Пролог: Пробуждение

Тьма пахла пылью и забвением.

Пять веков. Достаточно, чтобы империи рассыпались в прах, языки умерли, а имена богов забылись. Для дракона это был просто сон. Глубокий, магический сон, в который он сам себя загнал, спасаясь от гибели. Но сон закончился. А с пробуждением пришла боль.

Ксандриэль Игнис, Лорд Западного Пика, Повелитель Грозового Ущелья, открыл глаза и не увидел ничего. Тьма осталась тьмой. Он попытался вдохнуть, и легкие обожгло спертым воздухом. Попытался пошевелиться, но тело не слушалось.

Непорядок.

Он напряг волю, ту самую, что когда-то заставляла армии падать ниц, а вулканы извергаться по команде, и послал импульс магии в конечности. Магия отозвалась. Но как-то жидко. Словно от могучего потока, что тек в его жилах, остался тонкий, едва сочащийся ручеек. Этого едва хватило, чтобы разжечь искру света в зрачках.

Янтарное свечение выхватило из мрака каменные стены. Низкий свод пещеры, его усыпальницы, покрывали трещины. Защитные руны, которые он сам начертал перед сном, почти истлели. Сквозь пролом в дальней стене сочился тусклый, неестественный свет. Не солнечный. Не лунный. Что-то искусственное, холодное, чужое.

Ксандер попытался подняться на лапы и впервые осознал масштаб катастрофы.

Он был крошечным.

Не уменьшился на пару метров. Не потерял часть массы. Его тело, некогда способное накрыть крыльями целый замок, съежилось до размеров крупной ящерицы. Сантиметров тридцать от морды до кончика хвоста, не больше. Чешуя, которая когда-то сверкала темным индиго, как грозовое небо, потускнела до серо-сизого. Крылья. Жалкие перепончатые лоскуты. Когти. Царапки, способные разве что муху прихлопнуть.

Он замер. Не от страха, драконы не ведают страха. От ярости. Такой чистой, обжигающей ярости, какой не испытывал даже в последней битве с Архимагом.

— Что я натворил?

Сон должен был сохранить его. Замедлить все процессы, заморозить резерв, дать магии мира восстановиться. Пятьсот лет, расчетный срок. Но что-то пошло не так. Магия не восстановилась. Наоборот, она истончилась до предела. Мир за пределами его усыпальницы, судя по ощущениям, был практически пуст. Жалкие крохи, эхо былого величия.

Ксандер пополз к пролому. Движения были неуклюжими, он то и дело цеплялся крыльями за камни. Унизительно. Невыносимо унизительно для существа, которое когда-то парило в стратосфере.

Пролом вывел его в тоннель. Не природный, рукотворный. Бетонные стены, трубы, ржавая арматура. Где-то вдалеке гудели механизмы, пахло железом, сыростью и еще чем-то химическим. Подземные коммуникации. Люди построили свой муравейник прямо над его усыпальницей, даже не подозревая, что топчутся по спящему божеству.

Люди.

Когда-то они приносили ему дары. Трепетали при одном упоминании его имени. А теперь их цивилизация поглотила его могилу, как плесень поглощает мертвое дерево.

Он полз долго. Тело требовало энергии, магической и обычной. Резерв почти на нуле. Мышцы дрожали от слабости. Крылья волочились по бетону, оставляя на пыльной поверхности две тонкие бороздки. Если бы кто-то из его древних врагов увидел его сейчас, он бы сдох от стыда. Благо, все враги давно мертвы.

Как и друзья.

Эту мысль он отогнал. Не время.

В конце тоннеля обнаружилась решетка, а за ней открытое пространство. Двор. Ночь. Свежий воздух ударил в морду запахами, от которых он почти задохнулся. Гарь. Гниение отходов. Едкая вонь машин, что заменяли людям магию. Но за всей этой дрянью все же чувствовалось небо. Открытое, бескрайнее, его родное небо.

Он протиснулся сквозь прутья решетки. Они даже не были зачарованы. Просто железо. Люди стали беспечны.

Двор оказался захламленным проулком между зданиями. Мусорные баки, осколки стекла, лужи непонятного происхождения. Ксандер поднял голову к небу. Звезды почти не видны за пеленой светового шума. Луна бледная, размытая. Он вдохнул поглубже и попытался призвать магию.

Ничего.

Вернее, почти ничего. Капля. Жалкая, ничтожная капля силы, которой хватило бы разве что наколдовать свечение кончика хвоста. Для полета нужно больше. Намного больше.

Он попытался хотя бы расправить крылья. Мышцы отозвались болью, перепонки задрожали. Он замахал ими часто, отчаянно, как ночная бабочка, бьющаяся о стекло. Тело чуть приподнялось над землей. Сантиметров на пять. А затем рухнуло обратно в лужу.

Великолепно.

Ксандер полежал в холодной воде, пытаясь отдышаться. Его гордость лежала где-то на дне этой лужи, перемешанная с грязью. Ему нужна энергия. Много энергии. А единственный источник, способный быстро восстановить драконий резерв...

Он скривился. Даже в мыслях это звучало унизительно.

Сексуальная энергия. Женское желание. Пик наслаждения, преобразованный в магический поток. Древние драконы использовали этот метод не для выживания, для баловства, для усиления и без того огромной силы. Иметь гарем жриц, питающихся твоей магией и питающих тебя в ответ, считалось признаком статуса. Теперь это единственный способ не умереть.

Ксандер прикрыл глаза. Нужно найти источник. Женщину с магическим потенциалом. Но где? В этом мире пустой, мертвой магии? И главное, как? В его нынешней форме любой контакт невозможен. Разве что...

Он не успел додумать.

Шелест крыльев. Много крыльев. Ксандер открыл глаза и увидел, как на фоне мутной луны опускаются черные силуэты. Вороны. Крупные магические вороны, он узнал породу по неестественно длинным клювам и зеленым искрам в глазах. Падальщики. Почуяли слабость.

Их было шесть. Слишком много для него сейчас.

— Прочь, — прорычал он. Получилось жалкое шипение, даже не телепатический импульс.

Вороны каркнули. Ему показалось, что это был смех.

Они атаковали.

Клювы рвали перепонки крыльев. Когти царапали чешую. Ксандер извернулся, полоснул хвостом, и один ворон отлетел с разбитым крылом, но остальные набросились с удвоенной яростью. Он выдыхал пламя, жалкую струйку дыма вместо боевого вихря. Кусался. Царапался. Тело болело, кровь сочилась из десятка ран.

В какой-то момент он понял, что проигрывает.

Так глупо. Пятьсот лет сна, чтобы умереть в мусорном проулке от клювов падальщиков.

А потом грянул ветер.

Не природный. Магический. Резкий порыв, от которого вороны с истошным карканьем разлетелись в стороны. Ксандер, прижатый к асфальту, успел заметить, как в проулок вбегает человеческая фигура. Невысокая. В мешковатой одежде. С взлохмаченными волосами, выбившимися из пучка. Свет фонаря блеснул в стеклах очков.

Девушка. Молодая. От нее пахло магией, слабой, едва оформленной, но живой.

— Эй! Кыш! Пошли вон! — она взмахнула рукой, и воздух снова дрогнул. Второй порыв ветра добил воронов. Они отступили, каркая что-то оскорбительное.

Девушка опустилась на колени прямо в грязь. Протянула ладони. Ксандер попытался зарычать, но вышло лишь сипение.

— Тише, тише, маленький, — прошептала она. Голос дрожал. Не то от страха, не то от холода. — Я тебя не обижу. Ты чей? Сбежал с кафедры Химерологии, да? Ох, бедняга, они там совсем озверели со своими экспериментами...

Она говорила, и ее теплые ладони осторожно, почти благоговейно подхватили его израненное тело. Ксандер хотел возмутиться. Маленький? Бедняга? Эксперимент?! Но сил не было даже на телепатию. Он мог только смотреть, как большие карие глаза за стеклами очков разглядывают его с тревогой и жалостью.

— Ничего, я тебя вылечу, — сказала она, заворачивая его в край своего растянутого свитера. — У меня дома есть мази и грелка. Я Мира, кстати. Мира Вэнь. А ты кто?

Ксандер не ответил. Не мог. Но впервые за этот чудовищный вечер в его груди шевельнулось что-то, отдаленно похожее на надежду.

У нее есть магия. Слабая, но есть.

Она прижала его к груди, мягкой, теплой, пахнущей чаем и бумагой, и быстрым шагом двинулась прочь из проулка. Вороны провожали их злобными взглядами, но напасть не решались.

Ксандриэль Игнис, Повелитель Грозового Ущелья, Лорд Западного Пика, закрыл глаза. Ему нужно было выжить. Восстановиться. Найти способ вернуть себе силу и облик. А для этого требовалось одно: чтобы эта нелепая, взлохмаченная, слишком мягкая человеческая девушка испытала оргазм.

Желательно много раз.

Ну что ж. Я справлялся с задачами и посложнее.

Это была ложь. Самой сложной задачи в своей жизни он еще не осознавал.

Глава 1. Теплый свитер и холодный расчёт

Экзамен по артефакторике я провалила.

Не «получила тройку с натяжкой». Не «списала и попалась». Не «заболела и не пришла». А именно провалила, с треском, грохотом и тем особенным чувством абсолютного фиаско, когда профессор смотрит на тебя поверх очков и произносит приговор голосом, каким говорят о безнадёжно больных.

— Зачётка, Вэнь. И готовьтесь к пересдаче.

Я протянула зачётку. Профессор Морган, сухой, как древний манускрипт, старик с седыми бровями и вечно поджатыми губами, вывел жирную двойку таким размашистым почерком, словно ставил подпись под моим смертным приговором. И, наверное, так оно и было. Четвёртый курс. Последний семестр. Если я завалю пересдачу, диплом накроется медным тазом. А вместе с ним и четыре года учёбы, и стипендия, и место в магическом сообществе.

Из аудитории я вышла на ватных ногах. В коридоре пахло пылью, старыми книгами и чем-то горелым, кажется, с кафедры Алхимии опять что-то подожгли, и теперь оттуда тянуло едким сизым дымком. Студенты сновали туда-сюда, галдели, обсуждали оценки, строили планы на вечер. Кто-то радостно кричал, что сдал на отлично. Кто-то стонал, что попался билет с грифоньими рунами. Я не слушала. Я шла к выходу, прижимая к груди сумку с конспектами, и в голове билась одна-единственная мысль.

Пересдача. Через две недели. А у меня даже тема диплома не утверждена.

— Вэнь! — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулась. Элли Хан, моя соседка по общежитию в прошлом году, а ныне успешная аспирантка с кафедры Зоомагии, спешила ко мне, цокая каблучками по каменному полу. Элли была из тех людей, которые всегда выглядят так, будто сошли со страниц модного журнала о магах: идеально уложенные чёрные волосы, стрелки на глазах, мантия сидит как влитая. Рядом с ней я чувствовала себя особенно нелепо. Мешковатая толстовка, растрёпанный пучок, очки, которые вечно сползают на нос.

— Ты чего бледная? — спросила она, догоняя меня. — Завалила?

— Двойка, — буркнула я.

— Ох, Мира... — она сочувственно сжала мой локоть. — Может, ну её, эту артефакторику? Перевелась бы ко мне на Зоомагию. У нас зверюшки, у нас практика, у нас профессор Ким, душка, а не преподаватель...

— У вас надо сдавать полевую анатомию. Я при виде крови в обморок падаю.

— Ты при виде крови? — Элли скептически приподняла бровь. — Ты в прошлом месяце вправляла крыло раненому гиппогрифу.

— Это другое. Гиппогриф не человек. И не экзамен.

Она рассмеялась. Мы вышли во двор. Дождь, который с утра только накрапывал, теперь разошёлся всерьёз. Мелкие холодные капли барабанили по каменным плитам, стекали с горгулий на фасаде главного корпуса, собирались в лужи, в которых отражалось пасмурное ноябрьское небо. Студенты разбегались кто куда, накрываясь мантиями, куртками, а кто-то даже боевыми щитами, один особо креативный третьекурсник с факультета Защитной магии наколдовал над головой прозрачный купол и шествовал через двор с видом римского императора.

— Ладно, мне в оранжерею, — Элли чмокнула меня в щёку. — Не кисни, Вэнь. Пересдашь ты эту артефакторику. Ты же у нас ходячая энциклопедия.

— Энциклопедия без магического резерва, — пробормотала я, но она уже упорхнула.

Я натянула капюшон и побрела через кампус. Мимо главного корпуса, мимо оранжереи с магическими растениями, мимо фонтана, который вечно бурлил зеленоватой водой, хотя его чистили каждую неделю. Вода в фонтане сегодня пузырилась особенно активно, видимо, опять кто-то из алхимиков слил туда неудачный эксперимент.

Академия Магии имени Элиаса Грейвса. Моя альма-матер, моя гордость и моя головная боль.

Я попала сюда четыре года назад, девятнадцатилетняя девчонка из маленького городка на севере, без связей, без денег, без магической родословной. Только аттестат с отличием, рекомендательное письмо от школьного учителя и огромное, жгучее желание доказать, что я чего-то стою. Вступительный экзамен я сдала с блеском, теорию, по крайней мере. Практику с грехом пополам, но проходной балл набрала. Конкурс был сорок человек на место. Сорок! И я прошла.

А теперь, на четвёртом курсе, всё разваливалось.

Мой магический резерв на уровне первокурсника. Нет, даже хуже. Некоторые первокурсники могли призвать фамильяра или наложить стабильный щит. Я же с трудом вызывала порыв ветра, жалкий, слабый, годный разве что на то, чтобы сдуть пыль с книжной полки. Артефакторика была моей последней надеждой. Если я не могла колдовать сама, я могла создавать предметы, которые колдовали бы за меня. В теории. На практике накопители, которые я пыталась зарядить, трескались. Руны, которые я выводила, меркли. Зелья, которые я варила, выдыхались раньше срока.

— Вэнь, твой потенциал слабый ветер, — сказал мне куратор на втором курсе, когда стало ясно, что чуда не произойдёт. — Но ветер тоже может двигать паруса. Тебе просто нужно найти свой корабль.

Красивая метафора. Вот только парусов у меня не было. Был только страх, липкий, холодный, сжимающий горло каждую ночь, что меня отчислят раньше, чем я успею что-то доказать. Страх вернуться домой и увидеть разочарование в глазах отца. Страх, что вся моя жизнь - это бесконечная борьба за место, которого я не заслуживаю.

Я свернула за лабораторный корпус. Здесь было тихо: эту часть кампуса обходили стороной даже преподаватели. Старая оранжерея, заброшенный виварий, ржавые мусорные баки, в которые сгружали отходы алхимических экспериментов. От баков несло чем-то кислым. Я зажала нос и ускорила шаг.

И тут услышала это.

Карканье. Громкое, злое, торжествующее. И шум крыльев, множества крыльев, бьющих воздух одновременно.

Я остановилась. Сердце пропустило удар.

За мусорными баками, в проулке, где старая брусчатка уступала место потрескавшемуся асфальту, клубилась стая магических воронов. Я узнала их сразу: удлинённые клювы, слишком умные глаза с зелёными искрами, перья, отливающие металлом. Падальщики. Их привлекала слабость, больные магические существа, выброшенные артефакты, а иногда и незадачливые студенты, которые слишком далеко зашли в своих экспериментах. Вороны-падальщики никогда не нападают на здоровую добычу. Им нужна жертва, раненая, ослабленная, неспособная защищаться.

И судя по тому, с каким остервенением они что-то клевали на земле, жертва у них уже была.

Я рванула в проулок раньше, чем успела подумать.

Это было глупо. Безумно глупо. У меня нет боевой магии. У меня даже нормального щита нет. Если вороны решат, что я представляю угрозу, они переключатся на меня, и тогда пиши пропало. Но ноги несли меня вперёд, а руки уже взлетали, сплетая заклинание.

— Эй! Кыш! Пошли вон!

Ветер сорвался с пальцев. Слабый, по меркам боевых магов, конечно, но для воронов неожиданный. Они шарахнулись, каркая от неожиданности. Одна птица кувыркнулась в воздухе и врезалась в стену. Другая отлетела, роняя перья. Я ударила ещё раз, целясь в самого крупного ворона, того, что сидел в центре стаи и явно был вожаком.

Попала.

Ворон каркнул особенно возмущённо, взлетел, хлопая крыльями, и уставился на меня с высоты. В его глазах горели зелёные искры, и в них читалась не только злоба, но и что-то похожее на оценку. Словно он прикидывал, насколько я опасна.

Остальные расступились ровно настолько, чтобы я увидела добычу.

На мокром асфальте, в луже грязной воды, лежало крошечное существо.

Я ахнула.

Это был ящер. Или что-то очень на него похожее. Сантиметров тридцать от морды до кончика хвоста, не больше. Тонкие перепончатые крылья, смятые и изодранные. Длинный хвост, бессильно распластанный по асфальту. Чешуя, там, где она не была изодрана вороньими клювами, отливала глубоким индиго, почти синим, с серебристыми проблесками на брюшке.

Кровь. Много крови. Она смешивалась с дождевой водой, растекалась по асфальту розоватыми разводами. Одна лапка была вывернута под неестественным углом, сломана, определённо сломана. Бока существа тяжело вздымались. Живое. Ещё живое.

— О боже...

Я бросилась к нему. Упала на колени прямо в лужу, наплевав на джинсы, на холод, на дождь. Вороны за моей спиной возмущённо закаркали, но нападать не решались. Вожак всё так же сидел на карнизе и сверлил меня взглядом.

— Тише, тише, маленький, — зашептала я, протягивая ладони. — Я тебя не обижу.

Существо дёрнулось. Открыло глаза.

И я замерла.

Глаза были янтарными. Не просто янтарными, они горели. В их глубине пульсировал собственный свет, слабый, угасающий, но совершенно реальный. Вертикальные зрачки расширились, сфокусировались на мне. И на секунду мне показалось, что я вижу в них нечто невозможное.

Разум.

Не животный страх. Не инстинктивную агрессию. А осмысленный, оценивающий взгляд. Так смотрит человек, который пытается понять, друг перед ним или враг.

— Ты... ты не с кафедры Химерологии, да? — прошептала я.

Существо не ответило. Издало слабый сипящий звук, больше похожий на выдох, и его веки снова опустились. Сознание покинуло его.

— Так, всё, — пробормотала я, стягивая с плеч толстовку. — Разговоры потом. Сначала спасти твою чешуйчатую задницу.

Я сняла толстовку, оставшись в одной тонкой футболке. Холод тут же пробрал до костей, ноябрьский дождь не щадил никого. Плевать. Я осторожно, стараясь не задеть сломанную лапку и израненные крылья, завернула ящера в мягкую ткань. Он был лёгким. Невесомым почти. И очень, очень холодным. Слишком холодным для живого существа.

— Ничего, — забормотала я, поднимаясь на ноги и прижимая свёрток к груди. — У меня дома есть мази. И грелка. И бинты. Я тебя вылечу. Я, конечно, не ветеринар, но на кафедре Зоомагии у меня четвёрка. Я знаю, как обрабатывать раны магическим существам. У нас был курс по полевой медицине...

Я говорила без умолку. Это был нервное. Когда мне страшно, я всегда говорю. Слова заполняют тишину, отвлекают от паники, создают иллюзию контроля.

До моего района было двадцать минут пешком. Я почти бежала.

Дождь хлестал по лицу, смешиваясь с потом. Волосы выбились из пучка и прилипли к щекам мокрыми прядями. Футболка промокла насквозь и облепила тело, заставляя дрожать. Прохожие оборачивались, провожали меня взглядами, ещё бы: растрёпанная девица в мокрой одежде, без куртки, несёт что-то, завёрнутое в толстовку, и разговаривает сама с собой.

— Потерпи, ладно? — шептала я свёртку. — Осталось немного. Два квартала. Один квартал. Вот мой дом. Шестой этаж, идиотская планировка, зато дёшево...

Дом встретил меня запахом вчерашнего чая и пыльных книг.

Моя квартира-студия была крошечной. Диван, служивший кроватью. Письменный стол, заваленный конспектами и артефактными заготовками. Стеллаж с книгами, который давно не вмещал новых поступлений, поэтому стопки росли прямо на полу. Крошечная кухня в углу, где помещалась только плита на две конфорки и раковина. И бардак. Много бардака. Немытая кружка на столе. Плед, свёрнутый в кресле. Рассыпанные по полу руны-заготовки для практикума.

Я осторожно положила свёрток на диван и развернула толстовку.

Ящер лежал неподвижно. Его состояние ухудшилось за те двадцать минут, что мы добирались. Чешуя потускнела ещё сильнее, почти до серого, только на брюшке сохранился слабый серебристый отлив. Крылья безжизненно обмякли, смявшись под неестественным углом. На боку зияла рваная рана от вороньего клюва, глубокая, с неровными краями, из которой всё ещё сочилась кровь, хоть и не так обильно, как раньше. Лапка, сломанная, распухла и посинела.

— Чёрт, чёрт, чёрт...

Я заметалась по квартире. Аптечка в ванной, за зеркалом. Грелка на полке с зельями, кажется, я не выбрасывала её с прошлой зимы. Чистые полотенца в шкафу. Заживляющая мазь, слабая, для мелких бытовых порезов, но другой нет. Надо было купить что-то серьёзное ещё в прошлом месяце, когда Элли предлагала скинуться на общий заказ с Зоомагии. Но я тогда экономила.

— Дура, — ругнула я себя вслух. — Вот дура.

Я схватила всё необходимое и вернулась к дивану._____

Следующие полчаса прошли как в тумане.

Сначала я остановила кровь. Промыла рану чистой водой, затем слабым антисептическим раствором, который шипел и пузырился, соприкасаясь с чешуёй. Ящер не шевелился. Только бока едва заметно вздымались, медленно, но ритмично. Живой. Ещё живой.

Со сломанной лапкой пришлось повозиться. Я никогда не накладывала шины магическим существам, только читала об этом в учебнике. Кости у рептилий срастаются иначе, чем у млекопитающих, им нужна фиксация покрепче. Я использовала две деревянные палочки для еды и марлевый бинт. Получилось коряво, но держаться должно. По крайней мере, лапка больше не болталась под неестественным углом.

Затем мазь. Я наносила её тонким слоем на каждую рану, на каждый порез, на каждый синяк. Чешуя под пальцами была удивительно гладкой и тёплой, теплее, чем я ожидала. И она слегка вибрировала. Словно внутри существа гудела какая-то древняя, едва теплящаяся сила.

— Ты кто такой? — прошептала я, разглядывая его. — Откуда ты взялся?

Я перебирала в уме варианты. Экспериментальный образец с кафедры Химерологии? Но я не слышала, чтобы они работали с рептилиями. Там больше по части гибридов, грифоно-львы, змее-птицы и прочая жуть. Сбежавший фамильяр? Возможно. Некоторые маги заводят экзотических питомцев. Но фамильяры всегда связаны с хозяином магической клятвой, и если хозяин умирает, фамильяр тоже угасает. Этот же, судя по всему, был сам по себе.

Дикий? В городе? Слишком маленький, слишком слабый.

Загадка.

Я соорудила лежанку из картонной коробки, старого пледа и резиновой грелки, наполненной горячей водой. Уложила ящера внутрь, укрыла краем пледа. Он выглядел жалко. Крошечное, израненное существо, которое каким-то чудом не склевали вороны. Магическая тварь, которой не место в этом мире.

— Спи, — сказала я ему. — Утром разберёмся.

За окном уже стемнело. Дождь барабанил по подоконнику с монотонной настойчивостью. На плите засвистел чайник, я поставила его на автомате, пока металась по квартире. Я заварила чай, зелёный, с жасмином, единственная роскошь, которую я себе позволяла, села за стол и подвинула к себе конспекты.

Артефакторика. Руны накопления. Схемы плетения энергетических потоков. Всё то, что я знала в теории, но не могла применить на практике.

Буквы расплывались перед глазами. Я клевала носом, но заставляла себя читать. Пересдача через две недели. Если я не сдам, конец. Отчисление. Домой, к отцу, который и так считает, что магия не женское дело. «Зачем тебе эта Академия, Мира? Вышла бы замуж за лавочника, рожала бы детей...»

Нет. Нет, нет и нет.

Я тряхнула головой и снова уткнулась в конспекты.

Не заметила, как задремала.*********Разбудил меня шорох.

Я вскинула голову, едва не опрокинув кружку с остывшим чаем. В комнате было темно, настольная лампа, которую я забыла выключить, погасла. За окном всё так же барабанил дождь. Часы на плите показывали 3:17 ночи.

Шорох повторился. Из коробки.

Я медленно, очень медленно повернулась.

Ящер сидел на краю коробки. Забинтованная лапка была аккуратно поджата к брюшку, три здоровые лапы цеплялись за картон. Крылья, изодранные, но уже не смятые, были плотно прижаты к бокам. Хвост нервно подрагивал, свешиваясь вниз.

И глаза. Его глаза горели.

В темноте они светились, как два крошечных янтарных фонаря. Вертикальные зрачки пульсировали, то сужаясь в нити, то расширяясь почти на всю радужку. И этот свет был не просто отражением, он шёл изнутри.

— Ты очнулся! — выдохнула я, подскакивая на стуле. — Как ты себя чувствуешь? Лапка болит? Ты есть хочешь? У меня есть мухи, я для подруги-энтомолога брала, правда, они сушёные, но если размочить...

— Мухи?

Я замерла. Рот остался открытым.

Голос прозвучал прямо в голове. Не в ушах, в сознании. Низкий. Обволакивающий. С лёгкой хрипотцой, как у человека, который только что проснулся после долгого сна. И с такими интонациями, каких я никогда не слышала у магических существ.

Потому что ни одно магическое существо не говорило со мной с таким презрением.

— Ты предлагаешь мне, Ксандриэлю Игнису, Лорду Западного Пика, Повелителю Грозового Ущелья, питаться сушёными МУХАМИ?

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

Ящер спрыгнул с коробки. Приземлился на три лапы, забинтованную держа на весу. Сделал шаг ко мне. Его движения были царственными. Несмотря на бинты, несмотря на крошечный размер, он двигался так, словно ступал по мраморным плитам тронного зала.

— И это твоё жилище? — он обвёл головой комнату. — Этот чулан? Где золото? Где шёлковые подушки? Где хотя бы нормальная еда? И почему здесь пахнет плесенью?

— Я... тут... это... — я всё ещё не могла связать двух слов.

— А это что? — он ткнулся мордой в стопку моих конспектов. — «Основы рунической артефакторики»? Серьёзно? Это даже не магия, это рукоделие для бездарных!

— Эй! — обида наконец пробилась сквозь шок. — Это мой дипломный проект вообще-то!

— Дипломный проект, — фыркнул он. — В моё время такие вещи проходили на первом году обучения. И то для слуг.

— Ты... ты разговариваешь, — выдавила я.

Он закатил глаза. Натурально закатил, янтарные радужки ушли вверх, и на секунду мне показалось, что он сейчас цокнет языком.

— Разумеется, я разговариваю. Я дракон, а не безмозглая рептилия из твоего террариума.

— Дракон?

— ДРА-КОН.

Он выпрямился на задних лапах, расправил крылья, вскинул голову и пошатнулся. Крылья сложились, как карточный домик. Задние лапы подкосились. Он рухнул на мои конспекты, едва не скатившись на пол, и лишь в последний момент зацепился здоровой лапой за край стола.

Дым из его ноздрей, который, как я только сейчас заметила, действительно шёл всё это время, сменился жалкой искрой.

Пауза.

— Ты спасла мне жизнь, — произнёс он совсем другим тоном. Тихо. Неохотно. Словно каждое слово давалось ему с трудом. — И за это я... благодарен.

Он рухнул на стол, обессиленный этой короткой тирадой. Его бока тяжело вздымались. Чешуя снова потускнела, янтарный свет в глазах почти погас.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то сдвигается. Страх. Любопытство. И, вот уж чего не ожидала, острое, щемящее сочувствие.

Он был невыносим. Высокомерный. Язвительный. Напыщенный. Но он был ранен. Одинок. И очень, очень слаб. А ещё он был, кажется, последним в своём роде. Я не знала, откуда взялась эта мысль, но она поселилась в голове и не уходила.

— Ладно, — сказала я, пододвигая к нему блюдце с водой. — Допустим, ты дракон. Допустим, я тебе верю. Что тебе нужно? Кроме шёлковых подушек и императорских поклонов.

Он поднял голову. Посмотрел мне прямо в глаза. И в его взгляде я прочла что-то, от чего по спине пробежал холодок и одновременно жар.

— Энергия, — произнёс он в моём сознании. Голос стал ниже, интимнее. — Мне нужна энергия. И ты единственный доступный источник.

— Энергия? — я нахмурилась. — Магическая? Я могу попробовать накопить, но у меня слабый резерв...

— Не магическая, — перебил он. — Сексуальная.

Пауза. Долгая. Очень, очень долгая.

Я слышала, как тикают часы на плите. Как барабанит дождь за окном. Как где-то на улице проехала машина. И всё это сквозь оглушительный звон в ушах.

— Что? — мой голос прозвучал почти писком.

— Ты слышала меня, Мира Вэнь.

Он впервые произнёс моё имя. И от этого стало ещё более жутко. Его янтарные глаза впились в мои, и я не могла отвести взгляд.

— Моему виду нужна сексуальная энергия для подпитки магического резерва. Без неё я не могу колдовать, не могу летать, не могу принять истинную форму. Без неё мой резерв иссякнет, и я умру. Мне нужно, чтобы ты испытала оргазм. Желательно много раз.

Тишина.

А потом я сделала единственное, что могла сделать в этой ситуации.

Я рассмеялась.

Истерически. Взахлёб. До слёз. Я хохотала так, что заболели рёбра, и слёзы потекли по щекам, и я едва не свалилась со стула.

— Господи, — простонала я, вытирая глаза, — я точно сплю. Или сошла с ума. Или это какой-то дурацкий розыгрыш. Элли, это ты? Вы с деканом решили меня разыграть? Подсунули магическую ящерицу с телепатией, чтобы посмотреть, как я отреагирую?

Дракон, или тот, кто им себя называл, смотрел на меня с выражением оскорблённого достоинства. Если бы у него были брови, он бы их приподнял. Если бы у него были руки, он бы их скрестил на груди.

— Я не шучу, — холодно произнёс он. — И я не розыгрыш. Я умираю, Мира Вэнь. Медленно. Мучительно. Мой резерв тает с каждым часом. Та энергия, которую я накопил за пятьсот лет сна, почти иссякла. Если я не получу подпитку в ближайшие дни, я превращусь в безмозглую рептилию, уже по-настоящему. А потом умру.

Я перестала смеяться.

— Пятьсот лет? — прошептала я.

— Пятьсот. Я уснул, когда магия этого мира начала угасать. Я думал, что пережду. Что она восстановится. Но что-то пошло не так.

Он опустил голову.

— Когда я проснулся, мир был почти пуст. Магии крохи. Драконов ни одного. Я последний.

Он не добавил «наверное», но это слово повисло в воздухе.

Я молча смотрела на него. На крошечного ящера с переломанной лапкой и изодранными крыльями. На существо, которое утверждало, что оно древний дракон. На его потускневшую чешую и угасающие глаза.

И я ему верила.

Не потому, что он был убедителен. Не потому, что у меня были доказательства. А потому, что в его голосе, мысленном, низком, обволакивающем, звучало что-то настоящее. Боль. Одиночество. И отчаянная, горькая гордость, которая не позволяла ему просить, даже когда он умирал.

— Ладно, — сказала я тихо. — Допустим. Допустим, ты дракон. Допустим, тебе нужна эта энергия.

Я запнулась, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Но почему я? Почему не кто-то другой? Я... я не подхожу для такого. У меня даже парня нет. И опыта почти нет. И вообще...

— У тебя есть магия, — перебил он. — Слабая, но есть. И ты женщина. Драконы питаются только женской энергией. Мужская для нас бесполезна. Ты единственный доступный мне источник в радиусе...

Он прикрыл глаза, словно сканируя пространство.

— ...примерно пятидесяти километров. В этом городе почти нет магически одарённых женщин детородного возраста.

— Детородного?! — взвизгнула я.

— Это технический термин, — отмахнулся он. — Не зацикливайся.

Я снова засмеялась. На этот раз нервно, коротко.

— Ты хочешь, чтобы я... при тебе... ради твоего выживания...

— Да.

— И много раз?

— Чем больше, тем быстрее я восстановлюсь.

Я сняла очки и потёрла переносицу. Голова шла кругом.

— Знаешь, — сказала я, — когда я сегодня утром шла на экзамен, я думала, что хуже двойки по артефакторике ничего со мной случиться не может. Я ошибалась.

Дракон, Ксандриэль, так он себя назвал, тихо фыркнул. Это был почти смех.

— Мир полон разочарований, Мира Вэнь.

Я надела очки и посмотрела на него.

— И что теперь?

— Теперь, — его глаза блеснули в темноте, — тебе придётся научиться получать удовольствие. Не ради меня, ради себя. Потому что, судя по тому, что я чувствую, ты зажата так, что энергия через тебя не течёт вообще.

Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Потому что он был прав.

— Начнём завтра, — сказал он и, спрыгнув со стола, поковылял обратно к коробке. — Сегодня я слишком слаб. Но завтра... завтра я научу тебя тому, чего твой жалкий бывший, а я уверен, что он был, и что он был жалок, даже представить не мог.

Он забрался в коробку, свернулся клубком, укрыл морду кончиком хвоста и затих.

А я осталась сидеть за столом, глядя на остывший чай, на разбросанные конспекты, на спящего ящера в коробке из-под обуви.

В голове билась одна-единственная мысль.

Во что. Я. Вляпалась.

Глава 2. Две тысячи лет, а туда же

Утро началось с того, что кто-то сбросил мои конспекты со стола.

Я продрала глаза. За окном всё ещё моросил дождь, серый, унылый, ноябрьский. Часы показывали половину девятого. В голове гудело, как после бурной вечеринки, хотя вечеринки не было. Была только бессонная ночь, истерический смех и крошечный ящер, который утверждал, что он двухтысячелетний дракон.

И которому, по его словам, нужны мои оргазмы.

Я застонала и перевернулась на другой бок. Может, это всё-таки был сон? Дурацкий, нелепый сон, порождённый стрессом из-за экзамена и переутомлением? Сейчас я открою глаза, и никакого ящера не будет. Будет только пустая коробка, будильник и необходимость идти в Академию...

Шорох.

Я открыла глаза.

Ящер сидел на краю моего письменного стола, обвив хвостом стопку книг, и методично сбрасывал конспекты на пол. Один за другим. Толчок лапой, и лист летит вниз. Толчок, ещё один. Толчок, ещё.

— Ты что творишь?! — я подскочила на кровати.

— Твои записи по артефакторике отвратительны, — сообщил он, не оборачиваясь. — Схема накопления на третьей странице содержит элементарную ошибку. Если ты попытаешься зарядить артефакт по этой формуле, он взорвётся.

— Я... что? — я протёрла глаза, пытаясь осознать происходящее. — Ты читал мои конспекты?

— Я умирал от скуки. Ты спала как убитая. А за окном дождь. Чем ещё мне было заняться?

Он сбросил последний лист. Тот плавно спланировал на пол, присоединившись к остальным. Ящер повернулся ко мне. Его янтарные глаза сияли. Чешуя, ещё вчера тусклая и серая, сегодня отливала глубоким индиго. Бинт на лапке был на месте, но сам он выглядел живее. Здоровее. Словно за ночь в него влили немного жизни.

— Тебе лучше, — заметила я.

— Немного. Твоя близость, даже во сне, даёт мне минимальную подпитку. Но это капля в море.

Он спрыгнул со стола, приземлился на три лапы и проковылял к моей кровати.

— Нам нужно серьёзно поговорить.

Я вздохнула и села, подобрав под себя ноги. Сна не осталось ни в одном глазу. Реальность происходящего обрушилась на меня, как тонна кирпичей: вчера я подобрала на улице раненое магическое существо, которое оказалось древним драконом. И теперь этот дракон живёт в моей квартире. И ему нужна моя сексуальная энергия.

Господи. Если бы мне кто-то рассказал такое неделю назад, я бы покрутила пальцем у виска.

— Ладно, — сказала я. — Давай поговорим. Только сначала я умоюсь и сделаю чай. Без чая я не функционирую.

— Чай? — в его мысленном голосе проскользнуло любопытство. — Это то, что ты пила вчера?

— Да.

— Я хочу попробовать.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Драконы пьют чай?

— Драконы пьют всё, что им интересно. И я провёл пятьсот лет во сне. Мир изменился. Я хочу знать как.

Это прозвучало так по-человечески, так искренне и даже уязвимо, что у меня на секунду сжалось сердце. Он прав. Он проспал пять веков. Всё, что он знал, исчезло. Его мир умер. А он остался. Один. В теле ящера. В чужой квартире.

— Ладно, — сказала я мягче. — Будет тебе чай.

Я накинула халат и прошлёпала на кухню. Ксандер, я решила называть его так, потому что «Ксандриэль» было слишком пафосно для существа размером с ладонь, последовал за мной. Он забрался на кухонный стол (для этого ему пришлось преодолеть барьер из двух стопок книг, что он проделал с ворчанием и проклятиями на каком-то древнем языке) и уселся наблюдать за моими действиями.

— Что это за коробка? — спросил он, когда я достала чайник.

— Чайник. Электрический. Он греет воду без магии.

— Без магии? — он склонил голову набок. — Как?

— Электричество. Ну, это... — я замялась, пытаясь подобрать слова. — Энергия такая. Люди научились её использовать. Она течёт по проводам, как магия по рунам, только ей не нужен резерв.

— Любопытно, — он подполз ближе, разглядывая провод, тянущийся от чайника к розетке. — И вы используете это... электричество... вместо магии?

— Ну, магии в мире мало, ты сам говорил. А электричество - его много. Оно почти везде.

— Значит, люди не вымерли без магии. Они адаптировались.

— Типа того.

Он замолчал. Я заварила чай, зелёный с жасмином, свой любимый, и налила немного в маленькое блюдце. Поставила перед ним. Ксандер осторожно приблизил морду к жидкости, понюхал. Его ноздри дрогнули.

— Пахнет... приятно.

— Это жасмин.

Он высунул язык, длинный, раздвоенный на конце, и лизнул чай. Замер. Лизнул ещё раз.

— Это восхитительно.

Я улыбнулась. Дракон, который пьёт чай с жасмином и млеет от вкуса. Если бы мне кто рассказал...

— Ладно, — сказала я, садясь за стол со своей кружкой. — Ты хотел поговорить.

— Да.

Он оторвался от блюдца и посмотрел на меня.

— Ты понимаешь, что мой резерв на исходе?

— Понимаю. Ты говорил вчера.

— Этого мало.

Его голос стал жёстче.

— Ты должна понимать последствия. Я не просто потеряю возможность колдовать. Я потеряю разум. Без энергии драконы деградируют. Сначала исчезает магия, потом способность к телепатии. Потом разум. Я стану обычной рептилией. А потом умру.

Я сглотнула. Утреннее благодушие испарилось.

— Сколько у тебя времени?

— С такой скоростью истощения... неделя. Может, две. Если ничего не делать.

Неделя.

— А что конкретно тебе нужно? — спросила я тихо. — Ну, кроме... этого?

— Оргазм, — сказал он так просто и буднично, словно речь шла о рецепте зелья. — Женский оргазм. Твой. Чем сильнее, тем больше энергии я получу. Один мощный оргазм может дать мне столько же, сколько неделя пассивной подпитки от твоего присутствия.

Краска залила мои щёки. Я уставилась в кружку, лишь бы не смотреть на него.

— И как часто?

— В идеале каждый день. Но я понимаю, что это... нереалистично для начала. Поэтому хотя бы раз в два-три дня. Это позволит мне поддерживать резерв на минимальном уровне.

Раз в два-три дня. Оргазм. При нём.

Я закрыла лицо ладонями.

— Ты понимаешь, — пробормотала я сквозь пальцы, — что это звучит абсолютно безумно?

— Понимаю. Но это правда.

Я отняла руки от лица и посмотрела на него. Он сидел на столе, маленький, забинтованный, с изодранными крыльями, и смотрел на меня с выражением, которое я не могла расшифровать. В его янтарных глазах был не только голод. Было что-то ещё. Что-то похожее на... сочувствие?

— Я не прошу тебя делать это прямо сейчас, — сказал он тише. — И не прошу делать со мной... в человеческой форме. В моём нынешнем состоянии я даже не могу её принять. Максимум, что я могу, присутствовать рядом. Направлять. Помогать.

— Помогать? — я нервно хохотнула. — Как ты можешь помочь?

— Мне две тысячи лет, Мира Вэнь.

В его голосе прорезалась привычная высокомерная нотка.

— Я провёл столетия в обществе женщин. Жриц, королев, богинь. Я знаю о женском теле больше, чем любой смертный мужчина. Если ты позволишь, я научу тебя получать удовольствие. Не ради меня, ради тебя.

Я молчала. В голове крутились мысли, быстрые, лихорадочные, обрывочные.

Ты спятила. Ты не можешь согласиться. Это безумие.

Но он умрёт, если ты не поможешь.

А что, если он врёт? Что, если это какой-то хитрый магический хищник, который питается человеческой энергией и бросает своих жертв опустошёнными?

Но он спас тебя от воронов. Точнее, ты его спасла. Но он сказал, что мог бы умереть. Зачем хищнику притворяться слабым?

А что, если он не притворяется?

— Почему я? — спросила я наконец. — Почему не кто-то более... опытный? Более раскрепощённый? Более...

— Красивый? — перебил он. — Ты хотела сказать «красивый»?

Я промолчала. Он попал в точку.

— Мира, посмотри на меня.

Я подняла глаза. Его янтарный взгляд был прикован к моему лицу.

— Я видел богинь. Я видел королев, чья красота заставляла мужчин бросаться на мечи. Я видел жриц, чьи тела были совершенны, как мраморные статуи. И знаешь что? Большинство из них были пустыми внутри. Их красота была щитом, за которым пряталась пустота. А ты...

Он осёкся.

— Что я?

— Ты подобрала умирающее существо в грязном проулке. Ты отдала ему свою толстовку, хотя сама дрожала от холода. Ты просидела полночи, обрабатывая его раны, хотя у тебя завтра, нет, уже сегодня, важный экзамен. Ты даже не знала, кто я такой.

Он склонил голову набок.

— Красота это внешнее. А то, что ты сделала, это внутреннее. И оно гораздо важнее.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Глупо. Плакать из-за того, что ящерица сказала тебе комплимент.

— Ладно, — прошептала я. — Допустим. Допустим, я соглашусь. С чего нам начать?

Ксандер выпрямился. Его глаза блеснули.

— С самого начала. ******

Вечером я сидела на кровати, скрестив ноги, и чувствовала себя так, словно мне предстояло сдавать ещё один экзамен. Только на этот раз экзамен по собственному телу. И принимал его двухтысячелетний дракон в теле ящера.

— Для начала, — раздался в моей голове его голос, — расскажи мне о своём опыте.

— Что? — я поперхнулась воздухом. — Зачем?

— Чтобы понять, с чем я работаю. Ты говорила, что у тебя был парень.

Я закусила губу.

— Был. Один. На втором курсе. Мы встречались... месяца три, кажется.

— И что пошло не так?

Я отвернулась. Воспоминания были неприятными. Маркус, красивый, уверенный, популярный. Я была польщена, когда он обратил на меня внимание. Заучка в очках, которую никто не замечал, вдруг стала объектом интереса главного красавчика потока.

— Он говорил, что я... зажатая, — тихо сказала я. — Что я лежу как бревно. Что я не умею расслабляться. Что со мной скучно.

— Понятно, — протянул Ксандер. — И сколько раз ты достигала оргазма с ним?

Я покраснела до корней волос.

— Ни разу.

— Ни разу? — в его голосе прозвучало искреннее удивление. — То есть ты...

— Я вообще никогда не испытывала оргазм с партнёром, — выпалила я, чувствуя, как горят щёки. — Только... ну... сама.

— И как часто?

— Ксандер!

— Это важно. Я не спрашиваю из праздного любопытства.

Я зажмурилась.

— Раз в пару недель. Может, раз в месяц. Когда совсем стресс накрывает.

Он издал звук, похожий на вздох.

— Две тысячи лет, — пробормотал он. — За две тысячи лет я впервые встретил женщину, которая добровольно лишает себя удовольствия.

— Я не лишаю! — возмутилась я. — Просто... времени нет. И настроения. И вообще...

— Это называется «блок», — перебил он. — Ты поставила барьер между собой и собственным телом. Скорее всего, из-за того идиота, который назвал тебя бревном. Он ранил твоё самолюбие, и ты решила, что секс это не для тебя. Что ты «неправильная».

Я молчала. Потому что он снова был прав.

— Хорошая новость, — продолжил он, — состоит в том, что это лечится. Плохая в том, что быстро не получится. Нам придётся начинать с самого начала. Заново учить твоё тело реагировать на прикосновения. Сначала твои собственные. Потом, когда я накоплю достаточно энергии, чтобы принять человеческую форму, мои.

— Твои? — пискнула я.

— Ты думала, я буду просто сидеть и комментировать? — в его голосе послышалась усмешка. — Нет, Мира Вэнь. Когда я восстановлю форму, я покажу тебе, что такое настоящая близость. Но до этого несколько недель, если не месяцев. А пока...

Он подполз ближе. Забрался на подушку рядом с моим бедром. Свернулся клубком, обвив хвостом собственное тело.

— Пока я буду здесь. И я научу тебя чувствовать.

Я посмотрела на него. Маленький. Беззащитный. С переломанной лапкой и изодранными крыльями. И с такой уверенностью в голосе, какой я не слышала ни у одного человека.

— Хорошо, — сказала я, выдыхая. — С чего начнём?

— С самого простого, — ответил он. — Ложись на спину. Закрой глаза. И дыши.

Я легла. Закрыла глаза. Вдох. Выдох.

— Теперь положи руку на живот. Просто на живот. Чувствуешь, как он поднимается и опускается?

Я кивнула.

— Хорошо. Теперь представь, что это не твоя рука, а моя. У меня длинные пальцы. Они тёплые. Они лежат на твоём животе и медленно, очень медленно движутся вниз...

Я представила. И впервые за долгое время почувствовала, как внутри что-то отзывается. Слабо. Едва заметно. Но отзывается.

Возможно, всё не так безнадёжно, как я думала.

Глава 3. Оргазм по рецепту дракона

Прошло три дня.

Три дня, за которые моя жизнь перевернулась с ног на голову, сделала сальто и приземлилась в какую-то параллельную реальность. Реальность, где я живу с драконом. Где этот дракон размером с ладонь. Где он читает мои конспекты, пьёт чай с жасмином и отпускает едкие комментарии о моей магической бездарности.

И где он медленно умирает.

С каждым днём это становилось всё заметнее. Утром второго дня Ксандер ещё бодро сбросил мои конспекты со стола и прочитал лекцию о том, что я неправильно черчу руны накопления. Утром третьего он уже не смог забраться на стол. Просто сидел на своей коробке, обвив хвостом грелку, и смотрел, как я завариваю чай. Его чешуя потускнела до серо-сизого. Глаза горели уже не янтарным, а бледно-жёлтым, как пламя свечи, в которой заканчивается воск.

Я делала вид, что всё в порядке. Готовилась к пересдаче. Ходила в Академию. Отвечала на расспросы Элли, которая заподозрила неладное, потому что я стала слишком рассеянной. Но мысли всё время возвращались к одному и тому же.

Неделя. Может, две.

А я всё ещё ничего не сделала.

В тот вечер, когда мы говорили о «начале», я струсила. Довела себя до какого-то подобия возбуждения под его руководством, а потом испугалась. Сказала, что устала. Что голова болит. Что завтра.

Завтра превратилось в послезавтра. Послезавтра в «давай подождём выходных».

А теперь был вечер четверга. Ксандер лежал в своей коробке, свернувшись клубком, и почти не шевелился. Я сидела за столом, делая вид, что читаю учебник, но на самом деле просто смотрела на него.

Он умирал. По-настоящему.

И это была моя вина.

— Ксандер? — тихо позвала я.

Он не ответил. Только кончик хвоста слабо дрогнул.

Я встала и подошла к коробке. Присела рядом на корточки. Его глаза были закрыты. Чешуя на боках потрескалась от сухости. Бинт на лапке размотался, и я увидела, что рана под ним почти не зажила, края всё ещё воспалённые, розовые.

— Ксандер, — позвала я громче.

Он открыл глаза. Медленно. С трудом. Жёлтый свет в них был едва различим.

—Я здесь, — прошелестело в моей голове. Голос звучал далеко, как сквозь толщу воды. —Пока ещё здесь.

— Ты... тебе хуже.

—Очевидно.

Даже мысленная усмешка далась ему с трудом.

—Резерв на исходе. Я же говорил.

