На Восток Фьора Туман Дарлайн всю жизнь мечтала о Хорсе — стране вишнёвых склонов и чайных плантаций, о которой рассказывали отец и дедушка. Но когда посол Александр предлагает ей руку и путь на Восток, мечта оборачивается ловушкой: кузина Бланш, влюблённая в того же мужчину, проклинает Дарлайн в час помолвки. С того момента каждую ночь Дарлайн терзает один и тот же кошмар — лес, полная луна, чей-то рык за спиной. На борту «Вестника богов» она плывёт к долгожданному Востоку в объятиях мужа, которого не знает, а во сне — навстречу чему-то, что догоняет быстрее, чем корабль несёт её прочь. Дарлайн должна выбрать: бежать от проклятия назад, к разрушенной родине, или идти вперёд — туда, где мечта и кошмар сливаются в одно. ==================== Пролог Пролог «Выпусти меня!»Кто это говорит? Ветер или полная луна, нависшая над замком? А может, сам замок, стены которого белеют в ночи, точно кости кита, выброшенного на берег и обглоданного птицами и волнами?«Выпусти меня!»Я мчался мимо черных стволов, окруженный запахами хвои, грибов, гниющих листьев и сырой земли, прихваченной морозом. Над головой бесшумно пронесся филин. Мышь пробежала совсем рядом – шорох крохотных лапок отозвался в голове ударами грома. Но в следующий миг крепкие когти сжали маленькое теплое тельце, пронзительно пискнувшее напоследок, и унесли в темное холодное небо.«Выпусти меня!»Я остановился. Тряхнул головой. Глухо зарычал.Вой рвался из груди. Луна пульсировала – тусклый свет, яркий, вновь тусклый – словно пыталась отдать мне приказ на своем языке.За что? Вот бы прекратить все это! Прямо здесь, прямо сейчас! Р-р… Пусть только этот старый толстый пьянчуга попадется мне в лапы, в руки… неважно! Разорву! Клянусь всеми богами, разорву! Вначале отгрызу ему голову, а затем и остальные части тела! Этот вор ничего другого не заслуживает! Меч был моим! Я имел право сам решать свою судьбу!Ненавижу жалость.Зубы непроизвольно щелкнули.Предатель! Разорв… ау-у-у!Все-таки не удержался. На долю мгновения полегчало. Но уже в следующий миг я вспомнил, почему вою, почему не могу не выть, а еще вспомнил, что единственный шанс избавиться от проклятия – броситься на лезвие меча. Моего меча, вероломно украденного. И где он теперь – неизвестно. А это значит, что я буду выть вечно, если только не произойдет чудо… ---------- Глава 1 Глава 1 Весна набирала краски. Некогда серые унылые улочки расцветали, начинали благоухать, и временами мне казалось, что я не в шумной столице огромной империи, чьи владения выходили далеко за пределы метрополии, а в плодородной долине, затерявшейся посреди гор. – Доброе утро, леди, – поздоровался дворецкий, распахивая передо мной резные двери магазина диковинных вещей, принадлежавшего компании «Астор и Ко». – Доброе утро, Томсон, – улыбнулась в ответ, входя в темное прохладное помещение, в котором пахло хвоей, сандалом, табаком и жасмином. Ненароком задела шляпкой «музыку ветра» – она приветливо звякнула, извещая хозяина о прибытии гостьи. Каблуки глухо постукивали по темно-коричневому паркету, предупреждая о том, что через несколько мгновений посетитель появится перед взором владельца лавки. Я беглым взглядом окинула знакомый интерьер, стараясь заметить перемены, произошедшие за последние пару дней – именно столько времени прошло с прибытия в Роял-порт «Вестника богов», вернувшегося из Хорсы с победой в чайной регате, и моего последнего визита в лавку. Вдоль окон тянулись полки, на которых стояли лакированные шкатулки с изображениями бамбука, журавлей… Хм, а вот мою любимую, с двумя веерами, кажется, забрали. Здесь же стояли пузатые божки, чаши, полные нефрита, агата и жадеита. Стены украшали веера, панно, красные бумажные фонарики, кинжалы, ножи и изогнутые мечи – в большинстве своем хорошо знакомые, но было несколько предметов, которые ранее я не видела. «Надо будет получше рассмотреть чайный сервиз с лотосами и напольную вазу с изображением горного водопада», – решила, снимая головной убор и белые перчатки и готовясь к радостной встрече. Однако ее не произошло. Место за дубовым столом в соседней комнате оказалось пустым. Я окинула помещение беглым взглядом, надеясь увидеть дедушку, как всегда витающего в облаках и не заметившего моего прихода, но его здесь не было. «Странно», – подумала, кладя шляпку и перчатки на кресло и направляясь в соседнюю комнату, где находилась дверь, ведущая в подвал. Я не сразу заметила тень посетителя. Он стоял за бумажной ширмой, расписанной хризантемами, попивал чай из пиалы и рассматривал огромный веер с изображением танцующих девушек. Заглянув за декоративную стену, я увидела широкоплечую спину незнакомца. Золотистые волосы высокого мужчины были аккуратно собраны в хвост на затылке, темно-зеленый камзол идеально сидел на красивой фигуре. Что-то было притягательное и интригующее в осанке посетителя, и мне очень захотелось посмотреть на его лицо. Незнакомец пошевелился. Я отпрянула, не желая, чтобы меня поймали за подсматриванием, сделала шаг назад и… столкнулась с Томсоном, в руке которого был серебристый поднос с фарфоровыми пиалами. – Ой! – воскликнула, понимая, что только благодаря чуду и сноровке слуги на полу не валяются осколки сервиза и моя персона. – Леди, вы не ушиблись? – обеспокоенно спросил дворецкий. – О нет, все хорошо, – ответила, улыбаясь и поправляя юбку. – Я могу предложить вам чаю? – спросил Томсон, взглядом указывая на выжившие после столкновения со мной пиалы. – Нет, благодарю… А незнакомец уже вышел из-за ширмы и с интересом наблюдал за нами. Я покраснела, глядя на его лицо и понимая, что неосторожно загаданное желание исполнилось. Оказывается, в дополнение к золотистым волосам шел четко очерченный профиль, нос с небольшой горбинкой и высокий лоб, который, несмотря на молодость – мужчине было около тридцати лет – уже пересекала морщина. Большие серые глаза смотрели на меня, не скрывая любопытства. – Извините, – сказала, чувствуя неловкость. – Не отказывайтесь, – ответил незнакомец. – А-а… Я… – я судорожно пыталась сообразить, что же он имел в виду. От чего я не должна отказываться? Незнакомец отсалютовал мне пиалой: – У мистера Норкса потрясающий чай, лучший в Эльгарде. Благодаря клиперам его доставляют из Хорсы и Ниттори в рекордно короткие сроки. Он сохраняет всю свежесть и не обзаводится посторонними запахами. Можно сказать, что листочки попадают к нам в чашки с чайного куста. Самое обидное, что я знала эти слова наизусть. Сама не единожды говорила их, стоя за прилавком. Но незнакомец произносил их так, что мне самой жутко захотелось выпить чаю. Вот только осталось решить – холодного или горячего. Пожалуй, лучше холодного – что-то меня бросило в жар. Я растерянно моргала, не зная, что ответить. От позорного смущения меня спас пожилой джентльмен – вышеупомянутый мистер Норкс, вышедший из хранилища. В руках у него был меч, которого я прежде не видела. – Прошу извинить меня за задержку… – оправдывался дедушка, поднимаясь по лестнице из подвала. Завидев меня, воскликнул: – Дарлайн, родная, как здорово, что ты решила меня навестить! Услышав его слова и глядя на улыбку пожилого джентльмена, я поняла, что ошиблась. Дедушка не спас меня. Интриган с солидным стажем подстроил все. Потому как не далее, чем вчера, он умолял зайти к нему именно сегодня, именно в это время, чтобы помочь с занесением в каталог новых предметов, доставленных на «Вестнике богов» из разных уголков света. Незнакомец прищурил глаза, переводя взгляд с меча на меня и обратно, не зная, на ком же сфокусировать свое внимание. А дедушка тем временем говорил: – Вот меч, о котором я упоминал при нашей встрече во дворце. Взгляни на него, Алекс. Черные лакированные ножны, золотая птица с огненными крыльями и хвостом, – глаза дедушки блестели, в голосе слышалась страсть. – У него интересная история. На «Вестник богов» в Гладком океане неподалеку от Ниттори напали пираты. Наши парни отбились от них и даже умудрились захватить корабль неудачников. В капитанском рундуке обнаружили меч. – Мистер Норкс, меч действительно интересный, – согласился незнакомец, вернее, Алекс, наполовину вытаскивая оружие из ножен. Серебристое лезвие, покрытое иероглифами, блеснуло молнией. – К сожалению, я не видел таких даже при дворе императора Хорсы. Однако, судя по иероглифам, он принадлежал воину из Ниттори. Больше, к сожалению, ничего не могу сказать. Это королевство слишком закрытое, а знания о нем крайне скудные. Эльгардцам и форгардцам разрешено заходить лишь в два порта для торговли – не далее. – Жалко, жалко, – протянул дедушка, забирая меч из рук гостя. – Умоляю, пообещайте мне, что если вам хоть что-то станет известно – вы обязательно поделитесь со мной сведениями! – Всенепременно, – согласился Алекс. Я слушала их разговор вполуха, так как всеми силами старалась подавить эмоции и не задохнуться от возмущения! Дедушка все знал. Он и папа вновь сговорились, чтобы свести меня с очередным пижоном! Это уже чересчур! Я вышла из магазина, забыв шляпку и перчатки, оставленные на кресле. – Дарлайн, постойте! – попросил Алекс, догоняя меня. «Да что со мной? – подумала, беря себя в руки. – Я же леди и должна вести себя соответствующе, а не позорить семью!» Я остановилась, зажмурилась, чтобы сосчитать до десяти. Раз, два… – Да, мистер Алекс! – сказала, повернувшись лицом к мужчине. – Извините, в лавке стало слишком душно, и я испугалась. – Все в порядке. Вы, кажется, забыли, – сказал он, протягивая мне вещи. – Будет обидно, если солнце оставит следы на вашей коже… Хотя, знаете, у меня есть подозрения, что веснушки вас не испортят. Тоже мне романтик! Еще один мастер заговаривать девушкам зубы. – Мы так и не были представлены друг другу. Позвольте исправить оплошность: Александр Уилфред, лорд Барчинский и Аваронский. Вот только титулами меня удивлять не стоило. – Дарлайн. Просто Дарлайн. Александр наклонил голову вперед, еле сдерживая улыбку. – Хорошо, леди Просто Дарлайн. Сегодня прекрасная погода, не находите? Может быть, вы составите мне компанию и прогуляетесь со мной по набережной? – Боюсь, что именно сегодня я занята! У меня есть неотложное дело – я должна занести вещи в каталог. – Странно, мне показалось, что ваш дедушка уже справился с этой задачей, не без помощи Томсона, конечно. Предатели! Как они могли? – Дарлайн, давайте не станем расстраивать пожилого джентльмена, – шепнул Александр. – Он так старался. Это всего лишь кратковременная прогулка, а затем вы пойдете своей дорогой, а я своей. Но у нас обоих совесть будет чистой. Ветер теребил синюю юбку сатинового платья и так и норовил сорвать шляпку. Разговор не клеился, наверное, потому что я не хотела начинать его первой, а мой новый знакомый слишком долго подбирал слова. – Я много слышал о вас, – наконец сказал Александр. – А я о вас, Александр Уилфред, лорд Барчинский и Аваронский, ничего. Мужчина усмехнулся. – Ладно, леди Просто Дарлайн, я назвал свое имя столь официально по служебной привычке. Ветер все-таки сорвал мою голубую шляпу. Я вскрикнула, поднимая руку вверх и хватая непоседливый головной убор. Мы с Алексом поймали ее одновременно, но оказались слишком близко друг к другу. Ненароком я прижалась к мужской груди, от которой пахло гвоздикой. – Ваша шляпа, – пробормотал смутившийся Александр. – Благодарю. Мы отошли друг от друга на приличное расстояние. Я боязливо огляделась, чтобы понять, много ли вокруг свидетелей моего конфуза. Мужчина сделал то же самое. Убедившись, что за нами никто не наблюдает, я успокоилась. – Так и что же у вас за служба? – спросила, желая сгладить неловкость. – А… я посол ее величества в империи Хорса. Я была настолько поражена, что не удержалась и воскликнула: – Как? Вы?! Моя реакция не просто озадачила Александра, но, судя по нахмурившимся бровям, обидела. – Почему бы и нет? – растерялся он, пожимая плечами. – Нет, нет, – поспешила пояснить, – я не имела в виду, что сомневаюсь в ваших умственных способностях. Наверняка, они выдающиеся. Дураков же не берут на такую должность… ой… – я зажала рот ладошкой, понимая, что сболтнула лишнего. – Я рад, что вы доверяете выбору ее величества, – сдержанно заметил Александр. А ветер стал сильнее. Казалось, он прилагал усилия, чтобы толкнуть меня в сторону Алекса и заставить извиниться. – Простите. И как долго вы прожили в Хорсе? – спросила, делая вид, что поправляю волосы, так кстати выбившиеся из прически и упавшие на пылающее лицо. Мысленно я поблагодарила ветер за то, что он помог прикрыть следы стыда, проявившегося на щеках. – Пять лет, – ответил посол, наблюдая за моими прядями, развевающимися на ветру. – Как пламя, – заметил он, дотрагиваясь кончиками пальцев до одной, рыжевшей на солнце. А мое лицо вновь стало такого же цвета, что и волосы. – Там правда так красиво, как на картинах? – поспешила перевести тему и забрать непоседливую прядь. – Правда. И даже красивее. Я отвернулась, чтобы посмотреть на море и скрыть эмоции, чувствуя, как сердце сжимается от обиды. – Дарлайн, я сказал что-то не то? – Нет, что вы, – ответила, продолжая следить за темно-синими волнами, увенчанными белыми гребнями. – Я просто вам завидую. Золотистая солнечная россыпь покачивалась на волнах. Ветер подхватывал морские капли и старался донести до берега – иногда у него это получалось, и тогда я чувствовала освежающее прикосновение морской прохладной воды к своему лицу. Александр молчал. Я же собиралась с мыслями и решительностью, потому что не любила откровенничать. – Всю жизнь мечтаю побывать в Хорсе, – наконец призналась, борясь со смущением и страхом, что мою мечту высмеют. – Папа и дедушка столько рассказывали мне об этой стране. Они там бывали по нескольку раз. Папа до сих пор временами наведывается в отделение компании с инспекцией. А я… папа решительно отказывается брать меня в путешествие подобного рода. – Прекрасная мечта и хорошо мне знакомая, – ответил Александр. – Я тоже хотел побывать в Хорсе. – Он улыбнулся: – Представляете, будучи мальчишкой, я даже бегал в портовые кабаки, где собирались матросы, вернувшиеся из плавания, и просил не только рассказывать о далекой стране, но и говорить фразы на хорсийском. – Вы знаете их язык? – Я дипломат, Дарлайн, – сказал мужчина, с трудом сдерживая улыбку. – А вы могли бы что-нибудь сказать прямо сейчас, – попросила, немного смущаясь. – Что? – Не знаю. Что угодно! – Ладно, – согласился Александр и на мгновение задумался. Затем он посмотрел на меня хитрым прищуренным взглядом и произнес: – Ни хен меи, Дарлайн. – И что это означает? – Комплимент, – уклончиво ответил мужчина. – Ни хен меи, – повторила, пробуя слова «на вкус» – тягучие и сладкие, словно карамель. – Чуть плавнее, – поправил Александр. Я внимательно следила за его губами и как прилежная ученица старалась сказать правильно, чтобы получить одобрение учителя. Мужчина же в свою очередь не сводил глаз с моего лица, вслушиваясь в произношение. – Да, именно так, – одобрил он наконец. – И все-таки, у комплимента должен быть перевод? – Безусловно, – согласился Александр. – Извините, лорд Барчинский и Аваронский, но мне его клешнями из вас тянуть? – спросила, начиная терять терпение. А ветер уже «сломал» мою прическу и разметал волосы по плечам, вновь кинул на лицо. Я убрала пряди в сторону, не спуская глаз с посла. – Вы позволите? – спросил Александр, предлагая мне вложить свою ладонь в его. – В конце концов, комплименты надо говорить, соблюдая правила. Я равнодушно пожала плечами и выполнила его просьбу. Мужчина поднес мою руку к губам, легко поцеловал и произнес: – Вы очень красивая, Дарлайн. От, казалось бы, безобидных слов и мимолетного прикосновения внутри разгорелся странный пульсирующий огонь, заставивший сердце пританцовывать. Ветер разогнал жар от поцелуя мурашками по всему телу, заставляя меня гореть и дрожать от холода одновременно. – Благодарю за чудесную прогулку, – сказала, вырывая руку, – но боюсь, она затянулась. Мне пора вернуться к дедушке. Рада была знакомству, лорд Александр. – До встречи, леди Просто Дарлайн, – услышала ответ. – Я тоже был рад знакомству. И я торопливым шагом направилась в сторону лавочки. – Как погуляли? – спросил дедушка, едва я перешагнула порог. Я видела по его хитрым глазам, что он хотел задать мне совсем другой вопрос. Подозреваю, в его голове он был сформирован иначе, что-то вроде: «Как тебе Александр?», а потому ответила, равнодушно пожав плечами: – Нормально. Мужчина как мужчина. Ничего выдающегося. С последним я, конечно, погорячилась – Александр был, как минимум, интересной личностью. Дедушке мой ответ не понравился. По яростно заблестевшим глазам и поджатым губам я поняла – пожилой джентльмен еле сдерживался, чтобы не сорваться на меня. – Ты дождешься, привередливая девчонка – отец выдаст тебя замуж за какого-нибудь старика прошловековой закалки, который мигом выбьет из тебя всю эту спесь и дурь, причем самой настоящей палкой! И я даже пальцем не пошевелю, чтобы защитить тебя! – Не выдаст! – сказала, подходя к покрасневшему от гнева дедушке и обнимая его. – Я бы не был так уверен, – пробормотал джентльмен, стараясь сохранить суровый вид. – Я же ваша любимая девочка, – проворковала, целуя дедушку в щеку. – Вы не поступите со мной вот так. Дедушка обреченно вздохнул. – Дарлайн, сезон скоро подойдет к концу, – сказал он, не пытаясь скрыть грусть и разочарование. – Люди опять будут обсуждать, что ты осталась без жениха. Родная, с каждым годом сплетни будут только расти, а найти подходящую партию станет еще тяжелее. Пойми меня правильно, я просто хочу, чтобы ты была счастлива. – Именно поэтому, дедушка, я не хочу пока выходить замуж. – Пока? – Да! Понимаешь, я бы хотела влюбиться. Дедушка закатил глаза, всем видом говоря, что ничего глупее не слышал. Отчасти он был прав, ведь на самом деле это была лишь маска, за которой скрывалась настоящая причина – страх перед свадьбой и тем, что последует за ней. – А еще я могу приходить к тебе и помогать почти в любое время. Боюсь, будучи женой, я лишусь возможности разбирать здесь вещи и стоять за прилавком. Я образумлюсь. Обязательно! Ну еще годик, пожалуйста? – Дарлайн Астор, благодари богов, что у тебя есть наследство, из-за которого тебя возьмут в жены даже сморщенной беззубой старухой! – сдался пожилой джентльмен. Я едва заметно поморщилась и еще раз чмокнула дедушку в щеку. – Дедушка, ты же не один раз был в Хорсе? – спросила, заметив, что он успокоился. – Да. – А ты знаешь, что означают слова «Ни хен меи»? – Это тебе Александр сказал? – оживился джентльмен, но поспешно взял себя в руки. Он освободился из моих объятий, подошел к рабочему столу и, внимательно следя за тем, как янтарный чай льется в чашку, ответил: – К сожалению, родная, я не силен в языках. Но, кажется, это комплимент. «Все это подозрительно напоминает заговор», – подумала, глядя на дедушку, но решила не останавливаться на этой теме, а перевести беседу в другое русло. – А почему ты не показывал мне меч? – спросила, игриво нахмурившись. – Это же первая вещь из Ниттори за год! Я бы так хотела на него посмотреть! Дедушка помялся несколько мгновений для вида, пробурчал что-то вроде «девушки и мечи несовместимы», но все же сдался и повел меня в подвал показывать диковинный предмет. Спустившись в хранилище, я оказалась среди особенных вещей, которые демонстрировались только заинтересованным покупателям: сервизы из тончайшего фарфора и глазурованной керамики, покрытые золотой пылью, вырезанные из цельных кусков нефрита шкатулки, скульптуры, эмалированные вазы, чаши, подносы. Здесь же пряталось оружие из Ниттори, Хорсы и Могула. Я осторожно взяла в руки меч и с удивлением обнаружила, что он оказался легким. Черный лак ножен блестел даже в тусклом подвальном свете, проникавшем в помещение через небольшие окошки, напоминавшие бойницы и находившиеся под самым потолком. Золотой рисунок поражал своим изяществом и точностью передачи мелких предметов – у птицы были прорисованы не только перья, но и когти. – Потрясающе, – прошептала, когда дедушка приоткрыл ножны, частично извлекая клинок, покрытый вязью символов. – Интересно, кому он мог принадлежать? – Я тоже каждый день задаюсь этим вопросом, – ответил дедушка, забирая меч и возвращая его на место. – Какая жалость, что Ниттори закрытая для эльгардцев страна, и о ней почти ничего неизвестно! – вздохнула, наблюдая за тем, как дедушка вешает меч на стену. – Одни слухи да легенды! Интересно, правда ли то, что их император сам бог, а его охранник – рогатый демон, которому подчиняются тысячи других демонов? – Сказки, – усмехнулся дедушка. – Ни один эльгардец или форгардец не бывал дальше портового города. Вот и рассказывают байки, чтобы поразить воображение девушек. Я спрашивал у Александра, – при упоминании этого имени я едва заметно покраснела, – он был проездом в Гакке и не видел ни одного рогатого, хвостатого и даже горбатого человека. Я разочарованно вздохнула, понимая, что одна из моих фантазий безжалостно уничтожена. Покидая магазин, я вспоминала о мече и думала: разве мог такую красоту сотворить человек? Нет, наверняка это дело рук магии! То, что Александр не видел демонов – не означает, что их нет. В конце концов, Гакке – не вся Ниттори, и кто знает, что скрывается в глубине этой загадочной страны? ---------- Глава 2 Глава 2 Мысли о Хорсе не давали мне покоя. А как иначе? Слишком много новых предметов появилось в лавке дедушки благодаря успешному возвращению «Вестника богов». И все требовалось занести в каталог, детально описать, составить документы для их дальнейшей продажи. Дедушка-хитрец несколько обманул Александра – в книги были поспешно записаны лишь особо ценные вещи, которые требовалось незамедлительно убрать в хранилище. Оставалось еще множество мелочей: вышитые шелком кошельки, панно, шали, ароматные палочки и масла, коробки с чаем, которыми я занималась в течение нескольких дней. Пересыпая драгоценные листы улуна из ящика в банку, я наслаждалась неповторимыми ароматами: топленое молоко, имбирь, женьшень. Хотела бы я увидеть, что делают с чаем, чтобы он пропитался этими волшебными запахами! Думая о Хорсе, я невольно вспоминала и о своем новом знакомом. Образ Александра часто возникал перед глазами, когда я проходила мимо веера или подносила к губам чашку с зеленым настоем. «Не отказывайтесь», – звучал голос в голове. Я ставила чашку на место, боясь прикоснуться к ней губами. А голос тем временем вкрадчиво продолжал: «Ни хен меи, Дарлайн». – Дарлайн, с тобой все хорошо? – спрашивал обеспокоенный дедушка. – Да, конечно, – беззастенчиво врала я в ответ. А после «работы» в лавочке шла на прогулку – ароматный весенний воздух манил отправиться на поиски приключений и полюбоваться распускающимися деревьями. «Интересно, а в Хорсе деревья цветут так же? – думала, рассматривая лепестки, розовеющие на ветвях. – А как на хорсийском будет “весна”?» Я шла по мостовой, рисуя в воображении розово-белые вишневые склоны гор, над которыми поднимается ярко-красное солнце, когда услышала знакомый голос. – Рад встречи с вами, Дарлайн, – поздоровался мужчина, останавливая двуколку, которой правил самостоятельно. Он спрыгнул на землю и подошел ко мне. – Доброе утро, Александр, – ответила, поправляя зонтик, едва не упавший на землю от неожиданности. Все это время я ни разу не слышала об Алексе, и у меня даже были мысли, что он вернулся в Хорсу. – Могу я подвезти вас? Куда вы направляетесь? Я замялась, не зная, что ответить. Нет, правила приличия не запрещали незамужней леди ездить по городу в открытой повозке, как раз-таки наоборот. Во время сезона это считалось приемлемым способом пообщаться поближе, вы вроде как у всех на виду и в тоже время у вас есть личное пространство. Однако я до сих помнила странные ощущения, вызванные легким прикосновением губ мужчины к моим пальцам… – Да бросьте, Дарлайн, – заметил Александр мою нерешительность, – уж не опасаетесь ли вы, что я вас съем? Я закатила глаза, всем видом демонстрируя абсурдность подобных мыслей. – Боюсь разочаровывать вас, Александр, но я вам не по зубам, слишком стара, черства и жестка. – Даже так? – делано удивился мужчина. – Что ж, тогда я даже не буду пытаться! Предпочитаю свежее, мягкое и нежное. Его слова немного задели меня, хотя обижаться было не на что – сама напросилась. – Понимаете, мне бы не хотелось, чтобы мой отточенный годами образ старой девы был разрушен в один миг, – сказала, немного вздергивая подбородок. – О-о. Понимаю. Я тоже годами создавал образ закоренелого холостяка и открою вам страшную тайну – у меня нет ни малейшего желания менять привычки. Я улыбнулась, испытывая облегчение от его слов. – Что ж, это не может не радовать! Александр вернул мне улыбку, хотя уголки его губ не приподнялись. Как у него получается – улыбаться глазами? Молчание затягивалось. «Да что со мной!» – думала, сжимая ручку кружевного зонтика, желая развернуться и уйти, но ноги словно приросли к месту. – Я, пожалуй, пойду. Была рада встрече. – А мне показалось, вы хотели у меня что-то спросить? Я? Хотела спросить? Что? – Не думаю. До свидания. Я сделала несколько шагов по мостовой, когда вдруг вспомнила, что действительно хотела узнать, как звучат на хорсийском некоторые слова. От досады и понимания, что, возможно, это теперь останется для меня тайной, я едва не топнула ногой. Я обернулась, чтобы убедиться в правоте своих мыслей, и обнаружила, что мужчина никуда не ушел. Что ж… – Александр, как будет на хорсийском «весна»? – спросила, возвращаясь к послу. – Дарлайн, мне кажется, не совсем удобно разговаривать, стоя посреди улицы. Может, вы все-таки присядете? И мы поговорим с вами по дороге… так куда вы направляетесь? – К своей кузине. Она живет на Норз-стрит, – ответила, пересиливая волнение и устраиваясь рядом с мужчиной. – Как поживает мистер Норкс? – спросил Александр, беря в руки поводья. – Спасибо. Хорошо. – Я слышал, что сегодня утром из Могула прибыл корабль и привез ценные грузы? – Да, правда, их еще не доставили в лавку, но, думаю, как всегда, это будут могульский черный чай, кофе, специи, ткани и некоторые редкости, например, сандаловые украшения. – Звучит заманчиво. Так что вас заинтересовало?.. *** …Но вот и Норз-стрит. Честно говоря, я не сразу поняла, что мы приехали. Когда двуколка остановилась у парадной лестницы тетушкиного дома, я испытала странные чувства: радость и восторг от всего того, что узнала, сожаление от необходимости прерывать беседу и облегчение, так как в обществе этого мужчины я чувствовала себя непривычно напряженной. Я была вынуждена признаться себе, что мне понравился Александр. Он был спокойным, уверенным, умным. А еще он очень интересно рассказывал о Хорсе. Я продолжала завидовать ему, мечтая оказаться на месте посла. – Вы будете сегодня вечером на приеме у герцогини Энис? – поинтересовался Александр, когда я спускалась на землю, опираясь на его руку. – Возможно. – Что ж. Тогда, возможно, до встречи, леди Просто Дарлайн? И вновь этот улыбчивый, задорный, пронзительный взгляд, от которого захотелось прикусить нижнюю губу, но я, конечно же, сдержалась. – До свидания, Александр, – ответила, чинно кивнув, и поспешила к двоюродной сестре. – Дарлайн! – воскликнула кузина Бланш, стоило мне перешагнуть порог дома тети Агаты. Мы обнялись и обменялись поцелуями. – Зря ты вчера не приехала на прием к леди Джорджине. Там было чудесно! Знаешь, ей из Могула привезли обезьянку. Она такая забавная! А вместе с ней доставили слугу! Его зовут Раджпур, но Катарина уже придумала ему новое имя – Ральф. Так вот, представляешь, его волосы чернее, чем у нашей Анжелики, а кожа… я никогда не видела такой смуглой кожи! И он босиком ходит по раскаленным углям! А еще, – Бланш воровато огляделась по сторонам, убеждаясь, что нас никто не подслушивает, – а еще я там кое-кого встретила… Не давая опомниться, кузина схватила меня за руку и потащила в сад, поближе к кустам сирени, только набиравшим соки. – Он потрясающий! – прошептала Бланш мне на ухо. – А как он играет на пьяно! Ты бы слышала! Я даже не успевала следить за тем, как его пальцы перемещаются по клавишам, настолько он виртуозно владеет инструментом! И поет! У него невероятный завораживающий голос. Мы даже спели с ним дуэтом! Представляешь? – Поздравляю! – ответила, искренне радуясь за родственницу и подругу. – Звучит чудесно! – Да! – согласилась она, мечтательно закатывая глаза. – Именно так – чудесно! И я надеюсь, что он сегодня пригласит меня на танец. – Кто он? – Секрет! – неожиданно смутилась Бланш, поправляя белокурые волосы. – Что? – возмутилась я, чувствуя себя обманутой. – Бланш Мэрдок, с каких это пор у тебя появились от меня секреты! Бланш была младше меня на четыре года. Она потупилась, будто мы снова оказались в классной комнате, в которой мадам Луиза назначила меня наблюдать за порядком. – Прости, – ответила она. – Я просто дала обещание маме, что пока сохраню это втайне от всех, даже от тебя. Но, как видишь, часть правды я все равно разболтала. Не сердись! Пожалуйста! – умоляла Бланш, складывая руки в молитвенном жесте. В ее взгляде красивых голубых глаз было столько раскаяния, что я немедленно сдалась. – Ладно, – сказала я, обнимая девушку. – Я не сержусь. Честно. – Спасибо! Ты самая лучшая! А теперь помоги мне, пожалуйста, выбрать платье для вечера? – Бланш, ты для этого меня позвала? Но деваться было некуда, и несколько часов напролет мы открывали коробки со шляпками, туфельками, сумочками и шалями, доставали платья и крутились перед зеркалами, чтобы на приеме у леди Энис Бланш Мердок затмила всех. – А ты пойдешь на прием? – спросила Бланш, провожая меня. – Еще не знаю, – ответила я, чувствуя усталость. – Дарлайн, ты решила игнорировать все светские мероприятия? – насупилась кузина. – Ты так никогда не выйдешь замуж! – Да я и не тороплюсь. – Ну да, тебе можно, – вздохнула девушка, опуская глаза. После того, как платье, украшения и аксессуары были выбраны, я отправилась домой с чувством выполненного долга. *** Вернувшись домой и войдя в свою комнату, я присела на диван, размышляя о возможности посетить прием леди Энис. Хочу я поехать туда или нет? Перед глазами возник образ улыбающегося Александра, это вновь и вновь вгоняло меня в краску. Врать самой себе было бессмысленно – посол мне понравился. Мне хотелось бы вновь встретиться с ним и поговорить. Вот только к чему приведут эти разговоры? Могут ли они закончиться исполнением моего самого большого страха? – Леди Дарлайн? – спросила Жоли, стуча в дверь. – Можешь войти, – разрешила я горничной. Маленькая тоненькая женщина средних лет внесла в комнату поднос, на котором стоял чайник, источавший аромат жасмина. – Жоли, как думаешь, стоит ли мне идти на вечер? – спросила, наблюдая за клубящейся струйкой пара, вылезавшей из фарфорового носика тонкой изгибающейся змейкой. – Конечно, леди, стоит! – незамедлительно ответила женщина, наливая бирюзовый настой в чашку. – Сезон в самом разгаре, а вы еще ни на одном приеме не были! И куда смотрит ваш отец? Будь леди Клэр жива… – Жоли осеклась. – Извините. – Все в порядке, – ответила я, беря в руки чашку и делая глоток горячего ароматного чая. – Ты права. Будь мама жива, я бы уже вышла замуж. И неважно, хотела бы я этого или нет. ---------- Глава 3 Глава 3 Гости постепенно собирались в бальном зале, украшенном цветами и, наверное, тысячей свечей в хрустальных подсвечниках. Играла мягкая чарующая музыка, манившая принять приглашение и потанцевать. И я не отказывала ни одному кавалеру, потому что делать было нечего. Об Александре старалась не думать, хотя взгляд сам блуждал по залу, стараясь приметить знакомую фигуру. Однако посла я так и не нашла. – Так здорово, что ты решила прийти, – сказала Бланш, когда мы встретились в перерыве между танцами. – А как твой загадочный пианист? – спросила, делая глоток игристого вина из длинного фужера. – Он опаздывает. Мне по секрету шепнули, что у него какие-то неотложные дела, поэтому он приедет только к середине приема. – Что ж, удачи тебе, хитрюга, – подмигнула я кузине, принимая новое приглашение на танец. А затем гостям предложили сыграть в карты. Посреди зала были незамедлительно расставлены столы, покрытые зелеными бархатистыми скатертями. Чтобы не возникло споров, кому за каким столом сидеть – все тянули жребий. Мне выпало расположиться у окна. Я сама не поняла, в какой момент рядом со мной очутился Александр. – Леди, – улыбнулся мужчина, отодвигая для меня кресло. – Но как вы здесь оказались? – не сдержала я удивления. – Вас же не было в зале? – А вы искали меня? Я промолчала, присаживаясь и сосредотачиваясь на картах. К концу игры за нашим столом остались только мы с Александром. За соседним оказались Бланш и виконт Гастинг. – Леди Бланш, – послышался голос виконта, – вам сегодня невероятно везет, поэтому рискну предложить сыграть не на деньги, а на маленькое безобидное желание. Что скажете? – На желание? – смутилась кузина, посматривая в сторону тети Агаты. Женщина едва заметно кивнула. – Даже не знаю. Если только одно и безобидное… – Клянусь! – хлопнул в ладоши виконт. – Мне нравится ваша идея, Рауль, – поддержал его Александр. – Предлагаю всем играть последний раунд на желание. Вы не возражаете, Дарлайн? «Возражаю! Сильно возражаю», – подумала я, но сказать не решилась, не желая привлекать к себе излишнее внимание, так как остальные игроки уже согласились с новыми условиями. А спустя несколько мгновений я поняла, что проиграла. Из-за соседнего стола также послышался разочарованный женский вздох. – Кажется, вы выиграли, Рауль, – пробормотала Бланш, кидая на стол карты. – Даже не буду спрашивать, как у вас это получилось! Что ж, озвучьте, пожалуйста, ваше желание! – Леди Бланш, оно очень простое: хочу услышать балладу в вашем исполнении! Отовсюду раздались одобрительные аплодисменты, а Бланш смущенно улыбнулась. Она встала из-за стола и прошла к пьяно. – Только кто будет мне аккомпанировать? – спросила девушка, останавливаясь у инструмента. На маленькую хрупкую фигурку со всех сторон упал золотистый свет. Сейчас кузина в своем синем платье из газа как никогда напоминала изящную фарфоровую статуэтку. – Конечно, я! – не растерялся виконт. – Но… – собиралась возразить Бланш. Однако Рауль уже нажал на клавиши. Красивая музыка заполнила зал, и кузине ничего не оставалось, как начать петь своим потрясающим, звонким, переливчатым, точно колокольчик, голосом. Прослушав первую песню, я, извинившись, вышла на террасу. Стояла черная, точно лак на ножнах меча, ночь, украшенная поблескивающими кристаллами звезд. Интересно, а над Ниттори и Хорсой они такие же? – Дарлайн? Я вздрогнула. – Вы сбежали, – сказал Александр, подходя ко мне. – Нет, я просто захотела подышать свежим воздухом. – А я подумал, вы решили обмануть меня. – Каким образом? – спросила немного дрожавшим то ли от волнения, то ли от холода голосом. – Желание. Забыли? Помнится, вы проиграли несколько минут назад. В груди кольнуло от предчувствия чего-то неизбежного. Поднявшийся ветер принес тонкий волнующий аромат весеннего городского вечера, в котором смешались запахи моря, цветов, дыма. Он пьянил не хуже игристого вина. Ветви деревьев, подсвеченные фонарями и холодными звездами, колыхались, трепетали, будто стая черных птиц. На долю мгновения я испугалась того, что он мог попросить. Тревожно огляделась по сторонам. Мы стояли на ярко освещенной и пустой террасе. Прямо на нас, не мигая, смотрели огромные желтые окна дома герцогини Энис, откуда доносились голос Бланш, музыка, аплодисменты, смех… Мы были на виду у всех и в тоже время совершенно одни. – Хорошо, – согласилась, обхватывая себя руками. – Только умоляю, не просите меня петь. – Тогда что же мне попросить? Он был так близко, что я чувствовала дыхание мужчины на своей шее. Сердце забилось чаще. Мне казалось, что сейчас что-то произойдет. Вот-вот. Секунда, другая… но Александр лишь накинул мне на плечи свой камзол. – Не стоит, – попыталась возразить я. – Вы замерзли, – заметил Александр. Он был прав, но я не желала соглашаться. А прохладный ветер, пытаясь сорвать первый цвет, шуршал в ветвях, на которых набухали бутоны слив и вишни. – Извините, я пойду. Пожалуй, на сегодня с меня хватит впечатлений. А желание я обязательно исполню в другой раз. У вас будет время подумать… Поцелуй был мягким, нежным, бережным. Мой первый поцелуй. – Ни хен меи, Дарлайн, – прошептал он. – Ты очень, очень красивая… Как только он отстранился, я, не глядя на него, высвободилась из объятий и пошла в сторону двери, ведущей в дом. Не оборачиваясь. Камзол, который я так и не вернула, соскользнул с плеч и едва не упал на мраморный пол… Не упал – я не дала ему это сделать. Как во сне, зачарованная хороводом чувств, я шла через зал, спускалась по парадной лестнице. Мне казалось, что Александр идет за мной по пятам, но боялась оглянуться. Не знаю, что пугало больше – увидеть мужчину за своей спиной или не увидеть. – Дарлайн, – окликнула меня Бланш, когда я уже собиралась отправиться к поданной мне карете. Я вздрогнула, услышав свое имя, которое сразу же отозвалось в голове голосом другого человека. – Ты уже уезжаешь? Так рано? – Да, – улыбнулась, стараясь быть беспечной. – Ты же знаешь – я не привыкла к таким мероприятиям. Удачи тебе! И обязательно потом расскажи мне о своем успехе! – Нет никакого успеха, – погрустнела Бланш. – Он как призрак: то есть, то нет. Его невозможно поймать… Но поглощенная своими мыслями, я не слышала слов сестры. Оказавшись в темной кабине, я прижалась спиной к стене и запрокинула голову. Прикрыла лицо ладонями, стараясь совладать с собой. Что это было? Мог ли Александр влюбиться в меня? Могла ли я влюбиться в него? Все произошедшее было нежданно, точно первая весенняя гроза, обрушившаяся на еще заснеженные улицы, разбившая потоками дождя снег и обнажившая прятавшиеся под ним подснежники, которые только поднимали бутоны навстречу небу и солнцу. – Бесс, сделай мне чаю, – попросила я горничную, встретившую меня в холле. – Дарлайн! – послышался голос отца, которому дворецкий открыл дверь. – Дарлайн, ты так внезапно покинула прием! Я только прибыл к леди Энис, смотрю, а ты уже садишься в карету, бледная… Дарлайн, что на тебе? Это мужской камзол? Я замерла, с недоумением разглядывая одежду, все это время покоившуюся на моих плечах и согревавшую меня. А рядом с папой уже стоял Александр. – Сэр, позвольте поговорить с вашей дочерью. Наедине. Папины брови приподнялись. – Лишь несколько слов, сэр, пожалуйста! Папа усмехнулся. – Пойдем, Бесс, – сказал он горничной, входившей в гостиную с подносом, на котором дымился чайник. – Улун? Я бы предпочел сейчас черный могульский или чего-нибудь покрепче. Мы остались вдвоем посреди просторного зала, озаренного приглушенным золотистым светом. – Я… после нашей встречи… я только и думал, что о тебе, – сказал Александр, делая шаг мне навстречу. Я же стояла, не шелохнувшись и отказываясь верить в реальность происходящего. – А ночью не мог сомкнуть глаз. Когда же заснул – ты мне приснилась. Небо, Дарлайн, я забыл, когда мне последний раз снились сны! – Он сделал паузу, сокращая дистанцию. – Сегодня утром меня вновь назначили послом в Хорсу. Я буду вынужден уехать туда через несколько недель. Я не могу оставить тебя здесь. Ты поедешь со мной? – Что? – Не поверила я своим ушам. Это не правда! Так не бывает! Или бывает? – Но как? – спросила, хотя знала ответ наверняка. – Ты будешь моей женой, Дарлайн? «Вот и свершилось», – подумала, кутаясь в полы его камзола и стараясь унять дрожь. – Будешь? – повторил Алекс. Клетка захлопнулась. Или распахнулась? Думала ли я когда-нибудь, что моя мечта осуществится таким странным образом? Ветер стучал в окна, пытаясь распахнуть их, когда я наконец-то сказала: – Да. ---------- Глава 4 Глава 4 А через несколько дней мы собрались на свадьбе у Анжелики. Бланш, вытирая щеки платочком, следила за тем, как черноволосая красавица в белоснежном, расшитом жемчугом платье идет к алтарю, где ее уже ждали жених и жрец. Играла торжественная музыка, сверху розовым дождем сыпались лепестки. Я наблюдала за подругой, за тем, как белой рекой тянется ее кружевной шлейф, за лепестками, устилающими ее путь, и до сих пор не могла поверить в то, что меня ждет нечто подобное в ближайшем будущем. Неужели я решилась? Но думать о своей церемонии пока не хотелось. – Как твои дела? – спросила кузину после того, как бросила на счастье горстку пшена под ноги невесте. – Никак, – тихонько ответила Бланш. – Мы виделись лишь один раз, и он был очень занят. Сказал, что рад меня видеть, сделал комплименты моему голосу. – Девушка вновь приложила платочек к щекам. – Дарлайн, мне кажется, он в кого-то влюбился. Ох, как бы он не сделал уже предложение! – Бланш раскрыла веер и обмахнулась им несколько раз. – Ну-ну, – попыталась я успокоить кузину. – Это все нервы. А жрец уже спрашивал согласия жениха и невесты на вступление в союз. – Надеюсь, – вздохнула Бланш. – Я бы так хотела, чтобы он меня заметил! Я же заметила Александра, стоявшего неподалеку от алтаря и смотревшего на меня. – Объявляю вас мужем и женой! – разнесся звучный голос по храму, отражаясь от стен, и отовсюду раздались аплодисменты. Часом позднее мы сидели за столом, поедая наивкуснейший свадебный торт. Скрипки отыгрывали веселую мелодию. Некоторые гости танцевали, некоторые разговаривали, а некоторые, в том числе и я, наслаждались лакомством. Что ж, возможно, я была не права, избегая свадьбы. Ради подобной вкусноты можно со многим смириться. Я улыбнулась своим мыслям, а Анжелика, с которой уже сняли фату, подсела к нам. – Девочки, я такая счастливая! – сказала подруга, беря бокал и делая глоток вина. – Это заметно, – согласилась Бланш, ковыряя свой кусочек. – Теперь очередь за вами! – игриво протянула Анжелика, кладя на стол букет невесты. – Бланш уже страдает, я знаю. А ты, Дарлайн, неужели так никого и не присмотрела? Я замялась, думая, говорить или нет о своей тайной помолвке, рассекретить которую мы с Алексом планировали чуть позднее. Но подруга смотрела на меня таким строгим, пытливым взглядом, что я не удержалась и, сняв перчатку, показала тонкое кольцо с тремя прозрачными переливчатыми камешками. – Кто? – одновременно выдохнули девушки. – Александр Уилфред, – прошептала я, оглядевшись по сторонам. Глаза Анжелики округлились. Подруга выглядела так, словно вживую увидела белого могульского слона, о котором нам в детстве рассказывали сказки. Несколько мгновений она не могла произнести ни одного слова, а затем ее прорвало, словно плотину во время весеннего паводка. – Это просто потрясающе! – бормотала Анжелика, отмахнувшись от подошедшего к ней мужа, так не вовремя пожелавшего увести свою жену – возможно, на танец, а, возможно, на продолжение свадебного вечера. – Отхватила, так отхватила! Как тебе удалось? Он же самый завидный холостяк Эльгарда. Он же приехал сюда, чтобы жениться! С момента его появления на острове за ним очередь стояла, а ты… Ах, ты же пропустила бал открытия сезона и не знала этого! Ты не знала всего этого и отхватила! С ума сойти! Поздравляю! И что, ты поедешь с ним в Хорсу? Я лишь кивнула в ответ. Анжелика откинулась на спинку кресла. «Кажется, у слона обнаружились еще и крылья», – подумала я, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. – А ты не боишься? – спросила подруга, продолжая игнорировать мужа. – Я всю жизнь об этом мечтала! – Ну да! Правда, боюсь, ты говоришь не о свадьбе. А церемония будет здесь? – Да, вот только… – я замялась, подбирая слова: – Ему нужно срочно уезжать. Поэтому мероприятие будет закрытым, без приема. В тот же день мы сядем на «Вестник богов» и отправимся в дипломатическую миссию. – Леди, позволите? – раздался голос Александра за спиной. Кажется, впервые я не вздрогнула, услышав его, а наоборот, облегченно улыбнулась. Я была почти уверена, что на этом мой «допрос» закончится. – Мои поздравления, леди Анжелика! – продолжил Александр. Краем глаза я заметила, как Бланш побледнела. – Мои поздравления, сэр! – ответила Анжелика, заговорщически подмигивая. – Не бойтесь, я сохраню это в тайне. Вы уж позаботьтесь о нашей Дарлайн, нам будет жутко ее не хватать… Скрипнул стул. Бланш поднялась из-за стола. – Извините, – сказала кузина, покидая нас. Я проводила взглядом ее тонкую фигурку с опущенными плечами. Что-то было не так. – Лорд Уилфред, – тем временем спрашивала Анжелика, муж которой уже сдался и просто тихонько сидел рядом в ожидании, когда же «любовь всей его жизни» соизволит освободиться. – Простите мое любопытство, а это правда, что император Хорсы сияет? – Да, – рассмеялся Александр, – у него есть немного личной магии. – А то, что у него пять жен и двести наложниц?.. Все это было очень интересно, но мне не давало покоя поведение Бланш. И пока Алекс и Анжелика болтали, я, извинившись, покинула их и отправилась на поиски кузины. Я обошла весь зал, спустилась в сад, разукрашенный золотистыми гирляндами, растянутыми между живыми изгородями, но девушки нигде не было видно. – Бланш! – позвала, остановившись у фонтана. Мне никто не отозвался. Я уже было отчаялась, когда услышала едва уловимые всхлипывания, доносившиеся из-за кустов желтого рододендрона. – Бланш? – спросила, подходя ближе. – Бланш, это ты? – Убирайся! – крикнула кузина. Я замерла в недоумении. Голосок моей сестры всегда был мягким, нежным, звонким, он ласкал слух чистым мелодичным звуком. Никогда, никогда прежде я не слышала в голосе Бланш столько злости и ярости. Я поежилась, словно услышала скрежет когтей по стеклу. – Бланш, что произошло? – Ничего! Просто уйди! Видеть тебя не хочу! Разум твердил, что надо согласиться с кузиной – развернуться и поспешить в дом, где продолжается свадебное торжество, где Анжелика вот-вот должна была кидать букет… Но я не послушалась его. Я осторожно приближалась к Бланш. – Бланш? Я не понимаю… – сказала, увидев сестру, сидящую на сыроватой земле. Ее белые локоны растрепались, лицо покрывали красные пятна. – Не понимаешь?! – прошипела девушка, точно гремучая змея перед нападением. – Ты ничего не понимаешь?! Ну конечно! Святая невинность! Мечтательница Дарлайн, которая живет в своих грезах и ничего не видит на земле! Ненавижу тебя! Ненавижу! – Бланш, пожалуйста, – попыталась достучаться я до разума сестры. – За что боги послали все тебе? Даже состояние моего отца перешло компании «Астор и Ко»! А теперь еще и Александр тебе достался! Почему, Дарлайн? – Я не знаю, – ответила пораженная. – Правда, не знаю. – Посмотрел бы он на тебя, не будь у мистера Норкса и мистера Астора таких денег? Сильно сомневаюсь! А я… я влюбилась в него с первого взгляда. Я старалась не вешаться и в тоже время всегда быть на виду… Я так хотела… – голос сестры срывался на всхлипы. – Бланш, я не знала. Ты не назвала его имени, – попыталась я хоть как-то оправдаться. Я ведь действительно ничего не знала! – Будь ты проклята, Дарлайн! Будь ты проклята! Убирайся! Слова кинжалом вонзились в грудь, растеклись лавой по венам. Было больно, жутко больно. Я зажмурилась, сжала кулаки, размышляя – уйти или остаться. Наверное, мне следовало отвернуться, убежать, чтобы не слышать проклятия и не видеть рыданий, но это была моя Бланш – девочка, о которой я хотела заботиться с момента ее рождения. Мне исполнилось четыре года, когда она появилась на свет. Я хорошо помнила этот прохладный, тусклый день и шум проливного дождя за окном. Но, несмотря на непогоду, мы отправились в дом тети Агаты и дяди Стефана, чтобы поздравить малышку. – У Бланш сегодня день рождения, – сказала мама, следя за тем, как слуги относят подарки в экипаж. – Но ей же только месяц! – удивилась, отрывая взгляд от пузырящихся луж на террасе. – До года у детей каждый месяц праздник, – пояснила мама. Мне было жутко любопытно. Я никогда прежде не видела младенцев. Заглянув в колыбель, я испытала потрясение, обнаружив там красивую «куколку», укутанную в белоснежные кружева. – Она такая маленькая, – прошептала я от неожиданности. А девочка в это время поморщилась. – Ты тоже была такой недавно, – сказала мама, беря малышку на руки и укачивая ее. – Правда? – Я отказывалась верить маминым словам. Мне казалось, я всегда была взрослой четырехлетней девочкой. – А можно ее подержать? Но никто не дал мне в руки кружевной кулек. – Когда она подрастет, вы будете лучшими подругами! – пообещал дядя Стефан. Это были его последние слова, адресованные мне. Больше я его не видела. Через несколько дней он отплыл из Эльгарда в сторону Хорсы. А на обратном пути неподалеку от берегов Форгарда дядю настиг шторм, в котором никто не выжил. Корабль вместе с грузом, приобретенным на банковский кредит, пошел ко дну. Чтобы расплатиться с долгами, перешедшими по наследству, тетя Агата продала акции мужа его старшему брату – моему отцу. – Бланш, милая, – говорила я, подходя все ближе и ближе. – Ты саму себя не слышишь. Если бы я знала, я бы ни за что на свете даже не заговорила бы с ним. Но я не знала… Бланш?! Я уже была на расстоянии вытянутой руки и попыталась прикоснуться к кузине, но девушка оттолкнула меня. Однако я, словно заколдованная, решила не сдаваться так просто и повторить попытку. Я подкрадывалась к плачущей сестре, думая о том, кто же был для меня ближе – девушка, с которой мы росли бок о бок восемнадцать лет, или мужчина, ворвавшийся в мою жизнь несколько дней назад? Могу ли я отказаться от одного из них и вычеркнуть из своей жизни? Выйдя замуж за Алекса, я уеду в Хорсу и, вероятно, никогда больше не увижу Бланш… Но, возможно, я просто эгоистка, ослепленная мечтой, избалованная дочь отца, корабли которого всегда возвращаются домой. – Я не выйду за него, – прошептала, снимая с пальца кольцо. Сестра уже утихла. Лишь иногда я слышала приглушенные всхлипы. – Что? – встрепенулась кузина, поднимая голову. Бланш смотрела на меня, как на умалишенную. – Мне просто больно видеть твои слезы, – призналась, делая еще один шаг навстречу, – пусть это будет твой шанс… – Ты что, не любишь его? Я пожала плечами. – Люблю, но и тебя я тоже люблю! В глазах Бланш я видела себя чужой, маленькой, отдаленной. – Прости, – сказала, не решаясь подойти ближе. – Мне тоже было бы обидно! – Оставь, – наконец, ответила сестра, а я так и не поняла, что она имеет в виду: оставить кольцо или извинения. – Когда вы отплываете? – Как только минует время штормов. Конец весны, начало лета. – Надеюсь, ты будешь счастлива… Поправив платье, Бланш ушла в сторону дома, а я осталась наедине с луной и весенним ветром. ---------- Глава 5 Глава 5 Все последующие дни прошли, словно во сне. Я помнила, что пыталась доказать Алексу, что свадьба не может состояться, ведь мы совсем не знаем друг друга. Он старался внимательно слушать мои сбивчивые объяснения, пока его терпение не дало трещину. С трудом сдерживая раздражение, мужчина спросил: – Дарлайн, ты можешь сказать мне правду? И я поникла, не зная: говорить ему о Бланш или нет? Что будет большим предательством – промолчать о чувствах кузины или раскрыть их Алексу без ее ведома и согласия? Что будет, если я разорву с ним прямо сейчас? Хотя ответ на этот вопрос я знала наверняка – Алекс уедет. Но возьмет ли он Бланш с собой? – Ты испугалась, да? – вкрадчиво поинтересовался Алекс, проводя ладонью по моей щеке и стирая часть тревог и сомнений. – Если мы разорвем помолвку, кто займет мое место? – спросила, прижимаясь к его груди и вдыхая ароматы табака и шалфея. – Я поеду в Хорсу один… И я ему поверила. А подготовка к свадьбе и отплытию шла полным ходом. Оформление бумаг, примерки, поездки по магазинам, сбор вещей – все происходило в жуткой спешке. Каждый день я оказывалась дома только под вечер, чувствуя себя выжатой, точно лимон. Алекс сказал, чтобы я взяла только самое необходимое, так как весь гардероб мы закажем по прибытию на место. Однако я не желала ехать совсем налегке, предпочитая быть готовой к непредвиденным обстоятельствам. И потому не теряла надежды, что моя модистка успеет закончить платье, заказанное для оперы и театра. Не знаю, пригодится оно или нет, но мне будет спокойнее знать, что таковое имеется. – Там такие же магазины? – спрашивала я у Алекса в те недолгие мгновения, когда мы бывали вместе. – Не такие же, но они есть, – улыбался жених. – Поверь, моя жена не будет испытывать недостатка в красивых вещах. Я зарделась при упоминании своего будущего статуса. – А где мы будем жить? – спросила, сидя на рядом с будущим мужем. – Территория посольства Эльгарда достаточно большая. Там есть и административные помещения, и милые уютные домики для послов и их жен. – Милые и уютные? – Именно так. Их окружают цветочные сады, а рядом есть пруд, в котором плавают утки-мандаринки. Я жмурилась от удовольствия, когда Алекс описывал мне картины, похожие на иллюстрации моих снов. – А что я там буду делать? – Будешь украшением посольства Эльгарда. Форгардцы умрут от зависти, когда увидят, какое я привез сокровище. Я рассмеялась, но в следующий миг подумала о том, что в Хорсе у меня не будет никого знакомого, кроме мужа и папы, который решил отправиться с инспекцией в отделение компании. Но ведь он потом уедет… появятся ли у меня новые друзья? Со старыми, к сожалению, наладить отношения не получалось. Лишь однажды я встретилась с Бланш, выходившей из торгового дома. Кузина заметила меня, но прошла мимо, не остановившись. – Дарлайн, что-то не так? – насторожился жених. – Нет, все чудесно. Просто, понимаешь, тяжело уезжать из родного дома так далеко. Хоть я об этом мечтала, но все же… – Все будет хорошо, – сказал Алекс, целуя мою руку. – Вот увидишь, все будет хорошо! И я ему верила. Наконец настал день свадьбы и отплытия. Почти всю ночь я нервничала, вертясь в кровати, матрас которой стал неожиданно жестким и неудобным. Задремала я только под утро, забывшись тревожным сном, в котором мне снилась Бланш. Меня и кузину разделяло нечто, напоминавшее море, однако я отчетливо видела ее, стоявшую на противоположном берегу. Девушка что-то говорила. Я же никак не могла расслышать слов. Наконец, ветер донес до меня обрывок фразы. «…ты проклята, Дарлайн!» Я вздрогнула и проснулась. За окном уже занималась бледная заря. Вместе с ней пробудилась тревога. – Мисс, я могу заварить для вас чай? – спросила Бесс, обеспокоенно наблюдая за тем, как я стою у окна, теребя в руках платок, и смотрю на улицу, по которой проносятся экипажи. День выдался солнечным. Я наблюдала за тем, как пробуждается город, как золотистые лучи освещают стены домов, сверкают на стеклах, крышах, пробираются в каждую щелочку, чтобы прогнать сон, и никак не могла поверить, что это день моей свадьбы. Разве это я сейчас стою в муслиновом белом платье с полупрозрачными кружевными рукавами и небольшим шлейфом? Разве это на мне венок из белых роз, к которому вот-вот прикрепят фату? Но ведь я совсем недавно говорила дедушке, что не хочу замуж, что хочу немного подождать и помогать ему в лавке. При мысли о том, что сегодня покину родной дом, я не удержалась и заплакала. – Мисс, – прошептала горничная, подходя ко мне. Я прижалась к ней, позволяя обнять себя. – Что здесь происходит? – спросила Жоли. Увидев двух зареванных девушек, женщина всплеснула руками: – Ох, матушка родная! Леди! Что скажет ваш жених? Но мне было все равно. Придя в себя, я вышла из комнаты, спустилась по лестнице, прикасаясь к перилам и по-новому глядя на стены, в которых провела столько лет. Увижу ли я когда-нибудь свой дом вновь? Наверное, да… а если нет? Я старалась запомнить и впитать в себя теплый струящийся свет, заполнивший парадный зал, запахи цветов, стоявших в вазах, ароматы корицы и ванили, проникшие сюда из кухни, звуки бивших курантов, хлопнувшей двери, шаги и шелест юбок слуг, вышедших проводить меня. – Я буду скучать, – сказала перед тем, как покинуть дом. На улице остановилась, чтобы посмотреть на фасад, утопающий в цветах, которые так любил папа, что даже привез из-за океана лиловый рододендрон, желая превратить наш дом в самый необыкновенный в городе. Кажется, у него это получилось. Из-за спешки церемонию решили провести скромную, пригласив лишь самых близких и важных гостей, поэтому я не удивилась, увидев, что храм почти пустой. В белом платье я медленно шла к алтарю, так как сквозь вуаль все виделось немного расплывчато. К тому же мне было страшно. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что хочу развернуться и уйти, но высокие массивные двери за спиной закрылись, отрезая пугливой невесте путь к отступлению. Я нервно сглотнула, когда Александр убрал вуаль с моего лица. – Дарлайн Астор, согласна ли ты выйти замуж за Александра Уилфреда, лорда Барчинского и Аваронского, быть ему верной женой в горе и радости, пока смерть не разлучит вас? – Д-да, – выдавила из себя. Показалось, что мой голос напоминает шепот. Надеюсь, все услышали. – Александр Уилфред, лорд Барчинский и Аваронский, берешь ли ты в жены Дарлайн Астор и клянешься ли быть верным мужем в горе и радости, пока смерть не разлучит вас? – Да. – Пусть свидетелями вашего союза будут небо, ветер, солнце и люди, собравшиеся здесь. Объявляю вас мужем и женой. Со стороны гостей послышались аплодисменты. – Я бы хотел сделать подарок, – сказал дедушка, едва мы вышли из храма. – Боюсь, что потом забуду про него. И он протянул Алексу длинный футляр. Заглянув внутрь, я увидела знакомые ножны. – Надеюсь, в Хорсе вы узнаете о нем гораздо больше! А затем мы отправились в порт, где на приколе стоял «Вестник богов» – огромный корабль с белоснежными парусами, самый быстроходный чайный клипер, выигравший несколько регат подряд. Регаты устраивались последние пять лет каждый год во время спокойствия Гладкого океана. Стартуя в последний день весны, клипер стремился вернуться домой к последнему дню сентября. Направляясь в Хорсу, корабль заходил в Могул, забирал там товары, а затем продолжал путь к месту назначения. В Хорсе он сгружал могульские приобретения, и все его трюмы наполнялись хорсийским специями, шелками, диковинными предметами. Но самым главным грузом клипера был чай, который требовалось доставить в Эльгард за пару месяцев. Ведь чем дольше он находился в закрытом ящике, тем больше была вероятность появления посторонних запахов и пропитывания влагой. Такой чай приходилось либо дешево продавать, либо выбрасывать, если он окончательно испортился. Поэтому на обратном пути команда, с редкими перерывами на сон, гнала на всех парусах и без заходов в порты остроносые и длинные клиперы, рассекающие кинжалом любые волны. Я стояла, облокотившись на фальшборт, и смотрела на удалявшиеся берега, где Анжелика махала шляпкой. В отдалении поблескивали купол ратуши, шпили соборов, и слышался звон колоколов. Что ждет меня впереди? Только сейчас, когда «Вестник богов» набирал ход, я поняла, что у меня крайне скудные знания о Хорсе. Я видела лишь красивые картины, шкатулки, веера, вазы, ширмы, слышала невероятные сказки, но какая эта страна настоящая? Так ли уж там хорошо, как в моих мечтах? «Надо было раньше паниковать, – вздохнула, глядя на родной берег. – Прощай, Эльгард». И сама вдруг испугалась своих мыслей. Почему прощай? Алекс говорил, что мы будем там пять лет, а потом вернемся, хотя бы для того, чтобы он смог сделать доклад в королевском дворце и, возможно, передать дела другому послу. Всего-то пять чудесных волшебных лет, о которых я всегда буду вспоминать и с удовольствием рассказывать друзьям… Сердце защемило, стоило подумать о Бланш. На долю мгновения мне показалось, что я увидела кузину среди провожавших. Я махнула рукой, вроде бы как всем и в то же время ей одной. В памяти тут же воскресли слова: «Будь ты проклята, Дарлайн!» Я вздрогнула и обхватила себя руками, почувствовав, как по коже пробежал неприятный холодок. А берега уже отдалялись, постепенно превращаясь в тонкую волнистую полоску на горизонте. Среди белоснежных, надуваемых попутным ветром парусов парили чайки, провожая нас в открытое море. Безоблачное небо радовало синевой. Мне жутко не хотелось покидать палубу и погружаться в полумрак кают. – Хорошо, что ты решил отправиться с нами, – сказала я папе, вышедшему на воздух с бокалом шампанского. – Не грусти. Думаю, ты сможешь пригласить в гости Бланш, когда устроишься на новом месте. Я подумывал подарить ей на день рождения часть ценных бумаг «Астор и Ко», заодно посмотрит на дела компании изнутри. Кстати, почему ее не было на церемонии? – Она заболела, – ответила, грустно улыбнувшись и понимая, что кузина, скорее всего, не захочет навестить меня в Хорсе, но объяснять этого отцу не стала, лишь сказала: – Спасибо. «Вестник богов» скользил по воде, рассекая килем волны. Брызги летели во все стороны, когда нос судна, украшенный фигурой обнаженной девушки, наклонялся, а затем поднимался вверх. Впереди нас ожидал Гладкий океан, несколько месяцев пути и прохладное морское лето… *** Тяжелые темно-синие, гораздо темнее, чем вечернее небо, волны ударялись о скалистый берег, перекатывая мелкую морскую гальку. Ветер гнул ветви кривых прибрежных сосен и чахлый желтый кустарник. Тануки замер на границе леса, и осторожно, крадучись, подобрался к берегу, повел ушами, принюхался. Нос мгновенно уловил запахи рыбы, вареного риса, маринованных овощей. Постоянно оглядываясь по сторонам, тануки направился в сторону деревни. Прошмыгнув между домами, подобрался ко входу в святилище – небольшим деревянным вратам оранжево-черного окраса с закругленной балкой на самом верху. Подметая животом ступени, поднялся по лестнице к алтарю – каменной плите, поросшей мхом и увенчанной деревянной скульптурой местного духа. Здесь стояла миска, полная овощей, и пиала с окэ. На миг тануки сжался, подбирая лапы, которые стали удлиняться и принимать форму рук и ног. И вот уже у святилища стояла не толстая енотовидная собака, а грузный мужчина с усами, бородкой и густой шапкой черных волос. Давненько он не бывал в родных краях – с тех самых пор, как совершил преступление. Несколько лет подряд тануки старательно обходил стороной эти земли, но в последнее время что-то неумолимо тянуло его обратно в Нуро, и он решил поддаться зову. Мужчина грустно вздохнул, а затем поднял чашечку и залпом опрокинул окэ в себя. И сразу стало немного веселее. Последний день весны уже догорел. Над головой зажигались яркие звезды, а над лесом поднималась полная луна. Мерно позванивали на ветру колокольчики, висевшие на дереве рядом со святилищем. «Ау-у-у!» – послышалось со стороны замка. Тануки вздрогнул, поворачивая голову в направлении звука и напряженно нюхая воздух. Попадаться в руки – а тем более, лапы – владельца воя ему не хотелось. Но ветер не обманывал, а нос еще ни разу не подвел мужчину – оками вышел на охоту. Тануки поспешил обернуться и спрятаться до рассвета в своем временном укрытии. ---------- Глава 6 Глава 6 Как только «Вестник богов» покинул бухту, мистер Эриксон – капитан корабля – пригласил нас в свою каюту, где уже все было накрыто для праздничного ужина, рассчитанного на меня, Алекса, папу и самого капитана. В общем-то, это совсем не походило на свадебное застолье, несмотря на изысканную посуду из чистого серебра, позолоченные канделябры, кружевную скатерть и белоснежные салфетки. Тосты за счастье и здоровье молодоженов быстро иссякли, уступая место неторопливой мужской беседе о политике и торговле. Поскучав некоторое время, поковырявшись для вида в тарелке – как назло, ничего не лезло в рот, хотя я никогда не страдала отсутствием аппетита – и поглазев на обшитые красным деревом стены, карты, могульский ковер на полу и глобус, я извинилась и, сославшись на усталость, покинула компанию, чтобы выйти на палубу. Алекс встал, желая проводить меня. – Спасибо, не стоит, – сказала, останавливая мужа… Муж! Мой муж! Вот же… и слов-то таких не знаю, чтобы выразить эмоции! Мужчина, по всей видимости, решил, что я хочу некоторое время побыть одна, а потому поцеловал мою руку и прошептал: – Я скоро буду. Скоро. Ну да. – Не торопись, – слабо улыбнулась в ответ и поспешила выйти на палубу. День клонился к закату. На горизонте яркими полосами растекались желтые, оранжевые, коралловые краски. Белые облака и паруса «Вестника богов» с каждым мгновением приобретали все более насыщенный розовый цвет. Мы вышли из столицы Эльгарда в последний день весны, чтобы путешествие пришлось на самое благоприятное время, когда океан был тихим, а ветры легкими. В период с июня по начало сентября штормы считались редким явлением. Именно в это время проходили регаты, когда корабли соревновались между собой – кто быстрее прибудет из Эльгарда в Хорсу, заберет ценный груз и доставит его домой. Чай был ценным товаром. Совсем недавно эльгардцы и форгардцы не знали, что это за напиток, однако сейчас ни один светский салон и домашние посиделки не обходились без него, а также без специй, которые добавляли либо в чай, либо в пирожные, подаваемые к вышеупомянутому чаю. Черный, зеленый, с цветами жасмина, с корицей, кардамоном, с лепестками лотоса, а также высушенный над жаровней, на которую неустанно поливали молоко – вкус и аромат не имели значения, эльгардцы полюбили этот напиток во всем его многообразии. На чае моя семья сделала состояние, позволившее ей стать не только одной из самых родовитых, но и войти в пятерку богатейших в стране. А затем к торговле чаем добавились шелк, хрупкая, но невероятно красивая посуда, в том числе фарфоровая, и редкие диковинные вещи – ширмы, веера, курильницы с благовониями, декоративные панно, расписанные акварельными пейзажами и иероглифами. Подобные предметы можно было встретить и в гостиной знатного лорда, и в маленьком постоялом дворе, владельцы которого несколько месяцев копили золотые монеты на частичку сказочного Востока. Дорога была неблизкой, но и недальней. Пара месяцев. Определенно это стоило того, чтобы потерпеть неудобства путешествия, замкнутое пространство корабля и «морскую болезнь». Нашу каюту я еще не видела. Я усмехнулась про себя, подумав, что это немного странно: побывать на палубе, в каюте капитана и даже в гальюне, но не заглянуть в комнату, в которой мне предстоит провести столько времени. Просто стоило подумать о полумраке и кровати – ноги отказывались подчиняться, будто их гвоздями прибили к деревянным доскам. Судя по словам Пегги – новой горничной, нанятой для сопровождения нас в Хорсу, потому что Жоли и Бесс не решились покидать родные земли, – там было уютно. Что ж, у меня еще будет возможность в этом убедиться. Сегодня. Чуть позднее… хотя на потемневшем небе уже зажглась первая звезда. Невысокая миловидная девушка с русыми волосами и большими миндалевидными глазами цвета пуэра уже несколько раз подходила ко мне, улыбалась, приседала и предлагала проводить в каюту, чтобы помочь подготовиться. Но я отказывалась, упорно продолжая «дышать свежим воздухом» – хоть бы не до пневмонии! – и стучать пальцами по планширу. – Леди, – кивали проходившие мимо моряки. Я сдержанно улыбалась в ответ. – Примите поздравления! – сказал один из них, похожий на Алекса ростом и цветом волос. – Леди Уилфред, – пробормотала умоляюще Пегги. – Вам стоит пройти в вашу комнату. Уже похолодало. И ваш муж скоро придет туда. Я поежилась, услышав слово «муж». Благо Пегги отнесла это на счет свежего ветра. – Не хватало, чтобы вы простудились, а ночь испортилась. А вот я бы не была против подобного развития событий. – Еще чуть-чуть, Пегги, еще чуть-чуть. Я первый раз в море. Девушка моего «восторга» не разделяла. Немного постояв рядом, покусывая губы, она извинилась и ушла в сторону капитанской каюты. Через несколько мгновений на палубе появился Александр. Он приблизился ко мне и обнял, прислонившись горячей грудью к моей спине. От него пахло табаком, лимоном и коньяком. – Дорогая, ты в порядке? – спросил мужчина, проводя ладонью по моей щеке. – Я думал, ты давно отдыхаешь, а Пегги сказала, что ты уже уйму времени торчишь здесь, и ничто не может сманить тебя с палубы. Дорогая. Ну да. Теперь меня будут называть так. – Да, все хорошо. Я любуюсь закатом. Муж усмехнулся, намекая на то, что солнце вообще-то спряталось за горизонтом, на котором догорали последние розоватые пятна. Теплое дыхание Алекса отозвалось бегом мурашек по шее. – Пойдем, – прошептал он мне в ухо. – Давай еще подышим морским воздухом, – сказала, немного отклоняясь. – Дедушка рассказывал, что звезды здесь особенно яркие… – За время дороги ты ими не просто залюбуешься, а научишься ориентироваться! Пойдем, – улыбнулся муж, руки которого уже обвили мою талию. – Александр… – Пойдем! – настойчиво повторил мужчина. А я вдруг поняла, что спорить бесполезно. И стало еще холоднее. Настолько, что зубы застучали. Он легко поднял меня на руки и понес в каюту. Алекс поставил меня на пол, только когда мы оказались в нашей временной комнате. Я тут же непроизвольно сделала шаг назад, потупив взгляд и внимательно рассматривая цветастый ковер на полу. Как быть? Что делать? Мысли лихорадочно носились в голове, вот только обнаружить логику и здравый смысл не получалось. Сегодня я вышла замуж. Сегодня моя первая брачная ночь, но я бы многое отдала, чтобы отсрочить этот момент. Нервы были натянуты, как снасти. Неопределенность пугала, ведь мамы не стало до того, как мне понадобилось что-либо объяснять. Наверное, это сторона жизни так бы и осталась для меня тайной, если бы не найденные однажды бумаги. Разбирая документы, прибывшие вместе с «Вестником богов», я обнаружила листы, на которых были изображены полуобнаженные мужчины и женщины с гипертрофированными частями тела, принявшие странные позы. Посмеиваясь, я внимательно, с любопытством рассматривала переплетенные тела, догадываясь о характере изображений. Но заслышав шаги дедушки, поспешила убрать бумаги на место. Больше они мне не попадались. Перешагнув порог брачного возраста, я старательно избегала подобных разговоров с тетей и подругами, искренне