Чтобы заслужить прощение криминального босса, владелец зоомагазина Денис Егерев должен найти ему магического зверя, который восстановит репутацию на чёрном рынке. Сделать это непросто, когда каждый день приносит новые проблемы: прямо в торговом зале из портала вываливается огромная акула, устраивая потоп, а перепуганный студент приносит яйцо, из которого вылупляется редкий и смертельно опасный сумеречный аспид. Но куда серьёзнее угроза из прошлого. Ведя расследование гибели родителей, Денис выясняет, что фотографии с места их смерти были подделаны магией высшего ранга. Теперь он точно знает: в Разломе их убили не монстры, а люди, и настоящий враг всё ещё следит за наследником.
Глава 1 Долг чести
Лицо Геннадия Грачёва по красноте не уступало помидору в августе. Жилка на виске билась так, что я видел её пульс с пяти метров. Кулаки сжаты, воротник рубашки расстёгнут. Куртка вообще нараспашку. За его спиной маячил Жмых, а у ног Жмыха тащился Клещ. Но всё это просто фон.
Совсем другое дело глаза Грача. Они смотрели на Блёстку — маленькую лазурную точку под потолком. Делец выглядел так, будто ему только что сообщили, что его дом, машина и любимая рыбка переписаны на соседа.
Потом его взгляд опустился на меня.
— Егерев, — произнёс Грач очень-очень спокойно, а ведь с таким лицом ему сейчас впору рвать и метать.
— Нам нужно поговорить.
— Проходи, — кивнул я. — Но без эскорта.
Грач сделал жест Жмыху. Вышибала закрыл за собой дверь, оставшись снаружи. Сам он шагнул внутрь зала.
Блёстка тут же среагировала. Лазурная молния сорвалась с потолка и зависла в метре от лица Грача. А потом издала звук, похожий на треск проводки. Перья на её горле встопорщились. Птичка визуально увеличилась раза в полтора. Малявка защищала территорию.
— Да бога ра… — начал Грач, но осёкся.
Коша тоже не остался в стороне. Никакого шипения, никакой показухи. Он просто бесшумно стёк с прилавка, как рыжая тень, припал к полу и начал обходить Грача по дуге, заходя с левого фланга. Хвост-жало приподнят и слегка подрагивает. Два месяца от роду, а инстинкты, как у взрослого хищника, берущего добычу на прицел.
Маруся оценила обстановку и поняла, что надо текать. Уронила мандариновую кожуру и нырнула под стойку, забившись между коробками.
— Прокурор пришёл! — объявил Архимед, вздёрнув хохолок. — Ощипанный!
Грач глянул на попугая.
Я продолжал стоять за прилавком, опираясь о столешницу. Послал зверью отчётливый ментальный импульс. Блёстка нехотя качнулась назад, сделала разворот, стремительно преодолела расстояние и опустилась мне на плечо, вцепившись лапками в складку рубашки. Сделала она это максимально демонстративно.
«Я здесь. Я с ним. Ты для меня никто».
Коша не убежал, но вскарабкался на верхнюю полку стеллажа с кормами и оттуда зашипел на чужака. Для котёнка, пусть и размером с тигрёнка, звук получился впечатляющий.
Грач задумчиво проследил за ним взглядом. Потом прищурился, изучая моё лицо. Я контролирую опасных зверей одной мыслью, и мы оба это знаем.
Кивком указал ему на стул для посетителей.
— Присаживайся.
Грач прошёл, но не сел. Облокотился о стойку и уставился на меня в упор.
— Выпьешь? — спросил я. — Спиртного не держим, извини, но есть вот это.
Достал из-под прилавка две бутылки минералки. Поставил между нами.
— Денёк выдался ещё тот, — добавил я. — Освежиться не помешает.
Грач посмотрел на бутылку. Не тронул.
Я пожал плечами, открыл свою и сделал глоток. Газировка приятно защипала в горле. Тишина работала на меня. В допросах, как и в переговорах, побеждает тот, кто умеет молчать.
Грач заговорил первым. Размеренно, без эмоций.
— Зверь сам разорвал связь. Сам выбрал тебя. По правилам Базара — птица твоя. Претензий по собственности нет.
— Сдулся! — радостно гаркнул Архимед. — Плакали денежки! Фи-фьють!
Грач дёрнул скулой, но продолжил.
— Проблема не в потере питомца. Хотя это… неприятно.
Он произнёс «неприятно» таким тоном, каким нормальные люди говорят «я тебя когда-нибудь убью».
— Проблема в репутации. По Птичке уже ползут слухи, что какой-то сопляк из зоомагазина увёл у меня боевого питомца С-ранга. Прямо из-под носа.
Грач прошёлся вдоль витрины.
— Ты хоть понимаешь, что означает потеря лица на Изнанке? — риторически вопросил он.
— На пер-р-рья пустят! — со знанием дела отозвался Архимед. — Голый зад! Закопают! Кар-р-р!
— Умная у тебя птица, Егерев, — процедил Грач.
Я сделал ещё глоток и посмотрел на него поверх бутылки. Одновременно мысленно спросил: «Система, что такое Изнанка?»
Справка: «Изнанка»— чёрный рынок магической Москвы.
Описание:Децентрализованная сеть нелегальной торговли, объединяющая контрабандистов, браконьеров, фальсификаторов и просто предприимчивых граждан с гибкими моральными принципами.
Структура:Представляет собой трехуровневую пирамиду. «Базар» — стихийная розница, мелкий криминал и пушечное мясо. «Синдикаты» — четыре крупные ОПГ. «Тени» — аристократия и чиновники, обеспечивающие прикрытие.
Ассортимент:От бракованных зелий и краденых котят до эссенций родословных и заказных убийств.
Примечание:Место, где Уголовный кодекс бессилен, зато отлично работают законы спроса, предложения и заточки под ребро. Идеальная среда для бывшего майора полиции, решившего заняться сомнительным бизнесом. Постарайтесь не умереть — ваш магазин всё ещё убыточен!
— Ты мне должен, понял? — сказал Грач, направляя на меня палец. — Причём должен гораздо больше, чем раньше. Долг — штука серьёзная. А долг чести — ещё серьёзнее.
— Честный жулик! — гаркнул какаду. — Мамой клянусь!
Грач стиснул зубы.
Собственно, его злость понятна и проста. Для Базара Грач проявил слабость. «Долг чести» — красивый оборот, наверняка подцепленный у аристократов. А без красивостей — банальный слив авторитета. В этой среде его деньгами не закрыть. Только доминированием. Грач пришёл отжать моё силой. Показать Базару: «Я всё ещё хищник, я беру, что хочу»
Я не стал оправдываться. Не стал извиняться. Отпил минералки и смерил его таким взглядом, от которого бледнели рецидивисты со стажем. После, когда на его морде возникло сомнение, когда он нервно облизал губы, сказал:
— Я не крал. Но понимаю, что твой фасад дал трещину.
Грач горько усмехнулся. Всё же взял бутылку, свернул крышку. Шипение газа прозвучало очень громко. Он запрокинул голову и пил. Кадык дёргался в такт глоткам.
— Пей до дна! Пей до дна! — крикнул Архимед, как тамада.
Грач едва не подавился и зыркнул на меня.
— Отдай мне эту птицу, и считай, что мы в расчёте, — бросил он.
Я улыбнулся почти искренне.
— Боюсь, что тогда мне придётся отвечать перед законом за жестокое обращение с криминальными элементами. Он же за неделю всю твою Изнанку под себя подомнёт, обложит данью и заставит братву семечки лузгать ему в кормушку.
Реакция Архимеда не заставила ждать. Услышав прямую угрозу в свой адрес, какаду возмущённо заклекотал и выдал новую тираду:
— Р-р-рога поотшибаю! Пасть пор-р-рву! Мор-р-ргалы выколю!
Грач хлебнул ещё минералки, переваривая услышанное.
— Понятно, — процедил он, отворачиваясь от пернатого беспредельщика. — Значит, птицу не отдашь.
Его взгляд скользнул вверх, к стеллажу, где сидел Коша. Рука Грача машинально потянулась к мана-сканеру на цепочке.
— Кота тоже не отдам, — отрезал я. — Даже не думай. Ни одного из моих зверей ты не получишь. Но мне не нужна война с тобой, Грач. Она мешает бизнесу. Моему и твоему. Предлагаю компенсацию за моральный ущерб.
Лицо решалы потемнело.
— Компенсацию? — с угрозой переспросил он. — Ты меня с терпилой перепутал, Егерев? По понятиям, за такой косяк с тебя спрос втройне. Долг чести закрывается кровью или статусом. Ты забрал моё лицо. Значит, я заберу твоё. Либо кота, либо…
— Ничего, — спокойно перебил я. — Давай без дешёвых понтов, Грач. Мы оба знаем, как это работает. Попробуешь забрать моих зверей силой — ляжешь здесь вместе со своим Жмыхом.
Желваки на его скулах заходили ходуном.
— Поэтому забудь свой «долг чести», — продолжил я. — Я не фраер с рынка. И я предлагаю тебе подгон. Эксклюзив, который поможет поправить твоё положение на Базаре.
Грач шумно раздул ноздри. Взгляд метался между мной, хищно прищурившимся Кошей и наглой Блёсткой на моём плече. Он просчитывал варианты. Решал, стоит ли рисковать ради возможной выгоды или пойти на принцип.
— Твою мать, Егерев, — сказал он наконец с усталостью. — Умеешь ты по ушам ездить. Ладно. Слово сказано. Какой подгон?
— Это моя забота, — ответил я. — Что подарю, то подарю. Не переживай, не продешевлю. Но есть условие.
Грач всё же поперхнулся минералкой. Закашлялся, вытер рот тыльной стороной ладони.
— Чего? Ты мне ещё условия ставить будешь⁈
— Ничего сложного. Обеспечиваешь мне зелёный свет на Птичке, полную неприкосновенность от твоих людей и скидку на услуги Изнанки. И тогда, глядишь, мы сработаемся.
— Наглец! — восхитился Архимед. — Уважуха!
Грач отлепился от прилавка, одёрнул куртку, но ничего обещать не стал. Просто буркнул:
— С подгоном не затягивай.
На выходе он остановился и глянул на Блёстку. Колибри сидела на моём плече, повернувшись к Грачу хвостом. Деловито чистила пёрышки на грудке — идеальное птичье равнодушие. Полное и оскорбительное. «Тебя здесь нет».
Грач скрипнул зубами. Развернулся и вышел, не прощаясь. Колокольчик над дверью звякнул.
— Скатертью дорожка! — объявил Архимед.
Я смотрел на закрывшуюся дверь и барабанил пальцами по столешнице.
Умный. Терпеливый. Злопамятный. Только что я обрёл врага, который не станет нападать в лоб. Он перешёл в режим ожидания — самый опасный режим для людей его типа. Будет сидеть в паутине, чувствовать вибрации и ждать.
Со стеллажа мягко спрыгнул Коша. Передёрнулся до кончика хвоста и облизал нос. Потрусил ко мне, ткнулся головой в ногу. Я почесал его за ухом, кошак замурчал.
Из-под прилавка, осторожно озираясь, выбралась Маруся. Уселась, обхватив себя руками, и издала долгую, жалобную трель. Очень выразительную. Что-то вроде: «Ну и жизнь у нас, хозяин. Ну и жизнь».
— Стр-р-рашно зыть! — подтвердил Архимед.
Система тихо звякнула.
Дзынь! Сгенерирован квест!
«Подарок за птичку»
Задание:Добыть для Грача питомца или артефакт, достаточного ранга для восстановления его репутации на Базаре.
Награда:250 очков опыта. +180 к репутации на Птичненском рынке. Жизнь (потенциально).
Штраф за провал:Враждебность Грача, непредвиденные последствия для здоровья и магазина.
Время:Пока у Грача не лопнет терпение.
Примечание:Поразительная способность наживать себе проблемы в кредит! Так держать!
— Глюк! — сказал Архимед, уставившись на голограмму перед моим лицом.
Я допил минералку. Поставил пустую бутылку на столешницу.
За окном темнело. Посмотрел на часы, потом на зоомагазин вокруг себя. На витрины, на стеллажи, на клетки. На всё это хозяйство, которое свалилось мне на голову.
Ладно. Хватит политики. Пора работать.
Запер входную дверь, перевернул табличку на «ЗАКРЫТО», натянул резиновые перчатки. Извлёк из подсобки арсенал: ведро, щётки, губки, чистящее средство «Сосенка». Стопку чистых подстилок и два рулона бумажных полотенец. Зашёл в процедурную. Выставил всё на рабочий стол и окинул поле боя взглядом.
Восемь клеток. Четыре террариума. Два аквариума. Все пустые — животных давно распродали, но грязь осталась.
Начал с крайней клетки. Отстегнул поддон, вытряхнул в мусорный мешок окаменевшие отходы. Пришлось поддеть шпателем! И сунул под струю горячей воды из раковины. «Сосенка» оправдывала название — зашипела, запузырилась, и по процедурной поплыл резкий запах хвои.
— Банный день! — объявил Архимед, перелетая на спинку стула, чтобы наблюдать за процессом.
Уборка — дело медитативное. Я оттирал стёкла специальным нетоксичным раствором, менял наполнитель, запаривал миски и поилки. Зверьё активно «помогало».
Коша носился вокруг моих ног, охотясь на мыльные пузыри, слетающие с губки. В какой-то момент он решил, что жёлтая мочалка — это опасный враг, припал к полу и совершил молниеносный бросок, вонзив в неё когти. Губка пшикнула пеной. Пришлось отбирать инструмент у рыжего хулигана, пока он отплёвывался от мыла и чихал.
— Заслужил, — сказал я.
— Сам виноват! — поддержал Архимед.
Коша, оскорблённый в лучших чувствах, перебрался на подоконник и принялся с демонстративным презрением наблюдать за моей работой, обернув хвост вокруг лап. Но стоило мне отвернуться, как послышался характерный мягкий «тумп» — кот спрыгнул на пол. Обернулся. Мантикора трогала воду в ведре лапой. Рыжая шерсть намокла, янтарные глаза смотрели на меня с детским восторгом.
— Ты серьёзно?
— Мрррр, — подтвердил Коша и шлёпнул лапой по воде.
Веер брызг окатил пол.
Маруся тоже проявила нездоровый интерес к чистоте. Стоило мне отвернуться к раковине, как макака ловко стянула со стола запасную губку и попыталась её надкусить.
— А ну плюнь! — велел я.
Маруся виновато заморгала, выплюнула розовый поролон и бочком-бочком ретировалась на шкаф.
— Команда мечты! — констатировал Архимед.
Пых, к слову, в процедурную даже не заглянул. Огнехомяк дрых без задних ног в торговом зале, и суета его совершенно не волновала.
Аквариумы оказались самым тяжёлым случаем. На стенках — известковый налёт, на дне — слой ила, в котором, кажется, зарождалась собственная экосистема. Я драил специальным скребком, периодически переключаясь на жёсткую щётку. Пот стекал по спине.
— Воды-ы-ы! — потребовал Архимед.
— Сам налей, — буркнул я, выливая очередное ведро чёрной жижи.
К девяти вечера процедурная блестела. Все клетки отмыты, высушены и застелены чистыми подстилками. Террариумы сияют. Аквариумы прозрачные, без единого пятнышка. Рабочий стол протёрт и обработан антисептиком. Даже раковина, которую я вычистил последней, поблёскивала, как новая.
Я стянул перчатки, бросил их в мусорный мешок и потянулся, хрустнув позвонками. Оглядел результат.
Взгляд зацепился за полку сбоку от клеток. Инкубатор. Его я не трогал.
Прибор размером с микроволновку стоял на нижней полке, задвинутый вглубь. Корпус из матово-серого металла, на крышке полустёртая маркировка «ТеплоМаг ИМ-30». В смотровом окошке — тёмная пустота.
Наверняка сломанный. Если бы работал, прежний Денис его бы загнал первым делом. Рабочий магический инкубатор точно вещь недешёвая. А этот стоит тут мёртвым грузом, как памятник лучшим временам.
Я вытащил его, осмотрел заднюю панель. Мана-кристалл в слоте треснувший. Можно заменить. Если найти подходящий и если неисправность только в нём. Но вряд ли всё так просто.
Позже. Всему своё время.
Мои размышления прервал быстрый цокот когтей по линолеуму. В процедурную вбежал Коша. В зубах мантикорёнок сжимал какой-то девайс, подозрительно похожий на допотопный пейджер.
— А ну-ка, отдай, — я опустился на одно колено и требовательно протянул руку. — Где ты это откопал, хулиган?
Коша довольно заурчал, развернулся и собирался драпать: «Догони — отдам!» Но не рассчитал, выронил. Приборчик со стуком брякнулся об пол. Что-то внутри тихо щёлкнуло, мигнул крошечный синий диод.
Внезапно над полом задрожала рябь. Пространство исказилось, выстраивая из света и бледных теней полупрозрачную женскую фигуру.
— Ведьма! — завопил Архимед. — Караул!
Глава 2 Призраки
Коша взвизгнул, как ошпаренный. Вздыбил шерсть, угрожающе зашипел и пулей вылетел из процедурной. Голограмма рябила, скакала, шла полосами помех — как старый телевизор в грозу. Но цвет передавала. И какой цвет!
Женщина стояла в полный рост посреди… нет, описать «посреди чего» я бы сразу не смог. Сначала — она сама. Русые волосы, стянутые в хвост. Широкая, открытая улыбка. Высокие скулы, мягкие черты лица. Загорелая, без макияжа. Красивая. Не модельной, а живой, настоящей красотой — из тех, что не нуждаются в фильтрах.
Одета для работы, не для камеры. Плотная брезентовая куртка-штормовка с закатанными рукавами, хлопковая рубашка цвета хаки под ней. На поясе разгрузка с подсумками: секатор, пробирки в кожаном пенале, моток бечёвки. Через плечо наброшена брезентовая сумка. На левом запястье потёртый браслет-накопитель.
Марина Егерева, мать Дениса.
Что-то внутри шевельнулось. Не моё, но пережившее смерть мозга парня, чьё тело мне досталось. Я стиснул зубы и заставил себя смотреть.
Архимед тоже среагировал. Разинул клюв и уставился на фигуру.
— Живая! — радостно заорал он. — Вер-р-рнулась!
— Это голограмма, Архимед.
— Кар-р-р? — уточнил он.
— Запись. Магическое видео. Не живая.
Попугай присмотрелся, наклонив голову набок, и возмущённо встопорщил хохолок:
— Подделка! Иллюзия! Фейк!
— Тихо, — бросил я.
Попугай не замолчал, конечно, но хотя бы убавил громкость до театрального шёпота. Я присел на корточки перед проектором. Голограмма подрагивала, но держалась. Марина на записи не смотрела в камеру. Она смотрела чуть левее, на что-то за кадром, и сжимала в руках какой-то ползучий стебель, перехватив его, как змею.
Из динамика прибора донёсся мужской голос:
— Марина, встань правее. Кадр не очень.
Голос был спокойный, с мягкой хрипотцой. Наверняка это отец, Валерий Егерев. Сам он в кадр не попал, потому что снимал. Только рука мелькнула на секунду, когда он махал жене в нужном направлении.
Марина послушно сдвинулась.
— Всем привет, дорогие подписчики! С вами снова Марина Егерева! — с упоением начала она. — Сегодня мы с Валерой находимся в данже E-ранга. Он слабенький, но посмотрите, какая здесь потрясающая флора!
Она шагнула в сторону и повела рукой. Кадр расширился. Вернее, Валерий отошёл на пару шагов назад, и голограмма открыла то, что было за спиной его жены.
У меня перехватило дыхание.
Джунгли. Но не земные. Ни один ботаник на планете не узнал бы ни единого растения из того, что заполнило экран. Деревья гигантские, ветви странно разрастающиеся. Некоторые стволы обхвачены лианами, похожими на фикусы-душители. Листья широкие, в основном фиолетовые.
А небо… Небо над всем этим великолепием было… перламутровым. Мерцающий купол, переливающийся оттенками сиреневого и зелёного, как изнанка морской раковины. Без солнца и облаков. Просто рассеянный свет, идущий отовсюду.
Осколок чужого мира, чудовищно красивый и абсолютно чуждый.
— Так, — начала Марина деловым тоном, тыча пальцем в стебель. — Вот это, если я правильно определила по каталогу Звенигородской, плющ-стеклянка. Ранг, скорее всего, Е. Бутоны срезать секатором нельзя, повредишь капилляр и потеряешь сок. Нужно отщипывать. Вот так, у основания, двумя пальцами…
Она ловко отщипнула бутон. Раздался тихий «чпок», и на пальцы ей брызнула капля светящейся жидкости.
— Ой!
— Жжётся? — спросил голос Валерия за кадром.
— Нет, щекотно, — Марина поднесла палец к камере. На коже блестела крошечная капля, мерцающая голубым. — Видите? Это и есть сок плюща. Чистая мана, природная, без фильтрации. Если собрать миллилитров пять, можно добавить в корм. Отличная подкормка для зверей Е-ранга и выше. Только осторожно! Передозировка вызывает мана-ожог слизистых!
Она убрала бутон в зип-пакетик и двинулась дальше. Камера следовала за ней, покачиваясь. Валерий шёл аккуратно, выбирая, куда ставить ногу. Под ботинками хлюпало.
— А вот это, — Марина присела у гриба-зонта и приподняла его шляпку снизу, — бархатница болотная. Условно-съедобная. Для людей — никакой пользы, а для травоядных питомцев шикарный источник мана-клетчатки. Срезаем только зрелые, у которых прожилки на шляпке стали фиолетовыми, вот тут видите? Молодые оставляем, не жадничаем!
Она срезала гриб секатором и уложила в сумку.
— А вот это трогать не надо, — сказала она, показывая на куст, усыпанный мелкими оранжевыми ягодками, похожими на облепиху. — Это кусач-ягода. Он кусается. Буквально.
В подтверждение её слов одна из веток куста дёрнулась. Щёлк! Ветка вхолостую клацнула шипами. Марина невозмутимо отдёрнула руку.
— Ага, — сказала она. — Вот так каждый раз. Вчера Валере палец прищемил. Покажи, Валер.
— Я работаю, — ответил голос с достоинством.
— Он стесняется, — доверительно сообщила Марина камере. — Что понятно, потому что его укусил кустик.
— Волшебный хищный кустик, — уточнил голос Валерия с уязвлённой гордостью.
— Конечно, дорогой. Очень грозный. Так вот! Кусач-ягода…
Далее последовал подробнейший ботанический экскурс: Марина со знанием дела рассказывала, что ягоды съедобны, но только после термической обработки, а в сыром виде вызывают временный паралич языка.
— Очень удобно, если ваш подросток слишком много ругается — шутка, шутка, не делайте так, мы же серьёзный блог!
Валерий за кадром хмыкнул, а Марина вдруг замерла…
Голова повернулась влево. Глаза расширились.
— Снимай, — быстро сказала она. — Снимай! Вон там, между стволов, видишь⁈
Камера дёрнулась. Валерий повернулся, но не сразу. Сначала кадр качнулся, изображение смазалось, потом лиловый мох, дерево…
В зарослях что-то мелькнуло. Бледное свечение, словно лунный луч принял форму и побежал сквозь подлесок. Контур размытый, но на долю секунды я различил вытянутый силуэт: четыре лапы, длинный хвост. И всё.
Существо растворилось в переливающемся полумраке. Голограмма запечатлела лишь отсвет, как след от бенгальского огня.
— Ты видел⁈ — выдохнула Марина.
— Видел блик, — ответил Валерий. — Может, игра света? Тут мембраны на листьях линзируют, мы же проверяли…
— Нет-нет-нет! Это было животное. Оно бежало! Шкура светилась! Это не отражение, это биолюминесценция!
— Уверена? — спросил Валерий тише.
— Ещё как! Блин, это и классно, и стрёмно. Такого в каталоге нет.
— Давай-ка двигать к выходу, — разумно постановил муж. — Завтра вернёмся с ребятами и снарягой. Поищем, что это было. Возьмём приманку и следовые маркеры.
— Ладно, — согласилась Марина, встряхнувшись. — Для блога хватит. Пойдём.
Она повернулась к камере. Отступила на шаг. Расправила плечи. Улыбка вернулась. Свет перламутрового неба, процеженный сквозь мембранные кроны, лежал на её лице мягкими бликами.
— Итак! Дорогие друзья, сегодня мы с вами прогулялись по Разлому номер сорок четыре-Е. Познакомились с плющом-стеклянкой, бархатницей болотной и очень кусачей ягодой, которая до сих пор хранит память о пальце моего мужа.
— Марина, — укорил голос за кадром.
— А завтра, — её глаза заговорщически блеснули, — мы вернёмся сюда за фауной. Кажется, мы засекли кое-кого интересного. С вами были Марина и Валерий Егеревы, зоомагазин «Лапа и Коготь», район Сокольники. Ваши звери — наша забота. Пока-пока!
Марина помахала в камеру.
Голограмма захрипела помехами. Женщина распалась на полосы, как старая плёнка. Последнее, что я увидел: её рука, поднятая в прощальном жесте. Потом — треск, белый шум, и проектор погас. Синий диод мигнул и потух.
— Всё! — констатировал Архимед. — Кина не будет!
Маруся пискнула. Оказывается, макака тоже наблюдала. Она сидела на пороге, вцепившись лапами в дверной наличник. Круглые глаза часто моргали. Зверёк подобрался ко мне и робко тронул мою руку маленькой ладошкой. Коротко, будто спрашивая: «Ты в порядке?»
— Красивая! Жалко! — добавил какаду.
Я подобрал приборчик с пола. Повертел в руках.
На гладком корпусе из чёрного пластика поблёскивала линза проектора — крошечный выпуклый глазок. Пощёлкал переключателем. Нет, не заработало. Батарейка накрылась. Без подзарядки вторую запись он вряд ли потянет.
На нижнем торце нашёл разъём USB. Ни ноутбука, ни планшета у меня нет. Прежний владелец всё распродал. Есть только телефон.
Я поднялся и пошёл в подсобку. Архимед, почуяв интересное, захлопал крыльями и полетел следом. Маруся, держась поближе к стеночке, пошлёпала за нами на всех четырёх конечностях.
В подсобке царила идиллия. Из гнезда доносилось умиротворённое «Ко-ко-ко». А на продавленном диване уже развалился Коша. Мантикора усиленно вылизывала лапу, периодически забавно фыркая. Видимо, на шерсти ещё оставался привкус хвойного мыла.
— Мрррфф! — высказался Коша при виде меня.
— Сочувствую, — отозвался я.
Кошак покосился янтарным глазом и демонстративно продолжил вылизываться. Хвост-жало стучал по подлокотнику дивана.
Я подошёл к чемоданам с вещами прежнего Дениса. Раскрыл один, порылся в боковых карманах. Моток проводов, наушники… Ага. Вот он. Шнур-переходник.
Сел на свободное место. Коша мгновенно интерпретировал это как приглашение и перетёк мне на колени. Пять кило тёплого мантикорьего тела ощутимо придавили ноги. Хвост обвил мою руку.
— Лежи, — сказал я ему. — Только жалом не маши.
— Мрр.
Достал смартфон. Старенький «Рунофон-7». Подключил проектор через переходник. Экран мигнул, в верхнем углу появился значок подключённого устройства.
Посмотрел в приложения. Пролистал. Стандартный набор: мессенджер «Аура», банковское приложение «Сребробанка», карты, калькулятор, какой-то убитый файловый менеджер… Стоп. Вот оно.
«ГолоСфера». Иконка со стилизованной линзой с расходящимися от неё кольцами. Открыл. Приложение долго грузилось, подвисая на заставке. Потом обнаружило подключённое устройство: «ГолоФлэш-024к32». Так вот как этот проектор называется. ГолоФлэш.
На экране выстроился список файлов.
Сотни видосов.
Начал пролистывать. Большинство называлось стандартно, по дате и хронометражу. Некоторые были переименованы вручную. «Тест нового корма (черепахи)». «Михалыч опять уронил стремянку». Блог. Магазин. Экспедиции в данжи. Бытовуха. Всё вперемешку. Самое верхнее: «Разлом 44-Е. Флора, часть 3».
Проверил. Да, это именно то, что я видел. Сверился с датой из документов. Убедился, что запись сделана за день до их смерти.
Коша перестал вылизываться. То ли почувствовал через связь, что мне не по себе, то ли просто устал бороться с «Сосенкой». Свернулся калачиком, ткнулся лобастой головой мне в живот и замурлыкал. Вибрация отдавалась в рёбрах.
Блёстка бесшумно влетела в подсобку, сделала круг под потолком и приземлилась на карандаш, забытый на столе. Нужно наделать ей жёрдочек или завести комнатные растения. Колибри не приспособлены садиться на ровные поверхности. Птичка нахохлилась. Крошечные тёмные глаза смотрели на меня с любопытством.
Маруся забралась на подлокотник, но на колени не полезла — не её территория, там Коша. Уселась, обняв хвостом собственные ноги, и притихла.
Я положил телефон и потёр подбородок.
Ладно. Хватит лирики. Работаем.
Что мы имеем?
Одиннадцатого октября Марина и Валерий Егеревы находились в Разломе №44-Е, вели съёмку для блога. В конце записи заметили неидентифицированное существо. Предположительно — фауна данжа.
Двенадцатого октября они погибли. В том же самом Разломе. Причина смерти в свидетельстве говорит об укусах и кровопотере.
Раньше я строил версию: спланированное убийство, замаскированное под несчастный случай в данже. Идеальная схема для рейдерского захвата. Убрал владельцев, придавил наследника, забрал бизнес.
Но теперь.
Теперь я вижу, как накануне гибели двое опытных приручителей засекли в данже неизвестное существо. Новая тварь. Незнакомая. И они целенаправленно отправились её искать.
Вероятность несчастного случая, которую я оценивал процентов в пять, подскочила до… ну, скажем, до пятидесяти. Может, выше. Нарвались на зверя, который оказался не по зубам. В Е-ранговом данже? Нетипично, но возможно. Мутант. Мигрант из соседнего сектора. Аномалия внутри аномалии. Всякое бывает.
— Тёмное дело, — изрёк Архимед.
Коша заворочался, переложил голову на мою руку. Я машинально почесал его между ушей, ощутив под пальцами мягкий пушок.
Но вот что мне не нравится: всё вместе.
Дикий зверь в данже, смерть родителей, самоубийство сына. Идеальная цепочка «естественных» событий. Никому из правоохранителей и в голову не придёт копать. Для чего? Дело закрыто. «Обстоятельства не вызывают сомнений».
Но у меня сомнения всё же есть.
Ведь остаётся самый очевидный вариант, откуда в данже мог взяться нетипичный зверь…
Мои размышления прервал вибрирующий звонок. На экране высветилось: «Неизвестный абонент. Видеовызов».
Я смахнул иконку ответа.
Появилась Стася. Девушка сидела на широкой постели в окружении шёлковых подушек. Богатая обстановка, мягкий вечерний свет. На ней была уютная домашняя пижама с каким-то мультяшным принтом. Волосы распущены по плечам, и ни капли макияжа. Только сияющие восторгом голубые глаза.
— Денис! — радостно выпалила она. — Ты не представляешь!
— Добрый вечер, — усмехнулся я. — Судя по твоему лицу, кто-то выиграл в лотерею.
— Лучше! Тоша прорвал сразу два уровня! Представляешь? Теперь он на десятом! Достиг предела D-ранга!
Стася пропала из кадра, телефон, судя по всему, прислонила к подушке. Послышалось пыхтение, возня, а затем девушка с натугой втащила на свою роскошную постель варана.
Я присвистнул. Тоша стал огромным. Если раньше он был размером с крупную собаку, то теперь походил на хорошего крокодила. Широкая плоская голова. Мощные лапы с растопыренными когтями, врезающимися в покрывало.
Между костяными пластинами вдоль позвоночника мерцали искры статического электричества.
И он линял. Старая кожа сходила лохмотьями со спины, с боков, с хвоста. Свежая чешуя под ней была ярче и отблёскивала в свете витражной лампы. А по бокам головы проступил узор: синие полосы на тёмно-сером фоне. Красивый зверь. Опасный. Мощный.
— Ка-а-а-ар! — завопил Архимед, заглянув в экран телефона. — Годзилла! Спасайся кто может! Уберите ящерицу!
Стася расхохоталась.
— Архимед! Привет, птичка! Тошенька, поздоровайся!
Варан открыл глаз, лениво зыркнул в камеру. Наружу выскользнул длинный раздвоенный язык. Мелькнул, пробуя воздух, и исчез. Тоша зевнул. Пасть распахнулась настежь, демонстрируя великолепные ряды клыков.
— Динозавр сожр-р-рёт! — Архимед спрятался за мою спину.
— Смотри! — девушка погладила шелушащуюся морду варана. — Видишь, какой стал! Красавец! Гребень уплотнился, даже электрические разряды стабильнее! А уж бьются — ух!
— Рад, что всё получилось, — искренне сказал я.
— Спасибо тебе! — Стася снова заняла центр кадра. — Это всё твоё яйцо! Там была такая чистая мана… Денис, я у тебя в огромном долгу! И обязательно придумаю, как тебя отблагодарить! Честно!
— Уже отблагодарила, — улыбнулся я. — Твои подруги сегодня зашли. Пять человек. Купили мышей, террариумы, корма. Полный комплект. Сделали мне дневную кассу.
Стася густо покраснела.
— Ой… они такие… Я же просила не наваливаться на тебя толпой! Просто сказала, что магазин интересный. Даже не думала, что они прям…
— Всё отлично, — отмахнулся я. — Реклама получилась что надо.
— Да? — усомнилась она. — А ну тогда ладно. Только я всё равно тебе должна!
В этот момент откуда-то из глубины квартиры раздался строгий женский голос:
— Станислава! Немедленно убери эту чешуйчатую, линяющую гадость с шёлковых простыней! И ложись спать, завтра лекции!
Стася виновато закусила губу и потянулась к телефону.
— Мама ругается, — зашептала она. — Мне пора. Ещё раз спасибо тебе, Дэн! Спокойной ночи!
— Спокойной, — кивнул я.
Экран погас.
— Жених! — тут же выдал Архимед. — Тили-тили-тесто! Любовь-мор-р-рковь!
— Заткнись, пернатый сводник, — беззлобно ответил я и сохранил номер Стаси в контактах.
Коша на коленях перевернулся на спину и подставил пузо для почесушек. Блёстка тихонько свистнула, требуя внимания. Я почесал кота, погладил птичку пальцем по лазурной грудке и снова перевёл взгляд на потемневший экран смартфона.
Завтра предстоит много работы. Пора познакомиться с соседями, да навестить Гильдию Охотников. И если там попытаются скрыть от меня правду… что ж, они быстро узнают, каким занозливым может быть бывший старший инспектор полиции.
Утро началось с тяжести.
Я открыл глаза и понял, что придавлен к дивану мохнатым одеялом. Прямо на моей груди, вытянувшись во всю длину, спал Коша. В сгибе локтя уютно свернулась калачиком Маруся и тихо посапывала во сне. Пых, чьи габариты не позволили запрыгнуть на диван, раскинулся на коврике внизу, периодически подёргивая во сне лапами.
Аккуратно выбравшись из-под зверинца, я потянулся, хрустнул шеей и поморщился. Двадцатилетнее тело, усиленное магией D-ранга, а всё равно после ночи на продавленном диване ноет поясница.
В санузле я наскоро ополоснул лицо ледяной водой и почистил зубы. Мыться снова пришлось методом тазика и холодных обтираний, а голову полоскать над раковиной. Сегодня вечером разберу душевую от хлама и посмотрю, что там сломалось.
Когда вернулся в подсобку, зверинец уже проснулся и требовал внимания. Коша зевал во всю зубастую пасть, Маруся сосредоточенно вычёсывала шерсть, а Пых и вовсе уставился на меня с красноречивым выражением «а завтрак где?».
— Утро! Доброе утр-р-ро! — гаркнул Архимед. — Овсянка, сэр!
Коше я нарезал куриную грудку мелкими кусками. Никаких бутылочек с молоком — зря купил, но в хозяйстве сгодится. На третьем уровне мантикорыч полностью перешёл на твёрдую пищу, а молоко отлично лакал из блюдца. Он набросился на мясо с энтузиазмом, придерживая куски когтистыми лапами и отрывая волокна. Ещё не тигр, но уже далеко не домашний котик.
Маруся получила творог и банан. Ела очень «по-взрослому». Даже пыталась держать в руке ложку, а фрукт откусывала по чуть-чуть. Но время от времени замирала и настороженно оглядывалась.
— Никто не заберёт, — сказал я.
Обезьянка посмотрела на меня карими глазами и запихнула в рот весь остаток банана разом. Щёки раздулись.
Архимед получил зерновую смесь с кусочками свежей груши. Ел степенно, периодически роняя шелуху вниз. Мыши в террариуме тоже получили зерносмесь, но другого сорта, свежую воду и немного овощей.
Пых поглощал всё. Я вывалил перед ним гору: зерно, морковь, капустный лист, кусок тыквы, яблоко. Хомяк уничтожал провиант с неумолимостью промышленного измельчителя. Набив щёки до предела, он замирал, сосредоточенно перерабатывал, сглатывал и набивал снова.
Блёстка склевала крошечную порцию измельчённого мучного червя. Попила нектара. Потом уселась на одно из карнизных колец и замерла, прикрыв глаза.
Ряба. О ней отдельно.
Я заглянул в её гнездо и обнаружил под тёплым бирюзовым боком новое яйцо. Курица посмотрела на меня одним глазом. С достоинством. Как художник, закончивший очередной шедевр и ожидающий аплодисментов.
— Ко, — сообщила она. «Забирай. Я свою работу сделала».
Яйцо было чуть крупнее предыдущих, но в остальном такое же. Скорлупа бурая, тёплая, а по поверхности вились тонкие золотистые руны. Они слабо мерцали в полумраке, как затухающие угольки.
Первое яйцо я отдал Стасе для Тоши. Второе пустил на эликсир для мышей. А третье… Я повертел его в пальцах. Подушечки ощутили лёгкое покалывание. Тело реагировало на сконцентрированную энергию.
А ведь интересно, каково оно на вкус.
Дзынь! С добрым утром!
Справка:Рунные яйца Бирюзовой Несушки полностью безопасны для употребления в пищу магами от E-ранга и выше. Содержащаяся в них очищенная мана мягко укрепляет каналы, стимулирует регенерацию, тонизирует мана-ядро и способствует общему оздоровлению организма.
Рекомендация:Термическая обработка не снижает магические свойства, но улучшает усвояемость.
Ешьте уже! Не всё же зверьё кормить!
— Ты бываешь очень убедительной, — ухмыльнулся я.
Помыл скорлупу. Достал алюминиевую кастрюльку. Набрал холодной воды, опустил яйцо на дно. И повернулся к Пыху.
Огнехомяк к этому моменту уже доел и сидел, блаженно раздувшийся, посреди подсобки. Щёки подсдулись, но всё ещё выпирали за пределы разумного.
— Пых, — позвал я. — Работа есть.
Хомяк покосился.
— Огонь, пожалуйста.
Грызун оценил ситуацию. Посмотрел на кастрюлю. Потянул носом. В чёрных глазах полыхнула искра — буквально. Из ноздрей повалили дымные колечки. Но хомяк всё же признал, что харчи надо отрабатывать.
Деловито подошёл ко мне, подобрал под себя лапы и занялся. Шерсть на его спине вспыхнула ровным пламенем. От кастрюльки вскоре потянулся пар.
— Шеф! — одобрил Архимед. — Браво!
Я сидел на диване и ждал. Вода забулькала. Золотистые руны на скорлупе, видимые сквозь толщу воды, вспыхнули ярче. Магический огонь Пыха резонировал с заключённой в яйце маной.
Минут через восемь снял кастрюлю и поставил на доску. Пых погас и перекатился набок, довольный собой. Я переложил яйцо в холодную воду, а потом на тарелку и поставил перед собой на столик.
— Пых, ты гений, — серьёзно сказал я.
Хомяк щёлкнул зубами.
Зверьё собралось мгновенно. Будто по сигналу.
Коша запрыгнул на диван и поставил лапы на столешницу, принюхиваясь. Янтарные глаза перемещались между яйцом и моим лицом с нарастающим любопытством. Блёстка, нависнув над столиком, что-то посвистывала.
Маруся, не выдержав, потянула лапку к тарелке. Осторожно. По миллиметру. Пальчики уже почти коснулись скорлупы…
— Лапы прочь от чужого! — рявкнул Архимед. — Вор-р-ровка!
Макака отдёрнула руку и обиженно пискнула, вжав голову в плечи.
— Спокойно, банда, — миролюбиво сказал я. — Это порция хозяина.
Очистил яйцо от скорлупы. Та снималась легко, крупными кусками. Внутри гладкий, идеально сваренный белок, но не привычного белого цвета, а с лёгким перламутровым отливом, точь-в-точь как перья самой Рябы.
Скорлупу собрал на салфетку. Потом пригодится. Кальций, микроэлементы, остаточная руническая энергия. Для тех же кормовых добавок — цены нет.
Откусил.
Первую секунду ничего, кроме текстуры. Упругий белок, плотнее обычного. Потом вкус обрушился, как тёплая волна.
Это было… невозможно вкусно! Не какое-то там «хорошее яйцо», а что-то совершенно иное. Насыщенный, с глубокой сливочной ноткой. Желток оказался ярко-золотым, с привкусом жареных кедровых орехов и тёмного мёда. Мана растворялась на языке с лёгким покалыванием, как пузырьки в шампанском.
Никогда в жизни не ел ничего подобного. Ни в первой жизни, ни в этой.
Я проглотил последний кусок, сам не заметив.
Изнутри, от ядра пошло мягкое тепло. Мана-каналы во всём теле отозвались, как струны, тронутые камертоном. Свет вспыхнул в солнечном сплетении, разлился по рукам, ногам, спине. Я физически ощутил, как каналы расширились на долю миллиметра. И тут же зафиксировались в новом положении, промытые и укреплённые.
Ядро полыхнуло. Коротко, но ярко, и успокоилось. Будто подбросили уголь в тлеющий очаг.
Получено: 30 очков опыта!
Текущий опыт: 160/700
Примечание:Употребление рунного яйца, обработанного магическим огнём, увеличило содержание маны в три раза. Статистика подтверждает: путь к истинному могуществу лежит через желудок, особенно если ваша плита пушистая и склонна к самовозгоранию.
Я откинулся на спинку дивана. Логично, если подумать. Система начисляет опыт за действия, способствующие развитию. Укрепление каналов — это прямое усиление мага. Для Системы это такой же рост, как бой или приручение. Просто… вкуснее.
— Ряба, — я посмотрел в сторону гнезда. — Ты золото, а не птица.
— Ко-ко, — невозмутимо отозвалась несушка. «Я знаю».
Динь-динь! Важное напоминание!
Наступил новый день! «Ежедневный Призыв» доступен!
Осталось призывов: 749 997
Архимед, лениво перебиравший перья, тут же вскинул хохолок и вперился взглядом перед собой — туда, где висело видимое только ему и мне системное сообщение.
— Подарочек! — выдал он. — Крутим, крутим!
Я поднялся с дивана, расправляя футболку. Воскресное утро. Суеты в городе сегодня не много, и даже открытый магазин вряд ли кого-то приманит. Тем более, что погода подкачала. В торговом зале я закрыл жалюзи. Снаружи стекло полосовали капли дождя, но внутри царило сухое, приятное тепло. Именно это и создавало нужное настроение.
Попугай выпорхнул из подсобки следом и приземлился на подвесной телевизор. Нашёл себе новый наблюдательный пункт.
Коша, трусивший рядом со мной, остановился и навострил уши. Он уже видел призыв дважды — и оба раза из белого света появлялось что-то интересное. Мантикор сел, обернул хвост вокруг лап и уставился в центр торгового зала с хищным предвкушением.
— Ну, — сказал я. — Посмотрим, что там сегодня.
Животные подобрались. Хвост котёнка пару раз дёрнулся.
— Призвать!
Слепящий белый взрыв. Яркая вспышка, как от фотоаппарата, но растянутая на несколько секунд. Она заставила всех зажмуриться. И в эти мгновения абсолютной темноты что-то появилось.
Удар массивного тела об пол. Запах йода и соли.
На линолеуме, в луже морской воды, забилось серое чудовище. Трёхметровая акула с приплюснутой мордой и пастью, полной треугольных лезвий. Она захлёбывалась воздухом, яростно извиваясь.
Взмах хвостового плавника, и витрина с витаминами содрогнулась. Банки зазвенели, предвещая полный разгром.
— АКУЛА! — заорал Архимед. — АКУЛААА! ПОЛУНДР-Р-РА! Все на бер-р-рег! Челюсти! Спасите! Жр-р-рёт!
Система, ты издеваешься⁈
Глава 3 Хороший улов
Дзынь! Поздравляем!
Вы получили: Гигантская рифовая акула (Ранг C, Уровень 8)
Пол: Жен. Возраст: 4 года
Описание:Морской хищник, способный генерировать водяной щит вокруг своего тела. На суше эта способность обычно приводит к потопу.
Потенциал эволюции: Средний.
Получено опыта: 80
Акула распахнула пасть, усеянную рядами зубов, и снова дёрнула хвостом. Хрясь! Товары с нижней полки ближайшего стеллажа разлетелись по залу. Банки с кормом покатились по линолеуму, наполнитель рассыпался широкой косой и тут же набух от влаги.
Маруся выдала дичайший визг и со всех лап рванула в подсобку, скользя по луже. Коша взмявкнул, раскинул крылья и одним прыжком ретировался на самую верхнюю полку. Уже там выгнул спину дугой и зашипел, изогнув хвост-жало.
— КАР-Р-РАМБА! — истошно орал Архимед, вцепившись когтями в телевизор. — Рыбный суп! Свистать всех наверх! Мы тонем!
А мы действительно начали тонуть.
Магия акулы сработала рефлекторно. Задыхаясь на воздухе, хищница попыталась создать вокруг себя спасительную среду. Из её жаберных щелей под огромным давлением ударили тугие струи воды. За секунду торговый зал превратился в скользкий, мокрый ад. Вода хлестала во все стороны, заливая товар, стены и мои кроссовки.
Акула забилась в этой луже, извиваясь всем телом. Она ничего не соображала, паниковала и пыталась цапнуть всё, до чего могла дотянуться. Клац! Челюсти сомкнулись на ножке стула, перекусив металл, как сухую макаронину.
Я бросился вперёд. У меня есть слоты для неприрученных зверей в Питомнике. Нужно просто коснуться её и активировать перенос!
Подобраться к бьющейся в конвульсиях трёхметровой машине для убийства оказалось той ещё задачей. Линолеум, залитый магической водой, стал скользким, как каток. Я сделал выпад, уворачиваясь от хвоста, который со свистом пронёсся в миллиметре от моей голени, и хлопнул ладонью по мокрой шершавой спине.
— В Питомник!
Провал! Цель слишком агрессивна!
Вы не можете засунуть блендер в пространственный карман, пока он работает на максимальной скорости. Успокойте рыбку!
— Да ты реально издеваешься! — прорычал я, отскакивая назад.
Акула развернулась на пузе, скользя по воде, и бросилась на меня. Её пустые, чёрные глаза не выражали ничего, кроме первобытного ужаса и ярости. Она не могла дышать. Жабры судорожно хлопали, разбрызгивая остатки волшебной воды. Ещё минута, и она либо разнесёт мне магазин, либо умрёт от асфиксии, либо откусит мне ногу.
Я отступил к прилавку. Голос в голове орал: пусть к чёрту сдохнет! Но я приручитель и не могу просто взять и позволить ей погибнуть.
— АКУЛА-КАРАКУЛА! — надрывался Архимед. — Сожр-р-рёт! Дэнька — дурак! Беги!
— Утихни! — рыкнул я.
Закрыл глаза на долю секунды, отсекая шум воды, вопли попугая и треск ломающейся мебели. Собрал волю в кулак и потянулся к разуму хищницы.
Ментальный канал сформировался. По нему от акулы прокатилась такая волна ледяного холода, что меня будто под дых ударили. Там не было мыслей, только инстинкт. Боль от разорванных капилляров в жабрах. Невыносимая тяжесть собственного тела, лишённого поддержки воды. И страх. Глухой, всепоглощающий страх.
Я не стал давить. Вместо этого открыл шлюзы эмпатии и обрушил на неё образы.
Транслировал ей океан. Бесконечную, спасительную толщу тёмно-синей воды. Ощущение невесомости. Холодное, спокойное течение, омывающее жабры, приносящее кислород. Я вливал в её панику абсолютный штиль, обещая, что там, куда я её отправлю, боли нет. Там стазис. Там покой.
Акула была уже в метре от меня. Она распахнула пасть. Я чувствовал запах гниющей рыбы из её глотки, видел каждый зазубренный край её зубов. Она сделала последний, отчаянный рывок, скользя по луже прямо на меня.
Я не сдвинулся с места. Просто стоял, глядя в её глаза, и держал ментальный образ океана, вкладывая в него всю свою волю.
Она остановилась.
Челюсти захлопнулись в десяти сантиметрах от моего колена. Могучее тело обмякло, жабры перестали лихорадочно трепетать. Акула издала странный, хрипящий звук и тяжело опустила морду на залитый пол, прямо к моим стопам. Она сдалась.
Я медленно, чтобы не спровоцировать новый приступ паники, опустился на одно колено. Протянул руку и положил ладонь на её влажный нос — прямо на рецепторы, улавливающие малейшие колебания. Послал последний импульс абсолютного спокойствия.
— Питомник, — тихо сказал я.
Светлое сияние окружило акулу. Опасная рыба растворилась, будто её здесь и не было. Пространство схлопнулось, и на полу осталась только широкая лужа морской воды.
Дзынь! Гигантская рифовая акула успешно перемещена в Питомник (Слот для неприрученных зверей ⅕)!
Бонус за стальные нервы: 50 очков опыта!
Примечание:Смотреть в пасть смерти и предлагать ей водички — это либо высший пилотаж, либо самоубийство. В любом случае, Система впечатлена.
Я тяжело выдохнул и сел прямо на мокрый пол, привалившись спиной к прилавку. Сердце колотилось где-то в горле. Руки слегка дрожали — откат после мощного выброса адреналина. Тишину в зале нарушало только мерное капанье воды с разбитых полок.
Всё вокруг было уничтожено. Пол затоплен, стенды облиты, упаковки с кормом превратились в кашу. А запах… Казалось, я сижу в трюме рыболовецкого траулера, который месяц не мыли. Моя одежда промокла насквозь и воняла водорослями и йодом.
С верхней полки бесшумно спланировал Коша.
Мантикорёнок брезгливо переступил через лужу, стараясь не намочить лапы. Подошёл ко мне, спросил: «Мяу?» Пришлось подтвердить, что всё вполне «мяу».
Рыжий тщательно обнюхал затопленный пол, а затем сморщил нос и громко, с чувством фыркнул.
— Согласен, брат, — устало сказал я, вытирая лицо рукавом. — Ежедневный Призыв — это, конечно, круто. Но нам срочно нужна швабра. И, желательно, ремонт.
— Приплыли, — резюмировал какаду.
Я открыл интерфейс Питомника. Там отображалась иконка акулы и её анкетные данные, которые можно посмотреть подробнее.
— И куда мне тебя девать?
— Суп! — захлопал крыльями попугай. — Плавники! Ням-ням!
— Нет, это слишком жестоко, — отмахнулся я. — Попробуем продать целиком и желательно не в ресторан.
Не успел я решить этот жизненно важный вопрос, как кто-то дёрнул ручку запертой двери. Следом раздался быстрый стук.
Я застонал сквозь зубы.
— Архимед, молчать, — скомандовал я, с трудом поднимаясь на ноги. — Коша, сиди за прилавком и не отсвечивай.
— Мыр-мяу, — отозвался кошак, но спрятался.
Мокрые джинсы противно облепили ноги, в кроссовках хлюпало так, будто я шагал по болоту. С одежды текло. Я пригладил влажные волосы и пошлёпал к выходу, стараясь не поскользнуться на размокшем наполнителе для кошачьих туалетов.
Щёлкнул замком, потянул дверь. Колокольчик над головой звякнул.
На пороге стояла Алёна с зонтом. Та девчонка с рынка, которой за что-то досталась кличка «Крыса». В прежнем безразмерном худи, потёртых джинсах и с рюкзаком на одном плече. Из-под капюшона торчала рыжая коса.
Она уже открыла рот, чтобы выдать заученную курьерскую фразу, но осеклась. Заметила мою прилипшую к телу футболку, проследила взглядом за стекающими по штанинам каплям и остановилась на лице.
— Ой, — девушка растерянно моргнула, делая полшага назад. — Это ты… тут у тебя… А я вот… принесла.
— Заходи, Алёна, — я отступил в сторону, впуская её в магазин. — Только под ноги смотри. У нас тут небольшая коммунальная авария. Трубу прорвало.
Курьерша закрыла зонтик и осторожно переступила порог. Её кеды тихо скрипнули по мокрому линолеуму. Она замерла, оглядывая масштаб катастрофы.
Торговый зал выглядел так, будто здесь прошла вечеринка у бассейна, плавно перетёкшая в погром. Просыпанные расходники вздымались серыми барханами. С верхних полок, где чудом уцелели банки с кормом, стекали ручейки. А прямо по центру красовался перекушенный пополам металлический стул.
Из-за широкого ворота её худи вдруг высунулась острая мордочка Юрка. Хорёк бешено задвигал носом, принюхиваясь. Замер, уставился на меня своими бусинками, а потом перевёл взгляд на гигантскую лужу.
Запах в магазине стоял такой, что не заметить его мог только человек с наглухо заложенным носом.
Алёна тоже втянула воздух. Но она девчонка с улицы. Бегунок с Изнанки, выживающий за счёт наблюдательности. Она прекрасно понимала, что водопроводная вода не пахнет океаном, а трубы не отгрызают куски мебели.
Но Алёна лишь кивнула, возвращая взгляд на меня.
— Да, — серьёзно и очень спокойно сказала она. — Старый фонд. Тут вечно с коммуникациями беда. Гнилое всё.
Умница. Никаких лишних вопросов.
Она ловко перекинула рюкзак, прижала его к груди, чтобы не ставить на мокрый прилавок, и расстегнула молнию. Вытащила плотную пластиковую папку и протянула мне.
— От Геннадия Семёновича, — сказала она деловым тоном. — Как договаривались.
Грач сработал оперативно. Документы на Кошу.
Я взял папку влажными пальцами. Отошёл в процедурную. Вытер руки и открыл. Полный комплект. Ветпаспорт, регистрация в Госкомранге, отметки о прививках, сертификат владельца. Печати внешне настоящие, проводка по базе наверняка сделана. Комар носа не подточит.
— Отлично, — я вышел обратно, уже без папки.
Девушка поёжилась. С улицы тянуло апрельской сыростью, а внутри магазина из-за разлитой воды температура упала на несколько градусов. Она выглядела уставшей. Тёмные круги под глазами, бледная кожа. Очередной бесконечный забег по городу за копейки.
Подошёл к кассе, открыл и сделал вид, что достал из неё пятисотрублёвую купюру. На самом деле из Инвентаря.
— Держи, — я протянул ей деньги.
Алёна отшатнулась, пряча руки в карманы худи.
— Не надо. Геннадий Семёнович всё оплатил. Чаевые не требуются.
— Грач платит за свои дела. А это за сухую доставку в очень мокрый магазин в дождливую погоду, — я шагнул к ней и без резких движений сунул купюру в боковой кармашек её рюкзака. — Выпей горячего кофе, Алёна. И купи навигатору чего-нибудь вкусного.
Хорёк, услышав мой голос, снова показался из-под одежды и смешно повёл усами.
Алёна опустила взгляд на торчащий краешек купюры. Потом посмотрела на меня. Профессиональная маска курьера с Базара на миг треснула. В глазах мелькнуло что-то очень простое, человеческое и тёплое. Она чуть заметно улыбнулась. Искренне, отчего веснушки на её носу стали ярче.
— Спасибо, Денис Валерьевич, — тихо сказала она.
— Береги себя. И аккуратнее на выходе, ступеньки скользкие.
Она кивнула, закинула рюкзак на плечо и мягко, как тень, выскользнула за дверь. Колокольчик звякнул на прощание, отрезая магазин от уличного шума.
Я остался один посреди своего персонального болота. Сзади раздалось неуверенное «Мрр?». Коша высунул из-за угла прилавка рыжую морду, проверяя, ушла ли чужачка. А с телевизора, нахохлившись, подал голос Архимед:
— Хор-р-рошая девочка! Не сболтнёт!
— И ты не болтай, — выдохнул я.
Рунофон в кармане коротко завибрировал. Я достал аппарат, смахнул капли воды с экрана. Висело пуш-уведомление от приложения «Магуслуги»:
«В ваш профиль добавлен новый питомец: мантикора (С-ранг)».
Однако неплохо работают! Сопровождение действительно полное. Ткнул в иконку приложения. Экран на секунду побелел, в центре закрутилось колесо загрузки. Интерфейс до боли напоминал родные земные приложения — те же казённые сине-белые тона, те же подтормаживания. Магия магией, а государственные серверы висят во всех мирах одинаково.
Наконец, прогрузился раздел «Мои питомцы». Теперь там гордо красовалась электронная карточка Коши. В самом низу переливался магическим светом рунокод — местный аналог QR-кода, подтверждающий легальность документа.
Я нажал «Поделиться», сгенерировал картинку с рунокодом и переслал её инспектору Звягинцеву через мессенджер «Аура».
Ответ пришёл ровно через минуту. Звягинцев был краток: прислал стикер с мультяшным гаишником, который козыряет жезлом. А следом телефон снова пиликнул. Уведомление от «Магуслуг»:
«Вам выставлен штраф по ст. 14.7 Кодекса магической безопасности. Сумма: 10 000 ₽».
Всё честно. Инспектор проверил документы, зафиксировал факт нарушения. И как обещал, закрыл протокол на минималке, квалифицируя не как «дикую тварь на дороге», а просто как «выгул зарегистрированного питомца без поводка».
Проблема в другом. На банковской карте у меня пусто. Зато в Инвентаре двадцать восемь тысяч рублей, вырученных за эволюционировавших мышей. Придётся прогуляться до банкомата.
Открыл меню Питомника.
— Банда, по местам, — скомандовал я.
Коша исчез в сиянии первым. Затем из подсобки без энтузиазма появилась Маруся. Пых страшно зевал и никуда не торопился, зато много пыхтел и фыркал, огибая лужу. Блёстка выпорхнула, облетела меня несколько раз и тоже растворилась в воздухе.
Оставлять их без присмотра в этом затопленном рыбном царстве небезопасно. Заглянул в подсобку. Ряба невозмутимо сидела в своём гнезде. До складского помещения вода не добралась.
— Сиди на базе, несушка. Плавать тебе вредно.
— Ко, — подтвердила она.
Я набросил влажную куртку, взял с крючка зонт-трость. Архимед тут же спикировал мне на плечо, вцепившись когтями в ткань.
— Куда? — требовательно каркнул он.
— Под дождь. Будешь мокнуть со мной, раз такой смелый.
Мы вышли на улицу. Весенняя Москва встретила нас холодным ливнем и серым небом. До ближайшего отделения «Сребробанка» было минут десять быстрого шага.
В зоне самообслуживания у банкоматов стояла небольшая очередь из четырёх человек. Я сложил зонт и встал крайним. В тёплом, сухом помещении мой аромат раскрылся во всей красе. Амбре из подтухших водорослей, рыбьей чешуи и концентрированной морской соли ударило по носам окружающих.
Стоящая впереди интеллигентная дама в пальто нервно дёрнула плечом, обернулась и демонстративно прижала к лицу надушенный платочек. Мужчина в строгом костюме смерил меня подозрительным взглядом, явно оценивая, не пора ли вызывать охрану.
Я невозмутимо сунул руки в карманы и сделал вид, что очень увлечён изучением трещины на потолке.
— Свежий улов! — радостно гаркнул Архимед на всё помещение. — Кому р-р-рыбку⁈
Очередь синхронно вздрогнула. Кто-то уронил смешок.
— Тихо будь, — процедил я.
— Пир-р-раты в бухте! — не унимался какаду. — Йо-хо-хо и бутылка рома!
Дама поспешно ретировалась к освободившемуся банкомату. Я подошёл к соседнему. Скормил железному ящику двенадцать тысяч рублей. Как только деньги упали на счёт, открыл «Магуслуги» и нажал кнопку «Оплатить».
Экран мигнул. Появилась большая зелёная галочка и надпись:
«Штраф погашен. Магия порядка благодарит вас».
Отлично. Одной проблемой меньше. Теперь я легальный владелец мантикоры, и ни один аристократ вроде Шувалова не сможет придраться к документам.
Вернувшись в магазин, запер дверь на замок, повесил табличку «Закрыто» и переоделся в сухие спортивные штаны. Животных из Питомника выпускать не стал. Им в стазисе хорошо, а мне тут пахать и пахать.
Взял пластиковое ведро и широкую швабру. И начался ад. Я собирал воду, отжимал тряпку, выливал, возвращался и так по кругу. Линолеум скрипел, поясница начала ныть. Мысленно пообещал себе, что следующие очки характеристик вложу в физуху. Набухший наполнитель превратился в цемент, который пришлось отдирать единым куском.
Архимед, единственный, кого я не стал прятать, устроился на сухом стеллаже и взял на себя роль прораба.
— Др-р-раить палубу! — орал он, глядя, как я ползаю с тряпкой под прилавком. — Р-р-работай! Солнце ещё высоко!
— Я из тебя сейчас бульон сварю, — мрачно пообещал я, выжимая в ведро очередную порцию солёной воды. — Сырость — залог простуды. А бульончик поможет организму с этим справиться. Ммм! Вкуснятина!
— Не отвлекаться! — строго парировал попугай. — Майна! Вира!
Я смахнул пот со лба. Торговый зал постепенно приобретал божеский вид, хотя запах океана, кажется, въелся в сами стены. Так что придётся в конце везде пройтись с «Сосенкой».
Оставалось домыть угол у входа, когда в стеклянную дверь настойчиво забарабанили.
— Да кого там ещё несёт! — чертыхнулся я, бросая швабру в ведро.
Стянул перчатки. Подошёл к двери, повернул ключ.
На пороге стоял парень студенческой наружности. Насквозь промокший, всклокоченный, в расстёгнутой ветровке. С носа капала вода. Рыжие волосы прилипли ко лбу.
Брат Алёны, что ли? Вроде, на лицо не похож.
— Закрыто, — спокойно сказал я. — У нас потоп.
— У меня беда! — срывающимся голосом крикнул парень, оттесняя меня плечом и буквально вваливаясь в магазин. — Чудовищная беда! Ты должен помочь! Пожалуйста!
Он тяжело дышал, глаза бегали по сторонам. Не дожидаясь моего ответа, парень сбросил с плеч объёмный туристический рюкзак, плюхнул его прямо на прилавок и дрожащими пальцами вцепился в молнию.
— Спокойно, — я шагнул ближе, инстинктивно перенося вес на носки и готовясь к любому сюрпризу. — Что стряслось?
Парень расстегнул рюкзак и раздвинул плотную ткань.
Я заглянул внутрь.
В недрах рюкзака, обложенное какими-то тряпками и поролоном, лежало яйцо. Огромное, размером со страусиное, но абсолютно неземное. Скорлупа была глубокого сине-бирюзового цвета, а по всей её поверхности переливалась густая сеть серебристых прожилок. Они светились в полумраке магазина, как кровеносная система, по которой вместо крови течёт жидкий металл.
От яйца волнами расходился такой плотный магический фон, что у меня волоски на руках встали дыбом.
— Что это? — тихо спросил я.
Парень сглотнул, с ужасом глядя на свою ношу.
— Оно… оно горячее. И оно вот-вот вылупится. А я даже не знаю, кто там внутри!
Глава 4 Треск скорлупы
Не тратя времени на расспросы, я мысленно активировал «Поверхностную оценку», чтобы проверить содержимое яйца.
Ошибка сканирования! Внутренний слой скорлупы блокирует считывание. Доступно изучение только поверхностного фона.
— Понятно. Глухая оборона, — пробормотал я. — Забирай рюкзак, идём. Быстро!
Я зашагал в процедурную. Парень, тяжело дыша и спотыкаясь, потащился следом. Архимед развернулся на моём плече, чтобы следить за гостем у меня за спиной.
— Бомба! — радостно возвестил какаду. — Тик-так! Бабах!
— Каркай поменьше, — цыкнул я на него и толкнул дверь процедурной.
Здесь всё ещё стоял стойкий хвойный аромат чистящего средства, а главное было сухо. Я указал парню на смотровой стол из нержавейки, покрытый плотным резиновым ковриком.