— Почему ты молчал? — мой голос дрогнул. — Ты же видел, что я... что я тяну. Почему ты не давил? Не требовал? Ты же умираешь!

Он прикрыл глаза. Тишина длилась так долго, что я испугалась, не потерял ли он сознание.

—Потому что это должно быть твоим решением, — наконец произнёс он. —Если бы я давил, требовал, манипулировал, я был бы не лучше тех, кто использовал моих жриц против их воли. Я не хочу быть таким, Мира.

— Но ты умрёшь!

—Возможно.

Он снова открыл глаза.

—Но это будет моя смерть. Не твоя вина. Ты ничего мне не должна. Ты спасла меня от воронов, дала кров и заботу. Этого уже больше, чем я мог ожидать от незнакомки в чужом мире.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то ломается. Стена, которую я выстроила вокруг себя за годы, из страха, из неуверенности, из глупой убеждённости, что я «деревянная», «неправильная», «фригидная», эта стена дала трещину.

Он умирал. Древний, гордый, невыносимый дракон, который за три дня ни разу не повысил на меня голос и не попрекнул тем, что я не выполняю «договор». Он лежал в коробке с грелкой и готовился умереть, потому что не хотел мной манипулировать.

— Сегодня, — сказала я.

Он поднял голову.

—Что?

— Сегодня. Мы сделаем это сегодня. Я готова.

Он долго смотрел на меня. Его глаза чуть потеплели, или мне показалось.

—Ты уверена?

— Нет, — честно ответила я. — Но я не хочу, чтобы ты умер.

Я выпрямилась и оглядела комнату. Моя квартира-студия выглядела как обычно: бардак, книги, кружка с остывшим чаем. Не самое романтичное место для... для чего? Для мастурбации под руководством дракона?

Боже. Даже в мыслях это звучало безумно.

— Что мне делать? — спросила я.

—Для начала выключи верхний свет. Оставь только лампу на столе. Мягкий свет расслабляет.

Я кивнула и щёлкнула выключателем. Комната погрузилась в полумрак, рассекаемый только тёплым золотистым кругом от настольной лампы. Дождь за окном барабанил по подоконнику, монотонно, успокаивающе.

—Теперь переоденься. Сними джинсы и свитер. Надень что-нибудь... свободное. Что не давит.

Я порылась в шкафу и вытащила старую хлопковую сорочку, длинную, до колен, с пуговицами спереди. Она была мягкой, уютной, и я в ней спала. Переоделась за дверцей шкафа, чувствуя, как горят щёки, хотя Ксандер в своей нынешней форме вряд ли мог что-то разглядеть.

—Ложись на кровать.

Я легла. Матрас привычно прогнулся подо мной. Подушка пахла лавандой, я капнула на неё эфирного масла перед сном, ещё до всей этой истории.

Ксандер выбрался из коробки. Медленно, с трудом подтягивая ослабевшее тело, он перебрался на кровать и устроился на свободной подушке, в нескольких дюймах от моего бедра. Его движения были слабыми, но целенаправленными.

—Сними трусики, — сказал он. —Но сорочку оставь. Если тебе так будет спокойнее.

Я заколебалась. Потом, решившись, стянула хлопковые трусики под одеялом и отбросила их в сторону. Прохладный воздух коснулся обнажённой кожи. Я задрожала, но не от холода.

—Теперь самое важное.

Его голос в моей голове стал мягче, ниже.

—Никакого давления. Никаких целей. Мы не стремимся к оргазму. Мы просто изучаем твоё тело. Если ты достигнешь пика хорошо. Если нет, ничего страшного. Я не умру за одну ночь. Поняла?

— Поняла, — прошептала я.

—Умница. А теперь закрой глаза и положи руку на живот. Как в прошлый раз.

Я закрыла глаза. Моя ладонь легла на мягкий живот, чуть выше пупка. Сорочка тонким хлопком отделяла кожу от пальцев.

—Дыши. Глубоко. Медленно. Слушай дождь.

Вдох. Выдох. Капли барабанили по стеклу: тук-тук-тук. Где-то вдалеке проехала машина. В трубах зашумела вода, сосед сверху включил душ.

—Хорошо. Теперь перемести руку ниже. К бёдрам. Не внутрь, просто погладь бёдра. Внешнюю сторону. Медленно.

Я подчинилась. Мои пальцы скользнули по бедру, вниз, к колену, потом вверх, к талии. Кожа под ними была тёплой и гладкой. Я никогда особо не задумывалась о том, какие у меня бёдра. Считала их слишком полными, слишком мягкими. Но сейчас, в полумраке, под шум дождя, эта мягкость почему-то казалась... приятной.

—Тебе нравится? — спросил Ксандер.

— Я... да. Немного.

—Хорошо. Теперь внутренняя сторона бёдер. Поднимайся медленно. Очень медленно. И не доходи до верха, остановись за пару дюймов.

Мои пальцы переместились на внутреннюю поверхность бедра. Кожа здесь была более чувствительной. Я провела вверх, и по телу пробежала лёгкая дрожь. Не возбуждение. Скорее предвкушение. Ожидание.

—Задержи дыхание на секунду. Чувствуешь, как напрягаются мышцы?

Я задержала дыхание. Мышцы живота и бёдер едва заметно напряглись.

—А теперь выдохни и расслабься.

Я выдохнула. Напряжение ушло, сменившись теплом.

—Хорошая девочка. Ты отлично справляешься.

От этой похвалы внутри что-то странно ёкнуло. Я не привыкла, чтобы меня хвалили. Тем более таким низким, интимным голосом.

—Теперь положи руку на лобок. Просто положи. Не двигай.

Я медленно переместила ладонь ниже. Пальцы легли на мягкие волоски. Прикосновение было лёгким, почти невесомым.

—Чувствуешь тепло?

— Да.

—Это твоё тепло. Твоё тело. Оно живое, оно отзывается. В нём нет ничего неправильного. Понимаешь?

Я сглотнула. В горле встал ком.

— Понимаю.

—А теперь раздвинь ноги. Чуть-чуть. На ширину плеч.

Я раздвинула бёдра. Прохлада коснулась самых интимных мест, и я поняла, что уже не сухая. Не мокрая, нет, но влажная. Достаточно, чтобы пальцы скользили, а не тёрлись.

—Я хочу, чтобы ты нашла клитор, — сказал Ксандер. —Не нажимай. Просто обведи вокруг подушечкой пальца. Медленно. По кругу.

Я снова подчинилась. Мой указательный палец скользнул вниз, туда, где складки расходились, и нашёл крошечный бугорок. Я обвела его, раз, другой. По телу прострелила искра. Острая, яркая, неожиданная. Я тихо ахнула.

—Вот так, — одобрительно произнёс Ксандер. —Теперь обмакни пальцы во влагу. Размажь по клитору.

Я повела пальцами ниже, собрала влагу, её было больше, чем я ожидала, и вернулась к клитору. Круговые движения стали более скользкими, гладкими. Искра превратилась в ровное, тянущее тепло, которое разливалось по низу живота.

—Как ты себя чувствуешь?

— Странно, — прошептала я. — Хорошо... но странно.

—Странно потому что впервые?

— Нет. Странно потому что я не одна. Но... — я замялась. — Это почему-то помогает.

—Помогает как?

— Словно... словно я могу расслабиться, потому что ты контролируешь ситуацию. Мне не нужно думать, правильно ли я делаю. Ты говоришь, я делаю. И это... освобождает.

Ксандер тихо фыркнул. В его мысленном голосе проскользнуло что-то тёплое.

—Это называется «отдать контроль». Многим женщинам это помогает. Особенно тем, кто привык всё контролировать в обычной жизни.

— Я не...

—Мира, ты ходячий сгусток контроля. Ты планируешь свой день по минутам. Ты трижды перепроверяешь конспекты. Ты боишься опоздать, ошибиться, не соответствовать. А в постели это всё лишнее. В постели нужно чувствовать. А чувствовать ты не умеешь, потому что боишься отпустить вожжи.

Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Потому что он снова был прав. Чёртов древний ящер всё про меня понимал. Понимал лучше, чем я сама.

—Продолжим, — сказал он. —Увеличь темп. Но не давление. Круговые движения, быстрее. И дыши. Не задерживай дыхание.

Я ускорила движения. Тепло внизу живота становилось горячее. Мышцы начали напрягаться, не так, как раньше, не от страха, а от нарастающего возбуждения. Я чувствовала, как что-то сжимается внутри, как пульсирует клитор под пальцами, как дыхание становится чаще и громче.

—Хорошо. Очень хорошо. Теперь добавь второй палец. Средний. И веди им ниже, ко входу. Не входи пока, просто надави.

Я переместила средний палец ниже. Вход был влажным, горячим. Я надавила, и с губ сорвался стон. Тихий, сдавленный, но стон.

—Не сдерживай звуки, — тут же сказал Ксандер. —Звук помогает выпустить напряжение. Ты одна в квартире. Никто не услышит.

— Соседи...

—У них душ шумит. И телевизор. И они не знают тебя. Расслабься.

Я выдохнула и позволила себе ещё один стон. Громче. Свободнее. И от этого звука возбуждение почему-то усилилось.

—Теперь введи палец. Один. Медленно.

Я ввела. Мышцы сжались вокруг пальца, тесные, горячие. Я замерла, привыкая к ощущению. Потом двинула пальцем, внутрь, наружу.

—Одновременно стимулируй клитор. Большим пальцем. Круговые движения.

Я подчинилась. Большой палец лёг на клитор, указательный и средний двигались внутри. Двойная стимуляция, и мир начал сужаться до одной точки. До моего тела. До тепла. До пульсации.

—Быстрее, — скомандовал Ксандер. —Ещё быстрее. Дыши. Не задерживай дыхание. Отпусти контроль. Просто чувствуй.

Я ускорилась. Мои пальцы двигались в бешеном ритме. Стоны становились громче, чаще. Я чувствовала, как стены влагалища сжимаются всё сильнее, ритмично, неконтролируемо. Клитор пульсировал. Внизу живота собиралось что-то огромное, горячее, невыносимое.

—Давай. Не сдерживайся. Я здесь. Я держу тебя.

И я отпустила.

Оргазм накатил, как волна. Сначала острая судорога внизу живота, затем волна жара, прокатившаяся по всему телу, от кончиков пальцев ног до макушки. Я выгнулась на кровати, вскрикнула, громко, не сдерживаясь, и мышцы внутри сжались в последнем, самом сильном спазме. Пульсация отдавалась во всём теле. Я забыла, как дышать. Я забыла, где я. Осталась только эта волна, мощная, ослепительная, вымывающая всё лишнее.

А потом волна схлынула. И я рухнула обратно на подушку, тяжело дыша, дрожа всем телом. Сорочка прилипла к взмокшей спине. Волосы разметались по подушке. Очки запотели.

Тишина.

Только дождь за окном и моё прерывистое дыхание.

Я медленно приходила в себя. Тело было ватным, лёгким, словно из меня вынули весь стресс и тревогу. Впервые за несколько лет я чувствовала себя... спокойной. По-настоящему спокойной.

—Браво, — раздался в голове голос Ксандера.

Я повернула голову. Он сидел на подушке и светился.

Его чешуя переливалась индиго и серебром, как грозовое небо после молнии. Крылья, ещё вчера тусклые и изодранные, слабо мерцали. Глаза горели янтарным огнём, ярким, как в первый день. Он стал немного крупнее, может, на пару сантиметров, но я была готова поклясться, что он подрос.

—Это было... — он запнулся. —Великолепно. Твой оргазм был очень мощным. Я получил больше энергии, чем ожидал.

— Я... — мой голос сорвался. — Я не знала, что так можно.

—Можно, — в его голосе звучала непривычная мягкость. —И это только начало.

Я лежала и смотрела на него, сияющего, живого, полного энергии. И впервые за эти три дня чувствовала не страх, не стыд, а что-то похожее на гордость.

Я сделала это. Не для себя, для него. Но, кажется, в процессе сделала и для себя тоже.

— Спасибо, — прошептала я.

—Тебе спасибо, Мира Вэнь, — ответил он. —Ты спасла мне жизнь. Снова.

Он подполз ближе и устроился на подушке рядом с моим плечом. Его светящаяся чешуя отбрасывала крошечные блики на стену. Я чувствовала тепло, исходящее от него, уже не тепло гаснущего существа, а ровное, живое тепло.

—Спи, — сказал он. —Теперь тебе нужно восстановиться. А мне переварить энергию.

— Ксандер?

—М-м?

— Ты... ты больше не умираешь?

Он тихо фыркнул.

—Нет. Пока нет. Благодаря тебе.

Я улыбнулась, впервые за долгое время искренне, без напряжения, и закрыла глаза.

За окном шумел дождь. Грелка в коробке остыла. В комнате пахло чаем с жасмином и чем-то новым, может быть, надеждой.

Я заснула быстрее, чем за все последние годы.

Глава 4. Научи меня

После той ночи всё изменилось.

Не кардинально. Не так, чтобы я проснулась другим человеком. Внешне моя жизнь осталась прежней: та же крошечная квартира, те же конспекты по артефакторике, та же пересдача через полторы недели. Но внутри что-то сдвинулось. Словно тумблер, который годами был заклинен в положении «выкл», наконец-то переключился.

Я стала лучше спать. Это было первое, что я заметила. Раньше я ворочалась часами, прокручивая в голове список дел, тревог и неудач. Теперь я засыпала почти мгновенно и спала без снов. Глубоко. Спокойно. Как будто мой организм наконец-то вспомнил, для чего нужен сон.

И ещё я стала чувствовать своё тело. Не как раньше, когда оно было просто оболочкой для мозга, неудобной и неправильной. А как что-то живое. Я замечала, как ткань свитера касается кожи. Как мышцы расслабляются в горячей воде душа. Как внутри разливается тепло после чая.

Ксандер сказал, это нормально.

—Твоё тело долго было в спячке, — объяснил он на следующее утро после «сеанса». —Ты загнала его в угол стрессом и самокритикой. Теперь оно просыпается. Это хорошо.

Он сам выглядел значительно лучше. Чешуя вернула насыщенный индиговый оттенок, глаза снова сияли янтарём, а лапка, та самая, сломанная, которую я шинировала палочками для еды, заживала с поразительной скоростью. Он снял бинт на второй день и теперь лишь слегка прихрамывал. Крылья тоже подживали, перепонки затягивались новой, блестящей кожей.

— У тебя регенерация, — заметила я, разглядывая его.

—Драконья, — подтвердил он с оттенком гордости. —С энергией возвращается и способность к исцелению. Ещё пара таких сеансов, и я смогу летать.

— Летать? — я представила крошечного ящера, порхающего под потолком моей квартиры. — А тебе не будет здесь тесно?

—Будет. Но это временно.

Он забрался на стол и уселся напротив моей кружки с чаем.

—Когда я накоплю достаточно энергии, я смогу принять человеческую форму. И тогда...

— Что тогда?

—Тогда я перестану быть твоим нахлебником и начну приносить пользу.

Я хотела сказать, что он и так не нахлебник. Что его присутствие, странное, язвительное, но чертовски живое, уже сделало мою квартиру менее одинокой. Но вместо этого спросила другое.

— А сколько нужно энергии для человеческой формы?

Ксандер задумался. Кончик его хвоста нервно дрогнул.

—Много. Очень много. Если каждый сеанс будет таким же мощным, как вчера... — он осёкся. —Возможно, месяц. Может, два.

— Месяц? — я поперхнулась чаем. — Ты хочешь, чтобы я... каждый день...

—Нет, — перебил он. —Я не хочу, чтобы ты выгорела. Оргазм — это мощный выброс энергии. Слишком часто, и твой собственный резерв истощится. Нам нужен баланс. Раз в два-три дня оптимально.

Я выдохнула. Раз в два-три дня — это звучало менее пугающе, чем «каждый день». Хотя сама мысль о том, что у меня теперь есть «график оргазмов», вызывала нервный смех.

— Ладно, — сказала я. — Раз в два-три дня. Договорились.******

И вот наступил вечер третьего дня.

За окном снова шумел дождь. Ноябрь в этом году был на редкость мокрым. Я сидела на кровати, скрестив ноги, в своей любимой растянутой футболке и хлопковых трусиках. Ксандер лежал на соседней подушке, обвив хвостом грелку, он по-прежнему мёрз, несмотря на улучшение состояния.

—Готова? — спросил он.

— Нет, — честно ответила я. — Но давай начнём.

—Хорошо.

Его голос стал ниже, мягче, тот самый тон, которым он говорил в прошлый раз.

—Сегодня мы попробуем кое-что новое. В прошлый раз ты просто выполняла инструкции. Сегодня я хочу, чтобы ты прислушивалась к себе. Не ко мне, к себе. Что тебе нравится? Что нет? Где прикосновения отзываются сильнее?

— А если я не знаю? — прошептала я.

—Значит, будем выяснять. Это не экзамен, Мира. Здесь нет правильных и неправильных ответов.

Я кивнула и легла на спину. Подушка привычно приняла голову. Матрас прогнулся под моим телом, мягко, уютно. Я стянула трусики под одеялом и отложила в сторону. Футболку оставила, она была достаточно длинной, чтобы прикрывать бёдра.

—Начни как в прошлый раз. Рука на живот. Дыхание. Постепенное движение вниз.

Я закрыла глаза и положила ладонь на живот. Мягкий. Тёплый. Мой. Раньше я ненавидела свой живот, он был слишком округлым, слишком заметным, из-за него я стеснялась носить обтягивающую одежду. Но сейчас, в полумраке, под монотонный шум дождя, эта мягкость казалась... правильной.

—О чём ты думаешь? — спросил Ксандер.

— О животе. Что он толстый.

—Он не толстый. Он женственный. Мягкость - это не недостаток. Это часть твоего тела, и она достойна любви.

Я фыркнула.

— Ты говоришь как мотивационный коуч из интернета.

—Понятия не имею, что такое «коуч из интернета», — в его голосе проскользнула привычная язвительность, —но если он говорит, что женское тело надо любить, а не ненавидеть, то он прав.

Я улыбнулась и поняла, что напряжение, которое только начинало сковывать плечи, отступило. С ним было легко. С ним было... безопасно.

Моя ладонь двинулась ниже. По животу. По линии лобка. Пальцы скользнули между складок, там уже было влажно. Не сильно, но достаточно.

—Ты быстрее возбуждаешься, чем в прошлый раз, — заметил Ксандер. —Это хороший знак. Твоё тело запомнило, что удовольствие — это не больно и не стыдно.

— Наверное, — пробормотала я, обводя клитор подушечкой пальца.

Искра. Та самая, острая, яркая, знакомая. Я обвела ещё раз. И ещё. Медленно, по кругу, как он учил. Дыхание стало глубже. Грудь поднималась и опускалась, соски тёрлись о ткань футболки, и это тоже было приятно.

—Сегодня попробуй по-другому, — сказал Ксандер. —Не круговые движения. Вверх-вниз. Вдоль клитора. Медленно.

Я сменила траекторию. Палец заскользил вверх-вниз, и ощущение изменилось. Если круги давали ровное, нарастающее тепло, то движения вдоль — острые, пульсирующие вспышки. Я ахнула.

—Нравится?

— Да... но по-другому.

—У каждой женщины свои предпочтения. Кто-то любит круги. Кто-то вдоль. Кто-то надавливание. Мы найдём твой способ. Продолжай.

Я продолжила. Палец скользил вверх-вниз, и с каждым движением тепло внизу живота становилось всё более концентрированным, плотным. Мышцы начали напрягаться. Бёдра сами собой раздвинулись шире. Я почувствовала, как внутри всё сжимается, ритмично, требовательно.

—Теперь добавь второй палец. Войди внутрь. Но не двигай им, просто держи.

Я ввела средний палец. Мышцы тут же сжались вокруг него. Ощущение наполненности, даже от одного пальца, было... правильным. Тело хотело большего. Но я сдержалась и просто держала палец внутри, продолжая ласкать клитор.

—Хорошо. Теперь медленно наружу. И снова внутрь. В ритме с движениями по клитору.

Я начала двигать пальцем. Внутрь, когда большой палец скользил вниз. Наружу, когда вверх. Синхронно. Ритмично. И мир снова начал сужаться до одной точки. До моего тела. До тепла. До пульсации.

—Не сдерживай звуки, — напомнил Ксандер. —Выпускай.

Я застонала. Сначала тихо, потом громче. Звук собственного голоса, полный удовольствия, почему-то заводил ещё сильнее. Я чувствовала, как стены влагалища сжимаются вокруг пальца. Как клитор пульсирует. Как внутри нарастает что-то огромное, неудержимое.

—Быстрее. Ещё быстрее. И дыши. Не задерживай дыхание.

Я ускорилась. Мои пальцы двигались в бешеном ритме. Стоны становились громче, чаще. Я забыла про соседей. Я забыла про всё. Осталась только эта точка, точка, в которой собиралось всё напряжение, вся энергия, всё удовольствие мира.

—Давай, Мира. Отпусти. Я здесь.

И я отпустила.

Оргазм накатил не волной, а взрывом. Острым, ослепительным, выбивающим воздух из лёгких. Я выгнулась дугой, вскрикнула, и мышцы внутри сжались в серии мощных спазмов. Один, второй, третий. Пульсация отдавалась во всём теле. Я чувствовала, как сокращаются мышцы живота, как дрожат бёдра, как пальцы на ногах поджимаются сами собой.

Это было сильнее, чем в прошлый раз. Намного сильнее.

Когда волна схлынула, я рухнула на подушку, тяжело дыша. Футболка прилипла к взмокшему телу. Волосы спутались и облепили лицо. Очки запотели так, что я ничего не видела.

—Великолепно, — раздался в голове голос Ксандера. —Просто великолепно.

Я стянула очки и протёрла их краем футболки. Надела. Повернула голову.

Ксандер сиял.

Его чешуя переливалась всеми оттенками индиго, от глубокого ночного до яркого сапфирового. Крылья, ещё недавно изодранные, расправились и мерцали, как витражное стекло. Глаза горели так ярко, что отбрасывали крошечные блики на подушку. И он определённо стал крупнее, сантиметров на пять, не меньше.

— Ты светишься, — глупо сказала я.

—А ты сияешь, — ответил он. —Изнутри. Твоя аура стала ярче. Ты это чувствуешь?

Я прислушалась к себе. Тело было ватным, расслабленным. Но помимо физического удовлетворения было что-то ещё. Что-то внутри, в груди, в солнечном сплетении, словно светилось. Тёплое, ровное сияние.

— Кажется, да, — прошептала я.

—Это твоя магия. Она всегда была в тебе, но была заблокирована. Стрессом. Страхом. Самокритикой. А теперь, когда ты начала отпускать контроль, она просыпается.

— То есть... — я приподнялась на локтях. — Ты хочешь сказать, что секс помогает не только тебе, но и моему резерву?

—Не секс. Удовольствие. И да. Магия тесно связана с телом. Если тело зажато, магия не течёт. Если тело расслаблено, магия пробуждается.

Я легла обратно и уставилась в потолок. Значит, всё это время мой «слабый потенциал» был не приговором. Он был следствием. Следствием того, что я годами зажимала себя, критиковала, не давала себе расслабиться.

— Я могла бы быть сильнее, — тихо сказала я. — Если бы не...

—Если бы не идиот, который назвал тебя деревянной, — закончил за меня Ксандер. —Да. Но теперь ты знаешь. И можешь это изменить.

Он подполз ближе и устроился у меня на плече. Его чешуя была тёплой, почти горячей. Она пахла чем-то странным, не то озоном после грозы, не то нагретыми на солнце камнями.

— Спасибо, — прошептала я.

—Тебе спасибо, — ответил он. —Я накопил достаточно энергии для первой трансформации.

Я резко повернула голову.

— Что? Уже? Ты же говорил месяц!

—Не для полной человеческой формы. Для частичной.

Он посмотрел на свои передние лапы.

—Например, я могу превратить лапы в человеческие руки. На короткое время. Этого хватит, чтобы я мог прикасаться к тебе не только хвостом.

Моё сердце пропустило удар.

— Прикасаться?

—Если ты захочешь, конечно.

Его голос стал осторожным.

—Я не буду делать ничего, к чему ты не готова.

Я смотрела на него. На крошечного ящера, который две недели назад умирал у меня в коробке с грелкой. Который научил меня чувствовать своё тело. Который говорил мне такие вещи, каких не говорил ни один мужчина.

— Я... я хочу попробовать, — сказала я. — Только давай не сегодня. Сегодня я слишком...

—Выжата? — он усмехнулся. —Понимаю. Когда ты кончаешь, это похоже на маленький ураган.

— Эй!

—Это комплимент.

Я шлёпнула его подушкой. Он ловко увернулся, и я поняла, что он уже не тот слабый, едва ползающий ящер, каким был неделю назад. Он двигался быстро, плавно, почти грациозно.

— Ладно, — сказала я, укладываясь поудобнее. — Завтра. Или послезавтра. Когда я восстановлюсь.

—Договорились.

Он свернулся клубком у меня на плече. Его хвост обвился вокруг моей руки, тёплый, гладкий, пульсирующий.

—Спи, Мира Вэнь. Ты заслужила отдых.

— Ксандер?

—М-м?

— А что ты будешь делать, когда накопишь полную силу? Ну, когда сможешь принять человеческую форму надолго?

Он долго молчал. Я уже подумала, что он заснул, но потом в голове прошелестел тихий, непривычно серьёзный ответ:

—Я не знаю. Я ещё не думал об этом. Мир изменился. Мои враги мертвы. Мои сородичи тоже. Я последний.

Пауза.

—Наверное, я просто буду жить. Впервые за две тысячи лет просто жить.

Я погладила его по голове. Кончиком пальца. Осторожно, чтобы не задеть заживающие ранки. Он не отстранился. Наоборот, чуть подался навстречу прикосновению.

— Тогда живи, — сказала я. — А там посмотрим.

Он не ответил. Но его хвост чуть крепче обвился вокруг моей руки.

За окном шумел дождь.

Глава 5. Тридцать сантиметров наглости

Ксандер восстанавливался. И вместе с силами к нему возвращался характер.

Не то чтобы он был ангелом до этого. Даже умирая в коробке с грелкой, он умудрялся отпускать едкие комментарии о моих конспектах, моей квартире и моём чае. Но тогда в его язвительности была какая-то обречённость. Словно он кусался не потому, что хотел укусить, а потому, что это был единственный доступный ему способ напомнить себе, что он всё ещё жив.

Теперь всё изменилось.

—Это что такое? — раздался в моей голове возмущённый голос, когда я вернулась из Академии и выгрузила на стол пакет с продуктами.

Я замерла, не успев снять мокрую куртку.

— Еда. Ты просил купить что-то кроме чая.

Ксандер спрыгнул с книжной полки, куда он недавно научился забраться (и откуда он теперь обозревал квартиру с высоты, как крошечный чешуйчатый надзиратель), и приземлился на стол. Его лапка, ещё недавно сломанная, работала почти идеально, только лёгкое прихрамывание выдавало недавнюю травму. Он подошёл к пакету и ткнулся мордой в упаковку риса.

—Это еда для крестьян, — заявил он. —Где мясо? Где фрукты? Где что-то, достойное драконьего желудка?

— Это рис. Его едят миллиарды людей.

—Миллиарды людей крестьяне. Я дракон.

Я вздохнула и начала разгружать пакет. Рис, овощи, яйца, хлеб, чай. Обычный набор бедной студентки. Ксандер обнюхал каждый продукт, комментируя его качество. Яйца оказались «терпимыми». Хлеб «слишком мягким, в моё время выпекали плотнее». Чай он одобрил, зелёный с жасмином всё ещё был его фаворитом.

— Слушай, — сказала я, убирая продукты в шкаф, — если тебе не нравится моя еда, можешь не есть.

—Я и не ем. Я питаюсь твоей энергией.

— Тогда какого чёрта ты жалуешься?

Он фыркнул и отвернулся. Кончик его хвоста нервно дёргался.

—Я не жалуюсь. Я высказываю экспертное мнение.

— Ага. Эксперт по рису.

—Эксперт по всему, — поправил он. —Я прожил две тысячи лет. Я видел, как рождаются и умирают цивилизации. Я пировал с императорами и судил богов. И я знаю, что такое качественная еда.

Я рассмеялась. Он был невыносим. Абсолютно, тотально невыносим. Но в его напыщенности было что-то почти милое. Как у кота, который считает себя львом.

— Ладно, Императорский Эксперт по Качеству, — сказала я, садясь за стол. — Давай ужинать. У меня сегодня был тяжёлый день.

—Пересдача?

— Нет. Практикум по зельям. Я чуть не взорвала лабораторию.

Ксандер мгновенно оживился.

—Рассказывай.

Я вздохнула и начала рассказывать. Практикум был катастрофой. Мы должны были сварить простейшее зелье концентрации, но мой котёл, старый, видавший виды, дал трещину. Зелье выплеснулось на стол, смешалось с реактивами соседки, и в результате у нас получилась нестабильная субстанция, которая начала пузыриться и дымиться. Хорошо, что профессор успел накрыть стол защитным куполом.

—И что было дальше? — Ксандер сидел на краю стола, подавшись вперёд. Его глаза горели любопытством.

— Дальше меня отправили к декану.

—Сурово.

— Справедливости ради, я не виновата. Котёл был старый, его должны были заменить ещё в прошлом семестре.

—Но виноватой сделали тебя.

— Ну... да.

Он хмыкнул.

—Типично. Система всегда ищет крайнего. В моё время было так же. Если ритуал не срабатывал, жрецы сваливали вину на младших служителей. А если младших не было под рукой — на звёзды. Мол, неблагоприятное расположение светил.

Я улыбнулась.

— Ты скучаешь по своему времени?

Он замолчал. Хвост перестал дёргаться. Чешуя чуть потускнела, как всегда, когда он погружался в воспоминания.

—Я скучаю по небу, — сказал он наконец. —В моём времени было небо. Не это.

Он мотнул головой в сторону окна, за которым сквозь тучи едва пробивался серый свет.

—А настоящее небо. Высокое. Бескрайнее. Где можно лететь часами и не встретить ни одного города. Где звёзды видны даже днём, если подняться достаточно высоко.

— Звёзды днём?

—На высоте десяти лиг атмосфера тоньше, и свет солнца не забивает звёзды. Ты висишь в пустоте, а вокруг тебя — миллионы огней.

Он прикрыл глаза.

—И тишина. Такая глубокая тишина, что слышно, как бьётся твоё собственное сердце.

Я слушала, затаив дыхание. Никогда не слышала, чтобы он говорил так поэтично.

— Ты снова сможешь летать, — сказала я тихо. — Когда восстановишься.

—Да, — он открыл глаза. —Смогу. Но небо уже не то. Слишком много дыма. Слишком много машин. Слишком много людей.

— Но звёзды-то те же.

Он посмотрел на меня. Долго. Внимательно. И в его взгляде промелькнуло что-то, чего я раньше не видела. Благодарность? Нежность? Трудно сказать. Драконья мимика — штука сложная.

—Ты права, — сказал он. —Звёзды те же.

*****

Следующие несколько дней превратились в череду мелких стычек, перемежаемых моментами неожиданной нежности.

Ксандер открыл для себя электрический чайник и требовал чай по расписанию, ровно в восемь утра, ровно в два часа дня и ровно в десять вечера. Если я опаздывала хотя бы на пять минут, он начинал методично сбрасывать вещи со стола. Конспекты, ручки, зарядку от телефона. Всё летело на пол.

—Ты опоздала, — заявлял он.

— На три минуты!

—На четыре с половиной. Я считал.

Он также проявил неожиданный интерес к моему гардеробу. Точнее, к его отсутствию. Точнее, к тому, что, по его мнению, мой гардероб был «катастрофой, позорящей его присутствие».

—У тебя есть хоть одна приличная вещь? — спросил он однажды, разглядывая мой шкаф, который я имела неосторожность оставить открытым.

— Что значит «приличная»?

—Шёлк. Бархат. Парча. Что-то, что подчеркнёт твою фигуру, а не превратит тебя в бесформенный мешок.

— Моя фигура не нуждается в подчёркивании.

—Нуждается. У тебя есть формы, Мира. Пышные, женственные. Их надо показывать, а не прятать.

Я покраснела.

— Ты... ты считаешь мою фигуру женственной?

Он фыркнул.

—А ты нет?

Я не ответила. Потому что правда была сложной. Я росла в мире, где «женственность» означала худобу. Где модели на обложках журналов были плоскими, как доски. Где одноклассницы шептались за спиной: «Вэнь толстая». Где собственный отец качал головой и говорил: «Мира, может, тебе стоит меньше есть сладкого?»

Ксандер, словно прочитав мои мысли (а может, и прочитал, я не знала всех его способностей), подполз ближе и уселся на край кровати.

—Ты красивая, — сказал он. —По-настоящему. И дело не в весе. Дело в пропорциях, в линиях, в том, как ты двигаешься. А то, что ты прячешь это под бесформенными свитерами, просто преступление.

— Ты говоришь это, чтобы я быстрее разделась?

Он усмехнулся.

—Нет. Я говорю это, потому что это правда. А раздеваться ты будешь тогда, когда сама захочешь.

Я не нашлась, что ответить. В горле встал ком, и пришлось сделать вид, что мне срочно нужно проверить чайник.

*****

Но самым большим испытанием стала его страсть к блестящим предметам.

Это началось незаметно. Однажды я обнаружила, что пропала моя любимая заколка, серебряная, с крошечным искусственным сапфиром. Я перевернула квартиру вверх дном, но так и не нашла. Решила, что случайно выбросила.

Потом пропала канцелярская скрепка. Потом блестящая пуговица от старого пальто. Потом монетка в десять центов, которую я держала на удачу.

Я начала подозревать неладное, когда заметила, что Ксандер слишком уж подолгу сидит на книжной полке. В углу, за стопкой старых учебников.

— Что у тебя там? — спросила я однажды вечером.

—Ничего, — слишком быстро ответил он.

Я подошла и заглянула за книги. Там, в углублении между томами «Истории магических родов» и «Основ зельеварения», обнаружилось сокровище. Моя заколка. Скрепка. Пуговица. Монетка. А также крышка от бутылки, кусочек фольги, разбитая серёжка, которую я потеряла ещё в прошлом году, и два кристалла из моего же артефактного набора.

— Ты... ты воруешь мои вещи?!

Ксандер надулся. Буквально, его чешуя на горле раздулась, делая его похожим на крошечную разозлённую ящерицу.

—Я не ворую. Я коллекционирую. Это разные вещи.

— Ты стащил мою заколку!

—Она лежала без дела!

— Это моя любимая заколка!

—Теперь она часть моей сокровищницы. Это большая честь для неё.

Я схватила заколку. Ксандер зашипел, натурально зашипел, как рассерженный гусь. Его глаза вспыхнули, из ноздрей повалил дым.

—Положи на место!

— Это. Моё.

—Ты мой источник. Значит, все твои вещи - тоже мои.

— Это так не работает!

—У драконов работает именно так.

Мы сверлили друг друга взглядами. Я с заколкой в руке. Он надутый, дымящийся, с хвостом, который метался из стороны в сторону. Пауза затягивалась. А потом я рассмеялась. Потому что сцена была абсурдной до невозможности: я, взрослая женщина, спорю с тридцатисантиметровым ящером из-за заколки.

— Ладно, — сдалась я. — Оставь заколку. Но кристаллы верни. Они мне нужны для практикума.

Ксандер подумал.

—Согласен. Кристаллы тебе. Заколка, скрепка и пуговица мне. Монетка в совместное пользование.

— Совместное пользование?

—Ты можешь иногда приходить и любоваться ею.

Я закатила глаза, но улыбнулась. Спорить с ним было бесполезно. Драконья жадность, помноженная на двухтысячелетний опыт ведения переговоров, делала его непобедимым оппонентом.

— Договорились, — я вернула заколку на место. — Но если пропадёт что-то ещё, пеняй на себя.

—Угроза принята к сведению, — чинно ответил он и тут же начал перекладывать свои сокровища, словно проверяя, не тронула ли я что-то ещё.

Я отошла и села за стол. Настроение, несмотря на всё, было хорошим. Да, он был невыносим. Да, он воровал мои вещи. Да, он критиковал мою еду, мою одежду и мои конспекты. Но с ним в квартире больше не было тихо. И не было одиноко.

Одиночество, вот что преследовало меня последние годы. Одиночество в толпе студентов. Одиночество на лекциях, где все вокруг что-то обсуждали, а я сидела в углу с книгой. Одиночество дома, где меня ждали только пыльные книги и остывший чай.

Теперь меня ждал он. Маленький, наглый, блестящий, ворчливый. И почему-то этого было достаточно.

Я достала конспекты и попыталась сосредоточиться на рунах. Пересдача через пять дней. Нужно было готовиться. Но мысли всё время возвращались к другому.

К следующему сеансу. К его обещанию «частичной трансформации». К тому, что он сказал о моей фигуре. О том, что я красивая.

— Ксандер? — позвала я, не оборачиваясь.

—М-м?

— Спасибо. За то, что сказал. Ну... про фигуру.

Тишина. Потом тихое, почти смущённое:

—Пожалуйста. Но это всё равно правда.

Я улыбнулась и уткнулась в конспекты. За окном снова начинался дождь. Где-то на полке Ксандер перекладывал свои сокровища. В комнате пахло чаем с жасмином.

И впервые за долгое время я чувствовала себя... дома.

*****

Ночью мне не спалось.

Я лежала и смотрела в потолок, слушая размеренное дыхание Ксандера. Он спал в своей коробке, нет, уже не в коробке. После третьего сеанса он перебрался на подушку рядом со мной, мотивируя это тем, что «коробка для плебеев». Теперь он сворачивался клубком на краю подушки, накрывшись кончиком собственного хвоста, и тихо светился в темноте. Сейчас его свечение было ровным, приглушённым, как ночник с регулятором яркости.

Я смотрела на него и думала.

О том, как странно повернулась жизнь. О том, что ещё две недели назад я была одна. О том, что теперь в моей квартире живёт дракон. О том, что этот дракон питается моими оргазмами и коллекционирует мои заколки.

О том, что завтра он пообещал показать «частичную трансформацию».

Сердце забилось быстрее при одной мысли об этом. Человеческие руки. Его прикосновения. Не просто голос в голове и инструкции, а реальные, физические касания.

Я боялась. Но уже не так, как раньше. Это был не тот страх, который парализует. Это был страх, смешанный с предвкушением. Как перед прыжком в воду с высокого бортика, страшно, но внутри уже зудит желание прыгнуть.

—Ты не спишь, — раздался в голове тихий голос.

— Не сплю.

—Волнуешься?

— Немного. О завтрашнем.

Он приоткрыл глаза, два янтарных полумесяца в темноте.

—Не надо. Мы не будем делать ничего, к чему ты не готова. Я просто покажу тебе, что такое прикосновения. Настоящие. Без спешки. Без целей.

— Ты уже говорил.

—И скажу ещё столько раз, сколько потребуется, чтобы ты поверила.

Я повернулась на бок и оказалась лицом к лицу с ним. Маленький индиговый ящер. Древний дракон. Моё спасение от одиночества.

— Я верю, — сказала я. — Почти.

—«Почти» это уже прогресс.

Он чуть придвинулся ближе, и его морда оказалась в паре дюймов от моего носа.

—Спи, Мира Вэнь. Завтра будет хороший день.

— Откуда ты знаешь?

—Потому что я в нём буду.

Я улыбнулась, закрыла глаза и через несколько минут провалилась в сон.

Впервые за долгое время без тревоги. Без страха перед завтрашним днём. Только тепло, тихое свечение и уверенность, что всё будет хорошо.

Глава 6. Первое прикосновение

День обещанной трансформации начался с того, что я трижды переоделась.

Сначала натянула привычную футболку и джинсы, но, взглянув в зеркало, решила, что это слишком повседневно. Затем достала из шкафа платье, единственное, которое у меня было, тёмно-синее, с длинными рукавами, купленное три года назад на собеседование. Платье сидело хорошо, но казалось слишком парадным. Словно я собираюсь на свидание. А это было не свидание. Это была медицинская процедура. Ну, или что-то вроде того.

—Ты можешь просто остаться в халате, — заметил Ксандер, наблюдавший за моими метаниями с книжной полки. —Это всё равно будет снято.

— Спасибо, очень поддерживающе, — буркнула я, стягивая платье и возвращаясь к футболке.

В итоге я остановилась на компромиссе: мягкая хлопковая сорочка до колена, та самая, в которой я спала, и халат поверх. Халат был старым, махровым, с заплаткой на локте. Никакой романтики. То, что надо.

—Ты выглядишь так, словно готовишься к визиту врача, — прокомментировал Ксандер.

— Я готовлюсь к тому, что мой домашний ящер превратит лапы в человеческие руки и будет ко мне прикасаться. Это немного волнительно.

—Домашний ящер? — возмутился он.

— Фамильяр. Домашний дракон. Какая разница?

—Огромная. Ящеры - это безмозглые рептилии. Драконы - это...

— Да-да, повелители неба, гроза императоров, я помню. Слезай с полки, Повелитель. Будем экспериментировать.

Он фыркнул, но спрыгнул, грациозно, почти не хромая. За прошедшие дни его лапка зажила окончательно, и теперь он двигался с плавной, хищной грацией, которая резко контрастировала с его крошечным размером. Я снова подумала, что он стал крупнее, уже не тридцать сантиметров, а все сорок, если не больше. И крылья, когда он их расправлял, размахивались почти на полметра.

—Итак, — сказал он, усаживаясь на край кровати, —сегодня мы попробуем кое-что новое. Но сначала правила.

— Правила? — я села на кровать, скрестив ноги. — У нас теперь есть правила?

—Правила нужны, чтобы ты чувствовала себя в безопасности.

Его голос стал серьёзным, инструкторским.

—Первое: ты можешь остановить всё в любой момент. Скажи «стоп» и я остановлюсь. Не важно, на каком этапе мы находимся.

— Хорошо.

—Второе: сегодня мы не делаем ничего, что связано с проникновением. Только внешние прикосновения. Мои руки, твоё тело. Не больше.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло благодарности. Он помнил о моих страхах. Он не давил.

—Третье: я хочу, чтобы ты говорила мне, что чувствуешь. Не «нормально» или «хорошо». А конкретно. Где приятно. Где щекотно. Где слишком. Поняла?

— Поняла.

—Умница.

Он чуть наклонил голову.

—Тогда начнём. Ложись на спину. Сорочку можешь оставить. Халат сними.

Я сняла халат и легла. Сорочка задралась чуть выше колен, открывая полные бёдра. Я хотела одёрнуть её, но передумала. Зачем? Он уже видел меня в трусиках. Он уже слышал мои стоны. Стыдиться сейчас было глупо.

—Закрой глаза, — скомандовал он. —И дыши. Как в прошлые разы.

Я закрыла глаза. Вдох. Выдох. Дождь за окном, привычный, успокаивающий. Тепло от лампы на столе. Тихий шорох, это Ксандер перебрался с края кровати на подушку рядом со мной.

—Сегодня я буду не просто комментировать, — его голос стал ниже, интимнее. —Я буду прикасаться. Готова?

— Да.

Я услышала странный звук. Тихий хруст, словно кто-то разминал затёкшие суставы. Шелест, как будто кожа скользила по чешуе. И через несколько секунд моей руки коснулось что-то тёплое.

Не хвост. Не лапа. А пальцы.

Человеческие пальцы.

Я вздрогнула от неожиданности. Пальцы были длинными, изящными, с чуть заострёнными кончиками, словно ногти были чуть твёрже и острее обычных. Кожа была тёплой, почти горячей, и удивительно гладкой. Они легли на мою ладонь, осторожно, словно спрашивая разрешения.

—Не открывай глаза, — предупредил Ксандер. —Сначала ощущения. Визуальное потом.

Я кивнула, не размыкая век.

Его пальцы, его человеческие пальцы, боже мой, это действительно происходило, медленно двинулись вверх по моей руке. От запястья к локтю. От локтя к плечу. Лёгкие, невесомые прикосновения, от которых кожа покрывалась мурашками. Он не давил, не хватал. Просто скользил, как по воде.

—Твоя кожа очень мягкая, — заметил он. —Я чувствую каждый волосок.

— Это... приятно, — прошептала я.

—Что именно?

— Лёгкость. Ты почти не касаешься.

—Хорошо. Запомни это. Многим женщинам нравятся лёгкие прикосновения на начальном этапе. Они разогревают.

Его пальцы добрались до моего плеча и остановились. Затем двинулись к ключице. Прочертили линию от основания шеи до плечевого сустава. Я почувствовала, как соски твердеют под сорочкой, просто от этих невесомых, почти невинных касаний.

—Теперь я хочу прикоснуться к твоему животу. Можно?

— Можно.

Ладонь, широкая, горячая, легла на мою сорочку чуть выше пупка. Не на голую кожу, через ткань. Но даже через ткань я чувствовала жар, исходящий от неё. Пальцы чуть сжались, массируя мягкую плоть, и я непроизвольно выдохнула.

—Ты напряжена, — заметил он.

— Немного.

—Из-за живота?

Я не ответила. Он сам всё понимал.

—Мира, посмотри на меня.

Я открыла глаза и повернула голову.

Ксандер, в смысле, его тело, лежал на подушке, в паре дюймов от моего плеча. Его голова, крылья, хвост, задние лапы, всё было по-прежнему ящериным. Но передние лапы исчезли. Вместо них из плечевых суставов росли человеческие руки, длинные, изящные, с тонкими запястьями и чуть заострёнными пальцами. Чешуя на них постепенно переходила в гладкую бледную кожу, создавая причудливый узор на предплечьях.

Это выглядело... странно. Но не отталкивающе. Скорее завораживающе.

—Твой живот, — сказал он, и его ладонь чуть сильнее надавила на ткань сорочки, —мягкий. Тёплый. Женственный. В нём нет ничего отвратительного. Слышишь?

— Слышу, — прошептала я.

—Повтори.

— Мой живот мягкий, тёплый и женственный.

—Хорошая девочка.

Его ладонь двинулась выше. К груди. Замерла у основания, не касаясь самой груди, только рёбер, только того места, где начинается изгиб.

—Можно?

Я заколебалась. Грудь была ещё более интимной зоной, чем живот. Но его прикосновения были такими... безопасными. Такими уважительными.

— Можно, — сказала я.

Его ладонь легла на мою грудь поверх сорочки. Мягко. Осторожно. Он не сжимал, не тискал, просто держал. Я чувствовала тепло его кожи через тонкий хлопок.

—Ты чувствуешь моё тепло?

— Да.

—Это наша связь. Твоя энергия течёт ко мне, моя к тебе. Мы замкнутый круг.

Его большой палец двинулся, медленно, едва заметно, и коснулся соска. Ткань сорочки смягчала ощущение, делая его почти невыносимо нежным. Я ахнула.

—Чувствительно?

— Да... очень.

—Хорошо. Значит, тело отзывается.

Он убрал руку.

—Теперь перевернись на живот.

— Что?

—Мы пойдём дальше. Я хочу прикоснуться к твоей спине. Там меньше эрогенных зон, и это поможет тебе привыкнуть к прикосновениям без перегрузки.

Я перевернулась. Подушка привычно приняла лицо. Я слышала, как Ксандер переместился, его тело было лёгким, почти невесомым, но кровать чуть прогнулась под его весом.

—Опусти сорочку с плеч. Не снимай, просто приспусти.

Я потянула за край сорочки, и ткань соскользнула с плеч, открывая лопатки и верхнюю часть спины. Прохладный воздух коснулся кожи.

А затем его ладони. Обе. Они легли на мои лопатки и начали медленно, очень медленно двигаться вниз. Вдоль позвоночника. По рёбрам. К пояснице. Тёплые. Сильные. Уверенные.

—У тебя красивая спина, — сказал он. —Линия позвоночника как струна. А здесь, — его пальцы надавили чуть сильнее на поясницу, —очень красивый изгиб.

— Ты делаешь мне массаж?

—Я делаю тебе приятно. Это разные вещи.

Я улыбнулась в подушку. Его ладони двигались по спине, разминали мышцы, которые я даже не знала, что напряжены. Плечи, вечно задранные от стресса. Шея, затёкшая от сидения над конспектами. Поясница, ноющая после долгих лекций.

— Господи, — простонала я, — это божественно.

—Я знаю.

— Ты невыносим.

—И поэтому ты меня обожаешь.

Я хотела возразить, но он нажал на какую-то точку между лопаток, и вместо слов из горла вырвался только стон. Довольный, расслабленный, почти животный.

—Теперь перевернись обратно, — сказал он через несколько минут. —И сними сорочку.

Я замерла.

— Что?

—Сними сорочку. Я хочу прикоснуться к тебе без ткани. Только кожа к коже.

Сердце забилось быстрее. Это был новый барьер. Новый уровень уязвимости. Но я вспомнила его правила. «Стоп» и он остановится. Он не сделает ничего, к чему я не готова.

Я перевернулась на спину. Села. Взялась за край сорочки и стянула её через голову.

