Неслучайная мама для близнецов бывшего
Мила  Верта

Десять лет назад Кирилл Бероев бросил Соню без объяснений. Теперь он врывается в её идеальную жизнь — с помолвкой, отпуском в Дубай и абсурдной новостью: у них двое общих детей. Четырёхлетние близнецы, которых она никогда не рожала и не носила. ДНК-тест, найденный в завещании покойного брата Кирилла, подтверждает невозможное. За этим — дневник одержимого, слежка, яйцеклетки, проданные в отчаянии ради спасения сестрицы. Соня должна за четыре дня до результатов повторного теста решить: сбежать от кошмара или стать матерью для двух маленьких мальчиков, которые уже зовут её мамой.

====================

Глава 1.

Глава 1.
Соня
- Ты серьезно? Думаешь, я поверю что у нас с тобой есть дети? - переспрашиваю осипшим от шока голосом.
- Да, - кивает Кирилл, пристально следя за моей реакцией.
Сглатываю. У меня дрожат руки и я не знаю, куда их деть, сцепляю пальцы в замок.
- Мальчики-близнецы? - усмехаюсь, все еще надеясь, что этот мужик напротив, рассмеется и скажет, что это все дурацкая шутка.
- Да. Матвей и Елисей. Но младший не любит, когда его называют полным именем, поэтому все зовут его Лис, - совершенно серьезно объясняет мне Бероев.
Лис. Потрясающе.
- Ты с ума сошел? Ты действительно думаешь, что я в это поверю? - вскакиваю с кресла, прохожусь по комнате.
Все-таки есть вещи, которые никогда не меняются. Например, как сильно меня бесит Кирилл Бероев.
Что десять лет назад меня трясло от его слов, что сейчас.
- Выдохни и успокойся. Просто прими тот факт, что у нас общие дети, - невозмутимо советует бывший.
И я всерьез ищу взглядом что-нибудь тяжелое, что можно обрушить ему на голову.
Дети! Надо же было такое придумать.
- Хм. Гениально. А тебя вообще не смущает тот факт, что я никогда не была беременна? И что мы с тобой вообще не виделись десять лет! Какие на фиг дети?
- Мальчики - близнецы я же сказал. Матвей и Елисей четырех лет от роду.
- Прекрати! Хватит врать! - взрываюсь. - Не знаю, зачем ты это делаешь, но я не верю ни единому твоему слову!
Ну, какие на фиг близнецы? Откуда? Что за тупой развод?
- Хочешь, фотки покажу? - Кирилл достает телефон из кармана, серфит по экрану.
- Зачем? - замираю, глядя на трубку в его руке.
Меня трясет от возмущения, а еще от предчувствия чего-то неизбежного.
И, конечно, от самого Бероева. Этот гад совсем не изменился за десять лет. Хотя кому я вру? Конечно, изменился.
Возмужал, заматерел, еще сильнее раскачался. Прическа стала короче, карие глаза колючими, и теперь он носит бороду. Хотя борода громко сказано, скорее трехдневная щетина. Бычья шея, плечи коса и сажень и вся его аура буквально пропитана тестостероном.
Это тебе не долговязый романтик с гитарой с которым я крутила роман на первом курсе универа. Тот Кирилл, что сейчас сидит передо мной явно состоявшийся и успешный мужчина.
- Соня, это всего лишь фотографии. Можешь взять телефон и посмотреть. Поверь, в жизни они намного опаснее.
- Кто они?
- Близнецы. Они настоящие разбойники.
- А ты не сдаешься, да? Рассказывая о детях, - собираюсь забрать у него телефон, протягиваю руку.
Случайно касаемся пальцами. Меня будто током бьет, дергаюсь, чуть не выронив мобильный.
- Ты че такая нервная? - хмурится Кирилл.
- Будешь тут нервной.
Хотя по сути Кирилл прав. Нервишки неплохо бы подлечить.
А как не нервничать? Если каждый день прилетает откуда не ждали? Вчера моя восемнадцатилетняя сестра, рыдая, сообщила мне и маме, что ее бросил парень, а она беременна. А завтра, видимо, моя очередь радовать родительницу. Вообще не смешно.
Увеличиваю фотку. С экрана на меня действительно смотрят два мальчика. Совершенно одинаковые и в то же время разные. Один очень серьезный, строгий даже, а другой улыбаха. Русоволосые, кареглазые, пухлогубые. Красивые дети.
- Хорошенькие, - возвращаю телефон Бероеву.
- Рад, что наши дети тебе понравились, - невозмутимо отвечает мне эта сволочь.
- Слушай, я так понимаю, ты хотел меня шокировать, выбить из колеи? Без понятия, зачем тебе это нужно, но у тебя получилось. А теперь будь добр, ответь мне на пару вопросов, - сложив руки на груди, разворачиваюсь всем корпусом к Бероеву.
Я очень зла и не собираюсь скрывать этого.
- Я весь внимание, - Кирилл растирает рукой шею, устало трет переносицу и вдруг зевает.
Аж подвисаю от неожиданности.
- Извини. Я дико не выспался. Мы добирались до тебя полночи, а потом еще часа два мы с Ликой пытались уложить близнецов спать.
При упоминании какой-то Лики мое сердце замирает, а затем спотыкается. Мысленно одергиваю себя, что это вообще не мое дело. Но обида, похороненная под ворохом прошедших лет неожиданно снова, поднимает голову. Это просто незакрытый гештальт.
Потому что он меня бросил тогда в универе, а не я его. И это до сих пор обидно и непонятно.
И да, мне понадобился не один год, чтобы забыть наш неудачный роман и пойти дальше.
Я работала над собой, училась, открыла бизнес. Я молода и красива, твердо стою на ногах, у меня потрясающий жених. И вообще, Дубай через неделю! Я планировала отметить праздники на отдыхе. У меня идеальная жизнь и все хорошо!
А теперь этот отголосок прошлого вдруг заявляется в мою квартиру и утверждает, что у нас с ним двое общих детей!
Ну, бред же. Что здесь можно обсуждать?
- Как ты меня нашел?
Потому что после расставания с Кириллом я переехала в другой город, перевелась в местный универ и сменила фамилию, взяла мамину девичью. Это было осознанное решение. Я очень тяжело переживала наше расставание. Понимала, что вместе мы уже не будем, и решила окончательно сжечь мосты.
- Твои данные были указаны в завещании.
- В каком завещании? - замираю, не понимая, как реагировать. - Кто-то умер?
- Мой брат Вениамин. Ты должна его помнить, - отвечает Кирилл, темнея лицом.
Вениамин? А да помню. Он учился в медицинском. Смешной такой невысокий очкарик. Гений от медицины. Волонтер, активист и вообще хороший парень.
А однажды Вениамин очень помог мне в трудный момент. Мы даже потом общались какое-то время. Мне казалось, я ему нравлюсь, но общались мы исключительно по-дружески. А потом я переехала, и мы потерялись.
- Как жаль. Прими мои соболезнования, - говорю совершенно искренне.
Уж мне ли не знать. Как страшно терять близких.
Кирилл хмурится, кивает.
- Погоди, ты хочешь сказать, что твой брат упомянул меня в завещании?
- Да. Я же сказал, - устало соглашается Бероев, всем своим видом выказывая крайнюю степень раздражения.
А меня вдруг осеняет догадкой.
- Как фамилия и отчество близнецов?
- Это здесь при чем? - закатывает глаза Кирилл.
- Ответь на вопрос.
- Фамилия Бероевы. Отчество Вениаминовичи.
Бинго! Значит, я права! И эти дети, о которых мне здесь вещает Кирилл, на самом деле дети его брата. Его племянники!
- У меня есть еще один вопрос, - пристально смотрю Кириллу в глаза, пытаясь считать его реакцию, хотя и знаю, что это бесполезно.
- Да хоть сто вопросов отвечу на все.
Не факт, что он скажет мне правду. Мне он врал мастерски. Но все равно не могу не спросить.
- Зачем ты врешь, что дети твоего брата наши?
Близнецы раздора)))
Матвей и Елисей

----------

Глава 2.

Глава 2.
Соня
- Да не вру я, - выдыхает Кирилл и вдруг заваливается на спинку дивана.
Растирает лицо ладонями, смотрит на меня сквозь растопыренные пальцы.
- Ты не представляешь, как я задолбался. Оказывается, быть отцом-одиночкой это звездец как сложно. А я на минуточку полгода уже один пытаюсь их воспитывать.
Обхожу диван, встаю так, чтобы видеть лицо Бероева.
- В смысле полгода?
- Веня с женой полгода назад разбились на машине. С тех пор я забочусь о мальчишках и Лике.
- Кто такая Лика?
- Дочь Вени и Вероники. Моя племянница.
- А мальчики? Она же тоже твои племянники?
- По документам — да. По факту нет, - шумно выдыхает Кирилл.
- Слушай, ты меня путаешь. И пугаешь. Я подумываю вызвать неотложку. Бригаду для буйно помешанных, - говорю почти честно.
Может, за эти десять лет, что мы не виделись, Бероев умом тронулся? А что такой вариант исключать нельзя. Учитывая, что он профессионально занимался гонками. А там аварии, травмы. Шибанулся наверное башкой кукуха и поехала.
- Она нам не поможет. Психолог мальчишек испробовал все и считает, что помочь может только мама. Поэтому я и приехал к тебе.
Кирилл снова откидывает голову на спинку дивана и указывает мне на кресло напротив.
Присаживаюсь.
- У детей есть психолог? - удивляюсь.
- Да, у всех троих. Знаешь ли, смерть родителей-это тяжелая травма. И если Лика проживает свое горе громко с криками, со скандалами. То мальчики наоборот. Стали тихими, Лис вообще практически замолчал. Знаешь, как это жутко? Когда четырехлетки ведут себя как уставшие от жизни старики?
Сглатываю, касаясь горла. Какая ужасная история.
- Это очень печально, и я тебе, правда, очень сочувствую. Но при чем здесь я?
- Я же тебе объяснил. Я полгода в одного разгребал. Все. Признаю, я не всесилен и отец из меня так себе. Когда я рассказал Лидии Серафимовне о нашей ситуации, и она узнала, что родная мать мальчиков жива. То настоятельно рекомендовала мне найти тебя и привлечь к воспитанию детей, чтобы не случился откат в развитии. Вот я тебя нашел и привлекаю.
Кирилл складывает руки в замок, подпирает им подбородок и явно чего-то ждет от меня. Ответа?
- Я тебе не верю. Я им не мать. Ты сам сказал, что их родители погибли в автокатастрофе. И это правда, ужасная трагедия. И я очень сочувствую тебе и где-то даже восхищаюсь тобой, что ты взял воспитание детей на себя. Ты большой молодец. Но ко мне все это не имеет никакого отношения. И я искренне не понимаю, для чего ты это делаешь?
- Ты мне не веришь, - качает головой Бероев.
- Нет, конечно. И никто не поверил бы на моем месте. Ты бы поверил?
- Наверное, нет.
- Ну вот видишь, - развожу руками. - Потому что это даже звучит как бред.
- Я могу доказать.
Кирилл смотрит так открыто и уверенно, что на секунду меня ошпаривает сомнениями. Ну, нет же, это бред. Не могла же я пропустить беременность и рождение детей? Нет, у меня, конечно, насыщенная жизнь, но не настолько, чтобы прозевать такие события.
- Доказывай, - требую, складывая руки на груди.
Бероев лезет во внутренний карман пиджака и достает какую-то мятую бумагу. Протягивает мне.
- Что это? - смотрю с опаской на протянутый лист.
- Возьми прочти.
Беру, ладошки аж ледяные от нервов. Разворачиваю, внимательно вчитываясь в документ.
ДНК - исследование. Что?!
- Откуда это у тебя?
- Это Веня сделал еще при жизни. Хотел перестраховаться. Он в отличие от меня понимал, что просто так ты не поверишь.
Пялюсь на Кирилла как баран на новые ворота. Вениамин хотел перестраховаться? На случай собственной смерти, что ли?
Словно, прочитав мысли Бероев, подпирает голову кулаком и внимательно на меня смотрит.
- Он знал, что умрет?
- Вряд ли. Но все мы смертны. Умирать специально он не собирался. Брат с женой планировали жить долго и счастливо, растить детей. А вышло иначе.
Окей. До поры принимаю этот ответ. Хотя у меня пазл никак не складывается.
Возвращаюсь к бумаге.
На сухом медицинском языке в ней написано, что Бероев Кирилл Александрович и Лазарева София Николаевна являются родителями Бероевых Матвея и Елисея.
Дата, печать, подпись. Исследование было проведено четыре года назад. Полагаю, сразу после рождения мальчиков. Потому что их возраст на момент анализа один месяц.
- Где было проведено исследование?
- В клинике, где работали Веня с Вероникой, - терпеливо поясняет Кирилл.
- Ты хочешь сказать, что жена твоего брата знала, что растит чужих детей?
- Я не могу знать наверняка. Веня с Вероникой вели довольно замкнутый образ жизни. Работа, дом, семья. Я бывал у них нечасто. Думаю, что сначала она не знала, иначе вряд ли бы согласилась на такую авантюру. Близнецов вынашивала суррогатная мать. Подозреваю, что брат рассказал ей значительно позже, когда мальчики уже родились. Ну и собственно, куда ей было деваться? - тяжело вздыхает Бероев.
Что — значит куда деваться? Что это вообще за полоумная семейка такая? Прости Господи.
- С каждым твоим словом я все больше убеждаюсь, что вы все ненормальные! И я не собираюсь участвовать в этом идиотизме! - кидаю бумагу Кириллу на колени. - Эта бумажка вообще ничего не доказывает! Любой документ можно подделать!
- Ты права документы можно подделать. Тогда собирайся и пошли, - Кирилл решительно поднимается и направляется к выходу.
Обнимаю себя руками, потому что впервые с его появления мне становится по-настоящему страшно. Настроен он решительно, говорит уверенно. И готов доказать мне, что все что я здесь услышала правда. Но ведь этого просто не может быть!
Отступаю с его пути. Бероев оборачивается на пороге и ждет меня. Он спокоен, сосредоточен и будто уверен в своих словах.
Да как так то?!
- У тебя что действительно есть доказательства?

----------

Глава 3.

Глава 3.
Соня
Вниз мы спускаемся в полной тишине. И, как назло, лифт ползет слишком медленно.
Кручу головой, с преувеличенным интересом, рассматривая стеклянную кабину.
Кирилл же совершенно не стесняясь, пялится на меня практически в упор.
- Ты совсем не изменилась, - говорит вдруг.
- Хм, да ладно. Рассказывай. Десять лет прошло, конечно, изменилась.
- Да, изменилась. Расцвела, - соглашается Бероев.
- Можешь сколько угодно сыпать комплиментами, верить от этого больше я не стану.
- Ты всегда была слишком строгая, - цокает Кирилл.
- Не строгая, а серьезная.
Створки лифта наконец-то открываются, и мы выходим.
Уфх, прямо дышится легче. Чем дальше от меня Бероев, тем лучше, тем более с его бредовыми идеями.
Выходим на улицу, Кирилл галантно придерживает дверь.
- Сюда, - щелкает брелоком и направляется к большому черному внедорожнику, припаркованному неподалеку.
Я не очень разбираюсь в машинах, но эта больше похожа на танк.
Кирилл садится за руль, я усаживаюсь рядом с ним на пассажирское.
- Пристегнись, пожалуйста, - просит хрипловато.
Поворачиваюсь полубоком, тянусь за ремнем и зависаю. Потому что на заднем сидении два детских кресла. Одно синее с Вини Пухом, другое зеленое с вертолетиками.
Так и сижу, вцепившись в ремень.
- Давай, помогу, - Кирилл подается ко мне и ловко пристегивает.
- Чьи это кресла?
Да я понимаю, что вопрос идиотский. Но внутри меня закипает адский коктейль из эмоций, кажется, меня просто разорвет, если не спрошу. У меня все было хорошо! Зачем Беров снова появился в моей жизни? К тому же с такими россказнями?
- Близнецов, - ровным тоном отвечает Кирилл, заводит машину и выезжает со двора. - Безопасность превыше всего.
Сажусь ровно слепо смотрю прямо перед собой. Почему-то именно эти детские кресла выбили меня из колеи. Рассказу Кирилла я естественно не поверила, но эти кресла как явное доказательство его слов.
Складываю руки на коленях. Нужно успокоиться и постараться наладить с Бероевым конструктивный диалог. Зачем-то же он появился в моей жизни? Может, ему деньги нужны? Хотя судя по машине и одежде бывший точно не бедствует.
- Куда мы едем?
- Хочу отвезти тебя в квартиру, где мы остановились, если ты не против.
Я против. Очень.
- Зачем это? - испуганно дергаюсь, вцепившись в ремень сумки.
- Чтобы ты увидела мальчишек своими глазами. Сейчас с ними Лика. Но меня нет уже больше часа и пора возвращаться, иначе она начнет названивать.
Едва Кирилл успевает договорить, как на панели звонит телефон. Он тяжело вздыхает, берет мобильный и принимает вызов.
- Да. Уже еду. Нормально. Ты покормила мальчишек? Нет, Лик, печенье — это не еда. Ладно, сейчас приеду сам покормлю. Да, со мной, - кивает Кирилл, глядя на меня.
С тревогой ловлю его взгляд. Лика эта спросила про меня?
- Ну, так себе. Приедем, сама все увидишь. Ага, давай.
Закончив разговор, Бероев снова крепит телефон на консоль, устало трет висок.
- Ты с племянницей говорил?
- Ага. Спрашивала, когда вернусь. Я предупредил, что ты со мной.
- Ясно. Хотя нет, знаешь, мне ничего не ясно! Ты решил отвезти меня в квартиру, что бы что? Чтобы я посмотрела на твоих племянников? И убедилась, что они реальны? Так, я тебе и так верю! - выпаливаю все на одном дыхании.
Нервы совсем ни к черту.
- Что бы я тебе сейчас ни сказал, ты мне все равно не поверишь. Любые мои слова и доказательства будут казаться тебе бредом.
- Потому что это и есть бред! И я не понимаю, почему ты с таким маниакальным упорством пытаешься доказать мне обратное!
- Свои резоны я тебе обозначил. Я хочу, чтобы наши дети выросли нормальными людьми. Сейчас они очень травмированы, и психолог настаивает на общении с матерью.
- Да какой матерью?! Ты сам-то себя слышишь? Это же дичь! Ты появился в моей жизни десять лет спустя, после того как бросил меня, и теперь пытаешься убедить в том, что у нас с тобой двое общих детей! Это же бред! - меня все-таки срывает на крик, откидываюсь на подголовник, закрываю лицо руками.
Ну что за человек? Сначала кинул меня без объяснения причин, потом появляется через десять лет и сбрасывает на мою голову настоящую бомбу. А еще ведет себя как ни в чем не бывало.
- Извини, я не собиралась кричать. Нервы ни к черту в последнее время.
- Не парься. Я все понимаю. Твоя реакция нормальна. Я также отреагировал, когда узнал, что пацаны мои. А я, вообще-то, уже был с ними знаком, и мы нечасто, но виделись. А для тебя это вообще нежданчик. Я все понимаю, - успокаивает меня Бероев.
Зато я ничего не понимаю.
- Кирилл, давай ты просто честно скажешь, что тебе от меня нужно? Ты ведь не просто так появился через десять лет?
- Непросто. Я ж тебе сказал, что мне нужно, - поглядывает на меня бывший.
- У меня нет слов. Правда.
Следующие полчаса мы едем молча. Я мысленно прокручиваю все наши моменты с Кириллом. Разговоры, встречи, секс. Но в нашем прошлом не было детей! Даже намека на них не было!
Вспоминаю все, что знала про брата Кирилла Веню. Но это было так давно, да и вспоминать-то особо нечего.
Неосознанно тереблю крестик на цепочке.
- Приехали, - сначала Кирилл отстегивает свой ремень, затем тянется помочь мне.
Чуть зависаем, сталкиваясь взглядами.
Наши лица так близко, что я без труда могу рассмотреть темную радужку и пушистые ресницы, щетину. Белый шрам на подбородке, а когда мы встречались его не было.
- Откуда это, - неосознанно касаюсь рубца кончиками пальцев.
- Привет из спортивного прошлого.
- Ты больше не гоняешь?
- Нет.
- Я не знала.
И это правда, после того как сменила город, я запретила себе следить за жизнью Бероева. По этой же причине я не веду соцсети и не смотрю спортивные каналы.
- Жизнь идет, все меняется. Я тоже не знал, что хрупкая нежная девочка, станет акулой бизнеса, - хрипло произносит Кирилл.
Между нами словно натягивается тугая, горячая пружина. Кирилл наклоняется ближе, тянет ноздрями воздух.
- Ты пахнешь яблоками, - хрипит, и неожиданно заправляет мне за ухо выбившуюся прядь.
Хочу сказать, что это не я. А новый шампунь, но язык словно прилип к небу.
Бероев тем временем наклоняется ко мне еще ближе. Часто моргаю, не в силах отвести взгляд. За эти годы он стал еще привлекательнее, заматерел. Красивый сволочь.
- Соня... - хрипит, накрывая ладонью мою коленку.
Дергаюсь, от неожиданно острого ощущения. Скидываю его руку.
- Ты прав. Все меняется.
Первой выскакиваю из машины. Иду к ближайшему дому, понятия не имею правильно или нет.
- Соня!
Кирилл ставит машину на сигналку и догоняет меня.
- Куда нам? - останавливаюсь.
Бероев кивает мне в сторону первого подъезда. Заходим внутрь, идем к лифту. Да что ты будешь делать? Лифтовое проклятие какое-то, еще немного и у меня разовьется клаустрофобия, клянусь.
Заходим в кабину, Кирилл нажимает кнопку этажа, прокашливается, явно пытаясь привлечь мое внимание.
Я же старательно рассматриваю носки своих ботинок. Мне иррационально стыдно, хотя это не я мацала его коленки.
- Наш этаж.
Бероев выходит первым. Я следом. Кирилл останавливается у нужной двери. Открывает.
Первым заходит в квартиру.
- Проходи, - взмахивает рукой в приглашающем жесте.
Мои ноги же будто приросли к полу. Сердце молотит как оголтелое, а живот сводит тревогой.
Еле передвигая, захожу в квартиру. Кирилл помогает мне снять пальто, разуваюсь. Натягивая рукава платья, прохожу дальше и буквально столбенею.
Потому что в центре комнаты два малыша. Один из них сидит ко мне спиной, другой лицом.
Меня немного потряхивает с мороза, вслепую пытаюсь поставить сумку на пуфик и роняю мимо. Ребенок реагирует на звук и поднимает на меня до боли знакомый взгляд.
Я кажется, даже не дышу, глядя на него. Щекастенький, русоволосый, красивый. Он тоже очень внимательно рассматривает меня, затем замечает Кирилла. Хмурится, о чем-то думая и вдруг бросив игрушки, со всех ног несется ко мне.
- Мама?!
Соня/ Кирилл

----------

Глава 4.

Глава 4.
Кирилл
- Мама?! - верещит Мот и со всех ног несется к Соне.
Я даже рот открыть не успеваю, чтобы тормознуть его, потому что на полу разбросаны игрушки. И Мот часто запинается о них.
И этот его старт не становится исключением, споткнувшись о пластиковый вертолет, Матвей вскрикивает и, расставив руки, влетает в Сонины объятия.
- Поймала! - выдыхает она испуганно ему в макушку.
От облегчения сползаю на пуфик. Как она успела так среагировать? Я вот вчера не успел, и теперь на лбу у Матвея красуется шишка. Еще одной я точно не переживу.
- Ничего себе у тебя реакция. У тебя точно нет других детей? - усмехаюсь.
Соня смотрит на меня с осуждением и снова поворачивается к сыну.
- Ты чего так бегаешь? Это опасно, - втолковывает мелкому.
Ага, наивная звезда. Это так не работает.
Я задолбался уже объяснять пацанам правила выживания в этом мире. Они слушают, кивают и помнят о них ровно минуту. Потом все начинается сначала. Последние полгода, как стал отцом вся моя жизнь — это сплошные веселые старты. И я никак не выйду из них победителем.
- Ты пишла! Я ждал! - совершено искренне сообщает Мот.
Он вообще у нас такой открытый. Рубаха-парень. Лис же, наоборот, более настороженно относится к этому миру. Оно и понятно, учитывая, как люто им прилетало в последнее время.
- Ждал? - переспрашивает Соня и растерянно оглядывается на меня.
- Это Матвей, - представляю старшенького.
Он родился на две минуты раньше, поэтому да старший брат. И да, он упорно ждет маму. Хотя мы с психологом честно объяснили мальчишкам, что произошло, конечно на доступном им языке и максимально мягко.
- А я Соня, - дрожащим голосом произносит Лазарева.
А я ловлю флэшбеки когда вот также волнуясь, она отвечала мне, когда я весь такой крутой и борзый подкатил к ней знакомиться.
Следом за метеором Мотом появляется Лика за руку с Елисеем.
- Ну, наконец-то! Чего так долго? У меня стрим через пять минут. А они голодные, уже все печенье слопали, - выговаривает мне племянница.
Внимательно слежу за реакцией Сони на мальчишек и Лику.
Она стоит в прямом смысле с открытым ртом. Переводит шокированный взгляд с Лики на Лиса.
Ну да розовые волосы, пирсинг в носу и порезанная одежда поначалу вполне себе могут вызывать недоумение.
Что поделать моя племянница переживает горе именно так. Полгода назад она была послушной заучкой, а сейчас главная оторва класса.
Слава богу, учится она в частной школе и за мои «добровольные» регулярные взносы педагогический состав на многое готов закрыть глаза. Да и психолог рекомендует поддерживать Лику в ее проявлениях, пока они не угрожают ее и безопасности окружающих, чтобы она не замкнулась как Лис.
Перевожу взгляд на младшего сына. Он как всегда хмурится и смотрит на Соню подозрительно.
- Привет, - улыбается она вновь прибывшим.
- Здрасьте, - Лика облокачивается на косяк, скрещивает руки на груди.
- Здравствуй, - отвечает ей Соня и переключается на Лиса. - Привет. Как твои дела?
- Блат не говолит. Ледко, - вставляет свои пять копеек Мот, и не думая отлипать от Лазаревой.
И надо сказать, я его прекрасно понимаю.
Меня самого сегодня чуть повело в машине. Надо же было ее облапать. Не ну о чего она такая красивая? Накрыло меня как школьника. Глаза ее эти огромные, голубые, ресницы длиннющие, губы бантиком. Красивая просто беда. Коленки еще эти... Надо же было так встрять.
- Редко? - переспрашивает Соня.
- Да очень редко. После смерти родителей он практически все время молчит, - пожимает плечами Лика.
- Ясно, - Соня выпрямляется, Мот так и жмется к ней.
-Ты не удешь? - беспокоится старшенький.
Задрав голову и вцепившись в Сонину юбку, ждет ответа.
- Я... - Соня переводит на меня растерянный взгляд.
А все попалась? Вот она какая хитрая эта мелочь, за минуту, за жабры берут.
Надо вмешаться. Иначе сбежит наша мама раньше времени.
- Так, парни! Мы же гостеприимные хозяева? А значит, первым делом должны накормить нашу гостью вкусным обедом и хорошенько поесть сами!
Подхватываю Лиса, пару раз подбрасываю вверх. Он широко улыбается, но все равно молчит. Подбрось я так Мота, тот бы уже верещал как сирена, а Елисей упорно молчит. Мой младший кремень, и этим упрямством напоминает мне маленького меня.
- Матвей, покажи Соне, где у нас ванная комната.
- Зачем? - хлопает ресницами мать моих детей.
Мать моих детей! Охренеть! Я сам полгода привыкал к этой мысли, а сколько ей времени понадобится страшно подумать.
- Луки мыть. Чистота залог здоловья, - важно сообщает Мот и тянет Соню в ванную.
- А-а-а.
- У меня стрим. Меня не дергать, - просит Лика и удаляется в комнату.
Квартира, где мы остановились большая с двумя спальнями, гостиной, кухней.
Остаемся с Лисом вдвоем. Младший сидит у меня на руках и задумчиво смотрит в сторону ванной комнаты.
Эх, парень, как я тебя понимаю. Соня Лазарева она такая. Где бы ни появилась, все взгляды устремляются на нее.
- М-м-м? - Лис кладет ладошки на щеки и поворачивает мое лицо к себе.
Кивает. Спрашивает.
- Эх, Лис. Как бы тебе объяснить кто это... Давай так. Пока просто Соня?
Сын кивает и просится на пол. Отпускаю, берет меня за руку, тянет на кухню.
Вообще, у нас заказан обед. И при желании Лика могла бы разогреть его и покормить парней. Но желания этого у нее нет. И я стараюсь не давить на нее в плане заботы о близнецах. Для нее тоже стало огромным потрясением новость, что она им неродная, а двоюродная сестра.
Был момент, когда Лика вообще дистанцировалась и не хотела никак взаимодействовать с близнецами. Это было поганое время, потому что пацаны очень по ней скучали и в один миг остались не только без родителей, но и без сестры. Спустя время оттаяла, но иногда мы все еще ловим вот такие флэшбеки.
Достаю контейнеры с едой, по очереди разогреваю в микроволновке.
Выкладываю на тарелки, Лис крутится рядом, помогает. Чмокаю его в макушку.
Младший застенчиво улыбается. Мне кажется, Лис самый чувствительный из всех детей. И острее остальных переживает потерю родителей. Я тоже скучаю по брату, но страдать мне некогда иначе все накроется медным тазом раньше, чем Соня полюбит детей. А я очень на это надеюсь.
Елисей встает коленками на стул, и старательно расправляет пальчиками скатерть.
Ему нужна мать. И Моту тоже. И она у них будет, чего бы мне это ни стоило.
- Ну, все вроде готово. Пошли, поторопим всех?
Лис с разбегу, как обезьянка забирается ко мне на руки. Крепко обнимает.
Он всегда ищет тактильного контакта, когда нервничает.
- Волнуешься? - улыбаюсь, поглаживая по спинке. - Не стоит. Соня очень хорош...
Договорить не успеваю, потому что в этот момент меня глушит женский визг. Кричит Соня и кричит так, что у меня аж кровь в жилах стынет.
На кухню забегает испуганная Лика.
- Вы слышали?
- Ага.
Сую Лиса ей в руки, несусь в ванную. Еще из коридора слышу горькие рыдания Мота, и у меня внутри все обрывается.
Твою мать, они же просто пошли помыть руки. Что там могло случиться?!

----------

Глава 5.

Глава 5.
Соня
- Мыло тут, - деловито сообщает Матвей.
И провожает меня к раковине.
- Спасибо, - благодарю.
Мот как назвал его Кирилл очень коммуникабельный, такой болтун и улыбаха. Ни на шаг от меня не отходит. В отличие от его серьезного брата Елисея. Такие одинаковые и такие разные мальчишки.
И да, они похожи на Бероева. Племянница его немного выбила меня из колеи, но уверена, если ее переодеть и умыть, то она очень хорошенькая. Наверняка под этой тонной косметики прячется маленькая, ранимая девочка.
Вообще, детей жалко ужасно. Разом остаться без обоих родителей — это, конечно, трагедия.
И я искренне рада, что у них есть Кирилл. Правда, непонятно для чего он сочинил эту историю с моим материнством.
Нажимаю пару раз на дозатор и намыливаю руки. Мот улыбаясь, повторяет за мной.
- Чисто? - спрашивает, показывая мыльные ладошки.
- Хм, ну сейчас смоешь, и будет чисто.
Пока малыш старательно смывает пену, я его рассматриваю. Мне кажется, Матвей крупнее брата, у него мило вьются чуть отросшие волосы, крупными кольцами касаясь шеи.
Замираю, чуть наклоняюсь, чтобы рассмотреть лучше. Сзади на шее виднеется красное пятно. Синяк? Споласкиваю руки, вытираю и осторожно касаюсь завитков. Меня прошибает током, потому что это не синяк, а родимое пятно. В форме сердца. У меня такое же под волосами.
- Спокойно, это просто совпадение, - выдыхаю еле слышно.
Мальчишка наконец-то заканчивает с мытьем рук и теперь старательно вытирает их полотенцем.
- Чистота — залог здоловья! - сообщает мне с важным видом.
Не могу сдержать улыбки. Такой он милый. Ерошу светлые волосы. А этот красавчик смешно морщит нос и вдруг обнимает мне. Утыкается лицом в мой живот.
- Не уходи, - просит явно смущаясь.
У меня аж язык липнет к небу. Чувствую себя сукой. И в этот момент всей душой ненавижу Бероева. Зачем он притащил меня сюда? Неужели он не понимает, что это жестоко? Как он может так играть чувствами детей?
- Я... - не успеваю даже ответить, как на плечо ребенка приземляется что-то черное и пищащее.
Жуткое, мохнатое и ужасно уродливое.
Он ужаса меня кидает вперед, и, схватив первое попавшееся полотенце, я смахиваю нечто с плеча Матвея.
- Уходи скорее! - верещу, пытаясь накрыть «это» полотенцем.
Но оно бешено мечется под махровой тканью, верещит и вдруг касается моих ног. Взвизгиваю так, что глохну сама. Меня колотит от страха, в голове мелькают картинки из фильмов ужасов, сердце замирает, а пульс грохочет в ушах.
- Беги! - еще раз кричу мальчишке.
Но вместо того, чтобы спасаться, он стоит и горько ревет, показывая пальчиком на «нечто».
- Не бойся! Оно тебя не тронет! Я его сейчас прибью! - пытаюсь успокоить его.
- Не надо! Оля-я-я-я! - рыдает Матвей и топает ногами.
Что? Это он от шока, что ли?
На всякий случай закрываю его собой. Вцепившись в подол моего платья, Матвей горько плачет, часто всхлипывает, но меня не отпускает.
- Что? Что случилось? - с дикими глазами в ванную залетает перепуганный Кирилл.
Шарит взглядом, пытаясь понять, что произошло.
- Там... там... - указываю на нечто мечущееся под полотенцем.
- Оля-я-яя-я! - снова начинает голосить Матвей и кидается к Бероеву.
Тот быстро берет его на руки, прижимает к себе.
- Ч-ч-ч, ну ты чего? Что ей будет-то? - успокаивает его Кирилл, гладит по голове.
Кому это ей?
Следом появляется племянница Кирилла, и быстро оценив ситуацию, кидается и поднимает полотенце.
- Не надо! Там какая-то мерзость! Черная, мохнатая! Она напугала ребенка! Села ему прямо на плечо!
- Это ты напугала ребенка! А не Оля!
Что?!
Растерянно оборачиваюсь на Кирилла. Он смотрит на меня как на душевнобольную, а Матвей активно кивает, подтверждая слова сестры.
Что происходит?
- Я напугала? Да я, наоборот, же хотела спасти его!
- Кирилл, она ей по ходу крыло сломала! - верещит девчонка и тоже начинает плакать.
- Какое крыло? Кому? - шепчу, уже ничего не понимая.
- Оле-е-е! - часто всхлипывая, отвечает Матвей.
- Какой Оле? - поворачиваюсь к Лике.
- Это наш питомец! Летучая мышь!
Что?! Вот это пищащее, мохнатое, мерзкое питомец?!
Лика бережно берет на руки черное тельце, плача и причитая, пытается оценить степень ущерба здоровью, что я нанесла этой Оле.
- Господи, прости ради бога! Я не вообще не поняла кто это. Оно... она так внезапно вылетела откуда-то... Я не хотела... - блею, пытаясь как-то оправдаться перед расстроенными детьми.
Хотя это полный дурдом держать дома летучую мышь.
- И ты ее к детям притащил? Она же живодерка! - зло выплевывает девчонка, утирая черные дорожки слез. У нее потекла тушь, и сейчас она похожа на агрессивного Пьеро.
Лика берет чистое полотенце и аккуратно укладывает на него «питомца».
- Лика, тормози! Ты перегибаешь! - осаживает ее Кирилл.
Я же обреченно прикрываю веки. Вот тебе и помыла руки. Чуть не лишила детей любимого питомца.
Но кто ж знал?! Какой нормальный человек заведет летучую мышь и назовет ее Оля? Лучше б кошку завели честное слово, или хомяка на худой конец.
- Лис, - подает голосок Матвей.
Наши взгляды устремляются к входу. У открытой двери стоит Елисей. Хмурится. Вся семья в сборе. Наверное, я должна еще раз извиниться?
- Лика, Матвей, Елисей и Кирилл, простите меня, пожалуйста. Я просто действительно не ожидала и испугалась, когда оно... она... когда Оля неожиданно приземлилась на плечо Матвея.
В ответ тишина. Все Бероевы смотрят и молчат, не торопятся прощать меня.
- Это недоразумение. Я, правда, не хотела.
Покалечить вашу мышь.
Становится дико обидно и неуютно. Хочется домой. Поднимаю брошенное на пол полотенце, кидаю в корзину для белья.
Лика бережно прижимает к себе полотенце, откуда выглядывает маленькая, черная мордочка. Надо же, действительно летучая мышь.
- Извините меня еще раз. Я, пожалуй, пойду.
Протискиваюсь к выходу. Елисей отступает, пропуская меня.
- Стоять! - вдруг несется мне в спину.
- Да что еще?! - агрессивно рявкаю, оборачиваясь.
- Ты не можешь просто уйти. Ты нам теперь должна, - Кирилл кивает на пострадавшего питомца.
Скриплю зубами, злюсь на нелепость ситуации и в целом на гада Бероева.
- Чего ты хочешь?!

----------

Глава 6.