— Ставь сюда. Аккуратно.
Студент трясущимися руками водрузил рюкзак на стол. Я открыл кран, вода полилась на ладони. Закончив с приготовлениями, снова заглянул в рюкзак. Яйцо было огромным, тяжеленным на вид. Серебристые прожилки мерцали всё интенсивнее, в бешеном ритме, будто яйцо действительно собиралось вот-вот взорваться.
Подсунул ладони под яйцо и бережно переложил его на резину, не меняя позы, хотя парнишка наверняка дёргал его многократно. Оно оказалось обжигающе горячим — градусов под пятьдесят, не меньше. В ту же секунду скорлупа под моими пальцами резко дёрнулась. Внутри кто-то с силой ударил в стенку.
Я рефлекторно положил обе ладони поверх яйца, фиксируя его на столе, чтобы не скатилось на пол.
— Как давно это началось? — уточнил я.
— Я… я не уверен! — голос парня дал петуха. Он вцепился в край стола побелевшими пальцами. — Я проснулся утром, развернул термоодеяло, а оно вот такое! Горячущее! И дёргается!
— Термоодеяло? — переспросил я, чувствуя, как внутри закипает глухое профессиональное раздражение.
— Ну да… Чтобы не замёрзло.
Я мысленно выругался длинной, многоэтажной конструкцией. Термоодеяло. Отличный план, надёжный. Замотать магическое яйцо в фольгированный пластик — это верный способ убить зародыш. Ни нормального газообмена, ни притока кислорода, ни влажности, чтобы скорлупа сохраняла эластичность.
— Дополнительно нагревал перед заворачиванием?
— Ага, я ж это, маг огня…
Уточнять, что он дундук, я не стал. Быстрый нагрев, а потом медленное остывание несколько часов… По сути, он устроил детёнышу герметичную духовку. Чудо, что зверь внутри не сварился заживо и вообще нашёл силы на проклёвывание.
Яйцо снова качнулось. По бирюзовой поверхности побежала первая тонкая трещинка.
— Караул! — завопил Архимед. — Р-р-рожаем! Воды отошли! Врача!
— А вдруг там монстр⁈ — студента затрясло ещё сильнее. — Вдруг оно как прыгнет⁈ У меня даже амулета нормального нет!
Я перевёл взгляд на паникёра и прищурился. «Поверхностная оценка».
Артём Сергеевич Вахтин (Ранг C, Уровень 11). Студент, который явно прогулял лекцию на тему «Как не сварить волшебное яйцо в домашних условиях».
— Выдохни, Артём, — жёстко, с металлом в голосе сказал я. — Сделай два шага назад и не делай резких движений.
Услышав своё имя, парень не удивился. Ожидаемо, он же ведёт себя, будто мы знакомы. Отступил и послушно вжался в стену рядом с медицинским шкафом.
— Шпион! — прокомментировал Архимед, косясь на Артёма чёрным глазом. — Явки! Пар-р-роли!
В этот момент серебряные артерии на яйце вспыхнули ослепительным светом. Раздался громкий, сухой хруст, похожий на выстрел. Трещина разошлась надвое. В образовавшуюся щель на долю секунды высунулся длинный острый клюв серебристого цвета. Он ударил по краям изнутри, расширяя брешь, и тут же скрылся.
Из пролома с шипением, будто из пробитого газового баллона, повалил сизый туман. В процедурной мгновенно запахло серой, жжёной резиной и кислятиной.
Артём закашлялся, закрывая лицо рукавом куртки.
— Птичка! — восторженно заорал Архимед. Жёлтый хохолок мгновенно раскрылся роскошным веером. — Большая птичка! Привет, птенчик!
Из дымки, клубящейся над трещиной, показались два когтя. Изогнутые, переходящие в чешуйчатые пальцы. Они упёрлись в края скорлупы, готовясь её разломать.
Хохолок на голове Архимеда мгновенно схлопнулся и прилип к затылку. Попугай вжался в мой воротник.
— Не птичка! — панически выдал он. — Ящер! Чужой! Мы все умр-р-рём!
Когти с силой рванули в стороны. Толстая сине-бирюзовая скорлупа разлетелась на куски. Осыпалась на резиновый коврик. Из остатков яйца, стряхивая с себя густую слизь, поднялось существо.
Я невольно задержал дыхание. Это дракон! Но дракон неправильный, словно собранный из разных чертежей. Вместо классической зубастой морды — тот самый длинный птичий клюв. Тело рептилии, гибкое и поджарое, покрывала угольно-чёрная чешуя, по которой вдоль боков тянулись серебряные прожилки.
Детёныш мотнул головой, и на меня уставились два жёлтых глаза. Полупрозрачное третье веко скользнуло по ним, смахивая остатки слизи. Зверь расправил крылья. Анатом во мне сломал мозг: крылья были птичьими, но вместо мягкого птенцового пуха или маховых перьев их покрывали длинные, гибкие серебристые пластины, подозрительно напоминающие металл. Похоже, это видоизменённые разросшиеся чешуйки. А на сгибе каждого крыла торчало по острому когтю.
В довершение картины детёныш хлестнул по столу длинным хвостом, который на середине раздваивался, как язык змеи.
Зверёныш уставился на меня, открыл зазубренный клюв и издал хриплый, возмущённый звук:
— Вя-я-як!
— Изыди! — вскрикнул Архимед, прячась за мою шею. — Демон! Святая вода-а-а!
По такому случаю Система решила сама вывести справку, над птенчиком вспыхнуло окно.
Существо: Сумеречный Аспид (Ранг B, Уровень 1)
Пол: Муж. Возраст: 1 минута.
Навыки: «Зловонное дыхание».Пока он способен только испортить воздух. В перспективе научится управлять химическим составом газа и воспламенять его. Обладает уникальной мутацией.
Рекомендация:Оставьте этого очаровательного малыша себе. Тогда к потопу прибавится ещё и пожар. Идеальный баланс стихий!
— Это… — Артём судорожно облизал губы. — Это дракон?
— Почти, — коротко ответил я.
Аспид не проявлял агрессии. Он был просто напуган и дезориентирован. Свет ламп, незнакомые запахи. Но когда Артём всё же отлип от стены, малыш припал к резиновому коврику, опустив центр тяжести. Из его клюва вырвалось тихое, предупреждающее шипение, а раздвоенный хвост поднялся трубой. Кончики начали мелко подрагивать, издавая сухой треск, точь-в-точь как погремушка у гремучей змеи.
— Не подходи, — велел я студенту. — Он готовится защищаться.
Один резкий выпад, и клюв пробьёт руку мне или Артёму. B-ранг — это не шутки, даже на первом уровне.
Я неторопливо поднял ладонь, показывая, что в ней ничего нет. Этот жест одинаково подходит для птиц и рептилий. Сошёл и для неведомой зверушки. Затем потянулся к разуму аспида.
Как только ментальный мост сформировался, направил по нему чистые, базовые эмоции. Тепло. Безопасность. Ощущение надёжного, тёмного гнезда. Я транслировал ему уверенность взрослого, сильного родителя, рядом с которым ничего не страшно.
Шипение оборвалось. Вибрация хвоста начала затихать.
Сумеречный аспид переступил когтистыми лапами по коврику. Жёлтые глаза снова моргнули третьим веком. Он вытянул шею, принюхиваясь к моей руке, а затем издал тихое вяканье и неуклюже плюхнулся на живот, сложив серебристые крылья.
Почесал пальцем тёплую чешуйчатую макушку между глазами. Поразительно, похоже, эта рептилия теплокровная. Хотя с его обликом я уже ничему не удивлюсь.
— Ну вот и всё, — тихо сказал я. — Добро пожаловать в этот безумный мир, клювастик.
Теперь короткий осмотр.
Наклонился ближе, прислушиваясь. Новорождённые рептилии и птицы часто гибнут в первые часы из-за аспирации, вдыхая околоплодные воды. Если внутри булькает или есть втяжение межреберных промежутков при вдохе, значит, дыхательные пути забиты. В таком случае нужно аккуратно брать мелкого, переворачивать вниз головой и давать жидкости стечь.
Но грудная клетка аспида, покрытая мягкой, ещё не отвердевшей чешуёй, вздымалась ровно. Никаких хрипов или свиста. Подошёл к стеклянному шкафчику, достал упаковку стерильных марлевых салфеток. Смочил одну тёплой водой и снова подошёл к столу.
— Сопли! — тут же встрял Архимед. — Утри птичке нос! Платком его, платком!
— Это не сопли, пернатый ты диагност, — спокойно ответил я, промакивая влажной марлей область вокруг жёлтых глаз и узких ноздрей над клювом аспида. — Это яичная слизь.
Детёныш тихонько пискнул, но голову не отдёрнул. Ему явно было жарко, он тяжело дышал, приоткрыв клюв.
— И стирать её всю нельзя, — продолжил я, обращаясь скорее к замершему у стены Артёму, чем к попугаю. — Она формирует первичный защитный барьер от бактерий. Пусть сидит и обсыхает. Тем более что ты, студент, устроил ему в рюкзаке настоящую баню. Перегрев для них не менее опасен, чем переохлаждение.
— Бактер-р-рии! — каркнул Архимед. — Мойте руки перед едой!
Я бросил использованную марлю в урну и, наконец, повернулся к парню, скрестив руки на груди. Включил режим дознавателя.
— А теперь давай по порядку, Артём. Откуда у простого студента взялось яйцо B-ранга?
Глаза парня округлились так, что стали похожи на пятаки.
— B-ранга⁈ — выдохнул он. — Ты серьёзно⁈ Я думал… ну, максимум «цэшка»! Подожди, а как ты определил-то? Ты ж пустышка…
— Был пустышкой, да уже сплыл, — коротко ответил я. — Ты не отвлекайся. Это аспид. Так откуда дровишки?
Артём переводил взгляд с меня на мирно отдыхающего на столе дракончика и обратно.
— Аспид? Ох, ёжики… — парень нервно провёл рукой по лицу. — Из Сокольников. Ну, ты ж знаешь, что я на курсы охотников при Академии хожу. Уже полтора года! — гордо добавил рыжий. — А три дня назад был учебный рейд в Разлом С-ранга. Профи там до нас уже всё самое опасное зверьё вынесли. Нам только крысиная нора досталась.
— Крысолов! — припечатал какаду. — Дер-р-ратизация!
Артём шмыгнул носом. Он явно устал стоять, так что я указал ему на стул. Парень благодарно уселся и продолжил:
— Нас повёл инструктор Бирюков. Зачищали гнездо Железнозубых крыс. Ну, знаешь, такие здоровые твари, камни грызут…
— Знаю, — кивнул я, хотя понятия не имел.
— Мы дошли до глубинной камеры. У крыс там кладовая была. Они же всё подряд в норы тащат… И там, среди мусора и костей, лежало оно. — Артём указал на осколки бирюзовой скорлупы. — Никто, кроме меня, не заметил. Я… я просто сунул его в рюкзак.
— Мародёр-р-р! — возвестил Архимед. — К стенке! Руки вверх!
— Тихо, — я чуть дёрнул плечом, успокаивая птицу. — Продолжай. Почему с яйцом ко мне пришёл?
— А к кому ещё? — он пожал плечами. — Ты ж мне полгода назад с ядром теневого волка помог. Ну, помнишь? Меня Алиска Шувалова к тебе направила тогда. Я подумал… раз ты тогда всё чётко сделал, то и с яйцом поможешь.
Я мысленно сделал пометки. Значит, прежний Денис уже работал с этим парнем и помогал сбыть нелегальный товар из данжа. Наверняка через Грача. Ну а свела нас небезызвестная Алиса.
— Допустим, — согласился я. — Но почему ты ждал три дня? И довёл ситуацию до того, что зверь вылупился у меня на столе?
Артём покраснел. Его прорвало:
— Да просто пытался его продать! Три дня по магнету лазил, справочники в библиотеке перерыл — ни одной похожей картинки! Написал на форум пэтаводов, без фото, просто описание скинул. Какой-то хмырь предложил сорок тысяч вслепую. Сорок тысяч за яйцо из С-разлома! Это же грабёж! А Бирюкову сказать побоялся. Узнают в Гильдии Охотников, что я трофей скрыл — меня с курсов выпрут к чёрту!
— Спекулянт! — припечатал какаду, щёлкнув клювом. — Тюр-р-рьма плачет!
— Заткнись, птица, и так тошно! — огрызнулся Артём. — Денис, ты понимаешь? Я не могу содержать хищника B-ранга! Куда я его дену? В общагу притащу⁈ Или к родителям в хрущёвку⁈ У меня ни копейки на спецкорм, ни связей, чтобы левые документы сделать! Если он чихнёт ядом или огнём, меня посадят!
Аспид, словно подтверждая его слова, издал тихое шипение и выпустил из ноздрей струйку сизого, вонючего дыма. Пахло так, словно в комнате кто-то испортил воздух после плотного обеда тухлыми яйцами.
— Освежитель! — потребовал какаду. — Мор-р-рской бриз!
— Денис, пожалуйста! — Артём шагнул ко мне, умоляюще сложив руки. — Оставь его у себя! На передержку! Ты же профи, у тебя магазин, вон, попугай говорящий… Найди покупателя. Я на любые условия согласен, честно! Только заберите его!
— Взятка! — Архимед распахнул крылья. — Кор-р-рупция! Бер-р-ри деньги и беги!
Я молчал с полминуты. Смотрел на парня, оценивая его состояние. Испуган, загнан в угол собственной глупостью, но не безнадёжен, раз прибежал ко мне, а не выбросил птенца в мусорку.
Затем я глянул на аспида. Тот уже немного обсох. Серебристые пластины на крыльях начали тускло поблёскивать в свете ламп. Могучий зверь. Редкий. На чёрном рынке такого оторвут с руками.
— Хорошо, — произнёс я наконец. — Я возьму его. Обеспечу уход и безопасность. Но запомни, ты никуда не лезешь и нигде языком не треплешь. Одно слово не там — и Гильдия Охотников придёт за нами обоими.
— Могила! — выпалил студент.
— Ещё момент. Содержание хищника B-ранга — это дорого. Ему нужно свежее мясо, мана-подкормки. Плюс мне придётся оформлять документы, чтобы легализовать продажу. Все эти расходы я вычту из итоговой суммы сделки.
— Справедливо, — быстро согласился Артём.
— И самое главное, — я посмотрел ему в глаза. — Моя комиссия за риск, передержку и посредничество — сорок процентов от чистой прибыли. Твои — шестьдесят.
Артём на секунду завис, видимо, подсчитывая в уме потенциальные барыши. Даже половина от стоимости зверя B-ранга — это сумма, ради которой студенту впору душу дьяволу продать.
— По рукам! — он с готовностью протянул мне ладонь.
Я пожал её. Крепко, фиксируя договорённость.
— По р-р-рукам! Пр-р-родано! — радостно завопил Архимед.
Детёныш поднял голову и посмотрел на меня жёлтыми глазами с вертикальными зрачками. Я достал телефон и вбил номер Артёма.
— Иди домой, студент. И постарайся не попадаться на глаза инструктору Бирюкову с таким виноватым лицом. Я свяжусь с тобой, как только найду клиента.
Артём сгрёб рюкзак, пробормотал скомканное «спасибо» и пулей вылетел из процедурной. Я остался один с парой зверей. День начался с потопа от акулы, а продолжился рождением аспида. Спокойная жизнь владельца зоомагазина. Ну-ну.
Некоторое время просто наблюдал за новорождённым. Аспид лежал на животе, смешно распластав когтистые лапы по резиновому коврику.
— Гадкий! — вынес вердикт Архимед. — Бр-р-рак! Ошибка природы! На мыло его!
— Отставить обзывательства, — одёрнул я какаду. — Нормальный парень. Просто дизайн нестандартный.
Я прикинул в уме план действий. Кормить его сейчас категорически нельзя. У рептилий и птиц в первые сутки, а то и двое, после вылупления в брюшной полости продолжает рассасываться остаточный желточный мешок. Это их внутренний запас питательных веществ. Если сейчас дать ему кусок мяса, нежный желудок просто не справится, пища начнёт гнить, и детёныш погибнет от интоксикации.
А вот запустить работу желудочно-кишечного тракта нужно. Я взял из шкафчика чистую стеклянную пипетку. Затем привычным жестом потянулся в «пустоту». Пальцы нащупали знакомый пластик, и в беловатой вспышке света из Инвентаря появилась непочатая бутылка питьевой воды без газов.
Набрав в пипетку немного жидкости, я вернулся к столу. Поднёс кончик пипетки к самому краю зазубренного клюва и выдавил одну каплю.
Аспид вздрогнул. Жёлтый глаз сфокусировался на капле. Затем клюв чуть приоткрылся, и розовый язычок слизнул влагу.
— Отлично, — пробормотал я. — Пищеварение запускается.
Выдавил ещё три капли. Малыш слизал их с явным удовольствием, но на четвёртой отвернул морду. Пока достаточно.
Теперь нужно подготовить для него безопасное место. Я открыл один из вымытых до блеска террариумов. Никакого песка, опилок или кокосового субстрата. Новорождённый может случайно наглотаться или надышаться. Я взял рулон обычных белых бумажных полотенец без ароматизаторов и выстелил дно террариума в десять слоёв.
Затем оторвал ещё несколько кусков, свернул их жгутом и скрутил в плотное кольцо, имитируя небольшое гнездо. Рядом положил ещё одно полотенце, уже не бумажное, обильно смоченное водой — для поддержания влажности.
— Апартаменты! — прокомментировал Архимед, внимательно следя за моими манипуляциями. — Пять звёзд! Всё включено!
Я подошёл к столу и подставил раскрытую ладонь аспиду. Одновременно послал по ментальному каналу лёгкий эмпатический импульс — приглашение и обещание безопасности.
Детёныш курлыкнул, неуклюже переставил лапы и забрался мне на руку. Его чешуя была удивительно тёплой, а коготки слегка царапали кожу, но не до крови. Я поднял его на уровень глаз.
Малыш широко зевнул, продемонстрировав пасть, и доверчиво свернулся клубком прямо у меня на ладони, накрыв мордочку кончиком раздвоенного хвоста.
— Пугало! — не унимался какаду. — Жуть! Вонючка!
Я смотрел на эту невероятную помесь птицы и рептилии, чувствовал биение его маленького сердца и понимал одну простую вещь. Я не хочу его отдавать. Никаким таинственным покупателям с чёрного рынка, никаким коллекционерам. B-ранг, уникальная мутация, сумеречная магия… и просто милаха. Ну, страшненькая милаха.
Бережно опустил детёныша в террариум, прямо в центр бумажного кольца. Аспид завозился, устраиваясь поудобнее, и буквально через десять секунд уснул, мерно вздымая бока. Я прикрыл террариум сетчатой крышкой.
Теперь одна «маленькая» проблема. Где взять деньги, чтобы расплатиться с Артёмом? Сумма-то не маленькая. Впрочем, эта проблема подождёт. Сейчас есть дела понасущнее.
Вышел из процедурной, тихо прикрыв за собой дверь.
— Пр-р-родадим! — тут же начал строить бизнес-планы Архимед, перемахнув на спинку стула. — Купим семечек! Вагон семечек! И ор-р-рехов!
— Обойдёшься без вагона, коммерсант, — хмыкнул я, стягивая влажную после уборки футболку и надевая сухую кофту. Сверху набросил куртку. — Пойдём-ка, пройдёмся по соседям.
Я посмотрел на какаду, подставив ему предплечье.
— Ты у нас, как-никак, главный свидетель.
Архимед удивлённо приподнял хохолок, но послушно перелетел мне на руку, а оттуда перебрался на привычное место на плече.
— Явка с повинной! — каркнул он. — Чистосер-р-рдечное!
Запер магазин и вышел на улицу. Дождь уже прекратился, оставив после себя серые лужи и стойкий запах мокрого асфальта. Я огляделся и уверенным шагом направился к соседнему зданию — сервису «Автомагия», который стоял чуть поодаль. Других кандидатов рядом почти нет.
Внутри кипела работа. Пахло машинным маслом и жжёным металлом. В одном из боксов висел на подъёмнике старенький внедорожник, под которым суетился механик. В другом углу ярко вспыхивали искры рунной сварки.
Севу я заметил сразу. Широкий автослесарь в заляпанном комбинезоне как раз протирал руки ветошью возле верстака. Увидев меня, он расплылся в широкой, простодушной улыбке.
— О, Денис! Здарова, сосед! — Сева шагнул навстречу, протягивая чистую ладонь. — Какими судьбами?
— Привет, Сева, — я пожал его пухлую руку. — Как там Дуся поживает?
— Ой, слушай, вообще другой зверь стала! — радостно сообщил слесарь. — После твоего эликсира панцирь прямо заблестел. Ест, как не в себя, плавает, на камень греться вылезает. Жена нарадоваться не может! Спасибо тебе огромное, выручил!
— На здоровье. Если что, заходи, — кивнул я и, понизив голос, перешёл к сути. — Слушай, Сева, у меня просьба. Трое суток назад ко мне в магазин заходил один подозрительный тип. И, кажется, он кое-что прихватил с собой. А у меня, сам знаешь, камер внутри нет.
Сева нахмурился, лицо стало серьёзным.
— Украл? Вот же гад…
— Да. Но я заметил, что у вас на углу бокса висит наружная камера. И она как раз смотрит в сторону моего входа. Можно записи глянуть?
Автослесарь почесал в затылке.
— Ну… вообще у нас это строго, только для служебного пользования. Но для хорошего человека… Погодь минутку.
Он развернулся и направился к небольшой застеклённой будке в углу цеха. Там сидел грузный, усатый охранник в форме, меланхолично разгадывающий сканворд. Сева наклонился к окошку, что-то тихо заговорил, активно жестикулируя в мою сторону и показывая размер панциря Дуси. Охранник недобро глянул на меня, потом на попугая у меня на плече, вздохнул и нехотя кивнул.
— Давай сюда, — махнул мне рукой Сева.
Я зашёл в тесную, прокуренную будку. Перед охранником светились два монитора, на которые выводилась картинка с четырёх камер.
— Саныч, — представился охранник хриплым басом. — Сева говорит, ты черепаху его спас. Ладно, смотри. У нас архив неделю хранится. Какое число надо?
Я назвал точную дату и примерное время — тот самый час, когда моё сознание перенеслось в тело молодого Дениса Егерева, и я очнулся на полу.
Саныч пощёлкал мышкой. На правом мониторе открылось окно архива. Картинка была цветной, но качество оставляло желать лучшего. В кадр попадал кусок улицы и крыльцо моего магазина.
Архимед вдруг вспорхнул с моего плеча и приземлился прямо на край стола, вперив чёрный глаз в монитор. Он смешно завертел головой, рассматривая экран.
— Отмотайте чуть пораньше, — попросил я, следя за таймингом.
Полчаса до моего «пробуждения». Улица пуста. Двадцать минут. Никого.
И вдруг в кадре появилось движение. К магазину подошёл мужчина. Крупный, плечистый, одетый в тёмные джинсы и чёрную кожаную куртку. Он двигался быстро, по-хозяйски. Лицо рассмотреть было невозможно. Расстояние смазывало черты. Мужчина толкнул дверь магазина и скрылся внутри.
Через семь минут он вышел обратно. Поправил воротник куртки, огляделся по сторонам и быстрым шагом ушёл в сторону проспекта.
Я стиснул челюсти. Этот человек — последний, кого видел парень перед смертью.
— Архимед, — чётко произнёс я. — Присмотрись внимательнее. Узнаёшь его?
Сева за спиной не выдержал и уронил смешок. Саныч оторвался от монитора и дико уставился на меня.
— Парень, ты с дуба рухнул? — спросил охранник. — Ты у птицы спрашиваешь?
Я проигнорировал их. Мой взгляд был прикован к какаду. Перья на затылке птицы вдруг встали дыбом. Попугай замер на секунду, словно в его маленьком мозгу замкнуло контакт.
А затем Архимед резко вскинул белые крылья, распахнув их на всю ширину, и истошно заорал:
— Бац! Головой! Ох, беда! Буль-буль-буль! Тут на корову хватит! Открой рот! Пей водичку! Пей до дна! Спи, Дэнька! Спи-и-и!
— Чё птица-то несёт? — спросил Саныч, повернувшись ко мне.
Не ответил, просто потёр щетинистый подбородок.
Интересно, а убийца уже знает, что я жив?
Глава 5 Охотники
Солнце вынырнуло из-за тяжёлых апрельских туч неожиданно резко, словно кто-то щёлкнул выключателем. Утро воскресенья всё ещё было прохладным, но уже не таким промозглым. Дождь, полоскавший Москву пару часов, закончился, оставив после себя бензиновые разводы в глубоких лужах и звонкую капель с карнизов. Людей на улицах почти не было.
Я шагал по мокрому тротуару, засунув руки в карманы куртки. На правом плече, вцепившись когтями в плотную ткань, восседал Архимед.
— Шлёп-шлёп! — бодро комментировал какаду мои шаги по мелким лужицам. — Плывём! Поднять паруса!
Я не обращал на него внимания. В голове упорно крутилась видеозапись с камеры автосервиса. Скопировал её себе и просмотрел раз десять. Мужик в кожаной куртке. Убийца прежнего Дениса.
Что-то в этой картине критически не сходилось.
Рейдерский захват бизнеса — дело понятное, грязное, но логичное. Выдавить конкурента, натравить Росторгнадзор, перекрыть поставки, вогнать в долги перед Гильдией. Всё в рамках типичной модели. Допустим, смерть моих родителей в Разломе — это «трупы в основании пирамиды», чтобы лишить магазин опытных магов-защитников. Тоже укладывается в схему.
Но зачем было убивать самого Дениса? Пацан сломался. Он сидел в подсобке, питался дошираками, продал квартиру и был должен Гильдии полтора миллиона. Магазин и так уже находился в стадии отторжения по суду. Убийство — это всегда риск, это лишнее внимание СВК и полиции. Зачем брать на себя мокруху, если плод уже сам падает в руки?
Значит, был мотив, о котором я не знаю. Какой-то кусок пазла, скрытый от моих глаз. Прежний Денис что-то нашёл? Что-то понял? Кому-то угрожал?
— Архимед, — я чуть повернулся к птице. — Давай ещё раз. Мужик в куртке зашёл в магазин. Что он сказал? Вспоминай. Он требовал деньги? Искал документы?
Какаду почесал голову одной лапой, удерживая равновесие крыльями. Потом уставился на проезжающую мимо поливальную машину, которая смывала размягчённую дождём грязь.
— Вжи-и-их! — радостно выдал он. — Мой-мой! Чистота — залог здоровья!
— Ясно, — вздохнул я.
Допрашивать попугая — затея гиблая. Архимед не диктофон, он работает на ассоциациях и триггерах. Пока он снова не увидит этого мужика или похожую ситуацию, хрен из него что вытянешь.
Впереди показались Сокольники.
Я остановился на перекрёстке, глядя на циклопическое сооружение, разрезавшее городскую застройку. Семиметровые бетонные стены, испещрённые тускло мерцающими защитными рунами, уходили вдаль. На углах и через каждые двести метров высились смотровые вышки с крупнокалиберными пулемётами.
За стеной колыхались кроны монументальных, совершенно чужеродных деревьев с сизой листвой. Аномалия. Флора Разломов давно пустила корни в московскую землю, превратив парк в опасный заповедник, где за каждым кустом мог притаиться зверь, способный перекусить человека пополам.
Но мне нужно не туда.
Вон, здание штаба Гильдии Охотников. Туда идём.
Огромный, приземистый бетонный монолит, который выглядел так, будто его не строили, а просто сбросили с орбиты в центре района. Никакого стекла, пафосных колонн или изящных архитектурных изысков.
Узкие бойницы скорее напоминали амбразуры дотов, чем окна офисного здания. Весь фасад был оплетён сетью едва заметных гравированных каналов, по которым текла энергия защитных контуров.
Полноценная крепость, спроектированная с единственной целью: выстоять, если однажды стены Сокольников падут и в город хлынет волна монстров. От одного взгляда на это сооружение становилось ясно: здесь не любят лишних слов, не терпят слабости и привыкли решать проблемы максимально жёстко.
— Бетонная коробка! — заорал какаду, вжимаясь в моё плечо. — Скучно! Смерть! Птичку в бетон! Помогите-е-е!
— Так, болтун, — я строго посмотрел на Архимеда. — Слушай мою команду. Идём в серьёзное место. Если вякнешь там что-нибудь лишнее, уберу тебя в Питомник к акуле и забуду, как звали. Понял?
Хохолок какаду испуганно прижался к затылку.
— Молчанка! — Архимед изобразил крылом жест, застёгивающий клюв на молнию. — Рыба! Нем как р-р-рыба!
— Вот и славно.
Я перешёл дорогу и поднялся по широким ступеням. Тяжёлые бронированные двери с пневматическим шипением разъехались в стороны, впуская меня внутрь.
Холл оказался небольшим, аскетичным и хорошо простреливаемым. За стойкой ресепшена из пуленепробиваемого стекла сидел дежурный в тактической форме. Поза расслабленная, но правая рука лежала в сантиметре от тревожной кнопки.
Я подошёл к стойке.
— Доброе утро. Мне нужно получить информацию о рейде полуторагодовалой давности. Разлом номер сорок четыре-Е. Интересуют детали гибели охотников Валерия и Марины Егеревых.
Охранник мазнул по мне скучающим взглядом, на секунду задержавшись на попугае.
— Архивные данные выдаются только по официальному запросу от правоохранительных органов или по предварительной договорённости с руководством, — заученно отчеканил он. — Покиньте помещение, молодой человек.
Я опёрся предплечьями о стойку. Включил тот самый тон, от которого у молодых оперов на планёрках потели ладони. Никакой агрессии. Только абсолютная, железобетонная уверенность в своём праве здесь находиться.
— Я их сын. И прямой наследник. По закону о магическом наследовании я имею право на ознакомление с актом Службы внутреннего контроля, если дело закрыто. А оно закрыто. Поэтому вы сейчас не будете отправлять меня писать бумажки, а свяжетесь с тем, кто уполномочен принимать такие решения.
Охранник чуть нахмурился. Он явно не ожидал такого напора от двадцатилетнего пацана.
— Ждите, — буркнул он и снял трубку внутреннего телефона. Нажал пару кнопок. — Да, Олег Дмитриевич. Извините, что отвлекаю… Тут парень пришёл. Егерев. Требует дело своих родителей… Да. Понял.
Он положил трубку и посмотрел на меня уже с лёгким интересом.
— Олег Дмитриевич сейчас на внутреннем полигоне. Сказал, что готов вас выслушать, если не боитесь шума.
В щель под стеклом выехал пластиковый бейдж «ГОСТЬ» на шнурке.
— Печать ставь, — не выдержал Архимед, тихонько буркнув мне в шею. — Подпись давай.
Я набросил бейдж на шею и кивнул.
— Куда идти?
— Прямо по коридору, красная дверь в конце.
Казённые стены, потолочные лампы. Толкнув тяжёлую красную дверь с надписью «Внутренний периметр», я вышел на открытый воздух.
Стерильная тишина коридора мгновенно сменилась оглушительным хаосом.
Внутренний двор штаба представлял собой гигантскую спортплощадку, накрытую мерцающим силовым куполом. Воздух здесь был плотным, наэлектризованным, с резким привкусом жжёной резины. В центре поля кипела работа: группа молодых охотников отрабатывала штурмовой захват.
— Левый фланг прикрой! — заорал кто-то, перекрывая гул. — Баш, твою мать, заройся в землю, живо!
Огромный пёс-бультерьер с кожей из серого сланца буквально ввинтился в газон, поднимая столб пыли и разбрасывая дёрн. Его хозяин, парень в чёрной композитной броне, в этот же миг вскинул руки. Руны на его предплечьях вспыхнули ядовито-зелёным, и из-под земли, прямо перед наступающим противником, вырвались острые каменные шипы.
— Сука! — взвизгнул атакующий, в последний момент затормозив в воздухе на антигравитационных сапогах. — Слишком медленно, придурок!
Он щёлкнул пальцами. Из его ладони вырвался сгусток энергии, который с треском врезался в каменный заслон, разнеся его в крошку.
Я профессионально оценивал их экипировку, а заодно воспользовался системным сканированием. Никакого пафосного железа или кожаных ремней. Только высокотехнологичный тактический обвес: углеволоконная ткань, усиленная магическими контурами. Когда маг активировал способность, по костюму пробегали яркие всполохи — руны-стабилизаторы гасили отдачу и распределяли ману, чтобы тело просто не разорвало от собственного выброса.
— Ого-го! — прошептал Архимед мне в ухо, едва сдерживаясь. — Бабах! Искры! Пожар в борделе!
— Цыц, — коротко обрубил я.
Моё внимание привлекла пара в центре. Они работали в идеальном синхроне.
Кирилл Шувалов и его кошка.
Сегодня княжич двигался, как настоящий хищник. Никаких ледяных глыб, только хирургическая точность и бешеная скорость. Он бил магией льда короткими, хлёсткими сериями. Каждый его жест сопровождался резким свистом воздуха и треском кристаллизующейся влаги. Ледяные иглы срывались с его пальцев пулемётной очередью, заставляя противника постоянно пятиться.
Рядом с ним скользила Аста. Морозная рысь перемещалась короткими рывками, оставляя за собой шлейф из инея.
— Давай! — скомандовал Кирилл.
Рысь с мощным прыжком взмыла вверх, описывая идеальную дугу. Она должна была обрушиться на мага огня сзади, пока тот был занят ледяным градом.
Но в этот момент ветер сменился.
Аста, находясь в высшей точке прыжка, вдруг дёрнула носом. Её зрачки расширились. Она почувствовала мой запах. Запах того, кто залил ей морду едкой дрянью.
Рысь приземлилась с нелепым кувырком на три лапы, в ужасе глядя в мою сторону, и издала утробный рык. Загривок мгновенно встал дыбом, покрываясь колючими кристаллами льда. Асту буквально «выбило» из боевого режима.
— Вот лажа! — заорал маг огня, воспользовавшись секундным ступором зверя. — Получай, мажор!
Он сбросил щит и, вложив уйму маны в удар, швырнул огненный шар. Снаряд с рёвом понёсся прямо в открытый фланг Шувалова.
Кирилл, заметив, куда смотрит его питомец, обернулся. Наши взгляды встретились. Его лицо мгновенно исказилось от ярости.
— Твою мать! — выплюнул он, но отступать было поздно.
Шувалов с глухим рыком выбросил обе руки вперёд. Воздух перед ним затрещал, и за долю секунды выросла массивная, зазубренная ледяная стена. Огненное ядро врезалось в неё с грохотом авиабомбы. Поле заволокло густым, обжигающим паром, а вокруг разлетелись тысячи острых осколков льда.
Я стоял за защитной сеткой, засунув руки в карманы и спокойно наблюдая за этим бедламом.
— Ой-ой! — прокудахтал Архимед, довольно потирая клювом плечо. — Кошка обделалась! Мажор в мыле! Ха-ха-ха!
Я едва заметно улыбнулся. Кажется, моё появление здесь оказало на психику золотого мальчика и его кошечки куда больший эффект, чем любой магический удар.
Резкий, пронзительный свист мгновенно перекрыл треск магических разрядов и крики бойцов.
На кромку поля, прямо сквозь рассеивающийся пар от столкновения льда и пламени, вышел мужчина. Высокий, с армейской выправкой, которую не скроет даже свободная куртка. Седые волосы коротко острижены, лицо изрубцовано морщинами и шрамами, а взгляд такой, будто он прямо сейчас прикидывает, в какой пластиковый мешок тебя упаковать — в стандартный или укороченный.
Я привычно прищурился, активируя сканер.
Олег Дмитриевич Коршунов, «Коршун» (Ранг C, Уровень 20). Глава Службы внутреннего контроля (СВК) ВГОЛ. Старый вояка, ест нарушителей порядка на завтрак.
Коршунов остановился в десяти шагах от замерших студентов. Он не кричал, но его низкий голос разносился над полем очень чётко.
— Отвратительно, — припечатал он. — Баш, твой щит опоздал на полторы секунды. В реальном данже от тебя осталась бы только горстка пепла для урночки. Дима, ты бьёшь по площадям там, где нужен точечный урон. Вы не бойцы, вы стадо испуганных баранов.
Он перевёл тяжёлый взгляд на Шувалова.
— Кирилл, твоя кошка потеряла концентрацию от постороннего запаха, а ты вместо того, чтобы перегруппироваться, всадил в щит половину резерва. Понты оставишь для светских раутов. Здесь работаем на выживание. Тренировка окончена. В раздевалку, все.
Молодые охотники, не смея спорить, потянулись к выходу. Шувалов с ненавистью посмотрел на меня. Затем брезгливо поморщился, коснулся массивного перстня на правой руке. Вспыхнул холодный синий свет, и морозная рысь Аста исчезла, втянутая в пространственный артефакт. Аристократ развернулся и ушёл, чеканя шаг.
Коршунов проводил его взглядом, затем повернулся ко мне и подошёл вплотную к защитной сетке. Та расплелась, пропуская его, а затем снова соединилась позади.
— Ты Егерев? — спросил он вместо приветствия. Глаза цвета выцветшей стали буравили меня насквозь.
В прошлой жизни я таких начальников повидал достаточно. Они ломают молодняк просто по привычке, проверяя на прочность. Стоит отвести глаза, начать блеять или оправдываться — и ты для них пустое место.
— Денис Валерьевич, — ответил я. — Здравствуйте, Олег Дмитриевич.
Коршунов едва заметно приподнял бровь.
— Дежурный доложил, что ты качаешь права и требуешь материалы закрытого дела. Откуда такая борзость, пацан? Думаешь, раз родители погибли, Гильдия тебе чем-то обязана? Дело закрыто. Выплаты по страховке давно переведены. Тебе здесь ловить нечего.
— Я пришёл не за деньгами, — мой голос стал суше и жёстче. — Меня интересует протокол осмотра места происшествия, акт вскрытия и отчёт поисковой группы по Разлому сорок четыре-Е.
— Зачем это тебе? — Коршунов шагнул ближе, нависая надо мной. От него пахло крепким табаком и оружейным маслом. — Хочешь поиграть в следователя? Узнать, как именно монстры рвали твоих родителей? Побереги психику.
Я выдержал паузу, не меняя позы.
— Олег Дмитриевич, давайте без этого дешёвого прессинга. Мы оба понимаем, как работает система. Разлом Е-ранга. Мои родители — опытные охотники D-ранга. Идут в слабую зону и погибают в один день от «неустановленного биологического объекта». А сразу после этого их бизнес начинают душить проверками. Я хочу знать, кто именно их убил. И я знаю, что СВК не закрывает такие дела без доскональной проверки. Вы были там. Вы всё видели.
В глазах Коршунова мелькнуло удивление, которое тут же сменилось холодным, оценивающим прищуром. Он смотрел на меня уже не как на сопливого сироту, а как на проблему, которая вдруг оказалась зубастой.
— Умный, значит, — медленно произнёс он. — Ладно. Слушай сюда, умник. Я хочу сэкономить тебе время. Ты ищешь заговор там, где была обычная человеческая глупость. Я сам руководил спасательной операцией по «правилу мёртвой руки», когда они не вышли на связь через сорок восемь часов.
— Кто был с ними в пати? — перебил я. — Я хочу опросить участников рейда.
— А не было никаких участников, — отрезал Коршунов. — В том-то и дело. По регламенту в тот данж должна была зайти группа из четырёх человек. Валерий, Марина и двое наёмников-истребителей: Игорь Завьялов, позывной «Кабан», и Сергей Макаров — «Гвоздь». Мужики тёртые, ветераны. Но за час до рейда Кабан и Гвоздь отказались идти. Сказали, предчувствие плохое.
— И родители пошли вдвоём? Нарушив регламент?
— Именно. У них слишком чесалась приключалка. Хотели стать первооткрывателями нового вида. Они рискнули. И проиграли.
Коршунов шумно втянул воздух ноздрями и поморщился.
— Мы нашли их тела на вторые сутки, — глухо продолжил он. — В дальнем секторе данжа, почти у края пузыря реальности. Состояние… скверное.
— Птичка голодная! — неожиданно громко гаркнул Архимед у меня над ухом. — Дай орех!
— Заткнись, — я резко дёрнул плечом, заставив птицу возмущённо захлопать крыльями. — Извините. Продолжайте. Какие были повреждения?
Коршунов мрачно покосился на какаду, но продолжил:
— Рваные раны. Множественные. Броня пробита, мана-ядра иссушены. Но вот в чём странность, Егерев… Мы прочесали весь данж от входа до кромки. С тепловизорами, с поисковыми пэтами. Облазили всё над землёй и под землёй. Мы не нашли ни одного монстра, способного нанести такие увечья. Ни следов крупных когтей, ни остаточного магического фона высокоранговой твари. Ни-че-го.
— Слепые! — тут же вставил Архимед. — Очки н-н-нада! Купите бинокль!
Я мысленно пообещал посадить пернатого на диету.
— Значит, их убил не монстр, — констатировал я очевидный факт. — Их убили люди. Забрали что-то ценное или просто убрали с дороги, а тела изуродовали, имитируя нападение зверя.
Коршунов невесело улыбнулся.
— Я написал в заключении: «неустановленный биологический объект». Потому что у меня не было улик, чтобы обвинить кого-то конкретного, и не было зверя, на которого можно списать трупы. СВК работает с фактами, Егерев. А факт в том, что они пошли туда одни, нарушив Устав.
— Покажите мне отчёт, — твёрдо сказал я. — С фотографиями.
Коршунов смотрел на меня долгих десять секунд. Он искал в моих глазах слабость, надлом, истерику. Не нашёл.
— Пошли, — коротко бросил он и зашагал к выходу с полигона.
Архив штаба находился на минус втором этаже и пах старой пыльной бумагой. За дубовым столом сидел архивариус — сухой, желчный старичок в роговых очках, с аккуратно зализанными седыми волосами. Аркадий Борисович, согласно «Оценке».
— Олег Дмитриевич, — скрипучим голосом начал он. — Вы знаете правила. Посторонним вход воспрещён. А уж с… — он брезгливо указал на Архимеда, — с животным! Это архив, а не контактный зоопарк! Он мне тут нагадит на дела пятилетней давности!
Я выдал свою самую профессиональную улыбку.
— Не волнуйтесь, Аркадий Борисович. Мой ассистент приучен к лотку, знает алфавит лучше некоторых выпускников МГАМИ и обладает допуском секретности.
Архивариус побледнел и перевёл возмущённый взгляд на Коршунова.
— Выдай ему дело Егеревых, Аркадий. Живо, — приказал глава СВК тоном, не терпящим возражений.
Поджав губы так, что они побелели, старичок скрылся между стеллажами и через минуту швырнул на стол тонкую серую папку.
Я сел за свободный стол, открыл дело. Архимед перелетел на столешницу и начал с интересом вертеть головой. Коршунов не ушёл. Он встал рядом, скрестив руки на груди, и молча наблюдал, как я методично, страницу за страницей, изучаю сухие строчки протоколов и вглядываюсь в жуткие глянцевые фотографии.
— Они были отличными ребятами, — вдруг тихо произнёс Коршунов. — Валера никогда не давал заднюю, если пати попадала в засаду. А Марина… она делала лучший травяной чай в нашем отделении. Всегда приносила термос на полигон. Мне жаль, что так вышло, парень. Правда жаль.
Я на секунду замер. Поднял на него глаза и коротко, с уважением кивнул.
— Спасибо, Олег Дмитриевич.
Перевернул страницу, перед глазами возник очередной снимок с места происшествия. Крупный план: развороченная земля, обломки снаряжения и тела родителей. Всё было зафиксировано точно. Ракурсы, масштабные линейки, маркировка улик.
Архимед, который до этого момента тихонько грыз край стола, вдруг замер. Он резко вытянул шею, вперив глаза в фотографию, где был запечатлён фрагмент скалы рядом с телом отца. Попугай наклонил голову влево, потом вправо и вдруг засучил крыльями, почти снося стопку других документов.
— Маляр! — внезапно заорал он, тыча клювом в снимок. — Краска! Маляр-р-р! Не то! Ложь!
— Тише ты, — прошипел я и вгляделся в фотографию, но ничего на скале не увидел.
Архимед не унимался. Он начал возбуждённо прыгать по столу, издавая странные, ритмичные звуки, похожие на щелчки.
— Слой! Слой-й-й! — он попытался схватить край фото когтем и буквально поскрести его. — Сними кожу! Обдирай!
Я нахмурился. У Архимеда есть «Магическое зрение», он видит потоки маны, которые недоступны обычному глазу. Если он заметил здесь «краску» или «слой», значит, изображение в спектре маны отличается от того, что вижу я.
Сосредоточился. «Глубокая оценка».
Влил в снимок порцию маны на сорок единиц, заставляя интерфейс Системы просканировать структуру самого носителя. Секунду ничего не происходило, а затем перед глазами вспыхнуло ярко-красное окно с предупреждением.
ВНИМАНИЕ!
Обнаружена аномалия:Структурное искажение изображения.
Статус:Фотография была изменена дистанционно с помощью высокоранговой магии иллюзий (Ранг А или выше).
Эффект:Стирание или подмена визуальных объектов.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодный ток.
Это не обычная ретушь или подделка. Кто-то использовал магию такого уровня, чтобы буквально «переписать» реальность на снимке, причём сделал это настолько чисто, что даже профессионалы из СВК, включая Коршунова, ничего не заметили.
Посмотрел на фотографию. Там, где сейчас пустая скала, кто-то стёр очень важную улику.
— Что там такое? — голос Коршунова прозвучал прямо над моим ухом.
Я не спеша закрыл папку, стараясь, чтобы лицо оставалось каменным.
— Ничего, Олег Дмитриевич, — спокойно ответил я, хотя внутри всё закипело. — Просто кажется, некоторые детали в этом деле были… слишком тщательно закрашены.
Подсадил Архимеда обратно на плечо и поднялся из-за стола.
— Где мне найти Завьялова и Макарова? Тех двоих, что отказались идти в рейд.
Коршунов нахмурился.
— Егерев, не лезь. Если это то, о чём мы оба думаем, тебя сожрут и не подавятся. Кабан и Гвоздь — люди конченые. После того случая они в данжи почти не ходят, перебиваются мелким браконьерством.
— Где их найти? — повторил я с нажимом.
Коршунов тяжело вздохнул.
— Они пьют. Много. Ищи их в баре «Слепой василиск», это на окраине, у Мытищинских ворот. Но учти: если ты начнёшь задавать им вопросы и об этом узнают те, кто им заплатил за отказ от рейда… Гильдия тебя не прикроет, ты даже в ней не состоишь.
— Верно, не состою. Я просто владелец зоомагазина, Олег Дмитриевич, — усмехнулся я, протягивая ему руку. — Что может пойти не так?
Коршунов ответил на рукопожатие железной хваткой.
— Удачи, следователь.
— Копаем! — жизнерадостно сообщил Архимед, когда мы вышли в коридор. — Могилку копаем! Гр-р-роб с музыкой!
— Заткнись, — привычно отозвался я.
Покинул штаб Гильдии с чётким планом действий в голове. Теперь у меня есть зацепки. Иллюзия и «Слепой василиск». Нужно наведаться туда и выбить из этих двоих правду.
Входные двери разъехались, я вышел на широкое бетонное крыльцо. Вдохнул свежий, промытый дождём воздух.
— Егерев.
Голос прозвучал слева. Я его сразу узнал и без энтузиазма повернул голову.
Сбоку от ступеней, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, стоял Кирилл Шувалов. Его идеальная укладка слегка растрепалась после тренировки, но взгляд оставался холодным, как жидкий азот. На пальце тускло мерцал перстень с запертой внутри морозной рысью и другими зверюшками, включая одного очень крупного амфиптера.
Аристократ отлепился от стены и сделал шаг ближе. Температура воздуха резко упала. Архимед заткнулся и вжал голову в плечи. Его когти ощутимо впились в куртку. По перилам зазмеились узоры инея.
Шувалов мрачно произнёс:
— Нам нужно поговорить, смертник.
Разумеется, как же иначе?
Глава 6 Снежинки
Я спустился по ступеням размеренным шагом. Встал напротив Шувалова на расстоянии трёх метров.
— Смертник? — я чуть приподнял бровь. — Ты пришёл за добавкой?
Воздух вокруг княжича мгновенно остыл. Я физически почувствовал, как упала температура — прямо из ниоткуда вокруг его плеч начали кружить мелкие снежинки.
— Пер-р-рхоть! — тут же гаркнул Архимед.
Кирилл одарил его таким взглядом, что впору оледенеть. Какаду нахохлился и благоразумно притих, спрятав клюв в перья. Зимняя сказка наступала. Бетон тротуара ещё блестел от дождя, но уже потихоньку затягивался ледяной коркой.
Я краем глаза уловил движение. На козырёк автобусной остановки метрах в тридцати от нас приземлилась крупная полярная сова. Белое оперение, неестественно синие глаза, хищный немигающий взгляд.
Зимородок. Фамильяр Шувалова-старшего, если не ошибаюсь. Тот самый, что сопровождал летающую «Волгу-Империал» в день дуэли. Папочка лично контролирует процесс.
Кирилл проследил, куда я смотрю. Желваки перекатились под кожей, как два стальных шарика. Снежинки замерли в воздухе.
Потом аристократ выпрямился. Расправил плечи. Лицо стало настолько каменным, будто его высекли из мрамора.
— Мой отец, — начал он мёртвым голосом, — считает, что форма исполнения нашей… дискуссии была неэстетичной. И недостойной рода. Поэтому я официально признаю, что инцидент исчерпан.
Лёгкая метель кружила между нами. Наследник получил от отца по шапке. И мы оба это теперь знаем, потому что ему пришлось извиняться. Уголок моего рта дёрнулся. У Кирилла побелели костяшки пальцев. Каждый мускул его тела кричал, что он сейчас с огромным удовольствием превратил бы меня в ледяной куб и выставил во дворе как малую архитектурную форму.
Но сова смотрела.
Я выдержал паузу ровно настолько, чтобы Шувалов успел пожалеть о каждом произнесённом слове. Но сейчас победа не в том, чтобы добить Кирилла словами, а в том, чтобы зафиксировать его вынужденное отступление.
— Извинения приняты, ваше сиятельство. Мир, дружба, жвачка.
С этими словами я изобразил лёгкий, нарочито издевательский поклон.
Кирилл дрогнул. Едва уловимо, но я заметил, как у него расширились зрачки. Потому что безродный зоомагазинщик принял его извинения так, будто ничего другого и не ожидал. А я добавил:
— Передайте отцу мои наилучшие пожелания, Кирилл Андреевич.
Температура воздуха упала ещё на пару градусов. Снежинки стали крупными и колючими.
Кирилл не сказал больше ни слова. Он шагнул вперёд и прошёл мимо, намеренно и жёстко задев меня плечом. Я даже не шелохнулся. Затем развернулся и проводил взглядом его удаляющуюся фигуру. Наследник взлетел по ступеням штаба Гильдии, словно за ним гнались демоны.
— Осторожно, скользко! Лёд! Сосульки падают! — тут же ожил Архимед.
— Уймись, пернатый, — я придержал его клюв пальцами. Птица недовольно забила крыльями и высвободилась.
Шипение пневматических дверей. Бронированные створки сомкнулись за спиной аристократа.
— Псих! — уверенно резюмировал Архимед.
Полярная сова бесшумно снялась с козырька остановки. Мягкий взмах белых крыльев, и она растворилась в низких облаках. Честь семьи формально сохранена. Теперь холодная война. Что ж, это лучше, чем горячая. По крайней мере, пока я не обрасту жирком и связями.
Ладно. Хватит об аристократах. Есть дела поважнее.
Я зашагал по мокрому тротуару в сторону пешеходного перехода.
В голове ворочались тяжёлые мысли. Похоже, смерть родителей не связана с последующим рейдерским захватом магазина. Зачистка в Разломе, маскировка улик магией высокого ранга… Тут пахнет дерьмом совсем другого калибра. Ладно. Решать проблемы нужно по мере их поступления. Сейчас главное «Птичка». Нужно возрождать бизнес, пока его не отняли.
Светофор на переходе мигнул зелёным, и мы с Архимедом, не сбавляя темпа, пересекли блестящую от недавнего дождя дорогу.
Воздух здесь, на подступах к Птичненскому рынку, неуловимо менялся. Запах мокрого асфальта и выхлопных газов отступал, уступая место густому аромату древесных опилок, влажной шерсти и сухого корма.
Птичка шумела. Даже после дождя между рядами с живым товаром ходили люди. Торговцы перекрикивались, покупатели торговались, а из клеток и террариумов доносился многоголосый хор: писк, щебетание, гавканье и кваканье.
Мы свернули в пушной ряд. Я целенаправленно шёл мимо палаток, высматривая нужного человека.
— Сюда-туда! — комментировал Архимед, вертя головой. — Толпа! Кошелёк прячь!
— Уже спрятал, — отозвался я.
А вот и он. Невысокий, щуплый мужичок неопределённого возраста, облачённый в безразмерную жилетку с таким количеством карманов, что позавидовал бы любой сапёр. Вчера я взял у него три десятка мышей, которые благодаря эликсиру и Пыху успешно эволюционировали и принесли мне отличную кассу.
— О, какие люди! — лавочник расплылся в щербатой улыбке. — Как там мои мышата поживают? Не подохли?
— Живы-здоровы, — кивнул я, подходя к прилавку, заставленному клетками. — Жрут от пуза, пищат, радуются жизни. Даже слишком активные стали.
— Мыши-качки! — тут же вставил Архимед. — Штангу жмут! Пи-пи-пи!
Продавец хрипло рассмеялся, утирая нос тыльной стороной ладони.
— Ох и птица у тебя, шельма! Ну, за чем сегодня пожаловал? Снова мыши нужны?
— Нет, мышей пока хватит. Кролики нужны. Обычные, кормовые или декоративки, без магических выкрутасов.
— Так у меня все F-ранговые! — продавец нырнул куда-то под прилавок и выставил наверх две просторные клетки, в которых копошились пушистые зверьки. — Вот, гляди. Местные, здоровые. Помёт свежий, мамка у них крупная была.
Я пододвинул клетку поближе.
— Открой дверцу. Пощупать надо.
Лавочник без вопросов отщёлкнул замок. Я запустил руку внутрь. Зверьки шарахнулись, но я действовал без резких движений. Ухватил одного белого кролика, поддерживая его под животом, чтобы не дрыгался, и вытащил на свет.
Кролик замер, смешно прижав уши, а его розовый носик заходил на бешеной скорости, впитывая ароматы окружающего мира. Настоящий комок тепла. Шерсть была невероятно густой и мягкой, как дорогой вельвет или свежевыпавший снег.
Архимед вдруг затих. Наклонил голову, разглядывая пушистика круглыми глазами, а потом тихо, почти нежно прокурлыкал:
— Облачко… Ушастое облачко!
Я невольно улыбнулся. Видеть, как наш главный циник и хам теряет дар речи перед лицом этого очарования — бесценно. Но работа есть работа.
Начал осмотр, стараясь не пугать зверька. Осторожно отвёл одно ухо, заглядывая в раковину — чисто, никаких струпьев или тёмного налёта, значит, ушного клеща нет. Глазки ясные, без слёз и гнойных выделений в уголках. Я слегка подул на мех на спинке, проверяя кожу. Никакой перхоти, никаких проплешин.
Повернул его мордочкой к себе. Зрачки чётко и быстро среагировали на свет. Я приподнял верхнюю губу — резцы ровные, белые, не переросшие, что для кроликов критически важно. Дыхание тоже ровное, без свистов и хрипов.
Кролик окончательно расслабился в моих руках и даже попытался ткнуться носом в ладонь.
— Хороший зверь, — резюмировал я. — Чистый, здоровый, с отличным характером.
Я опустил его обратно в клетку, где он с тихим «фырком» зарылся в опилки. Осмотрел ещё парочку.
— Беру пятерых. Почём отдашь?
— По тысяче за хвост, — не моргнув глазом, выдал мужичок.
Я быстро глянул на него с «Оценкой», узнал имя — чисто для дела. Человек простой, пьющий, на фамильярность отреагирует лучше. А что не представлялся мне, так и не вспомнит.
— Ильич, ну мы же на базаре, а не в элитном бутике на Тверской. Какая тысяча за обычного F-рангового кроля? Давай так: беру шестерых за пять тысяч. И наличкой прямо сейчас.
Продавец картинно схватился за сердце.
— Грабишь средь бела дня! Они жрут больше, чем стоят! Давай хоть по девятьсот?
— Пять тысяч за шестерых, — спокойно повторил я. — И две вот эти простые переноски по пятьсот рублей сверху. Итого шесть тысяч за всё. Соглашайся, пока я к соседу не ушёл. У него там тоже ушастые сидят, я видел.
Ильич пожевал губами для приличия, потом махнул рукой.
— Ладно, забирай. Умеешь без ножа резать. Как тебя, запамятовал…
— Денис, — ответил я. — Твой новый постоянный клиент.
Мужичок приосанился. Я отсчитал купюры, расфасовал шестерых кроликов по двум переноскам и, попрощавшись с продавцом, отошёл от прилавка.
Но таскаться с двумя клетками по рынку было не с руки. Так что я свернул в тёмный закуток между рядами, где пахло сыростью и старым картоном. Убедившись, что свидетелей нет, активировал Питомник.
Выбрал четверых кроликов. Погладил каждого по шелковистому меху, успокоил мысленными импульсами. И направил их в свободные слоты для неприрученных. Зверьки растворились в воздухе без единого звука. Затем ухватил опустевшую пластиковую переноску и отправил в Инвентарь. Она исчезла в беловатой вспышке.
Теперь у меня в руке осталась всего одна клетка с двумя кроликами. Так по рынку бродить гораздо легче. Поднял переноску на уровень глаз и сосредоточился на одном из ушастых.
«Глубокая оценка».
Интерфейс Системы тут же развернул перед глазами подробную простыню текста. Большую часть я уже привычно просмотрел мельком, сосредоточившись на главном.
Потенциал эволюции: Средний.Возможно перерождение в Магического Лугового Кролика (Ранг E).
Рецепт: «Отвар Прыгучего Клевера»(искристая полынь, пепельный одуванчик, лунный подорожник, клевер луговой, кора серебристожильной осины. Катализатор: 40 ед. маны).
Примечание:Пушистая экономика в действии! Превратите этих ушастых в золотые слитки… или хотя бы в оплату аренды!
Я довольно хмыкнул. Никакой экзотики, все ингредиенты — это магические аналоги обычных трав и древесины, которые кроликам не только можно есть, а нужно для правильного метаболизма и развития магических каналов. Клевер так вообще обыкновенный.
— Милаха! Комочек! — выдал Архимед, заворожённо глядя на розовый нос кролика. — Дэнька! Обнимашки!
— Будут, — пообещал я.
Мы отправились в травяные ряды.
Здесь воздух стал плотным и сладким, пропитанным густым ароматом высушенного на солнце сена и пылью кострицы. В нос бил почти лекарственный запах сушёных трав, смешанный с сырым, землистым духом кореньев. Повсюду громоздились увесистые снопы, плетёные корзины с пучками разнотравья и грубые деревянные ящики. Этот терпкий, удушливо-травяной коктейль буквально заполнял лёгкие, создавая ощущение сельского уюта посреди городского хаоса.
Я направился к прилавку дородной женщины в цветастом фартуке.
— День добрый, хозяйка, — поздоровался я. — Мне нужны травы. Искристая полынь, пепельный одуванчик, лунный подорожник и клевер. Грамм по сто каждого. И ещё немного коры серебристожильной осины, если завалялась.
Женщина оценивающе оглядела меня, затем попугая. Архимед приподнял хохолок.
— Есть такие, молодой человек. Только полынь нынче дорогая, сбор свежий, из данжа.
Она ловко выложила на прилавок пять пучков, перевязанных грубой бечёвкой, и небольшой обрубок коры, переливающийся мягким стальным блеском. Я не стал спешить с оплатой. В моём деле качество ингредиента — это разница между успешной эволюцией и обычным кроликом.
Первым взял пучок полыни. Листья имели странный серовато-зелёный оттенок, а по их поверхности пробегали крошечные, едва заметные искры, похожие на статическое электричество. Я поднёс траву к носу — резкий, горький, почти обжигающий аромат ударил в ноздри. Когда провёл пальцами по стеблю, кожу слегка покалывало, будто я коснулся оголённого провода, но со слабым током.
Искристая полынь. Качество: Обычное. Трава как трава, только слегка щиплет пальцы.
Сойдёт. Для базового отвара достаточно. Я отложил связку в сторону. Потянулся к одуванчикам. Здесь всё было куда хуже. Листочки выглядели уныло, какой-то серой, припыленной массой, а сами цветки казались скорее пепельными, чем жёлтыми. Стоило мне коснуться их, как на пальцы осел слой мелкого налёта, который совсем не походил на магическую пыльцу.
Пепельный одуванчик. Качество: Низкое. Слишком много пыли, собирали у дороги.
Я поморщился и брезгливо положил этот веник назад.
Третьим шёл подорожник. Вот тут я довольно хмыкнул. Листья были плотными, сочно-зелёными, с лёгким перламутровым отливом. На ощупь они казались прохладными и упругими, как качественный бархат. Запах стоял чистый, свежий, с едва уловимой мятной ноткой. Сразу видно — правильный сбор, без лишней химии.
Лунный подорожник. Качество: Хорошее. Отлично заживляет мелкие раны и успокаивает желудок.
— Вот это вещь, — пробормотал я, откладывая подорожник к полыни.
Дальше проверил обрубок коры. Он был тяжёлым для своего размера и холодным, как металл. Поверхность оказалась шершавой, с глубокими продольными бороздами, внутри которых пульсировали тонкие серебристые жилки. Я провёл ногтем по одной из них — кора была твёрдой, без единого намёка на гниль или внутренние пустоты. Пахло старым лесом и смолой.
Кора серебристожильной осины. Качество: Обычное. Нормальная проводимость маны, в остальном просто кора, хоть и красивая.
Луговой клевер тоже оказался обычным, но это было видно и без магического сканирования.
— Полынь, подорожник, клевер и кору беру, — уверенно сказал я, глядя на хозяйку. — А вот одуванчик у вас, уважаемая, пыльный слишком. У дороги рвали? Мои ушастые чихать будут.
Торговка слегка покраснела, поняв, что перед ней не профан, и быстро достала другой пучок. Он сильно отличался. Цветки глубокого, угольно-серого цвета с благородным огнистым мерцанием по краям. Листья упругие, сочные, а аромат — чистый, с отчётливой ноткой дымка. Оценка показала хорошее качество.
— Вот, эти из закрытого заповедника, — гордо добавила торговка. — Сами видите, чистейший товар.
— И сена мне хорошего соберите, — добавил я, расплачиваясь за травы. — Тимофеевка, луговое и овсяница. Килограмма три, вперемешку. Кроликам без грубой клетчатки труба, зубы стачивать надо и желудок чтоб нормально работал.
— Сделаем в лучшем виде! — засуетилась женщина, набивая объёмный холщовый мешок ароматным сеном.
— Жуй-жуй, глотай! — одобрил Архимед, перепрыгивая на клетку с кроликами. — Сено — сила!
Расплатившись и закинув мешок с сеном на плечо, я с чувством выполненного долга двинулся к выходу с рынка. Ингредиенты есть, подопытные есть. Дома сварю отвар, благо Пых всегда готов поработать магической горелкой. Если эволюция пройдёт так же гладко, как с мышами, ассортимент «Лапы и Когтя» пополнится отличным товаром. А деньги мне сейчас нужны как никогда.
Выйдя за ворота Птички, я свернул за угол ближайшего кирпичного павильона и привычным жестом скинул мешок с сеном и травы в Инвентарь. Архимед задумчиво щёлкал клювом, переваривая впечатления от рынка, пока я шагал по улице в сторону своего магазина. Асфальт почти высох, только местами в выбоинах ещё блестели тёмные лужи.
Впереди вырос массивный фасад гипермаркета. Глухая стена, зашитая оранжевыми панелями, а на самой крыше громоздились гигантские пластиковые буквы «ТЕХНОМАГ».
Точно. Мне же нужна обычная портативная плита!
Готовить зелья на пламени огнехомяка — это одно, но варить себе пельмешки или макароны с тушёнкой — совсем другое. Я без понятия, как магический огонь меняет структуру обычной пищи. Вдруг продукты впитают заряд маны? Кто знает, как эта непредвиденная энергетическая добавка ударит по организму при переваривании. Получить заворот кишок от перенасыщенной волшебством гречки мне совершенно не хочется. Отрастить лишние конечности — тем более.
— Прикупим немного бытовой техники, — сказал я.
— Техника! — эхом откликнулся какаду. — Дэнька — богач!
