Когда во время первых испытаний нового ионного двигателя я увидел яркую вспышку пламени в иллюминаторе, мое сердце забилось чаще. Этот момент наша команда ждала годами! Вот оно, наше будущее среди звезд! Человечество готово совершить гигантский скачок вперед, шагнуть далеко за пределы околоземной орбиты.

Я помню, как наши ученые работали без сна и отдыха, чтобы подготовить этот двигатель к испытаниям, как бесконечно проверяли расчеты, калибровали датчики, настраивали системы. Как волновались, что малейшая ошибка может стоить годов кропотливого труда.

Но в тот момент, когда я увидел пламя из иллюминатора, я понял — все было не зря. Наш двигатель работает! Теперь человечество сможет отправиться дальше, чем когда-либо.

Марс, пояс астероидов, даже дальние планеты Солнечной системы — все станет ближе! Мы сможем исследовать новые миры, открыть тайны Вселенной. Это огромный прорыв для всего человечества. И когда я увидел то пламя, я почувствовал, что стал частью истории — истории покорения космоса!

В одни из последних дней перед окончательными испытаниями я решил прогуляться по стартовой площадке, чтобы насладиться видом нашей будущей ракеты. Подойдя ближе, я провел рукой по ее холодному металлическому боку. Этот громадный носитель состоял из композитных материалов, алюминиевых сплавов и титана — все было идеально рассчитано для полетов в безвоздушном пространстве.

Я посмотрел на ракету снизу вверх — она казалась еще более грозной и мощной. Этот исполин был одновременно пугающим и вселяющим надежду — ведь именно он должен был вывести человечество в глубокий космос.

Но радость моя от прогулки быстро угасла, стоило Хенку подойти сзади и положить мне руку на плечо. В его глубоко посаженных карих глазах читалось сочувствие пополам с разочарованием. Он был старше меня лет на десять, но мы сдружились, как братья.

Хенк всегда поддерживал всю нашу команду. Он был для нас как старший брат, который выслушает, поймет и поможет советом. За каждого из нас Хенк твёрдо держал кулаки, отбиваясь от всех невзгод и неудач. Он верил в нас больше, чем мы сами, и никогда не давал опустить руки. Сейчас в его глазах я увидел искреннее сочувствие — он знал, как сильно это ударит по мечте всей моей жизни и нашему будущему экипажу.

— Прости, но дальше МКС нам не улететь. Таков приказ с самого верха, — произнес он тихим, но твердым голосом.

Я онемел от этих слов. После стольких лет упорных тренировок, рискованных экспериментов и бесчисленных тестов в условиях невесомости, мы, лучшие из лучших, должны были стать первопроходцами в дальний космос. Но если не мы, то кто? Кто еще готов рисковать жизнью ради прогресса человечества?

Я не мог поверить, что наша мечта разбилась вдребезги одним росчерком чиновничьего пера. Ведь мы уже прошли отбор из тысяч кандидатов, выдержали самые сложные испытания. Каждый из нас был готов отдать все за шанс ступить на поверхность Марса или увидеть кольца Сатурна воочию.

Но теперь, похоже, нам суждено остаться на околоземной орбите. Я чувствовал себя преданным, будто мне вырвали надежду из самого сердца. Хенк лишь тяжело вздохнул в ответ на мои горькие расспросы о причинах запрета. Через три дня нас ждал отъезд на тренировочный полигон в степях Казахстана, а что будет дальше — неизвестно.

Через несколько часов, когда все кто работал возле ракеты разошлись, Хенк осторожно оглянулся по сторонам и, подойдя ко мне вплотную, прошептал мне на ухо едва слышно: «Дубликат». Я вздрогнул от этого слова. В наших научных кругах оно было под строжайшим запретом. Это могло означать лишь одно — появилась альтернатива, конкуренты, угроза нашим мечтам и амбициям о космосе.

О проекте «Дубликат» ходили самые разные слухи, но никто не осмеливался произносить это вслух. Говорили, что где-то в глубокой секретности работает другая команда. Такие же подготовленные, такие же целеустремленные, как и мы. Но кто они, откуда взялись — было загадкой.

А теперь пазл сложился. Космос близок как никогда, но наша роль в его освоении под вопросом. Мы проложили дорогу, а другие пройдут по ней первыми. Горечь предательства сдавила мне горло.

Что делать дальше — было непонятно. Мы словно в ловушке, а выхода нет. Хенк больше ничего не сказал, да и не мог — за нами неотступно следили камеры наблюдения с искусственным интеллектом, фиксируя каждое слово, даже тут на площадке.

