулся, забирая из моих рук документы. Улыбнулся так, как делал только что с той девицей.

На моих губах расплылась неестественно широкая улыбка.

— Прости, забыла, что ты у нас популярный и влиятельный футболист. Слишком новая для меня информация, не успела ее осмыслить.

Все, что мне оставалось – дерзко вздернув подбородок, отправиться к баб Ане, и предложить ей воды, пока Красавин услужливо оставлял автограф в ежедневнике, протянутом ему обходительной работницей регистратуры.

Спустя двадцать минут, в коридоре появился Гоша. Рядом с ним шел высокий мужчина в белом халате. Подойдя к нам, он представился и попросил девушек в регистратуре подготовить палату для новой пациентки.

Дело было сделано. И я была рада, что баб Аня получит полное обследование здоровья, и лучшее лечение, возможное в этом городе. Но, в то же время, все успехи Красавина, полученные им благодаря своей знаменитости, так сильно раздражали меня, что я просто не могла на него смотреть!

И пока мы вели баб Аню в кабинет МРТ, дабы убедиться, что при падении она не получила травмы головы, проходящие мимо нас посетители то и дело бросали на Красавина заинтересованные взгляды.

Бесило! Ужасно раздражало все! И то, что вот уже сорок минут баб Аня не выходила из кабинета обследования. Я дико волновалась, и ругала себя, что послушала ее и не прошла за ней следом.

Чертов Рыбак со своим скандалом и угрозами подорвал здоровье старушке. Как бы то ни было, все эти дни она нервничала и переживала о судьбе своего дома, что могло послужить причиной пошатнувшегося здоровья.

Красавин еще этот, ни на метр от меня не отходил, несмотря на предложения медсестер попить с ними чай или кофе. То и дело раздражал меня своей заботой – тот шнурок на моем кроссовке завяжет, то с моего места сдвинет, сообщив, что я сижу как раз под холодным воздухом кондиционера.

Даже забота должна быть своевременной и к месту. Каждое его действие, чтобы он не предпринимал, ощущалось как очередная насмешка.

Он мне врал. С первого и до последнего дня Красавин не открывался передо мной. Я вспоминала тех девушек администраторов из парка, которые просили сделать с ним селфи. Я с ума сходила от злости, думая о том, что будучи в кинотеатре я случайно сболтнула догадку, будто Красавин известный актер, а он вместо того чтобы открыться мне – солгал.

Его одежда «реплика» - так говорил он, отшучивался, и делал из меня дурочку. И чтобы он сейчас не сделал и не сказал, правда такова. Красавин никогда не доверял мне.

И когда дверь кабинета МРТ в очередной раз распахнулась, но лишь для того, чтобы один из ординаторов покинул кабинет, шумный выдох сорвался с губ.

— Не переживай, с ней все хорошо. Там лучшие специалисты, - раздался рядом его тихий полный участия голос. Прикрыв глаза, дабы прогнать прочь возникший спазм в груди от его внезапной близости, я всем своим сердцем надеюсь, что скоро моя пытка закончиться, и я смогу получить немного личного пространства для того, чтобы спокойно обдумать сложившуюся ситуацию.

— Уйди. Пожалуйста, отойди на пару шагов, - твержу про себя, внешне оставаясь совершенно холодной.

— Вот, выпей, - он протягивает мне бутылку с водой, и когда я не предпринимаю попыток забрать ее, Красавин раскрывает мою ладонь и вкладывает тару в нее.

Дрожь, прокатившаяся по коже в момент его касания, служит последней каплей. Мое тело практически кричит о протесте. Резким движением рук, отталкивающим его от себя, тем, как стремительно я сорвалась с кресла, отойдя на несколько метров и облокотившись о стену. Предательское головокружение заставило стиснуть кулаки, и сделать несколько успокаивающих вдохов.

Внезапно кожу запястья обожгло до боли знакомым теплом. Не придумав ничего лучше, кроме как отдернуть ладонь, я подняла на Красавина полный обиды взгляд.

— Не трогай меня! – прорычала шепотом, когда он потянулся к моему лицу.

В серых глазах вспыхнула обида.

— Тогда выпей воды, - и снова чертова бутылка замаячила перед лицом.

— Не разговаривай со мной, лгун!

Затравленный взгляд его глаз заставил мое итак истерзанное сердце разбиваться снова на мелкие куски.

— Как скажешь, - проговорил хрипло, словно каждое слово давалось с трудом. – Только сядь, пожалуйста. У тебя глаза красные и ты вся бледная. Не хочу, чтобы в обморок свалилась.

С губ сорвался смешок.

— А я не хочу, чтобы ты делал вид, словно тебе не все равно.

Он скривился.

— Зачем ты так? Ты же прекрасно знаешь...

— Пожалуйста, дай мне немного пространства. У меня нет сил сейчас говорить с тобой.

Он кивнул, а я послушно села в кресло, и к моей радости спустя несколько минут в коридоре показалась баб Аня. Немного заспанная, но с присущей ей теплой улыбкой на лице.

Старушку вывела под руку молоденькая доктор. Девушка попросила нас подняться в палату и размещаться там. Лечащий врач баб Ани должен был вскоре зайти к нам.

По дороге бабуля отвлекала приятной беседой, рассказывая о том, как сладко она подремала в аппарате МРТ. В ответ на что Красавин шутил, что у нашей баб Ани самая чистая совесть, ведь уснуть в шуме огромной чудовищной машины МРТ может только самый святой человек. Я поддерживала диалог Красавина, шутила и делала вид, словно все в полном порядке, боясь расстроить ее.

В палате было очень красиво и уютно. Удобная кровать с кучей полезных механизмов, деревянный шкаф, стол и тумбочка с телевизором. Зная, что ворчание старушки начнется ровно в тот момент, когда она заскучает и запроситься домой, я включила ее любимый сериал, и помогла женщине переодеться в больничную пижаму.

— Розочка, я позвонила сыну. Он сегодня не сможет приехать, что-то срочное на работе, но завтра он будет здесь. Если тебе не сложно, не могла бы ты остаться со мной на ночевку? Боюсь, мне будет слишком тревожно одной в новом месте... – бабулечка выглядела такой расстроенной, и мне непременно захотелось ее обнять.

— Конечно, баб Ань! Даже просить не надо, я и сама собиралась остаться с вами! – потянувшись ближе, чтобы не услышал возившийся с телевизором Красавин, я прошептала. – Устроим с вами литературный клуб! Пообсуждаем личную жизнь самых красивых поэтов...

— Поэтов? – с сомнением проговорила старушка.

— Баб Ань, вы Есенина видели?! Ох, уверенна, вы знаете много пикантных историй этого сердцееда. Вот и расскажите мне, а я почитаю вам что-нибудь из его творчества.

Довольная услышанной перспективой, старушка тут же кивнула, и спустя несколько мгновений в палате появился доктор.

Успокоив нас с Красавиным новостями о том, что по результатам МРТ ничего страшного с баб Аней не случилось, док поведал о том, какие процедуры ждут женщину в ближайшие три дня. Обследование будет полным, начиная от сердца, заканчивая зрением – не знаю уж, что наобещал Красавин доку, но тот старался так, словно баб Аня его родная мать.

Но вскоре мне удалось насытить собственное любопытство, когда оставив нас, доктор подозвал к себе Красавина, и тот дал ему свой номер, обещая приехать в ближайшие выходные на ужин к доктору и порадовать его любимого сына своим героем.

Снова и снова я закатывала глаза и раздраженно фыркала, когда Красавин пользовался своим положением. Несмотря на то, что действовал он для блага баб Ани, и я была благодарна ему, я все равно его терпеть не могла! Красавин футболист – та еще кость в моем горле. И я безумно скучала по Красавину – простому деревенскому парню, с кем я могла построить счастье.

Ужин нам принесли спустя час. Все было очень вкусно и сытно. Баб Аня, наевшись досыта, довольно прилегла на подушку, пока я смиренно и послушно пересказывала теть Фае по телефону все, что произошло с баб Аней за сегодняшний день. Не без труда убедив ее, что совершенно не стоит тратить силы и время и приезжать в больницу, я попросила устроить праздник по возвращению старушки домой. Идея новой вечеринки настолько пришлась ей по вкусу, что женщина наконец-то перестала спорить со мной и покорилась.

