Гремлин за переборкой
Наталья Филимонова

Восемь лет Шайла — бывший секретный проект, а ныне призрак космического лайнера — живёт за переборками, крадёт пирожные и чинит приборы, оставаясь невидимкой. Но новый капитан Грейб Магрид, бывший полицейский с идеальной памятью, узнаёт в ней девушку, которая восемь лет назад ускользнула от него в казино. Теперь он поклялся вычислить «гремлина» — а она вынуждена играть с ним в кошки-мышки, меняя маски и личности, рискуя каждый раз быть разоблаченной. Потому что проиграть здесь — значит потерять не только дом, но и свободу.

====================

Глава первая Новый капитан, или Во всем виноваты пирожные!

Глава первая Новый капитан, или Во всем виноваты пирожные!
Я скептически рассматривала нового капитана, мысленно фыркая. Ну… по крайней мере, пассажирки первого класса наконец получат то, чего ожидают — мужественного красавчика в форме с эполетами, с которым можно закрутить круизный роман. Хотя мне всегда доставляло удовольствие наблюдать, как вытягиваются их лица, когда они походкой от бедра шествуют к капитанскому столику, заранее призывно улыбаясь, и… обнаруживают там старушку Хейзл.
Впрочем, Хейзл и теперь там сидела — только на ней больше не было капитанского кителя. Платье в цветочек гораздо лучше сочеталось с ее седыми букольками. Что совершенно не отменяло того, что стюард склонился возле нее с куда большим почтением, чем минуту назад — у кресла новичка.
— Капитан Суарес? Желаете что-нибудь выпить?
Новый командир тихо хмыкнул. Да, Хейзл Суарес на «Принцессе Галактики» по-прежнему величают капитаном. И да, двух капитанов на корабле быть не может — но я не думаю, что что-то в этом отношении изменится. Уважение экипажа заслуживают годами и делами.
— Принеси-ка мне бренди, дорогой! — сухонькая старушка в букольках томно потянулась.
Мужчина в капитанской форме едва заметно поморщился. Членам экипажа на борту корабля алкоголь категорически запрещен, а нохайцы и вовсе его не приемлют, не без оснований считая отравой. Но Хейзл Суарес теперь — почетная пассажирка первого класса, и ей можно все или почти все.
Вместо более чем заслуженной пенсии эта достойная дама добилась пожизненного права путешествовать на кораблях компании первым классом по системе «все включено». «Они надеются, что я недолго смогу этим правом пользоваться, — говорила она. — Хо-хо! Я собираюсь взять все от той жизни, что мне осталась!»
Надо сказать, в последнем утверждении никто не сомневался. Свой девяносто второй день рождения Хейзл отпраздновала еще в командной рубке «Принцессы».
— Значит, гремлин? — с каменным лицом уточнил новенький, возвращаясь к разговору, прерванному появлением стюарда.
— Некоторые говорят о привидении, — хихикнула старушка. — Но в призраков я не верю.
— А в гремлинов, стало быть, верите? — очень вежливо уточнил капитан Грейб Магрид.
— По крайней мере, они материальны. Теоретически. Знаете, странные шумы, шаги, тени и прочее — все это можно списать на сбои приборов, чье-то бурное воображение, излишек виски и просто местный фольклор. Но пирожные точно исчезают, а воздуховоды чинятся — и кто бы это ни делал, это определенно кто-то материальный. А та история с контрабандистами? Думаете, совершенно случайно переборки перед ними заклинило, а схрон открылся прямо в лицо таможенникам?
Я даже почувствовала себя польщенной. В меня верит сама капитан Суарес! И даже отмечает мои заслуги!
Старожилы «Принцессы Галактики» действительно считают меня чем-то вроде местного привидения. Или гремлина, обитающего за переборками. Местные легенды и байки обо мне рассказывают пассажирам за ужином или картами и обязательно передают новым членам экипажа. Хотя никто не знает моего имени и не видел моего настоящего лица.
Я в самом деле живу за переборками. Вот уже восемь лет. Хотя ночую чаще в каютах — если на рейсе есть свободные места.
Исчезающие пирожные от Генриетты — это обо мне. Что поделать, люблю сладкое! Сломанные и внезапно починившиеся приборы — это тоже обо мне. Шорохи, шаги в пустом помещении, вспыхивающий и гаснущий свет — все это я. Бортовой призрак «Принцессы». Если бы существовала такая должность, наверняка меня бы приняли на нее под аплодисменты.
И вряд ли кто-то поверил бы, что я — живой человек из плоти и крови. Не то чтобы совсем обычный, но… ничего сверхъестественного. Если не считать, конечно, запредельного везения и, как, возможно, сказали бы многие, совершенно сверхъестественного нахальства.
Я не зря в свое время выбрала именно «Принцессу». Это огромный туристический лайнер с десятками палуб. Более пятисот членов экипажа и еще больше пассажиров. Прятаться здесь можно бесконечно, а жить — очень даже комфортно и интересно. Особенно если прятаться ты умеешь профессионально.
— Значит, таким образом просто развлекается кто-то из экипажа, — уверенно постановил Магрид.
Хейзл пожала плечами.
— Доступ ко всем отсекам и каютам без исключений есть только у старшего командного состава. Но, знаете, ни я, ни мой… то есть ваш старпом чинить приборы не умеем. А шалости нашего гремлина засекали и в каютах первого класса, и в рубке управления, и в ходовой части. Не говоря уже о камбузе!
Мужчина поморщился. С точки зрения нохайца все описанное — бардак на корабле, а значит, и плохое управление. Эти ребята те еще педанты. Но уж он-то наведет порядок, само собой!
Грейб Магрид выглядел как типичный нохаец: высоченный, крупный. Темные волосы коротко острижены, как у большинства космолетчиков. Глаза кажутся непроглядно-черными из-за слишком крупных зрачков и почти отсутствующей радужки. Лицо как будто смутно знакомое. Возможно, я встречала его в одном из портов, но не сочла эту встречу достаточно значимой, чтобы его запоминать.
— Это всего лишь значит, что кто-то взломал системы доступа корабля. И с этим необходимо разобраться! Если этот ваш «гремлин» существует на самом деле — клянусь, я его поймаю!
Старушка с букольками с сожалением покачала головой.
— Милый юноша, некоторым тайнам лучше оставаться тайнами. Особенно если они не хотят быть раскрытыми. За последние лет… восемь, пожалуй — с тех пор, как на «Принцессе» заговорили о призраке — у этого корыта не было ни одной серьезной поломки. Мы ни разу не сбивались с маршрута по техническим причинам. А еще любые воришки, контрабандисты и прочие преступные элементы стали обходить нас десятой дорогой — потому что здесь от них всегда отворачивается удача. Кем бы или чем бы ни был наш «гремлин» — он ангел-хранитель этого корабля. Или можете считать его своего рода талисманом на удачу. А пирожные… да и черт с ними, откровенно говоря!
Обожаю Хейзл!
— Теперь уже и ангел! — скептически фыркнул нохаец, снова скривившись. — Поддерживать порядок на борту должна охрана, которой платят за это. Чинить поломки — техники. Благословение звездам, у нас в штате достаточно тех и других. А того, кто несанкционированно бродит по закрытым зонам, я вычислю и вышвырну отсюда без выходного пособия!
Ну-ну! Вышвырнет он меня! Сначала найди!
Я отвернулась от экрана, показывавшего картинку с микрокамеры над капитанским столиком в кают-компании.
Остро хотелось похулиганить. Ну например… хотя бы помаячить перед носом этого самоуверенного нохайца. Пусть вежливо отодвигает мне стул и говорит дежурные комплименты. Сегодня буду пассажиркой первого класса!
Образ выбирала тщательно. Пожалуй, для такого случая подойдет один из моих нелюбимых — «роковая брюнетка». Парик, накладки под одежду в стратегических местах, полностью меняющие фигуру. Искусный макияж-контуринг. Все должно выглядеть очень естественно. Скулы повыше, подбородок помягче. Контактные линзы кошачьего зеленого цвета. За щеки — силиконовые челюстные накладки, меняющие овал лица. Вот так. Еще потренироваться перед зеркалом, напоминая самой себе особенности мимики этого своего образа.
И одежда, разумеется! Зря, что ли, я разорилась на это роскошное вечернее платье? Вот и отличный случай его выгулять!
Все это кажется довольно сложным и долгим — но на самом деле у меня настолько отработано каждое движение, что преображение в уже продуманный и не раз использованный образ занимает не больше пятнадцати минут.
По крайней мере, в женский образ. С мужскими сложнее.
В кают-компании я появилась эффектно — покачивая бедрами, бросая вокруг царственные взгляды и улыбаясь той самой призывной улыбкой, подсмотренной у пассажирок. Бедра, к слову, стали куда шире, чем на самом деле — зато за счет них и без того тонкая талия смотрелась и вовсе осиной. К тому же что-то же должно было уравновешивать увесистый бюст! Моя «брюнетка» — дамочка яркая и фигуристая. Вон, даже стюарды глаза ломают.
Не дожидаясь приглашения, прошествовала к капитанскому столику и нахально положила руку на спинку кресла нохайца.
— Вы позволите? — спросила низким грудным голосом, едва заметно растягивая слова. Разумеется, у моей «роковой брюнетки» чарующее контральто!
Капитан Грейб Магрид повернул голову, поднял на меня взгляд, вскинув брови, и чуть прищурился. А в следующую секунду…
— Шайла? — изумления в его голосе почти не было. Как будто просто встретил вдруг старую знакомую. — Шайла Севир?
Захотелось отшатнуться. И одновременно — выругаться. Как… откуда… какого…
Вместо этого я только очаровательно улыбнулась и слегка наклонила голову, разве что чуть крепче стискивая пальцы на спинке кресла.
— Мы знакомы, капитан?
Будь прокляты те меренговые рулеты!
* * *
Все из-за этих проклятых рулетов! И эклеров тоже! Из-за них у двух капитанов — нынешнего и прошлого — появился повод заговорить обо мне. И новый капитан поклялся меня поймать! И разозлил меня! И я решила перед ним покрасоваться!
Рулеты — зло!
Но ах, какое упоительное…
Просто вы не знаете, что такое меренговые рулеты от Генриетты. Противостоять им невозможно!
Генриетта — это бессменный шеф-кок «Принцессы». Невероятная женщина! Попробовав ее стряпню, мужчины влюбляются насмерть. И совершенно неважно становится, что весит эта богиня центнера полтора, командирские замашки у нее не хуже, чем у Хейзл, а любая кухонная утварь в ее могучих руках непринужденно превращается в опасное и даже смертоносное оружие, когда Генриетта зла. Знаете, сколько раз ее у нас пытались увести? И замуж звали, и на работу… на мое счастье, наш шеф-кок в самом деле любит «Принцессу» — думаю, почти так же, как я.
Свои божественные меренговые рулеты она готовит только по особенным случаям. Это тоненький, нежнейший, восхитительный бисквит, прослоенный воздушно-сливочным взбитым суфле с ароматом ликера и со свежими ягодами. Ягоды дают тонкую кислинку и делают вкус ярче, а ликер придает пикантности. Сверху все это великолепие венчает слой тонкой, хрустящей, чуть растрескавшейся меренги и миндальные лепестки. За меренговые рулеты от Генриетты — особенно с вишней! — можно запросто продать душу.
В этот раз они были именно с вишней. Мои любимые! И повод самый что ни на есть особый — как-никак новый капитан на корабле!
Были, конечно, еще и эклеры. С шоколадным заварным кремом! И слоеные пирожные с карамелью, взбитыми сливками и орешками… В общем, Генриетта ради красавчика расстаралась. А стоит ли он того, мы пока не знаем. А вот я зато — главный ценитель и поклонница несравненных талантов Генриетты! Я-то точно того стою. Моя доля священна!
…И нет, это не воровство!! Я столько всего делаю для «Принцессы»! Вкалываю тут, между прочим, иногда целыми днями. А кто бы поддерживал всю технику на камбузе в таком идеальном порядке, если не я? И все это исключительно за еду! Деньги, когда они мне нужны, я добываю в других местах.
Есть здесь одна тонкость: меренговые рулеты подаются максимально свежими, в идеале — едва остывшими. Не дожидаясь, пока ягоды дадут сок, суфле потечет, миндаль размокнет, а меренга размякнет. Так что главный десерт готовится в небольших количествах и перед самым ужином. И все еще остывает, когда в кают-компании уже подают первые закуски. А во время ужина по камбузу непрерывно снуют туда-сюда кухонные рабочие, повара и стюарды. Не протолкнуться! И сама Генриетта коршуном кружит вокруг, грозно помахивая половником.
В общем, добыча рулетов — мероприятие всегда экстремальное. Но, клянусь, оно того стоит!
В прошлый раз, когда отмечали день рождения капитана Суарес, я прикидывалась недавно нанятой стюардессой. Поваренком не притворишься, своих Генриетта нанимает только лично и знает каждого в лицо. В ее царстве все строго. Но, боюсь, после того случая она и к каждому незнакомому стюарду будет слишком подозрительно присматриваться… в общем, на этот раз пришлось изобретать что-то новенькое.
Поэтому для начала я выкрала пса.
Ну, то есть… позаимствовала, конечно. Ненадолго.
О собаках я очень мало что знаю, честно говоря. Как-то… не доводилось сталкиваться. Раньше я вообще всегда думала, что собаки — это такие почти разумные существа, которые понимают каждое слово и слушаются людей беспрекословно. И еще охраняют хозяев и их имущество. Ну, как это бывает в кино.
Но однажды у нас была в первом классе пассажирка, которая путешествовала вместе с крохотной лохматой собачкой. Животинку она все время носила с собой под мышкой — даже на обед в кают-компанию. А как только хозяйка эту зверушку отпускала, та немедленно сбегала и забивалась в какую-нибудь щель. Потом стюарды толпами бегали по кораблю и ловили собачку, пока пассажирка билась в истерике и вслух воображала всякие ужасы, которые могут с ее любимцем случиться.
Причем любимец тем временем оправдывал ожидания и всеми силами пытался самоубиться — например, забравшись в машинное. Надо сказать, команда под конец того рейса искренне желала псу удачи в этом благородном деле. Особенно после того как он от ужаса наделал лужу под реактором.
Тогда я начала догадываться, что в кино о собаках чего-то не договаривают.
В этом рейсе у нас тоже была собака — рыжий спаниель, которого привела с собой веселая семья, взявшая каюту во втором классе. Его хозяин — точно такой же рыжий ребенок — с топотом бегал со своим псом по коридорам, бросая ему игрушки, и шума они вдвоем производили больше, чем удалось бы целому десятку взрослых людей, скандалящих друг с другом.
А вот на обеды и ужины эта семья своего Чака не брала — оставляла в каюте. Чем я и воспользовалась.
Забраться в каюту, открыв дверь универсальным ключом и предварительно кое-что подправив в режиме камер наблюдения, труда не составило. Благо коридор был пуст. Впрочем, на всякий случай я нарядилась механиком — мало ли что могло в каюте забарахлить!
Звать собаку не пришлось. Чак кинулся мне навстречу с радостным лаем и, подпрыгнув, тут же поставил передние ноги мне на бедро, вывесив язык.
В том, что Чак не кусается, я убедилась заранее — к нему мог подойти и погладить кто угодно. Я огляделась и тут же обнаружила на полке искомое — ту самую игрушку, которую кидал для Чака его хозяин. Собственно, это был короткий кусок толстого каната с завязанными по обоим концам крупными узлами — почему-то грязно-розового цвета. Выглядела игрушка изрядно потрепанной.
Уцепив игрушку и подняв повыше, я продемонстрировала ее Чаку. Пес тут же радостно заплясал, подпрыгивая на месте.
— Хороший песик! — пробормотала я и, дразняще покачав игрушкой, шагнула в коридор спиной вперед. Пес пробкой вылетел следом за мной.
Теперь самая рискованная часть плана: несколько метров по коридору до ближайшей технической переборки, за которой можно будет спрятаться от всех лишних глаз.
Мне, как и почти всегда, везло: в коридоре мы с Чаком никого не встретили. А задвинув за собой переборку, я выдохнула: все! Теперь можно почти не переживать. Технические переходы — такое место, куда посторонние не заглядывают, а пробраться по ним можно куда угодно на корабле. Конечно, здесь ходят техники, когда случается какая-то поломка или во время плановых поверок. Но я привычно проверила весь путь своего следования — заявок отсюда не поступало, так что вечно занятому техперсоналу здесь делать нечего.
Одна беда с этими переходами: уж очень они узкие. Я-то крупными габаритами не отличаюсь. Чак вообще-то тоже. Но, как оказалось, даже не очень большой, но очень активной собаке нужен простор. Первым делом, радостно забежав в туннель, пес попытался в нем развернуться — и грохнулся о стену с гулким бухающим звуком.
Я нервно оглянулась. Я-то привыкла ходить здесь одна — а я умею делать это практически бесшумно, не привлекая ничьего внимания к подозрительным шорохам. И тут пес оглушительно гавкнул! Эхо побежало куда-то вдаль.
— Тихо! Спокойно, Чак, — прошипела я сквозь зубы и помахала игрушкой.
Спокойно Чак не желал. И тут же, клацнув зубами, радостно подпрыгнул, вращая хвостом — чтобы вписаться в стену на этот раз в полете.
— Твою ж! Вперед! Вперед, Чак! Давай, за мной, вот так… да как хозяин тебя еще не прибил!
Пока добрались до камбуза, я прокляла свою идею множество раз. В следующий раз буду красть кота! Или нет… добуду на станции мышь! Вот, мышь — идеально, ее можно вообще принести в кармане. Даже знать не хочу, как звучит и на что похож собачий лай, многократно искаженный блуждающим эхом и доносящийся из-за стен…
Разумеется, открыто выходить из-за панели в стене камбуза при всем честном народе я не собиралась. Поэтому мы с псом забрались в систему воздуховода — несколько вентиляционных решеток находились на уровне пола за духовыми шкафами. Вообще-то современные духовки снаружи практически не нагреваются, но по технике безопасности на корабле их все равно полагалось размещать перед вентиляцией — причем с расстоянием от стены не менее сорока сантиметров. Идеальное место, чтобы пробраться на камбуз никем не замеченной — кто же станет заглядывать за плиты, когда и так дел по горло!
Решетку я себе расшатала давно. Лаз небольшой, мне только-только протиснуться. Главное, делать это бесшумно! И почему я не догадалась заранее замотать тряпкой рот пса? И заодно лапы! Кто же знал, что собаки так цокают по полу когтями!
Впрочем, кажется, когда мы завернули в лаз, Чак решил, что это какая-то новая игра — и покорно пополз за мной следом.
За плитами я выбиралась особенно осторожно. Стоит кому-то обратить внимание на шорох и заглянуть сюда — и все годы моей маскировки пойдут прахом.
Чаку на маскировку было плевать. Поэтому из вентиляции он выбрался, вывесив из пасти язык и стуча по полу хвостом. К счастью, на камбузе сейчас стоял такой гам, что этого никто не услышал. Я осторожно выглянула из-за плиты и убедилась, что все традиционно носятся, как ужаленные.
Так, теперь главное — не дожидаться, когда он гавкнет!
Поэтому я молча показала Чаку его игрушку и, высунув из-за плиты только руку, размахнулась — и резко запустила веревочку с узелками по полу на другой конец камбуза.
Вжаться в стенку я едва успела — лохматая рыжая молния едва не вынесла меня из моего укрытия под аплодисменты благодарной публики. Пес радостно рванул за игрушкой, которую ему наконец-то кинули, на скаку развевая ушами и вывешенным языком.
Раздался удар, как будто что-то упало, чей-то вопль, вскрик, а потом — душераздирающий, на грани ультразвука — визг.
Я даже выглянула из своего укрытия — благо все смотрели сейчас совсем в другую сторону.
Визжала Генриетта. Кто бы мог подумать, что она так умеет! Высокий звук совершенно не сочетался с крупной дородной фигурой и всем ее обликом. На лице нашей поварихи был написан совершенно инфернальный ужас.
Надо сказать, во владениях Генриетты все всегда было буквально стерильно. На корабле, по-моему, никто даже не знает, блондинка она или брюнетка — никто и никогда не видел нашего шеф-кока без плотной белоснежной поварской шапочки. В точно таких же щеголяли все без исключения поварята и кухонные рабочие. Ни один волосок не может упасть на территории камбуза. Мыли и чистили здесь все по нескольку раз в день — так что на камбузе можно было хоть с пола есть, по-моему.
И тут — совершенно антисанитарная лохматая собака, собравшая на себя всю пыль из вентиляции! И даже без шапочки!
В общем, ужас Генриетты понять было можно. В целом. Но Чак, конечно, не понял. Он, споткнувшись, замер, чуть-чуть не добежав до своей цели, и обернулся на визгунью.
И этого мгновения хватило, чтобы его ноздрей достили ароматы, не замеченные сразу из-за обилия впечатлений и азарта погони за игрушкой. Чак догадался, наконец, что попал-то он в рай! Какую-то пару секунд он осмыслял открывшиеся восхитительные перспективы, распахнув от восторга пасть. В уголке его рта тут же повисла крупная капля слюны.
А вот Генриетта, напротив, захлопнула рот, клацнув зубами. И остановившимся взглядом расширенных глаз в абсолютной тишине следила, как вязкая капля, повисев и набухнув, наконец пала на пол.
Чак, забыв об игрушке и не обращая больше внимания ни на кого из людей, рванул к ближайшему раздаточному столу и высоко подпрыгнул, на лету хватая зубами с ближайшей тарелки кусок мясного стейка.
Генриетта, наконец отмерев, набрала в легкие побольше воздуха и зарычала раненым зверем.
— У-у-у-брррррррать!
Стюарды, рабочие и поварята разом кинулись ловить собаку, сталкиваясь лбами и больше мешая друг другу, чем помогая. Однако Чак, обрадовавшийся очередной игре, ловко проскальзывал у всех под ногами, забирался под столы и успевал время от времени сделать меткий прыжок, чтобы ухватить еще что-нибудь вкусненькое. Стейки и бифштексы исчезали в его пасти мгновенно.
…А вот на столы с десертами тем временем никто не обращал внимания. Все были слишком заняты на другом конце камбуза. Я же знала, в какую сторону запускать песика.
Впрочем, наглеть и долго выбирать времени, конечно, не было. Поэтому я, выскочив из-за плит и пригибаясь, торопливо ухватила какой-то узкий короб и побросала в него несколько эклеров. У стола с меренгами на мгновение приостановилась — рулеты еще не разрезали, и они лежали пока тремя длинными соблазнительными колбасками. Недолго думая, я высунулась из-под стола и смахнула в свой короб один из рулетов целиком. Пришлось, правда, его слегка завернуть и помять… ничего, я на него не любоваться буду!
А вот теперь — ходу! Я торопливо нырнула назад за плиты, а оттуда — в вентиляцию, толкая перед собой короб. И старательно прикрыла выход решеткой, не забыв защелкнуть крепления.
О Чаке я не беспокоилась: уж с корабля его не выгонят. Поймают и вернут хозяевам. Расследование покажет, что те оставляли собаку в каюте и как она оказалась на камбузе — непонятно, а значит, и предъявить им нечего. Всего лишь еще один таинственный инцидент на борту «Принцессы», в котором никто не виноват. А пес как следует развлечется и наестся от пуза вкусняшек.
…Откуда же мне было знать, что на этот раз Генриетта всерьез обидится — и нажалуется капитану!

----------

Глава вторая Настоящее имя

Глава вторая Настоящее имя
— Мы знакомы, капитан?
…Задавая вопрос, я уже знала. Вспомнила. Вариантов-то было немного: я крайне редко называю именно это свое имя, и никогда не делаю этого без очень особенного повода.
Потому что оно — настоящее.
Точнее… строго говоря, настоящего имени у меня нет и никогда не было. Те, кто создал меня, предпочитали называть нас по номерам. Нам объясняли, что это нужно для того, чтобы мы ни к какому имени не привязывались и с легкостью меняли их при необходимости.
Но я думаю, была и другая причина. К тому, кого ты называешь «тестовый образец эр-семь», гораздо легче относиться… собственно, как к эксперименту. А вовсе не настоящему живому ребенку, которому может быть страшно, одиноко и больно. Пусть даже он «рожден» из пробирки.
Люди не могут без самоидентификации. Восьмой, например, уверял, что эта цифра — и есть его настоящее имя. Я тоже долгое время считала семерку своим личным маркером. А потом выдумала себе Шайлу. Сама. Я сама придумала и присвоила себе имя, мысленно держалась за него… и никому не называла его вслух. Даже другим «экспериментальным образцам». Даже тем из них, кого считала друзьями. Как потом оказалось — правильно делала.
Это случилось на одной из планетарных станций, когда я совсем недавно сбежала и прибилась к «Принцессе». Мне нужны были деньги, и я знала, как их достать. Но в казино меня тогда никто не пустил бы — мне было пятнадцать. Тогда-то я и создала «брюнетку». Ее главной задачей в то время было прибавить мне несколько лет.
Искусство шулерства было в числе тех умений, которым меня обучали. Я могла бы обыграть в карты кого угодно. Да и с рулеткой знаю кое-какие хитрости…
И можете сколько угодно меня осуждать. Да, я много чего читала и смотрела после побега — я знаю, что люди называют моралью. Но тем, кто создавал меня, меньше всего были интересны моральные ценности. А моя главная ценность — свобода. И мне пришлось выгрызать ее для себя зубами. А после побега, если меня найдут, я лишусь не только свободы, но и жизни. Поэтому… я просто выживаю, как умею.
В тот раз я была неосторожна. Это потом я поняла, что нельзя выигрывать сразу крупные суммы. Если нужно много денег — ничего не попишешь, придется обойти несколько казино, причем в каждом появляться в новом образе, сначала проигрывать, а потом немного выиграть. Где-то я — прожженный игрок в покер, возможно, даже профессионал. Где-то — удачливый новичок с горящими глазами. Где-то — трепетная дева, мило хлопающая глазами и путающаяся в картах. Долго и хлопотно, зато безопасно.
Подозреваю, что причина многих моих ошибок — в том, что я не доучилась. Но тут уж или — или. Можно было учиться дальше и стать той, кем меня пытались сделать… или сбежать и идти собственным путем, набивая собственные шишки.
В тот раз ошибок было сразу несколько. Во-первых, в казино нельзя «надевать» слишком яркий и запоминающийся образ. Во-вторых — я по-быстрому, никак не демонстрируя якобы захватившего меня азарта, выиграла крупную сумму и деловито собралась уходить. А в-третьих — не продумала заранее легенду, не предполагая, что она вообще понадобится.
В общем, меня заподозрили. И когда я явилась в кассу за выигрышем, пригласили пройти в небольшую комнатку, где уже ждали не только крупье, администратор и пара громил-охранников, но и специально вызванный полицейский, который сейчас сидел перед развернутым в воздухе экраном, просматривая запись с камер наблюдения. Запись моей игры!
Полицейский оказался совсем молоденьким — наверное, только-только получил офицерские нашивки. Зато очень высоким и крупным — на его фоне даже охранники казино казались не такими уж огромными.
— Ваши документы, пожалуйста, — не глядя на меня, потребовал он.
— Я не брала их с собой. Не имею привычки всюду таскать карточки! — я постаралась очаровательно улыбнуться, но все очарование пропало втуне: офицер по-прежнему на меня не смотрел.
Не носить с собой документов я имела полное право. В казино на Рукре их никогда не спрашивают… если вас, конечно, не заподозрили в шулерстве.
— В таком случае, — полицейский наконец оторвал взгляд от экрана и остановил его на мне, — вам придется пройти небольшую проверку на детекторе лжи.
— В чем дело, офицер? — я снова улыбнулась. — Меня в чем-то подозревают? Я похожа на преступницу?
Голос невольно дрогнул, и я отметила про себя, что над контролем эмоций придется еще поработать. Не зря все-таки меня всегда ругали за это во время обучения…
Впрочем, я тут же отвлеклась. Потому что в момент, когда мой голос дрогнул, у офицера едва заметно шевельнулось ухо. И только тогда я обратила внимание на его слишком крупные зрачки. Нохаец!
Это сейчас я с одного взгляда могу определить любого ксеноса и отличить чистокровного нохайца от человека или даже полукровки. А тогда — у меня было очень много теории и совсем не было практики.
В нашей галактике десятки разумных рас. Известны разумные насекомые и одноклеточные, две расы цивилизованных растений и даже одна мыслящая планета. Гуманоидных рас, в общем-то, тоже хватает. И все они настолько отличаются друг от друга, что их представители зачастую с трудом общаются между собой — настолько различно их мышление, обусловленное и физиологией, и самим способом существования.
И только земляне и нохайцы оказались настолько похожи, что нередко их можно перепутать. Различия так незначительны, что даже между расами, живущими на одной планете, встречаются менее сходные фенотипы. Более того — мы оказались даже генетически совместимы, что уж вовсе ни в какие ворота не лезет! А учитывая, что Земля и Нохайя располагаются в относительно близких — в масштабах Галактики — звездных системах, предположить случайное сходное развитие практически невозможно. Ученые обеих планет бьются над этой загадкой уже не одно столетие. Кто из нас чей предок — теперь сложно сказать. Может, вообще обе расы — результат эксперимента какой-то третьей цивилизации.
Внешне нохайцы чуть крупнее землян, выше и шире в кости. Волосы у них растут только на голове. В среднем у них более острый слух. Звезда Нохайи светит не так ярко, как земное Солнце, поэтому зрачки у них крупнее и почти лишены радужки, а еще они отлично видят в темноте. Есть расы с синеватым и желтоватым оттенком кожи, но есть и совсем светлокожие.
Собственно, на этом отличия заканчиваются. Невысокого и смуглого для своего народа нохайца запросто можно принять за землянина.
Ах да. Еще они шевелят ушами, когда прислушиваются. И дергают ими, если нервничают. Смешно, но именно это дурацкое отличие позволяет мне, несмотря на довольно субтильное телосложение, при необходимости вполне успешно выдавать себя за особо неудавшуюся нохайку. Ну или просто за нохайку-подростка. Люди всегда обращают внимание на то, что кажется им необычным или смешным. Достаточно предварительно закапать глаза каплями для расширения зрачков, а во время беседы трогательно прянуть ушами — и никто уже не сомневается в твоем происхождении.
И да, высокому искусству шевеления ушами меня специально учили.
Но вот опыта общения с какими бы то ни было ксеносами у меня тогда не было совсем. Поэтому я, откровенно говоря, совершенно неприлично зачарованно уставилась на уши собеседника.
— Не волнуйтесь, это простая формальность, — сухо бросил он. — Положите руку вот сюда, пожалуйста.
С этими словами полицейский пододвинул ко мне небольшую черную пластину, на которой светился зеленым контур человеческой ладони.
Я лихорадочно пыталась найти выход. Если меня арестуют или хотя бы задержат для дополнительного расследования — в тюрьме маскировка наверняка вскроется. А ориентировки на меня с моей родной планеты рассылали по всей Галактике. Честно говоря, не знаю и знать не хочу, что там было указано — пропала чья-то горячо любимая дочка или сбежала опасная малолетняя преступница? Неважно. Важно то, что меня экстрадируют — и мне конец. Вот так вот быстро и бесславно…
Обманывать детекторы лжи меня учили. Точнее… если честно, только начали учить. Детектор отслеживает физиологические изменения, когда человек говорит правду и когда лжет — дыхание, пульс, гальваническая реакция кожи и прочее. Все эти крохотные сигналы, говорящие о том, что даже «легко» врущий человек все-таки слегка нервничает и испытывает дискомфорт, когда лжет. Всего-то и надо — научиться идеально контролировать свои эмоции и реакции. Вот это-то и было для меня проблемой всегда. Мои учителя надеялись, что это пройдет, когда я миную самый эмоциональный подростковый возраст с его штормами.
Другой вариант — вжиться в роль настолько, чтобы верить в каждое собственное слово. Вот с актерской игрой у меня всегда было все отлично. Только для этого стоило бы продумать легенду заранее, а не сочинять на ходу.
— Ваша раса? — первый вопрос полицейский задал не об имени. Все верно — имя спрашивают первым тогда, когда ответ на этот вопрос точно известен заранее. При проверке на детекторе лжи всегда сначала задают вопросы о том, что легко проверить или что уже известно.
Следующие «пристрелочные» вопросы были и вовсе не обо мне — на какой планете я нахожусь, как называется казино, какую сумму я выиграла…
— Ваше полное имя?
И я подумала — а какая разница? Все равно моего «настоящего» имени никто не знает. И никто не найдет меня по нему. Я могу сказать правду о своем имени — и абсолютно ничего этим не сказать!
— Шайла. Шайла Севир…
В качестве «фамилии» я могла назвать «семь» на любом из девятнадцати известных мне языков — и это была бы чистая правда. В конце концов, другой фамилии у меня все равно нет. А языкам меня учили так, чтобы я любой из них могла воспринимать как родной. Так что «Седьмой» меня называли на каждом из них. Я выбрала нигурский диалект — мне показалось, «Севир» звучит достаточно благозвучно и вполне похоже на фамилию.
— Ваш возраст?
Вжиться в роль! Я взрослая, уверенная в себе… я… и нечего так сверлить меня глазами, я ничего плохого не сделала!
— Двадцать.
Офицер бросил взгляд на экран и прищурился.
Ну… в конце концов, скрывать правду о собственном возрасте я имею полное право! Может, мне, наоборот, за тридцать, я сделала кучу пластических операций и не хочу об этом распространяться!
Вот только я наделала уже слишком много ошибок, чтобы надеяться, что выкручусь, когда начнутся вопросы о казино.
— Простите… — я чуть смущенно улыбнулась. — Вы не могли бы отпустить меня в туалет?
Нохаец чуть приподнял брови.
— Вы ведь понимаете, что сбежать оттуда не удастся? Там нет окон.
Я выдавила из себя смешок и потупилась.
— Мне действительно очень надо!
Моя рука по-прежнему лежала на детекторе, так что полицейский без труда мог убедиться, что я говорю чистую правду. Мне и впрямь было очень надо! Я же не уточняла — зачем…
В туалет меня отпустили — не звери все-таки! Тем более что никаких обвинений мне пока не предъявляли, никакая моя вина не доказана и я пока что все еще добропорядочная клиентка казино.
Правда, со мной отправился один из охранников — но это уже мелочи.
Уборная, на мое счастье, оказалась на несколько кабинок. Закрывшись в одной из них, я принялась торопливо стягивать через голову платье.
Покидая корабль, я обычно обязательно ношу с собой все необходимое для экстренной радикальной смены образа. Эффектная брюнетка в вечернем платье хороша для казино, но бродить потом по городу лучше в повседневной одежде. Беда в том, что к вечернему платью не подходит объемистая сумка — только клатч на длинной цепочке. К тому же посетителей на входе просвечивают, чтобы никто не пронес оружия, а мне не хотелось бы, чтобы кто-то заинтересовался моим странным багажом. В общем, сумку с набором для перевоплощения я оставила замаскированной в подворотне неподалеку.
Я внимательно осмотрела снятое платье. Как почти вся современная одежда, оно было бесшовное — если вывернуть наизнанку, бросаться в глаза это не будет. Зато цвет ткани с обратной стороны совсем не такой яркий — уже неплохо! А еще его можно надеть задом наперед. Тогда декольте, приоткрывающее старательно поднятую огромным пуш-апом грудь, станет вырезом на спине. И общее впечатление получится уже совсем другим.
И, пожалуй… рукава. Их можно просто отпороть. Рукава на нарядах для «взрослых» образов у меня тогда были только длинные — чтобы скрыть подростковую угловатость.
Прежде чем снова одеться, я, конечно, еще содрала бюстгальтер и прочие накладки. Ну вот, теперь платье еще и ничего не обтягивает, а висит мешком. Замечательно! Ах да, и снять парик…
Выйдя из кабинки, дождалась, когда мимо пройдет какая-то дама, и бросилась к умывальнику. Средство для снятия стойкой косметики я в клатч все-таки положила. Мало ли когда понадобится! Линзы — снять и смыть в раковину, слишком приметный цвет…
Минуту спустя из зеркала на меня смотрела еще не закончившая формироваться светловолосая девочка-подросток в тускло-красном вечернем платье не по размеру. Отпоротые рукава я тоже вывернула наизнанку, затолкала в них снятые накладки и парик и обвязала ими свой клатч — если не присматриваться, сойдет за особо креативную сумку… надеюсь.
Вот только туфли… их не заменить никак. Впрочем, большинство мужчин не слишком присматриваются к туфлям.
Все. Дальше тянуть нельзя, иначе ко мне пришлют кого-то из женского персонала. Теперь — спокойно выйти из туалета, не обращая внимания на подпирающего стену охранника. Мало ли кого он там ждет! Громила, встрепенувшийся было, когда открылась дверь, окинул меня разочарованным взглядом и снова расслабленно прислонился к стене.
Только не ускорять шаг! И двигаться размашисто и резко — не забывать, что теперь я вовсе не роковая брюнетка, которая ходит, плавно покачивая бедрами. Я тут… случайно забредшая малолетка. Не обращайте внимания, я уже ухожу. А подозрительную Шайлу Севир в туалете смыло!
Я так сосредоточилась на своей походке, что едва не налетела… на того самого, так и не представившегося полицейского, который зачем-то решил выйти в коридор.
— И-извините! — голос дал петуха: я только в самую последнюю секунду вспомнила, что теперь он должен быть высоким. Как можно более высоким! У этих проклятых нохайцев слишком хороший слух…
— Ничего, — молодой офицер, тем не менее, нахмурился, поддержав меня под локоть и окинув недоуменным взглядом.
Я, закусив губу, отстранилась и быстрым шагом направилась к выходу. Окликать меня полицейский не стал, но его взгляд я буквально чувствовала спиной.
Еще один охранник на выходе едва обратил на меня внимание. Только когда стеклянные двери сомкнулись за мной, смогла наконец выдохнуть.
Чтобы тут же отшатнуться — какой-то лихач на «летуне» просвистел на бреющем полете в нескольких сантиметрах от моего носа. Тонкий острый каблук, попав в выбоину покрытия, пошатнулся и хрустнул. Чтоб тебя!
Выругавшись, я скинула туфли. Ничего, добегу босиком! Взяла их в одну руку и поискала глазами общественный утилизатор. Как всегда, ни одного, когда они нужны! В этот момент конструкция из рукавов, навязанных на клатч, начала расползаться — не стоило делать резких движений!
Нервно оглянувшись, я убедилась, что охранник казино скучающе наблюдает за мной сквозь стеклянную дверь. Мысленно сплюнула и торопливо направилась прочь, придерживая сумку одной рукой. А едва завернула за угол, присела, поставив туфли у стены ближайшего здания, и наконец смогла обхватить свою импровизированную сумку обеими руками. Ничего, уборщик выбросит, раз утилизаторов недостача. А вот теперь — бегом!
* * *
…Бывший коп. Наш новый капитан — бывший коп!
Хорошая новость: выигрыш я тогда так и не забрала, так что предъявить мне особо нечего. Да мало ли, почему сбежала!
Плохая новость: он какого-то дьявола помнит и узнал с первого взгляда роковую брюнетку, которая восемь лет назад…
…Смылась от него в туалет. Мда. Видимо, я была незабываема.