Вернувшись в свою маленькую каюту в жилом отсеке, я не находил себе места. Голова гудела от мыслей, я сгорал от нетерпения узнать всю правду о нашем будущем среди звезд. И какой ценой оно теперь достанется человечеству.

Хватит ли у нас сил и решимости противостоять неизвестному «Дубликату»? Или придется уступить дорогу тем, кого мы не знаем? Вопросов было слишком много, а ответы казались все дальше с каждой минутой.

Я вспоминал наши тренировки, полеты на симуляторах, изнурительные физические нагрузки. Мы готовились к этой миссии всей своей жизнью! Но теперь, возможно, все было напрасно. Горечь предательства не отпускала меня ни на минуту.

Подготовка к запуску шла своим чередом, пока мы стояли в стороне, наблюдая, как команда загружает оборудование и проводит финальные проверки всех систем. Я с тоской смотрел на ракету, которая должна была стать нашим билетом к звездам. Внезапно до меня донеслись приглушенные голоса. Я прислушался и понял, что звук доносится из-за угла служебного ангара.

Осторожно выглянув из-за стены, я увидел весь свой экипаж, собравшийся вместе. Они тихо переговаривались, их лица были мрачными и подавленными. Я разобрал обрывки фраз: «Нечестно...», «Все зря...», «Что теперь делать?..»

Подойдя ближе к собравшимся, я оглядел их мрачные лица. Вокруг воцарилась подавленная тишина. Чтобы как-то разрядить обстановку, я достал свой штатный Box на Fuchsia OS и нажал кнопку:

— Алиса, какая сейчас температура на Байконуре?

— Сейчас на Байконуре +15, ясно, — ответил приятный женский голос.

— Нашла себе уже парня? — пошутил я, пытаясь разрядить обстановку.

— Пока нет, но я в поиске, — сыграла в диалог Алиса.

Майк тихо хмыкнул, немного разрядив напряженную атмосферу.

— Алиса, говорят, ты на выборах президента набрала 12% голосов?

— Не все же людям одним, — острила ИИ.

Я усмехнулся:

— И правда, пусть Алиска тоже поработает.

И тут меня осенило. Я решил рискнуть:

— Алиса, что такое проект «Дубликат»?

Все резко повернулись ко мне с удивлением.

— Дубликат — это второй или последующий экземпляр документа, имеющий такую же юридическую силу, что и подлинник. Цель — заменить утерянный оригинал, — ответила Алиса.

Я внимательно посмотрел на ребят. В их глазах читалось непонимание.

— Тьфу, дура! — бросил я разочарованно, притворяясь для камер.

— Обидеть бота может каждый, — хмыкнул Майк, играя в мою игру.

Я решил промолчать, выключив Алису. Нам нужно думать самим.

Мы вновь повернулись к ракете-носителю, наблюдая за работой команды.

Вдруг послышался нарастающий гул. Я обернулся вместе с ребятами и ахнул — к нам двигался огромный самосвал БЕЛАЗ грузоподъемностью 450 тонн.

— Что это?! — удивился Майк.

— Похоже, привезли какую-то крупногабаритную технику, — предположил я.

Вглядевшись, я вспомнил похожие машины по документальному сериалу Discovery. Это настоящие монстры для перевозки сверхтяжелых грузов. Рядом с ними чувствуешь себя муравьем.

БЕЛАЗ был весь модифицирован, задняя часть представляла собой огромный металлический контейнер, закрытый брезентовым тентом.

— Да тут и жить можно! — воскликнула Синтия.

Странно. По словам Хенка готовность ракеты-носителя была уже 90%, зачем привезли столько дополнительного груза в последний момент?

БЕЛАЗ остановился с резким скрипом тормозов. Этот огромный самосвал казался неуместным на нашей базе, среди футуристичных конструкций. Из кабины выпрыгнули двое рабочих в синих спецовках. Я подошел поближе, разглядывая массивный корпус машины и пытаясь понять её назначение.

— Что привезли? — спросил я у широкоплечего водителя с седеющей бородой.

Тот лишь буркнул сердито, даже не взглянув в мою сторону:

— Не знаю, руководство разберется. Моё дело везти.

Через пару часов интерес к БЕЛАЗу у остальных угас. Водитель вместе с напарником захлопнули дверь кабины и ушли прочь, оставив машину под присмотром двоих охранников.

Мы переглянулись с Хенком. Что-то здесь неясно. И я должен понять — что именно.

Под покровом ночи я осторожно прокрался к БЕЛАЗу, стараясь держаться в тени. Сердце стучало где-то в горле, пока я вскарабкивался по металлической лестнице, чтобы заглянуть в контейнер. Весь он был плотно накрыт брезентовым тентом, и сквозь маленькое окошко едва проглядывало что-то внутри. Я достал телефон, подсветил фонариком — и от неожиданности едва не свалился вниз. В глубине мелькнуло чьё-то нечеловеческое лицо с пустыми глазницами!

