Терминология

Те́тис (от имени греческой богини моря Тефиды (греч. Τηθύς, Tethys)) – древний океан, существовавший в эпоху мезозоя между древними континентами Гондвана и Лавразия.

Эйкумена – населённая человеком часть земли

Тю́хе (Тихе, Тихэгреч. Τύχη, «случайность», то, что выпало по жребию) – вгреческой мифологии божество случая.

«Корпус Гиппократа» трактаты по медицине знаменитого врача Древней Греции

Гиппократа и его коллег

Alma Mater– учебное заведение

Дактил – греч. daktylos палец

Тала́нт (греч. τάλαντον, лат. talentum) – единица массы, использовавшаяся в античные времена. Во времена Александра Великого вес аттического таланта равнялся 25,902 кг.

Мина – единица массы, использовавшаяся в античные времена. В классический период Древней Греции 1 афинская мина = 436,6 граммов

Морфей – бог сновидений в Древней Греции

Клепсидра – водяные часы

Агора́ (др.-греч. άγορά) – рыночная площадь вдревнегреческихполисах , являвшаяся местом общегражданских собраний (которые также по месту проведения назывались агорами). На площади, обычно располагавшейся в центре города, находились главный городской рынок.

Пальпировать – прощупывать, ощупывать. Пальпация – метод исследования в медицине с помощью рук.

Памяти И.А.Е.

Подходил к концу последний месяц лета боэдромион. Весь день теплое средиземное море лениво выносило на берег упругие волны, лаская прибрежный песок. Ближе к вечеру небо заволокло свинцовыми тучами, а невесть откуда появившейся холодный пронизывающий северо-восточный ветер растревожил тихую морскую гладь, и теперь на берег с грохотом, не переставая, обрушивались огромные водяные валы, наполненные исполинской силой и мощью. Вместе с усиливающимся ветром, стала сгущаться тьма, унося в царство Аида и Персефоны последние всполохи быстро гаснущего дня. Штормовое небо плотным покрывалом накрыла звезды и даже луналикая Селена не смогла пробиться сквозь эту хмурую пелену. Еще миг – и бушующим морем, и засыпающей сушей завладела безжалостная темная богиня ночи – Никта.

У самой воды, нисколько не страшась разбушевавшейся стихии, стояла молодая женщина, одетая в прозрачный хитон из легкой, тончайшей материи серебристого цвета, едва прикрывающий статную фигуру. Ее красивое, хорошо вылепленное тело можно было назвать стройным, если бы не сильно выпирающий живот, свидетельствующий о последних сроках беременности. Широко расставленные серые глаза женщины обычно с озорным блеском, были тусклы, безжизненны и подернуты пеленой печали. Над переносьем залегла морщинка то ли тревожного ожидания, то ли невеселого раздумья, потухший взор, наполненный тоской и покорностью судьбе, был устремлен вдаль, к линии горизонта, где дикое, свинцовое небо сливалось с мрачным, беснующимся морем.

Таис Афинская – известнейшая гетера Аттики, а теперь вот уже год жена могучего полководца Птолемея, друга и сподвижника великого Александра Македонского, завоевавшего полмира, отпустила своих рабов на празднество, посвященное богу Дионису, поэтому никто не мог нарушить ее тревожного и скорбного уединения. Могучей рекой неслись тяжелые мысли, наполняя душу тоской о несбыточном. Все эти голы в ее душе был только он – бесконечно любимый и единственный Александр, ушедший за горизонт в бескрайние дали Эйкумены.

Таис вышла замуж за сподвижника великого полководца Птолемея нисколько не любя его, руководствуясь принципом гетер «не тот, так этот», потеряв всякую надежду на то, что любимый позовет её. Он не позвал…, хотя тоже любил её безмерно: женское сердце всегда это чувствует. Несколько лет назад великий Александр хотел жениться на ней, но неуёмная тяга к войне, безумное желание завоевать весь мир, превратили его в опасного и жестокого убийцу, в сердце которого не осталось места простым человеческим чувствам. Умом прекрасная гетера понимала, что никогда им не быть вместе, но душа рвалась к нему – единственному и родному. Всепрощающее, нежное девичье сердце сжималось от невыносимой тоски и безысходности из-за невозможности быть рядом с любимым, променявшим её светлое чувство на жестокую мужскую забаву – войну.

Три месяца назад до Таис дошла страшная весть – великий македонец болен и находится на смертном одре. Эта известие буквально подкосило молодую женщину, она заперлась в доме, полностью прекратив общение с внешним миром, почти все время, проводя в постели. Сильное волнение сказалось на ее здоровье: от пережитого нервного напряжения, отсутствия движения у Таис задерживались роды, она перенашивала, что могло вызвать серьезные проблемы. Неумолимой чередой бежали дни, а писем все не было. Эта мучительная неизвестность, тяжким грузом лежавшая на её душе, вызывала мучительные страдания. Когда тоска становилось особенно сильной и невыносимой, молодая женщина, преодолев себя, вставала с постели и шла к бесконечно любимому морю. Вот и теперь близость Тетис немного успокоила растревоженную афинянку, а свежий морской воздух вернул бодрость.

Пора было возвращаться в дом – погода резко менялась: словно предчувствуя несчастье, злобно завыл ветер, загустел воздух, непроглядная тьма накрыла плотным черным пологом печальный берег. В ожидании грозы бесновалось море. Огромные водяные волы то и дело обрушивались на беззащитный берег, разбиваясь о прибрежные камни. Внезапно стало светло, как днем, окружающий мир озарился яркой вспышкой, и тот час по небу прокатился неимоверной силы грохот, как будто сотни тысяч колесниц в едином порыве пронеслись по равнине. Таис поежилась, сквозь тонкую ткань хитона пробилась леденящая стужа. Внезапно тонкий слух женщины уловил шуршание гальки, чьи – то легкие шаги решили нарушить ее уединение.

– Хайре! (радуйся) афинянка! – тяжелый ночной воздух завибрировал от звонкого голоса молодой женщины. – Я принесла тебе теплый плащ, и добрые вести, поклонница Тетис. Надвигается сильный шторм, свидание с морем в такую погоду не безопасно для тебя. Таис узнала голос близкой подруги и радостно откликнулась на зов. Больше трех месяцев они не виделись, по каким-то неотложным делам Елена была вынуждена уехать на остров Крит. Два года назад несчастный случай с одной из рабынь гетеры свел их вместе. У ее беременной служанки Агнодики возникло серьезное женское расстройство, которое буквально свалило ее с ног. Никакие снадобья не помогали. Афинские врачи – мужчины не имели право лечить беременных, поэтому оказать помощь было не кому. Когда несчастная впала в забытье, Таис решилась на отчаянный шаг – она вызвала доктора мужчину. С великими предосторожностями он был введен в дом и допущен к пациентке. В течение нескольких дней врачеватель тайно пользовал заболевшую женщину. Во время очередного посещения врача тишину дома внезапно нарушил громкий визгливый крик занемогшей рабыни: «Помогите, помогите! Он осквернил, он меня осквернил. Это мужчина». На призыв несчастной Агнодики сбежались все домочадцы. Войдя в комнату, Таис застала молчаливо стоявшего врача, и рабыню, которая сидела в постели и буквально метала громы и молнии. «Это мужчина, он дотрагивался до меня!» – безумолку выкрикивала расстроенная женщина.

Грубый, властный окрик гетеры с трудом утихомирил рабыню. Таис была в замешательстве, она действительно нарушила устоявшиеся афинские традиции, пригласив в дом мужчину – врача пусть и из благих побуждений. Если все это откроется, ей будут грозить серьезные неприятности, несмотря на её значимость в обществе. Видя, что обстановка серьезно накалилась, доктор стал…раздеваться. Все недоуменно застыли, завороженные необычностью происходящего. Упали на пол искусно изготовленная меховая накидка и плащ специального покроя. Затем наступил черед кожаного корсета, который туго стягивал грудь незнакомца. После этого стало преображаться лицо: свалилась под ноги густая борода таинственного гостя, которую он безжалостно сорвал со своего лица, туда же полетела густая шевелюра волос, которую ему – еле удалось стащить с головы – парик был искусно сделан и тщательно закреплен. Перед озадаченными зрителями предстала молодая, красивая девушка с удивительными голубыми глазами, длинными ресницами и ежиком коротких волос на голове. Возглас удивления вырвался у присутствующих. Быстрее всех опомнилась Агнодика, поднявшись с постели, она принялась со слезами на глазах просить прощения и благодарить врача за спасение жизни.

Удивленная и озадаченная Таис, провела молодую женщину в соседнюю комнату, чтобы извиниться и поблагодарить за исцеление своей рабыни. Любопытство буквально распирало знаменитую гетеру, но она, руководствуясь тактом и женским чутьем, не посмела расспросить незнакомку.

– Через три дня из Персии возвращается мой друг Птолемей, возможно с ним будет и великий Александр. В их честь я устраиваю большое празднество – симпосион. Буду рада Вас там видеть, искусная незнакомка. Меня зовут Таис.

– Кто же не знает в Афинах, знаменитую гетеру, подругу Александра Македонского! Я Елена, с острова Кос. Спасибо за приглашение, я обязательно приду на праздник. Очень хочется увидеть покорителя мира и его соратников.

Так началась их дружба и вскоре гетера удовлетворила свое любопытство, узнав историю жизни подруги, ее необычную судьбу.

Долг и тернист был путь врачевательницы к признанию и мечте. Елена родилась на острове Кос, где находилась святилище Асклепия и знаменитая медицинская школа. Там обучались и практиковали лучшие врачи Аттики. Казалось, что сама судьба Тихе уготовила Елене участь целителя: ее отец – знаменитый Герофил был великим врачом и оставил после себя труды, которые вошли в «Корпус Гиппократа» Еще, будучи ребенком, она помогала отцу готовить лечебные снадобья и выхаживать больных. Видя такое рвение, Герофил всячески отговаривал дочь от глупых мечтаний и надежд – женщинам было строжайше запрещено заниматься врачеванием, кроме помощи роженицам, к которым мужчины не допускались. Но безумная мечта стала явью. Двенадцати лет отроду Елена ушла из дома, и долго скиталась по всей Элладе. В шестнадцать лет худенькая, тонкокостная девчушка, превратилась в нескладного долговязого парня с копной густых, но коротких волос на голове. Чтобы попасть в святилище Асклепия и медицинскую школу ей пришлось состричь свои длинные прекрасные волосы (это считалось величайшим позором для девушки), надеть мужскую одежду, изменить голос и походку. Неимоверным трудом на протяжении многих лет ей удавалось сохранить инкогнито и блестяще окончить медицинскую академию на острове Кос. В том же мужском одеянии она стала практиковать в Афинах, пока случай не привел ее в дом Таис.

О том, что произошло в доме знаменитой гетеры, вскоре узнали все Афины. Разгневанные мужчины – доктора обратились в суд с требованием запретить женщине врачевать. Уже был подготовлен соответствующий вердикт, но на защиту Елены встало все женское население города-полиса и правосудие свершилось, разрешив ей официально заниматься медицинской практикой.

Чуть больше года назад Таис Афинская стала женой военного стратега Птолемея и вот теперь должен появиться на свет их ребенок. С первых месяцев беременности Елена всячески опекала свою подругу: давала советы, учила как себя вести, готовила к предстоящим родам. Огромные медицинские познания врачевательницы уберегли будущую мать от многих необдуманных шагов. Вот и сейчас подруга появилась как нельзя кстати. Несмотря на тренированное и закаленное тело, ледяной ветер сделал свое дело – Таис замерзла. То ли от переживаний, то ли от холода ее стал бить озноб. Закутавшись в теплый плащ, так своевременно принесенный подругой, женщина почувствовала себя лучше.

– И тебе, привет, афинская целительница! Я скучала без тебя и очень рада твоему возвращению. Пойдем скорее в дом, я замерзла, к тому же мне очень хочется услышать рассказ о твоем путешествии.

Таис провела гостью в комнату, зажгла лампионы. Женщины обнялись, потом с взаимным интересом стали разглядывать друг друга. Первой не выдержала Таис:

– Великая Афродита, ты, наконец, влюбилась Елена! Этот озорной взгляд с бесятами в зрачках не спутать ни с чем. Неужели свершилось? Кто он?

– Ты как всегда права, афинянка. Он также как и я – врач. Но об этом потом. Сначала о радостном! Через моих друзей я получила известие, что Александр жив и у него вновь грандиозные планы – готовится очередной большой поход. Перед новой военной компанией он дал отпуск своим военноначальникам, поэтому Птолемей скоро будет здесь.

– А ты опять думала о невозможном? – сурово произнесла Елена. – Несбывшиеся мечты, как отравленные стрелы ранят душу и ведут к гибели тело, черная птица печали разъедает беспощадно человека изнутри, каленым железом выжигает сердце. Ты неважно выглядишь, к тому же начался одиннадцатый лунный месяц беременности – тебе пора рожать, а признаков нет. Я шла к тебе с надеждой увидеть первенца Птолемея, по моим подсчетам это должно было свершиться три седмицы назад. Не думала, что у прекрасной Таис, отличной танцовщицы, с фигурой Афродиты, возможны запоздалые роды. Всему виной твое настроение! Зажги побольше лампионов, я осмотрю тебя.

