Глава 1

Запах в доме Исмаиловых стоял удушающий. Смесь дорогого табака, пережаренного кофе и чего-то приторного, от чего во рту становилось липко. Аслану казалось, что этот аромат въедается прямо в поры. Он сидел в кресле, борясь с желанием ослабить узел галстука. Шум голосов сливался в монотонный гул, от которого ныли виски.

Он лениво крутил в пальцах пустую чашку. Фарфор был тонким, почти невесомым, одно неловкое движение, и разлетится в пыль.

Залину выставили напоказ, словно ценный лот. Она сидела чуть в стороне, в окружении женщин, но Аслан чувствовал, что сцена срежиссирована. Ее посадили именно под тем углом, чтобы он мог рассмотреть «товар».

Она не поднимала головы. Тонкие пальцы бесцельно мучили край платка, этот жест выдавал её с головой. Аслан смотрел на неё не просто пристально, а с какой-то расчетливой наглостью. Ему было любопытно: когда она сломается и посмотрит в ответ? Его взгляд скользил по линии её плеч, по закрытому платью, задерживаясь на бледных щеках.

«Удобная», — промелькнуло в голове.

Тихая, как тень. Именно такая версия женщины была ему санкционирована семьей. Дома ему хватало истерик сестер и вечного шума из ничего. Ему не нужна была любовь, ему был нужен тихий омут, где вода никогда не зацветет. По крайней мере, он пытался в этом себя убедить.

Залина на секунду вскинула глаза. Испуганная, загнанная вспышка, и снова взгляд в пол.

— Ну, Саид! — голос отца невесты разрезал тишину, как тупой нож. — Наши дети станут достойным продолжением рода.

Аслан медленно повернул голову. Будущий тесть сиял так, будто только что сорвал джек-пот, а отец Аслана, Саид, отвечал ему тяжелой, одобрительной полуулыбкой. Сделка была практически закрыта.

Старейшины во главе с дедом завели бесконечную шарманку о канонах и чистоте рода. Аслану казалось, что стены гостиной медленно сдвигаются, выжимая из него остатки кислорода.

Тоска. Серая, липкая, как остывшая каша. Неужели это его финал? Родители хотя бы смотрели друг на друга так, что искры летели, а тут Залина. Фарфоровая кукла с опущенными плечами. Она вообще настоящая или её в комплекте с мебелью привезли?

В какой-то момент желание уйти стало почти физическим. Чесались кулаки, а в икрах поселилась неприятная дрожь. Ему нужно было смыть с себя этот запах нафталина и покорности. Слишком рано его пытались замуровать в эти «честь и достоинство».

Он бросил последний взгляд на невесту, ожидая хоть какого-то жеста, искры протеста в глазах, но она так и не подняла ресниц. Все, лимит терпения исчерпан.

Аслан встал. Стул едва слышно скрипнул, но в наступившей тишине звук показался грохотом.

— Отец, — он даже не пытался смягчить голос, — Формальности соблюдены. У меня на завтра назначена отгрузка, нужно лично проверить людей.

Саид чуть заметно сузил глаза, предупреждение, которое Аслан считал без труда. Но отец промолчал. Перед гостями устраивать вынос мозга наследнику, которому уже двадцать пять, было ниже его достоинства.

— Дела не ждут, — сухо отрезал Саид, кивнув свату. — Езжай.

Аслан вышел, едва коснувшись руки Исмаилова. На невесту даже не обернулся. Зачем если впереди целая вечность таких постных вечеров?

На улице он наконец-то вдохнул полной грудью. Внедорожник отозвался на ключ утробным рыком. Аслан вдавил педаль в пол, вылетая на трассу. Плевать на правила. Сейчас ему нужен был только ветер и ритм, который заглушит голоса стариков в голове.

У входа в клеб его ждали. Охранник, увидев машину Хаджиева, вытянулся в струну, едва не отдавая честь:

— Добрый вечер, Аслан Саидович.

Аслан прошел мимо, не глядя. Внутри его встретил не «тяжелый бит», а плотная стена звука, от которой завибрировали ребра. Воздух в клубе был тяжелым. Смесь дорогого парфюма, дешёвого табака и чьего-то пота, но сейчас это была его стихия. По крайней мере, здесь никто не заставлял его сидеть с ровной спиной.

Пробираясь через потную толпу, Аслан почувствовал, как в кармане вибрирует телефон. Выругался про себя, если это снова отец, он просто отключит связь.

В этот момент реальность вокруг него дернулась. Сначала глухой удар в грудь, затем звон стекла, который даже музыка не смогла заглушить. По рубашке потекло что-то ледяное и липкое. Запах дешевого гренадина и паленой водки ударил в нос, смешиваясь с его парфюмом в тошнотворную смесь.

— Твою ж — Аслан замер, глядя на алое пятно, расползающееся по белому хлопку. — Ты что, ослепла?

Он поднял глаза, собираясь вкатать эту девицу в пол одним взглядом. Но вместо привычного «извините, пожалуйста», он получил пощечину словами.

— Сам глаза разуй, придурок! — девчонка даже не вздрогнула. Она стояла посреди этого хаоса из осколков, сжимая в руках пустой поднос, и выглядела так, будто это он ей жизнь испортил.

Аслан на секунду лишился дара речи. Перед ним стояла мелочь в застиранной жилетке, едва доходившая ему до подбородка. Никакого страха, никакой покорности, к которой его приучали с детства. Если Залина сегодня напоминала бледную тень, то эта девица была оголенным проводом под напряжением.

— Повтори, — процедил он, сузив глаза. К гневу подмешалось странное, колючее любопытство.

— Что слышал! Уставился в свой мобильник и прешь как танк, — она зыркнула на него с таким презрением, будто он был не Хаджиевым, а назойливой мухой. — Отойди с дороги, мне убирать надо, пока никто ноги не порезал.

Аслан не шелохнулся. Наоборот, он сократил дистанцию, намеренно нависая над ней. От неё пахло энергетиком и мятной жвачкой — дешево, просто, по-настоящему. Девчонка инстинктивно прикрылась подносом, как щитом, но взгляда не отвела.

— Ты хоть понимаешь, с кем сейчас гавкаешься, малявка? — голос Аслана стал тихим, почти вкрадчивым. Так обычно звучит угроза перед тем, как она станет действием.

— Мне двадцать один, и я имею право послать тебя хоть в задницу, хоть на выход, — выпалила она, перекрывая басы диджея. — Прибухнул, так сиди смирно и не мешай людям работать. Нашелся тут, хозяин жизни в белой рубашке

Аслан не выдержал и коротко, зло усмехнулся. Она его не узнала. В собственном клубе его приняли за пьяного мажора, которому можно хамить. Это было настолько дико и неправильно, что у него внутри что-то щелкнуло. После стерильного вечера у Исмаиловых эта злобная колючка была самым живым, что он видел за неделю.

— В задницу, значит? — Аслан навис над ней так плотно, что между ними едва остался сантиметр. От девчонки пахло чем-то до смешного детским, то ли шампунем с клубникой, то ли дешевым мылом. — Смело. Только за такие слова здесь принято отвечать. Особенно передо мной.

Аслан медленно, почти лениво, потянулся к её груди. Зацепил край пластикового бейджика кончиками пальцев, намеренно задевая жилетку.

— Дина — он произнес это имя так, словно выплюнул косточку. — Скажи мне, Дина, сколько жизней тебе нужно здесь отпахать, чтобы оплатить эту рубашку? Она стоит больше, чем твой дом.

Он ждал, что она хотя бы сглотнет от страха. Но Дина лишь дернула плечом, сбрасывая его руку.

— Если ты такой сказочно богатый, купишь себе десяток новых. А теперь свали с дороги, мне работать надо, — отрезала она и, не дожидаясь ответа, просто обошла его, задев плечом.

Аслан посмотрел ей в спину. Внутри поднялась странная волна. Не то бешенство, не то азарт. После стерильной Залины эта колючая девица казалась слишком реальной. Даже чересчур.

— Ну иди, паши, — бросил он вслед, хотя музыка уже сожрала его голос.

Он поправил мокрую ткань, которая неприятно липла к телу, и направился к лестнице на второй ярус. В ВИП-зоне было тише, тянуло хорошим табаком и спокойствием. Руслан и Заур уже вовсю уничтожали виски. Увидев Аслана в алых пятнах, оба синхронно заржали.

— Хаджиев, ты что, через барную стойку прыгал? — Руслан кивнул на его грудь. — Или невеста так расстроилась из-за разлуки, что плеснула в тебя вином?

Аслан упал на кожаный диван и молча потянулся к бокалу. Стеб друзей сейчас только раздражал.

— Невеста... — он скривился, как от зубной боли. — Невеста золото. Молчит и в пол смотрит. А это так кошка местная когти выпустила.

Он сделал глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Через панорамное стекло он нашел глазами ту самую фигурку внизу. Дина носилась между столами как заведенная, расталкивая танцующих подносом. Злая, быстрая, настоящая.

— Ну что, Аслан, — Заур поднял бокал, прерывая его мысли. — Поздравляем? Ты теперь официально пристроен. Отцы уже, небось, и дату в календаре обвели?

Аслан лишь неопределенно качнул стаканом, наблюдая, как лед бьется о стенки. Мысль о свадьбе, о правильном доме с правильной женой, которая будет молча накрывать на стол и так же молча ждать его в спальне, внезапно вызвала у него приступ тошноты. Это было не просто скучно, это было похоже на медленное погребение заживо. Под аккомпанемент одобрительных кивков старейшин и запаха восточных сладостей.

Глава 2

Я привалилась к стойке, чувствуя, как подошвы балеток буквально горят. Смена только перевалила за середину, а я уже была готова убивать. Срывалась на всех подряд, просто край. Утренний скандал с матерью до сих пор стоял в ушах звоном разбитой бутылки. Она опять махала водкой перед моим носом и вещала про соседа Петьку. Идеальную, по её мнению, партию для меня. «Иди на рынок к Марине, — орала она, — там деньги, а ты в своем гадюшнике хвостом метешь перед мужиками!»

Я задрала голову, глядя на панорамные окна второго этажа. Там, за стеклом випок, текла другая жизнь. Прохлада, запах дорогой кожи и официантки, которые не бегают по липкому полу, а плавают в комфортных тихих кабинках.

Упакованные мажоры, конечно, те еще скоты, но их чаевые за один вечер перекрывали мою недельную пахоту здесь, среди «зелени», которая трясется над каждым рублем в счете.

Вспомнила того индюка с телефоном. Красивый, породистый, пахнет на миллион, а внутри пустота. Сшиб меня, еще и слепой обозвал. Из-за этого козла я в минусе на пять шотов, а он пошел дальше сиять своей рубашкой по цене моей почки. Шейх недоделанный.

— Ди... — Лика, работавшая наверху, возникла рядом бледная, как поганка. Она держалась за живот и мучительно стонала. — Выручи, а? Кажется, вчерашние роллы решили выйти наружу. Отработаешь за меня на випках? С Юрьевичем я договорилась, он не против.

У меня внутри всё подпрыгнуло. Усталость вымело как порывом ветра.

— Конечно, иди отлежись! — я едва не сияла. Жаль Лику? Жаль. Но такой джекпот выпадает раз в жизни.

Наверху другая работа и другие деньги. Другой уровень. Я быстро пригладила волосы, перепроверила планшет и почти бегом рванула к лестнице. Главное теперь, не включать характер и улыбаться, как фарфоровая кукла. Если сорвусь на кого-то из этих мажорчиков, Юрьевич вышвырнет меня в тот же миг.

Я остановилась перед дверью первой кабины. Глубокий вдох. На лице маска радости и счастья. Шаг в мир больших денег.

Я еще не знала, что за этим столом меня ждет тот самый индюк в пятнах от моих шотов.

Я толкнула тяжелую дверь и вошла, стараясь дышать ровно. Пальцы до боли сжали планшет.

— Добрый вечер. Меня зовут Дина, сегодня я ваш официант. Желаете обновить напитки или...

Фраза застряла где-то в районе пищевода. Улыбка, которую я так старательно натягивала, сползла, оставив после себя только глухую ярость.

Прямо напротив, в центре дивана, развалился он. Тот самый индюк. Или проще сказать мажор? Теперь без пиджака, в одной рубашке, расстегнутой на пару пуговиц. На шее поблескивал серебряный кулон, выглядящий так же вызывающе, как и всё в этом парне. Снаружи картинка из журнала, внутри гниль. Такие экземпляры в нашем клубе не редкость.

Его дружки заткнулись на полуслове. А этот... медленно поднял стакан, прищурился и уставился на меня так, будто я была десертом, который ему подали по ошибке раньше времени.

— Надо же, — выдал он, и в голосе прорезалась такая издевка, что мне захотелось запустить в него планшетом. — Неужели небеса меня услышали? Котенок, ты ли это?

Крупный парень рядом с ним заржал:

— Аслан, это та самая кошка? А Лика где?

Щеки обожгло. Кошка? Значит, он уже успел меня обсосать со своими приятелями.

— Лике нездоровится. Готовы сделать заказ? — я выдавила это сквозь зубы, стараясь не смотреть на бурое пятно на его груди. И на этот дурацкий кулон. — Если определились...

— О, я определился, — перебил он, подаваясь вперед. Снова этот запах: табак, виски и зашкаливающая самоуверенность. — Для начала, Дина, ты принесешь салфетки. Много салфеток. Будешь оттирать то, что натворила внизу.

Он кивнул на рубашку и откинулся на спинку, глядя на меня в упор. Дружки замерли в предвкушении бесплатного шоу.

Я сжала планшет так, что костяшки побелели. Значит, оттирать? Значит, шоу для мальчиков? Внутри всё полыхнуло. Я видела таких сотни. Дорогие часы, холеные рожи и полная уверенность, что любая девчонка в форме их собственность. Грязь под их дорогими ботинками.

Ну уж нет. Хрен тебе, а не унижение. Пусть меня хоть завтра уволят.

Я глубоко вдохнула, возвращая на лицо ту самую приторную, ядовитую вежливость.

— О, конечно, — пропела я, делая шаг к столу. — Сейчас всё исправим.

Я схватила со стола пачку салфеток и подошла к нему почти вплотную. Аслан победно прищурился. Он явно ждал, что я сейчас начну лебезить, краснеть и суетиться вокруг его рубашки. Его друзья подались вперед, ожидая зрелища.

Вместо того чтобы начать услужливо тереть его грудь, я с самым невозмутимым видом высыпала всю пачку салфеток прямо ему на колени. Целую гору белой бумаги.

— Вот, держите. У вас отличная мелкая моторика, уверена, вы справитесь сами намного эффективнее, — я посмотрела ему в глаза, чувствуя, как внутри всё дрожит от собственной наглости. — А то вдруг я снова промахнусь и случайно вылью на вас еще и этот виски? Рука сегодня что-то дергается, переутомление, знаете ли.

Блин... Я снова сорвалась. Ну не могу я терпеть это барское снисхождение, просто физически не могу. Ненавижу, когда меня пытаются унизить, ткнуть носом в мое место.

В кабине стало так тихо, что было слышно, как лед тает в стаканах. Друзья этого Аслана (кажется, так его звали), даже дышать перестали. Кто-то из них издал короткий звук, то ли икнул, то ли подавил смешок.

Я не дала ему вставить ни слова, хотя видела, что он уже открыл рот.

— Итак, по заказу. Бутылка двенадцатилетнего односолодового, мясное ассорти и... — я выразительно, почти по-хамски посмотрела на его мокрую рубашку. — Возможно, принести вам плед? Чтобы не просквозило, пока сохнете?

Аслан медленно опустил взгляд на сугроб из салфеток у себя на коленях, потом снова на меня. Его глаза потемнели, в этом тусклом свете они казались совсем черными, пронзительными. Блин, а ведь он реально красив. Какой-то неправильной, хищной красотой. Необычный.

Его издевательская ухмылка исчезла. На смену ей пришло тяжелое, давящее внимание. Он не выглядел взбешенным, скорее... заинтригованным до предела, и это пугало меня куда сильнее криков.

— Смелая, — негромко произнес он. В этом одном слове угрозы было больше, чем азарта. — Юрьевич в курсе, какой сервис ты предоставляешь в ВИП-зоне?

— Юрьевич ценит мою честность и заботу о здоровье клиентов, — парировала я, вскинув подбородок так высоко, что шею свело. — Так что, плед нести?

Меня несло. Просто несло по кочкам, и тормоза отказали. Этот мажорик зацепил меня за самое живое, за ту часть души, которая еще не привыкла гнуть спину за копейки.

«Всё, Дина, — пронеслось в голове, — завтра на рынке у Марины будешь вонючей рыбой торговать. Это фиаско».

Я замолчала, чувствуя, как под моей «ослепительной» маской уверенности начинает проступать холодный пот. Кажется, палку я не просто перегнула, я её сломала.

Глава 3

Мажор медленно, с какой-то ленивой угрозой, откинулся на спинку дивана. Гора салфеток на его коленях зашуршала и начала осыпаться на пол белыми хлопьями, но он даже не шелохнулся. Он продолжал сверлить меня взглядом. Глаза у него были темно-карие, вызывающе красивые и изучающие. В них сейчас гнев мешался с тем самым азартом игрока, который внезапно наткнулся на достойного противника там, где ожидал увидеть пустое место.

Его друзья окончательно затихли. В кабине стало так тихо, что тяжелые, глухие биты из основного зала, пробивающиеся сквозь шумоизоляцию, казались ударами молота. Они сидели, буквально стиснув губы, боясь пропустить хоть один звук. Вряд ли в их кругах им когда-нибудь давала такой отпор обычная девчонка с подносом.

— Плед? — Аслан повторил это слово медленно, почти по слогам, словно катал его на языке, пробуя на вкус. — Заботливая какая. Нет, плед мне не нужен. Раз уж ты так сильно печешься о моем комфорте, Дина...

Он сделал паузу, намеренно затягивая момент, и я почувствовала, как по позвоночнику пополз липкий холодок. Нехороший у него был взгляд. Хищный. Явно что-то задумал, и это что-то мне точно не понравится.

— В этом заведении есть винтажный «N*****» семьдесят восьмого года. В общей алкогольной карте он не значится, но я отлично знаю, что здесь припрятана одна такая бутылка. Она стоит в кабинете владельца, как раз на случай визита особо важных гостей.

— И?.. — я вызывающе приподняла брови, хотя внутри всё начало мелко подрагивать. Я уже догадывалась, к чему он ведет. Точнее, что он сейчас прикажет.

Мажор хищно оскалился, подаваясь вперед, так что свет от лампы резко очертил его скулы.

— Принеси мне её. И не забудь два рокса из богемского стекла. Те самые, с гравировкой льва. Если через десять минут бутылка не будет стоять на этом столе, я сочту, что твое хваленое обслуживание ни фига не соответствует уровню ВИП-зоны. И тогда нам с Юрьевичем действительно придется очень подробно обсудить твое будущее в этом клубе.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё каменеет. Этот гад бил в самое больное, в самое незащищенное место.

Кабинет владельца? Богемское стекло? Да Юрьевич меня на куски порежет, если я просто заикнусь о том, чтобы вскрыть личный, неприкосновенный запас хозяина для обычного, пусть и упакованного по полной посетителя. Это было не просто сложно, это было практически невыполнимо. Смертельный номер без страховки.

— Время пошло, котенок, — бросил он, и этот его «котенок» прозвучал как издевка. Он выразительно постучал пальцем по циферблату своих тяжелых, дорогих часов. — Девять минут и пятьдесят секунд.

Его друзья переглянулись. Тот, что покрупнее, едва заметно качнул сочувственно головой, мол, ну всё, хана девке, доигралась.

Я с трудом проглотила вязкую слюну. Пальцы, сжимающие планшет, начали ощутимо подрагивать, но показать этому самодовольному мажорику свой страх? Сдаться прямо сейчас? Ни за что на свете.

— Будет сделано, — отрезала я, разворачиваясь на каблуках с такой резкостью, что чуть не задела край стола.

Выскочив из кабины, я привалилась к закрытой двери спиной и на секунду зажмурилась, пытаясь унять дрожь. Блин! Вот же блин! Где мне взять этот виски?! Как?! Думай, Дина, соображай быстрее! Имела глупость ввязаться в драку, теперь придется выкручиваться.

Сердце колотилось где-то в районе пустого желудка, в котором с самого утра маковой росинки не было.

Десять минут. Этот придурок в пропитанной алкоголем рубашке решил просто раздавить меня, как назойливую муху, которая посмела жужжать над ухом. Винтажный «N*****»... Я слышала про эту бутылку от девчонок. Она была чем-то вроде местной легенды, личным трофеем владельца клуба, который он хранил в своем кабинете. И пить его имели право только сам босс и его самые близкие друзья.

Проблема была в том, что кабинет владельца всегда заперт наглухо, а единственный дубликат ключей висел на тяжелой связке у Юрьевича, нашего администратора. А Юрьевич за эти ключи готов был глотку перегрызть любому.

— Ну и влипла ты, Дина, — прошипела я сама себе под нос, чувствуя, как по спине течет струйка холодного пота.

Взгляд на часы. Девять минут. Время утекало, как песок сквозь пальцы.

План вырисовался сам собой. Идиотский, дурацкий, в моем стиле. Если уж вылетать отсюда с позором, то так, чтобы здание содрогнулось.

Я знала, что Юрьевич сейчас торчит у черного входа, матерится и принимает товар, а его ключи в это время сиротливо болтаются на гвоздике у выхода. Старичок всегда их там оставляет, когда натягивает свой дебильный рабочий халат.

Варианта два. Либо я достаю это проклятое пойло, либо завтра слушаю лекции матери о пользе торговли рыбой. Я глубоко вдохнула, набирая в легкие побольше кислорода, и рванула к служебке.

Проскочила через танцпол, уворачиваясь от потных тел, и нырнула в коридор для персонала. Повезло. Связка с тяжелым кожаным брелоком висела на месте, издевательски поблескивая в свете тусклой лампы. Я сгребла ее в кулак, стараясь не звенеть металлом, и рванула к лестнице в администраторское крыло.

Главное, успеть все провернуть, пока Юрьевич не закончил пересчитывать ящики с водкой.

У двери кабинета хозяина я поняла, что руки меня не слушаются. Пальцы дрожали так, что я никак не могла попасть в замочную скважину. Третий... пятый... шестой! Наконец-то! Замок щелкнул с таким звуком, будто в меня выстрелили. Внутри пахло тошнотворно дорого. Старой кожей и кальянным табаком. Точь-в-точь как от того хама из випки.

Я замерла, сканируя полки. Вот она, легенда. Темное, почти черное стекло, затертая этикетка и это магическое число «78». Рядом, в пафосном футляре, стояли те самые бокалы со львами. Вид у них был такой, будто они стоят как годовой бюджет небольшой страны.

Я только успела схватить добычу, как коридор взорвался знакомым звуком. Тяжелые шаги и прокуренный кашель Юрьевича.

Сердце пропустило удар и свалилось куда-то в пятки. Админ шел прямо сюда. Если он застукает меня здесь с бутылкой в обнимку, полиция станет самым мягким вариантом.

Я заметалась по кабинету. Огромный стол, кресла... Тяжелые бархатные шторы! Вот оно! Я нырнула за плотную ткань, прижимая холодную бутылку к груди, как ребенка.

Дверь скрипнула так противно, что у меня все тело в судороге свело. Я перестала дышать. Казалось, пульс звучит так громко, что меня сейчас услышат.

— Странно... Почему дверь не заперта? — пробурчал Юрьевич под нос.

Через крошечную щель я видела, как он прошаркал к столу, пошуршал какими-то бумагами, схватил пару листов и, оглядевшись, вышел. Снова щелчок замка. Тишина.

Блин! Сейчас он пойдет за своей связкой, не найдет её и поднимет такой вой, что спецназ приедет. Нужно нестись обратно и вешать ключи на гвоздь.

Я выждала полминуты, прежде чем вывалиться из-за штор. Колени подгибались, но в груди горел чистый азарт. Взгляд на часы. Три минуты! Я подхватила бокалы со львами и, не разбирая дороги, бросилась вон из хозяйского кабинета.

— Ну всё, мажорик, держись... — прошипела я сквозь зубы, вешая ключи на гвоздь ровно в ту секунду, когда Юрьевич за барной стойкой начал громко хлопать себя по карманам.

Я проскочила мимо него тенью, прежде чем он успел обернуться. Времени не оставалось совсем. В ВИП-кабинку я не вошла. Я туда буквально влетела, едва не выбив дверь плечом.

Внутри ничего не изменилось. Главный мажор сидел всё в той же вальяжной позе, издевательски постукивая пальцем по стеклу своих часов. Его дружки синхронно повернули головы, и на их лицах проступило такое неприкрытое удивление, что мне захотелось рассмеяться им в лица. Ставили на то, что я сбежала через черный ход? Спорили на меня, гады?

Я молча шагнула к столу. С глухим, тяжелым стуком выставила пыльную бутылку «N*****» прямо перед Асланом. Следом, один за другим, звякнули бокалы.

— Девять минут сорок пять секунд, — отчеканила я, скрестив руки на груди, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Желаете, чтобы я открыла её прямо сейчас, или продолжите любоваться этикеткой?

Аслан медленно, как хищник, выпрямился. Его взгляд переполз с бутылки на моё лицо, и я увидела, как его улыбка меняется. Насмешка испарилась. Теперь это было что-то другое. Признание, что ли? Он явно не верил, что у какой-то девчонки хватит наглости и мозгов обнести кабинет хозяина.

Его приятели переглянулись. Тот, что покрупнее, не выдержал и выдал короткий свист:

— Ничего себе заходы... Аслан, кажется, ты нашел достойного противника.

— Открывай, — коротко бросил Аслан. Голос у него стал еще тише, и он продолжал сверлить меня взглядом, будто пытался просветить рентгеном. — И налей мне.

Я взяла бутылку. Стекло было холодным и тяжелым. Раскупорила пробку. По кабине тут же поплыл густой, дурманящий аромат старого дуба и чернослива. Я медленно наполнила бокал, концентрируясь на каждой капле. В голове набатом стучала мысль, что будет, когда хозяин заметит пропажу? Я старалась обходить камеры, но в таком месте у стен всегда есть уши и лишние глаза.

— Прошу, — я поставила бокал прямо перед ним. — Что-нибудь еще? Или мой сервис на сегодня всё-таки дотянул до ваших стандартов?

Аслан взял виски, медленно вдохнул аромат и, не отрывая от меня пристального, темного взгляда, сделал первый глоток.

— Твое обслуживание... — он сделал паузу, — Выше всяких похвал, Дина. Но вечер только начинается.

Я застыла с бутылкой в руках. Друзья мажора за столом окончательно перестали скрывать интерес, один даже откинулся на спинку дивана, сложив руки на груди и переводя взгляд с меня на него и обратно.

— Налей и себе во второй стакан со львом, — произнес он, кивнув на пустой рокс. — Хочу с тобой выпить, — его предложение прозвучало не как просьба, а как приказ, подслащенный опасным любопытством.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Пить на смене верный путь к увольнению, а пить виски, который стоит как моя почка, в компании парня, который решил поиграть со мной, как кошка с мышкой — это уже игра с огнем. Он легко сдаст меня, когда наиграется.

И почему эта мысль пришла мне в голову только сейчас? А не когда я воровала бутылку? Дурища какая...

— У нас строгие правила, — я силилась, чтобы мой голос звучал ровно. — Персоналу запрещено употреблять алкоголь.

— Правила здесь устанавливаю я, — он придвинул ко мне второй бокал, и лев на стекле словно оскалился в тусклом свете кабины. — Считай, что это распоряжение руководства. Или ты боишься, Дина?

Он намеренно выделил моё имя, и этот вызов хлестнул меня по самолюбию сильнее, чем слова о слепой официантке. «Боишься?» — это было последнее, что стоило мне говорить.

Я молча взяла бутылку и тонкой струйкой наполнила второй бокал. Золотистая жидкость плеснула о дно. Поставив бутылку на стол, я обхватила пальцами холодное стекло.

— За ваше здоровье, — иронично бросила я. — Надеюсь, этот виски поможет вам пережить горечь от испорченной рубашки.

Я приподняла бокал, салютуя ему, и сделала глоток. Виски обжег горло благородным дымным жаром, заставив на секунду затаить дыхание. Это безумие какое-то. Что я творю?

Аслан продолжал смотреть на меня, не отрываясь. Его стакан замер в сантиметре от губ.

— Дерзкая, — негромко сказал он, и в его голосе проскользнуло нечто похожее на одобрение. — Но мне нравится.

Один из его друзей не выдержал и хохотнул:

— Аслан, клянусь, если ты на ней не женишься, это сделаю я. Она тебя уделала!

Аслан лишь мазнул по другу каким-то предупреждающим взглядом, от которого тот мгновенно притих, поджав губы, чтобы скрыть улыбку, и снова вернулся ко мне.

— Свободна... пока что, — он откинулся на диван, по-хозяйски положив руку на спинку. — Иди работай, Дина.

Я поставила полупустой рокс на стол. Ноги немного подкашивались. Не от виски. От зашкаливающего адреналина. Я, конечно, девица бедовая, но чтоб настолько...

Я вышла из кабины, чувствуя на своей спине его взгляд. Он был почти осязаемым. И каким-то странным. Было в нем что-то запретное, обжигающее.

Только в коридоре я позволила себе глубоко выдохнуть. Горло всё еще обжигало от дорогого напитка, а в голове пульсировала мысль о том, что я теперь преступница.

Глава 4

Аслан задумчиво крутил в руках свой бокал.

— Рус, — не поднимая глаз, позвал он друга. — Узнай у Юрьевича, где она живет. И во сколько у неё заканчивается смена.

— Аслан, ты серьезно? — Заур приподнял бровь. — У тебя же сегодня помолвка была. Оно тебе надо? Да и твой отец не одобрит.

— Отец получил свою правильную невестку, — Аслан допил виски одним глотком и громко поставил стакан на стол. — А я хочу эту.

Аслан смотрел ей вслед, и внутри него всё переворачивалось от восхищения этой девчонкой. Кровь тяжелыми толчками ударила в виски, и это не было действием алкоголя. Девчонка завела его так, что на мгновение мысли о помолвке, отце и обязательствах просто стерлись, оставив лишь странный, первобытный интерес.

Смелая. Дерзкая. Абсолютно безбашенная.

Он лениво крутил в пальцах стакан, рассматривая льва на стекле, и едва заметно усмехался. У него в голове не укладывалось, что у какой-то официантки хватило наглости не просто огрызнуться ему в лицо, но еще и пробраться в кабинет и спереть виски стоимостью в небольшое состояние.

Знала бы она, чей это кабинет. И чей это клуб.

— Ну ты даешь, Хаджиев, — голос Заура вырвал его из оцепенения. — Ты видел её лицо? Она же тебя чуть этим стаканом не приложила. Это либо высшая степень глупости, либо она реально не понимает, с кем играет.

— А ей и не надо понимать, — негромко отозвался Аслан, глядя на дверь, за которой только что скрылась девчонка.

Он вспомнил Залину. Тихую, покорную, смотрящую в пол. Она была идеальной картинкой, которую от него ждали все. Клан, отец, старейшины.

А эта... Дина... пожар. Обжигающий и совершенно неуправляемый пожар. После пресного вечера в доме невесты этот огонь был именно тем, в чем Аслан нуждался больше всего.

— Значит так, — Аслан поставил стакан и поднялся, резким движением поправляя рубашку, всё еще хранившую запах разлитых шотов. — Рус, пробей, где она живет.

— Аслан, ты уверен? — Заур тоже встал, нахмурившись. — Ты только что обручился. Если кто-то увидит тебя с официанткой из ночного клуба...

— Мне плевать, кто и что увидит, — жестко ответил Аслан, направляясь к выходу из кабины. — Я хочу знать, откуда у этой кошки такие когти.

Он вышел в коридор, чувствуя, как адреналин заставляет всё тело вибрировать. Вечер, который обещал быть скучным финалом официальной части его жизни, внезапно превратился в начало новой охоты. И на этот раз добыча была с характером. Не как все до нее.

Аслан не стал дожидаться сообщения от Руса. Терпение никогда не было его сильной чертой, а сегодня оно и вовсе испарилось вместе с парами элитного виски. Его тянуло к этой девчонке с какой-то звериной, невыносимой силой, и сопротивляться этому инстинкту было бесполезно.

Он сидел в своем внедорожнике, припаркованном в тени раскидистых деревьев чуть поодаль от служебного входа. Когда тяжелая железная дверь со скрипом отворилась и на пороге появилась Дина, уже без форменной жилетки, в простой куртке и с рюкзаком на плече, Аслан подался вперед, впиваясь взглядом в её силуэт.

Она вызвала такси. Как только потрепанная иномарка тронулась с места, Аслан плавно нажал на газ.

Он ехал следом, соблюдая дистанцию, словно хищник, выслеживающий добычу в ночи. В салоне его машины царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом мощного двигателя, а с губ Аслана не сползала жесткая, почти безумная усмешка. Он сам себя не узнавал. Наследник империи Хаджиевых, человек, перед которым открывались любые двери, сейчас вел себя как чокнутый сталкер, следуя за желтыми огнями такси по пустынным ночным улицам.

«Аслан, клянусь, если ты на ней не женишься, это сделаю я. Она тебя уделала!» — в голове зазвучал голос Руса.

Аслана жутко забавляла эта ситуация. Всего пару часов назад он официально стал женихом обеспеченной, чистой и правильной девушки, а сейчас его сердце бешено колотилось от мысли, что он узнает, где спит эта нахальная официантка. Его тянуло к ней вопреки логике, вопреки планам отца, вопреки здравому смыслу. Это было похоже на... На что это похоже он не знал. Потому что чувствовал подобное впервые, несмотря на то что девчонок у него было море. Такой только не было.

Такси свернуло в один из спальных районов и притормозило у старой пятиэтажки. Аслан выключил фары и застыл, наблюдая, как Дина выходит из машины, устало поправляет лямку рюкзака и скрывается в темном подъезде.

Он запомнил улицу, номер дома и даже успел проскочить к подъезду раньше, чем закрылась дверь. Поднялся по лестнице и застыл на четвертом этаже, пока она выходила из лифта на пятом и открывала дверь квартиры. Оттуда, из квартиры, послышались голоса. Громкие и явно пьяные. Дверь захлопнулась.

— Ну вот мы и дома, Дина, — прошептал он в пустоту и пошел вниз по лестнице. Номер квартиры он теперь тоже знал.

Аслан достал телефон, который наконец завибрировал от сообщения от Руса с адресом, и просто удалил его, не читая. Он уже нашел её сам.

Аслан еще несколько минут сидел в темноте салона, сжимая руль до скрипа кожи. В одном из окон на пятом этаже загорелся свет. Желтоватый, тусклый. Совсем не похожий на холодный неон его мира.

Он смотрел на этот свет, и внутри него боролись два желания. Уехать и забыть все. Или продолжить...

Аслан Хаджиев не привык к играм. Обычно ему дают то, что он хочет сразу и без огрызаний. А сейчас все было иначе. Интересно.

Он медленно сдал назад, развернулся и рванул с места, оставляя за собой лишь запах жженой резины.

Глава 5

Утро, уже пьяная мать, да и отчим не отстает. Снова собачатся.

Я, выпив горького, растворимого кофе, заперлась в своей комнате. Пересчитала чаевые, которые заработала вчера. Надо же, вместо того, чтобы сдать меня Юрьевичу, мажоры еще и денег прилично оставили. Ну, теперь будет чем заплатить за коммуналку и еще что-то останется для себя.

Из дома, несмотря на крики своих алкашей, выхожу в настроении. Может я больше не увижу того мажора с его друзьями?

Прихожу в клуб ближе к вечеру. Переодеваюсь в форму и выхожу в зал, чтобы протереть столы и окончательно подготовиться к ночи.

И как только начинаю протирать первый стол, в клуб врывается ОН. Я сначала чувствую его, а потом уже вижу.

Он проходит мимо, не замечая меня. И хорошо. Идет уверенно, быстро. Я почему-то задерживаюсь на нем взглядом дольше положенного. Он поднимается сразу на второй ярус.

Тряхнув головой и вышвырнув оттуда все мысли о вчерашних приключениях, продолжаю свою работу.

Начинается вечер и первые гости стремительно заполняют клуб. Я начинаю работать, вооружившись подносом. Главное, снова ни с кем не зацепиться. А то Юрьевич запросто уволит. Хорошо, что мажор не оказался законченным подонком и не рассказал все администратору. Тот бы от меня мокрого места не оставил.

— Эй, Дина, стой! — Юрьевич перехватил меня за локоть прямо у входа в ВИП-зону, мимо которого я шла. — С сегодняшнего вечера ты работаешь только здесь. Обслуживаешь только ВИП-кабины. Поняла?

— Но там же... — я посмотрела на лестницу, по которой поднялся вчерашний мажор.

— Там платят в пять раз больше, чем в общем зале, — отрезал управляющий. — Рот на замке, улыбка на лице. Вперед. И не слышу слов благодарности!

— Спа...сибо... — проворчала я. Но Юрьевич уже куда-то умчался дальше.

Я потопталась на месте какое-то время и подумала, что это не так уж и плохо. Вчера я прыгала от радости, когда меня отправили туда работать. Может мажор даже не вспомнит меня? Хотел бы сдать, уже сделал бы это. Может он вообще уже потерял ко мне интерес и отстанет.

Я вошла в кабину. Там было накурено, на столе стоял кальян.

Вчерашний мажор, кажется, Аслан, сидел на своем месте в центре, вальяжно раскинув руки по спинке дивана. Рубашка, на сей раз черная, расстегнута на верхние пуговицы, а на шее все тот же кулон, на нем гравировка «А.Х.» А взгляд тяжелый, сканирующий. Все-таки не забыл. Опять придумает мне какое-нибудь дурацкое задание?

— А вот и наша смелая кошка, — негромко произнес он, и его губы тронула едва заметная усмешка.

Вот блин!

— А вот и наши мажоры... У меня есть имя, — я улыбнулась ему. — Дина, — это на тот случай, если он забыл, как меня зовут. — Что будете заказывать?

Рядом с ним сидели вчерашние друзья.

— Знакомься, Дина. Вчера не успели. Это Рус, а это Заур, — Аслан кивнул на друзей, как будто мне интересно это знакомство. — А я Аслан, как ты уже, наверное, знаешь.

— Очень приятно, — соврала я, не глядя на них. — Виски? Лед?

— Ты всегда такая колючая, Дина? — подал голос Заур, с интересом глядя на меня. — Тебе вчера мало было приключений?

— Вчера мне нахамили, — я выпрямилась, глядя прямо в глаза Аслану. — Я просто вернула долг.

Аслан вдруг подался вперед, опираясь локтями на колени. Расстояние между нами сократилось так, что я почувствовала, исходящую от него ауру хищника. Все эти мажоры считают, что они лучше и выше других людей. Они же с золотыми ложками во рту родились! А я кто? Официантка. Мусор, который можно пнуть.

— И много у тебя таких долгов? — его голос стал ниже. — Знаешь, в этом клубе не принято так разговаривать с гостями. Особенно со мной.

— А вы у нас кто? — я приподняла бровь, игнорируя покачивание головы Руса. — Слишком богатые, чтобы соблюдать правила приличия? Или слишком скучающие, чтобы просто выпить виски без представления?

В кабине повисла тишина. Рус кашлянул, скрывая улыбку, а Аслан медленно, очень медленно поднялся с дивана. Он был выше меня на голову, и его мощная фигура буквально подавляла, заставляя внутренне сжаться в комочек. Мажор явно ходит в спортзал.

— Ты дерзкая, — констатировал он, делая шаг ко мне. — Мне это нравится. Но все же советую придержать язык в общении со мной и моими друзьями. Вчера я тебя простил, но сегодня у меня неважное настроение. Лучше не буди зверя, пока он спит.

Наши взгляды искрили, схлестнувшись в невидимой борьбе.

— Вы мне угрожаете? — я не отступила ни на шаг, хотя сердце предательски ухнуло вниз. Мне и самой не хотелось ругаться с ним. Вчерашнего хватило по горло. Но я не выношу, когда мне хамят или пытаются показать, что мое место в грязи, у их ног в дорогих ботинках.

— Я предлагаю тебе сделку, — он коснулся пальцем моего бейджика. Я дернулась. Что за привычка тянуть свои руки, куда не надо? — Работаешь здесь, под моим присмотром. И, может быть, я забуду, как ты ворвалась в мой кабинет и своровала оттуда виски.

Я смотрела на него во все глаза и только то и делала, что открывала и закрывала рот. Он... Хозяин клуба?! Что?! Серьезно?!

— Вы шутите? – спросила с недоверчивой полуулыбкой я.

— Нет. Не шучу. Мое имя Аслан Саидович Хаджиев. Слышала о Хаджиевых? Ты работаешь у меня в клубе. Если не хочешь вылететь, молча соблюдай мои правила.

Я хотела было послать его куда подальше вместе с его друзьями и правилами, но вовремя захлопнула рот. Меня вчера недурно провели. И теперь у него есть повод меня уволить. Вот же... Дура какая!

Но мне увольняться никак нельзя. Мысли о пустом холодильнике и долгах матери заставили скромно промолчать.

Я стояла как громом пораженная.

Хаджиев. Та самая фамилия, которую произносят либо с придыханием, либо с опаской.

Я-то думала, это просто заносчивый мажорик с папиными деньгами, а оказалось, я умудрилась вылить алкоголь на человека, который платит мне зарплату. Это не отменяет того, что он мажор, но все же... Я была неправа. Правда, налетел на меня он, а не я. Значит, ничья.

Внутри всё похолодело. Если он захочет, я не просто вылечу отсюда пулей, я больше ни в одно приличное заведение официанткой не устроюсь. За сворованный виски могут серьезно наказать.

А дома... дома мать, которая вчера пропила последние деньги, отложенные на свет, и отчим, чей перегар, кажется, пропитал даже обои в квартире.

— Значит, хозяин... — выдохнула я, чувствуя, как горит лицо то ли от неожиданности, то ли от стыда. — И чего же вы хотите, Аслан Саидович? Чтобы я извинилась на коленях? – стерва во мне все еще поднимала голову. Никак ее, дуру, не усмирить. Не могла я смириться с этим поражением. Ну никак!

Аслан усмехнулся. Мой официальный тон вперемешку с дерзостью явно забавлял заскучавшего мажора. Он снова сел, вальяжно откинувшись на спинку, и в этом жесте было столько власти, словно он ворочает всеми деньгами мира. Хотя... В каком-то смысле так и есть. Они богатые до ужаса, эти Хаджиевы. Я даже не представляю насколько.

— Ну что ты, я не злопамятный, — он лениво покрутил на пальце массивное серебряное кольцо. — Ты остаешься в ВИП-зоне. Будешь обслуживать нашу кабину. Весь вечер. И если я увижу хоть одну кислую мину или услышу еще одну шуточку про мажоров...

— То что? — я всё-таки не удержалась. Скверный у меня характер, да.

— То мы вернемся к вопросу о краже вискаря из кабинета владельца клуба, — отрезал он, но в глазах мелькнула искорка интереса. — Наливай.

Я взяла бутылку. Руки едва заметно подрагивали, когда я наполняла его стакан. Рус и Заур переглядывались, явно наслаждаясь зрелищем. Для них это было шоу, а для меня прогулка по краю пропасти. Это им все хахоньки да веселье. Мажоры, не знающие, что такое трудности.

— Хорошая девочка, — негромко произнес Аслан, когда я поставила бутылку обратно. Его взгляд на мгновение задержался на моих губах, а потом он резко переключился на друзей. — Ну что, Рус, на чем мы остановились?

Я замерла у края стола, стараясь стать невидимой, чтобы обо мне не вспоминали. Старалась не вслушиваться в их разговоры, но все обрывки долетали до моих ушей.

«Совет клана», «Богатая семья Исмаиловых», «дела на Востоке» — за этим благополучием скрывалось что-то, от чего Аслан, как мне казалось, хотел сбежать. Конечно же, мне казалось. Мне никогда их не понять, как им таких, как я.

Время шло, они с крепких напитков переключились на кофе и когда решили расходиться, я облегченно вздохнула.

Этот вздох, кажется, донесся до ушей Аслана и он повернулся ко мне.

— А ты не торопись. Я тебя домой отвезу.

Что, простите? Я зависла на какое-то мгновение, а он понял это по-своему и довольно ухмыльнулся, засовывая чаевые мне в карман фартука.

— Это тебе. Заработала.

Глава 6

Я стояла, сдерживаясь, чтобы не полезть в карман за его чаевыми и не вернуть ему их обратно. Мне нужны эти деньги. Нафиг гордость.

Я во все глаза смотрела на Аслана. Он сидел на диване, вальяжно откинувшись, насмешливо поглядывая на меня.

— Дар речи потеряла? Иди переодевайся. Я скоро выезжаю. Ты со мной.

— Спасибо за предложение, конечно, но я сама как-нибудь... Такси вызову или пешочком прогуляюсь. Мне здесь не далеко, — скромно ответила я.

— Ты не поняла, Дина, — он медленно поднялся, и его друзья тут же притихли, переглядываясь. — Это не предложение прогуляться под луной. Либо ты сейчас идешь к служебному входу и ждешь меня там, либо завтра Юрьевич вышвырнет тебя из клуба с такой характеристикой, что тебя даже полы мыть в придорожную забегаловку не возьмут.

— Вы мне угрожаете? — я почувствовала, как к горлу подкатывает ком ярости и праведного гнева.

— Я обозначаю правила, — отрезал он, глядя на меня сверху вниз. — У тебя пять минут. Собирайся.

— Нооо... - я, напуганная его обещанием вышвырнуть меня из клуба, не хотела сейчас собачиться с ним. — Мое рабочее время еще не закончилось.

— Юрьевичу я позвоню, - он вышел первым, бросив друзьям короткое: — До завтра.

Рус сочувственно хмыкнул, а Заур, глядя на меня, только развел руками, мол, сама виновата, не стоило с ним так выпендриваться.

Я постояла секунду, глядя на пустые стаканы, и поняла, что он сделает это. Он реально меня уволит. Если не послушаюсь, то этот придурок так и сделает и плевать ему на мои обстоятельства. У самого-то бабла полные карманы. Глубоко вдохнув, я пошла переодеваться.

Девчонки провожали меня неприязненными взглядами. А Юрьевич стоял рядом и равнодушно постукивал кулаком по барной стойке. Видать, он им уже рассказал, с кем я еду домой. Юрьевич неплохой администратор, но язык за зубами держать не умеет.

— Всем пока! — я растянула губы в улыбке, подняла руку. – До завтра!

Мне так никто и не ответил. Ну, еще бы. Кто-то пашет до седьмого пота по пятнадцать часов, а кто-то уезжает посреди смены с главным. Страшно представить, что они обо мне думают.

— Ты так не торопись! — крикнула вдруг выходящая из-за стойки Лика, которую я видела сегодня впервые. — Не хочешь объяснить мне, почему это меня выперли работать вниз, а тебя на мое место? — она быстро шагала ко мне, явно не настроенная на конструктивный диалог. Скорее по морде мне дать хотела.