После ужина Красавин наконец-то покинул нас, грозясь вернуться завтра и забрать меня в СНТ, после того как мы дождемся сына старушки. Я же, не желая спорить при женщине, решила оставить этот вопрос до завтра и дать себе время подумать.

Бабуля уснула рано, и, успев прочитать ей всего пару любимых стихов, я закрыла книгу и, вооружившись телефоном, принялась рыскать по глобальной сети в поисках информации о своем парне.

А информации было много, так что половину ночи я провела в исследовании прошлой жизни Красавина. Сотни фотографий его побед, забитые голы и пенальти, заграничные поездки и отдых на берегу океана, где он купается вместе с эффектной блондинкой. Она вся искусственная – «от» и «до», но они такие красивые... Острой болью отдает в груди и сжимается сердце, когда я вижу фото, где он целует ее в шею, где она, повиснув на нем обезьянкой, счастливо улыбается в камеру. Везде, на каждом фото он смотрит на нее, смотрит так, как смотрел в последний месяц на меня. И понимание этого обесценивает все мои воспоминания и то, что было так дорого.

Хочется плакать. А еще хочется просто собрать чемоданы и уехать... но куда? Я сижу на руинах прошлой жизни, успев разочароваться в новой...

«Как ты, детка? Я нарыла в сетях о нем инфу. Лучший нападающий прошлого года... Многомиллионные контракты, поговаривали, что им интересуются иностранные клубы...»

Понимая с горечью, что я по наивности доверилась чувству, и отдала всю себя человеку, которого, в общем-то, и не знала, я задумалась о том, знали ли остальные правду о Красавине?

Теть Фая! Я рассмеялась горько, вспомнив о председателе. Конечно, крестная не могла не знать правды, и она поддерживала его легенду, убеждая меня, что Гоша простой менеджер по продажам.

Баб Аня заворочалась, и я подумала о том, что мне срочно нужно съесть что-нибудь сладкое. Выйдя в коридор, я замерла в удивлении. В кресле у палаты, подперев щеку рукой, спал Красавин.

Темные пряди волос упали на лоб, губы с изящным изгибом сейчас сбыли сплюснуты от соприкосновения с рукой. Все такой же невероятно красивый, сильный и... вдруг ставший совершенно чужим. Ну почему он остался здесь?! Почему продолжает быть таким заботливым и упертым?! Это так сложно – сопротивляться ему и своему разбитому сердцу. Нет-нет, я запрещаю себе думать о том, как он хорош! Он больше не мой. Для меня больше это не имеет значения.

Он больше не имеет значения. Наверное, именно поэтому я тихонько возвращаюсь в палату и, стянув со своей постели одеяло, возвращаюсь в коридор и осторожно укрываю его. Затаив дыхание, боясь коснуться его, дабы не разбудить, я резко отстраняюсь, когда слышу чьи-то шаги по коридору.

Высокая колонна помогает мне спрятаться от чужих глаз. И подошедшая к спящему Красавину медсестра вполне уверенна, что они наедине. И опустившись перед ним на колени, она нежно и трепетно касается его руки.

— Да? – резко вздрогнув, выпрямился он. Потер сонные глаза и осмотрелся по сторонам, словно и не сразу понял, где находится.

— Что же вы спите тут в коридоре? Пойдемте, я положу вас в сестринской. Там тихо и никого нет. Там вам будет удобно.

— Да нет, все в порядке. Я рядом со своими девчонками... Знаете, мало ли что может понадобиться.

— Георгий, не переживайте, у девочек есть экстренная кнопка. Стоит нажать, тут же весь сестринский пост сбежится. А вам тут на самом деле не стоит спать – если кто-то из руководства увидит, нам достанется, - горько вздохнув, она складывает ладони в умоляющем жесте.

Красавин словно все еще не хочет уходить, но и подставлять девушек ему нельзя – такой он человек.

— Ладно. Только на пару часов.

С хмурым и до раздражения тревожным видом, он идет следом за медсестрой, уносящей мое одеяло.

Я смотрю ему вслед, и не могу отвести глаз. Он уходит неспешно, а я думаю о том, что это на самом деле конец. И это так больно и невероятно сложно! Знать, что стоит мне побежать, он непременно примет. Оказаться в его объятиях так просто... но надолго ли? Сколько еще тайн у этого человека? И ведь он непременно вернется в свой спорт. Вернется в столицу, к громкой яркой жизни. А я... Я девочка с чужим именем, скрывающаяся от полиции и бывшего парня. В той его жизни мне просто нет места...

Солнечные лучи мягким светом заполоняли утреннее пространство моего двора. Прикрыв глаза, и подставив лицо приятному теплу, я сделала глоток кофе. Зябкая дрожь прокатывалась по телу, вызывая стойкое желание ежиться и кутаться в плед.

За забором кукарекали петухи, то и дело раздавалось жужжание газонокосилок и лай собак. Холодный носик белоснежной мордочки ткнулся мне в бок, и, встретившись с черным глазами козочки, я улыбнулась.

— Привет, моя подруга. Одни мы с тобой остались на целом свете, - погладив животное, и услышав благодарное «ме», я снова прикрыла глаза.

Два дня прошло с нашей последней встречи с Красавиным. После того как к баб Ане утром в больницу приехал сын с невесткой, мне больше нечего было делать рядом со старушкой, и оставив ее на попечение детей, я была вынуждена вернуться сюда.

Красавин настаивал на том, чтобы довезти меня до дома, но понимая, что у меня совершено нет сил находиться в непосредственной близости от него в течении долгого часа, я ответила категорическим отказом. Благо, ему хватило совести засунуть свое упрямство и настырность в задний карман джинсов, и позволить мне решать свою судьбу.

И вот она я, посреди старенького двора Лидкиного деда. В компании козы, пью кофе после бессонной слезливой ночи, и в сотый раз понимаю, как сильно мне не хватает его...

Я ужасно скучаю. И забыть его совершенно не помогает тот факт, что Красавин умудрился участвовать в моей жизни даже во время своего отсутствия.

В мой дом постоянно приходят гости. То Михалыч с целым пакетом свежего мяса и овощей, которые чудесным образом его жена вдруг просила передать мне. То теть Фая нагрянет с корзинкой клубники, шоколада и бутылочкой моего любимого «Моет». Она думает, я совсем глупая и не понимаю что столь дорогое шампанское, она бы в жизни не стала покупать. Тем более, теть Фая не принимала всерьез ни один алкоголь, если там нет приставки «домашний».

Я знала, кто заботиться обо мне. Знала о том, что он каждый день ждет моего звонка, или знака, позволившего ему действовать. И я очень хотела увидеть его. Особенно по вечерам было невероятно сложно держать себя в руках и не сорваться на побег к участку на первой линии.

Сегодня должна была вернуться баб Аня. К счастью и всеобщему облегчению врачи не обнаружили у нее ничего серьезного, лишь соизмеримые с возрастом неполадки в здоровье, которые можно минимизировать лекарственными препаратами.

По этому поводу, теть Фая решила устроить грандиозный праздник, и сегодня было созвано все СНТ в гости к женщине. Понимая, что там я непременно увижу Гошу, я не чувствовала в себе сил на подобную встречу.

Утро было ранним, и каждый трудился на своем участке. Воспользовавшись временным затишьем в СНТ, я осторожно вышла из калитки, и направилась неспешно по проселочной дороге, вдыхая полной грудью свежий воздух.

На соседнем с теть Фаей участке слышался грохот топора, разбивающего крепкие бревна. Немного подумав, я вернулась домой и, захватив с собой в термосе кофе и несколько бутербродов, вернулась к участку.

Следуя внезапному душевному порыву, я решилась потревожить нашего нового жителя, и по совместительству бывшего жениха теть Фаи. С одной стороны восхищаясь его настырностью, я думала о том, что наши положения с ним словно два разных берега. Он тот, кто поступил плохо с любимой, я та, кого обманули.

Постучав в калитку, и подождав, когда мужчина заметит меня, я помахала рукой.

— Доброе утро! Не хотите позавтракать с соседкой? – улыбнулась, приподняв руку с зажатым в ней термосом.