Глава 6.
Соня
Кирилл потребовал остаться на обед. Не понимаю его упрямства, ясно же, что знакомство с детьми не задалось.
Сначала за столом царит неловкая тишина, близнецы притихли и лопают за обе щеки. Лика вяло ковыряется в тарелке и зло поглядывает в мою сторону.
Кирилл ест с аппетитом, будто ничего необычного не происходит, и мы все каждый день обедаем в таком составе.
- Соня, - зовет меня Матвей.
- А? - растерянно оборачиваюсь к малышу.
Он спрыгивает со своего стула, подбегает ко мне. Улыбается, хвастаясь ямочками на щеках. Интересно, а у второго мальчишки они тоже есть? Перевожу взгляд на Елисея, но он воинственно вздернув подбородок, демонстративно отворачивается.
Матвей же тянется к корзине с хлебом, недостает, и я порываюсь ему помочь. Бероев тоже. Случайно касаемся друг друга, наши руки зависают над хлебом.
Кирилл смотрит на меня, затем словно отмерев, кивает сам себе и подает Матвею корзинку. Тот выбирает пампушку и протягивает мне на раскрытой ладошке.
- Это мне? - теряюсь.
- Да, - соглашается смущаясь.
- Спасибо, - беру пампушку, откусываю кусочек. - Очень вкусно.
И очень трогательно. Чудесный мальчишка.
Довольный малыш убегает на свое место. После такого простого и естественного жеста, мне кажется, тишина за столом перестает быть гнетущей, словно все немного выдохнули.
Лика заканчивает есть первой.
- Спасибо, было вкусно. Я у себя, если что. Проверю как там Оля, - мне кажется, имя питомца она как-то особенно выделяет.
- Извини еще раз, что так получилось, - говорю уже ей в спину.
- Ага, - отвечает не обернувшись.
Перевожу взгляд на Кирилла.
- Подростки, - Бероев красноречиво закатывает глаза.
Да уж.
Мальчишки с аппетитом уплетают жаркое и салат, только ложки мелькают. У хмурого Елисея тоже прекрасный аппетит.
Бедный ребенок, так сильно переживает потерю родителей, что замолчал.
После обеда Кирилл предлагает десерт, я отказываюсь, близнецы тоже отрицательно крутят головами и, схватив по конфете, убегают.
Бероев встает из-за стола, убирает посуду. Сгребает тарелки, собирает крошки. Рукава его рубашки закатаны, и на минуту я залипаю на сильных руках увитых реками вен.
Тогда целую жизнь назад я любила его руки.
И когда он бросил меня, с ума сходила от фантомных прикосновений. Кирилл и наша близость снились мне целый год. Это были горячие, тягучие сны, и просыпалась я разочарованная и с зажатым одеялом между ног, настолько все было реально.
Часто моргаю, прогоняя воспоминания и морок. Это все в прошлом. Все давно закончилось.
- Чья это квартира? - спрашиваю, чтобы разрядить обстановку.
- Моего приятеля. Он раньше жил тут с семьей, пока они не переехали в Европу, - отвечает Кирилл.
Затем оборачивается, опирается бедрами на столешницу кухонного островка и складывает руки на груди.
- Как ты, Соня?
- В смысле? - напрягаюсь.
- Выдохнула немного? Когда мы зашли, ты была очень напряжена. А сейчас вроде мальчишки расположили тебя к себе, - улыбается Кирилл.
- А, да. Они у тебя замечательные.
- У нас, - поправляет меня Бероев. - Ну, я тебя понимаю нереально за пару часов привыкнуть к мысли, что у тебя двое четырехлетних детей. У меня до стадии принятия прошло два месяца.
Господи, он опять со своими фантазиями?!
- Нет, это невозможно. Зачем ты это делаешь? - вскакиваю, копируя его позу.
- Что именно? - хмурится Кирилл.
- Для чего эта сказка об общих детях?! Я понимаю, ты оказался в сложной ситуации. Я бы даже сказала в патовой. И я тебе искренне сочувствую, но я здесь при чём?!
- А сама как думаешь?
- Да вот даже не знаю, что и думать! Может просто скажешь мне правду?
Бероев горько усмехается, отводит взгляд в сторону. Устало трет переносицу.
- Соня, я говорю тебе правду. Думаешь, я не понимаю, что правда эта звучит как бред?
- Ну а если понимаешь, то и мою реакцию должен понять!
-Да я понимаю! И заметь максимально терпелив, и не давлю на тебя!
- Ничего себе! Не давишь? Приволок меня в квартиру к чужим детям, каждые пять минут твердишь, что я их мать. Это чтобы я прониклась? - язвлю не сдержавшись.
- Вообще да, хотелось бы. Потому что дети общие, а разгребаю я сейчас один. У меня, вообще-то, тоже бизнес, командировки, а теперь на мою голову свалилась и клиника брата! И я понятия не имею, что с ней делать! Няню психолог не рекомендовал. А еще и дети каждый день дают стране угля!
- Мне тебя пожалеть, может?
- Не стоит. Твоего материнского участия будет достаточно.
Да боже мой! Мне хочется ему врезать, честное слово!
- Материнского, значит? - дергано постукиваю ногой по полу.
Чувствую, пора начинать пить успокоительные с такими движухами надолго меня не хватит. Прямо какой-то беби-бум. То сестра, то я.
Раз уж этот фантазер гребаный никак не сдается, то получит мое материнское «участие» по полной программе! Мало не покажется! Клянусь, еще пожалеет, что явился в мою квартиру.
- Его самого. Мальчишкам нужна женская рука в воспитании и Лике тоже.
- Лике? - давлюсь воздухом.
- Ну извини, мы идем комплектом! - разводит руками Кирилл.
- Я заметила.
Подхожу ближе, внимательно вглядываясь в почти черные глаза бывшего. Было время, я считала его почти богом и верила каждому его слову. Красивый, спортивный, из хорошей семьи, а главное, меня любил так, что я чувствовала себя самой счастливой. Я верила,ч то так будет всегда и жестоко ошиблась.
Когда одним днем Бероев вдруг «перерос» наши отношения. Это было неожиданно, обидно и больно. Почти смертельно.
А теперь, когда я живу идеальной жизнью, он вдруг появляется и заявляет, что у нас общие дети. Хотя даже ежу понятно, что это невозможно.
Хотя чему я удивляюсь? Это очень в стиле Кирилла. Десять лет ни слуху ни духу, а теперь вот он я красивый любите меня и моих детей.
- Ты хорошо подумал? Уверен, что хочешь моего участия?
- Хочу, - сглатывает Кирилл и смотрит на мои губы.
Он вообще слышал, о чем я его спросила?
- Ну, что ж тогда начнем?

----------

Глава 7.

Глава 7.
Кирилл
Соня воинственно задирает подбородок и, откинув волосы за спину, покидает кухню. Походка от бедра, осанка как у королевы. Чуть наклоняю голову, залипая на круглой попке.
Лазарева оборачивается на выходе, сверлит меня нечитаемым взглядом и выдает:
- И, Кирилл, я настаиваю на тесте ДНК. В клинике, которую выберу сама.
- Сделаем, - сообщаю уже ее спине.
Хотя меня до зубного скрежета бесят ее сомнения, потому что я сам ими полон.
Все, что ей озвучил я знаю из дневника Вени, и после его гибели мне почему-то и в голову не пришло перепроверить свое отцовство.
А стоило бы, сейчас глядя, как Лазарева отнекивается от возможного материнства, что-то мне становится тревожно. Все-таки братец мой был с большой придурью, раз сумел провернуть такую махинацию, и узнали мы о ней уже постфактум.
Сглатываю, прикрыв веки. Спокойно.
Чувствую, нелегко нам с Лазаревой придется. Но надо же как-то уживаться ради пацанов.
Она их примет. Я уверен. Должна принять.
Желательно как можно скорее, чтобы и думать забыла о своем мужике. Да, я навел справки и знаю, что у Сони есть ухажер и что месяц назад он сделал ей предложение, которое она приняла. Это она, конечно, погорячилась, но тогда Соня же не знала, что очень скоро у нее будем мы.
Она всегда была очень доброй девчонкой и очень надеюсь, что выросла в женщину с правильными жизненными приоритетами.
А что для женщины самое важное? Семья и дети.
Господи, да кого я обманываю? Еще недавно я сам даже не задумывался об этих ценностях и уж точно не планировал становиться семьянином и многодетным отцом.
Ладно, Лике еще немного и восемнадцать. Хотя уверен, что и в восемнадцать там будет больше гонора, чем мозгов. А до совершеннолетия парней еще четырнадцать лет.
- Четырнадцать! Это же как срок за убийство. Я никого не убивал. За что мне это? - рычу, направляясь вслед за Соней.
После расставания с Лазаревой я вообще не планировал заводить серьезных отношений. У меня был четкий план, и он прекрасно работал до недавнего времени.
И вот, сделав жизненный круг в десять лет, судьба снова столкнула нас лбами.
Не расшибить бы эти самые лбы.
Вхожу в гостиную, Соня сидит на ковре рядом с мальчишками и внимательно наблюдает, как Мот собирает лего. Лис сидит чуть в стороне, играет с машинкой на пульте управлении. И его она тоже украдкой рассматривает.
Когда-то Соня очень хотела детей, мы даже в шутку придумывали имена. Кто ж знал, что они у нас случатся еще и так внезапно?
- Эта деталька вот сюда, - подсказывает Моту Соня.
Ну же, где твой материнский инстинкт? Давай, проникайся быстрее.
Присаживаюсь на кресло, у меня звонит телефон.
- Это по работе,- выхожу в коридор.
Принимаю вызов, одним глазом поглядывая на домашних. Близнецов нельзя оставлять без присмотра.
- Да, Паш, привет,- здороваюсь с начальником отдела сбыта.
- Кирилл, не отвлекаю? У меня буквально пара вопросов по контракту с «Автомоторс».
- Давай, быстро. Я с семьей.
Слушаю бубнеж Павла, в это время в комнату заходит Лика, присаживается рядом с Лисом, ревностно следит за тем, как Соня играет с Матвеем.
Улыбаюсь. Оттаяла крошка. Лика любит близнецов всем сердцем, но новость, что они ей неродные братья и по ней больно ударила, плюс наложилась потеря родителей. Как говорит психолог: все сошлось.
- Так, что скажешь? - снова проникает в мои мысли голос Пашки.
И я понимаю, что прослушал о чем он спрашивал.
- Так, а теперь все тоже самое, но коротко. Самую суть.
- Я говорю, скинул тебе новый прайс. Красным выделены условия для них. Глянешь?
- Жди, - сворачиваю разговор и лезу на почту.
Быстро просматриваю документы.
- Ты еще тут? - возвращаюсь к Павлу.
- Да. Жду.
- Все нормально. Можешь подписывать.
- Хорошо, понял. Кирилл, а ты когда обратно?
- Пока не знаю. Если что-то важное я на связи.
- Окей. Как там парни? Ты вообще справляешься? - уточняет Ершов.
Он тоже многодетный отец, и именно к нему я пришел пить, когда узнал, какую паутину сплел мой ненормальный братец.
- Твоими молитвами все у них хорошо. Я тоже пока жив.
- Ну ты это... Держись и звони, если что.
- Ладно. До связи.
Едва успеваю положить трубку, как слышу испуганный визг.
- Мамочки! Лис, выплюнь ее немедленно!
Быстро возвращаюсь в комнату. Перепуганная Лика трясет не менее испуганного Елисея и кричит на него. Мот притих, на полу. Сони нет.
- Что случилось? - подбегаю к младшему.
В это момент появляется Соня.
- Я выходила руки мыть. А что такое?
- Я не знаю, как это вышло! Я только на минутку отвернулась, а он ее уже проглотил! - захлебываясь слезами, причитает Лика.
- Кто кого проглотил? - уточняю, глядя на Лиса.
Он стоит бледный, растерянный, губешки трясутся, вот-вот заревет.
- Батарейку от пульта! Он плохо работал! Я вытащила проверить, на секунду отвлеклась на сообщение, и он ее проглотил! - снова заходится плачем племянница.
- Господи, - испуганно шепчет Соня.
- С чего ты решила, что проглотил? - пытаюсь совладать с голосом, но от ужаса меня самого потряхивает.
Потому что я знаю, чем это чревато. И как извлекают проглоченные батарейки.
- Я нигде не могу ее найти! И Лис мне сам показал, что положил ее в рот!
Господи, только не это...
Разворачиваю Елисея лицом к себе.
- Лис, рот открой! - требую.
Младший послушно открывает рот, но там ожидаемо ничего нет. Лезу пальцем ему под язык, проверяю щеки. Ничего!
- Ты брал в рот батарейку? - хриплю в надежде, что это все же ошибка.
Лис кивает, всхлипывает и заходится горьким ревом.
Очень быстро к младшему присоединяется Мот, и вот уже все трое детей голосят как резаные.
Мот вскакивает на ноги, бежит ко мне, обнимает за ногу. Задирает зареванное личико и часто заикаясь спрашивает:
- Блат умлет?

----------

Глава 8.

Глава 8.
Соня
После жуткого вопроса Матвея я словно отмираю. Паника все еще сжимает горло, но уже не душит, и я понимаю, что снова могу анализировать и действовать.
И первое, что нужно сделать, — это помочь ребенку! В эту секунду мне вообще плевать чей он. Он ребенок, а значит, должен жить и быть здоров! А с его ненормальным папашей и непутевой сестрой я потом разберусь.
- Так, Лика, быстро собери сумку со сменной одеждой Лиса! Футболка, штаны, носки, трусики, толстовка. И обязательно положи в нее документы!
- Что? А сейчас, хорошо. Я мигом! - Ревущая девочка тут же убегает исполнять мою просьбу.
Бероева словно парализовало, смотрит на меня стеклянными глазами, и подозреваю, еще минуту назад я выглядела не лучше.
- Кирилл, твою мать отмирай давай! Ребенку помощь нужна! - верещу, подскочив к нему и буквально вырвав малыша у него из рук.
- Да, да! Конечно!
- Ты знаешь, где у вас здесь ближайшая больница? - спрашиваю на бегу в прихожую.
Елисея нужно одеть! Нельзя терять ни минуты!
- Конечно, знаю. Это первое, что я погуглил в вашем городе.
- Хорошо. Одевайся и поехали!
Лис рыдает, но дает себя одеть. Быстро облачаю его в комбинезон. Надеваю ботиночки и натягиваю шапку на голову.
- Это Мота, - подает голос Бероев.
Стреляю в него негодующим взглядом, клянусь, сейчас я готова откусить ему голову!
- Я думаю, разок он переживет!
Натягиваю сапоги и пальто.
В прихожей появляется зареванная Лика за руку с Матвеем. Малыш горько плачет, и это рвет мне душу.
- Я все собрала!
Забираю у нее сумку, быстро проверяю документы. Понятия не имею, как Бероев юридически оформлен и кем по закону приходится мальчикам. На месте разберемся.
Матвей вдруг отцепляется от Лики и несется к Кириллу. Вцепляется в его ногу, тянет руки.
- А я?! Я с блатом! - заходится ревом Матвей и плачет он так, словно их с братом разлучают навеки.
- Мот, нет! Ты дома! - гаркает на него Кирилл.
И даже я вздрагиваю, вжав голову в плечи.
- Я тозе! Я с блатом! - кричит малыш и бежит к своим вещам.
Одновременно пытается влезть в комбинезон и ботинки, ищет шапку.
Закусив щеку, чтобы не зареветь, оборачиваюсь к Кириллу:
- Пожалуйста...
Бероев взревев раненым зверем, хватает Матвея и начинает одевать.
- Только быстро! У нас каждая минута на счету!
- А я? - подает голос Лика.
- А ты сидишь дома и ждешь моего звонка!
Вываливаемся в подъезд. Бероев несколько раз бьет кулаком по кнопке лифта, но гуднув он так и не едет.
- Сука! Да что ж такое! - психует Кирилл, хватает Матвея на руки, сбегает по ступенькам. - Давай по лестнице!
Я тоже подхватываю Елисея, прижимаю к себе.
Господи, не уронить бы, тяжелый какой.
- Все хорошо! Все будет хорошо, - уговариваю малыша, спускаясь по ступенькам.
- Дай мне! - на улице Бероев забирает у меня Лиса, сажает в машину, пристегивает, затем то же самое проделывает с Матвеем. - Сама садись!
Оббегаю черный внедорожник и быстро забираюсь на пассажирское сидение, пристегиваюсь. Руки дрожат, и получается не сразу.
Через секунду Кирилл заводит машину, и мы трогаемся. Бероев тут же загружает в навигатор нужный адрес.
- Десять минут и мы на месте, - цедит сквозь зубы, настраивает зеркало так, чтобы видеть близнецов.
- Ну как вы? - оборачиваюсь к зареванным детям.
Они синхронно шмыгают носами и тихонько подвывают.
- Ничего, все будет хорошо. Мы сейчас приедем в больницу, и добрый доктор Айболит проверит животик Елисея. Это вообще не больно, - пытаюсь приободрить парней, но они снова начинают плакать.
- Блин, хотела как лучше, а только еще больше их напугала.
- Зачем ты вообще сказала им про доктора? - цедит сквозь зубы Кирилл.
- Я читала в книге по детской психологии, что детям врать нельзя! Наоборот, нужно четко проговаривать, куда мы едем и что будем делать! - пытаюсь оправдаться.
- Господи, Лазарева, с этими детьми никакая мудреная психология не работает! Наша задача — просто выжить! - Кирилл обгоняет впереди идущий автомобиль и несколько раз бьет по клаксону.
Напряжение в машине кажется такое густое, что хоть ножом режь.
Обиженно замолкаю. Мне плевать на реакцию Кирилла. Я расстроилась, что не смогла хоть немного успокоить близнецов.
Складываю руки на коленях, пальцы дрожат, меня мутит от ужаса.
Никогда в жизни мне не было так страшно.
Судорожно вспоминаю все молитвы, что знаю. К моему стыду их немного. Но я горячо шепчу слова каждой и умоляю Боженьку помочь нам.
Зажимаю крестик в кулаке и клянусь, что не брошу их всех и помогу Кириллу! Только, пожалуйста, пусть все обойдется!
Елисей ведь такой маленький и ни в чем не виноват. Ему и так уже досталось в жизни.
Господи, пронеси!
Кирилл резко паркуется у здания детской больницы. Одновременно выскакиваем из машины. Бероев отстегивает Лиса, я Матвея. Хватаем детей на руки, несемся в приемный покой.
На ресепшене нас встречает молоденькая медсестра и мы в два голоса, путаясь и сбиваясь, пытаемся объяснить, что случилось.
- Девушка, нам срочно нужен врач! - ревет Бероев.
- У нас ребенок батарейку проглотил! - кричу запыхавшись.
- П-п-поняла, - заикаясь отвечает девчонка, хватает телефон, набирает номер. - Д-да, ср-рочно док-к-ктора Смир-р, - на этом слоге она безнадежно зависает, Кирилл выхватывает у нее трубку.
- Смирнов? - спрашивает.
Она часто кивает.
- Доктора Смирнова вниз срочно! Ребенок четырех лет проглотил батарейку! - орет Кирилл в трубку.
Ему что-то отвечают, и он облегченно прижимает ее ко лбу.
- Сейчас они уже бегут. Я слышал, как этот Смирнов орал кому-то срочно готовить рентген и операционную, - говорит Кирилл.
- Че? Лису больно? - хлопает глазами Матвей.
- Нет, - качает головой Кирилл.
Через минуту в коридоре появляется бригада врачей, и мы еще раз кратко объясняем, что случилось.
Доктор Смирнов двухметровый бородатый детина широко улыбается и пытается взять Лиса на руки, но тот вопит во все горло, глуша нас и пугая брата, и намертво вцепляется в Кирилла.
- Ясно. Все за мной в отделение.
Поднимаемся на лифте в отделение. Смирнов забирает Кирилла с Лисом в кабинет, меня же оставляют на посту медсестры заполнять документы.
Перепуганный Матвей вцепился в меня, так что не отодрать, пересаживаю его, чтоб была возможность писать.
- Стласно, - шепчет Мот и складывает маленькие ладошки на коленках.
- Ч-ч-ч, - шепчу в русую макушку. - Все будет хорошо.
- У нас чудесный доктор, он обязательно поможет вашему мальчику, - уговаривает нас медсестра.
Я киваю, держусь из последних сил, чтоб не зареветь. Такого страха я никогда не испытывала, плюс меня ужасно угнетают запахи и обстановка. Я ненавижу больницы.
- А сын, как на вас похож. Глазки ваши,- улыбается медсестра.
Я открываю рот, чтобы ответить, но Матвей вдруг обнимает ручками мою ладонь, жмется ко мне, как перепуганный котенок.
Киваю, так ничего и не ответив. Покончив с бумажками, медсестра сообщает нам номер кабинета и указывает направление.
Хочу отпустить Матвея на ноги, но он возмущенно пыхтит и крепче обнимает меня за шею.
Чувствую, спина моя скоро отвалится. Перехватываю его удобнее, малыш кладет голову мне на плечо, тяжело вздыхает. Доходим до нужного кабинета. Взъерошенный бледный Кирилл нарезает круги по коридору, заметив нас, останавливается.
- Ну как? Что врач сказал? - спрашиваю шепотом.
- Ничего не сказал. Забрал его в кабинет полчаса назад. И все с тех пор ни слуху ни духу. Медсестры мимо бегают, говорят: ждите.
Присаживаюсь на скамейку, откидываю голову на холодную стену. Прикрываю веки, Матвей копошится у меня на руках, усаживается удобнее. До боли закусываю щеку, но непрошенные слезы все равно текут по щекам. Всхлипываю не сдержавшись.
Господи, я так испугалась.
- Соня, - выдыхает Кирилл, подходя ближе.
Качаю головой. Это не истерика, это просто страх так выходит.
Тихо реву, как вдруг из кабинета появляется тот самый доктор Смирнов. Какой он высокий, просто человек-гора. Смотрит строго. Стягивает маску на подбородок, снимает перчатки.
Придерживая Матвея, вскакиваю на ноги, подхожу к Бероеву. Вытягиваемся по струнке. Кирилл нащупывает мою руку, цепляется пальцами.
Страшно капец.
- Значит так, родители... - начинает басом доктор.
Мы с Кириллом подаемся вперед и его срывает первым:
- Доктор, скажите, нужна операция?!

----------

Глава 9.

Глава 9.
Соня
- Скажите, ради бога! Что с Елисеем? - не выдерживаю следом.
- Операция не понадобится. С ребенком все хорошо, - успокаивает нас чудо-доктор.
- В смысле? А батарейка? - хрипит Бероев, оттягивая ворот рубашки.
- А вот она, - врач лезет в карман халата и на раскрытой ладони протягивает Кириллу батарейку.
Он словно в трансе берет, сжимает в кулаке.
- Но как?
- Он ее лизнул, а потом убрал в карман кофты.
- Лизнул? - уточняю облегченно.
- Ага, а вы решили, что он ее проглотил.
- Твою мать... Он поэтому и кивал, когда Лика спросила взял ли он ее в рот, - Бероев сует батарейку в карман, громко выдыхает, нервно растирает лицо.
- А парень у вас почему не говорит? - хмурится доктор.
- Эмоциональная травма. У него родители погибли и он замолчал, но мы работаем с психологом, - объясняет Кирилл.
- Я думал вы родители.
- Теперь мы, - соглашается Бероев.
- Ясно. Хороший мальчишка. Вам повезло, что он ее не проглотил. Это алкалиновая батарейка и попав в пищевод, очень быстро вызывает химический ожог.
- Господи, - шепчу, уткнувшись носом в плечико полусонного Матвея.
- Да все хорошо будет. Вы главное смотрите за ним, чтобы больше не повторилось.
- Конечно, - соглашаюсь машинально. - Спасибо вам огромное!
- Да мы вам очень благодарны! - пожимает руку врачу Кирилл.
- А когда мы сможем забрать Елисея? - уточняю.
- Так прямо сейчас.
Доктор Смирнов заглядывает в кабинет, переговаривается с медсестрой и выводит за руку притихшего Лиса.
- Ваш герой. А это рекомендации и номер отделения, и мой личный номер на всякий случай.
- Спасибо вам!
- Не болейте, - исчезает в кабинете доктор Смирнов.
- Эй, мужик! Иди ко мне, - Кирилл присаживается перед Елисеем.
Тот стоит хмурый, обиженный, руки за спиной.
- Лис, иди ко мне, - повторяет Кирилл.
Горько вздохнув, Елисей наконец-то влетает в раскрытые объятия. Цепляется маленькими ручками за шею Кирилла, утыкается носом ему в шею.
- Все хорошо. Все обошлось. Слава богу, - шепчет Кирилл, поглаживая его по спинке.
У меня же глаза на мокром месте, шмыгаю носом.
- Чо? - сонно поднимает голову Матвей.
Увидев брата, барахтается активнее, требуя отпустить его на пол.
- Блат! - несется к Кириллу.
Бероев раскрывает объятия и обнимает уже обоих близнецов. Матвей прижимается к брату, обиженный Елисей сопит, н о все-таки позволяет себя обнять.
- Не умлет? - спрашивает Мот у Кирилла.
- Нет, конечно. Ты че? Будете жить долго и счастливо и вырастите крутыми мужиками, - заверяет Матвея Бероев.
Закусываю щеку, глаза предательски щиплет, потому что Кирилл с детьми — это очень трогательная картина. Малыши жмутся к нему, как котята.
Все-таки шмыгаю носом, вытирая щеки, улыбаюсь сквозь слезы. Слава богу пронесло!
Кирилл берет близнецов на руки, долго смотрит на меня.
- Сонь...
- А? - замираю под его взглядом.
- Спасибо.
- Ты с ума сошел? За такое не благодарят, - объясняю очевидное.
- Матвей, ты ногами пойдешь? - спрашиваю у малыша.
- Нет! - отвечает он и тянет ко мне ручки.
Беру его на руки, но он крепко держит брата за руку и не думает отпускать.
- Ясно, - устало выдыхает Кирилл. - Тогда давай так их возьмем.
Бероев берет на руки Елисея. Мальчишки крепко держатся за руки, мы же с Кириллом аккуратно вышагиваем, чтобы не дай бог не расцепить их руки.
Ладошки маленькие, а сердца огромные. Эти дети действительно очень любят друг друга.
- Давайте я вас провожу, дверь хоть придержу, - суетится постовая медсестра. - Такие сладкие у вас мальчишки! Слава богу, что обошлось! - кудахчет на ходу.
Так все вместе и движемся странной процессией на выход.
У выхода из отделения медсестра, как и обещала, придерживает дверь, и мы бочком протискиваемся на выход.
- Храни Господь вашу семью! - шепчет и крестит нас.
Да сколько можно? Всё-таки оборачиваюсь, чтобы сказать ей, что мы не семья, но натыкаюсь на пристальный взгляд Кирилла и прикусываю язык.
- Спасибо, - благодарю дрожащим голосом.
Мне иррационально стыдно. Что я вроде как открещиваюсь от них всех. Естественно я ни на минуту не поверила в сказку Бероева, но ДНК — тест все-таки сделаю, чтобы раз и навсегда закрыть эту тему.
До квартиры Кирилла мы добираемся около часа из-за пробки. В дороге нам звонит Лика, и Кирилл рассказывает, что все обошлось. У меня аж сердце замирает, когда слышу ее в трубке ее рыдания.
- Да не реви ты. Обошлось же, - утешает ее Кирилл.
К моменту, когда он паркуется у подъезда близнецы уже дрыхнут.
Мы с Кириллом не сговариваясь оборачиваемся, и молча смотрим на спящих детей. Серьезный Елисей даже во сне хмурится, а у Матвея от слез ресницы слиплись острыми иголочками.
- Наревелись вот и вырубились, - шепчет Кирилл. - Ты не думай они вообще ни плаксы, просто день сегодня такой... сложный.
- Прекрати оправдываться, это же дети. Жалко будить, - вздыхаю.
- Да, а самое ужасное, что их потом хрен уложишь. Такой квест, - Кирилл откидывает голову на подголовник, несколько раз бьется, устало трет переносицу.
- А сказки? Книжки не помогают?
- Неа. Это же наши дети. С ними ничего не работает, - усмехается Бероев.
Мне снова хочется его одернуть, потому что это «наши» царапает по живому.
- Просто у них стресс. Смотри, они так и держатся за руки, - прикусываю щеку, заметив, что малыши сцепились пальчиками.
- Да, они те еще упрямцы.
Парни явно характерные оба.
- Сонь? - снова подает голос Кирилл.
- А? - оборачиваюсь к нему.
- Ты поможешь мне занести их домой?

----------

Глава 10.

Глава 10.
Соня
Лика встречает нас практически на пороге. Выбегает растрепанная, зареванная, грызет ноготь на большом пальце правой руки.
- Ну как Лис? - спрашивает дрожащим голосом.
- Нормально. Операция не понадобилась, он просто лизнул батарейку и сунул ее в карман.
- Правда? - шепчет девчонка и снова начинает плакать.
Я устало опускаю Матвея на пуфик, аккуратно раздеваю. Кирилл делает то же самое с Елисеем.
- Правда. Лик, хватит реветь, - строжит племянницу Кирилл.
- Все-все, успокаиваюсь. Просто я так испугалась, - шепчет, прикусив кулачок.
Кирилл укладывает спящего Елисея на плечо, подходит к Лике.
- Иди сюда, - манит ее.
Девчонка думает ровно секунду и тут же влетает в раскрытые объятия. Всхлипывает, обнимая одновременно Кирилла и Лиса.
- Не реви, просто будем внимательнее на будущее, - успокаивает плачущую племянницу Бероев.
- Я так люблю их. Я бы не пережила, если...
- Ч-ч-ч, тихо. Все хорошо, - чуть покачивает ее Кирилл. - Спасибо Соне. Если бы не она, я бы совсем растерялся, - оглядывается на меня.
- Соня, спасибо вам огромное! - горячо благодарит Лика.
Я растерянно киваю. Если честно, у меня затекла спина и уже очень хочется куда-нибудь положить Матвея.
- Лик, иди спать. Я сам уложу мальчишек, - Кирилл, целует девочку в макушку и развернув, подталкивает к спальне.
Она кивает и тут же скрывается за дверью.
- Давай их в спальню, - командует Кирилл и ведет меня в комнату.
Захожу, оглядываю интерьер. Мебели минимум кроме большой кровати, дивана и стола больше ничего нет.
Укладываем мальчишек на кровать. Я отступаю, не понимая, насколько уместно мое дальнейшее присутствие.
Кирилл раздевает до майки и трусиков сначала Елисея, потом Матвея. Удобнее укладывает их на подушки, укрывает.
- Кирилл, поздно уже, - начинаю.
- Не уходи. Останься с нами, - просит Бероев, оборачиваясь ко мне.
- Что? Зачем? - на секунду теряюсь от его просьбы.
Кирилл приземляется на диван, тянет меня за собой. Присаживаюсь рядом.
Бероев так и держит мою руку в своей, рассеянно водит указательным пальцем по моей ладони.
С минуту молчим. Мне тревожно, потому что Кирилл хмурится и будто собирается с мыслями.
- Кирилл?
- Знаешь, когда они только свалились мне на голову, - кивает на близнецов. - Я думал свихнусь. Потому что двое шилопопых мальчишек никак не вписывались в мою картину мира, - признается Кирилл. - А теперь...
- Что? - даже не дышу, в ожидании ответа.
- А теперь я не понимаю, как мог жить без них? - пожимает плечами Бероев. - Если бы с Лисом сегодня что-нибудь случилось...
- Нет, не думай об этом, - шикаю на него, даже меня затягивает в липкий ужас от одной мысли, что могло бы случиться проглоти Елисей батарейку, а что чувствует Кирилл даже представить страшно.
Он, конечно, сволочь и предатель, но детей явно любит.
Осторожно вытягиваю руку, как школьница кладу на колени, пальцы подрагивают. Ничего не могу поделать, рядом с Бероевым я словно натянутая струна, да и день сегодня хуже некуда.
Кирилл хмурится, трет бровь. Он всегда так делает, когда нервничает и злится.
- Веня вел дневник. Я нашел его после похорон, - неожиданно произносит Кирилл. - И как ты думаешь, для кого он его вел?
Дневник? Серьезно? Боже, я вообще не знала, что в современном мире их еще кто-то ведет.
- Эм... Для себя? - выдаю самое логичное предположение.
Я никогда не вела дневников, но думаю, это что-то вроде терапии.
- Для тебя, Соня. Там очень много записей, адресованных тебе.
Аж давлюсь воздухом.
Что за бред?! Мы с Вениамином были едва знакомы.
- Ты серьезно? - сверлю Кирилла пристальным взглядом.
Бред же. Но с другой стороны, зачем Бероеву врать?
- Абсолютно. Он был влюблен в тебя, Соня. И не просто влюблен, а одержим тобой, - цедит сквозь зубы Кирилл.
Что?!
Шокировано открываю рот, буквально роняя челюсть.
- Он следил за твоей жизнью, даже когда мы расстались. За твоими успехами и неудачами, взлетами и падениями. О чем и писал в дневнике.
Влюблен? Одержим?!
От этой информации буквально впадаю в ступор. Сглатываю, ерзаю усаживаясь поудобнее, скрещиваю пальцы в замок.
Я растеряна и вообще не понимаю, как относится к этой информации. Для меня Вениамин был просто старшим братом моего парня. Смешным, невзрачным очкариком. Я его даже не сразу вспомнила. И то, что сейчас рассказывает Кирилл меня не просто удивляет, а шокирует.
- Я не знаю, что сказать. Честно, - хриплю еле слышно.
- У меня была примерно такая же реакция, когда я прочел дневник в первый раз, - выдыхает Кирилл и устало откидывает голову на спинку дивана.
- А ты его не раз читал?
- Естественно, я его прочитал сто раз вдоль и поперек в попытке понять, что было в голове у моего брата, раз он возомнил себя вершителем человеческих судеб,- зло цедит Кирилл.
- А он возомнил? - шепчу, теряя голос.
Что-то мне нехорошо. Что такого там написано в этом дневнике, раз так вынесло Бероева?
Он всегда очень любил брата, а сейчас он на него явно злится. И если он до сих пор злится на покойника, значит, там действительно что-то за гранью.
- Да. Сначала была стадия отрицания, торга, гнева. Да я до сих пор не уверен, что окончательно прошел стадию принятия, - Кирилл сжимает кулаки и роняет на них голову.
От него буквально фонит агрессией.
Сглатываю, растирая кончики пальцев. Я не хочу и одновременно хочу знать, что там в этом дневнике.
Но страшно до дрожи в коленях, потому что после этого дневника моя жизнь никогда не станет прежней.
- Он хотел, чтобы, ты прочла дневник, - говорит Кирилл, встает и уходит.
Я отупело пялюсь ему вслед. И уверена, пошел он за этим злосчастным дневником.
Возвращается он ровно через минуту, кидает мне на колени толстый кожаный блокнот. Черный, явно дорогой.
Трясущимися руками беру дневник. Он с кодовым замком.
- Пароль твой день рождения, - усмехается Бероев.
Сердце делает кульбит и, кажется, падает куда-то в желудок. Ввожу цифры, жмурюсь когда блокнот открывается с характерным щелчком.
Это кошмар.
Поднимаю на Кирилла испуганный взгляд.
- Читай, - настаивает и отворачивается.
Так и стоит, уткнувшись взглядом в темное окно.
Открываю блокнот. У Вениамина был красивый каллиграфический почерк.
Пробегаюсь взглядом по первой странице. От страха сосет под ложечкой и пересыхает во рту.
Но на первых страницах ничего криминального. Брат Кирилла описывает какой-то симпозиум и свою научную работу. Следующие несколько страниц тоже пролистываю, потому что там похожая информация.
Спотыкаюсь на двенадцатой странице, потому что запись, датированная 5 декабря. Начинается с обращения ко мне.
« Здравствуй, Сонечка. Моя прекрасная девочка. Если ты читаешь этот дневник, значит, у меня все получилось, но жизнь распорядилась так, что сам рассказать тебе я уже не могу.
Сначала хочу тебя похвалить. Ты большая молодец и умница, что после расставания с Кириллом собрала волю в кулак, сумела взять себя в руки, не замкнулась, не обозлилась. Я восхищаюсь тобой. Ты не знаешь, но все эти годы я незримо был рядом».
Вцепляюсь в блокнот, облизываю губы. Хочется плакать, а еще закрыть этот чертов дневник и бежать куда глаза глядят!
- Кирилл... - шепчу, не понимая сама, что сказать.
- Читай дальше, - рычит Бероев.
Я не хочу!
Потому что человек, который писал это явно был не в себе! Может быть, вообще с диагнозом или был маньяком! Кто годами следит за жизнью бывшей девушки брата?! Только очень нездоровый человек и ничего хорошего в этом дневнике меня точно не ждет!
Шумно выдохнув, заставляю себя вернуться к записям. Меня колбасит, лицо горит, а руки ледяные, кончики пальцев покалывает. Жутко, будто этот Веня подглядывал за мной, пока я переодевалась.
Еще пару абзацев читаю по диагонали, меня мутит от подобострастных и высокопарных слов в мой адрес, где Вениамин описывает мои успехи в учебе. Замираю на именах близнецов.
Сердце пропускает удар, крепче вцепляюсь в блокнот.
« И, конечно, ты хочешь узнать про близнецов? Как мне удалось такое провернуть? О-о-о, это мой самый любимый проект. Сейчас я тебе расскажу».

----------

Глава 11.

Глава 11.
Соня
Шумно дышу через нос, стараясь побороть панику. Дергано перелистываю страницы, проглатывая строчку за строчкой.
«Близнецы-стали моей компенсацией за то, что у меня не было ни единого шанса быть с тобой.
Уверен, сейчас ты обескуражена и наверняка даже злишься. Поверь, я этого не хотел. Но обо всем по порядку.
Я люблю тебя, Соня. Люблю с первого взгляда.
До сих пор в мельчайших подробностях помню тот день, когда мы познакомились, как Кирилл привел тебя в дом родителей. Я тогда уже был женат и растил дочь, но стоило мне увидеть тебя и все, я пропал. Сразу и бесповоротно. Конечно, я понимал, что мы никогда не сможем быть вместе. Ты была влюблена в моего брата, я женат. И я смирился и был счастлив редкими встречами с тобой. Эти встречи стали моим спасением.
Стоило тебе заговорить со мной или улыбнуться и мир вокруг расцветал. Я ведь очень скучный и прагматичный человек, Сонь, и никогда бы не подумал, что способен так любить. Что буду сходить с ума, когда ты расстанешься с братом, уедешь, и я не смогу видеть тебя хоть изредка.
Как ты могла все бросить и уехать, Соня? Как ты могла бросить меня ?!»
Его бросить? Его? Веня этот походу был совсем ненормальным. В районе груди горит и царапает, шумно и глубоко вдыхаю стараясь побороть дискомфорт.
Медленно выдыхаю через рот, возвращаясь к дневнику.
«Именно ваше расставание и твой отъезд запустило цепочку событий, которая и привела к появлению близнецов.
После того как вы с Кириллом расстались и ты уехала в другой город, я честно пытался смириться, забыть тебя и жить дальше.
В конце концов, мне было что терять: семья, карьера, хорошие отношения с братом. Я убеждал себя, что это даже к лучшему. И теперь моя одержимость тобой сойдет на нет.
Меня хватило ровно на месяц. А потом я нашел человека в твоем городе, который стал за тобой присматривать и присылать мне еженедельные отчеты. Я убедил себя, что просто присматриваю за тобой, хочу быть уверен, что у тебя все в порядке. Но кого я обманываю? Я просто адски тосковал»
Откладываю дневник, мне нечем дышать, ощущение будто мне на грудь бетонную плиту уронили, глаза щиплет от слез.
- Сонь? - хрипит Кирилл, с тревогой глядя на меня.
- Ты знал?! Ты знал, что твой брат сумасшедший? - шиплю и мечусь по комнате, не зная, куда себя деть.
Мне страшно и противно!
Ощущение, будто этот Веня шарился грязными руками в моей раненой душе. Он был мне никто! Никто! И не имел права осуждать наше с Кириллом расставание, мой переезд и уж тем более не имел права следить за мной годами! Гребаный псих! Извращенец!
- Я не знал! Иначе первым бы разбил ему рожу, - цедит Кирилл и ловит меня за руку. - После расставания я тоже уехал из города, мы практически не общались.
Я шарахаюсь от него. Потому что не верю! Как можно не замечать, что твой брат ополоумел? И превратился в сталкера?
- Ты читал же, что он там писал? Кирилл, он нанял человека, чтобы следить за мной! - задыхаюсь от возмущения. - Он вел себя как маньяк!
- Я понимаю твое негодование и поверь, полностью разделяю его! Но я не могу изменить того, что он сделал! - психует Кирилл.
Того, что он сделал... Господи, да что он сделал?!
Машинально бросаю взгляд на близнецов. Мальчишки сладко спят обнявшись. Матвей уткнулся в спину брата, а Елисей хотя бы во сне наконец-то перестал хмуриться.
Улыбаюсь сквозь слезы, что без спроса соленым горохом катятся по щекам. Трясущимися руками обнимаю себя за плечи, но меня крутит, так что я чуть не подпрыгиваю на месте. Я не хочу, но должна знать, что сделал этот псих.
Заставляю себя вернуться на диван, снова беру дневник.
Шмыгнув носом, возвращаюсь к чтению.
Следующие пару страниц: какой-то лютый бред о его пламенных чувствах и том, как он жил лишь отчетами о моей жизни.
Судорожно перелистываю, вчитываясь в текст.
« А потом наступил тот самый год, когда заболела твоя сестра. И твоя семья искала деньги на лечение»
Зажмуриваюсь, проваливаясь в тот ад. У Стешки нашли злокачественную опухоль в мозгу, которую срочно нужно было оперировать. Но в России никто не брался, потому что локация была слишком сложная.
Мама нашла одного профессора в Берлине, отправила ему анализы сестры, и он взялся помочь. Но все это стоило бешеных денег. Операция, перелет, жилье и реабилитация. Мы продали все, что можно, но денег все равно не хватало.
Я тогда прилетела домой на каникулы и судорожно искала подработку, чтобы добыть денег и помочь. И нашла.
Боже...
Трясущими руками перелистываю страницу.
« Когда я узнал, что твоя сестра больна, решил помочь тебе, но прекрасно понимал: просто так ты деньги не возьмешь. И да, я придумал план и осуществил его. Это был целый спектакль для тебя одной. Я был уверен, что ты раскусишь меня и сбежишь, но ты сама пришла ко мне в клинику. Ты была настолько убита горем и подавлена, и особо ни во что не вникала. Я сам обалдел, как легко все получилось.
- Господи... - шепчу, закусив кулак.
В один из дней мне действительно позвонили и предложили участие в медицинской программе. Сотрудник ведоства долго и дотошно сыпал терминами, объясняя, что это за инновационная программа. И что в случае успеха тысячи бесплодных пар смогут стать счастливыми родителями.
Я была в таком шоке от всего происходящего дома, что особо и не вникала, что это за исследования. Меня волновало, только то, что мне заплатят большие деньги и я смогу помочь сестре. От меня требовалось просто сдать материал на опыты. И я сдала. Получила деньги, и мама с сестрой улетели в Берлин.
- Господи, Кирилл... Он же все подстроил, целый спектакль для меня одной... - сиплю от ужаса, осознавая степень одержимости этого психа.
- Сука, я сам в шоке был, когда узнал. Но почему ты не сказала мне, что тебе нужны были деньги? Почему не обратилась за помощью ко мне? - психует Кирилл.
- Может, потому что ты меня бросил? Еще и по смс. Разве можно ждать чего-то хорошего от человека, который так расстается?
Бероев нервно приглаживает волосы, скрипит зубами. Я же сижу в ужасе, потому что медленно, но верно до меня начинает доходить, не было никакой программы по исследованию бесплодия. А был один больной извращенец, одержимый мной.
« Сначала я просто хотел помочь тебе. Честно. Но мысль, что в криобанке хранятся твои яйцеклетки, не давала мне покоя, гвоздем сидела в голове. Я долго боролся с собой, но проиграл. Решил, что раз я не могу быть с тобой, то у нас будут дети».
Всхлипнув, закусываю щеку. Мне хочется орать и крушить все вокруг, но я лишь тихо скулю, глядя на спящих близнецов.
Урод! Какой же этот Веня был больной извращенец!
« Медленно, но верно я шел к своей цели. Но словно в насмешку у меня началась черная полоса, на меня как из рога изобилия посыпались неприятности. Неожиданно выяснилась, что моя жена беременна. Я словно очнулся, решил это знак и нужно остановиться. Но через четыре месяца она потеряла ребенка, и врачи категорически запретили ей снова беременеть. Затем через месяц в клинике случился пожар, я оказался в эпицентре, получил травму, сказавшуюся на моей фертильности. Казалось, все. Не судьба.
Но я вспомнил, что Кир тоже сдавал материал. Это ведь обычная практика у спортсменов. И решение пришло само. Не вдаваясь в медицинские подробности я нашел суррогатную мать, и ей была проведена подсадка двух эмбрионов мужского пола. Так, через девять месяцев родились Матвей и Елисей.
Жена моя была уверена, что использовался наш материал, поэтому приняла их и растила как родных».
Захлопываю дневник. У меня просто нет сил читать дальше, что еще там написал этот маньяк. Отупело пялюсь перед собой. Слез больше нет. Глаза чешутся, а кожу щек противно стянуло.
- Сонь, ты как? - осторожно спрашивает Кирилл.
Как я? Как я??? Поднимаю на него взгляд.
- А как ты думаешь, как я?!
- Понимаю твой шок, — я испытал похожие эмоции, когда узнал, - Кирилл, присаживается напротив, складывает руки в замок, подпирает им подборок.
Я же стискиваю голову руками, массирую виски. Ощущение, будто моя бедная голова вот-вот лопнет. Я не понимаю, как жить после того, что я только что прочитала.
Как теперь жить-то? Как?! К такому звездецу меня жизнь не готовила. Я словно в страшном сне и никак не проснусь.
Разве возможно провернуть все, что написал этот Веня? Как он вообще додумался до такого? Больной ублюдок.
А вдруг?..
- Кирилл? - зову Бероева осипшим от слез голосом.
- Ммм?
- Ты же понимаешь, что твой брат был нездоров?
- Понимаю, этот псих был одержим тобой, - скрипит зубами Бероев.
- Ну а если он был ненормальным... Как ты думаешь, все, что здесь написано, может быть просто больным бредом?