Прохладный воздух коснулся обнажённой груди. Соски тут же сжались, стали твёрдыми. Я легла обратно, чувствуя себя абсолютно беззащитной. Только трусики. Только я. И он.

—Не закрывайся, — сказал он мягко. —Ты прекрасна.

Я заставила себя разжать руки, которые инстинктивно потянулись прикрыть грудь. Опустила их вдоль тела.

—Умница.

Его ладони снова легли на мой живот. Теперь без ткани. Кожа к коже. Тепло. Жар. Я чувствовала каждую линию его пальцев, каждый изгиб ладони.

—Закрой глаза. И просто чувствуй.

Я закрыла глаза.

Его руки двинулись вверх. Медленно. Очень медленно. По рёбрам. К груди. Замерли у основания.

—Дыши.

Я вдохнула. Выдохнула.

Его ладони легли на мою грудь. Мягко. Бережно. Он не сжимал, просто держал, позволяя моему телу привыкнуть к ощущению чужих рук на самой интимной зоне.

—Твоё сердце бьётся очень быстро.

— Я волнуюсь.

—Это нормально. Но я здесь. Я держу тебя.

Его большие пальцы двинулись, медленно, по кругу, вокруг сосков, не касаясь их. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения. Соски ныли, требовали прикосновения, но он не спешил. Он играл.

—Скажи мне, чего ты хочешь.

— Я... я не знаю.

—Знаешь. Просто боишься сказать.

Я сглотнула.

— Я хочу, чтобы ты коснулся сосков.

—Хорошая девочка.

Его большие пальцы легли на соски, и я выгнулась дугой. Ощущение было острым, электрическим. Не больно, но очень, очень чувствительно. Он начал описывать круги, медленно, размеренно, с лёгким нажимом. Мои стоны стали громче. Я чувствовала, как влага собирается между ног, как клитор начинает пульсировать в такт его движениям.

—Тебе нравится, когда я касаюсь твоей груди.

— Да... очень...

—Твоё тело создано для удовольствия. Просто ты не знала об этом.

Его правая рука скользнула ниже. По животу. По линии лобка. Замерла у резинки трусиков.

—Можно?

— Можно.

Его пальцы проникли под ткань и коснулись клитора.

Я вскрикнула. Не от боли, от остроты ощущения. Его прикосновения были не такими, как мои собственные. Более чужими. Более непредсказуемыми. Я не знала, куда он двинется в следующую секунду, и эта неизвестность заводила сильнее любых ласк.

—Ты очень мокрая, — заметил он. —Это хорошо. Смазка признак того, что тело хочет.

— Я хочу, — выдохнула я.

—Чего?

— Тебя. Твоих прикосновений. Пожалуйста.

—Пожалуйста, что?

— Пожалуйста, не останавливайся.

Он не остановился.

Его пальцы двигались по клитору, круговыми движениями, как он учил меня в прошлые разы. Но теперь это были его пальцы, а не мои. Более длинные. Более умелые. Они знали, куда нажать, где замедлиться, где ускориться. Я чувствовала себя музыкальным инструментом, на котором играл виртуоз.

—Не сдерживайся. Я хочу слышать тебя.

Я застонала, громко, не стесняясь. Его левая рука всё ещё ласкала мою грудь, перекатывая сосок между пальцев. Правая на клиторе, быстрее, быстрее. Я чувствовала приближение оргазма, как волну, которая поднимается откуда-то из глубины, набухает, растёт.

—Давай, Мира. Отпусти.

И я отпустила.

Оргазм накатил, мощный, глубокий, сотрясающий всё тело. Я выгнулась, вскрикнула, и мои мышцы сжались в серии спазмов, один, второй, третий. Влагалище пульсировало вхолостую, требуя наполнения, но даже без проникновения это было самое сильное ощущение в моей жизни.

Когда всё закончилось, я рухнула на подушку, тяжело дыша. Слёзы текли по щекам, не от боли, не от грусти, а от какого-то невероятного облегчения. Словно внутри прорвало плотину, и вместе с водой ушли все страхи, все блоки, все комплексы.

—Ты плачешь, — сказал Ксандер.

— Это от счастья, — прошептала я.

Его рука, уже снова лапа, он отменил трансформацию, пока я приходила в себя, легла на мою щёку. Когти были убраны, осталась только тёплая гладкая кожа.

—Ты невероятная женщина, Мира Вэнь.

— Я только начала это понимать.

Он тихо фыркнул.

—Долго же ты шла к этому.

— У меня был плохой учитель. Вернее, не было хорошего.

—Теперь есть.

Я повернула голову и посмотрела на него. Крошечный дракон. Мой наставник. Мой партнёр. Мой... кто? Фамильяр? Друг? Любовник? Это слово казалось неправильным, мы ещё не были любовниками в полном смысле. Но что-то между нами определённо было. Что-то, чего я никогда не испытывала ни с одним человеком.

— Ксандер?

—М-м?

— Мы когда-нибудь... ну... полностью?

—Когда ты будешь готова. И когда я смогу принять полную человеческую форму.

Он чуть придвинулся ближе.

—Но не забегай вперёд. У нас впереди много работы.

— Работы?

—Ты думала, один сеанс решит все твои проблемы?

В его голосе прорезалась привычная ирония.

—Нет, Мира Вэнь. Мы только начали. Впереди месяцы тренировок. Твоё тело должно заново научиться доверять. А это долгий процесс.

— Месяцы? — я изобразила ужас. — Ты издеваешься?

—Ничуть. Я намерен сделать из тебя богиню удовольствия.

Я рассмеялась. Слёзы на щеках ещё не высохли, но смех уже пробивался, лёгкий, свободный.

— Богиню? Не слишком ли амбициозно?

—Драконы не бывают недостаточно амбициозными. Это против нашей природы.

— А что насчёт моей природы?

—Твоя природа, — он понизил голос, —быть счастливой. И я сделаю всё, чтобы ты ею стала.

Я лежала и смотрела на него. Маленький индиговый ящер. Древний повелитель небес. Мой спаситель. Он говорил о моём счастье так, словно это было его личной миссией.

Может, так и было.

— Ксандер? — позвала я.

—М-м?

— Я, кажется, начинаю тебя...

—Любить? — перебил он с усмешкой.

— Привыкать, — поправила я. — Но кто знает, что будет через пару месяцев.

Он тихо рассмеялся, ментальным, вибрирующим смехом, который отдавался где-то в глубине моего сознания.

—Я готов подождать. В конце концов, я ждал пятьсот лет. Пара месяцев ерунда.

Он свернулся клубком на моём плече. Его хвост обвил мою руку. Чешуя тихо мерцала в полумраке. Я закрыла глаза.

За окном накрапывал дождь. В комнате пахло чаем, магией и чем-то ещё, чем-то новым, чему я ещё не знала названия.

Глава 7. Человек

Прошло две недели.

Две недели регулярных сеансов. Две недели медленного, терпеливого обучения, в котором Ксандер раскрывал моё тело, как старинную карту, слой за слоем, осторожно, не пропуская ни одной складки. Мы не форсировали события. Он не давил. Я не убегала. Мы нашли ритм, раз в три дня, как он и предлагал, и этот ритм работал.

Я чувствовала, как меняюсь. Не только физически, хотя и физически тоже: я стала лучше спать, кожа очистилась, даже волосы заблестели так, словно я принимала какие-то волшебные витамины. Но главное, я менялась внутри. Я больше не вздрагивала, глядя на себя в зеркало. Не втягивала живот, проходя мимо витрин. Не отводила взгляд, когда кто-то смотрел на меня дольше обычного.

Элли заметила это на прошлой неделе.

— Ты светишься, — сказала она, когда мы встретились в столовой. — Что случилось? Ты влюбилась?

Я поперхнулась супом.

— С чего ты взяла?

— У тебя глаза горят. И ты улыбаешься. Последний раз я видела, как ты улыбаешься... — она задумалась. — Никогда. Я никогда не видела, как ты улыбаешься.

— Я улыбаюсь.

— Нет, ты кривишь губы в вежливой гримасе. А сейчас ты улыбалась по-настоящему.

Я отмахнулась, соврала что-то про хорошие новости по диплому. Но про себя отметила: она права. Я действительно улыбалась. И причиной тому был маленький чешуйчатый тиран, который ждал меня дома.

*****

Ксандер рос. Буквально. После каждого сеанса он прибавлял в размерах, понемногу, но стабильно. Если в день знакомства он был размером с мою ладонь, то теперь едва помещался на двух ладонях. Его крылья полностью зажили и теперь переливались всеми оттенками индиго, от густого ночного до яркого сапфирового. Он научился летать, сначала неуверенно, цепляясь крыльями за мебель, но с каждым днём всё лучше. Теперь он мог зависать в воздухе, трепеща крыльями, как крошечный вертолёт, и это зрелище неизменно вызывало у меня улыбку.

Но главное, он копил энергию. Для полной трансформации.

—Ещё один мощный сеанс, — сказал он однажды утром, разглядывая своё отражение в начищенном чайнике, —и я смогу принять человеческую форму. Настоящую. Не на пять минут, а надолго.

— Насколько надолго?

—На час. Может, два. Этого хватит, чтобы... — он осёкся.

— Чтобы что?

—Чтобы показать тебе, каким я был.

В его голосе прозвучала странная нота. Не гордость. Не бахвальство. Скорее уязвимость. Словно он боялся, что я, увидев его в истинной форме, разочаруюсь. Или испугаюсь.

— Я хочу увидеть, — сказала я.

—Правда?

— Правда. Ты видел меня, настоящую. Со всеми моими страхами, блоками, слезами. Я хочу увидеть тебя.

Он долго молчал. Потом кивнул, странный жест для ящера, но я уже научилась его понимать.

—Хорошо. Сегодня вечером.

*****

Весь день я провела как на иголках.

На лекции по истории магии я не записала ни строчки. Профессор монотонно бубнил что-то о Войне Родов пятнадцатого века, а я смотрела в окно и думала о предстоящем вечере. О том, что Ксандер станет человеком. О том, как он будет выглядеть. О том, что будет, когда он окажется не на подушке рядом со мной, а рядом. По-настоящему рядом. В человеческом теле. С человеческими руками, губами, глазами.

К концу лекции я поняла, что мои ладони вспотели.

После пар я зашла в супермаркет и купила продукты. Хорошие продукты, не обычный студенческий набор, а то, что Ксандер называл «едой, достойной дракона». Стейк. Свежие овощи. Бутылку красного вина (он как-то упомянул, что в его время вино было лучше, и мне захотелось доказать, что современное виноделие небезнадёжно). И коробку дорогого шоколада. Просто так. На всякий случай.

Дома я прибралась. Серьёзно прибралась, впервые за несколько месяцев. Разобрала завалы книг, протёрла пыль, даже пропылесосила. Ксандер наблюдал за этой лихорадочной деятельностью с книжной полки, и в его ментальном голосе сквозила ирония.

—Ты нервничаешь.

— Я не нервничаю.

—Ты протёрла пыль с люстры.

— Ей это было нужно.

—Ты пропылесосила под холодильником.

— Там было грязно.

—Ты перемыла все окна.

— Ксандер!

Он рассмеялся, тихим, вибрирующим смехом, который я уже успела полюбить.

—Не нервничай. Это всего лишь я. Тот же дракон, который ворует твои заколки и требует чай по расписанию. Просто немного больше.

— Вот этого я и боюсь, — пробормотала я.

Время тянулось медленно. Я приготовила ужин, стейк с овощами, но есть не могла. Кусок не лез в горло. Ксандер тоже не притронулся к еде (он вообще редко ел физическую пищу, предпочитая энергетическую подпитку). Мы оба ждали.

*****

Наконец за окном стемнело. Дождь, который моросил весь день, прекратился, и сквозь тучи проглянула луна, полная, яркая, серебристая.

—Пора, — сказал Ксандер.

Я сидела на кровати, подобрав ноги. Сердце колотилось где-то в горле.

— Что мне делать?

—Просто сиди. И смотри. Это может выглядеть странно. Не пугайся.

Он спрыгнул с полки и приземлился в центре комнаты. Закрыл глаза. Его чешуя начала светиться, сначала слабо, потом всё ярче. Индиго и серебро. Свечение пульсировало в такт его дыханию. Крылья расправились, хвост вытянулся. Он начал расти.

Это было похоже на ускоренную съёмку распускающегося цветка, только цветок был из чешуи, света и магии. Тело Ксандера вытягивалось, расширялось, меняло форму. Чешуя на груди расступилась, открывая гладкую бледную кожу. Передние лапы превратились в руки, те самые, которые я уже знала по частичным трансформациям, только теперь они были пропорциональны человеческому телу. Задние лапы — в ноги, длинные и сильные. Хвост, да, хвост остался, длинный, гибкий, с гребнем на конце, обвился вокруг его собственной ноги. А из спины, там, где у человека были бы лопатки, выросли крылья, огромные, перепончатые, переливающиеся индиго и серебром в лунном свете.

Я смотрела, затаив дыхание.

Это не было страшно. Это было красиво. Нечеловечески красиво.

Через несколько минут всё закончилось. Свечение погасло. Передо мной стоял мужчина.

Высокий, гораздо выше меня. С длинными иссиня-чёрными волосами, которые спадали на плечи и спину, достигая лопаток. С острыми, аристократическими чертами лица: высокие скулы, прямой нос, чёткая линия челюсти. Его глаза горели янтарным огнём, те самые глаза, которые я знала, только теперь они смотрели на меня с человеческого лица. Вертикальные зрачки сузились, адаптируясь к лунному свету.

И он был обнажён.

Я сглотнула, пытаясь не пялиться. Получалось плохо. Его тело было совершенным. Жилистым, но не перекачанным. С широкими плечами, узкой талией и длинными сильными ногами. На предплечьях, боках и бёдрах чешуя всё ещё проступала, но не как уродство, а как татуировка, переливающаяся индиго. И между ног...

Я резко отвела взгляд, чувствуя, как загорелись щёки.

— Тебе нужно что-то надеть, — выдавила я.

Ксандер посмотрел на себя, на свои руки, на грудь, на ноги. Поднёс ладонь к лицу и повертел ею, разглядывая пальцы.

— Забыл, как это — быть человеком, — сказал он.

Это был его голос. Тот самый низкий, обволакивающий баритон, который звучал в моей голове уже несколько недель. Но теперь он шёл не из сознания, а из его рта. Реальный. Физический. Я почувствовала, как по телу пробежала дрожь.

— Халат, — сказала я, вскакивая. — Я дам тебе халат.

Я метнулась к шкафу и достала свой старый махровый халат. Самый большой из тех, что у меня были. Протянула ему, стараясь не смотреть ниже подбородка. Он взял его, наши пальцы соприкоснулись, и я снова почувствовала этот жар, исходящий от его кожи.

— Спасибо, — сказал он.

Халат, который мне был велик, ему оказался откровенно мал. Рукава доходили только до середины предплечья, а полы едва прикрывали бёдра. Но по крайней мере он перестал быть полностью обнажённым. Я выдохнула.

— Ты... — я запнулась. — Ты выглядишь...

— Странно? — подсказал он.

— Нет. Красиво. Очень красиво.

Он улыбнулся. И это была совсем другая улыбка, чем та, которую я представляла у ящера. Тёплая. Чуть ироничная. И очень, очень человеческая.

— Я боялся, что ты испугаешься.

— Я тоже боялась. Но не испугалась.

Он сделал шаг ко мне. Потом ещё один. Я стояла, замерев, и смотрела, как он приближается, высокий, крылатый, светящийся в лунном свете. Между лопаток у него действительно были крылья, сложенные, но всё равно огромные, занимающие полкомнаты. И хвост, длинный, гибкий, с гребнем на конце, двигался сам по себе, словно жил отдельной жизнью.

Он остановился в шаге от меня. Протянул руку и осторожно, очень осторожно коснулся моего лица. Его пальцы были тёплыми. Теперь я знала эти пальцы, они касались моего тела десятки раз. Но видеть их на человеческой руке, чувствовать их на своей щеке, когда их хозяин стоит передо мной во весь рост... это было совершенно иначе.

— Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента, — сказал он тихо.

— Пятьсот лет?

— Нет. Три недели. С тех пор как ты подобрала меня в проулке.

Моё сердце пропустило удар. А потом забилось с удвоенной силой.

— Ты... — я не знала, что сказать. — Ты можешь ходить?

— Могу. Но не очень хорошо. Ноги — сложная конструкция.

— Хочешь попробовать?

Он кивнул. Я протянула ему руку, и он опёрся на неё. Мы сделали несколько шагов по комнате. Его походка была неуверенной, но не неуклюжей, скорее осторожной, как у человека, который учится заново.

— Это странно, — сказал он. — Быть такого размера. Все предметы кажутся маленькими.

— Это ты кажешься большим. Очень большим.

— Раньше я был ещё больше. В истинной драконьей форме я мог бы накрыть крылом весь этот дом.

— Но сейчас ты человек.

— Да. Сейчас я человек.

Он остановился и посмотрел на меня сверху вниз. Мы стояли очень близко. Я чувствовала тепло его тела, запах его кожи, озон, нагретый камень и что-то ещё, что-то пряное, незнакомое. Его крылья чуть шевелились за спиной, создавая лёгкий ветерок.

— Мира, — сказал он.

— Что?

— Я хочу тебя поцеловать. Можно?

Я замерла. Поцелуй. Это было новым уровнем близости. До сих пор между нами были только прикосновения, интимные, да, но не поцелуи. Поцелуй казался чем-то большим. Чем-то, что стирает последнюю грань между «процедурой» и «отношениями».

Но разве эта грань уже не стёрлась?

— Можно, — прошептала я.

Он наклонился. Медленно. Очень медленно, давая мне время передумать. Его ладонь всё ещё лежала на моей щеке. Янтарные глаза смотрели прямо в мои. И в них я видела не только древнюю магию и тысячелетнюю мудрость. Я видела нежность. Настоящую, живую, человеческую нежность.

Его губы коснулись моих.

Поцелуй был лёгким. Почти невесомым. Словно он пробовал меня на вкус. Его губы были тёплыми и чуть сухими, и они пахли чаем с жасмином, моим чаем, который он пил каждое утро. Я закрыла глаза и подалась вперёд, углубляя поцелуй.

Он ответил. Его язык коснулся моих губ, не настойчиво, а вопросительно. Я приоткрыла рот, впуская его. Раздвоенный кончик скользнул по моему языку, и я вздрогнула, это было странно, но приятно. Драконья особенность. Маленькое напоминание о том, что он не совсем человек.

Поцелуй длился, наверное, целую вечность. А может, несколько секунд. Время потеряло значение. Остались только его губы, его руки, его тепло.

Когда мы наконец отстранились, я тяжело дышала. Щёки горели. Губы припухли. Внизу живота знакомо потяжелело.

— Это было... — начала я.

— Хорошо? — подсказал он.

— Лучше, чем хорошо.

Он улыбнулся. Его хвост, который до этого был обёрнут вокруг его собственной ноги, скользнул вперёд и осторожно коснулся моей щиколотки. Я вздрогнула, но не отстранилась.

— Прости, — сказал он. — Хвост живёт своей жизнью.

— Я заметила.

— Тебе неприятно?

— Нет. Просто неожиданно.

Он кивнул. Его крылья чуть расправились, создавая вокруг нас подобие кокона. Лунный свет просачивался сквозь перепонки, окрашивая всё в индиго и серебро. Мы стояли в центре моей крошечной квартиры, человек и дракон в человеческой форме, и это было самое странное, самое волшебное, что со мной случалось.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь, — он снова коснулся моей щеки, — я хочу узнать этот мир. И я хочу узнать его с тобой.

— Это свидание?

Он усмехнулся.

— Если ты хочешь так это назвать.

— Я никогда не была на свидании с драконом.

— А я никогда не был на свидании со студенткой-артефакторкой. Так что мы квиты.

Я рассмеялась. Напряжение, которое копилось весь день, наконец отпустило. Это был всё тот же Ксандер. Тот же язвительный, невыносимый, заботливый дракон, который воровал мои заколки и требовал чай по расписанию. Просто теперь у него было человеческое лицо.

— Ты, наверное, голоден, — сказала я. — Я приготовила стейк.

— Стейк? — его глаза загорелись.

— И вино. Красное.

— Ты купила вино?

— Ты говорил, что в твоё время оно было лучше. Я хочу доказать, что ты ошибался.

Он рассмеялся, низким, грудным смехом, который теперь был не в моей голове, а здесь, в комнате, реальный и живой.

— Это вызов?

— Да.

— Я принимаю.

Я накрыла на стол. Достала тарелки, бокалы, штопор. Ксандер сел на стул, с некоторым трудом, потому что крылья мешали, и ему пришлось расположить их по бокам, как плащ. Хвост он обернул вокруг ножки стула. Халат предательски распахнулся на груди, открывая бледную кожу и чешуйчатые татуировки, и я поспешно отвела взгляд.

— Тебе нужно сшить что-то на заказ, — сказала я, разливая вино. — С прорезями для крыльев и хвоста.

— В моё время портные умели работать с драконами.

— А в наше время придётся поискать. Но, думаю, в магическом квартале кто-то да найдётся.

Мы сидели за столом, ели стейк, пили вино и разговаривали. О магии. О мире, который изменился за пятьсот лет. О том, что Ксандер хотел бы увидеть завтра, он сказал, что хочет пройтись по городу, посмотреть на небоскрёбы, на машины, на людей. О том, как долго он сможет продержаться в человеческой форме.

— Час, — сказал он. — Может, полтора. Потом придётся вернуться в форму ящера, чтобы восстановить резерв.

— Значит, завтрашняя прогулка будет короткой.

— Значит, нам нужно использовать время с умом.

Он посмотрел на меня поверх бокала. В его янтарных глазах плясали искры, не только магические, но и что-то ещё. Что-то, от чего моё сердце снова забилось быстрее.

— И что ты хочешь сделать? — спросила я тихо.

— Для начала допить вино, — он сделал глоток. — А потом... я бы хотел снова тебя поцеловать. Если ты не против.

Я не была против.

*****

Позже, когда он снова стал маленьким и уснул на подушке, свернувшись клубком и обвив хвостом мою руку, я лежала без сна и смотрела в потолок.

Сегодня всё изменилось.

Я увидела его. По-настоящему. И он оказался не чудовищем, не монстром, не существом, от которого хочется бежать. Он оказался мужчиной. Красивым, странным, невыносимым, но мужчиной. С которым я хотела быть. С которым я хотела целоваться. С которым я, кажется, хотела гораздо большего, чем просто сеансы энергетической подпитки.

Я повернула голову и посмотрела на спящего дракона. Его чешуя тихо мерцала в темноте.

— Кажется, я влюбляюсь, — прошептала я.

Он не ответил. Но кончик его хвоста чуть крепче сжался вокруг моей руки.

Глава 8. Глазами дракона

Ксандер

Человеческое тело - это неудобно.

Я понял это в первые же минуты после трансформации, когда попытался сделать шаг и едва не рухнул, запутавшись в собственных ногах. Две конечности вместо четырёх эволюционный компромисс, на который люди пошли ради высвобождения рук. Гениально, но до чего же неудобно. Хвост помогает держать равновесие, но даже с ним я чувствовал себя так, словно балансирую на канате.

И кожа. Человеческая кожа - это не чешуя. Она слишком тонкая, слишком чувствительная, слишком уязвимая. Каждое дуновение ветра, каждое прикосновение ткани всё ощущается в десять раз острее. Когда Мира протянула мне халат, я едва не зашипел от того, как грубая махра царапнула плечи.

Но поцелуй.

Поцелуй стоил всего.

Я провёл две тысячи лет в этом мире. Я видел, как рождаются империи и как они обращаются в прах. Я обладал сокровищами, которые не снились смертным королям. Я повелевал стихиями. Но ничто, ничто за всю мою бесконечно долгую жизнь, не сравнилось с тем моментом, когда её губы коснулись моих.

Мира Вэнь. Моя спасительница. Мой источник. Моя...

Я осёкся даже в мыслях. Это слово было слишком опасным. Слишком человеческим. Драконы не привязываются к смертным. Драконы берут то, что им нужно, и уходят. Так было всегда. Так должно быть.

Но когда она уснула, а я лежал рядом в форме ящера, моя чешуя всё ещё помнила тепло её кожи. Мои губы всё ещё помнили вкус её губ. И где-то глубоко в груди, там, где у людей бьётся сердце, что-то сжималось и разжималось в странном, незнакомом ритме.

*****

Утром я проснулся от запаха чая.

Мира уже хлопотала на кухне. Я следил за ней с подушки, не открывая глаз, просто чувствовал её присутствие, её тепло, её ауру. За последние недели она изменилась. Её магический резерв, который раньше был едва заметным ручейком, теперь пульсировал ровным, спокойным светом. Она всё ещё не умела им пользоваться, но он был там, живой, растущий, сильный.

И её тело. О, её тело. Я столько раз касался его, руками, хвостом, крыльями. Я знал каждый изгиб, каждую ямочку, каждую родинку. Я знал, где она чувствительна, где ей щекотно, где она тает от прикосновений. И чем больше я узнавал, тем больше хотел узнать.

Это было опасно. Я понимал это разумом. Дракон, который привязывается к смертной, обрекает себя на вечную боль. Она состарится и умрёт, а я останусь. Так было с моими жрицами. Так было с теми немногими людьми, которых я мог назвать друзьями. Я видел, как они уходят, и каждый раз это оставляло шрамы, не на чешуе, а где-то глубже.

Но сейчас, лёжа на подушке и вдыхая запах жасминового чая, я не мог заставить себя думать о будущем. Только о настоящем. Только о ней.

—Ты проснулся, — сказала Мира, не оборачиваясь. Она научилась чувствовать моё сознание так же, как я чувствовал её. —Я слышу, как ты думаешь.

—Подслушивать невежливо.

—Ты думаешь слишком громко.

Она повернулась и улыбнулась.

— Доброе утро.

—Доброе.

Она разлила чай по кружкам и подошла к кровати. Села рядом, подобрав ноги. На ней была всё та же растянутая футболка, которую я когда-то критиковал, а теперь находил уютной. Домашней. Её.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — После вчерашней трансформации?

—Устал. Но это приятная усталость. Я не был в человеческой форме так долго с момента пробуждения.

— Ты был... — она запнулась. — Ты был красив.

—Ты уже говорила.

— Правда? — она покраснела. — Я, наверное, много чего говорила. Я нервничала.

—Ты сказала, что я красив. И что поцелуй был лучше, чем хорошо. И что ты никогда не была на свидании с драконом.

— Ты запомнил всё дословно?

—У меня идеальная память.

Она застонала и закрыла лицо ладонями.

— Как стыдно...

—Мне не было стыдно. Мне было приятно.

Она убрала руки и посмотрела на меня. В её глазах была та самая смесь нежности и уязвимости, которая заставляла моё сердце, глупый человеческий орган, которого у меня сейчас не было, сжиматься.

— Ксандер, — сказала она, — я хочу тебя кое о чём спросить.

—Спрашивай.

— Ты... ты был с другими женщинами? Ну, в смысле, со жрицами? Ты говорил, что у тебя были жрицы.

Я помолчал. Этот вопрос был ожидаем. И болезнен.

—Да. У меня были жрицы. Много.

— И ты... — она снова запнулась. — Ты их любил?

—Нет.

Она моргнула.

— Совсем?

—По-своему. Я заботился о них. Я давал им магию и защиту. Они давали мне энергию. Это был симбиоз. Но любовь...

Я задумался.

—Драконы не любят так, как люди. Мы не привязываемся. Мы не страдаем от разлуки. Мы одиночки по своей природе. Так было всегда.

— А сейчас?

Я посмотрел на неё. На её растрёпанные волосы, на сползшие на нос очки, на ямочку на подбородке. На её мягкие плечи и полные руки, которыми она обхватила кружку с чаем. На её глаза, тёмные, глубокие, полные вопросов.

—Сейчас я не уверен.

Она долго молчала. Потом протянула руку и погладила меня по голове. Кончиком пальца. От макушки до основания шеи, там, где чешуя переходила в более мягкую кожу. Я прикрыл глаза. Это прикосновение было простым, но оно говорило больше, чем слова.

— Знаешь, — сказала она, — я тоже не уверена. Во многом. В себе. В тебе. В том, что между нами происходит. Но я знаю одно: когда ты рядом, мне не одиноко.

—Мне тоже.

— Ты древний дракон. Как ты можешь чувствовать одиночество?

—Древние драконы чувствуют всё. Просто мы не показываем этого.

Она улыбнулась.

— Тогда не показывай. Но знай, что я вижу.

*****

День прошёл в странной, почти семейной рутине.

Мира ушла в Академию, у неё была консультация перед пересдачей, которую она ждала со смесью ужаса и надежды. Я остался дома. В форме ящера, разумеется, копить энергию для следующей трансформации.

Но сидеть без дела я не привык.

Я исследовал квартиру. Теперь, когда я мог летать, мне были доступны самые дальние уголки. Верхние полки шкафов. Пространство под потолком. Карниз, на котором скопился слой пыли (я сбросил его вниз, пусть Мира порадуется уборке, когда вернётся). Я нашёл три потерянные монетки, одну серёжку и старую фотографию, заткнутую за корешок книги.

На фотографии была Мира. Совсем юная, может, пятнадцать лет. Она стояла рядом с мужчиной, судя по чертам лица, её отцом. Оба улыбались, но улыбка Миры была какой-то напряжённой. Словно она старалась выглядеть счастливой, но не очень получалось.

Я долго смотрел на фотографию. Потом аккуратно положил её на место.

Её отец. Она почти не говорила о нём. Только однажды упомянула, что он считал магию «не женским делом». И что он говорил ей есть меньше сладкого.

Мои когти непроизвольно выпустились, царапая деревянную полку. Я заставил себя убрать их.

Люди часто бывают жестоки к своим детям. Ещё одна причина, по которой драконы предпочитали не привязываться.

Когда Мира вернулась, я уже ждал её на столе, рядом с заварочным чайником.

—Как консультация?

— Ужасно, — она бросила сумку на пол и рухнула на стул. — Профессор Морган сказал, что если я не сдам пересдачу, меня могут отчислить.

—Не отчислят.

— Откуда ты знаешь?

—Потому что я не позволю.

Она подняла голову и посмотрела на меня.

— Ты не можешь повлиять на решение профессора.

—Могу. Я могу прийти в Академию в человеческой форме и заявить, что я древний дракон, который лично будет экзаменовать тебя по артефакторике. Думаю, это произведёт впечатление.

Она рассмеялась.

— Ты серьёзно?

—Абсолютно. Но есть условие.

— Какое?

—Ты должна сдать экзамен честно. Я не буду тебе подыгрывать.

Она покачала головой, но улыбка осталась.

— Ты невыносим.

—Я знаю.

Она заварила чай и села напротив. Мы пили молча, и это было уютное молчание, не неловкое, а наполненное. Словно слова были не нужны.

— Ксандер, — сказала она наконец, — а ты когда-нибудь боялся?

—Чего?

— Ну... всего. Жизни. Смерти. Будущего.

Я задумался.

—Да. Я боялся, когда умирал в твоей коробке. Я боялся, что ты не согласишься на мои условия. Я боялся, что моя магия иссякнет, и я превращусь в безмозглую рептилию. Я боялся вчера, перед трансформацией, что ты увидишь меня и испугаешься. Я много чего боюсь, Мира. Просто я научился не показывать этого.

— За две тысячи лет?

—За две тысячи лет. И за три недели рядом с тобой.

Она поставила кружку. Посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Когда ты сможешь снова принять человеческую форму?

—Завтра. Может, послезавтра. Резерв восстанавливается.

— Я хочу, чтобы ты снова стал человеком, — сказала она. — И я хочу, чтобы мы пошли гулять. Как вчера планировали. По городу. Покажешь мне, что ты видел из своего времени. А я покажу тебе, что изменилось.

—Это свидание?

— Да. Это свидание.

Я чуть наклонил голову.

—Ты уверена? Гулять с драконом — это может привлечь внимание.

— Пусть привлекает, — она улыбнулась. — Я больше не хочу прятаться.

*****

Вечером я снова смотрел в зеркало.

В форме ящера это было непросто, приходилось забираться на туалетный столик и балансировать на задних лапах. Но я справлялся.

Из зеркала на меня смотрел маленький индиговый дракон. Крылья зажили. Чешуя блестела. Глаза горели янтарём. Я выглядел неплохо. Для существа, которое ещё месяц назад умирало в мусорном проулке.

Но я помнил другое отражение. То, которое видел вчера, когда Мира дала мне халат, а я случайно поймал своё лицо в оконном стекле. Высокий мужчина с длинными тёмными волосами и янтарными глазами. С крыльями за спиной и хвостом. Не человек. Не совсем дракон. Что-то среднее.

И она назвала меня красивым.

Я не привык к этому слову. В моей истинной форме я был величественным. Устрашающим. Внушающим трепет. Но «красивым» меня не называли никогда.

—Ксандер? — раздался голос Миры из кровати. —Ты где?

—Здесь. Иду.

Я спрыгнул со столика и перелетел на подушку. Она уже лежала, свернувшись под одеялом, и смотрела на меня сонными глазами.

— Ты разговаривал с зеркалом?

—Размышлял.

— О чём?

—О том, как странно быть и драконом, и человеком одновременно. И не принадлежать ни к одному из миров до конца.

Она протянула руку и погладила меня по голове.

— Ты принадлежишь здесь, — сказала она. — В этой квартире. Со мной. Остальное не важно.

Я закрыл глаза. Её пальцы были тёплыми и мягкими.

—Ты правда так думаешь?

— Правда. Ты мой фамильяр, помнишь? Я тебя подобрала, я за тебя отвечаю.

Я фыркнул.

—Вообще-то, это ты мой источник. Значит, это я за тебя отвечаю.

— Будем считать, что мы отвечаем друг за друга.

—Согласен.

Она зевнула и закрыла глаза. Её дыхание стало ровным, глубоким. Я лежал рядом, свернувшись клубком, и думал о том, что сказал ей утром.

Драконы не любят так, как люди.

Это было правдой. Когда-то.

Но сейчас, глядя на спящую Миру, я уже не был уверен, что эта правда всё ещё относится ко мне.

Глава 9. Свидание с драконом

Свидание с драконом - это не то, к чему можно подготовиться, прочитав статьи в интернете.

Я поняла это, стоя перед шкафом и перебирая вещи в четвёртый раз. Ксандер в человеческой форме сидел на стуле (крылья свешивались за спинку, хвост обвивал ножку) и наблюдал за мной с выражением, которое я могла бы назвать снисходительным, если бы не лёгкая улыбка в уголках его губ.

— Ты нервничаешь, — сказал он.

— Я не нервничаю. Я выбираю наряд.

— Ты перебираешь одну и ту же стопку одежды уже полчаса. Это называется «нервничать».

Я бросила в него свёрнутыми джинсами. Он поймал их одной рукой, даже не глядя. Рефлексы у него были потрясающие.

— Ладно, — сдалась я. — Я нервничаю. Потому что ты выглядишь... так.

Я неопределённо махнула рукой в его сторону. И это было слабым описанием. Сегодня он каким-то образом раздобыл нормальную одежду, видимо, слетал ночью в магический квартал, пока я спала. Чёрные брюки, высокие сапоги, тёмно-синяя рубашка с разрезами на спине для крыльев. Рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, открывая бледную кожу и край чешуйчатой татуировки. Волосы он собрал в низкий хвост, но несколько прядей выбились и обрамляли лицо. Он выглядел как... как модель из журнала «Тёмное фэнтези». Или как аниме-злодей, в которого все влюбляются.

— «Так» это как? — спросил он невинно.

— Ты знаешь как. Прекрати.

Он усмехнулся, и его хвост чуть шевельнулся, самодовольно, как у кота.

В итоге я остановилась на тёмно-синем платье, том самом, купленном три года назад. Оно сидело хорошо: подчёркивало грудь, мягко облегало талию и расходилось книзу, скрывая полные бёдра ровно настолько, чтобы я чувствовала себя комфортно. Сверху пальто, потому что ноябрь. Волосы я распустила (Ксандер как-то сказал, что они у меня красивые, и я запомнила). И надела новые очки, те, что купила в прошлом месяце, с более тонкой оправой.

Когда я вышла из ванной, он посмотрел на меня и замер.

— Что? — спросила я, чувствуя, как краснею. — Что-то не так?

— Всё так, — сказал он тихо. — Ты прекрасна.

Я хотела отшутиться, сказать что-то про «драконью лесть», но слова застряли в горле. Потому что он смотрел на меня так, словно я была не просто его источником. Словно я была кем-то большим.

— Идём? — сказала я.

— Идём.

*****

Город встретил нас холодным ноябрьским ветром и редкими прохожими. Был будний день, полдень, большинство людей на работе, улицы полупустые. Я была благодарна этому. Меньше взглядов. Меньше вопросов.

Хотя скрыть Ксандера было сложно.

Крылья он сложил так плотно, что они казались странным плащом за спиной. Хвост обернул вокруг талии, как ремень, и спрятал под рубашкой, только кончик иногда подрагивал у бедра, если он забывал его контролировать. Глаза он прикрыл тёмными очками, которые я одолжила у Элли. В целом, если не приглядываться, он сходил за высокого, несколько эксцентричного мужчину. Наверное.

— Куда ты хочешь пойти? — спросила я.

— Я не знаю этого города, — ответил он. — Веди меня. Покажи свой мир.

И я повела.

Мы прошли через центральный парк, мокрый, усыпанный опавшими листьями. Ксандер смотрел на деревья так, словно видел их впервые. Может, так и было: деревья в его эпоху были другими, выше, старше, магическими. Сейчас в парке росли обычные дубы и клёны, но он всё равно касался их коры ладонью и замирал, словно слушал что-то, чего я не слышала.

— Что ты чувствуешь? — спросила я.

— Время, — ответил он. — Эти деревья молоды. Им не больше ста лет. Но земля под ними старая. Очень старая. Я чувствую её память.

— Земля помнит?

— Земля помнит всё. Просто люди разучились её слушать.

Мы вышли из парка и направились к центру. Я показала ему главную площадь, ту, где стоял памятник Элиасу Грейвсу, основателю нашей Академии. Ксандер долго смотрел на статую, потом хмыкнул.

— Я знал его, — сказал он.

— Что?! — я чуть не споткнулась.

— Элиас Грейвс. Он учился у моего старшего брата. Был способным магом, но слишком самоуверенным. Вечно лез в эксперименты, которые не понимал.

— Ты... ты знал основателя Академии? Лично?

— Я знал многих, кого теперь считают историческими фигурами, — он пожал плечами. — Это не так впечатляюще, как кажется. Они были просто людьми. Со своими слабостями, страхами и дурными привычками. Грейвс, например, никогда не мыл за собой чашки. Его лаборатория была ужасна.

Я рассмеялась. Это было абсурдно, стоять перед памятником великому магу и слышать, что он не мыл чашки. Но в этом был весь Ксандер. Он смотрел на мир не как на музей, а как на продолжение своей собственной жизни. Для него история была не прошлым. Она была настоящим.

Мы шли дальше. Я показывала ему здания, парки, мосты. Он задавал вопросы, о машинах (он назвал их «самодвижущимися повозками»), о светофорах, о рекламных щитах. Его интересовало всё. Он был как ребёнок, который впервые попал в большой город, с той разницей, что этот «ребёнок» помнил времена, когда на месте города были дикие леса.

В какой-то момент мы зашли в кофейню. Я заказала два латте и круассаны. Ксандер с подозрением понюхал кофе, потом осторожно отпил.

— Это не чай, — сказал он.

— Это кофе.

— Горько.

— Ты привыкнешь.

Он сделал ещё глоток, и я увидела, как его зрачки чуть расширились. Кофеин действовал на драконов. Надо запомнить.

— Мне нравится, — заявил он через минуту. — Оно бодрит.

— Ещё бы.

Мы сидели у окна, пили кофе и смотрели на прохожих. Ксандер комментировал их одежду, походку, причёски, с той же язвительностью, с какой критиковал мои конспекты. Но в его голосе не было злобы. Только любопытство.

— Они все такие... серые, — заметил он. — Почему никто не носит яркие цвета?

— Мода сейчас такая.

— Глупая мода. В моё время люди носили пурпур, золото, изумрудный. Каждый наряд был произведением искусства.

— В твоё время люди носили доспехи и мантии.

— И они выглядели великолепно.

Я улыбнулась. С ним было легко. Несмотря на его странность, несмотря на крылья и хвост, несмотря на то, что он был древним существом, которое помнило основателя моей Академии. С ним было легко, как ни с кем.

А потом всё изменилось.

Это случилось, когда мы вышли из кофейни и направились к набережной. Ветер усилился, и Ксандер на мгновение прикрыл глаза, я думала, от ветра. Но когда он открыл их, я увидела, что янтарная радужка стала ярче. Почти светилась.

— Что с тобой? — спросила я.

— Ничего.

— Ксандер.

Он остановился. Посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то новое. Что-то, чего я раньше не видела. Голод. Не метафорический. Настоящий.

— Мне нужно вернуться, — сказал он.

— Почему?

— Резерв. Я думал, меня хватит на дольше, но прогулка отнимает больше энергии, чем я ожидал. Мне нужно... подпитаться.

— Прямо сейчас?

— Нет, — он покачал головой. — Но скоро. В течение часа.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Мы планировали провести вместе весь день. Погулять по набережной. Поужинать в ресторане (я даже забронировала столик, впервые в жизни). Но его резерв был важнее.

— Идём домой, — сказала я.

Мы шли молча. Быстро. Ветер трепал волосы, пальто хлопало на ветру. Ксандер больше не смотрел по сторонам. Его лицо стало напряжённым, челюсть сжата. Я чувствовала его голод, физически, через нашу связь. Это было похоже на зуд, на ноющую боль где-то в глубине сознания.

Когда мы зашли в квартиру, он сразу направился в центр комнаты.

— Я должен перекинуться, — сказал он. — Человеческая форма слишком энергозатратна.

— Да, конечно.

Он закрыл глаза. Свечение, уже знакомое, окутало его тело. Через минуту передо мной снова стоял Ксандер в форме ящера. Он тяжело дышал, чешуя была тусклее обычного.

—Прости, — прозвучал в голове его голос. —Я не рассчитал силы.

— Не извиняйся. Это я виновата, потащила тебя через весь город.

—Ты хотела показать мне свой мир. Я благодарен. Но я забыл, насколько я ещё слаб.

Он забрался на кровать и свернулся клубком на подушке. Его глаза потускнели, не так сильно, как в первые дни, но достаточно, чтобы я встревожилась.

— Тебе нужна энергия, — сказала я.

—Да. Но... — он замолчал. —Я не хочу давить на тебя. У нас был уговор раз в три дня. Прошло только два.

Я села на кровать рядом с ним.

— Забудь про уговор. Ты голоден. Я вижу. Я чувствую. Давай сделаем это сейчас.

—Ты уверена?

— Да.

—Сейчас, днём? Обычно мы...

— Обычно мы ждём вечера, — перебила я. — Но правила можно менять. Ты сам говорил: слушать своё тело.

Он поднял голову. Его глаза чуть потеплели.

—Ты помнишь мои уроки.

— Я прилежная ученица.

Я сняла пальто, бросила его на стул. Затем платье, аккуратно, чтобы не помять. Осталась в белье. В комнате было прохладно, но я не мёрзла. Рядом с Ксандером я никогда не мёрзла.

—Ты красива, — сказал он. —Я, кажется, уже говорил это сегодня. Но это стоит повторить.

— Ты голоден, — я легла на кровать. — Меньше слов. Больше дела.

—Командуешь драконом?

— Да.

—Мне это нравится.

Он придвинулся ближе. Его передние лапы окутало свечение, и через мгновение на мою кожу легли человеческие руки. Тёплые. Сильные. Знакомые.

—Сегодня я хочу, чтобы ты была сверху.

Я моргнула.

— Что?

—Ты слышала. Перевернись. Сядь на меня.

— Ты... в смысле, ты ящер, а я...

—А ты женщина, которая привыкла всё контролировать. Сегодня ты будешь контролировать процесс. Сама. Я буду только направлять.

Я колебалась.

— Это не повредит тебе? Ты маленький, а я... — я посмотрела на своё тело, на полные бёдра, на мягкий живот. — Я тяжёлая.

—Ты не тяжёлая. И ты не повредишь мне. Драконы прочнее, чем кажутся. Садись.

Я осторожно перекинула ногу через его тело. Опустилась, не полностью, удерживая вес на коленях. Его чешуя была тёплой и гладкой подо мной. Его руки легли на мои бёдра.

—Ниже. Не бойся.

Я опустилась ниже. Теперь я сидела на нём, точнее, над ним, потому что мои колени всё ещё упирались в матрас по бокам от его тела. Его хвост скользнул вверх по моей спине, щекотно, нежно.

—Теперь сними трусики.

Я стянула их и отбросила в сторону. Теперь я была полностью обнажена, сидя верхом на драконе. Это было странно. Очень странно. И очень возбуждающе.

—Положи руку на клитор. Как ты обычно делаешь. И начни двигаться.

Я положила пальцы на влажный уже клитор. Начала круговые движения, медленно, как он учил. Бёдра сами начали двигаться в такт.

—Хорошо. Теперь закрой глаза. Представь, что под тобой я в человеческой форме. Что ты сидишь на моих бёдрах. Что мои руки держат тебя за талию. Что мой хвост ласкает твою спину.

Я закрыла глаза и представила. Это было легко. Слишком легко. Потому что я уже видела его в человеческой форме. Я помнила его руки, его губы, его запах. Я представила, как он смотрит на меня снизу вверх, с этим голодным, восхищённым выражением в янтарных глазах.

—Двигайся быстрее. Не сдерживайся. Ты контролируешь процесс. Ты решаешь, как и когда.

Я ускорилась. Мои пальцы скользили по клитору, бёдра двигались в ритме, который я задавала сама. Это было иначе, чем раньше. Раньше я подчинялась его инструкциям. Теперь я была главной.

И это заводило.

—Твоя энергия, — прошептал он. —Она такая яркая. Такая тёплая. Я чувствую, как она течёт.

Я чувствовала это тоже. Связь между нами, невидимая нить, которая тянулась от моего солнечного сплетения к его. Она пульсировала в такт моим движениям. Я отдавала энергию и получала что-то взамен. Что-то тёмное, древнее, мощное. Его сущность. Его магию.

—Быстрее, Мира. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь.

Я застонала и ускорилась. Мир сузился до точки. До моего тела. До его рук на моих бёдрах. До его хвоста на моей спине. До его голоса в моей голове. Волна поднималась, мощная, неудержимая.

—Давай.

Оргазм накатил, и вместе с ним волна энергии хлынула от меня к нему. Я чувствовала, как его резерв наполняется, жадно, благодарно. Его чешуя вспыхнула индиго. Его глаза засияли. Его хвост сжался вокруг моей талии, крепко, почти до боли, но приятно.

*****

Когда всё закончилось, я рухнула на кровать рядом с ним. Тяжело дыша. Мокрая. Опустошённая. Счастливая.

—Это было... — начал он.

— Лучше, чем хорошо? — подсказала я.

—Намного лучше.

Мы лежали молча. Его хвост всё ещё обвивал мою талию. Его голова лежала на моём плече. Я чувствовала, как его энергия пульсирует, полная, яркая, живая.

— Ксандер?

—М-м?

— Когда ты снова станешь человеком... я хочу попробовать это по-настоящему.

Он поднял голову. Его янтарные глаза смотрели прямо на меня.

—Ты уверена?

— Да. Я больше не боюсь. Я хочу тебя. Полностью.

Он долго молчал. Потом кивнул.

—Когда я накоплю достаточно энергии для долгой трансформации, мы сделаем это. Но не раньше, чем ты скажешь, что готова.

— Я уже готова.

—Нет, — его голос стал серьёзным. —Ты готова физически. Но эмоционально... я хочу, чтобы ты была уверена на сто процентов. Первый раз с новым партнёром - это важно. Особенно для тебя. Я не хочу, чтобы ты потом жалела.

Я посмотрела на него. На его светящуюся чешую. На его янтарные глаза. На его крылья, которые сейчас были плотно прижаты к бокам.

— Ты удивительный, — сказала я.

—Я знаю.

— И невыносимый.

—Тоже знаю.

Я рассмеялась и притянула его ближе. Он не сопротивлялся. Мы лежали в обнимку, человек и дракон, и за окном снова начинался дождь.

Глава 10. Дождь

Дождь лил третий день подряд.

Ноябрь в этом году словно решил компенсировать все предыдущие засухи разом. Вода барабанила по крышам, стекала по водосточным трубам, собиралась в лужи, в которых отражалось серое, низкое небо. Синоптики обещали, что дождь кончится к выходным, но я уже не верила ни синоптикам, ни прогнозам, ни собственным ощущениям.

Ксандер, напротив, дождь любил.