В ответ на его удивленный взгляд, я решила напомнить.

— В ваш первый приезд сюда, когда вы чуть не отгребли от теть Фаи букетом, мы с вами познакомились. Я Роза, - моя улыбка была такой широкой и естественной, что мужчина, кивнул, и, смахнув полотенцем со лба пот, направился к деревянному столу, расположенному под небольшим навесом.

Пройдя по узкой тропинке, я выложила из пакета контейнер с бутербродами, и разлив кофе по пластиковым кружкам, подвинула одну из них к мужчине.

Благодарно улыбнувшись, он устроился напротив меня и сделал небольшой глоток. Я же, снедаемая любопытством, не могла перестать рассматривать его дорогой наряд, ухоженное лицо и аккуратно уложенные волосы.

— Простите, не помню вашего отчества, - проговорила смущенно, в ответ на что мужчина улыбнулся.

— Зови меня просто Егор.

— Простите, что тревожу вас. Но увидев, что сегодня вы приехали без ваших чудовищ, я решилась подойти и поболтать.

Его тихий мелодичный смех успокоил меня, дав понять, что я могу рассчитывать на дружеское расположение мужчины.

— Чудовища тоже должны отдыхать. Да и вряд ли здесь мне что-то угрожает....- он окинул взглядом пространство заброшенного участка. Несколько секунд я рассматривала золотой перстень на его руке, центр которого был инкрустирован драгоценным камнем.

— А где вы работаете? – спросила его, несмотря на то, что уже знала. В порыве ссоры теть Фая выпалила, что он судья. Но, решив услышать правду из первых уст, я сделала вид, словно не знаю об этом.

Смахнув салфеткой крошки с губ, он посмотрел на меня внимательно. По всей видимости, не привыкший к излишней откровенности в беседе, ему понадобилось немного времени, дабы оценить стою ли я его внимания. Но, я была единственное звено, способное помочь ему выстроить мостик в отношениях с теть Фаей. Поэтому, мужчина нехотя и негромко произнес.

— Всю жизнь в судебной системе...

— Носите черную мантию и стучите молотком, когда участники процесса нарушают тишину?

Он рассмеялся.

— Ты говоришь так, словно маленькая девочка.

В этот момент раздался стук за спиной, мы обернулись и увидели, как колыхнулась занавеска в окне дома теть Фаи.

— Вы сильно ее обидели... – проговорила задумчиво, понимая, что характер женщины ни за что не позволит ей простить бывшего возлюбленного слишком быстро. Понимаю ее еще и потому, что сама испытываю те же мучения, что и она.

— Думаю, да, - кивнул он, допивая кофе.

— Но знаете, не обижайтесь только... Я ее понимаю!

Егор рассмеялся, но в смехе его не было и намека на обиду.

— И почему я не удивлен? Пресловутая женская солидарность...

— Но сами посудите, вы бросили ее за две недели до свадьбы. Женились на богатой девушке, и получили карьеру, и беззаботную жизнь. А теперь, видимо жена ваша умерла, или по другой причине вы остались одиноки и вспомнили о своей юношеской любви, которую когда-то не смогли отстоять... или не захотели.

— Не смог, - проговорил он устало. — Очень хотел, но до жути боялся собственного отца... И когда он поставил передо мной ультиматум, заставляя сделать выбор между Фаей и семьей, я испугался, и предательски оставил ее... Через месяц должна была состояться моя свадьба с дочкой одного бизнесмена, с которым мечтал породниться мой отец. И за день до свадьбы, я понял, что не смогу. Решил, что лучше пойду на самую малооплачиваемую и сложную работу, только бы с Фаей быть... Я заявил отцу, что свадьбы не будет, он выгнал меня, и я тут же поехал искать Фаю. Искал в городе, и в ее деревне родной, но она словно испарилась. Никто ничего не мог сказать, все разводили руками, не желая или не в силах мне помочь. Так и вернулся я в город ни с чем, закончил универ и начал свою юридическую карьеру. Тридцать лет в судебной мантии, вершу правосудие, а собственную жизнь так и не сумел свершить. Искал ее лет десять, и все тщетно... Потом уже решил, что стоит ее отпустить, раз судьба не сводит нас вместе. А несколько дней назад, мой знакомый директор телеканала за ужином оговорился о громком репортаже, который должен выйти в их компании. И одно только ее имя, прозвучавшее, словно, между прочим, вернуло мне надежду... Я навел справки и узнал, что уже много лет она живет здесь. Так и не вышла замуж, одинока всю жизнь, как и я... И тогда я понял, что должен постараться...

Он поднялся и повернулся к дому теть Фаи. Занавеска слегка колыхалась, и мы оба понимали, что женщина там, наверху. Наблюдает за нами.

— Хотя, что там постараться? – проговорил задумчиво, переводя на меня полный решимости взгляд. — Я должен сделать все, чтобы вернуть ее. Меня не напугать выброшенными цветами, не напугать грубостью или гневным взглядом. Я всю жизнь ее искал, и за одну трусливую минуту потерял ее, а теперь, когда нашел, не отпущу, ни за что.

— А что делать ей? – выпалила в сердцах, едва сдерживая порыв расплакаться. — Как поверить тому, кто когда-то отвернулся или солгал? Тот, кому ты открыла свою душу, совершенно не собирался впускать тебя в свою, выдавая себя за другого человека. Как найти в себе силы простить подобное? И нужно ли вообще такое прощать?

Он внимательно посмотрел на меня, совершенно точно понимая, что я спрашиваю не о ком-то абстрактном. Грудь так высоко вздымалась от неровного дыхания. Я была взволнованна в ожидании его ответа, словно чужой мужчина способен решить нашу с Красавиным судьбу. Но по какой-то неизвестной даже мне причине его мнение было несомненно важно для меня.

— Ты открылась ему, и доверила свои секреты?

Кивнув, я продолжила с волнением ждать его ответа.

— Он сохранил твои секреты?

— Да.

— Но ты не можешь простить, что своих секретов он не раскрыл в ответ.

На глаза набежали слезы, и я отвернулась, сделав вид, словно рассматриваю что-то на его машине.

— Он мне лгал, отшучивался. Говорил о том, что никогда не сделает больно, но сделал...

— Это нормально – делать больно, ошибаться. Мы не идеальные, и не можем всегда поступать правильно, но ты и сама об этом знаешь. А что касается его тайн – он хранил твои, но совершено не был обязан тут же раскрывать свои. Это так не работает... Если у человека есть тайны, есть причины держать их в секрете. Мне кажется, тебе стоит поговорить и избавившись от обиды, попытаться понять его. Если у парня есть причины молчать, значит, он по-другому не мог поступить в тот момент...

— Но я чувствую себя преданной и глупой.

— Это твои чувства, но ничего общего они не имеют с причиной его поступков. Возможно, если бы Фая немного подождала и не убегала бы так скоро из города и моей жизни, я успел бы к ней, и она смогла бы меня простить. Дать мне шанс исправить ту чудовищную ошибку. Порой нужно уметь убирать эмоции в сторону, понимаешь, о чем я?

Его слова пробудили во мне что-то новое. То, отчего с груди наконец-то свалился тот тяжелый камень, что все эти дни давил с невероятной силой. Мысли хаотичным роем крутились в голове, заставляя сердце стучать на уровне горла. Воодушевление и надежда, предвкушение скорой встречи и страх за нас – внутри меня было слишком много эмоций, чтобы я могла оставаться на месте.

— Спасибо вам большое! Вы мне так помогли! – я обняла мужчину, не в силах сдержать радости и волнения. Он засмеялся, говоря о том, что совершенно ничего не сделал.

— Знаете что! – проворила в состоянии воодушевления. — Приезжайте сегодня в районе двадцати часов к дому теть Фаи. У меня есть кое-какие идеи. Постараюсь выиграть для вас хотя бы пять минут ее внимания. А вы уж не оплошайте, хорошо?

Улыбка, появившаяся на его красивом, пусть и возрастном лице отдалась чувством радости в моей груди.

— Уверена? Не думаю, что она еще готова к разговору.

— Она и не будет никогда готова к нему. Слишком упрямая для того, чтобы посмотреть на ситуацию под другим углом. А ваша задача помочь ей это сделать!