----------

Глава третья Механик Хон

Глава третья Механик Хон
— Четыреста шестнадцатый условный год от образования Конфедерации. Планета Рукр. Казино «Бриллиантовая корона» в Филлисе, — капитан смотрел на меня, чуть прищурившись, спокойно и внимательно.
Летоисчисление на каждой планете принято свое. Да и продолжительность года зависит от звездной системы. Поэтому для общего удобства вне планет и в межмировых договорах используется так называемый условный год — и отсчет ведется от создания Конфедерации Миров.
А привычка щуриться свойственна большинству нохайцев — эти ксеносы легко переносят комфортное для людей освещение, но оно для них все же резковато. Из-за этого прищура многим обманчиво кажется, что нохайцы неважно видят. На самом деле зрение у них в среднем куда острее, чем у землян.
— У вас прекрасная память, капитан, — выдавила я. — Вы работали раньше в казино?
— Я работал раньше в полиции. И, помнится, мы с вами не закончили разговор.
Ну конечно, вот сейчас и продолжим, прямо с того же места!
— Присаживайтесь, дорогая! — Хейзл Суарес гостеприимно указала мне на свободный стул.
Вообще-то я сейчас предпочла бы снова удрать. Но раз уж это невозможно — сидеть за капитанским столом однозначно лучше, чем стоять, как на допросе. Поэтому я благодарно кивнула Хейзл, прежде чем опуститься на предложенное место.
— Так почему вы сбежали, лин Севир? — светски полюбопытствовал капитан.
Лин — это универсальное вежливое обращение на галакто. Причем используется оно независимо от пола — потому что у многих рас пол так сразу и не определишь. Вдобавок есть ксеносы, у которых полов несколько, есть те, у кого они меняются в зависимости от сезона или возраста, а встречаются и вовсе бесполые.
Я чуть вздохнула.
— Видите ли, капитан… мне немного неловко говорить об этом, но в шестнадцатом году я была несовершеннолетней. Мне не хотелось, чтобы родители узнали о моей… вылазке. Я не совершала ничего незаконного и даже выигрыш не забрала. Уверена, мы можем забыть этот маленький инцидент.
— Вы не были похожи на несовершеннолетнюю.
Еще бы. Я старалась!
— Вы же понимаете, как неприлично говорить даме, что она выглядит старше своих лет! — Я кокетливо улыбнулась.
Нохаец не дрогнул. А вот Хейзл определенно наслаждалась нашим диалогом. Я доверительно чуть наклонилась к ней.
— Это ужасно, когда говоришь правду — и тебе не верят!
— Возможно, вам стоило бы чаще практиковать это упражнение? — ровно предположил капитан Магрид. — Чтобы дать людям возможность привыкнуть. Как вам удалось сбежать?
Я передернула плечами.
— Пофлиртовала немного с охранником, и он провел меня через служебный ход.
В любом случае сейчас это уже непроверяемо. Вряд ли тот охранник вообще все еще работает на том же месте спустя столько лет.
Предъявить мне сейчас нечего! Нечего! Мы оба это знаем. Но, кажется, нравится это только мне.
Занимательный диалог прервало появление стюарда. По сути, ужин уже подходил к концу, но большинство пассажиров все еще оставались за своими столиками — кто-то доедал десерт, кто-то заказал выпивку, а кто-то просто наслаждался беседой.
— Желаете что-нибудь выпить, лин?
Я заколебалась. Алкоголь я так и не полюбила — никакой. Не понимаю, что люди находят в этом мерзком состоянии, когда мысли путаются, а тело не слушается. Да и глупо это — пить в компании тех, кому нельзя доверять. А мне доверять некому.
Но для полноты образа, пожалуй, сделать заказ стоило.
— Будьте любезны — бокал шампанского.
Капитан скользнул по мне ничего не выражающим взглядом и снова повернулся к Хейзл — с таким видом, будто меня здесь вовсе нет.
— Мы говорили о вашем… гремлине. Знаете, помимо докладной записки от кока, ко мне уже успело поступить несколько весьма любопытных жалоб. Скажем, некая лин Долорес Рамено, путешествующая первым классом, утверждает, что в ее каюте неисправна система кондиционирования воздуха. Вдобавок, по ее словам, постоянно неизвестно откуда появляются странные неприятные запахи. При этом, когда по заявке к ней приходят техники, с температурой и воздухообменом в каюте все в порядке. Также лин Ромено сообщила, что регулярно слышит голоса…
— Слышать голоса — плохой знак, — вставила я, и капитан Суарес усмехнулась. Что до капитана Мадрида, он вовсе не обратил внимания на мою реплику.
— … Голоса и иные звуки, доносящиеся из-за стен. При том, что проверки показывают идеальную звукоизоляцию каюты.
Я тихонько фыркнула. «Иные звуки» — какой он у нас тактичный! Специально для Долорес я разыскала запись воплей камбурских макак во время спаривания. Эти крохотные очаровательные обезьянки орут так, что, с одной стороны, невозможно усомниться, чем именно они занимаются, а с другой — остро хочется, чтобы они срочно вымерли всем видом и перестали это делать навсегда!
— Кроме того, в системе пищедоставки в каюту также происходят сбои — лин Ромено постоянно получает не то, что заказывает. Могу ли я предположить, что подобные инциденты также находятся в ведении вашего… гремлина?
Ха! Да эта Долорес, между прочим, еще легко отделалась!
— Не та ли это лин Ромено, на которую жаловались стюарды? — невинно уточнила Хейзл.
— Вы же не хотите сказать, что все это — месть персонала?
— Ни в коем случае! Для большинства членов экипажа работа на «Принцессе» — слишком счастливый билет, и потерять ее — смерти подобно. Вы же знаете, какой у нас конкурс даже на самые незначительные должности? Здесь все работают на совесть — или надолго не задерживаются. Но, видите ли… «Принцесса» — посудина с характером. Смотрите, как бы она и на вас не рассердилась! Давно замечено: тем, кто всем недоволен, скандалит, мешает работе экипажа и хамит персоналу, приходится здесь несладко…
Капитан Магрид неверяще покачал головой. Ну да, ну да, корабельные суеверия во всей красе! Только именно на этом судне, между прочим, это все — чистая правда!
Потому что здесь есть я. «Принцесса» — мой дом. А члены экипажа… они не знают меня, но я-то их знаю. Кто-то мне нравится, кто-то — не очень. Но они для меня — свои. Домочадцы. И всяким посторонним я не позволю их обижать!
В конце концов, я же не выбрасываю хамов в открытый космос. А если кому-то приходится есть вместо устриц перловку — так это даже полезно! Наверное…
За годы, проведенные на борту «Принцессы», я много чему научилась.
Основам программирования, а больше — взлому и добыче информации, меня учили многие годы, с самого детства. Ведь я должна была стать идеальной шпионкой, и мне полагалось уметь добывать нужные сведения всеми возможными средствами. И я этого не выбирала.
А вот механике меня тогда не учили. Это я сама решила, что хочу знать, как устроен мой дом. Я купила себе «почти настоящие» документы — конечно, я нигде не собираюсь их предъявлять. Они нужны мне были, чтобы дистанционно поступить и учиться в академии. Так что теперь у меня есть даже самый настоящий, честно заработанный диплом — я инженер-механик, специализация «Кораблестроение и техническое обслуживание космических судов». Конечно, его я тоже никому не смогу показать… Зато это — уже моя личная заслуга и выбор.
…А пока училась, я изучала корабль, на котором обитаю, «вживую». Сейчас я могу похвастаться, что знаю о нем гораздо больше, чем любой из тех, кто здесь работает. И даже, возможно, из тех, кто его проектировал и строил — ведь это было множество людей, каждый из которых отвечал за свой участок. А я отвечаю за всю «Принцессу» — это я тоже решила сама. Я знаю в ней каждый винтик — и могу управлять всеми системами. И да, у меня очень, очень много возможностей насолить тем, кто мне не нравится.
— А может быть, у этой лин какое-нибудь расстройство психики? — невинно поинтересовалась я. — При покупке билетов никто не спрашивает справок о психическом здоровье. Вдруг ей… чудится?
— Интересная версия, — тяжелый взгляд капитана остановился на мне. — Однако, по свидетельству членов экипажа, это не первый подобный случай. И это портит репутацию корабля и компании.
Я пожала плечами. Такие, как Долорес Ромено, никогда и ничем не бывают довольны.
— Но ведь если пассажир с самого начала грубит персоналу и всячески показывает свой дурной характер — он все равно потом не скажет о круизе доброго слова. Будет говорить гадости так или иначе…
— Вы как будто оправдываете этого «гремлина».
— Просто рассуждаю рационально. Лично я ни разу не сталкивалась здесь ни с какими неудобствами. Каюта прекрасна, кухня изумительна, персонал исключительно любезен…
— Я рад, что корабль вам по душе, — нохаец еще чуть сузил глаза. — Кстати, в какой каюте вы остановились?
Та-ак, а вот это уже неправильный вопрос.
— Хотите прийти ко мне в гости? — клянусь, голос получился воркующим сам по себе! Повадки «брюнетки» все же исключительно въедливы. — Боюсь, я пока не готова… к столь стремительному развитию отношений. Прошу прощения, — я отставила бокал и поднялась со своего места. — Мне нужно попудрить носик…
— Вы всегда сбегаете в туалет, как только начинаются неудобные вопросы? — Магрид чуть приподнял брови.
— Да вы сама тактичность, капитан, — довольно ухмыльнулась Хейзл.
— Ни в коем случае! — Я распахнула глаза. — В конце концов, вы ведь понимаете, что с корабля мне деться некуда. А вообще… как вы относитесь к боулингу, капитан?
Впервые за весь разговор в глазах Магрида мелькнуло удивление.
Удивил его, конечно, не вопрос о боулинге, а переход на эту тему.
Да, на верхней палубе «Принцессы» есть и плавательный бассейн, и оранжерея, и зал виртуальной реальности, и даже боулинг. И много чего еще — все, чтобы пассажиры, купившие безумно дорогой межпланетный круиз, не скучали во время перелетов между станциями, длящихся иногда по нескольку дней.
— Доводилось играть, — коротко ответил он.
— Не желаете сыграть со мной? Скажем, завтра вечером, после девяти? Вы ведь имеете право на отдых — хотя бы вечером?
— Боюсь, обязанности капитана не предполагают выходных и личного времени, — сухо сообщил Грейб Магрид.
Еще бы! Я же следила через камеры. Этот бедолага только на последней станции появился на борту «Принцессы» и только сегодня, собственно, вступил в должность. И за этот день с ним уже пытались флиртовать — а то и откровенно клеить — практически все пассажирки первого класса и кое-кто из второго и третьего. По крайней мере, землянки и нохайки — точно почти все. Включая замужних дам, парочку девчонок, едва вышедших из подросткового возраста, и ту самую Долорес Ромено, которая, между прочим, ненамного моложе нашей Хейзл!
В общем, это был беспроигрышный ход — я знала, что на свидание Магрид соглашаться не станет. Зато я покажу, что вовсе не собираюсь его избегать.
— Бросьте, капитан, — вмешалась Хейзл, отсалютовав мне бокалом с бренди, — отдыхать нужно всем. И время в компании прекрасной дамы наверняка станет лучшим отдыхом!
Магрид побарабанил пальцами по столу, а потом вдруг вскинул на меня взгляд.
— А знаете… пожалуй, мне и в самом деле нравится эта идея!
— Превосходно! — я улыбнулась, демонстрируя, насколько счастлива. — Значит, завтра?
— Вечером. В девять.
— Я непременно буду! А сейчас прошу меня все же простить…
Уходила я все той же эффектной походкой, покачивая накладными бедрами. Нет, он что, в самом деле клюнул на вот эту… хотя вряд ли. Скорее хочет побольше выяснить обо мне. Не дает ему покоя неудача восьмилетней давности. Ты посмотри, какой злопамятный!
Зато я пригласила на свидание капитана Магрида. Того самого, который поклялся найти «гремлина». И злится, что упустил когда-то «брюнетку».
Разумеется, я не собираюсь на это свидание идти!
Но окинуть победоносным взглядом клуш из первого класса мне это не помешает. В конце концов, я в образе!
* * *
Вообще-то мужские роли я не люблю. Слишком о многом надо помнить каждую секунду, чтобы не проколоться.
Это только в древних романтических комедиях девочка переодевалась мальчиком — и все ей верили и подвоха не замечали. Причем чаще всего — красивая и даже фигуристая девочка. В лучшем случае она грудь перетягивала и голос понижала. На самом деле действительно женственную фигуру спрятать очень сложно. А помимо фигуры, есть еще миллион отличий. Мужчины и женщины совершенно по-разному двигаются и ходят, у них разные интонации, мимика… да много чего. Есть, конечно, такие мальчики-девочки, по которым совершенно не понять, какого они пола. Но это особый типаж — и романтические комедии чаще всего писали и снимали совсем не о нем. Как правило, в таких сюжетах девочка снимает штаны, наряжается в платье — и вуаля, она уже женственная красавица!
Полноценно преобразиться в мальчика даже с не самыми выраженными формами не так-то просто.
У меня фигура узкокостная, а грудь и попа на своих местах, но не такие выдающиеся, чтобы их нельзя было спрятать.
Еще бы — генные инженеры специально проектировали мою внешность так, чтобы легко было перевоплощаться. Кто-то боится генномодифицированных продуктов… а я — ГМО-человек. Мой генокод собирали по кусочкам и дополнительно редактировали. За отличную реакцию, превосходную память, математические способности, идеальное здоровье и многое другое мне тоже стоит поблагодарить моих создателей… чтоб им провалиться до ядра планеты и чуть глубже. А я бы притоптала и сверху плюнула.
Так вот — даже с моей фигурой и внешностью быть мальчиком не так-то просто. Еще и лицо особенно не подправишь. Даже самый аккуратный «невидимый» макияж при долгом общении внимательный наблюдатель может заметить. И если на женском лице косметика никого не удивит, то на мужском — вызовет вопросы. Можно использовать разве что челюстные накладки, чтобы чуть увеличить подбородок. Но в итоге лицо получается все равно слишком похожим на мое настоящее. И вдобавок до отвращения миловидным, хотя как девушка я вовсе не такая уж красавица — собственная внешность у меня неброская.
В общем, не люблю я этого делать. Но иногда деваться особо некуда, потому что другие варианты еще хуже.
Например, в коллективе механиков девушка, в принципе, возможна. И даже уважение коллег завоевать вполне реально — все же не в каменном веке живем. Но внимание к тебе при этом неизбежно будет повышенное, каждый заметит, обратит внимание, запомнит, а кто-то еще и заинтересуется, и приударить захочет — и разыскать с этой целью. Расспрашивать начнет. А мне этого совсем не надо.
Вот поэтому на «Принцессе Галактики» давным-давно «работает» парнишка по имени Хон. Большинство механиков и прочих работников техперсонала помнят его в лицо, а многие и по имени. И каждый знает, что Хон — из другой бригады, работающей в каком-нибудь соседнем секторе. Просто частенько очень удачно «пробегает мимо», чтобы вовремя помочь.
Хорошо, что у механиков такие мешковатые комбинезоны! Под таким легко спрятать накладки в районе талии — чтобы фигура получалась несуразной, но никак не женственной. Грудь, конечно, приходилось перетягивать. Парень из меня выходил узкоплечий, нескладный и довольно нелепый.
Космический круизный лайнер — это гигантская консервная банка, болтающаяся в безвоздушном пространстве. Все критически важные узлы — двигатели, системы изоляции и жизнеобеспечения — в нем продублированы множество раз, но если хоть один из них забарахлит, на борту будет объявлено чрезвычайное положение, и корабль запросит экстренную посадку для ремонтных работ в ближайшем порту. Так положено по инструкции. Ужасная морока с этим, честно говоря, поэтому я стараюсь таких ситуаций не допускать. То есть, конечно, старается весь техперсонал, а я… скажем, дублирую его, отслеживая все показатели по приборам. Если где-то хоть малейшая неправильность — я устраняю ее сама или направляю анонимный запрос ближайшей технической бригаде.
Но вообще-то даже в штатном полете техникам на борту лайнера скучать не приходится — на этой посудине полным-полно приборов и помимо жизненно важных, а приборам свойственно периодически выходить из строя. То пищедоставка в каюты забарахлит, то на камбузе что-то сломается, то зал виртуальной реальности засбоит…
Вот и сейчас одна из стенных панелей на палубе третьего класса сдвинута, обнажая путаницу проводов и переплетение трубок, в которых с матерком ковыряются двое мужчин в форменных комбинезонах — таких же, как у меня.
— Эй, Хон! Не подержишь кабель?
Я, кивнув, подошла.
— Что тут у вас?
На самом деле я знала — что, сама запрос отправляла, что осветительная система в каютах на нижней палубе барахлит. Ерунда, в общем-то, ничего жизненно важного, но мне не нравится, когда у пассажиров появляются поводы обоснованно ругать «Принцессу». Сама с электрикой возиться не люблю — не моя специализация. Спустилась просто чтобы развеяться.
— Да ерунда, — бородатый мужик в комбинезоне что-то ковырнул отверткой, и из-под нее посыпались искры. — Вот на второй палубе сегодня веселье — слыхал про робота?
— Нет, а что такое? — я сделала удивленные глаза.
— Робот-уборщик сошел с ума, бросил свои обязанности и играл с собакой кого-то из пассажиров! Палочку ей бросал. И приговаривал «Хороший мальчик!».
Последнее он попытался произнести с «машинной» интонацией.
— Разве у уборщиков во втором классе есть голосовой модуль? — еще больше «изумилась» я.
— Раньше — не было, — хохотнул мужик. — Но что за гений с ним так поработал, так и не нашли… робота до сих пор перепрограммировать пытаются!
Я хихикнула. Вообще-то это был экспромт — мне хотелось как-то отблагодарить Чака за помощь в добыче пирожных. Ну правда же хороший мальчик! А его хозяин ушел вместе с родителями на экскурсию по верхней палубе, и пса с собой не взял. В итоге бедолага Чак с самого утра тоскливо выл в каюте, и его проклинали все соседи по коридору. От такого концерта никакая звукоизоляция не спасет! Вот я и… сделала для всех доброе дело!
— Может, заглянешь туда? — уже серьезно добавил техник. — Как раз по твоей части дело.
Я неопределенно пожала плечами, что могло означать как «загляну, как раз собираюсь мимо», так и «да у меня и на своем участке дел хватает».
Капитана Магрида я засекла издалека — когда он только появился в конце коридора. Да что его носит везде!
Можно было, в общем-то, не дергаться — узнать меня в этом образе у него не было ни единого шанса. Но у меня что-то пропало желание мелькать у него на глазах лишний раз.
Тем более, что он еще издалека уставился почему-то именно на меня!
— Хон, вот здесь еще придержи-ка…
На мое счастье, ремонтные работы как раз заканчивались. Бородач попередвигал рычажки рубильников и довольно покивал.
— Загляну-ка и впрямь на вторую палубу, — я всучила моток непригодившегося кабеля второму электрику. — Бывайте!
Оба покивали, а я торопливо зашагала в сторону, противоположную той, с которой неумолимо приближался капитан. Окликать он меня, к счастью, не стал. А вот я, завернув за угол, приостановилась, прислушиваясь. Можно добраться до технических переходов и подключиться к системам видеонаблюдения, но это займет время, а мне хотелось послушать, зачем этот бывший коп тут ошивается.
— Что тут у вас? — сам того не зная, капитан Магрид повторил мой вопрос.
— Уже все в порядке! — бодро ответил бородач, с шумом задвигая панель на место. Его молчаливый напарник, присев на корточки, собирал разложенные на полу инструменты в чемоданчик. — Управлению осветительной системы кают того… взгрустнулось чуток — но мы его уже развеселили!
— Втроем веселили? — хмыкнул капитан.
— А… не, Хон не из нашей бригады. Он вообще не по электрике. На верхней палубе работает, по-моему…
— Не, он в ходовой, — вмешался напарник бородача.
— Да? — последовала пауза, и я представила, как тот привычно поскреб бороду. — Ну, может. Вроде кто-то говорил, что на верхней.
— И что он делал в таком случае в рабочее время не на своем участке? — прокурорским тоном поинтересовался капитан.
Вот… коп! Всюду надо свой нос сунуть!
— Так это… не его смена, поди…
— Разве вне смены техперсоналу разрешено гулять по пассажирским палубам?
— Так… подсобил нам вот чуток… да вы не сердитесь на него, капитан! Золотые руки у мальца, вот ей-богу! Говорят, как-то было дело — один из маневровых забарахлил, уже посадку собирались запрашивать. Так Хон туда залез и прямо на ходу отладил! А в другой раз в топливоподаче протечку полдня искали — так, говорят, без мальца так и не нашли бы. Как всегда, появился и пальцем ткнул! А еще все знают, если где что перепрограммировать или настроить надо — так это Хона надо звать, лучше него никто не справится… вот ей-ей говорю, золотые руки!
— Золотые руки, значит… вашему мальцу хоть работать-то разрешено уже?
Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть. И успел же разглядеть! Ну да, в виде мальчика я выгляжу изрядно младше своих лет. И опять ему мой возраст не нравится! Не угодишь ему…
— И как же вы его «зовете», когда надо — если не знаете даже, где именно он работает?
— Так… — пару секунд бородач размышлял. — Он как-то сам всегда появляется. Когда надо-то… Вы извините, капитан, у нас еще в четвертом отсеке вызов…
Я поспешно направилась дальше по коридору, стараясь ступать бесшумно — пока этот въедливый коп не догнал. Теперь он еще и Хоном заинтересовался!
Нет, если он продолжит в том же духе… «Принцесса» определенно на него «рассердится»! И кое-кто еще позавидует скандалистке Долорес Рамено!

----------

Глава четвертая Неудачное свидание

Глава четвертая Неудачное свидание
Меньше всего это походило на свидание. На столике между нами стоял мой бокал шампанского и чашка с черным чаем — для капитана. И еще горка крохотных пирожных, к которым ни один из нас до сих пор не притронулся.
И зачем я вообще на это согласилась? То есть… нет, я помню, что сама предложила! Но я же собиралась просто не приходить! А потом… как подумалось вдруг, что если вдруг капитан придет, а я нет, он может еще больше заинтересоваться. Мужчины странным образом всегда интересуются больше всего не той добычей, что сама плывет в руки, а именно той, что ускользает. И совершенно неважно, с какой этот мужчина планеты.
А теперь этот чертов охотник сверлил меня тяжелым взглядом, и я едва удерживалась, чтобы под тем взглядом не ерзать. Роль требовала выглядеть расслабленно и чуточку вальяжно.
— В списке пассажиров первого класса нет Шайлы Севир, — сообщил мне Магрид первым делом.
— Разве подняться на палубу выше — преступление? — я обольстительно улыбнулась. Надеюсь, что именно обольстительно — потому что от въедливости этого нохайца у меня слегка сводило зубы.
Пассажиры второго и третьего класса действительно иногда поднимаются на верхнюю палубу. Если у первого класса все дополнительные услуги, развлечения и обслуживание включены в стоимость билета, то пассажиры второго и третьего могут купить их за дополнительные деньги. Да и, что уж там говорить, не так уж редко кто-то пробирается на верхнюю палубу и тайком, просто чтобы вкусить немного удовольствия на халяву. А девушки делают это чаще, чем кто бы то ни было. Хотя бы потому что искать обеспеченного мужа или любовника лучше в первом классе.
При этом, кстати, обеспеченные дамы средних лет и старше, наоборот, нередко ищут себе любовных приключений среди «нижних» пассажиров — а то и персонала.
— Шайлы Севир нет ни в одном из списков пассажиров.
Да чтоб тебя! Молодец, что тут скажешь. Наверное, заняться больше нечем!
— Вы не думали, что я могла выйти замуж и сменить фамилию?
— В списках нет вообще ни одной Шайлы. С какой бы то ни было фамилией.
Я деланно-укоризненно вздохнула.
— А вы не думали, что у девушки может быть множество поводов скрывать свое имя?.. Вполне легальных поводов!
— Например? — капитан чуть приподнял брови, не спуская с меня взгляда.
— Например… — я опустила глаза, как бы собираясь с духом. Эту историю я на всякий случай продумала заранее. — Например, девушку может преследовать бывший парень… или даже бывший муж. Который не желает… слышать слова «нет» и отпускать. И этот человек может быть… очень влиятельным. Достаточно влиятельным, чтобы найти ее где угодно. Даже на другой планете. Или на космическом лайнере.
— И под каким же именем вы купили билет на «Принцессу»?
Я скользнула взглядом по экрану над нашим столиком, будто не услышав последнего вопроса.
— О! Мой ход, капитан, — «заметив», что кегли уже снова выстроились в ряд, я вскочила, будто только и ждала возможности бросить наконец по ним шар.
Наряд для этого выхода пришлось продумывать специально — чтобы, с одной стороны, он вписывался в образ «брюнетки», а с другой — не выглядел нелепо в боулинге. Меня всегда смешили барышни, надевающие сюда вечерние платья или короткие юбки с туфлями на каблуках. Все равно приходится переобуваться в кеды — и если это не продумано заранее, сочетание может получиться занятным. А еще нужно постоянно двигаться и очень много наклоняться. Это может дать очень даже выгодный ракурс — если одежда не стесняет движений и не задирается, и ее не приходится поминутно нервно одергивать.
Я выбрала широкие светлые брюки, облегающие бедра, и красную блузку без рукавов, но с высоким горлом, выгодно подчеркивающую бюст. И клянусь, за моими плавными движениями, когда я отступала на шаг от дорожки, размахивалась и чуть припадала на колено, наклоняясь и красиво заводя одну ногу за другую, следили чуть ли не все мужчины в зале.
Капитан тоже следил — только совсем не с мужским интересом, по-моему.
Отточенное движение — и шар покатился по дорожке… чтобы почти сразу съехать с нее и бесславно укатиться, не сбив ни одной кегли. Я горестно вздохнула, колыхнув накладным бюстом.
На этом моменте всякий нормальный мужчина бы поднялся и, приобняв даму, принялся показывать ей, как бросать «правильно».
Всякий — но только не капитан Магрид. Этот чурбан бесчувственный продолжал наблюдать за мной с видом энтомолога, склонившегося над бабочкой на предметном стекле и собирающегося воткнуть в нее иголку. И прихлебывал свой черный чай без сахара.
Я мысленно сплюнула и наклонилась за новым шаром — мне оставался еще один бросок.
…С другой стороны, я ведь и не собиралась его соблазнять, не так ли? Всего лишь хотела встать для него в один ряд со множеством пассажирок, вешающихся ему на шею. Показать, что ничем от них не отличаюсь и, следовательно, интереса не представляю. Конечно, для этого была бы идеальна более банальная и менее драматичная легенда, чем преследующий муж… а с другой стороны, мало ли почему он меня преследует! Может, потому что я соблазняла каждого встречного нохайца, а мужа это слегка нервировало.
А все равно как-то обидно, что мой самый беспроигрышный образ этого чурбана совершенно, похоже, не впечатляет!
Погруженная в свои мысли, я бросила шар на этот раз почти не глядя — и сразу развернулась, уже зная, что кегли сбиты все. Был бы страйк, будь это первый бросок.
— Так вы собирались назвать свое новое имя, — объявил капитан, стоило мне опуститься на свое место.
А ведь специально выбрала именно боулинг, чтобы, если все-таки придется идти, мы оба были заняты не разговором. Надо было в танцевальный зал звать! Там музыка вопит так, что допрос бы сразу не задался! Да и во время танца куда проще отвлекать внимание.
— Разве? Вы можете звать меня Шайлой…
— И все-таки?
Я посмотрела в глаза Грейба Магрида — уже серьезно.
— Вы в чем-то подозреваете меня, капитан?
— Просто должен убедиться, что вы есть в списке пассажиров.
— Вы ведь не думаете, что я могла пробраться на борт зайцем, — я легко рассмеялась. — Это ведь невозможно!
Это еще как возможно, и кому об это знать, как не мне. Я почти на каждой станции выбираюсь с корабля, а потом пробираюсь обратно. Но такой женщине, как моя «роковая брюнетка», это однозначно должно казаться совершенно невыполнимым.
— Мой опыт показывает, что нет таких мест, куда было бы абсолютно невозможно пробраться.
— Бросьте, капитан! Вы ведь больше не полицейский! Кстати, — я заинтересованно чуть наклонилась. — Может, расскажете, как это случилось?
Большинство людей — да и нохайцев — больше всего на свете любят говорить о себе. Хочешь перевести неудобную тему — спроси собеседника о нем самом.
…Большинство — но не Грейб Магрид.
— Как-нибудь в другой раз. И все-таки — ваше имя?
Я вздохнула.
— Алисия Крейн, — надеюсь, все же наизусть он эти списки не заучивал! — Билет во второй класс. Кстати, дорожка давно готова — ваш черед, капитан!
Мужчина досадливо передернул плечами, однако все же встал, уверенно выбрал самый тяжелый шар и, не рисуясь, бросил его четким выверенным движением, — ровно по центру дорожки.
Я только вздохнула.
Итак, о «брюнетке» придется забыть. Задача — ускользнуть как можно скорее и больше никогда не появляться на глаза капитану в этом виде. Пусть ищет себе Шайлу Севир или Алисию Крейн, думает, что я ему померещилась… но как некстати эта его внимательность!
* * *
Поплавать в бассейне я всегда прихожу ближе к ночи — когда все посетители и инструкторы уже уходят, двери закрывают, верхний свет отключается, и остается только ночная подсветка у самой воды. Мне нравится плавать в одиночестве — помогает собраться с мыслями. Пару кругов брассом, чтобы размять мышцы, а потом можно лечь на спину, прикрыть глаза и лениво загребать руками, лежа на воде и думая обо всем подряд.
Итак… это было самое паршивое свидание в моей жизни! Если его вообще можно так назвать.
Не то чтобы у меня был по этой части богатый опыт. Но пару раз я пробовала начинать встречаться с кем-нибудь из пассажиров. Такие романы не могли быть долгими — не дольше очередного круиза, и на прощание я оставляла ухажеру липовый личный номер. Впрочем, сомневаюсь, что кто-то из них пытался потом мне дозвониться. Все понимают, что круизный роман — это круизный роман, и все принимают эти правила игры.
Но никогда еще ни один кавалер не устраивал мне допроса вместо того, чтобы рассыпаться в комплиментах!
Сбежать мне удалось сильно не сразу. Пришлось в деталях рассказывать о своем «бывшем муже», а также родителях, детстве, учебе, увлечениях, многочисленных знакомых, подругах и родственниках… Нет, понятно, что интересоваться собеседником — это нормально. Но не так же! Магрид ни разу не дал мне возможности перевести разговор на него самого. Выспрашивал подробности, задавал повторяющиеся вопросы, надеясь, что я собьюсь… время от времени я буквально чувствовала, как моя неплохо продуманная легенда прямо-таки трещит по швам.
В общем, новый капитан нравится мне все меньше и меньше. Ни на какие из моих привычных уловок и фокусов он вестись не желает и проявляет слишком много любопытства. А еще, похоже, из-за него мне придется отказаться сразу от двух своих постоянных образов — «брюнетки» и Хона. Последнее уже совсем ни в какие ворота!
Да кто он вообще такой, чтобы отравлять мне жизнь⁈ Я на «Принцессе» восемь лет живу, между прочим! Да я, можно сказать, ее талисман! Это мой дом! А этот… явился…
— Любите плавать в одиночестве? — мужской голос прозвучал громом среди ясного неба — так что я дернулась, сложилась пополам и едва не захлебнулась — впрочем, тут же вынырнула, отфыркиваясь. Чтобы уставиться на предмет своих размышлений, который стоял у края бассейна, сложив на груди руки. Для разнообразия — не в форме, а в черных плавках. Кажется, кто-то тоже любитель ночных купаний. То есть и это удовольствие он решил у меня отнять! Я всегда была здесь одна в это время!
— Нельзя же так пугать! — возмутилась я вслух. — Да, я… мне нравится, когда никого нет.
Хм-м, а неплохая фигура у этого нохайца…
Тьфу ты, не о том думаю! А ведь я сейчас оказалась перед посторонним человеком в своем самом настоящем виде… впервые за очень-очень долгое время. Без макияжа, парика и всего прочего. И под купальником накладки не спрячешь. По крайней мере, под моим — обычным спортивным черным купальником, предназначенным не для того, чтобы выделываться и кого-то поражать, а чтобы просто плавать в свое удовольствие.
Даже не припомню, кто последним видел меня такой. И кто бы сомневался, что этим счастливчиком окажется именно наш внимательный и въедливый капитан!
Так, опознать меня сейчас у него шансов вроде бы нет… на «брюнетку» я совсем не похожа — совершенно другой тип лица, не говоря уже о фигуре. Да и волосы — первое, что обычно замечают — на самом деле у меня короткие и светлые. И цвет глаз другой. Вот Хон… Хон слишком похож, да. Но этого парня капитан видел только издалека и мельком. Да и сейчас освещение не лучшее. Главное — следить за голосом и интонациями. Благо для образа «брюнетки» я изрядно понижала голос и вдобавок растягивала слова.
Просто еще одна пассажирка. Одна из множества. Мало ли нас…
Я качнулась в воде, отплывая чуть дальше от бортика.
— Как вы вообще здесь оказались? На ночь бассейн закрывается, — на удивление голос капитана был мирным. Устал, что ли?
Мужчина присел на бортик бассейна, опустив ноги в воду.
Я пожала плечами.
— Дверь была не заперта. Я решила, что, значит, можно.
Вранье, конечно. Но ведь могли и забыть запереть!
— Отвратительно. Дисциплина среди экипажа оставляет желать лучшего. А вам стоило бы иметь в виду, что по правилам плавать здесь полагается только под наблюдением инструктора — во избежание несчастных случаев.
Ну да, ну да. Знаем. Целыми днями тут сидит мужик в плавках и присматривает, как бы какой-нибудь толстопуз с перепою не утонул в этом корыте. И медсестра рядом в полной боевой готовности. На моей памяти ей даже пару раз приходилось кого-то и впрямь откачивать.
Капитан легко соскочил с бортика и в пару гребков оказался рядом со мной. Я снова качнулась назад.
— Вы ведь тоже здесь вопреки правилам, не так ли?
Мужчина чуть усмехнулся, разглядывая меня.
— Ну… я капитан этого корабля, — сообщил он очевидное.
— Поэтому пользуетесь служебным положением, чтобы нарушать правила? — я отзеркалила его усмешку.
А вот теперь он не щурится… ох ты ж, как же я забыла, что нохайцы в полумраке видят даже лучше, чем на ярком свету! И всматривается, чуть хмурясь, будто я кого-то ему напоминаю…
— Разве что самую малость, — неожиданно согласился он. — Но раз уж я здесь, придется присмотреть, чтобы вы не утонули!
С этими словами он повернулся чуть в сторону от меня и поплыл — быстрым красивым брассом, мощно загребая руками.
Ну надо же, кто-то бывает и не таким уж занудой?
* * *
…Плохая была идея — пытаться плавать с нохайцем наперегонки! Да, я вообще-то очень даже неплохо плаваю, но у меня элементарно руки и ноги короче, да и сил изрядно меньше.
А ведь я сама это начала! Просто захотелось вдруг хоть в чем-то его уесть — вот и рванула следом, и даже обогнала… а потом он еще прибавил скорости. До бортика — и назад, уже мне навстречу. А пока я разворачивалась и догоняла — снова. И снова. В конце концов я плюнула — и нырнула. А когда Магрид в очередной раз проплывал мимо, неожиданно схватила его за ногу под водой. Да, совершенно детское дурачество, я знаю! Просто было очень досадно, и захотелось его хоть чуть напугать.
Что сказать… пугаться суровый капитан не пожелал. Вместо этого дернул ногой, чудом не попав мне в челюсть — и нырнул следом. И схватил за ногу уже меня!
Барахтаться в воде, ловя друг друга, тоже, если честно, было так себе идеей. В конце концов именно я наглоталась воды и выбилась из сил. И к бортику меня позорно вытаскивали на руках.
— Вот именно для таких случаев при бассейне и нужен присмотр инструктора, — говорил нохаец назидательным тоном, хотя в глазах у него плясали смешинки. — Обещайте мне, что больше не будете плавать здесь в одиночестве!
— Предлагаете звать вас с собой? — я фыркнула, подтягиваясь к бортику и закидывая на него ноги.
— Почему бы и нет? — капитан не слишком охотно убрал руки с моей талии.
Так. Это что вот сейчас вообще было? И не надо мне так улыбаться, не надо! Я вообще… в душ собираюсь, вот!
— Непременно!
Чем хорош бассейн — после него все идут в душ. Мальчики направо, девочки налево. И не надо выдумывать никаких отговорок!
А еще за всеми этими упражнениями я умудрилась на этот раз даже не представиться!
…Однако такими темпами скоро мне и останется только прятаться по женским душам и туалетам — единственным местам, куда совершенно точно не влезет никакой назойливый нохаец!

----------

Глава пятая Удачи на Эльдорадо!

Глава пятая Удачи на Эльдорадо!
Аварийную рубку я всегда считала своим тайным логовом. Нет, жить там, конечно, было невозможно — пространство не позволяло. Но вот возиться с мелкими приборами мне больше всего нравилось именно там — параллельно наблюдая краем глаза за происходящим по всему кораблю.
На самом деле найти на космическом корабле место, в которое совершенно точно никто и никогда не зайдет — не так-то просто. Ничем не занятых и ни для чего не предназначенных пустых помещений здесь быть по определению не может — корабли проектируются так, чтобы максимально задействовать все доступное пространство. Любая площадь так или иначе должна быть полезна.
Но аварийная рубка — то самое место, которое максимально близко к идеалу. Как я уже говорила, все жизненно важные системы на корабле обязательно дублируются. И системы управления это тоже касается. На таких больших кораблях, как «Принцесса», строящихся по индивидуальному проекту, всегда есть аварийная капитанская рубка — созданная на случай, если основная система выйдет из строя или лайнер захватят пираты. В такой ситуации именно отсюда можно отключить основной рубке доступ к управлению — и задать курс к ближайшему ремонтному доку или участку галаполиции. Доступ в резервную рубку есть только у капитана, его старпома, первого пилота и старшего техника, который периодически обязан лично проверять исправность всех приборов в ней. Остальным членам экипажа неизвестно даже ее расположение. А все, кто задействован в проектировании и строительстве кораблей, именно поэтому дают подписку о неразглашении.
Но в реальности до использования аварийной рубки дело никогда не доходит. Это такая страховка, которая нужна в основном для того, чтобы никогда не понадобиться.
Поэтому здесь обитаю я. Перед плановыми поверками, конечно, приходится сматывать свои вещички и быстренько перепрятывать, но это никогда не занимает много времени.
Зато здесь есть не только место, чтобы разложить свои железки и очередной распотрошенный прибор для медитативного ковыряния. Здесь есть еще и замечательные экраны! На которые можно дублировать картинку из капитанской рубки или выводить изображения с камер видеонаблюдения, натыканных по всему кораблю.
Вообще-то каюты считаются приватной территорией, но микрокамеры там все равно есть — на космических кораблях стандарты безопасности повышенные. Понятное дело, доступ к данным с них запаролен, и на постоянной основе охрана присматривает в фоновом режиме или выборочно только за коридорами и общими помещениями. Доступ к наблюдению за каютами «распечатывается» только в особых случаях — при чрезвычайных ситуациях на борту.
Я для себя, само собой, те пароли взломала давным-давно. Но в чужую частную жизнь без большой необходимости все равно не лезу — больно надо! Хотя и щепетильности у меня все же изрядно поменьше, чем у охраны, которая руководствуется инструкцией и законом.
— Вы знаете механика по имени Хон?
Услышанное имя заставило меня резко вскинуть голову, зажатой в руке отверткой одновременно сдвигая на лоб «умные» очки.
Обычно я включаю «общий обзор» в фоновом режиме, примерно как и охрана — картинки с основных камер мелкими плитками. Та или иная из них разворачивается в полный формат, когда где-то на борту складывается ситуация, которую искусственный интеллект может счесть нештатной. Иногда даже оправданно, хотя куда чаще это бывает что-то вроде бесящегося в коридорах Чака с хозяином.
Но в последнее время я почти постоянно наблюдаю за передвижениями только одного человека — того самого, который всюду сует свой нос.
Сейчас у меня в качестве «фоновой музыки» шла трансляция из кают-компании — все с той же микрокамеры над капитанским столиком. Магрид снова обедал в обществе одной лишь Хейзл. И в этом нарушает корабельные традиции! На всех круизных лайнерах так принято — капитан поочередно приглашает за свой столик пассажиров первого класса. Строго говоря, Хейзл сейчас такая пассажирка и есть, конечно. И ясное дело, что с ее личного места ее никто никогда не сдвинет. Но пригласить кого-то еще все равно было бы хорошим тоном.
— Доводилось сталкиваться… талантливый юноша!
Я довольно хмыкнула. Я говорила, что обожаю Хейзл?
— А к какой бригаде он приписан?
— Полагаю, об этом вам лучше спросить у техников.
Еще бы! Экипаж, мягко говоря, немаленький. При этом в нем регулярно случаются перестановки и замены — кто-то увольняется, кто-то нанимается. Понятное дело, капитан утверждает все кандидатуры, но непосредственно наймом занимаются начальники подразделений. А знать каждого не только по имени, но и по должности, практически нереально. Хотя… вообще-то как раз Хейзл даже стюардов и уборщиков знает по именам и в лицо. И кому именно какое дело поручить, она тоже всегда знала безошибочно.
— В том-то и дело. Никто из них об этом понятия не имеет! Самого Хона знают все — по крайней мере, из техперсонала. А в какой бригаде он состоит или хотя бы к какому сектору приписан — не знает никто! Более того. Я просмотрел списки экипажа. Так вот, ни в одной из технических бригад не значится ни один Хон!
— Вы не думали, что это может быть сокращенное имя, а то и прозвище? — Хейзл Суарес приподняла брови. Они, как и коротко остриженные вьющиеся волосы, были у нее абсолютно седыми, лицо изборождено морщинами, а вот взгляд — неожиданно ясный и усмешливый.
— Я опросил всех без исключения бригадиров! И ни один из них не сказал мне, что Хон работает под его началом. Каждый уверяет, что этот юноша работает в соседнем секторе! Приходится признать, что Хона попросту нет среди техперсонала «Принцессы»!
— Полагаете, это кто-то из стюардов? — Хейзл продолжала невозмутимо нарезать стейк на своей тарелке. — Членам полетного экипажа точно нет смысла прикидываться техниками…
— В том-то и дело! Этого мальчишки вообще нет среди членов экипажа!
— О, так вы и обслуживающий персонал успели опросить? — глаза пожилой дамы были опущены, но морщинки, густыми лучами собравшиеся у глаз, выдавали скрытую улыбку. А вот ее собеседник, напротив, хмурился.
— Я опросил вообще всех руководителей!
— Поразительная любознательность!
— Не думаю, что это повод для шуток! — похоже, наш капитан уже начинает злиться! — На корабле творится сущий бардак. Неизвестно кто выдает себя за техника. Развлекательные зоны дневного пребывания не запираются на ночь, и туда может проникнуть кто угодно — при том что весь ответственный персонал клянется, что двери были закрыты! На борту по меньшей мере одна безбилетница — помните Шайлу Севир?
— Очаровательная девушка! А вам, я смотрю, она и вовсе запала в душу? — Хейзл, в отличие от Магрида, разговором явно наслаждалась.
Я хихикнула и вернула на место «умные» очки. Не то чтобы мне нужны были подсказки искусственного интеллекта, чтобы не ошибиться, в какую сторону крутить отвертку, но полная развертка диагностики состояния прямо перед глазами все же немало ускоряет работу.
Расчленяла я один из датчиков из зала виртуальной реальности. Никто еще не пожаловался, но я-то вижу, что захват движений запаздывает. Можно было бы маякнуть ответственной бригаде, но мне все равно хотелось чем-нибудь занять руки. Благо ходовая часть и все системы жизнеобеспечения работают как часики — так что серьезных дел для специалиста вроде меня пока не предвидится. Можно просто развлекаться в свое удовольствие.
Магрид тем временем явственно скрипнул зубами.
— Ничего. Эльдорадо-3 — конечная точка круиза, все пассажиры неизбежно сойдут с борта. И на выходе я ее поймаю. Ей некуда будет деться! И наконец сдам эту мошенницу полиции.
Оу! Да это никак вызов, капитан?
Вообще-то все думали, что капитан у нас сменится именно на Эльдорадо — это было бы по крайней мере логично. Один круиз заканчивается, новый начинается. Капитанов не меняют на переправе!
Однако Грейб Магрид решил присоединиться на Фаркейте — предпоследней точке последнего круиза капитана Суарес. И по распоряжению руководства компании полномочия были ему переданы немедленно.
Обязательно надо будет прогуляться на Эльдорадо! И выйти, и снова зайти. А то кое-кому самомнение, кажется, аж дышать мешает.
— … И перед новым круизом мне придется провести работу с экипажем. Каждый должен уяснить для себя, что отныне дисциплина на «Принцессе Галактики» перестанет быть пустым звуком…
Ну начинается. Педант и зануда, как все нохайцы.
И, кажется, всерьез считает, что при Хейзл здесь каждый делал что хотел и как хотел. Интересно, он что, даже не поинтересовался ее послужным списком?
Впрочем, зачем бы ему — она ведь даже не его подчиненная. В его глазах, наверное, она просто старушка на пенсии, которая изрядно подзадержалась на своей должности, и без того не слишком ей подходящей.
Хейзл Суарес в прошлом была военной, боевым офицером. На ее счету — множество схваток с космическими пиратами, участие в двух локальных межпланетных войнах, командование сложнейшими боевыми операциями и невероятное количество наград. Принципиальная, несгибаемая, из тех редких офицеров, что будет до последнего сражаться за любого рядового, лично поведет корабль в самую горячую точку и даже нарушит приказ, если сочтет его несправедливым или глупым. Вот такая она, наша Хейзл. Настоящая живая легенда.
В гражданский флот она решила уйти «отдохнуть», давным-давно перевалив планку пенсионного возраста, а ясный ум и бездну энергии сохраняла и по сей день. Крупные компании едва не передрались тогда за нее — несмотря на ее годы.
«Принцессой» Хейзл командовала с момента, как этот корабль сошел с верфи — больше десяти лет. О ее героическом прошлом в экипаже знали все — не потому что она когда-либо об этом говорила, а потому что команда по-настоящему гордилась своим капитаном. Ее слушались всегда беспрекословно — просто потому что безмерно уважали. И во время нештатных ситуаций на борту Хейзл не раз оправдывала такое отношение. И при всем этом, как ни странно, она практически никогда не повышала голоса на подчиненных. Да никто бы никогда попросту не осмелился сделать что-то такое, что рассердило бы ее!
Но да, к мелким нарушениям дисциплины и инструкций капитан Суарес всегда была лояльна — если они не мешали работе. И за это ее только еще больше любили.
А вот Грейб Магрид, кажется, считает, что любовь экипажа ему не так уж нужна.
— Кстати, о новом круизе! — Хейзл хлопнула в ладоши. — Вы ведь уже получили маршрут?
— Разумеется. Еще до того, как ступил на борт «Принцессы».
Я навострила уши. Обычно карту маршрута капитану всегда сбрасывают заранее, и тогда же его узнаю и я. Но в этот раз капитану Суарес новый маршрут не прислали — она уходила на пенсию. А новенькому, значит, всю информацию выдали заранее.
У «Принцессы» несколько постоянных круизных рейсов. Иногда добавляются новые, иногда какие-то вычеркиваются. Маршрут очередного круиза каждый раз назначают аналитики компании, исходя из текущего спроса.
— И куда же мы отправимся дальше? — Хейзл довольно потерла руки. Разумеется, она-то не собирается покидать борт вместе со всеми пассажирами!
— Экстрим-тур.
Я глухо застонала, опуская лицо в ладони и снова сдвигая очки на макушку. Ненавижу!!
Среди постоянных маршрутов «Принцессы» есть мои любимые, есть те, к которым я равнодушна… а есть этот.
Изначально экстрим-тур был запущен в качестве эксперимента — но оказался таким востребованным, что его оставили как постоянный. Это специальный круиз для авантюристов, экстремалов и тех, кто пресытился обычными туристическими маршрутами. Кому скучно осматривать стандартные достопримечательности или виды популярных планет, растиражированные в миллиардах рекламных буклетов по всей галактике. Тех, кто хочет посмотреть на действительно что-то новое.
В программе тура — парочка абсолютно диких необитаемых миров; планета, заселенная дикарями на стадии первобытного общества; планета с предельно агрессивной средой и…
И мой родной мир. Планета, где меня создали. Одна из немногих цивилизованных планет галактики, не входящих в Конфедерацию миров.
Да, именно благодаря такому безумному круизу я когда-то и оказалась на борту «Принцессы». И я этот маршрут ненавижу.
И, пожалуй, чуточку боюсь.
Или не чуточку…
Ох, да, я безумно, до дрожи в коленях и ночных кошмаров, боюсь оказываться ближе, чем в сотне световых лет от этой планеты.
* * *
Прогуляться на ближайшей станции мне было необходимо еще и ради шопинга. В конце концов, из-за Магрида у меня целых две роли выпали из обоймы! И значит, нужно придумать что-то новенькое. А на Эльдорадо можно найти практически что угодно.
Эльдорадо-3 — одна из тех планет, которые включают чуть ли не в каждый второй круизный маршрут. По крайней мере, для таких лайнеров, как «Принцесса Галактики» — предназначенных преимущественно для людей и нохайцев. Дело тут не в ксенофобии глав компаний. Просто представителям каждой расы нужны свои условия для комфортной жизни. А путешествовать ради развлечения все, конечно, хотят с удобством.
Собственно, туристические планеты, интересные людям, делятся на несколько категорий: места с красивой или хотя бы экзотической условно-девственной природой; миры с чужими цивилизациями, чью культуру и архитектуру люди хоть как-то могут оценить; и то, что я называю планетами-мегамаркетами. Эльдорадо-3 как раз относится к последним.
Здесь есть действительно все: от гигантских магазинов размером с город и высотой в сотни уровней до развлекательных и досуговых центров для всех возможных рас. Планета живет за счет торговли и сферы услуг. На ней можно купить абсолютно все, что только производится в галактике, — были бы деньги.
Пассажиры, столпившиеся у одного из выходов, роптали. Подозреваю, что у остальных происходит то же самое.
— Ладно когда на входе билеты спрашивают, но чего ради я должен что-то предъявлять на выходе⁈ — ворчал какой-то старик.
— Говорят, это все новый капитан, зайцев ловит… — еще один мужской голос.
— Я бы не возражала, если бы он ловил их лично… даже позволила бы себя поймать! — а этот кокетливый смех ни с чем не спутаешь — незабвенная Долорес…
Проходить приходилось по очереди — двое стюардов, стоявших на выходе, считывали у каждого чип или личную карту, на которой записаны данные об оплаченном билете. Потом, конечно, извинялись и дежурно желали приятного для и новых путешествий на «Принцессе». Учитывая, что пассажиров на борту больше тысячи человек, третьему классу предстояло изрядно промариноваться в ожидании своей очереди.
Приветственный лай я услышала из другого конца коридора. Наверняка Чак вовсе не со мной здоровался, но меня уже осенила идея.
Пятнадцать минут спустя я стояла в толпе пассажиров второго класса — а прямо передо мной топтались мальчик лет восьми, его родители… и собака. А в моей руке была зажата палка колбасы. Кто-то, толкая меня в спину, ворчал, что «меня здесь не стояло», но на самом деле в этом хаосе поди разбери, кто и где стоял изначально.
Выбрав момент, когда никто не смотрел на пса, я помахала колбасой перед его мордой. Чак заинтересованно повел носом, а потом и вовсе прихватил кончик колбасы зубами. Я снова осторожно огляделась. Разумеется, здесь не кинешь «палочку» так, чтобы никто не заметил. Поэтому я дождалась, когда перед семейством останется всего один человек, очень удачно одетый в пиджак, и снова чуть переместилась — так, чтобы оказаться за его спиной. И налетела прямо на него.
— Ой, извините, пожалуйста! Меня, кажется, толкнули…
— Ничего страшного, — мужчина едва обернулся на меня — как раз подошла его очередь, и он, обнаружив это, практически бегом рванул к стюарду у рамки выхода, а едва тот провел белой трубкой по его запястью, считывая чип, поспешил дальше, торопясь после душной толпы оказаться наконец на свежем воздухе и даже не обратив внимания на резко потяжелевший карман.
Удачно он помчался. Может быть, Чак и смог бы удержать себя в лапах — и мой план провалился бы. Но наблюдать, как колбаса — уже попробованная! Практически его личная колбаса! — стремительно убегает, оказалось просто выше собачьих сил. А потому пес, замерев в своем горе на несколько секунд, в конце концов не вынес этого издевательства — и метнулся следом, заливаясь лаем. Прямо под рамку выхода, мимо стюардов — и дальше.
Мы с мальчиком рванули вперед одновременно. Слаженно проскочили мимо стюардов, потом мальчишка чуть отстал. Чак тем временем как раз догнал свою колбасу — и в красивом прыжке наскочил на ничего не подозревающего мужчину в пиджаке, едва не сбив того с ног.
Схватить Чака за ошейник первой успела именно я. Впрочем, колбаса уже была у пса в пасти, а мужчина, шарахнувшийся от нас, разразился ругательствами. Я чуть виновато пожала плечами, дожидаясь пацана.
— Да, наш пес… простите… — донеслось из-за спины.
— Спасибо! — Мальчик перехватил ошейник Чака, и я разжала руку, широко улыбнувшись.
Никто не станет теперь разбираться, что я вовсе не из этой семьи и побежала за псом исключительно из… собаколюбия. Помочь хотела. А что билет предъявить не успела — так некогда было!
— Не за что! Удачи на Эльдорадо!