—Вода это жизнь, — сказал он, сидя на подоконнике и глядя на потоки, стекающие по стеклу. —В моё время дождь был магическим событием. Его призывали жрецы, ему поклонялись, его боялись. А теперь вы просто смотрите прогноз в телефоне и ругаетесь, если он портит вам пикник.

— Ты сегодня философски настроен.

—Дождь навевает.

Прошло три дня с нашего разговора. Три дня с тех пор, как я сказала ему, что хочу его, полностью, по-настоящему, без всяких «частичных трансформаций» и «внешних прикосновений». И он согласился. Но с одним условием.

—Когда я смогу удерживать человеческую форму хотя бы пару часов, — сказал он тогда. —Не десять минут, не полчаса. Когда я буду уверен, что не перекинусь обратно в самый неподходящий момент.

— А когда это будет?

—Нужно больше энергии. Гораздо больше.

И мы работали над этим. Каждый вечер сеансы. Иногда как раньше, с его инструкциями и моими неуверенными движениями. Иногда с частичной трансформацией, когда его руки скользили по моему телу, а губы (да, теперь и губы, он научился частично трансформировать и голову) касались моей шеи, ключиц, груди. Мы не торопились, но с каждым разом становились ближе. С каждым разом грань между «процедурой» и «близостью» становилась всё тоньше.

И сегодня вечером эта грань должна была исчезнуть.

—Ты готова? — спросил Ксандер, отрываясь от созерцания дождя.

— К чему?

—К сегодняшнему вечеру. Я накопил достаточно энергии для полноценной трансформации. Два часа гарантированно. Может, больше.

Сердце пропустило удар.

— Сегодня?

—Сегодня.

Его янтарные глаза смотрели на меня серьёзно.

—Если ты всё ещё хочешь.

Я отложила конспекты (которые всё равно не читала) и встала.

— Я хочу. Но сначала...

—Что?

— Сначала я хочу в душ. Я вся какая-то нервная. Мне нужно расслабиться.

—Иди. Я подожду.

Я кивнула и направилась в ванную. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и глубоко вздохнула.

Внутри всё дрожало. Не от страха, от предвкушения. Я хотела этого. Хотела его. Но это был первый раз для меня, по-настоящему первый раз, когда я не боялась, не стеснялась, не думала, что я «неправильная». Первый раз, когда я хотела близости не ради партнёра, а ради себя.

Я включила воду. Горячую, почти обжигающую. Пар заполнил ванную, затуманил зеркало, осел каплями на кафеле. Я сняла одежду и шагнула под струи.

Вода текла по плечам, по спине, по бёдрам. Я закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Мышцы, которые были напряжены весь день, наконец отпустило. Я подставила лицо воде и стояла так несколько минут, ни о чём не думая. Просто чувствуя.

А потом дверь ванной открылась.

Я вздрогнула и обернулась, прикрываясь руками. В дверном проёме стоял Ксандер. В человеческой форме. Обнажённый.

— Ты... — начала я, но слова застряли в горле.

— Я решил, что ждать в комнате — скучно, — сказал он низким, вибрирующим голосом. — Ты не против?

Я смотрела на него. Вода текла по моему лицу, капала с волос. В ванной было жарко и влажно. Светильник над зеркалом горел мягким золотистым светом. И в этом свете он был нереальным.

Капли воды, долетавшие из душа, оседали на его плечах. Тонкие струйки стекали по груди, по чешуйчатым татуировкам, по животу. Крылья он держал плотно прижатыми к спине, чтобы не задеть косяк двери, они всё ещё были огромными, занимали полванной. Хвост обвивал его собственную ногу. Янтарные глаза горели в полумраке.

— Иди сюда, — сказала я. Мой голос прозвучал хрипло.

Он шагнул в душевую кабину. Здесь было тесно для двоих, особенно для двоих, один из которых с крыльями. Его тело почти прижалось к моему. Я чувствовала жар, исходящий от его кожи, даже сквозь горячую воду.

— Ты дрожишь, — заметил он.

— Это не от холода.

Он улыбнулся, медленно, понимающе.

— Боишься?

— Нет. Просто... — я запнулась. — Я никогда не была с мужчиной в душе. И я никогда не видела тебя... таким. Полностью.

— Тебе нравится то, что ты видишь?

Я опустила взгляд. По его груди, по животу, ниже. Да. Определённо нравится.

— Да, — прошептала я.

— Тогда дай мне мыло.

Я протянула ему гель для душа. Он выдавил немного на ладонь, растёр между пальцами. Положил руки мне на плечи.

— Я хочу прикоснуться к тебе, — сказал он. — Везде. Можно?

— Можно.

Его ладони заскользили по моим плечам. Медленно. Очень медленно. Мыльная пена покрывала кожу, делая прикосновения ещё более гладкими. Он тщательно, словно скульптор, изучающий мрамор, оглаживал мои руки, от плеч до запястий, от запястий до кончиков пальцев. Переплёл свои пальцы с моими. Сжал. Отпустил.

Затем спина. Он развернул меня к себе спиной, и его руки легли на лопатки. Массировали. Разминали. Спускались ниже, к пояснице, к ягодицам. Я чувствовала его дыхание на своём затылке. Чувствовала его возбуждение, оно упиралось мне в поясницу, твёрдое и горячее.

— Ты напряжена, — сказал он, и его голос вибрировал где-то у моего уха. — Расслабься. Я не сделаю ничего, чего ты не хочешь.

— Я хочу всего, — выдохнула я.

—Всего это как?

— Всего. Тебя. Полностью.

Он замер на мгновение. Потом его руки скользнули вперёд, обхватили мою талию, притянули ближе. Теперь моя спина полностью прижималась к его груди. Его возбуждение упиралось в мои ягодицы. Его губы коснулись моего уха.

— Тогда начнём.

Его правая рука скользнула вниз. По животу. По линии лобка. Пальцы раздвинули складочки и нашли клитор. Я ахнула, его прикосновения были уверенными, точными, знающими. Он знал моё тело лучше, чем я сама.

— Ты уже мокрая, — заметил он. — И дело не в воде.

— Это из-за тебя.

— Знаю.

Его пальцы двигались по кругу, медленно, с лёгким нажимом. Левой рукой он массировал мою грудь, перекатывая сосок между пальцами. Вода текла по нашим телам, смывая пену. Пар клубился вокруг, скрывая нас от мира.

— Я хочу, чтобы ты кончила, — прошептал он мне в ухо. — Здесь. Сейчас. От моих пальцев. А потом мы продолжим в комнате. Ты согласна?

— Да... да...

— Тогда не сдерживайся.

Его пальцы ускорились. Его хвост, я не заметила, когда он его высвободил, скользнул по моей ноге, обвил бедро, мягко раздвинул мои ноги шире. Теперь я стояла, широко расставив ноги, прижатая к нему спиной, пока его пальцы ласкали клитор, вторая рука грудь, а хвост бёдра. Это было слишком. Слишком много ощущений сразу.

— Ксандер... я...

— Давай. Я держу тебя.

Оргазм накатил, острый, быстрый, почти неожиданный. Я вскрикнула, и мои колени подогнулись, но он удержал меня. Его руки обхватили мою талию, не давая упасть. Спазмы сотрясали тело, один, второй, третий. Вода всё текла и текла, смывая следы моего удовольствия.

Когда всё закончилось, я обмякла в его руках. Тяжело дышала. Голова кружилась.

— Это было... — начала я.

— Только начало, — закончил он. — Пойдём.

Он выключил воду, подхватил меня на руки (боже, он поднял меня так легко, словно я ничего не весила) и вынес из ванной. Я даже не успела возразить, только обхватила его шею руками и прижалась мокрой щекой к его груди.

В комнате было прохладно после горячего душа. Ксандер положил меня на кровать, мокрую, дрожащую, всё ещё не пришедшую в себя. Навис надо мной, опираясь на локти. Его крылья расправились, создавая над нами подобие балдахина. Капли воды стекали с его волос и падали на моё лицо, на грудь, на живот.

— Ты уверена? — спросил он. — Мы можем остановиться в любой момент.

— Я уверена, — сказала я. — Пожалуйста.

Он кивнул. Наклонился и поцеловал меня. Медленно. Глубоко. Его раздвоенный язык скользнул в мой рот, и я снова почувствовала эту странную, возбуждающую драконью особенность.

Его рука скользнула между моих ног. Пальцы проверили, я всё ещё была влажной, но теперь к влаге воды добавилась моя собственная смазка. Он удовлетворённо хмыкнул.

— Ты готова.

Он раздвинул мои ноги шире и устроился между ними. Я чувствовала его возбуждение, оно касалось моего входа, горячее, твёрдое, требовательное. Я замерла.

— Расслабься, — прошептал он. — Будет немного непривычно. Но не больно. Я обещаю.

Я кивнула, не в силах говорить. Он вошёл, медленно, очень медленно, давая мне привыкнуть. Мои мышцы растягивались, принимая его. Это было странное ощущение, не боль, но давление, наполненность. Я втянула воздух сквозь зубы.

— Дыши, — напомнил он. — Глубоко.

Я вдохнула и почувствовала, как мышцы расслабляются, впуская его глубже. Он замер на мгновение, давая мне привыкнуть. Его лоб прижался к моему. Его глаза смотрели прямо в мои.

— Ты в порядке?

— Да. Продолжай.

Он начал двигаться. Медленно. Плавно. Входя и выходя в ритме, который был почти гипнотическим. Его хвост обвил мою лодыжку. Его крылья трепетали над нами, создавая лёгкий ветерок. Его губы касались моего лица, лба, щёк, губ. Он был везде. Он заполнял собой всё пространство, всё моё сознание.

— Ты чувствуешь? — спросил он.

— Что?

— Нашу связь. Она стала сильнее.

Я прислушалась к себе. И действительно, та нить, которая связывала нас всё это время, теперь пульсировала ярко, как неоновая вывеска. Я чувствовала его удовольствие так же ясно, как своё собственное. Я чувствовала его голод, не физический, а эмоциональный. Его потребность во мне. Его... любовь?

Это слово мелькнуло где-то на краю сознания, но я не стала его анализировать. Сейчас было не до анализа. Сейчас было только тело, моё и его, двигающееся в древнем, как мир, ритме.

— Быстрее, — попросила я.

Он ускорился. Его движения стали более резкими, глубокими. Мои бёдра подстраивались под него. Стоны становились громче. Я чувствовала приближение второго оргазма, более глубокого, более мощного, чем первый.

— Вместе, — прошептал он. — Давай вместе.

И я отпустила.

На этот раз оргазм был не волной, а ураганом. Он подхватил меня, закружил, выбросил куда-то за пределы реальности. Я кричала, кажется, его имя. Мои ногти впивались в его спину. Мои мышцы сжимались вокруг него. И он тоже, я чувствовала, как его тело напрягается, как его дыхание становится прерывистым, как его хвост сжимается вокруг моей ноги.

Мы кончили одновременно. И в этот момент наша связь вспыхнула так ярко, что я на секунду ослепла. Индиго, серебро, золото, цвета смешались в один ослепительный поток. Энергия хлынула от меня к нему и обратно, замкнутый круг, о котором он говорил.

Когда всё закончилось, он рухнул на меня. Тяжело дыша. Его крылья обмякли и накрыли нас обоих, как одеяло. Его сердце колотилось где-то у моего уха, быстро, сильно, по-человечески.

Мы лежали так долго. Молча. Приходя в себя.

— Это было... — начала я.

— Лучше, чем хорошо? — подсказал он.

— Намного лучше.

Он тихо рассмеялся и поцеловал меня в висок.

— Ты невероятная.

— Ты тоже.

Он приподнялся на локтях и посмотрел на меня. Его глаза горели, теперь не голодом, а чем-то другим. Чем-то более глубоким.

— Мира Вэнь, — сказал он, — я рад, что ты подобрала меня в том проулке.

— Я тоже.

— Я хочу остаться с тобой. Не потому, что ты мой источник. А потому, что ты... ты.

Я смотрела на него. На его мокрые волосы, прилипшие ко лбу. На его светящиеся глаза. На его крылья, которые всё ещё укрывали нас, как кокон.

— Оставайся, — сказала я. — Навсегда.

— Навсегда это долго. Особенно для дракона.

— Значит, будем решать проблемы по мере поступления.

Он улыбнулся.

— Договорились.

Мы лежали в обнимку, слушая дождь за окном. Вода барабанила по стеклу. В комнате пахло сексом, чаем с жасмином и магией. Я чувствовала, как его энергия пульсирует, полная, яркая, живая. И моя собственная, такая же яркая.

Впервые за долгие годы я чувствовала себя живой. По-настоящему живой.

Глава 11. Морганус

Утро после нашей первой ночи началось с того, что я не смогла встать.

Не в том смысле, что мне было плохо или больно. Больно не было, Ксандер был прав, когда обещал быть осторожным. Мышцы немного ныли, но это была приятная, тянущая боль, напоминавшая о том, что произошло. Нет, я не могла встать, потому что меня придавили крыльями.

Ксандер спал рядом, в человеческой форме, и его крылья, огромные, перепончатые, переливающиеся индиго, накрывали нас обоих, как одеяло. Во сне они расслабились и разлеглись в стороны, занимая всю кровать и даже свешиваясь с краёв. Одно крыло лежало на моих ногах. Второе на подушке, за моей головой. Я попыталась пошевелиться, и крыло рефлекторно сжалось, притягивая меня ближе к его телу.

— Ксандер, — прошептала я.

Он не ответил. Его дыхание было ровным, глубоким. Лицо расслабленным. Во сне он выглядел моложе. Не на две тысячи лет, конечно, но и не на те двадцать пять, двадцать восемь, которые давала ему внешность. Скорее на вечность, которой не существовало. Просто красивый мужчина с длинными тёмными волосами, разметавшимися по подушке, и чешуйчатыми татуировками, которые слабо мерцали в утреннем свете.

Я лежала и смотрела на него. Вспоминала вчерашнее. Душ. Кровать. Его движения. Его губы. То, как он шептал моё имя, когда достиг пика. То, как его хвост обвивал мою ногу, а крылья трепетали над нами. То, как наша связь вспыхнула в момент совместного оргазма, ярко, ослепительно, словно электрический разряд.

И то, что он сказал потом.

«Я хочу остаться с тобой. Не потому, что ты мой источник. А потому, что ты... ты.»

Сердце забилось быстрее при одном воспоминании. Я всё ещё не была уверена, что это было, любовь, привязанность, благодарность за спасение? Но что бы это ни было, оно было настоящим.

—Ты пялишься на меня, — раздался в голове сонный голос.

— Я не пялюсь. Я любуюсь.

—Это синонимы.

Он открыл глаза. Янтарные, с вертикальными зрачками, которые в утреннем свете казались почти золотыми. Несколько секунд он просто смотрел на меня, а потом улыбнулся, той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Доброе утро, — сказал он вслух.

— Доброе. Твои крылья меня пленили.

— Прости, — он попытался их сложить, но они не слушались, за ночь затёк какой-то сустав. — Им нужно время, чтобы проснуться.

— Как и всему остальному?

Он усмехнулся и притянул меня ближе. Его губы коснулись моего лба, нежно, почти благоговейно.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Хорошо. Немного другой.

— Другой?

— Словно что-то изменилось. Не только между нами. Во мне. Я чувствую себя сильнее. Увереннее.

— Это наша связь. После полного соединения она укрепляется. Твоя магия теперь будет расти быстрее.

Я приподнялась на локте и посмотрела на него.

— Это значит, что я смогу колдовать?

— Возможно. Не сразу. Но потенциал увеличился.

Я легла обратно и уставилась в потолок. Значит, всё это время мой «слабый резерв» был не приговором, а следствием. Следствием зажимов, блоков, неуверенности. А теперь, когда я начала отпускать контроль и принимать своё тело, магия пробудилась.

— Я хочу попробовать, — сказала я.

— Что попробовать?

— Колдовать. Сегодня. В Академии. У меня пересдача послезавтра, и если я смогу хотя бы простейшее заклинание...

— Послезавтра? — он нахмурился. — Ты говорила, что у тебя ещё неделя.

— Время пролетело незаметно.

— Это потому что ты была занята мной.

— Самовлюблённый ящер.

— Дракон, — поправил он. — И да, я самовлюблённый. Но это не отменяет того, что ты пропустила подготовку.

Я вздохнула. Он был прав. За всеми этими сеансами, трансформациями, прогулками и разговорами я почти забросила учёбу. Конспекты пылились на столе. Руны, которые я должна была выучить, валялись вперемешку с его «сокровищницей» из блестящих предметов. Если я не сдам пересдачу, меня отчислят. И тогда прощай, диплом. Прощай, карьера артефактора. Прощай, магическое сообщество.

— Ладно, — сказала я, садясь. — Соберись, Мира. У тебя пересдача. Хватит валяться с драконом.

—Эй! — возмутился он.

— В хорошем смысле.

Я спустила ноги с кровати и потянулась. Мышцы приятно заныли. Я накинула халат и направилась на кухню. Заварила чай, зелёный с жасмином, две кружки. Ксандер тем временем перекинулся обратно в форму ящера, это произошло почти мгновенно, без обычного свечения. Видимо, после вчерашнего его резерв был настолько полон, что трансформация давалась легко.

—Ты нервничаешь, — заметил он, перелетая на стол и усаживаясь рядом с чайником.

— Конечно, нервничаю. У меня пересдача через два дня.

—Я могу помочь.

— Чем? Оргазмом перед экзаменом? — я усмехнулась. — Боюсь, это не совсем то, что ожидает увидеть профессор Морган.

—Нет. Я могу пойти с тобой в Академию.

Я замерла с кружкой в руке.

— В смысле?

—В человеческой форме. Как твой... — он замялся. —...фамильяр. Или партнёр. Или кто я тебе теперь?

Я не ответила. Кто он мне теперь? Это был сложный вопрос. Мы спали вместе. Мы делили энергию. Он признался, что хочет остаться со мной. Но мы никогда не обсуждали официальный статус.

— Ты Ксандер, — сказала я наконец. — Этого достаточно.

—Для меня да. Но для твоих преподавателей? Боюсь, им понадобится более формальное определение.

— А ты что предлагаешь?

—Скажи, что я твой магический партнёр. В древности это называлось «связанный союзник». Дракон и человек, объединённые энергией. В Академии наверняка знают этот термин.

— В Академии думают, что драконы вымерли.

—Значит, им будет интересно познакомиться со мной.

Я задумалась. Идея была безумной. Привести в Академию дракона, пусть и в человеческой форме, означало привлечь к себе внимание всего преподавательского состава. А может, и не только преподавательского. Слухи разлетятся мгновенно. «Вэнь привела дракона». «У Вэнь фамильяр-дракон». «Вэнь спит с драконом». Последнее, в общем-то, было правдой, но я не готова была делиться этим с общественностью.

С другой стороны, присутствие Ксандера могло помочь. Он разбирался в магии лучше любого профессора, просто потому, что жил в те времена, когда эта магия создавалась. Он мог подсказать, поправить, объяснить. И потом, он сам хотел увидеть Академию. Ещё на нашей первой прогулке он говорил, что ему интересно посмотреть, чему учат современных магов.

— Ладно, — сказала я. — Но у меня есть условия.

—Слушаю.

— Никаких едких комментариев при профессорах.

—Это сложно.

— Никаких демонстраций драконьей магии без крайней необходимости.

—А что считается крайней необходимостью?

— Пожар. Наводнение. Нападение врагов. Профессор Морган с двойкой в зачётке не считается.

—Ты жестоко ограничиваешь мою свободу самовыражения.

— Ксандер.

—Ладно, ладно, - он вздохнул. —Никакой магии без крайней необходимости. Договорились.

— И третье, — я помедлила. — Никаких откровенных намёков на наши отношения. Я не готова, чтобы вся Академия знала.

—А намёки неоткровенные?

— Ксандер!

Он фыркнул, что, видимо, означало смех.

—Хорошо. Я буду вести себя как твой магический партнёр. Связанный союзник. Сдержанно. Профессионально. Никаких намёков.

Я с сомнением посмотрела на него. Его хвост нервно подрагивал, а глаза блестели, верный признак того, что он что-то задумал.

— Что ты задумал?

—Ничего. Просто радуюсь возможности увидеть твою Академию.

Я вздохнула. Спорить с ним было бесполезно.

*****

Академия Магии имени Элиаса Грейвса встретила нас моросящим дождём и привычным гомоном студентов.

Мы шли через центральный двор, и я буквально кожей чувствовала взгляды. Ещё бы: рядом со мной шагал высокий мужчина в тёмном плаще с прорезями для крыльев. Сами крылья были плотно сложены за спиной и прикрыты плащом, но всё равно было заметно, что с анатомией этого человека что-то не так. Хвост он обернул вокруг талии, спрятав под одеждой. Глаза скрывали тёмные очки. Но даже с этими предосторожностями он выделялся. Слишком высокий. Слишком бледный. Слишком хищный.

— На нас смотрят, — прошептала я.

—Пусть смотрят, — ответил он мысленно. —Ты сама сказала: ты больше не хочешь прятаться.

— Я имела в виду себя. Не тебя.

—Я твоё продолжение. Если ты не прячешься, то и я не буду.

Я хотела возразить, но тут нас заметила Элли.

Она выскочила из-за угла главного корпуса с кипой бумаг и едва не врезалась в Ксандера. Бумаги разлетелись, Элли ахнула, а затем замерла, глядя на него снизу вверх. Её глаза расширились. Рот приоткрылся.

— Мира? — произнесла она слабым голосом. — А это кто?

Я открыла рот, но Ксандер меня опередил.

— Ксандриэль, — сказал он, слегка наклоняя голову. — Магический партнёр Миры. Можно просто Ксандер.

Элли перевела взгляд на меня. В её глазах читался немой вопрос:«Магический партнёр? Серьёзно? А почему он выглядит как модель из журнала «Тёмное фэнтези»? И почему у него, кажется, хвост под плащом?»

— Мы вместе работаем над моим дипломом, — быстро добавила я. — Он специалист по древним артефактам.

— По очень древним, — уточнил Ксандер с лёгкой усмешкой.

— Очень приятно, — пробормотала Элли, всё ещё глядя на него с плохо скрываемым потрясением. — Мира, можно тебя на минутку?

Я отошла с ней в сторону. Она вцепилась в мой локоть с такой силой, что побелели костяшки.

— Ты с ума сошла?! — зашипела она. — Кто это? Откуда он взялся? Почему он так выглядит? Он что, дракон?!

— Почему сразу дракон? — я попыталась изобразить удивление, но получилось плохо.

— Потому что я учусь на кафедре Зоомагии! Я знаю, как выглядят магические существа! У него аура, ты бы видела его ауру! Она занимает полдвора! И у него зрачки вертикальные, я заметила!

Я вздохнула. Элли была слишком умной для такого простого вранья.

— Ладно, — сдалась я. — Да, он дракон. Но это секрет.

— Секрет?! — она едва не взвизгнула. — Ты привела в Академию дракона и думала, что никто не заметит?!

— Тише! — я схватила её за плечи. — Пожалуйста, Элли. Никому не говори. Он не опасен. Он... он мой фамильяр.

Элли моргнула.

— Твой фамильяр дракон?

— Ну... да.

— И он выглядит как... как... — она покосилась на Ксандера, который терпеливо ждал, рассматривая архитектуру главного корпуса с выражением лёгкой ностальгии. — Как ходячая эротическая фантазия?

Я покраснела.

— Это долгая история.

— Я хочу её услышать. Всю. С деталями. Но позже, — она выдохнула и отпустила мой локоть. — Ладно. Я сохраню твой секрет. Но с тебя подробный рассказ. И познакомь меня с ним как следует. Я хочу спросить у него про драконью анатомию. Для научных целей.

— Элли!

— Для чисто научных целей, — повторила она, но в её глазах плясали искорки.

Мы вернулись к Ксандеру. Элли церемонно представилась, и он ответил ей с той изысканной, чуть старомодной вежливостью, которая выдавала его возраст лучше любых документов. Он поцеловал ей руку, и я заметила, как Элли чуть не растаяла на месте.

— Ты целуешь руки всем подругам своей хозяйки? — прошептала я, когда мы отошли.

—Только тем, кто не задаёт лишних вопросов, — ответил он мысленно. —И тем, кто обещал хранить секрет. Элли не проболтается. У неё хорошая аура.

— Ты читаешь ауры?

—Я дракон. Я читаю всё.

Мы вошли в главный корпус. В холле было людно, как всегда в середине дня. Студенты толпились у расписания, обсуждали оценки, готовились к лекциям. Запах старых книг, магических реактивов и кофе из столовой смешивался в знакомый коктейль «академической жизни».

Ксандер остановился посреди холла. Его голова медленно повернулась, обводя взглядом помещение. Я видела, как его ноздри чуть расширились, он вдыхал запахи, считывал ауры, впитывал информацию. Для него это было как войти в музей, где все экспонаты связаны с его прошлым.

—Здесь пахнет старой магией, — сказал он мысленно. —Очень старой. Я чувствую следы заклинаний, которые не использовались уже триста лет.

— Это из-за библиотеки. Там хранятся древние манускрипты.

—Я хочу туда.

— Позже. Сначала на кафедру Артефакторики. Мне нужно показать профессору Моргану черновики диплома.

Мы направились по коридору налево. Я шла быстро, надеясь, что мы не встретим никого из моих преподавателей. Но, разумеется, удача была не на моей стороне.

— Вэнь! — раздался голос из-за угла.

Я замерла. Профессор Морган собственной персоной выплыл из дверей кафедры и направился к нам. Сухой, как древний манускрипт, старик с седыми бровями и вечно поджатыми губами. Тот самый, который поставил мне двойку.

— Профессор, — пробормотала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я как раз шла к вам...

Но Морган меня не слушал. Он смотрел на Ксандера. Его глаза, выцветшие, но всё ещё острые, впились в моего спутника с интенсивностью, которую я никогда не видела у пожилого профессора. Он замер. Побледнел. А затем произнёс то, от чего у меня кровь застыла в жилах.

— Не может быть, — прошептал он. — Ксандриэль?

Ксандер снял очки. Его янтарные глаза встретились с глазами профессора.

— Морганус, — сказал он. — Ты постарел.

Я переводила взгляд с одного на другого. Морганус? Профессор Морган — Морганус? Они знают друг друга?

— Вы... вы знакомы? — выдавила я.

— Знакомы, — Ксандер чуть усмехнулся. — Профессор Морганус Линн был моим учеником. Около... сколько лет прошло? Шестьдесят? Семьдесят?

— Семьдесят три года, — прошептал Морган. — Я думал, вы погибли. Все думали, что вы погибли.

— Я спал.

— Пятьсот лет?

— Примерно так.

Морган медленно, словно боясь, что видение исчезнет, подошёл ближе. Он был ниже Ксандера почти на голову, но сейчас казался ещё меньше, сгорбленный, потрясённый, похожий на человека, который увидел призрака.

— Как? Как вы выжили?

— Долгая история. Но если вкратце, благодаря твоей студентке, — Ксандер положил руку мне на плечо. — Мира нашла меня и... помогла восстановиться.

Морган перевёл взгляд на меня. В его глазах читалось сложное чувство, смесь недоверия, потрясения и чего-то ещё. Чего-то похожего на уважение.

— Вэнь, — сказал он. — Вы... вы спасли Ксандриэля Игниса?

— Я не знала, кто он, — пробормотала я. — Он был в форме ящера. Я думала, это сбежавший эксперимент с Химерологии.

— Ящер? — Морган моргнул. Потом перевёл взгляд на Ксандера. — Ящер?!

— Это было унизительно, — признал Ксандер. — Но эффективно. Она бы не взяла меня домой, если бы я выглядел как дракон.

Морган открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Потом сделал то, чего я никогда не видела за четыре года учёбы: он рассмеялся. Сухо, надтреснуто, но искренне.

— Ящер! — повторил он, качая головой. — Повелитель Грозового Ущелья в форме ящера. Моя жизнь прожита не зря.

— Вообще-то, — заметил Ксандер, — я предпочитаю называть это «компактной формой».

— Компактной формой! — Морган снова засмеялся, а затем резко оборвал смех и посмотрел на меня. — Вэнь, вы осознаёте, что сделали?

— Ну... подобрала раненое существо?

— Вы спасли последнего дракона. Последнего. И, судя по тому, что я вижу, — он оглядел нас обоих, — вы связаны с ним.

— Магическое партнёрство, — быстро сказала я.

Морган посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом перевёл глаза на руку Ксандера, которая всё ещё лежала на моём плече. Потом на мои щёки, которые, я чувствовала, начали краснеть. И промолчал. Но по его лицу было видно, что он всё понял.

— Что ж, — сказал он наконец, — полагаю, это многое объясняет. Ваш слабый резерв, Вэнь. Он не был слабым. Он был заблокирован. А теперь...

— Теперь он восстанавливается, — закончил Ксандер. — Мы работаем над этим.

— Я вижу, — сухо заметил Морган. — Что ж, как ваш профессор, я должен сказать, что это крайне нестандартный подход к решению академических проблем. Но как бывший ученик Ксандриэля... — он помедлил. — Я рад. Искренне рад.

Я выдохнула. Напряжение, которое копилось с момента встречи с Морганом, наконец отпустило. Он не сердился. Не угрожал отчислением. Наоборот, он был рад.

— Профессор, — сказала я, — я хотела показать вам черновики диплома...

— Потом, Вэнь, — он отмахнулся. — Сейчас у меня есть дела поважнее. Я должен сообщить декану. И ректору. И, вероятно, Совету Магов.

— Совету? — я встревожилась. — Это обязательно?

— Вэнь, — Морган посмотрел на меня поверх очков, — вы привели в Академию последнего дракона. Это событие века. Об этом будут говорить во всём магическом сообществе. Так что да, обязательно.

Я посмотрела на Ксандера. Тот пожал плечами.

—Я предупреждал, — прозвучало в моей голове.

— Когда ты предупреждал?!

—Вчера. Ты не слушала. Ты была занята.

Я застонала. Этот день становился всё более безумным.

*****

Следующие несколько часов прошли как в тумане.

Морган вызвал декана. Декан ректора. Ректор весь преподавательский состав. Нас с Ксандером провели в малый конференц-зал, тот самый, который использовали для встреч с высокими гостями. Там уже собрались профессора: с кафедры Артефакторики, с Зоомагии, с Истории магии, с Боевой магии. Все они смотрели на Ксандера с одинаковым выражением, смесью недоверия, любопытства и благоговейного страха.

Элли, которую тоже пригласили как представителя кафедры Зоомагии, поймала мой взгляд и выразительно подняла брови.«Вот это ты влипла» , говорил её взгляд.

— Господа, — начал ректор, высокий грузный маг с окладистой бородой, — профессор Морган утверждает, что перед нами Ксандриэль Игнис, Лорд Западного Пика, последний из рода Небесных Драконов.

— Я не утверждаю, — сухо заметил Морган. — Я знаю. Он был моим учителем.

В зале поднялся гул.

— Это невозможно, — возразил кто-то с кафедры Истории. — Драконы вымерли пятьсот лет назад. Это подтверждено всеми источниками.

— Источники ошибаются, — сказал Ксандер, и его голос перекрыл гул, как нож масло. — Я не вымер. Я спал. А теперь проснулся.

— И как вы это докажете?

Ксандер посмотрел на говорившего. Затем расправил плечи, и его крылья, которые он держал плотно прижатыми к спине, раскрылись. Огромные, перепончатые, переливающиеся индиго и серебром. Они заняли ползала. Хвост высвободился и хлестнул по полу, оставляя на каменной плитке лёгкую царапину. Глаза вспыхнули янтарным огнём, и в этом огне было что-то древнее, первобытное, не поддающееся описанию.

В зале наступила тишина. Такая глубокая, что было слышно, как за окном шумит ветер.

— Достаточно доказательств? — спросил Ксандер.

— Достаточно, — прошептал ректор.

Крылья сложились. Хвост снова обернулся вокруг талии. Глаза потускнели до обычного янтарного цвета. Ксандер снова стал похож на человека, просто очень странного человека с чешуйчатыми татуировками.

— Что ж, — ректор откашлялся, — в таком случае... добро пожаловать в Академию, лорд Игнис.

— Благодарю. — Ксандер чуть наклонил голову. — Но у меня есть просьба.

— Слушаем.

— Я хочу присутствовать на пересдаче мисс Вэнь по артефакторике. В качестве наблюдателя.

Я поперхнулась воздухом.

— Что? — вырвалось у меня.

—Тихо, — мысленно сказал он. —Это часть плана.

— Какого ещё плана?!

Но он уже не отвечал. Ректор, поколебавшись, кивнул.

— Это нестандартно, но... полагаю, мы можем сделать исключение.

— Отлично, — Ксандер улыбнулся, той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. — Тогда договорились.

Когда мы наконец вышли из зала, я набросилась на него:

— Ты с ума сошёл?! Присутствовать на моей пересдаче? Ты хочешь, чтобы я опозорилась перед тобой и всем преподавательским составом?!

—Ты не опозоришься.

— Откуда ты знаешь?!

—Потому что я тебя подготовлю.

Он взял меня за руку.

—Два дня. У нас два дня. Я научу тебя тому, что знаю сам. Ты сдашь эту пересдачу так, что Морганус будет умолять тебя остаться в аспирантуре.

Я смотрела на него, на его уверенное лицо, на его горящие глаза, на его хвост, который самодовольно подрагивал под плащом. И вдруг поняла, что улыбаюсь.

— Ладно, — сказала я. — Два дня. Готовь меня, Повелитель Грозового Ущелья.

—Слушаюсь, мой источник.

— И прекрати так меня называть!

—Ни за что.

Я закатила глаза, но улыбка не исчезла. Впереди была пересдача. Впереди была куча проблем, включая то, что теперь о Ксандере знала вся Академия. Но рядом со мной шёл дракон, мой дракон, и почему-то всё это уже не казалось катастрофой.

Мы вышли из Академии. Дождь наконец прекратился. Сквозь тучи пробился робкий солнечный луч, первый за три дня.

— Смотри, — сказала я, указывая на небо. — Солнце.

—Хороший знак, — ответил Ксандер. —Очень хороший.

И мы пошли домой.

Глава 12. Ревность

Ксандер

Я помнил вкус ревности.

За две тысячи лет я испытывал её нечасто, драконы не склонны к этому чувству. Мы собственники, да. Мы охраняем свои сокровища и свои территории. Но ревность, та, что грызёт изнутри, заставляет сжимать когти и скалиться, была нам почти незнакома. Почти.

Последний раз я ревновал, кажется, в четырнадцатом веке. К одной жрице, которая посмела предложить свою энергию другому дракону. Тот дракон, к слову, не пережил нашей встречи. Но то была ревность собственника, а не...

Не то, что я чувствовал сейчас.

Мы сидели в библиотеке Академии. Мира за столом, заваленным книгами по артефакторике. Я напротив, в человеческой форме, с томиком древних рун, который мне одолжил Морганус. Мы готовились к пересдаче, которая должна была состояться завтра. Мира усердно зубрила формулы, чертила схемы, бормотала под нос заклинания. Я помогал, поправлял, объяснял то, что в учебниках было изложено путано или неверно.

Всё шло хорошо. Спокойно. Продуктивно.

А потом в библиотеку вошёл он.

Я почувствовал его присутствие раньше, чем увидел. Магическая аура, сильная, но какая-то скользкая. Маслянистая. Такую ауру имеют маги, которые привыкли получать желаемое нечестным путём. Я поднял голову и увидел мужчину лет тридцати пяти, высокого, с тёмно-русыми волосами, уложенными в безупречную причёску. Одет он был в дорогую мантию преподавательского покроя, тёмно-зелёную, с серебряной каймой. На пальцах блестели перстни. Много перстней. Слишком много для человека с хорошим вкусом.

Он шёл через зал, и студенты расступались перед ним, как вода перед носом лодки. В его походке была та особенная вальяжность, которая появляется у людей, уверенных в своей неотразимости. Я сразу его невзлюбил.

— Профессор Вэллс, — прошептала Мира, отрываясь от конспектов. В её голосе прозвучала странная смесь уважения и... напряжения? — С кафедры Драконологии.

Драконологии?

Я чуть не рассмеялся вслух. В Академии, где последнего дракона видели пятьсот лет назад, существует кафедра Драконологии? Чему они там учат? Теоретической чешуе? Истории вымерших видов?

Профессор Вэллс тем временем приблизился к нашему столу. Его взгляд скользнул по мне, оценивающе, цепко, и остановился на Мире. На его губах появилась улыбка. От этой улыбки у меня непроизвольно дёрнулся хвост под столом.

— Мисс Вэнь, — произнёс он голосом, который, видимо, должен был звучать обволакивающе, но на самом деле звучал как патока с привкусом фальши. — Наслышан о вашем... спутнике.

— Профессор Вэллс, — Мира вежливо кивнула. — Познакомьтесь, это Ксандриэль. Мой магический партнёр.

— Магический партнёр, — повторил Вэллс, растягивая слова. — Как интересно. Я слышал, вы утверждаете, что вы дракон, лорд Игнис?

— Я не утверждаю, — ответил я, не вставая. — Я знаю.

— Поразительно, — Вэллс придвинул стул и сел за наш стол без приглашения. — Знаете, я посвятил изучению драконов всю свою жизнь. Я написал семь монографий. Я знаю о вашем виде всё, что только можно знать из сохранившихся источников. И когда я услышал, что в Академии появился живой дракон... — он развёл руками. — Я не мог не прийти познакомиться.

— Теперь вы познакомились, — сухо сказал я.

Он пропустил мою грубость мимо ушей. Его внимание переключилось на Миру.

— Я также слышал, что вы источник лорда Игниса. Это удивительно. Знаете, в древности связь между драконом и источником считалась одной из самых интимных форм магического партнёрства. Почти брачной.

Мира покраснела. Я сжал челюсти.

— Это магическое партнёрство, — сказала она. — Не более.

— О, разумеется, разумеется, — Вэллс улыбнулся ещё шире. — Но знаете, мисс Вэнь, ваш случай представляет огромный научный интерес. Я бы хотел изучить вашу связь подробнее. Провести несколько тестов. Измерить энергетические потоки. Возможно, даже написать совместную статью.

— Моя связь с Мирой не является объектом для научного изучения, — отрезал я.

— Лорд Игнис, я понимаю вашу щепетильность. Но подумайте о научном прогрессе. О магическом сообществе. О том, сколько мы можем узнать о природе драконьей магии благодаря вашему сотрудничеству!

Я уже открыл рот, чтобы ответить, довольно резко, но Мира меня опередила.

— Я подумаю над вашим предложением, профессор, — сказала она дипломатично. — После пересдачи.

— Кстати, о пересдаче! — Вэллс хлопнул ладонью по столу, отчего мои книги подпрыгнули. — Я слышал, вы будете присутствовать, лорд Игнис. В качестве наблюдателя. Это очень необычно.

— Я имею на это право, — сказал я.

— Разумеется, разумеется. Никто не оспаривает. Просто... — он наклонился ближе к Мире, понизив голос до якобы доверительного шёпота, — если вам понадобится дополнительная подготовка, мисс Вэнь, я всегда готов помочь. У меня есть доступ к редким материалам по артефакторике, которых нет в общей библиотеке. Мы могли бы позаниматься индивидуально.

Моя рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак. Когти, я не заметил, когда они выпустились, процарапали деревянную столешницу.

— Благодарю, профессор, — сказала Мира. — Но у меня уже есть наставник.

Она посмотрела на меня. В её глазах была поддержка и лёгкое предупреждение.«Успокойся», говорил этот взгляд.«Не устраивай сцену».

Я заставил себя разжать кулак. Когти втянулись обратно.

— Понимаю, — Вэллс поднялся. — Что ж, не буду вам мешать. Удачи на пересдаче, мисс Вэнь. Лорд Игнис, — он кивнул мне с той особой вежливостью, которая на самом деле означает пренебрежение. — Надеюсь, мы ещё увидимся.

Он ушёл, всё той же вальяжной походкой. Его аура ещё несколько секунд висела в воздухе маслянистым облаком. Я смотрел ему вслед и думал о том, как приятно было бы поджарить его немного. Совсем чуть-чуть. До хрустящей корочки.

— Ксандер, — тихо позвала Мира.

Я повернулся к ней. Она смотрела на меня с тревогой.

— Ты в порядке? Ты процарапал стол.

Я опустил взгляд. На столешнице красовались четыре глубокие царапины от моих когтей.

— Прости. Я оплачу ремонт.

— Дело не в столе. Ты... ты ревнуешь?

— Драконы не ревнуют, — сказал я автоматически.

— Ага, а я стройная блондинка.

Я посмотрел на неё. На её мягкие щёки, на сползшие на нос очки, на растрёпанный пучок, из которого выбивались пряди. На её полные руки, обхватившие учебник. На её грудь, поднимающуюся и опускающуюся в такт дыханию. На её губы, те самые, которые я целовал вчера ночью.

— Ладно, — сдался я. — Возможно, я испытываю некоторую территориальную реакцию.

— Территориальную реакцию? — она чуть улыбнулась.

— Ты мой источник. Моя связь с тобой уникальна. Когда другой маг, особенно маг с такой скользкой аурой, как у этого Вэллса, приближается к тебе и предлагает «индивидуальные занятия», мой внутренний дракон воспринимает это как угрозу.

— Твой внутренний дракон? А внешний?

— Внешний полностью с ним согласен.

Она рассмеялась, тихо, чтобы не потревожить библиотечную тишину.

— Ксандер, профессор Вэллс просто учёный. Он изучает драконов. Конечно, он заинтересовался тобой.

— Он заинтересовался не только мной. Ты видела, как он на тебя смотрел?

— Как?

— Как на редкий артефакт, который он хочет заполучить в свою коллекцию.

Она вздохнула.

— Даже если так, какое это имеет значение? Я с тобой. Ты со мной. Мы связаны. Он мне не интересен.

— Знаю.

— Тогда в чём дело?

Я помолчал. Дело было не в Вэллсе. Вернее, не только в нём. Дело было во мне. В том, что я чувствовал себя уязвимым. В человеческой форме я мог выглядеть внушительно, но моя магия всё ещё была нестабильна. Мой резерв зависел от Миры. Если бы кто-то, например, скользкий профессор с маслянистой аурой, попытался встать между нами... я не был уверен, что смогу защитить нашу связь.

— Дело в том, — сказал я наконец, — что я впервые за пятьсот лет боюсь потерять кого-то.

Мира отложила учебник. Протянула руку через стол и накрыла мою ладонь своей. Её пальцы были тёплыми, мягкими, такими знакомыми.

— Ты меня не потеряешь, — сказала она. — Обещаю.

Я перевернул ладонь и переплёл свои пальцы с её.

— Знаешь, в древности драконы иногда заключали с источниками формальные союзы. Это называлось «связь крыла». Это было больше, чем просто партнёрство.

— Что именно? — тихо спросила она.

— Это означало, что дракон и источник одно целое. Что они принадлежат друг другу. Что никто не может встать между ними. Это было... навсегда.

— Навсегда это долго.

— Я знаю. Поэтому я не предлагаю тебе этого сейчас. Просто имей в виду, что такой вариант существует.

Она долго смотрела на меня. Потом сжала мои пальцы.

— Хорошо.

*****

Вечером мы возвращались домой. Дождь наконец прекратился, и над городом висело чистое, холодное небо, усыпанное звёздами. Мира шла рядом, держа меня под руку, и рассказывала о том, что Морганус (она всё ещё называла его профессором Морганом) дал ей дополнительные материалы для подготовки.

— Он сказал, что я могу сдать на отлично, — говорила она. — Представляешь? Профессор Морган, который полжизни меня критиковал, верит в меня!

—Потому что ты стала лучше, — ответил я мысленно. В человеческой форме я предпочитал не разговаривать вслух на улице, голос был слишком низким и привлекал внимание.

— Я стала лучше благодаря тебе.

—Благодаря себе. Я только помог.

Мы свернули в наш переулок. И тут я почувствовал это.

Запах. Тот самый маслянистый запах, который я ощутил в библиотеке. Он стал сильнее. Свежее. Словно его источник был где-то рядом.

Я остановился.

— Что случилось? — спросила Мира.

—Ничего. Просто показалось.

Я обвёл взглядом переулок. Никого. Только тени, мусорные баки и кошка, метнувшаяся через дорогу. Но запах остался. Он висел в воздухе, как несвежее бельё.

Кто-то следил за нами.

Я не стал говорить Мире. Она и так нервничала перед пересдачей. Но про себя отметил: нужно быть осторожнее. Профессор Вэллс был не просто любопытным учёным. От него исходила угроза. Пока смутная, едва оформленная. Но я прожил достаточно долго, чтобы доверять своим инстинктам.

Дома я сразу перекинулся в форму ящера, так было легче экономить энергию. Мира заварила чай, села за конспекты. Я устроился на своём обычном месте, на подушке рядом с её локтем.

—Ты волнуешься перед завтрашним? — спросил я.

— Немного. Но уже не так, как раньше, — она повернулась ко мне. — Знаешь, когда я думаю о пересдаче, я вспоминаю, что ты будешь там. И мне становится спокойнее.

—Я буду там. И я не дам тебя в обиду.

— Даже если профессор Морган снова поставит двойку?

—Морганус не посмеет. Я его учитель. Если он поставит тебе двойку, я заставлю его переписывать учебники по артефакторике. От руки. Все десять томов.

Она рассмеялась. Потом наклонилась и поцеловала меня в макушку, туда, где чешуя переходила в более мягкую кожу. Я прикрыл глаза.

— Ксандер? — прошептала она.

—М-м?

— Что бы ни случилось завтра... я рада, что ты есть.

Я не ответил. Но мой хвост сам собой обвился вокруг её руки, и этого было достаточно.

*****

Ночь перед пересдачей выдалась беспокойной.

Мира долго ворочалась, бормотала во сне формулы, вздрагивала. Я лежал рядом, в форме ящера, и охранял её сон. Где-то около трёх часов ночи я почувствовал, как она проснулась.

— Не спится? — спросила она шёпотом.

—Я могу не спать неделями. Драконья особенность.

— Повезло, — она повернулась на бок и посмотрела на меня. — Я всё думаю о Вэллсе.

Мои когти непроизвольно выпустились.

—Что именно?

— Он странный. Я никогда раньше с ним не общалась, только видела на общих собраниях. Но сегодня... он смотрел на тебя так, словно хотел препарировать.

—Он учёный. Учёные всегда хотят препарировать.

— Нет, это был другой взгляд. Я не знаю, как объяснить. Словно он увидел не просто дракона, а возможность. Шанс. Что-то, что можно использовать.

Я помолчал. Её интуиция работала лучше, чем она думала.

—Ты права, — сказал я наконец. —Вэллс опасен. Я пока не знаю, чем именно, но опасен.

— И что нам делать?

—Пока ничего. Сдавай пересдачу. А потом мы разберёмся.

— Вместе?

—Вместе.

Она кивнула. Её веки отяжелели. Через несколько минут она уснула, на этот раз спокойно. Я лежал рядом, смотрел в потолок и думал.

Профессор Вэллс. Кафедра Драконологии. Семь монографий. Интерес к нашей связи.

Слишком много совпадений.

Я вспомнил маслянистый привкус его ауры. Вспомнил, как он смотрел на Миру, оценивающе, собственнически. Вспомнил запах в переулке.

Завтра пересдача. А после неё я начну копать.

*****

Утро пересдачи началось с того, что Мира чуть не сожгла чайник.

Она так нервничала, что забыла налить в него воду и включила пустым. Хорошо, что я почувствовал запах горелого пластика раньше, чем чайник взорвался. Я перекинулся в человеческую форму, выдернул шнур из розетки и залил дымящийся прибор водой.

— Прости! — Мира стояла посреди кухни с выражением ужаса на лице. — Я просто... я думала о рунах, и...

— Всё в порядке, — я поставил чайник в раковину. — Чайник ерунда. Ты готова?

— Нет. Да. Я не знаю!

Она была в том самом тёмно-синем платье, которое надевала на наше первое свидание. Волосы собраны в аккуратный пучок, очки протёрты до блеска, на губах капелька блеска. Выглядела она великолепно. И была в панике.

Я подошёл и взял её за плечи.

— Мира. Посмотри на меня.

Она подняла глаза. За стёклами очков они казались огромными и блестящими.

— Ты знаешь материал. Ты готовилась две недели. Ты занималась с лучшим наставником в истории магии, со мной. Ты справишься.

— А если нет?

— Тогда я сожгу экзаменационную ведомость.

— Ксандер!

— Шучу, — я улыбнулся. — Почти. Но ты справишься.

Она глубоко вздохнула. Потом ещё раз. Её плечи под моими ладонями чуть расслабились.

— Ладно. Идём.

*****

В Академии нас уже ждали.

Экзаменационная аудитория была полна. Профессор Морган восседал за главным столом, раскладывая какие-то бланки. Рядом с ним сидел декан, тот самый грузный маг с бородой. И ещё несколько преподавателей, включая, я не удивился, профессора Вэллса. Тот улыбнулся нам, и от этой улыбки у меня снова зачесались когти.

