Пролог

Шаарти нашла его у океана… А ведь Сой’ле дал деру, как только смазливая мордашка первой красавицы Академии Сейгард мелькнула в толпе.

- Не надоело тебе бегать от меня, Даэр’аэ?

Скрывать свои эмоции он и не думал:

- Ничуть.

Когда-то он считал ее подругой. Помогал с учебой, защищал от навязчивых поклонников. Играл для нее на рояле, читал ей книжки вслух. В библиотеке они могли сидеть часами, а потом им с Шаарти стукнуло восемнадцать, и она попросила Сой’ле научить ее искусству любви. По-дружески. Без обязательств. Сказала, что с кем-нибудь другим ей будет страшно и неловко. Да и смотрела так, что он не смог ей отказать.

Ничего не предвещало беды. Ночами он доводил ее до исступления, днем каждый занимался своими делами. Ей нравилось, ему тоже. Пока Шаарти вдруг не перешла черту и не заявила на него свои права. Взяла и растрепала на весь свет, что она его невеста. Даэр’аэ не прощали предательства.

- Я же люблю тебя… - маленькая женская ладошка легла ему на плечо. - Нам ведь было хорошо.

Сой’ле не обернулся. В сердце у него зияла дыра.

- Было. Не спорю. Только поздно, Шаарти. Уходи.

- Брось. Ты же хочешь меня, - единственная дочь кессарийского хана Файше пошла в атаку. Уткнулась носом ему в спину, аккурат меж лопаток, а свободной лапкой скользнула под рубашку, царапнув коготками его пресс.

Научил на свою голову.

- Хочу, - признал Сой’ле. - Но это пройдет.

- Тебе не кажется, что ты излишне драматичен? Делаешь из мухи слона. Я оступилась. С кем не бывает.

- Со мной не бывает.

- Соле… - Шаарти рывком развернула его к себе. - Кончай дуться. Я тебе в любви призналась, между прочим.

Поцеловать его у рыжей бестии не вышло. Сой’ле уклонился и сделал три шага назад.

- Нет, Шаарти. Нет. Возвращайся во дворец.

- Не то что?

- О боги. Ладно. Я сам уйду. Не подходи ко мне больше. Я тебя очень прошу.

Среагировать он не успел. Шаарти бросилась к нему. Лезвие клинка сверкнуло в свете луны, и Сой’ле рефлекторно закрылся рукой. Прохладный металл царапнул кожу, кровь потекла по рукаву, окропив ткань белоснежной накрахмаленной рубашки.

-Fen’aro del be’nn’yatte son tan ka’tti… - прошептала она, зажмурившись.

- Шаарти! Не смей!

-Dol amina ga’ar’rde!

Нестерпимая боль пронзила его запястье, и Сой’ле, к сожалению, знал, что именно расцвело у него под манжетой.Брачная метка. Не безобидный узор брачной клятвы. Куда там! Именно метка. Подруга вынесла ему приговор.

- Ты одурела? Эта дрянь убьет меня через минуту!

- Через семь минут, - Шаарти хищно оскалилась, скрестив руки на груди. - Поцелуй меня, и дело с концом. Я тебя не отпущу, Даэр’аэ. Не отдам. Никогда и никому. Ты мой. Только мой. До последнего вздоха.

- Не стану я тебя целовать.

В ее глазах мелькнул испуг:

- Выбираешь смерть?

- Размечталась. У меня есть целых шесть минут.

«Любовь и смерть»… Так называлось это древнее проклятье. Именно из-за него началась первая охота на ведьм. Богатым и родовитым мужчинам не понравилось, что колдуньи, которым хотелось красивой жизни, принуждали их к браку, положив их жизнь на чашу весов.

Лазейку в проклятье нашел герцог Норан Торн. Выбрал смерть и, послав к бесам ведьму, демонстративно поцеловал свою служанку ей назло. Метка обрела пару и уступила место узору брачной клятвы, а к Норану вернулись жизненные силы. Так простолюдинка Лилли Кейн стала герцогиней Торн. А значит… У Сой’ле было время, чтобы добежать до дворца и поцеловать первую встречную. Лучше уж связать свою судьбу с какой-нибудь кухаркой, чем взять в жены предательницу.

Шаарти что-то кричала ему в спину, но он ее не слушал. Бежал, цепляясь рубашкой за ветки кустов и деревьев. Спотыкался о кочки, но бежал. Магии он не чувствовал. Тень его притихла, как и его зверь. Треклятая метка блокировала все потоки. Ноги подкашивались, на лбу выступил ледяной пот, а боль от запястья быстро растекалась по телу… И тут он увидел ее.

Смуглая кожа, белые волосы, а глаза… Чистое золото. Созидательница! Носительница редчайшего дара, который не передавался по наследству. Волею богов такой дар достался Сианне, жене его друга Кайрана, и Сой’ле был уверен, что на данный момент Сиа - единственная созидательница света.

Надо же, как ему повезло. И что только эта девушка забыла в лесу? Вряд ли на праздник во дворце пришла. Ее бы заметили сразу. С такой-то внешностью. Да и наряд неподходящий для выхода в свет. Простое шелковое платье с длинными рукавами и туфли на плоской подошве, которые она несла в руке, ступая по траве босыми ногами.

Сой’ле и секунды не раздумывал:

- Госпожа! Стойте!

Она вздрогнула и перевела на него взгляд. Неужто не слышала, что он по лесу несется, как медведь? Это ж в каких облаках нужно витать, чтобы не заметить хруста веток?

- Стою… Вы в порядке? У вас кровь.

- В порядке? Буду. Если вы позволите мне вас поцеловать. Вопрос жизни и смерти. С вас поцелуй, с меня… Любой каприз. Руки распускать не стану. Даю слово.

Коснуться женщины без ее дозволения Сой’ле никогда бы не посмел.

Девушка растерянно повела плечами:

- Целуйте, раз надо…

ГЛАВА 1. ПРОБУЖДЕНИЕ

Двумя днями ранее…

Хинтара рассыпалась на искры… Без крыльев боги в этом мире - сущность. Не более. Сущность, которой нужен сосуд.

- Аудиенция окончена, - фыркнула ее сестра, восседая на троне. - Выметайся.

Голову повело… Атхара исчезла. Улетучилась роскошь дворца, и Хинтара провалилась в темноту. В нос ударил запах жженых трав. Крики, ругань, суета. Под головой у нее лежала подушка.

- Мама! Мама! Она дышит! Дышит! Посмотрите!

Девчонка. Мелкая. Темноволосая, сероглазая. C россыпью веснушек на кукольном лице. Едва она открыла глаза, ребенок вцепился ей в плечо, сотрясаясь в рыданиях:

- Мама!

- Тише, тише, Амаль, - рослая женщина в белом халате и косынке, из-под которой торчали густые черные волосы, ловко подхватила девочку на руки. - Тише. Все позади. Идем, я тебя накормлю.

Хинтара приподнялась на локтях и окинула комнату взглядом. Три койки, кровь на полу, бинты… Банки-склянки. У окна стояла румяная упитанная дамочка, размахивая пучком трав, от которых исходил такой аромат, что можно было задохнуться.

- Что происходит? - во рту пересохло, и слова ей давались с трудом. - Где я? Ничего не помню.

- Так в целительской, госпожа. Наш мясник нашел вас в парке, когда выгуливал собак. Головой вы ударились, госпожа. Еле откачали. Сто раз говорила старосте, что эта лестница у фонтана опасна! Такие скользкие ступени!

- А ребенок? Я не помню.

- Амаль? Ее мать вчера скончалась. У девочки травма. В этом деле наши травки не помогут. Нужен менталист или маг-целитель. Обещали из города прислать на неделе. Посмотрите ее, госпожа созидательница! Вы же маг!

Созидательница?! Хинтара уставилась на свои руки. С губ ее сорвался судорожный вздох… Так ведь не бывает! Она должна была попасть в чужое тело! Но ее кожа осталась смуглой, пальцы длинными, а под ноготочком левого мизинца красовалась маленькая родинка в форме сердечка.

Как богиня могла остаться собой, лишившись крыльев? Когда ее сестра отказалась от вечности ради мужчины и сбежала в этот мир, ей досталось тело молодой харизматичной дамочки, в котором Атхара жила и по сей день. Сохранить свой облик без крыльев сестра не смогла. А за спиной Хинтары крыльев не наблюдалось. Их отсек Анэй - неопалимый бог огня. Не со зла. Атхара не оставила ему выбора.

- У вас есть зеркало? - Хинтара вскочила с койки, отметив, что одета она в платье, запачканное кровью.

- Зеркало? - удивилась целительница. - Есть. В коридорчике. Не бойтесь, госпожа. Вы красавица. Я наложила шов за ухом, но шрама не останется. Я не маг, но штопать умею.

Шов за ухом? Очаровательно.

- Какой это город? И… Королевство.

- Город? Скажете тоже! У нас деревня. Деревня Лейн.

- И где этот ваш Лейн?

- Как где? В Килденгарде! Память начисто отшибло, да? Ох, госпожа. Вам бы полежать у нас недельку. Травки попить!

Было бы что помнить. Хинтара не следила за тем, что происходит в этом маленьком мирке. Знала, конечно, что есть мрак и свет, и порой, забавы ради, делилась с людьми частичкой своей магии. Тех, кто получил ее дар, называли созидателями, и они могли творить чудеса.

С даром созидатели обретали и внешнее сходство с ней. Золотой богиней созидания. Белые волосы и золотые глаза. Их сложно было с кем-то спутать, и в этом состояла ее проблема. В своем теле Хинтара будет слишком заметной. Придется попотеть и придумать себе убедительную биографию.

- Я, наверное, пойду. У меня были с собой вещи?

- Конечно, госпожа! - целительница нырнула под стол и подняла с пола маленькую кожаную сумку. - Вот! Прошу. Мы ничего не трогали, вы не подумайте. Может, останетесь? Я вас подлечу! Да и как вы пойдете? Вся одежда в крови!

- Спасибо, но… Мне нужно найти сестру. Ее я помню.

Найти и придушить! Но об этом Хинтара умолчала и выскользнула в коридор, пока целительница не удумала ее остановить. Зеркало подтвердило ее опасения. Золотые глаза сияли в свете лампы, что висела на стене, а белые волосы, пусть и слиплись от крови, были слишком белыми. Не золотистыми, не платиновыми, а белоснежными. Лишенными цвета. Хинтара заглянула в сумку и обнаружила «подарок» от сестры. Горсть монет и золотое перо! Перо от ее крыльев! Нет, не придушить. Утопить. Атхару ей хотелось утопить.

- Мама? - у выхода ее караулил ребенок. - Ты куда?

Хинтара опустилась на корточки:

- Милая, посмотри на меня. Я не твоя мама.

- Я знаю, - прошептала девочка, заливаясь слезами. - Но если ты меня с собой не заберешь, сюда приедет маг, и мне конец. Я демон, понимаешь? Демон. Местные не знают, но менталист сразу поймет.

- И? Демоны давно живут на континенте.

Тот же Каттаган Кайдэ, из-за которого сестрица бросила ее одну в змеином логове богов, был демоном и жил в Кессарийском Ханстве. На стороне света, хотя когда-то он правил мраком.

- Демоны живут в Сейгарде. В Эльсиноре. На кессарийских землях. Но не в глухой деревне на отшибе Килденгарда! Для местных демон - это нечисть. Меня на вилы поднимут! Ты же созидательница! Тебе все по плечу!

Ах, если бы…

- Амаль. Ты же Амаль, верно? Я имени не помню своего. У меня дома нет, а если и есть, я не помню, где он! И денег у меня нет! - Хинтара засунула руку в сумку и достала монеты. - Я даже не знаю, что это за деньги! Хватит ли их на еду! Ну куда я тебя заберу!

- Тут и на комнату хватит, - констатировал ребенок. - Снимем в таверне. На неделю. На сдачу хлеба купим.

Вот и что прикажете делать?

- Ладно. Идем. Покажешь, где у вас таверна.

Как только они вышли на улицу, Амаль повисла у нее на локте:

- Наша таверна скверная. Еда невкусная, а в комнатах наверху моряки развлекаются с пропащими девками. Если ты не знаешь, где твой дом, найдем новый. В Кессарийском Ханстве, например! Там тепло и вечно светит солнце!

- И как мы туда попадем?

- А портал на что?

Пальчики ребенка окутал черный дым, и пейзаж перед глазами пошел рябью. Хинтару оглушил пронзительный визг:

- Демон! Майла! Ты погляди! Исчадие мрака! Майла! Старосту зови! А ты иди сюда, мелкая нечисть, я тебе покажу, где раки зимуют!

- Видишь, - вздохнула Амаль. - Пора делать ноги. Не то и тебе крышка.

Уговаривать ее девчонке не пришлось. Хинтара юркнула в портал, прижимая к груди сумку. Амаль шагнула следом и захлопнула брешь в материи под вопли взбудораженных целительниц.

- Мы с мамой были здесь в прошлом году, - демоненок рухнул на песок. - Загорали на этом пляже. По городу гуляли. Рядом есть таверна, где мы комнату снимали. Там чисто, уютно и дешево. Хозяйка родом из Килденгарда. Скидку сделает. Только она про маму будет спрашивать.

- Значит, пойдем в город и поселимся в другой таверне.

- В городе дороже.

- Ну дня на три-то денег хватит?

- Ты не можешь созидать, да?

- Не могу. Но я с этим разберусь.

Сестрица, вероятно, ждала, что Хинтара приползет к ней на коленях. Одна в этом мире, без крыльев, без силы, а если сила и была при ней, то она ее не ощущала… С горсткой монет в кармане! Не на ту напала. Тем более, что у нее появилась компания. Звучит смешно, но рядом с Амаль ей становилось спокойнее.

- Ты правда не помнишь собственного имени?

- Не помню, - солгала Хинтара. - В целительской сказали, что я в парке приложилась головой. Хочешь придумать мне новое?

- А ты позволишь?

- Конечно.

Жалко ей, что ли?

- Короткое? Длинное?

- На твой вкус.

Ребенок притих и погрузился в раздумья. А Хинтара… Она брела по пляжу, скинув туфли, и наслаждалась тем, как теплый песок щекочет ступни. Там, на небесах, в ее чертогах, ей было очень одиноко.

Ита’эль, владычица грома и молний, последние лет восемьсот не вылезала из постели лесного бога Таэнора и о том, что когда-то они с Хинтарой дружили, успешно позабыла. Ин’арэн, повелитель морей и океанов, занимался исключительно собой и носа из своих чертог не высовывал. В воде плескался сутки напролет и пил вино, пока его ублажали русалки.

Разве что Анэй к ней в гости заходил. Да и то, Хинтара была последней, на кого неопалимый обратил внимание. Сначала бегал за ее сестрой, а когда Атхара отказалась от вечности, начал обхаживать Ита’эль, которой быстро наскучил. Он бы и за Накирой приударил, но богиня смерти не отлипала от врат, отделяющих ее сады, где вечно цветут розы и шумят водопады, а души смертных обретают покой, от междумирья. Места, куда тени демонов попадают после гибели. Места, куда попал и ее муж. Бог войны Гарон. Первый и единственный владыка тьмы в истории мрака.

Гарон и Накира для них были чужими. Темный властелин и крестьянка. Гарон погиб и воцарился лишь по той причине, что приходился сыном Кин’эйру. Дракону, который сотворил мрак. Древнему божеству. Тому, кто на пару с сестрой Бэль породил тысячи миров и прожил тысячи жизней в каждом из них. И ладно бы. Воцарился и воцарился! Но на небеса он притащил с собой жену и даровал ей сады, наивно полагая, что эта шалость сойдет ему с рук.

Так и появились врата. Их создала Хинтара… И за это она лишилась крыльев. Пожалуй, ей стоило рвать и метать. Найти сестру и ее муженька, которые все это провернули, и поквитаться. Но ей внезапно стало любопытно. Что она, по сути, видела, кроме своих чертог? А тут целый мир, где шумит океан и чирикают птички!

- Как насчет Дэлла’арана? - неожиданно предложила Амаль. - В переводе с драконьего - «несгибаемая». Сокращенно - Дэлла.

- Ты знаешь драконий язык?

Девчонка из деревни и древняя речь?

- Нет. Сейчас драконы говорят на всеобщем. Но я люблю книжки.

- Любопытно. Дэлла’арана, говоришь? Мне нравится. Звучит приятно.

Городские стены появились в поле зрения, и Амаль остановилась:

- Постой. Видишь воинов в шелковых одеждах у ворот? Это городская стража. Если остановят - ты моя мать. Дэлла Де Санкар. Я - Амаль Де Санкар. Мы прибыли сюда, чтобы купить эликсиры и зелья. Поэтому у нас нет с собой вещей. Поняла? Кессарийцы серьезно относятся к безопасности. Абы кого в город не пустят.

- А ничего, что я в крови?

- Была в крови, - ухмыльнулся ребенок. - Неужто не заметила!

Хинтара опустила глаза вниз и ахнула. На платье не было и пятнышка.

- Бытовая магия?

- Она самая. Хочешь, научу. Если ты не помнишь заклинания.

- Хочу, Амаль. Очень хочу.

Стражу они миновали без проблем. Их заметили, опросили и отпустили. А город был великолепен… Роскошные особняки тонули в густой зелени, на каждом углу журчали фонтанчики, подсвеченные магией, а в воздухе витал аромат каких-то незнакомых ей цветов. Свежий, цитрусовый, с легкой горчинкой. В конце улочки Хинтара заприметила миленький домик в три этажа, на котором красовалась вывеска «Гостевой Дом Госпожи Анти».

- Даже не мечтай, - Амаль заметно погрустнела, поймав ее взгляд. - Это место нам с тобой не по карману. Там ванная прямо в комнате, а не одна на всех постояльцев. И вид на сад! У нас денег на каморку с двумя койками и мойкой в углу.

Одна на всех? Ну уж нет!

- Давай-ка. За мной. Не выйдет, потащимся в таверну.

- Полы мыть будем за ночлег?

- Надо будет - помоем! И полы, и посуду! Но я бы предпочла помыться сама. В тишине и покое. А потом поспать на мягкой перине.

Всяко лучше, чем идти к сестрице на поклон. Хинтара поклялась себе, что справится сама. Придется мыть полы, драить конюшни, тарелки разносить в таверне… Она сделает все, чтобы Атхара знала - ее не сломить. Есть крылья, нет их. Плевать.

Гостевой дом встретил их теплом и уютом. Причудливые светильники мерцали, лаская взор, в камине полыхали бревна. Сразу на входе за маленькой стойкой сидела девица с роскошными косами до пояса.

- Госпожа Анти?

- Госпожа Анти уехала на охоту, - девушка радушно улыбнулась. - Я Селин. Ее внучка. А вы…

- Я Дэлла. А эта юная леди - моя дочь Амаль. Мы хотели бы снять комнату. Но с деньгами у нас туго, - Хинтара протянула Селин жалкую горстку монет. - На ночь этого хватит?

- Только если со скидкой. Бабушке ни слова! - на стойку приземлился ключ от комнаты. - Третий этаж. Номер тридцать три.

- Правда? - Амаль засияла и схватила ключ. - Можно?

- Можно, - заверила ее Хинтара. - Беги. Устраивайся. Я догоню.

- Ты лучшая! Жду тебя в комнате!

Демоненок умчался наверх, а Хинтара повернулась к «Селин», чьи черные косы периодически окрашивалась рыжим на концах:

- Довольно. Я тебя узнала, Каттаган.

«Селин» оскалилась, и морок спал. Демон откинулся на спинку стула.

- Скучала?

- Пошел ты. И жену с собой прихвати.

- И я, дорогая моя, тоже рад тебя видеть.

С Каттаганом у нее не сложилось. Хинтара не оценила выбор сестры.

- К чему весь этот фарс?

- Расслабься, тигрица. Я пришел с миром.

С миром? Так она и купилась.

- А моя сестра об этом знает?

В голове у Хинтары, как всегда, крутился лишь один вопрос: почему он? Почему Атхара выбрала его?

- Знает. Я не имею привычки лгать своей жене. Из-за тебя мы даже повздорили, но… Примирение вышло жарким, - Каттаган довольно потянулся, как ленивый кот. - Поэтому я не в обиде, золотая.

- Ты ужасен.

Кайдэ хрипло рассмеялся, а Хинтара с ужасом подумала, что сейчас она могла бы назвать его привлекательным, ведь с момента их последней встречи уродливый шрам у него на щеке заметно посветлел и сгладился. Хотя Атхару его шрам и раньше ни капли не смущал.

Демон залез в карман и высыпал на стойку горсть монет. Не таких, как были у нее в сумочке. Покрупнее:

- Этого хватит, чтобы купить приличную одежду и еды на неделю. Комнату я оплатил. Селин на кухне. Проснется через полчаса в полной уверенности, что это она отдала тебе ключи от комнаты и внесла записи в журнал. Дальше сама. Атхара и так позволила тебе помочь только из-за девочки.

- Я не возьму.

- Ты возьмешь. Ребенку нужно что-то есть.

Слезы навернулись у Хинтары на глаза:

- За что, Каттаган? Сдались вам с ней эти врата!

- Ты действительно не понимаешь? Ладно, объясню на пальцах, - Кайдэ обошел стойку по кругу и положил ей руку на плечо, развернув Хинтару к лестнице лицом. - Твой демоненок сейчас умывается, лишь бы ты не видела, как она разрыдалась, когда у нее за спиной захлопнулась дверь.

Каттаган пах опасностью и травой после дождя.

- Она потеряла мать, имеет право плакать. И заканчивай читать ее мысли!

- Я менталист, золотая. Это сильнее меня. К тому же девочка слишком громко думает. Догадываешься, почему ей так больно? Амаль Де Санкар - демон. Она полукровка, а Габриэлла Де Санкар была смертной. Обыкновенной некроманткой, которая гоняла нежить на выселках Килденгарда. С мамой Амаль попрощалась навсегда. У нее нет возможности утешить себя тем, что однажды они встретятся на небесах. Демоненок будет вечность бродить по междумирью, а ее мать стоять у врат тысячи лет в надежде, что хоть раз ей повезет, и она увидит тень Амаль издалека. И виновата в этом ты.

- Гарону и Накире не место среди нас, - прошипела Хинтара и сбросила его руку.

- Нас? Кучки божков, которым плевать на то, что происходит в этом мире? В мире, который им доверили древние боги! Гарон и Накира - единственные, кого заботит судьба демонов, людей, эльфов, драконов… Твой дружок Анэй разве не должен оберегать эти земли от пожаров? Мрак скоро до тла сгорит, а неопалимый сидит во дворце и полирует доспехи. Сестра дала тебе шанс увидеть что-то за пределами твоих чертог. Почувствовать жизнь, попробовать ее на вкус. Так что… Будь хорошей девочкой и найди способ разрушить врата.

- С чего бы мне на это соглашаться?

- С того, что тебе нравится, - усмехнулся Каттаган. Глаза его заискрились чистым серебром. - Можешь сколь угодно обманывать себя, но обмануть меня не выйдет. Атхара думала, что ты будешь мстить. А ты в восторге. Тебе страшно, но от обилия эмоций у тебя захватывает дух.

- Мне нравится? В этой дыре?

- Я, что ли, фонтанчиками любовался?

Курица безмозглая! Он же мог читать ее мысли! Крыльев-то у нее больше не было!

- Настанет день, и я тебя покараю, Кайдэ. Ты же у нас демон? Демон. Получишь рога золотые и хвост. С кисточкой! Такие, что никакой иллюзией не скроешь. Как я тебя ненавижу!

- Ложь. Ненавидишь - преувеличение. Ты злишься. Не понимаешь, почему Атхара выбрала меня. Но тебе любопытно, каково это… Иметь мужа. Делить с ним постель. Любить кого-то. Тебя даже никто не целовал, я прав?

Хинтара влепила ему пощечину:

- Еще одно слово, и я тебя удавлю.

Да, у нее никогда не было мужчины. Да, ее никто не целовал. Таэнор не нравился ей, Ин’арэну нравился он сам. Гарон смотрел лишь на жену, а Анэй постоянно тупил и не замечал ее намеков, но сделать первый шаг Хинтара так и не решилась. Только совершенно необязательно все это озвучивать!

- Ладно тебе, - демон улыбнулся и бесцеремонно потрепал ее по макушке. - Я же любя. Мы семья как-никак, а семью не выбирают. Нервная ты, золотая. Тебе бы отдохнуть. Сходи на рынок, развейся. Платье купи, а потом приходи на праздник во дворец хана Дайге. Амаль возьми. Хан дочку замуж выдает. Девочке будет полезно отвлечься от мыслей о матери. Я внесу в список гостей ваши имена.

Праздник? Ей хотелось на праздник!

ГЛАВА 2. ПОЦЕЛУЙ

Их комната была… Симпатичной. Стены в цветочек, большая кровать с балдахином. Шкаф для одежды, пара кресел и рабочий стол с письменными принадлежностями. Личные удобства с ванной и крохотным душем. Балкончик с видом на сад… Амаль пищала от восторга. Два часа плескалась в ванне, потом нашла в тумбе под мойкой какой-то кристалл и бросилась сушить волосы, завернувшись в пушистый халат с эмблемой гостевого дома, а когда закончила наводить лоск, заварила чай и потащила Хинтару на балкон:

- А он красивый, да?

- Кто?

Разговор с Каттаганом выбил почву у нее из-под ног, и Хинтара витала в облаках.

- Принц Сой’ле, - девчонка протянула ей какую-то книжонку, которая до этого валялась на столе… Книжонку с гордым названием «Сто Самых Перспективных Холостяков Континента»!

- Фу, Амаль! Фу! Ты где взяла эту гадость?

- Почему гадость?

- Ты ребенок! Не рановато тебе замуж?

- Причем тут замуж? Это, считай, энциклопедия. Список сильных мира сего.

Соблазн открыть дурацкий буклет был слишком велик. С первой страницы на нее взирал портрет того самого принца Сой’ле, чье имя Хинтара и так знала. Жалкий набросок углем, но… Взгляд не оторвать. Хищные глаза, острые скулы. Капризные пухлые губы, изогнутые в легкой ухмылке. Черты лица - грубые, резкие. А волосы - густые, длинные.

Портрет сопровождала заметка:«Первую строчку нашего рейтинга по праву занимает принц Сой’ле Даэр’аэ. Дракон, демон. Герой войны за Эльсинор. По слухам, Сой’ле состоит в отношениях с Шаарти Файше. Дерзайте, девчонки, пока рыжеволосая красотка не затащила его под венец!».

- Красивый же, - мечтательно вздохнула Амаль. - И братья у него ого-го!

Хинтара перелистнула страничку. Вторую строчку рейтинга делили Рой’не Даэр’аэ и Нейд’не Даэр’аэ. У старших братьев принца Сой’ле черты лица были мягче, но эту мягкость бесчисленные шрамы сводили на нет.

- Что за мода такая на шрамы? - Хинтара провела пальцем по внушительной полоске на щеке Рой’не. - Их же можно магией убрать!

Шрам Каттагана в сравнении с этим казался мелкой царапиной.

- В Килденгарде убирают. В Сильвенаре - нет. Драконы считают шрамы знаком доблести.

- Дикость. А почему на пятой строчке простой некромант?Хейвен Шелби… Некромант. Бывший узник Форта Грез.

- Дань традиции, - хихикнул демоненок. - Раньше эту строчку лет тридцать занимал Эртель Стоун, но он женился.

Женился . На дочери ее сестры. Дочь богини и мужлан из глухой деревни! Видимо, скверный вкус ей достался от Атхары. Стоило Хинтаре вспомнить об этом союзе, как у нее начинал дергаться глаз. На нервной почве, не иначе.

- Амаль, покажи мне, пожалуйста, какой-нибудь магический трюк.

- Сейчас?

- Почему нет? Если только ты не хочешь спать, - Хинтара отложила книгу.

В конце концов, ее радужки сияли золотом, а значит, сила в ней была.

- Не хочу! Идем в комнату! Что тебе показать? Заклинание, которым я очистила твое платье? Щит? Ментальный блок?

Ментальный блок? А это неплохо. Но им не проверить, получается у нее или нет. Разве что Каттаган заскучает и заглянет к ним на огонек.

- Давай щит. Для начала.

- Щит? Не вопрос!

Пальчики Амаль опять окутал дым. На этот раз зеленый. Хинтара с любопытством наблюдала за происходящим и проворонила момент… Дым собрался в облако, и на пол посыпались кости, которые за какую-то секунду превратились в огромного разъяренного пса. И этот пес бросился на нее, разинув клыкастую пасть.

- Амаль! - Хинтара завизжала от ужаса и запрыгнула на кровать, выставив перед собой подушку.

Пес остановился как вкопанный, а потом просто испарился.

- Даа, - протянула Амаль. - Эффект неожиданности не сработал.

- Ты больная на голову, что ли? Я чуть не померла со страху!

- Какие мы нежные! - оскорбился демоненок. - Всего-то пес.

Правда что. Всего-то! Гадкая псина из костей!

- Ты некромантка? Демон-некромант?

- Ага. Это редкость, я знаю. Магия смерти редко проявляется у тех, кто уже имеет черный дар. Кстати, младшая дочь Эртеля Стоуна тоже демон-некромант. Глядишь, возьмет меня из любопытства на поруки. Говорят, он часто бывает в Кессарийском Ханстве.

Младшая? В смысле? Хинтара что-то пропустила? У дочери ее сестры был один ребенок. Белокурая девица по имени Астория.

- У него двое детей? - осторожно уточнила Хинтара.

- Двое. Астория и малышка Эмилия. Месяца три назад родилась. Весь свет гадал, какой дар у нее будет. Старшая-то - маг огня. Как мать.

Атхара, однако, неплохо освоилась в этом мире. И титул хана имела, будучи женщиной, и семью. В чем-то Каттаган был прав. Вечность просидеть на небесах, взирая на одни и те же лица - скукота смертная, а вот ее сестра действительно брала от жизни все.

Хинтара бросила подушку на кровать и спустилась к Амаль:

- Попробуем еще раз? Я очень хочу научиться.

- Закрой глаза, - скомандовал демоненок и ткнул пальцем ей в живот. - Источник силы здесь. Тебе нужно его увидеть. Я представляю свой, как шар, сотканный из дыма. Половинка - черная. Половинка - зеленая. Какой дар нужен, к той части я и обращаюсь. Думаю о том, как он растекается по телу и достигает кончиков пальцев. Это просто.

Сказать легко, а на деле… В чертогах ей не приходилось размышлять о том, где находится источник ее силы. Стоило только подумать о чем-то, о новом платье, например, как оно тут же оказывалось прямо на ней, а сочное мясо с овощами мгновенно появлялось на столе в ее любимой тарелке. Но Хинтара не лгала. Ей действительно хотелось научиться колдовать так, как колдуют маги мрака и света. Созидать, как созидают те, с кем она поделилась частичкой своего драгоценного дара.

- Получается? - поинтересовалась Амаль. - Или совсем туго?

- Я стараюсь, - Хинтара пыталась представить искрящийся золотой шар, который пульсировал у нее в животе, согревая все тело своим ослепительным сиянием. - Как понять, получается или нет?

- Как? Повторим эксперимент!

Хинтара бросилась наутек, но у кровати ее поджидала псина.

- Амаль!

Ребенок не внял ее мольбам. К первому чудищу присоединилось второе. Медленно, но верно они наступали на Хинтару. Она выставила руки, но ничего не выходило. Никакого щита там и в помине не было!

- Давай же! Щит!

- Убери их! Амаль! Убери!

- Сама же просила научить. Ты вынуждаешь меня идти на крайние меры.

В пустых глазницах псов зажглись зеленые огоньки, и ей сделалось совсем уж дурно. В первую очередь из-за того, что она не знала, чего ждать. Вряд ли песики решили с ней поиграть.

-Rakae! - крикнула Амаль, и собаки сорвались с места.

Хинтара зажмурилась. Естественно, ей ничего не угрожало. Демоненок прекрасно контролировал нежить, но страх сковал ее тело. Какой тут щит!

- Можешь же, когда хочешь! - довольный голос ребенка вырвал ее из оцепенения. - Отличный щит. Ты сильнее, чем кажешься.

Она? Хинтара открыла глаза. Кончики ее пальцев искрились, а псы горестно смотрели на нее, сидя смирно за щитом.

- Что такоеrakae ?

- Фас.

- Ну и приемчики у тебя, дорогая.

Девчушка улыбнулась, продемонстрировав миловидные ямочки на щеках:

- Эртель Стоун так муштрует своих студентов. Поднимает толпы нежити и... Фас.

- Он маньяк?

Хинтара потрясла рукой, и щит рассыпался на искры. Амаль развеяла собак.

- Он профессионал своего дела. Я читала его книгу. Пособие для преподавателей некромантии. Там много написано о влиянии страха на магические потоки.

Ученый маньяк, то бишь.

- Ты училась где-нибудь в своей деревне? Много знаешь.

- У нас нет училища для магов. Меня учила мама. Иногда мы ездили в столицу, и я брала книги в библиотеке.

- А здесь, в Кессарийском Ханстве, такое училище есть?

- В Кессарийском Ханстве все есть. Это самые богатые земли континента.

- И сколько денег нужно, чтобы попасть в училище? - Хинтара потянулась за сумкой и вывалила монеты, что дал ей Каттаган, на стол. - Я нашла кое-что в потайном кармане.

Глаза Амаль округлились, как два блюдца:

- Ого! Дэлла, умоляю, давай поживем в этой комнате хотя бы пару дней! Тут так красиво! Ванна, удобная кровать, балкончик! Нет соседей-пьяниц!

У Хинтары сердце сжалось. Эта девчушка хоть что-то видела в жизни, кроме своей дурацкой деревни?

- Поживем, поживем. Я заплатила за неделю. Нужно купить еду и одежду. Я могу устроиться куда-нибудь… В таверну там. На рынок. За что тут платят хорошо? Сколько потребуется, чтобы ты могла учиться?

- Я хочу учиться в Академии Сейгард. У Эртеля Стоуна. Он ректор, но ведет первогодок на факультете некромантии.

- А тебя возьмут в академию? Ты же ребенок. Сколько тебе? Десять?

Сейгард Хинтаре был знаком. Город в пещерах когда-то построил Каттаган. Вернее, Каттаган раздавал указания, а строительством занимались демоны и Онда Лидере. Созидатель, который присягнул на верность мраку.

- Мне двенадцать! И в Сейгард берут талантливых магов в любом возрасте. А я талантливая!

- Талантливая. Кто же спорит, - Хинтара стянула платье и накинула халат. - Почему ты раньше не пыталась попасть в академию? Что вы с матерью вообще забыли в той дыре?

- Мама там родилась. Ей нравилось. И… - Амаль замешкалась. - Она боялась, что когда отец узнает обо мне, то он меня заберет во мрак. Она про него не говорила почти, но он какая-то важная шишка. То ли военачальник, то ли глава клана. Поэтому мы редко выбирались из деревни.

- А ты? Хотела бы познакомиться с отцом?

- Может быть. Только я имени его не знаю, а во мраке десятки кланов!

Хинтара обняла ребенка. Сама не ожидала от себя такой сентиментальности:

- Узнаем. Иди, ложись. А я пока приму ванну. Завтра утром пойдем с тобой на рынок. По рукам?

- По рукам.

Амаль плюхнулась на кровать прямо в халате и натянула одеяло до ушей, сложив ладошки под щекой. А Хинтара наконец-то смогла помыться. С кристаллами для регулировки температуры воды она разобралась на удивление быстро. Высыпала в ванну остатки смесей, которые остались после демоненка, но перед тем, как войти в воду, она все-таки не удержалась. Взглянула в зеркало на свою спину. Ни крыльев, ни шрамов. Ну и ладно.

Вода была божественной, а шампунь - ароматным. Хинтара вымыла волосы, щедро смазала их маслом из маленькой баночки, надпись на которой обещала небывалую гладкость и блеск, и рухнула спать.

Продрыхли они с демоненком до обеда. Выпили чая, закусили пирогом, ведь завтрак входил в стоимость комнаты, и отправились на рынок, где купили немного еды и несколько нарядов для Амаль. Себе Хинтара взяла незамысловатое платье и костюм из тонкого хлопка с красивым узором по низу брюк. На сдачу прихватила туфли на плоской подошве, которые подходили ко всему.

День пролетел незаметно, и спать они отправились, едва солнце зашло за горизонт, а утром… Утром они принялись собираться на праздник к хану. Хинтара солгала Амаль. Сказала, что на торжество их позвал торговец с рынка, у которого сестра трудилась на кухне во дворце. Девчонка не учуяла подвоха и опять понеслась наводить лоск. Напялила новенькое платье и туфли, после чего попросила Хинтару заплести ей косы.

- Ты в этом пойдешь? - скептически хмыкнула Амаль, любуясь прической. - В костюме?

- Тебе не нравится костюм?

- Нравится. Но это праздник. Надень платье. Оно же роскошное!

Хинтара горько усмехнулась:

- Роскошное? Оно до безобразия простое.

Жаль, что Амаль не видела наряды, которые Хинтара создавала, когда жила на небесах. Золотые лифы, пышные юбки, корсеты, подчеркивающие пышный бюст и осиную талию! А это так… Балахон.

- Платье прекрасное, - заступилась за вещицу Амаль. - Подходит к твоим волосам.

- Ну раз подходит, - Хинтара быстренько переоделась. - Так лучше?

- Лучше. Украшений не хватает. Погоди, у меня есть кое-что!

Амаль нырнула в карман платья, которое было на ней, когда Хинтара очнулась, и протянула ей кулон на золотой цепочке.

- Что это?

- Мамин кулон.

- Ты с ума сошла? Я не могу его надеть!

- Она бы не обиделась. Ты не бросила меня одну. Взяла меня с собой.

Кулон был необычным. Длинная цепочка, аккуратное обрамление и какой-то интересный камень, излучающий голубоватое сияние.

- Это артефакт?

- Да. Но я не совсем понимаю, как он работает. У нее в сундуке я видела второй. Там другой камень. Полагаю, они взаимодействуют друг с другом, и что-то происходит.

- Спасибо, - Хинтара не стала обижать ее отказом и подарок приняла. - Надо бы вернуться в деревню и забрать твои вещи. Книги там… Мамин кулон.

- Забудь, - отчеканила девчонка. - Мы делили дом со старостой. У нас второй этаж, у него первый. А он… Мерзкий. Не сомневаюсь, все, что у нас было, он уже прибрал к рукам. Да и кто нас пустит в деревню? Они знают, что я демон.

- И то верно. Не переживай. Добуду денег, купим тебе и книги, и кулон.

- Ты добрая, Дэлла.

Ага, добрая. Ее сестра придерживалась диаметрально противоположного мнения.

- Идем, ребенок. Нас ждет извозчик.

На дорогу Хинтара потратилась. Амаль не смогла бы открыть портал во дворец, она там никогда не бывала. Зато добрались они с ветерком и по пути успели полюбоваться красотами ханства. От восторга у нее и впрямь захватывало дух. А когда дворец показался на горизонте, демоненок так вцепился в ее руку, что наверняка оставил пару синяков.

- Это невероятно…

- Согласна.

И как тут подобрать слова? Дворец хана Дайге был больше, чем дворец в чертогах Хинтары! Огромные колонны будто бы касались облаков, золотые купола сверкали в свете закатного солнца. Сзади высились горы, припорошенные снегом, хотя на улице стояла жара, а пальмы игриво шелестели, покачиваясь на ветру. Пахло солью и цветами, журчали фонтаны.

Периметр дворца охраняла стража. Молодые поджарые ребята в шелковых одеждах, нарочито небрежных, проверяли каждого, кто подъезжал к воротам. У Хинтары и Амаль уточнили имена, попросили поочередно положить руки на какой-то кристалл и ответить, не мыслят ли они дурного, не желают ли зла хану и его семье, и отпустили, когда кристалл не подал признаков жизни.

По сравнению с гостями праздника, они с Амаль были одеты бедно. Слишком бедно. Хинтара так и не нашла в себе сил зайти внутрь. Пять минут стояла у дверей, пока девчушка терпеливо молчала, но… Не смогла.

- Погуляем немного по саду? - предложила Амаль. - Выдохнешь и попробуем еще раз.

- Прости, - Хинтара взяла себя в руки. - Мы пойдем. Зря, что ли, ехали через весь город.

- Дэлла! - ребенок побледнел. - Там Эртель Стоун! Вон! У фонтана! Дэлла, давай подойдем! Пожалуйста! Второго шанса у меня не будет!

Не дожидаясь ответа, Амаль помчалась к некроманту. Летела так, что едва не сбила с ног рыжеволосую девицу в роскошном платье и колье с изумрудами.

Девица зашипела и скривилась:

- Кто это отребье пропустил?

Стражники переглянулись и начали активно листать список гостей, а Хинтара преградила ей путь:

- Нас пригласил хан Каттаган. Держи язык за зубами и не смей оскорблять мою дочь.

- Хан Каттаган мне не указ! Я дочь хана Файше!

- Вот как, Шаарти? - раздалось у Хинтары за спиной. - Не указ, говоришь? Приму к сведению.

Ее голос она узнала бы из миллиона.Сестра . В этом мире Атхара носила имя Адриана Берлейн.

- Госпожа Адриана, - пролепетала девица. - Вы не так поняли!

- Я не жалуюсь на слух, Шаарти. Как только девочка закончит говорить с моим зятем, ты подойдешь и извинишься. И тогда, может быть, я сделаю вид, что не слышала твоих слов, и не выкину твоего отца из дворца, когда он в очередной раз придет клянчить у нас деньги! А теперь исчезни с глаз моих долой, пока я не передумала!

Шаарти как ветром сдуло. И с этой стервой встречается красавчик-принц Сой’ле?

- Поговорим? - предложила Хинтара.

Она устала воевать. За два дня гнев ее утих, и у нее не было ни малейшего желания ссориться с сестрой.

- Оставьте нас, - шикнула Атхара на стражу, и та ретировалась за секунду. - Не думала, что ты придешь. Мой муж к тебе слишком мягок. У Каттагана доброе сердце.

- У него оно хотя бы есть. Ты бросила меня! Знаешь, каково мне было там одной?

- Бросила и пытаюсь исправить эту ошибку, чтобы ты исправила свою. Каттаган считает, что в тебе много добра. Я ему не поверила, но… Девочку ты пожалела и пытаешься заботиться о ней. Платье себе купила за гроши, а ей взяла, что подороже. Защищать ее бросилась, как дикая кошка. Это достойно уважения. А значит, я поступила правильно, когда лишила тебя крыльев. Передо мной стоит не та Хинтара, которая по дурости повелась на уговоры Ита’эль и создала врата. Глядишь, пройдет неделя-другая, и ты сама захочешь их разрушить. Мир?

- Бес с тобой. Мир. Пойдешь на праздник?

Атхара кивнула, поправив накидку, расшитую золотом:

- Мне речь толкать. Кстати, твоя новая подружка скоро измором возьмет Стоуна.

Хинтара нашла взглядом Амаль. Ее демоненок что-то страстно объяснял именитому некроманту, размахивая руками. Эртель Стоун стоял с открытым ртом и выглядел донельзя растерянным.

- Да уж, - Хинтара не сдержала смешок. - Пойду-ка я спасать твоего зятя. Пока он не пал жертвой обаяния Амаль.

- Золотая, - окликнула ее сестра, когда она спускалась по ступеням в сад. - Сходи к океану. Там начинается прекрасная история любви… Ты ведь об этом мечтала?

Атхара подмигнула ей и скрылась во дворце, а Хинтаре стало жутко интересно. Алмазная богиня… Та, кто властна над временем. Когда-то сестра вечно сидела в своих чертогах и наблюдала за тем, как складываются жизни тех, кто обитает в этом мире. Тогда она и заметила Каттагана, который раз за разом погибал, куда бы не завел его путь, и сбежала, чтобы его спасти. Но могла ли Атхара видеть и ее судьбу?

- Шестой и тринадцатый узел! - закричала Амаль, и Хинтара чуть не впечаталась лбом в пальму.

Она вроде собиралась просить некроманта взять ее под крыло? А не спорить с ним на повышенных тонах!

- Шестой! Тут я согласен! - рыкнул Стоун. - С тринадцатым все в порядке.

- Кто это сказал?

- Я сказал!

- Тринадцатый узел никуда не годится!

Брови некроманта сошлись на переносице:

- Не годится?

- Господин Стоун. Мое почтение, - Хинтара прижала разгоряченного ребенка к себе. - Амаль, ты чего раскричалась?

- Он сказал, что возьмет меня в академию, если я найду пробелы в его плетении! Вот я и нашла!

Эртель пропустил ее слова мимо ушей и сел на лавку, запустив длинные бледные пальцы в черные волосы:

- Почему не годится? Почему тринадцатый? Это классика! Я исказил только шестой!

- Нежить из мрака разорвет вашу ловушку за минуту, - всхлипнула Амаль. - На тринадцатом узле. Так погибла моя мама. А ее ловушки были безупречны.

Стоун резко изменился в лице:

- Нежить из мрака? Нежить не может провалиться в разрыв! Она привязана к месту гибели.

- Не может, а провалилась. Я тому свидетель!

Страсти накалялись, и Хинтара не нашла ничего лучше, чем продолжить обнимать Амаль, периодически поглаживая девочку по голове.

- Уверена, что это была нежить? - нахмурился некромант.

- По-вашему, я не способна отличить живое от мертвого? Гидра была умертвием!

- Гидры есть и у нас. В Сейгарде живет штук пять!

- Она выпала из разрыва! - Амаль раскраснелась, как помидор. - Не верите? Могу показать! Ее останки валяются у перевала Гарне. Убрать их некому. В деревне Лейн нет магов!

Некромант вдруг почернел:

- Лейн, говоришь? Ты дочь Габи Де Санкар? Габи погибла?

- Вы ее знали? - теперь уже Амаль прижалась к Хинтаре в поисках поддержки. - Она не рассказывала.

- Габриэлла училась под моим началом. Недолго. На втором курсе влюбилась в какого-то демона и ушла с ним во мрак. Я не слышал, что она вернулась. Госпожа… - Стоун вопросительно посмотрел на Хинтару.

У него были серые глаза с нотками голубизны и зелени, бледная кожа и острый нос с горбинкой. А главное, этот мужчина приходился мужем ее племяннице и, несмотря на свой суровый вид, он переживал из-за гибели нерадивой студентки, которую учил как минимум с десяток лет назад.

- Хинтара. Меня зовут Хинтара.

- Как богиню? - изумилась Амаль. - Ты вспомнила?

- Я и есть богиня, милая. Золотая богиня созидания. Ныне падшая. Нет у меня больше крыльев.

Открыться - глупый шаг, но Хинтаре стало легче. Пусть знают, пусть болтают. Она будет носить свое имя c гордо поднятой головой.

- У богов же нет фамилий? - Амаль, кажется, не обиделась на ее ложь.

- Нет.

- А у нас есть. Хинтара Дэлла’арана! Как тебе? По-моему, звучит! Вам нравится, господин Стоун?

Господин Стоун молчал. Потом тряхнул головой, чтобы прийти в себя, и выругался так забористо, что Хинтара едва успела закрыть ребенку уши.

- Богиня?

- Не верите?

- Верю. По долгу службы мне приходится иметь дело с богиней смерти, так что божества мне не в новинку. Позвольте мне забрать Амаль. Я хотел бы осмотреть место, где погибла Габи. Разобраться, что произошло. Верну в целости и сохранности. Вижу, она вам очень дорога, но я сильнейший некромант света, и со мной ей ничего не угрожает.

- Хочешь с ним пойти? - Хинтара склонилась к Амаль.

- Тебе не будет страшно здесь одной?

- Нет. Беги. У вас час, господин Стоун.

Демоненок взвизгнул от восторга:

- Я тебя обожаю!

Стоун подхватил Амаль на руки и открыл портал:

- Часа хватит!

Наверное, он был хорошим мужем. Грубым снаружи, мягким внутри.

Эмоции ее переполняли. Хинтара побрела к океану. Слова сестры никак не выходили у нее из головы…Там начинается прекрасная история любви! Любопытно-то как! Она сняла туфли и погрузила ноги в мягкую траву, от чего тело наполнилось теплом. Был бы шанс, вздремнула бы прямо тут, в лесу, но ее внимание привлекла поляна с цветами. Пахли они умопомрачительно.

- Госпожа! Стойте! - прохрипели где-то слева.

Хинтара вздрогнула:

- Стою… Вы в порядке? У вас кровь.

Облокотившись о ствол дерева, на нее смотрел Сой’ле Даэр’аэ. Точь-в-точь, как на рисунке. Длинные волосы, хищные глаза, пухлые губы. Белая рубашка сидела на поджаром теле, как влитая, но рукав был рассечен, и ткань пропиталась кровью, а сам принц прерывисто дышал, пусть и старался держать лицо:

- В порядке? Буду. Если вы позволите мне вас поцеловать. Вопрос жизни и смерти. С вас поцелуй, с меня… Любой каприз. Руки распускать не стану. Даю слово.