считая, что свадьба мне в ближайшем будущем не грозит. А когда Алекс сделал предложение, Анжелика ограничилась словами: «Не сопротивляйся, и все будет хорошо!». Почему-то сейчас перед глазами стояли картинки из бумаг, вот только мне было совсем не до смеха. – Нам же некуда торопиться, правда? – пробормотала, поднимая глаза на Алекса и робко улыбаясь. – Мы могли бы получше узнать друг друга. – Могли бы, – мягко согласился Алекс, снимая жилет и кладя его на кресло. А внутри меня зародились слабые искры надежды. – Я рада, что мы понимаем друг друга, – сказала, чувствуя, как на душе становится легче. Кажется, я даже смогла сделать вдох. Но уже в следующий миг пальцы мужа дотронулись до моего подбородка и приподняли его вверх, заставляя посмотреть ему в глаза. – Я люблю тебя, Дарлайн, и постараюсь сделать все, чтобы ты была счастлива, – сказал он, а затем наклонился и поцеловал меня. Мягкие нежные губы прикоснулись к моим – вначале неуверенно, а затем поцелуй стал более настойчивым, страстным, стремящимся разрушить барьеры робости. Он запустил пальцы в мои волосы. Под его напором гребень выскользнул из прически, и локоны огненным потоком упали вдоль спины. Следом за ними опустились и мужские ладони. А затем я почувствовала, как шнуровка корсета ослабла. – Алекс, нет, – прошептала я, пытаясь отстраниться. – Тс-с-с, – сказал он, продолжая покрывать поцелуями мою шею. Внутри меня кружились противоречивые чувства. Волнение, слабость, нега, страх. Пожалуй, последнее выделялось на фоне других. – Извини, я не могу… – возразила, утыкаясь лицом в его грудь. В нос тут же проник пьянящий аромат – смесь табака и шалфея. Лимон и коньяк уже выветрились, уступая место привычным мужским нотам. Запах уговаривал взять себя в руки, успокоиться и послушать голос разума. Алекс мой муж перед семьей, законом, богами. И мы на корабле посреди океана. Бежать куда-либо бессмысленно и некуда. – Дарлайн, ты уверена? – услышала хрипловатый голос мужа. – Да. Наверное. Пожалуй. Алекс задумался, внимательно рассматривая меня. Я стояла, едва живая от страха, удерживая ледяными пальцами платье на груди, готовое упасть на пол в любой момент. Пламя в лампе колыхалось, отбрасывая на стены покачивавшейся каюты кривые расплывчатые тени. Пальцы левой руки Алекса гладили мою щеку, пальцы правой прикоснулись к ладони, судорожно сжимавшей белоснежный лиф. Отчего-то платье напоминало мне спасательную шлюпку – стоит расстаться с ним, и я окажусь посреди волн пугающего бездонного океана, и меня ничто не спасет. – Давай выпьем? – предложил мужчина, отходя и направляясь к столу, на котором стояли бутылка вина и бокалы. Я как зачарованная наблюдала за густой струей насыщенного бордового цвета, неторопливо наполнявшей хрустальный сосуд. Вино журчало и пенилось, о борта корабля ударялись волны, а сердце то замирало, то готовилось выскочить из груди. – Держи. Я вцепилась в бокал, словно смытый за борт человек – в канат. Я успела сделать один глоток терпкого, чуть сладковатого вина, когда корабль слегка пошатнулся. От неожиданности я неосторожно наклонила бокал и увидела, как по ткани цвета летних облаков расползается пятно, жутко напоминавшее кровь. Вот же! А корсет уже соскользнул до низа живота. Растерявшись, я не могла сообразить, как вернуть платье, не пролив на него еще больше вина. Этого замешательства хватило Алексу – он подхватил меня на руки, и, вытащив из муслинового сугроба, отнес к кровати и положил на нее, предварительно убрав бокал из занемевших пальцев. – Алекс, остановись, пожалуйста, – прошептала в тот момент, когда он осторожно снимал мое кружевное белье. – Дарлайн, посмотри на меня. Но я не желала открывать глаза. – Ну же, пожалуйста. Ты очень красивая, – прошептал мужчина, когда наши взгляды встретились. Его ладони нежно скользили по груди, животу, бедрам, заставляя дыхание учащаться. Он поцеловал каждый мой заледеневший палец, разжигая внутри огонь. Вначале робкий и неуверенный, постепенно он становился ярче и ярче, захватывая каждый кусочек тела. По телу пробежала дрожь. Вначале настороженная. Я непроизвольно выгнулась, когда горячие губы мужа вновь дотронулись до шеи, а из груди вырвался приглушенный стон, который Алекс поспешил впитать в себя. – Во сянь яо ни, – прошептал он. – Я хочу тебя… Сама не поняла, в какой момент пальцы сжали его плечи. И вновь стон. Его или мой? Дыхание мужчины стало тяжелым. А внутри меня будто скручивалась пружина. И жутко хотелось, чтобы она, наконец, распрямилась. Меня манила нежность, чувственные мягкие ласки, но пугал напор и сила его возбуждения. – Дарлайн, посмотри на меня. Я открыла глаза. – Я люблю тебя. И я открылась ему. ---------- Глава 7 Глава 7 Я стояла посреди темного леса. Огромная луна, видневшаяся сквозь ветви кленов, пульсировала. Я беспомощно озиралась по сторонам, стараясь понять, где оказалась, ведь всего несколько мгновений назад лежала в объятиях мужа… По телу прошла легкая дрожь, но не от воспоминаний о прошедшей ночи – позади раздался рык. Я обернулась. Сил хватило на то, чтобы отшатнуться, закричать от ужаса и… я проснулась. Села в кровати, судорожно хватая ртом воздух. Где я? Что со мной? Меня окружала пугающая тьма, посреди которой, словно путеводная звезда, горел ночник. – Дарлайн? – спросил обеспокоенный Алекс, приподнимаясь на предплечьях. Мой крик разбудил и его. Заслышав голос мужа, я обрадовалась, а ужас отступил. Теперь я смогла разглядеть и стол, и рундук, и платье, валяющееся на полу. И вспомнить, что нахожусь в каюте. – Что случилось, дорогая? – Извини, – сказала, продолжая дрожать. – Сон… – Все хорошо, – ответил муж, приходя в себя от внезапно прерванного отдыха. Он сел рядом со мной и провел ладонями по лицу, чтобы сбросить остатки дремы: – Честно говоря, я не так представлял наше первое пробуждение. Я неловко улыбнулась, чувствуя себя виноватой. – Надеюсь, тебе снился не я? – спросил мужчина, а затем его будто осенило: – Это из-за ночи, да? Неужели все было так плохо? Я растерянно смотрела на него, пытаясь сообразить, что он имел в виду. Наконец поняла. – Нет, нет, – поспешно замотала головой. – Мне понравилось. Честно. Это, наверное, нервы. Знаешь, все эти подготовки, отъезд из дома в другую страну… «Ссора с Бланш», – продолжила мысленно, но вслух ничего не сказала. Кажется, Алекс поверил, по крайней мере, он кивнул. – Ладно, – сказал муж, обнимая меня. – Давай полежим, а может, и заснуть получится. Нам нужно время, в том числе, чтобы отдохнуть. И я не возражала против его объятий. Положив голову на грудь Алексу, я попыталась заснуть. Но стоило закрыть глаза, как я вновь оказалась в лесу под белыми лучами огромной луны… *** Вначале путешествия я думала, что «Вестник богов» летит быстрее ветра, но спустя неделю решила, что клиперу зря присвоили звание победителя регат, ведь на самом деле он «ползет» по волнам, как черепаха, которая находится в положении. И если это касалось нашего корабля, то неужели другие – и вовсе «улитки»? Алекс посмеивался. – Корабль твоего отца один из быстроходнейших в мире. Пожалуй, они с ветром идут наравне. Это все от нетерпения, Дарлайн. Подожди. Еще немного – и мы будем в Могуле. А там и до Хорсы недалеко. Гладкий океан действительно был гладким, не считая небольших волн, плещущихся за кормой. Спокойная вода временами меняла цвет с бирюзового на пронзительно-синий или изумрудно-зеленый. Днем безоблачно-голубое, небо на закате становилось золотисто-огненным, будто на другом конце света кто-то разжег огромный костер. А ночью это же небо покрывалось россыпью звезд, между которыми неведомые духи много столетий назад проложили небесный путь бледно-серебристого цвета. Как и обещал Алекс, мы каждый вечер выходили на палубу. Муж не был силен в астрономии, а потому он молча слушал вместе со мной рассказы Артура – молодого моряка, чем-то на него похожего. – Это Чаша, – говорил моряк, показывая на созвездие. – Видите яркую звезду в ее хвосте? Видите? Это Эфес. Она указывает на Восток. Сейчас мы идем к ней навстречу. Я посмотрела на бело-голубую подмигивающую точку, окруженную полотном туманности. Красивая, манящая, она казалась такой близкой, что так бы и допрыгнула до нее. – А видите слева от нас неровный, как бы покосившийся крест? Это Странник. Его самую яркую звезду оранжеватого цвета называют Реан. Она находится на западе. Если вы однажды захотите сбежать из Хорсы и вернуться в Эльгард, леди, – Артур игриво подмигнул, – вам надо будет идти или плыть так, чтобы она всегда была перед вами. Алекс фыркнул, услышав слова про побег. А я невольно рассмеялась и закатила глаза. Вернувшись в темную каюту, я садилась на кровать, расчесывала волосы и тайком молилась о том, чтобы ночь прошла без сновидений. Вот же… я никогда раньше не молилась! Никогда! А теперь, каждый раз, когда Алекс тушил светильник, незаметно переплетала пальцы и мысленно говорила: «Защити! Пожалуйста, защити!». Но великий и вездесущий, которому поклонялись в Эльгарде, упорно оставался глух к моим просьбам. Пусть я и не кричала больше по ночам, но сон не желал отпускать, вцепившись в меня, будто клещ. Каждый раз, стоило мне закрыть глаза, как я оказывалась в лесу. Картинка только отличалась фазой луны. Мне было страшно. Каждый раз перед тем, как заснуть, я старалась расспрашивать мужа о Хорсе и засыпать с мыслями о волшебной стране. – В каком городе мы будем жить? – В Гондаге, – ответил Алекс, находившийся рядом и наблюдавший за мной. – Там много эльгардцев? Муж призадумался. Он лежал на кровати без рубашки, в одних панталонах, положив руки под голову. Его тренированное в фехтовании тело, подсвеченное теплым золотистым огнем ночника, притягивало глаз, и поначалу я жутко смущалась подобной картины, но с каждым днем голос разума твердил все громче и громче: «Он твой муж! Ты имеешь право не только глазеть на него…». Временами я его слушала, а временами мне мерещилось, что я воровка, которая любуется тем, что предназначалось другой. – Наверное, пара сотен наберется! – Пара сотен? – удивилась я. – Так много? – Крупица по сравнению с населением Хорсы, – рассмеялся Алекс, дотрагиваясь теплыми пальцами до моей голени, видневшейся через кружево ночной сорочки. – И, в основном, это послы, миссионеры и торговцы. Его пальцы медленно скользнули до моего колена, а затем спустились обратно, чтобы осторожно забраться под ткань. – Миссионеры? Неужели наши боги кому-то интересны, кроме нас? – скептически усмехнулась я, вспоминая о неуслышанных молитвах и с горечью думая о предстоящем кошмаре. Может, хоть сегодня он меня минует? – У хорсийцев много богов, поэтому им не важно – одним больше, одним меньше, особенно если новенький приносит удачу в торговле. Алекс хитро улыбнулся, я невольно повторила его улыбку, а пальцы мужа вновь поглаживали колено. Он не сводил с меня глаз. Я же почувствовала смущение и волнение. – А мы помогаем миссионерам, потому что они настраивают население в нашу пользу. К тому же они составляют словари и грамматику. Рука Алекса на секунду замерла в районе моего бедра. – А в Ниттори боги такие же? – В Гакке я слышал, что они поклоняются богине Света, но помимо нее, у них множество мелких духов, населяющих каждый предмет, место. Пожалуй, все… Рука Алекса настойчиво продолжала свой путь от внешней стороны бедра к внутренней, а затем выше и выше. Я напряглась, догадываясь, что последует дальше, но ошиблась. – Ты мне правда покажешь что-нибудь в Хорсе? Папа столько рассказывал об их стене, построенной от кочевников, о храмах, о горах… – Обязательно, – кивнул Алекс, прикрывая глаза. Но руку с бедра не убрал. – И Гондаг с его каналами, и корабли, и… Дарлайн, поцелуй меня. – Что? – спросила, опешив от неожиданности. – Это обязательно? – и вдруг осеклась. Ну как я могла задать такой вопрос? – Нет, – ответил муж. – Но мне было бы приятно. – Только поцеловать? – уточнила с некоторой опаской. – Угу. – Ладно. – В конце концов, пора привыкать к этому. Я убрала расческу и наклонилась к «спящему» мужчине, чтобы поцеловать его в уголок губ. А рука Алекса вдруг переместилась с моего бедра на талию и крепко прижала меня. Я охнула. А мужчина сделал резкое движение, переворачиваясь. Теперь я оказалась под ним. – Попалась? – улыбнулся Алекс, а затем поцеловал мою шею. По телу немедленно пробежала трепетная волна. А внутри что-то связалось тугим узлом. – Ты все еще боишься, – сказал Алекс, становясь серьезным. – Даже несмотря на то, что все было. Даже несмотря на то, что твое тело отзывается на мои прикосновения. Почему? Расскажи мне, Дарлайн, – он провел свободной рукой по моим волосам, оттянул одну прядь и стал медленно наматывать ее на палец, внимательно рассматривая. – Я имею право знать. Конечно, имеет! Вот только я всегда тяжело шла на откровения, предпочитая держать мысли и чувства при себе. Алекс гладил меня по голове, легко целовал мочки ушей, подбородок, шею. Отогреваясь в тепле его прикосновений, я решила, что, пожалуй, пора изменять своим привычкам. Воспоминания, едва заметив приоткрывшуюся дверь, поспешили выбраться на свободу. Вначале блеклые, они неторопливо набирали краски, разворачивались, пробуждая, казалось, давно забытые эмоции. Я будто вернулась в тот ясный солнечный день, наполненный голосами птиц, шелестом листвы и… криком. Вновь услышала шепот отца: «Все будет хорошо! Все должно быть хорошо, правда?». Я ничего не ответила, лишь кивнула. Папа прав, все должно быть хорошо. При родах не умирают… почти никогда. Почти. С нашей семьей это не может произойти. Наверное. А потом вдруг стало тихо. Так тихо, что мне показалось, как я слышу стук папиного сердца. Вот оно колотится, колотится, замирает… мое замирает вместе с ним. «Почему такая тишина?» – думаю, хотя в глубине души знаю ответ. Все закончилось, не успев начаться. Вышедшая из комнаты повитуха попросила папу войти. Я же никак не могла заставить себя подняться и последовать за ним, видя в приоткрытую дверь кровать, с которой бессильно свисала женская рука. Я выбежала на улицу и побрела в сторону сада. Меня окружали зной, благоухание, краски лета, пленявшие взор. Это ошибка. Наверняка это ошибка! Мы просто неправильно поняли. Наверное, маме надо было отдохнуть. Трагедии происходят только в мрачные дни, когда хлещет дождь или воет вьюга, но не в такие! Нет! Я с надеждой посмотрела на дом, расположенный между раскидистыми ясенями и дубами. Но даже глядя на черные окна, внутри меня тлел огонек, поддерживавший слабую веру в чудо. Когда я вернулась, слуги уже закрыли зеркала тканью, рассматривая которую я поняла, что чуда не будет. Огонек погас. – Мама умерла во время родов, – сказала, делая над собой усилие. – Врач не смог спасти ни ее, ни моего брата. – Мне жаль, – ответил муж, отпуская прядь. – Извини, но я не улавливаю связи. Конечно, я тоже не сразу уловила. Лишь на похоронах, когда тетя Агата в перерывах между рыданиями сказала: «Первые роды прошли так тяжело! Как она могла оставить второго? Всевышний, надеюсь, Дарлайн не повторит ее судьбу!». – Говорят, дочери повторяют судьбу матерей, – прошептала, отводя взгляд в сторону. Я внутренне сжалась, опасаясь реакции мужа. Какой она будет? Злость? Смех? Равнодушие? Все-таки мы не настолько хорошо знали друг друга, чтобы я могла предсказать его поведение. Мгновение. Другое. Будто вечность прошла. Я уже набралась храбрости и перевела взгляд с потолка на Алекса, когда он спокойно ответил: – У тебя будет другая судьба. Я не разделяла оптимизма Алекса, но согласившись на брак, сделала свой судьбоносный выбор. На помощь трав, запас которых хранился в саквояже, я не надеялась – ни маме, ни тете Агате они не помогли. Алекс тем временем поцеловал меня. Отстранившись, вновь провел ладонью по щеке, а я, пожалуй, впервые увидела его таким серьезным, без привычных смешинок во взгляде. – Обещаю, с тобой все будет хорошо. И с нашими детьми, – осторожно добавил муж. – В Хорсе отличные доктора, и они всегда будут рядом. Рука под ночной рубашкой нежно, но беззастенчиво поглаживала мою заострившуюся грудь, покрывшиеся мурашками плечи, живот. Алекс поцеловал ложбинку между грудей, прикрытую тонкой тканью сорочки, а затем стал спускаться ниже, стараясь разжечь внутри меня огонь. Я пока не разобралась с эмоциями, которые будили во мне его ласки. Пожалуй, это было приятно. Если бы не смерть мамы, если бы не слова Бланш, то наверное… – Расслабься, – прервал мои размышления Алекс. – Страшно представить, о чем ты сейчас думаешь. Я невольно улыбнулась, и напряжение спало, уступая место волнению и предвкушению. Алекс тихо рассмеялся, и я вдруг осознала, что мне нравится слушать его смех. Мне нравятся его поцелуи. Нравится игра света на его коже. Нравится запускать пальцы в золотистые волосы… Мой муж. На грани сознания встрепенулась тревожная мысль. Голос издалека прошептал: «Будь ты проклята, Дарлайн!», едва не разрушив магию ночи. Я дернулась от ужаса, но в тот же миг последовало мягкое прикосновение там – внизу. Я ахнула от неожиданности и выгнулась ему навстречу, позабыв обо всем на свете. По телу прошла легкая дрожь, словно от прикосновения ветра. И начался танец. Вначале осторожный, он с каждым движением становился все более страстным, быстрым, напористым, дарящим тепло и радость. Засыпая в крепких руках мужа, я подумала, что, может, сегодня смогу спокойно отдохнуть без сновидений? ---------- Глава 8 Глава 8 Наш путь пролегал через Сонский канал, Могульский океан и порт, куда требовалось зайти, чтобы пополнить запасы провизии и забрать товары для Хорсы. – Что там? – спросила отца, глядя, как на «Вестник богов» грузят деревянные ящики. – Чай? – Нет, доставлять могульский чай – обязанность «Розы ветров». Это то, что мы продаем в Хорсе. – И что же? – я не скрывала любопытства. Но папа не ответил. – Мистер Эриксон! – крикнул он капитану. – Прикажите своим парням быть осторожнее с грузом. И самое главное, если хоть один из ящиков будет вскрыт, а содержимое – хоть кусочек – извлечено, на весь корабль будет наложен штраф, а виновный – повешен! К демону! Всех повешу! Находиться на корабле было скучно. Зато могульский портовый городок, глиняные дома которого походили на красные холмы, возвышавшиеся над яркой зеленью, так и манил ступить на неведомые земли. – Может быть, прогуляемся? – спросила Алекса, когда он присоединился ко мне на палубе. – Лорд Уилфред, где же вы, демонова задница?! – послышался крик отца. – А… Извини, Дарлайн, но мне срочно нужен твой муж! Наш переводчик в Могуле заболел, а вы, насколько я помню, немного говорите по-могульски. – Совсем чуть-чуть, – смутился Алекс. – Мне всего-то и надо объяснить этим недоумкам, что не хватает десяти ящиков! С прежним управляющим никогда не было таких проблем. Но он умудрился умереть от лихорадки, демон его раздери! А мне теперь приходится мучиться с этими… – папа раздраженно махнул рукой. – Но мы собрались выйти в город, – осторожно встряла я в разговор. – Милая, если тебе так хочется прогуляться… Артур и Гордон, будьте добры проводить мою дочь. Учтите, отвечаете за нее головой. – Не уходи далеко, – сказал Алекс. – Я скоро догоню тебя. Ничего не оставалось, как послушаться отца. Раскрыв кружевной зонтик, я спустилась с корабля, сопровождаемая моряками. Мне хотелось «лететь» вперед, смотреть, наблюдать, слушать, прикасаться, ведь это было мое первое знакомство с другими землями. Я имела весьма смутные представления об этом городе, подчерпнутые исключительно из сказок, но глядя на окружавшую реальность, испытывала особенную радость от понимания, что Далил меня не разочаровал. Этот город совсем не походил на Лаверт – столицу Эльгарда. Он был слишком оживленным, шумным, ярким. По узким улочкам с трудом бы проехал экипаж, если бы он здесь имелся. Впрочем, транспорта я совсем не наблюдала. Большинство людей передвигались пешком и лишь некоторых переносили в паланкинах. – Леди, пожалуйста, эм… не отставайте, – попросил смущенно Гордон, теребя в больших загорелых руках черный берет. – В этой толпе очень легко потеряться. Э-э… Лучше скажите нам, чего бы вы хотели, и мы вас прямиком… ну… отведем. – Спасибо, – поблагодарила моряка. – Но я пока не определилась с желаниями. Несмотря на то, что улочки были заполнены людьми, я совершенно не испытывала трудностей с передвижением – никто меня не пихал, не задевал, не толкал. Все расступались передо мной, будто вода, обтекающая камень. Маленькие балконы глиняных домов нависали над головами прохожих, создавая приятный полумрак. Убедившись, что солнце до меня не дотянется, я решила закрыть зонтик, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания и не загораживать обзор, ведь столько всего хотелось увидеть! От одной стены к другой протянулись веревки, на которых болтались разноцветное белье, колокольчики, странные таблички, покрытые волнистыми желтыми черточками, издалека напоминавшие праздничные украшения. У входа в каждую лавочку висели красные жгуты, увешанные медными пластинами, которые тихо позванивали, потревоженные неосторожными прохожими. Повсюду стояли жаровни, где готовились… насекомые? Меня передернуло от отвращения, хотя запахи кари, чеснока, кардамона и корицы будоражили воображение и аппетит. Окружавшие меня люди были необыкновенными. Я еле сдерживалась, чтобы не остановиться и не начать бестактно рассматривать их. Все мужчины – жилистые, загорелые, с черными волосами и короткими бородами, облаченные в разноцветные рубахи, штаны и сандалии. Они либо торопливо шли в неизвестном направлении, либо вальяжно расхаживали рядом со своими «владениями». Женщины – невысокие, сбитые, с огромными черными глазами, подведенными сурьмой, укутанные в желтые, оранжевые и синие ткани, сплошь увешанные украшениями. Кольца были даже в носу, не говоря уже о браслетах на руках и ногах, о бесчисленных рядах бус. Женщины вышивали, сидя прямо на улице, обмахивали еду от мух и говорили, говорили, говорили… – Я бы хотела примерить сари, – сказала я Артуру и Гордону, провожая взглядом молодую девушку в малиновом одеянии, чьи руки были покрыты коричневыми узорами, напоминавшими татуировку. Спустя некоторое время я стояла перед улыбающимся пожилым могульцем в синей рубахе до колен и черных штанах. Стоило перешагнуть порог лавочки, как в нос ударил до боли знакомый аромат сандала. Я неторопливо думала, выбирала, примеряла. Остановившись на зеленом сари, я расплатилась и вышла на улицу. Не обнаружив у входа Артура и Гордона, я подумала, что они ненадолго отошли, – мало ли, что могло понадобиться морякам на суше? – а потому приблизилась к соседней лавочке, где продавали мыло, травы, ароматные масла. А затем увидела специи, сладости, орехи, инжир, курагу, изюм… Я вздрогнула, когда неожиданно увидела перед собой пламя. Из-за полыхающей палочки подумала, что мужчина в черной, расшитой желтыми нитями, рубахе собирается готовить. Когда же он стал вращать палочкой перед своим лицом, я решила, что он фокусник. Но затем произошло невероятное. Незнакомец подошел к сидевшей на стульчике женщине с распущенными волосами, оттянул длинную прядь и провел вдоль нее огнем. Я едва не закричала от ужаса. Мне казалось, что волосы цвета оникса вот-вот вспыхнут пламенем, но нет… Они скользили между пальцами цирюльника, плавились на концах, чтобы вернуться к владелице красивой блестящей прядью. «Представление» быстро закончилось. Расплатившись с мастером, клиентка ушла, я же продолжала стоять и смотреть на цирюльника, размышляя, что это было – магия или ремесло? Будто почувствовав мой взгляд, мужчина обернулся. Он улыбнулся и стал показывать жестами, чтобы я подошла к нему. – Айе! – говорил он. – Свагат! Мне было и страшно, и любопытно. Я переминалась с ноги на ногу, позабыв обо всем и обо всех на свете, размышляя: подойти или извиниться и убежать. Любопытство победило. Чуть живая, я устроилась на табуреточке. Сердце бешено колотилось. Я с ужасом следила за тем, как к моим волосам подносят пламя. Оно было так близко! Я еле сдержала себя, чтобы не подскочить и не убежать. «Но ведь женщина не пострадала? – успокаивала я себя. – Значит, и со мной все будет хорошо!» Хотя нет. Сейчас я сгорю. Нет, вот сейчас… я зажмурилась. Мгновение, другое. Но ничего не происходило. Пламя не охватило меня, я не упала на землю, корчась от боли, покрытая ожогами. – Бахут аччха, – сказал мужчина. – Что, простите? – спросила я растерянно. – Он говорит: «Очень хорошо», – раздался незнакомый женский голос с форгардским акцентом. Я повернулась, чтобы увидеть его владелицу. Рядом со мной стояла высокая, стройная девушка в легком сатиновом платье цвета оливок, сшитом не по последней, но явно по форгардской моде. Волосы незнакомки были собраны на макушке в очень тугой пучок, однако один непослушный завиток все-таки вырвался на свободу и теперь черной змейкой лежал на шее девушки. – Жаклин Лафьер, – представилась моя спасительница. – Дарлайн Астор, то есть Уилфред. Жаклин немного удивилась. – Я не так давно вышла замуж, – поспешила объясниться. – Никак не могу привыкнуть. Жаклин, вы не могли бы мне помочь? Я пыталась узнать, сколько должна заплатить мастеру. Девушка обратилась к мужчине. Цирюльник же, улыбаясь и размахивая руками, принялся объяснять. – Он говорит, что для него это большая честь и удача, – переводила Жаклин, – потому что он впервые держал в руках волосы цвета огня. Теперь мастера Могула умрут от зависти, а ему не страшно уйти к предкам. – Вы не врете? – опешила я. – Так и сказал? Жаклин рассмеялась. – О да! У могульцев своеобразное представление о красоте – чем белее кожа, тем красивее. А волосы… Он не врет, леди Дарлайн. Рыжие эльгардцы – не частые гости на улицах Могула, тем более такие, которые готовы довериться рукам местных. Он хочет сделать вам подарок. – Зачем? Но могулец уже ушел в дом. Когда он вернулся, в руках у него был кожаный шнурок, на котором висел медный круг, покрытый вязью символов. – Он просит вас принять его. – Но, Жаклин, это неправильно. Я не могу так просто взять подарок. – Вы не можете не принять его, Дарлайн, – ответила девушка. – Вы нанесете ему страшное оскорбление на глазах у всей улицы. Я ненароком посмотрела по сторонам. И правда, вокруг столпились местные мальчишки, девчонки, старики и владельцы лавочек. – Наклонитесь, – сказала Жаклин. И мужчина повесил мне на шею медальон, что-то объясняя. – Он говорит, что эта вещица защитит вас от злого духа. – Злого духа? Жаклин пожала плечами. – Вам виднее. Могульцы, как бы это сказать… – девушка задумалась, постукивая тонким пальчиком по подбородку и некоторое время глядя куда-то вверх, затем продолжила: – Трес сюперстисью… – Очень суеверны. – Точно! Спасибо. А цирюльников благословляют в храме богов, потому что по их поверьям только божий человек может прикасаться к чужой голове. У могульцев именно там обитает душа. В храме они постигают мастерство в течение десятка лет. Раз этот мужчина дает вам медальон, Дарлайн, значит, так надо. – Спасибо, – сказала я и улыбнулась. – Какими судьбами вас сюда занесло? – Я в Далиле проездом. Пока муж и папа заняты, я вышла погулять в сопровождении… – я огляделась по сторонам, вспоминая, что вообще-то покидала корабль не одна. Но Артура и Гордона не было видно. – Что-то случилось? – поинтересовалась Жаклин. Я вкратце рассказала ей о сопровождении. – В могульских лавочках обычно два выхода. Рискну предположить, вы вышли не на ту улицу, – объяснила девушка. – Что ж, не переживайте, я вас провожу… – Хей, хей! – крикнула Жаклин в толпу, а я только сейчас заметила, что мою новую знакомую незаметно сопровождали могульская женщина в черном сари и мужчина в чалме. Девушка объяснила им на форгардском, куда мне надо. Охранник молча поклонился и пошел вперед, показывая дорогу. – По правде, я огорчена, что вы здесь только проездом, – говорила Жаклин, пока мы шли по направлению к порту. – Я уж обрадовалась, что наконец-то смогу хоть с кем-то пообщаться. Знаете, жутко надоело слоняться по Далилу в одиночестве! Но форгардцев тоже можно понять – мало кто хочет умереть в разгар лета. А я бы полжизни отдала за возможность тоже собраться и уехать в нормальное цивилизованное общество, но… – Что? – Услышанное настолько сильно потрясло, что я остановилась посреди улицы. – Извините? – не поняла Жаклин. – Почему люди умирают? – Ах, вы про это? – досадливо скривилась девушка. – Ничего необычного. Лихорадка. Вспыхивает раз в пятилетку в последний жаркий месяц, но форгардцы, знаете ли, не любят рисковать. Предпочитают в летнее время возвращаться домой. – Но если это так опасно, почему вы не уезжаете? – Я очень расстроилась, когда дядя привез меня в Далил. Вот и сбежала от него, и угодила в болото. Меня нашли раненой, измазанной грязью. Всю ночь я металась в бреду, крича и плача, но после этого лихорадка ко мне не липнет. Теперь я могу ходить по городу даже в пик заболевания, как Избранная дева! – Жаклин закатила глаза. – Вместо того, чтобы сдохнуть от болячки, я вынуждена подыхать от скуки. Смешно, правда? «Честно говоря, не очень», – подумала, но сказать это вслух не решилась. – Давно вы здесь? – спросила, рассматривая стены, увешанные цветастыми коврами. – Пятнадцать лет, – ответила девушка. – Мои родители умерли. Мне тогда только исполнилось пять, а других родственников, кроме дяди, не было. И он решил забрать меня сюда вместо того, чтобы устроить в пансион, как всех нормальных девочек-сирот с наследством. Пройдя мимо высокого разноцветного здания, напоминавшего пирамиду, каждая ступень которой была украшена статуями местных божеств – синелицых, многоруких, рогатых и хвостатых, – мы оказались около порта. – Спасибо, – поблагодарила я провожатую. – Не за что. Когда вы покидаете Далил? – Завтра утром. Услышав мой ответ, погрустневшая было Жаклин мгновенно оживилась: – Так, может, вы хотя бы вечер проведете со мной? Пожалуйста, леди Уилфред! Все мои подруги вернутся только к середине осени. Я с ума сойду! Я задумалась. С одной стороны, мне очень хотелось незамедлительно принять приглашение. С другой – я не была уверена, что Алекс меня отпустит. – Боюсь, мне стоит сперва посоветоваться с мужем… – Мы будем рады видеть всех! Я прямо сейчас вернусь домой и пришлю пригласительное. Как называется корабль? – «Вестник богов». А ваш дядя не будет возражать? – Пф… – прыснула Жаклин. – Во-первых, конечно, не будет. Во-вторых, он сегодня занят своим любимым делом – копается в хламе, который добыл в древнем городе на севере страны. Это было третье сообщение за день – не считая злого духа и лихорадки – удивившее меня. – Ваш дядя ученый? – спросила, раскрывая зонтик, так как спасительная тень осталась далеко позади. – Официально он занимается торговлей могульским хлопком и поставкой форгардских предметов роскоши для местных богатеев, – ответила девушка, накидывая на голову светло-голубой платок. – Но в свободное от торговли время бредит местным старьем. Рассказ Жаклин заинтриговал, и я решила, что приложу все усилия, но попробую уговорить Алекса посетить поместье леди Лафьер. Распрощавшись с девушкой и договорившись о том, что она пришлет пригласительные, как только вернется домой, я поднялась на корабль. – Какого демона, Дарлайн! – услышала я, стоило оказаться на палубе, а затем муж заключил меня в объятия. – Мы с ума сходили! Я уже собирался бежать в форгардский гарнизон! Я удивленно хлопнула глазами. М-да, неловко получилось. Я с ужасом подумала о том, какая участь могла постигнуть моряков, приставленных ко мне. – Я просто засмотрелась и заблудилась, – поспешила оправдаться. – Понимаешь, я не знала, что в лавочке две двери, и так получилось, что вышла не в ту. А потом меня нашла Жаклин Лафьер. Мы заболтались. Приношу свои извинения. Это действительно было крайне неосмотрительно с моей стороны. Пожалуйста, не наказывайте Артура и Гордона! Это моя вина. – Пожалуйста, больше не делай так! Я, конечно же, согласилась. А чуть позднее на борт «Вестника богов» поднялся невысокий могульский юноша в желтой тунике. Сложив руки на груди и низко поклонившись, он сказал на вполне сносном форгардском: – Приношу свои извинения, леди и лорды. Госпожа Жаклин просила передать приглашение. Будем рады видеть вас в поместье Лафьер. – Лафьер? – переспросил Алекс, рассматривая карточку. Я с тревогой поглядывала на мужа, гадая, какое он примет решение. А вдруг он так сильно расстроился из-за сегодняшнего происшествия, что решит проучить не только моряков, но и меня, и незнакомую леди? Но я зря опасалась – во всех делах, касавшихся встреч, выгоды и особенно выгодных встреч Алекс мыслил, как настоящий дипломат. – Что ж. Нельзя отказываться от возможности познакомиться с известным форгардским предпринимателем, – сказал муж. А я едва не прыгнула ему на шею от восторга. Вместе с посыльным прибыли и слуги, принесшие с собой три паланкина. Устроившись внутри одного и приоткрыв занавеску, я всю дорогу смотрела на красочный оживленный город, поражавший своей чужеродностью. Я была искренне благодарна судьбе за встречу с Жаклин, ведь в противном случае я бы никогда не увидела ни конусообразной белой башни, что стояла на четырех слонах, вырезанных из розового камня, ни процессию, в которой каждый человек с головы до ног был увешан цветочными гирляндами. Люди распевали гимн и направлялись куда-то в неизвестном мне направлении. Об одном только я жалела – Алекс был в соседнем паланкине, и я не могла спросить у него, что означает это шествие и странные действия местных, которые стояли по колено в реке и поднимали к небу руки, полные воды, а затем выливали ее себе на макушку. Поместье Лафьер находилось в пригороде Далила. Солнце было уже в зените, когда мы добрались до белокаменного двухэтажного дома с изогнутой черепичной крышей. Миниатюрное строение, фасад которого лишили каких-либо украшений – колонн, скульптур или барельефов – утопало в зеленых зарослях пальм и бананов. А среди изумрудных листьев «горели» огоньками насыщенно-розовые цветы олеандров. – Ты в порядке? – спросил Алекс, едва носильщики опустили мой паланкин на зеленую лужайку. Муж протянул руку и помог мне выбраться. – Спасибо! Чудесно! – ответила, оглядываясь по сторонам. – Почему-то я не сомневался, – усмехнулся он. Я улыбнулась в ответ. Едва я ступила на каменную дорожку, по обе стороны от которой зеленели аккуратные лужайки, послышался голос Жаклин. – Ну наконец-то! – Девушка поднялась из плетеного кресла, находившегося на террасе. – Добро пожаловать, леди и джентльмены, – сказал невысокий мужчина – ровесник моего отца, направляясь к нам. Пожалуй, если бы я не знала, что незнакомец – дядя Жаклин, я подумала бы, что он ее отец – настолько они оказались похожи. Такие же миндалевидные глаза, изгиб бровей, слегка заостренные скулы и цвет кудрей. Вот только лорд Лафьер был значительно смуглее своей подопечной, белизну кожи которой подчеркивало бледно-сиреневое платье. – Рады видеть вас! – поприветствовал мужчина, слегка поклонившись мне, а затем пожав руки отцу и Алексу. – Разрешите представиться, Гастон Лафьер, маркиз Ирэни. Оглядев моего мужа и папу, он сказал: – Право, джентльмены, рискну предположить, что вы «сварились» в своих аби. На правах хозяина позволю предложить вам отбросить ненужные церемонии, мы все-таки не при дворе раджи. Мужчины посмеялись, признавая правоту маркиза, который был одет в батистовую сорочку и хлопковый жилет с кюлотами, а затем прошли в дом, где за прохладительными напитками заговорили о жизни и делах. Я же вместе с Жаклин отправилась прогуляться по саду. – Здесь очень красиво, – сказала я, рассматривая ярко-оранжевые гроздья ашоки и вслушиваясь в трели сине-зеленых и красно-желтых птиц, сновавших между раскидистыми ветвями невысоких пальм. – Интересно, что бы вы сказали, если бы прожили здесь пятнадцать лет, – вздохнула девушка, раскрывая веер из слоновой кости и обмахиваясь им. – Расскажите лучше про Эльгард… И я рассказала, стараясь не упускать все важные и интересные мероприятия, случившиеся в Лаверте за последние полгода. В тот момент, когда я хотела поделиться впечатлениями от премьеры балета, состоявшейся зимой в королевском театре, с дерева свесилась серенькая обезьянка и протянула лапки к Жаклин. Конечно, я уже видела этих зверей и знала, что они обитают в Могуле, но все равно не смогла удержаться от восторга. А вот Жаклин моих эмоций не разделяла. – Явилась, попрошайка, – протянула девушка, доставая из сумочки, привязанной к поясу, кусочек лепешки. – Что? В коробке ничего не осталось? – Она ваша? – спросила, наблюдая за тем, как обезьянка поглощает лакомство. Это было так мило, и так хотелось ее погладить, но помнится, кто-то рассказывал, что эти звери не безобидны и могут укусить. – Не совсем. Ее хозяин – слуга, доставивший вам пригласительные. Он дрессирует ее, чтобы она могла приносить ему записки и небольшие предметы. Но я с ней тоже нашла общий язык. Вернее, мне пришлось. Вначале я очень ругалась, когда эта проныра повадилась забираться в мою комнату и корчить рожицы в зеркало… но потом… в общем, я не смогла попросить дядю пристрелить ее. А со временем я и Иша подружились. Покончив с лепешкой, обезьянка скрылась среди ветвей. Мы же продолжили наш путь и беседу, остановившись только около постройки с покатой крышей, напоминавшей издалека маленький амбар. Дверь была открыта и оттуда доносились мужские голоса. – Наш «музей», – скривилась Жаклин. – Дядя всех сюда притаскивает, чтобы похвастаться «сокровищами». Услышав слова «музей» и «сокровища», я оживилась. По правде сказать, разговоры о моде и светских сплетнях мне немного надоели, очень хотелось переключиться на нечто по-настоящему интересное. – Я уверена – это стоит внимания, – заметила, направляясь к двери. – Бросьте. Старый, никому не нужный, кроме дяди, хлам, – попыталась остановить меня Жаклин. Но я была настроена решительно. Всего один день в Могуле, и я хочу выжать из него максимум пользы! – Моя коллекция, – с гордостью говорил Гастон, когда мы вошли в темное прохладное помещение, напоминавшее дедушкино хранилище, где находились особо ценные вещи. – Вы точь-в-точь, как мой отец! – послышался голос папы. – Он так же бредит Востоком, еще и Дарлайн заразил. А вот и ты, дорогая. Мы только о тебе вспоминали. Внутри «амбар» действительно походил на музей: вдоль стен застыли каменные статуи львов и многоруких богов, а еще стелы, покрытые письменами, на полках были расставлены керамические чаши, разложены пояса, ножи, курительные трубки… А затем я увидела висевший на стене свиток, покрытый изображениями: человек, меч, птица, державшая в когтях ножны. Я с недоумением рассматривала рисунки, стараясь понять, отчего они кажутся мне знакомыми. Где-то я уже видела подобное. Причем относительно недавно. – Что это? – обратилась к лорду Лафьеру, показывавшему Алексу старые печати. – Это из Хорсы, – пояснил маркиз Ирэни, – а если точнее – нитторийская легенда, дошедшая даже до Могула. Она о мече, выкованном в горном пламене. – Вы расскажете ее? – спросила, всматриваясь в рисунки, выполненные тушью. – Почему нет? – согласился Гастон. – Предание гласит, что некогда Нитторийские острова были погружены во тьму и их населяли демоны, пожиравшие людей. Никто не мог с ними справиться. Даже когда родилось Солнце, ничего не изменилось, ведь убить демона мог только демон. Так продолжалось до тех пор, пока один из них не полюбил дочь Солнца. Он пошел на сделку с богиней, выковав в пламени горы меч, в который вложил свой дух. А Солнце сделало ножны, призванные сдерживать демона, заключенного в металл. После этого создатель меча и дочь Солнца умерли, чтобы переродиться людьми – от них пошла императорская семья. Слушая легенду и рассматривая свиток, я вспоминала о золотой птице, изображенной на ножнах… – А есть ли легенда, рассказывающая о том, что случилось с этим мечом? – К сожалению, Ниттори слишком закрытая страна, – пожал плечами маркиз Ирэни. – Приходится перебиваться крохами. Знаю лишь одно. Мой знакомый, побывавший в Гакке, рассказывал, что нитторийцы часто изображают птиц на ножнах, чтобы те не давали вырваться «духу оружия» на свободу. Мне же жутко захотелось вернуться на корабль и посмотреть на подарок, преподнесенный Алексу. – Ставлю сто золотых, что знаю, о чем ты думаешь, – прошептал муж, наклоняясь ко мне. – Да? – О мече и письме, которое напишешь мистеру Норксу, подозреваю, уже сегодня. Угадал? О да! – Но у меня нет с собой ста золотых, – сказала, нарочно делая шутливо-испуганное лицо. – Я думаю, мы договоримся, – подмигнул муж, чья рука осторожно опустилась ниже моей поясницы, в то время как маркиз Ирэни хвастался находками, а папа и Жаклин старательно делали вид, что слушают. За прогулками и беседами день незаметно подошел к концу. И я сожалела об этом, так как мне жутко хотелось задержаться в Далиле. – Был очень рад познакомиться с вами, лорд и леди! – сказал Алекс, когда настала пора возвращаться на корабль. – Спасибо, что приняла приглашение, Дарлайн, – говорила Жаклин, обнимая меня на прощание. – Обязательно напиши, когда прибудешь в Хорсу! А твое письмо дедушке мы непременно отправим завтра же! – И тебе спасибо! Если вдруг окажешься в Гондаге, заходи! – ответила в свою очередь, внезапно понимая, что буду скучать без этой необыкновенной девушки. Несмотря на то, что она так неожиданно вошла в мою жизнь, я подумала, что мне будет ее не хватать. Непосредственная, открытая, временами резковатая Жаклин непостижимым образом умела не только попадать в сердца, но и оставаться в них. – Мы будем жить на территории Эльгардского посольства, – добавила я на прощание. Устроившись в паланкинах, мы отправились в порт, где нас ожидал «Вестник богов», готовый к отплытию на рассвете. Всю дорогу я рассеянно наблюдала за тем, как огромное закатное солнце скользит к горизонту, окрашивая небо и легкую вечернюю дымку, собиравшуюся над окрестностями Далила, в малиновый цвет. Когда мы прибыли в порт, наступила ночь. Оказавшись в каюте, несмотря на усталость, я не торопилась раздеваться и ложиться в кровать, к огорчению Алекса, желавшего немедленно заключить меня в объятия. – Куда ты положил меч? – спросила, окидывая взглядом апартаменты. – Да брось, Дарлайн, – протянул недовольный муж, намеревавшийся расшнуровать мой корсет. – Нам столько еще плыть до Хорсы, ты сможешь его рассматривать целыми днями. Безусловно, он был прав, но… – И все-таки. Муж нахмурился. – Хорошо, я не буду смотреть его прямо сейчас. Просто скажи, куда ты его положил, чтобы завтра с утра… Алекс закатил глаза. – Он в рундуке у изголовья кровати. Я посмотрела на широкую спинку корабельного ложа, внутри которой хранились вещи Алекса. Надо же, оказывается, все это время меч был рядом. – Нет, Дарлайн! Нет и еще раз нет! Завтра! И муж прижал меня к себе. Уже засыпая, я внезапно вспомнила, что забыла снять медальон. Как ни странно, ночь прошла без сновидений. ---------- Глава 9 Глава 9 Мы отбыли из Могула на рассвете. Укутанный золотистым туманом, сказочный город ушел в прошлое. Если бы не медальон на шее, я подумала бы, что Далил мне приснился. Вспомнив об амулете, я поспешила прикоснуться к нему и мысленно поблагодарить за спокойную ночь. Не знаю, была это его заслуга или простое совпадение, но мне хотелось верить, что кошмары больше не повторятся, а значит, можно без опасений закрывать глаза и нежиться в приятной дреме! Какое же это счастье! А еще осталась пара недель, и мы прибудем в Хорсу, а если точнее – в Гондаге. И вновь меня охватило нетерпение и радостное предвкушение. Скорей бы уже! Немного поворочавшись в кровати, я вспомнила, что хотела сделать вчера, и желание поваляться как рукой сняло! Я поспешно перелезла через спящего Алекса, встала и подошла к рундуку. Тяжелая крышка неприятно скрипнула, когда я открывала ее. Муж недовольно поморщился и перевернулся со спины на бок. Футляр действительно был внутри – лежал на самом верху, ничем не прикрытый. Я извлекла тяжелый длинный короб, поставила его на пол и открыла. Золотая птица на ножнах приветливо блеснула, едва на нее упали лучи каютного света. – Значит, символизирует солнце, – пробормотала, проведя пальцами по выпуклым линиям крыльев, хвоста и груди, а затем по узорам на гарде – только сейчас заметила, что фигуры на ней жутко напоминают танцующих. Потянула за рукоять, оплетенную черной кожей, чтобы извлечь меч и увидеть лезвие. Вот показался кусочек металла, который блеснул синевой… Сердце забилось часто-часто. В голове слегка зашумело, будто послышался чей-то шепот. А вот и иероглифы… – Дарлайн, ты что творишь? – раздался испуганный голос мужа. Я вздрогнула от неожиданности и в тот же миг зашипела от боли. А Алекс уже вскочил на ноги и выхватил меч из моих рук. Я же продолжала сидеть на полу и растерянно смотреть на то, как на ладони набухают багровые капли. Странно, я же не дотрагивалась до клинка, откуда тогда на руке алеет полоса? – Демоны! – ругался Алекс, отбросивший оружие и опустившийся рядом со мной на пол. Он взял мою руку и стал пристально рассматривать рану. – Всего лишь порез, – в итоге сказал муж. – Я не понимаю, – прошептала я, – как так получилось? – Из-за неосторожности, – скривился Алекс, поднимаясь и беря из рундука чистую сорочку. – Умоляю, не бери этот меч! Так можно и без руки остаться! – Извини, – ответила, наблюдая за тем, как он рвет ткань на лоскуты и перевязывает царапину. – В следующий раз я буду осторожнее… – Нет, Дарлайн! Никакого следующего раза! На глаза набежали слезы, но я не стала спорить. По крайней мере, сейчас. – Как думаешь, что это за птица? – спросила, чтобы отвлечься. – Сокол? – Нет. У моего отца были соколы. Эта похожа на ястреба. А после Алекс встал, взял меч и футляр и направился к двери. – Куда ты его понес? – Я поднялась на ноги. – Надеюсь, ты не собираешься выбросить его в море? Дедушка этого не переживет! – Мистер Норкс не переживет, если что-то случится с тобой! – Муж собирался выйти, но, видимо, выражение моего лица было слишком обеспокоенным, поэтому Алекс вздохнул и пояснил: – Нет, Дарлайн, я просто отнесу его капитану. И он ушел, а я, глядя на перевязанную руку, подумала, что, кажется, день не задался. Чувствуя себя виноватой, я почти весь день провела в каюте, читая. Лишь после обеда Пегги помогла мне умыться. Чтобы привести волосы в подобие порядка, мне пришлось снять медальон, который я положила в ящик стола. А вечером Алекс и папа решили посидеть в каюте капитана и задержались там. Поэтому впервые за время путешествия мне пришлось засыпать одной. Стоило закрыть глаза, как я вновь оказалась в лесу под лунными лучами и под пристальным взглядом оранжевых глаз. Он был здесь. Казалось, он никуда не уходил. Будто все это время лежал и ждал. Увидев меня, зверь приподнял голову, принюхался и встал на лапы. Я содрогнулась, вспомнив, какой он огромный. Привычно попятилась назад. Волк оскалился. Шерсть на его загривке встала дыбом. Я не выдержала, сорвалась с места и побежала. Я мчалась и мчалась, пока не оказалась на краю обрыва. Внизу – бушевало море, позади – рычал зверь. «Непростой выбор», – промелькнула на краю сознания мысль. А затем земля под ногами задрожала и стала осыпаться. Я только и успела, что взмахнуть руками, как полетела в воду вместе с кусками дерна и камнями. Где-то вдалеке послышался волчий вой. А я проснулась… Потребовалось несколько мгновений, чтобы я взяла себя в руки. Когда же смогла успокоиться, то услышала разъяренные голоса, доносившиеся из коридора. Это были папа и Алекс. Я встала, подошла к двери и прислушалась. – Бернард, то, что в ящиках… это недопустимо! Демон! Почему вы меня не предупредили об их содержимом? Почему я узнаю об этом случайным образом? – Александр, не думал, что для вас это будет проблемой… – Знаете, что будет с тем, кого хотя бы заподозрят в торговле озием? – Прекратите истерику! Вы посол и муж моей дочери! – Вот именно, Бернард! И я переживаю за безопасность Дарлайн. Дверь распахнулась, да так неожиданно, что я не успела вернуться в кровать. – Дарлайн? – удивился Алекс, обнаружив меня около стены. – Что случилось, дорогая? – Мне просто приснился плохой сон, а потом я услышала ваши голоса, – попыталась оправдаться я. – Все в порядке? Мне показалось, вы ругались. – Ну что ты, – улыбнулся папа. – Так… Беседовали о делах. Пожалуй, мне пора вернуться к себе. И папа ушел в темные недра корабля. Алекс некоторое время стоял на месте, размышляя и потирая лоб рукой. – Пожалуй, мне тоже надо отдохнуть, – решил муж, но прежде, чем лечь, подошел к столу, вытащил из ящика флягу, плеснул в стакан жидкость янтарного цвета и сделал глоток. Некоторое время я наблюдала за ним, размышляя: спросить или нет? Слишком уж сердитым выглядел Алекс. Наконец, решилась: – Что такое озий? Алекс поперхнулся, а затем посмотрел на меня таким холодным и злым взглядом, что я невольно поежилась. – Забудь это слово! – прохрипел муж. По интонации его голоса я поняла, что продолжения разговора не будет. Впрочем, ложиться в кровать он уже не торопился – устроившись в кресле у стола, Алекс смотрел на трепыхавшееся в лампе пламя. Да что за день сегодня такой? Вначале меч, теперь этот озий! Всевышний, поскорей бы уже добраться до Хорсы, где у нас будет нормальный дом, а не эта комнатушка, из которой даже нельзя выйти ночью! Я отвернулась к стене, натянув одеяло почти до макушки. Ничего. Сейчас я засну, а завтра будет завтра… Стоп! Пальцы, потянувшиеся к медальону, ничего не обнаружили на груди. Делать было нечего, пришлось встать и подойти к столу, чтобы достать его из ящика. Алекс оторвался от созерцания пламени. – Что это? – спросил он угрюмо, разглядывая медный круг. – Амулет, – ответила, виновато улыбнувшись. Мол, знаю, глупо, но все же… – И откуда он у тебя? Алекс смотрел на меня выжидающе. Прежде красивое лицо его выглядело серьезным, усталым и немного растерянным. – Жаклин подарила, – поспешила я ответить. Все внутри сжалось от понимания, что я соврала, но отчего-то подумалось, что Алексу не понравится история про цирюльника. – Странный подарок, – пробормотал муж, потянувшийся было к кругу, но затем передумавший. – Почему? – Дешевая безделушка, которыми завалены все лавки Далила. Я равнодушно пожала плечами. – Знаешь, Дарлайн, у меня иногда складывается ощущение, что ты издеваешься надо мной! Заметив искреннее удивление, муж положил руку на мою талию, притянул к себе, усадил на колени и пояснил: – Ты не открываешься мне, отворачиваешься в постели, вместо того, чтобы обнять, кричишь от кошмаров, хотя в моих фантазиях ты если и кричишь, то совершенно по другому поводу, а потом принимаешь в подарок дешевый медный амулет, чтобы лечь с ним в кровать, будто я не могу позволить своей жене дорогие украшения. Всевышний! Что за… Я закрыла лицо руками. Кого или что принято поминать в такие моменты? Все-таки я леди и не настолько искушенная в брани, но, кажется, имена демонов сейчас были бы к месту. – Прости, Александр! – сказала, принимая прежнее положение. – Обещаю, я буду носить его только ночью. Просто, понимаешь, может быть, это совпадение, но с ним мне снятся хорошие сны. Ты мне веришь? Алекс уткнулся лицом в мою грудь и вздохнул. – Ты неисправима, Дарлайн! Спасибо, что не лорд Уилфред. Демоны! Я задумалась, вспоминая, как общаются между собой муж и жена. – Дорогой? – Уже лучше, – кивнул он, отстранившись. – Так ты мне веришь? И простишь? – Я верю в Хорсу, – ответил Алекс, проведя рукой по моим волосам. – Она расставит все на свои места. А прощу ли я тебя? Дай подумать… – в глазах мужа загорелись хитрые огоньки. Пальцы скользнули от волос к моим щекам, шее. Опустились до ямочки между ключицами, а затем медленно продолжили свой путь в вырез ночной рубашки. – Надень его после, – прошептал Алекс. – Не хочу смотреть, как на твоей красивой коже лежит эта дешевка. Когда прибудем в Хорсу, первым делом выберем тебе украшение. Я не стала спорить, спрятав амулет под подушку. Но когда Алекс заснул, я достала его и вновь надела на себя. ---------- Глава 10 Глава 10 До Хорсы оставалось несколько дней пути, когда небо и море потемнели. – Будет шторм, – сказал мистер Эриксон, с тревогой поглядывая то на горизонт, то на рябь на воде. Дувший с утра теплый южный ветер сменил свое направление на северо-восточный, усилившись и став промозглым. – Вы же говорили, что летом штормов не бывает? – сказала я, обхватывая себя руками. Ледяные порывы трепали паруса клипера, мою юбку и выбившиеся из косы волосы. – Почти, – согласился капитан, наблюдая за тем, как матросы убирают паруса, – но бывают исключения. Пока он не утихнет, будьте, пожалуйста, в моей каюте. Было в его словах нечто, похожее на недосказанность. Будто он хотел что-то объяснить, но передумал, видимо, чтобы не пугать меня. Уже через несколько мгновений море не просто волновалось, оно пенилось, вставало на дыбы, поднимая «Вестник богов» на гребень водяной горы. Укрывшись в каюте мистера Эриксона, я и Алекс молча вслушивались в завывания ветра, а временами казалось, корабль вибрирует. «Мы утонем?», – бился в голове вопрос, который я тщательно держала при себе, чтобы не удариться в панику. К горлу то и дело подкатывала тошнота от страха и качки. «Всевышний, всевышний…» – вновь вспомнила о молитвах к тому, в чьем существовании сильно сомневалась. Но не время сейчас размышлять об этом. Дверь в каюту распахнулась, и в нее ворвался мокрый злой папа в сопровождении Гордона. – Александр, – позвал отец. – Мне срочно нужна ваша помощь! У этих коричневых недомерков мозги отключились из-за шторма. Мне надо объяснить им, что сделать с грузом. – К демонам ваш груз! – огрызнулся муж. – Я не оставлю Дарлайн… – Послушайте, лорд Уилфред, – прошипел отец. – Если вам так дорога моя дочь, вы пойдете сейчас со мной! В противном случае, по возвращению в Эльгард я буду вынужден просить аннулировать ваш брак. – Папа! – выкрикнула я, холодея от ужаса. Что он несет? Почему он позволяет себе так говорить и угрожать? – На каком основании? – спросил побледневший Алекс. – Вы умный человек, Александр. Подумайте хорошенько. Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза. – Дарлайн, я быстро, – сказал наконец Алекс, целуя меня. – Гордон, присмотрите, пожалуйста, за моей женой. – Я? Да, хорошо, лорд Уилфред! – неуверенно согласился моряк. Дурное предчувствие, до этого робко трепыхавшееся в груди, незамедлительно превратилось в камень, опустившийся вниз живота и скрутивший его. От ужаса перехватило дыхание. «Нет, нет!» – хотелось закричать мне. – Алекс, не уходи, пожалуйста! – попросила, цепляясь за руку мужа. Корабль наклонился. На долю мгновения мы потеряли равновесие и едва не упали, а я наконец-то выдавила из себя признание: – Мне страшно! – Все будет хорошо, любимая, – улыбнулся Алекс. – Я быстро. И они ушли. Я осталась в капитанской каюте наедине с моряком, вздрагивавшем при каждом завывании ветра. – Всевышний, защити нас! – временами бормотал он. – Пусть слуги твои будут с нами и не дадут нам, грешным, провалиться в эту пучину. Сохрани наши жизни… Я терпела это некоторое время, но, казалось бы, такие нужные в эти мгновения слова удручали. – Мистер Гордон, пожалуйста, – попросила как можно спокойнее. – Вы не могли бы молиться потише. Если Всевышнему угодно, он услышит нас, даже если мы будем просить его мысленно. – Не скажите, леди, – не согласился моряк. – Если бы это был простой шторм, то да, но это не простой шторм! Ветер завыл, точно стая голодных волков. Гордон вздрогнул. – Я бывал в сотне штормов, – продолжал он вкрадчиво, – я знаю даже, что такое девятый вал, но это… – трясущиеся руки моряка потянулись к карману. – На корабле кто-то проклят. Разорви меня демоны! Душу свою на заклание даю! Да, это так и не иначе! Кто-то здесь проклят! Все внутри меня похолодело. «Будь ты проклята, Дарлайн!» – прозвучали в голове слова Бланш. – Не мелите чушь! – попросила, стараясь сохранять спокойствие. – Если бы это было так, мы бы затонули уже в первый день плавания. – Демонам лучше знать, где и когда они хотят забрать душу! – продолжал моряк. – Но попомните мои слова, леди: как только проклятый окажется за бортом – шторм утихнет! А моряк уже достал сверток, внутри которого лежало нечто коричневое, напоминавшее смолу. Руки Гордона дрожали – он не смог удержать комок. – Демонова требуха! – прорычал мужчина, падая на палубу, чтобы достать смолу. Он вытащил вожделенный комок, отщипнул от него и запихал кусок в рот. – Да, так лучше, – бормотал он, жуя. – Вот так гораздо лучше. – Что это? – спросила я, глядя на моряка, прислонившегося к стене. – Дар, леди. Истинный дар богов. Гордон замолчал. Грудь его медленно поднималась и опускалась. На долю мгновения вены на руках мужчины приобрели ярко-зеленый цвет. А сам моряк затих, будто умер. – Мистер Гордон? – позвала, но мне никто не ответил. Я подошла к бездыханному телу и повторила, аккуратно дотрагиваясь до плеча: – Мистер Гордон… И тут глаза моряка резко распахнулись, являя на свет красные белки и черную радужку, слившуюся со зрачком. Я в ужасе отшатнулась от него. – Коте-е-еночек, – неожиданно протянул моряк. – Какой милый славный котеночек. – В-вы с ума сошли? – спросила я дрожащим голосом, делая шаг назад. – Кис-кис-кис, – не унимался Гордон, подманивая меня указательным пальцем. – Иди ко мне, золотце! Какого демона здесь происходит? Где папа? Где мой муж? Я попятилась в сторону двери, но грузный мужчина вышел из оцепенения, вскочил, схватил меня за руку и прижал к себе. В нос ударил тошнотворный запах лакрицы. – Стоять, котеночек! – прохрипел он мне на ухо. – Эта гребаная посудина уже через несколько склянок окажется на морском дне, а мы будем кормить скользких мерзких рыб. Так почему бы не провести последние мгновения с радостью? – Он шумно втянул ноздрями воздух. – Ты такая сладкая! – Отпустите меня! – Голос отказал, а потому слова прозвучали не как приказ, а как неуверенный писк, потерявшийся среди рева ветра и воды. Я трепыхалась в его руках, царапалась, кусалась – все что угодно, лишь бы вновь обрести свободу. Откуда-то сверху послышался страшный треск, а затем грохот, будто на корабль упало что-то тяжелое. Гордон отвлекся. Я почувствовала, как его хватка ослабла, и поспешила воспользоваться подаренным судьбой шансом. Ударив со всей силы ступней по мужскому колену, я вырвалась от растерявшегося моряка и помчалась к двери, но корабль, как назло, наклонился – я потеряла равновесие и покатилась к противоположной стене. Из глаз брызнули слезы – от боли, отчаяния и страха из-за того, что творилось в море, из-за того, что никто не возвращается, от понимания, что, возможно, никто не придет… и это мои последние мгновения, которые я проведу не с Алексом, не с отцом, а с обезумевшим из-за какой-то гадости моряком. «Будь ты проклята, Дарлайн!» – молнией вспыхнули слова сестры в голове. Прости, Бланш, если я действительно по прихоти забрала то, что предназначалось тебе. Корабль вновь наклонился, а из-под кровати капитана выскользнул футляр. От удара он распахнулся. Меч вывалился на пол и покатился ко мне. Не думая, я схватилась за рукоять и вытащила оружие, откинув в сторону ножны. Лезвие блеснуло холодно и кровожадно. – Ай-ай-ай, – протянул Гордон. – Не подходите! – прошипела, стараясь удержаться на ногах. – Иначе, клянусь, я ударю вас! – Ударяй! – сказал мужчина, распахивая рубашку и оголяя живот. – Бей, котеночек, прямо сюда, бей! – Мистер Гордон! – пробормотала, сжимая рукоять вспотевшими ладонями. – Умоляю, придите в себя! Это не вы! Вас словно подменили! Вы же были другим! Я помню… Что произошло? – Бей, котеночек, бей! – говорил моряк, приближаясь. Гадкая улыбка становилась шире. Его глаза окончательно затопила чернота, среди которой текли багровые реки. В этот момент то ли корабль покачнулся, то ли я все-таки потеряла равновесие, то ли… нет, это невозможно! Меч не мог потянуть меня вперед! Одним чудом я удержала его в руках, но лезвие успело коснуться смуглого потного тела, по которому прочертило красную полосу. Гордон несколько мгновений смотрел на то, как она багровеет, силясь понять – чудится ему это или нет. – Ах ты, тварь, – прошипел мужчина, глядя на меня и падая на колени. – Алекс! – закричала я, выскакивая из каюты и мчась, не разбирая дороги. Где-то на грани сознания билась мысль, что надо выбросить меч, с которого стекала кровь, но он словно прирос к руке. Ноги принесли меня на палубу. Здесь никого и ничего не было – лишь грот-мачта сиротливо высилась посреди корабля, будто бросала вызов стихии. Высоко в небе столкнулись лиловые тучи. Небо разукрасилось голубыми ветвистыми лентами. Океан вокруг бушевал. Черно-фиолетовый, он вздымался, ревел. Мне показалось, что я нахожусь внутри бурлящего котла. А затем волна обрушилась на палубу. Зацепиться было не за что, и я оказалась в воде. Меч-таки выскользнул из рук. Платье неприятно раздувалось. Несколько мгновений я просто барахталась, стараясь совладать с телом и эмоциями, а потом заметила какой-то обломок и поспешила ухватиться за него. Немного отдышавшись, огляделась по сторонам – там, где участок неба посветлел, виднелась черная волнистая полоса земли. А вот «Вестника богов» нигде не было. Я вертела головой налево, направо, но корабль словно сквозь землю провалился. Вернее… – Нет, – прошептала, продолжая сжимать обломок. – Нет. Меня просто отнесло. Я начала дрожать. Силы почти покинули, и я чуть было не разжала руки, но в последний момент спохватилась и вновь вцепилась в «соломинку». Выбор был невелик – либо я следую за кораблем, либо пытаюсь добраться до берега, к которому меня несут волны. Как бы ни было больно, я выбрала второй вариант. Собравшись с силами, я доплыла до берега, выкарабкалась из морского ужаса и упала, откашливаясь и выплевывая воду. От усталости и ужаса пережитого сознание отключилось. ---------- Глава 11 Глава 11 Я привык к тому, что она приходит почти каждую ночь. Появляется в рассеянных лунных лучах. Увидев ее в первый раз – испугался, насторожился. Стоит: настоящая или видение? Поди разбери. Полупрозрачная рубашка колыхалась при каждом дуновении ветра, как и волосы цвета пламени, что кипит в недрах наших гор, а временами вырывается и течет по покатым склонам. Никогда не видел таких прежде. Не иначе – о’ни! Ощетинился. Зарычал, оскалившись. А она пропала – растворилась во тьме. В другой раз она появилась обнаженной. Лунный свет скользил по белой коже. Огненные пряди, ниспадающие до пояса, прикрывали лишь грудь. Губы красные, припухшие, будто кто-то их целовал. Долго, жадно. А затем пришло неожиданное осознание – это не мираж и не призрак, а нечто иное. Тогда почему я не улавливаю запаха, не слышу ее дыхания и стука сердца? Но она меня видит, а я вижу ее. Остается прежнее объяснение – о’ни. Но откуда на лице демона неподдельная растерянность и истинный страх? Интересно. В другой раз я ждал ее уже человеком, но она почему-то не пришла. Я бродил по лесу до рассвета, вслушиваясь в шорохи – ничего. Решив, что она появляется только для зверя, изменил форму на следующую ночь, и когда она все-таки появилась, стал наблюдать. Кружил вокруг нее, медленно сокращая дистанцию, надеясь отыскать отгадку. Боится, дрожит. Когда я приблизился – не выдержала, сорвалась с места. Это было ее ошибкой – нельзя поворачиваться к зверю спиной и бежать. Она сразу превратилась в добычу. Я нагнал ее у обрыва – топталась у края, в нерешительности поглядывая на прибой. Хотел было обернуться в человека, когда почувствовал, как внутри все скрутило от ужаса, лапы подогнулись, как перед броском, шерсть встала дыбом, а в следующий миг земля задрожала – край обрыва откололся и осыпался в пенящееся море, увлекая за собой «видение», неловко взмахнувшее руками. Я сорвался с места, чтобы поймать, но не успел – она пропала. Завыв от разочарования, я не сразу заметил повторный толчок, из-за которого оказался в мерзкой соленой воде. С трудом вынырнув на поверхность уже человеком, я ударил по воде, проклиная все на свете. А потом она пропала. Совсем. Каждый вечер я спускался по ступеням замка, мчался в лес, подставляясь под холодный мерцающий свет, оборачивался, чтобы найти рассеянные лучи. Но ее не было. «Видение» исчезло. Могло ли так получиться, что она пострадала при падении с обрыва? Но она всегда исчезала, стоило ей шагнуть в тень – подальше от лунных лучей. Зверь тревожно переминался с лапы на лапу. Но время шло, а она так и не появилась. Я смотрел на капли дождя, как они падают с неба, касаются земли, чтобы вновь взмыть вверх, рассыпаясь на сотни других капель. Я вслушивался в вой ветра, так похожий на мой. Холодная, мрачная, убийственная красота бури обычно завораживала, но в тот день я не мог найти в ней покоя. Я пытался сосредоточиться, найти равновесие, представляя себя частью бушующего урагана. Наблюдал, как капля за каплей падают с ветви, точно лепестки вишни поздней весной… Но нет. Ничего не получалось. Дух не знал покоя. Зверь внутри метался, рычал, жалобно скулил, когда я втягивал сырой соленый запах беснующегося моря. Обернувшись, я позволил ему пойти туда, куда не любил ходить – море не моя стихия: чужая, неуправляемая, непредсказуемая. Я избегаю его. Волны вздымались, казалось, выше самой Фуке. Ливень уже прекратился, но еще оставалась морось – шерсть противно намокла. Разум приказывал покинуть побережье. Даже проснувшаяся гора не так пугает, как эта черная вздымающаяся масса. Рокот, грохот… Хотелось позорно прижаться брюхом к земле, поджать хвост и уползти, скуля. Но я упорно всматривался в очертания побережья. Что-то же привело меня сюда? А потом я увидел, как вынесло на берег обломок мачты, а вместе с ним человека. Сердце дрогнуло. Некоторое время девушка цеплялась за деревяшку, а затем поползла, кашляя, будто вместе с водой выплевывала легкие. В два прыжка я преодолел расстояние между нами, и тут же почувствовал, что уперся в невидимую стену. Зверь оскалился, уловив следы чужеродной защиты. Принюхался. Прислушался. Живая. Я обернулся. Вновь попытался дотронуться до нее – словно к раскаленному камню прикоснулся. Какого о'ни? Но времени на раздумья не было. Я со всех лап помчался в деревню. *** Меня разбудили крики: не то чаек, не то… я с трудом приподнялась на локтях. – Воды, пить, – прохрипела еле ворочающимся языком. – По…пожалуйста. К губам приложили флягу. Я жадно припала к прохладной, невероятно вкусной воде. Божественно. Никогда она не казалась мне приятнее, чем сейчас. Затем я почувствовала, как меня берут на руки и куда-то несут. – Стойте, нет, – попыталась сопротивляться. – Там корабль, мой муж и отец. Ко-корабль. – А? Вакаримасен. Горло, тело, голова – все болело. Зубы стучали, а меня трясло, и ничто не могло унять дрожь, даже плед, которым меня укрыли. Казалось, будто кости прокручиваются в суставах. – Что? Не понимаю… Мужчины не ответили. Меня положили в телегу и куда-то повезли. С трудом я приоткрыла глаза. Что случилось с «Вестником богов»? Где сейчас находились Алекс и папа? Живы ли они после того, что случилось с кораблем… Нет, нет, я отказывалась в это верить! Я же выкарабкалась! И у них есть шансы! Конечно, есть! Облака в вышине расплывались. Все кружилось. Я закрыла глаза, отдаваясь на волю судьбе. Меня же везли мимо валунов и кривых деревьев, кора которых, пригретая солнечными лучами, источала успокаивающий аромат хвои. «Солнечные лучи, – медленно дошло до моего сознания. – Значит, шторм закончился, как и предрекал Гордон». А затем почувствовала запахи дыма, чего-то съестного и услышала голоса. «Деревня, – подумала, испытывая облегчение и понемногу согреваясь. – Все произошло неподалеку от берегов, и здесь живут люди! Возможно, Алекс и папа тоже добрались до земли!» Голоса вдруг затихли. Когда я открыла глаза, обнаружила, что на меня смотрит несколько десятков людей разных возрастов. Все низкорослые, смугловатые, с широкоскулыми лицами, обрамленными черными волосами. А затем толпа расступилась. И я увидела его. Он был выше остальных. С более светлой кожей и длинными блестящими волосами, собранными на затылке в хвост, ниспадающий до середины спины. На миг мне показалось, что у глаз незнакомца нет зрачков – настолько черной была радужка. Крупный мужчина средних лет, в волосах и бороде которого уже появилась седина, вытащил меня из повозки. Еле живая от страха, я прижалась к нему, ища опоры и защиты, потому что не знала, как поступить по-другому. Будь у меня силы, я бы вырвалась из чужих рук и убежала. Куда угодно, хоть обратно в море, лишь бы не видеть этого холодного, высокомерного взгляда обсидиановых глаз, сверкавших точно лезвие утраченного клинка. Но страх сыграл со мной злую шутку – вместо того, чтобы потупиться, я продолжала смотреть незнакомцу в глаза. Дрожала и смотрела. И все люди вокруг были невольными свидетелями нашего молчаливого поединка. В какой-то момент я почувствовала, как меня встряхнули, и прервала зрительный контакт. Незнакомец же что-то сказал. Его голос – ровный, уверенный, с явными нотками превосходства – отозвался внутри новой волной страха. Я чуть не вскрикнула, когда державший меня мужчина поклонился, достал из-за пояса небольшой нож, а затем поднес его к моей груди, перерезал кожаный шнур и, забрав амулет, подошел к своему господину. Я не видела, что произошло дальше – оставшись без опоры, ноги подкосились, и я полетела на землю прямо к ногам незнакомца. Было больно. Я поморщилась, а потому не сразу увидела протянутую руку. Но у меня не осталось сил даже на то, чтобы принять помощь. Я лежала, прижавшись щекой к колючей траве, над которой кружилась одинокая пчела, и бездумно следила за ее полетом. А затем меня приподняли, и я оказалась уже на руках незнакомца. Прислонившись к шелковому одеянию, я отстраненно подумала, что оно необычно горячее, как одеяло, прикрывающее грелку, что кладут у нас в кровати зимой. – Спасибо, – прошептала, несмотря на страх и на то, что мужчина меня не понимает. Просто мне