----------

Глава 12.

Глава 12.
Кирилл
- Ну вот совсем нестрашно, - улыбается медсестра, взяв у Лиса слюну для анализа, закручивает длинную палочку в герметичную колбу, протягивает малому коробку с игрушками. - Выбирай.
Мой младший с деловым видом копошится и берет такую же машинку, какую минуту назад выбрал Мот.
Ну да кто бы сомневался. Усмехаюсь, эти парни как попугайчики-неразлучники.
Наконец-то отпускаю Лиса с колен на пол.
Он тут же тартует из кабинета в коридор, где нас ждут Соня с Матвеем.
- Как только исследование будет готово вам на электронку придет письмо.
- Спасибо.
Выхожу в коридор вслед за сыном. Соня держит близнецов за руки, но глаз не сводит именно с Елисея. Он более ершистый и не очень поддается ее обаянию, в отличие от нас с Матвеем.
- Хоть кто-то из нас утрет нос этой сударыни, - бубню, убирая медицинские бумажки в карман.
Соня тем временем поит сыновей водой. Я даже залипаю, клянусь. Пялюсь как Лазарева протягивает им влажные салфетки. Парни старательно вытираются, взявшись за руки, идут к ближайшей урне выбрасывать салфетки.
Вот это да. Такие послушные. Прямо магия. Соня наблюдает за близнецами с улыбкой.
Вчера я так и не смог внятно ответить на ее вопрос. А что, если этот дневник - больная фантазия Вени? Я не знаю точно, но на интуитивном уровне чувствую, что написанное в нем правда.
После чтения дневника у Лазаревой случилась натуральная истерика, и я уволок ее в ванную, чтобы не пугать детей. На плач и всхлипы прибежала перепуганная Лика, но поняв, что все под контролем, ушла к себе.
Соня долго плакала, сидя на краю ванной, всхлипывала и причитала, что все это невозможно. А я просто был рядом. Дико хотелось обнять ее, как раньше затащить на колени и защитить от всего мира. И я даже дернулся вперед, но Соня шуганулась отступая.
Потому что слишком много лет прошло порознь, потому что она наверняка до сих пор обижена на меня, потому что обстоятельства нашей встречи хуже некуда. Слишком много всего навалилось.
Я понимаю, что нужно время, чтобы принять и осмыслить происходящее и правда не хочу давить.
Потом она все-таки сбежала домой, а сегодня утром вот позвонила с новостью, что мы едем сдавать материалы для ДНК-теста.
Хвала современным технологиям, честное слово, не представляю, как бы убеждал ее в нашем родительстве случись эта история лет цать назад.
Заметив меня, Соня вся подбирается и даже перестает улыбаться. Она так и не поверила, что я не причастен к сумасшествию брата и ничего не знал о его планах.
- Спокойно, Бероев, - цежу сквозь зубы. - Никто и не обещал, что будет легко.
- Все нормально? - уточняет Лазарева, машинально поправляя парням волосы.
Мот широко улыбается. Старший явно кайфует от ее внимания, Лис как всегда сама серьезность. Кажется, он сам еще не определился с отношением к Лазаревой. Прямо как я.
- Да. У нас четыре дня. Результаты придут на почту. Твою я тоже указал.
- Хорошо, - кивает Соня и вдруг прячет руки в карманы.
Словно до результатов теста не имеет права прикасаться к детям.
- Эй, - возмущается Матвей и тут же тянет ее руку обратно.
Лазарева замирает,но все же берет его за руку. Елисей, немного подумав, повторяет за братом. И как ни старается Соня не может сдержать улыбки.
Усмехаюсь. Какой там испанец, да парни? У Лазаревой против нашего обаяния нет шансов. К моменту, когда будет готов тест, она сама пошлет этого перца. Должна послать.
Взявшись за руки, все вместе выходим на улицу
- Выше! - командует Мот.
- В смысле? - теряется Соня.
- Матвей хочет, чтобы мы с тобой одновременно подняли руки выше, вот так, - демонстрирую ей высоту. - И тогда они смогут «полетать».
- Оу, ладно. Я готова.
- Так парни, насчет три! Раз, два, три, - дружно считаем и резко поднимаем руки.
Мальчишки, хохоча «пролетают» над ступеньками, приземляясь на асфальт.
- Спасибо, - Мот в порыве благодарности неожиданно обнимает Сонину ногу.
- Пожалуйста, - отвечает она, вконец смущенная.
Аккуратно отлепляет старшего от своей ноги и снова берет за руку. Даже вечно строгий Лис робко улыбается, глядя на них.
Я тоже лыблюсь как дурак. Глаз не могу отвести. Потому что за время нашей разлуки Соня выросла в прекрасную молодую женщину. Добрую, чуткую, малышня сразу к ней потянулась.
И я залипаю на то, как полуденное солнце бликует в русых кудрях, — Соня улыбается мальчишкам и выдыхает облачко холодного воздуха, пританцовывает на месте.
- Холодно, может, поедем уже?
Киваю, усаживаем мальчишек. Как только Лазарева приземляется рядом со мной на пассажирское, тут же разворачиваюсь к ней.
Не хочу отпускать. Не могу.
- Не хочется домой. Давай, съездим куда-нибудь повеселимся? - предлагаю.
- В комнату! - тут же вставляет свои пять копеек Мот.
- Какую комнату? - уточняет Соня.
- В игровую. Знаешь, со всякими там лазалками, прыгалками, мягкими кубиками.
- О, знаю. Моя крестница тоже любит там бывать.
- У тебя есть крестница? - сам не пойму, почему этот факт так меня удивляет.
- Есть. Настоящая разбойница, - тихо смеется Соня.
Снова залипаю на ямочках на ее щеках. У Мота такие же, а у Лиса нет.
- У тебя ямочки, - не сдержавшись, невесомо касаюсь нежной щеки.
- Да. Всегда были. Ты, наверное, просто забыл, - отвечает чуть с хрипотцой.
Ничего я не забыл, как ни старался.
- У Мота такие же.
Соня тут же оборачивается к мальчишкам. Где ей во весь рот улыбается довольный Матвей.
- Надо же какое совпадение.
Ей-богу, мне хочется закатить глаза на ее замечание. Потому что эта упрямая ослица все еще не верит, что мы родители близнецов.
Честно говоря, я ее понимаю, сам прошел через стадию отрицания. Надеюсь, она как женщина справится с этим быстрее.
- Ну, раз нет возражений, тогда мчим в торговый центр? Там и кафе, и игровые комнаты. Ты как? - уточняю, выруливая с парковки.
- Вообще, у меня были планы... - мнется Соня.
Крепче вцепляюсь в руль. Какие это у нее интересно планы? Не с испанским ли акцентом?
- Подождут твои планы, а сырники с кленовым сиропом остынут, - хитро улыбаюсь.
На мгновение Лазарева замирает, затем насупившись, отворачивается.
- Ты помнишь?
- Конечно, когда мы встречались, ты их тонну съела не меньше, - дразню.
- Неправда! Я тогда вообще очень мало при тебе ела!
- Чей-то? - хмыкаю.
- Да потому что дура была! Все фею из себя строила, которая питается воздухом и радугой! Хотела тебе нравиться. А надо было мести все подряд, как ты! - негодует Соня.
Насупилась как хомяк, руки на груди сложила. Тихо смеюсь, возвращая внимание к дороге. Только сейчас понимаю, как сильно мне ее не хватало, все это время.
На ощупь нахожу маленькую ладошку, переплетаю наши пальцы, кладу себе на бедро.
Сталкиваемся взглядами. Какое-то время Соня растерянно рассматривает наши руки, выпрямляет пальчики и аккуратно вытягивает ладонь.
Шумно тяну воздух, скриплю зубами. Потому что меня капец как задевает, что Соня старается держать дистанцию.
Хоть это вроде как логично. У нее же отношения, жених. Но бесит неимоверно.
- Ты и нравилась. Очень. - Признаюсь, прокашлявшись.
У меня тогда реально крышу снесло.
Наш роман развивался стремительно, я просто потерял голову, влюбился как мальчишка и даже кольцо купил, собирался вот-вот сделать предложение.
И сделал бы. Если бы не сука-судьба.

----------

Глава 13.

Глава 13.
Соня
В кафе заказываю двойную порцию сырников и три разных соуса. Мальчишки молотят творожную запеканку за обе щеки. Только Кирилл выбился изобщей компании и ест омлет.
Наблюдаю за близнецами, пытаясь отыскать схожесть. Кроме ямочек на щеках у Мота пока ничего. У Елисея их вроде нет, хотя он так редко улыбается, что фиг разберешь.
- Вкусно? - спрашивает у мальчишек Кирилл.
Они дружно кивают, с набитыми ртами. Матвей театрально стонет от удовольствия, потирая животик.
Тихо смеюсь. Он очень забавный.
- Запивайте, - Бероев двигает ближе к близнецам два компота.
Матвей тянет меня за рукав, кивает на стакан.
- Что? Помочь?
Маленький хитрюга снова мне кивает. Придерживаю стакан, пока он пьет. Лис же, строго глянув на брата, берет стакан двумя ручками, крепко держит, пока пьет. Кирилл только глаза закатывает.
Закусываю щеку. Я понимаю, что Мот очень умело манипулирует мной, явно желая получить как можно больше внимания. Но он такой милый, как маленький игривый котенок и мне вовсе не сложно ему помочь.
- Ты его так совсем разбалуешь, - как бы между прочим роняет Кирилл.
Поднимаю на него взгляд.
- Очень может быть, - пожимаю плечами.
Кто-то же должен их баловать. Раз уж у нас впереди четыря дня и я понятия не имею, как прожить их и не сойти с ума. В случае положительного результата моя жизнь кардинально изменится. Навсегда.
- Пить, - снова тормошит меня Мот.
Пока пьет, любуюсь на его длиннющие черные ресницы. Этот парень точно вырастет красавчиком и разобьет не одно девичье сердце. Так же как и его строгий брат. Перевожу взгляд на Елисея. А он, оказывается, тоже подглядывает за мной.
Жду, что он засмущается и отвернется, но не тут-то было. Склонив голову набок, младшенький, как называет его Кирилл, внимательно меня рассматривает.
Так и играем с ним в «гляделки». Я улыбаюсь, и о чудо этот строгий мальчик тоже дарит мне робкую улыбку.
- Тебе очень идет улыбаться, - шепчу, наклонившись к столу.
И мальчишеская улыбка становится смелее.
- Фея, где твои крылья? - спрашивает Бероев, наблюдая за нами, складывает руки в замок, подпирает ими подбородок.
Подмигиваю мальчишкам, пропустив мимо ушей его подкол.
После обеда мы идем в игровую комнату. В этом торговом центре она огромная с несколькими залами и множеством горок, мягких бассейнов и лазалок.
Мальчишки нетерпеливо гарцуют на месте, готовые покорять новые вершины.
- Погодите минутку. Нужно вас раздеть, чтобы не вспотели.
Раздеваю их до футболок и колготок. И под боевой клич Матвея близнецы врываются в мягкий бассейн, начинается битва поролоновыми кубиками.
Присаживаемся с Кириллом тут же на мягкие пуфы, сразу за сеткой. Я не могу отвести глаз от близнецов. Жадно наблюдаю, как они, словно обезьянки карабкаются на горку, и, вереща паровозиком, съезжают вниз.
Внутри бьётся что-то болезненно-сладкое при мысли, что это мои дети. Мои. Я ведь и не надеялась уже.
- Ты улыбаешься, когда смотришь на них, - говорит Кирилл.
- Потому что они потрясающие, - поворачиваюсь в его сторону. - Теперь я тебя понимаю.
- В смысле?
- Помнишь, ты говорил, что когда первый шок прошел, ты понял: они лучшее, что случилось в твоей жизни? Я понимаю тебя. Я... - прижимаю руку к груди. - Я сейчас так много всего чувствую, что мне даже страшно, - признаюсь.
Внутри у меня настоящий ураган из мыслей, страхов, чувств и надежд. Трепет, тревога, страх перед будущим и какая-то невозможная щемящая нежность.
Сглатываю, того и гляди захлебнусь в этом водовороте.
Кирилл берет меня за руку, переплетает наши пальцы. Так и сидим молча, глядя на малышню.
Я же периодически проваливаюсь в состояние, близкое к панике. А если все написанное Веней правда? И эти мальчишки действительно наши с Кириллом дети?
В животе будто пружина натягивается от страха.
Тогда первым делом нужно будет поменять документы через суд, сообщить родителям, как-то объясниться с Марко. Господи, что я ему скажу?
Привет, милый. Знаешь, здесь неожиданно выяснилось, что у меня двое детей четырех лет? Он не поймет и, скорее всего, не поверит. Решит, что я скрыла детей.
Какой кошмар.
Высвобождаю руку, Кирилл рядом тяжело вздыхает. Подпираю ладошками виски, от всех этих мыслей начинает болеть голова, массирую кожу головы. Я практически не спала ночью.
Как отреагирует мама? Сначала сестра с новостью о беременности, следом я с уже готовыми детьми. Такое ни одни нервы не выдержат. Надо будет отправить ее куда-нибудь отдохнуть.
- Папа! - верещит Матвей, привлекая наше внимание.
Я аж привстаю. Рядом с мальчишками стоит девчонка-фотограф и пытается запечатлеть этих двух энерджайзеров. Наклоняется, что-то спрашивает. Матвей кивает и ведет ее в нашу сторону. Лис скачет следом.
- Здравствуйте, - улыбается фотограф. - Хочу сфотографировать ваших мальчишек. Можно?
- Валяйте, - разрешает Кирилл. - Из этих фоток потом магниты делают, близнецы любят их собирать. У нас дома весь холодильник в них, - объясняет Кирилл.
Киваю, сама же мысленно цепляюсь за его « у нас дома». Медленно, но верно до меня доходит, что, вообще-то, мы с Бероевым живем в разных городах, и если дети окажутся моими...
Как мы будем их делить? То есть я конечно понимаю, что близнецов ни в коем случае нельзя разлучать и нам с Кириллом нужно будет искать компромисс. Какой?
Меня снова кроет паникой. Щеки начинают гореть.
Так спокойно! Буду решать проблемы по мере их поступления.
Фотограф пару раз щелкает мальчишек, они старательно ей позируют. Затем оборачивается к нам.
- Можно я вас всей семьей сфотографирую?
- Да! - верещит Матвей и выскакивает из комнаты, прямо в колготках несется по полу, забирается ко мне на руки.
Лис проделывает то же самое и устраивается на коленях Кирилла.
Переглядываемся. Он ведет бровью. Мол: ты как?
А я не знаю как я! Я в шоке! Растерянно пожимаю плечами.
Как вдруг Кирилл сгребает нас в охапку, близнецы ближе жмутся друг к другу.
- Скажите: сы-ы-ыр! - командует девчонка-фотограф.
- Сы-ы-ыр! - громко повторяем все вместе.
Девчонка несколько раз щелкает нас, просит чуть сменить позу. И через десять минут возвращается с десятком магнитов.
Близнецы тут же кидаются их рассматривать, Мот восторженно комментирует, какие мы все красивые.
- Все касивые! И я и блат! И папа с мамой!
И это его восторженное «папа с мамой» удар в самое сердечко. Прикрываю на мгновение веки.
Боже, дай мне сил.
- Мы возьмем все, - прокашливается Кирилл, сгребая магниты в кучу.
- А можно я пару ваших фотографий возьму на рекламу? Вы такие красивые все, как с буклета, - явно смущаясь Бероева, просит девочка-фотограф.
Она что, собралась флиртовать с ним у меня на глазах?
- Какую еще рекламу? - прищуриваюсь.
- Нашего развлекательного центра, - лепечет девчонка.
- Можно, - кивает Бероев, пристально глядя мне в глаза.
А у меня даже не спросил!
- Ты же не против, милая? - вдруг обнимает меня Кирилл, вопросительно изгибает бровь.
Пялюсь на него как баран на новые ворота. Возмущенно отодвигаюсь. Он это специально? Бесит меня.
- Просто мы такая красивая семья, - старательно сдерживая улыбку, повторяет Кирилл. - Как с буклета!

----------

Глава 14.

Глава 14.
Кирилл
Выруливаю с парковки торгового центра, то и дело поглядывая на Соню. Закусив щеку, она задумчиво рассматривает стопку магнитов, невесомо касается кончиками пальцев самого большого магнита с улыбающимися близнецами.
Барабаню по рулю. Я знаю, из-за чего она сейчас грузанулась. Из-за слов девчонки-фотографа про семью. Соня все еще сомневается в том, что родная мать близнецам. А если и допускает мысль, что у нас общие дети, то наверняка не знает, как быть дальше.
Ведь у нее жених, мать его за ногу.
Телефон, что лежит на коленях у Сони, неожиданно начинает звонить, и я успеваю заметить смазливую загорелую рожу испанца.
Сука! Как же он не вовремя!
Крепче вцепляюсь в руль.
Воровато оглянувшись, Лазарева скидывает вызов, что-то быстро печатает.
Дышу глубоко через нос, стараясь поймать дзен. Нельзя давить! С ней это никогда не работало! Соня сама должна выбрать нас! Меня и детей. Потому что уже сейчас я понимаю, не смогу просто быть партнером и отцом ее детей.
Я хочу Соню не только для сыновей, но и для себя.
Миллион лет прошло, но, видимо, есть вещи, которые никогда не меняются. Стоило только взглянуть в ее голубые глазища, и я снова пропал.
- Ответь, - цежу сквозь зубы, кивая на телефон.
- Да нет, я позже перезвоню, - лепечет Лазарева и нервно касается волос, убирает магниты в сумку.
Потом? Лучше вообще никогда.
Как этот ее испанец отреагирует на новость о детях? Надеюсь, будет не в восторге. А если смирится? Я бы на его месте принял Лазареву хоть с десятью детьми, лишь бы не терять.
И вообще, почему они живут в разных странах, если решили пожениться? Может, не все там так гладко?
Нельзя ее отпускать. К моменту, когда будет готов тест она уже должна быть «нашей».
- Сонь, - прокашливаюсь.
- А? - поворачивает ко мне.
И я залипаю на ее глазищах, манко приоткрытых полных губах, белом жемчуге зубов.
Шумно сглатываю, неожиданно вспомнив, что когда-то я делал с этим красивым ртом. Я был у Сони первым, и именно я познакомил ее с миром взрослых удовольствий.
В штанах тут же становится тесно. Болезненно морщусь. Да млять!
- Что ты хотел сказать? - хлопает ресницами Лазарева.
Хотел сказать, что хочу твой рот. А еще тебя всю. Желательно где-нибудь на необитаемом острове и только вдвоем. Чтобы я заново напомнил тебе, все, чему когда-то учил.
Ооо, Соня была очень старательной и горячей ученицей.
И теперь вот это вот сокровище да какому-то поганому испанцу? Хрен ему в обе руки, утрется.
Что десять лет назад, что сейчас я чувствую Лазареву своей женщиной. Потому что после нее в моей жизни так и не случилось чувства сильнее.
- Я хочу, чтобы ты жила с нами, пока делается тест. Не хочу терять ни дня.
- В смысле? - теряется Соня.
- Ну я же рассказал тебе, что психолог настаивает на общении мальчиков с матерью, - прокашливаюсь. - А мы и так уже потеряли много времени.
- Кирилл, ты это так говоришь, будто уверен, что результаты теста будут положительными, - почти возмущается Лазарева.
- А я и уверен. Ты мать мальчишек, - произношу, понизив голос, чтобы близнецы не услышали.
Соня нервно оборачивается назад. Подсматриваю за ней в зеркало. Но парни заняты игрушками, которые тянутся и пищат.
- Ты и так пропустила четыре года их жизни, - подливаю масла в огонь.
Да, это запрещенный прием, но на войне все средства хороши.
Лазарева снова усаживается прямо, слепо смотрит перед собой, будто что-то обдумывает, постукивает пальчиками по сумке.
Давай же, помоги мне! Решайся.
- И как ты себе это представляешь? У меня даже вещей нет, косметики, вообще ничего! - разводит руками.
Старательно прячу улыбку. Пошла вода горячая.
- Мы можем дома заказать все, что тебе нужно, или заехать купить прямо сейчас, - предлагаю.
- Не надо ничего покупать. Давай заедем ко мне, я соберу самое необходимое, - расстроено вздыхает Лазарева.
- Как скажешь, - хмыкаю, пряча улыбку.
В квартире Соня берет маленькую спортивную сумку и быстро собирает вещи. Близнецы ходят за ней хвостиком, в очередной раз возвращаю их за капюшоны к двери.
- Натоптали, - указываю на мокрые следы на паркете.
Мот тяжело вздыхает, присаживаясь на пуфик, всем своим видом демонстрируя вселенскую скорбь.
Старшего хватает ровно на минуту, затем встав на ноги, он начинает переставлять Сонину обувь. С минуту Лис хмуро следит за бурной деятельностью брата, чуть подумав, присаживается на корточки и старательно вытирает варежкой маленькую лужу.
Облокачиваюсь на косяк, качая головой. Повезло нам с детьми. Хозяйственные спасу нет.
Запыхавшаяся и кажется чуть смущенная Соня появляется из комнаты, забираю у нее сумку с вещами.
- Они тут «порядок» навели, пока ты собиралась, - киваю на Мота, что снова стоит с туфлей в руках.
- Хм. Спасибо.
- Не благодаи, - отвечает ей совершенно счастливый Мот.
Соня собирается, закрывает квартиру, тянет близнецам руки. Мот неожиданно тащит ее в сторону лестницы.
- Пойдем по ступенькам? - спрашивает у сыновей.
- Да! - кивает Матвей.
- Хорошо, только осторожно.
Мот тут же берет ее за руку, и даже осторожный Лис вкладывает пальчики в протянутую ладонь.
Почесываю бровь, глядя на них. В груди растекается теплое, давно забытое, хочется улыбаться.
Спускаются. Я иду следом, любуюсь. Ну, идеально же.

----------

Глава 15.

Глава 15.
Соня
- Со-о-онь? - тянет Бероев.
- М? - оборачиваюсь к нему с ножом в руках.
Я нарезаю хлеб. На плите аппетитно бурлит борщ.
- Пахнет потрясающе. Знала бы ты, сколько раз за эти годы я вспоминал твой борщ, - хитро улыбается Кирилл.
Я только глаза закатываю на его примитивный подкат.
- Сколько? Я тебе его и варила-то пару раз.
- Четыре.
Надо же запомнил.
- Потому что твой борщ, как и тебя, забыть невозможно, - щурится Кирилл.
Качаю головой. Прямо пикапер от бога.
- Забыть нет, а бросить, видимо, очень даже можно, - отбриваю бывшего. - Можешь звать детей к столу.
Кирилл недовольно морщится. Видимо, тема нашего расставания ему тоже поперек горла.
Ну ничего, я сейчас немного освоюсь и все равно заведу этот разговор. Потому что устала додумывать и делать вид, будто меня это не волнует. А меня волнует! Еще как волнует!
Он бросил меня по телефону! Не потрудившись объяснить, как это так, он вдруг резко «перерос» наши отношения.
Чувствую, как меня снова начинает пенить.
- Спокойно, - уговариваю сама себя.
Я здесь не для этого. Моя главная цель — дети.
Откладываю нож, опираюсь руками о столешницу.
Господи, как страшно. Мы уже три часа в его квартире, и я не могу расслабиться ни на минуту.
-А-а-а, - с боевым кличем на кухню забегает Матвей.
На нем головной убор индейца и цветастая накидка, следом появляется Елисей с луком и стрелой в руках, замыкает процессию Лика.
Сейчас она без боевого раскраса, и выглядит младше своих лет.
- Пахнет вкусно. Мы хотим есть, - объявляет Лика.
- А у меня все готово уже.
Обедаем мы вчетвером. Кирилл все это время разговаривает по телефону.
- М-м-м, вкусно! - нахваливает мой борщ Матвей.
Лис кивает, активно работая ложкой.
- Кстати, да, съедобно, - соглашается Лика.
Ничего себе. Мне послышалось или она действительно меня похвалила?
- Спасибо. Всем приятного аппетита.
Кирилл появляется на кухне, когда мы уже поели.
- Лика, присмотри, пожалуйста, за близнецами, - просит племянницу.
Девчонка цокает, но соглашается, и дети дружно покидают кухню.
Быстро споласкиваю посуду, ставлю в посудомойку.
- Борщ на плите, - сообщаю уже на выходе.
- А ты?..
- А я пойду к нашим детям, - отвечаю, не дав ему договорить и старательно выделяя слово «нашим».
Близнецы валяются на ковре в гостиной. Лика тащит раскладной, низкий столик. Ставит, рассыпает по нему карандаши и фломастеры, протягивает каждому из мальчишек по листу бумаги.
Присаживаюсь рядом. Лика оставляет близнецов на меня и тут же уходит к себе. Вздыхаю ей вслед. Мне неуютно от ее демонстративной холодности.
- Будете рисовать? - спрашиваю у малышни.
- Да, - важно кивает Матвей и берет зеленый фломастер.
Елисей выбирает синий. Кажется, Мот рисует дом и собаку, а Лис море и кораблик. Младшенький от усердия аж язык высунул.
Перевожу взгляд с одного на другого. Милые спасу нет, очень хочется их сфоткать, торможу этот свой порыв. Нельзя фотографировать чужих детей, а я не могу на сто процентов быть уверена, что они мои.
Матвей, как по заказу поворачивается ко мне, широко улыбается, хвастаясь ямочками на щеках. Точь-в-точь как у меня.
Правда, что ли, мои?
Последние пять лет все гинекологи в один голос твердили мне, что шансы на детей крайне невысоки, ибо с одним яичником забеременеть намного сложнее.
И вот тебе, пожалуйста. Двое готовых детей. Нервно хмыкаю, представляя лицо мамы, когда сообщу ей о четырехлетних внуках. Полагаю, новость произведет фурор и я переплюну даже сестру.
Надо будет кстати позвонить ей. Узнать, не помирилась ли она с парнем.
Телефон лежащий тут же рядом оживает вибрацией. На экране фотка улыбающегося Марко. Вот уж кому точно будет не радостно узнать о близнецах.
Матвей поднимает голову, смотрит на мобильный. Сбрасываю вызов. Пишу, что занята и перезвоню позже. Хотя понятия не имею, как буду делать это в квартире Бероева.
Он мне никто! Просто бывший и, возможно, отец моих детей. Но он бывает так смотрит, что я сразу чувствую себя виноватой во всех смертных грехах. Видимо, Кирилл считает, что после его предательства я должна была уйти в монастырь и до конца дней оплакивать наши неудавшиеся отношения.
Ага, сейчас. Словно подслушав мои мысли в гостиной, появляется Бероев. Садится по-турецки, заглядывает в рисунки. Мальчишки тут же бросают карандаши и кидаются к нему.
Мот спотыкается, едва успеваю снова поймать его за шиворот.
- Осторожно! - вскрикиваю, аж сердце заходится, прижимаю руку к груди.
- Пиасты! - верещит старшенький и первым атакует Кирилла.
Лис хохоча, запрыгивает на него с другой стороны.
- Охо-хо-хо! - подыгрывает им Бероев на манер пирата.
Не могу сдержать улыбку, глядя на эту цветную, веселую кучу малу. Даже Лика выглядывает из комнаты, любуется. Но заметив мой взгляд, тут же снова исчезает.
Не простила она мне Оленьку? Кирилл сказал, что теперь мышь обитает исключительно в ее комнате, но крыло вроде зажило.
- На аболдаж!- верещит Матвей, оббегая Кирилла и прыгая ему на спину.
Елисей заливисто хохочет, и я забываю, как дышать такой он прекрасный в этот момент. Нет вечной складки между бровей и упрямо сжатых губ. Сейчас он такой же улыбаха как брат. И это все благодаря Бероеву.
Сталкиваемся с ним взглядами. Зависаем в этом контакте. Кирилл хитро щурится и подмигивает мне.
- Поднять якоря! - отдает команду.
Два часа Бероев играет с близнецами, и все это время мой телефон настойчиво вибрирует звонками и сообщениями от Марко.
Я понимаю, что должна ответить, но не могу. Я не хочу, снова видеть злого Кирилла, сейчас между нами и так слишком хрупкое равновесие. А что-то подсказывает мне, что звонку Марко он точно не обрадуется.
- Так, парни, пора купаться! - Кирилл поднимается с ковра, разминает ноги.
- Купаца! - верещит Матвей и, схватив брата за руку, тащит в ванную.
- Ну, что, мамочка? Готова? - Бероев одним рывком поднимает меня с пола.
- К чему? - растерянно хлопаю глазами.
- Купать сыновей.
- Я?!
- И я. Не боись я не отдам тебя им на растерзание, - подмигивает Бероев и клацает зубами у моего носа, и в его голосе я слышу явное снисхождение.
Машинально подаюсь назад. Прищуриваюсь. Ах, так значит, да? Он не верит, что я справлюсь?
- Готова, - отвечаю уверенно.
Что я детей, не смогу выкупать?
Кирилл быстро моет ванну со специальным средством, несколько раз споласкивает. Затем набирает теплую воду и льет в нее детскую пену. Во влажном воздухе разливается сладкий запах жвачки.
- Это что Бабл-Гам? - спрашиваю удивленно.
- Запах детства, - улыбается Бероев.
Мальчишки быстро раздеваются и лезут в пенную воду.
Плескаются и хохочут, используя вместо игрушек бутыльки и мочалки.
Кирилл тихо посмеивается, пристраивая по очереди им на голову большие пласты пены.
Присаживаюсь с противоположной от него стороны.
Беру синюю губку, жамкаю в руках.
- Эта Матвея он любит, когда его трут от души. А эта, - кивает на зеленую губку в своих руках. - Лиса она помягче, его нужно аккуратней тереть.
- Боже, это целое искусство, - сдуваю выбившуюся прядь со лба.
- Да нет. Купание — это просто. Главное — не вытаскивать их пока кожа на пальчиках не сморщится, иначе крика будет, - цокает Кирилл. - А как только сморщилась, значит, пора.
- Поняла, - пытаюсь смахнуть назойливую прядь локтем.
Бероев вытирает руку и неожиданно заправляет капризный локон мне за ухо. Чуть зависает, а затем ведет кончиками пальцев по линии подбородка, очерчивает губы.
Что? Зачем он? От этого неожиданного контакта мое сердце спотыкается, а внизу живота щекочет. Дергаюсь отстраняясь.
- Не надо так, - сиплю.
Кирилл ничего не отвечает, и мы принимаемся мыть малышню. Близнецы обожают воду и действительно плещутся до сморщенной кожи на пальчиках.
- Пора, - командует бывший и под двойное возмущение вытаскиваем мальчишек из воды.
Затем кутаем в большие махровые полотенца, несем в спальню.
Опустив Лиса на кровать, отхожу, не зная, что делать дальше.
Кирилл же действует четко.
Быстро вытирает мальчишек, надевает на них пижамы. По очереди каждому промокает ушки ватными палочками, берет детский крем и вдруг приземляется в кресло.
Кажется, выдохся.
Его рубашка безнадежно промокла, а по джинсам тут и там стекают островки пены.
Кто бы знал, что суровый Бероев может быть таким трепетным с детьми? Для меня это прямо открытие века. Честно приятное.
Протягиваю руку за кремом.
- Что нужно сделать?
- Намазать им пятки, - выдыхает Кирилл и устало трет переносицу, роняет голову на спинку кресла.
- Мне пелвому! - вызывается Матвей.
Выдавливаю на ладошку немного крема и втираю в маленькую розовую пятку.
Сначала Мот мужественно терпит, но не выдерживает и начинает хихикать. Елисей даже не пытается сдержаться и смеется, смешно поджимая пальчики. Играем так минут десять. Закончив, подмигиваю мальчишкам. Они мне тоже корча смешные рожицы.
Какие же все-таки... Потрясающие.
- Готово, - оборачиваюсь к Кириллу.
Растерянно моргаю, потому что он спит. Темные ресницы чуть подрагивают, под глазами залегли темные тени, видимо, он действительно не высыпается раз его так резко выключило.
- Эй, Кирилл, - осторожно тормошу за плечо, не реагирует.
- Кирилл, - трясу сильнее.
Бесполезно. Ладно. Осматриваюсь, беру плед, укрываю.
Мальчишки уже улеглись в кровать.
Спрятавшись за шкафом, быстро переодеваюсь в пижаму и укладываюсь на диван рядом с кроватью. Выключаю большой свет, предварительно щелкнув ночником.
Вдруг дети боятся темноты? Я в детстве боялась.
- Спокойной ночи? - шепчу близнецам.
Они что-то нестройно бормочут в ответ.
Через пять минут Елисей уже спит, а Матвей крутится юлой. Ну и подставил меня Кирилл. Откуда я знаю, как дети привыкли засыпать? Сами или со сказкой, под колыбельную или под модуль?
- Закрывай глазки. Папа рядом. Вон он спит, - на всякий случай напоминаю Матвею, кивая на спящего Бероева.
Наверняка ему тревожно засыпать в одной комнате с практически незнакомой мной.
Малыш вдруг садится, смотрит на Кирилла, выдыхает, снова ложится. Но заснуть не может.
Блин.
- Что мне нужно сделать, чтобы ты заснул? - спрашиваю, начиная нервничать.
Может, надо позвать Лику? Уж она-то должна знать, если у них есть какой-то ритуал засыпания. А вдруг она сама уже спит?
Матвей протягивает мне руку.
- Что? - привстаю на локте, тоже тянусь к нему.
Малыш зажимает в ладошки мой указательный и ложится, устраивается поудобнее и буквально через минуту вырубается.
- Серьезно? - обреченно шепчу в темноту.
Падаю на подушки, стараюсь улечься так, чтобы мой палец не дай бог не выскользнул из маленькой ладошки.
Понятия не имею, как буду спать, но как-то буду. Бероев вон на ходу засыпает. Оглядываюсь на Кирилла, он так и спит сидя в кресле, даже не шевелится. Потрясающе.
- Пфф, - дую щеки, укладывая руку поудобнее.
У Вселенной весьма своеобразное чувство юмора.
Ну, что, Софья Александровна, ребенка ты хотела? Получи двух.

----------

Глава 16.