Она ушам своим не поверила. Атхара говорила о нем? Мальчишке, который погиб в войне за Эльсинор, но в сады Накиры так и не вошел? Гарон поделился с ним своей тенью, и смертный дракон, став демоном, вернулся в этот мир.

- Целуйте, раз надо.

Молодой. Красивый. Еще и вопрос жизни и смерти! Как тут отказать! Хинтара пикнуть не успела, как ее сгребли в охапку, и принц нашел ее губы. Приятно до мурашек… И больно. Так больно, что она его оттолкнула. Запястье обожгло огнем, на коже появился какой-то узор.

- Прости, - Сой’ле вздохнул с облегчением. - Мне жаль. Я искуплю свою вину.

У него за спиной Хинтара увидела ту самую девицу. Шаарти Файше. И девица эта неслась к ним, делая какие-то пассы руками. Урок Амаль сработал. Щит развернулся сам, укрыв ее и принца. По гладкой искрящейся поверхности стекла густая черная жижа.

- Ты! - Шаарти ударила кулаком по щиту, и тот растаял. - Ты что наделал! Связал свою жизнь с какой-то…

Девица замолкла на полуслове и попятилась назад.

- Студентка Файше, это что сейчас было?

Эртель Стоун держал за руку Амаль и, очевидно, был не просто зол, а взбешен. Демоненок вытирал слезы платочком с инициалами Э.С., но напуганной девчонка не казалась. Расстроилась, вернувшись на место гибели матери?

- Случайность, - девица продолжила пятиться.

Надо же. Некромант пугал Шаарти больше, чем ее сестра.

- Случайность? На руке у принца Сой’ле тоже случайность? Я тебя предупреждал? Предупреждал! Шаарти Файше, ты отчислена из Академии Сейгард без права восстановления.

- Ректор Стоун! Я лучшая на факультете колдовства. Вы не можете меня отчислить! Мой отец вам этого не простит.

- Шаарти, - рявкнул Сой’ле. - Скройся. Мое терпение на исходе. Хочешь предстать перед судом за покушение на убийство? За проведение запрещенного ритуала? Я это организую! Не хочешь - уйди.

Хинтару не трогали эти разборки. Ее волновали слезы Амаль. Она опустилась на землю и погладила девчушку по волосам:

- Порядок? Хочешь, вернемся в комнату? Ну его, этот праздник.

- Вернуться не выйдет, - ухмыльнулся Стоун. - Вы, моя дорогая, только что стали женой принца Сой’ле. Или он забыл вам рассказать о том, что следует за поцелуем?

ГЛАВА 3. СОВЕТ

Хан Файше дрожал, как осиновый лист. Бледнел, крутил на пальце перстень и всячески пытался слиться с кушеткой. Виной тому был Р’гар Даэр’аэ. В народе известный как Великий Ледяной Дракон. Высоченный, широкоплечий… Он стоял у окна и смотрел на хана так, что Хинтара на месте Файше давно бы грохнулась в обморок.

- Я внимательно слушаю тебя, Шаарти, - процедил Р’гар. - Расскажи нашей скромной компании, какого лешего ты прокляла моего сына!

Хинтара сидела в углу и старалась не отсвечивать. Подумать только! Она замужем! И за кем? За принцем Сой’ле! Они с Амаль пытались улизнуть, но Стоун им не позволил. Притащил их в Сейгард, где некромант чувствовал себя как рыба в воде, накормил, напоил и созвал совет, дабы разобраться, что делать с Шаарти и… Новоиспеченными супругами.

- Шаарти, ты язык проглотила? - прошипел хан Файше, покосившись на дочь. - Отвечай, когда тебя спрашивают!

Девица закинула ногу на ногу:

- Я не стану оправдываться. Я боролась за свою любовь, а на войне все средства хороши. У каждого в этой комнате руки по локоть в крови.

- Дура, ты роешь себе яму! - Изабелла, харизматичная ведьмочка с округлившимся животом, которая, как выяснилось, и возглавляла факультет колдовства в Академии Сейгард, обреченно вздохнула. - И мне заодно!

Иза была феноменально красивой женщиной. Черные блестящие локоны, кошачьи изумрудные глаза. Бледная кожа с игривым румянцем, губки бантиком, маленький курносый нос… Ведьма явилась в Сейгард с мужем. Лучшим другом отца принца Сой’ле. Драконом, чье лицо, как и полагается крылатой расе, украшали многочисленные шрамы. Этот суровый, на первый взгляд, тип постоянно шептал Изабелле что-то на ушко, а руку ни на секунду не убирал с ее живота, словно общался с ребенком. От этой сцены у Хинтары сердце замирало.

- Дура? - Шаарти поджала губы. - А говорили, я ваша лучшая студентка. Гордость факультета!

- Прекратили балаган! - рявкнул Стоун. - Хан Файше, я настаиваю на том, что вашу дочь должны судить.

Хан вжался в кушетку:

- Судить? Вы с ума сошли? Ее приговорят к пожизненному заключению! Я заплачу… Сой’ле, сынок, ну вы же друзья. Ты был у нас дома! Скажи им!

Сой’ле и рта открыть не успел. Его отец сверкнул глазами, и пол в кабинете некроманта покрылся тонкой коркой льда. На мощной шее Р’гара проступили белые чешуйки, а зрачки дракона превратились в две тонкие вертикальные полоски:

- Не смей взывать к совести моего сына, Файше!

Амаль поежилась и прижалась к Хинтаре. Это заметила Атхара:

- Р’гар, дорогой, убери лед. Ребенок мерзнет. И давайте-ка закругляться. Хан Дайге скоро заметит, что со свадьбы его дочери сбежали важные гости. Нехорошо оскорблять уважаемого человека в столь важный для него день. Файше, кончай бледнеть. Никто не будет судить Шаарти. Сестра принца Сой’ле ждет ребенка. Не стоит ей знать, что жизнь ее брата сегодня висела на волоске. Ты меня понял, Файше? Не стоит!

Шаарти в сотый раз за ночь пренебрежительно скривилась. Поистине непробиваемая девица. Провела какой-то ритуал, из-за которого драконий принц едва не помер, и, судя по надменной мордашке, не испытывала ни капли сожаления.

- Понял, - хан активно закивал. - Никто не узнает о случившемся. Клянусь! Адриана, пощади! Даю слово, я вправлю ей мозги!

- Ты-то? - сестра Хинтары усмехнулась. - Сомневаюсь. Разбаловал ты дочь, Файше. Поступим так: Шаарти сейчас спустится в артефакторскую, и на нее наденут блокирующие браслеты. Когда я решу, что она усвоила урок, их снимут, и она снова сможет колдовать. Это не все… В госпитале Трайтарэн не хватает рук. Целителей в избытке, но полы мыть, бинты стирать, еду больным носить некому. Завтра Шаарти поедет туда и будет помогать по хозяйству.

- Я? В эту дыру? - девица вскочила с кушетки. - Никуда я не поеду!

- Как она мне надоела! - простонала Амаль. -Erna!

Хинтара не успела сообразить, как и откуда появились псы, но спесь с Шаарти слетела мгновенно. Подружка Сой’ле завизжала и запрыгнула на подоконник:

- Ты! С ума сошла? Убери эту гадость!

- И не подумаю, - демоненок оскалился. - Куда там тебе надо ехать? В Трайтарэн? Поедешь. Не то мои питомцы будут ходить за тобой по пятам до конца твоих дней!

Стоун присвистнул. Кажется, Амаль застолбила себе местечко в академии.

- Я. В Трайтарэн. Не поеду.

- Что ж. Сама виновата.Rakа…

- Хватит! Хватит, госпожа некромантка! Не стоит, - взмолился хан Файше. - Она поедет. Будьте так добры, развейте собак. У меня слабое сердце.

- Я не поеду!

Глаза Файше засияли серебром. Менталист? Надо же. Хотя, если верить Амаль, кессарийские земли были родиной владык разума. Шаарти как-то сникла. Притихла. Прислонилась к откосу головой, да и про песиков словно забыла, а ведь те утробно рычали, ожидая приказа.

- Она поедет, - заключил хан. - Хочет она того или нет. Идем, дочка, наденем браслеты.

Девица поднялась, как тряпичная кукла, которую дергали за ниточки, и безропотно пошла за отцом. Хинтара ужаснулась. Псы ее больше не пугали. Ментальная магия - вот где таилась опасность.

- Наконец-то. Разобрались, - Атхара открыла портал. - Господа, прошу. Не будем расстраивать хана Дайге. Сой’ле, тебе советую остаться и познакомиться с женой.

- Я тоже останусь, - возразил Р’гар. - Хочу получше узнать женщину, с которой сын связал свою судьбу.

Атхара вцепилась в плечо дракона:

- Идем. Ты здесь лишний. Позже пообщаетесь.

Даэр’аэ бросил на сына весьма красноречивый взгляд, но в портал нырнул. В кабинете остались лишь Хинтара с Амаль, принц Сой’ле, Стоун да собаки, которые по какой-то причине неожиданно заинтересовали некроманта:

-An’nae!

Псы не шелохнулись, зато Амаль расплылась в довольной ухмылке:

- Не выйдет, господин Стоун. Они слушаются только меня.

-An’naeer’merra! Да ладно! Ручная нежить в… Сколько тебе? Десять лет?

- Двенадцать!

Стоун от радости порозовел и перестал походить на умертвие:

- Амаль Де Санкар, ты зачислена на третий курс факультета некромантии Академии Сейгард. На втором тебе точно делать нечего.

Амаль, впрочем, осталась недовольна:

- Но вы преподаете на первом! Я хотела учиться у вас!

- Ты будешь учиться у меня. Вне расписания. А третий курс ведет Хейвен Шелби. Парень с придурью, но некромант он сильный. Тебе понравится. Студенты с его лекций выходят в ледяном поту. А порой и вовсе выползают.

Как мило. Хинтара переглянулась с Сой’ле. Кажется, он разделял ее мнение на предмет того, что все некроманты… С изюминкой. Но Амаль и Стоун явно нашли друг друга. Два ученых маньяка - идеальный тандем. Любители призвать какую-нибудь пакость и сказать ей «фас». Может, и Шелби, который красовался на пятой строчке рейтинга самых перспективных холостяков континента, был из этого племени. Ей хотелось, чтобы демоненку понравился наставник.

- Господин Стоун, - осторожно начала Хинтара. - Нам бы обсудить финансовый вопрос. Сколько будет стоить обучение Амаль? Деньги я найду, но мне бы узнать сумму.

Некромант поперхнулся воздухом:

- Милая моя, вы меня вообще слушали в лесу? У вас теперь есть муж. И этот муж покроет все издержки. Верно, Сой’ле? Вы же не стремились стать его женой. Вы - пострадавшая сторона. Пусть теперь отдувается. В том, что его бывшая подружка обозлилась и пошла вразнос, виноват он и только он. Нечего было девице лапшу на уши вешать!

На лице Сой’ле не дрогнул и мускул:

- Какой ты приятный собеседник, Эртель. Умеешь утешить. Почему бы тебе не представить Амаль Хейвену?

- Слышала, Амаль? - Стоун показательно надулся. - Нас с тобой только что вежливо попросили на выход. Ну что ж. Раз мы лишние, мы уйдем.

- Я скоро вернусь, - демоненок вложил свою маленькую лапку в крупную ладонь некроманта. - А вы воркуйте пока, голубки.

Нежить бодро посеменила за хозяйкой, цокая костями по мраморному полу кабинета. Принц Сой’ле прикусил губу, и Хинтара с трудом подавила желание кинуть в него первое, что попадется под руку:

- Смешно тебе?

- Честно? Да. Амаль забавная. Стоун от нее без ума.

- Я заметила. Ты правда оплатишь ее обучение? - сдуру брякнула Хинтара. - Прости. Неуместный вопрос.

Вкус его поцелуя до сих пор ощущался у нее на губах, и мысли бессовестно путались.

- Само собой. Хотя Стоун ее взял бы и так. Он же здесь главный. Ты злишься на меня? Надо было сказать тебе правду, но я подумал, ты сбежишь, когда узнаешь, чем тебе грозит этот дурацкий поцелуй. А мне не очень-то хотелось умирать.

Хинтара не злилась. Во-первых, демоненок сможет учиться. Во-вторых, принца терзало чувство вины, а значит драить полы и мыть посуду в таверне, лишь бы прокормить себя и Амаль, ей не придется. К тому же Сой’ле ей нравился. Не зря его поставили на первую строчку злосчастного рейтинга. Красив, зараза.

- Сложно винить кого-то за то, что он пытался спасти свою жизнь. У тебя семья. Отец, сестра, братья. Тебе есть что терять.

- Эртель шепнул, что я женился на богине… Мне очень жаль, Хинтара, что ты оказалась втянута в эту скверную историю. Уверен, тебе и без меня пришлось несладко, - Сой’ле расстегнул манжету, обнажив узор брачной клятвы. - Мы не сможем расторгнуть наш союз. Метка убьет нас обоих. Но, обещаю, я сделаю все, чтобы искупить свою вину. Где вы с Амаль живете?

Так легко и просто он принял тот факт, что его супруга - высшая сущность. Того, кто уже умирал, пожалуй, сложно чем-то удивить.

- В гостевом доме. В Кессарийском Ханстве. Сняли комнату на неделю. Амаль сирота. Ее мать погибла, а отец… Если и жив, она не знает его имени.

- Бедный ребенок. А где бы вы хотели жить? На кессарийских землях? В Эльсиноре? В Авалькине? Купим вам дом. Девчонка сильный маг. Сможет добираться на учебу порталом.

Дом? Соблазнительно.

- А где живешь ты?

- Я? Здесь. В Сейгарде.

- У тебя красивый дом?

Сой’ле растерялся:

- У меня не дом. Апартаменты в скале. Под сводами пещеры.

- Собственная ванная комната есть?

- Естественно.

- Можно мы с тобой поживем? Амаль одиноко, а мне все в новинку. Я не знаю никого. Колдовать толком не умею. Да и странно будет, если твоя жена поселится отдельно от тебя.

А что вы, собственно, хотели, принц Сой’ле? Целовал - расхлебывай.

- Можно. Если ты не передумаешь, когда я покажу тебе свои «хоромы», - у стола Стоуна открылся портал. - Вставай. Посмотришь, с чем придется иметь дело.

Воронка из черного дыма вела в гостиную… Уютную и вполне симпатичную. Белые мраморные стены прекрасно сочетались с белоснежным пушистым ковром и диваном, обтянутым светлой тканью. Под потолком болталась золотая люстра, на маленьком столике лежали книги, а у окна стоял стеллаж, набитый кристаллами и артефактами, расставленными в идеальном порядке. Скромная кухонька располагалась за углом, у входной двери, а ванная комната обнаружилась чуть дальше по коридору. Имелась и внушительная посудина из мрамора, значительно превосходящая своими размерами ту ванну, в которой Хинтара купалась накануне, и душ, и большое зеркало в золотой раме. В свободной же спальне ее взору предстали две уютные кровати, шкаф и рабочий стол.

- У тебя очень мило, - призналась Хинтара. - И чисто. С чего мне передумать.

- С того, - Сой’ле подошел к окну и распахнул створки. - Погляди. От земли нас отделяет четыреста тридцать семь ступеней. Я редко поднимаюсь пешком. По большей части перемещаюсь порталами. А раз ты колдовать толком не умеешь… Это проблема.

Хинтара высунула голову из окна. Ее удивлению не было предела. Они находились так высоко, что люди внизу казались букашками. К жилищу принца вела огромная мраморная лестница. Кое-где она разветвлялась и уходила в стороны, чтобы обитатели других домиков в скале могли спуститься.

- И зачем ты забрался под самые своды?

- Здесь тихо. Не люблю суету. Мало кто хочет полчаса карабкаться по лестнице, а портал сюда открыть могу только я, члены моей семьи, пара близких друзей, Стоун и Лейв. Лейв - наш целитель. Надо тебя к нему отвести. Не нравится мне этот шов за ухом. Кустарная работа.

Какой глазастый. Шов он рассмотрел! А ведь Хинтара завешивала его волосами, как могла, но целительница из деревни расстаралась на славу. Стянула рассеченную кожу грубой нитью от виска до косточки за ухом. Ранка горела и зудела, доставляя дискомфорт.

- Сам ты не умеешь исцелять?

- Умею. Но не так, как Лейв. У него дар целителя, а я лишь знаю заклинания.

- Попробуешь? Я устала. Мне не хочется сейчас куда-то идти. Хватит с меня впечатлений. Я бы осталась, если ты не против.

- И ступени тебя не смущают? Послушай, Хинтара. Мы можем купить дом, и я перееду к вам с Амаль. Мне без разницы, где жить. Я твой должник. Ты спасла мою шкуру. Я, конечно, не планировал жениться, но раз так вышло…

- Мне у тебя нравится, Сой’ле. Так что? Справишься со швом?

- Справлюсь. Нужно извлечь нить. Потом я обезболю и сращу ткани. Тебе бы волосы убрать. Садись, я помою руки и принесу тебе какую-нибудь ленту, чтобы хвост соорудить.

Она упала на диван и зажмурилась от удовольствия. Ей ужасно хотелось поспать, завернувшись в этот милый плед, но Сой’ле вышел из ванной с голубой лентой в руках.

- Собирай. Я завяжу, и займемся швом.

- Тебе правда восемнадцать лет? - Хинтара задала терзающий ее вопрос и скрутила волосы в жгут на затылке.

Погиб и вернулся он в шестнадцать. С тех пор прошло два года с небольшим… Но перед ней был не мальчик. Мужчина. Крепкий, широкоплечий. С резкими чертами лица и вдумчивым пронзительным взглядом.

- Правда, - Сой’ле ловко обернул ленту вокруг ее жгута. - Потерпи немного, я уберу нить.

Теплые пальцы коснулись ее кожи, и у Хинтары мурашки по телу пробежались табуном. Запахло жженым хлопком.

- Ты меня не спалишь?

- Нет. Огонь не тронет окружающие ткани. У меня все под контролем. Ну и наштопали тут… Еще и не промыли толком. Кто тебя зашил?

- Целительница какая-то. В деревне Лейн. В Килденгарде. Амаль оттуда родом. Сой’ле, можно тебя попросить об услуге?

Тот факт, что у девочки ничего не осталось от матери, кроме кулона, не давал Хинтаре покоя.

- Конечно.

- В этой деревне нет магов. Амаль сказала, демоны для местных - нечисть. А у нее дома остались вещи. Любимые книги, мамин кулон. Такой же, как этот, только с другим камнем, - под платьем Хинтара нащупала подарок демоненка и показала его принцу. - Амаль думает, что это артефакт. А как по мне, это память. Я одна не справлюсь, а ее там прикончат. Я слышала, как визжали целительницы, когда увидели ее портал.

- Мы все заберем. И научим местных хорошим манерам. Сейчас будет немного щекотно.

- Спасибо. Для нее это важно.

Руки принца окутал черный дым, и Сой’ле принялся что-то шептать на драконьем языке. Так тихо, что Хинтара почти ничего не сумела разобрать.

- Готово. Как новенькая. Можешь посмотреть.

На ощупь ее кожа была гладкой. У зеркала Хинтара обомлела. За ухом у нее не осталось и следа от грубо заштопанной раны.

- Ничего себе! Скажи, а в этой академии есть библиотека?

- Разумеется.

- Как думаешь, Стоун позволит мне взять оттуда какую-нибудь книжку с заклинаниями? Я пока только щит научилась разворачивать. И то с горем пополам.

- Ну почему же с горем, - Сой’ле улыбнулся. - В лесу ты спасла нас от гнева Шаарти. А разъяренная ведьма - страшная вещь. Кстати, будь осторожна. Она вернется, я уверен. Придет мстить, как только хан перестанет держать ее в ментальном плену, а его надолго не хватит.

- У вас с ней была любовь?

- Нет. Любви там не было.

- А зачем тогда она пыталась тебя женить на себе? Я же верно поняла суть ритуала? Нужна твоя кровь, после чего следует произнести какие-то слова. И если в течение семи минут ты никого не поцелуешь, а метка не найдет себе пару, ты умрешь? Поцелуй ты ее, она стала бы твоей женой? Да?

- Ты все верно поняла. Хинтара, я самый завидный жених континента. Был… Я недурен собой, хорошо образован. У меня прекрасная родословная. Моя сестра - владычица света. Мои братья правят Сильвенаром и драконьими островами. Шаарти хотела прибрать меня к рукам, как свой очередной трофей. Знаешь, я очень рад, что у меня теперь есть жена. Хоть вздохну спокойно, наконец. Ты кажешься мне искренней. Настоящей. Не побоялась назваться своим именем, чужого ребенка приютила. И… Ты очень красивая. Все мужчины мрака и света будут мне завидовать.

От его слов щеки предательски раскраснелись, и Хинтара опустила глаза в пол:

- И что мы будем делать? Изображать счастливую семью?

- Нет. Изображать мы ничего не будем. Я постараюсь стать тебе хорошим мужем. Оформлю опеку над Амаль. Правда тебе придется познакомиться с моей семьей, но отца ты уже видела, так что самое страшное позади. Беа добрая, а Рой и Ней - два дуралея. Ты им обязательно понравишься, - Сой’ле взял ее за руку. От неожиданности Хинтара вздрогнула, и он тут же отступил назад, выпустив ее ладонь. - Ты меня боишься?

- Нет. Просто… У тебя очень теплые руки. Ты как печка.

- Я же огненный дракон. Я и есть печка. Хинтара, прошу, не бойся меня. С моральным компасом у меня полный порядок. Ты моя жена, но это не значит, что я буду лезть к тебе с поцелуями и зажимать тебя по углам. Никакой близости. Даю слово.

Как это не будет?Как это никакой?!

ГЛАВА 4. ПОДСОЛНУХИ

Сой’ле.

Стоун кружил вокруг останков нежити, как гончая, почуявшая след. Сой’ле же старался дышать через раз, дабы его не вывернуло наизнанку. И такой пейзаж красивый вокруг… Горы, елки, травка, озерцо. Разложившаяся туша трехглавой гидры существенно портила картину.

- Что ты там пытаешься найти? - Сой’ле закрыл нос рукавом. - Дай мне уже сжечь эту гадость!

Эртель отмахнулся:

- Не мешай работать! Не хочешь помогать, отправляйся к жене под бочок. Я и сам справлюсь.

- Сдалась тебе моя жена! Выгнать ее предлагаешь?

- Предлагаю не быть идиотом и ковать железо, пока горячо, - некромант присел на корточки и задумчиво почесал затылок. - Мне тебя учить, как девиц окучивать? Богиня, крестьянка… Женщина есть женщина. Им приятно внимание. А ты сбежал, едва они с Амаль к тебе перебрались.

- Не говори ерунды. У меня были дела. А наш брак - формальность. Окучивать, как ты изволил выразиться, я никого не собираюсь. Хватит с меня Шаарти с ее закидонами.

Если он и слукавил, то самую малость. Дела он мог перенести на другой день. И все же ушел он сознательно. Не потому, что общество Хинтары и ребенка доставляло ему какой-то дискомфорт. Совсем нет. Сой’ле хотел дать им немного времени, чтобы освоиться в новом доме, привыкнуть к обстановке и пообщаться без него.

- Даэр’аэ, ты дурак? - хмыкнул Стоун, напитывая магией гидру. - Считаешь, ей достаточно того, что ты пустил ее к себе, дал денег и ларь холодильный харчами набил?

- Я собираюсь оформить опеку над Амаль… Но придется повозиться с документами.

- Причем тут Амаль! - взвыл некромант. - Я о Хинтаре! Ты связал ваши судьбы, чтобы спасти свою шкуру. Уверен, что она мечтала вечность провести с тобой? У Шаарти, я полагаю, не все дома. Нормальная женщина от тебя сбежала бы через неделю. Ты же ледышка, и даром, что твой дракон дышит огнем.

- А ты у нас, смотрю, знаток сердечных дел!

Стоун самодовольно ухмыльнулся:

- Моя жена не жалуется. Но… В юности я совершил много ошибок и чуть не потерял любимую женщину. Боги, да я двадцать лет не знал о том, что у меня есть дочь! Потому я и пытаюсь тебя предостеречь. Ты обрекаешь девушку на жизнь без любви и тепла. По-моему, она заслуживает большего, чем день за днем созерцать твою пресную морду, ваше высочество.

- Эртель, тебя ни капли не смущает этот аромат? Я задохнусь сейчас! Заканчивай!

Насморк у него, что ли?

- Как барышня, право слово. Жги. Я давно закончил.

- А раньше ты сказать не мог? - Сой’ле поднял в воздух огненный шар и метнул его в гидру.

Туша вспыхнула. Языки пламени сплелись с зеленым дымом, оставшимся от манипуляций Стоуна, а запах стал еще сильнее. Он не церемонился: сотворил портал и запихнул туда некроманта.

- Открыть окно? - участливо поинтересовался Стоун.

- Да!

Соле схватил первую попавшуюся бутыль с фирменными настойками Эртеля, которые тот хранил в кабинете, и щедро отхлебнул. Спирт обжег горло, но приятный вкус вишни растекся по языку и ударил в нос, вытеснив вонь, от которой у него кружилась голова.

- Нормально? Или в целительскую тебя отвести?

- Не надо. Сейчас отпустит. Что там с нашим умертвием? Нашел чего? Или я зря задыхался?

- Наше умертвие - не совсем умертвие, - Стоун опустился в свое кресло.

- Это как? Гидра была живой, когда напала на Амаль и ее мать?

- Нет. Она была мертвой.

- И?

В некромантии Сой’ле не разбирался. Нежить не входила в круг его интересов.

- Что и? Я не знаю, что это! Если бы гидра восстала сама… Бывали в истории такие эпизоды. То Габи справилась бы с ней за две секунды. Если бы ее поднял некромант, то при упокоении гидра рассеялась бы по ветру, а не осталась бы лежать у перевала. Амаль сказала, что упокоила ее, пока тварь драли псы.

- Так. Стоп. Давай без тонкостей, а сразу к выводам. Нам стоит волноваться?

- Да. И это только полбеды. На теле гидры есть магический след Санты. Могу предположить, что Лойс отбивалась и влила столько магии, что случился разрыв в материи, и гидру попросту вышвырнуло к нам. Друг мой, мне нужно во мрак. Там что-то происходит. Я боюсь, что Санта может пострадать.

У Сой’ле кровь заледенела в жилах. Сантаверия Лойс, как и Хейвен, будущий наставник Амаль, когда-то была узницей Форта Грез. Дерзкая, забавная… Ей удалось заставить Стоуна научить ее всем премудростям ремесла меньше чем за год, после чего Санта выскочила замуж за демона и ушла во мрак. Сой’ле ее не винил. Сердцу не прикажешь.

- Я пойду с тобой. Судьба Санты мне небезразлична.

- Соле!

- Это не обсуждается. В конце концов, я дракон. Ты по мраку пешком ходить будешь? Или ты способ изобрел, как открывать порталы там, где ты не был?

- Твоя сестра меня убьет!

- Не успеет. Тебя убьет твоя жена, когда узнает, что ты сунулся туда один!

- Бес с тобой! Утром выдвигаемся. Советую хорошенько выспаться. Я найду Эймера, попрошу его составить нам компанию.

Ооо… Еще один подкаблучник, которого придушит женушка, если пронюхает, что он вздумал наведаться во мрак. Но без стража, представителя редчайшего вида магов, способных открывать порталы в материи, разделяющей мрак и свет, на ту сторону им со Стоуном не попасть.

Домой Сой’ле возвращался в отличном настроении, от чего ему самому становилось жутковато. Вроде и ситуация скверная, и за Санту тревожно, но он грезил о мраке, а Каттаган все твердил, что рано! Мол, не готов ты, мальчик, покорять темные земли.

Руки так и чесались послать демона куда подальше и попросить Эймера открыть ему портал, а там… А там по ситуации. И все же без армии мрак не покорить, а вести во тьму воинов света - глупость. Да и где он их возьмет? Не братьев же просить пожертвовать ему отряд! Каттаган обещал, что когда придет время, Сой’ле получит в распоряжение весь клан Кайдэ, который давно обосновался в Сейгарде и на кессарийских землях.

С того разговора прошло два года, но время так и не пришло. А Сой’ле терзал постоянный страх, что пока Каттаган медлит, Дагон - демон, который почти завоевал мрак, сломит сопротивление клана Сархан и получит венец владыки тьмы.

Да, мраком должен править дракон, но Дагон плевать хотел на старые легенды и пророчества. Шел войной на те кланы, что отказались преклонить перед ним колено. Только дурак не понимал, что падение Сарханов - дело времени. По слухам, они уже потеряли как минимум треть своих земель и ушли далеко в горы, туда, где рельеф помогал им держать оборону.

Со слов Каттагана, Зрдэн Сархан и его сестра Сэльма были грамотными стратегами, но их клан едва насчитывал тысячу демонов, в то время как на стороне Дагона сражался весь мрак. Сой’ле мог бы помочь Сарханам, ведь у него был зверь, но вместо этого он сутками напролет сидел в библиотеке или вкалывал на полигоне, чтобы хоть как-то отвлечься от мысли, что он так и не нашел свое место в жизни.

Чем он, собственно, прославился? Тем, что погиб, но в сады Накиры его не пустили! Поистине грандиозное достижение. Его отец, пусть и отрекся от престола, был легендой. Сестра носила венец владычицы света, а братья сделали военную карьеру и теперь правили Сильвенаром и драконьими островами. Как иронична, однако, судьба. Корону Сильвенара чуть ли не с рождения обещали Сой’ле. Ему принадлежал титул наследного принца, а старшие братья в качестве претендентов на престол отцом не рассматривались. Только все это было до… До его гибели. До того, как ледяной дракон обрел пламя.

Родные земли стали для него чужими, поэтому он поселился в Сейгарде при академии. И сейчас дома его ждала жена. Что там Стоун говорил? Он обрекает девушку на жизнь без любви и тепла? Меньше всего Сой’ле хотел, чтобы этот брак принес Хинтаре страдания.

Ноги сами принесли его в цветочный магазинчик на главной городской площади. Для Амаль он взял ромашки, а жене купил подсолнухи. Продавщица настойчиво советовала розы, пионы и прочую романтическую чушь, которые студенты в Сейгарде таскали на свидания с подружками, но Сой’ле точно знал, что этим он тут же напугает Хинтару, которая и так вздрагивала от каждого прикосновения. Оказалось, и подсолнухи способны ввести ее в ступор…

ГЛАВА 5. МЕТКА

Хинтара не знала, куда ей деть глаза… Удивительно, что ковер не вспыхнул под ее пристальным взглядом. Щеки горели, ноги подгибались от волнения, а руки не слушались. Злосчастный букет никак не запихивался в вазу, которую Амаль нашла в шкафу.

- Эй, - шепнул ей демоненок, когда Сой’ле ушел в ванную, чтобы наполнить водой кувшин, куда собиралась поставить ромашки Амаль. - Ты покраснела, как вареный рак. У тебя что, аллергия на подсолнухи?

- Нет у меня никакой аллергии, - буркнула Хинтара, впихнув наконец-таки подсолнухи в вазу. - Просто мне никогда не дарили цветы.

- Тогда я научу тебя этикету. Когда тебе что-то дарят, принято говорить спасибо.

Пекло! Про элементарную благодарность она и забыла! Растерялась, когда Сой’ле зашел домой с двумя букетами. Он ведь вконец ее запутал. Сам же сказал: никакой близости. Но разве цветы не признак симпатии?

Дверь, ведущая в ванную комнату, тихонько скрипнула, и Хинтара выпалила:

- Сой’ле. Спасибо.

- Да ты мастер красноречия, - прыснула Амаль.

- Амаль! - пристыдил исчадие Сой’ле. - Имей совесть! Я не ослышался? Тебе ни разу в жизни не дарили цветы?

Приплыли. Кто ж знал, что у принца такой тонкий слух. Хинтаре хотелось под землю провалиться от стыда. Богиня! А на деле какая-то потерянная курица! Не зря Атхара лишила ее крыльев. Как можно управлять миром, который ты не понимаешь?

- У богов не принято дарить цветы… Каждый живет в своих чертогах, и пересекаемся мы редко.

- Понял, - принц водрузил вазу на стол и воткнул туда ромашки. - Значит, в этом доме всегда будут цветы. Сходим с тобой в лавку, покажешь, какие тебе больше по душе. Чего там только нет. Розы, пионы, тюльпаны, орхидеи… Кстати, у меня сегодня целый вечер свободен. Почему бы нам не наведаться в деревню и не забрать вещи Амаль?

- Мои вещи? - в глазах ребенка заблестели слезы. - Ты серьезно?

- Не рыдай, демоненок. Ты когда-нибудь летала верхом на драконе?

- Мы полетим на тебе? - Хинтаре идея не понравилась. - А так можно? А если мы упадем?

Сой’ле открыл портал на какую-то поляну:

- Упадете - поймаю.

Амаль, естественно, помчалась вперед, периодически вздрагивая от переполняющих ее эмоций. Хинтаре пришлось топать следом. Не оставлять же ребенка одного!

- Это безумие, - процедила она, стиснув зубы, как только Сой’ле направился к центру поляны, чтобы сменить ипостась. - Мы свалимся с него и разобьемся!

- Не будь занудой, - Амаль не сводила взгляда с принца. - Это ты у нас богиня, а я девчонка из деревни. Когда еще выпадет шанс полетать на драконе!

На шее и руках Сой’ле проступили черные чешуйки. Зрачки сменили форму, вытянувшись в ниточки. Воздух пошел рябью. Вдох… Перед ней стоит человек. Выдох… Великолепный черный зверь расправляет крылья и утробно рычит, изрыгая облачка пламени.

Дракон ее мужа был огромен. Мощные когтистые лапы, внушительная морда, гребень из шипов на спине. В ярко-желтых глазах плескалась лава, а черная кожа, покрытая чешуйками, казалась глянцевой. Словно зверь только что вышел из воды и не успел обсохнуть.

- Какой красивый! - воскликнула Амаль, по привычке повиснув у Хинтары на локте. - Ты же знаешь, что он уникален? Он один такой. Огненный. Говорят, когда-то огненных драконов было много, но все вымерли.

- Знаю, - вздохнула Хинтара. - И как нам на него залезть?

Никто, конечно же, не вымирал, но расстраивать Амаль она не стала. Людям нравились мифы и легенды, вот они и сочиняли всякую несусветную чушь. Огненным драконом был Кин’эйр, древний бог, породивший мрак, и его сын Гарон. Сой’ле - третий в истории этого мира, кто получил зверя, способного дышать огнем. Хинтара находила сей факт весьма забавным, учитывая то, что принц родился в семье ледышек.

Демоненок ловко вскарабкался на спину Сой’ле по крылу, будто Амаль годами тренировалась лазить по деревьям, а вот у Хинтары физическая подготовка хромала. Чешуйки были гладкими и скользкими, из-за чего она постоянно соскальзывала, несмотря на то, что принц подставил лапу, дабы она не свернула себе шею при падении. С пятой попытки ей все же удалось забраться наверх. Амаль разместилась меж двух шипов, обеими руками вцепившись в тот, что был перед ней.

- Мы точно разобьемся… - Хинтара устроилась за спиной у ребенка.

- Ты боишься высоты?

- Скоро узнаем.

- Но у тебя же были крылья!

Дракон качнулся, разминая лапы, и Хинтара едва не соскользнула:

- О нет! Все. Слезаем!

Кто б ее послушал. Зверь Сой’ле понесся вперед, задевая крыльями макушки деревьев, и взмыл в воздух. Хинтара зажмурилась. От страха она мгновенно взмокла. Зато Амаль веселилась и визжала от восторга.

- Да открой ты глаза! - демоненок пихнул ее локтем. - Посмотри, какой вид!

- Спасибо, но мне и так хорошо. Как долетим, скажешь.

- Эй! Не будь трусихой!

- Я не трусиха! - Хинтара осторожно приоткрыла один глаз. Затем второй. Вид и впрямь был ничего. - Что это за город?

- Внизу? Это столица Эльсинора. Здесь правит король Иллай и владычица света. Сестра Сой’ле. Она жена короля Иллая.

С высоты птичьего полета городок выглядел очень ухоженным. Эдакий оазис. Аккуратные домики из белого камня, мощеные дорожки, сады, парки, фонтаны, а главное… Люди. Они задирали головы вверх, кричали имя Сой’ле и улыбались так широко, что Хинтара поначалу глазам своим не поверила. Это королевство долгие годы находилось в состоянии войны, и она ожидала увидеть озлобленный народ, руины и бедность.

- А когда закончилась последняя война за Эльсинор?

- Ну… - Амаль призадумалась. - Пару лет назад. До нашей деревни новости дошли не сразу. А вот когда король Иллай пошел на Килденгард, тут гудело все королевство.

Демоненок недооценивал свою деревню. На небеса новости приходили еще позже.

- Король Иллай ходил на Килденгард? Зачем?

- Чтобы сменить власть и заключить мир. Народ болтает, что он ни одной капли крови не пролил.

- И кто теперь правит в Килденгарде?

- Королева Фредерика Деналь.

- Я понятия не имею, кто это. На троне же Альберт сидел? Это его дочь? У него вроде не было детей!

- Боги, Альберт помер давно, - Амаль обернулась и смерила Хинтару вопросительным взглядом. - Ты не знала?

- Нет. Килденгард не моя вотчина. За ним наблюдает Ита’эль. Владычица неба, грома и молний.

Хинтаре полагалось следить за Авалькиной. Эльфийскими землями, где такое творилось, что проще было утопиться, чем разруливать этот бардак. Поэтому она махнула рукой и давно не смотрела за тем, что там происходит.

- Фредерика - внебрачная дочь Гордона Деналя, - просветил ее ребенок. - Гордон Деналь - брат Альберта.

- И каким образом корона досталась внебрачной дочери этого вашего Гордона?

- Король Иллай ее на трон посадил. Она присягнула ему на верность. Так что сейчас Килденгард, считай, часть Эльсинора.

- А кто правит в Авалькине?

- Король Феанор Элларинаэ.

Хинтара чуть с дракона не свалилась:

- Феанор? Его же убили!

Сколько там лет этот эльф провел в садах Накиры? Десять? Больше? Она же видела его своими глазами! Ладно принц Сой’ле! Он до владений богини смерти просто не дошел! Из междумирья можно вернуться. Но тому, за кем захлопнулись врата, выхода нет!

Амаль пожала плечами:

- Вроде как да… И вроде как… Нет. Ой, смотри! Перевал Гарне! Сой’ле, нам туда! Деревня прямо за перевалом!

Зверь заурчал и пошел на снижение, а Хинтара сидела и хлопала ресницами, переваривая информацию. Страх как-то отступил на второй план. Высота - ничто по сравнению с тем, что из садов Накиры кто-то сумел выбраться.

Врата ведь создали не просто так! То, что из-за них Гарон и его крестьянка не могли валяться в койке сутки напролет - это лишь приятный бонус. Предназначение врат в другом. Накира была слишком сердобольной. Недели не прошло с того момента, как эта девица вознеслась на небеса, а она уже успела вернуть к жизни семерых смертных! Просто взяла и отправила их души обратно! Врата должны были сдерживать этот аттракцион невиданной щедрости, и Хинтара не сомневалась, что ее творение совершенно. Мышь не проскочит, не то что душа… Но душа Феанора проскочила!

В голове роилось столько мыслей и предположений, что она не заметила, как дракон приземлился, а Амаль спустилась на землю.

- Хинтара! - окликнул ее демоненок. - Ты заснула? Слезай! Прибыли!

- Что? Ой! Сейчас.

Хинтара перекинула ноги на одну сторону и скатилась по крылу, развалившись на мягкой пушистой траве. Зверь довольно мурлыкнул и сменил ипостась. На Сой’ле был все тот же черный камзол, расшитый серебряной нитью, черные брюки и сапоги до колен. В этом наряде он расхаживал весь день.

- Почему твои вещи не порвались?

- Это специальная форма для оборота, - принц протянул ей руку. - Вставай. Скоро стемнеет.

- Вот объясни, - Хинтара нехотя поднялась на ноги. - Дракон - это оборотень или нет?

- Извечная дилемма. С одной стороны, можно сказать, что оборотень, - в доказательство слов Сой’ле у него за спиной появились крылья. Точь-в-точь, как у его дракона, только меньше в разы. - Мое тело меняется. Зрачки, чешуя и прочие прелести. С другой… У зверя есть мысли, чувства. Если вкратце, то это как будто кто-то живет у тебя в голове. Хочешь ты съесть пирог со сладкой начинкой, а он не в духе, и приходится есть мясо. Дракона можно отсечь, и он найдет себе нового хозяина. Так поступили с Ладой Ол’кейне. Эта женщина устроила взрыв во дворце, где погибла моя мать. Ладу заточили в темницу, а дракона отсекли. Грубо говоря, разделили их сознание. Оба живы. А оборотень не может лишиться зверя. Он и есть зверь. Ну что, ребенок. Показывай дорогу.

- Чего тут показывать. Три дома, две таверны.

Амаль взгрустнула. Вероятно, воспоминания о жизни в деревне захлестнули ее с головой. Сой’ле быстро уловил смену настроения и взял демоненка на руки:

- Не переживай. Пока я рядом, никто не посмеет тебя обидеть.

Крылья принц почему-то не убрал, а вдобавок и зрачки сменил на драконьи. Черный дым коконом окутал его и Амаль.

- Решил всем показать, что ты демон?

- Конечно. Пусть знают, что дерзить мне не стоит, как и бросаться с вилами. Не то сожгу всю деревню.

В таком виде, с дымом и крыльями, Сой’ле казался еще старше. Хинтара не удержалась:

- У вас в семье все рано взрослеют? Ты прости, но на восемнадцать ты не тянешь. Хотя, думаю, для мужчины это скорее комплимент.

Краем глаза она заметила, что за ними наблюдают. В окне ветхой избушки мелькнули две физиономии, но выйти на улицу никто не решился.

- Нет. Мои братья и сестра выглядят на свои годы. Меня с пеленок отец воспитывал как наследника престола. В возрасте Амаль я умел ездить верхом, фехтовать, стрелять из лука, знал все языки, которые в ходу на континенте… У меня было не самое легкое детство. Король не имеет права что-то не уметь или чего-то не знать. Только королем я не стал.

- А ты бы хотел?

- Когда-то хотел. Сейчас не хочу. Моя сестра - владычица света. Я должен править мраком. Как в той легенде о сотворении мира.Дракон черный. Дракон белый. Огненный и ледяной. Брат и сестра. Он породил мрак, она породила свет. Они существуют, да? Драконьи боги. Или мы это придумали?

- Существуют. Кин’эйр и Бэль’эра. Но они редко к нам снисходят. Они строят другие миры.

- Какие они? - подала голос Амаль, прижимаясь к Сой’ле так, будто он мог защитить ее от всех невзгод.

Хинтара содрогнулась от воспоминаний. Ее бы кто на ручки взял. Бэль как-то обещала превратить ее в ослицу, и слова богини навсегда отпечатались у нее в памяти. Если бы Кин’эйр не заступился, были бы у нее сейчас копыта.

- Бэль’эра строгая. И это я существенно приуменьшаю. Один неверный шаг и… Беда. А Кин добрый. Они действительно как черное и белое. Огонь и лед. Разные. Вы с сестрой тоже разные?

Сой’ле кивнул, а облако дыма, окутав и Хинтару, поползло по улице, где какой-то мужик вылетел из дома с вилами. Эффектный трюк принца заставил его бросить орудие и спешно скрыться в избе.

- Разные. Только ледышка у нас я. А Бьянка весьма страстная натура.

- Вон наш дом! - Амаль указала на какой-то двухэтажный сарай. - С лавкой!

И здесь вырос демоненок? Да эту хибару и домом назвать-то нельзя! Забор покосился, сада-огорода нет. У обшарпанной стены упомянутая ребенком лавка, из которой торчат гвозди.

Сой’ле шел напролом. Калитка распахнулась сама, стоило дыму окутать замок, а за ней открылась и дверь в дом.

На пороге застыл тощий лысый тип в поношенной рубашке:

- Это что еще за бесовщина? Кто вас пустил?!

Амаль расплылась в какой-то жутковатой улыбке, от которой у Хинтары мороз по коже побежал:

- Староста Бариан, вот и свиделись. Думали, я не вернусь? Мы пришли, чтобы забрать мамины вещи.

- Какие такие вещи? Все ее цацки пошли в оплату долга! Тебе напомнить, что вы три месяца не платили за аренду дома?

А Габриэлла, судя по всему, едва сводила концы с концами. Кем же был отец Амаль, раз бедная женщина забралась в такую глушь, лишь бы он не отобрал ее ребенка?

- Аренду оплачу я, - отчеканил Сой’ле. - А вещи верните. Не вернете по-хорошему, будет по-плохому.

- Сожжешь деревню? - закатил глаза Бариан. - А папочка не накажет? У вашей семейки и без того репутация хромает на обе ноги!

Самоубийца. Не иначе. Хинтара внутренне сжалась в ожидании расправы над старостой, но Сой’ле и бровью не повел. Тьма окутала мужичка и подняла его в воздух, освободив проход в хибару.

- Ах ты, бес проклятый! Куда пошел! Это мой дом! Я буду жаловаться королеве Фредерике!

- Ага, беги. Жалуйся. Фредерика первая тебя прикончит, когда узнает, что творится в этой деревне, - принц по-хозяйски зашел в дом. - Как думаешь, ребенок, куда твой староста припрятал вещи?

Обстановка внутри пугала до дрожи. Пахло сыростью и плесенью, пол бессовестно скрипел под ногами, а толкового освещения не предусматривалось, и ориентироваться приходилось в темноте. Восковые свечи в древних стеклянных светильниках, кроме обшарпанной стены, ничего не озаряли своим тусклым светом. Но Амаль спрыгнула на пол и, как ни в чем не бывало, спокойно почапала на второй этаж, куда вела рассохшаяся деревянная лестница.

Сой’ле склонился к Хинтаре:

- Мне одному не по себе?

Принц пах морем и костром. На миг ей показалось, что изба осталась где-то позади, а они сидят на песке и слушают шум прибоя. Поразительный аромат.

- Да нет. Не тебе одному. Дыра дырой. Давай поднимемся наверх, мало ли что.

- «Мало ли что» висит в воздухе на улице. Больше здесь никого нет. Эта лестница развалится подо мной.

- Ну и стой тут, - Хинтара поставила ногу на ступеньку. Та жалобно скрипнула, но выдержала ее вес. - Я проверю, как там Амаль. Что-то она притихла.

Вторая ступень сдалась без боя, как и третья. На четвертой же… Это деревянное великолепие сложилось, словно карточный домик, и она полетела прямиком на Сой’ле, припечатав принца к полу своим телом.

- Проверила? - поинтересовались снизу.

- Ай, больно, - Хинтара съехала на пол. - Нога…

- Свалилась же на мою голову, - Сой’ле сел и коснулся пальцами ее лодыжки. - Где болит?

- Там, где ты жмешь!

- И чем, позволь поинтересоваться, ты думала? Ты себя в зеркале видела? Логично, что лестница тебя не выдержала.

- Хочешь сказать, что я толстая?

- Хочу сказать, что ты высокая! Да и на доску ты не похожа. У тебя красивые формы. Это так… Не подкат. Констатация факта.

Щеки в который раз предательски вспыхнули:

- Ты мне сделал комплимент?

- Комплименты у богов тоже не приняты? Что ж. Буду осыпать тебя комплиментами.

- Будешь делать все, что я не успела попробовать на небесах?

- Если пожелаешь.

- Флиртуете? - голова Амаль свесилась со второго этажа. - Не хочется мне портить вам момент, но все, что нужно, я нашла, и мне бы как-нибудь спуститься. Ни на секунду вас нельзя оставить! Только отвернулась! А вы полдома разрушили. Староста с тебя, Сой’ле, и за это взыщет.

- Прыгай, - принц продолжил скользить пальцами по ее коже, исцеляя лодыжку. - Тень тебя поймает.

Прыгай? Хинтара вскочила, позабыв о боли, но Амаль уже сиганула вниз. У этого ребенка вообще есть хоть какие-нибудь страхи? Облако тьмы подхватило демоненка и опустило ее на пол, а Сой’ле силой усадил Хинтару на комод и вновь занялся ее ногой:

- Сказал же. Тень ее поймает.

- У тени, как и у дракона, тоже есть сознание?

- Есть.

- Получается, что у тебя в голове живут аж двое? И как ты держишь их в узде?

- Никак. Они прекрасно ладят и не доставляют мне хлопот.