Он замолчал, задумавшись о чем-то.

— Так что, приедете? – спросила в нетерпении.

Егор посмотрел на меня с волнением.

— Да, конечно.

— Только давайте без ваших чудовищ! Я понимаю, безопасность и все такое, но теть Фаю они будут раздражать! А нам нужно, чтобы она была в хорошем настроении!

Мой план был дерзок и опасен. Но если все удастся так, как я просчитала, то уже сегодня моя любимая председатель обретет счастье и любовь. И лишь эти мысли помогали мне не конфузиться и не тушеваться под сердитым взглядом женщины.

— То есть, ты ставишь мне ультиматум? – угроза в ее голосе совершенно не пугала меня.

— Нет, я просто предлагаю вам сделку. Я поддаюсь вашим уговорам и прихожу на праздник, а вы в свою очередь обещаете дать мне пять минут с вами наедине.

Сложив на груди руки, она с подозрением глянула на меня.

— Связан ли твой ультиматум с моим новым соседом, который уже второй день раздражает громкими звуками со своего участка?

— Ваш сосед - очень приятный мужчина. Сегодня я была удостоена чести завтракать с ним, и могу вам точно сказать, что очень скоро он перестанет вас злить. Так что, теть Фай, вы согласны?

Ей некуда было деваться. Спокойствие женщины лежало на противоположной чаше висов от счастья ее любимого крестника. Ей очень хотелось моего присутствия на празднике, ведь тогда шанс поговорить Красавину со мной становился выше. Шанс помириться и сделать счастливым его. И она надеялась, что согласившись на подобную сделку, она подарит своему Гоше возможность помириться со мной.

— Но если ты меня обманешь и не придешь... – тычет она в меня наманикюренный ноготь.

Широко распахнув глаза, я с ужасом смотрю на ее руки.

— Теть Фая, не может быть!

— Что? – испуганно осматривает себя.

— Ваш ноготь! Лак слез! Вы же не станете принимать гостей в таком...

Бросив взгляд на свои ногти, она хмурится.

— Ох, точно! Все ты виновата! Отвлекаешь, а у меня столько дел! Еще и педикюр нужно сделать! – махнув на меня рукой, она возвращается в дом, а я ощущая себя великим стратегом, направляюсь к дому. Только возле калитки, вспоминаю, что и сама поставила себя в тупик.

Глава 18

Беспорядочный поток мыслей совершенно усыпил мою бдительность. И черный внедорожник, припаркованный аккурат у моей калитки, я заметила лишь в тот момент, когда буквально уперлась в него, не в силах попасть во двор.

— Роза? – высокий мужчина вышел из машины и улыбнулся мне. – Простите, я могу ошибаться с именем. Вы ведь девушка Гоши Красавина?

Узнав в незнакомце того самого мужчину, с которым приехала бывшая Красавина, я кивнула в ответ.

— А вы его агент?

Приблизившись ко мне, он нервно спрятал руки в карманы.

— Меня Захаром зовут. Не могли бы вы присесть в машину, у меня к вам конфиденциальный разговор.

Осмотревшись по сторонам, и понимая, что нет ни одного человека поблизости, я судорожно пытаюсь найти вежливый способ отказа, но он выглядит слишком взволнованным и нуждающимся в этом разговоре.

— Я понимаю, вы меня не знаете. Но я не сделаю вам ничего плохого. Да к тому же, я заинтересован в том, чтобы Гоша вернулся в футбол. Вы должны мне помочь.

Удивление сорвалось тихим смешком с губ.

— Я? И как же я вам помогу?

Умоляющие нотки во взгляде мужчине побороли мою подозрительность и какие-либо доводы рассудка об опасности, грозящей внутри салона его авто. И устроившись на пассажирском сидении, я усиленно перебирала в голове все возможные доводы, способные оправдать мою глупость.

— Простите, что я действую так нагло и нарушаю ваше личное пространство, но Гоша не оставил мне выбора.

— Давайте к делу. Я уже здесь.

На самом деле, я не была уверена, что поступаю правильно, влезая в это. Гоша не доверял мне свое прошлое, а сейчас то самое прошлое пыталось действовать на него через меня. И, несмотря на то, что мы в ссоре, я все еще беспокоилась о нем. И лишь из желания счастья Красавину, я согласилась на эту беседу.

Мужчина нервно растер ладони, собираясь с мыслями.

— Гоша бросил спорт полгода назад. После смерти его мамы, он сорвался с катушек, и наделал много ошибок. Как итог – разорванный с ним контракт. Я пытался... нет, я делал все, чтобы он остался в обойме, но Гоша как сорванный с рельсов поезд. Несся на огромной скорости, сметая все на своем пути. Сейчас появился шанс вернуться. Футбольный клуб готов дать ему шанс и готов заключить с ним новый контракт. Но вернуться нужно в ближайшее время.

В затравленном взгляде столько вины, и я думаю о том, что мужчина рассказал мне меньшее из происходящего. Уверена, и в нем Красавин не нашел когда-то опоры, а сейчас тот пытается вытянуть Гошу обратно. Для чего?

— Я понимаю, вы планируете заработать на нем хорошие деньги. Но что если Гоша этого не хочет?

— Гоша всю жизнь жил футболом. С раннего детства он грезил этим видом спорта, и футбол всегда был частью его жизни. Настоящее положение дел – лишь последствия его нервного срыва и глубокой депрессии.

— Не сказала бы я, что он в депрессии, - стоило этим словам слететь с губ, как тут же придавило пониманием того что я на самом деле не знаю ничего о его мечтах, о том, чем и кем он жил все это время. Как оказалось, Гоша и десяти процентов о себе не рассказывал.

От понимания собственной никчемности, на глаза набежали слезы. Упрямо сморгнув их, я подняла взгляд на мужчину.

— То есть вы хотите, чтобы я уговорила его вернуться в спорт? Простите, но даже его бывшая любовь Катя не смогла...

Захар нахмурился.

— Брать с собой Катю было ошибкой. Они разбежались еще до его отъезда, и Катя наворотила немало ошибок, связавшись с его приятелем. Но узнав, что я еду к нему, она буквально умоляла взять ее с собой, и я подумал, что старые чувства проснутся.

— Вы хотели использовать чувства Гоши в своих целях.

— Не только в своих. Вы же понимаете, что жизнь в этом захолустье не то, чего он достоин.

Голова шла кругом.

— Я уже вообще ничего не понимаю.

Мужчина повернулся ко мне, так, что теперь я совершенно не могла от него спрятаться.

— Роза, пожалуйста, просто помогите мне увидеться с ним. Я звоню, он не берет трубку, дверь не открывает.

Растирая ледяные от волнения ладони, я кивнула.

— Могу я выйти из машины и пару минут подумать?

— Да, конечно. Я не хочу давить.

Прохладный ветер с полей путал мысли, и сегодня случилось так много всего, что я просто не знала, что делать. Мы с Красавиным не вместе. Я совершенно не знаю, чего он хочет и чем живет. Я не знаю, имею ли я право хитрить и помогать Захару.

Но, с другой стороны... я ведь видела все те фото и видео. Я всю ночь изучала архивы его игр, и тот азарт и восторг в серых глазах Красавина... Таких чувств я не видела в них ни разу в жизни... только на поле он выглядел так, словно ему все не по чем.

Добрый шутник, поборник справедливости, волонтер и просто хороший деревенский парень - это было его маской, панцирем, за которым он прятал истинного себя. И как бы горько не было это осознавать, но я знала лишь тень от прежнего Гоши Красавина. И, черт побери, этот парень должен сиять.

Выудив из сумки телефон, не давая возможности себе передумать, я набрала его номер и с замершим сердцем ждала ответ. Его хриплый и тихий голос прозвучал ровно после второго гудка.

— Роза?

Зажмурившись, запрещая своему сердцу вылетать из грудной клетки, я проговорила максимально ровным голосом.

— Через пятнадцать минут у магазина. Нужно поговорить.

— Конечно... – прозвучало его растерянное и вместе с тем воодушевленное. – Сейчас буду.

Я сбросила трубку и кивнула мужчине, с жадностью следящему за мной сквозь стекло.