Глава 16.
Соня
Просыпаюсь от щекотки в носу, вдыхаю и вдруг чихаю. Открываю глаза.
Надо мной стоят близнецы с маленьким пером от подушки. Вечно хмурый Елисей сейчас застенчиво улыбается, а Матвей и вовсе хихикает.
- Доброе утро, - сажусь, растирая лицо, пытаясь проснуться.
- Эй, я же просил вас не шуметь и не будить Соню, - заходит в комнату Кирилл.
Замирает, заметив, что я проснулась.
- Доброе утро, - здоровается хрипло.
Я же сижу разинув рот, потому что Бероев практически голый. Из одежды на нем только полотенце на бедрах. Мокрые темные пряди падают на лоб, Кирилл откидывает их небрежным движением, по широкой раскачанной груди катятся капли. Бывший явно только что из душа.
А еще он стал просто огромным. Только сейчас, глядя на него без одежды, могу в полной мере оценить масштаб перемен.
В универе он был просто крепким, а сейчас реально большой, раскачанный, брутальный мужик.
- Привет, - наконец-то справляюсь с голосом.
- Спасибо, - неожиданно благодарит.
- Что? - хлопаю глазами.
Кирилл широко улыбается один в один, как Матвей. Ловлю себя на том, что у старшенького оказывается его улыбка, только ямочки мои.
Мои?!
Боже, еще немного и я без ДНК-теста присвою близнецов.
Кирилл подходит ближе, присаживается рядом со мной на диван. Тянется ко мне, напрягаюсь, не понимая, что он собирается сделать.
Бероев лишь цокает на мою реакцию и вдруг заправляет мне за ухо прядь.
- Вчера ты дала мне выспаться. Впервые за полгода. И это настолько потрясающе, что я снова влюблен, - прикладывает руку к сердцу.
Хмыкаю отстраняясь. Дурак какой.
- Да ну тебя, - встаю, потягиваясь.
Несмотря на то что спала на диване, я на удивление выспалась.
Замираю, ловя взгляд Бероева на своем голом животе. Черт! Тут же одергиваю пижамную кофту.
- Я хочу в душ.
- Да тебе надо в душ. Срочно. Куда угодно. Уйди, ради бога, - выпаливает Кирилл.
Что? Хамить то зачем?
- Эй, - возмущаюсь.
Чего это он меня прогоняет?
- Знаешь что?! - уже собираюсь возмутиться.
Как бывший, вдруг встает. Оказываемся нос к носу, опасно близко.
Кирилл дует ноздри и чиркает кончиком носа по моему, я же опускаю взгляд и жмурюсь. Потому что до меня доходит, с чего он так активно пытается меня спровадить.
У Бероева эрекция! Да еще какая!
- Соня, иди в душ. От греха подальше, - требует Кирилл.
- Да. Уже иду! - пулей вылетаю из комнаты.
Быстро принимаю душ, запрещая себе думать об этой неловкой ситуации. В конце концов, мы взрослые люди. Он мужчина, я женщина. В прошлом мы были любовниками, поэтому утренняя эрекция Бероева не должна меня шокировать. И она не шокирует, но дико смущает. Ибо я прекрасно помню, что под этим полотенцем.
Чувствую, как горят щеки и покалывает низ живота. Свожу бедра. Ужас.
Быстро натягиваю домашний костюм, сушу волосы и выхожу из ванной.
Близнецы играют в спальне. Складывают конструктор на полу. Кирилл и Лика препираются тут же в коридоре.
- Нет, Лика! Ты останешься с братьями и подстрахуешь Соню!
- Я домой хочу! Сколько нам еще здесь торчать? Если мальчишки ей не нужны ну и пусть идет в жопу! Поехали домой! Сами справимся! - психует Лика.
Застываю. Кажется, они не спорят, а ругаются. И в жопу Лика посылает явно меня.
Что случилось, пока я была в душе?
- Нет! Ждем результатов теста здесь! И в Москву я поеду один!
В Москву?
- Гм, - прокашливаюсь, обозначая свое присутствие.
Кирилл и Лика тут же оборачиваются.
- Все нормально? - уточняю осторожно.
- Нет. Соня, у меня форс-мажор на работе, мне срочно нужно вернуться в Москву.
- Эм, - чуть зависаю, переваривая информацию. - А без тебя не решат этот форс-мажор?
- Нет. Я сейчас быстро соберусь и поеду. Лика останется с тобой и поможет с близнецами. Я вернусь завтра утром, максимум вечером.
Сглатываю. Ничего себе нежданчик.
- Если ты не согласна, тогда я, конечно, возьму детей с собой, - хмурится Кирилл.
В смысле? Заберет мальчишек?
Внутри все скручивает от паники, потому что возможно, сейчас Бероев увезет в другой город моих детей и вообще не факт, что я их снова увижу. И вот все эти его разговоры, что я им нужна сейчас вообще мимо.
Сцепляю руки в замок, пальцы ледяные. Отпустить близнецов с ним страшно и остаться с ними без него тоже страшно.
- Соня, спокойно, - Кирилл поднимает ладошки вверх. - Это просто работа, и я должен появиться в офисе. И как ты понимаешь, не горю желанием тащить детей с собой. Дорога тяжелая, к тому же Мота сильно укачивает, и мне придется часто останавливаться. А если я поеду один, то быстро все решу и вернусь.
- Я не хочу, чтобы ты их забирал, - признаюсь дрожащим голосом.
- Хорошо. Я очень на это рассчитывал, что ты согласишься присмотреть за мальчишками. А Лика тебе в этом поможет. Да, Лика? - давит интонациями Кирилл.
Девчонка недовольно пыхтит и, скрестив руки на груди, задирает подбородок.
- Не хочу я с ней оставаться! Она чужая нам!
- Вот и познакомитесь поближе. Лика, Соня практически не знает близнецов. А ты как их старшая сестра, если что подскажешь. Я тоже буду на связи.
- Ладно! Но как только будут готовы результаты теста, обещай, что мы сразу вернемся домой!
- Конечно. Обещаю, - кивает Кирилл.
К щекам приливает жар, сжимаю кулаки.
Как мило. Что он так единолично решает, где будут жить наши дети. Вся моя жизнь, вообще-то, здесь. И переезжать я точно не планировала.
Даже Марко не удалось уговорить меня перебраться в Испанию. После свадьбы он планировал осесть в России.
А Бероев вот так лихо и непринуждённо решает мою судьбу? Понятно же, что если мальчишки мои, я их никуда не отпущу. Я и так потеряла слишком много времени!
Господи, что мы будем делать? Жить на два города?
Жизнь Бероева в Москве, у него там родня, друзья и бизнес. Моя здесь. А между нами близнецы и Лика.
Главное — не паниковать. Буду решать проблемы по мере их поступления.
Кирилл быстро объясняет близнецам, что ему нужно срочно уехать и пока его не будет, за ними будем присматривать мы с Ликой. Мот кивает, Елисей слушает, хмурится, то и дело, поглядывая в мою сторону.
Я лишь вымученно улыбаюсь. Боже, дай мне сил с ними справиться.
Кирилл быстро кидает вещи в спортивную сумку, берет какие-то папки. Лика так и стоит с каменным лицом, всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства.
- Все я погнал. Сонь, я на телефоне. Звони в любое время. Я быстро туда и обратно. Завтра утром вернусь.
Часто киваю, очень надеясь, что все-таки справлюсь, и мне не придется ему названивать.
- Документы близнецов, - Кирилл протягивает мне синюю папку.
Беру, машинально сую в сумку.
- Ну, идите обниматься, - Кирилл присаживается перед близнецами.
- Папа! - первым в объятия влетает Матвей.
Лис подбегает следом, и Кирилл крепко обнимает обоих мальчишек. По очереди целует в макушки.
- Папа, пока! - прощается Матвей.
- Парни, вы у меня уже большие, поэтому видите себя хорошо и не пугайте Соню. Обещаете?
- Обещаем! - отвечает Матвей.
Лис молча, кивает.
- Лика? - оборачивается к племяннице Кирилл.
Она тяжело вздыхает и закатывает глаза.
- Да обещаю, обещаю! Буду паинькой. Ты только возвращайся быстрее.
- Я мигом, - Кирилл притягивает упирающуюся племянницу к себе и чмокает в макушку, точно так же как мальчишек.
Прикусываю щеку, чувствую себя странно. Они все так любят друг друга, настоящая маленькая семья и я.
Кирилл берет сумку, накидывает на плечо.
- Счастливого пути. Все будет хорошо, - обещаю.
Хотя страшно капец.
- Лика, - Кирилл кивает на близнецов.
Девчонка берет мальчишек за руки.
- Пойдемте, помогу вам лего собрать.
Поднимаю взгляд на Бероева.
Зачем он спровадил детей? Собирается дать мне ценные указания?
- Что?
Договорить не успеваю, Кирилл вдруг впечатывает меня в себя и целует.
Теряюсь от его напора, не ожидая такой подставы. Но в следующую секунду возмущённо мычу ему в губы, упираюсь ладошками в мощную грудь.
Но Бероев будто скала хрен сдвинешь. Обнимает меня сзади за шею и нагло исследует языком мой рот. Вцепляюсь в полы его пальто, потому что колени меня не держат. Ненавижу его за это! Пыхчу пытаясь отодвинуться, не получается! Ах так! Подаюсь ближе к Бероеву и сильно кусаю его за губу.
- Ау! - дергается Кирилл, ощупывает языком пострадавшую губу.
- Ты офигел? - возмущаюсь, пытаясь выровнять дыхание.
- Скучай по мне, - хищно скалится Бероев.
Медленно моргаю, пытаясь прийти в себя.
- Что это сейчас было? Зачем?
Я в шоке от того, что он сделал и от своей реакции на этот поцелуй.
- Это я желаю тебе удачи с нашими сыновьями. Она тебе понадобится, - подмигивает Кирилл.
Надо бы возмутиться, что я справлюсь и, вообще-то, ему нельзя меня целовать! Возмутиться, конечно, надо, но не получается.
- Я позвоню, как доберусь.
Бероев чиркает пальцем мне по носу и уходит. Еще с минуту стою оглушенная произошедшим. Сердце молотит, кидаясь на ребра, прижимаю руку к груди, облизываю горящие губы.
Удача мне определенно понадобится. И не только с близнецами, но и с их отцом.

----------

Глава 17.

Глава 17.
Соня
Кирилл уехал. Звонил полчаса назад, сказал, что уже на трассе и заехал на стоянку заправиться.
Без него квартира словно осиротела. Странное ощущение.
Близнецы притихли, Лика с головой ушла в телефон. Я слоняюсь из угла в угол, не понимая, чем себя занять.
- Лика, расскажи мне, пожалуйста, про режим мальчишек, - усаживаюсь в кресло рядом с близнецами.
Девочка поднимает на меня взгляд, долго молчит. Нехотя откладывает телефон.
- Я пытаюсь составить хотя бы примерный план на день, - объясняю.
- Это бесполезно. С близнецами планы не работают, - закатывает глаза Лика.
- Та-а-ак, - где-то я это уже слышала. - Сейчас мы пообедаем, и что дальше? Прогулка?
- Да, хорошо бы их выгулять. Тогда они лучше спят.
- Сколько раз в день спят мальчики?
- Один если повезет. Если нет, то на ночь они укладываются раньше и утром естественно проснуться раньше. Поэтому мы с Кириллом стараемся, чтобы они обязательно спали днем.
Мы с Кириллом. Странно слышать, что Лика так называет Бероева.
- Понятно. Пойду, разогрею обед. Будешь пюре с «ежиками»?
- Ага.
После обеда мы собираемся на прогулку.
- Это Елисея, - кивает на шапку в моих руках Лика.
- Окей, - беру другую и надеваю Матвею.
Следом быстро собираю младшего.
- Проверь варежки, они вечно их забывают, - советует Лика.
Проверяю, все ли на месте. Мысленно делаю себе пометку пришить варежки на резинку, чтобы близнецы их не забывали и не теряли.
- Еще надо лопату взять и снежколеп, - снисходительно поясняет девочка.
Боже! Хочется заорать мне. А нельзя просто выйти погулять? Без всех этих приготовлений? Но, видимо, нет.
Лика тянется и достает близнецам орудие труда. Беру сумку, надо бы зайти в магазин на обратном пути. Купить вкусняшек к чаю.
Вываливаемся на улицу. Сегодня тепло, идет снег. Крупными хлопьями кружит в воздухе.
- Мот, немедленно закрой рот! - возмущается Лика.
Перевожу взгляд на этого улыбаху. Показав сестре язык, он снова ловит снежинки.
- Так нельзя делать. Горло потом заболит, - присаживаюсь на корточки, объясняю. - И придется его полоскать и брызгать лекарство.
Матвей тут же прячет язык и крепко сжимает губы. Хмыкаю. То - то же, хотя в детстве я делала так же, как он.
- Здесь площадка убогая. Я видела недалеко нормальную. Пошли туда, - Лика берет Елисея за руку и шагает в нужном направлении.
Ловлю ладошку Матвея в варежке и спешу за ней. Мы идем минут пятнадцать дворами и действительно выходим на большую, красивую детскую площадку.
Она явно новая и хорошо оборудована. Тут и теремки, и горки и лазалки. Все, что детской душе угодно.
С удивлением понимаю, что мы рядом со вчерашней больницей. Нехорошее предчувствие царапает тревогой.
Ерунда, это я просто еще от стресса не отошла. И да, меня пугает внезапно свалившаяся ответственность. Но я справлюсь, многодетные же как-то выживают.
А у меня всего-то двое шилопопых близнеца и Лика на подхвате.
- Голка! - верещит Матвей и бежит к горке.
Я спешу за ним, одним глазом поглядывая на Лику, что усаживает Елисея в качели.
- Лика, мне кажется, эти качели небезопасны, они же без ограничителя.
- Здесь все качели такие. Это же не Москва, - усмехается девчонка.
Глубоко вдыхаю, стараясь подавить раздражение. Может, я зря переживаю? Лика ведь лучше знает близнецов и если решила, что эти качели безопасны наверняка так и есть.
Беру Матвея за ручку, помогаю съехать.
- Клуто! - улыбается он и идет на новый заход.
- Але, - Лика прижимает телефон плечом, прячет замершие руки в карманы.
Отходит от качелей, разговаривает.
Я дергаюсь к Елисею, но вспоминаю, что, вообще-то, Матвей сейчас забирается по скользким ступенькам.
Что-то мне не нравятся эти развлечения. Надо всех снимать отовсюду и идти лепить снеговика.
Жаль морковку не взяли. Но вместо носа вон камень можно воткнуть.
- Давай, последний раз и слезаем, - снова беру Матвея за руку.
Он с хохотом съезжает вниз, встает. Отряхиваю ему попу от снега. Растираю холодные руки, потому что свои перчатки я не взяла.
Грею пальцы дыханием, оборачиваюсь позвать Лиса и Лику лепить снеговика, и мое сердце спотыкается.
Потому что девчонки рядом с Лисом нет. Она стоит далеко и говорит по телефону. А Елисей, словно в замедленной съемке находу пытается спрыгнуть с качающейся качели.
Дергаюсь в его сторону. Клянусь, так быстро я никогда не бегала! Пытаюсь поймать, но ткань комбинезона выскальзывает из замерзших пальцев.
Споткнувшись, лечу на землю, утягивая Елисея с собой. По идее я должна была смягчить удар, но Лис начинает орать и плакать, так что я практически глохну. Сучит ногами и руками, пытаясь встать.
Я с ужасом смотрю на кровь на детском личике.
- Мамочки!
Ощупываю его всего. Руки, ноги, голова вроде все целое. Тогда откуда кровь?
Быстро осматриваюсь, на снегу, куда он ткнулся лицом капли крови. Судорожно разрываю его окоченевшими пальцами, вдруг под снегом что-то острое?
Но там ничего нет, никаких камней или стекол. Просто обледенелый наст снега. Спасибо, Господи!
- Лис!!! - верещит Лика и несется к нам.
- Блат! - тут же начинает рыдать Матвей.
Я же пытаюсь подняться на ноги. Но в комбинезоне Лис слишком тяжелый.
- Что? Что ты ему сделала?! - кричит перепуганная Лика.
- Я сделала? Я его поймала! Когда он решил спрыгнуть с качелей! - верещу в ответ.
От шока меня начинает мутить, и руки ходят ходуном. Кое-как поднимаюсь, беру Елисея на руки.
- Блин! Лис, ну на фига?! Я же просила, сиди, качайся! А я поговорю и вернусь! - психует Лика.
Теперь мне хочется закатить глаза. Сказала она. Ага, а он так и послушал.
Ревущий Матвей подбирает мою сумку. Подбегает ближе.
- Чо? - запрокидывает заплаканное личико.
Елисей горько рыдает, размазывая кровь по лицу мокрыми варежками.
Господи, ну почему он такой бедовый?!
- Ччч, не плачь, пожалуйста. Все будет хорошо! - шепчу как заведенная.
Лис цепляется за меня, часто всхлипывает. Он явно напуган и я не меньше.
- Соня, у него кровь! - бледнеет Лика.
- Аа-а-а! - услышав про кровь, Матвей еще больше заходится плачем.
Больно прикусываю щеку, чтобы самой не зареветь. Да что за непруха? Нужно срочно к врачу!
- Быстро возьми Матвея и бегом за мной!
Практически бегу в уже знакомую больницу. Слышу, как за моей спиной Лика тихо всхлипывает и зовет Матвея.
Вбегаю в приемное отделение. За ресепшеном вчерашний администратор и чудо-доктор Смирнов.
- Не понял, - вытягивается его лицо. - Что опять?!
Он нас точно узнал.
- Помогите, пожалуйста! У меня ребенок с качелей упал! У него кровь! - подбегаю сразу к Смирнову.
- Что ж вы такие бедовые? - качает он головой и ведет нас в кабинет.
- А мы?!
Оборачиваюсь на зареванных Лику и Матвея. У меня вот-вот глаз начнет дергаться, клянусь.
- А вы ждите здесь! Документы Лиса в сумке! - киваю на сумку, что Матвей прижимает к груди.
- Леня, твой пациент! - басит доктор Смирнов, приоткрывая дверь в нужный кабинет.
- Оу, здрасьте, - приветствует нас не менее брутальный доктор Леонид.
- Присаживайтесь, - указывает на кушетку.
Судорожно достаю Лиса из комбинезона, скидываю свое пальто.
- Один не сядет? - уточняет врач, кивая на стул.
- Нет! Нет! - мотаю головой, прижимая крепче плачущего малыша.
Сердце колотится где-то в горле, глохну от пульса, долбящего в ушах. Господи, я так испугалась!
- Привет, мужик. Давай знакомиться? - доктор надевает перчатки, подмигивая Лису.
- Елисей зовут. Он не говорит, - сиплю, еле справляясь с языком.
Врач поглядывает на нас с удивлением, но никак не комментирует мои слова.
Еще немного и я сама онемею. Почему меня никто не предупредил, что дети — это так страшно?!
- Так, давай посмотрим, что у тебя тут, - улыбается доктор.
Приподнимает подбородок Елисея, берет ватный валик, смачивает его хлоргексидином и вытирает размазанную под носом грязь и кровь.
Лис всхлипывает, сжимается весь и вдавливается в меня спиной.
- Я рядом. Рядом, - шепчу в ароматную макушку.
Малыш вкусно пахнет детским шампунем.
Врач надевает на голову специальное зеркало, берет какое-то приспособление, чтобы осмотреть нос.
- Упал? - уточняет.
- Да, прямо сейчас. Упал с качелей. Я почти поймала, но все равно носом по насту чиркнул, - признаюсь расстроено, буквально захлебываясь чувством вины.
Мозгами понимаю, что вроде как я не виновата. И за Лисом должна была смотреть Лика, но ведь она сама еще ребенок, а значит, я не досмотрела! Должна была настоять на своем и снять Елисея с этой проклятой качели!
- Сделаем снимок, на первый взгляд ничего страшного.
Доктор провожает нас в рентген кабинет. Лиса облачают в специальную защитную накидку и делают снимок носа в трех проекциях. Возвращаемся в кабинет. Доктор Леонид внимательно рассматривает снимки, выведенные на монитор компьютера.
- Как я и думал ничего страшного. Ушиб, - выносит вердикт врач.
- Слава богу, - выдыхаю с облегчением.
Мне кажется, от страха я даже дышала через раз.
- Выпишу вам мазь и на всякий случай обезболивающее. Не думаю, что понадобится, но мало ли, - доктор размашистым почерком быстро пишет рекомендации.
- Лис? - зову, чуть покачивая малыша.
Он поднимает на меня зареванное личико на щеке синяк, на носу ссадина.
- Повезло нам, - шепчу.
Малыш кивает и снова вжимается в меня, ища защиты, обнимаю его руками крест-накрест.
- Вот, - протягивает мне бланк доктор.
- Спасибо вам огромное.
- Не за что и удачи вам, мамочка! Чувствую, она вам понадобится, - улыбается врач.
Мамочка? А, да, крепче обнимаю Лиса и растерянно киваю врачу.
А удача мне определенно нужна, а еще ведро валерьянки.

----------

Глава 18.

Глава 18.
Соня
Набираю номер Бероева еще раз. Абонент недоступен. Вообще, он уже давно должен был добраться и перезвонить.
За окном поздний вечер. Близнецы спят.
Перевожу взгляд на мальчишек. Матвей раскинулся в позе морской звезды, одеяло сбилось к ногам, а Елисей спит на боку, подложив ладошки под щеку.
Поправляю Моту одеяло. Наклоняюсь и целую его в макушку, потом чмокаю Лиса. Это какой-то неконтролируемый порыв. С каждой минутой, проведенной с детьми внутри, зреет, что-то большое и теплое.
Едва касаюсь маленькой пятки, выглядывающей из-под одеяла. Улыбаюсь, у Матвея талант крутится юлой даже во сне. Укрываю ножки.
Щелкаю ночником, чтобы близнецы не испугались, если проснуться.
Беру телефон и выхожу из спальни. Дверь оставляю приоткрытой. Мне так спокойнее. Кажется, я начинаю понимать Кирилла, и почему он так часто повторяет эту фразу.
Набираю его еще раз. Не абонент. Во мне бурлит потребность поделиться с ним сегодняшним происшествием, а еще убедиться, что все хорошо и он благополучно добрался до Москвы.
В темном коридоре на ощупь бреду на кухню. Щелкаю выключателем.
- Господи! - дергаюсь от неожиданности, заметив Лику.
Она сидит на стуле, забившись в угол, всхлипывает.
- Ты меня напугала! Ты чего в темноте сидишь?
Ставлю чайник, думаю успокаивающий ромашковый чай именно то, что мне сейчас нужно. Завариваю себе, и чуть подумав, делаю и для Лики тоже.
Присаживаюсь напротив. Двигаю к ней дымящуюся кружку.
- Ромашковый чай.
- Спасибо, - девочка опускает ноги на пол, шмыгает носом, размазывая слезы по щекам.
- Ты чего рыдаешь? - уточняю, грея руки о кружку.
- Потому что мне стыдно! Лис из-за меня упал! Если бы я не отошла, то успела бы поймать его! - всхлипывает Лика.
Хорошо, что она сама понимает, что поступила неправильно.
- Давай договоримся на будущее, что больше ты так делать не будешь? А я, в свою очередь, буду контролировать и тебя.
- Ты расскажешь Кириллу? - спрашивает Лика и смотрит глазами побитой собаки.
Сглатываю.
- Конечно. Он их отец, и должен знать. К тому же у Лиса синяк и ссадина их сложно не заметить.
Лика кивает. Дует на чай и делает глоток.
- Ты переживаешь, что он будет ругаться? - пытаюсь отыскать причину ее страданий.
- Нет. Не будет. Он вообще мировой, - вдруг улыбается девчонка.
Мировой?
- Он вроде неплохо справляется с близнецами, - поддакиваю, боясь спугнуть минутку откровения.
- О да! Даже лучше, чем мои родители.
- Серьезно?
- Да! Мама вечно психовала, что мальчишки хулиганили и не слушались, папа всегда на работе. Няни от нас сбегали. Последняя не продержалась и трех месяцев, поэтому приходилось справляться самим.
- Обалдеть, - подпираю щеку рукой.
Кто бы мог подумать, что мальчишки так лихо выживали нянь?
- Да. Мне кажется, близнецы в Кирилла пошли. Характером так точно. Они такие же упрямые и волевые. Всегда добиваются чего хотят. Я думаю, именно сила воли и внутренний стержень и помогли Кириллу выкарабкаться, - шепчет Лика.
Хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду.
- Выкарабкаться? - переспрашиваю.
- Ну после той кошмарной аварии, когда он чуть не погиб, - шмыгает носом девчонка.
В затылок бьет горячая волна адреналина. Рассыпаясь колючими мурашками по плечам, меня передергивает.
Медленно отодвигаю чашку. Какой еще аварии?
- Он же тогда чудом жив остался. Три операции, долгая реабилитация. Врачи пророчили ему инвалидность и паралич. А он не только восстановился, но и живет полноценной жизнью, спортом занимается. Я тогда маленькая была, но хорошо помню, что вся семья целый год практически жила у него в больнице.
- Какой аварии? О чем ты говоришь? - хриплю, машинально касаясь горла.
Меня мутит от нехорошего предчувствия. Вдоль позвоночника ползет озноб.
- Той аварии, где он чуть не погиб. Это еще в университете было. Он тогда почти год был прикован к постели, - растерянно поясняет Лика.
Авария? Чуть не погиб? Год прикован к постели?
Меня потряхивает на нервах. Руки ходуном, сцепляю пальцы в замок, прячу под стол.
Что она такое говорит? Что??
- А ты что не знала? - неверяще щурится девчонка.
Трясу головой, не в силах произнести ни слова. Мне даже дышать тяжело, будто на грудь бетонную плиту уронили.
- А почему ты не знала? Папа рассказывал, что вы встречались в университете. Как ты могла не знать?
Глаза начинает предательски щипать, зрение замыливается. Вдыхаю, но ответить не успеваю, по щекам крупным горохом катятся слезы, машинально слизываю, солено.
- В каком году случилась эта авария? - еле ворочаю языком.
Замираю, в ожидании ответа. Нет, нет. Этого не может быть. Он бы не поступил так!
Лика отвечает, не сводит с меня пристального взгляда.
- У него тогда соревнования были. А у машины тормоза отказали. Об этом и в новостях говорили, в газетах писали. Как ты могла не знать? - пытает меня Лика и продолжает сыпать подробностями аварии.
Мне хочется закрыть уши, чтобы не слышать ее слов. Жмурюсь, и словно наяву вижу больничные коридоры и врачей, беспомощного переломанного Кирилла, слышу угнетающие запахи лекарств.
Прикусываю указательный, меня распирает истерикой. Это вот так значит Бероев «перерос» наши отношения?
Трясу головой, закрываю лицо руками. Как он мог, боже? Ну и сволочь же!
- Как ты могла не знать, Соня?! Мы думали, что ты его после аварии и бросила! - голос Лики дрожит того и гляди сама заревет.
- Я не знала! - качаю головой.
Не знала! Потому что после той смски я была ужасно растеряна, сломлена практически убита. И, как только смогла нормально дышать тут же набрала Кирилла. Я до сих пор помню как у меня тряслись руки и бесконечные телефонные гудки скручивающие мои нервы в узлы.
На что я надеялась? Наверное, что Кирилл скажет, что это все неудачная шутка или недоразумение? Да все что угодно, только не то, что это действительно правда, и он больше меня не любит.
Господи! Ну почему я тогда схавала его версию про «перегорел и перерос отношения»? Я же чувствовала, что-то не то! И тон, и манера. Его будто заставляли говорить мне эти гадости. Но после его слов я была в таком шоке, что закрылась и ушла в глухую оборону.
Какая же я идиотка! Гордая дура!
И сволочь Бероев, конечно, знал, как бить так, чтобы я точно поверила. Смертельно возненавидела его и пропала со всех радаров.
О да, это очень в стиле Кирилла. Он был уверен, что останется инвалидом и поэтому решил все за меня? Не хотел быть обузой?
Гад! Сволочь! Эгоистичная скотина!
Вскакиваю со стула. Мечусь по кухне. Запускаю руки в волосы и больно тяну, мычу как раненое животное. Мне хочется орать, крушить все вокруг, биться головой о стену!
Потому что он не разлюбил меня тогда! А пожалел! Решил, что мне будет лучше без него?
- Соня-я-я, - растерянно зовет Лика и сует мне в руки телефон.
Там статьи и фотографии с места аварии. Искореженный спорткар, машины скорой помощи, люди в белых халатах. Судорожно листаю ленту. Информации действительно много, и она в свободном доступе. Про аварию знали все! Все, кроме меня!
Господи, какая я идиотка!
Меня колбасит так, что роняю телефон, он с противным треском падает на кафель под испуганное «ой» Лики. Но сейчас это неважно! Ничего неважно! Мне нужен Бероев! Срочно!
Непослушными руками хватаю свой мобильный, набираю Кирилла.
Абонент недоступен. Нет, нет, он нужен мне и прямо сейчас! Немедленно!
Набираю снова и снова, но равнодушный механический голос отвечает, что сейчас абонент не может ответить.
- А-а-а, - с психом отшвыриваю свой телефон, он приземляется на пол у ног Лики, экран часто моргает и гаснет.
Плевать.
Часто дышу, но воздух застревает где-то в груди, так и не доходя до легких. Я словно горю заживо.
Чувство, что много лет тлело внутри, погребенное под ворохом обид и ненависти, вспыхивает с новой силой, причиняя физическую боль.
- Какая же ты сволочь, Бероев! - скулю, прикусив кулак, оседаю на пол.
Лика испуганно закрывает рот ладошками. В глазенках слезы. Наверное, я ее напугала.
Закусываю щеку, чтобы не орать. В груди растет черная, болючая дыра. Перед глазами цветным калейдоскопом мелькают наши счастливые моменты и годы боли и борьбы с собой, когда я училась жить без него.
Упираюсь лбом в стену. Дышу шумно и надсадно. Фоном слышу плач Лики.
Как он мог так поступить со мной? Как он мог?? Это нечестно. Когда мы были вместе, клялись никогда не обманывать друг друга!
Если бы тогда он сказал мне правду, все было бы иначе! Мы были бы вместе и вдвоем боролись за его здоровье!
Господи, да я никогда бы не бросила его! Ни хромого, ни больного! Я же любила его как ненормальная! И он знал это, потому именно так по-скотски и порвал со мной!
Никогда ему этого не прощу!
Сжимаю кулаки, задыхаясь от обиды.
Я не знаю, что с ним сделаю!
Хотя нет, знаю! Пусть только вернется!

----------

Глава 19.

Глава 19.
Кирилл
Резко просыпаюсь, сажусь в постели. Трясу головой, как пес, чтобы быстрее одуплиться.
Я что, уснул?
Близнецы! Если в доме становится подозрительно тихо, значит, они точно пакостят или пытаются самоубиться.
Ураганом слетаю с кровати, несусь в детскую. Распахиваю дверь. Шумно дышу, от страха сердце ухает куда-то в живот. Потому что в детской пусто. Кровати-машины идеально застелены, игрушки на своих местах.
Клянусь, так и до инфаркта недалеко.
Бьюсь башкой об косяк, стараясь поймать дзен, медленно, но верно до меня доходит, что близнецы сейчас в другом городе, с Соней.
- Твою ж мать, - растираю морду руками.
Вот что значит повышенная родительская тревожность. Даже не верится, что я предложил Соне остаться с детьми, и совсем нереально, что она согласилась.
Усмехаюсь. Что Лазарева встряла ты в мальчишек?
Они да такие. Как говорит Лика: гениально очаровательные. Круче нас. Наши гены, как оказалось, потрясающее сочетание.
Плетусь обратно в спальню. Беру телефон. Разряжен. Ставлю заряжаться.
Щелкаю пальцами от нетерпения. Минута, две, три и черный экран наконец-то оживает.
Пять пропущенных от Сони.
Нервно дергаю шеей. Что у них там случилось?
Звоню Соне, не отвечает. Следом набираю Лику, но она тоже не берет трубку.
Холодный озноб ползет вдоль позвоночника.
- Ну же, ответьте!
Ну что там могло случиться меньше чем за сутки? Успокаиваю сам себя.
Да что угодно! Это же близнецы! С ними за одну минуту может миллион всего произойти.
А можно, не надо? Я только выдохнул. Впервые за полгода.
Натягиваю брюки, быстро застегиваю рубашку, продолжая бомбить Сонин номер.
Но механический голос настойчиво предлагает мне оставить сообщение.
- Сука!
Психую, собираясь на ходу. Вчера я добрался очень поздно. На трассе случилось три аварии и как следствие огромная пробка.
Дома пока принял душ, перекусил, время было уже за полночь. Решил не беспокоить Соню. А теперь выясняется, что телефон сел, а она ведь зачем-то звонила. Пять раз блть!
Шумно тяну воздух. Спокойно.
Хватаю сумку набиваю чистыми вещами, ключи от машины, документы и мчу в офис. Креплю телефон на панель, то и дело набирая Соню.
Внутри противно царапает тревога.
Паркуюсь, гипнотизируя мобильный. Перезвонит?
Соня взрослый человек, и даже если не дай бог, что-то случилось, она должна справиться. С батарейкой вон первая сориентировалась.
Но моя мантра работает слабо. В офис поднимаюсь взвинченным.
Я люблю это место, потому что последние десять лет практически жил тут. Но сейчас больше всего на свете я хочу оказаться за сотни километров отсюда. Там, где осталось мое сердце. Рядом с детьми и Соней.
После аварии когда пришлось завершить спортивную карьеру, и я уже восстановился у меня ни минуты не было сомнений, чем заниматься дальше. Конечно, автомобилями.
Начиналось все с перекупа и крошечной автомастерской. Зато теперь «это неперспективное направление» как говорил брат, выросло в сеть автосалонов и станций технического обслуживания. Я пахал сутками, первые несколько лет практически жил за рулем в бесконечных командировках. У меня появилась цель, и только она держала на плаву, чтобы не бросить все на хрен и не ломануться искать Лазареву. Два года прошло, у нее давно была своя жизнь. И я старался как-то жить свою.
Хотя пару раз все-таки сорвался. Первый раз когда зачем-то купил квартиру в ее городе, где мы все сейчас и живем, а второй раз, когда узнал, что она закончила университет.
Найти ее оказалось несложно. Скриплю зубами, вспоминая, как примчал с букетом. Дебил.
- Кирилл Александрович! Здравствуйте! - здоровается девушка с ресепшена, возвращая меня в настоящее.
Она новенькая, внешность восточная, имя экзотическое. Никак не запомню, поэтому просто киваю и сразу направляюсь в кабинет зама.
- Кирилл, как же я рад тебя видеть! - здоровается Семен, вскакивая со своего места.
Пожимаем руки.
- Здравствуй. Семен, у меня очень мало времени, давай сразу к делу, - приземляюсь в кресло.
Следующие полчаса Семен вещает мне и тут же показывает на цифрах, что у нас срывается крупный контракт, потому что в последний момент партнер решили поменять условия сотрудничества и запросил больший процент, чем было оговорено заранее.
Это Илья Белый из «Автомоторс» и сейчас он мне как кость в горле.
- У нас через пятнадцать минут подписание! А «Автомоторс» выпрягаются! Белый этот будь он неладен! - психует Семен.
Белый да, мужик не простой. Жизнью крученный, закаленный. И он нужен мне в союзниках.
- Сколько он хочет? - уточняю, снова набирая Соню.
Стучу карандашом по столу.
Давай же, Сонь, возьми трубку! Уговариваю ее мысленно.
- Скидку еще в три процента!- возмущается Семен.
Три процента. Не хило, учитывая наши объемы.
Сжимаю карандаш в кулаке, он ломается с характерным треском. Раскрываю ладонь. Стряхиваю обломки на стол.
- Кирилл, а ты вообще как? Нормально? - уточняет Семен.
Нет, я блть ненормально! У меня Соня трубку не берет, и я с ужасом думаю, что там у них могло произойти?
Прикрываю кулаком губы, надо выдохнуть. Быстро все разрулить и мчать обратно.
Ладно Соня, но почему Лика не отвечает?
- Кирилл, так что будем делать? - снова подает голос зам.
- Дай ему два процента и юридическое сопровождение за его счет.
- Ты уверен? - нервно тянет галстук Семен.
- Да я уверен. Белый нужен мне в союзниках. Если сейчас не договоримся, он договорится с конкурентами, и мы больше потеряем.
- Понял, - кивает зам, хватает со стола телефон.- Аиша, юриста ко мне в кабинет быстро.
Дальше Семен объясняет нашему юристу, какие необходимо внести правки в документы. И еще через двадцать минут мы наконец-то входим в конференц-зал.
- Приветствую, - протягиваю ладонь Белому и нашему потенциальному клиенту Ташико.
- Кирилл? А мне сказали тебя сегодня не будет, что ты с семьей на отдыхе, - усмехается Белый.
Ага, как же. К твоей бы радости.
- Планы поменялись. Сам понимаешь, дети, - пожимаю плечами.
- Понимаю, - кивает Белый.
У него тоже сын замолчал, после какого-то звездеца. Никто не знает подробностей, но что-то связанное с матерью пацана, хотя растит его Белый сам (про Илью Белого планируется отдельная история).
- Ну, что господа, приступим? - достает бумаги Семен.
Соглашение в итоге мы подписываем, хотя Белый еще пару раз азартно пытается выторговать себе более выгодные условия. Хотя куда уж выгоднее и я, и он это понимаем. Ташико же внимательно слушает переводчика и вникает во все тонкости. Из чего я делаю вывод, что старик заинтересован и новому сотрудничеству быть. И сейчас я даже благодарен Белому за его выкрутасы, благодаря им японец понял что мы вменяемы, лояльны и готовы искать компромисс который в итоге устроит все стороны.
Обсудив перспективы сотрудничества, расходимся еще через час. Нервно поглядываю на телефон. Пропущенных от Сони нет. Набираю ее сам, но Лазарева по-прежнему не абонент.
- Срочно попроси секретаршу заказать мне билет на самолет. На машине слишком долго. А я должен вернуться немедленно,- прошу зама, прикрыв трубку рукой.
Семен кивает и тут же хватает рабочий телефон.
- Аиша? Срочно закажи и оплати билет на ближайший рейс. Маршрут? Все тот же. Ты с багажом? - уточняет зам, зажав трубку плечом.
- Ручная кладь.
- Без багажа. Да. Немедленно. Ближайший рейс. Спасибо.
Семен кладет трубку и внимательно на меня смотрит.
-Ты не расскажешь, что происходит? - уточняет.
Надеюсь, что ничего страшного. Отрицательно качаю головой.
- Ясно, значит, подробностей не будет.
Точно нет.
- Отзвонись мне, как Ташико перезвонит.
- Конечно, - кивает зам, протирая лоб платком.
Перенервничал бедолага. Я бы, наверное, тоже напрягся все-таки большие деньги на кону. Но последние несколько дней научили меня, что деньги не главное.
А главное, чтобы с Соней и детьми все было хорошо. Пожалуйста. Прошу мысленно.
Перезванивает Аиша.
- Ну? Какой рейс? - Семен берет ручку и бумажку быстро пишет. - Спасибо.
Отбивает звонок, протягивает мне бумажку.
Фоткаю информацию на телефон.
- Ну все тогда на связи. Я помчал, - пожимаю руку Семену.
- Легкого полета.
Быстрым шагом направляюсь на выход и прямиком в аэропорт.
Мне кажется, полет тянется бесконечно долго. Хотя приземляюсь я ровно через три часа и четко по расписанию.
Без машины непривычно, тут же в аэропорту беру такси до дома. Активирую экран телефона, вдруг Соня звонила? Прощально булькнув, мобильный тут же выключается. Да чтоб тебя!
Батарейка совсем сдохла, давно надо бы новый взять. Хотя благодаря близнецам теперь все мои гаджеты живут недолго.
Спустя час расплачиваюсь с таксистом, залетаю в подьезд и через две ступеньки лечу до квартиры. Открываю своим ключом.
Прохожу в прихожую, прислушиваюсь. Тихо. Скидываю куртку, разуваюсь.
- Соня? - зову по пути в спальню, но ее там нет.
- Лика? Матвей, Лис, вы дома? - быстро обхожу всю квартиру.
Но дома никого нет. Меня окатывает ледяной волной паники. Машинально тяну ворот рубашки.
Не понял. Где мои дети?!

----------

Глава 20.

