31 декабря, полдень

– Вы решили развестись?! – подруга смотрела на Настю в ужасе. – У вас же всё было так замечательно! Мы вас друг другу ставили в пример! Настя взяла бокал с шампанским и сделала большой глоток. Она пока никому не говорила о предстоящем разводе именно поэтому – все считали их с Мишкой идеальной парой. Первой Настя призналась лучшей подруге, с которой они традиционно встретились тридцать первого днем. Так уж повелось у них с первого курса. Кто в баню, как в известном фильме, а они – в ресторанчик. Посидеть, поболтать, обменяться подарками. А потом каждая отправлялась в свою компанию. Рассказывать о причинах развода оказалось очень трудно! Слова застряли в горле и отказывались выходить наружу. Даже слезы на глаза навернулись. – Что случилось, Настенька? – Лена заметила её состояние и участливо похлопала Настю по руке. – Что этот подлец сотворил? Дружба между двумя женщинами подразумевает именно такую реакцию: безоговорочную поддержку. Виноватым может быть только мужик. Говорят, в любой ссоре виноваты оба? Нет, этот постулат отвергается на корню. А иначе зачем нужны подружки? Настя вздохнула, отпила еще шампанского и начала исповедоваться, по-прежнему стараясь не смотреть в глаза Ленке: – Понимаешь, все началось с ЭКО. Да-да, Леночка, у меня неутешительный диагноз. Мы поженились с Мишкой, когда мне было двадцать. Сейчас мне двадцать пять. Все эти пять лет мы не предохранялись. Зачем, если оба считали, что полноценная семья без ребенка не возможна. Но время шло. Я закончила универ, пошла работать. Думала, что забеременев, спокойно уйду в декрет. Но вот карьера двигалась, а дело с ребенком нет. – Ой, а все думали, что вы для себя пожить хотите, – встряла Лена, – карьеру сделать, денег заработать. Мишке двадцать девять, а он уже вице-президент. Ты за три года после окончания универа поднялась до помощника директора. Стремительный взлет! Да и женщина в наши дни вполне может до тридцати не париться. – Ты знаешь, мы вроде и не парились. Но пять лет – это срок. Я пошла по врачам. Мишке ничего не говорила, пока мне не поставили окончательный диагноз. Сказали, что только ЭКО. Успокаивали: мол, сейчас это вообще не проблема. А я очень расстроилась. У нас на работе две женщины воспользовались искусственным оплодотворением, и я видела, что это совсем не просто! Требует от пары большого терпения. Но я понимала, что раз выхода другого нет, надо всё обсудить с Мишей. Ну и была уверена в его поддержке. Сказала ему в октябре. Летом я прошла обследование, в сентябре мы съездили на море… – Да, я помню. Вы в Геленджик поехали. Все еще смеялись: «Замечательный мужик меня вывез в Геленджик», – Лена заулыбалась, но мгновенно улыбка сползла с её лица. Больно несчастной выглядела подруга. На минуту за столом установилась тишина – официант принес десерт. Тирамису в новогоднем исполнении выглядели шикарно: оба куска подругам положили на тарелки с изображенными на них гирляндами, а сам десерт был посыпан белой пудрой в виде ёлочки. Настя положила в рот тающий, нежнейший кусочек и на мгновение к ней вернулось отличное настроение, которое не покидало её на море. Тогда ей казалось, что всё сложится. Они всё преодолеют… – В общем, реакция мужа меня просто поразила, – Настя положила десертную вилочку на тарелку: из-за горьких воспоминаний даже любимый тирамису потерял свою притягательность. – Мишка сказал, что стоит еще попробовать… ну, естественным путем. Типа, я молодая, время есть. А ЭКО бьет по организму женщины. И не сразу получается. Короче, наговорил всякого. С одной стороны, я понимала, что для него это шок. С другой, ждала совсем иной реакции. Думала, он обнимет меня, тут же согласится на все процедуры. – Настюш, ну мужики… они такие. Потом он бы привык к этой мысли. Уверена, что Мишка в итоге тебя бы поддержал. И он прав: время-то есть. – Согласна, – Настя кивнула. – И я также подумала. Сначала мне было сложно смириться с его позицией. А потом примерно как ты решила: не буду его прессинговать, давить. Подожду. Правда, мне показалось, что он как-то отдалился после того разговора. Мы много работали. Приходили поздно. Толком даже выходные не могли провести: завал на работе, уставали безумно. Иногда даже в субботу приходилось что-то делать. Я дома на компе доделывала отчеты. А Мишке ездить приходилось. В итоге мы так уставали, что проводили немногое оставшееся время, тупо глядя в экран – смотрели какие-то лёгкие фильмы. Или спали. Или ели заказанную еду. Сил не было даже до ресторана дойти. – Я помню, как вы вымотались. К Олежке на день рождения не доехали, – встряла Лена. – Он тогда обиделся. Все ему втолковывали, что у вас страшный завал. Но это же не причина для развода. – Нет, не причина, – Настя в очередной раз вздохнула и сама плеснула себе в бокал остатки игристого. – Причина куда более серьезная. И это объяснило мне нежелание мужа делать ЭКО. – Что случилось-то? – Лена внимательно посмотрела на подругу. – У него была другая женщина. Он мне изменял. – Как так?! – валившаяся на Лену информация стала подобна снежному кому. Нет, даже не кому – лавине в горах, от которой некуда сбежать. – А вот так, – дрожащим голосом ответила Настя. – Узнала я совершенно случайно. Хорошо вместе их не застукала. И на том спасибо. Короче, полезла к Мишке в телефон. На свою голову. Вообще-то, я не параноик. Не имею такой привычки. Но в тот раз он забыл телефон дома. Выскочил на улицу отдать документы. То ли какую-то доверенность, то ли еще чего. Я особо не вникала. Мобильник зазвонил, и я автоматически пошла его искать. Нашла, поняла, что Мишка его оставил впопыхах. И на этом все бы закончилось. Но на экране «висели» всплывающие сообщения. Я непроизвольно прочитала. Странные они были. Я в каком-то странном состоянии нажала на одно из них. И тут на меня повалилась их переписка в чате. – Неужели всё было так откровенно? – изумилась Лена. – О, да! Конечно, наизусть я не запомнила. Но примерно такие фразы от нее: «Как я по тебе скучала!», «Жду не дождусь нашей встречи!». От него, например: «Скоро увидимся», «Я тоже рад, что мы наконец нашли друг друга». Понимаешь? От нее сплошные сердечки. От Мишки, правда, не было. Но мужики, сама знаешь, не сильно любят ими заваливать. По крайней мере, Мишка не особо. – Но ты у него спросила, что это значит? – Сначала мне было неловко. Представляешь? Мне! Ну я же к нему в телефон залезла. Некрасиво. Я себя изгрызла. Начала пристальнее за Мишкой следить дома. Вижу, пишет сообщения. Читает присланные. Улыбается. Короче, через пару дней высказала ему. И про его переписку, и про ЭКО… – А он чего? – А ничего, Лен. Представляешь, молча пошел в комнату. Накидал в рюкзак вещей и ушел. Напоследок, уже в дверях, обернулся и сказал: «Всё не так, как тебе кажется. Но мне очень неприятно, что ты роешься в моем телефоне. И по врачам тайно ходила. Поставила меня перед фактом. Слишком много секретов. Тебе в шпионы надо идти». Понимаешь? И просто ушел! За окном летели снежинки. Люди торопились купить последние подарки и вкусненького к столу. У всех было отличное, праздничное настроение. Или так казалось Насте. Она от этого Нового года не ждала ничего хорошего. – Но вы потом общались? – осторожно спросила Лена. – Общались. По телефону и сообщениями перекинулись несколько раз. Ничего не вышло. Он продолжал меня обвинять в шпионстве. В том, что я от него скрывала походы к врачам. Я его в измене. На это он отвечал только одно: «Ты ничего не знаешь и не понимаешь». Хуже всего было то, что в последнем квартале на нас продолжала валиться работа. Нас просто разрывало на части! – в глазах у Насти снова появились слезы. – А где Мишка живет? Куда он поехал? – Вот! Самое главное! Он живет у нее, как я поняла. Ты же помнишь, у его отца вторая жена. С матерью Мишки он расстался очень давно, чуть ни сразу после его рождения. Я сначала подумала, что муж поехал к отцу или к кому-то из друзей. А потом снял квартиру. Но отец его мне звонил, спрашивал контакт нашего подрядчика. И я поняла, что он не в курсе. Мишки у него нет. А потом спросила напрямую, где он живет. Мишка так ехидно ответил: «У любовницы». – М-да, – покачала головой Лена, – вряд ли он врал. Если бы жил у друга, мы бы узнали. Так или иначе просочилось бы. – Вот именно. Снять квартиру несложно. Но ведь мгновенно это не сделаешь. Значит, в любом случае он сразу к кому-то поехал. Значит, к ней… В общем, Леночка, сегодня у нас встреча с адвокатом. – Сегодня?! Вы другой день найти не смогли, да? – Лен, хотим закрыть гештальт, – грустно усмехнулась Настя. – В середине декабря точно решили разводиться. Мишкин адвокат был в отпуске. Предложил нам встретиться в новом году, после каникул. А Мишка говорит: чего ждать. Типа, вернется адвокат до праздников, и сразу можем все оформить. Доверенность, там, материальные претензии… Точнее, их отсутствие… Оказалось, адвокат может только сегодня – полная запись до этого. Сегодня, в пять. Вот такие дела. – Может, вам все-таки подумать надо? Попробовать обсудить. – А чего уже обсуждать? Тут всё понятно. Если бы он хотел, то вполне было достаточно времени для встреч и обсуждений. Знаешь, я теперь думаю, что отсутствие детей – это знак. Нам не судьба остаться вместе. Без ребенка семья всё равно не будет полноценной. А раз он не хотел ЭКО… Хотя он не хотел именно потому, что у него уже была другая. Зачем со мной заморачиваться. И раз так быстро принял решение о разводе, значит, подумывал уйти. Может, и ездил по субботам не на работу, а к ней. – Так ты на Новый год где будешь? – спохватилась подруга. – Поехали к нам! – Нет, Леночка, спасибо. Не хочу вам портить настроение своей кислой физиономией. Сейчас вызову такси. Хочу съездить на дачу, забрать коробку с игрушками. Мы же там каждый год праздновали. Даже нарядить елку в городе нечем. Работала до последнего. Никак выбраться не могла загород. Хорошо, тридцать первое на выходной попало, – Настя вымучила улыбку. – Спасибо, дорогая, за подарок! Вызову машину, а то потом совсем будет аншлаг. Лене оставалось только кивнуть в ответ и чмокнуть подружку в щеку.

31 декабря. Час дня

Вскоре в ресторане за столиком Настя осталась одна. Лена убежала готовиться к Новому году, а такси никак не хотело приезжать. Настя уже успела пожалеть о том, что не поехала на своей машине. Хотела выпить с подругой шампанского за светлое будущее, но вполне можно было бы и соком обойтись. Зато без проблем сейчас села бы за руль и поехала на дачу… Мысленно Настя продолжала разговор с подругой. Причины для развода становились всё более важными и раздувались до вселенского масштаба. Ей казалось, посетители на неё пялятся. Конечно, сидит тут с кислым лицом. В полном одиночестве. За несколько лет семейной жизни Настя успела от этого отвыкнуть – почти всегда они с Мишкой ходили по гостям и ресторанам вместе. Разлучала их только работа. Правда, как недавно выяснилось, разлучницей стала вовсе не она. Наконец приехало такси. – С наступающим! – поприветствовал водитель. – И вас, – ответила вежливо Настя, постаравшись взять себя в руки. – Сплошные пробки. Надеюсь, прорвемся. – Водитель включил навигатор и забил в него адрес. – Решили загородом встретить? Это правильно. Снежок, свежий воздух, натуральные ёлки. Здесь в городе такого нет. Вон, слякоть сплошная. Всё растаяло, не успев толком выпасть. А я вот работаю. Самые деньги сегодня. Ну ничего, с женой развелся, а с друзьями и завтра выпить можно. «Еще один одинокий человек. Сколько нас таких бродит сейчас по городу, – подумала Настя. – Это кажется, что я уникальный случай. На самом деле, не такой уж уникальный». Она вспомнила, как в предыдущие годы также мчалась на дачу. А чаще они с Мишкой брали тридцать первого отгул и уезжали накануне. В школе Настя всегда отмечала Новый год со своей семьей – с родителями, бабушками и дедушками. В универе появилась компания. Их группа была очень дружной, и до знакомства с Мишей она отмечала с одногруппниками. Но Мишка был старше – ему тогда исполнилось двадцать четыре. И праздновать со студентами он не хотел. После свадьбы они купили дачу и начали отмечать Новый год там. Вдвоем. Теперь она едет туда забрать коробку с игрушками. Зачем они ей сдались? Все равно будет сидеть одна дома. Родителей под Новый год Настя волновать не хотела и решила к ним не ехать. Начнутся ненужные вопросы. Придется всё рассказать. А она пока не готова. – …Москва уже стоит, – ворвался в ее сознание голос водителя: оказывается, он всё это время не переставал говорить. – Нет, чтобы дома сидеть. Салаты нарезать, бутерброды икрой намазывать. Едут куда-то. – Сегодня ж еще и выходной, – поддержала разговор Настя. – Ехать особо и некуда. В гости еще рановато. – Вот именно! – водитель умело маневрировал, стараясь хоть как-то двигаться вперед в сплошном потоке машин. Наконец, он выехал на выделенную полосу, но теперь перед ним ехало сразу несколько автобусов, и они опять еле ползли в сторону области. Настя снова подумала, что чёрт её дернул ехать на дачу. Вот ведь приспичило! А еще ведь обратно добираться. Жесть какая-то. На телефоне тренькнуло сообщение. Настя посмотрела на экран: «Не забудь, сегодня в 17.00 адвокат. А то я его выдернул тридцать первого. Неудобно будет. Кругом сплошные пробки». М-да, на душе кошки заскребли с новой силой. Настя не стала писать в ответ, что едет загород, только поставила смайл «окей». «Может, я действительно скрытная, – подумала она, – не договариваю, не пишу правды. Всё в себе держу. Даже про развод никому не сказала. Интересно, Мишка проговорился? Отец не в курсе, друзья, видимо, тоже. Раз никто не знает, кажется, что и проблемы не существует». За окном закружили снежинки, а небо заволокло тучами. – Ох, снег намечается, – прокомментировал водитель. – Заметёт. «Блин, какая я дура! – отругала себя Настя. – На даче снег не убирали. Мы же никого не просили в этот раз подготовить участок. Как я там до дома дойду…». Настроение, которое и так было хуже некуда, стало совсем поганым. «Со дна постучали», – мелькнуло в голове. А на улице погода словно сошла с ума: начался сильный ветер – голые ветки деревьев клонило к земле; завывала вьюга, которую было слышно даже за закрытым окном автомобиля. Такси совсем замедлило ход. Дворники, как сумасшедшие, бегали по стеклу туда-сюда. Настя с ужасом представила себя на дачном участке, куда явно не сможет въехать машина. Ворота бы открыть! Она повертела головой, чтобы определить, где они сейчас едут. Как ни странно, умудрились выехать в Подмосковье. Пробка меньше не стала – наоборот, как водится, когда погода портится, она стала еще больше. Тем более, что выделенная полоса на шоссе закончилась, и такси встало в общий поток. Видимо, многие ехали отмечать Новый год в загородные дома. И чем дальше, тем машин только будет прибавляться. – Навигатор показывает, что нам ехать минимум часа два, – сообщил водитель. – Честно, вам быстрее будет на электричке, если там идти недалеко. Настя задумалась. Если ехать два часа, то обратно на встречу к адвокату она точно не успеет. На электричке всего полчаса езды. Плюс там пройти. Вызвать обратно такси. В сторону Москвы доедет быстро – судя по картине за окном, народ в город особо не рвался. Конечно, можно вернуться. Сесть на поезд в обратную сторону. Но потратив столько времени на медленное продвижение к даче, Насте принципиально не захотелось бросать свою затею на полпути. – Давайте, и правда, подъедем к станции, – решилась она, посмотрев расписание в мобильнике и на красно-бордовый цвет, в который был выкрашен весь путь до дачи. Водитель поморгал поворотником, перестроился в крайний ряд. До станции пришлось помыкаться, но в итоге они выехали почти к самой платформе. Настя быстро побежала к походившему поезду и успела в него запрыгнуть, не успев толком посмотреть, в какую сторону едет электричка. Судьба сама решила за Настю – поезд ехал в сторону области.