— Мисс Вэнь, — произнёс Морганус сухо, — прошу садиться.

Мира села за экзаменационный стол. Я остался у стены, скрестив руки на груди. Крылья были плотно прижаты к спине, я не хотел создавать лишнего драматизма. Хотя, признаться, очень хотелось расправить их и напомнить Вэллсу, с кем он имеет дело.

— Билет номер семь, — объявил Морганус. — Тема: «Руны накопления и их применение в артефактах долговременного действия».

Мира кивнула. Взяла билет. Её пальцы чуть дрожали.

—Дыши, — напомнил я мысленно.

Она чуть заметно кивнула.

И начался экзамен.

Мира отвечала на вопросы, сначала теорию, потом практическое задание. Она чертила руны на доске, объясняла принципы накопления, показывала, как стабилизировать энергетические потоки. Её голос поначалу дрожал, но с каждой минутой становился увереннее. Она знала материал. Она действительно знала его, не зазубрила, а поняла.

Я смотрел на неё и чувствовал гордость. Странное, почти отцовское чувство. А может, и не отцовское. Может, это была гордость партнёра, который видит, как растёт и расцветает его источник.

Профессор Вэллс тоже смотрел на Миру. И его взгляд мне не нравился.

— Отлично, мисс Вэнь, — произнёс Морганус, когда она закончила. — Признаюсь, я впечатлён. Ваша подготовка значительно улучшилась.

— Спасибо, профессор.

— Думаю, мы можем поставить... отлично.

— Минуточку, — раздался голос Вэллса.

Все повернулись к нему. Он сидел, откинувшись на стуле, и вертел в пальцах какой-то кристалл.

— Профессор Вэллс? — Морганус приподнял бровь.

— Я хотел бы задать дополнительный вопрос. Если позволите.

— Это нестандартно, но... — Морганус покосился на меня. — Полагаю, можно.

Вэллс поднялся. Его улыбка стала шире.

— Мисс Вэнь, — сказал он, подходя ближе, — вы демонстрируете прекрасное знание рунической теории. Но теория это одно, а практика совсем другое. Скажите, вы когда-нибудь пробовали применить руны накопления к живому существу?

Мира нахмурилась.

— К живому существу? Это запрещено Этическим кодексом магов.

— Формально да. Но в научных целях, с согласия испытуемого... — он пожал плечами. — Скажем, ваш магический партнёр. Дракон. Вы могли бы нанести руну на его чешую и посмотреть, как артефактная магия взаимодействует с драконьей.

Я шагнул вперёд.

— Это исключено, — сказал я.

Вэллс обернулся ко мне.

— Лорд Игнис, я понимаю вашу щепетильность. Но подумайте о научном прогрессе. Мы могли бы узнать так много о природе вашей магии...

— Я сказал исключено.

Он посмотрел на меня. Его глаза, светло-серые, почти бесцветные, встретились с моими. И на мгновение мне показалось, что за этой маской учёного-энтузиаста мелькнуло что-то другое. Что-то тёмное. Жадное. Голодное.

— Что ж, — сказал он, отступая, — я просто предложил. Не буду настаивать.

— Экзамен окончен, — объявил Морганус, явно желая разрядить обстановку. — Мисс Вэнь, ваша оценка отлично. Поздравляю.

Мира выдохнула. На её лице расплылась улыбка, та самая, которую я так любил.

— Спасибо, профессор!

Она вскочила, собрала свои вещи и подбежала ко мне. Её глаза сияли.

— Я сдала! На отлично!

— Я знал, что ты сдашь.

— Ты был прав! Ты был абсолютно прав!

Она обняла меня, прямо там, в аудитории, на глазах у всех преподавателей. Я опешил на мгновение, а потом обнял её в ответ. Мои крылья чуть приподнялись, создавая вокруг нас подобие кокона.

Когда мы отстранились, я поймал взгляд Вэллса. Он смотрел на нас и больше не улыбался. Его лицо было холодным, оценивающим. Лицо человека, который прикидывает, как использовать то, что он увидел.

Я обвёл аудиторию глазами. Морганус прятал улыбку в бороду. Декан что-то записывал. Остальные преподаватели перешёптывались.

— Идём отсюда, — сказал я Мире.

— Да. Домой.

Мы вышли в коридор. Мира всё ещё улыбалась. Я нет.

Профессор Вэллс знал что-то. Что-то о драконах, о рунах, о связях между драконами и источниками. И он не остановится. Его интерес к Мире был не научным. Или не только научным.

Но сегодня я не буду думать об этом. Сегодня Мира сдала экзамен. Сегодня она была счастлива. А я был рядом с ней.

Остальное подождёт до завтра.

Глава 13. По-драконьи

Пересдача была сдана. Диплом спасён. Профессор Морган пожал мне руку и сказал то, чего я никогда не ожидала услышать: «Вэнь, у вас талант. Не зарывайте его в землю».

Я вышла из аудитории на ватных ногах, прижимая к груди зачётку с жирной пятёркой, и первым, кого я увидела, был Ксандер. Он стоял у окна в коридоре, скрестив руки на груди, и смотрел на меня своими янтарными глазами. Крылья были плотно прижаты к спине, хвост спрятан, но даже в самой сдержанной позе он излучал ту особую, хищную грацию, которая заставляла студентов оборачиваться.

— Поздравляю, — сказал он.

— Спасибо, — я улыбнулась. — Ты был прав. Я справилась.

— Я знал.

— Ты всегда всё знаешь.

— Почти всё, — он чуть наклонил голову. — Например, я не знаю, что ты хочешь делать дальше.

Я задумалась. Впереди был целый вечер, свободный, не обременённый конспектами, зубрёжкой и страхом перед пересдачей. Впервые за несколько недель я могла делать всё, что захочу.

— Я хочу домой, — сказала я. — С тобой.

Он улыбнулся, той самой улыбкой, от которой у меня до сих пор перехватывало дыхание.

— Тогда идём.

Мы вышли из Академии. На улице смеркалось. Ноябрьское небо было затянуто тучами, но дождя не было, только холодный ветер, пахнущий прелой листвой и приближающейся зимой. Мы шли через кампус, и я вдруг поняла, что больше не боюсь. Не боюсь, что меня отчислят. Не боюсь, что я недостаточно хороша. Не боюсь даже того, что обо мне думают другие. Я сдала экзамен. Я была с драконом. Я была счастлива.

*****

По дороге домой мы зашли в супермаркет. Я купила продукты для ужина, хороший стейк, свежие овощи, зелень. Ксандер, разумеется, критиковал качество мяса («В моё время скот пасли на магических лугах, от этого мясо было нежнее»), но с интересом разглядывал витрины и упаковки. В отделе специй он застрял надолго, нюхая каждую баночку и комментируя: «Это было в моём времени», «Это тоже», «А это что за гадость?», «Это ванилин, искусственный ароматизатор», «Фу».

Кассирша, пожилая женщина с усталыми глазами, посмотрела на нас с лёгким недоумением. Ещё бы: высокий бледный мужчина в странном плаще, с тёмными очками на пол-лица, спорит с невысокой пухленькой девушкой о достоинствах мускатного ореха. Но она ничего не сказала, просто пробила покупки и пожелала хорошего вечера.

Дома Ксандер сразу перекинулся в форму ящера, человеческая форма отнимала слишком много энергии, и он берёг резерв. Я переоделась в домашнее, заварила чай и принялась готовить ужин. Ксандер сидел на своём привычном месте, на книжной полке, свесив хвост, и давал указания.

—Мясо надо переворачивать чаще.

— Я знаю.

—И добавь розмарин. Ты купила розмарин?

— Купила.

—Хорошо. Розмарин это единственная приправа, достойная драконьего стола.

— Ты же всё равно не ешь.

—Я буду нюхать. Аромат это половина удовольствия от еды.

Я рассмеялась. С ним было так легко. По-домашнему. Словно мы прожили вместе не несколько недель, а целую жизнь. Словно он всегда был здесь, на этой полке, с этим хвостом, с этими комментариями.

Ужин удался. Стейк получился сочным, овощи хрустящими. Я накрыла на стол, две тарелки, два бокала, бутылка красного вина, которую я приберегала для особого случая. Сдача экзамена казалась мне достаточно особым случаем. Ксандер, всё ещё в форме ящера, сидел на столе и смотрел, как я ем.

—Ты не представляешь, как странно нюхать еду, но не есть её, — заметил он.

— Ты можешь перекинуться и присоединиться.

—Нет. Я коплю энергию.

— Для чего?

Он помолчал.

—Для вечера.

Я чуть не поперхнулась вином.

— Для вечера? Что значит «для вечера»?

—Я хочу, чтобы эта ночь была особенной.

Его янтарные глаза смотрели на меня серьёзно, без обычной иронии.

—Наша первая ночь была спонтанной. Прекрасной, но спонтанной. А сегодня я хочу сделать всё правильно.

— Правильно?

—По-драконьи.

Я отложила вилку. Сердце забилось быстрее.

— И что значит «по-драконьи»?

—Это значит без спешки. С полным вниманием к тебе. С ритуалом.

— Ритуалом?

—Драконы не просто занимаются сексом, Мира. Мы соединяемся с партнёром на энергетическом уровне. Это больше, чем физический акт. Это обмен сущностями.

Я сглотнула.

— Это звучит... серьёзно.

—Потому что это серьёзно. Связь крыла, о которой я говорил, это именно такой обмен. Постоянный. Нерушимый. Но даже без формального союза, просто полное соединение это мощный ритуал. Я хочу, чтобы ты была готова.

— Я готова, — сказала я. Мой голос прозвучал увереннее, чем я ожидала.

—Хорошо. Тогда ужинай. И жди меня.

Он спрыгнул со стола и исчез в ванной. Я услышала знакомый звук трансформации, тихий хруст, шелест, свечение, пробивающееся сквозь щель под дверью. Через несколько минут дверь открылась, и в комнату вышел Ксандер в человеческой форме. Обнажённый. С влажными после душа волосами, которые он собрал в низкий хвост. С крыльями, плотно прижатыми к спине. С хвостом, обвивающим его собственную ногу.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не только возбуждение, хотя и его было предостаточно. Что-то более глубокое. Более настоящее.

— Ты прекрасна, — сказал он.

— Я даже не переоделась.

— Ты в своей домашней футболке, с растрёпанными волосами и бокалом вина в руке. Ты выглядишь как дома. А для меня нет ничего прекраснее.

Я поставила бокал. Подошла к нему. Положила ладони на его грудь, туда, где билось сердце. Быстро. Сильно. По-человечески.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь, — он взял мою руку и поднёс к губам, — мы начнём.

*****

Он не торопился.

Я думала, что после недель подготовки, после душа, после «первого раза» в ванной, мы сразу перейдём к делу. Но Ксандер, кажется, решил доказать, что «по-драконьи» означает «медленно».

Он усадил меня на кровать. Сам встал на колени передо мной, так, что его лицо оказалось на уровне моего живота. Его руки легли на мои бёдра, а глаза, янтарные, горящие, смотрели снизу вверх.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он тихо, — что для меня это не просто секс. Это соединение. Я впущу тебя в свою сущность, а ты впустишь меня в свою. Это может быть... интенсивно.

— Я не боюсь.

— Знаю. Поэтому ты здесь. Поэтому ты мой источник.

Он наклонился и поцеловал мой живот, прямо через ткань футболки. Тёплое дыхание, прикосновение губ, лёгкая влажность, и по моему телу пробежала дрожь. Его руки скользнули под футболку, и я подняла руки, позволяя ему снять её. Затем лифчик. Затем трусики. Он раздевал меня медленно, методично, словно разворачивал драгоценный подарок.

Когда я осталась полностью обнажённой, он отстранился и посмотрел на меня. Долго. Внимательно. Его взгляд скользил по моим плечам, по груди, по животу, по бёдрам. Я хотела прикрыться, инстинктивно, как всегда, но он покачал головой.

— Не прячься. Я хочу видеть тебя.

— Я не... — начала я, но он приложил палец к моим губам.

— Тш-ш. Ты красива. Я говорил это раньше и скажу ещё столько раз, сколько потребуется, чтобы ты поверила. Твоё тело, мягкое, пышное, женственное, именно такое, каким должно быть тело богини.

— Богини?

— Да. В моём мире женщины с твоими формами считались священными. Их изображали на фресках, им посвящали храмы. А ты прячешь себя под мешковатыми свитерами и стесняешься.

Я не нашлась, что ответить. От его слов внутри что-то дрожало, не возбуждение, а что-то более глубокое. Принятие. Меня принимали. Всю, без остатка.

Он снова наклонился и поцеловал меня, на этот раз в губы. Медленно, глубоко, его раздвоенный язык скользнул в мой рот, и я почувствовала знакомый привкус чая с жасмином. Его руки тем временем блуждали по моему телу, по спине, по бокам, по бёдрам. Он гладил, массировал, исследовал. Словно у него было всё время мира.

— Ложись, — прошептал он.

Я легла на спину. Простыня была прохладной и гладкой. Он навис надо мной, опираясь на локти. Его крылья расправились, огромные, перепончатые, переливающиеся индиго, и создали над нами купол, отгораживающий от остального мира. В этом куполе были только мы. Только его тело и моё. Только его дыхание и моё.

— Я хочу попробовать кое-что, — сказал он. — Если ты не против.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты почувствовала мою сущность. Не только тело. Не только магию. А то, что внутри.

— Как?

— Закрой глаза. И открой свой разум.

Я закрыла глаза. На секунду ничего не происходило, только его дыхание, только его тепло. А потом...

Это было похоже на погружение в тёплую воду. Образы, звуки, запахи, которых не существовало. Я видела, нет, не видела, а чувствовала, бескрайнее небо, залитое звёздами. Скалистые пики, покрытые снегом. Ветер, который пел в ущельях. Огонь, древний, вечный, живущий внутри него. И одиночество. Глубокое, как океан, одиночество, которое он носил в себе столетиями.

А потом я. Мой образ в его сознании. Тёплый. Светлый. Домашний. Я была там, среди звёзд и скал, и я была его якорем.

— Ты видишь? — прошептал он.

— Да... — мой голос дрожал. — Это... невероятно.

— Это моя душа. То, что осталось от меня, когда всё остальное исчезло. А теперь я хочу увидеть твою. Можно?

Я кивнула, не в силах говорить. И тогда он вошёл в меня.

Не физически, пока нет. Его сознание коснулось моего, и я почувствовала, как он проходит сквозь мои защиты, сквозь мои стены, сквозь всё, что я строила годами. Он не взламывал, он просто просачивался, мягко, бережно, как вода просачивается сквозь песок. И я впускала его. Потому что ему можно. Потому что ему я доверяла.

— Твоя душа, — прошептал он, — прекрасна. В ней столько света, сколько ты сама не осознаёшь. Столько силы. Ты прятала её даже от себя.

По моим щекам текли слёзы. Я не знала, почему плачу. Может быть, от облегчения. Может быть, от того, что меня наконец-то увидели. По-настоящему.

— Теперь, — сказал он, и его голос стал ниже, интимнее, — мы соединимся физически.

Он раздвинул мои ноги и устроился между ними. Его возбуждение коснулось моего входа, горячее, твёрдое, требовательное. Но он не вошёл сразу. Он ждал. Смотрел на меня.

— Ты готова?

— Да, — прошептала я.

Он вошёл. Медленно. Очень медленно. Мои мышцы растягивались, принимая его, и это было не больно, просто полно. Словно я была пустой, а теперь наполнилась. Он замер на мгновение, давая мне привыкнуть, и я чувствовала, как наши энергии переплетаются. Индиго и золото. Дракон и человек. Он и я.

— Двигайся, — попросила я.

Он начал двигаться. Медленно, ритмично, плавно. Каждое движение отдавалось во мне волной удовольствия. Его губы касались моего лица, лба, щёк, губ. Его руки держали меня за бёдра. Его хвост обвил мою лодыжку. Его крылья трепетали над нами, создавая лёгкий ветерок. Он был везде. Он заполнял меня, физически и ментально.

— Ты чувствуешь? — прошептал он.

— Да...

— Наша связь. Она становится крепче.

Я чувствовала. Та нить, что связывала нас, теперь пульсировала ярко, как неон. Я чувствовала его удовольствие, так же ясно, как своё собственное. Чувствовала его любовь, да, теперь я могла назвать это любовью, без страха и сомнений. Чувствовала его благодарность, его нежность, его желание.

— Быстрее, — попросила я.

Он ускорился. Его движения стали более резкими, глубокими. Кровать скрипела под нами. Мои стоны становились громче. Я обхватила его ногами, притягивая ближе, глубже. Его рука скользнула между нашими телами и нашла мой клитор, он знал, где он, он всегда знал.

— Вместе, — прошептал он. — Давай вместе.

И я отпустила.

Оргазм накатил не волной, цунами. Он подхватил меня, закружил, выбросил куда-то за пределы реальности. Я кричала, кажется, его имя. Мои ногти впивались в его спину. Мои мышцы сжимались вокруг него. И он тоже, я чувствовала, как его тело напрягается, как его дыхание становится прерывистым, как его хвост сжимается вокруг моей ноги, как его семя изливается в меня горячей волной.

И в этот момент наша связь вспыхнула.

Буквально.

Свет, индиго, серебро, золото, заполнил комнату. Он исходил от нас обоих, пульсировал в такт нашим сердцам, отражался от стен, от потолка, от крыльев, которые сияли, как витражное стекло. Я чувствовала, как его энергия вливается в меня, а моя в него. Замкнутый круг. Вечный. Нерушимый.

Это длилось, наверное, несколько секунд. А может, несколько часов. Время потеряло значение. Остались только мы, два существа, соединённые магией, телом и душой.

Когда свечение погасло, Ксандер рухнул на меня. Тяжело дыша. Его крылья обмякли и накрыли нас обоих. Его сердце колотилось где-то у моего уха. Я обняла его, прижала к себе, чувствуя, как внутри разливается тепло, не только физическое, но и магическое.

— Это было... — начала я.

— Да, — прошептал он. — Это было.

Мы лежали молча. Я гладила его по волосам, мокрым, спутанным. Он целовал моё плечо, нежно, почти лениво. Его хвост всё ещё обвивал мою ногу. Его крылья всё ещё укрывали нас, как одеяло.

— Я люблю тебя, — сказала я.

Слова вырвались сами. Я не планировала их. Но они были правдой.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Его янтарные глаза горели, теперь не голодом, а чем-то другим. Чем-то более глубоким.

— Я люблю тебя, Мира Вэнь, — сказал он. — Мой источник. Моя спасительница. Мой дом.

Я улыбнулась.

— Ты когда-нибудь говорил это кому-то раньше?

— Нет. Никогда. Драконы не говорят таких слов.

— А ты?

— А я, — он коснулся моей щеки, — говорю. Потому что это правда.

Я притянула его к себе и поцеловала. Медленно. Нежно. Со вкусом чая с жасмином и чего-то ещё, чего-то, чему я ещё не знала названия. Может быть, счастья.

*****

Позже, когда мы лежали в обнимку, и за окном снова начинался дождь, я спросила:

— Что теперь?

— Теперь, — он поцеловал меня в висок, — мы живём. Вместе. Дальше.

— А связь крыла? Ты говорил, что это навсегда.

— Это навсегда. Но мы можем сделать её формальной. Если ты захочешь.

— А ты хочешь?

— Я хочу, — сказал он. — Но я не буду торопить. У нас впереди много времени. Целая жизнь.

— У меня не такая уж долгая. По сравнению с твоей.

Он помолчал. Его рука, лежавшая на моём животе, чуть напряглась.

— Знаю, — сказал он тихо. — Но я предпочитаю не думать об этом. Я предпочитаю думать о сегодня.

— Тогда думай о сегодня, — я повернулась и поцеловала его в губы. — А завтра будет завтра.

Он улыбнулся и притянул меня ближе. Его крылья сомкнулись над нами, и мы лежали в темноте, человек и дракон, источник и хранитель, два существа, которые нашли друг друга в мире, где никто не верил в чудеса.

За окном шумел дождь. В комнате пахло сексом, чаем с жасмином и магией. И я была счастлива.

По-настоящему. Впервые в жизни.

Глава 14. Исповедь

Я проснулась первой.

За окном серело хмурое ноябрьское утро. Дождь, который шёл всю ночь, наконец прекратился, оставив после себя мокрые крыши, запотевшие окна и ощущение свежести, какое бывает только после долгой непогоды. В комнате было тепло и тихо. Где-то вдалеке гудела машина. В трубах шумела вода, сосед сверху принимал душ.

А рядом со мной, раскинув крылья на полкровати, спал дракон.

Ксандер лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Его волосы, иссиня-чёрные, влажные после вчерашнего, разметались по плечам. Одно крыло свешивалось с кровати, касаясь кончиком пола. Второе накрывало мои ноги, тяжёлое и тёплое, как одеяло с подогревом. Хвост обвивал его собственную лодыжку. Чешуйчатые татуировки на предплечьях слабо мерцали в такт дыханию.

Он был прекрасен. До сих пор, после всего, что между нами было, я не могла привыкнуть к тому, насколько он прекрасен.

Я лежала и смотрела на него. Вспоминала вчерашнее. Ритуал. Свечение. То, как он вошёл в меня, не только физически, но и ментально. То, как я видела его душу, бескрайнее небо, скалистые пики, древний огонь. То, как он видел мою. То, как мы кончили вместе, и связь между нами вспыхнула, как сверхновая.

И слова. Те самые слова, которые он сказал, и которые сказала я.

«Я люблю тебя».

Уголки моих губ сами собой поползли вверх. Я чувствовала себя наполненной. Не в физическом смысле. Словно внутри меня что-то встало на место, то, что годами было сломано, смещено, потеряно. Теперь оно было здесь. Целое. Настоящее.

Я осторожно, чтобы не разбудить его, высвободилась из-под крыла. Накинула халат, тот самый, старый, махровый, и прошлёпала на кухню. Чайник приветственно загудел, согревая воду. Я заварила две кружки чая, зелёный с жасмином, как всегда, и села за стол, глядя на серое небо за окном.

В голове крутились мысли. Много мыслей. О вчерашнем. О сегодняшнем. О будущем.

О том, что он сказал о связи крыла. О том, что это «навсегда».

«Навсегда» — это долго. Особенно для дракона. Он прожил две тысячи лет и проживёт ещё столько же. Я простая смертная. Моя жизнь вспышка по сравнению с его вечностью. Он будет помнить меня, когда я состарюсь и умру. Будет ли он жалеть? Будет ли ему больно? Не лучше ли было бы оставить всё как есть, просто партнёрством, просто источником, чтобы потом, когда придёт время, ему было легче меня отпустить?

Я сжала кружку обеими руками. Чай обжигал ладони, но я не замечала.

— Ты думаешь слишком громко.

Я вздрогнула и обернулась. Ксандер стоял в дверях кухни, в человеческой форме, обнажённый, сонный, с примятыми волосами. Его крылья были сложены, хвост обвивал талию, как ремень. Он смотрел на меня и улыбался уголком губ.

— Доброе утро, — сказала я.

— Доброе, — он подошёл и сел напротив. Взял вторую кружку, отпил. — Твои мысли было слышно даже сквозь сон.

— Извини.

— Не извиняйся. Но скажи мне, что тебя тревожит.

Я помолчала. Он ждал. Его янтарные глаза смотрели на меня, внимательно, терпеливо. Так он смотрел всегда, когда я пыталась сформулировать что-то важное.

— Я думала о нас, — сказала я наконец. — О том, что будет дальше.

— И что же будет дальше?

— Ты дракон. Ты живёшь вечно. А я человек. Моя жизнь это песчинка в твоих песочных часах. Через пятьдесят, шестьдесят лет меня не станет. А ты останешься.

Он поставил кружку.

— Это то, что тебя тревожит?

— Да. Я не хочу, чтобы ты страдал. Не хочу, чтобы ты жалел. Может быть, нам стоит... не привязываться так сильно? Оставить всё как есть? Партнёрство, энергия, секс, но без...

— Без любви? — закончил он за меня.

— Да.

Он долго смотрел на меня. Потом протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были тёплыми, всегда тёплыми.

— Мира, — сказал он, — я прожил две тысячи лет. Я видел, как рождаются и умирают империи. Я видел, как мои сородичи уходили один за другим, пока я не остался последним. Я провёл пятьсот лет во сне, и когда проснулся, мир, который я знал, исчез. Друзья, враги, жрицы, короли все, кого я знал, обратились в прах.

Он сделал паузу. Его пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь.

— Я знаю, что такое потеря. Я знаю, что такое боль. И я знаю, что предпочёл бы прожить с тобой пятьдесят лет и потерять тебя, чем прожить ещё пятьсот, зная, что я отказался от этих пятидесяти из страха.

У меня защипало в глазах.

— Ты правда так думаешь?

— Правда, — он поднёс мою руку к губам и поцеловал кончики пальцев. — Драконы не боятся смерти. Мы боимся пустоты. Ты заполнила мою пустоту. Даже если ты уйдёшь через пятьдесят лет, эти пятьдесят лет будут стоить вечности.

Я не нашлась, что ответить. Слёзы, те самые, которые я сдерживала, потекли по щекам. Не от грусти. От облегчения.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Ты говорила вчера. И я говорил тебе то же самое.

— Это не было... моментом страсти? Ты правда так чувствуешь?

— Мира, — он обошёл стол, встал рядом со мной и притянул меня к себе, — я чувствовал это задолго до вчерашней ночи. Возможно, с того самого дня, когда ты принесла меня домой в своей толстовке и положила в коробку с грелкой. Просто я не хотел признаваться. Драконы не говорят таких слов.

— Но ты говоришь.

— Потому что ты научила меня.

Я уткнулась лицом в его грудь. Его руки обнимали меня, крылья чуть приподнялись, создавая кокон. Мы стояли так долго, просто обнимаясь, просто чувствуя друг друга.

— Знаешь, — сказала я наконец, — я должна тебе кое-что рассказать.

— Что именно?

— О моём прошлом. О моей семье. О том, почему я была такой зажатой.

Он отстранился и посмотрел на меня.

— Ты не обязана.

— Я хочу. Ты показал мне свою душу. Я хочу показать тебе свою. Не магически, словами.

Он кивнул и сел обратно за стол. Я взяла кружку, сделала глоток остывшего чая и начала.

Я родилась в маленьком городке на севере. Моя мать умерла, когда мне было пять. Я почти не помнила её, только запах лаванды и тепло рук. Отец воспитывал меня один.

Отец был хорошим человеком. По-своему. Он работал на мельнице, приходил домой поздно, уставший, пропахший мукой. Он никогда не бил меня, не кричал. Но он и не хвалил. Не обнимал. Не говорил, что любит. Он считал, что похвала портит детей, что «нечего зазнаваться», что «скромность украшает».

Когда я приносила пятёрки из школы, он кивал и говорил: «Могла бы и лучше». Когда я набрала высший балл на вступительном экзамене в Академию, он сказал: «Надеюсь, ты не опозоришь нашу фамилию». Когда я получила стипендию — «Не трать деньги на ерунду».

Я выросла с ощущением, что я недостаточно хороша. Что бы я ни делала, этого всегда было мало. Я привыкла критиковать себя раньше, чем это сделают другие. Привыкла прятаться в мешковатой одежде, потому что боялась услышать комментарии о своей внешности. Привыкла думать, что секс — это что-то, что я должна «заслужить», а не что-то, что может приносить удовольствие.

А потом появился Маркус.

— Твой бывший, — сказал Ксандер. В его голосе не было ревности, только внимание.

— Да. Он был популярным. Красивым. Все девушки на курсе хотели с ним встречаться. А он выбрал меня, — я горько усмехнулась. — Я думала, это потому, что я особенная. А на самом деле потому, что я была удобной. Тихой. Незаметной. Он мог делать со мной всё, что хотел, и я не жаловалась. Потому что думала, что так и надо.

— Что он делал?

— Ничего криминального. Просто он не спрашивал. Не интересовался, что мне нравится. Торопился. Кончал быстро, а когда я не успевала, говорил, что я «деревянная». Что со мной скучно. Что я фригидная.

Когти Ксандера, лежавшие на столе, чуть выпустились. Он не сказал ни слова, но я видела, как его челюсть сжалась.

— Я верила ему, — продолжила я. — Я думала, что проблема во мне. Что я действительно какая-то неправильная. Что секс это то, что я должна терпеть, а не то, от чего можно получать удовольствие. А потом он бросил меня. Сказал, что нашёл кого-то «погорячее». И я осталась одна. С ощущением, что я бракованный товар.

Ксандер молчал. Очень долго. Потом встал, обошёл стол и опустился передо мной на колени. Взял мои руки в свои.

— Твой бывший, — сказал он, и его голос был низким и опасным, — был идиотом. Полным, абсолютным идиотом. И если я когда-нибудь встречу его, я превращу его в горстку пепла.

— Не надо.

— Надо. Но я сдержусь. Потому что ты просишь, — он поднял мои руки к губам и поцеловал ладони. — Мира, посмотри на меня.

Я посмотрела. Его глаза горели, не гневом, а решимостью.

— Ты не бракованная. Ты не деревянная. Ты не фригидная. Ты самая чувственная, самая отзывчивая женщина, которую я когда-либо знал. А я знал многих. И то, что какой-то жалкий смертный не смог этого увидеть, его проблема. Не твоя.

— Я теперь это знаю, — прошептала я. — Благодаря тебе.

— Нет, — он покачал головой. — Ты знала это всегда. Просто забыла. Я только напомнил.

Он отпустил мои руки и сел обратно. Его хвост, который до этого нервно подрагивал, обвился вокруг ножки стула.

— Знаешь, — сказал он, — у меня тоже есть прошлое. О котором я не рассказывал.

— Ты о жрицах?

— О жрицах. И о том, почему я спал пятьсот лет.

Я подалась вперёд. Он редко говорил о своём прошлом, только обрывками, намёками. Если он был готов рассказать сейчас, я хотела слушать.

— Я не просто уснул, — начал он. — Я сбежал.

— Сбежал? От чего?

— От войны. От гибели моего рода. От ответственности, — он отпил чай, глядя в окно. — За несколько десятилетий до моего сна драконы начали исчезать. Не умирать, именно исчезать. Один за другим. Мы не знали, почему. Магия мира угасала, это было очевидно, но драконы не зависели от неё полностью. У нас был собственный резерв.

— И что случилось?

— Архимаг. Так его называли. Он нашёл способ вытягивать драконью магию и использовать её для своих целей. Многие мои сородичи пытались остановить его. Никто не вернулся, — он помолчал. — Я должен был возглавить сопротивление. Я был Лордом Западного Пика, Повелителем Грозового Ущелья. На меня смотрели как на лидера. Но я испугался.

— Ты?

— Да. Впервые в жизни. Не смерти, я не боюсь смерти. Я боялся потерять тех, кто ещё оставался. Моих братьев. Моих жриц. Моих друзей. И вместо того чтобы сражаться, я запечатал себя в усыпальнице. Думал, что пережду. Что Архимаг умрёт от старости, а я проснусь, когда всё закончится.

— Но что-то пошло не так.

— Архимаг не умер. Он нашёл способ продлить себе жизнь. Он высасывал магию из мира ещё пятьсот лет, пока не высосал почти всё. Мои сородичи, которые могли бы выжить, погибли без моей помощи. А я спал, — его голос стал горьким. — Когда я проснулся, я был последним. И я знал, что это моя вина.

Я молчала. Переваривала. Древний враг. Архимаг. Исчезнувшие драконы. Это было больше, чем просто история. Это была трагедия.

— Ты не знал, что так будет, — сказала я наконец.

— Знал. Я знал, что без лидера мои сородичи обречены. Я просто не хотел это признавать.

— Ты хотел выжить. Это нормально.

— Нормально для человека. Для дракона трусость.

— А для меня инстинкт самосохранения. Ты не можешь винить себя за то, что хотел жить.

Он долго смотрел на меня. Потом вздохнул.

— Ты удивительная. Я только что признался тебе в трусости, а ты находишь мне оправдания.

— Это не оправдания. Это правда. Ты был один против врага, который убивал драконов. У тебя не было шансов. Ты сделал то, что считал правильным в тот момент. А теперь ты здесь. Со мной. И можешь искупить свою вину.

— Каким образом?

— Живя. Помогая. Восстанавливая магию. Обучая новых магов. Ты последний дракон. Ты можешь сделать так, чтобы драконья магия не исчезла окончательно.

— Ты говоришь как Морганус, — он усмехнулся.

— Морганус твой ученик. Может, он научился у тебя.

— Может быть.

Мы сидели в тишине. Чай остыл, но никто не вставал, чтобы подогреть его. За окном снова начинался дождь, мелкий, моросящий. Капли барабанили по подоконнику.

— Знаешь, — сказала я, — у нас обоих есть прошлое, которое нас тяготит. У меня неуверенность и бывший-идиот. У тебя Архимаг и чувство вины. Но мы здесь. Вместе. И это главное.

— Ты права, — он взял мою руку. — Прошлое — это прошлое. Будущее неизвестно. Но настоящее...

— Настоящее это мы, — закончила я.

Он улыбнулся и поцеловал мои пальцы.

*****

Остаток дня мы провели вдвоём. Никаких Академий, никаких конспектов, никаких экзаменов. Просто мы. Просто дом.

Мы завтракали (Ксандер в форме ящера пил чай и критиковал мои тосты), читали книги, разговаривали. Он рассказывал о своём времени, о том, как выглядел город, на месте которого теперь стояла Академия. О магических существах, которые вымерли или спрятались. О небе, которое было выше и чище. Я слушала, затаив дыхание. Он был живой историей. Живой легендой. И он был моим.

А вечером, когда стемнело, он снова перекинулся в человеческую форму и лёг рядом со мной в кровать. Мы не занимались сексом, просто лежали в обнимку, и его крылья укрывали нас, как всегда.

— Завтра я снова пойду в Академию, — сказала я.

— Знаю.

— Мне нужно будет встретиться с профессором Морганом. Обсудить диплом. И, наверное, с Вэллсом, он опять что-то хотел.

— Вэллс, — повторил Ксандер, и его голос стал жёстче. — Будь с ним осторожна.

— Ты всё ещё думаешь, что он опасен?

— Я это знаю. Я пока не понял, чем именно, но знаю. У него скользкая аура, и он слишком интересуется нашей связью. Пожалуйста, не оставайся с ним наедине.

— Хорошо. Обещаю.

Он поцеловал меня в висок.

— Спи, Мира. Завтра будет новый день.

— И что нас ждёт?

— Всё, — сказал он. — Всё, что мы захотим.

Я закрыла глаза. Его сердце билось где-то у моего уха, ровно, спокойно, убаюкивающе. За окном шумел дождь. В комнате пахло чаем, магией и им. И я знала, что бы ни случилось завтра, мы справимся.

Вместе.

Глава 15. Сосуд бессмертия

Профессор Морган был не в духе.

Я поняла это сразу, как только переступила порог его кабинета. Старик сидел за столом, заваленным бумагами, и хмурился так, словно все эти бумаги лично его оскорбили. Его седые брови сошлись на переносице, губы были поджаты, а пальцы нервно постукивали по столешнице. Перед ним лежал раскрытый том в потрёпанном кожаном переплёте, судя по виду, очень старый.

— Профессор? — осторожно позвала я. — Вы хотели меня видеть?

Он поднял глаза. Взгляд был рассеянным, словно он только что вернулся из какого-то далёкого путешествия по страницам истории.

— А, Вэнь. Да. Проходите. Садитесь.

Я села на стул напротив. В кабинете пахло пылью, старыми книгами и тем особым запахом, который бывает только в помещениях, где десятилетиями работают с магическими артефактами. На полках теснились тома в кожаных переплётах, свитки, какие-то коробочки и кристаллы. Окно было зашторено, и единственным источником света служила настольная лампа под зелёным абажуром.

— Я хотел поговорить о вашем драконе, — сказал Морган без предисловий.

— О Ксандере?

— О Ксандриэле Игнисе, Лорде Западного Пика, Повелителе Грозового Ущелья, последнем из рода Небесных Драконов, — перечислил он с той особой интонацией, с какой зачитывают титулы на официальных церемониях. — Да, о нём.

Я напряглась.

— Что-то случилось?

— Пока нет. Но может случиться, — он придвинул ко мне раскрытый том. — Взгляните сюда.

Я наклонилась. Страницы были пожелтевшими, хрупкими, исписанными выцветшими чернилами на каком-то древнем языке. Но среди незнакомых букв я разглядела иллюстрацию, рисунок дракона с расправленными крыльями. И подпись: «Игнис».

— Это хроники Архимага, — сказал Морган. — Я поднял их после того, как вы привели Ксандриэля в Академию. Хотел освежить память. И нашёл кое-что... тревожное.

— Что именно?

— Архимаг, который истребил драконов пятьсот лет назад, не умер, — Морган посмотрел на меня поверх очков. — Он нашёл способ продлить себе жизнь.

Внутри у меня всё похолодело.

— Ксандер говорил об этом. Но он думал, что Архимаг всё-таки умер.

— Все так думали. Хроники утверждают обратное, — он перелистнул страницу. — Вот, читайте.

Я вгляделась в текст. Он был на староанглийском, но я достаточно хорошо знала этот язык, чтобы разобрать смысл.

«И похитил Архимаг сущность драконью, и влил в сосуд бессмертия, и продлил дни свои сверх отпущенного смертным. И стал он не человеком, но и не драконом — тенью между мирами, вечно голодной, вечно ищущей».

— Что это значит? — прошептала я.

— Это значит, что Архимаг превратил себя в паразита. Он питается драконьей магией, чтобы поддерживать свою жизнь. Пятьсот лет он высасывал остатки магии из мира, но этого едва хватало. А теперь... — Морган сделал паузу, — теперь появился Ксандриэль. Последний живой дракон.

— Вы думаете, Архимаг будет охотиться на Ксандера?

— Я думаю, что он уже охотится, — Морган закрыл том. — Ваш дракон — самый мощный источник драконьей магии в мире. Если Архимаг узнает о нём, а он узнает, если ещё не узнал, он придёт за ним.

Я сжала руки в кулаки. Ногти впились в ладони.

— Что нам делать?

— Во-первых, быть осторожными. Ксандриэль ещё не восстановил полную силу, насколько я понимаю? — Я кивнула. — Значит, сейчас он уязвим. Во-вторых, нужно найти больше информации. Эти хроники — только обрывки. Где-то в Академии должны быть другие источники.

— Где?

— В Архивах, — он снял очки и протёр их платком. — Закрытая секция. Туда нет доступа студентам, но... — он снова водрузил очки на нос, — я могу сделать исключение. Учитывая обстоятельства.

Я выпрямилась.

— Когда?

— Сегодня. Сейчас. Если вы готовы.

— Я готова. Но... Ксандер? Ему нужно знать.

— Разумеется, — Морган кивнул. — Приводите его. В Архивы допускаются только маги с подтверждённым статусом, но дракон, полагаю, квалифицируется.

*****

Я вылетела из кабинета Моргана и почти бегом направилась домой. Ксандер был там, в форме ящера, как обычно, когда я уходила. Он сидел на книжной полке и перебирал свои «сокровища», коллекцию блестящих предметов, которая за последние недели пополнилась ещё одной моей серёжкой и крышкой от газировки.

—Ты рано, — заметил он. —Что-то случилось?

— Архимаг, — выдохнула я, переводя дыхание. — Он жив. Морган нашёл хроники. Архимаг не умер, он превратил себя в... в паразита, который питается драконьей магией.

Ксандер замер. Его хвост, который до этого ритмично покачивался, застыл. Чешуя чуть потускнела.

—Ты уверена?

— Морган показал мне текст. Там написано, что Архимаг похитил драконью сущность и продлил себе жизнь. И что он — «тень между мирами, вечно голодная».

—Тень между мирами, — повторил Ксандер. Его голос звучал глухо, словно он вспоминал что-то давно забытое. —Да. Это он. Я помню это выражение. Так его называли в конце войны.

— Морган думает, что Архимаг будет охотиться на тебя.

—Разумеется, будет. Я последний дракон. Моя магия для него самый лакомый кусок.

— Но ты не восстановил полную силу!

—Знаю, - он спрыгнул с полки и начал перекидываться. Свечение, хруст, шелест, и через минуту передо мной стоял Ксандер в человеческой форме. Его лицо было мрачным. —Это меняет дело. Нужно идти в Архивы. Немедленно.

— Морган уже ждёт нас.

Мы вышли из квартиры и направились в Академию. По дороге я рассказывала подробности, про хроники, про «сосуд бессмертия», про то, что Архимаг стал не человеком и не драконом, а чем-то между. Ксандер слушал молча, и его молчание было тяжелее любых слов.

— Ты злишься? — спросила я.

—Нет. Я собираюсь, - он посмотрел на меня. —Если Архимаг жив, значит, я могу закончить то, что не закончил пятьсот лет назад. Я могу отомстить за свой род.

— Или погибнуть.

—Или погибнуть, — согласился он. —Но я предпочту погибнуть в бою, чем снова прятаться в усыпальнице.

Я взяла его за руку. Его пальцы были тёплыми, но я чувствовала, как они дрожат, едва заметно.

— Я не позволю тебе погибнуть.

Он посмотрел на меня. В его глазах была нежность пополам с тревогой.

—Ты мой источник. Если со мной что-то случится...

— Ничего не случится, — перебила я. — Мы справимся. Вместе. Как всегда.

Он не ответил. Но его пальцы сжали мою ладонь крепче.

*****

Закрытая секция Архивов находилась в подвале главного корпуса. Я никогда там не была, студентам вход был запрещён без специального разрешения. Морган ждал нас у массивной дубовой двери, окованной железом. Рядом с ним стоял декан, тот самый грузный маг с бородой, который присутствовал на моей пересдаче.

— Лорд Игнис, — декан кивнул. — Профессор Морган ввёл меня в курс дела. Я даю доступ к Архивам. Но прошу вас: будьте осторожны. Некоторые документы здесь настолько старые, что рассыпаются от прикосновения.

— Понимаю, — сказал Ксандер.

Дверь открылась. Мы вошли.

В Архивах было темно и прохладно. Пахло пылью, пергаментом и старой магией, той самой, которую Ксандер всегда чувствовал. Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами, свитками, коробками. В центре стоял длинный стол с лампами. Морган провёл нас в самый дальний угол, где на отдельной полке лежали самые древние документы.

— Здесь всё, что сохранилось со времён Войны Драконов, — сказал он. — Я буду искать с вами. Втроём мы справимся быстрее.

Мы принялись за работу. Я просматривала свитки, Морган книги, Ксандер то, что было написано на древних языках, которых я не знала. Время тянулось медленно. Пыль щекотала нос. Лампы отбрасывали жёлтые круги на стол.

— Здесь! — вдруг сказал Морган.

Мы с Ксандером подошли. Профессор держал в руках свиток, исписанный теми же выцветшими чернилами.

— Это дневник одного из учеников Архимага, — сказал он. — Он пишет, что Архимаг создал «сосуд бессмертия», артефакт, который позволял ему поглощать драконью магию и продлевать жизнь. Но был побочный эффект.

— Какой? — спросила я.

— Сосуд требовал постоянной подпитки. Если Архимаг не получал драконью магию достаточно долго, он начинал... угасать. Терять форму. Превращаться в тень, — Морган поправил очки. — Поэтому он охотился на драконов так активно. Ему нужно было много энергии, чтобы оставаться в физической форме.

— Значит, если он жив до сих пор, — сказал Ксандер, — он очень, очень голоден.

— Именно, — подтвердил Морган. — И вы единственный доступный источник.

— Но он не знает о Ксандере, — возразила я. — Он не мог узнать. Ксандер спал пятьсот лет, а проснулся всего несколько недель назад.

— Мог, — сказал Ксандер мрачно. — Когда я трансформировался в Академии, моя аура была видна на много миль вокруг. Если Архимаг где-то поблизости, он почувствовал её.

Внутри у меня всё сжалось. Значит, это моя вина. Я привела его в Академию. Я попросила его о трансформации. Я...

—Прекрати, — раздался в моей голове голос Ксандера. —Я чувствую, о чём ты думаешь. Это не твоя вина. Я сам принял решение.

— Но...

—Никаких «но». Мы справимся.

Я кивнула, хотя внутри всё дрожало.

— Есть ещё кое-что, — сказал Морган, перелистывая страницу. — Ученик пишет, что сосуд бессмертия можно уничтожить. Но для этого нужна... — он запнулся. — Нужна магия источника.

— Что? — я не поняла.

— Источника дракона. Того, кто с ним связан. Того, кто отдаёт ему свою энергию, — Морган посмотрел на меня. — Вас, Вэнь.

В комнате повисла тишина.

— Что именно я должна сделать? — спросила я.

— Здесь не сказано. Только то, что «сила источника может разбить сосуд». Вероятно, имеется в виду та особая магия, которая возникает при связи дракона и человека. Та, что вспыхнула при вашем... — он кашлянул, — полном соединении.

Я вспомнила свечение. Индиго, серебро, золото. Вспышку, которая заполнила комнату. Связь, которая стала крепче.

— Вы хотите сказать, что я оружие против Архимага?

— Возможно. Я не уверен. Нужно больше информации, — Морган закрыл свиток. — Но я продолжу искать. А вы... будьте осторожны. Оба.

*****

Мы вышли из Архивов поздно вечером. За окнами стемнело. Академия опустела, только редкие студенты задерживались в библиотеке. Мы с Ксандером шли по коридору, и наши шаги гулко отдавались от каменных стен.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросила я.

—О том, что ты ключ к уничтожению Архимага? Да.

— Мне страшно.

—Мне тоже, - он остановился и повернулся ко мне. —Но я знаю одно: я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Даже если для этого придётся пожертвовать собой.

— Ксандер...

—Я серьёзно. Ты самое ценное, что у меня есть. Если встанет выбор между мной и тобой, я выберу тебя. Всегда.

Я обняла его. Прижалась к его груди, слушая, как бьётся сердце. Его руки обхватили меня, крылья чуть приподнялись.

— Я тоже выберу тебя, — прошептала я. — Всегда.

Мы стояли так в пустом коридоре, и где-то далеко, за стенами Академии, за городом, за облаками, таился древний враг, который ждал своего часа. Но сейчас это было не важно. Сейчас были только мы. Только наша связь. Только обещание, которое мы дали друг другу.

— Идём домой, — сказала я наконец.

—Да. Домой.

*****

Ночью, когда Ксандер спал (в форме ящера, свернувшись клубком на моей подушке), я лежала без сна и думала.

Я ключ. Моя магия, моя связь с Ксандером — это оружие. То, что вспыхнуло между нами в момент близости, может уничтожить Архимага. Но как? Что именно я должна сделать? Отдать всю свою энергию? Пожертвовать собой? Или есть другой путь?

Я смотрела на спящего дракона. Его чешуя тихо мерцала. Его хвост обвивал мою руку. Он был таким уязвимым сейчас и таким сильным одновременно.

— Я защищу тебя, — прошептала я. — Чего бы это ни стоило.

Он не ответил. Но его хвост чуть крепче сжался вокруг моей руки.

Глава 16. Слежка

Ксандер

Я чувствовал его запах уже третий день.

Он появлялся внезапно, маслянистый, сладковатый, с примесью чего-то гнилого, что маскировалось дорогими благовониями. Так пахли некоторые маги древности, те, кто слишком увлёкся запретными ритуалами и перестал быть до конца человеком. Я знал этот запах. Я помнил его по Войне Драконов.

Архимаг. Или кто-то, кто служил ему.

Запах появлялся возле нашего дома, когда мы выходили. Возле Академии, когда Мира шла на лекции. Возле библиотеки, где она готовилась к диплому. Он был везде, невидимый, неслышимый, но присутствующий. Как тень. Как обещание угрозы.

Мира ничего не замечала. Она была слишком занята, диплом, практикумы, встречи с Морганом, который продолжал искать информацию в Архивах. Её жизнь вернулась в обычное русло, и я не хотел её тревожить. Не сейчас. Не после всего, что она пережила. Пусть думает, что опасность где-то далеко, в будущем. А я пока разберусь сам.

Поэтому я начал охоту.

*****

Это случилось во вторник.

Мира ушла в Академию на консультацию с Морганом, они снова собирались в Архивы, чтобы найти ещё что-нибудь о сосуде бессмертия. Я остался дома в форме ящера, но как только за ней закрылась дверь, перекинулся в человека. Оделся, тёмная рубашка, плащ с прорезями для крыльев, и вышел на улицу.

Запах был здесь. Свежий. Он тянулся от нашего подъезда, через двор, мимо мусорных баков (тех самых, где Мира нашла меня несколько недель назад, какая ирония) и дальше, в сторону магического квартала.

Я пошёл по следу.