Ну и махинаторша же ты, Роза. Теть Фая, теперь Красавин, а дальше кто? Выдохнув, и оставив судьбе самой вершить чужие жизни, я попрощалась с Захаром, и поспешила домой.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

Было странно слышать подобный вопрос от столь красивого мужчины, одетого в дорогущий и стильный костюм, и держащего в руках букет из сто одной розы.

— — Вы специально купили такой тяжелый букет? Чтобы теть Фая не смогла на вас им замахнуться?

Он улыбнулся, совершенно точно намереваясь возразить и напомнить мне о немереной силе теть Фаи во время эмоционального всплеска. Воспользовавшись тем, что мне удалось отвлечь внимание мужчины, я уверенно толкнула дверь калитки, и прошла во двор, где уже вовсю веселились гости.

— Не переживайте не о чем. Пять минут спокойной и послушной теть Фаи у вас есть, с остальным должна помочь ваша ловкость, нежность и умоляющий взгляд.

В раздавшемся у меня за спиной смешке так и сквозило недоверие. И я понимала, что когда речь заходит о теть Фае – нельзя быть уверенной ни в чем. Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского. А выпить сегодня я была намерена.

Стол был накрыт на веранде, но гости в основном были рассредоточены по двору. Кто-то из мужчин жарил шашлык, кто-то был увлечен танцами – все как всегда. Теть Фаю я нашла стоящую у грядок с розами. Рядом с ней собралась толпа женщин, и они бурно обсуждали купленные сегодня председателем саженцы цветов. Заметив нас с Егором, теть Фая приосанилась, и я обратила внимание на новый маникюр черного цвета, который так элегантно сочетался с ее платьем цвета морской волны.

— Добрый вечер, теть Фай. Можно вас на пять минут? – я улыбнулась, стараясь подавить внутри себя страх и панику. Все же, она женщина слова, и если обещала не трогать Егора, просто обязана так сделать.

— Фай, только обещай не бросаться ими, - проговорил с улыбкой мужчина, но встретив ее суровый взгляд, тут же исправился. – И, спасибо, что согласилась поговорить. Я не займу у тебя много времени.

— Ей спасибо говори, - кивнув в мою сторону, она все же решилась принять букет. Но Егор не спешил отдавать.

— Пойдем, я помогу тебе поставить их в вазу. Букет слишком тяжелый, не хочу, чтобы ты...

Уверена, у теть Фаи на языке крутилось много колкостей, которыми она бы с радостью осыпала Егора. Но, покорно смолчав, она великодушно позволила мужчине проводить ее до самой гостиной. Перед тем как уйти, бросила мне через плечо.

— Завтра посадишь цветы на той дальней грядке!

Улыбнувшись ей в ответ, я понимала, что посадка цветов – далеко не единственное мое наказание за содеянное. Но, в душе я надеялась, что узнав от Егора правду, она сменит гнев на милость, и даст себе шанс на счастье рядом с ним.

Стоило яркой паре исчезнуть в дверях дома, подруги теть Фаи тут же накинулись на меня с расспросами. Отшучиваясь и отвечая глупыми отговорками, я поспешила на веранду.

Найдя баб Аню восседающей в кресле, в окружении местных детишек, и рассказывающей им одну из любимых сказок, я пристроилась рядом, и неспешно попивая вино, наслаждалась неспешным повествованием старушки.

К моей радости, самочувствие у женщины было хорошим. То ли лечение и выписанные лекарства давали свои плоды, то ли наконец-то приехавший к ней в гости сын с женой и детьми так сильно подняли ее боевой дух, что здоровье старушки значительно поправилось.

Перебросившись парой слов с ее родственниками, и оставив баб Аню на их попечение, я заглянула в гостиную. И прикрыв ладонью рот, распахнутый в удивленном «о», с радостью и бесшумным визгом увидела слившуюся в горячем и страстном поцелуе пару. Ту самую пару, о которой так болела моя душа.

Поспешив скрыться подальше от заветной комнаты, дабы не мешать влюбленным, встретившим друг друга спустя тридцать пять лет разлуки, я выпила еще немного алкоголя, отчего мои мысли стали легкими и свободными.

Теть Фая нашла меня спустя полчаса в беседке, болтающей с Михалычем о урожае подсолнечника. Было так интересно узнать весь процесс превращения семечек в подсолнечное масло, что позабыв обо всем, я слушала его едва ли не раскрыв рот. Хотя, возможно, виной такому интересу с моей стороны было вино, которое тот самый Михалыч и принес на праздник.

— Хитрая лисица! Вот я тебя и нашла, - голос теть Фаи был сопровожден громкими раскатами грома. В грозовом вечернем небе так и витало тревожное напряжение и ожидание чего-то рокового.

Приосанившись, и гоня прочь все трусливые мысли, я улыбнулась женщине.

— Вы и сами хотели помириться.

Она неодобрительно вздернула бровью.

— С чего это?

Но меня было не обмануть ее маневром. Увидев поцелуй, и зная наверняка, что председатель простила своего возлюбленного, я пожала плечами.

— Вы делали все, чтобы показать ему, как он вам небезразличен. Начиная от выброшенных цветов, заканчивая вашими бесконечными взрывами ярости на него. Теть Фай, не все так, как кажется изначально, да? И любимого человека можно простить?

Мечтательная улыбка, появившаяся на ее лице после моих слов, тут же скрылась за маской безразличия и неверия.

— Не знаю, как можно простить такое...

Я заметила, как машина Егора неспешно отъезжала от калитки теть Фаи. Уверена, они договорились о свидании в более интимной обстановке. Вряд ли в ближайшее время теть Фая согласиться предоставить их отношения вниманию других. Будучи досужей и проницательной, в свою жизнь она практически никого не впускала.

Я же и не думала отступать.

— Но вы же увидитесь с ним снова?

— А как же не увидеться? – ухмыльнулась она. — Этот негодяй теперь сосед мой.

Я бросила задумчивый взгляд в сторону старенькой хибарки на расположенном рядом участке.

— Ничего, построит тут огромный дом, а вы наведете там уют. Будет у вас целое поместье.

Мечтательный взгляд женщины и ее лучезарная улыбка говорили лучше любых слов. Но опомнившись, она одернула меня.

— Не болтай глупости, фантазерка! Я обещала тебе поговорить с ним. Обещание выполнила, теперь дело за тобой – не смей сбегать с вечера до самого конца.

Я устало вздохнула, понимая, что долг мне сегодня никто не простит. Хотя я совершенно не была уверена в собственных силах.

— Но разговаривать с ним я не обещала, - предупредила теть Фаю, на что получила такой сердитый взгляд, что решила поскорее закончить с ней разговор и отойти от греха подальше. Но не успела.

— А вот и твое наказание подоспело! - проговорила с улыбкой женщина, и, проследив взглядом, я увидела, как в калитку вошел он.

Сердце сделало кульбит, больно ударившись о ребра. Я не могла отвести от него глаз, хотя знала - нужно бежать. Жадно скользя взглядом по любимой фигуре в момент, когда он еще не заметил меня, и пока я могла нагло наслаждаться им.

Привычный жест руки взлохматил идеальную прическу, когда к нему подошел дядя Саша с соседнего участка и отвлек на разговор. Красавин был в темных брюках, а джинсовая куртка была накинута поверх белоснежной футболки. Широкие плечи, узкая талия, сильная шея и до чертиков красивый профиль лица – в нем было все также, как и раньше. Он был таким же сводящим с ума, вызывающим слабость в коленях. Но он больше не был моим.

Заставив себя отвернуться, я удалилась в дом.

— Дождь начинается. Как хорошо, что я накрыла стол на веранде, - до меня донесся довольный голос теть Фаи.

Тяжелые капли забарабанили по крыше, и когда Михалыч прибавил громкости на колонке, присутствующие тут же забыли о непогоде, продолжив наслаждаться вечером.

— Гошенька, ну наконец-то! – раздалось за спиной, и, чувствуя как холодеют ладони, и бешено бьется сердце, я поспешила в заднюю часть дома.

Мысли лихорадочным потоком проносились в голове, не давая возможности совладать с паникой. Я не знала, что должна делать, но понимала одно – я не готова встретиться с ним лицом к лицу. Я не знаю, как правильно поступить, не знаю, как он отреагирует на мой обман. Уверена, Красавин был в бешенстве, когда вместо меня нашел у магазина Захара. Но что ж, пусть знает, как чувствует себя обманутый человек.