- Я нашла мамин кулон, - вклинилась Амаль. - Посмотрим, что произойдет, если их соединить?

На ладошке ребенка лежала точно такая же подвеска, как та, что висела на шее у Хинтары. Только металл был черным, а камень красным.

- Уверена? - Хинтара расстегнула цепочку. - А если это что-то страшное?

- Узнаем!

Стоило кулонам соприкоснуться, и оба камня вспыхнули. Металл потек на пол, оставляя на древесине драгоценные капли, но ребенка он не обжигал. Демоненок зачарованно наблюдал за тем, как кристаллы рассыпаются на искры у нее в руке, обращаясь тьмой, а на коже проявляется какой-то узор.

- Твою ж… - Сой’ле застыл с открытым ртом. - Это метка. Артефакт признал в тебе кровь…

Амаль подняла на принца глаза:

- Какую кровь?

- Клана Айрэ. Это их клановая метка. Метка рода Айрэ, а не та, которую ставят тем, кого попросту приняли в клан. Поздравляю тебя, госпожа Де Санкар. Чистокровных Айрэ всего двое. Дагон и его отец Килмар. Но Килмар сидел в Форте Грез, когда ты родилась. А значит… Ты дочь Дагона.

Ее демоненок? Дочка того самого типа, который подмял под себя мрак? Неудивительно, что Габриэлла Де Санкар сбежала в эту глушь.

ГЛАВА 6. АКРАЙ’ШИССЭ

Демоненок настойчиво тыкал пальцем ей в бок, бормоча что-то о мраке…

- Ребенок! Ну чего тебе? Я спать хочу!

Полночи Хинтара гладила Амаль по волосам. Пыталась успокоить это бедное создание, которое после визита в деревню не могло найти себе места. Легла она только под утро, когда девчушка заснула, вдоволь порыдав у нее на груди.

- Вставай, говорю! Сой’ле собрался во мрак! А нам оставил записку! Написал, что домой улетел!

Сон как рукой сняло. Хинтара аж подскочила, зажмурившись от яркого света:

- Чего?

- Того! - Амаль, умытая и причесанная, бросила на кровать клочок бумаги и продолжила запихивать в сумку их скромные пожитки. - Сама посмотри! Ты вышла замуж за лжеца!

Сой’ле был краток:

«Хинтара, Амаль,

Прошу прощения за то, что я вас не разбудил. Мне необходимо отлучиться в Сильвенар. Вернусь через пару дней. В шкафу, у меня в спальне, есть сейф с деньгами. Ключ лежит там же. На полке. Пожалуйста, не стесняйтесь и берите, сколько нужно. В Сейгарде много хороших ресторанов и магазинов.

До скорой встречи,

Сой’ле.»

- И почему ты решила, что он отправится во мрак? Написал же: ему необходимо отлучиться в Сильвенар.

- Стоун приходил. Сказал, что Эймеру устроила истерику жена, поэтому он задерживается. Договорились встретиться через два часа в ледяном гроте.

Крайне содержательно.

- Ты подслушивала? - зевая, Хинтара сползла с кровати. - Ну и кто такой Эймер?

- Эймер Арлар! Про него писали в газетах! Он из наездников на грифонах. Элитный воин. Менталист и… Страж. Стражи - это маги, которые способны открывать порталы в материи, разделяющей мрак и свет!

- Да знаю я, кто такие стражи. Они и на небесах свободно гуляют. У них ведь нет ни тени, ни души. И пристанища после смерти нет. Только при чем тут мрак? Может, этот твой Эймер нужен им как менталист?

Амаль закатила глаза и швырнула в Хинтару костюм, купленный на рынке в Кессарийском Ханстве:

- При том! Одевайся! Не то без нас уйдут!

- Без нас? Ты одурела? Я не хочу во мрак! Там идут кислотные дожди!

- Там Дагон! Я найду его и спрошу, почему мама от него сбежала! Почему за двенадцать лет она так и не сказала мне, кто мой отец!

- Найдешь? Во мраке. Серьезно? Амаль, мрак больше, чем свет. Ты как будешь его искать? Предлагаешь нам слоняться по горящим лесам и пустыням, пока нас не слопает какая-нибудь нечисть?

- На месте разберемся! Одевайся! У нас мало времени! Спрячемся, а когда Эймер откроет портал, юркнем следом.

- А потом на нас наорет Стоун, и твой Эймер вышвырнет нас обратно!

Сорочку Хинтара, конечно, стянула и напялила костюм. Откажется она… Согласится. Нет разницы. Демоненок в любом случае поступит по-своему. Хорошо хоть душ она приняла перед сном, а волосы у нее вились и после пробуждения выглядели весьма презентабельно.

- Какая ты копуша! - возмутилась Амаль. - Живее, Хинтара! Уйдут же!

- Могу я зубы почистить? Это займет тридцать секунд!

- Ты еще ресницы накрась! На бал ты идешь или во мрак?

Приводить себя в порядок ей пришлось на скорую руку. Под пристальным взглядом Амаль, которая возмущенно сопела, стоя с сумкой у открытого портала. Хинтара быстро умылась, почистила зубы и соорудила на макушке пучок. В таком-то наряде и во мрак… Смех и грех. Если Стоун их не спровадит, будет она в туфлях бродить по болотам! А она в них и так едва поспевала за Амаль, которая неслась по Сейгарду со скоростью разъяренной фурии, сшибая по дороге студентов!

- Ты тащишься, как улитка! Хочешь, чтобы мы опоздали?

- То улитка, то копуша! Какая ты вежливая! - огрызнулась Хинтара, на ходу поправляя порядком растрепавшийся пучок. - Я надеюсь, ты знаешь, где этот грот?

- Сразу за целительским корпусом. Пока ты дрыхла, я нашла его на карте. Стой! - Амаль резко остановилась, схватив Хинтару за рукав. - Там Сой’ле.

- Где?

Принца она не узрела. Зато заметила прилавок с пирожками, откуда исходил до того прекрасный аромат, что она чуть не захлебнулась слюной. Они ведь даже не поели с утра! Во мрак и на голодный желудок? Варварство, да и только!

- Ушел уже. Бежим, - и ее опять куда-то поволокли.

Хинтара бросила на пирожки печальный взгляд:

- А поесть?

- Во мраке позавтракаешь!

- Или нами кто-то позавтракает…

За симпатичным зданием, где, кажется, и трудились целители, судя по тому, что на крыльце два паренька с разукрашенными лицами о чем-то бурно спорили, находился вход в тоннель, покрытый льдом.

- Крадемся тихонько, - предупредила ее шепотом Амаль. - Не то нас услышат.

Внутри было темно и холодно. Подошва туфель скользила по гладкой поверхности льда, головой Хинтара задевала своды. Согнувшись в три погибели, она шла следом за демоненком, который на удивление легко ориентировался на местности. И зачем, спрашивается, назначать встречу в гроте? Кабинет Стоуну на что?

Голоса ее мужа и некроманта доносились из глубины тоннеля, и когда они с Амаль преодолели очередной поворот, Хинтара увидела спину Сой’ле. Грот представлял собой небольшую ледяную пещеру. Принц сидел на валуне, Стоун ходил туда-сюда, а рядом колдовал страж. Огромные крылья, сотканные из миллионов сияющих искр, занимали почти все свободное пространство. А щеку его пересекали две линии, напоминающие шрам от когтей. Очередная метка? Обдумать это ей не удалось: страж сотворил брешь в материи, и Амаль ринулась вперед, прыгнув в портал прежде, чем кто-либо успел сориентироваться.

- Куда! - закричал Стоун. - С ума сошла?

Некромант не смог поймать демоненка за шкирку. Да и с Хинтарой у него не задалось. Страх за Амаль ударил ей в голову, и она, пролетев мимо Сой’ле, разъяренного ректора и растерянного стража, проскочила во мрак. Где-то рядом раздался писк ребенка и отборная женская брань:

- Да чтоб тебя! Какого лешего! Под завесу! Живо! Нежить сожрет!

Все вокруг застилал зеленый туман. Хинтара не то что Амаль не видела, она глаза открыла с трудом. В нос бил такой запашок, что ее желудок скрутился в тугой узел. Хорошо, что она не поела.

- Амаль! Ты где?

- Хинтара! - отозвался демоненок. - Я в порядке! Не вставай! Ползи на ее голос! Это завеса! Внутри нее безопасно. Высунешься - съедят!

Съедят?

- Лойс, что за бесовщина здесь творится? - прорычал откуда-то Эртель.

- Ректор Стоун? - удивилась девица, и Хинтара наконец уловила направление, в котором ей предлагалось ползти. - А вы тут каким судьбами?

- Гуляю, Лойс! Не задавай идиотских вопросов! Что у вас происходит?

Носок серого сапога замаячил на горизонте. Пару секунд спустя в поле зрения появились стройные женские ноги, обтянутые кожаными штанами, а за ними и свободная рубашка с вышивкой, заткнутая за пояс.

- Катастрофа у нас происходит! Ползите быстрее, ректор Стоун! У меня кончаются силы! Килмар, открывай ворота! О, первая есть, - Хинтаре протянули руку с аккуратно подстриженными ноготками. - Сколько вас?

У этой Лойс была необычная внешность. Миловидное юное личико с губками бантиком никак не вязалось с седыми волосами.

- Четверо. Не считая меня. Амаль! Ты жива?

- Жива, - прохрипел Сой’ле, вынырнув из тумана вместе с ребенком. - Чем так мерзко пахнет?

- Нежитью. И ее много, - констатировал демоненок. - Очень много. Их сотни? Тысячи?

Девушка брезгливо поморщилась:

- Если бы. Десятки тысяч.

- Какие, к бесам, десятки? - Стоун закашлялся и выпрямился во весь рост.

Следом за некромантом завесу преодолел страж. Зажав нос рукой, Эймер стремительно бледнел:

- Лойс, ну и надымила ты тут! Где мы находимся?

- Мы в Акрай’шиссэ. Вернее, Акрай’шиссэ позади. Уходите. Килмар откроет вам ворота в город. А вас, господин ректор, я попрошу остаться. Поможете мне тут закончить. Мы пока не придумали ничего лучше, чем поддерживать завесу, чтобы эвакуировать из города детей, стариков и женщин.

По земле пополз туман, но колдовал не Стоун. Дымила Амаль. Лойс в неверии уставилась на ребенка:

- У меня глюки на нервной почве? Девочка, ты кто такая?

- Амаль Де Санкар, - сообщил демоненок. - Ректор Стоун, не стойте столбом.

- Санта, давай я их сожгу, - предложил Сой’ле.

Девица перевела взгляд на принца:

- Даэр’аэ, в Акрай’шиссэ каждый первый - маг огня. За редкими исключениями. Думаешь, мы не пробовали? Твое пламя этой нежити что слону припарка. Пока не упокоишь, не горит.

Стоун наконец-то очнулся. Туман, который сотворили Лойс и Амаль, сгустился и образовал нечто, отдаленно напоминающее плотную стену. Воздух немного посвежел, а за спиной у девушки стали отчетливо видны огромные железные ворота. Оказывается, они находились всего в нескольких шагах от входа в город.

За ними внимательно наблюдали. Красивый широкоплечий мужчина с длинными волосами, черными, как смоль, и темно-серыми глазами… Он стоял у ворот и придерживал тяжелую дверь. Его сходство с Амаль не заметил бы только слепой. Почва ушла у Хинтары из-под ног. Неужели это и есть Дагон?

- Килмар! - Лойс повернулась к незнакомцу. - У нас гости!

Амаль встрепенулась, услышав его имя:

- Вы Килмар из клана Айрэ? Отец Дагона?

- Он самый. А вы, юная леди…

- Амаль. Я ваша внучка! - огорошил мужчину ребенок, продемонстрировав клановую метку. - Где найти вашего сына?

Сой’ле мученически вздохнул:

- Амаль! Такие новости не сообщают с порога.

На принце не было лица, а страж вообще позеленел и едва держался на ногах. Но разве демоненка это волновало? Куда там. Зачем откладывать в долгий ящик то, что можно выяснить здесь и сейчас?

- Внучка? А созидательница, получается, твоя мать?

- Созидательница - моя жена, Килмар, - Сой’ле решил демона добить. - А мать Амаль погибла. Давайте мы в городе поговорим. Наш страж, по-моему, сейчас в обморок свалится от местных ароматов. Ему бы к целителю. У вас же есть целители?

- Даэр’аэ, - демон многозначительно хмыкнул. - Считаешь, мы тут примочками лечимся и раны ниткой зашиваем? Великий Гарон! И он еще собрался мрак покорять!

На счастье Эймера за стеной пахло вполне себе приятно. Костром, лесом и свежими горячими булками. От голода живот Хинтары то и дело грустно урчал.

Акрай’шиссэ был красивым городом. Красивым и очень мрачным. Вроде и дома ухоженные, и дорожки мощеные, и фонтанчики, и лавочки с резными спинками! Все как в Кессарийском Ханстве или в том же Эльсиноре, которым она любовалась, сидя на спине дракона, но это красное небо… Жуть! Хинтара помнила мрак другим. Когда-то здесь она короновала Гарона, ведь темный властелин родился под ее звездой.

В те времена эти земли ничем не отличались от света, и небо было голубым. Красным оно стало после гибели Гарона. Может, легенды и пророчества, в которые верили люди, не так уж и абсурдны, и мраком действительно должен править дракон?

Дворец, куда привел их Килмар, пустовал. Собственно, как и сам город. Выражение ее лица Лойс истолковала верно:

- Да не бойся ты, жена Сой’ле. У нас безопасно. По крайней мере, на данный момент.

- И пусто… - подметил принц. - Куда народ подевался?

Килмар щелкнул пальцами, и во дворце загорелся свет:

- Женщин, стариков и детей мы отправили на юг. В крепость Эле’рик. Их охраняют мужчины из кланов Рокхарг и Анхай. С ними двое некромантов и наш лучший менталист. Если нежить доберется и туда, мы придем на подмогу. Но нам нужно удержать город любой ценой. Сарханы не получат жемчужину мрака.

- Сарханы? - Сой’ле застыл как вкопанный. - При чем тут Сарханы? Это же Дагон воюет с ними, а не они с вами?

- Как бы тебе сказать, чтобы тебя удар не хватил… - Килмар развел руками. - У Сэльмы крыша поехала. Венец ей подавай. Так что тебе, друг мой, за венцом придется стать в очередь. Не ты один спишь и видишь, как станешь темным властелином.

Чего Хинтара не ожидала, так это того, что Сой’ле привалится к колонне и сползет по ней на пол:

- Это они привели нежить?

- Ну не я же, - Килмар неожиданно уселся рядом. - Не знаю, что вы забыли на этой стороне, но появились вы как нельзя кстати. Во мраке нет ни одного стража. И некроманты у нас в дефиците.

- Почему вы спрятали женщин? - спросил Сой’ле. - Разве демоницы - не воительницы?

- Не в моем клане…

Амаль, испугавшись, вскрикнула. Хинтара задрала голову и поймалаего взгляд. Вальяжно облокотившись о перила лестницы, ведущей на второй этаж, их разглядывал мужчина, который был похож на Килмара как две капли воды. Те же черные волосы, только короче, те же темно-серые глаза, тот же золотистый загар.

Двигался он с грацией хищника:

- Принц Сой’ле Даэр’аэ. Прямо как с портрета. За венцом пожаловал?

- Дагон, - шикнул на сына Килмар. - Давай как-то повежливей. Это наши гости.

До репутации грозного типа, который подмял под себя мрак, Дагон, по мнению Хинтары, как-то не дотягивал. Молодой, хорошенький… И ничуть не пугающий. Ни тебе короны, ни мантии, ни каких-либо других атрибутов власти. Одет он был в простую черную рубашку, штаны да сапоги. На жилистой шее болтался кулон с красным камнем.

- Твои гости, отец. Принимай их у себя, - Дагон спустился вниз. - Хотя созидательница может остаться. В моем гареме всегда найдется место для красивой женщины.

Миловидную мордашку демоненка исказила гримаса ярости:

- В гареме? А Габриэлла Де Санкар тоже была в твоем гареме?

- Габи? Ну была. И что с того?

- С того, что она погибла! А я твоя дочь, идиот! - Амаль перешла в наступление. - А теперь скажи мне, Дагон из клана Айрэ, почему она забилась в глухую деревню, лишь бы ты ее не нашел?

Хинтара развернула щит, укрыв девчонку, но Дагон не отреагировал на оскорбление.

- Ребенок, зачем мне ее искать? Мои наложницы - не рабыни. Я никого насильно не держу. Если кто-то хочет уйти, двери всегда открыты, - слова Амаль сбили с него всю спесь. Демон был откровенно растерян и, кажется, не знал, что ему делать в этой ситуации. - Сколько тебе лет?

- Двенадцать.

- А зовут как?

- Амаль.

Дагон присел на корточки и всмотрелся в узор на коже демоненка:

- Надо же… Настоящая. Родовая. Как у нас с отцом. Дай угадаю, она появилась, когда ты сунула свой любопытный нос в вещички Габи и нашла два одинаковых кулона с разными камнями? А я-то все гадал, кто из моих девиц вскрыл дверь в артефакторскую.

- Мама тебя ограбила? Она не могла!

- Ограбила - громко сказано. У меня этих безделушек не счесть. Мера безопасности, если вкратце. Уже и не помню, сколько раз чрезмерно предприимчивые барышни с пеной у рта утверждали, что ждут ребенка именно от меня. Ох, как же не вовремя все это. Посмотри на меня, Амаль. Никому не говори, что ты моя дочь. И метку никому не показывай. Констанции можешь сказать. Та в любом случае пронюхает. Но в городе молчком. В Акрай’шиссэ есть демоны, которые симпатизируют Сарханам. Если кто-то узнает правду, на тебя начнется охота.

- Констанция? Это кто?

- Предводительница местных вампиров. Она живет во дворце и полощет мне мозги по поводу и без.

- Она твоя жена?

- Боги миловали. Это не женщина, а бес в юбке. Ее покои на втором этаже. Советую селиться повыше. Ночью ей нравится играть на рояле.

Амаль приободрилась:

- Значит, нам можно остаться?

- А у меня есть выбор? Наверху полно свободных комнат. Выбирай любую. Гарем временно съехал в крепость Эле’рик.

От сердца у Хинтары отлегло. Несмотря на предложение пополнить ряды его наложниц, да и вообще сам факт наличия гарема, ей понравилось, как Дагон взаимодействует с ее демоненком.

ГЛАВА 7. УРОК

Сой’ле.

Нежить и Сарханы… Слова Килмара никак не укладывались у него в голове. Клан, который гордо сражался за свою независимость и с трудом выживал, забравшись в горы, пошел войной на Дагона и привел с собой армию павших монстров мрака? А он, дурак, еще мечтал, как однажды найдет Сэльму и Зрдэна и поможет им отстоять свои земли.

Сарханы справились и без него, а в помощи отчаянно нуждался тип, которого на стороне света считали жестоким завоевателем. Какие только слухи про него не ходили! На родине Сой’ле, в Сильвенаре, газетчики писали, будто Дагон пленных не берет, не щадит ни детей, ни стариков, ни беременных женщин, а в деревнях, вроде той, где родилась Амаль, свято верили, что Айрэ купается в крови девственниц и младенцев лопает на завтрак.

Говорил ему Килмар: это глупые выдумки. Предлагал познакомить его с сыном. Но Сой’ле отказался. Зря. Дагон, конечно, отличался поразительной любвеобильностью, но в целом демон показался ему вполне адекватной личностью. Амаль он принял спокойно, хотя мог послать дочурку в далекие дали. Незваным гостям позволил выбрать себе комнаты по вкусу… На ужин их пригласил. Эймера велел отвести к целителю, ибо страж едва держался на ногах, после чего удалился, чтобы показать Стоуну и Амаль башню, откуда открывался вид на все то безобразие, что царило вокруг городских стен. Санта увязалась за ними, а Килмар отправился проверять кристаллы, которые поддерживали стабильный щит над Акрай’шиссэ.

Сой’ле остался наедине с Хинтарой. Поначалу он тоже порывался уйти, но у его жены было такое недовольное и расстроенное выражение лица, что совесть его заела, и два часа ему пришлось слоняться с ней по дворцу в поисках подходящей комнаты. Она забраковала все. То ей шторы не нравились, то пейзаж за окном, который в принципе не радовал глаз, какие покои не возьми. Это при том, что в его апартаменты с бесчисленным количеством ступеней она переехала без вопросов. Здесь же она умудрилась докопаться и до цвета стен, и до размера ванны, и до степени пушистости ковра на полу. В итоге выбор свой женушка остановила на самой крохотной спальне, что имелась во дворце.

- И где буду спать я? - решил узнать Сой’ле, стоя в дверях.

Ни кушетки, ни кресла, на котором можно подремать. Не прыгать же ему в постель с Хинтарой. Под боком у нее наверняка пристроится Амаль. Меж тем, во всех комнатах, которые они осмотрели, присутствовал диван, но ей приспичило поселиться именно тут. В каморке на пятом этаже, под самой крышей, где, скорее всего, не наложница Дагона обитала, а служанка.

- Где хочешь. Весь дворец в твоем распоряжении.

Разобиделась она знатно. При Амаль эмоций не показывала, но стоило демоненку уйти, как Хинтара резко изменилась. Помрачнела, губы поджала. Было в этом что-то трогательное, и Сой’ле пошел на мировую:

- Хорошо. Я лягу на полу.

- Нет! Ищи себе другую комнату!

- Исключено. Поля за городом кишат нежитью. Я не оставлю тебя без присмотра. Амаль может за себя постоять, ты - нет. Поэтому спать я буду здесь.

- Не будешь.

Все-таки надо было купить ей дом где-нибудь в Сильвенаре и поставить там гвардейцев, чтобы те следили за этой божественной особой. Нельзя же делать все, чего захочет Амаль!

- Хинтара! По-моему, из нас двоих злиться должен я!

- Злись! Сколько влезет! Желательно в другой комнате.

К семейным разборкам жизнь его не готовила. Мама погибла, когда он был ребенком, и отец долго носил траур. Четверых детей легендарный Р’гар Даэр’аэ воспитывал в одиночку, из-за этого Сой’ле понятия не имел, как ему себя вести с Хинтарой.

Шаарти на него никогда не обижалась. Или, может, эту обиду молча проглатывала. Когда он приходил к ней в комнату, на подоконнике уже горели свечи, в ванне подогревалась вода с маслами, а под шелковым халатом ведьмы скрывался очередной соблазнительный кружевной комплект с чулками и подвязками. Утром они вместе принимали душ, и Сой’ле убегал на учебу. А от жены не убежишь…

- Пожалуйста, объясни, что именно тебя расстроило?

Хинтара смерила его таким взглядом, будто надеялась, что Сой’ле вспыхнет и превратится в кучку пепла на ковре:

- Издеваешься? Ты солгал!

- Ты меня сейчас из комнаты выгоняешь, потому что я в записке указал, что мне нужно в Сильвенар?

- Браво, принц Сой’ле. Ты поразительно догадлив, - Хинтара схватила наволочку, которую они принесли из кладовой Дагона, где хранилось чистое белье и полотенца, и принялась натягивать ее на подушку с несколько пугающим рвением.

- Скажи я, что мы с Эртелем собираемся во мрак, Амаль бы потребовала взять ее с собой! Я неправ?

Подушка полетела на кровать:

- Прав! Но вместо того, чтобы с нами поговорить, убедить ее, что мрак подождет, ты взял и ушел! Записку он оставил! Воистину поступок достойный мужчины!

- Какая муха тебя укусила? Я мог просто уйти. Без каких-либо записок. Ты спасла мою шкуру. Я помню. Но у меня есть своя жизнь, в которой я, если ты не заметила, нашел место для тебя и Амаль. Не нравится что-то? Я тебя не держу. Денег дам, дом куплю, слуг найму. Спи с кем хочешь, я мешать не буду.

- Вот как? Спи с кем хочешь? А ты? Тоже будешь спать с кем хочешь?

- Кто-то этим утром явно встал не с той ноги.

- Я задала вопрос!

- Ответ очевиден, нет? Я мужчина. У меня есть потребности. И у тебя они, уверен, есть.

Брякнул он явно что-то не то. Хинтара швырнула пододеяльник на пол и влепила ему пощечину:

- Ну иди! Удовлетворяй свои потребности! Не смею тебя задерживать!

Гнев был ей к лицу. И ревность… Ревность особенно.

- Не нравится представлять меня с другой женщиной?

Ему удалось ее смутить. Его жена покраснела. Настолько, что смуглая кожа не скрыла румянца на щеках.

- Не льсти себе!

Белоснежный завиток, выскользнувший у нее из пучка, пока она сражалась с подушкой, так и манил. Сой’ле не смог отказать себе в маленькой прихоти… Протянул руку и заправил шелковистую прядь ей за ушко. Хинтара задержала дыхание, а потом, какого-то беса, скользнула языком по нижней губе. Бессовестно пухлой, аппетитной. У него весь мир ушел на задний план. Сой’ле почти ее поцеловал. Очнулся, почувствовав пьянящий аромат смородины, которую Хинтара трескала, когда они гуляли по дворцу.

- Прости. Это не повторится, - он хотел отстраниться, но тонкие пальцы мертвой хваткой вцепились в его плечи, и она сама прильнула к его губам.

Он думал, что в там, в лесу, ему показалось, и Хинтара просто растерялась, но нет. Золотая богиня созидания совершенно не умела целоваться. Мало того, что окаменела от страха… Она еще и зажмурилась так, будто перед ней не мужчина стоял, а нежить. Челюсти бы хоть расслабила чуток, рот немного приоткрыла, чтобы он ей показал, что к чему!

Сой’ле дернул за кончик ленты, удерживающей роскошную волнистую гриву, позволив ей рассыпаться по плечам. Хинтара тут же распахнула глаза:

- Ты чего?

- У тебя потрясающие волосы.

- И это все? Мы закончили? Так люди мирятся после ссоры? А мне один знакомый говорил, что это… Жарко.

Примирение ей подавай? Эта женщина его с ума свести решила? Да он с радостью содрал бы с нее этот симпатичный костюмчик.

- Ты для этого затеяла разборки? Чтобы утолить любопытство?

- Отчасти.

- Прелестно. Давай на берегу договоримся. В следующий раз, когда в твою хорошенькую голову придет мысль попробовать что-нибудь эдакое, дай мне знать.

Она его не слушала, витала где-то в облаках. Ее взгляд блуждал по комнате, и Сой’ле сдался. Развернулся, чтобы поднять многострадальный пододеяльник и отнести его в прачечную, как в спину прилетело:

- Тебе не понравилось меня целовать?

Вряд ли на этот вопрос существовал правильный ответ. Там и поцелуя-то не было. Он опять оказался перед выбором: открыть ей правду, которая разрушит ее хрупкий мир, или солгать.

- Это было приятно.

Приятно же? Приятно.

- Не понравилось, - Хинтара сникла. - Я что-то сделала не так? Научи меня!

Их брак стремительно катился куда-то не туда… Но почему-то Сой’ле не смог найти в себе сил ей отказать.

- Здесь и сейчас?

- Да.

Низ живота сладко заныл от предвкушения:

- Остановишь меня, когда я начну стягивать с тебя одежду. Иначе это плохо кончится.

Сой’ле скинул обувь и рухнул на кровать, подложив под спину две подушки… А это чудо аккуратно опустилось на край постели.

- Ближе, Хинтара. Ближе.

- Зачем?

- Доверься.

Она подвинулась, и Сой’ле рывком усадил ее сверху. Хинтара дернулась, но он крепко держал ее за талию:

- Спокойно, все идет по плану.

- По плану, так по плану. Начнем?

- Ты как отличница на экзамене. Расслабься и, пожалуйста, смотри мне в глаза. На спинке кровати ты не увидишь ничего интересного.

- Я смотрела! - возмутилась Хинтара, поерзав, чем сделала только хуже. - Просто отвлеклась на секунду. Погоди, что-то упирается мне в бедро. Стоп! Это то, о чем я подумала?

- Это то, о чем ты подумала. Не отвлекайся, у меня все под контролем, - Сой’ле скользнул руками под свободную хлопковую блузу и начал вырисовывать у нее на коже завитушки. - Необязательно сидеть как статуя. Ты тоже можешь меня коснуться. Если тебе хочется.

Он завелся не на шутку. Ее любопытство, искреннее желание понять и попробовать все, что есть в этом мире, манили похлеще кружевного белья.

- Тогда я расстегну твою рубашку? Я думаю, у тебя красивое тело.

Ее золотые глаза искрились, на щеках горел румянец. Дышала она глубоко, прерывисто. Как там говорят? И хочется, и колется? Его жена проживала именно такой момент.

- Ты мне скажи, красивое или нет.

Хинтара наклонилась к нему, и ее грудь соблазнительно качнулась, задев его руку. На то, чтобы не подняться выше и не сжать ее в ладони, ушла почти вся хваленая выдержка Сой’ле. С рубашкой она возилась целую вечность. Ее пальцы дрожали, и пуговицы никак не поддавались.

- Да что ж это такое! Какие маленькие петли!

- Обычные петли. Я с ними прекрасно справляюсь, - Сой’ле приподнялся и стянул рубашку через голову, дабы прекратить ее страдания.

Хинтара закусила губу:

- Ого…

- Ну как?

- В одежде ты не кажешься таким… Крепким, - с исследовательским интересом Хинтара пробежалась подушечками пальцев по его ключице, спустилась на грудные мышцы, изучила их и переключилась на пресс, очаровательно нахмурив брови. - Ты красивый.

Сой’ле смотрел на нее как зачарованный. Каждый ее шаг, каждый жест… В ней не было ни намека на фальшь. А фальшь его окружала с рождения. Он потянулся к ней и поцеловал Хинтару в шею. Его поступок выбил ее из колеи. Она рвано выдохнула и отпрянула, испуганно хлопая пушистыми ресницами:

- Как ты это сделал?

- Что? Поцеловал?

Его руки жили своей жизнью и вовсю наглаживали ее спину, так и норовя забраться под резинку хлопковых штанов с красивой вышивкой.

- Ты меня укусил! Легонько. А потом лизнул!

- Мне повторить? - Сой’ле перекинул свои волосы через плечо, обнажив шею. - Или, может, ты сама попробуешь?

- Ты знаешь, что ты очень вкусно пахнешь? - выдала Хинтара, уткнувшись носом ему в щеку. - Морем и костром.

Он бы что-то ей ответил, но острые зубки прихватили складку кожи в какой-то невообразимо чувствительной точке, о существовании которой он и не подозревал. Куснула она его неслабо. От души. И аккуратно подула, вконец уничтожив остатки его самообладания.

- Бесы…

- Больно? - ладошками она уперлась ему в грудь. - Я переборщила?

В ее безумстве, жажде впечатлений утонул и он. Сой’ле ущипнул ее за попу, еле-еле, но этого хватило, чтобы она ахнула, приоткрыв рот. Он успел накрыть ее губы и завладеть инициативой, а Хинтара робко ответила на поцелуй. Его утянуло в какой-то водоворот хаоса. Мысль, что нужно прекратить, что пора остановиться… Мелькнула и исчезла без следа. Сой’ле взял бы ее прямо там, если бы не спасительный стук в дверь.

- Ой-ой-ой! - Хинтара его оттолкнула и отползла подальше, старательно приглаживая взъерошенные волосы.

Будто бы это могло чем-то помочь. С первого взгляда на ее пунцовые щеки было понятно, чем они занимались наедине. Сой’ле спешно натянул рубашку:

- Войдите!

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась девушка. Вампирша. Бледная кожа, красные глаза… Свидетельство того, что кровопийца недавно откушала. Модная. Интересная. Густые рыжие волосы были коротко пострижены, пышная челка закрывала брови, а белое шелковое платье-халат ей очень шло. Ансамбль дополняли увесистые серьги с рубинами и туфли на шпильке.

- Я помешала?

- Нет! - выпалила Хинтара. - Ты Констанция, верно?

- Ага. Констанция Эн’дэйре. Килмар разболтал, что у нас гости. Я зашла познакомиться.

- Я Хинтара. А это мой муж - принц Сой’ле Даэр’аэ.

- Вижу, что муж, - вампирша озорно улыбнулась. - Я точно не помешала? Принц Сой’ле, у вас пуговицы криво застегнуты. Это так… Наблюдение. Вы что вообще забыли в этой скверной комнатушке? Пятый этаж предназначен для гостей, которых Дагон не переносит, но вынужден иметь с ними дело. Тут спать невозможно! Ночью бесы топают по крыше. Даже прислуга на четвертом живет!

Хинтара поежилась:

- Дагон сказал, что по ночам ты играешь на рояле. А я с ребенком! Амаль не уснет. Но на четвертый я бы переехала. С бесами знакомиться мне как-то не хочется.

Вампирша ее, понимаете ли, не пугала, а вот бесы встревожили?

Констанция расхохоталась:

- Рояль только для Дагона. Это хобби у меня такое. Действовать ему на нервы.

ГЛАВА 8. КОНСТАНЦИЯ

Дагон.

Констанция на ужин не пришла… И это напрягало. Чтобы вампирша упустила шанс опозорить его перед гостями?

- Как же вкусно, - жена принца Сой’ле блаженно зажмурилась, отправив в рот очередной кусок моркови, запеченной с медом, которую он приготовил своими руками. Слуги-то отбыли в Эле’рик. - Я бы съела весь поднос!

- Благодарю, - Дагон улыбнулся.

Обращать ее внимание на то, что она, собственно, и сточила полведра моркови, он не стал. На металлическом блюде лежали три ломтика, доесть которые ей не позволила совесть. Принц Сой’ле налегал на картофель с лесными грибами, отец уплетал за обе щеки рыбу, Амаль же соблазнилась салатом с маленькими помидорами, которые росли в теплицах при дворце, а Санта пропустила основные блюда и предпочла десерт. К моркови никто и не притрагивался. Страж, бледный как смерть, ограничился крепким кофе с парой капель эликсира, что прописал ему целитель Брешэ, Стоун устроился в кресле у окна и листал пятый за вечер талмуд по истории мрака, попивая дорогущий бренди из его запасов, Дагону же кусок в горло не лез.

Трапеза, что неожиданно, получилась уютной и домашней. Но без язвительных комментариев вампирши и ее броских модных нарядов… Все меркло. За пятнадцать лет он привык, что портить ему аппетит - святая обязанность Констанции Эн’дэйре. А оказалось, что без нее никакого аппетита у него не было и в помине.

- Кто-нибудь видел Констанцию?

Волнение в голосе он постарался скрыть, но Амаль его прочла, как открытую книгу:

- А сказал, она бес в юбке. На лбу написано, что у вас любовь!

- Амаль! - Хинтара воззвала к совести его дочурки. - Давай мы не будем лезть в чужие дела! Констанция у себя. Была. Когда я спускалась к ужину.

Аппетитную фигуру падшей богини платье из гардероба вампирши делало еще краше. Как родился принц Сой’ле с золотой ложкой во рту, так и жил. Мало того, что он погиб, но в сады Накиры его не пустили, ему еще и в жены досталось божество. И это в восемнадцать лет! В его годы Дагон отчаянно сражался за место под солнцем и пытался удержать в своих руках клан Айрэ. Одним все - другим ничего. Венец, ради которого он столько пахал, наверняка получит мальчишка. Просто потому, что он дракон. Впрочем… Лучше уж Сой’ле, чем Сэльма Сархан и ее братец, у которых откровенно съехала крыша.

- Пойду посмотрю, что стряслось, - Дагон отодвинул нетронутую тарелку и встал, мысленно умоляя Амаль воздержаться от дальнейших рассуждений на тему его отношений с Эн’дэйре.

От Габи ей достались лишь веснушки на носу и волосы. Темно-русые, а не черные. В остальном она была маленьким подобием его отца. Килмар Айрэ наградил внучку глазами уникального графитового цвета и потрясающей беспардонностью. Язык за зубами эти двое держать не умели. Благо, на этот раз Амаль промолчала и продолжила жевать салат.

Покои Констанции располагались на втором этаже его дворца. По соседству с ней жил и Дагон. Она к нему всегда входила без стука, он отвечал ей тем же.

Спальня вампирши была пуста. Он заглянул в гардероб, где висели ее бесчисленные наряды, но и там никого не нашел. Собирался выйти в коридор и подняться выше, чтобы поискать ее в библиотеке, как из ванной внезапно раздался горестный всхлип. Дверь он чуть не выдрал с корнем:

- Эн’дэйре! Какого… Ты чего рыдаешь?

Она сидела на полу в душевой. Правда, воду включить Констанция забыла. Да и раздеться тоже. Ни разу в жизни он не видел ее в слезах, хотя знакомы они были чуть ли не с пеленок.

- Я не рыдаю. Соринка в глаз попала.

Незаметно вытереть слезы ей не удалось. Только тушь размазала по лицу.

- А то я ослеп.

Дагон активировал кристалл для подачи горячей воды, и увесистые капли рекой хлынули из душевой лейки. Констанция вскрикнула и отползла к стене:

- Айрэ! Ты что творишь?

- Ты, может, у нас и не мерзнешь, а вот я очень даже. Удумала. Сидеть на ледяном полу!

В душ к ней он залез прямо в одежде. Сел рядом и принялся красноречиво молчать. Знал, как сильно это ее взбесит. Вампирша продержалась аж целых три минуты:

- Зачем пришел?

Юбка шелкового платья намокла, а ее рыжие волосы закудрявились от влаги.

- Ты не спустилась к ужину.

- У меня кончается кровь. Не хочу смотреть, как другие пируют.

- И кто же тогда расскажет нашим гостям, как в детстве я залез на дерево, а спуститься не смог, и твоему отцу пришлось меня снимать? Что до крови… Я уже говорил. Можешь укусить меня. Пары капель мне не жалко.

Этой историей она делилась со всеми, кто гостил во дворце. Сначала он злился, потом ее выходки начали его забавлять. Словно к нему ненадолго возвращалась та девчонка, которую он знал, когда ее отец заправлял в Акрай’шиссэ казной.

- Я не буду тебя кусать, Айрэ, - взгляд Констанции скользнул по его шее. - К тому же голодаю не я одна. Мои скоро начнут нападать на прохожих. На весь клан три бочки крови. Нам нужно в лес! На охоту!

Жизнь кровопийц была нелегка. Ни поесть нормально, ни поспать. Не об этом она мечтала, но… Как вышло. Когда ей только исполнилось двадцать, один тип решил свести счеты с ее отцом и нанял ассасина, чтобы тот забрал у Генриха Эн’дэйре самое дорогое. Любимую дочь.

Ее лицо, испещренное черными венами, Дагону снилось по ночам. Констанция умирала, а целители никак не могли понять, что за яд убийца подлил в бокал с ее вином, и Генрих пошел к вампирам. Так румяная кареглазая девчонка превратилась в кровопийцу.

Ностальгия накрыла его лавиной. Дагон крепко ее обнял, притянув к себе:

- Будет тебе охота. Завтра. Пойдете на юг. Попрошу Санту вас сопроводить. А завесу Стоун с Амаль постерегут.

- Они решили остаться?

- У них нет выбора, чему я несказанно рад. Эймер Арлар не может колдовать. В целительской сказали, нужно время. Завеса высосала из него все соки. Этот некромантский трюк не рассчитан на стражей.

Помощь Стоуна им бы очень пригодилась. Слава этого любителя ввернуть крепкое словцо простиралась далеко за границы света.

- Дагон…

- Что?

Констанция отстранилась:

- Я должна тебе кое в чем признаться. Обещай, что не выставишь из города мой клан.

Такого она о нем мнения? Считает, что он способен выгнать сотни вампиров, среди которых и женщины были, и дети, на растерзание нежити?

- За кого ты меня принимаешь?

- Обещай.

- Великий Гарон! Говори уже, что ты там натворила!

- Габи сбежала из-за меня… И погибла, получается, тоже из-за меня, - Констанция подтянула колени к груди, сжавшись, как нахохлившийся воробей. - Мы повздорили, и она по дурости брякнула, что ждет ребенка… Если бы ты узнал, женился бы на ней. А она угрожала, что как только станет твоей женой, отправит меня и мой клан туда, где нам самое место. В Грайларкан.

Габи? Угрожала? Интересно. Дагону она казалась вздорной, но весьма безобидной девицей, а тут Грайларкан… Заброшенный город топей, которые постоянно горели.

- Так… Продолжай.

- Я психанула и внушила ей, что у тебя есть бастарды, которых ты скрываешь, а их матери канули в небытие. И что ребенка ты у нее непременно отберешь. Потом стражу заплатила, чтобы он ее переправил. Дейтену Койну. Тогда он жил во мраке. И артефакторскую вскрыла тоже я. Отдала ей кулоны и сказала, что когда ее ребенку стукнет восемнадцать, она сможет вернуться и заявить свои права на какую-то часть твоих денег и власти… Я думала, она вышла замуж и живет себе спокойно. Клянусь, я и представить не могла, что мое ментальное воздействие продержится так долго, и она поселится в какой-то деревне лишь бы ты ее не нашел!

- Ну и наворотила ты дел.

Сказать, что Дагон был в шоке - ничего не сказать. Хотя он и знал: Габи и Констанция никогда не ладили. Габриэлла не ревновала его к другим девицам в гареме, но когда вампирша привела свой клан в Акрай’шиссэ, что-то пошло не так.

Кровопийцы долгое время обитали в Грайларкане. Вдали от соблазнов. К сожалению, окрестные леса сгорели, и съестная живность мигрировала в другие места. Констанция не растерялась. Пришла к нему и попросила, по старой дружбе, дать кров ее клану. Дагон согласился, а Габриэлла… Она сразу ее невзлюбила. Вероятно, увидела в ней конкурентку.

- Ты меня теперь ненавидишь?

В ее взгляде столько вины было, надежды, раскаяния…

- Я бы не женился на ней, Эн’дэйре. С ребенком или без.

- Откуда мне было знать? К ней ты ходил чаще, чем к остальным своим подружкам.

- Я к ней ходил, потому что в Эльгенборе лютовала нежить, и мы пытались понять, что происходит! Я для этого ее и притащил во мрак!

Габриэллу Де Санкар он встретил на рынке в Килденгарде, когда во мраке еще жили стражи, и перейти на сторону света он мог без труда. Дагон закупался артефактами у знакомого поставщика, а Габи у соседнего прилавка рассматривала книги. Некроманта сложно не заметить в толпе, а у девчонки на жакете вдобавок красовалась нашивка в виде зеленого черепа. Такие носили лучшие студенты факультета некромантии Королевской Магической Академии Килденгарда, которую долгое время возглавлял Эртель Стоун. Упустить ее было бы глупо.

- Ой, да ладно. Можно подумать, ты с ней не спал! Ребенка ей ветром надуло?

- Спал, - Дагон не отрицал. - Предпочел бы спать с тобой, да ты не хочешь. И замуж, если ты забыла, звал я именно тебя. Сколько раз? Пять? Шесть?

Сам он сбился со счета.

- Семь.

- Значит, будет восемь! Выходи за меня, Констанция.

Его несносная вампирша потупила взор:

- Хоть десять, Дагон. Ответ один: я не выйду за тебя. Ты не заслужил.

- Опять ты за свое! - он вспылил и едва не сорвался на грубость. - Заладила же! Не заслужил! А меня ты спросила? Плевать мне на то, что ты не сможешь родить мне детей! Хватит с меня и Амаль.

Он вообще о детях не грезил. И тот факт, что вампиры не размножались, ему был, мягко говоря, побоку.

- Причем тут дети! Тыэтого не заслужил!

Ее любимые серьги с рубинами, которые Констанция не снимала даже ночью, полетели в него, и у Дагона перехватило дыхание… Не серьги. Артефакт, творящий иллюзию. Без него у нее на лице были все те же черные вены, что являлись ему во снах.

- Не нравлюсь, да? Не такой ты меня целовал когда-то под луной.

- Я тебя сейчас правильно понял? Ты ушла с вампирами в Грайларкан из-за этого? Из-за каких-то идиотских следов от яда на лице?

Констанция рванула ткань платья, обнажив грудь:

- На лице? А так?

Кровь зашумела у него в ушах. В его гареме было столько красивых девиц. Имелись и хорошенькие пышки с аппетитными формами, и хрупкие бледные аристократки, которые питались листьями салата, и воительницы с крепкими мышцами… А хотел он только ее. Потому наложниц и менял, как перчатки. Не мог найти покоя.

- Мне в обморок сейчас упасть от страха или что?

Вены как вены. Есть и есть. Жива же. Это дорогого стоит.

- Айрэ, не дури. Я знаю, как я выгляжу. Ни к чему тебе такая жена. Видят боги, ты станешь темным властелином. Ты достоин носить венец.

- С каких это пор ты решаешь за меня?

- Не начинай!

- Поздно! Уже начал! Поэтому спрошу в девятый раз! Ты выйдешь за меня замуж?

- Тебе это не нужно!

- Достала! Выйдешь или нет?

Никто из его подружек не смог ее заменить. Дагон готов был распустить свой легендарный гарем здесь и сейчас.

- Ты меня все еще любишь?

- Нет, Констанция. Я мазохист, которому нравится спать под звуки рояля!

Она потянулась за сережками, но он засунул их в карман.

- Отдай!

Платье запахнуть Констанция не потрудилась. Словно и в самом деле верила, что следы от яда - ее изъян, и как на женщину он на нее не смотрит.

- Отдам. Когда услышу ответ. Ты станешь моей женой?

- Вот чего ты пристал, как банный лист? Стану! Доволен?

Ему почудилось, или она наконец сказала «да»?

ГЛАВА 9. РЕВНОСТЬ

Ничего вкуснее печеной моркови, которую подал на ужин Дагон, Хинтара за свой век не ела. Сладость меда, пикантность красного сушеного перца, маслянистость толченых орешков… Когда Стоун обмолвился, что демон сам накрыл для них стол, так как слуг во дворце не осталось, она лишилась дара речи. Ему бы не мраком править, а ресторацией заведовать!

Спать Хинтара улизнула, едва Амаль доела свой салат и начала активно зевать. Эмоции ее переполняли, и казалось, что если вдруг они с принцем Сой’ле опять останутся вдвоем, то она его непременно поцелует сама. С демоненком под боком было как-то надежнее, что ли.

Поцелуй оказался потрясающе занимательной штукой. Тогда, в лесу, она не распробовала, не уловила, в чем смысл, зато сейчас процессом Хинтара прониклась. Ей понравилась сидеть на нем сверху, чувствовать, как его горячие ладони скользят по ее коже, а длинные мужские пальцы вырисовывают у нее на животе кружки и завитушки. А уж касаться его самой - отдельный вид пытки. У Сой’ле было красивое тело. Крепкие плечи, мускулистые руки, перевитые венами, широкая грудь с парой мелких шрамиков… Каменный пресс. Таких рельефов не ждешь от мальчишки, которому не исполнилось и девятнадцати лет. Она чудом удержалась и не попросила его раздеться до конца, дабы рассмотреть то, что упиралось ей в бедро.

Ита’эль, владычица неба, грома и молний, часто рассказывала о своих любовных похождениях. В красках описывала, как ее ублажал Анэй, лаская ее везде, где только можно представить, а потом, как до некого таинственного «пика» ее доводил Таэнор, к которому она ушла от неопалимого. Хинтара внимательно слушала и, как говорится, завидовала молча.

Ночью ей не удалось уснуть, хотя она старательно делала вид, что спит, когда Сой’ле тихонько вошел в покои, куда их заселила Констанция, и, укрывшись пледом, устроился на диване. Амаль отрубилась, как только ее голова опустилась на подушку, и громко сопела, свернувшись клубком, а Хинтара лежала как дура, изредка бросая осторожные взгляды на принца. Тот дрых без задних ног и не шевелился. Не храпел, не ворочался, словно и вовсе не дышал, в то время как Амаль к полуночи смяла все постельное убранство и отвоевала большую часть кровати.

Задремала Хинтара лишь к утру. Слышала сквозь сон, как демоненок что-то бормочет, как ходит туда-сюда Сой’ле, но усталость дала о себе знать, и в постели она провалялась до обеда. Толку от нее в борьбе с нежитью? Разберутся без ее участия. Максимум, что она умела - это выставить щит. Навык, конечно, в хозяйстве полезный, но… Лучше ванну принять. Пока все трудятся в поте лица. Тем более, что Констанция эти покои нахваливала не зря. Тут не только ванна была, но и настоящий маленький бассейн с множеством кристаллов на стене. Одни подавали горячую и холодную воду, другие - воздух в отверстия, большие и маленькие, откуда били струи и появлялись забавные пузырьки. Ничего подобного Хинтара в этом мире не видела. Да и на небесах у нее во дворце имелась самая обыкновенная мраморная посудина без всяческих изысков.