31 декабря. Два часа дня

Вокруг все словно сговорились – смеялись, шутили. И даже те, кто ехал без компании, постоянно смотрели в телефоны и с кем-то переписывались. Насте никому не хотелось писать. Вечером закидают поздравлениями и придется вежливо отвечать. А пока можно прикидываться невидимкой.Электричка шла быстро, пропуская некоторые станции. Настроение понемногу улучшалось – был шанс успеть к адвокату. Настя про себя поблагодарила водителя за совет выйти и ехать на поезде. Она представляла себе, как быстро дойдёт до дома, заберет коробку и спокойно поедет обратно.– Девушка, с вами можно познакомиться, простите за наглость? – молодой человек, скорее всего её ровесник, присел рядом с Настей.Она помотала головой. Не говорить же незнакомому человеку о грядущем разводе. Парень, не дождавшись ответа, продолжил:– А меня девушка бросила, представляете? Прямо накануне Нового года.– Почему? – Настя удивленно посмотрела на своего соседа. Везет же ей сегодня на одиноких людей.– Говорит, другого встретила. Мы, говорит, молодые, еще не определились, с кем быть. Надо, говорит, не бояться начинать новые отношения. Я её спрашиваю: как же я? Меня-то никто не спросил, хочу ли я с ней расставаться. Да и нет у меня никого другого.– А куда вы едете? В гости? – Насте стало жаль беднягу. Но не приглашать же его к себе. Нельзя знакомиться из жалости и только чтобы не оставаться в новогоднюю ночь одной.– Еду домой, – вздохнул парень. – У меня сменная работа. Только освободился. А дома пусто. Вот, думаю, сидит симпатичная девушка. Вдруг она не против познакомиться. Не, я понимаю, у вас точно есть мужчина. Такие не бывают одинокими. – Его взгляд скользнул вниз, к Настиной руке. На пальце до сих пор красовалось обручальное кольцо. Никаких сил не хватало наконец его снять. – О, я прав. Вы замужем.Настя могла бы сказать, что разводится и просто пока не сняла кольцо. Но язык не поворачивался.– Да, замужем, – кивнула она, проклиная себя за ложь. – У нас с мужем принято отмечать Новый год на даче. Простите, – совсем тихо прошептала Настя.– Что вы! Это вы меня простите. С чего я решил, что вы одинока… На самом деле, вы такая грустная сидели… Простите, – снова извинился парень.– Ничего страшного, правда, не извиняйтесь.Неожиданно Настя увидела себя со стороны. Её приняли в клуб – такие же брошенные, одинокие люди видят в ней свое отражение. Не успела она развестись, а выглядит для них своей. Впрочем, расстались они с Мишкой не вчера. Было время превратиться в разведёнку.Объявили следующую станцию – Настину.– Мне выходить, – она встала и вымученно улыбнулась попутчику. – Желаю, чтобы в новом году у вас всё устаканилось, всё было хорошо.– Спасибо! И вам всего самого наилучшего!Настя кивнула ему напоследок и пошла к выходу. В сердце не хотел таять маленький кусочек льда, который там поселился после ссоры с Мишкой. Стало больно и захотелось плакать. «Расставанье – маленькая смерть», – вспомнила Настя фразу, когда-то казавшуюся ей ужасно избитой и банальной. Теперь-то она прекрасно понимала её суть…Двери открылись. Настя вышла на платформу и впервые за день осознала, насколько непродуманно собралась загород. На ней были высокие замшевые сапоги песочного оттенка, эффектная, темно-коричневая юбка ниже колена, тонкий светлый свитер – толку от которого только если в высокой горловине. Сверху – утепленная куртка, едва прикрывавшая попу, и лихо намотанный на шею шарф в клетку. Весь наряд был выдержан в светло- и темно-коричневых тонах. Здорово – куплено в дорогом магазине, подобрано со вкусом.Проблема заключалась в одном-единственном нюансе: Настя наряжалась утром для встречи с подругой, а вовсе не для поездки на дачу. Она привыкла туда ездить на машине, и мысль о том, что она будет вынуждена пересесть из такси в электричку, даже не закрадывалась.Настя натянула на руки перчатки и осторожно пошла по скользкой, не ведавшей уборки платформе к улице. Она надеялась увидеть возле станции таксистов и бомбил, которые всегда тут толкались в поисках клиентов. Но ни одной машины не было, куда ни кинь взгляд. Неудивительно: с электрички сошла только она. Видимо, таксисты знали, что в это время ждать некого.Ветер за городом дул куда сильнее. Чуть не сбивал с ног. Снег пытался залезть в глаза, рот, уши, за шиворот. Кое-как нахлобучив капюшон на голову, Настя замотала шарф посильнее и пошла к тротуару. Ловить попутку было страшновато и опасно – для этого пришлось бы идти по обочине дороги, а при такой погоде её попросту могли не заметить. В голову лезли всякие ужасные картины: маньяки-водители, машины, которые заносило на полной скорости, и они сбивали Настю…

31 декабря. Два часа дня. Продолжение

Очень хотелось вернуться на платформу и поехать в Москву. Настя посмотрела расписание, встав спиной к ветру, и увидела, что впереди большой перерыв. – Ага, уехала! – произнесла она вслух. Звук собственного голоса придал смелости. – Ладно, дура, раз зачем-то тебя сюда принесло, иди уже. Подчинившись собственному приказу, Настя пошла вперед. Ноги проваливались в снег, и тротуаром можно было назвать то, по чему она шла, с большой натяжкой. Загородные дома тянулись вдоль улицы, но, как принято, их от Насти отделяли высоченные заборы. За некоторыми из них надрывно лаяли собаки, почуявшие постороннего. Дорожки к воротам, видимо, чистили, но сегодняшний снег успел занести всё вокруг. Скорее всего, за городом он с ночи и не прекращался. На другой стороне дороги всеми огнями сверкал наряженный магазин. А в домах за заборами уже горел свет. Внутри виднелись высокие, облаченные в новогоднее убранство ёлки. Насте казалось, что она попала в сказку. Только в этой сказке у нее незавидная участь – той девочки, которую мачеха выгнала на мороз за подснежниками. Не к месту вспомнилась и другая сказка – про девочку, которая торговала спичками и заглядывала в окна домов, где уютно потрескивали дрова в камине, а люди собрались за большим столом отпраздновать Новый год. Или это было Рождество? – Эх, без разницы, – снова сказала Настя вслух. – Не замерзнуть бы, как в той сказке. Двенадцать месяцев точно меня тут не ждут. Ноги подмерзали, да и рукам в тонких, кожаных перчатках было не лучше. – Хорошо, колготки сорок ден, – продолжала рассуждать Настя. Изо рта валил пар, ноздри, казалось, вот-вот слепятся друг с другом от холода. – Лучше, понятно, все сто. Но дурища хотя бы двадцатку не догадалась надеть, – продолжала она ругать себя. – И на том спасибо. Вскоре показался поворот к их дачному поселку. Дорога сузилась, зато по ней стало куда легче идти: она была раскатана проезжавшими машинами. У них многие отмечали Новый год на даче, поэтому Настя надеялась, что возле ворот будет расчищено, а там уж она быстро проскачет к крыльцу. Ни к месту вспомнилось, как они добирались сюда с мужем. У него-то, сколько они были знакомы, всегда была машина – здоровенный джип. Мишка заранее звонил мужику из поселка, который подрабатывал, оказывая всякие-разные услуги. Тот чистил и подъездную дорожку, и на участке. В доме включал отопление. Ему никто не боялся давать ключи – мужик надежный, свой. Он вообще из поселка не уезжал. Сейчас Настя вспомнила, что и этот мужчина одинокий. Что ж такое-то! А раньше мир казался светлым, радостным, все в нем были счастливы… Показались общие ворота поселка. Надо было на телефоне нажать номер, чтобы они открылись. С трудом стянув перчатку, Настя еле гнувшимися пальцами нашла нужный контакт. Опять пришла непрошенная мысль – раньше ворота открывал со своего мобильника муж. – Сиди уж, – махал он Насте рукой с доброй улыбкой. – Справлюсь. Да, он был за рулем, он пахал на работе, но всегда о ней заботился, даже в таких мелочах. Слеза все-таки выкатилась и, прокатившись по щеке, застыла льдинкой. Ворота медленно поползли в сторону. Прямо за ними стояла ёлка, которую традиционно наряжали жители. Она вся сверкала, обмотанная гирляндами. Дети играли в снежки, хохоча, падая в снег, веселясь от всей души. Настя аккуратно обошла ёлку, но всё равно получила снежком в спину. Обернувшись, она обнаружила детвору, хором кричащую ей: – Извините, тётя! Вторая слеза покатилась по щеке – Настя подумала о своем желании иметь детей, и о Мишкином нежелании делать ЭКО. – Все равно заведу себе ребёночка, – проворчала она. – С моей зарплатой вполне потяну почетное звание матери-одиночки. Няню найму. И мама поможет. Бормоча себе под нос эти слова, Настя наконец подошла к даче. Перед воротами, действительно, были расчищено, и она довольно легко открыла калитку. Внутри Настю спасло то, что видимо, ветер дул в одном направлении, и дорожка к дому оказалась относительно чистой. Иначе бы она провалилась в снег по колено – такие высились вокруг сугробы. Возле входной двери пришлось опять затормозить: с непривычки, да и на холоде, Настя никак не могла попасть ключом в замки. – Так, и этим тоже всегда занимался Мишка. Нелегка доля женщины, оставшейся без мужа. К тому же, без мужа, который всё брал на себя. М-да, не замечала раньше… Замки наконец поддались. Настя вошла в промерзший холл. Где включается свет она примерно помнила. Обойтись без освещения явно не получится – за окном сгущалась темнота быстрее обычного из-за чёрных туч. Посветив себе телефоном, Настя справилась и со светом. Дом выглядел непривычно. В последний раз они сюда приезжали еще вместе. До отъезда на море. Всё убрали, остатки еды вывезли и заперли дом до Нового года. – Вот только приехала я сюда не совсем, как планировалось. Настя проклинала себя за плаксивость и за совершенно ненужное желание забрать игрушки. В этот момент она вернулась мыслями к разводу – к пяти ей надо успеть доехать до адвоката.

31 декабря. Три часа дня

Чтобы не наследить, Настя сняла сапоги, и тут же почувствовала, какой холодный пол. Быстро пошуровав в шкафу, она достала смешные, мохнатые тапки, которые хранились именно для новогоднего приезда. Куртку снимать не стала и пошла на второй этаж, в кладовку.Там в углу стояла ёлка, закрытая чехлом – Мишка так делал, чтобы потом её заново не собирать. Они наряжали две: одну в доме, а вторую на улице. Поэтому и коробок с украшениями тоже было две. Каждую муж подписал, и Настя легко нашла нужную.Но вот о чем она не догадалась так это о том, что коробка довольно объемная и не перевязана. Везти, даже на такси, будет её неудобно. Настя обхватила свой ценный груз и понесла вниз в надежде найти какую-нибудь веревку или скотч. О, Мишка бы тут же всё сделал – опять пришла мысль. И Настя почувствовала себя полной неумёхой.На кухне она заглянула во все шкафы, потом посмотрела в ящиках в комнате.– Зря спускалась! Наверное, надо искать в кладовке.Успев порядком замерзнуть, Настя опять пошла наверх. В кладовке на одной из полок обнаружился моток верёвки. Она посмотрела на часы – следовало бы поторопиться. Почти бегом Настя спустилась, краем глаза обнаружив, что с сапог натекла порядочная лужа.– Бог с ней! К лету растает. – И Настя начала обматывать коробку.Получалось довольно неловко.– Ладно, хоть как-нибудь. Главное, донести до машины и до квартиры. Сойдёт.На Настю такое было непохоже. Она всегда старалась всё делать аккуратно. Но одной крутить-вертеть коробку с игрушками оказалось нелегко. Пришлось смириться с тем, как в итоге получилось её обвязать.– Итак, такси, – Настя села на краешек дивана и открыла мобильник.Сверху, в куртке и шарфе со всей этой беготнёй вверх-вниз ей даже стало жарко. А вот ноги мёрзли всё сильнее. Настя быстро нажала на кнопку вызова, не глядя на стоимость – не до цен. Мишка её убьет, если она опоздает. На экране появилась надпись: «Ищем для вас ближайшую машину». И Настя, положив телефон на столик, окинула комнату печальным взглядом. Муж сказал, что всё оставляет ей. Но дачу нужно делить. А по большому счету и квартиру. Иначе, нечестно получается. Тем более, что основные финансы вкладывал именно он.Вокруг всё было так знакомо и незнакомо одновременно – словно даже мебель грустила и мгновенно стала чужой. Вот большой кухонный отсек, стол, за которым они провели столько времени с вкусной едой, болтая. Гостиная, в которой сейчас сидела Настя, – с огромным экраном во всю стену. А диван сколько они выбирали! В итоге, вот он – идеальный. Только зачем ей теперь идеальный диван? Почему Мишка ей изменил – важнее это. Почему её предал? И опять перед глазами всплыли те сообщения, полные нежности и любви. Что она сделала не так? Или Мишка оказался обычным бабником, как большинство мужчин? Не может быть моногамным?Настя опомнилась и посмотрела на экран мобильника – что-то не подтверждают такси. Она «разбудила» экран. Там, по-прежнему, висело: «Ищем для вас ближайшую машину». Ближайших явно не было заметно. Настя расширила карту, чтобы увидеть, где ближайшие такси. Но к её ужасу ближайшие машинки бегали очень далеко – ближе к Москве.– Я вляпалась, – сказала Настя и посмотрела на машины высокого класса. Однако они вообще были некликабельны, словно все вдруг сговорились и решили шикануть.Набрав телефон поддержки, Настя приготовилась ждать человеческий голос. Наконец, ей соизволил ответить оператор.– Чем могу вам помочь? – его голос звучал устало, несмотря на попытку бодриться и отвечать вежливо.– Мне нужна машина. Я застряла загородом. Но мне обязательно надо попасть в Москву! – жалостливо промямлила Настя, проклиная себя за неспособность держать нервы в кулаке.– Сейчас машин нет, извините. Мы постараемся что-то найти. Не волнуйтесь, в течение часа, уверен, вас вывезем.Перед ней опять извинялись. А толку-то! Какое через час!– Раньше никак не получится?– Нет. Мы к вам можем отправить такси только из другого района Подмосковья, а оттуда он добираться будет не меньше часа, а то и больше, – оператор помолчал несколько секунд и бодро продолжил: – На Новый год успеете! Заказ оставляем?– Да, оставьте, – устало ответила Настя, понимая, что к адвокату она уже не успевает.Тем не менее, все равно отсюда выезжать надо. Она не знала, где тут включается вода, отопление… Можно, конечно, спросить соседей. Но вряд ли кто-то пойдет под Новый год искать, где у нее что находится. Того мужика, который всегда помогает, тоже Настя не знала, где искать. А номер его телефона был у Мишки.– Блин! – Настя поняла, что придется сейчас звонить почти бывшему мужу. Хорошенький она получит нагоняй.Без особой надежды она посмотрела на экран мобильника. Так и есть – никаких машин. Проклятая надпись продолжала издевательски моргать на карте Подмосковья, где ярко-красной кляксой выделили её месторасположение. Вздохнув раз в сотый за день, Настя открыла список контактов и ткнула на Мишкин.