Глава 20.
Соня
Вваливаемся в подъезд, близнецы хвастаются друг перед другом киндерами, Лика щебечет про новый телефон.
После моей вчерашней истерики мы как-то неожиданно сблизились.
Новость об аварии меня настолько шокировала, что я буквально сорвалась с катушек и расхреначила аж два телефона за вечер. Так мы с Ликой остались без связи.
Зато нарыдались от души. И я поняла, что она добрая девчонка и эмпатичная. И вчера очень меня поддержала. А сегодня наше утро началось с магазина цифровой техники.
- Боже, как он приятно лежит в руке, - улыбается Лика, поглаживая пальцами новый аппарат.
Она выбрала перламутровый. У меня такой же, только черный.
Я открываю дверь в квартиру, пропускаю близнецов вперед. Они, толкая друг друга, вваливаются внутрь. Стягиваю шапки, поправляю им волосы. У Матвея они вьются, а у Елисея нет.
- Ой! Кирилл! - взвизгивает Лика.
Что?!
Оборачиваюсь. Замираю, глядя на хмурого Бероева.
Лика виснет у него на шее, чмокает в щеку и возвращается раздеваться.
Прикусываю губу, чувствуя, как приливает кровь к щекам. В ушах стучит. Я вся будто оголенный провод. Только прикоснись и шандарахнет мало не покажется.
Кирилл стоит, скрестив руки на груди, давит меня тяжелым взглядом. Бесится, наверное, что не смог дозвониться? Уверена, он звонил и не раз, привык же все контролировать.
Переживет. В конце концов, мне тоже есть что ему предъявить.
- Здравствуй, - холодно здоровается Кирилл.
- Привет, - снимаю пальто.
- Папа плиехал! - верещит Матвей и, выбравшись из комбинезона, бежит к Кириллу.
Лис тоже скидывает одежду и несется следом. Бероев ловит близнецов, подхватывает на руки. Мальчишки обнимают и одновременно чмокают в щеки.
Замечаю, что он небритый и вообще какой-то взъерошенный. Но как только он попадает во власть близнецов, смягчается, складка между бровей разглаживается, губы трогает улыбка.
- Лис? Что с лицом? - рассматривает личико младшего, оценивая ущерб.
Глубоко вдыхаю, скрещиваю пальцы в замок.
- Он вчера упал с качелей, - объясняю, выдерживая пристальный карий взгляд.
А внутри все дрожит натянутой струной. Если он сейчас скажет какую-нибудь гадость или обвинит меня...
- Больно? - уточняет Кирилл у Елисея.
Тот улыбается, качает головой. Слава богу.
- Кирилл, Соню не ругай! Это я недосмотрела! - вмешивается Лика. - Я на телефон отвлеклась, а Лис в это время решил спрыгнуть с качелей. А Соня, наоборот, его поймала! Почти.
- Мы были как раз на площадке у больницы и сразу побежали туда. Врач осмотрел Лиса, снимок сделали. Это ушиб, - как ни пытаюсь говорить уверенно, голос мой дрожит, словно я оправдываюсь.
Да так и есть. Господи ты боже!
- Ясно. С тобой по поводу телефона позже поговорим, - кивает племяннице Бероев.
Девчонка сразу сдувается, грустнеет.
- Угу. Мальчики, пойдемте мыть руки с улицы, - зовет близнецов.
Они тут же спрыгивают и несутся за сестрой. Мы же так и стоим рассматривая друг друга, слушаем болтовню детей и шум воды, после мытья рук Лика забирает мальчишек к себе в комнату.
Первая отвожу взгляд. Вешаю комбинезоны, ботинки убираю в обувницу. Вытаскиваю мокрые варежки из карманов, обхожу Бероева по дуге, направляясь в ванную, кладу сушится варежки на змеевик. Мою руки, глядя на Кирилла в отражении зеркала.
Он стоит темнее тучи, скрестив руки на груди.
- Нам нужно поговорить, - выдает, наконец.
Поджимаю губы. Да неужели? Поговорить он со мной решил. А что ж раньше до этого не додумался? Лет десять назад было бы в самый раз.
- Поговорим раз нужно.
Иду в спальню, жду, пока зайдет Кирилл, и плотно прикрываю дверь.
- Говори, - отхожу от него к окну, на безопасное расстояние.
Потому что меня все еще бомбит от новости об аварии и от его вранья. И я за себя не ручаюсь.
- Какого черта ты не брала трубку? Я звонил каждую минуту! Чуть не посидел, пока несся обратно и ждал вас в пустой квартире! - сквозь зубы отчитывает меня Бероев.
Делаю глубокий вдох, стараясь не поддаться на провокацию и не начать быковать в ответ.
- Это вместо как дела, Соня? - усмехаюсь, тоже скрещивая руки на груди. - Мог бы для начала поинтересоваться, как мы здесь, а вдруг что-то случилось?
- А что-то случилось? - тут же напрягается Кирилл.
Конечно, случилось, сволочь ты лживая!
- Ну что Лис упал с качелей, ты знаешь, - прокашливаюсь.
Бероев кивает и подходит ближе. Машинально отступаю за кресло. Вцепляюсь пальцами в спинку.
- Соня, дети часто падают, тем более наши. Что еще случилось?
- Я вчера разбила два телефона. Свой и Ликин поэтому ты не смог дозвониться.
- Оба телефона разом? - таращится на меня Кирилл.
А мне хочется долбануть его чем-нибудь тяжелым!
- Да. У меня был сложный день,- задираю подбородок повыше.
- Ясно. А подробности будут?
Подробности ему нужны? Вот же гад какой.
Мне хочется орать и топать ногами. Потому что вот он стоит передо мной красивый, чуть дерганый, немного уставший с дороги, но готовый разговаривать. Почему нельзя было сделать это десять лет назад?!
Нужно было довести ситуацию до абсурда? Решись тогда Бероев на разговор, я уверена всего этого ужаса сейчас не было. Не было бы маньячного плана Вени, суррогатной матери, теста ДНК. Все этого можно было избежать!
Я темечком чувствую, что близнецы мои.
И меня убивает понимание потерянного времени и душит беспомощность. Я не могу изменить того, что не я их выносила и родила. Что я не видела их в первые минуты жизни, пропустила первую улыбку, первый шаг и первое слово. И всего этого я лишилась вдвойне.
А ведь все могло быть иначе. Мы могли стать настоящей семьей. Нормальной.
Но не стали, потому что Бероев меня обманул.
- Я знаю правду, - произношу, четко выделяя каждое слово. - Лика вчера проболталась.
- Какую правду? - напрягается Кирилл.
- Я знаю про аварию! И почему ты меня бросил! И зачем сделал это по телефону, тоже знаю! - шиплю змеей.
Кирилл замирает. С минуту молчит, затем нервно растирает лицо ладонью. Смотрит на меня исподлобья. Злится.
- Как ты мог? Как ты мог так со мной поступить? С нами?! - срывает меня на крик.
- Соня...
- Что?!
- Не скажу, что это решение далось мне легко, но повторись все сейчас я бы поступил также, - выдыхает Бероев.
Что?!
- Ты совсем ненормальный? Я же тебе поверила тогда! Я с ума сходила от боли и разочарования! Была уверена, что ты меня разлюбил! Я сменила фамилию и сбежала в другой город, чтобы забыть тебя!!! Неужели ты не понимаешь, как мне было больно, страшно и непонятно за что?!
- Понимаю, - качает головой Кирилл. - Я все понимаю, Сонь. Но и ты пойми! Мне было двадцать три! И все врачи в один голос твердили, что я останусь инвалидом и даже ходить вряд ли буду! Как по-твоему я должен был сообщить тебе эту новость? И для чего? Чтобы ты угробила свою жизнь рядом с человеком, которому в лучшем случае пророчили инвалидное кресло?!
- Да! - кричу что есть сил. - Ты должен был сказать мне правду! А не решать за меня! Эгоистичная ты скотина! Это должен был быть мой выбор! Мой! А ты все решил за меня! И как?! Просто вышвырнул из своей жизни, как надоевшую собачонку! - всхлипываю.
- Ты не понимаешь, о чем говоришь! Все было не так! - раненым зверем рычит Бероев.
- А как?!

----------

Глава 21.

Глава 21.
Соня
- Давай расскажи мне! Хотя бы спустя десять лет я заслуживаю право знать правду?!
- Да твою ж мать! - психует Кирилл.
Нервно мерит шагами комнату, обходит меня по дуге, а сам скрипит зубами, на мощной шее бешено бьется вена.
Я же так и стою, вцепившись в кресло. Давлюсь слезами.
- Это слишком несправедливо, Кирилл. Я любила тебя. Я хотела за тебя замуж. Да боже мой! Я даже знала, что ты купил кольцо! Потому что случайно наткнулась на него в бардачке! Я была самая счастливая и ждала предложения! А потом ты просто позвонил и сказал, что все кончено! Не объяснил ничего, просто одним днем вдруг «перерос» наши отношения!
Размазывая слезы реву в голосину, вспоминая себя восемнадцатилетнюю, брошенную, раздавленную и не понимающую, что происходит и как жить дальше?
Я так любила его. Я была уверена, что умру от остановки сердца, когда он так бесцеремонно, по-скотски порвал со мной.
- Соня... - ранено тянет Кирилл и делает шаг ко мне.
- Я думала, что умру, когда ты это сказал! Что сердце на фиг не выдержит и остановится! Ты же не объяснил ничего! А как попугай повторял « я перерос эти отношения, мне больше не интересно». Ты пять раз мне это сказал!
Эти слова годами меня преследовали.
- Потому что у меня язык лип к небу. И я не понимал, что и как сказать, чтобы ты точно меня не простила и не искала встреч и объяснений.
- Ооо, у тебя получилось! После того разговора я тебя ненавидела! - зло улыбаюсь сквозь слезы. - Это было слишком больно и неожиданно. Ждала предложения, а получила отворот поворот! - нервно смеюсь.
Да,тогда десять лет назад я чувствовала себя эпичной неудачницей. Первые отношения, первый мужчина и такое неожиданное и непонятное, но очень болезненное расставание.
Я была уверена, что больше никогда никого к себе не подпущу и состарюсь в компании сорока кошек.
- Наверное, надо было как-то иначе все сделать. Но я тогда сам был потерян, и не понимал, что будет дальше. Поэтому все вышло так. Прости меня, - хрипит Кирилл.
- Нет. Нет! Потому что это ничего не отменит! Ни твоих слов, ни моей боли! Ни твоего маниакального брата, который слетел с катушек после моего отъезда и почувствовал себя вершителем судеб! - выскакиваю из-за кресла и подлетаю к Бероеву, со всей дури толкаю в грудь.
Он от неожиданности отшатывается.
Я его ненавижу! Ненавижу и не прощу ему ту девочку, что месяцами вытравливала из себя любовь, которая мешала нормально дышать.
Нет, физически я была в относительном порядке. Правда сильно похудела и кардинально коротко подстригла волосы, но это все еще была я. Менее улыбчивая и молчаливая.
А внутри была выжженная земля. Ни чувств, ни эмоций. Ненависть тоже закончилась быстро, и осталась смертельная тоска.
Я чувствовала себя мертвецом, который пытается жить с дырой в груди. И вроде бы у меня даже получалось.
Но боль и тоска стали моими постоянными спутниками.
Надо было как-то жить. Вытаскивать сестру. И я жила, как получалось.
Кирилл делает ко мне шаг и сгребает в охапку. Прижимает к себе.
- Не трогай меня! Отвали от меня! Ты эгоистичная скотина! Никогда тебе этого не прощу! - рыдаю, пытаясь оттолкнуть его.
- Соня... Девочка моя. Я очень виноват. Прости меня. Я действительно думал, что так будет лучше. Ну зачем красивой, юной девочке инвалид?! Я тогда совсем слетел с катушек и ненавидел весь мир! Спорт, которым всю жизнь горел! Родителей и брата, которые как попугаи твердили, что все будет хорошо! Врачей, которые давали неутешительные прогнозы! Даже тебя! Потому что у тебя вся жизнь была впереди, а моя закончилась на операционном столе! - рычит Бероев, его пальцы путаются в моих волосах, потому что сильно дрожат.
Ему плохо. И больно. Но мне плевать! Оттолкнуть меня был его выбор! И сейчас он разгребает его последствия, а у меня этого выбора вообще не было! Со мной сыграли втемную!
- Убери от меня руки! - голос предательски дрожит, часто дышу, пытаясь хоть как-то взять себя в руки.
- Я любил тебя больше жизни, Соня. И не хотел для тебя судьбы сиделки. Я мечтал, чтобы у тебя была нормальная семья, дети. Чтобы муж тебя на руках носил, - ранено хрипит Бероев.
После этих слов моя истерика набирает новые обороты.
На руках... А ведь и правда. Когда мы встречались, Кирилл вечно таскал меня на руках. Через лужи, когда устала идти или просто посреди прогулки хватал меня на руки, чтобы было удобней целоваться.
Прикрываю веки. Слезы соленым горохом текут по щекам. Я буквально слепну от них и никак не могу успокоиться.
Господи, да за что?! У нас должна была быть другая жизнь! Счастливая!
- Ты все поломал. Боже, ну почему? Почему ты не сказал мне правду? - всхлипываю, вцепляясь в рубашку Кирилла.
- Потому что идиот.
- Ты украл у меня жизнь! Мою жизнь и мой выбор!
Вытираю мокрые щеки, пытаясь вывернуться из рук Бероева, он держит крепко и не отпускает.
А потом на наши телефоны одновременно приходят сообещния.
Замираю, цепляясь взглядом за колючий подбородок, голову вжимаю в плечи. Вдоль позвоночника ползет морозец. Я словно спинным мозгом чувствую, что это оно. То самое, чего мы ждем.
Продолжая меня обнимать Кирилл проверяет телефон.
Это оно?!
- Результаты теста-ДНК пришли, - подтверждает хрипло.
Сглатываю. Но как? Четыре дня ведь еще не прошло.
- Почему так рано? - жмурюсь в панике.
А вдруг близнецы не мои? Живот сводит от страха.
- Я ускорил. Не был уверен, что ты будешь так долго ждать.
Шмыгнув носом, разжимаю пальцы. Иду за своим телефоном. Руки трясутся, и разблокировать дисплей получается не сразу.
Как только экран оживает, всплывает оповещение электронной почты.
Сначала в глаза бросается логотип клиники. Затем мой взгляд цепляется за бесконечные девятки напротив моей фамилии, фамилии Бероева и близнецов.
Шумно выдыхаю, ощущение, будто меня неожиданно столкнули в ледяную воду. Несмотря на то что я очень ждала это письмо, но оказалась совершенно не готова к нему.
- Девяносто девять и девять, - шепчу задушено, машинально касаясь горла.
- Мы действительно биологические родители близнецов. Слава Богу, - Бероев облегченно выдыхает и растирает пятерней лицо.
До меня только сейчас доходит, что он сам не был уверен в результате на сто процентов и сомневался до последнего.
- Сонь? Ты как? - уточняет Кирилл, отложив телефон.
Я же напротив, вцепляюсь в свой, потому что в нем хранится единственное подтверждение, что я мама. Мама!!!
Мама двух мальчиков, что сейчас играют в соседней комнате.
Будто по заказу слышится детский смех. Матвей поет какую-то песенку.
Больно прикусываю щеку. Я просто не могу больше. Я тоже не каменная.
Сжимаю кулаки, отступая от Кирилла.
Моим сыновьям четыре года, а я знаю их пару дней.
До боли прикусываю щеку, хочется орать и расцарапать Бероеву его холеную брутальную морду! Потому что все это ужасно несправедливо!
Мои дети по сути не мои! Я практически ничего о них не знаю. Они не любят меня и не факт, что вообще смогут полюбить! Я же для них просто чужая тетка! Господи, какой кошмар!
Я пропустила четыре года сыновей! Четыре! И почему? Потому что Бероев в свое время не сказал мне правду?
- Соня? Ты в порядке? - снова подает голос Кирилл.
Поднимаю на него взгляд. Бледный, растерянный, рубашка в беспорядке. Кажется, я оторвала ему пуговицу.
О каком порядке он вообще говорит? У меня земля горит под ногами и вот-вот небо рухнет на голову!
- Нет! Я не в порядке! Я ужасно! И это ты! Ты виноват! Весь этот кошмар с твоим братцем случился из-за тебя! Просто потому, что тебе не хватило духу рассказать мне правду!

----------

Глава 22.

Глава 22.
Соня
Вылетаю из комнаты в прихожую. Хватаю пальто, сумку. Одеваюсь на ходу. Меня колбасит на адреналине, так что я не сразу попадаю ногой в ботинок.
Плохо! Мне плохо! Я просто хочу уйти и как-то это все осознать и переварить!
- Соня, твой побег ничего не решит! Пожалуйста, давай поговорим? - появляется следом Кирилл.
- Иди в жопу! Десять лет назад надо было со мной разговаривать! - трясущимися руками пытаюсь открыть замок.
Пальцы не слушаются, и это бесит еще больше!
- Черт! Да открывайся же! - бью по замку ладонью.
- Соня!
Дергаюсь оборачиваясь. В гостиной стоят близнецы и Лика. И если девчонка насупилась, опустив голову, то близнецы напротив смотрят на нас с Кириллом во все глаза.
У меня же в горле ком размером с теннисный мячик.
Я не могу остаться. Не могу. Мне нужно хоть немного времени прийти в себя!
Лис хмурится и молчит, Матвей переводит растерянный взгляд с меня на Кирилла. На детском личике застыл страх. Он боится, что уйду?
Да господи ты боже!
Качаю головой, мне жаль. Но я действительно уйду, иначе просто разнесу здесь все к чертовой матери!
- Я не могу, - качаю головой и выскакиваю в подъезд.
Бегу мимо лифта, по ступенькам. Мычу, закусив щеку, чтобы снова не разрыдаться.
Скотина! Эгоистичная сволочь вот кто Бероев!
- Соня! Подожди! - кричит он и летит следом.
Эхо тяжелых шагов и его шумного дыхания отражается от стен.
- Пошел ты! - рычу, вытирая на ходу слезы.
Выбегаю на улицу. Холодный порыв ветра бьет в лицо и сразу же проникает под распахнутое пальто. Ежусь, холодно. На улице холодно и внутри меня тоже.
Прямо передо мной останавливается такси и из него выгружается смеющаяся, целующаяся парочка, направляются к подъезду.
Распахиваю заднюю дверь, падаю на сидение.
- Вы свободны? - уточняю запоздало.
- Дыа, - отвечает с явным восточным акцентом водитель.
- Пожалуйста, поехали! Я заплачу! - обещаю, выстукивая зубами чечетку.
- Ой-вай! Что такое? Все спешат! Поехали так поехали! - тут же заводит мотор дядька.
Называю свой адрес, и мы выезжаем со двора.
- Соня! - слышу рев Кирилла и хлопок подъездной двери.
Жмурюсь, закрыв уши руками.
Пошел он! Пошел на хрен! Ненавижу! Это из-за него все сейчас так!
Заранее перевожу дядьки деньги за поездку. Ледяные пальцы не слушаются, и получается не сразу.
Дышу на руки, пытаясь согреться. В машине работает печка, тепло. Но у меня стойкое ощущение, что я где-то в Арктике. Холодно нереально. Мозгами понимаю, что меня догнал откат, но от этого вообще не легче.
Всю дорогу пытаюсь согреться, но тщетно. Перед глазами так и стоит картинка с растерянными близнецами.
Чувствую себя сукой. Словно бросила детей навсегда. Моих детей, господи!
Закусываю губу, снова хочется плакать. Закрываю лицо руками. Боже, что теперь будет?
В сумке трезвонит телефон. Вслепую нащупываю.
- Да! - рявкаю, уверенная, что названивает сволочь Бероев.
- Софи, хола! Я никак не могу до тебя дозвониться, - здоровается Марко.
Обреченно прикрываю глаза, откидываю голову на подголовник.
Господи, как же он не вовремя!
- Здравствуй, - еле выдавливаю из себя.
У меня тут, вообще-то, мир рушится! Мне не до церемоний.
В этот момент машина останавливается, выбираюсь на улицу.
- Я выхожу из такси, - комментирую Марко свою заминку.
- Боже, у вас сейчас так холодно. Как ты вообще решилась выйти из дома?
- Не так уж и холодно. Минус пять всего лишь.
- Ужасно, - совершенно искренне ужасается Марко.
Он терпеть не может русскую зиму, потому что вечно мерзнет. Мы и познакомились, когда я отдыхала на островах.
В квартиру буквально вваливаюсь, разуваюсь и бросаю пальто тут же на пол.
В спальне нарезаю круги по комнате, слушая беззаботный треп Марко.
- Софи, что ты молчишь все время? У тебя все в порядке? Ты не заболела?
- Нет, - хриплю, прикусив кулак.
- Ты какая-то странная в последние дни. Я звонил, ты не отвечала. Сама не перезвонила.
- Я была очень занята, - отвечаю.
И это правда. Потому что последние несколько дней близнецы занимали все мои мысли и время.
- Расскажи мне чем, - Марко чем-то шуршит, слышу шипение, наверное, минералку открыл.
- Я...
Господи, как начать-то?
- Софи, ты меня беспокоишь. Я же чувствую, ты что-то не договариваешь, - голос жениха звучит обеспокоенно.
Жениха. Черт, черт!
- Да, действительно кое-что произошло, - делаю очередной круг и разворачиваюсь, замираю.
Потому что в прихожей у пуфика валяется маленькая варежка. Кто-то из близнецов потерял.
Подхожу, поднимаю. Варежка синяя значит Лиса, у Матвея зеленые. Прижимаю к себе. Влажная, точно он же ей пол протирал.
Возвращаюсь в спальню. Надо пришить варежки сыновьям, чтобы больше не теряли. Лика говорит, что мальчишки их постоянно теряют, поэтому Кирилл покупает их чуть ли не оптом.
Сыновьям. Боже. Жмурюсь, зажав влажную ткань в кулаке.
Нам вот с сестрой в детстве мама пришивала варежки на резинку, чтобы мы их не теряли. А мальчишкам никто не пришил.
Это, потому что у них нет мамы.
Но как нет? Я теперь есть. Они же мои. Мои! Часто моргаю, глядя на крошечную варежку.
Я не знаю, как Марко отреагирует на новость о детях. Но врать не буду.
- Марко, включи, пожалуйста, камеру.
- Сейчас, только наушники возьму.
Вытираю щеки, поправляю волосы. Хотя уверена, что вид у меня жалкий.
Через минуту экран оживает загорелым, улыбающимся Марко.
- Софи! Ты что плакала? - улыбка Марко тут же меркнет.
- Да.
- Что-то произошло? - хмурится жених.
- Произошло, - киваю, подтверждая его опасения.
- Ты меня пугаешь. Что случилось?

----------

Глава 23.

Глава 23.
Соня
- Мне нужно сказать тебе что-то очень важное, - шепчу, потому что от волнения в горле пересохло.
А еще потому, что я догадываюсь, как именно Марко отреагирует. Когда мы только начали встречаться, он на берегу обозначил свою позицию касаемо детей. Алонсо их не любит и не планирует заводить.
Я же напротив всегда мечтала о детях, о большой семье. Но после неутешительных прогнозов врачей практически смирилась с тем, что никогда не стану мамой.
Поэтому позиция Марко меня устраивала, до недавнего времени, но не сейчас, когда у меня есть близнецы.
Сглатываю, глубоко вдыхаю и выпаливаю:
- Марко, у меня есть дети.
Алонсо замирает, хмурится, пристально вглядывается в экран. А затем начинает хохотать.
- Черт, Софи! Что за шутки? А я ведь почти поверил! - грозит мне пальцем.
- Я не шучу. Два сына: Матвей и Елисей. Им по четыре года, - прокашливаюсь.
У меня трясутся руки, и поэтому я пристраиваю телефон на журнальный столик.
- Софи, это не смешно! - неожиданно переходит на английский Алонсо.
У него бывает так получается, когда он злится или нервничает. В остальное время он вполне сносно говорит по-русски.
- А я и не шучу. Я понимаю, что ты в шоке. Поверь мне я отреагировала точно так же, когда только узнала о них!
- Ты серьезно?
- Абсолютно.
- Ты скрыла от меня детей?! - взрывается криком Алонсо.
Да блин!!! Я так и знала, что он так подумает!
- Нет, конечно! Я же говорю тебе, что сама только недавно узнала о них! - заламываю руки, ерзая на диване.
Мне максимально неуютно. Да какое там неуютно, я в ужасе от всей ситуации в целом!
Хочется бегать, кричать и разбить что-нибудь тяжелое желательно об голову Бероева. Но бедный Марко и так в шоке.
- Ты не знала, что у тебя есть дети? - переспрашивает он, снова переходя на русский.
Мне сложно так резко переключаться между языками, и я ужасно туплю и подвисаю.
- Не знала.
Марко тоже ставит телефон на подставку. Отходит. Затаив дыхание слежу за его метаниями. Алонсо делает несколько кругов по кухне, упирает руки в бока и возвращается к телефону.
- То есть это не шутка?
- Нет.
Марко шумно вдыхает, матерится на испанском и взмахивает рукой.
- Объяснись.
Набираю побольше воздуха и рассказываю.
Все с самого начала.
Про то, как познакомилась с Кириллом, как мы встречались, как он меня бросил. Пересказываю все, что могу вспомнить, наверное, путаю Марко лишними подробностями и нюансами, но сейчас я не могу иначе.
Захлебываясь ужасом, вспоминаю болезнь сестры и как мы искали деньги, судорожно продавая все, что можно. Про звонок из клиники и якобы программу борьбы с бесплодием.
Всхлипывая и заикаясь, рассказываю, как несколько дней назад в моей квартире появился Кирилл. Как рассказал про смерть брата, дневник и близнецов, рыдая, жалуюсь, как читала дневник Вени. Как мне было мерзко и отчаянно понимать, что этот больной урод влез в мою жизнь и прошелся по ней катком.
- Веня это был больным маньяком, понимаешь? Мы с Кириллом сами не знали, что он умудрился провернуть такую аферу! Даже его жена не знала, что растит чужих детей!
Сказать, что Марко в шоке, это ничего не сказать. Вечно смуглый Алонсо сейчас белее мела. Сидит с отрытым ртом, несколько раз порывается что-то сказать, но лишь качает головой.
Хватает пузатый бокал, идет к холодильнику, достает из морозилки запотевшую бутылку, наливает и выпивает залпом. Морщится и снова наливает. Горлышко бутылки постукивает о стакан, кажется, у него трясутся руки.
- Марко? Скажи что-нибудь, - прошу хриплым шепотом.
Я наплакалась на сто лет вперед. И у меня просто нет больше сил и слез.
Складываю руки в замок, упираюсь в него губами. Мы встречаемся год. Живем на две страны и два города.
И это был хороший год. Полный ярких впечатлений, приключений и путешествий. Наши отношения начались как курортный роман и продолжились также играючи.
За это время с нами не случилось ничего плохого. Эта первая сложная ситуация. И я наивно надеюсь, что Марко постарается понять меня.
И мы найдем какой-то выход.
- Я в шоке, Софи! Что я должен по-твоему сказать?! - психует Марко.
- Что-нибудь. Мне нужно понимать, что ты думаешь обо всем этом, - мой голос противно дрожит, будто я виновата перед ним.
А я ни в чем не виновата! Меня как и Кирилла никто не спросил!
Но в душе я эгоистично радуюсь, что близнецы оказались моими детьми! Потому что мальчишки потрясающие! И потому что я всегда мечтала о детях и хочу быть их мамой!
- Я думаю, что нам нужен юрист, - выдает Алонсо и лезет в телефон.
- Что? Юрист? Зачем? - пытаюсь сообразить к чему это он.
- Софи, очнись! Твои права грубо нарушены! Твой биоматериал использовали без твоего согласия! Речь шла об исследованиях, а не о детях! Тебя обманули! А теперь пытаются навязать тебе этих детей! Не бойся, малышка! Есть у меня очень толковый знакомый юрист, он этого Кирилла размотает! И свалит он обратно со своими приблудышами! - рычит Марко, эмоционально размахивая руками.
Что? Что он сказал?!
- Как ты их назвал?! - шепчу, теряя голос от возмущения.
Алонсо рехнулся? Нет, я, конечно, понимаю человек в шоке, но как он посмел назвать мальчишек приблудышами?!
- Он не имеет права навязывать тебе этих детей! И этот тест ДНК ничего не значит!
- Марко, ты вообще меня не услышал? Я сама настояла на тесте! Потому что не собираюсь отказываться от детей или делать вид, что их не существует! Это мои дети, Марко! Мои! Чудесные мальчишки, которым нужна мама! У Елисея откат в развитии, он замолчал после смерти родителей! Мальчишки травмированы, и им нужна мама! И их мама я! - вскакиваю с дивана, сжимая кулаки.
Алонсо же просто не слышит меня!
- Софи, милая, я понимаю, что тебе жаль этих сирот. И мне жаль! Всегда жаль, когда дети остаются без родителей! Но это не повод ломать нашу идеальную жизнь!
- Твою идеальную жизнь без детей, - усмехаюсь.
- Да, Софи! Да! И я никогда не скрывал от тебя, что не вижу себя отцом! И ты согласилась с этим!
- Тогда я еще не знала про близнецов!
- А все, потому что надо было думать, что делаешь! Если бы ты не влезла в этот «эксперимент» ничего этого сейчас не было! - захлебываясь истерикой, снова надрывается Марко.
- Не смей меня упрекать! Я спасала сестру!
- Спасла? Молодец! А мне теперь все это дерьмо расхлебывать? Этот Кирилл может потребовать алименты! Ты хоть представляешь, какая эта сумма в год на двоих детей?!
Да причем здесь вообще деньги?!
- Мне не жалко денег! Я тебе вообще о другом говорю! О том, что не брошу своих детей! И если тебя это не устраивает, лучше выяснить это сейчас на берегу! Поставить точку и закончить отношения!
- Серьезно? Ты хочешь порвать отношения из-за каких-то приблудышей?! - неверяще качает головой Алонсо.
Он опять?! Вот же скотина!
- Да заткнись ты! - взрывает меня негодованием. - Не смей так говорить о детях! О моих детях! Козлина! - ору, показывая ему фак.
- Софи?! - искренне возмущается Марко.
- Пошел ты на хрен! Понял? Я выбираю МОИХ детей! Моих детей! А все остальные дружно идут в жопу! Все мы расстаемся! Адьес!
Скидываю звонок. Дрожащими пальцами вырубаю телефон. Не хочу никого слышать! А то, что Алонсо сейчас пенит и он начнет названивать, и ругаться я не сомневаюсь. Он слишком темпераментный, чтобы хотя бы взять паузу.
- Дети мои ему мешают! Козлина!
Дергано раздеваюсь, одежда и белье летят на пол.
В ванной долго стою под теплыми струями. Реву. Не мужики, а парнокопытные кругом. Пусть все идут лесом!
Я всегда уважала позицию Марко не хотеть детей и понимаю его нежелание принимать близнецов. Но у него нет права оскорблять моих детей! Такого права ни у кого нет!
Я бы никогда не назвала его детей приблудышами. В какой бы ситуации они ни появились.
- Пусть все идут в жопу! - рычу и выбираюсь из душа.
Хватаю полотенце, вытираюсь, кутаюсь в махровый халат, накидываю капюшон на голову.
Плетусь в спальню и как есть падаю на кровать. Надо бы высушить волосы, иначе проснусь я кучерявым бараном, но мне все равно, нет ни сил, ни желания.
Мыслей и чувств тоже нет.
Лишь вселенская, просто титаническая усталость. Все эти дни с появления Кирилла я держалась на чистом адреналине и шоке, но, кажется, все, батарейка села. Едва касаюсь головой подушки и тут же вырубаюсь.

----------

Глава 24.

Глава 24.
Кирилл
Соня спит. Как гусеничка завернулась в халат. Влажные локоны роскошной копной рассыпаны по подушке, пухлые губы искусаны, между бровей упрямая складка, а ресницы слиплись острыми иголочками, заплаканная.
Мне нестерпимо хочется ее коснуться. Откинуть кудрявую прядь со лба, очертить линию губ, погладить по голове, обнять.
Тяжело вздыхаю, поднимая глаза к потолку. Мне дико жаль, что между нами все так катастрофически сложно.
Соня что-то бурчит во сне и переворачивается на спину. Капюшон халата окончательно сползает, волосы падают на лицо.
Невесомо касаюсь кудрей, убирая со лба.
Когда мы были вместе, я любил спросонья зарываться в них носом. Сейчас волосы стали короче и будто мягче. Каким-то чудом Соне удалось приручить эту буйную гриву.
Накручиваю упругую прядку на палец. Веду чуть ниже по шее к ключице. Залипаю на плавных изгибах. Основной свет выключен, горит только ночник, освещая Соню мягким, теплым светом.
Красивая и желанная до зубного скрежета. Все такая же бесконечно любимая.
В этот момент Соня вдруг дергается и просыпается. Резко садится, дезориентировано осматривается.
- Кирилл? - хрипит неуверенно.
- Я не хотел тебя пугать. Ждал, пока ты сама проснешься.
- Как ты попал в квартиру?
- Ты забыла закрыть дверь.
- Черт.
Соня спускает ноги на пол, растирает лицо руками, фырчит как кошка, кудри густой волной рассыпаются по плечам.
- Я запер дверь, не волнуйся.
- Лучше бы ты ее захлопнул с другой стороны, - усмехается Лазарева и встает с дивана.
Проходится по комнате, зябко растирает плечи. Босая.
- Ты замерзла?
- Зачем ты пришел? - уточняет, собирая волосы в небрежную кичку.
- Поговорить. Ты убежала в истерике. Я волновался за тебя.
- Да что ты. Правда, что ли? А чего ты за меня десять лет назад не волновался? Когда наплел мне, что «перегорел» и «перерос» наши отношения? - зло улыбается Соня, явно провоцируя меня на ответную реакцию.
Но я готов. Выдыхаю. Мысленно считаю до десяти, цепляясь за свое хрупкое душевное равновесие. Ей больно, и она имеет право злиться и психовать.
- Я был уверен, что останусь инвалидом, этому решил, будет лучше отпустить тебя, - на слове "отпустить" голос мой проседает.
Потому что ни хрена не отболело. И сейчас, как и десять лет назад говорить об этом трудно.
- Бросить ты хотел сказать. Да так, чтобы я с ума сходила, не понимая, что сделала не так? Мы же вроде как были счастливы вместе, строили планы на будущее, а потом одним днем мой любимый мужчина вдруг «перерос» наши отношения. И знаешь что? У тебя получилось! Я действительно чуть умом не тронулась, пытаясь понять, как это могло произойти?! Поэтому и сбежала в другой город, сменила универ и даже фамилию! И прекрасно жила без тебя! - выкрикивает Соня и тычет в меня пальцем.
- Я знаю, - цежу сквозь зубы. - Не обязательно каждые пять минут напоминать, как ты была счастлива без меня! Потому что я вот не был без тебя счастлив, - признаюсь, разводя руками.
Да чего уж там. Раз пошла такая пьянка мне тоже есть что сказать! Я блть некаменный и после ее отъезда крыша моя начала знатно подтекать.
Тосковал я люто. Подыхал заживо, прикованный к постели и с максимально хреновыми прогнозами на будущее.
Я как маньяк следил за каждым Сониным шагом. Жадно ловил скупые новости о ее жизни в новом городе от общих знакомых, палил соцсети подруг, боясь узнать, что она больше не одна.
Так прошел год. А потом вдруг реабилитация начала приносить свои плоды и началась положительная динамика. Еще год я практически жил в зале, сквозь боль, пот и «не могу» снова заставлял ноги ходить, а тело слушаться.
Врачи в один голос твердили о чуде, и теперь прогнозы на выздоровление были весьма оптимистичны.
И тогда впервые у меня мелькнула мысль, что я ошибся. Что возможно, стоило поступить иначе? И рассказать Соне правду.
Маялся я неделю, а потом все-таки сорвался в дорогу. Зная, в каком универе она учиться, найти адрес общежития было нетрудно.
Машинально сжимаю кулаки, вспоминая, как стоял под окнами. Волновался ужасно, в машине на заднем сидении валялся огромный букет, в бардачке ждала своего часа та самая коробочка с кольцом.
А потом вдруг из подъезда выскочила смеющаяся, счастливая Соня с каким-то хером. Он лыбился и не сводил с нее глаз, а у Сони в руках был букетик ромашек, и довольная она то и дело ныряла в них носом.
Хохотала и явно была счастлива, а парень рядом с ней светился как тульский самовар. Сначала они просто играли в гляделки, а потом он вдруг притянул ее к себе и что-то жарко зашептал на ухо. Лазарева замерла, голубые глазища стали огромными.
А потом с воплями: да-да, ура! Соня кинулась ему на шею. Упырь этот подхватил ее на руки и кружил, хохоча.
У меня же в этот момент сердце будто остановилось. Адреналин долбанул в затылок, дышать стало нечем.
Смутно помню, как сел в машину, как выкинул букет и кольцо в ближайшую урну, вернулся в Москву. И поставил жирную точку в наших отношениях. Потому что Соня Лазарева была счастлива. И это было самое главное. А то, что без меня уже неважно.
- Мне без тебя было плохо, - выдыхаю, пожимая плечами. - Периодами невыносимо, но я точно знал, что ты счастлива, и эта мысль держала меня на плаву.
- Что? Ты совсем, что ли? Я с ума сходила и жила как зомби по инерции! С чего ты решил, что я была счастлива без тебя? - Соня подлетает ко мне и возмущенно толкает в грудь. - С чего?! Отвечай!
- Потому что видел своими глазами! - цежу, перехватывая маленькие кулаки.
Лазарева шумно дышит, сдувая со лба кудрявую прядь, на щеках румянец, глазища горят праведным гневом, на хрупкой шее бешено бьется венка. Рядом с моей любимой родинкой. Моей. Аааа. Это никогда не пройдет что ли?!
Соня ни дать ни взять разъяренная львица. Прямо как раньше после наших ссор. Жадно ловлю каждое движение и вздох. Я обожаю Лазареву во всех ее проявлениях.
- Отпусти меня. Не знаю, что ты там видел, но тебе точно нужны очки, - горько усмехается Соня. - Потому что я умирала от тоски по тебе! Чуть с ума не сошла. Я ненавидела тебя, злилась и любила, любила, любила, - Соня скулит и обреченно упирается лбом в мое плечо.
Сглатываю, не дыша, впитывая каждое слово.
- Подожди, а как же тот парень? Почему вы не поженились? - хмурюсь, пытаясь в подробностях вспомнить, обстоятельства той встречи.
- Какой парень? С кем не поженились? - хлопает глазами Соня.
- Тот, что сделал тебе предложение? Я видел вас! Летом у твоей общаги!
- Что?Ты приезжал ко мне?!
- Да! Как только смог ходить самостоятельно. Купил цветы, кольцо и примчал! А там ты с каким-то хреном!
Соня поднимает на меня растерянный взгляд, часто моргает, открыв рот.
Что? Почему она так странно смотрит?
- Какой парень? - шепчет задушено.
- Обыкновенный! Он тебе ромашки еще подарил и потом предложение сделал! - рычу, вспомнив, как этот долговязый хрен прижимал Лазареву к себе и улыбаясь долго что-то шептал на ухо. - Вы обнимались, ты смеялась и ответила ему: да! Ты согласилась выйти за него замуж!
Соня замирает испуганным сурикатом, шокированно открывает и закрывает рот. Отцепляется от меня и пятится.
- Парень, с которым ты меня видел. Высокий? Блондин?
Что вспомнила наконец-то?
- Да,- толкаю на выдохе.
Соня жмурится, закрывает лицо руками, словно в неверии качает головой. Шмыгнув носом, убирает руки от лица. Смотрит разочарованно и будто сквозь меня.
- Бероев, ты совсем ненормальный?

----------

Глава 25.