С каждым днем, проведенным среди людей, демонов, вампиров, драконов… Она все меньше злилась на сестру. Теплая водица согревала и душу, и тело, пузырьки приятно щекотали кожу, а соль с травами, которую накануне ей всучила вампирша, пахла головокружительно. Цветами и лимоном.

- Смотрю, ты неплохо освоилась, золотая!

- Ты больной? - Хинтара подпрыгнула, как ужаленная, прикрыв руками грудь, и ударилась плечом о мраморную стенку бассейна. - Зачем подкрадываешься со спины? Ничего, что я, вообще-то, не одета? Анэй!

Сложно ему было войти через дверь? Постучаться, в конце концов?

- Что-то ты не рада меня видеть. Или мне кажется?

Неопалимый был прекрасен, как всегда. Растрепанные рыжие волосы, лицо без единого изъяна, надменно поджатые губы… Крылья, сотканные из языков пламени.

- Я рада тебя видеть, Анэй. Отвернись. Я хотя бы вытрусь и оденусь.

Выбраться из бассейна ей не дали. У лесенки, по которой можно было бы подняться наверх, вспыхнул огонь.

- Нет, ты точно больной! Давай! Сожги дворец, чего церемониться!

- А тебя, значит, волнует дворец какого-то демона?

- Представь себе!

- Права была Ита’эль… Ты ничем не отличаешься от своей сестры. Сбежала и забыла. Я места себе не нахожу! Все думаю, как бы тебе помочь! Вернуть тебе силу и крылья!

- Я сбежала? Я? Ты издеваешься, неопалимый? Ты мои крылья отрубил! Ты! И я позволила тебе это сделать! Так ты меня благодаришь за то, что я спасла твою шкуру?

- Мне тебя благодарить как твой муженек? Да без вопросов!

Анэй сбросил золотой наплечник. За ним избавился от наручей. Все это великолепие с противным лязгом ударилось о мрамор на полу и рассыпалось на искры.

- Раздеться решил? Показать, что ты лучше, чем он?

Хинтара откинулась на бортик и грудь прикрывать перестала. Хватит с нее этих сцен. На испуг ее не возьмешь.

Огненное божество впало в ступор:

- Я…

- Мои глаза находятся выше, Анэй. Значительно выше.

- Раньше ты не была такой дерзкой.

- Раньше ты не был таким доверчивым болваном, - парировала Хинтара. - Что там тебе наплела Ита’эль?

- Ита’эль, на секунду, придумала, как тебя вытащить из этой дыры!

- Не нужно меня вытаскивать. Я хочу остаться. И тебе советую избавиться от крыльев и узнать, какова жизнь на вкус. Не надоело тебе там сидеть? День за днем, год за годом, век за веком… Одному в пустом дворце, где ни любви нет, ни дружбы.

Если она, лишившись крыльев, смогла сохранить свое тело, то, может, и ему повезет. С его внешностью, что во мраке, что на стороне света, от девчонок у него отбоя не будет.

- И эта женщина сказала, что я больной! Кто в здравом уме откажется от вечности? Твоя сестра не в счет. Она ненормальная. Бросить все ради какого-то Каттагана!

А была ли Атхара неправа? Вряд ли. Сестра казалась ей счастливой.

- Каттаган не так плох, как я думала. Денег дал, за комнату в гостевом доме заплатил. На праздник позвал, чтобы мы с Амаль развеяться смогли.

- Плевать я хотел на Каттагана! Мы говорим о тебе! Ита’э… - Анэй сбился.

Взглядом он впился в Сой’ле, который стоял на пороге и… Смотрел прямо на него! Спрашивается, как? Богов видели лишь те, к кому они приходили! Но принц изучал неопалимого, скрестив руки на груди, а обнаженную Хинтару будто бы не замечал:

- Ита’э… Продолжай. Чего замолк? Поведаешь что-то полезное, и я закрою глаза на то, что какой-то рыжий бес вломился ванную к моей жене.Моей .

Гладь воды затянуло черным дымом. Его высочество изволил ревновать? Окутал своей магией ее до подбородка и наготу ее прикрыл! Не ослеп, стало быть. Намеренно игнорировал ее присутствие.

- «Тыкаешь» мне? - голос неопалимого резко осип. В его руке огнем полыхнул тот самый меч, которым он отсек ей крылья. - Бессмертным себя возомнил?

- Анэй, - вмешалась Хинтара. - Не надо. Пожалуйста. Ты не такой, как они. Ита’эль, Таэнор, Ин’арэн. У тебя есть сердце. Совесть есть. Уходи и, прошу, возвращайся, когда остынешь. Мы ведь друзья, пусть ты и бесишь меня так, что иногда я готова тебя придушить.

Меч исчез. И на том спасибо.

- Мы с тобой еще поговорим, принц Сой’ле, - проворчал Анэй и растаял в воздухе.

Муж ее, кажется, был в ярости. Смерил Хинтару равнодушным взглядом, развернулся и вышел, не сказав ни слова. Ну поглазел неопалимый на ее грудь с полминуты. И что с того?

Она накинула халат прямо так, на влажную кожу, и босиком прошлепала в спальню, где Сой’ле стягивал с себя китель:

- Ты очень красноречиво обижаешься. Напомнить тебе, что ты тоже вломился ко мне без спроса?

В комнате было значительно холоднее, чем в ванной, которую нагрел своим присутствием Анэй.

- Я услышал мужской голос. Хотел проверить, все ли у тебя в порядке.

Сой’ле избавился от рубашки и приступил к штанам. До кульминации эта занимательная сцена, к несчастью, не дошла. Оставшись в нательном белье, он скрылся в ванной, хлопнув дверью.

- Сбегаешь от меня? - крикнула Хинтара ему вслед.

Ответом ей была тишина. Какой обидчивый.

- Соле, я могу войти?

Только бы Амаль не вернулась раньше времени. Демоненок собирался колдовать со Стоуном в лаборатории Первой Темной Академии, расположенной здесь, в Акрай’шиссэ, куда некромант приволок умертвие беса, которого накануне он отловил за пределами завесы.

- Делай что хочешь, - глухо буркнули из ванной.

За дверью Хинтару ждал сюрприз. Широченная мужская спина и крепкие ягодицы, которые, увы, скрылись из вида, когда принц спустился по ступенькам в бассейн. Нельзя было как-то помедленней? Изучить его тело она толком не успела. Сой’ле ушел под воду с головой.

- Ты утопиться надумал?

Вынырнул он у стены с кристаллами и активировал сиреневый шестигранник, с которым Хинтара не разобралась. Не поняла, как он приходит в действие. Комната погрузилась во мрак, а вода, наоборот, засияла, словно радуга. Потрясающее изобретение. Шедевр артефакторской мысли!

- Продолжишь молчать? Сой’ле! Ну ты чего!

- Не знаю, какие чувства связывают тебя с этим павлином, но… Трудно было его попросить подождать тебя в спальне и одеться?

- Ты ревнуешь? - Хинтара нащупала пояс халата.

- Нет. Мне просто неприятно. Дискутировать с ним ты могла и в одежде.

- А по-моему, ревнуешь! Сой’ле, он видел только мою грудь. Да и то не целиком. Зато ты можешь смотреть на меня сколько хочешь.

Халат соскользнул с ее плеч. Гремучая смесь предвкушения и страха жаром разлилась по телу.

- О боги, оденься! - Сой’ле зажмурился, но его щеки покраснели.

- Мы не закончили урок… Нас ведь прервали.

- Ты смерти моей хочешь? Думаешь, я ограничусь поцелуем?

Она-то как раз и надеялась, что нет. Бурлящая вода ласково пощекотала ступни, и по коже побежали мурашки:

- Посмотри на меня. Сам ведь злился, когда я разглядывала спинку кровати.

Судьба преподнесла ей подарок, и Хинтара не собиралась упускать свой шанс. Ей мог бы достаться и другой муж. Жестокий, самовлюбленный или не слишком привлекательный. Но ей повезло. Сой’ле был юн, но красив, какой-то грубоватой, не слащавой мужской красотой, умен и добр.

- Хинтара, я считаю до трех. Уходи. Иначе я за себя не ручаюсь.

Она не шелохнулась, и он все-таки открыл глаза:

- Проклятье…

С замиранием сердца Хинтара наблюдала, как он скользит по ее телу взглядом:

- Ты бы назвал меня соблазнительной?

Ее дыхание сбилось. Щеки и мочки ушей полыхали. Стоять и дальше на ступеньке, в воде по щиколотку, она уже не могла. Желание ощутить вкус его губ вконец затуманило ей разум.

- Если ты в этом сомневаешься, то в следующий раз мы будем заниматься любовью перед зеркалом.

- Звучит заманчиво. Хоть рассмотрю тебя со всех сторон.

Сой’ле тихо рассмеялся, притянув ее к себе за талию:

- Ты вообще не думаешь, когда что-то говоришь, да?

Хинтара легонечко куснула его за нижнюю губу и прошлась по ней языком:

- Должна же я утолить свое любопытство! С кем мне это делать, если не с собственным мужем!

Бровь принца скептически изогнулась:

- А павлин этот рыжий? По-твоему, я не заметил, как жадно он на тебя пялился?

Большего ей было и не нужно. Его ревность распалила Хинтару, и она сама увлекла его в поцелуй. Вышел он каким-то ужасно порочным. Руки ее не слушались и блуждали по его телу. Исследовали крепкую грудь, пересчитывали кубики пресса, а потом вдруг осмелели и спустились ниже… Сой’ле отшатнулся, сжав зубы так, что его скулы стали еще резче:

- Давай ты будешь свои лапки держать где-то повыше. Договорились?

Печать страданий у него на лице ее порядком испугала:

- Тебе больно?

- Отнюдь. Мне очень хорошо, и если ты продолжишьтам меня наглаживать, все пойдет прахом. Я и без того возбужден, - Сой’ле резко развернул ее к себе спиной, и Хинтара оказалась прижата к бортику бассейна. - Лучше меня вообще не трогай. В тебе столько энтузиазма, что я могу не сдержаться и опозорюсь как мужчина.

Его ладонь легла ей на живот. Вторая сжала ее грудь, поиграв с вершинкой. Губами он коснулся ее шеи, и Хинтара невольно выгнулась, опять задев то самое, весьма интересное, которое ей так и не дали изучить.

- Просил же! Накажу!

- Накажи. Жду не дождусь.

- Отшлепал бы тебя, да уверен, тебе понравится, - прохрипел Сой’ле, и рука, что лежала у нее на животе, резко скользнула вниз.

Она даже бедра свести не успела. Он нашел какую-то точку и выписал пальцем кружок, а потом еще один… И еще. Хинтара потерялась. Утонула. Его запах, тепло бархатистой кожи, шум воды. Принц что-то шептал ей на ухо, но она не могла разобрать слов. Ее накрыла волна удовольствия, которого прежде она не испытывала. Эпицентром было местечко, которое бережно массировал Сой’ле, то замедляясь, то ускоряясь, но сладкая истома разлилась по всему телу. Ноги подкосились, и она нашла опору в муже:

- Это что-то феноменальное.

Сой’ле довольно хмыкнул:

- Мы только начали. Но я рад, что ты счастлива.

Только начали?

- У меня получится изобразить что-то подобное? Научи меня!

- Позже. Амаль скоро вернется. Лучше я займусь тобой.

На бортик бассейна он бросил полотенце, куда и усадил Хинтару, без предупреждения подняв ее в воздух. Осыпав поцелуями лодыжку, Сой’ле развел ее колени и провел языком по внутренней поверхности ее бедра:

- Чт… Ох…

Хинтара сминала руками полотенце, кусая губы. Эта волна, яркая вспышка блаженства… Казалось, что она так близко, но в спальню, как назло, настойчиво постучали. Потом, судя по всему, влетели в их покои и начали барабанить в дверь ванной:

- Сой’ле! Ты там?

Незваным гостем был Дагон. Чтоб он провалился. Прервать такой момент!

Принц очнулся первым:

- Не входи! Мы с женой не одеты!

У демона вырвался смешок, который никак не сочетался с его грозным, порядком взвинченным тоном:

- А вы затейники! Ванна? Душ? Бассейн?

- Айрэ! Закройся! - Сой’ле сгреб ее в охапку и прижал к своему разгоряченному телу. - Чего тебе?

- У нас пополнение в рядах нежити. Дракон. Он приземлился на щит и пытается пробить его лапами. Одевайтесь, жду вас снаружи. Если нас сожрут, обжиматься продолжите на небесах.

Не продолжат. Сой’ле, как демон, попадет в междумирье, а она… Бес знает, куда она попадет!

- Дракон? - Хинтара вцепилась в плечи принца. - Откуда во мраке дракон?

- Мне бы кто сказал!

Ее бережно вынесли из бассейна, поставили на пол и укутали полотенцем. Сам он даже не вытерся. Обсушился огненными вихрями, пока одевался. Хинтара натянула свой костюм:

- Дракон может пробить щит?

- Смотря какой. Такой, как есть у нас в Сильвенаре, нет. А этот… Вполне. Он хлипкий. Как найдем Амаль, держись ее. Девчонка сильная. Очень. Защитит и себя, и тебя. Но если что-то пойдет не так, бери демоненка и спускайся в катакомбы под городом. Входы отмечены красным флагом. Дагон подготовился на случай, если Акрай’шиссэ падет.

Сой’ле решительно шагал по коридору, держа ее за руку. Лестницу они преодолели за считанные секунды, пронеслись через тронный зал и выскочили на улицу… То была не пакость. Мерзость. Огромный скелет зверя с пустыми глазницами и дырявыми крыльями остервенело молотил по многострадальному щиту. На шее чудовища болтался то ли кулон, то ли ошейник.

В саду у дворца Дагон и Амаль возились с каким-то кристаллом размером с бочку для вина, а Стоун сидел на земле и глубоко дышал. Готовился к бою?

- Явились! - демон треснул по камню, и тот начал наполняться черным дымом. - Не стойте! Помогайте! Это старый артефакт, им город укрывали, когда здесь правил мой дед. Щит вряд ли выдержит. Его больше некому питать. Все мои пусты.

- Я одного не понимаю, - нахмурился Сой’ле. - Где твое легендарное войско? У тебя от силы три сотни боеспособных мужиков, не считая вампиров.

- В замке Дайнар. На землях Сарханов. Он находится в долине у подножия гор. Сарханы оставили его, когда отступали. Зрдэн и Сэльма укрылись в крепости Шрай’тэн. Оттуда нежить и поперла. Брах… Брахран из клана Вэлле командовал осадой Шрай’тэн и увел тех, кого не задрали умертвия, обратно в долину.

- Они окружены? - стоило принцу дотронуться до кристалла, как он полностью окрасился в черный цвет.

- Да. Нежить повсюду. Магический фон там нестабилен. Портал им не отрыть. Раз в три дня Брах посылает ко мне своего ворона с запиской. Сообщает о потерях. Но лучше уж пусть в замке торчат, чем их растерзают по дороге сюда. С ними ни одного некроманта. Хинтара! Не спи! Нам нужна магия!

А что она? Она не спала! Следила за драконом и его потугами пробить щит.

- Не умею я напитывать эти ваши кристаллы!

- Руку на него положи и все, - заверил ее Дагон. - С непривычки может закружиться голова.

Хинтара послушно протянула руку к камню, и ее сила внезапно потекла рекой. Черный дым сменился золотым сиянием, и земля пошла ходуном:

- Хватит! - закричал Сой’ле, дернув ее за шкирку, да только было поздно.

Драгоценный артефакт потух.

- Я его сломала?

Гладкая поверхность кристалла была какой-то подозрительно горячей.

- Ты его сломала, - подтвердил ее опасения Дагон. - Не беда. Починим позже. Переходим к плану «Б». Стоун, ты готов?

Некромант поднялся, стряхнув с одежды приставшие к ткани травинки:

- Я-то всегда готов, а вот кошка… Есть у меня сомнения.

Какая такая кошка? Хинтара стремительно теряла нить разговора, а потом увидела Эймера. Страж, бледный не в меру, облаченный в серебряные доспехи, сотканные из маленьких чешуек, вел на поводке грифона. Умертвием грифон не был, что радовало.

Зверушка размером с лошадь имела львиное тело с пушистой лоснящейся шкуркой и орлиную голову, хотя грива ей тоже досталась от кошачьих. Суровый хищник, который испокон веков обитал на землях мрака, совершенно спокойно чапал впереди стража и выглядел совсем домашним, но Хинтара все же юркнула за спину Сой’ле. И Амаль задвинула следом.

- Госпожа богиня, вам нечего бояться. Он ручной, - Эймер слабо улыбнулся.

Плечи Сой’ле напряглись, и он стал похож на статую:

- Если ты собрался отвлекать дракона, пока Стоун колдует, мой ответ - нет. Эртель, ты в своем уме? Нас его жена потом убьет!

- А я тут каким боком? Эймер сам предложил, как узнал, что в городе есть грифоны! - возмутился некромант.

- Может, довольно пререкаться? - страж ловко забрался в седло на спине крылатой кошки. - Не помню, чтобы мне требовалось твое разрешение, Даэр’аэ. Я давно не мальчик. Понимаю, риски высоки. Если у тебя есть варианты получше, я с удовольствием останусь.

- Ты подданный Ларкии, Эймер Арлар, а Ларкия - часть драконьих островов, которыми правят мои братья, - в голосе Сой’ле появились рокочущие нотки. - И я, если с памятью у тебя туговато, снова ношу титул наследного принца Сильвенара. Так что в отсутствие Рой’не и Нейд’не ты подчиняешься моим приказам. Поэтому повторюсь. Мой ответ - нет. Дракона я сам отвлеку. А ты иди и верни грифона в стойло. У него наверняка есть хозяин!

Страж беззвучно выругался. Зато Стоун себе ни в чем не отказывал:

- С дубу рухнул? Нет, вы посмотрите на этого придурка! Он тебя разорвет!

Хинтара не могла из себя выдавить и слова. Просто стояла и молилась, чтобы эти Сарханы с их нежитью под землю провалились, а Сой’ле остался с ней. И кому молилась! Гарону! Докатилась. Но кроме него и Накиры, никто из богов не откликался на мольбы простых смертных. Она в том числе. Вот и прилетел ей бумеранг.

- Меня, значит, разорвет, а Эймера нет? - тон Сой’ле отчетливо давал понять, что переубеждать его бесполезно. - Сколько тебе понадобится времени?

Стоун неопределенно повел плечами:

- Минут пять. Была бы с нами Санта, справились бы за две. Но они с Килмаром сопровождают вампиров на охоте. А ты, Амаль Де Санкар, даже не смотри в мою сторону. Ты со мной не пойдешь.

- Но почему? - демоненок состроил оскорбленную мордашку. - Я смогу! Чем я хуже Сантаверии?

- Санта - взрослая девица, а ты ребенок, - отрезал некромант. - Усекла? Хочешь учиться в Сейгарде под моим началом? Будешь делать то, что я скажу!

Амаль открыла рот, чтобы ответить, и замерла, устремив глаза к небу:

- Нам крышка.

О да… Им крышка. На щит приземлился второй дракон. Вечер перестал быть томным.

ГЛАВА 10. ВИДЕНИЕ

Сой’ле.

Хинтара повисла у него на шее. По щекам богини текли слезы:

- Сой’ле! Пожалуйста! Не надо. Придумаем другой план. Один живой дракон против двух умертвий! Так нельзя!

Другой план… Он бы и рад, да время было на исходе. Его жена вряд ли разбиралась в тонкостях работы стационарных щитов, а вот у него за артефакторику в зачетке стояла пятерка.

Где Дагон только взял это старье? На стороне света, в случае военных действий, города уже лет десять как укрывали куполами, которые не требовали постоянной заправки кристаллов чистой магией. А эта рухлядь мало того, что была совершенно бесполезна, но и выжала из боеспособного населения Акрай’шиссэ все соки. Еще и вампиры на охоту ушли в самый неподходящий момент и забрали с собой Санту.

Сой’ле прижал жену к груди:

- Не реви. Я справлюсь.

- Они тебя разорвут!

Ее хрипловатые стоны до сир пор стояли у него в ушах, а мурашки носились по телу. Перед глазами мерцали порочные образы… Сой’ле себя одернул. Ему тварей отвлекать, а он мечтаниям предается.

- Может, я все же помогу? - в сотый раз предложил Эймер, сидя верхом на грифоне. - Я опытный наездник, Даэр’аэ. Воин, в конце концов, а не девица!

С одной стороны, страж, конечно, был прав. Помощь ему бы пригодилась. С другой… Кому-то потом придется объяснять Вайдаре Горе, как так вышло, что ее мужа задрали умертвия, а это в планы Сой’ле не входило. Злить вздорную менталистку - себе дороже.

Проблема состояла в том, что в полете драконы не могли использовать дар. Орудовали зубами и когтями, а те, кому повезло, как его братьям, сестре и отцу, и, кроме зверя, им досталось ледяное пламя, превращали все вокруг в лед. Сой’ле же дышал огнем, но по закону подлости нежить, которую привели Сарханы, не горела, если верить Сантаверии Лойс.

- Арлар, я уже сказал нет. Со мной полетит Дагон. Высоты не боишься?

- Я?

- Ты, Дагон. Ты. Твое дело держаться крепко, вертеть головой и ставить щит, когда кто-то из этих двоих будет слишком близко ко мне.

- Даэр’аэ, я не менталист. Грифон меня слушаться не будет. Менталистка у нас Констанция и пара вампиров в ее клане. Бес знает, когда они вернутся.

- Я не о том. Ты полетишь на моей спине. Для этого не нужно быть менталистом.

У демона отвисла челюсть. Да-да-да… Удивление его было понятным. Драконы давно открестились от всадников. Чешуйчатое эго взяло верх над здравым смыслом. Школы и академии, где обучали мастерству взаимодействия со зверем, давно прикрыли, и из-за этой глупости драконы часто гибли в боях.

- Хм. Умеешь удивлять, - протянул Дагон, закатывая рукава рубашки. - Ладно. Не вопрос. И какой план? Будем кружить над городом, как планировал Эймер?

Увы. Грифон был куда более маневренным созданием, чем дракон, а зверь Сой’ле так и вовсе значительно превосходил размерами своих сородичей. Дворец Дагона он с легкостью снес бы одной лапой.

Умертвия подобными габаритами похвастаться не могли, и это осложняло ему задачу. Кружа над городом, ему не развить приличную скорость, а это единственный шанс сохранить в целости свою шкуру. И все бы ничего, но если он уведет драконов слишком далеко от Стоуна, некромант их не достанет. У всякой магии есть свой радиус действия, и он не бесконечен.

- Ты тоже полетишь, - Сой’ле поймал взгляд Эртеля. - У меня на спине достаточно места для двоих. Какая тебе разница, где колдовать? Догнать меня у них не выйдет. Крупные драконы быстрее. Поиграем в догонялки, ты их и накроешь.

Надо было видеть, как краска сползала с лица некроманта…

- О боги, - хохотнул Дагон. - Гроза умертвий боится высоты? Вот так сюрприз!

- Еще слово, и умертвием станешь ты, Айрэ! А ты, Даэр’аэ, если уронишь меня, составишь ему компанию! - Стоун зашагал к воротам. - Отворяйте!

Хинтара чуть слышно всхлипнула у него за спиной, но Сой’ле не обернулся. Долгие прощания - лишние слезы, а ее слезы он хотел бы видеть в последнюю очередь.

За стеной пахло так же отвратно, как и раньше. Пожалуй, даже хуже. Дым завесы щипал глаза. Дагон вскарабкался ему на спину без особых проблем и устроился почти на шее, а вот Стоун кряхтел, как старый дед, и матерился, хотя физическая подготовка у некроманта была образцово показательной, пусть издалека он и казался тощим. Как-то на спарринге Эртель так отделал Сой’ле, что на следующий день он с трудом дополз до академии, а синяки на теле сходили неделю.

Разгон у него вышел скверным. Завеса оказалась слишком тонкой, и он едва не вспахал носом поле, кишащее нежитью. Оторваться от земли удалось в самый последний момент. Кто-то пытался вцепиться ему в хвост, но попытка не увенчалась успехом. Сой’ле ударил хвостом о городские стены, и что бы там ни было… Пищало оно жалобно, но недолго.

Дагон, вероятно, решил, что дракон - та же лошадь, и ловко балансировал, не доставляя ему дискомфорта. Когда откуда-то слева на них бросился бес, демон сделал то, что и должен был. Отбил атаку щитом. Стоун стальной хваткой вцепился в один из многочисленных шипов на спине зверя и колдовал издевательски медленно:

- Даэр’аэ! Тебя болтает!

Бесстрашный некромант называется! Пока он выписывал круг над городом, дабы заинтересовать драконов, за ними увязалась стая грифонов.

Вид у них был омерзительный. Совсем не такой, как у Айкиса, питомца жены Эймера, который жил в Сейгарде на правах большой домашней кошки. У этих от шкуры ничего не осталось, крылья держались на честном слове, в пустых глазницах сверкали огни. Слава богам, драконы обратили на него внимание и бросились в погоню.

Сой’ле летел вперед, не разбирая дороги. Пейзажи, мягко говоря, не радовали глаз. Выжженная земля, полыхающие топи, леса, где лес - одно название, а на деле - обугленные стволы деревьев. И до кучи… Небо это. Красное. Леденящее кровь. То тут, то там били молнии, и ему приходилось уворачиваться, что существенно снижало его скорость.

- Стоун, ты колдуешь или нет? - взвыл Сой’ле.

Говорить во второй ипостаси он ненавидел. Зверю было тяжело. Слишком много магии на него приходилось в этот момент. Но драконы клацали зубами в районе его хвоста, Дагон отбивал атаки грифонов, а некромант будто бы и никого не упокаивал:

- По-твоему, это как пальцами щелкнуть? - прошипел Стоун. - Я стараюсь!

- Старайся активнее! - фыркнул Дагон, развернув очередной щит.

- Молчите лучше! Оба! Вы мне мешаете! Первый почти готов!

Обещанные Эртелем пять минут, по его внутренним часам, давно истекли. Сой’ле успел обогнуть горный хребет, промчаться вдоль берега какой-то бурлящей кислотной лужи, смутно напоминающей океан, и ободрать пузо о скалы, когда туша дракона, который был крупнее своего сородича и почти их нагнал, наконец-то рухнула вниз, как мешок с картошкой, и исчезла в кислоте. Ну хоть что-то. Со второй тварью некромант расправился в разы быстрее. Сой’ле вошел в поворот, намереваясь вернуться в город, но Стоун вдруг заорал как резаный:

- Слева! Ущелье! Давай туда. Оттуда тянет смертью.

- Тут отовсюду тянет смертью, - заметил Дагон. - А твое ущелье - разлом Хаш’най’гер. За ним земли Сарханов.

- Тем более! Там что-то есть. Какая-то искореженная магия. Сой’ле, давай!

В принципе… Почему бы и нет? Не за красивые глаза Стоуна называли лучшим. Сомневаться в его компетенциях стал бы только полный болван.

Сой’ле спикировал вниз. Нежити поблизости не наблюдалось, но разлом был настолько узким, что просунуть в него морду не представлялось возможным. Кое-как он извернулся и сумел заглянуть в расщелину одним глазом.

- Ну? - Стоун требовательно поерзал. - Что там?

- Круг какой-то. С рунами внутри.

В рунах он мало что смыслил. Изучали их только некроманты. В той же артефакторике давно применяли более современные методы направления магических потоков.

- Круг призыва? - предположил Дагон и спрыгнул на землю. - Дай-ка я посмотрю.

Стоун спускался способом далеким от изящества и чуть не выдрал Сой’ле ус, на котором повис, как на канате. Смачно выругавшись, некромант опустился на колени у края разлома и подслеповато прищурился:

- Твою ж мышь… Это не просто круг, это вершина шестиугольника Каллиграна. Одна из.

Дагон обреченно вздохнул:

- А теперь то же самое, только понятным языком. Что за шестиугольник?

- Это, как бы попроще… Невидимая стена. В своем роде. Только по замыслу Каллиграна нежить должна бродить за этой «стеной», а наша мечется внутри. Кто-то очень изящно заменил защитные руны на… Всякую пакость. Например, вон… Закорючка с двумя петлями - руна цикличности, а по схеме Каллиграна на этом месте рисуют руну защиты. А рядом - руна огня в связке с руной стойкости. Поэтому нежить не горит. Великолепная работа. Я бы сказал, феноменальная! Так исказить благую задумку! Кто бы ни помогал этим вашим Сарханам, но он гений. Или она.

- Ты сейчас восторгаешься? - у Дагона глаза на лоб полезли. - Эта великолепная работа угробила почти пять сотен моих воинов! Делать нам что? Их можно как-то… Стереть? Деактивировать?

- Пес знает. Никто не пытался. Зачем портить то, что прекрасно работает и служит во имя спокойствия народа? Покумекать можно, конечно. Отправная точка у нас имеется, и это хорошая новость. На карте начертим фигуру, поймем, где остальные вершины. Глянуть бы, что там за руны. И Акрай’шиссэ надо бы вверх дном перевернуть. Каждый дом проверить. Лавки, таверны, сараи, конюшни… В катакомбы сходить. Где-то скрывается седьмой круг призыва. Его чертят в центре шестиугольника, как второй эшелон защиты. Но сейчас он, вероятно, тянет умертвия к городским стенам. У тебя в курятнике шпион, Дагон. Есть или был. Без центрального круга нежить болталась бы внутри фигуры, а наша стремится к Акрай’шиссэ. Кто-то же его нарисовал! Прямо у тебя под носом!

Стоун и Дагон вели оживленную дискуссию и не видели того, что предстало взору Сой’ле. Из ущелья на них смотрел мужчина. Молодой, светловолосый. Среднего роста, среднего телосложения. Такого в толпе и не заметишь, если бы не фиалковые радужки глаз. Это был Зрдэн Сархан. Вне всяческих сомнений. Каттаган упоминал эту особенность внешности демона.

Все произошло слишком быстро… Сархан кому-то кивнул, и кудрявая девица выскочила из тени. В руке она держала арбалет. Красивые пухлые губы изогнулись в издевательской ухмылке, и стрела полетела в Стоуна. Сой’ле не думал. Оттолкнул некроманта лапой. В нее и попала эта треклятая стрела, пробив толстую кожу зверя.

Его дракон завыл от боли. Лапа стала ватной, а за ней и вся туша. Под витиеватую брань Эртеля и задорный женский смех Сой’ле завалился на бок. Веки налились тяжестью, но удар по носу его взбодрил. Дагон с ним не церемонился:

- Даэр’аэ! Какого ты разлегся! Поднимайся! Живее! Не долетим до города - помрешь! У Сэльмы ядовитые стрелы!

Сэльма? Умнейшая, со слов Каттагана, девушка. И жестокая. Но об этом Кайдэ как-то забыл упомянуть.

- Я… Ммм… Больно.

Не церемонился и Стоун. Некромант выхватил из ножен клинок и, навалившись всем телом, вспорол его лапу и выдрал стрелу. Кровь стекала по когтям. В нос бил запах железа.

- Вставай! Кому сказал! - Дагон что есть мочи пихал его бренную обмякшую тушку. - Тебя жена в городе ждет! Вставай!

Жена … Ах, эти ее стоны. Тепло бархатистой кожи. Энтузиазм, что сжигал его до тла. Ее нежность, пылкость. Он не мог ее оставить. Они ведь не закончили урок.

- Бу… Будешь моим всадником? - усилием воли Сой’ле повернул морду к Дагону. - Тогда долетим. Ты с… Сможешь забрать мою боль.

Ночной кошмар во плоти - вот что это было. Союз дракона и всадника вечен! Как ему потом сражаться с Айрэ за венец? Сой’ле с радостью связал бы себя со Стоуном, но лететь без некроманта рискованно. Какой толк от Эртеля, если тот всю дорогу будет корчиться от боли?

Дагону стоило послать его куда подальше, но рука демона легла ему на нос:

- Бес с тобой. Резче давай, пока ты не загнулся!

-Renei’kailad’ere osei’ra be’el’lemanaii kei’se, - клятву он озвучил в своих мыслях. Понадеялся, что сработает и так. - П… позови. По имени.

- Тебя?

- Угу.

- Сой’ле?

Правила гласили, что назвать дракона нужно полным именем, но боги смилостивились. Он чувствовал Дагона. Айрэ злился и переживал. Не думал ни о нежити, ни о венце… Волновался, как бы что не случилось на охоте с Констанцией. Не зря Амаль за ужином брякнула, что у них любовь.

Разукрасил он Дагона знатно. Ходило поверье, что чем сильнее дракон, тем крупнее узор на теле всадника, имитирующий чешую зверя. У всадницы Дракса, близкого друга их семьи, метка покрывала лишь руки, а у всадника его отца - заходила на грудь и на шею. Айрэ повезло чуть меньше. Узор вился у него по рукам, шее, заползал на щеку и, огибая бровь, скрывался в волосах.

- Прости, - искренне извинился Сой’ле, ощутив, как боль, отступая, течет к Дагону.

Демон глухо застонал и согнулся пополам, зато ему немного полегчало. Конечности и крылья хоть как-то отзывались. Сой’ле схватил одной лапой растерянного некроманта, второй - страдающего демона и, зажав товарищей по несчастью в когтях, понесся прочь. Напоследок, правда, дыхнул огнем в расщелину в надежде, что Сарханы сварятся, но те, кажется, давно смылись.

Распространению яда по телу муки Дагона никоим образом не препятствовали. Айрэ лишь забирал его боль, чтобы Сой’ле мог доставить их в город, поэтому он мчался, не обращая внимания на грифонов, которые кусались и драли его крылья, пока Стоун пытался их упокоить, не вывалившись из когтей. Демон мычал, но стойко держался. Сой’ле почти добрался до Акрай’шиссэ, когда понял, что боль вернулась, а значит, Айрэ потерял сознание. Лапы резко отказали, и он швырнул Стоуна в завесу, затем выпустил из хватки Дагона, а сам обернулся на последнем издыхании и упал где-то у стены.

Скрипнули ворота. Хинтара кричала, рыдала Амаль. Констанция и Санта раздавали указания, а он… Он стоял на берегу моря. В междумирье, куда тени демонов попадали после смерти. Вот они опять и встретились с Гароном. Первый и последний владыка тьмы в истории мрака, а ныне бог войны, сидел на песке:

- Да что ж с тобой не так, Даэр’аэ? Медом тебе тут намазано? Не живется спокойно?

В своей угрюмости, какой-то безысходности, междумирье было похоже на мрак. Бескрайнее море, черное. Небо, черное. И песок, черный. Улыбчивый Гарон совершенно не вписывался в этот пейзаж.

- Не везет. Что сказать.

Гибнуть страшно только в первый раз, а во второй… Знаешь же, что ждет тебя на небесах.

- Я пошутил, Сой’ле. Ты в бреду. Это видение. Грех было в него не влезть.

- Я жив?

А он и не надеялся!

- Более чем. Я, кстати, пришел с подарком, - в руках бога появилась большая хрустальная чаша, наполненная водой.

- С подарком? Спасибо… Но что мне с этим делать?

Гарон поставил чашу на песок:

- Смотреть.

- На воду?

Бог ему не ответил. Испарился. Сой’ле бросил взгляд на водную гладь и утонул… В чаше он видел себя и не мог оторваться. Его голову украшал венец! Тот самый! Он царственно восседал на троне, ленно попивая вино из серебряного кубка, а рядом крутилась Шаарти и скалилась, как голодный шакал.

Вода пошла рябью, и картинка изменилась. Теперь на нем была корона Сильвенара. Если точнее, две ее половинки, которые носили его братья, правившие драконьими землями вместе, но в этом видении он стоял у могильной плиты с их именами, кутаясь в теплую шубу.

Каким-то чудом он сдержался и не разбил дурацкую чашку. Из уважения к Гарону. Но тут же пожалел. Чаша показала ему похоронную процессию владычицы света. Его сестры! Бэан’на лежала в хрустальном гробу… С младенцем на груди! Сой’ле зажмурился и с трудом перевел дыхание. На церемонии в ее честь на его голове тоже был венец владыки тьмы! Страшные образы никак не кончались. Где-то гиб его отец, где-то горел Сильвенар, Эльсинор утопал в крови, а его друзья шли друг на друга войной. Когда в чаше мелькнуло лицо Хинтары, он хотел отвернуться, но она улыбалась и, свернувшись в кресле клубком, не сводила глаз с того Сой’ле, что сидел за массивным деревянным столом и, нахмурившись, изучал какие-то бумаги.

Ни венца, ни короны. Простой черный китель с погонами. А на столе Сой’ле заметил табличку…«Генерал Сой’ле Даэр’аэ, Ректор Первой Темной Академии» .

ГЛАВА 11. БЛИЗОСТЬ

Когда Хинтара увидела Сой’ле… То, как он летел, сжимая в окровавленной лапе Дагона. Когда услышала ругань Стоуна, который активно размахивал руками… На нее как ушат ледяной воды вылили. Она ведь ждала их в башне. На пару с Констанцией. Вампирша поднялась наверх, едва вернулась с охоты, и не находила себе места. Правда, когда Сой’ле швырнул Дагона в завесу, она взяла свои эмоции под контроль и начала раздавать указания. Хинтара семенила за ней на дрожащих ногах.

За ворота ее не пустили. Эймер поймал ее за локоть и приказал ждать. Второй рукой страж держал Амаль, которая рыдала в голос и бойко вырывалась. Им бы с ребенком выдержку Констанции.

Дагон в город вошел на своих двоих, но выглядел при этом он так скверно, что Хинтаре сделалось дурно. Сой’ле в Акрай’шиссэ занесли… Стоун держал ноги, а Килмар, обхватив принца в районе груди, практически волок его на себе.

- Что с ним? - Хинтара оттолкнула стража и бросилась к мужу. - Он живой?

- Живой, - прохрипел Дагон. - Пока что. Сэльма выстрелила в него из арбалета. Несите его в покои. Санта побежала за противоядием.

Каким-то чудом Килмар сумел дотащить Сой’ле до второго этажа и уложить на кровать. Хинтара утерла слезы и, плюнув на приличия, начала мужа раздевать. Стянула с него пропитавшийся кровью китель и освободила раскаленное тело от рубашки, пристроив драгоценную форму для оборота на стуле. Сой’ле что-то бормотал, звал сестру и метался по кровати. На лбу у него выступила испарина, и Стоун велел ей набрать холодной воды и принести из ванной полотенце.

- Сама справишься? - смочив полотенце, некромант протянул его Хинтаре. - Это хоть немного снимет жар.

- Конечно. А с раной что?

В плече у него зияла дыра, и кровоточила она прилично.

- Само затянется. Тонкости исцеления драконов тут никому, кроме Сой’ле, не известны. Полезем лечить, можем только хуже сделать.

Хинтара положила полотенце на лоб Сой’ле. Нагрелось оно за какие-то секунды! Она снова его намочила и провела влажной тканью по шее. Ее муж вздрогнул, но в себя не пришел. Пока она возилась, в комнату проскользнула Амаль. Оценила, чем Хинтара занимается, сходила за вторым полотенцем и начала аккуратно прикладывать холод к запястьям принца. Стоун стоял у окна, скрестив руки на груди, и мрачно молчал, а с ним так же мрачно молчал и Дагон, привалившись к дверному косяку. Не от скуки. Демона заметно пошатывало.

Амаль кидала на отца заинтересованные взгляды. Оно и понятно. На руках Айрэ появился узор, имитирующий маленькие черные чешуйки. Он же виднелся в вырезе рубашки, покрывал с одной стороны шею и заползал на щеку. Хинтара сразу поняла, что именно произошло. Сой’ле связал себя с Дагоном. Не совсем ясно зачем, но факт есть факт.

- Нашла! - крик Сантаверии Лойс прилетел из коридора, и некромантка ворвалась в комнату, прижимая к сердцу драгоценные пузырьки. - Не знаю, какой яд у Сэльмы на этот раз. Но что-то из этого обязательно поможет!

На столик у кровати Санта поставила аж целых три склянки. В первой была какая-то мутная розовая жидкость, во второй - зеленая болотная жижа, а в третьей - вода? Что-то прозрачное.

Стоун покосился на склянки:

- Их в рот или на рану?

- И туда, и туда. Чтоб наверняка, - Санта всучила Хинтаре пузырек с розовым содержимым. - На рану три капли.

Три так три. Сделала, как просили. А Стоун, тем временем, ловко сжал челюсти принца и залил ему в рот зеленую жижу, после чего они с Хинтарой произвели обмен склянками.

Болотная субстанция попала в яблочко. Стоило капнуть ею на рану, как кровь зашипела, и по руке Сой’ле потекла какая-то сиреневая гадость. Хинтара еле успела отскочить:

- Это что?

- Яд бельбейны. Цветок такой, - блеснула эрудицией Лойс. - Растет на землях Сарханов. В реакции с кровью, воздухом и листьями мелесты, которые есть в составе противоядия, дает сиреневый цвет.

Сой’ле захрипел, и Хинтара до смерти перепугалась. Думала, ему стало хуже, но принц открыл глаза и обвел комнату туманным растерянным взглядом:

- Ох, все целы. Великий Гарон. Спасибо.

Хинтару била мелкая дрожь. Слезы опять явили себя миру.

- Ты чего? - Сой’ле улыбался. - Я живой. Не плачь.

- Не могу…

На них все смотрели, но ей было плевать. Она чуть его не потеряла. Хинтара склонилась к мужу. Сначала скользнула губами по щеке и с облегчением отметила, что жар спал, и его кожа была теплой, а не раскаленной. А после… Поцеловала его по-настоящему. Стоун шумно закашлялся. Ну конечно. Он-то пребывал в полной уверенности, что их брак - формальность. Не более.

- Я смотрю, ему лучше, - хихикнула Амаль. - Отдыхайте, голубки. Мы будем внизу.

Ее маленький проницательный демоненок. Хинтара была ей очень благодарна. Дагон и Санта с Килмаром ретировались самостоятельно, а некроманта вытолкала из комнаты повеселевшая, порозовевшая Амаль.

- Ты как? - Хинтара потянулась за полотенцем и принялась стирать с руки мужа подсохшую кровь и то, что осталось от яда. - Сильно болит?

Сой’ле отрицательно покачал головой:

- Нет. Не сильно. Все в порядке, Хинтара. Что мне дали за противоядие?

- Зеленое. На основе листьев мелесты. Знала бы я еще, что это такое! Может, целителя тебе позвать? Рана же! Не понимаю, зачем тебя сюда принесли! В целительской же… Целители!

- Мелеста - это куст. А что до целителей… Я дракон. Не всякий лекарь умеет работать с драконами. В академиях Сильвенара для этого есть отдельный факультет, отличный от общего целительства.

- А рана?

- Какая рана? Это царапина. Я отключился из-за яда, а такую ерунду мы даже не лечим, - Сой’ле отобрал у нее полотенце и встал.

Встал! Как будто три минуты назад он не бормотал что-то в бреду! Хинтара вскочила с кровати и кинулась ему наперерез:

- Куда собрался? Соле! Ляг! Тебе нужно отдохнуть!

Ее бережно убрали с пути:

- Отдохну. В ванне. Не хочу лежать в луже собственной крови. У тебя, кстати, волосы в крови. Так что… Можешь присоединиться. Если желание имеется.

Глаза принца сменили цвет. Зрачок притворился тонкой ниточкой, и рана на плече покрылась чешуйками. На месте кровавого месива была царапина. Внушительная, глубокая, но царапина.

- Как ты это сделал?

- Легко и просто, - Сой’ле активировал кристаллы для подачи воды и присел на край ванны. - Дракон исцеляется быстрее меня. Поэтому, с твоего позволения, я немного похожу в полуобороте. Ты не против?

- Только за. Если тебе это на пользу. Тебе идут эти твои странные зрачки. Ты как кошка. Ой, да что ж я несу!

Сой’ле утробно рассмеялся. С рокочущими нотками:

- Иди ко мне. Я соскучился.

Эти слова… Мед на израненную душу.

- Правда?

- Чистейшая, - Сой’ле уткнулся носом ей в грудь, по-хозяйски обвив руками ее талию.

Хинтара так и стояла, перебирая шелковистые прядки его платиновой гривы, но в какой-то момент все же рискнула открыть, что у нее на сердце:

- Соле, а тебе… Тебе понравилось со мной? Там, в бассейне?

- Боги, Хинтара! Что за глупые вопросы? - он застонал и прижал ее крепче. - Конечно, понравилось! Твои бесстыдные стоны - музыка для моих ушей.

- Я стонала?

- Еще как. Губы кусала, на мертвом языке выражалась. Весьма забористо.

Она? Кровь хлынула к ее щекам.

- Я хочу кое-что сказать, но не знаю как.

- Говори как есть.

Хинтара собрала остатки мужества в кулак и выпалила на одном дыхании:

- Я расстроюсь, если ты будешь заниматься тем, чем мы занимались в бассейне, с кем-то другим.

Он отстранился. В драконьих глазах искрилось что-то нечитаемое:

- Ревнуешь?

- Ужасно. Как представлю тебя с этой Шаарти, аж злость берет…

- Шаарти в прошлом. У меня есть жена, забыла?

Сой’ле умело избавил ее от блузы и вслепую расстегнул ее бюстье одной рукой. Прикосновение губ к животу вскружило ей голову. Белье из тончайшего шелка он стягивал издевательски медленно, осыпая ее тело легкими, невесомыми поцелуями.

- Стой, не надо. Тебе стоит отдохнуть, - запротестовала Хинтара. - Ты ранен.

Удивительно, но он ее услышал. Избавился от остатков одежды и залез в ванну, потянув ее за собой, хотя для двоих посудина была откровенно тесновата.

- Помочь тебе с волосами? - Сой’ле устроился у нее за спиной и, кажется, потянулся за бруском ароматного мыла.

Покои во дворце Дагона были продуманы до мелочей. В каждой ванной и различные мыла имелись, и масла для волос и тела, соли и травяные смеси, какие-то крема и растирки.

Мыло, которое выбрал Сой’ле, пахло молоком и медом. Было в этом жесте что-то поразительно трогательное… Интимное. То, как он смочил ее волосы из душевой лейки, подобрав правильную температуру. То, как он тщательно вспенил мыло в ладонях и первым делом занялся окровавленными кончиками, а только после, смыв кровь, начал массировать ей голову. Они не целовались, не трогали друг друга в том смысле, в котором Хинтара понимала близость… Но, тем не менее, они были близки. В бассейне ее накрыла вспышка блаженства, а здесь она тонула в его тепле.

Их ждали внизу, но Сой’ле никуда не торопился. Щедро зачерпнул из баночки бальзама, бережно растер его по кончикам волос и скрутил их в жгут на затылке, перевязав его своей лентой. Ей хотелось ответить ему тем же. Хинтара перебралась к мужу за спину и вооружилась мылом:

- Расскажешь, что произошло? Как вы наткнулись на Сарханов?

- Стоун почувствовал что-то, когда мы собирались возвращаться в Акрай’шиссэ. Там ущелье, вернее разлом… Не помню название. Внизу мы нашли круг призыва. Стоун уверен, что круг - одна из вершин шестиугольника Каллиграна. Это…

- Я знаю, что такое шестиугольник Каллиграна.

- Ты?

- Представь себе. Райс Каллигран - частый гость во дворце неопалимого. Анэй никак не может обыграть его в шахматы.

Каллигран был забавным мужиком. Маленьким, толстеньким и крайне эксцентричным. Неопалимого он регулярно доводил до белого каления.

- Погоди, души могут входить в ваши чертоги?

- Души нет. Они не покидают садов Накиры, - Хинтара скользила руками по крепкой спине мужа, смывая остатки крови. - Но у Каллиграна нет души. Есть искра. Он страж. Как Эймер. Его казнили, когда владыка света Дарий рассорился с Гароном и открыл на стражей охоту. Только, если есть шестиугольник, откуда нежить? Это ведь система, которую он придумал, чтобы защищать города.

- Стоун считает, что кто-то исказил задумку. Заменил некоторые руны, и теперь нежить заперта внутри фигуры. И, мол, в городе спрятан центральный круг призыва, который тянет сюда умертвия. Не знаю, кто на это способен, если сам Эртель не понимает, что да как.

- А вот я знаю…

- Что?

- Сам Каллигран и способен! Когда родились Зрдэн и Сэльма Сархан?

- Без понятия.

Хинтара выскочила из воды. Халата под рукой не было, поэтому она просто завернулась в пушистое полотенце и швырнула второе мужу. Тапки на влажные ноги не налезали. Она психанула и помчалась вниз, оставляя на мраморе мокрые следы. Картинки, обрывки фраз… От натуги у нее разве что пар не шел из ушей. Дура! Как она сразу не поняла! Никто не способен поднять такое количество мертвецов без своевременной божественной помощи!