31 декабря. Три часа дня. Продолжение

– Что-то срочное?– спросил он её без лишних приветствий. – Мне пришлось уехать по работе. Загород. К заказчику. Сегодня все, по-моему, сговорились поработать, несмотря на выходной. Направляюсь в город, чтобы успеть. Ни черта не видно из-за метели. Так что у тебя? – Я тоже загородом, – проблеяла Настя, проклиная себя за трусость. Ну чего она боится? Нагоняя от мужа? Кому сказать… Он ведь в общем-то нестрашный. Немного перфекционист и не любит, когда опаздывают, срывают встречи… Блин, сейчас как раз тот случай. – Чего ты там забыла? Тоже по делам погнали? – Нет, – Настя собралась с духом. – Сама попёрлась. На дачу. – Так, – голос не предвещал ничего хорошего, – и? – И я тут застряла… Настя чуть не плакала. Накопившийся стресс и нервное состояние последних месяцев вымотали её так, что она не могла сказать больше ни слова. Слёзы душили. От несправедливости судьбы, которая сначала ей подкинула бесплодие, потом ситуацию с изменой, и вишенкой на торте идею поехать на дачу, хотелось рыдать, уткнувшись в подушку. – Ты на машине? Застряла в смысле каком? – Настя слышала, что Мишка подбирает слова и старается не сорваться. Пришлось собраться. Настя вспомнила, как лихо разбирается с самыми сложными ситуациями на работе и даже спину выпрямила, чтобы не поддаваться упадническому настроению. – Я поехала на такси. Ты же знаешь, что мы с Ленкой по традиции днем тридцать первого каждый год встречаемся поздравить друг друга… – В баню пошли, напились? А Ленка потом отправила тебя не в Питер, а на дачу? – Мишка шутил, но Настя чувствовала в его голосе напряжение. – Нет. Я зачем-то захотела забрать коробку с игрушками. В городе у нас их нет, ты ведь знаешь. Вот мне приспичило. Приспичило, да, – Настя непроизвольно повышала голос. – Наверное, вы с твоей любовницей купили новых. А я привыкла, что мы празднуем на даче. Короче, – она сделала глубокий вздох, – до этого было некогда выбраться. Не предполагала, что будут такие проблемы. Сначала таксист меня высадил на станции. Я доехала на электричке, – сумбурно пересказывала Настя события того дня. – Дошла сюда. Нашла коробку. Но такси нет! Понимаешь, в ближайшее время машины не будет. Да, я дура, не нужно было ради этих ёлочных украшений ехать. Я вообще многое не учла. Но теперь я тут застряла. Короче, меня не будет у адвоката. Последнюю фразу Настя протараторила, понимая, какой гнев на нее обрушится. – Ты не дура, – послышалось в ответ. – Поэтому я уверен, что ты всё подстроила. Надо обладать умом, чтобы так всё рассчитать. – Что рассчитать? – Настя ожидала другой реакции и не поняла смысла сказанного. Она поехала за игрушками. Могла купить новые. Но вообще не мыслила здраво. Слово «рассчитать» вообще здесь было не к месту. – Как что? – Мишка хмыкнул. – Срыв встречи с адвокатом. Причем, ты давила на меня. Я согласился «закрыть гештальт», как ты выразилась. Был уверен, что тебе это действительно нужно. Уговорил адвоката. Ему, думаешь, сильно приспичило ехать с нами на встречу тридцать первого? Нет! Он мне говорил: «Миш, всё равно подавать документы уже после праздников. Этот день вообще ничего не изменит». А теперь мне придется ему звонить и отменять встречу. По какой причине? А потому что моей жене, так же как приспичило заполнять бумаги, приспичило ехать на дачу. Игрушечки, видите ли, забирать. И она, видите ли, застряла там. Видите ли, к ней такси не едет. – Но, Миша, это правда! Я тебе могу скрин выслать! Не едет! – Это можно было предугадать, дорогая. Не едет. И это логично. Тебе не пришло в голову, что с машинами будет проблемка? – Не пришло, – искренне ответила Настя. – Я старалась, торопилась. Но я даже не могу на даче остаться! Я не знаю, где включить отопление, воду… Еле свет включила. Мне все равно надо возвращаться в Москву. Как ни крути. Я тебя не обманываю. Такси обещали прислать. Но машина будет ехать с другого конца Подмосковья. Я точно к адвокату не успеваю. – Твой план не сработает! – резко сказал Миша. – Да не было у меня никакого плана! Как ты не поймешь! – Настя уже не осознавала, что она сильнее чувствует – гнев или печаль из-за развода. «Может, я правильно с ним развожусь?» – мелькнула шальная мысль. – Я всё понимаю. Лучше, чем ты думаешь, – отчеканивая каждое слово, произнес Мишка. – Видишь ли, ты ведь не могла предугадать, например, что я поеду по работе загород. Не могла. А вот чего ты совсем не могла предугадать, так этого того, куда я поеду. Никакие мысли не приходят в твою головку? – Не приходят, – эхом отозвалась Настя, не догадываясь, к чему клонит её муж. Её трясло от холода и от нервов. Настя постукивала тапкой по полу, непроизвольно поглядывая на лужу, разлившуюся вокруг сапог. Жутко захотелось выпить крепкого, к чему она никогда не имела особой наклонности. – Так вот, – продолжал чеканить слова Мишка, – волею случая я нахожусь совсем близко от нашей дачи. Еду по тому же шоссе, которое идет мимо. Мне не придётся делать ни малейшего крюка. Жди, дорогая, я скоро буду. И мы успеем доехать до адвоката. Смело отменяй своё такси.

31 декабря. Четыре часа дня

Настя посмотрела на мобильник, из которого только что неслись несправедливые Мишкины слова. Но, с другой стороны, она почувствовала облегчение – он её спасёт, вывезет из холодного дома. Кое-как они доедут до Москвы, встретятся с адвокатом, и начнется новая жизнь.– Если выходишь замуж в двадцать, наверное, у всех так. Не умеешь жить сам по себе, – опять сказала вслух Настя. Казалось, что так существует собеседник. Молчаливо слушающий, не перебивающий. – Опека родителей, всего год в универе, а потом знакомство с Мишкой. На работе я способна самостоятельно принимать решения. А в личной жизни, оказывается, нет.Встав с дивана, Настя взяла тряпку, протерла лужу от сапог. Сами сапоги тоже вытерла насухо. Пока возилась, раздался звонок от Мишки.– Буду через десять минут. Готовься. Одевайся там, дом запирай. Не знаю, чего там тебе еще нужно сделать. Поедем сразу. В сторону города пусто. Успеем.– Хорошо, – тихо ответила Настя, но муж уже успел отключиться.Одевать, кроме сапог, было особо нечего. Настя еще раз окинула взглядом комнату, увидела свет на втором этаже, который забыла выключить и поднялась туда снова. В кладовку идти не нужно, и она, протянув руку к выключателю в холле, непроизвольно увидела их с Мишкой спальню. Большая кровать, на которой сидели игрушки – муж любил их дарить Насте в самом начале отношений. Она их бережно хранила и перевезла сразу после покупки дачи сюда.Гостевую комнату, расположенную напротив спальни, Настя планировала переделать под детскую. Конечно, когда получится с ребёночком. Но Мишке о своих планах не говорила. Глупо ведь говорить о том, чего еще нет.– Однако опять секретики… – Настя поняла, что слишком многое хранит в себе. Мечтает, представляет, обдумывает. А если у Мишки другие планы? Другое мнение? Вот так и получилось с ЭКО. Тут же Настя связала нежелание мужа занимать искусственным оплодотворением с изменой. – М-да, дело не в моей секретности, а в его любовнице.От последнего слова аж передернуло. Будто дотронулась до чего-то противного и гадкого. Настя быстро погасила свет и пошла вниз. Там она открыла дверь, чтобы шел свет от фонаря, и выключила электричество в доме.На улице стало еще холоднее. Но двор походил на сказку: метель прекратилась, и пошел мягкий, пушистый снежок. Он искрился, переливаясь, а снежинки были такие крупные, что хотелось их поймать и разглядывать на ладошке.Из соседских домов слышались смех, разговоры, перезвон бокалов. Кто-то уже запускал фейерверки, хлопал хлопушками. А Настя стояла на крыльце и, подпрыгивая на месте, ждала мужа. В какой-то момент она поняла, что на машине Мишка въехать на участок не сможет. Это она прошла по едва заметённой снегом дорожке. Но по богам высились сугробы, и машине не проехать.Настя взяла коробку с игрушками и пошла к воротам. Очень хотелось зажмуриться и представить, что она просто ждет Мишку, задержавшегося по делам. Он приедет, и вместе они зайдут в дом. Там будет тепло – ведь муж заранее попросит включить электричество и отопление. У них в руках будут пакеты с едой и бутылками игристого… В это мгновение Настя очнулась: очень захотелось есть. Аппетитный запах шашлыка, тянувшийся откуда-то поблизости, усилил урчание в животе.Кстати, врач посоветовал ей как следует питаться.– Чтобы зачать ребёнка, каким бы то ни было способом, – сказал он, – вам надо побольше есть. Вы слишком худенькая. У меня часто бывают случаи, когда женщина не может зачать или выносить ребёнка только из-за худобы.А Мишка любит стройных. Он постоянно хвалил Настю за то, что она худая. Страх поправиться заставлял её есть поменьше. Вот и сегодня Настя не стала завтракать – только выпила чашку кофе, и с подругой позволила лишь тирамису, ругая себя за калорийный десерт. Вроде с Мишкой разводится, и врач говорит получше питаться, а вот привычка сидеть на вечной диете укоренилась намертво…Выйдя за ворота с неудобной коробкой в руках, Настя сразу увидела приближающуюся машину. Мишка подъехал ближе и открыл окно:– Сейчас я развернусь, чтобы ехать назад. А ты иди в дом. Я так понимаю, ты его уже заперла. Открой, пожалуйста. Я решил, раз приехал, тоже кое-что забрать. Я быстро.Настя, не догадавшись поставить коробку в машину, отправилась обратно. Она жутко устала и замерзла. Хотелось сесть в тёплый джип и ехать в Москву, где сегодняшние приключения наконец закончатся. Краем уха она слышала, как скрипят колёса по снегу, хлопает дверь автомобиля.Кое-как Настя снова справилась с замком и осталась стоять на пороге. Мишка подошёл к дому.– Чего ты свою коробку-то не поставила в машину? Господи, Насть, включи мозги, – он махнул рукой и вошел внутрь.

31 декабря. Четыре часа дня. Продолжение

Мишка мгновенно сориентировался в темноте, подошел к щитку и щелкнул тумблером. Он заметил следы, которые оставили на полу его зимние ботинки, стянул обувь и в носках бодро побежал к лестнице. – Я в кладовку! – крикнул он, не оборачиваясь. – Всегда эту дрель забираю в город, а этим летом забыл! Иногда нужна бывает… – последняя фраза прозвучала со второго этажа: Мишка уже шуровал в кладовке. Непроизвольно напрашивалась мысль: обустраивает квартиру у другой женщины. Настя без сил прислонилась к дверному косяку. За что ей всё это? Какие грехи она успела совершить? Ведь даже на работе она старается оставаться порядочным человеком. По головам не ходит, карьеру строит аккуратно, избегая грязных методов. Женой она считала себя почти идеальной. Не зудела, избегала ссор и конфликтов. Видимо, недаром говорят, что от этого ничего не зависит. Всякие там стервы прочнее держат мужика. – Тэк-с, всё в порядке, – Мишка спускался вниз. – Так какой чёрт тебя дёрнул сюда ехать, а? Насть, ты меня поражаешь. Ты хотела подать документы на развод. Я еле уломал адвоката. Ему хочется что ли вечером тридцать первого переться на встречу с двумя разводящимися людьми. – Ты не был против, – почти прошептала Настя. – Не был, – Мишка вынул мусорный пакет из ящика кухонного шкафа и засунул туда дрель. Он всё делал на автомате: мгновенно включил электричество, в секунду нашёл дрель – Настя коробку с игрушками дольше вынимала. Быстро вспомнил, где лежат пакеты. – Потому что не люблю спорить по мелочам. – Значит, для тебя наш развод – мелочь? – у Насти перехватило дыхание от возмущения. – Наверное, и свадьба тоже была мелочью, поэтому ты так легко разрушил нашу семью. – Ой, не начинай, – Мишка скривился, как от лимона. – Ничего я не разрушал. Жили нормально, вдруг тебе приспичило ребёнка завести… – Не вдруг! Я хотела иметь детей и вообще не представляла, что ты не хочешь. – Я не «не хочу». Просто такие вещи нужно обсуждать вместе. А не с бухты-барахты сообщать о грядущем ЭКО. Скорее, это для тебя все события – мелочь. Нет, я не имею в виду, что они тебе неважны. Но ты принимаешь важные решения, будто сообщаешь о походе в магазин или… или о встрече с подругой. Потом шуруешь в моем телефоне… Тебе известно право человека на собственное, личное пространство? – Я же случайно увидела те сообщения! Я же не шуровала! – Настя была на грани истерики. Застрять в холодном доме под Новый год – это одно. Так еще и выслушивать в свой адрес упреки! – Ты оставил телефон, он зазвонил, и я увидела сообщения. – Я эту историю уже слышал, – отрезал Мишка. – Неинтересно. В дом ворвался звук взорвавшейся петарды. Оба вздрогнули. – Ты меня обвиняешь во всём, хотя виноват сам, – Настя собралась с духом. – Конечно, я не ангел во плоти. Но любовницу завёл ты. И, давай будем честными, именно из-за этого ты не хотел заводить ребёнка. То, что я сделала не так, можно было поправить. Не бывает отношений без недопонимания, каких-то тёрок. Но ты не хотел ничего обсуждать. Встал, собрал вещи и уехал. То есть, внутренне ты уже был готов со мной расстаться и уйти к той женщине. Иначе, мы бы попытались обсудить ситуацию. Почему раньше я не видела проблем? Уверена, только потому, что они особо не возникали. Я со всем соглашалась и никогда не шла на конфликт… – Ты со всем соглашалась?! Дорогая, это я соглашался. Я не начинал спорить. Вопросы были несущественные. А вот с ребёнком, конечно, пришлось высказать своё мнение. И оно тут же тебе не понравилось. Потому что надо сразу соглашаться. А я даже не был против. Мне нужно было подумать. На меня это свалилось вообще без предупреждения. Когда Мишка обращался к ней «дорогая», это значило вовсе не то, что обычно стоит у людей за этим словом. Напротив, в нём звучал холод, отстраненность. Так Мишка мог обращаться к своей мачехе, которую недолюбливал. Настю он назвал «дорогая» несколько раз. Первый – когда-то давно. Они поссорились из-за полной ерунды и быстро помирились. Но «дорогая» мелькнуло. А вот потом «дорогая» посыпалась в количестве – когда она сказала про ЭКО, когда обнаружила сообщения от любовницы и после Мишкиного ухода. В лучшем случае теперь он вообще никак её не называл. Мишка сунул ноги в ботинки и застегнул куртку. – Пошли, а то с этими разговорами опоздаем. Иди к машине. Я электричество отключу. Снова Настя пошла по протоптанной дорожке. Голоса отовсюду раздавались всё более громкие. Кто-то кричал «Ура!». Да уж… Она дошла до машины. Так как Мишка не выключал двигатель, внутри сохранилось тепло. Пахло его парфюмом. Настя специально села сзади, чтобы на неё поменьше обращали внимание. В идеале хотелось стать дюймовочкой, а то и вообще исчезнуть…