— В смысле, выперли? — я удивленно вскинула брови.

— А ты спроси у того, кто тебя катает! — едко отозвалась Лика.

— Лика! — окликнул ее Юрьевич, осознавший, чем тут пахнет.

— Слушай, Лик, я не ...

— Я тебе дала подзаработать нормально! Могла кого-то другого наверх отправить, но пожалела тебя! Ты же у нас дочь алкашей! Думала, хоть на кусок хлеба заработаешь, а ты Аслану там дала и меня вниз отправила?!

— Выражения выбирай! — шагнула я ей навстречу и между нами возник Юрьевич.

— Так, девочки, брейк! На вас уже посетители смотрят! Разошлись! Свои вопросы будете решать за стенами клуба, все ясно?

Лика криво усмехнулась и, развернувшись на каблуках пошла прочь.

Я неловко повернулась к двери, ведущей в подсобку, пошла переодеваться. Там же, в подсобке, достала из кармана деньги, которые мне сунул Хаджиев. И обалдела. Таких чаевых мне еще не прилетало. Теперь я понимаю, почему Лика так грызется за свое место наверху. Да в общем-то все туда хотят. И теперь ясна причина.

Вздохнув, сунула деньги в карман джинс. А что? Я их заработала. Два вечера подряд, как обезьянка в цирке, развлекала мажоров. Имею право забрать свое.

Одевшись, вышла на улицу.

Его огромный внедорожник стоял прямо напротив служебного выхода. Дверь открылась, а я, вздохнув и пооглядывавшись по сторонам, залезла в теплый салон. Ну все. Теперь пойдут слухи, что я с ним сплю. Уже пошли, благодаря Лике. И чего это вообще ему вздумалось меня везти домой?

Спрашивать я не стала. Молча уставилась в окно.

Аслан вел машину тоже молча, уверенно сворачивая в сторону моего района. И тут я напряглась. Откуда он знает, куда ехать?

— Ты не спросил адрес... — заговорила настороженно я.

— Потому что я его знаю, — лаконично ответил он.

— Ээээ... Откуда знаешь? — напряглась еще сильнее я.

— Узнал, — еще короче ответил он.

— Слушай, чего тебе от меня надо, а? — не выдержала я. Сильно зацепили слова Лики о том, что я ему дала.

И никто ведь не поверит, что чтобы пробраться в випки, нужно нахамить главному.

— Когда что-нибудь захочу, скажу об этом. А сейчас я просто везу тебя домой. Без лишних подтекстов. У тебя стремный район, жалко будет, если прирежут за те копейки, которые ты сегодня заработала.

Копейки?! Что ж для него большая сумма?

— А с чего вдруг такая забота о простой официантке? — поинтересовалась уже спокойней я.

— Да просто скучно, — пожал он плечами.

Когда машина затормозила у моей обшарпанной пятиэтажки, я дернула ручку двери и вышла из салона. Он тоже вышел и быстро обошел машину.

— Всё, приехали. Спасибо. Дальше я сама.

— Я провожу, — коротко бросил он и, судя по всему, действительно собрался идти со мной.

— Аслан, не надо! Тут темно, грязно и... — я замялась, вспоминая, в каком состоянии оставила квартиру. Там хуже, чем в городском туалете.

А еще, я назвала его по имени...

— Иди, Дина, — он уже пошел вперед к подъезду. Что, и квартиру знает?!

Лифт не работал, но его это не остановило. Он пошел со мной по лестнице. Я вздохнула. Ну ладно, мажор, сам нарвался.

Мы поднялись на пятый этаж в гулкой тишине. С каждым пролетом я чувствовала, как вонь дешевого табака и перегара становится всё сильнее. И я, конечно же, знала источник этого запаха. Когда мы вышли на площадку, я едва не задохнулась от стыда. Наша дверь была распахнута настежь. Из коридора валил дым, а из кухни доносился нестройный гогот, громкий мат и звон бутылок. Опять. Вот уроды. Не могли хоть сегодня не калдырить!

Я замерла в дверях, пытаясь закрыть собой этот позор. Аслан стоял за моей спиной, в своем идеальном пальто, пахнущий дорогим парфюмом, успехом и большими деньгами. Он выглядел здесь как нечто инородное.

— Ну, ладно... Спасибо, что подвез... Я пойду? – зачем-то спросила его.

— Подожди... а ты что, туда сейчас пойдешь? — он поморщился, вглядываясь в сизый туман нашей прихожей. — Это кто там вообще?

— Моя семья, — я шумно вздохнула, отводя взгляд. — Ну и их собутыльники. Обычный вечер, Аслан Саидович. Ладно, иди уже, давай. Не пачкайся. Я пошла, попробую отоспаться, завтра опять смена.

Я уже хотела войти, но он внезапно перехватил мою руку, не давая сделать шаг в квартиру, а я опустила взгляд на его пальцы, сжимающие мой локоть. Не люблю, когда нарушают мое личное пространство, но его прикосновение не дало отторжения.

— Ты здесь живешь? В этом?.. — в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме холодной насмешки. Он не договорил, но явно хотел сказать что-то обидное. Да оно и понятно. Он в таких местах не бывает. У него дома, наверное, все идеально...

— Да, я здесь живу. В этом вонючем притоне. Вон в той комнатке! – я зло ткнула пальцем на свою дверь. — Я ее плотно закрываю и хорошо проветриваю, чтобы не завонялась. У меня там порядок, так что, не волнуйтесь, Аслан Саидович, грязи в ваш клуб не принесу.

— Это жестко, — ответил он. — Ладно поехали. Сниму тебе номер в гостинице.

— Чего? — я вспыхнула. — Не надо мне помогать, Аслан Саидович. Не спускайтесь со своих высот до нашего дна. Всего доброго и спокойной ночи! — я быстро шагнула в квартиру и захлопнула дверь прямо перед его носом. Надеюсь, он меня за это не уволит.

Глава 7

Я прижалась лбом к деревяной, исцарапанной поверхности входной двери. Сердце колотилось где-то в районе горла. Бешено и рвано. Стыд обжигал внутренности. Образ Аслана, стоящего в этом подъезде в своем безупречном пальто, не выходил из головы. Он, весь такой крутой, чистенький, приятно пахнущий. И я, среди этого перегара и дыма сигарет без фильтра.

За дверью, на лестничной клетке, было тихо. Наверное ушел. Хотя какое там ушел. Бежал небось, сверкая пятками. Он, наверное, такого ужаса отродясь не видел.

— Динк, это ты там с кем трындишь? — голос отчима, сиплый и прокуренный, разрезал тишину коридора, где я затаилась, как мышь.

Он вывалился из кухни, едва не зацепив плечом косяк. Серая майка в пятнах, растянутые на коленях треники и взгляд мутный, пьяный, в котором не осталось ничего человеческого. За его спиной в сизом дыму виднелись силуэты таких же персонажей. Я вздохнула.

— Денег принесла? Давай сюда, трубы горят, а пацаны еще за одной собрались.

— Нет у меня ничего, — буркнула я, пытаясь проскочить мимо него в свою комнату, в единственное убежище. Но он был быстрее, чем я думала.

— Ты отцу отказываешь?! — тяжелая, шершавая ладонь сомкнулась на моем запястье.

— Ты мне не отец! — огрызнулась я, вскидывая голову. Глаза жгло от ярости и бессилия. И стыда... Мне все еще было стыдно за эту помойку перед Хаджиевым.

— Мать там сознание теряет, ей похмелиться надо, а ты мне тут втираешь! — он дыхнул на меня перегаром, от которого замутило. — Есть у тебя, я знаю! Ты в своем гадюшнике нормально зарабатываешь, не прибедняйся!

— Гадюшник — это здесь! А я работаю в нормальном месте! — я дернулась, чувствуя, как его пальцы впиваются в кожу еще сильнее. — Пусти, мне больно! Денег не дам! Мне есть куда их потратить, например, на продукты, которыми вы со своими дружками не стесняетесь закусывать!

Я всё же вырвала руку, едва не потеряв равновесие. На запястье, прямо на глазах, расплывался багровый след. Ну все. Будет синяк. У меня кожа такая нежная, что от любого грубого прикосновения остаются отметины.

— Ну, Дин! Дай денег? Хоть на бутылочку, а? По-хорошему прошу, — тон отчима мгновенно сменился с агрессивного на заискивающий, что было еще противнее.

Он продолжал стоять у двери моей комнаты, преграждая путь. Я понимала, если не дам хоть что-то, он не отвяжется до самого утра. Будет стучать, ныть, скулить вместе с матерью.

Я полезла в карман куртки и нащупала мелкую купюру, которую отложила на проезд. Хорошо, что основную сумму, те самые чаевые от Аслана, я спрятала в карман джинс.

— На и отвали от меня! — я швырнула бумажку ему под ноги. — И ведите себя потише, я спать хочу!

Он резво, словно и не был пьян, подхватил деньги и, что-то довольно бурча под нос, поплелся обратно на кухню к своим собутыльникам.

Я заскочила в комнату, щелкнула замком и без сил опустилась на кровать. В комнате пахло грушевым освежителем. Мой маленький мирок, который я так старательно оберегала от того, что происходило за дверью. Взгляд упал на запястье. Синяк уже начал темнеть, отчетливо проступая на бледной коже.

Я подошла к окну и осторожно отодвинула занавеску. Сердце пропустило удар. На темной улице, прямо под фонарем, всё еще стоял огромный черный внедорожник. Аслан не уехал.

Он слышал всё? Или ушел раньше?

Я задернула штору и сползла на пол, обхватив колени руками. Мне хотелось рыдать от бессилия, но слез не было. Было только странное, пугающее чувство, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Хаджиев увидел мое дно. И мне от этого было еще гаже, чем от перегара отчима.

*****

Аслан замер перед закрытой дверью, чувствуя, как внутри закипает острая, неконтролируемая ярость. Пальцы сжались в кулаки так сильно, что захрустели костяшки.

В голове пульсировала одна мысль. Вынести эту трухлявую деревяшку одним ударом ноги, ворваться внутрь и просто разогнать пьяное стадо. Но он заставил себя остановиться. Вовремя опомнился. Наступило холодное, здравое отрезвление.

Это её мир. Не его. Как бы не было тошно от запаха дешевого табака, чего-то кислого и перегара, въевшегося в стены, это была её реальность. Он здесь чужак, который случайно забрел в сточную канаву. Психанув на себя за то, что до сих пор здесь стоит, Аслан резко развернулся и стремительно спустился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, лишь бы поскорее выбраться из этого провонявшего нищетой и безнадегой подъезда.

Сев во внедорожник, он не завел мотор. Просто какое-то время сидел в тишине, сжимая кожаный руль и глядя на горящие окна пятого этажа. Зачем он вообще сюда приперся?

Изначально хотел, чтобы она, наконец, начала вести себя скромнее и не задирала нос. Показать ей, что знает ее адрес. То ли припугнуть ее хотел, то ли обломать. Сам не знал.

Но сейчас всё изменилось. Увидев эту помойку, Аслану едва не впервые в жизни стало не по себе.

Просидев в машине около получаса, психанул и, ударив по рулю, завел движок. Пора ехать домой. А она... Ну, если ей там нравится и все устраивает, то пусть сидит в помойке. Ее дело. Он мог бы помочь. Хотя бы номер в гостинице для нее снял ... Только зачем? Кто она ему?

Дверь еще перед его лицом захлопнула.

Раз нравится сидеть в дерьме, пусть сидит.

Дома, в особняке, пахло покоем и дорогим деревом. Вот он, его мир.

В гостиной, несмотря на поздний час, всё еще горел свет. Саид сидел в глубоком кресле, перебирая какие-то бумаги.

— Где был? — спросил отец, не отрываясь от документов.

— В клубе, — коротко бросил Аслан, силясь, чтобы голос звучал буднично.

— Ты зачастил в клуб. Пойдут слухи, Аслан. До Исмаиловых дойдет, что их будущий зять любитель погулять.

— Да всё равно мне на Исмаиловых, пап, — Аслан раздраженно дернул плечом. — Как будто они откажутся от этого брака из-за сплетен. Бизнес им важнее. Я спать.

— Ну иди, гуляка, — проворчал отец вслед.

Следующий день в офисе прошел для Аслана как в тумане. Он не мог сосредоточиться на делах, срывался на подчиненных и постоянно смотрел на часы, чем вызывал у отца задумчивые взгляды. Внутри всё зудело от желания поскорее оказаться в клубе.

Вечером он приехал одним из первых, когда зал еще пустовал, а диджей только-только встал у пульта и начал свои настройки.

Аслан поднялся на второй ярус. В одной из ВИП-кабинок мелькнул знакомый кошачий силуэт. Дина проверяла столы, поправляла подушки на диванах.

Аслан вошел в кабинку бесшумно. Он подошел к ней со спины, чувствуя, как внутри что-то сладко и опасно натягивается, в груди вспыхивает огонек. Склонившись к её макушке, замер.

От неё не несло дымом или перегаром той квартиры. От неё пахло до одури вкусным, сладким шампунем. Приятный запах.

Дина резко обернулась и испуганно охнула. На автомате, будто защищая личное пространство, она уперлась ладонями в его грудь. Аслан не шелохнулся. Его взгляд скользнул вниз, к её рукам, и тут же заледенел.

На её тонком, бледном запястье, прямо под манжетой форменной рубашки, расцветал уродливый, почти черный синяк.

Глава 8

— Кто? — спросил грубо, взяв ее за руку и принимаясь расстегивать манжету.

— Не надо! — пискнула она непривычно испуганно.

Но Аслан уже расстегнул пуговицу и вопреки ее противостоянию задрал рукав к локтю. На запястье был четкий отпечаток чьей-то руки.

— Аслан Саидович, отпустите! Мне надо работать! — она попыталась вырваться, но он сжал локоть сильнее.

— Я спросил, кто? — вспомнил ту загаженную квартиру, облако дыма, вонь перегара и мужской гогот где-то там, внутри помойки. — Отец твой? — предположил, хотя сам не верил, что такое вообще возможно. У него другие представления о семье. Его отец ни разу не поднимал руку на кого-то из своих детей. Правда, Аслан ни разу в жизни его пьяным не видел.

— У меня нет отца, — ответила она, опустив взгляд на его пальцы, все еще удерживающие ее локоть.

— Кто тогда?

— Об косяк ударилась. Не заметила в темноте. Бывает. Отпустите, пожалуйста, я... Я должна еще остальные кабинки обойти.

Сегодня она была другой. Не тем царапающимся котенком, над которым он забавлялся от скуки. Сегодня она была грустной, что ли. Ну еще бы. Ее там бьют. Твари поганые.

Аслан терпеть не мог алкашей. Кем надо быть, чтобы опуститься до такого уровня? Еще и девчонку истязают. Надо было тогда зарваться туда и положить их всех.

— Не сочиняй мне давай про косяк. Деньги на бухло отобрали, да?

— Нет, не отобрали. Можно я пойду? — снова ринулась она к двери, но Аслан дернул ее за локоть и она буквально упала ему на грудь. Такая маленькая, такая хрупкая девчонка. Как можно поднимать руку на такую? Да, она бывает кусачей, но бить? Это же дно.

Внутри него что-то проснулось. Что-то нехорошее, злое. Неожиданно захотелось защитить ее. Набить кому-нибудь морду. Желательно тому, что поставил ей этот долбанный синяк.

— Слушай, не выпендривайся давай. Расскажи нормально. Кто тебя там обижает?

— Никто не обижает! Это случайность! Аслан Саидович, вас не касаются мои личные проблемы. Можно я пойду, — она отвернулась в сторону так, словно ей не приятен его запах. Или боялась касаться его груди. — Не вмешивайтесь в мою жизнь. Она вас не должна волновать. Я просто официантка. А вы... Вы начальник. Отпустите меня, пожалуйста... — это ее «пожалуйста» прозвучало так непривычно. Не идет ей. Совсем. Ему больше нравилось, когда царапалась.

Но она была права. Его не должна парить ее жизнь. Если он будет бегать, разбираться с проблемами всех официанток, то вскоре по фазе двинется.

Пальцы разжал, отпустил ее.

Она отшатнулась от него, поспешно одернула рукав и застегнула пуговицу.

— Кофе мне принеси, — приказал ей и девчонка кивнула.

А его будто отрезвило. Она права. Ему не должно быть до нее никакого дела. Где он, а где она. Его место в офисе на сотом этаже, а ее здесь, среди столов и стаканов. Она ему никто.

Но в груди все еще бурлила ярость. Горячая Хаджиевская кровь кипела, требуя возмездия. Возникло ощущение, что это его задели. На нем оставили синяк.

Когда она выбежала из кабинки, Аслан медленно выдохнул. Дверь открылась и завалились довольные Рус с Зауром.

— Привет, братишка! А чего это с твоей кошкой? Вся в слезах нам навстречу вылетела. Опять кусалась? Ты молодец, давно ее пора на место поставить, — Рус всем своим здоровым туловищем упал на диван. Заур рядом.

— Да не в этом дело, — Аслан еле сдержался, чтобы не скрипнуть зубами. Слова Руса о том, чтобы поставить ее на место почему-то вызвали в нем волну раздражения. Ему не хотелось ее унижать. Ему хотелось пойти в ту помойку, которую она называет домом, и хорошенько построить там всех. У нее даже отца нет, чтобы мог заступиться.

— А в чем дело? — спросил Рус. — Брат, это всего лишь официантка. Бесит, уволь. Делов-то.

— Поддерживаю, — кивнул Заур. — По-моему ваши игры уже не заводят, а только раздражают тебя. Поставь ее на место или избавься. Надо оно тебе.

В кабинку вошла Дина с подносом. Поставила перед Асланом чашку с кофе, а он снова мазнул взглядом по руке, где под рукавом прятался синяк. Раздраженно выдохнул.

— Что-нибудь еще? — спросила она, подняв взгляд на него, потом посмотрела на Руса и Заура.

— Нет, можешь идти, — отпустил Аслан прежде, чем братья сделали заказ.

— Хорошего вечера, — произнесла она бесцветным тоном и вышла из кабинки.

— Реально какая-то пришибленная. Куда подевалась кошка с когтями? — хохотнул Рус.

— Чего ты скалишься? — поднял на него взгляд Аслан.

— Да ладно тебе, брат... Ты чего завелся так? — вмешался Заур.

— Она в синяках ходит, — вырвалось само собой. — Дома у нее был вчера. Там жесть полная. Не квартира, а притон какой-то. И отца у нее нет, — почему-то именно это задело его глубже всего. Сирота получается... Кто знает, что там эти алкаши с ней еще делают.

— Ты это прекращай, Аслан, — начал осторожно Заур. — Ты вспомни, кто ты, а кто она. Не лезь ты в эту яму. Оно тебе надо? У тебя сделки многомиллионные, невеста из порядочной семьи и за спиной клан. Не пачкайся об эту дев...

— Рот закрой! — рявкнул на Заура. — Ты меня тут строить будешь? Учить, что правильно, а что нет?! — Аслан подался вперед, склонился над столом.

— Остынь, братишка, — на плечо ему легла рука Руса. — Ты что так разошелся? Все, закрыли тему. И вообще... — договорить Рус не успел, погас свет. — Что за фигня?

*****

Музыка стихла, нижний ярус заполнил шум и голоса. Вырубился свет. Я застыла у барной стойки. Впервые такое здесь вижу. Светили кто чем мог. Зажигалками, телефонами, Юрьевич вообще с фонариком вышел. Началась суматоха. Выкрики, свист, даже матерился кто-то.

Ко мне подошла Лика, и во мраке, слабо освещаемом подручными средствами, я заметила ее ехидную ухмылочку. Блин, только этой мне сейчас не хватало! Ничего же путного не скажет. Опять придерется, что я с Хаджиевым сплю.

— Ну, как тебе работается на втором ярусе? Не выкинули еще?

Я вздохнула. Вот не до Лики с ее претензиями сейчас. Вообще не до нее! И так все из рук валится. До сих пор вижу в подсознании его глаза, когда он увидел мой синяк и спросил кто это сделал.

Мне тогда так паршиво стало, что хотелось плюнуть на все и нажаловаться ему. Пусть это не его проблемы и заботить это его не должно в принципе, но мне хотелось поплакаться в его черную рубашку, пахнущую идеальной чистотой и успехом.

Я еле заставила себя вырваться оттуда. Чуть не дала слабину. Дура.

— Лик, послушай, я тебя не выгоняла и не понижала. Это не моя вина. Так решил Аслан.

— Ооооо... Так он уже для тебя Аслан? Ха! Не рановато нос задираешь, девочка? Я знаешь сколько девушек с ним видела, — она окинула меня презрительным взглядом. — Скажем так, на много классов выше. И ни с одной он не появлялся дважды. Не знаю, чем ты его зацепила, но имей в виду, что это ненадолго. Пару перепихов и он о тебе забудет. И вылетишь ты из клуба, как пробка. Будешь со своей алкашкой-мамашей бутылки собирать и сдавать, — ее голос сочился ядом, а мне было так противно, что хотелось ей врезать по зубам. Чтобы больше не раскрывала свой рот в мою сторону.

Я ни в чем перед ней не виновата. И не обязательно цеплять мою мать. Да, алкашка. Кому какое дело вообще?

— Лик, отвали, а? У меня с ним ничего нет! И я не виновата в том, что тебя понизили до первого яруса! Видать работала фигово! — я психанула и отошла за барную стойку, чтобы спрятаться от всех и вся. Задолбали. Почему бы всем просто не оставить меня в покое?

Немного отдышавшись, вышла из-за стойки и направилась наверх. Может в випках кому помощь нужна. Я все еще на работе. И она мне нужна. Чтобы бутылки с матерью не собирать.

Свет включился и все облегченно выдохнули. Я как раз была на лестнице по пути на второй ярус. Прижав к груди планшет, двинулась дальше уже более уверенным шагом. Надо успеть принять заказы, пока мажоры не начали скандалить. На это у меня сегодня сил не было.

Но через полчаса проход в коридоре мне преградил Юрьевич. Лицо перекошенное от злости, глазами ворочает.

— Ну-ка, вниз пошли, живо! — прошипел на меня сквозь зубы.

— Что-то случилось?

— А то ты не знаешь! — все же рявкнул он, не сдержавшись. Но что произошло, я так и не поняла.

Внизу, у подсобки, где мы переодеваемся, уже стояла толпа народу.

— Отдашь сама или как? — спросил меня Юрьевич, нависая скалой. Я сглотнула, чувствуя каку-то подставу. И не зря. — Пока не было света и не работали камеры видеонаблюдения, кто-то упер деньги из кассы. Лика говорит, ты одна стояла за барной стойкой. Бармен в это время ходил за кегой с пивом.

Я было попыталась оправдаться, но вперед выступила еще одна официантка. Лера.

— Да, я тоже видела ее за стойкой. Она одна была. А Саша всегда оставляет ключи в кассе.

— Ну что, еще доказательства поискать или отдашь деньги? — прогремел Юрьевич, что ему категорически не шло.

— Да не брала я никакие деньги! Вы серьезно, что ли?

— Ну ладно! Раз не хочешь по-хорошему... — Юрьевич идет в подсобку, и выходит оттуда с моей видавшей виды сумочкой — Твоя?!

— Ддда... Моя, — ошарашенно хлопаю глазами я. — Вообще-то вы не имеете права трогать мои вещи! — наконец-то прихожу в себя я, приготовившись сражаться.

Но Юрьевич переворачивает мою сумку над столом и начинает трясти ее. Оттуда выпадают мои скромные пожитки в виде туши для ресниц, зеркальца и... пачки денег, которая рассыпается по столу неаккуратным веером.

— Это... Это не мое! — пытаюсь доказать свою непричастность к воровству я. Но деньги действительно были в моей сумке. Как так-то, а?

Все сотрудники загудели, презрительно глядя в мою сторону.

— Для начала ты уволена, Волкова! — следует четкий приказ Юрьевича, а я распахиваю рот от удивления.

Глава 9

— Для начала ты уволена, Волкова! — слышится эхом в голове и я нервно облизываю губы.

— Это не я... Я не брала деньги! — пытаюсь хоть как-то оправдаться, но на меня смотрят лишь с презрением. Почти все. Саша бармен с жалостью. Он добрый парень.

Лика же вся пыхтит от того, как круто я попала. Ей это явно доставляет удовольствие. Лера тоже слегка улыбается. Их забавляет то, как меня сейчас вышвырнут отсюда. А потом они забудут о своей сплоченности и начнут грызть глотки друг другу за место под солнцем, то есть в випках.

— Кому ты рассказываешь? Думаешь, я не видел таких, как ты, за годы работы? — все сильнее распаляется Юрьевич и достает телефон из кармана брюк. — Но так быстро я тебя не отпущу. Пусть придет Аслан Саидович и сам решит, что с тобой делать.

— Не надо! — отчаянно прошу его я. Только не Аслан! Я же от позора тут прямо слягу! Мне хватило вчерашнего стыда. А сегодня он узнает еще, что я воровка? Только не это! — Пожалуйста, разберитесь с этим сами! Я не брала эти деньги! Посмотрите камеры!

— Ты прекрасно знаешь, что камеры в это время не работали! Сама же и воспользовалась ситуацией! Алло! Аслан Саидович? Прошу вас, спуститесь к нам вы нужны в подсобке для персонала! У нас ЧП! — бодро просит Юрьевич, а у меня земля из-под ног уходит.

Привалившись к стене, опускаю взгляд на свою сумку, которой все еще трясет Юрьевич. Из нее уже все содержимое вывалилось, мелочь на проезд покатилась по полу, а он все не унимается. Как будто, если будет долго трясти, то еще больше денег натрясет.

Аслан приходит через пять минут. За ним Рус и Заур, оба заинтересованно заглядывают в подсобку. Здесь уже места не осталось и дышать нечем, а они все лезут и лезут. Но мне сейчас плевать на всех... Кроме него. Кроме Аслана.

Почему-то мысль, что он сейчас узнает о моем так называемом воровстве буквально жжет меня изнутри. Мало мне было стыда там, на пороге моего притона. Так теперь еще и это...

— Ну? Что здесь происходит? — нарушает тишину Хаджиев, а я втягиваю голову в плечи, желая спрятать от него свои глаза. Но тем не менее слежу за тем, что будет дальше. А куда деваться?

Аслан смотрит на Юрьевича, у которого в руках моя бедная сумка. А тот наигранно вздыхает.

— Да вот, Аслан Саидович, воровку поймали! Представляете, всего за несколько минут кассу почистила. Пока света не было. Камеры, естественно не работали, вот она и...

— Кто воровка? — спрашивает, нахмурив брови Аслан и медленно скользит по мне придирчивым взглядом.

— Так вот! Волкова! Видите, из ее сумки деньги вытряс! Что будем делать? В полицию звонить?

Я открыла рот, но сказать ничего не смогла. В полицию? Серьезно? Меня так жестко подставили, а теперь еще хотят и в полицию сдать? Да за что?!

— Я не брала эти деньги! — шиплю зло, опуская взгляд. Не в силах смотреть ему в глаза. В них я увидела удивление, а сейчас еще будет и разочарование.

В голове билась лишь одна мысль «Как так вышло?». Работала, никого не трогала и на тебе. И тут мой взгляд взметнулся на Лику. Она торжествующе ухмылялась, привалившись плечом к стене.

Ах ты ж, змея подлая... Это она! Она меня подставила! Когда я вышла из-за барной стойки и пошла к лестнице, света еще не было и она вполне могла успеть...

Но кому я сейчас буду это доказывать? Кто меня вообще послушает? У Лики есть в свидетелях Лерка, а у меня никого.

— Ага, расскажи! Девочки вот видели, как ты там копошилась, пока света не было! — гавкнул на меня Юрьевич.

Я подавилась собственным возмущением.

— С каких это пор две дуры свидетелями стали? — зло зыркнула на Лику и Лерку. Обе тут же скорчили рожи, будто их лимоном накормили.

Аслан молча подошел ко мне, пристально посмотрел в лицо, которое тут же заполыхало от стыда. Он вчера видел, в каких условиях я живу. И вполне может поверить, что это я деньги из кассы дернула. А что, все логично! Мне казалось, он сейчас скажет что-то унизительное и этим окончательно меня добьет. Размажет тут при всех.

Рус за его спиной кашлянул в кулак, а Заур хмыкнул, глядя на деньги на столе.

Аслан тоже перевел взгляд на стол. Склонил голову набок. Он размышлял несколько невероятно долгих секунд, а потом кивнул Юрьевичу на деньги.

— Убери в кассу.

— Но... А полиция? Вызывать? Вы ж понимаете, прощать такое... Это все гены. У нее что мать алкашка, что отчим. И она туда же, по ходу дела.

— Никакой полиции! Разошлись все! Работайте! — тут он взглянул на меня. — Ты! Со мной идешь! Одевайся и сумку свою забери! Жду у служебного входа!

Он был зол. И это трудно не заметить.

— Так я... уволена? — спросила уже его спину, но мне никто не ответил.

Блин, вот же Лика, гадина! Это точно ее рук дело! За випки мне отомстила! Только вот как мне это доказать? Он же все равно не поверит.

Куда делись Рус и Заур я не видела, но Аслана заметила уже в коридоре, ведущем к служебному входу. Вздохнула, застегнула куртку и зашагала к нему, как на эшафот.

Взяв меня за локоть, повел за собой. Молча, без единого звука. Я сглотнула, попыталась с ним заговорить:

— Послушай, мы можем...

— Молчи! — рыкнул вдруг он так, что я вздрогнула и захлопнула рот.

Вывел меня на улицу, подвел к своему внедорожнику и толкнул меня на машину, я едва не распласталась на капоте.

— Так что, не только хамка, но и воровка? Решила, если я тебя не уволил за хамство, то можно и в карман ко мне залезть? А я-то думаю, как ты так быстро бутылку из кабинета стащила! А ты, оказывается, профи в этом деле? — в его глазах ярость и разочарование. Именно то, что я боялась увидеть. Не знаю почему боялась... Не из-за клуба, нет. Из-за того, что он обо мне подумает. И это добивало. Какая разница, что я скажу в свое оправдание? Он уже все решил для себя.

— Мне плевать, что вы обо мне подумаете, но я не брала эти деньги.

— Плевать тебе? — он нехорошо усмехнулся. Зло как-то. — Вообще-то ты воровка. И я тебя с легкостью могу сдать. И тогда тебе уже не будет плевать. Хочешь этого?

— Нет, — буркнула я. — Я не брала их.

— А в твою сумку они сами запрыгнули? — он продолжал прижимать меня к машине своим телом и от этого разливалось какое-то странное, совершенно сейчас неуместное тепло.

— Мне их подкинули. Я не брала! — упрямо повторяла я, хоть и понимала, что это мало что изменит. Он уже поверил, что я воровка. Еще бы! Он видел, как я живу, где я живу. Как там сказал ему Юрьевич? Гены? Да что там, я по его указке обворовала его же кабинет! — Что хотите со мной делайте. Но я не признаю вину. Я не брала деньги!

Он хмыкнул, отстранился, отчего я сразу почувствовала холод и оттолкнув меня в сторону, открыл пассажирскую дверь.

— Сядь! — приказал коротко.

— Зачем? В полицию меня отвезете?

— Нет. Садись уже. Не раздражай.

Я залезла в салон, сама не зная, куда и на что подписываюсь. Он домой меня отвезет? Опять? Или все же сдаст, как воровку?

Глава 10

Аслан завел двигатель, и машина плавно и тихо тронулась с места. Я посмотрела в окно, на уплывающий клуб, горящий огнями. Неужели уволят? За подставу?

Внутри было так гадко, что даже страха не осталось. Лишь тупая, безвольная покорность.

— Куда вы меня везете? — все же нашла силы поинтересоваться.

— А с каких это пор ты мне «выкаешь»? — спросил он с какой-то насмешкой, что ли. Вот уж кому радостно...

— Куда ТЫ меня везешь? — исправилась я.

— Ну вот, а я думал, поумнела. К себе везу.

— Куда? — резко повернулась к нему я.

— Ты слышала. Не глухая.

— Зачем? Зачем к тебе? Что ты задумал? — прищурилась я, на что он бросил на меня короткий взгляд, усмехнулся краешком губ.

— Погостишь у меня. Отдохнешь в нормальном месте. А не на том дне, где ты обитаешь.

А вот это обидно. Да, он видел мое дно, мой притон. Но это не повод издеваться. Родных не выбирают. Не все рождаются с золотой ложкой во рту.

— Я не понимаю, зачем тебе это? Не проще было сдать меня в полицию? Я же воровка по твоему мнению. Не боишься, что обнесу?

— Полиция — это скучно, котенок, — от его этого «котенок», и правда, захотелось выпустить когти.

— Не называй меня так!

— А ты мне не приказывай. Это я твой начальник, а не наоборот, — бросил он и заехал на подземную парковку.

— Я никуда не пойду! — заупрямилась я, когда он почти по-джентельменски распахнул мою дверь.

— Вылезай давай или ты собираешься всю ночь здесь сидеть?

— Буду сидеть здесь! — бросила я и прижала к себе свою потрепанную сумку, будто ее в этом элитном жилом комплексе могли украсть.

— Сюда иди, сказал! — раздраженно рыкнул он и вытащил меня из салона за руку. Как раз за ту, на которой синяк. Я ахнула. — Пошли! — он перехватил мою руку повыше, ближе к локтю и повел за собой.

В его квартире было тихо. Непривычно для меня. В моей квартире-то гулянки с утра до вечера и даже ночью. А тут не воняет перегаром, все начищено до блеска.

Моя обувь показалась мне слишком грязной для этой квартиры и я поспешно сняла ботинки.

Он заценил этот жест с ухмылочкой.

— Куртку тоже сними. Здесь не холодно.

В его квартире действительно было тепло и я нерешительно расстегнула молнию. И зачем он меня сюда приволок? Будет допрашивать по поводу денег? Так я уже все сказала, мне больше нечего говорить. Меня подставили.

— Проходи, садись. Вон туда, — указал он мне на диван, а сам отбросил ключи на стеклянный столик.

Я присела. Скромно, тихо. Стараясь не привлекать внимания.

Он кого-то набрал, приложил свой дорогущий гаджет к уху и сделал заказ. Что? Еда? Сейчас?

— Зачем я здесь? — придала голосу твердость, насколько это было возможно в моей ситуации.

— В гости приехала, — бросил он и упал на диван рядом. Снял часы, бросил их на столик. Потом расстегнул верх рубашки. И щелкнул пультом.

Я старалась смотреть на экран телевизора. Ждала, что он заговорит, но он молчал. Зачем тогда приволок меня сюда? И куда это, кстати, сюда?

Нет, я определенно тупая дура. Зачем только села к нему в машину? Хотя... Был ли у меня выбор? Он же пупом земли себя считает. Что хочет, то и делает.

Надув щеки, я шумно выдохнула. А он повернулся ко мне. Его рука расслабленно лежала на спинке дивана, а глаза были направлены на мой профиль. Я не видела этого. Я чувствовала. Продолжая пялиться в экран дорогущей, огромной плазмы, я проигнорировала звонок в дверь.

Аслан сходил, открыл и вернулся с пакетами с едой.

— Вытащи и расставь контейнеры, я принесу тарелки из кухни, — бросил он мне, а я ошарашенно уставилась на него.

Он притащил меня сюда, чтобы поесть? Серьезно?

И в ответ на эту мысль громко и беспардонно заурчал желудок, в котором не было ни крошки... Уже и не помню с каких пор.

Но все же странно. Он думает, что я его обворовала и за это хочет накормить меня? Как-то глуповато звучит, нет?

Он принес тарелки и приборы, пока я открывала контейнеры. Пахло просто обалденно. И мой желудок заурчал еще громче.

Аслан это услышал и усмехнулся.

— Садись, поешь.

Я правда пыталась поесть. Ну раз уж он озаботился, заказал... Но кусок в горло лез с трудом. Мне было неудобно есть рядом с ним. А он, как назло сел так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло.

— Спасибо, — произнесла я тихо, откладывая приборы. — Было очень вкусно. Теперь... Может поговорим? Ты же за этим меня сюда привез? Я еще раз заявляю, что не воровала деньги из кассы. Мне для моей честной жизни хватает того, что я зарабатываю своим трудом.

Он тоже отложил вилку, упал на спинку дивана, закидывая на нее руку. Слишком близко от меня. Почти обнимая меня. Мне так показалось. Я немного отодвинулась.

— Я тебя не за этим сюда привез. Считай, что сегодня я очень добрый и не буду разбираться с тем, кто взял эти деньги и положил в твою сумку. Хочется думать, что это не ты.

— Не я. Это сделала Лика, чтобы отомстить мне! Она на меня взъелась за то, что вы... ты... поменял нас местами. Она хочет работать наверху. Да все, в общем-то, хотят. Она думает, что я с тобой... Ну, что у нас отношения. И что я виновата в том, что ее сослали на первый ярус. И из-за этого злится. Вот...

— Ясно, — кивнул он. — Отношения.

— Ясно? И все? Ты больше ничего не скажешь?

— Мы здесь не для разговоров. Считай, что я тебе поверил.

— Так... Стоп! Если мы здесь не для того, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, то для чего же тогда? Поесть? Я могла бы и дома поесть! — я начинала заводиться. Да. Не вовремя. Но злость на него уже вспыхнула. Мне кажется, или он просто издевается?

— Где ты могла поесть? Дома? В той помойке? А там есть еда? — насмешливо изогнул брови он.

Мне стало обидно, но я эту обиду проглотила. Пусть стебется, сколько его душенька черная пожелает.

— Зачем. Я. Здесь? — проговорила каждое слово громко и четко, чтобы он услышал.

— А ты сама не догадываешься? — его рука спустилась со спинки дивана мне на плечи, а потом поползла вниз по спине и застыла в районе талии.

— Что ты... — начало было я, но он резко притянул меня к себе. Крепко сжал и его губы накрыли пульсирующую венку у меня на шее. Я ощутила, как он меня целует, как его щетина царапает мою кожу, и на какое-то время впала в ступор.

Хаджиев же воспринял это по-своему. Видимо, принял мой шок за согласие и повалил меня на диван. Рука легла мне на затылок, пальцы Аслана запутались в моих волосах, а губы накрыли мои. Так голодно, так жадно, что я только и сумела, что пискнуть ему в рот. Его рука беспардонно полезла вниз и принялась расстегивать мои джинсы.

Я вскрикнула, попыталась отодрать от себя его руки, но ничего не вышло. На место страха пришла ярость. Слепая, отчаянная ярость. И когда вжикнула молния на моих джинсах, я дотянулась до стола, на котором стояла тяжелая ваза с икебаной, и схватив ее, что было сил врезала по виску Хаджиева. Ваза упала на пол. Кажется не разбилась.

Он зашипел, отстранился от меня, освобождая от тяжести своего тела, и прижал к брови руку. Тут же сквозь пальцы потекла темная кровь.

Я не стала ждать того, что будет дальше. Вскочила с дивана, схватила вовремя попавшие на глаза ключи, и бросилась бежать, задыхаясь от злости и страха. Эти два чувства смешались во мне, как коктейль.

Я открыла замок, швырнула на пол ключи, выбежала из квартиры и бросилась к лифту. Быстро и часто жала кнопку минус первого этажа. Там парковка, из нее я выход найду.

Уже выбегая из парковки, почувствовала, что холодно ногам. Я была босиком. Выскочила от него без ботинок, без куртки, даже сумку забыла. Хотя в ней после «ревизии» Юрьевича не осталось даже мелочи на проезд.

Бежала дальше, будто он станет меня догонять и медленно понимала... Я ударила Аслана. До крови.

Такое он мне с рук не спустит точно.

Очнулась и остановилась только когда передо мной резко затормозила машина, едва не размазав меня по асфальту. Я босиком и раздетая стояла посреди трассы.

Из серого седана выскочил мужчина.

— Ты вообще слепая?! — забавно... Где-то я это уже слышала... — Куда летишь под колеса?! А если бы я не успел затормозить?!

Нам сигналили машины, а я стояла и смотрела на мужика, который едва меня не расплющил.

— У тебя все хорошо? — он вдруг опустил взгляд на мои носки. — Может помощь нужна?

— Дддда... — от холода или от страха я начала заикаться. — Только у меня... У меня денег с собой нет...

— Садись уже, не стой босиком, — мужчина нырнул в салон и я поспешила за ним. — Где живешь? — спросил меня он и я ответила. Больше мужчина со мной не заговаривал. Ему чужие проблемы не нужны, это понятно. Спасибо хоть довез до дома.

Я поблагодарила его и поспешила в подъезд. Возле моей квартиры, как всегда, воняло какими-то отходами. Опять напились и мусор не вынесли. Но мне сейчас было не до того.

Пробежав к своей комнате, увидела на кухне мать. Та почему-то была одна.

— Оооо... поглядите-ка. Дочь моя вернулась... Опять жопой в ночном клубе вертела. Деньги есть?

Я молча зашла в комнату, закрылась и упала на кровать, еле сдерживая слезы.

За разбитое лицо Хаджиева я заплачу больше, чем за якобы сворованные деньги. Теперь он меня точно выпрет...

Глава 11

После клиники, где ему наложили швы, Аслан вернулся домой. На этот раз уже в особняк. Прошел тихо по лестнице, поднялся в свою комнату и, стащив с себя одежду, пошел в душ.

По телу до сих пор гуляло желание. Как вспомнит ее... Взгляд этот ее злющий. Талию тонкую. Острые лопатки под блузкой. Как под ним лежала и как целовал ее тонкую шею. А этот сладкий запах ее шампуня... Он не сравнится ни с какими духами. Духами, кстати говоря, она не пользовалась. Лишь запах ее тела. Заставляющий поплыть, проникающий в мозг и подающий сигнал брать.

Душ не помог сбросить это напряжение. У него был план на эту ночь. А она все испортила. Гордая, видите ли, слишком.

На самом деле он не верил, что это она дернула деньги из кассы. Она бы не стала. Не для того горбатится по пятнадцать часов в сутки, чтобы так тупо подставиться.

Ему не хотелось разбираться в этих барных интригах. Хотелось просто ее. Еще с первого дня их знакомства. Когда она облила его и нахамила хотелось.

Но котенок выпустил когти и съездил ему по морде вазой. Довольно тяжелой вазой.

Его заклинило на этой девчонке. А причину этого Аслан не знал. То ли слишком простая для него, то ли слишком необычная. Фиг ее знает. Обычно девушки говорили ему «Да» в первый же вечер. Он либо брал то, что ему дают, либо отказывался по своим каким-то причинам.

Но эта... Что с этой не так он не знал.

Если честно, то и не задумывался. Просто решил ее побаловать вкусной едой и заодно взять то, чего так хотелось. Так и быть, забыл бы он о тех деньгах из кассы. И о хамстве ее. И о том, как бутылку у него из кабинета стащила. Да он бы даже ей деньжат подкинул неслабо.

Но она решила иначе. Характер свой опять показала. Нутро свое колючее ему явила. И у Аслана пробило дно. Теперь она не отделается, просто дав ему.

Этой ночью сон никак не шел. А когда все же забылся, видел во сне ее. То, как он раскладывал ее на диване в своей квартире и как она отвечала на его поцелуй. Во сне отвечала.

Проснулся поздно. Как раз в это время все завтракают. Проскочить незамеченным не выйдет. Долго рассматривал в зеркале зашитую бровь, трогал пальцем. Пришлось поменять пластырь, привести себя в порядок после бурной ночки и спуститься в столовую.

— Доброе утро! — произнес насколько мог бодро. Зверски хотелось спать. И видеть во сне ее. Там, она была покладистее и смелее.

Первым на него взглянул отец. И глаза его тут же потемнели от недовольства. Потом поднял глаза дед. Он как раз никаких эмоций не проявил, но можно было догадаться, о чем он думает.

Наконец его заметила мама. Ахнула и поставила на блюдце чашку с кофе.

— Сынок, это что? Ты подрался?

— Нет, мам, все нормально, — отозвался негромко. Сейчас начнется полоскание.

— В аварию попал? — как-то слишком спокойно спросил отец.

— Неудачно вписался в поворот, пап. Нормально все. Заживет. Там всего пару швов, — сел за стол, взглянул на свежую выпечку, но аппетита не было. Вообще ничего не чувствовал, кроме неприятного потягивания в брови и желания поймать строптивую кошку и как следует ее наказать. Никто, ни одна баба не поднимала на него руку. Никогда.

— Заживет? Ты бритвой, что ли, порезался? — послышался недовольный голос деда. — Наследник Хаджиевых ходит с разбитой физиономией. Это шутка такая?

— Да все нормально! Сказал же, чепуха! — взорвался Аслан и резко встал со стула, так, что тот чуть не упал. — Ладно, мне в офис пора. Пап, жду тебя там. Всем приятного аппетита!

— Сынок! — вслед крикнула ему мама, но он сделал вид, что не услышал. Достали все своими нравоучениями. Даже домой нормально не придешь, чтобы не выслушать тираду о том, что ты наследник клана и должен вести себя соответствующе. Удавят скоро своими правилами и порядками.

Рванув с места, выехал за ворота и вжал педаль газа в пол. По трассе гнал, как угорелый. Пролетел пару светофоров, а внутри становилось все гаже. Эта малявка бесила. Вернее, мысли о ней. О том, как она треснула его вазой, о том, как сбежала от него без одежды. Обувь и ту оставила, босиком рванула. Психопатка полная.

По пути, ловко лавируя между машинами, набрал Юрьевича. Тот ответил с первого гудка.

— Да, Аслан Саидович?

— Насчет Волковой. В полицию мы заявление подавать не будем.

— Нооо...

— Но до работы ее пока не допускай. Как придет, скажи, что должна сначала извиниться передо мной лично. А потом я подумаю, оставлять ее в клубе или нет. И еще, я буду скидывать тебе заведения и другие места, куда она побежит устраиваться. Ты всех будешь обзванивать. Всем скажешь, что она не чиста на руку и хамка. Что ее выперли с позором.

— Я вас понял, Аслан Саидович.

Следующим набрал номер, на который звонил не так часто. Лишь в экстренных случаях.

— Слушаю вас, Аслан Саидович, — в динамике раздался спокойный, хриплый голос.

— Мне нужно, чтобы ты поработал. Тщательно.

— Обрисуйте ситуацию, возьмусь сразу же.

Аслан усмехнулся.

По приезду в офис начал ловить на себе заинтересованные взгляды. Всем не давала покоя его бровь. Все пялились и всех интересовало, кто же посмел припечатать саму наследнику. Аслан вздохнул. Достали.

Закрывшись в своем кабинете, снял пиджак и подошел к окну, за которым жил, дышал город. А у него в подсознании она. Гордая, нищая кошка, которой он просто мечтает срезать когти. Чтобы больше не борзела по отношению к нему. Чтобы слово вякнуть против не смела.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда хвост прищемят, — зло бросил телефон на стол и упал в кресло. — Стерва.

Ничего, после работы его специалиста, она сама к нему приползет, как к единственному источнику кислорода.

Его ухмылку стер отец, вошедший в кабинет.

— Ну, кутила, теперь расскажешь, кто морду набил?