Немного воодушевившись этими мыслями, я решила, не мучить себя сердечными волнениями, я схватила стоящие у заднего выхода коробки с саженцами цветов, и вооружившись перчатками, направилась во двор.

Если мне повезет, совершенно ни одна душа не заметит моего присутствия здесь, а мне удастся занять свои руки и отвлечь мысли от волнующих дум.

Дождь шел не сильно, когда я выскочила во двор, и там, где указывала ранее теть Фая, разместила коробку, и принялась рыхлить землю. Зная, как по-идиотски выгляжу со стороны, я с хитрой улыбкой думала о том, что сумела-таки избежать ответной кары судьбы за сегодняшние обманы. Уже после третьей посаженной розы, я настолько увлеклась процессом, что не замечала ни усилившегося дождя, который принялся лить с такой силой, что моя одежда вмиг стала мокрой, но и не заметила, как в какой-то момент тот самый дождь перестал касаться моего тела, а спину согрело тепло. Лишь когда в легкие проник до боли знакомый, волнующий аромат, я дернулась, и почувствовала, как моя спина уперлась в его грудь.

— Ты... что делаешь? – обернувшись, я увидела, что Красавин навис надо мной крышей, расправив полы джинсовой куртки. Будучи абсолютно мокрым, он улыбнулся мне, отчего сердце болюче дернулось в груди.

— Я так понимаю, мы сейчас сажаем розы. Если теть Фая вынудила тебя это сделать, дай знак, и я что-нибудь придумаю, дабы вытащить тебя из рабства.

Я оттолкнула его от себя и, выпрямившись, осмотрелась. На веранде собралась толпа гостей, и несмотря на перекрывающий их голоса музыку, я могла точно сказать, что они пытались нам сказать. Взгляды абсолютно каждого были устремлены на нас. И это к собственному удивлению порадовало меня.

Я выставила вперед ладонь с мини-тяпкой и пригрозила Красавину.

— Если ты пришел с войной, у меня есть свидетели. Выйти «чистым» после моего убийства не выйдет.

В глазах Красавина вспыхнуло удивление, но поразмыслив недолго, он понял, о чем я веду речь, и весело хмыкнул.

— Да не буду я тебя убивать, Куртизанка. Больно сильно люблю, чтобы злиться на тебя...

Это уже было слишком. Слишком волнительно и слишком откровенно, как и его полный нежности и тоски взгляд, как и его теплая улыбка.

— Мог бы и позлиться для порядка! - проворчала недовольно, бросая тяпку в коробку.

Красавин поднял взгляд к небу. Дождь практически закончился, оставив нас совершенно мокрыми.

— Ну все? Розы посажены? Мы можем идти в дом? – улыбнулся, убирая с моего плеча маленькую веточку. И эта его забота, и невероятно обаятельная улыбка раздражали так сильно, что хотелось его треснуть!

Я позволила себе шлепнуть его в грудь, чувствуя себя в этот момент абсолютно несчастным человеком.

— За что? – удивление в его голосе звучало как обвинение. Я и сама понимала, что веду себя взбалмошно и непоследовательно, но за эти дни я так сильно накрутила себя, что боясь с ним встречи, нашего будущего и полной неясности настоящего, не могла совладать с эмоциями. Лучше бы он поссорился со мной, лучше бы отругал за ложь с Захаром, лучше бы был равнодушен и не стал бы прятать от дождя, чем то, каким он продолжал быть для меня.

Он был для меня всем. Несмотря ни на что.

Я не сразу поняла, что это не дождь, а слезы текут по моему лицу. И лишь когда в серых глазах Красавина появилась тревога, и он поспешно приблизился ко мне, горло сдавило спазмом, а плечи сотряслись от рыданий.

— Ты чего? Что случилось?

— Отойди! – всхлипнув, проговорила обиженно.

И он не придумал ничего лучше, как сделать послушно шаг назад.

— Эй, Куртизанка, не пугай только! Ты упала? Подвернула ногу? Тебе больно?

— Больно-н-н-о-о-о, - взвыв во все горло, я прижала ладони к лицу.

— Где болит?

— Вот здесь, - коснувшись груди, с обидой и тоской я посмотрела на Красавина.

— Почему болит?

— Потому что соскучила-а-ась, - продолжая реветь, словно маленькая девочка, я увидела, как его губы растянула улыбка. Теплая такая, нежная, что сердце защемило. Он расправил руки в стороны.

— Так иди ко мне.

— Не могу! - топнула ногой в сердцах. Он совершенно не помогал, а делал только хуже!

— Почему?

— Ты негодяй, и я должна перестать любить тебя... но я не могу...

— Только не дерись, ладно? - с этими словами он сделал шаг и сгреб меня в объятия. Такие горячие, такие теплые, такие надежные.

Спрятав лицо у него на груди, я расплакалась.

Дождь давно перестал идти, но я не могла остановить свои слезы, пока его горячие ладони ласкаю мою спину, пока его губы касались моих волос, пока он продолжал держать меня в своих руках, я просто отказывалась быть сильной.

— Роза, пойдем в дом, - прозвучал его шепот над моей головой.

— Я не Роза, - разрыдалась еще больше, продолжая прижиматься к его груди. – А ты совсем не тот Гоша, которого я знала!

В тихой усмешке совершенно не было радости – одна печаль.

— Это же прекрасно. Мы оба с приставкой «не». А теперь давай зайдем в дом. Ты вся мокрая, можешь заболеть.

— Я рассказала тебе всю правду! Я открылась, потому что не хотела тебе врать. А ты даже на чуть-чуть не впустил меня в свою жизнь!

Устало вздохнув, и понимая, что выпустив меня, может навсегда потерять момент, Гоша лишь немного отстранился для того, чтобы увидеть мои глаза.

— Я хотел, но не мог, - нахмурился, лаская мои скулы. — И я не просил тебя о правде, я влюбился в тебя без прошлого. Я полюбил Розу – красивую и дерзкую девчонку Розу, которая готова защищать малознакомую старушку, и бесстрашно броситься грудью на врага самой, не желая рисковать другими. Я влюбился в тебя, хотел сам быть простым парнем Гошей. Без прошлого, потому что в прошлом я ошибался вокруг.

Он приподнял мой подбородок пальцами. В серых глазах плескался океан нежности и любви. Гоша поморщился.

— Роза, пожалуйста, прекращай. Я знаю, что кругом виноват. Но если еще хотя бы час я проведу без тебя, я с ума сойду...

Улыбаясь внутри, понимая, что простила его уже давно, и всего несколько фраз отделяло нас от желаемого примирения, я решила немного растянуть волнующее ожидание.

— У меня там, в палисаднике сорняка много, знаешь ли... – проговорила с хитрой улыбкой на губах. — А еще забор нужно покрасить, и окна... В общем. – обхватив его запястье, я посмотрела на циферблат его часов. – Завтра в шесть утра чтобы был на месте, будешь...

Я не успела договорить. Слова растворились в обрушившихся на меня губах Красавина, в самом жарком и желаемом поцелуе.

Ночь таяла с сером предрассветном свете, но я все еще помнила каждое его прикосновение – невесомое, как лепесток, жаркое как солнце в полдень. Он спал, а я не могла оторвать от него глаз.

Никогда не думала, что можно так смотреть на мужчину – на его плечи широкие, сильные, словно выточенные из светлого камня. На линию челюсти, такую четкую, что хотелось провести по ней пальцем. На ресницы – длинные, влажные, чуть дрожащие во сне. Он прекрасен.

Никогда не думала, что могу так сильно полюбить кого-то. Так, что жизнь совершенно истратит свою самостоятельность и краски если его отнять. Те несколько дней, проведенные в разлуки казались мне адовой бесконечностью.

Но сейчас я была счастлива. Я могла смотреть на него обнаженного, беззащитного во сне, и у меня не оставалось дыхание не от стыда, а от восторга. Это так завораживает – когда чувствуешь, как корни твоего чувства уходят глубоко, в самую суть земли, и их уже не вырвать.