После того как афинянка разделась, Елена приступила к обследованию беременной.

– Что–то не так? – от Таис не укрылась напряжение в лице врача.

– Завтра мы идем в храм Асклепия, к Тисандру, я ему доверяю. Если он подтвердит…

– Но беременным запрещено туда входить, чтобы не осквернить лик бога. Не думаю, что для меня сделают исключение! – с напряжением в голосе проговорила Таис. – Что случилось? Я серьезно больна?

– Я договорюсь с друзьями, и они проведут тебя тайно. Для них будет честью оказать услугу великой гетере, а теперь жене Птолемея, прекрасного стратега и ближайшего гетайра Александра. О твоем недуге поговорим завтра, после осмотра жреца. Я поняла, что ты не последовала моим советам, отдав себя на растерзание тревоге, тоске и бесплодным надеждам. Но и я виновата, мне не следовало уезжать так надолго. Счастье затмило разум. Завтра я расскажу тебе всё подробно, а сейчас пора спать, рано утром надо быть в Храме.

Пробуждение было тягостным, Таис долго не могла сбросить вязкие нити сна, тело было чужим и отказывало повиноваться. Ночь прошла тревожно, молодая женщина долго не могла уснуть, а когда погрузилась в царство морфея, там её поджидала беда. Женщине снилось, будто бредёт она по какой-то пыльной, грязной дороге между скалистых гор. Только что прошла песчаная буря, поэтому идти тяжело, босые ноги вязнут в песке, который, раскалившись на солнце, обжигает ступни, вызывая сильную боль. То и дело налетает жестокий ветер, который плотной стеной встает на её пути, мешая продвигаться вперед. Проходит время и сквозь завыванье ветра она слышит топот копыт, оглянувшись, Таис видит прекрасную всадницу, которая восседает на изумительном чистопородном жеребце белой масти. Незнакомка крепко держит в руке длинное копье, которое через мгновение летит в несчастную гетеру. С ужасом несчастная афинянка узнает в наезднице богиню Ананке, которой подчиняются другие боги, олицетворяющую неотвратимую судьбу. Богиня, привстав на стременах, чтобы лучше увидеть кровавое зрелище, жутко оскалившись, взирает на обреченную женщину. Неземная красота богини блекнет, постепенно Ананке превращается в мерзкое чудовище с отвратительным сморщенным лицом, крючковатым носом и змеями вместо волос, которые противно извиваются и копошатся. Между тем, время замедлило свой бег и Таис с ужасом видит, как медленно, в беспощадной неотвратимости к её груди приближается смертоносное остриё. Обреченная на смерть женщина пытается отпрянуть, уклониться, но какая – то нечеловеческая сила не даёт сойти с места. Все ближе и ближе смертоносное жало копья, страх затмевает рассудок, Таис делает последний рывок… и просыпается вся в обильном, холодном поту.

Воспоминания о страшном сне прервал тихий всплеск воды, клепсидра показывала четыре утра. С большим трудом, встав с постели и окончательно поборов сонное оцепенение, молодая женщина начала готовиться к посещению храма.

Святилище Асклепия, куда отправились женщины, было расположено на самой окраине Афин, на вершине огромного холма. На его обширной территории изящным полукругом раскинулись храмы в честь Гигиеи, Артемиды, Афродиты, Фемиды и Аполлона. В самом центре громадного храмового комплекса расположился огромный жертвенник для приношений, мимо которого несмел, пройти ни один смертный, не сделав богатые пожертвования, чтобы умилостивить богов. Рядом с дворцом для приношений высилось круглое здание – святилище бога Гермеса, в подземельях которого находились бассейны, питаемые источниками минеральной воды, обладающей целебным действием. Афинское святилище Асклепия возникло сто лет назад, когда после опустошительной чумы оно было перенесено из города Эпидавр. По своей красоте и великолепию афинские дворцы Асклепия нисколько не уступали своему предшественнику ни в размерах, ни в количестве храмов и дополнительных сооружений. На землях святилища в Афинах также были выстроены баня, библиотека, гимнасий, стадион и театр. Сотни лет на храмовом холме росла огромная кипарисовая роща, поэтому при строительстве было принято решение сохранить эту дивную природную красоту. Вся территория святилища буквально утопала в деревьях, то тут, то там встречались укромные места, где путник находил отдохновение, философ – островок уединения, а больной человек, вдохнув целебный воздух, обретал здоровье и бодрость духа. От храма к храму вели дорожки, выложенные брусчаткой, вблизи которых с завидным постоянством возвышались статуи, изображающие богов, памятники, воздвигнутые в честь врачевателей, достигших славы, стелы, на которых были высечены тексты, повествующие об удачном исцелении. Величие и красота царили на всей территории, но только одно не дозволялось в святилище – чтобы не оскорбить святыню, там нельзя было умереть или родить ребенка… Все нечистое, связанное с рождением и смертью нещадно удалялось из храма, бдительные стражи зорко следившие за установленным порядком нещадно изгоняли беременных женщин и неизлечимых больных, пришедших из самых удаленных мест Аттики, чтобы просить исцеления и благополучного разрешения от бремени. Каждый, кому было дозволено пересечь границы святилища, обязан был совершить омовение в водах священного источника, после чего принести жертву богам.

Едва забрезжил рассвет, когда подруги остановились у маленькой калитки, ведущей к святилищу. Их уже ждали. К женщинам подошел седовласый старец, одетый в длинный белый балахон, спускающейся до самой земли.

«Хайре! – старик склонил голову в почтительном поклоне. Я рад приветствовать знаменитую гетеру и жену отважного полководца, покорившего полмира. Меня зовут Тисандр, я служу в храме Артемиды верховным жрецом. Традиции настолько сильны, что не позволяют даже старшим служителям нарушить обет и ввести в храм беременную женщину, поэтому я проведу вас тайной тропой. Сейчас я участвую в обряде энкомисиса, поэтому осмотрю тебя, афинянка, сразу по его окончании. Этот обряд несет исцеление страждущим, радость несчастным, отдохновение путешествующим. Я вижу на твоем лице, прекрасная госпожа, печать тревоги и волнения, ритуал поможет сбросить этот тяжелый груз. В помещении, где проводится священный обряд, есть потайная комната, предназначенная для особых гостей, я проведу вас туда. Никем незамеченные, вы увидите священнодействие и приобщитесь к великой тайне Асклепия.

Тихо ступая по влажной брусчатке, подруги медленно двинулись за стариком. Едва скрипнув, открылась калитка, пропустив подруг в удивительный мир, наполненный чудными запахами и удивительными растениями. Старик объяснил, что их путь лежит через закрытую для посторонних территорию, где специально обученные жрецы выращивают лекарственные травы, из которых впоследствии изготавливаются всевозможные снадобья и эликсиры. Многие растения привезены из далеких миров чужеземцами, поэтому садоводам – служителям приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы все это росло и давало плоды. Многие травы и кустарники очень ядовиты, поэтому в саду нельзя находиться долго, служителям приходится часто меняться, чтобы не погибнуть.

Первые, несмелые лучи солнца, едва осветив странный питомник, заставили учащенно забиться сердце Таис – так удивительно было красиво вокруг. Воздух был наполнен сладковатым ароматом, но не приторным и густым, который встречался повсеместно, а тонким и нежным, с некоторым оттенком холодности, что так не свойственно южным растениям. Узкая тропинка петляла, открывая взору все новые и новые экземпляры трав и кустарников, небывалых форм и размеров. Особенно сильно Таис поразил цветок, который был, пожалуй, самым высоким из всех обитателей дивного сада. Он возвышался над цветочным ковром, словно сторожевая башня над крепостным валом. Тонкий, изящно изогнутый стебель этого растения на всем протяжении был окружен множеством желто–оранжевых завитков, очень похожих на искусно уложенные локоны афинских модниц. Эти причудливые кольца, словно нежные девичьи руки, обвивали стебель, придавая ему колорит и изящество. Верхушку стебля венчал бутон, по форме напоминающий морскую раковину. Удивительна была его окраска – бутон переливался всеми цветами радуги, поэтому точно судить о его цвете было невозможно. Малейшая игра света и тени, время суток, погодные условия, даже угол зрения под которым бутон рассматривали – все это влияло на его цвет. Экзотический цветок был так необычен, что молодая женщина остановилась подле него, с восторгом и интересом наблюдая за превращениями. Видя неподдельный интерес гостьи, жрец подробно рассказал об удивительном растении:

«Это Тан-би-ол-хао или «цветок заката». Так назвал его нам чужестранец, который преподнес его в дар в благодарность за исцеление. Мы выращиваем его для удовольствия и радости. Для приготовления лекарств он не подходит. После окончания поры цветения, специально обученные люди, аккуратно срезают верхушку этого растения – раковину и помещают ее в темное, холодное место на восемь седмиц. Спустя восемь недель Тан-би-ол-хао, сохраняя свою волшебную окраску, приобретает еще более удивительные свойства – он поёт. Стоит задуть даже небольшому ветерку, в недрах раковины рождается удивительная мелодия, повторить которую не по силам даже Орфею. Эта песня живет всего одну седмицу, на восьмой день она смолкает, раковина тускнеет и растрескивается, оставляя после себя семя, способное дать жизнь только одному новому растению. У нас этот цветок единственный и он очень прихотлив. Чтобы его вырастить требуется много заботы, труда и постоянного внимания, поэтому мы не продаем и не дарим цветок заката даже царям. Насладиться музыкой и игрой красок Тан-би-ол-хао могут только избранные.

Пораженные рассказом старого жреца, молодые женщины двинулись дальше. Уже совсем рассвело, когда путники оказались у небольшой полированной стены, выложенной из мрамора. Стена отливала ровным красноватым цветом, и в ней не просматривалось даже намека на щель или отверстие. Таис очень удивилась, когда Тисандр, неуловимым движением заставил стену разделиться пополам, обнаружив потайной вход. С большим трудом Таис поднялась по очень крутой винтовой лестнице, с узкими маленькими ступеньками, на которых едва умещалась нога. Их долгое путешествие по храму окончилось возле небольшой дверцы, за которой оказалась маленькая комната, со сводчатым потолком. В стене, расположенной напротив двери, было выдолблено углубление, закрытое матерчатым пологом. В этой нише были тщательно замаскированы отверстия, закрытые сине-зеленым стеклом, через которые, тем не менее, хорошо просматривалась огромная длинная крытая галерея абатоне, вплотную примыкавшая к стене храма. Тисандр предупредил гостей, что они могут безбоязненно смотреть через эти оконца, из зала их никто не увидит благодаря особому свойству стекла.

«В этой комнате хорошая акустика, поэтому вы будете отчетливо слышать все происходящее в зале, – продолжил жрец свои объяснения. – Вы же можете спокойно общаться, вас никто не услышит. Я запру дверь во избежание недоразумений. По окончании ритуала я приду за вами.

После ухода Тисандра, подруги удобно расположились у смотровых ниш и затихли в ожидании таинственного обряда.

Огромный зал был полностью заполнен больными, жаждущими исцеления и праздными зеваками, ожидающими чудес и развлечений. Зрители сидели на деревянных скамьях, тесно прижавшись, друг к другу. Свободных мест не было, даже проходы были буквально завалены телами: кому не хватило места, вынужден был лежать, прислонившись к стене, так как стоять строго запрещалось. В зале стоял невообразимый гомон, в ожидании загадочного действа зрители безумолку болтали, громко смеялись, беспрестанно вскакивали со своих мест, пытаясь разглядеть высокий помост, который был задрапирован тяжелой, отливающей багрянцем занавесью, от которой веяло таинственностью и страхом. В огромном помещении совсем не было окон, поэтому по всему залу ярко горели лампионы, в которых нервно колыхались языки пламени, отбрасывая причудливые тени на серые глянцевые стены, еще более сгущая атмосферу таинственности, царившую в этом необычном месте. Внезапно все переменилось, застигнутые врасплох люди замолчали, пораженные происходящими изменениями. В зал вошли служители, как две капли воды похожие друг на друга, с наголо обритыми черепами, одетые в одинаковые черные туники с короткими рукавами. Странные посетители были подпоясаны широкими кожаными ремнями. У каждого жреца из-за пояса выглядывал длинный тонкий нож с обоюдоострым лезвием. Черные монахи шли плотной стеной, в молчаливом бесстрастии то и дело, наступая на лежащих людей. Их застывшие лица не выражали никаких эмоций и больше походили на физиономии кукол – марионеток, которые после представления застыли в мертвом безразличии, тупо и бессмысленно взирая на окружающий мир. С пугающей неотвратимостью пробираясь вперед, пришельцы гасили все лампионы, попадавшиеся на пути, пока не осталось несколько тускло горевших светильников, расположенных в непосредственной близости от возвышения. Погрузив зал в темноту, воины-жрецы, взявшись за руки, двумя плотными рядами окружили, все еще задрапированную сцену и молча застыли, устремив ничего не выражающие глаза в ту часть помещения, которая потонула во мраке. Едва потрясенные зрители оправились от вторжения грозных незнакомцев, как на них со всех сторон налетела, словно стая огромных птиц, нечеловеческая канонада звуков, которая больше походила на утробный рык диких животных, устроивших кровавые игрища на закате дня. Постепенно нестройная какофония звуков стала тише, превратившись в красивую мелодию. Музыка приобрела гармонию и стройность, дикие нечеловеческие вопли аккордов исчезли, их сменили более мягкие и гармоничные звуки. Постепенно мелодия приобрела стройность и ритмичность. За счет повторения одних и тех же аккордов музыкальный рисунок стал напоминать четкий ритм метронома, пунктуально отсчитывающего время.