Я уже сделал шаг в сторону гипермаркета, как вдруг сквозь шум машин прорвался звонкий женский голос:
— Денис! Подожди! Эй!
Обернулся. На светофоре только-только загорелся зелёный, и по мокрой «зебре» прямо ко мне бежала Алиса Шувалова. Её короткий чёрный плащик с туго затянутым пояском распахивался на ходу. Чёрный ворон Эдгар, не удержав равновесия на плече бегущей хозяйки, с недовольным карканьем сорвался в воздух и теперь летел низко над её головой, хлопая широкими крыльями.
Девушка бежала быстро, звонко цокая каблучками ботильонов по асфальту. На скулах играл яркий румянец, чёрное каре растрепалось от ветра, а голубые глаза горели диким восторгом.
— Кар-р-р! — тут же выдал Архимед над моим ухом. — Ведьма! Красивая ведьма! Прячь кошелёк!
Я лишь усмехнулся, поудобнее перехватывая ручку переноски с кроликами, и остался стоять на месте.
Алиса буквально влетела на тротуар, резко затормозила в метре от меня, едва не поскользнувшись на стыке плиток, и с шумом выдохнула. Эдгар грузно приземлился на спинку ближайшей скамейки, с подозрением покосившись на Архимеда.
Девушка улыбалась так широко, что это совершенно не вязалось с её обычно язвительным образом.
— Привет! — выпалила она, переводя дыхание. — Я к тебе в магазин заехала, а там закрыто и нет никого! Думаю, ну, прошвырнусь по району, может, вернёшься… А тут ты!
Я окинул взглядом её раскрасневшееся лицо.
— И тебе привет, Алиса. А что случилось? Горишь вся.
Она всплеснула руками, отчего полы чёрного плаща взметнулись, как крылья летучей мыши.
— Что случилось⁈ Ты не знаешь? — её брови поползли вверх, а улыбка стала ещё шире, обнажив ровные белые зубы. — Подожди, так ты ещё не получил? Отец же прислал тебе что-то!
Моя усмешка испарилась в ту же секунду.
Слова ударили по нервам хлёстче ледяного заклинания. «Отец прислал». Шувалов-старший. Глава клана «Стальных Волков». Человек, который только что заставил своего сына-наследника извиняться перед каким-то торгашом из зоомагазина, чтобы сохранить лицо рода.
Мышцы напряглись, превращаясь в сжатую пружину. Взгляд автоматически мазнул по крышам, окнам проезжающих машин, глухому переулку за моей спиной.
Аристократы такого уровня ничего не «присылают» просто так. Если глава клана после унижения сына отправляет тебе посылку, это может быть только две вещи: либо отступные, от которых нельзя отказаться, либо… ну, даже не знаю. Какая-нибудь магическая бомба с интересными эффектами.
— Как именно прислал? — мой голос упал на октаву, став сухим и жёстким. — Курьер? Машина? Куда прислал, Алиса?
Она осеклась. Восторг сменился секундным замешательством.
— В… в магазин твой, — растерянно моргнула она, указывая рукой вдоль улицы. — Там фургон стоит. С гербами. Денис, ты чего?..
Я не стал отвечать. Резко развернувшись, почти бегом рванул в сторону «Лапы и Когтя», на ходу просчитывая варианты.
Пора, блин, открывать подарочки!
Глава 7 Волчьи дары
До магазина я добежал за три минуты. Мог быстрее, но переноска с кроликами — не самый удобный аксессуар для спринта. Ушастые в ней метались из угла в угол, шуршали опилками и тихо ворчали. Пришлось обхватить клетку обеими руками, чтобы она не болталась.
Архимед сорвался с моего плеча. Обогнал и теперь летел впереди белым пятном в сером московском воздухе. Где-то позади цокали каблуки Алисы. Эдгар, судя по тяжёлым хлопкам крыльев, летел следом.
— Куда⁈ А ну стой! Куда погнал⁈ — орала девушка.
Огибая редких прохожих и перепрыгивая лужи, я целенаправленно двигался к своему магазину. Добежал и тормознул.
Вот он. Стоит.
Крупный грузовой фургон, белый, с характерной мордой европейского «Форда-Транзита». Припаркован аккурат напротив входа «Лапы и Когтя». Номера московские, кузов без царапин. Машина либо новая, либо обслуживалась по высшему разряду.
На его бортах красовались аккуратные, но бросающиеся в глаза гербы: оскаленная волчья морда на фоне ледяного кристалла.
Я обошёл машину. В кабине никого, двигатель заглушён. А вот под дворником на лобовом стекле белел плотный прямоугольный конверт, запечатанный сургучом с тем же гербом. Я поставил переноску с кроликами на асфальт и вытащил его.
Подбежала Алиса. Какаду с шумом приземлился на крышу фургона, а Эдгар устроился на водосточной трубе магазина.
— Ты чего… марафон устраиваешь⁈ — возмутилась девушка, упираясь руками в колени. — Я чуть лодыжку не свернула на этих плитках! Что там?
Я не ответил. Перевернул конверт. Ни обратного адреса, ни имени отправителя. Сфокусировался на плотной бумаге.
«Поверхностная оценка».
Конверт из веленевой бумаги. Качество: Обычное. Внутри бумага и немного пластика. Не проклято, не отравлено, не взорвётся. К сожалению, даже не надушено дорогим парфюмом. Аристократы нынче пошли скучные.
Усмехнувшись про себя системной шутке, сломал печать и достал содержимое. Сложенный вдвое лист дорогой бумаги и прозрачный файл с документами. Я развернул лист.
Шрифт был машинный — напечатано, не от руки. Текст деловой, без единого лишнего слова:
'Г-ну Егереву Д. В.
Между членом рода Шуваловых и вами произошли события, форма которых была признана несоразмерной поводу. Данный инцидент считается исчерпанным с обеих сторон.
Прилагаемое транспортное средство и сопутствующие товары являются компенсацией за причинённые неудобства и не подразумевают взаимных обязательств.
Ключи — в бардачке.
Канцелярия рода Шуваловых'.
Даже не сам Шувалов-старший — канцелярия. Бумагу сочинял какой-нибудь клерк с юридическим образованием, стараясь, чтобы ни одно слово не содержало даже намёка на признание вины.
Я вытащил файл с документами. ПТС, СТС, страховка — всё оформлено на Егерева Дениса Валерьевича. Грамотно, чисто, в полном соответствии с законом. Даже пошлина за постановку на учёт оплачена. Кто-то в клане «Стальных Волков» имеет прямой доступ к базам местного ГИБДД и не стесняется им пользоваться.
— Ну что⁈ — Алиса вытянула шею, пытаясь заглянуть через моё плечо. — Что написали?
Протянул ей письмо. Девушка схватила лист, пробежала глазами.
— «Компенсация за неудобства», — фыркнула она, передразнивая казённый стиль. — Вот ведь дипломаты хреновы… — Потом увидела файл в моей руке. — Стоп. Это документы на машину? Папа тебе тачку подарил?
— Оформил, — поправил я.
— Денис!.. — Алиса присвистнула длинно и восхищённо. — Тебе машину, а мне, значит, дочери родной, только минималка на карту капает, чтоб фамилию не позорила! Семейные ценности во всей красе, блин!
— Можем махнуться, — мрачно отозвался я. — Отдашь мне свой драндулет. Будешь приезжать на занятия максимально пафосно. На фургоне с отцовскими гербами на бортах.
Алиса представила это и хрюкнула.
Сунул документы обратно в конверт.
— Алиса, подержи, — я поднял переноску с кроликами, чтобы не замёрзли от асфальта, и вручил ей.
Девушка машинально приняла и тут же уставилась внутрь. Два белых ушастых комка жались друг к другу. Один из них поднял мордочку и посмотрел на Алису большими, чуть испуганными глазами.
— Ой… А кролики-то откуда? — она моментально переключилась, голос стал на полтона выше. — Какие лапочки! Просто пушистые булочки!
— Кр-р-роли! — подтвердил Архимед сверху.
— С Птички, — ответил я.
Дёрнул ручку пассажирской двери — открыто. Полез в бардачок и действительно нашёл там ключи с массивным серебряным брелоком-волком. Вставил первый ключ в замок зажигания, крутанул — приборная панель ожила, дёрнулась стрелка топлива. Полный бак. Пробег: 847 километров. Не новый, но практически.
Вылез из кабины и пошёл к задним дверям кузова. Вставил второй ключ. Замок провернулся с мягким щелчком. Я распахнул обе створки разом.
В нос тут же ударил густой, насыщенный запах качественных сублиматов, сушёного мяса и витаминных добавок. Кузов был забит под завязку. Ровные ряды двадцатикилограммовых мешков премиального корма «ВитаФауна», ящики с гипоаллергенными консервами «Дикая Охота», мультивитаминные добавки и даже пара коробок с редкими минеральными камнями для заточки клювов грифонов и василисков.
Я забрался внутрь, мазнул рукой по плотному крафтовому мешку. Увесистый, зараза. И дорогой. Один такой мешок в закупке стоит тысяч десять, не меньше.
— Денис, да ты счастливчик! — Алиса заглянула в кузов. — Тут добра на миллион, если не больше!
Я молча вылез из фургона, запер двери и направился ко входу в магазин. Девушка, почувствовав моё настроение, поспешила следом. Птицы сорвались с мест и полетели за нами.
— Не рад? — прищурилась Алиса.
— Радоваться! — гаркнул Архимед, пикируя мне на плечо. — Халява, сэр!
Я открыл дверь магазина, пропуская девушку вперёд. Захлопнул и повернул замок. Архимед перелетел на кассу, устраиваясь основательно. Эдгар приземлился на карниз, подальше от всех.
— А чего так рыбой пахнет? — спросила Алиса.
— Случился непредвиденный четверг.
— Что? — не поняла она.
— Да так, ничего.
Я подошёл к окну и раздвинул пальцем жалюзи. Белый бок фургона с волчьим гербом отсвечивал на солнце.
Шувалов-старший не мог просто перевести мне деньги. Заплатить — значит признать меня равным субъектом сделки и подтвердить, что нанёс ущерб тому, кто имеет право предъявить претензию.
А вот прислать фургон с кормом — это жест покровительства. «Ты возишься со зверушками, торгаш? Вот тебе корм. И повозку себе оставь». Формально — компенсация. Фактически — демонстрация абсолютного превосходства: «Я настолько богат, что могу завалить тебя товаром, даже не заметив этого».
И отказаться нельзя. Вернуть «подарок» — значит, публично отвергнуть жест примирения. А это прямое оскорбление рода и формальный повод для конфликта, только теперь уже не с мальчишкой Кириллом, а со всей махиной клана «Стальных Волков».
Ловушка из шёлка и золота. Красиво.
Я отпустил жалюзи и повернулся к Алисе. Та сидела на стуле у прилавка и с увлечением наблюдала за кроликами через решётку переноски. Один из ушастых осмелел настолько, что подобрался к её пальцу и осторожно ткнулся в него носом.
— Так что за расклад? — спросила Алиса. — У тебя лицо, будто ты налоговую декларацию заполняешь.
— Расклад простой, — ответил я. — Твой отец — умный человек. Машина и корма — это ярлык. «Мне не жалко подкинуть тебе крошку с барского стола. Будь благодарен и не отсвечивай».
Алиса хмыкнула, не отрываясь от кролика. Её пальцы скользили по прутьям клетки.
— Ну, ты не сильно-то ошибаешься. Папа вообще не умеет делать «просто так», — она подняла голову и откинула волосы за ухо резким движением. — Хочешь знать, что было после дуэли?
— Просвети.
Алиса оживилась. Голубые глаза засверкали — тем бесовским блеском, какой появлялся у неё всякий раз, когда разговор заходит о страданиях её брата.
— О-о-о, это было эпично! Мне Надька всё рассказала! Ну, та блондинка, что на капоте сидела, — она развернулась на стуле, азартно взмахнув руками. — Когда Кирюша пришёл в себя с этой вот… — девушка показала кулаком на свою скулу, — … с шишкой размером с футбольный мяч и синяком на пол-лица, он сначала минут пять молчал. Просто лежал и смотрел в небо. Северцев стоит рядом, молчит. Вообще все молчат.
— Ти-ши-на! — вставил Архимед.
— А потом Кирюша встал, — Алиса понизила голос для драматического эффекта, — и разнёс в прах камеру оператора и телефоны всех друзей. Одним заклинанием. Щелчок, и нет техники. Одна промёрзшая крошка на земле.
— Мог бы просто удалить видео.
— Не-ет, — она покачала пальцем, — так Киря не делает. У него всегда громко и с пафосом. Он же планировал залить эти видосы в свою ламповую коллекцию побед. Знаешь, у него дома целый архив дуэлей. Красивый монтаж, эпичная музыка…
— А вышло некрасивое поражение.
— Именно! — Алиса хлопнула себя по колену. — Двадцать минут разъярённый Кирюша гонялся за друзьями по площадке и орал, что превратит в айсберги всех, если хоть один кадр утечёт в сеть. Северцев потом три часа делал обход по электронке, проверял облачные хранилища…
— А отец?
Алиса замолчала. Улыбка никуда не делась, но стала чуть жёстче.
— Отец, — она выдохнула через нос. — Обычно он… ну, ты понимаешь, ледяной взгляд, ледяной тон, три предложения — и ты чувствуешь себя ничтожеством. Но тут…
Девушка подалась вперёд.
— Тут он впервые выписал Кириллу подзатыльник. И сказал: «Если ты ещё раз уронишь честь рода, я отниму у тебя всех питомцев. Всех до одного». Понимаешь, что это значит для охотника B-ранга?
Я понимал. Звери — это статус и сила. В случае Кирилла, его главный козырь — Бурезмей. Забрать амфиптера — значит, серьёзно откатить наследника по реальной боеспособности.
— Жёстко, — кивнул я.
— Ещё бы! — Алиса откинулась на спинку стула, скрестив руки. На губах плясала торжествующая усмешка. — Я вот, конечно, могу только предполагать, но, кажется, папа был больше зол не на то, что Киря проиграл, а на то, как он проиграл. Публично, грязно, с записью на камеру и с толпой свидетелей. Для Шуваловых это, знаешь… — она скривилась, — моветон.
— Даже не сомневаюсь, что все в МГАМИ уже в курсе, — заметил я сухо, глядя на неё в упор.
Алиса невинно хлопнула ресницами.
— И что ты на меня так смотришь? Я-то тут при чём? Слухи, знаешь ли, сами по себе распространяются. Магическим путём. Через эфир.
— Ага, — сказал я. — Через эфир. И через мессенджер «Аура». И через групповой чат второго курса.
— Кле-ве-та! — по слогам произнёс Архимед.
— Вот именно! — Алиса ткнула пальцем в сторону какаду. — Птица знает!
— Ведьма! — тут же уточнил Архимед, поправляясь.
Алиса отмахнулась.
— Короче, — она посерьёзнела. Ну, почти. Уголок рта всё равно подрагивал. — Воспринимай папин подарок как заслуженный трофей за то, что поставил моего братца на место. Он это заслужил. И я, — она прижала ладонь к груди, — я тобой горжусь. Так горжусь, что аж зубы сводит!
— Спасибо, — кивнул я. — Твоя поддержка не имеет цены.
— Имеет-имеет, — хмыкнула она. — С тебя же скидка на тёмные ингредиенты, не забыл?
Я усмехнулся и повернулся к прилавку. Пора переходить к тому, ради чего, собственно, ходил на Птичку.
Протянул руку в сторону. Алиса уже видела этот фокус и знала, что у меня есть пространственный артефакт. Вернее, так она думала. Из Инвентаря в мою руку скользнула вторая пластиковая переноска, вспыхнув мягким белым светом. Я поставил её рядом с первой.
Затем сосредоточился на Питомнике. Четыре слота с неприрученными. Мысленная команда, и четыре кролика возникли прямо на прилавке, один за другим: белый, серый, рыжеватый, пятнистый. Один тут же попытался спрыгнуть со столешницы, но я поймал его и вернул на место.
Алиса ахнула.
— Какие они все сладкие!
Девушка тут же потянулась к ближайшему пушистику. Взяла его на руки, прижала к груди. Кролик задвигал розовым носом, принюхиваясь к её духам, и доверчиво прикрыл веки, когда она начала гладить его мягкую шёрстку.
Сверху раздалось карканье. Эдгар ненавидяще смотрел на кролика.
— Р-р-ревнует! — припечатал Архимед. — Птичку на мыло!
Ворон повернул голову и одарил попугая многообещающим взглядом. Потом приподнял крыло, словно примериваясь, стоит ли срываться вниз и пикировать на ушастика.
— Остынь, Эдгар, — не оборачиваясь, бросила Алиса. — Я тебя люблю, мой мрачный красавчик. Но этот пушистик… — она подняла кролика, заглядывая ему в мордочку, — … этот пушистик вне конкуренции.
— Кар-р-налья! — сипло, но отчётливо сказал Эдгар.
Архимед от неожиданности поперхнулся воздухом и чуть не свалился с кассового аппарата.
— Плагиат! — завопил какаду. — Судиться будем!
Алиса звонко расхохоталась.
— Он говорящий? — с удивлением спросил я.
— Эдгар не болтун, как некоторые, — девушка покосилась на Архимеда. — Но пару слов знает. Правда, обычно использует их исключительно для выражения презрения.
— Кар-р, — подтвердил Эдгар.
— Ладно, — я привлёк внимание девушки. — Не возражаешь, если достану всех? Тут ещё целый зоопарк на подходе.
— Выпускай кракенов! — махнула Алиса рукой, но тут же удивлённо добавила: — А у тебя там что, бездонный артефакт? Как они все там помещаются?
— Он довольно вместительный. И зверей у меня стало больше. Только не болтай об этом.
— Могила! — она серьёзно кивнула.
Как ни странно, я понял, что доверяю ей. Алиса — сплетница, но её яд направлен исключительно на брата.
Мысленно обратился к Питомнику.
Вспышка света, и над прилавком возникла Блёстка.
Колибри расправила лазурные крылья, зависла на долю секунды. Облетела магазин по периметру, как маленькая ракета. Потом уселась на один из верхних прутьев клетки Архимеда и замерла, опустив длинный клюв.
— Это… колибри? — уточнила Алиса.
— Лазурная колибри, — подтвердил я. — Блёстка. Характер стервозный, навыки боевые.
— Красотка, — оценила Алиса.
Следом на прилавке возник рыжий комок шерсти размером с очень крупную дыню. Пых вздрогнул и посмотрел на кроликов. Защёчные мешки дёрнулись. Хомяк сделал шаг в их сторону, но я щёлкнул пальцами. Он остановился, недовольно шевельнув усами.
— Господи, что это⁈ — Алиса уставилась на толстяка. — Он же огромный! Это хомяк?
— Камчатский огнехомяк. Пых. Не пугай его. Когда пугается — загорается.
— Загорается?
— Натурально и очень жарко.
— Опупеть, — искренне поразилась Алиса.
А я подхватил эту меховую гантелю и ссадил на пол. Материализовал следом кочан капусты и всё, воцарилось благостное похрустывание.
Следующий призыв. Из пустоты выскочила обезьянка. Маруся приземлилась на четыре лапы, мотнула головой. Латунный отлив шерсти блеснул в электрическом свете.
— Латунная макака, — пояснил я, прежде чем Алиса спросила. — Марусей зовут.
Обезьянка покосилась на Алису. Взгляд впился в кулон на шее девушки. Маленькая лапка потянулась вперёд…
— Нет, — жёстко сказал я.
Маруся отдёрнула конечность и оскорблённо зацокала, скрывшись на вершине стеллажа.
— Воровка! Воровка! — провозгласил Архимед.
— Не воровка, — заступился я. — Теперь она на пенсии.
Четвёртый призыв. Последний.
Воздух над столешницей засиял. Светящийся контур соткался в знакомый силуэт, и на прилавок мягко, почти беззвучно опустился Коша.
Мантикор потянулся. Вытянул передние лапы, выпустив когти, расправил перепончатые крылья на полную длину, так что кончик правого задел стойку с ошейниками. И сладко зевнул, обнажив молочные клыки.
Рыжая шерсть лоснилась. Суставчатый хвост помахивал за спиной. Жало чуть подрагивало, отслеживая каждый звук и движение в помещении.
— Коша, — сказала Алиса. — Он подрос.
Рыжий повернул голову на своё имя, окинул Алису снисходительным взглядом. Мол, это ты ещё не видела, на что я способен… Потом его нос дёрнулся. Он развернулся и уставился на кроликов.
Зверьки сразу же перестали шевелиться. Только носы-кнопки подёргивались.
Коша ступил ближе. Бесшумно, на мягких подушечках, как настоящий охотник. Янтарные глаза блестели, зрачки превратились в узкие вертикальные щёлки.
Я ощутил волну его мыслей через ментальный канал. Не слова, конечно, а эмоции, образы, сбивчивые и горячие:
…большие мыши… толстые мыши… они сидят и НЕ БЕГУТ… это странно… мыши всегда бегут… с ушами… ДЛИННЫЕ уши… зачем такие уши? Можно схватить за ухо? А за нос? Нос шевелится… ИНТЕРЕСНО пахнут… вкусно? Можно? Нет? МОЖНО КУСЬ?..
— Нельзя, — запретил я.
Коша замер с поднятой лапой и обиженно посмотрел на меня. Я послал ему импульс: «Свои. Не трогать». Мантикор нехотя сел, но смотреть на кроликов не перестал.
— Ему тяжело, — заметила Алиса с сочувствием. — Столько мяса…
— Это не мясо, — поправил я.
— Кр-р-роли! — подсказал Архимед.
Коша не выдержал. Вытянул шею вперёд к ближайшему кролику. Пятнистый ушастик окаменел. Его усы отчаянно дрожали. Два носа — мокрый кошачий и сухой кроличий — соприкоснулись.
Секундная пауза.
А потом кролик подпрыгнул вертикально вверх! И со скрежетом коготков приземлился обратно, шарахнувшись через сородичей. Коша от неожиданности подскочил, расправил крылья и зашипел.
Алиса зажала рот ладонью, давясь смехом.
— Алерт! — завопил Архимед. — Код красный!
— Отбой тревоги, — скомандовал я и стал пересаживать кроликов в клетки.
Коша успокоился, но кончик хвоста ещё нервно подёргивался.
Я оставил их знакомиться и прошёл в процедурную. Заглянул в террариум. Сумеречный аспид спал, свернувшись серебристо-чёрным колечком. Приподнял крышку и проверил поилку — полная. Температура в террариуме стабильная.
Вымыл руки и достал из шкафа рабочий инвентарь. Глубокая эмалированная миска. Каменная ступка с пестиком. Мелкая тёрка, разделочная доска, электронные весы для точного дозирования. Несколько стеклянных баночек. Кастрюлька на литр — алюминиевая, покоцанная, но ещё рабочая. Мерный стакан.
Вернулся в торговый зал и разложил всё на прилавке.
— Ты что, готовить собрался? — Алиса наблюдала, как я открываю Инвентарь и извлекаю пучки трав.
— Усиленный корм для блеска шерсти, — ответил я, развязывая бечёвку на связке искристой полыни.
— Кроликам?
— Им, пушистым.
Открыл системный рецепт. «Отвар Прыгучего Клевера». Ингредиенты и пропорции — всё проверил.
— Корм? Это ведь травы из магических рядов? — уточнила Алиса. — Я, знаешь ли, бывала на Птичке. Искристая полынь — это не витаминка.
Я разложил ингредиенты на доске. Первым — лунный подорожник. Его сочные перламутрово-зелёные листья пахли свежей мятой. Отмерил на весах ровно сорок граммов, мелко нашинковал ножом на доске. Сок выступал на срезах прохладными, бледными каплями. Сгрёб нарезку в миску.
Следом — пепельный одуванчик. Угольно-серые цветки крошились в пальцах. При этом от них шёл тёплый запах первого весеннего костра. Пых учуял и на секунду перестал грызть капусту. Тридцать пять граммов. Растёр пестиком круговыми движениями, чтобы не потерять маслянистую пыльцу, которая оседала на стенках ступки медной плёнкой.
Третьей пошла полынь. И с ней возникла заминка. Серовато-зелёные листья с бегущими по ним искорками реально бились током. Когда я разламывал стебель, между пальцев проскочила крохотная бело-голубая молния. Я дёрнул рукой.
— Кусается! — прокомментировал Архимед. Он перебрался ближе и теперь наблюдал с края клетки, свесив голову.
— Не хватай за верхушку, — посоветовала Алиса. — Ты так замыкаешь контур. Прижми стебель к доске основанием, сбрось заряд в дерево, и только потом режь.
Я последовал совету. Стоило прижать траву к доске, как колкие искры мгновенно погасли. Боль исчезла. Поблагодарил ведьмочку за совет и спокойно дорезал полынь, больше не опасаясь получить разряд.
Осталась кора серебристожильной осины. Тяжёлый, холодный обрубок. Я взял тёрку и принялся тереть. Это оказалось не так просто — кора была плотной, как морёный дуб. Приходилось прикладывать серьёзное усилие. Мелкая стружка сыпалась на доску и переливалась, как металлическая пыль.
Алиса сидела на стуле, подперев щёку кулаком, и любовалась с медитативным выражением на лице. Эдгар сменил дислокацию. Перелетел на верхнюю полку стеллажа, подальше от Блёстки, и оттуда следил за всем зверинцем.
— Откуда у тебя рецепт? — поинтересовалась Алиса. — Из магнета? Только не говори, что с форума. На форумах такая дрянь, что можно зверя угробить!
— Бабушкин рецепт, — соврал я. — Старая школа.
— Хм-м, — Алиса скептически приподняла бровь, но не стала спорить.
Из местного интернета я уже узнал, что подобные рецепты на дороге не валяются. Заводчики с алхимическим образованием годами выводят правильные формулы, подходящие конкретному виду на конкретном ранге и уровне. Да и то лишь процентов десять экспериментов оказываются успешными, потому что у каждого зверя есть физиологические особенности.
Я высыпал осиновую стружку в ступку к остальным ингредиентам и тщательно перетёр всё пестиком. Масса получилась неоднородной: зеленовато-серая, маслянистая, с серебристыми вкраплениями коры и искрами от полыни. Пахло лесной аптекой: горько, свежо, с дымной ноткой.
Теперь приступим к варке.
Пересыпал смесь в кастрюльку. Залил чистой водой из мерного стакана — триста миллилитров, как указано в рецепте. Вода моментально помутнела, приобретая бледно-зеленоватый оттенок.
Затем подошёл к огнехомяку. Тот как раз свернулся клубком после перекуса и собирался дрыхнуть. Я легонько пощекотал его под подбородком.
— Пых, подъём. Работа есть.
Хомяк фыркнул, но, увидев кастрюлю, послушно перевернулся на живот. Шерсть вспыхнула оранжевым пламенем. Я поднёс ёмкость к огню. Пых аккуратно подогревал дно. Кажется, ему даже нравился процесс. Он деловито попыхивал, как заправский дракончик.
— Я не могу! — Алиса закрыла рот ладонью, сдерживая смех. — Портативный примус! Денис, это гениально!
Вода в кастрюльке начала нагреваться. Тонкий пар поднялся, я помешал содержимое деревянной ложкой, вливая крупицы своей маны. По торговому залу разлился одуряющий аромат.
Травяная смесь закрутилась водоворотом, меняя цвет от мутно-зелёного к насыщенному изумрудному. Искры полыни вспыхивали на поверхности мелкими белыми точками и гасли.
Коша, привлечённый теплом и запахом, бесшумно подкрался и уселся рядом, обвив лапы хвостом. Зрачки кота стали огромными, заворожёнными.
Маруся выползла из укрытия на полке и перебралась ближе к прилавку. Любопытная мордочка торчала между баночками с витаминами, отслеживая каждое моё движение.
Когда пар из кастрюльки стал гуще и душистее, обезьянка втянула носом воздух и одобрительно цокнула языком.
Через семь минут кипения отвар потемнел до цвета бутылочного стекла и загустел. Я снял кастрюльку с огня.
— Вольно, Пых.
Хомяк тут же погасил пламя, встряхнулся всем телом. Искры брызнули в стороны, как от бенгальского огня. И потрусил в свой угол на подстилку.
Я поставил кастрюльку на разделочную доску и стал ждать, пока остынет. Алиса положила подбородок на руки и сказала:
— Если бы в УДМФ узнали, они бы выписали тебе штраф за нецелевую эксплуатацию магического зверя. Или выдали медаль за инновацию. Не уверена.
Пока отвар остывал, кролики в клетках устроили настоящий переполох. Они жадно втягивали носами густой аромат трав, дёргая ушами. Кто-то пытался перегрызть прутья, а кто-то просто свернулся пушистой варежкой в предвкушении.
— Ты смотри, — заметила Алиса. — Они прям жаждут напиться этим зельем. Эй, ушастые, осторожнее! Копытца вырастут!
Отвар почти готов! Качество: Хорошее.
Эффект:Ускоренное развитие до E-ранга. Без случайных мутаций. Скучно, но надёжно.
Примечание:Если хотите, чтобы ваши пушистики по-настоящему зажгли, добавьте мощный катализатор. Частица существа высокого ранга подойдёт идеально.
Я на секунду задумался. E-ранг — это неплохо. Но D-ранг — это совсем другие деньги и репутация. Вот только частица существа высокого ранга…
Бросил взгляд на Кошу. Тот демонстративно вылизывался, отвернувшись от кроликов. Нет, кошачья шерсть нам не подойдёт.
Поднял голову и посмотрел в сторону процедурной. Там стоит террариум с Сумеречным Аспидом, а на полке в лотке лежат осколки скорлупы, из которой утром вылупился этот маленький химерный дракон.
Скорлупа B-ранга.
— Подожди секунду, — бросил я Алисе, обошёл прилавок и скрылся в процедурной.
Металлический лоток стоял рядом с одноразовыми перчатками и стаканчиком с пипетками. Я выбрал один кусочек — небольшой, примерно с фалангу пальца. Бирюзово-синяя поверхность с серебристыми прожилками. Скорлупа была толстой и прочной.
«Поверхностная оценка».
Ого! Скорлупа B-ранга! Отличный мутаген.
Система не несёт ответственности, если ваши кролики внезапно начнут дышать огнём, отрастят перепончатые крылья или потребуют в жертву девственниц.
Я взвесил осколок на ладони. Риск? Есть. Но любой бизнес — это управляемый риск. А мне нужен товар, который выделит мой магазин на фоне всех остальных.
Вернулся в зал. Алиса чесала Кошу за ухом, и грозная S-ранговая мантикора громко тарахтела, как обычный котофей, подставив шейку.
— У-р-р-р…
Положил осколок в ступку и стал размалывать пестиком. Скорлупа крошилась неохотно. Но постепенно скорлупа превращалась в мелкий порошок, переливающийся бирюзовым с серебристыми искрами. Алиса с интересом следила.
— А это что за секретный ингредиент? — поинтересовалась она.
— Любовь, — буркнул я и высыпал порошок в остывающий отвар.
Реакция произошла мгновенно.
Жидкость вспыхнула светом и зашипела. Тёмный изумрудный отвар стремительно посветлел, как будто в него влили серебрянку. Пошёл странный аромат, всё ещё растительный, но солоноватый, минеральный.
За две-три секунды содержимое кастрюльки приобрело вид жидкой ртути, а потом… из отвара вырвалось облачко пара и закрутилось в странный символ.
— Мать моя женщина, — тихо прифигела Алиса.
Всё зверьё притихло. Даже Архимед не придумал комментарий.
— Будем считать это хорошим знаком, — сказал я и сверился с рецептом.
Последний шаг. Растение, которое впитает отвар и станет кормом. Клевер. Обычный луговой клевер — его стебли с круглыми тройчатыми листочками и пушистыми розовыми головками я купил на Птичке вместе с остальным. Пятьдесят веточек, чтобы с запасом.
Взял пинцет и подхватил мягкий зелёный стебель. Клевер погрузился в жидкость. Алиса подалась ближе, заглядывая в кастрюльку. Держал ровно минуту, сверяясь с таймером на телефоне, затем вытащил и осмотрел.
Клевер преобразился. Листочки стали серебряными и начали излучать мягкое лунное свечение. Каждый лист, головка соцветия — всё переливалось, как ювелирное изделие.
— Ох, ничего себе… — прошептала Алиса. — Какая красота…
Я положил веточку на тарелку. И стал последовательно окунать остальные. Стебель за стеблем. Минута ожидания на каждую. Зелёный клевер покрывался блестящим слоем, но оставался живым.
Через шесть минут на фарфоре лежал готовый магический продукт. Тихое свечение озаряло прилавок. Кролики сидели в клетках неподвижно и таращились на угощение, раздувая ноздри. Их носы двигались с утроенной скоростью — запах магии манил и обещал.
Я бережно достал из клетки первого кролика. Белого, того самого, который так понравился Алисе. Посадил его на свободный участок прилавка. Потом взял одну серебряную веточку и положил перед ним.
Алиса прикусила губу, её пальцы замерли на загривке Коши.
— Ну, — сказал я, — начнём.
Глава 8 Преображение
Кролик обнюхал серебристую веточку. Уши заинтересованно поднялись. Зверёк сделал робкий шажок, осторожно тронул листок резцами. Мордочка выражала крайнюю степень внутреннего конфликта: «Слишком странно пахнет, но пахнет невозможно вкусно».
Я ждал. Алиса рядом, кажется, даже перестала дышать.
Голод победил осторожность. Кролик вцепился в стебель. Через пять секунд от веточки не осталось ни крупинки.
Сначала ничего не происходило.
— И что? — прошептала Алиса.
— Подожди, — так же тихо ответил я.
Тридцать секунд. Кролик сидел как сидел. Только ушами шевелил. Белый, пушистый, абсолютно обычный. Я уже мысленно просчитывал, не ошибся ли с дозировкой, когда…
Его шерсть начала меняться. Белый цвет стремительно приобретал глубокий, перламутровый отлив, словно кролика обрызгали жидким жемчугом. Зверёк вытянулся, стал крупнее. А потом на его спине, прямо в районе лопаток, плоть вспухла, и наружу с тихим шелестом выпростались два настоящих птичьих крыла, покрытых белоснежным пухом и короткими маховыми перьями.
— Ого… — Алиса подалась вперёд.
Мантикор навострил уши. Хвост угрожающе изогнулся, жало блестело, готовое к чему угодно.
— Спокойно, Коша, — сказал я вслух, подкрепив ментальным импульсом.
Котёнок нехотя сел. Но каждая мышца под рыжей шерстью осталась натянута как струна.
Кролик моргнул ярко-синими глазками, расправил крылышки, легонько взмахнул ими, приподнявшись над прилавком на пару сантиметров, и опустился обратно.
— Мамочки, — выпалила девушка. — Летающая няшка!
Сразу же применил системный сканер.
Крылатый кролик (Ранг C, Уровень 3). Способности: «Короткий полёт», «Воздушный щит». Идеальный питомец для фокусника. Только не пытайтесь достать его из шляпы — крылья застрянут.
Ничего себе… Из обычного кролика, купленного за восемьсот рублей у деда на блошином рынке. В голове мелькнула цифра: зверь С-ранга стоит от двухсот тысяч. Если с редкой мутацией, можно попробовать получить значительно больше.
— Мутант! — восторгался Архимед. — Ангел-мутант!
Алиса сдавленно пискнула и протянула руку к крыльям. Кролик дёрнул ухом, но не отстранился. Пальцы девушки коснулись белых перьев.
— Денис, они такие мягкие! Настоящие!
— Ушастый — лётчик! — крикнул попугай.
Блёстка снялась с прута и облетела кролика стремительным кругом. Сверкающий лазурный метеор вокруг белого облака. Зависла в воздухе перед его носом. Крылья колибри трепетали так часто, что звук сливался в непрерывное жужжание.
Кролик рефлекторно расправил собственные крылья — и Блёстка, словно оценив его лётное оснащение, удовлетворённо свистнула и вернулась на свой пост. Мол, допуск к полётам одобрен.
А Коша… подкрадывался, как умеют подкрадываться только кошки. Каждый шаг — мягкое перетекание из одного положения в другое. Он остановился в полуметре и принюхался.
Я ощутил через его канал целую бурю:
…другой запах… был мышь-с-ушами, стала… что-то… КРЫЛЬЯ⁈.. КРЫЛЬЯ! у неё лапы и крылья, как у МЕНЯ⁈ У МЫШИ крылья⁈ Это неправильно… крылья — МОИ… но пахнет не как враг… пахнет странно… не хочу кусь… хочу понять…
Алиса не удержалась и взяла преображённого зверька на руки. Кролик, несмотря на новый ранг, оставался кроликом. Испуганно дёрнул лапами и затихарился. Но стоило Алисе начать чесать его, как он расслабился и стал источать мерное сияние.
— Какой же ты красивый, — прошептала девушка. — Просто белое чудо.
Эдгар сидел, отвернувшись к стене, и демонстративно молчал. Его нахохленная спина излучала обиду с такой интенсивностью, что я удивился, как он ещё не воспламенился от ревности.
Воодушевлённый результатом, я достал из клетки следующего — дымчатого кролика. Пинцетом положил перед ним вторую веточку.
Крол умял клевер в три укуса.
Его трансформация была жёстче. Шерсть начала… укорачиваться. Будто втягивалась в кожу. Серый мех отступал, а вместо него на поверхности проступили плотные, гладкие пластины со стальным отливом. Они появлялись одна за другой: на загривке, по бокам, на спине.
Мышцы на задних лапах налились силой, а глаза вспыхнули красным светом. Кролик топнул лапой по прилавку, и звук получился такой, словно ударили железным молотком по дереву. Мутант встряхнулся — панцирные сегменты клацнули друг о друга.
Бронированный кролик (Ранг D, Уровень 2). Способность: «Стальная шкурка». Поздравляем, вы только что создали пушистый танк! Не забудьте поставить его на учёт в военкомате.
— Терминатор! — восхищённо выдал Архимед. — Айл би бэк!
Коша понюхал кролика. Бронированный зверёк даже не дрогнул. Он фыркнул, из ноздрей вырвалось облачко серебристой пыли. Коша чихнул и с уважением отодвинулся.
Алиса смотрела на это в полном остолбенении.
— Нет, ну это… — она потеряла дар речи. — Это абсурд. У него панцирь! У кролика! Денис, кролики не бывают бронированными!
— Этот бывает, — ответил я.
Маруся осторожно подкралась к прилавку и постучала по панцирю пальцем. Кролик даже ухом не повёл.
Следующий. Рыжий.
Этот самый застенчивый из шестёрки. Сидел в дальнем углу, поджав лапы под себя. Когда я вытащил его, прижал уши и затрясся. Но серебряный клевер учуял и повёл носом.
— Ставлю на огненного! — заявила Алиса, скрестив руки. — Рыжий мех, магическое зелье, что может пойти не так? Будет жечь, как Пых!
— Посмотрим, — я положил веточку перед ним.
Кролик съел аккуратно, не торопился. Откусывал по маленькому кусочку, старательно пережёвывал. Видно, что дегустатор, а не обжора.
Но рыжий не загорелся.
Мех стал густым, с янтарным отливом и тёплым внутренним свечением. Глазки загорелись мягким золотом. Когда я провёл ладонью над его спиной, почувствовал, как от зверька исходит тёплая аура, похожая на жар камина. В суставах пальцев отпустило напряжение, которого я даже не замечал.
Янтарный кролик (Ранг D, Уровень 3). Способности: «Целительное тепло», «Морозостойкость». Вы вывели живую лечебную грелку! Зимой за него будут драться.
— Ну, почти огненный, — Алиса подставила руку к исходящему от кролика жару.
— Грелка! — резюмировал Архимед.
— Лекарь, — поправил я. — Отличный выбор для тех, у кого проблемы со здоровьем или мана-каналами.
Алиса прикрыла веки, наслаждаясь теплом и живительной силой кроличьей шерсти. Потом улыбнулась с явным облегчением.
Я достал пятнистого кролика. Поставил его на прилавок. Он сразу же обратил внимание на серебряную веточку и подскочил к ней. Съел моментально, жадно и шумно.
Его трансформация запустилась с пятен. Серые отметины на шкурке приобрели насыщенный фиолетовый оттенок. Глаза стали травянисто-зелёными. А на лбу проступил знак, похожий на четырёхлистный клевер. Он светился мягким сиреневым светом.
Кролик чихнул, отметина мигнула.
В тот же момент баночка с витаминами, стоявшая на краю прилавка, сама собой чуть отъехала вглубь, подальше от края.
Клеверный кролик (Ранг
C, уровень 2). Способности: «Метка Удачи». Мелкие неприятности обходят стороной, пуговицы не отрываются, бутерброды падают маслом вверх. Но не берите в казино! Вас обвинят в шулерстве!
— Бафф на удачу? — Алиса наклонилась, рассматривая знак на лбу. — Серьёзно? Кролик-талисман? Целый кролик вместо кроличьей лапки?
— Фартовый! — констатировал Архимед.
— Я даже думать не хочу, за сколько ты сможешь его загнать, — сказала девушка. — Хотя лучше оставь себе. Зная характер моего брата, удача тебе точно пригодится.
Осталось двое. Белые кролики сидели в клетке, прижавшись друг к другу. Я достал обоих и посадил рядом на прилавок. Положил перед каждым по веточке серебряного клевера.
Зверьки ели в унисон. И трансформация тоже началась одновременно.
Белая шерсть потемнела. Приобрела дымчатый окрас, как предрассветный туман. Потом потемнела ещё сильнее, до угольно-серого. Глаза превратились в аметистовые самоцветы.
Но самое необычное произошло дальше. Их движения стали бесшумными. Шорох лап по прилавку стих. Один из зверьков дёрнул ушами и… исчез. Точнее, слился с тенью от кассового аппарата. Я моргнул. Кролик снова был на месте, сидел как ни в чём не бывало.
Сумеречные прыгуны (Ранг
D, Уровень 4). Способности: «Скрытность», «Повышенная ловкость». Идеальный вариант для тех, кто предпочитает, чтобы их питомца никто не видел. И не слышал. И не нашёл.
— Ниндзя! Зайцы-ниндзя! — закричал Архимед.
Блёстка угрожающе стрекотнула и завертела головой. Коша тоже напрягся, его уши закрутились локаторами в попытке уловить абсолютно бесшумное перемещение кроликов-мутантов по прилавку.
Я раздал всем шестерым по пучку сена из холщового мешка и по кусочку свежей морковки. Кролики набросились на еду. Даже сумеречные грызли овощи с таким аппетитом, будто голодали три дня. Похоже, эволюция истощила их организмы. А я смотрел на них и думал, что ассортимент «Лапы и Когтя» выходит на принципиально новый уровень.
— Денис… — повернулась ко мне Алиса. — Признайся честно. Кем была твоя бабушка? Непризнанным гением алхимии?
— Просто хорошо готовила, — загадочно улыбнулся я.
Мысленно потянулся к Системе, ожидая финального отчёта.
Поздравляем! Вы изготовили и применили «Отвар Прыгучего Клевера»!
Успешно инициировано: 6 из 6 особей!
Новый ранг инициированных:
D-
C. Уровень: 2–4
Получено опыта: 400
Бонус за дух новаторства: 100
Отличная работа! Вы печёте магических зверей быстрее, чем бабушкины пирожки. Так держать!
Внезапно мир качнулся. От ядра в солнечном сплетении по всем мана-каналам ударила раскалённая волна. Жар был такой, словно я проглотил угли. В глазах на секунду потемнело, пульс застучал в висках отбойным молотком. Я инстинктивно вцепился побелевшими пальцами в край столешницы, пережидая трансформацию тела.
Поздравляем! Вы достигли 7-го уровня!
До следующего уровня: 90/800
Получено очков характеристик: 5
Близится открытие нового навыка!
— Денис? — голос Алисы мгновенно потерял всю весёлость. Она поднялась и шагнула ко мне. — Что с тобой? Ты побледнел.
— Всё нормально, — я заставил себя разжать пальцы и выпрямиться, хотя перед глазами ещё плавали цветные пятна.
— Ни черта не нормально, — нахмурилась девушка. — Это уже второй раз. Первый был после дуэли с Кирей. Я думала, это от кровопотери, но сейчас-то ты не ранен!
— У меня хрупкая конституция, — невозмутимо ответил я.
— Ага. Хрупкая, — она ткнула пальцем в мою грудь. — Человек, который нокаутировал B-рангового мага кулаком, жалуется на хрупкую конституцию. Какой ты нежный!
— Фи-фьють! — защебетал какаду.
Я отвернулся, делая вид, что проверяю клетку с мышами. На самом деле мысленно открыл окно характеристик и вбросил все пять очков в физические параметры.
Сила: 9 (+2) Ловкость: 7 (+1) Выносливость: 13 (+2)
Жар схлынул, мышцы налились новой, плотной силой. Дыхание выровнялось. Алиса не должна знать о Системе. Для всех я просто пробудившийся приручитель.
Девушка покачала головой, но допытываться не стала. Просто села обратно на стул.
— Так что ты будешь делать с машиной? — спросила она, меняя тему. — Только не говори, что гордо откажешься и отправишь её обратно!
Я криво усмехнулся, доставая из кармана ключи с серебряным брелоком.
— Откажусь? С чего бы? Это же щедрый взнос в фонд развития малого бизнеса от древнего благородного рода. Я даже гербы закрашивать не стану. Пусть все видят спонсоров.
Алиса представила это и расхохоталась в голос.
— Боже, я должна видеть лицо Кири, когда он узнает, что ты разъезжаешь по городу под нашими знамёнами, развозя хомяков и мышей! Его же бомбанёт так, что ледниковый период наступит!
Я обошёл прилавок.
— Пошли, ваше сиятельство. Поможешь перетаскать мешки с кормом в кладовку.
Алиса поперхнулась смехом и возмущённо уставилась на меня.
— Я⁈ Таскать мешки⁈ Егерев, ты в своём уме? У меня каблуки, между прочим! Ты вообще видел мои ботильоны⁈
Она выставила ногу, демонстрируя действительно элегантный сапожок на высоком каблуке.
— Аргумент, — согласился я. — Значит, придётся вызывать подкрепление.
Достал «Рунофон», нашёл в контактах номер Севы и нажал вызов. Слесарь ответил после третьего гудка, на фоне играл спортивный матч.
— Да, Дэн?
— Сева, привет. Ты сегодня на работе?
— Так воскресенье же, выходной, — удивился автослесарь. — Дома сижу, Дусе панцирь полирую. А что стряслось?
— Помощь нужна. Разгрузить кое-что надо.
— Разгрузить? — в голосе Севы прорезалось искреннее удивление. — Тебе что, поставки возобновили? Гильдия отвязалась? Ладно, щас подойду, ты ж знаешь, я тут в соседнем дворе живу. Пять минут.
Я сбросил вызов.
— Так, банда, — обвёл взглядом свой зверинец. — Вести себя прилично. Архимед, остаёшься за старшего.
— Есть! — гаркнул какаду.
Мы с Алисой вышли на улицу. За нами, бесшумной рыжей тенью, выскользнул Коша. Я не стал его прогонять, пусть подышит воздухом.
Открыл фургон, завёл двигатель и, сдав назад, перегнал машину к чёрному ходу магазина. Алиса сидела на пассажирском сиденье, чесала за ухом мантикору и с интересом разглядывала меня.
— Знаешь, — сказала она, когда я заглушил мотор, — я не ожидала.
— Чего именно?
— Что ты окажешься настолько… хватким. И прагматичным. Я думала, ты начнёшь строить из себя оскорблённую невинность. А ты просто берёшь всё и оборачиваешь в свою пользу.
— Благородство питомцев не накормит, Алиса, — спокойно ответил я, вытаскивая ключ. — А хороший корм стоит дорого.
Из-за угла показался Сева. В старых джинсах, лёгкой ветровке, он шёл вразвалочку, но, увидев фургон, резко затормозил. Добродушное круглое лицо вытянулось. Он перевёл взгляд с гербов «Стальных Волков» на меня, потом на Алису, выпрыгивающую из кабины.
— Дэн… — Сева сглотнул. — Ты что, в мафию вступил? Или аристократов в карты обыграл?
— Спонсорская помощь, Сева. Кстати, это Алиса.
— Привет, я тут чисто поруководить, — сообщила она.
Коша с подозрением обнюхал слесаря, но признал знакомый запах и боднул его колено головой. Я открыл двери кузова.
Разгрузка заняла добрых сорок минут. Мешки по двадцать-тридцать килограммов, коробки с консервами, ящики с витаминами. Мы с Севой таскали тяжести, обливаясь потом. Алиса, как и обещала, «руководила процессом», стоя у дверей подсобки и указывая, куда что ставить.
Коша тоже решил поучаствовать. Мантикорёнок вцепился зубами в небольшую картонную коробочку с витаминами и с гордым видом потащил её в магазин. На пороге коробка выскользнула из пасти. Коша тут же сделал вид, что так и задумывалось, и принялся яростно охотиться на невидимую муху, всем своим видом показывая, что грузчиком он вообще-то не нанимался.
Наконец, последний мешок лёг на стеллаж. Полки подсобки, ещё вчера пугавшие пустотой, теперь ломились от элитного товара.
Я вытер лоб рукавом и крепко пожал Севе руку.
— Спасибо, выручил. С меня причитается. Заглядывай на днях, посидим, чай попьём. Дусе привет.
— Бывай, Дэн. Рад, что дела в гору пошли! — Сева, всё ещё косясь на гербы Шуваловых, отправился домой.
Мы с Алисой вернулись в торговый зал.
Звери тут времени зря не теряли. Маруся восседала верхом на Бронированном кролике, который стоически терпел наездницу. Архимед с верхней полки читал лекцию Янтарному кролику, а Сумеречные прыгуны играли в прятки с собственной тенью.
— Ладно, Егерев, — Алиса расправила плащ. — Это всё было очень весело, но мне пора. Завтра семинар по некромантии, надо хоть конспекты открыть. Эдгар, ко мне!
Ворон тяжело слетел со стеллажа и опустился ей на плечо.
Девушка развернулась к выходу, я шагнул следом, чтобы проводить её. Открыл дверь…
И тут раздался резкий, свистящий звук!
Блёстка выстрелила!
Я вздрогнул и инстинктивно отшатнулся. Лазурная молния пронеслась через весь торговый зал и теперь трепыхала крылышками в метре от меня. Я проследил за траекторией выстрела. Мерцающая игла из чистой маны вонзилась в пустоту между стеллажом с наполнителями и прилавком.
И пустота перестала быть пустой.
На линолеуме, на том самом месте, где секунду назад не было абсолютно ничего, проявился хамелеон.
Некрупный, сантиметров двадцать пять. Чешуя лихорадочно переливалась, меняя цвет — он пытался вернуться в камуфляж, но мана-игла сделала своё дело. Она угодила ему точно в лапку.
Тело ящерицы свела судорога. Конечности подогнулись, длинный хвост-спираль дёрнулся. Хамелеон завалился набок и затих, часто дыша. Глаза продолжали вращаться, лихорадочно фиксируя обстановку.
Архимед вздыбил хохолок на полную высоту.
— Шпион! — заорал какаду во всю мощь лёгких. — Шпион в лавке! Хватайте гада!
Алиса отпрянула к стене, выставив перед собой ладонь. Между пальцами мгновенно заклубился чёрный дым. Эдгар навис над хамелеоном, расправив крылья, как тёмный ангел возмездия. Коша оскалился, ядовитое жало взметнулось над головой. Маруся спряталась. Пых даже не проснулся.
А я уже стоял над парализованной ящерицей и думал. Хамелеон-шпион. В моём магазине. Под маскировкой. Сидел тут, слушал и смотрел.
Вопрос — чей?
И главный вопрос — как давно?
Глава 9 Чужие глаза
— Он сдох? — спросила Алиса.
— Нет, — ответил я и присел на корточки.
Хамелеон лежал на линолеуме, как сломанная игрушка. Чешуйчатые бока судорожно вздымались, но глаза перестали вращаться.
Коша подкрался к телу. Ткнулся мордой, шумно потянул воздух. Хвост качнулся, но без агрессии. Скорее из любопытства. Котёнок обнюхал хамелеона от головы до хвоста, чихнул и уселся рядом с видом судмедэксперта, который ждёт распоряжений.
Я активировал «Оценку».
Прыткий хамелеон (Ранг D, Уровень 6). Мог бы стать звездой пряток, если бы не забывал выключать звук. Очень полезный гаджет для своего хозяина.
Имя отсутствует, но всё же Система прямо говорит, что у ящерицы есть хозяин. Так что хамелеончик не забежал случайно погреться. Профессиональный шпион. Кто-то целенаправленно заслал его сюда.
Блёстка зависла в полуметре, сердито стрекоча крыльями и ожидая похвалы. Я кивнул ей и послал по ментальному каналу тёплую волну благодарности, подкреплённую образом блюдечка, кишащего отборными мошками.
Колибри дёрнула хвостиком, мол, «так-то лучше, жду». И с достоинством удалилась к поилке с нектаром на полке. Устроилась, опустила клюв в сладкую жидкость и принялась пить мелкими, частыми глотками.
Я вытянул иглу из лапки хамелеона. Долго возиться не пришлось. Она уже начала потихоньку таять и растворяться в воздухе. Подняв обмякшую, но дышащую рептилию, повернулся к девушке.
— Всё в порядке, я с этим разберусь.
— Точно? — Алиса нахмурилась, заинтригованная происходящим. — Я могу остаться, если нужно. Мало ли, вдруг за ним сейчас хозяин в окно влезет.
Эдгар на её плече расправил крылья и хрипло каркнул, демонстрируя боевую готовность. Две тёмные горошины глаз изучали хамелеона с гастрономическим интересом.
— Спасибо, ваше сиятельство, но кому-то нужно готовиться к занятиям. Мёртвые сами себя не воскресят.
Ведьмочка прикусила губу, разрываясь между любопытством и учёбой, но всё же кивнула.
— Но будет просто отлично, — добавил я, — если завтра по Академии разнесётся слух, что в одном скромном зоомагазине в Сокольниках появился абсолютно эксклюзивный товар.
Алиса мгновенно всё поняла и просияла фирменной ехидной улыбкой.
— О, не сомневайся. Сделаю всё в лучшем виде. К вечеру вся элита МГАМИ будет пускать слюни на твоих кроликов и мышей. У тебя их с руками оторвут, так что готовь новых и побольше. Бывай, Егерев! И смотри, чтобы эта зелёная сосиска тебя не съела.
Она накинула капюшон плаща, пощекотала Кошу под подбородком, чем заработала довольное мурлыканье, и направилась к выходу.
— Пока-пока, зоопарк! — бросила уже с порога.
Ворон каркнул на прощание, и они вышли на улицу. Я провернул ключ в замке, закрывая магазин. Задёрнул жалюзи и глянул на хамелеона. Тот лежал в моей руке, не шевелясь. Лапы у него нехарактерные. Слишком длинные и мощные.
— Шпионская морда! — тут же выдал Архимед. — Кругом враги!
— И не говори, — вздохнул я.
Подошёл к прилавку, коснулся Янтарного кролика-лекаря и отправил его в Питомник, чтобы не брать одной рукой. Затем направился в процедурную, неся хамелеона на ладони. Положил его на смотровой стол и щёлкнул выключателем бестеневой лампы.
Под белым светом ящерица выглядела жалко. Шкурка утратила камуфляжный блеск и побурела. Один глаз вдруг ожил и зафиксировался на мне. Тут же начал метаться во все стороны, обшаривая кабинет: стеллажи, аквариумы, клетки. Лапы подёргивались в мышечном спазме.
— Повезло тебе, приятель, — пробормотал я.
Игла Блёстки пробила переднюю лапку насквозь. Не смертельно, но приятного мало. Согласно личной карточке колибри, она может контролировать «убойную силу» своих игл, вкладывая в них разный заряд маны. От нескольких единиц до полного опустошения своего резерва.
— Мррр?
На стол вспрыгнул Коша. Подобрался, уселся слева от пациента и принялся наблюдать с профессиональной невозмутимостью. Суставчатый хвост лежал кольцом, жало было прижато. Не угрожал, но контролировал.
Через десять секунд раздался тяжёлый хлопок крыльев, и с другого края приземлился Архимед. Хохолок торчал, как антенна радиолокатора.
— Резать будем! — авторитетно заявил какаду.
— Сначала лечить, потом допрашивать. А резать не будем.
— Скучно зыть, — резюмировал Архимед.
Маруся тоже не осталась в стороне. Латунная макака украдкой проскользнула в кабинет, забралась на стул и вытянула шею, чтобы не пропустить ни одной детали. Блёстка впорхнула через дверной проём и устроилась на голове у обезьянки.
Все на месте. Кроме Пыха, но на сытый желудок он может проснуться, только если в магазин влетит боеголовка. Ряба тоже не проявляла интереса к разведке, занимаясь куда более важным делом — синтезом следующего рунного яйца.
Я мысленно потянулся к Питомнику и призвал Янтарного кролика прямо на столешницу. Рыжий зверёк дёрнул ушами, принюхался к незнакомой обстановке и немедленно задрал мордочку к лампе. Я сразу же выключил, чтобы не раздражать его глаза. От шёрстки расплылось тёплое золотистое сияние.
— Работай, пушистый, — я бережно пододвинул хамелеона к кролику.
Целительная аура Янтарного обволокла рептилию. Золотистый свет проник сквозь чешую. Проколотая лапка перестала кровоточить. Ткань затянулась, будто кожу торопливо зашили изнутри. Мелкие конвульсии унялись. Жёсткий мышечный спазм от мана-иглы Блёстки откатывал.
Хамелеон вздрогнул. Глаза-конусы бешено завертелись в разные стороны. Все четыре лапы разжались и снова сжались. Хвост, до этого висевший плетью, рефлекторно скрутился спиралью.
И он рванул.
Нормальные хамелеоны передвигаются очень медленно, но прыткий — на то и прыткий. Из полудохлой тушки ящерица мгновенно превратилась в размытый болид, метнувшийся к краю. Коша взмявкнул и отшатнулся, выгибая спину. Шкурка хамелеона уже наливалась стальным цветом, перенимая оттенок металлической столешницы.
Пришлось ловить. Моя рука перехватила беглеца поперёк тела. Второй я зафиксировал его голову, схватив её большим и указательным пальцами за «шлем» — костяной затылочный гребень. Мягко, но надёжно. Челюсти беззвучно щёлкнули.
— Спокойно, шустрик, — велел я.
Чешуя под моими пальцами пошла волнами — от бурого к чёрному, от чёрного к пятнистому. Стрессовый окрас: тёмные, грязные тона, быстрая хаотичная смена.
Коша напрягся и зашипел, навострив жало.
— Тихо, Коша. Он мой.
Мантикор нехотя опустил оружие. Но зрачки не сузились.
«Глубокая оценка».
Система сожрала сорок единиц маны и предоставила полную базу на эту рептилию. Шапку я уже видел, так что посмотрел только важное.
Навыки:«Адаптивный камуфляж», «Прыткость», «Магическая липучка».
Состояние:Паника, дезориентация.
Хозяин:Ляхов Геннадий Борисович.
Ага! Ты смотри-ка! А у хамелеона не оказалось повышенного уровня защиты, как у Шуваловской совы! Система выдала владельца! Боже, да я на ней женюсь!
Правда, имя мне ни о чём не сказало. Вообще. Но я обязательно его пробью. Губы сами собой растянулись в очень недоброй улыбке опера, который только что нашёл ниточку к подозреваемому.
Я направил на хамелеона свою силу приручителя. Не чтобы подавить, а чтобы нащупать. И я его нашёл. Тонкий канал ментальной связи, уходящий куда-то за пределы магазина.
Впервые в жизни я решил не устанавливать связь, а пройти по чужой. Осторожно, чтобы не выжечь мозги маленькой рептилии, скользнул сознанием вдоль этого канала.
Неторопливо, как сапёр, стал продвигаться по нити. Старался не давить, не ломать. Хамелеон в моих руках замер — почувствовал, что кто-то трогает его привязь. Но я транслировал ему спокойствие, мягкое и обволакивающее, как тёплый песок.
«Не бойся. Тебе не будет больно. Я просто смотрю».
Нить тянулась и тянулась, бесконечная, серая, однотонная. Я двигался по ней, как водолаз по тросу в мутной воде. Секунда, другая, третья… Контакт!
Я почувствовал человека на том конце. Погрузиться в его сознание не вышло, всё же разум другого мага мне ещё не по зубам. Но эмоции… они просачивались через привязку, как запах дыма через щель под дверью. Тусклые, бюрократически-казённые, как стены коридора в районной администрации.
…раздражение… скука… презрение… кто-то перед ним… мелкая сошка… ничтожество, не способное выполнить элементарное поручение… гнев — холодный, расчётливый, не взрывной… власть… привычка к тому, что все вокруг подчиняются… отвращение… бумаги… кто-то подсунул не ту бумагу… нет, хуже — подсунул правильную, но слишком поздно…
Чиновник. Мелкий или крупный — не разобрать, но чиновник до мозга костей. Человек, привыкший сидеть за столом и распоряжаться.
Я попробовал заглянуть чуть глубже… и он меня заметил!
Раздражение сменилось секундной растерянностью, а потом страхом.«Кто суёт нос⁈ Что за⁈» Канал натянулся и зазвенел от потока магии. Я ощутил, как собеседник толкнул в привязь что-то тёмное и колючее — защитный импульс. Чужая сила хлынула в мою сторону, обжигая, как крапива.
ЭКСТРЕННОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!
Обнаружена встречная ментальная атака!
Рекомендую прервать контакт. Немедленно. Серьёзно, немедленно!
Я рванулся назад. Но нить уже не отпускала. Чужая магия липла, как паутина, тянулась за мной. Тёмные щупальца ползли по каналу, подбираясь к моему ядру. В висках застучало.
Хватит.
Вся моя воля сжалась в острый, безжалостный клинок. И я ударил этим клинком по связующей нити. Рубанул наотмашь, с ментальным хрустом обрубая чужую пуповину. Вспышка в голове была такой, словно возле самого уха взорвалась светошумовая граната.
Меня швырнуло. В глазах потемнело, к горлу подкатил тошнотворный ком, а в ушах зазвенело на высокой, болезненной ноте. Сквозь этот звон я едва разобрал встревоженное шипение Коши и испуганное верещание Маруси.
— Дэнька! Дэнька упал! — истошно заорал Архимед. — Вставай!
В этот момент, лёжа на холодном линолеуме процедурной и глядя в потолок, я увидел:
Вы открыли навык: «Разрыв привязки» (актив.)
Описание :Позволяет принудительно разрывать ментальную связь между питомцем и его текущим хозяином.
Стоимость:Уровень цели × 20 ед. маны.
Бонус:Воля +5 (текущее значение: 26)
Примечание:Поздравляем! Теперь вы можете угонять чужих питомцев! Осторожнее, как бы не оказаться за решёткой!
Получилось… нить лопнула. Тёмная паутина, тянувшаяся по связи, рассыпалась в пепел. Провод, соединяющий ящерицу с далёким кабинетом чиновника, перестал существовать.
Даже порадовался бы, но слишком тошнит.
Провёл рукой по лицу, стирая холодный пот. Пальцы дрожали. Зрение сфокусировалось. Прямо перед моим носом маячила усатая морда Коши. Мантикор громко урчал и настойчиво тыкался холодным носом мне в щёку. Усы щекотали кожу. Его крылья были тревожно полураскрыты, а хвост изображал маятник.
Котёнок боднул меня лобиком в подбородок и прошёлся шершавым языком по переносице.
— Всё нормально, мелкий, — хрипло выдохнул я, почёсывая его за рыжим ухом. — Папка просто словил лёгкую контузию.
Упёрся в пол и начал подниматься.
— Караул! Ящер уходит! — заорал Архимед. — Хвать его! Хвать!
Я поднял голову. Смотровой стол опустел, зато слышалось тихое цоканье коготков по полу. Пользуясь суматохой, хамелеон стремительно перебирал лапками, пытаясь вырваться из процедурной в зал.
Но не тут-то было.
Со стула молнией сорвалась Маруся. Обезьянка протянула длинную лапку и сцапала беглеца. Правда, сделала это совершенно неправильно — схватила рептилию прямо за хвост-спиральку. Хамелеон возмущённо зашипел, повиснув вниз головой.
— Молодец, Маруся, — я забрал у неё ящерицу, стараясь не повредить беглецу позвоночник. — Только за хвост их дёргать не надо, это тебе не верёвка.
Но всё же вручил макаке премиальный банан. Маруся схватила его, вернулась на стул. Надулась от гордости и задрала нос. Потом покосилась на Кошу, как бы говоря: «Видал? Я тоже полезная».
Мантикорёнок фыркнул. Я вернул хамелеона на резиновый коврик и, не давая ему опомниться, положил ладонь поверх чешуйчатой спины.
— А теперь давай по-нашему.