----------

Глава шестая Попутчик

Глава шестая Попутчик
Эльдорадо — одна из тех планет, где я чувствую себя как рыба в воде. Здесь так много разумных, что затеряться в этом море ничего не стоит. Даже без всякой маскировки.
А еще это конечная точка сразу нескольких постоянных маршрутов «Принцессы», так что здесь я бывала уже много раз, неплохо ориентируюсь в окрестностях космодрома и основных точках притяжения туристов, знаю, где что можно достать и давно обзавелась кое-какими полезными знакомствами.
Для прогулки я выбрала образ «серой мышки» — еще один из моих любимых. Тот самый, в котором даже на виду для большинства людей ты остаешься практически невидимкой. Волосы — мои собственные, короткие и светлые, разве что сбрызнутые специальным лаком, чтобы не блестели и висели сосульками. Косметики — минимум, только чтобы слегка «запали» щеки, «нависли» веки и под глазами залегли тени. Одежда — чуть мешковатый тускло-синий комбинезон, в котором я кажусь худее, чем есть. Ну и, конечно, обязательно — слегка ссутулиться и смотреть окружающим не прямо в глаза, а чуть ниже переносицы.
Вообще-то все это только звучит ужасно. Моя «мышка» вовсе не выглядит уродливой или неопрятной — просто серой. Никакой. Из тех людей, по которым взгляд скользит, не задерживаясь, и минуту спустя вы уже не можете вспомнить, как выглядел случайный прохожий.
Правда, все эти фишки действуют только на людей и близких к ним гуманоидов. Большинство представителей других рас либо вообще не различают людей между собой — либо различают их какими-то своими органами чувств по неким особым признакам, и тогда их не обманешь никакой маскировкой.
Например, зеринцы всех живых существ различают не по внешним признакам, а по запаху. При этом их не надуришь никаким духами — аромат парфюма они с легкостью отделяют от индивидуального запаха. И чтоб я так знала, каким органом чувств эти клопы вообще что-то чуют!
Нет, правда, зеринцы — это жуки. Больше всего они похожи на земных травяных клопов, только с ладонь размером. Если присмотреться, можно найти и другие отличия от земных насекомых — более длинные относительно тела многосуставчатые лапки, мохнатое брюхо, а главное — острые, как ножницы, жвала, обычно незаметные и выдвигающиеся по желанию «клопа».
При всем этом с зеринцами, как ни странно, очень легко иметь дело. С представителями большинства инсектоидных рас крайне сложно общаться, у них совершенно другой образ мыслей. Но зеринцы ухитряются с легкостью договариваться и с людьми, и вообще с кем угодно. Потому и ценятся как незаменимые посредники в любых переговорах.
Именно к этой расе и принадлежал мой приятель, которого я хотела разыскать.
Для начала пришлось потратить некоторое время на приобретение коммуникационного браслета. В отличие от большинства людей, я не ношу вживленных чипов — по ним слишком легко отследить кого бы то ни было. Я приобретаю комм каждый раз, когда он мне нужен, а затем выбрасываю без сожалений. Нужные мне личные номера и позывные храню списком в микропланшете — простом, как табуретка, и не подключенном к мегасети. Зато у него огромный объем памяти и по нему меня невозможно засечь.
— Это опять ты⁈ — заорал мне в ухо чуть звенящий голос. — Отлично! Подлетай к Сампхен-Ай — знаешь, где это? Игорный дом в двадцать восьмом квартале. Сорок третий уровень. Зал карточных игр. Я скоро освобожусь. Осталось разуть это дерево.
Отключился Джек, как всегда, не прощаясь. Зеринцы вообще не используют формул вежливости, считая их лишними — все эти приветствия, прощания, благодарности и прочее. Зато представители этой расы легко подхватывают жаргонные словечки, обороты и всевозможные образные выражения. Интересно, «дерево» — это об особой тупости противника или о расе?
Я усмехнулась. Так и знала, что искать Джека нужно по игорным домам!
Само собой, настоящее имя зеринца было абсолютно непроизносимым. Но мой мелкий зеленый приятель ничуть не возражал ни против «Джека», ни против любых других имен, которыми его награждали представители разных рас.
Пятнадцать минут спустя я вышла из аэротакси у игорного дома в двадцать восьмом квартале.
Зал карточных игр оказался набит битком — причем представителями самых разных рас. Присмотревшись, я поняла, почему: здесь играли не только в земные карты. Например, на одном из столов я заметила колоду с квадратными плотными листами, рисунок на которых представлял собой россыпь разноцветных точек. За этим столом сидели несколько сосредоточенных оранжевых ящеров. Причем, по-моему, они вообще не шевелились — только надували и спускали зобные мешки.
Но своего приятеля я обнаружила на столе, где играли в самый обыкновенный земной преферанс. Как выяснилось, «дерево» — это все-таки не метафора. Партнерами Джека оказались суетливый мужчина — человек и, собственно, дерево. То есть, конечно, магонец — представитель растительной расы, действительно напоминающий небольшое дерево с синеватой листвой. Правда, как клоп собирается его «разувать», так и осталось загадкой, учитывая, что магонцы передвигаются на голых корнях. В зале ему, конечно, как и каждому, предоставили удобное «сиденье», предназначенное специально для представителей его расы. То есть кадку с землей, в которую он мог запустить корни. Вряд ли Джек претендует на эту кадку.
— Шайла!! — заорал мой приятель, переползая к краю стола. — Рад тебя видеть, двуногая! Подожди пару минут!
Да, с Джеком я познакомилась, когда еще совсем недавно сбежала. Мне тогда доставляла особое удовольствие сама возможность произносить вслух свое настоящее имя. Поэтому иногда я им представлялась. Потом, конечно, решила, что это слишком рискованно — так что на всех остальных планетах меня знают под другими именами.
— Своя игра! — не менее пронзительно заорал Джек минуту спустя, сгребая карты. Мужчина напротив него выругался, а магонец взволнованно зашелестел кроной.
Разговаривать в спокойном тоне Джек, по-моему, не умеет — он всегда вопит. А может, все дело в погрешности его транслятора. Звуки, которые зеринцы издают на самом деле, человеческое ухо не улавливает, так что общаются клопы с помощью крохотных — с ноготь человека — трансляторов, закрепленных на груди.
Это еще что, представители некоторых рас вообще общаются между собой не звуками, а запахами или световыми сигналами. Компромисс для взаимодействия разумные разных планет искали веками, пока не был создан галакто.
Галакто — изначально искусственный язык, созданный специально для общения рас с разными речевым аппаратом и понятийной системой. В нем предельно упрощен звуковой ряд и речевые конструкции, а синонимы и вовсе отсутствуют. Кто-то, как люди, не слышит ультра- и инфразвука, кто-то не может произносить шипящих… В итоге на галакто примерно одинаково неудобно говорить всем.
Но с расселением рас по планетам в конце концов возникли целые миры с населением, для которого галакто — родной язык. Появились многочисленные усложненные диалекты, в которых добавились и звуки, и слова из языков разных народов. Для переговоров между расами по-прежнему используется изначальный, самый простой вариант галакто. А вот у людей и нохайцев, которые могут слышать и произносить одни и те же звуки, да и мыслят одинаково, сложился общий диалект. И, как ни странно, именно этот диалект переняли и зеринцы, способные впитывать вообще любую информацию. Разве что им приходится использовать транслятор, чтобы люди могли их слышать.
— Могу ли многоуважаемого соперника молить я о реванше? — пропело что-то, и клоп, крутанувшись на столе, безошибочно развернулся к «дереву».
Понятия не имею, каким местом магонцы разговаривают на самом деле, для общения с людьми им тоже приходится использовать трансляторы.
— Не можешь! — коротко ответил клоп, быстро просеменил по столу к «дереву», взбежал прямо на него, выдвинул жвала и клацнул ими. А затем расправил короткие крылышки и спланировал мне на плечо, сжимая в верхней паре лапок ветку с двумя листьями.
Магонец горестно зашуршал кроной.
— Погнали! — завопил Джек мне прямо в ухо.
— Ты спятил? — поинтересовалась я, уже пробираясь к выходу. К счастью, за нами никто не гнался — значит, членовредительство было оговорено заранее. — Зачем тебе ветка⁈
— Пригодится, — клоп махнул веткой, щекотнув мое ухо, и переступил на плече. — Все равно все остальное он уже проиграл!
— Хм. А тот мужик?
— Этот слишком осторожный, — огорченно констатировал Джек. — Ставил только деньги. Надеюсь, их мне уже перечислили.
— Кстати, — я чуть повернула голову, выходя из зала, — ты в курсе, что жульничать в преф — это западло?
— Пффф! — клоп издал неприличный звук.
— Это игра для джентльменов! — настаивала я.
— А я, по-твоему, кто?
— Ты клоп-вонючка.
— Ну и подумаешь! Зато у меня теперь есть деньги. Знаешь, мне поднадоела эта планетка, думаю сменить обстановку…
— То есть ты засветился уже во всех игорных домах Эльдорадо? Как тебе это удалось? Их же тысячи!
— Ха! — Джек даже раздулся от гордости. В буквальном смысле — растопырыв крылья и лапы, что означало у него высшую степень довольства собой. — Я профессионал! Кстати, ты все еще летаешь на этом корыте, где нет даже кают для зеринцев? И куда оно направляется теперь?
* * *
Нет-нет-нет. Исключено! Ни в коем случае! Нет!
— Джек, милый, ты же сам сказал, что на «Принцессе» нет кают для зеринцев. Там вообще все приспособлено только для людей. Понимаешь? Каюты, удобства, еда, развлечения…
Вот про развлечения я зря, кажется, сказала.
— Хо-хо! Так и знал, что в этой здоровенной кастрюле мне найдется чем заняться! — клоп даже подпрыгнул на моем плече от энтузиазма.
— Тебе там будет негде спать и нечего есть.
— Еще чего! Я возьму каюту первого класса. Могу себе позволить, знаешь ли!
Я прикусила губу, не зная, какие еще аргументы привести.
Проблема в том, что зеринцы — одна из самых неприхотливых рас. Буквально как клопы — могут жить вообще где угодно и запросто приспосабливаются к самым разным условиям. Их не смущает никакая температура, влажность, давление, им достаточно минимального процента кислорода в воздухе и даже искусственная гравитация необязательна. А еще они способны питаться практически любой органикой — в том числе и человеческой пищей. Отравить зеринца — из области невыполнимого.
Так что вообще-то представители этого народа вполне могут путешествовать на кораблях, предназначенных для кого угодно. И в качестве места для сна одному из них более чем хватило бы и коробки из-под обуви. А раз уж он может позволить себе выкупить целую каюту, то мне попросту нечем крыть.
Кстати, чистой воды пижонство с его стороны. Что он будет делать с апартаментами первого класса, хотела бы я знать. Относительно его габаритов — это как если бы я пожелала спальню размером с футбольное поле.
Если Джек полетит на «Принцессе», он неизбежно узнает обо мне слишком много. Мы знакомы с ним много лет, но он считает, что я работаю на этом корабле. Конечно, наверняка предполагает, что у меня есть какие-то секреты — не зря же я каждый раз закупаю через него такой странный набор предметов, но, в конце концов, мало ли для чего может понадобиться профессиональный грим, множество париков и разнообразных накладок и разноцветные контактные линзы! Может, я увлекаюсь любительским театром. Или играю в ролевые игры со своим парнем.
Но если Джек будет на борту, обмануть его не удастся. Его соплеменники различают людей по запаху, а вот на такие мелочи, как цвет волос, размер бюста или осанка, как раз не обращают внимания. Все эти параметры для него просто несущественны, у зеринцев иначе устроены зрение и восприятие. Этот клоп узнает меня всегда, так что либо я заранее расскажу ему все как есть, либо он моментально меня выдаст, со своей обычной непринужденностью проорав мое имя в самый неподходящий момент.
Вообще-то… как ни странно, этот зеленый аферист — один из немногих разумных, которым я, пожалуй, доверяю. В определенных пределах, но все-таки.
Закупаться на Эльдорадо-3 я всегда предпочитаю через него. Да, на этой планете можно купить что угодно, но у меня не самый стандартный список покупок. Надо знать места и иметь нужные связи, чтобы этот самый список ни у кого не вызвал вопросов. Здесь все покупается и продается, в том числе информация. Возможно, я перестраховываюсь. Может быть, меня давно перестали искать. А может быть, нет.
Просто, если бы кто-то вздумал проследить за моими покупками, в число которых входит одежда неподходящих для меня размеров, все необходимое для преображения, а еще инструменты, наносхемы и все прочее — он мог бы составить портрет человека, который профессионально скрывается и вдобавок увлекается механикой. Плюс неплохо знаком с программированием. И вот это было бы уже опасно. Достаточно сопоставить мои появления с графиком прибытия космолетов, чтобы выяснить, где именно я скрываюсь.
Поэтому закупки я веду через надежных посредников, и чаще всего через несколько рук. Но на Эльдорадо у меня есть Джек, и ему я обычно просто приношу список. Джек обязан мне своей зеленой шкуркой. Этот авантюрист может казаться совершенно аморальным типом с точки зрения человеческой этики, но долг жизни для любого зеринца абсолютно священен. Он никогда не предаст меня сознательно — по крайней мере, пока ему не представится случай спасти мою жизнь в ответ, а такое довольно сложно представить.
— Эй, дорогуша, мне кажется или ты в самом деле будешь не рада видеть меня на своем корыте?
Я глубоко вдохнула, обдумывая, что именно стоит раскрывать клопу, чтобы он гарантированно не выдал меня случайно.
— Ладно. Слушай…
Вообще-то в этом даже есть преимущества. Клопу совершенно без надобности и огромная двуспальная кровать, и комфортная душевая кабинка в каюте, и он вряд ли будет возражать против моей компании. И прикроет при необходимости. Похоже, хоть один круиз я проведу как настоящая пассажирка!
* * *
— Но… но вы зеринец!
— Вы исключительно наблюдательны! Так я могу получить свой билет?
— Но вы зеринец! Понимаете, «Принцесса Галактики» — судно, построенное людьми…
— Так вы ксенофоб⁈
Несчастная кассирша краснела и бледнела, ловя ртом воздух.
Само собой, Джек специально выбрал живого кассира, чтобы развлечься при покупке билета. На космодроме сколько угодно автоматических касс, не говоря уже об андроидах-помощниках. Живые кассиры все еще существуют, чтобы помогать пассажирам, по тем или иным причинам не способным воспользоваться техникой. Например, пребывающим в глубоком маразме. Или выходцам с каких-нибудь глухих аграрных планет. Но по-моему, кассиры существуют в основном чтобы дремать за своим окошком или пить чай. Очереди к ним, прямо скажем, не выстраиваются.
Вообще-то ксеносы среди пассажиров «Принцессы» бывали. Не массово, но в каждом рейсе один или несколько таких оригиналов находилось. Чаще всего они просто покупали билет до ближайшей станции — например, когда отстали от собственного рейса или просто очень спешили, а «Принцесса» была ближайшей возможностью добраться на нужную планету. Но попадались и такие, кто покупал полный круиз. Почти у любой расы есть свои любители экстрима и необычных ощущений. А ксеносу даже не нужен экстрим-тур для того, чтобы такие ощущения найти, — достаточно самого путешествия на «человеческом» корабле и по местам, интересным людям.
Но обычно это все-таки бывали гуманоиды. Или хотя бы существа со сходным образом жизни и сопоставимыми размерами. Скажем, гидре с Беты Центавра покупать билет на «Принцессу» нет никакого смысла — ей бы пришлось провести все путешествие даже не в скафандре, а в герметичном аквариуме. А фереянин бы ни в одной из наших кают попросту не поместился. По сравнению с этими гигантами мы сами как букашки.
Пожалуй, самым экзотичным пассажиром на моей памяти был разумный осьминог с Гамбариуса — дипломат, летавший на какие-то важные переговоры. В разгар своей миссии он узнал, что его двоюродный сын преждевременно отпочковался. В общем, тот осьминог сломя голову (или что у него там) сорвался со своих переговоров и ринулся буквально на первый попавшийся корабль. Но дипломат на время перелета впал в спячку и все путешествие провисел, приклеившись к потолку. Весьма неприхотливый пассажир.
— Вам придется написать расписку, что вы осведомлены об отсутствии специализированного сервиса и не имеете претензий по этому поводу.
— О, у меня есть претензии!
— Джек, — прошипела я. — Хочешь, я тебя дружески похлопаю по плечу, и у тебя сразу все претензии исчезнут?
Не то чтобы я так уж хотела помешать приятелю веселиться. Но я неосмотрительно подошла к кассе вместе с ним — а значит, и не хотела бы, чтобы мы привлекали слишком много внимания.
— Как это низко — угрожать расправой, пользуясь физическим преимуществом! — напыщенно провозгласил клоп, тем не менее, быстренько расплатившись и поставив какую-то затейливую кляксу в расписке.
На посадочной площадке я, протянув руку, сняла Джека со своего плеча.
— Здесь нам нужно разделиться. Ты пойдешь к рамке контроля, как все пассажиры, а я…
Мой чемодан с покупками мы уже отправили через таможенный контроль — в качестве багажа Джека.
— Спятила? — заорал, как обычно, мой зеленый друг. — Ты видела, сколько там двуногих? Меня затопчут! Твои соплеменники неуклюжи, как лопоты!
Наверняка у него даже был бы шанс меня устыдить. Но вообще-то я не раз видела, как Джек лавировал в толпе среди существ, во много раз превышающих его размерами. И даже как он волнорезом ввинчивался в толпу и вопил так, что перед ним расступались все разумные, зажимая уши.
— Вы тоже на «Принцессу»? — знакомый голос заставил меня резко обернуться. Хейзл Суарес стояла прямо за моей спиной, одетая в цветастое платье до щиколоток, с плетеной сумочкой в руках, и производила впечатление милой старушки — божьего одуванчика.
— Да! — завопил Джек раньше, чем я успела открыть рот. Ну что ж, во всяком случае, я могу без всяких угрызений совести пересадить его на плечо Хейзл. Уверена, они поладят.
— Превосходно! — непонятно чему обрадовалась «милая старушка» и воодушевленно затрещала. — Будем попутчиками! Знаете, в этих круизах нечасто встретишь действительно интересного попутчика. Вы собирались на контроль? Я видела, как вы покупали билеты. А у меня, знаете ли, пенсионные льготы. Терпеть не могу толкаться в очереди!
Раньше, чем я успела опомниться, Хейзл подхватила меня под руку и потащила к служебному входу.
На котором не было рамки контроля.
Со стороны мы смотрелись, пожалуй, вполне органично: невзрачная девица поддерживает худенькую старушку. Нас легко можно принять за бабушку с заботливой внучкой. Или за сиделку с пациенткой.
Само собой, в экипаже «Принцессы» все отлично знают, что у Хейзл нет никаких внучек, а в услугах сиделок она не нуждается. Но кто вообще посмел бы задавать вопросы капитану Суарес? Если она лично привела кого-то на борт, значит, этот кто-то точно имеет право здесь находиться!
Я едва успела моргнуть, как оказалась в знакомом коридоре с металлическими переборками.
— Боюсь, я затащила вас в служебную часть судна, — со смешком пояснила Хейзл очевидное. — На палубу первого класса можно подняться на лифте. Надеюсь, мы увидимся за ужином!

----------

Глава седьмая Месть капитану

Глава седьмая Месть капитану
— Говорю тебе, она точно что-то знает! И раз не выдает тебя, значит, ей вполне можно доверять!
— Глупости! Она сама сказала, что просто видела, как мы покупали билеты. Естественно, ей не было видно, сколько именно билетов мы оплачивали. Она заметила нас у кассы, а потом на посадочной площадке — кому придет в голову, что один из нас собирается проникнуть на корабль без билета? Хейзл просто оказала нам любезность, позволив пройти без очереди. Она, знаешь, вообще милая.
Ну, насчет «милой» — это я, пожалуй, малость загнула. Так может сказать о Хейзл только тот, кто совсем ее не знает. Но, честное слово, меня просто достал этот спор!
Он повторялся с завидной регулярностью едва ли не каждый день. Еще и потому что Хейзл, встречая Джека в кают-компании, каждый раз обязательно спрашивала его о «той очаровательной девушке», что была с ним на посадке.
Да, я предпочитала по-прежнему не показываться на глаза ни ей, ни, разумеется, капитану Магриду. С этого станется снова проверить список пассажиров.
Да, меня и саму мучила мысль о странном поступке Хейзл, которая лично провела «зайца» на борт. Может ли она что-то подозревать? Догадываться? Достаточно ли этих подозрений, чтобы с уверенностью опознать меня в очередном новом образе? По каким признакам?
За годы жизни на «Принцессе» я, пожалуй… расслабилась. Поверила в собственную неуловимость. Стала воспринимать корабль как свой дом, где я хозяйка и меня точно никто не вычислит.
Скажем, образ мальчишки Хона — что это, как не неосторожность? Один и тот же образ, который я использовала регулярно, в котором меня хорошо запомнило множество людей — и не случайных пассажиров, которые сойдут на очередной станции, а членов экипажа, которые здесь всегда и которые вдобавок общаются между собой! Я злилась на Магрида, что он «раскрыл» Хона, но ведь по сути — он просто показал мне мои слабые места! Рано или поздно кто-то бы заподозрил неладное.
А если это уже произошло, и давно?
В любом случае полностью довериться кому-то я пока совершенно не готова. Тем более — человеку. Достаточно того, что Джек знает теперь обо мне непозволительно много. Конечно, я не стала рассказывать ему о своем происхождении и причинах, по которым я прячусь — только объяснила, что для меня это вопрос жизни и смерти. Кажется, он решил, что я натворила что-то такое, из-за чего в Конфедерации бы ввели смертную казнь, а скрываюсь я от закона. Ну и пусть.
По крайней мере с Джеком я могу недоговаривать и быть уверенной, что он меня никому не выдаст. Хейзл, если меня угораздит открыться ей, точно захочет узнать все до конца.
Само собой, все это не отменяет моей злости на Магрида. У него слишком длинный нос, который обязательно нужно прищемить. Так что наш новый капитан с самого начала круиза испытывает на себе «гнев 'Принцессы». Сегодня, например, ему не повезло при посещении уборной — что-то случилось с системой слива, и грозному капитану пришлось принимать срочный душ и отправлять свой белоснежный китель в стирку. Само собой, к моменту прихода сантехников все было в полном порядке.
Вчера я и вовсе устроила Магриду незабываемый вечер. Особую пикантность инциденту придал тот факт, что капитан в своей каюте был не один.
Да-да, наш принципиальный капитан оказался довольно… избирательно принципиален. Нет, я не осуждаю — он здоровый молодой мужчина, в конце концов… а заводить интрижки с пассажирками ему, как и всему экипажу, категорически запрещено. Корпоративная этика! Да, красавчик-капитан — соблазнительная добыча для девиц всех мастей. А у пассажирок первого класса есть еще и сколько угодно возможностей его обольщать — как минимум он регулярно появляется в кают-компании на верхней палубе, да и на некоторых развлекательных мероприятиях присутствует.
Беда в том, что после путешествия все эти девицы и дамы обязательно стали бы хвастаться подружкам своим незабываемым «круизным романом». И если для подружек это могло бы стать неплохой рекламой «Принцессы», то для их отцов и мужей — совсем нет. А между тем именно последние чаще всего и оплачивают путешествия первым классом, и создавать кораблю дурную славу среди них не стоит. Самостоятельных и независимых дам тоже немало, конечно, но все эти «охотницы» и «хищницы» обычно не из их числа.
В общем, членам экипажа, от капитана до уборщицы, строго-настрого запрещено крутить шашни с пассажирами. А вот на служебные романы такого жесткого запрета нет, чем и поспешила воспользоваться рыжая Салли, одна из наших гидов-экскурсоводов.
Впрочем, я не уверена, что сам Магрид считает это именно романом. Что-то я не заметила, чтобы он приглашал Салли на романтические свидания, делал ей какие-то подарки или хотя бы говорил комплименты. Не то чтобы я все подслушивала… но у меня сложилось впечатление, что он просто не стал отказываться, потому что ему так удобно. По-моему, такие чурбаны, как он, вообще влюбляться не способны.
Зато Салли изо всех сил пыталась создать хоть какую-то романтику. Так что вчера вечером, пока капитан принимал душ, она расставила в его каюте свечи (и где только добыла? Настоящие огнеопасные свечи!), облачилась в какой-то затейливый пеньюар с прозрачно-кружевными вставками на стратегических местах (героическая женщина! это как же то кружево натирать должно в тех самых стратегических и нежных!) и сделала заказ через автоматическую доставку.
Надо сказать, автоматическая доставка есть только в каютах первого и второго класса. Пассажиры с нижней палубы, если им приспичит что-то съесть в номере, должны топать ножками на выдачу самостоятельно. В первом классе можно еще заказать обслуживание с живым стюардом, но Салли решила, видимо, не демонстрировать никому лишнему всю красоту своего пыточного пеньюара.
Словом, заказала она шампанское, устриц, какие-то десерты…
А я просто решила немного помочь в создании романтической атмосферы. Отчего же не помочь хорошему человеку?
* * *
Систему пищедоставки я хакнула давным-давно. Вообще-то это самый удобный для меня способ добычи пропитания. Заказываешь доставку в номер, из которого вышли постояльцы — или вообще в пустующий, и все. Главное — сразу убраться с «места преступления» вместе со своим подносом. У первого класса все равно система «все включено», так что никто не обеднеет. А если кто-то заметит, что некий заказ поступал из пустующей каюты — произошел сбой, бывает. На самом деле нет, но кто докажет?
Меню для капитанского романтического ужина я выбирала прямо-таки с любовью и нежностью. А также заботой. Действовать пришлось очень быстро — я побоялась, что Магрид вряд ли будет долго нежиться в душе, зная, что Салли ждет.
Хорошо, что заказы на пищедоставку формируют роботы. Мне к ним даже подходить не надо — управление у них дистанционное. Всего лишь чуть-чуть подправить команды. Ничего несъедобного, ни в коем случае! Я ведь не хочу никого отравить.
А Салли в самом деле ждала. Едва датчик пищепровода мигнул зеленым, она кинулась к окошку и торопливо извлекла из него поднос.
Сразу ее ничего не смутило — каждое блюдо, как и полагается, было накрыто металлической крышкой. Разве что горлышко бутылки, торчавшей из ведерка со льдом, было бы подозрительным… если бы на нем не красовался пышный бант, скрывающий яркую этикетку.
Дивная нимфа в красном пеньюаре застелила кофейный столик белой скатертью — неужели с собой принесла? Вот это подготовка! — а затем водрузила сверху поднос и принялась расставлять блюда. Ведерко с шампанским чуть в стороне, рядом два бокала, тарелки на две персоны. В самый центр стола она пристроила еще одну длинную свечу. И протянула уже руку к одной из крышек… так, сейчас она мне сюрприз испортит. Надо ее отвлечь.
Недолго думая, я запустила вентиляцию в каюте в режиме экстренного проветривания и вытяжки, существующем на случай задымления.
Тщательно уложенные рыжие волосы Салли взметнулись вверх, алый пеньюар раздуло парусом. Свечи мгновенно погасли.
Вздрогнув от неожиданности, экскурсовод принялась озираться, а потом, оставив в покое поднос, кинулась к входной двери. Не для того, чтобы выйти, конечно — просто возле двери стандартно располагалась панель управления всеми системами каюты. Потыкала в кнопки — не помогло, разумеется.
Вот что делает нормальный человек, когда что-то в каюте включилось само и не выключается никакими силами? Вызывает техников, само собой!
Но Салли не могла вызвать техников. Для этого пришлось бы снова переоблачаться из алого кружевного безобразия в обычную одежду. И романтический вечер был бы испорчен безнадежно. И вдобавок ее бы увидели в капитанской каюте. Не знаю, собиралась ли она сама скрывать свой роман, но Магид точно бы не обрадовался, и она это наверняка понимала.
Я с любопытством наблюдала, что она придумает. Нервно оглянувшись, девушка решительно двинулась вдоль стен, то пригибаясь, то, наоборот, запрокидывая голову.
А! Похоже, она ищет вентиляционные решетки. Ну… логично. В каюте их несколько, и расположены они в основном действительно под потолком. И что, она собирается чем-то их загородить? Но в каюте нет такой мебели, которую можно было бы передвинуть. А даже если она найдет предмет нужного размера, его еще надо закрепить на решетке…
Недолго думая, Салли резким движением отодвинула стенную панель, за которой располагались одежные полки. Не глядя, сгребла в охапку сразу пару аккуратно уложенных стопок, зажала их под мышкой, придвинула к стене один из стульев, вскарабкалась на него и принялась старательно… запихивать тряпки сквозь вентиляционную решетку.
Так она решила попросту забить вентиляцию! Чтобы, значит, не дуло. Однако. Сколько работаю «гремлином», такого примитивного вредительства мне в голову не приходило. Какая… одаренная, оказывается, девушка наша Салли! А по ней и не скажешь. Я всегда думала, что экскурсоводу все же нужно хоть немного мозга, чтобы запоминать информацию.
Однако Салли определенно была решительно настроена спасти свое свидание любыми средствами. Я еще чуть усилила напор воздуха из вентиляции, у которой старательно трудилась Салли. Прическа ее окончательно превратилась в воронье гнездо, а глаза уже слезились от встречного ветра, однако девушка не сдавалась.
Я решила, что это идеальный момент для возвращения кавалера. Что-то он задерживается, в самом деле. Сколько можно мыться?
Заглядывать к нему я, конечно, не стала. Я же не извращенка! Просто немного поиграла с настройками температуры воды. Контрастный душ очень даже полезен для здоровья!
Из душевой послышалось сдавленное ругательство, и шум воды резко стих.
А секунду спустя дверь отодвинулась, и в проеме появился капитан Грейб Магрид собственной персоной.
Сначала я, конечно, отвела глаза, потому что одет он оказался вполне ожидаемо в одно полотенце на бедрах. А потом подумала — и снова уставилась. Потому что, во-первых, очень интересно было полюбоваться на его выражение лица. А во-вторых, некоторым мужчинам такой наряд очень даже идет. Исключительно с эстетической точки зрения.
Выражение лица, к слову, было примечательным. Сейчас на нем была написана оторопь, и я впервые видела, чтобы этот сухарь так явственно выражал эмоции.
— Салли? Что… что ты делаешь⁈
Девушка резко обернулась, оступилась на стуле — и полетела с него, одновременно выпустив из руки очередную тряпку. Подхваченная ветром из вентиляции, тряпка красиво взметнулась над ее вздыбившимися волосами — и полетела параллельным курсом.
Молниеносно метнувшийся спасать свою пассию капитан даже успел подхватить девушку — но не красиво планирующую следом тряпку, и та приземлилась аккурат на его поднятое лицо.
Вырубая экстренную вентиляцию, я почти рыдала. Теперь я видела все! И в моем личном архиве непременно сохранится этот кадр, которым я буду утешать себя в тяжелые минуты. Суровый капитан Магрид с собственными синими подштанниками на голове — зрелище, воистину достойное быть увековеченным!
Аккуратно поставив Салли на пол, капитан очень медленно протянул руку, снял трусы с головы, зачем-то растянул их в руках, очень внимательно разглядывая. А потом перевл тяжелый взгляд на съежившуюся девушку.
— Салли, — осторожно начал он. — Не хочу показаться бестактным, но зачем ты засовывала мое нижнее белье в вентиляцию?
На экскурсовода было жалко смотреть. Я даже прониклась бы к ней сочувствием, но это ведь действительно надо было додуматься! Девушка молитвенно сложила руки перед собой и распахнула огромные глаза, наливающиеся слезами.
— Я… прости-прости-прости, я не знала, что делать… я так старалась, а эта вентиляция, она вдруг включилась, и я нажимала на кнопки, а оно не выключалось, я…
Ну, ясно. Отыгрываем «прелесть какую дурочку». Или не отыгрываем. Судя по сложному взгляду капитана, он уже жалеет, что из всех девиц на корабле выбрал самую… креативную. И уже прикидывает, как бы ненавязчиво выставить ее вон.
А еще у него, кажется, уже звенит в ушах от треска. В конце концов он просто оборвал поток слов одним жестом.
— Ясно, — интересно, ему реально что-то ясно? — Ладно. Я понял, что ты не собиралась прятать от меня трусы или заставить меня задохнуться в собственной каюте.
Глаза Салли распахнулись еще шире, рот приоткрылся буквой «О». Кажется, то, что вентиляция в каютах существует не просто так и забивать ее не стоит, ей до этого момента просто не пришло в голову.
— А… я заказала ужин! — Салли кинулась к кофейному столику, торопливо схватила забытую рядом зажигалку и щелкнула ей, зажигая погасшую свечу и одновременно второй рукой поднимая крышку на ближайшем блюде.
— Э-э… — подошедший Магрид заглянул через плечо девушки и озадаченно уставился в тарелку. — А что это?
— Это? — рыжая посмотрела туда же не менее недоуменно. — Я заказывала… кажется, на кухне что-то перепутали…
— Ладно, — снова вздохнул капитан и аккуратно повесил синие трусы на спинку стула. — В любом случае, я, честно говоря, не отказался бы поужинать.
С этими словами он решительно уселся за стол, взял ложку, зачерпнул подозрительной буро-зеленой жижи из тарелки и положил в рот. И даже в лице почти не изменился! Пару секунд помедлил, а потом все-таки проглотил. Салли, уже заглянувшая в собственную тарелку и обнаружившая там ту же субстанцию, зачарованно следила за ним.
— И… что это? — сглотнув, все же решилась она спросить.
Секунду капитан помолчал.
— Сложно сказать. Рекомендую продегустировать самостоятельно.
Салли опасливо покосилась в свою тарелку и отложила ложку.
И чего они? Суп-пюре из брокколи — вообще-то очень полезно. Многим нравится. Правда, я его взяла из детского меню… для прикорма, на нижней палубе есть пара семей с совсем маленькими детьми. Кажется, туда не клали соли… и вообще ничего, кроме брокколи в ее первозданном виде. Но полезно же!
— Должно быть еще второе! — почти с отчаянием провозгласила девушка и приподняла следующую крышку.
В тарелку, привстав, они заглядывали вместе, в тяжелом молчании. И так же молча ее закрыли.
А зря, между прочим! Лин Крайг из первого класса вообще-то очень хвалил. Правда, у него язва желудка и целый букет еще каких-то болезней, так что ему нельзя примерно ничего. Диета у него довольно специфичная. Но, честное слово, это пюре нежно-коричневого цвета только выглядит так!
Салли протянула уже дрожащую руку к крышке, под которой должны были таиться устрицы и морепродукты.
И морепродукты там действительно были! Точнее, один морепродукт. Но Салли почему-то взвизгнула, с грохотом опуская крышку. Впрочем, разбуженный внезапным светом морепродукт снова приподнял ее сам — щупальцем. Зеленым, гладким, с круглым глазом на кончике.
Морепродукты с Гамбариуса — основной экспортный товар этой планеты — пользуются высоким спросом и очень ценятся в ресторанах и на вот таких круизных судах, даже несмотря на свой экзотический внешний вид. Во-первых, они отличаются превосходным вкусом. А во-вторых, их можно сохранять сколь угодно долго. Настолько свежими, что аж живыми. Любой твари из Гамбарийских морей достаточно небольшого понижения температуры и полной темноты, чтобы впасть в летаргию, которая может продолжаться до нескольких лет. В общем, их ловят, складывают в холодильники, а потом развозят по ресторанам всей Галактики. И шеф-повар, у которого в кладовой припрятана такая вот «консерва», может побаловать клиентов ресторана наисвежашими деликатесами даже на борту космического корабля.
Ну, обычно, конечно, перед подачей их все же готовят. Но я решила, что главное — разморозить, а там уж Салли с морепродуктом сами разберутся, кто чей ужин. При хорошем раскладе, может, удалось бы полюбоваться на эпичную битву капитана с морепродуктом. Тоже дело.
Однако морепродукт решил действовать первым. Щупальце, высунувшееся из-под крышки, шевельнулось, деликатно потянулось через стол — и нащупало свечу, призванную создавать романтическую атмосферу.
По-моему, Салли взвизгнула даже раньше, чем опрокинувшаяся свеча подожгла белую скатерть. Но вскочили они с капитаном одновременно. Огонек был пока небольшой — достаточно прибить чем-то или даже накрыть крышкой — вон, хотя бы с одного из блюд.
Замахнулись Магрид и Салли одновременно. Но девушка оказалась ближе к месту возгорания — и первой прихлопнула разгорающийся огонек. Сорванными со спинки стула синими трусами. На секунду капитан даже замер с занесенной крышкой в руках, наблюдая расширенными глазами, как занимается краешек синей ткани. А потом все-таки прибил пламя металлической крышкой.
— Знаешь, — заключил он, — кажется, я наелся.
— А как же… — Салли сглотнула, зачем-то вытянув измочаленную и подпаленную с одного края синюю тряпку из-под крышки. — Десерт…
Капитан покосился на продолжающее шарить по столу щупальце, потом на последнюю оставшуюся неоткрытой крышку, и решительно постановил.
— Нет, я совершенно точно сыт!
Ну и зря! На десерт там безобидные мармеладные мишки вообще-то.
— Да, я… понимаю… о! — Салли решила схватиться свободной рукой за последнюю соломинку — то есть за горлышко бутылки. Во второй руке она продолжала машинально комкать тряпку. — А шампанское не перепутали… кажется…
Магрид, похоже, только теперь обратил внимание на ведерко со льдом, из которого Салли уже вытянула бутылку и теперь озадаченно рассматривала этикетку с зелеными зайчиками, радостно скалящимися во все два зуба.
— Ты заказала шампанское? — мужчина приподнял брови.
А на лице девушки эмоции сменяли друг друга. Кажется, она вспомнила-таки, что нохайцы не пьют алкоголя в принципе.
Но я спасла ее!
— Детское… — жалобно сообщила она.
Ну разве я не умница?
Но глаза Салли снова наполнялись слезами.
— Я… я… — слезинка все-таки скатилась с ресниц, и девушка, промокнув щеку и оставив на ней черный след копоти, только после этого догадалась посмотреть на свою руку — и обнаружить, чем именно она вытирала глаза.
Кажется, это стало последней каплей — нервы экскурсовода не выдержали. Почему-то вскрикнув, она отбросила капитанские боксеры прямо на стол, резко развернулась и опрометью бросилась к выходу — прямо в своем красном безобразии с кружевами в стратегических местах…
— Салли, стой! Салли, ты не… — очередного резкого движения не выдержал капитанский «наряд» — полотенце-таки спланировало на пол. — Не одета…
Девушка резко обернулась у самой двери.
— Кто бы говорил! — она с достоинством вскинула голову, прошествовала к кровати, в ногах которой оставила свою одежду. В полном безмолвии торопливо натянула брюки и блузку, а затем так же молча вышла.
Я с удивлением почувствовала кольнувшее чувство вины. В отличие от капитана, Салли ни в чем передо мной не виновата. Надо будет как-то извиниться перед ней… уж не знаю, как.
Хотя, признаться честно, она блистательно внесла свою лепту, сделав вечер в самом деле незабываемым.
Капитан тоже молчал, провожая ее взглядом и не двигаясь с места. Так и стоял обнаженным памятником самому себе — и вздрогнул только, когда одновременно с грохотом закрывающейся за Салли переборки, оглушительно звякнуло что-то за его спиной.
Звякала, переворачиваясь, тарелка, обнаруженная наконец глазастым щупальцем. По столу неторопливо, не снимая крышки, полз морепродукт, стремясь воссоединиться с разлитым по скатерти супом-пюре из брокколи.