Медленно поднялся багровый занавес, обнажив пустое полутемное пространство. Музыка внезапно смолкла. Неизвестно откуда на открывшемся помосте появился столб огня, который, переливаясь всеми цветами радуги, парил над каменным полом сцены. Постепенно свет гас, краски тускнели, а маленькое пространство сцены стал застилать дым, который медленно начал растекаться по всему залу. Легкий аромат трав витал в воздухе, но потрясенные зрители не обращали на него никакого внимания – на помосте творилось нечто невообразимое. Растекающейся туман стал приобретать контуры человеческой фигуры, сначала очень маленькой и бесформенной, затем очертания стали более четкими, а неведомое существо стало расти в размерах, пока не превратилось в седоволосого старца с огромной бородой. Перед потрясенными зрителями материализовался пожилой человек в старой дорожной шляпе и огромным посохом в руке. На ногах его сверкали, крылатые сандалии, шелест крыльев разносился по всему залу. Некоторое время старец парил над помостом, поводя грозной палкой, лицо его было сосредоточенным и злым. Страх и оцепенение охватили людей. Наконец, шелест крыльев стих, странный человек опустился на землю. По всему залу пронесся ропот удивления, таинственные жрецы, молчаливо стоявшие у сцены, как один упали на колени, простирая руки в страстной мольбе – потрясенные люди узнали бога Гермеса, проводника душ в царство мертвых и покровителя сновидений. В его правой руке, холодным серебром сверкал магический жезл – кадуцей, символ небывалой власти и могущества, который обвивали две огромные змеи. Эти мерзкие твари постоянно извивались и яростно шипели, то и дело, высовывая свои длинные раздвоенные языки.

В тот же миг зал содрогнулся от властного голоса: «По воле Зевса я послан к вам. Мой жезл несет исцеление и покой, смотрите на него и крепко спите. Снова зазвучали ритмичные аккорды, жезл перестал сверкать, а в его верхней части зажегся меленький желтый огонь, который с небывалой силой приковал к себе все внимание зала. Змеи тоже застыли, как по команде повернув головы в сторону зрителей, устремив свои немигающие глаза на подавленных и испуганных людей.

Бог поднял посох на достаточно большую высоту, и зрителям пришлось, чтобы не упустить сверкающий огонь кадуцея, запрокинуть голову. Постепенно их взор стал утомляться, тихая ритмичная музыка и повелительный глас бога стали вызывать сонливость. Между тем Гермес продолжал: « Великий бог сновидений Морфей шлет всем вам радостный, крепкий сон, ваши руки тяжелеют, ноги наливаются приятной тяжестью, как у путника после долгой дороги. В тусклом свете лампионов растворяются предметы, ваши мысли гаснут, уступая место целительному сну. Я бог исцеляющий, дарую вам счастье и спокойствие, радость и любовь. Спите, спите, спите! Спите крепко, крепко! Сила магического жезла, божественный дар Зевса-громовержца несут исцеление и здоровье. Спите, спите, спите. Пусть будут благословенны ваши дни, пусть будут благословенны ваши близкие. Пусть будут ваши дни наполнены счастьем, здоровьем и радостью. Пусть незрячий прозреет, парализованный – встанет, немой – заговорит. Путь боль исчезнет, растворится, канет в Лету. Пусть радость наполнит вас. Спите, спите, спите. Бог Гермес исцеляет вас, дарует вам радость и счастье.

Сквозь прозрачное окно женщины увидели, как у большинства людей головы упали на грудь, сосед привалился к соседу, несколько человек, потеряв опору от внезапно пришедшего сна, свалились с лавок на пол. Весь зал погрузился в оцепенение. Медленно заструился дым, вновь наполняя помещение ароматом лекарственных трав. Постепенно затихла музыка, бритоголовые жрецы медленно поднялись с колен, и молча удалились из зала, оставив погруженных в сон людей во мраке и тишине.

За дверью послышалась, какая– то возня и позвякивание ключей. От неожиданности Таис вздрогнула. Будучи гетерой и подругой великих мужей Александра Македонского, Птолемея Микенского ей приходилось много путешествовать, посещать храмы, участвовать во многих обрядах. Но такое она видела впервые. Какая – то могучая сила смяла сознание людей, заставив покориться своей воле. Сейчас это был просто сон.

Но таким же успехом это божество могло превратить огромную человеческую массу в послушных марионеток, готовых исполнить любой приказ, заставить убивать и уничтожать себе подобных. Здесь в храме Асклепия обряд исполняли врачи, и была великая цель – исцеление, помощь несчастным и больным. Таис с ужасом подумала, а что если эта великая власть над людьми окажется в нечистых и жестоких руках, поставивших перед собой задачу сделать из разумных существ послушных баранов, готовых на всё? Если это случится, то легионы безжалостных убийц, не ведающих страха и мук совести, беспрекословно повинуясь злой воле, растопчут этот прекрасный мир. Даже она, бывшая гетера, обладающая прекрасным здоровьем и тренированной волей, едва не покорилась могучему влиянию искусного врача – служителя. Таис не удивили таинственные превращения на сцене, зоркие глаза женщины, прекрасно видящие в темноте, разглядели в глубине помоста довольно сложную систему, состоящую из множества зеркал, линз, цветных стекол и всевозможных светильников. Зная о громадном количестве лекарственных растений, произрастающих на территории храма, можно было предположить, что использовалось одно из них. Афинянка поделилась своими наблюдениями со старым жрецом. Тисандр подтвердил догадки Таис. « Ты умна и наблюдательна, афинянка. Несмотря на предпринятые меры, не всех людей удается погрузить в гипнотический сон, благодаря которому возможно исцеление от множества болезней. Бодрствующие зрители могут испортить мистерию. Поэтому мы окуриваем помещение растением, которое вызывает глубокий сон, а после пробуждения дарит человеку хорошее настроение и прилив сил. Просыпаясь и покидая храм, все остаются довольны. Для многих даже простое созерцание бога, который спустился с горы Олимп, несет исцеление и радость бытия. Это великое знание человеческой природы пришло к нам из глубины веков. Безверие – вот причина, по которой не всем суждено избавиться от болезней. Только вера и гипнотический транс совместными усилиями могут исцелять. Вот почему многие жрецы, занимающиеся медициной, являются хорошими математиками, философами, строителями. Мы сами придумываем машины и механизмы, призванные поразить воображение человека и помочь обрести веру. Этому обряду много тысяч лет и популярность его растет. Многие из верующих полностью излечиваются, некоторым из них энкомисис приносит облегчение. Никто не уходит от нас в печали и разочаровании. Я уверен даже в том, что если бы был снят запрет на посещение храма Асклепия неизлечимыми больными и беременными женщинами, многих можно было исцелить. К несчастью, всех излечить не удастся, а это подорвет доверие к обряду. Люди потеряют веру, энкомисис потеряет величие, поток страждущих оскудеет. Океан пожертвований превратится в ручей, а мы привыкли ни в чем себе не отказывать и хорошо жить. Кроме того, много средств уходит на совершенствование наших сложных машин, культивирование лекарственных растений, совершенствование лечебных снадобий. Например, на шлифование одного оптического стекла уходит несколько лет, а чтобы выяснить свойства одного растения, изучить его пользу и вред, приходится принести в жертву знания не одну сотню рабов, преимущественно здоровых и молодых, которые стоят немалых денег. Благодаря нашим звездным лабораториям мы научились предсказывать изменения погоды, что укрепляет веру людей и увеличивает число пожертвований. Но настало время, Таис, я должен осмотреть тебя, следуй за мной. А ты, Елена, подожди нас здесь.

Спуск по крутой лестнице для беременной женщины оказался не таким тяжелым, как подъем, ее крепко держал за руку Тисандр, оказавшейся крепким и жилистым, несмотря на свой преклонный возраст. Спуск был довольно продолжительным. Никем не замеченные, они оказались в длинном узком коридоре, который располагался глубоко под землей. « Этот подземный ход соединяет все здания храмового комплекса. О его существовании знает лишь узкий круг посвященных. Через этот коридор мы доставляем в храмы оборудование и лекарства, здесь же в специальных кельях мы изучаем лекарственные растения, изготовляем лекарства и конструируем новые механизмы» -

пояснил Тисандр. Таис почувствовала озноб. Жрец умолчал о том, что, скорее всего, в это жуткое место доставляют молодых, полных сил людей, по воле рока ставшими рабами, и подвергают нечеловеческим истязаниям, якобы с благородной целью – научиться лечить болезни.

По мере продвижения вперед молодая женщина все отчетливее слышала журчание воды, скорее всего они были недалеко от храма Гермеса, где находились бассейны с лечебной минеральной водой. Наконец Таис и её спутник оказались в тупике, узкий проход закончился стеной, выложенной из грубо обтесанного камня. Тисандр просунул ладонь в едва заметное углубление и довольно сильно нажал. В стене образовалось узкое отверстие, через которое Таис едва смогла протиснуться.

Жрец медленно обошел помещение, зажигая светильники. Комната, в которой он оказались, не имела углов и больше напоминала дно круглого колодца, только довольно большого размера. Окна отсутствовали, а стены были покрыты светло зеленой глазурью, наподобие той, что используют гончары Керамика, при изготовлении посуды. Левая полуокружность стены пустовала, а вдоль правой располагался многоярусный шкаф, в котором на многочисленных полках были расставлены кувшины самой разнообразной формы и размеров. Всю нижнюю половину стеллажа занимали металлические предметы, больше похожие на инструменты скульптора: лопатки, резаки, пики, щипчики, ножи. Таис привлекла стеклянная емкость, залитая желтой опалесцирующей жидкостью, где, как показалось женщине, плавало множество длинных конских волос, серовато – пепельного оттенка. В центре комнаты располагался массивный стол, по форме напоминающий сильно вытянутый эллипс. По краю этого необычного стола располагались металлические скобы, к которым были пристегнуты крепкие эластичные ремни, выделенные из дубленой кожи. Низкий сводчатый потолок был практически полностью покрыт множеством светильников, некоторые имели сложную конструкцию, состоящую их зеркал и линз причудливой формы. После того, как вспыхнуло все это великолепие, комната осветилась ровным желтоватым светом практически без теней. Видя изумление гостьи, Тисандр пояснил: «в этой келье мы проводим сложные медицинские манипуляции, связанные с лечением серьезных травм. Здесь же находится специальный инструментарий, который необходим для этой цели. Эти процедуры довольно болезненны и чтобы больной не причинил себе еще большего вреда, приходится фиксировать его на столе ремнями. Хорошее освещение позволяет отчетливо видеть человеческое тело, поэтому хирургические операции проводятся быстро и с высокой эффективностью».

«А теперь раздевайся, афинянка и ложись, пора приступать к осмотру», – приказал жрец. Без тени смущения Таис сбросила одежду и спокойно устроилась на неприятном столе. Прежде чем приступить к осмотру, Тисандр подошел к стеллажу, достал высокий продолговатый кувшин и совершил омовение рук. Затем подошел к ложу, где возлежала Таис, и стал медленно пальпировать тело женщины. Внимательно осмотрев и ощупав всё тело беременной, врачеватель приступил к осмотру плода, пытаясь через живот определить его расположение и размеры. Несколько раз он заставлял переворачиваться пациентку с одного бока на другой, прощупывал кости таза, внимательно осматривал ступни, специальной портновской лентой производил обмер живота, рук, ног и груди. Диковинным инструментом, отдаленно напоминающим циркуль, которым чертят окружности философы – геометры тщательно измерил таз гетеры. Затем, подойдя к шкафу, врач достал стеклянный флакон, с туго притертой пробкой. С трудом его, откупорив, он вылил на руки прозрачную жидкость с резким ядовитым запахом, а затем, подойдя к гетере, резко ввел в её лоно часть руки. Резким ударом второй ладони по бедру женщины он заставил ее расслабиться. Несколько минут Тисандр производил какие-то манипуляции в глубине тела беременной, наконец, медленно убрал руку и вновь подошел к стеллажу, где совершил очередное омовение. Когда Тисандр повернул к Таис свое лицо, женщина поняла, сто случилось непоправимое.