Аслан цыкнул, отвел взгляд в сторону.

— Пап...Я же сказал уже. Все нормально. Это личный вопрос. Он уже решен почти.

— Такие вопросы у нас решает охрана. Где это видано, чтобы Хаджиеву били морду?

— А то у тебя никогда такого не было, пап! Вот только не надо мне...

— То, что у меня было, было в другое время. Сейчас все иначе. Итак, имя. Кто, где, за что?

Аслан поморщился.

— Во-первых, это личное, пап. Во-вторых, уже сказал, все будет решено. Я сам справлюсь. Я не малыш в подгузниках, которого надо защищать.

— Это из-за девки, что ли? — вдруг сощурился отец. — Тебе дали по харе из-за бабы?

— Пап, вот не надо в это лезть! — мгновенно внутри взметнулась ярость. Какая-то непонятная, непривычная. Как будто тронули его вещь. Вещь, которую он не дает трогать никому.

— Значит, из-за девки, — кивнул своим мыслям отец. — Тебе что, восемнадцать? А о том, что невеста у тебя есть, ты не забыл? Я бы еще понял, если бы ты ее честь защищал, а не какой-то овцы, которая по клубам себе приключения на задницу ищет.

— Она не овца! — сорвалось раньше, чем Аслан успел притормозить.

Саид вздохнул, прошел к дивану и сел.

— Аслан, я понимаю, что ты взрослый мужчина и у тебя есть свои потребности. Но это все откинь на задний план. У тебя впереди куча хороших сделок, которым нужно твое внимание. У тебя впереди свадьба с Залиной. У тебя целая жизнь впереди. Девок может будет куча. Но они не то, что нужно ставить в приоритет. Понимаешь меня? — отец говорил спокойно и даже правильно.

Но Аслан злился. Не хотел все это выслушивать. Он хотел одно. Точнее одну. Дину. Хотел ее себе и все тут.

Отца перебил на полуслове, за что поймал его нехороший, даже злой взгляд.

— Извини, пап, много дел. Те самые сделки, которые ждать не будут. Работаю.

— Задумайся, что тебе важнее. Твой статус и положение в обществе или мордобой из-за бабы в ночнике. Я у себя. Работай, — отец покинул кабинет, хлопнул дверью.

Аслан откинулся на спинку кресла и открыл кучу сообщений от специалиста. Усмехнулся.

— Попалась, кошка. Как бы ты не царапалась, не спасешься.

Глава 12

Слышу, как ругаются мать и отчим и крепко зажмуриваюсь. Сейчас выйти из комнаты не успею, как они начнут деньги клянчить. Утро наступило давно, но я не тороплюсь вставать с кровати. Проснувшись, просто лежу, укутавшись в одеяло. Вставать все равно некуда. Поесть бы, но дома скорее всего ничего нет.

Прокручиваю в памяти все, что произошло вчера и с мучительным стоном переворачиваюсь набок. Я ему врезала тяжеленной вазой прямо по лицу... Я даже кровь видела. Видела, как его взгляд из похотливого и хозяйского превратился в ошалелый, удивленный. Что я, блин, наделала?!

А с другой стороны так ему и надо! Богатенький мажор, привыкший брать все, что душеньке пожелается. А я не вещь! Я человек! И у меня есть самоуважение! Он привез меня к себе на квартиру, чтобы поиметь, как какую-то девочку по вызову.

Думал, я испугаюсь из-за тех денег и буду покорно под ним лежать? Да сейчас!

Вспоминаю, как бежала босиком по холодному асфальту, как меня едва не сбила машина... И все из-за него. Из-за того, что он почувствовал себя хозяином не только клуба, но и моим.

Только теперь назревает вопрос... Как идти на работу? Что я там скажу? Как на меня будут смотреть все после этой истории с Ликой и деньгами? И самое главное... Как посмотрит на меня он? Он ведь придет, как обычно.

А я поменяюсь с Ликой. Пусть она возвращается наверх, а я останусь внизу. Вряд ли он станет париться по этому поводу после того, как я его чуть не зашибла вазой. Уверена, больше он домогаться до меня не станет. А вчера... Вчера — это его заклинило. Не обнаружилось рядом «классом повыше», как говорила Лика.

Но если... Если вдруг меня сдадут полиции за воровство? Я пока плохо его знаю. Вдруг он мстительный? Но он же, кажется, поверил, что я не воровала, а иначе не привез бы меня к себе, не кормил... Или попытка поиметь меня — это была плата за так называемое воровство?

Я снова перевернулась на другой бок, шумно выдохнула.

Вот пойду вечером в клуб и все узнаю. Могла бы, конечно, не ходить, если бы у меня был выбор. На рынок торговать рыбой как-то не хочется. А в другое заведение переходить слишком долго. Сначала обязательная стажировка, причем не всегда оплачиваемая, чаевыми тоже редко кто поделится... А мне надо этих кормить, за стеной которые уже гавкаются.

Нет в клуб идти надо однозначно.

Вечером собираюсь и, выдохнув, выхожу из дома. В клубе еще никого нет, только собирается персонал. Персонал, который я видеть не хочу. Но деваться некуда.

Здороваюсь с уборщицей и направляюсь к подсобке, чтобы надеть форму. Но у меня на пути неожиданно вырастает Юрьевич.

— Здрасьте... — неловко топчусь на месте я.

— Ну, здрасьте! — театрально кланяется он. — Неужто королева наша на работу пожаловала?

— Пожаловала, — вздыхаю я. Чует моя задница, не пройдет все гладко.

— Очень зря, красавица. Сначала тебе к Аслану Саидовичу надо. Вот перед ним лично за кражу извинишься, он подумает брать тебя обратно или нет. А пока давай, беги отсюда. Аслана Саидовича здесь сегодня нет. И будет ли не знаю.

— Понятно. Только я деньги ваши не брала. И извиняться мне перед Асланом Саидовичем не за что. Это он должен передо мной извиниться! Так ему и передайте, — киваю я и разворачиваюсь на каблуках старых ботинок. Новые остались на квартире у Аслана. И его царская жопа сейчас желает, чтобы я ползала перед ним на коленях. Причем не за деньги, которые я не брала, а за то, что не дала ему. Да еще и по роже треснула.

Не дождетесь, Аслан Саидович.

Возвращаюсь домой, снимаю верхнюю одежду и несу ее в свою комнату, чтобы куревом и остальной гадостью не провоняла.

Тут же перед моей дверью появляется мать.

— Ну и чего не на работе? Денег дома нет совсем, за квартиру платить надо!

— Меня поперли, мам, — вздыхаю я.

— Поперли? — мать щурится. — За что?

— За воровство, которого я не совершала, — спокойно говорю я, потому что эта тема меня уже достала. Почему я должна перед всеми оправдываться? За что?

Мать округляет мутные, пропитые глаза.

— А могла бы и украсть, раз все равно уволили! Жрать мы что будем? Третий день холодильник пустой, а ты не чешешься!

— А муж твой что? — во мне начинают вскипать обида и злоба. — Он же на стройке вроде работает? Пусть купит не бухло, а продукты домой! Я вас и так все время обеспечивала! И за квартиру платила тоже я! Сейчас у меня трудности! Завтра пойду искать новую работу! Просто отвалите от меня! — отстраняю мать и влетаю в свою комнату. Запираю дверь за ключ.

— Неблагодарная дрянь! Бессовестная! Я тебе всю молодость отдала, а ты мне на старости лет шиш с маслом?! — мать пинает ногой дверь, а я падаю на кровать и закрываю глаза.

Накрываю голову подушкой, чтобы не слышать вой матери.

«А могла бы и украсть»...

Вот чего желает мне родная мать. Ей на меня плевать, как и было почти всегда. Лишь бы в холодильнике была закуска, а на столе бутылка. Остальное ее не парит.

Причитания похмельной матери прервались грохотом двери. Похоже, кое-кто уже надербанился. Слышу голос отчима, как зовут меня.

— Динка, мразь! Иди сюда! — орет Колька на всю квартиру и, подозреваю, на весь подъезд.

Выхожу из комнаты и вижу, как отчим, чье лицо в крови, оседает под захлопнувшейся дверью.

— Коля! Что случилось, Коля?! — к нему на всех парах мчится мать, а я лишь складываю руки на груди и наблюдаю за этой картиной.

— Уволили, Оль! Прораб подошел и сказал, что все... мол, плохо работаю. Выдал расчет, я домой пошел. Возле остановки мужик какой-то... бородатый... Деньги забрал, а меня отмудохал так, что думал, домой не доползу! Сказал передать привет Дине от какого-то Аслана! Ты кого на меня натравила, мразь? Я сейчас очухаюсь, ты у меня получишь! — зарычал на меня отчим.

— Динка, гадина! Ты что натворила, а? Кого на Колю натравила? Что еще за Аслан, а? Я тебя спрашиваю, проститутка! С кем спуталась, дрянь?! — мать бросилась ко мне, а я нырнула в свою комнату и провернула ключ. Прислонилась к двери, по которой мать лупила кулаками и сжала зубы до хруста в челюстях.

Отчим хрипло матерился, обещал показать мне «кузькину мать», а мама обзывала последними словами, расстроившись даже не из-за того, что ее обожаемый Коленька получил по харе, а из-за того, что у него отобрали деньги. Похмелиться теперь не на что.

На подушке мигнул светом телефон. Сообщение.

Мне почему-то не хотелось смотреть на экран. Словно чувствовала, что ничего хорошего там не увижу.

Но телефон все же взяла. Хорошо хоть он был тогда в кармане джинс и я не оставила его в квартире Хаджиева.

«Твой привет уже доковылял домой? Все так же жду твоих извинений, котенок. А.»

— Ах ты ж, тварь! — замахнувшись, хотела швырнуть телефон в стену, но пожалела гаджет. Он у меня и так старенький, рассыпется в труху, а новый не предвидится в скором будущем. — Скотина! Мажор зажравшийся!

Решил надо мной поиздеваться? Через мою семью решил действовать? Вот козел.

Я легла спать, так и не поев. В холодильнике мать сказала пусто, а выходить проверять я не решилась. Не хотелось получить от них за отчима. Жалеть в этом доме меня никто не будет.

Подождав, пока они успокоятся и затихнут, я укрылась одеялом и зажмурилась, чтобы не заплакать. Не дождется, мажор паршивый. Пусть у него в ногах Лика ползает. Она бы с радостью.

Глава 13

Утром, пока мать и отчим спали, я заглянула в холодильник. Так и есть. Шаром покати. Только кусок заплесневелого черного хлеба. И воняет чем-то. Здесь даже мышь побрезгует повеситься.

Захлопнув дверь холодильника, я прислонилась к ней спиной. У меня еще оставались чаевые. Те самые, которые он тогда сунул мне в кармашек... Что ж, их хватит на какое-то время. А мне срочно нужно найти работу.

И я, одевшись, на носочках, пока отчим храпел в их комнате, вышла за дверь.

Первым местом была небольшая кафешка недалеко от дома. Всегда хотела в нее заглянуть. Что ж, возможность представилась. Хозяином кафе, он же бариста, оказался мужчина средних лет. И — О, чудо! — ему требовалась официантка.

Я рассказала о своем опыте, опасаясь, что он попросит номер телефона с предыдущего места работы. Вряд ли Юрьевич скажет обо мне что-то хорошее после всего. Но Андрей, как представился мужчина, поверил мне на слово и даже сказал выйти завтра на стажировку.

Я выпорхнула из кафе, как птичка. Забежала в магазин, купила пачку макарон, хлеба и даже позволила себе недорогого сыра. Так и быть, покормлю мать с отчимом. Все же ему досталось вчера из-за меня. Вернее, не из-за меня, а из-за паршивого мажора... Ну да ладно. Завтра выйду на новую работу и пошел Аслан Саидович лесом.

Домой зашла тихо, так же, как и выходила. Мои алкаши еще спали и я, переодевшись, пошла на кухню, чтобы сварить макароны.

Но тут зазвонил мой телефон и я уставилась на экран, на котором отобразился неизвестный номер. Хаджиев? Вряд ли. Номер другой.

— Да? — ответила я.

— Эээ... Дина? Это Андрей из кафе. Ты оставила мне номер... Слушай, тут такое дело, не выходи завтра на стажировку.

— Ааа когда выходить? — спросила осторожно я, чувствуя неладное.

— Никогда не выходи. Мне тут звонили, сказали, что ты... Ну, не очень надежная работница. Так что, извини... Да и проблемы мне не нужны. Пока, — он сбросил звонок раньше, чем я открыла рот, чтобы попытаться защитить себя.

Тут же телефон пискнул и на экране появилось сообщение:

«Опять неудача, да?»

На этот раз он не подписался, но я уже знала, кто это.

Крышка на кастрюле начала весело подпрыгивать — вскипела вода для макарон.

Я вздохнула и прислонилась к стене. Этот подонок решил отравить мне мое существование? Просто за то, что не дала? Или за то, что не извинилась, что не дала?

Что самое обидное, козел знал, куда бить.

А еще, он как-то узнал про кафе. Откуда? Как? Неужели за мной следили? Кто звонил Андрею? Ему не просто сказали, что я ненадежная работница, ему еще и пригрозили. Он сам сказал, что ему проблемы не нужны. Получается, тот же сценарий, что и с отчимом?

Неужели Хаджиев, и правда, так заморочился просто чтобы отомстить мне? Я настолько сильно задела его самолюбие? Когда не дала, как дают другие или когда по роже нахальной ему заехала?

Уставившись на экран телефона, я быстро напечатала:

«Мне не за что извиняться перед тобой. Я не приползу на коленях. Просто оставь меня в покое!»

Ответ пришел почти сразу же.

«Ты придешь. И извинишься. По забегаловкам можешь не ходить. Тебя никуда не возьмут. Я буду в клубе сегодня в 20:00. Жду.»

— Вот тварь! — зашипела я, сжимая в руке телефон.

Ну уж нет. Не пойду к нему в ножки падать. Не сегодня так точно.

На кухню вошла мать. Всколоченная, злая, заспанная.

— Что ты кастрюлями тут гремишь?

— Мам, за макаронами присмотри. И дай мне номер тети Марины. Ну, той, с рынка.

— А я давно говорила иди на рынок! Сейчас дам номер, если там место еще осталось.

Я тяжело вздохнула, глядя, как из-под крышки из кастрюли лезет пена. Придется идти на рынок, торговать рыбой. Тетя Марина давно меня звала. Возьмет. И звонить ей вряд ли будут. Да даже если и позвонят, она не из робкого десятка, пошлет куда подальше.

Мать протянула мне свой кнопочный телефон.

— На вот. «Марина Рынок» там записано.

Я схватила телефон, переписала номер.

Этот козел уверен, что я сегодня прибегу к нему в клуб и раздвину ноги, лишь бы он взял меня обратно. Три раза ХА! Не дождешься, мажор самоуверенный.

С тетей Мариной я встретилась в подъезде. Она жила на первом этаже. Вряд ли тот, кто за мной следит по приказу Хаджиева, мог нас видеть или слышать. Тетя Марина согласилась взять меня со следующего дня и я едва сдержалась, чтобы не запрыгать от радости.

Работа, конечно, невесть какая. Но там я смогу заработать. Рыба так рыба. График, конечно, зверский, но мне не привыкать пахать большую часть суток.

Утрись, Хаджиев!

На свой пятый этаж я буквально взлетела. Тут же бросилась в комнату, чтобы достать на завтра теплые вещи. Вязанный свитер, шерстяные носки, старый, но теплый пуховик. Простоять весь день на холоде — это вам не шутки.

— Ну что, договорилась? — мать заглянула в комнату.

— Да. Завтра в пять утра выхожу.

— Ааа... Там Коле плохо. Выпить просит. Денег дашь?

— Макароны ешьте. Денег нет, — я закрыла дверь перед носом у матери и продолжила собирать вещи на утро.

Ровно в восемь вечера пришло сообщение.

«Я не люблю ждать.»

Я криво усмехнулась.

— А придется, Аслан Саидович. Ждать вам еще и ждать! — пропела я, глядя на потухший экран смартфона. — Не побегу я к вам на поклон. Пусть вам Лика с Леркой по очереди кланяются, раз на официанток потянуло.

Сев на свою скрипучую кровать, я невесело усмехнулась. И чего он пристал ко мне? У него же скорее всего этих девушек пруд пруди. И, как говорила Лика, повыше классом. Так что ему надо? Это все месть за вазу? Так она за дело ему в морду прилетела!

А может извиниться по смс и пошел он нафиг? Написать что-то вроде «извините, но вы сам виноваты, что схлопотали по роже?»

Писать ему я, разумеется, не стала. Заблокировала его номер, отбросила телефон и пораньше легла спать, чтобы подняться рано утром. Но уснуть никак не удавалось. То на кухне кто-то разбил тарелку под аккомпанемент мата, то за стеной чем-то гремели соседи.

А я лежала и думала о нем. Об Аслане. О том, что сделала и о том, чтобы было бы, если бы не сделала? Он бы поимел меня там в своей богатенькой квартирке и все равно уволил бы. А так хоть последнее достоинство сохранила.

Вставать рано утром было непривычно. Обычно в это время с только засыпала, приползая из клуба. Сейчас же надо было быстренько одеться, умыться и бежать на рынок. Тетя Марина ждать не будет.

Почистив зубы и тепло одевшись, я схватила телефон и поторопилась к выходу. Мать с отчимом еще спали. Вот у кого ни забот, ни хлопот. Одна проблема — где достать выпить.

На рынке уже собирались торгаши. Тетя Марина ждала меня с передником.

— На, надевай. Сейчас машина с рыбой приедет, будешь ящики разгружать.

Таскать ящики с утра, не поев и даже не выпив кофе, было тяжело и невесело. Но я старалась. Старалась, чтобы хотя бы отсюда не поперли. Мне нужны деньги и я их заработаю.

Когда взошло и слегка пригрело солнышко, пошли первые покупатели. Рыбу брали вполне неплохо. Уже через два часа мне казалось, что я пропахла ею насквозь.

А еще через час пожаловали какие-то братки, родом из девяностых. Один с черной бородой, в кожанке, второй без бороды. Но тоже в кожанке. Не говоря ни слова они принялись переворачивать лотки с рыбой, втаптывая товар в грязь. Я кричала и пыталась драться с ними, но тетя Марина вовремя оттащила меня за шкирку, как котенка.

Котенка...

Нет, этого не может быть!

— Тебе привет от Аслана! — сказал мне бородач с еле заметным акцентом и пошел со своим дружком прочь, пиная рыбу в разные стороны. Весь товар был испорчен.

Глава 14

Я стояла посреди сломанных лотков и рассыпанной вокруг рыбы и виновато смотрела на тетю Марину. Та, похоже, подсчитывала убытки и качала головой.

— Твою ж... Чтоб тебя... Вот... — она не находила слов, изредка пролетал крепкий мат.

А я все стояла и смотрела на бардак вокруг. К нам никто не подходил. Все видели, что творили эти двое, но никто не попытался заступиться. Конечно... Кому оно надо? Еще по лицу получить от бандитов.

— Теть Марин, — с тронула ее за руку, но она одернула ее, зло посмотрела на меня.

— А ну, вон пошла отсюда к своим бородатым Асланам! Ты кого мне сюда привела, а? Кто за это все платить будет?! Кто, я тебя спрашиваю?! У тебя деньги есть покрыть убытки?!

Я отрицательно покачала головой.

— Нет...

— Нет?! А придется!

Тут я поняла, что попала по-крупному. Хаджиев не просто мстил мне за ту проклятую вазу. Он выжигал все и всех вокруг меня, чтобы я стала для всех изгоем. Чтобы никто не помог, не протянул руку. Кроме него. Если я, конечно, приползу и попрошу прощения. Тогда, быть может, он снова примет меня в официантки. Или понизит до уборщицы, кто его знает...

— Теть Марин, я не виновата. Правда. Давайте вызовем полицию, я знаю, кто это сделал.

— Ах ты знаешь?! — завизжала тетя Марина. — Так что ж сама не разобралась со своими дружками? Зачем сюда их привела?!

— Давайте просто вызовем полицию и...

— Какую полицию?! Чтоб мне эти в кожанках пришли и голову тут оторвали?! Пошла вон отсюда! И чтобы через три дня принесла мне деньги за рыбу! Поняла?! Я убытки подсчитаю и матери твоей позвоню! Как хотите, так и рассчитывайтесь!

Я развернулась и, глотая слезы, побрела прочь из рынка. На меня все оглядывались, смотрели с интересом. Такое шоу у них не каждый день бывает. А позади вовсю голосила тетя Марина, которой я теперь должна неизвестно сколько денег. Вот же попадалово.

Хаджиев перекрыл мне кислород. Полностью. Будто краник закрутил. Лишил меня всех возможностей, да еще и должницей сделал.

— Сволочь, — прошипела, вытирая рукавом пуховика злые слезы. — Какая же ты тварь, Хаджиев.

Я шла по улице, не разбирая дороги из-за слез. На кого-то нечаянно налетела, кто-то бросил мне что-то обидное. Я не вслушивалась и не обращала внимания.

А дома меня ожидал еще один сюрприз.

Трое здоровенных мужиков заполняли собой все пространство узкого коридора.

Испуганная мать и побитый отчим стояли, как солдатики, по струнке.

Я остановилась на пороге, застыла.

— Вы кто? — спросила, предполагая, что это люди Хаджиева.

— Это коллекторы, Динк. Слушай, у тебя денег нет? Нам там проценты накапали за займ... — начал было отчим, а я закрыла глаза и медленно выдохнула. Вот же задница.

— Откуда у меня деньги? — зло спросила я отчима, мазнула бешеным взглядом по дрожащей матери. — Как вы вообще умудрились займ взять? Я же давала вам деньги!

— Ай-яй-яй, как нехорошо, — покачал головой один из мужланов. — Получается, денег нет? — усмехнулся. Нехорошо так, пошло.

— Нет, — буркнула я, опуская глаза.

— Ну это ты сможешь решить, Дина, — мое имя он произнес так... словно знал его еще до прихода в нашу квартиру.

Опять Аслан?! Серьезно?! Он что, доконать меня решил?!

И все из-за паршивой вазы, которой отхватил за дело?!

— Доченька, придумай что-нибудь... — просила мать, обливаясь слезами. Видать их нехило так припугнули. Оба дрожат, к стенке прижимаются.

Я едва не хмыкнула. Придумай что-нибудь. Я могу придумать, как растянуть на три дня банку дешевой тушенки или как оттянуть оплату за квартиру. Но с коллекторами я дел раньше не имела. До знакомства с мажором Хаджиевым. Хотя, какой он мажор? Он настоящий бандит. Только бандит может такое вытворять.

— Передайте тому, кто вас послал... — начала было я, но здоровый бугай остановил меня, подняв указательный палец вверх.

— Не, красавица. Ты сама договаривайся. Мы просто делаем свою работу. А под кого лечь, ты сама знаешь, без нас.

Я густо покраснела. Под кого лечь... Их точно прислал Хаджиев.

— Денег нет, но я решу вопрос по займу... — пробормотала себе под нос, буквально физически ощущая, что я уже не на дне. Я его пробила.

— Ну вот и умница! — пробасил здоровяк и кивнул своим на выход. Один из них задел меня плечом и я едва не свалилась им под ноги.

Захлопнув за ними дверь, я молча прошла мимо матери с отчимом и закрылась в своей комнате. Сползла по двери на пол.

Дрожащей рукой разблокировала его номер и быстро настучала сообщение:

«Во сколько мне прийти?»

Ответ, будто назло, не приходил около часа. Он словно издевался надо мной. Играл в свои мажорские игры.

Я успела раздеться, помыться. Мыться, правда, пришлось холодной водой. Опять проблемы с колонкой, а чинить ее... проще купить новую.

Вышла из душа и первым делом схватила телефон.

«Сегодня в 20:00 в моем кабинете. Ну в том, откуда ты виски сперла. Только переоденься, не выношу запах рыбы.»

На его издевательское сообщение я отреагировала лишь злой ухмылкой.

Ладно. Будь по-твоему, подонок. Я приду. И даже попрошу прощения. Но чует мое сердце, что ему не это нужно. Не мои пустые, неискренние извинения. Он хочет большего.

Вечером я надела джинсы, водолазку, закрывающую горло, натянула старые ботинки. Мать молча наблюдала, как я одеваюсь.

— Ты, дочка, куда? К этому? Из-за которого Колю побили?

— К нему, — холодно бросила я.

— Ну, ты уж там постарайся... договорись с ним... пусть Коле деньги вернут...

Я хмыкнула. Постарайся. Чтоб Коле деньги вернули. Обалдеть.

Любая другая мать преградила бы собой путь и не выпустила из квартиры, а эта... «Постарайся».

Во рту стало горько и до ужаса обидно. Она же даже не знает Аслана. А вдруг он больной извращенец, который подвесит меня на цепи и будет измываться? Нет же, я должна постараться!

— Ты не мать, — бросила ей я и вышла в подъезд, не дожидаясь ответа.

Было больно и обидно. Тошно. Почему кому-то все, включая любящих, богатых родителей, а кому-то нищета, пьющая мать и одиночество?

До клуба я дошла пешком. Не хотелось тратить деньги на проезд. Да и торопиться не хотелось. До восьми еще было время, а отираться там в ожидании, когда пожалуют барин, не было никакого желания.

Зашла через парадный ход. Охранник, узнав меня, кивнул и отошел в сторону, пропуская в клуб. У барной стойки отиралась Лика. Я быстро прошла мимо, пока она меня не заметила. Поднялась на второй ярус, где мне преградил путь другой охранник.

— Куда? — спросил грубо.

Я посмотрела на экран телефона, на часы. Без трех минут восемь. Он уже должен быть у себя.

— Аслан Саидович меня ждет. Можешь позвонить ему. Я Дина.

Охранник позвонил ему и, назвав мое имя, выслушал приказ. Тут же отошел в сторону. Я направилась мимо випок, прошла по тихому коридору и постучала в дверь кабинета.

— Войди! — крикнул он и я толкнула тяжелую дверь.

Он восседал в своем кресле, лениво рассматривал меня. На брови пластырь, на губах ухмылочка.

— Я пришла, Аслан Саидович, — произнесла негромко, хотя жутко хотелось материться в голос.

— Проходи, чего зажалась там, — кинул он мне снисходительно.

Я сделала три шага, приближаясь к его столу.

— Аслан Саидович, я пришла, чтобы извиниться перед вами. Простите, что не раздвинула перед вами ноги и врезала вам по лицу вазой. В общем за все простите.

Он усмехнулся.

— Котенок продолжает выпускать коготки, — Аслан поднялся с кресла, обошел стол и приблизился ко мне вплотную. Так, что я ощутила запах его нового парфюма, стоящего, наверное, целое состояние. — Твои эти извинения ничего не значат. Ты пришла только потому, что тебя окружили со всех сторон. А что твоя семья? Они знают, что происходит? Отчим точно знает. И они так просто отпустили тебя ко мне? Или они вообще не интересуются, куда ты ходишь и где пропадаешь? — он будто мысли мои читал. И бил, как обычно, по самому больному.

— Тебя это не касается, — проворчала я, силясь звучать равнодушно. Не показывать свою боль.

— Ладно, — он склонился ко мне, выдохнул мне в губы, а я еле нашла в себе силы не отшатнуться. — Я принимаю твои извинения. Ты принята обратно. Будешь работать в клубе. Но с одним условием...

Глава 15

— С каким условием? — тут я почувствовала, что мне подурнело. Что еще придумал этот придурок?

— Юрьевич стареет. Сдавать начинает. Воруют у него из-под носа. Я пока не буду его увольнять, но приставлю к нему свою помощницу. Тебя. Ты будешь следить за всем. Начиная с кассы и заканчивая тем, сколько раз за смену выходят курить официанты. Каждое движение, каждый разговор. Ты будешь видеть и слышать все, что происходит в клубе.

— Подожди, ты что... Ты хочешь, что я тебе стучала?! На своих же?!

— Называй это как хочешь. Но это теперь твои должностные обязанности. За каждый косяк, за каждое воровство, за каждую мусоринку на кухне отвечать будешь ты. Поэтому либо пресекай это, либо получай за всех. Будешь нормально работать, никто к вам больше не придет, а ты сможешь выплатить свои долги. Ну или долги твоей чудо-семейки. Тебе виднее. И еще кое-что. Жить теперь ты будешь у меня в квартире. Там, где ты мне вазой впечатала, — произносит это с ухмылочкой, будто намекая, что ничего не закончилось. И не закончится.

— Что?! В квартире, где ты хотел меня поиметь? Решил закончить начатое? — тут же вспыхнула я. — Размечтался!

Он не только своей крыской меня хочет сделать, он еще и в свою постель хочет меня уложить. Тогда не вышло, решил доделать?

— Если бы я тупо хотел тебя поиметь, как ты некрасиво выразилась, я бы сделал это еще в тот вечер. И никто бы мне не помешал. А квартиру считай поощрением. Не задолбалась прозябать в притоне? Не тошно еще от перегара? Короче, это мое условие. Только после того, как ты согласишься выполнить мои условия я отозву всех, кого на тебя натравил. И даже Марине с рынка отдам деньги за испорченную рыбу. Займы отчима сама погасишь. Ну и на выпивку матери хватит. В общем, хорошая зарплата и комфортное жилье.

— Ааа, так вот чем ты хочешь меня купить? Зарплатой и жильем? Думаешь, я буду с тобой жить? Серьезно, Аслан?

— Я там не живу. Квартиру я использую крайне редко, когда не хочется ехать за город. Но если ты боишься, что я тебя там попользую...

— Да, я боюсь! Я согласна на все, лишь бы ты оставил в покое мою семью, кроме постели. Спать я с тобой не буду. Никогда. Понял? Хоть кого натрави! — я вздернула нос, а он заухмылялся. Так бы и стерла эту ухмылочку. Вазой.

— Обещаю, что не трону тебя, пока ты сама не раздвинешь ноги, как ты выражаешься. Я тебе даже дам ключ от свободной комнаты, где ты сможешь закрыться от меня, если что. Договорились?

— Нет, я не могу! Ни за что не буду жить у тебя!

— Будешь. Иначе завтра еще кто-нибудь нагрянет. Твоему отчиму опять достанется. Ну или из квартиры всю вашу развеселую семейку выпрут. Да много вариантов на самом деле. Я креативный.

Да уж... Креативная сволочь.

— Так значит, у меня нет выбора?

— Есть, конечно. Если кто-то захочет купить пропитые почки твоего отчима, то вы сможете рассчитаться с долгами. Нооо... Я бы особо не надеялся, — продолжал забавляться он. — Кстати, тебя мама ко мне жить отпустит? Или ей пофигу?

Я сглотнула. Опять бьет наотмашь своими словами. Жестокий, избалованный козел.

— Не трогай маму, — процедила я сквозь зубы.

— Понимаю. Маму не трогаю, — в его взгляде всего на секунду появилось что-то человеческое. Но оно тут же исчезло. Да и не было его. Мне просто показалось. У таких, как он, нет совести, нет души. Они могут лишь покупать, шантажировать, принуждать. Ломать об колено.

Только не получится у него сломать меня. Я еще не сдалась, что бы он там себе не напридумывал.

— Если ты посмеешь меня тронуть в своем логове, то я...

— То ты за вазу возьмешься. Понял уже.

Он уверенно шагал впереди. Настоящий хозяин...

Я торопилась следом, предчувствуя шок персонала, который они сейчас испытают. По его приказу Юрьевич собрал всех у подсобки. Там, где еще совсем недавно казнили меня, как воровку.

Когда мы пришли на место, первой я увидела Лику. Она удивленно вскинула крашенные брови, а потом перевела взгляд на Аслана.

— Юрьевич, — заговорил Хаджиев. — Я тебе уже говорил, что мне не нравится то, что творится в клубе. То у тебя камеры отключаются, то деньги из кассы пропадают, то официантки посетителям хамят. В клубе бардак. И мне это надоело. Это мой клуб. И в нем будет порядок. С сегодняшнего дня с тобой будет работать мой человек. Подчиняться она будет только мне. Выручка, отчетность — все будет проверять она. Скажем так, следить за порядком. Знакомить вас не буду, вы уже знаете друг друга, — он повернул лицо ко мне. — Приступай, Дина.

Я правда пыталась держать голову ровно и смотреть вперед, но в какой-то момент мой взгляд сполз вниз.

— Она? Она же сама деньги из кассы... — начал было Юрьевич, но Аслан его перебил.

— Не она. И вы все это запомните. А если нет, я найду виновного и вышвырну взашей, — он посмотрел на Лику, а та мгновенно побледнела. — Мне лезть в это или лучше не надо?

Все замолчали, перешептывания стихли.

— Работайте, — бросил Хаджиев и вышел в зал, а я поспешила за ним и схватила его за рукав рубашки. Он остановился, удивленно повернулся ко мне. Смерил взглядом, остановился глазами на моей руке, сжимающей ткань его рукава. Я отпустила. — Что еще?

— Ты хоть понимаешь, что они меня теперь сожрут заживо? Ты меня сейчас во всеуслышанье объявил стукачкой!

— А ты сделай так, котенок, чтобы они подавились, когда будут жрать. А будешь ты стукачкой или моей помощницей — решать тебе. Все, не трогай меня. У меня много дел. К концу смены все отчеты по бару и кухне ко мне на стол. А потом я отвезу тебя домой, соберешь свои вещи.

— Что, прям сегодня? Ночью? Ты мне даже не дашь времени на переезд? — я пялилась на него во все глаза, а он снисходительно усмехался.

— Можно подумать, у тебя там есть что перевозить. Я тебе озвучил свои условия, в чем дело? Ты с чем-то не согласна, так я еще не отозвал своих людей. Коллекторы могут нагрянуть и посреди ночи.

— Я все поняла. Ладно, — бросила зло и, отвернувшись от него, пошла к бару.

Радовала ли меня новая должность и жилье? Нет. Я четко осознавала, что угодила в капкан, который расставил для меня Хаджиев. Знать бы, зачем ему все это...

Глава 16

Стоило мне пройти мимо барной стойки, как в спину вонзились неприязненные взгляды. Даже простодушный, всегда милый Сашка сейчас смотрел на меня, как на врага народа. Будто я уже все их косяки отнесла в уши начальству. А я, между прочим, могла бы. Запросто. Я здесь долго проработала. Знаю, кто чем дышит и кто чем промышляет.

Лика с Юрьевичем тоже отирались у стойки и злобно на меня глядели. Юрьевич не хотел делиться властью, а Лика... Ну, с ней все понятно. Она думает, что я сплю с Хаджиевым и это ее бесит. Потому что могла бы спать она. Я уверена, она не против. Тут, наверное, все, кто его хоть раз видел, писают кипятком от желания «Обслужить» барина.

Лика что-то шепнула Сашке, не сводя с меня презрительного взгляда. Вот же гадина. Чего ей неймется-то?

— Лика, ты же так хотела вернуться на верхний ярус! Иди! Тебя никто не держит здесь! — проговорила я достаточно громко, чтобы перекричать музыку.

Она молча тряхнула головой и прошла мимо меня, схватив со стойки свой планшет.

Я знала, что они все обо мне думают. Что я перешла в крысы, стукачки, стала предательницей. А на повышение пошла быстрее всех, потому что перепала с Асланом. И мне было от этого тошно.

Я бы с радостью ушла из клуба, если бы меня отпустили... Как вспомню тех отморозков на рынке или коллекторов в квартире... И это материно «постарайся».

Я смотрела на Сашку. Он же, чтобы не встречаться со мной взглядом, делал вид, что занят. Усердно натирал и без того блестящую глянцевую стойку. А ведь мы с ним дружили. Я бегала с ним на перекуры, хотя сама не курю, он мне отдавал списанные дессерты, зная, что я вечно голодная, как волк. Мы сплетничали и обсуждали Юрьевича... Да много всего было за время моей работы здесь. А теперь Сашка воротил от меня нос и даже не разговаривал.

В заднем кармане джинс завибрировал телефон. Я вошла в подсобку, чтобы расслышать звонившего. Это, конечно же, был Аслан.

— Что? — буркнула я в динамик.

— Ты на бармена запала, что ли? Чего там отираешься? — голос такой... странный. Словно он ревнует. Но это было бы смешно, конечно. Он там сидит, с ума от скуки сходит и пялится на меня в камеры от ничего неделания.

— Он мой друг. По крайней мере был им, пока ты не...

— Твой единственный друг теперь я, котенок. Для остальных ты моя кто?..

— Хватит издеваться! — рыкнула я, но тут же осеклась. Опять в голове прозвучало это «постарайся». Ну, мама... Не могла что-то другое сказать?

— Работай иди, Дина. Следи за всем и вся. Я не хочу, чтобы меня обворовывали. Твой Сашка, говорят, левак продает вместо элитного алкоголя. Так что, присмотрись не к нему, а к его рукам. И не делай такое лицо, как будто я заставляю тебя пытать младенцев.

Откуда он знает, какое у меня лицо? Я огляделась в поисках камеры в подсобке, но ее здесь, конечно же, не оказалось.

— Ладно, — я сбросила вызов первой. Не могу слышать его нахальный, издевательский голос.

Вышла из подсобки, взглянула на Сашу. Тот все так же делал вид, что меня здесь нет. Мне захотелось подойти к нему и сказать, что все не так, как ему кажется. Что меня заставили. Но это все не имеет значения, потому что никто не попрет против Хаджиева. А устраивать людям проблемы мне не хотелось. И так из-за моей гордыни пострадали отчим и тетя Марина.

И все же я решилась заговорить с ним.

— Саш! — крикнула я, чтобы переорать долбящую по ушам музыку. — Я не хотела всего этого! То есть... Понимаешь, у меня не было другого выхода!

Саша склонился над стойкой и прокричал мне в ответ:

— Выход есть почти всегда, Дина! Кто-то выбирает работу по пятнадцать часов в сутки, зато честно, а кто-то стелется под хозяина, чтобы ухватить кусок получше и стучать на своих!

Прям наотмашь. Я отпрянула от стойки, поджала губы. Да уж... Меня действительно считают крысой. Замечательно просто!

— Саш!..

— Ты или, Дин! А то начальство отругает за то, что с челядью общаешься! У тебя теперь другая работа! — крикнул мне Сашка и принялся натирать пивной бокал.

Я еще много чего хотела сказать в свою защиту, но Сашке, похоже, пофигу. Не будет он меня слушать. Никто тут не будет слушать. Никто не поверит, что меня, обычную официантку, преследовал один из самых завидных женихов города. Что он натравил на меня и мою семью своих людей и буквально вынудил приползти к нему на поклон. Никто не поверит и не поймет.

Поднявшись на второй ярус, я прошла мимо охранника, который теперь не обращал на меня внимания. Я теперь тут «своя». Хозяйская стукачка.

В кабинет Аслана не постучала специально. Закрыла за собой дверь кабинета и встала напротив.

— Верни меня в официантки. Пожалуйста, — попросила тихо.

Он усмехнулся, продолжая пялиться на экран монитора. Как я и предполагала, сидит от скуки камеры просматривает.

— Что, пообщалась с нищебродами? Поняла, что дружба с ними стоит ровно столько, сколько ты зарабатываешь за смену? А как только поднимаешься на одну маленькую ступеньку выше их, сразу становишься врагом.

— Ты, наверное, забыл, но я тоже нищебродка, — это слово больно кольнуло в груди. Посмотрела бы я на него, родись он не у Хаджиевых, а у Волковых.

— Нищебродство — это состояние души, а не пустые карманы. Деньги можно заработать. А душа остается такой же. Алчной и завистливой. Как в случае с твоими коллегами. Они тебе завидуют. По-черному. Так что, не жалей их. И по былой дружбе не тоскуй. Как оказалось, она для них ничего не значила. Они сейчас сожрать тебя готовы только за то, что ты больше не пашешь, как они. И да, котенок, ты должна мне. Должна за то, что вытащил тебя из грязи, в которой ты барахталась. Не помешает сказать мне спасибо.

— Не дождешься. Я ничего у тебя не просила!

— Тогда вали в зал. Работай. К концу смены жду с отчетами.

Весь остаток смены я простояла у барной стойки, наблюдая за Сашкой и официантками. Нет, я не собиралась на них стучать, просто хотелось быть среди своих. Пусть даже они меня своей больше не считают.

Когда музыка перестала долбить, а клуб закрылся, я сонно потерла глаза и подошла к эркиперу, чтобы пробить Z-отчет.

— Ну как оно на новом месте? — послышался ехидный голосок Лики.

— Тебе разве не пора собираться домой? — ответила ей я, не поворачиваясь в сторону змеищи.

— А ты домой не идешь? Будешь в кабинете начальника дорабатывать? — заухмылялась мерзко Лика, а я подумала, как могла дружить в свое время с такой выдрой. Она же гадкая стерва.

— А ты что, завидуешь? — все же повернулась ей, пробив длинный чек.

— Было бы чему, — фыркнула Лика. — Одно радует, теперь твоя маман не будет сдавать бутылки, ты же хорошо теперь зарабатываешь?

Я медленно выдохнула.

— Лик. Иди лесом, а? Вот просто иди, пока не послала еще дальше! — я начинала заводиться. Разве это все было моим решением? Почему они не идут с претензиями к Аслану, а докопались до меня? Что я им сделала?

Лика все же ушла. Повиливая бедрами. Коза.

— Саш, что там по бару у тебя? Ты список того, что заканчивается составил? — спросила я миролюбиво, но он лишь коротко зыркнул на меня и молча бросил на стойку список.

— Так и будешь дуться? — спросила я со вздохом.

— Что-нибудь еще? Мне домой надо, — бросил он через плечо, отвернувшись ко мне спиной, оглядывая бутылки на полках.

— Мне жаль, что у нас так все вышло. Я не планировала ни с кем враждовать. Меня заставили.

— Я пошел. До свидания, — Сашка вышел из-за стойки, оттеснил меня и исчез где-то в районе подсобки.

А потом был Юрьевич. Он вместе с шеф-поваром составил отчет по кухне и швырнул его мне едва не в лицо. Я схватила бумажку и, развернувшись, вышла из кухни. Все до единого меня считают здесь врагом. Ну, а как еще относятся к надзирателям? И во всем виноват он. Хаджиев.

В его кабинет вошла без стука. Опять. Да, я все еще пыталась бунтовать, хотя и понимала, что бой проигран.

Положила ему на стол отчеты.

— Там все по бару и по кухне, — проворчала. Не глядя на него.

Зато он пялился вовсю. На документы даже не взглянул, встал с кресла и направился ко мне.

Я невольно попятилась, но далеко мне убежать не дали, за спиной возникла стена.

— Ты чего? — буркнула я.

— Что у тебя с этим барменом? — спросил он как-то злобно, сузив глаза. — Спала с ним до меня?

— Чегоооо?! — вытаращила глаза на Хаджиева. — Что значит «до тебя»? У нас ничего нет и быть не может! — я взглянула на его пластырь. А еще раз полезешь, отоварю так, что одной бровью не отделаешься! Понял?

— Значит, спала. С этим барменом, — скривился, будто от презрения.

Я же задохнулась от его наглости.

— Да какое твое дело вообще, с кем я спала, а с кем нет? Моя личная жизнь тебя не касается!

— Еще как касается! — процедил он сквозь зубы и прижал меня к стене, сунув свое колено между моих ног, а ладонями уперся по обе стороны от моей головы. Бежать некуда. Да и разве от него свалишь? — Еще раз увижу, что ты всю смену ошиваешься рядом с ним, твой дружок вылетит отсюда, как пробка. С волчьим билетом. Я собственник, котенок. Поняла меня?

Я смотрела на него и чувствовала, как твердая пряжка ремня впивается в мой живот. Нет, ну это уже перебор. Собственник. Вещью меня своей возомнил. Козел настырный.

— Отойди. И не лезь ко мне! Между нами ничего не может быть!

— Уже есть, котенок, — усмехнулся он и, отстранившись, взял меня за запястье. Миг, и на моей руке уже болтается какой-то браслет.

— Это что еще такое?! — психанула я, пытаясь расстегнуть браслет, но он не поддавался.

— Он не снимается. Если только с рукой, — ухмыльнулся Аслан.

— Мне не нужны твои подарки, сними его сейчас же! — рычала я, пытаясь содрать с себя кусок тяжелого золота. Мне нафиг его подачки не сдались. Решил затащить меня в койку с помощью дорогих побрякушек?!

— А это не подарок, котенок. Это браслет принадлежности. Гравировку с моими инициалами видишь?

— Браслет чего? Принадлежности? Это типа я принадлежу тебе? Я извиняюсь, а изжога вас, Аслан Саидович, не замучает?!

— Не беспокойся, у меня все хорошо со здоровьем. На тебя хватит. Да оставь ты уже этот браслет! Сказал же, не снимается он. Все. Хватит драть кожу, — он легко ударил меня по рукам. — Ты готова? Нам еще за твоим барахлом ехать.

— Если ты попытаешься меня тронуть. Хоть пальцем. Хоть взглядом. Я, Хаджиев, не то что вазу, я потолок твоего фешенебельного жилища на голову тебе уроню! Понял меня? И сними эту гадость с моей руки! — я продолжала дергать плотный браслет, так и не отыскав на нем застежку. Он захлопнулся на руке, как кандалы.

— Ты правда туповата. Я же сказал, он не снимается. Надевай куртку и поехали.

Глава 17

В машине я продолжала истязать свое запястье, пытаясь снять злополучный браслет. И у меня по-прежнему не получалось.

Аслан гнал по трассе, как сумасшедший, ловко лавируя между машин, что ехали помедленнее.

Когда подъехали к моему дому, я бессильно опустила руки и признала, что эта штука не снимается. Если только пилить... Но не хочется остаться без руки.

— Кончай дергать его. Собери лучше свои вещи. Бери только то, что дорого. Всякое старое шмотье не тащи в мою квартиру. Выброшу на помойку. Если что-то понадобится, купишь.

— Какие еще будут указания? — уставилась на него со всей ненавистью, которая накопилась во мне за сегодняшнюю ночь.

— Пошли, — он вышел из машины, я тоже выпрыгнула из салона.

— Ты не пойдешь! — уперла руки в бока, а он усмехнулся и взгляд упал на мои губы. На пару мгновений он застыл, а потом, моргнув, взял меня за локоть уже привычным жестом и повел к подъезду.

Лифт, как обычно, не работал, а в подъезде воняло мочой, сыростью и дешевым куривом.

Я вздохнула, толкнула дверь. Она у нас никогда не запирается на ключ и в данный момент это хорошо, потому что мои ключи вместе с сумкой, одеждой и обувью остались на квартире Аслана.

Я не спешила входить домой. Остановилась на пороге и повернулась к Хаджиеву.

— Слушай, зачем я тебе там нужна? В твоей этой богатенькой квартирке? Если ты попытаешься снова приставать ко мне, я...

— Да помню я, помню, котенок. Потолок на голову. А если серьезно, то у нас с тобой сделка. За нарушение сделки прилетит нехилая неустойка, которую ты не вывезешь. Ну ты уже это поняла, я думаю, да?

Я вздохнула.