показалось, что так правильно. Он отнес меня в баню, где передал на попечение женщинам, которые помогли мне умыться, а затем забраться в большую деревянную бочку, полную горячей воды. Устроившись на скамье, я некоторое время просто блаженствовала, позволяя себе согреться. Женщины никуда не уходили. Они сидели рядом и внимательно рассматривали мое тело. Я невольно прикрыла грудь и низ живота. – Назе? – удивилась одна из них – самая старшая. – Что? Я не понимаю. Приставленные ко мне женщины выглядели гораздо дружелюбнее, чем незнакомец, а потому я решилась спросить: – Извините, а кого-нибудь еще спасли? – А? – Спасли, – повторила, показывая на воду. – Море, шторм, кораблекрушение. Но меня не понимали. От досады я стукнула ладонью по краю чана. Что ж. Может, тогда попробовать еще раз узнать, куда меня занесло? – Это Хорса? – Хорса? – переспросила женщина. – Иэ, Нитт`ори дес. – Ниттори, – повторила я, делая по привычке ударение на первый слог, а затем прикрыла рот ладонью. – Гакке? – Гакке сокони, – сказала женщина, округляя узковатые глаза и махнув рукой в сторону моря. – Сокони? – Хай, хай… – Ничего не понимаю. – Я потерла виски, стараясь сосредоточиться, сохранить силу духа и мыслить здраво. Вот только вывод, к которому я пришла, был неутешительным: Алекс, папа и корабль пропали, я же сейчас сидела на одном из закрытых Нитторийских островов, куда не ступал ни один эльгардец, и самое страшное, возможно, никогда не выберусь отсюда и не узнаю о судьбе семьи. Пока я молча глотала слезы, мне помогли выйти, вытерли простыней и облачили в светло-серый халат, который подвязывался широким поясом. Как только я взяла себя в руки и успокоилась, решив, что, возможно, не все так страшно, и я смогу объяснить здешнему господину, что хочу добраться до Гакке, меня отвели в комнату, где не было ничего, кроме ковров, сделанных из соломы, и маленького столика. Еда. Стоило о ней подумать, как в животе заурчало. Я взяла мисочку с рисом и неторопливо съела крохотную порцию. Лежавшая возле меня рыба показалась слишком сырой, а может, почти живой – я не решилась ее пробовать, несмотря на зверский голод. Зато не отказалась от порции маринованных овощей. А затем мне налили чай – ярко-зеленый, с насыщенным травяным запахом и сладковатым послевкусием. Такого я прежде не пила. Едва я взяла в руки теплую пиалу, стена отодвинулась, и в комнату вошел незнакомец. Женщины поклонились, низко опустив голову. Я же не знала, как себя вести. – Спасибо, – сказала еще раз, продолжая сжимать глиняную чашу. Незнакомец сел напротив и, не сводя с меня глаз, о чем-то спросил женщин. Я внимательно вслушивалась в чужую речь, в которой уловила слова «Хорса», «Ниттори», «Гакке» и не сразу поняла, что обращаются ко мне. – Как вы себя чувствуете? – неожиданно прозвучал вопрос. Я не поверила своим ушам, думая, что у меня разыгралось воображение. – Как. Вы. Себя. Чувствуете? – повторил мужчина. А я встрепенулась, словно вынырнула из сна. – Вы говорите по-эльгардски? – Я задал вопрос, – ответил незнакомец, как отрезал. Взгляд черных блестящих глаз пронзал насквозь. Казалось, вновь вернулась унявшаяся дрожь. Хотелось бы мне сжаться, стать крохотной и незаметной, но инстинкт самосохранения будто отключился. Я сидела прямо. Слишком прямо. Мне бы склонить голову, как это сделали остальные женщины, но она кружилась – я боялась, что мне станет хуже. Облизнув пересохшие потрескавшиеся губы, я ответила: – Спасибо, хорошо, насколько это возможно. Это была ложь, но мне не хотелось проявлять слабость перед чужими. – Как вас зовут? – Дарлайн. – Просто Дарлайн? – Брови мужчины едва заметно приподнялись. Я вздрогнула. «Леди Просто Дарлайн», – прошептал в голове другой голос. Пиала в руках дрогнула, едва не выплеснув содержимое на халат. – Дарлайн Уилфред, – уточнила, продолжая смотреть незнакомцу в лицо. – Скажите, вы знаете, что стало с кораблем? Его нашли? Он цел? Где он стоит? – Не знаю. – Кто-нибудь еще выбрался на берег? – Нет. Я сжала пиалу и все-таки наклонила голову, чтобы скрыть набежавшие слезы. Неужели это правда? Неужели «Вестник богов» погиб, а вместе с ним и моя семья? Неужели… Нет, нельзя так просто поддаваться отчаянию. Надежде рано умирать! Я должна верить и быть сильной хотя бы до того момента, как доберусь… – А далеко отсюда до Гакке? – спросила, совладав с эмоциями. ---------- Глава 12 Глава 12 Это невероятно. Я не знал, как по-другому передать чувства, пробудившиеся во мне. Я узнал ее, как только увидел. Настоящая. Уши уловили приятный стук сердца, ток крови по венам. Нос щекотал аромат вишни, зреющей под жарким летним солнцем. После бани её лицо окрасилось более яркими красками. Горячо. Голова едва не закружилась от пьянящего восторга. Никогда не думал, что жизнь может вернуться ко мне. Что-то болтает. Кажется, спрашивает про других уцелевших в кораблекрушении. Но другие меня не интересовали. – А далеко отсюда до Гакке? К о’ни Гакке! Хочу прикоснуться к прядям цвета меди, к коже, которая кажется журавлиными перьями на восходе. Теперь я знал, почему она являлась ко мне. – Я буду звать тебя Дарин, – сказал, когда она закончила говорить и выжидающе смотрела на меня. – Простите, почему? – В нашем языке нет звука «л». Мне очень непросто его выговаривать. Дарлайн, Дарлайн, – повторил, вслушиваясь в звуки и ощущая приятные отголоски внутри. – Тяжело. Что означает твое имя? Она смутилась. – Вообще-то в моей стране об этом не принято спрашивать. Имя – это просто имя, и никто не интересуется его значением. – Так оно есть или нет? – Есть, – кивнула она. – Мама рассказывала, что когда я родилась, мне долго не могли его выбрать, а потому просто называли «любимая». Так продолжалось до тех пор, пока кто-то не подсказал им имя с таким значением. Еле сдержался, чтобы не рассмеяться, чувствуя привкус горечи на языке. Любимая. Когда-то чужеземцы отняли самое ценное, что было в моей жизни. Думаю, будет справедливо, если я теперь заберу тебя. – А могу я, в свою очередь, узнать ваше? – Ёширо Тэкеши из рода Кеншин, хозяин замка Гэкко и этих земель, – не без удовольствия представился, пристально наблюдая за реакцией девушки. Но она не удивилась, не смутилась и не растерялась. Видимо, в своих землях часто общалась с титулованными особами. – Господин Тэкеши, я благодарна вам за спасение и помощь, – сказала она, сдержанно улыбаясь и ставя пиалу на стол. – На корабле были мой муж и отец, и я боюсь за… Муж. Был. Но это неважно. – Ты теперь моя, Дарин, – оборвал ее речь. – Повозка уже готова. Как только поешь – мы отправимся в замок. Искреннее недоумение на красивом лице, удивленный взмах длинных золотистых ресниц. – Но… господин Ёширо!!! – Голос дрожит. Глаза блестят. Не из робкого десятка. Пожалуй, ей потребуется время, чтобы принять судьбу. – Что вы говорите? Какого демона?! Вы в своем уме?! Я подданная Эльгарда!.. Что ж, некоторые границы стоит обозначить сейчас. Быстро подошел к ней. Одним рывком притянул к себе, пальцами приподнимая подбородок. Заставлять смотреть в глаза не пришлось – она сама постоянно искала мой взгляд. – Запомни, Дарин, чужеземцев здесь не любят. А еще ты женщина, которая находится на моей земле. Я имею право делать с тобой все, что пожелаю. Захочу – убью, захочу – прямо сейчас положу тебя на эту татами, раздвину ноги и буду иметь столько, сколько пожелаю. – Да как вы смеете?! Мой муж, мой отец… – и осеклась. Правильно поняла. – Ну, продолжай, Дарин, я слушаю. Где твои муж и отец? Что они со мной сделают? Даже если они живы, как они найдут нас? *** Кровь прилила к лицу, руки сжались в кулаки от негодования и злости. Что он себе позволяет?! Я не какая-то найденная на улице девчонка без рода и племени! Я – Дарлайн Астор-Уилфред, одна из богатейших наследниц Эльгарда! Я… Всевышний! Я женщина, выброшенная на неведомый берег, и если «Вестник богов» уцелел, то, скорее всего, меня считают погибшей! Но даже если Алекс верит в мое спасение, сколько понадобится времени, чтобы дойти до властей Ниттори и узнать, на какие берега – хотя бы приблизительно – меня могло выбросить, связаться с лордами… Нет, нет! Надо попробовать достучаться до разума этого ужасного человека! – Господин Ёширо, мой муж – дипломат, он будет меня искать. Рано или поздно кто-нибудь узнает и сообщит, что вы удерживаете в плену эльгардку. Разве это не станет причиной международного скандала? Мужчина лишь усмехнулся. – Нет, Дарин. Не станет. Ешь. Но еда вызывала отвращение. Я смотрела на глиняные миски, полные безвкусного риса, и не могла заставить себя взять палочки. – Ешь, – повторил Ёширо. Мне хотелось все перевернуть, вскочить и убежать. Но он правильно сказал – заступиться за меня некому. И в какую сторону бежать – неизвестно. Моя судьба, жизнь и будущее находятся в руках этого человека. Нельзя злить его. По крайней мере, сейчас. Нельзя спорить. Надо затаиться и быть покорной, пока не пойму, что делать дальше. Я с трудом взяла палочки и стала запихивать в себя рис, заставляя пережевывать и проглатывать. – А теперь в замок, – сказал Ёширо, когда миска опустела. Я даже опомниться не успела, когда стена отодвинулась, а Ёширо взял меня на руки и понес к выходу. Я поморщилась от яркого солнечного света, ударившего в глаза, едва мы оказались на улице, и отозвавшегося в голове резкой болью. От неожиданности я зажмурилась и отвернулась, а потом, сама того не желая, оказалась прижатой лицом к мужской груди. В нос тут же проникли запахи хвои и… чего-то, отдаленно напоминавшего свежесрубленное дерево. Я лишь однажды чувствовала этот аромат, когда в нашем загородном доме решили убрать разросшийся дуб, из-за кроны которого часть комнат весь день была погружена в полумрак. Мама же любила свет. Мама, солнечный свет, черные окна дома… воспоминания оказались такими яркими, что на мгновение показалось, будто я вернулась в прошлое. Мне это не понравилось. Я не хотела возвращаться в тот день. Я не хотела думать о том, что папы и Алекса, возможно, больше нет. Я попыталась отстраниться и слезть с мужских рук. Он не дал. Этот странный пугающий человек держал меня так крепко, словно я была пойманной в силки птицей, норовящей вернуться в небо. Очень быстро я поняла, что у меня нет ни малейшего шанса вырваться. Всевышний! Неужели это правда? А что, если попытаться спрыгнуть с повозки? Моей больной голове и ослабшему телу план не понравился. Кроме того, я могла сделать себе хуже, сломав руку или погибнув. А умирать, как назло, не хотелось. Тем временем Ёширо посадил меня на скамью, на которой лежали подушки и валики. – Будет плохо – выпей, – сказал он, протягивая мне маленькую горлянку. – И учти, воины тебя не понимают, так что не пытайся с ними заговорить. И не позволив мне что-либо ответить, нитториец отдал приказ на своем языке. Повозка тронулась. Я не рассчитывала, что мне кто-то будет сопереживать, но и отказаться от желания убежать не смогла, поэтому мысленно стала прикидывать возможность исполнения рискованной задумки. Спустя несколько мгновений стало понятно – я оказалась права: идея была безумной, так как повозку со всех сторон окружили пешие воины. Возглавляли и замыкали процессию несколько конников. А вот хозяин конвоя куда-то пропал. Мы отправились в неведомый замок по дороге, которая убегала в лес. Находясь под сенью кряжистых сосен, я старалась, как могла, все рассмотреть и запомнить. Не знаю, чем мне это могло помочь. Ведь если я правильно поняла, – я не гостья, а пленница. Пленнице вряд ли позволят покидать пределы замка. Что говорил этот странный человек? Я принадлежу ему? С чего он решил? Я что, зверюшка какая-то, чтобы так просто взять и сказать – «моя». Он сумасшедший, не иначе! Всевышний, зачем я ему понадобилась? На спине выступил холодный пот. «Могу уложить на татами и иметь – столько, сколько пожелаю». Демон! Я внимательно посмотрела на воинов, окружавших меня – невысокие, облаченные в необычные пластинчатые кольчуги, доходившие почти до колен. На перевязи – мечи, из-за поясов выглядывают рукояти кинжалов. За спинами – луки и колчаны. И лица у всех серьезные, страшные. Сколько получится сделать шагов, прежде чем они убьют меня? Хотя… Может быть, Ёширо отдал приказ не причинять мне вреда, но тогда… я грустно посмотрела на окружавший нас лес – темный, полный мшистых валунов, опутанных толстыми корнями старых деревьев. Наверняка здесь водятся дикие звери. Смогу ли я вернуться в деревню? Помогут ли мне крестьяне? Не уверена. Что бы на моем месте сделал Алекс? Он бы не думал о смерти. Он попытался бы договориться. Да! Упорно, настойчиво! Этот странный нитториец должен меня понять! Понять… откуда он вообще знает эльгардский язык? Он говорил на нем так хорошо. Хоть и с акцентом, но почти не путал суффиксы, времена. Он часто имел дела с эльгардцами? Но как? Возможно, бывал в Гакке. А может, Гакке где-то неподалеку? Эти мысли придали мне сил. И я решила пока не расставаться с жизнью глупо и напрасно. Интуиция подсказывала, что подобных шансов будет еще предостаточно. Для начала надо попробовать достучаться до разума моего пленителя и уговорить проводить меня в Гакке. Надо пообещать ему денег. Много денег. Ну или что он пожелает… Но если не получится, и если Гакке рядом, то у меня, возможно, есть шанс добраться до портового города самостоятельно. Я пойду на риск, несмотря на вероятный конец. Придумав некоторое подобие плана, я успокоилась. Теперь мне отчаянно хотелось, чтобы дорога закончилась. Ну? Когда мы уже прибудем? Где же этот демонов замок? Тем временем мы выехали из леса. И вновь я была вынуждена вопреки желанию закрыть глаза. После полумрака появление неба и солнца отозвалось головной болью, что вроде бы только исчезла, и тошнотой, которая упорно не желала проходить. Я уже была готова лечь на дно повозки, когда вспомнила про горлянку. Открыв сосуд, настороженно принюхалась. Пахло травой. Немного подумав, я рискнула сделать глоток. Жидкость оказалась до противности горькой, но, как ни странно, мне полегчало. Когда я пришла в себя, отряд приближался к голой пикообразной скале, окруженной густыми зарослями самшита. Обогнув ее, мы очутились в цветущей долине, спрятавшейся посреди гор, подножия которых омывала полноводная река. Стоило мне подумать, что эта дорога никогда не закончится, как я увидела его. Вернее, увидела я его сразу, как только мы вышли к воде, но мне даже в голову не могло прийти, что это и есть замок! Его белые стены напоминали облака, а многоярусные изогнутые крыши башен-свечек – замерших на месте птиц, которые по одним им ведомым причинам застыли с распахнутыми крыльями и не желали улетать. Следуя вдоль русла, мы подъехали к мосту, за которым начиналась уходящая вверх каменная дорога, проложенная через настоящий бамбуковый лес. Я никогда не видела ничего подобного прежде. Прямые стволы удивительного растения, испещренные бесконечным числом колец, напоминавших зарубки, уходили высоко-высоко в небо, стараясь дотянуться до него, раскрываясь в вышине пышными зонтиками. Рассматривая картинку, сошедшую с лакированных крышек шкатулок и фарфоровых ваз, я на некоторое время позабыла о бедах и горестях, погруженная в тишину, аромат свежести и бледно-зеленый свет, льющийся со всех сторон. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Вот и лес остался позади, уступив место каменной крепостной стене. Окованные железом ворота со скрипом отворились, пропуская нас внутрь. Сердце забилось чаще. Рассматривая низкие деревянные постройки, из окон которых выглядывали смущенные люди – судя по всему, обслуживавшие замок – я думала: «Неужели это место моего заключения? Смогу ли я сбежать отсюда, если Ёширо не захочет меня отпускать? А если побег провалится?». На лицах простых нитторийцев читалось неподдельное удивление. Они рассматривали меня округленными глазами и бурно обсуждали. Видимо, они впервые столкнулись с чужестранцем. Повозка остановилась перед самой высокой башней с ослепительно белыми стенами и черными окнами. Солнечный свет, темные окна… я почувствовала, как мне вновь становится плохо, и поспешила открыть горлянку. Тем временем конники спешились. Один из них подошел ко мне и протянул руку, чтобы помочь выйти. Как только ноги коснулись мощеного двора, появился хозяин. При виде Ёширо все, кроме меня, склонились. – Пойдем, – сказал он, беря меня за руку. Я молча последовала за ним в прохладные недра донжона. Внутри замок оказался на удивление светлым. Темные деревянные полы, покрытые лаком перекладины, стены, обшитые панелями, с многочисленными окнами, поделенными на мелкие квадраты – все было слишком необычным и не похожим на мою прежнюю жизнь. Я чувствовала себя здесь ужасно. Я думала, что Ёширо поведет меня в жилые комнаты, располагавшиеся в замках в районе третьего этажа, но нет. Мы прошли по коридору, поднялись по лестнице, оставили позади еще один коридор и оказались на террасе, откуда открывался вид на сад и густые леса, окружавшие замок. К сожалению, картина не вызвала у меня никаких положительных эмоций. Я лишь равнодушно отмечала для себя расположение объектов и задавалась вопросом – есть ли отсюда выход. Внимание привлекла каменная лестница, спускавшаяся к поляне, посреди которой стояли три камня необычной формы. Далее виднелся лес из тесно посаженных невысоких деревьев, за которыми высилась крутая скала. Чуть в стороне раскинулся пруд с перекинутым через него фигурным деревянным мостом. Все выглядело одновременно небрежным и очень аккуратным. Кто-то постарался. Кто-то долго кропотливо продумывал композицию сада, где не было ничего лишнего. Все находилось на своем месте, будто это вовсе не человек сделал, а сама природа. Ёширо подвел меня к ковру из соломы, который лежал на террасе. Я уже видела такие в деревенских домах, но этот оказался значительно толще. На нем были небрежно разбросаны разноцветные шелковые подушки. – Жди здесь, – приказал нитториец. – Никто не думал, что я вернусь с гостьей. Меня передернуло от последнего слова. – Гостьей? – хмыкнула небрежно. – Вы хотели сказать – пленницей. – Будь ты пленницей в прямом значении этого слова – ты бы не находилась сейчас здесь. – Так, может, стоит проводить меня на мое законное место? – не удержалась я от гневной реплики. Всевышний, что я творю! Что я буду делать, сидя в темнице? Голова отказывалась мыслить разумно, эмоции брали верх. Мне нужно побыть одной и нормально отдохнуть. Возьми себя в руки, Дарлайн! Ты хочешь договориться с человеком, а вместо этого настраиваешь его против себя. Тоже мне, жена дипломата! – Вы думаете? – брови мужчины приподнялись. – Что ж… Он сделал шаг ко мне. Его рука дернула за пояс, обхватывавший мою талию, распуская его и отбрасывая в сторону. – Прекратите! Остановитесь! – шептала я, с ужасом хватаясь за полы халата и пытаясь свести их, чтобы не было видно тела. – Я вам не рабыня! Вы не посмеете… – Это твое законное место! Всегда думай, что говоришь, Дарин, – перебил нитториец. Одна его рука покоилась на моей талии под одеждой, вторая – на спине. Его горячие ладони начали плавно скользить по моей коже, опускаясь к бедрам, поглаживая их и смещаясь через бока к животу. Я зажмурилась и задрожала от страха. В тот момент, когда надежда, казалось, покинула меня, Ёширо остановился. – Ты не рабыня. Именно поэтому я дам тебе время освоиться, и не трону сейчас, – сказал он, убирая руки. – Больше не дерзи мне. И не вздумай пререкаться. Поняла? Я поспешила кивнуть. Когда он отошел, я камнем рухнула на соломенный мат, утыкаясь лицом в колени. «Всевышний, помоги!», – думала, с трудом сдерживая слезы. В то время как я собиралась с силами, чтобы встать, послышался холодный резковатый голос Ёширо. Судя по интонациям, он отдавал приказ. Обернувшись, я увидела женщину средних лет в таком же халате, как у меня, только темно-зеленого цвета и с черной окантовкой. Непринужденно улыбаясь, она внимательно выслушала хозяина и, поклонившись, направилась ко мне вместе с Ёширо. – Ее зовут Айя. Она будет тебе помогать, – сказал нитториец, а потом развернулся и ушел, оставляя меня со служанкой. – Кидзе ва икимасе, – мелодично протянула Айя. – Что? Женщина мягко улыбнулась. Она поставила на левую ладошку указательный и средний пальцы правой руки и изобразила, будто они идут. – Мне следовать за вами? Незнакомка смутилась. Хорошенько запахнув халат, я встала. – Ведите. Айя улыбнулась, слегка поклонилась, а затем засеменила в сторону лестницы. Мы спустились в сад, прошли по дорожке через поляну с камнями и углубились в рощу неизвестных мне деревьев, за которой пряталась купальня. Женщина отдала приказ другим служанкам, низшим по статусу, и меня в очередной раз умыли, натерли персиковым маслом, разминая руки и ноги. Это было приятно, но расслабиться до конца так и не получилось. Завернутая в простыню, я сидела, покорно позволяя по-новому заплетать мне волосы и вставлять в них длинные шпильки, концы которых украшали цветы и нити из бус. А затем меня стали одевать в шелковые халаты. Первый – ослепительно белый. Второй – цвета зеленого чая. Третий – вновь белый. Четвертый – бледно-желтый. И, наконец, пятый – нежно-розовый, подол которого украшала вышивка цветущего лотоса. Подпоясали все это широким голубым поясом. Толстая кисть с коротким ворсом пару раз порхнула над моим лицом, оставляя после себя облака пыли, кружившейся в воздухе. Кончик тонкой прошелся по губам, нанося нечто, имеющее привкус воска. Когда все было закончено, две женщины поднесли зеркало, заглянув в которое, я чуть не передернулась от отвращения – по другую сторону серебристой глади стояла самая настоящая кукла, которую так любили и жаждали заполучить в свои дома богатые эльгардцы. «Живая чужеземная игрушка для забавы хозяина этих земель», – подумала я, сжимая кулаки. А Айя вновь попросила меня идти за ней. На этот раз мы вернулись в замок. Следом за женщиной я поднялась на четвертый этаж и прошла по коридору до самого конца, где была широкая массивная дверь, охраняемая стражником. Увидев меня, нитториец округлил глаза, но поспешил наклонить голову. За дверью оказались покои, поделенные на комнаты раздвижными бумажными перегородками, расписанными восходом и горными пейзажами. «Стены» были разведены в стороны, являя взгляду внутреннее помещение, где рядом с большим открытым окном находилась широкая кровать. Пока Айя накрывала на стол, я рассматривала свиток с изображением бамбука, черную керамическую вазу с композицией из голых веток и голубых цветов гортензии. «Интересно, чья эта комната, – думала, выглядывая в окно, из которого открывался вид на скалу. – Моя или…» Я не успела закончить мысль, так как дверь распахнулась. *** Руки до сих пор помнили прикосновение к ней, тело – пробежавшую по нему дрожь и проснувшееся желание. Еле сдержался, чтобы не сорваться. Ей нужно немного времени. Эльгардцы слишком чувствительны к вопросам смерти, переживают над тем, что им неподвластно, не умеют принимать жизнь такой, какая она есть. Дарин не исключение. Прошлое еще какое-то время будет следовать за ней по пятам, не давая принять судьбу, не давая осознать, что она моя с той минуты, как лунный свет соткал ее тело передо мной. А все остальное – лишь необходимость для того, чтобы она прибыла в замок. И вновь эта ноющая боль от желания. – Господин Ёширо, вы должны это увидеть! – сказал староста, низко кланяясь. – Что? – Там… на побережье. Я запретил людям к ней прикасаться. Пожалуйста, пойдемте! «Побережье»… внутренности сжались от этого слова. Зверь во мне глухо зарычал. Но мы оба знали, что никто не должен догадываться о нашей нелюбви к морю. – Веди! – приказал старосте, поднимаясь и неторопливо, почти вальяжно, следуя за ним. Волны с грохотом накатывали на берег. Ужасный звук. Ужасный запах соли. Сосредоточенный на своих мыслях, я не сразу уловил в порыве ветра ноты крови, а когда поймал – смутился. Она не принадлежала человеку. Тогда кому? Обойдя высокий валун, я наконец увидел причину и запаха, и переполоха. Ноги вязли в рыхлом белом песке, когда я подходил к огромной рыбине, запутавшейся в сетях. Обмотанная неводом живая акула лежала на берегу. Вокруг нее стояли рыбаки, рассматривая, но не решаясь подойти. Серая кожа на плавнике еще поблескивала от невысохших капель воды. Огромный хвост нервно дергался, разбрасывая песок в разные стороны. Из морды хищницы торчал меч. – Видимо, приняла его за рыбу и попыталась заглотить, – неуверенно предположил староста. Я всматривался в черную рукоять, серебристую гарду, лезвие, поблескивающее холодным голубоватым светом. На фоне фиолетового горизонта, на котором застыла ушедшая буря, меч выглядел молнией, слетевшей с небес на землю, да так и оставшейся здесь. Я сразу узнал клинок. Вернулся. Жабры акулы приподнимались. Глаза со злостью посматривали на окруживших ее людей. Я подошел к рыбе. Хищница приоткрыла пасть, обнажая ряды собственных клинков. Что ж… незачем тянуть. Прыжок. Я перевернулся в воздухе, хватая оружие. Рукоять легла в ладонь. Лезвие охотно выскользнуло из рыбы, потянув за собой алые струи. Сошедшая с ума от запаха крови акула попыталась приподняться, чтобы схватить меня, но ее глаза ничего не видели – их застилали багровые реки, струящиеся из раны. Челюсть безостановочно лязгала. Рыбина поползла по песку в надежде хоть что-то или кого-то схватить, когда я, вновь перевернувшись, опустился на землю сбоку от нее. Со стороны послышались крики людей. Замахнулся. Еще один прыжок. Удар. И акула затихла. – Уберите сети! – приказал рыбакам. После того, как тело было освобождено, я вспорол брюхо рыбине, чтобы проверить одно предположение – эти глупые создания проглатывают все, оказавшееся в воде и привлекающее их внимание. Моя догадка подтвердилась. Когда я покидал побережье, горизонт окончательно посветлел, словно в театре спал занавес, являя взору белые облака причудливой формы, медленно плывущие в нашем направлении. Ветер тоже утих, приглаживая волны. «Пора возвращаться», – подумал, разглядывая мирную картину и улыбаясь. Я прибыл в замок в странном настроении. В один день небо подарило мне Дарин и вернуло меч. Передав девушку Айе, я ушел в рощу, чтобы привести оружие в порядок. Клинок не испортился, как и ножны, но их нужно очистить от соленой воды, крови и скверны. Где ты все это время был? Чьи руки тебя держали? Сколько жизней ты оборвал? Хотя ответ на один вопрос я знаю. Некоторое время я вслушивался в шепот бамбуковой рощи, треск пламени ритуального костра, чтобы успокоить мысли и эмоции, так некстати пробудившиеся. Я должен был радоваться, но в душе возобладала тоска. Я вновь почувствовал тяжелый камень, лежавший все это время на сердце. «Выпусти меня!» Я вздрогнул, вспомнив кошмар, страшнее которого не было в моей жизни. При тяжелых обстоятельствах мы расстались с тобой. Вернее, тебя у меня украли, друг. Но ты вернулся! Спустя много лет. И что означает твое возвращение? Начало или конец? В прошлый раз я желал последнего, а сейчас… Я смотрел на клинок, в блестящей поверхности которого отражались мои глаза, но в следующий миг увидел рядом с ними чужой растерянный взгляд в обрамлении золотистых ресниц. Я поспешил смыть с себя следы крови, оставшейся после акулы, и вернуться в замок. Два пролета. Коридор. Дверь распахнулась. Потрясенный, я замер на пороге. – Господин Ёширо, – проговорила Айя, улыбаясь и кланяясь. – Оставьте нас! Дарин продолжала стоять у окна. Неудивительно, что дух признал ее. Она казалась такой тонкой, хрупкой, словно вишня в цвету. Однако сейчас я отчетливо видел, что в ней прижился «побег бамбука», который с каждым мгновением становился все выше и выше. И она не выкорчевывала его из своего внутреннего сада. Наоборот, лелеяла, оберегала, подкармливала гордостью, чтобы стоять прямо, чтобы гнуться, но не ломаться. Я сделал шаг к ней. Второй. Третий. – Господин Ёширо, – сказала она. – Я рада вас видеть. Мне надо с вами… – Разговор начинают мужчины, Дарин. И вновь аромат вишни, будто я очутился среди цветущих деревьев лунной весенней ночью. Тонкая длинная шея выглядывала из шелковых слоев. Не удержался, посмотрел в то место, где одна пола кимоно встречалась с другой, скрывая под несколькими слоями ткани грудь. Складки едва заметно шевелились, когда она поднималась и опускалась при дыхании. Сам не заметил, как рука потянулась к лицу Дарин. Она же отшатнулась, упираясь спиной в окно. Обернулась, будто хотела убедиться, что пути к отступлению нет. – Господин Ёширо! – повторила она, сглотнув и облизнув губы. Так ничему и не научилась. – Как ты с ним познакомилась? – спросил, вытаскивая меч из-за пояса. – Мой клинок! – крикнула Дарин, неожиданно срываясь с места и кидаясь к оружию. – Что? – не сдержался от удивления, поднимая меч над головой, чтобы, не дай о’ни, она его не схватила. – Твой?! – Вернее, моего мужа, – смутилась она. – Дедушка подарил его на нашу свадьбу. Но он надеялся, что я узнаю о мече что-нибудь важное и интересное. Где вы его нашли? Он был со мной во время шторма! Я усмехнулся. Кажется, у меча время прошло гораздо интереснее, чем у меня. – И что ты узнала? – Да немного, если честно. Но, господин Ёширо, я хотела поговорить с вами о другом! – У меня был тяжелый день, Дарин, – остановил разговор о муже и Гакке. – Солнце уже почти закатилось. Мне надо отдохнуть. В другой раз! И, положив меч на середину кровати, лег. – Сегодня я не прикоснусь к тебе, – сказал, прежде чем закрыть глаза. Я ждал, что она займет свое место, но Дарин продолжала стоять у окна. ---------- Глава 13 Глава 13 В ту ночь я так и не легла. Некоторое время стояла у окна, смотрела на скалу, черневшую на фоне неба, усеянного яркими звездами, – почти такого же, как в тот вечер, когда Алекс признался мне в любви, – и наблюдала, как поднимался округлившийся месяц, осветивший острую вершину, внутренний двор и кусочек сада. Я вслушивалась в дыхание нитторийца и, убедившись, что он спит, решила попробовать выйти из комнаты. Не знаю, на что я рассчитывала. Пожалуй, на шальную удачу. Но она была не на моей стороне – стоило приоткрыть дверь, как путь преградила рука с обнаженным оружием. – Дэте ва икемасен! – сердито сказал воин. И я поспешила отойти и спрятаться за одну из перегородок. «Если бы я хоть что-то понимала! – думала, разглядывая очертания нарисованных гор и солнца. – Если бы я была такой же умной, как Алекс, и такой же предприимчивой, как папа, я бы наверняка нашла выход! Но я не они, и их нет рядом…» И вновь я чуть не оказалась во власти отчаяния. Неужели я никогда отсюда не выберусь? Неужели никогда не узнаю, жива ли моя семья? Мне было страшно от понимания, что я больше не увижу смеющихся глаз мужа, не услышу голоса отца, не получу письма от дедушки. Перегородки на окнах показались решеткой. Ненароком я обратила внимание на меч, лежавший рядом со спящим Ёширо. Я могла бы его взять… Это было так заманчиво – встать, дотронуться до клинка и… и что дальше? Я посмотрела на мужчину. Лунный свет озарял половину лица моего пленителя, черты которого расслабились, смягчились, превращая нитторийца в совсем незнакомого человека. Я бы сказала – красивого, если бы он не был олицетворением страха, заточения и принуждения. Устроившись на соломенном мате, где не так давно пила чай, и прижав колени к груди, я погружалась в пучину безысходности, когда мне показалось, что послышался шорох. Мне бы испугаться, но я была такой уставшей, что ничего, кроме равнодушия, не чувствовала. С мыслями о том, что «все равно» и «уже неважно», я уснула… …Комната была залита лунным светом. Казалось, он проникал в каждый уголок помещения, не прогоняя тьму, но присыпая ее серебристым сиянием. Ночью поднялся ветер. Я слышала, как шуршат листья, но не чувствовала прикосновений воздуха к себе, хотя подол халата колыхался. Рядом в позе эмбриона лежало мое тело. Странно было смотреть на саму себя – ни живую ни мертвую. Но еще страннее и ужаснее – видеть рядом со своей головой две огромные лапы и черную лохматую морду чудовища. Я хотела закричать, но голос не слушался. Следующим желанием было сорваться с места и умчаться без оглядки в любом направлении. Куда угодно, лишь бы подальше от клыков и этих необычных глаз! Но разве можно убежать от самой себя – такой маленькой и беспомощной по сравнению с ночным монстром? «У меня же есть амулет!..» «Был», – поправила память, подкидывая картины из недавнего прошлого, в котором крестьянин перерезал шнурок, отнимая подарок могульца. Неужели никто и ничто меня не защитит? Сама того не ожидая, я вспомнила про нитторийца и острый меч, лежавший рядом с ним. Я повернулась, намереваясь броситься к кровати, но ни Ёширо, ни оружия в моем сне не оказалось. А зверь тем временем смотрел на меня темными глазами с золотистыми прожилками и скалился, будто усмехался. Его голова медленно наклонялась к моей. Я вздрогнула, почувствовав легкое прикосновение ко лбу, и проснулась. В комнате было темно. В воздухе разливался запах сырости, будто вот-вот пойдет дождь. Некоторое время я лежала, боясь пошевелиться и обнаружить над собой клыкастую волчью морду. Опасения мои были в какой-то мере обоснованными, так как я уловила странные звуки за бумажной стеной. Лишь спустя несколько мгновений распознала в них легкие человеческие шаги, а затем скрип дверных петель. Жутко хотелось подойти к окну, а лучше – отправиться в купальню и смыть пот, выступивший от духоты и ужаса. Но я продолжала лежать на соломенном мате. Наконец, когда боль в теле стало невозможно игнорировать, я с опасением приподнялась и осмотрелась по сторонам. Никого. Ни чудовища, ни Ёширо. Оба страшных создания покинули меня с первыми проблесками утра. Демоны! Я бы душу сейчас отдала за возможность вернуть подаренный амулет или меч, а еще лучше – сбежать! Стоило мне подняться, как дверь отворилась, впуская в покои Айю и служанок с лоханью, кувшинами и завтраком. После утренних процедур и чая с рисовыми лепешками, политыми медом, мы вышли во двор. Здесь с каждым мгновением становилось все темнее и темнее. Казалось, что вот-вот, не в этот миг, так в следующий, небо обрушится на землю. Напряжение, разлитое в застывшем горячем воздухе, передалось и мне, стрелявшей глазами по сторонам в надежде заметить хозяина замка. – Извините, а вы не знаете, где господин Ёширо? Мне надо с ним поговорить, – спросила, когда мы спустились на первый этаж. – Сумимасен, нан дес ка? – Господин Ёширо. Ё-ши-ро. – А! – улыбнулась Айя и пропела: – Оякатасама ва тани э икимащта. Всевышний! Неужели, кроме Ёширо, здесь никто не знает эльгардского? Раздосадованная, я пошла в случайно выбранном направлении, с трудом сдерживая гнев. Женщина молча следовала за мной и улыбалась. Казалось, любезная улыбка никогда не покидала ее спокойного лица. Я же смотрела на нее и не могла понять, что на самом деле думает нитторийка. Как относится ко мне – чужестранке, свалившейся на ее голову? Помнится, Ёширо говорил, что иноземцев здесь не любят. Попытки разговаривать жестами давались тяжело, так как у меня не было ни малейшей опоры для начала освоения языка, который необходим для обретения свободы. Параллельно я старалась изучать замок. Где стоят воины? В каком количестве? Чем занимаются? Еще я подумала, что стоит обратить внимание на то, когда они меняются… Ноги сами принесли меня в сад. Бродя по каменным дорожкам, останавливаясь у вишен и персиков, я думала: где он заканчивается? Можно ли по деревьям перебраться через стену? Я была готова рискнуть, хотя прежде никогда ничего подобного не делала. Я шла вперед, пока не оказалась у края обрыва, огороженного валунами в половину человеческого роста. Отсюда открывался вид на зеленую долину, пересеченную серо-голубой рекой. Отвесный склон уходил на сотни метров вниз. И не было ни малейшего шанса спуститься. И все же я упрямо всматривалась в трещины, выступы, пока разум не победил, заставляя отбросить безумную идею. К обеду набухшее небо разродилось дождем. Мы с Айей поспешили спрятаться. Одна из служанок так торопилась, что поскользнулась на мокрой дорожке, упав на траву. Видевшие это стражники расхохотались. Я помогла пунцовой девушке подняться. – Оригато гозаимас, – прошептала она. А вода хлынула стеной, и к тому моменту, как мы добрались до замка, я промокла до последней нитки. Пришлось сушиться, переодеваться, согреваться. Женщины о чем-то тихонько переговаривались. Меня же раздражала их болтовня, и когда я осталась в мнимом одиночестве за бумажной стеной, вздохнула почти с облегчением. Ёширо так и не появился. Потянулся второй день, третий, похожий на предыдущий, как близнец. Чего нельзя было сказать о ночах. Так или иначе, но я оказывалась рядом с волком, цвет глаз которого во время наших встреч менялся от янтарного до черного с золотистыми прожилками. На самом деле я лишь называла его «волком», так как существо было на него похоже. Однако черный зверь превосходил своих сородичей размерами. А еще я заметила, что у него на голове выступали два небольших рога, которых я раньше не видела. В одну из ночей чудовище махнуло головой, будто предлагало мне идти за ним. Я не удержалась и прыснула. Нашел сумасшедшую! Я помотала головой и намеревалась уйти в другом направлении, но волк прыгнул и преградил мне путь. «Это сон. Это только сон, – напоминала я себе. – Даже если он меня съест, я проснусь в комнате, а значит, бояться нечего». Я отвернулась от чудовища и пошла в противоположную сторону, как оказалось, в нужную, так как волк неторопливо последовал за мной. С каждым шагом я все дальше и дальше углублялась в лес. Кроны плотнее смыкались над головой, но свет луны проникал сюда и освещал дорогу между деревьями. Я шла до тех пор, пока не вышла на поляну, посреди которой высилась каменная горка, определенно кем-то сложенная. Стоило мне подумать об этом, как что-то мигнуло. Светлячков становилось все больше и больше. А я пригляделась и обнаружила, что это вовсе не насекомые… это, это… я задумалась, подбирая правильное слово, и проснулась. Впервые ощущение от сна было приятным. Я не чувствовала себя измотанной или напуганной. Скорее мне было обидно, что не смогла получше рассмотреть духов – так я назвала про себя крохотных полупрозрачных существ, вылезавших из камней, стволов деревьев и цветов. На другую ночь я вновь оказалась в лесу. Вот только он отличался от предыдущего. Волк лежал на земле, положив голову на лапы. Он приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и вновь закрыл, продолжив спать. Я стояла рядом с ним, размышляя, что делать, когда услышала знакомый шум. Море. Где-то поблизости. Я пошла в сторону, откуда доносился звук ударявшихся о землю волн, когда волк зарычал. Но первый страх уже отступил, и, не обратив внимания на зверя, я вышла на побережье. Чудовище переминалось с лапы на лапу, будто размышляло – становиться на песок или нет. Наконец, решилось. Я брела вдоль берега, когда увидела, что волны вынесли на берег обломок мачты. Я хотела побежать, но волк зарычал и попытался преградить мне путь. Его лапы оказались в воде. Зверь оскалился, будто не в море угодил, а в огонь. – Отойди! Убирайся, кому сказала! Волк несколько мгновений помялся в нерешительности, а затем отошел. И я увидела, кого он заслонял… На песке, омываемое волнами, лежало тело. Мне бы убежать, но я должна была посмотреть и убедиться, что это не он. Еле живая от страха, я подошла к утопленнику, с ужасом вглядываясь в знакомые черты – высокий, светлые волосы, вот только лица уже не распознать. Я упала на колени, не обращая внимания на волка, заплакала и проснулась посреди противной липкой тьмы чужой комнаты. По щекам катились слезы. Я завернулась в одеяло, стараясь успокоиться. Неужели это был Алекс? «Нет, нет! – уговаривала себя. – Это сон, простой кошмар, в котором воплотились все тревоги и сомнения! Я же выжила! И меч вернулся! Значит, они тоже могли!» Я должна была выбраться отсюда и узнать об их судьбе любой ценой! Куда же делся хозяин замка? К каким демонам его занесло?! Конечно, он догадался, что я собиралась поговорить о семье, и специально прервал разговор. Неужели сейчас он намеренно избегает меня? Хотя нет. Интуиция подсказывала, дело в другом. Каждый день я присаживалась у пруда с изящным мостом и наблюдала за толстыми ярко-оранжевыми карпами, которые лениво переваливались в воде. Я старалась не капризничать, не кричать, не строить из себя принцессу, притворяясь тихой и незаметной, чтобы все успокоились, расслабились и привыкли к тому, что я мирная и покладистая. А сама все время думала и строила планы… Сколько прошло времени? Два рассвета, три, а может, пять? Я запуталась. Где же Ёширо? Этот человек наводил на меня ужас и смущение. Вспоминая его страшный нечеловеческий взгляд, я начинала гореть и ощущала себя зайцем, попавшим в логово, но он был мне нужен. Я долго думала, как заставить его выслушать меня. И, кажется, нашла способ…. Одиночество, замок и непонимание окружающих изматывали, но я решила набраться терпения и осуществить задуманное. Солнце неторопливо скользило к горизонту, когда люди в замке оживились. Неужели вернулся? *** Гонец принес вести о том, что прошедшее не так давно землетрясение, а затем и тайфун повредили плотину. Я поспешил собраться и отправиться в долину, чтобы лично убедиться в том, что полям ничего не угрожает. – Господин, нельзя допускать повторения прошлогоднего неурожая, – осторожно заметил староста. Я был с ним согласен. Рассмотрев повреждения, решил, что как бы мне не хотелось вернуться в замок, стоит задержаться и лично проследить за исполнением моих распоряжений. Летние лунные ночи волновали чуть ли не до потери терпения и разума. Я был опьянен, будто несколько дней подряд злоупотреблял окэ. Желание поскорее оказаться рядом с Дарин кружило голову, как и сила, бурлившая в крови. Я уже забыл, что это такое. Теперь же, когда меч нашелся, я чувствовал целостность и внутренний покой. Даже ками вышли поприветствовать своего хозяина. Мне было приятно увидеть на ее лице не страх, а удивление, когда духи выбрались из своих укрытий. Глядя на ее улыбку, я лишь убедился в правильности своих мыслей – Дарин привыкнет. Ей надо лишь немного времени, чтобы принять перемены. То, с чем она столкнулась на берегу, возможно, было к лучшему. Несколько дней поплачет, а затем прошлое начнет меркнуть, с каждым днем терзая ее все меньше и меньше. Наконец, я вернулся в замок. Расслабившись в купальне и сменив одежду, поспешил на террасу, предварительно отдав распоряжение – накрыть там ужин. Мне хотелось, чтобы Дарин увидела закат. Думаю, ей понравится. Жалко, сейчас не весна. Я представил девушку в саду, когда лепестки кружатся, точно снег, и ложатся на волосы, плечи, грудь… – Господин Ёширо, как здорово, что вы вернулись! Я ждала. Мне бы хотелось поговорить с вами, – сказала она, едва вышла на террасу. – Неужели с первого раза не было понятно, что я не желаю говорить! – ответил ровно, но жестко, чтобы у нее не возникло лишних иллюзий. Недоумение на красивом лице. – Но это неправильно. Я леди и прошу вас! Это как минимум невежливо. Усмехнулся. – Это не Эльгард, Дарин. Если мужчина сказал – нет, значит, нет. Если да – женщина обязана выполнять. И нельзя идти против его слова. В противном случае позор ждет не только ее, но и семью, в которой она выросла, и детей, которых она родила. – Но я не ваша женщина и не собираюсь рожать вам детей! Ёширо, вы кажетесь благородным человеком! Услышьте меня – я замужем!.. Осеклась. В глазах заблестели слезы. Ничего. Пройдет. Со временем все проходит, а прошлое тускнеет. – Моя. – Вы же человек! Войдите в мое положение! Я должна знать о судьбе своей семьи. Я не смогу есть, спать. Я должна знать, живы они или нет… – Вчера были живы, сегодня – нет. Это судьба. Все идет своим чередом. Принятие жизни такой, какая она есть – вот чему нитторийцы учатся с рождения, вам, эльгардцам, тоже не помешало бы постигнуть эту науку. – Я не нитторийка! У меня другие представления о жизни, судьбе, долге. Ёширо, пожалуйста. Я вас… умоляю. Мой отец хорошо заплатит вам! Я не выдержал и расхохотался. – Мне не нужны деньги, Дарин. – А что вам нужно? Папа и Алекс достанут все, что вы пожелаете. А если… если с ними что-то случилось – я единственная наследница. Я исполню любую вашу просьбу! Хотите драгоценности, специи, ткани, корабли, земли? Только скажите! Я богата, моей семье принадлежит огромная торговая компания… – Я желаю тебя. Ужас на лице. Я направился к ней. Несколько мгновений Дарин колебалась. А затем сорвалась с места и, подбежав к краю террасы, выпалила: – Если ты не отпустишь меня, я прыгну! Золотистые лучи закатного солнца, точно ленты, вплелись в рыжие волосы, заставляя их блестеть еще ярче. Ветер теребил полы кимоно цвета гортензии, делая ее похожей на бабочку, которая вот-вот вспорхнет и улетит… бабочку, жизнь которой исчисляется мгновениями. Я старался поймать испуганный взгляд широко распахнутых глаз, сохраняя видимость спокойствия. Сердце же тревожно сжалось. Вот только мной нельзя манипулировать. – Что ж, – сказал как можно равнодушнее, присаживаясь на татами. – Мне, как воину, понятно твое смелое решение. Как бы мне ни было больно, я уважаю и принимаю его. *** Я подошла к краю и посмотрела вниз на почти черные камни. «Уважаю и принимаю…» Что это означает? Он позволит мне прыгнуть? Как же так? Я оторвала взгляд от брусчатки и обратила его на Ёширо. Он спокойно смотрел на меня и терпеливо ждал. Неужели я ошиблась, и ему все равно? Но он же говорил, что я – его! Как же так? Почему? Значит, план провалился? Теперь у меня нет ни малейшей возможности выбраться из замка и покинуть его жестокого хозяина живой. Ветер прикоснулся к лицу, словно прохладная ладонь дотронулась до кожи. Я вспомнила маму. Она всегда так делала, когда я грустила – присаживалась рядом и поглаживала мои волосы, щеки. Мама, папа, Алекс… Чем для меня обернулась моя мечта? Обидно. С каждым ударом сердца чувства обострялись. Я видела, как медленно плывут облака причудливой формы, ощущала сладковатый волнующий запах цветов, разливавшийся в вечернем воздухе. Из леса выпорхнула птица. Она собиралась взмыть в небо, но уже в следующий миг ее настигла черная стрела ястреба. Я вздрогнула от неожиданности. Неужели это конец? – Долго думаешь, – прошептал Ёширо на ухо. От его голоса по коже пробежали мурашки. – Вы, эльгардцы, слишком цепляетесь за жизнь. Она для вас самая большая ценность, поэтому вами так легко управлять. Его руки легли на мою талию и крепко сжались вокруг нее, а затем я почувствовала, как меня поднимают. Несколько мгновений я висела над пропастью, точно котенок, которого держат за шкирку, с ужасом понимая – одно неосторожное движение, и мы полетим. Одно его желание – и я полечу. Но Ёширо вернул меня обратно. – Никогда не кидайся громкими словами и пустыми обещаниями, Дарин, – сказал он, поворачивая меня к себе и проводя пальцем по губам. – А если бросила – будь готова выполнить их. В противном случае тебе всегда помогут. Здесь никто не будет уговаривать тебя передумать или кричать «Одумайся!» Я стояла, зажмурившись и сжавшись, будто меня сейчас изобьют. По щеке катилась предательская слеза. А он наклонился и поцеловал, выпивая соленую каплю. Ноги подкосились – слишком сильным было потрясение, а затем последовавшее за ним разочарование и странные чувства, шевельнувшиеся где-то глубоко внутри от прикосновения на удивление мягких губ. Он взял меня на руки и понес в сторону замка. – Почему я не смогла? – прошептала, прижимаясь к его груди и вдыхая уже знакомый аромат хвои. – Потому что ты не нитторийка, – ответил Ёширо. – Вера эльгардцев это порицает. – Я не верующая. – Но ты впитала представления о жизни и морали с молоком матери. Я кивнула, соглашаясь с его доводом. – Откуда ты все это знаешь? Язык, вера, мораль? Откуда? – Я не всегда находился в замке, – сказал Ёширо, переступая порог комнаты. Немного подумав, он добавил: – А еще у меня был друг. Его забавляли споры с вашими жрецами. Он положил меня на кровать и присел рядом. – Дарин? – Да. – Не вздумай сбежать. Я нашла в себе силы, чтобы повернуть голову и посмотреть ему в глаза. Черные. Чернее, чем та брусчатка, укрытая тенью. Зачем он это сказал? Догадался о моих мыслях? – Ты не понимаешь, – ответила, прикрыв глаза. – Мне не дает покоя кошмар. – Какой? – Человек в море. Алекс. Тишина. Ёширо поднялся и подошел к окну. В красноватом свете догорающего заката его лицо казалось маской, привезенной однажды из Хорсы, одна сторона которой была белой, а другая – красной, с черными контурами вокруг глаз. «Что это?» – спросила я дедушку. «О! Их используют в ритуалах, – ответил он, прикладывая маску к лицу. – Как тебе?» «Страшно!», – сказала и рассмеялась. – Хорошо, – раздался голос Ёширо. – Я пошлю голубя в Гакке при условии, что каким бы ни был ответ, ты примешь свою судьбу! До меня не сразу дошел смысл слов. – Что? – переспросила, еле шевеля губами. – Как называется ваш корабль? – «Вестник богов», – ответила, не веря своим ушам. – Его капитан мистер Эриксон. А владелец Бернард Астор. Мой муж Александр Уилфред… – Как ты сказала? – Алекс… – Нет. Как зовут твоего отца? – Бернард Астор. Рука Ёширо потянулась к рукояти меча, торчавшей из-за пояса. Он сжал ее, сдержанно кивнул и вышел из комнаты. Я же осталась одна посреди уже знакомой тьмы душной нитторийской ночи, опустошенная, обессиленная, но все еще надеющаяся на чудо. *** Сил едва хватило, чтобы держать под контролем злость до тех пор, пока я не покинул пределы замка. Убедившись, что рядом нет никого, способного стать свидетелем безумия, я дал волю гневу. Бернард Астор. Будто подул северный ветер. Будто в легких закончился воздух. Из-под лап вылетали клочья замшелой земли, когда я мчался мимо покореженных стволов, преследуя добычу, настигая ее, заваливая и ломая позвонки. Цикады стрекотали так громко, будто барабанщик отбивал дробь перед казнью. Ослепленный яростью, я задрал трех оленей, однако мне казалось, что и этого мало. Обернувшись, извлек меч и стал рубить все, что попадалось под руки. Владелец компании «Астор и Ко» – человек, которого я мечтал убить, – ее отец. – Р-р-р!!! А-а-а!!! – Это не зверь рычал, а я в своем людском обличье. Я не собирался отправлять голубей. Ни одного, мерзкие о’ни! Думал, прийти через несколько дней и показать фальшивую записку о том, что корабля нет… Шорох листвы заставил меня насторожиться. Я обернулся. Она смотрела на меня, запятнанного кровью с головы до пят, на окровавленный меч и на оленя, глазами полными ужаса. Дарин. Тонкая, трепетная, волнующая, на красивом лице которой читалось отвращение. Дочь Бернарда Астора в этот момент считала меня монстром. Внутри вновь зашевелилась злость. А что она думала о своем отце? Кем он был в ее глазах? Я сделал шаг к ней, успевая схватить и прижать к себе, лицо к лицу, но уже в следующий миг она пропала, оставив пустоту и чувство горечи. Я чуть было не кинулся в покои, где она спала, но вовремя вспомнил про свой внешний вид. Нельзя осквернять дом. Едва получилось усмирить эмоции, я отправился на реку – смыть с себя духа смерти, и только потом вернулся в замок. Проходя по двору, я слышал, как поскуливали собаки, знавшие о моей сущности и привыкшие к ней. Но прежде чем пойти в купальню, чтобы избавиться от остатков грязи и восстановить внутренне равновесие, я спустился в темницу. Холодно. Сыро. Едва уловимый запах грибов. Ряд камер, отгороженных от коридора решеткой. Я остановился около крайней, где на стенах остались следы от камня, которым Минами временами царапала гладкую серую поверхность. «Выпусти меня!» Словно это было вчера. Зверь ощерился от злости. Сердце затрепыхалось от ненависти. Рука сжала рукоять меча – да так, что ремни, которыми она была обмотана, впились в кожу, чуть ли не прорезая ее до крови. «Выпусти меня!» Голова закружилась от нахлынувших воспоминаний, когда она, растрепанная, с уже нечеловеческим лицом, с пеной на губах стояла, вцепившись белыми руками с ярко-голубыми венами в металлические прутья, пытаясь вырвать их. Я будто вновь услышал леденящий душу смех Минами, сменявшийся резкими пронзительными криками: «Выпусти меня!». Нет. Так дело не пойдет! Мне нужна ясная голова, чтобы понять, как действовать дальше. И я отправился в купальню. Горячая вода помогла расслабиться. Струи пара, клубившиеся над чашей, напоминали снежные вихри, кружившиеся в горных ущельях в середине зимы, когда весь остров покрывала плотная белая шапка. Я сосредоточился на парящих в воздухе каплях воды, двигавшихся так, словно они исполняли чувственный танец, и на миг мне показалось, что я вижу в них Дарин. Я закрыл глаза, позволяя чувствам утихнуть. Придя в себя, я поднялся наверх. Дарин забылась тревожным сном. Я присел рядом с кроватью и стал рассматривать ее нахмуренные брови, дрожавшие ресницы и прикрытую одеялом грудь, поднимавшуюся и опускавшуюся не в спокойном размеренном темпе, а учащенно. Спустя несколько мгновений я решил прикоснуться к ее волосам. Она вздохнула и повернулась к моей руке, неосознанно прижавшись щекой к ладони. По телу прошла, казалось, забытая дрожь. Все внутри затрепетало от жажды лечь рядом. Я горько усмехнулся, вспоминая взгляд Дарин в лесу. Вот она – злая шутка судьбы, исполнившей все мои желания, послав ее. Оставалось сделать выбор. Желание отомстить оказалось сильнее. Я послал почтового голубя в Гакке. Через несколько дней птица вернулась с письмом – корабль остался цел вместе с владельцем. Я не имел ни малейшего представления о том, как выглядел Бернард Астор. И тем более о том, как подобраться к богатому влиятельному человеку, но глядя со стороны на Дарин, которую все эти дни я старался избегать, план мести родился сам собой. – Я долго думал, – сказал, подходя к ней, сидевшей в саду и наблюдавшей за карпами. – Ты была права. Меня ослепила твоя красота, и поэтому я не мог мыслить здраво. Дарин встрепенулась, в глазах цвета весеннего неба загорелся огонек надежды. – Только, пожалуйста, не шутите, – проговорила она. – Клянусь огнем Фуке, я провожу тебя до порта. – Спасибо, Ёширо, спасибо, – шептала Дарин, неуверенно улыбаясь. – Когда мы отправимся в путь? – Сейчас конец лета – высока вероятность тайфунов, они сильно осложняют дорогу. Лучше выехать с наступлением осени. Потерпи, это всего-то пара недель. – Но за это время… – Нет, Дарин, корабль сильно пострадал, ему требуется ремонт. Я развернулся и ушел. Ее взгляд прожигал мне спину. Я с трудом держался, чтобы не вернуться. Позволил себе лишь остановиться на мгновение и обернуться. Она продолжала стоять около пруда, напоминая сказочную речную деву. «Я не хотел быть для тебя монстром, Дарин», – подумал, продолжая путь в замок. И тем более я не хотел, чтобы ты меня ненавидела. ---------- Глава 14 Глава 14 Во время шторма корабль сильно накренило, зацепиться было не за что, и Бернард потерял равновесие, упал на пол и покатился. Веревка, удерживавшая ящики, порвалась. Кого-то из моряков придавило, но крики людей заглушали рев ветра и удары волн. – Алекс, скажи им! – беспомощно простонал лорд Астор, дотрагиваясь рукой до ушибленной головы. – Идите к демонам, Бернард! – прорычал в ответ мужчина. – Шторм усиливается. Дарлайн там одна! – Прекратите паниковать! Я, как и вы, переживаю за свою дочь, но это обычный шторм, «Вестник богов» – крепкий корабль, а она там с Гордоном! – Я ее муж, и должен заботиться о ней! – Этим вы сейчас и занимаетесь! Если не закрепить груз… – лорд Астор хотел сказать, что ящики будут кататься от одной стены к другой, и, не дай Всевышний, корабль действительно перевернется, но зять прервал его: – Бросьте, Бернард, какова бы ни была цена груза, я не хочу рисковать Дарлайн! И Алекс поспешил выбраться из трюма… это последнее, что помнил Бернард – что-то ударило его по голове, и он отключился. Когда он пришел в себя, шторм прекратился. Некоторое время он лежал на полу в темном трюме, пытаясь сообразить, что произошло. Его не сразу нашли в недрах корабля. Потребовалось время, прежде чем капитан Эриксон оправился от потрясения и оценил степень повреждения клипера и команды. После проверки моряк облегченно выдохнул, так как полагал, что дело – полная дрянь. Нет. Оказалось – не полная. Он поспешил в каюту, чтобы доложить об их состоянии владельцу «Вестника богов», но ни лорда Астора, ни его дочери с зятем там не оказалось. Капитан поднял тревогу. Бернард нашелся в трюме, чудом уцелевший среди поваленных ящиков и покалеченных моряков. «Одного придавило», – отметил про себя мистер Эриксон, помогая владельцу корабля подняться и выбраться на свежий воздух. – Олаф, возьми наименее пострадавших парней, и спускайтесь туда, – отдал он команду, выходя на палубу. – Несколько ящиков разбилось. Соберите все аккуратно. Если кто-нибудь прикарманит себе хотя бы грамм – выброшу за борт! – Что произошло? – спросил Бернард капитана, когда оказался в каюте. Лорду Астору было холодно, все тело ныло, особенно голова, и он чувствовал невероятную потребность выпить. – Где моя дочь? – Мы обыскали весь корабль, сэр, ее нигде нет, – не стал ходить вокруг да около Эриксон. – То есть как это? Что вы хотите сказать? Капитан ничего не хотел сказать. Пропажа дочки хозяина и ее мужа – последнее, что беспокоило моряка. Шторм унес жизни его помощника, штурмана, рулевого и многих других из команды, погибли люди, с которыми он плавал несколько лет. Также были сломаны две мачты. Одно радовало – груз не пострадал, а, значит, была вероятность, что ему заплатят, а заложенный перед рейсом дом будет выкуплен. Осталось разобраться, что за берега виднеются неподалеку, и куда занес их демонов ветер? Однако вскоре и эта проблема решилась – к ним подошло небольшое хлипкое «суденышко», претендующее на гордое звание корабля, вот только какого: военного, купеческого или… «Пираты?» – с тревогой подумал бывалый моряк. Около Хорсы их хозяйничало предостаточно. Они не нападали на огромные вооруженные клиперы, но кто мешал им поживиться развалившейся посудиной? Приказав всем боеспособным морякам немедленно вооружиться, капитан приготовился к встрече. – Мистер Эриксон, что происходит? – спросил Бернард. – Сделайте одолжение, сэр, спрячьтесь пока в каюте, – холодно бросил мужчина. – Но… – Немедленно, сэр! Бернард, удивленный грубостью, которую никогда прежде не слышал от мягкого обходительного капитана, решил пока не спорить и подчиниться. В конце концов, у него еще будет время разобраться с этим человеком, особенно когда подойдет время выплачивать деньги за рейс. – Даджия хао! – крикнул капитан. – Во мэн цай на ли? (Здравствуйте! Где мы находимся?) – А? – отозвался человек с корабля. «Не очень-то он похож на пирата, – размышлял Эриксон, разглядывая незнакомца на палубе суденышка. – Но и не рыбак, – вынес он вердикт, подмечая шелковый халат темно-серого цвета. – Может быть, купец? И на хорсийца не похож, хотя… тьфу, одного поля ягода!» – Во мэн цай на ли? – повторил капитан. – Хорса? – Иэ! – замахал руками человек, вокруг которого собрались уже другие люди. Невысокие, черноволосые и узкоглазые. – Ниттори дэс! «Вот это занесло!» – присвистнул капитан. Эриксон отправился в каюту, но там никого не обнаружил. Хозяин корабля и торговой компании нашелся в комнате, где не так давно проживали его дочь и ее муж. На мистере Асторе не было лица. Эриксон его понимал. Отчасти. – Сэр, у меня для вас новости. Начну с хороших: нас отнесло к берегам Ниттори неподалеку от Гакке. Я показал повстречавшимся нам людям карту, и теперь мы точно знаем, где находимся. Кроме того, парни еще раз осмотрели корабль, все не так страшно – сможем добраться до берега самостоятельно, не покидая судно. – Это чудесно! – согласился Бернард, бывший явно не в себе. – А плохие? – Нам придется задержаться в Ниттори. «Вестник богов» не дойдет до Хорсы в ближайшее время. Мужчина кивнул. Затем его словно осенило, он вскочил на ноги и побежал на палубу. – Где они? Где? – спрашивал он, бегая вдоль бортов. – Сэр, кого вы имеете в виду? – поинтересовался капитан, подозревая, что хозяин сошел с ума. – Нитторийцы! – крикнул Бернард, в отчаянии заламывая руки. – Они ушли дальше, – ответил растерянный Эриксон. – Фред, ты не спрашивал у них – может, они находили кого-нибудь в воде? Теперь мужчина понял, что имел в виду мистер Астор, и про себя досадливо выругался. – Мне жаль, сэр, но, во-первых, я не знаю нитторийского, а, во-вторых, если бы они нашли кого-нибудь, я уверен – дали бы знать. Пожалуй, Гакке – это единственное место, где можно хоть что-то выяснить о вашей дочке и зяте. Там же можно попробовать связаться с нитторийскими властями, сообщить им о беде. Может, какой здешний лорд и даст знать, что на его берег вынесло тела… Взгляд Эриксона столкнулся с тяжелым взглядом мистера Астора. – Я хотел сказать… – Ты сказал то, что хотел! – отрезал Бернард. – Послушай, неужели нет ни малейшей надежды? Капитан Эриксон не был склонен к иллюзиям. Кто мог выжить в таком шторме, оказавшись за бортом? Только тот, кого в колыбели крылатые арнулы поцеловали в зад – так шутили между собой моряки о счастливчиках. В любом случае, Дарлайн Астор очень яркая девушка – и если она где-нибудь появится, об этом обязательно станет известно. До Гакке добрались к вечеру. Горизонт окрасился малиновым заревом, когда «Вестник богов» пришвартовался в тихой уютной гавани, подернутой сероватой дымкой, пахнущей углем. Все побережье было застроено маленькими, плотно прилегающими друг к другу деревянными домами, красные крыши которых имели изогнутую линию кровли с приподнятыми углами. Откуда-то издалека послышался звон колоколов. Бернард вздрогнул от неожиданности, но затем вспомнил – в Гакке не так давно обосновались форгардские жрецы. Словно подслушав его мысли, полыхнул золотом шпиль святилища, задетый последним солнечным лучом. «Всевышний, защити мою дочь! – пробормотал мужчина. – Знаю, я был плохим прихожанином, но если ты ее спасешь… если она вернется… я… я построю для тебя самый большой дом в этих мерзких землях!» В порту их уже ждали – вести о пострадавшем корабле быстро распространились по побережью. Едва опустился трап, на корабль поднялись гости. – Разрешите представиться, – сказал щуплый мужчина средних лет в зеленом камзоле, протягивая тонкую руку Бернарду. – Патрик Лоренс. Забочусь об интересах Эльгарда в этой Всевышним забытой стране. – Лорд Астор, владелец корабля и компании «Астор и Ко», – кивнул Бернард, соглашаясь с последним утверждением. – Рад личной встречи с вами, лорд Астор, – сказал мистер Лоренс. – Жаль, что при таких обстоятельствах. Позвольте поинтересоваться, сколько понадобится времени вашему кораблю на ремонт? – Не знаю, – признался Бернард. – Кажется, месяц, может быть, больше. Но я не уверен. Я плохо слушал мистера Эриксона. Понимаете, во время шторма пропали мои дочь и зять. – Примите мои соболезнования, – вздохнул мистер Лоренс. – Тогда я бы хотел обсудить дела не только с вами, но и с капитаном. Они прошли в относительно уцелевшую каюту. Лоренс и Эриксон о чем-то переговаривались, но Бернард их совсем не слушал, удрученный словами эльгардца. – Скажите, Патрик, неужели нет никакого шанса? – перебил он мужчин. Гость цокнул языком и, спрятав руки за спину, некоторое время рассматривал носки своих сапог. – Не буду врать, – наконец, ответил мистер Лоренс. – Я сильно сомневаюсь в том, что ваша дочь и лорд Уилфред выжили. Простите. Бернард сжал ладони в кулаки. – Просто чудо, что корабль уцелел, – продолжил эльгардец. В осторожно сказанной фразе Бернард услышал недосказанное: «А груз не пострадал». – И все же! – лорд Астор решил, что надо сделать все возможное, но попробовать отыскать Дарлайн. В груди ныло от боли и чувства вины. «Прости, Клэр! – молил он образ жены, стоявший перед глазами. – Прости, что не уберег ее!» – Напоминаю, мистер Эриксон, что как подданные Эльгарда вы не должны пускать кого-либо из местных властей на корабль, не уведомив меня. Если возникнут трудности, немедленно сообщайте. Что касается… Мистер Астор, какие ваши дальнейшие планы? – поинтересовался мистер Лоренс, отрывая взгляд от капитана и на долю мгновения останавливая его на разбитой мебели и вещах, в беспорядке лежащих на полу. – Я хотел найти дочь… Представитель Эльгарда в Гакке нахмурился. – Понимаю ваше горе, поэтому позвольте предложить план. Если я правильно помню, здесь есть шхуна, принадлежащая вам, а в Хорсе стоит еще один клипер? – Дождавшись кивка, мистер Лоренс продолжил: – Думаю, будет неправильно, если груз задержится в Ниттори. Даже на несколько дней. Стоит довести дело до конца. Раз уж так получилось, можете оставить часть озия здесь, чтобы не везти потом из Хорсы, а остальное… – Но… – Бернард, умоляю вас, дослушайте. Пока вы будете в Хорсе, я займусь поисками вашей дочери. Думаю, к тому моменту, как «Вестник богов» починят, мне станет что-нибудь известно. Если Дарлайн жива, она отправится к вам на «Вестнике богов». Если нет… – Лоренс развел руки в сторону. Бернард понимал, что гость прав, но на душе лежал тяжелый камень. Клэр и Фредерик никогда его не простят. И он даже не знал, чьего гнева боялся больше: мертвой жены или живого отца. – Вы обещаете, что сделаете все возможное, чтобы найти Дарлайн? – Клянусь. Уже сегодня я отправлю несколько голубей во дворец с просьбой о помощи, сообщу местным властям и воспользуюсь своими связями. И, конечно же, назначу вознаграждение. Провожая Лоренса, Бернард убеждал себя, что шанс еще есть и рано опускать руки. Всю ночь с «Вестника богов» перетаскивали груз, а едва на горизонте забрезжил рассвет, шхуна «Галл» отправилась в Хорсу, увозя с собой и владельца корабля, и ящики, полные товара. Пока Бернард Астор смотрел на удаляющиеся берега Ниттори, его сердце тревожно сжалось – оно отказывалось верить в то, что Дарлайн мертва. *** Тяжелые теплые капли стучали по крыше, скатывались по ней и грохочущим водопадом обрушивались во двор. Сидя в темной комнате, я мысленно кривилась из-за того, что Ёширо не врал, когда говорил о тайфунах. Стихия неожиданно налетела посреди дня, завывая, точно горн, предупреждавший о наступлении врагов. Порывы ветра чудовищной силы так и норовили вырвать ставни, а может быть, даже сравнять замок с землей. Каждый раз, когда ливень хлестал по стене, рядом с которой я сидела, мне вспоминался шторм и Гордон. Вслушиваясь в буйство стихии, я подбадривала себя, приговаривая: «То был обычный тайфун, такой же, как этот. Моряк бредил, повредившись рассудком, и проклятие Бланш здесь не причем, а, значит, я не совсем виновата». Но легче почему-то не становилось, хоть я и знала, что вскоре отправлюсь в Гакке. Как же мне хотелось сорваться с места и незамедлительно умчаться в город! Как же мне хотелось узнать о судьбах папы и Алекса! – Неужели нет никаких сведений? – докучала я Ёширо. – Дарин, мне сообщили, что в Гакке зашел корабль, получивший повреждения во время шторма. Все! – отвечал нитториец. Говорил он спокойно и уверенно, но я не могла отделаться от ощущения, будто Ёширо что-то умалчивает. Нервы были натянуты как струны. А еще эти новые странные сны, которых я боялась больше, чем «приключений» с волком. Ведь, как оказалось, с чудовищем было гораздо спокойнее. Уже несколько лунных ночей подряд я видела Ёширо (будто мне его в реальности не хватает!). Вот и сегодня, когда сон взял надо мной верх, я оказалась рядом с мужчиной. Подходить к нитторийцу не решилась, но и покинуть террасу, где он сидел, не получалось, словно я была привязана. Сколько ни пыталась я открыть дверь – бралась за ручку, дергала, толкала – ничего. Пришлось наблюдать за нитторийцем со стороны. Во сне дождь закончился, и Ёширо сидел на соломенном мате, наблюдая за белым светилом, уже потерявшим форму круга, за темными тучами, скользившими по небу, за ветками деревьев, которые клонились к земле. – Ночи становятся холоднее. Звезды стыдливо прикрылись Облаком, зацепившимся за вершину скалы. Близится осень… Ты чувствуешь ее дыхание, Дарин? Я вздрогнула, не ожидая обращения. – Хватит прятаться, – продолжил Ёширо, не оборачиваясь, – это как минимум неприлично. В его голосе слышалась усмешка. – Извини, – сказала, выходя из укрытия. – Очень красивое стихотворение. – Спасибо. – Кто его написал? – Я. Только что. – Это… это замечательно. Правда, – ответила, смутившись. Присаживаясь рядом с ним, я заметила, как уголки губ Ёширо дрогнули – улыбка на мгновение озарила обычно серьезное лицо. – Что ты чувствуешь? – спросил он, отрывая взгляд от луны и обращая его на меня. Заметив мое удивление, уточнил: – Тебе нравится твой сон? – Нет, – призналась честно. – Я бы хотела, чтобы мне ничего не снилось. – Почему? – Здесь все как настоящее. И ты слишком реальный. Раньше было чудовище. Я боялась его меньше. – Боялась? – Да! Я бы все отдала за то, чтобы мой медальон вернулся! – Как он у тебя появился? – Мне подарили его в Могуле, пообещав защиту от демонов. Ёширо кивнул. А я только сейчас вспомнила, что именно он попросил крестьянина снять с меня медальон. – Почему ты его забрал? – осторожно поинтересовалась, стараясь не смотреть на нитторийца и, подражая ему, любуясь летней убывающей луной. – Я хотел, чтобы ты стала моей. Я вздрогнула от столь откровенного признания. – Разве в Ниттори недостаточно женщин? Ёширо вытащил из-за пояса меч и положил его перед собой. Золотая птица приветливо сверкнула. – Я расскажу тебе, – сказал мужчина, – но прежде мне хотелось бы услышать о твоем проклятии и о том, как ты напоила его кровью. Кто это был, Дарин? Проклятие? Напоила кровью? По спине пробежал неприятный холодок, лишивший меня присутствия Ёширо, но не давший окончательно проснуться. Пребывая в полудреме, я думала о том, что означала последняя фраза… Мое случайное ранение в каюте с Алексом или… Всевышний! От страшной мысли я открыла глаза и некоторое время боролась с тошнотой, повторяя про себя: «Я только ранила Гордона, как и себя! Я не могла… не могла!». От дальнейших рассуждений и воспоминаний