«Оденься » – жрец еле выдавил из себя эту фразу. Таис с ужасом наблюдала за метаморфозой, что происходила со стариком. Плечи Тисандра опустились, прямая спина сгорбилась, лоб прорезала глубокая морщина не то раздумья, не то печали. Походка стала тяжелой и медленной, как будто служитель передвигал не ноги, а гири весом в пять талантов.

«Страшная участь выпала на мою долю, скорбную весть я должен сообщить тебе, прекраснейшая дочь Аттики – едва слышно прошептал жрец. – Ты, прекраснейшая из женщин, с великолепным, здоровым телом, которое даже беременность не смогла испортить, не сможешь разрешиться от бремени. Слишком велик плод чрева твоего, а сроки истекли. Ты носишь достойного из лагидов! Как и его отец – Птолемей, твой сын крепок телом и весит не менее пятой части таланта. Три-четыре седмицы назад, когда еще были мягки кости плода, ты смогла бы легко произвести его на свет. Таз твой, Афинянка велик и пропорционален, мышцы крепки и эластичны, ткани родового пути мягки и хорошо растяжимы, но время потеряно – головка плода обрела необыкновенную крепость, мягкие хрящи черепа, которые легко смещаются в родах, уменьшая головку, окостенели. Если бы не огромный вес, даже с опозданием малыш прошел через твой великолепный таз, не встречая преграды. При нашей встречи меня поразило твое лицо, полное печали. Я прочитал на нем душевный надлом и смятение. Не в этом ли кроется причина запоздалых родов? Неисполненные желания разрушают изнутри, как термиты, выгрызая сердцевину, превращая стройное дерево в труху, они способны превратить здорового человека в жалкого калеку. Но не будем оттягивать неизбежное! Ты погибнешь в родах, нежная дочь Тетис, и я не в силах помешать этой страшной несправедливости. До самого конца с тобой будет Елена, она попытается достать плод и спасти ему жизнь сразу после того, как ты испустишь последний вздох. Прости меня за страшную правду, но я не посмел солгать прекраснейшей из смертных. Роды начнутся завтра на закате. Прощай! За дверью ждет Елена, ее опасения полностью подтвердились. Если бы она вернулась с острова Крит чуть раньше, трагедии можно было избежать!

Едва открылась дверь, Таис буквально выпала на руки подруги, ноги подкосились, рыдания сотрясли тело.

–Нет, нет, нет! Этого не может быть! Я рожу прекрасного малыша, все будет в порядке!

Елена, как могла, стала успокаивать убитую горем женщину. Смерть беременной во время родов не была редкостью в Афинах. Отсутствие помощи или неквалифицированная помощь со стороны полуграмотных женщин – акушерок, невозможность воспользоваться помощью врачевателя-мужчины, которого не допускали до рожениц глупые обычаи и жестокие законы, обрекали на гибель не только младенца, но и его мать. Некоторые из молодых женщин в страшных мучениях умирали от разрыва матки, другие истекали кровью после родов, третьих уносила в могилу коварная родильная горячка. В исключительных случаях агонирующей женщине вспарывали живот и доставали ребенка, в котором еще теплилась жизнь.

Как и предсказал жрец вечером 23 дня последнего летнего месяца боэдромиона, у знаменитой греческой гетеры и жены стратега Птолемея Таис Афинской начались родовые схватки. Все приготовления к предстоящим родам к этому времени были закончены, Таис отпустила верных рабов, не хотелось, чтобы посторонние видели ее последние часы, и написала прощальное письмо Птолемею, где просила его позаботиться о сыне. Весь день при ней неотлучно находилась Елена, пытаясь хоть как-то скрасить жуткие часы ожидания. Как врач, Елена понимала, что все зашло так далеко, что у бедной женщины нет не единого шанса остаться в живых, но сердце не могло принять эту страшную данность, поэтому все оставшееся время молодая врачевательница посвятила поиску выхода из этого трагического тупика. Сразу после возвращения из храма Елена предприняла попытку спасти подругу, предложив ей опасную операцию.

– Милая моя Таис, есть способ сохранить тебе жизнь, но погубить ребенка. Когда начнутся схватки, я специальным инструментом разрушу головку плода и достану ее по частям, все остальное матка должна легко вытолкнуть. Это тоже очень опасно, можно проткнуть плодовместилище и ты истечешь кровью, может начаться родильная горячка, и ты погибнешь в мучениях, но это хоть какой– то шанс на спасение. Я не раз делала такие операции, и все обходилось благополучно.

– Если так угодно богам – после недолгого раздумья ответила Таис. То, пусть забирают мою жизнь! Сына я им не отдам! Пусть будет, что будет, от судьбы не уйдешь. Спасибо тебе, подруга, что пытаешься меня спасти, но слишком велика цена моей жизни, я не готова пожертвовать ребенком, чтобы спастись самой. Да будет милосердна ко мне Артемида, может роды и для меня закончатся благополучно!

Водяная клепсидра показала семь часов вечера, когда боли стали особенно сильными, наступало время неизбежного. Еще можно было принять предложение врача и спастись ценой жизни ребенка, но Таис отогнала от себя эту малодушную мысль, твердо решив идти до конца. Она попросила верную подругу оставить на некоторое время ее одну. В отчаянном порыве Таис решила написать письмо Александру, рассказать о своей любви, смятении, нежности, тревоги, невыносимом ожидании, и надежде, вечной надежде, которая не покидала ее все эти годы, надежды на то, что возлюбленный позовет…Стилос застыл в руке. Сердце наполнилось сомнением: « Что ему Таис? Просто гетера, хоть и знаменитая. Впереди у Александра великая дорога. Их пути разошлись, и нет возврата назад. Гелиайне, великий царь! Долгой дороги, тебе родной, счастья побед и верных друзей! Прощай! Тон эона! Внезапно жуткая тоска сдавила грудь, в страшном предчувствии забилось сердце, роем закружились мысли. «Зачем? Все бессмысленно! Какой прок от этого жалкого пергамента, и какой смысл тревожить любимого, бередить незаживающие раны души? Дрожащей рукой Таис поднесла письмо к лампиону… Когда погасла последняя искра, а пепел развеялся по комнате, афинянка позвала Елену и они взявшись за руки покинули дом.

Предзакатное солнце дарило последние лучи засыпающей земле, море было спокойным и безмятежным, слово не предчувствовала той страшной трагедии, которая должна была здесь разыграться. Чистая морская вода мерно плескалась, нежно омывая прибрежный песок, крикливые чайки затихли, мирно устроившись в своих гнездах – квартирах. Таис решила разделить свои последние часы с бесконечно любимым морем, в последний раз ощутить нежную прелесть морской воды, подержать в руке пропитанный солью песок, утонуть взглядом в нежной дымке горизонта, где бездонная морская гладь встречается с бескрайним небом. Схватки были еще вполне терпимыми, поэтому Таис, приняв удар судьбы, решительно вышагивала по остывающей после дневного зноя земле, ведя за собой подругу, которая в молчаливом отчаянии еле передвигала ноги. Елену не удивило желание Таис встретить смерть на берегу моря, отличная пловчиха и ныряльщица гетера могла провести в водной стихии долгие часы, проплыв несколько десятков стадий. Страшный ураган, дикий шторм только разжигали веселый задор у поклонницы Тетис и она легко вступала в единоборство с разбушевавшейся стихией. Море для Таис было жизнью.

Подруги условились заранее, что как только настанет неизбежное и Таис потеряет сознание, Елена без промедления должна приступить к операции, не дожидаясь агонии и смерти роженицы, чтобы как можно раньше извлечь из чрева ребенка и дать ему шанс на спасение. Елена не переставала восхищаться этой молодой афинянкой, которая не сломалась, мужественно перенося испытание. Вот и сейчас она тяжело передвигает ноги, которые вязнут в мокром песке, то и дело хватается за живот, но все же находит в себе силы не унывать и подбадривать Елену.

Теплая морская вода нежно обняла Таис, боль отступила. Молодой женщине на миг показалось, что все произошедшее всего лишь дурной сон и сейчас она, как прежде, оттолкнувшись от дна ногами, в мощном порыве бросит вперед нетерпеливое разгоряченное тело и окажется далеко от берега наедине с морем и солнцем.

Вновь проснувшаяся схватка напомнила о себе сильной резью внизу живота, боль захватила, закружила в мерзком водовороте, к горлу подступил ком тошноты, через мгновения спазмировался желудок, началась сильная рвота. Боль нарастала, светлые промежутки стали короткими, а затем исчезли совсем. Чтобы разобраться в ситуации и не упустить время Елена ввела пальцы глубоко в лоно роженицы. Здоровый организм Таис прекрасно справился с первой частью задачи, сильная, крепкая матка полностью открыла путь ребенку, осталось протолкнуть его через костное кольцо.

«Твое чрево полностью открылось, настало время исторгнуть ребенка. Может свершиться чудо, и он пройдет через таз, сломив преграду. Надо ждать и терпеть», – сообщила хорошую новость Елена. Боль немного отступила, но пришло иное. Таис безумно захотелось вытолкнуть из себя плод. Желание было настолько сильным, что устоять было невозможно. Сначала слабо, потом все сильнее и сильнее она начала тужится, пытаясь вытолкнуть ребенка. Снова пришла боль, теперь распирающая и тревожная. Таис раскраснелась, от дикого напряжения пот градом стекал с ее лица, перемешиваясь со слезами, он падал на соленый песок, пропитанный морской водой. Боль была настолько сильной, что молодой женщине хотелось выть на вышедшую из морской пучины Селену-Луну, как дикий зверь – дико и безысходно. Понимая, что криком ничего не добьешься, афинянка только скрежетала зубами, а когда становилось совсем не выносимо – крепко сжимала руку подруги, которая не отходила от нее ни на шаг с нежностью и материнской любовью, помогая страдающей пациентке.

Тихо плескалось море, ласково обнимая погрузившийся в ночной мрак берег, гордо сияла желтоликая Селена, бросая скупые лучи на засыпающее море, мириады звезд раскрасили небосвод замысловатым рисунком созвездий, с холодным безразличием взирая на двух женщин, застывших у самой кромки воды.

– Я отойду ненадолго, надо зажечь факелы, стало совсем темно, нам понадобиться много света – тихо сказала Елена. Таис кивнула, неохотно отпуская подругу. Специально подготовленные светильники ярко озарили небольшой участок земли, где находились женщины. Боль немного стихла, но из глаз роженицы все равно продолжали ручьем бежать слезы, лицо побелело и осунулось. У врача в страшном предчувствии сжалось сердце, все ее худшие прогнозы сбывались – плод не продвинулся не на дактил, свободно болтаясь над входом в таз, как и в начале родов. Силы беременной были на исходе, скоро исчезнет даже призрачная возможность протолкнуть ребенка. Но молодой, тренированный организм Таис вновь возобновил титаническую работу, схватки вновь стали нарастать, молодая женщина снова пыталась вытолкнуть своего малыша. Проходили минуты, часы, Таис не прекращала усилий, но все было тщетно. Внезапно закружилась голова, резкая тошнота подступила к горлу, струны кифары зазвенели в ушах, сильная слабость сковала члены беременной. Почувствовав неладное, Елена внимательно осмотрела пациентку – недалеко от пупка вздыбился небольшой валик – страшный предвестник катастрофы – через считанные минуты матка разорвется, мощная волна крови хлынет в живот, унося жизнь. Почувствовав, что умирает, Таис широко раскрыла глаза, которые уже почти подернулись пеленой смерти, в последнем усилии сжала руку врача и еле слышно прошептала: «Спаси ребенка!» Окружающий мир стал блекнуть, Таис показалось, что чья–то немилосердная рука сдавила горло, стала нечем дышать. Женщина сделала отчаянную попытку вырваться, но силы покинули её, еще миг и черная повозка смерти стремительно понесла Таис в безмолвную черную бездну Аида.

Стремительной колесницей неслись мысли, пытаясь в последнем решающем порыве найти единственно верное решение, любой ценой предотвратить катастрофу. Елена склонила голову, обхватив ее руками, закрыла глаза. Таис погибала, утомленные и истонченные мышцы матки в безуспешной попытке протолкнуть головку плода начали рваться, обильным потоком в живот стала изливаться кровь. Обескровленное сердце замедлило свой бег и скоро остановиться совсем, Таис уйдет в царство Персефоны и вскоре за ней последует малыш. Что может она – врач сделать, что может противопоставить безжалостной судьбе – Тихе? Можно попробовать острым ланцетом рассечь мягкие связки, что скрепляют две лобковые кости. Кости разойдутся, увеличив объем таза, но этого недостаточно, слишком велик ребенок, он не протиснется, даже в более широкое отверстие. Что же делать?