- Кто знает, когда родились Сарханы? - рявкнула она, спускаясь по лестнице.

Дагон поперхнулся бренди. У Амаль округлились глаза.

- Чего? - Стоун отложил книгу в кожаном переплете. - А какая разница?

- Грандиозная! Кто их бог-покровитель? Они близнецы? Двойняшки?

Сой’ле не заставил себя ждать. Принц надел халат и тапки, но на них все равно пялились с нескрываемым изумлением.

- Сэльма старшая сестра Зрдэна, - выдал Килмар. - По датам не сориентирую. Но Зрдэн родился под звездой Гарона. Он этим фактом очень гордится. А Сэльма… Она молится Ита’эль. Владычице грома и молний. Может и родилась под ее звездой. Это имеет какое-то значение?

Хинтара упала на диван:

- Вам Стоун уже рассказал про шестиугольник Каллиграна?

Килмар утвердительно кивнул.

- Так вот. Райс Каллигран - страж. Он вхож в чертоги неопалимого бога огня. И он без умолку трещит про свой шестиугольник. Как-то он сетовал, что не успел раскрыть весь потенциал своего изобретения. Схемы какие-то постоянно рисовал. Что, если Ита’эль слушала его более внимательно, чем я, и подсказала Сэльме, какие руны заменить? Она вечно крутилась рядом, когда он появлялся на горизонте.

- И зачем это богине Ита’эль? - не уловила связи Амаль.

- Затем, родная. Если Сэльма родилась под ее звездой, и если она получит венец владыки, то Ита’эль должна будет исполнить ее желание. Любое. В том числе, то, которое Ита’эль силой ли, уговорами ли, но заставит ее загадать. Боги не могут делать, что им вздумается. У нас есть манускрипт, который оставили Кин’эйр и Бэль’эра, когда уходили строить другие миры. Там столько правил и законов, что мы связаны по рукам и ногам. А желание… Это свобода.

- Очаровательно, - Дагон осушил стакан одним глотком. - Значит, чокнутое божество решило добыть себе желание, пустив в расход весь мой народ? А не менее чокнутые Сарханы удачно подвернулись ей под руку? У вас на небесах все такие кровожадные?

- Не все. Гарон и Накира нормальные, - нехотя признала Хинтара. - Анэй тоже вменяемы…

Хинтара осеклась. Воздух в приемном зале задрожал. Шикарная ваза с росписью подпрыгнула и упала с комода, разлетевшись на осколки. Первым из портала вышагнул страж. Высокий загорелый мужчина с волнистыми черными волосами до плеч. За ним появилась белокурая харизматичная дамочка, в которой Хинтара сразу узнала дочь Атхары. Свою племянницу Каталину и по совместительству жену Стоуна. Она была красивой. Слишком красивой для их угрюмого некроманта. Серые глаза, ямочки на щеках, кудрявые светлые волосы. Точеную фигурку Каталина упаковала в дорожный костюм, а на плечо повесила сумку, откуда торчали какие-то артефакты.

В два шага она преодолела расстояние до кресла, где сидел Стоун, и, едва некромант поднялся, влепила ему смачную пощечину.

- За что? - обиженно взвыл горе-муж.

- За дело! - Каталина шипела, как кошка. - Ты мне когда обещал вернуться, а? Я чуть с ума не сошла!

- Госпожа Берлейн, это моя вина! - вступился за Стоуна Эймер, но прикусил язык, когда портал выплюнул девушку со взглядом серийного убийцы. - Вайдара! Я все объясню…

Пятился назад Эймер эффектно, но от гнева девицы это его не спасло. Ее серебряные глаза сверкали, как два алмаза, а за спиной у нее стоял огромный грифон с черной шкурой и эффектной золотой гривой. Зверь рычал и скалился.

- Айкис, фу! - приказала девушка. - А с тобой, мой дорогой муж, мы поговорим без свидетелей, и этот разговор тебе не понравится!

Семейные разборки порядком развеселили Хинтару, но веселье это длилось недолго. Процессию незваных, но отчасти долгожданных гостей в лице стража замыкал не кто иной, как сама владычица света Бэан’на Даэр’аэ… И смотрела она на Хинтару. На нее и на узор брачной клятвы, обвивающий ее запястье. Более неловкой ситуации и не придумать-то. При всем большом желании.

Сой’ле - в халате. Хинтара - в полотенце и босиком. Волосы у них - мокрые. Не могла его сестра подоспеть чуть позже?

Бэан’на была одета с иголочки. Легкое голубое платье в цвет глаз драконицы подчеркивало ее тонкий стан и пышную грудь, живот же казался совсем плоским. Ни намека на то, что девушка ждет ребенка. Над головой у нее парил сияющий венец, которым когда-то давно, пару тысяч лет тому назад, Хинтара короновала владыку света Дария, а после его дочь - владычицу Ронду. Бэан’ну же короновал Анэй, как ее бог-покровитель.

Не повезло неопалимому с подопечной, драконица была дамой с характером. Ее хорошенький курносый нос презрительно сморщился, когда взглядом она уперлась в Дагона и узрела метку всадника:

- Соле… Ты одурел вконец?

Рокотала она так, что Сой’ле и не снилось. Зрачки вытянулись, на щеке блеснула перламутровая чешуйка. Как бы дворец не разнесла.

- Беа, не сейчас, - процедил принц, плотнее запахнув халат.

- Это что за тип, Соле? Ты и всадник? Серьезно?

Демон не растерялся и покорно склонил голову в почтительном жесте:

- Дагон Айрэ. Рад знакомству, принцесса… Королева Бэан’на.

Точно.Королева . Бэан’на Даэр’аэ не только носила венец владычицы света, но и правила Эльсинором вместе с мужем. Королем Иллаем Шерганом.

- Дагон? - драконица закусила губу. - Тот самый Дагон? Соле! Ты издеваешься? Не мог найти себе другого всадника? Он же… Мясник! Варвар!

- Мясник? Варвар? А твой отец кто, Бэан’на Даэр’аэ? Не в его ли пламени сгинули тысячи демонов, которые искали лучшей жизни? - ощетинилась Констанция, закрыв Айрэ собой. - Легко судить других, когда ты сама родилась с золотой ложкой во рту!

- Констанция! - предупредил Сой’ле. - Не забывай, с кем говоришь. Это моя сестра!

- Да хоть сама богиня Бэль’эра! Мне то что! - вампирша обнажила клыки. - Ее сюда никто не звал. Не нравится что-то, пусть проваливает! Страж вон есть. Портал откроет.

Бэан’на недобро прищурилась и… Задорно расхохоталась:

- А ты мне нравишься, вампирша. Давненько мне никто не хамил. Лживые трусы сплошь и рядом. Тошно уже от этих фальшивых улыбок. Ты цени ее, Дагон Айрэ. Это любовь. Жду приглашения на свадьбу!

ГЛАВА 12. КРЫЛЬЯ

Анэй.

Бэан’ну Даэр’аэ Анэй на дух не выносил. Не могла она родиться на минуту позже? Тогда бы с ней возился Гарон! Или, на худой конец, на полчаса раньше! И в покровители ей бы достался Ин’арэн! Но нет! Это белобрысое чудо свалилось на голову ему! За какие, спрашивается, грехи?

Даэр’аэ отвечала ему взаимностью. Шипела на него при любой возможности, а возможностей было предостаточно. Анэй поклялся, что превратит ее жизнь в кошмар, после того, как свое желание она передала Атхаре, и сестрица Хинтары велела ему отрезать крылья золотой.

В тот миг он себя чувствовал предателем, но ослушаться не мог. Согласно дурацким правилам, прописанным в манускрипте, владыка имеет право передать свое желание, а покровитель обязан его исполнить. Нравится ему это или нет. Да, Бэан’на, с большой долей вероятности, даже не знала, какую гадость вознамерилась загадать Атхара, которая давно взяла девчонку в оборот, но… Он злился.

Являлся к ней по ночам, когда ее муж работал в кабинете, разгребая насущные дела королевства, и трещал как трещотка. Болтал о том, о сем, а Бьянка бесилась и рычала на него, словно тигрица. Кидалась туфлями, подушками. Всем, что попадало ей под руку.

Сама она к нему никогда не взывала. Делала вид, что его не существует. Поэтому, когда Анэй внезапно услышал в голове ее голос, его удивлению не было предела. Бэан’на просила встречи. Вежливо! Аж до оскомины! Так и хотелось выразить свой молчаливый протест и оставить просьбу без ответа, но любопытство победило. Анэй явился. Снизошел и понял, что его пригласили во мрак. Красное небо за окном было весьма красноречивым.

Даэр’аэ сидела на диване, наглаживая свой живот, а напротив нее, устроившись на маленькой кушетке, пила ароматный кофе Хинтара. Не знал он, что они знакомы. Хотя это логично, учитывая то, что золотая каким-то неведомым образом умудрилась выскочить замуж за брата Бэан’ны. И не только выскочить, но и закрутить с этим юнцом бурный роман!

Это бесило его особенно сильно. Хинтара ему очень нравилась, но с женщинами у него как-то не складывалось. Атхара его отвергла из-за своего демона, Ита’эль изменила с Таэнором, а золотая вроде и отвечала на его ухаживания улыбками, ходила с ним на долгие прогулки по лесу, но по итогу была холодна. Они с ней даже не целовались! А Сой’ле Даэр’аэ за пару дней умудрился затащить ее в постель!

- Чего тебе? - настроение у него испортилось, и любезничать с Бэан’ной он не собирался. - Я тебе не прислуга, чтобы прибегать по каждому зову.

Драконица картинно закатила глаза:

- То-то ты каждый вечер околачиваешься в Эльсиноре. Неопалимый, не нервируй меня. Могу и подушкой в тебя кинуть! У нас с Хинтарой к тебе дело.

Какие новости.

- Ко мне?

Фыркнуть бы, горделиво, и уйти! Но Анэй не смог преодолеть соблазн. В одном Хинтара была права. На небесах, в чертогах, ему было ужасно скучно.

- К тебе, - золотая протянула ему какой-то листок. - Ничего не напоминает?

Анэй скользнул взглядом по рисунку. Круг призыва, руны, линии, уходящие в стороны… Шестиугольник Каллиграна он мог бы воспроизвести с закрытыми глазами. Райс о нем рассказывал взахлеб, а ему было интересно слушать. Анэй и схемы с ним изучал. Пытался понять, как все устроено. Ради общего развития.

- Что это за дребедень? Здесь восемь ошибок. В одном круге! Вы меня за этим выдернули?

- Это не ошибки, - вздохнула Бэан’на. - Шестиугольник работает. Но не так, как задумано. Теперь нежить заперта внутри него.

- Внутри? - ей удалось его ошарашить. - И где она? Нежить?

- За городскими стенами. А город - внутри фигуры. По крайней мере, в этом уверен Эртель Стоун. Их тысячи. В огне не горят, стрелы их не берут… Анэй, их лед не морозит! Акрай’шиссэ держится силами некромантов, но всему есть предел. Нам нужна помощь!

Еще бы она горела. Руна огня есть, руна стойкости тоже. А рядом - цикличность. Значит, то, что упокоено, способно возродиться.

- Бэан’на, а тебе-то что? - уточнил Анэй. - Нежить и нежить. Какое тебе дело до мрака? Ты - владычица света!

- Я, в первую очередь, будущая мать! - взвилась драконица. - Сестра! Дочь! Жена! И я не хочу, чтобы из-за кучки безумцев кто-то потерял своих родных. Мрак это, свет… У демонов тоже есть семьи! Ты нам поможешь или нет?

Ее напор его обескуражил:

- Даэр’аэ, мне нужно больше информации. Начнем с простого. Безумцы у нас кто? И как с ними связан я?

- Безумцы у нас Зрдэн и Сэльма из клана Сархан, - поведала Хинтара. - Брат и сестра. Они хотят венец. Здесь все, кроме них, присягнули Дагону. Если Дагон падет, они его получат. А Ита’эль получит желание! Я уверена, что Сэльма родилась под ее звездой! Ну вспомни, неопалимый! Как только к тебе заходил Райс, она тут же оказывалась рядом! Ну кто мог помочь Сарханам поменять руны так, чтобы шестиугольник работал определенным образом, если не она? Давно ты видел Каллиграна? А вдруг она ег…

- Она его заставила показать, какие руны можно заменить. Золотая, я не круглый дурак. Два и два я уже сложил. Райс ко мне давно не заходил.

Каллигран пропал несколько месяцев назад. Аккурат когда Бэан’на получила свой венец. Ита’эль тогда рвала и метала, ведь она ставила на Винсента Деналя. Мерзкого мальчишку, который одно время удерживал власть в Килденгарде. Только она быстро остыла, и Анэй не заподозрил подвоха.

Ввиду отсутствия души и тени, на небесах стражи бродили, где вздумается, и Райса он искал повсюду. И в междумирье терся, и у врат в сады Накиры околачивался. Не нашел. Обиделся, закипел. Решил, что Каллиграну надоело играть в шахматы с тем, кто вечно ему проигрывает, и он просто не нашел в себе сил сказать это в лицо. А потом, может, подумал, что Анэй его покарает, и спрятался.

- Ты поможешь? - Хинтара заглянула ему в глаза. - Пожалуйста. Мы же боги! Мы должны оберегать и защищать! А не пакостить!

Из вредности он бы отказался, но эти женские взгляды… Анэй не устоял.

- Помогу. Что от меня требуется?

Золотая вскочила и стиснула его в объятиях. От ее волос пахло молоком и медом.

- Я знала. Всегда знала, что ты другой. У тебя вот здесь, - тоненький пальчик ткнул ему в доспех. - Сердце. А не булыжник.

- Золотая, отцепись. Муж заревнует! Давай по существу!

- По существу? Найди Каллиграна!

- Хинтара! Ты в курсе, что это против правил?

Манускрипт строго-настрого запрещал богам вмешиваться в ход текущих событий. За редкими исключениями, которые Бэль’эра и Кин’эйр не поленились перечислить. Любой шаг за рамки установленных правил жестоко карался. Хотя, это если поймают. Атхара вон творила, что хотела, и ничего! Анэй же попался на какой-то мелочи, сущей глупости, и за эту мелкую ошибку богиня Бэль’эра вышвырнула его из Хар’алгора, его родного мира, и отправила опекать мрак и свет. Попадется опять, Бэль точно превратит его в осла!

- Анэй, Ита’эль это начала. Не ты! Какие, к бесам, правила!

-Если начала! Хинтара!Если ! Это раз. Я понятия не имею, где искать Райса. Это два. Представляешь, сколько времени мне понадобится, чтобы прочесать междумирье?

- Неопалимый, не тупи! Уверена, твой Каллигран у Ита’эль. Загляни к ней в чертоги. Проведай Ин’арэна. Мой дворец пустует, дворец Атхары пустует! Туда сходи!

Анэй смотрел на нее и не верил… В ней столько жизни было. Рвения. От золотой, которую он знал, ничего не осталось. Перед ним стояла совсем другая женщина. Смелая. Настоящая.

- Хорошо. Я попробую его найти, - сдался Анэй, и его вновь едва не задушили от избытка чувств. - Золотая!

- Ты лучший! - Хинтара чмокнула его в щеку, невинно хлопая ресницами.

Никто и никогда не говорил ему таких приятных слов. На сердце стало неожиданно тепло, и Анэй обнял ее в ответ. За дверью что-то фыркнуло, пискнуло и ввалилось в кабинет.

«Что-то» оказалось ребенком. Девочкой с тугими косами.

- Амаль! - воскликнула Хинтара. - Ты подслушивала?

- Я подглядывала, - съязвил ребенок, расправляя помятую при падении юбку. Удивительно, как нос себе не разбила о пол. - А ты - эгоистка! Могла бы и познакомить! Впрочем, я справлюсь сама. Амаль Де Санкар, она же Амаль из клана Айрэ…

Мелюзга протянула ему руку. Анэй поперхнулся на выдохе:

- Ты меня видишь?

А он было подумал, что дело в Сой’ле. У мальчишки, все же, тень Гарона, а Гарон - бог. Но дело, вероятно, в нем самом! Раз его видит ребенок! Он что, теряет силу? Или во мраке до того искаженный магический фон, что простые смертные в прямом смысле слова могут пожать руку богу? На стороне света ему, однозначно, нравилось больше.

- Ну да, - девочка уставилась на него в недоумении. - Не должна?

- Нет, - с ужасом признал Анэй. - Не должна. Но да ладно. Анэй. Он же - неопалимый.

Амаль сладко улыбнулась. Сладко и ядовито. По спине у него пробежался холодок. У нее было такое кровожадное выражение лица, будто она собралась его прирезать:

- Я хочу тебе кое-что показать!

Да что ж ему все тыкают?

- Мне?

- Тебе!

- Амаль! Оставь ты его! - осадила ее Хинтара, но ребенок уже вцепился ему в рукав.

Не отбиваться же ему, в конце концов? Анэй смиренно пошел следом. Как выяснилось, вели его в сторону какой-то башни. По дороге им встретилась парочка демонов и знаменитый Эртель Стоун, который, разинув рот, с интересом наблюдал за тем, как целого и пока еще крылатого бога, куда-то тащит девочка, чья макушка не достает ему и до пояса!

- И зачем нам в эту башню? - спросил Анэй.

- Узнаешь.

На входе в башню они столкнулись с проблемой. Анэй застрял на узкой лестнице. Пришлось ему сложить крылья и стянуть доспехи, чтобы протиснуться меж каменных стен. Нагрудник упал на ступени и растаял. Наплечники и наручи постигла та же участь, и он наконец-то смог продолжить движение вверх, но чуть не снес Амаль, которая завороженно пялилась на его кулон, болтавшийся на толстой золотой цепочке:

- Это что за штучка? Как мерцает!

- Это актаит. Камень из Хар’алгора. Моего родного мира. Забрал с собой на память, когда меня отправили сюда.

И какой бес его дернул сказать ей правду?

- Какой он? Твой Хар’алгор? Там красиво?

- Если ты любишь природу… Речушки, горы, деревья. Тогда ответ - нет. Не очень красиво. Хар’алгор сплошь состоит из стекла и металла. Найти куст или дерево - задача не из легких. Зато там есть летающие экипажи, в которые не запрягают лошадей. Они летают сами.

- Огооо! А магия там есть? В Хар’алгоре живут люди? Эльфы? Какие расы?

- Магия есть, а других рас, кроме людей, нет.

- И демонов нет? И драконов? Тоска! Скучный, должно быть, мир! - Амаль толкнула массивную дверь, ведущую на открытую площадку. - Вот. Любуйся. Ты же бог огня! Сделай что-нибудь!

В башню его привели не просто так. Мрак… Мрак горел. Полыхали топи, пылали леса. К небу поднимались столбы дыма. Поля у городских стен кишели нежитью.

Анэй зацепился взглядом за небольшой пролесок у холма, куда еще не добрался огонь. Раз в три секунды в него летели молнии. Били прицельно. Разряды попадали исключительно в деревья, что качались на ветру.

- Это не я, - с чего-то он вдруг начал оправдываться. - Это из-за молний.

А молнии чьих рук дело? Ита’эль. У него появилось стойкое ощущение, что эта вздорная девица, с которой он когда-то по глупости путался, решила уничтожить мрак. А желание - приятный бонус. Никак надумала Гарону отомстить за пролитые слезы?

- У тебя получится пожары потушить? - Амаль дернула его за рукав. - Ничего же не останется, кроме выжженной земли. С такого расстояния маги огня не могут ничего наколдовать, а из города не выйти! Их нежить разорвет!

- Да, конечно. Не проблема, - щелчком пальцев Анэй укротил пламя. - Но это ненадолго. Пока Ита’эль не усмирит свои треклятые молнии, мрак будет гореть. Амаль Де Санкар из клана Айрэ, знаешь, а это было… Познавательно. Спасибо. А сейчас мне пора.

- В чертоги?

- Именно.

Девочка сникла:

- Но ты же вернешься?

- Зачем?

- В шахматы сыграем.

Шах и мат. Ему сделали предложение, от которого он не мог отказаться.

- А ты умеешь? Что же. Заинтриговала. Я вернусь, - пообещал Анэй и вознесся на небеса.

Искать Ита’эль в парящем дворце, где жила владычица грома и молний, было бесполезно. Он направился прямиком в чертоги Таэнора и не прогадал.

Любовнички нашлись у пруда. В саду при дворце лесного бога. Обнаженные, разомлевшие от сладостных утех… Ита’эль сидела на большом покрывале, сложив ноги бабочкой, и пила вино, наслаждаясь пением птиц, а Таэнор лежал на животе и листал какую-то книгу.

- Картинки разглядываешь? - съехидничал Анэй. - Или читать научился?

- Неопалимый, - Таэнор поднял на него глаза и криво ухмыльнулся. - Шел бы ты отсюда.

- Сам иди. У меня разговор к твоей подружке.

- Ох как, - мурлыкнула Ита’эль, облизнув пухлые губы. - Чем обязана? Соскучился?

- Где Каллигран?

- Тьфу ты! Я думала, у тебя что-то серьезное. Таэнор, свет очей моих, приведи это несчастье. Пусть забирает, коль приперло.

Таэнор покорно растворился в воздухе, а его аж передернуло. Не женщина это. Волк в овечьей шкуре.

- Ита’эль, остановись. Остановись, пока не поздно. Я видел, что происходит во мраке.

- Ой, началось! Слушай, неопалимый, не наглей. У тебя уже есть подопечная. Не я виновата в том, что ты бездарно профукал свое желание.

Профукал. Грешен. Упустил момент и не успел девице на уши лапши навешать.

- Оставь мрак в покое. Ты переходишь границы. И угомони свои молнии.

- Или что?

- Тебя же покарают, дура! Бэль’эра от тебя мокрого места не оставит!

- Может и покарают, а может и нет. Анэй! Ну не будь ты таким скучным. Расслабься.

Ита’эль взмахнула крыльями и опустилась на траву в шаге от него. Голая, румяная… Редкостно бесстыжая. Анэй сцепил зубы и отвернулся:

- Хватит. Своими прелестями ты меня не проймешь. Мы говорили о мраке!

- Так уж и хватит? - шепнула она ему на ухо, прикусив зубами мочку.

Соблазнять она умела. Но Анэй свой урок уже вынес. В тот вечер, когда нагрянул в парящий дворец с букетом цветов, предвкушая жаркую ночь, и застукал ее в постели с Таэнором. С тех пор с Ита’эль его связывали исключительно платонические отношения.

- Так уж и хватит. Тебя ничуть не трогает тот факт, что из-за тебя во мраке война?

Владычица неба, грома и молний раздраженно цокнула языком:

- Ты меня утомил. Плевать я хотела на мрак. Мне нужно желание. И я его получу.

- Заметил я, как тебе плевать. Ита’эль, месть Гарону того не стоит. Насильно мил не будешь!

Ее улыбка превратилась в оскал:

- Что ты сказал?

- Со слухом беда? Для меня не секрет, что произошло между вами.

Когда первый и единственный владыка тьмы в истории мрака пал от руки владычицы света, вознесся на небеса и стал богом войны, да еще и жену с собой прихватил, которая, узнав о его гибели, свела счеты с жизнью, в чертогах старых богов случился переполох.

Ита’эль сразу не поладила с Накирой, а вот ее брату Ин’арэну, повелителю морей и океанов, богиня смерти пришлась очень даже по вкусу. И он по привычке напился, после чего полез к ней с поцелуями. Гарон едва не перерезал ему глотку, а дальше… Как-то не задалось.

Ругань, стычки, драки. Ита’эль скандалила с Накирой по поводу и без, якобы защищая честь обиженного братца, который топил горе в вине, и Анэй до поры до времени верил, что так оно и есть. Пока не пришел к Гарону во дворец, намереваясь зарыть топор войны, и не увидел в окне Ита’эль.

Она пыталась взять Гарона штурмом, но не вышло. Не помогли ни соблазнительные жесты, ни чулки с подвязками, надетые на обнаженное тело, ни слезы, ни угрозы. А угрожала она знатно. Кричала, что пойдет к Накире и скажет, что он взял ее силой, но бог войны выставил ее вон, громко хлопнув дверью у нее за спиной.

Ита’эль отомстила. Именно она убедила Хинтару создать врата, и Гарон с женой оказались по разные стороны баррикад. А теперь, кажется, пришла его очередь расплачиваться за нанесенную ей обиду… В него полетела смачная молния. Не стоило, похоже, напоминать ей о том, как ее отвергли.

- Ты… - первая молния цели не достигла, и она запустила вторую. - Да как ты смеешь!

Поток ветра едва не сбил его с ног. А сверху, до кучи, его окатило водой. Причем треклятая туча висела только над ним. На разъяренную бестию не попало и капли.

В его руке появился меч. Применять его он, естественно, не собирался. Надеялся, что Ита’эль уловит его тонкий намек и прекратит безобразие. Но она, увы, вошла во вкус и напала со спины. Молния ударила ему под лопатку и испортила его любимую рубашку, которую Анэй обычно носил под доспехи.

- Ита’эль! Довольно! Я ведь могу и ответить!

- Не смеши! Ты трус, неопалимый! Жалкий трус! Вечно дрожишь! Боишься, как бы госпожа Бэль тебя опять не наказала!

Боялся ли он расплаты за свои деяния? Очень даже. В гневе Бэль’эра была страшна. Но назвать его трусом… Анэй взбесился:

- А ты ненормальная! Раз готова уничтожить мрак лишь потому, что Гарон не упал к твоим ногам! Сдался он тебе! Кстати, давно хотел спросить. Ты в него действительно втрескалась по уши? Или там имел место холодный расчет? Сын древнего божества, как-никак. Лакомый кусок! Хотела быть поближе к Кин’эйру и Бэль? Выторговать себе местечко на небесах в мирке посимпатичнее? Или всему виною Накира? Ты так сильно ее ненавидишь, что решила соблазнить ее мужа, а потом носом ее ткнуть в измену? В изменах-то ты знаешь толк!

Покрывало взлетело в воздух. Воспарили бокалы и кувшин с вином. Зашуршали кусты. Трава под ногами побелела, и открылся портал, куда Анэй чудом не рухнул.

Брешь в материи вела с небес на землю. Во мрак. Туда, где Хинтара заплетала косу Амаль, а Бэан’на, его белобрысая подопечная, о чем-то говорила с братом. Сноп молний сверкнул в руке Ита’эль:

- Запомни, неопалимый. Они умрут из-за того, что ты не умеешь держать за зубами свой не в меру длинный язык!

Умрут? А как же первое правило манускрипта? Никогда! Ни при каких обстоятельствах! Не убивать смертных в угоду своим низменным желаниям!

Анэй нашел взглядом Бэан’ну, которая носила под сердцем ребенка. Амаль… Золотую. Принца Сой’ле. Никому из них он смерти не желал. Их души… Тени. Они уйдут на небеса, когда придет их время. Волею судьбы, а не прихотью спятившей богини.

- Курица безмозглая, ты что делаешь? - процедил он как можно тише, кивнув ей за спину. - Там Гарон!

Она купилась. Повелась на его ложь. Обернулась и закричала от боли… Бэль его точно прикончит, ибо он только что отсек крылья Ита’эль своим мечом.

ГЛАВА 13. ЗВЕЗДЫ

- Анэй, - простонала Хинтара, закрыв лицо руками. - Ты больной. К слову, это не вопрос! Это диагноз!

И трех часов не прошло с той самой секунды, как Амаль вернулась из башни, куда силком уволокла это рыжее чудо, и сообщила, что Анэй изволил отбыть в свои чертоги, а он уже умудрился добавить им проблем! Для начала Хинтару чуть не пришибла Ита’эль, которая вывалилась из ниоткуда и придавила ее своим телом к полу, а потом рассыпалась на искры. Увы, отсутствовала владычица неба, грома и молний недолго. Рассыпалась, исчезла и появилась уже на диване. Без крыльев, но в своем теле. Голая!

Сой’ле, как истинный джентльмен, пытался укрыть ее пледом, но она запустила в него молнией, а когда ее спеленал магическими путами Стоун, Ита’эль укусила некроманта за руку. Смачно, от души. Аж кровь пустила!

Материлась она, как портовый матрос из книжек про пиратов, и отвергала всяческие попытки ее прикрыть. Дергалась, как ужаленная, и сверкала глазами, а когда увидела неопалимого, взбесилась и едва не разорвала путы.

Анэй пришел не один. Он притащил с собой Каллиграна. Райс вид имел весьма специфический… Этакое облачко из искорок, в котором с трудом угадывались очертания мужчины. Парящее и крайне разобиженное.

Претензии у него имелись не только к Ита’эль, хотя та и заперла его в своих чертогах, чтобы он нарисовал ей схему шестиугольника, который можно было бы использовать как ловушку для нежити, но и к неопалимому, ведь тот о нем, по мнению Райса, банально забыл!

- Говорил тебе, богиня, отольются кошке мышкины слезки! - прошелестел Каллигран, зависнув над картой, которую Дагон расстелил на полу в зале для приемов. - И вот! Кто был прав? Райс Каллигран был прав!

- Я тебя сейчас удавлю, - взбрыкнула Ита’эль, скатившись с дивана на пол, но путы не поддались. - А ты, неопалимый, будешь молить о пощаде. Это я тебе гарантирую! Мой брат отомстит!

Справедливости ради… Хинтара и сама бы ей крылья отсекла с превеликим удовольствием, да манускрипт гласил, что оружие, дарованное им Кином и Бэль, запрещалось применять и против смертных, и против других богов, сколь бы велик не был соблазн. Исключение древние боги сделали лишь для насильников и детоубийц. В тех и молнией разрешалось запустить, и огненным мечом голову отрубить. Но Анэй, кажется, вошел во вкус и следом за Хинтарой избавил небеса от Ита’эль. И раскаивался он так… Слабенько. На троечку с минусом. По десятибалльной шкале. Стоял бы молча, от греха подальше, но нет. Ему приспичило вступить в перепалку!

- Отомстит, - Анэй оскалился. - Когда протрезвеет! Уверен, он и отсутствия твоего-то не заметит.

- Значит, отомстит Таэнор!

- Да что ты говоришь, - неопалимый обвел комнату взглядом. - И где он? Твой Таэнор? Ита’эль, ты ничего не перепутала? Я спас твою шкуру! За убийство смертных Бэль’эра бы тебя уничтожила!

- Спас? - с губ Ита’эль слетел истеричный смешок. - А я тебя просила меня спасать? Да и не меня ты спасал! Золотую и эту… Белобрысую!

- У белобрысой есть имя, - Бэан’на, которая, как изваяние, стояла у окна и о чем-то думала, наконец-то отмерла. - Уж потрудитесь его запомнить, госпожа Ита’эль. Не забывайте, вы больше не богиня. Не будете сотрудничать, я прикажу выкинуть вас из города вон! На растерзание нежити, которую вы и привели к стенам Акрай’шиссэ! И прикройтесь уже, в конце концов! В комнате женатые мужчины! Ребенок! Прелестями своими будете светить в другом месте!

Владычица света схватила с дивана покрывало и швырнула его в Ита’эль. Глаза драконицы пылали праведным огнем. Ничего человеческого в ней почти не осталось. За спиной - белоснежные крылья. Руки - в чешуйках. Зрачки - ниточками. Чем не богиня? Того гляди и взлетит на небеса, чтобы и там всех построить.

- Указывать мне будешь? - Ита’эль, кажется, немного опешила. - Ты? Мне? Богине? Ты! Какая-то девка, которую папаша в детстве не порол!

- Девка? Я? Нет, милая моя, - пророкотала Бэан’на. - Я владычица света. Королева Эльсинора. Дракон. А девка сидит на полу!

Ита’эль зашипела и рванула путы. Магия Стоуна рассеялась, а Хинтара так испугалась за Бэан’ну, которая носила под сердцем ребенка, что оттолкнула драконицу с пути и… Прижала Ита’эль к груди, как старую подругу, запахнув на ней покрывало. Руки богини сковали золотые цепи.Цепи, которые создала Хинтара. Ей удалось! Получилось! Она могла колдовать!

- Золотая! - Ита’эль отпрянула, что есть мочи пнув ее коленом. - Совсем страх потеряла?

В изумлении застыли все. И Амаль, которая уже призвала своих песиков, чтобы те научили уму разуму одну спесивую богиню. И Стоун, склонившийся над картой. И Сой’ле, злой, как разъяренный бес, из-за того, что его сестру оскорбили, но нашедший в себе мужество смолчать и не выставлять ее слабачкой, что не в состоянии постоять за себя. И даже сама Бэан’на, ведь Хинтара за чаем ей рассказала, что хоть тело свое она и сохранила, но ничего, кроме щита, сварганить не выходит. А тут цепи!

- Страх потеряла ты, - Хинтара воспользовалась паузой, которая порядком затянулась, чтобы вставить свое слово. - У тебя два варианта, подруга. Первый - будешь паинькой и расскажешь, что ты насоветовала Сарханам. Второй… Для тебя не столь радужный. Перспективы для тебя уже обрисовала Бэан’на!

- Ммм… Нет. Не надейся, что я буду милашкой, золотая. Ваше это сборище… Цирк. Зрдэн получит венец. И он выполнит мое желание. Можешь скормить меня нежити. Я сдохну с улыбкой на устах. Знаешь, кто его покровитель, дорогуша? Гароооон… И когда этот пес вонзит свой меч в грудь Накиры, я буду отмщена. Красиво, не находишь? Элегантно! Такая великая любовь… Темный властелин и крестьянка. Из-за нееон разрушил хрупкий мир мрака и света, из-за нее отказался жениться на владычице Ронде. Из-за негоона свела счеты с жизнью, и все зря…Он убьет ее на небесах. Эх, ну ведите уже на казнь. Как раз помру и вознесусь в сады Накиры. Не могу же я пропустить такое шоу!

Хинтара аплодировала стоя. Ита’эль не на Сэльму ставила - на ее брата. Изящно. Не поспоришь. Заставить Гарона своими же руками убить собственную жену! Только… Злоба, ненависть, боль. Все они были такими. Все, кроме Гарона и Накиры. Тех, кто жил когда-то в этом мире. Любил, дружил. Терял.

- Дура ты, Ита’эль, - устало сказала Хинтара. - Дура. Гарон - не ты, не я, не твой брат. Не Анэй, не Таэнор. Он лучше себя мечом сто раз проткнет, чем хоть пальцем тронет жену.

- Тронет, - хрупкие ладошки богини сжались в кулачки. - Еще как тронет. Есть правила! Есть манускрипт! Бэль’эра его уничтожит, если он не подчинится воле владыки! Не исполнит желание!

Какими же они были жалкими. Она, Ита’эль, Ин’арэн, Таэнор… Анэй и тот смог найти в себе хоть каплю воли. Не сразу. Со второй попытки, но смог. Защитил ведь. Не понятно, кого, но кого-то он сберег. Ита’эль ли, ее ли, а может, и Бэан’ну. Подставился, крылья отсек, рискуя напороться на гнев госпожи Бэль. Значит, кем-то он дорожил.

А Хинтара неделю назад и не знала, что можно печься о ближнем. Быть живой. Чувствовать. Заплетать косы Амаль, смеяться над искрометными шутками Килмара, с улыбкой наблюдать за тем, как испуганный Стоун, бледный как смерть, забирается по крылу дракона. Целовать Сой’ле, сгорая от страсти в его объятиях, выбирать наряды в гардеробе Констанции, а вечерами просто сидеть в кресле и надеяться, что все эти люди, демоны, драконы… Следующим утром будут рядом с ней. И через сто лет тоже. Это и была любовь, но Ита’эль ее пока не познала. Потому и полагала, что Гарон не пошлет этого Зрдэна с его желанием.

- Заприте ее где-нибудь. В покоях, что на пятом этаже! Еду, воду и одежду я ей сама принесу. Кое-кому не помешает поразмыслить над своим поведением, - командовать во дворце Дагона она и не думала, но продолжать этот бессмысленный спор с Ита’эль было глупо. Не поймет она. Не поймет. Пока на себе не прочувствует. Не полюбит.

Килмар словно ждал, когда кто-то все же попросит куда-нибудь деть эту несносную девицу, и сгреб Ита’эль в охапку вместе с покрывалом. Та брыкалась, но тщетно. Ее поволокли наверх и бровью не повели, когда божество разразилось такой бранью, что Стоуну и не снилось. Некромант определенно выучил пару-тройку новых словечек, а уши Амаль закрыла Бэан’на, и Хинтара ей благодарно кивнула.

С сестрой Сой’ле, пусть та и казалась стервой, они поладили. Нашли общий язык. И что самое занимательное, общий язык с ней нашел Дагон! Демон будто бы забыл, что при первой встрече она назвала его мясником и варваром. На то были свои причины… Бэан’на предложила мраку помощь. Вот так просто. Без каких-либо условий. Да и не просил ее никто, а она развила бурную деятельность и за несколько часов силами Рейдена Омни, стража, в котором Хинтара не сразу узнала мужа старшей дочери Стоуна, собрала во мраке целый лагерь некромантов.

Кого тут только не было… Маги в годах, девчонки и мальчишки, профессора в отставке и самоучки. Такие разные, но объединяло их одно: все они были готовы биться за мрак. Не за земли, принадлежащие какому-то демону, а за тех, кто на них жил.

Хинтара стояла на балконе, откуда открывался вид на город, и не могла унять дрожь. Акрай’шиссэ проснулся. Превратился в бурлящий, кипящий жизнью оазис. И ей было так стыдно. Когда до нее дошла весть, что венец владычицы света достался какой-то девчонке, которая родилась под звездой неопалимого, Бэан’ну она не восприняла всерьез. А драконица, несмотря на свой юный возраст, оказалась мудрой и тонкой правительницей. Девушкой с большим сердцем, для которой чужие беды - не пустой звук. Как и для ее подданных. Некроманты, прибывшие во мрак, пришли добровольно. Недооценила она этот мир. Совсем он был не скверным… Прекрасным. Со всеми своими изъянами.

- Ты чего такая хмурая? - Сой’ле подкрался бесшумно, и Хинтару заключили в капкан теплых рук. - Устала?

- Да нет… Мне страшно, Соле. Это затишье перед бурей.

- Знаю, - муж уткнулся носом ей в макушку. - Поэтому мы с тобой проведем время с пользой и пойдем на свидание.

Ее сердце встрепенулось.

- Когда?

- Сейчас.

- А можно? Тут же неопалимый где-то бродит! Ита’эль! Твоя сестра!

- Отказ не принимается. Моя сестра отлучилась домой. Вернется к утру. Анэй твой играет в шахматы с Амаль. И там, замечу, настоящая дуэль. А к Ита’эль Дагон приставил охрану из тех, кто питал кристаллы для щита.

Щит, к счастью, поддерживать больше не требовалось. Из Эльсинора доставили артефакт, который не нуждался в подпитке магией, и укрыли им город. Демоны получили долгожданную передышку.

Хинтара мягко отстранилась:

- И куда мы пойдем? По саду погуляем?

- Это сюрприз. Закрой глаза. Когда мы со Стоуном прочесывали город в поисках круга призыва, я нашел в старой артефакторской при Первой Темной Академии крайне любопытную штуку… У меня была такая в детстве. Страшно захотелось показать ее тебе.

- Веди.

Она послушно сомкнула веки и доверилась Сой’ле. Плечом Хинтара ощутила колебания материи. Ее увлекли в портал?

- Пару шажочков вперед, - его шепот опалил кожу за ушком. - Готово.

Жар стремительно разгорался внизу живота, но стоило ей открыть глаза, как она остолбенела… Над головой у нее были звезды, хотя находились они в помещении! В оранжерее, где Дагон выращивал цветы для своих женщин!

- Невероятно!

- Нравится?

- Не то слово!

Хинтара с трудом сдерживала слезы. Эффект звездного неба, должно быть, давал диковинный светящийся шарик с множеством маленьких отверстий, который расположили на столике рядом с закусками и бутылкой вина, и придумал этот необычный артефакт, конечно же, не ее муж, но то, как он постарался для нее…

Вино - игристое. Розовое. Из какого-то местного винограда. Именно его она пила за ужином, когда Дагон накрыл для них стол, и его вкус ей пришелся по душе. В меру кислый, с легкой сладостью и цветочными нотками. Сой’ле заметил, с каким удовольствием она его смаковала? Как и морковь, которая лежала на подносе. Точь-в-точь, как та, которую готовил Дагон, и Хинтара всю ее сточила без зазрения совести. А еще оливки, фаршированные лимоном. Их она тоже уплетала с аппетитом.

Она не знала, как ей быть. Броситься ему на шею и стянуть с него одежду, лишь бы стать к нему ближе, или вести себя, как положено леди? Но пока она разглядывала все вокруг, Сой’ле опустился на колено и достал из кармана маленькую бархатную коробочку…

- Ты чего?

- Мы с тобой не с того начали, - Сой’ле открыл коробочку. - Женить на себе - женил, не спросив разрешения, а кольцо не подарил.

Хинтара забыла как дышать. Кольцо?

- Это мне?

Тоненький ободок, огромный бриллиант редчайшего коньячного оттенка. О стоимости этого шедевра ювелирного искусства Хинтара предпочла не думать.

- Выйдешь за меня?

- Мы уже женаты!

- Помню. И надеюсь, что ты не жалеешь.

Руки чесались, как хотелось надеть это колечко. На ее смуглой коже камень сразу и не заприметишь, и Хинтаре эта тихая роскошь попала в самое сердце. С размером он не ошибся. Его будто бы создали для нее. И кольцо, что село как влитое, и этого мужчину.

- Соле… - выдохнула Хинтара. - Давай займемся любовью.

ГЛАВА 14. ЗЛОДЕЙКА

Ита’эль.

Этот щенок… Этот рыжий бес… Он посмел отрезать ей крылья! И все из-за чего? Из-за кучки смертных! От боли ей хотелось выть и лезть на стену. Не от физической - та забылась за минуту. Боль в сердце сводила ее с ума.

Ита’эль любила Гарона, и в этом не было ее вины. Любила и ненавидела. А неопалимый ткнул ее носом в прошлое, которое она так отчаянно пыталась забыть. Решил, что знает все… Не знал и капли.

Когда-то этим миром, куда сейчас угодила и сама Ита’эль, правили лишь двое. Она и ее брат Ин’арэн. Древние боги доверили им свое детище, и они честно трудились в поте лица. Пытались соблюсти баланс добра и зла. Уравновесить пороки смертных чем-то светлым.

Ин’арэн опекал свет, Ита’эль следила за тем, что творится во мраке. Но однажды к ней пришел Кин’эйр и попросил ее… Стать нянькой для его сына! Той, кто сумеет направить, помочь и всегда прикроет тыл. Гарону тогда только исполнилось семнадцать, и мальчишка-полубог, выросший среди демонов, поступил в Первую Темную Академию. Альма, мать Гарона, погибла. Кин’эйр ее не уберег, и парнишка воспитывался в приюте. Древнему божеству не хватило мужества взглянуть сыну в глаза и открыться. Рассказать, кто его отец. Кин следил за ним издалека.

Отказать в просьбе Ита’эль не посмела, и ее брат на небесах остался один. Ин’арэн справился с тяжелой ношей. Ита’эль миссию провалила, хотя старалась, как могла. Притворяясь беглянкой со стороны света, уговорила ректора Первой Темной Академии зачислить ее на факультет штормовой магии. С Гароном она познакомилась на практике по боевым искусствам и быстро с ним подружилась. Он был забавным. Мелким, угловатым, ужасно неказистым. А потом… На третьем курсе все изменилось.

За лето Гарон вымахал. Раздался в плечах. Резкие черты лица стали мужественными. Барышни начали обращать на него внимание, а к выпускному году учебы на него пускали слюни все девицы в академии. Смешной парнишка превратился в писаного красавца, но остался собой. Задорным, смелым, душевным. И она влюбилась. Утонула, пропала. На ее чувства Гарон ответил взаимностью.

Именноон украл ее первый поцелуй.Ему она подарила свою невинность. Мечтала, дура, выйти за него замуж и родить ему детей. Мальчиков, девочек. Много-много. У Кин’эйра собиралась благословения просить. Разрешения избавиться от крыльев, которые ей приходилось постоянно прятать, и провести жизнь с его сыном в теле смертной женщины. А Гарон ее предал. Наигрался с ней за два месяца и переключился на хорошенькую демоницу с факультета магии огня, которую лапал на каждом шагу.

Ита’эль сохранила остатки гордости. Вознеслась на небеса и сообщила Кин’эйру, что быть нянькой его сыну она более не намерена, ведь мальчик вырос. Но Кин впал в бешенство и покарал не только ее, но и ее брата. Лишил их возможности править этим миром так, как они считали нужным.

Сначала к ним с Ин’арэном приставили сестричек Хинтару и Атхару, потом появился Таэнор, а чуть позже из Хар’алгора Бэль сослала к ним неопалимого.

Ин’арэна это сломало. Брат топил горе в вине, позабыв, каким замечательным богом он был. Как правил мудро и справедливо. Как процветал и мрак, и свет. Ита’эль рыдала, уткнувшись в подушку, и наблюдала украдкой за тем, как Гарон, словно перчатки, меняет девиц. Даже Ронда, горячо любимая дочь владыки света Дария, которая ходила у него в невестах, осталась ни с чем. Ее бросили, как и других.

Глупо, но его непостоянство дарило Ита’эль покой. Облегчение. Только она приняла суровую правду, поверила, что дело не в ней, не в том, что любви она недостойна, как Гарон изволил влюбиться! И в кого? В крестьянку! Смертную без дара. Человечку! Хоть бы магичку выбрал… Красотку-эльфийку или драконицу с норовом. Обыкновенную аристократку, на худой конец. Но его пленила Накира, сельская девчонка, которая помогала в местной таверне по хозяйству, когда кортеж Гарона остановился в ее родной деревне на обед. Свадьбу с Рондой он отменил и женился на Накире. На седьмой день их знакомства.

Владыка Дарий обиды не простил, а мрак и свет окончательно рассорились. И закрутилось… Завертелось. Дарий пытался убить Гарона и пал от руки Каттагана Кайдэ, который мстил за свое чадо, погибшее в ходе этой бессмысленной войны. Ронда стала владычицей света и двести лет спустя угробила Гарона, поквитавшись за разбитое сердце.

Накира с горя сбросилась с утеса в океан, а Ронда покусилась и на Каттагана, за что была убита Атхарой. Манускрипт запрещал богам карать смертных, но сестрица Хинтары на тот момент богиней уже не была, да и прикончила владычицу самым банальным образом, безо всякой божественной силы. Прирезала Ронду отравленным клинком на балу и, собственно как и всегда, вышла сухой из воды.

Гарон вознесся на небеса, как сын Кин’эйра, и утянул за собой погибшую жену. Бог войны и богиня смерти… Ита’эль разбила всю посуду во дворце, когда увидела эту деревенскую клушу в междумирье. Длинные серьги-висюльки, волосы, уложенные волнами, заколка с розочками. Платье из шелка с рукавами-фонариками, которые что во мраке, что на стороне света из моды вышли лет семьсот назад. Но Гарон находил супругу совершенно очаровательной. Сотворил для нее сады, где вечно цветут розы и шумят водопады, а Ита’эль… С ней он просто поздоровался. Учтиво, не более. И виду не подал, что у них есть совместное прошлое. Пригласил их с братом на ужин, как и остальных, но солнце сесть не успело, как он заявился к ней во дворец.

- Злишься? - привалившись к стене, он сверлил взглядом мраморный пол. - Мне жаль, что мы расстались так. Я не знал…

Взрослый мужик, а сил не нашел посмотреть ей в глаза. Не зря у смертных поговорочка была про яблочко от яблоньки. Какой отец, такой и сын.

- Не знал, что я богиня? А это бы что-то изменило? Тогда бы ты меня не бросил? Любил бы как-то иначе? По-настоящему?

Каждый вздох давался ей с трудом. Слезы душили, но она держалась что есть мочи. Не могла себе позволить разрыдаться, пока он не уйдет.

- Эрна… - Гарон осекся, назвав ее тем именем, которым она представилась ему во мраке. - Ита’эль, я был мальчишкой! Мне едва исполнилось двадцать! Я искал тебя… Потом. Много лет спустя. И нашел. Эрна Тарг’нарган оказалась торговкой артефактами из Килденгарда. На момент нашей встречи ей стукнуло восемьдесят лет! Как сейчас помню эту даму. На полголовы выше меня. Ее черные волосы и карие глаза. А я туда летел, надеясь застать в лавке хрупкую блондинку.

- Ты за этим пришел? Совесть успокоить? Или боишься, что я твоей женушке расскажу, какой ты на самом деле? Как ты проводил в моей постели ночи? Клялся мне в любви до гроба? И бросил, как ненужную куклу! Не уверена, что Накира оценит. Для нее ты идеал. Рыцарь в сияющих доспехах!