31 декабря. Четыре часа дня. Продолжение-2

Вскоре Мишка вышел за ворота и запер калитку. Всё на автомате – ни одного лишнего движения. Он кинул пакет с дрелью в багажник и уселся на водительское место. – Успеваем, – он посмотрел в навигатор. – Хорошо, через всю Москву не придется ехать. Вот в городе мы бы попали. Всё красное. Настя чувствовала, что он нервничает. Несмотря на внешнее спокойствие, были признаки, которые ей показывали на то, что Мишка за время их короткой перепалки в доме, успел взвинтиться. Не в его правилах было хлопать дверьми, швыряться вещами или еще как-то это демонстрировать. Но крепко сжатый руль – аж костяшки побелели, складки на лбу – обычно он не морщился, и даже несколько слов, сказанных вслух про дорогу, говорили о его попытке сбросить нервное напряжение. Настя совсем затихла, едва дышала. Муж дотронулся до ключа зажигания. – Тьфу ты! Забыл, что машину не выключал. – Он положил руку обратно на руль. Через мгновение Мишка переместил руку с руля на коробку передач и случилось странное: машина взревела, так как он втопил педаль газа, и одновременно скаканула назад. Да, прямо как пришпоренный конь, – со всей дури дала задний ход и, естественно, шарахнулась в сугроб. Двигатель заглох. – Чёрт! Я случайно зачем-то включил заднюю передачу! – Мишка был вне себя от ярости. Настя понимала, что она в данной ситуации ни в чем не виновата. Но ведь приехал он сюда из-за неё. Накрутил себя и вот итог. – Ладно, сейчас гляну, всё ли в порядке. Надеюсь, вмятины не осталось. Он вышел из машины, оставив дверь открытой. Настю окатило холодным воздухом. Посмотрев на последствия, Мишка вернулся обратно. – Нормально вроде, – произнес он. Настя даже не успела спросить, как дела. – Хотя точно не видно. Джип плотно вляпался в сугроб. Ладно, не страшно, – муж повторял одни и те же слова. И вслух он говорил явно не для поддержания беседы, а словно успокаивая себя собственным голосом. Прямо как Настя. Мишка повернул ключ зажигания, но машина «почихала» и заводиться отказалась. Постучав по рулю, он снова медленно повернул ключ. Нехотя, здоровый джип заурчал. – Странно, – пробормотал Мищка, – аккумулятор не новый, но должен пока нормально заводиться. Настя продолжала тихонько сидеть сзади. С подобными ситуациями они в семейной жизни сталкивались редко, но Настя знала, что лучше в таком случае молчать. Её слова поддержки мужа лишь раздражали. Стараясь не спешить, Мишка положил руку на коробку передач и спокойно включил первую. Газанул. Однако джип, заелозив задними колесами, ехать вперед отказался. – Еще не хватало! Буксуем что ли? – он в очередной раз выскочил из машины и побежал к сугробу. Настя обернулась. Она видела, как муж посмотрел под машиной и недовольно покачал головой. Ему тоже становилось холодно – куртка нараспашку, без шарфа и шапки. Если только ботинки у него были более приспособлены для загородных «прогулок». – Попробую еще раз, – сказал он, вернувшись. – Но мне кажется, что под машиной лёд. Как это я дал задний ход… Не пойму. Ладно, пробуем. Мишка попробовал поехать вперед. Колеса завизжали; джип повилял на месте, крутя здоровыми, железными боками, отказавшись двигаться в нужном направлении. – Придется звать на помощь, – констатировал Мишка и посмотрел на часы. – М-да, время на исходе. – Он набрал в телефоне чей-то номер: – Степаныч, выручай! Застрял тут. Видимо, задние колёса на лёд попали. Надо бы подтолкнуть. Степанычем оказался мужик, помогавший по хозяйству. Он пришел с другом. И вместе они, несмотря на явное подвыпитое состояние, принялись за дело. Всё осложняло то, что позади джипа высился сугроб. Мужикам пришлось встать по бокам. Ноги у них скользили, руки постоянно срывались с подледеневшей поверхности автомобиля. – Миш, можно было бы сугроб раскидать, – послышался голос Степаныча. – Но мы пас, честно говоря. Мало того, что намело выше головы, так короста, наледь, наст, – перечислял он. – Тут долбить не передолбить! Мишка снова попытался тронуться. Помощники попытались толкнуть здоровенную машину…. Без толку. Но вторая попытка закончилась куда хуже – джип заглох. На этот раз он окончательно отказался заводиться. – Ребят, может кто поможет завести? Мужикам явно хотелось продолжить застолье, а не возиться с чужим авто. – Миш, а чего вы уезжать-то надумали? – спросил Степаныч. – Вы ж всегда тут отмечаете. Охота тебе сейчас искать, кто подзарядит. Небось по холоду аккумулятор сел. А кто пойдет из-за теплого стола свою заводить, к тебе подъезжать… Хуже того, Миш, он подзарядит, а ты, упаси Господи, встанешь где-нибудь… в пробке там, на светофоре долгом. И всё, звиздец. Вполне может опять не завестись. Неизвестно ведь, почему глохнет, что там с аккумулятором. А второго числа, когда народ придет в себя, посмотрим внимательно. Упаси Господи, менять придется… Ты, Миш, когда его менял-то? – Никогда, – растеряно ответил Мишка, – машина относительно новая… пять лет ей. На техосмотре весной сказали, что всё окей. – О, мил человек, весной! Пять лет! Теоретически не должен сдохнуть, а практически в такие морозы вполне! – довольным голосом сказал Степаныч, которому вообще ни капли не хотелось возиться с машиной. А вот условной капли водки хотелось всё больше. На столе у них с другом остались селёдочка, огурчики, капустка, грибочки. На плите уже лежала в кастрюле почищенная картошка, а в холодильнике мариновался шашлык. До Нового года оставались считанные часы, и лучше бы их проводить в тепле, готовясь к основному пиршеству. – Спасибо, – еле слышно ответил Мишка. – Понял. Когда мужики отошли от машины на некоторое расстояние, он набрал номер. – Привет! Слушай, жутко неудобно перед тобой. Но мы не сможем приехать. Застряли за городом. Машина не заводится… Не. Какое мириться! Это из-за неё мы тут. Принесла нелёгкая на дачу… Не знаю. Наверное, будем вызывать такси. Второго вернусь с эвакуатором. В любом случае, надо на нормальный сервис везти… Спасибо! И тебя с наступающим! Извини еще раз. «День извинений продолжается», – подумала Настя. Еще она подумала о том, что зря сбросила заказ такси. О том, что придется опять мёрзнуть. О том, что хочется есть. Ну и вишенкой на торте – о том, что придется провести некоторое время со злым, как чёрт, мужчиной, который точно будет срывать злость на ней.

31 декабря. Пять часов вечера

– Так, выходим из машины, – скомандовал Мишка. – Возвращаемся в дом.Выйдя, он резко хлопнул дверью и с явным раздражением на лице начал наблюдать за Настей, которая возилась с коробкой. Она не понимала, как лучше поступить: оставить её тут или взять с собой. Эти игрушки словно издевались над ней. В конце концов Настя снова поплелась с ними к крыльцу.Вскоре к ней присоединился муж.– Давай, вызывай такси, – сказал он, отпирая дверь. – Сейчас включу отопление и, пока не стало тепло, обогреватель. Мне сюда все равно возвращаться. Пусть дом прогревается.«Ох, у меня мозгов нет! Про обогреватель совсем забыла!» – подумала Настя. Она поставила коробку, сняла сапоги и прошла к дивану, на котором уже не так давно сидела.Мишка поднялся на второй этаж, забрал из кладовки обогреватель и потащил ношу вниз. Подкатив его поближе к дивану, включил в розетку.– Чего ты сидишь? Дорогая, ты хочешь, чтобы я за тебя вызывал такси? – спросил он. – Нет, я все могу понять. Но на какие-то действия ты способна? Ты же занимаешь высокую должность. Ты как на работе ориентируешься?– Да, извини. – Настя стянула перчатки и еле гнущимися пальцами нажала на кнопку приложения. Сразу оно открываться отказалось.– У тебя руки холодные, – Мишка заметил проблему. – Ничего, сейчас сработает.Через мгновение, и правда, Настя увидела пустую карту без единой машинки. Тем не менее, выхода не оставалось – надо вызывать. Остаться в доме, теперь уже с отоплением, все равно было нереально.Она начала вводить адреса: откуда забирать и куда вести. Почему-то они сбились и пришлось всё делать заново.– А ты не поедешь? – Настя вопросительно посмотрела на мужа, который продолжал стоять посреди комнаты, задумавшись.– Поеду, – очнулся Мишка. – Но я, пожалуй, пойду на электричку. Хочу побыстрее добраться до города. Тебе тут теперь будет тепло. Жди спокойно такси.– Ты же замерзнешь! – непроизвольно воскликнула Настя. – Мы с тобой не очень по погоде одеты… Посмотри хоть расписание. Там был перерыв. Я поэтому обратно не поехала сразу. Когда сообразила, что за городом слишком холодно, было уже поздно.– Да, соображать лучше сразу. Но ты права. Сейчас гляну, – как ни странно, Мишка согласился, но ответил сухо.Настя вернулась к заказу, кликнула на кнопку «заказать», однако, тут же экран погас. Телефон перестал реагировать.– Миш, такое ощущение, что у меня сел телефон, – к Насте вернулось плаксивое настроение. Она не хотела показывать своей слабости, но слезы накапливались и грозились вылиться бурным потоком.– Ну так заряди! Это же не машина, – огрызнулся Мишка.Настя полезла в сумку, которая стояла рядом с ней на диване. Зарядки нигде не было. Ошибиться сложно: сумка не такая большая, чтобы затерялся провод. Хуже того, Настя четко вспомнила, как накануне выложила зарядку из другой сумки – той, с которой ходила на работу, а в эту не переложила. Она так и осталась лежать на столе.– Миш, нету. Не взяла.И опять Настю накрыло ощущение, что она получила двойку, с чем-то не справилась и сейчас получит нагоняй. Если бы всё шло по плану, телефон не успел бы разрядиться! Но по плану сегодня ничего не шло.– Понятно, – вздохнул муж. – Закажу со своего. Не проблема. Не хочется тебя одну отправлять без телефона. Придется тут с тобой сидеть и вместе ехать.– Извини, – не успела Настя остановить себя, как произнесла это слово.Впрочем, Мишка не обратил на него никакого внимания и полез открывать приложение заказа такси.– Ага, мы здесь, – бормотал он, – ехать сюда. А потом еще сюда.Внезапно в доме погас свет. Настя так и осталась сидеть на диване, а Мишка, осторожно ступая, подошел к окну.– О! У всех отключили! – прокомментировал он темные окна соседских домов. – Уверен, кто-то чем-то перегрузил подстанцию. Ладно, можем и в темноте посидеть. Но наш пакетник надо проверить.Но в этот момент свет вспыхнул снова. Настя продолжала наблюдать за происходившим, как за спектаклем. И финал оказался весьма неожиданным. Нет, к ним не пришел Дед Мороз; Мишка не кинулся к ней с объятиями и извинениями. Ничего такого…– У меня тоже сел телефон, – объявил муж. – А заряжал я его в машине, поэтому другой зарядки с собой нет. А в машине, как тебе известно, сел аккумулятор. То есть, что? Правильно. Машина тоже разрядилась. Короче, мы с тобой без телефонов и без машины. И что тебя, дорогая, понесло сюда сегодня!Нет, это был не вопрос, а вопль отчаяния.

31 декабря. Пять часов вечера. Продолжение

Тридцать первое декабря. Пять часов вечера. Продолжение Мишка был похож на полководца, чьё войско находилось на грани поражения. Все, казалось, сговорились против него. А главное – техника. Но, как и любой талантливый полководец, Мишка сдаваться не собирался. – Ладно, пойду к Степанычу. Попробую вызвать от него. Ты сиди здесь. Жди. В общем-то, Насте ничего другого и не оставалось. Конечно, она могла бы пойти с почти бывшим мужем. Но толку-то? Только мешаться будет и напоминать о том, кто виноват во всей этой ситуации. По большому счету, Настя считала виноватой не себя, а случайное стечение обстоятельств. Однако убеждать в этом Мишку бесполезно. Дом постепенно прогревался. Настя выключила обогреватель и сняла крутку. Как бы ей хотелось остаться здесь на Новый год! По-настоящему, а не загнанной в угол, несчастной женщиной. Настя прошлась по комнате. Ёлку что ли нарядить? Нет, Мишка опять скажет, что она всё подстроила и теперь планирует праздник. Его обвинения выглядели смешными, но ему же ничего не докажешь. Вот он, наверное, так же думал, когда она его обвинила в измене. Впервые Насте пришло в голову, что часто люди не пытаются оправдываться, заранее предполагая – их и слушать не будут. В их вине так уверены, что шансов оправдаться нет. – Какой-то кошмар! – Мишка вернулся с совершенно убитым видом, прервав Настины раздумья. – У соседей зарядка не подходит, а вызывать нам такси они явно не в настроении. Уже пьяные. Ничего не соображают. У Степаныча и его друга телефоны кнопочные. Номер вызова такси они оба не помнят. У некоторых за забором так лают собаки, что я даже не рискнул к ним заходить. В общем, помощи не дождешься. Степаныч мне вообще сказал: «Чего вы в Москву рвётесь? Оставайтесь. Если бы что, упаси Господи, случилось, вам бы любой помог. Пьяный бы сел в машину и отвез. Но вы живы-здоровы! Оставайтесь и празднуйте спокойно». – Ох, у нас и еды-то нет… – печально ответила Настя. – Будешь смеяться, но Степаныч об этом подумал! Предложил из своих запасов. На самом деле, у меня багажник забит едой. Дело-то не в этом! Вот ты с кем собиралась отмечать Новый год? Настя растерялась. Ей, действительно, некуда спешить. – Ни с кем. Не хотела родителям праздник портить. Планировала о разводе сказать после. А к друзьям не было настроения идти. Да и никто не знает, кроме Ленки. Ей я сегодня сказала. Она пригласила, но вот что-то не захотелось. – Ах, вот в чём дело! – воскликнул Мишка, и сначала Настя не поняла, что он имеет в виду. – Тебя никто не ждет! Ты никого не подводишь! И теперь я уже на все сто уверен, что ты это подстроила! – Миша, очнись! Я могла что угодно подстроить, но не ситуацию с машиной и телефонами. Хорошо, со своим могла. Но с твоим нет. Почему ты постоянно говоришь, что я всё это запланировала? Ты мог бы меня отсюда без проблем вывезти! Опомнись! Ты сначала меня обвинял в том, что я хотела сорвать встречу с адвокатом. Хорошо, ты смог приехать. Но дальше-то я ничего не могла подстроить! Неужели непонятно?! – Настя почти кричала, стараясь сдерживаться. Но несправедливость обвинений её потрясла. – Я могла бы опоздать к адвокату. Да. Предположим. Но посмотри: я не знаю, как включить отопление и воду. Предположим, позвала бы Степаныча, хотя я не помню, где он живет и не знаю его номера телефона. Контактировал с ним всегда ты. Но предположим. Но разве ты не видишь, что одета я легко. Мне холодно. У меня нет еды. Что бы я здесь делала одна? Пока Настя оправдывалась, Мишка думал о своём. – На все твои отговорки могу ответить одно: ты бы спокойно дождалась такси. В итоге уехала бы. Согласен, твоя цель была лишь одна – сорвать встречу с адвокатом. Дальнейшие события сам чёрт бы не предугадал. В общем, сделаем так. Я пойду к шоссе ловить попутку. Думаю, найдется водитель, который захочет неслабо подработать. Другого выхода нет. Ты сиди в тепле. Жди. – Миш, там реально холодно. Куда ты сейчас пойдешь в темноте ловить машину? – Заботишься? Не волнуйся. У меня здесь есть старый тулуп. Отцовский. Он мне отдал, когда мы дачу купили. Сказал: может пригодиться. Вот и пригодилось. В шкафу есть шапки и шарфы. Забыла? Мы специально оставляли в свое время на всякий случай. Так что я утеплюсь. Далее. Про темноту. У нас здесь фонари до самого шоссе. И там тоже они есть. Я не заблужусь, и серый волк меня не съест. Всё звучало логично. Настя поняла, что в отличие от неё, Мишку в Москве ждали. А он не мог предупредить ту женщину, что его не будет на Новый год. И он сделает всё, чтобы к ней попасть. Заодно уж и Настю вывезет, но это так… не самое важное. Ждать ответа Мишка не стал. Он поднялся наверх за тулупом, потом нашёл в шкафу шапку и тёплый шарф. Настя опять с удивлением отметила, как чётко он всё помнит. Наверное, она сюда приезжала с ним, как за каменной стеной – ничего не фиксировала, не запоминала. Ей в голову не пришло утеплиться. – Я пошёл, – объявил Мишка. – Сиди, грейся. За полчаса обернусь. Так что скоро будешь в Москве. Выбора у тебя нет. Со мной ты этот Новый год встречать не будешь, как ни крути. И он вышел, хлопнув за собой дверью. Прямо как тогда – ушел, не обернувшись.