Мертвенная бледность залила лицо уходящей в Аид подруги, по телу стали пробегать судороги, даже в беспамятстве гетера продолжала бороться. Елену от волнения стала сотрясать дрожь, сжатые кулаки побелели от напряжения. Внезапно женщина вскочила, воздела руки к нему и закричала: «Я шлю тебе проклятия безжалостная Геката, будь проклята ты во веки веков, черная, жестокая богиня, уносящая жизни! Как бы в ответ на ее дерзкие мысли небосвод расколола надвое огромная молния, на миг, осветив заснувшую землю. Внезапно перед глазами Елены всплыло из мрака давно забытое лицо, страшно перекошенное от негодования и немого укора, морщинистое и очень худое, лицо старого жреца – служителя этой страшной богини.

Яркие воспоминания наполнили разгоряченный мозг врачевательницы. Давно минувшие события нахлынули могучей рекой, в тугую спираль сжалось время. Теперь она сможет…

Нежные, веселые лучи мартовского солнца, с трудом проникающие сквозь маленькое, тусклое, зарешетчатое оконце рисовали на противоположной стене причудливые узоры. Тени плясали, извивались, словно змеи, в беспорядочном хороводе расползаясь по стене. Эта таинственная игра света вместо того, чтобы оживить эти каменные стены, делало помещение еще более мрачным и пугающим. Низкий потолок, несмотря на сводчатую поверхность, тяжелой плитой нависал над многочисленными рядами стеллажей с рукописями и манускриптами. Несмотря на слабое освещение, лампионы были погашены, и Елене приходилось напрягать зрение, чтобы найти нужный свиток. Девушка впервые оказалась в этом необычном скриптории, затерянном в лабиринте многочисленных комнат и залов огромного книгохранилища на острове Кос, который входил в состав знаменитой медицинской школы, где она обучалась искусству врачевания. Рядом с книгохранилищем располагался огромный храмовый комплекс, где жрецы возносили молитвы многочисленным богам, попутно собирая и сохраняя древние рукописи. Со всех концов обитаемой суши стекались в хранилища храма ручейки знания в виде глиняных табличек, пергаментных свитков и всевозможных механизмов – редких творений рук человеческих. Жрецы изучали и систематизировали все это богатство, совершенствуя механизмы, переводя с различных языков письмена, обобщая знания и перенося их с древних носителей мудрости на современный пергамент и бумагу, которая использовалась из своей редкости и дороговизны в исключительных случаях.

Простым смертным доступ к этим кладовым знаний был закрыт. Даже студентам–медикам, изучающим философию, медицину и естественные науки не разрешалось посещать некоторые помещения книгохранилища под страхом сурового наказания вплоть до изгнания из стен Alma Mater, что считалось великим позором.

Неудержимая тяга к знаниям, стремление помогать людям предопределили жизненный путь будущего врача. С самого раннего детства идеалом, воплощением всего самого лучшего и необыкновенного был для Елены отец – опытный врачеватель, учитель и ученый, оставивший после себя многочисленные труды по искусству врачевания. С малых лет дочь следовала за своим отцом, помогая ему в нелегком труде целителя, перенимая его искусство и знания, облегчая страдания людей.

Однажды, догадавшись, что медицина для неё не просто детская забава отец категорически запретил помогать ему, предвидя, что такой выбор обернется для неё бедой – суровые законы не позволяли женщине стать врачом. Отчаяние заставило юную девушку покинуть дом и два года бродить по всей Аттики в тщетной попытке найти решение. Худая и изможденная она бродила по городам и весям, прося милостыню, перебиваясь скудными заработками и подаянием добрых людей. Суровая жизнь не ожесточила ее, девичье сердце не покрылось толстой корой равнодушия и злобы. Ее судьбу решил случай. В поисках работы она набрела на дом богатого купца. Изрядно подвыпивший торговец, только что вернувшейся с празднества дал ей работу, приняв девушку из-за неимоверной худобы за парня. Решение пришло внезапно – она состригла волосы (что считалось величайшим позором и бесчестием для девушки), переоделась в мужскую одежду и отправилась на остров Кос поступать в медицинскую школу. С достоинством, выдержав серьезные экзамены и суровые испытания, юная дева под именем Флорентий была принята в число студентов. Безудержная тяга к знаниям толкала ее на очень опасные поступки, стремясь, во что бы то ни стало, проникнуть на запретные территории, она нередко попадала в опасные ситуации. Необыкновенная физическая сила и ловкость, не свойственные девушке, приобретенные за годы бродяжничества, позволяли ей легко уходить от преследования, а хорошая память и интуиция – находить выход из самых сложных и запутанных уголков книгохранилища. Вот и сейчас она бесшумной тенью скользила вдоль стеллажей, чутко прислушиваясь к окружающей обстановке. В этот потаенный отсек храмового комплекса она забралась впервые. Не праздное любопытство толкнула ее на это шаг – она пыталась спасти уже не молодую женщину, у которой на лице разрасталась день ото дня страшная рана. Ученые медикусы давно отказались от нее, в бессилии разведя руками. Храмовая стража бесцеремонно выпроваживала больную за порог, страшась того, что она умрет у них в обители. В тайне от всех юный студент Флорентий тайно навещал ее, пытаясь исцелить недуг. Он уже перепробовал все: толченые минералы, травяные примочки, настои из целебных трав. Флорентий попробовал даже прижечь серебряной калястрой эту незаживающую и гниющую рану. Все было тщетно. Юный врач стал замечать, что такие же гнойники стали возникать на других участках тела, больная исхудала и быстро теряла силы. С надежной Елена просматривала древние таблички, надеясь понять древний язык и найти разгадку страшной болезни. Увлекшись чтением, она не сразу заметила, что в этом странном помещении не одна. Сжавшись в комок, она приготовилась к прыжку, тело ее напряглось, словно тетива лука, готовая в любой момент передать стреле страшную силу.

Спокойный, немного насмешливый голос, уже немолодого человека удивил и озадачил ее: « Прекрасная дочь Аттики, ты не найдешь здесь желаемого. Эти древние рукописи все го лишь пустая приманка для дурачков и невежд. Не то сокровище, что блестит на солнце, истинные ценности запрятаны очень глубоко.

– Вы приняли меня за кого-то другого – насколько возможно Елена понизила голос. Я студент – медик Флорентий и случайно проник в это помещение, заблудившись в Храме.

– Ветерок (пустое)! Не утруждай себя ложью, пусть и из благих побуждений. Я давно слежу за тобой. О том, что за личиной пылкого юноши скрывается прекрасная девушка я давно догадался. Остается удивляться слепоте твоих учителей и наставников, хотя допускаю, что не выгоняют тебя, из-за твоего прилежания, успехов в науках, а самое главное – доброго сердца и сострадания к больным. Не так много среди врачевателей по настоящему достойных людей. Я помогу тебе, Елена стать хорошим врачом и отыскать то, что ты давно безуспешно ищешь. Меня зовут Лисандр, я верховный жрец храма Асклепия. Настало время открыть тебе тайное. Жду тебя после заката солнца у полуразрушенного храма Гекаты. Теперь ступай и ничего не бойся.

Так и не увидев своего собеседника, с замирающим сердцем Елена быстро покинула мрачное помещение древнего скриптория.

Уходящее за горизонт солнце бросало скупые лучи на засыпающий остров, стремительно надвигалась ночь, накрывая своим черным покрывалом усталую земную твердь. Едва светило спряталось за горизонт, остров окутали быстротечные южные сумерки. Примчавшись издалека, они вскользь зацепили землю своим тусклым печальным светом и тут же исчезли, растворившись в бескрайних просторах моря. Густая, тревожная ночь полностью завладела миром.

Неслышно ступая, Елена медленно и осторожно пробиралась сквозь колючие кустарники, густо разросшиеся вокруг одинокого храма. Впереди чернело полуразрушенное святилище зловещей богини – трехликой Гекаты. Елена не знала, зачем люди воздвигли храм этой змееволосой колдуньи из царства теней.

Эта богиня, покровительница тьмы ненавидит солнечный свет и выходит на поверхность земли только при лунном сиянии с двумя пылающими факелами в руках в сопровождении черных как смоль собак с диким оскалом и чудовищ из подземного мира. Со своей свитой в сопровождении злобных духов – демонов Кер, насылающих безумие, Геката бродит среди могил и выводит призраки умерших, а спящим она насылает страшные тревожные сны, заставляя беззащитных людей вздрагивать и кричать от ужаса. Её постоянный спутник – ослоногий карлик Эмпус, способный менять обличие, пугает, доводя до смертельного страха запоздалых прохожих, вставших у него на пути. И только чародеям и колдунам, творящим зло под покровом ночи, благоволит страшная змееволосая богиня, помогая им умножать демонов зла и ночи, насылать проклятия на невинных людей, готовить отравительные зелья и страшные колдовские напитки. Тот из чародеев, кто достаточно смел, чтобы произносить в своих заклинаниях ее имя, получает в награду часть ее жуткого сверхъестественного могущества. Одновременно обладая тремя телами – кобылы, собаки и льва, она имеет три головы, чтобы видеть во всех направлениях. Гекате подвластна триада человеческого существования – рождение, жизнь и смерть. Страшная богиня правит тремя стихиями – землей, воздухом и огнем.

С такими тревожными мыслями Елена подошла к разрушенному Храму. Взметнувшись тенью, гулко ухнула ночная птица, нарушив спокойствие и тишину таинственных развалин. Девушка вздрогнула и напряглась, готовая в любую минуту встретить опасность. Внезапно, чья тяжелая рука легла на ее плечо, и уже знакомый голос едва слышно прошептал:

– Следуй за мной, дочь моя и не оглядывайся, иначе демоны увлекут тебя в царство Аида!

Испуганная девушка поспешила за странным визави. Они устремились в самый центр некогда величественного храма, где возвышалась чудом уцелевшая стена по форме напоминающая усеченную призму. Не доходя до нее несколько локтей, спутник остановился, проделал какие движения руками, затем бесследно исчез, будто растворился во мраке. У Елены бешено застучало сердце, страх затуманил мозг, как во сне она сделала несколько шагов и через мгновение, чьи-то сильные руки буквально втащили ее на помост, который тут же стремительно стал падать вниз. Непроглядная тьма окутала все вокруг, заставляя молодую женщину холодеть от страха. Крепкие руки продолжали ее держать, не позволяя шелохнуться, и это помогло Елене справиться со своим волнением. Скорость падения нарастала, девушке казалась, они летят в самое чрево бездны, что разверзлась у них под ногами. Помост, на котором они стояли, остановился внезапно, ее немногословный спутник снова куда исчез. Елена стояла, боясь пошевелиться, горячей волной вновь нахлынул страх, ноги подогнулись, липкий пот заструился по телу. Через некоторое время чуткий слух молодой женщины уловил еле различимое шуршание, затем послышались хлопки и потрескивание. Внезапно помещение осветилось ярким голубоватым светом, источник которого девушка не смогла определить, казалось, что светятся сами стены этой удивительной комнаты. В двух шагах от Елены неподвижно стоял пожилой человек, пристально разглядывая ее. На нем был надет широкий пепельно-серый хитон, с короткими рукавами, отделанный узкой каймой багрово-красного цвета. Искусно изготовленный, он в области талии образовывал множество складок, которым не давал распуститься узкий черный ремень, туго обжимающий тело, что придавало фигуре человека особый колорит и стать. Через правую руку незнакомца был перекинут черный гиматион – длинный прямоугольный плащ, сделанный из цельного куска льняной ткани. Такую одежду носили жрецы – служители бога Асклепия. Если бы не лицо, все испещренное множеством морщинок, свидетельствующих о трудном жизненном пути незнакомца, его можно было назвать молодым человеком – высокий рост сочетался с красивой прямой осанкой и гордой посадкой большой, но полностью пропорциональной телу головы. Через тонкую материю хитона угадывалась хорошо развитая мускулатура, свидетельствующая о хорошей физической форме жреца. Эта молодая стать и все изъеденное морщинами лицо глубокого старца сбили молодую женщину с толку. Довершали эту поразительную дисгармонию тела глаза, – большие, широко расставленные, миндалевидной формы, с какой-то неземной васильковой окраской радужных оболочек, они сияли, лучились, притягивали, завораживали, манили и смеялись. Прямой, с небольшой горбинкой нос, полные губы красиво очерченного рта и необыкновенные глаза, делали лицо, несмотря на множество морщин довольно привлекательным. Елена впервые видела так близко верховного жреца храма Асклепия острова Кос. Без этого святилища не могла существовать медицинская школа, в которой она училась. Вся жизнь на острове была подчинена служению этому богу, а верховный жрец обладал огромной властью. Лисандр, принадлежал к особой касте, чьи должности были пожизненными и передавались от отца к сыну, в отличие от служителей других богов, которых назначали на должность всеобщим голосованием.