Активирован навык: «Приручение»
Стоимость: 60 ед. маны.
Разница в нашей воле оказалась просто колоссальной. Мои двадцать шесть единиц против инстинктов мелкой ящерицы, которая только что лишилась хозяина. Сопротивления не было вообще. Ментальный контакт установился с лёгким щелчком, словно ключ вошёл в замок.
Приручение успешно завершено!
Получено опыта: 60
Мой резерв опустел, в браслете на руке осталось совсем чуть-чуть маны. Но ничего, на седьмом уровне у меня восстанавливается по семь единиц в минуту. Хамелеон мгновенно обмяк под моей рукой. Его бока тяжело вздымались, цвет шкурки из панически-бурого начал перетекать в спокойный, салатовый оттенок.
— Ну вот, — я отпустил его. — Так гораздо лучше.
— Наш шпион! — удовлетворённо констатировал Архимед. — Перевербовали!
Хамелеон сидел на столе и вращал гляделками. Ровно, спокойно. Один глаз смотрел на меня, второй — на Кошу. Чешуя окончательно позеленела.
Я прикрыл глаза, мягко прощупывая разум своего нового питомца. От рептилии фонило усталостью и сосущим чувством голода — камуфляж отнимал много калорий.
— Сейчас всё организуем, — вслух сказал я.
Достал пластиковый контейнер с кормовыми насекомыми. На бортах у тары были изображены снежинки. Лёгкая магия, заменяющая холодильник, хоть и временно. Выудил пинцетом самого жирного мучного червя и вернулся к столу.
Поднёс к морде хамелеона на расстояние сантиметров двадцати. Чуть пошевелил, чтобы активировать охотничий инстинкт. Оба глаза синхронно сфокусировались на добыче.
Пасть приоткрылась, и с влажным щелчком наружу выстрелил длинный липкий язык. Червяк исчез быстрее, чем человеческий глаз мог это зафиксировать. Ящерица принялась неторопливо пережёвывать угощение, окончательно расслабившись.
— А теперь, приятель, — я ласково погладил его по бугорчатой голове, — покажи-ка мне, чем ты тут занимался.
Снова погрузился в его сознание, послав мягкий, побуждающий запрос. Разум хамелеона оказался устроен специфически. Искусственно, я бы даже сказал. В нём не было связных идей и сложных образов, только короткие вспышки памяти. Своеобразные видеофайлы. Некоторые светились ярко — свежие. Другие были полустёртыми. Старые воспоминания таяли и путались. То фрагмент забора, то чей-то ботинок, то угол потолка. Память у хамелеона была короткой.
Но последний файл светился ярче остальных.
Я потянул его и утонул в картинках.
Мир раздвоился. Два потока: правый глаз — серый асфальт, бордюр, ступени крыльца. Левый — бампер автомобиля, рука без перчатки, опускающая его вниз. Тёплые пальцы. Знакомый запах — хозяин. Ощущение команды: «Иди. Жди. Смотри».
Асфальт под когтями — шершавый, влажный после дождя. Запахи, выхлопные газы. Вперёд. Двигаться быстро. Лапы несут сами, «Прыткость» включается рефлекторно. Мир размывается, пока тело не прижимается к ступеням. Прохладный камень, хорошо.
Включаем камуфляж, чешуя копирует цвет: серый бетон, бурая грязь, пятно ржавчины на пороге. Стал невидимкой. Нужно ждать, долго ждать. Ветер холодный. Муха летит? Нет, не муха — оса. Не стрелять языком, затаиться.
Слышатся шаги. Идут двое. Тяжёлые мужские ботинки. Лёгкие женские сапожки, с цоканьем. Дверь открывается, изнутри идёт тёплый воздух. Запах зверей, кормов и… рыбалки? Щель! Нужно проскочить. БЫСТРО!
Прыжок через порог. Линолеум. Забиться в угол. Стеллаж. Тень. Хорошо, нужно слиться. Камуфляж — полная невидимость. Цвет стены, копируем всё, пыль, текстуру. Отлично, не заметят, но нужно замереть. Дышать тихо. Левый глаз — дверь, правый — прилавок.
Люди. Разговаривают. Парень, в котором я узнал себя, кладёт что-то на стол. Белые комки шевелятся. Уши длинные, скачут. Кролики. Они едят. Они… меняются. Свет. Крылья. Металл и броня. Один исчезает и появляется. Интересно. Записать. Файл заполняется.
Отправить? Канал к хозяину — тянуть? Нет. Сначала досмотреть. Команда была «смотри». Смотрю.
Потом — яркий синий свет. Боль. Темнота.
Я вынырнул из сознания хамелеона, как из холодной воды. Всё ясно. Он всё видел. Но, судя по тому, как работает его магия передачи, он отправляет данные пакетами, по расписанию или по запросу. И последнюю «запись» с эволюцией кроликов он отправить не успел. Блёстка подстрелила его раньше, а я оборвал связь. Секрет моего зелья остался в стенах этого магазина.
Перевёл взгляд на Архимеда. Какаду сидел на каёмке раковины, склонив голову набок, и смотрел на меня блестящим чёрным глазом. Эта птица понимает гораздо больше, чем положено попугаю.
— Архимед, слушай мою команду. У тебя новая обязанность.
Хохолок дрогнул и приподнялся на треть.
— Ты будешь дозорным. Почаще включай своё магическое зрение и облетай магазин. Весь. Торговый зал, процедурную, подсобку. Если увидишь что-то невидимое — орёшь, как бешеный.
Я подкрепил слова мысленными образами: Архимед кружит над залом, его взгляд просвечивает углы и тени, обнаруживает скрытое. Попугай видит то, чего не видят другие. Тревога. Крик.
Какаду нахохлился. Грудь колесом. Хохолок — в полный веер. Посмотрел на хамелеона с абсолютной, непоколебимой уверенностью в собственной незаменимости.
— Птичка бдит! — гаркнул он. — Враг не пройдёт!
— Вот и договорились.
Янтарного кролика я отправил обратно в Питомник. Хамелеона туда же. Зверёк теперь мой, но ему не помешает отдохнуть в стазисе. Ну, потому что мало ли? Его нужно изучить.
Коша потрусил в торговый зал, высоко задрав хвост. Маруся засеменила следом. Архимед взмахнул крыльями и полетел на свой пост — кассовый аппарат, с которого просматривался весь магазин.
Я достал из кармана «Рунофон», разблокировал экран.
— Ну что ж. Пора узнать, кто вы такой, господин Ляхов.
Глава 10 Ниточка
Я прислонился к прохладному металлу смотрового стола, большим пальцем разблокировал экран Рунофона и открыл местный поисковик. Вбил «Ляхов Геннадий Борисович» и нажал «Найти».
Три миллиона результатов. На самом верху — профиль на сайте «Однокурсники» с аватаркой рыбака, прижимающего к груди щуку. Щука была крупнее рыбака.
Среди результатов мелькнуло несколько ИП, пенсионер-пчеловод из Рязани с личным блогом и чей-то дипломный руководитель из Тамбовского политеха. Информационный шум — бич любого поиска.
— Сидеть! — рявкнул Архимед из торгового зала. — Не взлетать! Куда!
Похоже, белый кролик решил освоить воздухоплавание. Я на секунду отвёл взгляд от смартфона и посмотрел в угол процедурной. Там, в чисто вымытом террариуме, мирно спал Сумеречный Аспид. Его серебристые перья-чешуйки едва заметно мерцали в полумраке, а длинный птичий клюв уютно спрятался под крыло.
Снова уставился в телефон. В будни опера ОБЭП я бы запросил доступ к базе МВД, ФНС и ЕГРЮЛ, и через двадцать минут имел бы полное досье: прописка, рабочий адрес, номера машин, банковские операции, судимости и все связи вплоть до троюродного дедушки.
Здесь у меня только Рунофон и публичный интернет.
Ладно. Работаем с тем, что есть.
Я добавил к запросу «Москва». Шум схлынул. Из миллионов осталось чуть больше полутора тысяч результатов. Первая страница — самое мясо.
Один Ляхов оказался нотариусом в Южном Бутово. Второй — тренером по спортивной гимнастике. Третий участвовал в судебном заседании по земельному спору в качестве свидетеля. Четвёртая ссылка — уже лучше.
Маленькая заметка на отраслевом портале «ЗооМир.маг» от прошлого года. Выставка-ярмарка «ПитомЭкспо». Проходила на ВДНХ, павильон «Магическая Фауна». На одном из групповых снимков в нижнем ряду значилась подпись:«В. Коротков (Госкомранг), Г. Б. Ляхов (сеть „Беломор-Зверь“), А. П. Мельник (Гильдия Торговцев)».
Сердце не ёкнуло. Сердце тихо и хладнокровно отметило: цель обнаружена.
— Беломор, значит, — пробормотал я. — Отец Стаси.
Архимед встрепенулся, уловив знакомые слова.
— Папаша — козёл! — со знанием дела выдал он.
— И не поспоришь, птичка, — хмыкнул я. — И не поспоришь.
Виктор Аркадьевич Беломор, хозяин гигантской белой кобры. И по совместительству владелец ТД «Беломор», который претендует на монополию в сфере торговли магическими зверями в Москве и Подмосковье.
А теперь выясняется, что его человек засылал ко мне хамелеона-невидимку…
Интересная картина вырисовывается. Но не удивительная.
Через порог с довольной мордой прошествовал Коша. Из пасти торчала белая пушинка, но кроличьего визга не было, так что он просто нашёл выпавшее. Мантикорёнок подошёл к моим ногам, потёрся рыжим боком о джинсы, задевая лодыжку сложенным кожистым крылом. Суставчатый хвост с опасным жалом миролюбиво покачивался из стороны в сторону.
Оторвал взгляд от экрана и опустил свободную руку, почесав мелкого за ухом. Коша заурчал, как тракторный пускач. Но долго ластиться не стал. Его внимание привлекло что-то на полу.
Котёнок припал на передние лапы, вильнул задом и бросился в атаку на невидимого врага под стеллажом. Раздался тихий сухой шорох. Коша подцепил когтем какую-то изогнутую пластинку и принялся гонять её по линолеуму, как заправский хоккеист.
Я увеличил фотографию.
Ляхов стоял во втором ряду ближе к краю. Мужчина средних лет, с аккуратной залысиной, в тёмном костюме-тройке. Лицо… обычное. Из тех, что забываешь через минуту после встречи.
Бюрократ. Функционер. Чиновник до мозга костей.
Сделал скриншот.
— Ищи, ищи! — подбодрил Архимед с кассового аппарата. — Ищи быстрей!
— Не торопи.
Дальше я стал копать прицельно. Сузил поиск до ключей: «Ляхов» + «Беломор-Зверь».
Одиннадцать результатов. Негусто.
Упоминания мимолётные и проходные, как случайные кадры на заднем фоне. Ни одного интервью, ни одной именной цитаты. Только шлейф в чужих новостях.
Пролистал соцсети. Профиль в «Ауре» закрытый, в качестве аватарки логотип «Беломора». Ноль публичных постов. Ноль друзей в открытом доступе. В «Однокурсниках» нет совпадений. «ВМагии» — пусто.
Есть в оперативной работе такое понятие — «пустая карточка». Человек, который вроде бы существует, но не оставляет следов. Он есть в штатном расписании, он платит налоги, у него нет судимостей, а всё его теневое влияние проходит через третьих лиц и закрытые каналы связи.
Идеальный профиль для человека, который отжимает чужой бизнес, гасит конкурентов и расчищает площадки не пулей, а бумажкой с печатью.
И тут я заметил, что «шайба», которую гоняет Коша, отблёскивает металлом.
— А ну-ка, стой, — я перехватил игрушку, опередив мантикору на долю секунды.
На ладони лежал серебристо-бирюзовый осколок. Кусочек скорлупы аспида, закатившийся под шкаф во время громкого вылупления.
— Молодец, глазастый, — похвалил я котёнка. — Спасибо, что нашёл. Таким ценным катализатором не разбрасываются.
Положил осколок в миску на полке, подальше от игривых лап. Коша возмущённо мявкнул, требуя вернуть.
— Не возмущайся, держи компенсацию.
Потянулся в пустоту. Пальцы сомкнулись на нужном предмете в пространственном кармане, я потянул на себя, и в сиянии появилась неглубокая пластиковая плошка. Следом достал пакет молока.
Плеснув белую жидкость в миску, я поставил её на пол. Коша тут же забыл про скорлупу и принялся жадно лакать. Расправившись с угощением за полминуты, он облизнулся и, задрав хвост трубой, бодро потрусил обратно в торговый зал.
— Усатый-полосатый! — тут же донеслось оттуда. — Молоко убежало!
Я усмехнулся и вернулся к расследованию.
По ИНН пробить не получится — открытые базы такого не дают. Чтобы узнать его точную должность, мне нужен либо инсайдер в «Беломор-Звере», либо доступ к внутренним документам Гильдии Торговцев, либо…
Телефон.
Прежний Денис общался с кем-то из «Беломора»? Поставщики? Нет, Сева говорил, что поставщиков давно отвадили. Но контакты могли сохраниться в записной книжке Рунофона. Я открыл список — сто восемнадцать имён. Полистал. «Мама», «Папа»… Пропустил. «Михалыч» — бывший работник, который сбежал. «Гильдия долг» — бухгалтерия. «Корм закупка» — номер с пометкой: «Больше не возят». А вот это интересно: «Беломор отдел».
Я набрал номер. Гудки. Ответил автоинформатор:«Вы позвонили в северо-восточное отделение торгового дома „Беломор“. По вопросам розничных продаж нажмите 1, по вопросам оптовых поставок 2, для связи с руководителем 3».
Сбросил. Не буду светиться. Пока достаточно.
Итого, что мы имеем? Ляхов Геннадий Борисович связан с «Беломор-Зверем». Конкретная должность неизвестна. В публичном пространстве практически невидим. Маг, способный вести ментальную контратаку, что означает ранг не ниже С. Использует дрессированного хамелеона-шпиона.
Версия: Ляхов работает на «Беломор-Зверь» и целенаправленно ведёт наблюдение за моим магазином. Возможно, он причастен к давлению на «Лапу и Коготь». Возможно, к чему-то большему.
Но «возможно» — это не доказательство. Пока только запах. Как след в лесу: свежий, отчётливый, но куда ведёт неизвестно.
Сохранил скриншоты, ссылки и заметки в закрытую папку на Рунофоне. Озаглавил лаконично: «Л». Экран погас. Убрал телефон и минуту просто смотрел в потолок процедурной. Люминесцентная лампа гудела.
Так. Эмоции в сторону. Рано делать выводы, рано строить теории. Сначала собираю факты, потом выстраиваю схему. Основы оперативной работы: не бежать за подозреваемым, а дать ему самому прийти к тебе.
А пока у меня есть вещи поважнее бессонных ночей за экраном. Магазин завтра откроется, и к нему, если Алиса не подведёт, заявится студенческая элита с деньгами. А мне нужно подготовить товар. Кролики до сих пор скачут по торговому залу.
Я сунул Рунофон в карман и вышел из процедурной.
Пятеро оставшихся мутантов-кроликов, одурев от собственной крутости, исследовали территорию. Бронированный с упоением грыз ножку стеллажа, проверяя крепость новых зубов. Крылатый пытался взлететь, но пока только смешно подпрыгивал, хлопая ушами и крыльями. Клеверный меланхолично жевал упавший на пол ценник, а вот Прыгунов я не видел.
— Где ниндзя? — спросил я у попугая.
— Под при-и-илавком! — немедленно сдал Архимед. — Птичка бдит!
Я присел и заглянул. Точно. Два дымчато-серых силуэта прижались друг к другу возле коробки. Их шёрстка мерцала, стараясь подстроиться к игре светотени. Носы синхронно подрагивали.
— Молодец, дозорный.
Архимед раздулся от гордости, как воздушный шар.
— Бдеть — наше всё! — изрёк он.
Коша, распластавшись по линолеуму и подёргивая кончиком хвоста, отрабатывал на Бронированном охотничью стойку. Он прекрасно понимал мой ментальный запрет «не жрать товар», поэтому просто играл в снайпера: выцеливал жертву, делал ложный выпад и тут же отскакивал назад, гордый своей реакцией. Кролик не обращал внимания.
Маруся пыталась трогать Крылатого, лапка тянулась к его перьям. Кролик недовольно фыркал, и макака с визгом отдёргивала ладошку, после чего лезла снова — воровская натура требовала прибрать к рукам всё интересное.
Блёстка, как настоящий боевой вертолёт, барражировала под потолком, контролируя периметр и всем своим видом показывая, кто тут элитный хищник, а кто — корм.
— Стой! Стрелять буду! — гаркнул Архимед. — Предъявите документы!
— Отставить стрельбу, — велел я.
Надо убрать ушастых, пока они не разнесли мне остатки магазина. Мысленно активировал интерфейс Системы.
Слоты для неприрученных зверей: 2/6
Четыре свободно. Янтарного лекаря уже спрятал, осталось ещё пять. Одному места не хватит. Подошёл к Бронированному, коснулся его металлической спинки и отправил в стазис. Вспышка, и зверёк исчез. Следом туда же отправились Крылатый и Сумеречные. Последнего ушастика, Клеверного я просто отнёс в процедурную, посадил в обычную клетку, положил корма, поставил тяжёлую миску с водой и защёлкнул замок. Посидит так, ничего с ним не случится. Глядишь, заодно удачу магазину принесёт.
Коша разочарованно мявкнул — мишени закончились.
— Потерпи, хищник, — я потрепал мантикору по загривку. — Скоро тебе будет настоящая работа. Точнее, курсы молодого бойца.
Теперь проверим курицу. Я направился в подсобку. Дверь за собой закрывать не стал, иначе в неё через секунду начнут скрестись и мяукать.
Рунная Несушка выглядела воплощением птичьего достоинства. Она распушила перламутрово-бирюзовые перья, превратившись в слегка мерцающий в полумраке шар. Услышав мои шаги, курица чуть повернула голову, зафиксировав на мне круглый янтарный глаз.
— Ко-ко? — вопросила Ряба, чуть приподнимаясь на лапах.
— Спокойно, девочка, я только заберу урожай, — тихо произнёс я, просовывая ладонь под её тёплое, мягкое брюшко.
Пальцы нащупали гладкую поверхность. Вытащил находку на свет. Ещё одно рунное яйцо. Крупное, тяжёлое, с бурой скорлупой, по которой вилась вязь изящных золотистых рун. Находка излучала едва уловимое тепло и фонила маной. Красота, да и только. Отправил трофей в Инвентарь.
Ряба проводила яйцо взглядом, немного утрамбовала солому когтистыми лапами и снова уселась, вильнув изумрудным хвостом.
— Слушай, пернатая, — я присел на корточки перед коробкой. — Ты у нас дама самостоятельная, девятого уровня. Выше меня, между прочим. Но пора бы уже прекращать эту анархию и официально присоединяться к коллективу.
Словно услышав слово «коллектив», в подсобку потянулась моя банда. Первым, бесшумно ступая по линолеуму, вошёл Коша. Мантикор подошёл к гнезду. С интересом понюхал курицу, но отпрыгнул раньше, чем получил клювом в моську. Следом прибежала Маруся. Латунная макака запрыгнула на спинку дивана и свесилась вниз, с любопытством разглядывая курицу.
Над головой раздался стрёкот — Блёстка покрутилась возле курицы и недовольно щебетнула. А спустя секунду в дверях показался Пых. Камчатский огнехомяк, переваливаясь на коротких лапках, подошёл к коробке и встал столбиком, шевеля усами. То, что этот ленивый увалень пришёл сам, можно считать настоящим событием.
Завершил сбор Архимед. Какаду с шумом приземлился на спинку стула, распустил жёлтый хохолок и окинул собрание хозяйским взглядом.
— Общий сбор! — крикнул попугай. — Равняйсь! Смир-р-рна!
— Вольно, дозорный, — подыграл я.
Ряба не выказывала ни страха, ни агрессии. Она просто наблюдала за нами, периодически моргая.
Я достал из Инвентаря крупное красное яблоко и складной нож. Лёгкий щелчок лезвия заставил Марусю насторожить уши. Отрезал дольку. Сочный хруст разнёсся по подсобке. Обезьянка тут же подбежала и протянула руку.
— Держи, — я отдал ей кусочек. Маруся мгновенно запихнула его в рот, довольно зажмурившись.
Хомяк положил лапки мне на колено и посмотрел взглядом умирающего от голода каторжника. Пришлось отрезать сразу половину яблока. Хомяк обхватил фрукт и в два немыслимых движения затолкал его целиком в защёчный мешок. Его морда мгновенно перекосилась, став шире с одной стороны, но Пых выглядел абсолютно счастливым.
— Птичку забыли! — возмутился Архимед. — Жмоты!
— Не ори, на, — я кинул ему угощение.
Какаду ловко поймал на лету прямо в клюв. Вытащил, прижал лапой к спинке стула и стал культурно откусывать. Отрезав ещё ломтик, я с хрустом сжевал его сам, демонстративно глядя на Рябу. Последний, самый аппетитный кусок я положил на раскрытую ладонь и протянул к гнезду.
Курица наклонила голову. Янтарный глаз внимательно изучил яблоко, затем переключился на моё лицо. Я не двигался, транслируя абсолютное спокойствие. В кинологии это называется «пищевое подкрепление доверия». Работает безотказно.
Курица издала тихое квохтанье, грациозно перешагнула через бортик коробки и оказалась на полу. Клюв молниеносно опустился, и она начала клевать яблоко.
Я потянулся к птице и активировал «Приручение».
Стоимость: 90 ед. маны.
Ментальный канал вспыхнул и мгновенно закрепился. Никакого сопротивления. Ряба приняла связь так же естественно, как склевала яблоко. Я почувствовал её сытость, спокойствие и лёгкий птичий интерес к блестящей пряжке на моём ремне.
Приручение успешно завершено!
Получено опыта: 90
Я облегчённо выдохнул, но интерфейс Системы даже не думал сворачиваться. Текст обновился.
Вы приручили существо, чей уровень превышает ваш! Это достойно похвалы!
Вам полагается Подарок!
Примечание:Спешу охладить ваш пыл. Разница в уровнях составила всего две единицы. Не ждите артефактов божественного уровня.
— Жадина! — припечатал Архимед. — Система-глюк!
— Подарок — лучше, чем без подарка, — философски изрёк я и принял его.
Вокруг моей руки полыхнуло белым сиянием. Возник небольшой бархатный мешочек, стянутый шёлковым шнурком. Я развязал его и заглянул внутрь. Там переливался и искрился мельчайший золотистый порошок, похожий на пыльцу сказочных фей.
Подарок получен: «Золотая Пыльца Ассимиляции» (расходный материал)
Качество:Эпическое.
Описание:Позволяет переносить, прививать или комбинировать навыки и мутации между живыми существами при создании эликсиров. Количество требуемого порошка зависит от сложности мутации и разницы в рангах.
Система гарантирует:С этой штукой вы сможете пришить рыбе шерсть, если придумаете зачем.
Я остолбенело уставился на мешочек.
— Точно не крутой подарок? А выглядит так, будто он решает миллион моих проблем с выведением новых питомцев. Да это же просто джекпот!
На секунду интерфейс завис. А затем выдал текст, в котором явно читалась бюрократическая паника.
Ошибка учёта!
Выданный предмет не соответствует коэффициенту разницы уровней! Произошёл сбой алгоритма выдачи наград. Требуется немедленный возврат предмета в хранилище Системы!
Приносим извинения за неудобства.
— Э, нет, подруга, — я крепко сжал мешочек в кулаке. — Ошиблась — твои проблемы. Подарки возврату не подлежат.
Система помолчала пару секунд, словно переваривая мою наглость, а затем выдала новый лог.
Предмет оставлен у пользователя в счёт будущих заслуг.
Внимание!
В качестве компенсации за удержание предмета вам будет назначен один случайный квест, не связанный с вашей текущей деятельностью.
Утешительный факт:Никто не любит возвращать подарки, я вас понимаю. Готовьтесь отрабатывать.
— Когда квест? — уточнил я.
Срок генерации: в течение 72 часов.
— Договорились.
Маруся, заворожённая магическим блеском, исходящим из приоткрытой горловины мешочка, тихонько подобралась и потянула лапку к золотой пыльце.
— А ну брысь, — я мягко, но непреклонно отодвинул её руку. — Это не чтобы весело обсыпать всё вокруг.
Я затянул шнурок и спрятал «Пыльцу Ассимиляции» в Инвентарь. Вещь невероятно ценная, но сейчас у меня другая, не менее важная задача. Снова залез в пространственный карман и извлёк на свет «Камень Эволюции».
Он выглядел как обычная речная галька, но по его матовой поверхности постоянно перекатывались маслянистые, разноцветные разводы, словно бензин в луже под солнцем. От него исходило густое, плотное тепло.
Курица, склевав яблоко, вытирала клюв о край коробки.
— Ситуация такая, Ряба, — произнёс я, взвешивая булыжник в руке. — Пера феникса у меня нет. Корня мандрагоры тоже не завезли. Так что будем форсировать твою эволюцию радикальными методами.
Мысленно развернул инструкцию к камню. Всё просто: растворить в тёплой воде, дать выпить питомцу, отойти подальше и надеяться, что не рванёт.
Я поднялся, подошёл к раскладному столику у дивана, где стоял электрический чайник. Взял чистую глубокую миску из нержавейки, положил на дно «Камень Эволюции». Затем налил из наполовину остывшего чайника немного воды.
Как только вода коснулась камня, раздалось громкое шипение. Минерал растворялся, как гигантская таблетка шипучего аспирина, выпуская на поверхность воды мириады крошечных пузырьков. Я с интересом наблюдал за процессом.
Звери обступили стол кольцом. Маруся аж прикусила край столешницы. Коша, заворожённый пузырьками, попытался поймать их лапой, но был безжалостно отстранён локтем. Пых просто стоял, забавно шевеля носом в ожидании чего-то съедобного. Ряба склонила голову набок, изучая раствор с истинно королевским скептицизмом.
— Буль-буль! — проорал Архимед. — Курица-суп!
Похоже, природа этого артефакта была органической, а не минеральной. Вода в ёмкости начала густеть, приобретая перламутровый оттенок, а затем вспыхнула мягким неоновым светом. Жидкость переливалась всеми цветами радуги, пока наконец не успокоилась, превратившись в мерцающий сироп.
— Готово, — я поставил посудину на пол перед Рябой.
Блёстка спустилась ниже, зависнув в воздухе с тихим гудением крыльев.
Ряба подошла к миске. Посмотрела на меня, словно спрашивая разрешения, затем перевела взгляд на светящуюся жидкость.
Курица опустила клюв к пойлу. Зачерпнула немного сиропа, запрокинула голову назад, позволяя гравитации сделать свою работу. Сглотнула, дёрнув шеей, и снова опустила клюв.
Она пила неторопливо, глоток за глотком. Зачерпнула, запрокинула, проглотила. Удивительно, но она не останавливалась, пока металлическое дно не стало сухим. Курица выпила всё до последней капли.
Я сделал шаг назад, уводя за собой Кошу.
Ряба затихла, будто прислушиваясь к себе. Зрачки вдруг расширились. Она тихонько кудахтнула… бирюзовые перья вспыхнули ослепительным светом! Воздух в подсобке наполнился звоном тысячи маленьких колокольчиков, а по полу разошлась золотистая волна маны.
— Ой-ё… — прохрипел Архимед, отворачиваясь от яркости. — Курица светится!
Я прищурился, сквозь слепящий свет наблюдая, как тело курицы начинает меняться. Магия закручивалась вокруг неё плотным коконом.
— Эволюция началась.
Глава 11 Новые перышки
Свет ударил мощнее, заставив невольно отвернуться. За сомкнутыми веками плясали оранжевые пятна. Воздух в подсобке наполнился маной. Поднявшийся ветерок сдул со стола пустую пластиковую упаковку.
Блёстка отлетела к потолку. Коша припал на живот и прижал уши. Маруся забилась за диван. Даже Пых, существо, которое может проигнорировать апокалипсис, если там не кормят, отступил на шаг и встал столбиком, тревожно подёргивая усами.
Колокольчики звенели всё громче, сливаясь в единый пронзительный аккорд. Затем нота резко оборвалась.
Я разлепил глаза и повернулся.
Посреди подсобки, на разбросанной соломе, стояла птица.
Ряба заметно выросла. Если раньше она была крупнее обычной курицы, примерно с фазана, то теперь достигала размеров хорошего индюка. Мощные, широко расставленные лапы с удлинившимися когтями уверенно упирались в пол. Грудь расширилась, приобретя горделивую бочкообразную форму, а шея вытянулась, став длиннее и грациознее.
Но больше всего изменилось оперение.
Базовый бирюзовый цвет остался, однако налился глубиной и насыщенностью, как морская вода над коралловым рифом. А вот поверх этого сияющего фона расцвели новые краски. Маховые перья на крыльях отливали густым аметистом. Хвостовые удлинились и тоже переливались фиолетовым при каждом движении. Грудку украсил тонкий узор: бирюзовые перья перемежались с пепельно-сиреневыми. На гребешке заиграли золотистые искры.
Бирюзовая Рунная Несушка эволюционировала!
Новый статус:
Благородная Рунная Несушка (Ранг C, Уровень 14)
Описание:Крупнокалиберный производитель магических яиц. Клюётся больно, несётся дорого.
Получено опыта: 140
Ряба повернула голову, окинув подсобку новым, остро-внимательным взглядом. Приподняла коронованную голову и издала грудное, полное достоинства «Ко-ко-ко-о-о!»
— Ну здравствуй, Ряба, — тихо произнёс я. — Ты стала красавицей.
Курица расправила крылья, демонстрируя размах, от которого у меня в первый момент перехватило дыхание. Фиолетово-бирюзовые перья развернулись, как парус, и по ним прокатилась волна золотистого мерцания. Потом она отвернулась и уселась обратно в гнездо. Точнее, попыталась, но коробка оказалась ей мала. Ряба недовольно повертелась, помяла картон лапами и укоризненно уставилась на меня.
— Понял, — кивнул я. — Апгрейд жилплощади. Будет тебе пентхаус.
А потом началось.
Первым очнулся Архимед. Какаду захлопал крыльями с таким энтузиазмом, что чуть не свалился со спинки стула, и выдал:
— Царь-птица! Бомба! Падай ниц!
Он подлетел ближе, приземлился и поклонился. Реально поклонился — опустил голову в быстром кивке. Потом ещё раз десять, будто его заклинило.
Мантикор подходил к Рябе осторожно, как минёр к растяжке. Корпус прижат к земле. Уши развёрнуты вперёд. Кончик скорпионьего хвоста ритмично подрагивает.
Он подобрался вплотную, вытянул шею и коснулся носом фиолетового пера на её боку. Вдохнул, раздувая ноздри. Ряба повернула к нему голову. Золотистый птичий глаз встретился с янтарным кошачьим.
Я уже приготовился вмешаться, однако Ряба лишь тихо клёкотнула — благосклонно, как королева, снисходящая к придворному шуту. И отвернулась. Коша, не получив клювом в нос, облегчённо фыркнул и отступил на почтительную дистанцию.
Блёстка снизилась и описала три стремительных круга вокруг обновлённой Рябы, сверкая лазурным оперением. Колибри щебетала что-то на своём. То ли поздравляла, то ли оценивала конкурентку. Завершив облёт, снайперша зависла перед мордой курицы, а затем взмыла обратно к потолку.
Маруся робко высунулась из-за дивана. Обезьянка подошла ко мне, прижалась к ноге и с округлившимися глазами уставилась на новую Рябу. Курица стала больше Маруси размером. Макака впечатлилась и притихла, лишь перебирая пальцами мою штанину.
А вот Пых…
Хомяк всё ещё стоял столбиком. Усы шевелились, но чёрные глазки смотрели не на Рябу, а на меня. С выражением, которое невозможно истолковать двояко. Камчатский Огнехомяк медленно, с невыносимым трагизмом, опустил лапки и положил их себе на живот. Живот ответил урчанием, которое заглушило даже гул люминесцентной лампы.
— Ты издеваешься? — уточнил я.
Грызун перевалился набок, демонстрируя мне пушистое брюшко. Мол, видишь? Пустое. Совсем. Жизнь — страдание.
— Живот у тебя, между прочим, размером с футбольный мяч, — заметил я. — И ты жрал два часа назад.
Пых моргнул. «Два часа назад» на его внутренней шкале времени равнялось геологической эпохе.
Я усмехнулся.
— Ладно, обжоры и обжорицы, — объявил я, оглядывая свой зоопарк. — Пора попробовать на вкус корма, предоставленные князем Шуваловым. Посмотрим, чем «Стальные Волки» кормят своих питомцев.
Пробежавшись глазами по забитым полкам, нашёл нужное.
— О, — я повертел в руках увесистый пакет с изображением толстощёкого хомяка в языках пламени. — «Вулканус Премиум. Огненный рацион для грызунов D-ранга и выше. Обогащён кристаллами серы, крошкой вулканического обсидиана и лавовой мукой. Суточная порция обеспечивает оптимальный магический метаболизм».
Состав проверил «Оценкой». Качество — отличное. Ни подвоха, ни порчи, но я в этом и не сомневался. Шуваловы не стали бы травить товар — это слишком мелко для их уровня.
Разорвал упаковку. В нос ударил резкий, пряный запах, похожий на смесь перца чили и нагретого камня. Гранулы были тёмно-оранжевые, с красными вкраплениями, и при пересыпании искрили. В буквальном смысле. По краям миски остались следы копоти.
— Горит! — встрепенулся какаду. — Харчи горят!
Пых учуял запах раньше, чем миска коснулась пола. Хомяк, секунду назад изображавший умирающего, совершил бросок, достойный олимпийского спринтера. Здоровенная рыжая торпеда пересекла подсобку, врезалась в мою ногу, обогнула её и вцепилась передними лапками в край миски. Щёки начали набиваться с мультяшной скоростью. Гранулы только успевали хрустеть.
— Стой-стой-стой, — я попытался отодвинуть миску. Бесполезно, Пых вцепился, как клещ. — Суточная порция, слышишь? Су-точ-на-я! А ты её за раз схомячишь!
Хомяк зыркнул на меня одним глазом и продолжил жевать и запасать. Через десять секунд его голова приобрела форму дирижабля. Защёчные мешки раздулись так, что почти касались пола. Пых отвалился от миски и, переваливаясь, как пьяный моряк в шторм, поковылял к дивану.
Там он устроился на коврике, положил голову на передние лапы и замер с выражением абсолютного блаженства. Из раздутой щеки торчала одна непоместившаяся гранула. Она искрилась.
— Не подавись, — буркнул я. — Удивительное создание, блин.
Нормальные хомяки никогда не спят с едой за щекой. Такое может случится разве что по случайности, от великой усталости. Обычно щёки — просто мешки для переноски еды в нору. Но с волшебными хомками, видимо, всё иначе… Ну или он просто вот такой. Уникальный.
— Обжора! — констатировал Архимед. — Хомяк-пылесос!
Следующей стала Ряба. Тут я не торопился.
Если раньше она несла рунные яйца E-ранга, то теперь, при правильном кормлении, можно ожидать яиц до C-ранга. А C-ранговое магическое яйцо — это ОЧЕНЬ серьёзный товар. Это мана, эликсиры, алхимические катализаторы, корм для прокачки других зверей. Это деньги, которые мне нужны, как воздух.
Значит, рацион должен быть идеальным.
Я перебрал коробки и нашёл три позиции, подходящие для магических птиц. Первая «Перо Зари». Премиум-зерновая смесь для птиц C-ранга и выше: девять сортов магических злаков, измельчённая лунная ракушка, порошок серебряного ясеня. Вторая «РуноКальций Форте». Минеральная добавка для яйценосных видов: концентрат кальция, рунная мука, экстракт жемчужной травы. Третья «Гнездо Феникса. Витаминный Комплекс», жидкий. В описании значилось: «Повышает качество яиц на одну ступень при регулярном применении». Вот, это главное!
Смешал «Перо Зари» с «РуноКальцием» в чистой широкой миске, добавил пять капель «Гнезда Феникса» из дозатора и долил тёплой воды, чтобы зерно чуть размякло. Перемешал. Получилась влажная, зернистая каша с едва заметным перламутровым отблеском.
Поставил перед Рябой.
Курица склонила голову. Изучила содержимое с придирчивостью ресторанного критика. Клюнула разок, замерла, словно прислушиваясь к послевкусию, и начала есть. Размеренно и важно. Каждый третий клевок сопровождался лёгким золотистым мерцанием на перьях. Похоже, корм ей нравился.
Теперь гнездо. Старая коробка больше не годится. Я достал из угла подсобки пластиковый ящик, доставшийся с фургоном. Широкий, с высокими бортами. Щедро набил его соломой и опилками из запасов, сформировав гнездовое углубление. Положил на дно пучок сушёной лаванды — отпугивает насекомых и успокаивает нервы.
— Новая квартира, мадам, — я поставил ящик подальше от сквозняка.
Ряба оторвалась от корма, внимательно оглядела новое гнездо. Подошла, переступила через бортик, покрутилась, помяла подстилку лапами — раз, другой, третий, утаптывая под себя. И уселась с той же невозмутимостью, с какой императрица занимает трон.
— Птичку забыли! — подал голос Архимед. — Опять! Караул! Голода-а-аю!
— Тебя забудешь, — проворчал я.
Для какаду в шуваловских запасах нашёлся пакет «Тропик Магус. Зерновой микс для экзотических птиц». Состав: пятнадцать видов семян, сушёные манго, вяленые личинки солнечных мух, обогащено маной. На упаковке красовался попугай ара в смокинге.
Я насыпал в кормушку для Архимеда, но не в клетке, а поставил новую здесь, в подсобке. Какаду слетел, зарылся клювом в корм.
— Вку-у-усно! — простонал попугай. — Ша-а-а-карно!
Он накинулся на корм с яростью, обычно свойственной ему при виде грецких орехов, рассыпая зёрнышки по сторонам.
Коша тоже подошёл и ткнулся носом в пакет «Вулкануса», но тут же отпрянул, скривив морду. Огненный пряный запах хомячьего корма явно не пришёлся ему по вкусу. Мантикор повернулся ко мне и требовательно мявкнул.
— Тебе, дружок, консервы пока нельзя, — я присел и потрепал его по загривку. — Желудок ещё не готов к промышленным кормам. Печень у котят формируется медленно, а магические консерванты — это нагрузка, которая тебе ни к чему. Потерпи.
Коша недовольно шлёпнул хвостом по полу. Жало клацнуло о линолеум.
Я потянулся рукой в пустоту. И в беловатой вспышке появился полиэтиленовый свёрток с куриным филе, купленным вчера в «Пятёрке». Достал разделочную доску и нож. Нарезал грудку на маленькие, тонкие кусочки — каждый не больше ногтя мизинца. Для двухмесячного котёнка, даже если он S-ранга, это стандарт. Мелкая нарезка, комнатная температура, никаких костей.
Разложил порцию на блюдце и поставил перед Кошей. Тот мгновенно забыл обо всех обидах и с урчанием набросился на мясо, придерживая кусочки лапой с выпущенными когтями. Крылья чуть приподнялись над спиной, хвост стоял трубой — поза «никто не отнимет».
Маруся терпеливо ждала, сидя на спинке дивана и болтая лапками. Она уже привыкла: еда будет, хозяин не обманет. Для неё я достал из Инвентаря полбулки белого хлеба, отломил ломоть, покрошил в миску и залил молоком. Размял, чтобы получилась мягкая кашица.
Макаки в дикой природе всеядны, но после длительного голодания Марусе грубая пища противопоказана — зато размоченный хлеб в молоке усваивается мгновенно. Рядом положил половинку груши, предварительно разрезав на дольки. Маруся схватила одну и впилась зубами. Сок потёк по подбородку, и она стала причмокивать, жмурясь от удовольствия.
— Грушу! — мгновенно среагировал Архимед, задрав хохолок. — Птичке грушу!
— Ты только что слопал полкормушки «Тропик Магуса».
— Грушу в студию!
Я хмыкнул, отрезал ломтик и кинул ему. Какаду поймал его и с наслаждением впился клювом.
Пых, не открывая глаз, отставил одну лапу и вслепую зашарил по полу. Мол, а мне? Я молча положил кусочек рядом. Лапка нащупала, сгребла и втянула в рот.
Блёстке сменил сироп в поилке и дал мелкоизмельчённого червя.
И тут мой собственный желудок напомнил о себе болезненным спазмом.
— Так, — произнёс я вслух. — Я накормил хомяка, курицу, попугая, кота, обезьяну и колибри. А себя забыл.
— Дэнька — дурак! — подтвердил Архимед.
— Спасибо за поддержку.
Подошёл к чайнику и щёлкнул кнопкой. Заварил кружку чая, достал из Инвентаря хлеб и остатки сыра. Бутерброд. Опять бутерброд. Я жевал, сидя у раскладного столика, и думал о том, что мне категорически нужна электрическая плитка. Я собирался купить её в «ТехноМаге», но не успел. Пришлось бежать обратно из-за шуваловского фургона.
В итоге у меня есть элитные корма и ни одной поверхности, на которой можно сварить себе макароны или хотя бы пожарить яичницу. Маруся, кстати, нуждается в варёных кашах: рис, овсянка, гречка.
В список покупок: плитка, большая кастрюля, сковорода. Денег мало, но я очень рассчитываю на завтрашние продажи.
Доел бутерброд, допил чай. Вытер руки о салфетку. Посмотрел на дверь в санузел.
Вздохнул и побрёл приводить его в порядок. Открыл дверцу душевой кабины и уставился на содержимое. Три картонные коробки, влажные от конденсата. Пластиковое ведро с треснувшей ручкой. Мешок с окаменевшим наполнителем для кошачьего туалета. Ржавый тазик. Стопка пожелтевших газет. Банка из-под клея. Сломанные когтеточки. Моток старого шланга. И почему-то одинокий резиновый сапог тридцать девятого размера.
— Ходют тут! Хлам тащат! — Архимед, привлечённый шумом, прилетел и уселся на бачок унитаза, вцепившись в крышку когтями. Хохолок заинтересованно торчал.
Я начал вытаскивать коробки.
Первая оказалась набита каталогами «ПитомЭкспо». Макулатура. Вторая хранила пустые флаконы от шампуней для животных, зачем-то аккуратно сложенные. Третья… третья зашуршала, и из неё выпрыгнул Коша.
— Ты когда туда залез⁈
Мантикор победно мякнул и сиганул на пол. Начал яростно сражаться со старой шваброй. Он кусал древко, бил его лапами, пуская в ход когти, и грозно рычал. Швабра не сдавалась.
— Субботник! — немедленно прокомментировал Архимед. — Р-р-работай!
— Без тебя знаю, — буркнул я, вытаскивая тазик.
Маруся, доев свою тюрю, юркнула мне под ноги, схватила блестящую хромированную гайку, отвалившуюся от сифона, и попыталась сбежать.
— А ну положь на место, сорока, — я забрал гайку.
Макака виновато пискнула и спряталась за унитаз.
Когда кабина освободилась, я заглянул внутрь. Стандартная бюджетная душевая, стоячая, с акриловым поддоном и пластиковыми стенками. Лейка, смеситель, шланг, слив. Включил воду. Ничего. Покрутил кран, ручка шла туго, со скрежетом.
— Сантехник пришёл! — обрадовался попугай. — Трубы горят!
Я вышел в подсобку и достал со стеллажа ящик с инструментами. Вернулся. Опыт полицейских командировок и жизни в общагах научил меня чинить всё, что может сломаться и испоганить жизнь.
Перекрыл вентиль на стояке. Выкрутил шестигранником стопорный винт, снял ручку и разводным ключом открутил прижимную гайку. Так и думал. Картридж оброс камнем от жёсткой воды и магического осадка, а сеточка на входе в корпус наглухо забилась ржавчиной.
Вытащил картридж, жёсткой щёткой счистил известковый налёт, промыл сетку, нанёс на уплотнители силиконовую смазку и собрал всё обратно. Затянул гайку.
Открыл стояк. Повернул ручку смесителя.
Трубы натужно гуднули, фыркнули воздухом, и из лейки с шипением ударила тугая струя воды. Сначала ржавая. Коша подошёл поглазеть на процесс, получил брызги в морду и с мявом отпрыгнул на метр, расправив крылья и шипя на душевую кабину, как на личного врага.
— Мокрый! — захохотал Архимед. — Кот мокрый! Позо-о-ор!
Через две минуты ржавчина сошла, и вода стала прозрачной. Я сунул руку под струю. Тёплая. Потом горячая. Потом — ощутимо горячая. Пар начал заполнять маленькое помещение.
— Ой, хорошо-о-о! — протянул Архимед, распушая перья от влажного воздуха.
Я выключил воду. Протёр поддон, стенки и лейку тряпкой. Брызнул «Сосенкой». Ополоснул. Не пятизвёздочный спа, но и не сортир в отделении полиции Усть-Илимска.
Разделся, закинул вещи на стиральную машинку, закрыл за собой стеклянную дверцу и встал под душ.
Горячая вода ударила в затылок. Побежала по плечам. Мышцы начало отпускать одну за другой, как пружины в разбираемом механизме. Я запрокинул голову и позволил воде стекать по лицу.
Мелочь. Горячий душ. Ерунда. Но когда последние четыре дня ты спишь на продавленном диване в подсобке зоомагазина, ешь бутерброды, дерёшься с аристократами, разбираешься с бандитами, приручаешь акул и варишь эликсиры на хомячьем огне — горячий душ ощущается как роскошь.
Я отмокал минут пятнадцать. Сквозь шум воды из-за двери доносился приглушённый голос Архимеда, который рассказывал кому-то, вероятно Марусе, о недопустимости хищения чужого имущества. Макака отвечала короткими попискиваниями.
Вышел, растёрся полотенцем и оделся в чистое. Посмотрел на себя в запотевшее зеркало умывальника. Русоволосый парень двадцати лет, с короткой стрижкой, уже не такой бледный и хилый. D-ранг и очки характеристик делали своё дело: перестройка организма добавила тонуса мышцам и, кажется, выпрямила осанку. Ещё не атлет, но уже не задохлик.
— Живём, — сказал я отражению.
Отражение не возразило.
Утро понедельника началось с крепкого кофе и прагматичного планирования.
Я стоял на заднем дворе магазина, вдыхая прохладный утренний воздух, и смотрел на белый фургон «Форд-Транзит», подаренный кланом Шуваловых. Вчерашний урок с трёхметровой акулой, разнёсшей мне половину торгового зала, усвоился намертво. Призывать неизвестное магическое существо в закрытом помещении с витринами — это лотерея, в которой я больше не хочу участвовать.
Денег на строительство укреплённого вольера для призыва у меня пока нет, поэтому придётся импровизировать. Фургон подходит идеально. Машину, конечно, жалко, если внутри материализуется какой-нибудь кислотный носорог. Но логика диктует свои правила: если запахнет жареным, я смогу просто выпрыгнуть наружу и захлопнуть металлические двери, заперев тварь внутри. Это всяко лучше, чем остаться нос к носу с голодным хищником, который плевать хотел на мой навык приручения.
Я отпер задние двери фургона, распахнул и забрался в пустой кузов. Внутри пахло заводской краской и резиной. Оставив створки прикрытыми, но не защёлкнутыми на замок, включил светодиодный фонарь, поставил его на колёсную арку и мысленно потянулся к интерфейсу Системы.
Глубокий вдох. Выдох. Пальцы размялись.
— Призвать.
Вспышка белого света залила кузов. Две секунды неизвестности, и на рифлёном полу материализовался зверёк.
Крошечный. Размером меньше средней кошки. Уши несоразмерно огромные, с просвечивающей сеткой капилляров. Они торчали вверх, как два локатора, и непрерывно поворачивались, ловя каждый звук. Мех песочно-кремовый, с белым подбрюшьем. Мордочка заострённая, чёрный нос блестящий, как бусина. Глаза огромные, тёмно-карие, влажные. И перепуганные до смерти.
Фенек.
Дзынь! Поздравляем!
Вы получили: Большеухая пустынная лисица (Ранг E, Уровень 5)
Пол: Муж. Возраст: 1 год 2 мес.
Описание:Компактный ночной хищник из засушливых регионов. Обладает феноменальным слухом, может улавливать колебания маны.
Потенциал эволюции:Колоссальный. Не смотрите, что он такой мелкий и слабый. Перед вами нераскрытая суперзвезда.
Получено опыта: 50
Едва появившись, лисёнок впал в дикую панику. Грохот его собственных когтей по металлу кузова напугал его ещё больше. Он метнулся в одну сторону, ударился о борт, отскочил, жалобно тявкнул и забился в самый тёмный угол. Зверёк вжался в пол, превратившись в дрожащий меховой комок. Его роскошные уши плотно прижались к голове, хвост поджат под живот, а глаза расширились от первобытного ужаса. Он часто и прерывисто дышал, открыв маленькую пасть.
Фенеки не агрессивны, их стратегия выживания — бегство и укрытие. Норные животные. В дикой природе они роют системы тоннелей длиной до десяти метров. Теснота для них — не приговор, а скорее привычное состояние. Но незнакомое замкнутое пространство — другое дело.
Я неторопливо опустился на корточки, не приближаясь. Дышал ровно. Не смотрел зверьку в глаза. Смотрел чуть в сторону, чтобы периферическим зрением контролировать его, но не давить визуальным контактом.
— Всё хорошо, — произнёс я негромко, ровным тоном. Без сюсюканья. Фенек — не собака, не кот. Мелкие псовые реагируют на интонацию, а не на слова. Им нужен покой и отсутствие угрозы.
Послал ментальный импульс. Мягкий, обволакивающий. Тепло нагретого солнцем песка, глубокая нора между корнями саксаула, чувство утолённой жажды, спокойствие. Уют и стайная надёжность. Звёздное небо, такое, каким его видит маленький ночной охотник: бескрайнее, усыпанное россыпями света, с тонким серпом луны. Безопасность. Дом.
Фенек перестал дрожать. Одно ухо чуть приподнялось, как антенна, поймавшая сигнал.
Я не двигался. Продолжал транслировать: покой, тепло, еда. Жуки, скарабеи, ящерицы. Всё, что составляет рацион дикого фенека. Намеренно добавил образ яйца. В природе фенеки обожают разорять гнёзда, и сырые яйца для них — деликатес.
Ухо полностью встало. За ним последовало второе. Зверёк осторожно приподнял голову. Чёрный нос задвигался, втягивая воздух. Он чуял мой запах и пытался классифицировать: хищник? добыча? нейтральный объект?
Я не пах ни агрессией, ни страхом. Я пах хлебом, кофе и кошачьей шерстью. Обалденный набор.
Фенек поднялся на лапы. Сделал шаг. Остановился. Уши шевелились, составляя звуковую карту пространства. Услышал моё дыхание, стук моего сердца. Ещё шаг.
Протянул руку ладонью вверх, пальцы расслаблены. Неторопливо. С фенеками главное правило: никаких резких движений. Они пугливы не от трусости. В пустыне того, кто не успел юркнуть в нору, съедают. Но приручаются фенеки хорошо. Лучше лис и песцов. Они социальны, живут семейными группами по восемь-двенадцать особей, и принятие в «стаю» для них важно.
Чёрный нос коснулся моих пальцев. Тёплое, лёгкое дыхание защекотало кожу. Малыш обнюхивал каждый палец, каждую складку ладони. Затем нерешительно лизнул указательный палец. Язык был шершавый и горячий.
Я осторожно повернул руку и кончиками пальцев коснулся шерсти за ухом. Фенек напрягся, но не отпрянул. Я почесал. Мех был мягкий, удивительно плотный для такого мелкого создания. Но это просто адаптация к перепадам температуры в пустыне. Лисёнок замер. А затем его огромные уши чуть повернулись вперёд, и он прижался щекой к моей ладони.
Активирован навык: «Приручение»
Стоимость: 50 ед. маны.
Резерв маны: 131/131
Ментальный канал лёг, как шёлковая нить. Фенек принял связь с тихим, доверчивым любопытством.
Приручение успешно завершено!
Получено опыта: 50
Я поднял зверька на руки. Он весил чуть больше пакета молока. Лапки ткнулись мне в грудь, длинный пушистый хвост махнул по запястью. Уши стояли торчком, вращаясь, как миниатюрные спутниковые тарелки.
Фенек поднял голову и посмотрел мне в лицо. Огромные тёмные глаза. Без страха, с интересом.
— Добро пожаловать в команду, — тихо сказал я. — Будешь Лисом.
Коротко, ёмко, по существу. Как и положено.
Спрыгнул с фургона на асфальт, прижимая к груди тёплый пушистый комок, запер машину и шагнул к задней двери магазина.
По ушам ударил звук.
Сначала низкий гул, от которого жалобно звякнули стёкла в окружающих двор многоэтажках. Затем он перерос в оглушительный рёв форсированного мотора, буквально вспарывающий утреннее небо.
Лис испуганно пискнул и вжался мне в куртку.
Я резко задрал голову. Между серыми высотками стремительно снижалась массивная тень, оставляя за собой искрящийся магический инверсионный след.
— Кого там ещё черти несут?
Тень заложила крутой вираж и пошла прямо на мой двор.
Глава 12 Тайсон
Рёв двигателей заложил уши. По асфальту двора вихрем разлетелся мусор, сухие листья и пыль. Я инстинктивно прикрыл Лиса курткой, отворачиваясь от режущего глаза ветра.
Тяжёлая тень закрыла утреннее солнце. На свободный пятачок перед чёрным ходом моего магазина грузно, но на удивление мягко опустился полицейский аэромобиль. Массивный тёмно-синий внедорожник, подозрительно напоминающий старый добрый УАЗ «Патриот», но с мерцающими антигравитационными контурами под днищем. На дверях красовалась эмблема ГИБДД и герб Москвы.
Двигатели сбросили обороты, перейдя на низкий гул, а затем и вовсе стихли.
Лис под курткой дрожал крупной дрожью. Я погладил его пальцем по голове.
— Спокойно, мелочь. Свои.
Щёлкнул замок. Водительская дверь распахнулась, и на асфальт шагнул инспектор Звягинцев. Сегодня он был не в патрульной форме воздушного мотоциклиста, а в повседневном кителе. Выглядел уставшим, под глазами залегли тени. Видимо, после ночного дежурства.
— Денис! — ухмыльнулся он, подходя ближе. — Извиняюсь за шум, на мотоцикле мы бы втроём не поместились, пришлось служебную выбивать под предлогом патрулирования района. Мой мотоцикл как раз вовремя сломался.
Он подмигнул.
— Рад видеть, — я протянул руку.
— И тебе не хворать, — Звягинцев ответил крепким рукопожатием. Ладонь у него была жёсткая, мозолистая.
Задняя дверь открылась. Оттуда с громким, заливистым лаем вырвалось нечто бело-рыжее, волоча за собой на натянутом поводке девочку лет одиннадцати.
— Тайсон, нельзя! Тайсон, фу! Стой, кому говорю! — кричала девочка, упираясь кроссовками в асфальт.
Пёс её абсолютно игнорировал. Он рвался вперёд, хрипя на ошейнике, рыл когтями землю и пытался облаять всё вокруг: меня, фургон, мусорный бак и пролетающего мимо голубя.
Фенек под курткой сжался и заскулил.
Я сфокусировался на животном.
Тайсон. Рунный фокстерьер (Ранг E, Уровень 3). Компактный генератор хаоса и разрушений. Уверена, что соседи инспектора в восторге.
Уголки моих губ дрогнули. Система, как всегда, зрит в корень.
— Обещал заехать, и вот заехал, — Звягинцев виновато развёл руками. — Правда, мы всего на минуту, к бабушке её везу, та из Краснодара приехала. Знакомься. Это моя дочь, Даша. А это наше семейное проклятие.
— Очень приятно, — я кивнул девочке.
Чтобы освободить руки, мысленно потянулся к интерфейсу, пространство пошло лёгкой беловатой рябью, и Лис мгновенно переместился в Питомник. Звягинцев присвистнул, но ничего не сказал, потому что стало не до того.
Тайсон, заметив исчезновение зверька, взвизгнул от возмущения и рванул в мою сторону с удвоенной силой, едва не вырвав поводок из рук Даши.
— Сто-о-ой!!! — завопила девочка и поехала на пятках.
Я сделал два шага навстречу.
— Дай-ка мне поводок.
Малявка с облегчением вложила в мою ладонь нейлоновую стропу. Руки у неё покраснели от напряжения.
— Он вообще не слушается, — шмыгнула она носом. — Папу иногда боится, а меня просто таскает за собой.
— Сейчас разберёмся, — ответил я.
Левую руку сунул в карман и материализовал кусочек сушёной оленины. Специально перед новым Призывом запас несколько видов прикорма, всё по чуть-чуть. На случай, если зверя придётся успокаивать через желудок.
Тайсон прыгнул на меня, метя грязными лапами в джинсы. Я не стал отступать или кричать. Вместо этого быстро перехватил поводок у самого ошейника, укоротив его до предела, и, чуть развернув корпус боком к собаке, резким, но коротким рывком дёрнул поводок в сторону. Не назад — назад бесполезно, пёс упрётся и потянет ещё сильнее. А вбок — это сбивает фокус, ломает слепой галоп.
Тайсон осёкся, на полсекунды потеряв равновесие. И тут же попытался перегруппироваться, набрав воздуха для нового рывка. Но я уже вытащил оленину и поднёс к его носу — не отдавая, просто давая почуять.
Фокстерьер замер, будто наткнулся на стену. Ноздри раздулись. Глаза, секунду назад бешеные, остекленели от концентрации на запахе. Руны на его боках, до этого мерцавшие красным от возбуждения, слегка потускнели.
Я повёл руку с лакомством над его головой. Морда потянулась следом, задралась к небу, и задняя часть тела автоматически опустилась. Физика. Когда нос идёт вверх, зад идёт вниз. Никакого давления, никакого насилия — просто геометрия собачьего тела.
Секунда, и Тайсон сидел. Хвост подрагивал, глаза неотрывно следили за моими пальцами.
— Сидеть, — негромко, но внятно зафиксировал я уже готовую позу голосом, чтобы связать команду с действием.
И тут же отдал кусочек.
Тайсон сглотнул добычу так быстро, словно она телепортировалась ему в желудок. Хвост стукнул по асфальту раз, другой.
— Молодец, — добавил я спокойным тоном. Без восторгов, чтобы не перевозбудить его снова.
Пёс смотрел на меня, точнее, на мой карман, и ждал. Я достал ещё кусочек и обернулся к Даше. Девочка стояла рядом с открытым ртом.
— Ничего себе, — прошептала она. — Он никогда так быстро не садился!
— Потому что ему нужен аргумент, — я протянул ей угощение. — Фокстерьер — это не овчарка. Ему мало авторитета, ему нужна выгода. Вот эта сушёная оленина — его зарплата за хорошее поведение. Есть зарплата — есть мотивация.
Я повернулся к Звягинцеву.
— Инспектор, какая у него нагрузка?
— Ну, жена утром минут двадцать выводит. И Даша после школы полчаса. Вокруг дома.
— Этого критически мало, — я покачал головой. — Для терьера вообще ничто. Он не устаёт физически и совершенно не устаёт интеллектуально. А если собаке не давать работу, она найдёт её сама. Например, будет охранять вас от голубей, перестраивать интерьер квартиры и жрать мебель.
— И что делать? — вздохнул Звягинцев.
— Во-первых, сменить амуницию, — я указал на ошейник. — Он на нём висит, хрипит, но тянет. Купите шлейку с кольцом на груди. Когда он потянет, его развернёт к вам. Во-вторых, Даша, — я посмотрел на девочку. — Забудь про перетягивание каната. Ты его всё равно не перетянешь, у него центр тяжести ниже и четыре лапы против твоих двух. Как только он натянул поводок, ты должна остановиться. Намертво. Превращаешься в дерево. Обеими руками поводок к животу, локти прижаты.
— А если он всё равно тянет? — спросила Даша.
— Стоишь. Пока поводок не провиснет. Как только он обернулся и посмотрел на тебя — хвалишь, даёшь кусочек и идёте дальше. Он должен понять простое правило: мы идём вперёд, только когда поводок свободен. И главное — эмоции. Ты кричишь, когда он лает. Для него твой крик — это поддержка стаи. Он думает: «О, хозяйка тоже лает, значит, мы вместе прогоняем этот страшный мусорный бак!»
Даша хихикнула, но слушала внимательно.
— Будь спокойной. Ты — вожак. Вожаки не истерят, они командуют. Попробуй.
Я выпрямился и передал ей поводок. Даша взяла стропу обеими руками. Тайсон, не чувствуя натяжения, встал и потянулся было вперёд. Поводок начал натягиваться, и Даша прижала руки к животу.
Пёс дёрнулся. Девочка не шелохнулась. Тайсон дёрнулся ещё раз, сильнее. Даша стояла, закусив губу, вцепившись в стропу. Три секунды. Четыре.
Тайсон фыркнул и оглянулся через плечо: мол, что за дела?
Поводок провис.
— Давай, — тихо подсказал я.
— М-молодец! — выпалила Даша и сунула ему вяленое мясо.
Тайсон, кажется, впервые в жизни посмотрел на неё с чем-то, отдалённо напоминающим уважение. По крайней мере, хвост завилял в другом ритме — не истерично, а почти одобрительно.
Даша расплылась в улыбке до ушей.
— Работает!
— Конечно, работает, — я потрепал пса по загривку. — Он не плохой, он необученный. Разница огромная.
Звягинцев подошёл, скрестив руки на груди. Смотрел на собаку с таким выражением, будто его старый, скрипучий шкаф сам собой разобрался и аккуратно сложился.
— Знаешь, Денис, — произнёс он, — я этого пса дважды водил к укротителю. Оба раза он загнал инструктора на стол. Реально.
— Укротитель, видимо, был без оленины, — я пожал плечами.
Звягинцев хмыкнул.
— Пап, мне нужна сушёная оленина! — заявила Даша таким тоном, каким дети обычно требуют новый телефон. — Много! Каждый день!
— У меня в магазине есть, — я кивнул в сторону чёрного хода. — Первый пакет за счёт заведения.
Тайсон сидел у её ноги и жевал второй сушёный слайс. Хвост мёл асфальт. Глаза всё ещё бегали, но в целом это был уже другой пёс. Не укрощённый, нет. Просто впервые понявший правила игры.
— А ведь главное, мы как купили этого оболтуса, так на привязку расщедрились, представляешь? — посетовал Звягинцев. — Десять тысяч отдали приручителю. Жульё одно вокруг, нужно было в форме в салон идти.
Я мысленно потянулся к Тайсону, проверяя ментальный фон. Привязка между девочкой и фокстерьером действительно существовала, но до того тонюсенькая и рыхлая, что можно оборвать, как паутину. Неудивительно, что пёс её почти не чувствовал.
С ходу сообщать Звягинцеву, что я уже D-ранг и внезапный приручитель, не хотелось. Вздохнул, зачерпнул из резерва десяток единиц маны и аккуратно направил импульс в этот канал. Усилил, сплёл нити плотнее, превращая гнилую привязку в надёжный канат. Тайсон удивлённо моргнул и вдруг прижался тёплым боком к ноге Даши. Девочка счастливо ахнула.
Перед глазами всплыло системное уведомление.
Дзынь! Внимание!
Вы безвозмездно укрепили чужую ментальную связь.
Ваш альтруизм зафиксирован и одобрен! Но опыта за бесплатную переделку чужой халтуры не ждите. Спасибо за понимание!
Обойдусь без опыта. Зато квартира Звягинцевых точно уцелеет.
— Теперь иди, — велел я девочке и достал пакетик оленины. — Погуляй с ним, пока мы с папой поговорим.
Даша забрала прикорм и повела собаку по двору. Процесс обучения пошёл. Медленно, со скрипом, с остановками каждые три метра, но Даша начала понимать механику. А главное, что её понял пёс. Собаки прагматичны. То, что работает, они используют, а что не работает — бросают.
Мы со Звягинцевым остались стоять у крыльца.
— Спасибо, Денис, — поблагодарил он с явным облегчением. — Я в этих кинологических премудростях не силён. Моё дело — машины ловить. Кстати, рад видеть тебя в добром здравии. Особенно после того… события, которого официально никогда не было.
Последние слова он произнёс с лёгким нажимом.
— Всё разрешилось исключительно полюбовно и в рамках конструктивного диалога, — сообщил я.
Звягинцев покосился за мою спину на «Форд-Транзит». Оскаленная волчья морда сияла на белом борту. Инспектор задумчиво потёр подбородок, явно складывая в уме два и два. Картинка у него вырисовывалась специфическая: простой парень, которому угрожал наследник могущественного рода, стоит живой-здоровый, а на его заднем дворе припаркована машина с гербами тех самых аристократов.
— Полюбовно, значит, — повторил он. — Понимаю.