31 декабря. Шесть часов вечера

Одна оставалась Настя недолго. Весь припорошенный снегом, более злой чем раньше, вскоре вернулся Мишка. Он встряхнул куртку на крыльце, снял ботинки и со вздохом прошел в комнату.– Жесть! – прокомментировал он ситуацию.– Что случилось? – Настя посмотрела на него широко открытыми от ужаса глазами. Она видела, чувствовала, что никакой машины муж не поймал. Иначе бы выглядел несколько более радостным.– Авария. Несколько машин столкнулись, причем там еще и здоровый грузовик развернуло поперёк шоссе. Я только пришел и попытался поймать авто, как первая же машина затормозила. Я уж наивно обрадовался, – Мишка грустно усмехнулся. – Но водитель открыл окно и сказал, чтобы я даже не надеялся. Дорога перекрыта. Ждут гаишников и скорую. Проехать в сторону Москвы невозможно. Некоторые пытаются проезжать по встречке. Но там как раз место, где всего две полосы. Темно, скользко. Поэтому боятся и особо на встречку не суются. Кто может, сворачивает на другую дорогу. В общем, шансов крайне мало. Ждать бесполезно.На лице мужа читалось редкое для него выражение – отчаяние. Точнее, Настя вообще такого не видела, чтобы Мишка растерялся в какой-то ситуации. Сама она уже смирилась со странным течением событий. На неё напала апатия. Она даже была готова остаться на даче одна. В конце концов какая разница, где одной встречать Новый год.– Я попытался ловить на другой стороне дороги. Уговорить кого-нибудь развернуться и все-таки поехать обратно в Москву. Но нет. Дураков не нашлось. Впрочем, и машин-то немного. Особо никто не останавливался. А пара водителей, которые притормозили, смотрели на меня как на сумасшедшего… Ага, развернуться и ехать в обратную сторону, когда человеку хочется успеть на Новый год… На самом деле, мне даже предложили вызвать такси, но долго ждать водитель не был готов. А система пишет, что на ближайшее время машин нет.Мишка плюхнулся в кресло напротив Насти. Он явно просчитывал варианты – как уехать с дачи. В принципе оставалось одно: дойти до электрички, несмотря на холод и снег. Никаких сил у Насти на это не было, но её никто не ждал в Москве, в отличие от Мишки. Поэтому пусть идёт, а за неё не беспокоится. Ничего страшного. Это ж не посреди леса остаться или в заброшенной деревне.– Миш, – прервала она его раздумья, – иди на электричку. Я останусь здесь. Меня в Москве никто не ждет. Я спокойно отмечу Новый год на даче. Главное, ты включил отопление. И воду перед уходом включи, пожалуйста. У нас тут цивилизация. Я даже до лавки могу дойти, купить что-нибудь. Это не проблема. Они наверняка открыты.– Дорогая, не неси чушь!– Ну почему «чушь»? Я совершенно серьезно говорю. Тебя ждут и волнуются. Тебе надо ехать. А меня заберешь, когда за машиной приедешь. Или завтра я уеду на такси. Когда-нибудь ведь этот коллапс закончится. Обычно первого января затишье. Все сидят после Нового года отмокают. И ты мне напомнил, что здесь есть какие-то теплые вещи. У меня только с сапогами проблема, но это не страшно. Я до лавки добегу, а потом буду уже в доме сидеть. Телек посмотрю… – Настя засмеялась, правда, смех получился довольно печальным. – Вообще не помню, когда новогодние передачи смотрела. Вот появился шанс.Мишка встал и прошелся по комнате.– Нет, я тебя одну не оставлю. Мало ли что случится. Может что-то сломаться. Пьяные кругом ходят. А ты еще и без телефона. Я могу уехать и тебе вызвать машину из города, но я даже предупредить тебя не сумею. Тебе-то звонить некуда. И, кстати, такси сюда не въедет. Тебе надо открывать ворота с телефона. А как просить кого-то, если ты не знаешь, что такси едет? Никак. Но про электричку ты права. Другого выбора нет. Только пойдем на станцию вместе. Действительно, замотайся вся. Может, штаны тебе найдем теплые. Короче, сейчас тебя экипируем. Сначала расписание гляну… Ой, а телефона же нет! Чёрт! Ладно, постоим на перроне. Ну какой там может быть перерыв? Ну полчаса максимум.Пока Мишка рассуждал, Настя сидела в ступоре. В голове стучала одна мысль: «Сил нет идти». От голода начало мутить. Перед глазами прыгали черные точки. Она точно не дойдет – тут к гадалке не ходи. До лавки, которая находилась на другом конце поселка, она добредет. Наберет еды, вернется, поест и ляжет спать. Как раз к полуночи, наверное, придет в себя.Эти мысли Настю взбодрили. Часть Мишкиной речи она пропустила мимо ушей, зато она приняла решение. И оно обсуждению не подлежит. В общем-то, муж прав – это её вина в том, что они тут застряли. Теперь она сидит с игрушками, но с кучей других проблем. Главная проблема – убедить Мишку уехать и оставить её в покое.

31 декабря. Шесть часов вечера. Продолжение

– Ми-и-иш, – протянула она, напомнив самой себе бабонек, полупоющих-полустонущих на похоронах. С подвыванием. Откуда в ней это взялось? Какие гены взыграли? Но получилось так… аутентично. Аж страшно стало. Она-то что хоронит? В двадцать пять лет разводится. Вся ж жизнь впереди. Он тоже, видимо, удивился. Запнулся и посмотрел на Настю. Пожалуй, впервые после их расставания так, как смотрел когда-то. Словно пелена с глаз спала. Будто его заколдовали, а сейчас он снова видит её – Настю. Она вспомнила сказку про Снежную королеву. Словно ему в глаз льдинка попала. А тут на мгновение выпала. Но длилось это недолго. – Что? Ты странная какая-то… Ей хотелось крикнуть: «Нет! Это не я странная! Я такая же, какой была в девятнадцать лет, когда в тебя влюбилась!» Но слова остались внутри, не вырвались. Льдинка опять водрузилась на место – Мишкины глаза смотрели, как и раньше, мимо. Равнодушно. – Я тут останусь. Нет сил идти, – Настя погасила свой бабий крик. Вернулся обычный голос, только очень тихий. – Иди один. Я просто не дойду. Мне очень плохо. Есть хочется. Я дойду до лавки. Накуплю себе. Поем, посплю. А завтра уже и такси спокойно закажу. – Телефон же сел… – Мишка не спорил. Констатировал факт. Но смотрел на неё всё более пристально. – А, ну да. Тебя дождусь. Тебе все равно машину забирать… Выходные. Торопиться мне некуда. Забыла я про лавку. А она наверняка работает. С продуктами проблемы не будет. А может все-таки у кого-то зарядку найду. Тогда вообще нет проблем. Сделаю заказ. – Да-а-а, – протянул Мишка, – лавка наверняка открыта. Я тоже про нее забыл. Особо ведь не пользуемся. Но часть продуктов я тебе могу оставить. Я утром покупал, перед поездкой. Столько навалилось работы, что раньше не получилось затариться. Лежат теперь в холодной машине. И холодильника не надо. Я все пакеты всё равно не дотащу, если ехать на электричке. Так что оставлю максимально тебе. Там и бутылки… Всё не пей! – последняя фраза, видимо, была шуткой: Мишка знал, что Настя пьёт весьма умеренно. Но улыбки она не вызвала. – Кстати, там ведь волнуются за тебя, – она вспомнила про чужую ей женщину, которую не знала и знать не желала. – Я ее предупредил, что задержусь. От Степаныча позвонил. До Нового года успею, – Не очень уверенно ответил Мишка. – М-да… хорошо бы еще раз позвонить… Представляю себе, в каком сейчас состоянии Степаныч. – Ну уж телефон он, скорее всего, будет способен тебе дать, – усмехнулась Настя, не удержавшись от ехидства. – Короче, давай свою еду. Я не откажусь. Честно, хочу уже не есть, а жрать. Мишка кивнул: – Пошли к машине. До машины добредешь? Я хочу все пакеты перенести сюда. Мы их разберем. Что-то возьму с собой. Тут наверху сумка вроде была нормальная. Переложу. Но основное придется оставить. Кстати, тоже дико хочу есть, – на Мишкином лице опять мелькнуло человеческое выражение, обращенное к Насте. – Тоже с тобой перекушу на дорожку. Закутавшись, с новыми силами, Настя вышла во двор. Снег закончился, небо очистилось, и на нем высыпали звезды. «Если бы я оказалась в сказке, – подумала Настя, – и встретила волшебницу, я бы пожелала сделать так, чтобы этот Новый год мы с Мишкой провели вместе. И не просто вместе, а парой. Будто и не расставались. И не грозил нам развод…» – Красиво, – буркнул Мишка, проследив за её взглядом. – В городе такого неба не бывает. Звезды, какие яркие! – И сугробы искрятся, – Настя посмотрела вокруг. – Ёлка наша подросла. Её и наряжать не надо. Все лапы в снегу, аж переливается. Они постояли минуту, любуясь на ёлочку, которую посадили сразу, как купили дачу. Мишка мерил дерево раз в году и радостно записывал в блокнот очередную цифру. «Будто ребёнок растет, – опять мелькнуло в мыслях у Насти. – Только вот ребёнка он не захотел». Настроение в очередной раз испортилось. – Пошли. – Мишка двинулся к воротам, и Настя последовала за ним, с сожалением подумав, что сказок и волшебниц в реальной, взрослой жизни нет. Джип стоял припорошенный снегом. Казалось и он тоже несчастен. Мишка открыл багажник и часть пакетов передал Насте. – Отнести и возвращайся, пожалуйста. Не хочу ставить пакеты на землю. А машину надо закрыть. Ключом, вручную закрою все замки. На всякий пожарный. В три захода они перетаскали пакеты в дом. Там Мишка разложил всё на большом столе. У Насти аж дыхание перехватило от такого зрелища. В животе противно заурчало. Мишка быстро отставил в сторону бутылку игристого, хлеб, икру и масло. – Мажь бутерброды. Проводим год. Я больше не за рулем. Выпьем и закусим. Пока будешь мазать, я сбегаю к Степанычу. Обрисую ситуацию. Настя не могла не задаться мыслью: кому Мишка собирается обрисовать ситуацию – Степанычу или своей любовнице. «Видимо, обоим». Расчистив место на столе, Настя достала тарелки и бокалы. После холодной машины масло быстро отогрелось в теплом помещении, и она принялась за дело. Первый бутерброд не удержалась и съела в секунду. Хотелось продолжить «банкет», но надо было держать себя в руках и дождаться Мишку. Пока он не вернулся, Настя выложила остальные продукты и бутылки на стол и аккуратно расставила, сложив пакеты. – Эх, всё равно тут оставаться! – И Настя побежала наверх, за ёлкой. Она сняла с неё чехол и потащила вниз. – Ты чего делаешь? – послышался Мишкин голос. – Попросила бы меня, ну боже мой, Настя!

31 декабря. Семь часов вечера

Он с ней разговаривал как с ребенком. Нет, хуже – как с нелепым, никчемным существом. Настя дотащила ёлку до первого этажа, но там Мишка всё-таки отнял её и водрузил на обычное место. Сняв чехол, он расправил ветки и полюбовался на дело рук своих. – Так, я понимаю тебя. Ты хочешь нарядить ёлку, раз уж остаёшься на даче, – медленно проговорил он. – Давай сначала поедим, а потом я тебе помогу. – Да ладно! – махнула Настя рукой. – Что ж я с ёлкой не справлюсь? Кстати, ты дозвонился? Предупредил? – ей не хотелось упоминать разлучницу, поэтому она употребляла только глаголы: до кого дозвонился, кого предупредил – неважно. Может, родителей. Так создавалась иллюзия нормального положения дел. – Во-первых, – сухо произнес муж, – украсить ты сможешь, но ёлка большая, и её надо укрепить, чтобы не свалилась под грузом игрушек. Я всегда так делал. Как я понимаю, ты этого не замечала. Ты многого, видимо, не замечала, – с этими словами Мишка пошёл к лестнице. – Ничего пока не трогай. Пришлось признать очевидное: с Мишкой она была как за каменной стеной. И, к сожалению, хоть вполне способна на все необходимые действия, просто-напросто о них не задумывалась. Мишка спустился с ведром. «Ах, да! – тут же вспомнила Настя. – Ведро с камушками, в которое он втыкал ёлку, а потом обкладывал его ватой! Вот же дурочка, забыть такое! Очевидно же всегда было…» Прочно воткнув дерево, Мишка пошел к столу. – Предлагаю поесть. Нарядить успеешь. Он открыл еще пару банок – шпроты и дорогой гусиный паштет, нарезал хлеба. Настя суетливо начала доставать тарелки, переложила хлеб с дощечки и вывалила шпроты. Мишка разлил игристое по бокалам. – Ладно, проводим год. Конец его оказался тяжелым, но что поделать. Примем случившееся философски. Настя не чувствовала себя готовой воспринимать расставание с мужем философски, но послушно чокнулась. Не начинать же сейчас спор по этому поводу. – Да-а-а, – протянул Мишка, – на свежем воздухе аппетит просыпается адский. Я сейчас всё бы тут съел. – Он намазал паштетом кусок хлеба. – Так-с, за что там еще положено пить, провожая год? – в нем чувствовалось не отпускавшее нервное напряжение. «Торопится, – подумала Настя, – надо его отпустить поскорее». – За успехи на работе можно выпить, – предложила она, ускоряя процесс проводов старого года. – Точно! Вот в чём мы с тобой преуспели, так это в работе. Прям молодчаги. Ничего не скажешь. Не поспоришь. Давай. Они снова чокнулись и продолжили поедать бутерброды. Неожиданно Мишка опять подошёл к выложенной на другую половину стола еде и выудил огурец. – Воду я включил. Заодно проверим. Он включил кран, из которого послушно полилась вода. Вымыл огурец и быстро его нарезал кружочками. У Насти так аккуратно никогда не получалось – один тоньше, другой толще, третий вообще кривой. Муж над её неумением тонко нарезать что бы то ни было – овощи, сыр, колбасу – всегда смеялся и забирал нож. Он в принципе хорошо готовил, хотя и без изысков. А Настя? Настя как раз старалась с первых дней их семейной жизни найти какие-нибудь навороченные рецепты. Получались они по-разному, но в целом съедобные. У её родителей готовила мама. Отец на кухню приходил только поесть или помочь с тяжелым и то лишь когда мама его звала. Настю в этом плане мама тоже разбаловала, не пытаясь учить дочку кулинарному искусству. «Неумёха! – поставила себе диагноз Настя. – А еще ребёнка хочу завести. Какой тут ребёнок. Не, накормить я его всё-таки накормлю как-нибудь». Мишка захрустел огурцом, и Настя последовала его примеру. – Ну, надо по третьей, – объявил он. Настя заметила, что бутылка уже на две трети пуста, и с удивлением обнаружила, что Мишка выпивает по целому бокалу. М-да, видимо, настроение не очень. И в этом есть её вина. Про вину Насте думать надоело – будто жвачку, давно потерявшую вкус, жуёшь, а выплюнуть некуда. – За что на сей раз? – Мишка внимательно посмотрел ей в глаза. – Чтобы всё плохое осталось в старом году, – пролепетала Настя. – Поддерживаю! – Он поднял бокал. – Однозначно! – И сделал несколько больших глотков, опять практически его опустошив. – Вот ты мне всё-таки скажи, почему вдруг тебе приспичило делать ребёнка. Началось плохое ведь с этого. Настя оторопела. Успев расслабиться, она и не предполагала, что Мишка начнет тяжелый разговор. – Разве дети это плохое? – растерянно спросила она. – Нет, дети – цветы жизни. С этим понятно. Непонятно, почему ты ходила по врачам тайно. На этот вопрос ты способна ответить? Почему ты сначала не поговорила со мной? Не посоветовалась? Мы же вроде муж и жена. Одна, так сказать, сатана. Обсудили бы. Я, кстати, даже не знал, предохраняешься ли ты. Мы этот вопрос обсуждали до свадьбы. А когда решили пожениться, я думал, что ты продолжаешь принимать таблетки. Понимаешь, Настя, обман на обмане сидит и обманом погоняет. Нет, с этой точки зрения Настя ситуацию не воспринимала. Поняв, что Мишке не понравилась её скрытность, она искренне раскаивалась – надо было ему сразу сказать о своих планах. Но раньше она особо ему не рассказывала о посещении врачей. Кроме уж совсем очевидных случаев, которых слава богу было немного: температура, насморк… Однако к гинекологу Настя ходила, не сообщая мужу. Обычно с мамой подобные разговоры тоже велись «по секрету», не при папе. И Настя привыкла, что определенные моменты в женской жизни не должны достигать мужских ушей. И про месячные она стеснялась говорить мужу, в глубине души надеясь, что он наконец запомнит даты. Но раз Мишка просит объяснений, она ему их даст. – Хорошо. Если тебя волнует только этот момент, я могу его объяснить, – сказала она после паузы. Пока она думала и анализировала, он успел снова разлить шампанское. «Господи, напьется и как пойдет на станцию?» – мелькнула у Насти мысль. – Валяй, объясняй, – великодушно разрешил Мишка. – Только и ты мне тогда честно ответишь на мой вопрос. – Справедливо! Вопрос на вопрос, ответ на ответ, – пропел Мишка последнюю фразу на мотив какой-то известной песни. Настя кивнула и приготовилась говорить на тему, которую с мужчинами никогда не обсуждала – типа, женская территория. – …Мне мама сказала, что таблетки долго пить вредно. Чтобы я посоветовалась с врачом. Та подтвердила: есть побочные эффекты, и если мы хотим детей, то желательно перестать их пить заранее. Так как мы поженились, я почему-то подумала, что это подразумевает детей. Ну, понимаешь, залететь – это ведь про неженатые пары, – Настя смотрела на Мишку и видела, что он удивлен. Его слова отразили её мысли: – Настя, – второй раз за день он назвал её нормально по имени, – ты как из прошлого века… не, из позапрошлого. Теперь-то я осознаю, что это вопрос воспитания и влияния мамы, врача. Наверное, и подруг. В наше время детей необязательно рожать после свадьбы. Можно и подождать несколько лет. Тем более, ты же совсем молодая. Ладно б сорокалетняя торопилась… И дети – это не шутки. Надо твердо стоять на ногах. Ты вот универ заканчивала, карьеру начала делать. Твое начальство сильно бы обрадовалось, если бы ты сразу ушла в декрет? – Ты прав. Извини, – слово дня опять заняло свое почетное место. – Теперь мне ясно, что я сделала не так. Но когда ничего не получалось несколько лет, я очень заволновалась, Миш. Вдруг ты бы со мной развелся из-за того, что я детей не могу иметь? Эх, все равно развёлся! Почти… – Видишь ли, мы разводимся вовсе не из-за твоего тайного похода по врачам, – Мишка сварганил себе еще один бутерброд со шпротами, подумал и сделал такой же Насте. – Если пока мы всё-таки обсуждаем первый вопрос повестки дня, то вернусь к нему. Тебе не приходило в голову, что подобные вещи пары делают вместе еще и из-за того, что бесплодным бывает и мужчина. Не, я не знаю про себя. Тьфу-тьфу-тьфу, как говорится, – Мишка постучал по ножке деревянного стула. – Но так, Настя, положено делать в нормальных семьях. Обоих обследуют. Настя всё более четко осознавала, какой была глупой. Ведь, действительно, прав Мишка – надо вдвоем было к врачу идти. – Ладно, подкрепились. Пошли ёлку нарядим. А то стоит голенькая, – предложил муж. Он доел свой бутерброд, допил игристое и вопросительно посмотрел на Настю. – Ты же хотела нарядить. Какая история приключилась из-за игрушек! Нарочно не придумаешь. Давай уж наряжать. Настя очнулась, как ото сна. – Миш, а тебе ж еще на станцию идти! Я сама наряжу, – спохватилась она. – Скоро восемь. Ты пока дойдешь, пока доедешь. – Ничего страшного. Я позвонил, предупредил, что задерживаюсь. На самом деле, я даже боюсь тебя тут оставлять одну. – Уж с ёлкой-то я справлюсь, – проворчала Настя, – не совсем уж без мозгов. – Не обижайся. Ты не без мозгов. Видишь, мы, прожив вместе пять лет, а знакомы мы дольше, не знаем друг друга. Ты производишь впечатление уверенной в себе женщины, деловой. Но это лишь поверхность. Внутри ты не такая. Рано вышла замуж. Хотя в двадцать лет – это не так уж и рано. Относительно. Тем не менее, раньше за тебя всё родители делали, решали. Потом я. Вот сейчас ты игрушки как-нибудь не так повесишь и всё. – Что всё? Как можно не так повесить игрушки? Миш, ты уж меня совсем за сумасшедшую не принимай, – Настя обижено надула губы. – Я пошутил. По-шу-тил! Пошли. Я полезу на стул, ты мне будешь подавать те игрушки, которые вешать наверх. Настя пошла за коробкой – вот ведь надо же, герой дня! – Кстати, я не ответил на твой вопрос. Задавай, а то не честно получается, – Мишка притащил стул к ёлке и обернулся к ней. Естественно, хотелось спросить про любовницу, но Настя тоже решила идти по хронологии: – Ну я про детей. Согласись, у тебя реакция была… как бы сказать… очень отрицательная, – она осторожно подбирала слова. – Я не права. Теперь это понимаю. Но ты очень резко ответил. Я вот поэтому до сих пор не пойму, хочешь ли ты детей. Почему ты так негативно воспринял то, что я тебе сказала? Ведь дело не только в том, что мы с тобой этот вопрос не обсуждали? – Не только, – ответил Мишка.