Было пасмурно. Низкие тучи висели над городом, обещая дождь. Прохожие кутались в пальто и шарфы. На меня косились, высокий мужчина в плаще, с тёмными очками на пол-лица, с крыльями, плотно прижатыми к спине, но не останавливали. В магическом квартале привыкли к странностям.

След вёл через узкие улочки, мимо лавок с зельями и артефактами, мимо книжных магазинов, где продавались запретные тома, мимо кафе, где маги пили кофе с кардамоном и обсуждали последние новости. Я шёл и чувствовал, как запах усиливается. Он был совсем близко.

И в какой-то момент я увидел его.

Профессор Вэллс.

Он стоял у входа в антикварную лавку, ту самую, где продавали древние артефакты. Разговаривал с кем-то, кого я не видел, дверь лавки была приоткрыта, и собеседник Вэллса оставался в тени. Я спрятался за углом и прислушался.

— ...доставьте к следующей среде, — говорил Вэллс. Его голос был тихим, но я слышал его отчётливо, драконий слух не подводил. — И убедитесь, что кристаллы чистые. Мне нужна максимальная проводимость.

— Будет сделано, профессор, — ответил голос из темноты. — Но вы понимаете, что такие кристаллы... их трудно достать. Придётся заплатить больше.

— Деньги не имеют значения, — отрезал Вэллс. — У меня скоро будет столько магии, что я смогу купить весь этот квартал. И не только его.

Он развернулся и пошёл прочь. Я прижался к стене, пропуская его. Он прошёл в нескольких шагах от меня, не заметив. Его аура была всё той же, маслянистой, скользкой. Но теперь к ней прибавилось что-то ещё. Что-то тёмное. Словно пятно на светлой ткани.

Я дождался, пока он скроется за поворотом, и подошёл к лавке. Дверь была закрыта. На ней висела табличка: «Закрыто по техническим причинам». Я принюхался. Внутри было несколько человек. Один с очень слабой аурой, вероятно, продавец. Второй... второй пах так же, как Вэллс. Тот же маслянистый оттенок. Тот же сладковатый привкус гнили.

Они работали вместе. Вэллс и его сообщник, или сообщники. И они что-то замышляли. Что-то, связанное с кристаллами и магией.

*****

Я вернулся домой раньше Миры. Перекинулся обратно в ящера и сел на подоконник, глядя на дождь за окном. Мысли крутились в голове, как стая воронов над падалью.

Вэллс слуга Архимага? Или он сам Архимаг, сменивший облик? Нет, вряд ли. Архимаг был древним, могущественным. Вэллс, при всей его скользкой ауре, не тянул на пятьсот лет тёмной магии. Но он мог быть его последователем. Учеником. Агентом.

И он интересовался Мирой.

Я вспомнил, как он смотрел на неё. Как предлагал «индивидуальные занятия». Как спрашивал о рунах на живых существах. Он не просто хотел изучить нашу связь. Он хотел использовать её.

Мои когти непроизвольно выпустились, царапая подоконник. Я заставил себя убрать их. Нужно было действовать осторожно. Если Вэллс агент Архимага, то за ним стоят силы, с которыми я пока не готов сражаться. Мой резерв был далёк от полного. Без Миры я был уязвим.

Но и Мира без меня была уязвима. Значит, нужно защищать её. Постоянно. Быть рядом. Не спускать глаз.

Когда она вернулась из Академии, мокрая от дождя, но довольная, они с Морганом нашли ещё один свиток, я уже всё для себя решил.

—Мира, нам нужно поговорить.

Я рассказал ей всё. Про запах. Про слежку. Про Вэллса. Про разговор у антикварной лавки. Про кристаллы и «столько магии, что я смогу купить весь квартал».

Она слушала молча. Её лицо становилось всё бледнее. Когда я закончил, она долго сидела, глядя на свои руки.

— Ты думаешь, он работает на Архимага?

—Уверен. Возможно, он даже не знает, кому служит. Архимаг умеет маскироваться. Умеет вербовать агентов, обещая им силу, знания, бессмертие. Вэллс идеальная мишень. Амбициозный учёный, который хочет большего.

— И он интересуется мной.

—Нашей связью. Он хочет понять, как она работает. Возможно, воспроизвести.

— Воспроизвести? — она нахмурилась. — Зачем?

—Если Архимаг питается драконьей магией, а я последний дракон, то я его единственный источник. Но я не единственный, кто связан с драконьей магией, - я посмотрел на неё. —Ты тоже. Ты мой источник. Твоя магия теперь частично драконья. Если Архимаг не может добраться до меня, он может попытаться добраться до тебя.

Она сглотнула.

— Значит, я не только оружие против него. Я ещё и мишень.

—Да. Поэтому с сегодняшнего дня я буду с тобой постоянно.

— Ты и так со мной постоянно.

—Нет. Теперь по-настоящему постоянно. Я буду ходить с тобой в Академию. Ждать у аудиторий. Встречать после лекций. Ты не будешь одна ни на минуту.

— Ксандер, это слишком...

—Это необходимо, - мой голос стал жёстче. —Я не могу потерять тебя. Просто не могу. Ты единственное, что у меня есть.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула.

— Хорошо. Вместе.

*****

Следующие несколько дней прошли в напряжении.

Я держался в тени, но всегда был рядом. В Академии в форме ящера, на плече Миры или в её сумке. Дома в любой форме, которую она хотела. Я сканировал ауры всех, кто к ней приближался. Проверял коридоры перед тем, как она входила. Следил за окнами и дверями.

Вэллс появлялся несколько раз. Он улыбался, говорил что-то о научном прогрессе, о совместных исследованиях, о том, как важно изучать драконью магию. Мира вежливо уклонялась. Я сидел у неё на плече и сверлил Вэллса взглядом. Он делал вид, что не замечает.

Но однажды он подошёл слишком близко.

Было поздно. Мира задержалась в библиотеке, разбирая старые руны для диплома. Я был с ней, в форме ящера, на столе, среди её конспектов. В библиотеке было пусто, только дежурный маг дремал за стойкой.

Вэллс возник из-за стеллажей бесшумно, как призрак. На нём была та же зелёная мантия с серебряной каймой. Пальцы унизаны перстнями. Улыбка сладкая, как патока.

— Мисс Вэнь, — сказал он, — вы опять работаете допоздна. Это вредно для здоровья.

Мира подняла глаза. Я почувствовал, как её пульс участился.

— Профессор Вэллс. Я просто готовлюсь к диплому.

— Похвальное усердие, — он присел на соседний стул, слишком близко. — Но не хотите ли сделать перерыв? У меня есть редкий трактат по рунам накопления. Восемнадцатый век. Я могу показать его вам в моём кабинете.

— Спасибо, но я лучше здесь.

— О, не стесняйтесь. Мой кабинет совсем рядом. И там намного уютнее, — его рука скользнула по столу, почти касаясь её пальцев. — Я мог бы помочь вам с дипломом. Индивидуально. Вы знаете, у меня обширные познания в области драконьей магии...

— Профессор, — Мира отдёрнула руку. — Я ценю ваше предложение, но у меня уже есть наставник.

— Ах да. Ваш... магический партнёр, — Вэллс улыбнулся ещё шире. — И где же он сейчас? Почему он не с вами?

Я спрыгнул со стопки книг и приземлился на стол прямо перед Вэллсом. Расправил крылья. Выпустил струйку дыма из ноздрей. Мои глаза горели янтарным огнём, и я знал, что сейчас выгляжу не как милый домашний ящер, а как то, чем я был на самом деле. Дракон. Пусть маленький, но дракон.

—Я здесь, — произнёс я мысленно, но так, чтобы Вэллс услышал. —Всегда здесь.

Вэллс замер. На его лице промелькнуло удивление, быстрое, почти незаметное, но я успел его заметить. Он не ожидал, что я могу говорить. Не ожидал, что я могу угрожать.

— Лорд Игнис, — сказал он, быстро возвращая самообладание. — Прошу прощения. Я не хотел мешать.

—Вы не мешаете. Вы уходите.

Он посмотрел на меня. В его светло-серых глазах мелькнуло что-то тёмное. Что-то, похожее на ненависть.

— Что ж, — сказал он, вставая. — Не буду настаивать. Доброй ночи, мисс Вэнь. Лорд Игнис.

Он ушёл. Его шаги стихли. Запах, маслянистый, сладковатый, ещё несколько секунд висел в воздухе, а потом растаял.

Мира выдохнула. Её руки дрожали.

— Спасибо, — прошептала она.

—Он больше не приблизится, — сказал я. —Я не позволю.

— Ты не всегда будешь рядом.

—Буду. Всегда.

Она грустно улыбнулась.

— Ты не можешь быть со мной каждую секунду.

—Могу. И буду. Пока угроза не исчезнет.

Я забрался на её плечо и обвил хвостом её шею, как шарф, только живой и тёплый. Она погладила меня по голове.

— Ладно, — сказала она. — Пойдём домой. Здесь больше небезопасно.

Мы вышли из библиотеки. В коридоре было пусто и темно. Только редкие магические светильники отбрасывали бледный свет на каменные стены. Я сканировал пространство, запахов не было. Ни Вэллса, ни его сообщников. Пока чисто.

Но я знал: это только начало.

*****

Дома, когда Мира уснула, я перекинулся в человеческую форму и встал у окна.

Ночь была тёмной. Луна спряталась за тучами. Где-то далеко, за городом, за лесами, за горами, прятался древний враг, который ждал своего часа. И его агенты были здесь, рядом, в Академии, в городе, в тенях.

Я смотрел на спящую Миру. Её лицо было спокойным. Она улыбалась во сне. Ей, наверное, снилось что-то хорошее. Может быть, наше будущее. То, в котором мы вместе. То, в котором Архимаг повержен.

Я сделаю всё, чтобы этот сон стал реальностью.

— Я защищу тебя, — прошептал я. — Чего бы это ни стоило.

За окном начинался дождь. Капли забарабанили по стеклу. Город засыпал. А я стоял на страже, последний дракон, охраняющий свой самый драгоценный клад.

Глава 17. Сделка с дьяволом

День, когда всё пошло наперекосяк, начался с подарка.

Я нашла его у двери, когда собиралась в Академию. Маленькая коробочка, перевязанная серебряной лентой, с запиской, прикреплённой сверху. Почерк был изящным, с завитушками, такой почерк бывает у людей, которые привыкли к тому, что их слова имеют вес.

«Мисс Вэнь, в знак моего глубочайшего уважения и надежды на плодотворное сотрудничество. Профессор А. Вэллс».

Я вертела коробочку в руках, стоя на пороге собственной квартиры. Она была лёгкой, почти невесомой. Внутри что-то тихо позвякивало при каждом движении. За спиной раздался шорох, Ксандер перелетел с кровати на книжную полку, чтобы лучше видеть.

— Что это? — спросил он. Последние дни он почти не покидал форму ящера, чтобы экономить энергию. Его чешуя отливала здоровым индиго, но я знала: резерв всё ещё был далёк от полного. Он тратил слишком много сил на слежку за Вэллсом, на сканирование аур, на постоянную бдительность.

— Понятия не имею, — я повертела коробочку. — От Вэллса.

—Выброси.

— Может, стоит хотя бы посмотреть? Вдруг это важно? Вдруг там что-то, что поможет нам понять его планы?

—Это ловушка. Он знает, что ты любопытна. Он играет на этом.

— Ты во всём видишь ловушки, — я уже развязывала ленту. Шёлк скользнул по пальцам и упал на пол. Я открыла крышку.

Внутри, на бархатной подушечке цвета тёмного вина, лежал кулон. Крупный сапфир в серебряной оправе, на тонкой цепочке, которая блестела в утреннем свете, льющемся из окна. Камень был тёмно-синим, почти чёрным, но внутри него, в самой глубине, что-то слабо мерцало. Словно крошечная звезда, пойманная в янтарь. Словно чьё-то сердце, бьющееся в такт невидимому ритму.

Он был красивым. Неожиданно, пугающе красивым.

—Не прикасайся к нему, — резко сказал Ксандер. Его голос прозвучал жёстче, чем обычно.

— Почему?

—Это не просто кулон. Это накопитель. Я чувствую в нём магию. Сложную. Тёмную.

— Накопитель? — я отдёрнула руку, которая уже тянулась к камню. Коробочка захлопнулась с тихим щелчком.

—Артефакт, который собирает и хранит магическую энергию. Такие вещи использовали в древности для подпитки заклинаний. Но этот... — он спрыгнул с полки и приземлился на стол рядом с коробочкой. Его ноздри раздувались, втягивая воздух. —Этот настроен на драконью магию. Я чувствую свой собственный след. Очень слабый, но он там есть. Вэллс как-то раздобыл частицу моей ауры и вплёл её в камень.

— Как он мог раздобыть твою ауру?

—В библиотеке. Когда он сидел рядом с нами. Или в коридоре, когда проходил мимо. Достаточно нескольких секунд, если у тебя есть нужный артефакт, — он посмотрел на меня. —Если ты наденешь этот кулон, он начнёт вытягивать энергию нашей связи. Медленно, незаметно. Ты даже не почувствуешь, сначала. А когда почувствуешь, будет поздно.

Я смотрела на коробочку с внезапным отвращением. Кулон больше не казался красивым. Он казался хищным. Словно змея, притаившаяся в траве и ждущая, когда жертва подойдёт достаточно близко.

— Что с ним делать?

—Отнеси Морганусу. Пусть изучит. Может, он сможет определить, какие именно чары на нём. И заодно это будет доказательством. Вэллс пытался навредить тебе с помощью запрещённого артефакта. Это серьёзное обвинение.

Я кивнула и убрала коробочку в сумку. Руки всё ещё дрожали. Я представила, что было бы, если бы Ксандера не оказалось рядом. Если бы я, польщённая вниманием профессора, надела кулон и носила его, не снимая. Сколько времени потребовалось бы, чтобы высосать нашу связь досуха? День? Неделю? Месяц?

— Спасибо, — сказала я.

—За что?

— За то, что ты рядом. За то, что видишь то, чего не вижу я.

—Для этого я и нужен, — он забрался на своё привычное место, на моё плечо, обвив хвостом шею, как тёплый шарф. —Идём. Нужно рассказать Морганусу.

*****

Но когда мы пришли в Академию, Моргана на месте не оказалось. Его кабинет был заперт, а на двери висела записка: «Ушёл в Архивы. Вернусь после полудня».

— Придётся подождать, — сказала я.

—Или найти его в Архивах.

— У меня нет допуска в закрытую секцию без него. Давай подождём.

Я направилась в библиотеку, нужно было готовиться к диплому, срочно, потому что защита приближалась, а я почти ничего не написала. Но у входа в главный корпус меня ждал сюрприз.

Профессор Вэллс стоял, прислонившись к колонне, и смотрел прямо на меня. Его зелёная мантия развевалась на холодном ноябрьском ветру. Волосы были уложены ещё более безупречно, чем обычно, ни один волосок не выбивался из идеальной причёски. На пальцах блестели перстни: серебро, сапфиры, какие-то тёмные камни, названия которых я не знала. И улыбка. Та самая улыбка, сладкая, как патока, и такая же фальшивая.

— Мисс Вэнь! — окликнул он, отлепляясь от колонны и направляясь ко мне. — Какая удача. Я как раз надеялся встретить вас.

Я остановилась. Ксандер на моём плече напрягся. Его когти чуть сильнее впились в ткань моего свитера, не больно, но достаточно, чтобы я почувствовала.

— Вы получили мой подарок? — он подошёл слишком близко, на расстояние вытянутой руки. От него пахло дорогим одеколоном и чем-то ещё, чем-то сладковатым и неприятным, что не мог замаскировать даже одеколон.

— Получила, — сказала я холодно. — И хотела бы знать, зачем вы прислали мне накопитель, настроенный на драконью магию.

Его улыбка дрогнула. Всего на мгновение, но я заметила. Он не ожидал, что я распознаю артефакт. Не ожидал, что я окажусь умнее, чем он думал.

— Вы весьма проницательны, мисс Вэнь, — сказал он, быстро возвращая самообладание. Его голос стал ниже, интимнее, словно он делился со мной секретом. — Да, это накопитель. Но не простой. Это очень сложный, очень тонкий инструмент. Я потратил месяцы на его создание. Он настроен именно на ту уникальную энергию, которая возникает при связи дракона и источника.

— И зачем мне его носить?

— Ради науки, разумеется! — он всплеснул руками. — Ваша связь с лордом Игнисом уникальна. Никто и никогда не изучал симбиоз дракона и человека в контролируемых условиях. Понимаете, что это значит? Мы могли бы измерить энергетические потоки, понять, как работает передача магии, как она трансформируется, как влияет на обоих партнёров. Это был бы прорыв! Революция в магической науке!

— И что вы получите от этой революции?

— Славу. Признание. Бессмертие в учебниках истории, — он улыбнулся ещё шире. — А вы получите моё покровительство. Доступ к закрытым архивам. Лучшие условия для исследований. Возможно, место в моей лаборатории после выпуска.

— Нет, — сказала я.

— Что?

— Нет. Я не буду носить кулон. Я не буду участвовать в ваших исследованиях. И я не нуждаюсь в вашем покровительстве.

Улыбка исчезла. Полностью. Лицо Вэллса изменилось, словно маска, которую он носил, треснула, и из-под неё выглянуло что-то другое. Что-то холодное, расчётливое, жестокое. Он смотрел на меня, и в его светло-серых глазах я видела не разочарование. Я видела гнев.

— Мисс Вэнь, — сказал он, и его голос стал ниже, жёстче, — вы не понимаете, от чего отказываетесь. Вы студентка с минимальным резервом, чудом сдавшая пересдачу. Без меня у вас нет будущего в магическом сообществе. Вы так и останетесь посредственностью, которую никто не замечает. А я предлагаю вам шанс. Шанс стать кем-то.

— Я уже стала кем-то, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Я источник последнего дракона. И я не предам его ради ваших амбиций.

— Предать? — он рассмеялся. Сухо. Невесело. — Какое громкое слово. Вы говорите о драконе так, словно он ваш возлюбленный. А он всего лишь магическое существо. Ресурс. Инструмент. Вы что, правда думаете, что он любит вас?

Ксандер зашипел. Натурально зашипел, как рассерженный кот. Из его ноздрей вырвались струйки дыма, на этот раз с настоящими искрами.

—Ресурс?! — прорычал он в моей голове, и я почувствовала, как его ярость передаётся мне через связь. —Инструмент?!

— Ксандер, тихо, — прошептала я, но было поздно.

Он спрыгнул с моего плеча. В воздухе, прямо на глазах у Вэллса и нескольких студентов, которые как раз выходили из главного корпуса, он начал перекидываться. Свечение, индиго и серебро. Хруст, кости меняли форму. Шелест, чешуя превращалась в кожу, а кожа покрывалась татуировками. Через несколько секунд перед профессором стоял Ксандер в человеческой форме. Его крылья были расправлены во всю ширину, огромные, переливающиеся, закрывающие полнеба. Глаза горели янтарным огнём. Хвост хлестал по каменным плитам, оставляя царапины. Он был прекрасен и ужасен одновременно.

— Ещё одно слово, — произнёс он, и его голос прокатился по двору, как раскат грома, заставляя студентов шарахнуться в стороны, — и я покажу тебе, каково это быть ресурсом. Ты сгоришь раньше, чем успеешь произнести заклинание. И поверь, это не угроза. Это обещание.

Вэллс побледнел. Я видела, как дрогнули его пальцы, как он отступил на полшага. Но он не побежал. Не закричал. Вместо этого он взял себя в руки, быстро, почти мгновенно, и снова улыбнулся. Криво. Натянуто. Но улыбнулся.

— Угрозы, лорд Игнис? — его голос звучал почти спокойно. — Это неразумно. Очень, очень неразумно. Вы ещё не восстановили свою силу. Я знаю это. Я изучал драконов всю свою сознательную жизнь. Я написал о вас семь монографий. Я знаю вашу физиологию, вашу магию, ваши слабости. Сейчас ваш резерв — может быть, процентов двадцать от прежнего. Вы не сможете причинить мне серьёзный вред.

— Проверим?

— Ксандер, не надо! — я схватила его за руку, повисла на ней всем своим весом. Он был сильным, нечеловечески сильным, но я всё же смогла удержать его. — Это провокация. Он этого и добивается. Он хочет, чтобы ты напал на него при свидетелях.

Вэллс перевёл взгляд на меня. Его глаза, светло-серые, почти бесцветные, были холодны, как зимнее небо. И в них было что-то ещё. Что-то, похожее на... уважение? Нет, скорее на переоценку. Он посмотрел на меня так, словно впервые увидел не просто студентку, а достойного противника.

— Мисс Вэнь права, — сказал он, и его голос стал тише, но от этого не менее опасным. — Я действительно добиваюсь этого. Но не в том смысле, в каком вы думаете. Я хочу, чтобы вы поняли серьёзность своего положения. У вас есть выбор. Либо вы сотрудничаете со мной добровольно, отдаёте дракона для исследований на ограниченный срок и получаете всё, что я обещал. Либо...

— Либо что? — спросила я, всё ещё держа Ксандера за руку.

— Либо мне придётся принять меры, — он сунул руку в карман мантии и достал небольшой кристалл, тёмно-фиолетовый, пульсирующий изнутри, словно в нём билось сердце. — Видите это? Записывающий кристалл. Очень редкий, очень дорогой. Я активировал его перед нашей встречей. На нём запись того, как лорд Игнис, последний дракон, угрожает убийством преподавателю Академии. При свидетелях, — он обвёл рукой студентов, которые жались к стенам, не зная, что делать. — Если я передам этот кристалл в Совет Магов, вашего дракона признают опасным. Изолируют в специальной камере, блокирующей магию. Возможно, ликвидируют, если сочтут угрозу слишком серьёзной.

Внутри у меня всё оборвалось. Я посмотрела на кристалл. Он пульсировал, мерно, ритмично, как сердцебиение. Запись. У него была запись. И свидетели, полдвора студентов, которые видели трансформацию Ксандера и слышали его угрозы.

— Вы блефуете, — сказала я, но голос предательски дрогнул.

— Ничуть, — Вэллс убрал кристалл обратно в карман, и я проводила его взглядом, как приговорённый провожает взглядом топор палача. — Но я не хочу доводить до крайностей. Я учёный, мисс Вэнь, а не палач. Я предлагаю вам сделку. Последнюю.

— Какую?

— Вы отдаёте мне Ксандриэля Игниса для исследований. Всего на месяц. Я изучу его магию, его связь с вами, его природу. Клянусь магической клятвой, что не причиню ему необратимого вреда. Через месяц он вернётся к вам, целый и невредимый. А вы за это получите место в моей исследовательской группе, доступ к закрытым архивам, лучшие рекомендации для будущей карьеры и... — он сделал паузу, — бессмертие.

— Бессмертие? — я не смогла сдержать изумлённого возгласа.

— Вы же не думаете, что Архимаг единственный, кто овладел секретом продления жизни? — Вэллс улыбнулся, и эта улыбка была самой жуткой из всех, что я видела. — Я тоже кое-что знаю. Я нашёл кое-какие записи. Кое-какие формулы. Я могу сделать так, что вы будете жить столько же, сколько ваш дракон. Представьте: вечность вместе. Никакой старости. Никакой смерти. Никакой разлуки. Разве это не то, чего вы хотите больше всего на свете?

Я молчала. Его слова проникали в сознание, как яд. Они находили самые глубокие, самые тайные мои страхи и обещали их исцелить. Вечность с Ксандером. Отсутствие страха перед старением. Отсутствие боли от мысли, что однажды я состарюсь и умру, а он останется. Я думала об этом каждую ночь. Я лежала без сна и представляла, как он будет смотреть на мои морщины, на мои седые волосы, на мою угасающую магию. И как однажды он останется один.

—Мира, не слушай его, — голос Ксандера в моей голове был резким, почти грубым. —Он лжёт. Никто не может дать бессмертие, кроме самого Архимага, и то ценой души. А Вэллс не Архимаг. Он просто пешка, которая хочет выслужиться перед хозяином.

Я посмотрела на Ксандера. Его лицо было мрачным. Желваки ходили под кожей. Он был в ярости, но сдерживался, ради меня.

—Если ты согласишься, он не вернёт меня через месяц. Он использует меня, чтобы найти Архимага. Или Архимаг сам придёт за мной. В любом случае я умру. И ты останешься одна.

Эти слова ударили сильнее, чем все угрозы Вэллса. Я представила, что остаюсь одна. Что Ксандера больше нет. Что его голос больше не звучит в моей голове. Что его хвост больше не обвивает мою руку. Что его крылья больше не укрывают меня по ночам.

— Нет, — сказала я. Тихо. Но твёрдо.

— Что? — Вэллс нахмурился.

— Нет. Я не согласна. Я не отдам Ксандера. Ни на месяц. Ни на день. Ни на час, — я сделала шаг вперёд и встала между Вэллсом и моим драконом. — И бессмертие мне не нужно. Мне нужен он. Здесь. Сейчас. Живой и свободный. И если вы попытаетесь забрать его, вам придётся иметь дело со мной.

Вэллс смотрел на меня. Долго. Очень долго. На его лице сменялись эмоции, гнев, удивление, холодный расчёт. А потом он рассмеялся. Сухо. Невесело.

— Что ж, мисс Вэнь. Я думал, вы умнее. Я думал, вы понимаете, что к чему. Но, видимо, ошибался, — он поправил мантию и выпрямился. — У вас есть три дня. Три дня, чтобы передумать. Если через три дня вы не согласитесь на мои условия, кристалл отправится в Совет Магов. И тогда ваш дракон узнает, что такое настоящая изоляция. А вы узнаете, что такое потеря.

Он развернулся и пошёл прочь. Его зелёная мантия мелькнула в толпе студентов, которые тут же бросились врассыпную, и исчезла за углом главного корпуса. Я осталась стоять, всё ещё держа Ксандера за руку. Мои пальцы дрожали, но я не плакала. Я была слишком зла для слёз.

— Он не сможет, — сказала я вслух, скорее убеждая себя, чем кого-то ещё. — Совет Магов не поверит ему. У нас есть Морган. У нас есть доказательства, что Вэллс сам нарушает закон, этот кулон, его угрозы...

—Поверит, — перебил Ксандер. Его голос звучал устало. —У него есть запись. Есть свидетели, полдвора видели, как я угрожал ему. И у него есть связи в Совете. Морганус один, а у Вэллса, я уверен, есть покровители. Возможно, те же, что служат Архимагу.

— Но он спровоцировал тебя! Он оскорбил нас! Ты защищался!

—В глазах Совета это не имеет значения, — он взял мои руки в свои и сжал их. —Я неизвестная величина. Опасный артефакт. Последний дракон, который, по легендам, был уничтожен именно потому, что представлял угрозу для магического сообщества. Совет скорее поверит профессору с многолетней репутацией и связями, чем мне, существу, которого они считали вымершим.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором стояло лицо Вэллса, его холодные глаза, его фальшивая улыбка, его пальцы, сжимающие записывающий кристалл. Я ненавидела его. Всей душой. И эта ненависть пугала меня саму.

— Что же делать? — прошептала я.

—Для начала успокоиться, — он притянул меня к себе и обнял. Его крылья сомкнулись вокруг нас, отгораживая от двора, от студентов, от любопытных глаз. В этом коконе было тепло и безопасно, почти как дома. —Потом поговорить с Морганусом. Он знает Вэллса лучше нас. Возможно, он сможет помочь. Возможно, у него есть рычаги давления, о которых мы не знаем.

— А если нет?

—Тогда мы будем сражаться. Вместе. Как всегда, — он поцеловал меня в макушку. —Я не позволю им забрать меня. И тебя не позволю.

Я прижалась к его груди. Его сердце билось ровно и сильно. Это успокаивало, хотя бы немного.

— Я не отдам тебя, — прошептала я. — Ни за что. Ни за бессмертие. Ни за карьеру. Ни за что.

—Я знаю, — его хвост обвился вокруг моей ноги, знакомый, успокаивающий жест. —И я не отдам тебя. Мы пройдём через это. Как прошли через всё остальное.

*****

Моргануса мы нашли в Архивах. Он сидел за столом в закрытой секции, обложившись свитками и книгами, и выглядел так, словно не спал несколько ночей. Под глазами залегли тени, седые волосы были взъерошены, а на кончике носа сидели очки, которые он постоянно забывал поправить.

— Профессор, — окликнула я, входя. Ксандер шёл за мной в человеческой форме, после инцидента во дворе он решил не тратить время на перекидывание. — У нас проблемы.

— У нас всегда проблемы, Вэнь, — проворчал Морганус, не отрываясь от свитка. — Вот, например, я пытаюсь расшифровать этот текст уже третий час, а он написан на диалекте, который умер семьсот лет назад. Если бы не Ксандриэль, который любезно согласился перевести несколько фрагментов вчера, я бы вообще не продвинулся, — он наконец поднял глаза, увидел наши лица и осёкся. — Что случилось?

Я рассказала ему всё. Про кулон-накопитель (я положила коробочку на стол перед ним). Про встречу во дворе. Про записывающий кристалл. Про ультиматум. Про три дня. Про бессмертие. Он слушал молча, и с каждым моим словом его лицо становилось всё мрачнее.

Когда я закончила, он снял очки, протёр их платком (жест, который я уже выучила как признак крайнего волнения) и тихо выругался. Я никогда раньше не слышала, чтобы он ругался. Это было неожиданно и пугающе.

— Записывающий кристалл, — пробормотал он. — Проклятье. Я знал, что Вэллс скользкий тип. Я знал, что он замешан в тёмных делах. Но чтобы настолько...

— Вы можете помочь? — спросила я. — У вас есть друзья в Совете. Вы можете рассказать им, что Вэллс пытался навредить мне с помощью запрещённого артефакта. Вот доказательство. — Я указала на коробочку с кулоном.

Морганус взял коробочку. Открыл. Посмотрел на сапфир, который всё так же мерцал в глубине. Понюхал, да, понюхал, как заправский алхимик. Потом аккуратно закрыл крышку и отодвинул коробочку в сторону.

— Этого недостаточно, — сказал он.

— Почему?

— Потому что Вэллс скажет, что кулон всего лишь научный инструмент. Безобидный. Что он хотел изучить вашу связь с согласия обеих сторон. А то, что вы неправильно поняли его намерения, это ваша проблема, а не его, — Морганус вздохнул. — У него репутация. У него связи. У него, чёрт возьми, семь монографий. А у нас только слова и артефакт, который он легко может объявить подделкой.

— А запись? На которой Ксандер угрожает ему?

— Вот это настоящая проблема, — Морганус потёр переносицу. — Я могу попытаться поговорить с моими друзьями в Совете. Предупредить их, что Вэллс нечист на руку. Но без веских доказательств... — он покачал головой. — Боюсь, этого будет недостаточно.

— А что насчёт Архимага? — спросил Ксандер, который до этого молчал. — Вы нашли что-нибудь ещё?

— Кое-что, — Морганус оживился. Он порылся в свитках и достал один, самый старый, с обтрёпанными краями. — Я нашёл упоминание о том, где Архимаг скрывался после Войны Драконов. Это место называется Чёрный Пик. Оно где-то в горах, к северу отсюда. Но точных координат нет, автор текста либо не знал их, либо намеренно скрыл.

— Чёрный Пик, — повторил Ксандер, и его голос стал глухим. — Я знаю это место.

— Знаете? — Морганус приподнял бровь.

— Это там он убил моего брата, — Ксандер смотрел в стену, но я знала: он видит не стену. Он видит прошлое. — Там была наша последняя битва. Я должен был быть там. Я должен был сражаться вместе с ним. Но я... я струсил.

В комнате повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как шуршит пламя в магических светильниках.

— Мы должны найти это место, — сказал Ксандер, отрываясь от воспоминаний. — Архимага. И уничтожить сосуд бессмертия. Только так мы сможем остановить его и Вэллса заодно.

— Но для этого нужна я, — сказала я. — Моя магия. Так?

Морганус кивнул.

— Да. Согласно текстам, сила источника может разбить сосуд. Но я ещё не нашёл, как именно. Это может быть опасно. Очень опасно.

— Я готова.

Ксандер посмотрел на меня.

—Ты уверена?

— Абсолютно. Я не позволю Вэллсу или Архимагу забрать тебя. Если я оружие, значит, я буду оружием.

Морганус посмотрел на нас обоих. На меня, маленькую, полную, с растрёпанными волосами и очками на носу. На Ксандера, высокого, крылатого, с горящими глазами. И улыбнулся, впервые за весь разговор.

— Знаете, — сказал он, — за семьдесят три года преподавания я видел много странных пар. Но вы двое... вы особенные.

— В хорошем смысле? — спросила я.

— В хорошем. Определённо в хорошем.

*****

Вечером мы сидели в нашей квартире и пили чай. За окном шумел дождь, он вернулся под вечер, мелкий и настойчивый. Ксандер был в форме ящера, после сегодняшней демонстрации силы ему нужно было восстанавливаться, и лежал на моей подушке, свернувшись клубком, обвив хвостом кружку с чаем (он говорил, что так чай дольше остаётся горячим).

—О чём ты думаешь? — спросил он, прерывая затянувшееся молчание.

— О бессмертии, — честно ответила я. — О том, что сказал Вэллс. О том, что мы могли бы быть вместе вечно.

—Ты правда этого хочешь?

Я отпила чай. За окном барабанил дождь. На плите тихо гудел чайник. Где-то у соседей играла музыка, что-то медленное, с фортепиано.

— Не знаю, — сказала я наконец. — С одной стороны да. Я не хочу стареть. Не хочу умирать. Не хочу оставлять тебя одного. С другой... вечность это долго. Ты сам говорил, что видел, как умирают те, кого ты любил. Что это больно. Неужели ты хочешь пройти через это снова? С моей стороны смотреть, как ты живёшь вечно, а я увядаю?

—Я хочу быть с тобой, — сказал он просто. —Не важно, сколько это продлится, пятьдесят лет или пятьсот. Каждый день с тобой стоит вечности.

Я погладила его по голове. Кончиком пальца, от макушки до основания шеи, там, где чешуя переходила в более мягкую кожу. Он прикрыл глаза и чуть подался навстречу прикосновению. Совсем как кот.

— Ты удивительный, — сказала я.

—Я знаю.

Я рассмеялась, тихо, чтобы не потревожить соседей.

— Даже сейчас, когда над нами нависла угроза, ты остаёшься собой. Невыносимым, язвительным, самовлюблённым.

—И любимым, — добавил он.

— И любимым, — согласилась я.

Он приподнял голову и посмотрел на меня.

—Мы справимся, Мира. С Вэллсом. С Архимагом. Со всем. У нас есть три дня. За это время Морганус найдёт способ уничтожить сосуд. А я найду способ защитить тебя.

— А я?

—А ты просто будь собой. Этого достаточно.

Я легла рядом с ним. Его чешуя тихо мерцала в темноте. Его хвост обвил мою руку. Его дыхание было ровным и спокойным.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

—Я люблю тебя, — ответил он. —И завтра мы начнём действовать.

*****

Где-то далеко, в тенях, профессор Вэллс пересчитывал кристаллы и улыбался. Где-то ещё дальше, в горах, на Чёрном Пике, древний враг ждал своего часа. Но здесь, в нашей крошечной квартире, под шум дождя и мерцание драконьей чешуи, мы были вместе. И это было всё, что имело значение.

Глава 18. Две тысячи лет привычки

Три дня - это очень мало и очень много одновременно.

Три дня на то, чтобы найти способ уничтожить бессмертного врага. Три дня на то, чтобы принять решение, от которого зависит судьба последнего дракона. Три дня на то, чтобы осознать: человек, которого ты считал просто неприятным профессором, на самом деле агент древнего зла.

Но хуже всего было другое. Хуже всего было то, что Ксандер мне врал.

Я узнала об этом случайно.

На второй день после ультиматума Вэллса я вернулась домой раньше обычного. Морганус отпустил меня с консультации, сказав, что ему нужно время, чтобы расшифровать очередной фрагмент свитков, и что я пока могу отдохнуть.«Вы выглядите измотанной, Вэнь, — сказал он, поправляя очки. — Поспите. Поешьте. Проведите время со своим драконом. Завтра у нас будет много работы».

Я не стала спорить. Последние дни действительно вымотали меня до предела. Постоянное напряжение, страх за Ксандера, мысли об Архимаге и сосуде бессмертия, всё это навалилось тяжким грузом, от которого болела голова и дрожали руки. Я мечтала о горячей ванне, чашке чая и нескольких часах тишины.

Но когда я открыла дверь квартиры, Ксандера внутри не было.

В форме ящера не было. В человеческой тоже. Я обошла все комнаты (хотя какие там комнаты, одна комната и кухня), заглянула в ванную, проверила шкаф. Пусто. Только его «сокровищница» на книжной полке поблёскивала в свете настольной лампы, заколка, скрепка, пуговица, монетка, крышка от газировки. Все его богатства были на месте. Но его самого нет.

Я заставила себя успокоиться. Может, он просто вышел? В форме ящера? Но он никогда не уходил без предупреждения. Он всегда говорил мне, куда идёт. Даже когда отправлялся следить за Вэллсом, он оставлял мысленную записку: «Буду через час, не скучай ». А сейчас ничего. Тишина.

Я села на кровать и попыталась почувствовать его через связь. Закрыла глаза. Сосредоточилась. Та нить, что тянулась от моего солнечного сплетения к его, была на месте. Я чувствовала его, где-то далеко, на границе восприятия. Он был жив. Он был... возбуждён? Нет, не в сексуальном смысле. Скорее, напряжён. Собран. Как хищник перед прыжком.

А потом я почувствовала ещё кое-что. Его намерения. Он не просто гулял. Он охотился.

— Нет, — прошептала я. — Только не это.

Я вскочила и заметалась по комнате. Куда он мог пойти? К Вэллсу? Выслеживать его? Пытаться решить проблему силой, пока я сижу на консультации и делаю вид, что всё в порядке?

Связь дала мне направление. Слабый, но отчётливый импульс тянулся к окраине магического квартала, туда, где находилась та самая антикварная лавка, возле которой Ксандер видел Вэллса несколько дней назад.

Я накинула пальто и выбежала из квартиры.

*****

Дождь моросил, мелкий, холодный, ноябрьский. Я бежала через двор, через переулки, через центральную площадь. Прохожие оборачивались, растрёпанная девушка в расстёгнутом пальто, без зонта, с безумным выражением лица. Мне было плевать.

Связь становилась сильнее. Я чувствовала его, уже близко. Он был в переулке за антикварной лавкой. Я свернула за угол и замерла.

Ксандер стоял, прижав к стене какого-то человека. В человеческой форме. Крылья расправлены, хвост хлещет по булыжной мостовой, глаза горят. Его правая рука сжимала горло незнакомца, мужчины в тёмном плаще, чьё лицо было скрыто капюшоном. Левая рука, с выпущенными когтями, была занесена для удара.

— Говори, — рычал Ксандер. — Где он? Как с ним связаться?

— Я... я не знаю... — хрипел мужчина. — Клянусь, я просто курьер...

— Ты работаешь на Вэллса. Ты приносил ему кристаллы. Я видел тебя, — когти приблизились к лицу мужчины. — Последний раз спрашиваю: где Архимаг?

— Ксандер! — крикнула я.

Он замер. Повернул голову. Его глаза, янтарные, горящие, встретились с моими. На мгновение в них промелькнуло что-то похожее на вину. А потом снова ярость.

— Мира, уходи. Это не твоё дело.

— Не моё дело?! — я шагнула вперёд. — Ты чуть не убил человека в переулке! Ты охотишься в одиночку, ничего мне не сказав! И это не моё дело?!

Мужчина воспользовался моментом. Он вывернулся из хватки Ксандера и бросился бежать, в темноту переулка, в дождь, в ноябрьский холод. Ксандер дёрнулся было за ним, но я встала у него на пути.

— Пусти, — прорычал он.

— Нет.

— Мира, он уходит!

— Пусть уходит. Ты не убийца.

— Ты не знаешь, кто я такой, — его голос был низким и опасным. — Ты не знаешь, что я делал в прошлом. Я убивал. Много раз. Войны, битвы, поединки. Я дракон, Мира. Не человек. Не твой домашний питомец. Дракон.

— Я знаю, кто ты, — я не отступала. — Ты Ксандриэль Игнис. Лорд Западного Пика. Последний из Небесных Драконов. Мой магический партнёр. Мой... — я запнулась. — Мой любимый. И я не позволю тебе стать тем, кем ты сам не хочешь быть.

Он смотрел на меня. Дождь стекал по его лицу, по волосам, по крыльям. Чешуйчатые татуировки слабо мерцали. Хвост перестал хлестать и бессильно упал на мостовую. Я видела, как ярость уходит из его глаз, уступая место чему-то другому. Чему-то похожему на боль.

— Я должен найти Архимага, — сказал он тихо. — Должен остановить его. Пока он не остановил нас.

— Мы найдём его. Вместе. Как и договаривались.

— Ты не понимаешь, — он закрыл глаза. — Каждый день, который мы ждём, он становится сильнее. Он знает, что я здесь. Он знает о нашей связи. Он придёт за нами, за мной, за тобой, за всеми, кто нам дорог. Я должен опередить его.

— И поэтому ты ушёл без меня? Поэтому ты мне не сказал?

— Я не хотел тебя волновать.

— Не хотел волновать? — я почувствовала, как внутри закипает гнев. — Ты исчез, ничего не сказав! Я чувствовала тебя через связь, ты был готов убивать! И ты думал, что я не буду волноваться?!

— Я думал, что так будет лучше.

— Лучше?! — я почти кричала. — Ты решил за меня, что мне знать, а что нет? Ты решил, что я слишком слаба, чтобы справиться с правдой?

— Я так не думаю!

— Тогда почему?!

— Потому что я боюсь! — рявкнул он.

Я замолчала. Дождь барабанил по крышам, по булыжнику, по его крыльям. Где-то вдалеке проехала машина. В переулке пахло сыростью и магией.

— Чего ты боишься? — тихо спросила я.

Он долго молчал. Потом его плечи опустились, крылья прижались к спине, хвост обвился вокруг ноги. Из грозного дракона он превратился в уставшего, измученного мужчину.

— Потерять тебя, — сказал он. — Я боюсь потерять тебя. Если Архимаг доберётся до тебя... если он использует тебя, чтобы добраться до меня... я не переживу этого. Лучше я сам пойду на риск. Один. Чем подвергну опасности тебя.

Я подошла к нему. Взяла его лицо в свои ладони. Его кожа была мокрой от дождя и горячей, как всегда.

— Ты не один, — сказала я. — Ты не был один с того дня, как я подобрала тебя в проулке. И ты не будешь один, пока я жива. Если ты идёшь на риск, я иду с тобой. Если ты сражаешься, я сражаюсь рядом. Это не обсуждается.

— Мира...

— Нет. Слушай. Ты мой дракон. Я твой источник. Мы связаны. И я не позволю тебе принимать решения за нас обоих. Если мы идём против Архимага, мы идём вместе. Если мы проиграем, мы проиграем вместе. Но мы не проиграем, потому что вместе мы сильнее. Ты сам говорил это.

Он смотрел на меня. Дождь стекал по его щекам, и я не могла понять, где капли дождя, а где слёзы. Драконы не плачут, так он говорил. Но сейчас я не была в этом уверена.

— Прости, — сказал он. — Я должен был сказать тебе.

— Да. Должен был.

— Я больше не буду. Клянусь.

Я притянула его к себе и обняла. Его руки обхватили меня. Крылья сомкнулись, отгораживая от дождя, от переулка, от всего мира. Мы стояли так долго, просто обнимаясь, просто чувствуя друг друга.

— Идём домой, — сказала я наконец.

— Да. Домой.

*****

Дома мы долго молчали.

Я заварила чай. Ксандер перекинулся в форму ящера, человеческая форма отнимала слишком много энергии, а после сегодняшнего его резерв был почти на нуле. Он сидел на столе, обвив хвостом кружку, и смотрел в окно.

—Ты злишься на меня, — сказал он наконец.

— Нет. Уже нет.

—Но ты была зла.

— Да, была, — я села напротив. — Я была в ярости. Не потому, что ты охотился. А потому, что ты не сказал мне. Ты поступил так, словно я хрупкая вещь, которую нужно беречь, а не твой партнёр.

—Я не считаю тебя хрупкой.

— Тогда почему?

Он помолчал.

—Потому что я не привык полагаться на других. Две тысячи лет я был один. Даже когда у меня были жрицы, даже когда у меня были братья, я всегда рассчитывал только на себя. Привычка. Очень старая привычка.

— От привычек можно избавиться.

—Я работаю над этим, — он посмотрел на меня. —Но ты права. Я должен был сказать тебе. Я должен был довериться. Прости.

Я протянула руку и погладила его по голове.

— Прощаю. Но в следующий раз ты рассказываешь мне всё. Даже если думаешь, что это меня расстроит. Договорились?

—Договорились.

— И мы идём против Архимага только вместе. Я не остаюсь в стороне. Я не прячусь за твоей спиной. Я сражаюсь рядом с тобой.

—Это опасно.

— Я знаю. И мне страшно. Но я предпочту бояться и действовать, чем сидеть дома и ждать, вернёшься ты или нет.

Он долго смотрел на меня. Его янтарные глаза горели мягким светом, не яростным, как в переулке, а тёплым.

—Ты удивительная, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я его любимой фразой.

Он тихо фыркнул.

—Ты украла мою реплику.

— Я учусь у лучших.

Мы сидели в тишине, пили чай, слушали дождь. За окном темнело. Где-то далеко профессор Вэллс готовил свои кристаллы. Ещё дальше Архимаг ждал своего часа. Но здесь, в нашей квартире, мы были вместе. И это было главное.

*****

Ночью, когда мы лежали в кровати, Ксандер в форме ящера, свернувшись на моей подушке, я спросила:

— Тот человек в переулке. Он что-нибудь сказал? До того, как я пришла?

—Немного. Он подтвердил, что работает на Вэллса. И что Вэллс готовит какой-то ритуал. Что-то, связанное с кристаллами.

— Что за ритуал?

—Он не знает. Или не успел сказать, — Ксандер помолчал. —Но я чувствую: что-то приближается. Что-то большое. Вэллс не просто так дал нам три дня. Он ждёт чего-то. Или кого-то.

— Архимага?

—Возможно. Или его приспешников. В любом случае, завтра последний день. Завтра мы должны быть готовы.

Я кивнула.

— Завтра мы будем готовы.

Я закрыла глаза. Его хвост обвил мою руку. Его дыхание стало ровным.

Глава 19. План Моргануса

Ксандер

Утро после ссоры выдалось тихим.

Дождь наконец прекратился. Сквозь тучи пробивалось робкое ноябрьское солнце, бледное, словно разбавленное водой, но всё же солнце. Я лежал на подушке в форме ящера и смотрел, как Мира спит. Она заснула только под утро, я чувствовал её бессонницу через связь. Всю ночь она ворочалась, вздыхала, считала что-то на потолке. Я делал вид, что сплю. Не хотел мешать её мыслям.

А может, просто боялся снова всё испортить.

После вчерашнего разговора в переулке между нами что-то изменилось. Не связь, связь осталась прежней, крепкой, пульсирующей индиго и золотом. Изменилось что-то другое. Что-то более тонкое. Доверие, которое я чуть не разрушил своей глупой драконьей гордостью. Она сказала, что прощает меня. Я поверил. Но осадок остался, я чувствовал его, как лёгкий привкус горечи на языке.

Я ушёл, ничего не сказав. Я охотился, не предупредив. Я принимал решения за нас обоих, словно она была не моим партнёром, а хрупкой вещью, которую нужно запереть в башне и охранять.

Идиот. Двухтысячелетний идиот.

Мира пошевелилась во сне. Её рука скользнула по подушке, нащупывая меня. Пальцы коснулись моей чешуи и замерли, успокоенные. Даже во сне она искала меня. Даже во сне мы были вместе.

Я закрыл глаза и позволил себе минуту покоя. Завтра истекал срок ультиматума Вэллса. Завтра всё должно было решиться. А сегодня... сегодня у нас был один день. Один день тишины перед бурей.

И я намеревался провести его с толком.

*****

Мира проснулась около десяти. Сонная, взлохмаченная, со следом от подушки на щеке. Она села на кровати, нащупала очки на тумбочке, водрузила их на нос и только потом заметила, что я не в форме ящера.

Я стоял у плиты в человеческой форме и готовил завтрак. Точнее, пытался. Яйца подгорели. Тосты получились слишком сухими. Чай, к счастью, я заварил правильно, за несколько недель наблюдений за Мирой я выучил пропорции.

— Что ты делаешь? — спросила она хриплым со сна голосом.

— Готовлю завтрак.

— Ты? Завтрак?

— Я две тысячи лет прожил, Мира. Неужели ты думаешь, что я не могу приготовить яичницу?

Она посмотрела на сковородку, где дымилось нечто, отдалённо напоминающее яйца, и скептически приподняла бровь.

— Я две тысячи лет прожил, — повторил я, — но готовил в основном магией. Навыки ручного приготовления... утрачены.