— Мать опять меня потаскухой назовет. Постой здесь, пока я соберусь, — попросила его тихо, но Хаджиеву что об стену горох.

Он шагнул первым, брезгливо осмотрелся вокруг. Да, уборку я делаю нечасто. У меня на это просто-напросто не хватает времени. И даже после уборки чистотой сверкает в этой квартире недолго. Мои алкаши быстренько все загаживают.

— Динк, ты? — послышался голос отчима, а я вздохнула.

— Я!

— Деньги есть, дочь? Постаралась ты там, нет? — высунулась из кухни мать в пьяном угаре. Похоже, все-таки нашли чем опохмелиться. И как им это удается?

Аслан, услышав это ее «постаралась», негромко хмыкнул. Я же покраснела до корней волос.

— Мам, я за вещами, — произнесла я, как только та вышла в коридор, держась за стены.

— Какими вещами?

— Съезжает ваша дочь, — прозвучало как-то злобно и раздраженно. Будто моя мать что-то ему сделала. Да, она пьяница, но его она не трогала. Это он тронул.

Мать охнула, привалившись к стене.

— А это кто, Дин? — мне в лицо пахнуло свежим перегаром.

— Это мой начальник. Аслан Саидович.

Из кухни вылез и отчим со своей побитой физиономией. Оценил обстановку мутными глазами, сложил руки на груди.

— А что значит, съезжает? Ее никто не отпускал! Мы родители... — отчим заткнулся, потому Аслан протянул матери пачку денег. Нехилую такую пачку... Я обалдело смотрела на то, как отчим поджимает губы и отступает, наверное, прикидывая в пьяной голове, сколько отравы можно купить на эти деньги.

— Возьмите. На расходы. Дина получила аванс, — проговорил негромко, с усмешкой.

Мать же поспешно спрятала деньги в лифчик, совершенно не стесняясь Аслана.

— Спасибо вам большое. Дина, ну ты хоть угости гостя чем-нибудь.

А я... Я была готова свалиться без сознания, лишь бы этого не видеть.

— У нас нечем угощать его, — бросила я матери.

— Ну а ты, дочка, далеко-то собралась? — спросила она для приличия. На самом деле ей уже давно глубоко наплевать, где я и что со мной. Узнай она, что я стою где-то на трассе, и то не огорчилась бы. Главное, чтобы денежки капали постоянно.

— Да я тут буду... Недалеко. В городе.

— А, ну ты приходи, не забывай мамку-то, — усмехнулась она неловко.

— Иди. Возьми вещи, — подтолкнул меня в спину Аслан, а меня снова окатило волной стыда. Он все видел, слышал. Все понимал...

Пока я заталкивала в спортивную сумку фотографию бабушки, пару любимых книг, смену белья, пару футболок и еще кое-какие вещи, в коридоре было тихо. Но через пару минут в комнату ко мне ворвалась мать.

Я взглянула на нее, предполагая, что она сейчас заартачится и скажет не уходить из дома. Ну мало ли... Вдруг ей, и правда, есть до меня хоть какое-то дело.

Но мать схватила меня за руку, на которой тяжелым грузом висел браслет с инициалами Хаджиева, сильно тряхнула меня. И оскалилась, как учуявшая добычу гиена.

— Делай что хочешь, но не вздумай потерять этого мужика! Такие на дороге не валяются, Динка! Ты смотри цацка какая! А будешь вести себя хорошо и ласково, он еще подарит! И про нас с Колей не забывай! Я на тебя всю свою молодость положила, а Коля тебе сбежавшего папашу заменил! Слышишь меня? Мне Марина звонила! Сказала, что ты ей много должна! Мы с Колей тоже по уши в долгах! А этот твой богатый! Ему наши долги, что слону дробина!

— Пусти, мам, — я грубо выдернула запястье из ее алчной руки, отвернулась, чтобы не заплакать. — Неужели тебе вообще все равно, что будет со мной дальше? Ты же даже не знаешь его. Ты не знаешь, что он за человек, не знаешь, какой он. А вдруг он со мной что-нибудь сделает? Тебе вообще плевать, да?

— Ты дура, Динка! Пусть хоть ноги вытирает! Зато в нищете не будешь прозябать! Посмотри на меня! Я тоже всю молодость хвостом вертела и что теперь у меня есть? Ничего! А ты не будь дурой! Хватайся за этого парня и не отпускай! Другого такого шанса не будет!

— Ты закончила? — послышался голос Аслана. Он стоял на пороге и явно все слышал.

Какое же позорище, блин!

— Почти, — буркнула я, а мать поспешила в коридор, заискивающе улыбаясь Аслану. Чужому мужику, который уводит ее дочь в абсолютную неизвестность. Даже я, уже немного зная Хаджиева, понимала, что он может сотворить со мной все, что его душонке захочется. И она должна была понимать, что он не стихи под луной читать мне будет.

Но ей было плевать. Она радостно схватила деньги и уже подсчитывала, сколько водки Коля притащит из магазина. А дочь... Да кому нафиг она нужна.

Вот так все просто решилось за пачку денег.

— Закончила? — настойчивее повторил Аслан. — Я же сказал, бери только то, что имеет для тебя ценность. Шмотье не надо. Купим.

Это его «купим» отозвалось во мне острой болью. Он уже купил меня. Он так считает. Но с ним все понятно. Он привык покупать все и всех. А мать... Как могла так поступить родная мать?

«Пусть хоть ноги вытирает».

Ну, конечно... За деньги она меня на рельсы положит.

— Я все, — закинула на плечо спортивную сумку с минимумом вещей. Глубоко вдохнула и вышла в коридор. Аслан вышел за мной, толкая дверь локтем, чтобы не испачкать руки. Этот жест почему-то больно резанул по живому. Но я его понимала. После его чистенькой квартирки такое...

Мать все еще отиралась в коридоре. Улыбалась Аслану. Никак не могла дождаться, пока мы свалим. Коли уже не было. Похоже, она выдала ему денег и отправила за бутылкой.

Я встала у порога, окинула взглядом старую, грязную, провонявшую квартиру и на глаза навернулись слезы. Нет, мне не жаль было уходить отсюда. Мне было страшно от того, что ждет меня там, в квартире Аслана. Он не просто так заплатил матери, согласился отдать долг тете Марине, повысить мне зарплату и дать другую должность... Все это — его план. План на меня.

Глава 18

В машине я все же заплакала. Благо, сидела на заднем сидении, а не рядом с ним. Прислонившись лбом к прохладному стеклу, тихо шмыгала носом. Мать даже не обняла меня напоследок. Просто улыбнулась и сказала, чтобы я приходила в гости. Разумеется «в гости» значило принести им денег.

Я думала, что будет теперь с моей комнатой. Там совершенно точно поселятся их собутыльники. Будут лапать своими грязными руками мои вещи, спать на моей кровати...

— Перестань, — через какое-то время заговорил Аслан. — Радоваться должна, что свалила оттуда. Это же днище.

— Для тебя днище. А для меня там моя комната, в которой хранятся мои вещи.

— Вещи? Заношенное старье?

— Какая разница? Это мой дом. Я в нем выросла!

— Тебя в этом доме продали раньше, чем я успел открыть бумажник. А вещи твои завтра же пропьют. Просто забудь. И скажи мне спасибо.

— Мне не за что тебя благодарить. Я не просила всего этого! Ты мне навязал и работу, и жилье свое! Скажи честно, хочешь там что-то со мной сделать? Да? — я оторвалась от стекла, посмотрела на его профиль.

— Честно? — он глянул на меня в зеркало заднего вида. — Хочу. Но только по обоюдному желанию. Я не буду тебя принуждать.

— Ты уже это делаешь! — рявкнула я, не сдержав эмоций.

— Дура ты, — спокойно начал он. — Я тебе шанс из грязи выбраться даю. Тебя же там за бутылку прирезать могут и глазом не моргнут. Я тебе даю все, чего раньше у тебя не было. А ты ноешь тут сидишь, истеришь, как идиотка. Впервые вижу такую дуру, — зло выдохнул он, будто я его чем-то задела.

Я замолчала. Ему что-то объяснять бесполезно. У него есть единственно верное мнение — его. Остальное богатого мажора не парит.

Знакомая парковка, визг шин и он паркуется. Я же поджимаю губы. Что меня ждет там, в его квартире? Опять буду бежать голая и босая? Или на этот раз сбежать не удастся?

— Не бойся. Ничего не будет сегодня. Просто поедим и я поеду домой. Ты будешь одна в квартире. Можешь закрыться в комнате, если боишься, — он заглушил мотор, но из салона не выходил. — Завтра заеду за тобой, поедем в магазин. Купишь все, что тебе надо. И заканчивай ныть. Я тебя не в притон привез, а забрал из него. Радоваться надо. Любая другая девчонка поумнее радовалась бы.

— Так и выбрал бы себе любую другую девчонку! Я тебе зачем сдалась?

— А я не хочу любую другую. Я тебя себе хочу, — произнес так, словно с какой-то вещицей разговаривает. «Себе хочу». Это как вообще, блин, понимать?!

— Ты себя вообще слышишь?! Я не вещь, Хаджиев, понял?! Я человек! Такой же, как и ты! Из плоти и крови! Да, я родилась не во влиятельной, богатой семейке, но это не переводит меня в разряд вещей, которые можно купить!

— Да? — он повернулся назад, уставился на меня. — А я думал, что только что сделал это. Примерно полчаса назад. Твоя мать спокойно взяла у меня деньги и вытолкала тебя взашей. Честно говоря, я хотел тупо проверить ее. Почему-то казалось, что она не возьмет деньги. А она взяла. И слова тебе не сказала, чтобы ты осталась.

— Ты не понимаешь. Ты ничего не понимаешь, — я первой вышла из машины. Хотелось спать. И все еще хотелось верить, что он не привез меня к себе, чтобы довести начатое тогда до конца. Вот такая вот я дура доверчивая.

Пока поднимались в чистеньком, блестящем лифте, я смотрела на себя в зеркало. Вся измотанная, уставшая, всколоченная. Точно не похожа на тех девушек, с которыми гуляют мажоры, вроде него. А он меня зачем-то тащит к себе. Ненормальный какой-то.

В его квартире было тихо и чисто. Как всегда, должно быть. Мне, после моего притона эта тишина казалась чем-то странным.

— Вон там свободная комната. Я в ней не сплю, даже если ночую здесь. Из комнаты есть вход в ванную, там полотенца, халаты, средства гигиены и прочее. Я пока закажу еду. Ты что будешь?

— Мне ничего не надо. Я не голодна, — кратко бросила ему и, взяв свою сумку, потащилась в комнату, на которую он указал.

Щелчок замка подарил иллюзию спокойствия. Не будет же Аслан вышибать дверь? Да и если бы хотел наброситься на меня, уже бы сделал это, как только вошли в его квартиру...

Но тогда зачем я здесь? Чего он добивается? В его доброту и желание сделать мою жизнь более комфортной я, честно говоря, не верила. Принцы — это из сказок. В реале их не бывает.

Приняв душ, я почувствовала себя намного лучше. Усталость теперь не притягивала к полу, а стала легкой и приятной. Только желудок скручивало от голода. Я уже забыла, когда нормально ела.

Надев свою теплую пижаму, которую прихватила с собой, несмотря на указания Хаджиева, я обняла себя руками и села на кровать. Услышала звонок в домофон, голос Аслана и то, как открылась входная дверь.

Через пять минут он дернул ручку моей двери, но она, конечно же, не поддалась. Хаджиев постучал.

— Выходи есть! — крикнул из коридора и шаги его удалились на кухню.

Я вздохнула и снова посмотрела на золотой браслет на своем запястье. Эту штуку вообще возможно снять, чтобы не повредить руку?

Хотя что-то мне подсказывало, что даже если я смогу его снять, Хаджиев снова наденет. Упрямый придурок.

Я посидела еще пару минут, пока желудок снова не скрутило от голода. Нет, воевать с Хаджиевым на пустой желудок не дело. Поесть надо, как ни крути.

Вышла на кухню, а Аслан, уже сидя за столом, уставился на мою пижаму с жирафами. Да, она не новая, порядком ношенная, зато у него не возникнет никаких пошлых мыслишек.

— Ну и прикид у тебя, — усмехнулся он. — Я же сказал не тащить сюда всякое старое тряпье.

— Это для тебя старое тряпье. А для меня любимая одежда, — я присела за стол, подвинула к себе пустую тарелку и принялась накладывать в нее еду. Есть хотелось зверски и не собиралась себе ни в чем отказывать. В конце концов я не напрашивалась к нему в гости. Это он меня притащил.

— Ешь и ложись спать. Завтра заеду за тобой, отвезу в какой-нибудь торговый центр. Купим тебе одежду. Моя помощница не может ходить в застиранных шмотках.

— Мне не нужны твои подачки. Заработаю, сама куплю себе все.

— В долг, значит, купишь завтра. Потом вычту из твоей зарплаты, — посмотрел на меня серьезно, а потом прыснул. — Да ладно тебе, котенок, ты чего опять царапаешься? Это всего лишь одежда. И если ты носишь на себе браслет принадлежности мне, значит, и одевать тебя должен я. Такие правила.

— Я не принадлежу тебе. Я не вещь. И не собачка, на которую можно надеть ошейник и считать своей.

— Не ворчи. Ешь. А я поехал домой. Поздно уже. Ключи висят у двери. На всякий случай. Но я бы не советовал тебе убегать. Ты здесь не пленница. Просто расслабься и живи нормально. Тебе все равно некуда больше идти.

Я поджала губы. Чтобы не вывалить на него все, что думаю.

— Проводишь? — усмехнулся, надевая пиджак.

— Нет, — ответила я, разрезая кусок мяса.

— Ну приятного аппетита тогда. И спокойной ночи, котенок, — он вышел из кухни, а через какое-то время захлопнулась входная дверь.

Я выдохнула. Хоть поем нормально.

Было странно. Странно вот так сидеть в чужой навороченной квартире и есть ресторанные блюда. Можно было бы подумать, что мне выпал джек-пот, но золотая побрякушка на запястье кричала о другом. Браслет принадлежности. Слово то какое...

Я попала в капкан и это только начало.

Доев, аккуратно убрала остатки в холодильник. Привычка беречь еду у меня присутствует еще из детства.

В квартире было непривычно тихо. Ни звона бутылок, ни вони сигарет без фильтра, ни пьяного ора на кухне.

Я подошла к окну, уставилась на горящий огнями город. Как красиво здесь, на восемнадцатом этаже. Будто драгоценные камни за окном рассыпали. Сколько же стоит такая квартира в таком месте?

Поджав губы, схватилась за свой телефон. Пальцы немного подрагивали, когда вбивала в поисковик его фамилию. Опустилась на кровать и залипла на экран. Хаджиевы... Их, оказывается, много, но наследником империи все считают Аслана.

Чем больше я читала о том, чем они владеют и какими деньжищами ворочают, тем хуже мне становилось. Против кого я поперла? Против человека, который одним щелчком пальцев может стереть не только меня, но и весь мой квартал. Вспомнила отчима, тетю Марину, рассыпанную рыбу... Для него это такие мелочи, что даже слов не подобрать!

Теперь главный вопрос мучил еще сильнее. Зачем я ему? У него есть ВСЕ! У него может быть столько девушек, сколько он пожелает. И да, классом выше меня.

Начитавшись о Хаджиевых, о его влиятельных дядях, об отце, я закрыла вкладку и упала на кровать, раскинув руки в стороны. Вопросов не уменьшилось, а лишь прибавилось.

Глава 19

Проснулась от того, что было очень тихо. Слишком тихо. Слишком непривычно. Распахнув глаза, не сразу поняла, где нахожусь, а когда дошло, закрыла лицо ладонями, застонала. Нет, это не сон. Вообще ни разу. Это логово до одури богатого мажора, которому мне довелось перейти дорогу и вот теперь я наказана. Как доказательство этого запястье потянуло от тяжести золотого ошейника. Как же снять эту заразу?

Потянувшись на большой кровати, зевнула и посмотрела на часы. Почти десять. Надо вставать, пока его не принесло. А в том, что он приедет, я не сомневалась. Ему будет интересно посмотреть, как тут поживает его собачка.

Рыча от злости, встала с кровати и пошла в ванную. Большая, вся сверкающая чистотой. Невольно вспомнила наш санузел, где ржавчина, постоянная сырость и вечно сломанные краны. Даже сравнивать глупо. Аслан вряд ли знает, что такое затапливать соседей и самому ремонтировать трубы. А я все это умею и практикую. Ну, практиковала, пока барин не забрали меня у матушки. Интересно, как долго мать с отчимом будут бухать, не думая ни о чем? А мать даже не позвонила. Не прислала сообщение. Ничего. Вспомнит обо мне, когда деньжата закончатся.

Приняв душ, надела свои потертые джинсы и водолазку. Посмотрела на себя в зеркало, растянула губы в улыбке. Но отчего-то не улыбалось. Я все еще не знаю, что от меня нужно Хаджиеву. Зачем этот браслет, зачем эта квартира, повышение на работе... Неужели это все ради одного перепиха, который так ему и не достался? Ну смешно же. Где он и где я? Неужели попроще в этом плане девушек не нашлось? Мне кажется, после созерцания моей квартиры его вообще должно было стошнить, нет?

Он вошел в квартиру ровно в десять тридцать. А я вытаращила глаза и вышла из комнаты. Он дверь своими ключами открыл. То есть, понятно, что у него есть ключи от своей квартиры, но... он же мог так завалиться, пока я спала и сделать со мной что угодно!

Тут сердце предательски екнуло. А ведь мог. И может еще сделать что-то подобное в будущем.

— Привет, — он окинул меня нахальным взглядом с головы до ног.

— Привет, — я ответила ему тем же.

Высокий, красивый, идеальная прическа и чуть отросшая борода. В черном джемпере и брюках. И пахнет от него классно. Опять в голове возникает вопрос, какого фига он спустился со своих высот ко мне, маленькой букашке? На брови уже не было пластыря и я смогла оценить свои труды. Нехило так приложила. Ваза качественная попалась. Даже не разбилась, а у него вся бровь в швах.

— Готова? — облокотился о косяк, смотрит на меня.

— К чему? — настороженно спросила я.

— У тебя склероз? За одеждой едем. Ты же не собираешься работать в этом шмотье? — кивает он на мои джинсы.

— У меня нормальная одежда! — все же брыкаюсь я, хоть и понимаю, что он прав.

— У тебя уставшая одежда, Дина. Такая уставшая, что вот-вот рассыплется в труху. Не беси меня, поехали, — разворачивается и идет к двери.

— А куда ты подевал мои вещи, которые я здесь оставила... тогда? Ботинки были почти новые и моя сумка, а главное куртка! Мне это все не задаром досталось.

— Я все выкинул. Сегодня купим новое. Нормальное. Твоя куртка была похожа на половую тряпку, — опять ткнул меня носом в дерьмо, как нагадившего котенка. — Сегодня увидишь, как должна выглядеть одежда.

Я проглотила обиду и молча пошла за ним. Уже в лифте снова заговорила.

— Я не хочу быть в долгу перед тобой. Давай купим одежду, за которую я смогу расплатиться с тобой с зарплаты? Не сильно дорого чтобы... — почувствовала, как от стыда начинают потеть ладошки.

Он фыркнул, самодовольно заухмылялся. Понятно. Ничего хорошего от вынужденного шопинга ждать не приходится. Вот уж где он душеньку свою черную отведет, потешаясь надо мной.

Я обиженно отвернулась.

— Зачем тебе это все? Нравится надо мной прикалываться? — спросила, глядя в зеркало, где мы смотрелись... ну, как ухоженная иномарка премиум класса и убитая «Девятка».

Поджала губы. Родись я в богатенькой семье, тоже выглядела бы, как «иномарка». Разве я виновата, что мою мать бросил отец, а она скатилась на дно? В этом нет моей вины. Значит, и стесняться нечего.

Но застесняться мне все же пришлось. В том бутике, куда меня приволок Аслан. Привел, схватив за запястье, на котором болтался его браслет.

В бутике нас встречали улыбчивые девушки-консультанты, а меня потемнело в глазах от тех ценников, которые успела разглядеть. Или это номера телефонов?

— Здесь дорого, я не согласна! — вырвала свою руку из его, встала у порога. — Я не хочу здесь ничего покупать. Мне это не по карману, а твои деньги мне не нужны.

— Хватит выпендриваться, котенок. Мы купим тебе вещи здесь. Подберите нам одежду на эту девушку, — обратился уже к консультантам, а те широко заулыбались. — Брючные костюмы, платья, обувь и верхняя одежда. Стиль деловой, но не скучный. Белье тоже.

Я опустила взгляд от стыда перед девушками. Наверное, думают, добрый человек решил приодеть нищенку. В каком-то смысле так и есть. Только этот «добрый» человек еще три шкуры с меня за это сдерет.

— Я сама в состоянии выбрать одежду, — прошипела на него, уже присевшего в предложенное девушкой кресло.

— Выбирай, я же не запрещаю. Только без толстовок с капюшонами, — усмехнулся издевательски. Вот же козел.

Девушки таскали мне одежду так быстро, что я не успевала ее всю примерять. В какой-то момент, когда я надела облегающее, приятное к телу и жутко дорогое платье, дверца примерочной приоткрылась.

Я зло зашипела на заглядывающего Хаджиева.

— Проваливай! Немедленно!

— Я хочу видеть, за что плачу, — с издевательской ухмылкой выдал он.

— Я тебе сейчас и вторую бровь разукрашу! Вазы нет под рукой, зубами вцеплюсь!

— А у котенка коготки все острее, — самодовольная ухмылка стала еще шире. Ему будто доставляет удовольствие бесить меня. — А платье ничего такое. Но я не хочу, чтобы на тебя пялились. Возьмем другое. Поскромнее.

— Придурок, — прошептала себе под нос и дернула дверцу кабинки на себя.

В итоге я оставила на себе брючный костюм, который понравился мне больше всего.

Когда с примерками было закончено и Аслан отложил в кучу все то, что ему приглянулось, пришло время выбирать белье. Я думала, что он займется своими делами или хотя бы отвернется, но он первый прошел в отдел белья и начал перебирать кружевные лоскутки с видом знатока.

— Это не обязательно. Я меня есть белье, — подошла к нему, пряча от стыда взгляд.

— Я представляю, что там на тебе. По-любому катастрофа. Что-нибудь в цветочках и сердечках? — ухмыльнулся так, будто, и правда, знал, что на мне надето.

Нет, сердечек и цветочков не было. Было обычное белое хлопковое белье. А в моей спортивной сумке такая же сменка, только черного цвета.

— У меня все в порядке с бельем. Можешь прекратить это? — зашипела я, косясь на девушку, застывшую позади него.

Аслан же, сняв с вешалок несколько комплектов, передал их девушке.

— Мы это возьмем. Я же угадал с размером, котенок? — и снова винирами своими сверкает. Так бы и съездила по морде нахальной.

Отвечать ему ничего не стала. Просто развернулась на высоких каблуках и пошла к кассе. Там сумма вылетела такая, что у меня челюсть на полу потерялась. Как я столько верну? Это же какая у меня должна быть зарплата?!

— Это перебор, — проворчала я, повернувшись к нему.

Аслан же просто приложил карточку к терминалу, тот пикнул.

— Моя девочка будет носить качественные вещи. Привыкай.

Я оторопела еще больше. «Его девочка»? Чего, блин?!

— Какая еще нафиг твоя девочка?! — тут же повысила голос, но он меня осадил.

— Не возникай. У нас еще много дел. В салон тебя отвезу. Пусть приведут в порядок твои волосы. Они мне нравятся.

— Может еще на пластику меня отвезешь?! — взорвалась уже на улице я, пока он тащил десятки пакетов с моими новыми вещами. — Ты меня к чему готовишь?

— Для себя готовлю. Больше никаких парней, никаких барменов Саш и прочих, поняла? Теперь ты принадлежишь мне, — он опустил взгляд на браслет. — Полностью.

— Размечтался! То, что ты купил мне шмотки, не значит, что я автоматически стала твоей... одной из твоих этих...

— Кого? — ухмыльнулся он. — Давай, котенок, называй вещи своими именами.

— Я не вещь тебе, богатенький мажор! Понял, нет?

Он, конечно же, не понял. Закинув пакеты в багажник, сел на водительское место и завел мотор, но потом вдруг уставился вперед на двух женщин, входящих в тот бутик, из которого мы только что вышли. Одна постарше, вторая молоденькая. Обе были в платках и выглядели так, словно сошли с обложки какого-нибудь восточного журнала. В них чувствовалась порода. То, что за деньги не купишь. Оно либо есть, либо его нет.

Они остановились на пороге, о чем-то переговариваясь. Девушка, которая молодая, так ослепительно улыбалась, что мне даже немного завидно стало. Она такая красивая. Не то чтобы я уродина, но эта девушка явно не торгует рыбой на рынке.

Я вздохнула, перевела взгляд на Аслана. И удивилась тому, как он уставился на женщин. Мне от этого почему-то стало неприятно. Сама не знаю, откуда взялось это чувство. Дурацкое чувство. Пусть хоть на кого смотрит, мне какое дело?

Ухмылка Аслана, которую мне хотелось стереть уже испытанной вазой, вдруг исчезла, а глаза продолжали сверлить девушку в платке.

— Ты их знаешь? — спросила я, на что он не ответил, лишь положил руку на руль и выехал с парковки.

Я еще какое-то время смотрела на ту девушку, пока она не исчезла из виду.

— Понравилась тебе та девушка в платке?

— Это называется хиджаб, — коротко бросил он.

— Ммм... Из твоего сословия девушка, да? Может высадишь меня у метро и вернешься туда? Познакомишься с ней. Она достойная партия, — продолжала истекать ядом я. Не знаю, что именно меня задело. Что она такая красивая и успешная или... что он смотрел на нее. Долго смотрел. Явно не просто в глаза бросилась.

— Помолчи сейчас, ладно? — осадил меня вдруг Аслан.

Обиженно отвернулась к окну. Пошел он.

Глава 20

В салоне, куда меня привез Хаджиев, мне мыли голову (хотя за волосами я всегда следила сама, причем тщательно), чем-то мазали, снова мыли и так раз пять. Сушили, укладывали, выпрямляли. Потом пришло время лица. Маски, скрабы, пилинги и прочая лабуда.

Но когда мне разрешили посмотреть в зеркало, я не сразу узнала эту девушку. Я растерянно улыбнулась и тронула пальцами собственные щеки. Кожа лица сияла, волосы спадали по плечам блестящим шелком.

— Ух ты, — выдохнула, глядя в отражение, а стилистка улыбнулась.

— Нравится?

— Еще бы! — почему-то вспомнила ту девушку в платке и поняла, что теперь я могла бы стать с ней на одну ступеньку. Я выглядела ничуть не хуже.

Аслан подошел сзади и уперся руками в спинку кресла, в котором я сидела.

— Неплохо. Теперь ты породистая кошка, а не дворняжка, — снова гаденько усмехнулся. — Хотя и до этого было ничего. Но сейчас намного лучше.

Моя улыбка стерлась. Вот же придурок. Умеет испортить момент.

— Я все тот же человек. Как меня не разукрась.

— Внешний вид имеет значение. Я не говорю, что до салона ты была страшной, но сейчас, ухоженная и в стильной одежде, ты будешь уже другим человеком. Как там говорят? Встречают по одежке?

— Мне мой прежний стиль нравился, — чисто из упрямства и осознания того, что он прав, огрызнулась я.

— Поехали. Скоро открывается клуб. Ты не должна опаздывать на работу.

Аслан остановился у парадного входа.

— Иди. Я через служебный зайду.

— А можно и мне через служебный? — я представляла, как сейчас на меня будут все пялиться и понимала, через какой ход я бы не вошла, они все равно увидят.

— Иди, Дина, — повторил устало Аслан, будто это я заставила его таскаться со мной по магазинам и по салонам. Это целиком и полностью была его идея. Не понятно только зачем ему это все? Неужели не жалко выбрасывать деньги на ветер? Чего он пытается добиться своими этими широкими жестами?

Охранник, который раньше приветствовал меня коротким кивком головы, сегодня то ли не узнал, то ли «встретил по одежке», широко распахнув дверь.

Я улыбнулась ему, вошла во внутрь. Диджей уже был на месте, но музыка еще не грохотала и все обернулись на стук моих каблуков. Ужасно неудобных каблуков... Раньше я не носила шпильку, с подносом на них особо не побегаешь. А вот кашемировое пальто мне нравилось. В нем было тепло и уютно. И очень-очень дорого... А ведь Хаджиев спросит с меня за это брендовое шмотье. Рано или поздно спросит. Такие люди не делают подарков.

Сашка застыл с бокалом в руке, Лика, как всегда отирающаяся у стойки, медленно повернула голову и застыла на мне растерянным взглядом, который через секунду наполнился ядовитой завистью. Юрьевич пил, кажется, лимонад, и тут же им поперхнулся.

Я произвела фурор. Браво мне.

— Всем привет! — поздоровалась я, прошла мимо стойки и исчезла в подсобке. Сняв пальто, любовно погладила его рукой. У меня никогда не было настолько дорогих и классных вещей. Вздохнув, я аккуратно повесила пальто в шкафчик, чтобы не испачкалось, и вышла в зал в темно-синем костюме.

— Какие люди! — хмыкнула Лика, косясь на Лерку. Та тоже ухмыльнулась. — Где-то помощь бедным алкашам раздают?

Я криво усмехнулась им в ответ.

— Тебе на эту «помощь» пахать и пахать, — я обычно так не веду себя с равными мне. Но сейчас не сдержалась.

— Ну да, не всем же везет в кровать начальника запрыгнуть. Видать хорошо отработала, а Дин? — не унималась Лика, а мне стало обидно и паршиво.

— Ты бы с удовольствием запрыгнула бы туда сама, да? — брызнула в нее ядом я.

— У меня было много шансов найти себе богатенького мальчика на втором ярусе. Но я себя слишком уважаю для того, чтобы стелиться ради шмоток.

— Вот именно! — фыркнув, поддержала ее Лерка.

Я спорить даже не пыталась. Им ведь все равно не докажешь, что Хаджиев меня шантажировал и считай принудил сюда вернуться в новом амплуа. Для них я дрянь, которая воспользовалась моментом, охомутала слепого, глупого мажора и начала выкачивать из него деньжата.

— Знаете что, девочки? А идите-ка вы заниматься своими делами. Столы все протерли? Нет? Вот и займитесь! — девки захмыкали, заворчали, но разошлись, а я поймала на себе немного грустный, осуждающий взгляд Сашки. Он меня такой не видел и сейчас я ему явно не нравилась. Похоже, вместе с одеждой и я стала другой. Так ему казалось. Им всем. Да и фиг с ними.

— Ты это... Волкова! Не трогай девчонок! Ишь, расфуфырилась тут! — прикрикнул на меня Юрьевич, вытирая со стойки пролитый лимонад.

— А я никого здесь не трогала. Ваши девчонки первыми помоями меня облили. Пойдемте на склад. Аслан Саидович хотел отчет по товару.

Как мне было паршиво в этой новой роли, кто бы знал. И даже куча денег, которую я, наверное, сейчас зарабатываю, не успокаивала совесть.

— А нечего провоцировать. Ходишь тут, как королева. В золотишке. Еще вчера списанные десерты Сашка тебе скармливал, а сегодня нос задираешь.

Я вздохнула, раздув щеки, засунула тяжелый браслет под рукав пиджака. Заметил. Ты бы так за кассой следил, гад.

— Допивайте свой лимонад, Юрьевич. Сегодня будем алкоголь на складе пересчитывать, — отвернулась я. Как же все это раздражало и бесило. Но деваться пока некуда. Придется работать на Хаджиева. Пока ему не надоест эта игра.

Мы шли по узкому коридору к складу и я слышала, как позади меня недовольно пыхтит Юрьевич. За все то время, что я здесь работала официанткой, никто ни разу ничего не пересчитывал.

— Думаешь, Волкова, нацепила шмотки нормальные и хозяин золотишко подарил, и все? Теперь ты лучше нас всех? Да уже завтра у него новая девка появится, он о тебе позабудет.

Я резко остановилась, так, что Юрьевич врезался в меня и уронил ключи на пол. Нагнулся, кряхтя, поднял.

— Я не вы и не ваши Лика с Лерой, ясно? Меня не купить ни золотишком, ни шмотками. И я не буду страдать, если Хаджиев от меня... Если у него появится девушка. Ясно вам? Открывайте дверь, — я отошла в сторону у склада, а Юрьевич, поджав тонкие губы, сунул ключ в замочную скважину.

Но войти мы не успели, потому что вместо музыки в зале раздались частые хлопки.

— Стреляют, что ли? — нахмурив брови, посмотрел на меня Юрьевич.

Я пожала плечами и зажала рот ладонью, когда отчетливо послышалась автоматная очередь. Да, я люблю боевики. Но сейчас это казалось бредом. Откуда стрельба в клубе?

Тем не менее, музыка заглохла окончательно и в зале стало тихо.

— Я пойду, гляну, — ринулась было я в сторону зала, но Юрьевич схватил меня за руку.

— Ты что, дура, Волкова? Пристрелят же! Тут сиди! — пальцы Юрьевича вцепились в мой локоть до боли. По его виску скатилась крупная капля пота.

— Пусти меня! — вырвала я руку из его хватки и, сняв каблучищи, в которых была, как на ходулях, босиком побежала по коридорчику, ведущему в зал.

— Стой, дура! — шикнул мне в след Юрьевич, а я, ощущая холод пола босыми ногами, выглянула из-за угла в зал.

Глава 21

— Стой, дура! — шикнул мне в след Юрьевич, а я, ощущая холод пола босыми ногами, выглянула из-за угла в зал.

Там трое в масках и кожаных куртках стояли с автоматами в руках. С настоящим оружием! Я тихонечко пробежала к колонне и за ней спряталась. На меня из-за барной стойки быстро зыркнул Сашка и тут же отвел взгляд на нападающих.

Хорошо, что еще не было гостей, только персонал. Все лежали на полу, кроме Сашки, но и он тут же упал, когда один из стрелявших прошелся по бару автоматной очередью.

Все запищали, застонали от ужаса.

— Аслан Хаджиев, тебе привет! — крикнул вдруг один из нападавших и положив на один из столиков бумажку, воткнул в нее нож. Большой, страшный.

В этот момент я увидела Аслана. Он спускался по лестнице, словно не боялся, что его могут пристрелить. Идиот он, что ли?! По его же душу пришли! Или думает, денежки папины спасут?!

Я зажала рот рукой, прижавшись к прохладному мрамору.

Вот только налетчики не стали дожидаться его и, перешагнув через охрану на полу, быстро сбежали из клуба.

Аслан поймал взглядом меня, ринулся в мою сторону.

— Ты в порядке? — впервые за все время нашего знакомства я увидела в его глазах беспокойство. Или что это было такое? — Нормально все?! — уже крикнул на меня, встряхивая.

— Я... да... Нормально. А кто это был? — спросила у него испуганно.

Аслан не ответил. Подошел к столу, вытащил нож и, швырнув его, на столешницу, развернул лист бумаги.

Все начали подниматься с пола, понимая, что угроза отступила, а я подбежала к Аслану и выглянула из-за его плеча.

«Берзоевы ничего не забывают», — гласила записка и я шумно сглотнула.

— Кто такие Берзоевы? — решилась спросить у Аслана, но он лишь смял записку в кулаке.

— Очухались?! — зло спросил у помятого охранника, уже поднявшегося с пола.

— Простите, Аслан Саидович, они...

— Клуб закрыть! Никого не пускать! Сегодня мы не работаем! Не вздумайте позвонить отцу!

— Так это... Уже... — виновато буркнул второй охранник, который только зашел с улицы. Я их тачку сфоткал, но там без номеров... А Саиду Саидовичу уже доложил... Вот.

— Тебя кто просил?! Ты здесь главный у нас?! — рявкнул на него злющий, как цепной пес, Аслан. Даже я голову в плечи втянула.

— Аслан Саидович, извините... Я это... — дальше я не слушала, потому что не мое это дело. Хоть и было интересно кто и за что напал на клуб Хаджиевых.

Не каждый день такое случается... При мне впервые и, судя по лицам остального персонала, при них тоже.

Девчонки плакали, сидя на полу, кто-то пытался собрать разбившуюся посуду. Диджей держался за голову, рассматривая свой пульт, который раскрошили в щепки. Как он сам не пострадал непонятно.

В зал вышел Юрьевич, испуганно осматриваясь по сторонам.

— Что здесь произошло? Кто стрелял?

Аслан молча взял меня за локоть и повел за собой в вип-кабинку. Внизу началась уборка. Персонал вел себя так, словно ничего не случилось. То есть, конечно, все боялись, но никто не убегал.

— Расскажешь, что это за люди и что им нужно? — спросила я, когда Аслан закрыл за нами дверь кабинки и налил себе в стакан воды. Сделал пару глотков, потом на меня зыркнул.

— С тобой точно все хорошо? — подошел ближе и его горячая сухая ладонь легла на мою щеку. — Испугалась? — спрашивал не в своей издевательской манере, а так, словно его это, и правда, заботит. Бред, конечно.

— Ну, вообще, да. Испугалась. А ты не хочешь рассказать, кто это был? Что за записка? Кто такие эти Берзоевы и что они не забывают?

— Дин, не лезь в это, ладно? — он устало провел рукой по лицу, глянул вниз на зал, где уже вовсю трудились уборщицы и остальной персонал. Не убегали, но на входную дверь поглядывали.

Тут она открылась и в зал вошла толпа людей в костюмах.

Аслан вздохнул, глядя вниз, туда же, куда смотрела и я.

— Отец приехал. Иди пока вниз. Не бойся ничего. Больше никто не нагрянет. Они не собирались никого убивать, просто попугать хотели. И обуйся уже, — последнюю фразу бросил раздраженно.

Я облизнула губы, угукнула и пошла прочь из кабины, в которой остался Аслан. На лестнице я встретила его. Саида Хаджиева. Главу их известного клана. Сглотнула.

Я видела отца Аслана вживую впервые. До этого только на фотографиях в интернете. Надо заметить, что в реале он НАМНОГО страшнее. Не в том смысле, что уродлив, нет. Скорее красив, даже несмотря на свой возраст. Высокий, широкоплечий, без пузка, что в его возрасте частое явление. С бородой и коротко подстрижен. Просто жутко здоровый.

Аслан очень похож на него. Но мне кажется, что есть в мажоре что-то и от матери. Ее я тоже видела исключительно на фотках, но женщина она очень красивая. Говорят, от смешанных браков рождаются красивые дети. Это как раз Аслана случай.

Саид Хаджиев проходит мимо, бросает взгляд сначала на мои босые ноги, а потом плавно поднимается к лицу. На какое-то мгновение задерживается взглядом на мне, а потом снова переводит глаза на ступеньки.

Я же, выдохнув, спешу за своей обувью, которую оставила аж у склада. Сегодня мы с Юрьевичем точно не будем пересчитывать алкоголь. Всем не до работы. Все в полном шоке. Вон даже самый главный к нам вниз со своей горы спустился. Подслушать бы, о чем они с Асланом будут говорить, да не представляется такой возможности. Ну да ладно. Это их дела. Не мои. Я всего лишь челядь, как говорит Сашка.

Пока обуваюсь, осматриваюсь по сторонам, меня локтем задевает Лика.

— Могла бы и помочь, стоишь тут истуканом! Барыня, блин! Нас тут чуть не перестреляли, пока ты по складам пряталась! — ворчит она зло, но не дает ответить, потому что уходит на кухню.

Я осматриваюсь вокруг, поджимаю губы. Тут генеральная уборка нужна, просто веничком все собрать не получится. Поднимаю взгляд на барную стойку и разбитую стеклянную витрину. Все в осколки. Да уж...

Неожиданно слышу стон из-за бара и спешу туда.

Сашка! Ранен! Зажимает предплечье некогда белоснежным барным полотенцем. Сейчас оно красное от крови.

— Блин, Саш! — спешу к нему, забираю у него влажное полотенце. — Тебе скорую надо!

— Дин, ты иди к своим туда... наверх. Челядь сама разберется, — ворчит он, забирая у меня полотенце.

— Ой, слушай, заткнись, а?! — кричу на него и, стащив с шеи шелковый платок, который мне сегодня купил Хаджиев, перевязываю рану Сашке. Хорошо, что это не пулевое ранение, а всего лишь порез стеклом.

— Дина! — слышу злобный рык откуда-то со стороны лестницы и невольно дергаюсь.

— Иди к нему. Оставь меня, — ворчит Сашка, кривясь от боли.

Я поворачиваюсь в сторону лестницы и вижу, как прямо на меня летит разъяренный, словно бык, Аслан.

Хватает меня за запястье так сильно, что кажется, будто сейчас затрещат косточки. Браслет сверкает в слабом освещении клуба и мне кажется сейчас, что его видят все присутствующие. И, конечно же, думают, что я продалась за золотишко.

— Ты что здесь устроила?! — шипит на меня, сцепив зубы, Аслан. Он, видимо, разглядел, как я перевязывала руку Сашке. И что с того?

— Ему помощь нужна! У него рана глубокая! — пытаюсь сопротивляться этому злобному придурку, но в его глазах не вижу осознания.

Зато вижу Хаджиева-старшего, спускающегося по лестнице, держащего руки в карманах брюк и глядящего на своего бешеного сыночка. Интересно, Аслан дома так же себя ведет? Ему всегда все позволено? Тогда я не удивлюсь тому, какой он... Придурок.

— Для этого есть врачи! — продолжает рычать на меня, а вокруг собирается персонал. Да уж, сцена, что надо. Я даже слышу, как они начинают перешептываться. Новый повод для сплетен.

— Отпусти меня, я вызову Саше скорую! И вообще, в чем дело? — огрызаюсь на Аслана, а он, глядя на меня еще несколько секунд, размыкает пальцы.

— Поговорим об этом позже, — рычит на меня зверем.

— Аслан! — голос его отца заставляет всех заткнуться на полуслове.

Глава 22

— Никто не пострадал? — отец смотрит вниз, оглядывает каждого, кто копошится в зале.

— Нет. Они не планировали никого ранить. Так, попугать забежали.

Отец вздыхает.

— Именно сейчас нам их не хватало. С чего вдруг вообще Берзоев вспомнил о расторженной помолвке? Ну было и было? К чему этот налет? Надо разузнать об этом поподробнее.

Пока отец продолжал говорить, Аслан смотрел вниз. На неё. Как потерянно оглядывается вокруг, обнимает себя руками.

Нутро все еще дрожало от мысли, что с ней могло что-то случиться. Ее могли нечаянно ранить или вообще пристрелить. Он тогда на выстрелы и пошел, чтобы ее найти и прикрыть в случае, если окажется под открытым огнем. О себе вообще не думал. Впервые в жизни кто-то казался ему важнее его самого. И это было так странно...

Одно тело побаловать новую девчонку шмотками. Совсем другое мчаться из-за нее под пули. Что с ним происходит вообще?

Увидел, как она дернулась, словно от удара, и бросилась за барную стойку, присела.

Аслан непроизвольно вытянул шею, пытаясь разглядеть, что она там делает. А потом дошло вдруг что, и нутро опалило яростью. Не дослушав отца, бросился вон из кабины и быстро сошел с лестницы вниз. В висках набатом стучал пульс. Грохотало в груди сердце и гнев заставил весь его мир сузиться до одной-единственной точки. Где она стояла на коленях перед барменом в луже разлитого алкоголя и куче осколков, и перевязывала ему руку.

Девчонка, которую он уже присвоил себе. Которую сегодня одел в шелка, а она ими сейчас бармена обматывала. Не тряпки было жалко. Просто отчего-то люто хотелось добить бармена, чтобы она, наконец, подняла свои глаза и увидела того, на кого обязана смотреть.

— Дина! — рявкнул на весь зал, уже не сдерживаясь. На это не было сил.

Ярость, холодная и острая, как бритва, полоснула по живому, затопила легкие, не давая дышать. Он видел, как нежно её пальцы касаются предплечья бармена, видел её встревоженное лицо. Каждое мгновение этой ее заботы обжигало сильнее, чем если бы люди Берзоевых палили в него в упор.

Аслан преодолел расстояние до стойки в несколько широких шагов. Схватил ее за запястье, дернул на себя.

— Ты что здесь устроила?! — его собственный голос показался ему чужим, сорвавшимся на звериный рык. Ни одна девушка (а их до нее было немало), не доводила его до такого состояния. Он вообще считал, что сходить с ума из-за женщин — глупость. Хотя в его роду мужчины почти все так любили. До срыва. Он пока не любил никого и считал, что это его не коснется. Он будет достойным приемником отца.

Пока не любил... Но сейчас, похоже, понемногу ехала крыша.

— Ему помощь нужна! У него рана глубокая! — выкрикнула она, и этот протест, эта готовность спорить с ним радидругого едва не лишили Аслана остатков самообладания.

Она смела сопротивляться. Здесь, на глазах у его людей, она смела спорить с ним. Боковым зрением Аслан увидел, как по лестнице спускается отец. И это только прибавило бешенства. Кровь вскипела в венах.

— Для этого есть врачи! — Аслан еле сдерживался, чтобы не тряхнуть ее как следует. Перед глазами все плыло от злости.

Его пальцы сжались на её руке еще сильнее, отчего девчонка гневно полоснула по нему своим острым взглядом.

— Отпусти меня, я вызову Саше скорую! И вообще, в чем дело? — она с опаской осматривается вокруг, стремительно краснеет. Будто ей стыдно. Стыдно не из-за того, что другого сейчас лапала, а из-за него, из-за Аслана.

Сцепив зубы, нашел в себе силы разжать пальцы, отпустить ее.

— Поговорим об этом позже, — процедил сквозь зубы.

— Аслан! — голос отца прорезал тишину, перешептывания прекратились.

Ну вот. Он повел себя, как законченный идиот. При отце. При людях, которые на него работают. Из-за какой-то девчонки, чтоб ей...

Он не обернулся к отцу сразу. Еще несколько долгих секунд сверлил её диким взглядом.

Нахальная девица глядела в ответ так же дерзко, как тогда, в тот вечер, когда они познакомились. Где она вообще взялась на его голову? Ведь было все хорошо до нее. А сейчас... Сейчас он ведет себя, как кретин. И это видят все окружающие.

— Оденься и жди меня в машине, — протянул ей ключи, но она лишь мазнула по ним злым взглядом и стиснула зубы.

— Нет! Сначала я вызову Саше скорую!

Закрыв на секунду глаза, медленно выдохнул и посмотрел на Юрьевича, что как раз отирался рядом.

— Юрьевич, вызови скорую этому! — кивнул на бармена. — А ты в машину иди, я сказал. Не зли меня еще больше, — проговорил так тихо, чтобы слышала она одна. Хотя все уже и так всё видели. Поздно делать вид, что он не приревновал ее... Как придурок. — Не испытывай мое терпение. Я тебя сейчас сам отведу. При всех. Хочешь этого? — тряхнул ключами и она, неловко заоглядывавшись вокруг, быстро схватила ключи и пошла в подсобку одеваться.