Легкое движение его рук говорит мне о том, что Гоша проснулся. Промычав что-то тихонько под нос, он прижимает меня к себе, утыкаясь носом в основание моей шеи.

— Ты чего проснулась? Еще так рано... – шепчет он, а горячие ладони парня жадно исследуют мое обнаженное тело.

— Я люблю тебя, - раздается шепот в тишине, заставляющий Гошу окончательно проснуться. И в серых глазах, смотрящих на мня без капли усталости или сна, я вижу те же самые чувства, что наполняют мое сердце.

— Очень люблю тебя, Гош. И я хочу, чтобы ты рассказал мне все.

Он рассказал. Немного позже, после того как насытил телесный голод, после того как мои поцелуи наполнили его силой и желанием думать о чем-либо еще, кроме как обо мне, он поведал мне всю свою боль, погружаясь в нее все глубже.

— Мама всегда была рядом, - его голос звучал потеряно и устало, но он неустанно держал меня в руках, боясь выпустить, не желая быть хотя бы на сантиметр дальше. — В тишине моей славы, в тени громких побед и моей яркой жизни. Я мало бывал с ней, как только вошел в профессию, пропадал годами в столице, и приезжал слишком редко, но она никогда ни словом не обмолвилась. Она умерла в одиночестве, из-за меня...

Последние его слова причиняли мне физическую боль. И я поспешила поспорить.

— Нет, Гош, ты не при чем...

Он горько усмехнулся. В серых, родных глазах таилась глубокая печаль.

— Она звонила мне, Роза. Пять пропущенных я увидел в раздевалке после триумфального матча. Я был так взбудоражен победой, я был охвачен восторгом от рева толпы, скандирующей наши имена. Партнеры команды тащили нас на ужин в один из лучших клубов города, со мной была, как мне казалось лучшая девушка, и мои друзья рядом. Я бросил телефон в сумку, и вспомнил о нем лишь, когда проснулся на утро, с жутким похмельем, после угарной ночи.

Она прислала одно сообщение: «Сынок, позвони срочно». А когда я набрал ее номер, мне ответил чужой голос. Из больницы. У нее случился инсульт, и она не дожила до утра...

Мои пальцы стиснули его ладонь, в желании защитить. Но разве я могла хоть как-то исправить его прошлое? Я была рядом. И я готова была пройти весь путь, держа его за руку. Гоша об этом знал – он ничего не говорил, но я чувствовала его уверенность.

— Теть Фая звонила моему агенту, просила передать, что мама серьезно больна, и что я должен срочно вылететь к ней, дабы успеть проститься. Но он не передал мне, ни после матча, ни потом. Это я узнал после от крестной... А еще, она рассказывала о том, что мама переживала о матче, и даже когда ее увозили на скорой, просила передать мне, чтобы не волновался, если не забью.

Он усмехнулся так горько, что сердце сжалось от тоски.

— В тот день я забил, целых два гола. И ненавижу теперь каждый из них.

Невыносимо больно видеть, как мечта человека становится тем, что его отравляет. Теперь мне было понятно его желание отгородиться от правды, закрыть на нее глаза и сделать вид, словно та жизнь не существовала.

Гоша подался вперед и его губы нежно коснулись моих.

— Ну а после, все ты уже знаешь. Я стал пить, прогуливать тренировки, на играх показывал отстойный результат. От меня отвернулись все – моя девушка, друзья. И в итоге со мной разорвали контракт, так что теперь я на самом деле простой деревенский парень Гоша, у которого практически ничего нет за душой. Все что осталось от карьеры – квартира и машина. Деньги что были на счетах ушли на погашение неустойки за сорванный контракт.

Гоша провел пальцами по моему предплечью, поднимаясь вверх к ключицам.

— Я не хочу другой жизни Роза. Когда ты встретила меня, я был потерян, был один. И ты показала мне, что я все еще могу быть счатсливым.

— И ты будешь счастливым, Гоша. И все, что произошло с твоей мамой ужасно, и я не могу представить, что ты пережил, когда остался совершенно один. Тебе больно, и страшно, и это нормальные чувства. Ты винишь футбол, друзей, бывшую девушку в своей потере...Так случилось, что ты не успел проститься с мамой, и эта боль будет с тобой, но твоя мама всегда хотела для тебя только лучшего, и она гордилась тобой. И я не думаю, что ей было бы не больно видеть своего сына, потерявшего мечту. Отдели футбол от всего остального. Деньги, яркая жизнь, выпивка и фальшивые друзья – это легкий путь для юнцов. Ты больше не такой, ты сможешь взять только самое главное, и остаться прежним Гошей, которого знаю я.

Он молчал, но я видела, как в нем шла нестерпимая борьба. Он метался, ведь все это время, несмотря на страх и боль, в его душе томилась жгучая тоска по спорту.

— Я видела твои матчи. Я просмотрела много, и я совершенно ничего не понимаю в футболе, но я видела то, как горели твои глаза в моменты игры, я видела как ты жил, ты буквально светился в эти минуты, понимаешь? Не лишай себя этого... возвращайся в спорт, будь тем, кем ты и должен быть. Лучшим бомбардиром, великолепным футболистом.

Когда он поднял на меня взгляд, я видела то, как жаждет он этого. Жаждет, и в то же время боится.

— А ты?

— Что я?

Он приблизился так, что между нами остались жалкие сантиметры пространства.

— Ты будешь со мной? Будешь ездить за мной во все города и бывать на играх? Я не хочу никакой славы и никакого спорта, если тебя не будет рядом.

Прислонившись лбом к его лбу, я улыбнулась.

— Я буду с тобой всегда, Красавин. Что бы ты ни попросил, я сделаю все.

— Все? – хитрая улыбка, расплывшаяся на красивом лице заставила меня понять, какую ошибку я только что совершила. Красавин ведь ни за что не упустит шанс воспользоваться моим обещанием.

И расплата за мою наивность настала уже в следующий момент.

— Я хочу, чтобы ты стала Красавиной, - провозгласил Гоша, и, отстранившись, посмотрел на меня с вызовом.

Я рассмеялась.

— Это предложение?

— Это обещание. Предложение. Я бы даже сказал - требование.

— Хорошо, когда-нибудь обязательно, - проговорила с хитрой улыбкой.

Он тут же нахмурился.

— Не «когда-нибудь». Сейчас.

— Сейчас?

Мое удивление лишь на несколько секунд сбило его с толку.

— Сейчас, завтра... но я не согласен ждать дольше недели! – немного подумав, Гоша добавил.

— Или ты хочешь пышную свадьбу? Тогда придется немного подождать, все же... Пока я вернусь в спорт и заработаю первый гонорар.

На этот раз я рассмеялась, не сдерживая себя.

— Красавин, не нужна мне никакая свадьба! И я бы хоть сейчас стала твоей женой. Но, ты же помнишь, какое у меня положение. Я в розыске...

Он тут же нахмурился, и резко поднявшись с дивана, принялся рыться в бумагах на столе.

— Ох, совсем забыл, - вернувшись ко мне, Гоша протянул мне папку с документами. – Ты больше не в розыске. И вот, мне прислал адвокат.

И пока я непонимающе рассматривала документы, он проговорил.

— Если вкратце, твоего бывшего посадили под стражу. Информация на твоей флешке пригодилась для того, чтобы доказать его махинации с бумагами. Дело в отношении тебя закрыли, а его вскоре будут судить.

Я не могла поверить своим ушам. В жизни не выигрывала в лотереях, но то, что сказал мне Гоша, было похоже на подарок небес.

— Так просто? А почему меня никуда не вызвали? Должны ведь были...

Он усмехнулся.

— Ты подписала доверенность, разве забыла? И мой адвокат делал все за тебя. Я же сказал, Роза, что тебе не стоит даже думать об этих гнусах. Каждый получит свое...

Дрожь волнения прокатилась по телу. Я вскочила с места и несколько минут просто ходила по комнате. Гоша наблюдал за мной с нежной улыбкой.

— Так выходит, я могу вернуться домой? И фирма...

Красавин нахмурился и покачал головой.

— Фирма банкрот, Роза. Вернуться ты можешь... Но...

— Но я не вернусь, - выпалила тут же, ибо все наконец-то встало на свои места. Я подошла к Гоше, и, устроившись перед ним на коленях, взяла его руки в свои.