----------

Глава восьмая Планета Карго

Глава восьмая Планета Карго
— Прошу не отходить от группы! — голос Салли, усиленный нашитым на ее воротничок микрофоном, разносился над поляной. — Планета Карго получила свое название, когда после приземления первого космического корабля здесь развился классический карго-культ. Местные аборигены считают, что с небес к ним снисходят боги, и пытаются с помощью камлания и шаманских ритуалов вызывать новые корабли. Сейчас мы с вами можем наблюдать ритуал поклонения сошедшим богам — то есть нам…
Ритуал поклонения заключался в том, что столпившиеся вокруг аборигены неистово сотрясались, ритмично прищелкивая хвостами и подбрасывая в воздух парочку каких-то несчастных из числа своих же.
Каргоитяне — юркие желтые в светло-оранжевую полоску ящерки ростом чуть выше, чем по пояс человеку. У них по восемь лап, причем передвигаться они могут одинаково быстро как на двух нижних, так и на всех восьми. Одежда каргоитян состоит из выделанных шкур местных животных. Причем табуированными считаются вовсе не половые признаки (какими бы они у них ни были), а роговые наросты между лопатками и почему-то середина хвоста. Во всяком случае, именно их заматывают шкурками и украшают листьями.
Ох и скандал разгорелся, когда тот самый первый корабль здесь приземлился и напоролся на племя аборигенов! Вообще-то по законам Конфедерации никто не имеет права вмешиваться в естественное развитие цивилизаций. А это значит, что представителям рас, которые самостоятельно до межзвездных перелетов еще не доросли, даже на глаза показываться нельзя. Вот построят первый корабль, и, если он не развалится в процессе, можно будет и поздороваться, и даже предложить вступить в содружество рас и Конфедерацию миров.
Деримские, кажется, ученые давным-давно вывели такой общесоциологический закон: расы, неспособные к мирному сосуществованию, до межзвездных путешествий не доживают. Они просто уничтожают сами себя во внутренних конфликтах на более раннем этапе развития. И это гарантия для всех остальных, что глобальных межрасовых войн не случится. Да, локальные стычки неизбежны — в каждой расе случаются фанатики и безумцы, и иногда им удается собрать сторонников и захватить какую-нибудь не особо густонаселенную планетку. Да и космическое пиратство существовало во все времена. Но настоящих межзвездных войн, какими когда-то, на заре человеческой цивилизации, пугали кинематографисты и писатели, не было никогда со дня возникновения Конфедерации. В ней мирно уживаются самые разные расы. Такой вот естественный отбор.
Если вмешаться, ускорить прогресс какой-то расы, то уничтожить сама себя до эры космических полетов она не успеет. И тогда из нее может развиться великая цивилизация — а может и агрессор, который в итоге попытается уничтожить тех, кто ему помогал. Вроде бы когда-то в незапамятные времена такое бывало, после чего и ввели непреложный закон.
Но та посадка была экстренной, из-за поломки, а о существовании на этой безымянной тогда планете примитивной цивилизации никто еще не знал.
А потом стало поздно. Аборигены уже создали свою мифологию вокруг космического корабля. И это бы еще полбеды! Ну, создали и создали. Корабль бы улетел, реальные факты забылись. В конце концов, у какой расы нет легенд о нисходивших в те или иные времена на землю богах.
Но Карго оказалась очень невезучей планетой. Буквально спустя пару лет после первого недоразумения неподалеку от ее орбиты случилась поломка на еще одном корабле. А еще несколько лет спустя потерпел крушение третий…
В конце концов то ли в Конфедерации махнули на невезучих каргоитян рукой, то ли кто-то из ученых был уж так убедителен, но на этой планете разрешили проводить ограниченные социологические исследования.
А вот какими путями компании удалось продавить разрешение проводить здесь экскурсии — этого мне никогда не понять. Здесь должны были быть задействованы чудовищные взятки и махинации, иначе этого не объяснить.
Но, надо признать, в качестве приманки для туристов Карго отрабатывает на все сто. Это едва ли не самая популярная точка на всем экстрим-маршруте. Настоящую дикую, едва зарождающуюся цивилизацию в ее первозданном виде больше нигде нельзя наблюдать вот так, вблизи и в естественной среде. Так что от желающих всегда отбоя нет.
От пилота и остальных членов экипажа эта планета требует высшего уровня профессионализма. На Карго, разумеется, нет и не может быть не то что космодрома, а даже просто нормальной посадочной площадки для такого гиганта, как «Принцесса», и посадка здесь — действительно мероприятие экстремальное (о чем пассажиры даже не всегда догадываются). И, конечно, к экскурсоводам тут особые требования. Здесь нельзя глаз спускать ни с одного из туристов.
— Прошу не отходить от группы! — в сотый раз повторила Салли.
Туристы традиционно вели себя как стайка непослушных детей — пытались разбредаться, восторженно фотографировались на фоне аборигенов, искали ракурсы поудачнее и пейзажи поживописнее… все как всегда.
Впрочем, детей, несмотря на специфичность круиза, здесь тоже хватало, и они добавляли свою нотку хаоса.
Именно ради таких планет на «Принцессе» держат целый штат экскурсоводов. Потому что прогуляться по дикой планете хочется, само собой, всем пассажирам экстрим-тура, и за каждым глаз да глаз. За каждым гидом закрепляется группа в несколько десятков человек, и бедные девушки напоминают наседок, вынужденных смотреть одновременно во все стороны и непрерывно сгонять свой разбредающийся выводок в кучу. Каргоитяне — раса предельно мирная, у них даже внутренних конфликтов не бывает, но кругом, как ни крути, дикие джунгли.
Само собой, перед высадкой всем пассажирам выдаются брошюры и даже зачитываются лекции о правилах техники безопасности и этики поведения. И, само собой, практически всем туристам на эти правила плевать. Они оплатили особый тур и хотят, чтобы им было о чем рассказать и что показать по возвращении.
Меня на эту экскурсию потащил Джек, который, как всякий, кто оплатил билет первого класса, желал воспользоваться всем, что ему могли предложить.
В группу Салли нас записала я — вдруг выдастся случай чем-то ей помочь? Хотя, честно говоря, желание причинять ей добро несколько поутихло после того, как она рассказала о своем «романтическом ужине» подружке-стюардессе и заявила, что идею заткнуть вентиляцию капитанским бельем ей «не иначе гремлин внушил». Я люблю, когда признают мои заслуги, но приписывать мне чужие — перебор!
Тем не менее, некую ответственность за нее я почему-то продолжала испытывать. Ну, и еще после того вечера капитан и Салли очень старательно избегали друг друга. А это значило, что возле именно ее группы он наверняка отираться не станет — а я видела, что он тоже надевал легкий скафандр, то есть собирался выходить вместе с туристами.
Атмосфера у Карго неагрессивная, люди даже могут здесь, в принципе, дышать. Но состав воздуха неоптимальный, долго находиться без защитных средств крайне не рекомендуется, а туристам вообще строго-настрого запрещают снимать шлемы.
Хотя кого это когда останавливало? В кармане практически у каждого есть портативный анализатор, так что все отлично понимают, что, если снимут на минутку шлем, с ними ничего не случится. Разве что вспотеют от духоты и повышенной влажности. Вон, парочка мальчишек-подростков уже вовсю фотографируются без шлемов, а их мать, только скользнув взглядом по чадам, тут же отвернулась, прислушиваясь к экскурсоводу.
— Сейчас верховный шаман племени, как видите, возносит молитву о щедрых дарах… — продолжала надрываться Салли.
Верховный шаман — самая крупная ящерка — бился в конвульсиях, то припадая на брюхо, то вставая на задние лапы и запрокидываясь назад. Почти на «мостик» вставал.
А «щедрыми дарами» у аборигенов, понятно, считается всевозможный мусор, какой неизбежно остается после толпы туристов — яркие конфетные фантики, кем-то оброненные пестрые брошюры, детские игрушки, а то и вовсе настоящее чудо — потерянный кем-нибудь коммуникатор, который, пока не сядет заряд, говорит разными голосами, светится или проигрывает музыку.
— А откуда вы знаете? — выкрикнул кто-то из пассажиров. — Может, это у него приступ какой-нибудь!
— Местный язык пока довольно примитивен, и нашим ученым удалось расшифровать его. У каждого гида он загружен в коммуникатор, — Салли кивнула, благодаря за вопрос и указала на клипсу на своем ухе. — Так что, если кто-то желает задать какой-нибудь вопрос аборигенам, вы можете сделать это через меня.
Туристы загалдели, наконец собираясь теснее вокруг экскурсовода. Поговорить с настоящими дикарями, пусть даже через переводчика, хотелось многим.
— Я тоже хочу задать вопрос! — Джек подпрыгнул на моем плече. Ему никакой скафандр на Карго не требовался — зеринцы и не таким воздухом могут дышать без всякого вреда для себя. — Хей, Шайла, чего ты ждешь? Давай подойдем поближе!
— Подожди, — я нахмурилась, делая, наоборот, шаг в сторону.
Те самые двое подростков, что сняли и так и не надели шлемы, делая селфи, все больше отдалялись от группы. И что им там понадобилось? Впрочем, понятно — что. Хочется потом рассказывать приятелям, что гуляли по дикой планете совершенно одни. И фотки предъявлять в доказательство. Иначе ведь это не приключение!
Беда в том, что в джунглях Карго можно заблудиться буквально в паре десятков метров от корабля. «Принцесса» всегда садится на одном и том же месте — единственной ровной площадке, выжженной когда-то соплами того самого, первого корабля. Но за ее пределами начинается девственный лес, так густо опутанный толстыми красно-синими лианами, что звуки глушатся полностью уже через несколько шагов. Гиды гоняют свои выводки поочередно по нескольким тщательно изученным безопасным маршрутам, но стоит сойти с дорожки — и вокруг окажутся бесконечные одинаковые деревья-великаны, опутанные паутиной лиан. Во время таких экскурсий группы всегда сопровождает еще и по нескольку стюардов, иначе уследить за всеми невозможно. Но мы пока не отошли от корабля, и стюарды прохлаждались у выхода, треплясь между собой и скучающе рассматривая пейзаж. И все они от меня и уходящих мальчишек еще дальше, чем Салли.
А еще мне чем-то не понравился взгляд, которым проводил пацанов верховный шаман. И его жест в их сторону, после которого один из каргоитян раздул зоб, пал ниц и шустро убежал куда-то в чащу.
Раса-то мирная… но все равно малоизученная и дикая. Кто знает, что там у них на уме.
— Он говорит, что счастлив, что боги, то есть мы, вняли его мольбе и снова спустились, — переводила гид в микрофон стрекот шамана. — И надеется на этот раз на великий божественный дар…
— Какой дар? — выкрикнул кто-то.
— Э-э… он говорит, «дар божественной силы».
Кто-то из туристов включил голо-трансляцию со своего комма, и аборигены принялись массово запрокидываться в «мостик», выражая экстаз.
— Эй, Салли! Лин Салли! — это я уже завопила, обнаружив, что за подростками уже сомкнулись, покачиваясь, ветки, и высоко замахала руками.
— Да куда тебя несет, оглашенная! — возмутился Джек на моем плече.
Привлечь внимание гида мне удалось — благо она стояла на возвышении. Чуть приподнявшись еще на цыпочках, она посмотрела в мою сторону. Скрывшихся за деревьями мальчишек она уже не увидела — зато хорошо рассмотрела меня, ломанувшуюся следом за ними.
— Стойте! Не удаляйтесь от группы! Девушка! — лихорадочно оглянувшись и увидев, что остальные члены экипажа дальше нее, она принялась энергично пробираться через толпу. — Пропустите, пожалуйста… прошу всех оставаться на своих местах! Прошу членов экипажа проконтролировать!
Парочку хихикающих мальчишек я настигла одновременно с аборигеном — он, похоже, собирался уже прыгать. И тут же меня настигла Салли.
— Стойте! Кто вам разрешил отходить от группы? Разве вы не читали правила…
В этот момент абориген снова раздул зобный мешок, а из-за его спины показался целый отряд его соплеменников. Оба мальчишки, внезапно осознав, что находятся на действительно дикой планете, хором завопили — и бегом кинулись назад, к кораблю.
А вот мы с Салли внезапно оказались в окружении желто-оранжевых ящерок, которые, глянув вслед подросткам, однозначно выбрали нас. Такие милые и мирные ящерки… только их было как-то слишком много.
— Мы возвращаемся в свой летающий дом, — медленно и раздельно произнесла Салли, обводя дикарей глазами, и из ее коммуникатора полился стрекот на местном языке. — Мы принесем вам щедрые дары.
Аборигены синхронно запрокинулись назад, а затем — выпрямились и еще плотнее обступили нас. Мы с Салли одновременно дернулись, но в следующую секунду они разом прыгнули на нас.
Вообще-то драться меня учили. Причем с представителями разных рас. Но… я не практиковалась много лет. И их было слишком много. А еще это было очень-очень неожиданно. Никому и никогда не пришло бы в голову вообще драться с каргоитянами!
Спустя пару минут я осознала себя уже плотно связанной сухими гибкими лианами. И меня несли ногами вперед победоносно стрекочущие ящерицы!
Больше изумившись, чем испугавшись, я медленно повернула голову. Рядом такая же процессия тащила на спинах связанную Салли, которая так же в ужасе смотрела на меня.
— Они… — она прислушалась к треску в своем трансляторе и прошептала побелевшими губами, — они собираются нас съесть!
— Да ладно, — я поморгала. — У них же несварение будет! Все-таки разные планеты, разный метаболизм… да они вообще могут травануться!
— Наверняка могут! — как-то уже злобно прошипела моя подруга по несчастью. — Но лично мне будет уже плевать!
В какой момент с моего плеча свалился Джек — я не заметила. Во всяком случае, несли меня уже без него. Надеюсь, мой приятель смог незаметно проскользнуть под лапами ящериц и вернуться на корабль — с ним уж точно бы никто не стал церемониться. Вряд ли в нем признают «божество». Хотя тут, я смотрю, и к «божествам» такого уж почтения не испытывают…
Хотя нет, беру свои слова обратно. Сожрать нас собирались чрезвычайно почтительно!
* * *
Есть у всякого скафандра, даже легкого, один недостаток. Он, зараза, герметичный. В каком бы образе я ни была, даже под вечерним платьем у меня всегда найдется парочка припрятанных инструментов. Так, на всякий случай. Ну хотя бы складной нож.
Но не в скафандре! Это, чтоб его, гладкий обтягивающий комбинезон с гладким же шлемом, и карманов или полостей в нем как-то не предусмотрено. И перерезать путы на себе попросту нечем — даже если бы удалось пошевелиться.
Притащили нас, похоже, в стойбище. Вообще-то это была просторная поляна, но в кронах окружающих ее деревьев я заметила что-то вроде рукотворных (хм, лапотворных?) сооружений. Похоже, наши ящерицы живут неожиданно на деревьях.
Нас с Салли распластали на параллельно лежащих бревнах (колких и шершавых, между прочим!) и туго примотали к ним.
— Мы же божества! — сквозь зубы рыкнула я.
— Похоже, они думают, что, если съесть божество, можно обрести божественную силу, — Салли как-то перекосило. Впрочем, неудивительно. Я-то только наблюдала — ну и чувствовала на себе — все приготовления к торжественной трапезе, а она еще и разговоры слушала.
Так вот, кушать нас собирались почтительно. Перед нами пластались ниц, запрокидывались «мостиком» в экстазе и даже водили вокруг нас хоровод.
А еще нас украсили. Повесили на шеи нечто вроде ожерелий из нанизанных на тонкие нити, но совершенно живых и извивающихся опарышей. То есть это выглядело как опарыши — понятия не имею, что это было на самом деле, какая-то местная форма жизни.
Потом нас принялись поливать с ног до головы какой-то жутко вонючей жижей, продолжая непрерывно стрекотать.
— Что они делают! — Салли в омерзении дернулась. Голос ее по-прежнему усиливался микрофоном у горла, так что я даже поморщилась от слишком громкого звука.
— Подсаливают, надо думать, — я пожала плечами, насколько позволяли путы. В такой идиотской ситуации я еще не оказывалась!
А в следующий миг с неба грянул гром! Точнее, придя в себя от оглушительного звука, я поняла, что это снова стрекот, похожий на тот, который издавали аборигены, только невероятно громкий — такой, что уши закладывало.
Сами ящерки замерли, прислушиваясь, а потом некоторые попадали ниц. Другие, наоборот, забились в конвульсиях. И только главный шаман, появившийся на поляне последним, выгнулся в свой восторженный «мостик», а затем, распрямившись, раздул чудовищных размеров зоб.
— Это же… это капитан! — взвизгнула Салли. — Нас спасают! Он приказал им немедленно нас освободить. Сказал, что он главное божество и непослушных ждет страшная кара!
Ну-ну. Кара, ага. Если честно… боюсь, что ничего этим ящерицам наш капитан не сделает. Поугрожать может, это да. Но… если на рейсе погибнет один экскурсовод и одна пассажирка (на самом деле только экскурсовод, меня в списках вообще нет, хоть об этом никто и не знает) — компании наверняка удастся это замять, выплатив семьям компенсации. Несчастный случай, бывает. На то и экстрим-тур. Могу поспорить, что круиз после этого станет только популярнее — ощущения еще острее.
А вот если представитель компании убьет аборигена — грядет межпланетный скандал, и акции компании резко упадут. Отмыться будет очень сложно. Да и карьеру капитана на этом можно будет считать завершенной. Скрыть такое никак не получится, дикарям рты не закроешь, а исследователи-социологи здесь в качестве наблюдателей почти постоянно ошиваются.
Вот интересно, почему ученых никто не пытался никогда сожрать? За что именно нам такое везение? Тьфу!
Шаман вдруг застрекотал, продолжая раздувать зоб.
— Он говорит, что победа над верховным божеством будет славной, и съесть его… какие-то там органы достоин только сильнейший из заклинателей… сейчас Грейб им покажет!
Я зажмурилась. Оптимистка Салли! Капитан пытался взять аборигенов на испуг, это понятно. Но их много… а ему нельзя применять оружие.

----------

Глава девятая О мой герой!

Глава девятая О мой герой!
Если начнется разбирательство на тему нападения на аборигенов, обязательно возникнет вопрос, по какому праву здесь вообще проводятся экскурсии. Как бы это вовсе не потопило компанию…
Мордобоем, кстати, заниматься тоже нельзя. Потому что никто не может поручиться, удар какой силы окажется смертельным для каргоитянина. В Галактике встречаются расы, представители которых способны помереть от легкого шлепка — выжившие на собственной планете за счет невероятной скорости размножения либо благодаря полному отсутствию на их родине хищных форм жизни.
И применять электрошокер нельзя. Потому что, опять-таки, никто не исследовал организмы каргоитян и не знает, как подействует на них даже слабый удар током, сравнительно безопасный для человека. И применять какие-либо усыпляющие или парализующие дротики нельзя — по той же причине…
Как раз в момент, когда я об этом размышляла, в лоб ближайшему ко мне аборигену прилетела крохотная стрелка дротика с ампулой на конце. Ящер на секунду замер, а потом опрокинулся, дрыгая лапками. А из кустов на краю поляны возникла могучая фигура капитана Магрида — в одной руке он держал шокер, которым тут же «приласкал» одного из аборигенов. Тот, в точности как предыдущий, со стрелкой, опрокинулся, дрыгая всеми конечностями.
А Магрид тем временем подскочил к воинственно стрекочущему шаману — и приложил его по голове по-простому — кулаком. Результат, впрочем, был аналогичный.
— Держись, подруга! — завопил знакомый голос, и только тут я заметила сидящего прямо на капитанской голове Джека. С крохотным арбалетом в лапках! Как он держался на скользком шлеме — представления не имею.
— Грейб! — раненой ланью взвыла Салли. — Я знала, что ты придешь!
Знала она… ее драгоценного Грейба тем временем брали в кольцо оставшиеся аборигены. Он что, один пришел? То есть только с Джеком? Клопом с ладонь размером⁈ Совсем спятил?
То есть я даже понимаю, что, наверное, он не хотел подставлять никого под разбирательство, но — он совсем спятил⁈
Впрочем, как ни странно, оборонялись эти двое вполне грамотно. Будь они одного размера, встали бы спиной к спине. А так — капитан раздавал тумаки и разряды в одну сторону, а Джек с его головы сыпал своими стрелками в другую — надо будет, кстати, его расспросить, где он выучился так стрелять и откуда у него оружие. Как-то я, как выясняется, мало знаю о старом приятеле…
Пожалуй, этот бой закончился бы очень быстро — если бы поляну не заполоняли все новые и новые аборигены, волнами наступающие со всех сторон, деловито оттаскивающие «павших» за задние ноги и занимающие их места. И во всех свободных лапках они держали примитивное, но все же явно оружие — длинные палки с привязанными на концах заостренными камнями и такие же камни для метания. Пару раз мне прилетело камушком — по бедру и по плечу. Рядом то и дело вскрикивала Салли — то ли от боли, то ли от переживаний.
Капитан, в которого камни летели дождем, даже не вздрагивал. Интересно, у него такая толстая шкура или выдержка?
В какой-то момент Магрид попытался схватить шамана — похоже, хотел им прикрыться. Увы, схватился он не слишком удачно — за хвост. Стоило слегка потянуть, как послышался негромкий чпок, и хвост остался в руке капитана. Шаман при этом продолжал биться на земле. Досадливо сплюнув, Магрид запустил оторванным хвостом в ближайшего дикаря. Тот, выпучив глаза, схватил хвост и попытался отползти с ним в обнимку, кажется, разочаровавшись в идее откушать божественной плоти и проникнувшись кулинарными преимуществами собственного шамана.
Как бы то ни было, бьющиеся в конвульсиях сородичи все-таки замедляли продвижение наступающих, и капитану медленно, но верно удавалось приближаться к нам с Салли. Оказавшись наконец рядом — так, что с одной стороны его прикрывали, собственно, мы, он стремительно развернулся и попытался размотать лиану, которой я была привязана к бревну.
— Хватай их! — завопил Джек. — Сейчас!
Оглянувшись, Магрид обнаружил, что момент действительно удачный — ящерицы, подтягивающиеся к краю поляны, как раз пытались перестроиться, и между ними образовался изрядный зазор, в который можно было попытаться проскочить.
Недолго думая, капитан двумя руками сгреб нас с Салли поперек туловищ вместе с бревнами, кое-как пристроил под мышками — и длинным прыжком вместе с нами перескочил через ближайших колотящихся на земле аборигенов. А потом, не останавливаясь, помчался дальше.
Только-только начавшие подтягиваться к зазору дикари при виде «божества», идущего на таран с двумя бревнами под мышками, кинулись врассыпную. Впрочем, тут же сомкнули ряды за его спиной и кинулись в погоню — в этом я убедилась, кое-как вывернув шею, чтобы посмотреть.
Вообще, когда тебя несут привязанной к бревну, которое держат под мышкой, да еще и при этом бегут — ощущения ниже среднего. Я бы сказала, что это худшая транспортировка в моей жизни. Ветки хлестали по лицу, лианы цеплялись за одежду, а еще мне все время казалось, что я вот-вот выскользну из держащей меня руки и рухну лицом вниз. Ну или не казалось. Салли по другую сторону капитана, кажется, тоже была не очень счастлива, судя по звукам, которые она издавала.
Однако силен нохаец! Даже без учета бревен поднять одновременно двух женщин и еще и бегать и прыгать с ними — мало кто на такое способен. Мужчина он, конечно, крупный, как и все представители его расы, и, как я хорошо успела рассмотреть, изрядно накачанный, но таких талантов я в нем все же не предполагала. Дышит, правда, уж очень шумно… ах да, это все еще микрофон.
— Если нас развязать, мы сможем бежать сами и вам станет наверняка легче! — подала я наконец голос.
— Конечно! Сейчас попросим этих ребят подождать, когда я вас развяжу, и побежим с удобствами! — ты смотри, еще и говорить способен! И даже язвить.
Точнее, греметь на все джунгли.
Стрекот аборигенов и треск кустов в самом деле раздавались совсем близко.
— Мой герой! — содержательно всхлипнула Салли.
— Зеринец! — рыкнул Магрид, тяжело выдыхая.
— У меня все под контролем! — самодовольно откликнулся Джек. — Но советую бежать быстрее — у меня скоро дротики закончатся.
— Твою ж…
На наше счастье, стойбище располагалось не так уж далеко от места посадки — и вскоре мы-таки вывалились из чащи на вытоптанной площадке, где совсем недавно толпились экскурсанты. Туристов, похоже, успели загнать на борт. У корабля оставались только несколько крепких мужчин в форменных скафандрах — члены экипажа.
Едва завидев их, Магрид с протяжным стоном сгрузил нас с Салли на землю.
— Заносите это! — скомандовал он, указав на нас. — Бегом!
Сам же стремительно развернулся, приняв боевую стойку — видимо, готовясь отбиваться на случай, если ящеры решатся последовать за нами сюда. Свой шокер он где-то успел потерять — впрочем, неудивительно. Хорошо, что никого из спасаемых дев не потерял…
Какой, однако, свежий опыт — оказаться в роли спасаемой девы! Только в кино их обычно носят поштучно. И красиво. И без бревен.
Двое мужчин, подойдя, деловито подхватили меня, взявшись за бревно. Стрекот аборигенов послышался совсем рядом, однако на посадочной площадке они так и не появились.
— Куда их? — мужчины, втащившие нас с Салли на борт, негромко переговаривались.
Капитан ступил на борт последним.
— Задраить шлюзы!
— Да развяжите меня уже! — вскрикнула рыжая.
Я молчала, переваривая тот факт, что мне, кажется, только что спасли жизнь. А еще из нынешнего положения будет очень сложно удрать без объяснений.
* * *
— Ваше имя и номер каюты, — требовательно произнес Магрид, глядя прямо на меня.
Мы с Салли сидели, закутанные в пледы, и одинаково стучали зубами. Все же впечатления у нас сегодня были — в самом деле экстремальные!
Хейзл затащила нас обеих в свою каюту, как только нас отвязали, и принялась отпаивать горячим чаем.
— З-зачем? — я сделала вид, что еще плохо соображаю.
— Мне понадобятся ваши показания, когда будет разбирательство, — чуть раздраженно уже пояснил капитан.
Собственно, вопрос он пытался задать не в первый раз, но я каждый раз начинала талантливо рыдать или сбивчиво рассказывать, как все вышло и почему я полезла в кусты. Мальчишек уже нашли и опросили — собственно, они первыми, как выяснилось, подняли тревогу, а прибежавший чуть позднее Джек показал, где нас искать — благо при его размерах незаметно проследить даже за каргоитянами труда не составляет.
Говорить, что я живу у Джека, нельзя — это принесет проблемы зеринцу, у него только один билет. Поэтому я сразу заявила, что мы едва знакомы. Просто он очень добрый и внимательный клоп, а вопил, что его подругу украли, исключительно от негодования и избытка чувств.
— Ирэна Лукас. Каюта сто девятнадцать, — я снова длинно всхлипнула. Ну вот, теперь он опять проверит сначала каюту, потом списки пассажиров и наша песня хороша, начинай сначала! Опять будет охота на «зайцев». Тьфу! Хоть бы сейчас-то смыться. Как бы так удрать от всех сопереживающих и сочувствующих, не говоря уже о допрашивающих? — Это было так ужасно!
Интересно, если я скажу, что мне срочно надо в туалет, это наверняка наведет кэпа на ненужные ассоциации, да? Совсем-совсем наверняка?
Хотя, вообще-то, из туалета на космическом корабле все равно исчезать некуда.
— Мне нужен еще номер вашего личного чипа или комма для связи…
— Дайте девочкам прийти в себя, капитан Магрид! — вмешалась Хейзл. — Возьмите шоколад, дорогая.
Я поспешно схватила шоколадную конфету и принялась ее старательно жевать, всем своим видом демонстрируя, что никак, ну никак не в состоянии отвечать на вопросы.
Впрочем, кое-кого это ничуть не смутило. Магрид продолжал расхаживать по каюте, заложив руки за спину. И, кстати, просторная каюта первого класса из-за этого начала казаться донельзя тесной.
— Сто девятнадцать? Второй класс, если не ошибаюсь? Кстати, я не мог видеть вас раньше?
Он остановился, пристально разглядывая меня, и я опустила взгляд.
Этого только не хватало! На экскурсию я отправилась, чтобы не вызывать вопросов, в том образе, в котором меня уже видела Хейзл — «серой мышки». А в нем слишком мало таких уж разительных отличий от моей настоящей внешности. Одежда, осанка, манера двигаться, прическа, усталый вид — все это бросается в глаза с первого взгляда, но внимательный наблюдатель вполне может обратить внимание и на другие детали.
А капитан Магрид, без сомнений, внимательный. И однажды он действительно видел меня в моем настоящем облике — хотя я тогда так и не представилась. К счастью.
— Конечно, ведь я путешествую на «Принцессе», мы могли встречаться на корабле…
— Ну конечно! — он неожиданно коротко рассмеялся. — Девушка из бассейна. Кажется, у вас раньше была другая прическа. Так вы взяли второй круиз подряд? Понравилось путешествовать с нами?
— Д-да…
Слишком внимательный! И все отрицать сейчас было бы еще более подозрительно, чем оказаться «постоянной пассажиркой».
— Простите… кажется, я немного перенервничала. Могу я пойти прилечь?
Вообще-то по корабельным часам время было еще совершенно детское, но ведь трепетным спасенным девицам простительно, правда?
Тем более что и сам капитан пока не знает, так ли уж ему нужны будут мои показания. «Принцесса» пока кружит по орбите Карго, ожидая ответа на запрос от исследователей на планете. Улететь, не выяснив, будут ли у инцидента последствия, было бы слишком опрометчиво. Если кто-то из наших похитителей погиб или серьезно пострадал, разбирательства точно не миновать. Вдобавок ученых было необходимо предупредить — даже если раньше аборигены на них не нападали, теперь все может измениться. Безопасной их миссию считать больше нельзя.
— Разумеется. Я провожу вас в вашу каюту.
Та-ак. Это еще что за приступ внимательности и галантности? Мы так не договаривались!
А еще, кажется, Салли меня сейчас сама съест. Ну, знаешь, дорогая, меня даже каргоитяне не доели! Не моими стараниями, правда, но я вообще везучая. Вроде бы на Земле была такая сказочка — про говорливую булку, которая от всех ушла. Я от кэпа ушла, я от дикарей ушла, а от тебя, Салли, и подавно уйду!
Хотя та булка, кажется, плохо кончила, мда.
— Мне тоже плохо! — капризно протянула рыжая, однако Магрид едва взглянул на свою пассию.
— Я попрошу кого-нибудь из персонала проводить вас, лин Ривз.
Экскурсовод даже побагровела от злости. Остро захотелось показать ей язык.
Так. Но с капитаном что-то надо делать.
— Знаете, мне так страшно… кажется, я не смогу сегодня уснуть одна… — ой-ой, что я несу? Напрашиваться публично к Джеку нельзя — тогда уж точно станет ясно, что мы не шапочно знакомы!
Надеюсь, никто не подумал, что я напрашиваюсь к кэпу?
Помощь пришла с неожиданной стороны.
— Вы можете переночевать сегодня у меня, дорогая, — Хейзл похлопала меня по руке. — А утром, когда придете в себя, капитан задаст вам все свои вопросы.
Я задохнулась от благодарности.
— Спасибо!
Салли тем временем вскочила и повисла на руке Магрида.
— Я тоже не смогу заснуть одна, Грейб… то есть капитан! Вы проводите меня?
Едва заметно вздрогнув, кэп перевел взгляд с меня на нее, похоже, вспоминая предыдущее свидание с Салли в своей каюте.
— Разумеется.
Ну вот, и все у них еще сложится. Сегодня никакой гремлин им не помешает. Наверное.
На секунду почему-то захотелось вульгарно и неэстетично выцарапать рыжей Салли глаза. Все-таки она мне никогда мне не нравилась!
Стоило капитану и Салли скрыться, как я тоже поднялась со своего места.
— Знаете, ка… лин Суарес, все же не хотелось бы вас стеснять, — едва не оговорилась! Это экипаж продолжает величать Хейзл капитаном, но для пассажиров она теперь всего лишь «лин», — мне, пожалуй, уже немного лучше. Думаю, я смогу дойти до своей каюты… мой спаситель меня проводит, — я кивнула на Джека.
— Само собой, дорогая, — Хейзл отсалютовала мне чашкой с чаем. — Само собой!
* * *
— Ну, что там? — Джек, вольготно раскинувшись, нежился в ванне с кислотой.
Вообще-то в чайной чашке, стоявшей на столе, а кислота была лимонная. Джек уверяет, что такие ванны особенно полезны для покровов зеринцев.
Я, сидя за терминалом в его каюте, сосредоточенно изучала пространное гневное письмо от исследователей на Карго. Ясное дело, адресовано оно было не мне, а капитану.
Миссию ученые сейчас поспешно сворачивали, и негодовали, по-моему, больше всего именно по этому поводу.
Вообще-то могли бы, наоборот, поблагодарить! Если бы аборигены напали на них, никакой нохайский супергерой бы их не спас. Но бедолагам-исследователям было обидно и от этого казалось, видимо, что гастрономические идеи в каргоитянах пробудили именно туристы.
Как выяснилось, у каргоитян каннибализм — явление традиционное и ритуальное. И ученые об этом вообще-то знали. Просто обычно местные едят оторванные хвосты врагов. Хвосты, как и у земных ящериц, отрастают заново. При этом потерять хвост в бою считается позорным, а съесть оторванную запчасть врага — не просто почетно. Считается, что при этом победитель забирает отвагу, силу и прочие достоинства поверженного.
Прилетающих на космических кораблях «богов» местные поначалу сочли несъедобными — прилетали-то в основном совершенно бесхвостые люди.
Но божественной силы и прочих плюшек уж очень хотелось! Вот и возникла идея, что раз божественная сила сосредоточена не в хвосте, то обретается она где-то еще. И если слопать божество целиком, то все равно эту силу так или иначе получишь. Главное дело — не лопнуть. С другой стороны, можно поделить божество на все племя, и тогда племя точно станет самым могучим в джунглях!
Группу исследователей, почти постоянно находившихся на Карго, аборигены сочли недостаточно сильными богами. Во-первых, на небеса возносятся редко — может, их вообще оттуда изгнали? А во-вторых, замечательных даров почти не приносят, только дурацкие вопросы задают и по пятам ходят! Ученые тщательно следили за тем, чтобы не мусорить и не нарушать естественный ход развития местной цивилизации. В общем, никаких от них ярких фантиков, пустых бутылок и потерянных гаджетов не дождешься. То ли дело — туристы! Вот это сильные боги. Правильные. Богатые. Слопать такого будет почетным и славным деянием!
Капитана Магрида, кстати, уже, как выяснилось, назначили верховным каргоитянским богом и строили ему капища. Согласно легенде, подхваченной многочисленными племенами, он метал молнии и убивал взглядом.
То есть… вообще-то не совсем богом.
На наше счастье, никто из аборигенов все-таки не погиб. Парализующий яд из дротиков Джека подействовал на них как наркотик, но спустя сутки пострадавшие оклемались. А ударенные током и ушибленные кулаками пришли в себя еще быстрее. Правда, пока сильнейшие воины племени бились в конвульсиях, их дамы взбунтовались, объявили, что все это была дурацкая затея, поотрывали хвосты тем воинам и слопали без соли. В общем, теперь в племени матриархат.
А поскольку пол людей аборигены на глаз, конечно, не различают, захватившие власть каргоитянки объявили капитана Магрида верховной богиней-громовержицей.
Я представила кэпа в кокетливой тоге с декольте на накладной груди и с картонной молнией в руках. Великолепен!
— Все хорошо, — я покосилась на Джека. — Есть надежда, что разбирательства как такового не будет. Хотя экскурсии здесь, конечно, теперь точно запретят. Давно стоило. Может, кэпу все равно дадут по шапке, но вряд ли уволят.
— Отлично! — с энтузиазмом откликнулся клоп, вытягивая верхние две пары лапок по краю чашки. — Мне нравится этот малый!
— Кстати, откуда у тебя тот арбалет? И эти дротики?
— Пха! — Джек фыркнул. — А ты думала, кто-то моего размера может путешествовать без оружия? Что, по-твоему, в моем багаже?
— Я надеялась, что только крапленые карты, — медленно произнесла я. Как-то не задавалась раньше этим вопросом. А ведь чемодан у Джека был немногим меньше моего — зеринец мог бы с комфортом в нем жить. Это при том, что одежды представители его расы вообще не носят. — И как ты протащил его на борт? Багаж просвечивали от и до!
— У меня свои маленькие секреты, детка!
Я закатила глаза. Иногда мой приятель разговаривает как герой дешевого псевдоисторического гангстерского боевика. А еще я все-таки действительно мало о нем знаю.
— Кстати, что у нас там дальше по маршруту? — снова подал голос он. — Мне уже нравится этот экстрим-тур!
Я помрачнела.
— Следующая станция — Феникс.
Мой родной мир.

----------

Глава десятая Возрожденная планета

Глава десятая Возрожденная планета
В мирах Конфедерации ходит множество страшных слухов о Фениксе. Скептики считают, что все из-за закрытости этой планеты — мол, все разумные боятся неизвестного, а на самом деле люди там просто хотят жить по своим правилам, вот и все.
Когда я слышу такие рассуждения, мне очень многое хочется высказать умникам… но я молчу.
Большинство народов удивительно однообразны в изобретении названий планет. Свою родину каждая раса называет попросту «земля» или «мир» — просто на своем языке. А переселяясь на новую планету, стремится почувствовать себя дома. Или лучше, чем дома. Вот и дает названия в честь родной планеты, родного города или страны — либо в честь волшебных стран из легенд своего мира.
Земляне в этом были совершенно неоригинальны. Так что, когда началась массовая колонизация планет, в космосе появилось множество Новых Земель, Новатерр, Эльдорадо, Эдемов. Есть даже Рай, Рай-2 и Новый Рай. По секрету скажу, все три — местечки совершенно не райские.
Феникс назывался когда-то Землей Обетованной. Это было на заре освоения человечеством космоса, Конфедерация к нам тогда только присматривалась и практически никак не контактировала в открытую. Люди были сами по себе.
Название планете дала религиозная община, прибывшая туда первой и сразу заявившая о своей независимости. Регулярной космической полиции у землян тогда еще не было. Сама планета казалась перспективной — она была пригодна для жизни людей, хотя и не слишком уютна, однако находилась от Земли далековато для судов той эпохи. Вдобавок как раз тогда были открыты еще две подобные планеты, расположенные куда удобнее, и до поры до времени на Землю Обетованную просто махнули рукой.
Вторыми на планете приземлились ученые.
Наука — удивительная вещь. Она двигает цивилизацию вперед, позволяет ей развиваться. Но заигравшись, можно ненароком изобрести атомную бомбу, а то и что похуже.
На Земле к тому моменту наконец-то усвоили уроки истории, принципы гуманизма стали преобладающими, а законы запрещали жестокие эксперименты даже на животных.
Однако нашлась горстка ученых, которых такие ограничения не устраивали. Они считали, что любое исследование самоценно, и его значимость куда выше жизни — даже человеческой. И чтобы избавиться от «слишком жестких» земных законов, они, собравшись вместе, решили отправиться туда, где таких ограничений нет. На Земле Обетованной право вообще было в зачаточном состоянии, а пускали туда всех, кто готов принять гражданство и истинную веру.
Казалось бы, безумная смесь — религиозные фанатики и безумные ученые. Но они каким-то образом поладили.
А потом в результате очередного рискованного эксперимента экосистема планеты оказалась полностью разрушена. Леса стремительно высыхали, животные вымирали. Казалось, очень скоро местным жителям ничего не останется, как искать себе новое пристанище. Наступили времена дикости и голода, которые сейчас на Фениксе вспоминают с ужасом.
Однако одним из основных направлений работы той группы ученых были генные модификации живых организмов. И в конце концов именно с помощью таких модификаций удалось не только остановить умирание планеты, но и создать на ней совершенно новую, рукотворную экосистему с уникальной природой. Да, раз в десяток лет приходилось буквально «латать дыры» — иногда заменяя какой-то значимый вид животных или растений на новые модификанты, но в целом все это работало.
Тогда-то планета и получила новое название — прежнее давно звучало слишком жестокой насмешкой.
На Фениксе в итоге сложилась совершенно уникальная цивилизация. Ограниченность природных ресурсов позволила установить жесткий диктат. Поскольку эти ресурсы зависели от работы ученых, именно они составили привилегированную касту, стоящую у власти. А религия, когда-то объединившая переселенцев, превратилась в довольно жестокий и мрачный культ.
Интересно, что в конце концов земляне тоже научились модифицировать изначально непригодные для жизни планеты, и для этого не понадобились сомнительные эксперименты и малоэтичные опыты — просто немного больше времени. А когда был налажен контакт с цивилизациями Конфедерации, технологии удалось существенно усовершенствовать за счет достижений других рас.
Собственно, о Фениксе вспомнили именно тогда, когда человечеству предложили войти в состав Конфедерации миров, приняв общие для всех рас законы. И Феникс оказался единственной планетой людей, которая категорически отказалась, предпочтя сохранить свою независимость и свой уклад.
Предполагалось, что космическая экспансия жителей Феникса не интересует, агрессии к другим планетам они не проявляли, и их в конце концов оставили в покое. Хотя время шло, расстояния становились все меньшей преградой, и в итоге между Фениксом и другими человеческими мирами даже были налажены кое-какие дипломатические и торговые контакты. Вот — даже туристов на эту планету начали привозить. Хотя показывали им, конечно, только «парадную» часть городов.
Многие стали воспринимать Феникс как этакую самобытную деревеньку на отшибе от цивилизации. Просто люди там немного эксцентричные, бывает.
Я появилась на свет в одной из лабораторий Феникса.
* * *
Что бы там ни думали дипломаты и аналитики из Конфедерации, новые горизонты и инопланетные технологии хозяев Феникса еще как интересовали. Просто они, разумеется, отлично понимали, что маленькой человеческой планетке попросту нечего противопоставить объединенным силам Конфедерации. Все, что оставалось Фениксу — это промышленный шпионаж.
Не только промышленный, впрочем.
Делиться научными достижениями, открытиями и технологиями с недружелюбным закрытым мирком никто, конечно, не спешил. И добывать закрытую информацию, учитывая современные методики защиты данных, — задача нетривиальная. А еще нередко засланные разведчики, оказавшись за пределами родной планеты, попросту исчезали, предпочтя раствориться где-то на просторах Галактики вместо того, чтобы рисковать на благо своей не слишком уютной и благодарной родины.
Словом, однажды у кого-то из генных инженеров Феникса родилась «блестящая» идея — создать идеальных шпионов. Попросту вывести их, как новую породу собак. Заложить в генокод все нужные параметры, оптимальные внешние и физические данные, способности и предрасположенности.
Никаких этических запретов в этой области на Фениксе никогда не было. Давным-давно были созданы идеальные слуги, любовники, охранники. Но шпион — задача куда более сложная. Персоналу, призванному облегчать жизнь элиты, не нужны мозги. А вот разведчику — еще как. Вдобавок все, кого создавали до этого, должны были быть максимально безинициативными, ведомыми и склонными к подчинению, а для разведчика все это неприемлемо — он должен уметь быстро и самостоятельно принимать решения и находить выходы в любой ситуации.
Так что в любом случае оставалась самая сложная часть — воспитание и обучение. Пусть в инкубаторе можно создать физически взрослого человека, но навыки ниоткуда сами собой не возьмутся, да и мышление развивается постепенно.
Поэтому нас, в отличие от тех же слуг, создавали все-таки детьми. Мы росли, как и любые дети, только никто к нам как детям не относился.
Все мы, экспериментальные образцы из проекта «Р», светловолосые и сероглазые. Почему? Очень просто: темные волосы сложнее перекрасить при необходимости, а рыжие слишком бросаются в глаза. С цветом глаз то же самое — контактными линзами можно изменить любой цвет, но на темных или слишком ярких радужках понадобятся более плотные, заметные линзы. Наша внешность должна быть в целом приятной, но неброской и легко меняющейся. По физическим параметрам — все мы безупречно здоровы, выносливы и гибки, у нас неплотное телосложение, отличная скорость реакции и острый слух. А еще у всех отличное логическое мышление, предрасположенность к точным наукам и неплохие актерские способности.
Впрочем, в партии была и выбраковка. Я так думаю. К примеру, я — Седьмая, мой приятель был Пятым, а вот Шестого мы никогда не видели. Десятую я помню, но однажды она куда-то исчезла.
На Фениксе нет понятия «смертная казнь», есть просто «ликвидация». Граждане, которые чем-то неугодны властям планеты, ликвидируются ради всеобщего блага и процветания.
А мы — даже не граждане, просто экспериментальные образцы. Никаких прав у нас никогда не было. Нас воспитывали, внушая благоговение перед идеалами Феникса и ненависть к Конфедерации. Нас много чему учили, натаскивая так, чтобы мы могли буквально пролезть в любую щель, притворяться кем угодно, меняться до неузнаваемости.
Но главной была все-таки промывка мозгов — с самого младенчества. Наши создатели опасались, что, попав на другие планеты под чужими личинами, мы попробуем совсем другой жизни, где к нам будут относиться как к людям — и нам понравится. Конечно, они и перестраховывались — чипы, вживленные в наши тела, позволяли дистанционно блокировать нервную деятельность или даже остановить сердце.
В общем, думаю, наши создатели перехитрили сами себя. Человек не может одновременно обладать гибким умом — и безоговорочно и бездоказательно верить, что черное — это белое. Рано или поздно у него возникнут вопросы. Как не может и быть одновременно инициативным и находчивым — но безусловно подчиняться.
Нас с Пятым называли лучшими образцами в партии по многим показателям. Дружба между «образцами» не поощрялась, как и какие-либо самостоятельные занятия. Но… шпионы мы или кто? Мы неплохо научились дурить своих преподавателей и воспитателей, прятаться и изворачиваться. Что бы они о нас ни думали, мы были детьми. А значит — обожали шалить, обходить правила и ухитрялись находить возможности для веселья даже в своем положении, которое довольно долго воспринимали как должное.
Не помню, когда именно появилась идея побега, но в итоге она стала нашей с Пятым главной целью. Сначала мы только мечтали о нем, потом стали обсуждать возможности. Куда бежать, было ясно сразу — на любую планету Конфедерации. Как туда добраться, тоже в целом очевидно — главное, проникнуть на любой космический корабль, а уж там нам не составит труда прятаться. И потом скрываться мы, конечно, сможем — не зря же нас учили! Все это представлялось тогда простым, как игра с убеганием от учителей.
Главной проблемой были чипы, бежать с ними не имело смысла…
— Эй, ты правда не собираешься никуда выходить? — голос Джека заставил вздрогнуть, выныривая из неприятных воспоминаний.
Нет уж. Покинуть борт «Принцессы» на этой проклятой планете меня не заставит ничто.
* * *
Капитан Грейб Магрид
Капитан Грейб Магрид был крайне недоволен собой. Головоломка не складывалась, а нохаец не любил неразгаданных загадок — это ощущение походило на ноющую зубную боль.
Впрочем, у капитана были и другие причины для нерадужного настроения. Ему не нравился этот маршрут. На взгляд полицейского детектива, пусть с недавних пор и сменившего род занятий, сложно было бы придумать более неподходящий маршрут для увеселительного круиза.
Феникс ему не нравился особенно. Выделенные в сопровождение туристических групп местные гиды улыбались исключительно радушно, расписывая, как счастливо живет население планеты, и почему-то от этих улыбок тоже сводило зубы.
Хейзл Суарес говорила, что на Фениксе все время хочется сплюнуть через плечо. Как она пояснила, речь шла о поверье, бытовавшем у одного из земных народов — будто дурным взглядом можно причинить вред, а спасти от этого может плевок через плечо.
Все-таки понять логику землян порой совершенно невыполнимо. И поверья у них негигиеничные.
Туристы, впрочем, были в восторге от экскурсии по лабораториям и «верхнему» городу. Благодарение звездам, креативным маркетологам компании хотя бы не пришло в голову для пущего экстрима организовывать экскурсии по «нижнему». Впрочем, туда их наверняка никто бы и не пустил.
Но главная причина дурного настроения Магрида сейчас смотрела на него сразу с нескольких разномастных портретов, выведенных на большой терминал в капитанской рубке. Портреты составлял преимущественно искусственный интеллект по словесному описанию — почему-то оказалось, что все эти люди крайне редко попадали в объективы камер наблюдения, и ни одного четкого снимка раздобыть не удалось.
Шайла Севир, зеленоглазая роковая брюнетка с пышными формами.
Механик Хон, нескладный юноша в мешковатом комбинезоне.
Девушка с собакой на шлюзе у выхода, о которой рассказал один из стюардов.
Симпатичная хрупкая блондинка из бассейна.
Ирэна Лукас, спасенная из лап каргоитян «серая мышка», в которой при пристальном взгляде угадывалась все та же блондинка.
После исчезновения спасенной капитан рвал и метал. И, конечно, тут же снова поднял списки пассажиров. В них не было никого по фамилии Лукас, зато нашлась одна Ирина и одна Ирис. Последняя даже действительно занимала каюту сто девятнадцать, однако оказалась немолодой дамой крохотного роста и до того пышной, что передвигалась она, казалось, перекатываясь, как мячик. Что до Ирины, той и вовсе было три года, и путешествовала она в сопровождении бабушки.
Приходилось признать, что несмотря на все старания нового капитана и усиление контроля на борту снова «заяц», а может, и не один. Или все-таки один? А если сопоставить факты, то приходится прийти и вовсе к поразительному выводу: что «заяц» — тот же самый!
На первый взгляд между большинством портретов не было ничего общего — совершенно разные лица, телосложение, даже пол!
И тем не менее, немного подумав, капитан, обладавший превосходной зрительной памятью, добавил к ним еще один. Угловатая девушка-подросток, которая выглядела так, будто надела мамино вечернее платье и туфли, но краситься «под взрослую», как ни странно, не стала. Встреченная когда-то в казино на Рукре и запомнившаяся из-за своей невероятной неуместности в этом заведении.
И еще из-за туфель. В силу профессии Грейб привык обращать внимание на детали, и, окинув удивленным взглядом девчонку, не мог не заметить, что на ней в точности такие же туфли, какие были на подозреваемой Шайле Севир. Причем если у лин Севир эти туфли идеально гармонировали с платьем, то у подростка отличались от одежды оттенком красного.
Потом, когда окрестности прочесывали в поисках сбежавшей подозреваемой, в точности такие туфли — один со сломанным каблуком — были обнаружены брошенными за углом на соседней улице. Впрочем, определить, принадлежали ли они беглянке или девчонке, не представлялось возможным.
Дело закрыли за отсутствием состава преступления — свой выигрыш лин Севир не забрала в любом случае, жульничала она или нет. По мнению Магрида, как раз это и свидетельствовало, что жульничала — иначе зачем бы ей бросать такую сумму? Но преследовать ее было не за что.
Тем не менее, те туфли детектив Магид не стал выбрасывать. Эта улика стала для него вечным напоминанием о единственном проваленном деле. Шайла Севир стала пусть не самой опасной, но единственной преступницей, которая от него ушла. А Грейб Магрид был перфекционистом даже для нохайца.
И именно ее отпечатки пальцев на корабле можно обнаружить буквально повсюду, включая зоны, закрытые даже для большей части экипажа.
А если на портрете этой девочки сменить цвет платья, волос и глаз, добавить объемы и яркий макияж? Нет, лица все равно различаются, но…
Значит, лин Шайла, говорите, тогда вы были несовершеннолетней? Теперь приходится поверить…
А еще, как свидетельствуют данные бортового журнала, именно тогда «Принцесса Галактики» стояла на Рукре.
Итак… едва ли на борту прячется целый отряд разномастных «зайцев». Если сопоставить все факты, выходит, что на «Принцессе» давным-давно путешествует некий… точнее, некая — все-таки это определенно женщина — некая авантюристка. Она виртуозно меняет внешность, повадки и даже голос — так, что даже люди, долго общающиеся с ней, не способны распознать в ней что-то искусственное и не узнают ее в другом образе. С механиком Хоном общалась уйма людей, и все уверены, что он парень!
Неизвестная отлично разбирается в механике, если вспомнить и Хона, и все рассказы о «гремлине». И, похоже, она неплохой хакер, обладающий абсолютно всеми уровнями доступа на борту.
Если вспомнить все жалобы шеф-кока Генриетты и все «сбои пищедоставки», становится ясно даже как питается этот «гремлин».
И продолжается все это годами. Что же должна была совершить эта молодая женщина, чтобы необходимо было скрываться так долго? Вряд ли это банальное шулерство в казино. За столько лет девушка давно отбыла бы свое наказание. Тем более если на момент совершения преступления была несовершеннолетней. Нет, тут явно что-то действительно серьезное. А если учесть все криминальные навыки и таланты этой девицы, совершить она могла многое.
А еще она исключительно нахальна. Не стесняется ни маячить перед самым носом капитана, ни даже пакостить ему — в том, кто организовал ему незабываемое свидание, у Магрида и сомнений не возникло. Такое количество «технических сбоев» в одной каюте одновременно просто не может быть случайностью.
И, конечно, наглая девица не отказывает себе в удовольствии прогуляться буквально на каждой станции — даже на туристические экскурсии во время круизов записывается под разными именами! Иногда использует данные пассажиров, по тем или иным причинам оставшихся на борту. Иногда каким-то образом вписывает вовсе несуществующие. Каждый раз, на каждой стоянке, невзирая на любые меры — она ухитряется не только выйти, но и снова войти. Грейб проделал немалую работу, сопоставляя данные камер на входных шлюзах, опросы стюардов и списки пассажиров. Каждый раз выходило, что на любой стоянке был один неучтенный пассажир, который вышел — и один, который вошел.
На каждой станции. Кроме Феникса.
Грейб не поленился поднять бортовые журналы прошлых круизов, пересмотреть километры записей камер наблюдения, и теперь мог почти уверенно утверждать, что и раньше именно на этом маршруте и именно на этой планете Шайла Севир оставалась на борту.
Почему?
Интуиция буквально вопила, что это она — та самая зацепка.
Судя по рассказам членов экипажа, о «гремлине» или «призраке» на борту заговорили около восьми лет назад — незадолго до их памятной встречи в казино на Рукре.
Бортовой журнал свидетельствует, что предыдущим маршрутом «Принцессы» был именно «экстрим-тур» — тогда его проводили впервые, и круиз имел сногсшибательный успех, о нем писали и говорили по всей галасети.
Итак… что произошло на Фениксе восемь лет назад?