Аслан медленно выдохнул, повернулся к отцу. Тот все еще сверлил его взглядом. Недовольным взглядом.

Молча прошли в кабинет, Аслан открыл дверь и отошел в сторону, пропуская отца вперед.

Тот прошел к столу, сел в кресло и уставился на сына.

Аслан чувствовал, что он злится. Да что там... И сам на себя злился. Как дурак на нее реагирует.

Саид не задавал лишних вопросов, он просто смотрел. И этого взгляда было достаточно, чтобы понять, как сильно он лоханулся сегодня.

— А что это за браслет у неё, Аслан? — поинтересовался Саид негромко.

Аслан непроизвольно сжал кулаки, чувствуя, как внутри опять вспыхивает пламя.

Скрывать правду было бессмысленно. Отец видел и гравировку на браслете, и то как Аслана разнесло от того, что она перевязывала рану бармену.

— Моя прихоть, отец, — отрезал Аслан, встречая тяжелый взгляд Саида своим собственным, полным упрямого вызова. — Что? Ты же сам говорил, что Хаджиевы могут позволить себе всё. Вот я и позволил себе.

Отец медленно опустил взгляд на свои руки, которые сложил на столе в замок.

— Хаджиевы могут позволить себе многое, но не глупость, — Саид поморщился. — Что это за девчонка? С чего ты ее пометил? Почему именно она и почему именно сейчас, когда ты должен жениться на Залине? Мм?

Аслан молчал, внутри всё клокотало от ярости. Он понимал, что отец прав. Что бы он сейчас не ответил, все будет обнажать его слабость, которую он так неумело пытался скрыть под маской беззаботного мажора.

Он запал на Дину. Это факт. Неоспоримый. И это уже увидели все, кто только мог.

— Через месяц твоя свадьба с Залиной. Исмаиловы уже готовятся вовсю, — продолжал Саид, понизив голос. — Этот брак — основа нашей стабильности на юге. Если Исмаиловы узнают про твою «прихоть» с именным браслетом, они посчитают это личным оскорблением. А тут еще и Берзоевы рыло высунули. Ты хочешь войны на два фронта из-за какой-то девчонки?

— Я хотел об этом поговорить. Об Исмаиловых, — присел на диван, вздохнул. Резать по живому это не в его стиле. До некоторых пор он был хорошим сыном и делал все, как скажет отец. Но сейчас что-то изменилось. Резко, будто острым лезвием отсекли его послушание.

— Слушаю, — отец явно почувствовал недоброе. Нахмурился.

— Я хочу отложить свадьбу.

Саид подался вперед, уставился немигающим взглядом на сына.

— Ты понимаешь, что сейчас несешь? Что значит, отложить свадьбу? Свадьбу, к которой все готовятся уже полгода! Из-за чего? Или лучше спросить из-за кого? Из-за этой девки, которая сейчас у тебя в машине сидит? А? Из-за нее?

— Не из-за нее, а из-за того, что сейчас не время! — Аслан отвел взгляд в сторону. — Сегодня Берзоевы напали на клуб. Не понятно почему. Завтра могут напасть на мою невесту. Или прямо на свадьбу. Нужно сначала разобраться с ними, а потом уже жениться и заключать договора.

— Не ври мне, Аслан! — отец ударил кулаком по столу. — Не смей водить меня за нос! Я не один из твоих дружков! Ты хочешь отложить свадьбу из-за девчонки!

Саид поднялся, оттолкнул кресло в сторону и медленно подошел к окну. Посмотрел вниз, на парковку, где в свете фонарей поблескивал внедорожник Аслана.

— Я не против твоих увлечений, сын. Ты мужчина, тебе нужна женщина... Возможно, Залина тебе не понравилась так, как нравится эта девчонка. Ладно, надел ты на нее браслет. Выделил ее. Хорошо. Но откладывать свадьбу из-за той, кого завтра с легкостью заменит другая, глупо и недальновидно. Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? Исмаиловы не с помойки к нам пришли. Один слух о том, что ты медлишь из-за какой-то «прихоти», и они расторгнут помолвку. Слишком много сил было вложено в этот союз. С обеих сторон.

— Свадьба будет. Но позже. Мне нужно время, отец. И да, ты прав, было много сил вложено. Именно поэтому Исмаиловы не будут разрывать помолвку. Им выгодней подождать.

— Подождать чего?! — отец резко развернулся к Аслану, сложив руки за спиной. — Пока ты с телками нагуляешься?!

— Она не телка, отец! — повысил голос и поймал на себе недобрый прищур отца и в ту же секунду понял, что совершил еще одну ошибку. Опять проявил слабость, показал ее отцу.

Саид застыл, а его взгляд стал острым и ледяным. Он медленно обвел сына глазами, фиксируя каждое проявление его несдержанности. Тяжело вздымающуюся грудь, сжатые кулаки и, должно быть, сумасшедший блеск в глазах. Аслан и чувствовал себя так же... Будто на краю стоит. Еще пару дней назад он бы и подумать не мог, что захочет отложить свадьбу. А сегодня увидел ее с этим барменом... И все. Снесло плотину. Теперь о Залине даже думать не хотелось. Вообще.

— Вот как? — Саид произнес это почти шепотом. — Значит, теперь ты повышаешь на меня голос из-за какой-то телки? — отец будто специально снова называл ее телкой и это бесило.

Отец сделал два шага навстречу, сокращая дистанцию. Встал напротив.

— Послушай меня внимательно, — Саид заговорил жестко, чеканя каждое слово. — Твои гормоны — это твоя проблема. Но Исмаиловы не должны об этом узнать.

Аслан скривился в злой усмешке.

— Все ради клана, да, отец? Ты прям, как дедушка. Готов на все, лишь бы контракт повыгодней да денег побольше.

— Следи за языком. А теперь иди. Иди и реши вопрос, как мужчина, — Саид кивнул на дверь. — Девчонку свою спрячь так, чтобы я о ней больше не слышал. Ни одного упоминания. Словно ее не существует. А о свадьбе мы поговорим на семейном совете, когда приедешь домой.

Отец пошел вперед, показывая, что разговор на данный момент закончен, но к нему они еще вернутся. Дома. Присядут на уши ему вместе с дедом.

Тут стало как-то смешно даже. Дед, который почти всю жизнь прожил с нелюбимой женщиной, а потом плюнул на все и всех и начал жить с любимой. Отец, который когда-то точно так же надел на мать браслет принадлежности и женился на ней, несмотря на недовольство клана.

И это они будут втирать ему, Аслану, о долге и обязанностях?

Дина... Все из-за нее. Помогла она бармену... Добрая душа. Благодетельница нашлась.

Теперь о ней знает отец, работники клуба и неизвестно кто еще узнает. До Исмаиловых точно дойдет.

Но как же не хочется этой свадьбы! До воя во всю глотку.

Глава 23

В салоне внедорожника было темно и душно. Я сжимала ключи в руках так сильно, что их острые края больно впивались в ладонь. Прошло уже полчаса. Полчаса я сидела и смотрела на парадный вход клуба, ожидая Аслана.

Золотой браслет на запястье, как никогда, был тяжелым и раздражал. Каждая минута ожидания тянулась как вечность.

«Поговорим об этом позже», — его слова всё ещё звучали в ушах как угроза. А что я сделала такого? Помогла человеку? Перевязала рану? Это плохо?

Что это было вообще? Он при всех на меня наорал, схватил за руку, снова наорал. Не платок же он пожалел в конце концов. Тогда что это было?

Ревность, что ли? Откуда бы она взялась?

Ревнуют тогда, когда любят. Ну или хотя бы какие-то чувства испытывают. А у нас с ним совсем не те отношения. Вообще ни разу не про любовь. Он хочет мной попользоваться и выкинуть — вот что между нами. Ревности тут вообще не место.

Я увидела, как из клуба начали выходить люди Саида Хаджиева, как они расселись по машинам и лишь некоторые остались снаружи. Один отрыл дверь для главного и застыл. Ни Аслана, ни его отца пока не было и я беспокойно заерзала на кожаном сидении.

Наконец, двери распахнулись. Сначала вышел Хаджиев-старший в окружении оставшейся свиты. Сел в свою машину, водитель захлопнул дверь и через пятнадцать секунд кортеж медленно тронулся с места.

Следом из клуба вышел Аслан.

Он шел быстро, резко, даже на расстоянии от него исходила волна такой ярости, что мне захотелось запереться в машине изнутри. Это, конечно, вряд ли поможет. Он рывком открыл водительскую дверь и буквально ввалился на сидение.

В салоне сразу стало тесно. Аслан не заводил мотор. Он долго сидел, положив одну руку на руль, а вторую на рычаг переключения передач. О чем-то думал, тяжело вздыхал.

— Аслан... — тихо позвала я, чувствуя, как сердце отчего-то уходит в пятки. — Что он сказал? Твой... папа? — я почему-то побаивалась его отца и ощущала исходящую от него угрозу. А еще, мне отчего-то казалось, что говорили они обо мне. Глупая мысль, конечно. Кто я такая, чтобы обо мне говорили. И все же...

Аслан медленно повернул голову. Его глаза в полумраке казались еще темнее. В них я заметила какой-то блеск. То ли злобы, то ли еще чего...

Он смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но не мог по какой-то причине.

— Сашке скорую вызвали? — спросила и поежилась от того, как резко он на меня зыркнул. Резко и зло.

— Мы едем домой, Дина, — процедил он сквозь зубы. Голос глухой, тихий. — И по дороге ты не скажешь ни слова. Ни одного, поняла? Еще раз про Сашку твоего услышу... Лучше не надо.

Я только кивнула, вжимаясь в сидение. Машина плавно тронулась с места.

Я зашла за ним в квартиру, чувствуя, как внутри всё напряжено от пережитого ужаса и тяжёлого молчания Аслана. Он даже не взглянул на меня за все это время. Кинул ключи на столик в гостиной и ушёл на кухню.

— Я... в душ... — сказала ему зачем-то. Но он вряд ли услышал. Ну и хорошо.

Горячая вода стекала по телу, но я всё равно не могла согреться. Перед глазами стояли маски, автоматы, раненый Сашка и ледяной взгляд Саида Хаджиева. Браслет на руке мешался, раздражал.

Когда я вышла, облачившись в свою любимую пижаму, в гостиной уже пахло едой. Аслан сидел на диване, расстегнув верхние пуговицы рубашки. На столе стояли бутылка вина, бокалы и контейнеры с едой. А сам Аслан смотрел на меня.

Я хотела пройти мимо в свою комнату, но он перехватил мою руку, когда я поравнялась с диваном. Резко, но без былой злости, потянул на себя. Я не удержалась и упала рядом, почти на него.

— Аслан... — начала было я, но он прижал палец к моим губам. Чуть надавил.

— Давай без слов, котенок. На сегодня хватит, — прошептал он. Успокоился Отелло, что ли?

— Аслан, что ты делаешь? — нахмурилась я, тряхнув головой, чтобы убрал свой палец. — Чего тебе?

— Мне вообще не много надо, — усмехнулся он и склонил голову так, что я ощутила его дыхание на своей щеке.

Его рука медленно скользнула по моему плечу, забираясь в вырез пижамы. Пальцы горячие. А прикосновения какие-то жадные, собственнические. И я в полном шоке. Он опять, что ли, пытается ко мне подкатить? Ну, естественно. Уже и ручонки нахальные распустил.

— Аслан, уймись. У тебя еще одна бровь есть.

Но он, будто не расслышав меня, придвинулся ближе, и я почувствовала запах его парфюма, смешанный с запахом опасности. Определенно это была она. До сих пор из-за Сашки злится?

— Ты знаешь, что с ума меня свела? — выдохнул он мне в висок и я невольно выгнулась, когда его губы коснулись чувствительной кожи за ухом. — Своим упрямством, своей дерзостью... Непослушанием этим долбанным, — в его голосе и нежность и злость одновременно. — С отцом из-за тебя погавкался. Как идиот, — от его горячего дыхания на шее мурашки по телу стаями бегут и я слабо вникаю в то, что он говорит.

Я должна оттолкнуть его. Знаю, что должна. Должна напомнить про то, что между нами ничего не может быть, про то, что он мажор и придурок. Но тело предательски обмякло в его руках. Его ладонь легла на мою талию, притягивая вплотную, так что я ощутила твердость его тела.

Он перехватил мой подбородок, заставляя поднять лицо. В его глазах что-то страшное и первобытное. Что-то запретное. То, о чем я думать не имею права.

— Смотри на меня, — приказывает он. Как всегда, приказывает.

А я в этот раз не могу ему отказать почему-то... Хотя должна схватить бутылку с вином и врезать ему ею по морде наглой, чтоб не позволял себе того, о чем я даже думать себе запрещаю.

Аслан тем временем склонился к моим губам, ловя мой судорожный выдох. А потом поцеловал. Это не было похоже на сказку, как в любовных романах, нет.

Это были захват и наказание, туда же примешалась его дурацкая ревность.

Я глухо вскрикнула, когда его язык ворвался в мой рот, а рука с силой сжала мое бедро через ткань пижамных штанов. Слишком резко все, слишком остро. Мои пальцы сами собой запутались в его чуть всколоченных волосах, и я, забыв про всё на свете, ответила на этот поцелуй с той же яростью, с которой обычно боролась с ним.

— Моя... — прорычал он в мои губы, отрываясь лишь на секунду. — Только моя. И больше ничья.

— Ты это... Что творишь?! — рыкнула на него я, а Хаджиев усмехнувшись, сжал мое бедро.

— А ты как думаешь? — спрашивает с этой дерзкой, бессовестной усмешкой, а вторая рука лезет мне под пижаму. Гладит живот, заставляя сердце биться чаще.

Я хотела что-то ответить, хотела съязвить, что он слишком самоуверен и сейчас снова получит по физиономии, но слова застряли в горле и воздух будто выкачали из легких.

Его ладонь на моем животе обжигающе горячая, и от этого прикосновения кожа будто плавится. Или это я плавлюсь? Растекаюсь лужицей перед нахальным мажором.

Но волны удовольствия от его прикосновений накатывают одна за одной, вымывая из головы остатки здравого смысла.

— Аслан... — выдохнула я, и это прозвучало скорее как просьба, чем как протест.

Он не ответил. Не остановился. Его губы снова накрыли мои, но теперь в этом поцелуе было меньше злости и больше какой-то безумной, голодной жажды. Он целовал меня так, будто мы пара. Будто между нами может что-то быть... Уже есть.

Рывком подтянул меня к себе, усаживая на свои колени, и я обхватила его талию ногами, окончательно сдаваясь на милость сумасшедшего, дикого притяжения. Низ живота тянуло от желания, которое я не могла объяснить даже себе самой.

— Скажи мне, что ты моя, — прорычал он, отрываясь от моих губ и впиваясь зубами в мочку уха. — Скажи, что хочешь меня так же сильно, как я тебя. Что плевать тебе на него, — «на него» — это, судя по всему, на Сашку... Неужели, и правда, ревнует. Меня? Он? Это же... Это странно. Ненормально.

— Плевать, — сорвалось у меня с губ, и я сама испугалась того, насколько правдиво прозвучало. Мне сейчас, и правда, было плевать на все и всех.

Я запустила руки под его расстегнутую рубашку, ощущая ладонями, как перекатываются под кожей твердые мышцы. От него пахло желанием. Никогда бы не подумала, что такой запах существует, но сейчас я ощущала именно его. Без всяких сомнений.

Аслан глухо застонал, когда мои ногти слегка царапнули его плечи, и в следующее мгновение он смял мою пижамную кофту, задирая её вверх.

Я почувствовала прохладу комнатного воздуха лишь на секунду, потому что его горячие ладони тут же накрыли мою грудь. В голове что-то окончательно закоротило. Я подалась вперед, вжимаясь в него всем телом, чувствуя его жесткую реакцию на меня сквозь одежду.

— Ты же понимаешь, что после этого я тебя вообще никуда не отпущу? — он смотрел мне в глаза, и в его взгляде не было и тени сомнения. — Будешь носить мое золото, надевать мою одежду, работать со мной. И спать только со мной. Всегда.

— Аслан...

— Тихо. Хватит трепаться, — Хаджиев подхватил меня под бедра, легко вставая с дивана вместе со мной.

Я не поняла, как мы оказались в его спальне, на темном постельном белье, пахнущем кондиционером после стирки.

Он навалился сверху, и я почувствовала всю тяжесть его тела, от которой по венам побежал ток. Его ладони, широкие и полыхающие, прижали мои запястья к подушкам. Браслет больно впился в кожу, но эта боль сейчас казалась такой незаметной, слабой. Почти неощутимой.

Аслан приподнялся и посмотрел на меня. Даже в полумраке слабой подсветки я видела, как блестят его глаза.

— Ты даже не представляешь, как долго я хотел этого... Блин... — прохрипел он, спускаясь поцелуями к ложбинке между ключицами.

Его губы обжигали, а руки начали нетерпеливо стягивать с меня пижамные штаны. В голове стоял гул, сердце колотилось, как сумасшедшее, а я не находила слов, чтобы остановить это безумие.

Его колено раздвинуло мои ноги, и я ощутила его близость, пугающую и желанную. Всё поплыло. Весь мир перед глазами. Лишь запах его кожи и тяжелое дыхание.

Его пальцы переплелись с моими, и в этот момент осознание реальности ударило меня под дых. Как ледяным душем окатило.

«Будешь носить мое золото, надевать мою одежду, работать со мной. И спать только со мной. Всегда.»

Внезапно я поняла, что это не просто страсть. Это еще один способ закрепить за собой право обладания. Браслет на руке, его квартира, вещи, которые он мне купил... А теперь и это... Если я сейчас не остановлюсь, я окончательно проиграю. Стану его куклой, игрушкой, которую он так хочет заполучить в свои руки.

— Нет, — выдохнула я, когда его губы снова почти прижались к моим.

Аслан не услышал. Или не захотел услышать. Он продолжал мять мое бедро, поднимаясь всё выше.

— Аслан, нет! — я резко уперлась ладонями в его жесткую грудь, отталкивая от себя.

Он замер. На секунду в комнате стало так тихо, что мне показалось, будто я оглохла.

Его глаза, черные от желания, медленно сфокусировались на моем лице. В них читалось недоумение, которое быстро сменялось чем-то острым и колючим.

— Что? — его голос осип.

— Я не могу... — я перевела дыхание, пытаясь собрать остатки гордости. — Это всё неправильно. Ты покупаешь меня шмотками, побрякушками, а теперь хочешь закрепить сделку в постели? Я не вещь, Хаджиев. Я не буду одной из твоих побед. Отпусти меня.

Аслан смотрел на меня несколько секунд, и я видела, как в нем борется желание и ледяная гордость. Его челюсти сжались так, что казалось, вот-вот заскрипят зубы.

Он резко отпустил меня, отстранился и сел на край кровати, тяжело дыша.

— Неправильно? Ты же сама мне ответила! Сама целовала. Разрешила мне...

— Ничего я не разрешала! Я хочу уйти в свою комнату, — мой голос выдавал меня с потрохами. Дребезжал, как разбитое стекло.

Аслан рывком встал. Его дыхание частое, сбивчивое, волосы всклокочены, а на лице застыла маска такого бешенства, что мне захотелось сжаться в комок.

— Вали в свою комнату. Не держу, — бросил он и пошел прочь из спальни в расстегнутой рубашке. Я услышала звон ключей в гостиной, потом громкие тяжелые шаги, а затем оглушительный, яростный хлопок входной двери.

Я осталась лежать на огромной кровати, глядя в темноту. Победа? Почему тогда на вкус она горькая?

Глава 24

После его ухода я еще долго не могла пошевелиться. Тишина, наступившая после резко погасшей вспышки страсти, казалась оглушительной. Какой-то жуткой. Обоняние все улавливало запах его тела, а губы до сих пор горели от поцелуев. Щеки были исцарапаны его щетиной.

Медленно, как во сне, я поднялась с огромной кровати Аслана. Поправила пижаму, пригладила всколоченные волосы. Отчего-то было неприятно. Наверное, от мысли, что в этой кровати побывала куча таких дурочек, как я. И я чуть не сдалась.

«Я не вещь», — повторила про себя, пытаясь убедить в этом собственное сердце, которое до сих пор колотилось в грудной клетке. Если бы я не остановилась и не остановила его, завтра я бы не смогла смотреть на себя в зеркало. Такие, как Хаджиев, не любят. Они умеют только владеть. И этот браслет с его инициалами на моей руке — лишнее тому подтверждение. Как и куча новых шмоток, валяющихся в пакетах. До сих пор не разобраны... И я не уверена, что хочу их разбирать.

Вышла в гостиную. На столе так и остались стоять нетронутые контейнеры с едой. Вино в бокале поблескивало в лунном свете. Я провела пальцем по краю хрусталя, поджала губы. Любая другая на моем месте была бы счастлива, что подцепила такого мужчину. Я же чувствовала себя не в своей тарелке. Мне здесь не место. И мы оба об этом знаем.

Но почему он так вцепился в меня?

Ответа на этот вопрос не было. И вряд ли он сам сможет на него ответить.

Я заперлась в своей комнате на все обороты. Знала, что он не вернется сегодня. Я задела его самолюбие. Гордость уела. Скорее всего он уехал куда-нибудь отдыхать. С другими... Менее проблемными.

От этой мысли стало жутко неприятно. Мерзко даже. Если он сейчас действительно развлекается с другой — то он законченный козел.

Легла в кровать, накрывшись одеялом с головой, но уснуть никак не могла. Прислушивалась, пытаясь уловить какой-нибудь шорох. А вдруг вернется?

Но его не было.

Где он сейчас? Пьет со своими дружками? Обнимает какую-нибудь девицу, вроде Лики?

Раздув щеки, шумно выдохнула. И дались мне его девицы?! Пусть хоть ламбаду с ними танцует, мне то что с того?

Мне должно быть все равно. Я должна радоваться, что отстояла себя. Но вместо этого я чувствовала себя брошенной в красивой золотой клетке. Без него здесь было холодно и как-то пусто, что ли...

Тошно. И хоть я сама хотела, чтобы он ушел, душа не хотела успокаиваться. Может мать была права и мне стоит обратить на него внимание? Нет, не из-за денег, конечно же нет... Просто присмотреться, как к мужчине...

Глупости. Все это глупости. Он хочет меня купить, а я пытаюсь его оправдать. Как дура, честное слово.

Вздохнув, схватила смартфон и, отыскав его телефон во входящих, занесла палец над номером. Застыла.

Застыла с поднятым над экраном пальцем. Что я делаю? Зачем? Хочу услышать его голос? Или проверить, не слышно ли на заднем фоне женского смеха?

Дура. Набитая дура.

Я с силой отбросила телефон на другой конец кровати. Тот подскочил на постели и завалился куда-то за подушки. Не буду я ему звонить. Не дождется.

Он, наверное, будет ждать моих извинений, но мне не за что извиняться. Абсолютно.

В сознании всплыл его взгляд перед уходом. Темный, бешеный, раненый какой-то... Он ведь не привык к отказам. Привык, что мир крутится вокруг него и его капризов. А тут я со своим «нет». Вряд ли он слышал это слово раньше.

Я подтянула колени к подбородку и обхватила их руками. Браслет на запястье холодил кожу, напоминая о том, что я все еще в его власти, даже если его нет в этой комнате. Он дал денег моей матери, купил мне целый гардероб, повысил на работе... Разве это не попытки купить и прогнуть под себя?

Но тут же стало страшно и неприятно от мысли, что он мог разочароваться во мне сегодня. Не получил, что хотел и решит, что я больше не стою его усилий. Что, если завтра он просто вышвырнет меня отсюда? Обратно, в притон к Коле и матери?

От этой мысли по спине пробежал холодок. Нет, я не хочу туда возвращаться. Только не теперь, когда я узнала, что жизнь может быть другой. Без запаха перегара, без воплей и мордобоя за стеной.

Но и спать с ним за его блага я не намерена.

Я снова посмотрела на телефон. Экран мигнул уведомлением. Какой-то спам. Но сердце все равно пропустило удар. Может написать ему? Объяснить по-человечески, что я не одна из тех, с кем он привык общаться. Не могу я так, за шмотки и жилье...

Но написать ему так и не смогла. Пусть все решится завтра.

Уснула я только под утро, когда небо начало светлеть.

*****

Аслан заглушил двигатель, но еще несколько минут сидел в тишине салона, глядя в лобовое. Внутри всё еще полыхал пожар.

Его трясло от ярости, в которой смешались и обстрел клуба, и ледяной тон отца, и больше всего отказ Дины. Оттолкнула его, как какого-то лошка. Поиграла и послала лесом. Дура гордая.

Он, конечно, не стал бы брать ее силой. Это не по-мужски. Но так жутко хотелось ей отомстить, что рот наполнялся горечью. Играть с ним вздумала.

Или дело в другом? Может дело в бармене, которого она так бережно перевязывала? Может она в него влюблена? Он не раз уже за ними наблюдал. Есть между ними что-то...

Скрипнули зубы, а руки сжались в кулаки. Интересно, с ним, с этим Сашкой, она спала?

Ударил по рулю, резко отрыл дверь и вышел на улицу. Было свежо. Даже холодно.

Аслан вошел в особняк, надеясь, что все уже спят, но в гостиной ярко горел свет. В креслах сидели дед и дядя Марат. Отец стоял у окна, сложив руки на груди.

— Явился, — голос отца был полон раздражения. — Мы ждали тебя несколько часов назад.

— Были дела, — Аслан прошел в центр комнаты, застегнул верхние пуговицы рубашки, которую так толком и не привел в порядок после Дины...

И его вид, конечно же, не укрылся от внимательных глаз деда.

— Дела, говоришь? А так и не скажешь. Тебя словно из притона выгнали, — подал голос дед, поигрывая со своей тростью. Аслан усмехнулся. Почти так и было. Но он этого, разумеется, не скажет.

— Отец, по Берзоевым что-то выяснилось? Почему они напали на мой клуб?

— Мы как раз об этом говорили, — подал голос дядя Марат, пытаясь разрядить обстановку. — Твой отец перед твоим приездом переговорил по телефону с Берзоевым. Случилась неприятность. Ну, это для нас неприятность. Для них страшный позор.

— В чем дело? — Аслан нахмурился, присаживаясь в свободное кресло.

— Помнишь, когда вы с Аминат Берзоевой были помолвлены, ее отец отпускал ее гулять с тобой?

Разумеется, Аслан помнил. Ему даже нравилась веселая, красивая Аминат. С ней было... забавно. Один раз он даже попытался поцеловать ее. Вышло так себе, конечно, но он тогда особо не запаривался с невестой, как сейчас... А потом отцы не поладили и помолвку разорвали. Такое случается. Аслан по этому поводу не страдал.

— Ну да, было дело. А что? — взглянул на дядю Марата.

— А то, что Аминат выдали недавно замуж... — дядя Марат задумчиво прикусил нижнюю губу.

— И на утро ее вернули родителям. Девушка оказалась не невинной, — отрезал жестко отец, все так же глядя в окно. — Теперь Ваха Берзоев уверен, что это твоя вина. Ты воспользовался девушкой, Аслан?

— Что за чушь? — Аслан хотел отпить воды и чуть не подавился. — Я ее не трогал! Мы за руки пару раз подержались и все!

— Вот если бы ты меньше за руки держался, этих проблем не было бы. Девушка утверждает, что с тобой была. И Ваха с сыновьями теперь требуют, чтобы ты женился на ней. Иначе война. Это все еще пока не дошло до Исмаиловых, поэтому, Аслан, у тебя есть совсем немного времени, чтобы жениться на Залине. А войну с Берзоевыми мы как-нибудь переживем. Те же Исмаиловы встанут на нашу сторону. Весь клан встанет, если ты поступишь мудро.

— Отец, я уже сказал тебе в клубе. Я хочу отложить свадьбу. Мне нужно время.

— Это из-за той девушки? Из-за Дины? — тихо спросил Марат, а Аслан еле удержался, чтобы не закатить глаза. Они ее уже пробили. Ну, конечно же, как иначе.

— Возможно, — ответил обтекаемо.

— Ты ее любишь? — опять спросил дядя, но что отец резко повернулся к ним.

— Марат, не потакай ему! Аслан наследник клана. Он женится на Залине, потому что так нужно семье. А левые девки — это всего лишь развлечения, не более. Ради них сделки не расторгают.

— Вот как, отец? — усмехнулся Аслан и с громким стуком поставил на столик стакан. Вода расплескалась по гладкой поверхности. — Сделки, говоришь? А чего ж ты в свое время не пошел на какую-нибудь сделку, а женился на маме? По любви женился, ведь так? А я должен, значит, сделку заключить? А ты, дедушка. Ты почему живешь с бабушкой, а не с бывшей женой? Почему? Потому что вы любите? А мне любить нельзя?! — повысил голос, чего раньше никогда не делал. По крайней мере при старших мужчинах. — Я хочу отложить свадьбу, — Аслан посмотрел в глаза сначала деду, потом отцу. — Для начала разберемся с Берзоевыми. А потом я разберусь сам... Для себя.

— Для себя? — отец приподнял брови. — Что с тобой случилось, сын? Ты же сам выбрал себе невесту. Сам решил на ней жениться. А теперь надел кусок золота на эту девку и все забыл? Теперь нам надо все переиграть, потому что... что, Аслан? Мм? — отец, кажется, был вне себя от злости и еле сдерживался. — Да, я женился по любви. Как и твой дед, и твои дяди. И тебя никто не принуждал к помолвке. Ты сам на это согласился, сам на это пошел! А теперь появляется какая-то официантка из семейки алкашей и ты, забыв о своих обещаниях, о данном слове, стелишь ей красную дорожку? Что за позор, Аслан?!

— Это не позор, это мой выбор! — Аслан подался вперед. — И если вы попробуете что-то с ней сделать...

Марат положил руку на плечо племянника. Похлопал по нему ладонью.

— Успокойся. Саид, отец... Аслан прав. Зачем нужен брак, где нет любви и уважения? Дайте ему время. Разберемся сначала с Берзоевыми. А Исмаиловы пусть немного подождут. Как раз повод появился. Скажем из-за Берзоевых свадьбу откладываем. За это время Аслан решит все для себя.

Отец хотел возразить, но дед поднял руку.

— Аслан, ты ДОЛЖЕН жениться на Залине. Свадьбу, так и быть, перенесем. Но это ничего не меняет. Ты не нарушишь данное слово из-за этой девчонки. Если на каждую встречную вешать браслет и объявлять своей — не хватит браслетов, — старик усмехнулся, отпил воды и поднялся с кресла. — Спокойной ночи всем. Тебе, внук, особенно. Ложись спать и хорошо подумай о том, что ты обязан сделать, чтобы не запятнать позором свою семью. Думай не о девках, а о долге. Девки никуда не денутся.

Ушел к себе, толком не попрощавшись со старшими. Не хотел больше с ними разговаривать. И спать тоже не хотел. Еще пару часов метался по комнате, как запертый в клетке зверь. В ушах до сих пор звучало ее «нет», а он... Он помнил тепло её кожи, её сбивчивое дыхание. То, как она называла его по имени и отвечала на его поцелуи. Она ведь тоже хотела его. Он чувствовал ее отклик, чувствовал, как дрожит в его руках. Ощущал ее готовность...

А потом эхом звучащее в его голове «нет».

Он готов был на все. Одно ее слово, и он все сделает. Но ей, блин, ничего не нужно! Ни нормальное жилье, ни работа, которую он ей дал. Ни он сам...

А ведь он старался. Он буквально вырвал её из прошлой жизни, из того дна, в котором она барахталась, силясь не утонуть. И если бы не он, то она так бы и оставалась дочерью алкашей, бегающей с подносом по залу ночника.

Что он сделал не так? Почему она отказала ему? Будто пощечину залепила. Даже не так больно было, когда вазой его отоварила.

Что, какой-то бармен лучше него? Серьезно?

Упал на кровать в помятой одежде, уставился в потолок. Усмехнулся. И ведь нашла время послать его. Когда он уже был на грани. Когда мысленно уже владел ею.

Ни одну девушку до нее так сильно не хотел. И ни одна не говорила ему «нет». А та, которую захотел больше всего, взяла и послала.

Он злился на неё до потемнения в глазах, чувствуя себя каким-то лошком. Но в то же время эта её непрогибаемость притягивала еще сильнее.

«Официантка из семейки алкашей»... — вспомнил слова отца и захотелось зарычать, что она не такая. Уже нет. Она с ним теперь. Не на дне. Не в притоне. С ним! И так просто Аслан ее не отпустит.

Отец и дед твердят о долге перед Залиной, о чести семьи. А для Аслана это серость и уныние. С некоторых пор... С тех самых, как столкнулся в зале ночника с хамовитой официанткой.

Раньше он спокойно относился к Залине и ее родным. Сейчас же мысль об Исмаиловых начинала бесить и раздражать.

Он испытал облегчение от того, что дед согласился перенести свадьбу. Это даст ему время. Время, чтобы сломить сопротивление Дины или... чтобы понять, что она ему не нужна. Просто очередная игрушка, которая почему-то не работает, как другие.

Аслан резко отпружинил, поднявшись с кровати, вышел на балкон, подставляя лицо холодному ночному воздуху.

Интересно, что она сейчас делает? Когда он уходил, она лежала на его кровати. Почти раздетая...

Вряд ли она там осталась. Скорее всего убежала в свою комнату и заперлась там на замок. Как будто он на маньяка похож.

Ничего... Все равно его будет. Она уже почти сдалась этим вечером. Да, что-то стукнуло ей в голову в самый ответственный момент, но она отвечала на его ласки. А значит, хотела тоже.

Интересно, о чем она подумала перед тем, как послать его? О Сашке?

Поджав губы, хмыкнул. Аслан Хаджиев ревнует девушку к какому-то бармену с хвостиком. Позорище...

А еще, он вспоминал, что завтра начнется спектакль. Визиты и извинения перед семьей невесты, лживые улыбки, подарки Залине, которые ей нафиг не нужны, ибо выросла в роскоши и никогда ни в чем не знала отказа, как та же Дина.

Достав из кармана телефон, долго смотрел на экран. Хотелось набрать контакт под именем «Котенок», но не позволяла гордость.

Да и что он ей скажет? Что она дура заносчивая? А он осел, который, кажется, влюбился...

Глава 25

Солнце безжалостно резало глаза, а я просыпалась с ощущением, будто по мне проехал грузовик. Первое, что я почувствовала, какую-то тяжесть на запястье. Открыла глаза, уставила на свою руку, лежащую на подушке.

«А.Х» — твердила гравировка на браслете.

— Ну, здравствуй, дорогой ошейник, — проворчала недовольно и медленно села на кровати.

И тут же в голову, как рой гудящих пчел, влетели воспоминания вчерашнего вечера. Его руки на моем животе. Его губы на моей коже. И мое собственное тело, которое предательски плавилось под его напором.

А потом моё «Аслан, нет!». До сих пор не понимаю, как смогла это произнести. Оно до сих пор звенело в ушах, как пощечина, которую я отвесила не только ему, но и себе. Словно ведро ледяной воды опрокинула на обоих.

Отдать должное моему мажору, он остановился. Остановился и ушел. И сейчас, наверное, ненавидит меня всей душой.

Но меня пока не выперли из квартиры в одной пижаме с жирафами, а значит, можно выпить кофе и посмотреть телевизор, чем я собственно и занялась.

Сварила себе ароматный кофе в турке и только налила в чашку, как послышался негромкий стук в дверь.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Неужели Аслан вернулся? Но у него вообще-то есть ключи. Он не из тех, кто стучит лишь потому, что я могу быть не одета. Посмотрела в камеру но ее будто чем-то закрыли.

— Кто там? — крикнула я.

— Курьерская доставка! — послышалось в ответ.

Я открыла дверь и тут же нырнула в ароматную охапку крупных бархатных роз. Так вот чем глазок камеры был закрыт.

— Ааа... Этооо...

— Для Дины Волковой, — пояснил курьер.

— Это я, — кивнула отрывисто.

— Распишитесь, пожалуйста.

Он вручил мне охапку цветов и тяжелую ярко-красную коробку.

Закрыв дверь за курьером, я положила цветы и открыла коробку.

Замочек щелкнул, и меня окатило ледяным сиянием камней. Явно драгоценных. Хотя раньше мне приходилось видеть их только в кино. Колье. Красивое, блестящее, гламурное.

Очередная попытка купить моё расположение, загладить вину за вчерашние приставания или просто напомнить, кто здесь заказывает музыку? Я долго смотрела на камни, кусала губы. Потрогала колье пальцами и захлопнула крышку. Порылась в цветах, еще раз заглянула в коробку, но никакой записки нигде не нашла. Может это по ошибке принесли? Хотя такие камни по ошибке не приносят.

Вздохнула и пошла вглубь квартиры в поисках вазы. На сей раз для цветов, а не чтобы приложить Хаджиеву.

Коробку с колье я закрыла и положила на тумбочку у его кровати в его спальне. Не нужны мне такие подарки. За них потом много платить надо.

Весь день превратился в бесконечное ожидание. Я включила телевизор, чтобы заглушить тишину, но не понимала ни слова из того, что оттуда доносилось.

Телефон лежал рядом и почему-то упрямо молчал. Я хватала его каждые десять минут, открывала контакт «Аслан» и замирала.

«Спасибо за подарок...» — нет, подумает, что я приняла колье и готова запрыгнуть к нему в койку.

«Спасибо за подарок, но я не приму его» — опять стерла.

«Купить меня хочешь, мажоришка?» — снова не то...

И вообще, писать ему сообщение, это значит признать, что он занимает мои мысли. Что я думаю сейчас о нем и о его дорогущем, но бессмысленном подарке.

В итоге я со злостью отшвырнула телефон на подушку и, свернувшись калачиком, провалилась в тяжелый сон.

Проснулась от противного звонка будильника. Вечер. На экране ни одного пропущенного, ни одного сообщения. Тишина. Внутри всё сжалось от странной, обидной пустоты.

«Ну и катись», — подумала я, вставая с кровати.

Нужно собираться на работу. Работу, которую дал мне он... Аслан. Все, что у меня сейчас есть, дал он. Может он и не такой козел, как я о нем думаю? Ладно, что уж там. Поеду в клуб.

Лика и Лерка там уже небось заготовили яд. Ждут меня. И Сашка... Бедный Сашка, которому вчера досталось.

Когда я вошла в клуб, по залу пролетел шепот. Поздоровалась с охраной, которой после вчерашнего прибавилось, с диджеем, который настраивал свой новый пульт. В зале был идеальный порядок, словно и не было той жуткой стрельбы.

У барной стойки отирались девчонки, с которыми мы еще совсем недавно делили чаевые и жаловались друг другу на тяжелые смены. Сейчас же они смотрели на меня с неприкрытой неприязнью.

— Гляньте, помощница шефа пришла, — громко, специально для меня, вякнула Лика, а потом отвела взгляд и принялась с ухмылкой поправлять свой фартук. — Мы скучали.

— Не сомневаюсь, — буркнула я, не желая ввязываться в скандал.

Я прошла мимо них, высоко задрав подбородок, хотя внутри всё дрожало от желания громко материться на Лику и ее прихлебал. Да только толку? Что от этого изменится? Отношение Аслана ко мне станет другим? Нет. Так нечего тогда и пыжиться.

Единственным местом, где я могла выдохнуть, был бар. Сашка уже стоял за стойкой, натирал бокалы. Его движения были быстрыми и профессиональными, а я глянула на белую полосу бинта на его руке.

— Привет, — подошла к стойке, улыбнулась. — Как дела? Как рука?

Сашка поднял глаза. Взгляд какой-то странный. Растерянный, что ли.

— Привет. Нормально всё, заживет скоро, — он поставил бокал и вытер руки полотенцем. — Спасибо тебе, Дин. Рана действительно была глубокой, если бы ты не перевязала...

Он полез под стойку и вытащил мой шелковый платок. Тот самый, который купил мне Аслан, а я им перевязала руку Саше. Теперь он был идеально чистым и аккуратно сложенным.

— Я отстирал его от крови. Забери. Спасибо еще раз, выручила.

Я взяла платок, и мы зацепились языками. Говорили о какой-то ерунде и я на мгновение забыла о том, что меня здесь все ненавидят и о том, что скоро, скорее всего, в клуб нагрянет Аслан. С Сашкой было просто и легко. С ним я всегда находила общий язык и сейчас было приятно осознавать, что он больше не отворачивается от меня. Что у нас все нормально и мы по-прежнему друзья. О том, что случилось здесь вчера (а именно о ревности Аслана), мы не вспоминали. Было и было. Может у Хаджиева помутнение какое-то случилось. Со всеми бывает.

В какой-то момент двери клуба распахнулись. В зал вальяжно вошли Заур и Рус. Они сразу заметили меня у бара. Я видела, как Заур замедлил шаг, как его глаза отчего-то сузились. Оба окинули меня пристальными взглядами и Рус улыбнулся.

— Привет, котенок! Как ты? Вчера, говорят, тут жуть творилась? Никто не обидел? — поинтересовался Рус, Заур же скользнул взглядом по платку в моей руке, потом по Сашке, сунул руки в карманы.

— Все нормально, спасибо, — улыбнулась я в ответ.

— Аслана еще нет? — подал голос Заур.

— Пока нет, — растянула губы я.

— Ну ладно, мы наверх, — бросил Рус и они направились к лестнице, а Заур дольше положенного задержался на моем лице взглядом, который мне отчего-то не понравился.

— Дин? Всё хорошо? — спросил Сашка.

— Да... всё в порядке, — кивнула я. — Наверное, тоже заметили во мне перемены, — поджала губы я, поправляя на себе костюм.

— На самом деле ты классно выглядишь. Но и официанткой была ничего, — усмехнулся Сашка.

— Спасибо, Сань.

— Да не за что. Только себя в новой жизни не теряй, ладно? Ты классная девчонка и меняться ради кого-то или чего-то... не стоит.

Я вперилась задумчивым взглядом в Сашку. А ведь он прав. Аслан только и ждет от меня того, что я превращусь в послушную девочку. Думает, что можно купить это с помощью драгоценностей.

— Друзей Аслана Саидовича кто будет обслуживать?! — прокричала мне в ухо Лика. — У меня и так три кабинки и два стола внизу. Официантов не хватает, а народ уже прибывает!

Я только сейчас поняла, что уже вовсю бьют биты, а Заура с Русом так никто и не обслужил.

— Я обслужу! — крикнула Лике и та криво, неприятно усмехнулась.

Взяв планшет, я направилась по лестнице наверх. Не важно кто я по должности. Она не помешает мне принять заказ.

— Привет-привет! — снова заухмылялся Рус, когда я вошла в кабинку. — Нам апельсинового сока принеси и пожевать чего-нибудь.

— Хорошо. Еще что-нибудь? — спросила уже у Заура.

— Мне пока ничего не надо. Подожду Аслана. Он сейчас ужинает с Исмаиловыми, уже скоро должен свалить оттуда. Ты знаешь Исмаиловых, Дина? — Заур неожиданно усмехнулся, но его улыбка не была такой мальчишеской и дерзкой, как у Руса. Неприятный этот Заур какой-то... И улыбка у него недобрая.

— Нет, не знаю. А должна? — уставилась на него в ответ.

Заур снова смерил меня взглядом.

— Ну, после того, как ты расфигачила Аслану бровь... Наверное, должна, — закивал он.

— Не надо, — мрачновато бросил ему Рус.

Я почувствовала, как щеки обдало жаром. Значит, Аслан им рассказал про то, как я его ударила вазой? Нет, не так. Он рассказал им ПОЧЕМУ я ударила его вазой?

Да... Неловкий момент, и я опускаю взгляд на планшет в своей руке. Быстро забиваю заказ Руса.

Про вазу-то я уже успела позабыть, а вот воспоминания о вчерашней нашей... страсти... Это же она была? Как соль на рану. Мне и неприятно и... приятно одновременно. С Асланом я не испытываю отвращения, но тот факт, что едва не сдалась за жилье и еду, как-то немного омрачал мысли о нашей близости.

Я не стала дожидаться того, что скажет Заур. Отчего-то думалось, что я не хочу это слышать. Быстро покинула кабинку, а в голове начала крутиться эта фамилия. Исмаиловы... Ну ужинает он с ними, и что? Мало ли у мажоров всяких встреч. Наверное, очередные богачи. Что такого-то? Или это Заур так пытался мне намекнуть, что я не их круга, раз не знаю каких-то там Исмаиловых. Пффф... Тоже мне.

Спустилась вниз, к бару.

— Саш, апельсиновый сок, — я положила планшет на стойку и тяжело вздохнула. — Ну и друзья у Хаджиева. Один вечно ухмыляется, другой смотрит так, будто я у него сто рублей украла.

Сашка ловко выставил на поднос стаканы и графин свежевыжатого сока.

— Не бери в голову, Дин. Они все из одного теста слеплены. Для них мы челядь. Ты главное не ведись на их подколки. Не слушай их и не поддавайся.

Я кивнула, забирая поднос. Слова Саши немного успокоили. Действительно, чего я дергаюсь? Ну рассказал им Аслан про то, как я его двинула. Ну и что? Пусть знают, что обычные девчонки тоже люди.

Я отнесла сок и закуски Зауру и Русу. Расставила всё на столе, стараясь не смотреть на Заура. Он больше не цеплялся, просто лениво ковырялся в телефоне. Рус что-то задорно рассказывал, но я не вслушивалась. Мне хотелось поскорее уйти.

Зал постепенно наполнялся. Грохотала музыка, вспыхивали огни. Я смотрела вниз, на танцующих людей, и чувствовала себя бесконечно далекой от всего этого веселья. В кармане лежал шелковый платок, и мысль о том, что мы с Сашкой снова нормально общаемся, была единственным светлым пятном за весь этот день.

И в этот момент в зал вошел Аслан. Я сначала почувствовала его, а потом уже увидела.

Он выглядел... немного пугающе. Лицо каменная маска, черная рубашка расстегнута сверху. Он шел твердой, уверенной походкой, в которой было что-то угрожающее.

Наши глаза встретились всего на секунду и мне стало холодно. В его взгляде не было ни узнавания, ни вчерашнего желания. Ничего.

Злится. Точно злится за вчерашнее. Ненавидит меня, наверное. Сейчас скажет убираться из клуба и из его жизни.

Аслан взлетел по ступеням в несколько шагов. Остановился прямо передо мной, обдавая запахом уже привычного дорогого парфюма.

— Привет.

— Привет, — кивнула я.

— Как дела?

Я поджала губы и пожала плечами. Отчего-то было стыдно смотреть в его глаза. Раньше такого за собой не замечала.

— А ты чего с подносом опять? Забыла, кем работаешь?

— Я твоих друзей обслуживала. Официантки не успевают. Ты бы разместил вакансию.

— Ну вот ты и займись. И минералки мне тогда уж принеси. Я в кабинку.

— Ага, хорошо, — мяукнула я ему вслед, но он вряд ли услышал.

Странно, о подарке даже не вспомнил. Не спросил, понравилось ли мне. Или мне, наверное, по умолчанию все должно нравиться? Ну да ладно. Минералка так минералка.