31 декабря. Восемь часов вечера

Мишка сел на стул, который приставил к ёлке, чтобы украшать верхнюю часть. – Садись, – показал он Насте рукой на диван. – Я тоже, знаешь ли, скрытный. Вот сейчас подумал, что тебя обвиняю, а сам тебе мало рассказывал про свою семью. Что ты про нее знаешь? Особо ничего… – Я знаю, что мамы у тебя нет. Воспитывал папа. Когда ты закончил школу и поступил в универ, он женился. Мне всегда неловко было про маму расспрашивать. Вроде, они с отцом расстались… Ты еще маленький был. Присев на диван, Настя вопросительно посмотрела на мужа. Что он может добавить к этому, и как оно связано с детьми? – Да, это очень краткий курс в историю, – он усмехнулся. – А более подробно было так. Моя мама мечтала стать актрисой. С детства. Поступила в театральный с первого раза. Уже на последнем курсе поехала отдыхать и познакомилась с отцом. Они реально влюбились друг в друга с первого взгляда. Вернулись в Москву и тут же поженились, хотя родственники были против. – Почему? – удивилась Настя. Мишка вздохнул: – Как я понимаю, с отцовской стороны родне не нравилась будущая профессия мамы. Имели они к этому предубеждение и, как потом оказалось, небезосновательное. С маминой стороны другое. Они все коренные москвичи, а папины – приезжие. Мамина семья жила в самом центре, а папина в спальном районе, где им дали от завода квартиру. Кстати, папа мой тоже тогда работал на заводе, как и мой дед. Потом его повышали, и дослужился он до своего нынешнего поста. А тогда – кем он был? Простым инженером с невысокой зарплатой. Но главное, что смущало всех – это курортное знакомство, которое длилось всего три недели. Им твердили: «Надо узнать друг друга получше!» – В общем, родня оказалась права? – К сожалению, да. Мама после театрального начала сниматься в кино. Не в главных ролях, но тем не менее. Её пригласили в театр. Многие с её курса соглашались даже из Москвы уехать, только бы получить работу. А маме повезло. Она осталась в Москве. До поры до времени мамина работа не особо мешала семье. Отец часто приходил домой, когда у неё еще шёл спектакль. Но он нормально к этому относился. Старался встречать маму возле театра, готовил ужины… В общем, романтический период продолжался, пока мама не залетела. – Они не обсуждали детей? – Нет. Вот как и мы с тобой, что самое смешное. Подробностей не знаю – неловко спрашивать, но мама, короче, забеременела. Папа, понятное дело, был только за. Вообще ничего против не имел. Но мама… Она не хотела прерывать так успешно начавшуюся карьеру. С маленьким ребенком продолжать играть в театре, ездить на гастроли и сниматься было бы невозможно. Кое-как отец её уговорил не делать аборт. Мама затягивала себе живот специальным корсетом до последнего момента. Взяла отпуск – не рожать, а обычный отпуск, чтобы никто не подумал её заменить в ролях, которые она играла. – Никто не догадывался? – спросила Настя с удивлением. – Кто ж знает… Может, и догадывались. Тут уж не угадаешь. Короче, мама родила меня. Несмотря на активный образ жизни и туго-затянутый живот, я родился вполне себе здоровым, – Мишка засмеялся. – Мама со мной провела несколько первых месяцев. Можно было оформить декрет на отца, что они и сделали. Мама постоянно моталась по работе, как и раньше. А папа сидел со мной. Конечно, ему помогали мои бабушки. Но они тоже еще работали и уходить на пенсию ради меня не собирались. В конце концов мама просто встала и ушла. Настя помотала головой: – Слушай, ну наверное, не совсем так было. Не совсем «просто встала и ушла». – Пойми, я знаю ту историю со слов моих родителей. Я сам-то помнить это не могу. Насколько понимаю, начались конфликты. Денег не хватало. Мама ведь на своей актерской работе не особо зарабатывала. А отец получал декретные копейки. В итоге он её попросил поменяться ролями: чтобы он вышел на работу, а она посидела с ребенком. Мне и года не было. Мама заявила, что отец её не понимает. На самом деле ему предложили другую должность в коммерческом отделе завода. Он смог бы получать куда больше денег. Но мама уперлась. Её поддержала родня, которая так и не приняла моего отца. Правда, папу тоже нашлось кому поддержать. Жену-актрису осуждали все, кому не лень. Папина мама, моя бабушка, пообещала уйти с работы… Мама, как я сказал, встала и ушла. Со мной сидела бабушка. Папа вышел на новую должность. Всё сложилось, кроме того, что матери у меня фактически не было. Эта история доказывает, Настя, простую вещь – дети не игрушка. Надо продумывать такой момент тщательно. Бросила ли бы ты работу? Или совмещала? Няню нанимать? Не знаю… Это сложные вопросы. И я не уверен в ответах. То есть, я даже не знаю, как ты всё это планировала провернуть. Женщина, увлеченная карьерой, вполне может «встать и уйти». – Нет! Что ты! – воскликнула Настя. – Для меня важнее семья! – Ты мне об этом говорила? Я был в курсе? Сейчас на дворе не старинные времена, когда женщина только и занималась семьей, детьми. Карьера тоже важна. Кто ж спорит. А тут раз – и вдруг после всех твоих усилий на работе, «я хочу ребенка»… Так, давай ёлку наряжать. Я ответил на твой вопрос. И Мишка полез на стул, на котором только что сидел. Вокруг, на Настиных глазах начало создаваться ощущение праздника. С каждым часом, который их приближал к Новому году, незаметно что-то менялось: стало тепло в доме, на столе появилась еда, в углу комнаты – ёлка, и скоро на неё заблестят игрушки… Обычно Настя и Миша надевали свитера с оленями, тёплые с высоким горлом. Их одежда была приспособлена к празднику за городом – они часто выбегали на улицу, наряжали ёлку и во дворе. Сейчас только они выбивались из общей праздничной картины. И никакая фея не смогла бы изменить их наряд. Но Настя всё равно радовалась. Это была странная смесь непроизвольно улучшающегося настроения и горечи предстоящей утраты. Ей позволили задать всего один вопрос. Ответ она получила исчерпывающий. А вот про любовницу спросить язык не поворачивался. Автоматически она вешала игрушки внизу ёлки и подавала Мишке украшения, которые он ловко вешал наверху. Оба молчали. Насте очень бы хотелось знать, о чем думает Мишка. О маме, бросившей его ради карьеры актрисы? Об их разводе? Или представляет себе любовницу, которая ждет его к Новому году? – Миш, а у мамы карьера в итоге сложилась? – осторожно спросила Настя. – Стоила игра свеч? – Сначала мне отец вообще про неё ничего не говорил, – ответил Мишка, не оглядываясь. – Точнее, один раз, когда я уже чуть подрос, чтобы задавать вопросы и осознавать, что у всех мама, а у меня бабушка. Отец сказал, что она уехала очень далеко, в другую страну. И пока к нам выехать не может. Маленьким я поверил и придумывал всякие сказочные истории про маму. Как она путешествует, но в один прекрасный день приедет и привезет кучу подарков. Я же её не знал и не мог любить, поэтому всё сводилось к историям, в которых после долгого отсутствия кто-то из родителей привозит детям гостинцы. – Она что ж, совсем не пыталась с тобой встречаться? – с нескрываемым удивлением спросила Настя, подавая Мишке очередной шар. – Нет. Гораздо позже я узнал, что мама иногда передавала отцу деньги. Когда на неё сваливались гонорары. Как раз про твой вопрос. Карьера более-менее. Играет в том же театре. Иногда снимается в ролях второго плана. В основном в сериалах. Но об этом я узнал совсем недавно. До этого так и полагал, что она путешествует, – Мишка засмеялся и приладил к ёлке макушку. – И ты у папы её фотографий не просил? Не спрашивал, почему она писем не пишет? Не звонит? Есть ведь видеочаты… – Наверное, тебе кажется это странным. Но пойми простую вещь. Если ты с самого детства не знаешь человека, то он для тебя чужой. Для меня мамой была бабушка. Когда я был совсем маленьким, мамины родители нас с папой иногда навещали. Но потом они действительно уехали жить в Канаду. Видимо, отец им наколдовал своей историей. И с тех пор, они с нами перестали контактировать. Я их плохо помню. С нами оборвали все связи. Такие дела… Давай-ка я слезу, и мы с тобой еще игристого выпьем и по бутерброду. Не дождавшись Настиного ответа, которая пребывала в ступоре от Мишкиного рассказа – прям сериал какой-то, Мишка слез со стула и пошёл к столу. – Прости, я ничего этого не знала, – она присоединилась к мужу. – Да ладно! Не страшно. Выходит, я тоже секретничал. Предлагаю тост за наши секретики, которые выплыли наружу. Лучше поздно, чем никогда. Подняв свой бокал, Настя подумала, что поздно далеко не всегда лучше. Вполне возможно, что эти самые «секретики» и толкнули Мишку в объятия другой женщины. – Наверное, тебе ехать пора… – сказала она совсем тихо. – Твой рассказ меня просто поразил. Как можно бросить своего ребенка и даже не пытаться узнать, как он там. Я в шоке, если честно. – Ой, Настя! А пьющие матери тебя не смущают? Те, кто бьет своих детей? Нет? Есть масса случаев, которые в сто раз хуже, чем мой. По большому счету, мой вообще ничем не плох. Если бы мама ушла, когда я уже соображал… когда я бы её уже помнил… ну тогда было бы тяжело. А так, считай, она умерла в раннем детстве, предположим при родах. Её не существовало для меня. Конечно, когда я видел мам своих друзей, я иногда думал о ней, представлял её себе. Но мальчишке, наверное, больше важен отец. Да, он много работал. Тем не менее, всегда находил для меня время. – Я больше имела в виду маму, а не тебя. Как она могла решиться на такой поступок. Я её не осуждаю. Я не понимаю. – Я рад, что не понимаешь, – рассмеялся Мишка. – Значит, из тебя выйдет хорошая мама. А не кукушка. Вот, кстати, в природе ведь есть кукушки. Значит, и у людей такие найдутся. Родила и улетела. Но когда принимаешь важное решение родить ребенка, надо анализировать все нюансы. Это на долгие годы вперед. На всю жизнь ответственность. Сделав еще глоток, Настя кивнула. – Согласна. Но неужели ты мог меня представить в роли кукушки? – Настя, дело не только в этом. Я уже говорил, что следовало подумать и о работе. О людях, которые тебя наняли, на тебя рассчитывали. Подумать обо мне. Ведь жене нужно помогать с ребенком. Про финансы. Про квартиру. Кстати, от ЭКО часто по двое детей рождается… Для обсуждения всплывает куча вопросов! Настя даже отвернулась. Ей реально стало стыдно.