меня спасла Айя, вошедшая в комнату и открывшая ставни. Робкий солнечный свет окончательно прогнал ночной кошмар, и я воспрянула духом от понимания, что осень стала на день ближе. После завтрака, прихватив пару лепешек, чтобы покормить карпов, мы вышли во двор, залитый водой, заваленный листьями и ветками, которые торопливо убирали слуги. Я осторожно брела по скользким дорожкам, чтобы не упасть и не стать посмешищем. Сад встретил меня трелями птиц, запахами свежести, пряной травы, блестящими каплями и пронзительно-голубым небом. Невероятно! Еще вечером я на полном серьезе думала, что и деревья, и замок, и даже гору, на которой он расположился, ветер вырвет с корнями, а сегодня – настоящая сказка! Я неторопливо направлялась к пруду, над которым уже порхала стая быстрокрылых стрекоз, когда из-за ствола персикового дерева выглянула чья-то широкая морда. Существо смотрело на меня черными блестящими глазками, будто раздумывая – подойти или убежать? Решив, что зверя привлекли рисовые лепешки, я показала их непрошеному гостю и спросила: – Будешь? Смешно, но мне почудилось, что он кивнул. Медленно, чтобы не привлекать внимания Айи, беседовавшей со служанкой, я пошла к деревьям. За стволом обнаружила не то енота, не то собаку. Зверь был крупным – гораздо крупнее своего эльгардского брата, толстым, покрытым густой серебристой шерстью, с черной «маской» вокруг глаз. – Держи, – сказала, протягивая существу лепешку. Оно схватило ее передними лапками и стало быстро поедать, временами с опасением поглядывая на меня, а иногда озираясь по сторонам. – Не бойся, я не при… – Дарин! – послышался голос. Я вздрогнула, а «енот» бросил остатки недоеденной трапезы и юркнул в глубину сада. – Что ты здесь делаешь? – Зверь забегал, – ответила, стряхивая с ладоней крошки. – Как он называется? Большой, с маской вокруг глаз, очень похож на енота. Ёширо нахмурился, а затем стал ходить между стволов и заглядывать под кусты, временами бормоча: – Тамаэ ва тадащини дееу! [Выходи немедленно, сволочь!] Куда он спрятался? Признавайся, Дарин, в какую сторону он убежал? – Я… – я замялась, растерянная внезапной сменой настроения Ёширо. – Куда-то в сад, но я не разглядела. Честно! А в чем дело? – Если он еще раз появится здесь, – прошипел нитториец, – гони его к демонам! – Почему? Это же обычный лесной зверек! – О, нет, Дарин! Запомни! Тануки – самый хитрый подлый вор на белом свете! Не подпускай его к себе! – сказав это, Ёширо развернулся и собрался уйти, но передумал. Напряженный, он замер на месте, будто вслушивался в обрушившуюся на нас тишину. – Надо выйти из-под деревьев… И не успела я что-либо спросить, как он схватил меня за руку и вытащил на поляну. В следующий миг земля затряслась, захрустела, словно лед на реке ранней весной, заходила волнами, намереваясь поглотить нас. Казалось, будто она вот-вот расползется, точно непрочная ткань, и я провалюсь в пропасть. Нечто подобное уже было со мной во сне, когда я убегала от волка. Вне себя от происходящего, я хотела сорваться с места и умчаться – куда угодно, лишь бы спрятаться от этого ужаса, лишь бы вновь обрести твердую почву под ногами. Я не могла думать ни о чем другом, кроме побега. Попыталась вырваться, но Ёширо резко притянул меня к себе, прижимая к груди. – Пусти, пусти! – кричала, колотя ладонями по мужской спине. – Надо прятаться! Надо бежать в замок! Всевышний! Когда же это закончится? Почему ты стоишь и ничего не делаешь? Неужели… – кажется, я хотела обвинить нитторийца в желании угробить нас, но не успела… Его губы накрыли мои. От неожиданности и испуга я ахнула, а Ёширо поспешил воспользоваться представившейся возможностью. И мир пропал. В мое сознание проникли ароматы морозной свежести, дождя и хвойного леса. По телу прошла дрожь, а затем охватило ощущение притяжения, будто невидимые нити привязывали к мужчине. Голова закружилась – то ли от тряски, то ли от эмоций, вспыхнувших внутри и разлившихся по венам огнем. Сердце колотилось так быстро и громко, что звук его биения заглушал внутренний голос, нашептывавший – «Нельзя». Пораженная, я боялась пошевелиться, опасаясь, что любое неосторожное движение даст Ёширо повод продолжать. Мои руки безвольно висели вдоль тела, в то время как его сминали шелковую ткань халата на моей спине. Он целовал жадно, не давая опомниться ни на мгновение, чтобы я не пришла в себя и не прервала поцелуй, которого не должно было быть. Никогда. Вот только, охваченная жаром и внезапным горячим чувством, от которого подкашивало ноги и терялся рассудок, я никак не могла вспомнить – почему. Наконец, он отстранился. – Дарин, все давно закончилось, – прошептал Ёширо. – Слышишь, птицы поют? С трудом придя в себя, я прислушалась. И правда, сад вновь наполнился переливчатыми многоголосыми трелями. Я нерешительно кивнула. – Что это было? – спросила дрожащим голосом, стараясь совладать с собой и выровнять дыхание. Не знаю, что я имела в виду: странное явление или поцелуй. – Небольшое землетрясение, – ответил нитториец, продолжая держать меня в объятиях. – Они бывают почти каждый месяц, порой по два раза… – Почему? – У нас говорят, что некоторых демонов заключили в темницу под землей – так они пытаются вырваться на свободу… – Нет! Почему ты меня поцеловал? – Я не знал, как тебя остановить, – объяснил Ёширо, – нельзя прятаться в домах, под деревьями, в пещерах. Открытая лужайка или поляна – самое безопасное место. Его голос отзывался истомой и жаром внутри. От осознания этого, я почувствовала себя мерзко. Как я могла? Я ведь замужем!.. – Дарин, – позвал Ёширо, приподнимая мой подбородок и пытаясь посмотреть мне в глаза. – Я сыта по горло Ниттори! – ответила, отводя взгляд в сторону. – Я хочу домой. Ёширо ничего не сказал. Он отпустил меня и пошел по дорожке в сторону замка. А меня же словно пронзила ледяная игла страха. – Ёширо! Он обернулся. – Ты ведь не передумал? Твое обещание все еще в силе? – спросила с опаской, памятуя о поцелуе, на который я имела неосторожность ответить. Он стоял на середине лестницы, держась рукой за рукоять меча, заткнутого за пояс. Ветер теребил его длинные черные волосы, светло-серый халат и свободные штаны. На фоне ярко-бирюзового неба он казался горной вершиной, укутанной снегом. Я вспомнила запах свежести и хвои и вновь почувствовала пугающее волнение. Ёширо на мгновение поднял голову к небу, на котором виднелась тонкая белая полоса месяца, а затем ответил: – Нет, Дарин. Я не передумал. Как только минует новолуние, мы отправимся в путь. *** «Ты ведь не передумал?» – опасный вопрос. Мог ли я? Кажется, да… Вкус ее губ. Шелк волос и кимоно в руках. Дурманящий аромат пряной вишни, проникавший в сознание и заставлявший забыть обо всем на свете. Земля уже давно успокоилась, а я никак не мог ее отпустить. Мне ведь ничего не стоило поднять Дарин и унести в замок или в глубину сада… Желание было настолько сильным, что я едва не послал к о’ни прошлое… Прошлое. Яркая вспышка. Пронзительный крик. «Выпусти меня!» Рваные, как лоскуты, воспоминания заворочались, выбираясь из глубин памяти ядовитым пауком, творящим липкие нити ненависти. …Знойный летний день. Клочья земли, вылетающие из-под копыт одурманенного силой коня. Я возвращаюсь из провинции Ханаяма, куда меня отправил император разобраться с бандой, хозяйничавшей на торговом пути. Покончив с разбойниками, мчусь обратно, желая увидеть Минами, прижать к себе. Всю дорогу представляю ее улыбку. Вот и дворец. Я спешу в отведенные нам покои, но уже издалека чувствую неладное, тревожное. Идя по коридору, залитому солнечным светом, в лучах которого кружатся золотистые пылинки, я улавливаю странный сладковатый запах. Что-то знакомое, я уже ощущал его от некоторых дам и вельмож. При дворе императора все словно помешались на дряни, которую привезли из Хорсы вместе с шелками. Но откуда эта вонь здесь? Открываю дверь и оказываюсь в темном помещении. Растерянно оглядываюсь, пытаясь понять, не ошибся ли покоями? Почему закрыты ставни? Воздухом в комнате, наполненным противным сладким запахом, невозможно дышать. Дым, поднимающийся из жаровни, клубится серыми змеями. Зверь внутри рычит от ненависти. Я с трудом успокаиваюсь, иду к окну и вдруг замечаю ее. Минами лежит на полу – голова разбита. Рядом с ней валяется длинная трубка. – Минами? – шепчу, наклонившись над ней. Длинные черные волосы закрывают белое, искаженное странной, незнакомой мне гримасой, лицо. И вновь внутри пробуждается злость, но запах крови приводит меня в себя, и я чувствую жалость. На следующий день, получив разрешение императора, я увожу Минами из дворца, надеясь, что она забудет о пагубной привычке, поправится и все будет, как прежде. Но я ошибся. Все напрасно. Изменения уже необратимы. – Можно что-нибудь сделать? – спрашиваю монаха-лекаря, но он лишь подтверждает мои догадки… «Выпусти меня!» Я продолжаю надеяться на чудо, но зараза, процветающая во дворце, добирается и до провинций вместе с заезжими торговцами… Минами уже не похожа на себя. Пытаюсь изолировать ее, но в один день она выскакивает из камеры и мчится по ступеням наверх. Я тогда чувствовал боль и усталость, поднимаясь за ней. Беседка в саду. Минами сидит на коленях и трясет мальчика – сына одной из служанок. Завидев меня, она приставляет к его горлу кинжал. – Отдай мне озий, – шипит она. – Иначе, клянусь, я перережу ему глотку! – Я уничтожил его, – говорю как можно спокойнее. – Ты врешь! Ты не мог… – крик, резкий и пронзительный, от которого даже мне плохо, что уж говорить о ребенке, сжавшемся в ее руках. Лезвие кинжала блестит, как и ее глаза, лишенные разума. Она отводит руку, чтобы замахнуться. Я выхватываю меч, который всегда со мной, зная, что без нее мне не будет жизни на земле… Я вынырнул из омута воспоминаний, ощущая солнечное тепло и взгляд Дарин на себе. «Ты ведь не передумал?» Нет, Дарин. Я не передумал. *** Дождь барабанил по крыше. Патрик поймал себя на том, что непроизвольно постукивает пальцами по рабочему столу, отбивая такт водяной музыки. Кап, кап, кап… Тук, тук, тук… Заключенное в лампу пламя подрагивало, заставляя окружавшие представителя Эльгарда в Ниттори тени приплясывать. Кап… Волей судьбы озий оказался у него раньше положенного срока. И даже больше того количества, чем полагалось. Тук… Смерть дочери явно подорвала дух Бернарда Астора – дельца, об удачи и смелости которого среди эльгардцев, форгардцев и порталийцев ходили легенды. Не каждый решался возить озий в Хорсу из-за строжайшего запрета и наказания в виде смертной казни. Кап… В виду последних событий, останется ли он главой компании или передаст свои дела наследнику? Кому? Тук… Кому перейдут корабли? Кто будет распоряжаться миллионами, нет, миллиардами, ежегодно проходящими через компанию «Астор и Ко»? А что будет с островами? Что, если новый владелец не захочет иметь дела с этой Всевышним забытой дырой? Кап… Вот бы сделать так, чтобы озий напрямую шел в Ниттори, минуя Хорсу. Патрик бы уже давно «открыл» эту проклятую страну, населенную недолюдьми. Он бы уже давным-давно стоял рядом с императором и подсовывал бы тому необходимые указы. Тук, тук, тук… Патрик вздрогнул, когда осознал, что послышавшийся звук – не шум дождя, а стук в дверь его кабинета. – Войдите! – крикнул мужчина. Дверь отворилась. – Мистер Лоренс, к вам гость. Господин Роб. Маленькая худенькая нитторийка, более или менее говорившая по-эльгардски, застыла в проходе, дожидаясь ответа. Патрик кивнул. Женщина поклонилась и отошла в сторону, впуская в кабинет соглядатая, уже несколько лет работавшего на ее господина, и незнакомца – простолюдина с широким улыбчивым лицом, нижняя половина которого заросла жиденькой бороденкой. – Мистер Лоренс, скоро наступить вечерняя служба, я мочь… могу покинуть вас, чтобы отправиться в храм? – сбиваясь, спросила нитторийка, прежде чем выйти. – Конечно! – кивнул Патрик, еле сдерживая себя, чтобы не ничем не выдать раздражение от такого ужасного искажения его родного языка. – Девушка жива, – сказал Роб, едва дверь за служанкой закрылась. – Откуда новости? – без лишних приветствий спросил Патрик. Мужчина кивнул на своего спутника. – От этого рыбака. Поняв, что речь идет о нем, мужичок поздоровался и поклонился. – Прибыв в Гакке, он услышал, что ищут девушку с волосами цвета огня Фуке. Он видел ее. – Где? – В землях рода Кеншин. Он прибыл оттуда около двух недель назад. Девушку забрал хозяин замка Гэкко. «Кеншин – один из самых древних родов Ниттори, ведущих свое начало от первых приспешников императора, а про Ёширо Такеши – его главу – ходят очень интересные слухи», – отметил про себя Патрик. – Господин, мне полагается вознаграждение? – робко напомнил о себе рыбак, не забывая кланяться и улыбаться. – Конечно. Роб, выдай ему все причитающееся, – согласился эльгардец на местном языке, а затем перешел на эльгардский: – Роб, я хочу, чтобы ты немедленно обратился к наемникам. Пусть найдут девушку, а затем живой доставят сюда. Помощник поклонился и собрался уже выйти вместе с рыбаком, но Патрик вновь остановил его. – Роб, я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал о том, что леди Астор найдена. По крайней мере, сейчас. Вы меня понимаете? – Не совсем, мистер Лоренс… – Гакке – портовый город. Здесь постоянно что-нибудь происходит: грабежи, пьяные потасовки. Большие деньги в руках рыбака могут приманить кого угодно… Роб задумался на мгновение. Он ничего не ответил, лишь учтиво поклонился и вышел из кабинета. Значит, леди Дарлайн жива. Невероятно! Эта девчонка родилась под счастливой звездой! Небось, сами демоны затесались в ее охранители. Что ж… Возможно, удача наконец-то улыбнулась и Патрику. ---------- Глава 15 Глава 15 Вот и настала долгожданная ночь, когда с неба исчезла луна, чтобы открыть дорогу новому месяцу, а самое главное – осени. В природе ничего не изменилось. В Эльгарде уже в конце августа облака становились тяжелее, медленнее. Все чаще и чаще на город опускался туман, моросил мелкий колючий дождь. В Ниттори все обстояло иначе. Облака хоть и стали больше, рельефнее, но небо сохранило васильковую голубизну. Мягкий солнечный свет золотистыми «зайчиками» прыгал по листьям, пытаясь окрасить их в желтые и красные цвета, но пока у него не выходило. Раздосадованный, он перескакивал на гладь пруда, «танцевал» разноцветными бликами на деревянном мостике, камнях и крыльях пчел, кружившихся над распускавшимися космеями, гвоздиками и хризантемами… Казалось, что замок пробудился ото сна. Я прежде не видела такого количества людей на улице. Отовсюду слышались веселые звонкие голоса. Люди будто воспрянули духом, когда жара и духота уступили место легкой прохладе – их спины распрямились, лица повеселели, а серые халаты сменились на желтые и зеленые. Мне нравились эти перемены, но когда Ёширо объявил о сборах, я облегченно выдохнула. Относительно скоро я окажусь в Гакке! Ура! Однако затем последовало сообщение о том, что наш путь займет почти три недели. Три недели! Почти весь сентябрь! Услышав это, я чуть не закричала от досады. Оказалось, портовый город находился на соседнем острове Торима. Чтобы туда попасть, нам предстояло спуститься в долину, пересечь реку, добраться до прибрежного поселка, сесть на лодку, переплыть через пролив и только потом уже добраться до Гакке… Всевышний! За время пребывания в Ниттори я обращалась к нему чаще, чем за все предыдущие годы своей жизни! И каждый день перед сном молилась: «Пожалуйста, не оставь меня теперь! Сделай так, чтобы я добралась до порта, и чтобы «Вестник богов» был в Гакке! Умоляю, пусть все будут живы!». – Ты умеешь ездить верхом? – спросил Ёширо незадолго до отъезда. Пожалуй, он был единственным в замке, кто изменился с приходом осени в худшую сторону, став мрачнее и нелюдимее. – Конечно. – Хорошо. Мы поедем без обоза, а останавливаться будем редко, чтобы двигаться быстрее… – сказав это, он ушел. И больше мы с ним не пересекались до самого отбытия. Наконец все готово. Мы собрались во дворе, едва горизонт окрасился бледно-розовым цветом. На небе еще догорали последние звезды. Я кое-как прощалась с Айей, пытаясь поблагодарить ее за все и объясняя, что мы больше никогда не увидимся, когда появился одетый во все черное Ёширо. Впервые я видела нитторийца на коне. Мое внимание привлекли необычные глаза лошади. Не черные и даже не темно-коричневые, как у моего скакуна, они были цвета разбавленного виски с золотистыми блестящими крапинками внутри зрачка. Отнеся это к особенностям местной, возможно, редкой и очень дорогой породы, я забралась в седло. Ворота со скрипом открылись. Мы двинулись в путь. И вновь я была под сенью бамбукового леса, где прохладный утренний ветер гулял между тонких длинных стеблей и раскидистых листьев. Шорох, постукивание веток, цоканье копыт, будто где-то далеко-далеко накрапывал дождь, – все эти звуки сплелись в успокаивающую мелодию, «приправленную» запахами влаги и свежести и мягким зеленоватым светом. На долю мгновения я испытала нечто, похожее на сожаление… Почему все сложилось именно так? Почему корабль попал в шторм? Почему моя семья попала в беду? Почему я оказалась здесь именно при таких обстоятельствах?! Зеленоватый сумрак леса остался позади. Мы проехали через мост и очутились в долине реки, обрамленной сине-зелеными горами, пестревшими темными пятнами от проплывавших над ними облаков. Я не удержалась и обернулась, но замок уже скрылся из виду. И вновь сердце тревожно кольнуло, как в тот день, когда я покидала Эльгард… Давно ли это было? Кажется, целую жизнь назад. Как там папа, Алекс, дедушка, Бланш? Знают ли они о случившемся, ищут меня, думают ли обо мне? Два воспоминания – одно из реальности, другое из сна – не заставили себя ждать. «Будь ты проклята, Дарлайн!» «Ты расскажешь мне о своем проклятии и как напоила его кровью?» Руки похолодели, и я едва не выпустила поводья. Лошадь словно почувствовала мою неуверенность, заржала и чуть не встала на дыбы. – Дарин? – позвал Ёширо. – Я в порядке, – солгала, пытаясь справиться с животным. – Уверена? – дождавшись моего кивка, он проехал вперед. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Мы помчались без остановок вдоль зеленого поля, а затем через светлый смешанный лес, где раскидистые сосны стояли в обнимку с дубами и кленами. Спустя некоторое время Ёширо приблизился ко мне. – Скоро будет деревня, – сказал он. – Там мы сможем отдохнуть. А после продолжим путь через лес к мосту. – Хорошо, – ответила, улыбнувшись, а сама подумала: «Поскорей бы!». Настроение из-за мрачных мыслей было скверным, тело начинало ныть, а в животе неприятно урчать. Пожалуй, я была готова съесть даже кусок сырой рыбы! И вот показались покатые крыши домов, а вскоре я увидела и первые строения – маленькие, деревянные, с бумажными стенами. Заметив нас находившиеся на улочке женщины поспешили встать или замереть и низко поклониться. Спустя несколько мгновений со стороны леса прибежал сухонький мужичок в темно-серой тунике и коричневых штанах. Он поклонился, произнося приветствие, а затем принялся что-то торопливо объяснять. Когда он закончил, Ёширо подъехал ко мне и сообщил: – Плохие новости. Мост был разрушен во время последнего землетрясения. Они пытаются его восстановить, но работа слишком сложная. Я не могла поверить его словам, а, самое главное, я не могла понять их значения: неужели мы не сможем продолжить путь? Неужели мы возвращаемся в замок? Видимо, тревога отразилась на моем лице, потому что Ёширо сказал: – Прежде чем делать выводы, надо посмотреть. Мы подъехали к небольшой, но бурной реке, несшей свои пенистые воды по камням между двух скалистых берегов, над которыми нависали раскидистые ветви кленов. Через поток некогда был перекинут дугообразный мост. От него действительно осталась ровно половина – обломки второй части застряли между двух валунов внизу. В тот момент, когда мы прибыли на место, крестьяне тащили большое сосновое бревно. Работа кипела, но даже мне было понятно, что мост починят не сегодня и даже не в ближайшие дни. – Придется ехать через перевал, – прошипел Ёширо, недовольно поглядывая вокруг. – Перевал? – Да. Другого выбора нет. Либо возвращаемся, либо ждем окончания работ, либо перевал. По времени приблизительно одно и то же. Через перевал в данной ситуации даже быстрее. Наверное. – Почему – наверное? – Потому что это горы, Дарин. Там холоднее, чем в долине. И может даже начаться первый снегопад. Пребывание в деревне было недолгим. Перекус, состоявший из фасоли, грибов, рисовых колобков и отварной рыбы, пополнение запаса воды и вещей, которые могли пригодиться в пути, – вот и все. Вскоре я вновь была в седле. – К вечеру мы должны добраться до деревни у подножия гор, – сказал Ёширо, прежде чем пустил лошадь вскачь. Наш путь продолжился вдоль бурлившей реки, воды которой, прыгая по валунам, сверкали на солнечных лучах, как драгоценная россыпь… и это жутко раздражало! Хотелось зажмуриться, чтобы блики не слепили глаза. Если бы у меня кто-нибудь спросил, запомнила я дорогу или могу ли хоть что-то описать из этого отрезка пути, я бы честно ответила – нет. Мы ехали быстро, останавливаясь только в случае нужды. Временами мне казалось, что из-за усталости я выпаду из седла, свалюсь на дорогу, да так и останусь лежать. Но стоило подумать о папе, Алексе и «Вестнике богов», как силы возвращались. Я не собиралась сдаваться и показывать слабость. К вечеру, когда солнце почти спряталось за горизонтом, окрасив перистые облака в розово-сиреневый цвет, мы добрались еще до одной деревушки. Подъехав к постоялому двору, я с трудом сползла с лошади. Давно не проводила столько времени в седле. Пожалуй, никогда. Прогулки по городскому парку – не в счет. С трудом передвигая ногами, но стараясь держаться прямо, я дошла до домика, в котором мне предстояло провести ночь. По распоряжению Ёширо ко мне приставили девушку для помощи. Сквозь дрему я чувствовала, как кто-то массировал мне плечи и затекшие ноги. Пожалуй, это было самое приятное событие за весь прошедший день. Еда с трудом лезла в рот. Я заглотила лишь пару кусков чего-то отварного и совершенно безвкусного, сделала глоток зеленого чая, и стоило мне лечь на циновку, провалилась в сон. Как ни странно, было хорошо. Пусть я и чувствовала тревогу из-за постоянно повторяющихся снов, но имелось в них что-то, напоминавшее стабильность. Я уже знала, чего ожидать от своей «второй» жизни. Ожидание меня не подвело. Ёширо лежал на спине в другой части комнаты, отделенной от моей бумажной перегородкой. Здесь было гораздо светлее из-за окна, ставни которого не закрыли на ночь, и робкий лунный свет скользил по полу, стенам и телу мужчины, озаряя правую половину его лица. Левая же была прикрыта тенью от стоявшей неподалеку напольной вазы. – Так ты расскажешь мне про меч? – спросил нитториец. Поза, в которой он пребывал, казалась расслабленной: одна рука под головой, вторая на животе, однако оружие было рядом с ним – под боком. – Я порезалась, – ответила, стоя у окна. – Неаккуратно извлекла его из ножен. Алекс просил, чтобы я была осторожной… – Ты любила его? Вопрос был настолько неожиданным и странным, что я растерялась. – Ты вышла замуж по любви? – уточнил Ёширо. Его глаза были закрыты, однако казалось, что он пристально наблюдает за мной. – Как можно о таком спрашивать? – я попыталась скрыть смущение. – Конечно. И да, я любила… в смысле, люблю его. Я старалась дышать ровно, спокойно, рассматривая темневший неподалеку лес, чтобы ничем не выдать терзавшие меня сомнения. Любила ли я Алекса? Именно его – мужчину со светлыми волосами и улыбчивыми глазами? Или мне вскружил голову дух Востока, которым он был окутан? Его поцелуи, его прикосновения. Я вспоминала их с теплом. И только. Но стоило подумать о поцелуе Ёширо, как по телу пробегала волнующая дрожь. Всевышний! Как я могла? Лучше бы провалилась тогда сквозь землю!.. – Дарин? – Почему ты мне снишься? – спросила, не глядя на него. – Почему мне ни разу не приснился он? Вернее, я видела лишь тело в воде. Но ни разу мне не снилась его улыбка?.. Почему? – Я расскажу тебе, – пообещал Ёширо. – Однажды… – Почему не сейчас? – Твоя история. Она была не полной. Что случилось потом? И я решила не отпираться, а рассказать правду хотя бы во сне. – Гордон. Моряк. Он напал на меня на корабле. С ним что-то произошло. Он был хорошим, но из-за шторма словно сошел с ума. Я не знала, что делать, а потом увидела меч… Это вышло случайно, я защищалась! Думала, что ранила его… Я проснулась, охваченная ужасом. В тот же миг стена отодвинулась, а в комнату вошел Ёширо. – Что ты здесь делаешь? – спросила, приходя в себя. – Ты кричала во сне. Я подумал, что-то случилось. Я лежала и терла мокрые глаза, когда мужчина сел рядом. – Ничего особенного. Кошмар, – сказала, пытаясь не позволить ему обнять себя, но ничего не получилось. – Он когда-нибудь закончится? – Да, Дарин, – ответил Ёширо, прижимая меня к горячей груди. – Любой кошмар рано или поздно заканчивается. Любой. Даже самый жуткий. И я ему поверила, а после провалилась в сон без каких-либо сновидений. ---------- Глава 16 Глава 16 На рассвете наш путь продолжился. Проезжая мимо маленьких деревянных домиков с бумажными стенами, рядом с которыми уже суетились люди, я снова обратила внимание на крыши. Точно такие же я видела и в предыдущей деревне, и в замке. – Почему ваши крыши такие… – я задумалась, не зная, как правильно описать их главную особенность. – С изгибом? – Все просто, – ответил Ёширо. – Когда-то Ниттори населяли демоны, в том числе драконы, которые любили наведываться по ночам в людские поселения и кататься по крышам – им нравилось пугать и вредить людям. И чтобы при спуске чудища не падали во двор, а улетали в небо, края стали загибать вверх. – Драконы? – переспросила, не веря собственным ушам. Воображение нарисовало громадных ящеров, резвящихся в ночном небе, а затем камнем падающих на хвост и скользящих по черепице, будто по снежному склону. Разум отказывался считать правдой подобное: – Но они же большие! Под их тяжестью дома должны были разваливаться. Или у вас водились… – Краем глаза я заметила, что уголки губ Ёширо подрагивают. Потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать: – Ты шутишь! И нитториец, сдавшись, рассмеялся. Это было так неожиданно, что я испугалась. – Это из-за дождей, Дарин, – сказал Ёширо, успокоившись. – Чтобы вода не застаивалась, и крыши не протекали. Вам, эльгардцам, лишь бы побольше чудес! Прибавь скорость! Нам надо постараться доехать до монастыря, пока не село солнце, иначе придется ночевать в лесу, а мне бы этого не хотелось. «Лишь бы побольше чудес! – передразнила я его. – Можно подумать, у вас здесь про Эльгард не сочиняют сказки! Небось тоже болтаете в тавернах про единорогов и кошкоголовцев!» Было обидно, что Ёширо решил надо мной подшутить. Благо, остальные воины не понимали наших бесед, а то появилась бы еще одна легенда о слишком доверчивых чужестранках. В середине дня небо заволокло тучами, начал моросить неприятный прохладный дождь. Земля под копытами стала превращаться в кашу. Лошади ехали медленно. Их всадники напряглись. – Далеко еще до монастыря? – спросила, натягивая на голову конусообразную соломенную шляпу. Но Ёширо не ответил. Его взгляд был устремлен на всадников, преградивших нам дорогу. *** «Почему ты мне снишься? Каждую ночь… почему?» – бормотала она, засыпая. Эти вопросы не давали мне покоя. Крутились оставшуюся часть ночи в голове и даже сейчас, глядя на ее фигуру, закутанную в плащ, я не мог от них отделаться. Потому что ты моя судьба. Ты – та, которую признали и зверь, и дух меча. Последнее, пожалуй, важнее. Ты – та женщина, которая сможет подарить мне наследника, наделенного силой и способного взять в руки проклятое оружие. А еще ты впервые за много лет заставила меня улыбнуться, хотя я думал, что это невозможно. Начавшийся дождь приглушил все запахи, а потому я не сразу заметил отряд, преградивший нам дорогу. Люди были в темно-коричневых плащах, с лицами, наполовину прикрытыми черными платками. Наемники. Бывшие воины, оставшиеся без хозяина и вынужденные скитаться по земле в поисках заказа. Что они забыли здесь? Незнакомцы стояли и ждали, когда мы приблизимся, всматриваясь в наши лица. Мне это не понравилось. Взгляд одного из них был устремлен на Дарин, на голове которой хоть и была шляпа, но она не скрывала ни ее лица, ни ярко-рыжую косу. Дурное предчувствие царапнуло внутренности. – Наклони голову! – приказал я Дарин. – Что? – удивилась она. – Зачем? Кто это? Сколько вопросов! – Быстро делай, как я велел! Вопреки моим подозрениям, отряд спешился, перешел на обочину и мужчины поклонились, как подобает людям без господина при встрече любого лорда. Как только мы проехали мимо, наемники вскочили в седла и тронулись в сторону деревни. Однако дурное предчувствие никуда не делось – воины ехали медленно, я бы сказал вальяжно. Они не были похожи на тех, кто хочет как можно быстрее спрятаться от непогоды. Неприятный холод пробежал по спине. О’ни! Этот мерзкий дождь! Как не вовремя – ничего не чувствую! Однако что-то было не так. Воздух дрожал от напряжения. Сталь тихонько пела в ножнах. Но я не обнажал клинок, опасаясь давать повод для нападения. Я подъехал к Дарин. – Крепко держись за поводья, – сказал, продолжая вслушиваться в шорохи леса. – В случае чего, скачи прямо. За перевалом – монастырь. Как окажешься у ворот – кричи «Тасукете!». – Но… Я жестом заставил ее замолчать. – Обернись, – попросил воина, ехавшего рядом. – Что они делают? – Едут, господин, – ответил тот. – Нет… уже нет. Они остановились. Господин… А в следующий миг уши уловили, как под тихую музыку дождя из ножен выскочили мечи. Обернулся. Наемники уже развернулись и двигались на нас. Я немедленно ударил коня Дарин. Тот громко заржал и помчался, что было мочи. Я же извлек оружие и приготовился к битве. *** Рука Ёширо взметнулась в воздух. От удара моя лошадь недовольно заржала и понеслась вперед. Краем глаза я заметила, как в следующий миг синевой блеснуло лезвие клинка. Животное же помчалось с такой скоростью, что я уже не могла ни о чем думать и даже не понимала – есть за мной погоня или нет. Я ехала до тех пор, пока не показалось поваленное дерево. Оно лежало поперек дороги, а его ветви торчали, точно колья. Заметив препятствие, лошадь затормозила. Перепуганное животное встало на дыбы, но я удержалась и не выпала из седла. – Ну же! Ну же! – уговаривала заупрямившегося скакуна продолжить путь, но тот только ржал и отказывался трогаться с места. – Мы не будем прыгать, только объедем его… И тут я увидела всадника в коричневом. С каждым мгновением он становился все ближе. Перепуганная, я бросила поводья, спустилась на землю и помчалась в лес. Ветви деревьев хлестали по рукам и лицу, но я неслась, не разбирая дороги и не обращая внимания на боль. Казалось, что меня вот-вот поймают, но на самом деле я не знала наверняка – продолжал ли гнаться за мной преследователь, а остановиться и проверить не хватало духу. Я добежала до оврага и стала торопливо спускаться по склону, поросшему кустами, когда плащ зацепился за ветку. «Кто это был? – размышляла, освобождая ткань. – Зачем они напали на нас?» Память подкинула обрывки из светских разговоров о невольничьих рынках, до сих пор существующих в некоторых странах, где женщины из Эльгарда и Форгарда стоят очень дорого. Пробудившийся страх придал сил, и я вырвала плащ из объятий куста. Но вот и дно оврага. Ручей. Я побежала по воде, не особо задумываясь о мокрых ногах, холоде и удлиняющихся тенях. Впереди показалось поваленное то ли ветром, то ли землетрясением дерево, корни которого торчали, точно щупальца чудовища. Когда я пролезала под стволом, мне показалось, неподалеку что-то хрустнуло. И вновь я мчалась, словно заяц, мимо валунов, а затем деревьев, пока силы окончательно не покинули, ноги не отказали, а я не упала на пахнущую мхом и грибами землю. Но даже тогда мне хотелось ползти дальше. Некоторое время я лежала на холодном сыром дерне, с трудом переводя дыхание. Сердце выскакивало из груди, легкие горели, в районе шеи ощущалось неприятное покалывание. Я дотронулась до того места, где болело, и потерла кожу – на пальцах остались кровянистые разводы. Ну и ладно, это не самое страшное, что могло быть. Я прикрыла глаза на несколько мгновений, вслушиваясь в звуки леса. Шелест, шорох, стрекотание, жужжание, щебетание – ничто даже отдаленно не напоминало шаги. Только убедившись, что я здесь единственный человек, позволила себе привстать и оглядеться. Увиденное мне не понравилось: бесконечные стволы деревьев на многие мили вокруг, качающиеся на ветру ветви, с которых падали первые листья, медленно сгущающаяся темнота – удручающая картина. Ёширо говорил про перевал и монастырь, но мне пришлось сойти с дороги. Я задрожала и от холода приближавшегося вечера, и от понимания, что, улизнув от преследователя, потерялась. Как же теперь быть? Куда идти? Некоторое время я молча сидела, всматриваясь в кружево еще зеленых кленов и собираясь с силами. Одно было очевидно – здесь нельзя оставаться. Надо попробовать вернуться к дороге. Я подхватила подол и осторожно, постоянно оглядываясь и прислушиваясь, побрела в обратную сторону. По крайней мере, мне казалось, что я шла в правильном направлении. От быстрого бега и страха во рту пересохло и жутко хотелось пить. То и дело я облизывала потрескавшиеся губы, с грустью вспоминая о фляге, что осталась с другими вещами на лошади. «Ничего, – подбадривала себя. – Где-то неподалеку был ручей…» Я шла, шла, шла, но ручей так и не показался, а в лесу стало темнее. С громким уханьем над головой пронеслась огромная черная птица. Я взвизгнула и прижалась к дереву. «Все хорошо. Меня найдут», – повторяла, как молитву, пытаясь не впасть в отчаяние. Странное это было чувство. Еще неделю назад я бы все отдала за возможность сбежать и больше никогда не встретиться с Ёширо. Сейчас же я всматривалась в темноту между стволов деревьев, надеясь увидеть его фигуру. Я хотела, чтобы он был рядом… Это признание далось мне с трудом. Пробираясь среди кустов, я заставляла себя думать об Алексе и папе, но мысли сами уплывали в противоположную сторону. «Чтобы драконы не падали во двор…» Оказывается, он умеет смеяться. Всевышний, что творится в моей голове? Поскорей бы вернуться домой, где все будет, как раньше! Высоко над головой догорели последние алые блики и зажглись первые звезды, а я по-прежнему была в лесу одна. И ручей так и не показался. «Кажется, все бесполезно». Я присела на землю и посмотрела на яркие мигающие огоньки в вышине. Они были почти такими же, как в ту ночь, когда мы стояли на палубе клиппера, мчавшегося на восток, а Артур рассказывал о созвездиях. Глаза сами нашли «покосившийся крест», и я невольно улыбнулась, вспоминая тот вечер. Как говорил Артур: «Если вы однажды захотите сбежать из Хорсы и вернуться в Эльгард, леди, вам надо будет идти или плыть так, чтобы Реан всегда была перед вами…» И усталость как рукой сняло! Реан! Точно! Вот он – призрачный шанс! Я сомневалась, что, следуя на запад, выйду к дороге и тем более – к монастырю… но надо же что-то делать! Решив, что сдаться всегда успею, я вскочила на ноги, немедленно нашла самую яркую звезду Странника и осторожно побрела в почти непроглядной темноте. Почти, потому что то тут, то там временами вспыхивали светлячки, будто хотели озарить мне дорогу. Вскоре я уловила шум ручья и чуть не закричала от радости. Артур, милый Артур! Могла ли я подумать, что твои истории и шутки подарят мне надежду на спасение?! Всевышний, клянусь, если рок миловал этого человека, я попрошу для него у папы достойное вознаграждение! Вдоволь напившись, умыв лицо и протерев покарябанную шею, я отправилась дальше, стараясь не выпускать из виду Реан. Моя дорогая путеводная звездочка! Еще немного, еще чуть-чуть… Но радость омрачилась тревогой. А если Ёширо не будет в монастыре? Вдруг нитторийца убили?.. Мысль была настолько жуткой, что я замерла на месте. Сердце сжалось от страха за него и за себя. Могло ли случиться так, что, решив отправить меня домой, он сам погиб? И теперь я одна во всей Ниттори. Получится ли у меня объясниться с монахами и узнать путь до Гакке? О том, что, выйдя на дорогу, я не пройду и двух шагов, старалась не думать – чужестранка в закрытой стране будет привлекать внимание. Что меня ждет? Может, прав был Гордон, и я действительно проклята? «Пожалуйста, пожалуйста, помогите!» – попросила высшие силы. Просто сейчас мне было важно с кем-то разговаривать. Хотя бы так. Погруженная в мысли о Ёширо, семье и снова о Ёширо, я не сразу заметила, что идти стало легче, и, конечно же, не сразу догадалась – почему… А на лес будто надвигалась волна из мягкого голубовато-серебристого света, который растекался по деревьям, кустам и травинкам. – Что?.. – хотела спросить, когда на ветке показался крохотный полупрозрачный человечек с большой круглой головой. Я оторопело наблюдала, как он садится и смотрит на меня огромными грустными глазами, затем к нему присоединился второй, третий… Залюбовавшись неведомым чудом, я не заметила, что кто-то подошел ко мне со спины и схватил за плечо. Я закричала от неожиданности и осознания, что это не Ёширо, а человек с наполовину закрытым лицом, на лбу которого чернеет рана. Я попыталась вырваться, укусить его, но хватка незнакомца была железной и не позволила мне осуществить желаемое. – Помогите! – прохрипела, глядя на духов, но человечки сидели молча, наблюдая за нашей борьбой. Незнакомец схватил меня за руки, завел их за спину и попытался связать. Я хотела пнуть его по колену, но он резко дернул за волосы – да так, что в глазах потемнело от боли, а в следующий миг я почувствовала, как хватка мужчины ослабла. Нападавший выпустил меня и упал на землю. – Дарин, ты в порядке? – Не думаю, – прошептала, оборачиваясь на незнакомый голос. Передо мной стоял маленький нитториец необъятный в ширину, обернутый темной холстиной, и улыбался. В его руках была обычная палка. – Спасибо! – прошептала, отползая от разбойника. – Кто вы? – Ты меня не узнать? – спросил мужчина как будто слегка обиженно. – Это я – тануки Яэ! – Та-ну-ки? – Угу! Ты кормить меня лепешкой в саду Ёширо? Ты забыть? Я неопределенно пожала плечами, чувствуя неловко. Яэ был слишком колоритным человеком – такие не забываются. Видимо, он ошибся. Но тогда откуда Яэ знает мое имя? Как он сказал? Я кормила его в саду? Всевышний, но я давала лепешку только карпам и… нет, это невозможно! Сама того не желая, я помотала головой. А мужчина, наоборот, радостно закивал. – Да, да! – постучал он правой рукой по груди. – Я оборотень. Один из… – Тану… – О! Зови меня просто Яэ. – Очень приятно, Яэ, – протянула, опираясь о ствол. Почувствовав под пальцами шероховатую кору, немного успокоилась – это реальность, а я по-прежнему жива и даже не сплю. – Ты не бойся, – продолжал тануки. – Я друг. Я не причинить тебе вреда. – Ты уверен? Глаза Яэ округлились. – Только безумец сделать плохо судьбе оками! Я отвести тебя к Ёширо. Оками боится. Ой-ой! Он такое устроил на дороге! Половину леса уже прочесал. Ты, видимо, пойти по ручью, вот он и потерять твой след. Он не хотеть просить ками, бояться напугать тебя, но когда понял, что ты решила не спать, ему пришлось. Теперь он злится на себя. Пойдем. Я отвести тебя в монастырь. Думать, ты устала и голодна. Хотеть, я найти тебе ягоды? – Буду признательна! – О! Потерпи. Яэ опустился на четвереньки и стал ползать между деревьями. Когда вернулся ко мне, в его ладони была жменя крупных черных ягод. – Держи. Они еще кислые, но взбодрят тебя. Я поблагодарила Яэ и с опаской положила ягоды в рот. Через мгновение убедилась, что тануки не соврал – угощение оказалось сочным и кислым, как лимон. А в лесу тем временем потемнело – наблюдавшие за нами человечки, будто разочарованные представлением зрители, стали разбредаться по стволам деревьев, камням, травинкам. Чтобы идти дальше, мне пришлось опереться на мужчину. – Яэ, кто это был? – спросила о духах, когда мы пробирались через папоротниковые заросли. – Ками, – ответил тануки. – О! Ты не знать? Ками… Они жить везде. У всего есть ками. Даже у моей повязки. Знаешь, какой своенравный? Ой-ой! Иногда по полдня не могу найти вредную тряпку! – Ками ее прячет? – Да-да! Приходится ругать и ками, и себя за то, что бросить без присмотра. Но больше ками – нельзя быть таким злым! Я невольно усмехнулась, вспоминая, что подобное рассказывал дедушка, только про Могул и крупные предметы: статуи, повозки, корабли, обладающие «характером». – Откуда ты так хорошо знаешь эльгардский? – О! Я жить в Гакке! Я побираться на портовых свалках. Я пить с моряками. Эльгардцы, форгардцы, партолийцы… Лучше всех пьют эльгардцы. Дольше держатся на ногах – с ними интересно заключать пари. Я всегда выигрывать! А у партолийцев отличный ром! На это мне нечего было ответить, поэтому некоторое время я молча переваривала услышанное, а затем решилась спросить: – Яэ, зачем ты полез в замок? Кажется, хозяин не был рад твоему появлению. – А-а! Да-да… Я слышать на побережье о мече. Я хотеть убедиться, это правда, а он злится на меня, потому что я украсть его оружие. Я поступить плохо. Очень плохо. – Яэ покачал головой. – Я сожалеть о своем поступке. Я не удержалась и хмыкнула. – Подумаешь, меч. Да, он красивый, и мне тоже понравился… Тануки остановился. – Нет, Дарин. Потеря меча для оками – позор, боль. Я сожалеть, я искать его потом везде. Он прав, что хотеть меня наказать! В былые времена меня бы уже поймали и казнили. А он простил… – Простил? Преждевременный вывод. – О, нет! Я знаю, о чем говорить. Если бы Ёширо хотеть, он бы давно меня разорвать, но оками только ругается. Но на глаза лучше ему не показываться. Мало ли, передумает… – А зачем же ты украл его меч? – Я бояться, он убить себя. Я не хотеть смерти Ёширо. Когда-то он спасти мою жизнь от тэнгу. Я решить, что задуманное им преждевременно. Я быть не прав, каждый сам решать свою судьбу, но… Я замерла, не веря ушам. – Убить себя? Но почему? Тануки задумался. – Не думаю, что я могу рассказывать, Дарин. Главное, ты в Ниттори. Теперь все будет хорошо! – Нет, Яэ! Я покидаю Ниттори. Мы едем в Гакке. – Что?! – воскликнул толстяк, останавливаясь и взмахивая руками. – Я думать, ты просто захотеть смотреть монастырь… Но ты не можешь покинуть оками! – Яэ, прости, я совсем ничего не понимаю. Кого ты постоянно называешь оками? И что это означает? – Оками – оборотни, которым повинуются духи. – Оборотни, – повторила, как завороженная, не понимая, что меня больше смущает: само слово или множественное число. А ведь Яэ уже говорил об этом, назвав себя «одним из». – Да, – согласился мужчина. – Тануки, тэнгу, китцунэ и прочие – мы быть первыми на островах. Жили, враждовали, мирились. А затем из-за моря прийти люди, и многое измениться. Нам пришлось приспосабливаться к соседям. У кого-то получиться… Яэ замолчал, прислушался и повел носом по воздуху. – Прости, Дарин. Я идти. – Что? Бросаешь меня посреди ночного леса? Яэ, ты же говорил, что друг! – Да, да, друг, – поспешил оправдаться тануки. – Просто Ёширо здесь. А я пока спрячусь… И Яэ подвел меня к дереву, помог опереться на ствол, а затем с невероятной быстротой и грацией юркнул в кусты и… пропал. Было лишь слышно, как хрустнули ветви. – Яэ?.. – Дарин! – послышался до боли знакомый голос. А я невольно обрадовалась, когда мужчина подбежал ко мне, осторожно осмотрел и подхватил на руки. Я так сильно устала, что сил сопротивляться не было, и лишь слабо застонала от боли, когда он прижал меня к себе. – Потерпи немного. До монастыря рукой подать. Ты вышла почти к нему. – Мне помогли, – пробормотала, греясь в окутавшем меня тепле. Ёширо не ответил. Он вынес меня на дорогу и посадил на лошадь впереди себя. Мы ехали быстро, и, прижатая к нему, я позволила себе расслабиться. Всевышний, я и не замечала, что так замерзла и устала! А еще, вслушиваясь в стук сердца нитторийца и ощущая его тепло и запах, я поняла, что мне захотелось взглянуть на мужское лицо и прикоснуться к горячей коже, но я не осмеливалась даже поднять глаз, горя от стыда за неуместные желания. Голова кружилась от странного пугающего чувства. Разве может замужняя женщина испытывать подобное к чужому мужчине? Но вот и монастырская стена, в центре которой высились большие, увенчанные изогнутой крышей, ворота. Ёширо спешился, помог мне спуститься и, подойдя к окованным железом дверям, постучался. Окошко приоткрылось, и из него выглянула маленькая лысая голова. Убедившись, что нас двое, мужчина вышел на ступени. Ёширо поклонился ему, монах ответил тем же, и они заговорили. – Иди за ним, Дарин, – в итоге сказал нитториец. – Что? Почему? – воскликнула, вцепившись в полы его одежды. – Мне нельзя заходить на территорию. – Почему? – повторила я, пытаясь заглянуть ему в глаза. Так и не дождавшись ответа, пробормотала: – Я не пойду туда одна! Я не хочу. Вдруг опять что-нибудь произойдет? – Ты не одна, – терпеливо ответил Ёширо. – Там уже несколько моих воинов, получивших небольшие ранения. Не бойся. Доверься им. На рассвете я тебя заберу. – А где будешь ты? – У них есть небольшой гостевой дом чуть дальше. Я не поверила ему, но Ёширо был непреклонен. Нервно сглотнув, последовала за монахом, невольно вздрогнув, когда дверь за нами закрылась, оставляя нитторийца снаружи. Неторопливо бредя по внутреннему двору монастыря, я несколько раз обернулась, надеясь, что Ёширо все-таки передумает. Но чуда не произошло. Монах не повел меня в главное здание, он свернул на дорожку, на которую указывали длинные тени, отбрасываемые статуями и колоннами. Наконец, показался домик с покатой крышей и статуями собак у крыльца. У двери нас встретила лысая женщина. Она поклонилась мне и улыбнулась. Выслушав объяснения провожатого, незнакомка ответила: – Соу дес, – и проводила меня внутрь. Там было темно. Лишь в дальнем правом углу горела одинокая свеча. Женщина отвела меня к чану с водой, а после помогла устроиться на жесткой колючей подстилке. Лежа в темноте и вслушиваясь в мирное дыхание спящих, ощущая невероятную усталость, я злилась на саму себя, что не могла заснуть. Мне не хватало тепла, а еще мучали непрошеные мысли. Оками, тануки – оборотни. Мог ли Яэ – этот толстяк – оборачиваться в нечто среднее между енотом и собакой? Но я же сама видела, как он исчез! И его слова… Но кто тогда оками? Ёширо? Вкрадчивый голос разума подсказывал, что больше некому. Что значит его судьба? А ведь в самом начале он действительно не хотел меня отпускать… Всевышний, что же изменилось? ---------- Глава 17 Глава 17 Ветер легко прикоснулся к макушке старого дуба. От ветви оторвался лист – жизнь скоротечна. Так зачем она нужна? Что в ней главная ценность?.. Я всегда задавал себе эти вопросы, прежде чем опустить меч, ведь это действие означало только одно – мою победу. Лязг металла, крики, ржание лошадей, запах крови, повисший в сыром воздухе, который будто окрасился в багровый цвет, сменились лесной тишиной еще до того, как пожелтевший лист упал на землю. Битва закончилось быстро. Своих воинов, раненых и здоровых, я отослал в монастырь. Сам же задержался с оставленным в живых наемником. – Почему вы на нас напали?! – спросил, приставляя клинок к шее, но пленник не ответил. – Говори! По всей видимости, мои глаза изменились, потому что противник задрожал. Я уловил, как участился пульс, выступил пот – ему было страшно, но он продолжал хранить молчание. Интересно. Я надавил на щеки, заставляя его открыть рот, и увидел, что язык у наемника отсутствует. Однако. Очень удобный способ сохранить секреты. Даже если захочет – не разболтает. – Вас послали сюда целенаправленно? Кивни, если да. Он кивнул. – За девушкой? И вновь согласие. – Ее родные? Нет. – Сможешь написать, кто? Нет. Дальше разговаривать бессмысленно. Медлить было нельзя. Я вскочил на лошадь и направился в сторону монастыря, но едва объехал поваленное дерево – вернулся один из моих людей и сообщил: – Господин, ее там нет. Страх сковал внутренности. Куда она подевалась? Могла ли убежать в лес? Я принюхался к воздуху, но он был сырым. Мерзкая влага смыла все запахи, даже едкий дух лесного зверя, что говорить про тонкий аромат вишни? – Возвращайся в монастырь, – приказал, а сам спрыгнул с лошади, оставив ее у дороги, и умчался в лес. Некоторое время я вслушивался в звуки леса. Шелест листьев, стрекотание насекомых, взмахи крыльев – ничего, что могло бы принадлежать человеку. Стоило углубиться в чащу, как зверь встрепенулся, уловив тонкий след, который привел меня к ручью, но там запах окончательно потерялся. Я не хотел призывать ками, боясь, что они ее напугают, опасаясь, что Дарин догадается о своих снах, но другого выхода не видел. Стоило кликнуть, и тут же из деревьев, кустов и камней выбрались духи. – Найдите девушку, – попросил, приняв человеческий облик, – но не наваливайтесь скопом. Постарайтесь указать ей путь, как светляки… И они поскакали по лесу, издалека напоминая волны, накатывавшие на берег. С ками всегда так. Духи беспрекословно выполняют мои просьбы, но методы выбирают свои. Уговоры и угрозы на них не действуют. Я мчался за волной, которая становилась больше и ярче, и вскоре все же уловил голоса – Дарин и еще чей-то. Он был мне знаком. Старый толстый хитрец! Что ты здесь забыл? Но ничего! Видят о’ни, я и до тебя доберусь. А радость уже переполняла меня. Вот она живая, и кажется, невредимая. Я заключил ее в объятия, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Мчась вместе с ней по ночному лесу, ощущая, как ее голова склоняется ко мне на грудь, как ее легкое дыхание прикасается к оголенному участку кожи, я думал только об одном: что буду испытывать, когда месть свершится, а Дарин возненавидит меня? Смогу ли пережить эту боль? Зверь внутри напрягся, как перед роковой схваткой с заведомо непобедимым противником. Но вот и стена. – А где будешь ты? – спросила Дарин, держась за меня и не желая отпускать. И это было приятно. Хотелось вновь прижать ее к себе и не отпускать, особенно когда длинные ресницы задрожали, а в глазах появился призрак страха перед неизвестностью. «Где буду я, когда Дарин сядет на корабль и вернется в Эльгард?» – задавал себе вопрос, наблюдая, как дверь закрывается. В гостевом доме я взял окэ, лепешки, немного рыбы, вышел в лес и развел костер. Мне надо было подумать и поговорить. Положив еду у теплых камней с противоположной стороны, я сел на землю и стал наблюдать за пламенем. Яркое, обжигающее оно тянулось к черному небу и пыталось подражать ему, рассыпая на темные стволы искры, точно звезды. Меня окружили запахи горящего дерева и прелой листвы – осень в горах начинается раньше. Как и зима. Ночная прохлада отрезвляла, заставляя не только чувствовать, но и думать. Дарин. Сегодня стены монастыря будут охранять тебя от меня. «Кошмар» не придет. Как капля на ветке можжевельника – одиночество осенней ночи. Горечи ей добавляют еще незаметные человеческому взгляду изменения. Природа медленно замирает, готовится к неизбежному… Я не смог сдержаться и усмехнулся, почувствовав нечто знакомое. – Яэ, вылезай! Ты здесь, я знаю! У тебя специфический запах, пьянчуга, а еще ты дышишь тяжело, как кабан в урожайный год. Я благодарен тебе за Дарин. Клянусь, что не причиню тебе вреда. По крайней мере, сегодня. Енотовидная собака нерешительно высунула морду из-за камня. А в следующий миг ее очертания размылись, вытянулись, принимая вид человека. Яэ поспешно отвязал от ноги холстину и торопливо обмотался ей. – С каких пор ты стал стеснительным? – поинтересовался я, подбрасывая в огонь ветки. – О! Слишком много времени провел среди людей – они очень щепетильны в вопросах одежды. – Будешь? – Я кивнул в сторону окэ и рыбы. Яэ опасливо покосился на еду. – Ты же знаешь, мне тяжело устоять перед таким соблазном. Я усмехнулся, соглашаясь. Яэ бросился к пище, но не заглотил ее, как это обычно делают тануки, а поделил поровну и протянул часть мне. – Ёширо Такеши из клана Кеншин, отужинай со мной в честь нашего примирения… Временного. Вот же хитрец, решил подстраховаться! Знает, что оками не причиняют вред тому, кто поделится с нами едой. Я принял его приглашение. – Как ты нашел ее? – Случайно. Я отправился в монастырь, чтобы поесть. – Яэ покраснел. – Знаешь, они всегда выставляют миски у трех камней за стеной. Некоторое время мы ели и пили, молча разглядывая языки трескучего пламени. Когда была выпита десятая чашка, а может, и одиннадцатая, Яэ спросил: – Ёширо, она же твоя пара. Ты столько ждал ее – избранную и зверем, и духом меча. Опасался, что никогда не встретишь. Почему ты решил отпустить Дарин? – Ее полное имя Дарлайн Астор. Я собираюсь встретиться с ее отцом. Яэ опустил глаза и запрокинул в себя очередную чашку. Я же с удивлением отметил, как приятное тепло, растекавшееся в теле и воздухе несколько мгновений назад, улетучилось, уступая место холоду. Пламя костра померкло. Я добавил веток и поворошил угли. Мороз никуда не делся. – Откажись от мести, пока не поздно, – пробормотал Яэ, отрывая взгляд от огня и глядя мне в лицо. – Этот путь в никуда. Он погубит и тебя, и весь твой род. Минами уже не вернуть. Мне жаль. Ёширо, я не думал, что скажу подобное, но отпусти прошлое… Ради будущего. – Наслушался бредней проповедников? – оскалился, вливая в себя окэ. Яэ покачал головой. – Зря ты так. Проповедники неплохие ребята. Я пил со многими. Они так красиво говорят! – Проповедники не пьют, – заметил я как бы между прочим. – Да? – искренне удивился тануки. – А с кем же я тогда пил? Нет, это определенно были жрецы, может быть, они немного изменились на чужбине. Знаешь, так бывает: другие земли, обычаи, предводитель далеко… Ёширо, а как же Дарин? Она ведь тебя не простит. Я ничего не ответил. Осушил пиалу под пристальным взглядом влажных блестящих глаз, в которых отражались блики костра. – Не смей, как и в прошлый раз, помешать мне! Он хотел было возразить, но в последний момент вжал голову в плечи и едва заметно кивнул. Яэ не понимал, что я любил Минами не только как человек. Зверь тоже радовался нашему союзу, тихому счастью и ее улыбке, мягкому смеху и шуткам. …Крупные хлопья снега ложились на ветви сосны. Светло-голубое кимоно. Веер в ее руке, порхающий как бабочка. Она виртуозно обращалась с ним. Мы встретились на празднике зимнего равноденствия, где она танцевала так, что дух захватывало от красоты. «Выпусти меня!» Опустив меч, я умер вместе с ней. Разве такое можно простить? В воспоминания проник непрошеный аромат вишни, оставшийся на полах халата, к которому прижималась Дарин. И ненависть едва не сменилась желанием вернуться в замок – хотелось, чтобы девушка вновь сидела рядом, положив голову мне на грудь, а кончики ее ресниц касались разгоряченной кожи. «Кошмары мучают не только тебя», – мысленно обратился к Дарин, которая, как я надеялся, спала сейчас мирным сном под защитой монастыря. – Прости, – сказал, понимая, что напугал старого друга. – В одном ты прав, надо отпустить. – Я сказал не так… – попытался возразить тануки, но я остановил его. – Это мой выбор, Яэ. И вновь тануки нерешительно кивнул. – Правда, у меня к тебе будет просьба, по старой дружбе. Выполнишь? – Все что угодно! – улыбнулся Яэ, но в следующий миг его лицо омрачилось. – Ну или почти. – Мне надо, чтобы ты кое-что незаметно узнал и послушал. *** Мы покинули монастырь, едва посветлело. Лес был окутан прохладным легким туманом, который будто раздумывал – подниматься ему или полежать еще денек? Глядя на широкие лапы сосен, елей, раскидистые ветви кленов, которые казались мягкими, как постель, мне хотелось устроиться на них и подремать немного, хотя бы пару мгновений, но мы продолжили двигаться в горы. Только я и Ёширо. Раненые воины остались в монастыре. Какой приказ нитториец отдал остальным, я не знала. А еще я не знала, как вести себя рядом с этим… человеком. Мне так и хотелось напрямую спросить: «Ёширо, ты оборотень? Тот самый оками, о котором говорил Яэ? К сожалению, он так и не объяснил, что это означает. И про духов толком ничего не рассказал, и про избранную…». Но я опасалась, что подобного рода речи закроют мне путь домой. Навсегда. И как бы я ни желала услышать ответы, мне пришлось смириться с тем, что некоторые тайны лучше не трогать, а потому лишь сказала, когда мы устроили привал: – Как странно, что в ваших монастырях живут мужчины и женщины. – Женщины не живут там. Это странствующие монахини. Они лишь останавливаются на ночлег. – У нас даже так нельзя, – заметила, устраиваясь у неприятно дымящего костра. – Наши миры очень разные, – согласился Ёширо. Он сидел на земле, поджав к груди ноги, и смотрел, как медленно вылезают из-под веток тонкие языки пламени. Я же украдкой поглядывала на него, следила за движениями, стараясь подмечать странности. Длинные черные волосы были собраны на макушке в продолговатый пучок, брови чуть нахмурены, тонкие губы бледны. У него чуть раскосые глаза и заостренные скулы, широкие плечи, сильные руки… никаких когтей, рогов, хвостов я так и не обнаружила, а о наличии клыков узнала бы еще в замке, когда он поцеловал меня… Сердце немедленно пропустило удар, но я поспешила отмахнуться от ненужных воспоминаний. «Мужчина как мужчина, – подвела итог своим изысканиям. – Даже Яэ с его необъятными размерами необыкновеннее». – Долго нам придется ехать через горы? – спросила, чтобы нарушить тишину. – Дней пять, если ничто не помешает. Я мысленно застонала. – А разве нам может что-то помешать? Бровь Ёширо выразительно приподнялась. И я, почувствовав себя крайне неловко, решила больше ничего не спрашивать. На этом разговор закончился. «Наши миры очень разные», – повторила про себя, передразнивая нитторийца. Зачем вдаваться в подробности? И так все понятно! Чем дальше мы двигались, тем чаще нам попадались деревья с желтыми и красными листьями. Ночи стали заметно холоднее. В чистом прозрачном воздухе витал аромат льда. Сон на земле под открытым небом давался с трудом, и я тайно радовалась, что Ёширо лежит рядом – с ним было теплее. И спокойнее. И сны не снились. Совсем. Так много хотелось задать ему вопросов, но он стал не просто молчаливым, а угрюмо-отстраненным. И я решила, что мне тогда померещились его шутка и смех. А тропа тянулась то вверх, то вниз, она то расширялась, то сужалась, пролегая между каменистым склоном и обрывом. Я придержала лошадь, чтобы полюбоваться заснеженными пиками далеких сиреневатых вершин, подсвеченных золотистым солнцем. Далеко-далеко на горизонте виднелось светло-синее море. От него в нашу сторону двигалось фиолетовое облако в форме дракона, который будто хотел захватить изумрудно-зеленую долину, все еще находившуюся во власти лета. Здесь же, в горах, среди мрачных голубых елей раскинулись, точно паутина, голые ветви неизвестных белых деревьев, кострами горели клены. Стоило подуть ветру – и резные листья срывались и падали красным дождем. – Надо поторопиться, – сказал Ёширо. – Нам лучше добраться до источников, пока не пошел снег. – Снег? Разве может быть снег в сентябре? Мне подумалось, что Ёширо вновь решил пошутить, но нет – он кивнул в сторону того самого облака-дракона, неумолимо приближавшегося и несущего стужу. И мы помчались. Из-под копыт лошадей с мягким шуршанием вырывались рубиново-золотистые листья, когда я почувствовала, как на щеку упало что-то холодное. Затем еще, и еще… Большие белые хлопья посыпались на деревья и кусты, они скатывались по листьям, будто съезжая с горки, и опускались на землю. – Быстрее, Дарин, быстрее! – торопил Ёширо. Между деревьев потянулись тонкие щупальца холодного тумана. Ветви в вышине зашуршали, а снег повалил так сильно, что вскоре стало невозможно разглядеть дорогу. И я не на шутку испугалась, что потеряю из виду черную фигуру нитторийца. Но нет. – Слезай! – скомандовал он. Дальше мы ехали вместе. Лошади неторопливо брели, фыркая и потряхивая головами, увязая копытами пусть в небольших, но сугробах. И вот мы добрались до бирюзовой реки, над каменистыми берегами которой нависали темные еловые лапы, припорошенные снегом. Тонкие струи пара припадали к воде, не имея возможности подняться вверх из-за разбушевавшейся стихии. Когда Ёширо помогал мне спешиться, раздался чудовищный оглушающий звук. Я вскрикнула, впервые услышав гром, усиленный горным эхом, и, сама того не желая, прижалась к мужчине, испуганно озираясь по сторонам. Он же придержал меня за талию, чтобы я не упала, а затем повел в сторону маленького домика, стоявшего чуть в стороне среди деревьев. – Переждем непогоду здесь, – сказал нитториец, снимая плащ и окидывая взглядом помещение. Я же подула на озябшие пальцы, которые не могла согреть, и тоже осмотрелась. Внутри было темно, холодно, пахло землей и деревом. На полу лежала стопка сухих поленьев, рядом с которыми обнаружился мешочек с кремнем. Ёширо подошел к лежанке, и только тогда я заметила небольшую дверцу в стенке под постелью. Нитториец открыл ее, поместил в углубление дрова, а затем разжег огонь. – Как это работает? – спросила, прикладывая руки к потеплевшей поверхности. – Под лежанкой дымоход, – пояснил нитториец. – А хозяин не будет возражать, что его потревожили непрошеные гости? – Такие домики строят у каждого горячего источника, чтобы люди могли остановиться и отдохнуть. – Ты хочешь сказать, в реке можно купаться? – Да. Чуть ниже есть запруда. – Он встал на ноги и, не глядя на меня, сказал: – Устраивайся. Я пока привяжу лошадей. И Ёширо вышел. Некоторое время я сидела у печи, пытаясь согреться, но чудовищная правда заключалась в том, что тепло мне было только с нитторийцем. Ноги неприятно покалывало, хоть я и прижималась к нагревавшейся стене. Темнота помещения угнетала. Я встала, чтобы размять затекшие конечности, прошла к двери и выглянула наружу – снег уже не валил крупными хлопьями, а сыпал мелкими редкими льдинками, пар, исходящий от реки, расправил «крылья» и потянулся к темнеющему небу. Я огляделась по сторонам и даже обошла вокруг домика, обнаружив лошадей – привязанных и тихонько жующих сено, но Ёширо куда-то пропал. Немного посомневавшись, решила спуститься вниз по реке, где должна была находиться запруда. И действительно, в шагах пятидесяти от хижины обнаружилась созданная природой каменная чаша, полная проточной горячей воды. Я потрогала пальцами ноги бирюзовую струю, проверяя, не получу ли ожог, боязливо осмотрелась и, убедившись, что за мной никто не наблюдает, быстро разделась и юркнула в источник. До чего же хорошо! Блаженная дрожь прошла по телу, едва я погрузилась по плечи в воду. Снег прекратился, оставив после себя напоминание в виде белого украшения на деревьях и морозного воздуха, в то время как меня обволакивало вожделенное тепло – ни с чем не сравнимые ощущения… – Давай договоримся… Я дернулась от неожиданности, всплеснув руками, и окатила Ёширо, сидевшего на корточках, дождем из брызг. Он недовольно поморщился, стирая воду с лица. – Я… – попыталась было оправдаться, но мужчина меня перебил. – Я не договорил. Когда ты в следующий раз надумаешь куда-нибудь пойти, будь добра сообщить мне об этом. – Но я искала тебя! Честно! А потом решила, что… – Что здесь не будет зверей или наемников? Что на это можно было сказать? – Извини, – пробормотала, признавая ошибку. А Ёширо прикоснулся пальцами к воде, затем посмотрел куда-то в сторону неба. Что уж он там разглядел, не знаю, но после мужчина стал раздеваться. Я залилась краской, понимая, что он тоже собирается зайти в чашу. – А-а-а, – протянула крайне невежливо и неловко, но слова, как назло, вылетели из головы. – Тебя что-то тревожит? – спросил нитториец, укладывая на камень меч и распуская пояс. Я же отвернулась, чтобы не видеть, как он снимает халат, в раздумьях – как же выбраться отсюда. Ведь чтобы подобраться к одежде, мне нужно подплыть к той стороне, где стоял полуголый, а может, уже и обнаженный, Ёширо. А еще – выйти из воды. – У вас в стране это не принято? – Что именно? – уточнила, стараясь сохранять спокойствие. – Совместные купания с голыми чужими людьми? Нет. – Даже женщины с женщинами? – Да. – А как же вы тогда посещаете бани? – У нас не популярны общественные купальни. А вообще мы приобретаем костюмы… Я нервно сглотнула, услышав всплеск воды. Демоны! Что со мной сделает Алекс, если узнает… Если он выжил. И вновь эта сосущая боль внизу живота. – Закрой, пожалуйста, глаза. Я хочу выйти, – попросила, скрещивая руки на груди, чтобы хоть как-то прикрыть ее. – Нет. Что? Я резко повернулась, полная праведного гнева и возмущения. Но Ёширо даже не смотрел на меня. Погруженный в воду, нитториец полулежал, вальяжно откинувшись спиной на камни и закинув на них обе руки. Взгляд его был устремлен в вышину. – Я устал, Дарин, и хочу немного отдохнуть, – сказал он, продолжая рассматривать клубящиеся черно-фиолетовые тучи. – А одну я тебя не отпущу. Поэтому подожди. Как ты это будешь делать: сидя в воде или на камнях – мне неважно. И я была вынуждена смириться. Сосредоточившись на движении бирюзового потока, омывавшего плечи мужчины, я старалась думать о надвигающейся ночи, черных тучах, о дороге домой и семье, но постоянно возвращалась к одним и тем же вопросам: кто такой оками и как с ним связан Ёширо? *** Капли воды скользят по ее коже, покрытой мурашками из-за морозного воздуха. Хочу подойти и дотронуться, провести пальцами по шее, по позвоночнику, ниже. Я должен ее ненавидеть, но не могу. Журчание источника приятно услаждало слух, как и шелест ветра в ветвях, сбрасывающего снежный покров. Аромат осеней ночи пленил, горячил кровь. Надо сосредоточиться. Подумать о враге, которому вскоре отомщу. Подумать о веере, который больше никогда не будет порхать из-за Бернарда Астора. Я откинулся на камни, запрокинув голову к небу, где ворочались тяжелые тучи. Затишье временно. Собравшись с силами, буря вернется. Пора готовиться к битве. Я прикрыл глаза и представил, что стою в саду с мечом в руке. Ити. Меч поднялся вверх. Ни. Опустился. Сан. Выпад вперед. Давно я уже не тренировался. Стоит выйти ночью в лес, где не будет аромата вишни, смешанного с запахом льда. Не отвлекаться. Ясный ум, голова, контроль мыслей и чувств… О’ни! Ничего не получается. Как можно не думать о Дарин, сидящей рядом со мной в одном источнике?! И выходить не хочется. Я действительно устал. И морально, и физически. Насчет зверей, конечно, погорячился – одного оборота достаточно, чтобы все в округе узнали об оками и не подходили к источнику. А вот наемники… Отправил заказчик только один отряд или… Да сколько ты будешь смотреть на меня?! – Дарин, ты что-то хотела спросить? – Я?! Нет! То есть… да. – Задумалась. – Понимаешь, Ниттори закрытая для Эльгарда страна. Мы знаем о вас только по рассказам тех, кто побывал в Гакке. Например, мне говорили, что твой меч некогда выковали демоны, чтобы убивать чудовищ и других демонов, населявших острова. Что из этого правда? – Что ты подразумеваешь под словами «демоны», «чудовища»? Тишина. – Наверное, страшных созданий, которые едят людей или причиняют им вред, – ответила она неуверенно. – С клыками, когтями, рогами? – не удержался от иронии. – Нет, Дарин, это все страшные сказки чужеземцев, чтобы пугать детей. – Но как же… – прошептала она так тихо, что будь я простым человеком, не услышал бы. Небо тем временем потяжелело, а ветер затих. Пора уходить, пока снова не начался снег. Я выскочил из чаши, заметив, что погруженная в свои мысли Дарин даже не вскрикнула, натянул на себя минимум вещей и отвернулся, позволяя ей выбраться из источника и торопливо одеться. До хижины шли молча. Рядом. Дарин постоянно поскальзывалась на гладких, покрытых талым льдом, камнях. Дождавшись, когда она устроится на лежанке, я собирался выйти в лес, охваченный вернувшейся непогодой, но что-то было не так. Дарин сидела на кровати и смотрела куда-то в пол. – Все в порядке? – спросил, останавливаясь у порога. Она покачала головой. – Этот ветер и гром… Я их терпеть не могу. Как в ту ночь на корабле. – А потом она выдавила: – Мне страшно. Не уходи, пожалуйста. Уже лежа на постели и вслушиваясь в вой ветра и громовые раскаты, я вспоминал ее слова в источнике. Чудовища… вот кто мы для людей. Они даже не хотят разбираться – нарекли всех одним именем. Раздери о’ни тех, кто первыми прибыл на наши земли и решил поселиться здесь, несмотря на коренных жителей островов. А еще раздери того, кто не смог устоять и первым породнился с человеческим родом. Хотя его тяжело проклинать! Теперь я понимаю, что он чувствовал. Живи я в то время и повстречай тогда Дарин, я бы тоже согласился на разделение тела и силы за возможность быть с ней. Будто подслушав мои мысли, она повернулась во сне, прижимаясь щекой к моему плечу. Я не удержался и провел пальцами по ее лицу, откидывая с него непослушную прядь, прикасаясь к подрагивающим ресницам, чуть приоткрытым губам, на долю мгновения изогнувшихся в улыбке. Хотел бы я, чтобы твой сон всегда был безмятежным. Но боюсь, вскоре у тебя появится новый кошмар. ---------- Глава 18 Глава 18 Чашка оказалась слишком горячей. Патрик хотел было выругаться, но звон соборных колоколов, разливавшийся в вечернем воздухе, отрезвил его. Он встряхнул рукой, чтобы избавиться от боли, и поспешно перекрестился. «Пока ничего не изменилось, – говорил мужчина себе, стараясь сохранять видимость спокойствия. – Все по-прежнему. Я представляю Эльгард в Ниттори. Озий почти продан. Большая часть денег переведена в банк. Дарлайн Астор – без вести пропавшая». Вот только врать самому себе было бессмысленно: Патрик нервничал. Он места не находил, сгорая от нетерпения. Почему от наемников до сих пор не пришло новостей? Рыбак не соврал, сообщив о рыжей девушке, найденной на побережье. Его соглядатаи, засланные на земли Кеншин с торговцами, подтвердили слухи о чужестранке. Вот только в письме, отправленном с голубем