Глава 26

Ужин у Исмаиловых тянулся для Аслана целую вечность. Он сидел за столом, уставленным лучшими блюдами, и чувствовал, как воротник рубашки душит его, словно удавка. Расстегнул верхние две пуговицы, глубоко вдохнул. Ну почему у этих Исмаиловых вечно нечем дышать? Бесит. Всё и все.

Пока отец с Исмаиловым обсуждали дела, а дед изредка вставлял веское слово, Аслан считал минуты до конца долбанного ужина и вспоминал проклятье сестры, которое она выкрикнула ему как-то от злости.

«Чтоб ты всю жизнь с нелюбимой прожил!»

Азмани как в воду глядела. Теперь он ее хорошо понимал. Понимал ее желание выйти замуж за любимого, пусть и годящегося ей в отцы. Понимал, каково это, смотреть на нелюбимую и представлять совместную жизнь с ней.

Напротив сидела Залина. Идеальная. Скромная. Она почти не поднимала глаз, лишь изредка одаривая его вежливой, явно заранее отрепетированной улыбкой. Каждое её движение было до головной боли правильным. И это бесило Аслана до скрежета зубов. Она казалась ему дорогой фарфоровой куклой. Красивой, хрупкой и абсолютно пустой внутри. Глядя на неё, он видел лишь безрадостные обязательства и серые будни, расписанные кланом на годы вперед.

Клан

Надо же было ему родиться именно в этой семье.

Что его ждет дальше?

Сначала свадьба. Потом первый ребенок. Потом второй. А там уже и третий. Она станет нервной, вечно обиженной. Потому что он будет уделять ей мало времени, пропадая в офисе. Или еще где.

Аслан это уже знал. Его не будет тянуть домой. Ему будет с ней скучно и пресно. И тошно.

А перед внутренним взором другая картинка Дина. Её непокорный взгляд, её резкое «нет», которое до сих пор било по самолюбию наотмашь.

Он вырвал её из грязи, поселил у себя, завалил подарками, а она она просто послала его. Сначала довела до умопомрачения, а потом послала. Достали эти ее штучки. Но она ему нравилась. Нравилась вот такая непокорная, хамовитая, дерзкая. Он запал на нее и теперь не знает, что делать, ведь напротив сидит честь и долг. Залина

Как только позволили приличия Аслан буквально вылетел из-за стола. Бросив короткое «в клубе дела», он проигнорировал недовольный взгляд отца. Плевать. Ему нужно на воздух. И ее увидеть Ее даже больше хочется, чем на воздух.

В клуб он вошел на взводе. Охрана вытянулась в струнку, один из них распахнул перед Асланом парадную дверь.

Войдя внутрь, искал взглядом ее. Нашел у перил второго яруса. В новом костюме, с высоким хвостом. Красивая, но почему-то, блин, недоступная.

Интересно, ей понравилось колье? Хотел бы, чтобы она его надела, но она, конечно же, не сделала этого.

Коротко переговорил с ней, сделав вид, что вчера ничего не было. И о подарке не спросил. Не понравилось, так и плевать. Он по крайней мере пытался Пытался понравиться ей. Уж как мог. Раньше у него проблем с женским полом не случалось.

Зашел в кабину, где уже ждали друзья.

- О, явился, - Рус кивнул, развалившись на диване. - Как там невеста поживает?

- Заткнись, Рус, - бросил Аслан, падая на диван рядом. – Я и так уже ее имя слышать не могу.

- А что так? – ухмыльнулся Заур. – Влюбился и не в невесту?

- Ты это о чем? – взглянул на друга равнодушно.

- О Котенке твоем, - заржал Рус.

- О ней, - кивнул Заур. – Приодел ее, гляжу.

- Она теперь моя помощница, что ж ей в форме официантки ходить? – прозвучало так же равнодушно, но нутро сжалось от ревности. Опять эта долбанная ревность! Он ревнует даже из-за того, что на нее кто-то взглянул. Бред собачий, честное слово.

- Еще и повысил! – Заур назидательно поднял указательный палец вверх. – А она того стоит, Аслан?

- Хочешь что-то мне сказать? Говори.

- Хочу. Золотишко не на ту нацепил. Она с барменом твоим шашни крутит. Мы когда вошли, они едва не целовались над стойкой. Ворковали так, загляденье просто.

- Заур, да ладно! Хватит! – оборвал его Рус, поморщившись. – Тебе не пофиг?

- Мне не пофиг! – рявкнул Аслан, теряя терпение. Опять. – Что еще было?

- Он ей платок какой-то дал. Ей явно понравился подарок. Короче есть что-то у них. Точно тебе говорю. Так не улыбаются просто коллегам. Она тобой пользуется, а с ним крутит.

Внутри будто что-то взорвалось и разлилось по венам. Черное, страшное, злое.

Аслан резко поднялся и шагнул к двери. С барменом, значит, крутит. С барменом. Пока он, Аслан, идет ради неё против своей семьи.

Она вошла в кабину с минералкой и стаканом, едва не налетела на него, испуганно отшатнулась.

- Быстро пошла в мой кабинет. Бегом! – рявкнул на нее так, что в ее глазах на секунду появился страх. Впрочем тут же исчез. Забрав бутылку и стакан, поставил на столик, а ее схватил за локоть и повел в коридор.

- Ты что? Что случилось? – она пыталась притормозить, но он ступал широко и уверенно. – Ты чего взбесился?

Открыв дверь кабинета, затолкнул ее внутрь.

Включил свет и, захлопнув дверь, провернул ключ.

- Объясни, что происходит? – допытывалась она, заглядывая ему в глаза. Бармену тоже так заглядывала?

Аслан усмехнулся и начал медленно закатывать рукава рубашки, не сводя с нее тяжелого, немигающего взгляда.

- Что у тебя с ним? - голос изменился от гнева и напряжения.

- С кем? – ошарашенно уставилась на него. Хорошая актриса. Погорелого театра.

Подошел к ней вплотную, загоняя в угол. Дина прижалась к двери, сглотнула и он видел, как в такт ее частому дыханию вздымается грудная клетка. Верхняя пуговица блузки расстегнута. И это выглядело, как вызов, который только подстегивал ярость и ревность.

- С барменом, - хрипло, склонившись к ее губам. Она подняла на него глаза, моргнула.

- Ты опять? Ничего у меня с ним нет! Я просто живу, Аслан! Общаюсь, разговариваю, смотрю на людей. Потому что у меня есть глаза, рот и уши.

Это стало последней каплей. Аслан сорвался. Он резко ринулся к ней, впечатывая ладони в дверь по обе стороны от ее головы. Лицо в сантиметре от ее лица.

- Жить ты будешь так, как я скажу, - прорычал тихо, чувствуя, как его медленно, но верно накрывает.

Рука жестко перехватила ее затылок, пальцы запутались в волосах, туго стянутых резинкой. Рывком на себя и губы в губы.

Поцелуй, как столкновение двух стихий. Грубый, властный, со вкусом ее испуга и его безумия. Вжав ее в дверь и хватая за тонкую талию руками, почти полностью обхватывая ее пальцами.

Дина пискнула и уперлась в его грудь ладонями. Аслан лишь сильнее вжался в нее, подхватывая под бедра и, отойдя вместе с ней от двери, рывком усадил на массивный стол. С грохотом на пол полетели папки с документами и пустая чашка из-под кофе.

- Опять скажешь «нет»? - прохрипел ей в губы, одной рукой расстегивая ее блузку. - Опять будешь строить из себя недотрогу, когда саму трясет от желания? – продолжая расстегивать ее блузку, Аслан смотрел ей в глаза. В которых читался вызов. Ему!

В этот момент возненавидел себя за слабость, но желание обладать этой девчонкой, сломать ее гордость и сделать своей окончательно и бесповоротно, было сильнее разума. И это было слабостью. Потому что он на все готов ради нее. По крайней мере так казалось сейчас.

Дина задыхалась, ее пальцы, еще мгновение назад сжатые в кулаки, теперь судорожно вцепились в его рубашку, сминая ткань.

- Ты... ты чудовище, Хаджиев, - выдохнула она, но в ее голосе уже не было прежней уверенности. Поплыла девочка.

- Ты не представляешь насколько, - ответил он, опрокидывая ее на спину прямо среди разбросанных бумаг.

Склонился над ней, впиваясь губами в тонкую шею. Рука скользнула по бедру в обтягивающих брюках.

Она судорожно выдохнула.

В кабинете было слышно только их сбивчивое дыхание и шорох бумаг, которые они мяли. Аслан чувствовал, что рассудок понемногу оставляет его и боялся. Боялся сорваться. Навредить ей. Обидеть.

Нет, он, конечно, этого не сделает, но его заклинило на ней. И теперь Теперь он не знал, что делать.

- Аслан, нет! – услышал уже знакомое и выдохнул ей в губы со злой усмешкой.

- А ты не меняешься, да? - Аслан отстранился медленно, преодолевая дикое, бешеное сопротивление собственного тела. Каждая мышца протестовала против этого шага назад, но ее тихое, сипловатое «нет» опять сработало.

Тяжело дыша, смотрел на ее расстегнутую блузку и прерывисто вздымающуюся грудь. В глазах Дины все еще горел тот самый вызов, пополам со страхом. Думала, что он не остановится? Дура.

Рыкнув, отошел к окну. Сцепил пальцы на затылке, восстанавливая дыхание и вглядываясь в неоновые огни ночного города. Ярость на самого себя, зародившаяся еще на ужине с Исмаиловыми, никуда не делась. Она просто трансформировалась в слепое вожделение. Наигрались. Хватит.

Повернувшись, подошел обратно к столу. Дина пыталась застегнуть пуговицы на блузке, но руки дрожали и ничего не получалось.

Аслан протянул руки и коснулся краев ее блузки. Его пальцы действовали почти заботливо, почти нежно. Пуговица за пуговицей он застегивал шелковую ткань, расправляя воротничок. Застегнув верхнюю пуговицу, слегка похлопал ее по щеке ладонью и отступил.

- Выдыхай, - его голос прозвучал тихо, ровно и немного жестко. - Мы идем вниз. Дело есть одно.

- Какое дело? - Дина поправила свой хвост, поджала искусанные им губы.

- Ты пойдешь к своему бармену и скажешь ему, что он здесь больше не работает. Раз уж у тебя есть рот и глаза, найди им правильное применение. И уясни раз и навсегда, что у меня тоже есть глаза и уши. У тебя минута, чтобы собраться с духом. Жду за дверью, - он отвернулся, но ее осипший голос не дал сделать шаг.

- Знаешь, вчера я подумала, что ты из-за обстрела так психанул, а сегодня-то что случилось? Ты ревнуешь? Меня? Серьезно? И из-за этого хочешь уволить ни в чем не повинного человека? Только потому, что он мой друг? Ты не чудовище, Аслан. Ты психопат какой-то. Не получил, что хотел и разобиделся на всех. Бедный мажорик! Но знаешь что, у меня еще остались самоуважение и гордость. Я не буду никого увольнять. Я лучше уйду сама, - она попыталась его обойти, ринувшись к двери, но Аслан перехватил ее за запястье, погладил его большим пальцем.

- Тебе некуда идти. Забыла?

Глава 27

- Тебе некуда идти. Забыла? - его голос прозвучал так обыденно, так спокойно, что у меня внутри всё вскипело от злости, а его большой палец продолжал оглаживать запястье. Непривычно мягко. И совершенно на него не похоже.

Я рванулась, попыталась выдернуть руку, но его пальцы сжались крепче. Не причиняя боль, а лишь удерживая. И в эту секунду, глядя в его темные, почему-то именно сейчас красивые глаза, я вдруг сломалась. Весь мой запал, вся моя гордость осыпались пеплом. Потому что он был прав.

Мне некуда идти.

Перед взором пронеслись картинки из той жизни, из которой он меня вытащил. Выудил меня из грязи.

Наша двухкомнатная квартирка, насквозь провонявшая перегаром, мусором, дымом, непонятно чем еще Вечно пьяная мать, которая уже давно потеряла человеческий облик, и отчим, вечно требующий денег на бухло.

Я вспомнила, как Аслан привез меня в свою роскошную квартиру, а матери просто сунул денег на пропой. И она взяла. Взяла, даже не спросив, куда и зачем увозят ее единственную дочь.

Вспомнила коллекторов, которые стояли тогда в нашей квартире. Да, их тогда прислал Аслан. Но они и без него заявились бы. Может чуть позже, но заявились бы Потому что отчим залез в долги и отдавать их явно не планировал.

Вспомнила рынок, где я пыталась зацепиться. Запах рыбы, собачий холод. Тот день, когда два мужика перевернули все на землю и втоптали рыбу в грязь. Их тоже прислал Аслан.

Он разрушил мой хрупкий, пускай и уродливый мирок, выжег его дотла. Да, он много дал мне взамен. И вполне объяснимо, что хочет сейчас, чтобы я оплатила долги.

Если я сейчас уйду, у меня не будет ни дома, ни работы, ни средств к существованию. Ничего.

Губы задрожали. Обида, копившаяся внутри слишком долго, прорвала плотину. По щекам потекли горячие, злые слезы, а тугой комок в горле лишил дыхания.

Я закрыла лицо ладонями, все еще пахнущими его туалетной водой, отвернулась, не желая, чтобы нахальный, уверенный в себе мажор видел мое поражение, но всхлип всё равно вырвался из груди. Я плакала от собственного бессилия, от того, как дешево стоит моя жизнь в его богатом мире. Словно куклу себе приобрел. Захочу поиграюсь, захочу сломаю.

Нафига мне сдались его браслеты и колье, если цена этому – моя гордость и личная жизнь? Обвешал золотом, как цыганскую лошадь и решил, что может играть мной?

Какое-то время я продолжала всхлипывать и быстро смахивать слезы с лица. Ждала, что он начнет издеваться. Что додавит, заставит прогнуться под него. Но Аслан сделал то, чего я никак не ожидала.

Он повернул меня к себе за плечи, осторожно взял за подбородок, заставляя поднять голову. Я открыла глаза, сквозь пелену слез пытаясь разглядеть его лицо. Ярости в его глазах уже не было. Смотрел на меня как-то задумчиво. Большим пальцем стер слезу с моей щеки. Движение было таким бережным, что меня снова тряхнуло, но уже от непонимания. Что между нами? Что происходит вообще, скажите мне кто-нибудь? Что там, в его голове?

- Не надо плакать, - тихо, почти интимно произнес он, глядя мне в зареванные глаза. Наклонился ближе, коснувшись губами моего лба, и этот поцелуй был похож на какое-то издевательство. Что он делает? К чему это все? Откуда эта ласка?

- Бармена твоего я уволю сам. Оставайся здесь, - его голос снова приобрел жесткие нотки, но рука продолжала гладить мою щеку. – Сходи в туалет, умойся и возвращайся к работе. Я пойду.

- Не надо, Аслан! – я подняла на него глаза, слизнула слезу с верхней губы, отчего в его взгляде опять проявилась желание. Или похоть. – Он ни в чем не виноват. И между нами ничего

- Хватит. Умойся иди.

Он отстранился и, больше не глядя на меня, уверенно шагнул к двери, оставляя одну среди разбросанных на полу бумаг.

Я стояла после его ухода еще несколько мгновений. Не понимала, что мне делать. Осознавала лишь то, что он пошел вышвырнуть Сашку с работы. И он это сделает. Зажравшийся мажор, которому море по колено, ибо с рождения купается в деньгах, не понимает каково нам, тем, кому повезло чуть меньше.

Он прогонит Сашку и глазом не моргнет. Просто потому, что может. И потому, что приревновал меня к нему Идиотизм! Между нами с Сашкой ничего никогда не было и быть не может! Мы друзья! Но как доказать это Аслану?

Нет. Нужно что-то делать. И срочно.

Я бросилась следом за Хаджиевым. Буду за руки его хватать и просить, чтобы не трогал Сашку. Да что угодно, только не это. Саша тоже не из богатой семьи. И всего всю жизнь добивается сам. Он еще и учится, насколько я знаю. Ему нельзя терять эту работу.

Увидев впереди Аслана, поняла, что вниз он не собирается. Повернул к випкам, зашел к своим друзьям.

Я застыла. Может Рус и Заур сейчас его заговорят и он забудет? Хотя Маловероятно. Вспомнит чуть позже. А может передумал? Разозлился, вспылил, напугал меня, чтобы близко к стойке не подходила, и остыл? Ну правда, глупость же увольнять человека только из-за ревности.

- Дааа Ну и видок, - совсем рядом послышался голос Лики. Она стояла с подносом, рассматривала меня полным ехидства и презрения взглядом. Ну да. Тебя мне еще не хватало. – Что у тебя с прической и лицом? Тушь по всей физиономии размазана. Ты что этим занималась прямо на работе? – бывшая подруга (по крайней мере таковой я ее считала когда-то), продолжала истекать ядом, а я смотрела вниз, на толпу и думала, что было бы неплохо сейчас взять и уйти.

Но куда идти?

Кому я нужна там, за пределами этого клуба?

Матери? Отчиму? Я вас умоляю.

Вздохнула.

- Лик, отвали, а? Без тебя тошно, - я развернулась, чтобы пойти в туалет и привести себя в порядок. Хватит и того, что Лика видела меня потрепанной.

Хотя какая мне разница, что она там себе надумает и что будет рассказывать остальным. Меня и так считают продажной шкурой.

Включив холодную воду, щедро плеснула себе в лицо. Смыв штукатурку, которая мешала коже дышать, выдохнула. Так лучше. Так я не похожа на потрепанную, хозяйскую Ладно.

Перевязав хвост, провела руками по волосам. Вот такая вот теперь у тебя жизнь, Дина. Красивая и опасная. Каждый шаг, как по лезвию ножа. Сегодня Сашкой пугает, а завтра что придумает?

Вышла из туалета и направилась вперед по коридору, но тут увидела Сашку. Он поднимался по лестнице на второй ярус.

- Саш! А ты куда? – подбежала к нему. – У тебя у стойки народу столько

- Так это Юрьевич сказал, что Аслан Саидович зовет.

У меня едва не подкосились ноги. Все-таки уволит Гад! Он не передумал, как мне показалось. Просто решил унизить Сашку при своих друзьях. Насладиться моментом. Сволочь.

- Нет, Саш, не ходи туда! – я схватила его за здоровую руку. – Не надо.

Сашкина улыбка сползла с его лица. Понял все.

Покивал головой, поджал губы.

- По ходу дела пора собирать вещички, да?

- Саш, уйди сейчас вниз! Он перебесится и успокоится! Я поговорю с ним! Просто не ходи туда. Скажем, что у тебя много работы и

- Дин, я не буду прятаться. Я ни в чем не виноват, а прятаться – это значит признать вину. Я ни о чем не жалею. Ни о том, что работал с тобой, ни о нашей дружбе. Пусть увольняет. Наплевать на него. Клубов в городе много, - и, обойдя меня, направился в кабинку к Аслану. Я ринулась за ним.

Как только мы с Сашкой вошли, разговоры в кабинке стихли. Рус перестал улыбаться, а Заур, наоборот, расплылся в ухмылке. Гаденькой такой, подленькой. Не нравится он мне и, похоже, у нас это взаимно.

Аслан же сидел на диване, попивая минералку. Бросил взгляд сначала на Сашку, потом на меня. На дне кофейных зрачков что-то полыхнуло. Опять ревнует. Дурак. Неужели не понимает, что дело вовсе не в Сашке? Не в ком-то другом. Дело в нас. Мы из разных миров. И нам не суждено быть вместе, как бы пошло и по-дурацки это не звучало. У нас с самого знакомства все пошло как-то Косо-криво.

- Звали, Аслан Саидович? – спокойно спросил Сашка и голос его не дрогнул. Хотя чего ему дрожать. Сашка отличный бармен, найдет себе работу в два счета.

А вот мне было обидно за него.

- Звал. Хотел сказать тебе лично, что ты уволен. Отрабатывать две недели не надо. Спустишься к Юрьевичу, он тебе выдаст расчет и премию. И на будущее - тут Аслан зыркнул на меня. – Не трогай то, что принадлежит другим.

Это он обо мне? Этот гад обо мне говорит?

- Я не что! Я КТО! – рявкнула я, не сдержавшись, и в этот момент брови Заура поползли вверх от удивления. Рус же неловко почесывал подбородок, глядя в одну точку на столе. А Аслан поглядывал то на меня, то на Сашку, видно, прикидывая, было у нас что или нет. Не было. Но я этого не скажу. Пусть мучается, сволочь. – Я человек! И не могу кому-то принадлежать! Даже богатенькому мажору! – продолжала нарываться я.

Аслан одним глотком опустошил стакан с минералкой, не сводя с меня глаз. Поставил на стол.

- Вы меня услышали. Ты идешь за расчетом. Свободен.

Сашка усмехнулся, посмотрел на Хаджиева.

- Она тебе не игрушка. С ней не получится, как с телками, к которым ты привык. Хоть всю брюликами обвешай, - Сашка развернулся, мазнул по мне веселым взглядом. Видать, давно хотел это сказать. – Удачи, Дин. Не теряй себя, - и вышел прочь.

Я же осталась стоять посреди кабинки, вперившись злым взглядом в Хаджиева.

Глава 28

Аслан смотрел в ее глаза и видел там ненависть. Или злость. Или что-то в этом роде. Бармен ушел, оставив ее одну здесь. Потому что она его, Аслана. Что бы не кричала и как бы не спорила. Она и сама это знает.

- Кхм Неловко вышло, - оскалился довольно Заур.

- Слушай, это из-за тебя все. Чего ты лезешь к ним? – буркнул Рус, мазнув каким-то виноватым взглядом по Дине.

Та тут же ожила, вперилась подозревающим взглядом в Заура.

- Так это ты все? – прошипела на него. – Да что вы за люди такие? Что вам сделал этот парень? Вам скучно? Играть не с кем, решили позабавляться за счет челяди? Что я тебе сделала, Заур? Или Сашка? Что он вам всем сделал?! – она начинала заводиться, но Аслан прервал ее монолог.

- Воды принеси еще. Побольше, - бросил ей приказным тоном.

Дина сощурилась, злобно зыркнув даже не на него, а в его сторону, развернулась на каблуках и быстро покинула кабинку.

- Горячая она у тебя, - прокомментировал Заур, проводив девчонку взглядом. – Безбашенная.

Аслан промолчал. Встав, подошел к стеклу и направил взгляд на нее, спускающуюся по ступенькам вниз. За баром все еще топтался бармен. Наверное, вещички свои собирает. Снова вернулся взглядом к Дине, рассекающей танцующую толпу.

Она подошла к бару, постояла в нерешительности за спиной бармена, а потом сама открыла холодильник и начала доставать воду.

- Умница, - проговорил негромко.

- Кто? – подал голос Рус, но внимание Аслана тут же привлекли два крепких амбала.

Братья Берзоевы.

Их ему сейчас только не хватало. Хотя Это дело надо решить в конце концов. В следующий раз, когда они решат устроить перестрелку, может кто-то пострадать.

Зазвонил телефон. Звонил начальник охраны.

- Да, Али, - ответил, уже зная, что тот скажет.

- Берзоевы здесь, Аслан Саидович. На оружие проверили, но они пришли пустые. Сказали просто поговорить хотят.

- Я понял. Следите за их тачками. Там могут сидеть вооруженные люди.

- Понял, Аслан Саидович.

Тяжело вздохнув, прошел назад к дивану. Опустился на него и расслабленно закинул на спинку дивана руку. Нечего напрягаться. Это всего лишь Берзоевы. Они не Хаджиевы. У них за спиной нет огромного могущественного клана.

И все же Нутро отчего-то скручивало в узел. И в голову, вместо Берзоевых упорно лезла Дина. Тот взгляд ее разочарованный. Пораженный даже какой-то. Будто он на ее глазах обидел котенка.

- Что с тобой, брат? – Рус повернулся к нему, уставился в лицо.

- Берзоевы здесь. Поговорить, видать, пришли.

- А не проще просто пригрозить им оружием. Они еще за прошлый раз не ответили, - подался вперед Заур. – Если что, я своим позвоню, твой отец даже не узнает.

- Он уже знает. Это же отец, - усмехнулся Аслан.

В кабину вошли Мурат Берзоев и его младший брат Тимур.

Оба крепкие, но низкие. Взгляды неприятные. Тут же отыскали глазами Аслана.

- Салам, Аслан, - бросил зло Мурат. – Поговорить надо. Наедине.

Оба остановились посреди кабины, заполняя собой пространство.

- Говорите. Это мои друзья, - смерил обоих неприязненным взглядом.

- Ну что ж Раз друзья, значит, должны знать, как ты поиграл с нашей сестрой, а потом расторг помолвку. А наша сестра теперь опозорена. Ее муж вернул нам ее обратно со словами, что она - тут Мурат подавился собственными словами. Еще бы. Такой позор. – В общем, ты гулял с Аминат. Ты задурил ей голову и лишил девушку чести. Ты и жениться должен.

- Серьезно, Мурат? Ты меня за лоха какого-то держишь?

В кабину тихо вошла Дина, но остановилась позади Берзоевых, потому что те закрыли собой проход.

Аслан лишь мазнул по ней коротким взглядом и снова вернул внимание Мурату.

- Аслан, мы пришли без оружия. Пришли, чтобы мирно все решить. В прошлый раз я был зол и поэтому отправил сюда своих людей. Но ты же меня понимаешь. У тебя тоже есть сестры. Если бы с ними кто-то так поступил?

- Мои сестры вышли замуж и остались со своими мужьями, потому что были чисты, - где-то на дне души всколыхнулась ярость. Терпеть не мог, когда трогают семью.

И без того черные глаза Мурата потемнели.

- Что ты хочешь этим сказать, Аслан? – спросил, прищурившись.

Аслан лишь усмехнулся.

- А что в моих словах тебе не понятно, Мурат?

- Слушай, мы пришли без оружия на этот раз. Отец хочет, решить все полюбовно. Без крови и войны. Никому это не принесет облегчение. Но ты должен пойти нам навстречу. Так что решаем? Ты женишься на Аминат, как должен?

Аслан склонил голову, ухмыльнулся и покачал головой. Все эти разговоры о чистоте и невинности юных дев его изрядно бесили. Наверное, потому что не было ему дела ни до Аминат, ни до Залины. Поперек горла эти «сделки».

- Твой отец, наверное, уже знает. Но ты все равно передай ему, что у меня уже есть невеста.

- Да, мы в курсе. Ты помолвлен с дочкой Исмаилова. Не спорю, у них больше ресурсов. Но это не отменяет того, что ты

Звук бьющегося стекла привлек внимание всех присутствующих. Берзоевы повернулись на шум, уставились на Дину и свою обувь, на которую брызнула минералка, растекающаяся по глянцевому полу.

Дина стояла напротив и смотрела на него. В глазах шок и непонимание, абсолютная растерянность.

Да, нехорошо вышло. Не так она должна была узнать. Если вообще должна была. Может он еще передумает и не будет жениться на Залине. Честно говоря, уже ни на ком жениться не хотелось. До тошноты бесила сама мысль о свадьбе.

- Выйди, - приказал ей коротко, тихо.

- Невеста, значит? – она усмехнулась. – Серьезно, Хаджиев?

Братья Берзоевы продолжали смотреть на нее и это почему-то заставляло нервничать.

- Я сказал, вышла! – повысил на нее голос, боясь снова сорваться. Не те свидетели здесь стоят. Им ни к чему знать о ней.

Но Дина даже не сдвинулась с места, прожигая его ненавидящим взглядом.

Мурат зыркнул на Аслана, потом снова на Дину, явно заметив ее реакцию на новость о невесте, и криво усмехнулся, подмигнув Тимуру. В этой усмешке было понимание.

Аслан поморщился. Только не это. Не сейчас. Она же, дура, подставляется.

Тимур разглядывал ее пристально, с каким-то странным выражением лица. Мурат повернулся к Аслану.

- Слушай, твои развлечения – это только твое дело. Нас не касается. Но с сестрой надо решать. Аминат сказала, что это ты был. Значит - его перебила Дина, швырнув на пол поднос. Резко развернулась и вышла из кабины.

У Аслана вмиг в горле пересохло. Куда она сейчас побежит? Ведь совершенно точно не будет дожидаться его объяснений. Сейчас опять какую-нибудь глупость сотворит.

А еще слова Берзоева о «развлечениях». Он явно догнал, что между ними с Диной что-то есть.

- Это был не я. Что бы там не говорила твоя сестра. Она все, что угодно скажет, лишь бы замуж выскочить. Но я не тот лошок, которого вы ищете.

- Ммм - Мурат посмотрел на дверь, за которой скрылась Дина, пожевал нижнюю полную губу. – Так что передать отцу, Аслан?

Аслан поднялся с дивана, сделал шаг к братьям. Сунул руки в карманы брюк.

- Передай, пусть лучше следит за дочерью. Внимательнее.

Младший пошел красными пятнами и бросился на Аслана, но Мурат его удержал. Заур и Рус тоже встали, готовясь к драке.

- Стой, Тимур. Он и так ответит. Позже. Когда не будет этого ожидать. Зря ты так, Аслан. Мы не прощаем подобного. И никогда не забудем. Пойдем, Тимур.

Глядя в спины Берзоевым, понимал, что быть войне. Они действительно не забудут. Вот только плевать Аслану на их загулявшую девку.

Тут же мыслями вернулся к Дине. Где она сейчас? Ринулся к стеклу, посмотрел вниз. Не видно.

Сзади приблизился Заур.

- Слушай, брат, не до твоего котенка сейчас. Надо проблему решать. Берзоевы ребята вспыльчивые. Ты видел их взгляды? Они мстить будут. Жестко.

Аслан отвернулся от стекла, медленно выдохнул.

- Она не должна была услышать о Залине. Не так по крайней мере.

- Да хватит париться об этой девчонке! Сначала реши проблему. Потому будешь ей лапшу о любви вешать, - Заур был прав, как никогда. – Никуда она не денется. Такие не бросают кормушку.

Может и так, но Аслан не мог не думать о ней. Тот взгляд ее Раненный. Будто он сделал ей больно. А вдруг Вдруг так и есть? Вдруг он, и правда, сделал ей больно?

Глава 29

Нутро жгло и полыхало, а во рту горечь отвратительная. Будто дегтя наелась. Горло сжимает спазмами, хочется вырвать и в то же время заплакать. Глупо это, знаю. Мои слезы ни для кого ничего здесь не значат.

Омерзительно. Гадко. Противно.

Так я себя чувствовала. Будто в дерьме искупалась. Самое страшное не то, что Аслан, имея невесту, «завел» себе меня, как собачонку. Самое страшное, что я на какое-то мгновение допустила мысль, что у нас может что-то получиться Я впустила эту мысль в себя, когда он целовал меня в своем кабинете. Когда остервенело стучались зубами друг о друга, жадно трогали друг друга руками. Все это было совсем недавно. А теперь, оказывается, у него есть невеста. Серьезно, Хаджиев?

Я глубоко, судорожно вдохнула.

Да что он вообще о себе возомнил? Шейх паршивый!

А ведь я почти поверила ему. Да, я верила. До того момента, пока он не уволил Сашку. И после верила. Потому что думала, что он ревнует меня, а значит что-то чувствует. Ведь не ревнуют просто так.

Оказывается, все это фигня собачья. Его просто переклинило, потому что кто-то посмел взглянуть на его собачонку.

Сумасшедшим взглядом уставилась на браслет на своем запястье. Эту штуку надо снять. Завтра же.

И снова взгляд его тот самый, от которого у меня коленки подгибались. Когда аккуратно и целомудренно застегивал ворот моей блузки, когда вытирал мои слезы. Мне тогда показалось, что я что-то значу для него. Что в его сердце что-то ко мне есть Но разве есть у него сердце? Он просто играл со мной. Играл в хорошего парня, который по доброте душевной вытаскивает бедняжку со дна, дарит новую жизнь.

«Но ты все равно передай ему, что у меня уже есть невеста.»

«Дочка Исмаилова»

«Дина, а ты знаешь, кто такие Исмаиловы?»

Вот о ком говорил тогда Заур, гаденько ухмыляясь. О невесте Аслана. Ну как говорил. Подначивал. Проверял, в курсе я или нет. Забавлялся.

Сволочи. Какие же мерзкие сволочи.

Пока бежала вниз по лестнице, едва не переломала себе ноги. Никак не привыкну к этим каблукам. Да и стоит ли? Для чего? Чтобы быть красивой игрушкой зажравшегося мажора?

Слезы застилали глаза. Да, я все же плакала. Плакала, потому что дура набитая. Я вообще должна радоваться, что у него есть невеста и скоро его посягательства на меня закончатся. Или нет? Как он вообще думал это разгребать?

Я вообще должна была узнать о его невесте? Я уж не говорю о том, что она тоже имеет право знать обо мне. Потому что он покупает мне вещи, дает работу и жилье и целует меня прямо на столе в своем кабинете.

Я совершенно точно не знакомая и не подруга. Да, то, что происходит между нами сложно назвать отношениями, однако что-то все же есть. Это невозможно отрицать.

Но ему, как оказалось, пофигу. Зачем париться или делать выбор, если можно иметь и невесту и Кто я ему? Кто?!

— Козлина! — рявкнула зло, захлопывая дверь подсобки для персонала. — Тварь! — а, повернувшись, увидела Сашку.

Он уже переоделся в джинсы и толстовку с капюшоном, собирал в рюкзак вещи.

— Ты чего? Что-то случилось?

— Он тебя уволил. А еще У него есть невеста, — произнесла я зачем-то. Непонятно только зачем. У Сашки своих проблем хватает, а тут я со своими жалобами.

— Да ладно? — Сашка удивленно вскинул брови. — Ты серьезно?

— Ага, — я присела на лавочку, сложила руки в замок.

Сашка приземлился рядом.

— А у вас с ним все Очень серьезно, да?

Я хмыкнула.

— А я теперь не знаю. Да и не знала. Ему от меня не много надо было. За этим и охотился. Не могу сказать, что моя гордость растоптана, но как-то паршиво, знаешь ли — и замотала головой, не в силах выдавить из себя слово.

Сашка вздохнул, покачал головой.

— Я это и хотел тебе сказать в тот вечер когда ты преобразилась. Хотел сказать, что он не стоит твоих стараний. У него таких, как ты Извини.

— Да ничего. Ты прав. У него таких дурочек может быть целая куча и маленькая тележка. Но невеста Блин, я ведь не знала, Саш! Я думала, что у нас Бред. Забудь.

— Да не бред. Все только и говорят, как между вами искрит, — как-то грустно подытожил Сашка. — И все думают, что у вас серьезно все, — почесав затылок, снова зыркнул на меня. — Дин, ты собираешься это продолжать? Ну, ваши отношения?

Я шмыгнула носом, смахнула предательскую слезу со щеки.

— Нет, конечно. Я еще с его невестой буду друг другу патлы вырывать, что ли? Вот уж фигушки. Не дождется. И у нас нет никаких отношений. Ему просто в детстве запрещали иметь собачку, вот он сейчас и развлекается, — замолчала. Хотелось выговориться, поплакать у кого-нибудь на плече, но Не Сашке. Перед ним как-то стыдно было, что ли

— Все пройдет, Дин. Он тебя не стоит. И слез твоих не стоит. Просто забудь. Иди домой, отдохни, а потом вместе пойдем искать работу. Этого добра завались. Ночников в городе куча, что-нибудь найдем. Вместе. А на него наплюй. Пусть невеста парится, — Сашка усмехнулся, пытаясь меня приободрить.

— Мне некуда идти, Саш — промямлила я. — Я у него живу. Ты же знаешь о моей маме Они с отчимом бухают каждый день. Вот я и не выдержала, — бессовестно вру, пытаясь как-то себя обелить, но получается не очень.

— Не выдержала или он настоял?

Пожимаю плечами.

— И то, и другое. Нет, я не жалуюсь. У него на квартире мне жилось комфортнее, чем дома. Только как теперь туда идти? Зная, что где-то в его богатом мире есть невеста. НЕВЕСТА, Саш! Он жениться планирует!

— Так, все понятно. Идти тебе некуда. Пойдешь ко мне. Я живу в однушке на окраине. Квартира со старым ремонтом, небольшая, но у меня есть кровать и диван. Перекантуешься у меня, пока В общем, сколько тебе надо будет. А если понравится, то можем соседями стать. Работу только найдем. Ты не бойся, я без всяких задних мыслей.

Я задумалась.

И правда, а что делать? Куда податься? К Хаджиеву на квартиру, как ни в чем не бывало? Забыть о его невесте и дальше зажиматься с ним по углам? Или пойти домой, где совершенно точно мне не будут рады без денег? Мать может и ждет меня в гости, но только с финансами. Без них я ее не интересую. Лишний рот. Да и Хаджиев меня в первую очередь будет искать дома.

Если, конечно, будет. Тут отчего-то кольнуло в подреберье. О чем он думает сейчас? После того, как я все узнала? Каково ему? Совесть подняла голову или все так же на все плевать?

Ну, конечно же, второе. Он же Аслан Хаджиев! Завидный жених и богатенький мачо. Он такую, как я, с легкостью заменит уже завтра. Или даже сегодня. Там на втором ярусе Лика вон ошивается. Она не будет против.

— Саш, я очень тебе благодарна. Правда. Спасибо за то, что ты есть. Я согласна. Поехали к тебе. И нам лучше поторопиться, пока он занят. Я сейчас такси вызову, — внутри взметнулась какая-то приглушенная обидой радость. У меня есть куда пойти. Хотя бы на время, но есть.

Сашке я верила, как самой себе. Он не Аслан. Он привык честно трудиться и относится к людям по-человечески, а не так

Я дрожащими пальцами вызвала такси, схватила пальто.

— Идем? — Сашка застегнул свою куртку.

Я улыбнулась. Даже радостно как-то стало, что я сваливаю из этого курятника.

Хотела было оставить пальто, но передумала. Не обеднеет Хаджиев. Да и вряд ли его невеста будет донашивать после меня. Если только следующая содержанка, вроде меня

Да, с вещами засада. Остается только верить, что собутыльники матери не растащили мои старые вещи и я смогу их забрать.

Потом. Все потом.

Мы с Сашкой быстро вышли через служебный выход, нырнули в подъехавшее такси. Сашка назвал водителю адрес, а я прислонилась к холодному окну лбом.

Снова вспомнила, как он говорил о невесте Так просто, так легко сказал Словно это ничего не значит. Словно это чепуха какая-то.

Странно, я читала о Хаджиевых в интернете и там ничего не было про невесту. Хотя, скорее всего, я просто забивала в поисковик неправильные фразы

Еще эти мужики в випке, с которыми он беседовал. Они тоже говорили о какой-то девушке с красивым именем Аминат Похоже, Аслан и с ней поигрался и бросил. Мне даже страшно представить, сколько их таких было. И я, как дура, почти запрыгнула в его койку.

Нельзя верить мажорам, вроде него. Такой пройдется по тебе, как каток, раздавит и пойдет дальше, даже не обернувшись. Первое мое впечатление о нем не было ошибочным. Он все же сволочь. Да и его дальнейшие поступки об этом говорили. Нет, кричали! А я, как глухая, не слышала их.

— Саш? — я отлипла от стекла, повернулась к другу. — Ты знаешь, где можно распилить эту штуку? — протянула запястье с браслетом, на котором гордо красовались «А.Х.». Сейчас этот браслет раздражал особенно сильно. Он надел его на меня, назвал своей, прекрасно зная, что где-то там в богатом мирке его ждет другая.

Сашка поджал губы, поднял взгляд на мое лицо.

— Завтра разберемся.

— Спасибо. За все спасибо, Саш, — кисло улыбнулась ему. Сейчас я была способна только на это. На большее не хватало сил.

Он сильно ранил меня.

Аслан.

Да, я до сих пор твержу себе, что у нас ничего не было, но Что-то все же было. Те поцелуи, та страсть, с которой мы бросались друг на друга Это же было обоюдно и не просто так.

Ладно, для него это было веселым развлечением, прогнуть под себя дурочку.

Но я-то Я чувствовала притяжение к нему. И сейчас чувствую. Не притяжение. Тоску. Потому что я действительно дура. Я поверила ему. Предположила, что такая, как я, может иметь что-то общее с таким, как он. Да только о его семейке послушать и становится ясно, что нам не по пути. Где он, а где я

— Все нормально? — Сашка склонился ко мне, потому что я вновь заревела. И хоть заревела беззвучно, но Саша обратил внимание. Он такой. Внимательный. Вот в кого надо влюбляться. В таких, как Сашка.

Глава 30

Заур и Рус засобирались по домам уже ближе к рассвету. Толпа внизу поредела и остался лишь уставший персонал.

Где-то среди них бродила и она. Со взглядом своим потерянным.

Аслан прикусил губу до боли, возвращая себя в реальность. Заур прав. Она всего лишь девушка, каких много. Но что же он так зациклился на ней? Почему раздумывает сейчас о том, какой будет ее реакция на то, что у него есть невеста? Эта инфа ей явно не понравилась, судя по первой реакции.

— Если что, звони, брат, — Заур хлопнул Аслана по плечу. — Если вдруг Берзоевы что-то сделают Ну ты знаешь, в общем. Мы с тобой.

Рус закивал, тоже опустил ладонь на плечо Аслана.

— Ладно, парни, — кивнул, глядя вниз, на первый ярус, пытаясь разглядеть ее там.

Голова была ватной, тяжелой. Хотелось отдохнуть. Приехать домой и завалиться спать. Хотя дома вряд ли получится. Там отец с дедом со своими нравоучениями. А ему тишины хочется. Рядом с царапающимся котенком. Просто положить голову ей на колени и уснуть.

Этого, конечно же, не будет. Она зла на него. И, наверное, обижена. Сильно обижена.

Он должен был рассказать ей. Должен был сделать это с самого начала. Не дурить ей голову, а сказать все, как оно есть. Но тогда бы она еще сильнее возненавидела его. А Аслану этого не хотелось. Запала она ему в душу. Со всеми минусами и недостатками. Со своим характером тяжелым.

Дождавшись, пока парни уйдут, вышел из випки.

Музыка стихла, работники убирались в зале.

Аслан поморщился. Внизу воняло разлитым пивом и потом. Хотелось вырваться на свежий воздух, набрать в легкие побольше кислорода.

Но важнее всего увидеть ее. Поговорить. Попытаться все объяснить. Хотя что тут объяснять? Он помолвлен. А ее отпустить не может. Он думал об этом весь вечер. Особенно после того, как на нее пялились братья Берзоевы.

Но после всех раздумий пришел к выводу, что не сможет отпустить ее назад, в тот ее клоповник. Не сможет забыть ее тело, которое держал в своих руках, и губы, которые целовал, а они отвечали ему. Ему без нее теперь душно. Задыхается. Теряет себя и контроль над собой.

Залина

Как он вообще сможет быть с ней после Дины?

Засыпать с ней и просыпаться

Разговаривать за завтраком

И думать о ней О хамовитой девчонке из ночника.

Медленно, немного потерянно прошелся по залу. Привлекая на себя внимание персонала. Прошелся мимо столиков, обходя диваны.

Где она?

Спряталась от него?

Не хочет видеть?

А он хочет. Очень. Даже если придется извиняться перед ней. Он извинится. Объяснит ей, что это все клан, его правила. Что он не хочет в жены Залину. Что у него другие мечты теперь

Странно все и дико. Он и девчонка-официантка? Было бы смешно, если бы не было так тошно. И тошнило не от нее, а от того, что ждет от него семья.

Сейчас найдет Дину и скажет ей, что не женится на Залине. Пусть старики хоть до посинения злятся. Он найдет способ избавиться от Исмаиловых. Пусть только она рядом будет.

Он даже с близостью готов подождать. Готов повременить, пока она не доверится ему. Не это вообще главное. Главное увидеть сейчас ее. Услышать хоть слово. Пусть даже она скажет, что он урод.

Остановился у барной стойки. Сашки здесь, судя по всему, уже давно не было. За стойкой убирались официантки. Юрьевич негромко покрикивал на них, чтобы торопились. Ему, видать, хотелось свалить домой пораньше.

— Юрьевич, где Дина? — спросил у того, и мужик нахмурился.

— Так это Не знаю. Не видел ее уже давно. Последний раз видел несколько часов назад. Она воду на второй ярус несла. Потом исчезла.

Аслан дернул щекой. Какой-то нервный тик. И предчувствие нехорошее Куда она делась? Где прячется?

— Дину видели? — спросил у мимо проходящих официанток.

Те пожали плечами.

Ускорив темп, обошел весь зал, все закоулки, где она могла быть. И с каждым шагом все больше убеждался, что ее здесь нет. Нет в клубе.

Уехала домой? Вряд ли. Без него она бы не поехала на квартиру. Да и не после того, как услышала о невесте.

Внутри все переворачивалось от страха. Какого-то безотчетного страха. Очень странное чувство. Он его раньше не испытывал. Не представлялось повода.

Взлетел по лестнице наверх и бегом в свой кабинет. Вряд ли, конечно, она там сидит и ждет его, но все же Хотелось думать, что она все еще соображает мозгами. Хотя, зная Дину Она не мозгами думает, а сердцем. Ею не разум управляет, а характер. Взрывной, колючий

В кабинете ожидаемо было пусто. Лишь разбросанные бумажки и перевернутая кофейная чашка на столе, где они целовались

Вздохнув, сел в кресло и открыл ноутбук. На записях камер видеонаблюдения за последний час ее не было. Мотнул дальше, ближе к тому времени, когда приходили Берзоевы.

И бинго! В подсобку для персонала входит бармен, а через некоторое время она. Остановив запись, застыл. Медленно выдохнул. Кровь застучала, запульсировала в висках.

Выдохнув, снова нажал на «плей». Из подсобки вышли вдвоем. Дина явно торопилась, то и дело оглядывалась на Сашку. Прошли по коридору к запасному выходу, и бармен открыл ей дверь на улицу. Она выскользнула, поспешила к машине такси, а он за ней Вместе сели в тачку, и та тронулась с места. И снова пустой переулок на записи.

А в голове осознание, что она уехала с барменом. Вместе. И скорее всего к нему. По-любому к нему.

Аслан медленно выдохнул, перед взором заплясали черные точки. Яростно захлопнув крышку ноутбука, взревел, опустил кулак на стол. Глотку сжала страшная, жгучая ревность.

Заур был прав. У них что-то есть. Что-то, чего он, Аслан, так и не получил, как не старался.

Медленно провел ладонью по лицу, а в следующее мгновение смахнул со стола остатки бумаг и чашку из-под кофе. Она разлетелась на осколки, а Аслан, сцепив зубы, сжал кулаки до хруста в костяшках.

Затряслись руки, в груди сперло все. Не продохнуть. Перед глазами она, улыбается бармену, кокетливо поправляет длинную прядь блестящих волос, что-то говорит ему. Ему. Бармену.

Аслану она так никогда не улыбалась. Хотя он старался вызвать у нее улыбку. Ну Как мог. Обычно девчонкам хватало кучи шмоток и пару брюликов, чтобы счастливо улыбаться во весь рот.

Но с Диной все по-другому. Он спас ее. Вытащил со дна. А она даже ни разу «спасибо» не сказала. Он и не требовал. Лишь бы с другими не путалась. Аслану этого хватило бы.