- Боюсь, Ита’эль. Я люблю ее. Будь милосердна. Промолчи. Накира - чистая, светлая. Не рушь ее мир. Пожалуйста. Взамен проси, что хочешь.

- Я буду милосердна, - Ита’эль сказала это искренне. - Ты сделал вид, что мы с тобою прежде не встречались. Продолжай в том же духе. И сюда больше никогда не приходи. Мой дворец закрыт для предателей.

Гарон тогда понимающе кивнул и откланялся… Но когда за ним закрылась дверь, Ита’эль упала на колени и рыдала добрых два часа. И тем не менее, на ужин, куда их пригласили, она пришла. Утерла слезы, прошлась кубиками льда по лицу, нанесла макияж. Надела свои парадные доспехи, в которых она казалась статуэткой. Почти убедила себя в том, что все позади и с Гароном они смогут ужиться. Увы. Ин’арэн в очередной раз перебрал вина и полез к Накире. Пытался чмокнуть ее в щеку, и богине смерти это не понравилось, а Гарон, естественно, вступился за жену и едва не перерезал глотку ее брату.

Она могла простить ему все. Все, кроме Ин’арэна, который был слишком пьян, чтобы постоять за себя. Молнии сами сорвались с ее рук, и Гарона порядком потрепало. Накира бросилась на защиту мужа, и с Ита’эль они бы точно подрались, если бы их не растащил Анэй.

Тем вечером и началась война. Старые боги против новых богов. Они с братом, Анэй, Хинтара и Таэнор против Гарона, Накиры и Атхары, которая, отказавшись от вечности, чтобы выйти за своего демона, не перестала плести интриги и выбрала не ту сторону. Прониклась дурацкой историей любви крестьянки и темного властелина.

Ита’эль бесилась, скандалила с Накирой, но в душе до последнего теплилась надежда, что у Гарона к ней не все угасло. Вот и вырядилась, словно куртизанка со стажем. Прокралась в его обитель и устроилась на диване, соблазнительно вытянув свои длинные ножки в чулках. Там ее и увидел Анэй, который все понял по-своему…

- Это что еще такое? - стоило Гарону вернуться во дворец, как он швырнул в нее свой плащ. - Прикройся. И уходи. А я притворюсь, что тебя здесь не было.

Ита’эль скинула плащ на пол. Поднялась, вильнув бедрами, игриво погладила грудь… Как раньше. Когда она ждала его обнаженной после занятий в академии:

- Скажи, что не хочешь меня, и я уйду.

- Не хочу, - отрезал Гарон. - Дверь найдешь. Кстати, брату передай: то было первое и последнее предупреждение. На пушечный выстрел к Накире подойдет…

- Мой брат сильнее тебя в сто крат!

- Будет. Когда протрезвеет. А пока… Я все сказал. Хоть один выпад в ее сторону, и я вырву ему сердце.

Она не была злобной. Мстительной, жестокой. Но за брата она всегда стояла горой. Ита’эль сорвалась:

- Ладушки. Беги. Вырывай. Ну а я схожу к твоей жене и в красках опишу, как ты брал меня силой. Как думаешь, кому она поверит? Мужу, который до нее полсвета и полмрака умудрился в койку затащить? Или женским слезам богини?

Гарон побледнел:

- Я тебя ни разу не коснулся против твоей воли! Как и ни одной другой женщины! У тебя совсем совести нет, я верно понял? Тогда выметайся отсюда!

Дверь сама распахнулась, и облако тьмы потащило ее на выход.

- И что с того? - прошипела Ита’эль напоследок. - Ей это знать необязательно! Я надеюсь, ты меня услышал! Ин’арэна хоть пальцем тронешь, и твоя жена смотреть на тебя без отвращения не сможет!

К Накире она все же не пошла. Хотела… Прямо так. Голой. В одних чулках. Но силой воли Ита’эль усмирила свой гнев и затаилась. Носа из чертог не показывала. Валялась в кровати, книжки читала, трапезничала в глубоком одиночестве, но дыра в душе никак не зарастала.

Заткнуть ее помог Анэй, но их роман закончился так же стремительно, как и начался. Не могла она… Думала, отвлечется от Гарона, но эти широкие плечи, тугие мышцы неопалимого… Как насмешка над ней. Стоило прикрыть глаза, и казалось, что в постели с нейон .

Поэтому она и переключилась на Таэнора. Лесной бог был полной противоположностью Гарону. И телом, и лицом, и нравом. Спокойный, угрюмый и немного скучноватый. Невысокий, крепенький, без рельефа. Бледную кожу Таэнора покрывали бесчисленные веснушки, а на голове он носил венок из цветов и веток, который скрывал короткие жесткие волосы, подстриженные ежиком. С ним ей было… Сносно. Ни больше, ни меньше. Она почти справилась, отпустила. Поверила, что у нее тоже может быть какая-то своя жизнь, но на горизонте появилась госпожа Сархан.

Молитвы Сэльмы Ита’эль услышала случайно. Бродила по саду, где отражались ее статуи, установленные в разных уголках мрака и света, и наткнулась на отчаянный шепот. Девушка молила о помощи. Хотела спасти свой клан и земли, которые осаждали войска Дагона. Но Ита’эль задело не это. А то, что у подножия безжизненной каменной фигуры демоница соорудила целую клумбу из ирисов. Ее любимых цветов. Поэтому она ответила. Снизошла до Сарханов и неожиданно для себя прониклась.

В Сэльме она, будто бы, нашла что-то близкое. Сильную женщину в теле хорошенькой барышни с белокурыми локонами. Брат же ее… Он был великолепен. С его фиалковыми глазами и носом с легкой горбинкой. Яркий, остроумный, но сдержанный. Зрдэна хотели все женщины клана, как когда-то в академии девчонки хотели Гарона, но Сархан их не видел в упор. Опекал, заботился, но держал дистанцию. И это ее тоже подкупило. Брат и сестра, как они с Ин’арэном, которые попросту пытались выжить. Уберечь то, что им дорого. Свой народ, но в первую очередь - друг друга.

Их клан был слишком мал, чтобы противостоять Дагону, на чьей стороне сражался весь мрак. Преклонят колено, и этот тип получит венец. Ита’эль хотелось им помочь, но и желание заполучить… Кто бы устоял.

План созрел сам собой. Сэльма что-то брякнула про нежить, и в голове пронеслась вся болтовня Каллиграна разом. Эти его схемы, расчеты, которыми он занимался, чиркая руны на бумажке, пока Анэй обдумывал свой следующий ход в шахматной партии. Жестоко? Бесспорно. Кроваво? Однозначно. Но когда лес рубят - щепки летят.

Ита’эль подкараулила Райса у огненного дворца и отволокла его к Таэнору. Пара недель в подвале, в удушающей тишине, и Каллигран стал сговорчивым. А уж когда она пригрозила, что такая же участь ждет даму его сердца, пышку-кондитера и по совместительству демоницу, с которой Райс познакомился в междумирье, он с радостью нарисовал для нее то, что ей было так нужно. Шестиугольник, куда Сарханы могли бы заключить нежить. И не простую, а ту, что в огне не горела, в воде не тонула, и лед ее не морозил. Возрождались умертвия циклично, на третий день с упокоения, и шли аккурат на Акрай’шиссэ - столицу мрака.

Сэльма от ее задумки пришла в неописуемый экстаз, и они условились… Договорились, что когда Зрдэн станет владыкой тьмы, с него услуга. Хинтаре она, говоря о желании, конечно же, солгала. Вывела на эмоции. Заставить Гарона вонзить меч в сердце жены Ита’эль не позволила бы совесть. Она хотела другого… Чтобы на небесах, в этом маленьком мирке, остались только они с братом. Ин’арэн этого заслуживал.

Своей дурацкой выходкой с крыльями неопалимый спутал ей все карты. Теперь ей придется просить Зрдэна загадать для нее новые, чтобы она могла вернуться домой, к брату! Не ходить же ей до конца своих дней человечкой? Эта идея давно утратила свою привлекательность. Да только как ей связаться с Сарханами, если ее заперли в какой-то тесной комнатушке, затолкав ее внутрь самым непочтительным образом, и дверь закрыли на замок?

Цепи Хинтары, сковавшие ей руки, жили своей жизнью и ползали по ней, словно змеи. Движений почти не стесняли, но молнии с ними не рождались. Ита’эль и за дверную ручку дергала, и в замке ковырялась шпилькой, которую нашла под кроватью, но все без толку. И окно, как назло, для побега не годилось. Пятый этаж, как-никак.

Ита’эль выдохлась и решила не тратить силы почем зря. Приняла душ, памятуя о том, что она валялась на ковре, напялила мужской свитер до колен, который принесла ей золотая, и отужинала картофелем с мясной подливкой.

Раз уж Хинтара притащила ей поесть, чего добру пропадать. Тем более, что в этом мире еда имела совсем другой вкус. Это, пожалуй, главное, по чему она скучала, покинув мрак. Ресторации, кафешки, уличные ларьки, забегаловки с сомнительной публикой. Ита’эль провела в Акрай’шиссэ четыре года, и этот город она ненавидела. За то, что здесь она была по-настоящему счастлива, хоть и недолго.

Стоило ей вновь подумать о Гароне, как кровь закипела от обиды и злости. Ита’эль швырнула подушку в злосчастную дверь, а та, зараза, внезапно открылась, и подушка… Влетела аккурат в лицо молодому мужчине. Кажется, он маячил где-то у окна, когда она упала с небес прямо на Хинтару, провалившись в свой же портал.

- Какой теплый прием, - протянул незваный гость, пристроив подушку на комоде. - На другой я, впрочем, и не рассчитывал.

- Ты кто такой?

Он не ответил. Засунул руку в карман и выудил ее кулон! Подарок брата, дорогой ее сердцу. Она ведь чуть не разревелась, когда увидела в зеркале свое отражение, и поняла, что кулон исчез. В дверь колотила, требовала выпустить ее из этой комнатушки.

- Твое? Нашел у дивана.

- Мое!

- Раз твое, надевай и за мной. И советую обуться.

- Зачем?

- Как зачем? - притворно удивился джентльмен. - Ты же хотела выйти отсюда!

Выражение его лица ей как-то сразу не понравилось. Не было там и намека на симпатию.

- Я никуда не пойду.

- Пойдешь. Минута на сборы.

Она бы что-то вякнула… Возмущенное. Злобное. Но у ног незнакомца появилась жуткая черная псина, окутанная зеленым туманом. Песик выглядел вполне себе живым, что странно. Некроманты считали своим священным долгом завести себе какую-нибудь костлявую гадость с пустыми глазницами, а тут пес как пес. Но желание спорить с этим типом все-таки сошло на нет. Мало ли что.

- Командует он, - буркнула Ита’эль, засовывая ногу в сапог, который оказался ей велик. - Имя хоть свое назови.

- Хейвен Шелби. Готова? Топай за мной, - равнодушно бросил Хейвен и скрылся в портале.

Какой дивный, однако, шанс для побега. Она метнулась к двери, которая осталась открытой, но добежать не успела. Путь ей преградил пес некроманта, который, она могла поклясться, исчез вслед за хозяином.

- Даже не думай, - усмехнулись из портала. - Притта тебя из-под земли достанет.

- Притта? Ну и имечко!

Услышал ее не только Шелби. Притта угрожающе зарычала. Обиделась? Ита’эль поспешила извиниться. Во избежание проблем:

- Ладно тебе, прости. Красивое имя. Необычное.

Этой псине ее шея на один укус. К чему наживать себе врагов раньше времени, когда она в таком бедственном положении? Без крыльев и в цепях. Хейвен - мужчина эффектный, молодой. Может, глазки состроить ему? Глядишь и отпустит. Не зря же он кулон ей принес. Значит, готов к диалогу. Ита’эль приободрилась, пригладила воронье гнездо на голове, проклиная себя за то, что не подумала причесаться после душа, и юркнула в портал, но там ее ждала суровая реальность… На полянке, где в ее время студенты Первой Темной Академии оттачивали навыки рукопашного боя, валялась нежить. Упокоенная, но от этого не легче.

Вонь стояла невыносимая, но вокруг поляны мерцал защитный купол, и за его пределы запах вряд ли проникал. На месиво из мяса и костей она старалась не смотреть, а вот Шелби деловито обошел это безобразие по кругу, скрестив руки на груди:

- Ну как? Нравится?

- Не впечатлил, - солгала Ита’эль.

Картофель с подливой стремительно подкатывал к горлу.

- То-то ты побледнела.

- Свет так падает.

- Ммм… Хорошая попытка. Но беги уже. Я бы, на твоем месте, целился вон в то деревце. Веток много, авось и успеешь залезть раньше, чем тебя на кусочки разорвут.

Руки некроманта окутал дым. Умертвия зашевелились, а она застыла как вкопанная. До конца не верила, что он действительно решил поднять эту пакость!

- Ты сейчас серьезно? - голос ее дрогнул. - Не смей! Забыл, кто я такая?

- Что ты, - Шелби ухмыльнулся. - Я все прекрасно помню. Дам тебе фору в десять… Девять…

- На мне цепи!

- А меня это мало волнует! Восемь. Семь.

- Я тебя покараю!

- Шесть!

Просчиталась она знатно. Зачем, спрашивается, шагнула за ним в этот портал? А затем. На внешность повелась. Черные взъерошенные волосы, спадающие на лицо, пронзительные зеленые глаза, смуглая кожа. Жилистую шею украшали три кулона, закатанные рукава свободной рубашки открывали запястья и крепкие предплечья, расписанные черной краской. На длинных пальцах сверкали многочисленные кольца. В ухе у него болталась сережка. Классический плохой мальчик, коих за годы учебы в Первой Темной Академии она повидала достаточно. Резкий, дерзкий, весь из себя таинственный. На деле они часто оказывались теплыми, душевными парнями, которые и мухи не обидят. Не в этот раз…

Ита’эль не шелохнулась. Стояла и сверлила его взглядом, будучи уверенной в том, что на цифре один он остановится. Как же!

- Один! Смелая ты женщина, богиня. И глупая!Eio kaj!

Он шутит?Eio kaj? «Яви себя»?

Груда туш обернулась тремя разъяренными гончими с горящими глазами, бесом с одним крылом и гидрой, а этот мерзавец себя и свою псину окутал завесой. Умертвия их словно и не видели, зато ее они заметили. В пылающих глазницах мелькнул неподдельный интерес и… Голод. Зверский голод.

Ита’эль дала деру. Понеслась к дереву, на которое указывал Шелби. По пути потеряла сапог, но первая ветка ей далась. Кое-как вскарабкалась выше, но чьи-то острые зубы вцепились в свитер и дернули так, что она ободрала все колени о жесткую кору:

- Ты маньяк! Маньяк! Знаешь, что я с тобой сделаю?

Обутой ногой она заехала в лоб гончей, которая не отпускала свитер, и умертвие обиженно завыло.

- Что? - Хейвен расслабленно рухнул на лавку. - Покараешь? Из уст женщины, чьи руки скованы цепями, это звучит не слишком-то убедительно. Особенно, когда она сидит на дереве.

- Упокой их! Живо!

- Зачем?

- Издеваешься? Упокаивай! Пока я не взбесилась!

Штаны ей не дали, белье тоже. На Ита’эль был только свитер. Ветка, на которой ей удалось уместиться, больно впилась в бедро. Кожу нестерпимо саднило, но Шелби ее страдания ничуть не трогали:

- До утра продержишься - упокою. Если вежливо попросишь.

- Не дождешься!

- Не волнуйся, дождусь. Я очень терпелив.

Некромант зевнул и растянулся прямо на лавке, а голову устроил на спине у Притты, которая притулилась на самом краю. Ита’эль всхлипнула, но Хейвен на фальшь не купился.

Мужская грудь размеренно вздымалась, морщинка меж бровей разгладилась, и она залюбовалась… Сердце защемило. Его, конечно, кто-то да любил. Хоть та же псина! А ее… Да никто. Брат любил. Когда-то. У нее даже друзей не было.

- Шелби… Ты спишь?

- По-твоему, с такой вонью под боком можно спать?

- Упокой их.

- Нет.

- Почему?

- Потому что я хочу тебе помочь.

- Загнав меня на дерево? Интересные у тебя методы. Исконно некромантские. Раз, два, три и… Фас.

- Почему бы и нет?

- И как мне это поможет?

- Отрезвит. Я таким же был. Да куда там. В разы хуже. Злым на весь мир. Когда меня привезли в Форт Грез, тюрьму, где еще совсем недавно содержали магов, утративших контроль над силой, я… Быть честным, я думал, что не выживу там. Загнусь от боли, от обиды. За меня ведь никто не боролся, кроме Стоуна. Никто не пытался помочь. Одна ошибка, и конец. А в Форте я встретил Санту… Ты видела ее. Это сейчас она грозная некромантка, жена Килмара, а пару лет назад она была девчонкой, которая в этой тюрьме выросла. Самоучкой! Встретил Брендана, Сианну… Их здесь нет, но есть Вайдара и Эймер. Они тоже из форта. Вайдара - принцесса Эр’кейроса. Эймер - ларкиец. Когда-то эти народы были добрыми соседями, а потом пошли друг на друга войной. Вайдара лишилась всего и едва не тронулась рассудком, а Эймер ради нее имитировал потерю контроля, чтобы его арестовали и отправили в форт. Знал, что не вернется, что остаток своих дней проведет в этой дыре, если не случится чудо, но любимую не бросил. Пусть она и дочь врага. И мне тогда стало так стыдно… Где мои беды в сравнении с тем, что прошел каждый из них? Тебя кто-то предал, богиня… Но всегда найдется тот, чья история куда страшнее. Ты мстишь кому-то, имеешь право. Но в этой бессмысленной войне погибнут те, кто этого не заслужил.

Его слова выжгли ей душу каленым железом. Неужели она такая жалкая?

ГЛАВА 15. КАПЛИ ВОДЫ

Сой’ле.

- Соле… - Хинтара густо покраснела и спрятала глаза. - Давай займемся любовью… По-настоящему. Так, чтобы наши тела слились воедино.

И добавила, нерешительно:

- Если я верно понимаю суть процесса.

Двух глупых фраз ему хватило, чтобы завестись. Он-то думал, что нужно дать ей время. Подождать, пока она привыкнет к нему, к его близости, изысканным ласкам, а лишь потом, когда она будет готова, грезить о чем-то большем. Но Хинтара, как всегда… С места в карьер. Видно же: ей боязно. В глаза ему не смотрит по привычке, да и руки заметно подрагивают.

- Послушай, - Сой’ле развернул ее к себе спиной и поцеловал ее в макушку. - Мы не обязаны делать это здесь и сейчас.

- Но я хочу здесь и сейчас, - запротестовала Хинтара. - Здесь так красиво!

- Хинтара, ты уверена?

- Уверена! - буркнула его жена и отстранилась. - Ты мне сбиваешь весь настрой своими дурацкими вопросами! Разве что… Ты не хочешь?

В гневе она была прекрасна.

- Пойдем. Я кое-что приготовил.

- Еще один сюрприз?

- Он самый.

Для своего гарема Дагон создал нечто поистине невероятное. В оранжерее, кроме диковинных цветов и ароматных трав, было много чего интересного. Меж зарослей таились диваны, на которых валялись подушки с кисточками, и кресла, обитые шелковистой тканью. Рядом стояли чайные столики на позолоченных ногах. В углу, где росли пионы, кто-то оставил мольберт и холст с набросками изящных бутонов. То тут, то там, в самых неожиданных местах встречались металлические стеллажи с книгами, чтобы девушки могли читать, наслаждаясь этим уголком природы. Но ему приглянулся участок с необычным фонтаном.

Капли воды ровной завесой падали с потолка и таяли в воздухе, как только достигали пола, отделяя основную часть оранжереи от уютной зоны с ворсистым ковром, парой кресел и очередным стеллажом с книгами. Сой’ле показалось, что именно здесь, в этом маленьком оазисе, Хинтаре понравится валяться на спине и любоваться звездами, которые проецировал артефакт.

Кресла он убрал, на ковре разместил перину, которую нашел во дворце и запихнул в портал. Подушки принес, застелил все бельем, чтобы ей было комфортно, если она вдруг заснет, и прихватил вдобавок плед. Свечи купил по дороге из ювелирной лавки. Самые простые, без запаха, чтобы ничего не перебивало тонкий аромат цветов. Получается, он своими руками все подготовил для ночи любви?

Хинтара его задумку оценила:

- Ты для меня все это сделал?

- Да.

Она поймала в ладошку каплю воды с такой чистой, искренней улыбкой, что у него земля ушла из-под ног. Сой’ле понял, что влюбился. Окончательно и бесповоротно. Эту женщину он никому не отдаст.

- Потрясающе. Я все думала, каким он будет… Первый раз с тобой. Но такое мне в голову не приходило!

Первый! И для него первый. Ведь он с ней собирался заняться любовью, а не сексом. Кто же знал, что это - две диаметрально противоположные вещи.

- Хинтара, - его голос прозвучал сдавленно. - Я должен тебя предупредить. Я не готовился. У меня нет с собой средства для защиты от зачатия. Планировал бы, зашел бы в лекарскую лавку за эликсиром, который девушки пьют, чтобы уберечь себя от нежелательной беременности. Могу сбегать сейчас, вдруг она еще открыта. Если ты подождешь.

Не просить же у Дагона, в конце концов? Хотя у Айрэ наверняка целый шкаф этим добром забит.

- Я не хочу ждать, - Хинтара расстегнула первую пуговку блузы. И вторую. И третью. - Я хочу сейчас. А дети… Разве я буду плохой матерью?

Женщина, которая подобрала демоненка в глухой деревне и пеклась о ней, как о родной дочери? Плохой матерью?

- Отнюдь. Ты будешь замечательной матерью.

У Сой’ле от волнения поджилки тряслись. А что, если он сделает ей больно? Природа его щедро одарила, и для невинных девушек это было… Слишком. В первую ночь с Шаарти ведьму он разогрел до предела, старался двигаться медленно, но она все равно болезненно вскрикнула, впившись ногтями в его плечи до крови.

Хинтара скинула блузу и спустилась к завязкам на свободных хлопковых брюках. В золотых глазах сверкали смешинки, словно ее страх ушел, а Сой’ле замер. Не мог пошевелиться.

- Эй, ты чего? Соле?

Жена прочла все по его лицу, и слова сами слетели с языка. Слова, которые он не говорил ни одной женщине, что была до.

- Влюбился.

- В меня?

- К несчастью для тебя - да. Я тебя не отпущу. Уйти захочешь, тенью буду за тобой ходить.

- Дурак! - она зажмурилась, сжав руки в кулачки. - Какой же ты дурак!

- Зря сказал?

- Точно дурак… - прохрипела Хинтара и шагнула к нему.

В этом поцелуе не было ни капли нежности. Она кусала его губы, как дикарка, что-то бормотала о любви, стягивая с него рубашку. Толкнула в грудь и повалила его на перину, а сама уселась сверху и за полсекунды расправилась с его ремнем.

- Постой, - он поймал ее вездесущие лапки. - Не торопись. Такими темпами я не сдержусь, и тебе будет больно. Позволь мне сделать все правильно.

- Делай, - фыркнули недовольно. - Раз приспичило. И к сведению, я сама тебя не отпущу. Разлюбишь - прибью.

Это все, что ему нужно было слышать. Сой’ле уложил ее на спину и навис сверху, прильнув к ее шее. Хинтара пыталась найти его губы, но он так просто не дался. Царапнул зубами нежную кожу, проложил дорожку поцелуев до ключицы и переключился на аппетитные полушария, которые идеально помещались в его крупные ладони.

- Соле! - простонала Хинтара, когда он прикусил вершинку. - Не томи!

А он старался не спешить. Терпел. Ловил каждый вздох, исследовал ее прекрасное распаленное тело. Руками, губами, языком. Хинтара вертелась, шипела и хныкала, когда он останавливался, едва она приближалась к пику, и он рискнул. Медленно-медленно. Настолько, что ему этот миг показался вечностью. Она ахнула, распахнув глаза.

- Больно? - встрепенулся Сой’ле.

- Неожиданно. И весьма занимательно.

- Занимательно? Не пойму, это комплимент или нет?

Его движения стали резкими, рваными. Хинтара обняла его за шею, инстинктивно прижимаясь ближе, и выгнулась в спине, задержав дыхание. Волна блаженства смыла и его. Сой’ле отпустил контроль, уткнувшись носом ей в плечо, и откинулся на подушки. Кровь шумела в ушах, сердце грохотало. И правда, будто в первый раз.

Хинтара сладко потянулась, зевнула, прикрыв ручкой рот, и устроилась у него под боком:

- У тебя на виске пульсирует венка. Ты устал?

- Ничуть. Можем продолжить. Если у тебя ничего не болит. Или болит?

Могла же и солгать, чтобы его не расстраивать.

- Не болит. Саднит слегка, но это даже приятно. Хочется почувствовать тебя еще раз.

Такие бесстыжие вещи говорить… С таким невинным лицом!

- Завтра, - Сой’ле укрыл ее пледом. - Тебе нужно отдохнуть, а ранам зажить.

- Нет у меня никаких ран!

- Есть.

- Какой ты скучный! Может, перекусим? Я проголодалась.

- Давай. Я принесу.

Стол, который он накрыл для ужина, по сути, стоял от них в пяти шагах, но Сой’ле был уверен: когда он вернется с вином и закусками, его жена будет дрыхнуть без задних ног. А Хинтара сидела, закутавшись в плед, и любовалась звездами:

- О, морковка!

Жадный взгляд упал на тарелку с морковью, над которой он страдал добрых полчаса, выпытав у Дагона рецепт.

- Не питай надежд. Ее готовил я, а не Дагон. Кулинар из меня сомнительный.

Сой’ле предпочел бы заняться делом, а готовку поручить кому-нибудь еще. Но проблема в том, что в борьбе с нежитью от него совершенно не было толку.

В рунах он не смыслил, и жаркие споры Каллиграна со Стоуном, корпевших над картой, для него звучали так, словно эти двое говорили на языке, ему незнакомом. Помочь Эймеру, который, к счастью, очухался, Рейдену и еще парочке стражей, прибывших с его сестрой, чтобы открывать порталы для некромантов, он не мог, ибо стражем он не был! Да и некроманты, хлынувшие во мрак со всех уголков света, прекрасно справлялись без него. Сой’ле не знал, куда себя деть, вот и покусился на готовку, вместо того, чтобы купить закуски в ресторации и не травить жену своей стряпней.

Хинтара закинула в рот оливку и задумчиво прожевала… Глотнула игристого вина. Закусила морковью и потянулась за добавкой:

- Ничего прекраснее в жизни не ела.

Сой’ле клюнул и отведал свой «шедевр». Морковь оказалась пересоленной настолько, что у него слезы навернулись на глаза:

- Лгунья! Брось ты ее! Это несъедобно!

- Согласна, - Хинтара лукаво улыбнулась. - Гадость. Но оливки выше всяких похвал.

- Оливки я взял из банки, которую мне дал Дагон!

- Правильно сделал. Не то остались бы голодными.

Вот же негодяйка! Потешается она над ним.

- Весело тебе?

- Да… Я, пожалуй, наконец, распробовала счастье на вкус.

ГЛАВА 16. РУНЫ

Сой’ле подарил Хинтаре лучшую ночь в ее жизни. Ведь он признался ей в любви! Да и миг их близости, слияние сердец и тел… Не думала она, что этотак приятно. Лихорадочный шальной огонь в его глазах, его рваное дыхание… Румянец на щеках, капелька пота на виске… Боль, которая Сой’ле не давала покоя, пронеслась где-то на задворках сознания и утонула в ее стонах.

Во дворец они вернулись под утро. Их встретила не тишина… Бардак и бедлам. Зал для приемов кишел некромантами. Одни толпились у карты, другие рисовали руны на полу, а кто-то просто слонялся без дела в сопровождении своей ручной нежити, коей здесь было столько, что хоть плачь. Даже Амаль призвала псов, которые недобро скалились, не сводя глаз-огоньков с собаки Хейвена Шелби. Живой и вполне себе осязаемой.

Завидовали, не иначе. Ее черной блестящей шкурке, очаровательным ушкам торчком, необыкновенным серо-голубым глазам и элегантному ошейнику с камешками. Притта была красавицей. И ее, в отличие от остальных питомцев присутствующих лиц, Хинтаре хотелось погладить.

- Явились, голубки! Наворковались? - прогремел Стоун. - Все только вас и ждут!

Улыбка исчезла с лица Сой’ле:

- Что-то случилось?

- Сейчас будем проверять мою теорию, - заговорил Каллигран, паря над кругом призыва. - Господа, по местам! Каждый стоит на своей руне и ждет моей команды. Остальным укрыться щитами!

Хинтара отыскала взглядом Амаль. Демоненок топтался на руне цикличности. Рядом, по левую руку от нее, хмурился Шелби, занявший место на руне стойкости. Сантаверия Лойс отвечала за руну огня, Стоун - за руну льда, а четверо некромантов, прибывших со стороны света, разместились на закорючках, которые, если память ей не изменяла, означали воду, возрождение, агонию и вечность.

- Поднять щиты! - скомандовал Каллигран, а у Хинтары вспотели ладошки.

Ей-то щит и вовсе не был нужен. Ее укрыл Сой’ле. Но ее демоненок… Там, в круге призыва!

- Вы с ума сошли? Она ребенок!

- Спокойно, - Сой’ле понизил голос до шепота. - Если Стоун ее туда поставил, значит, у него все под контролем. Амаль - некромант. У них свои законы. Дай ей проявить себя.

Возмутиться и ответить Хинтара не успела. Стоун пробормотал что-то на мертвом языке, и круг призыва вспыхнул. Притта громко зарычала. Залаяли псы Амаль. Спутница Сантаверии Лойс, тощая лисица с розовым бантом на шее, спряталась за кресло, а питомцы пожилого некроманта, который стоял на руне вечности, забились под диван, издав отчаянный жалобный писк.

Пол дрогнул. Мрамор в круге растрескался. Мощная когтистая лапа явила себя миру и едва не сбила с ног Лойс. Санта чудом увернулась от удара, сохранив равновесие. Судя по габаритам конечности и ошметкам белой шкуры с чешуйками, свисающим с голых костей, лапа принадлежала дракону, который откликнулся на призыв.

Каллигран завис у часов на стене:

- Три… Два! Один! К бою! У нас минута!

Сражаться с драконом никто не спешил. Некроманты синхронно склонились над полом, не обращая ни малейшего внимания на бушующую нежить, и начали чертить новые руны поверх старых. Амаль рисовала руну защиты, Лойс малевала «упокой».

Лапа выбралась из круга, а за ней показалась и вторая, порядком потрепанная. Но это не помешало ей выдрать с корнем две мраморных плиты под обреченный рык Дагона, чей дворец крушили прямо у него на глазах.

- Тридцать секунд! - Каллигран не терял оптимизма. - Ну же! Живее! Давайте!

Амаль выпрямилась в числе первых и спрятала магический мелок в карман. Руна защиты зажглась, а дракон… Растерялся? Диван, который тварь подцепила когтями, вылетел в окно, и лапы притихли. Словно ждали, каким будет следующий шаг их оппонентов.

Несколько секунд спустя закончил Стоун. Ректор Академии Сейгард накарябал «барьер», напитав его своей силой. Руна покорности загорелась у Шелби.

- Десять! Санта, жги!

«Упокой» Лойс дракона добил. Круг потух. Некроманты судорожно выдохнули, разом побледнев. Сантаверия осела на пол, а Стоун согнулся в три погибели, выдав очередное крепкое словцо. Хейвен Шелби привалился к стене. Красавчик-эльф в синем камзоле, сотворивший руну забвения на месте «агонии», схватился за ворот рубашки, расшитый серебряной нитью, и рванул его со всей дури, не жалея пуговок из жемчуга. Хозяин костлявых котов, притаившихся под диваном, до этого самого дивана еле-еле дополз. Братья-близнецы с роскошной рыжей гривой, обезвредившие «возрождение» и «воду», нашли опору друг в друге, и лишь Амаль сияла, как медный таз, что не ускользнуло от внимания Стоуна:

- Докатились. Нас уделал ребенок.

- Я не ребенок!

- Сути это не меняет, - некромант, пошатнувшись, разогнулся. - Шелби! Хорош растекаться по стене! Смотреть тошно. Значит так, слушаем меня внимательно и записываем… Погасить круги можно, что мы и продемонстрировали. Шестиугольник рассеется, как только исчезнут его вершины. Нежить упокоится, Акрай’шиссэ будет спасен и… Жили они долго и счастливо. Но есть загвоздка. И не одна. Первое… У нас шесть кругов призыва. Шесть вершин. В каждом из них Райс по просьбе Ита’эль, чтоб она провалилась, заменил по восемь рун. Плюс центральный круг, спрятанный где-то в городе, который мы так и не нашли. Итого: пятьдесят шесть рун, и нам с вами предстоит их перекрыть. Одновременно!

Общественность заметно напряглась, а Стоун продолжил:

- Предлагаю следующее… Мы формируем группы по восемь некромантов. С каждым идет партнер, который в случае чего сможет держать щит, пока мы рисуем и напитываем руны. Вишенкой, для композиции, берем по менталисту, чтобы держать связь. Далее… Нужны некроманты, которые, плечом к плечу, будут стоять вдоль линий, соединяющих вершины, и следить, чтобы нежить не пересекла контур, если у нас что-то пойдет не так. Для них, опять же, кто-то должен разворачивать щиты. С щитами проблем не будет, но некромантов не хватает. К сожалению, все, кто хотел помочь мраку, уже находятся в этом зале.

- Я могу взять на себя пару-тройку рун, - красавчик-эльф, который, наконец, отдышался, выдвинул свою кандидатуру. - За минуту успею.

- Исключено! - прервал его Стоун. - Один некромант - одна руна! Геройствовать ты будешь в Авалькине, магистр Вал’арон, а здесь командую я. И вообще, не перебивай! Что за манеры! На чем я остановился? Ах да! Загвоздка номер два: мы обозначили вершины на карте, но не до всех из них можно добраться порталом. Топи у заброшенного города Грайларкан, где превосходно ориентируются вампиры из клана Констанции, находятся в зоне магической аномалии, как и разлом Хаш’най’гер, что граничит с землями Сарханов. Пещеры Роэ’тта в заливе Шай для нас также недосягаемы, но где-то там, под водой, скрывается один из кругов призыва. Даэр’аэ, без тебя никак.

- Понимаю. Я полечу. С Дагоном. Эймер, - Сой’ле кивнул стражу. - Найди мою сестру. Передай, что нам необходима помощь драконов, у которых есть всадник. Без всадников не выйдет ничего. Это слишком рискованно.

Эймер Арлар приказ принял и молча скрылся в портале, а слово вновь взял Стоун:

- Раз общий план мы наметили, приступим к формированию групп. Первый отряд займется кругом, который, по нашим расчетам, должен скрываться где-то в лесах у крепости Донг’ад’ай. Санта, возглавишь группу…

Следующие полчаса Стоун раздавал указания. Хинтара его практически не слушала. Ее интересовала лишь группа, в которой будет Сой’ле, но ее мужа некромант оставил на десерт:

- Даэр’аэ, на тебе Грайларкан. Возьмешь группу Шелби. Там придется повозиться. На топи ты приземлиться вряд ли сможешь. Придется садиться где-то, где есть твердая почва под ногами, а дальше пешком. Та же история со взлетом. Поэтому вы выдвигаетесь первыми. Как будете на точке, Констанция даст сигнал остальным менталистам.

Ну хотя бы имя Амаль он так и не назвал. С него станется и ребенка отправить в какие-нибудь топи. Правда демоненок ожидаемо возмутился:

- А я? Я зачем сейчас мастерство показывала? Чтобы меня не взяли? И, между прочим, я не бледнела и за ворот рубахи не хваталась. К тому же я уже летала на драконе!

Стоун улыбнулся краешками губ:

- Своим мастерством ты нас очень впечатлила. Именно по этой причине ты останешься в городе. Со мной. Во-первых, нечего тебе шастать по лесам и топям. Во-вторых, центральный круг призыва - самый сложный. А мы его даже не нашли. Будем с тобой прочесывать город вместе с демонами. Авось, что-то да учуем. Какой-то отклик магии смерти.

- Вы умеете убеждать, ректор Стоун… - Амаль расцвела. - Я согласна.

- Славно. А теперь всем спать, кроме некромантов. Вас я попрошу задержаться на пару часов. Рассмотрим сценарии, в которых что-то у нас пошло не так. Группа Шелби, те, кто уходит отдыхать… У вас на сборы время до полудня. Одеваемся соответственно местности, в артефакторской берем пространственные карманы и складываем туда все, что может пригодиться, если вам придется заночевать у топей. Еду, воду, спальные мешки. Зелья, эликсиры.

Заночевать? У топей, где бродит нежить? Хинтара вцепилась в локоть мужа:

- Я тебя туда одного не отпущу. Полечу с тобой.

- Хинтара!

- Не обсуждается!

- Еще как обсуждается! - не согласился с ней Сой’ле и окликнул демоненка. - Амаль? Ты идешь?

- Ректор Стоун же сказал: некромантам остаться, - отмахнулась Амаль. - Но кровать - моя, принц Сой’ле. Ты спишь на диване!

- Ты ранила меня в самое сердце, ребенок!

- Не переводи стрелки, - пригрозила Хинтара. - Я лечу с тобой.

- Нет. Ты никуда не летишь. Если ты забыла, дракон у нас я. И я имею право голоса. Хочешь, чтобы я дергался весь полет, а когда сядем, глаз с тебя не сводил? Послушай, в группе Шелби опытные маги, которые могут и за себя постоять, и за других! Дагон со мной будет, в конце-то концов! - Сой’ле толкнул дверь в покои, пропуская Хинтару вперед. - Да и я не мальчик. Справлюсь. А ты лучше помоги с поисками центрального круга. Дагон все силы на это бросил, но ресурсов не хватает. Тут каждый дом нужно вверх дном перевернуть. Каждый подвал проверить!

- Опять ты меняешь тему! - разобиделась Хинтара, смекнув, что и ей неплохо бы тактику сменить, ибо шипеть и рычать на него бесполезно. - Я просто… Сой’ле, я не могу тебя потерять. Понимаешь? Не могу. Ты и Амаль - все, что у меня есть. А еще… Дагон и Констанция. Они стали мне друзьями. И за них я тоже буду волноваться. Поэтому и прошу взять меня с собой.

Про сестру она почти не вспоминала. Атхара наверняка знала, что творится во мраке, но предпочла не присутствовать. У нее была своя жизнь. Своя семья. Каттаган, дочка, внучки. А у Хинтары теперь была своя, и лишиться ее… Этого ей не пережить.

Взгляд Сой’ле потеплел:

- Ты не успокоишься, да?

- Да.

- Если для тебя это так важно… Лети. При одном условии. Ты не будешь от меня отходить ни на шаг, что бы ни случилось. По рукам?

- Я вообще-то тоже могу колдовать, - напомнила ему Хинтара. - Не так, как на небесах, но что-то да могу! Смотри!

Конечно же, без крыльев ей не сотворить дворец, но… С кольцом она справилась. Маленький золотой ободок с древними письменами появился у нее на ладони.

- Это мне?

- Тебе. Супругам положено носить кольца. Не нравится? Слишком простое?

- Идеальное, Хинтара. Оно совершенно.

Сой’ле разволновался, как мальчишка. Покраснел, губу закусил. Схватил кольцо и сам надел его себе на палец. Будто боялся, что ее подарок исчезнет.

- Ты мне льстишь, - протянула она, смакуя его смущение.

- Ничуть.

До чего ж он был красив! Растрепанный, растерянный… Любимый. Острое желание прикоснуться, ощутить тепло его кожи пленило Хинтару. Хотелось раствориться в нём целиком, утонуть в водовороте страсти и нежности. Мысли путались, теряя четкость, и она решилась:

- Примем вместе душ? Пока Амаль не вернулась?

К полудню отряду следовало быть готовым. Вряд ли за час - другой у них получится выспаться. Не лучше ли провести это время с пользой?

ГЛАВА 17. ДЕМОН

Восемь некромантов, Констанция и демоны под руководством Дагона ждали их у ворот. Сой’ле держал Хинтару за руку. Рядом шли Стоун и Амаль, которые вызвались их проводить.

С каждым шагом беспокойство нарастало. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, но сдаться права она не имела. Отпустить мужа одного в какой-то Грайларкан! Та же Констанция сразу заявила Стоуну, что как связная она отправится с той группой, в которой будет Дагон.

У ног Шелби крутилась Притта, и у Сой’ле возник закономерный вопрос:

- Собака с нами полетит?

- Естественно. Я без нее никуда. И нежить она чует за версту. Можешь взять ее в лапы.

Хейвен был интересным мужчиной. Яркие зеленые глаза, смуглая кожа, густые темные волосы, спадающие прядями на лоб… Эффектно, бесспорно, но суть - в другом. В серьезном задумчивом взгляде, в умении молчать и слушать, не тянуть одеяло на себя. В трепете, с которым он относился к Притте.

- Шелби, твою псину там сожрут, - заметил Стоун. - Говорил же тебе, что живой питомец не пара некроманту. Но кого волнует мое мнение!

- Притта - не питомец, - парировал Хейвен. - Она такой же член группы, как и я. Сой’ле, ты готов? Выдвигаемся? Есть предпочтения по… Рассадке?

Амаль хихикнула, а вот Хинтаре было не до смеха. Ее терзала тревога.

- Дагон первый, за ним моя жена. Дальше как хотите. Предупреждаю сразу: приятным взлет не будет. Не получится толкового разгона. Так что держитесь крепче, а Притта пусть в завесе постоит. Взлетим, и я ее подберу.

Шелби склонился к собаке и что-то шепнул ей на ухо. Хинтара чмокнула в макушку Амаль:

- Будь лапочкой и не доводи ректора Стоуна. Мы скоро вернемся.

Беда пришла откуда не ждали. Вязаный свитер с мужского плеча мешком болтался на тощей фигурке. Свободные брюки держались на честном слове… Волосы Ита’эль заплела в косу, и хоть руки ее и были скованы цепями, владычица неба, грома и молний каким-то образом умудрилась выбраться из своей «темницы».

- Этого нам только не хватало! - ужаснулся Стоун. - Кто ее выпустил?

- Я, - ответил Шелби. - Она маг, как ни крути. Сильный маг. Толку от нее, когда она в комнате торчит? Раз уж заварила эту кашу, так пусть отдувается наравне со всеми.

- Золотая, - Ита’эль потрясла цепями. - Сними. Братом клянусь, я никому не причиню вреда.

Аж братом? А это что-то новенькое. Ин’арэном эта негодяйка дорожила.

- Сниму. Если твоя помощь будет нам необходима. Лететь ты можешь и в цепях. С Приттой. В лапах.

В глазах богини сверкнул нешуточный испуг:

- Я? В лапах?

Сой’ле беззвучно выругался и вышел за ворота. Хинтара поспешила за ним, бросив, пренебрежительно:

- Ты. В лапах.

Возражений не последовало, что для такой скандалистки, как Ита’эль, было совершенно не свойственно. И какая муха ее укусила? Топала молча, понурив голову. Не ругалась, не спорила, не сыпала проклятиями. Еще и коса эта забавная, свитер, безразмерный… Не божество, а самая обыкновенная девчонка, которая зажала нос рукой, стоило им войти в завесу:

- Ой, фу!

- Что такое? Запашок тебе не по душе? - съязвила Хинтара, забираясь по крылу. - Может, оставим ее здесь? Чтобы прониклась.

Дракон довольно заурчал. Идея ему явно понравилась. Как и Шелби, который устроился у Хинтары за спиной:

- А вы кровожадная личность, госпожа богиня! Я сражен наповал.

- Хейвен! Совесть имей! - выплюнул Дагон. - Ты флиртуешь с женщиной, сидя верхом на ее муже!

Шелби мягко рассмеялся:

- И в мыслях не было! Чужие жены для меня табу!

Мощнейший толчок задних лап подбросил в воздух массивное тело зверя. Молоденькая некромантка из Сильвенара, чье имя Хинтара узнать не успела, закричала. Шелби разразился колоритной бранью. Лишь Дагон чувствовал себя в своей тарелке. Он и за шип-то не держался. И щит добротный развернул, укрыв их от грифонов, которые летели к ним со всех сторон. Сой’ле сделал круг у стен Акрай’шиссэ и спикировал вниз, подхватив Притту, спокойную как удав, а с ней и богиню. Ита’эль удивила. Смолчала и покарать никого не грозилась!

До Грайларкана они добирались целую вечность. У Хинтары затекло все, что только способно было затечь. Руки и ноги стали ватными. Плечи свело, заболела спина.

Заброшенный город топей доверия не внушал. Покосившиеся домики, развалины дворцов и храмов. Разбитые витрины магазинчиков, покрытые слоем пепла… В окружении болот и обугленных стволов поваленных деревьев, меж которых, редкими просветами, проглядывали мелкие участки сухого грунта.

Клочок твердой почвы, пригодный для приземления, все же нашелся. Сой’ле сел в Грайларкане. На пустынной площади, где когда-то кипела жизнь.

- Дом, милый дом. В какую же дыру ты превратился, - Констанция была чернее тучи. - Думаю, наш круг призыва находится на востоке от города. В деревне Эльк. Она давно сгорела, но несколько домов там уцелело. Не на болотах же они руны чертили.

- И сколько нам идти до этой деревни? - Шелби с хрустом потянулся, разминаясь после полета. - Видел я какие-то избы в лесу. Но это далеко.

- Часа три. Если никого в трясину не затянет, - припечатала вампирша и вдруг замерла, сморщив носик. - В городе кто-то есть! Кровью пахнет.

- Нежить? - предположила Ита’эль. - Или кто-то, кого она слопала.

- Какая, к бесам, нежить! Демон… Мужчина. Чистокровный. Совсем рядом. Он ранен. Серьезно и давно. Где-то я уже сталкивалась с этим запахом… А ну-ка за мной.

Констанция сорвалась на бег. И модные сапоги на каблучках ей совсем не мешали нестись по узким улочками Грайларкана с такой скоростью, что Дагон едва за ней поспевал! Что уж говорить о Хинтаре, которая запыхалась на третьем повороте.

- Там! Он там! - ноготок, покрытый красным лаком, указал на обшарпанную дверь разрушенного храма, построенного в честь Накиры. - Помогите же ему! Я не могу! Возьму и отобедаю им ненароком! Столько крови…

Дагон эту рухлядь, на которой болтался замок, выдрал с петлями и окаменел:

- Сархан? Точно. Сархан. Он живой?

Светлые короткие волосы, нос с горбинкой, роскошный камзол… И реки крови. Мужчина лежал на полу. Измученный, истерзанный, прикованный к стене цепями. Хинтара отвернулась. Не могла смотреть на его раны.

- Мертв он, да? - Ита’эль вжалась в стену.

- Жив, - Констанция нарисовалась на пороге. Вампиршу знатно потряхивало. - Но чую, помрет, пока вы мнетесь! Он тут валяется дня три. Не меньше! Вы стоять будете или что-то сделаете? У нас куча эликсиров и зелий!

- Но Дагон же сказал, что это Зрдэн Сархан, - возразила юная некромантка из Сильвенара. - Разве не он виноват в том, что творится во мраке?

Лучше бы она молчала. Карие глаза вампирши засияли серебром:

- Сархан! Что с того? Умирать его оставим? Не готова лечить? Пошла вон! Пешком и до самого Акрай’шиссэ!

Секунда… И девчонка завоет от боли, схватившись за голову. Познает, какой он. Гнев менталиста.

- Оставь ее, - сглотнула Хинтара, заставив себя взглянуть на бездыханное тело Сархана. - Она молодая и глупая. А зельями мы ему не поможем.

На нем не было живого места. Ссадины, кровоподтеки, глубокие порезы. Казалось, что демон не дышит, но раз Констанция уверена, что жив, то так оно и есть.

- Золотая, - попросила Ита’эль. - Освободи меня. Я помогу. Я умею.

- Ты?

- Освободи. Погибнет же! Не сбегу я! Не волнуйся.

- Умеешь, значит, - Хинтара развеяла свое колдовство. - Ладно. Дерзай.

Не могла же Ита’эль спланировать это заранее! Анэй отсек ей крылья ночью, а Зрдэн, со слов вампирши, в таком состоянии находился несколько дней. И отсюда вопрос. Кого Сой’ле видел в разломе Хаш’най’гер, когда Сэльма Сархан выстрелила в него из арбалета. Ведь и он, и Стоун, и Дагон утверждали, что с ней был ее младший брат… А он лежал на полу в луже собственной крови.

Владычица неба, грома и молний нерешительно приблизилась к Сархану. Опустилась на грязный каменный пол, уложив его голову к себе на колени, а потом… Ита’эль запела. На древнеэльфийском.