из замка Гэкко, было сказано, что хозяин уехал вместе с гостьей в неизвестном направлении. Куда же подевалась Дарлайн Астор? Может, ее все-таки сожрали демоны, о которых столько говорят на этих Всевышним забытых островах?! Патрик вновь перекрестился и на долю мгновения призадумался, что было бы, получи он сейчас сообщение, что девушка действительно умерла? Нет. Такого развития событий он не желал. Пока. Слишком хороший план сложился в его голове. Настроение также омрачали тревожные сообщения из Хорсы. Там вновь вспыхнуло восстание против засилья чужеземцев. Правда, его быстро подавили эльгардские силы, но каким оно было по счету за год? Уже вторым?.. Как было бы замечательно, окажись он сейчас рядом с семьей Астор. Он бы предложил направить основную часть потока в Ниттори, сделав Хорсу лишь придатком. Хотя… в пекло Ниттори и Хорсу! Старик Бернард с ума сойдет от счастья, получив обожаемую дочь и наследницу живой, и выполнит любое желание того, кто вернет девчонку, которую демоны неизвестно где носят!.. Патрик скривился и боязливо прислушался, но колокола уже затихли. И на душе сразу стало легче. Об Александре Уилфреде пока никто не сообщал. Означало ли это, что он погиб? Скорее всего. Хотя… девчонка-то выжила. Что могло помешать и здоровому мужчине добраться до берега? На случай подобного развития событий Патрик отдал Робу четкие указания. *** Боль и тоска, терзавшие Бернарда Астора на пути в Гондаге, притупились, едва шхуна причалила к берегу. Однако прежде чем спуститься по трапу и сесть в ожидавшую его двуколку, он некоторое время постоял на палубе, глядя на город и, как он пытался себя убедить, планируя дела на предстоящий день. «Правда заключается в том, что я не хочу покидать корабль», – признался мужчина оранжевому солнцу, что пробивалось через предрассветную золотистую дымку, на фоне которой вырисовывались черные силуэты куполообразных гор. Он не хотел отправляться в Чужеземный квартал, не хотел заходить в здание хорсийского отделения компании, где ему первым делом придется написать домой, отцу. При мысли о реакции пожилого джентльмена на полученные известия, Бернарду сделалось нехорошо. Но и молчать лорд Астор не мог – скоро в Эльгарде станет известно о том, что Алекс Уилфред так и не приступил к своим обязанностям посла. В любом случае ему придется сообщить о случившемся. И мужчина не видел смысла оттягивать события. Оказавшись в светло-сером здании, украшенном декоративными башнями и скульптурами львов, над которым реял флаг с символом компании – красная роза ветров, придерживаемая все теми же львами, – он первым делом приказал принести ему кофе и писчие принадлежности. На то, чтобы написать небольшое письмо, ушло почти полдня. Строчки упорно не желали ложиться, растекаясь по бумаге пятнами, а листы комкались и летели в ведро. Рука не поднималась написать «Дарлайн и Алекс погибли», хотя разум упорно твердил, что надо смотреть правде в глаза. В конце концов, Бернард нашел выход, обозначив их пропавшими без вести. Запечатав конверт и приказав немедленно отправить его в Эльгард, лорд Астор распорядился, чтобы ему немедленно показали все доходные книги за период, когда он не посещал Хорсу. Его поверенный в делах, избегая смотреть лорду в глаза, которые нехорошо щурились, глядя на стройные ряды цифр, сообщил плохие новости: – Мистер Астор, не так давно здесь произошли серьезные перемены. – Ну? – равнодушно поинтересовался Бернард. – Вспыхнуло несколько восстаний, после которых сменились некоторые чиновники. Не только рядом с императором, но и в Гондаге. Они не настроены на дружбу с чужеземцами. Более того, не так давно на форгардское торговое судно поднялся отряд военных и произвел обыск. Я слышал, что капитан успел избавиться от основной части груза, поэтому ничего не нашли. Но сам факт вызывает тревогу. Мы опасаемся вести дела, как прежде. – Я удивлен, что форгардский капитан позволил кому-то подняться на свое судно, – проговорил мистер Астор, скривившись. И про себя добавил: «Мы такой ошибки не допустим». *** Выпавший снег затруднял путь. На перевалах он лежал невысокими сугробами, однако стоило на него наступить, как слышался хруст тонкой корочки льда, образовавшейся на поверхности. В низинах же он превратился в лужи и неприятную чавкающую «кашу». В обоих случаях лошади не могли ехать с нужной скоростью, из-за чего останавливались мы крайне редко – Ёширо хотел как можно быстрее добраться до деревушки и переправы. Но вот горы остались позади, уступив место солнечной долине. Здесь все было, как в лесах и полях, которые находились рядом с замком. Зеленые деревья. Яркие цветы. Теплый ветерок клонил к земле шелковистую траву, превращая ее в изумрудный океан. Словно снега и не было. То, что приключившееся в горах – не сон, доказывали заснеженные пики вершин, белеющие ломаными зигзагами на фоне ярко-голубого неба. Мы перешли через искрящийся ручей, прыгавший по мелким камням, когда за острие хребта вновь зацепилось облако. «Вовремя мы выбрались оттуда», – подумала, вспоминая стихию, в которую мы имели «счастье» угодить. Но услужливая память тут же подкинула и образ источника с горячей бирюзовой водой, темным небом и елями. По коже пробежали мурашки. Этого оказалось достаточно, чтобы я приказала себе не думать о том, что было дальше. Не хватало еще представлять Ёширо, по пояс обнаженного, с распущенными черными волосами, лежащими вдоль рельефного, блестящего от воды, тела… Я помотала головой, прогоняя наваждение. Всевышний! Вразуми детей… нет, не так. Наставь на путь… Демоны! Почему я не знаю ни одной молитвы?! Ночь пришлось провести под открытым небом. Устроившись на земле, я подумала, что Небесный путь здесь ярче – розово-фиолетовый, с белесыми прожилками. Я нашла Крест и его самую яркую звезду Реан. Мои догадки оказались верными – мы шли на запад. Медленно, но верно я возвращалась домой. А вот Чаша и Эфес оставались позади. «Восток больше не будет меня манить, как прежде», – решила, разглядывая набравшую форму луну и звезды, и вспомнила Жаклин, мечтавшую уехать в Форгард. Пожалуй, в чем-то девушка была права. Как она сейчас поживает? Надеюсь, ее желание осуществилось. Засыпать одной было холодно, несмотря на костер и плащ, и Ёширо пришлось укладываться рядом. Меч больше не лежал между нами, как в первую ночь в замке. И в горах, и в лесу он находился рядом с правой рукой мужчины. Я гадала, почему, но спросить не решалась. К тому же на открытом воздухе я спала на редкость спокойно, не потревоженная ни одним кошмаром, а потому и настроение было хорошим. Портить его на половине пути не хотелось. Однако наутро «тайна» меча раскрылась самым неожиданным образом. Я проснулась от странного шебуршания, раздавшегося поблизости. Открыв глаза, закричала от ужаса, увидев рядом с собой рогатую морду, жующую траву. Услышав мои вопли, лошади испуганно заржали. Ёширо одним прыжком вскочил на ноги, причем с оружием в руке, незамедлительно оказавшимся обнаженным… а опешивший олень поспешил скрыться в чаще. – Где? – спросил нитториец, озираясь по сторонам и пытаясь увидеть чудовище. Но обнаружил лишь меня – огорченную и смущенную. Еще раз оглядевшись, он поинтересовался: – В Эльгарде нет оленей? – Есть, – пробормотала, чувствуя, что-то вот-вот сгорю от стыда. – Просто они живут в стороне от городов. Я с ними не встречалась. Ёширо вернул приветливо блеснувший меч в ножны, собрал в сумки вещи и устроил их на лошадях. Солнце только начинало подниматься, пробуждая птиц, а мы уже были в седле и продолжали путь. К полудню следующего дня показалась долгожданная деревня, находившаяся на побережье, откуда осуществлялась переправа на соседний остров. И первое, с чем мы столкнулись, очутившись на ее улице, была странная процессия – за девушкой в белых одеждах шла толпа людей. Мужчины и женщины неустанно что-то кричали ей вслед и швыряли в нее не то песок, не то мелкие камни – я так и не смогла разглядеть. Хрупкая нитторийка брела, прикрывая лицо руками и растрепанными волосами, а на ее одежде расползались красные пятна, напоминавшие кровь. – Ёширо, что происходит? – спросила я, завороженно наблюдая за происходящим. – Не обращай внимания, – отмахнулся нитториец. Меня же изнутри окатило жгучей волной, в которой смешались гнев и возмущение. Что он… они себе позволяют?! Это же варварство! Самое настоящее! Что такого должна была совершить девушка, чтобы с ней так поступали? Когда она на мгновение оторвала руки от лица, мне показалось, что она ровесница Бланш, а может, даже младше моей кузины. Нет, терпеть подобное нельзя! Я собиралась направить лошадь в сторону толпы, когда Ёширо соскочил на землю и встал, ухватившись за поводья, преграждая мне путь. Я моргнуть не успела, а он уже сидел за мной и крепко прижимал к себе. – Не смей меня останавливать! Они же забьют ее! Она плачет! Что же вы за люди такие? – Закрой рот, Дарин, – прошипел нитториец, одной рукой натягивая на мое лицо капюшон от плаща, а другую прижимая к губам. – Во-первых, не привлекай к себе лишнего внимания… Я с удивлением обнаружила, что некоторые люди действительно посматривали на нас: кто-то с любопытством, но в основном с неодобрением. – Во-вторых, ты не знаешь наших законов и обычаев. И девушку могли справедливо наказывать за убийство или измену. Я возмущенно фыркнула, услышав, как он прировнял неверность к преступлению. – А, в-третьих… ты чуть было не испортила свадьбу. Я ошарашенно моргала, потеряв дар речи. Свадьба? Но… – Если бы ты вмешалась, эта девушка лично закидала бы тебя настоящими камнями. Когда оторопь прошла, процессия уже покинула улицу, направившись дальше, туда, где виднелись два деревянных столба с изогнутой перекладиной между ними. Ёширо спрыгнул с лошади, наклонился к земле, что-то поднял и протянул находку мне. Я с удивлением смотрела на крупную ягоду насыщенного винного цвета, похожую на черешню, но размером с чернослив. Да и кожура ее была тоньше и мягче – стоило слегка надавить, и моя ладонь наполнилась «кровью». Я вспомнила свои приготовления, платье, цветы, и как бережно мне прикалывали фату, опускали на лицо вуаль… – Я просто не думала, что может быть так, – пробормотала, чувствуя вину и смущение. – Но зачем? И почему она плачет? – Возможно, брак договорной, – пожал плечами Ёширо. – Все невесты в Эльгарде улыбаются на свадьбах? – Почти, – сказала, умолчав о том, что меня саму успокаивали, когда я покидала родной дом. Но я же уезжала в другие земли… – А что они кричали? – спросила я, справившись с ужасом. – Они проклинали ее. Я смотрела на Ёширо, ожидая увидеть хотя бы тень улыбки, подтверждающей, что он шутит. Но нет, мужчина был серьезен. – Не понимаю. – Таким образом родные желают ей счастья. Видимо, нитториец решил сжалиться надо мной, потому что в следующий миг пояснил: – Это отголоски древнего обычая. Когда на острова приплыли… новые люди, браки между коренным населением и пришлыми были строжайше запрещены. Но всякое случалось. Поэтому, когда девушка или юноша покидали свою семью, как правило, сбегая оттуда, родные их проклинали, обрывая связи. Ох… Что ж это за страна-то такая?! Может, правы те эльгардцы, которые не стремились забираться в ее недра? Ведь ничего невозможно понять! *** Нервы на пределе. Слишком давно не было оборота, бега по лесу, тренировок, женщины. При том, что моя избранница – вот она: купается обнаженной в чаше, спит рядом, утыкаясь носом в плечо, сидит в седле передо мной, щекоча кожу огненными прядями. И смотрит взглядом, полным синевы… Хоть глаза ей завязывай! Мысль мне понравилась. Я усмехнулся, представив Дарин со связанными руками, поднятыми над головой, и с тонкой черной повязкой на лице. Вот и сейчас она смотрела на меня, силясь понять происходящее. Наверное, ей это казалось варварством. «Что ж, Дарин, пожалуй, соглашусь с тобой», – подумал, слезая с коня. Я тоже не любил эту часть церемонии. Но она была необходима для тех, кто решил связать свою судьбу с одним из нас. Проклятье обрывало связь девушки с семьей, родом, прошлым, позволяя ей беспрепятственно уйти в новый дом к мужу и, возможно, больше никогда не видеться с близкими. Зачем это переняли люди для обычных свадеб – ума не приложу. Хотя нет, догадки у меня имелись. Видимо, они заметили, что наша кровь делает детей сильными, устойчивыми к болезням, а сами девушки живут дольше, чем их соотечественницы, и в большем достатке. Нас уже почти не осталось, но сам обычай сохранился. У постоялого двора я встретил одного из своих людей, который доложил, что ничего странного не обнаружил. И я позволил Дарин выйти на улицу, по которой возвращались новоиспеченные муж и жена, сменившие белую одежду на праздничное одеяние. – Господин окажет честь присутствовать на нашем скромном празднике? – поинтересовался староста, низко кланяясь и подобострастно улыбаясь, украдкой посматривая на меч. – Благодарю, – дал уклончивый ответ, так как переправляться через пролив решил не раньше завтрашнего дня. А процессия уже скрылась в глубине дома, где играла музыка. – Совсем не похоже на Эльгард, – сказала Дарин, подходя ко мне. – Ничего удивительного. Наши земли находятся в разных уголках земли, разделенные двумя океанами. Она промолчала. А меня так и подмывало спросить: какой была твоя свадьба, Дарин? Однако я лишь поинтересовался: – Как проводятся ваши церемонии? Она задумалась. – Ну… чаще всего устраивается большой праздник с множеством гостей, которые вначале собираются в храме, а затем отправляются на веселый шумный бал в доме. Молодожены постоянно обнимаются, целуются… Здесь же все такие сдержанные. На миг воображение нарисовало Дарин в платье, которое я однажды видел на чужеземке в Гакке, целующейся с другим мужчиной, обнажающейся перед ним. Зверь внутри оскалился, рука сама легла на рукоять меча – им не понравилась увиденная картинка. – Устраивайся и обедай без меня! – бросил, оставляя ее на попечение жены владельца дома. Ушел, не оглядываясь, чтобы не видеть недоумения и злости в синеве глаз. Пробежка по лесу помогла собраться и вернуть равновесие. День клонился к закату, когда я вернулся обратно. – Что я могу предложить господину? – спросил услужливый хозяин, стоило мне перешагнуть порог. – Еда? Окэ? Женщина? Может быть, несколько? Женщины… Что ж… Но прежде решил проверить, как она. – Наконец-то! – воскликнула Дарин, стоило мне войти в комнату. – Я пыталась объясниться, но меня никто не понимает. И выходить не дают… – Ты поужинала? – Да, – скривилась она. – Можно немного прогуляться? – Чем тебя не устраивает сад? – спросил, отодвигая бумажную стену, за которой была лужайка и кусты хризантемы. – Я хотела пройтись вдоль моря, – смутилась Дарин. Я еще раз посмотрел на луну, которая становилась больше и ярче. Не хотелось бы, чтобы Дарин появилась рядом со мной посреди ночи, как тогда в лесу, и увидела меня с женщинами. Придется закрыть окна, чтобы не дать лунным лучам проникнуть в комнату. А вдруг не поможет? О’ни! Еще и море! И почему чужеземцев так тянет к нему? – Можно? – повторила она вопрос. С наступлением темноты вдоль берега зажглись огни, освещая и без того светлую ночь. Ноги неприятно вязли в песке, шелест волн раздражал, как и блики, рассыпанные по воде. А вот Дарин здесь нравилось. – Оно гораздо теплее, чем у нас! – сказала она, приподнимая кимоно и заходя по щиколотки в воду. – Невероятно! Как же вам повезло! – Выйди оттуда, – сказал, тщательно скрывая тревогу. – Оно холодное. – Холодное? Ты шутишь? А-а… Ты просто не был в Инвароле. Это такое графство на юге Эльгарда. Знаешь, когда мама была жива, папа часто возил нас туда летом. Так вот, там невозможно купаться. Только бродить по мелким камням. И волны были такими тяжелыми. А здесь… здесь почти как в источнике! Источник. Пульсирующая луна. Аромат вишни, смешанный с морской солью. Неправильное сочетание. Он должен вплетаться в запахи леса. Все неправильно! Все должно быть не так! – Иди спать, я скоро буду! – приказал, обрывая ее рассказ. Дарин замолчала. Даже в темноте было заметно, что она обиделась, но спорить не стала. Выпрямила спину, не глядя на меня вышла из воды и направилась в сторону деревни. Я брел за ней до самого сада, чтобы убедиться, что она зашла в дом. Но Дарин замерла у входа в комнату и повернулась, будто хотела что-то сказать. Неожиданно гнев на ее лице сменился испугом. – Что случилось? – спросил, не понимая причин ее страха. – Кошмар, – прошептала она. – Кошмар? – Да. Ужасный сон опять вернулся! Но… я хорошо помню, что не ложилась! Как такое может быть? И все такое настоящее, – она удивленно осмотрелась по сторонам. – С чего ты решила, что это сон? – У тебя глаза желтые… либо это сон, либо… Луна пульсировала. Аромат вишни сводил с ума. В висках стучало, как после выпивки. – Сон? Да, Дарин. Это всего лишь сон, – выдохнул, притягивая ее к себе. *** Его пальцы скользят по моему телу. Я вся дрожу. Это прикосновение… будто кусочек льда плавится на разгоряченной коже. Шелковый халат спадает на землю. Я стою перед ним голая, и мне не страшно. Совсем. Я не боюсь ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Смотрю ему в глаза, не отрываясь. Они нереального золотого цвета. На грани сознания бьется мысль: «Так не бывает. Не бывает у людей таких глаз!». Или это сон? Что говорил Яэ? Не помню. Ничего не помню. Луна словно пульсирует. Ветер теребит его черные волосы. Сердце колотится, как сумасшедшее. В его взгляде нет привычного превосходства или насмешки. Я только сейчас осознаю, что он тоже находится во власти ночи. Может, даже больше, чем я. И я хочу сделать шаг к нему. Рука сама обвивает его шею. В следующий миг мужские губы прикасаются к моим, сминают – требовательно, нетерпеливо. Никакой осторожности, словно я его – всегда была и навсегда останусь. Он подхватывает меня на руки и несет в дом, кладет на постель и нависает надо мной. Я смотрю в его золотистые глаза, в которых начинает клубиться затягивающей спиралью тьма. Я ощущаю его тяжесть, прикосновение его губ к чувствительной коже. Ждать невыносимо. Разум давно умер. Есть лишь эта ночь и луна, которые свели нас и теперь наблюдают за нами через открытую дверь. Жарко. Все пульсирует. И я уже не помню, почему нельзя – нет сил сопротивляться. Я хочу, и отрицать это бессмысленно. Хочу его. Его ласки, его губ, его прикосновений. И мне неважно, что будет потом. Даже вспыхнувшие в сознании черные окна дома рассыпались пеплом. Пальцы скользят по животу, груди. Я выгибаюсь, не в силах сдержать стон. Прикосновения более уверенные. Ладонь двигается ниже. И я спешу ему навстречу, теряясь в красоте ночи и чувств. А он скользит ниже, гладит, целует. И я отвечаю, сгорая от нетерпения. Зачем он играет? Чего ждет? Он точно кот, поймавший мышку. «Это всего лишь сон», – шепчу сама себе, находясь во власти горячих волн и ощущения наполненности, задыхаясь от восторга и понимания, что он мне нужен. «Я не хочу просыпаться. Не сейчас…» Прохладный ветер дотронулся до щеки. Я повернулась на другой бок и проснулась, блаженно потягиваясь. Но уже в следующий миг рывком поднялась и огляделась. Я была в комнате одна. Беглый взгляд на окружавшие меня вещи – халат на мне, отсутствие на коже следов – привел к выводу, что произошедшее действительно было чересчур реалистичным сном. Всевышний! Или все-таки нет? Ведь простые воспоминания о вечере – чем я ужинала, как снимала пояс, как ворочалась – отсутствовали. Я неуверенно встала, когда стена отъехала в сторону, и в комнату вошел Ёширо. – Нам пора ехать, – сказал он. Но я не торопилась срываться с места, а молча смотрела на него. Все как всегда: собранный, невозмутимый, черные глаза… Просто непроницаемая маска, а не лицо! – Что-то не так, Дарин? «Кажется, я сошла с ума». Я помотала головой, отмирая, и поспешила завязать пояс. Может, спросить напрямую? А что если он расценит это как предложение перенести сон в реальность и передумает везти меня в Гакке? Хотя, если что-то действительно было, он, наверное, решит не ехать дальше. По крайней мере, мне казалось это логичным. И я облегченно выдохнула, когда Ёширо сказал, что пора двигаться в путь. Вместе с лошадьми мы взошли на крупную лодку с единственным парусом трапециевидной формы. Мужчины сели на весла и гребли, пока не отошли от берега. А затем они поймали попутный ветер, и корабль побежал по волнам. Я стояла на палубе и старалась разглядеть приближавшиеся берега соседнего острова, временами косясь на Ёширо, который сидел в стороне, скрестив ноги, и ни на кого не смотрел. Сосредоточенный. Суровый. Взгляд высокомерный. Одна рука лежала на рукояти меча, вторая на колене. Я вспомнила, как во сне эти руки гладили меня, и по телу немедленно пробежала дрожь. Как же так? Почему сейчас меня ничего не пугает, когда это так надо? Как же я хочу поскорее добраться до Гакке, сесть на корабль и вернуться домой! Дом… Что скажет Алекс? Но был и другой повод для беспокойства. Вместе с солнечными лучами вернулись воспоминания о словах Яэ. Глядя то на неровные скалистые берега, то на нитторийца, я вновь задавалась вопросами: если я действительно являюсь избранной этого «человека» или оками, как его назвал Яэ, почему он провожает меня? Почему не запер в замке, как собирался? А может, он везет меня не в Гакке? *** Яэ, неторопливо переваливаясь, брел по улочкам, временами прячась между домов и в мусорных ямах. «Гакке ничуть не изменился!» – отметил он с удовольствием. Те же деревянные дома, мощеные дороги… Разве что, когда тануки появлялся здесь последний раз, чужеземный храм еще не был достроен. А сейчас высокое здание с острой, удлиненной крышей, увенчанной блестящим шпилем, привлекало внимание даже издалека. Красиво. А дальше его захватили шум, гам, крики чаек, брань, призывные возгласы дешевых, покрытых белилами, девушек в кимоно, приспущенных на плечах. Запахи окэ, рома, жареного мяса и рыбы. Да-а-а… он любил это место! Перекинувшись в подворотне человеком и обмотавшись холстиной, он вышел на улицу, прошел к домику, обнесенному забором, украшенным фигурой кошки с поднятой передней лапой, и вошел во двор, улыбаясь и потирая руки от предвкушения. – Господин желает развлечься? Женщина, стоявшая у порога, была хороша. Тануки причмокнул губами от удовольствия, созерцая пышные формы, подчеркнутые красной шелковой тканью, густые волосы, собранные на макушке в высокую прическу, красные губы и бесцеремонные, наглые, подведенные черными стрелками глаза. Самоуверенная, жадная… Такой просто невозможно отказать! Спустя некоторое время, лежа в кровати и поедая с белых пухлых пальчиков сладкий виноград, он сказал: – Меня давно здесь не было. Женщина равнодушно пожала плечами. – Может, есть новости, о которых мне стоит знать, Наяко? – В конце лета сюда пришел поврежденный корабль. Яэ навострил уши. – Через пару дней во всех желтых домах появился озий. А еще через неделю пожаловал один из столичных аристократов, приближенных к императору… – А еще? Что-нибудь о пропавших чужеземцах. Наяко удивленно хмыкнула. – Тогда же появились слухи, что на корабле была девушка, которую смыло за борт во время шторма. Обещали приличное вознаграждение. – И как? Нашли? – Был у нас один. Болтал, что видел чужеземку с волосами цвета огня. – И где мне с ним встретиться? – В сточной канаве. Яэ оторвался от винограда и перевел взгляд на Наяко. Женщина не шутила. – После нас он отправился в таверну на побережье. Утром его нашли мертвым, – пояснила она. – А кто обещал вознаграждение? – осторожно поинтересовался тануки. – Представитель Эльгарда в Ниттори. Некоторое время Яэ молча лежал, созерцая потолок. – Извини, кошечка, – сказал он. – Я пойду. – Ты заходи, красавчик. Я тебя приму в любое время дня и ночи, – проговорила женщина, когда он засобирался уходить. Яэ хмыкнул. Еще бы! Оставив Наяко несколько золотых, он направился в таверну, находившуюся рядом с морским берегом. Там стоял гвалт, пиво лилось рекой, азартно играли в наперстки, карты, фишки. – Что, хочешь попытать удачу, толстяк? – спросил его полупьяный форгардец, подбросивший вверх серебряную монету, которую только что выиграл у порталийца. – Да-а-а, – согласился Яэ, растягивая рот в улыбке чуть ли не до ушей. – Я любить игру! – Что ставишь? Тануки достал из кармана, пришитого к холстине, мешочек и извлек золотой кругляш. Глаза форгардца хищно блеснули… – Нитторийская мразь! – проорал чужеземец в конце партии, когда у него ничего не осталось. – Не смей уходить! Играем последний раз! – Он стал стучать ладонями по карманам, что-то выискивая. – А, вот! Смотри, обезьяна, это очень редкая монета. Дорогая! Ставлю ее против всего твоего выигрыша! Яэ сразу понял, что форгардец врет. То, что он показывал, не было деньгами. Круглый медный медальон действительно походил на монету, вот только обе его стороны покрывала вязь незнакомых символов, от которых тянуло защитной магией. Тануки любил необычные вещи, пожалуй, даже больше, чем окэ, деньги и женщин. И вот Яэ внимательно разглядывал диковинную штуковину, лежавшую на его пухлой ладони. – Не обольщайся, скотина, – протянул чужеземец. – Ее бывшего владельца, такого же идолопоклонника, как ты, убили. Чтоб и тебя завтра утром нашли в сточной канаве!.. – А тот… бывший владелец говорить о чужеземных девушках? Но форгардец пропустил мимо ушей его вопрос, продолжая грязно ругаться и сыпать проклятиями. Однако Яэ уже не слушал мужчину. Спрятав выигрыш, тануки покинул заведение и отправился в сторону резиденции представителя Эльгарда в Ниттори. ---------- Глава 19 Глава 19 Море было почти спокойным, а ветер попутным – переход через пролив не занял много времени. Солнце только начало медленно скользить к горизонту, когда мы сошли на берег соседнего острова и оказались в еще одной прибрежной деревушке. Здесь нам пришлось заночевать. Едва я перешагнула порог временного пристанища, Ёширо наказал мне не высовываться и скрылся. Некоторое время я сидела на постели, поджав ноги и рассматривая ветку клена в глиняном кувшине, ощущая себя узницей. И жутко хотелось выйти, хотя бы на крыльцо, но памятуя о нападении, я взяла себя в руки и решила иногда быть послушной. В конце концов, Ёширо же должен скоро вернуться?.. Сердце забилось чаще, осознавая, что он вновь будет спать рядом. А что, если сон повторится? Если, конечно, это был сон… Нет, нет! Это должно оказаться сном! Я просто не могла!.. Я так боялась прикосновений Алекса и последствий, а вчера даже не подумала сопротивляться… Я вообще ни о чем не думала! Только о странном нитторийце и чувствах, которые он будил во мне с первого поцелуя… Бумажная стена робко отползла в сторону. Я вздрогнула и повернула голову, надеясь, что это будет Ёширо. Но за перегородкой оказалась нитторийка средних лет в бледно-голубом халате с черной окантовкой и с подносом в руках. Она поклонилась и вошла в комнату. – Я помогать вам, – улыбнулась она и присела рядом, ставя на соломенный ковер деревянную дощечку с мисками и чайником. Несколько мгновений я не могла понять, что не так, а когда поняла… – Вы говорите по-эльгардски?! – выкрикнула вне себя от радости. – Всевышний, откуда?! На лице женщины промелькнула растерянность, но потом она поняла и вновь улыбнулась: – Да. Я жить и работать в Гакке. Дом кошки. Долго. – Нитторийка протянула мне миску с едой и сказала: – Вы голодны. – Спасибо, – поблагодарила я, принимая еду. – Что такое дом кошки? – Это место… одно из… мужчина приходить к женщина. И платить. Мужчина, женщина, платить? И вдруг я поняла, что она имела в виду. Эта… эта женщина… я стеснялась даже про себя произносить слово, обозначавшее принадлежность к древнейшей профессии. Но нитторийка не выглядела расстроенной или оскорбленной. – Извините, – пробормотала, вцепившись в миску и палочки, которыми более или менее научилась обращаться. – Далеко отсюда до города? – Семь дней. Она помогла мне умыться и сменить белье, пообещав к утру принести чистую одежду. Я же, сгорая от неловкости, попросила ее задержаться. Мне было необходимо узнать хотя бы самые распространенные слова и фразы, которые я почему-то боялась спрашивать у Ёширо. Может быть, это было связано с банальной робостью, а может, с воспоминаниями о чем-то похожем из моего прошлого. Так незаметно подобрался вечер, а нитториец по-прежнему не возвращался. Едва сон взял надо мной верх, я оказалась в лесу перед, казалось, забытым волком. Огромный, с черной шерстью, отливающей серебром, с золотистыми глазами и небольшими рогами на голове – он внушал уже не только страх, но и восхищение. – Оками? – прошептала, вздрогнув от внезапной догадки. И проснулась в комнате, залитой лунным светом. Я лежала на постели и вслушивалась в ночную тишину, мне казалось, что я сошла с ума. Ну или схожу. Потихоньку, но верно. В этот момент стена отъехала в сторону. Перепуганная, я вжалась в мат, сожалея, что рядом нет меча. Отчего-то мне казалось, что будь он сейчас у меня в руке, я бы никого и ничего не боялась. – Дарин? – раздался знакомый голос. – Почему не спишь? – Опять кошмар, – пробормотала, натягивая одеяло до подбородка. – Кошмар? – переспросил Ёширо, кладя оружие поближе ко мне и укладываясь на постель. – Уверена? Но я не нашлась с ответом, а потому молча отвернулась и попыталась заснуть. Благо, на луну набежало облако, и в кромешной тьме это оказалось не сложно. И если бы не волнующие воспоминания о странном сне, можно было бы сказать, что беспрепятственно. *** – Дарин, Дарин! Да проснись же ты! – кричал Ёширо, пытаясь меня разбудить. – Надо срочно уходить! – Что происходит? – спросила я, открывая глаза и пытаясь сообразить, где нахожусь и к чему эта паника? Паника?.. – Вставай! Быстро! Сонная, я с трудом владела своим телом, и чуть не упала, запутавшись в одеяле. Было еще темно, но снаружи доносились обеспокоенные голоса, выли собаки, ржали лошади. Поняв, что все бесполезно, Ёширо подхватил меня на руки и побежал к выходу. – Что происходит? – повторила вопрос, мотая головой из стороны в сторону, пытаясь рассмотреть людей, выскакивавших из домов и мчавшихся в сторону холма. – Куда ты меня несешь?.. Земля покачнулась, из-за чего нитториец едва не потерял равновесие. Пронзившие тишину крики стихли. Едва почва под ногами успокоилась, люди поднялись и продолжили бежать. Ёширо же подошел к бесновавшимся лошадям, желавшим сорваться с привязи, и положил руку на морду своей. Когда глаза животного полыхнули золотом, мужчина посадил меня в седло присмиревшего коня, отвязал второго и только потом устроился рядом, крепко прижимая меня к себе. Уже пришедшая в себя ото сна, я видела, как мы проносимся мимо людей, устремившихся в сторону ближайшей возвышенности. И мне передалось их беспокойство. Мы были у подножия холма, когда Ёширо остановился и помог мне слезть. И тут же земля вновь зашаталась, будто кто-то норовил вырвать ее из-под ног. Растерявшись, я упала на четвереньки. Слабость охватила все тело, паника подступила к горлу, заставляя терять разум, а тряска не прекращалась. Ёширо же ударил лошадей по крупу, что-то крикнул, и те помчались, не разбирая дороги. Послышался треск, затем хруст, и подо мной с чудовищной скоростью стала расползаться трещина. – Ёширо! – закричала, хотя он и так уже держал меня за руку. Я висела над пропастью, болтая ногами, пытаясь справиться с первобытным страхом. – Не отпускай меня, пожалуйста! – молила, стараясь зацепиться второй рукой за осыпающийся дерн. Всевышний, хоть бы это тоже был сон!.. В этот миг Ёширо вытащил меня одним рывком и, подхватив под талию, потянул на склон. – Надо подниматься, Дарин, скорее! – сказал он, когда неожиданно наступила тишина. – Скорее! Времени осталось немного! Я уже слышу ее. Мне было так страшно, что я даже не решилась спросить, кого, а просто послушно поднималась, когда послышались крики. Ёширо замер. – Подожди, – сказал он, усаживая меня на землю, но я не хотела оставаться одна, а потому, собрав всю силу, побежала следом. Оказалось, что чуть правее пологий склон осыпался, превратившись в крутой обрыв, уходивший прямо в новообразовавшуюся трещину шириной с приличный овраг, дно которой с рокочущим ревом заполнялось водой. У края столпились люди, рассматривавшие что-то внизу. Грязная девочка лет десяти стояла чуть в стороне и тихо плакала. Когда мы подошли к трещине и заглянули внутрь, увидели, что на каменистом выступе лежит женщина. Было видно, что она хотела пошевелиться, но боялась потерять равновесие и упасть в бурлящий поток, поднимавшийся все выше и выше. – Держись подальше от края! – приказал Ёширо, оставляя меня рядом с людьми. Я же не смогла подчиниться и сделала несколько шагов к пропасти, чтобы видеть, как он спускается, цепляясь за камни с нечеловеческой ловкостью. Ёширо уже был на выступе. С замиранием сердца я наблюдала за его действиями: вот он поднял женщину, помог ей устроиться у себя за спиной, вот полез наверх. «Какой же он сильный!» – думала, глядя на то, как он почти кончиками пальцев хватается за небольшие камешки и подтягивает тело, утяжеленное раненой. Смог бы так обычный человек без веревки и посторонней помощи? Определенно, нет. А между тем Ёширо и пострадавшая соревновались с пенящейся водой в скорости. Люди уже побежали в стороны, ожидая бурного выплеска взбесившегося моря. Я же вместе с несколькими мужчинами продолжала стоять, не в силах пошевелиться. Разум подсказывал, что надо последовать примеру остальных, но я не могла сделать ни одного шага назад. – Ёширо, – прошептала, когда он достиг края. Два нитторийца, оставшиеся рядом со мной, поспешили снять с него женщину, оказавшейся той самой – из дома кошки. Ёширо поднял голову и посмотрел на меня. – Уходи, уходи! – крикнул он, пытаясь подтянуться на руках. А затем раздался шум, похожий на гром, будто что-то обрушилось. Камень под руками Ёширо осыпался, увлекая его за собой, в закручивающуюся водоворотом воду, лишь на человеческий рост не достигшей края. – Ёширо?! – мой голос потерялся в шуме волн. Несколько мгновений я оторопело смотрела на темную ворочающуюся массу, не в силах поверить в произошедшее, а затем изо всех сил побежала вдоль трещины, всматриваясь в поток, который стал опускаться, обнажая скалистые стены. Но вот и край… дальше только обрыв, яркое солнце, пронзительно-синее море, покрытое белыми барашками, и пустота. Ничего. Никого. И что-то внутри оборвалось. – Нет, нет, – шептала я, чувствуя прикосновение ветра и опускаясь на колени. – Так не бывает! Хотя опыт прошлого говорил о другом. – Сумимасен… Дарин ва итте кудасай! Я не сразу поняла, что ко мне кто-то обращается. С трудом оторвав взгляд от моря, я обернулась и увидела ту самую девочку, не так давно плакавшую, стоя в стороне. – Дарин? – повторила она. Наверное, нитторийка слышала мое имя от той женщины. – Извини, я не могу. Я хочу побыть здесь. – А? – не поняла девочка, округляя раскосые глаза. Она продолжала смотреть на меня, не торопясь уходить. – Я хочу попробовать спуститься вниз, – попыталась объяснить, рассматривая мокрые камни. Правда заключалась в том, что я не имела ни малейшего представления о том, как это сделать. Но и вот так просто уйти, не попытавшись предпринять хоть что-то, я тоже не могла. Я объясняла себе, что иду к краю, чтобы найти Ёширо, потому что без него мне никак не добраться до Гакке, но на самом деле это была ложь. Мне вполне могла объяснить дорогу нитторийка. Тогда почему же я шла? Может быть, из-за чувства вины? А может из-за другого чувства? Пожалуй, последнее абсурд… За спиной послышались голоса: тонкий – девочки, резкий – мужчины, который, кажется, ругался. А в следующий миг незнакомец схватил меня, трепыхавшуюся, и потащил в обратную сторону. – Отпусти! Отпусти! Но мужчина, не обращая внимания на крики, нес меня туда, где были остальные люди. Только там он отпустил меня, усадив рядом с раненой женщиной. – Почему вы не возвращаетесь в деревню? – спросила, успокоившись, нитторийку, поспешившую прижать к себе девочку. – Деревни нет, – ответила она, поглаживая дочь по голове. – Цунами смыть все. Я поняла лишь то, что жизнь этих людей начинается с чистого листа… Думать про свою мне было страшно. *** Толчки были впечатляющими. За время пребывания в Ниттори, Патрик так и не смог привыкнуть к землетрясениям. Сонный, он, как и остальные жители Гакке, выскочил на улицу, но колебания тверди, к счастью, быстро прекратились. Однако люди не торопились возвращаться в свои дома, опасаясь повторения тряски. И они оказались правы. Едва горизонт окрасили лучи солнца, мир содрогнулся, да так, что находивший в конце улицы дом рухнул. Из других кварталов города тоже послышался шум обвала. Однако все эти звуки не напугали нитторийцев, разве только совсем маленьких детей, разорявшихся на руках у родителей. Люди действовали по веками отработанной схеме – торопились оказаться как можно дальше от мест, где на них могло хоть что-то свалиться, и не давали расползтись пожарам. Когда все прекратилось, Патрик поднялся с земли, стряхнул с волос, ладоней и ночной рубашки пыль. Взгляд его сам нашел блестящий золотистый шпиль храма. «Не пострадал», – облегченно выдохнул мужчина. Ни здание, ни он сам. Патрик прошептал благодарственную молитву. Вот оно – доказательство силы Всевышнего, в то время как часть нитторийских домов разрушена! Когда он вернулся в дом и привел себя в порядок, ему принесли почту и доложили, что его ожидает Роб. – Какие новости? – спросил он соглядатая, делая глоток горячего кофе. – Плохие, господин. Те наемники пропали без следа. Никто их не видел, и ничего о них не было слышно после того, как они покинули деревню у переправы… – Почему ты до сих пор не нанял других?! – бросил Патрик, ставя чашку и рассматривая письма. Почти все из Хорсы. И только одно сообщение прибыло из столицы Ниттори – он нетерпеливо вскрыл его. – Их напарники по братству Беспризорников отказываются браться за это дело, – ответил Роб. Мужчина закатил глаза, отрываясь от письма. Что нитторийцы, что хорсийцы – одни деньги на уме! – Сколько требуют? – Нет, господин. Они узнали, что в деле замешен сам Кеншин. Они боятся суеверий, которыми окружен этот род. – Не понимаю. – Род Кеншин один из старейших в Ниттори, – пояснил Роб, боязливо покосившись в сторону окна, будто кто-то мог его услышать. – Говорят, он один из тех, кто берет начало от… от Древних. – Древние? Объясни уже нормально! К чему все эти загадки? Обычно спокойный соглядатай побледнел. – Пожалуйста, господин. Давайте закроем окно… Патрик вышел из себя. Положив на стол письмо, подошел к ставням и с шумом захлопнул их, погружая помещение в темноту. – Доволен? А теперь рассказывай! – Древние – это те, кто населял острова до прихода людей с материка. На мгновение Патрику подумалось, что он сейчас лично убьет нитторийца. – Всевышний, Роб, и ты туда же?! – воскликнул он, вновь открывая окно и впуская в комнату свежий, утренний, чуть солоноватый воздух. – Неужели ты веришь в грязных демонов? Ты же обращенный, принятый под крыло Всевышнего! – На этих словах оба посмотрели на храм, видневшийся из окна, и перекрестились. – Стыдно, Роб, стыдно! Кеншин один из аристократов, бывший когда-то в милости у императора. Не более… Хотя теперь у Лоренса появились очень интересные факты, связанные с именем Ёширо Такеши – Патрик усмехнулся, стрельнув глазами в сторону письма, подтверждавшего, что загадочный аристократ в каком-то смысле действительно был «монстром». – Простите, господин, – пролепетал смущенный Роб. – Да, я обращенный и верю в единого Всевышнего, спасшего нас. Но я… я нитториец! Я не верю, а знаю, что они существовали. Их кровь по-прежнему живет в первенцах древнейших родов. И это знаю не только я. Наемники говорят, что Древнего, наделенного силой, может победить только Древний, ну или тот, кто смог взять оружие, передающееся в этих семьях от отца к наследнику. Простым людям их никогда не одолеть. – Не впадай в ересь! – протянул Патрик. – Пусть будет так, как ты несешь! Пусть он будет весь такой сильный и замечательный, наделенный… Всевышний, прости, – магией, силой или как там это у вас называется?! Но готов поспорить на что угодно, ни один, даже самый сильный Древний, не выживет, если выстрелить ему в голову! Патрик дождался, когда растерянный Роб выйдет, закрыв дверь и, взяв письмо, подошел к окну. «Очень интересно», – думал он, глядя на храм. Патрик пока не знал, как использует полученное сообщение, но был почти уверен – сведения подобного рода могут пригодиться в любой момент. *** На остров медленно, но неотвратимо наползала звездная осенняя ночь. Но даже несмотря на чудовищную усталость – и эмоциональную, и физическую – я не могла заснуть. Я сидела на влажной траве, обхватив себя руками, смотрела то на Реан, то на Эфес, вслушивалась в шум моря и ощущала себя проклятой. Идти ночью в сторону обрыва я не решилась, боясь повторения толчков. С наступлением темноты несколько мужчин вернулись с рыбой, которую немедленно пожарили и поделили между всеми. Даже мне кусочек достался. Пожилой нитториец что-то говорил, но я не понимала. Он беспомощно посмотрел на женщину. – Твой господин спас нас, – объяснила она. – Он поднять тревогу – мы успеть бежать. Мы благодарить, – а потом она добавила: – Я тоже благодарить. Я же призвала на помощь всю выдержку и силу воли, чтобы ничем не выдать обиду. Полез бы Ёширо, знай, кем была эта женщина?! Заснув на несколько мгновений, я поразилась странной пустоте, в которой оказалась. Будто из меня что-то вырвали… что-то, успевшее незаметно прорасти в душе. И это пугало. Мне было холодно, страшно и жутко хотелось плакать. Море отняло у меня Алекса, теперь Ёширо… – За что ты со мной так? – спрашивала я шумевшие в отдалении темные волны, хотя перед глазами стоял образ рыдающей Бланш в газовом платье и с растрепанными белокурыми волосами. – Он вернется, – сказала проковылявшая ко мне нитторийка. И представилась: – Я Ханами. Но мне было все равно, как ее зовут. И я едва не промолчала, но вовремя одумалась: – Дарлайн, вернее, Дарин, – хотя она и так знала мое имя. С первыми лучами солнца люди потянулись в сторону, где раньше находилась деревня. И я вместе с ними. От бывших домов не осталось ничего, кроме вбитых в землю балок. Да и лес, росший неподалеку, был частично смыт. Некоторые сосны, вырванные с корнями, валялись, зацепившись за прибрежные скалы. Незнакомец, не давший мне отправиться на поиски Ёширо, оказался одним из его воинов. Он никуда не ушел – был рядом, присматривал. Я же решила задержаться хотя бы еще на один вечер. Я понимала, что рискую, что время на исходе, и корабль в любой момент мог покинуть Гакке… но мне казалось неправильным так просто взять и уйти. По крайней мере, не сегодня. Ханами показала мне, как чистить рыбу, и я весь день помогала ей, стараясь ни о чем не думать. Хотя бы сейчас. – Он вернется… Я не сразу поняла, что она вновь говорит о Ёширо, а не о своем муже, который должен был со дня на день приехать из Гакке. – Откуда такая уверенность? – спросила, чувствуя нарастающее раздражение. – Древний род Кеншин, – мягко пояснила нитторийка. Она огляделась по сторонам, а затем наклонилась к моему уху: – Я видеть меч. Пока у него не будет наследник, он умереть только от меча. Своего или другого Древнего. – Что?.. – Моя хозяйка тоже быть из первых. И наш дом всегда сопутствовать удача. Я служить ей. Она мне объяснять, – улыбнулась Ханами. К вечеру пришел корабль с нитторийцами с противоположного берега, деревня которых не пострадала. На землю выгрузили инструменты, сети, кое-что из утвари. И стало немного легче и веселее. С наступлением темноты я отправилась бродить по берегу. Странно… я до сих пор помнила воду в ущелье, и как она неумолимо поднималась, закручиваясь, рыча, но стоя у кромки воды и глядя на набегавшие волны, не испытывала страха. Только боль и чувство вины, вновь и вновь ощущая силу проклятия Бланш. Я шла мимо осколков, обломков и стволов, размышляя над словами Ханами, над странными снами и своей дороге в Гакке, когда появились ками. Человечки плавно вылезли из камней и близстоящих деревьев. Я смотрела на них, не веря глазам, не зная – радоваться или пугаться. Первый раз я видела их во сне, второй – наяву, что же происходит сейчас? Может, я опять не заметила, как перешагнула тонкую грань? Хотя разве это важно? – Он жив? – спросила, делая шаг навстречу духам. Человечки ухватились за подол моего халата. – Вы знаете, где Ёширо? Вы отведете меня к нему? – спрашивала я на ходу. И следовала за ними без тени сомнения. Быстрее, быстрее! Вглубь леса и дальше, на другой берег, с которого открывался вид не на пролив, а на бескрайний океан. Я вглядывалась в очертания деревьев и кустов, подсвеченных духами, но прежде почувствовала его, а только потом увидела. Он шел, слегка покачиваясь, прижимая левую руку к груди. А дальше разум отключился. Я мчалась к нему, ни о чем не думая, позабыв о прошлом и будущем, остро ощущая настоящее. – Ёширо! Он остановился. Почему-то хотелось броситься ему на шею, но я не решилась, глядя на ободранную ткань, под которой виднелась запекшаяся кровь на коже. Лишь робко улыбнулась и подставила плечо. – Я не просил их найти тебя, – сказал он, кивая в сторону ками. – Они сами. – Я знаю, – ответила, чувствуя, что это правда. И мы молча побрели в сторону людей. *** Бесконтрольная беснующаяся стихия вновь и вновь бросала мне вызов, испытывая, проверяя на прочность. Никогда и никому не признаюсь в том, что у меня есть страх и что я его испытал, когда ног коснулась пенящаяся соленая вода. Может быть, поэтому руки дрогнули, а реакция замедлилась… Я погрузился в бурлящий поток, хаотично размахивая руками и ногами. Грудь сдавило от ужаса. И я чуть было не ослеп от паники, когда ударился о скалистый выступ, раздирая бок. Боль отрезвила. Поддаваться страху омерзительно, его надо брать под контроль, иначе он погубит… не меня – Дарин. Если я получу серьезные ранения, то мне придется долго восстанавливаться – что будет с ней в это время? Что будет с ней, если наемники вернутся? И я взял себя в руки, загоняя страх глубоко внутрь, не позволяя ему одолеть меня. Я должен сосредоточиться, найти направление потока, чтобы оно подхватило и несло, а не болтало из стороны в сторону, в то время как я мог бы найти способ выбраться. Промедление сыграло со мной злую шутку: трещина закончилась, и меня неожиданно выбросило в море. И вновь я на миг погрузился в темноту, задаваясь вопросом: может, я уже умер? Но у меня еще нет наследника, с рождением которого я стал бы таким же смертным, как его мать. А до тех пор, как утверждал отец, только меч может оборвать мою жизнь. Хотя старого оками ни разу не уносило в море. Возможно, кое в чем он мог ошибаться… «Хватит! Соберись!» – Я сжал зубы, неуклюже барахтаясь в воде, сгорая от стыда и благодаря о’ни за то, что меня сейчас никто не видит, потом взял себя в руки и добрался до берега. Сердце колотилось, когда я лег на камни, жадно глотая воздух и выплевывая воду. «Тебе так просто со мной не справиться!» – подумал, поворачивая голову в сторону синих неприветливых волн. А потом рассмеялся. Только сдержанность, выдержка и терпение помогают победить! Отдохнуть не получилось. Зверь рвался вернуться к Дарин. И хоть новых толчков не ощущалось, он готов был ползти, не обращая внимания на раны. Я брел до тех пор, пока не отключился. Не помню, как пришел в себя. Осознав, что очнулся, просто встал и пошел дальше под руководством ками. Они – единственные на кого я сейчас мог положиться. Всю дорогу думал о Дарин. Как она? Не пострадала? Я должен был почувствовать… – Ёширо! Она неслась ко мне, ведомая духами, которые, кажется, услышали, как я бормотал ее имя. В нос ударили запахи вишни и морской соли. Горькое сочетание. Ей не идет. Жалко, что смыть его пока негде. Она попробовала подставить плечо, прижалась к раненому боку, и я зашипел от боли. – Прости! – и отстранилась. – Не уходи, – только и смог сказать в ответ. Хотелось прижать ее к себе, но ушибленная рука плохо слушалась. Не помню, как мы дошли до людей. Дарин помогла мне лечь на покрывало, раздеться, а затем смывала кровь… – Господин, благодаря вам никто не погиб, – говорил староста, подходя вместе с девочкой, в руках которой была миска с похлебкой. Но я его не слушал. Смотрел на Дарин и думал: может, прав был пьяница-тануки, уговаривая отказаться от мести?.. Нет, подобное не прощается. Просто она была рядом, а я очень устал. ---------- Глава 20 Глава 20 Потребовались ночь, день и еще одна ночь, чтобы Ёширо окончательно пришел в себя, нашел свою лошадь – моя бесследно пропала – и стало возможным продолжить путь. В этот короткий промежуток, находясь на незнакомом острове, среди чужих людей в сложных условиях простого незатейливого быта, труда, усталости и нехватки пищи, я думала, что только здесь, только сейчас по-настоящему столкнулась с жизнью. Увидела ее не из окна роскошного дома или экипажа, не на красивой картинке, привезенной из-за моря. Открытие было пугающим, нервирующим, затрагивающим часть внутреннего стержня, который носил гордое название «леди Дарлайн Астор-Уилфред», и я пока не знала, что с ним делать и как к нему относиться. Поэтому, когда мы с Ёширо наконец-то устроились в одном седле, и лошадь помчалась вперед, оставляя побережье далеко позади, я испытала что-то, похожее на облегчение. И хоть я и привыкла уже находиться на спине животного, но все равно уставала гораздо быстрее, чем мой спутник. – Неужели нельзя было добраться по морю? – спросила, когда мы устроили привал на поляне рядом с ручьем, где деревья уже начали набирать сочные осенние краски. – Лодки показались мне крепкими. Так было бы гораздо быстрее и, может, безопаснее. Ёширо странно посмотрел на меня, заставляя подозревать, что я сказала что-то не то, и не ответил. Это было обидно, ведь ничего плохого я не говорила. Он же тем временем оголился по пояс, чтобы сменить перевязь на почти зажившей ране. Я же вспомнила, как он упал в воду. – Ты знаешь, что та женщина… Она же… в общем… она из дома кошки, – сказала и сама вспыхнула от своих слов. – И что? – невозмутимо ответил Ёширо. – А разве ей и ее мужу не стыдно? – За что? Она работала и получала за это деньги. Потом ее контракт выкупили, и сейчас она хорошая жена. Звучало это крайне непривычно. – Ты мог погибнуть, – пробормотала, наблюдая за тем, как он одевается. Ёширо странно посмотрел на меня. – Ты – эльгардка упрекаешь меня в том, что я спас чью-то жизнь? Или в вашей стране цена жизни варьируется в зависимости от того, кем является человек – лордом или проституткой? А может, она вообще не попадает под категорию людей? Или ты испугалась, что, потеряв меня из-за этой женщины, не сможешь вернуться в Эльгард? Я оторопела, потеряв дар речи. – Извини, – пробормотала, когда изумление прошло. И вновь я подумала о том, что наши страны очень разные. В Эльгарде на каждом светском приеме было принято говорить, что жизнь человека бесценна, за нее стоит бороться даже если это грозит утратой собственного здоровья и благополучия. Однако я точно знала, что ни один эльгардец не полез бы в пропасть ради… женщины, некогда работавшей в доме кошки. А еще Ёширо оказался прав, что я испугалась, но не из-за того, что не смогу вернуться. Днем по-прежнему было тепло, я бы даже сказала – жарко, но жара эта была приятной, вдохновляющей отправиться на поиски приключений, а не липкой и удушающей, от которой хотелось спрятаться в погребе и лежать не шевелясь. Через несколько дней мы оказались среди огненно-красных холмов, усеянных пушистыми и круглыми, точно кочки, кустами бассии, горящими на фоне ярко-голубого неба, по которому, точно дым, плыли осенние облака. Я попросила Ёширо остановиться, потому что никогда не видела ничего подобного. Я спустилась на землю и утонула в благоухающем цветочном пламени, над которым кружили пчелы и бабочки. – Надо ехать, – донесся до меня голос Ёширо. Я неохотно кивнула. Кажется, он это заметил. Усмехнулся. – Закрой глаза, Дарин, – сказал Ёширо, подходя ко мне. – А теперь постарайся услышать, как растут трава, камни… как растут холмы. – Холмы не могут расти, – улыбнулась, глядя на него. – Закрой глаза, – повелел Ёширо. Это было странно, но я повиновалась. – Вслушайся, – сказал он. – Нет. Не напрягайся. Просто слушай. Я постаралась сделать, как он просил. Звонко стрекотал кузнечик, тихо пела песню пчела, где-то вдалеке насвистывала грустную мелодию птица, ветер шелестел ветвями бассии, а вкрадчивый голос шептал мне на ухо: – Музыка ветра звучит в холмах, охваченных огнем. Этот пожар потушит только зима. А теперь открой глаза и посмотри… И я послушалась. Мир вокруг изменился до неузнаваемости. Краски стали ярче, а зрение – острее. Ветви кустов покачивались и тянулись к небу, точно языки огня, отчего казалось, что холм действительно растет, желая в сей же миг обернуться горой, к которой бы прижались облака, а по склонам потекли бы реки… – Это правда! – прошептала я, оборачиваясь. – Ёширо, он растет… Слова застряли в горле, стоило мне столкнуться с его взглядом, в котором плескалось золото – он смотрел на меня почти как в ту ночь: голодно, жадно, до дрожи. И сразу бросило в жар, а по телу пробежали мурашки. И жутко захотелось сделать шаг к нему. Вот только списать этот поступок на сон уже не получится. Его ладони легли на мои плечи. Я видела, что он хотел поцеловать, но вместо этого Ёширо просто прижал меня к себе. Несколько мгновений я вдыхала волнующий запах хвои, а потом мужчина прошептал: – Пора ехать. Теплый ветер дотрагивался до лица, норовил сорвать капюшон, который Ёширо заставлял меня натягивать на голову. Мужчина сидел впереди, и даже через толстые слои ткани я ощущала жар его тела. Я же обхватила его за талию, чтобы не выпасть из седла, и временами ловила себя на воспоминаниях о прошедших событиях. Оками, избранная, отказ отпускать меня, неожиданное согласие, пульсирующая луна, его поцелуи, руки… Что же это было? Как связать все эти странные кусочки одной большой нитторийской загадки? Чем дальше мы ехали, тем мрачнее становился Ёширо – во время остановок он избегал разговоров со мной, хмурился, держался в стороне. – Когда мы приедем в Гакке? – поинтересовалась я, едва мы спустились с холмов и въехали под сень леса, в котором уже победила осень. – Скоро, Дарин, скоро! – ответил Ёширо, направляя лошадь к деревянному дугообразному мосту, под которым шумел ручей. – Сегодня? Завтра? – Сегодня мы точно остановимся в деревне. На этом разговор закончился, и пока мы не оказались на широкой дороге, петляющей между хижин, Ёширо не проронил ни слова. – Нам сюда, – сказал он, останавливая лошадь не у привычного постоялого двора, а у самого настоящего дома, на крыльце которого нас встретил… – Яэ! На лице тануки расплылась широченная улыбка. – Рад видеть тебя, Дарин! И тебя, Ёширо! Нитториец сдержанно кивнул. – Это твой дом? – спросила, оказавшись внутри хижины и рассматривая ширмы, расписанные трехцветными кошками. – О! Нет! Это дом моей знакомой, – ответил Яэ. – Она жить в Гакке, но иногда… ей нравится деревня. – Ты был в Гакке? – Да, да. Сердце забилось чаще от испуга и возбуждения. Еще немного, еще чуть-чуть – и я буду на месте! Вот только… – А «Вестник богов»? Он все еще там? Яэ кивнул и улыбнулся. А у меня будто камень свалился с души. Впервые за несколько дней я нормально умылась, понежившись в горячей воде под открытым небом, и переоделась в новый чистый халат или кимоно, как объяснила Ханами. Благодаря нитторийке из дома кошки я узнала и другие слова, и мне очень захотелось попробовать их в деле. И я решила воспользоваться шансом. – Коннитива! – сказала, входя в комнату, где на татами сидел Яэ, одетый в темно-синее кимоно, а не в привычную холстину. – О-о, Дарин-тян! – воскликнул он, хлопнув в ладоши. – Ёширо наконец-то поделиться с тобой словами? – Нет, это был не он, – смутилась я и рассказала о произошедшем. – Ясно, – кивнул Яэ. На несколько мгновений воцарилась неловкая тишина. А потом тануки хлопнул себя по лбу и стал что-то искать. – А! Варуи ками ва… – говорил он, шаря по кимоно. Наконец нашел то, что хотел: – Ты можешь рассказать, что это? Ничего подобного раньше не видеть. Меня пытались заверить, что это редкая монета. Но это ложь. Я знать. Эта забавная штука из твоей страны? Я с удивлением уставилась на медный круг, покрытый вязью символов, лежавший на широкой белой ладони. Всевышний! Это же… – Нет, он из Могула. Амулет для защиты. Мне подарили его. Глаза Яэ округлились. – О! Так он твой?! – воскликнул тануки. – Тогда держи! – Оригато гозаимас! – поблагодарила, до сих пор не веря в то, что медальон вернулся. Помнится, шнурок разрезали, а что было потом, я не знала. Однако он вновь оказался у меня! Невероятно! Я хотела спросить, где его нашел тануки, но шорох за спиной заставил обернуться. Ёширо стоял и смотрел на меня ошеломленно, будто видел впервые. Я нервно сглотнула, не понимая, в чем ошиблась. – Я не так сказала? – спросила у побледневшего Яэ. – Нет-нет, Дарин. Ты сказать правильно и очень хорошо… – Яэ! – Извини, Дарин, – и тануки поспешил уйти к Ёширо. Я же осталась в одиночестве. Делать было нечего, да и не хотелось покорно сидеть и ждать, когда мужчины соизволят вернуться, а потому я отправилась бродить по саду. Вслушиваясь в трели птиц, всматривалась в траву, в небо, в солнечные блики, скакавшие по листьям, в куст бассии, росший у ограды, и мне захотелось вновь испытать то ощущение, открывшееся в холмах, когда мир окрасился новыми красками. Я закрыла глаза и попыталась расслабиться, когда… – Дарлайн? Леди Дарлайн Астор? Я вздрогнула, услышав свое имя. *** «Рыжую девушку видели в деревне, пострадавшей от цунами. Она движется в сторону Гакке», – такое сообщение Патрик получил на рассвете вместе с голубем. Он мысленно прикинул время. Их заметили пару дней назад: то есть завтра, в крайнем случае, послезавтра они будут около города? Наверняка остановятся на ночлег в деревне неподалеку от Гакке. Или нет? В любом случае, эту возможность не стоило исключать. В ожидании Роба Патрик тщательно продумывал план и подбирал правильные слова. Когда соглядатай пришел, он сказал: – Немедленно дай знать тем, из клана Ночи, или как они называются, которые согласились взяться за Такеши. Пусть отправляются в пригород Гакке прямо сейчас и ждут там дальнейших указаний. – Да, господин, – кивнул Роб. – Мне стоит передать им дополнительную часть оплаты и озий? Патрик скривился, припоминая, что за столь необычного клиента наемники запросили не только золото, но и приличное количество могульской «смолы». – Только несколько монет. Озий будет после того, как они справятся с работой. Как выполнишь это поручение, немедленно отправляйся туда же. Расшибись, но найди дом, где остановилась леди Астор. А когда найдешь… – Мужчина протянул слуге бумаги, мысленно проклиная запрет чужестранцам покидать пределы Гакке. – Попроси кого-нибудь передать Такеши записку. Остальные же покажешь Дарлайн. И, Роб, заранее выбери место встречи, где аристократа будут ждать наемники. Сам же… И Патрик подробно обрисовал слуге план действий. – Все понял? – подытожил эльгардец. – Да, господин, – кивнул Роб. – Вот только… – Ну?.. – Господин, а что, если она не поверит мне и не захочет идти? – Что? – изумился Патрик. – Не говори ерунды. Бьюсь об заклад, что леди Дарлайн терпит общество этого… Такеши только потому, что он может отвезти ее в Гакке. Сама же мечтает как можно быстрее оказаться на корабле, а затем под крылом у отца. Роб неуверенно кивнул, соглашаясь. Вот только на душе у нитторийца было неспокойно. Интуиция подсказывала ему – что-то в этой истории не так. И это что-то тревожило его до дрожи в коленях, до сухости во рту и влажных ладоней. Возможно, происхождение Ёширо? Хоть Роб и был обращенным нитторийцем, перешедшим на службу Эльгарду, но благоговейный трепет перед древнейшими родами он так и не смог в себе искоренить. Та же интуиция настойчиво твердила ему, что времени на разговоры и убеждения девчонки у него почти не будет. И пусть господин Патрик не давал ему таких указаний, Роб решил перестраховаться… Проводив слугу, Лоренс решил не терять времени и немедленно отправил записку на «Вестник богов», чтобы капитан Эриксон приготовил корабль к отплытию. У представителя Эльгарда в Ниттори тоже была интуиция, усиленная опытом общения с разными людьми, и она настойчиво твердила, что в этой истории что-то не так. Ведь глава одного из древнейших кланов, который долгое время не вылезал из своего замка, избегая даже посещения императорского дворца, не оставил у себя в качестве наложницы эльгардскую девчонку, а решил сам проводить ее до Гакке… Этот Такеши определенно в чем-то нуждался. А вот что – Патрик не был уверен, что хотел бы узнать. И хоть на корабль – официальную территорию Эльгарда – запрещалось подняться без разрешения капитана и представителя страны в Ниттори, Патрик подозревал, что в случае возникновения спорной ситуации власти города будут на стороне аристократа Такеши. А посему, как только Дарлайн Астор окажется на «Вестнике богов», они должны немедленно покинуть страну. *** Мне казалось, что после освежающего купания голова прояснилась. Но как только я увидел Дарин разговаривающей с Яэ, понял, что ошибался. Я замер рядом с ширмой, рассматривая тонкую шею, выглядывающую из ворота кимоно. На бледно-персиковой коже лежали огненные пряди, будто лава ползла по снежному склону, а затем оказалась в цветущей долине. И внутри меня забурлила лава. И захотелось растянуть время, продлить эти мирные спокойные мгновения. Я всегда любил бури, но сейчас желал, чтобы они прошли стороной… – Оригато, – сказала она, а я «пробудился» ото сна. И злость вновь готовилась вырваться наружу. Но я поспешил обуздать гнев, чтобы огонь внутри как можно быстрее сковывал лед. И у меня почти получилось, вот только корка эта была слишком тонкой, осенней – готовой растаять при виде ее голубых глаз. Слишком хорошо прозвучало одно простое слово. Скажет ли она его мне? Однажды… Соберись! Нечего думать об этом. – Яэ! Яэ мгновенно вскочил на ноги. – Извини, что попросил тебя выйти, – сказал, как только мы прошли в другую комнату, где нам также накрыли стол. – Все хорошо. Было бы некрасиво, если бы ты отправил Дарин. У эльгардцев другие обычаи. Я кивнул, радуясь, что тануки все правильно понял. – Что ты выяснил, Яэ? – Дарин ищут по просьбе отца – это правда. Он выжил, но вынужден был уехать в Хорсу. Пообещал баснословное вознаграждение тому, кто найдет его дочь и вернет живой и здоровой. Один рыбак из деревни, принадлежащей тебе, отправился в Гакке. Когда он услышал про деньги, то немедленно явился к представителю Эльгарда в Ниттори. Ему честно выплатили золото, и он сразу пошел в дом кошки. А после его нашли на улице мертвым. Все выглядело, как ограбление… «Значит, Астор покинул Ниттори», – думал, не понимая, что за странное чувство шевельнулось в груди. Что это означало? Что мне придется отпустить Дарин без шанса на месть? Или я отправлюсь с ней в Хорсу? Или… О’ни! Вот он – переломный момент. – Извините, господин, – произнесла служанка, опускаясь на колени и низко кланяясь. – Вам просили передать. Она протянула мне записку – желтоватую карточку с несколькими иероглифами. Все-таки избежать бури не удалось. Кому же это понадобилось? Кто решил попробовать свести со мной счеты? – Ёширо, ты куда? – спросил Яэ. Я отдал ему записку, а сам поспешил на условленное место встречи. *** – Леди Дарлайн! Взгляд метался по сторонам, стараясь обнаружить того, кто меня звал. Наконец, я заметила его – нитториец сидел за пурпурным кустом барбариса, что рос около ограды рядом с бассией. – Откуда вы знаете, кто я? – Весь город вас ищет! Меня зовут Роб. Сэр Патрик Лоренс, представитель Эльгарда в Ниттори, мой господин. Новость была ошеломляющей. – Рада знакомству с вами, Роб! Почему же вы прячетесь, а не заходите в дом?! Пожал… – Тише! Я вас умоляю! Иначе меня убьют… – Что вы говорите? Никто вас и пальцем не тронет! – Умоляю, ради Всевышнего, леди, говорите тише, а еще лучше… перелезайте через ограду вместе со мной! Я стояла, нахмурившись, стараясь понять, что происходит. – Времени мало, леди! – продолжал Роб, иногда выглядывая из-за куста и стараясь что-то разглядеть у меня за спиной. – Мы как можно быстрее должны оказаться на «Вестнике богов»! – Завтра мы будем в Гакке, – упрямствовала я. – Вы должны отправиться туда сегодня. Сейчас. Вас обманывают, леди Дарлайн! Ёширо Такеши – страшный человек. Вам надо бежать. Немедленно! Иначе может приключиться беда. Ёширо? Страшный? Да, я согласна, он может производить такое впечатление, но за время нашего путешествия я изменила о нем свое мнение. По крайней мере, частично. – Господин Роб, я доверяю Ёширо и не понимаю этой паники, – ответила как можно жестче. – Мы будем завтра в городе. Я уверена. Роб досадливо цокнул языком. – И вообще, почему я должна доверять вам? – спросила, вспомнив о наемниках. Нитториец вытащил из-за пазухи белые бумаги с эльгардской печатью и гербом, в которых уже упомянутый Патрик Лоренс умолял меня доверять своему слуге. – И все-таки, – начала, чувствуя тревогу и растерянность. – Мне надо поговорить с Ёширо… – Леди Дарлайн, вы меня слышите? Он обманывает вас. Я не знаю, что он задумал, но, похоже, просто тянет время. «Вестник богов» покинет порт завтра. Если вы не будете на корабле, он уйдет в Хорсу без вас! Пожалуйста, пойдемте! – Нет! – Сумимасен, – послышался голос девушки-прислужницы. – О генки де иращаимасу ка? (как ваши дела?). – Оригато. Генки дес, – ответила, отходя от куста и направляясь в сторону дома. – Ёширо?! – позвала, едва перешагнула порог. – Ёширо! Яэ! В этот момент раздался грохот, а на улице начался переполох. Слуги и я вместе с ними выскочили во двор, чтобы увидеть, как бумажные перегородки соседнего дома поедает пламя. Перепуганные нитторийцы бросились тушить пожар, угрожавший спалить всю деревню, так как маленькие деревянные дома стояли слишком близко друг к другу. Воздух наполнился криками. Я не решилась вернуться в дом, опасаясь, что пламя все-таки перекинется на него, а отошла немного в сторону и, наблюдая за слаженными действиями людей, думала о том, куда подевались Ёширо и Яэ, и о словах Роба. Что я знала о Ёширо? То, что он, увидев меня, собирался запереть в башне. То, что я его избранница. Но почему-то он все равно изменил свое мнение и решил помочь мне добраться до Гакке? А что, если он действительно что-то скрывает или задумал? Что, если он тянет время, ожидая отплытия корабля, чтобы, когда мы окажемся в порту, там уже никого не было! А ведь это вполне могло быть правдой… Проделать такой путь, чтобы я убедилась в том, что меня никто не ждет, чтобы смирилась с судьбой. – Нет, глупости, – пробормотала, продолжая наблюдать за тушением пожара. – Я хочу лично спросить его об этом! – Леди Дарлайн! – Роб стоял у меня за спиной. – Пойдемте! Я замотала головой. – Нет, Роб, извините! Я приняла решение! Нитториец что-то сказал на своем языке, а затем вновь обратился ко мне: – Простите… Но это ради вашего же блага! А в следующий миг его ладонь раскрылась, и какая-то пыль полетела мне в лицо. Я замахала рукой, стараясь отогнать удушающее облако, а затем мир вокруг стал расплываться. Перед тем, как закрыть глаза, я почувствовала, что меня подхватили на руки, прикрыли лицо тканью и куда-то понесли, а затем потеряла сознание. ---------- Глава 21 Глава 21 Яэ подумал, что желтоватая карточка, оброненная Ёширо, лежала на татами, точно осенний лист на жухлой траве – через него либо перешагивают, вздыхая о бренности бытия, либо поднимают и рассматривают. Он выбрал второй вариант. «Час тигра. Берег озера под ивой», – и подпись «Минами Хаясу». Тануки поежился. «Кому это понадобилось?» – задался он вопросом, как и Ёширо. Яэ вскочил на ноги и с невероятной для тяжелого человека быстротой побежал за другом, который уже успел достигнуть края деревни и продолжал уверенно идти по направлению к блестевшей на ярком солнце воде. – Ёширо! – позвал он. – Зачем ты идешь туда?! Тебе никто не может мстить! То, что было с Минами… ты имел на это право. Это какая-то ловушка! – Я знаю, что это ловушка, – ответил оками, – и хочу узнать, кто ее подстроил. Мне важно понять, Яэ, связана ли она с теми наемниками или это просто совпадение. А ты лучше вернись и присмотри за Дарин. Яэ не стал спорить с другом. Он несколько мгновений стоял и провожал его взглядом, а затем поспешил вернуться в дом. Едва он сделал несколько шагов по направлению к деревне, как подул ветер, а в нос тануки проник запах паленого дерева. – О! Это плохо. Очень-очень плохо, – бормотал Яэ, торопясь изо всех сил, а уши его уже начали улавливать встревоженные голоса. Улица оказалась переполненной людьми – все таскали чаны с водой и поливали соседские стены, охваченные пламенем. Тануки не раздумывая заскочил в свое убежище. – Дарин! – крикнул он, но девушка не отозвалась. Яэ обежал все комнаты пустого дома, частично наполненные дымом, который стирал все запахи и заставлял слезиться глаза. Его зверек недовольно ворочался внутри, чувствуя опасное буйство огня неподалеку. – Где девушка? – спросил Яэ, выскакивая на улицу и перехватывая служанку. – Она была в саду, – ответила та, растерянно озираясь по сторонам. – Дарин куда-нибудь выходила? – Не знаю, господин, не знаю, – ответила перепуганная женщина. – Мы отвлеклись на пожар. Яэ смутно начал догадываться о том, что произошло: записка, пожар, пропажа Дарин. Неужели все связано? Но тогда… – Как только вернется господин Такеши, скажи ему, что я в Гакке. Но перед тем, как отправиться в путь, тануки заскочил в сад. Он скинул с себя кимоно, свернул его как можно плотнее, привязал кулек к животу длинной крепкой бечевкой, которую всегда носил на поясе, а затем обернулся. Зверем он обежал вдоль ограды и выскочил на дорогу, обнюхивая землю уже со стороны улицы. Запахи, притоптанные человеческими ногами и приглушенные дымом, были