Я не стал его разубеждать. Пусть думает, что мы заключили некий пакт. Меньше вопросов будет.
Демонстративно поднял правую руку, позволяя утреннему солнцу блеснуть на массивном перстне-фальшивке. Потянулся пальцами в «пустоту». Сверкая магическим светом, материализовался тяжёлый металлический жетон УДМФ. Холодный, с глубокой гравировкой.
— Держите, инспектор, — я протянул маяк. — Возвращаю с благодарностью. Не пригодился, но душу грел.
Звягинцев забрал жетон, спрятал в карман и облегчённо выдохнул.
— Слава богу. Если б ты его нажал или потерял, мне бы пришлось писать столько рапортов, что чернила бы кончились во всём отделении.
Затем он выразительно кивнул на мою руку с перстнем.
— Серьёзная игрушка. Пространственное хранилище? Тоже от «Стальных Волков» подарочек?
Я загадочно пожал плечами.
— Коммерческая тайна, товарищ инспектор.
— Интересный ты парень, Денис, — полицейский прищурился. — А что за зверь сидел у тебя за пазухой?
— Вы про этого?
Новая вспышка, на этот раз прямо у меня под курткой. Воротник оттопырился. Оттуда высунулась крошечная песочная мордочка с несоразмерно огромными ушами. Лис повёл влажным носом, принюхиваясь к запаху выхлопных газов и полицейского, посмотрел на большого дядю в форме и недовольно фыркнул.
Звягинцев постоял, разглядывая пушистого нелегала.
— Редкие звери у тебя появляются быстрее, чем я успеваю бланки доставать. У этого, полагаю, с документами всё хорошо?
— Исключительно, — я не моргнув глазом погладил фенека по макушке. — Вписан в семейное древо, привит, налоги уплачены.
Инспектор криво улыбнулся, качая головой.
— Зайдёте на кофе? — предложил я, кивнув в сторону задней двери магазина. — Правда, у меня только растворимый.
— В другой раз, — Звягинцев кивнул на Дашу. — Надо отвезти её тёще, они с прошлого года не виделись. А после я на дежурство заступаю. Решил сделать крюк, проверить, не пришлось ли тут ленты натягивать и понятых искать. Шучу. Раз у тебя тут тишь, гладь да аристократы в друзьях, поеду работать. Кстати…
Он чуть посерьёзнел.
— Насчёт дрессуры. Твоё предложение всё ещё в силе? Одного урока-то явно мало.
— Разумеется, — подтвердил я. — Приводите дочку с Тайсоном снова, будем учить её управлять собакой, а не наоборот.
— Добро. На неделе спишемся.
— Пап, смотри! Мы до угла дошли, и он не тянет! — Даша светилась от счастья, стоя рядом с тяжело дышащим, но спокойным фокстерьером.
— Вижу, солнце! — отозвался Звягинцев. Повернулся ко мне. — Сколько я должен за консультацию?
— Нисколько. Вот придёте на настоящее обучение, там разберёмся. Но если хотите отблагодарить, купите у меня не только оленину со шлейкой, но и витамины для пса. Ему для поддержания рун нужен заряженный кальций и магний.
— Договорились.
Мы зашли в магазин через парадный вход. Я продал им отличный витаминный комплекс, пять пакетов оленины и прочную шлейку с кольцом. Звягинцев расплатился картой, пожал мне руку, и они с Дашей ушли к своему аэромобилю.
Проводив их взглядом, я закрыл дверь и перевернул табличку на «Закрыто». Пошёл в подсобку. Снял куртку и выпустил фенека.
Лис тут же припал к полу, его уши принялись сканировать новое помещение. Запахов здесь было столько, что у бедного жителя пустыни случился сенсорный перегруз.
— Внимание! — заорал Архимед со стеллажа под потолком. — Нарушитель! Уши! Огромные уши с лапками!
Лис подпрыгнул на месте и забился под стол, сверкая оттуда карими глазами.
С дивана почти нехотя спрыгнул Коша. Подошёл к столу, опустил морду и шумно втянул воздух. Лис зашипел, предупреждая, что готов дорого продать свою жизнь.
Коша чихнул. Скорпионье жало безмятежно качнулось. Мантикор посмотрел на меня с выражением: «Хозяин, зачем ты принёс в дом эту пыльную мышь?», развернулся и ушёл к своей миске.
Спикировала Блёстка. Зависла перед столом, пожужжала крыльями, не нашла в фенеке ничего интересного и улетела.
А вот Маруся проявила любопытство. Латунная макака спустилась по полкам, повисла вниз головой и попыталась дотянуться пальцем до роскошного уха Лиса. Тот клацнул зубами. Маруся пискнула и ретировалась куда-то между мешками с кормом и когтеточками.
Пых, естественно, не появился. Если дело не касалось еды, огнехомяк предпочитал не тратить энергию на передвижение.
— Ну вот, со всеми познакомился, — я заглянул под столешницу. — Вылезай. Здесь тебя никто не съест.
Подошёл к полке, выудив из коробки небольшое чистое блюдце. Затем призвал из Инвентаря лоток с остатками куриного филе.
Положил разделочную доску на свой хлипкий раскладной столик. Для пустынной лисицы куски нужны такие же мелкие, как для детёныша мантикоры. Зубки у них хоть и острые, как иголки, но челюсти слабые, рассчитанные на хрустящую саранчу да мелких ящериц. Я быстро нашинковал сырое мясо.
Сдвинул порцию на блюдце лезвием ножа. Присел на корточки и поставил угощение на линолеум, примерно в метре от укрытия, где сидел наш ушастый новобранец. Сделал пару шагов назад и уселся на диван, давая зверьку необходимое пространство. Нависать над диким животным во время еды — верный способ отбить аппетит напрочь. И плевать, что он только что приручился.
Лис замер, нос заработал с удвоенной скоростью, жадно втягивая запах сырой птицы. Локаторы ушей синхронно развернулись, будто запеленговав блюдце, хотя звуков оно не издавало. В природе голод всегда побеждает страх, а этот парень явно давно нормально не обедал.
Мордочка высунулась из тени. Затем показались тонкие подрагивающие лапки. Припадая пушистым животом к полу, Лис короткими, осторожными шажками подобрался к еде. Вытянул шею, принюхался. Аккуратно подцепил передними зубками один кусочек, тут же отскочил на полметра назад и быстро-быстро сжевал.
Поняв, что мясо свежее, а двуногий хищник не собирается отбирать добычу, фенек вернулся к блюдцу. Теперь он принялся уплетать угощение уже смелее, похрустывая и то и дело стреляя по сторонам огромными глазами.
— Новенький! — провозгласил Архимед. — Ушастик наш!
Какаду захлопал крыльями и с размаху приземлился на спинку дивана.
— Ух! — выдал он, разглядывая лисёнка. — Чебурашка!
— Это фенек, — поправил я.
— Чебурашка! — упрямо повторил Архимед и распушил хохолок.
Лис, услышав резкий голос попугая, шарахнулся обратно в укрытие. Несоразмерные уши скрылись в темноте.
— Тише ты, балаган, — я щёлкнул Архимеда по клюву. — Напугал мелкого.
— Не виноват! — оскорбился какаду. — Трус!
— Обзывать маленьких вообще не дело. Лис, иди сюда.
Убедившись, что угрозы нет, Лис снова высунулся из-под стола и быстро доел оставшиеся кусочки курицы, то и дело нервно стрижа ушами.
В моей ладони материализовался небольшой замшевый мешочек. Ткань была плотной, но сквозь неё всё равно пробивалось ненавязчивое свечение. Эпический расходник. Золотая Пыльца Ассимиляции. Штука, которую Система выдала мне за приручение Рябы, а потом пыталась забрать обратно, ссылаясь на ошибку.
Я слегка подбросил мешочек на ладони. Золотая пыль внутри мягко перекатилась, отозвавшись тёплым покалыванием в пальцах.
— Слышь, пернатый аналитик, — негромко позвал я.
Архимед переступил по спинке дивана, царапая обивку когтями, но она и так убитая. Подобрался поближе и наклонил голову. Чёрный глаз заворожённо уставился на светящийся артефакт.
— Блестит! — выдал какаду. — Золото? Дай птичке!
— Это получше золота будет, — усмехнулся я, загадочно глядя на переливающийся мешочек. — Как думаешь… что получится из слабенького ушастого лисёнка, если дать ему побольше силы? И, скажем, прикрутить пару чужих полезных навыков?
Попугай перевёл взгляд с магической пыльцы на фенека, который как раз старательно вылизывал пустое блюдце. Хохолок Архимеда взмыл вверх.
— Мутант! — радостно каркнул он. — Ушастый монстр! Сыпь порошок! Будет бум!
Глава 13 Золотая Пыльца
Процедурная встретила меня тишиной и хвойным ароматом «Сосенки». За решёткой одной из клеток спал Клеверный кролик, свернувшийся в пушистый шар с мерцающим четырёхлистным знаком на лбу. На полке выше в террариуме шевелился Сумеречный Аспид.
Дракончик проснулся.
Он поднял узкую голову с длинным серебристым клювом и посмотрел на меня. Ярко-оранжевые глаза с вертикальными зрачками моргнули вторым веком. Детёныш тихо вякнул. Раздвоенный хвост начал постукивать по дну гнезда. Крылья из серебристых пластин-чешуй были прижаты к бокам, как сложенные опахала.
— Доброе утро, малыш, — я подошёл к террариуму.
Аспид приоткрыл клюв и щёлкнул им. Когда он вылупился, я применил «Глубокую оценку», так что теперь у меня хранятся все необходимые сведения о нём. Развернул системную карточку, нашёл нужный раздел.
Режим питания новорождённых:Самостоятельное кормление с первых дней жизни. Мать обеспечивает только защиту гнездовой территории, но не добычу. В первые недели основу рациона составляют мелкие насекомые: личинки, черви, жуки. Через месяц переходят на мелких грызунов и ящериц. Кормить принудительно не рекомендуется — высок риск повреждения клюва.
Насекомые, значит. Я открыл медицинский шкаф. Достал зачарованный пластиковый контейнер с мучными червями. Жирные бежевые личинки копошились в овсяных хлопьях.
Подцепил одного червя пинцетом, открыл крышку террариума и поднёс к гнезду. Уговаривать не пришлось. Аспид сделал молниеносный выпад. Клюв щёлкнул с силой капкана, и червь исчез в пасти мелкого хищника. Я выловил следующую личинку.
Щёлк — и нет её. Детёныш проглотил добычу, задрав голову, и уставился на пинцет с выражением «ещё». Раздвоенный хвост заколотил по подстилке быстрее. Я скормил ему пятерых червей. Дракончик довольно зажмурился и издал мелодичное «тью-ю-ю», требуя продолжать банкет.
— Обойдёшься, желудок у тебя пока крошечный, — я закрыл крышку.
Вымыл руки. Посмотрел на мешочек с «Золотой Пыльцой Ассимиляции», который положил на смотровой стол. Замшевая ткань тихо мерцала. Настало время для главного эксперимента. Вернулся в торговый зал, позвал Лиса и снова зашёл в процедурную.
Фенек прибежал, цокая коготками по линолеуму. Я посадил лисёнка на резиновый коврик смотрового стола. Зверёк послушно сел, только его огромные уши постоянно дёргались, улавливая каждый шорох в магазине.
— Тебе, малой, предстоит апгрейд, — я развязал мешочек. — Надеюсь, ты не против.
Золотистая пыльца мерцала и переливалась, как измельчённое северное сияние. Осталось получить точный рецепт для переноса мутации с одного существа на другое. Вбухав сорок единиц маны, я применил «Глубокую оценку» на Пыльцу.
— Ну-ка, Система, давай инструкцию.
Запрос обработан!
Рецепт: «Эликсир Ассимиляции» (базовый)
Всё крайне просто:нужен органический носитель донорской магии, щепотка Золотой Пыльцы и жидкая база. Тщательно перемешать по часовой стрелке, дождаться реакции, дать выпить реципиенту.
Сесть поудобнее и наслаждаться зрелищем.
Примечание:В качестве органики подходят кровь, шерсть, чешуя, перья, зубы или ногти. Система ценит креативность и не поощряет кровопролитие без крайней необходимости. Дерзайте, Франкенштейн.
— А что сразу Франкенштейн-то? — прыснул я. — Сама же говорила, что процесс безопасен. В худшем случае ничего не произойдёт.
Посмотрел на фенека, тот тявкнул. Возможно, одобрительно.
В процедурную, хлопая крыльями, влетел Архимед и уселся на край медицинского шкафа.
— Химичим? — поинтересовался попугай. — Бабахнет!
— Не каркай.
— Кар-р-р! Шоу! Попкорн!
Я взял медицинские ножницы, подошёл к клетке с Клеверным кроликом. Открыл дверцу. Зверёк проснулся и уставился на меня зелёными глазами. Четырёхлистный клевер на его лбу мягко мерцал.
— Извини, пушистый, наука требует жертв.
Просунул руку к нему, погладил зверька и осторожно выстриг у него с бедра небольшой клочок шерсти. Кролик возмущённо топнул задней лапой по поддону.
— Знаю, знаю. Компенсация прилагается.
Достал из Инвентаря пучок премиального сена из шуваловских запасов. Положил ему в кормушку сочную морковку. Ушастый тут же забыл про обиду и набросился на корнеплод, хрустя с таким аппетитом, что оранжевые крошки летели во все стороны.
Закрыл дверцу. Вернулся к смотровому столу. Поставил на свободный от коврика угол чистую миску из нержавейки. Опустил в неё клок шерсти. Белые волоски легли на металлическое дно, едва заметно мерцая.
Теперь зальём водой… а что, если не водой?
Потянулся в Инвентарь. Пальцы сомкнулись на гладкой, тёплой скорлупе. Вытащил рунное яйцо Рябы, собранное вчера. Бурое. Золотистые руны переливались, как живые.
Дополнительное примечание:Рунные яйца содержат концентрированную ману и могут заменить воду, значительно усилив эффект. Однако добавлять скорлупу аспида и прочие усилители не рекомендуется. Готовить на магическом огне тоже не советуем. Соблюдайте рецепт!
— Варить! — крикнул Архимед. — Яичницу!
— Не в этот раз.
Я прицелился и ударил яйцом о край миски. Скорлупа треснула ровно, без осколков. Густое, переливающееся содержимое поплыло в миску. Светящийся желток нежно-золотого цвета и прозрачный белок, мерцающий перламутром. Скорлупу собрал и спрятал обратно в Инвентарь — пригодится как катализатор.
Лис на столе вытянул шею, принюхиваясь. Чёрный нос задвигался. Я усмехнулся. Фенеки обожают сырые яйца. В дикой природе они разоряют гнёзда птиц и рептилий, выпивают содержимое и старательно вылизывают скорлупу.
Зверёк сделал шаг к миске. Уши развернулись вперёд и навострились. Хвост задрался.
— Подожди, — я мягко отстранил его. — Ещё не готово.
Взял мешочек Золотой Пыльцы и чайную ложечку. Зачерпнул на кончике — совсем маленько, около грамма. Пыльца сверкала, как искры бенгальского огня.
Стоило ей коснуться яйца, как содержимое миски засветилось. Я начал помешивать строго по часовой стрелке. Прямо на глазах кроличьи волоски стали растворяться, сливаясь с желтком и золотыми песчинками. Субстанция зашипела, выпустила струйку пара с непонятно откуда взявшимся ароматом луговых трав, а затем превратилась в однородный, мерцающий золотом сироп.
Свечение угасло.
— Наливай! — потребовал Архимед, переминаясь на лапах. — Пьём до дна!
Я подпустил Лиса. Он подбежал к миске, ткнулся носом в содержимое, фыркнул и начал лакать с жадностью, которая выдавала в нём истинного потомка пустынных разорителей гнёзд. Длинный розовый язык мелькал как поршень. Миска пустела на глазах.
Под конец фенек тщательно вылизал металлическое дно.
— Бармен, повторить! — гаркнул какаду.
Лис поднял голову, облизнулся. Мордочка была перемазана золотистой субстанцией. С минуту ничего не происходило, зверёк успел умыться, помогая себе лапкой. Затем изменения всё же начались.
Шерсть фенека вспыхнула, будто каждый волосок на мгновение превратился в тонкую золотую проволоку. Лис замер на столе. Уши развернулись в стороны, как крылья. Глаза закрылись. Тело окутала мерцающая аура.
Песочно-кремовый мех стремительно менял цвет, но возвращался обратно. Он посветлел. Потом шерсть стала золотистой — яркой, как начищенная медаль. Густой подшёрсток загорелся рыжеватым отблеском. Кончики ушей засверкали лампочками.
— Светится! — торжественно объявил Архимед.
Не успел он радостно вскинуть хохолок, как началась следующая фаза преображения. Все эти цвета, всё свечение хлынуло волной по шерсти Лиса, ушло в сторону головы и сконцентрировалось там.
На лбу, между огромных ушей, проступил знак. Не клевер. Две спирали, закрученные навстречу друг другу, как символ инь-ян. Одна — светящаяся белым золотом. Вторая — мерцающая глубокой тенью. Они вращались несколько секунд в энергетической карусели, а затем застыли, впечатавшись в мех, как раскалённое клеймо.
Большеухая пустынная лисица эволюционировала!
Новый статус: Лисица Фатума (Ранг
A, Уровень 5).
Описание:Уникальная направленная мутация. Этот хитрый зверь не просто приносит удачу. Он способен активно манипулировать нитями вероятностей, притягивая везение к хозяину или обрушивая тотальное невезение на врагов. Требуется зрительный контакт.
Поздравляем! Вы создали нечто поистине редкое!
Получено опыта: 50
Бонус за преодоление нескольких рангов: 200
Я восхищённо выдохнул. Клеверный кролик даёт пассивный фон удачи, а этот парень — настоящее тактическое оружие. Наслать на противника полосу неудач во время боя? Да это же имба! Не зря Система сразу сказала, что потенциал у лисёнка колоссальный!
— Джекпот! — проорал Архимед, распуская хохолок до предела. — Казино открыто! Ставки!
Лис встряхнулся всем телом. Его шерсть вернулась к исходному натуральному цвету. На прощание с неё сорвалось несколько искр, растворившихся в воздухе. Малыш звонко тявкнул, чувствуя свою новую силу.
В этот момент в процедурную заглянул Коша. Мантикор увидел обновлённого товарища, припал на передние лапы и вильнул задом, приглашая к игре. Лис, ничуть не смутившись, ответил типичным собачьим поклоном — припал грудью к столу, оставив заднюю часть поднятой, а затем пулей спрыгнул на линолеум. Я даже на секунду удивился, но сразу сообразил, что теперь малыш гораздо крепче, чем был.
Игриво подскочил к Коше. Ткнулся носом в нос мантикоры. Обмен информацией состоялся.
— Мяу, — сказал Коша.
— Тяф, — ответил Лис.
И оба рванули. Коша — под стол, Лис — за ним следом, хотя был значительно меньше размерами. Через секунду роли поменялись, и вот уже мантикорёнок гонится за фенеком вокруг моих ног, а суставчатый хвост стучит по мебели. Уши фенека мелькали, как маленькие паруса.
— Кыш отсюда! — скомандовал я.
Два хищника, рыжий и песочный, кубарем выкатились в торговый зал, устроив там весёлую возню с рычанием и тявканьем.
Я с улыбкой посмотрел на пустую миску. Эксперимент превзошёл все ожидания. С такой бандой мне теперь сам чёрт не страшен. Однако успех нужно закреплять. Да и азарт первооткрывателя — страшная штука, особенно когда у тебя в руках инструмент, способный перекраивать саму природу.
— Маруся! — негромко позвал я. — А ну, иди сюда.
Дважды повторять не пришлось. Буквально через пару секунд в дверном проёме нарисовалась Латунная макака. Она ухватилась тонкой лапкой за косяк, с любопытством заглядывая в процедурную. Шёрстка всё ещё выглядела тусклой, а на хвосте, там, где её цапнул Тоша, красовалась подживающая ранка.
— Иди ко мне, страдалица, — я похлопал ладонью по металлическому столу.
Маруся в два прыжка преодолела расстояние и заскочила на столешницу. Она уже привыкла, что я регулярно обрабатываю её именно здесь. Села, поджав под себя больной хвост, и преданно заглянула мне в глаза.
— У-у-а? — спросила она.
— Медосмотр! — тут же подтвердил Архимед. — Дышите! Не дышите!
— Сейчас мы тебя подлатаем, — пообещал я макаке.
Рунного яйца пока больше нет, Ряба не успела снести новое, так что придётся обходиться базовыми компонентами. Не страшно. Пусть уровень прямо сейчас не подскочит до небес, лишь бы новые силы прижились. Позже поднимем традиционными зельями с яйцами.
Активировал Питомник и выбрал нужную иконку. Разгорелось призрачное сияние, дохнуло мягким теплом. На столе появился Янтарный кролик — тот самый, излучающий целительную энергию. Ушастик повёл носом и удивлённо осмотрелся, хотя исчез ровно с этого же места. Маруся тут же потянула к нему ручонки, желая потрогать светящуюся шёрстку.
Я не стал мешать, но послал ей сигнал, чтобы не вздумала резко его хватать. Ладошка обезьянки утонула в рыжем мехе. Маруся нежно заворковала. Кролик на секунду подобрался, носик-пуговка заходил чаще. Но получив от меня ещё один импульс, он успокоился и позволил себя гладить. Я взялся за ножнички.
— С тебя медицинский взнос, рыжик.
Выстриг у кролика пару пучков с загривка. Угостил пострадавшего листом салата. Процедурная наполнилась хрумканьем.
Взял чистую миску, сходил в подсобку. Наполнил тёплой водой. Бросил туда светящиеся янтарные шерстинки. Следом достал драгоценный мешочек, аккуратно зацепил щепотку Золотой Пыльцы.
Ложечка звякнула о металл. Вода без мана-базы реагировала хуже: она не зашипела, а лишь тихонько забурлила, медленно окрашиваясь в тёплый, медово-золотистый цвет. Волоски растворились. Запахло липой и нагретой на солнце сосновой смолой.
— Пей, малявка, — я пододвинул миску к Марусе.
Обезьянка недоверчиво понюхала. Затем опустила мордочку и сделала первый глоток. Зажмурилась. И принялась лакать с такой скоростью, будто не пила неделю. Потом подхватила миску обеими руками и подняла, чтобы выпить на манер человека, и чуть не облилась.
Едва угощение кончилось, как макака замерла, вытянувшись в струнку.
Её латунная шёрстка вдруг начала наливаться внутренним светом, словно кто-то прошёлся по ней невидимой полировочной пастой. Грязь и колтуны исчезали, уступая место металлическому блеску. Но главное происходило не с шерстью.
Хвост Маруси, который она инстинктивно поджимала, вдруг распрямился. Корочка на ранке от укуса варана с тихим треском осыпалась сухой пылью, а под ней оказалась абсолютно здоровая, розовая кожа, которая тут же покрылась свежим пушком.
Маруся подняла ладошки и удивлённо уставилась на них. Подушечки её лап испускали мягкое янтарное свечение.
Латунная макака эволюционировала!
Новый статус: Лекарская макака (Ранг D, Уровень 5).
Навыки: «Янтарное касание».Ваш питомец теперь способен лечить мелкие травмы и снимать усталость простым прикосновением.
Получено опыта: 50
Едва я успел дочитать, как интерфейс мигнул и выдал ещё одно сообщение, от которого я едва не рассмеялся в голос.
Бонус от Системы:Ваш питомец полностью избавлен от гельминтов! Все глисты и их яйца на территории магазина уничтожены. Внутренняя мана-очистка прошла успешно. Паразиты покинули чат. Это подарок. Не для вас, а потому что лекарю негоже быть заразным. Можете больше не мыть руки после каждого контакта с обезьяной.
— Глисты капут! — радостно проорал Архимед, хлопая крыльями. — Чистые руки — залог здоровья! Санстанция одобряет!
Маруся спрыгнула со стола и обхватила мою ногу светящимися лапками. Сквозь плотную ткань джинсов я мгновенно почувствовал приятное, разливающееся по мышцам тепло. Остатки боли в бедре, раненом и заживлённом несколько дней назад, прошли.
Я наклонился и потрепал её по блестящей макушке.
— Умница. Теперь ты у нас полевой медик.
Следующие полчаса ушли на сбор образцов шерсти всех кроликов и мышей в лавке. Дольше всего пришлось возиться с Крылатым кроликом. Ощипывать перья не хотелось, так что я запер малыша в клетке, накормил и дождался, пока выпадет несколько пушинок. Начал собирать…
И в этот самый момент над входной дверью мелодично звякнул колокольчик.
Тилинь-тилинь!
— Клиенты! — встрепенулся какаду. — Кошельки на стол! Время делать бабки!
Я быстро сполоснул руки под краном, вытер их бумажным полотенцем и шагнул из процедурной в торговый зал. Ожидал увидеть стайку хихикающих студенток из МГАМИ, которых должна была прислать Алиса. Но вместо молодёжи у моего скромного прилавка стояла целая делегация.
Четыре элегантных женщины в возрасте. Из тех, что не ездят на метро и чьи визиты к косметологу стоят больше, чем коммуналка моего магазина за год. Апрельская Москва ещё дышала холодом, поэтому дамы были одеты по сезону, но с безупречным шиком: кашемировые пальто песочных и винных оттенков, шёлковые платки от известных домов моды, изящные кожаные перчатки. Воздух в магазине мгновенно пропитался смесью дорогих духов, в которых угадывались ноты мускуса, белого чая, бергамота и шафрана.
В центре группы стояла моя недавняя клиентка — Елена Борисовна Хмельникова. На сгибе её локтя уютно устроился Миражный кролорог.
— Добрый день, — Елена Борисовна просияла, увидев меня. — А мы к вам! И не с пустыми руками, а с благодарностью!
Женщина сделала шаг вперёд. Белый кролик Пушок повёл длинными ушами и посмотрел на меня рубиновыми глазками. Витой рог во лбу зверька больше не пульсировал болезненным светом.
Кролик дёрнул носом, и с кончика его рога сорвалась стайка иллюзорных бабочек с сапфировыми крыльями. Они запорхали по торговому залу, оставляя за собой тающий шлейф из золотистых звёздочек, и растворились под потолком, вызвав восхищённый вздох у спутниц Елены.
— Мазь сработала просто чудесно! — продолжила Хмельникова, поглаживая питомца. — Никаких больше жутких мертвецов и кошмаров. Пушок всю прошлую ночь показывал нам цветущие луга и водопады. Мой муж даже просил передать вам отдельное спасибо, он впервые за месяц нормально выспался!
— Рад помочь, Елена Борисовна, — я вежливо кивнул, опираясь руками о прилавок. Спину я держал прямо, включив режим профессионала на максимум. — Правильный диагноз — половина лечения. А энергетические клещи не терпят экстракта горечавки.
— Я же говорила вам, девочки! — Елена обернулась к своим подругам. — Денис — настоящий гений. Весь в матушку.
Дамы с любопытством осматривались. Одна из них, высокая брюнетка в тёмно-бордовом тренче, поправила на переносице строгие очки с едва заметными защитными рунами и посмотрела на меня оценивающе. Другие не отставали. На их лицах читался лёгкий скепсис. Не удивительно, интерьер «Лапы и Когтя» с облупившейся краской и пустыми аквариумами явно не дотягивал до уровня элитных салонов, к которым они привыкли.
Но я знаю, как работать с такой публикой.
В этот момент из подсобки выкатились играющие Коша и Лис, а Архимед шумно приземлился на кассу и выдал:
— Красотки пришли! Фи-фьють!
Дамы заулыбались, лёд тронулся. Я обвёл их взглядом, выдержал театральную паузу. Лучезарно улыбнулся и негромко, но очень уверенно произнёс:
— Дамы, вы зашли как нельзя вовремя. У меня есть для вас настоящий эксклюзив…
Глава 14 Эксклюзив
Договорить мне не дали.
— Ой, котик! — взвизгнула миниатюрная дама с платиновым каре и бриллиантовыми серёжками. — Посмотрите, какой котик!
Коша и Лис промчались по торговому залу единым вихрем. Мантикорёнок гнался за фенеком, прижимая бурые крылья к бокам и выбрасывая вперёд лапы с азартом котёнка, впервые увидевшего солнечный зайчик. Суставчатый хвост мотался из стороны в сторону. Лис петлял между женскими сапожками.
Посетительницы ахнули.
— Это что, мантикора⁈ — уточнила брюнетка в бордовом тренче. — Настоящая⁈
— А этот ушастенький! — воскликнула полноватая блондинка в жемчужном ожерелье и приложила руку к груди. — Что за ушки! Боже, какая прелесть!
Платиновая сняла перчатку и присела на корточки.
— Кис-кис-кис! Иди сюда, маленький! И ты тоже!
Коша в этот момент наконец осознал, что в его зале присутствуют четыре незнакомых крупных объекта. Янтарные глаза расширились. Громкие голоса, ароматы духов. По всем каналам восприятия полетело: «Опасность!» Мантикор развернулся, хвост-жало встал дугой, послышалось угрожающее шипение, а в следующую секунду рыжий котёнок метнулся обратно в подсобку.
Лис не отстал. Уши дёрнулись к незнакомкам и тут же припали к голове. Фенек рванул за товарищем. Коготки быстро процокали по линолеуму, только песочный хвост мелькнул в дверном проёме.
— Ой… — разочарованно выдохнула блондинка с жемчугами.
— Убежали, — платиновая дама выпрямилась, скрывая досаду за улыбкой.
— Мантикора — не игрушка, Нина, — заметила брюнетка.
Потом она обвела магазин неприятным взглядом и повернулась к Елене.
— Леночка, ты говорила, что здесь качественно.
— Говорила и повторю, — кивнула та. — Денис — профессионал, как его родители. Мой Пушок до визита к нему сходил с ума и генерировал кошмары. Сейчас — посылает звёздочки и бабочек. Сами видели.
Я активировал «Поверхностную оценку» на брюнетку в бордовом.
Ирина Павловна Стрельцова (Ранг
C, Уровень 12). Адвокат. Скептичный детектор недостатков, который прямо сейчас считает вашу лавку шарашкиной конторой, а вас — обаятельным мошенником.
Дамы смотрели на пустой зал, как дети, у которых отобрали мороженое.
— А можно их позвать обратно? — не теряла надежды Нина. — Я только погладить!
Полноватая дама в это время переключала внимание на попугая и потянулась потрогать. Какаду вспорхнул и перелетел мне на плечо.
— Контактный зоопарк закрыт! — объявил Архимед. — Только глазками!
Ирина поправила очки и посмотрела на меня в упор. В её взгляде читалось: «Ну и? Ради этого мы ехали через полгорода?»
— Не расстраивайтесь, — я мягко улыбнулся. — Мои хищники немного стесняются чужих. Зато у меня для вас есть кое-что совершенно иное.
Я сделал паузу. Опёрся правой рукой о прилавок — той, на которой сидел массивный перстень с тёмным камнем. Повернул руку так, чтобы он оказался на виду. Прикоснулся левой рукой и одновременно активировал Питомник.
Вспышка белого света полыхнула между моих ладоней. Свечение опало, и на потёртой столешнице соткался кролик.
Белая шерсть играла перламутровым отливом. Яркие синие глаза — пронзительные, как два осколка летнего неба. Они распахнулись и с величественным спокойствием оглядели присутствующих. Кролик сидел на задних лапах, чуть приподняв передние, будто позируя для портрета. На его спине лежали птичьи крылья с мягким пухом у основания и длинными маховыми перьями.
Этого зверя я совсем недавно вытащил из клетки и спрятал, чтобы спокойно вычистить её. Ингредиенты для передачи его мутации у меня уже есть, так что ничто не мешает немного подзаработать.
В торговом зале стало абсолютно тихо.
— О… боже… мой, — прошептала Нина. — Тань… Тань, ты видишь? — она машинально схватила под локоть полноватую с жемчугом. — У него крылья!
— Это же потрясающе… — Татьяна сразу шагнула ближе, наклонилась и протянула к кролику пухлую ладонь. — Можно… потрогать?
Я кивнул и включил сканирование.
Татьяна Михайловна Воронцова (Ранг D, Уровень 8). Сентиментальная дама, страдающая от хронической мана-мигрени и острой нехватки пушистого уюта.
Женщина коснулась кончиками пальцев перламутровой шёрстки. У неё вырвался тихий стон. Кролик повёл носом. Бока чуть раздулись — вдох-выдох, частый и спокойный ритм, без признаков стресса. Он даже ткнулся мордочкой в её пальцы.
— Какой он мягкий… — пискнула Татьяна.
Нина молча подошла с другой стороны и погладила кролика по загривку. Тонкие пальцы с маникюром утонули в искрящемся мехе.
Нина Андреевна Черемисина (Ранг D, Уровень 5). Азартная элитная сорока с синдромом коллекционера, мгновенно забывающая о лимитах по кредитке при виде эксклюзивных милашеств.
— И тёплый, — произнесла она. — Господи, какое чудо!
— Шёрстка — шёлк! Летает-порхает! — принялся нахваливать Архимед. — Покупай! Не скупись!
— А я говорила, что здесь интересно, — шепнула Елена, обнимая своего Пушка крепче и тоже начав его гладить за компанию.
Ирина-адвокат стояла чуть поодаль. Скрестив руки. Очки блестели. Но я видел, как дрогнул уголок её губ.
— Позвольте, — она решительно отстранила подруг и склонилась к зверьку. Профессиональный, цепкий взгляд. Провела пальцем по кромке сложенного крыла. — Настоящие перья… Крылья живые, не артефактные.
— Хочу! — выпалила платиновая. — Сколько?
— Погоди, Нина, — брюнетка выпрямилась. — Дай хоть посмотреть нормально.
— Ира, ты смотришь уже полминуты!
Вокруг моего прилавка будто включилось магнитное поле. Все четверо стояли полукругом, и каждая тянулась потрогать. Я ждал.
— Порода? — спросила Ира по-деловому.
— Крылатый кролик, — ответил я. — Ранг С.
Сработало, как контрольный выстрел. Ира отдёрнула руку, будто прикоснулась к раскалённой сковородке. Нина задержала дыхание, потом нервно оправила стрижку. Золотые браслеты на её руке звякнули. Таня начала теребить жемчужины своего ожерелья.
Они не дуры, все из высшего света и понимают, что зверушки такого ранга продаются на аукционах Гильдии за бешеные деньги. Их возят в бронированных машинах. Их страхуют. Это не домашний любимец, а живой, пушистый, подёргивающий носиком статус.
— С-ранг? Кролик? — Ирина подняла на меня глаза. — Вы уверены?
— Абсолютно. Если нет, я готов вернуть деньги.
— Значит, эти… — она кивнула на крылья.
— Полностью функциональны.
Я отправил кролику мягкий импульс. Ушастый встрепенулся, расправил крылья. Размах оказался впечатляющим — больше метра. Кролик оттолкнулся задними лапами и подпрыгнул, одновременно взмахнув ангельскими опахалами.
Ахнули все. Даже скептичная брюнетка.
Белые перья поймали свет потолочных ламп, и по ним прокатилась перламутровая волна, как по поверхности мыльного пузыря. Зверёк завис над прилавком, неторопливо работая крыльями. Пух посыпался вниз, кружась, как снежинки. Одна невесомая пушинка опустилась на рукав Нине. Женщина подхватила её и поднесла к глазам — пёрышко мерцало.
Елена с восторгом проследила глазами за летуном, её собственный кролик-единорог завистливо проводил собрата взглядом. Архимед не удержался и торжественно объявил:
— Пилот! Полёт нормальный! Кар-р-р!
Какаду вздыбил жёлтый хохолок во всю ширь и захлопал крыльями, изображая аплодисменты.
Следующие десять секунд были самыми тихими в истории моего магазина. Четыре женщины смотрели вверх с открытыми ртами. Слышалось только шёлковое шуршание перьев и отдалённый гул автомобилей с улицы.
Пушистик набрал высоту, уверенно работая новыми конечностями, и никому не пришло в голову, что это его первый настоящий полёт. Кролик неторопливо проплыл над головами дам, продолжая осыпать их пушинками.
— Авиакомпания «Лапа и Коготь»! — гаркнул Архимед. — Регистрация на рейс! Мест нет!
Ирина сняла с переносицы рунные очки. Она смотрела на летучего кролика не с оценкой. Не с профессиональным скепсисом. А с абсолютно детским, незащищённым удивлением. Я видел, как с её лица слетели все маски юриста, светской дамы, хозяйки положения — и из-под них выглянула маленькая девочка, которая когда-то мечтала о крылатом пони… ну или зайце.
Я не сдержал улыбки.
Кролик сделал плавный вираж у дальней стены, элегантно обогнул полку с кормами и пошёл на снижение. Я подставил руки. Зверёк ещё не умел толком приземляться, так что с благодарностью рухнул в мои объятия, сложил крылья и потёрся мордочкой о мой большой палец. Я машинально почесал его за ухом, он прижал уши к спине и прищурился.
— Уникальная мутация, — сообщил я. — Единственный экземпляр. Навыки: «Короткий полёт» и «Воздушный щит» — при угрозе способен создать небольшой воздушный барьер. Тихий, некапризный, почти не линяет. Ест Премиум-сено и стандартные магические зерносмеси.
Информация была нужна для Ирины — я видел, как она переключается обратно в деловой режим, мозг уже обрабатывает данные.
Но первой очнулась Нина. Платиновая блондинка повернулась ко мне. В её карих глазах полыхнул азарт коллекционера, увидевшего вещь, которую необходимо немедленно перехватить у конкурентов.
— Сколько? — потребовала она.
— Сто тысяч, — мгновенно ответила за меня Таня. — Я забираю!
— Нет, я забираю! — перебила Нина. — Сто пятьдесят!
— Двухсот достаточно? — полноватая дёрнула молнию сумочки.
— Я даю двести двадцать! — вошла во вкус платиновая. — Мне очень надо, серьёзно!
— Нина, у тебя и так зверья полно! — возмутилась Таня.
— И что? Я и этого хочу! — она немедленно достала карточку.
— Двести двадцать? — Ирина повернула голову к подругам. — За кролика С-ранга? Таких зверей на «ПитомЭкспо» выставляют за пятьсот.
Спасибо, Ирина Павловна. Вы сделали мою работу за меня.
— Двести пятьдесят, — Таня поджала губы.
— Триста! — Нина даже не моргнула. — Денис, триста тысяч. Я плачу прямо сейчас!
— О-о-о, торги! — Архимед затанцевал на плече, перебирая лапами. — Прод-дано! Кто больше? Р-р-раз! Два-а!
— Помолчи, Архимед, — я обернулся к какаду, но всё же ухмыльнулся.
Кролик на моих руках тем временем умылся передней лапкой, демонстрируя космическое равнодушие к суетным делам человеков. Шёрстка переливалась отражённым светом, и тот бликовал на витринах.
Я посмотрел на Ирину. Она стояла неподвижно, но я видел напряжённые плечи, чуть побелевшие костяшки пальцев, стиснувших ремешок сумки. Деловая леди влюбилась. И молчала только потому, что не привыкла проигрывать в торгах.
— Ирина, — я обратился к ней напрямую. — Вы ведь хотели его с того момента, как он взлетел. Я прав?
Кролик подёргивал фуфырочкой и смотрел на неё огромными сапфирами глаз. Женщина нацепила очки обратно и глянула на меня сквозь рунические стёкла. Шли секунды. Остальные дамы волновались. Я заметил, как по скуле Нины стекла капля пота, хотя здесь не жарко.
— Триста, — произнесла Ира. Голос не дрогнул.
На настоящем аукционе я бы выжал за этого кролика пятьсот тысяч, как она и сказала. Минимум. С-ранг, крылья — коллекционеры продали бы почки. Но аукцион — это свет, камеры, документация. А мне сейчас нельзя ни светиться, ни наглеть. Зато прикормить четырёх богатых дам, которые приведут ещё двадцать таких же — бесценно. Долгосрочные инвестиции.
— Триста тысяч, — кивнул я. — Забирайте.
Нина печально вздохнула, но приняла поражение достойно. Таня похлопала её по плечу.
— Ир-р-рина! — заорал Архимед. — Одобр-р-рено!
Брюнетка подошла к прилавку. Вытянула руки. Кролик повёл ушами, принюхался к её пальцам. Я осторожно передал его. Женщина бережно прижала живое облако к груди. Крылья зверька чуть раскрылись, махнув по кашемировому рукаву.
Он обнюхал её тренч и решил, что всё в порядке. Вместо того чтобы забиться или дёрнуться, просто сложил крылья. Белый пух шевелился от дыхания новой хозяйки. Ирина уткнулась подбородком в пушистую макушку и улыбнулась.
Улыбка, похоже, была для неё делом непривычным. Неровная, немного растерянная, как будто мышцы забыли, как это делается. Елена Борисовна поймала мой взгляд и едва заметно подмигнула. Я ей ответил лёгким кивком. Приводящая свою работу выполнила безупречно.
— Ирка, — произнесла Татьяна. — Тебе идёт улыбаться.
— Не начинай, — оборвала Ирина и тут же стёрла всё лишнее с лица.
— Касса! — объявил Архимед, наклонив голову набок. — Триста тыщ! Попке на семечки!
— Погоди, приятель, — я остановил попугая.
Рано переходить к оплате. У меня ещё нет маскировки для таких переводов. Но уже есть план, так что продолжаем.
— Ну-с, — я хлопнул ладонями. — Раз пошла такая масть…
Нина и Таня уставились на меня с одинаковым выражением голодных лисиц.
— У вас есть ещё? — Нина подалась вперёд.
— Есть ли у меня ещё? — я положил руку на прилавок. Перстень снова блеснул. — Вопрос в том, готовы ли вы?
Мысленный клик. Питомник полыхнул, высвобождая второй слот. Белое свечение на этот раз угасло, плавно перейдя в золотистое. Тёплое, как августовский закат. Оно разлилось по прилавку мёдом, и из этого жидкого золота проступил силуэт.
Янтарный кролик посмотрел на мир с ленивым достоинством вельможи, которого разбудили к завтраку. Густая рыжая шерсть с глубоким янтарным отливом мерцала, будто каждый волосок был стеклянной трубочкой, наполненной расплавленной медью. В тусклом свете торгового зала зверёк сиял, как маленькое солнце.
Первой исходящее тепло почувствовала Таня. Она стояла ближе всех.
— Ой… — женщина приложила руку к виску. — Ой, девочки…
— Что такое? — встревожилась Елена.
— У меня… только что… — Таня опустила ладонь и посмотрела на кролика расширенными глазами. — У меня прошла голова. Совсем.
Она шагнула к прилавку, не отводя взгляда от зверька. Осторожно протянула обе руки, будто к святыне. Кролик позволил себя взять. Его уши развернулись в стороны, свечение усилилось. Мягкая золотистая волна окатила Татьяну до макушки.
Женщина закрыла глаза. Жемчужное ожерелье мерно поднималось и опускалось на её выдающейся груди. Тишина длилась секунд пять. Потом она протяжно выдохнула, будто дышала по-настоящему впервые за долгое время.
— Господи… Это чудо.
— Целительное тепло, — я произнёс негромко, но так, чтобы слышали все. — Его аура снимает усталость, боль, спазмы мана-каналов. Ранг D, но потенциал развития высокий. Рекомендуется людям с хроническими головными болями и напряжением.
— У Тани мигрени, — подтвердила Елена. — Страшные, по три дня лежит. Витенька не может помочь, хотя сам целитель.
— Сапожник без сапог, — подтвердила Ирина.
— Сколько? — Таня даже не открыла глаз. — Называйте.
— Я тоже хочу! — Нина попыталась дотянуться до кролика. — Таня, дай подержать!
— Нет, мой, — Таня прижала зверька крепче.
Ирина, баюкая своего Крылатого на сгибе локтя, наблюдала с выражением человека, которому достался лучший лот, и он это знает. Я честно сомневался, ведь у неё просто декоративка, а это — настоящий профи. И его магия стоит дороже, пусть ранг и ниже.
— Триста? — предложила Нина.
— Триста пятьдесят, — ответила Таня, открыв глаза. — Денис, триста пятьдесят тысяч. Только не отдавайте Нине. Мне он нужнее. Правда нужнее!
Нина открыла рот, чтобы перебить. Но посмотрела на подругу. На её расслабленное лицо, на то, как разгладились морщинки вокруг глаз, на то, как ровно и спокойно она дышит. И закрыла рот.
— Ладно, — Нина поправила платиновую чёлку. — Ладно, забирай. Но мне тогда тоже что-нибудь!
Глаза женщины горели решимостью потратить деньги. Я сделал вид, что обдумываю. Триста пятьдесят тысяч. Мог бы попробовать выжать больше, но не стану, как и с первым.
— Триста пятьдесят. Идёт.
Таня притиснула Янтарного кролика к щеке. Ушастик, расплющенный о женское лицо, невозмутимо шевелил носом, а целебное свечение угасало и разгоралось в такт биению его сердца.
— Назову его Лучик, — объявила Таня. — Нет. Солнышко. Нет, Лучик. Да, Лучик.
— Прр-родано! — Архимед чувствительно стукнул когтем по моей ключице. — Следующий лот! Мышки! Кр-р-расавицы!
Я посмотрел на какаду. Попугай работает на чистом актёрском таланте. Почти заслужил процент с продаж в виде орехов.
— Мышки? — Нина повернулась к птице. — У вас есть мышки?
— Есть, вон там. Разве не заметили?
Обогнул прилавок и подошёл к стеллажу, на котором стояли террариумы с мышами. Пришлось рассадить их, чтоб не мешали друг другу такими особенностями, как электрические разряды.
— Коллекционная серия, — сказал я. — Волшебные, эволюционировавшие. Е-ранг, каждая со способностью. Четыре типа.
Маленькие существа уже давно проснулись от шума и суетились за стёклами. Я указал на первый отсек.
— Здесь у нас Лунные мыши.
Один из серебристых зверьков со светящейся шёрсткой сидел на горке опилок и умывался. Остальные искали, чем поживиться. Нина припала к стеклу.
— Они… светятся?
— Постоянно. Живой ночник. Идеальны для спальни, подходят как для взрослых, так и для детей.
— А вот эти? — Нина перешла ко второму отсеку. — Ой! Почему они… искрят?
Между усиками мыши проскочила крошечная молния. Зверёк дёрнул носиком и пошуршал по дну, оставляя за собой мерцающий статический след.
— Искровые. Генерируют микроразряды. Абсолютно безопасные для человека, но не заводите, если живёте в газовом доме.
— А те, коричневые?
— Корневые. Зачатки магии земли. Самые спокойные.
Женщина постучала пальцем в стекло. Ближайшая к ней мышь перевела взгляд и отвернулась обратно. Выглядела она степенно, как маленький профессор.
Я указал на последний отсек, где палевые мышки с тёмными глазками сидели в облачке прохладного тумана. По стенкам террариума стекал конденсат.
— И Туманные. Выпускают невесомую освежающую дымку из особых желёз на теле. Много пьют, проверяйте, чтобы поилка всегда была наполнена. Скоро лето, в жаркую погоду пригодится, между прочим.
— Хочу-хочу! — Нина выпрямилась и зыркнула на подруг. В голосе зазвенел тот особый металл, что появляется у коллекционеров, потерявших и кролика, и второго кролика, но решивших компенсировать это количеством. — Всех. По две каждого вида.
— По двадцать тысяч штука, — уточнил я.
— Сто шестьдесят, — она мгновенно перемножила и полезла в сумку за телефоном. — Отлично. Это я беру. Никто ведь не собирается перебить?
Подруги замотали головами, наглаживая свои покупки.
— Нина, восемь мышей? — Ирина приподняла бровь. — Ты же не…
— Аркадий собирает чучела и монеты, — отрезала Нина, видимо, говоря про мужа. — А я буду собирать мышей. Живых и волшебных. Это в сто раз интереснее.
— Жена-коллекционер-р-р! — одобрил Архимед. — Гурман! Знаток!
Пока я отлавливал мышей, Архимед переместился на плечо Елене и бубнил ей на ухо: «Хорошая хозяйка! Умная!» — чем растопил её сердце окончательно.
Восемь мышей расселились по двум маленьким переноскам. Лунная пара светилась серебром, Искровые потрескивали, Корневые флегматично жевали кусочки моркови, а Туманные окутали переноску зыбкой пеленой, от которой Нина пришла в такой восторг, что едва не уронила зверят.
Теперь моя любимая часть — доппродажа.
— Дамы, позвольте, я подберу вашим новым питомцам стартовые наборы по уходу. Такие существа требуют особого рациона. Обычный корм ослабит потенциал, магические навыки начнут деградировать. Я бы рекомендовал профессиональную линейку.
Развернулся к стеллажу, где аккуратными яркими рядами стояли шуваловские пакеты и коробки. Элитные корма. Красивые упаковки с тиснёными эмблемами, золотистые пробки на флаконах витаминов. Девяносто процентов покупателей не разбираются в составе, они покупают ощущение заботы.
— Ирина, — я снял с полки мешок «ВитаФауны Голд», — Крылатому кролику нужно усиленное питание для летающих видов. Протеин, магокальций, полиненасыщенные мана-кислоты. Без этого перья не наберут жёсткости и полёт так и останется коротким.
Поставил на прилавок корм, к нему добавил бутылку витаминного сиропа «Перо Зари» и мешок элитного сена.
— Вот базовый набор на первую неделю. И не забывайте про свежие овощи.
Ирина посмотрела на товары и на кролика, мирно дремавшего в её объятиях. Кивнула без раздумий.
— Конечно.
— Татьяна, для вашего Лучика нужно несколько другое. Акцент на поддержание целительной ауры. Травяные гранулы, экстракты и зелья, полезно также приобрести ошейник с кристаллом, прочищающим каналы…
— Берём. Всё, что скажете, — Таня даже не дала мне договорить.
— Нина Аркадьевна, мыши неприхотливы, но мана-обогащённый корм удвоит их свечение и активность. Одна коробка вот этих добавок на два месяца. Вам нужно четыре — по коробке на пару.
— Четыре. Давайте.
Дамы внимательно слушали. Ни одна из них не спросила про документы на зверей. Это не входило в картину мира ни одной из них, кроме Ирины. Но и та оказалась слишком счастлива со своим пушистиком, чтобы задуматься о лишнем. Елена Борисовна привела их лично и поручилась — этого достаточно. Они покупали не товар, а доверие. И список на отпечатке чека — последнее, на что они станут смотреть.
Да, у меня у самого есть чеки с рынка за этих зверей. Но нет подтверждения об их эволюции от Госкомранга, нет ветпаспортов. Для немагических зверей действует упрощённая система оборота, а вот с волшебными сложнее.
Каждой клиентке я подобрал индивидуальный набор кормов и сопутствующих товаров. Сено, травяные гранулы и палочки, сбалансированные смеси на основе люцерны, сушёные фрукты и овощи в вакуумных упаковках. «Грызуны Селект». «Заливные Луга Премиум». Минеральные камни для мышей. Подстилка, овсяные хлопья, витамины, поилки с фильтрацией, контейнеры для перевозки, силиконовый коврик для кормления, щётка для вычёсывания подшёрстка у кроликов, краткая памятка по уходу, которую я написал от руки для каждой покупательницы лично.
— Ручная р-работа! — громогласно прокомментировал Архимед.
Я пробивал каждую позицию отдельно, аккуратно и методично, как будто вёл бухгалтерию маленького, но уважающего себя предприятия. Никто не замечал, что для каждой позиции я вручную вбиваю новую цену. Терминал «Сребробанка» мигал зелёным. Карты прикладывались. Суммы капали. Каждый платёж — абсолютно легальная транзакция: корма, аксессуары, услуги. А вот зверей я не пробивал.
Кролики и мыши шли как «бесплатный подарок». Все довольны, все улыбаются, никто ничего не спрашивает. Серая схема? Безусловно. Временная и ненадёжная, но пока так.
Последний платёж прошёл.
— Банк доволен! — объявил Архимед, хлопнув крыльями. — Птичка тоже!
Я подсчитал в уме. Итоговая сумма плавала где-то в районе миллиона. Точный подсчёт отложу на вечер, когда закрою кассу. Но порядок цифр таков, что я с трудом удержал лицо. Мой долг перед Гильдией Торговцев составляет полтора миллиона рублей. Один визит четырёх женщин — и больше половины долга покрыто. Но с его оплатой торопиться не буду.
Ирина уложила Крылатого кролика в специальную мягкую переноску, которую я достал из-под прилавка. Зверёк быстро устроился, подвернув крылья.
Таня не стала пользоваться переноской. Лучик сидел у неё на руках, прижавшись к жемчужному ожерелью, и мерно лучился. Мигрень, судя по блаженному лицу хозяйки, осталась в прошлом.
Нина, нагруженная переносками с мышами и пакетами корма, выглядела как женщина, выигравшая главный приз на ярмарке. Растрёпанная, счастливая и абсолютно довольная собой.
— Девочки, нам пора, — Ирина застегнула переноску. — У меня через полчаса встреча с аудитором.
— Денис, спасибо огромное! — Таня одарила меня белозубой улыбкой. — Я обязательно вернусь. И всем расскажу!
— Ещё бы! — подхватила Нина. — Денис, если появятся ещё интересные мыши — звоните первой мне. Я серьёзно, вот мой телефон. У меня уже есть план террариума на всю гостиную.
— Непременно, Нина Андреевна.
Ирина задержалась у двери. Повернулась, сжимая ручку переноски.
— Я недооценила это место, — она посмотрела мне в глаза. — Скажите, у вас есть визитки?
Визиток у меня не было. Но стопка самодельных карточек с номером телефона и адресом «Лапы и Когтя» лежала у кассы.
— Разумеется, — я протянул ей сразу несколько.
Ирина взяла карточки и кивнула. Спрятала в кошелёк и ушла.
— Леночка, ты идёшь? — окликнула Татьяна.
Елена Борисовна стояла у прилавка. Она не двинулась к двери.
— Идите, девочки! — крикнула она в ответ. — Я минутку задержусь!
Входная дверь прикрылась.
Мы остались вдвоём. Ну, если не считать Пушка, уснувшего на её руке, и Архимеда, который нахохлился и тактично перебирал пёрышки, делая вид, что его здесь нет.
Елена Борисовна улыбнулась очень мягко, но в глазах горел знакомый огонёк.
— Денис, — она погладила спящего кролорога. — Вы ведь не всё показали.
— Не всё, — согласился я.
— Есть что-то… только для меня? Что-то особое?
Я посмотрел на Пушка. Белая шёрстка, длинные уши, витой рог. Магия иллюзий. Редкая, ценная, невероятно перспективная ветка, которая мне несомненно пригодится. Но вслух сказал другое.
— Есть вариант получше. У меня сохранился мамин рецепт, — я понизил голос, будто делился секретом. — Авторская формула. Она позволяет… совершенствовать питомцев. Раскрывать потенциал. Усиливать навыки или добавлять новые. От других зверей.
Елена перестала наглаживать Пушка, рука замерла.
— Правда?
— Да, но процедура требует времени. Оставьте Пушка на ночь. Завтра к обеду заберёте — и не узнаете его.
— На ночь? — она посмотрела на спящего зверька, будто мать, которую просят оставить ребёнка в незнакомом садике.
— Здесь есть процедурная, отличные условия, я прослежу лично. Пушок будет в полной безопасности.
Елена колебалась, но всё же кивнула.
— Хорошо, я вам доверяю. Но есть одно пожелание.
— Слушаю.
— Крылья, — она мечтательно улыбнулась. — Как у того кролика, которого купила Ирочка. Можно?
Я вернул улыбку. Конечно. Что может быть лучше эксклюзива? Только то, что есть у подруги, но лучше и с персональной гравировкой.
— Можно, — ответил я. — Не обещаю точной копии, но гарантирую, что результат вас поразит.
— Денис, — Елена наклонилась ко мне через прилавок. — Вы как ваша мама. Марина всегда знала, чего хотят её клиенты, даже если они не знали сами.
Она передала мне Пушка. Кролорог проснулся, зевнул, показав розовый язычок и крупные резцы. Я принял его бережно, как фарфоровую вазу.
— До завтра, Пушок, — Елена почесала его между ушами. Оправила шарф и направилась к двери.
— Елена Борисовна, — окликнул я.
Она обернулась.
— Спасибо, что привели подруг. Это дорогого стоит.
Женщина подмигнула — второй раз за день.
— Это вы ещё моего мужа не видели. У него намечается юбилей, и он мечтает о крылатом питомце для загородного дома.
Колокольчик тилинькнул. Дверь закрылась. Каблуки процокали по ступенькам.
Я стоял за прилавком. Пушок спал на моих руках. Магазин пах дорогими духами и элитным кормом.
— Бр-р-раво! — Архимед щёлкнул клювом рядом с ухом. — Гр-р-рандиозно! Шоу высшей пр-р-робы!
Я отправил кролорога в свободный слот для неприрученных.
— Карманы полные! — какаду запрокинул голову и изобразил ликующий вопль. — Бабки! Бабки! Деньги в кассу!
Посмотрел на часы — десять утра, рынок уже работает. Прошёл в подсобку, проверил питомцев. Ряба невозмутимо сидела в гнезде. Пых дрых на коврике. Коша и Лис угомонились и лежали рядом — рыжий бок к песочному. Маруся чистила шерсть.
Сменил воду курице. Подсыпал корм в кормушки. Собрал всех, кроме несушки, в Питомник. Заглянул в процедурную, забрал Клеверного кролика. Надел куртку, сунул телефон в карман. Проверил Инвентарь: нож, кастет «Шершень» и другие мелочи. Браслет-накопитель на левой руке. Подумав секунду, призвал Блёстку. Колибри мгновенно материализовалась, зависнув передо мной на бешено молотящих крыльях.
— Запоминай инструкцию, — сказал я, дополняя слова мысленными образами. — Сейчас мы пойдём к твоему прежнему хозяину…
Блёстка села мне на плечо и деловито сунула длинный клюв в воротник, внимательно слушая. Архимед перелетел от неё на другое моё плечо и когтисто устроился.
— Рынок? — он наклонил голову. — Пойдём на рынок? Тратить деньги!
— Не совсем, но навестить Грача действительно пора.
Архимед вздыбил хохолок, распушился и ответил единственно верным образом:
— Полетели!
Глава 15 Фарт
Ватрушка была свежая. С рынка, от Розы Петровны, как она представилась, заявив, что у остальных «творог несерьёзный». Лицо Грача, когда я заявился к нему с улыбкой и гостинцами, грело сердце не хуже, чем сама покупка.
Тесто мягкое, ещё тёплое, творожная начинка поджаренная по краям и влажная по центру. Я откусил и запил чаем из тяжёлого гранёного стакана в мельхиоровом подстаканнике. Стакан — горячий. Подстаканник — холодный. Чай крепкий, чёрный, с двумя кусками сахара.
Грач сидел на продавленном диване. Кожаная куртка расстёгнута, тонкие усики чуть подёргивались. Он считал деньги.
Пальцы работали быстро, как у кассирши с тридцатилетним стажем. Купюры шелестели, складываясь в аккуратные стопки. Пять тысяч влево, одна тысяча вправо. Канцелярская резинка наготове. На столе — калькулятор.
Слева от него на спинке восседала Балаболка. Магическая сорока нахохлилась, поблёскивая чёрными бусинками глаз. Артефактное кольцо на её лапке мерцало тусклым зеленоватым светом. Птица дёргала головой влево-вправо, отслеживая каждую купюру из-за металлизированных защитных полос. Я физически чувствовал, как в сорочьей голове крутилось: «Блестит. А вон та — блестит сильнее. А если схватить и улететь?..» Она с трудом сдерживалась.
Шнырь вёл себя скромнее. Тень в тени. Чёрная крыса шуршала в углу каморки, между ящиками. Если не приглядываться — просто тёмное пятно на тёмном полу. Иногда розоватый нос высовывался из-за картонной коробки. Принюхивался, оценивал обстановку и снова исчезал.
Я не пытался установить с ним ментальную связь, но всё же слегка «скользил» по нему. От крысы шло ровное «чисто-чисто-чисто», как сигнал радара. Грач краем глаза покосился на угол, убедился, что зверёк на посту, и вернулся к подсчёту.
Архимед сидел у меня на плече. Чёрные глаза неотрывно следили за ватрушкой. Хохолок стоял торчком, как флаг капитуляции здравого смысла.
— Ватрушку! Птичке ватрушку!
Я откусил ещё кусок. Прожевал. Запил.
— Нет.
— Ку-у-усочек!
— Архимед, тебе нельзя ни творог, ни дрожжевое тесто. Вызовет брожение в зобе. Будешь потом сидеть на жёрдочке и булькать, как самогонный аппарат.
Какаду выпятил грудку, будто услышал чудовищную несправедливость. Перья на загривке встали дыбом.
— Попугай голодный! Птичка умирает!
— Птичка жирная, — парировал я. — Птичка ела час назад.
— Ложь! Клевета! — Архимед щёлкнул клювом. — Ватрушка — птичье пр-р-раво!
Грач поднял глаза от денег на какаду.
— Твоя птица всегда такая?
— Всегда.
— Сочувствую, — он вернулся к пересчёту и перетянул первую стопку резинкой.
Я допил чай и отставил стакан. Откинулся в скрипнувшем кресле. Каморка ничуть не изменилась с моего прошлого визита. Тот же полосатый диван с продавленным сиденьем, тот же журнальный столик, накрытый газетой «Магический Вестник» вместо скатерти. Пахло чаем, творогом и крысиной подстилкой из угла.
Балаболка перебралась по спинке ближе, нацелившись клювом на мой перстень. Спрятал руку в карман. Сорока разочарованно щёлкнула. Грач отложил последнюю стопку. Сверился с калькулятором, хотя и так знал. Нажал пару кнопок для проформы.
— Двести семьдесят четыре тысячи, — он глянул на меня. — И ещё двести пятьдесят рублей. Ты прям до копейки рассчитался.
Кивнул в ответ.
— Девяносто шесть — старый долг. Семьдесят — документы на кота. Восемьдесят пять — новая партия товара с сертификатами. Сверху двадцать три тысячи и двести пятьдесят рублей — твой процент с новых заказов. Всё верно?
— Верно, — подтвердил Грач, убирая стопки в жестяную коробку из-под печенья.
Настроение у него мутное. Генка Грачёв только что получил четверть миллиона наличными, а выглядел так, словно ему вместо коньяка налили кисель. Он-то готовился к долгой, мучительной и унизительной для меня процедуре выбивания долгов. А получил банкноты через два дня после последней встречи.
Мне нравилось его замешательство. Когда должник расплачивается легко и с улыбкой — это выбивает кредитора из привычной модели сильнее, чем кулак.
— Кстати, — я положил ногу на ногу, — а что с товаром? Договаривались утром.
Грач дёрнул усом.
— Задержка вышла.
— Какая задержка, Гена?
— Логистическая, — он сказал это слово так, будто прочитал его на заборе. — Завтра к вечеру всё будет.
— Завтра к вечеру, — повторил я, не меняя тона. — Точно? У меня, знаешь ли, полки скучают по контрафакту.
Реальной надобности в этих кормах уже нет, но принцип же есть… К тому же, не всем по карману «ВитаФауна Голд».
— Сказал же, к вечеру, — Грач хлопнул крышкой жестянки. — Но скидок не жди!
Я чуть не рассмеялся. Он только что получил от меня предоплату, и при этом с каменным лицом сообщает, что «скидок не жди». Базарная психология во всей красе: сначала задерживаешь поставку, потом делаешь одолжение, что вообще привёз.
Придвинул к нему по столу бумажный пакет с выпечкой.
— Угощайся, Гена. Говорят, сладкое хорошо снимает стресс.
Грач смерил ватрушки таким взглядом, будто я предложил ему отведать мышьяка, и отодвинул их пальцами.
— Товара нет! — зловеще изрёк Архимед. — Бабки гони!
Грач зыркнул на попугая.
— Твоя птица снова надо мной ржёт?
— Он просто глупый, — я развёл руками. — У него словарный запас больше тысячи слов. Иногда совпадает.
Жестянка с деньгами отправилась в ящик стола. Грач закрыл его на ключ. Балаболка проводила коробочку жадным взглядом. Клюв щёлкнул дважды — обида и смирение.
— Ладно, — Грач повернулся ко мне. — Деньги есть, долга нет, товар пришлю. Что по основному вопросу? Надеюсь, ты не собираешься подогнать мне какого-нибудь уродца с помойки?
— Обижаешь.
Я картинно положил левую руку на колено, коснулся перстня-пустышки и мысленно активировал Питомник.
Белая вспышка на секунду осветила полутёмную подсобку. Когда свет погас, на моих коленях сидел Клеверный кролик. Его белая шкурка с насыщенно-фиолетовыми пятнами выглядела безупречно, а на лбу мягко сиял сиреневый знак в форме четырёхлистного клевера. Травянисто-зелёные глаза зверька с интересом уставились на хозяина кабинета.