Но она прямо сейчас развлекается с этим надоевшим до мозга костей барменом. Возможно даже

Нет. Об этом он думать не хотел. Дина не такая. Она не запрыгнет в первую попавшуюся койку. Хотя Возможно, у них это давно, а он, Аслан, не знал?

Снова ярость застлала взор. Дернулся было встать с кресла и побежать искать ее, но вовремя остановился. Если они спят, то уже поздно. Но и оставлять ее с барменом Аслан не собирался. Даже если между ними что-то есть, он не оставит ее в покое. Не на того нарвалась.

Аслан закрыл глаза. Крепко, сильно, так, что заболели веки. Он не будет биться в истерике. Просто найдет ее и оторвет голову этому придурку Сашке.

Благо, их местонахождение долго обнаруживать не придется. В ее браслете маячок. Такой себе лайфхак от отца. Мать точно с таким же ходит. Только инициалы другие.

Впервые, когда узнал, что там маячок, подумал, что отец свихнулся. Тогда Аслану это казалось какой-то дикой паранойей.

Сейчас же понимал, что правильно сделал, когда велел в браслет Дины сунуть трекер.

Достав телефон, запустил программу. А вот и она. Горит красной точкой на окраине города. Где-то далеко от центра. Видать дома у этого

Схватив ключи, сунул телефон в карман и бросился на парковку к своей машине. На выходе заставил охранника вздрогнуть своим резким появлением.

— Два человека за мной! — это на тот случай если он застукает их вместе В одной постели.

Аслан пока слабо соображал, что будет делать в таком случае. Не исключено, что охранники не для Сашки, а для него. Чтобы не натворил глупостей и не запачкал руки кровью.

Глава 31

— Я заплачу, — я ринулась к водителю со своими деньгами, но Сашка легонько стукнул меня по руке и вручил таксисту деньги из своего кармана. — Неудобно, Саш Я и так к тебе ночевать приперлась

— Слушай, Дин, — Сашка вздохнул, выбираясь из салона. Подождал, пока выйду и я. — Неудобно спать на потолке. Все остальное житейское.

— Спасибо тебе. За все, — я остановилась посреди двора, выдохнула и, закрыв глаза, попыталась унять боль в ногах. Никак не привыкну к этим каблучищам. И все ради чего? Чтобы зажравшемуся мажорику было приятно? Ему ведь приятно, когда мне больно. Сволочь.

— Ты чего? — Сашка взял меня под руку. — Плохо, что ли?

— Нееее, — я слабо ему улыбнулась. — Просто устала. Зверски.

— Сейчас отдохнешь. Пойдем. У меня, конечно, не пенаты, но Вполне сойдет перекантоваться. А потом найдем работу и ты сможешь забыть своего Ну в общем, Аслана.

— Угу — буркнула я. Интересно, что хотел сказать Сашка? Любовника? Спонсора? Кого я забуду?

Я и сама не знала. Кто мне Аслан? Точно не друг. Точно не любовник. Точно не тот, кого люблю Тогда почему же так паршиво от мысли, что у него есть невеста? Да, я дура. Должна была бы догадаться, что у него кто-то есть. Не может такой парень быть один. И дело даже не в деньгах Хотя и в них тоже. У этих богатеньких все всегда расписано на годы вперед. В том числе и брак.

Исмаилова. Ее фамилия Исмаилова. Загуглить, что ли?

Хотя нет. Мне до нее нет никакого дела. Есть она и есть. Ей же хуже. Хуже, потому что ее жених ей неверен. И если бы не мои принципы, то уже раз сто изменил бы ей. Хотя может и изменял. Сомневаюсь, что я у него одна такая собачонка в ошейничке.

— Дин?

— А? — я уставилась большими глазами на Сашку.

— Проходи, — он усмехнулся. — Не бойся, я не маньяк. В моей скромной халупе тебе никто и ничто не угрожает.

— Да, я Спасибо, — снова растянула губы в улыбке, шагнула через порог. Я даже не обратила внимания, как мы дошли до его квартиры. Что ж ладно.

Сняв у порога каблучищи, я облегченно выдохнула. Наконец-то ноги отдохнут от бегания на этих ходулях.

— Проходи. Руки помыть там. Кухня там. Я пока нам чай заварю. Раздевайся.

Сашка снял обувь и прошел вглубь небольшой квартирки, а я сбросила пальто. Любовно погладила его и повесила на вешалку. Это пальто было чем-то вроде напоминания о том, как это, жить сыто и богато.

Но вот по квартире Аслана я совсем не скучала. Не было там моего ничего. Он даже вещи мои запретил мне туда взять. Ах, да Моя пижамка с жирафами. Жаль. Но за ней я возвращаться не буду. Чепуха это все, как говорит Сашка.

Я прошла по указанному Сашей маршруту, зашла в ванную комнату. Помыла руки с мылом, брызнула ледяной водой в лицо и выдохнула. Сейчас бы присесть да чаю выпить.

На кухне уже ждал Сашка. На небольшом столике печенье в тарелочке, две чашки и заварник со свежим чаем.

— Присаживайся, — Сашка кивнул на стул. — Голодна? Могу бутеров нарезать.

Я улыбнулась. На этот раз искренне. С Сашкой так просто Хоть и без ресторанной еды. Жаль, что Аслан не такой. Не такой, как Саша. Будь он честнее и добрее, я бы может даже и влюбилась в него.

— Ты опять задумалась, — усмехнулся Сашка, наливая мне кипяток. — Так что насчет бутербродов?

— Аааа да нет. Не надо. Я не хочу есть, — а горло сжало тисками. Будто кто-то железными ладонями перехватил и душит.

Я ведь ему почти поверила Ну, что он что-то чувствует ко мне. Там, в кабинете, когда мы целовались. А потом он так подло поступил с Сашкой. И это я тоже стерпела, проглотила. Думала ревнует, оттого и бесится.

Ха! Ха трижды!

Так, все. Не думать о нем. Не вспоминать. Плюнуть и растереть.

— Не хочешь поделиться со мной? — Сашка заглянул мне в лицо, доверительно улыбнулся. — Ты можешь рассказать мне все. Что бы ты не сказала, все останется нашим секретом.

Я судорожно обхватила теплую чашку ладонями, вздохнула.

— Да нечего рассказывать, Саш. Я не собиралась становиться вашим врагом. Это он меня помощницей назначил. Нет, ты не думай, я не погналась за должностью и деньгами! Я сама хотела уйти. И ушла. Я пыталась найти другую работу, но везде появлялся он и все портил. Он специально сделал так, что я нигде не смогла остаться. И даже из дома меня забрал в свою фешенебельную конуру. Он видел мою маму, отчима, нашу квартиру Ну, не лучшее зрелище И он этим воспользовался. Купил мне новый гардероб, повысил, дал жилье. Столько благ с барского плеча А я ничего из этого не просила. Более того, я пыталась объяснить ему, что мне это не надо. Просила, чтобы снова понизил до официантки. Но ему нравится играть. И мной он тоже поиграл. Как куклой. А я ведь ничего о нем не знала. Кое-что читала в интернете, но особо не лезла к нему. Не поинтересовалась его семьей А у него, оказывается, невеста Невеста, Саш! Как можно иметь невесту и в то же время с другими? Нет, ты не подумай, у нас ничего не было! Ну то есть Почти не было. Но я, как истинная дура, в какой-то момент допустила мысль, что у нас получится Дура, да? — усмехнулась и смахнула так невовремя набежавшие слезы.

— Так, ты прекращай мне тут сырость разводить. Нашла из-за кого плакать. Да пусть катится к своей невесте, делов-то! Знаешь, я тогда, и правда, подумал, что ты за деньгами его погналась. Обиделся на тебя. Не хотел видеть тебя в его руках, потому что понимал, что ты для него всего лишь игрушка. Такие, как Аслан Хаджиев, не любят, а пользуются. Я хотел тебя предупредить, но Подумал, что меня это не касается. Извини.

— Да ладно тебе. Извиняться не ты должен. Я и сама первое время понимала, ради чего он это все А потом пелена какая-то А ведь его друг Заур меня предупреждал. Ну или подкалывал скорее. Он меня спрашивал, знаю ли я Исмаиловых. Это, как оказалось, семья его невесты. А я улыбалась, как дура там Вот они, наверное, потом потешались.

— Просто забудь о них. Они даже одной твоей слезинки не стоят. У них свой мир. У нас свой. Эти миры пересекаются лишь тогда, когда им что-то от нас нужно. А быть вместе с ними нам не дано. Да и стоит ли оно того?

— Ты прав. Мы челядь. Они мажоры. Ну и плевать, — я устало улыбнулась, но после чая и того, как выговорилась Сашке стало намного легче. — Давай я чашки сполосну, — я забрала пустую посуду, пошла к раковине. Но так только подставила одну из чашек под струю горячей воды, что-то громыхнуло. Будто в подъезде что-то взорвалось.

Я от испуга выронила чашку, а Сашка бросился к двери. Я за ним. И оба застыли, глядя на то, что осталось от двери и того, кто стоял в проеме.

Дыхание застыло от вида Аслана. Весь перекошенный от ярости, в одной рубашке, он смотрел на меня так дико, словно зверь. Словно не соображал, что сейчас делает.

Глаза огнем полыхают, челюсти плотно сжаты.

Я сглотнула, выступила вперед, пряча за своей скромной тушкой Сашку. Почему-то подумалось, что первым Аслан разорвет в клочья именно его.

— Что ты здесь делаешь? — спросила твердым тоном, но на последней ноте голос все же дрогнул. — Тебе не место на нашем дне. Поднимайся в свои хоромы. Езжай домой. К невесте. И скажи этим! — я кивнула на двух охранников, стоящих позади Аслана. — Пусть новую дверь поставят! Сегодня же! Ты не имеешь права после всего вот так врываться — все же сорвалась и глаза защипало от слез.

Я набитая дура. Идиотка. Но где-то внутри стало тепло. От того, что он пришел. Не говорите, знаю Я тряпка.

Хаджиев плавно перетек взглядом с Сашки на меня. Смотрел долго, даже можно сказать осматривал. С головы до ног. Будто искал во мне какие-то перемены.

Я стойко выдержала его взгляд.

— Иди в машину, Дина, — его голос внезапно прозвучал очень даже спокойно. Но глаза выдавали Что это в них там? Ревность? Мажорик обиделся, что игрушка сбежала? Или что она сбежала именно к Сашке?

Саша, аккуратно взял меня за плечи, отодвинул в сторону и подступился к Аслану.

— Немедленно уходите отсюда. Дверь оплачивать не надо. Сам справлюсь. А Дину оставьте в покое. Она сама пришла сюда. Я не тащил ее силой и не принуждал, — Сашка был чуть ниже ростом, чем Аслан, но это не мешало ему смотреть противнику в лицо. Я даже возгордилась своим другом.

Вот только в следующий момент Аслан как-то резко дернулся и ударил лбом Сашку в переносицу.

— Ааааа, — тот закрыл лицо руками, согнулся пополам.

— Дина, иди в машину. Сейчас. А то понесу на руках.

Глава 32

Я смотрела в окно, никак не реагируя на присутствие Аслана. Он тоже молчал. Я его не видела, но была уверена, что сейчас он смотрит на меня в зеркало заднего вида.

Мне же хотелось разодрать ему лицо ногтями. За Сашку. За то, что сначала уволил его, а потом еще и ударил, когда тот пытался мне помочь. За то, что лезет ко мне, не дает идти дальше, хотя у самого есть невеста, будущее У него все это есть. А что будет у меня, когда он наиграется и вышвырнет приевшуюся игрушку на обочину? Вот именно. Разбитое сердце и поломанная душа. Так всегда происходит, когда кому-то безоговорочно веришь.

А внутри, несмотря на все, что он натворил, разливалось предательское и такое неуместное сейчас тепло, что он приехал за мной Но как он нас нашел? Неужели для него нет ничего невозможного? Всего несколько часов прошло, как мы с Сашкой уехали из клуба. И тут заявился Аслан.

На улице светало. Я рисовала пальцем по стеклу и даже не сразу заметила, что мы уже на парковке.

Он отрыл мне дверь, отошел назад.

— Прошу, — издевательски вытянул руку, якобы приглашая меня выйти. Говорил сквозь зубы, зло.

Я зыркнула на него с ненавистью и выбралась из салона. Осмотрела парковку, набитую исключительно дорогими тачками.

И вспомнила Сашку. Когда мы уходили он держался за разбитый нос. Как он там сейчас? Может надо было вызвать ему скорую? Но тогда Аслан устроил бы еще что-нибудь похлеще. Он же псих. Нахальный, безбашенный мажор.

В лифте молчали. Молчали и тогда, когда вошли в квартиру.

Пока я снимала пальто, бездумно глядя себе под ноги, он запер дверь и пошел вглубь квартиры. Я прошла в гостиную, присела на диван. Издалека послышался шум воды. Видимо, барин принимают душ после бурной ночки.

Я достала телефон, быстро настучала сообщение Сашке.

«Ты как там? Скорую вызвал? Очень больно? Прости меня, Саш. Я не знала, что так будет. Не знала, что он меня найдет.»

Отправила сообщение, повертела телефон в руках. Ответа не было. Не пришел он ни через минуту, ни через пять, ни через десять, когда в гостиную вошел Аслан в домашних штанах. Волосы еще мокрые, с них капает вода.

— С кем переписываешься? С Сашкой? — глянул на меня, остановившись напротив дивана, на котором я сидела.

Я на секунду поджала губы. А потом вскочила на ноги.

— Ты! Козел! Какое ты имеешь право спрашивать меня о моей личной жизни, когда сам не свободен?! Как ее зовут? Как зовут твою невесту, мм?!

Аслан выдержал мой бешеный взгляд. Помолчал секунд тридцать, а я все это время слушала свой пульс в ушах.

— Залина. Ее зовут Залина, — произнес негромко, все так же не сводя с меня взгляда.

— Залина Исмаилова, значит, — усмехнулась злобно я. Оскалилась даже. — Объясни мне, Аслан, зачем ты снова приволок меня сюда? Зачем я тебе, если у тебя есть невеста? Ты женишься, нарожаешь детей, продолжишь бизнес. А со мной что будет? Скажи, не стесняйся. Какую роль ты выбрал во всем этом для меня? Для девчонки из другого мира? Любовницей твой буду? Игрушкой? Забавой, чтобы богатенькому мачо не грустилось?

— Давай ты для начала успокоишься, — он сделал шаг ко мне, протянул руку к моему лицу. Видимо, чтобы стереть слезы, что растеклись по щекам. Я и сама не сразу заметила, что плачу. Дура! Нашла из-за кого плакать!

Я одернула голову назад, не позволив ему прикоснуться ко мне. Сама смахнула предательские слезы двумя руками, скорее всего размазывая по лицу тушь. И плевать. Сейчас мне все равно, как я выгляжу.

— Я спокойна, Аслан. Давай, говори. Ответь на мои вопросы. Зачем я тебе здесь? К чему все эти подарки, квартира, этот твой дурацкий браслет? Мм? А что скажет твоя невеста, когда узнает обо всем? Мне очень хотелось бы увидеть ее реакцию! Увидеть, как она разочаруется, узнав, что ее жених кобелина! Сколько у тебя еще таких, как я? Много? Всех золотом обвешал? Всем лапши на уши накидал? И где они? У тебя еще квартиры есть?

Аслан криво усмехнулся.

— У нас много недвижимости. Но ты у меня одна. Еще одну такую я бы не выдержал, — его голос звучал примирительно, а мне хотелось броситься ему в лицо с растопыренными пальцами.

— Вот как? Тогда объясни, зачем притащил меня сюда? И что значат твои инициалы на моем запястье? У Залины тоже есть такой браслет?

Аслан прошел к креслу, опустился в него.

— Присядь и мы спокойно поговорим.

— Не хочу присаживаться! Говори!

Аслан вздохнул.

— Тогда стой. Твое дело. Насчет Залины Я помолвлен, да. Но я отложил свадьбу. Отложил из-за тебя. За эти дни многое произошло В моей жизни и в моей квартире появилась ты. И я не собираюсь с тобой расставаться. Я скорее всего отменю свадьбу. Откажусь жениться на Залине.

— Ах, скорее всего?! — я истерически засмеялась и схватила подушку с дивана. — Скорее всего, да? Ты сейчас типа выбор делаешь? Или что? Может меня хочешь в очередной раз безмозглой дурой выставить?! — Я швырнула в него подушку, но он перехватил ее на лету и отбросил в сторону.

— Я не вру, Дина. У меня было время подумать и сделать свой выбор. Каждый человек может запутаться. И дело не в том, что я зажравшийся мажор. А в том, что я, и правда, думал, что так будет правильно. Правильная невеста, правильная жена, правильные дети, отцовский бизнес. Долг перед кланом, во главе которого я встану. Но потом я встретил тебя — он опустил голову, медленно выдохнул. — Поначалу думал, что позабавлюсь с тобой и забуду, но Что-то пошло не так. Не здесь, — он коснулся пальцами своего виска. — А здесь, — приложил ладонь к груди. — Что-незримо, незаметно поменялось. Я уже не считаю Залину идеальной партией. И не хочу пластмассовую семью. Я теперь хочу так, как у моего отца с мамой. Как у деда с бабушкой. У них любовь. Знала бы ты, как отец ревнует маму к каждому столбу, — усмехнулся. — А дед втайне от всех целует руки бабушке, когда они остаются наедине. Они не могут друг без друга. А я Я не могу без — его прервал звонок моего телефона и Аслан не успел закончить свою речь.

Я нахмурилась, взглянув на экран. Звонили с незнакомого номера.

— Да? — ответила я, нервно приглаживая растрепавшиеся волосы.

— Волкова Дина Александровна? — послышался равнодушный женский голос.

— Да, это я А кто это? — в этот момент я забыла об Аслане и о нашему разговоре. Почему-то это показалось уже не таким важным.

— Вас беспокоят из Центральной городской больницы. К нам поступила Волкова Ольга Николаевна с острым алкогольным отравлением. На данный момент она находится в реанимации в тяжелом состоянии. У нее не оказалось страховки, поэтому я звоню вам

— Я поняла. Я приеду, — произнесла занемевшими губами и медленно опустилась на диван. — Мамочка

— Что случилось? — Аслан шагнул ко мне, присел, коснувшись раскрытой ладонью колена. — Дина?

Я нервно облизнула губы и резко вскочила, отталкивая от себя руки Аслана.

— Мне нужно туда. К маме. Она отравилась В реанимации — я захлебывалась собственными словами и дрожала всем телом.

Только сейчас я осознала, насколько мне дорога мама. Какой бы она ни была, она мама. Та, что подарила жизнь. Та, что покупала в детстве конфеты. Та, что держала меня на руках, когда я еще не умела ходить. Та, что с ложечки кормила.

— Так, для начала успокойся. Мы сейчас поедем туда и все выясним. Давай, иди обувайся. Я сейчас переоденусь и поедем.

Я, как кукла на веревочках пошла к двери. Чисто на автомате накинула пальто и обулась. Прижалась спиной к входной двери и закрыла глаза. Только бы с ней ничего не случилось. Только бы она выжила. Они сказали, что она в тяжелом состоянии.

Нет, я должна идти. Сейчас же!

Как только я отперла дверь меня за локоть взял Аслан.

— Сейчас поедем, не беги. Со мной быстрее доберешься. В какой она больнице? — спросил уже в лифте и я разомкнула непослушные губы.

— В Центральной.

— Хорошо. Быстро доедем. Эй, — он взял меня за подбородок. — Не бойся. Я рядом.

Я отвела взгляд в сторону. В былое время послала бы его куда польше с его помощью, но сейчас было не до этого. И помощь мне действительно нужна.

За стойкой ресепшена сидела молодая, худенькая медсестра. Она подняла на меня удивленный взгляд, когда я буквально ударилась всем телом о стойку.

— Вам чего, девушка? — спросила все тем же равнодушным голосом. Это она звонила.

— Волкова Волкова Ольга Николаевна. Вы мне звонили Отравление — я не могла сложить слова в кучу, а потому получалось сумбурно и непонятно.

Медсестра сначала нахмурилась, а потом, кивнула.

— А, да. Я вам звонила. Сейчас состояние крайне тяжелое. Скорее всего отравление паленым алкоголем. У вашей родственницы нет страховки, а у ее мужа не оказалось денег. Нужно оплатить

— Я оплачу, — меня уверенно подвинул в сторону Аслан, о котором я уже и позабыла. Я вскинула на него взгляд и тут же его опустила. Стало стыдно отчего-то. Наверное, от того, что он снова за меня платит. Но сейчас вообще не до этого. Мама... Что будет с ней.

Пока мы сидели на твердых стульях у реанимации, он не произнес ни слова. Молчала и я. Сейчас было не до разбитых сердец и чьих-то невест. В этот момент я осознала какая же все это чепуха. Какая бессмыслица. Самое страшное, когда твой родной, близкий человек вон там, за этой дверью.

Дверь внезапно отъехала в сторону и к нам вышел доктор в синей форме и большим бейджиком висящим на шнурке на шее.

— Вы родственники Волковой? — спросил, быстро оглядев нас профессиональным взглядом.

— Да, я Дочь, — выдавила из себя. — Как мама? С ней все будет хорошо?

Врач вздохнул, покачал головой.

— Что ж вы так не уследили за мамой? — снова прошелся взглядом по моей одежде. Невооруженным взглядом заметно, что я купаюсь в роскоши. Понятное дело, должна была присмотреть и за мамой. Но я не присмотрела Да и в роскоши я не купаюсь. Это все Аслан мне дает. Но этого ведь доктору не объяснишь. — В общем, пока ничего не могу сказать. Если протянет до утра, то шанс есть. На данный момент мы сделали, что могли.

— Спасибо, — прошелестела я и, не в силах стоять, опустилась на лавочку.

— Будьте здоровы, — бросил врач и скрылся за углом.

Аслан присел на корточки рядом.

— Воды принести? Или кофе?

Я замотала головой.

— Динка! Дочка! — послышалось вдруг совсем рядом, и я вздрогнула.

Отчим. Приперся козел.

— Чего тебе?! — зло бросила я, а Аслан поднялся на ноги.

— Так это Мамка твоя Она сам ту бутылку выпила. Меня не дождалась, вот и

— Так ты жалеешь, что тебе не досталось или что она отравилась из-за ваших постоянных попоек?! — бросилась к нему, чтобы схватить гада, даже руки к нему потянула, но Аслан удержал меня, обвив рукой талию.

— Тихо, успокойся. Ничего не изменишь уже. Поехали лучше домой. Тебе надо привести себя в порядок и отдохнуть. Я схожу к врачу, а ты иди к машине. Возьми, — сунул мне в ладонь ключи от машины и быстро пошел по коридору.

Я еще раз злобно зыркнула на отчима, а тот, неловко потоптавшись, отошел в сторону, давая мне дорогу. В этот раз не осмелился просить денег на бухло.

Выдохнув, я пошла на парковку. Там долго ждала Аслана и думала о маме. Как она там? Дышит ли еще? Хоть бы дышала. Я бросила ее. Оставила наедине с алкоголизмом. Не помогла, когда должна была. А я должна была! Должна была заставить ее лечь на лечение. Должна была поддержать. Но я в это время занималась собой и своими отношениями.

Аслан ввалился в салон резко, так, что я вздрогнула от неожиданности.

— Короче я подкинул еще денег врачу лично. Чтобы сделал больше, чем возможно сделать. Он почти уверен, что твоя мама выживет. Ухаживать за ней будут хорошо. Сиделка не отойдет от кровати, так что, если что, успеют реанимировать.

Я кивнула, повернулась к нему лицом.

— Спасибо, Аслан. Спасибо и за деньги, и за то, что ты рядом Мы во многом не сходимся, но сейчас все неважно. Просто спасибо.

Он накрыл своей ладонью мой затылок и, притянув к себе, поцеловал в губы. Мягко, осторожно, еле ощутимо. Я пошевелила губами, отвечая С измученным стоном он отстранился.

— Сейчас домой, а потом я тебя привезу к маме.

— Угу, — кивнула я, поджимая горящие от поцелуя губы.

Глава 33

Аслан подтолкнул ее в квартиру, хлопнул дверью.

— Надо было с мамой остаться — прошептала тихо, но он услышал.

— Тебе надо сначала себя в порядок привести. Ты себя в зеркало видела? Чем ты ей сейчас поможешь? — бросил раздраженно.

Да, он понимал ее. У него тоже есть мать. Но его мать никогда бы не отпустила свою дочь с первым встречным мужиком.

Конечно, Дине сейчас на это все пофигу. Это он тоже понимал. Там, в больнице, у нее вдруг погас взгляд. Исчезла та злая искорка, которая горела всегда, когда она смотрела на него. Из нее будто душу вынули.

Такой видеть ее Аслану не хотелось. Пусть кричит, швыряется вазами, но будет живой, искренней. А сейчас, казалось, она замкнулась в себе.

— Давай сюда, — стащил с нее пальто. Дина поддалась. Сняла обувь и пошла в гостиную. Там присела на диван, сложила руки на коленях. — Иди в душ, — сказал негромко.

— Не хочу, — буркнула в ответ.

— А я сказал, иди. Быстро. Иначе сам отведу.

Она вздохнула, подняла на него какой-то потерянный взгляд.

— Ладно, — резко встав, направилась в ванную, а Аслан налил себе воды и опустошил стакан. Ну и ночка прошла. Обалдеть.

В душе полилась вода. Хорошо. Ей надо прийти в себя. И ему не мешало бы. Он сегодня ночью чуть убийцей не стал. Из-за нее. Приревновал до красных точек перед глазами. Едва не пришиб бармена. Хорошо, что не пришиб. Руки еще марать.

Дина вышла из душа, прерывая его мысли, а Аслан уставился на ее щиколотки, выглядывающие из-под пушистого халата.

— Ты как? — спросил негромко, но она не ответила, прошла к дивану и снова упала на него.

Аслан отставил стакан с водой, пересел к ней поближе. Обнял за плечи, прижал к себе. А она и не сопротивлялась. Говорил же, погасло в ней что-то.

— Слушай, я тебе сочувствую. У меня тоже есть родители и я не хотел бы, чтобы с ними что-то случилось. Но ты должна сейчас быть сильной, понимаешь меня? Очнись, Дин. Приди в себя.

— Тебе-то что? Не ты ли хотел иметь рядом покорную куклу? — проговорила равнодушным голосом, глядя на столик перед собой. Злости в ее тоне не было. Лишь усталость. Или что это?..

Взяв ее за подбородок, повернул лицом к себе.

— Прекрати. Ты мне понравилась такой, какая ты есть. Была бы нужна мне покорная, уже женился бы. Даже не сомневайся.

Она убрала его пальцы со своего подбородка и, обвив его шею тонкими руками, потянулась за поцелуем.

Аслан опешил, немного отстранился, заглянул ей в лицо.

— Ты чего, Дин?

— А что такого? Нельзя? — усмехнулась одними губами, а взгляд Взгляд странный. В нем нет прежней злобы. Рассматривает его лицо вблизи с интересом.

Может простила его? Может поверила, что Залины не будет. Может

Она поцеловала его, призывно приоткрыв губы.

И Аслан не сдержался. Накинулся на ее рот, как оголодалый зверь. Рывок, и вот она уже у него на коленях, все так же сильно обнимает, будто боится, что он уйдет. А он не уйдет. Он этого поцелуя ждал целую вечность.

Они кусали друг друга, стучались зубами, пожирали друг друга. Ногти Дины впились к его плечи и начали сдирать с него рубашку.

Аслан не был против. Из головы вылетело все, о чем думал, пока она была в душе. Сейчас только обнаженные до предела эмоции и чувства. Не мог сдерживаться и не хотел.

А ей Ей нужна его поддержка. Нужен он, чтобы залечить раны. Все изначально у них было не так. Не так, как нужно. Но теперь он все изменит. Он не женится на Залине. Теперь уже точно нет. Потому что ему нужна эта страсть. Этот пожар, что сейчас полыхает между ними.

Задыхаясь, но не прерывая дикий поцелуй, он поднялся вместе с Диной и понес ее в комнату. Опустив на кровать, рванул на себе рубашку так, что разлетелись пуговицы, застучали по полу.

Набросился на ее губы снова, почувствовал металлический привкус крови. Кто-то кого-то сильно укусил. Они себя сейчас мало контролировали.

Дина схватила его за рубашку, потянула к себе. Яростно, требовательно. Так, как он и мечтать не мог.

А в следующее мгновение застыл под ее вскрик и почувствовал, что Дина сжалась в какой-то немыслимый комок. Ее руки на его затылке вздрогнули и вцепились в волосы. Больно потянули.

Аслан обалдело отстранился, уставился на нее удивленно и растерянно. Смотрел в ее лицо, как сильно зажмурилась, как из-под длинных красивых ресниц стекают две прозрачные слезинки. Как хватает открытым ртом воздух.

Абсолютный ступор. Шок. Неверие.

Он первый.

Он у нее был первым.

Она не была ни с кем до него. Даже с барменом не была.

Шумно выпустив воздух из легких, отпрянул от нее.

— Дина? Посмотри на меня? — взял ее лицо в ладони, и она открыла глаза. Посмотрела так, будто в душу к нему пробирается. А у Аслана вдруг появилось желание защитить ее, спрятать. Присвоить. Хотя последнее он уже сделал.

Нет, она не игрушка. Не развлечение. Она теперь его. Целиком и полностью ему принадлежит.

Стер большими пальцами ее слезы, мягко коснулся искусанных губ.

— Почему не сказала? — прошептал, шумно сглатывая.

Дина усмехнулась. Не так, как обычно, иронично и дерзко.

С болью и смирением.

И тут до Аслана дошло. Она не поплыла от него вдруг. Она просто отдала ему свою честь. Наступила на горло своей гордыне.

— Теперь мы в расчете? — спросила все с той же усмешкой. — Спасибо за все, Аслан.

Как удар в солнечное сплетение. Будто чем-то тяжелым по башке огрели.

Он думал, что она хочет его. Думал так, потому что сама целовала и тянула его к себе. Царапала ему спину и плечи, отвечала порывисто и уверенно. Ни на секунду не засомневалась, не оттолкнула, не крикнула свое излюбленное «Нет», после которого он всегда отступал.

А теперь, оказывается, она просто расплатилась с ним. Расплатилась чем могла. Отдала последнее, что у нее было.

Ладони, в которых все еще держал ее лицо, начало жечь, будто их облили кислотой. Все это время она считала его уродом, которому только одно и надо. Думала, что он настолько мелочный ублюдок, что возьмет с нее плату так

— Дура! — рыкнул на нее сипло. — Ты дура, Дина. Идиотка, — отпустив ее, упал на кровать рядом.

Слышал, как она шмыгнула носом и натянула на себя одеяло. Не выдержал, схватил ее за запястье и дернул на себя, укладывая ее на плечо.

— Мы не в расчете, — произнес грубо. — Ты теперь принадлежишь мне. И всегда будешь принадлежать.

Она ничего не ответила. Лишь выдохнула ему в шею. Не попыталась вырваться из его объятий, не попыталась поспорить, как делает это всегда. Лишь покорно лежала на его плече, пока Аслан, как ненормальный, нюхал ее влажные после душа волосы.

И ненавидел.

Ненавидел себя за то, что влюбился, хотя обещал себе никогда этого не делать. Ненавидел ее, за то, что выставила его мелочной, паршивой мразью. Ненавидел клан, который будет на него давить, когда он откажется от Залины. А он откажется. Это уже решено.

Хотелось орать. Хотелось крушить все вокруг. Хотелось ее встряхнуть как следует, чтобы из глупой головы вылетели все ее тараканы. Но Аслан сдержался. Лишь крепче прижал к себе и почувствовал, как сильно и часто бьется у нее сердце.

И плечи подрагивали. Плакала. Слезы лились по его плечу в подмышку и это невероятно раздражало. Не слезы. То, что он так безумно хотел ее. А она все испортила одной дебильной фразой.

— Спи давай! — так же грубо оборвал ее всхлипы.

Сам же, закрыв глаза, попытался уснуть.

Глава 34

Она тихо сопела ему в плечо, а Аслан все так же смотрел в потолок и вспоминал ее слова, брошенные ему в лицо после близости. После того, как он стал ее первым мужчиной.

За окном уже было светло, а он все никак не находил в себе сил подняться. Не хотелось будить ее. Хотелось еще немного полежать, ощущая ее тепло и то, как смешно дышит ему в подмышку.

Встать все же пришлось. Где-то на столе отчаянно вибрировал его телефон.

Аслан вздохнул, осторожно убрал руку из-под ее головы и мягко коснулся губами лба. Дина поморщилась, что-то невнятно заворчала во сне.

Наспех накинув рубашку, взял телефон. Несколько пропущенных от отца. Поморщился. Что опять?

В этот момент телефон в руке ожил. Снова звонил отец.

Аслан вышел на балкон, прикрыл за собой дверь.

— Да, пап?

— Где ты? — послышалось строгое, словно отец говорит с сопливым пацаном. Внутри вмиг взметнулось раздражение.

— Дома.

— Ты не дома! Это я сейчас дома. Так где тебя носит, Аслан?

— Я в своей квартире. Это запрещено? Новое правило клана? — ответил едко.

— Не дерзи мне. Лучше объяснись. Что ты творишь, Аслан? Ни свет ни заря мне позвонил Исмаилов. Он в бешенстве. Ему принесли фотографии, на которых ты со своей этой девкой. Фотографии видела вся семья Исмаиловых, даже от Залины скрыть не смогли. Поднялся скандал. Исмаилов требует

— Мне плевать, что требует Исмаилов, пап. Я не

— Ты сейчас же приедешь домой! Оставь своих девок и задумайся уже клане, о наших делах! Погулять еще успеешь. Тебе не восемнадцать лет, Аслан. Ты взрослый мужчина, который обязан отвечать за собственные слова и поступки. Так сделай это. Ждем тебя дома! — отец сбросил звонок, так и не дождавшись ответа Аслана.

Вышел из балкона, еще раз посмотрел на Дину. Она спала, уткнувшись лицом в подушку и натянув одело до подбородка. Внутри все еще копошилась обида на нее. За те ее слова, за улыбку обреченную. Лучше бы уж свое излюбленное «нет» сказала, чем так проехалась по его самолюбию.

И все равно не хотелось уходить от нее. Влип. Увяз по самое некуда.

Раньше он их кожи вон выпрыгнул бы, чтобы угодить отцу и клану. А сейчас было плевать на их мнение. Особенно на мнение Исмаиловых. Это даже хорошо, что они увидели фотки. Отчего-то по этому поводу он испытывал удовлетворение. Он больше не будет прятаться. И Дину прятать и скрывать не будет.

Она его девушка. Это решено.

Одевшись, зашел на кухню, сделал себе кофе. В особняк не торопился. И так знал, что его там ждет. Нотации, давление со всех сторон, скандал.

Встав у окна долго пил кофе, смотрел на проснувшийся город. Достал телефон и позвонил своему человеку.

— Сейчас скину адрес. Приезжай сейчас и возьми парочку охранников. Пусть никого не впускают в квартиру и никого из нее не выпускают.

— Понял, — отозвался голос в динамике.

Дальше набрал номер врача, который должен был следить за состоянием матери Дины.

— Все отлично, Аслан Саидович! Она придет в себя. Мы сделали, что могли и ее жизни больше ничего не угрожает. Интоксикация, конечно, серьезная, но жить будет.

— Спасибо, доктор. Я в долгу не останусь.

— Ну что вы!

После разговора с врачом, накинул пальто и вышел из дома. Как раз подъехала охрана. Дав им указания, сел в машину и завел двигатель. А теперь надо решить вопрос с Залиной и ее родственничками.

Ехал быстро, буквально летел по полупустой трассе. Хотелось избавиться от этого груза, как можно скорее. Снять с себя эту удавку, которую они помолвкой называют. И все остальное туда же. Брачные контракты, договора с Исмаиловым. Отцовское «ты должан и обязан». В утиль это все.

Охранник забрал у него ключи от машины у ворот, а Аслан пошел в дом. В гостиной было шумно. Голоса резкие, грубые. О чем-то спорят.

Вошел в гостиную, прошелся взглядом по присутствующим.

Отец, дед, это понятно. Но что здесь делает Мурат Берзоев? Ухмылочка его паршивая, тут же заставила напрячься.

— Здравствуй, брат! — Мурат заухмылялся еще шире, а Аслан инстинктивно сжал кулаки. — Не ожидал меня увидеть у себя дома? А что ты ожидал, когда оскорбил мою сестру?

— Так это твоя работа? Ты фотки Исмаиловым подсунул? Что ж, спасибо Ты избавил меня от лишних объяснений.

— А ты все такой же дерзкий и безбашенный, да, Асланчик? Думаешь, можно безнаказанно творить, что вздумается и тебе за это ничего не будет? Потому что ты Хаджиев?

— Да, я Хаджиев. И мне можно многое. Но твою сестру я не трогал. Говорил уже. Поищите виновника в другом месте.

— Ну все, достаточно! — повысил голос отец. — Аслан, присядь. Говорить будем. Я сам пригласил Мурата сюда. Я хотел, чтобы приехал его отец, но он не желает с нами общаться. И я его понимаю. Его дочь унизили, опозорили и оскорбили. И он думает, что это ты.

Аслан присел на диван напротив Мурата, закинул на спинку руку.

— Она сама себя оскорбила. Я ее не трогал. Не знаю, зачем повторяю это в сто первый раз. То, что мы с ней пару раз прогулялись по городу не делает из меня подонка.

— Тем не менее вопрос надо решать. Аминат найдут подходящего жениха и все забудется со временем. Я позвал Мурата, чтобы окончательно решить этот вопрос, — на стол перед Берзоевым лег увесистый бумажный пакет. Не трудно догадаться, что там деньги. Много денег. Берзоевы всегда были до них падкими.

Мурат усмехнулся, потянулся за пакетом. Заглянул в него и кивнул каким-то своим мыслям.

— Еще кое-что, — проговорил, поднимая взгляд на Аслана. — Мне нужна твоя девка. Та, что на фотках и в випке была. У тебя же все равно есть невеста. А эту отдай мне.

В голове будто бомба взорвалась. Опалило яростью изнутри, словно кипящей лавой. Аслан резко дернулся вперед и, схватив Мурата за лацкан куртки, потянул на себя. Приложил его лицом о стол, надавил, когда тот начал сопротивляться.

— А больше тебе ничего не надо? Изжога от моей девушки не замучает, нет? А то смотри, я могу организовать, — говорил тихо, но голос свой не узнавал.

— Аслан, прекрати! — рявкнул дед, стукнув тростью о пол. — Что ты творишь?!

— Отпусти его, — впрягся и отец.

Аслан же лишь сильнее вжал голову Мурата в стол.

— А что бы вы делали, если бы какой-то урод пришел и сказал, что хочет забрать себе маму или бабушку? А, пап? Дед? Что бы вы делали?! — ярость так и перла из него и хотелось как следует стукнуть башкой Мурата о стол. Сдерживался. Из последних сил.

— Не сравнивай свою официантку с матерью и бабушкой. Это не одно и то же. Отпусти Мурата или мне охрану звать? — отец вперился в него злым взглядом.

Аслан усмехнулся.

— Почему же не сравнивать? Вы ведь остались с любимыми женщинами? Я тоже так хочу! Я ее люблю. И ни один урод не посмеет на нее посягнуть! — отшвырнул Марата, а тот вскочил на ноги и выровнялся. — Забирай свои деньги и вали. Пусть твоя семейка больше не появляется у меня на горизонте!

— Иди, Мурат. И скажи своему отцу, что тема закрыта. Думаю, этого, — отец кивнул на пакет с деньгами. — Будет предостаточно.

Берзоев бросил на Аслана мстительный взгляд и вышел прочь. Стало заметнее легче дышать.

Но оставались еще дед и отец. С ними будет посложнее. Их по столу не размажешь.

— Говорите, — кивнул, откидываясь на спинку дивана.

— Внук, я тебя очень хорошо понимаю. Ты встретил красивую девушку и думаешь, что это любовь, но все не так просто Ты еще молод и все может измениться.

— Я не думаю. Я знаю, дед. Это любовь. Я люблю Дину.

— А с Залиной ты что будешь делать? Исмаилов поставил условия. Или вы женитесь в самое ближайшее время или

— Или, — перебил отца, хотя раньше такого себе не позволял.

— Ты хоть понимаешь, что творишь? Клану не нужна война. Тем более из-за женщин. Тем более из-за какой-то официантки, запудрившей тебе мозги.

— Она больше не официантка. Она моя девушка. И нет, я не откажусь от нее в пользу Залины. Я разрываю помолвку. Я не женюсь на Залине. Сожгите свои контракты, договоренности и забудьте обо мне. Если я тебя разочаровал, отец, ты можешь передать свои дела, когда придет время, не мне, а Эльдару. Ну или кому захочешь. Только помни, что ты сам женился на женщине, которую никто из клана не хотел принимать. И она подарила тебе свою любовь и детей. Ты до сих любишь маму. Вот и подумай, смог бы ты от нее отказаться? Не вздумайте тронуть Дину. Я серьезно. Я не изменю свое решение. Никогда.

В гостиной воцарилась тишина. Аслан усмехнулся. Он прав. Его мать тоже не хотели видеть женой Саида Хаджиева. Однако ему это не помешало. И Аслану никто не помешает.

Выйдя на улицу, вдохнул полной грудью. Все. Никаких помолвок. Никаких невест. Никаких обязательств.

Забрав у охранника ключи, завел двигатель и уехал прочь. Подальше от душного особняка. Туда, где уже, наверное, проснулась Дина.

Глава 35

Пошевелившись еще во сне, я застонала. Тело ныло и голова была ватной, будто по ней пыльным мешком прилетело. Со стоном потянулась, расправляя конечности, медленно села на кровати.

Первой мыслью было «мама». Как она там сейчас? Я должна была провести утро там, рядом с ней. А не здесь. Взглянула на экран телефона. Время уже не раннее. Никто не звонил. Это хорошо. Значит, с мамой все в порядке.

Осмотрелась вокруг.

Аслана рядом не было.

Тоже хорошо. Я не знала, как буду смотреть на него, что буду говорить, после всего Я даже не знала, что чувствую сама. Я сама согласилась на то, что произошло между нами. Сама к нему потянулась. Сама целовала.

А потом сказала глупость. Ему, наверное, неприятно. Совершенно точно я задела его самолюбие. Оно у него размером с гору.

Но плевать.

У него вообще невеста есть. Так что Так что, получается, я гадина, которая спит с несвободными парнями.

— Блин, — вздохнула, — проводя ладонью по растрепанным волосам. — Что я наделала? — спросила сама себя, закрывая глаза. — И о чем я сейчас думаю? Мне же к маме надо!

Вскочила на ноги и бросилась в душ. Быстро привела себя в порядок, оделась и вызвала такси. Приложение оповестило, что машина меня ожидает уже через минуту.

Я бросилась к двери, но открыть ее не смогла. Осмотрелась вокруг в поисках ключей. Их, разумеется, нигде не было.

— Чтоб тебя, Аслан! — в сердцах воскликнула я, ударила ногой по двери.

Зажегся экран видеодомофона и я увидела лицо какого-то мужика.

— Здравствуйте, Дина Александровна, — поздоровался он. — Вам что-нибудь нужно?

— Я — я на мгновение растерялась. — Откройте мне дверь!

— Извините, но мы не можем. Если вам нужно что-то купить или

— Или! Мне нужно к матери! Выпустите, немедленно!

— У нас приказ охранять вас. Мы не можем открыть дверь.

— Да вы вообще, что ли?! Передайте вашему начальнику, чтобы шел — ругательство я проглотила, медленно выдохнула, закрывая глаза. Все равно не выпустят.

Достав из кармана телефон, я набрала Аслана. Охраняют они меня! Это от него меня нужно охранять!

Длинные гудки сменялись друг другом, но отвечать мне не торопились. Барин по своим делам ускакал, а меня оставил здесь, прекрасно зная, что мне нужно поехать к маме.

Сбросив вызов, я вздохнула и облокотилась о стену. В эту же секунду замок щелкнул, дверь открылась и на пороге появился Аслан. Я невольно залипла на нем взглядом. Чуть взъерошенные волосы, немного растрепанный вид. Лицо серое, явно без настроения.

Хотя какое мне до этого дело.

— Куда собралась? — оценив мой вид, первым пошел в наступление.

— Как будто ты не знаешь! Я к маме! Мне нужно туда, а ты меня запер! Пропусти, там уже десять минут ждет такси!

— С твоей матерью все в порядке. Я говорил с врачом, она живет и будет жить. Торопиться некуда. Сейчас отвезу тебя сам, — он прошел мимо меня, слегка задев плечом. Направился на кухню, не снимая верхнюю одежду. Послышался шум кофемашины.

Он кофе пить собрался? Сейчас?

Нет, то, что с мамой все хорошо — это отлично! Но мне стало бы легче, если бы я ее увидела своими глазами.

Дернула ручку двери, закрыто. Успел запереть.

— Я же сказал, подожди! Что тебе неймется?! — послышался злобный рык из кухни и я отпустила ручку.

Неспеша пошла к нему, встала на пороге кухни.

Он стоял у окна с чашкой, смотрел на улицу.

— Я бы и сама доехала. На такси. А ты можешь ехать к своей неве

— Замолчи, Дина, — выдохнул устало он. — Нет никакой невесты. Берзоевы, чтобы мне насолить, сделали фотографии, на которых мы с тобой вместе. Исмаиловы требуют свадьбу, Берзоев требует тебя. И тем, и другому я отказал. Но это не значит, что все закончилось. Я пошел против клана и вполне возможно лишился будущего в нем. Из-за тебя, Дина. Так что, сделай одолжение, заткнись и не зли меня.

По телу пробежался холодок.

— Что значит, Берзоев требует меня? Какой Берзоев?..

— Один из тех, кого ты видела в ВИПке.

— А что значит, он требует меня? Как переходящий трофей, что ли? — я нервно хмыкнула, не веря своим ушам.

— Да. Типа того, — буркнул он, все так же глядя в окно.

— Аааа С невестой что?.. — переспросила, поморщившись от одного осознания, что у него есть невеста. Ну или была?..

— Я отказался от свадьбы. Ее не будет.

— Отказался почему? — продолжала настаивать я, пока он допивал кофе.

— А ты не догадываешься? — повернулся ко мне, по лицу темным взглядом полоснул.

— Я не Нет, не догадываюсь. Так почему ты отказался от свадьбы? Разве у тебя не расписана по пунктам вся жизнь? У вас же, мажоров, всегда так. Нет?

Он покачал головой, будто поражаясь моей тупости. Что ж, на умную я не претендовала.

— Да, у меня было все расписано. И я думал, что так правильно.

— А теперь?

— А теперь я думаю только о тебе. Где бы не находился, что бы не делал. Все время только о тебе мысли. Так что, пришлось зачеркнуть пару пунктов.

— Ты хочешь сказать, что отказался от свадьбы с богатой невестой ради меня? — я неверяще усмехнулась.