– Ты не важно выглядишь, целительница! Извини, что подверг тебя испытанию неизвестностью. Мне надо было убедиться в силе твоего духа. Все, что я расскажу тебе, и все что ты увидишь своими глазами очень необычно. Из всех кандидатур, что были выбраны, ты оказалась самой достойной. Тебе суждено приобщиться к великой тайне божественной Гекаты – богине света, добра и милосердия.

Елена удивленно распахнула глаза и едва слышно спросила:

– Вы имеете виду страшную трехликую богиню, в святилище которой мы находимся?

–Да, но ты искренне заблуждаешься, как и множество других людей, твои знания не полны, поэтому односторонни. Истинная Геката – дочь титанидов Перса и Астерии, она не имеет отношения к олимпийскому кругу богов. От Зевса она получила в удел власть над судьбой земли и моря, Ураном была одарена огромной божественной силой. Испокон веков эта прекрасная богиня, глубоко чтимая самим Зевсом, помогала простым людям в их повседневной жизни и трудах, покровительствуя охоте, пастушеству, разведению коней, общественным занятиям человека (в суде, народном собрании, состязаниях, в спорах, в войне). Она охраняла детей и молодых людей, остерегая их от необдуманных поступков. Геката покровительствовала беременным и роженицам, помогая рождению и воспитанию детей. Она озаряла путь, помогая путникам не сбиться с дороги, а покинутым влюбленным дарила терпение и надежду. В благодарность за ее доброту и милосердие люди воздвигали в ее честь храмы, произносили горячие молитвы. День и ночь храмы Гекаты были открыты все страждущим. Больные и калеки, несчастные и обделенные судьбой люди – находили исцеление и приют под сводами этих дворцов милосердия. Божественные обители этой мудрой богини не отвергали неизлечимо больных, как делается это теперь повсеместно по всех храмах. И беременная женщина, и калека, и умирающий могли, надеется на приют. Они знали, что их не прогонят за порог, словно паршивых собак, а окружат заботой, помогая обрести физическое и душевное здоровье. Многие сотни лет особая каста жрецов неустанно служила этой мудрой богини. Служителей Гекаты отличала бескорыстие и благородство, они не стремились обогатиться за счет пожертвований, наживая добро на страданиях и несчастьях прихожан. Светлая любовь к людям, стремление отдавать, а не брать, простота, безразличие к славе и богатству – все это отличало эту касту священнослужителей, от жрецов иной веры. Подобно хрупкому цветку, возросшему в пустыне, не сумевшему противостоять палящему солнцу, смертоносной песчаной буре, храмы милосердной Гекаты не смогли противостоять злой воле, жажде наживы, ненависти, вероломству. Ненасытность богатеев, черная зависть служителей других богов, ложь, клевета отвратили людей от чистой обители, превратив милосердную, прекрасную Гекату в трехликое змееволосое чудовище. Разъяренные толпы, руководимые умелой рукой богатеев, разграбили, разрушили, растоптали некогда великолепные храмы, превратив их в груди развалин. Благородные служители Гекаты не захотевшие ответить ударом на удар, не смогли спасти свои храмы от осквернения и поругания. Но вера устояла, жрецы объединились и продолжили служение прекрасной богини, но теперь уже в глубокой тайне. Я не открою секрета, если скажу, что честность, отвага, благородство нуждаются в защите, потому что они – суть добро, любовь, бескорыстие и нежность. Зло же жестоко, беспардонно и низко, оно способно своим смертельным жалом уничтожать светлое и чистое. Если добро научиться защищаться, противостоять – оно превратится в зло. Но диалектика такова, что добро без зла, а зло без добра существовать не могут и пока существует вселенная, это будет так. Вечный бой, вечное противостояние, временные победы и поражения – этим категориям суждено всегда быть вместе. Никогда добро не победит зло, но и злу никогда не победить добра. В этом мире всегда найдутся силы, которые будут поддерживать равновесие и с той и с другой стороны.

Много веков назад мы выбрали свой путь, с тех давних времен мы идем по нему, не сворачивая. Зная силу зла, мы стали осторожными и благоразумными. Вот уже несколько столетий разрушены наши храмы, прекрасная Геката объявлена колдуньей, наперсницей зла, царицей демонов и ночи, но в тайных святилищах горит огонь в её честь, и продолжают возноситься молитвы. Много лет назад под этими развалинами в глубокой тайне было создано святилище. Долгие годы под покровом ночи тысячи почитателей Гекаты строили этот храм.

Многие из нас, чтобы противостоять хаосу и злу, вынуждены служить другим богам. Много лет назад я избрал для себя поприще служения богу врачевания – Асклепию, который по своей сути есть добро и милосердие. Но даже здесь, на острове Кос, где по преданию появился этот великий врачеватель, мои братья по ремеслу, служители Асклепия пытаются очернить великую веру, отказывая в милосердной помощи неизлечимо больным и калекам, которые более других нуждаются в утешении. Даже мне – верховному жрецу не всегда по силам противостоять натиску злобы и жестокости.

Когда позволяют время и обстоятельства, я спускаюсь в этот подземный храм, что свершить молитву светлоокой Гекате и отринуть от себя суетные заботы подлунного мира. Но не только богослужения совершаются здесь, в этом подземелье сокрыто великое знание. Специально подобранные люди тщательно, по крупицам отбирают свитки, таблицы, пергаменты для последующего изучения. В кельях и залах искусные мастера, используя полученную информацию, конструируют чудесные механизмы, талантливые врачеватели изготавливают и изучают всевозможные снадобья и мази, способные исцелить самые серьезные и опасные недуги, пытливые ученые пытаются разгадать секреты мироздания и заглянуть в глубины вселенной при помощи хитроумных приспособлений. Библиотека постоянно пополняется, требуется все больше помещений для хранения пергаментов, увеличивается количество технических лабораторий, поэтому непрерывно идут строительные работы, вглубь земли устремляются новые шахты. Эта титаническая работа выполняется горсткой людей, преданных своему делу. Мы не скрываем знания, подобно служителям других богов, но и не раздаем на право, налево тайны природы, которые несут, не только добро, но способны причинить непоправимый вред, попав в недостойные руки. Тщательно наблюдая за студентами, я выбираю достойные кандидатуры, которым можно без опаски доверить сокровенное. Ты. Елена попала в их число. С сегодняшнего дня все хранилища книг этого храма в твоем распоряжении. Сейчас я отведу тебя в келью, которая станет твоим приютом на время учебы. Ни о чем не беспокойся, я позаботился о том, чтобы твое отсутствие в школе не выглядело подозрительным. Следуй за мной».

Они прошли по широкому коридору, прежде чем очутится перед массивной деревянной дверью, обитой медными пластинами. Подземный ход, через который он прошли, мало отличался от подземных лабиринтов, знакомых Елене по тайным вылазкам – те же арочные перекрытия и стены, выкрашенные серой краской, тот же пол выложенный брусчаткой. Разница была в освещении и вентиляции. Так же как и зал, в котором она впервые оказалась после головокружительного спуска, огромный коридор был освещен светом, источник которого был неизвестен, казалось, что светятся сами стены. В подземелье было тепло, но в то же время воздух был чистым и свежем. Келья, в которой очутилась девушка, поразила своими размерами, несколько локтей в ширину и чуть больше – в длину. В ней едва разместились небольшое деревянное ложе, покрытое овечьей шерстью и небольшой стол. Несмотря на то что, Елену окружали голые каменные стены, в комнате было тепло. На столе находились амфора с вином, чаша и блюдо с овощным салатом из капусты, грибов и маслин. Усталая девушка медленно приступила к трапезе. Подкрепившись вином, которое на удивление оказалось очень ароматным и вкусным, Елена принялась за салат. Прекрасный ужин, отличное вино помогли молодой женщине расслабиться. Ее медленно стало клонить в сон. Девушка попыталась погасить освещение, но не смогла этого сделать, источника света не было видно. Когда она медленно опустилась на ложе, свет погас без её вмешательства и келью окутал ночной мрак. Удобно устроившись на кровати, девушка быстро заснула.

Елена проснулась от аромата. Необыкновенный запах щекотал ноздри, заставляя в предвкушении сглатывать слюну. Едва открыв глаза, удивленная женщина увидела на столе огромное блюдо с фруктами, на котором вперемешку лежали яблоки, гранаты, груши, смоквы и финики. Рядом находилась тарелка, на которой величественно замер запеченный угорь из Копаидского озера, заправленный специфическим рыбным соусом гарон. Такую вкуснотищу Елена последний раз ела очень давно, в доме своего отца. В тоске сжалось сердце, ей снова захотелось стать маленькой девочкой, всеми любимой и беззаботной, которую боготворил и поэтому бесстыдно баловал отец. Отец, которого она предала, тайком сбежав из дома! Только сейчас, став взрослее, она поняла, какую боль причинила своим близким. До сих пор её семья ничего о ней не знает, кроме того, что она жива. Не может Елена прийти к ним в этом обличье, слишком далеко все зашло, назад пути нет. Девушка умылась из заботливо приготовленного кувшина с водой и приступила к еде.

За дверью послышался какой-то шорох, потом робкий стук в дверь. Елена отозвалась. В келью буквально ворвался коренастый небольшого росточка юноша с копной непослушных волос на голове. Его симпатичное лицо озаряла счастливая улыбка, озорные глаза весело блестели, на округлых щеках играл здоровый румянец. Он нежно взял девушку за руки и скороговоркой проговорил: «Клеомен приветствует Флорентия», – и тут же без остановки выпалил: «А ты, оказывается, очень красивая Елена! Не пугайся, Лисандр мне обо все рассказал. Я провожу тебя к книгохранилищу. Я очень рад, что жрец выбрал тебя». В этом парне девушка узнала своего сокурсника беззаботного весельчака и повесу, который очень долго набивался в друзья к Флорентию, но так и не смог добиться его дружеского расположения. Боясь разоблачения, девушка ни с кем не поддерживала близкого знакомства, держалась особняком, что поначалу вызывало недоумение и насмешки. Постепенно сокурсники привыкли к нелюдимому молодому человеку и оставили его в покое. Только этот юноша не оставлял попыток сблизиться, чувствуя во Флорентии родственную душу. Вся школа знала о пристрастии Клеомена к посещению тайных комнат храма Асклепия, но до поры до времени он обходил преграды и не попадался, пока однажды не заснул над скучным трактатом в одной из потайных комнат, где и был, застигнут смотрителем. Гроза разразилась страшная. Но юноша как-то сумел избежать наказания и продолжил учебу. Поговаривали, что на его защиту стал сам верховный жрец храма Асклепия. Елена была рада увидеть знакомое лицо в этих мрачных стенах подземелья.

Вместе с Клеоменом девушка спустилась по длинной винтовой лестнице еще глубже под землю. Через некоторое время молодые люди вышли к огромному залу площадью не менее трех стадий, всю территорию которого занимали огромные стеллажи, где хранились древние рукописи.

– Таких залов в храме – три и все они полностью забиты книгами. Есть еще небольшой зал, где хранятся особые свитки, но доступ туда возможен только с разрешения Лисандра.

В книгохранилище проводится постоянная работа по систематизации рукописей, специально выделенные для этой работы хранители, раскладывают книги в определенном порядке и записывают их место расположения. Поэтому тебе не составит труда отыскать нужную рукопись. – Клеомен подвел девушку к небольшому шкафчику и рассказал, как пользоваться каталогом – систематизатором.

Елена очень быстро освоилась в хранилище и с интересом принялась за изучение рукописей. Несколько недель девушка провела за этим увлекательным занятием, переходя из зала в зал, прерываясь только на еду и короткий сон. Молодая исследовательница узнала, что все в этом мире состоит из мельчайших частиц, которые называются атомами, что земля круглая, вращается вокруг своей оси и вокруг солнца, что звезды – такие же солнца и вокруг них есть тоже планеты, на которых живут разумные существа. Девушка узнала о дальних странах, расположенных другой стороне Земли, где живут необыкновенные звери и птицы, где бывает так холодно, что вода превращается в огромные ледяные глыбы. Вся эта громада знаний потрясла Елену, у нее появились вопросы.

Лисандр появился как всегда неожиданно, возникнув ниоткуда, застав ее над изучением очередного трактата.

– Здравствуй, целительница! Нашла ли ты ответы?

– Нет, робко опустив ресницы, ответила девушка. Я так и не знаю, как исцелить ту несчастную, которая наверно уже погибла. И у меня появилось множество других вопросов. Наблюдается странное, чем больше узнаю, тем больше понимаю, что у меня мало знаний и круг моего невежества стремительно растет. В этих книгах я нахожу больше проблем, чем способов их решения. И только теперь я поняла слова великого Сократа: «я знаю то, что ничего не знаю».