----------

Глава одиннадцатая Попалась?

Глава одиннадцатая Попалась?
Сидя перед терминалом в каюте Джека, я мрачно разглядывала целую галерею собственных портретов, перехваченных с капитанского экрана.
— Зря ты, между прочим, на Фениксе выходить не стала, занимательное местечко! — голос Джека раздавался откуда-то сверху. И тут же мой приятель присвистнул, упав с потолка на мое плечо и заглянув в экран. — Да он твой поклонник! Вот здесь, кстати, удачно вышла. Между прочим, отличный мужик. Ты бы присмотрелась!
— Чего? — я вздрогнула.
— Хороший мужик, говорю. Надо брать! — со знанием дела повторил зеринец. Я неверяще уставилась на него. Только клопа-сводни мне и не хватало!
И без того теперь не знаю, как относиться к проклятому нохайцу. С одной стороны — он, как ни крути, спас мне жизнь. А с другой — подвергал эту самую мою жизнь опасности своими дурацкими поисками! И вообще отравлял мое существование, как мог. Тем не менее, пакостить ему после всего случившегося на Карго стало как-то неловко.
— Он меня вычислил, — со вздохом признала я.
— Ну и подумаешь! — оптимистично фыркнул Джек, усаживаясь на моем плече совсем по-человечески, свесив нижнюю пару ног.
— Да, — я снова вздохнула и открыла вторую перехваченную картинку. — Он меня действительно вычислил.
На экране развернулись ориентировки — целых три штуки.
— Детка, да ты звезда! — снова присвистнул Джек. — Ну и кого ты там замочила? Признавайся, подруга!
Собственно, первые две ориентировки были выпущены одновременно, и текст в них не слишком отличался — разве что выбирались разные формулировки. Одна была направлена галаполиции, вторая — всевозможным поисковым волонтерским организациям.
Я, читая текст, только хмыкнула. Ну, в общем-то, все логично. Будь я обычной преступницей, да даже убийцей, никто не стал бы меня ловить или искать за пределами орбиты Феникса. Планета не входит в Конфедерацию, соглашений об экстрадиции между ними нет, чего ради галаполиция стала бы гоняться за той, кого упустили планетарные копы?
Другое дело — поиск пропавшего ребенка. Тут уж не только полиция, но и общественники подключатся с дорогой душой и совершенно добровольно. Все-таки в Конфедерации гуманное общество.
Особенно если речь идет об особенном ребенке.
«Внимание! Пропал особенный ребенок! Девочке пятнадцать лет, страдает тяжелой формой шизофрении и параноидальным синдромом, нуждается в постоянной лекарственной терапии и медицинском сопровождении. В отсутствие лечения может быть агрессивна. При обнаружении рекомендуется срочное введение высоких доз седативных препаратов…»
В листке для волонтеров были расписаны страдания моих «несчастных родителей», лишившихся единственной, пусть и особенной, дочери. А еще сообщалось, что только в узкоспециализированном медицинском центре я могу жить «полноценной жизнью».
В ориентировке для галаполиции «факты» были изложены суше, но подробнее. Уточнялось, что в силу особенностей диагноза я весьма изворотлива, склонна называть себя разными именами и способна перевоплощаться в самых разных личностей.
Видимо, все-таки душераздирающая история несчастной больной девочки не возымела должного эффекта, и спустя несколько месяцев появилась вторая ориентировка. Не знаю, рассчитывали ли мои создатели, что никто в полиции не обратит внимания, что снимки те же самые, а история совсем другая. Хотя, наверное, у них и на этот случай было заготовлено объяснение. Мол, не хотели пугать, девчонка и впрямь больная, но…
«Внимание!!! Разыскивается серийная убийца! Может находиться на одной из планет Конфедерации! Крайне изворотлива, способна виртуозно менять внешность…»
Дальше следовали кровавые подробности. Согласно этому пасквилю, я убила несколько десятков человек, в том числе нескольких детей, стариков и парочку беременных женщин. И делала это с особой жестокостью, наслаждаясь процессом и издеваясь над жертвами.
Тоже, в общем-то, вполне логичный расчет. Да, будь я убийцей, которая, к примеру, в пылу ссоры кого-то подстрелила на Фениксе, меня не стали бы разыскивать силами галаполиции. Но вот общественно опасная маньячка — другое дело, она может угрожать гражданам Конфедерации и однозначно должна быть обезврежена. На мое счастье, если меня и разыскивали по всей Галактике, никто не догадался заглянуть за обшивку «Принцессы». Или хотя бы внимательно прислушаться к гуляющиим среди экипажа байкам. Для этого надо было быть Грейбом Магридом!
Класс. Теперь капитан Магрид думает, что я больная садистка и убийца. И изловить меня станет для него не просто делом чести, а вопросом безопасности пассажиров «Принцессы». Супер же.
И все из-за его ненормальной въедливости!
А еще, если на борту опасная убийца, то он имеет полное право задействовать все «особые меры безопасности» — вроде тех же камер наблюдения в каютах пассажиров.
Нет, насчет прослушивания и наблюдения за каютой Джека я не переживала — очевидно было, что зеринец уже привлек внимание Магрида и тот будет за ним присматривать. Так что я подстраховалась превентивно — если капитан запросит данные камер в этой каюте, он увидит Джека спящего, Джека, играющего за терминалом, Джека, принимающего ванну… и все это — в полном одиночестве, разумеется. Я нарочно сохранила несколько таких фрагментов видео и поручила искусственному интеллекту создать дополнительные «видеозаписи» с Джеком в главной роли на основе поведения других пассажиров-одиночек — чтобы даже при длительном наблюдении записи не повторялись и не вызывали подозрений.
Но мою жизнь все это осложнит еще больше.
— Да-а-а-а… крупно ты кому-то насолила, подруга… — в голосе Джека, тоже внимательно читающего ориентировки, мне даже послышалось сочувствие. — Что, на DR-17 тоже выходить не будешь?
По-хорошему — не стоит, разумеется. DR-17 — необитаемая планета, не имеющая даже названия. Но… это единственная точка маршрута, на которой я еще никогда не была!
Раньше в «экстрим-тур» входила другая необитаемая планета — DN-29, но недавно на ней нашли какие-то ценные минералы, и теперь там вовсю возводили купола и вели геологоразведку. Причем именно на той территории, где раньше садилась «Принцесса». После долгих дебатов маркетологи компании решили просто заменить этот пункт маршрута на аналогичный, так что на DR-17 мы будем садиться впервые. Главное ее достоинство — пригодный для дыхания воздух. В остальном — это дикая неисследованная планета на отшибе от цивилизации, куда еще не добрались ни колонисты, ни ученые. Такие планеты не бывают похожи друг на друга, каждая уникальна по-своему. И увидеть впервые за много лет что-то новое для себя было ну очень соблазнительно!
— Я подумаю, — заключила я наконец. В конце концов — меня не могли поймать восемь лет все силы Феникса и галаполиции. Неужели я позволю какому-то нохайцу сцапать меня теперь?
* * *
Грейб Магрид
Капитан Грейб Магрид тоже разглядывал ориентировки и все больше хмурился. Пятнадцатилетняя опасная маньячка-убийца? Причем психически неуравновешенная и при этом неуловимая! Что за бред⁈
И почему, интересно, этим никто не заинтересовался еще восемь лет назад?
Если уж на то пошло, за восемь лет на борту «Принцессы» неуловимый «гремлин» никого не убил и никому не навредил. Более того — в последние годы в облике Хона девушка не только вела себя вполне разумно, но и помогала команде и завоевала всеобщее уважение.
Думать о Шайле Севир как о преступнице уже не получалось. Да и не хотелось совершенно. А вот желание ее найти только выросло. Загадочная девушка будоражила воображение… впрочем, капитан Магрид привычно списывал свой интерес на логику и факты.
А если сопоставлять факты, то картина выходила крайне неприглядная…
С Феникса, пребывая в здравом уме и твердой памяти, сбежал некий ребенок — точнее, девочка-подросток. И девочка эта была чем-то настолько важна для властей планеты, что они не погнушались в кои-то веки обратиться к галаполиции. Причем те же власти отчетливо понимали, что добром беглянка на родину не вернется.
Да, у подростков бывают сложные характеры и неведомые жуки-корогрызни в голове. Случается, подростки и из дома сбегают. Причем произойти такое может в любой семье — в том числе богатой и высокопоставленной.
Да, можно было бы подумать, что Шайла — сбежавшая дочь какой-нибудь большой шишки на Фениксе, и родители, не находя себе места, готовы на любые меры, чтобы отыскать родную кровиночку. Вот только, будь это так, в ориентировках вряд ли бы назвали ее опасной маньячкой и советовали перевозить, жестко зафиксировав и накачивая лекарствами. Нет, искали ее точно не от большой любви… она чем-то опасна именно для властей Феникса.
При всем этом сбежавшая девочка была настолько напугана, что, даже оказавшись вдали от родной планеты, не решилась ни у кого просить помощи, а предпочла скрываться. Более того — она продолжала скрываться все эти годы, будто опасаясь, что, стоит ей хоть как-то заявить о себе, как ей снова будет грозить неведомая опасность. То есть как минимум сама она считает, что даже за восемь лет на Фениксе вряд ли махнули на нее рукой.
И самое интересное — у девочки пятнадцати лет оказались навыки, позволившие ей успешно скрываться и выдавать себя за множество разных личностей. Навыки матерого шпиона и заодно — хакера. И вдобавок — кое-какие откровенно криминальные таланты.
По всему выходило, что Шайла Севир — или как бы ее ни звали на самом деле — не преступница, а жертва. Как минимум — жертва преследований. При этом чтобы во всем окончательно разобраться, а возможно, и предложить девушке защиту, ее все равно надо для начала поймать.
Продолжая хмуриться, капитан запросил данные по текущему местоположению судна. Ему нужно было сделать межпланетный звонок, а это далеко не везде возможно. Станции-передатчики были разбросаны по всей Галактике, однако до глухих секторов вроде той же DR-17 связь пока не добралась.
Повезло: в «мертвую зону» корабль еще не вышел, да и скорость пока была досветовая. «Принцесса» еще недостаточно удалилась от Феникса.
У неодобрительного отношения капитана Магрида к экскурсиям на Феникс была веская причина. Проект «Феникс-свет» не просто не афишировался, а был глубоко засекречен. Грейб знал о нем, поскольку привлекался в качестве полицейского эксперта. И, разумеется, давал подписку о неразглашении. С тех пор у него остались кое-какие связи.
Формально у Конфедерации и входящих в нее человеческих планет не было никаких претензий к Фениксу. Живет себе планета сама по себе, никого не трогает. Научные изыскания ведет.
Вот только нет-нет, да просачиваются об этой планетке нехорошие слухи. С душком. Но доказать ни разу ничего не удавалось.
У сил Конфедерации нет ни единого повода вмешиваться в происходящее на Фениксе. Ни одного доказательства, что там происходят преступления против человечности или что основное население недовольно текущим положением дел.
Однако… слухи не возникают на ровном месте, и чтобы доподлинно выяснить, что происходит на этой закрытой планете, туда была отправлена разведывательная миссия. Шпионам Конфедерации даже удалось внедриться и многое выяснить, но в святая святых — правительственные лаборатории — их все же не допускали. Операция продолжалась не первый год, и данных по-прежнему не хватало.
Капитан уверенно нажал на вызов, и спустя пару минут экран терминала перед ним потемнел. Изображение на нем, впрочем, не появилось.
— Что-то важное? — обладатель хриплого голоса не стал утруждать себя приветствиями.
— Взгляни, — Грейб тоже обошелся без вежливых расшаркиваний и переслал файлы ориентировок.
На другом конце линии на минуту замолчали, а затем заинтересованно хмыкнули.
— Любопытно.
— Есть основания полагать, что она у меня на борту. Здесь же скрывалась все это время. Допросить пока нет возможности.
— Ты уж постарайся.
— Приложу все силы. Вам рекомендую начать поиски в Рейеме, — Грейб назвал город на Фениксе, расположенный ближе всего от космодрома, где всегда садилась «Принцесса».
— Посмотрим, — с черного экрана снова хмыкнули. — Спасибо за информацию.
Связь тут же прервалась, и капитан удовлетворенно кивнул самому себе.
* * *
Оставалась еще одна зацепка, которую следовало проверить. Зеринец, который сначала кричал о похищенной подруге, а потом заявил, что едва знаком с этой девушкой. Вдобавок стюарды подтвердили, что при посадке эти двое общались по-приятельски и производили впечатление давних знакомых.
У Магрида было подозрение, что на многое могла бы пролить свет Хейзл Суарес — но не захочет этого делать. А значит, и спрашивать у нее бесполезно. Как трудно с этими землянами!
Физиологически разница между землянами и нохайцами была совсем невелика. А вот различия в психологии многие недооценивали. С точки зрения землян, нохайцы — крайние перфекционисты, а еще они патологически правдивы и прямолинейны. В свою очередь, нохайцы полагают людей патологически лживыми.
А уж с зеринцами вообще невозможно иметь дело. Этот конкретный точно не собирается отвечать ни на какие вопросы — и предъявить ему нечего.
Щелчком открыв на экране бортовой журнал, капитан скрупулезно отчитался о планируемом превышении полномочий.
«Запрос данных с микрокамер видеонаблюдения, установленных в частной каюте первого класса. Причины: чрезвычайная ситуация на борту. Категория ситуации: подозрение на провоз безбилетного пассажира; расследование дела высшего уровня секретности. Возможно включение пассажира в программу защиты свидетелей».
Ясно, что эта запись никому ни о чем не скажет, и в случае, если превышение полномочий всплывет, отчитываться придется серьезно. Капитан на борту космического судна — бог и царь, но он — не полицейский. И никакого ордера, дающего право на вторжение в частную жизнь, у него быть не может. А безбилетник — вовсе не тот уровень «чрезвычайной ситуации», который бы такое вторжение оправдал.
Но у фирменного педантизма нохайцев тоже есть свои пределы, и авантюризм представителям этого народа вовсе не чужд. Просто они ввязываются в неприятности, только предварительно четко взвесив все плюсы и минусы и подстраховавшись со всех сторон.
Онлайн-видео из каюты зеринца ни о чем не сказало: зеленый клоп-переросток полулежал на кровати на боку, опираясь на пару верхних лапок, и смотрел какой-то фильм с терминала. В каюте, кроме него, никого не было.
Вообще-то странно, ксеносы редко интересуются киноискусством землян, но этот зеринец уже показал себя большим оригиналом, купив билет на человеческий корабль. Может, он интересуется психологией иных рас.
Магрид отмотал запись на несколько часов назад и пустил в ускоренном режиме. И уже спустя несколько секунд изумленно наклонился чуть ближе к экрану, пытаясь понять происходящее.
На видео зеринец ходил по своей каюте, с кем-то разговаривал по внутренней корабельной связи, что-то заказывал.
А потом отправился в душ, включил горячую воду и принялся намыливаться огромной для него мочалкой.
Зеленый клоп! Намыливаться! Оторвать взгляд от этого сюрреалистичного зрелища было крайне сложно, особенно учитывая, что мочалка оказалась больше зеринца, а вскоре он и вовсе скрылся в клубах пены. А когда Магрид замедлил воспроизведение, оказалось, что ксенос при этом еще и пел, немилосердно фальшивя. И продолжал это делать даже из пенных глубин. Опознать песенку не удалось, хотя это определенно было что-то популярное.
Но дальше — больше. Выйдя из душевой кабинки, клоп обмотался, как в тогу, в махровое полотенце, которое теперь волочилось за ним по полу длинным шлейфом, а затем деловито снял со стены фен раза в три больше себя и принялся… сушиться.
Точнее, даже конкретно — сушить голову, на которой природой не было предусмотрено никаких волос, только длинные антеннки. И почему-то зеринца не сдувало струей воздуха из фена.
Досушив фантомные волосы, зеленый клоп вышел из санузла и заказал еду в номер по линии пищедоставки. Магрид хотел было промотать видео, однако затормозил, увидев, что именно пришло в доставке.
Перед зеринцем оказались тарелка сырного супа, сочный бифштекс с гарниром, салат, пара пирожных на десерт и бутылка вина. Учитывая размеры пассажира, в супе он мог бы утопиться, а бифштексом убиться. Однако клоп неожиданно ловко подхватил ложку и в несколько минут выхлебал весь суп. А потом взял вилку — в его лапках она выглядела как огромный трезубец — и преспокойно наколол на нее бифштекс. И откусил кусок размером с половину себя. Как это физически возможно и куда девается еда в таких количествах, оставалось только гадать.
Как бы то ни было, ксенос не только съел все подчистую, но и налил себе вина в бокал. При этом бокал был выше него, но клоп каким-то образом ухитрялся пить из него.
Капитан потряс головой и промотал запись с обеденного времени на вечер — чтобы убедиться, что на ужин инсектоид заказал себе ничуть не меньше. Но… в двух порциях!
Магрид снова замедлил воспроизведение и жадно уставился в экран. Вскоре его ожидания оправдались — в каюту вошла женщина.
Но… нет, это была определенно не Шайла Севир. Как бы хорошо та ни маскировалась, уменьшить свой рост она бы не смогла. Обычная землянка средних лет, таких на борту немало. Женщина кокетливо улыбнулась и прошла к накрытому столу.
Капитан нахмурился. Больше всего это походило на… свидание. В общем-то, самая обычная сцена, в круизе многие завязывают ни к чему не обязывающие краткосрочные романы. Но… не с зеринцем же! Да это физически невозможно!
Однако сам зеринец на пару со своей пассией как будто задался целью капитана переубедить. Они откровенно флиртовали, а потом… зеленый клоп оказался рядом с женщиной, запрыгнул на подлокотник ее кресла и нежно провел лапкой по ее бедру.
— Это уж слишком, — подытожил Магрид, останавливая запись. Наблюдать то, что должно последовать, он оказался не готов.
А потом присмотрелся к кадру, приподнял один уголок губ и медленно прокрутил еще на пару кадров назад.
Есть!
Вот здесь у клопа, как полагается, шесть лапок. А вот здесь, на следующем кадре, откуда ни возьмись появляется седьмая, никак зеринской физиологией не предусмотренная.
И что же это может означать? А только одно: видео — фальсификация, сгенерированная искусственным интеллектом. В таких генерациях у людей нередко появляются, например, лишние пальцы. И понадобиться она могла только для того, чтобы скрыть то, что происходит в каюте в реальности. А основано это видео… секунду подумав, Магрид усмехнулся. Основано оно на усредненном поведении пассажиров, путешествующих в одиночку. Отличный ход! Мог бы быть. Одна беда: все эти пассажиры — люди, они моются в душе, едят вилками бифштексы и даже порой приглашают дам на свидания.
Надо полагать, хакерша не рассчитывала, что эта фальшивка в самом деле понадобится или что ее кто-то станет внимательно просматривать. Дала искусственному интеллекту задачу и даже не стала пересматривать результат. Какая небрежность!
— Попалась, — с удовлетворенной улыбкой констатировал капитан.

----------

Глава двенадцатая Обитаемая планета

Глава двенадцатая Обитаемая планета
— Планета была признана умеренно перспективной и пригодной для жизни многих разумных рас, включая землян и нохайцев. Однако ввиду отсутствия здесь значимых полезных ископаемых или иных ценных ресурсов, а также удаленности от основных космических трасс, никакие разработки здесь пока не ведутся. Однажды, несомненно, цивилизация доберется и в этот девственный уголок, однако пока мы с вами можем наслаждаться великолепными видами нетронутой природы…
«Девственная природа» представляла собой пустошь с пологими скалами, поросшую редкими, на диво некрасивыми серо-коричневыми колючками. Маркетологи надеялись найти для посадки уголок поживописнее, но на DR-17 это не так-то просто. Помимо скалистых пустошей, здесь есть водоемы, но на их берегах вряд ли кому-то захотелось бы устроить пикник. Местная вода — непрозрачная, бурого цвета и вдобавок источает не то чтобы очень резкий, но крайне въедливый запах, отчетливо напоминающий об ароматах помойки.
А текст у Салли, конечно, остался еще от DN-29. То ли переписывать поленились, то ли рыжая новый вариант не выучила.
Я начинала уже жалеть, что вообще полезла снова в туристическую группу. Было бы на что смотреть! Да еще Джек… как будто не понимает!
— Слезь с меня! — прошипела я, чуть повернув голову. Зеринец продолжал нахально сидеть на моем плече. — Ты меня демаскируешь!
У меня сейчас было рыжевато-каштановое каре, карие глаза и лицо, усыпанное крупными веснушками. Но я ведь отлично знала, что капитана я больше не обману никаким маскарадом. А в данный момент ему достаточно внимательно посмотреть и обратить внимание, с кем общается зеринец.
— Пффф! Ну и хватит бегать! Я тебе сразу сказал!
— Ты не понимаешь… я не могу просто так доверить ему свою жизнь! Вообще все доверить! Он нохаец и не пойдет против закона, он не станет меня прятать — просто выдаст Фениксу!
— Дура! Вот именно, он нохаец! А значит, держит слово, даже если это ему невыгодно! Эти ребята твердолобы, как деревья, зато и прямолинейны, как доски!
Я закатила глаза. Этот спор продолжался с того самого момента, когда в каюту Джека с внезапным визитом нагрянул лично капитан корабля Грейб Магрид.
Почему-то за все годы, что я пряталась на борту «Принцессы» и не раз ночевала в пустующих каютах, мне никогда не приходило в голову, что любая пассажирская каюта — по сути, идеальная ловушка для безбилетника. Потому что там нет выходов в технические переходы. Можно спрятаться в шкафу или в санузле. Или закатиться под кровать. Все, других вариантов просто нет. Пока ты в каюте — тебя очень легко поймать.
Но… капитан почему-то не стал ловить. Он справился у Джека, как тому нравится на борту лайнера, не требуются ли ему какие-то особые удобства или условия. Посетовал на не слишком, на его капитанский взгляд, продуманный маршрут и сорванную экскурсию на Карго…
В общем, с изумлением поняла я, он попросту завел с моим приятелем светскую беседу.
Джек, по-моему, тоже предельно изумился. Но не выгонять же капитана корабля!
А потом Магрид как бы между прочим вдруг поинтересовался, как себя чувствует лин Шайла.
И поочередно остановил взгляд — на двери в санузел, на створках встроенного шкафа и на просторной кровати.
Показалось ли мне, что на шкафу он задержал взгляд особенно? Не знаю. Я пряталась именно там, благо у Джека он, конечно, не был занят одеждой, и подглядывала в оставленную в выдвижной двери щелочку толщиной в волос, не больше.
— Я многого не могу сказать — режим секретности, вы понимаете, — добавил он. — Но я хотел бы, чтобы лин Шайла понимала, что некоторые сведения, которыми она обладает, могут быть поистине бесценны для Конфедерации. А значит, лин может рассчитывать на защиту со стороны Конфедерации… и от меня лично.
— Не понимаю, о ком вы говорите… — попытался было начать Джек, но капитан только отмахнулся.
— Знаете, прятаться в шкафу всю жизнь — не лучшее решение. Рано или поздно придется из него выйти. Уверен, лин Шайла знает, где меня найти.
«А я знаю теперь, где найти ее» — это не прозвучало, но повисло в воздухе.
Он ушел, а я больше не рисковала оставаться в каюте Джека. Ни в одной каюте вообще. И в аварийной рубке тоже — этот нохаец слишком умен и наверняка легко вычислит, откуда мне удобнее всего «присматривать» за кораблем. Мне остались только технические переходы, в которых я крадусь тенью и вздрагиваю при каждом шорохе.
Да, я поняла, как он меня вычислил — просмотрела потом файлы с его терминала. Дурацкая запись видеонаблюдения! Дурацкий ИИ! Впрочем, сама виновата. Не отсмотреть материал — непростительная небрежность. Я слишком расслабилась в последние годы…
А Джек все убеждает меня, что капитану стоит доверять и я не смогу прятаться вечно.
Еще как смогу! Если кое-кто не будет меня выдавать своим присутствием!
Я не понимаю этого нохайца. Он меня искал — и нашел. Но не стал ловить. Хочет, чтобы я пришла сама? Зачем? Не хочет пугать? Почему?
— Прошу взглянуть направо — эти солевые отложения свидетельствуют… — голос Салли почему-то сегодня особенно раздражал.
Над головой что-то коротко прожужжало, и я вскинула взгляд.
Катер с «Принцессы». Не экскурсионный, а малый прогулочный — на два-три пассажира, не больше. Интересно… может, капитан решил отправить кого-то разведать, нет ли поблизости уголков поприятнее места высадки?
Кстати, а где он сам?
* * *
Капитан Грейб Магрид
DR-17 не понравилась Грейбу с первого взгляда. О чем только думали умники из компании, выбирая для туристических экскурсий такое место?
— На что здесь вообще можно любоваться? — скептически поинтересовался он, стоя у пилотского кресла. Пилот как раз вывел на свой монитор развернутую карту с координатами высадки. Рядом зависли окна с полными характеристиками планеты.
Общую информацию Грейб изучил, конечно, заранее — впрочем, была она на диво скудной.
Вопрос вообще-то был риторическим, но пилот ответил.
— Несколько действующих вулканов. Показывать, конечно, только с катеров и с безопасного расстояния, но туристы такое любят. Еще есть скальные обрывы, пещеры… потом будут рассказывать о приключениях и опасностях на дикой планете. И снимками хвастаться. На фоне самых мрачных пейзажей в Галактике.
— Самых унылых, я бы сказал, — фыркнул капитан, отходя к своему месту.
Запросил на собственный пульт данные разведки компании, пролистал еще раз и нахмурился. Такое чувство, что планету выбирали наспех, ткнув едва ли не в первую попавшуюся с подходящими характеристиками. И как будто толком не исследовали. Такой набор данных могли бы предоставить разведзонды, запущенные с орбиты. Но не могли же представители компании даже не приземлиться, чтобы удостовериться в безопасности планеты?
Практически все немногочисленные точные данные до последнего знака после запятой совпадают с данными первооткрывателей планеты, занесших эту дыру в реестр и благополучно о ней забывших. А между тем планета была открыта более десяти лет назад. Неужели за это время на ней абсолютно ничего не изменилось — ни рельеф, ни климат? С учетом довольно высокой вулканической и тектонической активности это странно.
Грейб развернул данные из реестра планет и покачал головой, все больше убеждаясь, что разведка компании попросту схалтурила, не став детально изучать новый пункт маршрута. Эти земляне!
Об этом обязательно надо будет доложить руководству. В конце концов, речь может идти о безопасности пассажиров.
Развернув внутренний мессенджер, капитан выбрал группу членов экипажа, ответственных за планетарные экскурсии, и нажал на вызов.
— На связи капитан Магрид. Высадка пассажиров только после моей команды. Всем гидам — первоначальные экскурсии провести по месту высадки. Посадка в катера — после моего возвращения.
Он сам слетает на разведку и удостоверится, что туристов во время экскурсии не засыплет намечающимся обвалом, не замурует в «живописной пещере» и не обварит свежеоткрывшимся гейзером. Доверять это кому-то другому уже не хотелось.
— Но капитан! — пискнул из динамика женский голос. Похоже, гиды открыли снимки места высадки. — Что мы будем там показывать? На месте высадки вообще ничего нет! Там негде выгуливать пассажиров!
— Потяните время. Постараюсь не задерживать. Выполняйте.
В конце концов, он всего лишь удостоверится в отсутствии сюрпризов.
* * *
Второй взгляд впечатлений о DR-17 нисколько не улучшил. Грейб двигался по маршруту, предназначенному для экскурсионных катеров, и изумлялся все больше. Живописные пещеры? Скалы? На этой планете просто не было ничего живописного. Может быть, разве что действующий вулкан стоил того, чтобы на него полюбоваться — не дольше нескольких секунд и сквозь защитные очки. С максимального расстояния.
В Галактике полным-полно необитаемых планет, пригодных для жизни, куда цивилизация еще попросту не добралась. Если поискать, найдутся и куда более удобно расположенные — их было бы легче вписать в маршрут. И совершенно точно среди них можно было найти планету, на которой действительно есть что показать!
Сам Грейб за время службы в полиции много чего повидал — после нескольких лет в планетарной службе безопасности он успел немало поработать и в галаполиции, а в космосе случается всякое. Включая поломки с вынужденными посадками на необитаемых планетах. Небо, расчерченное радугами, разноцветные водопады, озера с фосфорически светящейся водой, экзотическая живность и растительность — да мало ли в космосе можно встретить чудес? Так почему выбор пал на DR-17, где нет вообще ничего?
А еще именно на таких — пригодных для жизни, но официально необитаемых — планетах нередко отсиживались беглые преступники и устраивали свои базы космические пираты.
А что если скудные данные, отсутствие нормальной разведки, сам этот странный выбор — вовсе не случайность и не обычное человеческое разгильдяйство, а… диверсия? «Принцесса», битком набитая богатыми туристами, — лакомый кусок…
Может, лучше всего прямо сейчас вернуться на борт и отдать приказ на взлет?
Да, пассажиры будут недовольны, компании придется выплачивать им неустойку, а Грейбу — отвечать на множество вопросов. «Мне что-то не понравилось» — не тянет на оправдание за сорванный тур. Тем более — первый в должности капитана.
Зато все точно будут живы.
Что-то привлекло внимание внизу, и Грейб чуть сбросил скорость, идя на снижение. Почудившееся движение могло означать очередную зловонную речку, гейзер или…
Голубоватый лазерный луч спутать с чем-то было уже невозможно.
Катер резко тряхнуло, и Грейб вцепился в штурвал, не сводя глаз с приборов. Повреждения… серьезно, но не критично. Можно попытаться дотянуть.
Все-таки пираты. И у них есть информатор на борту, сообщивший, что в вылетевшем катере капитан — иначе нет смысла его обстреливать. Туристов скорее взяли бы в плен, за многих из них можно потребовать выкуп. Впрочем, на борту «Принцессы» добычи хватит не одной пиратской шайке.
Второй выстрел оказался удачнее.
Катер снова тряхнуло, и он юлой завертелся в воздухе, стремительно приближаясь к земле и оставляя за собой черный шлейф.
Вот теперь не дотянуть.
Капитан Грейб Магрид, чуть поморщившись от боли в руке — вывих или перелом? Уже неважно, наверное — все-таки дотянулся до браслета-коммуникатора и ткнул в тревожную кнопку. Сигнал всем членам экипажа. Кто бы ни был на борту предателем, корабль найдется кому поднять.
— Говорит капитан Магрид. Приказываю экстренный взлет. Повторяю: экстренный взлет…
* * *
— Повторяю: экстренный взлет! Код три. Повторяю: код…
В динамике что-то затрещало, и звук оборвался.
Я уронила руку, неотрывно глядя на Салли, которая точно так же вскинула браслет к уху, а теперь ловила ртом воздух.
Да, у меня тоже был коммуникатор со склада «Принцессы» — разве что я внесла в него некоторые модификации. Надо же быть в курсе общих приказов и распоряжений.
Люди вокруг гомонят, улыбаются и фотографируются. Кто-то, как всегда, пытается улизнуть из-под присмотра гида. Кто-то уже проявляет недовольство — вводная часть экскурсии подзатянулась, смотреть не на что, и когда уже наконец объявят посадку на катера?
Они еще не знают.
Код три — это нападение пиратов. Значит, на планете их логово. Или это засада именно на «Принцессу».
Нельзя произносить вслух «пираты» — кто-то из пассажиров случайно может оказаться слишком близко к человеку с коммуникатором и услышать, и тогда новость разлетится в толпе пожаром, а следом — паника и давка. Потому и были придуманы коды для чрезвычайных ситуаций.
— Прошу всех сохранять спокойствие, — Салли наконец отмерла, и ее голос, усиленный микрофоном, разнесся над головами. — Необходимо немедленно вернуться на борт корабля.
В толпе недовольно загомонили, но из корабля уже высыпали стюарды, которые принялись деловито, как овчарки овечье стадо, сгонять туристов к шлюзам.
Я быстро оглянулась.
— Эй-эй, — о Джеке на плече я и забыла. — Ты же не собираешься делать глупостей?
Я неопределенно пожала плечами.
— Тебе лучше присоединиться к другим пассажирам, — я мотнула головой. — Сейчас, я помогу добраться до стюарда…
Действительно, бросать Джека одного в толпе, когда в любую секунду может начаться паника — никогда нельзя исключать случайной утечки информации — попросту опасно. Его затопчут. Лучше передать его с рук на руки кому-то из членов экипажа.
Я кое-чем обязана капитану Магриду. В конце концов, кому как не зеринцу знать, что такое долг жизни.
— Не стоит, девочка, — на мое второе плечо легла узкая сухая ладонь, и я резко обернулась. Хейзл Суарес грустно улыбалась, стоя рядом со мной. Надо же, я и не заметила, что она тоже в группе Салли… Женщина оглянулась, убеждаясь, что никому нет дела до нас. — Ты не поможешь. Если он отдал такой приказ, значит, четко понимал, что сам вернуться уже не сможет. Смог связаться — значит, не был в плену, иначе коммуникатор у него бы отняли. Когда он звонил, на него либо уже напали, либо заметили и собирались напасть. Оставались секунды, которые он потратил на то, чтобы исполнить свой долг — дать шанс спастись людям на «Принцессе». Мне тоже больно это говорить, но сейчас он, скорее всего, уже…
Договаривать Хейзл не стала. Впрочем, я и сама не маленькая.
— Он может быть ранен. Может быть в плену, — упрямо мотнула головой, прекрасно понимая, что шансов совсем немного.
— Может… — вздохнула она, крепко стискивая мою руку. — Но как думаешь, велики ли твои шансы там, где потерпел поражение Грейб Магрид?
Больше ничего не говоря, она решительно шагнула к кораблю, не выпуская моей руки. И я… пошла следом.
По большому счету, она права. Что я могу — одна, безоружная? Я шпионка, но не боец. Да, у меня есть кое-какие боевые навыки, но вряд ли я сравнилась бы в этом с опытным полицейским. Нужно собирать спасательную экспедицию, вооружать катер, звать добровольцев…
Едва оказавшись на борту, я предпочла поскорее ускользнуть от Хейзл — чтобы, ссадив на пол Джека, привычно исчезнуть в технических тоннелях за переборками. Мне надо было в аварийную рубку — только оттуда я смогу проследить за всем происходящим на корабле, увидеть, как собирают команду спасателей, понять, понадобится ли моя помощь…
Сама «Принцесса», конечно, должна срочно стартовать. Нельзя рисковать пассажирами. Наверное, подождет катер на орбите. Или на одной из соседних планет — на межзвездные перелеты эти суденышки не рассчитаны.
Но картина с камеры в рубке управления изумила. Там должна была вовсю идти предполетная подготовка. На своих местах обязаны быть два пилота, навигатор, дежурный техник…
Сейчас из всей взлетной команды я видела только старшего пилота Брайана Филлса, причем он… раскладывал пасьянс на своем терминале.
Возможно, экстренный сигнал капитана получили не все? Но как такое может быть?
Впрочем, нет. Филлс был в рубке не один. Второго пилота я не заметила сразу, потому что его голова не возвышалась над спинкой кресла — и только при более внимательном взгляде обнаружила безвольно свесившуюся с подлокотника руку.
Да что там происходит⁈
— Так я и думала, — спокойный голос Хейзл заставил вздрогнуть и обернуться. Как она вошла настолько бесшумно? Или я была настолько погружена в свои мысли?
…Или просто слишком привыкла чувствовать себя здесь в безопасности. Но нападение пиратов — как раз из тех экстренных ситуаций, когда аварийная рубка может понадобиться. Я стала допускать слишком много ошибок.
Хейзл стояла за моей спиной. Но смотрела она, поджав губы, на экран.
А потом уверенно заняла соседнее кресло — капитанское. Ни секунды не сомневаясь, протянула руку и переключила один из рычагов. Вспыхнувшая на ее мониторе алая надпись притянула взгляд.
«Основная рубка управления заблокирована. Управление передано на аварийную рубку».
На моем мониторе Филлс дернулся, свернул свой пасьянс и принялся лихорадочно что-то нажимать — похоже, безрезультатно.
А Хейзл тем временем нажала еще что-то и чуть наклонилась.
— Всем членам экипажа. Говорит капитан Суарес. Капитан Магрид захвачен пиратами. Первый пилот Филлс уличен в пособничестве пиратам. Второй пилот Смит предположительно ранен. На борту могут быть другие предатели. Всем сохранять спокойствие и оставаться на своих местах до особых распоряжений. Пассажиров запереть в каютах. Старшему механику Кристинсу сопроводить третьего пилота О’Келли и навигатора Милецкого в аварийную рубку. Готовность к взлету номер один. Курс на Лусию.
Отклик последовал после паузы.
— Есть, капитан! — слаженно отозвались сразу несколько мужских голосов.
Лусия — ближайшая планета Конфедерации, где можно будет доложить о ситуации и запросить помощи, а заодно сдать арестанта. В исходный маршрут она, конечно, не входила.
Тем временем Филлс в рубке все еще не понимал, что происходит. При блокировании рубки управления автоматически глушатся все находящиеся в ней коммуникаторы — мера предосторожности как раз на случай захвата, чтобы не предоставлять пиратам доступ к переговорам членов экипажа. А заодно — не дать им возможности предупредить своих. Сейчас первый пилот, что-то сообразив, кинулся к выходу — и обнаружил, что не может выйти из рубки.
Чего же ему не хватало, чем пираты его купили? Но, надо признать, вербовка именно первого пилота — идеальный ход. В отсутствие капитана первый пилот исполняет его обязанности. Он и должен отдавать команду на взлет… или не отдавать.
В ситуации, когда корабль захвачен, именно первый пилот обязан пробраться в аварийную рубку и задать курс к ближайшей планете Конфедерации. А поскольку расположение аварийной рубки на корабле — секретная информация, предателю практически нечего опасаться… если бы не неучтенная мелочь — присутствие на корабле «лишнего», отставного капитана.
Может, кому-то другому команда не поверила бы так безоговорочно, да и не стала бы подчиняться приказам — все-таки формально Хейзл пенсионерка и не имеет никакого права их отдавать. Но здесь слишком хорошо знали ее, и любой из членов экипажа отлично понимал, что без необходимости она не стала бы возвращаться в капитанское кресло. И с экстренной ситуацией никто не справится лучше капитана Суарес.
Наверное, меня должно бы было волновать то, что Хейзл ничуть не удивилась, обнаружив меня в самом засекреченном месте корабля и не задала ни единого вопроса. Это может значить только то, что она знает ответы.
Но почему-то сейчас это казалось совершенно неважным.
— Вы не собираетесь отправлять спасательный катер? — уже задавая вопрос, я понимала, что услышу. Слова приходилось проталкивать сквозь ком в горле.
— Я не имею права ждать его, — Хейзл не смотрела на меня, но напряженная поза выдавала, что сама она отнюдь не так спокойна, как хочет казаться. — Если здесь ждали именно «Принцессу», то у нас единственный шанс — стартовать немедленно и увести корабль как можно дальше. Впрочем, даже если мы случайно попали на пиратское логово, погоня будет неизбежно.
— Но он же может быть жив, — тихо произнесла я, сглотнув. Что если капитана Магрида еще можно спасти — а мы просто бросим его без всякой помощи?
— Думаешь, мне легко делать этот выбор? — Хейзл наконец обернулась ко мне, и я поразилась, насколько старой она сейчас выглядела. — Я обязана это сделать. По инструкции.
— Но… но вы же не работаете больше на компанию! Вы не обязаны следовать этой инструкции! Вы можете поступить, как… как человек!
— Как человек? — она криво усмехнулась. — Что ж… на борту порядка пятисот членов экипажа и более тысячи пассажиров. В том числе — около сотни детей. Как считаешь — имею я право рисковать ими? По-человечески?
Ответить я не успела — в рубку ввалились, чуть задыхаясь — явно бежали — старший механик, навигатор и третий пилот. Недоуменно взглянув на меня, вытянулись перед Хейзл.
А я поднялась со своего места. То есть пилотского.
Я знала, что Хейзл права.
Что Магрид — опытный полицейский, и уж точно сам бы не позволил рисковать ради него сотнями жизней.
И еще — что вряд ли он вообще жив.