Я слетел со скоростью пули вниз по лестнице. Рядом возник Хенк и потащил меня по темным коридорам, ворча себе под нос:

— Знаю, все секретно. Но я сыт по горло их псевдобессмысленной ахинеей и экспериментами!

Он сильней схватил меня за плечо цепкой хваткой:

— Ты видел ЭТО? В контейнере?

— Да... что-то... похожее на человека. Будто плавающего в жидкости, — пробормотал я, задыхаясь после быстрого бега.

— Ты прав. Идем в тестовую комнату, там расскажу все. Слышал о Криспере?

На ходу, я достал планшет и открыл поисковик, чтобы узнать подробнее о технологии Криспер. Оказалось, это революционный метод точечного редактирования генома, позволяющий вносить изменения в ДНК с невиданной ранее точностью.

Я вспомнил статьи о перспективах Криспера для медицины и биотехнологий. Но не думал, что на практике уже достигнуты такие успехи. Судя по всему, наши ученые вывели с помощью этого метода новый тип человека — идеально приспособленного для освоения космоса.

Вот почему нас отстранили! На смену нам пришли эти создания из пробирки, чьи тела и разум оптимизированы для дальних перелетов.

Я стоял ошеломленный, переваривая услышанное.

— Пойми, человеческое тело не приспособлено для длительных космических полетов в невесомости, — с грустью произнес Хенк. — Мы проводили секретные эксперименты по выживанию в условиях длительной невесомости на орбите.

Войдя в дверь и захлопнув ее, он тяжело опустился на стул и жестом пригласил меня сесть напротив. Я чувствовал, что он готов поделиться информацией, о которой молчал годами.

— Ученые использовали открытие Сваровски для создания искусственной нулевой гравитации в ограниченном пространстве корабля, — продолжил Хенк. — Испытания проводились на макете корабля в рамках проекта SVM — имитация полета к Марсу.

Он тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза:

— Выяснилось, что после года в невесомости человек не способен перенести приземление на Марс и выжить в его суровых условиях. Сколько бы мы ни тренировались, предел наших физических возможностей неумолим.

Я сидел, затаив дыхание. Хенк явно знал больше, чем говорил.

— Тогда и было принято решение изменить состав экипажа, использовав последние достижения генной инженерии, — продолжил Хенк. — Те существа в герметичном контейнере... Это новая раса космонавтов с идеальными характеристиками для выживания в космосе. Их тела полностью приспособлены к длительной невесомости, а геном позволяет быстро адаптироваться к суровым условиям Марса.

В голове эхом отдавались обрывки воспоминаний: как мы проходили бесконечные медицинские тесты, как брали анализы крови и проверяли реакции на разные препораты. Теперь картина начала проясняться. Нас готовили как подопытных, чтобы опробовать все возможные технологии выживания в космосе. А потом, когда выяснилось, что человеческое тело не выдержит, решили создать новую расу с идеальным геномом.

Я пошатнулся, хватаясь за стену. В голове эхом отдавались обрывки воспоминаний из детства:

— Пап, а мы с тобой полетим в космос? — с надеждой спросил я.

Отец ласково потрепал меня по волосам:

— Конечно, полетим! Мы отправимся в самые дальние уголки этого бескрайнего космоса, куда никогда не ступала нога человека.

Я посмотрел на отца восхищенным взглядом.

— Весь этот огромный океан звезд, все эти далекие планеты и туманности будут принадлежать человечеству, — продолжил он. — Мы откроем такие тайны Вселенной, о которых сейчас и не подозреваем!

Он видел, как во мне разгорается жажда открытий, такая знакомая ему с детства. Отец хотел зажечь этот огонь любопытства, как когда-то его отец разжигал его в нём.

Но теперь я понимал — нам не видать далеких планет. Наша мечта разбилась о жестокую реальность. Космос будет принадлежать им, существам из пробирок, выращенным в секретных лабораториях по программе «Дубликат». А мы, люди, навсегда останемся на Земле, которую так мечтали покинуть ради звезд. Я ощутил себя ненужным, отвергнутым. Все наши усилия, жертвы, годы стараний — все было напрасно. Мы проиграли это состязание за космос.

Я стоял с сыном на смотровой и всматривался в звездное небо.

— Мы обязательно покорим этот космос, и люди будут жить во всех уголках Вселенной, — с энтузиазмом ответил я.

— И даже на Марсе?! — с нетерпением спросил он, смотря на мерцающие звезды.

— И даже на Марсе! — выдохнув ответил я, улыбнувшись...