почти не читаемыми. Лишь в одном месте нос уловил нечто, напоминавшее аромат сонного порошка. Тануки тряхнул головой и чихнул. Вывод напрашивался один – Дарин похитили. И хорошо если тот, кто искал. Медлить было нельзя. И тануки побежал в сторону Гакке. *** Озеро неприятно блестело на солнце, заставляя жмуриться. Долго искать нужное место не пришлось – ивы росли здесь только на одном берегу. Потревоженные ветром, длинные гибкие ветви раскачивались, наклоняясь к воде, поднимая капли и разбрасывая их далеко вокруг себя. Теперь такие места считаются обителью скорби, полной слез. А ведь раньше все было иначе. Я шел к ивам, держась рукой за рукоять меча, готовый справиться с чем угодно, кроме своих собственных воспоминаний… Озеро рядом с императорским дворцом. Ивы колышутся на ветру. Я сразу уловил ее запах – сладковатая пряная роза, полная утренней росы, но делал вид, что ничего не замечаю. Тонкая, как ива, она пряталась за одним из стволов и наблюдала за тем, как я выхожу из воды и одеваюсь. Я прошел мимо, как ни в чем не бывало, но в последний момент резко обернулся… Выпад. Она закричала уже в моих руках. – Простите, простите! Я… Но я смотрел лишь на приоткрытые красные губы, напоминавшие лепестки, остро ощущая тонкий шелк розового кимоно, расшитого журавлями, разделявшего нас. – Я не хотела, – продолжала она оправдываться. – Я… Ветер играл с длинными черными волосами, набросив прядь на ее растерянное лицо. – Я… – она замолчала, не зная, что сказать. Я рассмеялся и отпустил ее, понимая, что за нами наблюдают еще несколько любопытных женщин, спрятавшихся в кустах неподалеку. Она помчалась вперед, но оказавшись на безопасном расстоянии, остановилась, чтобы проверить – преследую я ее или нет. Лучше бы преследовал. Лучше бы закрыл в замке и никогда не позволил оттуда выходить. Слишком поздно я это осознал. «Выпусти меня!» Вот и берег. Наемники не заставили себя ждать. Они выскочили из-за дерева и окружили меня. Некоторое время я неловко оборонялся, позволяя им почувствовать свое превосходство. – Кто? Зачем? – спрашивал временами, надеясь получить ответ на свой вопрос. Но они не отвечали. «Неужели тоже отрезанные языки?» – подумал, чувствуя досаду. Но тогда эта игра не имела смысла. Одним ударом разрубил первого. А второй… – Кто? – повторил я вопрос. – Тот, кому ты перешел дорогу, – прошипел убийца. Я обернулся зверем и оскалился. Наемник пронзительно закричал, упал и пополз назад, вне себя от ужаса, но надо отдать ему должное – он не молил о пощаде. Когда все закончилось, я обшарил тела в поисках хоть какой-то зацепки. Но все тщетно. Я готов был рвать и метать, когда глаза уловили блеск в траве рядом с одним из наемников. Присмотрелся – золотая чужеземная монета. Я поспешил вернуться в дом, но еще на подходе к деревне почувствовал запах гари. И сразу стало не по себе. Ужас усилился, когда я понял, что Дарин и Яэ пропали. – Господин, – пробормотала служанка, – вам просили передать, что господин Яэ ушел в Гакке. Я ворвался в конюшню. Мой конь тревожно повел ушами – действие силы оками закончилось. Хоть животное и привыкло ко мне, но каждый раз, когда к нему возвращался разум, оно беспокоилось, понимая, что его хозяин – не человек. – Тише, – сказал я, дотрагиваясь до лошадиной морды. Конь заржал и попытался сопротивляться. Бесполезно. Я уже смотрел в его глаза, быстро наливавшиеся золотом. А затем я вскочил в седло и помчался в город. *** Вначале он заглянул в дом к представителю Эльгарда в Ниттори, но там никого не обнаружилось, а ставни и двери оказались закрытыми. Обежав строение несколько раз, хорошенько принюхиваясь, но так и не найдя следов девушки, тануки поспешил в порт. Яэ облегченно выдохнул, увидев, что «Вестник богов» по-прежнему стоит на приколе. Вот только оживление, царившее на палубе и на причале, говорило о том, что корабль готовился отправиться в путь. Некоторое время тануки наблюдал за погрузкой продовольствия и размышлял: стоит ли обратиться к нитторийским властям, чтобы те задержали корабль? В конце концов, он передумал, испугавшись, что пока будет бегать, корабль попросту уйдет. А если и не уйдет… Яэ передернуло от отвращения, представив, что стража может обнаружить на борту и чем это обернется для Дарин. – Когда отчаливаем? – донесся до него голос матроса. – Сегодня. Как только капитан отдаст приказ, – послышался ответ. Тануки заерзал на месте. Надо было что-то делать! Но что? Где Ёширо? Успеет ли он примчаться в Гакке? Яэ мялся в нерешительности, а потом набрался храбрости и, дождавшись, когда около трапа опустеет, проник на корабль и спрятался, прошмыгнув в приоткрытую дверь, ведущую в трюм. Здесь было темно и прохладно. И тануки поспешил затаиться среди деревянных ящиков, от которых тянуло чем-то сладким. Голод немедленно дал о себе знать, заставляя Яэ поморщиться. Однако хоть он терпеть не мог это чувство и всячески старался избегать его, при сильной необходимости тануки обходился без пищи неделями. Неожиданно все закачалось. Зверек вылез из-за ящиков и попытался выбраться на палубу, но ничего не получилось – дверь была закрыта. Обернувшись крупным человеком, он повторил попытку, но все оказалось бесполезно. Яэ с ужасом подумал о том, что оказался запертым на корабле, который идет… куда? Хорошо, если в Хорсу. А если нет… И еще пара тщетных попыток – дверь не поддавалась. Выход напрашивался один – смириться с судьбой. Но прежде тануки приоткрыл один из ящиков, надеясь обнаружить в них еду. И тут же отпрянул в сторону, понимая, что его надежды не оправдались. И Яэ свернулся клубочком в самом дальнем углу трюма и забылся крепким сном, на который способны только звери холодными снежными зимами. *** Мир неприятно покачивался, вызывая тошноту, поэтому я не спешила вскакивать. Голова кружилась, из-за чего я не сразу смогла сосредоточиться и вспомнить, что же произошло. – Где я? – спросила, рассматривая деревянные стены. Отчего-то мне они показались знакомыми. – Дарлайн, здравствуйте! Позвольте представиться – Патрик Лоренс. До сегодняшнего дня защищал интересы Эльгарда в Ниттори, – прозвучал в ответ приятный мужской голос. – Кажется, мой слуга погорячился. Извините, я объяснил ему, что так делать было нельзя. Но… вы в безопасности, и это главное! И он протянул мне стакан, полный прохладной воды. Я собралась с силами и устроилась на подушках… Подушки, одеяло, кровать, но я по-прежнему была в кимоно, в котором меня похитили из дома Яэ. Правда, оно немного распахнулось в районе груди… Я поспешила его поправить, думая, что, пожалуй, мне и правда не желают вреда, а затем взяла стакан и сделала глоток. Наконец ко мне вернулась ясность зрения, и я смогла разглядеть мужчину, устроившегося в кресле рядом. Узковатое лицо, светло-русые волосы, собранные на затылке в хвост, серые глаза – типичный эльгардец, сказала бы о нем тетя Агата. А коричневый камзол, сидевший на нем как влитой, делал Патрика практически «невидимкой» – незаметным не только в толпе, но даже в комнате с приглушенным светом. – Но я и так была безопасности! – сказала, чувствуя, как внутри закипает злость. – Я же объяснила Робу! Ёширо… – Мне жаль, но вы ошибаетесь, – перебил меня Патрик и слабо улыбнулся. – Ёширо Такеши опасен. – Почему? – Что вы знаете о нем, Дарлайн? – мягко спросил мужчина. Я смутилась. Многое и ничего. Я собиралась сказать, что это не имеет значения, потому что за то время, что мы добирались из замка до Гакке, Ёширо оберегал меня и спасал, когда вновь почувствовала качку. – Мы что, на корабле? – Да, это «Вестник богов», и мы идем в Хорсу. – Всевышний! – вырвалось у меня. Нет, с одной стороны, это было хорошей новостью, но с другой… – Как же так? Я даже не поблагодарила его. – Может быть, это и к лучшему, – неуверенно заметил Патрик. – Мы очень переживали за вас, Дарлайн. Ведь господин Такеши… он… – Что он? – Я понимаю, возможно, у вас к нему была какая-то симпатия, возможно, он вам даже помогал, но поймите – Эльгард и Ниттори такие разные! Я провел там семь лет… – Патрик, извините за грубость, но вы можете уже прямо сказать! Губы мужчины сжались в тонкую бледную полоску, будто он не знал, как сообщить мне страшные вести. – Он убил свою жену, леди Дарлайн. Слова были настолько нелепыми и чудовищными, что я потеряла дар речи. Ёширо? Убил? Жену… – Что? Я вам не верю… – Минами Хаясу. Отрубил ей голову. Из-за измены. Понимаете, в этой стране другие законы – и мужчина имеет огромные права, даже на убийство жены. Когда я узнал, что вас выбросило на землях Кеншин, я немедленно попросил навести справки об их хозяине. Из императорского дворца мне пришли письма. Я боялся за вас, Дарлайн. А потому немедленно отправил людей на ваши поиски и подключил все связи. В том числе, незаконные. – Патрик смутился. – И когда мне доложили, что видели вас направляющейся в Гакке… Я был вынужден пойти на эти меры. Извините, ради Всевышнего! Я просто хочу вернуть вас живой и невредимой отцу. Лорд Астор с ума сходит! – С папой все в порядке? – спросила, все еще потрясенная. – Да, Дарлайн! Хвала Всевышнему, да! – А мой муж? Лицо Патрика погрустнело. – К сожалению, о нем до сих пор ничего неизвестно. Мне жаль. Примите мои соболезнования. «Вестник богов» быстро доставит вас в Хорсу. Если вы не возражаете, я бы хотел сопровождать вас до резиденции лорда Астора в Гондаге… Последнюю фразу я расслышала обрывками. – Я не возражаю. А теперь, пожалуйста, выйдите, – попросила Патрика. Он замолчал, недоуменно уставившись на меня. – Извините, – проговорила я, с трудом сдерживая эмоции, – пожалуйста! – Да, конечно, – согласился Патрик, видимо, поняв, что мне необходимо побыть одной. Оставшись в полумраке каюты, я не сразу дала волю чувствам. Особенно жуткой была растерянность от непонимания, что меня потрясло больше: подтверждение догадки о смерти мужа или то, что человек, который спасал меня, целовал, защищал – взял и убил женщину? Жену. Почему? Мог ли человек, рисковавший жизнью ради проститутки, убить любимую девушку из-за измены? «Он не умрет, пока у него нет наследника», – вспомнились слова Ханами. А что, если Ёширо ничем не рисковал? Неужели все было ложью? «Все – это что? – вкрадчиво поинтересовалась у самой себя. И тут же нашла ответ: – Источник, сон, растущий холм, избранница… я ведь так и не узнала, что это означает». Хотя… я же на «Вестнике богов» и возвращаюсь к папе. Разве мне не должно быть все равно? Должно! Демоны! Я должна плакать из-за Алекса. Но почему же меня так ранят мысли о нитторийце? Нет! Все неправильно! Я давно должна была задать ему вопросы, терзавшие меня, и услышать ответы, глядя в глаза! И тут меня осенило – амулет! Мне стоит снять его и заснуть, чтобы оказаться рядом с Ёширо. Если мои подозрения верны, я проведу с ним хотя бы несколько мгновений. Я сняла амулет и устроилась поудобнее, надеясь, что смогу расслабиться и заснуть. Наконец, качка и усталость взяли верх. И вот я уже стояла на побережье под светом убывающей луны перед черным волком с золотисто-янтарными глазами из моих давнишних кошмаров. Миг и зверь обернулся в Ёширо. – Дарин, где ты?! – выкрикнул он, кидаясь ко мне. Я же сделала шаг назад, едва удержавшись, чтобы не вынырнуть из сна. «Я могу сделать это в любой момент», – напомнила себе. – Кто такая Минами? – спросила как можно спокойнее. Растерянность, боль и злость сменяли друг друга на мужском лице. – Значит, это правда, – прошептала, когда молчание затянулось. – Как же так? Как можно… – Дарин… – пробормотал он, пытаясь подобрать слова. – Все правда! И про демонов, населяющих острова, тоже! Ты демон! Глаза Ёширо засияли золотом, он бросился ко мне. Я же проснулась в каюте, судорожно глотая ртом воздух. Всевышний! Демоны! Значит, все было правдой! Все! В том числе мои загадочные сны. ---------- Глава 22 Глава 22 Зверь внутри метался, желая сорваться и броситься следом за Дарин, вот только не знал куда: дом представителя Эльгарда в Ниттори был пуст, «Вестника» на месте не оказалось. – Где эльгардский корабль? – спросил у служителя порта. – Господин, – поклонился тот, заметно нервничая, – он не так давно покинул Гакке в направление Хорсы. Если присмотреться… Да! Вон он… Видите? Точка на выходе из бухты. Все на законных основаниях, господин. Вот бумаги. – А на его борту была рыжая девушка? – Я не видел! Клянусь! Они заранее предупредили, что готовятся к отплытию. А вчера сообщили точную дату… «Вчера», – отметил я, продолжая смотреть на удаляющийся корабль, еле сдерживаясь, чтобы не закричать от боли и разочарования. Между нами теперь море! Целое море, о’ни его дери! И только сейчас, глядя, как «Вестник» исчезает из поля зрения, я подумал, что, возможно, Яэ был прав… До заката я бродил по побережью, надеясь найти тануки, который словно сквозь землю провалился, и размышляя, как быть дальше. Меня терзали сомнения и тревожные мысли: а что, если Дарин все-таки не на корабле? Что, если ее спрятали в Гакке? Подозрение не имело смысла, но и пренебрегать им я не собирался, а потому осторожно расспрашивал рикш, торговцев и трактирщиков, что находились неподалеку от причала. К сожалению, это ничего не дало. С наступлением ночи, несмотря на чудовищную усталость, я не позволил себе заснуть, а выбрал самое светлое место и устроился на песке, надеясь, что она придет. Я не отрываясь смотрел на неприветливые волны, присыпанные серебром, ожидая ее появления. Говорят, что некоторым людям нравится шум прибоя – я же слышал в нем лишь угрожающее шипение сотен змей. Наконец, она появилась! Я вскочил вне себя от радости. – Дарин! – Кто такая Минами? – спросила она, глядя мне в глаза. И я растерялся, ведь ожидал чего угодно, но только не этого вопроса. – Все правда, – прошептала тем временем Дарин. – И про демонов тоже! И исчезла. Вой вырвался из груди. Ненавижу! Ненавижу озий, отнявший у меня Минами! Ненавижу Астора, торговавшего этим озием, отобравшим у меня теперь и Дарин! И Бернард будет смотреть на нее. А она будет улыбаться отцу, жить среди людей, лишивших меня будущего! Ненавижу! Гнев разливался по жилам, будоража кровь и придавая силы. С трудом дождавшись рассвета, я направился в сторону кораблей. – Кто сегодня отправляется в Хорсу? – спросил у вчерашнего портового служащего. Видимо, мой вид оставлял желать лучшего, потому что тот побледнел и, не задавая никаких вопросов, указал на джонку. *** «Вестник богов» шел на всех парусах, рассекая темно-серое море. Однако у меня не было ни малейшего желания выходить на палубу, где хозяйничал холодный промозглый ветер, и вглядываться в горизонт, мечтая оказаться в Гондаге как можно быстрее. Нет, я радовалась возможности подумать о прошлом и будущем вдали от берегов Ниттори и Хорсы. И один выбор я уже сделала, решив не возвращаться в Эльгард в ближайшее время. – Дарлайн, позвольте, я за вами поухаживаю? – спросил Патрик во время нашего совместного ужина в каюте капитана. – А? О, да, спасибо, буду вам благодарна! Простите, я… – я задумалась, подсчитывая, сколько времени пробыла в Ниттори: август, сентябрь, сейчас был конец октября. – Вроде недолго провела в других условиях, а кажется, будто целую жизнь! – Не переживайте! – рассмеялся Патрик. – Кто, если не я, сможет понять вас! Когда я прибыл в Гакке, здесь было мало эльгардских предпринимателей, рискнувших вести дела с закрытой страной. Честно говоря, я опасался, что одичаю. Но потом взял себя в руки и решил, что джентльмен остается джентльменом в любых условиях. А вы совсем скоро окажетесь рядом с отцом, и жизнь вернется в прежнее русло! «Сомневаюсь», – подумала, но лишь слабо улыбнулась в ответ. – Позвольте налить вам вина? – спросил Патрик и, дождавшись, когда я кивну, плеснул в бокал темно-бордовую жидкость. Корабль, каюта капитана, вино… что-то подобное уже было в моей жизни. Может быть, поэтому я не могла в должной мере оценить компанию мужчины? Хотелось как можно быстрее отделаться от него и вернуться к себе, чтобы не видеть этих стен, в которых Алекс оставил меня вместе с Гордоном, а сам ушел, как оказалось, навсегда. – Расскажете о ваших приключениях? – попросил мистер Эриксон, когда принесли десерты. – Это невероятно! Честно говоря, мне стыдно признаваться, но я не верил в ваше спасение! И тут такое чудо! Видимо, у вас очень сильные охранители, леди! Я пожала плечами. – Пожалуй, вы правы, – согласилась, чувствуя себя неловко под пристальными взглядами собеседников. А еще мне жутко не хотелось ворошить прошлое, и я опасалась сболтнуть лишнего, а потому решила воспользоваться старой женской уловкой: – Извините, с удовольствием сделаю это в следующий раз! А сейчас я неважно себя чувствую из-за усталости и хотела бы отдохнуть, если не возражаете. – Да, конечно! Патрик поднялся, отодвигая мой стул. Он взял мою ладонь и поцеловал – все в рамках приличий. Мистер Эриксон поступил так же. – Позвольте проводить вас? – спросил Патрик, но я вежливо отказалась. – Приятных сновидений! – пожелали мужчины, когда я покидала их. Я вышла из каюты капитана на палубу. Тяжелое темное небо давило, как и атмосфера корабля. Всевышний! Столько воспоминаний об Алексе и моем недолгом браке, о Ёширо и тех коротких необыкновенных мгновениях, что глаза часто щипало от слёз… Амулет теперь был моим постоянным спутником. Я не снимала его ни днем ни ночью, опасаясь встречи с нитторийцем во сне и наяву, ведь я так и не узнала, на что был способен оками. «Вдруг у него была возможность использовать неведомую силу и перетянуть меня к себе? – думала, проверяя крепость шнурка и застежки. – Невероятно, конечно, но оборотни же существуют». И если защитить себя от самого Ёширо у меня получилось, то вот запретить сниться белому снегу на голубых елях, растущему холму с алой бассией, бирюзовому источнику и ками – я так и не смогла. И от этого было больнее. Когда он меня впервые поцеловал, мне показалось, что нас связали невидимые нити. Сейчас же я ощущала, что они натянулись до предела, готовые порваться, и это причиняло необъяснимую жуткую боль, от которой хотелось избавиться любой ценой. – Ниттори и Хорса достаточно близки друг к другу, – шепнула сама себе, сидя в кровати и разглядывая медальон. – Наверняка до Гондаге доходят нитторийские легенды и предания! У дяди Жаклин появился же как-то свиток… А значит, у меня есть шанс узнать и об оками, и о его избраннице, и о том, как перестать этой избранницей быть. *** Яэ вздрогнул, потревоженный громкими звуками, и проснулся. Зверек потянулся, сбрасывая дрему, в которой пребывал во время путешествия. В животе предательски заурчало. Сколько же он спал? Судя по голосам и стуку снаружи – достаточно, чтобы оказаться в порту. Тануки осторожно подкрался к выходу и, прижавшись к стене, насторожился, прислушиваясь и ожидая, когда дверь откроется. – Мистер Эриксон, – услышал Яэ. – А как быть с оставшимися ящиками? – Пять из них пусть дожидаются распоряжений Астора. А один… – голос мужчины превратился в шепот. – А один… утонул. Собеседник мистера Эриксона ничего не ответил. Однако уже через несколько мгновений замок скрипнул, и дверь открылась, впуская в темное помещение яркие лучи солнца. Тануки зашипел от резкой боли в глазах, но мешкать было нельзя, и он выскочил на палубу, пробежав между чьих-то ног. – А-а! – в ужасе крикнул один из матросов, падая на палубу. – Какого?! – послышался голос другого. – Ты это видел?! – Демон! – продолжал вопить первый. – Какой демон? – процедил третий, окатывая перепуганного мужчину морской водой из ведра. – Приди в себя, дурень! Просто зверь заскочил на корабль. Видимо, искал, что пожрать. – Хватай его! – переполошились матросы, решившие позабавиться. – Вон он! Справа! Лови толстяка! – Да оставьте вы зверя! – кричал кто-то, сидевший на рее. – Вдруг он заразный! Еще подхватите бешенство, идиоты. Но его никто не услышал. Под свист и хохот тануки в ужасе метался по палубе в поисках трапа, стараясь избежать плена и мысленно проклиная всех, устроивших охоту. Наконец, он заметил желанную дощечку. Еле живой от страха, Яэ вскочил на нее и изо всех сил помчался в порт, желая как можно быстрее затеряться среди хорсийцев. Оказавшись в безопасности, тануки позволил себе несколько мгновений посидеть, отдышаться и успокоиться. «Чтоб вас в первом же кабаке обобрали до последней нитки! – думал он. – Чтоб вас женщины не дождались! Чтоб вас пираты поймали и переимели…» Придя в себя, Яэ вернулся к кораблю и с безопасного расстояния наблюдал за ним в течение долгого времени, но так и не увидел Дарин. Решив, что она покинула «Вестник богов», когда он отвлекся, тануки расстроился, но решил не сдаваться. «Наверняка девушку увезли в эльгардский квартал, – подумал он. – А если нет, то там, скорее всего, будут знать, где живут Асторы». Тануки поспешно покинул порт, спрятался за бочкой, стоявшей около увеселительного заведения, и обернулся. В следующий миг он уже шел по улице в кимоно, подпоясанном веревкой. – Где находится эльгардский квартал? – спросил он у первого встречного рикши. К концу дня Яэ-таки нашел его. Вот только район, где проживали чужестранцы, оказался закрытой территорией, куда не пускали простых хорсийцев – только поставщиков и тех, с кем эльгардцы вели дела. Нитториец не относился ни к одной из категорий и необходимых бумаг не имел, поэтому ему вновь пришлось оборачиваться и украдкой перебегать от одного здания к другому, прячась среди кустов. Найти нужный дом получилось не сразу – никакие знаки и запахи не указывали на принадлежность какого-либо особняка Асторам. Но тануки внимательно слушал и наблюдал за жителями квартала, и его поиски увенчались успехом. Однако в первые дни Дарин вообще не выходила из дома, а затем появлялась только в сопровождении мужчин, одним из которых был уже знакомый Яэ представитель Эльгарда в Ниттори, часто наведывавшийся в гости к Асторам. И тануки стали терзать сомнения. Вдруг как он опять лезет не в свое дело? Он помчался за Дарин, потому что боялся за ее жизнь, но, кажется, девушка действительно была в безопасности среди родных и близких, которых так ненавидел Ёширо. А оками? Мог ли он отпустить свою избранницу? А отказаться от мести? От всех этих мыслей у тануки впервые в жизни разболелась голова. И Яэ решил пока просто наблюдать за девушкой и не лезть в ее жизнь без необходимости. Вечерами же он возвращался в порт, чтобы устроиться в кабаке, где можно было поесть, поболтать о жизни и поиграть с эльгардцами, форгардцами и партолийцами, всматриваясь в корабли, пришедшие из Ниттори. *** «Вот и Хорса», – подумала, выходя на палубу, залитую ярким солнечным светом, и оглядываясь по сторонам. «Вестник богов» пришвартовался между джонками, паруса которых напоминали веера. Я невольно улыбнулась, глядя на хорсийские корабли, казавшиеся рядом с клипером лодочками. А в следующий миг носа коснулись запахи дерева и чего-то жареного, заставляя оторвать взгляд от парусников и устремить его на сушу. Рассматривая необыкновенные горы, походившие на вытянутые купола, я не могла отделаться от мысли, что должна была оказаться здесь еще в августе в роли счастливой жены дипломата. Сердце сжималось от тоски, когда я садилась вместе с Патриком в повозку. Мы отправились в город, и я воочию увидела пейзажи, о которых мне столько рассказывал Алекс: заполненные людьми в треугольных соломенных шляпах улочки, по которым с трудом передвигались рикши, снующие туда-сюда торговцы с плетеными корзинами за спиной, водоносы с палками на плечах, на концах которых висели внушительные ведра. Партолийские и форгардские каменные дома с башнями и колоннами выделялись на фоне хорсийских – деревянных, расписанных разноцветными красками, с такими же, как в Ниттори, покатыми крышами. Я вздрогнула от неожиданности, услышав знакомый звон колоколов. Патрик поспешил осенить себя крестом, я решила последовать его примеру, чтобы избежать лишних вопросов. Наконец, мы оказались в Эльгардском квартале. Дежуривший на въезде солдат окинул нас подозрительным взглядом. – Дарлайн Астор и Патрик Лоренс. И уже в следующий миг мы продолжили путь вдоль зеленых лужаек и цветочных скульптур. Все вокруг было почти как дома, с той только разницей, что здесь над каждым парадным входом висел эльгардский флаг. Стоило мне заметить эту особенность, как рикша остановился около двухэтажного особняка, украшенного классическими колоннами. – Леди, – приветливо сказал дворецкий, протягивая мне руку. – Благодарю, – ответила, выходя из повозки и направляясь в дом. Но не успела сделать и трех шагов, как дверь отворилась… – Дарлайн! – Папа! – Всевышний… – отец замер, прижимая руку к сердцу, а затем слегка покачнулся. Я подбежала к нему, чтобы он успел опереться на меня. – Родная! – Пап? Все хорошо?! – спросила, не на шутку перепугавшись. – Да, да, – пробормотал он. – Я так счастлив! Я очень волновался! Никто не верил, что ты могла выжить, Дарлайн. Это настоящее чудо! Патрик, спасибо вам! Вы вернули мне смысл жизни! Когда я получил сообщение от вас, то испугался, что вы шутите… Всевышний! – Папа вновь прижал меня к себе. – Я ваш должник! – Не стоит, мистер Астор! Я рад, что леди Дарлайн не пострадала. Мне кажется, я понимаю, что вы чувствовали. Папа улыбнулся. – Чего же мы стоим?! – спохватился он. – Пойдемте скорее в дом! – Пап, а как насчет Алекса? – спросила, когда мы оказались внутри. – Есть какие-нибудь новости? – Мне жаль, родная, – ответил отец, провожая меня в гостиную. – Всевышний! До сих пор не могу поверить, что это не сон! Я устрою грандиознейший прием в честь твоего возвращения! Как бы я ни радовалась воссоединению с семьей, но с последним была вынуждена не согласиться. – Пап, пожалуйста, я бы хотела отдохнуть, – возразила как можно мягче. – И не уверена, что праздники сейчас уместны. Мне кажется, это неправильно, учитывая, что судьба моего мужа до сих пор неизвестна. – Извини, – смутился папа. – У меня от радости помутился разум. Конечно, ты права. Я просто так счастлив! Кивнула, принимая его извинения, а затем попросила показать мне дом и комнату, где я могла бы устроиться. Поднимаясь на второй этаж по широкой деревянной лестнице с резными перилами, я подумала, что этот дом был меньше и темнее эльгардского. Кроме того здесь оказалось собрано все, что я так не любила – зеленые обои, темные ковры, тяжелая мебель, едва уловимый запах сырости. Потрясенная, я ловила себя на мысли, что бумажные перегородки Ниттори мне нравились больше, чем эльгардские стены, обшитые деревянными панелями. Оказавшись в комнате с синими обоями на стенах и плотными белыми шторами, я переоделась в зеленое платье из моего сундука, доставленного с «Вестника богов», и присела на кровать. – Леди, вы чего-нибудь желаете? – спросила горничная, постучавшись и робко приоткрыв дверь. – Спасибо. Я бы хотела побыть одна и отдохнуть. Оказавшись наедине с собой, я вновь стала рассматривать медальон, который повесила на крепкую цепочку, чтобы он не потерялся. Пожалуй, мешкать было нельзя… – Пап, в квартале есть библиотека или букинистическая лавка? А может, здесь проживает кто-нибудь, интересующийся историей и культурой Хорсы? – спросила, спустившись в гостиную, где отец беседовал с Патриком. – Ох, Дарлайн! Ты не изменяешь себе! Только приехала, а уже за прежнюю «песню». Слышал бы сейчас это дедушка, лопнул бы от гордости! По правде сказать, не знаю. Но уже на следующий день ему стало известно о скупщике ценностей, проживавшем за пределами квартала. Вместе с папой я познакомилась с бывшим военным, согласившемся продать мне копии переводов некоторых текстов, и, нагруженная книгами, я вернулась домой, чтобы с головой погрузиться в изучение нитторийских легенд, прибывших из той страны, но прижившихся и изменившихся в Хорсе. Я внимательно читала сказки о лисицах с девятью хвостами, которые помогали людям или обманывали их, о журавлях, оборачивавшихся людьми, о необыкновенных флейтах, барабанах и колоколах. И ни в одной мне не попалось хоть что-нибудь, отдаленно напоминавшее предания об оками. «Есть еще форгардский квартал, – успокаивала я себя. – Может, там будут переводы других историй?» А параллельно я поглядывала в красивые и очень дорогие словари, в которых была не только лексика, но и грамматика: в хорсийский – чтобы постараться понять тексты, в нитторийский – чтобы… не знаю зачем. Я так увлеклась этими занятиями, что не замечала течения времени. И проснувшись одним ранним утром, обнаружила, что комнату заполнял непривычный серый свет. Выглянув в окно, я увидела, как огромные снежные хлопья падают и ложатся на зеленые кусты, деревья, цветы, и только тогда осознала, что вообще-то осень закончилась. Наступил первый день зимы. *** Эльгард, начало октября Начавшийся ранним утром мелкий дождь к обеду превратился в ливень, неприятно стучавший по крыше и стеклам. Бланш поморщилась, задергивая шторы и отходя от окна, от которого веяло холодом. Накинув на плечи шаль, девушка вернулась к камину, где уже сидела мама и просматривала счета. – В этом месяце нам придется сократить расходы на слуг и отопление, – сказала леди Агата, откладывая в сторону лист с гербовой печатью. Бланш лишь кивнула, наблюдая за робкими языками пламени. Она уже около года сама ухаживала за своими вещами, так что новость ее не сильно напугала. – Как твои дела с Раулем? – неожиданно спросила мама. – Он не делал никаких намеков на предложение? Девушка вспыхнула. Молодой виконт заваливал ее цветами, восхищался голосом, попытался поцеловать, когда они однажды остались наедине, но только этим все и ограничивалось. – Бланш… – мама сделала многозначительную паузу, от которой девушке стало не по себе. Она догадывалась, о чем, вернее, о ком сейчас пойдет речь. И зажмурилась от понимания, что не сегодня, так завтра ей придется согласиться с доводами леди Агаты и принять предложение лорда Барлоу – героя военных событий тридцатилетней давности, который был достаточно богат, чтобы не интересоваться приданным понравившейся ему леди. – Бланш, – повторила мама. – Не всегда в жизни все складывается так, как мы хотим… Женщина не успела закончить фразу, потому что в гостиную вошел дворецкий. – Леди Агата, – поклонился он. – Извините, что беспокою… – Агата! – перебил его мужской голос. – Агата, Бланш, где вы? А в следующее мгновение в комнату вошел мистер Норкс – бледный, с лихорадочно блестящими глазами и как будто постаревший лет на десять. – Всевышний, Фредерик, – прошептала женщина. – Да вы же промокли и, кажется, заболели! Немедленно принесите чай, бренди, одеяла и побольше дров! Усадив мистера Норкса в кресло и укрыв его одеялом, Бланш устроилась рядышком и спросила: – Дедушка, что произошло? Мужчина извлек из внутреннего кармана пиджака письмо и протянул его девушке. Бланш развернула желтоватый лист и принялась читать. Уже через несколько мгновений ей показалось, что сердце остановилось, а стены дома закачались. Она не знала, как реагировать на полученные известия, а потому молча глотала ртом воздух, чтобы не потерять сознание. – Дарлайн и Алекс погибли, – тем временем сказал дедушка. – Что? – спросила мама, забирая письмо. – Вы уверены? – Бернард написал, что они пропали без вести. – Оба? – уточнила Бланш, хотя несколько мгновений назад сама прочитала строки, в которых упоминалась не только имя сестры, но и ее мужа. Алекс… Сколько ночей она мечтала, чтобы он ее поцеловал, обнял, чтобы шептал ей слова любви, улыбался, а затем… она не знала, что происходит дальше, но внутреннее чутье подсказывало, что нечто волшебное. И где он теперь?! Почему?! Всевышний, почему?! Ей захотелось кричать, а по щекам покатились слезы. – Хватит, родная, – сказала мама, протягивая ей платок, и Бланш немедленно взяла себя в руки. – Я собираюсь в Гондаге, – тем временем сообщил мистер Норкс, тоже сумевший совладать со своими эмоциями. – Вдруг это какая-то ошибка. В конце концов, чудеса ведь бывают? И он с мольбой посмотрел на Агату, которая поспешила согласиться. – Когда вы отправляетесь? – спросила она Фредерика, провожая его домой. – Пожалуй, послезавтра… Сердце Бланш тревожно забилось. В голове закружились мысли: «Гондаге. Послезавтра. Чудеса». Она вскочила со своего места и подбежала к мистеру Норксу: – Дедушка, пожалуйста, возьми меня с собой! Краем глаза она заметила, как вытянулось лицо мамы, собиравшейся было возразить, когда Фредерик пожал плечами и ответил: – Почему бы и нет, дорогая. Помнится, Дарлайн собиралась пригласить тебя. Правда, мы планировали путешествие в конце будущей весны. Но, видимо, судьба распорядилась иначе. Если Агата не возражает, и если ты успеешь собраться, я буду только рад. Думаю, к началу зимы мы успеем добраться до Гондаге… ---------- Глава 23 Глава 23 Гондаге, начало декабря Я проснулась с первыми лучами солнца. Они были кораллового цвета. Кажется, вчера я слышала от слуг, что такой рассвет – верная примета, указывающая на похолодание. Хотя… Что такое холод Хорсы по сравнению с эльгардской стужей? Здесь даже цветы не вянут – просто иногда оказываются под снегом. Но я решила не испытывать судьбу. Рассудив, что лучше положиться на народную мудрость и в случае ее ошибки попотеть, я не только надела плотное платье, но и попросила подготовить пальто и шляпку. Когда я спустилась, папа уже сидел за накрытым столом и просматривал свежий выпуск местной газеты. – С добрым утром, родная! – сказал он, отрывая взгляд от стройных колонок. – Извини, я тут дочитаю… – Все хорошо, пап. Не переживай! Чай, пожалуйста, – попросила стоявшую рядом служанку. – И пока не забыла, пожалуйста, когда будешь убираться, не трогай книги, которые лежат на столике, и проветри комнату. – Конечно, леди, – согласилась девушка. – Родная, ты куда-то собралась? – вмешался в разговор папа. – Да. Мне рассказали о форгардской антикварной лавке, – ответила, добавляя в чашку сахар и молоко – дома я не жаловала такой напиток, но сейчас очень хотелось вспомнить его вкус. – Думала там побывать. – Боюсь, я не смогу составить тебе компанию. – Я вполне могу сделать это сама… – Нет, Дарлайн! – перебил меня отец. Заметив мою растерянность, он поспешил объясниться: – Пойми меня правильно. В Гондаге временами случаются беспорядки. Вчера как раз погасили одну из вспышек недовольных «засильем чужестранцев». Я уже потерял тебя один раз и не хочу вновь рисковать. – Но… – Родная, я всего-навсего прошу подождать. К обеду я управлюсь с делами, и мы отправимся, куда пожелаешь. Мне вообще было бы спокойнее, если бы ты как можно быстрее вернулась в Эльгард. И хотя я понимала, что папа прав, внутри все кипело от сожаления и злости, из-за чего я не смогла заставить себя улыбнуться. Чтобы не выдать эмоции, я сдержанно поблагодарила за завтрак и покинула столовую, намереваясь вернуться в комнату и погрузиться в чтение словарей, когда парадная дверь открылась. Я так и замерла на лестнице, наблюдая за вошедшей в дом девушкой в дорожном платье. Она сняла шляпку, являя на свет золотистые волосы, и растерянно осмотрелась. Я знала только одну с такими же кудрями. – Бланш? Гостья вздрогнула. Глаза ее округлились от ужаса, будто она увидела привидение. – Дарлайн? – проговорила кузина. – Но ты… дедушка сказал… И она сделала шаг ко мне. Я же непроизвольно поежилась от почти суеверного ужаса, вспомнив о брошенных ею словах. Ведь если в нашем мире существуют оборотни, что мешает и проклятию сестры быть настоящим? – Рада видеть тебя, – сказала я, хотя все внутри кричало: «Не подходи!», и жутко хотелось убежать на другой конец света. – Всевышний! Это невероятно! – губы Бланш дрогнули в улыбке. – А Алекс? Он тоже спасся?! Я почувствовала, как по коже пробежал неприятный холодок, и с трудом ответила: – Его так и не нашли. Улыбка Бланш померкла, а ресницы задрожали. Растерянная, я наблюдала за кузиной, не зная, что мне делать, и вновь ощущая себя воровкой чужого счастья. Возможно, если бы Алекс выбрал Бланш, шторм бы не случился, а они были бы счастливы вместе. Возможно – да, а возможно, и нет… – Леди, – вышла в холл горничная. – Покажи мне комнату! – приказала сестра, снимая перчатки и смотря куда угодно, но только не в мою сторону. На долю мгновения служанка растерялась, но я едва заметно кивнула ей, и горничная присела, сказав: «Конечно». Кузина молча пошла за девушкой на второй этаж, где располагались жилые комнаты. – Мне так жаль, – прошептала я вслед Бланш так, чтобы она не услышала. А в это время входная дверь вновь распахнулась… – Дарлайн! – ворвался в дом дедушка. – Всевышний! Он обнял меня и расплакался, и я вместе с ним, повиснув на его шее. – Девочка моя! Какое счастье, что с тобой все хорошо! – Я так скучала! – Но Бернард сказал, ты пропала во время шторма… А ты выжила! Невероятно! Всевышний есть! – Да, мне все это говорят, – рассмеялась в ответ. – По воле случая мы оказались недалеко от Ниттори, и волны выбросили меня на берег, где находилась деревня. Местные люди… они помогли мне добраться до Гакке. – Оказывается, у нитторийцев есть душа! – удивился дедушка. Мне же его фраза показалась очень странной. Ведь, если не считать Ёширо и Яэ, тамошние люди отличались от эльгардцев только внешностью и культурой. – Они необыкновенные, – только и смогла сказать в ответ. – Ты обязана мне все рассказать! – Тише, тише, – вмешался папа. – Отец, ты только узнал, что она живая, но сразу бросился выяснять о треклятой Ниттори! Кажется, души нет у тебя! Дедушка хлопнул ладонью по лбу. – М-да, я действительно погорячился. Все подождет! Всевышний! Девочка моя, я теперь не позволю сделать тебе ни одного шага! Я внутренне содрогнулась от понимания, что мои родные не шутят. – Поблагодаришь мистера Лоренса, – заметил папа, когда мы вошли в гостиную. – Если бы не он… «Не совсем…» – хотела было возразить, но не решилась. В конце концов, я ведь так и не узнала причин, по которым Ёширо вез «свою избранницу» в Гакке. Может, он действительно не собирался отпускать меня. – Патрик, кстати, обещал навестить нас на неделе, как только уладит свои дела в посольстве, – продолжал папа. – Новая должность все-таки. Но я думаю, такой человек, как он, легко справится со всеми трудностями! В Хорсе ему будет гораздо лучше, чем в Ниттори. Волна радостного возбуждения наконец-то спала, и беседа перешла в светское русло. Папа и дедушка принялись обсуждать дела компании и обстановку в Хорсе. Мне были не интересны их разговоры, но я продолжала сидеть в гостиной, думая о том, что сегодня в антикварную лавку меня уже не отпустят, а возвращаться в комнату я боялась, так как не была готова слушать, как плачет за стеною Бланш. *** Оказавшись в комнате с темно-зелеными обоями, расписанными золотистыми цветами, Бланш, не снимая платья, упала на кровать. Путешествие далось ей с трудом – холодный ветер, качка и морская болезнь не позволяли девушке часто выходить на палубу и дышать свежим воздухом, из-за чего она постоянно чувствовала себя уставшей и разбитой. Но по дороге на этот ужасный Восток ее поддерживала надежда на чудо. Иногда Бланш снилось, что она открывает дверь и входит в незнакомый дом, где посреди светлого зала стоит улыбающийся Алекс. И девушка лелеяла эту окрыляющую мечту, как свою самую большую драгоценность. И, как оказалось, чудо произошло, но немного другое. «Дарлайн жива – и это прекрасно!» – убеждала она саму себя, но слезы текли и никак не могли остановиться, и счастья за кузину почему-то не было. Бланш перевернулась на другой бок, чтобы не видеть солнечного света, бьющего через незанавешенное окно, когда в дверь постучались. – Леди… – сказала горничная. – Оставьте меня! – прогнала ее Бланш. И девушка молча поспешила исчезнуть. «Значит, все было зря», – думала Бланш, в то время как за окном медленно сгущались сумерки. Одно радовало – ей на некоторое время удалось ускользнуть от нежеланного брака и избавить маму от лишних расходов. Но что теперь? Неужели возвращаться? И вновь в дверь постучали. – Бланш, – позвал дедушка, – можно войти? Она поспешила сесть в кровати. – Конечно! – С тобой все в порядке? – спросил он с беспокойством, переступая порог комнаты. – Да, я просто очень устала. – Может, стоит пригласить доктора? – не сдавался пожилой джентльмен, с подозрением рассматривая лицо младшей внучки. – Ты неважно выглядишь. – Нет, дедушка, спасибо. Все хорошо, правда, – поспешила заверить его Бланш. – Просто последствия долгой дороги, другой климат… И Фредерик вынужден был поверить. Когда совсем стемнело, к Бланш вновь пришла горничная: – Леди, извините, что беспокою вас, но меня попросили узнать, вы спуститесь на ужин или вам принести его в комнату? Бланш грустно вздохнула, понимая, что солнце давно закатилось, а свечи не горят, поэтому она не могла взглянуть на свое отражение, но судя по словам дедушки… – Лучше в комнату. И приготовь светильники и воду. Я хочу умыться. Горничная присела, а затем поспешно отправилась исполнять приказ. Дождавшись ее ухода, Бланш встала и сняла дорожное платье. Распуская золотистые волосы, она подумала о том, что не знает, каким будет ее будущее, но, кажется, с настоящим ей придется смириться. ---------- Глава 24 Глава 24 Утро выдалось туманным и прохладным. Казалось, вот-вот пойдет снег. Хотя, судя по относительному теплу, мог быть и дождь. Или дождь, переходящий в снег. И хоть погода была не на моей стороне, отказываться от планов на сегодня я не собиралась. А потому еще накануне вечером я попросила горничную разбудить меня, едва начнет светать. Вышло это гораздо позднее, чем я надеялась. Когда я спустилась, папа уже сидел за столом, пребывая не в самом лучшем расположении духа. – С добрым утром! – С добрым утром, родная! – папа хмурился, держа кофе и письмо – по всей видимости, именно оно являлось причиной плохого настроения. – А где дедушка и Бланш? – спросила я. – Еще спят. Не думаю, что их стоит будить так рано. Пусть привыкнут к новому распорядку жизни. Я кивнула и присела за стол, где на моей тарелке в сей же миг оказался омлет. Позавтракав, посмотрела на отца и решилась напомнить о нашем уговоре: – Папа, и все-таки я бы хотела отправиться в лавку! – Родная, мы с тобой уже говорили об этом. Вчера мои планы сорвались из-за приезда дедушки и Бланш. Сегодня все в силе – мне придется отправиться в компанию. Подожди до завтра. Стараясь непринужденно улыбаться, я сжала в руках приборы и сказала: – Папа, я настаиваю! – Дарлайн, у тебя удивительная способность быть упрямой, когда это совсем не нужно! – Со мной может поехать дедушка… – Будь добра, не впутывай пожилого человека в свои приключения! Я не удержалась и хмыкнула, так как сильно сомневалась, что в случае нападения бунтующих хорсийцев папа сможет защитить меня. Единственный, кто мог бы это сделать – Ёширо… Сердце неприятно сжалось, стоило подумать о нем. Рука потянулась к амулету. На месте. Я облегченно выдохнула. Однако теперь предстояло разобраться с другой проблемой, в которой было ясно только одно – папа не желает выпускать меня из дома. – Почему бы тебе не приставить ко мне кого-нибудь из военных? – Отличная мысль, родная! Именно так я и поступлю, но не сегодня! – А когда?! В этот миг в столовую вошел дворецкий и объявил: – Сэр Патрик Лоренс… – Замечательно! – обрадовался папа. – Проводите его, пожалуйста, сюда. Не знаю, что за муха меня укусила, но я не намеревалась сдаваться так просто. – Папа, ты не ответил на мой вопрос! – Разговор закончен, родная. Мы продолжим его вечером! – Нет! Сейчас! – Дарлайн! – возмутился папа. – Что ты себе позволяешь? – Я взрослая женщина и не понимаю причин, почему меня держат дома под замком, запрещая выходить в город! – Родная, ты меня неправильно поняла! Я не запрещаю тебе гулять в пределах квартала! Но остальные части Гондаге… Там постоянно происходят какие-то беспорядки! – говорил взвинченный отец, потрясая рукой, в которой было письмо. – Я просто не хочу, чтобы тебя убили! Я не в том возрасте, чтобы повторно пережить твою смерть… – Да почему меня вообще должны убить?! – Добрый день, леди Дарлайн, лорд Астор! – поздоровался Патрик, входя в столовую. – Сомневаюсь, что он добрый, мистер Лоренс! – бросила, понимая, что папа сейчас замнет разговор, а мне из правил приличия придется отправиться в комнату, где за стеной притаилась Бланш. Патрик несколько опешил от моей реакции. – Извините, я, видимо, не вовремя, – протянул мужчина, переводя взгляд с меня на моего отца – и обратно. – Нет-нет, все хорошо, Патрик, – поспешил заверить его папа. – Просто у Дарлайн плохое настроение. Присаживайтесь, пожалуйста, за стол. – Благодарю. Не сочтите за дерзость, но могу я узнать причину? – Моя дочь жаждет оказаться в форгардской антикварной лавке, а я не могу ее сейчас сопровождать или попросить об этом военных! И уже битый час пытаюсь ей объяснить, что это небезопасно. Но, видимо, я слишком мягко воспитывал Дарлайн, она не привыкла отказывать себе в исполнении любых желаний и прихотей! – Что? – пробормотала, опешив от последней фразы, когда Патрик неожиданно рассмеялся. – К сожалению, леди, ваш отец прав! – обратился он ко мне. – В сложившейся обстановке эльгардской леди действительно опасно бродить по Гондаге… Но, – поспешил добавить мужчина, – я могу вас проводить. Куда вы собирались? – Что? – кажется, этот вопрос мы с папой задали одновременно. – В форгардскую антикварную лавку, – поспешила ответить, справившись с эмоциями. – Но как же встреча в консульстве? – воскликнул растерянный отец, явно не ожидавший подобного развития событий. – Свои дела я там уладил еще с раннего утра, лорд Астор. Не думаю, что сегодня необходимо мое повторное присутствие. Несколько мгновений папа мялся, не зная, какое принять решение. – Хорошо, – протянул он. – Отвечаете за мою дочь головой… Патрик выпрямился, кивнул и четко по-военному сказал: – Так точно! Я не была в восторге от компании Патрика, но, рассудив, что, возможно, он мой единственный шанс, решила собрать волю в кулак и потерпеть присутствие одного мужчины, чтобы получить шанс раскрыть тайну другого. Испугавшись, что папа или Патрик могут передумать, я собралась со скоростью ветра и поспешила устроиться в повозку. Как только мы тронулись, мужчина спросил: – Как ваши дела, леди? Ох, до чего же мне не хотелось вести сейчас эти беседы! Да и стыдно было за сцену в столовой. – Благодарю, хорошо, если не считать некоторых недоразумений. – В семье так бывает, – усмехнулся Патрик. – Родители не замечают, что дети выросли. Но, к сожалению, в Гондаге действительно все чаще и чаще вспыхивают беспорядки. – Почему? – не удержалась от вопроса. – Хорсийцы думают, мы отбираем их хлеб и не даем нормально работать. – А на самом деле? – А на самом деле… – Патрик хитро улыбнулся, заглядывая мне в глаза. – На самом деле, леди Дарлайн, для того, кто хочет нормально работать, не существует никаких помех и препятствий. Оправдания ищут только слабые люди. Тем временем эльгардский квартал остался позади, а мы оказались на людных улочках, передвигаться по которым было настоящим испытанием. Я, наблюдая за хорсийцами, откинулась на спинку сидения и приготовилась терпеливо ожидать, когда мы сдвинемся с места. – Ю ми! Ю ми! – кричал молодой торговец кукурузы, размахивая желтым початком. Невысокого роста, сгорбленный под тяжестью соломенный корзины за спиной и в треугольной шляпе, он походил не на человека, а на карикатуру… – Я слышал, вы собираетесь вернуться в Эльгард? Вопрос застигнул меня, поглощенную созерцанием, врасплох, но я постаралась ничем не выдать растерянности. – Я думаю об этом, – ответила уклончиво, хотя, конечно же, эти разговоры вел папа, а со вчерашнего вечера к нему присоединился и дедушка. Я облегченно выдохнула, когда мы прибыли к серому каменному зданию, украшенному барельефами с изображениями деревьев, зверей и полуобнаженной форгардской девы с копьем в руке, считавшейся покровительницей материковой страны. Как только повозка остановилась, по парадной лестнице спустился хорсиец в темно-зеленой ливрее и протянул мне руку, чтобы помочь выйти. – Сесе ни дэ банчжу (Спасибо за помощь), – поблагодарила я юношу. Тот улыбнулся и поклонился в ответ. – Вы необыкновенная девушка, Дарлайн, – протянул Патрик, когда мы поднимались к двери, около которой тоже ожидал лакей. – За считанные дни так адаптироваться! – Благодарю, – кивнула, немного смутившись. Похвала была приятной, ведь у меня действительно неплохо получалось, и я гордилась своими скромными успехами. В антикварной лавке, принадлежавшей форгардцу, было темно и прохладно – как и у дедушки. Воздух пропитался ароматами камфары и чего-то сладкого. Вдоль гладких стен располагались деревянные и каменные скульптуры местных богов, сидящих на мешках. За их спинами висели панно, написанные тушью, длинные трубки, которых я прежде не видела, кинжалы, булавы и топоры. Как во сне я прошла через первый зал, оказавшись во втором, наполненном вазами, чашами и барабанами, я остановилась около необычной терракотовой статуэтки воина в хорсийских доспехах. – Ей семьсот лет, – раздался незнакомый мужской голос. – Эпоха Расцвета Облачной империи. Найдена в долине реки Сухэ. Крестьянин копал землю, а вытащил… – Невероятно! Редчайшая вещь! Я лишь однажды встречала подобное, и это был конь, выполненный в том же стиле, – перебила, разглядывая скульптуру. И только потом осознала, что не только не испугалась внезапного появления незнакомца, но и не поздоровалась. – Извините! Добрый день! – поспешила исправить недоразумение, улыбнувшись пожилому мужчине в темно-коричневом сюртуке. Его силуэт было не так-то просто разглядеть в полумраке. – Добрый день! Чем могу вам помочь, леди? Веера, гребни, а может, украшения? Только вчера прибыл торговец из северных провинций и привез нефритовые шпильки. – Благодарю. Мне говорили, вы интересуетесь хорсийскими сказками и легендами. Я бы хотела приобрести все копии и оригиналы, которые еще не переведены. Особенно меня интересуют те, что попали в Гондаге из Ниттори и прижились здесь. – Тогда позволю себе небольшую наглость: вы могли бы уточнить, какие именно легенды, сказки и предания вас интересуют? В этот момент я услышала странный шум и осмотрелась, желая убедиться, что Патрик меня не услышит – не хотелось посвящать мужчину в свои «маленькие» секреты. – Джентльмен в соседнем зале, – заметил мое замешательство мужчина. – Его заинтересовало оружие. – Тануки, – начала я, а затем робко добавила: – И оками. – Извините? – не понял мужчина. – Оборотни. – Что ж… – протянул форгардец. – Не уверен, что это именно то, что вам нужно. Но кое-что у меня имеется. Одна из сказок не об оборотне, но о демоне-волке, что повелевает духами. А другая… – Дарлайн? – послышался голос Патрика. – Я беру все! – ответила поспешно, доставая из сумочки кошелек. Форгардец удовлетворенно кивнул. Он ушел на несколько мгновений в свой кабинет, а вернулся оттуда с книгой и несколькими переводами, написанными от руки. Едва я увидела эти страницы, мне захотелось вернуться домой. Неужели появилась возможность получить хотя бы часть ответов на мои вопросы?! – Дарлайн, позвольте мне оплатить ваши покупки? – спросил Патрик, подходя к прилавку. – Нет-нет, ни в коем случае! – выпалила, заливаясь краской. – Мне было бы приятно сделать вам подарок… – не унимался мужчина. «Знали бы вы, что это за “подарок”!» – подумала, стараясь вести себя естественно. – Благодарю, Патрик, но это… это не для меня, для дедушки. Я обещала ему, что узнаю все об одной находке. «Только не спрашивай, что это за находка. Умоляю! Всевышний!» – И что же это за… Я и глазом моргнуть не успела, когда под звон колокольчиков в зал поспешно вошла девушка. До меня донесся обрывок фразы, которую она бросила своему спутнику, задержавшемуся у одного из панно: Се эпосабль, монсир! Голос был таким знакомым! Я напряглась, стараясь вспомнить, где же могла его слышать. – Жаклин? – спросила, рассматривая тонкую фигуру, облаченную в темно-оливковое платье и серый жакет, и не веря своим глазам. Девушка замерла, недоуменно оглядываясь по сторонам. Наконец, увидела меня. – Дарлайн?! Как я рада тебя видеть! – И она посмешила ко мне. – Но что ты делаешь в Хорсе? – спросила я, как только мы обменялись символическими поцелуями. – Дядя решил расширить свой бизнес, а в Могуле стало жутко скучно, и я напросилась вместе с ним! В конце концов, я имею право увидеть хоть что-то в этом мире, кроме далильской дыры! Правда, оказалось, что это точно такая же дыра, ну да неважно! Как ты поживаешь? – Она сделала шаг в сторону и окинула меня придирчивым взглядом. – Ты изменилась. Не могу понять в чем, но перемены на лицо! Хотя не слушай меня… Знаешь, Дарлайн, а я ведь думала найти тебя! Честно! – Леди Астор, какая неожиданность! – сказал дядя Жаклин, подходя к нам. – Как поживают ваш папа и муж? Мы недавно прибыли в Хорсу, и я еще не успел разослать карточки. Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Но мне придется через это пройти. А сколько объяснений предстоит в Эльгарде?!.. Я уже собиралась сказать, что мы попали в шторм, когда вмешался Патрик. – Лорд, леди, разрешите представиться – Патрик Лоренс, новый эльгардский посол. – Очень приятно познакомиться с вами, мистер Лоренс, – поздоровался дядя Жаклин. Затем он несколько мгновений смотрел на меня, но никаких вопросов задавать не стал, за что я была ему невероятно благодарна. – Дарлайн, – Жаклин взяла меня за руку и вложила в нее бумагу с золотистым вензелем на одной стороне и адресом на другой, – мы остановились на Золотой улице. Вот карточка. Приходи в любое время. Я очень хочу с тобой пообщаться. Я кивнула. – Спасибо! Я тоже буду рада видеть тебя в любое время! На этом мы простились. Жаклин и ее дядя отправились в кабинет форгардца, а я и Патрик – в повозку. – Надеюсь, вы остались довольной поездкой! – сказал Патрик, когда мы тронулись в обратный путь. – О да! Более чем! – ответила, не лукавя. Я радовалась, что дело сдвинулось с мертвой точки и что теперь у меня в Хорсе появился знакомый человек. ---------- Глава 25 Глава 25 «…Прадед моего прадеда рассказывал, что некогда мир под небом населяли бессмертные нелюди, между которыми не было согласия, и их вражда причиняла много бед землям и небу. И ни у одного человека не получалось их одолеть – только чудовища могли победить друг друга. Однажды один из них увидел деву, заблудившуюся в лесу. Понравилась она его подданным-духам, и демону понравилась. Но девушка испугалась чудовища – слишком сильным было оно, слишком хрупкой она…» Я прервалась, невольно вспомнив, как выделялся Ёширо на фоне остальных нитторийцев – разве что рядом с большим Яэ он не выглядел таким высоким. «…Но ради нее демон был готов на все. И тогда пошел он к горе, внутри которой сидело Солнце, и спросил у него: – Ты яркое и обжигающее, но не убиваешь тех, кто под твоими лучами. Как у тебя так получается? Солнце согласилось открыть секрет в обмен на верную службу ему и его детям. И демон согласился. Тогда Солнце сказало: – То, что видишь ты и люди – лишь часть моей силы. Раздели и ты свою, и обретешь любовь и счастье. И разделил демон в солнечном пламене душу, чтобы не причинить вреда избранной, поместив большую часть своей силы в оружие, которое там же и выковал из металла, сокрытого в недрах горы, и с тех пор всегда носил с собой – потому что то была часть его души, благодаря которой он мог жить или же умереть в любой миг, когда пожелает…» Перед внутренним взором возник образ меча, по лезвию которого скользили блики, напоминавшие то ли молнию, то ли голубоватое пламя, и ножен с изображением золотой птицы, символизировавшей и солнце, и императорскую семью. «…И пришел он к деве. А семья людская не захотела принимать их выбор и прокляла. И ушла дева в его дом, порвав все связи с прошлым. Когда родился у них первенец, меч перешел к нему, наделяя силой призывать духов и охраняя наследника до тех пор, пока он не встретит свою избранную и у рода не появится продолжение…» Кажется, нечто подобное говорила Ханами. «…Сам же демон дожил свой век с женой, как человек. От него и от других таких же разделенных демонов, нашедших свою избранницу, пошли все великие воины, ставшие силой и опорой императора». Другие истории были куда более трагичными. Особенно меня поразила та, в которой демоны, невзлюбившие прибывших чужеземцев, стали истреблять людей, не имевших возможностей противостоять им. Но однажды один из монстров во время уничтожения города увидел девушку и пожелал забрать ее. Однако отец избранной успел схватить дочь и приставить к ее горлу кинжал, сказав, что убьет ее, если демон не заключит с ним сделку и не выполнит условий договора. Демон посчитал это глупостью, и отец незамедлительно выполнил обещание. Как утверждал «сказитель», в тот день демон впервые испытал боль. Я отложила в сторону листы и откинулась на подушку. Ну и как это все понимать? Голова раскалывалась от долгого чтения на форгардском. Пожалуй, впервые в жизни я подумала о том, что мне нужен не чай, а кофе, чтобы мысли прояснились. Возможно, тогда у меня получилось бы найти ответ на вопрос: как эти мифы могли мне помочь? Из первого выходило, что меч – «живой», и в нем заключалась сила то ли Ёширо, то ли его рода. Я вспомнила, как впервые увидела оружие, как приветливо блеснула золотая птица, как завораживающе играл свет на клинке. Во время путешествия он всегда был рядом… могли ли мне сниться сны из-за близости меча? Мог ли меч защищать меня во время нападения Гордона? И, самое главное, что никак не укладывалось в моей голове – почему, если я была так важна для Ёширо, он решил отвезти меня в Гакке? – Леди Дарлайн, к вам гости! – сказала горничная, приоткрывая дверь. Я поспешно поправила прическу, накинула на плечи шаль и спустилась в гостиную, где в кресле уже сидела леди Лафьер, попивая кофе, а на ее коленях устроилась обезьянка. – Жаклин! – обрадовалась я. – И Иша здесь?! – Да, с ней веселее, – согласилась девушка, поглаживая зверька. – Решила взять ее прогуляться. Извини, что без предупреждения. Просто дядя отправился по делам, а дома невероятно скучно… – Перестань! Я очень рада тебя видеть! – и это была чистая правда. Особенно мне понравилось предложение пройтись по эльгардскому кварталу. Я хотела побыть с Жаклин наедине, но, памятуя о правилах приличия, попросила горничную: – Спроси, пожалуйста, леди Бланш – не желает ли она подышать воздухом? Через несколько мгновений девушка вернулась со словами: – Леди поблагодарила вас и попросила прощения – ей нездоровится. И я почувствовала, как с души свалился камень. Оказавшись на улице, я поежилась – по сравнению с предыдущим днем, сегодня было прохладно. – Дарлайн, мои соболезнования, – сказала Жаклин, когда мы отошли от дома на приличное расстояние. – Дядя навел справки в посольстве… Она не просила, но мне было необходимо выговориться, и я рассказала ей почти все о своих приключениях. Почти. То есть я упомянула про своего провожатого, о том, как мы застряли в горах, о цунами, но умолчала про ками и сны. – Уму непостижимо! – сказала Жаклин, когда я замолчала. Я лишь кивнула в ответ, наблюдая за Ишей, оглядывавшейся по сторонам. В красной жилетке и штанишках обезьянка походила на игрушку. – А что с тем нитторийцем, который провожал тебя до Гакке? – спросила девушка. – А… а что с ним? – растерялась я. – Он остался там… – Ты бы поучилась не краснеть, – усмехнулась Жаклин. – Слишком уж бросается в глаза. Я нервно сглотнула, отмечая, как вспотели ладони, а сердцебиение участилось. – Я просто опасаюсь слухов и дурной репутации… – сказала, убирая за ухо так кстати выбившуюся из прически прядь. – Поэтому я тебе и рекомендую последить за лицом. Ты уверена, что он не бросится тебя искать? Вопрос был настолько внезапным, что я остановилась. В груди шевельнулось дурное предчувствие. – Д-да… Правда заключалась в том, что до этого мгновения я опасалась лишь путешествий во снах и неведомой силы, которая перетащила бы меня из дома в Ниттори. И ни разу я не подумала, что Ёширо мог броситься за мной – своей избранницей – следом. *** Ненавистное море! О’ни! Когда же я окажусь на земле?! Когда уже эти волны обернутся частью прошлого? Покачивающаяся палуба – словно землетрясение каждый день. Хотя нет. Хуже. Зверь внутри постоянно рычал и маялся, из-за чего мне приходилось прилагать много усилий, чтобы сдерживать его, так как запасы внутреннего покоя стремительно таяли. Особенно это было заметно во время шторма, в который мы попали недалеко от Хорсы. В то время как палубу заливала вода, а ветер трепал парус, я старался сосредоточиться на поисках сердца бури, чтобы слиться с ней и попробовать стать частью стихии, понять ее замыслы. Но сделать это посреди моря гораздо тяжелее, чем на суше. Я слышал, как скрипит такелаж, видел, как ширится трещина на мачте… – Надо закрепить канат! – кричал один из моряков. – Быстрее! Но на палубу обрушилась волна. – Не получается! Заклинило! – послышался ответ. – Давай! Давай! И вновь я невольно задумался – насколько же надежно мое бессмертие? Человек не может меня убить, потому что я сильнее и быстрее. От удара о землю я тоже выживу, хотя бы потому, что успею в воздухе призвать ками. Но что будет, если корабль разобьется? Что будет, если я окажусь под водой? На долю мгновения сердце сжалось от страха, стоило представить над собой соленую неконтролируемую толщу, в которой нет ничего. Уж лучше вонзить в себя меч прямо сейчас… Вот она – судьба. Я собирался отомстить, а в итоге исход «поединка» решила определить стихия. Это было так нелепо, что я не выдержал и рассмеялся, когда волна вновь обрушилась на палубу. – Давай дергай! – слышались крики. Что же испытывала Дарин, оказавшись в воде? Дарин. Я вспомнил, как впервые увидел ее на побережье, а затем сидящей на татами в домике. «Что означает твое имя?» «…Любимая». Любимая, которая теперь далеко и с каждым мгновением становится еще дальше! Злость и ненависть придали мне сил. «Я не умру сегодня!» – решил, вскочив с места, и подполз к морякам, цепляясь за веревки. – Что надо? – спросил один из изможденных людей. – Закрепить эти канаты. Я дернул изо всех сил, высвобождая придавленную ящиком веревку, и помог удержаться моряку, пока он вязал узел. Тем временем небо посветлело, а ветер стал затихать. – Обошлось! – пробормотал хорсиец. – Хвала богам! Мы спасены! Со всех концов джонки послышалось ликование. – Нас отнесло немного в сторону, господин, – сказал моряк, когда все пришли в себя. – Эх, жалко, что у нас не эльгардский клипер – домчались бы в два раза быстрее. Ужасные эти чужеземцы, но корабли у них хорошие, красивые, правильные… – и он мечтательно вздохнул. Я лишь сдержанно кивнул в ответ, не разделяя его восторга, так как по мне все корабли были одинаковые. А самый лучший из них – тот, который стоит у причала! Ничего! Главное, шторм миновал, и скоро я окажусь в Гондаге. «А если она уже уехала в Эльгард?» – подумал, когда наконец-то показались берега Хорсы. На миг представил, что больше никогда не увижу Дарин, и в глазах потемнело от злости. Что ж. Море пугает. Но, кажется, после еще одной победы я стал относиться к нему спокойнее. Я найду Дарин даже в Эльгарде… или в любой другой точке мира. *** Яэ проснулся от радостных криков, доносившихся с улицы. Тануки вылез из «норы» и потянулся, сбрасывая с себя сон и хмель. В голове немного гудело после вечерней попойки, но настроение было отличным – сумма, которую он выиграл у нетрезвого партолийца, оказалась неприлично хороша. Именно поэтому Яэ решил переночевать не в гостинице, а между портовыми ящиками, опасаясь, что обозленные проигравшие будут его везде искать. Обернувшись в человека, он оделся, зачерпнул из полупустой бочки дождевой воды и ополоснул лицо, шею, руки. «Ничего, – подбадривал он себя. – Скоро я вернусь домой. Скоро будут источники, Наяко и привычная жизнь». А шум, разбудивший его, никак не затихал. – Что случилось? – спросил тануки пробегавшего мимо моряка. – Вернулись! – ответил парнишка, не останавливаясь. Движимый любопытством, Яэ поспешил за ним. Несмотря на свои внушительные размеры, тануки ловко лавировал среди людей, словно фрегат между лодочками, пока не очутился рядом с джонкой. Оказалось, хорсийский корабль, который ожидали еще неделю назад, наконец-то вернулся – да еще и почти целый после шторма. А кто-то уже рассказывал, будто причиной победы над стихией стала помощь нитторийского воина. – С чего ты решил, что он был воином? – донесся до Яэ обрывок разговора. – Может, торговец какой или бродяга? – Я видел его меч! – послышалось в ответ. Яэ хотел повести ушами, но вспомнил, что он человек, а значит, не может этого сделать. Догадываясь о произошедшем, тануки пристально всматривался в разношерстную толпу, надеясь увидеть высокую фигуру, облаченную в черное – именно так был одет Ёширо, когда Яэ видел его последний раз. И тануки сомневался, что оками тратил время на смену одежды после похищения Дарин. Но на причале рядом с джонкой столпились не только хорсийцы, но и форгардцы, партолийцы, эльгардцы – такие же высокие, как его друг, а некоторые даже с длинными черными волосами. Где-то на грани сознания Яэ понимал, что Ёширо не будет задерживаться на корабле. Однако решил убедиться, что интуиция вновь его не подвела. Тануки, как всегда, повезло, и хорсиец с джонки оказался рядом с ним. – Куда подевался тот нитториец? – спросил Яэ у моряка. – Как только корабль причалил, он соскочил на землю и пошел в сторону города. Яэ напрягся. Оками не знал, где находится эльгардский квартал, но тануки был уверен – Ёширо быстро найдет то, что ему надо. Вернее, ту… Не теряя времени, Яэ помчался в известном ему направлении, молясь богам, чтобы те помогли ему найти друга, а самое главное – чтобы тот не натворил глупостей. ---------- Глава 26 Глава 26 Утро следующего дня выдалось теплым, а потому немного туманным. Когда я спустилась в столовую, где уже собралась вся семья, сквозь «трещины» в облаках, упавших на землю, прорвались первые золотистые лучи, осветившие стены и пол. Обстановка была привычной: дедушка и папа оживленно спорили, задумчивая Бланш пила кофе. – Доброе утро! – сказала, присаживаясь за стол. – Доброе-доброе! – ответил дедушка. – А мы как раз говорили о тебе. – Серьезно? – спросила, хотя была почти уверена, что они вновь обсуждали мое возвращение в Эльгард, но оказалось, что ошиблась. – О да! Просто ума не приложу, откуда в нашей семье эта дурь? – проговорил недовольный папа. – Вначале ты, потом отец… Одна Бланш нормальный человек! Мне иногда кажется, что вы, девочки, ошиблись семьями! Кузина покраснела. – Не говори глупостей! – возмутился дедушка. – Дарлайн, я уговаривал Бернарда отпустить тебя вместе со мной на рынок. Раз уж волей судьбы я оказался здесь – надо воспользоваться обстоятельствами. Я хочу пройтись по старым местам, поискать что-нибудь необычное для нашей лавки. Ты составишь мне компанию? Я невольно улыбнулась, понимая, что дедушка – хитрый лис – знал, чем меня подкупить. И в моем согласии был уверен. – Конечно! – ответила без раздумий. – Кто бы сомневался! – проворчал папа. – А ты, Бланш, поедешь с нами? – спросила молчаливую сестру. – Благодарю, но ты же знаешь, что я не испытываю трепета перед необычными вещами, а тем более перед рынками, – сказала кузина. – Я собиралась пройтись по кварталу. – Золотые слова! – поддержал племянницу папа. – Только вам неймется! И мы с дедушкой не стали задерживаться. Когда туман растаял, мы уже были на хорсийском рынке, походившем на могульский огромным количеством людей. Только местные оказались ниже ростом, с раскосыми глазами и с белой кожей, и лишь у некоторых она оказалась чуть желтоватой. Среди торговых рядов мне казалось, что я слышу не речь, а песню. Я старательно напрягала слух, желая хоть что-то понять, но увы, мои познания в местном языке ограничивались расхожими фразами. Вначале мы зашли в лавку, где продавались аксессуары из дерева и камня. Затем отправились в магазин, связанный с гондагской шелковой мануфактурой. Оказавшись внутри, я поразилась многообразию расцветок тканей, образцы которых висели вдоль стен небольшими лоскутами. – Как тебе этот шелк? – спросил дедушка, прикасаясь к отрезу потрясающего цвета – белоснежный, с акварельными персиковыми разводами и вышитыми перьями. До нас его рассматривала пожилая чета из Партолии. – Невероятно! Я не помню, чтобы нечто подобное привозили в Эльгард. – Он очень дорогой, а, значит, с ним связаны большие риски, – пояснил дедушка. – Торговцы покупают лишь то, что гарантированно продадут. Немногие – например, мы – могут позволить себе привезти такую роскошь. И дедушка ушел договариваться с продавцом. Я же продолжила бродить вдоль стен, разглядывая лоскуты. В какой-то момент мне стало душно, и я решила выйти на крыльцо, подышать воздухом. К сожалению, я не заметила выступающий порог, споткнулась и едва не упала. Меня успел подхватить незнакомец, выходивший из лавки следом. – Будьте осторожны, леди, – сказал он на форгардском. – Восток не терпит рассеянных людей. – Благодарю! – ответила, переводя дыхание. – Вы правы. Я не позволю себе такую оплошность. Сама не понимаю, как я его не заметила… Я выпрямилась и повернулась к своему спасителю, чтобы еще раз поблагодарить, и так и замерла с открытым ртом, чувствуя, как все внутри похолодело, когда я заглянула в голубые смеющиеся глаза. Я уже видела такие. Однажды. Не так давно… – Алекс? – вырвалось у меня. – Извините? – переспросил мужчина. Нет, это невозможно. Я моргнула, сбрасывая наваждение. Что на меня нашло? Алекс был блондином. А незнакомец – брюнет, с короткой черной бородой и голос у него будто ниже. – Жером! Жером?! – И рядом с моим спасителем появилась красивая хорсийка в форгардском платье и шляпке. – Во сян май… (Я хочу купить…) Она так и не договорила, заметив меня со своим спутником. Я же продолжала чересчур пристально рассматривать мужчину. – С вами все в порядке? – уточнил он, в то время как девушка смерила меня подозрительным взглядом. – Да, простите! – поспешила ответить. – Вы просто напомнили