Она рассмеялась. Тихо, хрипло, но искренне. И от этого смеха внутри меня что-то отпустило. Мы справимся. Мы пережили ссору. Мы переживём всё остальное.

— Дай сюда, — сказала она, вставая и забирая у меня лопатку. — Садись. Я приготовлю.

— Я хотел сделать тебе приятное.

— Ты делаешь мне приятное каждый день. Просто тем, что ты здесь, — она потянулась и поцеловала меня в щёку. — А теперь сядь и не мешай.

Я сел. Она заново разбила яйца, поджарила свежие тосты, заварила новую порцию чая. Через десять минут на столе стоял нормальный завтрак. Мы ели молча, но это было уютное молчание, не напряжённое, а наполненное. Словно вчерашний разговор расчистил между нами пространство, и теперь там было больше воздуха. Больше света.

После завтрака она сказала:

— Мне нужно в Академию. Морганус обещал показать что-то важное.

— Я с тобой.

— Конечно, со мной, — она улыбнулась. — Мы же договорились. Вместе.

— Вместе, — подтвердил я.

*****

Морганус ждал нас в Архивах.

Он выглядел так, словно не спал несколько суток. Под глазами залегли глубокие тени, седые волосы были взъерошены, а на кончике носа сидели очки, которые он постоянно забывал поправить. Перед ним на столе лежали груды свитков, ещё больше, чем вчера. Некоторые были настолько старыми, что рассыпались по краям.

— Вы вовремя, — сказал он, не поднимая глаз. — Я нашёл кое-что важное.

— Что именно? — Мира присела на стул напротив.

— Способ уничтожить сосуд бессмертия, — Морганус наконец оторвался от свитков и посмотрел на нас. — Точнее, почти полное описание. Не хватает одного фрагмента, но основное ясно.

Он развернул перед нами свиток. Текст был на древнем языке, но я узнал его, это был диалект Северных гор, тот самый, на котором говорили маги до Войны Драконов.

— Сосуд бессмертия, — начал Морганус, водя пальцем по строкам, — это не просто артефакт. Это часть самого Архимага. Когда он создавал его, он вложил в сосуд часть своей души. Поэтому он не может умереть, пока сосуд цел. И поэтому он так жаждет драконьей магии, она нужна ему, чтобы поддерживать сосуд.

— И как его уничтожить? — спросила Мира.

— Силой источника, — Морганус посмотрел на неё. — Вашей силой, Вэнь. Той самой, что возникает при полном соединении дракона и источника. Энергия связи - это единственное, что может разбить сосуд.

— Мы уже знаем это. Что нового?

— Новое это как, — он перевернул свиток. — Здесь написано, что энергия связи должна быть направлена не магическим путём, магию Архимаг блокирует. А через физический контакт. Прямой. Ритуальный.

Мира покраснела.

— Вы хотите сказать, что мы должны...

— Да, — Морганус кашлянул. — Совершить ритуальное соединение. При котором вы сознательно направляете энергию на сосуд. Это как... как направить реку в нужное русло. Только река в данном случае - это энергия вашей страсти.

В комнате повисла тишина. Мира покраснела ещё сильнее. Я, признаться, тоже чувствовал себя несколько неловко. Одно дело заниматься любовью с Мирой в нашей спальне, и совсем другое делать это как часть ритуала по уничтожению древнего врага.

— Но есть проблема, — продолжил Морганус. — В тексте не хватает фрагмента, описывающего сам момент передачи энергии. Я не знаю точно, как направить поток на сосуд. Я ищу. Осталось немного, ещё несколько свитков из закрытой секции.

— У нас мало времени, — сказал я. — Завтра Вэллс отправит запись в Совет.

— Я знаю, — Морганус снял очки и протёр их. — Но у меня есть план. План на случай, если мы не успеем найти фрагмент.

— Какой? — спросила Мира.

— Я дам показания против Вэллса. Я расскажу Совету о кулоне-накопителе, о его угрозах, о его связях с Архимагом. У меня есть друзья в Совете. Они поверят мне.

— Но хватит ли этого?

— Не знаю, — Морганус посмотрел на нас. — Но это лучше, чем ничего. А пока ищите фрагмент. Вы двое. У вас одна связь на двоих. Возможно, свиток отзовётся на вашу энергию.

Мы переглянулись.

— Как мы найдём фрагмент среди тысяч свитков? — спросила Мира.

— Я открою вам доступ в закрытую секцию. Туда, где хранятся самые древние тексты. Идите. Ищите. Я пока займусь подготовкой к завтрашнему заседанию Совета.

Закрытая секция Архивов находилась в самом дальнем конце подвала. Туда не проникал дневной свет, только магические светильники на стенах. Воздух был сухим и холодным, пахло пылью и старой бумагой. Стеллажи уходили в темноту, теряясь где-то под сводчатым потолком.

— Здесь тысячи свитков, — прошептала Мира. — Как мы найдём один фрагмент?

—Связью, — ответил я. —Морганус прав: текст о связи дракона и источника должен резонировать с нашей энергией. Дай мне руку.

Она протянула ладонь. Я взял её, переплёл наши пальцы и закрыл глаза. Сосредоточился на связи, той нити, что тянулась от моего солнечного сплетения к её. Индиго и золото. Пульсация. Тепло.

—Чувствуешь? — спросил я мысленно.

— Да.

—Теперь расширь сознание. Охвати им комнату. Все стеллажи, все свитки, все тексты. Ищи то, что отзовётся.

Мы стояли молча, держась за руки, и наша связь пульсировала, как маяк. Я чувствовал, как энергия растекается по комнате, касается свитков, проникает в их суть. Большинство были пустыми, просто тексты, мёртвые слова на мёртвой бумаге. Но где-то в дальнем углу...

— Там, — сказала Мира, открывая глаза. — Я что-то почувствовала.

Мы подошли к стеллажу. На верхней полке, покрытый вековой пылью, лежал свиток. Он был маленьким, почти незаметным среди огромных томов. Но когда я прикоснулся к нему, мои пальцы закололо. Свиток резонировал.

— Это он, — сказал я.

Мы развернули свиток прямо там, на каменном полу, при свете магического светильника. Текст был на том же древнем диалекте, что и у Моргануса. Я читал вслух, и Мира слушала, затаив дыхание.

«...и когда двое станут одним, и энергия их связи достигнет пика, да направят они её не друг на друга, но на сосуд. И да будет прикосновение их рук к сосуду в момент соединения. Ибо только в миг экстаза сила источника способна разбить то, что не разбить мечом и магией».

— Прикосновение к сосуду в момент соединения, — повторила Мира. — Значит, мы должны коснуться сосуда, когда...

— Когда мы кончаем, — закончил я без обиняков. — Вместе. Одновременно. И направить энергию не друг на друга, а на него.

Она сглотнула.

— Это... интимно.

— Да. Но это единственный способ.

— Я не против интимности. Я против того, что Архимаг будет где-то рядом. А если он нападёт в этот момент? Мы будем уязвимы.

— Значит, кто-то должен нас прикрывать. Морганус. Или... — я задумался. — Или мы сделаем это до того, как доберёмся до Архимага. Уничтожим сосуд, и он станет смертным. А потом...

— А потом мы сразимся с ним, — закончила Мира. — Вместе.

— Вместе, — подтвердил я.

Мы свернули свиток и отнесли его Морганусу. Тот прочитал текст, и его лицо просветлело.

— Это оно! Недостающий фрагмент! — он вскочил и, кажется, едва не пустился в пляс. — Теперь у нас есть всё! Завтра я пойду в Совет и разоблачу Вэллса. А потом мы найдём Чёрный Пик и уничтожим сосуд.

— Если Вэллс не отправит запись раньше, — напомнила Мира.

— Не отправит. Я позабочусь об этом, — Морганус поправил очки. — А вы идите домой. Отдыхайте. Завтра тяжёлый день.

*****

Вечером мы снова сидели в нашей квартире. Пили чай. Смотрели, как за окном сгущаются сумерки. Это был наш последний вечер перед бурей, и мы оба это знали.

— Ты боишься? — спросила Мира.

— Нет, — ответил я. — Я провёл две тысячи лет в страхе. Хватит.

— А я боюсь. Но это хороший страх. Не парализующий. Скорее мобилизующий.

— Это называется «боевая готовность», — я взял её руку. — Завтра мы пойдём в Совет вместе. Потом найдём Чёрный Пик. Потом уничтожим сосуд. И Архимага.

— А потом?

— А потом заживём спокойно. Ты защитишь диплом. Я, возможно, начну преподавать в Академии. Морганус будет счастлив.

Она улыбнулась.

— Ты преподаватель? Ты же терпеть не можешь студентов.

— Я терпеть не могу глупых студентов. А умных вполне, — я поцеловал её пальцы. — Ты, например, была очень способной ученицей.

— Я старалась.

— Я знаю.

Мы сидели в тишине. За окном темнело. Где-то далеко профессор Вэллс, наверное, пересчитывал свои кристаллы и готовился к завтрашнему дню. Ещё дальше, на Чёрном Пике, Архимаг ждал своего часа. Но здесь, в нашей квартире, мы были вместе. И это было всё, что имело значение.

— Я люблю тебя, — сказала Мира.

— Я люблю тебя, — ответил я.

И завтра мы победим. Потому что у нас нет другого выхода.

Глава 20. Примирение

Вечер опустился на город мягко, почти незаметно. Дождь, который шёл весь день, наконец стих, оставив после себя мокрые крыши, запотевшие окна и ощущение свежести. Мы сидели в нашей крошечной квартире, я на кровати, подобрав ноги, Ксандер на подоконнике в форме ящера. Его хвост свешивался вниз и ритмично покачивался, как маятник. Чешуя мерцала в свете настольной лампы, приглушённо, спокойно.

После возвращения из Архивов мы почти не разговаривали. Я пыталась читать конспекты, но буквы расплывались перед глазами. Ксандер смотрел в окно и думал о чём-то своём. Я чувствовала его мысли через связь, обрывочные, тревожные, но он не давал мне в них проникнуть.

Завтра решится всё. Завтра мы идём в Совет. Завтра Вэллс получит ответ на свой ультиматум. А потом Чёрный Пик. Архимаг. Сосуд.

Я отложила конспекты.

— Ксандер?

—М-м?

— Иди сюда.

Он спрыгнул с подоконника и перелетел на кровать. Приземлился на подушку рядом со мной, лёгкий, почти невесомый.

—Что ты хочешь?

— Чтобы ты перекинулся. В человека.

—Зачем?

— Просто хочу тебя видеть. По-настоящему.

Он помолчал, потом кивнул. Свечение, хруст, шелест, и через минуту он сидел рядом со мной, обнажённый, с крыльями, плотно прижатыми к спине, с хвостом, обвившим его собственную ногу. Его волосы были распущены, иссиня-чёрные, они спадали на плечи и спину. Глаза горели янтарём.

Я протянула руку и коснулась его лица. Провела пальцами по скуле, по линии челюсти, по губам. Он прикрыл глаза и чуть подался навстречу прикосновению.

— Я люблю тебя, — сказала я. — Просто так. Без повода.

— И я люблю тебя, — ответил он. — И у меня есть повод. Ты причина, по которой я всё ещё жив.

Мы сидели в тишине. Его хвост медленно, почти незаметно скользнул по моей ноге. Я вздрогнула, не от неожиданности, а от ощущения. Гладкая чешуя, тёплая, живая.

— Можно тебя спросить? — сказала я.

— Спрашивай.

— Когда всё закончится... когда мы победим Архимага... что ты хочешь делать?

Он задумался.

— Я хочу путешествовать. Показать тебе мир. Не этот город, не эту Академию. Настоящий мир. Горы, где я родился. Озёра, над которыми я летал. Звёзды, те, которые видно только с высоты. Я хочу, чтобы ты увидела всё это. Со мной.

— Звучит как план.

— Это план, — он взял мою руку и поднёс к губам. — А что хочешь ты?

— Я хочу защитить диплом. Стать артефактором. Создавать вещи, которые помогают людям. И... — я запнулась.

— И?

— И быть с тобой. Всегда.

Он поцеловал мои пальцы, один за другим.

— Значит, у нас общий план.

— Да.

Я потянулась к нему и поцеловала в губы. Медленно. Нежно. Он ответил, его раздвоенный язык скользнул в мой рот, и я почувствовала знакомый привкус чая с жасмином. Руки легли на мои плечи, притягивая ближе. Крылья чуть приподнялись, создавая вокруг нас полукруг.

— Я хочу тебя, — прошептала я, отрываясь от его губ.

— Ты уверена? Завтра тяжёлый день. Может, тебе нужно отдохнуть...

— Я устала отдыхать. Я устала бояться. Я устала ждать, — я посмотрела ему в глаза. — Я хочу тебя. Здесь. Сейчас.

Он улыбнулся, той самой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Тогда иди ко мне.

Он уложил меня на кровать и навис сверху, опираясь на локти. Его крылья расправились и опустились, накрывая нас обоих. В этом коконе было тепло и безопасно. Свет ночника едва проникал сквозь перепонки, окрашивая всё в индиго и серебро.

— Сегодня я хочу, чтобы ты была главной, — сказал он.

— Что?

— Ты слышала, — он перевернулся на спину, увлекая меня за собой. Теперь я оказалась сверху, сидя на его бёдрах. Его возбуждение упиралось в мой живот, горячее, твёрдое. — Ты контролируешь процесс. Ты решаешь, как быстро. Как глубоко. Когда остановиться. Я твой.

Я смотрела на него сверху вниз. Его волосы разметались по подушке. Глаза горели янтарём. Чешуйчатые татуировки на плечах и боках слабо мерцали. Хвост обвил мою лодыжку, нежно, ободряюще.

— Ты уверен? — спросила я.

— Абсолютно. Ты мой источник. Моя пара. Моя любовь. Ты имеешь право брать то, что хочешь.

Я наклонилась и поцеловала его. Мои волосы упали вперёд, занавешивая нас от мира. Его руки легли на мои бёдра, не направляя, просто держа.

— Тогда держись, — прошептала я.

Я приподнялась и направила его в себя. Медленно опустилась. Ощущение наполненности, знакомое, желанное, заставило меня застонать. Я начала двигаться, сначала медленно, привыкая к ритму, потом быстрее, увереннее. Его руки скользнули вверх по моему телу, обхватили грудь. Пальцы коснулись сосков, и по телу пробежала дрожь.

— Ты прекрасна, — прошептал он. — Посмотри на меня.

Я открыла глаза (когда я успела их закрыть?) и посмотрела на него. Он смотрел на меня снизу вверх с таким выражением, какого я никогда не видела ни у одного мужчины. Обожание. Благоговение. Любовь. Словно я была не просто женщиной, а богиней.

— Я люблю тебя, — сказала я, двигаясь быстрее.

— И я, — ответил он, и его бёдра начали подстраиваться под мой ритм.

Наша связь пульсировала. Индиго и золото. Дракон и человек. Мы были одним целым, не только физически, но и магически. Я чувствовала его удовольствие так же ясно, как своё. Чувствовала, как его резерв наполняется. Чувствовала, как наша энергия переплетается, создавая что-то новое, что-то, что нельзя было разрушить.

— Ближе, — прошептал он. — Я близок.

— Я тоже.

— Вместе?

— Вместе.

Он притянул меня к себе и поцеловал. Его рука скользнула между нашими телами и нашла клитор. Одно прикосновение, и я взорвалась. Оргазм накатил ослепительной волной, и в тот же момент я почувствовала, как он кончает внутри меня, горячо, сильно, с глухим стоном, который прозвучал где-то глубоко в его груди.

Свечение, индиго, серебро, золото, заполнило комнату. Оно пульсировало в такт нашим сердцам, отражалось от стен, от потолка, от крыльев, которые сияли, как витражное стекло. Наша связь вспыхнула, как сверхновая, и в этот момент я знала, чувствовала, понимала: всё будет хорошо. Мы справимся. Мы победим. Потому что мы вместе.

Когда свечение погасло, я рухнула на него. Тяжело дыша. Мокрая от пота. Счастливая.

— Это было... — начала я.

— Лучше, чем хорошо? — подсказал он.

— Намного лучше.

Он обнял меня. Крылья сомкнулись над нами, как одеяло. Хвост обвил мою ногу. Мы лежали в тишине, и за окном снова начинался дождь.

— Завтра мы победим, — сказала я.

— Победим, — согласился он. — Потому что у нас нет другого выхода.

— И потому что мы вместе.

Я закрыла глаза. Его сердце билось где-то у моего уха, ровно, спокойно, убаюкивающе. За окном шумел дождь. В комнате пахло сексом, чаем с жасмином и магией. И я знала: что бы ни случилось завтра, эта ночь останется со мной навсегда.

Глава 21. Побег Вэллса

Утро решающего дня началось не с чая.

Обычно мой день начинался именно с него, зелёного, с жасмином, заваренного ровно до той температуры, когда пар ещё обжигает, но пить уже можно. Этот ритуал появился у меня задолго до Ксандера, ещё на первом курсе, когда я поняла, что без чая не могу ни учиться, ни существовать. С появлением дракона ритуал только укрепился: теперь мы пили чай вместе, он из блюдца, я из своей любимой кружки с трещиной на ободке.

Но сегодня чай подождёт.

Я проснулась рано, едва за окном посерело. Ксандер ещё спал, в форме ящера, свернувшись клубком на соседней подушке. Его чешуя тихо мерцала, хвост обвивал край одеяла. Во сне он выглядел умиротворённым. Я не стала его будить. Вместо этого тихо встала, накинула халат и подошла к столу, где со вчерашнего вечера лежали разложенные бумаги.

Фрагмент свитка с описанием ритуала. Перевод Моргануса. Схема энергетических потоков, которую я набросала сама, пытаясь понять, как именно направить силу связи на сосуд. И записка от Моргануса, доставленная вчера поздно вечером через магического вестника: «Заседание Совета назначено на полдень. Вэллс будет там. Я подготовил показания. Будьте готовы».

Я перечитала записку трижды. Полдень. У нас есть четыре, может, пять часов. Достаточно, чтобы всё обдумать. Недостаточно, чтобы перестать бояться.

Я села за стол и разложила бумаги в новом порядке. Фрагмент в центр. Схема слева. Перевод справа. Я перечитывала древний текст снова и снова, пока буквы не начали расплываться перед глазами.

«...и когда двое станут одним, и энергия их связи достигнет пика, да направят они её не друг на друга, но на сосуд. И да будет прикосновение их рук к сосуду в момент соединения. Ибо только в миг экстаза сила источника способна разбить то, что не разбить мечом и магией».

Миг экстаза. Прикосновение к сосуду. Направленная энергия. В теории всё было понятно. На практике...

На практике мы должны были добраться до Чёрного Пика, найти Архимага, найти сосуд, и в разгар битвы, или до неё, или после, совершить ритуальное соединение. В момент оргазма коснуться сосуда руками. И надеяться, что этого хватит.

Я потёрла виски. Голова начинала болеть.

—Ты опять не спишь.

Я обернулась. Ксандер проснулся и смотрел на меня с подушки.

— Я спала. Просто проснулась рано.

—И сразу к бумагам, — он спрыгнул с подушки и перелетел на стол. —Ты трудоголик, Мира Вэнь.

— У нас сегодня Совет. А потом война. Я имею право быть трудоголиком.

—Имеешь, — он уселся на край схемы энергетических потоков и обвил хвостом мою кружку с остывшим чаем. —Но ты забываешь главное.

— Что?

—Ты не одна.

Я посмотрела на него. Маленький индиговый ящер с янтарными глазами. Мой дракон. Моя любовь. Мой партнёр. Он был прав, я снова пыталась всё решить сама. Старая привычка. Трудно избавиться от того, что росло в тебе годами.

— Прости, — сказала я. — Привычка.

—Знаю. Поэтому я здесь. Чтобы напоминать.

Он перекинулся, без предупреждения, прямо на столе. Свечение, хруст, шелест, и через минуту передо мной стоял Ксандер в человеческой форме. Обнажённый, с крыльями, прижатыми к спине, с хвостом, обвившим ножку стула. Он наклонился и поцеловал меня в макушку.

— Завтракаем. Потом план. Вместе.

Я кивнула.

Завтрак прошёл в молчании. Я приготовила яйца и тосты, без приключений, потому что Ксандера я к плите не подпустила. Он сидел за столом, одетый в те самые брюки и рубашку с прорезями для крыльев, и пил чай. Мы почти не разговаривали, но это было не напряжённое молчание. Это было молчание двух людей, которые знают, что впереди битва, и хотят насладиться последними минутами покоя.

Когда завтрак закончился, я вымыла посуду и села обратно за стол.

— Давай проговорим план, — сказала я. — Шаг за шагом. Чтобы не было неожиданностей.

— Согласен, — Ксандер отодвинул кружку и подавшись вперёд. — Этап первый: Совет.

— Мы приходим в Академию. Морганус уже там. Он представляет Совету показания против Вэллса: кулон-накопитель, угрозы, шантаж, связь с Архимагом. У него есть доказательства?

— У него есть кулон. Это артефакт, запрещённый к использованию без согласия обеих сторон. Уже одно это повод для расследования. Плюс Морганус нашёл свидетелей, студентов, которые видели, как Вэллс угрожал тебе во дворе.

— Этого достаточно?

— Достаточно, чтобы посеять сомнения. Совет не обязан верить нам безоговорочно, но они обязаны провести расследование. Этого хватит, чтобы отложить решение по моему делу. А пока идёт расследование, Вэллс не сможет использовать запись.

— А если Совет всё равно решит изолировать тебя?

Ксандер помолчал.

— Тогда мы будем сражаться. Но я надеюсь, что до этого не дойдёт. Морганус уважаемый член магического сообщества. К его словам прислушаются.

Я кивнула. Это звучало разумно. Не идеально, но разумно.

— Этап второй, — продолжила я. — Чёрный Пик.

— Морганус определил примерное местоположение. Это горный массив к северу от города, примерно день пути. Там есть старая крепость, согласно свиткам, именно там Архимаг скрывался после Войны Драконов. Скорее всего, он всё ещё там.

— Мы отправляемся туда сразу после Совета?

— Да. Времени терять нельзя. Если Вэллс предупредит Архимага, а он предупредит, у нас будет фора в несколько часов, не больше.

— Добираемся как?

— Летим.

Я моргнула.

— Летим?

— Я дракон, Мира. Я могу летать. В истинной форме я достаточно большой, чтобы нести тебя на спине.

— Ты не восстановил истинную форму.

— Почти восстановил. После вчерашней ночи мой резерв заполнен настолько, что я смогу принять её на несколько часов. Этого хватит, чтобы добраться до Чёрного Пика и... — он запнулся. — И сразиться, если понадобится.

Я вспомнила вчерашнюю ночь. Свечение. Вспышку связи. Его резерв действительно должен был наполниться, я чувствовала это через нашу связь.

— Ладно, — сказала я. — Летим. Что дальше?

— Дальше самое сложное. Мы находим Архимага. Находим сосуд. И... — он посмотрел на меня, — проводим ритуал.

— Ритуал, — повторила я. — В разгар битвы. С Архимагом, который будет пытаться нас убить.

— Вот почему нам нужно сделать это быстро. Либо до того, как он нас заметит, либо в момент, когда он будет отвлечён.

— Отвлечён чем?

— Мной.

Я покачала головой.

— Нет.

— Мира...

— Нет. Мы не разделяемся. Мы договорились: вместе. Если ты будешь отвлекать его, а я проводить ритуал, это значит, что мы порознь. А если с тобой что-то случится, ритуал не сработает. Связь разорвётся.

— Тогда какой вариант?

Я задумалась. Смотрела на схему энергетических потоков, которую набросала вчера. Линии, круги, стрелки. И вдруг меня осенило.

— Мы можем совместить, — сказала я. — Ритуал и битву.

— Что ты имеешь в виду?

— Ритуал требует, чтобы мы коснулись сосуда в момент соединения. Но он не требует, чтобы мы были в безопасности. Он не требует, чтобы Архимаг стоял и ждал. Мы можем сражаться и одновременно... — я запнулась, чувствуя, как краснею, — быть вместе.

Ксандер смотрел на меня. Потом его глаза расширились.

— Ты предлагаешь...

— Да. Мы вступаем в бой. Ты в истинной форме. Я на твоей спине. Мы сражаемся, ослабляем его. А когда он будет достаточно измотан, мы... проводим ритуал. Прямо там. В бою. И направляем энергию на сосуд.

— Это безумно.

— У тебя есть другой план?

Он помолчал.

— Нет.

— Тогда это наш план, — я обвела схему пальцем. — Смотри: энергия связи достигает пика в момент оргазма. Обычно мы направляем её друг на друга. Но если в этот момент мы оба коснёмся сосуда, энергия уйдёт в него. Мы должны быть рядом. На расстоянии вытянутой руки. Это значит, что ты либо в человеческой форме, либо в частичной трансформации.

— Или я держу сосуд, а ты касаешься его одновременно со мной.

— Да. И в момент, когда мы... — я снова запнулась, — кончаем, мы направляем всё на сосуд.

Он кивнул. Его глаза горели, теперь не только нежностью, но и боевым азартом.

— Мне нравится этот план.

— Он безумный.

— Безумные планы лучшие. Враг никогда не ожидает безумного плана.

— Ты говоришь как генерал.

— Я был генералом. В трёх войнах. И знаешь, что я понял? Самые блестящие победы те, которых враг не мог предвидеть. Архимаг будет ждать магической дуэли. Он не будет ждать, что мы совместим приятное с полезным.

Я рассмеялась. Нервно. Но смех помог, напряжение, которое копилось с утра, немного отпустило.

— Значит, план такой, — подытожила я. — Сначала Совет. Разбираемся с Вэллсом. Потом Чёрный Пик. Находим Архимага, находим сосуд. Сражаемся, ослабляем его. Проводим ритуал. Уничтожаем сосуд. Добиваем Архимага.

— И живём долго и счастливо, — добавил Ксандер.

— Звучит как сказка.

— Сказки иногда сбываются. Особенно если в них есть драконы.

Я улыбнулась и потянулась к нему. Он обнял меня. Его руки были тёплыми и сильными. Крылья чуть приподнялись, готовые в любой момент укрыть нас от мира.

— Мы справимся, — сказала я.

— Справимся, — подтвердил он. — Вместе.

*****

В Академию мы пришли за час до назначенного времени.

Двор был заполнен студентами, шли занятия, кто-то спешил на лекции, кто-то сидел на скамейках, несмотря на холод. При нашем появлении многие обернулись. Ещё бы: Ксандер в человеческой форме, с крыльями, плотно прижатыми к спине, но всё равно заметными под плащом, с хвостом, спрятанным под одеждой, но всё равно угадываемым по походке. И я рядом с ним, в своём лучшем платье, с заколкой (той самой, которую он когда-то стащил), с прямой спиной и сердцем, колотящимся где-то в горле.

Морганус ждал нас у входа в главный корпус. Он выглядел иначе. Исчезли мешки под глазами. Седые волосы были аккуратно причёсаны. Мантия выглажена. Очки сияли. Он был собран, как генерал перед битвой.

— Вэнь. Ксандриэль. Вы готовы?

— Да, — ответила я.

— Тогда идём. Совет уже собирается.

Мы пошли по коридорам Академии. Студенты расступались перед нами. Я слышала шёпот за спиной: «Это тот самый дракон?», «А это его источник?», «Говорят, они связаны...», «Говорят, Вэллс пытался их шантажировать...». Слухи разлетелись быстрее, чем мы ожидали. Может, это к лучшему. Может, это создаст нужное давление.

Зал Совета находился на верхнем этаже главного корпуса. Я никогда там не была, студентам вход был запрещён. Это была круглая комната с высокими окнами, сквозь которые лился серый ноябрьский свет. Вдоль стен стояли скамьи для зрителей (сегодня они были заполнены, видимо, Морганус постарался собрать аудиторию). В центре возвышался стол Совета, массивный, дубовый, с резными ножками в виде грифонов. За столом сидели пять магов, члены Совета. Я узнала ректора, декана и ещё трёх незнакомых мне магов в тёмных мантиях.

Вэллс уже был там. Он стоял напротив стола Совета, прямой, как палка, в своей зелёной мантии. При нашем появлении он обернулся и улыбнулся, всё той же сладкой, фальшивой улыбкой.

— Мисс Вэнь. Лорд Игнис. Как приятно, что вы пришли. Я уж думал, вы решите сбежать.

— Мы не бегаем, — сказал Ксандер.

— О, я знаю. — Вэллс усмехнулся. — Вы предпочитаете угрожать.

— Прекратите, — резко сказал Морганус. — Вы находитесь перед Советом, Вэллс. Извольте соблюдать процедуру.

Председатель Совета, седой маг с длинной бородой, которого я раньше не видела, поднял руку.

— Прошу тишины. Заседание Совета Магов объявляется открытым. На повестке два вопроса. Первый: обвинение профессора Александра Вэллса в использовании запрещённых артефактов, шантаже и связях с тёмными силами. Второй: встречное обвинение против Ксандриэля Игниса, последнего дракона, в угрозах преподавателю Академии.

Сердце ухнуло в пятки. Я знала, что так будет. Знала, что Вэллс выдвинет встречное обвинение. Но слышать это сформулированным официально, в зале Совета, было страшно.

— Слово предоставляется профессору Морганусу Линну, — объявил председатель.

Морганус вышел вперёд. Он держал в руках папку с документами, я знала, что внутри: результаты анализа кулона-накопителя, показания свидетелей, выдержки из свитков о сосуде бессмертия.

— Уважаемый Совет, — начал он, — я выступаю здесь не только как преподаватель Академии, но и как бывший ученик Ксандриэля Игниса. Я знаю этого дракона более семидесяти лет. Он не представляет угрозы для магического сообщества. Угрозу представляет тот, кто пытается использовать его магию в своих целях.

И он рассказал всё. Про кулон-накопитель, который Вэллс прислал Мире. Про записывающий кристалл. Про угрозы. Про ультиматум. Про требование отдать Ксандера для исследований. Про связь Вэллса с Архимагом, древним врагом, который пятьсот лет назад уничтожил почти всех драконов.

С каждым словом Моргануса лицо Вэллса менялось. Улыбка исчезла. Он побледнел. Его пальцы, унизанные перстнями, сжались в кулаки.

— Это ложь! — выкрикнул он, когда Морганус закончил. — У него нет доказательств!

— Доказательства есть, — спокойно сказал Морганус и положил на стол Совета кулон-накопитель. — Вот артефакт, который профессор Вэллс прислал мисс Вэнь. Он настроен на драконью магию. Он создан для вытягивания энергии из связи дракона и источника. Это запрещённый артефакт. Его создание и использование карается пожизненным заключением.

Члены Совета склонились над кулоном. Один из них, маг в тёмно-синей мантии, взял его в руки и прищурился.

— Действительно. Накопитель. Очень мощный. Настроен на специфическую энергию, — он поднял глаза на Вэллса. — Вы признаёте, что создали этот артефакт?

— Я... — Вэллс запнулся. — Это научный инструмент! Я не собирался никому вредить!

— Научный инструмент, — повторил председатель. — Который вы прислали студентке без её согласия. Который, по вашим же словам, должен был вытягивать энергию из связи дракона и источника. И вы утверждаете, что это не вред?

Вэллс открыл рот. Закрыл. Его лицо стало серым.

— Более того, — продолжил Морганус, — у меня есть показания свидетелей, которые видели, как профессор Вэллс угрожал мисс Вэнь во дворе Академии. И есть доказательства его связи с Архимагом, древним врагом, который охотился на драконов и уничтожил почти весь их род.

Он положил на стол свиток, тот самый, где описывался сосуд бессмертия.

— Архимаг жив. Он скрывается в Чёрном Пике. Он создал артефакт, который позволяет ему продлевать жизнь за счёт драконьей магии. Профессор Вэллс его агент. Он искал способы доставить Ксандриэля Игниса Архимагу. Именно для этого ему нужен был кулон. Именно для этого он угрожал мисс Вэнь.

В зале поднялся шум. Члены Совета переглядывались. Зрители на скамьях шептались. Вэллс stood, вцепившись в край стола, и его лицо было белее мела.

— Это ложь, — прошептал он. — У вас нет доказательств...

— Есть, — сказала я, выходя вперёд.

Все взгляды обратились ко мне. Я чувствовала, как колотится сердце, как дрожат руки, как Ксандер через связь посылает мне волны поддержки.Ты справишься. Я здесь.

— Профессор Вэллс дал мне три дня, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он сказал: либо я отдаю Ксандера для исследований, либо он отправляет в Совет запись, на которой Ксандер угрожает ему. Но эта запись была спровоцирована. Вэллс оскорбил нас. Он назвал Ксандера ресурсом. Инструментом. Домашним питомцем. И только после этого Ксандер не выдержал и ответил.

— Есть свидетели? — спросил председатель.

— Есть, — раздался голос с задних рядов.

Я обернулась. Элли. Моя подруга, которая обещала молчать, но пришла в Совет и теперь стояла, подняв руку.

— Я видела всё, — сказала она. — Профессор Вэллс преследовал Миру несколько дней. Он подсылал ей подозрительные подарки. Он угрожал ей. А когда лорд Игнис защитил её, он записал это на кристалл и начал шантажировать.

— И я видел, — раздался ещё один голос. Студент с кафедры Артефакторики, которого я едва знала. — Я был во дворе. Вэллс говорил ужасные вещи.

— И я.

— И я.

Несколько голосов. Несколько свидетелей. Вэллс озирался по сторонам, как загнанный зверь.

Председатель Совета поднял руку, призывая к тишине.

— Достаточно. Профессор Вэллс, вы арестованы до выяснения всех обстоятельств. Кристалл с записью будет изъят и изучен. Обвинения против лорда Игниса снимаются ввиду очевидной провокации.

Вэллс открыл рот и внезапно рассмеялся. Сухо. Безумно.

— Вы думаете, это конец? — прошипел он. — Вы думаете, что победили? Архимаг уже знает. Он знает о вас. Он знает, где вы. И он идёт.

С этими словами он выхватил из кармана какой-то кристалл, не тот, что показывал нам, а другой, тёмно-фиолетовый, почти чёрный, и швырнул его на пол.

Взрыв. Нет, не взрыв, вспышка. Тьма, которая хлынула из кристалла, как чернила из разбитой бутылки. Она заполнила комнату, поглотила свет, звуки, воздух. Я закричала, и чьи-то руки (Ксандера? Моргануса?) подхватили меня и потянули в сторону.

Когда тьма рассеялась, Вэллса в зале не было. Только чёрное пятно на каменном полу и запах, маслянистый, сладковатый, гнилой. Запах Архимага.

— Портал, — выдохнул Морганус. — Он сбежал. К Архимагу. Проклятье!

Ксандер стоял, прижимая меня к себе. Его лицо было мрачным.

— Значит, мы летим немедленно. Прямо сейчас, — он повернулся к Совету. — Мы знаем, где Чёрный Пик. Мы знаем, как уничтожить сосуд. Мы знаем, как убить Архимага. Дайте нам разрешение, и мы закончим это.

Члены Совета переглянулись. Председатель поднялся.

— Лорд Игнис. Мисс Вэнь. Вы получаете разрешение Совета Магов на уничтожение Архимага и его артефактов. И пусть магия будет с вами.

Ксандер кивнул. Взял меня за руку.

— Готова?

— Готова.

Мы вышли из зала. Следом за нами Морганус и Элли.

— Мы с вами, — сказал Морганус. — Я старый, но ещё могу колдовать.

— Я тоже, — добавила Элли. — Я не маг боя, но я умею лечить. Пригожусь.

Ксандер посмотрел на них. На меня. На всех нас.

— Тогда идём. Пора покончить с этим.

*****

Мы вышли во двор Академии. Дождь прекратился. Тучи над головой разошлись, открывая кусок бледного ноябрьского неба.

Ксандер отпустил мою руку. Отошёл на несколько шагов. Закрыл глаза.

— Отойдите, — сказал Морганус, потянув Элли за рукав. — Сейчас будет... большое.

Свечение. Хруст. Шелест. Ксандер начал расти.

Это было не похоже на его обычные трансформации. Он не просто менял форму, он возвращал себе ту, что была у него до сна. До войны. До Архимага. Индиго и серебро пульсировали в воздухе. Крылья расправлялись, всё шире, шире, шире, пока не закрыли полнеба. Хвост вытягивался, чешуя переливалась. Тело росло, от человеческого роста до размеров дома, до размеров легенды.

Через минуту перед нами стоял дракон.

Настоящий. Огромный. Прекрасный. Его чешуя сияла индиго, как грозовое небо. Крылья размахом в несколько десятков метров переливались серебром. Глаза, янтарные, горящие, смотрели на меня с высоты. Из ноздрей вырывались струйки дыма. Когти на лапах были размером с мою руку. Хвост, длинный, гибкий, хлестнул по каменным плитам, оставляя борозду.

Я смотрела на него и не могла дышать.

— Ксандер, — прошептала я.

Он наклонил голову. Его глаз, огромный, янтарный, оказался на уровне моего лица. В нём отражалось небо, облака и я, маленькая фигурка в синем платье.

—Садись, — прозвучал в моей голове его голос, глубокий, как горное эхо. —Нам пора.

Я обернулась к Морганусу и Элли.

— Как мы все поместимся?

— У меня свой транспорт, — сказал Морганус и достал из кармана маленький кристалл, портальный камень. — Мы с Элли доберёмся порталом. Встретимся у подножия Чёрного Пика.

Я кивнула. Подошла к Ксандеру. Он опустил крыло, создавая для меня подобие лестницы. Я вскарабкалась по чешуе, она была тёплой и гладкой, и уселась у основания его шеи, там, где чешуя была мягче, а гребень создавал естественную опору для спины.

—Держись крепче, — сказал он.

Я вцепилась в гребень обеими руками. Его мышцы напряглись подо мной. Крылья расправились, огромные, переливающиеся, закрывающие солнце.

И он взлетел.

Земля ушла вниз. Академия, город, парк, улицы всё уменьшилось, превратилось в игрушечный макет. Ветер ударил в лицо, холодный, ноябрьский, но почему-то бодрящий. Я зажмурилась на мгновение, а когда открыла глаза, мы уже были над облаками.

Белое море расстилалось под нами, подсвеченное бледным солнцем. Небо над головой было голубым, не серым, не ноябрьским, а настоящим, ярким, высоким. Ксандер летел, и его крылья ритмично взмахивали, создавая ветер, который пел в ушах.

—Ты в порядке? — спросил он.

— Да! — крикнула я, перекрывая шум ветра. — Это... невероятно!

—Я говорил, что небо это моё.

— Ты был прав!

Он издал звук, похожий на смех, низкий, рокочущий, вибрирующий через чешую. И мы летели дальше, на север, к горам, к Чёрному Пику, к нашей судьбе.

Глава 22. Чёрный Пик

Мы летели на север.

Под нами проплывали поля, перелески, деревеньки, потом густой лес, который постепенно сменялся холмами, а холмы горами. Снежные шапки на вершинах блестели в лучах бледного ноябрьского солнца. Воздух становился холоднее, разреженнее. Я куталась в плащ, который Морганус дал мне перед вылетом, но всё равно дрожала, то ли от холода, то ли от страха, то ли от возбуждения.

Ксандер летел ровно, мощно. Его крылья ритмично взмахивали, рассекая облака. Чешуя переливалась индиго и серебром, и в этом свете он казался не живым существом, а легендой, сошедшей со страниц древних книг. Я сидела у основания его шеи, вцепившись в гребень, и смотрела вперёд, туда, где на горизонте вырастали горы.

—Ты дрожишь, — раздался в моей голове его голос.

— Холодно, — призналась я. — И страшно.

—Холод это поправимо, — его тело чуть нагрелось, чешуя подо мной стала теплее, почти горячей, как печка. Я благодарно прижалась к ней. —А страх... это нормально. Я тоже боюсь.

— Ты? — я удивилась. — Ты огромный дракон, который может сжечь армию. Ты боишься?

—Боюсь за тебя. Боюсь, что не смогу защитить. Боюсь, что план не сработает. Боюсь, что Архимаг окажется сильнее, чем мы думаем, — он помолчал. —Но этот страх не парализует. Он мобилизует. Как ты говорила.

— Я помню, — я погладила его чешую. Она была тёплой и гладкой, и под моими пальцами слабо пульсировала магия. — Мы справимся. У нас нет другого выхода.

—У нас есть выбор. Мы всегда можем повернуть назад.

— Нет. Не можем. Вэллс сбежал к Архимагу. Если мы не остановим их сейчас, они придут за нами. За Академией. За всеми.

—Значит, летим.

— Летим.

Горы приближались. Уже можно было разглядеть отдельные пики, острые, как зубы дракона (настоящего, не Ксандера). Снежные шапки. Глубокие ущелья, по дну которых змеились замёрзшие реки. И где-то там, в самом сердце гор, прятался Чёрный Пик, крепость Архимага, место, где пятьсот лет назад погиб брат Ксандера, место, где всё должно было закончиться.

—Мы почти на месте, — сказал Ксандер. —Я чувствую его. Архимага. Его аура, как гнилое пятно на чистой скатерти. Он знает, что мы летим.

— Вэллс предупредил.

—Да. У нас не будет преимущества внезапности.

Я сжала гребень крепче.

— Значит, будем импровизировать.

Ксандер начал снижаться. Мы вошли в облако, белый туман окутал нас, скрывая от возможных наблюдателей. А когда мы вынырнули с другой стороны, я увидела его.

Чёрный Пик.

Это была не просто гора. Это была крепость, высеченная прямо в скале. Чёрные башни, зубчатые стены, узкие окна-бойницы, горящие тусклым фиолетовым светом. У подножия горы, на небольшом плато, примостилась площадка, плоская, как стол, явно созданная магией. Вокруг площадки шпили из чёрного камня, похожие на клыки, торчащие из земли. А за ними пропасть, глубокая, бездонная, заполненная туманом.

—Это там, — сказал Ксандер. —Там он убил моего брата.

Я молчала. Что я могла сказать? Что мне жаль? Что мы отомстим? Слова были бессмысленны. Вместо этого я положила ладонь на его чешую и послала через связь волну тепла, поддержку, сочувствие, любовь. Он чуть вздрогнул, но через мгновение его благодарность пришла в ответ, тёплая, как чай с жасмином.

Мы приземлились на плато. Ксандер опустился мягко, почти бесшумно для такого огромного существа. Я соскользнула с его спины и огляделась. Вблизи крепость казалась ещё более зловещей. Камень был чёрным не от природы, он был обожжён магией, древней, тёмной, всё ещё пульсирующей в трещинах. Воздух пах гарью и чем-то сладковатым, тем самым запахом, который Ксандер всегда улавливал рядом с Вэллсом. Архимаг. Его присутствие пропитало здесь всё.

— Где Морганус и Элли? — спросила я.

—Должны быть здесь. — Ксандер повернул голову, сканируя пространство. —Я чувствую их ауры. Они близко.

Через несколько минут из-за скалы вышли двое. Морганус, запыхавшийся, с растрёпанными волосами, но с горящими глазами. И Элли, бледная, но решительная, с сумкой, набитой медицинскими артефактами. Портал выбросил их чуть дальше от плато, чем планировалось, и им пришлось карабкаться по скалам.

— Мы на месте, — констатировал Морганус, отряхивая мантию от снега. — Чёрный Пик. Никогда не думал, что увижу его своими глазами.

— Вы знали о нём? — спросила я.

— Только из книг. Это место считалось легендой. Но теперь, когда я вижу его... — он сглотнул. — Легенды не врут.

— План такой, — сказал Ксандер. Он перекинулся в человеческую форму, свечение, хруст, и вот он уже стоит рядом со мной, закутанный в плащ. — Архимаг внутри. Вэллс с ним. Сосуд бессмертия где-то в крепости. Мы заходим, находим сосуд, проводим ритуал. Морганус и Элли прикрывают нас.

— А если Архимаг нападёт до того, как мы найдём сосуд? — спросила Элли.

— Тогда мы сражаемся, — просто сказал Ксандер. — Я отвлекаю его. Мира ищет сосуд. Как только она находит, мы проводим ритуал.

— А я? — спросил Морганус.

— Вы наша страховка. Если что-то пойдёт не так, вытаскивайте Миру. Любой ценой.

— Ксандер! — возмутилась я.

—Я серьёзно, — его голос прозвучал в моей голове. —Если я паду, ты должна выжить. Ты единственная, кто может уничтожить сосуд. Без тебя всё бессмысленно.

Я хотела возразить, но его взгляд, янтарный, горящий, остановил меня. В нём была не только решимость. В нём была мольба.

— Хорошо, — сказала я нехотя. — Но ты не падёшь.

— Не паду.

— Тогда идём.

Вход в крепость был огромным, арка из чёрного камня, уходящая в темноту. Ни дверей, ни стражи. Архимаг не боялся гостей. Он ждал нас.

*****

Мы вошли. Внутри было темно, но Ксандер зажёг на ладони маленький шар магического огня, индиго и серебро. Он освещал коридор, высеченный в скале: гладкие чёрные стены, высокий потолок, теряющийся в тенях. На стенах барельефы. Драконы. Мёртвые драконы. Их тела, пронзённые копьями. Их крылья, разорванные в клочья. Их глаза, пустые и безжизненные.

— Это он сделал, — тихо сказал Ксандер. — Это памятник его победам.

— Чудовище, — прошептала Алиса.

— Хуже, — ответил Ксандер. — Он коллекционер. Он не просто убивал. Он сохранял трофеи.

Коридор вывел нас в огромный зал. Высокий куполообразный потолок терялся в темноте. В центре зала, на возвышении из чёрного камня, стоял трон. А на троне сидел Архимаг.

Он был не таким, как я ожидала. Я думала увидеть древнего старика, сгорбленного, иссохшего, цепляющегося за остатки жизни. Но Архимаг выглядел молодо, лет сорок, не больше. Высокий, с бледной, почти светящейся кожей. Длинные белые волосы спадали на плечи. Глаза, тёмно-фиолетовые, без зрачков, горели внутренним светом. Одет он был в простую чёрную мантию, без украшений, без гербов. Только на груди, на тонкой цепочке, висел кулон, тёмно-фиолетовый кристалл, пульсирующий, как сердце.

Сосуд бессмертия.

Рядом с троном стоял Вэллс. Он выглядел потрёпанным. Его зелёная мантия была разорвана, волосы растрёпаны, на лице синяк. Видимо, Архимаг не был доволен тем, что его агент провалил задание.

— Ксандриэль, — произнёс Архимаг. Его голос был низким, глубоким, и от него почему-то звенело в ушах. — Добро пожаловать домой.

— Это не мой дом, — ответил Ксандер.

— О, но это дом твоего брата. Точнее, был. Помнишь? Он так кричал, когда я вырывал его сердце. Очень мелодично.

Ксандер не двинулся. Не зарычал. Не бросился в атаку. Но я чувствовала через связь его ярость, такую сильную, что у меня перехватило дыхание. Он сдерживал её. Ради меня. Ради плана.

— Ты заплатишь за это, — сказал он ровно.

— Уже заплатил? — Архимаг усмехнулся. — Ты опоздал на пятьсот лет, Ксандриэль. Пятьсот лет я питаюсь магией твоего рода. Твои братья, твои сёстры, твои жрицы все они здесь, — он коснулся кулона на груди. — Здесь их сила. Их жизни. А скоро и твоя.

— Ты не получишь её, — сказала я.

Архимаг перевёл взгляд на меня. Его фиолетовые глаза впились в моё лицо, и я почувствовала, как по спине пробежал холод. Он смотрел на меня и видел. Не просто студентку, не просто источник. Он видел мою суть. Мою магию. Мою связь.

— А, — протянул он. — Источник. Девочка, которая подобрала дракона в мусорном проулке. Знаешь, я следил за тобой с самого начала. Вэллс докладывал. Очень любопытная связь. Очень мощная. Я хочу её.

— Не получишь, — повторила я.

— Получу, — он улыбнулся. — Ты сама мне её отдашь.

Он щёлкнул пальцами. И зал ожил.

Из теней, из-за колонн, из тёмных углов начали выходить фигуры. Магические конструкты, человекоподобные, но пустые, с горящими фиолетовым светом глазами. Их были десятки. Сотни. Они окружали нас, сжимая кольцо.

— Стража, — выдохнул Морганус. — Он создал армию.

Ксандер перекинулся в истинную форму без предупреждения. Свечение, хруст, рёв, и вот он уже стоит в центре зала, огромный, сияющий, с расправленными крыльями.

—Мира, сосуд! — прозвучал его голос в моей голове. —Я задержу их!

— Я с тобой! — закричала я, но он уже обрушил поток пламени на первые ряды конструктов.

Битва началась.

Я бросилась вперёд. Морганус и Элли прикрывали меня, Морганус боевыми заклинаниями, Элли защитными щитами. Конструкты нападали со всех сторон, но Ксандер расчищал путь, его пламя, его когти, его хвост крушили врагов, как бумажных кукол. Я бежала к трону.