31 декабря. Девять часов вечера

К стыду примешивались разные чувства. Вроде такой праздник – семейный, несущий в себе заряд положительных эмоций, когда все желают друг другу счастья и в будущее смотрят с надеждой… А тут сидишь с тяжелыми мыслями и ругаешь себя, на чём свет стоит. Настя в последнюю очередь ждала от этого дня Мишкиных откровенных признаний, хотя до по настоящему её волнующему вопросу она так и не подобралась. Да, Мишка прав: в прошедшем году они отлично поработали и добились успеха. Она точно может сказать, что сделала на работе – даже составить подробный отчет, если потребуется. Но в личной жизни? Пожалуй, нет. Не смогла бы. Вроде ничего особенного не вспоминается, кроме сентябрьской поездки к морю. – Миш, тебе не кажется, что мы слишком были увлечены работой? Да, я поняла свою неправоту, но мы оба что-то упустили в наших отношениях. Деньги и карьера – это важно. Кто ж спорит… Но мы фактически не видим друг друга и на важные темы не разговариваем. Сегодня, пожалуй, в первый раз. Наверное, я поздновато спохватилась, и ничего уже не изменишь. Но интересно, как нам надо было бы изменить свою жизнь, чтобы она пошла по другому пути… – Хм, Новый год – время перемен. Повод для примирения или окончательного расставания, – Мишка открыл вторую бутылку. – Я не совсем согласен с тобой. У нас есть приятные воспоминания и свои традиции. Например, эта – встречать Новый год на даче. Ох, я помню этот участок и как строили дом! Если бы не отец, я бы с этим не справился. А в плане карьеры… Когда её еще делать, как не в молодости? Неожиданно для самой себя Настя почувствовала, как её пронзило желание. Совершенно банальное сексуальное желание. «Сколько же у меня не было секса? – подумала она. – Не так уж и долго по большому счету. У Мишки-то вообще перерыва не случилось. Плавно перешел от одной женщины к другой». Она снова взглянула на мужа. Он ей всегда нравился, хотя на первый взгляд в его внешности не увидишь ничего выдающегося: темные волосы, карие глаза. Правда, он обладал магической улыбкой, которая покоряла всех. Фигуру Мишка подкачивал в тренажерном зале, но она и от природы была отличной: широкие плечи и довольно узкая талия. Почему-то это безумно возбуждало Настю – когда он голый заходил в спальню… Настя постаралась выкинуть мысли о сексе из головы. Явно не до того. – …Компромиссы. Понимаешь, мы не готовы идти на компромиссы, чтобы сохранить отношения, – продолжал говорить Мишка, – однако на работе проявляем куда большую гибкость. Может нам походить к семейному психологу? – А ради чего? – удивилась Настя. – Наверное, это раньше следовало сделать… Даже и не знаю, зачем? – Обсудить проблемы на будущее. Послушать, что подскажет умный человек, профессионал в таких делах, – Мишка усмехнулся. – Не, я не думал, что предложу подобное. Может, нам нужно временно пожить отдельно. Подумать, как мы можем поддерживать друг друга в будущем даже в случае развода. Как-то так. Опять на ум пришла его любовница. Возникла мысль: «А что если они успели поссориться? Поэтому он тут сидит и не хочет уезжать? Пытается со мной помириться? Новые отношения оказались непрочными? Готова ли я простить его за измену?» В голове у Насти царил хаос. С одной стороны, она безумно по Мишке скучала. И сегодня она это поняла очень чётко. Ей не хотелось с ним расставаться. Она вообще теперь не представляла, что будет делать, когда он уйдет. Вот встанет и пойдет на электричку. А она останется на даче одна. Буквально пару часов назад Настю такая перспектива не сильно пугала. Она воспринимала, как факт то, что Мишка уедет, и ей придется праздновать Новый год в одиночестве, если это вообще можно назвать празднованием. Теперь она снова чувствовала его близость, его родной запах, его заботу. И вот теперь он еще и предлагает сходить к психологу. – Ты предлагаешь пока не разводиться? – еле слышно спросила она. – Дать нам шанс? Или разводиться, но обсудить с психологом дальнейшее общение? – Типа того, – непонятно ответил Мишка. – Да, сходить к психологу в любом случае. Обсудить честно и открыто, что произошло. Конечно, это будет непросто. Я вообще не большой любитель психологов. Но мало ли… – И он плеснул игристого в бокалы. Сегодня Мишка Настю удивлял. Не с самого начала, но с того момента, как он сходил к Степанычу, предложил перекусить, выпить и помочь наряжать ёлку. Настя снова подумала, что он мог поругаться с любовницей: «Точно! Когда ходил ей звонить! Я бы на её месте тоже не порадовалась тому, что мужик застрял где-то с бывшей за городом прямо под Новый год. Наверное, не верит, что у нас тут поломалось всё!» И тут Насте пришёл в голову вопрос совсем не про любовницу: – А ты по поводу мамы не ходил к психологу? Не пытался решить как-то эту проблему? – А зачем? У меня нет с этим проблем, – самоуверенно заявил подвипивший Мишка. Для кого-то полубутылки шампанского – это ни о чем. Но Настя прекрасно знала, что уставшему Мишке много не надо. К концу года его вымотала работа и, само собой, ситуация в их семье. Как бы он ни был виноват в том, что произошло, Настя не могла не жалеть мужа. А теперь, когда она почувствовала, что он с любовницей поссорился и не спешит к ней, и подавно. – Миш, тебе может больше не пить? – Настя всегда с трудом заставляла себя делать мужу замечания. То ли от того, что он старше, то ли уважала его, а он редко совершал неверные поступки… Сложно сказать, но факт остается фактом. Детишки, если они у неё, конечно, будут, точно слушаться не станут. – Чего это не пить? Ты считаешь меня еще и алкоголиком? Пьяницей и дебоширом? – процитировал он фразу из старого фильма. – Не-е-ет, Настя, я вполне себе трезв! Мне не нужен психолог ни по какому поводу, кроме наших с тобой, зашедших с тупик отношений. Тут я бессилен, поэтому готов идти и консультироваться. Последнее слово далось ему непросто. Но своего состояния Мишка не замечал и приступил к сооружению очередных бутербродов, которые, надо отдать ему должное, он делал на двоих. – Ох, а гирлянды-то мы с тобой не повесили! – воскликнул Мишка, кинув взгляд на ёлку. – Чувствую, чего-то не хватает. Их же не было в коробке. Они лежат отдельно. Момент! – И он, бодро вскочив со стула, помчался на второй этаж. Настя оторопела: Мишкину активность явно вызывал алкоголь. Иного объяснения она не находила. Ну что ж, гирлянды так гирлянды. Ёлка и правда без них смотрелась, как женщина в вечернем наряде без аксессуаров. Доев бутерброд, Настя тоже встала и пошла к ёлке. Мишка как раз спустился с двумя гирляндами и большим пакетом. – Ну мы дали! Мы ж еще и Деда Мороза забыли, – он вытащил большого Деда и поставил под ёлку. – Внучку мы с тобой ему так и не купили. – Всё забывали, – кивнула Настя. – Стоит одинокий. Слово опять выскочило. Оно было не виновато, но Настя сердилась на себя – слово, как зеркало, отражало её состояние. Мишка полез на стул и обмотал гирляндами верхнюю часть ёлки, а Настя перехватила лампочки из его рук, обмотала внизу и включила их в розетку. Тут же всё заискрилось, заморгало, словно гирлянды только и ждали, когда о них вспомнят. Мишка слез на пол, и теперь они оба стояли возле ёлки, а гирлянды переливались разноцветными огоньками. – Наверное, тебе все-таки пора идти, Миш… – тихо сказала Настя. – Я вообще не уверена, что остались электрички… – Остались! Куда они денутся твои электрички, – медленно произнес Мишка. – Детское время! До Нового года сколько? О, почти два часа! – Вот именно, Миш! Ты пока дойдешь, пока доедешь, уже и куранты пробьют. Тебя ждут… – То есть, ты хочешь, чтобы я ушел? Постоянно мне намекаешь, что пора идти. Подозрительно! Может, ты кого-то ждешь? – он хитро прищурил глаза. – Это с самого начала было странно: типа, я одна тут бедненькая. А на самом деле, там любовник ждет не дождется, пока я уеду. – Миш, ты несешь полную ерунду! – Настя чуть не плакала: опять её обвиняют во всех грехах. Но это уж совсем! – Я о тебе забочусь. На улице холодно. Ты выпил. Времени много. Мне кажется, ты раньше не был параноиком. Какой любовник?! – Так ты хочешь, чтобы я остался или чтобы я уехал? – Мишка посмотрел ей прямо в глаза. – Вот честно скажи. Неужели никого себе не завела после того, как мы разъехались? – Конечно, я не хочу, чтобы ты уезжал. Разве может человек хотеть в Новогоднюю ночь остаться один? К тому же, сначала я настроилась на Новый год без гостей. А потом ты приехал. Мы нарядили ёлку, сидим, едим… Как будто ничего не случилось. Понимаешь? Это иллюзия, – Настя покачала головой. – Отвечая на твой второй вопрос. Нет, я никого не завела, как ты выразился. Мне вообще кажется, что так быстро после разрыва люди находят партнера только если у них кто-то был на примете. Типа, ухаживал уже. Или они особо не любили того, с кем расстались. Бывает некоторые без секса долго не могут. Но тогда партнер – это просто тот, с кем они спят. Не более. – Разве за тобой никто не ухаживает на работе? Сама рассказывала, что у вас там мужиков полно, – и опять Мишка посмотрел ей пристально в глаза. – Нет, Миша… То есть, да, у нас много мужиков. И да, со мной часто флиртуют. Я на это привыкла не обращать внимания. Я не так давно была за тобой замужем. Я не воспринимала все эти ухаживания серьезно. Я любила тебя, и мне остальные мужики были по фигу. Я как-то их не сильно замечала. – Любила? А теперь уже не любишь? – К чему эти вопросы, Миш? Ты очень сейчас странно себя ведёшь. Какая разница, как я к тебе отношусь теперь, когда мы разводимся. Забыл? Главное, что пока мы были вместе, я тебя любила. Сильно. Впрочем, я отвечу, – Настя посмотрела в сторону, чтобы не видеть Мишкиного взгляда. – Такие чувства быстро не проходят. Нельзя приказать себе разлюбить и в один момент вычеркнуть человека из жизни. Скорее всего, тебе это непонятно. Ты же вычеркнул. – Я не вычёркивал. – А как же твоя любовница? – Да нету у меня никакой любовницы! Пойми наконец! У меня тоже никого нет! Кроме тебя… И с этими словами Мишка крепко прижал Настю к себе и страстно поцеловал в губы. Как раньше. Словно действительно не было другой, а только она – его, пока еще законная, жена.

31 декабря. Десять часов вечера

Безумное желание потащить Мишку наверх, в спальню, а то и вовсе заняться сексом прямо здесь на диване захлестнуло Настю. Как же она по нему скучала! Но его слова заставили Настю очнуться. – Как нет любовницы? – оторопело спросила она, выдохнув после поцелуя. – А кому ты тогда писал свои нежные сообщения и получал не менее нежные ответы? Мишка чуть отстранился. Насте захотелось прижать его обратно к себе, но она понимала, что не услышав ответа на самый важный вопрос, не сможет сделать больше ни шагу ему навстречу. – Произошло недоразумение, – произнес Мишка. – Меня поразила твоя реакция. Самое главное то, что ты полезла мой телефон. Ну я и разозлился. Не стал ничего отрицать, объяснять… – Миш, ты просто встал и ушел! – Настя не верила своим ушам. – Если человек не виноват, то разве он так запросто уйдет, даже не объяснившись?! Эмоции зашкаливали. Хотелось от души ударить чем-нибудь Мишку по голове. И впервые за день искренне хотелось остаться одной. – Так, пошли обратно за стол, – Мишка махнул рукой в его сторону. – Поговорим. Постараюсь как-то объясниться. Он взял Настю за руку и фактически потащил её к столу, на котором увеличивалось количество закусок, перекочевывавших с одной стороны на другую. – Я слушаю тебя, – холодно произнесла Настя, усаживаясь на стул. – Мне эта история совсем перестала нравиться. Опять я окажусь в чем-то виноватой, уверена. – Да, начать я хотел именно с этого. Секретики. А потом ты полезла в мой телефон. – Это обычное любопытство! Ты, например, можешь дать гарантию, что увидев сообщения подобного рода от непонятного мужчины, не полезешь смотреть их? Не кликнешь на чат? Или у тебя железная нервная система, тебе не известно, что такое любопытство и ревность? Ты не человек, а робот? – Я человек, – кивнул Мишка и налил игристого. – Но я считаю, что существуют какие-то принципы… Даже не принципы… ну как это назвать? Порядочность… Вот к тебе в детстве взрослые заглядывали в комнату? Шуровали в ящиках? Пока тебя не было, пытались что-то там обнаружить? Кто-нибудь читал твой дневник? Настя отпила шампанского и задумалась. – Не знаю, – помотала она головой. – Вот честно, не знаю. Ты меня сейчас в тупик поставил своим вопросом. Никогда не задумывалась. То есть, у меня в жизни не было таких случаев или я о них не знала. Но слышала от других, что бывает. – Во-о-от! Ты даже не понимаешь, каково это, когда к тебе лезут! – воскликнул Мишка, проявляя незнакомый Насте пыл. Нет, в постели он был вполне пылок, но вне её был одним из самых спокойных и уравновешенных людей, которых Настя знала. – Ты увидела сообщение. Хорошо. Оно тебя смутило. Дождись мужа и спроси. Вежливо. Мы бы лишь посмеялись над твоими подозрениями. Но ты полезла в чат. Рыскать. – Блин, ну ты даешь! Я не идеал. Я толком не осознавала, что делаю. А потом ты ничего не стал говорить. Взял и ушел. По-моему, это означало признание вины. И мне надоело, что во всех ситуациях ты перекладываешь все грехи на меня. Они смотрели друг на друга как чужие люди. Волшебство, которое с таким трудом создавалось вокруг, вдруг начало разрушаться. Настю больше не радовала искрящаяся ёлка, тепло в доме и вкусная еда. Чувство вины, возложенное на её плечи Мишкой, придавило и очень хотелось от него избавиться. Сплошные претензии и нравоучения. Сколько можно, в конце концов, обвинять только её… – Я вообще не в курсе, лазила ли мама по моим ящикам. Предположим, лазила, но ничего особенного не находила, – голос у Насти дрожал, но она говорила всё громче. – Или не лазила в принципе. Даже спросить захотелось. Дневник? Я пыталась его вести. А потом забросила это дело. Наверное, мне было бы неприятно, если бы его прочитали. Но я его вела слишком недолго, чтобы записать в него что-то слишком уж секретное. Мой дневник – в моей душе, в голове. Ты скажешь, что и это неправильно, и говорит о моей скрытности. Типа, я даже дневнику своих мыслей не доверяю. Не спорю. Такой я человек. Раньше не задумывалась об этом. Вот такой характер. Все люди разные. Видимо, за время нашего знакомства ты обо мне ничего не узнал. Впрочем, и я тоже. Передо мной сидит незнакомец. Настя взяла свой бокал и без всякого тоста выпила шампанское до дна. Игристое непривычно защипало горло – вместо приятных ощущений она почувствовала горечь. Мишка откашлялся. В его глазах читалась растерянность. Он тоже решил опустошить свой бокал. И так они сидели несколько минут, молча, не понимая, что еще сказать. Правда, Настю подмывало продолжить допрос: что значила его фраза «Да нету у меня никакой любовницы». Эти слова не выходили у нее из головы. Что произошло-то в итоге? У Мишки нет сестры. Мачехе такое он вряд ли бы написал: у них были хорошие, но довольно прохладные отношения. – Так с кем ты переписывался? – вырвалось у нее непроизвольно. – Давай отмотаем назад. Предположим, я увидела сообщения и не стала, как ты выражаешься, рыться в телефоне. Ты вернулся. Я тебя спрашиваю: «Миш, кто это тебе пишет?» – Настя, извини. Ты права. Я тоже не ангел. И то, в чем я тебя обвиняю, сделал сам. Секретики. Я не понимал, что делать. Хотел с тобой поделиться, но для начала планировал сам решить, хотя бы примерно, что с новой ситуацией предпринимать. В основном она касается не тебя, а других близких мне людей. Точнее, одного человека – моего отца. Нет, я не прав. Бабушки с дедушкой тоже касается. Настя с удивлением уставилась на Мишку. При чем здесь его родня? Она уже ничего не понимала. В голове шумело от выпитого и от валившейся на нее странной информации. Как ни странно, пока Мишкины слова не принесли ей облегчения. Вроде, нет любовницы, а всё стало еще более запутанным. – Миш, объясни наконец, что произошло, – попросила она. – У меня сил не осталось. Я так переживала. Не верила, что ты способен на измену. – Правильно не верила. Уф! – выдохнув, Мишка произнес: – Мама. Мы переписывались с мамой. И он начал рассказывать. Словно плотину прорвало. – Когда мы вернулись с моря, мне в соцсеть написала женщина. Она представилась моей матерью, которую я практически никогда не видел. Дело в том, что я её и на фото особо не видел – только в молодости. Старых фотографий у отца очень мало, поэтому мамина внешность плохо отпечаталась. – Она же актриса… – встряла Настя. – Ты не искал её фильмы или спектакли? – Нет. Я её фамилию не знаю. Актрис у нас много. Но настоящих звезд мало. Мама моя уж точно не звезда экрана. Театром, ты в курсе, я вообще не сильно интересуюсь. Мог бы спросить у отца, но я тебе говорил, что меня особо эта тема не интересовала… Да, так вот сначала я подумал, что это может быть аферистка. Обман. Сейчас ведь часто пытаются деньги выманить всеми путями. Короче, я так и подумал. Но она мне сразу прислала копию свидетельства о рождении и даже наше с ней фото, где я – младенец, у нее на руках. – И это я после этого тихушница? Ты мне ни слова не сказал о том, что с тобой связалась мать! А виновата я. – Настя, я не понимал, что делать с этой женщиной и не понимаю по сей день. Я ей был не нужен почти три десятилетия! И тут вдруг понадобился! – Она, кстати, не объяснила зачем? – Объяснила, – вздохнул Мишка. – Вроде, годы идут. Она чувствует одиночество. Больше детей у неё не было. С мужчинами встречалась, даже второй раз замуж вышла. Недавно муж умер. Он был её старше. Вроде, режиссер какой-то. И осталась она совсем одна. Вспомнила обо мне. Решила найти… – Как нашла-то? – опять встряла Настя. – Фамилия у меня папина. Имя, естественно, она не успела забыть, – Мишка засмеялся, хотя было понятно, что ему не до смеха. – Мама взяла и прошерстила Интернет. Говорит, отцу звонить побоялась, решила меня найти своими силами. Без проблем нашла в поиске мои данные. Полезла в соцсеть. Фамилия у меня не очень распространенная, во-первых. Во-вторых, в Москве нас еще меньше. В-третьих, по её словам, я похож и на нее, и на отца – по фото она меня как-то признала. Ну и было в-четвертых: у меня на странице есть фото с отцом. А он не так уж сильно изменился. Если только поседел, да морщин прибавилось. Тут я с ней полностью согласен. Короче, полез к ней на страницу – вроде, да, скорее всего не врет. А дальше-то что делать? Телефон я ей свой дал. Мама начала писать в чат. Упорно предлагала встретиться. Я сдался. И мы сходили в кафе попить чайку. – И что? – Ни-че-го, Настя, ни-че-го! Чужая женщина. Сидит передо мной совершенно посторонний человек. Она эффектная. Но, мне кажется, пластику делала – с лицом явно что-то не так. Довольно манерная. – Наверное, это нормально для актрисы? – предположила Настя. – Наверное, – кивнул Мишка. – Но чувства к ней сыновьи у меня не проснулись. Я даже к мачехе больше привязан. Поговорили о каких-то общих вещах. Я ей рассказал, что женат, где работаю. Она о себе что-то сказала. В общем, ничего особенного. Спросила, можем ли мы поддерживать контакт, может ли она нас с тобой в гости пригласить. Я ответил: «Посмотрим». Сказал, что ты о ней ничего не знаешь. После этого мама каждый день мне писала про то, что скучает… Ну ты читала… – М-да… Миш, а чего ты на меня все свалил? Почему я виновата в том, что не говорила про походы по врачам, а ты про маму – вообще ни слова! И когда я увидела переписку, ты мог ведь сказать, что это твоя мать. Почему нет? Мишка опять взялся за бутылку. – Прости. Да, я тоже дал маху. Признаю. Я нервничал. Честно. Не понимал, что с этой женщиной делать. Сказать тебе, отцу? Бабушке с дедушкой? Они и так были против неё. А тут свалилась, как снег на голову. «Здравствуй, сынок, я твоя мама. Мне одиноко. Хочу с тобой общаться». Когда ты обнаружила нашу переписку и решила, что это моя любовница, я психанул. И… поехал к ней. – Так вот почему о нашем расставании никто не знал! Ты не мог мгновенно снять квартиру, не поехал ни к отцу, ни к друзьям. Ты поехал к этой, типа посторонней женщине! – Идиотский поступок. Но я себя убедил в том, что ты виновата. Сегодня вдруг я осознал, что тоже многое скрывал. Мама посоветовала подумать, не рубить с плеча. Но ты так настаивала на встрече с адвокатом, что я подумал – у тебя кто-то есть. А иначе зачем тебе так торопиться разводиться… Ерунда какая-то! – Так ты с мамой собирался праздновать Новый год? – осенило Настю. – Ага. – И она сейчас сидит одна и ждет тебя? – Ага, сидит одна. Но не ждет. Это ей я звонил от Степаныча.