----------

Глава тринадцатая Курс на Лусию

Глава тринадцатая Курс на Лусию
Я осталась на борту «Принцессы». Кем бы ты ни был, каковы бы ни были твои умения, невозможно просто взять и выскочить из космического корабля, который уже задраил шлюзы и пошел на взлет.
Экстренная предполетная подготовка — дело нескольких минут. Да, пассажирам, которые вопреки указаниям стюардов не заняли свои места и не пристегнулись, перегрузки принесут несколько неприятных минут. Но им пришлось бы куда неприятнее, если бы пираты успели добраться до нас.
Если рассуждать трезво, Хейзл права: лучшее, что мы можем сделать, — это как можно скорее добраться до Лусии и обратиться в галаполицию, которая снарядит настоящую спасательную экспедицию. И карательную заодно — чтобы выжечь пиратское гнездо. Да, если капитан Магрид ранен, за это время он может истечь кровью. Или его могут успеть убить. Его шансы дождаться спасения исчезающе ничтожны. Но усилия одного или даже двоих человек ничего бы в этом раскладе не изменили — разве что добавили лишних жертв.
Рассуждать трезво не получалось. Добраться до каюты, чтобы пристегнуться, я тоже не успевала, а в аварийной рубке не предусмотрены места для кого-либо, кроме минимальной взлетной команды. Впрочем, к перегрузкам мне не привыкать. Я просто улеглась на пол, упершись головой и ногами в приборы и продолжая коситься на экраны.
Пилот, навигатор и техник тоже косились на меня — с недоумением. Но только поначалу. Каждый из них был слишком занят, чтобы обращать внимание на что-то постороннее. В конце концов, если капитан Суарес считает, что все в порядке, значит, так оно и есть.
А у меня перед глазами упорно стояло лицо капитана Магрида — искаженное болью и залитое кровью. На воображение я никогда не жаловалась.
…Кто он мне вообще такой, чтобы так переживать? Бывший полицейский, отравлявший мне жизнь в последние недели. Я едва его знаю, и вдобавок лишилась из-за него свободы передвижения по кораблю. Именно он поставил меня под угрозу разоблачения, а значит — и возвращения на Феникс.
Правда, еще я обязана ему жизнью. Да, думаю, все из-за этого. Надо возвращать долги.
Поэтому на Лусии я сойду с «Принцессы» и проникну на борт корабля галаполиции, который полетит на DR-17. Чем-нибудь да пригожусь. Да, по доброй воле соваться полиции в пасть — рискованная затея, и раньше мне никогда такое не пришло бы в голову, но… долги нужно возвращать.
Я хочу, чтобы капитан Магрид продолжал слоняться по палубам «Принцессы» со своей вечно невозмутимой физиономией и придираться к каждой мелочи. А я буду продолжать следить за ним через бортовые камеры, как делала это каждый день в течение этого рейса.
Кажется, я только однажды видела его искреннюю улыбку. Интересно, а он умеет вообще смеяться? Есть ли у нохайцев чувство юмора? Я в самом деле никогда не жаловалась на воображение, но представить смех Грейба Магрида удавалось с трудом.
Кажется, я слишком сильно погрузилась в размышления — и не заметила, когда не только на экране внешнего обзора, но и в рубке все изменилось.
Первыми вслед оторвавшейся от земли и стремительно поднимающейся «Принцессе» взвились несколько лазерных лучей. Глупо и вряд ли обдуманно — скорее всего, инстинктивный жест, просто кто-то от бессильной злости пальнул, обнаружив, что добыча вот-вот уйдет. Лазером при точном попадании по приборам можно сбить катер, но никак не межзвездный лайнер.
Следующий выстрел — с секундной задержкой — оказался из чего-то посерьезнее. Впрочем, мазнув рядом, он ушел в сторону. А еще несколько секунд спустя от поверхности планеты там и сям начали подниматься черные точки.
Погоня. Этого следовало ожидать. Впрочем, если успеем разогнаться, никакая погоня нам будет не страшна. На околосветовых скоростях преследовать кого бы то ни было станет разве что самоубийца, а стрелять из чего угодно — только зря расходовать боеприпасы. А после выхода в гиперпространство ловить и вовсе нечего. У пиратов есть буквально несколько минут, пока мы выходим из атмосферы, а затем — за пределы звездной системы и идем на разгон.
Навигатор, не отрываясь, тарабанит по клавишам, делая расчеты траектории и сразу перебрасывая готовые фрагменты пилоту. Заготовки для всех экстренных случаев всегда делаются заранее, ведь может оказаться необходимо принимать решения вот так, в считанные минуты. Но сейчас нужно сделать массу поправок с учетом непредвиденных факторов, точных координат старта, положения планеты относительно ее звезды и прочего. Ошибка в навигации на околосветовых скоростях обойдется слишком дорого — корабль просто размажет о любой встречный космический объект. Строго говоря, расчеты делает искусственный интеллект — иначе это было бы невозможно с такой скоростью. Но в каждом случае ИИ предлагает веер вариантов — и выбор между ними, лавируя между рисками и оценивая шансы, делает уже человек. Егор Милецкий — опытный навигатор, он уже много лет рассчитывает трассы «Принцессы», да и до нее налетал немало.
Пилот так же неотрывно следит за приборами, вцепишись в штурвал. Вряд ли Фрэнки О’Келли когда-либо мог представить, что придется самостоятельно вести корабль в такой ситуации. Он всего лишь третий пилот, да и возраст… О’Келли всего несколько лет как закончил академию, и место на «Принцессе» — небывалый взлет в его карьере. Небось, все бывшие сокурсники завидовали. Он с нами только третий рейс.
Пол чуть дернулся, и невидимый груз, придавливающий меня к нему, исчез. Я вдохнула поглубже. Из атмосферы вышли. Осталось…
Корабль основательно тряхнуло, и я, успев подняться, снова рухнула на четвереньки. Чем это по нам? Ничего, чем бы ни палили — броня у «Принцессы» хороша… впрочем, пираты должны бы это знать, если ждали именно нас. На что же они рассчитывали?
И в ту же секунду стало ясно — на что.
Потому что старший механик, на которого я не обращала внимания, оказывается, успел не только отстегнуться, но и вытащить бластер. И даже прицелиться — в Хейзл.
* * *
Выстрел последовать не успел. В конце концов, зря я тут, что ли, валяюсь? Это пилоту с навигатором от своих приборов никак не оторваться, на что и был расчет.
На самом деле старший механик Кристинс мог избавиться от Хейзл за долю секунды — и, честно говоря, помешать ему никто не успел бы. Но он почему-то медлил. И бластер в его руке откровенно дрожал.
…Зачем он вообще привел сюда пилота и навигатора? Как большинство членов экипажа, они не знали расположения аварийной рубки и не имели доступа в нее.
Хотя, с другой стороны, очевидно, что в крайнем случае Хейзл с ее опытом могла поднять корабль в воздух и сама — и даже вывести из атмосферы. Возможно, даже проложить курс по приборам — рискованно, но всяко лучше, чем сидеть на пиратской планете и ждать гостей.
Значит, главным для него было вывести из строя отставного капитана, а для этого сначала — усыпить ее бдительность и дождаться, когда все будут слишком заняты взлетом.
Неизвестная девица в аварийной рубке, конечно, оказалась сюрпризом, но кто станет принимать во внимание случайную пассажирку?
Лучше всего из моей позиции было бы швырнуть чем-нибудь. Не в голову, разумеется — только в руку, чтобы сбить прицел. Да, рискованно в тесной закрытой рубке, но иначе в момент удара Кристинс может выстрелить просто от неожиданности, а то и случайно.
Увы, швыряться оказалось нечем. Незакрепленных тяжелых предметов в аварийной рубке по определению быть не могло. И Джека с его волшебными дротиками под рукой тоже не было.
Что я умею действительно отлично — это двигаться очень быстро и абсолютно бесшумно. Меня этому долго учили, и эта наука не раз пригодилась мне, пока я скрывалась на борту.
Мне понадобилось несколько секунд — пока Кристинс вскидывал бластер и отчего-то медлил — чтобы, не отрывая головы от пола, змеей проползти к его креслу. А затем молниеносно взвиться, резко вскидывая руку — чтобы ребром ладони резко ударить снизу вверх по бластеру, вышибая его из пальцев механика. В последнюю секунду тот все-таки успел нажать на спуск — но выстрел ушел в сторону и вверх.
Оценивать, повреждено ли что-то из приборов, было некогда. Следующим резким движением я все так же ребром ладони ударила механика в висок. И ничуть не удивилась, когда подскочившая с другой стороны Хейзл заломила ему руку болевым приемом.
Да, хрупкая пожилая женщина едва ли справилась бы с крупным мужчиной силой. Но на нашей стороне было не только численное преимущество, но и опыт Хейзл, изучавшей боевые искусства, и внезапность.
Впрочем, надеяться, что вдвоем мы его все-таки запинаем, капитан Суарес не стала и, используя секундную заминку, выхватила из-за пояса электростаннер. Боевое оружие ей как лицу гражданскому теперь не полагалось, но, думаю, ходить безоружной вовсе ее не заставило бы ничто на свете. Как бы странно это ни сочеталось с платьями в цветочек.
Короткий разряд надежно вырубил Кристинса, который обмяк в кресле, уронив руки.
Пилот и навигатор, дружно оглянувшись на долю секунды и удостоверившись, что все в относительном порядке, снова уставились на приборы — от их действий сейчас зависели жизни всех на борту.
Мы с Хейзл переглянулись.
— Я знаю, где добыть скотч, — сообщила я и получила одобрительный кивок. Неизвестно, когда Кристинс очнется, но лучше бы не давать ему возможности напакостить.
Пока бегала за скотчем, не переставала размышлять. Первого пилота я знала не слишком хорошо. С год назад его перевели к нам с другого корабля компании. Мог ли он быть предателем и шпионить для пиратов? Понятия не имею.
А вот Стива Кристинса я знала отлично. Пусть даже в качестве Хона старалась лишний раз не попадаться ему на глаза. Но все механики отзывались о нем с уважением. Работал он на «Принцессе», по-моему, с того момента, как она сошла с верфи.
А еще я знала, что из каждого рейса он старался привезти какую-нибудь диковинку для маленькой внучки, которую не так уж часто удавалось видеть. О девочке, как и о своей дочери, он всегда охотно и с гордостью рассказывал. И в такие моменты вокруг его глаз собирались улыбчивые морщинки.
И мне не верилось, что он с легкостью обрек на смерть или что похуже десятки детей на борту «Принцессы». Да, я знаю, что есть люди, любящие и внимательные к собственным детям и близким и при этом абсолютно равнодушные к страданиям чужих. Но… нет. Я не верила, что это тот самый случай. Не верила, что Кристинса просто купили.
А это значило, что нападение на «Принцессу» было тщательно подготовлено. И еще…
Кристинс пришел в себя, пока мы с Хейзл вдвоем деловито упаковывали его в скотч.
В первое мгновение его глаза остановились на капитане Суарес — и в них мелькнуло облегчение. А потом взгляд снова затопила боль.
— Лилли, — прохрипел Кристинс и замолчал. А мы с Хейзл снова переглянулись и кивнули друг другу. Выходит, выводы мы сделали похожие. Хотя это вовсе не значило, что стоит отпускать с миром Кристинса — кто знает, на какой еще шаг отчаяния он решится. Потому что, похоже, где-то в заложниках у пиратов остается еще и маленькая девочка.
* * *
Грейб Магрид
К счастью, у морозильника не оказалось ни кода, ни системы распознавания личности. Здешним хозяевам просто не пришло в голову, что кто-то станет грабить их продуктовую кладовку на необитаемой планете. Они в принципе не рассчитывали, что здесь может оказаться кто-то посторонний — потому и были так беспечны.
Звук из-за угла заставил настороженно повернуть голову.
Кто-то шел по коридору. Стоит ему повернуть за угол — и все будет кончено. Пират успеет поднять тревогу.
Быстро оглянувшись, Грейб как мог бесшумно скользнул в морозильную камеру и задвинул за собой дверь — почти впритык, но не до щелчка. Затаившись у входа, прислушался. Шаги приближались. Определенно, неизвестный идет именно сюда.
Бывший полицейский беззвучно выругался, оглядываясь и прикидывая, что можно использовать в качестве оружия.
Увы, оружия в продуктовом морозильнике никто не хранил. Полки занимали однообразные брикеты с замороженными пайками. Разве что у дальней стенки обнаружились небогатые запасы деликатесов — какие-то колбасы, пара упаковок морепродуктов с Гамбариуса…
Что-то прикидывая, Грейб сделал шаг и задумчиво взвесил «оружие» в руке. Что ж, не всегда приходится выбирать.
Что-то насвистывая себе под нос, пират сдвинул дверь и шагнул в морозильную камеру, толкая перед собой пустую тележку.
А в следующую секунду дернулся всем телом от мощного удара по затылку — и беззвучно сполз на пол.
Грейб позволил себе ухмыльнуться, подбросив в руке палку замороженной колбасы. Грозное оружие, если знать, куда бить!
На тележку посмотрел с сожалением. На ней можно было бы увезти хороший запас. Но ее наверняка хватятся — как и пирата, если его добить. Начнут искать, выяснять… а тому, кто прячется за переборками, такое внимание совсем не нужно.
Грейб усмехнулся собственным мыслям. Вот уж не предположил бы, пока охотился по кораблю за Шайлой Севир, что однажды сам окажется в ее шкуре! Только не на мирном туристическом лайнере, а в пиратском логове на необитаемой планете.
Пирата капитан художественно уложил в дверном проеме — так, будто по затылку того ударило неожиданно начавшей закрываться створкой двери. К счастью, нападавшего тот не видел, так что и сам не сможет сказать ничего вразумительного, когда и если очнется. И едва ли у космических разбойников найдется достаточно квалифицированный врач, чтобы проанализировать характер травмы и предположить, чем и как она нанесена. Впрочем… конкретно это орудие преступления вообще вряд ли кому-то пришло бы в голову.
Перешагнув через все еще неподвижное тело, Грейб торопливо взял с полки несколько замороженных брикетов и рассовал их по карманам мешковатого комбинезона с коротковатыми штанинами и рукавами.
Комбинезон он тоже стянул, вспоминая о корабельном «гремлине» — грязный, брошенный в стиральный автомат. Сейчас было не до брезгливости. В потрепанной капитанской форме Грейба было слишком хорошо и издалека видно. Впрочем, нохайца с его огромным ростом и разворотом плеч, увы, издалека было видно в любом случае. Но такой же комбинезон, как у многих членов шайки, хотя бы не бросался в глаза любому, кто случайно увидит его мельком.
Еще бы разжиться хоть каким-то серьезным оружием. Собственный бластер остался где-то на дне реки. И нет, бластер у ушибленного колбасой кока, или кто он там, забирать не стоит — такую потерю тоже слишком быстро заметят. Все-таки придется пробираться в жилой модуль.
Но пока — главное выбраться и вернуться в облюбованную пещеру, где можно отдохнуть и наконец напиться. На этой планете добыть еду и воду можно только у пиратов, а Грейбу надо восстановить силы.
…Шайле наверняка прятаться было проще — с ее-то субтильным телосложением.
Что-то слишком часто он вспоминает об этой неуловимой девушке. Как будто нет других забот у того, кто застрял один на необитаемой планете без еды, воды и медикаментов и отсиживается в пещере в двух шагах от пиратского логова.
А впрочем… почему бы и не вспомнить хоть о чем-то хорошем? По крайней мере, она сейчас жива и в безопасности. Как и все пассажиры и экипаж «Принцессы Галактики». Тогда, вжатый в пилотское кресло в сорвавшемся в штопор катере, Грейб едва не потерял драгоценные секунды, нужные для собственного спасения. Но оно того стоило.
* * *
Экран коммуникатора, мигнув, погас после очередного удара. Грейб уронил руку, переведя взгляд на иллюминатор, в котором, кружась, стремительно приближалась земля. Главное сделано. А вот теперь можно подумать и о себе.
По инструкции в такой ситуации пилоту полагалось катапультироваться в спасательной капсуле. Катер, упав, скорее всего, разобьется всмятку, вдобавок может загореться, а то и взорваться.
На принятие решения оставались считанные мгновения. Нохаец протянул руку к кнопке катапультирования — и тут же сам себе качнул головой.
Нет.
Бессмысленно — с земли его маневр неизбежно увидят и с комфортом расстреляют вместе со спасательной капсулой. С гарантией.
Единственный шанс — попытаться вывести катер из штопора, смягчить пике. Посадка неизбежно будет жесткой, но вероятность выжить остается. И главное — вряд ли кому-то придет в голову копаться в обломках, выясняя, выжил ли пилот. В конце концов, даже выжившему деваться будет некуда на планете, где нет ничего и никого, кроме пиратов.
О том, что он будет делать на самом деле после спасения, Грейб решил пока не думать. Рано. Сначала нужно просто выжить.
В иллюминаторе мелькнула буро-коричневая лента реки. Да! Капитан потянул на себя штурвал. Стоило начать выравнивать полет раньше — но у него были дела поважнее.
Посадка на воду в самом деле вышла жесткой — на несколько секунд Грейб потерял сознание. Сработавшие системы безопасности сжали его в тисках, намертво заклинив и отказываясь сворачиваться. Выбираться из спеленавшего его кресла пилота пришлось по миллиметру, стараясь не обращать внимания на боль в пострадавшей руке, ползущий откуда-то густой смрадный дым и тонкий ручеек грязной воды, уже бегущий по полу…
* * *
Только дважды свернув в уже знакомой пещере, Грейб позволил себе обессиленно сползти на каменный пол, уронив руки. Плечо нестерпимо ныло — до звездочек в глазах. К счастью, это оказался не вывих — просто сильный ушиб. Впрочем, найти не ушибленное место во всем теле было бы затруднительно. Природа наградила нохайцев крепким здоровьем, а регулярные тренировки сделали тело бывшего полицейского сильным и закаленным. Но у любой выносливости наступает однажды предел.
В пещере было тепло, влажно и кошмарно пахло — где-то недалеко бил горячий источник. Может, прятаться здесь и не лучшая идея, но вариантов не было.
Но главное — он добыл воду. Мужчина резко дернул клапан на кармане штанины, извлек из него брикет и отломил по шву припаянный кусок. Пайки были предназначены для безводных планет, и каждый включал одноразовый пакет со льдом. Чистая вода сейчас была ценнее всего на свете. Грейб разорвал край пакета и с наслаждением вгрызся зубами в лед.
«Принцесса» улетела, он видел это. Да, следом стартовало несколько кораблей, но, судя по тому, как пираты бегали и ругались вскоре, намеченная добыча ускользнула из ловушки.
А это значило, что они вот-вот снимутся с места. Не станут же пираты дожидаться, когда прилетят отряды галаполиции для зачистки! Впрочем, какое-то время у них есть — пока «Принцесса» доберется, пока экипаж обратится в галаполицию, пока соберут свидетельские показания и снарядят экспедицию. А у пиратов наверняка заранее подготовлены пути отхода. У них есть время, чтобы спокойно собраться и бесследно раствориться в космосе.
Наверное, какой-нибудь супергерой из популярных комиксов в одиночку раскидал и связал бы всех злоумышленников, а потом сдал их копам. Или угнал бы один из пиратских кораблей, чтобы добраться до ближайшей планеты Конфедерации.
Увы, ни один космический корабль не допустит к управлению постороннего. Да и внутрь пробраться не выйдет — это тебе не хозяйственный или жилой модуль. Система распознавания мгновенно выдаст его. Грейб криво усмехнулся, снова невольно вспомнив Шайлу Севир и позавидовав ее хакерским умениям. Как-то же она договорилась с искусственным интеллектом «Принцессы»! Причем ухитрилась получить доступ едва ли не выше капитанского. Может, корабль воспринимал ее как часть системы? Или что-то вроде вируса.
Жаль, ни в полицейской, ни в летной академиях не учат взламывать компьютерные системы и космические корабли.
Но кое-что полицейский, пусть даже бывший, обязан сделать — хотя бы попытаться добыть информацию о том, куда направятся пираты с DR-17. И о ловушке, подготовленной для «Принцессы» — ведь уже ясно, что не случайно эта унылая планета была включена в маршрут, а значит, у преступников есть рычаги давления на кого-то в правлении компании.
Правда, даже если удастся добыть эти сведения, не факт, что получится их передать. Капитана Магрида наверняка сочли погибшим и не будут искать на опустевшей планете.
Но об этом Грейб запретил себе думать.

----------

Глава четырнадцатая Возвращение

Глава четырнадцатая Возвращение
— Компания предложила мне временно вернуться на пост капитана, чтобы завершить круиз, — слова Хейзл упали в тишину.
Капитан Суарес прошла на середину каюты Джека и упала в кресло, кивнув поочередно хозяину комнаты и мне — и определенно не удивившись ни моему здесь присутствию, ни «естественному» внешнему виду — без всяких париков, косметики и накладок.
Мы с Джеком тоже молчали. Все было ясно и так.
Первой в сектор DR-17 направили группу быстрого реагирования — на боевых «Милсах», самых скоростных и маневренных межзвездных судах нохайской разработки, у которых еще может быть хоть какой-то шанс застать пиратские корабли до прыжка в гиперпространство. Шанс мизерный — если честно, на самом деле нулевой, но так положено по регламенту. Ясно, что после того, как мы все-таки ускользнули, никто на безлюдной планете ждать полицию не будет, а значит, и садиться на нее — только тратить драгоценное время.
Дальше будет работать следственная группа. Одна часть — уже неизвестно по которому кругу допрашивает поочередно всех пассажиров и членов экипажа в поисках информаторов. Пленников, конечно, тоже допрашивают — но, увы, они, похоже, в самом деле знают немного. Вторую часть следственной группы уже снаряжают на DR-17. Там будут искать оставшиеся следы, улики, скрупулезно просеивая каждый камушек — все, что угодно, что может дать намек, где пираты подготовили себе запасную базу и куда могли направиться. Параллельно ведется расследование похищения Лилли Кристинс, внучки нашего старшего техника, которая, как выяснилось, действительно пропала из детского лагеря.
Да, если капитан Магрид все еще на DR-17, его найдут… рано или поздно.
Если пиратам удалось захватить его в плен, оставлять его в живых у них нет резона. Единственный шанс — если ему удалось от них ускользнуть и спрятаться. При этом он может быть ранен. Вдобавок на планете не добыть еды, а воду можно пить только после серьезной очистки. А значит, на счету у него не то что каждый день, а каждый час.
В общем, все вполне понятно и резонно: шанс на то, что Магрид жив, настолько исчезающе мал, что его просто не принимают во внимание.
— Меня заверили, что будут предприняты все меры, чтобы найти тело капитана Магрида и передать родственникам или достойно захоронить, — сообщила наконец Хейзл.
— А что компания? — уточнила я. У компании достаточно ресурсов, чтобы самостоятельно снарядить спасательную экспедицию.
— Рассчитывают вернуть «Принцессу» на маршрут, как только завершатся допросы, — с болезненной усмешкой сообщила Суарес. — А то пассажиры нервничают. Некоторые уже строчат возмущенные отзывы.
Я кивнула. Туристам не рассказывали, что произошло на самом деле — чтобы не сеять панику и не ронять имидж компании. В их глазах — мы просто приземлились на одной из планет маршрута, а потом вдруг, не проведя обещанных экскурсий, резко с нее стартовали — якобы по техническим причинам. Причем во время экстренного старта и последующих гонок многие пассажиры оказались не пристегнуты и получили ушибы. Иллюминаторы во всех каютах были автоматически задраены всю дорогу до Лусии. А на Лусии пассажиров вдобавок не выпускали из шлюзов и бесконечно допрашивали.
Слухи на борту гуляли самые невообразимые. Кто-то из самых внимательных туристов заметил отсутствие капитана. Кто-то тут же придумал, что он скрывающийся преступник, который сбежал от правосудия.
— А знаешь, дорогая, — неожиданно легкомысленным тоном добавила вдруг Хейзл, — у меня за годы службы накопились кое-какие сбережения. И тратить их совершенно не на что. В первом классе и так все включено!
— Корабль на Лусии нанять не проблема, — хмыкнул Джек. — Даже «Милс». Но с командой могут возникнуть сложности.
Хейзл пожала плечами.
— Что-то мне подсказывает, что, если сделать рассылку экипажу «Принцессы», мы найдем и пилота, и навигатора, и техника. Которые возьмут срочный отпуск.
— Техника уже нашли, — сообщила я. — С обслуживанием малого судна Хон справится и в одиночку.
Моя собеседница кивнула с таким видом, будто и не сомневалась.
— Всегда мечтал покататься на «Милсе» — с энтузиазмом объявил Джек. — Что? Я очень непритязательный пассажир!
* * *
Грейб Магрид
Грейб лежал, вытянувшись, на каменном полу пещеры. Одно из преимуществ нохайцев по сравнению с землянами — в разы более высокая скорость регенерации. Нет, разумеется, переломы сами собой не срастаются, да и от бластерных ранений нохайцы умирают точно так же, как земляне, но вот обычные ушибы и ожоги заживают гораздо быстрее. Для этого необходимо только достаточное питание и полный покой на некоторое время. Для того и нужна была опасная вылазка в пиратские кладовые. Теперь нужна передышка. Дать организму восстановиться — хотя бы отчасти. Иначе нечего и надеяться не то что сделать что-то полезное, но и просто выжить.
А пока идет восстановление — есть время подумать.
Маршруты на пиратских кораблях наверняка проложены давно. Но как добыть оттуда эту информацию? Похоже, единственный вариант — взять «языка». Захватить в плен кого-то из бандитов и надеяться продержаться с ним до прибытия полиции и спасателей. Правда, взять кого-то из главарей не стоит и надеяться, а подручный вряд ли будет знать так уж много о планах.
Или… безумная мысль мелькнула в голове — и больше не пожелала отпускать.
Что если попробовать «взять в заложники» не одного человека, а целый корабль? Задержать его на планете. На DR-17, как Грейб успел выяснить, собрались по меньшей мере два пиратских крейсера и несколько суденышек помельче — неудивительно, «Принцесса» — жирный кусок, и сработай засада, как планировалось, поживы хватило бы всем. Скорее всего, здесь не одна, а несколько банд. Вряд ли они договаривались о точном времени старта. И едва ли кто-то обратит внимание на того, кто отстанет. Мало ли из-за чего может случиться задержка.
Если хоть один корабль задержится здесь до появления полиции, то удастся не только выяснить, куда направляются остальные, но и получить полную информацию о пиратских базах и планах.
Правда, лично для Магрида шансы на выживание, и без того невеликие, снизятся до минус бесконечности — он, скорее всего, выдаст себя, и с ним на планете останется целая пиратская команда… зато появится вероятность, что копам удастся наконец прижать всю шайку.
Отличный план.
Дело за малым — задержать корабль. Всего-то навсего. В одиночку. Без оружия.
Грейб невольно хохотнул.
Перед глазами снова почему-то вставал образ нахальной безбилетницы.
Интересно, а что бы делала Шайла Севир, если бы перед ней стояла такая задача? Взломала все коды — это само собой. Но сначала нужно проникнуть на корабль. Как?
А как она делала всегда — нахально и бесстрашно. Затесалась бы в число пиратов и никто и внимания бы не обратил. Пока они спешно пакуются, вряд ли кто-то считает своих по головам. А если догадка о нескольких бандах верна — то и в лицо вряд ли кто-то знает абсолютно всех.
И что для этого нужно? Засаленный комбез — есть. И даже неважно, как он сидит, на многих бандитах одежда явно с чужого плеча. Так даже достовернее.
Плохо быть таким громилой — нохайца издалека видно. С другой стороны, в числе пиратов есть и нохайцы, и полукровки, и ксеносы.
Чтобы менять фигуру, лицо и даже пол, Шайла явно использовала косметику и какие-то накладки. Но ведь Грейбу и не надо меняться как-то кардинально — в лицо его здесь никто не знает. Только…
Почему-то вспомнилась капитан Суарес с ее букольками и платьицами в оборках. Наверняка пассажиры недоумевали, почему члены экипажа ей козыряют и относятся с таким почтением. В их глазах она — просто милая старушка.
Но наметанный глаз полицейского видел другое: военную выправку, острый взгляд, скупые и точные, выверенные движения. И все это роднило ее с самим Грейбом.
Значит, чтобы не выдать себя, нужно…
Стиснув зубы, капитан Магрид поднялся на ноги, подвигал плечами, попробовал сгибать и разгибать колени. Терпимо. До полного восстановления еще далеко, но, если его ждать, время можно упустить безвозвратно.
Попробовал ссутулиться и пройтись расхлябанной походкой. Жаль, нет возможности записать и взглянуть со стороны. Грейб криво усмехнулся. Что ж, в любом случае второй попытки не будет.
…Люди и ксеносы сновали по посадочной площадке с какими-то коробами. Загрузка шла полным ходом. Какие-то из малых судов уже стартовали. На еще одного нохайца, с бестолковым видом слоняющегося вокруг, никто не обратил внимания.
— Эй, ты! — Грейб не сразу понял, что окрик относится к нему. Медленно обернулся. На него острым взглядом смотрел человек с бластером в руках. — Я тебя раньше не видел.
Что отвечать, если будут спрашивать, Грейб так и не придумал. Точнее, придумал единственный вариант: не отвечать.
Он открыл рот и замычал в нос. А потом ткнул себя кулаком в грудь и махнул рукой в сторону кораблей. Какой конкретно имелся в виду — а пусть догадываются.
— Немой, что ли? — нахмурился окрикнувший и качнул бластером. — Какого черта прохлаждаешься?
Грейб оглянулся и ткнул рукой в один из временных бараков, откуда выносили какие-то ящики.
— Ладно. Иди грузи, — человек отвернулся и, похоже, тут же забыл о здоровяке в слишком коротком комбезе.
Грейб уверенно направился к бараку, подхватил один из ящиков и направился с ним вслед за другим «грузчиком».
Образ туповатого немого громилы — отличный выбор. Не знает никто из команды — ну так загрузился ненароком не на тот корабль. От такого чего еще ждать? И в пиратскую команду здоровяк, не блещущий умом, но наделенный недюжинной силой, отлично вписывается.
Шайла наверняка оценила бы.
* * *
Понервничать пришлось уже на подлете к DR-17. Мы рассчитывали обнаружить здесь в лучшем случае оставленные протокола ради полицейские патрули — но застали полноценную космическую битву.
Хотя… пожалуй, куда больше это походило на загонную охоту. Несколько полицейских «Милсов» технично брали в окружение неизвестный корабль, который почему-то даже не пытался взять разгон и нырнуть в гиперпространство. При этом пиратское судно — а кто еще это мог быть? — отстреливалось из всех орудий, а представители закона, разумеется, осторожничали. Им важно было взять бандитов живьем.
Резкий маневр, чтобы уйти из зоны обстрела — и все, кто не удосужился пристегнуться (то есть — навигатор и я!) сбитыми кеглями посыпались на пол рубки, а Джек вообще слетел с моего плеча и впечатался в стену.
Хейзл, занимавшая, разумеется, капитанское кресло, только невозмутимо оглянулась и отхлебнула кофе из стаканчика-непроливайки.
Команда у нас подобралась все та же — проверенная побегом с этой самой планеты: капитан Хейзл Суарес, навигатор Егор Милецкий, третий пилот Фрэнки О’Келли. Ну и я — правда, сейчас я была Хоном, и большинство членов команды не подозревали, что он и девица, валявшаяся на полу в аварийной рубке «Принцессы» — одно лицо.
Добавилась только Серафима Павловна — одна из судовых врачей. Честно говоря, я изумилась, когда на рассылку Хейзл первой откликнулась именно она. Серафиме за 50, это полноватая моложавая женщина с пучком обесцвеченных до желтизны волос, склонная называть пациентов уменьшительно-ласкательными прозвищами. Меньше всего я ждала от нее героизма. Но… вот она с нами, правда, не торчит в рубке, как я, а в соответствии с инструкцией лежит пристегнутая к койке в каюте.
— Вызов. От копов, — Фрэнки не отводил глаз от приборной панели.
— Я приму, — кивнул Милецкий.
— Давайте сразу на мой пульт, — все верно, говорить с полицией должна Хейзл. А нам с Джеком, который как раз вроде бы соскреб себя со стены, лучше вообще уйти из поля обзора камеры.
Странно было бы, если бы полиция нами не заинтересовалась.
— Неизвестное судно, назовитесь! — резкий голос не просил, а приказывал.
— Говорит капитан Хейзл Суарес. «Милс» Тай-1173, — названия у нашего арендного суденышка не было, только серийный номер. — Прибыли на DR-17 с поисково-спасательной миссией.
— Кого вы там спасать собрались? — кажется, нам удалось удивить полицейского, так что он даже сбился с протокольного тона.
— На планете остался член экипажа пострадавшего судна «Принцесса Галактики», — а вот голос Хейзл оставался четким и сухим, как и ее ответы.
В протоколах «Принцесса» проходила как «пострадавшее судно», хотя в реальности нам и удалось удрать.
— Ясно… — интересно, мне кажется, или голос звучит теперь недоверчиво? — Ну ищите.
Собеседник тут же отключился, будто потеряв к нам интерес. На самом деле ясно было, что его сейчас занимает противостояние с пиратом — надо было только убедиться, что мы прибыли не в подкрепление последнему.
— Почему он не уходит в прыжок? — Милецкий, нахмурившись, озвучил то, о чем думали, наверное, не только мы, но и космокопы.
Речь шла, конечно, о пиратском судне. Уход в гиперпространство — единственная возможность побега для него. С высокой теперь вероятностью подцепить «хвост» — но какой-никакой шанс.
— Может, какая-то поломка? — с сомнением предположила Хейзл.
Все может быть. Но если корабль неисправен, логичнее было бы вовсе не стартовать — затеряться на планете реальнее, чем удрать в космосе от полицейских «Милсов».
Правда, о поломке могли и не знать. У межзвездного корабля несколько типов двигателей — для старта и посадки в атмосфере, для маневрирования и для прыжков через гиперпространство. Маневровые там в порядке, это мы видели. А как насчет прыжкового? Это на легальных кораблях все делается по инструкции, и перед стартом обязательно проверяются все системы. А на пиратском? Подозреваю, что если не было повода, да еще время поджимало, полную диагностику могли и не проводить. Но что могло случиться с прыжковым двигателем такого неожиданного?
Я промолчала. Почему-то подумалось, что если капитан Магрид жив и на ногах, то он бы сделал все, чтобы задержать пиратов.
Что для этого можно сделать в реальности? Ну, на самом деле много чего. По крайней мере, я могла бы. Правда, для этого нужно было бы пробраться на корабль и хакнуть системы управления. Вряд ли у бывшего полицейского детектива есть такие навыки.
Просто совпадение.
— Вхожу в атмосферу, — по-прежнему не оборачиваясь, сообщил Фрэнки. — Хон, пойди пристегнись наконец!
Я чуть вздохнула. Ко мне-Хону все знакомые члены экипажа относились слегка покровительственно — из-за того что я выглядела ну очень юным мальчишкой. Но вообще-то все правильно: механик не менее ценный член экипажа, чем врач, и мне полагается лежать пристегнутой на соседней с ней койке в единственной каюте «Милса».
Не объяснишь же им, что под страховочными ремнями неудобно нервно грызть ногти!

----------

Глава пятнадцатая Спасательная операция

Глава пятнадцатая Спасательная операция
В каюту я так и не ушла. Потому что… не ушла, и все.
— Успокойся, — бросила Хейзл через плечо. — Истерикой тут не поможешь.
— А что если он на том корабле? — эта мысль не давала мне покоя. Почему бы еще пираты не смогли улететь? Ощущение, что время утекает сквозь пальцы, заставляло нервно сжимать кулаки. — Что если их расстреляют⁈
— Не расстреляют, — она качнула головой. В отличие от меня, капитан Суарес казалась спокойной, как сфинкс. — Слишком важная зацепка. Вероятностей-то всего две: он или на корабле, или на планете. В первом случае — мы ничем не поможем. Рано или поздно их захватят и этого безрассудного мальчишку спасут.
Я даже не сразу поняла, о ком она говорит. Хотя, в общем-то, да — для Хейзл капитан Магрид «мальчишка».
— А вот если он на планете, помочь ему сейчас некому, кроме нас, — продолжала она.
На самом деле была еще и третья вероятность — он мог быть и на одном из уже улетевших кораблей. Мы ведь не знаем, что произошло на самом деле. Но об этом все мы предпочитали не говорить и не думать.
— Садимся на место посадки «Принцессы»? — пилот не стал оборачиваться.
— Нет, — Хейзл чуть подалась вперед, насколько позволяли страховочные ремни. — Он полетел проверять экскурсионный маршрут. Значит, идем низко над землей вдоль маршрута.
На наше счастье, «Милс» — судно небольшое и универсальное, позволяющее такие маневры в атмосфере.
…Катер мы нашли довольно скоро. Торчащий из воды закрылок можно было бы не заметить с высоты, если бы не припаленные верхушки деревьев чуть выше по течению. Похоже, его протащило по воде, а застрял он уже ниже, на отмели.
— Здесь садись! — бросила я, забыв, кто здесь отдает приказы. Но никто почему-то не стал одергивать.
Найти место для посадки удалось не сразу — берега у местной речушки оказались неровными, каменистыми, да еще заросшими. Берега водоемов — единственные места на этой планете, где росло что-то кроме колючек. Впрочем, корявые изломанные деревья походили на те же самые колючки, только увеличенные во много раз.
На время посадки я опустилась на пол и вцепилась руками в кресло Хейзл. А едва пол подо мной перестал дрожать — вскочила и молча кинулась к шлюзу. Впрочем, Хейзл, О’Келли и Милецкий ненамного отстали.
До реки я бежала, перепрыгивая через камни и обходя деревья. А вот оказавшись на берегу, резко затормозила, сделала знак своим спутникам не приближаться и пошла вдоль воды медленно, пригнувшись.
— Хон, ты спятил? — Фрэнки все-таки догнал меня и схватил за плечо. Во второй руке у него оказался бластер. Как и у остальных моих спутников. — Здесь могут оставаться пираты.
— Стой на месте! — прошипела я. — Затопчешь все!
Хейзл, не подходя, махнула пилоту рукой.
— Фрэнки, прикрывай Хона. Иди след в след.
Парень только пожал плечами недоуменно.
А я… не стала ничего объяснять. Просто снова пригнулась и продолжила двигаться вдоль берега с черепашьей скоростью.
Навыки следопыта были в моей программе обучения. Правда, учили меня больше ориентироваться в городских реалиях, но принцип везде один. Внимание к мельчайшим деталям, анализ, выводы. Подсказку может дать зацепившийся за что-то волосок, раздавленная травинка, сломанная ветка. Все эти микроследы, которые почти невозможно заметить. Если, конечно, ты не наделен сверхострым зрением, а твои навыки не тренировали годами, наказывая за малейшую ошибку.
На самом деле в городе куда сложнее — всюду роботы-уборщики, люди снуют туда-сюда, и любые следы исчезают и затираются очень быстро. Здесь же, на безлюдной планете, где даже ветра практически не дуют, есть надежда найти что-то даже спустя время.
…За ошибку можно было получить удар электрошоком, а за проваленное учебное задание — кое-что похуже. Но сейчас я была благодарна за те тренировки. Без них я бы ничего не заметила.
Берег неровный, с низким, в локоть высотой, местами осыпающимся обрывом. Но вот эта осыпь выглядит чуть иначе, чем другие. Раздавленный камешек — они здесь крохкие, легко рассыпаются под ногами. Сломанная колючка, уже засохшая. Здесь он выбрался из воды и лежал какое-то время.
А дальше… нет. Следов борьбы нет. Никто его не искал. Он ушел сам. Точнее, какое-то время, похоже, полз на четвереньках. Вот здесь, немногим дальше от берега, снова отлеживался. А потом…
— Что ты там видишь? — Фрэнки послушно шел след в след, явно не понимая, почему.
Я досадливо мотнула головой. Время по-прежнему утекает сквозь пальцы. Но сейчас я должна быть собранной, как Хейзл. Только тогда я могу что-то сделать.
* * *
Только час спустя я отыскала доказательство, что не сошла с ума, мне не чудится и иду я верным путем. И смогла с торжеством предъявить своим спутникам слегка смазанный отпечаток, в котором при наличии некоторой фантазии можно было опознать часть следа ботинка с рифленой подошвой. Форменного ботинка!
После этого мешать мне уже никто не пытался, как и задавать вопросы. А я едва ли не ползла носом в землю, отыскивая мельчайшие знаки, способные указать на то, куда направился наш капитан.
В какой-то момент Хейзл вместе с нашим навигатором отстали и исчезли где-то — я не обратила внимания.
В одном месте сердце едва не оборвалось — вместе со следом. Потому что его пересекало множество других следов, с незнакомыми протекторами подошв и даже не всегда человеческой формы. Ясно, кто мог здесь топтаться.
Радовало только, что эти следы выглядели куда более свежими. Есть надежда, что бандиты были здесь позже капитана, а он успел уйти… куда-нибудь далеко.
Заново найти след оказалось непросто, я успела почти отчаяться. Все-таки я не поисковая собака. Да и никакая собака ничего не учуяла бы спустя столько времени…
— Их посадочная площадка недалеко, — Хейзл бесшумно появилась рядом и махнула рукой в сторону. — Там, похоже, целый лагерь был. Мусора много оставили.
— Вот оттуда и обстреливали катер, — подал голос Милецкий.
Я молча кивнула. Магрид видел, откуда велся обстрел, значит, должен был стараться уйти в сторону. И наверняка искал укрытие. Например… вон те скалы в отдалении выглядят вполне перспективно. Там могут быть пещеры.
…След я нашла снова — уже двинувшись в направлении скал. Надеюсь, что нужный след. На каменистой почве искать стало еще сложнее. Приходилось чуть ли не обнюхивать каждый камушек под ногами.
А вход в пещеру первым заметил наш навигатор.
— Вон там проход, — он указал рукой. Я в первую секунду, выпрямившись, непонимающе разглядывала однообразные на первый взгляд уступы. А Милецкий уже двинулся в ту сторону, не оглядываясь.
— Я с Корама, — пояснил он. — Все детство по пещерам с мальчишками лазали…
Теперь я тоже разглядела, о чем он говорил. Да уж… тут без наметанного глаза сложно. Интересно, как мог что-то найти нохаец? И нашел ли?
У самого входа, со всех сторон прикрытого от случайного взгляда уступами и скалами, я убедилась — нашел. Вот этот камень точно раньше стоял иначе — снизу он чуть темнее. И вот этот определенно передвигали — то ли чтобы расчистить путь, то ли, наоборот, закрыть от постороннего взгляда.
Итак, капитан Магрид спасся с разбившегося катера, выбралася на сушу и даже сумел найти укрытие от пиратов. А потом? Ему нужны были вода, пища, медикаменты… и почти наверняка это он забрался на чужой корабль, чтобы задержать его — больше некому. Что мы здесь ищем?
Несмотря на бродившие в голове мысли, я продолжала механически переставлять ноги. В пещере идти стало легче. И следы чьего-то присутствия стали очевиднее. Сбитый сталактит — явно проходил кто-то очень высокий, отломанная верхушка сталагмита, испачканная чем-то стена… надеюсь, это не кровь.
Услышав стон, я даже не сразу поняла, что именно слышу. Замерла на секунду, занеся ногу для следующего шага — как, впрочем, и все мои спутники. А потом мы все, не сговариваясь, опрометью кинулись на звук, отталкивая друг друга. И снова замерли — тоже одновременно.
Все-таки, кажется, это была кровь. Просто там, на стене, она успела засохнуть.
— Серафима Павловна, — Хейзл поднесла к губам браслет-коммуникатор. — Готовьте медицинский модуль. Срочно, — в коммуникаторе послышалось сдавленное оханье и грохот, будто что-то упало. — Мы нашли его.
* * *
— Шел бы ты в машинное, парень, — Серафима Павловна смотрела на меня неодобрительно.
Я недовольно нахмурилась — только ведь заглянула! — но отступила обратно в проход.
Самое неприятное, что она была совершенно права. Здесь я помочь ничем не могла, а вот в машинном для меня полным-полно дел. Арендный «Милс» — суденышко далеко не новое, и по дороге сюда мне не раз приходилось латать то одно, то другое. Без постоянного присмотра механика есть риск не долететь куда надо, а мы еще и гоним из всех сил.
Вообще-то Серафима Павловна почти сразу объявила, что все не так страшно, как казалось. Рана на плече — стреляли явно из бластера, но, к счастью, не слишком метко, даже кость не задета. Еще одна рана на бедре — и снова по касательной. Еще, конечно, легкое сотрясение от удара по голове и многочисленные гематомы по всему телу, но о них и говорить не стоит.
В общем, ничего такого, что бы требовало экстренной реанимации.
Правда, опоздай мы еще на час-другой, и капитан мог просто истечь кровью. Где-то оказалась перебита вена, потому мы и нашли его в кровавой луже. В общем, успели вовремя.
Сейчас Магрид по-прежнему лежал в медблоке под капельницей. Он даже приходил на несколько минут в себя, но Серафима Павловна сразу объявила, что лучше ему еще отдохнуть. По ее словам, скоро будет на ногах, «тогда и наговоритесь».
Но мы, конечно, все равно гнали. А вдруг откроется внутреннее кровотечение? А вдруг… да много разных «вдруг» могло случиться.
Хотя на орбите DR-17 все-таки пришлось задержаться. Нас остановили патрульные. Пришлось на этот раз подробно объясняться, кто мы такие, что искали здесь, кого нашли и почему теперь спешим. А еще — предъявлять бессознательного Магрида. На наше счастье, сработала репутация капитана — точнее, обоих наших капитанов, так что нас отпустили и пожелали удачи.
Если честно, я сама себе до сих пор не могла ответить, почему меня так волнует здоровье слишком назойливого нохайца. Может, мне вообще придется по итогам этого рейса бежать с «Принцессы», искать себе другой лайнер… или вообще укрытие на планете, все-таки повторяться — это тоже риск.
Но пока я не могла и не хотела об этом думать. Как не хотела спать и практически не могла есть.
— Тебе и самой бы отдохнуть не помешало, — на Хейзл я наткнулась, едва оказавшись в коридоре. И от ее внимательного цепкого взгляда, конечно, не могли укрыться ни круги под покрасневшими глазами, ни слишком нервные движения.
— Я ей об этом талдычу с самого старта, — сварливо отозвался Джек на моем плече. Иногда я забываю, что он постоянно со мной. Джек превратился в мою вечную тень.
Я опустила глаза. Наверное, пора все-таки задать этот вопрос.
— Вы ведь давно про меня знаете, да?
Хейзл пожала плечами.
— Давно. Почти с самого начала. А ты как рассчитывала? У капитана, знаешь ли, тоже есть все доступы на корабле. И надо быть совсем нелюбопытным, чтобы не начать искать, сопоставлять факты и выслеживать, когда экипаж полнится такими занятными слухами.
Признать, что облажалась с самого начала, оказалось непросто. Тогда, в пятнадцать лет, я сама себе казалась такой ловкой и хитрой, ведь мне каждый раз удается проскользнуть, никто не узнает меня в новом образе, да я просто неуловима! В конце концов, я профессионал! Не зря же училась, сколько себя помнила — пусть и не по собственной воле, и выбора у меня не было.
О том, что до профессионала мне предполагалось учиться еще не один год, а потом оттачивать свои навыки на практике, я тогда предпочитала не задумываться.
Ощущение свободы после побега опьяняло, я и мысли не допускала, что кто-то может меня вычислить.
А потом попросту привыкла чувствовать себя на борту в безопасности.
— Почему вы меня не сдали? — я вскинула голову. Конечно, капитан Суарес не могла знать, откуда я такая взялась, но безбилетник на борту, да еще взломавший все электронные системы лайнера — точно повод обратиться в полицию.
— А зачем? — с легкой усмешкой она наклонила голову. — Я наблюдала за тобой. Точнее, за… проделками «гремлина». И быстро стало ясно, что ничего действительно ужасного ты не делаешь. Ну, если не считать кухонных краж. Генриетта считает тебя своим персональным проклятием. Но ты… просто прячешься. При этом — не сразу, но со временем — ты стала помогать. Я оценила и то, что все воры и мошенники стали обходить «Принцессу», как чумную. И то, как сами собой чинились поломки.
— Я… сначала многого не умела, — почему-то мне было важно это объяснить. Я начала «присматривать» за механизмами не сразу не из-за того, что не хотела. — Потом дистанционно поступила в инженерную академию. Хотела быть полезной «Принцессе»…
Хейзл кивнула.
— Кем бы ты ни была раньше — меня это не касается. А для «Принцессы» ты стала ангелом-хранителем. Ну или домовым… знаешь, на Земле когда-то верили в маленьких человечков, которые прячутся за печкой и помогают людям. Для них ставили блюдца с молоком. Тебе, очевидно, надо приносить подношения Генриеттиными пирожными…
Я невольно хихикнула.
И в этот момент из каюты, возле которой мы продолжали стоять, послышался мужской голос.
* * *
Капитан Магрид смотрел на меня так пронзительно и внимательно, что как-то сразу ясно становилось: личиной мальчика я здесь никого сейчас не обману. И бежать некуда, маленький «Милс» — это тебе не «Принцесса» с ее многокилометровыми палубами, техническими тоннелями и сотнями человек на борту, среди которых так легко затеряться. Разве что выскочить из каюты, где установлен медицинский бокс. Капитан еще слаб, в погоню не кинется. А с корабля не убежишь.
Но… какого черта, в конце концов! Это я прилетела его спасать. Можно сказать, отдала долг. И черта с два бы его нашли вовремя без моих навыков следопыта. Отыскали бы, может, когда-нибудь, много позже бездыханное тело, посмертно назначили какую-нибудь награду Конфедерации…
И тем не менее, прямо сейчас это он сверлил меня взглядом, как будто ничего важнее нет вот в этот самый момент, чем вывести на чистую воду «зайца» с многолетним стажем.
На мое счастье, я была здесь не одна. И Серафима Павловна, и Хейзл, и Джек, и даже навигатор Малецкий столпились вокруг — один Фрэнки нес свою бессменную вахту у штурвала. По большому счету, корабль, лежащий на курсе, не нуждается в пилотировании, но в рубке всегда должен оставаться дежурный — мало ли что случится в открытом космосе.
И Хейзл только что спросила о том, уж не наш ли капитан поспособствовал тому, чтобы один из пиратских судов так и не улетел от DR-17.
— Я, — спокойно ответил Магрид.
Я восхищенно вздохнула и чуть подалась вперед. Ох, не стоило бы мне привлекать к себе внимание! Хотя… какая разница, все равно он с меня глаз не спускает.
— Но как⁈ — тут я невольно затараторила. Версий у меня была масса — но все они исходили из главной посылки: если бы на том корабле побывала я. Ну или другой хакер. Или хотя бы механик. — На кораблях сигма-класса нет аварийной рубки и дублирующей системы управления. Значит, нужно было взломать основную систему. Хотя нет, тогда надо было бы оставаться на борту… Или запустить вирус с отсроченной активацией? О, еще можно заблокировать сам прыжковый двигатель — но для этого надо не только пробраться в машинное, но и взломать коды доступа. Или…
— Топор, — прервал меня нохаец, чуть приподняв уголок губ.
— Топор?.. — может, это название вируса или какой-то подключаемой программы? Но почему я о такой не слышала? — Какой еще… топор?
— Пожарный, — невозмутимо откликнулся капитан. На несколько секунд в каюте повисла тишина, в течение которой все присутствующие пытались осмыслить это заявление. — Пожарный топор в основном узле отлично заклинивает прыжковый двигатель.
Я открыла и тут же закрыла рот.
Настолько примитивное решение мне в самом деле не пришло бы в голову. Варварство же! Но… да, если механически поврежден только прыжковый двигатель, а старт производился в спешке и без проверки всех систем, корабль вполне мог подняться на одних пусковых, драпать от полиции на маневровых… а вот прыжковый просто не запустится. Представляю, во сколько этажей матерились пираты, пытаясь уйти в гиперпространство. И что именно могли сказать их механики, обнаружив причину неполадок.
А ведь тогда уже даже если извлечь механическую помеху, прыгать без полной диагностики двигателя — самоубийство, на которое, надо полагать, бандиты не готовы.
…Чем можно механически заклинить двигатель? Ну, вообще-то в машинном можно найти инструменты на все случаи жизни, но для этого нужно знать, где искать. А вот щиты пожарной безопасности — всегда на виду. Дикий архаизм вообще-то, на межзвездном корабле столько уровней защиты, что возгорание там практически невозможно. А если невозможное все же случится — включатся автоматические системы тушения. И тем не менее древние, как мир, красные стенды с топориками и ведерками в машинном размещаются всегда. Вроде талисманов, по-моему — чтобы не пригодились. Впрочем, учитывая, сколько суеверий бытует среди космолетчиков, от этого «амулетика на удачу» вряд ли когда-то откажутся.
Пожалуй, да, совершенно однозначно это тот единственный метод, который ни за что не пришел бы мне в голову. Наверное.
— Как вам удалось уйти? — это уже Хейзл.
— С трудом, как видите, — неохотно ответил Магрид. — Меня… раскрыли. К сожалению, мои навыки работы под прикрытием не так хороши, как у… одной моей знакомой. Пробраться на корабль в суматохе перед отлетом было несложно. Из-за погрузки все отсеки стояли открытыми, а суета и шум такие, что мне почти все удалось. Даже диверсии никто не заметил. Но уже уходя я слегка вышел из образа, кажется… повезло, что они торопились стартовать и не стали долго преследовать меня в скалах. Видимо, решили, что и так сдохну.
Серафима Павловна хмыкнула так многозначительно, что и без слов стало ясно: бандиты были не так уж и далеки от истины. Если бы мы его не нашли… если бы промедлили еще немного… как он вообще убегал с такими ранами? Впрочем, на адреналиновом всплеске люди порой и не на такое способны.
А в историю межзвездных перелетов этот случай наверняка войдет как единственный, когда противопожарный топорик в машинном пригодился и решил все!