Архимаг не двигался. Он сидел, положив ногу на ногу, и смотрел на меня с интересом. Его кулон пульсировал всё быстрее.

— Давай, девочка, — сказал он. — Подойди ближе.

Я остановилась в нескольких шагах от трона. Вокруг кипела битва. Ксандер сражался с десятками конструктов одновременно. Морганус выкрикивал заклинания. Алиса лечила его раны. А я стояла напротив Архимага и смотрела на сосуд, такой близкий, такой доступный.

— Ксандер! — крикнула я. — Сосуд у меня!

—Держись! — он разорвал последнего конструкта между нами и прыгнул ко мне. В воздухе он перекинулся в человеческую форму и приземлился рядом, пошатнувшись. На его теле были раны, кровь сочилась из порезов, чешуйчатые татуировки тускнели. Но глаза горели.

— Мы должны сделать это, — сказал он. — Сейчас.

— Здесь? Прямо перед ним? — я покосилась на Архимага.

— Это наш единственный шанс.

Архимаг расхохотался.

— Вы серьёзно? Вы думаете, что можете провести ритуал прямо передо мной? Что я буду сидеть и смотреть?

— Именно, — сказал Ксандер.

И он поцеловал меня.

Это был не нежный поцелуй. Не такой, как дома, в нашей постели. Это был яростный, отчаянный поцелуй двух существ, которые знают, что этот миг может стать последним. Я ответила, схватила его за плечи, притянула ближе. Наша связь вспыхнула. Индиго и золото.

— Стража! — закричал Архимаг. — Убейте их!

Но конструкты не успевали. Морганус и Алиса держали их на расстоянии, создавая вокруг нас кольцо защиты. У нас было несколько секунд. Может, минута.

— Давай, — прошептал Ксандер, отрываясь от моих губ. — Вместе.

Он опустился на колени, увлекая меня за собой. Я села на него верхом, обхватив ногами его торс. Его руки легли на мои бёдра. Его хвост обвил мою талию. Его крылья сомкнулись вокруг нас, создавая кокон.

— Ты готова? — спросил он.

— Да.

Он вошёл в меня, быстро, глубоко, отчаянно. Я застонала и прижалась к нему. Наши тела двигались в бешеном ритме, но мы не просто занимались любовью. Мы направляли энергию. Я чувствовала, как наша связь пульсирует, как магия течёт от меня к нему и обратно, как она нарастает, готовясь к разрядке.

— Сосуд, — прошептал он. — Коснись его.

Я протянула руку. Архимаг, всё ещё сидевший на троне, смотрел на нас с ужасом и яростью. Он попытался встать, но что-то держало его, Морганус наложил на него парализующее заклинание, временное, слабое, но достаточное.

Мои пальцы коснулись кулона.

— Сейчас! — крикнул Ксандер.

И мы кончили вместе. Оргазм накатил, ослепительный, мощный, сотрясающий всё тело. Наша связь вспыхнула, как сверхновая. Индиго, серебро, золото, свет хлынул из нас и ударил в сосуд. Кулон задрожал. Затрещал. Вспыхнул и рассыпался чёрной пылью.

Архимаг закричал.

Это был не человеческий крик. Это был вопль существа, которое пятьсот лет избегало смерти и наконец встретилось с ней лицом к лицу. Его тело начало разрушаться, кожа осыпалась пеплом, кости крошились, фиолетовые глаза гасли. Через несколько секунд на троне осталась только горстка пыли.

Конструкты замерли. Без магии Архимага они превратились в безжизненные статуи, а затем рассыпались, как песок.

Тишина.

Я всё ещё сидела на Ксандере, дрожащая, мокрая от пота, задыхающаяся. Его руки всё ещё держали меня за бёдра. Его лоб прижимался к моему.

— Получилось, — прошептала я. — Мы сделали это.

— Да, — он улыбнулся измученной, но счастливой улыбкой. — Сделали.

А потом он закрыл глаза и рухнул на каменный пол.

Глава 23. Драконий сон

Ксандер

Боль пришла не сразу.

Сначала была вспышка, ослепительная, золотая и индиговая одновременно. Энергия нашей связи, помноженная на экстаз, ударила в сосуд бессмертия и разнесла его в пыль. Я чувствовал, как рушится магия Архимага, та самая, что держала его живым пять столетий. Я чувствовал его страх, его ярость, его неверие. А потом пустоту. Он исчез. Окончательно. Бесповоротно.

Потом была тишина. Мира сидела на мне, дрожащая, мокрая, прекрасная. Её пальцы всё ещё касались того места, где только что был кулон. Её глаза, огромные, тёмные, полные слёз и торжества, смотрели на меня.

— Получилось, — прошептала она. — Мы сделали это.

— Да, — ответил я и улыбнулся.

А потом накатила боль.

Она пришла изнутри, не от ран, которые я получил в бою с конструктами. Те раны были поверхностными, они заживут. Нет, эта боль была глубже. Она шла из самого источника моей магии. Я потратил слишком много. Истинная форма, битва, ритуал всё это высосало мой резерв досуха. До последней капли. До той грани, за которой начинается небытие.

Я попытался что-то сказать и не смог. Голос исчез. Губы не слушались. Перед глазами поплыли тёмные круги. Последнее, что я увидел, — лицо Миры, её расширенные от ужаса глаза, её руки, тянущиеся ко мне. А потом темнота.

Я падал.

Это было похоже на тот сон, из которого я выбрался несколько недель назад. Тьма. Пустота. Бесконечное падение в никуда. Но тогда я знал, что проснусь. Тогда у меня был резерв, пусть крошечный, но достаточный, чтобы выжить. Сейчас резерва не было. Я выжег всё.

Где-то далеко, на границе восприятия, звучал голос. Высокий. Отчаянный. Знакомый.

— Ксандер! Ксандер, не смей! Слышишь? Не смей умирать!

Мира. Моя Мира. Она кричала, и её голос пробивался сквозь тьму, как луч света. Но я не мог ответить. Не мог пошевелиться. Не мог даже открыть глаза.

— Ксандер, пожалуйста! Ты обещал! Ты обещал, что мы будем вместе! Ты обещал, что мы проживём пятьдесят лет, а потом ещё и ещё! Ты не можешь уйти сейчас! Не сейчас!

Её ладони лежали на моей груди. Я чувствовал их тепло, смутно, как сквозь толщу воды. Она пыталась влить в меня энергию. Я чувствовал, как её магия, наша магия, магия нашей связи, течёт в меня тонким ручейком. Но этого было недостаточно. Я высох, как русло реки в засуху. Капли не могли наполнить океан.

— Морганус, сделайте что-нибудь! — кричала Мира. — Вы же маг! Вы же профессор! Сделайте что-нибудь!

— Я пытаюсь, Вэнь! — голос Моргануса, напряжённый, резкий. — Но его резерв... он практически на нуле. Я никогда не видел такого истощения. Даже в древних хрониках...

— Мне плевать на хроники! Спасите его!

Я хотел сказать ей: «Не плачь». Хотел сказать: «Я здесь, я с тобой, я не ухожу». Но голоса не было. Только тьма. Только падение.

А потом я почувствовал её.

Не тепло. Не магию. Её. Миру. Она легла рядом со мной, прямо на каменный пол, в грязи и пепле, оставшемся от Архимага. Прижалась всем телом. Её голова легла на мою грудь, туда, где должно было биться сердце. Её слёзы капали на мою кожу, горячие, солёные, живые.

— Я не отпущу тебя, — прошептала она. — Слышишь? Я не отпущу. Ты мой дракон. Я твой источник. Ты сам говорил: если я умру, ты умрёшь. Значит, если ты умрёшь, я умру тоже. Так что выбирай: либо мы оба живём, либо оба уходим. Вместе. Как договаривались.

И тогда произошло странное.

Наша связь, та самая нить, что тянулась от моего солнечного сплетения к её, начала пульсировать. Слабо. Едва заметно. Но она была там. Она не исчезла. Она не разорвалась. Она просто ждала.

— Вместе, — прошептал я. Или подумал. Я не знал. Но она услышала.

— Ксандер? — её голос дрогнул надеждой. — Ты слышишь меня?

—Слышу.

Это было самое трудное слово в моей жизни. Оно стоило мне всех оставшихся сил. Но я произнёс его. И тьма чуть отступила.

Морганус колдовал. Элли помогала. Вместе они создали вокруг нас магический кокон, что-то вроде целительной сферы, которая медленно, очень медленно подпитывала мой резерв. Я лежал в центре этого кокона, всё ещё в человеческой форме, всё ещё без сознания (по крайней мере, так им казалось), а Мира держала меня за руку и не отпускала.

Я слышал всё. Каждое слово. Каждый шёпот. Каждый всхлип.

— Он выживет? — спросила Элли.

— Не знаю, — честно ответил Морганус. — Я никогда не видел, чтобы дракон тратил столько энергии за один раз. Истинная форма, бой с сотней конструктов, ритуал... это было бы смертельно даже для Ксандриэля в его лучшие времена. А сейчас...

— Сейчас он сильнее, чем в лучшие времена, — перебила Мира. — Потому что сейчас он не один.

Я почувствовал, как она сжала мою руку крепче.

— Когда он проснулся в том проулке, у него не было ничего. Ни магии, ни сил, ни надежды. Он умирал. Но он выжил. Потому что он боец. Потому что он последний дракон. Потому что он обещал мне, что мы проживём вместе пятьдесят лет. И я не позволю ему нарушить обещание.

— Вэнь... — начал Морганус.

— Нет. Не надо меня утешать. Не надо говорить, что вы сделали всё возможное. Сделайте больше. Сделайте невозможное. Вы его ученик. Он учил вас семьдесят лет. Неужели вы не можете отдать ему часть своей магии?

— Моя магия человеческая. Она не подходит дракону.

— Тогда используйте мою! Я его источник. Моя магия частично драконья. Направьте её в него!

Морганус помолчал.

— Это опасно. Для вас обоих. Если я перекачаю слишком много, вы оба можете погибнуть.

— Мне плевать.

— Мне нет. Ксандриэль просил меня защищать вас. Я не нарушу его приказ, даже если это спасёт ему жизнь.

— Тогда что?! — Мира почти кричала. — Что нам делать?!

— Ждать. И верить.

Повисла тишина. Долгая. Тяжёлая. А потом я почувствовал что-то новое. Не магию. Не энергию. Что-то более простое и более сложное одновременно.

Кожа к коже. Дыхание к дыханию. Сердце к сердцу.

Мира легла рядом со мной, прямо на холодный каменный пол, среди пепла и осколков чёрного камня. Она прижалась всем телом, обхватила меня руками, положила голову на мою грудь. Её слёзы, горячие, живые, капали на мою чешую. Её губы шептали что-то, не заклинание, не молитву. Моё имя. Снова и снова. Как мантру. Как якорь, который держит меня на границе между тьмой и светом.

— Ксандер. Ксандер. Ксандер. Я здесь. Я с тобой. Я не уйду. Возвращайся. Пожалуйста. Возвращайся.

И я возвращался.

Медленно. По крупицам. С каждым её словом, с каждой слезинкой, с каждым ударом её сердца, которое я чувствовал через нашу связь.

Наша связь. Она не разорвалась. Она просто замерла. Как река, скованная льдом. Но лёд таял. Её тепло растапливало его. Её любовь, смешная, человеческая, но такая сильная, делала то, чего не могли сделать ни магия, ни зелья, ни ритуалы. Она возвращала меня.

—Я здесь, — прошелестел мой голос в её голове. Слабый. Едва слышный. Но мой.

— Ксандер! — она вскинула голову. Её глаза, красные от слёз, смотрели на меня с надеждой. — Ты слышишь? Ты вернулся?

—Я не уходил. Просто задремал.

— Задремал?! — она шлёпнула меня по плечу. Слабо, но искренне. — Ты чуть не умер! Ты лежал без сознания несколько часов! А говоришь задремал!

—Драконий сон. Очень глубокий, — я попытался улыбнуться, но губы ещё не слушались. Получилось что-то вроде гримасы. —Ты плакала.

— Конечно, плакала! Ты меня напугал!

—Прости.

Она замерла. Её пальцы, которые до этого колотили меня по плечу, теперь нежно гладили кожу. Её лицо, искажённое гневом и страхом, смягчилось.

— Не извиняйся, — прошептала она. — Ты сделал то, что должен был. Ты спас нас всех. Ты уничтожил Архимага. Ты... — она запнулась. — Ты был великолепен.

—Ты тоже. Ты коснулась сосуда. Без тебя ничего бы не вышло.

— Мы команда.

—Команда, — согласился я.

Подошли Морганус и Элли. Старый профессор выглядел так, словно постарел ещё лет на десять за эти несколько часов. Но в его глазах горел огонь, тот самый, который я помнил по нашим занятиям семьдесят лет назад. Огонь ученика, который превзошёл учителя.

— Вы живы, — сказал он. — Я знал. Я верил.

—Вы лжёте, — ответил я. —Но я ценю.

Морганус усмехнулся.

— Возможно. Но теперь, когда вы живы, я могу официально заявить: вы, Ксандриэль Игнис, самый безрассудный, самый упрямый и самый великий дракон из всех, кого я знал.

—Я единственный дракон, которого вы знали.

— Это не умаляет ваших достоинств, — он поправил очки. — А теперь давайте выбираться отсюда. Это место пропитано тёмной магией. Оно разрушается.

Я огляделся. Морганус был прав. Стены зала, которые раньше казались незыблемыми, теперь покрывались трещинами. Пол дрожал. С потолка сыпалась каменная крошка. Без магии Архимага крепость не могла существовать.

—Нужно уходить, — сказал я. —Мира, помоги мне встать.

Она подхватила меня под руку. Я попытался подняться и понял, что не могу. Ноги не держали. Тело было чужим, непослушным. Резерв почти на нуле, лишь тонкая струйка энергии сочилась от Миры через нашу связь.

— Ты не можешь идти, — констатировала она.

—Могу.

— Ксандер, ты даже стоять не можешь.

—Тогда полечу.

— В какой форме? Ты сейчас даже в ящера не перекинешься.

Я посмотрел на неё. На её решительное лицо. На её руки, которые всё ещё дрожали, но держали меня крепко. На её глаза, заплаканные, но горящие.

—Ты права, — признал я. —Не могу.

— Вот и не спорь, — она повернулась к Морганусу. — Профессор, у вас ещё есть портальные камни?

— Один. Но он одноразовый. И рассчитан на двоих, максимум троих.

— Мы поместимся. Элли, помоги.

Вместе они подняли меня на ноги. Мира слева, Элли справа, Морганус сзади, страхующий. Я чувствовал себя беспомощным. Древний дракон, Повелитель Грозового Ущелья, не может стоять на ногах. Унизительно.

—Я в долгу перед вами, — сказал я.

— Сочтёмся, — ответил Морганус. — Например, вы прочитаете курс лекций по древней магии для моего факультета.

—Это не долг. Это наказание.

— Для вас возможно. Для меня подарок.

Я хотел рассмеяться, но сил не было. Вместо этого я просто кивнул.

Морганус достал портальный камень, маленький, тёмно-синий, светящийся изнутри. Бросил его на пол. В воздухе открылась воронка, серебристая, мерцающая, ведущая прочь из этого проклятого места.

— Быстрее! — крикнул он. — Крепость рушится!

Мы шагнули в портал. Последнее, что я увидел, зал, который разваливался на куски. Трон Архимага рухнул. Чёрные стены осыпались. А потом вспышка, и мы оказались на плато, у подножия Чёрного Пика. Холодный ноябрьский воздух. Серое небо. Снег.

Я рухнул на землю. Мира рядом. Дышала тяжело, но была жива. Морганус и Элли стояли над нами, тяжело дыша.

— Получилось, — выдохнула Элли. — Мы выбрались.

А потом Чёрный Пик обрушился.

Без магии Архимага гора не выдержала. С грохотом, от которого задрожала земля, крепость сложилась, как карточный домик. Облако чёрной пыли поднялось в небо, закрывая солнце. Камни сыпались в пропасть, унося с собой остатки тёмной магии. Пятьсот лет зла. Пятьсот лет боли. Всё исчезло в одно мгновение.

Мы лежали на холодной земле и смотрели, как рушится прошлое.

— Конец, — прошептала Мира.

—Конец, — согласился я.

— И начало?

Я повернул голову. Она смотрела на меня. Её глаза сияли.

—И начало, — сказал я.

*****

До города мы добирались долго.

Порталов больше не было. Лететь я не мог. Пришлось идти пешком, точнее, меня несли. Морганус использовал заклинание левитации, которое позволяло перемещать моё тело, не касаясь земли. Это было медленно и унизительно, но других вариантов не было. Мира шла рядом, держа меня за руку, ту самую, которая не пострадала в бою. Элли страховала сзади.

Путь занял целый день. Мы шли через горы, через лес, через замёрзшие ручьи. Ночевали в заброшенной хижине, которую Морганус каким-то чудом нашёл. Элли развела огонь, Мира сварила суп из концентратов (да, она предусмотрительно взяла с собой походный набор). Я лежал на плаще и смотрел в потолок, чувствуя, как резерв медленно, очень медленно восстанавливается.

—Ты не обязана была идти со мной, — сказал я Мире, когда она села рядом.

— Конечно, обязана, — она даже не посмотрела на меня. — Ты мой дракон. Я твой источник. Куда ты, туда и я.

—Даже в заброшенную хижину посреди леса?

— Особенно туда, — она улыбнулась. — Знаешь, это напоминает мне нашу первую встречу. Только теперь ты не в коробке с грелкой, а на плаще.

—Я предпочитаю плащ.

— Я тоже.

Она легла рядом, прижалась ко мне. Её тело было тёплым. Её дыхание ровным. Я закрыл глаза. Завтра мы будем в городе. Завтра начнётся новая жизнь.

А сегодня просто ночь. Просто мы. Просто тишина.

*****

Утром мы двинулись дальше. К полудню выбрались из леса. Ещё через час увидели город. Академию. Дом.

— Смотри, — сказала Мира, указывая вперёд. — Мы почти дома.

—Дом, — повторил я.

И впервые за пятьсот лет это слово не означало пустоту.

Глава 24. Даже у драконов есть бюрократия

Возвращение домой оказалось странным.

Мы вошли в нашу квартиру под вечер, усталые, грязные, пропахшие дымом и магией. Ксандер едва держался на ногах. Всю дорогу от Чёрного Пика он провёл в форме ящера, человеческая отнимала слишком много энергии, а истинная была пока недоступна. Маленький, ослабевший, с потускневшей чешуёй, он сидел на моём плече, обвив хвостом шею, и молчал.

Я отперла дверь, переступила порог и замерла.

Всё было точно так же, как мы оставили. Книжные стопки на полу. Немытая кружка на столе. Плед, свёрнутый в кресле. Его «сокровищница» на книжной полке, заколка, скрепка, пуговица, монетка, крышка от газировки. Всё на своих местах. Словно не было ни Совета, ни Чёрного Пика, ни Архимага. Словно мы просто вышли за продуктами и вернулись.

Но мы не просто вышли за продуктами. Мы уничтожили древнее зло. Мы спасли магический мир. Мы чуть не погибли.

—Дом, — прошелестел голос Ксандера в моей голове.

— Дом, — согласилась я.

Я сняла его с плеча и уложила на подушку. Он свернулся клубком, обвив хвостом край одеяла. Его чешуя была тусклой, не серой, как в первые дни, но и не той сияющей индиго, к которой я привыкла. Глаза горели слабо, как догорающие угли.

— Ты как? — спросила я.

—Устал. Очень устал. Но живой, — он прикрыл глаза. —Благодаря тебе.

— Благодаря нам, — я села на кровать рядом с ним. — Ты сражался как лев. Точнее, как дракон.

—Львы жалкие создания по сравнению с драконами.

— Вот таким я тебя и люблю. Невыносимым.

Он тихо фыркнул, это был почти смех.

Я заварила чай. Села у окна с кружкой и смотрела, как за стеклом сгущаются сумерки. Первые спокойные сумерки за долгое время. Никто не угрожал нам. Никто не требовал отдать Ксандера. Никто не охотился за нашей связью. Архимаг мёртв. Вэллс исчез, то ли погиб под завалами Чёрного Пика, то ли сбежал, но уже не представлял угрозы. Совет Магов снял все обвинения.

Мы победили.

Я отпила чай. Он был горячим, с жасмином, как всегда. Но почему-то казался вкуснее, чем обычно. Может быть, потому что я пила его, зная, что завтра не будет битвы.

*****

Следующие несколько дней прошли как в тумане.

Ксандер восстанавливался. Медленно. Очень медленно. Почти всё время он проводил в форме ящера, спал на подушке, пил чай из блюдца, иногда выползал на подоконник, чтобы посмотреть на город. Его резерв наполнялся по капле. Я помогала как могла, через связь, через прикосновения, через те самые «сеансы», с которых всё началось. Но теперь это было иначе. Не уроки. Не процедура. Просто близость. Просто любовь.

Морганус заходил каждый день. Приносил новости из Академии, восстанавливающие зелья (которые Ксандер пил с отвращением, но пил) и свои бесконечные вопросы. Старый профессор был счастлив. Его глаза горели, не только гордостью за ученика, но и предвкушением. Он уже строил планы: совместные исследования, лекции, статьи в магических журналах. «Вы представляете, сколько мы сможем узнать? Драконья магия, связь источника и дракона, ритуал единения - это же революция в науке!» Ксандер отвечал ему что-то язвительное, но я видела: ему приятно. Он снова был нужен. Не как оружие. Не как последний ресурс. А как учёный. Как учитель. Как друг.

Элли забегала реже, у неё были свои экзамены, но каждый раз приносила что-нибудь вкусное. Однажды целый пирог с яблоками. В другой раз шоколадное печенье. «Для восстановления», — говорила она, подмигивая. И я была благодарна. За пирог. За поддержку. За то, что она была рядом, когда это было нужно.

А я... я просто была с Ксандером. Спала рядом с ним (он по-прежнему предпочитал спать на моей подушке, свернувшись клубком). Готовила ему чай. Читала вслух книги, когда ему становилось скучно. Мы говорили о прошлом, о будущем, о том, что будем делать, когда он полностью восстановится.

—Я хочу путешествовать, — сказал он однажды вечером. Мы сидели на кровати: я с книгой, он в форме ящера, на моём плече. —Показать тебе мир. Настоящий мир. Горы, где я родился. Озёра, над которыми я летал.

— Ты уже говорил, — я погладила его по голове. — Я согласна. Только давай сначала я защищу диплом.

—Диплом? — он фыркнул. —Ты спасла магический мир. Какой диплом?

— Обычный. По артефакторике. Я четыре года училась, я не собираюсь бросать.

—Ты удивительная, — он прикрыл глаза. —Спасаешь мир, а думаешь о дипломе.

— Я думаю о будущем. О нашем будущем. Ты преподаватель, я артефактор. Будем работать в Академии. Жить здесь. Иногда путешествовать.

—Звучит как план.

— Это план.

Он тихо замурлыкал, странный звук, похожий на кошачий, но с вибрацией, которая отдавалась во мне через связь. Я улыбнулась. Кажется, мы оба заслужили немного покоя.

*****

На пятый день после возвращения Ксандер впервые перекинулся в человеческую форму.

Это случилось утром. Я просыпалась и увидела его. Он стоял у окна, обнажённый, с крыльями, плотно прижатыми к спине, с хвостом, обвивающим ногу. Солнечный свет (редкий для ноября) падал на его лицо, на чешуйчатые татуировки, на волосы, которые он не заплетал, они свободно спадали на плечи.

— Ты перекинулся, — сказала я хриплым со сна голосом.

— Да, — он повернулся ко мне. — Резерв восстановился процентов на сорок. Достаточно, чтобы быть человеком несколько часов.

— Это хороший знак.

— Это отличный знак, — он подошёл к кровати и сел рядом. — Я хотел тебе кое-что сказать.

Я села, подобрав ноги. Сердце забилось быстрее.

— Что?

— Я думал о нашем будущем. О том, что мы будем делать. О связи крыла.

— Связь крыла?

— Я говорил тебе о ней. Это древний ритуал. Союз дракона и источника. Клятва, которая связывает навечно, — он взял мою руку. — Я хочу дать тебе эту клятву. Если ты согласна.

Я смотрела на него. На его серьёзное лицо. На его янтарные глаза, которые горели, теперь не голодом и не яростью, а чем-то другим. Чем-то тёплым. Чем-то, что было только для меня.

— А как же моя смертность? — тихо спросила я. — Ты готов связать себя с тем, кто проживёт всего пятьдесят-шестьдесят лет?

— Я уже ответил на этот вопрос. Я предпочту пятьдесят лет с тобой, чем вечность без тебя.

— Но...

— Никаких «но», — он приложил палец к моим губам. — Я знаю, на что иду. Я знаю, что однажды потеряю тебя. Но до этого дня я хочу быть с тобой. Полностью. Без остатка. Связь крыла - это не просто слова. Это клятва на крови и магии. Она сделает нас единым целым.

— Мы и так единое целое.

— Да. Но я хочу, чтобы это было официально, — он улыбнулся. — Даже у драконов есть бюрократия.

Я рассмеялась. Смех получился нервным, но искренним.

— Ты делаешь мне предложение?

— Да. Именно.

Я посмотрела на него. На его лицо, которое я знала так хорошо. На его руки, которые держали мои. На его крылья, которые чуть приподнялись за спиной, создавая полукруг.

— Да, — сказала я.

— Что?

— Да. Я согласна. Связь крыла. Клятва. Всё. Я хочу быть с тобой навсегда. Сколько бы «навсегда» ни продлилось.

Он выдохнул, словно всё это время не дышал. Потом наклонился и поцеловал меня. Медленно. Нежно. Его хвост обвил мою ногу. Его руки притянули меня ближе.

Когда мы оторвались друг от друга, я спросила:

— А как проводится этот ритуал?

— Это... — он замялся. — Это довольно интимно.

— Интимнее, чем наш ритуал в Чёрном Пике?

— Примерно так же. Только без Архимага.

— Значит, уже лучше.

Он рассмеялся и поцеловал меня снова. А потом мы занялись любовью, медленно, нежно, без спешки. Не ради ритуала. Не ради энергии. Просто потому, что мы оба этого хотели. Просто потому, что мы были живы. Просто потому, что мы были вместе.

И когда он заснул после, в человеческой форме, раскинув крылья на полкровати, я лежала рядом и смотрела на него. На его лицо, спокойное во сне. На его татуировки, которые тихо мерцали. На его хвост, который даже во сне обвивал мою лодыжку.

Я думала о том, как странно повернулась жизнь. Ещё два месяца назад я была одинокой студенткой с синдромом отличницы и страхом перед близостью. А теперь у меня есть дракон. Любимый дракон. Который делает мне предложение. Который готов связать со мной свою вечную жизнь, зная, что я смертна.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Он не ответил, спал. Но его хвост чуть крепче сжался вокруг моей ноги.

И этого было достаточно.

Глава 25. Совет Магов

Заседание Совета Магов, на котором нас с Ксандером должны были чествовать, назначили на понедельник.

Я никогда не любила понедельники. В студенческие годы они означали ранние подъёмы, невыученные конспекты и холодные аудитории. Но этот понедельник был особенным. Этот понедельник должен был стать днём нашего триумфа.

—Ты нервничаешь, — заметил Ксандер, когда я в четвёртый раз поправляла причёску перед зеркалом.

— Я не нервничаю. Я выбираю наряд.

—Ты перемерила уже три платья. Это называется «нервничать».

— Я хочу выглядеть достойно. Это Совет Магов. Там будут все: ректор, декан, профессора, члены Совета. Может, даже журналисты.

Ксандер спрыгнул с подоконника, где сидел в форме ящера, и перекинулся в человека. Подошёл ко мне сзади, положил руки на плечи. В зеркале отразились мы оба: он, высокий, с распущенными волосами, с чешуйчатыми татуировками на плечах, и я, маленькая, полная, в тёмно-синем платье и очках.

— Ты выглядишь как королева, — сказал он. — Как богиня. Как источник последнего дракона.

— Это комплимент?

— Это констатация факта.

Я улыбнулась и поправила очки.

— Тогда идём.

*****

Зал Совета был полон.

Те же каменные стены, те же высокие окна, тот же массивный стол в центре. Но атмосфера была другой. Праздничной. Торжественной. В прошлый раз нас обвиняли, теперь чествовали.

Элли помахала мне с заднего ряда. Морганус сидел в первом ряду, прямой, как палка, с выражением гордости на лице. За столом Совета пять магов. Председатель, седой маг с длинной бородой, поднялся и ударил посохом об пол.

— Сегодня мы собрались не для суда, а для чествования. Мисс Мира Вэнь, лорд Ксандриэль Игнис, прошу вас выйти вперёд.

Мы вышли. Ксандер в человеческой форме, в тёмном костюме с прорезями для крыльев и хвоста. Я в своём тёмно-синем платье, с заколкой в волосах и сердцем, колотящимся где-то в горле.

— Два месяца назад магический мир не подозревал, что драконы ещё существуют, — начал председатель. — Сегодня мы знаем: последний из рода Небесных Драконов жив. Более того, он спас нас всех от угрозы, о которой мы не подозревали. Архимаг уничтожен. Его крепость пала. И всё это стало возможным благодаря мужеству Ксандриэля Игниса и его источника Миры Вэнь. Совет Магов выражает им свою глубочайшую благодарность.

Зал взорвался аплодисментами.

— Однако у нас есть не только благодарности, — председатель поднял руку. — У нас есть предложение. Лорд Игнис, Совет хотел бы предложить вам должность декана обновлённой кафедры Драконологии.

Ксандер приподнял бровь.

— Кафедра Драконологии уже существует.

— Существовала, — поправил ректор. — Профессор Вэллс отстранён. Кафедра будет реорганизована. Мы не можем представить лучшего кандидата, чем вы.

— Вы предлагаете мне преподавать студентам, которые путают руны накопления с рунами рассеивания?

— Именно, — подтвердил Морганус. — Ваши знания бесценны.

Ксандер посмотрел на меня. Я чуть заметно кивнула. Он вздохнул.

— Хорошо. Но с одним условием. Мисс Вэнь получает звание магистра артефакторики без дополнительных экзаменов.

Я чуть не поперхнулась воздухом. Зал загудел. Председатель переглянулся с членами Совета.

— Принимается. Мисс Вэнь, поздравляю вас со званием магистра.

Зал снова взорвался аплодисментами. Элли свистела. Морганус аплодировал стоя.

— Ты невозможен, — прошептала я.

—Я знаю, — ответил Ксандер мысленно.

*****

После официальной части началось то, чего я боялась больше всего.

Заседание Совета.

Да, нас уже наградили. Но Совет Магов - это бюрократическая машина. Они не могли просто вручить нам благодарность и отпустить. Нужно было обсудить детали. Реорганизацию кафедры. Учебный план. Распределение бюджета. Бесконечные вопросы, ответы, прения, голосования. Я сидела за длинным столом среди профессоров и членов Совета и чувствовала, как мой энтузиазм медленно угасает.

Ксандер сидел напротив. В человеческой форме. Он выглядел собранным и внимательным, обсуждал учебные часы, древние тексты, какие-то особые условия для драконьей магии. Но я знала его достаточно хорошо, чтобы заметить: он тоже устал. Кончик его хвоста под столом нервно подрагивал.

— Следующий вопрос, — бубнил председатель, — утверждение бюджета на новый учебный год...

Я подавила зевок. Заседание длилось уже два часа.

И тут я почувствовала прикосновение.

Что-то коснулось моей лодыжки. Я вздрогнула, но не подала виду. Опустила глаза под стол и увидела знакомый индиговый силуэт. Ксандер. В форме ящера. Он каким-то образом незаметно перекинулся под столом и теперь пробирался по моей ноге.

—Что ты делаешь?! — мысленно закричала я.

—Заседание скучное, — ответил он. —Я решил развлечься.

—Ты не можешь развлекаться на заседании Совета Магов!

—Уже могу.

Его когтистые лапки осторожно цеплялись за ткань моей юбки. Он поднимался всё выше, по голени, по колену, по бедру. Я судорожно сжала руки на столе. Лицо постаралась сохранить невозмутимым.

— Мисс Вэнь, — обратился ко мне декан, — как вы оцениваете перспективы применения драконьей магии в артефакторике?

— Очень... многообещающие, — выдавила я.

Ксандер добрался до края юбки и скользнул под неё.

Я чуть не подпрыгнула на стуле. Его чешуя была тёплой и гладкой, и она касалась самых чувствительных участков кожи на внутренней стороне бедра. Он двигался медленно, явно наслаждаясь эффектом.

—Что ты творишь?! — снова закричала я мысленно.

—Проверяю, насколько ты умеешь сохранять самообладание перед лицом Совета.

—Ты... ты...

—Расслабься. Никто не видит.

Я огляделась. Морганус обсуждал с ректором учебный план. Элли сидела далеко, на скамьях для зрителей. Профессора уткнулись в бумаги. Никто не смотрел на меня. Никто не замечал, что под столом творится безобразие.

А Ксандер тем временем добрался до кружевного края моих трусиков.

—Ты не посмеешь, — прошептала я мысленно.

—Посмею.

Его раздвоенный язык коснулся кожи, прямо там, где ткань трусиков уже стала влажной. Я закусила губу и вцепилась в подлокотники кресла.

— Мисс Вэнь, — председатель снова обратился ко мне, — вы согласны с предложенным распределением часов?

— Да, — ответила я голосом, который, надеюсь, звучал нормально. — Полностью согласна.

Ксандер тем временем отодвинул край трусиков в сторону. Его язык, раздвоенный, горячий, коснулся клитора. Я чуть не застонала вслух. Прикусила щёку изнутри. Почувствовала вкус крови.

—Тише, — прошептал он. —Никто не должен знать.

—Я тебя убью. После заседания. Собственноручно.

—Обещания, обещания...

Он продолжил. Медленно. Очень медленно. Его язык двигался по кругу, как он учил меня когда-то. Мои пальцы побелели на подлокотниках. Дыхание стало прерывистым. Я чувствовала, как жар разливается по телу, как соски твердеют под платьем, как влага собирается между ног.

— Мисс Вэнь, вам нехорошо? — спросил Морганус, наклоняясь ко мне.

— Нет-нет, всё в порядке, — быстро сказала я. — Просто душно.

— Открыть окно?

— Да, пожалуйста.

Пока Морганус отвлёкся на окно, Ксандер усилил напор. Его язык задвигался быстрее. Я закрыла глаза на секунду, пытаясь совладать с собой. Это было невозможно. Невозможно сидеть с невозмутимым лицом, когда под столом дракон вытворяет такое.

—Близка? — спросил он мысленно.

—Да, — выдохнула я.

—Тогда давай. Кончи для меня. Здесь. Сейчас. При всех.

И я кончила.

Оргазм накатил, тихий, скрытый, подавленный, но от этого не менее мощный. Я сжала бёдра, поймав голову Ксандера между ними, и замерла. Волна прошла по телу, быстро, остро, ослепительно. Я закашлялась, прикрывая рот рукой.

— Мисс Вэнь, вам точно нехорошо? — встревожился декан.

— Всё... в порядке, — просипела я. — Вода попала не в то горло.

Ксандер выскользнул из-под юбки. Я увидела краем глаза, как он перебирается под столом на свою сторону, маленький, индиговый, с горящими глазами. Через минуту он уже сидел на своём месте в человеческой форме, поправляя воротник костюма. Его лицо было невозмутимым. Но кончик хвоста под столом самодовольно подрагивал.

—Ты... — я даже не могла подобрать слов.

—Я знаю. Я великолепен.

—Ты чудовище.

—Дракон. Не путай.

Я залпом выпила стакан воды и постаралась сосредоточиться на заседании. Получалось плохо. Ноги всё ещё дрожали. Между бёдер было горячо и влажно. А Ксандер смотрел на меня через стол с выражением абсолютного, самодовольного торжества.

Я отомщу. Обязательно. Но позже.

*****

После заседания был приём. Шампанское, закуски, десерты. Я стояла у окна с бокалом и смотрела, как Ксандер общается с деканом и ректором. Он выглядел абсолютно спокойным, словно и не он только что довёл меня до оргазма под столом Совета Магов.

— Поздравляю, магистр Вэнь, — раздался голос за спиной. Элли.

— Спасибо.

— Ты какая-то красная. Всё в порядке?

— Да, — я отпила шампанского. — Просто душно.

Элли прищурилась, но ничего не сказала. Только улыбнулась уголками губ, кажется, она что-то подозревала.

Вечер клонился к концу. Гости расходились. Ксандер, утомлённый долгим днём, перекинулся в форму ящера и устроился у меня на плече. Мы попрощались с Морганусом, с Элли, с деканом и вышли из Академии.

Ночь была ясной и холодной. На небе звёзды.

—Ты злишься? — спросил Ксандер.

— Нет. Но я отомщу.

—Жду с нетерпением.

Я рассмеялась и погладила его по голове.

— Идём домой.

—Домой.

Глава 26. Дом

Прошло полгода.

Полгода с тех пор, как мы уничтожили Архимага. Полгода с тех пор, как Ксандер чуть не погиб, а я держала его на руках под дождём из пепла. Полгода с тех пор, как Совет Магов чествовал нас, а Ксандер, мой невыносимый, наглый, любимый дракон, довёл меня до оргазма прямо под столом во время заседания.

Я до сих пор не знаю, заметил ли кто-нибудь. Морганус пару раз странно на меня смотрел. Элли однажды спросила: «Что у тебя с лицом было в тот день?», но я отшутилась. Некоторые секреты должны оставаться секретами.

За полгода изменилось многое.

Кафедра Драконологии открылась в январе. Ксандер лично разработал учебный план, без дурацких монографий Вэллса, без устаревших теорий, без «драконоведения по костям». Настоящая драконология. Живая. От первого лица. Студенты записывались на его курс за месяц вперёд. Ещё бы: лекции читает последний дракон. Кто такое пропустит?

Я защитила диплом. Точнее, мне его зачли автоматически, но я всё равно написала работу. Из принципа. Четыре года учёбы не должны были пропасть даром. Мой дипломный проект, артефакт на основе драконьей энергии связи, получил высший балл. Морганус сказал, что это «революция в артефакторике». Я не была так уверена, но всё равно гордилась.

Мы переехали. Недалеко, всего на два квартала от старой квартиры. Новая была просторнее: две комнаты, большая кухня, окна на юг. И самое главное высокие потолки. Ксандер мог расправлять крылья, не задевая люстру. Для дракона это было важно.

Его «сокровищница» переехала с нами. Заколка, скрепка, пуговица, монетка, крышка от газировки всё это теперь хранилось на отдельной полке, в специальной шкатулке, которую я подарила ему на день пробуждения (мы решили отмечать эту дату как его второй день рождения). Он делал вид, что это пустяк, но я заметила, как часто он перебирает свои богатства.

Морганус стал деканом факультета теоретической магии. Элли защитила кандидатскую по зоомагии и теперь работала в Академии. Мы виделись почти каждый день, обедали вместе в профессорской столовой, обсуждали новости, смеялись. Жизнь вошла в колею. Спокойную. Тихую. Счастливую.

Но сегодня был особенный день.

Сегодня Ксандер читал свою первую лекцию.

—Я нервничаю, — сказал он утром, стоя перед зеркалом.

— Ты? Нервничаешь?

—Это моя первая лекция. Там будет сто студентов. Сто.

— Ты сражался с Архимагом.

—Там был один враг. Здесь сто. И все будут задавать вопросы.

Я рассмеялась и поправила ему воротник. Он был в человеческой форме, в тёмно-синем костюме с прорезями для крыльев, том самом, который Морганус заказал для него к Совету. Волосы собраны в низкий хвост. Чешуйчатые татуировки на предплечьях слабо мерцали. Он выглядел как профессор из аниме-фэнтези, и я знала, что половина студенток придёт на лекцию не ради драконологии.

— Ты справишься, — сказала я. — Ты Ксандриэль Игнис. Лорд Западного Пика. Повелитель Грозового Ущелья. Какие-то сто студентов для тебя ерунда.

—Ты правда так думаешь?

— Я знаю.

Он выдохнул и поцеловал меня в лоб.

—Тогда идём.

*****

Аудитория была заполнена до отказа.

Я сидела в первом ряду, Ксандер настоял. Сказал, что хочет видеть моё лицо. Элли сидела рядом. Морганус чуть поодаль, с блокнотом и самодовольным выражением лица. Декан, ректор, несколько профессоров все пришли посмотреть на исторический момент. Первая лекция последнего дракона.

Ксандер стоял у доски. Высокий, с расправленными крыльями (сегодня он их не прятал, пусть студенты сразу привыкают). Хвост обвивал ножку кафедры. Глаза горели янтарём. Он обвёл взглядом аудиторию и начал:

— Доброе утро. Меня зовут Ксандриэль Игнис. Я последний дракон. И сегодня я расскажу вам, почему всё, что вы знали о драконах, неправда.

В аудитории повисла тишина. Потом смех, аплодисменты, оживлённый шёпот. Ксандер чуть улыбнулся, той самой улыбкой, от которой у меня всё переворачивалось внутри, и продолжил.

Лекция была блестящей.

Он говорил о магии драконов, настоящей, не той, что описывали в учебниках Вэллса. О связи с источниками. О древних ритуалах. О небе. О звёздах. Студенты слушали, затаив дыхание. Даже Морганус перестал писать и просто смотрел, открыв рот.

А я смотрела на Ксандера и думала о том, как далеко мы прошли.

От мусорного проулка, где я подобрала умирающего ящера. От коробки с грелкой. От первого неловкого сеанса. От ссор, страхов, битв. До этого момента. До этой аудитории. До этой лекции.

Мой дракон стоял у доски и рассказывал людям о том, что считалось утерянным навсегда. Он вернул магию. Не только свою, магию вообще. Показал, что легенды могут быть реальными. Что даже последний представитель вымирающего вида может найти новую жизнь.

Он поймал мой взгляд и чуть улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

После лекции аплодисменты. Долгие. Оглушительные. Студенты встали. Кто-то даже свистел. Ксандер стоял у доски, чуть смущённый (хотя ни за что бы в этом не признался), и принимал овации. Элли хлопала меня по плечу. Морганус вытирал глаза платком.

— Он справился, — сказала я.

— Ещё как, — ответила Элли.

Когда аудитория опустела, я подошла к кафедре. Ксандер всё ещё стоял там, собирая какие-то бумаги.

— Профессор Игнис, — сказала я, — можно автограф?

Он поднял глаза и улыбнулся.

— Только если ты поужинаешь со мной.

— Договорились.

*****

Вечером мы сидели дома. Пили чай. Смотрели, как за окном сгущаются сумерки. Завтра у Ксандера была ещё одна лекция, у меня работа в лаборатории. Обычный вечер. Обычная жизнь.

Но она была нашей.

—Знаешь, — сказал Ксандер, обвивая хвостом мою лодыжку, —я думал, что после победы над Архимагом всё станет... скучно. Что без врагов, без битв, без опасностей жизнь потеряет смысл.

— И как?

—Оказалось, наоборот, — он посмотрел на меня. —Смысл не в битвах. Смысл в том, ради чего ты сражаешься.

Я погладила его по голове. Он прикрыл глаза и чуть подался навстречу прикосновению.

— Мы сражались ради этого, — сказала я. — Ради тихих вечеров. Ради чая с жасмином. Ради лекций и дипломов. Ради жизни.

—Ради нас.

— Да. Ради нас.

Он перекинулся в человеческую форму и притянул меня к себе. Мы сидели в обнимку на диване, и за окном зажигались огни города. Где-то далеко, на севере, лежали руины Чёрного Пика. Где-то в архивах хранились свитки с описанием нашей битвы. Но здесь, в нашей квартире, мы были просто Мирой и Ксандером. Источником и драконом. Мужчиной и женщиной, которые нашли друг друга в мире, где никто не верил в чудеса.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я люблю тебя, — ответил он.

И это было всё, что имело значение.

*****

Год спустя

Ксандер

Я стоял у доски в аудитории номер три и готовился к лекции.

Год. Прошёл целый год с тех пор, как я впервые вошёл в эту аудиторию и сказал сотне студентов, что всё, что они знали о драконах, неправда. Теперь здесь сидели новые лица. Второй поток. Драконология стала одним из самых популярных курсов в Академии.

Я поправил бумаги на кафедре. Мои заметки были аккуратно разложены по порядку. Хвост привычно обвил ножку кафедры. Крылья были расслаблены, сегодня я собирался показывать демонстрацию полёта на следующей паре, и нужно было беречь силы.

Аудитория постепенно заполнялась. Студенты рассаживались, доставали конспекты, перешёптывались. Я скользнул взглядом по рядам и нашёл её.

Мира сидела в первом ряду.

Она всегда сидела в первом ряду. На каждой моей лекции. Даже когда у неё была своя работа в лаборатории. Даже когда она уставала после бессонной ночи (мы работали над совместным проектом, артефактом, усиливающим связь источника и дракона). Она приходила, садилась на своё место и смотрела на меня своими тёмными глазами. И от этого взгляда я до сих пор чувствовал себя так, словно у меня вырастали крылья. Настоящие, не те, что за спиной.

Сегодня она была в новом платье, тёмно-зелёном, с серебряной вышивкой. Волосы собраны в пучок, но несколько прядей, как всегда, выбились. Очки чуть сползли на нос. Она поправила их привычным жестом и улыбнулась мне.

Я улыбнулся в ответ.

— Доброе утро, — начал я, и мой голос разнёсся по аудитории. — Меня зовут Ксандриэль Игнис. Я последний дракон. И сегодня я расскажу вам о том, как драконья магия взаимодействует с человеческой через связь источника. Но сначала...

Я сделал паузу. Студенты замерли.

— Сначала я хочу сказать вам кое-что важное. Год назад я стоял в этой же аудитории и думал, что моя жизнь кончена. Что я последний. Что мой род умер. Что я остался один в мире, который не помнит драконов, — я посмотрел на Миру. — А потом одна студентка подобрала меня в мусорном проулке.

По аудитории пробежал смех. Эту историю знали уже все, Морганус позаботился.

— Она приняла меня за сбежавший эксперимент с кафедры Химерологии. Посадила в коробку с грелкой. Напоила чаем. И спасла мне жизнь, — я обвёл взглядом студентов. — С тех пор я понял: дело не в том, последний ты или нет. Дело в том, кого ты найдёшь на своём пути. И что ты готов для них сделать.

В аудитории было тихо. Мира улыбалась, и в её глазах блестели слёзы.

— А теперь, — сказал я, возвращаясь к кафедре, — откройте конспекты. Лекция первая. Драконья магия: основы энергетического обмена.

Студенты зашуршали страницами. Я начал лекцию. Хвост привычно обвил ножку кафедры. Крылья чуть расправились за спиной. Солнечный свет лился сквозь высокие окна.

И в этом свете, в этой аудитории, в этом городе, который стал моим домом, я был счастлив. По-настоящему. Впервые за две тысячи лет.

*****

После лекции мы шли домой через парк. Весна только начиналась, на деревьях набухали почки, в воздухе пахло сырой землёй и чем-то сладким. Мира держала меня под руку. Я был в человеческой форме, после лекций я всегда оставался человеком, чтобы мы могли гулять вот так, вместе.

— Знаешь, — сказала она, — когда я слушаю твои лекции, я каждый раз думаю: как же мне повезло.

— Ты о чём?

— О том, что я пошла тем вечером через проулок за лабораторным корпусом. Что я услышала воронов. Что я не прошла мимо.

— Это не везение, — я покачал головой. — Это судьба.

— Ты веришь в судьбу?

— Я верю в тебя.

Она улыбнулась и прижалась к моему плечу. Мы шли по аллее, и встречные студенты оборачивались нам вслед. Ещё бы: декан кафедры Драконологии и его источник, магистр артефакторики, идут под ручку, как обычная пара. Мы давно привыкли к вниманию. Оно больше не смущало.

*****

Дома нас ждал чай. Зелёный, с жасмином. Я заварил его сам, за год я наконец научился делать это правильно. Мы сидели на диване, и я смотрел на Миру. На её мягкие щёки. На сползшие на нос очки. На ямочку на подбородке. На её руки, которые держали кружку.

Она поймала мой взгляд.

— Что?

— Ничего. Просто смотрю.

— На что?

— На дом.

Она моргнула.

— Дом это квартира.

— Нет, — я покачал головой. — Дом это не место. Дом это человек. Ты мой дом, Мира Вэнь.

Она поставила кружку и обняла меня. Я обнял её в ответ. Крылья сомкнулись вокруг нас, отгораживая от мира. Хвост обвил её ногу. Мы сидели в тишине, и где-то за окном пели птицы.

Год назад я был последним драконом. Одиноким. Умирающим. Всеми забытым.

Теперь я был последним драконом, у которого есть источник. Пара. Любовь. Дом.

И это было всё, что имело значение.