Он подёргивал носом, осматривая новую обстановку. Уши повернулись вперёд. Усы шевелились. Зверёк не проявлял страха, но ему было любопытно.
— Ушастый! — радостно гаркнул Архимед. — Пр-р-риехал! Удача в доме!
Грач остолбенело уставился на пушистый комок. Его рот слегка приоткрылся. Решала перевёл взгляд на меня.
— Это… что, блин, такое? — хрипло выдавил он. — Кролик? Егерев, ты берега попутал? Вместо БЛЁСТКИ⁈ Вместо боевой птицы ты притащил мне кусок диетического мяса⁈
— Он лучше Блёстки.
— Егерев! — Грач подался вперёд. — Ты мне обещал козырного зверя, а суёшь ушастого!
Пора включать режим шоумена.
— Гена, выдыхай и смотри шире, — моя рука почесала кролика за ухом. — Это не мясо. Это эксклюзив. Клеверный кролик. Уникальная мутация. Его зовут Фарт, и его пассивный навык — приносить удачу своему владельцу.
Грач скептически фыркнул, но я не дал ему вставить и слова.
— Давай начистоту. У тебя в последнее время сплошная полоса неудач. То птица элитная от тебя уйдёт, то должник вместо того, чтобы сломаться, вдруг зубы показывает и твои же башли режет. Тебе сейчас не боевик нужен, чтобы конкурентам морды бить. Тебе нужно, чтобы сделки гладко шли, чтобы проверки Росторгнадзора твою точку стороной обходили, и чтобы товар вовремя приезжал. Это — твоё идеальное лекарство от проблем. И вообще, посмотри на него. Ты ему нравишься.
Грач набрал воздуха для яростной тирады, но осёкся. Потому что кролик повернул голову и уставился прямо на него зелёными сияющими глазищами. Знак на лбу мигнул чуть ярче. Грач моргнул. Кролик тоже. Они смотрели друг на друга. Шнырь высунулся из-за коробки, принюхался. Балаболка вытянула шею. Даже Архимед притих.
Рука Грача машинально потянулась к шее. Пальцы нащупали серебристую цепочку и отстегнули портативный мана-сканер. Тот самый модифицированный брелок, которым он оценивал меня в нашу прошлую встречу.
Он направил приборчик на кролика и нажал кнопку.
Брелок пискнул. Глаза Грача округлились.
— С-ранг… — прошептал он, глядя на крохотный дисплей. — Реально С-ранг. Как у Блёстки. Какой уровень?
— Второй, — честно ответил я.
— Блёстка была двенадцатого, — скривился Грач.
— Потому что ты вложился в её развитие. Начинал ты тоже не с вершины. Потенциал роста у этого кролика серьёзный. Зверь молодой, каналы чистые. Я тебе позже подгоню пару специализированных кормов по закупочной цене, раскачаешь его быстро. Будет у тебя персональный генератор удачи.
Грач привесил сканер обратно на цепочку и долго смотрел на меня. Знакомый взгляд. Так смотрят, когда пытаются понять, с какого момента перестали считать тебя лохом.
— Ты реально изменился, Егерев, — произнёс он наконец. — Реально. Два месяца назад ты не мог «Пятёрку» найти без навигатора. Теперь деньги кидаешь стопками, зверей из кольца достаёшь и цены мне диктуешь.
Сказал он это без прежнего пренебрежения. С интересом, с долей опаски и искренним уважением.
— Ладно, — кивнул он. — Согласен на кролика. Вопрос закрыт.
— Сделка! — ликующе завопил Архимед. — По рукам! Кролик за птичку!
Я осторожно взял Фарта обеими руками — кролик был тёплый и плотный, как буханка свежего хлеба. Протянул Грачу, поддерживая под живот. Тот отёр ладони о джинсы. Принял. Зверёк мгновенно развернулся и обнюхал его пальцы. Сухой нос ткнулся в костяшки.
Грач нахмурился. Потом, секунду спустя, морщины на его лице разгладились сами. Губы дрогнули, раздвинулись, и суровый базарный решала обнажил зубы в почти детской улыбке. Он провёл большим пальцем по фиолетовым пятнам на боку кролика.
— Ну чего ты, ушастый… — тихо пробормотал он. — Чего смотришь? Нормальный пацан, да…
Фарт прижал уши к спине и блаженно прикрыл глаза. Грач почесал его за ухом. Клевер на лбу разгорелся сиреневым ярче, будто одобряя.
Я мысленно усмехнулся. Бандит бандитом, решала с Птички, а животных любит. Это о многом говорит. Сейчас он гладил кролика двумя руками, и на его лице было написано абсолютное, ничем не замутнённое счастье.
Дзынь! Квест «Подарок за птичку» выполнен!
Условия соблюдены:Долг чести закрыт пушистым эквивалентом.
Награда:250 очков опыта, +180 к репутации на Птичненском рынке.
Поздравляем!Вы только что обменяли боевую колибри-снайпера на травоядного кролика. Феноменальный навык ведения переговоров.
В ту же секунду меня накрыло, а Система выдала новый лог.
Поздравляем! Вы достигли 8-го уровня!
До следующего уровня: 180/900
Получено очков характеристик: 5
И снова приближается открытие нового навыка!
Горячая волна прошла по телу — от солнечного сплетения вверх по позвоночнику. Мана-ядро дрогнуло, провернулось и уплотнилось. Я физически почувствовал, как оно стало тяжелее — не в граммах, а в чём-то ином. Каналы вспыхнули. По нервам пробежали мельчайшие электрические мурашки, невидимые, но ощутимые — каждый нерв, каждое волокно мышц отозвалось на изменения. Пальцы непроизвольно сжались в кулак и разжались.
Хорошо, что я сидел. Прокачка на ногах, посреди чужой каморки — последнее, что мне нужно. Откинулся в кресле и прикрыл глаза на секунду, маскируя недомогание. Волна схлынула. Каналы звенели натянутыми струнами.
Когда я открыл глаза, Грач смотрел на меня поверх кроличьих ушей.
— Ты чего побледнел? Нездоровится?
— Переработал, — я потёр переносицу. — Мало спал.
Грач хмыкнул. Фарт на его коленях сидел неподвижно, положив мордочку на предплечье нового хозяина, — полное доверие. Типичная расслабленная поза кролика, который не чувствует угрозы.
— Не удивительно, — Грач чуть сдвинул зверька на коленях. — Умудрился за пару дней найти бабки, чтоб рассчитаться по всем долгам. Да ещё и кролика С-ранга откуда-то выкопал. Небось, пахал как проклятый.
— Как никогда в жизни, — ответил я.
— Ну вот, — Грач назидательно поднял палец. — Мотивация! Она главная в любом деле!
Он снова погрузился в почёсывание кролика. Фарт жмурился. Сорока на спинке дивана раздулась от зависти — хозяин чешет кого-то, кроме неё. А раз так, то можно позволить себе лишнего. Балаболка расправила крылья и перелетела поближе, приземлившись на подлокотник. Чёрный клюв потянулся к мерцающей клеверной метке на лбу кролика. Фарт дёрнул ухом, но не шелохнулся.
— Бала, кыш! — Грач отодвинул сороку ладонью. — Нечего клювом тыкать.
— Сорока-воррр-ровка! Цап-царап! — объявил Архимед авторитетным тоном.
Балаболка взъерошилась и стрекотнула. Архимед стрекотнул в ответ — громче и фальшивее. Птицы обменялись серией агрессивных щелчков, как два дворовых пса, переругивающихся через забор. Грач рявкнул на Балаболку. Я рявкнул на Архимеда. Обе птицы утихли синхронно.
И тут Балаболка рванулась. Чёрно-белая торпеда метнулась ко мне и цапнула клювом мой перстень. Я отдёрнул руку — сорока не успела ухватить и промахнулась. Она кружила вокруг меня, нацелившись на тёмный камень.
— Балаболка, СИДЕТЬ! — рявкнул Грач. — Ко мне! Сколько раз говорил!
Сорока неохотно вернулась на спинку дивана, обиженно стрекотнув.
— Извини, — Грач покачал головой. — Она на всё блестящее кидается, совладать не могу.
— Бесплатный совет, — я снова убрал руку в карман. — Держи у себя в каморке горсть блестящих пуговиц. Крупных, чтоб не проглотила. Когда она начинает зариться на чужое — кидаешь ей пуговицу. Она переключается на «добычу», которую можно утащить. Постепенно приучишь: «Не трогай чужое — получишь своё». Главное — давать не после кражи, а вместо. Иначе свяжет одно с другим и начнёт воровать, чтобы ей дали пуговицу.
Грач посмотрел на меня с тем выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда я говорил что-то, чего старый Денис сказать не мог. Но промолчал. Только кивнул.
— Попробую.
Я не позволил паузе повиснуть. Достал телефон.
Открыл галерею и вывел нужный кадр. Скриншот с записи камер «Автомагии». Лицо видно слабо, но черты узнать можно. Да и силуэт на экране вполне читаем: крупный мужчина в тёмной куртке. Высокий, широкоплечий.
Повернул экран к Грачу.
— Знаешь этого?
Я не ждал честного ответа. Бандитский кодекс молчания на Птичке наверняка соблюдается строго, сдавать кого-то — западло. Но мне не нужны его слова. В уголовном розыске есть присказка: «Узнавание не требует признания». Оперу достаточно заминки, чтобы понять, что клиент врёт.
Грач скользнул взглядом по экрану.
Зрачки дрогнули. Пальцы, гладившие кролика, на мгновение замерли. Узнал.
— Не, — Грач пожал плечом. — Первый раз вижу. А что? Спёр у тебя пару упаковок просроченных кормов?
Формулировка — шутливая. Интонация — серьёзная. Голос опустился на полтона.
— Да, типа того, — я спрятал телефон так же спокойно, как достал. — Только ещё прихватил седативное для крупного рогатого скота и кассу. Если вдруг случайно пересечётесь на Базаре… передай ему, что он оставил после себя жуткий бардак. А хозяин магазина вернулся, очень недоволен и сейчас проводит генеральную уборку. Выметает мусор, так сказать.
Просто информация. Отправленная в правильную среду, она расползётся по нервной системе Базара за сутки. А «гость», сидящий где-то в своей норе и уверенный, что мёртвые не кусаются, получит неприятный привет.
Грач опустил взгляд к кролику, будто проверяя, не обидел ли зверька.
Я тоже взглянул на Фарта. Кролик лежал на боку, доверчиво выставив мягкое пузико. Грач рассеянно водил пальцем по его боку, и на его физиономии проступало выражение покоя.
Они подходят друг другу.
Не как хозяин и питомец — это было бы слишком просто. Как два одиночества. Грач — мужик без семьи, с тремя рабочими зверями, ни один из которых не сидел у него на коленях просто так, просто потому что хорошо. Шнырь — инструмент разведки, Балаболка — курьер и камера наблюдения, Блёстка была оружием. Ни одного питомца «для души». И вот сейчас его лицо говорило: «Наконец-то».
А кролик выбрал его мгновенно. Не испугался, не дёрнулся, не попытался удрать. Прижался и остался.
Ощущение возникло внезапно, словно кто-то повернул в моей голове калейдоскоп и рассыпанные кусочки мозаики сложились в чёткий узор. Мана-каналы тонко завибрировали. Я увидел ментальным зрением два силуэта, человеческий и звериный, окутанные одинаковым тёплым свечением. Линии их аур переплетались, совпадая, как зубцы шестерёнок.
Открыт новый навык: «Определение совместимости» (актив.)
Описание:Вы способны интуитивно оценивать степень ментальной и энергетической совместимости между волшебным существом и потенциальным хозяином. Система даёт бонус: конвертация ощущений в проценты.
Стоимость: 5 ед. маны
Да ладно… Интересный навык. Я сфокусировался на паре перед собой. Информация пришла мгновенно, как цифра на калькуляторе.
Совместимость цели и питомца: 93%
И жили они долго и счастливо, пока полиция не накрыла их притон.
Почти идеальная пара. Неудивительно: оба трусоваты, оба привыкли полагаться на удачу, оба предпочитают тихие норы громким битвам.
Я моргнул, возвращая зрение в нормальный диапазон.
— Есть ещё одно дело, — сказал я. — Мне нужны документы. На семерых зверей. Такие же качественные, как на кота. Полный комплект.
Грач перестал гладить.
— Да. И ещё — двести пустых бланков на зверьё Е-ранга. Регистрационные формы от какого-нибудь питомника. Самые простые, без биопечати, чтоб я мог заполнять на месте.
Грач воззрился на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Вижу, ты серьёзно за дело взялся.
— Не собираюсь на дне сидеть, — я пожал плечами.
Он задумался. Фарт зевнул на его коленях. Балаболка перепорхнула с дивана на стол и принялась долбить клювом абажур лампы.
— Для серьёзных документов тебе снова к Линде, — Грач почесал подбородок. — Без неё никак, нужен осмотр. Но она к матери на два дня уехала. В среду вернётся, самое раннее.
— А бланки?
— Бланки сделаем, — Грач кивнул. — Сколько, говоришь? Двести?
— Да, и мне нужно до вечера.
— Сегодня⁈ Ё-моё! — Грач вскинул голову. — Егерев, ты что, совсем? Вечно тебе всё срочно! Ты думаешь, официальные бумажки из воздуха берутся⁈
— Из принтера.
— Умный, да? Ладно, сделаю. Но будет дороже!
— Сколько?
Грач посмотрел в потолок и зашевелил губами, прикидывая. Балаболка наклонила голову, будто тоже считала.
— Пустые ешки без печатей от «Лесного Двора»… За двести штук — сотка.
— Сто тысяч за бумагу?
— За правильную бумагу, — уточнил Грач. — С водяными знаками, с голографией, с QR-кодом, который будет проходить первичную проверку. Это не на коленке ксерокопия, Егерев. Это настоящий законный продукт, просто пустой. И тебе потом придётся пересылать данные, чтобы он пустым не оставался. Всё серьёзно.
— По рукам. Деньги после получения. Курьер — до пяти вечера.
Грач кивнул.
— Алёнка принесёт.
— Бумажки! Шур-р-ршат! — подал голос Архимед. — Документики оформляются!
Я встал. Кресло скрипнуло напоследок. Пакет с ватрушками демонстративно остался на столе, пододвинутый к калькулятору.
— Выпечку всё же попробуй. Роза Петровна старалась.
Грач поднялся, но даже не посмотрел на пакет. Он был слишком занят тем, что чесал кролика. Фарт устроился на его предплечье, как на жёрдочке, и свесил задние лапки.
Руки мы с Грачом снова не пожали.
— До пятницы, — сказал я.
— Ага, давай, вали в свой зоомагазин, — ответил Грач. — И это…
Я остановился в дверях.
— Кролик нормальный, — Грач сказал это так, будто признание далось ему с усилием. — Спасибо.
Фарт ткнулся носом ему в запястье.
Кивнул и вышел. Дверь за мной закрылась. Из-за неё глухо донёсся голос Грача:
— Ну что, Фарт? Будем тебя устраивать…
Архимед хлопнул крыльями и расправил хохолок.
— Удачи! — проорал какаду через закрытую дверь. — Бумажки-какашки!
— Архимед, — я щёлкнул пальцами по его клюву.
— Птичка молчит! — попугай мгновенно прижал хохолок. — Рот на замке! Ключ проглотил!
Мы вышли в торговый ряд. Я втянул носом уже ставший привычным воздух Птички, пропитанный запахами шерсти, жареных пирожков и опилок. Дела с Грачом улажены, и даже не пришлось призывать его бывшую птичку. Но расслабляться рано. Я задолжал Блёстке за хамелеона. Лазурной снайперше нужен белок. Желательно — с магической искрой. Так что мой путь лежит в ряды террариумистов, где торгуют кормовыми насекомыми.
— Жуки-червяки! — радостно сообщил Архимед моему левому уху. — Хрусь-хрусь! Вкуснота!
— Ты на диете, — напомнил я, лавируя в толпе зевак. — Хватит с тебя пары мучных червей.
Какаду возмущённо крякнул, но спорить не стал.
Я свернул в узкий проход между палатками, тесно заставленными стеклянными аквариумами. Здесь было тише и темнее. Лампы накаливания грели контейнеры, откуда доносилось непрерывное стрекотание, шуршание и скрежет тысяч крошечных лапок.
— Эй, торгаш!
Голос прозвучал сзади. С характерной шпанявой оттяжечкой. Я не стал резко дёргаться. Просто плавно перенёс вес на правую ногу и полуобернулся, освобождая левую руку для доступа к Инвентарю.
В пяти метрах от меня стоял Штопор. Тот самый уличный укротитель-живодёр, у которого я отжал Марусю. На его скуле всё ещё красовался желтеющий синяк после нашей последней встречи, но сейчас он выглядел куда увереннее.
Ещё бы.
Справа и слева от него возвышались двое. Крепкие мужики с каменными мордами профессиональных костоломов. У того, что стоял справа, в руке небрежно покачивалась короткая телескопическая дубинка, по металлу которой змеились тусклые красные руны. У второго из-под расстёгнутого воротника куртки выглядывала татуировка — извивающаяся чёрная волна.
Случайные прохожие, почуяв неладное, мгновенно растворились, словно их ветром сдуло. Мы остались одни в узком коридоре из стрекочущих стеклянных банок. Продавцы забеспокоились, но никто не полез за телефонами.
— Я же говорил, что Река такого не прощает, пустышка, — Штопор криво усмехнулся и сделал шаг вперёд. Парни двинулись следом. — Возвращай мою макаку. И кастет. А потом мы поговорим о набежавших процентах за прокат.
Архимед на моём плече угрожающе распахнул крылья.
— Тр-р-ревога! Бандиты!
Вот вечно кому-то до меня есть дело…
Глава 16 Ползучие и летучие
Дзынь! Обнаружена возможность для генерации квеста!
Источник: Игорь Семёнович Штопоров, «Штопор» (Ранг D, Уровень 6).Вы уже знакомы. Рада за вас обоих.
Сопровождение: Бойцы синдиката «Чёрная Река».
«Вобла» (Ранг D, Уровень 7). Усиление:артефактная дубинка.
«Карась» (Ранг D, Уровень 8). Усиление:магия воды, питомец-жаба.
Грубая сила: 100% Мозги: опционально.
Вероятность мирного исхода: 0,3%
Рекомендуемый уровень для противостояния: 12+
Ваш текущий уровень: 8
Внимание! Линия конфликта активна!
Совет:Бежать. Быстро. Желательно с криками о помощи!
Так вот что за «Река». Я слышал это слово от Штопора, ещё когда отнимал у него Марусю. Тогда он бросил его небрежно, как козырь из дырявого рукава. Сейчас козырь обрёл плоть — триста с лишним кило живого веса, артефактное оружие и жабу.
День, рынок, вокруг — продавцы. Свидетели. Но эта троица прёт буром, даже не пытаясь скрываться. Вобла играет дубинкой открыто. Карась не прячет татуировку. Штопор разговаривает громко, чтобы слышали все. Это не наглость, а привычка. Они уверены, что их прикроют. Значит, «Чёрная Река» крышует Птичку. Целиком. Либо достаточную её часть, чтобы чувствовать себя здесь дома.
Информация записана. Пригодится.
А пока займёмся арифметикой. Трое на одного. Вобла — седьмой уровень, Карась — восьмой, как я. Штопор — шестой, но он не боец, он заказчик. Двое бойцов — серьёзно, но не критично.
На всякий случай мысленно открыл статус и распределил все пять очков характеристик. Три — в Силу. Два — в Ловкость. Через секунду мышцы спины и предплечий налились знакомым теплом прокачки. Тело стало послушнее. Суставы чуть хрустнули и успокоились.
Сила: 12. Ловкость: 9
Палатки вокруг зашевелились. Продавец слева, тощий мужик с потрёпанным фартуком, поспешно подхватил длинный контейнер с мадагаскарскими тараканами и задвинул его поглубже под прилавок.
Его сосед, бородатый дед с очками на лбу, убрал со стола четыре стеклянных банки с кормовыми мухами, прижал к груди аквариум с бабочками и попятился в темноту пристройки. Двое покупателей молча испарились, причём один протиснулся в такую щель между палатками, в какую и кот не пролез бы.
Никто не крикнул: «Полиция!» Никто не полез за телефоном. Вот вам и подтверждение.
Штопор шагал вперёд, фланкируемый своими «быками». Выглядел он отвратительно: тот же кожаный прикид, та же кепка, то же острое лицо крысы, учуявшей сыр. Глаза злющие.
— Чё, фраер, язык проглотил? — Штопор скривился, обнажив верхний ряд зубов. — А мы тебе сейчас поможем разговориться. Собирались к тебе в магаз забежать, да ты сам припёрся! Как на заказ! Короче, давай сюда обезьяну, пока мы из тебя фарш не сделали, пустышка!
— Фарш! Мясной отдел! — радостно прокомментировал Архимед, переминаясь на моём плече. — Свежатина!
Я посмотрел на Штопора с искренним недоумением.
— Пустышка, ты сказал? Парень, ты в своём уме? У меня D-ранг, восьмой уровень. Возможно, стоило упомянуть об этом при найме самообороны.
Вобла и Карась синхронно затормозили. Их подошвы шаркнули по бетону. Они переглянулись и уставились на Штопора.
— Он гонит! — заорал тот, аж краснея. — Разводит, сучонок! Неделю назад был пустой! Нулёвый!
— Дэнька сильный! — жизнерадостно гаркнул попугай. — Архимед не врёт! Штопор-р-р — жадина!
Я улыбнулся. Широко, дружелюбно, как улыбается следователь, когда подозреваемый начинает путаться в показаниях.
— Игорь, обманывать нехорошо. Решил сэкономить? Нанял ребят на работу по тарифу F-ранга вместо D? Представь, как некрасиво получится, если я их здесь положу. Тебя же потом на Базаре засмеют. Опять.
Штопор ощерился.
— Удвою плату! — рявкнул он. — Слышали? Удвою! Мне этот ублюдок должен!
Вобла нахмурился, перехватывая дубинку поудобнее, и шагнул вперёд. Карась неприязненно харкнул под ноги и последовал примеру.
Дзынь! Сгенерирован квест!
«Рыбалка на рынке»
Задание:Преподайте урок хороших манер сотрудникам синдиката.
Награда:300 очков опыта, +200 к репутации на Птичненском рынке.
Штраф за провал:Синяки, кровоподтёки, возможны переломы.
Время:Прямо сейчас. Они не будут ждать.
Рекомендация:Постарайтесь не раздавить слишком много тараканов, они нынче в цене. Удачи!
Первым в атаку пошёл Вобла. Металлический щелчок. Телескопическая дубинка раскрылась. Сегменты вспыхнули символами, будто кто-то провёл по ней раскалённым стилом.
Шоковая дубинка «Агония-М». Качество: Хорошее. Особое свойство: При контакте вызывает острую нейропатическую боль.
Отличный аргумент в споре о долгах. Жаль, не в вашу пользу.
Вжух! Алый след рассёк воздух в сантиметре от моего виска. Я отшагнул влево, пропуская удар мимо. Инерция потащила Воблу вперёд. В ту же секунду Карась рванулся справа. Его руки разошлись в стороны. Между ладонями натянулась мерцающая полоса воды. Жгут, плеть, хлыст, называйте как хотите.
Архимед сорвался с моего плеча. Раскинул крылья и взмыл под навес палатки. Вцепился лапами в металлическую перекладину.
— Мор-р-ртал комбат! Раунд первый! — заорал он сверху. — Файт!
Карась хлестнул. Водяная плеть прошла на уровне моей груди. Я присел, почти коснувшись коленом земли. Лицо обдало холодными брызгами. Плеть продолжила дугу и врезалась в мутно-жёлтый террариум, подвешенный на крюке к каркасу ближайшей палатки.
Стеклянная стенка лопнула с хрустальным звоном.
Взрыв мух. Сотни. Тысячи. Чёрное облако дрозофил вырвалось из разбитого контейнера и хлынуло во все стороны. Они облепили лицо Карася. Влетели в рот Вобле. Заклубились под навесом, как торнадо.
— Мухи! — восторженно завопил Архимед. — Мухаха! ХР-Р-РУСЬ!
Бородатый торговец схватился за голову и выдал трёхэтажный мат. Вобла протёр глаза тыльной стороной ладони и снова замахнулся. Дубинка нарисовала красную дугу сверху вниз. Летела мне в плечо. Я шагнул ему навстречу, в мёртвую зону, и подсёк опорную ногу.
Сто пятьдесят кило, помноженные на инерцию замаха. Такое на лету не скорректируешь. Вобла грохнулся, раскинув руки. Приземлился спиной на складной столик, заставленный террариумами.
Треск ножек. Хруст стекла. Звон, плеск, шелест.
Стол сложился. На Воблу обрушился каскад осколков, опилок, торфа и десяток контейнеров с членистоногими. Три банки с мокрицами раскололись одновременно. Серо-бурая волна крошечных тел хлынула на его грудь и шею, заползая под воротник. Из-под обломков крупного контейнера вылез тарантул размером с ладонь. Мохнатые лапы деловито перебирали по куртке Воблы, поднимаясь к горлу.
— А-А-А-А! — Вобла заорал так, что с навесов посыпалась пыль. — УБЕРИ! УБЕРИ ЭТУ ДРЯНЬ!
Входящий урон противника!
Гордость: –100%
Инсектофобия: +1000500%
— Нокда-а-аун! — ликовал Архимед с перекладины. — Дэнька — красавчик!
Карась уже перестроился. Он стряхнул с лица мух, сплюнул и снова взмахнул струёй. На этот раз короче, точнее. Водяная плеть свистнула в полуметре от моих ног. Я отпрыгнул вправо, ушёл за угол прилавка.
— Мимо! — констатировал Архимед. — Мазила!
Карась зарычал и рванулся за мной. Плеть между его ладоней мерцала. Тесный проход работал в его пользу. Деваться некуда, стены из палаток с обеих сторон. Он хлестнул снова, горизонтально, как крестьянин косой.
Я подскочил, пропуская водяной хлыст под собой, как скакалку. И вложился в рывок. Три шага — дистанция схлопнулась. Мой кулак вошёл Карасю под дых. Точно в солнышко. По руке прокатилась отдача, будто ударил в мешок с мокрым песком.
Карась сипло выдохнул. Водяная плеть мгновенно потеряла форму. Расплескалась на землю бесформенной лужей. Его ноги подкосились, он шагнул назад, оступился и чуть не рухнул спиной — прямо на высокий стеллаж следующей палатки.
Там стояли банки с красными скорпионами. Плюс террариум с тремя песчаными эфами. Ядовитые и очень опасные.
Времени на размышления не было. Моя рука метнулась вперёд, пальцы сгребли ворот его куртки — и я рванул на себя. Сто с лишним килограммов обмякшего бойца. Шея Карася хрустнула, ноги проехали по грязному бетону, но его тело послушно качнулось в мою сторону и повалилось не на стеллаж, а рядом, плашмя в лужу.
Похвально! Вы только что спасли ядовитых тварей от знакомства с этим гадом!
— Штрафной удар-р! — крикнул Архимед сверху. — Два-ноль!
Хозяин палатки со скорпионами, пожилой азиат в вязаной шапочке, смотрел на стеллаж, до которого Карась не долетел буквально ладонь, а его лицо стало таким белым, будто он сам только что увидел скорпиона размером с кошку.
— Сзади! — взвизгнул Архимед. — Сзади! Башка!
Я обернулся.
Вобла. Уже на ногах. Мокрицы всё ещё ползали по его куртке, но тарантул куда-то делся. Лицо перекошено от ярости и унижения. Левый глаз заплыл от попавшей соринки. Но в правой руке снова горела дубинка. Руны играли злыми алыми всполохами. Воздух вокруг наконечника слегка дрожал, как над раскалённым асфальтом.
Внимание! Противник расстроен, обижен, и у него в трусах мокрица! Решимости — хоть отбавляй! Рекомендация: самое время для козырей.
Вобла поднял оружие на замах. По нему плясали багровые разряды.
Я мысленно коснулся Питомника.
Белая вспышка. Воздух разорвался энергией, заставив прищуриться. Стремительная лазурная искра метнулась к противнику. Блёстка. Инструктаж атаковать сразу всё же пригодился.
Четыре грамма переливающегося оперения и бескомпромиссной боевой ярости. Колибри пронеслась мимо моего уха с гудением разъярённого шершня — и выстрелила.
Тончайшая магическая игла сорвалась с клювика. Ударила Вобле точно в шею, под нижнюю челюсть. Урон пошёл по мана-каналам моментально. Быка скрутило мощнейшим мышечным спазмом.
Ноги Воблы подломились. Дубинка, описав короткую дугу, выпала из разжавшихся пальцев. Со звоном покатилась по бетону, руны на ней угасали. Тело шваркнулось на колени, потом осело мешком вперёд, прямо лицом в грязь из разбитого террариума.
— Рыбка уснула! — объявил Архимед.
Карась, скорчившийся на земле в полуметре от меня, видел всё. Его глаза расширились. Он зашарил по поясной сумке и вытащил оттуда… Жабу. А я-то про неё и забыл…
Крупная и пупырчатая, размером с два кулака. Оливкового цвета с ярко-оранжевыми пятнами вдоль хребта. Жаба раздула горловой мешок и уставилась на меня мутными золотисто-жёлтыми глазами с горизонтальными зрачками.
Внимание! Бородавчатая плювалка готовится к атаке!
Эффект: Ядовитая слизь. Может пощипать глазки. И прожечь роговицу.
Карась вытянул руку с жабой, целясь мне в лицо.
Мысленная команда ушла за долю секунды. Короткий импульс: направление, цель, степень воздействия. Блёстка среагировала раньше, чем Карась успел выдохнуть. Смазанный силуэт, невозможный для глаза вираж, пике — и клюв дрогнул.
Игла вошла точно в чёрную татуированную волну на шее Карася.
Он замер. Скосился на свою шею. Пальцы свободной руки нащупали крохотный прокол. И вытащили тающую иглу. Бугай уставился на неё. Лицо окаменело от удивления. Он понял, что проиграл.
Мышцы скрутило, он начал падать. Вторая рука ослабла, разжалась. Жаба шлёпнулась на мокрый бетон и обалдело моргнула. Секунду спустя Карась упал рядом со своим напарником.
Жаба оценила обстановку… и неторопливо запрыгала прочь, подальше от лежащих тел. Через два прыжка она остановилась. Заметила облако разлетевшихся мух. Длинный язык выстрелил — мокрый шлепок. И муха сгинула в широкой пасти. Довольная жаба скакнула к следующей.
— Победа! — проорал Архимед. — Дэнька — чемпион!
Блёстка описала круг и зависла рядом с моим плечом, переливаясь лазурными перьями. С неё сходили остатки боевого азарта — крохотное тельце дрожало на высокочастотном жужжании крыльев.
Архимед спланировал с перекладины вниз, сел на край уцелевшего прилавка и мгновенно подхватил клювом мучного жука, выползшего из-под обломков.
— Хрусь! — провозгласил он. — Ням-ням! Жуки — класс! Дэнька, тут жуки!
Он проглотил добычу и тут же поймал вторую — мадагаскарского таракана, перебиравшего усами. Хрустнуло. Какаду блаженно прикрыл глаза.
— Шведский стол! — объявил он. — Банкет!
Вокруг стояла звенящая тишина. Ровно две секунды. Потом прорвало.
Приглушённый гомон прокатился по рядам, как волна. Продавцы, которые до этого прятались за прилавками, высовывались один за другим: кто осторожно, из-за угла палатки, кто привстав на цыпочки.
— Вы видели?.. — прошипел тощий мужик в фартуке. — Колибри. Одна птица. Двоих. За секунду…
— Этот парень из «Лапы и Когтя»… — торгаш с бородой протирал стёкла очков, будто не верил собственным глазам. — Тот, что мышами торгует. Положил двоих «речных»…
— Один. Против троих, — поразилась женщина из дальней палатки, прижимая к груди лоток со сверчками. — И даже не запыхался…
Я запыхался, но виду не подал. Есть вещи, которым в полиции учится каждый: после задержания выгляди так, будто ничего не произошло.
Повернулся к Штопору.
Игорь Семёнович Штопоров стоял ровно там, где застыл перед началом. В пяти метрах, в начале ряда. Он не сдвинулся ни на шаг за всё время схватки. Его рот был приоткрыт. Глаза круглые, как у филина, застигнутого фарами. Лицо приобрело тот характерный серо-зелёный оттенок, что бывает у людей, когда их план летит ко всем чертям.
— Предупреждал же, Игорёша, — сказал я, не повышая голоса.
Штопор рефлекторно отступил. Смял пустой пластиковый стаканчик под ногой. Я поднял руку и выставил средний палец с перстнем-пустышкой. Жест вышел хрестоматийным, но камень на перстне добавлял ему определённого… шарма.
— Видишь эту штуку? Думаешь, такие на каждом шагу валяются? А имя Шуваловых тебе о чём-то говорит? Полезешь — тебе же хуже.
Никаких официальных заявлений, вроде «мой магазин под их защитой». Просто набор вопросов. Но любой, кто может сложить два и два, сделает нужные мне выводы. Не вижу ничего зазорного в том, чтобы выгодно использовать имя врага. Всё же на моём фургоне их гербы. Абсолютно законно и официально.
Несколько продавцов переглянулись. Штопор сглотнул, кадык дёрнулся.
Я отдал мысленную команду.
Колибри понеслась к Штопору, имитируя боевой заход.
Укротитель шарахнулся, запнулся о собственные ноги и побежал. Не оглядываясь. По проходу, мимо палаток, расталкивая каких-то зевак. У самого поворота он всё-таки обернулся. Лицо — белое, перекошенное.
— Это не конец, Егерев! — взвизгнул он. — «Река» тебя утопит! Слышишь⁈ Утопит!
— Утопленник! — радостно подхватил Архимед. — Буль-буль-буль!
Штопор исчез за углом. Топот его ботинок затих среди рыночного гула.
Я мысленно вернул Блёстку. Колибри сделала разворот, горделиво тряхнула хвостом — жест чистейшего презрения. А потом обратила внимание на летающих насекомых.
Крохотный клюв мелькнул — раз, другой. Птичка поймала мошку. Как и попугай, она не собиралась упускать бесплатный фуршет.
— Архимед на банкете! — повторил какаду, запрокидывая голову и проталкивая в горло очередного жука. Чёрные глаза сияли незамутнённым блаженством. — Ещё жучка! Ещё одного! Жизнь пр-р-рекр-р-расна!
А ведь многие думают, что попугаи не едят насекомых.
Дзынь! Квест «Рыбалка на рынке» выполнен!
Условия соблюдены:Бойцы унижены, насекомые обрели свободу, птицы накормлены.
Награда:300 очков опыта, +200 к репутации на Птичненском рынке.
Примечание:Отличное использование громкого имени в корыстных целях. Аристократы бы прослезились.
Я подошёл к Вобле.
Он лежал лицом вниз и тяжело сопел в грязный торф. Через полчаса-час оклемается. Будет болеть всё тело, как после марафона, но переживёт.
Нагнулся. Артефактная дубинка валялась в полуметре, руны полностью погасли. Я поднял её двумя пальцами, и она мгновенно переместилась в Инвентарь. Конфискация опасного предмета.
Из-под задравшегося рукава выглядывал знакомый чёрный завиток. Я задрал рукав до конца. Та же волна, что у его товарища на шее. Тот же еле заметный мерцающий контур. Работа профессиональная, тушь с магической добавкой. Маркер.
Я сфокусировался. «Глубокая оценка».
Сухарёв Андрей Павлович (Кличка: «Вобла»)
Принадлежность:синдикат «Чёрная Река», рядовой боец. Зона ответственности: Птичненский рынок, северо-восточный сектор .
Пробежал взглядом по строчкам, отсеивая ненужное. Здоровье, мана, навыки. Мне интересно другое.
Татуировка «Чёрная Волна»:стандартная метка синдиката.
Наносится штатным бойцам силового крыла. Служит опознавательным знаком и слабым сигнальным контуром. Позволяет старшим отслеживать местоположение носителя.
Так. Значит, это не просто украшение. Это удостоверение сотрудника. Членский билет, вбитый под кожу.
— Прям «Пожиратели смерти» на минималках, — пробормотал я.
Выпрямился. Перешёл к Карасю.
Тот лежал на боку, в позе эмбриона. Лицо серое, мокрое. Изо рта тонкой ниткой стекала слюна. Тоже вполне живой и дышащий. Расстегнул ворот куртки. Вот она — чёрная татушка на шее. Но волн больше, три. Карась старше по выслуге или выше в иерархии. Или то и другое.
Снова запустил «Оценку».
Михаил Геннадьевич Прудников (Кличка: «Карась»)
Принадлежность:синдикат «Чёрная Река», боец-водник. Зона ответственности: Птичненский рынок, контроль южного и центрального секторов. Подчиняется напрямую среднему звену — так называемым «Притокам».
Больше мне ничего знать про Карася не требовалось. Остальное — рост, вес, рецепты прокачки, любимый сорт пива — я пролистал не глядя. Поднялся и отряхнул руки.
— Ква-а-а!
Жаба всё ещё прыгала в трёх метрах от нас, азартно щёлкая языком по мухам. Её горловой мешок раздувался и сдувался в ровном ритме сытого довольства.
— Кушает! — одобрительно сообщил Архимед, следивший за жабой одним глазом, а вторым выискивающий уцелевших жуков. — Лягушка кушает! Всем кушать!
Кто-то тронул меня за рукав.
Обернулся. Бородатый продавец в очках — тот самый, чьи террариумы превратились в груду осколков. Он стоял передо мной с выражением, в котором смешались ужас, восхищение и бухгалтерская скорбь.
— Послушай, парень, — он нервно потёр руки. — Это всё… впечатляюще. Правда. Но… а кто мне за разгром платить будет? Пять террариумов вдребезги. Мухи — фьють. Мокрицы и жуки — по всему проходу. Тарантул вообще неизвестно куда уполз. А ещё столик… — он махнул на обломки складного стола, — столик был новый…
Я посмотрел на поле боя. Битое стекло, грязь, россыпь разбежавшихся членистоногих. Блёстка гоняла крупного мотылька. Просто так, съесть его она не сможет. Архимед хрустел жужелицей. Мокрицы расползались в щели между палатками.
Вздохнул.
— Заплачу за разбежавшихся, — сказал я. — Но при условии хорошей скидки на уцелевший товар. У вас ведь осталось, что продать?
Продавец переместил очки со лба на глаза. Посмотрел на меня внимательно.
— Скидку, говоришь? — он пожевал губу. — Ладно. Двадцать процентов. Но ты ещё, пожалуйста, тарантула моего найди!
— Птичка найдёт! — встрял Архимед, только что поймавший сверчка. — Без пр-р-роблем!
— По рукам, — я протянул ладонь.
Продавец пожал её. Рукопожатие было крепким, несмотря на трясущиеся пальцы. Где-то за палатками, невидимая среди мусора, довольно квакнула жаба.
Найти паука, да? Ладно, попробуем. Я выдохнул и прикрыл глаза. Навык «Приручение» всегда работал у меня как направленный луч: вижу цель — устанавливаю канал. Но что, если попробовать иначе? Рассеять фокус?
Я толкнул ману по каналам, раскидывая невидимую ментальную сеть поверх разгромленного прохода. Насекомые фонили, как тусклый статический шум. Мухи, мокрицы, тараканы — всё сливалось в мелкую рябь. Люди ощущались крупными объектами. Но мне нужно вычленить другой разум. Разум засадного хищника. Примитивный, холодный и сильно стрессующий от смены комфортабельного жилья на свободу.
Есть.
Слабый, но чёткий сигнал пульсировал в тени под куском сломанного пластикового поддона, метрах в трёх от меня.
Подошёл и приподнял пластик. Тарантул сидел в углублении бетона, сгруппировавшись в плотный мохнатый комок. Хватать такого сверху пальцами — грубейшая ошибка. Либо получишь хелицерами в кожу, либо он счешет задними лапами с брюшка ядовитые волоски, от которых потом неделю будешь чесаться до волдырей.
Я положил левую ладонь на землю прямо перед пауком, распрямив кисть в ровную площадку. А указательным пальцем правой руки мягко, но настойчиво подтолкнул его сзади. Сработало как по учебнику: тарантул нехотя переступил передними лапами и послушно заполз ко мне на руку. Жёсткие щетинки пробежались по коже.
— Впечатляет. Так ты тот самый приручитель?
Голос за спиной. Женский.
Я обернулся без резких движений, чтобы не нервировать своего восьминогого пассажира.
В пяти шагах от меня стояла девушка. Огненно-рыжие волосы стянуты в тугой высокий хвост. Практичная чёрная одежда, больше похожая на тактическую униформу. На лице ни капли испуга перед разгромом и лежащими в грязи телами. Только наглый, цепкий, откровенно оценивающий взгляд.
Я хмуро сдвинул брови и ответил:
— Допустим. Вы что-то хотели?
Рыжая шагнула ближе и усмехнулась.
Глава 17 Мотылек
Двигалась она мягко, но устойчиво, как человек, привыкший к неровной земле. Взгляд скользнул по мне, по лежащим «речным», по битым террариумам и мухам, задержался на Блёстке — и вернулся к тарантулу, который с олимпийским спокойствием сидел на моей ладони.
Мохнатые лапы разведены в стороны. Добрых двенадцать сантиметров в размахе. Волоски на брюшке рыжевато-бурые, с характерным красноватым отливом. Красивый экземпляр. Спокойный. Надо его купить, но это подождёт.
— Слава богу, — пробормотал хозяин палатки. — Нашли!
Он подставил раскрытый контейнер. Я наклонил кисть. Тарантул помедлил, пробуя передними лапами пластиковое дно. Потом переступил и нехотя спустился внутрь. Продавец захлопнул крышку, придерживая её сверху ладонью. Пальцы мелко дрожали.
— Спасибо, — мужик прижал контейнер к животу и суетливо отступил за прилавок, подальше от лежащих бычар и рыжей незнакомки.
— Так что? — повторил я. — Вы что-то хотели?
Посмотрел на неё таким же оценивающим взглядом, как она на меня.
Глаза зелёные, яркие, чуть прищурены — как у кошки, решающей, стоит ли прыгать. Россыпь мелких веснушек на переносице, никакой косметики. Скулы высокие, подбородок острый. Лет двадцать пять, может, чуть больше.
Мысленный запрос к Системе.
Кира Алексеевна Ермолова (Ранг С, Уровень 14). Данжерка-следопыт. Вольная разведчица без лицензии. Зато у неё есть принципы. И моль.
Четырнадцатый уровень. Серьёзная заявка. Это не уличный боец, не базарный решала и не студентка МГАМИ. Это тактический специалист, который зарабатывает на жизнь тем, что ходит туда, откуда многие не возвращаются.
И я догадываюсь, что ей нужно.
Девушка не стала ходить вокруг да около. Кивнула на распластанные в грязи тела:
— «Речные» очухаются минут через пять. Если не хочешь объяснять местной охране, почему тут филиал травмпункта, идём со мной. Я угощаю.
Ну что ж, правило «бей и беги до приезда ППС» работает одинаково хорошо во всех мирах. Разница только в том, что раньше я был на стороне ППС. Тоска-печаль, но пока альтернатив не вижу. К тому же, сюда прибегут вовсе не патрульные.
— Идёт, — сказал я. — Только подожди секунду.
Дал импульс по каналу связи. Блёстка, перехватившая очередную мошку в воздухе, подлетела к моей руке и исчезла в Питомнике. Вспышка была настолько короткой, что со стороны выглядела как солнечный блик. Я повернулся к прилавку и бросил продавцу:
— Вернусь чуть позже. Посчитайте пока ущерб. Только честно, без накидки за моральные страдания.
— Ага, — он невесело покивал. — Моральные страдания — бесплатно.
Шутка вышла печальная, так что ухмыляться я не стал. Огляделся, заметил попугая.
— Архимед, ко мне.
Какаду деловито раскапывал лапами кучку влажного торфа в поисках десерта. Клюв перемазан. Хохолок торчком, как солнечный парус — индикатор высшей степени блаженства.
— Птичка занята! — гаркнул он. — Жуки! Много! Личинки!
— Можешь оставаться, — предложил я. — На рынке любят толстых, откормленных птичек. Особенно с золотистой корочкой.
Архимед поперхнулся и покосился на ближайшую палатку с шаурмой, захлопал крыльями и через секунду тяжело приземлился мне на плечо, вцепившись когтями в куртку.
— Злой Дэнька! — буркнул он мне прямо в ухо. — Жмот!
— Ты сожрал штук тридцать, — сказал я.
— Вр-р-рёшь! Десять! Хрусть!
Я двинулся за рыжей. Кира шла чуть впереди, уверенно лавируя между палаток. Не глядя обогнула перевёрнутый ящик, нырнула в узкий проход между двумя фургонами и вывела нас на параллельный ряд, подальше от эпицентра разгрома.
Рынок жил. Пах. Дышал. Негромко звучало радио из палатки с певчими птицами — щеглы выводили трели поверх бубнящего голоса ведущего. Из-за прилавка с грызунами высунулась усатая мордочка крысы-переростка и проводила нас немигающим взором. Архимед проводил её столь же задумчиво.
— Кр-р-рыса, — констатировал он. — Толстая. Хорошо кормят.
Крыса юркнула обратно.
Внезапно перед глазами развернулось полупрозрачное окно.
Дзынь! Вы открыли навык: «Поиск жизни» (актив.)
Описание:Позволяет рассеивать ментальное восприятие, обнаруживая живых существ по биоэнергетическому следу. Чем выше Восприятие и Воля, тем больше дальность и точность.
Стоимость: Зависит от радиуса.
Примечание:Вы открыли два навыка на одном уровне! Без учителя! Без пособия! И даже без угрозы жизни! Потрясающе. Или тревожно. Система ещё не определилась, но вам полагается Подарок!
Принять/Отложить
Я чуть не сбился с шага. Это она за тарантула очухалась? Ну, лучше поздно, чем без сообщения. Архимед вытянул шею и зыркнул на невидимое для остальных окно. Крылья взмахнули, одно мазнуло меня по щеке, заставив отвернуться.
— Дзынь! — воспроизвёл он. — Подарочек!
— Тише, чёрт пернатый.
Кира обернулась, но ничего не сказала. Я мысленно ткнул «Отложить». Проверять системную рулетку на ходу, да ещё в компании данжерки-нелегалки, не собираюсь.
Мы миновали торговые ряды, прошли участок с аквариумами. Там разило застоявшейся водой, хлоркой и рыбным кормом. Свернули за угол бетонного ларька. Кира остановилась у неприметной пристройки, зажатой между задней стеной складского ангара и ржавым контейнером.
Над входом виднелась криво прибитая фанерная вывеска: «ЧЕБУРЕЧНАЯ У ФАРИДА». Буква «Д» держалась на одном гвозде и слегка покачивалась.
Внутри мы увидели пять столов, обтянутых клеёнкой в жёлтую клетку. За стойкой колдовал бритоголовый мужик в засаленном фартуке, наливая масло в раскалённый чан. Над чаном стоял густой аромат жареного теста. В динамике бубнила кавказская попса.
Два столика заняты. За одним сидел пожилой рабочий в оранжевой жилетке, молча жующий беляш. За другим гомонила троица подростков с банками энергетика. Никто не поднял головы. Здесь не тот контингент, который запоминает лица. Годное место для разговора.
Кира заказала два растворимых кофе в пластиковых стаканчиках и тарелку беляшей. Прошла с подносом к дальнему столу, у стены. Села лицом к двери. Я сел напротив. Архимед пробежался по моему плечу туда-сюда и оживлённо крикнул:
— Беляш! Беляш! Птичке мясо! Архимед заслужил!
— Птичка получит семечки.
Достал из кармана горсть тыквенных семечек и высыпал на стол. Попугай оскорблённо посмотрел на меня, перепорхнул и с видом великомученика принялся громко лузгать угощение, выплёвывая шелуху прямо на скатёрку.
Кира наблюдала за ним со странным выражением. В уголке рта подрагивала тень усмешки. Потом она перевела взгляд на меня.
— Грач сказал, ты хочешь в рейд, — без предисловий озвучила она. — Я пришла убедиться, что ты для этого годишься.
Я отпил кофе. Горечь прокатилась по языку и обосновалась где-то в районе гланд. Дешёвый и откровенно мерзкий. Но моя догадка подтвердилась. Киру прислал лидер группы, с которой я собираюсь приобщиться к чудесному делу нелегального изучения Разломов.
— Рад, что Генка не стал медлить с этим вопросом, — отозвался я.
— Какой у тебя опыт в данжах? — с ходу перешла к делу рыжая.
— Ноль, — честно ответил я, делая ещё глоток. Кофе не стал вкуснее.
Кира поморщилась, словно у неё заболел зуб. Всё правильно, ноль — это не то, что хочешь услышать от человека, которому собираешься доверить жизнь группы.
— Замечательно. Очередной турист, — она откинулась к спинке. — А я уж подумала, что ты профи.
— Профи! — выкрикнул какаду. — Профи-турист!
Его клюв работал на автопилоте. Хватал семечко. Щёлк-щёлк-щёлк. Шелуха летела в стороны. Попугай косился на девушку, но оставался на моей стороне стола.
— Я видела тебя в деле, — сказала Кира с недовольным лицом. — Всю драку с этими двумя болванами.
— И как? — поинтересовался я.
— Впечатлена, — девушка скрестила руки на груди. — Дерёшься грязно, но с головой. Реакция у тебя в норме. Одного не пойму. Ты оттащил этого борова, Карася, от стеллажа со змеями. Зачем? Мог бы позволить ему упасть. Минус один враг.
Я поставил стаканчик на стол.
— Укус песчаной эфы вызывает некроз тканей и ДВС-синдром. Противоядие стоит недорого, но вместе с интенсивной терапией потянет на восемьдесят тысяч. У парня наверняка нет медстраховки. Он бы сдох в коридоре дешёвого целительского пункта, а мне потом общаться со следователями УДМФ.
Кира прищурилась, но кивнула. Убить по неосторожности в драке, которую сам не начинал — паршивая история. Даже если правда на твоей стороне.
— Твоя колибри — отличный стрелок, — продолжила она, переходя в наступление. — Красиво сработала. Но она привязана к тебе, у вас ментальный контакт. Это тепличные условия, Егерев. В Разломе на нас выскочит стая голодных D-ранговых тварей с поехавшей кукушкой. Ты сможешь ментально задавить зверя, который хочет выкусить тебе лицо? Или ты только со своими питомцами такой мастер?
Забавно, девчонка пытается взять меня на понт.
— Дикий зверь живёт простыми алгоритмами, — я подался вперёд, опираясь локтями о стол. — Голод, страх, защита территории. Когда на тебя несётся клыкастая тварь, её не нужно приручать. Ей нужно сломать паттерн поведения. Перегрузить рецепторы, ударить по инстинкту самосохранения. Но сразу предупреждаю, что не стану пускать свои навыки в ход без угрозы для членов группы. Никаких «ой, давайте сдерём шкуру вон с того тигра».
Кира потёрла подбородок, переваривая ответ. В зелёных глазах скользнуло невольное уважение, но сдавать позиции она не собиралась.
— Красиво стелешь, Егерев. В теории всё звучит безупречно. Но одно дело — рассуждать за кофейком, и совсем другое — когда на тебя прыгает из темноты вожак стаи.
— А разве в рейде мне придётся танцевать в одиночку? — я театрально удивился. — Где же будут остальные? Лютики собирать и сражаться с кусучими кустами?
Девица некоторое время размышляла. Её пальцы барабанили по столешнице. Архимед зачем-то начал вытаскивать салфетки из держака, но не жрал, и то молодец. Потом на указательном пальце разведчицы тускло блеснуло кольцо. Тонкий серебряный обод с маленьким дымчатым камнем.
Самоцвет вспыхнул.
Между солонкой и салфетницей возникло существо. Мотылёк. Здоровенный. Размах пепельно-серебристых крыльев — сантиметров двадцать. Ворсистое тельце, фасеточные глаза.
Архимед замер с салфеткой в клюве. Хохолок дёрнулся, приподнялся, снова лёг. Он смотрел на мотылька, как кот смотрит на новый предмет в квартире: с настороженным интересом и готовностью в любой момент ударить лапой.
— Моль! — гаркнул он, роняя салфетку. — Съест шубу! Хлоп-хлоп! Шубы нет! Позор-р-р!
Мотылёк сложил и разложил крылья — плавно, как балерина. Потом повёл усиками, прощупывая воздух, и аккуратно переступил тонкими лапками по клеёнке. Вспорхнул и устроился на солонке. Его присутствие было… тихим. Неброским. Как тень облака.
Кира посмотрела на насекомое. Краем сознания я ощутил ментальный импульс. Прожилки крыльев бабочки налились лунным светом.
В ту же секунду звуки вокруг изменились.
Кавказская попса из динамика, шкворчание масла, матершина подростков — всё отдалилось, будто кто-то накрыл наш стол стеклянным колпаком. Я слышал собственное дыхание, Архимедово бормотание и ровный, едва уловимый шелест крыльев моли. Но шум рынка, разговоры, гул вентиляции — всё ушло за невидимую границу, как за толстое оконное стекло.
Купол тишины.
Архимед повернул голову.
— Тихо, — сказал он. — Фокус-покус? Ведьма-моль!
— Теперь нас не слышат, — Кира глянула на меня со снисходительной ухмылкой. — Плюс отведение глаз. Можно говорить свободно.
Я посмотрел на кольцо с камнем.
— Артефакт?
Кира дёрнула плечом.
— Зарабатываю достаточно, чтобы иметь такие цацки.
Моль на солонке перестала шевелиться, но свечение магии скользило по крыльям. Я отпил ещё гадкого кофе и потянулся к Системе, отдав сорок единиц маны. «Глубокая оценка».
Данные развернулись.
Имя: Пепельница. Вид: Сумеречная моль
Ранг: C. Уровень: 12. Мана: 305/310. Здоровье: 112/112
Навыки: «Туманная завеса»(рассеивание следящих чар), «Купол Тишины» (акустическая изоляция зоны), «Отвод глаз» (то, что и написано).
Состояние:Незначительная деформация правого крыла, компенсирована.
Резюме:Личная «глушилка» хозяйки. Тихо, надёжно, элегантно. Мечта параноика.
— С-ранг. Сумеречная моль. Хорошая маскировка, — сказал это таким же будничным тоном, каким на планёрке зачитывают сводку. — Но правое крыло чуть асимметрично работает. Старая травма? В полёте, наверное, немного забирает влево, если ветер встречный.
Улыбка сползла с лица Киры. Она внутренне вздрогнула — я заметил, как напряглись мышцы на её шее. Глянула на мою руку. Никаких приборов, браслетов, никаких видимых артефактов.
Только абсурдный перстень-пустышка с камнем, в котором магии ровно столько, сколько в стеклянной пуговице. Но он уже заявлен, как пространственный схрон, так что не считается.
— Ты… это без сканера? — спросила Кира чуть осипшим голосом.
Я пожал плечами и откусил беляш. Горячий мясной сок обжёг нёбо. Вкусный, зараза. Даже не ожидал.
— Ты сканируешь чужих питомцев без артефакта, — она уже не спрашивала, а выстраивала логическую цепочку. — Навык приручителя?
— Щёлк, — отозвался Архимед, извлекая из горки особенно крупное семечко. — Дэнька — суперзвезда! Дай орех!
— Не подмазывайся, пернатый, — я легонько щёлкнул его по клюву.
Потом невозмутимо укусил беляш ещё раз и с удовольствием прожевал.
— Я приручитель, Кира. И очень хорошо чувствую чужих питомцев, — спокойно сказал, глядя ей в глаза. — Так что давай пропустим стадию взаимных проверок на крутость. Грач не послал бы к вам смертника. Вы берёте меня, потому что вам нужен мастер зверей. Я иду с вами, потому что мне нужен Разлом. Мы договорились?
Рыжая несколько секунд изучала моё лицо, словно пыталась найти там подвох. Затем её губы дрогнули, складываясь в кривую, но уже искреннюю ухмылку.
— А Грач не соврал, — хмыкнула она, отодвигая от себя стаканчик кофе. — Ты действительно заноза в заднице, Егерев. Ладно. Считай, что собеседование ты прошёл. Добро пожаловать в команду.
— Мир-р-р! — провозгласил какаду. — Дружба и беляш! Дай, дай кусочек! Птичка голода-а-ает!
— Какой шантажист, — умилилась Кира.
Камень на её кольце снова сверкнул — коротко и ярко. На столе, прямо на клеёнке, появилось яблоко. Маленькое, зелёное, с красным бочком. Я чисто на рефлексе включил «Поверхностную оценку».
Яблоко «Мельба». Качество: Обычное. Никто на жизнь вашей птицы не покушается. А жаль.
Кира достала из кармана раскладной нож, щёлкнула лезвием и четырьмя точными движениями рассекла яблоко на дольки. Кожура хрустнула, мякоть блеснула белым соком. Она выложила дольки перед Архимедом на чистую салфетку.
— Держи, обжора.
— Щедрая! — объявил он и схватил клювом самый крупный кусок. — Кр-р-расавица! Рыжая — класс! Дэнька, учись!
Какаду принялся грызть яблоко. Капли сока летели ему на грудку. Архимеда это не интересовало. Он был в раю.
Кира убрала нож и посмотрела на меня.
— Ладно, — она сцепила пальцы. — Вот условия. Я нахожу тропы. Я вывожу из-под удара. Я — глаза и уши группы. Твоя задача — вязать диких тварей, чтобы они не сожрали нас, пока мы собираем лут. Никакой самодеятельности.
— Сроки?
— Разлом дикий и пока ещё зреет. У тебя есть несколько дней на подготовку. Закупай аптечки, расходники, оружие, экипировку, что сочтёшь нужным.
— Получается, место полностью неизвестное?
Кира вскинула бровь.
— Считай себя первопроходцем.
— Пер-р-рходец! — выговорить с яблочной мякотью в клюве попугай не смог. — В неизведанное! Архимед — штур-р-рман!
— Штурман останется дома, — сказал я.
— Как⁈ — хохолок мгновенно встал веером. — Дэнька! Нечестно!
Кира допила свой кофе — или то, что здесь считалось кофе. Поставила стаканчик, промокнула губы салфеткой.
— Ты красиво уложил тех двоих, — сказала она. — Но это шестёрки. К тебе придут ребята посерьёзнее.
Я подарил ей фирменную улыбку старшего инспектора, от которой молодые стажёры начинали нервно проверять, застёгнуты ли пуговицы на кителе.
— Пусть приходят. Мой магазин открыт для всех.
Девушка тяжело вздохнула, но пытаться вправить мне мозги не стала. Провела ладонью над солонкой, почти касаясь моли. Пепельница встрепенулась, расправила серебристые крылья и поднялась в воздух — легко и невесомо, как настоящий клочок пепла. Свечение прожилок потухло. Бабочка описала плавную дугу вокруг Кириной руки и втянулась в камень кольца. Дымчатый самоцвет мигнул.
Купол тишины растаял. Звуки хлынули обратно. Рыночный гул, шкворчание масла, музыка, звон посуды. Мир снова стал громким, грязным и настоящим.
Девушка поднялась и одёрнула чёрную куртку.
— Постарайся дожить до рейда, Егерев. Иначе мне придётся искать нового приручителя, а времени почти нет.
Секунду помедлила, глядя на стол с остатками пиршества. Выдернула из подставки чистую салфетку, подхватила с тарелки остывший беляш. Я вопросительно поднял бровь.
— Что? — она невозмутимо откусила. — Здесь правда хорошие беляши. И они не из собак.
Кира развернулась и пошла к выходу. Рыжий хвост мотнулся из стороны в сторону. Архимед догрыз яблоко, вытер клюв о салфетку и проводил девушку внимательным чёрным глазом. Мгновение её ещё было видно в окно, а потом она растворилась в рыночной толпе.
— Злая баба! — авторитетно заявил он на всё кафе. — Ух, злая! Но хор-р-рошая! Женись, Дэнька! Будет весело!
— Ты наелся? — уточнил я.
— Кар-р-р!
— Тогда пошли. Нам ещё за погром рассчитываться.
— А Подар-р-рочек? — напомнил какаду. — Подарочек ждёт!
— В магазине проверю.
Я встал и двинулся к выходу. Масляный запах чебуреков остался позади.
Следующие полтора часа я провёл в роли оптового закупщика. Птичненский рынок — машина непрерывного цикла. Здесь нет «ещё рано» или «уже поздно». Есть только «есть товар» и «нет товара». А товар был.
Бородатый продавец в очках — его, как выяснилось, звали Тимур Михалыч — действительно не поскупился на скидку. В его палатке я оплатил три контейнера сверчков, килограммовый мешок мучных червей, полсотни тараканов, полный террариум мошек, баночки с восковыми огнёвками и набор кормовых ящерок, которых не собирался никому скармливать.
Ну и тарантула тоже купил, разумеется.
— Доставка? — Тимур Михалыч записывал заказ в засаленный блокнот.
— К шести вечера. «Лапа и Коготь», знаете где?
— Знаю-знаю, — он кивнул. — Зоомагазинчик недалеко отсюда. Привезём.
— А-а-а, так это вы⁈ — всунулась между нами продавщица из соседней палатки, бойкая тётка с выводком чёрной львинки в пластиковых стаканчиках. — Это вы «речных» уложили? Прямо вот тут?
— Уложил! — подтвердил Архимед с моего плеча. — Бах-бах-бах! Тер-р-рминатор!
— Свят-свят, — тётка перекрестилась. — Давно пора было. Они тут всех обирают.
Тимур Михалыч шикнул на неё, но поздно. За следующие двадцать минут ко мне подошли шестеро продавцов — лично пожать руку, предложить скидку или просто глянуть, как выглядит «тот парень с колибри». Репутация +200 на Птичке — это, оказывается, не только цифры.
Пушные ряды привычно встретили меня какофонией шуршания, попискивания и хлопанья крыльев. Здесь стояли длинные столы с клетками в три яруса. Сегодня моего старого знакомца Ильича не было, но и без него товара хватало.
— Звери! Купи-продай! — объявил Архимед, едва мы вошли в ряд. — Оптом дешевле!
Я переходил от клетки к клетке, с удовольствием погружаясь в суету. Густой, по-домашнему уютный запах свежих древесных опилок, сушёной луговой люцерны и сладковатого зернового корма успокаивал лучше любого зелья.
Мышей я отбирал быстро: юркие белые комочки и шустрые серебристо-серые агути с розовыми, вечно принюхивающимися носами. Самого мелкого помёта, самые дешёвые. Неважно, как они выглядят сейчас. Важно, как они будут выглядеть после «Эликсира Тихого Шороха».
— Ого, — продавец с усами, пожилой, подтянутый, с военной выправкой, отсчитывал мышей в переноску. — Двадцать пять штук. Что, серпентарий кормишь?
— Просто большой фанат грызунов, — ответил я.
Усатый поднял голову. Глаза сузились.
— Это ж ты тот парень, что «речным»… — он не договорил.
— Допустим.
— Бери по оптовой, — продавец решил мгновенно. — Заслужил.
Скидка составила тридцать процентов.
Следом пошли кролики — вислоухие и торчеухие, с мягкой шёрсткой. Восемь штук, разных мастей. Два серых, один пегий, один чёрный, четыре белых. Обычные, без ядра, без маны, без заметного потенциала. Для любого зельевара, алхимика или заводчика — расходный материал. Но я смотрел на них иначе.
С хомяками пришлось задержаться. Я опустил кисть прямо в просторную клетку. Любопытные сирийцы тут же облепили пальцы, доверчиво тыкаясь крохотными влажными носами в кожу. Я легонько поглаживал их по плотным спинкам, чувствуя под шелковистым мехом частое-частое биение маленьких сердец. Зверьки дышали ровно, их тельца были чистыми и потешно-тёплыми.
— Хомячков тоже? — продавщица в платке ласково поглаживала пухлого джунгарика, лежащего у неё на ладони. — Бери, милый, четыре в наличии есть, шесть — могу к среде подвезти.
— Договорились, беру всех, — кивнул я.
— Оптом дешевле! — объявил Архимед. — Завер-р-рните!
Птиц придирчиво осматривал через прутья, не тревожа и не вытаскивая наружу. Волнистые попугайчики клевали просо, а золотистые канарейки перепархивали по жёрдочкам. Я внимательно изучил их блестящее оперение, чистые восковицы и здоровые цепкие лапки. Птицы не хохлились, а их глазки смотрели ясно и живо.
Архимед таращился на волнистых с высоты плеча. Глаза поблёскивали покровительственным снисхождением. Крохотные попугайчики уставились на него снизу вверх, как первоклассники на директора школы.