– Я рад за тебя, целительница. Свершилось то, чего я ожидал от тебя, ты стала мудрее. Пусть не пугают тебя россыпи знаний, они бесконечны, как сама вселенная и сколько бы человек не знал, он никогда не достигнет предела. Познание бесконечно, как и бесконечно желание узнать новое, постигнуть неизведанное, понять непознанное. Когда-нибудь это безграничное стремление к знаниям либо погубит человечество, либо подарит ему небывалое могущество над силами природы. Но я пришел к тебе, не для того, что бы читать нудные лекции. Та женщина, о которой ты спрашивала, еще жива, я позаботился об этом, дав ей подкрепляющее снадобье. Но ее болезнь прогрессирует, а силы на исходе. Если ты ей не поможешь, она умрет.

Лисандр поднял руку, предвосхищая вопрос.

– Я знаю, что в хранилище ты не нашла ни описание болезни, ни нужного снадобья. Между тем оно есть! Эта редкая болезнь и причина возникновения мне не ведома. Но есть лекарство – сок травы млеи, что растет на самом краю земли, за много сотен тысяч стадий от Аттики. Но мало пройти это огромное расстояние, эту траву очень не просто отыскать. А времени у нас с тобой нет.

Ты, прекрасная Елена, только начинаешь свой путь в медицине, и тебе придется не раз встретиться с человеческими страданиями, побороть которые ты будешь не в силах. Будут гибнуть люди, а тебе останется только скорбно разводить руками и уповать на немилость богов. В этом гигантском хранилище ты убедилась, что познать всё нельзя, всегда найдется болезнь, которую не одолеть. Что же делать? До последнего времени у меня не было ответа. Долгие годы я искал причину опасных недугов, быстро уносящих людей в могилу. Некоторые болезни удавалось победить, но большинство других приводили людей к гибели, несмотря на все мои старания. Я находился на грани отчаяния.

Но великая Геката не оставила меня, преподнеся удивительный дар. Несколько лет назад при прокладке очередного подземного коридора на большой глубине строители обнаружили необычный предмет, по форме напоминающий цилиндр. Он был изготовлен из неизвестного материала, весил около одного таланта. Я отнес цилиндр в мастерскую для детального изучения. Несколько недель мы пытались понять предназначение загадочного предмета. Цилиндр пилили, резали, сбрасывали с высоты, нагревали до высокой температуры, поливали свинцом, охлаждали, но все было тщетно, он не раскрыл своей тайны. Однажды возвращаясь из книгохранилища в свою келью поздно ночью, я решил заглянуть в мастерскую. Меня привлек странный золотистый свет, который струился по стене. Подойдя поближе, я был поражен: недалеко от стены, буквально в воздухе висело изображение какого–то странного манускрипта. Алфавит был мне незнаком, поэтому я не мог понять смысл текста. Это была точная копия пергамента, но слова яркими символами горели не на бумаге, а прямо в воздухе. От волнения я начал ходить по залу, и когда оказался близи цилиндра текст внезапно переменился, я повторил попытку – и снова произошло изменение текста. Подозревая, что случилось что-то необычное, уповая на милость прекрасной Гекаты, я запер зал и отправился в свою келью, чтобы предаться размышлениям. Лисандр сделал эффектную паузу. Елена, зачарованно слушавшая старого жреца, в волнении воскликнула: « Что было дальше?»

Служитель светоносной Гекаты продолжил: «Я выяснил, что текст появляется строго в определенное время и держится в течение трех часов. Если не производить никаких движений вблизи камня, то текст не меняется. Я зарисовал несколько страниц, перенеся их на пергамент, и приступил к расшифровке. Дело шло плохо, я не находил аналогичных букв в знакомых мне языках и хотел уже забросить все дело, так ничего не добившись. Но странное стечение обстоятельств помогло мне. В храм Асклепия пришли матросы с торгового судна, который недавно бросил якорь у нас на острове. Они привели своего товарища, который едва стоял на ногах, его лихорадило, всё тело было покрыто язвенными струпьями. Мне удалось исцелить его. В благодарность за спасение, зная, что храм покупает старинные рукописи и манускрипты, матросы преподнесли в дар пергаментный свиток. Я узнал буквы. На обратной стороне свитка оказался перевод текста. Смысл этого послания был в том, что один властитель благодарил другого за оказанную услугу. Но откуда взялся перевод и как этот пергамент попал на торговое судно, матросы не знали.

Я с нетерпением приступил к расшифровке текстов цилиндра, много времени проводя за работой, но дело не двигалось – я читал, но не понимал смысла слов. Прошло полгода, но я так и остался в начале пути. В одну из ночей, утомленный я прилег подле цилиндра и вскоре уснул. Снов я не видел, но, пробудившись, почувствовал, что слова превратились в конкретные образы, а тексты наполнились смыслом. Передо мной открылись неимоверные глубины вселенной, обнажились доселе неведомые загадки природы и человеческого бытия. Мои познания были настолько точны и конкретны, что мне начало казаться, будто я заглянул в далекое будущее всей человеческой цивилизации. Но нельзя говорят, что «многие знания–многие печали». Если таинственный цилиндр попадет в злые руки, человечеству грозит страшная и быстрая гибель, поэтому этот механизм я спрятал очень надежно, так, что его не смогут найти даже через тысячу лет. Мне не ведомо, когда произойдет качественный скачок в сознании человека и люди научаться отдавать, а не брать, дарить, а не захватывать, жертвовать своей жизнью во имя человечества, а не убивать во имя себя. Когда ребенок, едва научившись говорить, вместе со словами мама и папа, скажет: «на!», вместо – «дай!». Любое знание – это одновременно созидание и разрушение, радость и беда. Поток познания не остановить, его продукт – информация будет увеличиваться из года в год. Но будет ли такими темпами, расти в сознании людей желание делать добро, жалость, сострадание? Кто первым придет к финишу в этом необычном соревновании, в этой бешеной гонке за самый ценный приз – будущее нашей цивилизации, жизнь наших детей? Во время общения с таинственным аппаратом я видел чужие солнца, вокруг которых вращались планеты, подобные нашей, видел существ, которые мастерили странные машины с перекошенными от злобы лицами, а потом были яркие вспышки и эти планеты взрывались, исчезая во мраке вселенной. Не знаю, что это было – реальные события или просто видения усталого мозга? Поэтому я утаю знания, способные современных людей сделать более могущественными, но в тоже время обречь их на скорую и верную гибель. К сожалению, я унесу в могилу огромные познания о природе многих болезней и способах их лечения, потому что их понимание базируется на одних и тех же законах окружающего мира, и раскрыть одно, не раскрывая другого не возможно. Я сохранил лишь малую часть этого бесценного дара Гекаты, то, что поможет человеку излечиться о многих болезней, не причиняя никому вреда. Дело в том, что наши болезни и наши лекарства внутри нас самих. Разбудив дремлющие в нас силы, мы способны самоисцеляться и врачевать других людей, не прибегая к сверхсложным технологиям и сверхумным механизмам. Эти знания я хотел передать именно тебе – целительница. Ты умна, бескорыстна, добра. А самое главное ты способна овладеть этими могущественными силами в короткий срок – это связано с особенностями твоего организма. Я не боюсь раскрыть эту тайну еще по одной причине – не каждый человек способен быстро овладеть ею. У многих на это уйдут годы и десятилетия. Только избранные способны приручить эту мощь за очень короткое время, а их на нашей планете очень мало. Почему так – я не знаю. Мы все от рождения разные, такими нас создали боги. Лисандр устало закрыл глаза и некоторое время молчал. Елена, потрясенная рассказом, застыла в безмолвном ожидании.

– Теперь настало время приступить к занятиям, – внезапно продолжил жрец. – Но надо торопиться, иначе ты не успеешь исцелить свою пациентку. Сейчас мы уйдем на самый нижний этаж этого подземного храма, там в самом дальнем углу я приготовил келью, где будут проходить занятия. Следуй за мной. С замирающим от волнения сердцем, Елена тихо двинулась за старым служителем. Шли они долго. До последнего времени девушка не подозревала, насколько огромно это подземное сооружение и что такая колоссальная работа выполняется всего тремя десятками мастеровых людей. Длинные коридоры сменялись вертикальными штольнями, в которые они спускались на специальных приспособлениях. Последний отрезок пути они шли по очень узкому лазу, с трудом пробираясь в нужном направлении. Было холодно и влажно, под ногами хлюпала вода, дышать было трудно, к тому же нещадно чадил факел, который пробивал им дорогу сквозь непроглядную тьму. Наконец они вышли к небольшой пещере.

– Мы находимся на огромной глубине, из-за близости воды все работы здесь прекращены, поэтому в пределах двух стадий кроме нас, здесь нет людей. Это не излишняя предосторожность, дар, которым ты должна овладеть, очень опасен, особенно во время ученичества. Пока ты не научишься им управлять, занятия будут проходить здесь. Скажу честно, я сам до конца не могу постигнуть эту великую тайну, поэтому не жди объяснений, а просто следуй моим указаниям и с точностью их выполняй. Прежде чем мы начнем, ты должна увидеть силу, которая покорится тебе. Я покажу свои возможности, но только прошу не бояться и не кричать. Все это не опасно для тебя, поэтому внимательно смотри и запоминай. Елена согласно кивнула.

Жрец поднял левую руку на уровне плеч, согнул ее в локте, а кисть развернул ладонью кверху, затем сжал пальцы в кулак с такой силой, что побелели костяшки. Спустя мгновение раскрыл ладонь, и пораженная девушка увидела в его руке огромный шар, который засветился ослепительным желтым светом, а затем медленно исчез. Но в тот же миг золотое свечение появилось вокруг старика, особенно ярко осветились, а затем вздыбились волосы на его голове, лицо перекосила дикая гримаса то ли злобы, то ли нечеловеческого напряжения.

Служитель взмахнул левой рукой, оторвался от пола и медленно поплыл по пещере. Потрясенная Елена едва подавила крик нечеловеческого страха, готовый сорваться с ее пересохших губ. Железной волей, помня наставления учителя, она преодолела себя и продолжала спокойно наблюдать за таинственными событиями. Между тем, жрец, вплотную подлетев к стене, медленно погрузился в неё, пока не исчез совсем. Девушка заставила себя сделать несколько шагов, чтобы проверить, нет ли там двери, но кроме влажной глины она не обнаружила ничего. Яркая вспышка заставила молодую женщину обернуться, она увидела столп синего пламени, вырывающего из земли, который постепенно принимал контуры человеческой фигуры. Пламя исчезло, а облако в форме человека подплыло к ней, как бы приглашая ощупать его. Елена протянула руку, но ощутила лишь пустоту. Постепенно облако исчезло, растворяясь во мраке. Внезапно перед ней вновь оказался жрец, свечение исчезло, волосы на голове пришли в порядок. Дотронувшись до него, девушка ощутила грубую ткань плаща, перед нею вновь был учитель. Елена попыталась заговорить, запретительным жестом он заставил её молчать.

Между тем странное действо продолжалось: медленно распахнув плащ, жрец достал из-за пояса короткий меч. Молодая женщина похолодела от напряжения и страха. Резким взмахом он отсек себе правую руку, из раны фонтаном брызнула кровь, мощные струи полились на пол. Видя, как старик побледнел, Елена кинулась к нему на помощь, чтобы остановить это безумие. Властным голосом он приказал ей оставаться на месте и наблюдать. Постепенно кровь прекратила истекать из места отсечения руки, края раны стали затягиваться и заживать. Но вместе с тем стало происходить нечто странное: прямо на глазах потрясенной женщины обрубок стала удлиняться. Елена видела, как отрастает кость, формируются и наращиваются мышцы, появляются кровеносные сосуды. Из книг девушка знала, что существуют ящерицы, у которых быстро отрастает хвост, но чтобы такое происходило с человеком, казалось невероятным. Постепенно рука полностью отросла и сформировалась. Не в силах поверить очевидному, Елена перевела взгляд на лежащую на земле окровавленную конечность старца и едва не лишилась чувств. Чтобы не подвергать девушку дальнейшим испытаниям Лисандр засыпал землей окровавленный пол, отнес отсеченную руку в дальний угол пещеры и засыпал песком.

От пережитого напряжения Елена впала в оцепенение. Чтобы не упасть, она прислонилась к стене, закрыла глаза. Мысли замедлили свой бег, навалилась дикая усталость, захотелось спать. Ей стала казаться, что все пережитое всего лишь странный сон и стоит только открыть глаза, как она вновь в стенах родной медицинской школы.

Пронзительный, властный голос жреца вернул ее к реальности: « Все, что ты видела – это не сон, не игра твоего воображения, не гипноз и не фокус, как ты хотела бы думать. Все это правда и твой разум должен это принять. А теперь сядь на пол, я помогу тебе расслабиться и восстановить силы, нам пора приступить к занятиям». Елена открыла глаза – чудо не произошло, она всё в той же холодной пещере глубоко под землей. Старик проделал какие-то манипуляции, и девушка ощутила небывалую бодрость и прилив сил.

«А теперь работать, целительница!» – властно приказал верховный жрец.