мне одного человека. Еще раз простите! Хорсийка взяла мужчину под локоть, и они покинули лавку. Я же стояла на крыльце, провожая их взглядом. Отчего-то мне до последнего казалось, что незнакомец обернется, но этого так и не произошло. – Дарлайн! – послышался голос дедушки. – У меня чуть сердце не остановилось, когда я заметил, что ты пропала, несносная девчонка! Бернард прав – ты ходячая катастрофа! Шага не можешь сделать, чтобы не влипнуть в неприятности! Причем я не наблюдал за тобой подобной странности в Эльгарде! Боюсь, Восток дурно на тебя влияет! – ворчал он всю обратную дорогу. Я же слушала его вполуха, вспоминая форгардца Жерома, разворошившего рану, которая, казалось, затянулась, и думала о том, что было бы, окажись он на самом деле Алексом? Что бы я почувствовала? Чудовищная правда заключалась в том, что я не была уверена в нашей счастливой совместной жизни, но… Всевышний! Клянусь! Я бы многое отдала за возможность узнать, что с ним все хорошо! За мыслями я не заметила, как мы вернулись домой, где меня ожидали весьма неприятная встреча и разговор. Папа сидел в гостиной с незнакомым пожилым джентльменом в мундире. – Родная, позволь представить тебе лорда Донована – главу эльгардского посольства в Хорсе. – Леди Дарлайн! – сказал мужчина, поднимаясь и протягивая мне широкую ладонь. – Рада знакомству с вами, – ответила, хотя не испытывала ничего, даже отдаленно напоминающего радость. Скорее, наоборот, я была почти уверена, что эта встреча повлечет за собой дополнительные неприятности. И интуиция меня не подвела. – Я тоже рад, особенно тому, что с вами все хорошо! Лорд Донован посмотрел на моего отца, будто искал поддержки. – Родная, – осторожно начал папа, – прошло уже много времени, а об Алексе так ничего и не известно… Я вздрогнула от неожиданного поворота, так как опасалась разговора о моем отъезде из Хорсы, но не о муже. – Лорд Уилфред… Александр был хорошим человеком, – вмешался посол. – Понимая ваше состояние, я взял на себя смелость организовать церемонию прощания. Мы решили провести ее завтра в храме Духа Всевышнего. Я кивнула, соглашаясь, невольно вспомнив о встрече на рынке. – Только у меня к вам будет просьба. Пожалуйста, если это возможно, я бы хотела, чтобы присутствовали только… действительно близкие к Алексу люди, – слова дались с трудом, и лорд Донован это понял. – Конечно, леди! Сославшись на недомогание, я поспешила сбежать в комнату. Всевышний! Дай сил пройти через это… Всю ночь я проворочалась и только под утро задремала, погрузившись в тревожный сон, в котором кружились вихри из воспоминаний об Алексе, неожиданно сменившиеся образом Ёширо. Я вздрогнула, испугавшись, что забыла надеть амулет. Но нет – он висел на шее. Едва показались солнечные лучи, я встала и надела черное платье. После некоторых раздумий решила на время снять амулет, ведь Алексу он не нравился. Что ж, наверное, стоило уважить его мнение в такой день. Наконец, когда все были готовы, мы отправились в небольшой храм, построенный эльгардскими жрецами и находившийся рядом с кварталом, но за его стеной, так как среди прихожан числилось много хорсийцев. Здание было маленьким с одной центральной башней, увенчанной удлиненным шпилем, вокруг которого расположились статуи ангелов, поднявших головы к небу. Такие же ангелы охраняли двери и стрельчатые окна. Внутри стояли стройные ряды скамеек, постепенно заполнявшихся людьми. На церемонии были папа, дедушка, Патрик, Бланш, походившая на привидение, и еще несколько человек из дипломатической миссии. Еле дождавшись конца службы и выслушав соболезнования, я вышла на свежий воздух и вдохнула полной грудью, радуясь, что все осталось позади. – Дарлайн, – позвал меня папа. – Пора ехать. Я посмотрела на повозку, где уже сидела сестра. У меня не было ни малейшего желания ехать вместе с ней – кузина винила меня в произошедшем, и я это понимала даже без слов. – Я хотела бы задержаться… – сказала, продолжая стоять на ступенях. – Одна. Папа скривился, собираясь возразить, но вмешался Патрик. – Я могу побыть вместе с леди, – предложил он. – Мне-то вы доверяете, лорд Астор? – Затем мужчина обратился ко мне: – Не беспокойтесь, Дарлайн, я не потревожу вас своим присутствием. А как только будете готовы – провожу вас домой. Поняв, что от меня не отстанут, я согласилась, решив, что общество Патрика все же приятнее, чем Бланш. Я вернулась в храм, где пахло ладаном, цветами и коптящими свечами, думая о том, что всего-навсего хотела немного отдохнуть от присутствия сестры, рядом с которой чувствовала себя виноватой. К сожалению, затея оказалась неудачной – каким бы равнодушным ни казался Патрик, я ощущала его взгляд на своей спине. Решив, что с меня достаточно, я собралась уходить, когда со стороны улицы послышался шум, нараставший с каждым мгновением. А затем что-то полетело в окно храма. Разноцветный витраж разбился и дождем посыпался на пол. Горевшие свечи упали на сено в корзине, в которой лежала скульптура младенца, обнимающего ягненка, и оно немедленно занялось огнем. Я вскочила со скамьи. Патрик подбежал ко мне. – Где еще один выход отсюда? – спросил он перепуганного жреца, в то время как за дверями храма началась драка. Мы выскочили на задний двор, оказавшись немного в стороне от недовольной хорсийской толпы, штурмовавшей здание, и помчались на противоположную сторону улицы, чтобы спрятаться среди домов. – Что им надо? – потрясенная, спросила я у Патрика. – Поди разбери этих демонов! – процедил мужчина. Мы забежали в переулок, когда дорогу нам преградили четверо хорсийцев. Я видела, что Патрик собирался выхватить пистолет, но в последний момент передумал и достал нож. – Только сделай шаг, – процедил он. Незнакомец его не понял и набросился на нас, но уже в следующий миг хорсиец лежал на земле. Его спутники, поняв, что Патрик не сдастся без боя, вдвоем двинулись на мужчину. – Бегите, Дарлайн, – прохрипел он. И я побежала, преследуемая третьим нападавшим. Я бежала, надеясь оказаться как можно ближе к стене эльгардского квартала, где всегда дежурили военные, но свернула не в тот переулок и потерялась. Осознала я это лишь в тот момент, когда остановилась из-за жуткой боли в боку и огляделась, не увидев ни одного намека на эльгардские дома. Я постаралась припомнить обратную дорогу, но все было тщетно, так как я мчалась, петляя. Нападение было внезапным. Я закричала, отшатнулась, потеряв равновесие от неожиданности, и упала. И тут же над моей головой блеснул клинок. Я зажмурилась, прикрыла лицо рукой… Но в следующий миг послышался звон стали, словно удар в колокол. Ёширо. Сердце дрогнуло от понимания, что он оказался здесь! Меня охватила радость, а на глаза навернулись слезы. Захотелось вскочить на ноги и броситься к нему. А он тем временем отпрыгнул в сторону и ударил хорсийца мечом. Битва закончилась, не успев начаться. И вот голова противника с открытыми глазами покатилась прямо ко мне под ноги. Крик застрял в горле. – Дарин, ты в порядке? – спросил Ёширо, направляясь ко мне. Но я видела лишь голову преследовавшего меня человека, от которой постаралась отползти подальше. Вся радость от встречи испарилась, потому что я вспомнила, почему боялась нитторийца, стоявшего передо мной с блестевшими глазами, в запятнанной кровью одеждой, с мечом запятнанным кровью… как тогда, в лесу… – Не приближайся ко мне, чудовище! – пробормотала, не в силах оторваться от поверженного хорсийца, который смотрел остекленевшим взором, и чувствуя, как мое тело сотрясает мелкая дрожь. Ёширо замер в шаге от меня. – Чудовище… Я?! – прошипел он. Он схватил меня за руку, так быстро, что я не успела ничего понять, резко дернул, заставляя вскрикнуть от неожиданности и подняться, и повел между домов. – Куда ты меня тащишь? – спрашивала, пытаясь сопротивляться, но силы были неравными. – Отпусти! – просила, однако нитториец был глух к моим мольбам. Наконец мы оказались в пустом дворе двухэтажного дома с окнами, прикрытыми ставнями. Ёширо толкнул ногой дверь и впихнул меня в вязкую удушающую тьму. Глаза привыкли к сумраку не сразу, а потому я ощущала себя слепым ничего не понимающим котенком. Ёширо же вновь взял меня за руку и повел вперед – туда, где горели свечи. Наконец я увидела людей, собравшихся вокруг жаровни. У всех были длинные трубки, которые они курили. Некоторые лежали в полузабытьи, уставившись куда-то в потолок. Заметив нас, одна девушка с трудом поднялась и, покачиваясь, подошла ко мне. Даже в таком тусклом свете я видела ее ужасные красные глаза. Она же вплотную приблизилась ко мне, втянула носом воздух, точно зверь, а затем запрокинула голову и расхохоталась. От ее смеха по спине пробежали мурашки. Мне захотелось заткнуть уши и убежать. Я попыталась вырваться, но Ёширо не дал. – Отпусти! – пробормотала я. – Куда ты меня притащил? – Смотри, Дарин! И не смей закрывать глаза! Нравится? – Ёширо, пожалуйста! Нет, мне не нравится! Я хочу уйти! Это место ужасное! – Ужасное, – точно эхо повторил Ёширо. – И все-таки смотри! И после этого ты утверждаешь, что я чудовище? – Я ничего не понимаю! Он втолкнул меня в другую комнату, отделенную ширмой. За ней были люди, потерявшие над собой контроль, до боли напоминавшие Гордона, и среди них выделялась девочка с белым лицом, сидевшая на старике. Я с трудом смогла унять подступающую тошноту. – Нравится? – шипел Ёширо. – Что ты заладил? Я же сказала – нет! Что здесь происходит? Кто эти люди? Что с ними? – Это озий, который эльгардцы везут в Ниттори и Хорсу из Могула. Знаешь, чьи корабли его везут? Ты знаешь, Дарин… вернее, леди Дарлайн Астор, чем торгует всеми уважаемая и любимая компания «Астор и Ко»? – слова эти, точно пощечина. – Нет… Нет, – бормотала, не понимая, что означает это «нет» – то ли я не знаю, то ли не хочу знать. «Вы должны были сказать мне, Бернард!» – вспомнила я слова Алекса. Озий. А потом вдруг тьма сменилась светом. Я оказалась на улице, жадно хватая ртом воздух. – И кто из нас чудовище, Дарин? – Оставь меня! Уйди! – прохрипела, с трудом выпрямляясь и обхватывая себя руками, стараясь успокоиться. «Нет! Нет!» – продолжала я мысленно кричать, но закрыть глаза на правду не получалось. Не было чая. Вернее, чай давал лишь крохотную часть прибыли, а все то, что было мне дорого, купили жизнями других. Ёширо стоял рядом, и рукоять меча казалась такой близкой. Я потянулась к ней, чувствуя, что оружие мне не откажет. – Не смей, – прохрипел Ёширо, перехватывая руку. – Почему? Разве это не справедливо? Он ничего не ответил, лишь молча смотрел на меня, сидевшую на земле, а затем неожиданно поднял на руки, точно пушинку, и понес. И у меня не было сил, чтобы сопротивляться. Притихшая, я прижалась к его груди, вслушиваясь в стук его сердца, а он заговорил: – Минами тоже подсела на озий и превратилась в зверя, готового на что угодно, даже на мерзости, ради кусочка этой гадости. Я увез ее из дворца, пытался вылечить, но было поздно, а потом… потом она едва не убила человека – не успела, только изуродовала лицо мальчишке. Да, ты права, Дарин, я монстр и совершил чудовищный поступок, это мой личный кошмар, который мучает и днем, и ночью. Но не тебе меня судить, леди Астор! – рассказывал он, пока мы шли по улицам. – А как же измена? – пробормотала, пытаясь переварить услышанное. – Если бы семья Минами узнала о том, что она натворила – на них на всех легло бы несмываемое пятно позора, гораздо большего, чем неверность. Им бы пришлось умереть. – Почему? – Если на дереве появилась гниль, лучше срубить его, пока болезнь не охватила весь сад. Поэтому я сообщил во дворец, что застал ее с другим. Яэ подтвердил. – Отпусти меня, – попросила, когда отдышалась и смогла совладать с эмоциями. Но Ёширо не послушался. Он нес меня по переулкам, где было необыкновенно пусто, и лишь временами до нас долетали приглушенные отзвуки битвы. – Куда мы идем? Он не ответил. – Я хочу домой, – прошептала и добавила чуть громче, хотя и так знала, что он меня слышит: – Мне важно вернуться… – Хорошо. – Я могу добраться сама. – Как? – усмехнулся Ёширо. – Помнится, ты убегала от толпы хорсийцев, обожавших эльгардцев и то, чем вы занимаетесь. – Разве тебе не все равно? – спросила, стараясь унять дрожь. – Нет. Ты моя избранница «Избранница», – повторила про себя. Вот он и сказал это вслух. – Ты обещал рассказать, что это означает, – напомнила, рассматривая валявшиеся посреди улочки корзины, доски, ящики, которые постепенно оставались позади, а мы тем временем вышли на знакомую дорогу, ведущую к эльгардскому кварталу. – Может, настало время? – спросила, понимая, что скоро мы окажемся у стены, отделяющей наши дома от остальной части Гондаге. – А разве тебе не все равно? – повторил Ёширо мой вопрос. Я подняла голову, но вместо издевки увидела в глазах нитторийца искренность. Ему было важно услышать ответ. – Нет. – Избранница – это та, которую выбирает сила, потому что только благодаря избранной у рода может появиться продолжение, способное эту силу принять. А еще… ты права, во мне кровь «демонов», как вы нас называете. Мы лишь отстраненно наблюдаем за течением жизни и смерти, лишенные большей части чувств. Пара их пробуждает, делая нас человечными. Услышанное было по меньшей мере необыкновенным. – То есть пара для вас – это очень важно? – Да. – Я одного не могу понять. Сколько ни думала, ни читала… Почему?.. – спросила я, продолжая находиться у него на руках. – Почему ты повез меня в Гакке, хотя не собирался? Почему решил вернуть меня – свою избранницу… – яркая вспышка озарила сознание, освещая темные закутки и являя перед внутренним взором всю картину. – Всевышний… ты хотел отомстить папе за Минами? Она тоже была твоей парой… Так? Я выскользнула из его объятий и отбежала на несколько шагов, хотя он и не пытался меня поймать. – Не смей нести меня домой! – сказала, продолжая пятиться в сторону стены. – Не смей даже приближаться ко мне! Я не позволю причинить вреда своей семье, даже несмотря на весь тот ужас! – Дарин… – Леди! – закричал заметивший нас военный, устремляясь ко мне навстречу с пистолетом наготове. Его голос заглушил шум приближавшихся повозок и шагов. – Леди, с вами все хорошо?! – Если ты сделаешь хоть один шаг, я прикажу им стрелять! – сказала я нитторийцу. Ёширо грустно усмехнулся. – Дарин… – повторил он. – Да, возможно они не убьют тебя, – заметила, усмехнувшись в ответ. – Но пуля может попасть в меня… Нитториец побледнел, его губы сжались в тонкую полоску. – Это ведь будет больно? Не только мне, да?.. – Леди?! – спросил приблизившийся военный. А затем крикнул Ёширо: – Проваливай, узкоглазый, иначе я сейчас выстрелю! – Уходи! – вторила я солдату, а потом поспешила спрятаться за оградой эльгардского квартала, которую только что пересекли знакомые повозки в сопровождении служащих гарнизона. – Дарлайн! – закричал папа, выскакивая на улицу. – Всевышний! Что же такое происходит! К демонам этот Восток! Тебе надо немедленно возвращаться в Эльгард! Что ни день ты попадаешь в историю! – Что произошло? – спросила, лишь бы только не слышать этих причитаний. – Начались беспорядки, – ответил дедушка. – Мы успели укрыться в форгардском гарнизоне, поэтому задержались. А что случилось с тобой? И где Патрик? Патрик… Всевышний! Как я могла забыть? – Я… он сказал бежать, а дальше все было как в тумане. Я мчалась между домов, пока не оказалась в квартале… Проходившая мимо Бланш нахмурилась и посмотрела на меня так странно, что я смутилась и поспешила укрыться за стенами дома. Когда мы оказались внутри, папа и дедушка направились в гостиную, приказав принести им виски, а я и Бланш разошлись по комнатам. Но стоило мне присесть на кровать, как постучался папа. – Я и дедушка приняли решение, что ты в ближайшие дни отправляешься в Эльгард! – сказал он, перешагивая через порог. Он встал в центре комнаты, освещенной тусклыми солнечными лучами, так что его узкая тень протянулась по полу и стене, и казалось, заполнила половину пространства. – Пап, зачем ты это делаешь? – спросила, рассматривая его, будто видела впервые. – Не понимаю, родная, – удивился отец. – Торговля озием. Папа растерянно моргнул. – Кто тебе рассказал? – спросил он, пряча руки за спину. – Неважно, – ответила, чувствуя, как к глазам подбираются слезы. – Я видела… Это бесчеловечно. – Дарлайн, родная, – сказал папа, подходя ко мне и присаживаясь на колени рядом, – опомнись! Это хорсийцы! У них даже нет души. – Может быть, – пробормотала, вспоминая об оборотнях, у которых, скорее всего, и правда не было души в нашем понимании. И все же… – Они тоже люди, и тоже чувствуют. Папа резко поднялся. – Мне неприятно говорить об этом, – резко бросил он, – но не лезь не в свое дело! Все, что тебя окружает, Дарлайн, это результат моих усилий. Будь, пожалуйста, как прежде, хорошей девочкой! Тебе нравятся старые вещи, чай и сказки – вот и продолжай ими увлекаться. – И он сделал шаг по направлению к двери, но, взявшись за ручку, остановился и обернулся. – Решено. Как только будет возможно, ты возвращаешься домой. А пока… мне кажется, ты немного устала. Тебе надо отдохнуть. В своей комнате. И будь добра не выходить на улицу без моего разрешения! Прозвучавшее показалось настолько диким, что я не удержалась и встала, глядя папе в глаза. – Ты сажаешь меня под домашний арест? – Я забочусь о тебе, родная, чтобы ты не навредила себе и не натворила глупостей. – Я замужняя женщина! Ты не имеешь права! – возразила, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно тверже. – Ты забыла, Дарлайн, что Алекса больше нет. И сегодняшняя церемония тому подтверждение! И в каком-то смысле я вновь имею на тебя все права, как твой законный представитель! Завтра же попрошу, чтобы твой счет заморозили до возвращения в Эльгард. Он открыл дверь, собираясь покинуть комнату, и у меня не было ни малейшего желания останавливать его, но неожиданно возникший вопрос забился внутри, не давая покоя. Я хотела прояснить все до конца. – П…пап? – впервые это слово далось мне с таким трудом. – Что?! – А мама знала? Дверь закрылась. Оставшись одна, я сползла по стене и села на пол, уставившись в потолок. Слез не было, как и истерики. Было лишь четкое осознание пустоты внутри и снаружи. Я ощущала себя тенью прежней Дарлайн, погибшей в шторме. А в том, что я «умерла», я не сомневалась. И сегодняшняя церемония была не только по Алексу, но и по леди Дарлайн Астор-Уилфред. Я больше не знала, кто я такая. А еще я понимала, что не смогу вернуться в Эльгард, но и остаться в Хорсе, где не жалуют моих соотечественников, у меня вряд ли получится. Во что же теперь превратится моя жизнь? Я встала и вытащила из-под подушки амулет. Ёширо. Потребовалось несколько мгновений, чтобы принять решение и вновь повесить медный круг на шею. Как только он коснулся кожи, внутри шевельнулось нечто, напоминавшее боль. Я подошла к окну, сдерживая слезы, и посмотрела на улицу, по которой временами проходили военные. Когда солнце начало закатываться, впервые с момента своего приезда в Хорсу ко мне в комнату зашла Бланш, на которой по-прежнему было черное платье. – Кем был тот человек, с которым ты разговаривала, прежде чем зайти в квартал? – спросила кузина, также подходя к окну и глядя на сгущавшуюся между домами тьму. – Случайный прохожий. Он помог мне добраться. Я ведь плохо знаю город. Бланш повернула голову и посмотрела на меня взглядом, полным презрения. Я испугалась и ее реакции, и затянувшегося молчания. – Бланш? Что случилось? Может быть, ты уже что-нибудь скажешь? – Ты не одна такая особенная, – ответила сестра. – Я тоже люблю рассматривать улицы, дома, людей. И у меня хорошее зрение. Очень хорошее. Когда мы возвращались в квартал, я видела, как ОН смотрел на тебя, – выплюнула сестра. – Мне страшно представить, как глубоко ты могла пасть! Я сглотнула. – Что? О чем ты? У тебя разыгралось воображение! – Поклянись своей жизнью, что между вами никогда ничего не было! – Да что ты о себе возомнила! – не вытерпела я. – Хватит! То, что Алекс женился на мне – не моя вина! Я не вешалась на него, не тащила силком к алтарю! И я любила его! Может быть, не так как ты, но любила! По-своему. И уважала, потому что он был хорошим человеком. Окажись он сейчас живым, клянусь, я была бы счастлива, ведь он не заслужил такой судьбы! А с Ёширо у меня ничего не было! – Ёширо, – протянула сестра, не жалея яда, а затем повторила: – Поклянись! – Я КЛЯ… – я запнулась, вспомнив «сон», а потому закончила тише, чем мне хотелось бы: – У нас ничего не было. Бланш горько усмехнулась и вышла из комнаты. *** Всевышний был на его стороне. Иначе Патрик не мог объяснить своего везения – он выбрался из того переулка живым и лишь слегка поцарапанным, затем без приключений добрался до дома Асторов, чтобы убедиться в их целости, и вот теперь сидел в гостиной с перебинтованной рукой и пил виски, чтобы успокоиться, в то время как Бернард и Фредерик спорили о судьбе Дарлайн. – Как только мы вернемся в Эльгард, я запру ее в загородном доме или в монастыре! Демоны!.. – Ты слишком жесток, Бернард, – перебил его старик. – Жесток?! Я потакал всем ее желаниям, а что получил взамен?.. Патрик взял свой стакан и, извинившись, вышел на задний двор, чтобы побыть в тишине. Глядя на первые звезды, он вновь подумал о чуде, благодаря которому избежал серьезных неприятностей. Он прекрасно знал, что в Хорсе дипломатам и торговцам разрешалось использовать огнестрельное оружие только в крайней необходимости и желательно не по хорсийцам – за это, даже в случае самообороны, полагались тюрьма и суд с весьма непредсказуемым исходом. Но если бы не появившийся невесть откуда форгардец, Патрику пришлось бы стрелять! Мужчина скривился, представив, что было бы, привлеки звуки выстрелов внимание и эльгардских, и хорсийских военных, которые нашли бы в своих согражданах чужеземные пули. Патрика бы не казнили, но должности он бы точно лишился. Но, хвала Всевышнему, обошлось! – Славится имя Твое во веки веков, – сказал он, обращаясь к небу и вновь вспоминая, как незнакомец с клинком помог ему отбиться от нападавших. – Ты как? – спросил его спаситель. – Живой. – А где девушка? – Я сказал ей бежать, – ответил Патрик, зажимая раненое плечо. – В какую сторону? Мужчина растерянно помотал головой и про себя выругался. Воспользовавшись затишьем, Патрик поспешил вернуться в эльгардский квартал, куда через некоторое время прибыли все остальные. Дарлайн, к счастью, тоже пришла… Плечо неприятно потянуло. Патрик сделал глоток, чтобы притупить боль. «Самое паршивое, что все было зря! – подумал мужчина, продолжая кривиться от мерзких ощущений. – Внимание, ухаживания, обаяние – все!» Дарлайн Астор не походила на убитую горем вдову, но во взгляде и поведении девушки не проскальзывало даже намека на симпатию. Однажды Бернард обмолвился, что его дочь не собиралась выходить замуж. Только Алексу удалось переубедить ее. Каким образом – никто не знал. Патрик с сожалением вынужден был признать, что над его планами нависла угроза срыва. – Демоны! – процедил мужчина, ежась от прикосновения ветра, проникшего под рубашку. Впервые за время его нахождения в Хорсе вечер выдался по-настоящему прохладным. Патрик сделал еще один глоток, подходя к жасмину, чтобы опереться о ствол, когда на улицу выскочила девушка. *** Из-за эмоций, бушевавших внутри, Бланш не чувствовала мороза. – Ненавижу, ненавижу! – шептала она, выбегая на задний двор. Ей хотелось плакать, кричать, а лучше – что-нибудь разбить. Но, как назло, ничего подходящего не было! – Что, тоже неудачный день? – раздался голос из тени жасмина. Бланш вздрогнула, обернулась и смерила мужчину холодно-презрительным взглядом красивых голубых глаз. – Кто вы такой? – бросила она. – Честно говоря, манеры у вас так себе для эльгардской леди, выросшей под крылышком у Ее Величества, – протянул собеседник. – Патрик Лоренс. – Ах да, извините, – смутилась девушка из-за того, что ее подслушали, а не из-за замечания. – Я вас не узнала. Вы же были на церемонии. Бланш Мердок. – Вы племянница Бернарда, – уточнил Патрик. – Да. – Тогда почему ваша фамилия Мердок? – Мой отец… он в каком-то смысле был приемным. После смерти сестры и ее мужа дедушка забрал племянника к себе. Патрик понимающе кивнул. – И что же вас так расстроило, леди Мердок? – спросил мужчина, подходя к Бланш – осторожно, вкрадчиво, точно кот. Да и было в его внешности нечто, отдаленно напоминавшее гибкого хитрого зверя, которого так и хотелось поманить к себе, но в тоже время он вызывал опасения. Ресницы девушки дрогнули. Она отвернулась. – Вас это не касается! – Но-но, милая. Можете мне довериться! Клянусь, я унесу вашу тайну в могилу! – А не боитесь оказаться в той самой могиле в ближайшее время? – огрызнулась Бланш. Патрик рассмеялся, да так, что девушка вновь смутилась – уже второй раз за вечер. – Ну вы и насмешили! – сказал он, схватившись за живот. – Нет, милая, я не боюсь ваших угроз. Скорее, нахожу их… забавными. – Я не собиралась угрожать, извините, – пробормотала Бланш, только сейчас осознав, что сказанная ею фраза получилась двусмысленной. Она всего-то имела в виду, что мужчина может проболтаться. – Еще раз извините. Девушка поникла, а Патрик участливо протянул ей платок и тихо спросил: – Кто тебя обидел? – Я любила Алекса, – призналась она спустя несколько мгновений. – Я так хотела, чтобы он стал моим мужем! Всем сердцем! Мечтала… Но он выбрал ее! И погиб… а она! А она… – Бланш побагровела от злости. – Как она могла предать его?! Его память! Как? И ради кого?.. – выкрикнула она в лицо Патрику, глаза которого сузились. – Ради кого? – спросил он у вспыхнувшей девушки. – Неважно. – А если хорошенько подумать?.. Бланш закусила губу, размышляя – стоит ли открываться этому странному человеку. – Я не знаю, кто он. Только имя – Ёширо. – Ради нитторийца? – переспросил явно удивленный мужчина. – Я вам ничего не говорила! – спохватилась Бланш. – Конечно, милая, – успокоил ее Патрик, беря тонкую руку и целуя ладонь, чуть дольше, чем это позволялось правилами. – Не бойся, – сказал он, отрываясь. – Я же пообещал, что унесу твою тайну в могилу. А холодный ветер усилился, заставляя ветви жасмина раскачиваться из стороны в сторону, точно сотни маятников. – Ты замерзла, – заметил мужчина, продолжая сжимать ее пальцы. – Возвращайся в дом, выпей чашку чая и ложись в кровать. Бланш не хотела идти в комнату, а тем более – спать, но почему-то кивнула и послушно покинула двор, с удивлением обнаружив, что на душе стало легче. ---------- Глава 27 Глава 27 У меня не было иллюзий – я оказалась под домашним арестом, который закончится только в день отплытия. Сопроводят же «леди Астор» на «Вестник богов» и папа, и дедушка, и, если потребуется, весь гарнизон. А еще я не сомневалась, что меня запрут в каюте до тех пор, пока на горизонте не появится Эльгард. «Демоны! Неужели ничего нельзя сделать?» – думала, то расхаживая от одной стене к другой, то подходя к приоткрытому окну, от которого тянуло свежестью. Я рассматривала низко плывущие облака, покачивающиеся ветви, крыши соседних домов, вновь и вновь задаваясь одним и тем же вопросом, когда услышала знакомый голос: – Добрый день! Я к леди Астор. Мы договаривались о встрече. Я не помнила, чтобы мы договаривались, хотя… Все недавние события так сильно повлияли на меня, что я запросто могла забыть. Кажется, в прошлый раз Жаклин спросила о возможности Ёширо отправиться следом за мной в Хорсу, а потом… что было потом? Возможно, девушка говорила, а я молча кивала, размышляя о нитторийце. Но даже если Жаклин вновь явилась без приглашения, просто от скуки, я была бесконечно рада ее визиту! – Мне жаль, госпожа Лафьер, но леди Дарлайн плохо себя чувствует, – сообщил дворецкий. – Лорда Астора сейчас тоже нет дома. Приношу свои извинения, но, пожалуйста, загляните позднее. Что?! Я отказывалась верить своим ушам. Кажется, папа упоминал только об ограничении передвижения, но никак не общения! Неужели все настолько плохо? – Почему она не прислала записку? – не сдавалась Жаклин. И за это я полюбила девушку еще сильнее. – Это что-то очень серьезное? Могу я взглянуть на Дарлайн? В форгардском квартале хорошая аптека. – Ей очень нездоровится, – повторил явно нервничавший дворецкий. – Пожалуйста, госпожа, у меня есть четкие указания… от доктора. Леди нельзя беспокоить. Но мы очень благодарны вам за заботу. – Что ж. Буду надеяться, она скоро поправится. Передавайте Дарлайн мои наилучшие пожелания. – Конечно, госпожа! Жаклин спустилась по лестнице и направилась к повозке. Она лишь на миг остановилась и оглянулась. «Всевышний! – молила я, сжимая кулаки и понимая, что крики в открытые окна только усугубят ситуацию. – Пусть Жаклин увидит меня! Умоляю!» Но она лишь равнодушно скользнула взглядом по стене и поспешила забраться в повозку. Неужели ничего? Я была готова плакать от терзавшего меня отчаяния. Что же делать? Как выбраться за ворота? Я вновь и вновь рассматривала комнату, выискивая хоть что-то, что может пригодиться для побега. Затем разглядывала наружную стену, стараясь найти выступы, и улицу – подмечая, когда и в который час по ней проходят военные. Хватит ли простыней, одеял и прочей ткани, чтобы сотворить подобие веревки и выбраться из дома? А если хватит, смогу ли я спуститься и не упасть, не разбиться и не привлечь внимания людей? Ночью… Безумие… – Леди, – горничная открыла дверь ключом. – Вас приглашают на ужин. – Я не голодна! – Может быть, мне принести вам блюдо в комнату? Решив, что морить себя голодом бессмысленно, я согласилась, и вскоре мне подали легкий ужин. Я съела все, кроме фруктов, оставив их на вечер. Едва девушка ушла, я вновь вернулась к своему «любимому» занятию – размышлениям. «А если выберусь, – думала, глядя в окно, – куда пойду? Как долго эльгардка без охраны сможет продержаться за пределами квартала?» Я вновь посмотрела на амулет, но тут же отбросила еще более безумную идею – было у меня опасение, что если Ёширо узнает о моем заточении, а затем доберется до папы – плохо будет всем. На несколько мгновений я прикрыла глаза. Кажется, я попала в клетку, выбраться из которой невозможно. Погасли последние лучи солнца, погружая Гондаге во мрак, а я упала на кровать, поглощаемая отчаянием, когда услышала странный шум за окном. Я вздрогнула, а стук в стекло повторился. С опасением я подошла и осторожно выглянула, но ничего и никого не увидела. Я уже хотела вернуться в кровать, когда заметила существо в штанишках и курточке, сидящее на выступе декоративной колонны. Вначале я испугалась, а затем… – Иша! Как ты здесь очутилась? В лапке у обезьянки была записка. Обменяв клочок бумаги на кусочек яблока, оставшийся после ужина, я развернула лист и прочитала: «Дарлайн, что случилось?». Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы все хорошенько обдумать и решиться написать правду. Я не знала, как на нее отреагирует Жаклин, но это мой единственный шанс на помощь. Может, она найдет выход или подаст идею? Как только письмо было готово, я положила его в карманчик обезьянки и выпустила ту в сумерки. – Возвращайся к хозяйке, – сказала ей вслед. «И пусть все будет хорошо! – молилась, глядя в открытое окно. – Хоть бы я не ошиблась!» Зверек исчез в непроглядной тьме, смешанной с туманом, а я продолжала стоять, вдыхая полной грудью морозный воздух и не замечая, как погружаюсь в воспоминания про снег, горы и источник, где в каждом мгновении был Ёширо, который вез меня в Гакке… чтобы отомстить. С горечью подумала, что он имел на это право, а я не ощущала ненависти, хотя должна была. Я попыталась пробудить нужное чувство, но оно разбилось о «картины», увиденные в темном доме. – Лучше бы ты запер меня в замке, – усмехнулась, закрыв окно. – Все равно я оказалась пленницей. И что дальше – неизвестно. Забравшись под одеяло, я вновь проверила амулет. Убедившись, что он на месте, закрыла глаза и попыталась заснуть, но в голове назойливо крутился вопрос, мешавший расслабиться и погрузиться в дрему: «Где ты сейчас, Ёширо?» И я не знала, какой ответ хотела бы получить: что он остался в Хорсе или же – что вернулся в Ниттори. *** Все, что я видел – ужас в ее глазах, гораздо больший, чем когда она нашла меня в лесу с мечом, залитым кровью. «Чудовище!» – продолжало звенеть в ушах, но я никуда не ушел – сидел в тени квартала, наблюдая издалека за серым домом, на который опускался туман, подсвеченный фонарями, и сожалел о своем поступке. Я сожалел, что потащил Дарин в тот дом. Несколько раз я порывался найти ее комнату и забраться к ней, но стоило вспомнить слова Дарин, как внутри начинала бурлить злость, и я боялся, что сорвусь, оказавшись в доме. – Ёширо, – осторожно позвал Яэ, который помог найти мне дом, в котором она жила, а теперь сидел рядом чуть в стороне, делая вид, что его здесь нет. – Ты видел Дарин? – Да. – Как все прошло? Я не ответил, не сводя глаз с желтых огоньков, расплывавшихся в тумане. – Она узнала? – Да. Больше тануки не стал ничего спрашивать. И я был ему благодарен. – Я собираюсь вернуться в порт, – заметил Яэ. Я кивнул, а он продолжил: – Ёширо, через два дня корабль отправляется в Ниттори. – Хорошего плавания, – пожелал я ему, – и спасибо за все. Яэ встал. – Если что – причал Тигра, – не сдавался тануки. – Время Журавля. – Я не уеду, пока не буду уверен, что она в безопасности, – сказал, понимая, что на самом деле никогда не смогу отпустить Дарин. Главное, чтобы она была живая, а остальное… время расставит все на свои места. Яэ отошел в сторону, но потом обернулся. – Ты забыл, – обратил я внимание на мешочек, оставленный на траве рядом со мной. – Не совсем, – смутился Яэ. – Забери! – приказал я, не желая принимать от кого бы то ни было деньги. – Это… это моя просьба – просьба тануки, помнишь? Оставь их у себя, пока не вернешься в Ниттори. И Яэ обернулся в зверька, поспешив раствориться в ночи. Я же не мог не улыбнуться. Толстый пьянчуга хитрее всех девятихвостых лисиц вместе взятых! Вновь он поймал меня! Знал же, что я никогда не возьму деньги, а Просьбе тануки не отказывают, если, конечно, не желают, чтобы удача отвернулась. А удача мне была нужна как никогда. *** Тьма сгущалась и на улице, и в комнате, и ее не могло разогнать даже потрескивавшее в камине пламя. Вошедший в кабинет слуга поставил на стол поднос с чаем и хотел зажечь лампы, но Бернард остановил его: – Не надо, – сказал, не отрывая взгляда от огня, так походившего на волосы его жены и дочери. – Вам что-нибудь еще принести, сэр? – Благодарю, можешь идти отдыхать. Со стола уберете завтра. – Спасибо, сэр. Слуга уже собирался выйти, когда лорд Астор вспомнил, что получил письмо от Гастона Лафьера, в котором тот спрашивал о возможности нанести так называемый визит вежливости. – Одно мгновение! Чуть не забыл, передай лакею, что завтра к нам приедут гости. – Да, сэр. Дверь, тихо скрипнув, закрылось. Бернард же потянулся к чашке и сделал глоток крепкого напитка, но чай не смог ни согреть его, ни вернуть спокойствия. Тогда он нехотя встал, подошел к глобусу, внутри которого хранилось несколько бутылок бренди и виски, достал одну и плеснул себе в стакан, между делом размышляя о свойствах напитков – цвет вроде бы одинаковый, оба терпкие, оба согревают, но эффект от приема второго ощутимее. – Так-то лучше, – пробормотал мужчина, чувствуя, как по внутренностям разливается жар. Обстановка накалялась. Хорса бурлила как никогда, и у местных властей плохо получалось подавлять народные волнения. А несколько дней назад в посольство пришла официальная новость – на помощь городскому главе направляется генерал. Хорсийцы, близкие к компании «Астор и Ко», докладывали, что этот самый Вейдун Шиан не относился к проэльгардской группе, находившейся рядом с императором раньше. Пожалуй, стоит как можно быстрее уладить оставшиеся дела и уехать из демоновой Хорсы, предоставив военным разбираться в сложившейся ситуации. «Жалко, что свои личные проблемы нельзя никому перепоручить и придется решать их самостоятельно», – грустно усмехнулся Бернард, разглядывая удлинившийся язык огня, походивший на рыжую прядь и направивший мысли мужчины в другое русло. Дарлайн… он думал, что потерял дочь во время шторма, но нет. По-настоящему он потерял ее в тот миг, когда она спросила: «Зачем ты это делаешь?». Бернард понял это по ее странному незнакомому взгляду, в котором было… осуждение? А еще именно тогда он осознал, что дочь изменилась после возвращения из Ниттори – вроде прежняя, но отдалившаяся и будто лишенная части себя. И он никак не мог понять, что произошло? Откуда в голове у Дарлайн вся эта ерунда? Ничего. Скоро корабль будет готов, и они вернутся домой. Знакомая обстановка и окружение расставят все на свои места, и жизнь будет такой же, как прежде, а Дарлайн одумается и успокоится. – Мне тебя не хватает, Клэр, – сказал он затухающим уголькам. – Ты бы знала, как с ней поговорить. Дарлайн так похожа на тебя! Вот только ты всегда была на моей стороне. Кабинет погрузился во тьму, но Бернард Астор так и не включил свет, продолжая смотреть на черный камин, внутри которого временами вспыхивали искры, дававшие надежду на то, что все наладится. *** Едва лучи солнца проникли в комнату, я открыла глаза, но подниматься не торопилась. Какой смысл вскакивать, если дверь заперта и выйти не получится? Но лежать просто так не хотелось, и я уже привычно потянулась к книгам и записям, ожидавшим меня на прикроватном столике. В последние дни я усиленно изучала грамматику и самые простые хорсийские фразы. Так… на всякий случай. Когда я заучивала пятый иероглиф, обозначавший «Направление», мне принесли завтрак. Оторвавшись от книги, я посмотрела на заварочный чайник, от которого шел аромат молочного улуна, сдобу и решила-таки встать и переодеться. После еды я собиралась вернуться к книгам, когда случайно задела листы, что продал мне форгардский антиквар – часть слетела со стола и, покружившись по комнате, улеглась на пол. Я подняла их – это оказалась история о демоне, утратившем свою избранницу. «Впервые испытал боль», – перечитала знакомую фразу. Мне было страшно представить, что испытал Ёширо в миг, когда не стало Минами. «Это мой личный кошмар. Не тебе меня судить, леди Астор» – вспомнила его слова, когда он нес меня по улицам. И в его руках было так тепло и спокойно, несмотря на весь ужас. – Может быть, ты и прав, – прошептала, разглядывая ровные строки. Около полудня к дому подъехала повозка. Я выглянула в окно и увидела, как оттуда вышли Жаклин и ее дядя. Они неторопливо поднялись по ступеням, а затем я услышала твердый мужской голос: – Гастон Лафьер, маркиз Ирени. У меня договоренности с лордом Астором! – Вас уже ждут, господин! – ответил лакей, открывая дверь. Спустя несколько мгновений я вздрогнула от поворота ключа в скважине, а затем горничная сказала: – Леди, вас приглашают на чай! – Благодарю, – процедила сквозь зубы. Поправив прическу и домашнее платье, спустилась в гостиную. – Дарлайн! – воскликнула Жаклин, когда я вошла в комнату. – Рада видеть тебя! Мне вчера сказали, что ты заболела! Дядя написал лорду Астору – и вот мы прибыли с официальным визитом, но, кажется, я погорячилась. Ты действительно выглядишь… – девушка замялась, стараясь подобрать слова, – «малад» (Больной)… Такой… Такой нездоровый цвет лица! Мне кажется, или он желтоватый? Что говорит доктор? Судя по взгляду Жаклин, который перебегал от меня к папе и обратно, вопрос был задан нам обоим. Я неуверенно улыбнулась. Папа неопределенно развел руками. – Жаклин, леди Дарлайн прекрасно выглядит! – одернул девушку маркиз. – Нет, дядя! Смотри правде в глаза! Болезнь не пошла ей на пользу! Неровен час – все обернется лихорадкой! Вы слышали, говорят, в южном районе Гондаге вспыхнуло нечто, похожее на далильскую заразу. А еще эти беспорядки! Кошмар! Хорса более ужасное место, чем Могул! Жду не дождусь того времени, когда смогу уехать в Форгард! Папа не выдержал и рассмеялся, правда, смех его был не беззаботный, а нервный. – Ваша прямота покоряет, леди! – сказал он, делая глоток чая и рассматривая меня, будто я действительно больна. – Благодарю, – кивнула Жаклин. – Здесь стало небезопасно, – как бы между прочим заметил ее дядя. – Мы собираемся уехать в дом неподалеку от Гондаге, принадлежащий моему хорошему другу. Сам он пока не может покинуть город из-за накопившихся дел, но разрешил нам пожить в коттедже неподалеку от бухты Лу. А какие ваши планы? – Я думал, что мы в ближайшее время уедем в Эльград, – ответил помрачневший папа, – но возникли непредвиденные сложности. Так что, честно говоря, не знаю… – Вы можете погостить вместе с нами, – предложил Гастон. – Там безопаснее, чем в городе. – К сожалению, не могу, – протянул папа. Он думал несколько мгновений и обратился ко мне. – Хотя… Пожалуй, будет лучше, если ты, отец и Бланш побудете пока в другом месте. Надо спросить у Патрика, сможет ли он вас сопроводить. Мне будет спокойнее, если рядом с вами будет человек из посольства. Я не верила своим ушам и старалась сохранять невозмутимый вид, в то время как все внутри ликовало! Неужели я смогу покинуть дом? А может быть, у Жаклин есть план? Девушка же, как ни в чем ни бывало, сидела в кресле и вела непринужденную светскую беседу, морща нос при упоминании Хорсы или Могула. Едва за Жаклин и ее дядей закрылась дверь, папа сказал: – Берите только самое необходимое. Все остальное я прикажу доставить на «Вестник богов». Поднявшись в комнату, я придирчиво осмотрела свои вещи. Что же из них «самое необходимое»? Все зависело от того, каким будет мое ближайшее будущее… а именно этого я и не знала. Хорошенько подумав, я решила собраться, исходя из самого невероятного развития событий, чтобы под рукой было не только полезное, но и нужное: немного оставшихся денег, часть драгоценностей, документы и, конечно же, словарь. Дорожное платье я выбрала самое невзрачное и удобное, как и обувь. Наконец, когда со сборами было покончено, я легла спать и на удивление легко, почти не ворочаясь, заснула. Ранним утром, едва горизонт начал розоветь, к дому была подана повозка, рядом с которой нас ожидали Патрик и несколько военных из гарнизона. – Спасибо, что согласились сопроводить мою семью, – поблагодарил его папа. – Всегда рад помочь, – кивнул мужчина. – Лафьеры будут ждать за воротами, – услышала, проходя мимо папы в повозку, где уже устроились Бланш и дедушка. – Дарлайн! – Папа неожиданно взял меня за руку, но уже в следующий миг отпустил. – Да? – ответила как можно равнодушнее. – Хорошо добраться, – сказал он, стараясь заглянуть мне в глаза. Я еле сдержала себя, чтобы не ответить: «Не надо показной заботы», но вместо этого сдержанно поблагодарила: – Спасибо. – Как только корабль будет готов, я пришлю вам весточку. Скорее всего, он зайдет в ту самую бухту Ло. Так будет безопаснее… До скорой встречи. Видимо, он ждал, что я его обниму, как делала обычно, но я лишь вежливо кивнула. Было непривычно. Он стоял, смотрел на меня растерянно и недоуменно, и на миг мне показалось, что озий – это какая-то чудовищная ошибка. Разве мог человек, заботившийся все время обо мне, любивший меня и желавший мне счастья, заниматься такими ужасными вещами? Но я сама слышала разговор с Алексом на корабле, а потом в комнате… Он не отрицал. «Это хорсийцы. У них даже души нет», – вспомнила его слова. – Я пойду. Дедушка и Бланш ждут. Папа кивнул. Я повернулась, собираясь уйти, но он вновь остановил меня: – Дарлайн? – Да? Папа поджал губы, будто хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. – Хорошей дороги! Я равнодушно пожала плечами, забралась в повозку, и мы наконец-то тронулись в путь. ---------- Глава 28 Глава 28 Окутанный золотистой предрассветной дымкой, Гондаге постепенно оставался позади. Повозка неприятно тряслась. Дедушка разговаривал с Патриком, а я и Бланш молчали. Пока мы ехали по городским улочкам, следом за форгардской двуколкой, я думала о папе, Ёширо и плане Жаклин. Последнее волновало меня больше всего. Что она задумала? Придется ли мне бежать в неизвестном направлении или был другой, более приемлемый вариант? И чем дальше становился Гондаге, тем сильнее я нервничала и изнывала от нетерпения. «На крайний случай я всегда смогу отправиться в порт и сесть на корабль», – успокаивала саму себя. Но стоило задаться вопросом, куда мне направиться, как тревога возвращалась. Проехав мимо рисовых полей, от которых очень неприятно пахло, мы повернули в лес, и после долгого путешествия среди зеленовато-желтых деревьев наконец-то прибыли в дом у подножия куполообразных гор, сплошь покрытых раскидистыми кленами. Форгардская вилла оказалась маленьким двухэтажным зданием, украшенным изображениями хорсийских драконов, тигров и цветов. Они были везде – на лепнине, мозаике и барельефах. Я с радостью обнаружила, что мои с Жаклин комнаты оказались смежными. И при первой же удобной возможности девушка проскользнула ко мне. – Что ты намерена делать? – спросила Жаклин, присаживаясь в кресло. – Не знаю, – ответила, пожимая плечами. – Ты можешь поехать с нами в Могул, – сказала подруга. Я даже боялась мечтать о подобном предложении, и хотелось принять его без раздумий, вот только… – У меня нет денег. Если я правильно поняла, папа заморозил те средства, которые выплачивались мне ежемесячно. – А деньги Алекса? – Что? – Ты же его вдова. Тебе полагается какое-то наследство. Про это я не думала. – Я не знаю, что делать, Жаклин, – прошептала, присаживаясь на кровать. – Я потеряла мужа, Бланш, Ёширо, папу, себя… Ничего не знаю. – В любом случае, ты можешь поехать с нами в Далил, – напомнила девушка. – Дядя не против. Мы отправляемся туда в начале следующей недели. Не из Гондаге – там действительно стало опасно. Неподалеку есть бухта, где нас будет ждать корабль. Мы могли бы спрятать тебя и увезти… – Ты уверена? – Да. – Зачем ты это делаешь? – Что именно? Помогаю тебе? – Жаклин пожала плечами. – Мне кажется это правильным. Знаешь, пусть я была всего лишь пятилетней девочкой, когда не стало родителей, а дядя забрал меня из привычного дома и страны, но я хорошо помню страх перед неизвестностью, а еще пустоту, обиду и злость. Но мне повезло. – А почему врешь, что ненавидишь Могул и Хорсу? – Потому что так проще и безопаснее. Это одно из первых правил, которое мне объяснил дядя – если не хочешь проблем, кажись такой же, как все. Я не всегда с ним согласна, но с малознакомыми людьми оно меня еще ни разу не подводило. – Спасибо. Может быть, это действительно выход из сложившихся обстоятельств. По крайней мере, сейчас, сидя в комнате, окрашенной лучами заходящего солнца в оранжевый цвет, мне это казалось хорошим решением. *** Переезды успели ей надоесть, а от повозки, в которой Бланш провела почти весь день, тело неприятно ломило. В носу же по-прежнему «сидел» мерзкий запах рисовых полей, напоминавший о сточной канаве. Хотелось пройтись, подышать свежим воздухом, а не находиться в одиночестве в комнатушке на втором этаже. – Я прогуляюсь, – предупредила она дедушку. – Только не уходи, пожалуйста, далеко, – попросил Фредерик, принявший предложение Гастона Лафьера выпить чашечку кофе. – Конечно, – согласилась девушка. Бланш не любила тихую размеренную жизнь за городом, предпочитая оживленные улицы, приемы и шумные балы. А еще девушка обожала театры и оперу. Она грустно вздохнула, вспомнив, что давно ничего не посещала. И отойдя от дома под сень леса, Бланш стала напевать последнюю услышанную в опере арию, представляя, что сама она не где-то в глуши Гондаге, а на эльгардской сцене в роскошном алом платье, освещенная сотней огней. Она не сразу заметила, что за ней действительно наблюдали – жадно, с нескрываемым восхищением. И Бланш это польстило. Поэтому едва она закончила первую арию, как сразу же затянула вторую – более красивую и сложную. – Браво! – сказал Патрик, выходя из-за дерева и аплодируя. – Вам говорили, что у вас потрясающий голос? – Каждый день, – усмехнулась девушка. – Что ж. Не удивлен. Это чистая правда. Прогуляемся вместе? Девушка покосилась в сторону дома. – Я не думаю… мы только приехали, и дедушка просил не уходить далеко… – затараторила она, стараясь не выдать тревогу. – Бросьте, Бланш, – раскусил ее Патрик. – Неужели вы думаете, что я вас съем? Она смутилась. – Маркиз обмолвился, что здесь неподалеку есть красивый водопад, – продолжал мужчина. – Не желаете взглянуть? – Я… – Клянусь Всевышним, в мои планы не входит причинить вам вред! – А что входит в ваши планы? – осторожно поинтересовалась Бланш. – Просто поговорить с красивой девушкой. Ну так что? Вы пойдете со мной до водопада или возвращаетесь в дом? И они пошли по дорожке, мощеной крупным камнем, сыроватым от вечерней росы. – Знаете, единственное, что мне нравится на Востоке, так это парки, – заметил Патрик. – Есть в них нечто особенное, чарующее, что отсутствует в Эльгарде. И я никак не могу понять, что именно… может быть, поэтому я так люблю по ним гулять? Из-за тайны, которую не в силах разгадать? Как вы думаете? Бланш рассеянно пожала плечами. – Я слышал, скоро вы возвращаетесь домой? – продолжала мужчина. Девушка побледнела. – Да, – кивнула она. – Дядя говорит, здесь стало небезопасно. – И он прав, – согласился Патрик. Некоторое время они шли молча. Патрик украдкой рассматривал тонкую фигурку в темном плотном платье с длинными рукавами и цветастую шаль, прикрывавшую высокую грудь. Но мужчина знал, раздень он ее прямо сейчас – не остался бы разочарованным. «Закрытая» Бланш притягивала к себе больше, чем если бы была в откровенном вечернем платье. Золотистая коса чуть растрепалась – из нее выбился локон, легший сверкающей лентой на тонкую белую шею. Патрику захотелось прикоснуться к этой пряди, оттянуть ее и проследить за игрой света на волосах. «Настоящая изящная статуэтка», – нехотя подумал Патрик. Он давно не видел таких. Одни черноволосые и косоглазые. Словно солнце взошло. Мужчина огляделся, невольно отмечая отсутствие посторонних, но одернул себя, заставляя вспомнить, что имеет дело с леди, которой поклялся вести себя прилично. Да и в его планы не входило пугать девушку. Наконец показались водопад и мост, окрашенные закатом в розоватый цвет. От камней и деревьев к берегу протянулись черные неприветливые тени. От воды повеяло прохладой, и Патрик подумал, что хотел бы обнять Бланш и согреть. – Что вы будете делать, когда вернетесь? – спросил мужчина, когда они поднимались на деревянный дугообразный мост, перекинутый через реку, откуда открывался замечательный вид на бурный поток. – Я… – Бланш растерянно осмотрелась. – Я еще не думала. – Вас ждет жених?.. Одним чудом Патрик успел заметить, что доска, на которую собиралась наступить девушка, подозрительная. Он быстро схватил покачнувшуюся, едва не потерявшую равновесие Бланш и притянул к себе. – Какого демона?.. – прорычал мужчина. – Надо будет сказать Лафьеру, чтобы прислал сюда слуг, раз он здесь за главного. А потом осознал, что девушка наконец-то в его руках. Напуганная. Трепетная. Без шали, соскользнувшей с плеч. Так близко… Он ощущал биение ее сердца под своей рукой, видел, как вздымается грудь, слышал ее дыхание… – Спасибо, – прошептала Бланш, растерянно моргая и, видимо, не до конца понимая, что произошло. – Так тебя ждет жених? – повторил вопрос мужчина, вдыхая аромат ванили, напомнивший ему об эльгардской кондитерской, мимо которой он часто проезжал много лет назад. Девушка не ответила. На правах спасителя Патрик не смог отказать себе от удовольствия прикоснуться к нежной коже и золотистому локону на шее. Бланш напряглась и попыталась вырваться, но он не дал. – Да! – неожиданно бросила девушка. Патрик внимательно наблюдал за ней – вспыхнувшие щеки, сузившиеся глаза, сжатые губы. – Врешь, – пробормотал он, но хватку ослабил. – Лорд Барлоу, – сказала Бланш. Бровь мужчины скептически приподнялась. – Неужели старик решил жениться? Он почувствовал, как девушка вздрогнула. – Страшно представить, что тебя толкнуло дать согласие, – протянул Патрик, продолжая рассматривать ее лицо, а потом добавил: – И будущее, которое тебя ждет, тоже страшно представить. Мужчина поставил Бланш на ноги и разомкнул объятия. Почувствовав свободу, девушка незамедлительно убежала в дом. Патрик же еще некоторое время стоял на мосту, не сводя глаз с шаткой доски, и думал о том, что услышал. Лорд Барлоу? Неужели не врала? И он даже не знал, от чего испытывал большее сожаление: то ли от того, что его план вновь оказался под угрозой, то ли… При мысли о Бланш, принадлежащей другому, он почувствовал странную злость. – Как бы не так! – пробормотал Патрик, тоже возвращаясь на виллу. *** Сердце было готово выскочить из груди. Бланш не помнила, как добежала до дома, а потом и до комнаты. Происходящее напоминало ей сон. «Это какое-то безумие!» – думала девушка, опираясь на стену и прижимая руки к груди. – Леди, с вами все в порядке? – спросила горничная, робко заглядывая внутрь. – Вы так бежали и выглядели такой испуганной… – Уйди! – приказала Бланш. Дверь поспешно закрылась. Девушка присела на кровать, стараясь справиться с эмоциями. «Врешь», – сказал он, и она действительно врала. Почему? Бланш не давала согласия лорду, договоренностей не было. Но что будет, когда она вернется? Дом, в котором надо экономить на дровах? Мама со стопкой счетов, постоянно напоминающая об их положении? А может быть, сам лорд почтит ее своим визитом и вновь сделает предложение? А если он передумал и нашел себе другую… кто займет его место? Бланш сжала кулаки. Поверенный дяди сообщил, что Бернард уже подписал дарственную на несколько акций, которые перейдут девушке в начале весны. Несколько… разве они смогут изменить ее жизнь? – Почему от меня ничего не зависит?! – пробормотала Бланш, рассматривая потолок, будто надеялась там увидеть самого Всевышнего. – Почему?! Как бы она хотела быть свободной и самой делать выбор, не оглядываясь ни на что и ни на кого! Как бы она хотела стоять на сцене в сверкающем платье и бриллиантах, ловя на себе восхищенные взгляды, а затем кружиться на приеме, не задумываясь о проблемах. Чтобы ее ждали цветы, подарки, сотни прекраснейших писем, и чтобы Он пришел к ней… Сердце пропустило удар от неожиданного осознания и ужаса, последовавшего за этим. Он не придет. И сцены не будет, как и бриллиантов, салонов, балов. Ничего. Никогда. Девушка с приданым, которого едва хватает на выживание, не самая желанная партия. Если бы она была наследницей, как Дарлайн! Но она не Дарлайн, и другого будущего ей не светит. Отчаяние сдавило горло. Бланш хотелось кричать. Остались считанные дни до отправления в Эльгард, а она не хотела возвращаться. По крайней мере, к прошлой жизни. ---------- Глава 29 Глава 29 Яэ пришел на причал с первыми лучами солнца. Ёширо не было видно, и тануки нервничал. Он не думал, что оками вернется в Ниттори вместе с ним, но ему было бы спокойнее, знай он о дальнейших планах Ёширо. – Непростые времена грядут, – протянул моряк. – Почему? – удивился Яэ. Мужчина кивнул в сторону хорсийских военных, невесть зачем оказавшихся в порту ни свет ни заря. Солдаты тем временем подошли к эльгардскому кораблю и замерли, видимо, ожидая приказа командира. – Что они собираются делать? – спросил тануки, подходя к фальшборту. В предрассветном воздухе, подернутом золотисто-персиковой дымкой, голос хорсийца, возглавлявшего отряд, прозвучал как раскат грома. Яэ поежился, подумав, что было в незнакомце что-то такое, из-за чего тануки захотелось спрятаться в самую глубокую нору, затаиться и не высовываться, примерно так же, как когда Ёширо злился. Яэ напряженно замер, наблюдая за происходящим. *** Бернарду захотелось сказать Дарлайн, что она копия матери, но в последний момент, глядя на отстраненную дочь, он передумал. Теперь жалел. После ее отъезда дом опустел – он стал таким же, как в тот день, когда лорд Астор зашел сюда после возвращения из Ниттори. Правда, тогда Бернард думал, что дочь умерла. «Кажется, с тех пор мало что изменилось, – грустно подумал мужчина, но тут же поспешил одернуть себя. – Глупости! Дарлайн жива, а значит, все наладится!» Но находиться в тихом темном доме было выше его сил, а потому, отдав распоряжение о сборе вещей, поспешно уладив несколько дел в компании и с трудом проведя холодную ночь у камина, Бернард поспешил отправиться на «Вестник богов». Ему хотелось оказаться на корабле как можно быстрее, чтобы убраться из треклятой Хорсы при первой удобной возможности. Пожалуй, стоило переждать эти тревожные времена на родине. Скоро хорсийцы придут в себя, и жизнь войдет в привычное русло, но пока… Хорошо, Дарлайн уже покинула Гондаге, а дом, куда они отправились, находился неподалеку от небольшой бухты, откуда клипер сможет забрать пассажиров. Солнце еще только поднималось. Его рассеянные лучи пробивались через пелену тумана, окрашивая его в светло-оранжевый цвет, когда Бернард поднялся на борт «Вестника богов». – Как наши дела, мистер Эриксон? – Почти все готово к отплытию. Осталось загрузить еду и продовольствие, – ответил довольный капитан. – Послезавтра мы сможем отправиться в Эльгард. – Хвала Всевышнему! – облегченно выдохнул Бернард, подумав, что необходимо немедленно послать весточку отцу и предупредить его… Странный звук прервал мирные мысли лорда: кто-то шел по брусчатке, чеканя шаг и позвякивая металлом. А в следующий миг послышался возглас матроса: – Сэр, там… – Что случилось? – спросил капитан. – Там хорсийцы, сэр. – Какого демона им понадобилось? – процедил Бернард, разглядев отряд людей в форме. – Пойду узнаю, что происходит, – сказал мистер Эриксон. Мужчина подошел к трапу, но спускаться с него на причал не стал. – Позвольте узнать, что случилось, господа? – обратился он к людям в форме. – Доброго утра, сэр! – послышался сильный твердый голос. – У меня есть бумаги, подписанные императором, позволяющие мне и моим людям осмотреть и обыскать корабль. – Что за чушь?! Быть такого не может! – проворчал Бернард, подходя к капитану. – Их впускать? – Ни в коем случае! К демонам все бумаги. Корабль – территория Эльгарда. Они не имеют права! – А затем сказал уже хорсийцам: – Боюсь, не сегодня, господин! Стоявший рядом с Бернардом мистер Эриксон занервничал и, наклонившись к своему помощнику, прошептал: – В трюме остался ящик… Мужчина понял все без лишних пояснений и поспешил в недра «Вестника богов», чтобы избавиться от запаса. – Я правильно понимаю, что разговариваю с самим владельцем – лордом Астором? – спросил находившийся на берегу хорсиец. Бернард видел его впервые – высокий, молодой, жутко напоминавший хищника. – С кем имею честь говорить? – Генерал Шиан, лорд. Повторяю: у меня есть четкие указания и бумаги с разрешением, подписанные самим императором, позволяющие мне досмотреть любой корабль чужеземцев в любое время, – хорсиец вежливо улыбнулся. – Корабль – территория Эльгарда, – возразил Бернард, чувствуя, что начинает выходить из себя. – Но он находится в водах, принадлежащих Хорсе! – заметил генерал. – Если вы подниметесь на борт – это будет расцениваться как нарушение суверенитета! Я прикажу своим парням стрелять, защищая флаг и интересы Эльгардской империи. – А у меня есть приказ о защите интересов Хорсийской империи, – не сдавался хорсиец. – Даже если понадобится применять огнестрельное оружие. – Еще раз – я буду обороняться! – повторил лорд Астор. – Тогда начнется война. – Вы понимаете, что не пройдет и пары месяцев, как Гондаге наводнится эльгардскими военными кораблями, которые разнесут вас к демонам?! Генерал Шиан невозмутимо кивнул, а затем скомандовал своим подчиненным: – На борт! – Стреляйте! – в тот же миг крикнул Бернард. Оглушительный грохот наполнил воздух. В следующий миг хорсийцы закричали и стали запрыгивать на палубу, на которой стояли вооруженные матросы, стрелявшие, как показалось лорду Астору, без устали. Мужчина поспешил отбежать от борта и забраться на капитанский мостик. Когда он уже был на вершине лестницы, все вокруг завибрировало, а по золотистой дымке стали разливаться багровые пятна. Острая боль обожгла где-то в районе груди. Бернард неловко взмахнул руками и, потеряв равновесие, упал, скатившись по ступеням, но он еще был в сознании и смутно видел, как кто-то притащил генералу ящик, а Шиан заглянул внутрь… – Именем сына Неба, императора Хорсы, корабль и все, кто на нем находятся, арестованы за торговлю озием. «Всевышний, защити Дарлайн!» – подумал Бернард, глядя на предрассветную дымку, цвет которой так напоминал волосы его дочери. *** Яэ сжался. Он никогда не любил драк, а тем более сражений. А уж огнестрельное оружие, оглушающие звуки и запах пороха и вовсе наводили на него ужас. Но зверек молча сидел за ящиками, наблюдая за происходящим. Тануки понимал, дело было плохо. – Что с лордом Астором? – послышался голос хорсийца, когда выстрелы прекратились. – Господин, он убит. – Никого не пускать сюда. И не выпускать. Найти его семью и взять под стражу. Яэ потребовалось несколько мгновений, чтобы придумать план и принять решение. И он поспешил вернуться на корабль, на подходе принимая человеческий вид. – Кто владелец лодки? – спросил он капитана. – Я, – ответил нитториец, гордо задирая голову. – Вы сможете задержаться? – У меня на борту важный груз, – нахмурился мужчина. – Мы и так отложили отход из-за происшествия. Если вы не идете с нами, покиньте, пожалуйста, палубу! – Вы меня не поняли, – заметил Яэ. – Я спрашивал, сколько стоит ваше время, груз, корабль? Глаза нитторийца сузились. Но тануки было не до торговли, хоть он и любил это дело. На глазах у изумленного человека он принял свою вторую форму. Перепуганный мужчина упал на колени. – Господин тануки, просите все, что пожелаете. Груз, корабль, мою жизнь! Яэ же достал большую часть оставшихся у него денег. – Я прошу лишь задержаться на неопределенное время в порту. Если ты выполнишь мою просьбу, то озолотишься, и удача всегда будет на твоей стороне. А затем Яэ поспешил в сторону притихшего эльгардского квартала, но там никого не обнаружил, кроме вооруженных служащих гарнизона, сосредоточившихся около ворот. Проскочив зверьком через дыру, он помчался к нужному дому. – Что вы делаете в квартале? – испугался неожиданного гостя лакей. – У меня важные новости для леди Астор, – сказал тануки. – Правда! Важные! Срочно! – Леди уехала! – Куда? – спросил Яэ, не позволив закрыть дверь. – Нам не докладывают. Уходите, иначе я позову военных! – Послушайте, лорд Астор убит… – Что? – лицо лакея вытянулось, а глаза распахнулись от ужаса. – Наглая ложь… Он был здесь утром! А потом отправился по делам… – На корабль, который сейчас арестовать. Леди надо предупредить. Вы понимать меня? Ее хотеть взять под стражу. Послышался шум со стороны ворот. – Что происходит? – пробормотал лакей, косясь в сторону подозрительных звуков. – Где леди? – повторил вопрос Яэ. – Я не знаю. Она куда-то уехала с Лафьерами, – пробормотал напуганный слуга. – Я слышал, как они говорили про виллу неподалеку от бухты Ло. И лакей поспешил спрятаться за дверью. – Бухта Ло, – повторил Яэ, спускаясь по ступеням. Осталось теперь узнать, где это, и добраться туда быстрее ветра. Одно успокаивало тануки, Ёширо был там… вот только тот генерал… Яэ сглотнул, вспоминая Шиана – он опасался, что угроза нависла не только над девушкой, но и над его другом. *** На улицах Гондаге никогда не было тишины. Казалось, его жители не знали о сне. Хотя это и понятно – там находились представители среднего и низшего сословия, которым приходилось постоянно куда-то бежать, что-то делать и думать о хлебе насущном. Мей не была исключением. Маленькая, деятельная, она ни мгновения не находилась на одном месте. Вот и сейчас девушка без остановки кружила по аптеке, контролируя помощников и отдавая команды: – Ты приготовил порошок, о котором я тебя просила? – Да, госпожа, – кивнул тощий подросток в синем халате-пао, служивший в ее лавке. – Положи в мою сумку порошок янганчжи, – приказала она уже своей ученице. – А чжуцзы вам надо? – Как ты меня слушала? – рассердилась Мей. – Разве он помогает от… Девушка замолчала, заметив его. – Будешь чай? – спросила лекарь, сохраняя серьезное выражение лица. «Она так редко улыбается, – подумал Жером. – А жаль…» – Да, пожалуй, – согласился мужчина, устраиваясь за столиком около окна. Она достала из черного шкафчика поднос с деревянной подставкой, где стояли две чашечки и чайник, а девочка-помощница тем временем принесла котелок, от которого шел пар. Мей полила все кипятком, затем открыла баночку, где хранились изумрудные гранулы, бросила их в пустой сосуд и вновь обдала горячей водой, слила и только потом заварила листы. Получившийся напиток она протянула мужчине, склонив при этом голову, как полагалось по правилам этикета. – Спасибо, – улыбнулся Жером. – Я скучал по тебе, – прошептал он, принимая чашку. Мей покраснела, но ничего не сказала, поспешив вернуться к делам. Он сделал первый глоток, когда услышал: – В порту арестован эльгардский корабль! – кричал мальчишка, тряся бумажным листом, покрытым иероглифами. – Корабль арестован! Перестрелка! Наркоторговец убит! Корабль!.. Перестрелка! …взяты под стражу. Недолго думая, Жером вскочил и выбежал на улицу, чтобы перехватить маленького торговца. Отдав ему деньги, мужчина забрал листок. «“Астор и Ко” арестовано, – прочитал он. – Владелец убит. Семья взята под стражу». – Что? – пробормотал Жером, задаваясь вопросом, не бредит ли он. Мей подошла к нему и заглянула в сообщение. – На корабле нашли озий, – сказала девушка, лицо которой исказила злая гримаса. – Так и надо этой эльгардской свинье! Ошарашенный мужчина вновь и вновь перечитывал написанные от руки строки, а перед его взором возник образ девушки, которую он недавно встретил в лавке. В тот день Жером не мог поверить своим глазам, решив, что сошел с ума или умер. А как иначе он мог объяснить появление Дарлайн? «Призрак или живая?» – гадал он, наблюдая за ней в лавке, а затем следуя за «видением» по пятам. «Алекс?» – до сих пор звучал в голове ее голос. Жером испытал горькое чувство радости, когда ее теплое дыхание обожгло его руку. Ему так и хотелось ответить: «Да», вот только был ли он тем самым Алексом, с которым она уезжала из Эльгарда? Он выжил по счастливой случайности – его подобрал хорсийский корабль, капитан которого незамедлительно доставил бредящего мужчину на берег, где собирала лекарственные растения Мей. Она жила неподалеку от бухты отшельницей. Хорсийка поставила чужеземца на ноги, хоть и ненавидела эльгардцев. На выздоровление ушла пара месяцев, в течение которых он старался делать все, что говорили Мей и ее учитель, потому что Алекс хотел как можно быстрее оказаться в Гондаге рядом с Дарлайн. Мей, у которой здесь была лавка, помогла ему добраться до города и всю дорогу заботилась о нем. Но первая новость, пришедшая к нему из простой форгардской газеты, куда целительница заворачивала травы, была о том, что эльгардский посол Александр Уилфред и его жена Дарлайн Астор пропали без вести. Как она оказалась на палубе? Как ее смыло за борт? Почему? Могла ли тонкая хрупкая леди выжить среди взбесившегося океана? Эти вопросы не давали покоя днями и ночами. Он бредил ими, в одиночестве бродя по городу. Ноги сами привели его к посольству, где Алекс увидел выходящего из здания Бернарда Астора. Он мог подойти к лорду, отправиться к своим знакомым, но почему-то вернулся к Мей. Девушка пустила его без лишних вопросов. – Моя жена погибла, – сказал он, сидя в темном углу. – Я не хочу возвращаться к прежней жизни. Признаваться Мей, которой почти каждый день приходилось работать с одержимыми озием, что он зять Бернарда Астора, Алекс не решился. – Можешь остаться здесь и помогать мне, – предложила девушка. – Слишком много знакомых в этом городе, – протянул мужчина, чувствуя, как возвращается боль от полученных во время шторма травм. Тогда она принесла зеленый травяной порошок. – Если все дело только во внешности, – сказала Мей, – вот… Она помогла ему подстричься и нанести на голову, брови и отросшую бороду краску. Когда все было смыто, Алекс не узнал сам себя. – Однако, – усмехнулся он, разглядывая себя в зеркале. – Что ж… Новая внешность – новое имя! – И какое же? – поинтересовалась Мей, облокачиваясь на лакированный столик. – Не знаю. – Где-то год назад у меня был пациент – форгардский торговец, интересовавшийся нашей медициной. Он забыл документы, а возвращаться не стал. Я все собиралась выкинуть, но столько дел… Видимо, они ждали тебя, – и она достала из шкатулки несколько листов и протянула Алексу. – Ты знаешь форгардский? – Ви, мадмуазель! – улыбнулся мужчина. – Жером так Жером. Может, мне тоже стоит увлечься вашей медициной? Что об этом думаешь, Мей? Девушка впервые за все время их знакомства рассмеялась. И смех этот был легкий, переливчатый, красивый, точно музыка ветра. Сколько времени прошло с тех пор? – Что-то случилось? – спросила обеспокоенная Мей, видимо, заметив, как он изменился в лице. – Мне надо уехать. – Куда? – Прости. Это важно, – уклончиво ответил Жером. – Надолго? Мужчина пожал плечами. – Это что-то связано с твоим прошлым? – озадачилась Мей. Жером не видел смысла врать, а потому кивнул. Он понял, что девушка расстроена, напряжена, но хорсийка попыталась принять как можно более равнодушный вид, пожала плечами и поспешила вернуться к своей работе. – Прости, – сказал Жером, подходя к ней, чтобы обнять и приподнять ее лицо, пытаясь заглянуть в глаза. – Я вернусь, правда! Но она отвернулась, высвободилась из его объятий и отошла подальше. – В лечебнице на Южной улице была вспышка лихорадки, – сказала Мей, беря сумку и направляясь к двери. – Доктор просил помочь. Я буду там. И она ушла. Жером же поспешил в Эльгардский квартал, где один из солдат за деньги сообщил ему, кто наведывался к Асторам. Чаще всего мелькали фамилии Лоренс и Лафьер. Навести справки не составило труда. Особенно о форгардце, увлеченном древностями. Мужчина отправился к антиквару, которому