Глава 25.
Кирилл
- Ты! Ты! - тычет в меня пальцем Соня.
Пухлые губы обиженно подрагивают, в глазах слезы. Меня от этого прошивает молнией, я не переношу Сонины слезы. Да и со мной она практически не плакала. А если вдруг что, то я тут же решал проблему. Потому что моя девочка должна улыбаться, а не плакать.
- Ты самый настоящий придурок! Идиот! - взрывается криком Лазарева.
Чего? Это я еще виноват?
- То есть ты обжималась с каким-то хреном, а я крайний? - рычу, надвигаясь на нее.
Нервы мои давно на пределе. На меня, вообще-то, тоже много свалилось в последнее время: смерть брата, новость о его одержимости Соней, нежданное отцовство, быт с тремя детьми, двое из которых все время пытаются самоубиться, а третья подросток в острой стадии пубертата. Соня, которая выросла в прекрасную женщину и собралась замуж не за меня.
Я буквально слышу, как трещит по швам мое терпение, натянутое тугой тетивой.
А еще Лазарева подливает масло в огонь всхлипывает, утирая нос, вытягивая из меня последние жилы.
- Прекрати реветь! - рявкаю.
Соня вздрагивает, сжимает маленькие кулаки.
- Не смей на меня орать! Ты баран! Слепой крот! Жираф!
- Ты решила вспомнить весь зоопарк? - цежу сквозь зубы.
Она что специально меня провоцирует?
- Тот парень, с которым ты меня видел... - Соня делает паузу, качает головой.
Сердце мое пропускает удар, по загривку ползут колючие мурашки от нехорошего предчувствия.
- Это мой староста и друг, который женился на моей подруге! Я была подружкой на их свадьбе! Отплясывала и громче всех орала «горько»! Ясно тебе? У нас с Женькой никогда ничего не было!
Друг? Муж подруги? Слова Лазаревой доходят до меня будто сквозь толщу воды. Сердце сначала спотыкается от облегчения, и будто бы даже становится больше. Но следом прилетает понимание звездеца вселенского масштаба.
То есть этот хрен не звал ее замуж? А цветы зачем? Не для нее были?
Я ошибся? Твою ж мать.
Растираю морду руками. Это просто про*б века.
- А в тот день он сообщил мне, что Татка наконец-то родила! Она долго перехаживала! И Женька уже с ума сходил от страха! Я не обжималась с ним, понял? Он просто обнял меня на радостях! Чувствуешь разницу, сволочь ты ревнивая?! - захлебываясь горечью, выкрикивает Соня.
Ее кроет настоящей истерикой. Лазарева часто дышит, всхлипывает и тонко подвывает.
И она права на сто процентов я ревнивый баран.
А-а-а-а. Сука!
Почему, ну почему я тогда не подошел к ним? Надо было блть дать в рожу этому другу! Тогда мы бы все выяснили на месте и, возможно, мы с Соней не потеряли бы столько лет?
- Почему ты ко мне не подошел?! Почему? Ты же приехал ко мне! И не подошел!
Потому что олень.
Увидел с другим и все. Забрало мое упало. В ушах звенело, перед глазами красные мухи мелькали от бешенства, а еще мой больной мозг и ревность дорисовали горячие картинки, что срывали с меня кожу заживо.
- Женька предложил мне быть крестной. И я согласилась. Верещала от радости!
Крестной? Черт, а ведь и правда Соня же говорила, что у нее есть крестница.
- Почему ты не подошел? - закрыв глаза ладошками и часто всхлипывая стонет моя обиженная девочка.
- Не плачь, ради бога. Лучше ори. Хочешь по роже мне дай. Только не плачь, - сиплю на пределе.
- Да пошел ты! Давай уходи отсюда! Иди! - размазывая слезы, указывает мне на дверь Соня.
Да как уйти от нее теперь?
Я, конечно, фееричный идиот. Но мне хватило одного раза. Больше терять любимую я не собираюсь.
Делаю еще шаг. Руки реально ходуном так хочется ее коснуться. Я адски соскучился.
- Солнце, - зову ее давно забытым прозвищем.
До побега и смены фамилии Соня была Солнцева.
И сейчас услышав его, замирает. Сверлит меня долгим, злым взглядом. Слезы так и катятся крупным горохом по щекам. А глазища полыхают гневом.
Да, да! Где-то за грудиной становится тесно и горячо. Затылок щекочет от предвкушения. Потому что я знаю этот взгляд, Соня на пределе, а значит, вот-вот случится взрыв.
И я маниакально его жду.
Еще при первой нашей встрече я заметил, как сильно Соня изменилась за эти годы. Стала взрослее, красивее и сдержаннее. Эдакая Снежная Королева. Совершенно незнакомая и не моя.
Сейчас же мое злое, взъерошенное Солнце шмыгает носом, утирается рукавом, потуже затягивает поясок хлипкого халата и воинственно задирает подбородок.
- Не смей! Никогда больше не смей так меня называть! Никогда! - психует, дергано, поправляя волосы.
Давай, детка, выбирайся из своей раковины. Верни мне мое Солнце. Мою любимую девочку, рядом с которой всегда было тепло и счастливо. Которая была живой и яркой как фейерверк в новогоднюю ночь и честной во всех своих проявлениях.
Я давно подыхаю без нее. Тоскую адски.
- Ты мое Солнце. Всегда им была и будешь, - скалюсь, намеренно беся Лазареву еще больше.
Потому что вот это ее: не смей! Бесит меня неимоверно. Мне значит, не смей, а хрену этому испанскому можно? Женишку ее?
- Ты давно потерял право так меня называть! Понял?! Примерно тогда, когда вышвырнул меня из своей жизни! Сволочь лживая! - расходится Лазарева, размахивая руками и топая ногой.
От ее взмахов поясок халата развязывается и повисает в одной петле. Соня не сразу замечает потерю, я же жадно рассматриваю ее всю. От кудрявой гривы до аккуратных пальчиков на ногах.
Красивая зараза. Охеренная.
В пах ударяет горячей волной, а затылок щекочет предвкушением.
Да, блять, есть вещи, которые никогда не меняются. Например, как эта маленькая, невыносимая женщина сводит меня с ума.
Терпение мое окончательно лопается, отдавая шумом в ушах. Соня дергается, запоздало запахивая халатик. Пятится, поймав мой взгляд.
Подхожу вплотную. Невесомо целую в бровь, висок. Веду носом вдоль нежного ушка, жадно затягиваясь едва уловимым ароматом. Яблоками пахнет. Так и сожрал бы.
- Кирилл, - шепчет растерянно.
- Ч-ч-ч-ч, - прикладываю палец к нежным, чуть подрагивающим губам.
Веду кончиками пальцев по хрупкой шее, ключице, глядя в шокированные голубые глазища, сдвигаю полу халата. Соня замерла и, кажется, даже не дышит.
Я же, напротив, то и дело шумно затягиваюсь кислородом, пытаясь поймать дзен и вернуть себя в адекват. Не получается.
Все мои инстинкты вопят о том, что рядом любимая, желанная до зубного скрежета женщина практически голая. А я далеко не святой.
Дико ее хочу. И возьму.

----------

Глава 26.

Глава 26.
Кирилл
- Со-о-онь, - шепчу, едва касаясь губами линии ароматных волос. - Ты нужна мне.
- Нет. Нет, - качает она головой .
Но как-то неуверенно. Прикусив губу, отводит взгляд.
Тесню к стене, пока не упирается в нее спиной. Ловлю в ловушку из рук, глаз не могу отвести. Красивая просто беда.
Соня шумно дышит, грудь под хлипким халатиком часто вздымается, будоража мою больную фантазию.
Солнце мое зареванная, обиженная, на меня не смотрит, нижняя губа закушена. Веду по ней подушечкой пальца, освобождая эту красоту от острого жемчуга зубов. Осторожно поглаживаю истерзанную губку, совсем тебя хозяйка не бережет.
- Больше не кусай так, - прошу хрипло, чувствуя, как тесно становится в штанах.
Соня поднимает на меня возмущенный взгляд. Что не так? Хотя понятно, сейчас ее будет бесить все, чтобы я ни сказал.
Потому что девочка моя еще не прожила обиду, а долго подавляемые чувства и эмоции требуют выхода. Значит, будет взрыв. Но я готов. Вот он я весь твой. Бери.
Лазарева же снова демонстративно закусывает губу, поднимает на меня злой, упрямый взгляд.
Вот же зараза.
Этот бунт сносит к херам остатки моего хрупкого адеквата, а его и так оставалось немного.
В затылок ударяет волна похоти, прикрываю веки, чувствуя, как она горячей лавой несется по венам, оседая болезненной тяжестью в паху.
Хочу.
И сейчас мне нужна хоть одна причина не трогать ее.
Но мозг мой блокирует любую активность. Обреченно роняю голову на хрупкое плечо, веду носом вдоль упрямого подбородка.
Я устал. Адски.
Последние полгода были тем еще квестом. Я из кожи вон лез, чтобы близнецы быстрее привыкли и приняли меня как отца, чтобы Лика легче прожила потерю родителей, чтобы отец не слег с сердечным приступом, узнав об одержимости старшего сына, а мать не загремела в клинику неврозов.
Делал все возможное для всех.
Все. Я задолбался и хочу что-то только для себя. Кого-то. Соню.
Она молча качает головой, жмурится, по щекам крупным горохом катятся слезы.
- Я соскучился.
Стираю слезинки подушечкой пальца. Соня всхлипывает и шмыгает носом. Строгая моя, раненая девочка.
Она тоже понимает, что «мы» уже случились. Но уверен, что упираться будет до последнего. Маленькая обиженная богиня.
- Ты меня бросил. Обманул. Ты ужасный врун и предатель, - шепчет обиженно на выдохе.
Киваю, все так. Кроме предателя. С этим я не согласен.
- Я не предавал тебя. Любил и люблю. И буду любить.
Жадно тяну воздух носом, как пес. Как же она пахнет, сдохнуть можно.
Башка тяжелая, сердце молотит на максималках, меня потряхивает от желания и нетерпения.
- Я запрещаю тебе меня любить! - поднимает на меня злой взгляд Соня.
Ухмыляюсь. Вот это поворот.
- Это неконтролируемо. От меня вообще не зависит. Я вот тебя отпустил десять лет назад. А сейчас ты рядом и у нас двое общих детей. И ты вся такая красивая, желанная. Я хочу тебя адски, - хриплю, щекоча дыханием аккуратную ушную раковину.
Соня ведет плечиками, нежная кожа идет мурашками.
- И хотеть запрещаю, - воинственно задирает подбородок.
Что? Серьезно? Пялюсь на нее как баран на новые ворота. Сдерживаюсь из последних сил, но через секунду меня все-таки взрывает хохотом.
Наверное, это нервное. Хотеть мне еще никогда не запрещали. Отступаю, упирая руки в бока.
- Хватит ржать! Мне вообще не смешно! - возмущенно дует ноздри Лазарева.
Голубые глазищи мечут молнии, маленькие кулаки угрожающе сжаты.
Ой, боюсь-боюсь. И обожаю.
Отсмеявшись, подхожу ближе. Господи, как же я скучал.
Лыблюсь как дебил, и это тоже неконтролируемо. Потому что с ней мне все в кайф.
Есть, гулять, купать близнецов, даже ругаться.
Ощущение словно я очнулся от долгого страшного сна.
А мир вокруг уже изменился. Цвета стали резче, запахи острее, еда вкуснее, а солнце жарче. Чувствую себя почти суперменом.
Я все-все смогу и преодолею, пусть только эта курносая всегда меня любит. Больше ничего не надо.
Хотя вру, конечно. Дочку бы еще для полного комплекта. Но это если совсем оборзеть.
- Как же ты меня бесишь, Бероев! - щурится Соня. - Невозможно просто! Что тебя так веселит? Что ты поломал нам жизнь?
- Я все исправлю. Я теперь всегда буду рядом. И все исправлю, - обещаю.
- Интересно как? Как ты себе это представляешь вообще? Ты в Москве! Я здесь! А между нами близнецы! На два города будем жить?!
- Никаких двух городов. Чо за бред?
Что это вообще за разговоры?
- А как? У тебя может личный вертолет есть после работы прилетать к детям? Или ты планируешь быть воскресным папой? - едко цедит Соня, складывает руки на груди.
Не понял. О чем это она?
- Каким папой? - переспрашиваю, все еще надеясь, что мне послышалось.
- Воскресным! - тычет в меня пальцем Лазарева.
- Это ты так пошутила сейчас? - рычу, наступая на эту упрямицу. - И чтобы я больше не слышал этих разговоров про воскресного отца!
- Ты же сам говорил, что мальчишкам нужна мама!
- Нужна я не спорю, но и отец тоже нужен!
- А мы, вообще-то, в разных городах живем, если ты не заметил!
- Ясно же, что тебе придется переехать в Москву, - выдаю единственный возможный вариант.
Не, ну логично же? Логично.
Соня замирает, смотрит так будто у меня внезапно выросла еще одна голова.
Да что не так опять?
- Давай проясним. Ты меня бросил и обманул, твой маньячный братец провернул аферу века с нашим биоматериалом, по вашей вине я пропустила четыре года сыновей, а они росли с чужими людьми. Из-за всего этого сейчас моя жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов. И я же еще должна все бросить и метнуться за тобой в Москву? Правильно? Я ничего не упустила? - усмехается Соня, поднимая ладони вверх.
Да блть!!! Как она это делает?!
- Не надо утрировать, - рычу, начиная закипать.
- Подожди! - недобро щурится Соня. - Но и это еще не все. Сейчас ты опять? Снова все решаешь за меня? - Ничего не меняется, да, Бероев? Жизнь тебя вообще ничему не учит? Снова на те же грабли?
Твою ж мать! Да сколько можно то? А так все хорошо начиналось.
Я думал, что вот это горячее, искрящееся между нами сейчас выльется в примирительный секс. А мы походу опять будем ругаться?

----------

Глава 27.

Глава 27.
Соня
- Я надеялась, что после нашего расставания, ты сделал выводы! Но нет, опять двадцать пять. Ты снова играючи распоряжаешься моей жизнью! - выговариваю Бероеву.
Как можно быть таким непробиваемым? Меня аж подкидывает от возмущения.
Кирилл стоит у окна, сложив руки на груди, подперев задницей подоконник, и смотрит на меня волком.
Я же как заведенная кручусь по комнате. Во-первых, потому, что я не одета, и это вообще не добавляет мне уверенности, а во-вторых, потому, что сама не понимаю, как правильно разрулить сложившуюся ситуацию.
Но, как бы там ни было, я больше никому не позволю решать за меня. Спасибо, но одного раза мне хватило.
В конце концов, я такой же родитель мальчишек, как и Кирилл.
Да, у него есть фора в четыре года, зато у меня огромное желание стать им самой лучшей мамой. И я ей буду, чего бы мне это ни стоило!
Нарезая очередной круг по комнате, машинально тереблю цепочку на шее и думаю, что мне срочно нужен план. Чтобы внести хоть какую-то ясность. Ведь теперь я отвечаю не только за себя, но и за Матвея с Лисом, и за Лику тоже.
А значит, придется договариваться. Понятия не имею, как буду это делать, но как-то буду.
Оборачиваюсь к Кириллу.
- Остановись уже. Хватит круги наворачивать. Я и так понял, что ты не в восторге от моей идеи, - мрачно цедит Бероев.
- Да неужели? Правда, что ли, понял? Вот это мне повезло и десяти лет не прошло, - язвлю, тут же прикусив язык.
Кирилл опирается ладонями на подоконник, подается вперед, рассматривает меня, склонив голову набок. Кажется, теперь он злится еще больше. Черт.
Н-да, про десять лет явно было лишним. Но рядом с Бероевым меня несет, хрен остановишь. Голова и сердце никак не могут договориться.
А еще у меня стойкое ощущение, будто последние десять лет я жила в раковине. В которой было спокойно и безопасно, а еще удушающе одиноко. А потом появился Бероев и эта раковина пошла трещинами и рассыпалась. И теперь я столько всего чувствую, что даже страшно.
Внутри меня адский коктейль: из желаний, эмоций, надежд и страхов, а еще невозможная нежность к сыновьям и тоска по Бероеву.
И я понятия не имею, что с этим делать. Потому что, вообще-то, злюсь на него.
У меня дрожат руки, сцепляю их в замок. Мрачный Кирилл не сводит с меня глаз. И молчит.
Видимо, начать придется мне?
- Гхм, - прокашливаюсь. - Я бы никогда не стала разлучать тебя с близнецами, а про воскресного папу ляпнула от злости, - признаюсь тихо.
Это нелегко, потому что мне стыдно, и все еще дико странно, что у нас с Кириллом есть дети. А значит, мы связаны на ближайшие четырнадцать лет точно.
- Принимается, - кивает Бероев.
Я молчу, надеясь, что теперь-то он что-нибудь скажет и разговор пойдет легче, но Кирилл снова молчит.
Ладно.
Растираю кончики пальцев, мне ужасно нервно и неуверенно. Присаживаюсь на диван.
- Но я хочу...- вдыхаю глубже, кладу руки на колени. - В смысле раз уж мы с тобой теперь родители и вроде как одна команда, мне важно, чтобы ты меня слышал, а не решал все сам.
- Я уже понял, что погорячился, - хмурится Кирилл. - И выбрал неверную тактику. Поверь, меньше всего на свете я бы хотел с тобой ругаться.
Уже легче.
Я не настолько наивна, и прекрасно понимаю, масштаб грядущих перемен. Чтобы я, Кирилл и дети могли существовать в едином пространстве, кому-то из нас придется выйти из зоны комфорта.
И, скорее всего, это буду я, потому что у Кирилла в Москве крупный бизнес, у Лики и мальчишек друзья, школа, бабушка с дедушкой. Вся жизнь.
У меня, вообще-то, тоже вся родня там и сам город я люблю, но авторитарная подача Бероева в этом вопросе меня просто вынесла. Он так сказал, будто это давно решенное дело. И чего вообще меня спрашивать?
Я и так чувствую себя очень неуверенно. Не понимаю, с какого бока подступиться к близнецам, как правильно себя вести, чтобы не травмировать их еще больше и чтобы они смогли меня полюбить?
Это мой самый большой страх. Что я так и останусь для них «чужой тетей».
Боже, я этого просто не переживу.
Поднимаю взгляд. Кирилл так и стоит у окна. Высокий, сильный, мрачный и невозможно красивый.
- Я понимаю, что между нами все очень сложно. И мы еще не раз будем ругаться и выяснять отношения. Но самое важное — это мальчишки. И я не хочу воевать, - признаюсь еле слышно.
Нет, если придется я, конечно, буду сражаться до победного. И ни за что не отступлюсь от сыновей. Но понимая, как сильно они привязаны к Кириллу и Лики для них эта война станет еще одной травмой.
А я так не хочу. Хочу, чтобы они меня полюбили и приняли.
- Воевать она собралась, - закатывает глаза Бероев.
Наконец-то отмирает. Отлепляется от подоконника. Присаживается передо мной на корточки.
- Со-о-онь, скажи честно, чего ты боишься? - хрипло уточняет Кирилл и небрежно ведет кончиками пальцев по моей щиколотке.
Шумно выдыхаю.
Ясно же чего.
- Я боюсь, что мальчишки не смогут меня полюбить. И я так и останусь для них чужой теткой, - признаюсь обиженно.
Потому что это ужасно несправедливо! Почему Кирилл не приехал ко мне сразу, как только нашел дневник брата и узнал правду? Тогда у меня было бы на полгода больше, чем теперь!
Умом я понимаю, что он не рассказал о близнецах раньше, потому что до последнего пытался справляться сам, чувствовал за собой вину и не хотел лезть в мою жизнь. Переворачивать ее с ног на голову, но он должен был приехать сразу! Обязан был!
Но не рассказал и не приехал. Всхлипываю, закусив щеку. В носу предательски щекочет.
Словно подслушав мои мысли, Кирилл грустно улыбается, бодает лбом мой живот. Трется небритой щекой о мои колени, замираю, чувствуя невесомый поцелуй.
По коже разбегаются щекотные мурашки, а внизу живота становится горячо. Свожу колени. Кошмар какой.
- Моя прекрасная, раненая девочка, - шепчет Кирилл, а теплые пальцы невесомо скользят все выше по моим ногам.
Испуганно ловлю наглые ладони. Кажется, наш разговор свернул не в то русло.
Кирилл, не разрывая зрительного контакта, медлит пару секунд, а затем высвобождает руки.
Ведет кончиками пальцев вдоль линии подбородка, скул, осторожно касается моих губ. Я словно в трансе позволяю ему это.
Я должна остановить его? Я не знаю, наверное, должна. Все это напрасно, неправильно и ужасно запоздало.
Жмурюсь, от слез, что соленым горохом катятся по щекам.
- Конечно, мальчишки тебя полюбят. Обязательно. Ты же самая удивительная. Красивая, добрая, нежная, разве можно тебя не любить?
- Можно? - шепчу, слизывая соленое с губ.
Зависаем в мучительном зрительном поединке.
Внутри меня натягивается и лопается что-то болюче - острое.
- Нельзя, - читаю по губам.
Хочу возразить, что у него-то получилось «не любить» меня. Но в карем взгляде напротив мелькает злая, азартная обреченность.
А затем сильные руки одним уверенным движением стягивают с меня халат.

----------

Глава 28.

Глава 28.
Кирилл
Опрокидываю Соню на спину. Тонко пискнув, вцепляется в мои плечи.
Голубые глазища широко распахнуты. И в них столько всего, что сердце мое спотыкается и отчаянно кидается на ребра.
Опираюсь на локти, чтобы не раздавить мою Лазареву. Очень надеюсь, скоро Бероеву.
Приглаживаю непослушные кудри. Упершись своим лбом в ее ловлю теплое дыхание. Ты же моя девочка? Моя. И никакое время этого не изменит.
Зацеловываю упрямый подбородок и шею. В яремной впадинке быстро бьется венка.
Улыбаюсь. Нервничает моя девочка.
- Боишься, что ли? - хриплю, подняв взгляд.
- Есть немного, - облизывает губы Соня.
Я же как маньяк слежу за маленьким розовым язычком. С мучительным стоном утыкаюсь в кудрявую, ароматную гриву. Пах ломит от болезненного желания взять ее немедленно.
Сдерживаюсь из последних сил. Чтобы Сонино тело получило удовольствие, сначала она должна принять меня головой.
По крайней мере раньше все работало именно так.
- Закрой глаза, - прошу хрипло.
Мое Солнце послушно опускает веки. Пушистые ресницы подрагивают.
Соня очень красивая девочка. Правильные черты лица, идеальная фигура, ноги от ушей. А еще это невозможное природное обаяние и женская манкость.
При желании моя Лазарева может свести с ума любого.
Я и сам давно и безнадежно болен ей. Втрескался с первого взгляда и даже сейчас до сих пор не отпустило.
Кто бы мог подумать, что смешливая, курносая первокурсница так крепко возьмет меня за жабры.
Щекочу носом линию подбородка и накрываю губами венку. Соня шумно выдыхает, сглатывает, хватка на моих плечах становится крепче. Запрокинув руку, сдвигаю маленькие ладошки на затылок.
Соня тут же легонько щекочет ноготками кожу головы. Я дурею, когда она так делает.
Сам же целую и прикусываю верхнюю губку, пристально слежу за реакцией. Девочка моя сейчас вся, как оголенный провод, боюсь передавить.
Голубой взгляд постепенно теряет фокус, медленно моргая, закрывает глаза и неуверенно отвечает на поцелуй.
Блть! Да! Есть контакт. Наконец-то. Ибо я очень сомневаюсь, что сейчас смог бы тормознуть.
Наглею окончательно и углубляю поцелуй. На языке взрывается самый любимый вкус в мире. Кайффф.
Лазарева моя должна помнить, что я, вообще-то, парень жадный, а сейчас еще и «голодный». Фиксирую ее сзади за шею и жадно целую. Соня стонет мне в рот и пылко отвечает.
Моя потрясающая, вкусная, любимая, самая желанная. Целуемся как ненормальные, пока кислород совсем не заканчивается. Соня уворачивается первой, и я мажу губами по ее щеке.
Борщу? Наверное. Но я скорее сдохну, чем остановлюсь сейчас.
Запрокинув голову, Соня прогибается, подставляя под поцелуи шею, ключицу, грудь.
И я целую, прикусываю и тут же жалею языком.
Бесконечно долго шепчу всякие нежности и пошлости. Рассказываю, как безумно скучал и как адски хочу ее.
Постепенно девочка моя расслабляется и уже более уверенно ведет пальчиками по моей шее, спине. Осмелев, сама расстегивает мою рубашку и ремень, громко звякает пряжка. На моих трусах зависает, растерянно водит пальчиками по резинке.
Окей, я негордый сам сниму. Скидываю боксеры. Соня настороженно следит за моими движениями. И даже краснеет, когда трусы, как и остальная одежда летят на пол.
Заставляю себя не шевелиться. Вот он я весь твой. Лазарева рассматривает меня с открытым ртом, зависает взглядом в районе паха.
И да, тут ей тоже очень рады. Прикусив щеку, закрывает лицо руками, падает на спину.
Эй, куда это?
Чуть ли не с разбега приземляюсь рядом, сгребаю, смущенную Лазареву. Целуемся, улыбаясь.
Ласкаемся как подростки, Соня окончательно расслабляется, и сама зацеловывает мою шею. Шустрым языком чертит невидимые узоры на коже.
- Ты соленый, и вкусный, - шепчет, прикусив подбородок. - Только текилы не хватает.
Вот зараза. Тихо смеюсь.
Накручиваю кудрявую гриву на кулак, тяну ближе. Шумно дышим, едва касаясь губами. Между нами искрит так, что боюсь спалим тут все к херам.
- Я люблю тебя, - выдыхаю хрипло.
Наверное, сейчас не вовремя. Но я хочу, сказать.
Соня замирает, переваривая информацию, медленно кивает, улыбается.
Не разрывая зрительного контакта, ведет пальчиками по бокам, ноготками царапает пресс. Мышцы живота машинально сокращаются от острых ощущений. Приятно.
- А можно чуть ниже? - хриплю, сдвигая маленькую ладошку.
Хочется нереально.
Лазарева смеется, обнимает меня крепче. И шустрые пальчики начинают путешествие по моему телу. Сначала проходятся по ягодицам, царапают. Шиплю скалясь.
Затем перемещаются на поясницу и спину.
Соня хитро улыбается и вдруг замирает, нащупав рельефные шрамы. И без того большие глаза становятся огромными.
Та-а-ак. Ну, рано или поздно она бы их все равно увидела.
- Кирилл? - хмурится, пытаясь заглянуть мне за спину.
Сейчас вот будет неприятный момент, но чего уж теперь.
Чмокнув курносый нос, поднимаюсь, отхожу, чтобы было лучше видно.
Соня растерянно тянет на себя покрывало.
- Про аварию ты знаешь. И как ты понимаешь она не прошла бесследно.
Раскидываю руки по бокам и медленно поворачиваюсь вокруг своей оси.
Жмурюсь, услышав испуганный вздох.
- Боже...
Ну вообще да, не самое приятное зрелище. И это рубцы уже зажили, первое время было совсем стремно.
Медленно оборачиваюсь и малодушно боюсь увидеть в любимых глазах отвращение.
Но его там нет. Только потрясение и слезы.
- Ну, нет. Только не говори, что опять собралась реветь?
Шмыгнув носом, Соня отрицательно качает головой. Врушка. Вижу, что собралась.
- Они еще болят? - спрашивает дрожащим голоском, имея в виду шрамы.
- Нет. Давно зажили.
Молчим. Чувствую себя максимально странно. Стою как дурак. Голый и со стояком про шрамы разговариваю.
- Сонь, я понимаю, что выглядит не очень...
- Ты совсем дурак? - возмущается и тянет ко мне руки.
Приземляюсь на диван, затаскивая ее на себя.
- Не противно?
Отрицательно качает головой, накрывает мои губы ладошкой.
- Никогда так не думай и не говори! Ты самый умный, красивый, - перечисляет. - И вообще самый лучший!
И это «лучший» становится последней каплей и окончательно сносит мне крышу.
Накидываюсь на нее как зверь. Опрокидываю на спину и зацеловываю всю с ног до головы. Соня пылко отвечает, запускает пальчики мне в волосы и неожиданно сильно тянет.
Ух, моя тигрица.
- Ашш, - шиплю, нетерпеливо расталкивая ее бедра.
Хочу, хочу.
Нужно быть нежным, напоминаю себе, нужно. Но не получается.
Переплетаю пальцы и завожу наши руки Соне за голову.
Первый толчок становится откровением для нас обоих. Девочка моя всхлипывает, сильнее, вцепляется в мои пальцы. Я же позорно стону, от восторга, прошивающего все тело.
Ощущения настолько острые, будто мы без кожи. И прикасаемся друг к другу не телами, а душами. Заставляю себя притормозить и дать Соне немного привыкнуть. Упираюсь лбом в ее переносицу. Дышим рвано. Я пью ее теплое дыхание и возвращаю обратно и начинаю двигаться.
Наверное, ей дискомфортно. Скорее всего.
Но сил терпеть больше нет.
- Ммм, - стонет, прикусив, мою бицуху.
От ее маневра вдоль позвоночника разбегаются горячие искры. В ушах шумит, а башка дурная и горячая. Соня часто дышит, размыкает наши руки и обнимает, царапает ноготками мой затылок.
Напряжение нарастает, горячая волна идет по позвоночнику. Начинаю двигаться активнее, моя тигрица шипит и прогибается, меняя угол проникновения. Да ты ж моя хорошая. Скалюсь, мои выпады становятся агрессивнее.
И уже через минуту Соня стонет, чувствую характерные спазмы ее удовольствия. Упираюсь лбом в подушку, и через пару резких выпадов улетаю сам. Жмурюсь, под веками будто петарды взрываются. Мое дыхание глушит даже меня. Ничего себе спецэффекты.
Чуть очухавшись, утыкаюсь носом в аккуратное ушко. Соня чуть ведет плечом, нежная кожа идет мурашками, ловлю их губами. Лениво целуемся. Тело звенит от легкости. Я уже и забыл, как это секс с любимой женщиной. Еще хочется.
Соня смотрит, не моргая, кажется, она в шоке. Не ожидала, что нас так размотает? Я сам не ожидал.
- Давай...Влюбляйся в меня еще раз, - требую хрипло и целую любимые глаза.
Потому что нихрена я не готов ждать, когда там Лазарева освоится. Она нужна мне здесь и сейчас. Каждый день и каждую ночь. И больше я ее не отпущу.

----------

Глава 29.

Глава 29.
Соня
Просыпаюсь от навязчивой вибрации. Сонно щурюсь в поисках источника звука.
Кирилл спит, лежа на животе в обнимку с подушкой. За окном светает. Аккуратно выбираюсь, чтобы не разбудить Бероева. Оглядываюсь в поисках халата. Он валяется на полу с остальной одеждой.
Поднимаю, складываю все на кресло. Вибрация нарастает, и до меня наконец-то доходит, что звонит мой мобильный. Кутаюсь в покрывало, по звуку пытаясь нащупать телефон.
Нахожу на полу у дивана.
- Да, - хриплю.
- Систер, привет! До тебя как до Кремля, честное слово! Я с вечера дозвониться не могу! - верещит трубка голосом сестры. - Ты чего еще спишь, что ли?
- Привет, да сплю, - киваю, будто Ленка может меня видеть.
Кирилл вчера будто с цепи сорвался, устроил мне настоящий секс-марафон. С непривычки я ужасно не выспалась и чувствую себя так, словно меня переехали катком. Спортивным таким, брутальным и о-о-очень «голодным».
Между ног тянет, мои губы по ощущениям словно вареники и кажется на мне нет ни одного миллиметра не зацелованного Кириллом.
- Я тут замуж собралась, а она спит!
- Замуж? - переспрашиваю удивленно.
- Да! Мы с Костиком помирились! Ты представляешь, он меня к Семке приревновал! Видел, как тот меня подвозил! И решил, что я его обманываю! Такой дурак! - смеется сестра.
Мозг мой еще спит, и я люто туплю, пытаясь вникнуть в перипетии личной жизни Ленки.
- Эээ, ничего себе. Я рада, что вы помирились.
- А я то, как рада, ты не представляешь! А мама как обрадовалась! Плакала вчера, когда Костя пришел к нам с кольцом и цветами. Сонь, он мне сделал настоящее предложение, представляешь?
- Как круто, я очень за тебя рада, - шепчу, улыбаясь.
- Да, я такая счастливая! Сонь, а ты чего шепчешь-то?
Ой. Оборачиваюсь на спящего Кирилла.
- Ты не одна, что ли? Марко приехал?
Эм, слава богу нет.
- Гхм, - прокашливаюсь. - Одна. Просто осипла немного.
И это вообще неудивительно, учитывая, сколько я вчера стонала. Прикусываю щеку улыбаясь. Боже, вру сестре как малолетка.
Но я еще морально не готова делиться с ней шок-новостью о Кирилле и близнецах. Потому что Ленка просто засыплет меня вопросами и обязательно разболтает маме. А мне нужно хоть немного времени, чтобы все как-то самой переварить.
- Ааа, ну, выпей ромашкового чаю, - советует сестра.
- Обязательно.
Присаживаюсь на корточки напротив Кирилла. Ерошу короткие волосы. Рассматриваю спящего Бероева. Сердце мое заходится от невыносимой нежности. Какой же он красивый, сильный, любимый. Мой.
Хмыкаю, вспоминая нашу ночь. Близость с Бероевым — это как шоковая терапия. Остро, ярко, незабываемо.
Я люблю его. И даже время этого не изменило.
- Ой, Сонь, я такая счастливая, что мой ребенок будет расти в нормальной семье! - захлебывается радостью Ленка.
Надеюсь мои тоже.
Придерживая на груди покрывало, отхожу к окну.
- Это круто. А когда свадьбу планируете? - уточняю.
- Думаю через два месяца. Как потеплеет. А отмечать, знаешь, где решили?
Следующие двадцать минут Ленка делится планами на свое торжество. Заверяю ее, что обязательно возьму оформление ресторана на себя. Мой супербизнес о котором говорил Кирилл, это маленький цветочный салон. До масштабов Бероева мне, конечно, далеко, но я нежно люблю это место, и девчонок, что у меня работают.
Закончив разговор с сестрой, бесцельно обхожу квартиру. Немного волнуюсь, как там дети ночевали без нас. Вчера Кирилл несколько раз звонил, и все было хорошо, и Лика даже отчиталась фотками спящих мальчишек.
И вроде все под контролем. А я ловлю себя на мысли, что уже скучаю по сыновьям.
Сыновья. Боже, до сих пор не верю своему счастью. Хихикаю, уткнувшись в ладони.
Два сына от любимого мужчины. Ну, сказка же.
Так и не придумав чем заняться, возвращаюсь в гостиную. Осторожно укладываюсь под бочок к Кириллу.
- Ммм, я тебя потерял, - шепчет, не открывая глаз, крепко обнимает, закидывая на меня ногу.
- Я думала, ты спишь, - улыбаюсь, целуя колючий подбородок.
- Как я могу спать, когда моя женщина неизвестно где? - возмущается Бероев.
- Сестра звонила, мы немного поболтали.
- Угу, - мычит Кирилл и вдруг переворачивает меня на живот, отбирает покрывало.
Я даже не успеваю возмутиться, как оказываюсь втрамбованной лицом в подушку.
- Надеюсь, ты отдохнула? А то я соскучился, - рычит Бероев, наматывая мои волосы на кулак.
Уже?!
- А я нет, - смеюсь, пытаясь выбраться из-под него.
- Жестокая женщина, - театрально негодует Кирилл. - Ты будешь наказана!
Следующий час Бероев старательно меня наказывает на разных поверхностях и в разных позах. После крайнего наказания я обессиленно падаю ему на грудь.
Все, сил моих больше нет.
- Срочно целуй меня, - требует этот маньяк.
Я лишь блаженно улыбаюсь и тут же выключаюсь.
В следующий раз просыпаюсь от настойчивого звонка в дверь. Резко сажусь. Кирилла в квартире нет, понимаю это по отсутствию вещей и идеальной тишине. Беру его подушку, утыкаюсь носом.
Боже, как мало мне нужно для счастья. Просто чтобы Бероев спал на моих подушках.
В дверь звонят, а затем громко стучат.
Так это же он! Вышел наверное, куда-нибудь и теперь не может попасть обратно.
- Блин, Бероев, и чего тебе дома не сидится в такую рань, - бурчу себе под нос, натягивая трусы и футболку. Она длинная, почти до колен.
Босая шлепаю к двери. Опять звонят.
- Да иду я, иду!
Несколько раз проворачиваю ключ и распахиваю дверь.
- А куда ты ходил так ра-но? - последнее слово договариваю по инерции.
Растерянно замолкаю, шокировано глядя на вошедшего. Гость отодвигает меня в сторону, проходит в прихожую, осматривается и кидает на пол небольшую спортивную сумку.
Волна адреналина ударяет в голову, чувствую, как жар затапливает щеки. Сглатываю, ничего себе сюрприз. Хотя да, в общем-то, в его стиле. Нервно тяну футболку вниз, черт, надо было шорты надеть.
Ладно, как есть уже. Задираю повыше подбородок, пальцы сами собой сжимаются в кулаки.
- Что ты здесь делаешь?!

----------

Глава 30.