----------

Глава шестнадцатая Ловушка на гремлина

Глава шестнадцатая Ловушка на гремлина
Капитан Грейб Магрид
Капитан Магрид был зол. Очень зол! Потому что… «механик Хон» снова удрал, едва оказавшись на борту «Принцессы»!
Все попытки допросить… то есть расспросить «парнишку» во время дороги потерпели провал — мешала и собственная слабость, и непрерывно бдящая рядом Серафима Павловна, да и сам «Хон» угрем изворачивался, переводя любой разговор о себе.
Из «Милса» капитана вынесли на гравиносилках, но уж на борт собственного корабля он поднимался на собственных ногах — пусть и опираясь на плечи Милецкого и О’Келли.
Команда встречала капитана аплодисментами. Досталось славы и его спасателям. И вот в этой-то суматохе «Хон» и испарился без следа. Опять.
Круиз, вопреки всем надеждам руководства компании, прервали окончательно, так что пассажирам придется выплачивать огромную неустойку. Впрочем, страховка должна покрыть все. А вот множество недовольных отзывов неизбежно. Некоторые из пассажиров до сих пор не могли вылететь с Лусии — их бесконечно допрашивали, пытаясь выявить возможных пособников пиратов.
Впрочем, дело определенно сдвинулось с мертвой точки: когда о своих приключениях докладывал полиции сам Магрид, ему сообщили, что пиратское судно удалось задержать, и сейчас ведется разработка всех, кто там находился. Есть надежда получить информацию о пиратском логове и дальнейших планах. А значит, все было не зря.
Что до «Принцессы», то ее экипаж пока «зализывал раны». Магриду настойчиво предлагали остаться на время в больнице на Лусии, но тот только отмахнулся, объявив, что на лайнере прекрасный медотсек и квалифицированные врачи. Чистая правда — там не раз уже даже рожали. Умирали, впрочем, тоже — старики, бывает, отправляются в круизы напоследок под закат жизни, так что подобные случаи на борту никого не удивляют. Главное, не афишировать их среди других пассажиров.
Третий пилот О’Келли сделал головокружительную карьеру, взлетев сразу на место первого. Второй оставался в госпитале на Лусии — у него оказалось серьезное сотрясение мозга, а Филлс уже сидел в камере предварительного заключения. Увы, там же своей участи ждал и старший механик Кристинс, хотя на «Принцессе» никто не сомневался, что на суде его должны оправдать — все-таки действовал он не добровольно.
А на лайнере образовалось сразу несколько вакансий, и сейчас компания спешно искала кандидатуры на них.
И все это почему-то занимало мысли капитана куда меньше, чем одна в очередной раз исчезнувшая девчонка. Что если она решит, что ей пора вовсе попрощаться с «Принцессой» и останется на Лусии? А Грейб так и не узнает ее настоящей истории, не разгадает эту загадку.
Зачем ему это? Кто бы знал… Но мысли об этой верткой занозе немало помогли ему там, на DR-17. И если раньше ее хотелось найти и придушить, то сейчас… ну, для начала — просто найти. А там будет видно.
Впрочем, если говорить о загадке, кое-какие данные у него уже есть. Расследование на Фениксе идет полным ходом. Да, тщательно засекреченное, чтобы не обострять межпланетных отношений, но…
Человек со стороны никак не смог бы получить эту информацию. Но у капитана Грейба Магрида тоже были свои секреты. Он надеялся получить данные и по расследованию дела Кристинса и его внучки. Хорошо бы что-то стало уже ясно к тому моменту, как «Принцесса» прибудет на Эльдорадо-3, откуда начнется новый круиз.
Сегодня его наконец выпустили из медотсека — правда, все равно придется какое-то время захаживать туда. Но ночевать уже можно в собственной каюте. Наконец-то!
Грейб как раз поднес руку к сенсору, чтобы войти в свою каюту, когда кто-то хлопнул его по плечу.
А обернувшись, он обнаружил на этом плече крупное зеленое насекомое, деловито шевелящее усиками.
То есть зеринца, разумеется.
— Есть разговор, капитан, — нахально объявил тот. — Пригласите в гости?
* * *
— Лин Джек, если не ошибаюсь?
В посадочных документах фигурировало настоящее имя зеринца — абсолютно непроизносимое ни для землянина, ни для нохайца. Для общения с этими расами большинство зеринцев выбирали себе какое-то короткое имя, не утруждая себя выдумыванием фамилий.
Вообще-то инсектоиду, как и другим пассажирам, уже полагалось бы собрать вещи и покинуть борт «Принцессы». Лайнер вот-вот стартует, отправляясь на Новатерру, откуда начнется новый круиз.
Но Грейб почему-то и не сомневался, что зеленый приятель Шайлы задержится. Кажется, в этом рейсе они были неразлучны. Интересно, что могло сблизить этих двоих? Уж не общие ли криминальные наклонности? Звучит не особенно политкорректно, но зеринцы редко бывают так уж законопослушны.
Шагнув в каюту, капитан задвинул за собой переборку и прошел к креслу за монитором. Зеринец тут же соскочил с его плеча на стол и бесцеремонно прошелся по столешнице.
— Я слыхал, вы кое-кого ищете… — протянул инсектоид, сложив на груди две верхние пары лапок.
— Неужели? — капитан откинулся на спинку кресла и отзеркалил незваного гостя, тоже сложив руки на груди.
— И я мог бы помочь!
— Вот как?
— О да! Я вам больше скажу — без меня вы ее точно не найдете! Известная вам особа намерена затаиться… а потом и вовсе покинуть гостеприимные палубы вашего корабля. И вы не узнаете, где она сойдет.
Магрид едва слышно скрипнул зубами. Он подозревал, что Шайла намерена сойти с корабля. Собственно, она могла бы сделать это и здесь, на Лусии. Или на Сайконе, где будет «заправочная» остановка. Или подождать до Новатерры, где и вовсе кто угодно может раствориться без следа.
За спиной зеринца пиликнул сигнал от монитора. Входящее сообщение. То самое, долгожданное? Вряд ли стоит открывать его при ксеносе.
— Зачем вам это надо, лин Джек?
— Ну-у, у меня есть кое-какие интересы… Мне нравится ваш маршрут, капитан. И ваш корабль! Я даже готов купить следующий круиз. И оплатить перелет до Новатерры. Но я бы хотел, чтобы меня не вносили в списки пассажиров. Возможность сохранять инкогнито в наше время дорогого стоит. Заметьте, я мог бы путешествовать… как земляне это называют? Зайцем. Забавная идиома. Словом, как наша общая знакомая. Пожалуй, мне это будет даже проще, чем ей, я ведь для вас такой маленький… — с этим утверждением можно было поспорить: зеринец, конечно, невелик относительно человека или нохайца, зато за счет окраски видно его издалека, а замаскироваться под члена экипажа или случайного пассажира никак не выйдет. Но Грейб решил дослушать до конца. — Но вы видите, я пришел к вам. Никаких тайн от вас, капитан. Всего лишь маленькая услуга. Никого ведь не волнуют эти списки пассажиров, не так ли?
Перелет Лусия — Сайкон — Новатерра, строго говоря, технический — межкруизный. Конечно, на него все равно можно приобрести билет, но, в отличие от круизных маршрутов, вряд ли загрузка лайнера будет полной.
Итак, зеринец от кого-то прячется и хочет, чтобы его след оборвался на Лусии. В общем-то, предсказуемо. Не зря же он драпал с Эльдорадо на первом попавшемся корабле, даже не приспособленном для его расы.
Впрочем, сомнительно, что он замешан в чем-то действительно серьезном. Иначе бы действительно скорее попросил Шайлу провести его на борт тайно еще на Эльдорадо, а не покупал с помпой билет в первый класс.
— Что вас связывает? — Грейб собирался выяснить как можно больше, прежде чем давать ответ.
Зеринцы не заводят друзей, это всем известно. Особенно среди представителей иных рас. Они легко находят общий язык с кем угодно, но ни с кем не сближаются. У них могут быть только партнеры. И тем более странно выглядят отношения таинственной Шайлы Севир с этим инсектоидом.
— Так… маленький должок. Строго говоря, я его уже выплатил.
Должок… что бы ни задолжал Джек Шайле, он бы скорее постарался держаться от нее подальше. Да и ее доверие к нему выглядит странно — при том, что она никому, похоже, не доверяет. Разве что…
— Долг жизни, — протянул Грейб, кивнув своим мыслям.
Священный долг для любого зеринца. И да, если зеринец задолжал тебе свою жизнь, ему можно доверять безоговорочно. Он никогда не предаст даже в малом.
Вот только Джек действительно выплатил этот долг. Именно он разыскал и привел капитана, когда каргоитяне схватили Шайлу. И тем самым — спас ее жизнь.
— Говорю же, пустяковый должок. Тот ворумец выпил слишком много метанола, оплакивая свой проигрыш, и едва меня не прихлопнул… Шайла проворная девочка, успела меня вытащить из-под его пятки.
Грейб снова кивнул и усмехнулся. Ворумцы — ксеносы таких размеров, что одному из них ничего не стоит раздавить и человека, не говоря уже о мелком инсектоиде. По правде сказать, Шайла и сама немало рисковала, если сунулась вытаскивать из-под его пятки зеринца.
— Надо же. А мне-то почти показалось, что вы в самом деле друзья.
— Само собой! — зеленый клоп даже фыркнул. — Но должен же я спасти свою подругу от ошибки? А если я при этом извлеку свою маленькую выгоду, никому от этого хуже не станет, — тут голос зеринца из ретранслятора посерьезнел. — Соглашайтесь, капитан. Она упрямая девчонка… и уже решила, где собирается сходить. Вряд ли даже я смогу ее разыскать после этого.
* * *
Шайла
Я для себя все решила. Было здорово, и я в самом деле полюбила «Принцессу», но… пора в самостоятельную жизнь. Я давно не подросток, который по определению не может нигде легализоваться. Это тогда, в пятнадцать, меня бы или упекли в какое-нибудь учреждение для сирот, или — что куда вероятнее — вернули бы на Феникс. Ради моего же блага, разумеется. К любящей семье.
Но я ведь давно взрослая. У меня даже есть почти настоящие документы и совершенно настоящий диплом. Легальная профессия, с которой я могу найти работу. Я наверняка не пропаду. Главное — не засиживаться подолгу на одном месте.
Давно следовало это сделать. Просто я слишком привыкла и прикипела к этому кораблю. Начала считать его экипаж чуть ли не своей семьей — при том, что большинство из этих людей даже не знали меня, а я наблюдала за их жизнью, как за сериалом, с экранов мониторов.
В любом случае, теперь выбор сделан.
Новатерра во многом похожа на Эльдорадо-3, и в то же время сильно отличается. Похожа — огромными галамаркетами, центрами развлечений, шумом и суетой, обилием туристов. Но — только в портовых городах. В космопортах то и дело приземляются круизные лайнеры.
В отличие от Эльдорадо, основное население Новатерры составляют люди. Ксеносов можно встретить только во все тех же портовых городах — и в основном это туристы.
Говорят, Новатерра очень похожа на изначальную Землю — такую, какой она была много столетий назад. Такая же атмосфера, рельеф и даже сходная природа. За это ее и полюбили люди. Нохайцы тоже там селятся, но с куда меньшим энтузиазмом, а большинству прочих ксеносов там не нравится или состав воздуха, или давление, или влажность, или еще что…
Не знаю, я никогда не была на Земле. Да и нечего там сейчас делать. Слишком много людей, которые живут едва ли не на головах друг у друга, а от природы практически ничего не осталось. С оглядкой на «колыбель человечества» на Новатерре устроили фактически заповедник и возвели экологию чуть ли не в культ.
В общем-то, для меня главное — то, что там много людей. Где много людей — легко затеряться. И всегда найдется дело для толкового механика.
Осталось только добраться туда без приключений. Это тоже легко. Просто не высовывать носа до конца перелета. Ни во что не ввязываться. Не появляться на палубах. Передвигаться только по техническим туннелям, заранее проверив все, и только по необходимости.
В каюте Джека тоже лучше лишний раз не светиться. Да и останется ли он на борту? Дальнейшими планами приятель со мной почему-то делиться не стал.
Поэтому я привычно кочевала по пустующим каютам, бесшумно скользила за переборками и даже совсем-совсем не шалила. Разве что не могла удержаться — и все равно на внутренний монитор в любой каюте, где останавливалась, выводила то данные с камер, то внутреннюю техническую информацию… должна же я быть в курсе того, что происходит на борту!
Я честно собиралась проигнорировать красный сигнал. Ну — честное слово, неужели кроме меня некому что-то починить? Я тут… уже, можно сказать, пассажир. Немножко нелегальный, и что? Как будто я за все эти годы не отработала свой проезд! До Новатерры — и на выход. Хватит с меня.
И все-таки открыла информацию о поломке — просто чтобы убедиться в том, что ничего серьезного не происходит. И тут же закусила губу.
Да, ничего серьезного или угрожающего… просто несколько мелких поломок одновременно. В том числе — на камбузе, в царстве Генриетты, где вышел из строя главный воздуховод. Это значит, что чаду от многочисленных плит некуда уходить, а всем сотрудникам рекомендовано временно покинуть помещение — до завершения технических работ.
Причем по регламенту из всех поломок, зафиксированных одновременно, эта — наименее приоритетная. На первом месте всегда — ходовая часть и система управления, даже если там вылетел один винтик. На втором месте по значимости — комфорт и безопасность пассажиров, а значит, все системы в каютах, даже если большая часть из них не занята. И только потом — технические помещения, к которым относится и камбуз. Техников, конечно, много, но ведущие специалисты сейчас точно будут направлены не к Генриетте.
А еще я знаю, что Генриетта и ее подданные готовят настоящий пир в честь возвращения капитана, и этот простой для нее — буквально катастрофа. Прошел даже слух о меренговых рулетах! И эклерах с шоколадным кремом. А меренги так легко впитывают запахи! Уверена, наш шеф-кок сейчас рвет и мечет.
К Генриетте я всегда питала особенно нежные чувства. И нет, это не только из-за ее волшебных меренг! Мне нравится ее бескомпромиссность, ее отношение к подчиненным и та особая атмосфера, которую она создает вокруг себя.
Хотя и меренги тоже, конечно.
…Ну да, наверное, если бы она обо мне знала, назвала бы меня своим злым роком. Пирожные я всегда дегустирую первая, и уследить за ними невозможно! Но на самом деле я еще и всегда поддерживала идеальную работу всех систем на камбузе.
В общем… я не удержалась. Просто взгляну, что там случилось, и, может быть, немного помогу. Пусть это будет на прощание.
Кроме того, надо ведь выяснить, не готовы ли еще меренговые рулеты!
* * *
Никогда еще не пробиралась на кухню с такой осторожностью. Зато использовала на сей раз технический тоннель за одной из переборок — благо на камбузе никого не должно быть, а значит, можно не лезть, скрючившись в три погибели, а выходить прямиком «из стены», как все нормальные техники. И да, на всякий случай я принарядилась — в образе Хона как-то спокойнее. По крайней мере, поварята и другие техники в случае чего не обратят внимания.
А на камбузе оказалось… странно. Впрочем, возможно, все дело в том, что я никогда не видела его таким тихим и безлюдным? Здесь всегда толпится и суетится множество народу, да и порыкивание Генриетты всегда слышно из любого угла… не говоря уже о песнях. Да, в хорошем настроении, особенно за выпечкой, она обычно напевает — и горе вам, если у вас все хорошо со слухом. Хотя делает она это, несомненно, от души. От всей своей широкой.
Сейчас здесь было пусто и тихо. И в воздухе разливался ни с чем не сравнимый аромат ванили и шоколада, а на раздаточных столах ровными рядами были разложены разнообразные пирожные.
И меренги — да-да, нескольких видов. Мои любимые — фисташковые с малиной, и миндальные с клубникой, и еще с черникой и грецким орехом, и еще какие-то, кажется, таких я еще не пробовала. Рядом эклеры, и слоеные пирожные, и корзиночки… быть не может, чтобы Генриетта просто так оставила все эти сокровища там, где они могут пропитаться чадом от плит…
Вот только чада никакого не было. И как это понимать?
Осторожно, вдоль стеночки, я направилась к внутреннему блоку-выводу воздуховода, одновременно поводя вокруг рукой с портативным диагностом, прихваченным с собой. Воздух идеальный. Температура, влажность, никаких примесей… и да, все работает, как часы. Что за…
Я резко обернулась на послышавшийся шорох. Показалось.
Ложная тревога? Но почему тогда все ушли?
Кажется, лучше убираться отсюда поскорее. Что будет дальше, я лучше на мониторе с камеры посмотрю. Я сделала шаг назад — к техническому ходу.
Но взгляд буквально прилип к раздаточному столу.
Неужели я так и не попробую на этот раз рулеты? Они ведь в честь спасения капитана! Значит, и в мою честь в том числе! И еще я… я же уйду. И больше никогда-никогда не попробую Генриеттиных меренговых рулетов.
Я сделала шажок к раздаточным столам, а потом еще один. И еще. Протянула руку…
— Сюрпри-из!!
Я даже не поняла, кто именно это завопил. А вот то, что из-под всех закрытых столов одновременно выскочили люди… очень много людей — было сложно не заметить. Взгляд заметался. Они везде… со всех сторон. Пути отступления отрезаны. Я… попалась⁈
Эй, это же моя фишка — красться под столами! Так нечестно!
— Хон, — я резко обернулась на голос и оказалась практически нос к носу с капитаном, который шел ко мне, подняв обе руки. — Спокойно, парень. Никто не собирается причинять тебе вред.
— Да ладно? — изумилась Генриетта, выразительно похлопывающая по ладони огромным половником. Хм, она что, тоже выскочила из-под стола⁈ Что-то я не очень представляю процесса. Как же я это упустила такое зрелище?
И чего это она на меня так кровожадно смотрит, а? Что-то как-то мне самой под стол захотелось…
Подумаешь, пирожные у нее таскала… годами. Я же любя!
— Не собирается! — с нажимом повторил капитан и, резким движением протянув руку, сцапал меня за ладонь.
— Я же говорил! Говорил, что на меренги точно приманится! — на одном из пустующих столов подпрыгивал… Джек. Джек!! — Эй-эй, детка, не надо на меня так смотреть, я ж только ради тебя и старался!
— Надо поговорить, — капитан говорил, глядя мне прямо в глаза. А мне оставалось только пожать плечами. Как будто сейчас у меня есть выбор!

----------

Глава семнадцатая Слишком откровенный разговор

Глава семнадцатая Слишком откровенный разговор
В каюте мы были вдвоем. Как ни рвался Джек с нами, капитан решительно выставил всех сочувствующих и интересующихся. И заблокировал выход, сразу уточнив, что только-только сменил замок — теперь он идентифицирует владельца по сетчатке. Я, конечно, могла бы взломать, пожалуй… только для этого мне нужно время. А оставлять меня одну никто не собирался.
— Знаешь, я сейчас тоже ужасно себя чувствую, — капитан ожидаемо заговорил первым. Я просто не знала, что сказать. А на это заявление только фыркнула. Мне что, еще и посочувствовать? — Зря я, наверное, все это затеял… Я не знал, как еще с тобой поговорить. Ты все время ускользаешь.
Я продолжала молчать. Что ж, пусть выговорится. Может, легче станет… хотя бы ему.
— Я поговорю с Генриеттой. Объясню ей… — бывший полицейский вдруг наклонил голову, взъерошил себе волосы и негромко выругался. Я даже невольно подняла глаза и посмотрела на него.
Я сидела на кровати, а он — на передвижном стуле, развернутом от монитора. Локтями мужчина уперся себе в колени и сложил подбородок на сжатые кулаки. А я сидела, сложив руки на коленях, как провинившаяся школьница. Дурацкая ситуация.
— Я хочу, чтобы ты поняла: я тебе не враг.
Ага-ага, всего лишь страшно правильный коп. А я даже родилась вне закона. И любой разговор между нами может быть только прелюдией к судебному разбирательству. Ну или к отправке меня на Феникс — чтобы со мной разбирались уже там.
Может, соблазнить его? Как минимум он расслабится, отвлечется, у меня появится и время, и пространство для маневра.
Этому меня тоже учили. Женские чары — тоже способ добычи информации. У женщин-шпионок работа такая… предполагающая, что ты должна быть готова в любой момент лечь в постель с кем понадобится. Родине понадобится, само собой, не тебе.
Нас всему учили — и как соблазнять, и как… доставлять удовольствие. И льстить мужчине, чтобы он остался доволен — и уверен, что безумно счастлива ты. Даже если он толстый лысый старик с трясущимися руками. Правда, до основной практики я, на свое счастье, не доучилась.
Вот только мне всегда была противна эта идея. Сбежав, я заводила романы только с теми, кто мне действительно нравился. И никогда — чтобы чего-то добиться.
Хотя, честно говоря… я покосилась на капитана. Если смотреть на него как на мужчину, а не угрозу своей жизни, то… ну да, он привлекательный. Еще какой! И высокий, и широкоплечий… кубики пресса я, помнится, тоже оценила в свое время, ну и все прочее. Хм, да. И глаза у него… интересные.
А вот я сейчас совсем не в том образе. Короткий парик с головы, правда, сдернула, но дело это не слишком поправило. Бесформенный комбез техника и перетяжка на груди — не тот наряд, в котором стоит пытаться соблазнить кого-то. Да и лицо… Никакой тебе косметики, ярких контактных линз…
Правда, как ни странно, но мне показалось, что капитан с куда большим интересом смотрел на меня настоящую — тогда, в бассейне, чем на «роковую брюнетку». Действительно странно — без грима и прочего я… серая. Никакая.
…И глупости это все. Будь даже я при параде — не стала бы я этого делать. Просто… есть вещи, на которые я не пойду, пока принадлежу себе. Иначе зачем и было сбегать?
— Шайла, — он снова окликнул меня. — Я знаю, что ты родилась на Фениксе. Знаю, что тебя искали.
Он говорил что-то еще, но я не слышала. Какое-то расследование, доказательства, показания, защита свидетеля… Кровь шумела в ушах.
Вот и все. Он меня сдаст. Копу невозможно объяснить, что никакая программа не сможет меня защитить. Что я прожила столько лет в страхе, что…
В этот момент звякнуло окошко пищедоставки.
Обернулись мы одновременно.
— Я ничего не заказывал, — Магрид нахмурился. Я промолчала, а он уже сделал широкий шаг к окошку выдачи и нажал кнопку. Чтобы с удивлением уставиться на широкий поднос, на котором возвышалась бутылка вина, пара бокалов, блюдо с фруктами, еще что-то, закрытое крышкой. А я, не мигая, смотрела на пышный бант на горлышке бутылки. — Они там с ума посходили на камбузе?
— Это не на камбузе, — с трудом выталкивая слова, проговорила я. — Это… это Джек.
Я помню, как хихикал Джек над пышным бантом на горлышке бутылки детского шампанского, когда я готовила сюрприз для капитана и Салли. Мой приятель считал, что у людей страшно нелепые брачные игры.
За что он со мной так? Я ведь действительно считала его… почти другом. Во всяком случае, он был мне, пожалуй, ближе, чем кто бы то ни было — с тех самых пор, как я осталась одна. Да, я не доверяла никому… но ведь знала, что он просто не может предать из-за долга жизни.
Вот только долг жизни был выплачен — и оказалось, что без него нас с зеринцем больше ничто не связывает. И теперь надо мной вполне можно вот так зло и жестоко шутить. Но за что?
Я поняла, что комок в горле просто не дает вздохнуть. Отчаянно хотелось разреветься. И, кажется, понял это и Магрид. Поискав что-то глазами, он наконец схватил с подноса один из бокалов, потом стремительно прошагал к санузлу, скрылся там на несколько мгновений, а вернулся с бокалом, наполненным водой.
— Выпей, — он настойчиво протягивал мне воду, и я не стала отказываться. Сделала пару глотков, затем вернула бокал.
Капитан почему-то вздохнул, в два глотка допил воду, поставил бокал на стол и сел на кровать рядом со мной.
— Я думаю, он… хотел помочь.
На это я только втянула воздух и… разревелась.
Что?
Что⁈
Я — плачу? Серьезно? Да я… я столько лет не плакала.
Как-то отстраненно я поняла, что уткнулась в плечо капитана, истерически всхлипывая и громко, некрасиво шмыгая носом. А он обнимает меня за плечи и, кажется, гладит по голове, что-то бормоча в макушку.
Я попыталась прислушаться.
— Знаешь, там, на DR-17, я постоянно о тебе думал. Думал, как бы ты поступила… мне помогало. Помогало находить нелепые и странные, но работающие решения тогда, когда, казалось, нет выхода. Я знаю о тебе чуть больше, чем ты бы, наверное, хотела. Меня поражает, что ты, пройдя через все то, что тебе пришлось пережить, осталась… такой. Смешной веселой девчонкой, которая охотится за пирожными и подшучивает над пассажирами. И в то же время я знаю, что ты сильная, раз смогла все. Я не хочу, чтобы ты пряталась и боялась, понимаешь?..
Да, ты точно знаешь обо мне больше, чем я бы хотела.
Мысли путались, а перед глазами все расплывалось, но какая-то часть сознания все еще пыталась анализировать происходящее.
Я же никогда не реву и не закатываю истерик. Может, меня чем-то опоили? Меня довольно сложно чем-то опоить. К большинству ядов, сывороток правды и психоактивных веществ у меня иммунитет, который вырабатывали годами. Правда, если это что-то инопланетное и малоизвестное… скажем, парализующий яд из дротиков Джека я бы не стала на себе испытывать — это что-то разработанное на Зерине и нигде больше не применяющееся.
И кто бы мог меня опоить? Капитан? Нет… он слишком правильный для этого. Он не стал бы добывать показания такими методами. Значит, Джек? Но я ведь не пила присланное им вино. Только воду. Бокалы…
Додумать мысль не удалось, потому что сознание зацепилось за образ зеленого предателя.
— Дже-е-ек! Я же… я ему верила! Я столько лет никому… никому не доверяла. После Пятого…
— Пятого?
— Это… идентификационный номер. У нас не было имен. Я — Седьмая. А он — Пятый…
Что… что я несу⁈ Почему я вообще говорю об этом?
Поток слов было не остановить. Все та же часть моего сознания с отстраненным ужасом слушала, но перестать говорить я не могла. Голос захлебывался, прерывался, но я продолжала. Как будто от того, настолько честно и правдиво я расскажу все, зависела моя жизнь.
* * *
У меня никогда не было детства. Наверное, поэтому мне так нравилось шалить и разыгрывать пассажиров «Принцессы» — я наверстывала упущенное за все предыдущие годы.
К нам, «экспериментальным образцам», как к детям никто не относился. И требовали всегда как со взрослых. Учиться, добиваться результатов, служить системе. Подчиняться беспрекословно и ничего не утаивать.
Впрочем… все равно никто не может запретить ребенку быть ребенком.
Дружба между нами никогда не поощрялась. Я знала, что кто-то из ровесников доносит воспитателям на других — все это знали, а потому никто и никому не доверял. Шептались, что в нашей группе есть «сигнальщики» — так мы называли между собой тех, кто ябедничает.
Но мы с Пятым все-таки дружили. Уже и не вспомнить, с чего началась наша дружба — кажется, мы были заодно всегда. Пока мы были маленькими — лет до восьми — мальчики и девочки спали в одной большой комнате, и наши кровати стояли рядом. Свободного времени у нас почти не было, но мы подолгу шептались и секретничали перед сном, лежа в постелях. Потом мальчиков и девочек разделили, но мы все равно находили возможности поболтать тайком.
Мы с ним всегда были лучшими по всем дисциплинам, и почему-то это не стало причиной соперничества между нами. Точнее, не совсем так, негласное соперничество было, но мы все равно искренне радовались успехам друг друга.
Всего в группе одного возраста нас было десять. Сначала. Иногда кто-то исчезал без следа, и нам ничего не объясняли. Второй моей соседкой была Десятая, и однажды она тоже пропала. Мы с ней почти не общались, но тогда я всю ночь проревела в подушку, представляя, что однажды вот так же может пропасть и Пятый. И я останусь совсем одна.
Мы видели других детей — обычных, домашних. Для того, чтобы в будущем мы могли легко влиться в любое общество, любой коллектив или компанию, мы должны были социализироваться. Поэтому нас приводили на практические задания туда, где мы могли познакомиться с детьми из самых разных слоев общества. Задания тоже могли быть самыми разными — перенять манеру поведения, подружиться, втереться в доверие, узнать что-то об их родителях, иногда даже выкрасть что-то. Наверное, потом украденное возвращали владельцам. А может, нет. У нас были свои легенды, выдуманные имена — каждый раз разные.
Мы не могли не замечать, что мы живем не так, как другие дети. Да, у кого-то были любящие семьи, у кого-то не очень, кто-то жил в роскоши, кто-то в нищете. Но все они без исключения имели право просто играть без какой-то цели, общаться друг с другом, иметь какие-то увлечения, которые выбрали сами.
Нам говорили, что это потому что мы «не настоящие» дети, и у нашего существования есть цель, которой мы должны гордиться.
Мы с Пятым любили практические задания. Это было то время, когда мы могли на время ускользнуть из-под неусыпного контроля. Да, на нас всегда были следящие браслеты, которые вели непрерывную запись, но мы еще в раннем детстве заметили, что никто не прослушивает эти многочасовые записи от начала до конца — только если ты вызвал какие-то подозрения или вопросы. А когда подросли, мы и вовсе стали их взламывать — и оставлять на записи только то, что нужно было нам. В конце концов, нас этому учили, и мы действительно были лучшими.
Каждый раз мы стремились отделаться от задания поскорее — а потом встретиться и… например, просто погулять. Поболтать или помолчать. Обсудить своих учителей. А иногда пробирались куда-нибудь — в кинотеатр, или в парк аттракционов.
— А что если бы можно было сбежать? — сказала я однажды. — Совсем. Куда-нибудь… на другую планету? И жить… как обычные люди. Как будто мы настоящие.
Тогда мы заговорили об этом вроде бы в шутку. А потом это стало нашей общей навязчивой идеей, о которой мы говорили при каждой возможности.
Главной проблемой были чипы, вживленные каждому из нас в районе затылка. Да, они не вели записи, как браслеты, но они показывали наше местоположение. Эти данные тоже никто обычно не отслеживал непрерывно, но мы все равно старались во время практических заданий не уходить далеко от места, где должны находиться, чтобы не вызывать лишних подозрений.
План мы разрабатывали долго. Тайком скачивали и изучали информацию о чипах и способах их удаления. Попытка могла быть только одна. Нужно было вырезать чипы друг у друга — и сразу уходить.
Мы дождались удобного момента — одного из практических заданий на своем городском уровне. Пробрались в пустующую медицинскую лабораторию. И Пятый действительно вырезал мой чип, обработал и зашил рану. Было больно — мы специально не использовали никакой анестезии, чтобы не терять ни капли подвижности тела и ясности сознания, ведь бежать надо было сразу.
Это он настоял, чтобы я была первой. А потом… потом сообщил, что он не может уйти. Что это против правил. И что он не знает, как жить там, где не будет правил и цели. Где никто не будет говорить, что делать и зачем жить.
Я не понимала. Попыталась уговорить, мы же вместе все это придумали…
И тогда он признался. Пятый был «сигнальщиком».
— Семь, меня выбрали с самого начала, потому что я лучший, понимаешь? — он упорно отводил глаза, а я не могла поверить. — Так было всегда. Я не понимал еще, я… так гордился. Я должен вызывать других на откровенность, пытаться разговорить, а если результаты неправильные…
— Меня ты тоже вызывал на откровенность?
— Нет… то есть… только сначала. И докладывал о тебе только по мелочам — чтобы не вызывать подозрений, понимаешь?
Возможно, кроме него были и другие — об этом он не знал. Со мной что-то пошло не так — он и правда ко мне привязался.
Но Десятая попала в выбраковку по его доносу.
— Уходи сейчас, — сказал он. — Я… никому не скажу. У тебя есть время на срок нашего задания. Еще пара часов. Потом я… я должен буду, понимаешь? Это мое задание. Самое главное задание.
Он все время спрашивал, понимаю ли я. Как будто это было важно.
Я понимала.
И я ушла. Конечно, не по тому маршруту, который распланировали вместе — уверена, что Пятый его выдал. Пришлось переигрывать все на ходу, заметая следы и петляя.
И больше никому не верила.
Я сама по себе.
* * *
— У меня… у меня даже имени нет. Я его сама себе придумала. А Севир — это…
— «Семь» на нигурском диалекте, — глухо отозвался капитан.
Надо же, догадался. Молодец.
— Прости меня, — вдруг снова заговорил он, теснее прижимая меня к себе. — Я дурак. И, наверное, только пугал тебя. Я не мог подумать, что все… так. Я привык всегда поступать правильно, но с тобой это не работало. И я решил попробовать… действовать неправильно. Получилось… слишком неправильно. Знаешь, я говорил с Хейзл. Спрашивал, почему она все эти годы, зная или догадываясь о тебе, ничего не предпринимала. Она была уверена, что раз ты прячешься и не ищешь помощи — значит, скрываешься от закона. Такой вывод легко было сделать с учетом твоих навыков. Вряд ли ей пришло бы в голову, сколько лет тебе было, когда ты попала сюда. А по-настоящему она с тобой познакомилась не так давно… Ты ей нравишься. Я тоже сначала думал, что… неважно. Потом я понял, что тебе нужна помощь. Что ты — жертва, а не преступница.
— Какая тебе разница, — я снова шмыгнула носом, не делая попытки отстраниться. Истерика миновала, но на нее ушли все силы, и накатила апатия. — Ты ведь уже даже не коп.
Странно, и когда мы начали обращаться друг к другу на «ты»? Кажется, это он первый начал…
Капитан как-то невесело усмехнулся.
— Вообще-то коп. Меня никто не увольнял, и я не увольнялся. Возможно, ты удивишься, но галактическая полиция давно «присматривает» за Фениксом. Нам поступали данные о нарушениях прав разумных, но доказательств не было, а официально проводить там расследование мы не имели права — независимая планета вне нашей юрисдикции. Мой напарник вызвался добровольцем для работы под прикрытием. Точнее, это я уговорил его участвовать в проекте «Феникс-свет». Он не хотел… Я был его связным. А потом он пропал без вести. Официально признан погибшим на задании. Нам сообщили о «несчастном случае»… Я рвался туда, но меня не пустили — не прошел тестов для работы под прикрытием. Из меня плохой актер… После этого я ушел в бессрочный отпуск. Не хотел ничего слышать ни о каких расследованиях. И особенно — о Фениксе. Вот, даже устроился на работу… но я все еще офицер галактической полиции. Знала бы ты, что я чувствовал, когда получил маршрут… решил для себя, что не стану пытаться ничего выяснять и ни во что вмешиваться — хотя бы чтобы не запороть операцию коллегам. Буду заниматься собственным маленьким расследованием прямо на борту. Тобой. А потом понял, что ты тоже связана с этой проклятой планетой. Я передал руководителю проекта «Феникс-свет» данные о тебе — то, что удалось понять самому…
Я вздрогнула. Снова… это опять происходит. Обо мне всегда есть кому доложить.
— Я снова связывался с ним недавно. И сказал, что ты нуждаешься в защите, слышишь? Что тебе нужны чистые документы и что ты не можешь выступать свидетелем. Им просто нужно было конкретное направление поиска. И они его получили. Они уже вышли на ту лабораторию, где тебя… где ты родилась. Шайла, ты слышишь? Тебя никто не заставит…
Мысли по-прежнему путались. Собственный голос казался тусклым.
— Ты сейчас… записывал показания?
— Что? — в голосе Магрида послышалась растерянность, и я с недоумением подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. И поняла, что зрачки у него расширены настолько, что практически поглотили радужку. Интересно… а у него тоже путаются мысли? — Нет… я ничего не записывал. И никому не стану этого передавать. Шайла, я смогу тебя защитить. Верь мне!
— Я никому не верю. Я сама по себе, — я попыталась передернуть плечами, но тяжесть крупных мужских ладоней с них никуда не исчезла. — Зачем тебе меня защищать?
— Затем, что я этого хочу, — голос прозвучал твердо. — Я дурак, и я натворил много глупостей. Но я хочу тебя защитить. И хочу, чтобы ты мне верила.
Я непроизвольно сглотнула и облизала губы, продолжая смотреть в расширенные зрачки капитана.
Где-то на краю сознания продолжали мельтешить обрывки мыслей. Бокалы. Мы пили из одного бокала. Джек… Неизвестное психоактивное вещество. Что оно делает? Сыворотка правды? Кажется, не только. Снова невыносимо хочется пить. Зачем так сильно прижимать? Я ведь никуда не сбегу. Дверь заперта. Я отражаюсь в зрачках. Нос распух…
Кажется, это я потянулась первая. Не знаю точно. Может быть, мы вместе. Я только осознала, что наши губы встретились — а секунду спустя мы уже страстно целовались, и я гладила Грейба по плечам, запускала пальцы в его волосы, с удовольствием чувствуя, как он вздрагивает под моими прикосновениями.
Мыслей в голове больше не было. Совсем. Было жизненно важно быть как можно ближе, чувствовать его прикосновения, его руки, губы. Россыпь коротких поцелуев на моем лице. Лихорадочный шепот. Невозможная жажда, которую может утолить только этот мужчина.
Кто я? Кто он? Все не имеет значения. Знаю только, что он мне нужен. Сейчас.
* * *
В себя я пришла резко, будто кто-то толкнул в грудь.
Я в капитанской каюте. Лежу, закутанная в плед, на кровати. Одна. Судя по шуму воды из санузла, Грейб очнулся раньше.
Ничего похожего на похмелье не было — скорее наоборот, в голове было ясно, как никогда. Я быстро обвела каюту глазами в поисках своих вещей и криво усмехнулась, заметив портативный диагност, с которым ходила на камбуз. Вряд ли он мне еще пригодится.
Дверь оказалась не заперта. Рассеянность? Не похоже на капитана. Или он все-таки решил дать мне выбор? Продемонстрировать доверие? В любом случае, я не собиралась терять время и выяснять. Выяснять я буду в другом месте.
Мимоходом прикоснулась к переборке, чтобы уловить едва заметную вибрацию. Значит, уже стартовали. Интересно, сколько я была в отключке?
По палубе первого класса шла, не скрываясь. От кого теперь прятаться? Впрочем, я никого и не встретила.
Джек оказался там, где я и ожидала — в своей прежней каюте. Купил новый билет или договорился с капитаном? Пожалуй, это уже не мое дело.
— Ты меня опоил, — я не спрашивала — утверждала.
— Детка, вот не надо сразу таких громких слов… — Джек, тем не менее, попятился на столе, где сидел до этого, просматривая что-то на мониторе.
— Меня интересует — чем? — Я неторопливо разулась и взяла в руку ботинок. Ботинок был из рабочего комплекта одежды — старый, разношенный, удобный. Даже жалко оставлять.
Попыток приблизиться, впрочем, делать не стала.
— Совершенно ничего опасного или запрещенного! — заюлил зеринец, продолжая пятиться, пока не уперся спиной в монитор. — Я же не стал бы причинять тебе вред!
— Некий аналог сыворотки правда, так?
— Ну вот видишь, ты же сама обо всем догадалась! — обрадовался он. — Просто помог вам наконец откровенно поговорить! Давно…
— Но не только. Какие у этой дряни побочные эффекты? Афродизиак, так?
— Ни в коем случае! — он возмущенно выпрямился на нижней паре лапок. — Фаримизадол вообще не имеет побочных эффектов для теплокровных! Он просто…
— Что — просто? — я сделала несколько шагов и присела на край кровати.
— Вы просто становитесь честными. Совсем и во всем. Исключительно искренние порывы, дорогуша! Что чувствуете, то и говорите… или делаете… слушай, если у вас там что-то случилось, то только потому что вы оба этого хотели! Я тут ни при чем! Я тебе вообще-то и так это мог сказать, да. Ты ж помнишь, как мы чувствуем запахи? Так вот они у вас меняются, когда вам кто-то нравится, чтоб ты знала!
— Чтоб я знала… ну спасибо.
— Вот, и я говорю, спасибо бы сказала! Между прочим, я для тебя специально расстарался! Пришлось ту ветку от магонца перегонять, а она у меня была одна, честно выигранная!
Я только головой покачала. Только прирожденным химикам зеринцам пришло бы в голову экспериментировать с воздействием вещества, выделенного из других разумных существ. Магонцы, конечно, время от времени сбрасывают старые ветки, но сами они их собирают и торжественно сжигают. Проверять, как действует сок из веток магонца на людей — это все равно что выяснять, что будет с зеринцем, если он выпьет человеческой крови. Неудивительно, что зеринцы эти свои интересные познания не афишируют.
Но сбить меня с мысли было не так просто.
— А ты, значит, знал и подсунул нам двоим этот свой… Джек, а ты в курсе, что люди обычно не кидаются друг на друга просто потому что им кто-то понравился? У нас много заморочек.
— Ну так я всегда говорил! — зеринец даже подпрыгнул и одновременно фыркнул. — Я ж тебе так и говорил, смешные у вас все эти брачные пляски! Вот у нас, к примеру, нравится тебе дама — подходишь к ней, трясешь закрылками, и если все взаимно, то она поворачивается… главное, знаешь, потом быстро убежать, а то может выясниться, что она уже и кладку делать готова, а ты еще так молод и вообще что-то засиделся на этом Эльдорадо… кхм.
Мне вдруг стало смешно. Так вот от чего он удирал! Я-то думала, на Эльдорадо просто закончились казино, куда этого мелкого жулика все еще пускают…
— Зачем ты это сделал? — вздохнула наконец. Почему-то очень хотелось это понять для себя.
— Потому что тебе пора выходить из тени, — неожиданно серьезно ответил он. — Детка, этот парень сможет тебя защитить.
— Ясно, — я криво усмехнулась и поднялась.
— Я все испортил, да? — тихо переспросил мой бывший приятель, и я молча кивнула. Зеринец сник и помолчал секунду. — Шай, прости…
Я пожала плечами. Честно говоря, я отлично понимала, что на Джека, по сути, не за что обижаться. Он вполне искренне хотел мне помочь. Просто он — не человек. Даже не нохаец. Он иначе думает и чувствует. Да, он знает про наши обычаи и спокойно воспринимает их, но остается зеринцем. Другим. Для него все просто.
Я сделала шаг к столу и, не обращая внимание на пытающегося отодвинуться подальше Джек, поставила рядом с ним свой ботинок. А потом развернулась и направилась к выходу.
— Эй, детка… это что вообще⁈
— Декларация о намерениях, — не оборачиваясь, бросила через плечо и вышла.
Что ж… теперь мне осталось только дождаться приземления на Новатерре. Просто не высовываться до этого. У меня ведь уже был этот план, не так ли? Просто я ему не последовала. Дура была, план-то хороший.