31 декабря. Одиннадцать часов вечера – Полночь

Вдруг Насте стало жаль незнакомую ей женщину, которая к тому же частично виновата в их ссоре с мужем. Но она чётко себе представила, каково ей: муж умер, первый Новый год в одиночестве, идти в компанию не хочется… И сын тоже приехать не смог. Ужас какой-то! – Миш, не очень хорошо получилось. Ну знает она, что ты не приедешь. Но ты должен был продукты ей привести. А главное – составить компанию. Она же на тебя рассчитывала. Вместо этого ты сидишь со мной. Рассказал бы, как есть, и поехал бы. Ничего бы страшного со мной не случилось. – Ты не знаешь одной интересной вещи, – Мишка вытаскивал из пакетов оставшуюся еду и параллельно говорил: – Начнем с того, что мама пыталась меня уговорить к тебе вернуться. Но, понятное дело, не зная тебя, она приняла мою точку зрения на произошедшее и оставалась на моей стороне. Более того, ей куда как понятна ситуация с планированием ребенка. Короче, мама вроде и старалась как-то спасти наш брак, но не сильно усердствовала. Квартира у нее большая – осталась после мужа-режиссера. Свою, точнее квартиру своих родителей, мама сдает. То есть, финансово тоже полный порядок. Однако её одиночество очень чувствуется. В кино снимается всё меньше, в театре остались роли «кушать подано». Не увольняется только из-за тусовки, чтобы оставаться в коллективе. – Тем более надо было ехать! – Погоди, не перебивай. Мама о тебе часто расспрашивала. Думаю, сделала какие-то выводы. В том числе и о моих чувствах к тебе. Да, не смотри на меня так, словно ты не догадываешься, что я тебя все-таки дурочку люблю… В общем, я ей звонил несколько раз. Сначала предупредил, что заеду за тобой. Потом, еще телефон работал, сказал, что происходит и что задерживаюсь. Ну и наконец, набрал от Степаныча. У мамы очень простой номер. Я его совершенно непроизвольно запомнил – там цифры повторяются. Она себе специально такой когда-то купила… Обрисовал ей ситуацию, извинился, но сказал, что собираюсь идти на электричку. И тут мама сделала совершенно неожиданную вещь. Она предложила мне остаться с тобой. Говорит: «Это судьба, Мишань, тебя держит. Оставайся. Обсудите все спокойно. Постарайся помириться с Настей. Мне кажется, у вас какая-то ерунда вышла». Сказала, что пойдет праздновать к соседке, а еды закажет в доставке. – Надо же! – воскликнула Настя, оценив мудрость Мишкиной мамы. – Она не думала о себе. Искренне хотела помочь! – Есть такой момент, – согласился Мишка. – Если честно, мне легче стало. Не хотел я тебя ни здесь одну оставлять, ни в принципе расставаться. А еще, по правде говоря, переться на станцию тоже не хотелось от слова совсем. Они оба рассмеялись и чокнулись. Звон хрустальных бокалов, как колокольчик, оповестил о новом этапе в их жизни. Настя была уверена, что им еще есть что обсудить. Но это уже потом. Пока можно смело праздновать так, как она и мечтала – вместе с мужем. Не успели они сделать по глотку игристого, как раздался звонок от ворот. – Вот это да! – Мишка удивленно взглянул на Настю. – Ты все-таки кого-то ждешь? – Нет! Может, кто-то случайно нажал? Или дома перепутал? На звонок нажали еще раз, более настойчиво. – Пойду гляну, – Мишка встал со стула. – Надо ставить камеру, как я и говорил. Ладно, пройдусь. – Он надел ботинки и накинул куртку. Настя решила подойти к двери – мало ли кто там. Но, когда Мишка приоткрыл калитку, послышался смех и веселые, громкие голоса. Обратно к дому он шел с… Ленкой и её мужем! – Ребят, вы как здесь оказались? – вытаращив на них глаза, спросила Настя. – Залезай обратно в дом, – заулыбался Мишка. – Сейчас узнаем. Не успев скинуть шубку, Ленка заверещала: – Мы поехали к тебе домой. Я сказала Гарику: «Настя там одна. Поехали составим компанию, повеселим». Но дома тебя не было. Я позвонила. Телефон твой отключен. – Короче, Ленка заволновалась, – вступил Гарик, который, в отличие от жены, был трезв. – Уговорила меня ехать к вам на дачу. И если тебя здесь не застанем, звонить в полицию. Чего спорить с женой, которая прилично выпила шампанского? Лучше подчиниться. Мне-то завтра на службу. Я поэтому не пью. – Вы вместе? Помирились? – тарахтела Ленка. – Раздевайтесь давайте, – Мишка начал помогать Ленке снять шубку. – Настя, сооруди ребятам тарелки, бокалы… ну ты знаешь, что делать. Но не успели они сесть за стол, как снова раздался звонок от ворот. Все переглянулись, а Мишка, не успевший раздеться, опять пошел по знакомому маршруту. Настя быстро ставила на стол посуду, подвигала стулья. В этот раз она была уверена – кто-то случайно позвонил, и Мишка через минуту присоединится к ним. – Встречайте гостей! – прокричал он от двери. – Настя, придется стол расставлять. Она обернулась. На пороге стояли её родители. – Дети, мы реально перепугались. У вас обоих телефоны выключены. И Мишин папа тоже не в курсе, почему. Мы подумали, привезем вам зарядку. Вы же всегда на даче отмечаете, – говорил Настин отец. – Мать меня напрягла, на самом деле. Чтобы её не волновать, согласился ехать. Взяли такси и к вам. Все в порядке, я погляжу? – Да, пап, все хорошо, – искренне ответила Настя. – Проходите. Тут и Лена с Гариком приехали… А мы зарядки забыли дома. К тому же у Миши машина сломалась. – Аккумулятор сел, – добавил Мишка, стягивая куртку. – Вроде проверяли не так давно. Но вот не заводится. – Завтра с моей попытаемся завести, – встрял Гарик. – Думаю, просто сел на морозе. Здесь не город. Холодновато! Дружно принялись накрывать на стол. Мужчины пошли наверх за стульями. Насте не верилось, что её дурацкий приезд на дачу оборачивался настоящим праздником. Только Ленка поглядывала на Настю с подозрением и при первом же удобном случае прижала её в углу. – Помирились? Порядок? – зашептала она в ухо подруге. – Ну слава богу! Ты его простила? И правильно! Всякое бывает. – Леночка, не было никакой любовницы. Это ему мать писала. В общем, я тебе потом подробно расскажу. Тут в двух словах не получится. Ленка явно хотела услышать подробности, но время неумолимо приближалось к полуночи, и их звали к столу. Однако сесть они не успели: раздался звонок. – Что ж такое! – со смехом всплеснула Настя руками. – Миш, хоть не раздевайся! Муж, тоже улыбаясь во весь рот, привычно пошел к двери. – Осталось только моему отцу приехать, – пошутил он. В итоге от калитки Мишка действительно вернулся с отцом и его женой. Те на крыльце отряхнули снег, который снова пошёл крупными хлопьями, и вошли в дом. С удивлением обнаружив большую компанию, Мишкина мачеха с обидой в голосе сказала: – А ты волновался. У них тут не просто все в порядке. Тут гости собрались. А нас не позвали. Наверное, потому и телефоны отключили. – Марина, вы не правы, – перебила её Настина мама. – Ребята здесь сидели без зарядок и с севшим аккумулятором. Их друзья и мы приехали, чтобы узнать всё ли в порядке. У меня лично прям сердце замирало. Почему-то очень нервничала. Заставила мужа брать такси и ехать. Вот быстренько на стол накрываем. – Марин, вечно ты со своими обидами и подозрениями, – буркнул Мишкин отец. – Молодцы, что приехали, – улыбнулась Настя. – Давно мы так все вместе не собирались. Я очень рада, что у нас сели телефоны и не завелась машина. Зато вы приехали к нам в гости. Миш, и чего мы сидели всегда здесь вдвоем? Смотри, как здорово! Мишка отрицать не стал. Выяснять отношения ему надоело, да и чего уже выяснять – и так всё понятно. Оба сглупили по полной. – Так, мужчины, стол надо раскладывать и вытащить на середину комнаты. Дамы, пока составьте с него всё. И вот уже не знаю, хватит ли угощений. – Ой, мы ведь привезли кое-что на всякий случай! – вскрикнула Ленка так, что все аж вздрогнули. – Гарик, тащи из машины пакеты! – А мы-то не догадались, – покачала головой Настина мама. – Ничего, у нас много. Хватит. Я мигом. – И Гарик отправился к двери. Настя, вынимая посуду из шкафов, похвалила себя за покупку второго набора тарелок – летом была распродажа и она ухватила хороший сервиз за копейки. Не думала тогда о том, что так скоро пригодится. В дверях раздался шум. Гарик поставил пакеты на пол и с поклоном пропустил вперед эффектную блондинку лет пятидесяти. – А я вам еще одну гостью привел, – сообщил он. – Искала нашего Михаила. – Мама? – произнес Мишка. – Людмила? – одновременно с ним удивленно спросил его отец. – Ты меня узнал? – ответила вопросом на вопрос женщина. – Простите, я и не полагала, что тут так много гостей. Миша говорил, что они с женой вдвоём… Перебивая друг друга, все начали пересказывать уже известную историю про телефоны, зарядки и машину. И только Мишкин отец продолжал стоять молча, с удивлением глядя на свою бывшую, как на привидение. Мишка заметил его реакцию и оттащил в сторонку. – Пап, она меня нашла недавно. Собирался тебе рассказать. Сам еще не знаю, что с ней делать. – Что делать? Она твоя мать. Хоть и непутевая. Общайтесь. Лучше поздно, чем никогда. – Ой! – раздался возглас Настиной мамы. – А вы случайно не Людмила Сорокина? Из сериала «Расставания и встречи»? Мишкина мама ослепила всех профессиональной улыбкой: – Да, я… Но у меня там роль небольшая… – Ой! А мне понравилось ужасно. С вас автограф! Я и не знала, что у Миши мама актриса. – Многие не знали, – буркнул Мишка. – Раздевайся, мам. Проходи. – Мы наконец сядем за стол или нет? – Настин папа громко хлопнул в ладоши. – Все родственники съехались? Других друзей не ждем? А то смотрите, проморгаем Новый год. Пятнадцать минут осталось, а мы еще старый не проводили! Быстро-быстро, по местам. Мишина новообретенная мама, садитесь. Все начали двигать стульями, рассаживаясь. Мужчины с хлопками открывали шампанское. – Позвольте начну! – встал Настин папа. – Оставим всё плохое в уходящем году, а все хорошее заберем в новый! Настя с Мишкой переглянулись – они уже за это успели выпить, и пожелание быстро воплощалось в жизнь. Под звон бокалов зазвонил звонок. – М-да, стульев все-таки не хватит, – произнес Мишкин отец, а сам Мишка со вздохом пошел надевать ботинки. Через минуту вместе с ним в дом вошёл пошатывающийся Степаныч. – А я думал вас мало, – заплетающимся языком сказал он. – А вас тут вон сколько! Гости зашумели – каждый пытался рассказать незнакомому мужику, зачем они здесь. – Неважно, Степаныч, – Мишка подтолкнул его к столу. – И ты проходи. Где друга-то потерял? – Спит, – кратко ответил Степаныч. – Я вот к столу принес. – И водрузил бутыль с самогоном рядом с шампанским. Из пакета он вынул две банки: с квашенной капустой и засоленными огурцами. – А вот и нормальный закусон! – подняв большой палец, прокричал Настин папа. – Ребята, Новый год же! – крикнула Настя и включила телевизор. Начали бить куранты. – Ур-р-ра!!! – взревел Степаныч. А Настя тихонько прижалась к Мишкиному плечу. Он крепко её обнял и передал бокал с игристым. – С Новым годом, жена, – прошептал он ей на ухо. – А гештальт мы с тобой так и не закрыли. Единственное дело, которое не сделали – это развод. Но я об этом не жалею. – Поверь, я тоже, – ответила Настя, глядя ему в глаза. – И больше никаких секретиков!