— Так будет правильно. Ни я не буду мучить ее, ни она меня. Свадьба — это надолго. Скорее всего на всю жизнь. Жить всю жизнь с нелюбимой не мое, — усмехнулся как-то невесело. — Однажды моя сестра пожелала мне этого. «Чтоб ты всю жизнь с нелюбимой прожил». Я тогда ее не понял. А теперь вот хорошо понимаю — он подошел к столу, поставил на него чашку.

— А теперь я тебя не понимаю. Ты говоришь, что из-за меня отказался жениться, что думаешь обо мне Разве мы не

— Что мы не?.. — усмехается он, делая шаг ко мне.

— Я думала, мы ненавидим друг друга.

— Серьезно? — он приподнимает бровь.

— Ну, ладно. Не ненавидим. Ты просто хотел мое тело, а я

— А ты вернула долг. Я помню, — на дне его зрачков плещется злоба. И я его, как ни странно, понимаю. Я оскорбила его этим утром.

Хотя, на самом деле я так не думала. То есть, я занималась с ним этим не из-за денег. Не из-за того, что он мне дал. Я нуждалась в нем. Мне были нужны его прикосновения и тихий шепот на ушко. Мне было нужно, чтобы меня обнимали и любили Хотя бы час. Мне просто хотелось быть нужной. Нужной ему.

— Все равно зря ты это сделал. Имею в виду твою невесту. Когда я тебе надоем, ты будешь жалеть, что отказался жениться.

Он фыркнул и зашагал ко мне. Порывисто, прижал к себе и уткнулся носом в мою макушку.

— Ты еще не поняла, да? Ты не можешь мне надоесть.

— Откуда ты знаешь? — проворчала я уму в грудь, обтянутую рубашкой.

— Знаю. Чувствую. Ладно. Нам пора к твоей матери. Поехали.

Мы вышли в подъезд, где все еще стояли охранники. Прошли мимо них, спустились в лифте на парковку.

— А зачем ты приставил охрану? Из-за меня? Нам угрожает опасность?

— Мне нравится, как ты это произносишь.

— Что именно?

— «Нам».

— Аслан — я вздохнула, закатывая глаза. — Я же серьезно.

— Я тоже.

Я больше не задавала ему вопросов и он молчал. Я думала о его семье, о том, что теперь будет между нами О том, что предпримет его грозный отец, которого я видела всего раз, но этого раза мне было достаточно, чтобы понять — он опасный человек. Клан этот их Невеста из богатой семьи. Неужели он, и правда, готов отказаться от этого всего из-за Меня?

В тишине мы доехали до больницы, где маму уже перевели в платную палату. Не трудно догадаться благодаря кому.

— Аслан? — я взялась за ручку двери, ведущей в палату, обернулась. Он сидел на стуле, сцепив руки в замок.

— Что?

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, Котенок, — бросил он и, отвернувшись, устало откинулся на спинку стула.

Глава 36

Войдя в палату, увидела маму. Она исхудала, осунулась. Еще больше. А ведь когда-то она не пила. Когда-то она была нормальной. Красивой и улыбчивой. Я помню еще те времена. Она была хорошей мамой. Заботливой и внимательной. И конфеты вкусные покупала.

Что с ней случилось потом? Почему она не выдержала? Почему сдалась? Не помню, она начала выпивать уже с отчимом или еще до него? Кто в этом виноват?

Я сняла пальто, кинула его на спинку стула и присела на него.

— Привет, мам, — проговорила негромко, ее веки дрогнули и мама открыла глаза.

— Динка Дочь Ты пришла?

— Пришла, конечно. Как ты себя чувствуешь?

— Я нормально, Дин. Но медсестра сказала, что меня еле откачали

— Да. Я очень испугалась. Не делай так больше, мам. Не пей.

Она вздохнула.

— Кто-то оплатил лекарства и палату. Это ты? Или этот твой парень?

— Тот, у которого ты взяла деньги и даже не спросила у меня, куда я ухожу из дома? — старая обида всколыхнулась внутри, хотя я больше не злилась на маму Всему виной алкоголь. Это он сделал из нее несчастную жертву, готовую на все, лишь бы выпить. Ей было плевать на меня, но в этом нет ее вины. Алкоголизм — это болезнь, которую нужно лечить.

— Дина Прости меня, дочь. Прости. Я увидела тогда его, такого разодетого, богатого И подумала, что тебе с ним будет лучше. Что тебя ждало в нашей хибаре?

— А если бы он оказался каким-нибудь уродом, а, мам? А ты даже не попыталась меня остановить. Пусть я взрослая и сама принимаю решения, но ты мать! Моя мама! Ты должна была хотя бы попытаться — я замолчала, не видя смысла продолжать этот разговор. Не время и не место.

— Он тебя обижает? — дрожащим голосом спросила мама.

— Нет, мам. Скорей наоборот. Ты же меня знаешь, — усмехнулась я.

— Это хорошо. Хорошо, что не обижает.

— Мам, а что ты думаешь делать дальше? В том смысле, что сейчас тебе помогут, вытащат, а потом? Снова вернешься домой, к своему сожителю и опять все по накатанной пойдет? Опять пьянки, гулянки?

Она отвела взгляд в сторону, сглотнула.

— Дочка, послушай

— Нет, это ты послушай. Я попрошу у Аслана денег. И ты ляжешь в лечебницу. И вылечишься. А этого своего сожителя ты прогонишь из нашего дома. Пусть проваливает туда, откуда однажды явился. Ты еще молода. Бросишь пить, снова станешь похожей на человека. И у тебя еще будет возможность наладить личную жизнь. Только не держись за этого алкаша. Он же весь в долгах, постоянно пьяный и вонючий Мам, ты ведь не была такой! Я помню, какой ты была. Красивой и живой! И я снова хочу увидеть тебя такой!

— Дочка

— Не перебивай! Это мое условие. Либо ты соглашаешься с моим предложением, либо больше никогда меня не увидишь. Я знаю, что в пьяном бреду я тебя мало волновала, но сейчас, когда ты чиста, посмотри мне в глаза. Я твоя дочь. И я хочу помочь тебе. Давай исправим все, пока не поздно?

Я замолчала, долго смотрела на маму. Она смотрела в потолок, а по вискам катились слезы.

— Ты права, Дина. Я превратилась в ничтожество. Ты прости меня за все. Я согласна. На лечение Только насчет денег Ты точно не попадешь в неприятности?

Я усмехнулась. Надо же. Ее это начало волновать.

— Нет. Не попаду. Он поможет. Я Возьму у него аванс, — знать бы какой по счету это аванс.

— Аванс? Ты у него работаешь?

— Да Есть такое Он мой шеф вроде как, — а вернее был им, до сегодняшнего утра.

Кто мы друг другу сейчас? Я даже не знаю

— Шеф? — недоверчиво сощурилась мама и я на какое-то мгновение узнала в ней ту женщину, которой она когда-то была.

— Да. Он хозяин клуба, где я работаю.

Мы болтали еще долго. Мама то и дело пыталась узнать об Аслане побольше. Но я всякий раз переводила разговор в другое русло. Не стала рассказывать ей о наших странных отношениях и о том, кто он такой. Узнай мама, из какой он семьи, ее бы инсульт хватил. Сейчас, когда она была в здравом рассудке, не стоило ей знать всего.

Через какое-то время капельница подействовала и мама начала засыпать. Я дождалась, пока она закроет глаза и, склонившись, поцеловала ее в лоб. Захотелось заплакать, но я не позволила себе.

Когда она окончательно придет в себя, я все же заставлю ее лечиться. Я верну свою маму, чего бы мне это не стоило.

Аслан ждал все там же. Сидел на стуле с закрытыми глазами и кажется даже дремал.

Я присела рядом, подняла руку чтобы коснуться его руки и так застыла, потому что он открыл глаза.

— Как мама? — спросил устало.

— Уже лучше. Благодаря тебе. Спасибо за все.

Он вздохнул, поморщился, будто его мучила изжога.

— Ты уже достала со своим «спасибо». Я сделал это не потому, что хотел отношений с тобой. Я сделал это, потому что человек. Что бы ты там обо мне не думала.

— Извини. Я не хотела тебя обидеть То есть, то что я сказала тогда Я была не права. И я была с тобой не из-за того, что ты тратишь на меня деньги. Я ляпнула это, не подумав. Мне хотелось, чтобы ты был рядом. Чтобы обнимал меня. Я нуждалась в тебе. И я ни о чем не жалею.

Он долго смотрел на меня и мне показалось, что на дне его зрачков заплескалось что-то теплое, нежное. То, чего я видеть в его глазах не привыкла.

— Поехали домой. Отоспимся нормально. Я устал.

— Да Поехали, — я встала первой, он за мной. Вышли на улицу.

У Аслана зазвонил телефон и я успела увидеть на экране «отец». Аслан вздохнул, шумно и раздраженно. Челюсти напряглись, скулы заострились. Протянул мне пульт от машины.

— Иди в машину, я сейчас приду. Надо ответить, — и, приложив телефон к уху, отошел в сторону.

Я направилась к его внедорожнику, но сесть в него не успела.

— Дина Волкова? — услышала совсем рядом и повернулась. На меня смотрел медбрат в форме. — Тут некоторые вопросы насчет вашей матери возникли, давайте пройдем и дозаполним бумаги.

Странно, но в его руках не было никаких бумаг. А еще, он говорил с еле заметным акцентом, хотя на груди висел бейджик Евгений. Также мужчина нервничал, быстро бегал глазами.

— Я подожду своего друга и мы придем вместе, — ответила я. А мужчина резко подался вперед.

— Наши люди сейчас у палаты твоей матери. Или идешь со мной, пока Аслан не заметил, или ей конец. Тебя хочет видеть Мурат Берзоев. Выбирай. И давай побыстрее.

— Что вы Вы кто? Берзоев — сердце бешено заколотилось и я попятилась к машине.

Он быстро достал телефон, кого-то набрал.

— Кончайте бабу.

— Нет! Я пойду! Не трогайте маму! — горячо зашептала я, оглядываясь на Аслана.

Я сама не знала. Хочу ли сейчас, чтобы он увидел этого мужика или нет. Только бы маму не трогали.

— Пошли, — бросил мне мужчина и быстро пошел к соседней машине, открыл мне дверь и я, бросив взгляд на Аслана, стоящего спиной к нам вдалеке, нырнула в салон.

— Ну привет, — в машине сидел еще какой-то мужик. Он ухмыльнулся и протянул мне руку. — Браслет сюда давай, — в его руках появился какой-то инструмент.

— Что вам от меня нужно? — прохрипела испуганно.

— Руку! — рявкнул мужик и одним щелчком перекусил самое тонкое место браслета. Стащив его с моей руки, открыл дверь и вышвырнул из салона, а машина сорвалась с места и умчалась мимо Аслана. Я лишь успела взглянуть на него в затемненное окно, но он, конечно же, меня не заметил, продолжая разговаривать с отцом.

Глава 37

Скрипя зубами, слушал отца. Тот снова угрожал лишить его всего, еще не догадываясь, что Аслану плевать. Он сделал свой выбор. Решил для себя все.

— Отец, я сказал уже. На Залине не женюсь. Можешь сказать об этом ее отцу. Ну или я сам скажу. И давить на меня не надо. Мне не восемнадцать. Я знаю, чего хочу. И у меня это есть.

— Ты идиот! Ради какой-то

— Отец! Не оскорбляй ее. Скоро я приведу ее в наш особняк, как твою будущую невестку, — поморщился от визга шин минивэна, вылетевшего из парковки.

Динамик те временем продолжал орать голосом отца.

— Ты что из ума выжил? Какая невестка? Ты еще и жениться на ней собираешься?! Я не дам своего позволения!

— Ну ты же женился на матери. И особо позволения ни у кого не спрашивал.

— Аслан, давай ты успокоишься, приедешь домой и мы нормально поговорим.

— Мы уже поговорили, пап. Все. Я больше не хочу слышать имя Исмаиловой и то, что вы с ее отцом для нас приготовили. Пусть девушка станет женой того, кто ее полюбит. Но это буду не я. Я уже люблю . Другую, — и пока отец не очухался, поспешил попрощаться. — Пока, пап. Дел много. Как-нибудь заеду домой. Маме привет.

Засунув телефон в карман джинсов, развернулся и пошел к своему внедорожнику. Дошел до машины и уставился в лобовое. Дины на пассажирском не было. Прошелся вдоль внедорожника, заглянул в заднее окно. Сзади тоже нет, насколько позволяют рассмотреть затемненные стекла. В пыли увидел брелок, который дал Дине. Подобрал и уставился на него, наморщив лоб.

Бросила и сбежала, что ли? А зачем ей бежать? И куда? Может выронила брелок и вернулась к матери?

Скорым шагом метнулся назад в больницу, но у матери ее не оказалось. Зашел в местное кафе, обошел всю парковку, осмотрел парк через дорогу.

Дины не было. Нигде.

В душе заскреблись кошки. Что-то не так Она бы не ушла сама. Ей просто некуда идти. Да и настроение сегодня было не то, чтобы характер ему показывать.

Зачем-то обошел машину и чуть дальше увидел блеск золота. Быстрым шагом приблизился и поднял с земли раскуроченный браслет. Медленно выдохнул.

Во-первых, она ушла не сама. Во-вторых, маячка при ней больше нет.

Внутри словно бомба взорвалась. Опалило черной, страшной яростью.

Берзоев-тварь. Это он похитил Дину. Больше некому.

Прямо из-под носа увели ее. Почему она не закричала? Не успела? Рот зажали? Вырубили?

Тот минивэн, что едва не сбил его, пролетая мимо. Она была там. Пока он совсем недалеко говорил с отцом.

С яростным рыком опустил кулак на капот, второй рукой сжимая до боли браслет.

— Тварь! — вспомнил, как унизил Мурата в своем доме, при старших и злобно усмехнулся. Надо было его размазать еще тогда, когда он сказал, что хочет Дину себе. И кто знает, что он сейчас с ней там делает. Только бы не тронул Только бы успеть.

Выхватил из кармана телефон, набрал Руса. Тот ответил с первого гудка.

— Привет, братишка! — послышалось бодрое. — Как ты?

— Рус, нужна помощь. К отцу обращаться не могу и не хочу.

— Слушаю.

— Набери Заура и соберите парней. Чем больше, чем лучше.

— А что такое? Война? Дай угадаю, Берзоевы?

— Они. Мурат Дину похитил. И да, я готов развязать войну. Если придется.

— Все ясно. Парней соберем. Скинь локацию, где встречаемся.

— Окей, — сбросив звонок, отправил Русу адрес и ввалился в салон внедорожника. — Я тебя найду, Котенок. Только не выпускай коготки.

Он боялся. Жутко боялся, что она начнет драться и скандалить. А Мурат не из тех, кто возится с женщинами. Он может ее ударить. Или вообще избить. Или Об этом «или» думать вообще не хотелось.

Мурат хочет отомстить за унижение. За сестру свою лживую. За то, что мордой об стол его приложил. И он не упустит возможности.

Надо скорее найти Дину. Найти и забрать ее.

Сейчас Аслан отдал бы все, лишь бы она оказалась рядом. Пусть бы орала, психовала, набрасывалась на него, как дикая кошка. Он бы все стерпел. Только бы она рядом была.

Вжав педаль газа до упора, вылетел с парковки. Кто-то снова звонил. Бросив быстрый взгляд на дисплей, поморщился. Опять отец. Как же они достали со своими невестами да контрактами.

А перед глазами Дина. Как еще совсем недавно обнимала его за шею, целовала. Как в больнице пыталась объясниться. Как призналась, что нуждалась в нем и ни о чем не жалеет. Ему тогда так тепло стало, так хорошо

Теперь ему надо вернуть ее. Потому что без нее он уже не сможет. Он уже видит ее своей невестой. Несмотря на то, что старшие будут против.

Тряхнув головой, отмел ненужные сейчас мысли. Не о том надо думать.

Нужно найти место, где Мурат спрячет Дину. Домой он точно ее не повезет. Старший Берзоев ему за такое голову оторвет. Никто не хочет войны с кланом Хаджиевых. Потому они и взяли деньгами за Аминат. Конфликт был исчерпан, но Мурат не успокоился.

Телефон на соседнем сидении ожил, Аслан нажал на красную трубку, ожидая услышать Руса.

— Да, Рус?

— Что такое, Асланчик, потерял свою девочку? — послышался голос Мурата и Аслана тряхнуло от вмиг переполнившей ярости. — Ты так не переживай. Они, девчонки эти, такие не постоянные! То с одним гуляет, то с другим

— Где ты, мразь?! — рявкнул, схватив телефон так крепло, что тот затрещал. — Если с ее головы хоть волосок упадет, я тебя

— Тихо, тихо, Асланчик. Чего ты так завелся? Неужели любовь всему виной? Ну тогда ты ради нее на все пойдешь, так ведь?

— Что тебе нужно?

Послышался противный смешок.

— Загибай пальцы, Аслан. Первое — ты привозишь мне на указанное место еще столько же денег, сколько дал твой отец. Второе — ты приезжаешь один. Третье — ты встанешь перед нами с братом на колени и попросишь прощения за слова о моей сестре, которые ты произнес в випке, когда мы приходили с тобой поговорить. Еще раз. Не вздумай притащить с собой людей своего отца. Никого. Ты один. И тогда, быть может, если ты выполнишь все условия, я верну твою девку. А сделаешь что-то не так, я твою девку Ох, лучше тебе не знать, сколько у меня вариантов. В общем, ты меня понял. Адресок тебе скину сейчас. Даю тебе два часа. За это время ты успеешь достать деньги. Но учти, захочешь устроить перестрелку, я твою красотку

— Я понял! Хватит трепаться! Давай адрес!

— Скидываю, — Мурат сбросил звонок, а Аслан, вперившись взглядом в локацию, остановился на обочине.

Охотничьи угодья. Хорошее место, чтобы устроить разборки. Только Мурат плохо знает Аслана. У Хаджиевых не крадут женщин. Это плохо заканчивается. Плохо для похитителя.

— Рус! Я скинул тебе локацию. Езжайте туда, но оставайтесь подальше. Настолько, чтобы вас не заметили, но вы услышали стрельбу, если она будет. А мне надо домой. Мурат хочет денег.

— И ты собираешься ему их дать? Поведешься на это?

— Рус, у него Дина! — рявкнул в динамик. Говорить о том, что ради нее он отдаст все не требовалось. По тону и так понятно все.

— Ясно. Ну ты тоже Под пули не лезь. Я понимаю, ты ее любишь наверное. Но все же не теряй голову. Мы всей компанией туда едем. Окружим их по возможности.

— Хорошо, давай. Не попадайтесь никому на глаза.

А сам вжал педаль газа до упора и втопил в сторону дома.

— Отец! — ворвался в его кабинет без стука, и Саид поднял на него удивленный взгляд. — Мне нужны деньги!

— Да что ты? — выгнул бровь отец. А что, у тебя нет денег? Ты нищий?

— Мне нужно столько, сколько ты дал Берзоевым. У меня все в деле крутится, такой суммы на данный момент на руках нет. Я не прошу подарить. Я прошу в долг.

Отец откинулся на спинку кресла.

— Зачем тебе такие деньги? Что-то случилось? Может присядешь?

— Мне некогда присаживаться. Мне нужны деньги. Мурат похитил Дину.

Отец вздохнул, сложил руки на столе в замок.

— Никак не наиграетесь? Я сейчас же позвоню Вахе Берзоеву, чтобы усмирил своего щенка. А ты остынь пока.

— Не надо никуда звонить. Мурат не дома. Он держит мою девушку в другом месте. И я должен разобраться с этим сам.

— Твою девушку, значит?.. Разобраться он должен — отец криво усмехнулся. — В свое время с тоже рвал и метал за твою маму. Но ты уверен, что эта Дина того стоит?

— Да. Я уверен. Как ты был уверен. Так что, одолжишь мне деньги или я пойду искать их в другом месте?

— Я не хочу, чтобы моего единственного сына прирезали в какой-то подворотне. Возьмешь деньги и наших людей. Поедешь с ними. Они все порешают.

— Мне не нужны твои люди. Я справлюсь со своими друзьями.

— Нет. Я против. Ты поедешь с моими людьми. Только в этом случае я дам тебе деньги.

Посмотрел на часы. Время идет. Мурат ждет бабки, а Дина Дина там одна в стае шакалов. Надо что-то предпринимать.

— Хорошо. Я возьму твоих людей. Только пусть выполняют мои приказы и не наступают мне на пятки. Условием Мурата было, чтобы я пришел один.

— Не вопрос. Сейчас объясним все людям. Будут тебя страховать, — отец открыл сейф и начал доставать оттуда пачки денег. — Я тоже поеду с вами. Вспомню молодость.

— Отец!

— Пока что я глава этой семьи, Аслан, — отец поднялся с кресла. — Поехали. Время, так понимаю, поджимает?

Глава 38

Я сидела на деревянном полу, покрытому большим ковром с замысловатыми узорами, и трепыхалась, пытаясь освободить связанные руки. Хотя и понимала, что вряд ли получится. Связали крепко.

Напротив в кресле сидел один из похитителей. Тот самый, которому я едва не выцарапала глаза.

— Стерва. Чуть глаз меня не лишила, — проворчал он, зло зыркая на меня.

— Мало тебе! — прошипела я.

Страшно не было. По крайней мере я не боялась этого придурка. Опасалась другого Берзоева. Кажется, Мурата.

Он зашел в комнату, прошелся по ковру и присел на корточки совсем рядом. Я вскинула на него взгляд, полный презрения.

У него возле глаза виднелся синяк. Наверное, не одну меня трогал. Кто бы ему не дал по морде, он заслужил.

Затянувшись вейпом, выпустил струю пара мне в лицо.

— А ты красивая. Я понимаю Асланчика. Я бы тоже на такую запал. Дина, кажется, да?

— А ты Мурат?

— Он самый, — кивнул и оскалился.

— И что тебе от меня нужно? — выдержала его пристальный, изучающий взгляд. Точно так же он смотрел на меня тогда в випке, когда я уронила воду, услышав, что у Аслана есть невеста.

— От тебя мне ничего не нужно. Хотя, не скрою, я бы пригласил тебя на свидание. Пару раз.

Я поморщилась.

— Бегу и спотыкаюсь, — огрызнулась по привычке, глядя ему в лицо. — Если от меня ничего не нужно, тогда Что?

— Мне нужен Аслан. Его деньги и его извинения. Мы с братом, — он кивнул на стоящего позади парня. — Хотим, чтобы Хаджиев извинился за то, что оскорбил нашу сестру. Хотим увидеть его стоящим на коленях. Как думаешь, ради тебя он встанет на колени? Наплюет на то, из какого он клана и упадет ниц ради девчонки? Мм?

Я поджала губы, повертела головой.

— Нет. Он не опустится на колени. Тем более ради меня. Я очередное развлечение, не больше, — верила ли я своим словам? И да, и нет Я очень хотела не верить. Но Я по-прежнему не знала, что между нами с ним.

— А вот мы и посмотрим, девушка Дина, — он поддел пальцем мой локон, выбившийся из пучка и аккуратно, даже нежно заправил мне его за ухо. Я дернула головой. — А если он откажется, тогда ты останешься у меня. Навсегда. Ну или пока я не наиграюсь. Я тебе покажу, что значит сильный мужчина. Поверь, твой Асланчик ласковый котенок по сравнению со мной.

К горлу подступила тошнота от его слов. Я скривилась, выражая свое отвращение.

— Ни за что ты меня не получишь, понял?!

Мурат усмехнулся.

— А вот мы и посмотрим.

На улице послышался шум. Кто-то приехал. Я посмотрела на вмиг оживившегося Мурата, а тот встал, выровнялся и полез за пояс, откуда в следующее мгновение достал пистолет.

Я шумно сглотнула.

— Он здесь. Один. В руке пакет, – оповестил какой-то мужик со шрамом у окна.

— Точно один? — переспросил Мурат.

— Наши вели его с самого начала угодий. Один.

— Тимур, оставайся с девкой. Следи за ней, — бросил Мурат своему брату, а я шумно сглотнула.

Это что же получается?.. Аслан приехал? За мной?

В груди вдруг стало невыносимо горячо, а глаза начали зудеть от подступающих слез. Он не оставил меня с этими подонками. Приехал.

Но что, если он сейчас пострадает? Они говорят, что он один приехал А я знаю уже, насколько вспыльчивым он бывает

И тут же вспомнила о том, что говорил Мурат. Они хотят, чтобы он встал перед ними на колени.

Вздернув подбородок, уставилась на похитителей. Не дождутся. Хаджиевы не становятся на колени. Почему-то мне так казалось. Я даже была в этом уверена. У Аслана есть стержень и его так запросто не согнуть.

Мурат широко распахнул входную дверь и на пороге я увидела Аслана. В руке пакет, а в глазах ярость. Страшная, жуткая. Даже меня передернуло. И Мурат на какое-то время растерялся, будто увидел что-то там, на дне зрачков Аслана.

Взгляд Аслана плавно переместился с Мурата на меня и Тимура, стоящего рядом. Он было дернулся ко мне, но мужик со шрамом направил на Аслана пистолет, а Мурат покачал головой. Еще два мужика подступились к Аслану. И тоже с оружием.

— Не торопись так, Асланчик. Ты нам кое-что задолжал, — Мурат вырвал из руки Аслана пакет, заглянул внутрь и удовлетворенно кивнул. — А вот и денежки. Отлично. А то наш отец, видите ли, решил простить и забыть. Мы с братом не такие добрые.

Аслан не смотрел ни на Мурата, ни на деньги в его руках. Он смотрел на меня. Будто ощупывал взглядом, проверял, не пострадала ли. Его руки были сжаты в кулаки, а в глазах все та же злоба, умноженная на сто.

— Отпусти ее, — наконец заговорил Аслан, перетекая ядовитым взглядом на Мурата.

— Эээ Нет, Асланчик. Видишь ли, ты кое-что забыл. Еще одно условие Ммм? Вспомнил? — Мурат мерзко ухмылялся и хоть я не видела его лица, потому что он стоял спиной ко мне, мне было противно.

— Он не встанет на колени! Ты этого не сделаешь, Аслан! — крикнула я, дергаясь и все еще пытаясь освободиться. — Не слушай их!

Меня вдруг резко дернули вверх. Тимур. Схватив за плечо, сильно до боли сжал, а к виску приставил что-то холодное, воняющее железом. Я сглотнула. Это пистолет. Настоящий пистолет.

И в этот момент я поняла, что это нифига не детские игры. Все по-настоящему. И оружие у них не игрушечное. Золотые мальчики уже выросли и игрушки у них тоже взрослые.

— Давай, Аслан. Мы с братом ждем. Извинись за нашу сестру на коленях. — А то смотри, девка у тебя красивая. А мой брат любит красивых. Да и мне она понравилась. Забрать себе или отдать брату, как ты считаешь?

Аслан подошел впритык к Мурату и на какое-то мгновение мне показалось Что он может. Может встать на колени.

— Аслан! — пискнула я и судорожно вдохнула, когда дуло пистолета вжалось в висок сильнее.

Захлестнуло паникой и страхом. С одной стороны Аслан, который сейчас унизится из-за меня, а с другой пистолет, который может размозжить мне голову.

Я всхлипнула и взгляд Аслана снова полоснул по мне.

А в следующую секунду послышался звук разбиваемых стекол и домик наполнился дымом, в котором ничего не было видно. Послышались хлопки, крики и падение чьего-то туловища.

Чья-то рука, подозреваю, Тимура уволокла меня назад, к стене. Когда дым немного развеялся, я первым же делом поискала взглядом Аслана, но не увидела его. Зато рядом вдруг оказался Мурат, они с Тимуром встали позади меня и пистолет никуда не делся. Теперь они прикрывались мной, как щитом.

Мужчины, называется

Рука Мурата схватила меня за горло, но он опоздал. Аслан, непонятно как оказавшийся рядом, перехватил руку Тимура, выбил из нее пистолет, а меня выдернул из рук Мурата и толкнул к двери. Там уже стояли огромные мужики, держащие под прицелом того, что со шрамом и остальных шестерок Берзоевых.

Сзади послышались удары. Я повернулась и застыла на месте. Тимур лежал, похоже, без сознания, а Аслан бил Мурата. Жестко, прямо по лицу.

— Аслан Не надо

Услышав мой голос, он застыл с поднятым кулаком. Мурат обмяк и застонал. Их тут же обступили люди в костюмах. По всей видимости люди Аслана. А он сам бросился ко мне.

Глаза все еще злые и в них полыхает огонь, но понемногу он приходит в норму.

— Нож дайте! — приказал людям в костюмах и кто-то из них протянул складной нож.

Аслан разрезал веревки, опутывающие мои запястья, резко притянул к себе и обнял. Сильно, крепко. Я ощутила, как дрожит его тело. То ли от ярости и адреналина, то ли Он волновался обо мне? Так сильно?

— Тебя же не обидели? Никто не тронул? — взяв в свои горячие ладони, испачканные кровью, мое лицо, он посмотрел мне в глаза.

Я же всхлипнула и уткнулась в его грудь, где часто и бешено колотилось сердце.

— Все нормально Хорошо, — вцепившись в его руку, я плакала от облегчения.

Чьи-то тяжелые, уверенные шаги раздались на пороге и люди в костюмах разошлись в стороны, пропуская того, кто идет.

Я оторвалась от плеча Аслана и взглянула на вошедшего.

Это он Саид Хаджиев.

Выглядел он безупречно. Порода видна за километр. Длинное пальто, волосы, аккуратно зачесанные назад, ухоженная борода и взгляд Цепкий, внимательный. Страшный даже.

Он осмотрелся вокруг, бросил взгляд на лежащих на полу преступников, на деньги, которые принес Аслан и они теперь валялись на полу. И на меня. На мне он и остановился.

Я сжалась в какой-то немыслимый комок от этого взгляда. Опустила глаза, хотя чувствовала, что он продолжает меня изучать.

— Ты молодец, Аслан. Враг повержен. Сейчас позвоню Вахе, пусть приедет заберет своих придурков. А ты забирай девушку и поезжай.

— Спасибо, отец, — бросил Аслан, взяв меня за руку, и повел к выходу, у которого валялись поверженные шестерки Берзоевых.

Эпилог

За длинным столом в особняке Исмаиловых разместились главы семей. Присутствовали и дед, и отец.

Исмаилов же сверлил строгим взглядом переносицу Аслана, что немного подбешивало. Всем уже и так понятно, что свадьбе не бывать. Так к чему эти расшаркивания?

Но он обещал. Обещал отцу, что сам все исправит. Сам решит проблему. И он решит, так и быть. Залина со своей матерью и мамой Аслана стояли в уголке, тоже чего-то ждали.

Все от него чего-то ждут. И это невыносимо напрягает. Он не выбирал, в какой семье родиться и все эти обязанности ему не нужны. Они камнем ему на грудь давят.

Аслан глубоко вдохнул и шумно выдохнул. Посмотрел в глаза Исмаилову.

— Я пришел в ваш дом, чтобы принести вам и вашей дочери свои извинения. Свадьбы не будет. Я так решил, потому что люблю другую девушку. Залину я сделаю только несчастной. Я уверен, вы не хотите для нее такой судьбы. И я не хочу. Не хочу жить с нелюбимой. Не хочу чувствовать, что ломаю ей и себе жизни. Даже многомиллионные контракты этого не стоят. Женитьба — это на всю жизнь. Я не готов испортить всю жизнь себе и Залине. Поймите меня. Фотографии, которые попали вам в руки, настоящие. Это не подделка. Я там с девушкой, которую люблю и с которой планирую свое будущее.

Исмаилов опустил кулак на стол, так, что задрожала посуда и из чашки, стоящей перед Асланом, пролился кофе.

— Ты хоть понимаешь, мальчишка, что творишь?! Ты даже не пытаешься скрыть, что был с другой девушкой, пока Залина готовилась к свадьбе! Ты опозорил мою дочь, мою семью своим поведением! И свою семью ты тоже опозорил! Их наследник кобель, который волочится за первой попавшейся юбкой!

Послышался кашель. Дед подавился кофе. Слово «позор» для него нечто ужасное. Но уже все случилось. Поздно грызть локти.

— Я поступил нечестно со всеми. С вами, с Залиной и даже со своей девушкой. Она долго не знала, что у меня есть невеста. Но теперь, когда все раскрылось, нет смысла склеивать то, что уже разбито на осколки. Залине нужен муж, который будет ее любить, который отдаст за нее свою жизнь. С которым она будет счастлива. Но я не тот мужчина. Я женюсь на другой. Когда придет время. А сейчас, я бы хотел извиниться перед Залиной.

Мама Аслана вздохнула, но своим уверенным взглядом поддержала сына. Улыбнулась краешками губ и кивнула.

Отец молчал, дед тоже. Они, похоже, уже смирились.

Встав со стула, подошел к Залине. Та вскинула на него быстрый взгляд повлажневших глаз и снова уставилась в пол.

— Прости меня. Я знаю, ты готовилась к свадьбе и мечтала наверное о семье. Но со мной у тебя ничего не получится. Мы лишь будем мучить и ненавидеть друг друга. Понимаешь меня?

Исмаилов повернулся к ним.

— Дочка, одно твое слово

— Нет, папа. Он прав. Я не хочу замуж за того, кто никогда меня не полюбит. Не настаивай, пожалуйста, — Залина неожиданно расправила худые плечи и подняла голову. — Я тоже не хочу за него замуж. Я согласна на расторжение помолвки. Так будет правильно.

Исмаилов поджал губы, вздохнул и развел руки в стороны.

— Не понимаю. Но ладно. Если моя дочь приняла решение твоего сына, Саид, я согласен. Расторгаем помолвку. Как и наши будущие контракты.

Что ж, заплатили малой кровью. Хоть и видел Аслан в глазах отца неодобрение.

*****

Прошла неделя

Аслан припарковался у знакомого дома на окраине города, уставился прямо перед собой.

В тот день, когда Берзоевы ее похитили, она отказалась возвращаться в квартиру Аслана. И он, как бы не было трудно, согласился с этим. Отпустил ее. Не на совсем конечно. Он дал ей время. Время все обдумать, прийти в себя.

Так же, как дал время и себе. Время, чтобы осознать, что без нее он не может.

Да, они переписывались в мессенджере и даже созванивались. Но ему этого было мало. Не хватало ее язвительности, не хватало выпущенных коготков.

Дина вообще изменилась с тех пор, как вышла из того лесного дома. Она стала задумчивой и отчего-то печальной.

Мать Дины согласилась на лечение и сама прогнала из своей квартиры непросыхающего отчима. Дина же вернулась туда, чтобы навести порядок, пока мать в рехабе. Так она сказала Аслану.

Он же, конечно, понимал, что врет.

Но как бы там ни было, у них было время подумать. Больше, конечно, ей, чем ему. Для себя он все уже решил и за эти семь дней понял, что поступает правильно.

Поднявшись на этаж, постучал в дверь.

Она открыла сразу же, будто стояла под дверью и ждала.

На голове небрежный пучок, шорты какие-то смешные, майка, пережившая тысячу стирок. Но даже сейчас она ему нравилась. Красивая. И поцеловать ее жуть как хочется.

— А ты чего не позвонил? Что за привычка врываться? Я тут занята, так что

— Вижу, что занята, — оттеснив ее вовнутрь, прошел сам и повесил чехол с одеждой на крючок вешалки в прихожей.

Тут же стояли большие мусорные пакеты, набитые хламом, который она, судя по всему, собиралась выбросить. В квартире, и правда, стало свежее и чище.

— Могла бы клининг вызвать. Это проще, чем разгребать все самой.

— Я не захотела, — ответила кратко.

— Почему?

— Не хочу тратить твои деньги.

Ах, да. Он же почти силой заставил ее взять его карту. Но она, конечное же, не потратит оттуда ни копейки. Принципиальная.

— Ты сама будешь это еще неделю убирать, — кивнул на «батарею» пустых бутылок из-под водки.

— Ничего. К возвращению мамы успею. Ей еще долго там быть А ты чего здесь? И что это такое? — кивнула на чехол.

— Это твое платье на вечер, — посмотрел на часы. — Ты еще успеваешь в салон красоты, так что, поторопись.

— Не поняла

— Мы едем знакомиться с моими родителями.

Глаза Дины округлились, а рот приоткрылся.

Аслан не выдержал и, притянув ее к себе, поцеловал. Она даже ответила, но потом толкнула его в грудь.

— Не замыливай мне глаза. С чего это вдруг ты решил познакомить меня со своей семьей? Зачем это?

— Ну, сегодня день рождения моей мамы. Я решил, что это хороший повод. Туфли у тебя здесь есть? Хотя, о чем я Ладно, заедем в мою квартиру, что-нибудь там в своих вещах найдешь. И нам еще за подарком и цветами. Так что, давай, поторопись.

— Я не понимаю С чего тебе вдруг приспичило

— Да, кое-что забыл, — вытащил из кармана брюк коробочку и открыл ее перед носом Дины.

Она вскинула на него взгляд, полный недоверия и нерешимости.

— Это помолвочное кольцо. Я надену тебе его на палец сегодня вечером. При всех. А показываю сейчас, чтобы была голова и не отчебучила что-нибудь в своем стиле.

— Ты серьезно, Аслан? Ты хочешь, чтобы я Чтобы я

— Стала моей невестой. Да. Хочу. Хочу так, как не хотел ничего и никогда.

— То есть Я больше не игрушка? — уголки ее губ чуть дрогнули.

— Давно уже не она. Наверное, с первого дня знакомства. Я тогда сам не понял, как влип.

— Странно Я тоже не заметила, как ненависть превратилась во что-то другое. Удивительно, да?

Аслан усмехнулся.

— От ненависти до любви

— Да ладно? Ты мне сейчас в любви признаешься, что ли? — заулыбалась она, а он, глядя ей в лицо видел Она ждет этого признания. Она хочет его услышать.

— Я тебя люблю, Котенок. Но ты тянешь время. Бросай это все, одевайся и поехали. У нас много дел.

Вечер наступил быстро. Наверное оттого, что они едва успели объехать салоны, ювелирку, наведаться в его квартиру за туфлями Дине.

По дороге в особняк, Дина перестала болтать и заметно притихла.

— Что-то не так? — спросил у нее, когда начала поправлять и без того идеальные завитые локоны волос.

— Я боюсь, — призналась честно, на что Аслан усмехнулся.

— Не бойся. Никто тебя там не порешит. Максимум вышвырнут за ворота вместе со мной.

— Так, останови! Я никуда не еду! — запсиховала она. А Аслан закатил глаза.

— Успокойся. Пошутил я. Моя семья не дикари. И раз я везу тебя туда, значит, знаю, что делаю.

— Твой отец

— Мой отец в свое время сделал так же. Так что, не ему меня в чем-то упрекать.

Переплетя свои пальцы с ее, поднес ее руку к своему лицу и прижался к тыльной стороне ладони губами. Она отчего-то вздрогнула.

— Все будет хорошо. Я с тобой.

В доме было шумно. Съехалась куча родственников с детьми. Вокруг все в цветах, мама счастливая порхает. Подбегает к ним с Диной и обнимает Дину первой.

Та, сглотнув и неловко улыбнувшись, протягивает хрустальную шкатулку.

— С днем рождения. Это вам.

— Спасибо, мои хорошие. Ну, давайте. Проходите в столовую. Там уже все собрались.

В столовой, правда, было как-то трудновато дышать. Нет, вытяжка работала исправно и дело не в воздухе, а в том, что он привел на семейный праздник Дину.

Дед и отец то и дело осматривали ее, будто препарируя. Это раздражало Аслана, но он сдерживался. Рано или поздно примут ее. Никуда не денутся. Пусть свою молодость вспомнят.

Вечер проходил сносно. Благодаря маме, которая порхала бабочкой, словно ей восемнадцать. Да и выглядит она намного моложе. Все еще молодая мама.

— Сынок, все хорошо? Твоей девушке нравится у нас?

Он повернулся к Дине и понял, что не нравится. Обычно бойкая и хамовитая, она сейчас была похожа на куклу. Даже шевелиться боялась.

А родственники между тем продолжали ее разглядывать.

— Да, мам, все в порядке.

— Расскажи о своей девушке, Аслан! — вдруг подал голос дед. — Она все так же работает в твоем клубе?

Вскинув на него взгляд, усмехнулся.

— Дина учится. Пока заочно, но потом мы решим этот вопрос. В клубе она больше не работает. Я позже объясню почему.

Дина удивленно уставилась на него. Да, он еще не сказал ей, что она теперь учится. Но всему свое время.

— А твои родители? Когда мы с ними познакомимся? — спросил отец, прекрасно зная о ее родителях. Он о Дине все знает. Сто раз ее проверил вдоль и в поперек.

— Моя мама Она сейчас на лечении А отца нет.

Отец кивнул какой-то своей мысли, отпил из стакана воды.

Отдать должное Котенку, он с достоинством отвечала на вопросы и ни разу не подала виду, что они ее достали. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Еще бы Но опять же, не показывала этого. По крайней мере старалась.

Когда свет в столовой потух, а в двери появился огромный торт на тележке, затихли даже дети.

Отец поднялся, подошел к маме и, приобняв ее, помог ей задуть свечи. Коснулся губами ее лба, прижал к себе.

— Люблю тебя, — проговорил негромко, но Аслан услышал и повернулся к Дине. Та улыбалась.

Когда торт разрезали и подали на стол, Аслан откашлялся, выдохнул и поднялся со своего стула. Потянул за локоть и Дину.

— Что, сейчас? — испуганно прошептала она, но встала.

Аслан не представлял, что сейчас будет. Возможно, он испортит маме праздник. Но ждать больше не мог и не хотел. И они все должны принять его выбор.

— Дедушка, отец, мама, бабушка Дяди. У меня важная новость, взяв за руку Дину, почувствовал, как повлажнела ее ладонь. — Так как с Исмаиловыми у нас все решено, я хочу сказать вам, что Дина выйдет за меня замуж. Не сегодня и не сейчас, но этому быть, — взяв ее за руку, надел кольцо на тонкий палец. — Дина моя невеста. А потом станет моей женой. Примите это, пожалуйста.

— Уууу Вырос парень, — усмехнулся дядя Марат.

За столом еще какое-то время была тишина. Пока дед не поднял свой бокал.

— Против природы не попрешь. И против Хаджиевых тоже. Выбрал себе женщину, значит иди до конца, — изрек старик, а отец поднял свой бокал вслед за дедом.

— Будем верить, что оно того стоило.

— Будьте счастливы дети! — мама обняла за плечи Дину, поцеловала ее в висок.

Аслан неожиданно даже для себя выдохнул. Он победил. Он взял свое и больше не выпустит его из рук. Так поступают все Хаджиевы.

*****

Спустя три дня

Я проснулась от ласкающих прикосновений — Аслан гладил мою спину, обводя горячими пальцами каждый позвонок. Поцеловал к шею, вдохнул запах моих волос.

— Вкусно пахнешь. Знаешь, я это заметил еще тогда, когда впервые увидел квартиру твоей матери. Еще удивился, как ты не пропиталась той вонью

— Ну, сейчас там стерильно чисто. Отчим свалил в закат, а мама вернется в убранную квартиру, чтобы начать новую жизнь. Вчера, когда навещала ее, заметила, что она поправилась. Стала красивее. Алкоголь не успел разрушить ее полностью. А еще, она тебе передала спасибо. За все.

— Я рад, что с твоей мамой все в порядке. Родители — это святое, — снова поцеловал меня в шею и резко встал с кровати. — А теперь подъем! Нас ждут в клубе Рус и Заур. Хотят отметить нашу помолвку.

— Мы что, весь день проспали? — сонно потянулась я.

— Мы можем делать теперь все, что нам захочется. А теперь вставай. Я в душ, — скрылся за дверью, а я улыбнулась, раскинувшись на кровати звездой.

Все так странно в последнее время. Помолвка с парнем, которого я называла зажравшимся мажором. Мама, идущая на поправку. Родители Аслана, которые приняли меня. Может не весь клан, но мама и отец точно приняли. Не смотря на то, что я из неблагополучной семьи и толку им от меня никакого. Я не ровня их сыну и возможно когда-нибудь услышу это из их уст, но пока Пока все идет как нельзя лучше.

Теперь близость с Асланом не вызывает во мне чувство, что это неправильно и мы разные. Все изменилось. Еще тогда, когда он полез под пули Берзоевых ради меня.

Именно в тот день я поняла, что люблю его. Потому что боялась тогда за него больше, чем за себя.

Вечером мы сидели в випке, где я впервые была не обслуживающим персоналом, а гостьей. Красиво одетой, с макияжем и прической.

Лика, обслуживающая нас, злобно поджала губы, увидев, что на моей коленке лежит рука Аслана. Я сделала вид, что не заметила ее презрительного взгляда.

Тут ничего не меняется.

Кроме одного.

Войдя в клуб, я бросила взгляд на барную стойку и увидела за ней Сашку.

— Давай только без обнимашек, ладно? — ревниво поддел меня Аслан. — Я вернул его, потому что осознал свою ошибку. Но могу и уволить.

— Обнимашек не будет, — улыбнулась я и помахала Сашке издалека. Он тоже махнул белым полотенцем и отвернулся, заметив Аслана. — Как тебе это удалось? Вернуть его? Я бы ни за что не подумала, что такой, как Сашка

— Все любят деньги. Все, хватит о нем. Наверх пошли.

Рус самозабвенно провозглашал какой-то до зубовного скрежета пафосный тост, а Заур, откинувшись на спинку диванчика, прожигал неодобрительным взглядом то меня, то Аслана.

Он так и не принял меня, считая, что я недостойна Аслана. Может так и есть, но мне было плевать, что думает Заур. Думаю, не он один еще будет так смотреть на меня. Все из окружения Аслана понимали, что я не их полета птица.

Аслан заметил наши гляделки, дернул щекой.

— Не смотри так на мою невесту, — бросил Зауру, а тот поднял ладони в защитном жесте.

— Ничего такого, братишка. Твой выбор — это твой выбор. Целиком и полностью.

— То-то же.

Аслан полез в карман брюк и достал оттуда ярко-алую коробочку. Положил на тол передо мной.

— Тебе он нравился, да? Я знаю, что нравился, — и ухмыльнулся нагло и бессовестно.

В коробке лежал все тот же браслет с его инициалами. Только новый.

— Ну да. Как я сразу не доперла. Мой любимый ошейник!

Взяв браслет в руку, усмехнулась.

— Я тоже приобрету тебе ошейник. Обязательно. На поводке будешь у меня ходить.

Аслан обнял меня за талию, придвинул к себе и прошептал на ухо:

— Я согласен на все, Котенок. Но и ты помни, чья ты женщина, — постучал по гравировке пальцем. — Никогда не забывай.

Я молча застегнула браслет на своем запястье и положила голову на плечо Аслана. Я сама признала, что принадлежу ему. Как и он мне. Мы выстроим своим мир сами. Не оглядываясь на недовольство тех, кто не хочет меня принимать.

Потому что мы любим друг друга.

И даже без браслетов все понятно...

Конец