Глава 30.
Кирилл
Просыпаюсь от наглого солнечного луча, что светит мне в глаз. Тру глаза, проверяя телефон. Время к полудню, ничего себе мы дрыхнем. Переворачиваюсь на другой бок, лицом к Соне. Она сладко спит, даже посапывает. Свернулась калачиком, руки под щеку подложила как маленькая.
Волосы спутанные, губы припухшие просто беда.
Устала моя девочка. Чет меня занесло вчера. Ночью вдруг словил паничку что это наш первый и последний раз после разлуки. Ну и увлекся немного.
Медленно тяну с нее простынь. Любуюсь. Красивая невозможно.
Да блть! Психую, заметив проступившие синяки на Сониных бедрах и талии. Сука, ну что я за зверина?
Очень хочется ее пожалеть. Зацеловать всю, залюбить. Но наступаю на горло своей «хотелки» ибо знаю, как сильно она устала и что ей действительно нужен отдых.
Вчера в наш крайний секс она держалась уже на силе воле и природном упрямстве. Улыбаюсь, вспомнив как было горячо. Мой кипяточек.
Соня смешно морщит нос во сне, переворачивается на другой бок, упираясь круглой попкой аккурат в мой утренний стояк.
Шиплю, закатывая глаза.
А-а-а. Твою ж мать! Не надо так. Я же не железный.
Поражаясь своей воле, невесомо целую Соню в макушку и линяю с дивана от греха подальше.
Натягиваю трусы, брюки, на рубашке не хватает пары пуговиц. Лыблюсь как дурак.
Моя тигрица. Оборачиваюсь к спящей красавице. Присаживаюсь на корточки рассматривая.
Темные кудри рассыпаны по подушке, веер ресниц подрагивает, пухлые губы маняще приоткрыты. Хороша.
Глубоко вдыхаю, грудину распирает давно забытым восторгом. Внутри будто теплая патока разливается. Мне легко и счастливо.
Склоняюсь, целуя курносый нос. Усилием воли заставляю себя выйти из комнаты.
Бреду в ванную комнату. Быстро умываюсь, чищу зубы пальцем. Фантазируя о том, что скоро в ванной моего дома станет на одну зубную щетку больше. Я уверен, что смогу убедить Соню переехать. А если нет, будем искать компромисс.
На кухне варю кофе, чтобы быстрее проснуться. Параллельно пытаясь дозвониться до Лики. Но противный, механический голос в очередной раз сообщает, что телефон абонента выключен.
Еще через три попытки услышать племянницу все-таки начинаю паниковать. Нервно растираю морду, пытаясь убедить себя, что все хорошо и ничего страшного не случилось. А Лика просто не слышит или опять забыла зарядить телефон. Но это ни хрена не работает!
Соню будить жалко. Она и так ни черта не выспалась из-за меня.
Сейчас главное — быстро добраться домой и убедиться, что с детьми все в порядке.
Через приложение заказываю такси, параллельно надеваю пальто и обувь. На мгновение зависаю на спящей Соне и выхожу из квартиры, захлопнув дверь.
Такси, как назло, ползет ужасно медленно, кажется, собирая все утренние пробки. И к моменту, когда залетаю в подъезд я уже максимально заведен.
Трясущимися руками лезу за ключами, роняю связку. Да блть! И когда наконец-то открываю дверь в квартиру, ору как раненый медведь:
- Лика! Лика!!!
- Ау? - выходит мне навстречу племянница.
На голове ободок Мини, под глазами патчи, в руках бутерброд.
Облегченно выдыхаю. Все нормально.
- Что у тебя с телефоном? Почему я не могу дозвониться?! - психую, снимая пальто и обувь.
- А что с ним? - удивленно переспрашивает племянница. - С утра все нормально было.
- Я пять раз тебя набирал! Телефон выключен. Мальчишки где?
- На кухне. Мы завтракаем.
В ванной быстро мою руки и иду на кухню. Парни сидят, склонившись над Ликиным телефоном, играют.
Живые, здоровые и судя по пустым тарелкам, даже сытые. Я зря волновался. Но как не дергаться? Учитывая талант близнецов находить приключения на ровном месте.
Стучу кулаком по косяку.
Близнецы синхронно поднимают головы.
- Привет, мужики.
- Папа! - верещит Матвей и первым спрыгивает со стула.
Лис тут же несется за братом.
Раскрываю объятия, ловлю обоих.
- Де ты был? Мы скучали!
- Я тоже скучал. Как вы здесь?
- Ховошо! Поели! - докладывает Мот.
Лис кивает, соглашаясь. Крепко обнимаю обоих.
Надо же, я реально соскучился. От сыновей пахнет молоком и шоколадом. У младшего подбородок перемазан шоколадной пастой. Ясно, чем они завтракали.
- Кирилл, блин, Мот недавно играл в гонки и выбрал режим «самолета», - виновато куксится Лика, проверяя свой телефон.
И почему я не удивлен? Но ругаться нет ни сил, ни желания. Все живы, здоровы, и я бесконечно благодарен вселенной за это потрясающее утро.
- А ты, почему один? - подозрительно щурится племянница. - Соня не вернется? Вы совсем разругались?
- Не велнется? - растерянно замирает Мот.
Лис недовольно хмурится, кладет ладошки мне на щеки.
- Нет, скорее наоборот. Мы помирились. И Соня обязательно вернется, - успокаиваю детей.
Лика облегченно выдыхает, мальчишки расплываются в счастливых улыбках. Мое же сердце делает кульбит, потому что с каждым днем я все острее понимаю, как сильно им нужна мать.
И спасибо господу Богу и моему ненормальному брату, что их мама-Соня. Голову даю на отсечение, что она будет сумасшедшей матерью в хорошем смысле этого слова.
И я ни капли не сомневаюсь, что сыновья и Лика ее примут и обязательно полюбят.
- Ты голодный? Будешь омлет? - предлагает племяшка.
- Буду.
Есть правда, очень хочется. Тихонько напевая, Лика начинает колдовать у плиты.
Мальчишки крутятся рядом и в итоге лезут ко мне на руки. Усаживаю их удобнее на колени.
- А Соня кто? - хлопает ресницами Мот.
Лика оборачивается, делает «большие» глаза, кивая на братьев. Она считает, что давно пора рассказать им правду. И сейчас, видимо, самое время.
Как будто это так просто. Вообще, наверное, уже действительно можно. Теперь я уверен, Соня ни за что не отступится от близнецов.
Вспоминаю все советы Лидии Серафимовны. Но все равно люто туплю от напряжения, не зная как начать. Не каждый день я сообщаю детям, что их мать жива. Мысленно крещусь. Ну с богом!
- Парни, вы уже взрослые, все понимаете. Поэтому теперь вам можно доверить один очень важный секрет.
- Какой секлет? - хлопает глазами Мот.
Лис кладет ладошку на мой подбородок и поворачивает к себе. В глазенках тревога.
- Помните мы с Лидией Серафимовной рассказывали вам бывают случаи, когда дети теряются?
Близнецы переглядываются и кивают. Лика нервно кусает щеку. Сглатываю, сам нервничаю.
Момент истины, конечно.
- Ну вот, а в нашей семье получилось наоборот. У нас потерялась мама. Соня - ваша родная мама. Много лет назад сначала я потерялся, и Соня пошла меня искать, и тоже потерялась. И пока нас не было, о вас заботились Веня с Вероникой. И мы с Соней очень благодарны им за это, - хриплю, при воспоминании о брате голос мой просаживается.
Потому что все еще больно и непонятно. Но, несмотря ни на что, мне его очень не хватает.
Лика шмыгнув носом, отворачивается, худенькие плечики подрагивают. Плачет. Она тоже скучает.
- А потом? - снова подает голос Мот.
- А потом мы нашлись. Я нашелся первым, забрал вас. А сейчас нашлась Соня. И теперь мы будем жить все вместе. Соня теперь будет вашей мамой и всегда будет с нами.
Мальчишки долго молчат, переваривая информацию. Заплаканная Лика молча ставит передо мной тарелку с омлетом. Показывает большой палец.
Я же сижу как на иголках в ожидании реакции сыновей. Поняли они меня?
- Соня-мама? - неуверенно уточняет Матвей.
- Да. Ваша родная мама.
- А мама Ника на небуске? - растопыривает пальчики Мот.
Лис кивает, присоединяясь к вопросу брата.
- Да, мама Ника на небушке. Смотрит и радуется, что теперь у вас снова будет мама, - еле выдавливаю из себя.
Все эти разговоры режут меня по живому. Но я знаю, что близнецам нужно все проговаривать, чтобы они правильно понимали ситуацию, не придумывали лишнего и не ушли в отрицание. И тогда есть шанс, что их с Соней адаптация пройдет мягко.
- А Соня не уйдет на небуско? - беспокоится Мот.
После вопроса старшего Лис замирает, поднимает на меня испуганный взгляд.
Твою ж мать... К такому меня жизнь не готовила.
Лика жмурится, закрыв рот ладошками. Вот кому сейчас очень больно.
- Иди к нам, - раскрываю объятия еще шире.
Лика тихо плачет и обнимает братьев.
- Нет, Матвей, Соня не уйдет на небушко. Она всегда будет с нами. Будет заботиться о вас и очень любить.
- Как? Как будет? - трясет ладошками Мот.
Кажется, его очень взбудоражила новость о новой маме.
- Ну, будет готовить вам вкусняшки, будет купать, играть, книжки читать, - перечисляю все, что приходит в голову.
- И пришьет вам резинку на варежки. Она обещала, - шепчет Лика.
Варежки на резинку? Черт, такая мелочь. Но безумно важная, потому что это обещала мама.
- Холосо, - складывает ручки на коленки Мот.
- А ты, что скажешь? - поворачиваюсь к младшему.
Сердце мое грохочет на максималках. Больше всего я переживаю именно за Лиса. Он самый уязвимый из всех. Как он примет Соню?
Елисей неожиданно сильно обнимает меня за шею и часто кивает, значит согласен. Слава Богу.
- Хотите позвоним маме?
- Да!
Парни двигаются ближе друг к другу, готовые звонить. По очереди целую их в макушки, Лика уворачивается и уходит умываться. Маленькая колючка.
Набираю Соню, она долго не отвечает, а затем вызов сбрасывается. Набираю еще раз, то же самое. Что за?..
Перезванивает.
Прижимаю трубку плечом к уху.
- Привет, Солнце.
- Солнце? - усмехается мужской голос.
Отпускаю сыновей на пол, поднимаюсь. Затылок обжигает нехорошей догадкой.
- Хола, русский.
Дергаюсь, как от удара. Вот оно как значит. Испанец нарисовался.
- Соня где? - быкую сразу.
Ибо какого хера этот испанский стыд берет ее телефон? Что вообще он делает у нее в квартире?
- Софи со мной. И она моя. Смирись. Ты лишний, русский! - шипит испанец с жутким акцентом и сбрасывает вызов.
Не понял. Это что сейчас было? Он чо сука бессмертный?
Набираю еще раз, но телефон уже недоступен! То есть Соня моя там одна с ним?
Перед глазами встает кровавая пелена. Дышу как загнанный зверь, сжимая кулаки. Как он сказал? Лишний?
Скалюсь, чувствуя, как по венам растекается адреналин, а загривок топит кипятком.
Я тебе сука покажу кто здесь лишний!

----------

Глава 31.

Глава 31.
Соня
- Софи, Софи. Я приехал к тебе. Что даже не обнимешь? - усмехается Марко, раздевается, проходит в квартиру.
Я же матерю себя на чем свет стоит и зарекаюсь открывать дверь, не посмотрев в глазок.
Алонсо проходит в гостиную. Замирает на пороге, рассматривая диван.
Боже. Чувствую, как снова краснею. Потому что только идиот не поймет, чем на этом самом диване занимались.
Нет, я, конечно, ни о чем не жалею. Это была одна из лучших ночей в моей жизни, но вот Марко было совсем необязательно об этом знать.
И сейчас я чувствую себя отвратительно. Во-первых, потому что расстались мы нехорошо и я не приглашала Алонсо, а он все равно здесь. Ну и, во-вторых, мне неуютно торчать перед ним в трусах. Кириллу это точно не понравится.
Марко наконец-то отходит от дивана, оборачивается и долго, внимательно осматривает меня с ног до головы, карий взгляд замирает в районе шеи, мрачнеет. Что?
- У тебя слева на шее засос.
Засос?
Машинально прикрываю рукой. Но стоять так неудобно и странно. К тому же засос Алонсо все равно уже увидел.
Опускаю руку, откидываю волосы за спину. Пусть смотрит. Может, что еще углядит. И до него дойдет, что не стоило приезжать. Не спорю нам нужно поговорить, но вполне можно было решить все по телефону.
- Марко, зачем ты приехал?
- Поговорить. Разве не очевидно? - Алонсо приземляется в кресло, вальяжно расставляет ноги и пялится.
Неимоверно нервируя меня. Переминаюсь с ноги на ногу.
- Почему не предупредил? Мы могли поговорить по телефону.
Марко закатывает глаза, словно я сказала какую-то глупость.
- Раньше ты радовалась моим внезапным сюрпризам.
- Сейчас я не рада и думаю это очевидно, - складываю руки на груди, максимально закрываясь.
Алонсо щурится и снова проходится взглядом по моим голым ногам. Нет, я так не могу.
- Мне нужно одеться.
- Я подожду, - милостиво кивает.
Вот высокомерный засранец.
Убегаю в спальню, закрываю дверь на замок от греха подальше. Я не настолько наивна и прекрасно считываю все эти горячие взгляды и сейчас мне от них ужасно некомфортно.
- Что же ты так не вовремя приперся? - психую, влезая в джинсы, натягиваю носки.
Трясущимися руками застегиваю рубашку, волосы скручиваю в высокую кичку. Быстро осматриваю свое отражение в зеркале. Все максимально закрыто и очень скромно.
Тихо открываю дверь и выглядываю в коридор. Марко стоит спиной ко мне, и будто что-то рассматривает.
Осторожно подкрадываюсь к нему, выглядываю и задыхаюсь от возмущения. Потому что он шарится в моем телефоне!
А конкретно сейчас пялится на фотку спящих близнецов. Ту самую, которой вчера отчиталась Лика, и которую Кирилл переслал мне, а я поставила ее на заставку. Потому что в этом мире нет ничего прекраснее моих детей.
- Ты зачем взял мой телефон? Совсем офигел? - возмущаюсь громко.
Марко вздрагивает, резко оборачивается и роняет телефон. Мобильный с треском падает на пол, экран тут же гаснет. Сверлю его злым взглядом и почему мне кажется, что он его не случайно уронил?
- Кто дал тебе право брать мой телефон? - негодую, поднимая аппарат.
Жму на кнопку, не включается. Вот гадство! Второй телефон за неделю! Телефонное проклятие какое-то. Нет, мобильный, конечно, жалко, но больше меня возмущает, что Марко смотрел на моих детей!
Без разрешения! А сам называл их приблудышами! Меня трясет от злости, ставлю айфон на зарядку в надежде, что он все-таки оживет.
- Софи, я...
- Что ты?!
- Просто хотел посмотреть, - оправдывается Марко.
- Я запрещаю тебе «просто смотреть» на моих детей! Ты назвал моих сыновей приблудышами! Я этого никогда не забуду и не прощу! - сжимаю кулаки.
Как же хочется всечь Алонсо по его холеной испанской роже. Так, противно, будто он грязными руками лезет в мое личное, сокровенное.
- Софи, я не хочу ругаться, - Марко поднимает ладони в примиряющем жесте. - Я хочу поговорить и решить эту дикую ситуацию.
Дикую? Р-р-р-р какой же он бесячий. Боже, где были мои глаза?
- Что ты собрался решать? Мои дети никуда не денутся. И знаешь что? Я очень рада, что они у меня есть! Может, я была не очень убедительна по телефону? И ты неправильно меня понял? Так, я еще раз повторю: мы расстались! У меня дети! Два мальчика и девочка-подросток! А еще я очень люблю их отца! - практически выкрикиваю, потому что Алонсо достал стоять с такой каменной мордой.
- Что?! Какая девочка? Ты же говорила про двух мальчиков! - таращит глаза Марко, намерено игнорируя информацию о Кирилле.
Меня разбирает нервный смех. Таким испуганным он выглядит.
- Я ничего не понимаю! - психует, переходя на английский. - Ты говорила про двух детей! А сейчас их уже трое?!
- Да, трое! Но это не твое дело, я не собираюсь перед тобой отчитываться! Понял? И вообще, тебя не приглашали и, мне кажется, тебе уже пора! - киваю на сумку, лежащую на полу.
- Софи, подожди! Давай поговорим спокойно? Как взрослые люди. Я согласен, что перегнул в прошлый раз. Просто меня очень шокировала эта ситуация. Я никогда и подумать не мог, что у нас возникнут такие проблемы, - складывает ладони шалашиком.
Да какие проблемы? Хочется заорать мне. Ты настоящих проблем и не видел никогда.
- Не смей называть моих детей проблемой! - шиплю на него змеей.
На русском. Пошел на хер со своими скачками. Пусть одупляется и переводит, у меня больше нет желания облегчать ему жизнь.
Терпение мое и так на исходе. Мы же с ним на разных языках говорим в прямом смысле.
Видимо, переварив информацию, Марко снова принимается убеждать, что мы непременно решим вместе «эту неприятную ситуацию» и его крутой юрист поможет нам. И, конечно, не стоит рушить нашу «идеальную» жизнь ради «этих детей».
Вот козлина неугомонная.
- Еще одно слово о моих детях и я за себя не ручаюсь, - подхожу к окну, взвешиваю вазу на ладони.
Глаза Марко буквально лезут на лоб.
- Окей. Я понял, что не стоило так называть твоих детей.
Алонсо замолкает заметив мой разъяренный взгляд.
Меня бомбит от этого бессмысленного разговора и от позиции Марко. Что мои дети - это всего лишь недоразумение, которое можно уладить деньгами откупившись от них.
- Софи, пожалуйста, подумай от чего ты отказываешься? От идеальной жизни! Окей, если ты хочешь мы можем как-то помогать этим детям. Но кардинально менять жизнь я не готов.
Я шлепаю себя по лбу, потому что это бесполезно. Он не слышит меня, не понимает и как робот гнет свою линию. Господи, как ему объяснить-то?
Ставлю вазу на место. Нужно найти какие-то слова, чтобы он понял, что дело не только в детях, хотя и в них тоже. Но помимо детей у меня теперь есть Кирилл.
- Марко, я не знаю, какими еще словами объяснить тебе, что в моей жизни появился другой мужчина. Отец моих сыновей. Я люблю его, - произношу четко выделяя каждое слово.
- Нет, Софи, - качает головой Алонсо.
- Да.
- Софи, я понимаю отношения на расстоянии это непросто, и я признаю, что затянул с переездом и женитьбой. Но ведь сейчас я здесь, и мы можем все исправить, - делает шаг ко мне Марко.
Я машинально отступаю, выставляя ладони.
- Нет. Нечего исправлять. Ничего не осталось. Я люблю другого мужчину. И хочу быть с ним, растить наших детей. Это честно, - натягиваю рукава рубашки ниже.
Марко упрямо качает головой. В карих глазах мелькает неверие и разочарование. Пусть так.
Мне ужасно некомфортно. Всегда неприятно делать кому-то больно, а тем более человеку, с которым был в отношениях. Но я не хочу врать, юлить или оставлять шансы. Я свой выбор сделала.
Я выбираю Кирилла и детей.
- Я тебе все честно сказала. Я выбираю не тебя.
- Ты уверена, что этот выбор сделает тебя счастливой? - сверлит меня злым взглядом Алонсо.
Смело выдерживаю этот взгляд. И тоже разглядываю его в ответ.
Марко красивый. Высокий, спортивный. С правильным образованием, из состоятельной семьи. И наверное, в общем-то, завидный жених, но не для меня. Я правда, желаю ему счастья, но подальше от меня и моих детей.
- Да. Я уверена, - отвечаю уверенно.
Алонсо разочарованно качает головой, устало трет переносицу.
- Я тебя понял. И сейчас уеду. Но у меня к тебе будет просьба.

----------

Глава 32.

Глава 32.
Кирилл
- Что случилось? - испуганно таращит глаза Лика.
Видимо, на моей морде крупными буквами написано желание убивать. В ушах шумит от ярости, пульс зашкаливает. Глотку дерет, сглатываю, стараясь взять себя в руки.
Ну, испанский стыд звездец тебе.
- Лика, мне срочно нужно уехать к Соне!
- Мы с тобой!
- Нет!
- Да! Я слышала, что ты говорил! Там этот женишок приехал, да? - начинает метаться племянница. - Кирилл, мы не можем потерять Соню! Она наша! В конце концов, у тебя на нее больше прав! У вас дети! - кивает на близнецов, хватает их за руки, тащит в спальню.
Логика, конечно, железная насчет детей, но я и так не собирался отдавать Соню. Рядом с ней я опять задышал полной грудью, будто от анабиоза очнулся. И снова отпустить? Ни за что.
- К маме поедем? - оглядывается на меня Мот.
- Да-да, сейчас поедем! Если ваш папа не будет так тормозить! - недовольно пыхтит Лика.
Я тут же отмираю и, схватив Лиса, начинаю переодевать. Лика тем временем пытается натянуть на Мота спортивки прямо поверх пижамы.
- Надо снять, - возмущается старшенький, указывая на пижамные штаны.
- Не надо ничего снимать! Некогда! И так нормально! Там вашу маму пытаются умыкнуть! - объясняет ему Лика. - Поэтому и так сойдет!
- Кто? - растерянно уточняет Матвей.
Лис внимательно слушает и сам натягивает спортивный костюм на пижаму. Ну, что за умница?
- Бармалей поганый! Испанский стыд! Короче чужой мужик и нам надо оче-е-е-нь торопиться! - объясняю разом всем.
Елисей ныряет в толстовку, хлопает в ладоши, показывая, что готов.
- Мой супермен! - хвалю его за оперативность.
- Стыд увезет маму? - куксится Мот, пока Лика помогает ему надеть водолазку.
Когда парни наконец-то готовы подталкиваю их в прихожую. Быстрее, все нужно делать очень быстро. Но с близнецами это оказывается не так-то просто.
- Увезет? - переспрашивает Мот и тянет шапку с полки.
- Не увезет! Мы ее не отдадим! - отвечаю старшему, упаковывая младшего в комбез.
Лис в обсуждении не участвует, только хмурится сильнее обычного. Лика помогает Матвею одеться и наконец-то двое из ларца стоят собранные, но недовольные.
- Жалко, - пыхтит Мот, пытаясь снять шапку.
- Не снимай! - строжит его Лика. - Кирилл, мальчишки готовы. Я щас быстро, - кричит и убегает к себе.
- Блть! Ты-то куда? - ору находу заказывая такси.
Мы так никогда не выйдем!
- Я ща! Быстро!
- Так, парни, слушай мою команду! - присаживаюсь на корточки перед сыновьями. - Сейчас мы поедем на такси к маме! - объясняю, повышая голос.
Надо бы сбавить обороты и не пугать детей. Они-то точно не виноваты в появлении испанца. Но меня несет от тревоги, потряхивает на адреналине. Потому что, если этот мучачос хоть пальцем прикоснется к Соне. Я его урою.
Скриплю зубами. Руки реально ходуном. Лис цепляется пальчиками за мою ладонь. Нервничает.
Шумно выдыхаю, спокойно. Мы успеем, и все будет хорошо. Никогда блть больше не оставлю ее одну! Каждый раз, когда мы расстаемся хоть ненадолго, случается какая-то херня!
Это ли не знак? Чтое ей срочно нужно сменить фамилию и по кольцу на каждый палец, чтобы за километр было видно, что дама ангажирована. Всерьез и надолго. Навсегда.
- Я готова! - выбегает Лика в кигуруми зебры Мартина из Мадагаскара.
- Это что за прикид?
- Остальное в стирке! - отмахивается, прыгает на одной ноге, натягивая ботинок, хватает с вешалки парку.
Я быстро накидываю пальто, и, страхуя близнецов за капюшоны, мы вываливаемся из квартиры, спускаемся по лестнице. Еще минут пять ждем такси и наконец-то грузимся.
Наш водитель почтенных лет дедуля долго копошится, пытаясь пристегнуть близнецов.
- Давайте, я сам! - быстро усаживаю сыновей, регулирую и защелкиваю ремни на креслах.
Обхожу машину и падаю на переднее сиденье . Всем своим видом демонстрируя, что мы очень торопимся.
- Лик, ты тоже пристегнись, - оборачиваюсь к племяннице.
И она на удивление даже не спорит, послушно щелкает ремнем.
Машина наконец-то выезжает со двора, а я снова пытаюсь дозвониться Сони.
Бесполезно. Ее телефон недоступен. Гадство!
Бьюсь башкой о подголовник. Внутри все скручивает тревогой. Зачем приехал испанец? Забрать ее?
Да ну нет. Соня не поедет с ним после нашей ночи. Она же вся моя с макушки до пят. Она мое счастье. Мое.
- Кирилл, - трясет меня за плечо Лика. - Надо остановиться Матвея укачало. Боюсь, сейчас вырвет.
- Да блть!
Что ж за непруха? Оборачиваюсь к детям.
Мот сидит бледный, часто сглатывает. Да это очень херовый знак.
- Остановите, пожалуйста, - цежу сквозь зубы.
Водитель, бурча и причитая, паркуется.
Как невовремя! У меня вообще сейчас каждая минута на счету! Но ждать пока Мота вырвет не вариант.
Выбираюсь из машины, отстегиваю близнецов, ставлю на землю. Знаю, что Лис все равно ломанется за братом.
- Как ты, мужик? - присаживаюсь перед сыном.
Бледный Матвей глубоко дышит через нос, стараясь справится с приступом тошноты.
Лис подходит ближе, заглядывает ему в лицо, качает головой.
- Все, все сейчас пройдет, - глажу Мота по спинке. - Дыши.
Свежий, морозный воздух приводит страшенького в норму. Хоть и небыстро ибо «дышим» мы уже десять минут.
- Мот, ну как ты? - кричит Лика из машины.
Старичок-водитель сочувственно вздыхает, рассказывая уже вторую историю, как ему «везет» на пассажиров с «дорожной болезнью».
- Да ладно, вам причитать! - обрывает его Лика. - Если что мы оплатим ущерб.
Я все-таки очень надеюсь, что это «если что» не случится, и мы наконец-то доберемся до Сони.
- Ты как, сын? Лучше? Можем ехать? - хриплю, замирая в ожидании ответа.
- Да. Хочу к маме, - лепечет Мот.
- Да ты ж мой хороший! - подхватываю его на руки.
А я то, как хочу к вашей маме!
Быстро усаживаю близнецов в машину. Лика ловко их пристегивает.
- Поехали! Только давайте как-то аккуратнее, - прошу водилу.
Дедок понимающе кивает, и мы наконец-то выдвигаемся.
Пока едем, мысленно уговариваю Лазареву взять трубку. Пожалуйста, ну ответь. Бесполезно. И через двадцать минут когда мы наконец-то въезжаем в Сонин двор адекват меня почти покинул.
- Понакупят танки, нормальной машине припарковаться негде, - ворчит водила, кружа по двору.
- Да остановите уже где-нибудь! - быстро сую ему наличку. - Сдачи не надо. Лика, отстегивай парней, - оборачиваюсь к детям.
Племянница же сидит с открытым ртом и смотрит куда-то мимо меня.
Что такое? Ловлю ее взгляд. Зависаю от неожиданности, потому что какого хера? Это что блть такое?
У Сониного дома останавливается машина такси. Сигналит. Дверь подъезда открывается, и к ней быстрым шагом направляется испанец с Соней. Этот недоделанный мучачос придерживает Соню за локоть, помогая сесть в такси, ставит сумку в ноги и садится сам.
- Мама! - замечает Соню Матвей, подается вперед.
- Не понял, - хриплю, дергая шеей.
Это что сейчас было? Это куда они собрались?
Сердце грохочет отбойным молотком. По загривку бегут ледяные мураши. Затылок будто кипятком жжет.
Что это блть такое я спрашиваю?
- Кирилл, он же сейчас ее увезет! - скулит Лика.
Сглатываю черную горечь. Неожиданно и непонятно. Ощущение, словно со всей дури рожей в стену вмазался.
- Кирилл, сделай что-нибудь! - начинает плакать Лика.
Я сделаю. Так сделаю, что мало не покажется.

----------

Глава 33.

Глава 33.
Соня
- Не трогай меня, - одергиваю руку и отодвигаюсь от Марко.
Неприятно.
Алонсо недовольно поджимает губы, но никак не комментирует мой жест. Да потому что задолбал!
Мы и когда в такси шли, он все ненароком трогал меня, хотя мы уже все обговорили и выяснили. Я уже сто раз пожалела, что повелась на жалобный взгляд, дрожащий голос и просьбу проводить его в аэропорт. Сам бы прекрасно добрался.
- Софи, ну что ты как... - хмурится Алонсо, щелкает пальцами, пытаясь подобрать слово. - Ерш?
Закатываю глаза, тяжело вздыхая.
- Еж, - поправляю машинально.
Ну что я за дура такая?
После разговора, когда мы расставили все точки над «i» Марко неожиданно толкнул трогательную речь, что даже приговоренным положено последнее желание. И если у меня осталось хоть что-то хорошее к нему слезно просил его проводить.
Этот продуман сыграл на моем чувстве вины, а я дура, повелась.
Я знаю, что Алонсо не любит Россию. И сейчас все яснее понимаю, что его обещание переехать было липой. Никуда бы он не поехал. Температура ниже нуля для него подобна концу света. Да и жениться он не торопился, пока не узнал о Кирилле и детях.
Зато своими обещаниями умело манипулировал и держал меня на коротком поводке. Мы ведь все время говорили, что «вот еще буквально пару недель, месяц, полгода и он точно переедет» и так все время.
Нет, я точно идиотка. Давно надо было его послать.
Марко тянется ко мне и снова пытается взять за руку. Психованно отодвигаюсь. Зря я с ним поехала, Кириллу это не понравится. И это, мягко говоря, учитывая наш анамнез.
Массирую пальцами виски. Ну не выпрыгивать же теперь на ходу?
Мне и самой ужасно некомфортно рядом с Алонсо. Мы вот вроде и поговорили, а он все равно ведет себя, так, словно мы не расстались, а так, повздорили.
- Прекрати ко мне жаться. Или я разверну такси и поеду домой. А в аэропорт ты пешком пойдешь! - шиплю, даже не стараясь скрыть, как сильно меня бесит его поведение.
- Давай не будем ругаться? Я не хочу расставаться врагами! - парирует Алонсо и кивает на водителя, который слушает нас с явным интересом, то и дело поглядывая в зеркало.
- Не хочешь ругаться прекрати меня бесить! Я и так уже на грани!
Марко смачно матерится по-испански, активно жестикулирует и нехотя отодвигается от меня.
Вот клоун.
Сдуваю выбившуюся прядь со лба и мысленно прошу таксиста ехать быстрее. Еще немного и в этой машине произойдет убийство, клянусь! А мне нельзя в тюрьму! Мне еще близнецов растить и жить с Кириллом долго и счастливо.
Я тоже недовольно пыхчу, надо ж было так лохануться.
Не повелась бы на псевдострадания Марко, сейчас бы уже мчала к моим мужчинам. При воспоминании о Кирилле и близнецах губы сами собой складываются в улыбку. Мои чудесные.
Марко чуть поворачивается, поглядывает на меня, усилием воли возвращаю лицу недовольное выражение. Вдруг этот недалекий решит, что я ему улыбаюсь? Нет уж. Единственное мое желание-это посадить Алонсо на самолет и проследить, чтобы он навсегда покинул Россию.
А потом рвану к Кириллу и детям. Мои молитвы таки были услышаны, и мы наконец-то паркуемся у аэропорта. Пока Алонсо рассчитывается с водителем, выскакиваю из машины. Аж дышать легче, честное слово.
- Софи! - Марко подходит ко мне быстрым шагом, берет за локоть и уверенно ведет в здание аэропорта.
- Прекрати меня хватать! Я прекрасно могу идти сама!
В аэропорту как всегда людно. Проходим металлоискатели и останавливаемся в центре терминала. Вокруг кишит разномастный народ, рядом лает собака, где-то плачет ребенок.
Обнимаю себя руками, мне неуютно и хочется побыстрее уйти.
- Софи, - касается моего плеча Марко.
- Что?
- Пожалуйста, подумай еще раз. Только представь, на что ты себя обрекаешь? Чужие дети — это тяжело. Да биологически они твои, но по факту чужие.
Машинально сжимаю кулаки. Аж ты ж сволочь.
- Ты для этого попросил меня проводить тебя? Чтобы еще раз мозги промыть?
- Нет, - качает головой Алонсо. - Я просто хочу, чтобы ты знала, что я готов все забыть и продолжить наши отношения даже после... - поджимает губы, явно намекая на засос на моей шее.
Усмехаюсь. Боже, какое благородство.
- Я не готова продолжать наши отношения. И честно не вижу смысла переливать из пустого в порожнее. Мы уже все выяснили.
- Что переливать? - хмурится Алонсо и наклоняется ближе, намеренно нарушая мое личное пространство.
Да блин! Как же он меня достал.
- Это пословица такая. Гугл тебе в помощь, - психую пятясь.
- Софи, пожалуйста, дай нам еще один шанс! Только подумай, мы можем прямо сейчас рвануть в Мадрид! Хочешь? Или на острова? Куда скажешь, - не унимается Алонсо.
Я же чувствую, что все. Терпению моему пришел конец, и дальше я буду разговаривать с ним на русском матерном.
Вдыхаю побольше воздуха, а Марко вдруг хватает меня за плечи и целует.
Замираю от неожиданности, а в следующее мгновение что-то огромное с диким ревом сбивает Алонсо с ног.
Вжимаю голову в плечи и даже чувствую колебания воздуха на коже. Столбенею от шока, потому что Алонсо лежит на полу, а разъяренный Кирилл, сидя верхом щедро отвешивает ему звездюлей. Испанец верещит как резаный и пытается оттолкнуть Бероева.
Часто моргаю, стараясь осознать происходящее.
Кирилл?! Как он здесь оказался?!
- Кирилл! - верещу и кидаюсь к нему.
Висну на бычьей шее, но он тут же стряхивает меня как пушинку, продолжая мутузить Алонсо.
- Сука! Гребаный ты испанский стыд! Слушай меня и запоминай! - рычит Бероев, со всей дури прикладывая Марко головой об пол. - Никогда блть! Никогда слышишь? Не смей трогать мое!
Господи, да как он здесь очутился?
- Софи, Софи! Хелп! - орет Алонсо, пытаясь отцепить от себя взбешенного Кирилла. - Помогите!
- Да заткнись ты! - психует тот и еще раз его встряхивает.
Я наконец-то отмираю и снова пытаюсь оттащить Бероева.
- Ты с ума сошел? Прекрати немедленно! Отпусти его! - ору и тяну на себя, но он же огромный как гора хрен сдвинешь!
И нет мне не жалко Марко, но я знаю, что здесь повсюду камеры и охрана. И меньше всего хочу, чтобы из-за меня у Бероева были неприятности.
- Люди добрые, что же это делается? Средь бела дня человека убивают! - верещит какая-то тетка рядом.
Да блин, я так и знала!
Добрые люди начинают возмущаться, а помогать никто не спешит. Но уже через минуту к нам подбегает охрана аэропорта. Двое сотрудников наконец-то оттаскивают Бероева.
Он матерится и напоследок достает Марко ногой.
- Ты понял меня, убогий? Никогда блть больше не трогай мою женщину!
Я практически не дышу, как маньячка, впитывая образ разъяренного Бероева. Походу у Алонсо напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Бесить Кирилла это все равно, что дразнить медведя.
В моей голове рой мыслей и миллион вопросов. Как он здесь оказался? Что подумал? Неужели, решил, что я улетаю с Марко? И самый главный: где дети?
- Кирилл... - шепчу, потому что голос мой проседает от эмоций.
Сейчас как никогда я понимаю, что Бероев - мой мужчина. Что это вот то самое: и в огонь, и в воду. Рядом с ним ничего не страшно.
- Что?! - рявкает в ответ.
Стряхивает с себя двух охранников, сплевывает на пол. У него рассечена бровь, у пальто оторван рукав. Это ему от охраны прилетело?
- Все, мужики, не сопротивляюсь. Вышло недоразумение, - Кирилл поднимает ладони вверх, пытаясь прояснить ситуацию.
Марко кое-как встает, держится за разбитый нос, его пошатывает. Видимо, у него сотрясение.
Ничего себе посадила на самолет.
Меня догоняет откат и на нервах начинает колотить, пальцы ледяные, в животе противно вибрирует. Прикусываю щеку, чтобы не разреветься, потому что Бероев смотрит на меня злым волком.
Господи, да что он опять надумал?
Кирилл отводит охранников в сторону, объясняет ситуацию и, кажется, дает денег. Мужики быстро переключаются на Алонсо. Берут его под руки, спешат сопроводить к нужной стойке.
Обошлось? Можно выдохнуть?
- Мама!
Дергаюсь, словно от удара, затылок обжигает горячей волной. Часто моргаю, дезориентировано, глядя по сторонам. Сглатываю, машинально касаясь горла. Не понимаю. Мне кажется, или кричит Матвей? Кирилл тоже замирает, переглядываемся и синхронно оборачиваемся.
Прижимаю руку к груди, пытаясь вдохнуть полной грудью, через весь терминал, теряя варежки и шапки к нам, бегут близнецы.
- Мама! Не улетай! - раздается отчаянный детский крик.
Отрицательно трясу головой, открываю рот. Хочу крикнуть, что и не собиралась никуда улетать, но от шока язык мой становится непослушным, и вместо крика выходит жалкий хрип.
Смотрю и не верю своим глазам, потому что кричит Елисей.
Следом за близнецами несется Лика, собирает потерянные вещи. Успевает схватить Матвея за руку, тянет к себе.
Я жмурюсь в неверии. Трясу головой. Хриплю как астматик, наконец-то, сделав спасительный вдох.
На бегу размазывая текущие слезы, со всех ног ко мне несется Лис. И кричит!
- Твою ж мать, - выдыхает Бероев, поднимает на меня шокированный взгляд.
И до меня вдруг доходит, что я впервые слышу голос младшего сына.
Улыбаюсь, закрыв ладошками рот. И дышу через раз. Всхлипываю, старясь проморгаться от слез, что неконтролируемым потоком катятся по щекам.
В груди растекается болезненно-сладкое чувство.
Я никогда не была беременна и не рожала сыновей. Но сейчас клянусь, я почти физически чувствую пуповину, связывающую меня с Елисеем.
Среди шума толпы и творящегося вокруг хаоса только что я стала мамой.
По моему загривку бегут ледяные мураши, когда Лис кричит и плачет, а сердце ухает куда-то вниз. Страхов во мне немерено, но любви еще больше.
И это материнское начало на уровне инстинктов сейчас делает меня растрельно уязвимой и в то же время фантастически сильной. Чувствую себя тигрицей не меньше. Порву любого, кто рискнет причинить вред моим детёнышам.
Роняю сумку на пол, падаю на колени.
- Мама! - отчаянно кричит Елисей и влетает в мои объятия.
- Поймала! Сыночек, сыночек мой! Все хорошо, хорошо, - зацеловываю зареванное личико.
- Мама, не улетай! - плачет Лис, маленькие пальчики путаются в моих волосах.
Машинально отмечаю, как чисто он говорит.
- Скажи, скажи еще раз! - прошу, чуть отстраняясь.
Так страшно. Вдруг опять замолчит.
- Мама, у тебя красивые волосы! Не улетай!
Елисея трясет как от мороза, прижимаю крепче к себе, глажу по спинке. Смеюсь сквозь слезы.
- Ни за что. Никогда. Я всегда буду рядом, - обещаю, слизывая соленое с губ.
- Ч-ч-ч-естно? - шепчет сын, чуть заикаясь.
Кажется, он очень испугался.
Вглядываюсь во встревоженное личико, осторожно поправляю взъерошенные волосы, указательным пальцем, разглаживаю залом между бровей. И обещаю себе, что Елисей непременно станет таким же болтуном и улыбахой как Мот. И вообще, мои дети будут самыми любимыми и счастливыми.
- Честно, - касаюсь губами влажного, детского лба.
Он так старался бежал, торопился ко мне.
Ловлю в фокус растерянного Кирилла, он отворачивается, чтобы не палится. Но я успеваю заметить подозрительный блеск в его глазах.
Смеюсь, вытирая слезы. Матвей стоит рядом с отцом, с открытым ртом не сводит удивленных глаз с брата. Лика тоже здесь, украдкой вытирает мокрые щеки.
- Ты не уедес? - подает голос старшенький.
- Ни за что.
Матвей подходит ближе, лезет в карман за платком и старательно вытирает щеки брату. Лис мужественно терпит, смешно морщит нос.
- Я всегда буду рядом. Честное слово, - шепчу, умирая от счастья, глядя на сыновей.
Гнать будете не уйду!
Запрокидываю лицо, слезы так и катятся градом на щекам. Щекочут подбородок. Как успокоится-то?
Просто я не ожидала, что любовь к детям — это так тонко, ранимо, пронзительно и жизненно необходимо.
Нахожу глазами Кирилла. Он смотрит на меня и уверена думает о том же.
Бероев он ведь как скала. Большой, надежный, монументальный даже.
И видит Бог, как я благодарна ему. Клянусь, никогда больше не стану упрекать, что он не приехал сразу после гибели брата. Потому что все в жизни случается вовремя. Кто знает, как бы все сложилось, появись он на полгода раньше?
С ужасом думаю о том, что Кирилл мог вообще не приехать. Жил бы своей привычной жизнью, растил сыновей. А я бы так никогда и не узнала о них.
Жмурюсь. Страшно.
Даже думать об этом не хочу. Пусть с опозданием, но он приехал ко мне. И сейчас я абсолютно, безусловно счастлива.
Бероев нервно растирает лицо, упирает руки в бока и сверлит меня тяжелым взглядом.
Знаю, что злится из-за Марко. Но я так люблю его. Я все-все объясню, зацелую, и он обязательно оттает. Улыбаюсь, сквозь слезы. Кирилл снова хмурится, стараясь «держать лицо».
Я же обнимаю сыновей, дышу их макушками и одними губами шепчу ему:
- Спасибо.

----------

Глава 34.