объяснил всю сложность ситуации. Тот-то и рассказал, что посоветовал старому знакомому укрыться на вилле неподалеку от бухты Ло. *** Яэ мчался так, будто его преследовал тигр. Ужас – именно такое чувство он испытывал. Тот генерал до сих пор не шел у него из головы. Тануки видел его лишь мельком, но даже этого оказалось достаточно, чтобы осознать – Шиан не простой военный. И дело было не в том, что тот прибыл прямиком от хорсийского императора с какими-то распоряжениями. Чутье тануки улавливало смертельную опасность. Выяснил ли генерал, куда уехала Дарин? Отправился ли в погоню? Успеет ли Яэ предупредить и девушку, и Ёширо… А в том, что другу грозит опасность, тануки уже не сомневался. Яэ бежал не жалея лап, пожалуй, впервые ненавидя себя за то, что он не оками или китцуне, а еще лучше – не простая лошадь. Маленькие лапки и большой живот мешали двигаться со скоростью ветра, а силы были на исходе. Он замер у обочины, тяжело переводя дыхание, когда удача улыбнулась ему, послав какого-то юного всадника. Тануки выскочил перед ним, оборачиваясь в человека, уже второй раз за день проделывая этот трюк. Когда такое было в последний раз, Яэ не помнил. «А было ли?» – промелькнула мысль. Захваченный врасплох перепуганный парнишка едва не упал на землю. – Если поможешь мне, добрый человек, озолотишься! – проговорил как можно выразительнее тануки. – Ты знаешь о чужеземной вилле неподалеку от бухты Ло? – Пощади меня, дух! Я знаю, где бухта Ло и деревня. А больше ничего! Клянусь Небом! – Вези туда! – приказал Яэ. Зверем он забрался в сумку, пристегнутую к лошади. Тряска была чудовищной, но Яэ терпел и думал, что старый, как Ниттори, трюк до сих пор работает, да и в репутации тануки, что одаряет удачей, есть положительные стороны. Пусть его боятся не так, как Ёширо, и пусть он не такой ловкий и сильный, однако на помощь и чашечку окэ он может рассчитывать везде и всегда. ---------- Глава 30 Глава 30 С удивлением я обнаружил, что Дарин покидает дом. На миг внутренности сковал лед. Неужели возвращается в Эльгард? Повозка тронулась, а я не уставал поминать о’ни. Лошади нет, обернуться не могу, по крайней мере, пока не выберусь из города. И пришлось мчаться по крышам, стараясь не терять их из виду, и чтобы толпа не затрудняла движение. «А если она сейчас поднимется на корабль?» – временами возникал в голове вопрос. Хотя я и так знал ответ – я поднимусь следом за ней. Пусть не на тот же самый, но на любой, способный довезти меня до Эльгарда. Однако вскоре к повозке присоединилась еще одна. И они вместе двинулись в одном направлении – не в порт. Пожалуй, это хорошая новость. Стоило каменным домам остаться позади, как стало легче дышать. Я быстро сбросил одежду, свернул ее и привязал к ноге. Прыжок, и вот я несся вдоль дороги – поодаль, чтобы не привлекать внимания людей. Впереди показался лес. Я сразу почувствовал напряжение – для здешних ками я чужак. С испугом выглядывают, подозрительно смотрят на незнакомца. Пожалуй, это неприятное чувство… Повозки подъехали к дому у подножия горы. Уши уловили шум реки, а ветер принес слабый солоноватый запах, который я так ненавидел. Значит, море относительно недалеко. «Зачем ты здесь? Что случилось?» – думал, затаившись в кустах. Звериное зрение значительно лучше человеческого, и я видел озадаченное лицо Дарин, когда она выходила на улицу, а затем поднималась в дом. Почти день она не покидала виллу, а ночью в ее комнате долго горел свет. Яркая луна поднималась над лесом, и я рискнул закрыть глаза, надеясь на чудо, что Дарин появится передо мной, но пришел холодный рыжий рассвет, а не она. Приняв человеческий вид и одевшись, я весь день сидел в укрытии, стараясь сочетать два несовместимых состояния: сосредоточенность и расслабление, одновременно наблюдая за домом и думая о солнечных бликах на листьях, так напоминавших игру света на лезвии меча. А под вечер Дарин решила-таки прогуляться. – Тебе составить компанию? – спросила черноволосая незнакомка с запахом жасмина. – Прости, Жаклин, мне надо немного побыть одной, – ответила Дарин, направляясь в сторону реки. Я тенью пошел за ней. *** Новое место мне нравилось больше, чем дом в квартале. Оно было просторнее, светлее. Правда у подножия гор оказалось прохладнее, поэтому многие деревья уже пожелтели, а некоторые и вовсе стояли голыми, но здесь не было морской сырости, пропитавшей Гондаге насквозь. Глядя из окна на золотые листья на фоне сероватого неба, я вновь и вновь думала о своих тревогах. Ёширо, папа, Эльгард… и, конечно же, рассматривала медальон. М-да, я дочь наркоторговца и пара оками, у которого – благодаря тому самому наркоторговцу – уже погибла одна избранница. Пожалуй, это единственное, что я сейчас точно знала о себе. Ёширо. «Пара пробуждает эмоции…» Какие же эмоции пробудила в тебе Минами? И как ты с ними справился? А боль… – Прости за ту угрозу, – прошептала, жалея, что он меня не слышит. Мне надо было принять решение до того, как Жаклин сообщит, что корабль готов. Чтобы прояснить мысли, я вышла прогуляться в парк. Хорсийская зима была удивительной – мягкой, приятной, теплой. В Эльгарде мне определенно будет ее не хватать. Деревья над головой слегка покачивали ветвями с желто-зелеными листьями, что казались разноцветным витражом на фоне пепельных облаков. «Красиво», – подумала, вслушиваясь в шелест ветвей и уловив еще один странный звук. Кажется, Жаклин говорила, что здесь был красивый водопад, и я побрела на шум воды. Место оказалось невероятным – между серыми скалами, в расщелинах которых росли травы и пушистые кусты, протянулись белые тугие струи воды, падавшие на валуны и превращавшиеся в бурный поток, через который перекинули мост. Я подошла к стройной высокой арке, желая полюбоваться видами. Я была уже на середине, когда наступила на доску. Та покачнулась, а затем и вовсе обвалилась. От неожиданности я потеряла равновесие и едва не упала в воду, успев ухватиться за выступавшую перекладину. – Ай! Помогите! – закричала, повиснув над потоком. – Кто-нибудь! На помощь! *** Бланш шла, тихонько напевая. Глаза невольно стреляли по сторонам, но Патрика нигде не было видно. И девушка не знала – радоваться ей или огорчаться. Все оказалось так сложно! Мысли и чувства настолько тесно переплелись, что она не могла отделить одно от другого! Как подавить обиду и разочарование и услышать голос разума? Девушка грустно вздохнула, глядя на хмурое небо. Она присела рядом с деревом, в стволе которого имелось необыкновенно большое дупло, когда услышала крики. – Спасите! – Голосок был тихим, его легко заглушал и шум воды, протекавшей неподалеку, и ветер в ветвях, но Бланш обладала тонким слухом. Она встала и огляделась в поисках человека, попавшего в беду, но никого поблизости не наблюдалось. Вспомнив, как сама едва не упала на мосту, девушка решила, что кто-то попал в такую же ситуацию, и помчалась в сторону водопада. Бланш уже подбегала к деревьям, за которыми виднелась река, когда увидела повисшую над водой фигурку с ярко-рыжими волосами. – Дарлайн? – прошептала Бланш. Она хотела было броситься к сестре, но… мост казался таким хрупким. А вдруг как он не выдержит двоих? А вдруг… И ведь рядом нет Патрика, который смог бы помочь. «У меня не хватит сил, – подумала Бланш. – Я не смогу ее вытащить. Надо звать на помощь!» Она сделал один шаг назад, потом второй, а затем развернулась и побежала в сторону дома. Девушка уже видела вдалеке серые стены, когда остановилась и прислушалась. Криков не было слышно. «А что, если я уже опоздала? – подумала Бланш. – А если нет?» «Мне иногда кажется, что вы, девочки, ошиблись семьями», – сказал дядя Бернард. Бланш тряхнула головой, стараясь прогнать наваждение, но это было не так-то просто. «Что будет, когда ты вернешься домой?» – спрашивал вкрадчивый внутренний голос, но Бланш упорно шла к дому, то ускоряя шаг, то останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Она уже была около беседки, находившейся на заднем дворе, когда кто-то неожиданно схватил ее, зажимая рот и затаскивая под крышу садового укрытия, оплетенного зеленными ветвями. – Тише, тише, – прошептал ей на ухо мужчина, успокаивая. – Я закричу! – выпалила девушка, едва Патрик убрал руку. – Не думаю, – возразил он, продолжая держать ее в объятиях. – Отпусти меня! – Это было непросто, да? – спросил Патрик, оттягивая золотистую прядь и убирая ее за ухо, дотрагиваясь кончиками пальцев к щеке, а потом к виску. Бланш вздрогнула, а мужчина внимательно наблюдал за ней, будто пытался заглянуть в душу. – О чем вы? – Ты забыла, что я люблю гулять. Бланш почувствовала, что ладони похолодели. А Патрик накрутил локон на палец и улыбнулся. – Не понимаю, – бросила она с вызовом, но уже не вырываясь. – Ты оставила сестру на мосту. – Ничего подобного! Я бы просто не смогла ее вытащить и решила не тратить времени, а позвать на помощь!.. – Тс-с… Слишком много злости во взгляде, дорогая… – Не смейте называть меня так! – Как скажешь… дорогая! – Патрик усмехнулся, вновь проводя по щеке теплыми пальцами. – Подумай об… Алексе. Как могла бы сложиться ваша жизнь… Ресницы Бланш задрожали, она закусила губу. – Вот! Так-то лучше. Это выражение лица больше подходит напуганной девушке. – Чего вы добиваетесь? – спросила она, явно растерянная. Патрик пожал плечами. – У каждого из нас свои цели. Правда, Бланш? А может быть, они все-таки похожи? – Все равно не понимаю. – Выходи за меня. От удивления она приоткрыла рот, а в следующий миг почувствовала, как Патрик обрисовывает пальцем контур ее губ. – Что? Я вас не люблю! – пробормотала девушка. – Дорогая, я слишком много времени провел на Востоке. Знаешь, люди здесь, особенно в Ниттори, не знают, что такое любовь. У них есть понятия о долге, уважении, общих интересах, и никогда, никогда они не говорят о любви. В этом я с ними полностью солидарен. Что такое любовь, Бланш? Чувство, способное в любой миг рассыпаться. А вот общие интересы сближают. Надолго. Они у нас есть. – Какие? – Мы оба хотели бы стать частью компании «Астор и Ко». – Вы ошибаетесь! Мне это не нужно! – Правда? Я тут немного поспрашивал на досуге… А как же те акции, которые дядя выкупил после смерти твоего отца по дешевке, став обладателем контрольного пакета? И вот девочка Дарлайн жила в королевской роскоши, делала все, что пожелает, когда пожелает, привлекала к себе внимание… дипломатов, а малышка Бланш… Почему ты здесь, Бланш? Почему ты не в Эльгарде, не замужем за красивым молодым герцогом? Почему не кружишься на балу, закутанная в шелка и жемчужные нити, в то время как няня присматривает за вашим первенцем? Почему раздумываешь над предложением старика? Или ты сбежала от него? – Замолчи! – прошипела девушка, занося руку, но мужчина перехватил ее и прижал к себе. – Как скажешь, милая, – согласился Патрик, не спуская с нее глаз. – Просто… ты уверена, что Бернард Астор оставит наследство дочке кузена? Седьмая вода ни киселе. За компанию начнется грызня и здесь, и в Эльгарде. Кто будет представлять твои интересы, дорогая? Или ты тоже решила продать те несколько бумажек, чтобы расплатиться с долгами? – Как будто ты сможешь стать во главе «Астор и Ко»?! – выпалила Бланш. – Смогу, – ответ был слишком спокойным и уверенным. Бланш была потрясена услышанным. – Ну же, милая, соглашайся, – настаивал Патрик. – Неужели ты действительно хочешь стать женой старика? Или… чьей-то любовницей? Девушка сожалела, что рядом с ней нет мамы, с которой она могла бы посоветоваться. – Я… мне надо подумать, – пробормотала Бланш. – Конечно. Только не слишком долго. Время – золото во всех смыслах. Бланш вновь попыталась высвободиться из объятий, но Патрик не дал. Опять провел пальцами по ее губам, наклонился и поцеловал в уголок, а уже в следующий миг отпустил девушку. – Когда вбежишь в гостиную, скажи, что гуляла в лесу и слышала крики, но когда подбежала к мосту – там уже никого не было, – сказал Патрик. – Что? Дарлайн… она? Неужели… – Просто иди и повтори мои слова. И я жду твоего ответа, милая. Бланш на ватных ногах поплелась в сторону дома. Она не помнила, как поднялась по лестнице, открыла дверь, вошла в гостиную, где сидели дедушка и дядя Жаклин. – Бланш? – обратился к ней обеспокоенный дедушка. – Там, – сказала девушка, сглотнув. Краем глаза она заметила, как в дверном проеме встал Патрик и едва заметно кивнул. – Я гуляла по лесу, а потом услышала крик о помощи со стороны водопада. А когда подошла к мосту, там уже никого не было, только дыра. – Всевышний! – выдохнул Гастон. – Я же приказал починить то место! – Кто-нибудь видел Дарлайн? – неожиданно спросил Патрик. Мужчины вскочили со своих мест и бросились на улицу. Бланш осталась одна. Некоторое время она стояла, прислонившись спиной к стене, а затем поднялась в комнату, где упала на кровать, с ужасом стараясь понять – реальность это или кошмарный сон. *** Начавшаяся морось осложнила поиски. Бланш нервничала. Особенно ее тревожили слова Патрика, который после их разговора тоже отправился к реке. Она долго стояла у окна, разглядывая темные деревья, и думала – действительно ли сестра сорвалась? При мысли, что это правда, пальцы девушки начинали подрагивать. Когда она увидела крохотные фигурки, возвращавшиеся из парка, то побежала на первый этаж, но в дом вошли только мужчина. – Дарлайн?.. – спросила она дедушку, но тот лишь покачал головой. – Знаете, в Могуле говорят, от рока не уйти, – сказал дядя Жаклин. – Видимо, судьба Дарлайн – остаться на Востоке. Бланш вполуха слушала мужчину, когда заметила взгляд Патрика, прикованный к ней. Девушка отвернулась и поспешила в комнату. Она думала, что, спрятавшись за дверью, сможет успокоиться и хорошенько подумать, но темнота и поднявшийся ветер, разогнавший тучи, внушали ужас. Она еще раз подошла к окну, чтобы посмотреть на парк, и заметила, что там, где располагалась комната Патрика, до сих пор горел свет. Решение надо было принять сегодня… прямо сейчас. Бланш жутко не хотелось этого делать. Девушка легла в кровать и попыталась заснуть, но не получилось. И вновь она выглянула в окно – огонек на первом этаже не потух. Бланш накинула пеньюар и выскользнула в темный коридор. Добравшись до нужной двери, она на несколько мгновений задумалась, терзаемая желанием вернуться в комнату, но потом взяла себя в руки и робко постучала, однако ей никто не открыл. Бланш отвернулась, чувствуя облегчение, и собралась уже уходить, когда послышался щелчок, а в следующий миг тьму разрезала тонкая полоса света, упавшая на девушку и вычертившая на стене ее черный силуэт. Дверь была открыта, а Патрик отошел в сторону, освобождая проход для нее. Бланш зажмурилась, переступая через порог. Оказавшись в комнате, встала рядом с проемом, опершись спиной о стену. – Я подумала, – сказала Бланш, чувствуя себя неловко. Патрик подошел к ней и наклонил голову к ее лицу. – И? – Я согласна. Мужчина довольно кивнул. Бланш хотела уже отправиться обратно, но неожиданно обнаружила себя в клетке сильных мужских рук. – Что ты задумал? – выдохнула девушка, когда мужская ладонь скользнула по шее и кружеву на груди. – Хочу поцеловать тебя. Мы же теперь жених и невеста. – Это обязательно? – Конечно, дорогая. И он прикоснулся к ее губам. Бланш инстинктивно попыталась отстраниться, но он не дал, крепко прижав девушку к себе. Она же замерла, как зайчишка перед удавом, когда Патрик поцеловал – аккуратно, нежно, постепенно усиливая напор, заставляя открыться. Чем дольше длился поцелуй, тем ниже скользили мужские руки, сминая тонкую ткань сорочки. – Об этом уговора не было! – пискнула девушка, когда он развязал ленту на груди. – Я сейчас закричу! Прибежит дедушка… и ты, и тебя… – Пристрелят, – улыбнулся Патрик. – Все просто. А что будет с тобой, милая? Как ты объяснишь свое присутствие в МОЕЙ комнате в пеньюаре? Второй поцелуй оказался более жарким и настойчивым. Голова закружилась от неожиданно нахлынувших ощущений, и Бланш уже не была уверена, что хочет останавливаться. Разум вопил – надо бежать! Но эмоции и тело настойчиво требовали продолжения. Словно подслушав ее тайные желания, Патрик стянул с девушки сорочку, подхватил на руки и отнес на кровать, покрывая поцелуями плечи, грудь, живот. Бланш выгнулась навстречу ласке – такой невероятной, такой волнующей, запретной… Девушка вздрогнула, осознав, что творит. – Нет! – выдохнула она. – Я же сказал, что женюсь на тебе, – прохрипел Патрик. – Слышишь? Ты будешь только моей… – Если ты меня обманешь… – пробормотала Бланш, заглядывая ему в глаза. Девушка хотела сказать, что она сделает все, чтобы его на пушечный выстрел не подпустили к «Астор и Ко», но Патрик поцеловал ее, заставляя замолчать. Язык и пальцы чертили на коже волшебные узоры, погружая Бланш во все большую негу. Лишь на миг она со злостью подумала о лорде Барлоу, а затем разум затих, оставляя лишь чувства. – Мы поженимся, как только вернемся в Гондаге, – сказал мужчина, садясь в кровати. – Завтра побудем здесь ради приличия, а затем отправимся прямиком в посольство. – А что с Дарлайн? – спросила Бланш. – Неужели она… – Я же сказал, что люблю бродить по паркам. У твоей сестры есть спаситель… – Что? – Дарлайн живая. Вопрос в другом, где ее сейчас носит, и вернется ли она. – Так ты все знал! – вспыхнула Бланш. – Ты! Ты подставил меня… – Но-но, дорогая, – усмехнулся Патрик, проводя ладонью по ее зардевшейся щеке. – Думай о свадьбе. А то, что Дарлайн живая – разве тебе от этого не легче? Бланш вспыхнула и поспешно натянула одеяло на грудь. ---------- Глава 31 Глава 31 Я повисла над рекой. Ветер доносил потоки ледяной воды из водопада. Всего за несколько мгновений я успела промокнуть и продрогнуть, руки занемели, но, изловчившись, нащупала носком опору, которая оказалась доской между колоннами моста. Я продолжала упорно держаться за перекладину, решив, что сорваться вниз всегда успею. – Помогите! – закричала, с ужасом понимая, что, возможно, никто меня не услышит. «Кажется, дедушка и папа были правы, – усмехнулась про себя, хотя чувствовала, еще чуть-чуть – и силы покинут меня, а я упаду. – Восток определенно не идет мне на пользу!» – Дарин?! Сердце забилось чаще. Ёширо же подбежал к дыре и попытался протянуть руку, но будто наткнулся на стену. – Дарин, я не могу подойти к тебе, – сказал он растерянно. – Что-то мешает. Ну конечно! Амулет! Все просто: либо я оставлю его, либо позволю Ёширо спасти себя. Я недолго принимала решение – собравшись с силами, сорвала медальон, висевший на груди, и бросила в воду. А в следующий миг была уже наверху, прижатая к нитторийцу. Ёширо поднял меня на руки и унес с моста на берег. – К-как т-ты нашел меня? – прошептала, дрожа от холода и колючих капель – уже не от водопада, а с неба. – Я следил за тобой. – Но… я же сказала… – пробормотала сквозь слезы. – Помню, – усмехнулся он. – Надо согреться, пока ты не заболела. Я прижалась к его горячему телу, стараясь впитать живительное тепло. Ноги подгибались, мир вокруг странно кружился. Я боялась пошевелиться, чтобы мираж не растаял, а я вдруг не осознала, что все еще нахожусь на мосту. – Пожалуйста, держи меня крепче, – прошептала, закрывая глаза. – Мне кажется, я по-прежнему вишу над пропастью. – Не бойся, я не дам тебе упасть, – ответил Ёширо, приподнимая мое лицо. А потом он меня поцеловал, и все страхи остались позади. Горячее дыхание у виска, на щеке, на шее, мои пальцы в его волосах – я была счастлива, понимая, что это не сон, и прекрасно осознавала не только все свои чувства, но и то, что теперь меня не спасет ни один амулет. И оправданий больше не будет. – Ёширо? Как ты поступишь с моим отцом? – не дожидаясь ответа, я попросила: – Пожалуйста, отпусти его. Да, он… но, пожалуйста. Я все равно люблю его. Не могу не любить. Пожалуйста. – Ты уйдешь со мной прямо сейчас? – Я… я не знаю. Нравится тебе это или нет, но я по-прежнему Дарлайн Астор-Уилфред. И так будет всегда, даже если я наконец-то стану твоей избранницей. Я боюсь, что ты будешь смотреть на меня и думать о моем отце, и возможно, пожалеешь, что не отомстил. – Дарин… – Что? – Не приписывай мне чужие мысли. Так ты уйдешь со мной? Вслушиваясь в шум леса и биение его сердца, я думала о возможном будущем. Он не торопил. Молча ждал, наблюдая за ветвями. Неожиданно Ёширо вздрогнул, повел головой, а затем пробормотал: – Яэ? И действительно – между деревьев показался человек, обернутый холстиной. – О! Дарин! Ёширо! Хвала всем! – просипел тануки, задыхаясь. – О! – Он наклонился вперед. – Я мчаться, мчаться… Ух… Я найти вас. Вся вилла поднята на уши. Ты знаешь, что тебя все искать? – Что ты здесь делаешь? – спросил Ёширо. – Ты же собирался возвращаться в Ниттори. – Хорсийцы арестовать «Вестник». Там найти озий. Сердце пропустило удар. – Что с папой? Он арестован? – Они искать тебя, – сказал Яэ, сглатывая и вытирая лоб. – А что с папой? – не сдавалась, понимая, что тануки уклоняется от ответа. – Дарин, надо уходить, – сказал Ёширо, хватая меня за руку. – Подожди! Почему они ищут меня? – Полагаю, чтобы поместить под стражу, ведь ты наследница компании, – предположил Яэ. Наследница… Слово ударило так больно, что я едва смогла сдержать слезы. *** Новость, принесенная Яэ, была невероятной. Неужели Бернарда Астора больше нет? «Больше нет…» – повторил мысленно. Что-то внутри сжалось. Я должен был обрадоваться или испытать облегчение, но вместо этого зверь внутри желал выть, глядя на Дарин, которая отошла в сторону и теперь стояла, зажмурившись. Ее плечи слегка подрагивали. Мне захотелось подойти к ней и обнять. Но что она сделает, если я прикоснусь к ней? Расплачется? Обвинит? Оттолкнет, посчитав лицемерием? Но все же я это сделал, готовый к вспышке злости. Но она лишь прижалась, продолжая беззвучно плакать. Яэ нервно мялся, тревожно оглядываясь по сторонам. И он был прав. Надо уходить. Немедленно. По взгляду друга я понял, он хотел мне сказать что-то еще, по всей видимости, не предназначенное для ушей Дарин. – Пора, – сказал я ей. – Времени может быть мало. – В Гондаге нас ждет корабль! – заметил Яэ. – Идем! – повторил, но Дарин словно приросла к месту. – Нет! – заупрямилась она. – Там дедушка, Бланш, Жаклин! Ёширо, их надо предупредить! Я не знал ни одного из этих людей, и мне была безразлична их судьба. Более того, был почти уверен, что им опасность не угрожает, а потому просто подхватил Дарин на руки, собираясь унести как можно дальше. – Дарин, хорсийцы в любой момент могут появиться здесь! – Пожалуйста, – попросила она. «О’ни! Почему я не могу отказать ей?» – думал, пока мы бежали в сторону дома. По пути Яэ заговорил на родном языке: – Ёширо, тот генерал, арестовавший корабль… он был таким странным. Мне кажется, что он не человек. – Почему ты так решил? – спросил, стараясь не выдавать беспокойства, при этом не сводя глаз с притихшей Дарин. – Мне было страшно рядом с ним так же, как рядом с тобой, когда ты зол, – признался Яэ. Заявление друга насторожило, но еще больше меня встревожила Дарин, неожиданно споткнувшаяся на ровном месте. И чтобы идти было быстрее, я просто взял ее на руки. *** «…Нинген джя най? Яэ сказал так – или мне показалось?» – думала, оказавшись на руках у нитторийца. Это единственное, что я уловила из их диалога, и фраза мне не понравилась. Что имел в виду тануки, говоря «он не человек»? Или точнее – кого? Но спрашивать не решилась, боясь, что Ёширо передумает и не понесет меня на виллу. Но вот показался впереди темный дом с черными окнами, хотя нет, в одном все-таки горел тусклый огонек. Когда мы вошли, в парадную выбежали растрепанный дедушка и дядя Жаклин, которые, судя по их виду, еще не отдыхали. – Дарлайн! – закричал дедушка. – Всевышний! Родная, что произошло? – А затем он изменился в лице: – Почему рядом с тобой хорсиец?! Откуда-то из темного коридора выскочил Патрик с пистолетом в руке, который он направил на Ёширо. Но тот мгновенно выхватил меч. – Я прострелю тебе голову быстрее, чем ты дернешься! – процедил мужчина. – Хочешь проверить? – спросил Ёширо, прищуриваясь. – Все хорошо, – попыталась я успокоить дедушку, Патрика и дядю Жаклин. – Он меня спас. И он не хорсиец, а нитториец. Я хорошо знаю Ёширо. – Что? Ёширо? – дедушка не верил своим ушам. – Ёширо Такеши из рода Кеншин, – поспешила исправить оплошность. – А это мой дедушка – Фредерик Норкс… Сказать, что дедушка – бывший лорд Астор, который передал титул сыну, когда папа принял его дела, я не решилась, неожиданно осознав, что, скорее всего, Фредерик тоже знал обо всем и когда-то сам занимался торговлей озием. В парадную вышла Бланш. Она замерла в проходе, наблюдая за разыгравшейся сценой. А я невольно подумала, что, кажется, комната кузины тоже была на втором этаже, тогда почему она вышла из темного коридора, а не спустилась по лестнице? – Немедленно покиньте дом! – тем временем настаивал дедушка. – Гастон, я вас умоляю! Вы хозяин – вмешайтесь! – Дедушка, господин Лафьер! – попыталась я «достучаться» до мужчин. – Он спас меня! И сегодня, когда я чуть не упала с моста, и в Ниттори. И это он доставил меня до Гакке! Если бы не Ёширо… – Ты хотела сказать – господин Такеши, – поправил меня дедушка. Я неуверенно кивнула. – Что ж. Мы вам бесконечно благодарны, и будем рады видеть в здании компании, чтобы выдать вознаграждение, а теперь покиньте дом! – Я не уйду без Дарлайн, – возразил Ёширо. – Вы с ума сошли? – опешил дедушка. – Дедушка! Он нас спасает. «Вестник богов» арестован, папа… – Что с Бернардом? Я так и не смогла этого сказать, но дедушка все понял без лишних слов. Он покачнулся, но Гастон успел его поймать. – Ты уверена? – спросил пожилой джентльмен, опираясь на дядю Жаклин. – Я все видеть, – подтвердил Яэ. – Видели?! Почему же вы не спасли его, а бросили где-то там?! Как вообще можно доверять нитторийцу?! Что, если он врет? Вводит нас в заблуждение, стараясь заманить в ловушку? Кто-то тихо вскрикнул. Кажется, это была Бланш. – Немедленно покиньте дом! Иначе я попрошу мистера Лоренса выстрелить! – Дедушка, пожалуйста… – попыталась вмешаться я. – Сюда идут хорсийцы. Они ищут меня и, возможно, тебя. Надо уходить! – Когда все произошло? – спросил Гастон, кажется, единственный, кто разобрался в ситуации. – Утром. – Видимо, они еще не знают, что вы на вилле, иначе уже бы прибыли. Жаклин! – бросил он племяннице, застывшей наверху лестницы. – Будь готова! Фредерик, примите мои соболезнования, но ваша внучка права! Надо отправляться в деревню рядом с бухтой, куда придет корабль. Как только он будет там, мы все сядем на него и уйдем. – Оставьте меня, оставьте, – повторял дедушка вновь и вновь, в то время как его вели в гостиную и усаживали в кресло. – Дедушка! – позвала я его, опускаясь рядом. – Уходи, Дарлайн, – сказал пожилой джентльмен. – Я остаюсь. – Нет! Ты не можешь! – Я слишком стар, чтобы бегать по лесам, Дарлайн. Уходи! – Но… Я растерянно смотрела на дедушку, собираясь сказать, что не верю, будто он меня прогоняет, и не брошу его здесь, но Ёширо уже подхватил меня на руки и понес прочь из дома. – Отпусти! – сказала я, упираясь ладонями в грудь нитторийца. – Ёширо?! Ты слышишь? Я остаюсь… Но он не обращал внимания на мои слова и молча шел по направлению к выходу. Гастон и Жаклин следовали за нами. ---------- Глава 32 Глава 32 Патрик старался как можно точнее оценить обстановку и найти ответ на вопросы: «Что делать?» и «Как все обернуть в свою пользу?». Нитториец уже унес Дарлайн, но мужчина не переживал за леди Астор и не пытался остановить ее спасителя – в сложившейся ситуации, пожалуй, так даже лучше. Он подошел к мистеру Норксу, который, потрясенный произошедшим, сидел в гостиной. Опечаленная Бланш устроилась рядом и держала дедушку за руку. Ненароком Патрик бросил взгляд на золотистые волосы, лежавшие на спине девушки, и локон, упавший на грудь, которую он не так давно сжимал в своей ладони… – Позволите? – Мужчина отбросил ненужные пока мысли и опустился в соседнее кресло. – Столько всего произошло… И все в один вечер! – Пожалуй, – согласился Фредерик. – Мне жаль, но Дарлайн права, – осторожно заметил он, отмечая, что при упоминании имени сестры Бланш напряглась. – Нам придется покинуть виллу. – И вы туда же, Патрик?! – возмутился пожилой джентльмен. – Я не сдвинусь с этого места. И мне плевать на хорсийцев, пусть делают со мной, что хотят! – Мистер Норкс, в вас говорит горе, – возразил мужчина. – Но у вас остались внучки, ради которых стоит жить. Дарлайн, Бланш… Я понимаю, сейчас не время, и мы не знали о том, что произойдет, но еще в Гондаге я попросил руки леди Мердок. Вы одобрите наш союз? Девушка побледнела, а Фредерик равнодушно пожал плечами. – Если согласна Бланш! – ответил он. – Тогда, если вы не возражаете, я бы хотел как можно быстрее провести церемонию. В сложившихся обстоятельствах так будет лучше – она станет женой посла, никто не посмеет задержать ее. Все-таки я официальный представитель империи, а не частной компании, и моя жена будет в большей безопасности, нежели обычная эльгардка. Ваше свидетельство будет правильным. А в случае чего я смогу официально представлять ваши интересы, как родственник. – Я не знаю, что делать, – бормотал старик. – Я так устал. Вначале Дарлайн, теперь мой сын… – Мистер Норкс… – Делайте, что хотите. Мне все равно. Получив разрешение, Патрик поднялся. – Тогда выезжаем. К рассвету мы должны быть в городе. Пока Бланш одевалась, мужчина бродил по двору, тщательно продумывая каждый шаг: как они доберутся до города, что он скажет, если пересечется с военными, куда они отправятся в Гондаге и что будет потом… «Демонова Дарлайн!» – ругался он про себя. Если хорсийцы ее поймают, то наверняка заключат под стражу и отправят в столицу прямиком к императору, чтобы развалить «Астор и Ко» или взять над ней власть через контрольный пакет акций. А этого допускать нельзя. Знай он днем о подобном развитии событий, не побежал бы за перепуганной Бланш, а самолично столкнул бы ее сестру с моста, чтобы она не попала в руки военных. В сложившейся ситуации Дарлайн Астор была хороша только в двух состояниях: мертвая или пропавшая без вести. Хотя… «Второй вариант еще вполне возможен», – подумал он, вспоминая, как из-за деревьев выскочил незнакомец, поспешивший спасти леди Астор. – Я готова, – сказала Бланш. Патрик кивнул, а затем помог ей устроиться в повозке, где уже сидел мистер Норкс. Но прежде чем забраться внутрь, он заметил спрятавшегося в тени дома слугу. – И много ты видел? – спросил Патрик, прижимая к стене лакея. – Почти ничего, сэр, – протянул тот, уставившись на торчавший из-за пояса эльгардца пистолет. – Я просто спал, потом услышал шум и испугался. Вот и все. Я вернусь в комнату, сэр? Мысль, неожиданно посетившая Патрика, была хороша и могла сыграть ему на руку: – Слушай, внимательно, – сказал он форгардцу. – Если сюда прибудут хорсийцы до того, как вы уберетесь, скажи, что одна из леди утром упала с моста, и ее так и не нашли. Понял? Лакей поспешно закивал. Для надежности Патрик сыпанул ему в ладонь несколько монет, а затем отправился в повозку, жалея, что когда они прибыли на виллу, отпустил военное сопровождение обратно в город. Парочка вооруженных солдат сейчас бы не помешала… – Трогай! – крикнул он извозчику. Они уже добрались до рисовых полей, залитых лунным светом, когда их путь пересекся с отрядом всадников. – Добрый вечер, господа, – поздоровался с ними высокий хорсиец на сносном эльгардском. – Генерал Шиан. Выполняю приказ императора. Перед тем, как выйти из повозки, чтобы показать документы, Патрик прикоснулся пальцами к пистолету, чтобы убедиться, что он по-прежнему за поясом и прикрыт полами камзола. На месте. И мужчина любезно кивнул. – Добрый вечер! – сказал он, демонстрируя печать посла. – Позвольте нам продолжить путь. Моей невесте стало плохо. Я хочу показать ее доктору. – Безусловно. Но вначале позвольте узнать, откуда вы едете? Патрик лихорадочно соображал, что ответить, стараясь сохранить видимость спокойствия. Неожиданно он вспомнил слова Гастона о корабле. Главное, что это была почти правда! – Из бухты Ло. В Эльгарде стало неспокойно, и я хотел, чтобы мою невесту оттуда забрал корабль, но он так и не пришел, а леди неожиданно заболела. Поэтому, вопреки моему желанию, я решил срочно вернуться в город. Генерал удовлетворенно кивнул, а потом попросил: – Будьте любезны, откройте дверь. Я бы хотел заглянуть в вашу повозку. – По какому праву? – У меня есть приказ найти и задержать одну эльгардскую леди. Кстати, разрешите поздороваться с вашей спутницей… – Ей нездоровится, – протянул Патрик, но конфликта не хотелось, а потому он решил действовать максимально послушно, чтобы как можно быстрее отделаться от странного генерала, рядом с которым у него почему-то волосы вставали дыбом. – Бланш, выгляни, пожалуйста. Девушка с трудом выбралась наружу. Она явно нервничала, и Патрик поспешил поддержать невесту. Дрожащей рукой Бланш протянула генералу свои документы. «У него что – кошачье зрение?» – нахмурился Патрик, наблюдая за тем, как Шиан рассматривает бумаги в кромешной тьме и возвращает их обратно. – Кто еще находится в повозке? – продолжил допрос военный. – Мистер Фредерик Норкс, пожилой джентльмен. Он был обеспокоен здоровьем внучки и пожелал сопроводить нас. – И все-таки, – улыбнулся генерал и приоткрыл дверь. Шиан несколько мгновений всматривался в непроглядную тьму. – Что ж… В этот момент Бланш, как показалось Патрику, весьма убедительно застонала. «Или она не играет?» – с тревогой подумал мужчина, косясь на невесту. – Для вашей же безопасности я приставлю к вам несколько военных, чтобы вы спокойно добрались до посольства, – наконец сказал генерал. – Благодарю, – процедил Патрик. И они вернулись в повозку и продолжили путь. – Бланш, с тобой все в порядке? – поинтересовался мужчина, когда большая часть тревог осталась позади. – Эти поля… – простонала девушка. – Чем они их удобряют? – Лучше тебе не знать, милая, – рассмеялся Патрик, счастливый от того, что все сложилось так удачно. *** На вилле не было никого, кроме военных. Жером притаился за деревьями, проклиная все и всех за то, что прибыл почти одновременно с отрядом и не успел зайти внутрь. – На втором этаже пусто, – услышал он, как говорил солдат высокому хорсийцу, а затем вытащил на свет фонаря девушку и щупленького форгардца, который нервно теребил шляпу. – Мы нашли слуг. – Где хозяева? – спросил лакея военный. – Они отправились на корабль, – ответил тот, явно нервничая. – А их гости? – Ле-леди упала с моста в реку. Ее все искали, но так и не нашли. – Что за леди? – Молодая леди, сэр. Я не успел запомнить их имена, кроме мадмуазель Жаклин. – А вы, девушка, запомнили? – обратился военный к горничной. – Д-да, господин. Леди Дарлайн… – и она расплакалась. – Мы все искали дотемна, проклинали себя за то, что не починили ту доску, хотя нас просили. Госпожа так и не вернулась… Хорсиец провел ладонью по подбородку. Жером не видел выражения его лица, но, судя по всему, мужчина был озадачен. Сам он испытывал чувство, близкое к отчаянию. Дарлайн? Упала в реку? Он с трудом подавил желание подбежать к слугам, прижать их к стене и допросить… Благо, что прекрасно осознавал, чем это закончится. Неужели она вновь… Но почему тогда вилла пустая, словно все сбежали? Он прокрутил в голове что услышал. Больше всего его заинтересовали Лафьеры, так вовремя отправившиеся на корабль. И Жером решил попытаться найти форгардцев, чтобы узнать о судьбе девушки. Мужчина добрался до оставленной в стороне лошади и поспешил в бухту, но там тоже было полно людей в форме. Из подслушанных разговоров он понял, что корабли арестованы. – Демоны! – выругался Жером, возвращаясь в сторону леса. – Что же, вас дери, произошло? *** Генерал Шиан был озадачен. Он никак не мог понять, что именно его смущало во всей этой ситуации, хотя ответ казался очевидным – все люди, с которыми он разговаривал и на дороге, и на вилле, говорили правду. Да, они нервничали, дергались, запинались, но это было нормально – рядом с ним любой человек испытывал страх. И под давлением этого чувства никто не мог лгать. Да и он бы ощутил неприятный, немного гнилостный запах вранья. Что же тогда произошло? Отправив одну часть своих людей в бухту, а другую – на дорогу, мужчина поспешил найти мост, в котором действительно обнаружилась дыра. Прилетавшие с водопада капли уже давно смыли все запахи, но зоркий взгляд мужчины отмечал и примятую траву, и поломанные ветви – верный признак того, что здесь побывало много людей, и они хаотично бегали. Неужели действительно сорвалась? «Судьба странная штука», – подумал Шиан, углубляясь в лес. Но несмотря на то, что все выглядело очень правдоподобно, генерал решил на всякий случай самолично проверить лес рядом с бухтой. *** Дорога через лес была тяжелой, хоть я и держалась за Ёширо, а иногда даже оказывалась на его руках. Жаклин и ее дяде помогал Яэ. – Как вы все видите? – поинтересовался Гастон. – Это же просто невероятно. У всех нитторийцев такое зрение? – О нет! – ответил Яэ. – У немногих. Мне показалось, прошла вечность, прежде чем показались огни деревни, находившейся на берегу бухты. Судя по звукам, доносившимся оттуда, там было людно. – Я проверить, – сказал Яэ и скрылся в кустах. Мы же затаились, боясь даже дышать, чтобы нас никто не заметил раньше времени. Когда тануки вернулся, он первым делом закрыл ладонью рот, призывая нас молчать, а затем показал жестами, чтобы мы быстрее и аккуратнее отходили вглубь леса. – Что случилось? – спросил Ёширо, как только мы оказались на безопасном расстоянии. – Там военные, а все корабли задержаны! – И как же быть, дядя? – спросила Жаклин, в голосе которой проскользнули нотки страха. Гастон смотрел в сторону деревни и задумчиво потирал шею. Но думал он недолго – в следующий миг Ёширо вздрогнул и обернулся, вглядываясь в черноту между деревьев. Мы поступили так же. По напряженной руке нитторийца, легшей на рукоять меча, я догадалась, что он кого-то заметил. А затем на залитый лунным светом клочок земли вышел незнакомец. Сколько я не приглядывалась, так и не смогла рассмотреть черты его лица. – Доброго вечера, дамы и господа, – сказал он на эльгардском. – Генерал Шиан, прибыл в Гондаге по особому поручению императора. Ваши документы, пожалуйста. Гастон и Жаклин поспешили протянуть бумаги. Ёширо же заслонил меня собой. – А ваши? – обратился незнакомец к нитторийцу. – У меня их нет, – раздался сухой ответ. Я невольно задрожала. Воздух как будто сгустился и стал наполняться искрами. Рядом с этими двумя стало тяжело дышать. Мне хотелось сорваться с места и убежать – куда угодно, лишь бы подальше! – Тогда я вынужден задержать вас, – сказал хорсиец. Ёширо не шелохнулся. – Занятно, – протянул незнакомец. – Я думал, Древние в Ниттори давно вымерли. Что тебя привело на чужие земли, оками? – Тебя не касается. Хорсиец усмехнулся. – Единственное, что может выманить одного из нас из своего логова – это избранница. Кто она? Хотя… можешь не отвечать. Догадываюсь. Ёширо стоял, точно статуя. Я чувствовала напряжение, исходившее от него и готовое в любой момент обернуться действием. – У меня есть приказ доставить наследницу в столицу для решения судьбы компании, – продолжил хорсиец. – Думаю, ты понимаешь, что я не могу его нарушить? Нитториец кивнул. – Уточню на всякий случай: ты ее не отдашь? – Не отдам, – подтвердил Ёширо. Тогда генерал извлек меч, по лезвию которого пробежал багровый блик – яростный, чужой, пугающий, от которого хотелось держаться подальше. И следом за ним Ёширо извлек свой – голубоватую молнию, заставившую мое сердце радостно дрогнуть. А затем пришло запоздалое осознание: генерал не простой хорсиец, а Ёширо, возможно, впервые угрожает реальная опасность. Ведь до того, как демон станет человеком, его может убить либо его собственный меч, либо другой демон… «Нинген джя най – не человек» – вот что имел в виду Яэ. Я хотела было вырваться вперед с криком «Не надо!», но кто-то схватил меня за талию и зажал рот рукой. – Нет, Дарлайн, – сказал Гастон. – Твое вмешательство ничего не изменит. Мне жаль. Надо уходить. Мечи сверкнули, а затем послышался звук скрежета стали о сталь. В глазах рябило от скорости, с которой они наносили удары. Удар. Удар. Еще. Ноги подкосились. Кто-то кого-то задел. Стон. Крик… не мой – мне по-прежнему зажимали рот. Хотя… может быть, я кричала про себя? – Дарин, он прав, – вторил маркизу Яэ. – Ёширо выигрывает время. Но я, как завороженная, следила за поединком. Выпад. Уклонился. Прыжок. Вновь выпад. Казалось, это никогда не кончится. – Я не пойду! – прошептала, чувствуя, что меня освободили. А красные искры нависли над синими, которые поспешили отлететь в сторону смерчем. – Дарин, скоро их заметят и услышат военные. И все будет зря. Скорее! Кажется, сегодня все пытаются меня куда-то увести, но я твердо решила, что никуда не пойду без Ёширо. *** Жером мчался вдоль лесной дороги, стараясь как можно быстрее добраться до бухты, когда услышал лязг металла. «Откуда?» – подумал он и поспешил на звук. То, что мужчина увидел, казалось невероятным. На миг ему показалось, что волк бьется с тигром, а вот искры, вылетавшие при соприкосновении мечей, были вполне себе реальными. – Что за… – протянул Жером, тряхнув головой, но мираж никуда не делся. Он замер, наблюдая за битвой, которая велась не на жизнь, а на смерть. В свете от сияния мечей мужчина разглядел одного поединщика – во всем черном, второй же был в чем-то напоминавшем форму хорсийского военного. «Что они здесь делают? Почему дерутся? – задавался вопросами Жером. – Хотя, возможно, военный ищет Дарлайн, но второй…» Мысли его прервал крик: – Надо уходить! – Оставьте меня! – послышался до боли знакомый голос. И Жером подбежал к затаившимся неподалеку людям. – Кто вы? – спросил мужчина, говоривший с легким форгардским акцентом, наставляя на него кинжал. – Меня зовут Жером, и я друг, господин Лафьер. Который из них свой? – Тот, который волк, – пробормотала девушка с темными волосами. Кажется, ее звали Жаклин. Жером, недолго думая, достал пистолет. Свет был плохим, а фигуры не стояли на месте. Потребовалось время, чтобы осуществить задуманное. Дождавшись, когда тигр замрет, мужчина нажал на курок. Послышался оглушающий звук, а затем запахло порохом. – А вот теперь точно надо уходить, – протянул Жером, глядя на рухнувшего на землю хорсийца. ---------- Глава 33 Глава 33 «Кто стрелял?» – размышлял, с трудом поднимаясь на ноги. Лежавший неподалеку генерал тяжело дышал. Рана, полученная от пули, не была смертельной, но в сочетании с теми, что нанес ему я, она доставит лишние неприятности при заживлении. «Мои тоже затянутся нескоро», – подумал с досадой, зажимая бок. Но не время тревожиться. А Дарин уже подбежала ко мне с глазами, полными слез. – Что произошло? – спросил, оглядываясь по сторонам и замечая человека, который прятал пистолет. – Нельзя вмешиваться в поединок Древних… – Если ты хотел сказать спасибо, то – пожалуйста, – огрызнулся незнакомец, от которого пахло порохом, и добавил: – Идемте уже! Подавив неприятные ощущения из-за нарушения правил, я признал правоту чужеземца. Надо уходить, пока хорсиец не пришел в себя. – Я могу помочь вам добраться до соседней провинции, – говорил по дороге незнакомец. – А еще здесь недалеко монастырь. Там можно отдохнуть – военные не суются в святые места, только с личного приказа императора… – В Гондаге я купить нитторийская лодка, – перебил его Яэ. – Она ждать нас. – Лодка? – переспросил незнакомец. – Нитторийская лодка – это хорошо. «Вот же хитрый пьянчуга!» – усмехнулся я про себя. Скольких же он обобрал? – Идемте! – поторапливал всех чужеземец. – Жером, кто вы такой и как узнали, что мы здесь? – спросила мужчину Дарин. Он странно посмотрел на нее – мне не понравился этот взгляд. – Я служил с вашим мужем, и когда узнал, что случилось с лордом Астором и о приказе относительно его дочери, решил, что не могу не помочь. Доверьтесь мне, Дарлайн. Дарин прищурилась, стараясь разглядеть незнакомца. И это мне тоже не понравилось. – Но в Гондаге везде будут искать, – заметил Гастон. – Порт перекроют в первую очередь. – Надо добраться до окраин, – сказал Жером. – У меня там лошадь. Правда, она одна. Можно посадить на них девушек. – Я сам их повезу, – сказал, не желая отпускать от себя Дарин. – Мы будем двигаться вдоль дороги. Незнакомец хотел возразить, но я уже обернулся, позабыв снять одежду, которая теперь валялась на земле клочьями. – Всевышний! – крикнул кто-то, а может быть, и все сразу, но меня интересовала только реакция Дарин, которая впервые видела меня таким не во сне. Я смотрел в ее глаза, опасаясь обнаружить страх, но она лишь подошла и положила руку мне на голову, провела ладонью, а потом улыбнулась. Я мотнул головой, предлагая ей забраться на спину. Убедившись, что обе девушки устроились, я осторожно помчался вдоль дороги. Остальные последовали за нами чуть в стороне, чтобы не пугать лошадей. Когда мы добрались до Гондаге, перед глазами все расплылось. В нос ударил острый запах крови. – Ёширо? Что с тобой? – голос Дарин звучал будто издалека. – Все в порядке, – попытался сказать, но язык плохо слушался. – Откуда кровь? Всевышний! Я думала, это чужая… – Отойди! – оттолкнул ее подоспевший на лошади чужеземец. Мне хотелось зарычать на него, но не получалось, видимо, я сменил форму и даже не осознал этого. – Без доктора здесь не обойтись. Скорее! Помогите мне тащить его. Я знаю, кто может помочь. Мей хороший целитель. В свое время она подняла меня на ноги, – говорил он. – Вот только… – Только что? – спросила Яэ, который тоже принял человеческий вид. – Она сейчас в лечебнице на Южной улице, а там вспышка опасной лихорадки. Для любого человека, кто не устойчив к ней, это чревато заражением. – Я могу привести ее. Мы были в квартале в первые дни прибытия, еще до вспышки. Я, кажется, помню, что мы проезжали мимо, – услышал я голос девушки, от которой пахло жасмином. – А я провожу, – вызвался Яэ. – Скажите ей, чтобы она поторопилась домой. А дальше я провалился в красный туман. *** Я ничего не видела, кроме крови на своих ладонях, однако смогла сдержать, рвавшиеся наружу эмоции, понимая, что истерика не поможет. Тем временем Гастон накинул на Ёширо камзол и вместе с Жеромом подхватил его и потащил по темным переулкам, находившимся в стороне от людных, несмотря на раннее утро, улочек. – Нам надо где-то остановиться, – сказал дядя Жаклин, постоянно озираясь. – Потерпите немного, – ответил ему Жером. – Скоро мы придем на место. Там ему помогут. Наш путь оказался настолько извилистым, что окажись я в Гондаге одна – ни за что не смогла бы его повторить. Всю дорогу я думала о Ёширо. Почему ему стало плохо? Объяснение было ровно одно – видимо, раны, нанесенные демоном, гораздо серьезнее оставленных человеком. Но могли ли они оказаться смертельными? «Держись, пожалуйста! – молилась, едва поспевая за мужчинами. – Всевышний, я не хочу, чтобы и он покинул меня!» Наконец мы пришли к хорсийскому дому, над дверью которого была большая вывеска с пятью иероглифами. Жером открыл дверь, и мы оказались внутри помещения, пропахшего ароматом сандала. Первые солнечные лучи проникли в окна, освещая стены, завешанные панно с изображениями женщины, окутанной туманом и державшей в руке плод, напоминавший персик, и пучками трав. На полках стояли баночки и чашечки, полные странных порошков. – Надо отнести его на второй этаж, – сказал Жером проходя мимо прилавка, рядом с которым расположилось множество мешков с сушеными кореньями, плодами и даже насекомыми. Наконец Ёширо положили на кровать, а я присела рядом. Мужчины вышли, оставляя нас наедине. Все, что я могла – молча держать его за руку и надеяться на чудо. Спустя некоторое время Жером вернулся с чашкой и котелком, в котором была вода и чистая ткань. – Скоро придет Мей, и все будет хорошо, – сказал он, ставя котелок на пол и протягивая мне горячий напиток. Я лишь кивнула, потому что уже ни в чем не была уверена. *** Жаклин и Яэ осторожно шли по Южной улице, опасаясь столкнуться с военными, патрулирующими улицы и следившими за тем, чтобы горожане не покидали дома. – Где лечебница? – спросил тануки у девушки. – Налево, а затем прямо и направо до здания с красными колоннами, – ответила Жаклин, когда они огляделись, перебежали через дорогу и спрятались за углом. И девушке, и тануки было неуютно на безлюдной улице, где звук от каждого шага казался раскатом грома, усиленного эхом. Наконец они добрались до одноэтажного здания с синей покатой крышей и красными колоннами, обвитыми драконами. По обе стороны от высокой резной двери стояли военные. – Будь здесь, – шепнул Яэ. – Я попробую пробраться внутрь. И он обернулся зверьком. – Я, наверное, никогда к этому не привыкну, – услышал он тихое бормотание, когда осторожно выглянул из-за угла, а затем побежал вдоль стен, выискивая любую лазейку. Тануки забрался на задний двор, пробежал под веревками с бельем и огляделся. Он увидел, как девушка распахнула заднюю дверь и, оставив ее открытой, направилась с ведром, полным мусора, куда-то в сторону. Яэ поспешил прошмыгнуть в помещение. Приняв человеческий облик, он пошел вдоль пустых лежанок, когда услышал голоса. – Кажется, в этот раз все не так серьезно, – сказал пожилой хорсиец. – Хвала Небу! – ответила девушка. А потом они заметили его. – Вы кто такой и как здесь оказались? – спросил доктор. – Извините, – поклонился Яэ и обратился к девушке. – Вы Мей? – Да, – кивнула хорсийка. – Я от Жерома! – Небо! – выдохнула девушка. – С ним все в порядке? – С ним – да, но помощь нужна другому человеку. Немедленно. Мей посмотрела на доктора. Тот кивнул. И девушка сняла с головы платок, взяла сумку и пошла за тануки. *** Повозка наконец-то остановилась рядом со зданием посольства. Хорсийские военные оставили их, когда открылись ворота, охраняемые эльгардскими солдатами. – Мистер Лоренс, – обратился к нему служащий гарнизона. – Все хорошо? – Хвала Всевышнему, да. – Что будет дальше? – спросила уставшая Бланш, когда Патрик помог ей, а затем и мистеру Норксу, который будто постарел на несколько лет, выйти на улицу. – Дальше… – повторил за девушкой посол. – Дальше мы войдем в здание, разместимся в кабинете, и вы отдохнете, пока я узнаю последние новости. – Дедушка, как ты? – спросила Бланш, когда они смогли присесть на удобный кожаный диван, а слуга принес кофе. Фредерик лишь слабо улыбнулся в ответ. Через некоторое время в кабинет заглянул доктор. Он долго осматривал пожилого джентльмена, прежде чем вынести вердикт. – Даже не знаю, – сказал мужчина Патрику и Бланш. – С одной стороны, в его состоянии противопоказаны длительные путешествия, а с другой… из-за всех этих событий, боюсь, у вас просто нет выбора – вам придется увезти его в Эльгард. Но буду откровенен – я не знаю, как он перенесет дорогу. И перенесет ли. Девушка тихо всхлипнула, Патрик поспешил обнять ее, параллельно думая, что надо торопиться. И пока Бланш сидела рядом с заснувшим дедушкой, мужчина поспешил в кабинет лорда Донована. – Мистер Лоренс, вы здесь! Где леди Дарлайн? – спросил посол, едва Патрик переступил порог его кабинета. – Ей необходимо немедленно покинуть страну! – Боюсь, это невозможно, – ответил мужчина. – Леди вчера упала с моста. – Всевышний! – пробормотал лорд Донован. – Она живая? Патрик выдержал многозначительную паузу. Воспользовавшись замешательством лорда, заговорил, тщательно подбирая слова: – Ваша светлость, я очень беспокоюсь за безопасность леди Бланш и мистера Фредерика. Мы с леди собирались объявить о помолвке на вилле, но в сложившейся ситуации… я бы хотел заключить гражданский брак с девушкой, чтобы хорсийские военные не смогли ее арестовать. Лорд Донован изучающе посмотрел на Патрика. – А что по этому поводу думает мистер Норкс? – Он согласен. – А вы гораздо умнее, чем кажетесь, – протянул посол, подходя к секретеру и доставая оттуда бланки. – Я зайду чуть позднее засвидетельствовать ваш брак. Патрик поклонился и, получив вожделенные бумаги, поспешил вернуться в кабинет, где отдал один из экземпляров девушке. – Что это? – спросила Бланш, пробегая взглядом по строчкам. – То, что я тебе обещал. – Вот так быстро? Прямо здесь? – Прямо сейчас, дорогая, – кивнул Патрик. – Церемония и прочие радости будут в Эльгарде. А пока… – и он протянул ей перо. Бланш аккуратно вывела свое имя на бумаге и подписала. – Мистер Норкс, – тихо позвал мужчина, подходя к пожилому джентльмену и осторожно будя его. – Мистер Норкс, мне жаль вас беспокоить, но нужно ваше свидетельство. Пожалуйста… ради Бланш. Фредерик открыл глаза, некоторое время растерянно озирался, будто пытался осознать, где он и что произошло, потом вспомнил и провел дрожащей рукой по бумаге. – Поздравляю, – сказал вошедший в кабинет лорд Донован, который расписался за второго свидетеля. – А теперь постарайтесь как можно быстрее покинуть страну. И Патрик решил незамедлительно последовать совету посла. *** Ёширо не приходил в себя. Он лежал с закрытыми глазами, не шевелясь и не издавая ни единого звука, и временами мне казалось, будто он мертвый. Но было достаточно одного прикосновения к мужской коже, чтобы убедиться в обратном и испытать облегчение. Ёширо был таким горячим, что вода мгновенно испарялась с его лба и рук. – Спасибо! – поблагодарила Жерома, по-прежнему находившегося в комнате. – Если бы не ваш выстрел… – Это счастливое стечение обстоятельств, что я попал, – ответил мужчина. – Кто он такой? Я видел в лесу… Это что, демон? – Оками, – поправила собеседника, прикасаясь к черным прядям нитторийца. – Нет никаких демонов. Они просто другие. – Как вы познакомились? – спросил после некоторых раздумий мужчина. – Меня смыло волной во время шторма, и я оказалась на острове неподалеку от его замка. Я же наконец-то вспомнила, где видела Жерома раньше. – Это вы были в лавке. Да, точно! Я приняла вас за… своего мужа. Мужчина грустно улыбнулся и кивнул. – Он погиб? – В том же шторме. Я пыталась вернуться к нему. Но чудес не бывает. Всевышний… Я до последнего надеялась, что он выжил. Алекс был хорошим человеком. Жером ничего не сказал. Я же вновь и вновь думала о родных и близких, которых потеряла… из-за озия. – Нужно положить всему этому конец, – сказала, смахивая слезы. – Я должна вернуться в Эльгард. – Самый ужасный план, который я когда-либо слышал, – возразил Жером. – Вы не понимаете! – Дарлайн, твой отец был лишь вершиной шпиля на крыше храма. За его спиной стоят другие – не менее, а может, и более влиятельные люди, которые творят все эти вещи с одобрения властей… Ты ничего не сможешь сделать. – Но я должна… – Если бы Алекс или Бернард были сейчас здесь, они бы сказали, что ты вроде взрослая, а такая глупая девочка. – Вы не знаете этого наверняка! – обиделась, задетая его словами. – Я хорошо знал Алекса, – сказал Жером. – Я уверен. Он дотронулся ладонью до моей щеки, вытирая вновь набежавшие слезы. – Все будет хорошо. Как только появится возможность – уезжай! Куда угодно… Я помотала головой, не желая соглашаться с его доводами. – Но как же весь тот ужас? Я наследница! – Именно потому, что ты наследница – затаись, когда начнется грызня, и не высовывайся. Поверь, есть и другие люди, которым не нравится сложившаяся обстановка. Оставь это им, по крайней мере, пока. Алекс и Бернард хотели бы, чтобы ты была счастлива, а не металась и дрожала, втянутая в грязные интриги или, что еще хуже, оказалась убита наемниками. Я растерянно пожала плечами, потому что у меня попросту не было сил спорить. *** Пламя от свечи задрожало, когда дверь отворилась, и в комнату вошла Жаклин, за которой следовала Мей, а замыкал процессию нитториец. Жером улыбнулся, увидев хорсийку – непроницаемое лицо, прямая спина, но стоило ей заметить Ёширо, как высокомерие слетело. – Мне нужна вода! – приказала Мей. Она вымыла руки и внимательно осмотрела раны. – С ним все будет хорошо? – спросила Дарлайн. – Пока не знаю, – честно ответила целительница. – Это ведь не простые раны? Дарлайн робко кивнула. – Пойдем, – сказал Жером, кладя руку на плечо девушки. Ненароком он вспомнил, как целовал его. – Мей и мертвого поставит на ноги! – Нет, – неожиданно возразила хорсийка и указала Дарлайн на кресло рядом с кроватью: – Садись. Можешь держать его за руку. Мужчина не посмел перечить Мей, решив, что, как только будет возможно, задаст ей несколько вопросов. Девушки долгое время находились наверху, лишь иногда Мей выходила из комнаты, чтобы взять с полок нужные порошки и травы. Наконец, она освободилась и присела рядом с Жеромом, который поспешил налить ей чай. – Как все прошло? – спросил мужчина. – Хорошо, – сдержанно улыбнулась девушка, принимая чашку. – Сейчас нужно только время. Рядом с ней его раны затянутся быстрее. – Почему? – Она его избранница. – Что это значит? Мей сделала глоток светло-зеленого напитка. – Только она может подарить ему наследника, который унаследует его силу. Жером вспомнил поединок в лесу, а затем огромного черного волка с золотистыми рогами, в черных глазах которого пульсировали янтарные звезды, и то, как Дарлайн гладила зверя по голове – без страха, с нежностью. Именно в тот миг он окончательно понял, что она умерла для него. – То есть он ее не обидит и никому не отдаст? – уточнил Жером, поставив свою чашку на стол. Мей кивнула, глядя ему в глаза. – Что ж, – усмехнулся он, поднимаясь, подходя к девушке и обнимая покатые плечи. – Тогда я спокоен! Спасибо тебе. А затем он поцеловал неожиданно покрасневшую Мей. ---------- Глава 34 Глава 34 Я пришел в себя после странно сна, в котором танцевали тигры. Отродясь не видел кошмара страшнее. Выродки о’ни плясали, скалились, а я пытался дотянуться до них и ударить, но ничего не получалось. – Как ты? – услышал голос Дарин. Она сидела рядом растрепанная, сонная. Жутко захотелось ее обнять. – Хорошо, – ответил, стараясь ничем не выдать боль, поселившуюся в боку и руке. Дверь отворилась, и в комнату вошла незнакомка и тот самый… Жером. – С возвращением, – сказала хорсийка, чуть наклонив голову. – Я – целитель Мей. Она протянула Дарин чашку, а сама присела на кровать. Пока девушка осматривала мои раны, командуя, как я должен поднять руки и чем пошевелить, я заметил, что Дарин заснула. – Не переживай, – сказала хорсийка, заметив мою тревогу. – Она слишком долго не спала. Я подсыпала ей в чай сонный порошок. Все хорошо. Тебе больно… Я хотел было сказать, что ничего подобного, но она шикнула: – Тс-с! Здесь говорю я! Тебе неприятно, потому что раны быстро заживают. Так как это было не простое оружие, боюсь, шрамы останутся. Сменив перевязь, Мей ушла, а Жером не торопился покидать комнату. Он продолжал сидеть в кресле и смотреть на спящую Дарин, будто не знал, с чего начать разговор. Наконец, он решился: – Ёширо… Я могу называть тебя так? Я кивнул, внутренне приготовившись к неприятной беседе. – Там, в лесу. Я не знаю, что это было. Не знаю, кто ты, и какое отношение имеет к этому Дарлайн. Мей говорила про избранницу и истинных, но я не понял. Однако… Мужчина сделал паузу, постукивая пальцами по ручке кресла. Не надо было обладать зрением зверя, чтобы увидеть пульсирующую на шее вену и понять, что он нервничает. – Я бы хотел тебе кое-что рассказать, – нарушил молчание Жером. – Когда-то давным-давно, в прошлой жизни, я знал девушку, походившую на солнце. Я любил ее. По-своему, но любил… и хотел сделать счастливой… Слушая его, я отмечал, как внутри меня просыпается ревность. Зверь оскалился, приготовившись к прыжку, которого, конечно же, не будет, потому что я не смогу причинить мужчине вред. Но что, если он потребует вернуть ему Дарин? Я сжал кулаки, не обращая внимания на боль, а Жером продолжил: – У нее был страх. Ее мать умерла при родах, а кто-то сказал, что дочери повторяют судьбу матерей. Я поклялся, что с ней все будет хорошо. А потом был шторм, и моя жена погибла. Я чувствую себя виноватым, что не смог защитить ее, и уже никогда не смогу выполнить клятву. – Клятва – это святое, – сказал, облегченно выдохнув, когда он закончил. – С ней все будет хорошо. Клянусь. – Я рад, что мы поняли друг друга, – ответил мужчина. – И еще… У нее иногда возникают странные идеи вмешаться в судьбу компании и изменить мир… Мы же понимаем, что это невозможно? – спросил он, глядя мне в глаза. – Единственное, чего она добьется – смерть. Увези Дарлайн, и как можно дальше. Если она будет сопротивляться… у Мей много разных порошков. Я кивнул, вновь признавая его правоту. *** Как только Ёширо пришел в себя, Жаклин взяла меня за руку и отвела в соседнюю комнату. Вид у девушки был печальный. Я впервые видела ее с распущенными волосами, окружившими изящную головку черным платком. – Что случилось? – спросила, чувствуя тревогу. – Я хотела попрощаться, – сказала Жаклин. – Дядя связался со своим другом, и тот сказал, что сегодня вечером покидает Хорсу вместе с форгардским послом… Это наш шанс. – Девушка смахнула набежавшую слезу. – Иша уже на корабле. Мы зайдем лишь на несколько дней в Далил, а затем отправимся в Форгард. Я сделала шаг навстречу девушке и крепко обняла ту, которая на Востоке стала мне ближе сестры. – Мне будет тебя не хватать, – прошептала, грустно улыбаясь. – Правда! Спасибо за все! Если бы не ты… – Береги себя! – Будь счастлива! И Жаклин пошла вниз. Я стояла на вершине лестницы, наблюдая за тем, как она спускается, а потом пропадает из виду. – Пусть удача всегда сопутствует тебе! – услышала я голос тануки. А потом грустно звякнула музыка ветра. Я же вернулась в комнату. – Дарин? – спросил Ёширо, приподнимаясь на локтях. – Все хорошо, – сказала, беря в руки влажную ткань, чтобы вытереть испарину с его лба. – Просто Жаклин ушла, и мне грустно. А потом легла к нему под бок. Заживление отбирало у Ёширо много сил. Оками часто проваливался в тревожный сон, вот и сейчас он обнял меня и закрыл глаза. Я же еще долго вспоминала папу, думала о дедушке, Бланш, Жаклин и словах Жерома, чтобы заполнить образовавшуюся внутри пустоту. Раны Ёширо затянулись спустя пару дней. На их месте остались длинные, пока еще красноватые шрамы, и когда я прикасалась к ним, у меня слегка подрагивали пальцы, я вспоминала о битве в лесу, о том, что Ёширо едва не погиб. Все это время мы просидели на втором этаже лавки Мей, стараясь ничем не выдать свое присутствие. Лишь тануки однажды ночью выскользнул. – Я быть в порту. Лодка еще ждать нас, – сказал Яэ, возвратившись, – но надо поторопиться. Чем быстрее мы покинем Гондаге, тем будет лучше для всех. – Как мы доберемся до порта? – спросил Ёширо, оттягивая в сторону прядь моих волос. – Они ищут рыжую эльгардку. – Меня попросили зайти туда, – сказала Мей, показывая письмо, которое принес посыльный рано утром, – там на одном из партолийских кораблей заболели матросы. Что-то с животами. А что касается рыжей эльгардки… – девушка повернулась ко мне. – Ты готова пойти на жертвы? Я настороженно покосилась на Ёширо… Волосы теперь едва доходили мне до щек, а Мей нанесла на них, а также на брови и ресницы какую-то неизвестную смесь, от которой шел резкий травяной запах. Когда все это было смыто, я посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Этот черноволосый парень действительно я? – Какой ужас, – протянула, продолжая разглядывать отражение. – Лучше бы меня поймали хорсийцы… Но Ёширо и Жиром не оценили моих слов. – Зато в тебе точно никто не узнает эльгардку, – заметила Мей. После мне дали хорсийскую мужскую одежду, принадлежавшую одному из учеников девушки, а также огромную корзину, наполненную лекарствами, это была неприятная часть маскировки, но нужная. Мы решили разделиться, чтобы не привлекать внимания. Мей, Жером и я отправились в порт через центральный вход. Ёширо и Яэ пошли другой дорогой, так они легко могли преодолеть преграду необычными способами. На входе в порт Мей остановили. – Куда? – спросил военный, преграждая путь. – На корабль, – ответила Мей, протягивая письмо. – Юноша – мой помощник. Мужчина – переводчик. Посмотрев документы и заглянув в корзину, хорсиец пропустил нас. Когда мы добрались до нитторийской лодки, на горизонте загорелись первые малиновые лучи, розоватые перья тумана укрыли вершины куполообразных гор, а последние звезды робко мигали в вышине. – Неужели все получилось? – не верила я удаче. – Пойдем, – поторапливал меня Ёширо, нагнавший нас и теперь стоявший на причале. Я кивнула, но прежде чем отправиться на корабль… – Спасибо, – поблагодарила Жерома и Мей, которая решила не провожать нас, а поспешила к заболевшим. Форгардец же задержался. Он взял мою руку и неожиданно поцеловал кончики пальцев. – Дарлайн… – прошептал Жером. – Хорошей дороги! Я улыбнулась. – Все готово! Пора отправляться, – сказал Ёширо, подходя ко мне. – Пойдем! Жером же все еще держал мою руку, смотрел в глаза, будто хотел что-то сказать. – Дарлайн… Ни хен мей. Сердце забилось быстро-быстро, а Ёширо уже тянул меня на корабль. Я обернулась и хотела крикнуть: «Алекс?! Это правда ты?! Ты живой!» Но мужчина лишь покачал головой. – Будь счастлива! – сказал он вдогонку. А у меня словно груз упал с плеч, и чувство вины испарилось. Я кивнула в ответ и, не удержавшись, рассмеялась. – Дарин? – спросил Ёширо, обнимая. – Все хорошо, – сказала, улыбаясь, и повторила: – Все хорошо! Вновь я смотрела на удаляющийся берег, укрытый предрассветной дымкой, и вновь не знала, что будет дальше, вот только сердце не сжималось от боли и страха, как прежде, лишь горчили вспоминая о папе, дедушке, Бланш. Когда корабль отходил от берега, на небе еще оставались две звезды – Реан и Эфес, но, когда мы покинули бухту, та, которая указывала путь на Запад – потухла. Та же, что указывала на Восток, по-прежнему сияла на небосводе. ---------- Эпилог. Весна Эпилог. Весна Вишня цветет Над горным озером. Журавли курлычут Пролетая над хребтами. Жизнь пробуждается. Весна оказалась дождливой и прохладной. Но хоть в доме было тепло, а огонь в камине весело трещал, Бланш накинула шаль, не желая простудиться. В дверь тихонько постучались. – Леди, мистер Лоренс вернулся. Бланш отложила вязание и поспешила навстречу мужу. – Как все прошло? – спросила она Патрика. – Как я тебе и обещал, – ответил он, показывая бумагу с гербовой печатью. – Ты признана единственной наследницей Бернарда Астора и Фредерика Норкса. За неимением более близких родственников – контрольный пакет акций теперь принадлежит тебе, милая. Поздравляю! Бланш не верила своим ушам. – Что такое? Думала, я тебя обману? – Я… я не знаю! Просто это невероятно… – призналась девушка, которой неожиданно стало очень жарко. – Леди, простите, – позвала ее няня, спускаясь по лестнице с визжащим младенцем на руках. – Мариэль проснулась. Я никак не могу ее успокоить. Думаю, ей нужны вы. Бланш взяла на руки плачущую девочку, которая немедленно успокоилась на руках у матери. Девушка поцеловала ее в макушку, вновь и вновь думая о том, что дочка такая же белокурая, как она и Патрик… вот только волосы у малышки вились… как у Дарлайн. – Ты уверен, что Дарлайн не объявится и не заявит свои права? – спросила Бланш, укачивая дочь. – Прошел год. О ней ничего не слышно. Официально она погибла, упав с моста. Даже хорсийские власти это признали. – Так уже было, – беспокоилась Бланш. – Что ж. Даже если она объявится, сомневаюсь, что палата лордов будет на ее стороне. Девушка улыбнулась и, по-прежнему прижимая к груди дочь, пошла проверить, все ли готово к празднику – Мариэль через несколько дней исполнялся месяц. *** Весна выдалась ранней и теплой. Сад благоухал. Лепестки падали, точно снег, ложась под ноги розовым ковром. Голубое небо радовало, и я любовалась им, вдыхая сладкий аромат вишни. – Как ты? – спросил Ёширо, подходя ко мне и привычно кладя руку на живот. – Немного страшно, – призналась, опуская голову на его плечо. – Все будет хорошо. Обещаю. Целитель уже здесь. – А ты не боишься? – спросила, отстраняясь и заглядывая ему в глаза. – С его рождением ты станешь смертным. Ёширо усмехнулся. – Нет. Не боюсь. – Ты хоть чего-нибудь боишься? – не удержалась от колкости. – Потерять вас, – ответил он, а затем отвел в сторону взгляд. – А еще моря. Признание было настолько неожиданным, что я на некоторое время потеряла дар речи. – Ты боишься моря? – Дарин, тише! – Но как же?.. – я хотела напомнить о том, как он попал в воду во время землетрясения, а затем два раза путешествовал на корабле. – Молча, – прочитал он мои мысли. – Сильно? – Я пламени Фуке так не боюсь, как его. Это было бы смешно, если бы не одно «но»… – Ёширо, это твой страх? – Что ты имеешь в виду? – не понял оками. – Ну… твои эмоции. Ты же не всегда ими владел. Он кивнул. – Да, Минами боялась воды. Я обняла его и подумала, что постараюсь быть смелой и тщательно следить за своими чувствами. Когда с вишен облетели последние лепестки, родился наш сын с глазами цвета неба. Глядя на него, я думала, что было бы – вернись я в Эльгард? Смогла бы я что-нибудь изменить? Не знаю, хотелось бы мне думать, что да. Иногда до нас доходили слухи из Хорсы. Судя по рассказам моряков, которые внимательно слушал Яэ, озий никуда не делся, и его контрабанда продолжалась. Вот только «Астор и Ко» переименовали в «Восточную компанию». Теперь ее здание находилось за пределами Гондаге, на острове в Гладком океане, а официальным владельцем значился сэр Патрик Лоренс. – Неужели это никогда не закончится? – спрашивала я Ёширо и Яэ. – Пока это приносит деньги – нет, – глубокомысленно отвечал тануки. Мне не хотелось в это верить. Глядя на маленького сына, я жалела лишь об одном – его дедушка и прадедушка никогда не узнают о рождении Таро и не смогут подержать малыша на руках. Мне их не хватало. Восток отнял у меня почти все, разбил на крохотные кусочки, собрать которые вновь казалось непосильной задачей, но вместе с тем он подарил мне жизнь и любовь, проросшие во мне, точно побег бамбука, и вырвать его из меня уже невозможно. КОНЕЦ Владивосток Май, 2020 ----------