----------

Глава восемнадцатая Письмо из прошлого

Глава восемнадцатая Письмо из прошлого
Пять лет спустя
Флаер снижался странно — рваными рывками, высоко задирая корму, при этом следом за ним стелился шлейф густого черного дыма.
Я только покачала головой, наблюдая за этим выступлением. Ох и рискует дед Пахом… штрафы от экополиции на Новатерре такие, что не беречь планету для семейного бюджета ну очень накладно выходит. А он еще и при космодроме шабашит — там его с таким следом не заметить сложно. Это тебе не наш медвежий угол.
Сойдя когда-то на Новатерре, я решила, что нет смысла лететь куда-то еще. Если кто-то будет меня искать и проследит путь до шлюза «Принцессы», шансы, что я останусь, будут примерно такие же, как шансы, что полечу на следующую планету.
К тому же мне просто здесь понравилось. Не в шумном городе при космодроме, конечно, а вот здесь, в Зяблинках, одной из бесчисленных экодеревень в нескольких сотнях километров от цивилизации.
А самое занятное, что работы для хорошего механика здесь более чем достаточно. Во-первых, экология экологией, но никто же в наше время не станет жить в доме, где включать свет или спускать воду надо вручную. А «умные дома» тоже иногда ломаются. А во-вторых, мой автосервис здесь тоже не простаивает. У каждого местного жителя есть свой флаер или планетарный катер. Многие летают в город на работу, а уж закупаются все в галамаркетах. Да и из других сел ко мне обращаются нередко.
Автосервис я организовала на заднем дворе своего дома… ну как — дома. Типового модуля, на большее пока денег не хватило. Все заработанное вкладывала в модернизацию автосервиса — сначала там появился навес, потом полноценный павильон, потом докупала понемногу оборудование…
Но модуля мне, по большому счету, хватало. Я ведь живу одна. Только собаку завела — рыжего спаниеля, веселого и на всю голову дурного.
Сейчас я сидела в собственном дворе в кресле-качалке и просто наслаждалась хорошим вечером, наблюдая за скачками пса, который устроил охоту на бабочек. Впрочем, про бабочек он тоже забыл, озадачившись фееричным приземлением соседа.
Дед Пахом вышел из кабины как ни в чем не бывало и похлопал флаер по хромированному боку. Однако, сделав пару шагов от посадочной площадки, все-таки оглянулся и, заметив меня, резво рванул к забору — даже хромота почти пропала.
— Шелл! Слышь, Шелл!
Использовать документы на имя Шайлы Севир я не стала. Слишком успела его засветить. Поэтому пришлось немного помотаться по криминальным структурам Новатерры и выправить себе новые документы и диплом — в точности такой же, как мой настоящий, только значилась в нем некая Шелли Адамс. Я считаю, это даже не обман — я ведь в самом деле училась в этом вузе, и в том самом году. И знания все при мне. Просто как будто я потеряла диплом.
— Шелл, не в службу, а в дружбу! — дошкандыбав до забора, старик облокотился о него и уставился на меня примерно таким взглядом, каким пес обычно выпрашивает у меня вкусняшку. — Глянь-ка, а, чего моя ласточка фырчит? А еще так, знаешь, дергается на взлете. Новая ж совсем! Чего она, а?
Я закатила глаза. В дружбу, ага! В Зяблинках все друг друга знают. И каждый второй уверен при этом, что на основании знакомства с мастером ему просто обязаны сделать в автосервисе скидку. А то и бесплатно чинить его колымагу. Дед Пахом еще ничего, а вот тетка Февронья, что от меня через дорогу живет, на отказ в бесплатном обслуживании смертельно оскорбилась. Еще бы! Она-то, стоило мне приехать, принесла мне «приветственных пирожков» — из тех самых, что она на своем грузовике возит к космодрому продавать неопытным туристам. До сих пор не понимаю, как экополиция ее за один смрад от этих пирожков не арестовала. По-моему, она их на моторном масле вообще жарит.
А кстати…
— Слушай, дед, — я задумчиво прикусила сорванную травинку, наблюдая за остатками хлопьев растворяющегося в воздухе черного дыма, — а ты чем свою «ласточку» заправляешь-то?
— Ну дык… — старик как-то замялся, — это… я ж на космодроме, сама знаешь…
— И? — подтолкнула я. — Ты ж понимаешь, техник — он как врач, с ним только честно.
— А ты вообще видела те цены на топливо, а? — вдруг взвился он, впрочем, тут же снова сникнув. — То-то! Ну я, значит… там-сям… ну… сливаю потихоньку…
— Ты заправляешь флаер ракетным топливом?
— Ну дык это… с миру, значится, по капле — дедушке на полный бак!
Я только выдохнула, снова закатив глаза. Свою «ласточку» дед Пахом купил совсем недавно, и все Зяблинки выдохнули с облегчением. Потому что до этого он много лет «по-соседски» летал с другими жителями поселка. Кого он осчастливит в очередной раз, предугадать было невозможно, выгнать его из своей машины — невыполнимо. А уж если он на пассажирском месте угнездился, то поездка пройдет по его правилам. Только дед будет решать, стоит ли открывать окна, включать климат-контроль и музыку (и какую именно), о чем разговаривать, как лететь и где его высаживать.
Если он угробит свой флаер за пару дней, меня со свету сживут. Лучше сделать что можно, пока он еще относительно на ходу. Но сначала все-таки просветить деда насчет топлива.
Убеждать пришлось долго.
— Это что же значит — прямо за деньги заправляться? — расстроенно приговаривал сосед. — Прямо — все время⁈
— Дедушка, — я уже почти рычала. — Ты ж сам на днях хвастался, что целую друзу аданеллитов откопал.
Аданеллиты — это драгоценные камни. Уникальные минералы, встречающиеся только на Новатерре. Встречаются они, конечно, крайне редко, а еще у них не бывает крупных месторождений. То есть все месторождение может состоять из одной друзы. Чаще всего их находят в подземных полостях. Вот такую-то полость с аданеллитами и откопал мой сосед в собственном огороде. Так что он, можно сказать, теперь богач.
— Ну! — дед даже приосанился. — Но я ж ее потом закопал!
— Зачем? — я вытаращила глаза, силясь понять логику.
— Дык чтоб не нашли!
— Кто⁈
— А никто! Я ж в другом месте закопал!
Зря я это, в самом деле. Какая логика! Бедный флаер, не повезло ему с владельцем.
Ну или бедная я.
* * *
Вернуться в родной модуль мне удалось очень нескоро. Пришлось действительно осматривать «ласточку» деда Пахома, которую тот с охами и вздохами загнал в мой ремонтный ангар, а потом еще долго-долго в ней ковыряться, незлым тихим словом поминая предприимчивость соседа.
Впрочем, сам дед тоже никуда не делся — крутился вокруг, «присматривая» и «контролируя процесс», а иногда и давал «ценные» советы. А заодно рассказывал обо всех новостях Зяблинок, Новатерры и цивилизованного мира в целом.
Сама я новостями не интересовалась никогда. Зря, что ли, забралась в глухую деревню!
Дернулась только, когда Пахом сообщил, что в нашем порту приземлился сегодня какой-то большой туристический лайнер. Значит, надо будет проверить расписание прибытия.
Вообще-то туристических лайнеров у нас бывает много, но я всегда стараюсь следить за этим — просто не хотелось бы случайно в галамаркете столкнуться с кем-то знакомым. Пусть даже большинство знакомых меня не узнает, есть и те, кто мог бы.
За все эти годы «Принцесса» на Новатерре садилась всего пару раз — эта планета входит в один из ее маршрутов, но не самый популярный и редко используемый. На мое счастье. Может, и стоило выбрать для жизни планету вообще вне ее маршрутов, но ведь все равно никогда нельзя заранее предугадать — всегда может появиться и новый круиз.
— Свет! — скомандовала я, зайдя наконец в модуль и стягивая с себя ботинки. Свет вспыхнул, и я направилась прямиком к домашнему терминалу. — Мне нужно расписание прибытия кораблей в порту на сегодня.
«Принцесса Галактики» занимала верхнюю строчку в списке. Тихонько ругнуться я еще успела.
А потом на весь экран, перекрыв список, появился значок с запечатанным конвертом, крышка которого с шуршанием начала подниматься.
Твою ж!.. Вирус⁈ Серьезно⁈ Я зашла на страницу космопорта и словила вирус⁈
Какой вообще, к черным дырам, вирус, если у меня стоит защита, которую я лично модифицировала⁈ Это что за гений его разрабатывал⁈
Из виртуального конверта тем временем «выполз» файл с заголовком, заставившим меня похолодеть и прикипеть взглядом к экрану терминала.
«Здравствуй, Шайла».
Несколько секунд я просто смотрела на это приветствие без единой мысли в голове. Меня нашли. Нашли.
'Здравствуй, Шайла. Прежде всего хочу ответить на то, что ты наверняка сейчас подумала: нет, я тебя пока не нашел. Но я ищу. И я очень надеюсь, что на этот раз ты не станешь сбегать.
На самом деле я начал всерьез искать тебя только сейчас. Новатерра — первая планета, которую я проверю. Ты знаешь, почему. Потом будут все планеты по маршрутам. А если на них тебя не окажется — я отправлюсь дальше.
У меня есть для тебя кое-какие новости. Надеюсь, они тебя порадуют.
…Хейзл, узнав историю твоего последнего побега, подарила твоему приятелю второй ботинок — свой. Правда, сначала отхлестала меня этим ботинком по щекам. Я не сопротивлялся.
…Зеленый сошел на следующей станции. Недавно писал мне с Эльдорадо-3. Говорит, его пассия сделала кладку на пятнадцать личинок.
Возможно, это был призыв о помощи, с этими зеринцами не угадаешь.
…Механики-ветераны рассказывают новичкам легенды о парнишке, который возникал всегда в самом нужном месте и мог починить что угодно.
…Генриетта часто грустит и вздыхает, потому что, по ее словам, раньше на камбузе никогда ничего не ломалось, а если ломалось, то чинилось мгновенно. Она и не подозревала, сколько там на самом деле техники, которая только и делает, что начинает барахлить в самый ответственный момент. Теперь всегда, когда она готовит пирожные, обязательно несколько штук кладет на отдельный поднос, отставляет в сторону и не позволяет никому трогать. И все еще не теряет надежды.
Впрочем, пишу я тебе не ради всего этого.
Кстати, это письмо сейчас открылось на всех мониторах и терминалах планеты, подключенных к сети. Если тебя нет здесь, я запущу его в сеть на следующей планете. И следующей. И буду запускать столько, сколько понадобится.
Дальше сможешь прочитать только ты. Пароль без пробелов: ты — номер того, кто был должен, — где ты увидела след — тот, кто написал этот вирус. Надеюсь, ты решишься прочесть. Это важно. Г. М.'.
«Лист» на экране «свернулся в трубочку», стоило мне дочитать до конца, и развернулось поле для пароля.
Я на секунду зажмурилась. Пальцы дрожали. Может быть, не стоит этого делать?
Впрочем, руки уже сами собой потянулись к клавиатуре, уверенно вбивая цифры.
Я — это семь.
Тот, кто был мне должен, — Джек. Номер его каюты на «Принцессе» — 211.
Следопытом мне пришлось поработать на DR-17.
А написать вирус такого уровня из знакомых мне людей способен только один… и как мог этот человек сделать что-то для Грейба Магрида? Пожалуй, это и пугало больше всего.
Сглотнув, я все-таки нажала последнюю цифру — пять.
* * *
Новый файл развернулся уже без всяких спецэффектов.
'Я рад, что ты решилась открыть. Я много чего хотел бы сказать тебе, но, наверное, это лучше говорить при личной встрече, а не в вирусном письме, которое получат тысячи человек, пусть даже главное они не смогут прочесть.
Перед тем, как мы виделись с тобой в последний раз — ты понимаешь, о чем я — я получил долгожданное сообщение. Моим коллегам под прикрытием удалось разыскать ту самую лабораторию, где создали тебя и твоих соучеников. И вторую… так называемый «дом сирот», где воспитывали уже новое поколение таких, как ты.
Но для того, чтобы начать открытое разбирательство, нужны были неоспоримые доказательства, а пробраться внутрь этой адской кухни пока не удавалось. Поэтому я не стал тебе тогда ничего говорить — чтобы не обнадеживать раньше времени.
После твоего побега я вернулся в полицию. Заново прошел тестирование… откровенно говоря, мне пришлось проходить его несколько раз, но я добился своего перевода на Феникс. Я должен был в этом участвовать.
Все дело в том, что я не хотел рассказывать никому о твоих признаниях — но сам знал благодаря тебе достаточно, чтобы понимать, где и что именно искать. Поэтому так рвался на Феникс.
Твоих подсказок хватило. Имена, которые ты упоминала — генетики, специалисты по репродукции, «воспитатели» и «учителя» — я разыскал их всех. Я знал об их методах и целях — благодаря тебе. Мне было куда проще, чем моему погибшему напарнику — в отличие от него, я как будто заглянул в конец учебника и знал правильный ответ на задачу. Оставалось только найти путь к этому ответу.
У нас получилось.
На Феникс была направлена правозащитная миссия. Власти планеты официально открестились от лаборатории, заявив, что ее деятельность велась подпольно, и выразили готовность всячески помогать в реабилитации жертв.
Всех руководителей и работников лаборатории будут судить в межпланетном суде. Ничего хорошего их не ждет.
Я знаю, что этого недостаточно. Но сейчас Феникс взят под официальное наблюдение ввиду доказанных фактов нарушения прав разумных. Власти планеты сознают, что Конфедерации ничего не стоит попросту распылить ее на атомы, предварительно вывезя всех желающих, а потому пытаются сгладить ситуацию. Поспешно меняются законы, расширяются гражданские права… предстоит еще много работы, безмерно много. Но эта работа начата.
Всех детей из нового поколения «будущих шпионов» — их оказалось пятнадцать — вывезли с планеты для реабилитации. Они пойдут в программу усыновления. Как и все те, из кого воспитывали идеальных слуг, телохранителей и прочих. Также объявлено о помощи в эвакуации с планеты в миры Конфедерации для всех желающих. У нас уже тысячи обращений от жителей нижних уровней, налажены постоянные эвакуационные рейсы.
Есть новость, о которой мне говорить трудно, но, я думаю, ты должна это знать. Из твоего потока до выпуска добрались трое — остальные ушли в «выбраковку». Разыскать нам удалось пока только двоих — когда они вышли на связь с хозяевами… то есть уже не с ними, а с нами.
Первую мы пока ищем.
Четвертый, осознав, что раскрыт, предпочел покончить с собой. Мы просто не успели ничего сделать.
Пятый жив. Впрочем, это ты уже поняла, раз смогла ввести пароль. С ним я говорил лично.
Я не рассказывал ему о тебе — ничего, что могло бы навести на твой след. Об этом можешь не волноваться. Просто сказал, что ты жива. Что я видел тебя. И что ты свободна. Он поверил, когда я рассказал о том, что ты говорила мне… и о некоторых твоих привычках.
Еще я сказал, что не знаю, где искать тебя теперь, но обязательно найду. Даже если мне придется перетрясти всю Галактику. Только сначала уволюсь из галаполиции.
Не знаю, что он понял обо мне, но он создал для меня этот вирус.
Пятый сейчас тоже проходит реабилитацию — его отправили в медицинский центр на Краксе. А после нее — ему предложили программу защиты свидетелей и чистые документы. Но он добровольно вызвался работать теперь на спецслужбы Конфедерации. И еще — он будет свидетельствовать на суде по делу лаборатории.
Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Насколько «добровольным» все это было. И о том, что бывают предложения, от которых нельзя отказаться.
В этом есть доля истины, вы — уникальные специалисты уникального профиля. И права разумных в Галактике нарушаются не только на Фениксе — иначе не нужна была бы галаполиция. А это значит, что в Конфедерации всегда найдется работа для высококлассных разведчиков, способных работать под прикрытием в любых условиях.
Но я думаю, что в случае с Пятым все действительно так. Он говорил мне, что в чем-то понимает Четвертого. Потому что сам не знает, как и для чего теперь жить. Ему обязательно нужен кто-то, кто будет говорить, что делать и зачем. Кто будет его оценивать.
Что касается тебя… я не знаю. Не думаю, что на тебя станут давить — но ты можешь считать иначе, и это твое право.
Всем беженцам с Феникса Конфедерация предоставляет гражданство, документы и социальное пособие. Но мне почему-то кажется, что тебя вряд ли заинтересует это предложение.
Я бы хотел, чтобы ты могла жить открыто, не скрываясь ни от кого. Со своим собственным лицом и именем — пусть даже ты сама его придумала. Но это решать только тебе, и я хотел бы, чтобы у тебя был выбор.
Поэтому я заявил, что девушка, от которой я получил данные, погибла.
…Знаешь, я никогда в жизни не делал ничего противозаконного или противоречащего нормам. Раньше. Впервые я пошел на это, когда добровольно оставил на борту безбилетника — твоего приятеля-зеринца. И, наверное, тогда это было не самое умное решение. Я много принимал не лучших решений.
Но после завершения операции «Феникс-свет» я снова пошел на это. У офицера галактической полиции есть кое-какие возможности…
Я сделал для тебя документы и личный идентификатор. Настоящие. Знаю, что за эти годы ты наверняка раздобыла для себя какие-то карты, но стоит тебе отправиться на другую планету или попасть в неприятности, и подделку все равно могут обнаружить.
Эти документы — настоящие. Выданные «взамен утерянных». На имя Шайлы Севир.
Шайла Севир родилась на старой Земле и рано осиротела. Однажды завела неудачный роман, ее парень оказался настоящим тираном. Она сбежала от него и долго пряталась. Даже образование получала дистанционно. А потом случайно узнала, что ее преследователь погиб, пытаясь скрыться при аресте. И Шайла перестала прятаться.
Любые проверки покажут достоверность этой легенды. Тот парень — наркоторговец, он действительно существовал, мы за ним охотились. Он в самом деле погиб при аресте. И его бывшая девушка скрывалась, а потом пропала без вести. На самом деле — пошла под программу защиты свидетелей, не желая афишировать свое прошлое и свое имя.
Тебе вовсе необязательно рассказывать кому-либо эту часть легенды. Но при необходимости она объяснит все белые пятна в твоей биографии.
Если хочешь, ты можешь просто забрать эти документы. Пока «Принцесса» стоит на планете, они лежат в камере хранения при космопорте. Код — такой же, как у этого письма. Даю слово, что никто не станет тебя ловить. Хотя все еще не теряю надежды на встречу… и не я один.
Я уволился из галаполиции — на этот раз окончательно. И снова занимаю пост капитана «Принцессы Галактики».
Кстати, думаю, ты будешь рада узнать еще одну новость — ведь ты тогда сбежала еще до завершения операции по поимке пиратов. Мои коллеги действительно вышли на их логово, и внучку Кристинса удалось разыскать. Она вернулась к семье. Кристинса осудили, но два года назад он был отпущен под поручительство Хейзл и теперь снова работает старшим механиком на «Принцессе». Это он рассказывает новичкам байки о «гремлине» — и вздыхает каждый раз.
Хейзл по-прежнему летает первым классом, хотя уверяет, что «Принцесса» уже не та.
Сегодня на десерт эклеры с шоколадным кремом. Генриетта, как всегда, отложила несколько штук в сторонку, и все обходят их стороной.
Без тебя здесь пусто.
Знаешь, я никогда не встречал девушек, похожих на тебя. Наверное, это и неудивительно, учитывая твою историю. Но ты — не та, кого из тебя создавали. Ты создала себя сама. Ты — удивительная, сильная, отважная, талантливая… невероятная.
Кажется, я опять не о том. Не знаю, как писать то, что на самом деле чувствую. Все это пустые слова, а если пытаться выразить настоящее, выходит что-то очень высокопарное. Например: все, что я делал за эти пять лет, я делал, думая о тебе. Это правда, но звучит почему-то донельзя фальшиво.
Все наше знакомство — это история о том, как ты убегала, а я ловил. Не знаю, когда именно все изменилось и я перестал понимать, зачем на самом деле продолжаю это делать. Но когда ты исчезла, смысл потеряло все остальное. Кроме того, чтобы тебя защитить.
Просто за пять лет я так и не смог забыть запах твоих волос.
Я не стану преследовать тебя, если ты захочешь просто забрать документы и снова уйти. Но никто не может запретить мне надеяться, что, может быть, ты захочешь вернуться. И не станешь больше убегать.
Просто знай, что я все равно буду ждать.
Ты нужна мне.
Грейб'.

----------

Эпилог

Эпилог
Кажется, едва переступив порог своей каюты, Грейб понял, что что-то не так. Он медленно задвинул за собой дверь и замер, не оборачиваясь.
— Привет, — я шагнула к нему сама.
— Привет, — он наконец повернулся и в один шаг оказался прямо передо мной.
— Ты ведь уже знал, что я здесь, да?
— Еще бы, — он как-то по-доброму усмехнулся. — Генриетта там пир готовит. Говорит, эклеры наконец исчезли.
Я тихо засмеялась. А Грейб медленно поднял руку и прикоснулся к моей щеке.
— Настоящая… — едва слышно выдохнул он.
— Ты сомневался? — я приподняла брови.
— Просто надеялся, что не схожу с ума.
Я выдохнула, опустив глаза. Честно говоря, я не слишком хорошо продумала, что собираюсь говорить и как себя вести при встрече.
Просто, получив письмо, я… сначала испугалась. Потом разозлилась. Потом расплакалась. А потом, не давая себе времени на раздумья, помчалась в космопорт. Плана, что я намерена делать дальше, у меня не было.
— Это правда — все, что ты написал?
— Да, — просто ответил он и вдруг оказался еще ближе — настолько, что уткнулся носом мне в макушку, чтобы медленно втянуть воздух.
— Я… не знаю, что мне делать, — я говорила теперь куда-то ему в шею, тоже остро чувствуя его запах — какой-то очень мужской. Оказывается, я тоже его не забыла. — У меня там автосервис. Соседи, клиенты… и собака. Рыжий спаниель, он встречает меня, когда я прихожу. И мой модуль — он типовой, и я все мечтала накопить денег и выкупить участок побольше, чтобы построить настоящий дом. Свой собственный. Знаешь, самой выбирать напыление для стен, мебель, технику. Может быть, даже посадить цветы в палисаднике, только я не знаю, как это делать. Это все… наверное, звучит глупо и мелко. Просто…
— А знаешь, — Грейб прижал меня к себе, и я почувствовала, что он улыбается мне в волосы, — я никогда не мечтал быть капитаном туристического лайнера. В детстве я грезил только о работе в галаполиции. Сражаться со злодеями, ловить преступников… воображал себя этаким героем. Собирался делать мир лучше. Но после гибели напарника что-то изменилось. Я больше не хотел иметь со всем этим дела. Наверное, просто устал терять то, что мне дорого. Поэтому и пришел на «Принцессу» в первый раз. А во второй раз я пришел сюда, чтобы найти тебя. Теперь… миссия выполнена. Пожалуй, я не отказался бы осесть где-то.
— Правда?
— Правда.
Я почему-то не представляла Грейба… просто живущим на планете. Не капитаном корабля и не полицейским.
Тем более на такой планете, как тихая Новатерра с ее экопоселками. Интересно, чем он мог бы там заниматься? Там даже преступности, по-моему, нет. Есть шерифы по округам, но занимаются они расследованием дел вроде кражи соседского ведра.
— И не заскучаешь?
— А ты?
— Ну… — я тоже улыбнулась. — Никто ведь не мешает время от времени отправляться в путешествия. И «Принцесса» иногда останавливается на Новатерре.
— Верно… Но на торжественную вечеринку придется остаться, — тут же строго добавил Грейб. — Ты не можешь обидеть Генриетту. И Хейзл очень скучает.
— Ни за что не пропущу это!
* * *
Кают-компания верхней палубы выглядела в точности так же, как прежде… и в то же время что-то в ней изменилось.
Грейб тоже выглядел иначе, чем всегда, но с ним как раз было все ясно: он просто улыбался. Широко и открыто. И на него оглядывались все — стюарды, механики, гиды…
Ах вот в чем дело. Кают-компания полна народу, но среди него нет пассажиров. Совсем. Куда бы я ни посмотрела, я видела знакомые лица. Только экипаж. Да, стюарды, механики, экскурсоводы, повара, взлетная команда. Попадались иногда новички, но их было не так много.
Оказывается, Салли успела уволиться. Я расстроилась — хотела извиниться перед ней. Забавно, что на ее место взяли совсем молоденькую девчонку, которая строила глазки капитану в точности так же отчаянно. Впрочем, он этого, кажется, не замечал вообще.
Формально это были торжественные проводы капитана, который неожиданно для всех объявил о своем увольнении. Хотя, конечно, ему еще придется довести до конца этот рейс, чтобы компания успела найти ему замену.
Я радовалась каждому из тех, кто так долго был моей «семьей» — даже если они сами об этом не подозревали и не знали меня в лицо.
Впрочем, я была сейчас самой собой — со своими стрижеными светлыми волосами, без всякой косметики и в рабочем комбинезоне. И пусть сейчас никто не принял бы меня за парня, но «Хона» во мне узнавали многие. И вопросов никто не задавал.
Кристинс и Милецкий молча с улыбками пожали мне руки. О’Келли почему-то покраснел. Хейзл радостно меня обняла. А потом к нам подошла Генриетта и сгребла в медвежьи объятия нас обеих — да так, что у меня затрещали кости. Впрочем, кажется, не только у меня.
— А худенькая какая! — громогласно возмутилась она и потащила нас к капитанскому столу.
— Ты ведь не останешься? — тихонько спросила Хейзл, и я, опустив глаза, покачала головой. — Так и знала!
— Кошмар, — прокомментировала со вздохом Генриетта, снова стискивая мое плечо. — Кто же тебя будет откармливать!
А я озиралась вокруг, стараясь запомнить каждую деталь и каждое лицо.
Наверное, они все равно навсегда останутся моей первой семьей, а «Принцесса» — моим первым домом. Другого у меня не было.
Просто всегда наступает момент, когда пора уходить в самостоятельную жизнь.
* * *
— Привет. Как тебя зовут?
Девочка лет восьми смотрела очень серьезно.
— Я Два-Семь. То есть… Алиса.
Она рассматривала меня без улыбки, настороженно и оценивающе. На Грейба почему-то бросила только один взгляд, будто сразу сделав какие-то выводы.
Наверное, у тех, кто увидит нас рядом, даже сомнений не возникнет, что мы родственницы. У нее тоже светло-русые волосы и серые глаза. И такая же «усредненная» внешность.
Впрочем, Грейб утверждает, что я красива, а на чье-либо еще мнение мне плевать.
Я присела на корточки.
— Я тоже Седьмая. Из первой партии. Теперь меня зовут Шайла.
— Я не пойду с вами.
— Почему? — я чуть наклонила голову к плечу.
— Я останусь с Двенадцатым… — девочка едва заметно скривилась. — То есть Питером. Так его здесь называют.
Я оглянулась на Грейба, и он уверенно кивнул.
— Познакомишь нас с Питером?
* * *
Шесть лет спустя. Новатерра, экопоселение Зяблинки
— Мам, он опять залез в мои видеофайлы!! — дверь дома резко распахнулась, и на крыльцо вылетела злобная розовая фурия… то есть, я хотела сказать, прелестный ангел четырнадцати лет от роду в чем-то зефирно-розовом. — Теперь у меня на всех записях заячьи уши!!
На месте моего старого модуля теперь вырос двухэтажный дом, где вся наша семья прекрасно помещалась.
Пес, удобно устроившийся у меня в ногах, радостно вскочил и залаял.
— Грейб, фу!
…Мда, с именем пса неудобно получилось. Когда мой тогда еще будущий муж узнал, как я назвала своего спаниеля, он… ну, не очень обрадовался.
Я же не рассчитывала, что им однажды доведется встретиться!
Зато каким удовольствием было командовать «Грейб, фу!» или «Грейб, место!», ммм… или вот, когда соседи жаловались — мол, ваш пес опять забрался в огороды и вытоптал всю рассаду — опустив глаза, оправдываться: «Извините, понимаете, мой Грейб… не очень умный…»
Грейбу-старшему я об этом, конечно, не рассказывала. Пришлось ему привыкать. В конце концов, пес же привык! Правда, неловкие ситуации до сих пор иногда возникали. Не всегда ведь очевидно, кого именно зовут кушать, а кто наказан, потому что нечего было кусать соседку. Даже если она сама виновата!
— Н-ну, в целом, — я окинула взглядом фигуру дочери, облаченной в розовую маечку и розовые шорты, — если уши розовые или хотя бы белые, они могут быть вполне…
— Мама! — Алиса топнула ногой, обутой в пушистый тапок. — Это были записи для нового кастинга!
— Я с ним поговорю, — я вздохнула.
Сложный возраст — что тут попишешь. Если в детстве Алиса и Питер были неразлучны, то сейчас не упускали случая друг друга подколоть или сделать мелкую гадость.
Глядя на них, я иногда вспоминаю о собственном друге детства и думаю о том, как сложились бы наши отношения, будь все иначе… у меня нет ответа.
Пару лет назад я получила письмо без обратного адреса, подписанное единственной цифрой. Пятый писал, что занят на секретных операциях Конфедерации, работает под прикрытием, помогая ловить преступников. Числится лучшим агентом службы — ни одной проваленной операции. Пятый очень гордится этим.
Мысль о том, что можно было бы жить как-то по-другому ему, кажется, и не приходила в голову. Хотела бы я его увидеть? Не знаю… сейчас я понимаю, что он был ребенком и его нельзя винить в том зле, которое он причинил. Но и забыть об этом не получается.
Во всяком случае, я рада, что мои дети — другие. И у них совсем иные интересны и мечты.
Пит уже несколько лет с энтузиазмом помогает мне в автосервисе — и справляется не хуже взрослых наемных работников.
А Алиса мечтает стать актрисой. Я не сомневаюсь, что у нее все получится — учитывая, что актерскому мастерству в числе прочего ее учили с раннего детства, да и все данные в нее заложены генетически.
Но Грейб всегда был против ее участия в детских шоу, считая, что ранняя слава ничего хорошего не принесет. И только недавно он наконец сдался и разрешил Алисе участвовать в кастингах. Подозреваю, из-за того, что дочь стала уж вовсе невыносима. Запрещать подростку реализовывать его мечту немедленно бывает небезопасно для нервной системы родителей.
А вот что Пит имеет против ее мечты, я понять не могу. Вполне возможно, что пакостит он просто так, без особой цели.
Примерно так же, как несколько лет назад пробирался на кухню к тетке Февронье и подсыпал «сюрпризы» вроде соли и перца в ее кошмарные пирожки. Не уверена, кстати, что пирожки от этого становились хуже. По мне, так Пит просто добавлял им немного изюминки.
Только тогда Алиса стояла на стреме, пока он пакостил. И за шиворот соседка приводила их обоих разом. И чего шумела? Не понимаю.
— А мои файлы?
— Я посмотрю, что можно сделать. Попробуем восстановить.
Алиса как-то сдулась, постояла немного молча, а потом решительно сообщила:
— Не надо. Я перезапишу все. Еще лучше сделаю! Только чтоб Пит больше к ним не приближался!
— Я поговорю, — повторила я.
Удовлетворенно кивнув, Алиса развернулась и взялась за ручку двери.
— Кстати, — обернулась она уже в дверном проеме, — Лейла опять облизала с рулетов все меренги.
Я застонала.
Рецепт меренговых рулетов под большим секретом передала мне давняя подруга Генриетта. И они у меня долгое время не получались. Сколько яиц, малины и фисташек погибло в этой неравной битве — лучше и не рассказывать. Это история моих кровавых слез и унизительных поражений. Не вышло из меня великого кулинара, увы.
Но сотни неудачных попыток в конце концов должны были к чему-то привести. Буквально в последний год у меня наконец-то начало получаться… но тут как раз подросла моя младшая дочь.
К этому мы шли долго, почему-то все не решаясь. Еще на Фениксе мне сделали операцию — я стала обратимо стерильна. И долгое время меня это устраивало…
После свадьбы мы с Грейбом почти сразу усыновили двоих детей. И сначала этого нам было достаточно.
Первым младшую сестренку или братишку начал просить Питер. Я отшучивалась, а Грейб бросал на меня долгие взгляды. Потом были бесконечные разговоры — уже между ним и мной…
Алиса, наоборот, переживала, что если у нас родится кровный ребенок, они с Питом станут не нужны. Пришлось серьезно обсуждать эту тему и с ней.
Но в конце концов я решилась на новую операцию. И вскоре после этого у нас появилась Лейла. К слову, именно Алиса ее просто обожает и вечно балует.
Сейчас нашей младшей дочери уже три с половиной, и она истинное дитя своей матери! Она ухитряется просачиваться на кухню, как ни запирай. По-моему, она умеет ходить сквозь стены. И меренги она чует с любого расстояния, как ни прячь. И облизывает их!
А еще эклеры. Их я тоже научилась печь после многих проб и ошибок. Получаются, правда, все равно через раз. Но когда получаются — важно стоять над ними неотлучно! Потому что если не уследить — до них доберется Лейла! Причем даже не факт, что о ее вмешательстве можно будет догадаться сразу, по внешнему виду пирожных.
Клянусь, я не понимаю, как этому ребенку удается высасывать крем из эклеров! Причем даже не повредив глазурь!
Пару месяцев назад мы летали всей семьей в отпуск на «Принцессе Галактики».
Пассажиров вообще-то не пускают на камбуз — но я же не совсем обычный пассажир. Я все равно пробиралась, чтобы душевно поболтать с Генриеттой. А заодно «по старой памяти» взглянуть на все, что у нее забарахлило за последний год.
Обычно на такие посиделки приходила еще и Хейзл, и мы втроем отлично проводили время.
Так вот, когда я жаловалась на Лейлу Генриетте, та почему-то очень злорадно хихикала. Не понимаю, к чему она вообще поминала какую-то карму…
С шумом отряхнувшись, спаниель вдруг рванул с крыльца — похоже, заметил какое-то насекомое. Сделал пару кругов по двору, а потом поскакал куда-то в обход дома.
Лишь бы в лужу не угодил. Дождь прошел пару часов назад, но на заднем дворе и возле автомастерской наверняка остались лужи.
Цветов вокруг дома я так и не вырастила. Садовод из меня вышел еще хуже, чем кулинар. Но заливать все бетоном мне все равно не хочется. Так что у нас на заднем дворе растет бурьян и бывают лужи.
Над соседским двором рваными рывками пошел на снижение флаер, оставляя за собой хлопья серого дыма.
Я покачала головой. Горбатого могила исправит!
Едва выйдя из флаера, дед Пахом оглянулся и, заметив меня, резво потрусил к забору.
— Шелл! А Шелл! Может, посмотришь мою ласточку? Что-то опять барахлит…
Я вздохнула.
— Дед Пахом, когда нормальным топливом заправляться будешь?
— А ты видела эти цены! — традиционно взвился сосед. — Слышь, ну может хоть парнишку своего пришлешь, а?
Ракетным топливом дед после моего внушения не заправлялся. Но это не значит, что он начал посещать заправки! Старый жулик по-прежнему сливал понемногу «там-сям» — просто теперь не с космических кораблей, а с планетарных катеров и флаеров. При этом смешивал топливо разных марок. А чем именно стоило заправлять его «ласточку», по-моему, вообще по сей день не запомнил. И как она у него жива до сих пор? Соседскими молитвами, не иначе!
А уж выхлоп от нее…
— Экополиции на вас нет! — в сердцах ругнулась я.
— Как же нет! — вскинулся дед и ткнул в небо пальцем. — Вона — летит, родимая!
Я вскинула голову и широко улыбнулась. Над нами снижался сине-зеленый катер экополиции.
Дождавшись, когда он опустится на площадке перед домом, я поднялась из кресла-качалки и сошла со ступенек.
Грейб вышел мне навстречу, тоже улыбаясь, и я, как всегда, залюбовалась им. Удивительно красивый у меня муж. И форма экополиции ему идет ничуть не меньше, чем капитанская. А еще он теперь часто улыбается.
— Привет, — поздоровался он, — как прошел день?
— Лейла опять погубила меренги, — нажаловалась я.
— У нее тяжелая наследственность, — с очень серьезным видом покивал Грейб, хотя глаза его смеялись.
— Думаешь, когда вырастет, она захочет сделать карьеру гремлина?
— Думаю, ничего нельзя исключать!
— Шелл, так посмотришь мою ласточку? — вмешался сосед, все так же стоявший, облокотившись о забор.
Зря он это сказал. Потому что обернулись мы с Грейбом вместе.
— Кстати, я вам там новый штраф за выхлоп выписал, — сообщил мой муж.
— Грабеж!! — не моргнув глазом, завопил дед. И тут же сменил тон на заискивающий, — слышь, сосед! По-соседски, спиши, а? Чего там того выхлопа! Шелл, ну посмотришь, а?
Глаза мы с Грейбом закатили одновременно. И тяжко вздохнули тоже.
— Может, поищем уцелевший рулет? — заговорщицки наклонился к моему уху муж.
— Думаешь, есть шансы? — скептически откликнулась я. — Лейла не оставляет выживших!
Чистая правда, между прочим. Если наш ребенок за что-то взялся, уж эта девочка сделает дело до конца, чего бы ей это ни стоило!
— Ну, — философски пожал плечами мой муж, — во всяком случае, мы можем поискать что-нибудь съедобное, на что она не польстилась. Все же у маленьких девочек ограниченная вместимость!
— На это вся надежда!
— Кстати, я говорил, что люблю тебя?
— С самого утра не говорил!
Как раз в этот момент из-за угла дома, снимая грязные перчатки, вывернул Питер.
Ну… по общим очертаниям можно было заключить, что это именно наш сын. В чем-то черном и маслянистом он был угваздан с ног до головы, а машинным маслом от него несло за несколько метров.
— Ты что, только из мастерской⁈ Рабочий день давно закончился! — набросилась я. — Живо в душ!
Вот что делать с этим юным трудоголиком⁈ Дай ему поломку позапущенней — и он забудет обо всем на свете!
Я и сама работала в автосервисе с удовольствием. Но, благодарение звездам, у нас давно не было необходимости торчать там целыми днями. Наемных помощников хватало, и мы вполне могли себе позволить заниматься только тем, что самим интересно.
Но Питу, кажется, интересно вообще все. В последнее время страшновато брать его с собой в отпуск — так и кажется, что он из любопытства разберет корабль на винтики прямо в полете. Потом, правда, скорее всего, соберет не хуже, чем было.
— Только на втором этаже! — Алиса высунулась в открытое окно. — На первом надо отмыть Лейлу!
В доказательство она приподняла за шиворот сестренку, чтобы мы тоже могли оценить довольную мордашку в хлопьях белкового крема.
Тем временем из-за угла вывернул галопом еще один черный силуэт — на этот раз четвероногий. Кажется, наш пес все-таки нашел лужу… и не одну! Кажется, он нашел вообще все лужи, какие существуют!
— Грейб, нет!! — завопила я.
Увы, поздно. Пес, завидев вернувшегося наконец с работы любимого хозяина и тезку, рванул к нам на третьей космической и с разбегу прыгнул сначала на Грейба, а потом и на меня — видимо, чтобы мне не было обидно. Надо же облапить всех равномерно!
— Может, вас всех сразу на автомойку? — Алиса в окне наклонила голову к плечу. — Быстрее будет…
Зря она это сказала. Потому что Пит, прищурившись, вскинул голову.
— Лейлочка, — ласково протянул он. — А поцелуй сестренку!
— Не-е-ет!! — Алиса попыталась отшатнуться — увы, поздно.
Надо сказать, Лейлочка с готовностью не только поцеловала, но и обняла старшую сестру. Разумеется, попутно щедро поделившись белковым кремом.
— Ну вот, — удовлетворенно кивнула я, — теперь наша семья совершенно гармонична… кстати, милый, тебе не кажется, что в нашем доме маловато душевых?
— С кем приходится жить! — простонала Алиса уже из глубины дома.
А я улыбнулась.
Потому что это было потрясающе — что моя дочь может шутить на такую тему.
Потому что живет она со своей семьей. Настоящей и любящей. Которая всегда примет и никогда не предаст.
— Кстати, а я говорила, что люблю тебя? — я обернулась к мужу, и он притянул меня к себе за талию.
— С самого утра не говорила. Я бы не отказался услышать еще разок.

----------

Nota bene

Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Гремлин за переборкой

----------