Глава 34.
Кирилл
- Поставь себя на мое место! Тебе понравилось, если бы я так поступил? - отчитываю Соню как маленькую.
Да потому что бесит! Там в аэропорту меня нехило так тряхануло. Башка отключилась напрочь, зато включились животные инстинкты и желание убивать, как только увидел, как этот испанский стыд облизывает мою Лазареву. Бессмертный он, что ли?
И хотя мы уже два часа как дома, сейчас я принципиально держу дистанцию. Правда, уже из последних сил. Я и так оголодавший, как зверина, но это блть воспитательный момент! Соня должна меня услышать, чтобы таких ситуаций в нашей жизни больше не было.
Потому что моя женщина должна быть только моей. Без вариантов!
Меня злит, что Лазарева об этом забыла. Сам виноват, конечно. Слишком долго меня не было рядом.
Никогда такого больше не допущу.
Соня сидит на диване, заплаканная, нос натерт, руки на коленках, молча кивает, со всем соглашается, рассеянно улыбается, потому что за дверью то и дело слышатся голоса сыновей. И мы до сих пор синхронно вздрагиваем, услышав младшего.
Тот момент с Лисом в аэропорту, кажется, ее совсем вынес.
Меня если честно тоже. Племянницу и близнецов я оставил ждать в кафе, но куда там. Лика говорит у них будто навигатор сработал потому что они точно знали куда нужно бежать.
А когда Лис закричал у меня самого чуть сердце не остановилось. И когда плакал и цеплялся за Соню, умолял ее не улетать. Все нахрен в этот момент меня самого размазало вдрызг.
Да потому что Соня и близнецы — это запредельно трогательно. Запредельная концентрация мимишности. Да что уж там они моя слабость.
- Я со всем согласна, - кивает Соня. - Виновна по всем пунктам и готова понести любое наказание.
Да блть!
Обязательно меня провоцировать «любым наказанием»? Во мне сейчас тестостерона на целый взвод хватит. И фантазия моя тут же рисует горячие картинки, как именно я буду наказывать Лазареву.
Долго, грязно и без права на помилование.
Подхожу ближе, запускаю руку в темные кудри, аккуратно тяну. Соня послушно запрокидывает голову, смотрит прямо, медленно моргает, облизывает пересохшие губы.
Аш-ш-ш, пах тут же простреливает горячей судорогой.
Жмурюсь от острого желания. Я соскучился. И да, инцидент в аэропорту неслабо меня подогрел.
- Я никогда не буду ни с кем тебя делить.
- И я не буду тебя делить.
- Справедливо.
- Я просто хотела нормально попрощаться. Чтобы по-человечески, но признаю идея оказалась так себе, - усмехается Соня.
Забирается на диван с ногами, садится по-турецки.
- Лазарева, я серьезно. Я всегда был ревнивым, но сейчас...
Договорить не успеваю, потому что шумным ураганом в комнату залетают близнецы.
- Мама! - верещит Лис и лезет к Соне на руки.
Матвей тоже с разбегу запрыгивает на диван и усаживается с другой стороны.
- Красавчики, - улыбается Соня, обнимает сразу обоих, целует в макушки.
- Мы пришли маму защищать! - сообщает Лис и грозит мне пальцем.
- Мы все слысали! Ты олешь! - подтверждает Матвей.
- Орешь, - поправляю машинально. - И ничего я не орал.
Хотя вру, конечно, орал. Проорался, и теперь вот пытаюсь разговаривать.
Тяжело вздыхаю. Ну что ты будешь делать? Никакой воспитательной работы с этими защитничками.
- Слышал? У меня два защитника. Ты в меньшинстве, - тычет в меня пальцем Лазарева.
Коза хитрая. Знает, что не стану выяснять отношения при детях.
- Давай, как будто ты меня уже поругал? А я все поняла и покаялась? - еле сдерживая улыбку предлагает Соня, тянет мне мизинец.
- Давай, но тогда я тебя накажу, - понижаю голос, чтобы не привлекать к «наказанию» внимание близнецов, сцепляемся мизинцами.
В голубых глазищах вспыхивает лукавый огонек, пышные ресницы томно опускаются в знак согласия.
Да-а-а. Моя девочка.
- Так нельзя! Нечестно! - негодует Елисей и обнимает Соню за шею.
- Нас тогда тозе наказывай! - присоединяется к возмущению брата Мот.
- Божечки, я сейчас умру от счастья! Мои сладуны!- шепчет Соня и по очереди чмокает близнецов в щеки.
Парни смеются и шутя отталкивают друг друга.
- Разве вы можете быть настоящими? - опрокидывает близнецов на диван Соня и начинает щекотать.
Парни верещат и звонко хохочут. Улыбаюсь.
- Эй, прекращайте. Сонь, они же только поели, - пытаюсь призвать всех троих к порядку, бесполезно.
Бурчу больше для порядка, у самого же морда трещит от восторга. Потому что с самого аэропорта Лис не замолкает ни на минуту, то и дело что-то спрашивая у Сони. Он очень долго молчал, и сейчас его будто прорвало.
Вопросы, наблюдения и миллион детских «почему и зачем» сыплются как из рога изобилия.
И Соня терпеливо на все отвечает и сама спрашивает. Она с близнецами все время или разговаривает, или тискается. Даже Лика умиляется и уже постит семейные фотки друзьям. Слава богу, они нашли общий язык.
Соня смеется, падает на спину. Лис тут же ложится головой ей на живот. Матвей садится у изголовья и перебирает упругие кудряшки, накручивает на пальчики.
- Мама, а у меня волосы тозе вьются, - довольно сообщает старшенький.
- А я знаю. Заметила, еще когда в первый раз вас увидела.
- А у меня прямые, - подает голос Лис.
- Ага, но очень мягкие, - отвечает Соня, поглаживая младшего по голове.
Приземляюсь рядом с ними на кресло. Не могу насмотреться, надышаться этим теплым счастьем.
Соня и сыновья тихо переговариваются.
В комнату заглядывает Лика, заметив идиллию широко улыбается и тихонько прикрывает дверь.
- Мам, а ты нам почитаешь на ночь?
- Обязательно почитаю.
- Чул, я выбилаю сказку, - широко зевает Мот.
Тихо смеюсь, слушая их вполуха, и пытаюсь осмыслить, что теперь это моя реальность и все по-настоящему. Мог ли я еще полгода назад мечтать, что Соня будет вот так вот валяться с близнецами, обниматься и выбирать сказку на ночь? Нет, конечно.
Когда ехал к ней я даже не был уверен, что она поверит и вообще захочет говорить со мной или увидеть близнецов. Потому что наша история за гранью конечно. И любая другая бы, наверное, прогнала меня и не стала слушать. Только не Соня.
Не знаю, что там было в голове у моего брата, когда он задумал эту аферу, но сейчас я безумно ему благодарен.
- Кирилл, ты еще с нами? - тихо смеется Соня, возвращая меня в реальность, протягивает руку.
- Папа, ау!
- Папа, ты с нами?
Цепляемся пальцами. Поглаживаю ее безымянный и прямо чувствую, пора моей Лазаревой менять фамилию.
- С вами. Навсегда.

----------

Глава 35.

Глава 35.
Соня
Просыпаюсь от смеха мальчишек. Сегодня солнечно, наглые утренние лучи ярко светят в окно, крадутся по подушке.
Слышу, как сыновья громко спорят с Ликой. Кажется, она уговаривает их поесть. Кирилла в спальне нет, вчера он предупредил, что уедет утром.
Сладко тянусь и утыкаюсь носом в подушку Бероева.
Божечки, я так счастлива. Раскидываю руки в стороны, улыбаюсь, глядя в потолок.
В Москву мы вернулись две недели назад и первым делом занялись документами сыновей.
Мы с Кириллом и юристом долго думали, как правильно подступится к исправлению документов близнецов, и остановились на самом безопасном варианте — усыновлении.
Кирилл очень щадит чувства родителей и не хочет осквернять память брата.
А неделю назад я познакомила сыновей с мамой и сестрой. Надо было видеть, как вытянулось лицо Ленки, и слышать мамины причитания. Встреча вышла очень эмоциональной, но, конечно, близнецы с первого взгляда покорили сердца моих родственников. Теперь мама звонит каждый день и готова часами слушать, как там ее «сахарочки».
Тихо смеюсь. Бероев бурчит, что так мы совсем разбалуем близнецов.
Прислушиваюсь, голоса сыновей приближаются, и в следующую минуту дверь с громким стуком открывается.
Машинально дергаю одеяло выше, но тут же выдыхаю, вспомнив, что после очередного «наказания» ночью, уже сонная и уставшая все-таки натянула пижаму.
- Мама, ты проснулась? - залетает первым Елисей.
- Ты узе отдохнула? - семенит следом Матвей.
Близнецы еще в пижамах, личики перепачканы шоколадом, в руках у старшего открытая пачка печенья.
- Доброе утро, мои сладуны! Проснулась, вас жду, - сажусь, тяну руки к сыновьям.
Близнецы забираются на кровать, усаживаются по обе стороны от меня.
- Лика заставляет нас есть кашу, - жалуется младшенький.
- А мы не хотим, - смешно морщит нос Матвей, надкусывая очередное печенье.
- А что вы хотите на завтрак? - улыбаюсь, стирая пальцем шоколад с его подбородка.
- Вкуснясек.
- Не кашу, - поддакивает брату Лис.
- Не кашу, значит. М-м-м. Как насчет блинчиков? - подмигиваю сыновьям.
Мужички мои замирают, переглядываются. Они обожают блины и сырники. И я готовлю их через день.
- Да! - верещит Лис
- И волсебный компот! - требует Мот.
Тяну сыновей к себе. Никак не могу с ними наобниматься.
Спускаемся на первый этаж, идем на кухню. Лика в наушниках, пританцовывая, сооружает какой-то сложный бутерброд.
- А нас заставляла кашу есть, - бурчит Матвей.
- Привет, - здороваюсь громко, чтобы девочка точно меня услышала.
- Оу, привет, - опускает наушники на шею. - Тебя все-таки разбудили? Вот хулиганье, а я просила их быть тише, - тычет в близнецов перепачканным в майонезе пальцем.
- Мы не будем есть кашу! Мама нам блинчики приготовит, - показывает язык Лис.
- Каса — это несельезно, - констатирует Мот, забираясь на стул.
- Ой, все! Удачи тебе с этими гурманами! - забрав бутерброд и снова нацепив наушники, пританцовывая Лика покидает кухню.
Улыбаюсь, обожаю их перепалки.
Быстро готовлю тесто и пеку блинчики. Завтракаем с мальчишками, они счастливые и перепачканные в сгущенке с аппетитом уплетают блины. После завтрака дружно чистим зубы и умываемся, потом мальчишки переодеваются и садятся собирать лего.
- Соня, меня не теряй, я к подруге! - заглядывает в детскую Лика. - Кирилла предупредила. Обратно на такси доберусь.
- Хорошо, но как соберешься домой позвони, пожалуйста. Чтобы я знала марку и номер машины.
Лика цокает и красноречиво закатывает глаза.
- Как скажешь. Всем пока! Покемоны, люблю вас! - посылает близнецам воздушный поцелуй.
- И мы тебя! - синхронно отвечают мальчишки.
- Напиши, как доберешься, мне так спокойней будет, - прошу уже у двери.
- Ладно, уж напишу, - убегает к такси.
Закрываю дверь, машу ей рукой в окно. Лика хоть и немного ершистая, в силу возраста и обстоятельств, но тоже «моя». Я ее сердцем приняла так же, как близнецов.
Без сыновей внизу тихо, зато из детской на втором этаже снова слышится спор. Господи, какое счастье, что Елисей заговорил. Теперь мальчишки все время болтают, спорят, что-то делят. Мне кажется, Мот тоже никак не может наговориться с братом.
Лидия Серафимовна психолог сыновей подтвердила, что страх еще раз потерять маму и спровоцировал Елисея снова заговорить. И теперь он болтун похлеще брата.
Обхожу первый этаж. Собираю в гостиной игрушки малышни. У Кирилла оказался большой, современный дом. Здесь много места, света, полно крутой техники и умных технологий, но женской руки явно не хватает.
Периодически я покупаю уютные мелочи, а вообще мы планируем ремонт летом. Бероев дал мне карт-бланш и безлимитную карту. В финансовых вопросах он немножко старомодный, но если честно меня это умиляет.
Я же снова привыкаю к большому городу и еще не решила, что делать с цветочным салоном. Продать рука не поднимается.
- Ау, есть кто дома? - открывается входная дверь.
Кирилл!
- Все дома! Только Лика к подруге уехала, сказала, ты разрешил, - выбегаю к нему навстречу.
Бероев хитро щурится, стряхивает снег с волос, азартно подмигивает мне. Закусываю губу, господи, какой же он красивый! С каждым днем я люблю его все больше.
Кирилл тоже осматривает меня всю. Задерживается горячим взглядом на ногах.
- Что? - улыбаюсь.
- Ты выспалась сегодня? - играет бровями.
Чувствую, как вспыхивают щеки от его намеков.
- Ну-у-у, - тяну неопределенно. - Не выспалась, но не жалуюсь.
Бероев довольно хохочет, быстро скидывает пальто, разувается.
- Парни где?
- Наверху играют.
Украдкой бросив взгляд на лестницу,тут же дергает меня к себе.
- Целуй меня скорее! Пока покемоны не видят!
Смеясь, висну на крепкой шее и целую. Потому что да, бывает мальчишки ревнуют и громко возмущаются, когда он начинает меня тискать.
- Ммм, капец я соскучился, - хрипит Бероев.
Хватает меня на руки, обвиваю его ногами, как обезьянка.
- Ты холодный, - шепчу, уткнувшись носом в мощную шею.
Мужчина мой реагирует мурашками, хватка на моей попе становится крепче.
- Р-р-р. А еще я очень голодный.
Идем в гостиную, Бероев кидает меня на диван. Сам же уходит в прихожую и возвращается с папкой. Светится, как тульский самовар.
- А ты чего такой загадочный?
- У меня для тебя сюрприз.
- Какой? - сажусь удобнее.
- Очень важный и радостный.
- Фух, ладно я готова. Радуй.
Кирилл лезет в папку и достает какие-то бумаги, перебирает, что-то откладывает.
В руках у него остаются два документа формата А4.
Поднимает на меня взгляд.
- Что там? - шепчу от чего-то волнуясь.
Ну просто у Бероева такое выражение лица, будто там что-то такое-е-е.
- Посмотри, - протягивает мне бумаги.
- Кирилл, ты меня пугаешь.
Беру документы, пальцы подрагивают. Быстро пробегаюсь глазами и замираю, забывая, как дышать, потому что это свидетельства о рождении близнецов. И родителями вписаны мы.
Но как? Так быстро?
- Это же... теперь мы родители? - выдыхаю шокировано.
- Поздравляю, родная. У нас близнецы. Мальчик и мальчик, - смеется Кирилл.
У меня сейчас сердце блин остановится, а ему смешно?
Аккуратно откладываю самые важные документы в моей жизни.
Меня трясет, и я все еще не верю. Я официально мама? А Кирилл папа? Хватаю свидетельства, перечитываю. Все правильно.
Закрываю лицо ладонями, качаю головой и, шмыгнув носом все-таки начинаю реветь.
- Эй, ты чего? Я думал, тебя обрадовать, а ты рыдаешь? - растерянно спрашивает Кирилл, отнимая мои ладони от лица.
- Это от неожиданности и шока! Я так рада, как ты это сделал?!
- По закону через суд. На котором ты, кстати, присутствовала.
Кидаюсь к нему на шею и хаотично зацеловываю, куда попаду. Меня буквально распирает от нежности и любви.
- Оу-оу, ничессе спецэффекты, - смеется Кирилл, подставляя лицо и шею. - Это на тебя материнство так действует? Тогда нам срочно нужен еще один ребенок!
Я бы да хотела, если бог даст.
- Я так тебя люблю, - шепчу, слизывая соленое с губ.
Кирилл осторожно стирает подушечками пальцев мокрые дорожки с моих щек. Невесомо целует в глаза, бровь, лоб.
Блаженно прикрываю веки. Никогда в жизни я не была такой цельной и счастливой как сейчас.
- Сонь...
- А?
- А ты меня сильно любишь? - хитро улыбается Кирилл.
Часто киваю. Очень.
Бероев лезет в карман, достает красную бархатную коробочку. Щелкает, раскрывая ее на ладони. А там потрясающей красота кольцо с камушком.
Шокировано замираю. Мамочки. Это то самое, что ли?!
- Замуж за меня пойдешь?

----------

Эпилог Соня

Эпилог Соня
Соня
- Господи, страшно-то как, - шепчу, зажмурившись и скрестив пальцы наудачу.
Ну а вдруг? Случаются же чудеса, иначе у нас с Кириллом и близнецов бы не было.
Не выдержав, все-таки подглядываю одним глазом за тестами на беременность, что лежат в ряд на стиралке. Я жахнула сразу пять разных, чтобы наверняка.
Нервно прикусываю подушечку на большом пальце, выжидая положенное время. Нервно мерю шагами ванную, поглядываю на наручные часы. Стрелки, как назло, еле ползут.
Кое-как выждав положенные пять минут, подхожу к стиральной машине и замираю. Шокированно распахиваю глаза, прикрыв рот ладонью, и пялюсь на ярко-полосатые тесты.
Боже, положительные? Нет, не так. Положительные?!
- Не может этого быть, - шепчу, враз осипшим голосом.
Сердце мое замирает, спотыкается и с разбега снова кидается на ребра. В ушах стучит пульс. Меня чуть ведет, держась за стену медленно оседаю прямо на крышку унитаза.
Трясу головой в неверии, ну не может этого быть! Мы уже четыре года пробуем и ничего не получается!
- Так... Спокойно, - уговариваю сама себя и беру электронный тест.
Руки реально ходуном, крепче вцепляюсь в бело-голубой пластик. На маленьком экране светится надпись: беременна 2—3.
Три недели?
Я что, правда, беременна?!
Судорожно вспоминаю, когда мы могли забеременеть. Да когда угодно! Несмотря на то, что женаты мы уже четыре года, Бероев по-прежнему зажимает меня на каждом шагу.
Не моргая, всматриваюсь в маленький экранчик. Вдруг надпись исчезнет? Но проходит минута, другая и она никуда не девается.
Осторожно кладу тест на раковину. Прижимаю руку к груди, стараясь усмирить взбесившееся сердце. Так и инфаркт недолго схлопотать, честное слово.
Умываюсь, выкручиваю кран и подставляю запястья под ледяную воду. Дышу глубоко и через пару минут меня немного отпускает.
Смотрю на себя в зеркало. Там ничего нового прежняя я. Разве что немного уставшая и под глазами залегли тени, так это оттого, что я не выспалась. Сегодня у Кирилла день рождения.
Хоть он и не хотел отмечать, конечно, я позвала самых близких. А накануне решала миллион дел с доставкой еды, украшением дома, а еще дергалась, что выбранный мной подарок запаздывает.
Я собиралась подарить Бероеву коллекционные шахматы. Он большой ценитель и даже сыновей научил играть.
Нервно хмыкаю, кажется, теперь, у меня есть подарок покруче. Я все еще не верю, и как шпион крадусь к большому настенному зеркалу.
Задираю рубашку, веду ладонями по плоскому животу. Никаких изменений, а там уже новый человек?
Нет, не заметить задержку было сложно, но я списала ее на стресс от Ликиного поступления. Девочку нашу люто штормило весь последний год. Она сама извелась и нас с Кириллом измучила, но слава богу определилась с будущей профессией. Лика долго думала, сомневалась и все-таки решила поступать в медицинский и пойти по стопам родителей.
Как только она определилась с будущей профессией в срочном порядке пришлось шерстить сайты универов, мы даже рассматривали обучение за рубежом, но Кирилл не разрешил так, что учится наша девочка будет в Москве. Следом у Лиса соревнования на дзюдо, а у Матвея конкурс чтецов. Короче издергалась я в край.
Ну и решила, задержка у меня на нервной почве, потому что и раньше так бывало.
- Эй, привет. Как ты там? - невесомо поглаживаю кожу у пупка.
В носу предательски щиплет, закусываю щеку, но непрошеные слезы крупным горохом катятся по щекам. Улыбаюсь и реву как ненормальная.
Просто это так неожиданно, когда я уже отпустила ситуацию и совсем перестала надеяться бах и две полоски. Точнее восемь полосок и один плюсик.
Тихо смеюсь, вытирая слезы. Поворачиваюсь боком, рассматриваю себя в зеркале. Ничегошеньки не изменилось. Срок, конечно, еще маленький. Пока маленький, но с каждым днем малыш будет расти и крепнуть. У меня что и живот будет как у всех?
Господи, я так мечтала об этом, особенно в первый год, когда мы только поженились. Потом тоже, конечно, но заботы о близнецах и Лике не позволяли особо зацикливаться на неудачах.
Запрокидываю лицо, стараясь успокоится. Не получается. У меня там полный дом гостей, а я реву в туалете. Кошмар.
- Мам, у тебя все нормально? Ты там не застряла?
Вздрагиваю от голоса Матвея, поправляю рубашку, когда в дверь с той стороны настойчиво стучат.
- Мам, давай мы дверь вскроем? Мы умеем пилочкой! - предлагает Лис.
Улыбаюсь, шмыгая носом. Эти братцы-кролики всегда работают в тандеме. Как Чип и Дейл. И примерно так же, как мультяшные бурундуки находят приключений на свои головы.
- Что еще за новости? Кто здесь собрался дверь вскрывать? - отчитывает сыновей Бероев.
- Да, пап, мы же хотим маме помочь!
- Вызволить! Она там уже полчаса сидит! Точно застряла.
- А ну, марш в столовую, спасатели! Я сам разберусь.
Слышу, как, недовольно бурча и, возмущаясь, близнецы уходят в столовую.
Кирилл точно будет в шоке! Когда я ему рассказала о своих проблемах по-женски, Бероев, конечно, повздыхал для порядка, но сказал, что троих детей нам вполне хватит.
И вдруг такой сюрприз!
- Родная, - стучит Кирилл. - У тебя все хорошо?
У меня да, хочется крикнуть мне. И у тебя тоже! И не просто хорошо, а замечательно, лучше всех!
- Ну что, пошли папе сдаваться? - шепчу, осторожно поглаживая живот.
Выдыхаю, поправляю одежду и сую пластиковый тест в карман. Надо идти.
Щелкаю замком, выхожу из ванной.
Шмыгнув носом, вытираю щеки. Кирилл тут же считывает мое состояние. Мой муж как радар его хрен обманешь.
- Ты что плакала? Что случилось? - подходит ближе.
- Я... Все нормально, правда. Даже лучше, чем хорошо. Просто отлично, - улыбаюсь сквозь слезы.
Да блин! Опять? Это что за спецэффекты?
- Ты плачешь, Сонь. Что в этом хорошего? Близнецы что-то натворили? - Кирилл прижимает меня к себе, приподнимает подбородок.
Смотрит пристально.
- Нет, сыновья здесь ни причём. Давай, может, вечером поговорим? - сиплю из последних сил, стараясь держать себя в руках.
Но вид встревоженного Бероева меня добивает. Потому вот такой он и есть, чуть что сразу в стойке, готовый защищать нас с детьми.
- Какой вечером? У меня жена любимая рыдает по туалетам, а ты предлагаешь мне до вечера ждать? Скажи, что случилось?
- Эм, фух. Это непросто, - шепчу улыбаясь.
Кирилл хмурится, невесомо ведет костяшками пальцев по моим щекам.
- Ладно, - киваю, крепче вцепившись в рубашку мужа.
- Соня, не пугай меня. Что-то связанное с детьми?
- Отчасти, - соглашаюсь, пытаясь победить язык и обличить в слова шоковую новость.
- Та-а-к. А конкретней? - всматривается мне в лицо муж.
- Гхм, - сглатываю, собирая волю в кулак.
- Со-онь...
Вкладываю в большую ладонь кусочек пластика.
- Вот посмотри, - выпаливаю, зажмурившись.
После моих слов становится очень тихо. Кажется, Бероев даже не дышит.
Открываю один глаз. Кирилл стоит с открытым ртом, глаза размером с блюдца, разглядывает тест.
Он хоть понял, что это? А то выглядит шальным и придурковатым.
- Это что? - хрипит, дергая с шеи галстук.
- Тест на беременность, - улыбаюсь неуверенно.
Господи, он же рад? Очень надеюсь, что да.
- Беременна, - читает медленно, проходится по мне рассеянным взглядом. - Два-три это что?
- Недели. Примерный срок. Я беременна, - уточняю на всякий случай, ну мало ли.
- Беременна, - повторяет заторможенно муж. - В смысле ребенком? - поднимает на меня взгляд.
Нервно смеюсь.
- Очень надеюсь, что да.
Кажется, моя новость совсем размазала Бероева.
Никогда не видела его таким растерянным. Даже когда он сообщал мне о близнецах, выглядел намного уверенней.
- Ты же рад? Ради бога, скажи, что рад! Я и так сейчас с ума сойду от страха! Еще и ты стоишь истуканом!
- Я...Я рад! Да! Конечно, да! - кивает Кирилл и вдруг прижимает меня крепко-крепко, хаотично целует в губы, скулу, бровь.
Я облегченно выдыхаю. Рад.
- Я просто не ожидал. Твою мать, мы что, правда, беременны? Прям точно-точно? - Кирилл приподнимает тест, снова всматриваясь в экранчик.
Тоже заглядываю, надпись на месте. Фух.
- Да. Я сделала несколько штук. Если точнее пять.
- Пять? - брови мужа удивленно ползут вверх.
- Ну, я просто хотела точно убедиться, чтобы наверняка.
- Сонька! Родная! Я не просто рад, я звездец, как рад! Я счастлив! - Бероев хохочет и подхватывает меня на руки, кружит.
- С днем рождения! - взвизгиваю, крепче вцепившись в мощные плечи.
Цепляемся взглядами, и вдруг Кирилл широко улыбается и приподнимает меня на вытянутых руках.
- Это самый лучший подарок!
Чуть подкинув, муж опускает руки, съезжаю обратно. Он же тормозит меня на полпути, упирается носом в живот. Перехватывает поудобнее, задирает рубашку. Чувствую, как щетина царапает кожу.
- Ну, привет, человеческий детёныш, - выдыхает хрипло, оставляя невесомый поцелуй чуть ниже пупка.
Закусываю щеку, хочется плакать и улыбаться одновременно.
- Я так тебя люблю, - шепчу, теряя голос от эмоций.
- А я то, как тебя люблю. Вас, - хрипит Кирилл и осторожно опускает меня на пол.
Присаживается передо мной. Снова трется щекой о живот. Блаженно жмурюсь, путаясь пальцами в коротких волосах.
- Сонь, а там девочка? - благоговейно шепчет муж, подняв на меня взгляд.
- Я не знаю. Срок еще маленький.
- Давай ты будешь девочкой? - пытается договориться с малышом Кирилл.
Тихо смеюсь, ерошу волосы на его затылке. Муж хитро щурится, азартно подмигивает.
- Точно тебе говорю там девчонка.
- Я только за.
Муж снова прикладывается ухом к животу, будто слушает. Легонько постукивает и шепчет:
- Ну, что, доча? Пошли знакомиться с братьями?

----------

Эпилог Кирилл

Эпилог Кирилл
Кирилл
Дверь открываю своим ключом, стряхиваю капли с волос. Октябрь в этом году богат на дожди и командировки. Снимаю пальто, разуваюсь.
Прохожу в гостиную. В комнате царит приятный полумрак, уютно потрескивает камин.
На диване валяется забытая сыновьями энциклопедия, на журнальном столике лежит Сонино зеркальце, контейнер для соски и плюшевая зайка.
Улыбаюсь, подцепляя игрушку за уши, поправляю ей пышную юбку. У нас уже целая коллекция этих зайцев. Булочки мои от них пищат.
Меня не было три дня, а я уже соскучился. Мы с Белым выступили спонсорами ралли среди юниоров. Эти три дня были интересными, с насыщенной программой, и полезными знакомствами. Мне понравилось, я даже поностальгировал.
Но не думал, что успею так соскучиться по домашним.
Подхожу к лестнице, прислушиваюсь. Качаю головой, услышав очередной спор сыновей. Годы идут, а ничего не меняется.
Время второй час, а значит, у девчонок по расписанию сон. А покемоны опять шумят, неугомонные.
В ванной на первом этаже принимаю душ и переодеваюсь в домашние штаны и футболку, босиком шлепаю наверх.
Лика сегодня ночует у парня. Невеста уже.
Поднимаюсь на второй этаж, дверь в нашу спальню приоткрыта. Заглядываю.
Ну, кто бы сомневался. Близнецы тут как тут.
Тусуются у кроваток сестер. Совершенно неожиданно из них получились крутые няньки и прекрасные старшие братья.
Склонившись над малышками, сыновья о чем-то спорят шепотом.
- Может, не будем? Пусть мама или няня? - предлагает Лис.
У нас прекрасная приходящая няня, но сегодня суббота и у нее выходной.
- Няни сегодня нет! А мама спит, не видишь, что ли? Да сами справимся! - хмурится Матвей и крутит в руках памперс. - Девчонки мокрые, видишь голубую линию на трусах? Значит, их пора менять, - важничает старшенький.
Усмехаюсь, заботушки мои.
Елисей более осознанный, сто раз подумает, прежде чем сделать. Матвей же, наоборот, за любой шухер.
Заглядываю через плечо сыновьям.
В кроватке балаболят и нетерпеливо гарцуют дочери. Через месяц им год.
Беременность двойней стала для нас с Соней огромным сюрпризом. Помню свой ступор и ее панику, когда мы только узнали, что девчонок двое.
Ну потому что, забеременев естественным путем, мы никак не ожидали получить сразу двух малышей.
Когда первый шок прошел, меня накрыло эйфорией. Я как маньяк следил, чтобы Соня выполняла все предписания врачей, потому что многоплодная беременность — это всегда риск.
К тому же это первая Сонина беременность, и первый триместр нехило потрепал нам нервы.
У жены моей не было никаких признаков кроме задержки. Ни токсикоза, ни сонливости, ни особенных вкусовых предпочтений, вообще ничего. И Соня то и дело рыдая, срывалась на УЗИ боясь, что с детьми что-то не так.
Выдохнули мы, только когда начал расти живот, а девчонки активно шевелиться.
Улыбаюсь, вспоминая, как я прилип к монитору на очередном УЗИ. Тогда врач пообещала нам предположить пол. Соня почему-то сразу знала, что будут девчонки, а я сомневался.
Но слава богу Ирэна Игоревна Сонин гинеколог подтвердила нам двух девчонок. Повернув монитор в мою сторону, показала, что малышки лежат валетом и одна из них насасывает пальчики на руке.
Удивительно, как быстро летит время. Еще совсем недавно я завязывал шнурки глубоко беременной жене, массировал поясницу, а уже бац и дочерям почти год.
- Ну что, кто первая? - спрашивает Лис.
- Не знаю, может считалочкой посчитать? - задумчиво чешет лоб Мот.
Девчонки наши очень разные, но обе совершенно потрясающие. Я их обожаю. Малыхи покорили меня с первого взгляда. Как только мне вынесли два розовых кулька, я окончательно пропал.
Дочери наши родились сразу красивыми. Никаких отеков, шелушений и красноты. Обе беленькие и пухлые, как сдобные булочки. Мои сладкие.
Маруся стоит, вцепившись в бортик кроватки, громко возмущается, размахивая соской на цепочке, а Майя сидит и лишь улыбается, глядя на сестру. Обе уже зубатые акулы. У каждой по шесть зубов. Сейчас у девчонок активно лезут резцы. Поэтому мы с Соней перманентно не высыпаемся.
Вот и сегодня ее выключило, благоверная моя сладко спит, подложив ладошки под щеку. Притомилась.
Но последние две недели я подозреваю, что спонсор Сониной сонливости не усталость, точнее не только она.
Усмехаюсь, если я прав, то новость, конечно, пушка-бомба.
- Псс, - зову сыновей.
Мальчишки синхронно оборачиваются.
- Папа! - улыбается Матвей.
К своему возрасту слова богу он победил все буквы и теперь говорит четко. Периодически даже участвует в конкурсе чтецов. Кто бы мог подумать, что старшего потянет на прекрасное? Зато Лис у нас больше по спорту. На полке в детской красуется пару кубков. Мой чемпион.
- Ты когда приехал? - подбегает Елисей.
- Недавно. А вы чего тут?
- Да вот мама спит, а девчонки проснулись. Трусы же поменять надо и покормить, - Матвей поднимает руки выше, демонстрируя памперс.
- Надо, - соглашаюсь, подходя к дочерям.
Кроватки у девчонок рядом, чтобы они всегда видели друг друга иначе не засыпают. Они у нас неразлучники такие же, как братья.
- Пап-пап-па!- папкает Маруська, и нетерпеливо гарцует.
- Привет, моя говорунья, - улыбаюсь, беру дочь на руки.
Она тут же присасывается к моей щеке слюнявым поцелуем. Подхожу к кроватке младшей дочери.
- Иди сюда, мое счастье, - беру Майю на вторую руку, она широко улыбается, лезет обниматься, заливая слюнями мою футболку. - Соскучились?
Целую моих булочек в пухлые щеки. Девчонки довольно хохочут, Маруся тут же переключается на цепочку на моей шее. Кто бы сомневался.
- Пап, как ты ловко с ними, - восхищается Мот.
- Почему с тобой девчонки никогда не плачут? - удивляется Лис.
- Потому что у нас любовь. Да, мои Карамельки? - чмокаю дочерей в макушки.
Жадно затягиваюсь неповторимым детским запахом. Девчонки пахнут немного ромашкой, немного детским кремом и молоком. Именно так пахнет мое счастье.
- Парни, помогите-ка мне, - шепчу, кивая на дверь в ванную.
Сыновья кивают, лезут в детский комод. Каждый вытаскивает по большому розовому полотенцу.
Заходим в ванную комнату. Отдаю старшую дочь близнецам. Снимаю бодик, памперс и подмываю младшую, затем кутаю в полотенце и отдаю Моту.
- Моя Пчелка, - улыбается старшенький, целует сестру в нос.
Майя тут же расплывается в счастливой улыбке.
Забираю у Лиса Марусю и проделываю ту же процедуру. Дочь хохочет, крутится и ловит пухлыми ладошками воду.
- Моя ж ты, рыбка, - кутаю ее в полотенце.
Возвращаемся в спальню. Соня так и дрыхнет. Волосы заплетены в косы, губы уточкой, смешно морщит нос во сне. Милая просто беда.
Внешне девчонки пошли в жену, такие же красотки. Чую вырастут сердцеедками.
Усаживаю малышню на кровать.
- Ма-ма-ма-ма, - крутится Майя, заметив рядом спящую Соню.
- Дрю-дрю- дрю, - играет на своих губах, как на гармошке Маруся.
Смеюсь. Потрясающий дуэт.
- Пап, ну раз ты дома, мы пошли? Нам еще в приставку рубиться, - канючит Мот.
Лис пихает его плечом, делает «страшные» глаза. Проболтался старшенький?
- То есть в шахматы я хотел сказать, - тут же съезжает с темы сын.
Лис красноречиво закатывает глаза, бьет себя по лбу.
- Да ладно, идите, конспираторы.
Близнецов, как ветром сдувает.
- Ну, что булки мои? Будем маму будить?- шепчу дочерям, надевая сухие трусы и бодики.
Девчонки тут же лезут к Соне. Маруся заваливается под бочок, а Майя садится рядом.
Любуюсь. Моя любимая картинка.
- М-м-м, - просыпается жена, медленно моргает осаниваясь.
- Привет, - шепчу.
Такая она красивая сейчас, без косметики, домашняя. Желанная до невозможности.
- Ты уже вернулся, - улыбается, берет мою руку, переплетает наши пальцы.
- Вернулся, девчонок подмыл, и мы уже переоделись.
- Боже, как это прекрасно. Я тебе сегодня уже говорила, как сильно люблю тебя? - тянет нараспев жена.
- Сегодня еще нет, - усмехаюсь.
- Я тебя так люблю-ю-ю-ю.
- Тебя это не спасет от голодных акул, - киваю на дочерей.
- Да? А почему эти булочки опять проснулись раньше меня? Чьи это такие сладкие бока и щеки? - Соня опрокидывает дочерей на кровать, шутливо клацает зубами.
Девчонки хохочут, слюни текут рекой. Жена тут же вытирает счастливые личики пеленкой.
- Ма-ма, ам! - болтает Маруся.
- Ням-ням, - дует щеки Майя.
- Надо кормить. А так не хочется вставать. Я что-то все сплю да сплю и никак не высплюсь, - зевает жена.
- В твоем положении это нормально, - веду пальцами по любимым губам.
Соня, как кошка ластится к моей ладони, разве что не мурчит.
- Стоп, - резко отстраняется, голубые глазищи становятся огромными.
Кажется, до нее наконец-то дошло.
- Ты о чем? В каком положении? - сипит, касаясь горла.
Девчонки затихают, лезут выше на подушки.
Ух, щас вот будет опасный момент. Потому что именно я месяц назад склонил жену к сексу в «безопасные дни». Но как выяснилось, были они не такие уж безопасные.
Соня кормила девчонок грудью до шести месяцев, потом им резко стало не хватать молока, и педиатр рекомендовала нам перейти на смесь.
Мы так и сделали. Постепенно жена свернула грудное вскармливание, и ее цикл быстро восстановился.
А я тогда вернулся «голодный» из очередной командировки, ну и затащил ее в душ. Нет Бероева моя конечно честно пыталась призвать меня к адеквату, но куда там.
- Спокойно. Тебе нельзя нервничать.
- Подожди, ты что намекаешь, что я?...Что мы? Того? - шокированно хлопает глазами Соня.
- Помнишь, в универе мы мечтали, что у нас будет много детей? - улыбаюсь в тридцать два зуба. - Мечты сбываются!- развожу руками.
- Кирилл! У нас пять детей! Пять! - шипит Соня и растопыривает пальцы на обеих руках.
- Я умею считать, - хохочу не сдержавшись.
- Что смешного? Какое сегодня число?
- Пятнадцатое, - открываю календарь на телефоне, протягиваю жене.
Она хватает мобильный, хмурится. Бросает телефон на кровать, загибает пальцы что-то высчитывая.
- Боже, - поднимает на меня испуганный взгляд.
- Ч-ч-ч, - тяну ее на себя. - Все хорошо, отставить панику. Мы любим друг друга. У нас огромный дом, мы твердо стоим на ногах. В наличии полный комплект бабушек, крутая няня, добавим еще парочку, если понадобится. Сдюжим.
Жена моя всхлипывает, закусив щеку, и все-таки начинает реветь.
- Ну чего ты? - укачиваю ее как маленькую.
- Это от шока! Я не ожидала совсем! - рыдает Соня.
И такая она сейчас прекрасная, уязвимая, бесконечно родная. До этого момента я думал, что уже не могу любить сильнее. Оказывается могу.
Стираю слезинки подушечкой пальца, в грудине горит от эмоций. Чувствую себя всесильным, будто весь мир у моих ног.
- Я и сыновья во всем будем тебе помогать. Наймем отряд нянь. Мы справимся, - хриплю, касаясь губами Сониной переносицы.
Дочери, почуяв неладное, скатываются по подушкам.
- Ма-ма! - громко мамкая тянет ручки Маруся.
- Ма-ма! - подключается Пчелка.
Соня кивает, шмыгает носом, обнимает сразу обеих. Малышки встают на ножки, лезут на руки.
- Все хорошо, мои сладкие. Я просто испугалась немного, - успокаивает их жена, гладит по спинкам. Девчонки кладут головы ей на плечо и затихают.
- Как ты понял? И почему сразу мне не сказал? - возмущается жена.
- Ты начала спать как сурок. Я погуглил это верный признак беременности. И я сказал сейчас. И да, наверное, я эгоистичная сволочь, но я рад, - признаюсь честно.
И не просто рад. А неприлично счастлив.
Соня всматривается в мое лицо, хмурится.
- Капец, ты Бероев! Я тоже рада, ясно? Просто растерялась!
- Ясно. Но я же всегда рядом, помнишь? Как там было в моей свадебной клятве? - склоняюсь, прижимаясь лбом ко лбу жены.
- В тот момент, когда я впервые увидел тебя, то понял, что именно с тобой хочу пройти рука об руку по жизни. Ты делаешь меня лучше, добрее, светлее, - начинаю хрипло. - Обещаю любить и уважать тебя, избавлять от невзгод и помогать во всем.
Соня усаживает дочерей на кровать, и вдруг снимает обручалку, отдает мне.
- Спроси еще раз, - дрожит ее голос.
Беру золотой ободок. Сглатываю.
- Готова ли ты стать моей женой и пройти со мной по жизни? - волнуюсь так, будто Бероева моя может отказать.
- Всегда да!
Фух. Возвращаю кольцо на пальчик.
- Жених может поцеловать невесту! - объявляет Соня.
Тянемся друг к другу, но дочери тут же втискиваются между нами. Тихо смеемся, зацеловывая мелких ревнюх в пухлые щеки. Беру на руки Марусю, Майя обнимает Соню.
- Я очень тебя люблю, - признаюсь хрипло.
- И я тебя. Всегда.

----------