— Отныне меня не интересует прошлая жизнь, как и тебя твоя. Теперь мы будем строить новую. И пройдем каждый шаг вместе, и падать будем вместе и взлетать.

Он подвинулся ближе, и его губы коснулись моих.

— Я тебя поддержу, ты ни за что не упадешь, - проговорил Красавин, и я верила в каждое его слово.

Эпилог

Финал кубка. Закатное солнце заливало поле оранжевым светом, шум на трибунах сросся с гулом в собственной голове.

Счет горел. Ноль – ноль. Шла добавленная минута, и мяч, выбитый защитником упал прямо перед штрафной. Все движения, отточенные до автоматизма, совершенно не нуждались в том, чтобы их осмыслить или спланировать.

Я ударил с лёта, не глядя на ворота. Мяч, словно завороженный описал немыслимую дугу, задел перекладину и все равно влетел точно в цель. Сетка дрогнула, словно от удара током. На секунду стадион замолк, не веря. А потом его разорвало.

Трибуны ревели так, что дрожала земля. Сотни тысяч глоток слились в единый ритм. Сканеры камер бешено искали мое лицо, а партнеры по команде бежали ко мне, чтобы повалить в кучу и закопать под горой тел.

Но я их не слышал.

Я стоял на коленях в чужой штрафной, тяжело дыша, и не смотрел ни на ликующий тренерский штаб, ни на табло, где горело «один: ноль». Мой взгляд скользил по восточной трибуне. Щурясь от солнца я упрямо вглядывался в толпу.

И когда мои глаза наконец-то нашли искомое, отталкивая объятия одноклубника, я со всех ног побежал к барьеру, разделяющему поле от сектора для прессы.

Роза, вся мокрая от пролитого лимонада и счастливых слез, отбивалась от мешающей толпы локтями, крича что-то нечленораздельное. Она прорывалась ко мне, наступая кому-то на ноги, роняя сумку, теряя шарф с названием моей команды.

Перемахнув через рекламный щит, я понесся к ней. К единственной, кто был для меня важен. К той, ради кого я был здесь, ради кого шел к победе.

Схватив ее за талию, я притянул ее к себе так сильно, будто хотел сделать частью своей грудной клетки.

Стадион вздохнул, сменив скандирование на протяжное «у-у-у», а потом взорвался свистом и одобрительным гулом.

Я наклонился и уткнулся носом в ее растрепанные волосы, вдохнул запах цветочного шампуня - единственный запах, который имел значение. И поцеловал ее.

Камеры бешено щелкали, фиксируя это на фото для завтрашних обложек всех газет. И уверен, комментаторы выдадут нечто на подобие: «Главный матч своей жизни он посвящает ей.»

Все так и было. И я бы ни за что не стал спорить. Только для нее, для моей колючей, прекрасной Розы все мои победы и борьба. И когда она отстранилась, и наши взгляды встретились, я подумал о том, что на этот раз я отмечу свою победу так, как хочет моя душа.

— Красавин, нужно спешить на рейс! Если опоздаем на свадьбу теть Фаи, она нам не простит!

Мы успели заскочить в зал бракосочетания за три минуты до начала торжества. Запыхавшиеся, но до чертиков счастливые, мы с Красавиным не могли сдержать улыбок, смотря на одетую в подвенечное платье теть Фаю, и галантного Егора в красивом смокинге.

Пока ведущая зачитывала речь, предлагая молодоженам обменяться кольцами, я опустила глаза на свою ладонь. На безымянном пальце красовалось скромное обручальное кольцо, которое надел на меня Гоша полгода назад. На следующий же день после нашего примирения.

У нас не было свадьбы. Не было торжества. Мы не хотели всего этого – напуганные прошлыми несчастьями, мы словно два маленьких мышонка предпочитали прятаться в уютном коконе собственных отношений. Нам было хорошо вдвоем, и мы боялись впускать кого-либо в свой тесный мир.

Но досталось нам конечно знатно от теть Фаи, стоило ей заметить украшения на наших руках. Ох и получили мы тогда... Пришлось перепахать ей весь огород в наказание, а потом и вечеринку закатить на все СНТ.

Я улыбнулась, смотря на то, как недовольно Гоша сбрасывает вызов. Скорее всего агент, или новые спонсоры, заинтересованные в моем муже. Ему плевать на все, он живет игрой и мной. А я живу им.

Постоянные перелеты, гостиницы и присутствие на его играх ничуть не выматывает меня. Но я теперь я знала, что вскоре придется осесть на одном месте, и чувствовала приятное волнение от того, как отреагирует Гоша на эту новость.

Лида танцевала с баб Аней так задорно, что я не стала отвлекать подругу. Гости веселились, а молодожены смотрели друг на друга влюбленными глазами.

Мы с Красавиным отошли от стола. Он стоял у забора, опершись спиной о яблоню, и смотрел как крестная, забыв про свой суровый характер, пляшет с Егором.

— Смотри, - тихо сказал Красавин, кинув в их сторону. – Она ему в ухо что-то шепчет, а он ревет. Два раза уже ревел за вечер.

Я усмехнулась, поправляя сползшую с плеча бретельку платья.

— Так это от счастья! Гош, мы с тобой два дня в разлуке были, чуть с ума не сошли, а они тридцать пять лет! Дай им на всю катушку порадоваться!

Гоша промолчал. Где-то за соседними участками ухала сова, а в динамиках, которые воткнули в розетку прямо на улице, заиграла медленная песня. Боковым зрением я увидела, как изменилось его лицо – пропала вся футбольная холодная сосредоточенность, осталось что-то совсем детское, открытое.

— Роз, - протянул он, прижима меня к себе, и не сводя глаз с танцующих молодоженов. – Я хочу.

— Чего? Борща? – пошутила я, но внутренне чувствовала, что речь о чем-то серьезном.

— Ребенка, - произнес так просто и легко, словно говорил о чем-то обыденном. А когда Красавин повернулся ко мне, в его серых глазах, которые на стадионе пугали соперников, сейчас горел такой ровный и тихий свет, что у меня перехватило дыхание.

— И не хочу ждать. Пошли, - он потянул меня за собой, направляясь к выходу. – Займемся делом.

— Стой! – рассмеялась я, но почувствовала, как закололо в кончиках пальцев и вдруг стало горячо в груди. На лице расплылась широкая улыбка, счастливая, но чуть виноватая от того, что на этот момент я знала больше него.

Гоша нахмурился, заметив что-то неладное.

— Если ты думаешь, что я шучу, так – нет. Я нестроен серьезно.

— Гош, - выдохнула, беря его большую ладонь и кладя на свой еще плоский живот. Голос дрогнул и зазвенел как натянутая струна. – Спешить то уже некуда.

Он замер.

Совсем. Перестал дышать. Даже шумная компания за столом, кажется, умолкла для него. Он смотрел то на мое лицо, то на свою ладонь, которую я так и не отпустила.

— Ты... – прошептал он. – Ты шутишь? Скажи, что нет!

— Шесть недель, - одним губами произнесла я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Я узнала вчера. Хотела придумать красивый сюрприз с маленькими бутсами или еще с чем... А сегодня свадьба теть Фаи, не хотела перетягивать на себя момент.

Красавин медленно, очень медленно, так будто поднимал кубок над головой, опустился передо мной на колени прямо в сухую траву и на мелкие камешки. Прижался лбом к моему животу, обхватил талию так крепко, как тогда на стадионе, и замер.

Запустив пальцы в его волосы, я прикрыла глаза на мгновение.

— Гош, - позвала тихо. – Вставай, все смотрят.

— Пусть смотрят, - сказал глухо, не поднимая головы. — Пусть весь мир смотрит.

Из-за стола донеслось сначала общее «о-го-го», а потом одобрительный свист Егора, звонкий смех теть Фаи, которая, конечно, все уже поняла, поточу что за пятьдесят лет научилась читать такие вещи быстрее любых тестов. А Гоша так и стоял на коленях, уткнувшись в меня, и упрямые слезы струились по моему лицу. Но на этот раз я не пыталась их остановить. Ведь я была совершенно и абсолютно счастлива.

28 мая 2026 Конец