В течение долгих шести месяцев проходили занятия. Каждый день в течение двадцати часов проходила интенсивная тренировка, чтобы овладеть скрытыми возможностями организма, отрабатывалось каждое движение, каждая мысль была взята под жесткий контроль. Сверхвозможности – это, прежде всего дисциплина ума, а затем неимоверное напряжение мозга. Чтобы овладеть колоссальной энергией, человек должен перестать существовать, ему необходимо оказаться вне времени и пространства. Делая робкие первые шаги, Елена балансировала на грани жизни и смерти. Несколько раз она проваливалась в такую глубокую бездну, что казалось, из неё никогда не выбраться. В эти мгновения девушка переставала ощущать окружающий мир: не было света, не было тьмы, не было пустоты, не было вообще ничего и её не было. Странное и страшное чувство. Временную смерть прекращал учитель, выдергивая девушку из небытия.

«Ты должна тонко чувствовать грань между светом и тьмой. Колоссальная сила сконцентрирована именно там, на этой границе. Если уйдешь в ночь – умрешь, если не дойдешь до границы – сила не покорится тебе. Счастье человека, как и сверхвозможности всегда на пределе сил!» – неустанно повторял жрец.

Несмотря на неимоверное напряжение, усталости Елена не чувствовала. Она, наконец, поняла, что судьба послала ей шанс стать настоящим целителем, способным справиться с любой болезнью и спасти человека. День за днем, месяц за месяцем девушка неустанно трудилась, чтобы овладеть колоссальной энергией, совершить невозможное. И вот настал день, когда старый жрец объявил, что она готова, ученичество закончилось. Лисандр заставил её продемонстрировать свои возможности, устроив что-то вроде экзамена. Елена приступила к обряду, точно исполняя всё, чему научил её Лисандр. Но ничего не произошло. В страшном волнении девушка вновь и вновь повторяла привычные действия, но тщетно, организм отказывался подчиняться. Жрец смотрел на неё с недоумением, в глазах Лисандра целительница прочла не только недовольство, но и тревогу. Что–то было не так. Прошло еще два месяца – ничего не изменилось. Умудренный опытом служитель Гекаты стал снова и снова задавать себе вопрос: «Не ошибся ли он, избрав в ученицы Елену? А обладает ли она теми особенностями организма, тем даром богов, который позволит в кратчайший срок овладеть колоссальной энергией? Всё чаще Тисандра стали посещать сомнения. Но в то же время его внутренний голос твердил, что на Земле в настоящее время нет человека, кроме Елены, способного полностью овладеть этой сверхъестественной силой и в ближайшие столетия он не появиться. Откуда приходили эти мистические знания к старому жрецу, он не знал, слишком не систематизирована, хоть и обширна были информация, которую он получил от необычного аппарата. Еще очень многого не мог принять и постичь своим умом Лисандр.

В очередной раз, когда Елену постигла неудача, Лисандр решил изменить условия испытания.

–Завтра мы поднимемся на поверхность и пойдем в город. Может перемена обстановки пойдем тебе на пользу и твой организм заработает в полную силу. Елена не сказано обрадовалась этому событию, почти год она не покидала подземного храма Гекаты, неустанный труд подорвал ее силы, она исхудала, все чаще на ее лице проступала мертвенная бледность, совсем исчез аппетит, сон стал поверхностным и недолгим. Девушка перестала улыбаться, все чаще жуткая тоска стала наваливаться на нее.

На рассвете они покинули храм. Просыпающейся город встретил её какофонией звуков. Щебет птиц, нежное дыхание ветра, шелест трав, тихое пение кипарисов, несмолкаемый гомон агоры и звонкий перестук мастерских ремесленников наполнили её пьянящей радостью.

Ошеломленная и счастливая, весело вдыхая свежий пьянящий воздух, она наслаждалась вновь обретенной свободой. Почти целый день они провели в городе, вечером усталая и счастливая Елена готова была вновь погрузиться в мрачное помещение подземного храма.

– Учитель, прежде чем мы вернемся назад в храм, нельзя ли мне навестить ту больную женщину, ради которой я пошла на все эти испытания? Я знаю, что все эти долгие месяцы вы не оставляли ее своим вниманием и она до сих пор жива. Я хочу помочь ей, может мне удастся ее исцелить. Жрец молча кивнул.

Мрачный полумрак плохо освещенной комнаты и жуткая вонь давно не мытого, заживо гниющего тела встретили на пороге полуразвалившейся хижины незваных гостей.

Зайдя в комнату, Елене представилось страшное зрелище: все тело женщины было покрыто жуткими гниющими язвами, которые практически не оставили на коже ни одного живого места, язвы кровоточили и разлагались, издавая резкий, неприятный запах.

Ее иссохшее тело больше походило на мумию, чем на живого человека. Женщина умирала в страшных мучениях, ноги и руки практически перестали подчиняться своей хозяйке, живыми оставались одни глаза, которые молили о прекращении страданий. От жалости у девушки на глазах навернулись слезы, она стала уговаривать пациентку еще немного потерпеть. Та узнала её, схватила за руку и стала умолять дать отравительное зелье, чтобы прекратить мучения. Бессмысленной беседе быстро положил конец жрец:

«Мы пришли сюда не затем, чтобы предаться пустому словоблудию. Ты обрела дар, так примени его, излечив несчастную!»

Не раздумывая, Елена сразу же приступила к ритуалу. Она была уверена, что на этот раз все получиться, она так хотела избавить погибающую женщину от страданий, подарить ей жизнь и счастье быть здоровой. Но снова ничего не вышло, Елене даже не удалось дойти до границы тьмы, организм отказывался подчиняться. Щеки её вспыхнули алым румянцем, устыдившись своего бессилия и позора, Елена склонила голову и тихо сказала:

– Простите меня, учитель, я оказалась плохой ученицей.

– Я ошибся в тебе, целительница! Отныне ты пойдешь своим путем, полученные в хранилище знания помогут тебе. Мне очень жаль, что ты оказалась бесталанной. Больше мы не встретимся. Гелиайне, прекрасная Елена!

Он молча повернулся к больной женщине, вновь обретя силу. Снова жреца окутало золотистое свечение. Елена видела, как прямо на глазах у страдалицы стали затягиваться раны, исчезать язвы. Через несколько минут тело полностью очистилось, приобрело красивый розоватый оттенок. Счастливая пациентка сделала попытку подняться, чтобы отблагодарить спасителя, но тот усыпил ее, приказав всё забыть. Вернувшись в свой облик, он молча прошел мимо Елены, не сказав ни слова, и растворился во мраке ночи.

Как и предсказал жрец, их пути больше не пересеклись. Спустя год, молодая врачевательница, окончив медицинскую школу, под именем Флорентия уехала в Афины, так и не научившись использовать полученные у Лисандра бесценные знания.

Внезапно налетевший с моря злой северный ветер пронзил Елену ледяными иглами, молодая женщина вышла из состояния полузабытья, прервав нить воспоминаний. Её подруга уже начала погружаться в царство Аида, матка расслабилось, скорее всего, кровь, вытекающая из разорванных сосудов, заполнила весь живот. Не теряя не секунды, решительно и смело Елена начала ритуал Гекаты. Сначала девушка почувствовала внутреннюю дрожь, затем сильнейший озноб потряс тело, через мгновение она ощутила необыкновенное тепло, которое разлилось по всем уголкам организма. Еще через какое-то время молодая женщина перестала ощущать ледяной ветер, окружающий мир перестал существовать. Целительница почувствовала, что оказалась точно на границе света и тьмы. На левой ладони загорелся огненный шар, Елена обрела силу. По воле врачевательницы колоссальная энергия устремилась в тело умирающей Таис, скрепляя сосуды, восстанавливая разорванную матку, заставляя биться затихающее сердце. Переместив энергию, Елена на пол-локтя развела в стороны кости таза подруги, увеличив во много раз его ёмкость, чтобы сын – гигант смог свободно пройти через костное кольцо, преграждавшее ему путь. Затем разбудила подругу, влив ей дополнительные силы, приказала выталкивать ребенка.

Рухнула черная пелена, вихрем звуков и образов ворвался в сознание Таис окружающий мир, всё отчетливей стал слышаться голос подруги: он звенел, рвался, приказывал: «Тужься! Тужься! Тужься!» Окончательно поборов слабость, стряхнув остатки мерзкой тьмы, женщина распахнула глаза и тут же отпрянула от неожиданности: подле неё находилась женщина, в чьем смутном облике с трудом угадывались черты ближайшей подруги. Лицо Елены заострилось, приобрело сероватый оттенок, провалы глазниц заполнила тьма, волосы всклочились, вокруг них в каком– то диком и нелепом хороводе плясали желтые языки пламени. Самое странное было то, что в руках у Елены был огромный шар, который переливался золотистым цветом, то, тускнея, то, разгораясь с новой необыкновенной силой. Боясь потерять рассудок, Таис закрыла глаза и только вслушивалась в знакомый голос подруги, пытаясь точно выполнить её распоряжения. Голос звал, голос приказывал, голос молил! Подчиняясь ему, стряхивая остатки жуткого наваждения, Таис собрала последние силы и в неистовом порыве стала напрягать мышцы. Боль прошла, но тело слушалось еще плохо. На помощь пришло небывалое чувство, роженица почувствовала, как лоно её чем-то наполняется, как будто туда поместили кувшин с водой, в который, не прекращаясь, пребывает вода, а он, вместо того чтобы растрескаться, расколоться, разорваться на множество мелких осколков всё увеличивается и увеличивается в размерах. Это чувство становилось, невыносимым, заставляя беременную сокращать все мышцы, в яростной попытке освободится от этого дикого напряжения. Спустя какое-то время Таис поняла, что этому напряжению она обязана своему малышу, который, преодолев все препятствия, устремился к долгожданной свободе и теперь настойчиво просится выйти на свет. Ощущение радости и счастья захлестнуло гетеру, у неё получилось, силы утроились! Подчиняясь командам Елены, счастливая мать исторгла из себя сначала головку плода, которая медленно, как бы раздумывая идти, или не идти в этот мир, постояла у выхода, затем, решив про себя, что, пожалуй, можно рискнуть, протиснулась наружу, потянув за собой туловище. Огромное, сильное тело новорожденного стремительно ввинтилось в воду, возвестив о своем прибытии фейерверком брызг и морской пены. Подчиняясь воли врача, малыш взмыл на поверхность воды и громким криком возвестил этот мир о своем прибытии. Переполненные радостью пережитого женщины обнялись.

Пронзительно завывал ветер, разнося радостную новость по всей Эйкумене, трое счастливых людей замерли, тесно прижавшись, друг к другу, не замечая разбушевавшейся стихии. Вскоре Таис вместе с новорожденным сыном перенесли в дом. Как и предполагала Елена, вес ребенка оказался равен 14 минам, это больше чем одна пятая таланта. Рост малыша превысил полтора локтя. Эти гигантские размеры ввергли всех в великое изумление. Сияли ярким огнем глаза молодой матери с любовью и нежностью, разглядывающей своего первенца. Вскоре утомленная, но счастливая Таис заснула.

Первый луч солнца, едва пробившись через узкое окошко, разбудил молодую мать, ресницы её затрепетали, в прекрасных, широко раскрытых серых глазах заблестели лучики света. В комнату тихо вошла Елена, чтобы проведать родильницу. Повинуясь какому – то первобытному чувству, в неистовом порыве Таис вскочила с ложа и прильнула к её руке. Молодая целительница, не ожидавшая такого горячего проявления чувств, опустилась на колени и обняла подругу. Неожиданно для гетеры, к горлу подступил нервный ком, тело содрогнулась, плечи затряслись, из глаз брызнули слезы, ручьями растекаясь по счастливому лицу. Интуитивно, каким-то седьмым чувством молодая мать поняла, что эта женщина, её подруга и спасительница, горячо её сейчас обнимающая, совершила невозможное, подарила жизнь, отведя твердой рукой врача нависший над Таис тяжелый страшный меч немилосердной богини судьбы.

– Я пришла к тебе с подарком, – тихо промолвила Елена. Вскоре мы расстанемся, но пусть он напоминает тебе обо мне. Врачевательница раскрыла ладонь – на ней лежал, переливаясь всеми цветами радуги Тан-би-ол-хао, цветок заката, так поразивший Таис в садах Асклепия. – Скоро настанет время его песни, и ты услышишь её вместе с сыном.

Пройдет совсем немного времени, и неумолимая Тихе разведет в разные стороны этих прекрасных женщин. Через три недели суровый Птолемей увезет свою жену в невообразимые дали Эйкумены, где Таис ожидают новые испытания. Спустя два месяца мудрая, прекрасная Елена навсегда покинет Афины, идя навстречу своей судьбе.

Зыбучие пески времени скроют от нас дальнейшую судьбу отважной и благородной гетеры, где-то на просторах обитаемой суши затеряются следы талантливой врачевательницы. Но не всё уничтожит безжалостное время! Благородство, самоотверженность, мудрость и красота этих женщин переживут века, а их удивительные дела будут служить примером отваги и милосердия далеким потомкам.