— Мелочь пузатая! — объявил он авторитетно. — Архимед — начальник! Кис-кис… тьфу. Чирик-чирик!
Один из волнистых робко чирикнул в ответ. Архимед милостиво кивнул, подтверждая иерархию.
Расплатился. Договорился о второй доставке.
— На сегодня хватит.
Дошёл до ворот рынка. На бетонном столбе слева висела облезшая табличка «Территория рынка. Ведётся видеонаблюдение». Камера, разумеется, не работала. Там стояла женщина лет пятидесяти. Невысокая, полная, в утеплённой куртке и дутых сапогах. Рядом с ней на ящике лежала потрёпанная картонная коробка, из которой доносилось тонкое мяуканье.
Держалась женщина сгорбленно. Глаза усталые. Коробка — мокрая по нижнему краю. Под неё подложена газета. Внутри — движение.
Женщина заметила мой интерес и приподняла наброшенную сверху тряпку. Пять котят. Маленькие, около месяца. Ещё округлые, с непропорционально крупными головами и короткими хвостиками. Рыжий полосатый, серый дымчатый, чёрный, трёхцветная кошечка и белый с рыжим пятном на левом ухе. Они лежали, тесно прижавшись друг к другу. Пять пар глаз, ещё голубых от возраста, уставились на меня.
— Кошаки! — крикнул Архимед. — Мяу-мяу!
— Возьмите, пожалуйста, — тихо сказала женщина. — Кошка соседская родила. А соседка… Ну, в общем, увезли две недели назад в больницу. Кошку я на время пристроила, а этих… — она опустила глаза. — У меня две собаки. Не могу оставить. Отдаю за сколько дадите, лишь бы не на улицу.
Я протянул руки к коробке.
Котята пахли молоком и старой газетой. Почесал белого за ухом, малыш блаженно зажмурился и всем телом прильнул к моей руке. В его крохотной груди зародилось мурчание, настолько интенсивное, что оно отозвалось лёгким покалыванием в моих подушечках пальцев. Я провёл рукой по его спинке. Шёрстка мягкая, как пух.
Остальные, почуяв внимание, засуетились. Раздался многоголосый хор тонких, требовательных «мяу». Крохотные, как иголки, коготки вцепились в мой рукав, пытаясь залезть повыше. Котята обнюхивали мою руку. Один прошёлся по пальцу шершавым языком. Другой игриво ударил меня лапками. Я гладил их и почёсывал. Потом понял, что губы растягивает совершенно дурацкая улыбка.
Вернув лицу серьёзность, провёл быстрый осмотр. Глаза чистые, без гнойных корочек, без помутнения. Уши розовые внутри. Животы мягкие, не вздутые, без уплотнений. Шерсть тусклая, но это от недокорма, не от болезни. Блох нет.
Худоваты. Мало молока получали. Но живые и тёплые.
Рыжий полосатый — самый наглый. Пока я осматривал остальных, он несколько раз попытался укусить за ноготь. Зубы мелкие, но хватка уверенная.
— Перспективный нахал, — пробормотал я.
Котята (Ранг F, Уровень 0). Милые и голодные. Возьмите себе, у вас же та-а-ак мало зверья!
Я прошёлся по каждому отдельно. Система выдала одинаковые карточки на всех пятерых. F-ранг, нулевой уровень. Обычные беспородные котята. Для любого мага — мусор. Для заводчика — даже не материал. Для меня — пять заготовок, из которых к вечеру выйдут магические питомцы.
— Беру, — сказал я.
Женщина вскинулась.
— Правда⁈ Всех?
— Всех пятерых, — я полез в карман. — Две тысячи рублей.
— Да что вы, не надо так много! — она замахала рукой. — Хватит и пятьсот, лишь бы в добрые руки…
— Это не за котят, — я вложил купюры ей в ладонь. — А за то, что две недели выхаживали чужих. С двумя собаками. Берите. Пожалуйста.
Она сжала деньги и быстро отвернулась, пряча мокрые глаза. Я подхватил коробку и двинулся к магазину.
— Зоопарк рас-с-ширяется! — торжественно объявил Архимед. — Кошки, птички, мышки! Бизнес! Архимед — директор!
Из коробки высунулась белая мордочка с настороженными глазами. Котёнок уставился на попугая.
— Кис-кис-кис! — позвал какаду.
Пушистик фыркнул и спрятался обратно. А я глянул на них и тихо сказал:
— Ну что, мелкие, пора вас прокачать.
Глава 18 Котята
Коша легко, без малейшего звука, запрыгнул на прилавок. Его кожистые крылья сразу же сложились, а суставчатый скорпионий хвост инстинктивно поднялся над спиной, покачивая жалом, но без агрессии. Котёнок вытянул шею и заглянул за картонный бортик.
Там, в коробке, спали маленькие мурчалки.
Я стоял рядом, опершись руками о столешницу, и внимательно следил за процессом знакомства. Мантикор вопросительно посмотрел на меня.
— Это не мыши, — предупредил его.
Коша свесил голову обратно в коробку.
Ноздри раздувались. Длинные жёсткие усы распушились веером. Уши развернулись вперёд, улавливая тарахтение спящих малышей. Мантикор размером с хорошего мейн-куна нависал над пушистой пятёркой, как бульдозер над клумбой.
Ментальный канал, связывающий меня с Кошей, бурлил эмоциями. Я читал их так же ясно, как слова:
«Мелкие. Пахнут молоком. Коты? Как я? Почему такие крошечные? Я тоже был таким? Нет, я великий охотник! А это что за комки? Слабые. Можно потрогать?»
— Коша. Не буди.
Мантикор шумно выдохнул через нос, обдав картонку горячим дыханием. Котята не проснулись. Они лежали в плотном клубке, переплетаясь лапками и хвостиками. Рыжий полосатый оккупировал центр, подмяв под себя серого. Чёрный свернулся калачиком у стенки, уткнувшись носом в собственный бок. Трёхцветная кошечка и белый с рыжим пятном лежали бок о бок, белый положил голову на спину сестре.
Коша издал низкое, вибрирующее в груди «мр-р-рм», словно спрашивая у них, кто они такие.
— Мелочь пузатая! — тут же прокомментировал Архимед с кассы. — Понаехали! Лимита-а-а!
Над прилавком, оставляя в воздухе едва заметный лазурный шлейф, носилась Блёстка. Колибри сделала круг над коробкой, презрительно цвиркнула и умчалась под потолок — сухопутная возня её не интересовала. На полу, у ножки стеллажа, сидел Лис. Фенек навострил огромные уши, ловя каждый шорох, но наверх лезть пока не решался.
В этот момент в коробке началось шевеление. Рыжий котёнок поднял лобастую голову. По-младенчески голубые глаза сфокусировались на нависшей над ним гигантской морде мантикоры. Любой взрослый кот обмочился бы на месте.
Рыжий не испугался. Он открыл крошечную пасть, издал тихое шипение, похожее на звук проколотой шины. Секундой позже его мягкая лапка шлёпнула Кошу прямо по носу.
Пам.
Коша замер. Эмоции в ментальном канале захлебнулись, сменившись звенящей пустотой абсолютного шока. Смертоносный хищник с ядом, плавящим бетон, уставился на заморыша с глубочайшей обидой.
«Оно… Оно меня ударило? Меня⁈ По лицу⁈»
Мантикор бросил на меня полный трагизма взгляд. Я едва сдержал смех. Полосатый котёнок героически зевнул и снова уснул.
— Нокаут! — радостно гаркнул Архимед и щёлкнул клювом. — Чемпион сдулся! Позор-р-р! Победили кота!
— Отстань от ребёнка, пернатый.
Коша фыркнул, тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и с тяжёлым стуком спрыгнул с прилавка на линолеум. Оскорблённое достоинство читалось в каждом движении его лап и хвоста. Он гордо прошествовал мимо стеллажей, нашёл на самой нижней полке просторную плюшевую лежанку для собак, забрался внутрь, свернулся клубком и демонстративно отвернулся мордой к стене. Поза предельно ясная:«Меня это не касается. Вообще. Принципиально».
Я усмехнулся и вернулся к прерванному занятию. На столе уже стояла новая, просторная и чистая коробка с высокими бортами. На дно положил сложенное вдвое пушистое махровое полотенце. Поверх него расстелил впитывающую пелёнку. Затем взял резиновую грелку, наполненную умеренно горячей водой, плотно обернул её ещё одним мягким полотенцем и уложил в угол, накрыв сверху краем пелёнки. Котятам в этом возрасте ещё нужен внешний источник тепла.
Пора переезжать.
Опустил руки в старую картонку. Котята были невесомыми — граммов по триста, не больше. Я брал их осторожно, чтобы не разбудить. Подталкивал ладонь под котёнка, а не хватал. Под пальцами ощущалось тёплое мурчание. Их шёрстка, хоть и тусклая от недоедания, на ощупь напоминала невесомый одуванчиковый пух.
Первым в новый дом отправился рыжий «агрессор». Он всё же проснулся и недовольно пискнул. Но едва коснувшись пелёнки возле грелки, инстинктивно зарылся носом в махровую складку и затих. Следом перекочевали дымчато-серый и угольно-чёрный. Когда я поднял трёхцветную кошечку, она смешно растопырила лапки, а её мелкие коготки слегка зацепились за кожу на моих пальцах — не больно, просто щекотно.
Последним я достал белого с рыжим пятном на ухе. Он спал тише других, но как только мои пальцы легли на его спинку и погладили, в маленькой грудной клетке завёлся моторчик. Котёнок сонно тыкался мокрым носом мне в запястье, ища молоко.
— Сейчас, мелкие, сейчас, — тихо сказал я, укладывая его к остальным.
Они тут же сбились в единую пушистую кучу, прижимаясь к источнику тепла. Пять котят в уютном гнезде. Мурчание стало общим. Грелка. Мягкость полотенца. Запах чистой ткани.
— Сп-я-я-ят! — крикнул Архимед, едва не разбудив всех. — Хор-р-рошие кошки. Тихие.
— Сейчас разбужу, — предупредил я. — Их надо покормить.
Я достал из-под прилавка пакет «ВитаФауна Юниор» — заменитель кошачьего молока для котят от рождения. Элитная линейка. На упаковке красовался логотип с золотым щенком и надпись «Обогащено маной. Ветеринарная формула». Рядом положил одноразовый шприц на пять кубиков. Снял иглу и выбросил. Шприц без иглы — идеальная соска для месячных котят. Удобнее пипетки, точнее бутылочки.
Насыпал порошок в чашку. Добавил тёплой воды из чайника. Размешал чайной ложкой до однородности. Консистенция чуть гуще молока, без комков. Температуру проверил на запястье — приятно тёплая. Набрал в шприц три кубика.
— Ну, приступим.
— Обед! — сразу возбудился Архимед. — Пер-р-рвое, второе и компот!
Я взял чёрного котёнка, поддерживая его под животик так, чтобы он лежал на моей ладони почти вертикально. Поднёс носик к его губам и выдавил каплю. Котёнок смешно сморщил нос, слизнул шершавым язычком, распробовал… и вцепился в пластиковый кончик с такой жадностью, будто не ел неделю. Его ушки подёргивались в такт глоткам, а передние лапки ритмично месили воздух, инстинктивно массируя невидимую материнскую грудь.
Следующая — трёхцветная. Она проснулась от запаха еды и требовательно замяукала. Молоко она пила, как маленький насос. Оно капнуло кошечке на подбородок, и я промокнул его салфеткой. Пушистая высосала всё и требовала ещё, когда шприц опустел.
— Хватит, — сказал я. — Маленький желудок. Через два часа ещё дам.
Пока кормил белого, краем глаза заметил движение. Лис, устав сидеть на полу, нашёл обходной путь. Фенек бесшумно запрыгнул на мешок собачьего корма, оттуда на более высокий — с древесным наполнителем. Ещё скачок, и вот он перебрался на прилавок.
На лбу Лиса тускло мерцала светлая спираль удачи. Чёрный нос быстро-быстро втягивал сладкий молочный запах. Он подкрался к коробке на мягких лапах, бесшумно, как и положено ночному хищнику. Гигантские уши развёрнуты вперёд. Фенек опустил нос в картонку и осторожно обнюхал ближайшего котёнка.
Увидев над собой огромную ушастую морду, трёхцветная кошечка моргнула. Тёплое дыхание щекотало ей макушку. Затем она сделала то, что делают абсолютно все кошки, когда видят нечто непонятное, но мягкое и достижимое.
Обеими лапами вцепилась ему в ухо.
Хвать!
Лис оцепенел с вытаращенными глазами. Фенек стоял неподвижно, не зная, что предпринять. Его морда выражала полный ступор.
— Попался, ушастый! — завопил Архимед, хлопая крыльями. — Дер-р-ржи! Чебурашку на мыло!
Кошечка начала вылизывать ухо. Фенек заскулил.
«Хозяин! Меня едят! Спасай!»
— Всё нормально, Лис. Она просто пытается подружиться.
Я отложил шприц и одну за другой отцепил её лапки. Трёхцветная сопротивлялась, но сдалась, когда я почесал ей за ухом. Освобождённый фенек с облегчением выдохнул, попятился к противоположному краю столешницы, сел и принялся тщательно умывать «пострадавшее» ухо лапой, не сводя при этом настороженного взгляда с коробки.
Тем временем я покормил серого котёнка. Наевшись, малыши опять стали расслабленными. Их животики округлились, превратив котят в пушистые груши. Тарахтение из картонки успокаивало нервы лучше любой магии целителей.
Рыжий проснулся последним, обнаружил, что все уже поели, и устроил скандал. Его «мяу» было примерно в три раза громче, чем у остальных вместе взятых.
— О-о-о! — Архимед вздёрнул хохолок. — Солист! Ор-р-рёт!
Рыжий откинул голову и завопил в потолок, как крохотная пожарная сирена.
— Мяяяяяя! Мяяяяяяяяяя!
Из лежанки на нижней полке донеслось раздражённое фырканье. Коша всё ещё дулся.
«Громкое. Маленькое и громкое. Зачем оно орёт?»
Я положил на ладонь победителя мантикор и поднёс шприц. Рыжий тут же вцепился в него и начал с остервенением поглощать. Молоко потекло по мордахе, по моим пальцам, капнуло на прилавок. Рыжий не замечал. Его глаза были зажмурены. Уши прижаты от наслаждения.
Докормив, вернул его к братьям и сестре. Погладил всех напоследок — шелковистая шёрстка скользила под пальцами.
Достал из кармана свой «Рунофон-7» и открыл браузер. Пора решать накопившиеся бытовые вопросы. Зоопарк растёт, потребности тоже. В Инвентаре нужно хранить только необходимое и ценное, а не использовать его для мясных запасов Коши. Про то, что гречку лучше варить не на хомяке, и говорить нечего.
Быстро вбив нужные запросы в приложении гипермаркета «ТЕХНОМАГ», я нашёл то, что искал.
Первая позиция — портативная электрическая плита на две конфорки. Модель работала не от сети, а от стандартного мана-кристалла. Мобильно, безопасно, даёт ровный жар, и никакие перебои с электричеством не страшны. В корзину.
Вторая позиция — холодильник. Взял крепкий, вместительный двухкамерный агрегат. Основное питание от обычной розетки, но с важной модификацией: встроенным резервным аккумулятором на таком же мана-кристалле. Если в районе шарахнет всплеск энергии из Разлома и вырубит свет, мои запасы элитной вырезки и редких трав не протухнут.
Оформил заказ, оплатил картой «Сребробанка» и заказал доставку до двери на завтрашнее утро.
— Подарочек! — вдруг истошно гаркнул Архимед, прыгая по краю кассового аппарата. — Дэнька, склероз! Подарочек ждёт!
Я оторвался от экрана. Хохолок какаду стоял веером, а черный круглый глаз возмущённо буравил пространство прямо перед моим носом.
Точно. Я же так и не забрал системную награду, которую получил на рынке за открытие навыков «Определение совместимости» и «Поиск жизни» на одном уровне. В суете с закупками и котятами такая «мелочь» просто вылетела из головы.
— Твоя правда, пернатый, — кивнул я. — Давай посмотрим, что там за аттракцион невиданной щедрости.
Вызвал сообщение и мысленно нажал на мигающую кнопку «Принять» в интерфейсе. Воздух над моей ладонью дрогнул. Короткая белая вспышка на мгновение осветила полумрак торгового зала. Когда свет померк, пальцы ощутили приятную тяжесть и прохладу гладкого стекла.
В руке лежал небольшой, изящный бутылёк, закупоренный притёртой пробкой. Внутри перекатывалась мерцающая жидкость. Прозрачная, но с перламутровым отливом.
Из процедурной тут же высунулась любопытная мордочка Маруси. Обезьянка мгновенно оценила обстановку. Карие глазки сфокусировались на бутыльке. Макака запрыгнула на прилавок и подалась вперёд, вытягивая длинную цепкую лапку к «блестяшке». Воровские инстинкты бывшего уличного питомца всё ещё давали о себе знать.
— Нет, — коротко и веско бросил я.
Интонация была ровно такой, какой я когда-то останавливал служебных овчарок от подбора еды с земли. Без крика, без злости, но с абсолютной, железобетонной уверенностью в том, что приказ не обсуждается.
Маруся остановилась. Лапка послушно опустилась. Макака моргнула, виновато опустила голову и, тихонько уркнув, уселась на прилавке, всем своим видом показывая, что она просто мимо проходила и вообще приличная лечебная обезьяна. Потом заметила котят и сунула палец в рот, разглядывая их возню.
Система развернула перед глазами голографическое окно с описанием.
Приманка «Лояльность»
Качество: Редкое
Описание:Волшебный эликсир, который пахнет любимой добычей зверя (зайцем для волка, рыбой для гидры). Поедая пищу, сбрызнутую этим составом, дикий зверь получает дозу позитивной магии, которая многократно увеличивает шанс на его успешное приручение.
Примечание:Путь к сердцу монстра лежит через желудок. Главное, случайно не накормите его собой.
Губы сами собой растянулись в довольной, хищной ухмылке.
Это же тактический козырь невероятной мощности! Скоро мне предстоит отправиться в дикий, нестабильный Разлом вместе с группой Киры. И если там на нас выскочит что-то крупное и зубастое, пробивать его ментальную защиту в лоб будет самоубийством. А вот бросить кусок мяса с этой приправой…
Идеальный инструмент для приручителя.
Мысленно потянулся к пространственному карману. Рука с подарком скользнула в «пустоту», пальцы разжались, и бутылёк исчез в беловатой вспышке.
— Отличный улов, — резюмировал я вслух.
— Система — не глюк! — одобрительно щёлкнул клювом Архимед. — Птичке каплю! На семечки!
— Перебьёшься. Ты и так лояльный дальше некуда, — хмыкнул я. — Пошли, штурман. Надо подготовиться. Скоро нам привезут целую армию сверчков.
Но первым делом в подсобке я проверил Рябу.
Благородная Рунная Несушка сидела в своём гнезде с невозмутимостью царицы на троне. Перья — чистая бирюза с перламутром, крылья — глубокий аметист, хвост — переливчатый каскад. Она слегка приподнялась, когда я подошёл, и позволила забрать яйцо из-под себя.
Я взял его и остановился.
Скорлупа зелёная. Не бурая, как вчера. Изумрудного оттенка с золотистыми рунами, которые мерцали ощутимо ярче, чем на яйцах прежнего ранга. Завитки символов стали сложнее: вместо простых черт появились переплетённые спирали, похожие на кельтские орнаменты.
Рунное яйцо. Ранг: D. Концентрация маны увеличена втрое по сравнению с E-ранговыми. Поздравляем, ваша курица производительнее половины алхимиков Гильдии!
Взвесил яйцо на ладони. Тяжелее, чем E-шки. Тёплое и красивое, как яйцо Фаберже. Руны слегка покалывали пальцы. Растём. Ряба оправдывает каждую единицу маны, вложенную в её эволюцию.
— Молодец, девочка, — я погладил несушку по загривку. Ряба снисходительно клюнула меня в палец.
— Курочка — кр-р-расотка! — подхватил Архимед.
Убрал яйцо в своё магическое хранилище. Насыпал ей побольше элитного корма и ракушек, сменил воду. Потом зашёл в процедурную. Архимед с хлопаньем крыльев влетел следом и уселся на шкаф.
Сумеречный аспид подрос. Птенчик-дракончик вытянулся в длину на пару сантиметров. Чёрная чешуя поблёскивала серебристыми полосками на боках. Длинный птичий клюв ткнулся в моё запястье, когда я открыл террариум. Раздвоенный хвост постукивал по стенке приветственной дробью.
— Кушать хочешь? — поинтересовался я. — Сейчас.
Снова в ход пошли мучные черви. Личинки исчезали в пастьке монстрика одна за другой. Аспид проглотил трёх мгновенно. После седьмой остановился, посмотрел на меня оранжевым глазом и приоткрыл клюв.
Струйка зловонного газа ударила мне в лицо.
— Кха-а-а!.. — я отшатнулся, зажмурился, заморгал. Глаза обожгло, в носу запекло.
Со шкафа донёсся голос Архимеда:
— Вонючка! Газовая атака! Всем лечь!
— На тебе благодарность! — прохрипел я, распахивая форточку.
Аспид невинно моргнул. По морде было видно, что он не понял, за что его ругают. Он же просто… попросил добавки.
Промыл глаза и докормил дракончика при максимальной вентиляции. Затем опустил руку в террариум, подставив раскрытую ладонь под серебристо-чёрное брюшко. Аспид послушно забрался на пальцы. Коготки на задних лапках и сгибах его чешуйчатых крыльев легонько царапнули кожу, ища равновесие.
Я осторожно вытащил его наружу. Детёныш пах, как неисправная газовая конфорка.
— Слушай сюда, чудо в перьях, — негромко сказал я, глядя прямо в моргающие третьим веком глаза.
Параллельно со словами сформировал канал связи и дал чёткий ментальный импульс. Не агрессивный, но предельно строгий, как выговор от начальства. Транслировал ему простую причинно-следственную связь: я даю еду — всем хорошо и сытно. Он пускает газ — еда исчезает, я ухожу, ему становится одиноко и голодно. Базовая дрессура на уровне инстинктов.
— Своим в лицо не дышат, понял? — добавил вслух. — Это нарушение субординации и техники безопасности. Если я задохнусь, кто тебе будет червей выдавать?
Аспид тихонько щёлкнул длинным серебристым клювом и виновато опустил раздвоенный хвост. Эмоциональный фон в канале сменился с непонимания на покорность. Дошло. Умная зверюга, B-ранг всё-таки.
Удерживая дракончика на сгибе левого локтя, свободной правой рукой я быстро скомкал испачканные бумажные листы со дна террариума и отправил их в мусорное ведро. Протёр дно. Вытащил из стопки свежие листы плотной крафтовой бумаги и застелил. Никакого песка, торфа или опилок — новорождённому нужна максимальная чистота, чтобы избежать инфекции и осложнения дыхания.
— Вот так. Порядок, — я бережно опустил аспида обратно на шуршащую подстилку. Скрутил ему новое кольцо-гнездо.
Дракончик потоптался, устраиваясь поудобнее, и примирительно уркнул.
— Газпром! — немедленно припечатал Архимед, внимательно следивший за процессом. — Мечты сбываются! Дэнька — убор-р-рщица!
— Я тебя обратно в клетку запру, комментатор.
Вернулся в подсобку и разобрал пару полок, освобождая место для насекомых. Ровно в этот момент зазвонил телефон. Курьер с Птички. Первая партия доставки — насекомые и кормовые ящерицы. Потом вторая — клетки с мышами, хомяками, кроликами и птицами.
Подсобка и торговый зал превратились в логистический хаб. Я принимал клетки, расставлял по стеллажам, проверял каждое животное. Свежие подстилки. Автоматические поилки или миски с водой. Кормушки — заполнить. Температуру — проконтролировать.
Конвейер. Методично, ритмично, без суеты. Руки работали сами, пока голова планировала вечер. Через час двадцать — всё. Торговый зал заполнила живность. Мыши шуршали. Хомяки бегали в колёсах. Кролики жевали сено. Попугайчики чирикали. Канарейки пели. Котята спали, коробку я спрятал на полке прилавка, а воду в грелке обновил. Маруся бдела, она проявила к мелким непривычную заботу. Коша сидел напротив птиц с крайне задумчивым выражением.
Архимед осматривал своё царство.
— Отель! — произнёс он с неподдельной гордостью. — Пять звёзд!
Пора делать деньги.
Заглянул в картонку. Пушистая банда как раз начала копошиться, требуя очередную порцию молока. Подхватил на ладонь рыжего полосатого нахала. Котёнок повис, растопырив лапы, мякнул, а потом укусил меня за большой палец.
— Посмотрим, какой у тебя потенциал, боец.
Я влил ману в навык. «Глубокая оценка». Воздух перед глазами мигнул синим. Потенциал действительно был и весьма неплохой. Проверил всех, убедившись, что рецепт для эволюции у всех один.
Рецепт: «Отвар Искристого Мурчания»(кошачья мята, корень серебристого одуванчика, лунная мелисса. Катализатор: 15 ед. маны)
Примечание:Никаких ядовитых лилий, жгучих перцев или токсичных кореньев! Куриное яйцо приберегите, котята маленькие. Варить на медленном огне, остудить до комнатной температуры, скормить через шприц.
Я удовлетворённо кивнул. Формула облегчённая. Мята, одуванчик и мелисса абсолютно безопасны для кошачьих желудков, а в магическом варианте сработают как мягкий эволюционный толчок.
— Кошачья мята! — вскричал Архимед, подглядев в системное окно своим магическим зрением. — Гуляем, Дэнька! Коты под кайфом!
— Мята не опасна для кошек, привыкания не вызывает. И это контролируемая алхимия, балабол. Будем делать элитный товар. Зови Пыха, мне нужна горелка.
Я принёс из подсобки небольшую эмалированную миску, ситечко и металлическую кастрюльку. Достал пакетики со всеми травами. Пых, почуяв, что намечается работа, а значит, и зарплата, вышел из подсобки и уселся возле прилавка, выжидающе шевеля усами.
Бросил в кастрюльку щепотку сушёной кошачьей мяты, растёртый корешок серебристого одуванчика и пару листьев лунной мелиссы. Влил немного очищенной воды.
— Пых, давай малый огонь. Режим «тихое кипение», — скомандовал я.
Хомяк чихнул искрой, и его густая шерсть мгновенно покрылась ровным, гудящим слоем магического пламени.
Как только вода нагрелась, я сосредоточился и плавно направил в варево пятнадцать единиц маны из своего ядра. Жидкость в кастрюльке тихо булькнула и приобрела мягкий, мерцающий сиреневый оттенок. По залу поплыл густой, пряный и удивительно успокаивающий травяной аромат.
— Ведьмин суп! — немедленно отреагировал Архимед. — Тор-р-ркает! Наливай! Птичка тоже хочет!
— Обойдёшься, пернатый. Это кошачий эксклюзив.
Сняв ёмкость с огня, выдал Пыху заслуженную дольку сушёного яблока. Хомяк тут же погас, спрятал угощение в защёчный мешок и довольно защёлкал зубами. А я перелил отвар через ситечко в миску.
Теперь самое важное — остудить. Желудки у котят с напёрсток и нежные, обжечь их горячим зельем проще простого. Я помешивал сиреневую жидкость ложечкой, пока она не перестала парить. Капнул себе на запястье. Комнатная температура.
Взял чистый шприц без иглы и втянул два кубика мерцающего отвара. Хватит на всю ораву. Подошёл к коробке и подхватил на ладонь рыжего. Котёнок недовольно пискнул, снова попытавшись сжевать мой палец, но я ловко поднёс пластиковый носик шприца к его губам и выдавил крошечную каплю.
Рыжий удивлённо слизнул её шершавым язычком. Я добавил ещё несколько капель.
— Пей до дна! — подбодрил Архимед, распушив хохолок. — За здор-р-ровье!
Котёнок облизнулся, а затем вдруг замер у меня на ладони, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.
Его голубые глаза внезапно расширились и мигнули тёплым золотистым светом. Шёрстка на загривке встала дыбом, а от тела начало исходить едва уловимое тепло маны.
Я затаил дыхание, глядя на пушистый комочек в своих руках. Системное окно ещё не появилось, но процесс уже запустился. Эволюция началась.
Осталось только ждать чуда.
Глава 19 Пшик! Бульк! Дзынь!
Рыжий засветился.
Не фигурально — буквально. Его шёрстка вспыхнула мягким оранжевым мерцанием, будто кто-то раздул внутри котёнка горсть невидимых углей. Тепло разлилось по моей ладони. Не обжигающее, а приятное. Тело пушистика стало ощутимо плотнее. Полоски на боках почернели, налившись контрастом, а шерсть между ними заискрилась россыпью мельчайших искр. Глаза из младенческих голубых стали янтарными.
Котёнок чихнул. Из ноздрей вылетели два крошечных язычка пламени. Они рассыпались в конфетти из красных и оранжевых искорок. Одна искра с тихим «пшик» села на мой рукав, но не прожгла.
Рыжий котёнок эволюционировал!
Новый статус: Искристый кот (Ранг E, Уровень 1).
Навык: «Искра озорства».Генератор звуковых галлюцинаций и фантомных возгораний. Поздравляем, вы только что превратили нахального котёнка в фокусника.
— Поджигатель! — с восторгом заорал Архимед. — Рыжий бандит! Огонь в зале запр-р-рещён!
— Это декоративные искры, а не огонь, — уточнил я, хотя мысленно уже сделал пометку: на всякий случай держать рыжего подальше от бумажной отчётности.
Дзынь! Дзынь! Дзынь!
По торговому залу прокатился перезвон монет. Тонкий, чистый, словно кто-то тряхнул кошелёк с серебром. Я резко оглянулся, но никого не увидел. Через секунду дошло, что это вторая иллюзия котёнка. Звуковой фантом.
Дзынь-бряк!
Мантикор подскочил на месте, распахнув крылья и дико озираясь по сторонам в поисках источника звука. Его хвост-жало угрожающе загнулся над головой. Никаких монет, естественно, не было.
— Фокус-покус! — прокомментировал Архимед. — Коша — заяц! Фи-фьють!
Канарейки и волнистые попугайчики дружно поддержали его чириканье.
— Иллюзионист малолетний, — усмехнулся я, поглаживая рыжего большим пальцем по голове. Шёрстка стала гуще, а сам зверёк смотрел на меня с наглым превосходством. — Искристый кот. Ну, с боевым крещением, тигр.
Положил первопроходца обратно в коробку. Рыжий махнул хвостом, с шерстинок немедленно сорвалась горстка блёсток и рассыпалась мерцающим шлейфом. Лис, сидевший на безопасном расстоянии у края прилавка, вздрогнул и отвёл уши назад.
Мантикор, поняв, что его разыграл тот самый заморыш, который недавно дал ему по носу, презрительно фыркнул и начал вылизывать лапу, всем видом показывая, что он выше этих дешёвых спецэффектов.
— Ладно, отвар работает. Теперь остальные.
Следующим порцию сиреневого зелья получил серый. За ним чёрный, трёхцветная и, наконец, белый с рыжим пятнышком. Я действовал быстро, как на конвейере, выдавливая капли прямо в маленькие кошачьи ротики. Запах привлекал котят, так что никаких проблем.
Пошла цепная реакция, коробка зашебуршала.
Серый котёнок, умывавший мордочку, вдруг начал терять очертания. Его силуэт стал размытым. Мех лишился чёткости, взгляд не мог за него зацепиться. Малыш не исчез полностью, а словно выцвел, превратившись в полупрозрачную дымку. Он шагнул в тень от бортика коробки — и пропал. Только два светящихся глаза висели в полумраке.
— Ниндзя! — возликовал Архимед. — Как кролики! Кот-невидимка! Стр-р-рашно зыть!
Новый статус: Сумеречный кот (Ранг E, Уровень 1).
Навык: «Серая тень».Идеальный шерстяной диверсант, которого в пасмурную погоду можно обнаружить, лишь случайно наступив на него.
Получено опыта: 10
— Да, смотрю, сумеречность нынче в моде.
Лис скачками приблизился к коробке и заглянул внутрь. Уши-локаторы нервно подёргивались: он видел глаза, но совершенно не слышал ни дыхания, ни сердцебиения серого. Перспективный шпион.
Потом котёнок вышел из тени.
Выглядел спокойным, почти меланхоличным. Глаза из голубых стали серебристыми. Я погладил его по загривку. Шёрстка оказалась удивительно мягкой, но прохладной, как подушка с теневой стороны кровати.
Трёхцветная кошечка сладко потянулась и замурчала. Вибрация разлилась по залу. В груди потеплело. Знакомое ощущение — так работает регенерация маны, только сейчас было нежнее, ласковее. Звук обрёл физическую плотность.
Шёрстка трёхцветной засияла изнутри. Чёрные пятна стали контрастнее, рыжие загорелись медью, а белый фон стал молочно-чистым, будто кошечку помыли с дорогим шампунем. Глаза… остались голубыми, только обрели глубину. Не ледяная синева, а тёплый оттенок, как небо в июне.
Мурчание окутало прилавок тёплой аурой. Ссадина на костяшках пальцев после сегодняшней драки зачесалась и затянулась.
— Лекар-р-рь! — на удивление уважительно крикнул Архимед. — Мур-мур и готово!
Со стеллажа послышалось осторожное шуршание. Маруся спустилась на уровень прилавка. Латунная шерсть макаки поблёскивала в свете ламп. Её карие глаза выглядели огромными и неотрывно следили за пушистым комочком в коробке.
Длинные ловкие пальцы потянулись к котёнку. Замерли в воздухе. Обезьянка бросила на меня быстрый, виноватый взгляд — помнила мой запрет с бутыльком.
— Можно, — кивнул я. — Только аккуратно.
Макака коснулась спинки кошечки одним пальцем. Погладила неуклюже, с нажимом, тут же отдёрнула руку. Посмотрела на меня: не ругают? Послал доверительный импульс. Маруся осмелела. Двумя пальцами провела вдоль хребта.
Трёхцветная кошечка не испугалась, наоборот, ткнулась влажным носом в кожистую ладонь макаки. Та издала тихое, восторженное уханье и принялась перебирать шелковистую шёрстку на спинке котёнка. Лапы засветились, отвечая на магию собственным целительным теплом. Мурлыка блаженно прикрыла глаза.
Новый статус: Лекарская кошка (Ранг E, Уровень 1).
Навык: «Целительное мурлыканье».Настоящий пушистый доктор, который без проблем вымурлыкает ваши синяки, простуды и последствия слишком весёлых вечеринок.
Получено опыта: 10
Тут же пространство над коробкой озарилось мягким, тёплым заревом, похожим на свет старинной лампы накаливания. Это включился белый котёнок. Рыжее пятнышко на его ухе засияло, разгоняя тени внутри картонки.
Он не скандалил, не кусался, не лез в центр — просто лежал, прижавшись к братьям. Я поднял его на ладони из коробки. Котёнок зевнул, ткнулся лбом мне в запястье и зажмурился. Свет разливался ровным кругом, окрашивая Лиса и Марусю в медовые тона.
— Фонар-р-рик! — оценил Архимед. — Экономия!
Светлячок мурлыкнул. Кончик хвоста дёрнулся. Рыжее пятно на ухе немного угасло, но продолжало тлеть закатным отсветом.
Я провёл пальцем по его лбу, между ушей. Вернул обратно к остальным. Эти пятеро совсем ещё крохи. E-ранг, первый уровень. Но потенциал у каждого вполне достойный для стартовых питомцев.
Новый статус: Светозарный кот (Ранг E, Уровень 1).
Навык: «Светлячок».Живая лампочка. Разгонит магический мрак, идеален для чтения под одеялом. Батарейки не нужны, только своевременное кормление.
Сверху спикировала Блёстка. Лазурная колибри, привлечённая свечением, зависла прямо над белым котёнком, видимо, приняв его светящееся ухо за экзотический цветок. Котёнок игриво взмахнул лапкой, пытаясь поймать птичку. Блёстка возмущённо цвиркнула, выпустила в воздух предупредительную крошечную искорку и обиженно улетела обратно на шкаф.
— Цирк уехал, клоуны остались! — выдал с кассы Архимед. — Мутанты! Радиоактивные кошки! Спасайся кто может! Чур-р-р меня!
Остался только черныш. Я вытащил его и усадил на исчерченную деревянную столешницу. Опёрся локтями и почесал его за ухом.
— Ну что, малыш, а у тебя никакого таланта не проснулось? Давай, покажи, не стесняйся.
Его чёрная шерсть вроде бы не изменилась… Хотя нет, всё же чернота стала глубже, бархатистее. Будто начала поглощать свет, но отдельные волоски остались различимыми. Потом перемены стали заметнее. Глаза вспыхнули ядовито-зелёным, как абсент.
По воздуху вокруг котёнка побежала рябь. Едва уловимая, словно дрожание летнего марева над раскалённым шоссе. Я ощутил лёгкий зуд в кончиках пальцев. Попробовал прочувствовать котёнка. Ментальный канал выстрелил ощущением — не страх, а скорее удивление.
«О. Я что-то могу. Не знаю, что. Но что-то».
Новый статус: Теневой кот (Ранг E, Уровень 1).
Навык: «Малые проклятья».Гарантированно заставит вашего врага икать, зевать и ковырять в носу прямо во время пафосной речи.
— Тёмная сторона! — какаду взмахнул крыльями и приземлился возле котёнка. — Чёр-р-рный колдун! Птичка не бои…
Он осёкся. Потому что черныш испугался и зашипел на него. Шёрстка вздыбилась, превратив его в крохотный сгусток тьмы. Зелёные глаза сверкнули. Вспышка озарила белые перья попугая: его грудку, крылья и вздыбленный хохолок.
Из клюва Архимеда вылетел мыльный пузырь.
Большой, переливающийся радужным блеском. Он поднялся вверх. Лис заворожённо проследил за ним взглядом. Да и я, блин, тоже! Пузырь лопнул под потолком.
— Дэнька, ты кого притащ… — начал Архимед, но вдруг поперхнулся.
Бульк.
Ещё один пузырь вылетел из его изогнутого клюва. Архимед скосил глаза на котёнка. Хохолок сначала опал, но тут же взлетел от абсолютного шока. Маруся при виде этого вмиг забыла про трёхцветную кошечку и умчалась на стеллаж от греха подальше.
— Кошка… бульк… злая! — возмущался попугай, но с каждым словом из его клюва вылетали новые пузыри. Они неторопливо плыли по магазину, отражая свет. — Ведьма… бульк… караул! Бульк… птичку сломали! Бульк-бульк-бульк!
Я не выдержал и расхохотался. Теневой кот. Мастер мелких проклятий. Даже не знаю, что сказать. Уж думал, что после факта существования магии меня ничем не пронять. Однако вот, получилось!
— Терпи, штурман, — сквозь смех сказал я и вернул котёнка в коробку. — Это ненадолго. Считай, что тебе помыли рот с мылом за плохое поведение.
Поздравляем! Вы изготовили и применили «Отвар Искристого Мурчания»!
Успешно инициировано: 5 из 5 особей!
Новый ранг инициированных: E. Уровень: 1
Основной опыт вы уже получили, но мыльный попугай — это шедевр! Ловите бонус! +70 очков опыта!
Архимед попытался выдать длинную ругательную тираду, но вместо этого начал пенную вечеринку. После чего оскорблённо замолк и принялся злобно лопать пузыри клювом. А они разлетались и разлетались…
Коша сорвался первым.
Мантикор метнулся с лежанки, расправив крылья для баланса, и в прыжке поймал ближайший пузырь лапками. Шлёп! Мыльная плёнка лопнула, обдав ему нос. Коша приземлился, облизнулся, тряхнул мокрыми подушечками. Ещё один пузырь проплыл мимо. Скорпионий хвост рефлекторно метнулся вперёд. Жало проткнуло сферу с едва слышным щелчком. Второй. Третий!
«Добыча! Много! Круглая! Лопается! Ещё хочу!»
Ментальный канал захлебнулся восторгом. Двухмесячный высший хищник гонялся за мыльными пузырями, как дворовый кот за бабочкой. Его крылья хлопали по воздуху, помогая менять направление на лету, а хвост бил, прокалывал, лопал.
Лис продержался секунд пять. Огромные уши отслеживали каждый «бульк» из клюва Архимеда, каждое «пок» лопающейся сферы. Фенек переступал лапками на краю прилавка, приседая всё ниже. Светлая спираль на лбу подрагивала. Тёмные глаза метались от пузыря к пузырю.
Не выдержал. Спрыгнул.
Приземлился на линолеум мягко, как перо, и тут же рванул за радужной сферой, которая лениво уплывала к стеллажу с кормами. Фенек подпрыгнул и клацнул зубами. Промахнулся. Пузырь вильнул на сквозняке.
— Вот тебе и удача, — покачал я головой. — Лис, давай, старайся.
Фенек развернулся всем телом, припал к полу, вильнул хвостом и атаковал снова. Символ полыхнул ярче. Попал. Мыльная капля осела ему на кончик носа. Зверёк чихнул и ошарашенно потряс мордой.
Со стеллажа донеслось негромкое уханье. Маруся сидела на верхней полке, обхватив лапами банку с витаминами, и наблюдала за охотой. Её латунная мордочка выражала неподдельное веселье. Макака ухнула снова и обнажила зубы в гримасе, которую легко принять за улыбку. Обезьяний смех. Она раскачивалась, притоптывая задней лапой по жестяной крышке.
Архимед, злобно щёлкнув очередной пузырь, повернул голову к Марусе.
— Бульк… — начал он. — Не см… бульк!
Маруся заухала громче.
— Зоопар-р-р… бульк! — какаду яростно взметнул крылья. — Дурн… бульк… кошка!
Я утёр слёзы. Живот болел от смеха. Теневой котёнок, виновник торжества, свернулся в коробке и невинно мурчал, вылизывая серого. Зелёные глазки блаженно закрылись. Проклятие уже слабело: промежутки между пузырями увеличивались.
Тинь-тилинь! Колокольчик на входной двери.
Машинально выпрямился. Руки вытер о фартук. Рабочий режим. Профессиональная улыбка на лицо…
Но нет, это не клиенты. Алёна пришла, курьер.
Худенькая, с острыми скулами, в дешёвой куртке. Из-под ворота высовывалась хорьковая морда. Юрок блестел чёрными глазами и принюхивался к запахам зверья с нескрываемым энтузиазмом.
Я вышел из-за прилавка и подошёл к девушке.
— Добрый день, Геннадий Семёнович велел передать, — Алёна протянула плотный конверт из крафтовой бумаги.
Вскрыл. Внутри лежали бланки. Не скажу на глаз, но условились на две сотни. Взял один, посмотрел на просвет. Водяные знаки на месте. Голографическая полоса играет радужным. Рунокод в нижнем углу пропечатан чётко. Шапка: «РЕГИСТРАЦИОННАЯ ФОРМА. Питомник „Лесной Двор“. Свидетельство о происхождении и первичной аттестации». Гербовая печать. Подпись заведующего. Всё на месте, кроме данных животного — пустые строки, готовые принять любой вид, любой ранг.
Качественная работа. Грач не подвёл.
— Порядок, — кивнул я. — Передай Геннадию Семёновичу благодарность.
Убрал пухлый конверт под прилавок. Хорёк высунулся сильнее, его нос-кнопка непрерывно подёргивался, анализируя безумный коктейль запахов моего магазина.
Хорьки энергии тратят вагон, метаболизм сумасшедший, и дешёвый корм на злаках сажает им печень быстрее, чем браконьер спивается в тайге. Судя по виду девчонки, элитное питание в их бюджет явно не вписывалось, а свежего мяса давно не видел не только зверь.
Я шагнул к стеллажу с премиальной продукцией. Пробежался глазами по полкам и выцепил плотную фольгированную упаковку «ВитаФауна: Куница-Прайм». Чистый сублимированный белок и жиры, ноль углеводов, лёгкая добавка маны для густоты шерсти. То, что доктор прописал.
— Держи, — я протянул упаковку девушке. — Бонус курьеру. Точнее, её навигатору.
На бледных щеках вспыхнул румянец.
— Ну вот опять! — возмутилась Алёна. — Не нужно, правда. Геннадий Семёнович мне платит, нам хватает…
Она врала, и мы оба это понимали. Гордость — штука хорошая, но не тогда, когда твой питомец недополучает еды. Я чуть прищурился, включая свой фирменный взгляд майора, уставшего от пререканий с задержанными. Без давления, но с железобетонной безапелляционностью.
— Алёна, слушай внимательно, — ровным тоном произнёс я. — У тебя сейчас два варианта. Либо ты берёшь этот пакет, и Юрок сегодня ужинает как король. Либо я достаю из кассы пятитысячную купюру и насильно засовываю её тебе в карман в качестве чаевых. Выбирай.
Девушка остолбенела. Посмотрела на упаковку элитного корма, потом на моё абсолютно серьёзное лицо. Взвесила риски. Поняла, что я не шучу и с меня станется прибегнуть к финансовому насилию.
Юрок в этот момент тихонько фыркнул и потянулся мордочкой к шелестящему пакету, явно голосуя за первый вариант.
— Спасибо, — тихо сдалась Алёна.
Она быстрым, неловким движением забрала корм, прижала его к груди и коротко кивнула. Развернулась и побежала к выходу, но на пороге задержалась.
— Вас, кстати… — курьерша обернулась, поправляя капюшон. — Вас на Птичке все обсуждают. Двух «речных» за минуту… Штопор удрал как ошпаренный, но ему подстава своих аукнется. Базарные в северном ряду вас уже «Зверобоем» прозвали.
М-да, слава бежит впереди паровоза…
— Зверобой, — повторил я. — Серьёзно? Как спецназ УДМФ?
— Ну, за глаза, — Алёна хихикнула. — Это шутка. Но почти нет. До свидания!
— Бывай, — бросил ей вслед.
Тинь-тилинь! Дверь захлопнулась, отрезав уличный шум. Я усмехнулся, глядя через витрину, как девчонка быстрым шагом удаляется по тротуару.
— Добр-р-рая душа! — раздался с кассы голос Архимеда. Попугай наконец перестал изрыгать мыльные пузыри и теперь недовольно чистил перья. — Меценат! Разоримся!
— Не будь скупердяем, бухгалтер, — хмыкнул я, возвращаясь за прилавок. — Это не благотворительность. Это инвестиция в лояльность полезных людей. А теперь давай-ка займёмся делом. Бланки сами себя не заполнят.
Я нашёл шариковую ручку и взялся за дело, но мысли крутились совсем не о торговле. Спрос со Штопора действительно будет, и ещё какой. Он привёл бойцов на гнилой расклад, а это подстава. Заявил терпилу как пустышку, а по факту вывел их на боевого мага D-ранга с элитными питомцами.
Из-за Штопора два бойца синдиката прилюдно легли мордой в лужу. За это парня однозначно поставят на счётчик, отобьют почки или вообще пустят на корм рыбам. Для синдиката он — косячник.
Но и ко мне они действительно наведаются.
Драка произошла посреди рынка. Десятки торгашей видели, как какой-то хрен с горы раскидал официальную «крышу» сектора. Если синдикат это проглотит, завтра торгаши перестанут платить дань. Бандитская власть держится не на справедливости, а на страхе. Я этот страх публично разрушил.
Следующий час просидел за прилавком, заполняя бланки и периодически отвлекаясь на своих пушистых и пернатых беспредельщиков. Котят пришлось покормить дважды… и трижды отловить, потому что сидеть на месте они больше не хотели.
Ручка скрипела по плотной бумаге. Вид: «Искровая мышь». Ранг: Е. Уровень: 1. Пол: муж. Подпись покупателя — неразборчивая закорючка. Следующий бланк. Вид: «Туманная мышь»…
Каждый бланк делал зверька легальным. Точнее — легальнее, чем без него. Студенты не будут копаться в реестрах. Им нужна печать и красивая форма — для отчёта перед деканатом или родителями. Но даже если будут… тут вся хитрость в том, что бланки настоящие. И среди них вложена записка с адресом, куда следует сообщать об «успешных продажах продукции». Якобы для составления статистики. По факту — чтобы некий «самаритянин» вбил данные в базу питомника.
Я заполнил формы на мышей, котят и кроликов. В записке дополнительно значилось: «Ранг впишешь сам, но не наглей. Ставь E, можно D, но не выше. Дальше начинается строгий учёт». Так что ничего страшного, что длинноухие не E-шки, а вот если у меня снова появятся звери благородных кровей, придётся выкручиваться.
Хотел успеть ещё поработать над эволюцией хомяков и птиц, но не успел.
Шесть вечера. Как по расписанию.
Колокольчик над дверью радостно звякнул, впуская в магазин промозглый уличный воздух. На пороге нарисовалась Алиса Шувалова. Тёмный плащ нараспашку, на губах фирменная язвительная ухмылка. Коша на полной скорости проскользил по линолеуму мимо её ботильонов, преследуя фенека.
Девушка чуть отступила, но тут же разулыбалась ещё сильнее.
— Привет, зоолог, — Алиса чуть приподняла бровь. — Ты тут что, всё пытаешься вывести рыбный дух? Или решил зверью банный день устроить? Пахнет цветочным мылом.
— Новая линейка развлечений для питомцев, — невозмутимо ответил я. — Экологично, нетоксично. Рекомендую.
Девушка хмыкнула и посторонилась от двери.
— Запомни этот момент тишины. Через три секунды его не будет.
Шагнула вглубь зала. Колокольчик снова теленькнул.
Студенты. Парни и девушки — лет по восемнадцать-двадцать, с рюкзаками, в наушниках. Гомон, топот, запах кофе и дешёвого парфюма. Они вваливались через узкую дверь, как вода через прорванную дамбу. Один, два, пять, восемь… Я сбился со счёта на двенадцати.
Коша прижал уши и метнулся рыжей молнией. Сложенные крылья прижаты к бокам, хвост длинной стрелой позади тела. Мантикор проскользнул в щель между дверным косяком подсобки и стеной и исчез. Лис в три прыжка нырнул за ним. Только кончик пушистого хвоста мелькнул и пропал.
Маруся действовала тише всех. Скользнула с полки, цепляясь длинными пальцами за перекладины, и перетекла в подсобку, не потревожив ни единой банки.
А вот Архимед, разумеется, не свалил. Какаду расправил крылья, поднял жёлтый хохолок в полный парад и выкатил грудь, как генерал перед строем.
— Ходют! — гаркнул он на весь зал. — Лимита! Понаехали! Бульк!
Из клюва неожиданно вылетел ещё один мыльный пузырь. Практически напоминание, как себя вести не надо. Архимед проводил его полным ненависти взглядом.
Толпа рассредоточилась по торговому залу. Студенты озирались с лёгким недоверием, но магазин больше не выглядел заброшенным склепом. Вдоль стен заливались трелями канарейки и щебетали волнистые попугайчики. В чистых террариумах шуршали простые и магические мыши, по соседству суетились хомяки и меланхолично жевали сено кролики. Пахло свежими опилками, зерном и чистотой. Единственным бельмом на глазу оставались пустые, хоть и отмытые до блеска аквариумы.
— Ничё так, — произнёс парень в бейсболке, заглядывая в террариум к корневой мыши. — Гляди, она реально бурая и мохнатая, как медведь.
— А попугай ругается! — девушка с двумя хвостиками ткнула пальцем в сторону Архимеда.
— Сама ругаешься! — оскорбился какаду. — Архимед — интеллигент!
Алиса подошла к прилавку, небрежно облокотилась на деревянную столешницу и, понизив голос, мурлыкнула:
— Я свою работу сделала. Слух пустила. С тебя причитается, приручитель.
Дзинь!
Колокольчик снова подал голос. В магазин зашла… Стася.
Светлые волосы чуть растрепались. Щёки порозовели. Она улыбалась искренне, как ребёнок, увидевший ёлку. Из-за её ноги выглядывала массивная чешуйчатая морда Тоши. Варан уже перелинял и выглядел прилично. Облизнулся, прищёлкнув раздвоенным электроязыком.
— Дэн! — радостно начала Стася. — Девчонки написали, что ты…
Голубые глаза скользнули мимо меня, к Алисе. Улыбка пропала с лица блондинки. Как свет в окне, когда солнце прячется за облако. Стася выпрямилась.
— О нет, — голос Алисы налился деланым трагизмом. — Только не говори, что вы знакомы!
Атмосфера в зале мгновенно наэлектризовалась. Две девчонки сверлили друг друга такими взглядами, что между ними впору прокладывать высоковольтный кабель. Архимед набрал воздуха для какого-то комментария, но его опередили.
— Ой, смотрите! Котята! Какая прелесть! — русоволосая девушка в джинсовке наклонилась к прилавку, заглядывая за бортик коробки. К ней подтянулись ещё две, и ещё, и через пять секунд прилавок обступил плотный полукруг восторженных лиц.
— Девчата, давайте не все сразу, — начал я, убирая картонку от слишком пристального внимания. — Котята пугливые…
Угольно-чёрный котёнок, видимо, решив спасаться без моего участия, перепрыгнул через край коробки на столешницу. Девицы ахнули от умиления. Котёнок нервно облизнул нос и быстро-быстро потрусил вдоль прилавка. Я тут же поставил коробку с его братьями и сестрой на нижнюю полку и собирался вернуть беглеца. Но опоздал.
— Ути-пути, какой сладенький!
Та самая студентка в джинсе радостно пискнула и, не спросив разрешения, сгребла его обеими руками, утыкаясь носом в чёрную шёрстку. Теневой кот возмущённо зашипел. Его бархатная шерсть вздыбилась. Воздух вокруг него снова пошёл едва заметной рябью.
— Чёрненький! Он такой мяг…
Зелёные глаза вспыхнули ядовитым огнём.
Я бросился вперёд, но между мной и девушкой стояло пять человек, не считая Алисы и прилавка.
— Не трогай его! Он только что… чёрт!
Глава 20 Аншлаг
Хлоп!
Будто лопнул воздушный шарик. Над русой головой студентки взвилось облачко густого чёрного дыма. Девушка ойкнула. Дым мгновенно рассеялся, а на макушке, прямо поверх её идеальной укладки, дёрнулись два аккуратных чёрных кошачьих уха.
— Мяу! — испуганно вырвалось из её рта.
Студенты вокруг ошарашенно замерли. В наступившей тишине было слышно лишь, как гудят лампы под потолком. Теневой котёнок, воспользовавшись ступором обидчицы, яростно зашипел, вывернулся из её ослабевшей хватки и сиганул вниз.
Я уже протискивался через толпу, работая локтями. Перехватил котёнка в падении — на автомате, как ловил щенков, прыгающих с процедурного стола. Прижал к груди. Чёрная шёрстка стояла дыбом, сердце под рёбрами молотило пулемётом. Зелёные глаза полыхали паникой.
«Тихо. Тихо, мелкий. Всё нормально. Это ты от страха».
Послал густую волну покоя. Тёплое одеяло, мягкий бок матери. Котёнок вздрогнул, зажмурился и вцепился коготками мне в рукав. Шерсть начала опускаться. Изумрудное свечение в глазах потухло.
Но проклятие уже наложено.
— Косплей! — восторгался Архимед. — Анимешница! Мур-мяу, кошкодевочка!
Сзади на джинсах студентки что-то зашуршало. Девушка обернулась через плечо, глаза расширились от ужаса. Из-под короткой куртки торчал длинный, пушистый кошачий хвост, состоящий из плотной тени. И жил абсолютно своей жизнью, постукивая её по бёдрам.
— Мяу? Мя-я-яу! — заговорила пострадавшая, хватаясь за уши на макушке. Они были вполне осязаемыми и нервно прижались к голове.
Толпа взорвалась хохотом. Парни согнулись пополам, девчонки захихикали, прикрывая рты ладонями. Алиса, не теряя ни секунды, достала свой смартфон. Экран «Рунофона» мерцал красным индикатором записи. Губы колдунья сжала в тонкую линию, но глаза сияли чистым, незамутнённым злорадством.
Передо мной мигнуло системное окно:
Внимание! Зафиксировано применение навыка «Малые проклятья».
Эффект: «Полное оКОТенение». Длительность: до 15 минут. Возможно, потребуется лоток.
— Катюха, ты чего? Успокойся, кис-кис-кис! — заржал парень в бейсболке, пытаясь почесать её за ушком. Катя отмахнулась от него и гневно зашипела.
— Денис, а у вас валерьянка продаётся? Ей срочно надо! — крикнул кто-то с задних рядов.
— Лучше когтеточку возьми, обои в общаге целее будут!
— Мяу! Мррр-мяу! — Катя топала ногами, пытаясь объяснить, куда им стоит засунуть своё чувство юмора. Интонации её мяуканья варьировались от возмущённого вопля до жалобного писка. Хвост за спиной распушился и встал трубой.
Поняв, что человеческая речь к ней вернётся не скоро, а смартфоны на неё наставили уже человек пять, Катя закрыла лицо руками.
Я стоял, прижимая к себе котёнка, и мрачно наблюдал. Нет, ну а что тут скажешь? Сама виновата.
— Кар-р-рма! — назидательно объявил Архимед, раскачиваясь на кассе. — Кота дёрнул — котом стал!
Катя сделала глубокий вдох. На глазах блеснули злые слёзы. Она набрала воздуха в грудь и попыталась высказать всё, что думает обо мне, магазине, котятах и жизни в целом.
— Мяу, мяу, мяу, мя-а-ау! — вылетело из её горла. Строго, с нарастающей интонацией. Почти как речь прокурора на суде, только на кошачьем.
Но никто ничего не понял. Девушка обхватила себя руками, вжала голову в плечи, развернулась на каблуках и бросилась к двери.
— Мр-р-р-я-у! — выпалила она напоследок, врезавшись плечом в створку.
Дверь хлопнула. Колокольчик ещё покачивался, когда смех начал стихать.
— Испугали киску! — резюмировал Архимед. — Дикие люди!
Я покачал головой. Чёрный котёнок в моих ладонях окончательно обмяк. Сонно раззявил розовую пастьку с иголками полупрозрачных клыков. Запахло тёплым молоком. Потом он свернулся в мурчащий клубок. Зелёные глаза невинно смотрели снизу вверх.
Студенты тем временем развернулись ко мне. Знакомый взгляд. Охотничий блеск. Жадный, голодный интерес. Десятки пар зрачков уставились на чёрный комочек в моих руках.
— Я его беру! — выпалил парень в бейсболке.
— В очередь! — перебила девушка с двумя хвостиками. — Я первая его увидела!
— Сколько⁈ Назовите цену!
Толпа двинулась на меня, а я активировал Питомник. Котёнок исчез в коротком молочно-белом всполохе. Несколько рук, потянувшихся к нему, схватили пустой воздух. Толпа ахнула.
— Где он⁈
— Он что, телепортировался?
Я поднял руку с перстнем, привлекая внимание.
— Спокойно, — голос сделал поделовее. — Этот малыш не продаётся. Он служит наглядным пособием, почему в моём магазине нельзя хватать животных без разрешения.
— Руками не трогать! — подтвердил какаду. — Штр-р-раф!
Разочарованный стон.
— Но! — я обвёл взглядом зал и позволил себе хитрую полуулыбку. — У нас есть его братья и сестра. И, поверьте, они ничуть не хуже.
— Налетай, подешевело! Эксклюзив! — подтвердил Архимед, расправляя крылья в жесте коммивояжёра. — Лимитир-р-рованная коллекция! Только сегодня!
Стася, воспользовавшись паузой, протиснулась ближе к прилавку. Тоша тащился следом, царапая линолеум когтями. Метра три чешуйчатого тела от носа до кончика хвоста. Должен сказать, что видео не передавало всех масштабов этой рептилии. Красивый, опасный зверь. Электрический язык молнией мелькнул в воздухе, считывая обстановку. Несколько студентов поспешно раздвинулись.
Алиса занимала правый край, по-хозяйски облокотившись на столешницу. Убрала телефон. Повернула голову к Стасе на манер танковой башни.
— И чего ты сюда припёрлась, Беломорка?
Стася насупилась и вздёрнула подбородок.
— Чтоб ты спросила, Шувалка.
Тоша, уловив настроение хозяйки, фыркнул и искранул раздвоенным языком. Синеватый разряд прошёлся по его гребню. Студент, стоящий ближе всего к варану, тихо отступил к стеллажу.
— Дамы, — я хлопнул ладонью по столешнице. — Территориальные споры — на улицу. Здесь зоомагазин, а не арена.
Я нагнулся и достал коробку с нижней полки. Четыре пары глаз уставились на меня изнутри: янтарные, серебристые, голубые и тёплые золотистые. Котята сбились в кучку, настороженные шумом и запахами чужих людей.
— Значит, так, — я выпрямился и оглядел притихших студентов. — Каждый котёнок стоит двадцать тысяч. Но деньги — не главное. Я даю зверя на руки и смотрю, как он себя ведёт. Если не понравитесь, получит кто-то другой.
— А можно первым⁈ — долговязый парень с хитрыми глазами потянул руку вверх.
— Нет, я первый! — крикнул другой.
Никому не ответил, просто поднял из картонки белого. Его шерсть струилась сквозь пальцы, мягкая и прохладная, как свежевыпавший снег. А вот рыжее пятно на левом ухе вело себя независимо: оно тлело тёплым огоньком. Котёнок сладко зевнул, жмурясь от слишком ярких ламп.
— Светозарный кот, — объявил я, держа его на раскрытой ладони. — Ранг E, первый уровень. Навык — управляемое свечение. Вон, ухо светится. Может отпугивать нечисть, но мелкую.
— Фонар-р-рик! — поддержал Архимед. — Энергосбер-р-режение!
— Ой, какой лапа, — прошептала невысокая девушка в очках, подавшись вперёд.
— Хотите подержать?
Она закивала. Я передал котёнка. Тот на секунду напрягся в чужих руках, но девушка прижала его к груди бережно, двумя ладонями, не стискивая. Правильный хват — так держат тех, кого не хотят напугать. Свечение вспыхнуло ярче. Хвостик качнулся.
Совместимость: 74%. Этот котёнок к ней потянулся, но в глубине души мечтает о ком-то, кто чаще бывает в темноте.
Неплохо, но не идеально. Я забрал котёнка.
— Хорошо, но давайте попробуем ещё.
Следующим потянулся широкоплечий парень со стихийного факультета — на рюкзаке нашивка с пламенем. Руки грубоватые, мозолистые. Котёнок в его лапах выглядел как снежинка на наковальне. Но белый неожиданно боднул его запястье и запустил моторчик. Пятно на ухе полыхнуло, окатив кожу студента мягким сиянием.
Совместимость: 88%. Огненный маг и живой фонарик. Котёнок будет освещать мастерскую и греть одинокую душу. Трогательно до тошноты.
— Поздравляю, — сказал я. — Он твой.
Парень расплылся в улыбке, совершенно не вяжущейся с его комплекцией.
— Серьёзно? Вот так просто?
— Двадцать тысяч — и он твой навсегда.
— Беру! — он уже тянул телефон для перевода.
— Лёгкие деньги! — каркнул Архимед, хлопнув крыльями. — Пр-р-родано!
Алиса, наблюдавшая за процессом со скучающим видом, негромко бросила:
— Митя, с такими ручищами ты его случайно в блин раскатаешь. Купи лучше наковальню. Труднее сломать.
— Алиса, — одёрнул я.
— Что? Я о безопасности животного забочусь.
Дальше на очереди серый. Котёнок сидел в углу коробки, но сфокусировать на нём взгляд было сложно. Контуры его тела постоянно смазывались, словно состояли из осыпающейся графитовой пыли. Стоило ему замереть, как шерсть сливалась с тенью от картона. Серебряные глаза мерцали, как лунные блики в полумраке.
— Сумеречный кот, — я поймал его мягко, обхватив руками. От котёнка исходил зябкий, щекочущий холодок, будто зачерпнул горсть тумана. — Мастер маскировки. Становится невидимым в тени, двигается абсолютно бесшумно. Разведчик, лазутчик, шпион.
— Ниндзя! — подтвердил Архимед. — Ассасин! Спецназ!
Серый решил подтвердить рекламу. Он соскользнул с моей ладони на столешницу, не издав ни звука — даже коготки не цокнули по дереву. Шагнул в тень от кассового аппарата, впитался в неё, как пролитые чернила в промокашку, и будто перестал существовать.
— Ох ты ж, — выдохнул кто-то.
Девушка с двумя хвостиками буквально подпрыгнула:
— Мне! Мне его!
Я выманил серого щелчком и передал ей. Котёнок замурлыкал и даже начал лизать пальцы студентки шершавым языком, чем окончательно растопил её сердце.
Совместимость: 81%. Громкая девочка и тихий котёнок. Противоположности притягиваются. Главное не потерять его в общежитии.
— Годится, — кивнул я. — Двадцать тысяч.