-Alla’daine va’ren ra,

Ren’las vel’arina,

Ni’alar aerian silverinna tira…

Ее ладони легли на плечи Зрдэна. Голос, словно колокольчик, звонко отражался от стен.

-Nae ka’itta elle’na,

Soe ma’l ertie…

Синяки на лице Сархана побледнели, кровь прилила к его щекам. Дыхание демона стало глубже, увереннее.

- Айрэ? - прохрипел он, распахнув глаза. Фиалковые! Яркие-яркие. - Какая встреча. А я к тебе ше…

Зрдэн закашлялся и попытался сесть, но Ита’эль уложила его обратно:

- Куда! Раны еще не затянулись! Не дергайся, ради всего святого. Встанешь минут через пять.

- Ты кто? - Сархан растерянно моргнул.

- В смысле? Я Ита’эль!

- Как богиня?

Ита’эль закрыла лицо руками:

- Ты меня не узнаешь, да?

Он смотрел на нее с искренним непониманием… И вариантов было два. Либо Зрдэн потрясающий актер, либо кто-то водил за нос владычицу неба, грома и молний, а заодно и дурачил Сэльму Сархан, притворяясь ее братом. Или же Сэльма Сархан дурачила всех.

- Нет. А должен?

- В ущелье был не он, - Сой’ле обернулся к Дагону. - У этого взгляд другой. Живой.

- В каком ущелье? - Зрдэн все же сел. - Кстати, никто не хочет избавить меня от цепей? Они из циатта. Придется попотеть. Но вас много. Если все и одновременно… Вдруг получится? Есть хочется. И пить. Пить особенно. Три месяца торчу в этой дыре.

Некромантка из Сильвенара скривилась:

- Да он издевается! За три месяца ты бы умер! Без воды!

Рука Сой’ле превратилась в когтистую лапу:

- София, тебя чему в академии учили? Он демон, а демоны крайне живучи. Это для тебя вода и еда - необходимость, а для таких, как он, это приятный бонус.

Под напором драконьей мощи цепи дрогнули. На запястьях Сархана остались браслеты из металла, который блокировал магию, но к стене он более прикован не был.

- С твоей сестрой ходит кто-то. Глаза, волосы. Один в один. Как ты, - тихо пробормотала Ита’эль, теребя рукав свитера. - Если там твоя сестра, и она не лежит в крови в какой-нибудь глухой деревне. И он… Другой. Говорит иначе.

- Да знаю я. Он многоликий. Из этих, которые могут кем угодно обернуться. Их во мраке пруд пруди. А Сэльма… Прибью! Вернусь и прибью! Заладила… Тай то, Тай се. Тай пятое, десятое! Пес плешивый! Он меня сюда и приволок! Эти его треклятые ветки, которыми он меня продырявил, я ему в одно место засуну!

- Тай? - Ита’эль побелела.

Хинтара поймала ее взгляд:

- И ветки. Иронично, не так ли?

Не многоликий. Бог.Таэнор . Вот, кто был кукловодом.

ГЛАВА 18. СОН

Манипуляции Ита’эль исцелили Сархана. Демон и подняться сумел, без посторонней помощи, и доковылять до заброшенных купален. Там он быстро смыл с себя кровь и переоделся в чистые вещи, которые Дагон прихватил с собой в поход, а дальше… Сой’ле рассказал ему, что именно затеяла Сэльма на пару с Таэнором, и Зрдэн выдал такую гневную тираду, что у Хинтары уши в трубочку свернулись.

- Зрдэн! - шикнул на Сархана Дагон. - С нами дамы! Моя невеста, в конце концов! Хочешь выругаться - делай это не так забористо! И желательно на каком-нибудь драконьем!

Сам Айрэ предпочитал сквернословить перескакивая с эльфийского на язык демонов и обратно.

- Невеста? - у Сархана глаза на лоб полезли. - А как же твой легендарный гарем?

Констанция, которая ловко прокладывала путь сквозь топи, грациозно перепрыгивая с одной кочки на другую, звонко рассмеялась:

- А гарем разжалован и отправлен на покой. Скажи-ка мне, Зрдэн Сархан… За что Сэльма на тебя обозлилась? Вы ведь с ней, по слухам, душа в душу жили. Тень в тень. Земли свои защищали, стоя плечом к плечу. Неужто ее не волнует твоя судьба?

- Как видишь, не волнует. Как и наши земли. Я… Мы поссорились из-за Дагона. Я устал сидеть в горах и смотреть, как мой народ страдает. Друзей хоронить. Слушать, как рыдают их матери. Сэльма хоть и старше, но на бумаге глава клана - я. А я решил сложить оружие. Пойти к Дагону и преклонить колено. Он бы получил свой венец, а клан Сархан - покой. Может, удалось бы и договориться. Убедить его вернуть нам часть утраченных владений, потому что жизнь в горах не сахар. Сэльма взбесилась, когда узнала, а этот ее Тай вовремя подсуетился. Подлил масла в огонь, и полыхнуло. Мы с ней разругались в пух и прах. Я приказал и его, и ее арестовать. На него надеть блокирующие браслеты и бросить в темницу, а ее запереть в покоях и глаз с нее не спускать. Ну а сам отправился к тебе, Айрэ… Этот придурок ждал меня у перевала Ка’эль’эйн… Со своими лианами. Не пойму, какое богу дело до моего клана? До моей сестры? Появился из ниоткуда, навешал Сэльме на уши лапши, затащил ее в койку… Плакался, что пришел со стороны света, где многоликим житья не дают, а он, мол, и вовсе полукровка. Скромный маг земли. А тут - целый бог… Зачем? Ради какого-то клочка земли в горах? Где голодно и холодно?

- Затем, - Ита’эль прощупала почву палкой, прежде чем перенести вес на ногу. - Желание, Зрдэн. Ему нужножелание . Возможность обойти правила, которые установили древние боги. Те, кто создал эти миры. Желание - это свобода. Таэнор обыграл всех. Даже меня. Если Акрай’шиссэ падет, он сделает твою сестру владычицей тьмы, а раз он запудрил ей мозги… Она загадает то, что он скажет. Когда она родилась? Под звездой какого бога? Она молилась мне, но уверена, это не я.

- Сэльма родилась в русалочий день. Ин’арэн ее покровитель. А тебе, богиня, она молится за компанию. Вроде как из уважения.

Пальцы Ита’эль заискрились.

- Таэнор… Прикончу гаденыша! И твою сестру, Сархан, не пощажу! Если хоть волос упадет с головы Ин’арэна!

Палка вспыхнула, и владычица неба, грома и молний зашипела от боли.

- Будешь молнии метать, покалечишь и себя, и нас, - Сой’ле укротил огонь и силой усадил Ита’эль на ствол поваленного дерева. - По цепям соскучилась?

- Нет, - надула губки Ита’эль.

- Вот и молодец. Давай помогу.

Ожог на руке богини затянулся, стоило Сой’ле шепнуть какое-то целительское заклинание. Спрашивается, зачем? Ита’эль и сама прекрасно владела магией исцеления, в чем им представился шанс убедиться! Подлатала бы свою лапу на ходу.

Хинтара ощутила укол ревности, но одернула себя, поймав теплую, искреннюю улыбку мужа. Он не стал бы унижать себя изменой. Какой бы красоткой Ита’эль ни была.

- Чего расселись? - вампирша, найдя очередной участок суши, негодовала. - Мы и половины пути не прошли! Привал устроим позже! Смотрите в оба. Если я права, и круг находится в деревне, значит, где-то здесь, чуть левее, проходит грань шестиугольника. Можем напороться на нежить!

Левее… Правее. Хинтара давно потерялась на местности. Ориентировалась исключительно на рыжую макушку Констанции, мелькающую меж деревьев. Вампирша, на зависть всем, порхала как бабочка. Узкие брючки, блуза с рюшами, пиджак с ремешком и вышивкой по рукаву, каблучки. В топях! Поразительная девушка.

Эн’дэйре как в воду глядела. Круг они нашли в деревне Эльк. Вернее, как нашли… От вида и запаха нежити, которая бродила вдоль границы, жадно сверкая глазами, но выбраться за пределы своей ловушки не могла, Хинтаре сделалось дурно, поэтому ее оставили отдыхать в компании Ита’эль.

Притта стерегла их покой и следила, чтобы владычица неба, грома и молний не сбежала. Некроманты занялись нежитью, что портила пейзаж, демоны - обустройством лагеря. Исследовать круг, спрятанный в покосившейся избе, отправился Шелби, а за ним побрела и сладкая троица в лице Сой’ле, Дагона и Зрдэна, которые всю дорогу обсуждали будущее мрака. Констанция ускакала на охоту, и Хинтара приготовилась к тягостному молчанию, но Ита’эль неожиданно заговорила сама:

- Я скучаю по нему… По брату. А он даже не заметил, что я пропала. Или заметил, но за мной не пришел.

- Если бы заметил, давно был бы здесь.

Ин’арэн никогда бы не бросил сестру. Но для того, чтобы обнаружить пропажу, необходимо отставить кубок с вином, разогнать русалочий гарем и выбраться-таки из дворца, который повелитель морей и океанов за последние лет сто покидал от силы пару-тройку раз.

- Тебе он не нравится…

- Ин’арэн?

- Да.

- Я его почти не знаю. Он или молчит с угрюмым видом, да с таким, что Таэнору и не снилось, или колкостями сыплет и домогается до всего, что движется. Никогда не угадаешь, что у него на душе.

- Мне страшно, золотая, - у Ита’эль подрагивали руки. - Вдруг мы с ним больше никогда не увидимся?

Отвратительный удушающий запах постепенно сходил на нет. Стараниями некромантов Хинтара смогла вздохнуть полной грудью:

- Не драматизируй. Увидитесь. Анэй что-то там бормотал… Что ты придумала, как вернуть мне крылья? Разве нет?

- Придумала.

- Так верни свои!

Над ними развернулся щит тишины, а Ита’эль произнесла то, от чего у Хинтары в глазах потемнело:

- Для этого мне пришлось бы убить отца твоего мужа…

- Чего? Убить? Ты рехнулась, что ли? Еще и мне хотела это предложить?

- Не лучшая моя идея. Признаю. Но я пыталась тебе помочь, а иного способа нет. Да и этот… Не факт, что я не ошиблась.

Демоны косились на них с подозрением, но не вмешивались. Спешно разводили огонь и ставили палатки на случай ночевки.

- Не ошиблась? В чем?

- Ты правда не замечаешь? Не видишь сходства? - взгляд Ита’эль уперся в Сой’ле, который стоял на ветхом крылечке избы, где скрывался круг. - Эти белые волосы. Брови. Черные как смоль! Эти глаза!

- И?

- Да ты слепая! Что он, что его братья, что сестра… Отец! Все они похожи на Бэль! Сколько жизней она прожила в этом мире? Не один только Кин’эйр мог оставить здесь потомство!

Нет, сходство с древним драконьим божеством у Сой’ле и его родственников, конечно, имелось, но не до такой же степени!

- Считаешь, что Р’гар Даэр’аэ - потомок Бэль? Ита’эль, глупости! У магов-ледышек должны быть белые волосы и голубые глаза! А брови… Брови и брови!

- Думаю, он ее сын, а твой муж - ее внук.

- Даже если так… Убить сына Бэль? Ты серьезно?

- Сказала же. Идея не очень. Но если это правда, то Р’гар - полубог. И после своей смерти он вознесся бы на небеса подобно Гарону! А Гарон у нас что сделал? Девицу свою притащил, сады породил для нее, и ему это простили. Пока бы Бэль и Кин снизошли, прознав, что появился новый бог, пока бы с манускриптом его ознакомили. До этого момента у него были бы развязаны руки.

- Крылья-то здесь причем? Вряд ли бы он подарил их тому, кто лишил его жизни.

- Ну, там это… - нечленораздельно промямлила Ита’эль. - Были варианты, но я лучше помолчу.

Хинтара мысленно пометила: эту больную к свекру не подпускать. Кинется еще, чего доброго, на дракона с ножом.

- Какие варианты? Угрозы? Шантаж?

- Вроде того.

- Ита’эль, выкинешь что-то подобное, и я…

- Хотела бы, не стала бы с тобой этим делиться, - владычица неба, грома и молний рассеяла щит. - Твой принц идет. Я вас оставлю. Схожу к Шелби, уточню, что да как.

Ей показалось, или щечки богини порозовели? Шелби приглянулся? Или предательство Таэнора, интриги, которые он плел у Ита’эль за спиной, так ее подкосили, что она решила поискать утешения в объятиях очередного красавчика?

- Шушукались? - осведомился ее муж, подав Хинтаре руку. - Идем. Вечереет. Комары искусают. В палатке посидим.

- Мы здесь надолго, да?

- Вероятно. Группы на местах, но новостей из города нет. Эймер молчит. Значит, круг они не нашли.

Стихийный лагерь на болотах получился уютным. Насколько это представлялось возможным в условиях окружающей их «красоты». Топи, красное небо… Комары, которые ее давно искусали, так что Сой’ле беспокоился зря. Вой какой-то нежити.… Романтика!

Ладно хоть в палатке было тепло, сухо и над ухом никто не пищал. Своеобразные шторки, через которые они попали внутрь, застегивались с помощью магнитов, создавая ощущение уединенности. Пол устилала плотная ткань, устойчивая к воде, а в центре импровизированного жилища кто-то из демонов заботливо расстелил спальный мешок.

- Миленько, - заключила Хинтара, развалившись прямо поверх мешка, и вытянула, наконец, затекшие ноги. - Никогда не ночевала на природе. Могло быть и хуже.

- Как вернемся, - Сой’ле снял с нее сапог. - Отправимся в горы Ильденвара. Местные хранители леса такую красоту творят… Слов нет. Возьмем с собой шатер, а не палатку! Будем купаться в лагунах, ходить босиком по мягкой траве, читать в тени деревьев… Встречать рассвет.

- А как же мрак?

Горы Ильденвара - это свет. Сердце континента. С одной стороны хребта жили эльфы, с другой - люди.

- Что мрак?

- То. Битва за венец. Почему у меня складывается впечатление, что он тебе не нужен?

- Потому что так и есть.

- Но… А легенды? Пророчества? Тебе весь свет прочит лавры владыки тьмы!

Пальцы мужа скользили по ее ступням, разминая косточки.

- Вот именно, что свет, Хинтара. Свет. Мрак-то кто спросил? Нужен им такой владыка или нет? Чужак.

Удумал же!

- Чужак? Соле! Не смеши меня! Во-первых, ты демон. Во-вторых, ты дракон. В-третьих, такие же «чужаки», как ты, явились во мрак, чтобы помочь, рискуя быть растерзанными нежитью.

Сой’ле не внял ее доводам. Продолжил массировать ей ножки, глядя в пустоту:

- Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. То, что мраком должен править я, решили за меня, а я просто согласился. Мне тогда едва исполнилось шестнадцать, Хинтара. Я поверил в мечту. Все представлял день, когда я надену венец и дарую свободу демонам, которые страдают от тирании Дагона. Только даровать ее некому. Эту свободу. Дагон - нормальный мужик. И хороший правитель, который печется о своем народе. Говорят, он подмял под себя мрак, но это не так… Он его объединил. Я не стану рушить то, что он построил. Да и Гарон, кажется, со мной солидарен. Мы с ним встречались, когда я бредил. Он дал мне чашу с водой… Там… Сложно объяснить.

Хинтара поняла его с полуслова:

- Мелькали пути, по которым ты можешь в жизни пойти? Это вода из прудов при алмазном дворце богини Атхары.

- Эти сценарии реальны?

- Да. Каждый твой шаг определяет будущее. Твое и не только. И порой это такие жалкие мелочи. Не глобальные поступки, а сущие глупости. Вплоть до того, какую рубашку ты с утра первой схватил из шкафа.

- Как выходка Шаарти? Если бы она тогда не подкараулила меня на берегу и не лишила меня выбора… Я бы сейчас не был женат на тебе. И во мраке бы не побывал, не приведи ты с собой Амаль. Занятно, - Сой’ле упал на спину, притянув ее ближе, и заботливо укрыл босые ноги Хинтары краешком спальника. - Устала?

- Нет, я полна си… - сама того не желая, она зевнула. - Бесы!

- Лгунья! - муж чмокнул ее в макушку. - Спи! Время есть.

Соблазнительное предложение. С учетом того, что Хинтара не смыкала глаз больше суток и, в отличие от демонов, все-таки нуждалась в отдыхе.

- А ты?

- Я рядом полежу.

- И уйдешь, как только я усну?

- Не уйду.

Хинтара расслабилась, наслаждаясь теплом его тела. Сон пришел мгновенно. Но сладким он не был. Ей снился лабиринт, из которого она никак не могла выбраться. Блуждала целую вечность… И возвращалась туда, откуда начала. Каждый поворот представлял собой изощренную пытку. Фантомы тех, кого она знала, кем дорожила, тянули к ней руки, прячась в тенях по углам. Их вид не ужас внушал, нет. Сердце разрывалось от боли и страха.

В шее Стоуна торчала стрела. У Дагона была перерезана глотка. Констанция горела на костре, а Сой’ле… Отсеченная голова его дракона заставила Хинтару закричать, но ее мучения не кончились. Она вновь оказалась на входе в лабиринт. У треклятых песочных часов, которые отсчитывали время.

Анэй, чью грудь пронзали лианы, что-то шептал ей на своем родном языке. Ита’эль хрипела, задыхаясь, а Накира ползла по земле, зажимая рану на боку…

- Выходи, - процедила Хинтара, глотая слезы. - Я знаю, что ты здесь! Пьешь мой страх, как вино!

Лабиринт ожидаемо исчез, и ее взору предстали чертоги лесного бога. Таэнор сидел на троне, на коленях у него ерзала абсолютно голая демоница с белыми локонами и хорошеньким личиком. Клановая метка красотки была идентична той, что имелась у Зрдэна Сархана.

- Золотая, золотая… Присоединишься? - с издевкой протянул Таэнор.

- Убирайся из моего сна! Думаешь, ты сможешь меня запугать?

- Золотая! Подумай хорошенько. Это отличное предложение, а ты упрямишься! Ну ладно… Я сегодня добрый. Согреешь мою постель, а я взамен, так и быть, сохраню тебе жизнь. Может, крылья тебе верну. Если стараться будешь. Да не хмурься ты так! Морщины нужны? Без крыльев вечная молодость тебе не светит.

Мерзкий, липкий страх вытеснила злость. Ярость.

- Как нибудь переживу!

- Хочешь поторговаться? Давай поторгуемся! Я помилую твоих людишек. Идет? Соглашайся, ты не пожалеешь. Я умелый любовник.

- Умелый любовник? А толку? Ты - монстр. У тебя ни совести нет, ни сострадания! Я тебя уничтожу. Запомни это, дорогой. Ты не понял, с кем связался.

Хинтара развернулась и пошла прочь. С гордо поднятой головой… Куда шла, кто знает. Гнев полыхал в ее душе, словно лесной пожар. Жаль, что творить огонь она не умела. Сожгла бы эти чертоги вместе с садом, которым так гордился Таэнор. И даром, что это лишь сон.

- Хинтара! - голос Сой’ле вклинился в кошмар. - Проснись же!

Ее трясли, как тряпичную куклу. Взволнованное лицо мужа возникло у нее перед глазами… Живой, здоровый.

- Соле! - теперь она рыдала не во сне, а наяву.

- Все хорошо. Тише. Я с тобой.

Он гладил ее по спине, по волосам. Покрывал поцелуями щеки, пытаясь успокоить, а ее знобило:

- Я видела Таэнора. Мы что-то упускаем! Он на шаг впереди. Позови Ита’эль и Констанцию! Мне нужна миска с водой, твоя кровь и твоя чешуйка.

- Зачем?

Утаивать от мужа правду глупо. Хинтара сказала, как есть:

- Наша владычица неба, грома и молний считает, что твой отец - сын госпожи Бэль. Древние боги забросили этот мир, но если ты ее внук… Бэль’эра откликнется. Надеюсь.

Миску она наколдовала сама и плеснула в нее воды из фляги.

- Не хочу тебя расстраивать, но у моего отца была совершенно обычная мать. Драконица из Сильвенара.

- А у Гарона был самый обыкновенный отец, который оказался богом! - Хинтара высунулась из палатки, ибо муж не сдвинулся с места. - Ита’эль! Твоя помощь нужна! И Констанцию приведи!

Вампирша выскочила из кустов, вытирая рот платочком, который быстро исчез в кармане ее изящного жакета:

- Я тут! Что такое?

- Свяжись, пожалуйста, с Эймером. Пусть он найдет Бэан’ну и попросит ее призвать неопалимого. Передай, что ему угрожает опасность. Как и Ин’арэну, и Гарону с Накирой. Таэнор, по-моему, готов на все. Дальше Анэй сам разберется. Не глупый.

- Ладушки. Исполню.

Ита’эль юркнула в палатку вслед за Хинтарой:

- Моему брату угрожает опасность? Ничего не хочешь мне объяснить?

- Терпение. Сой’ле! Чешуйка и кровь! Пожалуйста. Мы хотя бы попытаемся!

Муж страдальчески вздохнул и призвал ритуальный кинжал, который у демонов всегда был наготове. Порезы, сделанные тончайшим черным лезвием, мгновенно затягивались. Сой’ле чиркнул по ладони:

- Куда? В воду?

- Да, - кивнула Хинтара. - И чешуйка.

- Должна будешь, - на его щеке блеснули несколько чешуек. - И мне, и зверю. Выбирай любую.

- Мне ее вырвать? Самой?

- Угу.

Их бы гладить, а не выдирать, но… Без этого Бэль не услышит. Хинтара нацелилась на самую мелкую, мысленно извинилась перед зверем и дала ему слово, что искупит свою вину, а потом дернула. Сой’ле зашипел, и зрачки его изменились.

- Больно?

- Мне - нет. Зверю… Он обиделся и хочет полетать. Я, пожалуй, пройдусь. Проведу с ним беседу.

- Прости, - Хинтара потянулась к мужу и легонечко коснулась его губ.

Ита’эль показательно закашлялась:

- Я не мешаю?

- Ничуть, - оскалился Сой’ле, отстранившись, и вышел из палатки.

Хинтара бросила чешуйку в миску с водой:

- Могла бы и смолчать. Я что, мужа не имею права целовать? Помнится мне, кто-то с Таэнором кувыркался у всех на виду.

- Хинтара!

- Что? Кстати, у твоего дружочка новая пассия. Сэльма Сархан. Как и сказал Зрдэн. Сидела на нем сверху, когда он влез в мой сон.

- Утешила. Спасибо! Что было в том сне?

- Ничего хорошего. Таэнор предложил мне стать его любовницей. Взамен обещал меня не убивать. Он что-то затеял, а мы не видим всей картины. Сомневаюсь в том, что ему нужно желание. Он жаждет власти. Не удивлюсь, если он попытается убить неопалимого, Гарона с Накирой и твоего брата, а потом придет за нами. Мы хоть и падшие, но тоже боги.

- Кин’эйр и Бэль’эра его покарают, но будет поздно, да? Хочешь воззвать к Бэль с помощью кровной связи? А если Сой’ле не ее внук? Я могу и ошибаться. Да и не услышит она. Нам бы кровь Р’гара.

- Времени нет. Проведешь ритуал? Ты старше. Твоя магия древнее. Больше шансов, что получится.

- Знаешь, золотая… Еще вчера я бы послала тебя к бесам. Из вредности. А сейчас сижу и не могу понять, как я стала такой жалкой, злобной и безвольной. Тошно от себя. Я тебе не говорила, но когда-то я жила во мраке. Училась в Первой Темной Академии на факультете штормовой магии и крутила роман с Гароном. Спала с ним, сбегала с лекций, чтобы целоваться, валяясь в парке на большом пушистом пледе, прихватив с собой еду из ресторанчика на улице Тра’эйк. Там готовили такую лапшу с креветками, что пальчики оближешь. Но… Гарон растоптал мое сердце и мою гордость. Наигрался и забыл. И… Когда он появился на небесах… Сделал вид, что мы с ним даже незнакомы. Я превратилась в чудовище. Потеряла себя.

Неожиданная исповедь владычицы неба, грома и молний пошатнула мир Хинтары. Вот тебе и злодейка. Обычная девушка с истерзанной душой, которой не с кем было поделиться своей болью.

- Ита’эль, Гарон и Накира созданы друг для друга. Но есть где-то тот, кто создан для тебя. Тот, кто залечит все твои раны.

- Вроде твоего Сой’ле? Вы красивая пара. И кольцо у тебя роскошное. Я бы хотела себе такое.

- Так пойдем с тобой в лавку и купим! Для этого мужчина не нужен. Констанцию с собой возьмем. С ней весело и у нее отменный вкус. Вещей наберем, а то выглядим, как две оборванки!

Почему бы не дать их дружбе второй шанс?

- Ты забавная, золотая. Я скучала… - Ита’эль накрыла ладошками миску, - Все. Выметайся. Беги к мужу. Ты меня отвлекаешь болтовней! Если я напортачу, придется тебе выклянчивать еще одну чешуйку!

- Поняла. Исчезла!

Хинтара схватила сапоги и выскочила из палатки. Сой’ле маячил у костра, переговариваясь с Дагоном и Констанцией. Вампирша ее заметила сразу:

- О, Хинтара! А я с новостями! Круг в Акрай’шиссэ нашли! Пять минут и начинаем. Соле тебя укроет щитом. Как только некроманты начнут менять руны, станет жарко.

- Меня не надо. Я сама способна держать свой щит. Укройте Ита’эль. Ей нужно закончить ритуал.

Сой’ле окутал палатку, где владычица неба, грома и молний колдовала над миской с водой, плотным коконом, сотканным из черной дымки. Та же участь постигла и Хинтару.

Некроманты вошли в избу, а демоны развернули щиты. Констанция осталась с Дагоном. Глаза вампирши сверкали жидким серебром. Тяжело, должно быть, держать связь с другими менталистами на таком расстоянии.

- Шелби! Три… Два… Давай!

Деревянную рухлядь заволок густой зеленый туман… И началось. Изба разлетелась на щепки. Послышался отборный мат. Софию, некромантку из Сильвенара, снесло ударной волной, и девчонка шмякнулась на землю, жалобно всхлипнув.

- За какие грехи? - взревел Шелби, метнувшись к руне, которой занималась София. - Какого ляда ты так близко встала! Сказал же, что рванет! Жизнь тебе не дорога?

Из болота вынырнул грифон и кинулся к палатке. Ударившись о щит Сой’ле, он сменил траекторию движения и полоснул когтями по спине Дагона, который, отбиваясь от стайки бесов, атаковавших с воздуха, опустил свой щит, чтобы закрыть им Констанцию.

- Родной? - окликнула любимого вампирша. - Ты как? Живой?

- Порядок, - прокряхтел Дагон, прислонившись к березе. - Царапина. Соле, сзад…

Принц среагировал быстрее, чем Айрэ успел закончить фразу. Умертвие, клацнувшее зубами у сапог Хинтары, просочившись сквозь щит, было отброшено в болото. Нежить лютовала, но некроманты справлялись. Шелби, хоть и еле стоял на ногах, руну Софии закончил и сообщил:

- Готово! Констанция, передавай!

- Не могу… Эймер не отвечает.

В воздухе повисла звенящая тишина.

- Что значит не отвечает? - Шелби сжал мелок до хруста. - Как не отвечает?

- Просто не отвечает… Я потеряла с ним связь. И не я одна. Надо возвращаться. Что-то стряслось.

Стряслось? У Хинтары закружилась голова, перед глазами замелькали картины, одна ужаснее другой. Каждый вдох отдавался болью в груди. Мысли метались хаотично, рисуя кровавые сцены… Вдруг Таэнор заманил их в ловушку? Город ведь остался без защиты! И ладно город! Бес с ним! Ее демоненок был в Акрай’шиссэ!

ГЛАВА 19. ТРОПА СМЕРТИ

Эртель Стоун.

Когда Амаль вломилась в кабинет Дагона, Эртель битый час стоял, склонившись над очередной подробной картой города, и пытался понять, что они упускают и где искать этот проклятый круг? Все группы добрались до своих точек, включая отряд Шелби, в путь с которым отправился Сой’ле, и ждали его команды, а он носился по городу, как гончая псина, слонялся по чердакам и подвалам, но круг найти не мог!

- Ректор Стоун! - Амаль ликовала. - Круг во дворце! Здесь!

Эртель умел слушать и слышать. И даже самым бредовым идеям он всегда давал шанс.

- Поясни.

- Вы говорили про воду… О том, что если хорошенько над водой поколдовать и разместить круг на дне какого-нибудь водоема, то мы не почувствуем отклика магии смерти.

Было дело. Из-за этой его теории демонам пришлось спустить все бассейны и термы в городе, отключить фонтаны и проверить резервуары, где хранилась питьевая вода на случай засухи. Без толку.

- Допустим. Продолжай.

- Во дворце есть бассейны. В покоях, где жили девушки из гарема отца.

- Идиот… - выругался Стоун, мысленно отвесив себе тумак за глупость. - Как я мог о них забыть! За мной!

Круг ему был очень нужен. Шестиугольник Каллиграна - единая система, в которой важен каждый «винтик». Эртель выскочил из кабинета, зная, что Амаль семенит следом за ним, и тут же наткнулся на Килмара, который остался в городе за старшего, хотя и порывался пойти с группой Санты. Только юная некромантка, некогда ходившая у Стоуна в ученицах, мужа осадила и велела носа не высовывать за городские стены, а Килмар Айрэ, как образцовый подкаблучник, обиделся, но сделал так, как велела ему жена.

- Стоять! Я как раз к тебе иду! Мы обшарили три пруда и русло реки Ратти. Нет там ничего. Увы.

С одежды Килмара на пол капала вода. Сам, что ли, нырял?

- Амаль считает, что круг находится во дворце. В бассейнах наложниц Дагона. Среди них были маги воды?

- Нашел у кого спросить, - фыркнул Килмар. - Я женатый демон! Мне некогда вести светские беседы этими девицами. Да и желания нет! Хотя… Эта. Как же ее… Бахнатан? Бахтан? Ай, не важно. Она маг воды. Ее мать - магистр. Декан факультета магии воды при Первой Темной Академии.

Дочь магистра и в наложницы пошла? Никак влюбилась? Надеялась, что Дагон к ней прикипит и женится, распустив свой гарем? А потом узнала, что во дворце живет одна вампирша, которая Айрэ крутит как хочет, и решила отомстить за потраченное время? За пролитые слезы?

Хорошая версия. Рабочая. Обиженные женщины на многое способны. На предательство в том числе. Собственно, как и мужчины. Разбитое сердце - страшная штука.

- Где ее покои?

- Эм… Вроде на третьем этаже. Или на четвертом? - демон зашагал к лестнице. - Разберемся. Дверь я визуально помню.

- Сколько всего во дворце бассейнов? - уточнил Стоун на всякий случай.

- Много. И спускать их придется вручную. Центрального управления, как в городских термах, здесь нет. Начнем с этих покоев, - Килмар остановился у черной двери с красной росписью. - А если мимо, пойдем по кругу, начиная со второго этажа. На первом жилых помещений нет.

Комната девицы ничем не отличалась от той, в которой поселился сам Стоун, за исключением цветовой гаммы. Большая кровать с балдахином, диван у стены, пара кресел… Шкаф, комод, рабочий стол. Ванная с бассейном…

Эртель активировал кристалл для спуска воды. Десяти секунд не прошло, как ему выпала возможность убедиться в том, что Амаль - маленький гений, а он болван, да и только. На дне, вымощенном белым мрамором с золотистыми прожилками, сиял круг призыва.

- Нашелся… - констатировала Амаль.

Килмар ударил кулаком по стене, и та пошла трещинами:

- Удавлю ее! И не посмотрю, что девка! А Дагона следом придушу!

- Сына-то за что?

- За дело!

- Весомый аргумент. Иди уже, мститель. Зови Эймера и некромантов. Быстрее начнем, быстрее закончим.

Как он и предполагал, центральный круг призыва защищал двойной контур, который дестабилизировал магический фон. Меж тем, ничего нового. Стандартный ход. Предсказуемый. Поэтому у Стоуна в кармане лежали пузырьки с эликсиром-усилителем, дабы раньше времени никто из тех, кто будет стоять в круге, не грохнулся в обморок от магического истощения. План был идеален, но что-то не давало ему покоя… Эртелю виделся подвох, но он никак не мог его нащупать, а время утекало, словно песок сквозь пальцы. Да и старую добрую паранойю не стоило бы списывать со счетов. Рисковать, так рисковать.

Демон обернулся быстро. Эймер наладил связь с группами, а некроманты заняли свои места на рунах согласно заранее обговоренному плану. Стоун раздал каждому по склянке с эликсиром и велел выпить залпом. У подобных средств имелся целый букет побочных эффектов, но игра стоила свеч, и Амаль он тоже всучил пузырек.

- Эймер, на счет три начинаем!

- Принял. Передаю… Группы готовы. На три! Три… Два… Один!

Эртель присел на корточки и потянулся к руне льда, но руки не слушались. Его накрыл необъяснимый страх. Интуиция отчаянно протестовала:

- Твою же… Отбой! Что-то не так!

Его рык потонул в оглушительном грохоте и треске. Пол пошел волнами, будто сам камень ожил и начал двигаться под ногами. Обрушился потолок. Огромная мраморная плита придавила Эймера.

- Арлар! - Стоун закрыл собой Амаль. - Держись!

Магия не откликалась. Сильнейший некромант в истории света не мог развернуть жалкий щит! Зеркало лопнуло, разлетевшись на тысячи осколков, которые впились ему в кожу и чудом не зацепили Амаль.

Вал’арон, напыщенный, но не в меру талантливый эльф, беззвучно шевелил губами, взывая к родовой магии. Шойн Ахнатран, чистокровный эсгар из Эльсинора, где некроманты практически не рождались, прижимал к стене бассейна двух сестричек из Сильвенара. Из коридора доносились крики. Килмар, уворачиваясь от летящих сверху камней, сдвинул плиту, пригвоздившую стража к полу:

- Живой!

Резкий толчок сотряс дворец. Дно бассейна дало глубокую трещину и проломилось. Стоун рухнул вниз и в полете перевернулся на спину, прижимая Амаль к груди, чтобы она не раскроила себе череп при падении.

Приземлились они с болезненным ударом о воду, плюхнувшись в такой же бассейн, как и в покоях девицы-предательницы, только расположенный этажом ниже. Жалобные женские стоны звенели в ушах. На какой-то миг Стоун отключился, но рваный всхлип привел его в чувства.

Амаль, слава богам, была цела. Демоненок вцепился в камзол эльфа, который плавал лицом вниз, и пытался его перевернуть. Из дыры в потолке сочилась кровь:

- Килмар! Кто ранен? - Эртель потеснил ребенка. - Дай сюда. Я сам.

- Сестрички, - сообщил демон, который, судя по надрыву в голосе, получил какой-то балкой по темечку.

C Вал’ароном Стоун не миндальничал. Перевернул эльфа на спину и влепил ему смачную пощечину. Дитя леса очнулось и бурно закашлялось, выплевывая воду:

- Там руна… Внизу.

- Что?

- Эртель, ты тупой? Руна! У тебя под ногами! Воду спускай!

А вот и подвох… Амаль нажала на кристалл, и Стоун до крови прикусил губу, лишь бы не выругаться, как портовый матрос.

На дне красовалась она.Руна хаоса. Чтобы активировать ее, понадобились бы сотни некромантов или… Одно божество.

- Что это? - удивилась Амаль.

- Чистый хаос, который скоро поглотит мрак, - равнодушно произнес эльф, который, как и Стоун, с жизнью уже попрощался. - Механизм самоуничтожения. Мы потревожили круг, который с ним связан, и тем самым его запустили. Кто-то знатно расстарался. Не достался мрак Сарханам, не достанется он никому.

- Руна хаоса? И в чем проблема? Здесь хвостик дорисовать, и получится «тропа смерти»! Хвостик-то силой напитать мы сможем!

Поразительное создание. Дворец пляшет, на голову сыплются камни, а демоненок, который перед лицом опасности должен по-девчачьи визжать, заливаясь слезами, еще способен трезво мыслить и что-то предлагать. Идея, стоит заметить, шикарная. Если бы не одно «но»!

- Ага, получится. Ничего, что по тропе кто-то должен пройти? Я там был, Амаль! Вал’арон тоже! Дважды по ней пройти нельзя. Те, кто наверху, - Эртель понизил голос. - Они не вытянут. Силенок не хватит. Их врата не пропустят, руна не получит заряд, и хвостик твой погаснет! А себя даже не думай предлагать!

- Я уже предложила!

Он открыл было рот, но червяк сомнений уже поселился в душе… «Тропа смерти» - испытание для сильнейших из некромантов. Или, вернее будет сказать, для тех, у кого с головой не все в порядке. Решился, а врата не открылись? Ты мертв. Не дошел до конца, либо дошел, но не уложился по времени? Опять мертв.

К тропе взывали безумцы, грезившие о том, как бы приумножить свою силу, и те, у кого попросту не было выбора. Кто и так находился на грани жизни и смерти.

Стоуну, когда он прошел этот путь, только исполнилось шесть лет. Он поскользнулся на крыше сарая, когда помогал отцу латать в кровле брешь, и упал, сломав позвоночник. Провести всю жизнь прикованным к постели? Для него, юного глупого мальчишки такая участь была страшнее смерти.

Вал’арон же, который, на первый взгляд, ему годился в сыновья, давно разменял пятую сотню лет и застал эпидемию сандрийского гриппа, выкосившую пол-континента. Эльф заболел, когда учился в академии, и целители умыли руки, опасаясь подцепить заразу. Умирать он не хотел и начертил кровью руну на полу, чтобы призвать тропу. Прямо в лекарской. И дошел до конца.

В списке «Слуг Накиры», священной книге, где имена некромантов появлялись сразу после пробуждения их дара и перемещались с одной строчки на другую, в зависимости от текущего уровня силы мага, Кирион Вал’арон занимал второе место. На первом, на данный момент, стоял Эртель. Шелби, когда Стоун в последний раз открывал этот талмуд, был девятым. Сантаверия Лойс - седьмой. У цифры один и цифры два сияла маленькая звездочка, означающая, что некромант справился с испытанием. Переиграл смерть.

Чего Эртель не знал, так это какой по счету в этом списке была Амаль. На первую страницу влезало девять имен, а до второй… К чему ему вторая? Дальше первой он и не смотрел, о чем теперь жалел. Что, если она десятая? Одиннадцатая? Двенадцатая? В таком-то юном возрасте. Если так, то врата откроются, а демоненок… Она справится. Дойдет. Амаль никогда не сдавалась.

- Вал’арон, рисуй, - приказал Стоун.

- Чего?

- Хвост у руны рисуй. Я напитаю. Амаль пойдет тропой смерти.

Хинтара его убьет…

ГЛАВА 20. ГОСПОЖА

Бэль’эра.

Хар’алгор она не любила. Интересный мирок, но…Незавершенный. Как и все, чего касалась рука ее брата. В этом был весь Кин. Резко загорался, поймав кураж, и так же резко бросал начатое, когда в его светлую головушку приходила очередная гениальная идея. А кто хвосты за этим чудом подчищал? Сестра.

В Калайсе, мире без магии, который Кин’эйр сотворил ей назло, стоило Бэль сказать, что мир без магии - глупость, ей пришлось прожить шесть жизней смертных женщин, чтобы довести все до ума. Кем она только ни была! Женой скромного аптекаря, вдовой богатого купца. Старухой-трактирщицей, девчонкой-сиротой, выросшей в приюте… Сейчас Калайс процветал. Как и Шаль’рэйн, Эох’тайн, Басээндор… И еще два десятка миров, где Бэль провела тысячи лет, пытаясь исправить ошибки брата, который с ними наигрался и пустил все на самотек.

И вот настал черед Хар’алгора. Не мир, конечно, а чудовище из стекла и металла… Ни речушек тебе, ни лесов. Ни морей, ни океанов… Грустно, но, в целом, легко поправимо. Тем более что у Хар’алгора был один весомый плюс: здесь Кин не успел найти себе девицу, закрутить с ней бурный роман и нарожать детей, которыми кто в итоге бы занимался? Бэль. Как всегда.

В кои-то веки ей удалось вздохнуть спокойно и заняться делом.

- Госпожа Мелисса, - Эйвэн Мэй, толковый юный маг, временно исполняющий обязанности верховного правителя Хар’алгора, ждал ее у входа в хрустальный парк, который он сам и спроектировал. - Рад встрече.

Молодой, амбициозный, искренний. Не мальчишка, а надежда целого мира. Ему бы не помешала ее помощь… И капелька женского тепла. Да и Бэль была не прочь расслабиться в компании обворожительного зеленоглазого юноши. Совместить, так сказать, приятное с полезным.

Биографию девушки по имени Мелисса Гатлен она склепала на коленке. Родом из глубинки, как и сам Эйвэн. Маг земли, которых так отчаянно не хватало в столице. С дипломом знаменитой Академии Хайтэнгер, крайне удачно сгоревшей в пожаре семь лет назад во время ремонта. А с ней, не менее удачно, истлел и архив с карточками студентов и выпускников. Бэль и облик себе состряпала хорошенький. Темные волнистые волосы, точеная фигурка, глаза олененка, веснушки на носу.

У будущего правителя Хар’алгора не было шансов устоять перед такой миловидной барышней, которая не постеснялась подкараулить его секретаря в магазине и всучить ему проект озеленения столицы в надежде удостоиться аудиенции.

Эйвэн Мэй клюнул. Изучил ее проект и сам назначил встречу. Все шло как по маслу, пока, поднимаясь по ступеням к парку, Бэль не услышала зов крови… Но это был не Кин. Не его дети… Воздух пах трескучей грозой и жутким парфюмом Ита’эль, где мята соседствовала с табаком, перцем и розой, но в этой какофонии ароматов Бэль’эра узналаее . Эту льдистую пряность кожи ее сына. Ее маленького Р’гара, которого она оставила давным-давно.

- Мелисса, вы в порядке? - осторожно уточнил Мэй. - У вас… Волосы побелели. Ой, мама… Крылья? Как в сказках про драконов!

- Тьфу ты! - Бэль тряхнула головой, рассеяв остатки облика. - Извини, дорогуша. У меня срочные дела. Кстати, парк выше всяких похвал. А на замену «Мелиссе» я тебе кого-нибудь пришлю.

Никто не знал, что у нее есть сын. Даже Кин. Этот был ее маленький секрет. Но, выходит, Ита’эль как-то докопалась до правды… Наказать бы негодяйку за такие фокусы.

Под судорожный вздох молодого мага Бэль исчезла, рассыпавшись на искры. Зов крови привел ее во мрак, в Акрай’шиссэ, где творился такой бедлам, что на нее никто не обратил внимания.

В центре древнего города зиял глубокий разлом, разделивший Акрай’шиссэ на две половины. Узкие улочки были завалены упавшими колоннами, обломками глиняных кирпичей, черепицы и деревянных балок. Там, где раньше стояли крепкие дома и дворцы, теперь виднелись лишь груды камней и покосившиеся стены.

Раненые демоны метались туда-сюда. Кто-то доставал пострадавших из-под завалов, кто-то на себе тащил тех, кто был совсем плох. Человеческие маги держали над городом щиты, в которые остервенело бились умертвия. На каждом шагу колдовали стражи, открывая порталы на сторону света… Из такого портала прямо у нее перед носом выскочил высоченный черноволосый эльф с пронзительными зелеными глазами и тут же включился в работу на пару с двумя другими представителями расы благословенных детей леса, которые появились вслед за ним.

Маги со стороны света прибывали и прибывали, а Бэль забыла, как дышать. Стояла столбом посреди разрушенного города и никак поверить не могла, что все это взаправду. Свет пришел на помощь мраку! Люди, эльфы… Плечом к плечу с демонами?

Когда из портала выплыла хорошенькая голубоглазая драконица, Бэль’эра всерьез усомнилась в своей адекватности. Вдруг это не мир с ума сошел, а у нее крыша поехала? Над головой девушки парил венец владыки света, но она, запачкав в крови юбку, упала на колени и принялась перевязывать лентой для волос руку демона, застрявшего под тяжеленной мраморной плитой.

- Госпожа! - крик Ита’эль вернул ее на бренную землю. - Я здесь!

Бэль обернулась на звук и убедилась в том, что она окончательно тронулась рассудком. Ита’эль, эта спесивая девица, тихо пела на древнеэльфийском, сращивая края раны какого-то мальчишки. За спиной у богини не было крыльев. А роскошные доспехи она сменила на драный свитер со следами крови и мужские штаны.

- Болезная, ты где крылья потеряла? А ну-ка, давай. Вкратце. Что случилось? В двух словах!

- Таэнор случился! - выпалила Ита’эль. - Как просили! Вкратце! Мы пытались его остановить, но он спрятал в городе руну хаоса. Ее потревожили, и… Вот. Рвануло.

- Где мой сын?

- У городских стен… Держит ледяной полог, чтобы нежить не ворвалась в Акрай’шиссэ.

Сколько она его не видела? Лет тридцать точно. В других мирах время текло иначе. Бэль щелкнула пальцами, подняв в воздух все плиты, камни и осколки разом. Наколдовала мерцающую пыль, которой феи из Эох’тайна лечили раны, и сдула ее с ладони, чтобы хоть как-то облегчить труд целителей, а потом выдрала из крыла чешуйку, напитанную магией, и протянула ее Ита’эль:

- Найди мне Таэнора. И остальных приведи. Потолкуем. У тебя час.

- Как прикажете, госпожа.

Ита’эль сжала в руке чешуйку и ретировалась, а Бэль поймала на себе заинтересованный взгляд владычицы света:

- Госпожа, значит? Сама Бэль’эра? Или мне звать вас Селеста?

Девчонка была ужасно похожа на Р’гара. Мимикой, жестами.

- Не понимаю, о чем ты.

- Понимаете. Селеста Марлан - модистка из Килденгарда. Драконица-полукровка, которая грела моему деду постель долгих десять лет. Я видела набросок ее портрета у него в кабинете. И на том портрете вы.

Был в ее биографии эпизод по имени Селеста. Бэль влюбилась в отца Р’гара, когда проживала судьбу артефактора из Сильвенара, и в следующей жизни не стала менять свой облик.

Хотела, чтобы он увидел ее. И полюбилее , а не чужое миловидное личико. Такую, как есть. Не срослось. Он любил только свою жену, которая не могла иметь детей и впала в такое уныние, что мужа в кровать не пускала. Когда Бэль родила Р’гара, поняла, что пора уходить. Пока к сыну она не прикипела и ради него не забросила другие миры.

- Как тебя зовут?

- Бэан’на.

- Красивое имя.

- Мой отец знает?

- О том, что его настоящая мать - модистка из Килденгарда? Да.

Бэль встречалась с сыном. Украдкой. Не раз и не два. Но представлялась она Селестой. Для его же блага. Быть ребенком бога… Такая ноша не каждому по силам. Власть, порою, ослепляет. Отпрыски Кина тому лучшее доказательство. Распутники, алкоголики, душегубы. Толк вышел лишь из Гарона, да и то по той причине, что брат тогда послушал Бэль и держался от сына на расстоянии. Однако все тайное рано или поздно становится явным, и это касается даже богов. Гарон правду узнал после гибели, а Р’гар… Пожалуй, пришло время поговорить с ним по душам.

- Веди к отцу, - Бэль легонько сжала плечо внучки. - И поведай уже, наконец, что стряслось. Ита’эль была предельно кратка.

Прикосновение к Бэан’не подтвердило ее догадку. Девчонка носила под сердцем дитя.

- А камни не рухнут обратно? Никого не придавит?

- Красавица, я создала этот мир. Сомневаешься в том, что я смогу удержать на весу жалкую груду обломков? Выкладывай. Что выкинул это щенок?

- Этот ваш Таэнор?

- Он самый.

Бэан’на так растерянно озиралась по сторонам в поисках тех, кому срочно требовалась помощь, что Бэль расщедрилась. Демонстративно приподняла камни повыше, залатала трещину, раскроившую город, и наколдовала еще несколько пригоршней пыли. Столь грубое вмешательство в естественный ход событий - не в ее правилах, но ситуация в Акрай’шиссэ и впрямь была критической.

- Да нечего рассказывать. Сами все видите. Город в руинах, за городом беснуется нежить… И над ним. В огне она не горит, в воде не тонет, а некроманты все пустые. Сдерживали первую волну, когда рухнули стены, и руна хаоса поглотила завесу. Отец и братья развернули ледяной полог. Стоун и магистр Вал’арон им помогают. По возможности. Это некроманты. Те, у кого остались силы. Оба серьезно ранены. Долго не выстоят.