— Плачу! — она уже тянула карту к терминалу. — Девчонки, вы видели⁈ Он исчез!
— Котёнок фьють! — сообщил Архимед. — Звер-р-ринец волшебников!
Далее рыжий. Тут я даже достать не успел. Искристый кот самостоятельно перемахнул через бортик, приземлился на прилавок и гордо уселся, начав вылизываться. При каждом движении с его шерсти срывались микроскопические сполохи, словно кто-то невидимый чиркал кремнем. В воздухе тонко запахло жжёной карамелью. Наглые янтарные глаза окинули публику с прищуром настоящего шулера.
— Ну здравствуй, шоумен, — усмехнулся я. — Искристый кот. Генерирует безвредные вспышки и звуковые иллюзии. Фокусник, весельчак и провокатор. Не для слабонервных.
Рыжий, будто поняв, сморщил нос и тихонько чихнул. Вместо банальных искр в воздухе возникла и лопнула призрачная сфера, окатив первые ряды волной сухого тепла. По ушам резанул звук гитарной струны — настолько чёткий и резкий, что многие инстинктивно вздрогнули и завертели головами.
Мантикор, высунувший нос из подсобки, дёрнул усами и немедленно спрятался обратно.
— Это он, — сказал я. — Звуковая иллюзия. Удобно, если нужно отвлечь внимание.
— Или ограбить банк! — восхитился парень в бейсболке.
— Мне, — сказал худощавый студент, протискиваясь вперёд. У него были быстрые глаза и лукавая улыбка. Нашивка на рюкзаке — руна в круге. Факультет руники. — Он же идеален. Иллюзии и руника — это комбо!
Я сунул ему рыжего.
Совместимость: 91%. Два хулигана нашли друг друга. Академия будет в восторге. Деканат — нет.
Продал. Рыжий ткнулся лбом в подбородок нового хозяина и снова чихнул. В этот раз вокруг лица студента заплясали крошечные, быстро тающие светлячки. Тот расхохотался.
— Пар-р-рочка! — одобрил Архимед. — Два сапога!
— Совет да любовь, — елейно добавила Алиса, разглядывая ногти.
Последней оставалась трёхцветная.
Я поднял её из коробки. Кошечка не рвалась и не скакала. Просто улеглась на столешницу и растеклась. Её мурлыканье заполнило зал. Этот звук проникал под кожу, заставляя дышать ровнее. Я почувствовал, как расслабились плечи.
— Лекарская кошка, — сказал я. — Целительное мурлыканье. Снимает боль, ускоряет регенерацию, успокаивает нервы. Ходячая аптека и домашний доктор.
— Доктора вызывали! — подтвердил Архимед. — Р-р-рецепт не нужен!
Студенты притихли. Мурчание обволакивало. К трёхцветной потянулись три руки. Но я обратил внимание на девушку, которая стояла чуть позади. Она не лезла вперёд. Невысокая, со светлой косой и тёмными кругами под глазами. На рюкзаке — красный крест в зелёном круге. Факультет целительства.
— Ты, — сказал я, кивнув ей. — Подойди.
Она вздрогнула, как будто не ожидала. Подошла. Руки слегка дрожали, но скорее от волнения, чем от страха. Я положил трёхцветную ей в ладони.
Кошечка открыла пронзительно-голубые глаза, посмотрела на девушку и мазнула носом по костяшкам её пальцев. Мурлыканье перешло в густой рокот. Воздух вокруг них неуловимо изменился. Запахло сушёной мятой и чабрецом. Целительское сияние разлилось по рукам студентки, как тёплый мёд.
Совместимость: 96%. Две целительницы. Одна мурчит, другая скоро начнёт. Они созданы друг для друга. У Системы слёзы умиления.
— Забирай. Она тебя выбрала.
У девушки-целительницы глаза стали влажными. Она прижала котёнка к себе и прошептала:
— Спасибо…
— Не благодари. Корми вовремя и не буди, когда мурчит.
Архимед выдержал почтительную паузу… потому что чесался лапкой.
— Четыр-р-ре из четырёх! — гаркнул он. — Котята р-р-разобраны! Аншлаг! Бис!
Грохот. Я сразу же повернулся.
Тоше давно надоело стоять столбом у прилавка. Варан решил провести ревизию того, что сводило его с ума последние десять минут. Птицы. Канарейки заливались трелями на верхних полках, волнистые попугайчики шуршали в клетках. Ящер развернулся всем телом и рванул к стеллажам, волоча за собой Стасю на поводке.
— Тоша! Нет! Стоять!
Чешуйчатый упёрся передними лапами в нижнюю полку, задние скребли по линолеуму, мощный хвост хлестнул по ноге зазевавшегося студента. Электрический гребень потрескивал синими разрядами. Раздвоенный язык метнулся к клетке с канарейками.
— Тоша, нельзя!
Стася тянула поводок обеими руками, упираясь каблуками. Бесполезно. Варан, подросший после линьки, просто не замечал сопротивления. Его когти вцепились в перекладину, он подтянулся выше. Боже, как же хорошо, что стеллажи крепкие и прикручены к стенам… Этот монстр же весит все сто пятьдесят кило! Клетки закачались. Канарейки взорвались паническим щебетом.
— Крокодил! — заорал Архимед, взлетев с кассы. — Караул! Р-р-рептилия! Жрёт пернатых!
Я не стал кричать. Ментальный импульс, жёсткий, как хлопок ладоней. «Стоп. Вниз. Сейчас».
Тоша окаменел на пути к нужной полке. Язык, уже нацеленный на щель между прутьями, втянулся. Синие глаза с вертикальными зрачками повернулись ко мне. В канале плеснуло детское возмущение: «Но они же вкусно пахнут!»
Пришлось жёстко ответить: «Не твоя добыча. Слезай».
Тоша обиженно щёлкнул хвостом по линолеуму, разжал когти и тяжело сполз на пол. Стася пошатнулась, едва не упав. Варан, не удостоив хозяйку взглядом, прошествовал мимо стойки, улёгся на живот перед нижним рядом террариумов с мышами и уставился на них с таким пристальным вниманием, словно это был канал «Дискавери».
— Мышиный сер-р-риал! Первый сезон! — не унимался Архимед.
Стася, красная от смущения, намотала поводок на кулак покороче и бросила на меня благодарный взгляд.
— Извини, — добавила она шёпотом.
Я кивнул и переключился.
— Так! — обвёл взглядом тех, кому котят не досталось. А таких было большинство. — Кому интересны волшебные мыши — подходите. Десять тысяч за штуку, те же правила: даю на руки, проверяю.
Тут пошло быстрее. Мыши — не котята, ажиотаж поменьше, но интерес стабильный. Я доставал их по одной из террариума, представлял коротко и пускал по рукам.
Лунные пошли первыми. Серебристая шёрстка и мягкое свечение действовали на студенток безотказно. Одна девушка как взяла лунную мышку, так и не отдала. Та засветилась в её ладони ярче. Совместимость семьдесят девять. Нормально. Две другие ушли парню с целительского и тихой девчонке в круглых очках.
Искровые ожидаемо приглянулись погодникам и артефакторам. Стально-голубые, с потрескивающими усиками — маленькие генераторы статики. Парень, играя с мышкой на ладони, получил микроразряд в палец и восторженно ойкнул.
Корневых оценили не сразу — они выглядели скромно. Но когда одна начала рыть лапками по столу, будто прокладывая канал, вокруг неё сразу же появились заинтригованные лица. Оба зверька нашли хозяев.
Туманные… пушистики, оставлявшие за собой невесомый шлейф дымки, вызвали неожиданный спрос. Одну я продал студентке-стихийнице, вторая досталась долговязому с факультета прорицания, от него разило ладаном. Третья ушла парню в бейсболке, который так и не добился котёнка, но утешился, когда мышка выпустила ему в лицо прохладное облачко тумана.
— Раз-з-збирают! — ликовал Архимед, перелетая с кассы на стеллаж и обратно. — Мыши кончаются! Дефицит! Ажиотаж!
Десять мышей. Сто тысяч рублей. Плюс четыре котёнка — восемьдесят. Я не показывал эмоций, но внутри тихо звенела радость бухгалтера, сводящего квартальный отчёт.
Тех, кому ничего не досталось, набралось человек шесть-семь. Они стояли с кислыми лицами, глядя, как счастливчики тискают своих новых питомцев.
— Не расстраивайтесь, — сказал я. — Загляните через пару дней. Будут новые звери. Возможно, кое-что поинтереснее.
— Правда⁈ А что именно?
— Сюрприз, — я позволил себе загадочную улыбку. — Скажем так: не только мыши.
— Р-р-реклама! — гаркнул Архимед. — Интр-р-рига! Лайк и подписка!
Студенты оживились, кто-то полез записывать номер телефона магазина, кто-то делал пометки в ежедневнике, чтобы не забыть вернуться сюда.
— А теперь, — я хлопнул в ладоши, — кто купил питомца, подходите для привязки. Это создание ментальной связи между вами и зверем. Стоит две тысячи. Без привязки зверь — просто домашнее животное. С привязкой — ваш боевой партнёр, который растёт вместе с вами.
— Ага, давайте, — закивала девушка с двумя хвостиками, прижимая к себе серого котёнка. — Мне подруга рассказывала, она здесь раньше мышку покупала. Говорит, ощущение, как будто щёлкнуло. И сразу чувствуешь, что зверёк тебя понимает.
Такой рекламы хватило. Выстроилась очередь. Я работал быстро: рука на питомца, рука на хозяина, импульс маны через канал. Вспышка тепла, готово. Следующий. Четырнадцать привязок — десять мышей, четыре котёнка.
Двадцать восемь тысяч. И сто сорок очков опыта.
Когда очередной студент ошеломлённо заулыбался, я выпрямился, размял пальцы.
— И напоследок, — лучезарная улыбка номер три, отработанная ещё в прошлой жизни на совещаниях с начальством. — Позвольте обратить ваше внимание на то, что вашим новым друзьям нужно где-то жить и что-то есть. Террариумы, клетки, домики, корм, витамины, наполнитель — всё здесь, на полках. Рекомендую брать комплектом, выходит выгоднее.
Архимед расправил крылья и продекламировал:
— Акция! Всё включено! Бер-р-ри больше — плати столько же!
Последний студент, парень-руник с рыжим Искристым котом за пазухой, задержался в дверях, чтобы сделать селфи на фоне торгового зала. Кот снова чихнул, из ноздрей вылетел салют. Вспышка камеры наложилась на россыпь искр, и парень восхищённо присвистнул, разглядывая результат.
— Огонь! Буквально! — он помахал рукой. — Спасибо, Денис!
Тинь-тилинь.
Дверь закрылась. Тишина упала на магазин, как занавес после третьего акта.
Я выдохнул и привалился к стойке. Ноги гудели, язык пересох. В солнечном сплетении тихо посасывало истощённо ядро. Но это не мешало мне считать деньги.
Кредитки и телефонные переводы — основа. «Сребробанк» исправно пиликал уведомлениями. Наличка — тонкая пачка тысячных и меньше. Я разложил купюры веером, пересчитал.
— Бухгалтер-р-рия! — Архимед спланировал на столешницу. — Считай, считай! Спекуляция!
Я промолчал. В голове щёлкали цифры.
Сопутка вытянула тысяч на сто пятьдесят, если не больше. Студенты набирали комплектами, как я и рассчитывал: кто берёт живое существо, тот психологически не может уйти без «всего необходимого». Особенно когда продавец с профессиональной заботой перечисляет, что произойдёт с питомцем без правильного питания.
За вечер набралось порядка трёхсот пятидесяти тысяч. Плюс то, что осталось от выручки от Елены Борисовны и подруг после расчёта с Грачом и покупками на рынке.
Итог за день: 983 000.
— Неплохой денёк, — негромко сказал я, убирая наличку в Инвентарь.
— Неплохой⁈ — Алиса оттолкнулась от столешницы и плавно обошла прилавок сбоку. — Ты только что обчистил карманы целого потока. Это не «денёк», это ограбление века. Уважаю.
Стася, стоявшая по другую сторону, подарила мне улыбку.
— Дэн, я так рада, — она подалась вперёд, положив ладони на край прилавка. Голубые глаза сияли. — Здесь же совсем недавно ничего не было. А сейчас — полный зал! Очередь! Ты же за неделю магазин с нуля поднял!
— Пф-ф, — Алиса закатила глаза. — Беломорка, не лебези. Он и без твоих восторгов в курсе, что хорошо поработал.
Стася стиснула зубы, скулы заострились.
— А ты не указывай, что мне делать, Шувалка.
— Мир-р-р! — гаркнул Архимед. — Дружба! Семечки!
Блондинка перевела взгляд на меня, чуть прикусив губу, словно решаясь.
— Дэн, а правда то, что про тебя рассказывают?
Я достал тряпку и начал протирать прилавок.
— Смотря что рассказывают. Что я дрессирую крокодилов? Правда. Что летаю на акуле? Тоже правда, но по вторникам.
Стася не поняла шутку. Мотнула головой в сторону Алисы.
— Правда, что ты уделал её брата?
Алиса выпрямилась, посмотрела на меня с озорными чёртиками в глазах, явно предвкушая, как я буду об этом рассказывать.
— Было дело, — сказал я. — Немного повздорили.
Алиса хищно склонилась, уперев локти в прилавок.
— Он скромничает, — сказала она с удовольствием. — Братец натравил рысь, волка и амфиптера. Бурезмей! Он сидел рядом и не дёргался, потому что Дэн и на него успел надавить ментально. Жаль, видосов не сохранилось.
Стася снова посмотрела на меня.
— Ты… серьёзно? Кирилл же B-ранг!
Из дверного проёма подсобки высунулась мордочка. Маруся осторожно выглянула, цепляясь длинными пальцами за косяк. Карие глаза зыркнули по залу, остановились на Тоше, который по-прежнему лежал перед террариумами с мышами, как крокодил на солнцепёке… Макака исчезла обратно. Мгновенно. Только качнулась штора.
— Вот пожалуйста, — хмыкнула Алиса. — Твоя ящерица опять всех распугала. Дрессируй его нормально или пусти на чемодан. Сейчас крокодиловая кожа в тренде.
— Он варан! — вспыхнула Стася. — И он никого не пугает! Он просто…
Тоша, словно почуяв, что речь о нём, с ленцой повернул голову. Электрический язык мелькнул. Синяя искра полыхнула на раздвоенном кончике. Из подсобки донёсся тихий испуганный взвизг Маруси.
— … крупный, — закончила Стася, чуть сбавив тон.
Я посмотрел на обеих студенток по очереди. Две девушки у прилавка, две заряженные батарейки с разными полюсами. Воздух между ними потрескивал почище, чем гребень Тоши.
— Так, — сказал я тоном для допросов. — Хватит. Я хочу знать, что между вами происходит. Ответы «ничего» и «всё нормально» не принимаются. Конкретно и по пунктам.
Стася побледнела и опустила глаза. Пальцы теребили поводок. Алиса, наоборот, расправила плечи. Подбородок вверх. Голубые глаза стали холодными и колючими, как у брата.
— Как это что? — она скрестила руки на груди. — Её Тошенька чуть не сожрал моего Эдгара! Вот что!
Глава 21 Перья и чешуя
— Это неправда! — вскинулась Стася. — Эдгар первый полез! Я работала в зале самоподготовки над новым проектом. Он стащил у меня со стола деталь от уловителя колебаний магического фона! Я две недели его паяла! А Тоша просто…
— Просто схватил его за хвост, да? — Алиса подалась ближе, голос стал тише и опаснее. — Перья летели по всей аудитории! Он трепал его, как Тузик грелку!
— Да! — Стася тоже наклонилась, не уступая. — А ты Тошу своей тёмной магией шарахнула! У него от этого преждевременная линька началась! Он три дня чесался и ничего не ел!
— Жаль, не сдох, — бросила Алиса.
— Вой-й-на! — с энтузиазмом провозгласил Архимед, перелетев на вершину стеллажа. — Битва титанов! Перья и чешуя! Ставки принимаются!
Я ощущал себя судьёй на чемпионате по игре в гляделки. Девушки буквально впечатались в прилавок с двух сторон, превратив мою торговую точку в линию фронта. Между ними так и искрило от взаимной неприязни.
Варан, безошибочно считав агрессивный настрой хозяйки, перестал лениться. Он медленно, с характерным шуршанием хвоста по линолеуму, подполз к ногам Стаси и принял защитную позу. Мускулы напряглись, а вертикальные зрачки сузились, фиксируя «цель» в лице Алисы.
Ситуация из «бытового спора» стремительно превращалась в «вызывайте скорую!» Я поднял руку.
— Стоп. Обе. Сели. Дышим.
Девушки синхронно перевели взгляды на меня. Они пыхтели, как два перегревшихся паровоза, готовых сойти с рельсов. Но мой тон сработал. Напряжение начало спадать, сменяясь недоуменным раздражением.
Алиса первой вышла из «боевого» режима. Она выпрямилась, выпустив из лёгких остатки праведного гнева, и коротко хмыкнула. Вид у неё был такой, будто она только что снизошла до общения с низшими формами жизни, но всё ещё ждала веского оправдания для существования Стаси.
Тоша, почувствовав, что хозяйка больше не требует атаки, тоже сбавил обороты. Он не расслабился окончательно, но перестал сжиматься в пружину. Вместо этого он дважды резко выстрелил языком в сторону Алисы. Вжик-вжик! Из пасти вылетели крошечные синие искры статического разряда. Это был классический предупредительный сигнал рептилии: «Я всё ещё здесь, я всё ещё опасен, и вообще — не подходи, а то сожру».
Я посмотрел на варана, затем на девушек и тяжело вздохнул.
— Теперь, когда вы закончили с обменом любезностями и попытками истребить друг друга в моём магазине, давайте проясним одну вещь. Я здесь владелец, менеджер и, по совместительству, главный надзиратель за зверьём. Я не психоаналитик, не школьный завуч и уж точно не собираюсь тратить своё время на разбор того, кто первый начал.
Алиса попыталась что-то вставить, но я выставил ладонь, пресекая любые попытки сбить ход мысли.
— Правила просты: в этом заведении работает режим «безопасной зоны». Если вы хотите обе здесь находиться, то будете вести себя вежливо. Или, как минимум, будете имитировать вежливость настолько качественно, чтобы покупатели не чувствовали желания вызвать экзорциста или полицию.
Я перевёл взгляд на Тошу. Варан всё ещё сверлил Алису гляделками.
— Кстати, о поведении. Стася, посмотри на своего пса… то есть, варана. Он сейчас в режиме «боевого дежурства» только потому, что ты транслируешь в эфир агрессию и тревогу. Животные — зеркала. Если вы продолжите эту войну, Тоша рано или поздно решит, что Алиса — это очень шумная и раздражающая добыча, которая должна быть устранена для общего блага.
Стася вздрогнула и машинально погладила Тошу по загривку. Напряжение в его мышцах немного спало.
— Таким образом, — продолжил я. — Либо вы сейчас заключаете перемирие и переходите на деловой тон, либо обе покидаете магазин. Мне плевать, кто из вас «правая», а кто «виноватая». Мне нужна рабочая атмосфера, а не детский сад с элементами гладиаторских боёв.
В магазине повисла тяжёлая пауза. Алиса смотрела на меня с вызовом, но на лице уже читалось понимание: я не шучу. Выставлю обеих за дверь к чёртовой матери, если это поможет сохранить целостность моих стеллажей и нервную систему моих зверей.
— Ладно, — наконец фыркнула Алиса, отворачиваясь. — Только ради того, чтобы этот чешуйчатый переросток не пускал слюни на мои ботильоны.
— Я согласна, — тихо добавила Стася, глядя в пол. — Извини, Алиса. За… за кусь.
— Пф-ф, — Алиса закатила глаза, но плечи расслабились. — Забудь. Но если твой монстр ещё раз решит, что мой Эдгар — подходящий массажёр для челюстей, я превращу его в хомячка. Размер уменьшить не обещаю, а вот шерстью порастёт, как миленький.
— Мир-р-р! — каркнул Архимед, сложив крылья. — Перемирие! Дипломатия!
Я удовлетворённо кивнул. Конфликт не исчерпан, но хотя бы переведён в стадию «холодной войны».
— Теперь к делу, — сказал я. — Стася, ты любишь Тошу, он тебя любит, но любовь без контроля — это как машина без тормозов. Красиво едет, но ДТП — вопрос времени. Он вымахал после линьки, силы прибавилось, а привязка осталась слабая. Он тебя таскает, а не ты его.
Стася покусывала губу, но не спорила.
— Могу усилить привязку. Прямо сейчас. Но для полноценного контроля нужны уроки. Регулярные. Я покажу, как давать ему команды через канал, как устанавливать границы. Ты видела, как я студентам привязки делал. Давай, садись рядом с ним, тактильный контакт помогает.
Стася не колебалась ни секунды. Перехватила поводок и опустилась на корточки. Варан повернул голову к хозяйке. Язык мелькнул без искр, просто считывая её запах.
Присел возле них. Положил правую ладонь на мощный загривок Тоши, прямо за основанием черепа, где чешуя была наиболее плотной и прохладной. Пальцы ощутили лёгкое покалывание. Левой рукой обхватил запястье Стаси.
— Закрой глаза. Не пытайся «тянуть» ману, просто расслабься и доверься мне.
Стася послушно зажмурилась, а я сосредоточился. В моем восприятии мир на мгновение сменился на схематичный: я увидел две искры — одну яркую, но хаотичную, вторую — плотную и уверенную. Между ними тянулась тонкая нить привязки. Растянутая, как старая резинка. Вроде держит, но любой резкий рывок, и лопнет. Тоша слишком быстро растёт, Стася не успевает.
Начал вливать ману. Аккуратно, слой за слоем, как обматывают провод изолентой. Не навязывая свою волю, не перехватывая контроль. Просто укрепляя то, что уже было. Связь уплотнилась, стала живой и упругой. Тоша дёрнул хвостом, заморгал. Стася тихо ахнула.
— Чувствуешь?
— Да… — она прижала свободную руку к солнечному сплетению. — Как будто… тёплый гул. Внутри.
— Это он. Его эмоции. Теперь ты будешь различать их чётче.
Я разжал руки и выпрямился.
— Открывай глаза.
Стася заморгала. Взгляд затуманенный, но в нём появилось что-то новое. Она посмотрела на варана с гораздо большим пониманием.
— Запомни, — я кивнул на Тошу. — Варан — древний хищник. В его мире всё просто. Если ты дрожишь и натягиваешь поводок, он воспринимает это как слабость и берёт ответственность за вашу безопасность на себя. А его способ обеспечивать безопасность — это кусать всё, что движется в радиусе двух метров.
Указал на кожаный ремешок в её руке.
— При вашей разнице в весе эта штука бесполезна. Не ори на него, говори мысленно и посылай образы того, что он должен сделать. Тоша умный, ему не нужен поводок. Ему нужна уверенная хозяйка, которая будет вести его за собой, а не идти следом.
Стася улыбнулась и провела рукой по чешуйчатому боку Тоши. Варан опустил веки, довольно щурясь. Девушка глядела на своего питомца так, будто он только что заговорил с ней на человеческом языке. Она буквально светилась. Весь тот комок тревоги, который она притащила с собой в магазин, окончательно растворился, оставив после себя только тихое, глубокое счастье.
— Дрессир-р-ровка! — одобрительно гаркнул Архимед. — Послушная ящерица — р-р-редкая ящерица!
Система выдала сообщение:
Напоминание! Опыт за переделку чужих недоделок не начисляется.
Но вы заслужили бонус за спасение окружающих от клыков и шокотерапии: +10 очков опыта.
Репутация среди студентов МГАМИ: +150.
Отношения со Стасей: +300. С Алисой тоже норм.
В этот момент из подсобки выскользнул Коша.
Мантикор двигался стелющимся охотничьим шагом. Он обогнул Тошу по широкой дуге, запрыгнул на прилавок и уселся с краю, обернув скорпионий хвост вокруг передних лап. Янтарные глаза оглядели опустевший зал с хозяйским видом. Убедившись, что чужаки ушли и территория свободна, котёнок с достоинством начал вылизывать переднюю лапу.
— Спасибо, Дэн… правда, спасибо, — прошептала Стася, прижимаясь лбом к прохладной чешуе варана. — Даже не представляю, что бы я делала, если бы он окончательно перестал меня слушать.
— Ой, всё, сейчас расплачется, — закатила глаза Алиса. — Прямо драма в трёх актах: «Блондинка и её гигантская ящерица».
Колдунья в этот момент с максимально блаженным видом чесала Кошу за ушком. Мантикор довольно жмурился и мурлыкал с громкостью трактора.
— Р-р-романтика! — провозгласил Архимед. — Слёзы, сопли, почесушки! Сердце разрывается!
Стася поднялась с пола и воззрилась на меня с такой искренней благодарностью, что мне стало почти неловко.
— Дэн, я… я очень хочу тебя отблагодарить. За всё. За Тошу, за привязку, за яйцо тогда… Понимаю, что деньги ты вряд ли возьмёшь. Но я ведь учусь на артефакторике, могу помочь с какими-нибудь расчётами, или… что-то сконструировать? Только скажи, я всё сделаю!
Насчёт денег она права, а вот в одном специфическом вопросе мне действительно нужна помощь специалиста, который не задаёт лишних вопросов и умеет работать с тонкими настройками.
— Вообще-то, — я слегка улыбнулся, — мне в самом деле кое-что нужно. И твои навыки как раз подойдут.
Сосредоточился, положил руку на прилавок. Мягкая белая вспышка породила две вещи: простой, но добротный кожаный ошейник с кольцом и прозрачный камень-пустышку.
Стася и Алиса синхронно склонились, разглядывая предметы.
— Это заготовка? — блондинка коснулась пальцем холодного кристалла.
— Именно, — я посмотрел на неё серьёзно. — Мне нужен артефакт. Не боевой, не усиливающий, просто маскирующий. Чтобы этот камень, будучи вправленным в ошейник, создавал вокруг владельца «шум» для скрытия реального ранга и уровня.
Я сделал паузу, наблюдая за её реакцией.
— Шпионские игр-р-ры! — вставил Архимед. — Агент ноль-ноль-кот!
Стася наморщила лоб, разглядывая предметы. Профессиональный интерес взял своё. Руки уже тянулись к кристаллу.
— Маскировка ранга — это серьёзно, — сказала она. — Нужны руны подавления, привязка к носителю… Но зачем? Это для Коши? Разве у него какие-то проблемы с документами?
— Просто в документах — одно, — сказал я. — А на самом деле — другое. У моего котёнка S-ранг, а нужно, чтобы попытки сканирования показывали C-шку.
Стася моргнула. Перевела взгляд на мантикору. Алиса, до этого тихо наблюдавшая, изменилась в лице. Сарказм и скука уступили место подлинному интересу. Чёрные брови чуть приподнялись.
Голубые глаза Стаси на мгновение озарились. Заработал родовой дар «Видение Сути». Девушка смотрела на Кошу несколько секунд. Весь цвет отхлынул от её лица. Мантикор, ничего не подозревая, зевнул во всю пасть и принялся чесать за ухом задней лапой. Противоположное крыло чуть оттопырилось для баланса.
— Божественный котёнок… — потрясённо прошептала блондинка, разглядывая ауру зверя. — Как… откуда?
— Секретные матер-р-риалы! — каркнул Архимед.
Девушка накрыла рот ладонью. Алиса тоже выглядела слегка удивлённой, но старательно сохраняла лицо. Я тронул Стасю за рукав, выводя из ступора.
— Теперь понимаешь, зачем ошейник?
Стася перевела сияющий взгляд на меня. Дар ещё работал. Прям дежавю…
— Ты… — она запнулась. — Дэн! Ты D-ранг! Но у тебя же всего несколько дней назад был E! Как такое возможно?
— Витамины хорошие пью, — усмехнулся я. — Так что, справишься с ошейником?
Стася отключила дар. Глаза вернулись к обычной человеческой голубизне. Она посмотрела на кристалл с растущим азартом.
— Ой, да брось, — Алиса небрежно махнула рукой. — Я помню как минимум три случая, когда её «проекты» заканчивались фейерверком и запахом палёной пластмассы. Денис, сам подумай, хочешь ли так рисковать? Камушек-то может сделать «пыф» прямо на шее у котёнка!
Лицо Стаси пошло красными пятнами, она сжала кулачки.
— Это было на первом курсе! Я тогда ещё не до конца освоила стабилизацию потока!
— А твои разрядники? — глумливо напомнила брюнетка.
— Дэн, я всё сделаю в лучшем виде! Клянусь! — выпалила Стася. — Этот ошейник будет работать идеально, и ни одна искра не коснётся Коши! Я докажу… некоторым.
Я едва заметно ухмыльнулся. Хорошая мотивация — лучший двигатель прогресса, особенно когда эта мотивация в виде язвительной «подруги».
— Верю в тебя, Стася. Только не торопись. Лучше принеси через неделю идеальную вещь, чем завтра дымящийся осколок.
— Обязательно!
Она забрала ошейник и кристалл-пустышку, убрав их в карман куртки.
— Дэн, спасибо тебе ещё раз. За Тошу. И за доверие. Я не подведу.
— Знаю, — кивнул я.
Девушка тепло улыбнулась мне и отступила от прилавка. Посмотрев на Тошу, который всё же поглядывал на террариумы, она на мгновение задумалась. Затем, к моему удивлению, потянулась к шлейке и уверенным движением отстегнула карабин поводка.
— Идём, Тоша. Рядом, — твёрдо произнесла она, наверняка посылая в канал чёткий образ спокойного движения к выходу.
Варан даже не дёрнулся в сторону мышей. Он развернулся и зашагал следом за хозяйкой. Пару раз случайно хлестнул хвостом по кормам на нижней полке, но в целом вёл себя гораздо приличнее.
— Психо-логи-ия! — присвистнул Архимед, провожая их взглядом. — Цирк уехал! Ур-р-ра!
Стася оглянулась на пороге, махнула свободной рукой. Колокольчик тилинькнул, девушка с вараном покинули магазин. Когда дверь закрылась, Алиса покачала головой.
— Странная она. И бесячая.
— А в чём на самом деле ваш конфликт? — спросил я, проверяя накладные. — Только не заливай про ворона.
Девушка посмотрела на меня быстро и оценивающе. Так смотрят, когда решают, стоит ли открываться.
— Ты слишком проницательный для продавца мышей, Егерев. Хотя… с учётом всех обстоятельств, я вообще уже не знаю, что про тебя думать.
Я молча ждал. Переместил пару пакетов с элитным кормом, чтобы они выгоднее смотрелись на полке. Подсыпал корм канарейкам. Алиса вздохнула и начала заполнять паузу:
— Стася — девочка из хорошей семьи, хоть и без благородных кровей. Папа — магнат Беломор, мама — светская львица, на факультете — звезда, декан в ней души не чает. Она чистенькая, правильная, с родовым даром, с перспективами, в общаге не живёт… — Алиса провела ногтем по столешнице. — А я — аристократка, которую вышвырнули на улицу, как бездомную шавку. С тёмным даром. Знаешь, как на тебя смотрят, когда у тебя из пальцев ползёт чёрный дым? Как на чумную.
Коша ткнулся мордой ей в запястье, почуяв перемену настроения. Алиса машинально почесала его за ухом.
— Была лабораторка по алхимии. Я готовила состав — сложный, между прочим. Удалось добыть светящийся мох из данжа. Обработанный, безопасный, я двадцать раз всё проверила. — Алиса замолчала, взгляд стал колючим. — И тут Стася со своим «Видением Сути» во весь голос, на всю аудиторию орёт: «Он весь пропитан некротической эманацией! Это опасно для питомцев!»
Посмотрел на неё, прислонившись к прилавку.
— Я не успела и рта открыть. Народ шарахнулся, как от бомбы. Преподаватель побледнел. Меня чуть с занятия не выгнали. При всех. Эдгар голосил, мох рассыпался, работа в мусорку, — голос Алисы стал сухим, как наждак. — Мох был безопасен. Но её драгоценный родовой дар показал сырой фон, а она даже не потрудилась разобраться, прежде чем вопить.
— Она думала, что поступает правильно, — констатировал я.
— Конечно думала! — Алиса ощерилась. — Все добренькие думают, что поступают правильно, когда тычут пальцем в «тёмного» и кричат: «Опасно!» А я в итоге оказалась в деканате, с объяснительной, и полкурса обходит меня, как заразную. Потому что светленькая хорошая девочка сказала, что мой мох плохой. И плевать, что она ошиблась. Ярлык-то уже приклеили.
Архимед, на удивление, молчал. Сидел на стеллаже, склонив голову, и слушал. Один глаз неотрывно следил за Алисой.
— Понятно, — сказал я.
Видел такое сотни раз. Стася не хотела навредить. Она увидела угрозу и среагировала. Громко, публично, не подумав о последствиях. Алиса не хотела скандала. Она просто работала и получила удар из-за угла. Обе правы, но обе слишком молоды, чтобы это понять.
— Пор-рядок, — всё же среагировал Архимед. — Блонду — на мыло!
— Философ, — хмыкнула Алиса.
Коша на прилавке перевернулся на спину, выставив мохнатое пузо и задрав лапы. «Мыррр?» Скорпионий хвост свесился со столешницы и покачивался, как маятник. Алиса невольно улыбнулась краем губ и погладила его по животу. Мантикор заурчал так, что завибрировал кассовый аппарат.
Я обратился к Питомнику.
Чёрный котёнок возник на прилавке в слабой белой вспышке. Приземлился на все четыре лапы, мотнул головой, ошалев от перехода. Зелёные глаза полыхнули, но просто отражённым светом ламп, а не магией.
— И что ты с ним, интересно, хочешь делать? — спросила Алиса, проследив взглядом за малышом.
— Ничего, — сказал я. — Хочу подарить тебе.
Ладонь девушки застыла на пузе Коши, отчего тот немедленно мацнул её лапой, мол, продолжай.
— Что?
— Тёмная магия, — я пожал плечами, — проклятия, изменение реальности через негативные воздействия. По-моему, точно твоя специализация. Так что не вижу более подходящих кандидатов на роль хозяина для этой катастрофы.
Алиса смотрела на пушистый уголёк. Котёнок поднял голову. Изумрудные глаза встретились с голубыми. Зверёк мяукнул и потянулся к ней. Она взяла его на руки. Пальцы с длинным маникюром утонули в его шерсти. Малыш ткнулся лбом ей в кисть и замурчал.
— Малефикация — мой любимый предмет, — прошептала Алиса. — Он же идеальный. Он правда… мне?
Я активировал «Определение совместимости».
Совместимость: 94%. Тёмная колдунья и чёрный кот. Классика жанра. Если эта парочка не окажется на обложке какого-нибудь готического романа, Система будет очень разочарована.
— Да, тебе, — сказал вслух.
Алиса подняла котёнка на уровень лица. Котёнок тронул её щёку лапкой. Малышу удалось заставить её улыбнуться без намёка на ехидство, почти по-детски. Потом Алиса вздохнула. Глубоко, как перед прыжком в холодную воду.
— Не могу, — она протянула котёнка обратно. — Эдгар слишком ревнивый. Он либо сожрёт малого, либо сам сдохнет от тоски. Серьёзно, Егерев. Он не делит меня ни с кем. Когда я в прошлом году подобрала голубя со сломанным крылом, Эдгар три дня сидел на шкафу и каркал похоронные марши. Голубь выздоровел и улетел, но это было страшнее проклятия.
Шутка прозвучала легко, но в глазах осталась печаль. Я забрал котёнка. Тот мяукнул, потянувшись обратно к Алисе, но я мягко прижал его к себе и послал успокоительный импульс.
— Ладно, — кивнул девушке. — Оставлю себе.
— Только не продавай его, — сказала Алиса, посерьёзнев. — Дар проклятий на E-ранге — это мыльные пузыри и кошачьи уши. Но с ростом… Дэн, такие звери не рождаются каждый день. Даже на чёрном рынке за таким будет охота. Оставь. Прокачай. Это инвестиция, которая окупится стократно.
— Он мне тут хаос устроит, — вздохнул я, глядя на пушистика, который невинно облизывал лапку. — Архимед до сих пор от пузырей не оправился.
— Опр-р-равился! — немедленно возмутился попугай. — Архимед — боец! Несломленный! Непобеждённый!
Алиса прыснула. Подхватила свою сумку, перебросила ремень через плечо. Плащ нараспашку, волосы упали на лицо, когда она наклонилась и чмокнула Кошу в лоб. Тот мыркнул и недовольно приподнялся, требуя ещё ласки. Алиса подошла ко мне, потрепала мелкого по загривку.
— Спасибо, зоолог, — хрипловато сказала она. — За вечер, за историю с братцем, за… котёнка, даже если я его не взяла. Ты, может, единственный в этом городе, кто не шарахается от моего дыма. Ну, кроме других тёмных, но они не в счёт.
— Не за что, — сказал я. — Заходи. Мне понадобятся советы по уходу за чертёнком.
Алиса кивнула. Дошла до двери, толкнула.
— Пока! — бросила она. — Не забудь покормить своих монстров, а то начнут грызть мебель!
Тинь-тилинь.
Дверь закрылась. За стеклом витрины тёмный силуэт быстро зашагал по вечернему тротуару. С ближайшего фонаря сорвалась и забила крыльями чёрная птица. Видимо, Эдгар дожидался её снаружи, стоял в дозоре. Оба растворились в сумерках.
Я опустил взгляд. Чёрный котёнок на моих руках посапывал. Зелёные глаза закрыты. Бархатная шёрстка мерно вздымалась. Мурчание стихло, осталось только ровное, тёплое дыхание.
— Ну что, малой, — тихо сказал я. — Добро пожаловать в стаю.
Усадил его на прилавок. Коша рядом на столешнице потянулся, зевнул и положил голову на лапы. Котёнок осторожно обнюхал его морду.
— Кошаки! — констатировал Архимед. — Много ртов! Птичке прибавку! За вредность! Дай орех!
— Ты сегодня сожрал столько, что до завтра в питании не нуждаешься.
— Жмот! Дэнька — жмот! Кар-р-раул!
Я не слушал попугая. Просто смотрел на нового котёнка. Коша, к моему удивлению, начал его вылизывать. Котёнок быстро становился мокрым, но выглядел умиротворённо.
Однако оставлять мелкого проклинателя просто «в наличии» было бы преступлением против здравого смысла и тратой ценного слота для неприрученных.
— Ну что, катастрофа, — сказал я, прикладывая ладонь к его макушке, — будем закреплять статус.
Запустил навык «Приручение». Внутри солнечного сплетения привычно шевельнулось ядро, посылая тонкую нить маны к пушистику. Я не стал давить, просто мягко «простучал» по сознанию котёнка, предлагая ему защиту, сытую миску и бесконечные чесания за ушком.
Черныш в ответ лишь зевнул, выставив крошечный розовый язычок, и доверчиво ткнулся в мою ладонь, принимая условия сделки. Перед лицом радостно всплыло системное окно:
Приручение успешно завершено!
Получено опыта: 10
Поздравляем!В вашу коллекцию добавлен «Маленький Повелитель Хаоса». Теперь вероятность внезапного превращения ваших гостей в жаб… ну, или котиков, стремится к 100%!
— Тьма сгущается! — торжественно провозгласил Архимед. — Захватим мир! Дэнька, птичка голода-а-ает!
Я смотрел, как котёнок пытается поймать собственный хвост, в который то и дело вплетались клочья теневого дыма. Имена вроде «Азазель» или «Мрак» казались слишком пафосными для этого неуклюжего пушистика.
— Будешь Чернышом, — решил я, подцепляя его под животик. — Просто Черныш.
Система радостно подтвердила «регистрацию». Котёнок в ответ коротко и требовательно мяукнул, что на его языке означало: «Меньше слов, больше молока».
Я хмыкнул. Обвёл взглядом свой магазин: стеллажи с остатками мышей, хомяков и кормов, вычищенные террариумы, кассу с деньгами, подсобку, из которой доносилось бормотание Маруси и тихое квохтание Рябы.
За окном горели фонари. Москва шумела вечерним трафиком. Я потянулся, запер входную дверь и выключил верхний свет, оставив только тёплую лампу у кассы.
Хороший был день.
Утро началось с предвкушения и лёгкого чувства тревоги, которое всегда сопровождает любого игрока в гачу. Только в моём случае награда — не пиксельные картинки в смартфоне, а живые существа, способные как принести в дом уют, так и превратить мой бизнес-план в груду обломков.
Я стоял на тротуаре позади магазина, щурясь от яркого весеннего солнца, и смотрел на «Форд Транзит». Белый фургон с глухим металлическим кузовом выглядел как обычный грузовик для перевозки мебели, но сегодня вот уже второй раз он должен послужить железной коробкой на случай, если мне не удастся договориться с тем, что пришлёт Система.
— Так, — пробормотал я, открывая задние двери. — Надеюсь, сегодня обойдёмся без воды и акул.
Внутри пахло металлом и немного сухим кормом. Я запрыгнул в кузов, прикрыл за собой створки и встал у самого края, чтобы иметь максимально короткий путь к отступлению. Фонарик положил на прежнее место. Нужно здесь установить стационарное освещение. Глубокий вдох, сосредоточенность.
— Призвать! — чётко скомандовал я.
Пространство взорвалось ослепительно-белой вспышкой. Воздух на мгновение стал плотным, а по ушам ударил сухой хлопок. Когда свет погас, я остолбенел.
Передо мной, занимая добрую половину фургона, возвышалось насекомое.
Это был богомол. Но не тот садовый житель, которого можно встретить в любом подмосковном лесу. Этот экземпляр был размером крупнее меня. Длинное, сегментированное тело обтянуто хитином цвета молодой листвы с металлическим отливом. Огромные фасеточные глаза казались просто зелёными и не зеркалили, но это маскировка. На самом деле в них сейчас отражались тысячи маленьких копий меня. Треугольная голова неспешно поворачивались, сканируя обстановку.
Мощные передние конечности, те самые «серпы», были сложены в молитвенном жесте, но я-то знал, что за этим смирением скрывается пружина, способная сработать за доли секунды.
Передо мной всплыло системное окно:
Дзынь! Поздравляем!
Вы получили: Изумрудный Богомол-Жнец (Ранг
C, Уровень 15)
Пол: Муж. Возраст: 3 года
Описание: Если этот парень решит, что вы выглядите достаточно вкусно, ваши шансы на выживание зависят от того, насколько быстро вы умеете бегать. Кстати, он ещё и летает.
Потенциал эволюции: Средний.
Получено опыта: 150
— Ну зашибись, — выдохнул я.
Богомол наклонил голову набок. Так они оценивают расстояние до цели и пытаются понять, является ли объект перед ними едой или просто препятствием. В его взгляде не было ни капли той преданности, что я видел у котят. Только холодный, инстинктивный расчёт хищника.
Так, спокойно. Профессиональный подход…
Активировал «Приручение». Из ядра потекла тёплая мана, формируя ментальную нить. Осторожно потянулся к сознанию богомола, пытаясь транслировать образы безопасности, сытости и полного отсутствия намерения превратить его в коллекционный экспонат под стеклом.
Реакция последовала незамедлительно. Но это была не та реакция, на какую я рассчитывал.
Богомол резко дёрнулся. Фасеточные глаза вспыхнули холодным светом, а антенны на голове бешено зашевелились. Похоже, принял мою ману за попытку вторжения в личное пространство. Вместо того чтобы принять связь, он буквально «отшвырнул» мой ментальный запрос, ответив мощным импульсом чистой, первобытной агрессии.
В его сознании не было места для «хозяев» или «друзей». Только команда «Сожрать!»
Цок-цок-скррр…
Его задние лапы, увенчанные коготками, со скрежетом переступили по металлическому настилу кузова. В моих подошвах отдалась вибрация. Он начал раскачиваться из стороны в сторону. Влево-вправо. Имитация листвы, качающейся на ветру. Подготовка к броску.
— Эй, зелёный, давай без глупостей, — тихо произнёс я, нащупывая за спиной ручку незапертой створки. Нить приручения окончательно лопнула, не найдя точки опоры.
Богомол резко расправил крылья. В замкнутом пространстве фургона раздался сухой, трескучий шелест, похожий на звук раскрывающегося веера. Жвалы на его морде угрожающе разошлись в стороны, обнажая сложный ротовой аппарат.
А затем он атаковал.
— Зараза!
Глава 22 Зеленая угроза
Жнец выбросил вперёд конечность. Ударил с молниеносной скоростью. Свист! Росчерк зелени.
Острый хитиновый серп прорезал воздух в миллиметре от моего плеча. С противным скрежетом полоснул по металлической стенке фургона. На белой краске осталась глубокая, рваная борозда.
Я рухнул спиной назад, в щель между дверями, чудом увернувшись от второго удара. Шипастая лапа богомола с оглушительным лязгом врезалась в металлическую обшивку фургона.
Вывалившись наружу, я кубарем перекатился по асфальту, вскочил на ноги и с силой захлопнул обе створки «Форда». Скорости реакции хватило благодаря очкам, вложенным в физуху. Замок щёлкнул как раз в тот момент, когда изнутри в двери ударило кое-что крупное.
БАМ! БАМ! Скр-р-ряж!
Господи, как же хорошо, что я заранее провернул ключ в замке, переведя его в режим «запирания при захлопывании».
Фургон качнулся на рессорах. Грохот эхом разнёсся по улице. Я отступил от закрытой машины, тяжело дыша. Изнутри донеслось яростное стрекотание.
Я невесело усмехнулся.
— Ну что, Система, спасибо за «уютное» утро. Кажется, сегодня у нас в меню борьба за выживание.
А главное, как во время! Мне к обеду нужно подготовить Пушка, который всё это время просидел в слоте для неприрученных. Другие звери тоже ждут эволюции, а вечером будет доставка товара от Грача. Но гигантский богомол однозначно требует внимания. Просто открыть створки и попытаться коснуться его, чтобы отправить в Питомник — самоубийство. Так что придётся найти способ его приручить.
Глухие удары по обшивке постепенно сменились навязчивым скрежетом — Жнец пытался найти слабое место в стыках дверей.
Нужно как-то утихомирить этого зелёного терминатора, прежде чем он превратит мой транспорт в решето. Но стоило сосредоточиться на анализе ситуации, как в солнечном сплетении что-то коротнуло.
По телу прошла мощная, обжигающая волна, словно я выпил залпом литр раскалённого свинца. Жар стремительно разошёлся от центра к периферии, вливаясь в мана-каналы. Я почувствовал, как каждая мышца, каждая жилка наполнилась плотной энергией.
Непроизвольно выдохнул, из ноздрей вырвался едва заметный парок. Перед глазами, перекрывая вид на фургон, всплыло знакомое окно:
Поздравляем! Вы достигли 9-го уровня!
До следующего уровня: 10/1000
Получено очков характеристик: 5
Примечание:Бег с препятствиями от гигантских насекомых — лучший способ разогнать кровь и ману. Рекомендуем в качестве ежедневной зарядки!
— Какая-то ты сегодня злая, — прохрипел я, пытаясь прийти в себя.
Но стоило волне схлынуть, как сознание стало кристально чистым. Во всём теле чувствовалась обновлённость. Я быстро вызвал окно характеристик.
Сила: 12. Ловкость: 9. Выносливость: 13. Интеллект: 11. Воля: 26. Восприятие: 7.
Система много раз напоминала, что для приручителя важнее всего Воля. И что у меня этот показательно необычно высокий. Но сейчас передо мной существо C-ранга, которое обладает всем, что делает хищников опасными: скоростью, инстинктами и абсолютным отсутствием эмпатии. Приручение в такой ситуации не может сводиться к простому «погладить по головке», как с котёнком. Это ментальная дуэль.
Если я попытаюсь подавить его волю, будучи недостаточно сильным, то получу такой же «ответный удар», какой только что чуть не пробил мне плечо.
Пять свободных очков, без раздумий, всё в Волю.
Воля: 31
Резерв маны: 151
Я почувствовал, как в голове что-то скрипнуло, словно затянули болты в старом механизме. Мысли стали более тяжёлыми, уверенными. Ощущение собственного «Я» расширилось, создавая вокруг меня невидимый, но плотный ментальный каркас.
— Ладно, Жнец. — Я чувствовал, как в каналах гудит усиленная энергия. — Подготовлю реквизит, и попробуем ещё раз. Только на этот раз я не буду просить и договариваться. Проверим, насколько хорошо работает инвестиция в собственное упрямство.
Только начал прикидывать, сколько килограммов белка нужно, чтобы этот зелёный красавец перестал считать меня закуской, как тишину двора нарушил рокот двигателя.
С той стороны переулка показался ещё один фургон. Бело-голубой, с крупной, переливающейся маной надписью на борту: «ТЕХНОМАГ — Бытовая магия для вашего комфорта».
Вот смотрел я, как эта машина паркуется сразу за моей… и чувствовал, как по лбу катится капля пота. Точно. Доставка. Я же сам назначил её на сегодняшнее утро, совершенно забыв об этом в вихре вчерашнего аншлага и утреннего «привета» от Системы.
Из кабины вышел водитель — типичный трудяга в серой спецовке, с усталым взглядом человека, который за день перевозит больше холодильников, чем видит людей. Следом за ним из кузова спрыгнули двое грузчиков.
Водитель подошёл ко мне, на ходу доставая планшетку с бумагами.
— Доброе утро. Денис Егерев? Заказ на бытовую технику?
— Да, я, — ответил, загораживая собой «Форд», из которого в этот момент доносилось подозрительно тихое, но очень ритмичное скрежетание. — Всё верно.
— Подпишите здесь и здесь, — он протянул документы.
Я быстро расписался, даже не проверив товар. В голове крутилась мысль: «Лишь бы богомол решил, что сейчас время для медитации, а не для штурма». В случае проблем объяснить, почему в моём грузовичке сидит C-ранговый монстр, будет очень непросто. Это же тварь из данжа, а не прокачанная домашняя мурлыка.
— Тащите, — кивнул я грузчикам.
Парни с привычным профессионализмом вытащили из кузова массивный двухкамерный холодильник. Модель была современной, с магическим кристаллом и стабилизатором температуры — как раз то, что нужно для хранения специализированных сывороток и свежего мяса для питомцев.
Я открыл дверь чёрного хода и пропустил их в подсобку.
Внутри было тесно. Стеллажи, забитые мешками с кормами, коробками с наполнителем и прочими расходниками, создавали настоящий лабиринт. Грузчики, кряхтя, пронесли холодильник через узкий проход, едва не задев стопку коробок с витаминами.
— Сюда, — я указал рукой вглубь комнаты, — поставьте вот здесь, рядом с диваном.
Другого свободного места всё равно не было, а там хоть розетка есть. Зверьё при виде грузчиков разбежалось кто куда. Лис превратился в песочно-кремовую молнию. Проскочил между ног одного из рабочих и нырнул под стеллаж.
Маруся резко прыгнула вверх со спинки дивана. Цепкий захват за край полки и стремительный подъем к потолку. Теперь она висела вниз головой, вцепившись в перекладину, и смотрела на незваных гостей широко распахнутыми, полными тревоги глазами.
Коша, несмотря на свой S-ранг, всё ещё оставался двухмесячным котёнком. Увидев огромную белую глыбу, которая медленно надвигалась на его территорию, он издал грозный, по его мнению, «рык», вскинул хвост и совершил тактическое отступление под стол.
— Эвакуация! — торжественно провозгласил Архимед и приземлился мне на плечо. — Паника! Бегство! Великий исход! Пять баллов за синхронность!
Черныша здесь не было, он спал в коробке в торговом зале. Так что хотя бы обошлось без проклятий.
Пых, который до этого момента пребывал в состоянии глубокого пищевого анабиоза, нехотя приоткрыл один глаз. Обвёл взглядом суетящихся людей и огромный холодильник, после чего издал разочарованный звук, похожий на сдувающийся шарик, и решил, что слишком ленив для паники. Он просто свернулся в плотный рыжий шар. Дескать, если мир рухнет, лучше встретить конец спящим.
Единственной, кто остался абсолютно невозмутим, была Ряба. Благородная Рунная Несушка даже не шелохнулась. Когда холодильник тащили мимо её гнезда, она просто коротко сообщила:
— Ко.
В этом «ко» было столько достоинства и скрытого осуждения, что один грузчик невольно замедлил шаг и чуть не споткнулся. Второй дёрнулся и выругался, когда его внезапно облетела Блёстка. Колибри не обнаружила опасности и унеслась обратно к проходу в торговый зал.
— У вас тут зверинец, что ли? — с досадой уточнил он.
— Зоомагазин, — отозвался я и почесал грудку Архимеда.
Холодильник с глухим стуком встал на место, оказавшись теперь почти вплотную к дивану. Не лучший вариант размещения, но что поделать? Теперь моя «жилая зона» окончательно превратилась в гибрид склада, кухни и спальни. Впрочем, перспектива иметь под рукой холодный напиток и свежий корм прямо у изголовья была слишком заманчивой, чтобы жаловаться на тесноту.
— Всё, спасибо, — сказал я, когда вышел вслед за парнями обратно на улицу.
Водитель всё это время ждал у машины. Теперь он подошёл к дверям фургона. К счастью, своего.
— И ещё одна позиция, — сообщил он. — Переносная плита, две конфорки, модель «Искра-М».
Он протянул мне компактную коробку. Я принял её, чувствуя приятную тяжесть содержимого. Теперь хотя бы смогу нормально разогревать еду. Кстати, надо ещё и микроволновку заказать, чтоб был полный комплект… и кофеварку, а то жизнь в последнее время оставляет всё меньше времени на сон.
— Спасибо, — я с улыбкой пожал руку водителю. — Хорошего дня.
— Это вам спасибо, — хмыкнул он, кивнув в сторону домов, за которыми вдали находился парк Сокольники. — Слышал, там опять Разломы открылись.
— Обычное дело, — пожал я плечами.
И в этот самый момент, словно по команде, мой «Форд» решил напомнить о себе.
БАМ!!!
Удар был такой силы, что фургон заметно качнулся. Следом раздалось мощное стрекотание, которое переросло в пронзительный, почти ультразвуковой скрежет. Металл дверей жалобно застонал. Жнец однозначно решил, что время вежливого ожидания вышло и пора переходить к активной фазе обеда.
— Ш-ш-шок! Ужас! Коробка лопается! Билеты в первый р-р-ряд! — проорал Архимед, чуть не свалившись с плеча от эмоций.
Водитель и грузчики синхронно отпрыгнули назад, как от взрыва. Водитель даже выронил планшетку, а один из грузчиков инстинктивно принял боевую стойку, прикрывая голову.
— Матерь божья! — выдохнул водитель, глядя на трясущийся белый грузовичок. — У вас там что, запертый цербер? Или кто-то решил призвать демона прямо в тачке⁈
Я максимально спокойно, даже флегматично, засунул руки в карманы и посмотрел на них.
— Да так, — пожал плечами. — Новый питомец. Спецзаказ. Немного гиперактивный, пока не привык к обстановке.
В этот момент перед глазами всплыло системное окно:
Рекомендуем добавить в описание товара пункт «Возможен внезапный демонтаж транспортного средства». Это повысит честность вашего бизнеса!
Я едва сдержал смешок.
— Спецзаказ, говоришь? — водитель с опаской посмотрел на «Форд», в котором в этот момент что-то с грохотом врезалось в потолок. — Слушай, парень, я возил много странного: от самозатачивающихся ножей до говорящих ковров, но чтобы машину пытались проломить изнутри… Это новый уровень.
— Профессиональные риски при работе с животными, — ответил я, мягко подталкивая их к рабочей машине. — Бывайте!
— Удачи вам… и крепких дверей, — пробормотал водитель.
— И нервов! — прибавил один из грузчиков.
Они поспешно запрыгнули в свой фургон и уехали, оставив после себя лишь облачко выхлопных газов.
— Бизнес! Экстремальная доставка! Скидка смельчакам! — провозгласил попугай, расправляя крылья в жесте великого шоумена. Крыло опять заехало мне по лицу, в ответ щёлкнул его по клюву.
— Уймись, пернатый. Работа есть, нужно…
Договорить я не успел.
Металл дверей «Форда» жалобно взвизгнул. Изнутри, прорвав обшивку левой створки, наружу выстрелила хитиновая конечность. Серповидный, усаженный зазубринами коготь длиной с моё предплечье торчал из щели и скрежетал, расширяя отверстие. По краю дыры потекло что-то прозрачно-жёлтое, влажно блестящее.
— МОНСТР!!! — Архимед взмыл с моего плеча. — ЧУДИЩЕ ИЗ КОРОБКИ!!! СПАСАЙСЯ, ШЕФ!!!
Я не успел даже испугаться. В голове мелькнула одна мысль: «Сейчас или никогда». Чтобы отправить существо в Питомник, нужен физический контакт. Другой такой возможности может не быть. Поэтому я действовал на опережение. Метнулся к фургону со всей дури. Лапа судорожно двигалась, пытаясь высвободиться, но зазубрины мешали.
Нужно коснуться её, пока не спряталась!
ХРУСТЬ!
Лапа исчезла в проломе. Втянулась, как щупальце осьминога. Внутри что-то тяжело хлопнуло о пол, похоже, мой фонарик скатился с колёсной арки. С той стороны донеслось приглушённое стрекотание, но яростного штурма не последовало.
— Дэнька в меню! Птичка на десерт! — истерил какаду, кружа над головой.
— Тихо ты.
Прикоснулся к жидкости, стекающей по борту от пробоины. Водянистая, немного липкая. Гемолимфа. Ага. Понятно. Когда Жнец ударил по металлу, зазубрины на серповидной конечности получили повреждения. Для хищника, который полагается на захватные шипы как на замковый механизм, это всё равно что человеку сломать пальцы об стену.
Я осторожно заглянул в пролом. Свет фонаря делал картинку зловещей. Зелёный монстр замер в углу, прижав повреждённую конечность к телу. Но блин же блинский! Мне нужно, чтобы он снова выставил «руку»! Это же быстро решит все наши проблемы!
Придётся провоцировать. Я слегка постучал по обшивке.
— Эй, зелёный! Выходи, поборемся!
В ответ — тишина. Богомол просто отвернулся от меня, демонстрируя высшую степень насекомьего безразличия. Похоже, он решил, что эта консервная банка слишком опасна, а её хозяин — слишком ненормальный, чтобы пытаться пробиться сквозь дверь снова.
— Сдулся! — провозгласил Архимед. — Зелёный пафос кончился!
«Форд» больше не трясся. Из дыры не доносилось ни звука, кроме едва уловимого шороха. Жнец перебирал лапами по полу, но без прежней агрессии. Затаился, бережёт повреждённую конечность.
Я простоял так минуту, периодически пытаясь добиться реакции. Потом ещё одну. Не-а, фиг мне, а не лапка.
— Монстр сломался! — торжествовал какаду. — Гарантия кончилась! Менять по чеку!
— Не сломался, а поумнел, — поправил я.
Богомолы — не тупые машины. У них нейронная сеть сложнее, чем кажется. Жнец запомнил, что атака принесла боль, а не свободу. Повторять не станет. По крайней мере, не сразу.
Дзынь! Сгенерирован квест!
«Опасное приручение»
Задание:Приручить Жнеца, пока он окончательно не превратил ваш фургон в дуршлаг.
Награда:300 очков опыта, бонусы опциональны.
Штраф за провал:Внеплановая ампутация конечностей или статус «Основное блюдо».
Рекомендация:В мире богомолов высшим проявлением чувств считается попытка откусить партнёру голову. Постарайтесь не вдохновлять его на романтику.
— Гарантирую платонические отношения. Кстати, у меня была мысль поискать в сети запись брачного стрёкота богомольей самки. Но уже есть мысли получше.
Богомолы, как и почти все насекомые, — пойкилотермы. Метаболизм напрямую зависит от температуры окружающей среды. В тепле они молниеносные убийцы, в холоде — медлительные и сонные недоразумения. А у меня в подсобке теперь стоит магический холодильник.
— Архимед, переходим к тактике «глубокой заморозки».
— Кря? — не понял попугай.
Я развернулся и быстрым шагом направился к заднему ходу.
Но как только переступил порог, меня атаковал «комитет по встречам». Рыжий мантикор вывернулся из-за ножки стола и протрусил мне навстречу. Потёрся головой о мою щиколотку. Подставил макушку и потребовал: «Мырр-мя!»
Присел и потрепал его по голове, а потом погладил между крыльями, в том месте, где кожистая складка переходила в рыжий мех. Коша замурчал. Ткнулся мордой мне в ладонь, облизал пальцы шершавым языком.
— Мне тут надо ограбить холодильник. — Я почесал его за ухом. — Не возражаешь?
— Мр-р-р, — ответил Коша, что, вероятно, означало «если это не касается моей еды, то на здоровье».
Лис выглянул из-под стеллажа. Умильная мордочка с несоразмерно огромными ушами, между которыми мерцал магический знак. Несколько секунд фенек изучал обстановку, поводя ушами как радарами, потом выбрался целиком и сел у моей ноги, обернувшись пушистым хвостом. Не прижимался, не ластился — просто обозначил присутствие. Мол, я тут, ситуация под контролем, докладывать не о чем.
— Ко-ко, — сказала Ряба очень веско.
«Я заметила новую белую штуку. Она мне безразлична. Несу яйца. Не мешайте». Вот примерно так это звучало в переводе с куриного.
Подошёл к холодильнику. Солидный, с плавными линиями корпуса и логотипом «ТЕХНОМАГ» на дверце. Нашёл панель управления.
В нижней части, за специальной заслонкой, находился отсек с магическим кристаллом — сердцем системы охлаждения. Этот кристалл обязан генерировать поток крио-энергии, поддерживая стабильную температуру даже в самых капризных режимах.
Я потянулся пальцами и…
— Ч-чёрт!
Отдёрнул руку. Кожу обожгло так, словно я схватился за раскалённый утюг — только наоборот. Мороз. Кристалл оказался ледяным. Значительно холоднее, чем воздух вокруг. Он выскользнул из гнезда и с глухим стуком упал на пол.
Коша подошёл и понюхал кристалл. Его усы коснулись ледяной поверхности… и мгновенно покрылись тонким слоем инея.
— Морозный поцелуй! — заверещал Архимед. — Снежный король! Мороженое в студию!
Коша чихнул. Тряхнул головой, сбрасывая изморозь, и отвернулся от кристалла.
— Так, всё, развлекательная программа окончена, — я серьёзно посмотрел на своих подопечных.
Приручённые звери, кроме Рябы, отправились в Питомник один за другим. Черныш остался спать в торговом зале, в своей коробке. Его я тоже убрал, чтобы не испугался, когда останется один. Маленький чёрный котёнок сонно зевнул, не открывая глаз, и пропал.
Ряба осталась. Трогать несушку в разгар продуктивного цикла — удар по собственному карману.
Схватил с полки старое махровое полотенце, обернул им ледяной кристалл. Теперь он перестал обжигать пальцы. Стараясь не бежать, вышел через задний ход к фургону. Жнец всё ещё не подавал признаки жизни. Изнутри доносилось раздражённое стрекотание.
— Сюрприз, зелёный, — прошептал я.
Подойдя к пролому, просунул кристалл прямо в ту самую щель, которую пробил богомол. Разжал пальцы. Мягкий стук внутри. Тут же — взрыв стрекотания. БАМ! Фургон качнулся.
— Битва титанов! Лед против хитина! — Архимед энергично подпрыгивал на плече. — Ставка на холод! Ставка на иней! Кто проиграет — тот закуска!
Я засёк время на «Рунофоне». Через три минуты изнутри донёсся последний, вялый удар, словно кто-то нехотя ткнул кулаком в стену. Потом — ничего. Только тишина и далёкий шум московского утра.
Мана-кристалл от нового холодильника — прибор не особенно мощный, но в замкнутом металлическом кузове этого достаточно. Температура внутри «Форда» сейчас, по моей прикидке, около четырёх-пяти градусов и продолжает падать.
— Спи, разбойник, — я облегчённо выдохнул.
— Сиеста! — гаркнул Архимед. — Зелёный в спячке!
— Первый этап пройден. Теперь переходим к основной части.
Я забрался в кабину. Ключ в замок, поворот. Движок «Форда» ожил с мягким рокотом — не электрический, не магический, обычный дизель. Шуваловская «компенсация» была щедрой по наполнению кузова, но не по конфигурации самого транспорта. Однако дарёному коню в зубы не смотрят.
Архимед запрыгнул на приборную панель и устроился перед лобовым стеклом, как живой навигатор.
— Вперёд! — скомандовал он. — Дорога! Ветер! Приключения!
— Тебе лишь бы орать, — хмыкнул я и вырулил со двора.
Пора заняться энтомологией в полевых условиях.
Ребята, спасибо, что остаётесь с нами!
Вот ссылка на следующий том: https://author.today/reader/622487/5985268
Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Магазин волшебных питомцев – 2