Братья? Не зря ей показалось, что зов крови шел не от сына и не от этой юной леди. Владычица неба, грома и молний использовала кого-то из ее внуков, чтобы достучаться до Бэль.

Умно, не поспоришь. Жаль, что когда-то она повелась на уговоры Кин’эйра и разбавила дуэт Ита’эль и Ин’арэна другими богами. Эти двое прекрасно справлялись сами.

- Мелочи. С нежитью я разберу…

В груди всё оборвалось. Дыхание перехватило… Ее сын, засучив рукава, питал ледяной полог у развалин городских стен. За годы разлуки Р’гар почти не изменился. Возмужал чуток и только. Хотя куда уж мужественнее, чем был! А сыновья у него… Загляденье.

- Селеста? - магия в его руках погасла. - Ты?

- Здравствуй, родной.

И сдались ей другие миры?

ГЛАВА 21. КАРА

Тропа смерти - испытание, где экзаменатор - сама смерть, а каждый шаг - выбор между жизнью и вечным забвением… И что сделал Стоун? Позволил Амаль на нее ступить!

Хинтара была вне себя от ярости. Чем она только думала, когда доверила этому типу ребенка?

- Стоун, уйдите с глаз моих долой, пока мое терпение не иссякло! И топайте уже к целителю! На вас живого места нет.

Придушила бы его, но некроманту и так досталось, ведь он закрывал собой демоненка, чтобы ее не засыпало камнями, когда дворец тряхнуло в третий раз. Третий с того момента, как Хинтара вернулась в Акрай’шиссэ!

До этого, если верить Килмару, город перенес семь подземных толчков. Или десять, о чем ей сообщил красавчик-эльф Вал’арон, который помогал Санте сортировать раненых от легких к тяжелым, хотя сам еле-еле переставлял ноги.

- Я в порядке, - Стоун дышал через раз. Вероятно, пострадали ребра. - Уйду, когда она очнется.

- Если очнется!

Амаль лежала на дне бассейна, свернувшись клубочком в центре руны. Демоненок не шевелился. Ее сердце едва билось, а глаза оставались открытыми, из-за чего Хинтару бросало то в жар, то в холод. В них мерцали голубые огоньки, прямо как те, что горели в пустых глазницах нежити.

В городе творилось бес знает что, но ей было все равно. Даже если мрак укатится в бездну, она с места не сойдет. До последнего вздоха будет сидеть рядом с Амаль и гладить ее по голове.

Это ведь ее ошибка. Ее вина. Зачем она потащилась в Грайларкан? Почему не осталась в Акрай’шиссэ?

- Хинтара, - мягко произнес некромант, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки. - Амаль сильная. Она сможет. Если я дошел до конца тропы, а я, поверьте, был таким доходягой, что вспомнить страшно, то она уж точно справится.

- Идите, Эртель. Я серьезно. Вам нужна помощь и срочно. Не то склеите ласты, и Амаль вам этого не простит! Сами же сказали, что хвост вашей дурацкой руны получил заряд, и трясти нас больше не будет! Ну а если… Если она не дойдет, некромант тут вряд ли пригодится!

Стоун служил Накире, а богиня смерти возвращала души. Не тени. Выкинуть тень из междумирья мог только Гарон, и ради Амаль Хинтара готова была умолять его о милости на коленях. А коли откажет, не побрезговала бы и шантажом. Например, историей с Ита’эль.

Некромант ее не услышал. Ушел лишь тогда, когда на пороге появился Дагон. Но перед тем, как выбраться из бассейна, надел демоненку на пальчик свое кольцо. Эртель носил его на мизинце, и на большой палец Амаль эта вещица села как родная. Хинтара удивилась бы его поступку, если бы за ушком ребенка не торчало ее перо. То самое, которое она нашла на дне сумки, когда очнулась в целительской в деревне Лейн.

В том и состояла суть ритуала: подарить частичку себя, что-то важное, и дать тому, кто стоит на тропе, сигнал, что его ждут. Нечто, за что он смог бы уцепиться и дойти до конца. Амаль повезло, что этот путь ей не пришлось проходить в одиночестве… Дагон просидел на разрушенных ступенях пять минут, не сказав ни слова, и оставил для дочери свой кулон.

Затишье длилось недолго. За демоном пришел Сой’ле и принес Хинтаре воды, а демоненок удостоился очередного кольца. Обручального, с древними письменами.

Где-то через полчаса ее мужа сменила Констанция, и Хинтара, которая себе пообещала, что не будет рыдать, чуть не разревелась, потому что вампирша сняла свои любимые серьги с рубинами, и ее лицо покрылось сеткой черных вен…

Ита’эль, как и Дагон, отдала кулон. Побрякушку, с которой владычица неба, грома и молний никогда не расставалась. Санта - заколку с изумрудами. Килмар принес потрепанную мягкую игрушку, медвежонка с заплатками, и всучил ее Хинтаре. Шелби - помятое письмо. Бумажку, но для него она что-то значила, раз он таскал ее в кармане брюк. Притта приволокла в зубах свой ошейник.

Некроманты, менталисты, ледышки… Каждый что-то да от сердца оторвал для Амаль, и на дне бассейна образовался алтарь, которому позавидовали бы боги.

Отметился даже Р’гар Даэр’аэ и его сыновья. Нейд’не укрыл демоненка белоснежным кителем с генеральскими погонами, Рой’не пожертвовал браслет из белого золота, а Р’гар - осколок. Кусочек Алмазных Гор, главной драконьей святыни.

Когда в разрушенную ванную заглянула София, некромантка из Сильвенара, которая летала с ними в Грайларкан, и, присев на корточки, на ступеньку положила ленту для волос с диковинной вышивкой, Хинтара решила, что поток желающих поделиться чем-то важным иссяк, но она ошиблась… В Акрай’шиссэ нагрянул Ин’арэн.

Повелитель морей и океанов был на удивление свеж и румян. Причесан и прилично одет. В доспехи, положенные богу, а не в шелковые штаны, в которых он щеголял на небесах, демонстрируя русалкам широкую грудь и каменный пресс.

- Золотая, - Ин’арэн поприветствовал ее кивком. - Сколько лет, сколько зим. Как ребенок?

Кубка с вином в его руке не наблюдалось. Что, само по себе, сенсация.

- Сердце бьется. Пока.

- Столько даров… Нам бы с тобой кто так молился, да?

- Где Таэнор, Ин’арэн?

- Обезврежен.

- Убит?

- Я похож на убийцу?

В воздух взлетела капелька воды. Покрутилась, игриво, и обернулась большой сферой, внутри которой истерично металась сиспирия. Морская кобра.

- Это что?

- Наш дружок. Не стоило кидаться на меня с копьем. Кое-кто переоценил свои силы. Кстати, вот… Анэй просил передать для девчонки, - на ладони Ин’арэна появился кулон с актаитом, который неопалимый забрал с собой из Хар’алгора. - Сказал, она так жадно на него смотрела, что ради этой штуки пять раз бы по тропе прошла. Если что, это подарок.

- Он в порядке? Почему сам не пришел?

- Не успел. От Бэль получает нагоняй. Я на очереди следующий.

- Бэль здесь?

- Угу.

Значит, Ита’эль попала в точку? Р’гар Даэр’аэ - сын древнего божества?

- И какой у нее настрой? Все плохо?

- Она в клочья порвала манускрипт…

- Зачем?

- Я-то откуда знаю. У нее и спроси.

- Спасибо, но я, пожалуй, воздержусь. Пока Амаль не очнется, я с места не сдвинусь.

- Смелая ты, золотая. Как закончишь, приходи в сад при дворце. Бэль разозлится, хуже будет. А я потяну время… С нашим дружочком.

Сфера с Таэнором, который бил хвостом о стенки, скаля острые клыки, выплыла из ванной.

- Ин’арэн, стой!

- М?

Она невольно улыбнулась:

- Доспехи тебе к лицу.

- Я учту, - Ин’арэн усмехнулся. По-доброму.

С его уходом в ванной воцарилась тишина. Хинтара легла на пол, подложив под голову медведя Килмара, и обняла Амаль. Нет такой передряги, из которой не выбрался бы ее демоненок. Главное - верить. Ведь вера - все, что у нее осталось.

Слушая биение сердца своей маленькой принцессы, она сама не заметила, как провалилась в сон. На секунду-другую, и тут же вскочила от какого-то шороха... Разлепила глаза и…

- Амаль!

Сквозь разрушенную крышу дворца пробивались лучи утреннего солнца, а демоненок, хитро ухмыляясь, разбирал свои дары. На шее Амаль болтался кулон Дагона и драгоценный актаит неопалимого. На каждом пальчике красовалось по колечку, а медведя, которого у Хинтары, кажется, изъяли из-под головы, пока она дрыхла, нарядили в китель Нейд’не и на шее повязали бантик.

- Амаль, ты почему меня не разбудила?

- Ты слишком сладко спала, - улыбнулся демоненок, разглядывая серьги Констанции.

Все то, что она держала в себе с момента возвращения из Грайларкана… Сошло лавиной. Глаза защипало от слез, и голос ее не на крик сорвался. На какой-то судорожный всхлип:

- Амаль де Санкар! Ты меня так напугала! Чем ты думала, а? Какая, к лешему, тропа! А если бы ты не дошла? Что бы со мной стало без тебя?

- Хинтааара! Не плачь, пожалуйста, - Амаль прильнула к ней, обвив маленькими ручками ее шею. - Все же кончилось хорошо! Город цел… Почти. И я цела! Мраку больше ничего не грозит. Бэль’эра развеяла нежить и стерла остатки рун!

- Ты и с госпожой Бэль успела познакомиться?

- Естественно! Уверена, я ей понравилась, и поэтому она не станет вас строго карать за какие-то ваши проделки, из-за которых Ита’эль бродит у сада бледнее смерти.

- Молодец, милая, - Хинтара стиснула ребенка в объятиях. - Я горжусь тобой. Отдыхай, а я схожу к Бэль. Карать нас она, может, и не станет, но разнос устроит.

Не говорить же ей, что Бэль’эра ошибок не прощала, и у Хинтары были все шансы покинуть сад, цокая по брусчатке копытцами, если драконье божество вдруг вспомнит, как обещала превратить ее в ослицу? На ее удачу, Амаль была слишком увлечена вещичками, которые принесли для нее все те, кто хотел демоненка поддержать, что не уловила в ее голосе лжи.

В сад Хинтара шла окольными путями. Боялась, что наткнется на Сой’ле, и муж ее прочтет, словно открытую книгу. Но ей повезло. Кроме парочки демонов, которые разбирали завалы, она не встретила ни души. И ни тени.

Бэль восседала на пне спиленного дерева… У розовых кустов бродил Анэй. В воздухе парила сфера с Таэнором. Гарон и Накира о чем-то тихо перешептывались. Ита’эль намертво приклеилась к брату, а за спиной у Бэль стояла ее сестра. На Атхаре не было лица.

- Да неужели… - ухмыльнулась Бэль’эра. - Золотая, ты обнаглела? Сколько можно тебя ждать!

Стоило бы голову склонить да извиниться, но у Хинтары слова застряли в горле. В чем она, собственно, виновата? В том, что создала врата? Да. Сглупила. В том, что по дурости не следила за этим мирком, ставшим для нее родным и дорогим? Да. Грешна.

А Бэль-то чем лучше? Когда она в последний раз заглядывала к ним на огонек? Интересовалась, как дела во мраке? Что творится на стороне света?

- Я хотела провести время с ребенком, - Хинтара, гордо задрав подбородок, смотрела божеству в глаза. - Это преступление?

- Как же вы мне дороги, - Бэль покачала головой. - Вы что устроили, господа? Самим не стыдно? Боги вы или нет? Ведете себя как дети!

- А мы то что? - не выдержала Накира. - Это Таэнор! Мы с мужем ни одного правила манускрипта не нарушили!

- Ну да. Не нарушили, Накира! Спору нет. Вы двое их мастерски научились обходить. Или я что-то путаю? Хотя… Карать вас я не буду. Если уж мозгов хватило найти в правилах лазейку, значит, мозги, по крайней мере, есть! Не то что у некоторых! Да, Анэй?

Неопалимый… Вспылил:

- Госпожа Бэль! А ничего, что я, как раз, правила не нарушал и лазейки в них не искал? И когда крылья отсек что первой, что второй, я действовал, опираясь исключительно на манускрипт?

- Анэй, - Бэль’эра сверкнула глазами. - Иди-ка сюда. Я, кажется, знаю, что с тобой делать.

У Хинтары по телу пробежался холодок:

- Бэль! Не трогай ты его! Хочешь карать - карай меня! В конце концов, он покровитель владычицы света, а Бэан’на… Девчонка - ледышка. И она носит под сердцем ребенка, чей отец - огненный маг! Ее убьет этот огонь, если ее не будет защищать Анэй.

- Уймись, золотая, - устало вздохнула Бэль. - У владычицы света новый покровитель, и это - я. Довольна? Неопалимый, ты уснул? Сюда иди!

- Иду. Ну и какой приговор? Сошлете в мирок посквернее? Ай, нет… Сквернее-то некуда!

Бэль щелкнула пальцами, и крылья неопалимого потухли:

- Будешь жить во мраке и поднимать его с колен. Ручками, а не своей божественной волей. А теперь брысь отсюда, пока я не передумала!

Следом раздался еще один щелчок. И еще…

Три пары крыльев испарились. Для Ин’арэна - это, вероятно, было наказанием. А для Накиры и Гарона - подарком.

Богиня смерти всхлипнула и ущипнула себя за плечо:

- Мы… Мы что, свободны? Госпожа Бэль!

- Ты и Гарон - да. Твои сады великолепны, девочка. Эти розы… Водопады. Души и правда в них обретают покой. Хватай мужа и беги, у вас вся жизнь впереди, а вот Ин’арэн, бездельник, составит компанию неопалимому. Ты меня понял, дорогой? Начнете с восстановления Акрай’шиссэ. И никаких русалок и вина! Найди уже себе нормальную женщину. Без хвоста!

Ин’арэн, что удивительно, ничуть не расстроился и не смутился:

- Как прикажете, госпожа. Мы с сестрой потрудимся на благо мрака.

- Потрудишься ты… Ита’эль вернется на небеса и займет место Накиры в садах, - припечатала Бэль. - Должен же кто-то поддерживать там порядок. А поможет ей Атхара.

Сестра, которая за все это время не произнесла и слова, вздрогнула:

- Бэль, я не могу. Я беременна.

Беременна? И Хинтаре сообщить она не потрудилась?

- И что? - Бэль’эра поднялась, расправив крылья. - Родишь и отправишься на небеса. У тебя прекрасный муж, и сына твоего он воспитает сам. И не смотри на меня так! Ты заслужила… Тут у каждого рыльце в пушку, но ты, красавица, перещеголяла всех. Отказалась от вечности ради мужчины? Я тебя отпустила. Прикончила Ронду, владычицу света? Я тебя простила… Но всему есть предел. Свет пляшет под твою дудку. Новая владычица венец с твоей подачи получила, а мрак… Дело времени? Таэнор спутал тебе карты, но у тебя, не сомневаюсь, есть запасной план.

Атхара дернулась, как от пощечины:

- Я сражалась за этот мир! Если бы не я, и мрак, и свет давно бы сгинули, а ты бы и не почесалась!

- Атхара, помолчи, ради всего святого! - Хинтара пронзила убийственным взглядом сестру. - Бэль, могу я пойти вместо нее? От нее там толку будет, как с козла молока. А я много пользы принесу.

Ход сработал. Древнее божество заинтересовалось:

- Ты и польза? Как-то не верится.

- Я найду способ разрушить врата, которые я создала, и мы с Ита’эль превратим междумирье в такой же прекрасный цветущий сад, как и вотчина Накиры. Чтобы не только души, но и тени после смерти обретали покой. Знаю, ты эти врата можешь уничтожить щелчком пальцев, но почему бы мне не исправить то, что я натворила?

О том, что ради спасения сестры ей придется оставить Амаль и Сой’ле, Хинтара старалась не думать, но Бэль видела ее насквозь:

- Не узнаю тебя, золотая. Готова пожертвовать собой? У тебя есть муж. Ребенок, на редкость харизматичный, хоть и не твой. Считаешь, Атхара стоит того? Из-за нее ты лишилась крыльев.

- Если бы я их не лишилась, я бы Амаль и Сой’ле не встретила.

- Мой внук в тебя влюблен… Вкус у него, конечно, хромает на обе ноги, но ты спасла его от гибели, поэтому я согласна. Можешь заменить сестру. Тридцать лет вы с Ита’эль проведете на небесах, где будете трудиться в поте лица. Предупреждаю сразу: подглядывать за тем, что происходит в этом мире, я вам не позволю. Ну как? Не передумала?

- Нет.

- Неожиданно… Но ты начинаешь мне нравиться. Надеюсь, Сой’ле тебя дождется…

ГЛАВА 22. НЕБО

«А может быть, уйти, не попрощавшись?» … Эту малодушную мысль Хинтара задушила в зародыше. Бегство - удел слабых. Тем более что Бэль была милосердна. Дала отсрочку до следующего утра и согласилась остаться на ужин, который предложил устроить Дагон.

Обстановка не располагала к пиршеству, но демон хотел поднять настроение раненым и поблагодарить гостей со стороны света, ведь те самоотверженно бились за мрак.

Столы решили накрыть прямо в саду у целительских корпусов. Во-первых, эта часть города пострадала меньше всего, а во-вторых, близость к палатам, где отлеживались раненые, гарантировала то, что Лейв, суровый оборотень, который прибыл из Сейгарда и взял на себя руководство целителями, хоть и ненадолго, но все же выпустит своих пациентов на свободу.

Пыль, которую наколдовала Бэль, существенно облегчила труд лекарей, и демоны, с их ускоренной регенерацией, рвались на волю уже к обеду. Даже те, кого достали из-под завалов. Правда, Лейв был непреклонен и выставил у входа охрану, чтобы никто не смылся.

Среди человеческих магов раненых было мало. Сестричкам из Сильвенара досталось больше всех. Им и некроманту из Эльсинора, который пытался закрыть их собой. Стоун отделался легким испугом. Не считая ссадин на лице и спины, изрешеченной осколками зеркала, как и полагала Хинтара, у Эртеля были сломаны ребра.

Некромант, сцепив зубы, стойко вытерпел все манипуляции оборотня и сбежал из целительской, едва Лейв отвернулся. А дурной пример, как говорится, заразителен, и вдохновился им Вал’арон. Эльф-магистр выбрался на улицу через окно сразу после перевязки и спрятался на кухне во дворце Килмара, где девушки готовили ужин, пока мужчины приводили в порядок город и обследовали дома на предмет их пригодности к проживанию.

Ита’эль рубила зелень на салаты, Накира, которая от счастья разве что не танцевала, тушила мясо, Амаль помогала Констанции мыть овощи для запекания… А Хинтара и Атхара, уткнувшись в кулинарную книгу, любезно предоставленную Дагоном, следуя инструкции, делали начинки для пирогов.

Сестра бросала на нее осторожные взгляды, но, кажется, никак не могла подобрать слов… Хинтара сама пошла на контакт:

- Не знаешь, что сказать?

- Знаю. Ты - дура. Не стоило идти на такие жертвы из-за меня. Но…Спасибо . Бесы! Хинтара, мне так стыдно! Прицепилась к этим твоим вратам. Прав был Каттаган, когда говорил, что у тебя доброе сердце. Что я слишком с тобой строга!

Руки Атхару не слушались, и сестра попала ножом по пальцам, содрав с острых коготков красный лак.

- Цела?

- Да. Маникюр испортила и только. Мелочи.

Могла бы и пораниться. На нервах. Беременность, очевидно, Атхару подкосила. У них с Каттаганом больше тысячи лет не получалось зачать ребенка, и рождение единственной дочери для сестры стало подарком, а теперь - сын. Если Бэль правильно определила пол этой крохи.

Хинтара должна была заступиться за Атхару… И заступилась. Думала, с ума сойдет от страха, когда ей придется посмотреть в глаза Амаль и признаться, что в следующий раз они увидятся через тридцать лет, но ее девчушка сумела сохранить лицо и бодрость духа.

Демоненок не проронил ни слезинки. А по дороге на склад с припасами Амаль и вовсе полчаса чирикала, как птичка, прикидывая, какой она будет, когда Хинтара вернется с небес. Закончит ли она Академию Сейгард? Найдет ли там друзей? Встретит ли свою любовь? Кому подарит первый поцелуй…

- Атхара, сядь уже! - Хинтара усадила сестру на стул и занялась яйцами, которые Атхара нарезала кое-как. Слишком крупно для начинки. - А лучше сходи погуляй. Подыши воздухом и к Лейву загляни. Мне не нравится твоя бледность.

- Я в порядке. У ребенка сильный дар, поэтому я быстро устаю.

- Менталист? Как Каттаган?

- Сильнее… - Атхара положила ладошку на живот, который пока не успел округлиться. - До сих пор не верю, что это случилось. Мы давно пытаться перестали. Дни высчитывать, благоприятные. Эликсиры эти глотать, отвратные. Не пойму, как так вышло. Хинтара, мне жаль. Амаль - девчонка со стержнем. Ее вряд ли что-то способно в этой жизни сломить. Но Соле… Ты ему разбила сердце своим поступком. Подумай до утра. Я тебя прошу. Если захочешь остаться, Бэль примет твой выбор, а я отправлюсь на небеса, когда мой сын появится на свет. Каттаган меня дождется, а что касается Сой’ле, я не уверена… Мальчик рано потерял мать. Каким бы стойким он ни был, твой уход может его сломать. А ему еще носить венец!

Нашла о чем переживать.

- Моему мужу не нужен венец. Атхара, хватит. Ты меня слышишь? Хватит! Свет в безопасности, мрак - тоже. Остановись. Выдохни. У тебя есть замечательный муж, пусть он меня и бесит. Красавица дочь. Стоун. Две внучки! Ты носишь здесь, под сердцем, сына. Отпусти. Ты сделала все, чтобы этот мир процветал. Пришло время уйти на заслуженный отдых. Нянчиться с детьми, любоваться улыбками мужа и сидеть в саду по утрам, читая книжку, а не планируя очередной хитрый ход по спасению мира.

- Ты только что назвала Каттагана замечательным? - щеки сестры тронул румянец. - А как же хам? Грубиян? Неотесанный мужлан? Чудовище со шрамом, на которого смотреть тошно?

В тоне Атхары не было издевки. Да и обиды не было… Она не злилась на Хинтару. За эти гадкие слова, брошенные из зависти и злости, желания задеть и унизить.

- Чудовище со шрамом? Я так сказала? А у тебя железное терпение. Оскорби кто-то Сой’ле, я бы… Боюсь представить, чем бы это кончилось. Будь у него хоть миллион шрамов. Я извинюсь перед Каттаганом. Обещаю.

- Забудь. Он незлопамятный. Давай делать пироги!

Что-то в Атхаре изменилось с момента их последней встречи в Кессарийском Ханстве… Исчезла вся спесь и надменность. Куда-то пропала плавность движений, нарочито ленная небрежность, что сквозила в каждом жесте. Или то была маска, с которой Атхара сроднилась за годы жизни в теле Адрианы Берлейн?

- Дагон нам доверил только начинку, - Хинтара покосилась на бадью с тестом. - А если мы все испортим? Судя по тому, как ты орудуешь ножом, искусство готовки - не твой конек.

- Ерунда. Справимся.

Ага, справились. Как же!

Тесто раскатать - раскатали. Начинку добавили. Щедро. Защипнули краешки красивой косичкой, смазали сверху каждый пирожок яйцом, по совету Накиры, и отправили в печь, где все это добро сгорело, пока они помогали Ита’эль сервировать в саду столы. Уцелел лишь пирог с курицей и грибами, который Атхара поставила в печь последним, и два десятка пирожков с картофелем. Их спас Дагон, примчавшийся на запах гари.

Ужин получился скромным, но угощений хватило на всех. Хотя, на еду мало кто смотрел. Все созерцали небо. Синее-синее! Усыпанное звездами!

Может, мрак и правда оплакивал гибель Гарона? Сына того, кто его породил? И сама природа бунтовала? А теперь он вернулся, милостью Бэль, и половинка этого мира обрела покой? Что бы там ни было - небо радовало глаз.

Не знала бы Хинтара, что находится во мраке, могла бы спутать Акрай’шиссэ с любым городком света. Слегка потрепанным, но уютным. Теплым… Бэль ворковала с сыном и внуками. Дагон весь вечер обнимал Констанцию, которая сидела у него на коленях. Стоун за что-то извинялся перед Каталиной и клялся, что больше без ее ведома он не сделает и шага. А Эймер, которого Лейв, сжалившись, все-таки выпустил из целительской на несколько часов, не отлипал от жены, утратившей желание научить супруга уму-разуму, когда его вынесли из дворца на носилках.

Килмар и Санта обжимались в кустах, наивно полагая, что их смех никто не слышит. Амаль наелась пирогов и притащила откуда-то шахматы, чтобы сыграть с неопалимым партию, устроившись под деревом, чему Анэй, ныне бескрылый, обрадовался, как ребенок, а Ита’эль дремала, положив голову брату на плечо. Ин’арэн же пил чай, любуясь пейзажами…

В этом прекрасном празднике жизни не участвовал только Сой’ле. Ее муж бродил по саду с такой прискорбной миной, что Хинтаре хотелось в него чем-нибудь кинуть. Бесспорно, он имел право злиться на нее, потому что она приняла это решение в одиночку. За них обоих. Он планы на жизнь уже строил, а она вступилась за сестру и обеспечила им тридцать лет разлуки. А его не спросила: готов ли он ее отпустить? И станет ли он ее дожидаться?

- Соле… - Хинтара нашла мужа у фонтана, где Сой’ле, сидя на лавке, пил игристое вино прямо из горлышка бутылки. - Ну прости ты меня… Сколько можно обижаться!

- Я не обижаюсь.

- Себе-то не лги. Ты забыл, что на рассвете мы с Ита’эль улетаем? - ее крылья, которые вернула Бэль, мерцали в свете луны. - А ты сбежал, вместо того, чтобы провести вечер со мной!

- Забудешь такое!

- Посмотри на меня, пожалуйста. Соле, я пойму, если ты меня не дождешься. Для богов тридцать лет - капля в море, а для тебя…

Муж не дал ей закончить речь, которую она готовила, колдуя на кухне. Вскочил с лавки и заключил Хинтару в стальной капкан теплых рук:

- Я люблю тебя. И дождусь.

- Это ты сейчас так говоришь, - Хинтара уткнулась носом ему в грудь, пряча слезы. - А если… Ты встретишь девушку, которая тронет твое сердце? Или тебе захочется тепла? Женской ласки. Объятий, поцелуев и…Любви .

ЭПИЛОГ

Тридцать лет на небесах… Хинтара не думала, что ей будет так тяжело. Это же, по сути, ее дом! Как он мог ей стать чужим? Оказывается, легко. Ведь дом - не место. Люди. Те, кто заставляет душу петь, а сердце биться чаще.

Она ужасно скучала по дерзким выходкам и едким комментариям Амаль, умирала от того, как сильно ей хотелось раствориться в объятиях Сой’ле… Быть с ним единым целым. Ей не хватало колкостей Стоуна и броских нарядов Констанции. Кулинарных шедевров Дагона… К десятому году она не знала, куда ей себя деть, а Ита’эль от тоски завыла и того раньше. Лет через пять.

С владычицей неба, грома и молний они трудились без устали. Пытались хоть как-то отвлечься от грустных мыслей. Врата Хинтара сумела развеять на шестой день своей ссылки. Тени падших демонов хлынули в сады Накиры, чтобы найти тех, кого любили при жизни, а души смертных потекли в междумирье. С той же целью… Тогда рыдала не только Хинтара. Ита’эль и та хлюпала носом каждый раз, когда встречались старые друзья, дети обнимали отцов и матерей, а мужья и жены, такие как Гарон и Накира, которые вечность провели по разные стороны врат, наконец обретали друг друга.

За тридцать лет они превратили междумирье в прекрасный цветущий сад, ни в чем не уступающий вотчине богини смерти. Наколдовали тысячи деревьев и кустарников, сотни речушек, водопадов и озер. На берегу бескрайнего моря появились беседки и лавочки, площадки для игр с мячом и столы с шахматными досками, а чуть дальше, в зарослях - огромная библиотека, с которой соседствовали термы для взрослых и парк для детей. Красота, да и только! Любо-дорого смотреть.

Бэль их службой, кажется, была довольна. По крайней мере, у Хинтары сложилось такое впечатление. Богиня внимательно слушала Ита’эль, которая отчитывалась о проделанной работе, задавала много вопросов, а когда владычица неба, грома и молний привела ее в детский парк, где тени и души играли под дождем, Бэль’эра и вовсе улыбнулась!

- Миленько… Можете же, когда хотите! Ну как? Не надумали остаться? Кто знает, куда вы попадете? Во что там превратился ваш мирок…

В глазах драконицы плясали смешинки. Эта женщина над ними откровенно потешалась!

- Госпожа Бэль, - застонала Ита’эль. - Отпустите… Я скучаю по брату. Про золотую я вообще молчу! Извелась же вся!

Извелась - не то слово. Тридцатый год был пыткой. Хинтара ни есть не могла, ни спать. Думала только о том, как вернется к Сой’ле, если он, конечно, ее ждет, и как обнимет Амаль, которая точно стала первой красавицей мрака, ведь иначе и быть не могло. Как мало, однако, нужно для счастья.

- Забавные вы девчонки, - Бэль задумчиво закусила губу. Точь-в-точь, как это делал Сой’ле. - Свободны. Обе. С одним условием… Крылья останутся при вас, и вы продолжите ухаживать за этой красотой. Скажем, по два часа в день? Должен же кто-то здесь поддерживать порядок.

Началось. Хотя, с другой стороны, трудно это, что ли? Уж два часа в день-то она найдет. И все-таки Хинтара решила поторговаться:

- По часу.

- Наглеешь, золотая. А впрочем, - божество резко переменилось в лице. - Будь по-твоему. Час. Если ты убедишь своего мужа и по совместительству моего несносного, несговорчивого внука не отчислять из академии этих оболтусов, которые опять что-то выкинули, раз он притащил их с собой…

Пейзажи междумирья пошли рябью, и Хинтара обнаружила себя на берегу незнакомого ей озера… У кромки леса стоял Сой’ле. В руках ее муж держал букет нежно-розовых пионов, а у него за спиной гневно перешептывались двое. Парень и девушка лет двадцати. Близнецы, скованные магическими путами.

Светленькие. Голубоглазые. И до того взбешенные, что Хинтара расхохоталась бы, глядя на столь бесценное зрелище, да только близнецы были так похожи на ее мужа… Смешок застрял у нее в горле. Не дождался, выходит? Встретил кого-то? Влюбился?

- Мама! - воскликнули они хором. - Он нас связал!

Хинтара уставилась на Бэль. Мама? Да когда ж она успела? А главное, с кем?

- Тихо! - шикнула богиня. - Ну и что мы устроили сегодня? Академию сожгли?

Сой’ле ее не услышал и в два шага преодолел расстояние до Хинтары.

- Наконец-то, - прохрипел он, прижав ее к груди.

Он пах морем и костром… Как раньше. Красивый. Мужественный… На переносице у него появился маленький шрамик, а меж бровей - хмурая складочка.

- Сой’ле Даэр’аэ, - Бэль закатила глаза. - Дома обжиматься будете. Ты зачем связал моих детей?

- Зачем? Что же. Любуйся! И если что, я не единственная жертва! Твоя драгоценная дочурка половину академии разукрасила! - зрачки его вытянулись. На щеке проступили чешуйки…Розовые! - А твой сыночек помог ей зелье сварить!

Ита’эль, которая маячила рядом, совершенно неизящным образом хрюкнула, зажав рот рукой.

- Вот и я о том же, - фыркнул Сой’ле. - Ладно розовый ректор. Потерплю. Сойдет через неделю. Но у нас с академией светлых соревнования на носу, а у капитана команды чешуя в пурпурную крапинку! Светлые нас засмеют!

- Ректор? - встрепенулась Хинтара. - Ты?

То, что ее муж не темный властелин, ежу понятно. Венца на нем не было, а значит, его получил Дагон. Или же Гарон пошел на второй круг. Но ректор… Это неожиданно.

- Да, - Сой’ле прижал ее крепче. - Ректор Первой Темной Академии, где учатся эти исчадия. Вернее, учились. Приказ об отчислении подписан, Бэль. Твои дети меня доконали.

- Сам ты исчадие! - огрызнулась девчонка, пытаясь порвать путы. - Гарлен заслужил! Зачем он меня задирает? Капитан называется! Пес он плешивый, а не капитан!

- Марь’йэн! - прогремела Бэль, и земля содрогнулась. - Это что за манеры? Быстро домой!

У близнецов под ногами открылся портал, куда те и провалились, а Бэль’эра попросту испарилась, оставив их втроем. Сой’ле так и обнимал Хинтару. Ита’эль же, очевидно, чувствовала себя третьей лишней. Хорошенькое личико померкло, в глазах искрилась горечь разочарования, а плечики поникли. Владычица неба, грома и молний, вероятно, думала, ее никто не ждет:

- Я… Пойду я. Не пропадай, золотая.

- Ита’эль, повернись, - Хинтара кивнула ей за спину. - За тобой пришли.

В паре сотен шагов от них на песке сидел Ин’арэн. Волосы повелителя морей и океанов были коротко подстрижены, белоснежный китель с нашивкой на груди подчеркивал ширину его плеч. У его ног сладко дремала Притта, а ее хозяин теребил кончик ленты, удерживающей в букете пестрые полевые цветы.

- Ин’арэн! - закричала Ита’эль, и ее брат вскочил на ноги.

Проснулась Притта. Шелби побледнел.

- Уууу… - Сой’ле открыл портал, чмокнув в нос Хинтару. - Сдается мне, что нам с тобой пора. Бесы, как я по тебе скучал!

Его ладони прожигали кожу сквозь платье. Мурашки носились по телу табуном. Утонула бы в нем без остатка, но один вопрос не давал ей покоя:

- Соле, где Амаль? Она в порядке?

- В полном. Завтра увидитесь.

- Почему завтра?

- Сегодня ты моя. Только не злись. Этот вечер с тобой мы разыграли в шахматы, и твой демоненок продул. Все по-честному!

Муж ее поцеловал. Его губы были слаще меда. Хинтара потерялась в пространстве и времени. Не заметила, как ее толкнули в портал, а когда Сой’ле дал ей секунду, чтобы выдохнуть, она увиделаих … Звезды на потолке.

Комната, в которой они очутились, запала ей в сердце с первого взгляда. Кричащую яркость каменных стен, выкрашенных в изумрудный цвет, приглушал спокойный пол, выстланный коричневым мрамором с золотыми прожилками. Фрески с крупными цветами добавляли помещению уюта, а большой диван, рассчитанный как минимум на пятерых, мог похвастаться пуфиками для ног, набором подушек и столиками, на которых стояли свечи в красивых стеклянных чашах.

В камине трещали поленья, и языки пламени отражались в причудливых фигурках, расставленных на полках, а тяжелые шторы не пропускали в комнату свет, и звезды на потолке сияли ярче, чем тогда, в оранжерее. Когда она подарила ему себя без остатка.

- Это твой дом?

- Наш, Хинтара. Наш дом.

- Красиво… И где этот наш дом находится, господин ректор Первой Темной Академии?

- В Акрай’шиссэ, - Сой’ле крутанул какой-то кристалл у подоконника, и шторы сами разъехались в стороны, открыв дивный вид на лес и реку. - На отшибе. Подальше от моих назойливых студентов. Если тебе что-то не нравится, мебель можем поменять. Стены перекрасить… Пол перестелить.

- Не стоит. Здесь мило, - Хинтара распахнула створки и высунулась из окна, подставив лицо ветру. - Расскажешь, как дела? Как Амаль? Моя сестра? Бэан’на? Констанция? Дагон? Стоун? Ох, а кто отец детей Бэль? Соле, я умираю от любопытства!

Сой’ле откуда-то выудил вазу и засунул в нее цветы:

- Отец Марь’йэн и Син’эйлера, этих чудовищ, из-за которых моя академия ходуном ходит, магистр Вал’арон. Помнишь такого? Он некромант. Помогал нам с рунами.

- Вал’арон? Серьезно?

Красавчик-эльф? Хорошо, что от окна она отошла. Не то вывались бы прямо на ухоженную клумбу с тюльпанами.

- Представь себе.

- Как интересно… Продолжай! Хочу знать все и обо всех!

- А я хочу свою жену!

Он подхватил ее на руки и уложил на диван, но Хинтара вывернулась, взмахнув крыльями, и сама прижала его к шелковистой обивке:

- Тридцать лет ждал, подождешь и три минутки. Выкладывай! Как там Амаль?

- Следующий вопрос!

- Соле!

- Завтра узнаешь. Не заставляй меня портить ее сюрприз! Она готовилась к вашей встрече! Место выбирала, наряд…

Так, значит? Ладно! В отместку она куснула его за мочку уха. Легонечко…

- Если ты мне ничего интересного не расскажешь, я не стану тебя целовать! И вообще, найду в этом прекрасном доме спальню и лягу спать! Одна!

- Шантажистка!

- Не без этого. Как дела у моей сестры?

Хинтара развеяла крылья, которые мешались, и уселась поудобнее, сжав коленями бедра Сой’ле.

- Замечательно, - мурлыкнул муж.

- Какой ты разговорчивый! Как назвали сына?

- Кейтэн Кайдэ.

- Кайдэ? - удивилась Хинтара. - Неожиданно. И какой он? Мой племянник.

Дочь Атхары ведь носила фамилию Берлейн. Как и ее внучки.

- Вылитый Каттаган. Поэтому и Кайдэ. Кстати, у тебя два племянника. Гарлен Берлейн, которому дочка Бэль покоя не дает, учится у меня на боевом факультете. Ему недавно исполнилось двадцать. Марь’йэн совсем парня затюкала. Никак втрескалась в него по уши.

- Погоди-ка. У него же… Чешуя в крапинку. Ты сам сказал. Че-шу-я! Сын Атхары - дракон?

Ловкие пальцы Сой’ле активно распутывали шнуровку у нее на груди, нарочно задевая ставшую неожиданно чувствительной кожу:

- Гарлен - менталист. Зверя он выклянчил у Бэль. Лет в пять. В качестве подарка на день рождения.

Сколько всего она пропустила! Хинтара вошла во вкус:

- Расскажешь, как там Стоун?

- Все еще сидит в ректорском кресле Академии Сейгард, хотя… Каждый день клянется уйти в отставку.

- Дагон? Констанция?

Руки мужа отвлекали. Мысли уходили не в то русло, а Хинтаре так хотелось послушать, как этот мир жил без нее!

- Женаты.

- А Ин’арэн? Мне показалось, или у вас с ним одинаковые кители? Только у тебя черный, а у него белый?

Именно в этот момент Сой’ле решил, что пора ему избавиться от этой детали гардероба:

- Ин’арэн - ректор Первой Светлой Академии. Ее открыли семь лет назад, когда во мрак хлынуло столько юных магов, что Темная Академия перестала справляться.

Китель полетел на пол, и Хинтара не сдержала стон:

- Соле! Откуда?

На крепком загорелом прессе ее мужа красовались шрамы от чьих-то когтей.

- Это? Ерунда. Драконья дуэль. Ты закончила допрос?

- Нет. Где Таэнор?

Не то чтобы ее волновала судьба злодея. Скорее безопасность мира, где жили те, кого она любила.

- Кобра плавает в пруду у дома Бэль.

- А Сарханы?

- Зрдэн преклонил колено и выторговал часть утраченных земель. Сэльма на свободе. Таэнор применял к ней ментальное воздействие, так что… Наказывать ее, по сути, не за что. Все? Ты изволишь, наконец, поцеловать своего законного мужа?

- Изволю, если ответишь на последний вопрос.

- Слушаю…

- У тебя кто-то есть?

- Ты.

- А кроме меня? Кто-то был? Соле, я пойму. Мне просто важно знать.

- Идем, - муж рывком поднялся с дивана и потянул Хинтару за собой.

- Куда?

- Сейчас увидишь.

Он взлетел по лестнице наверх и распахнул красивые массивные двери, украшенные резьбой с позолотой, а у нее опять дар речи отнялся… Но тронуло ее не роскошное убранство комнаты, а самая обыкновенная стена, на которой висели десятки портретов, набросанных углем на бумаге, пожелтевшей от времени.Ее портретов .

Одни были скромными, а другие… Бесстыдными. Художник и грудь ее изобразил, уделив особое внимание вершинкам, и округлости бедер, и маленькую складочку на животе, которая появлялась, когда Хинтара сидела.

Столь откровенные образы распаляли, и ей вдруг стало невыносимо жарко:

- Это ты рисовал?

- Да. Боялся, что забуду, какая ты. Что с ума без тебя сойду за эти годы. Вот и брал уроки у знакомого художника. Эти наброски никто не видел. Можем их убрать, если это слишком… Откровенно.

- Нет! И не мечтай! У тебя есть чистая бумага и уголь?

- Конечно.

Хинтара дернула края шнуровки, с которой почти расправился Сой’ле, и платье опало к ее ногам:

- Могу я побыть твоей натурщицей?

Сама только мысль, что он будет ее рисовать обнаженной, не сводя с ее тела затуманенного страстью взора… Тридцать лет разлуки стоили того.

Взгляд Сой’ле потемнел:

- Надеюсь, это не сон.

Ее повалили на кровать и стремительно избавили от белья, осыпая ее шею поцелуями, и Хинтара в этой близости сгорела, а потом, как феникс, восстала из пепла.

Сой’ле не был нежен, а ей нежности и не хотелось… Разве что под утро, когда она заснула у него на груди, но ее сладкий безмятежный сон потревожил аромат каких-то кулинарных изысков, и голод напомнил о себе. Зевая, Хинтара выбралась из постели и, накинув халат, любезно оставленный мужем на кресле, спустилась вниз. Миновала гостиную с камином и без труда нашла просторную светлую кухню.

- Выспалась? - Сой’ле колдовал у плиты. - Я кофе сварил и яичницу пожарил. В печи стоят лепешки с зеленью и морковь. Перекусим, и нужно собираться. В полдень у тебя встреча с Амаль. Наряд, который она для тебя приготовила, висит в шкафу. В спальне.

- Мы с ней пойдем в какое-то модное место?

- Вроде того.

- Расскажи о ней хоть что-то! Я же помню ребенка, а меня там ждет взрослая женщина! У нее есть муж? Дети? Соле! Ей сорок два года!

- А мне сорок восемь. И?

- Ты дракон. Драконы не стареют!

- Демоны тоже, - парировал Сой’ле. - Ей дашь не больше двадцати. Так что тебя не женщина ждет, а юная красивая девица. Мужа и детей у нее нет. Это не секрет. Хинтара, не волнуйся. Амаль не изменилась. Подросла и только.

- Надеюсь…

Ей сложно было представить Амаль другой. Спокойной, чинной леди с идеальными манерами. Кроткой, тихой, покладистой. Ее демоненок - ураган, сметающий все на своем пути. И этот ураган подобрал ей такой наряд, что у Хинтары волосы дыбом встали!

Черный литой корсет напоминал доспех, забрызганный золотой краской. Длинная юбка со шлейфом имела вопиюще неприличный разрез до бедра, обнажающий ножку, а туфельки на высоченных острых шпильках… Хинтара в них с трудом доковыляла до зеркала, но когда в комнату вошел Сой’ле, одетый в черный костюм с золотыми каплями по рукавам, последнее, о чем она думала - это неудобная обувь.

- Амаль и для тебя выбрала наряд?

- Как видишь.

Для простого ужина в честь ее возвращения, скромного вечера в дорогой ресторации, эти вещи не годились. В таком и на бал-то заглянуть не стыдно!

- Куда мы идем?

- На праздник, на котором будет гулять весь мрак и весь свет, - Сой’ле взял ее под локоток. - Портал? Или пройдемся?

Пройтись? В этих туфлях?

- Портал!

Брешь в материи открылась у стены:

- Прошу. И… Хинтара…

- Что?

- Ты выглядишь великолепно. Поэтому не обессудь… Я не отлипну от тебя, пока мы с тобой не вернемся домой.

- А я и не против!

Портал привел их в самое сердце Акрай’шиссэ. На городскую площадь, которая за тридцать лет преобразилась до неузнаваемости. И не столько из-за того, что многие здания, включая дворец, где обитал Дагон, наверняка пришлось отстраивать с нуля… Акрай’шиссэ расцвел. В город вернулась жизнь.

Молодежь валялась на лужайке у фонтана, загорая на солнышке, и трескала всякую всячину. Степенные леди и джентльмены в годах прятались в тени зонтиков, установленных на многочисленных террасах при закусочных и ресторациях, а торговцы, которые крутились у пестрых прилавков, громко нахваливали свой товар.

- Какая красота! - Хинтара вертела головой, разглядывая цветастые вывески магазинчиков. - Завтра ты устроишь мне по городу экскурсию!

- Непременно. Идем, нас ждут. Из соображений безопасности открыть портал во дворец сегодня нельзя. Взять тебя на руки?

У нее была идея получше:

- Не стоит. Я сама.

Хинтара расправила крылья и приподняла себя над землей. Самую малость, но ее жест привлек внимание народа. Эффектная дама в шляпе, с испещренным морщинами лицом, подавилась тортом, который смаковала, сидя на лавочке. Эльф с зелеными волосами, застывший на пороге артефакторской лавки, смачно выругался на всеобщем, а юная девчушка с тугими рыжими косами, выскочившая из дамского салона, уронила пакеты с покупками.

- Умеешь ты произвести впечатление, - заметил Сой’ле.

На них смотрели все, но по мере их приближения ко дворцу Дагона крылатая богиня все меньше интересовала окружающих. Люди толпились у стенок прозрачного купола, укрывающего территорию, и с жадностью вглядывались вдаль.

- Что происходит?

- Говорил же. Праздник. Во дворце пройдет официальная часть. Позже купол отключат, и народ сможет поучаствовать в гуляниях. На вечер запланирована обширная программа.

Сой’ле коснулся материи, и купол поглотил и его, и Хинтару под разочарованные вздохи тех, кому не удалось попасть внутрь, но в этой шумихе, суматохе, ее слух уловил нечто странное… Обрывок фразы на языке демонов.

- Соле… Там женщина сказала что-то про свадьбу темного властелина.

- Все верно. На нее мы и пришли.

- Как? Но… Дагон? Констанция же…

Кованые двери распахнулись у них перед носом, повинуясь невидимой силе, и Хинтара обомлела. Дорожка из лепестков черных роз вела к алтарю, у которого стоял Анэй. Красивый, одетый с иголочки… Красный, как рак, и до невозможного дерганый.

- Отец - не темный властелин, - раздалось у Хинтары за спиной, и весь мир потерял для нее смысл. - Темный властелин я.

Ее демоненок? Девчонка из деревни Лейн? Владыка тьмы?

Слезы не рекой хлынули. Водопадом.

- Амаль!

Высокая, худенькая… Те же серые глаза, те же забавные веснушки на щеках и на носу. Маленьком, курносом. Густые темные волосы демоненка были уложены в роскошную прическу, черное платье с дерзкими объемными воланами открывало острые ключицы и длинную девичью шею. На безымянном пальчике Амаль поблескивал актаит, а на голове… Корона, усыпанная черными бриллиантами, то и дело обращалась игриво парящим венцом, который когда-то носил Гарон.

- Не реви! - Амаль лучезарно улыбнулась и крутанулась вокруг своей оси, шурша юбкой. - Как я тебе? Как мое платье?

Хинтара чуть не задушила ее в объятиях:

- Ты прекрасна…

- А платье?

- Роскошное. Хотя ты и в мешке из-под картошки будешь первой красавицей мрака.

- Я не первая красавица мрака, - хихикнула Амаль. - Я его хозяйка. Окажешь мне честь? Отведешь меня к алтарю?

- А как же Дагон?

- Я-то? Забудь, - ответил демон, выплыв из тени, и Хинтара, наконец, пришла в себя, осознав, что их воссоединение происходит на пороге дворца, битком набитого знатью! - Она три года откладывала свадьбу, чтобы ты разделила с ней этот день.

Сделав глубокий вздох, лишь бы вновь не разреветься, она протянула руку Амаль:

- Неопалимый, значит. Любишь его?

- Люблю. Пусть он и заноза. Причем редкостная.

Что там сказал Дагон? Три года свадьбу откладывала? Мужчина, который не любит, вряд ли станет столько ждать. Анэй то краснел, то бледнел и не знал, куда ему деть руки, и Хинтара решила, что хватит уже терзать бедолагу:

- Готова?

- Нет. Но когда это нас останавливало!