Пролог

Там, где слаба гравитация, время течёт быстрее.

(учебник космологии)

Торговая баржа «Румба» была слегка потрепанным, но все еще крепким судном с командой, набранной среди марсианских колонистов и грузом электроники на борту.

Старший инженер Та-Лесли, полукровка, мать которого родилась еще на старой Сирме, сузил вертикальные зрачки и покачал коротко стриженной головой.

— Брило, — коротко сказал он на эсперанто.

— Ну да, свечение, — согласился дежурный техник, отворачиваясь от установки, снимая темные очки и убирая их в карман. — Ядро светится, босс, это же нормально.

— Сильно светится. Более чем нормально.

— По приборам — система в рабочем состоянии.

Старший инженер кивнул. Его третье веко дернулось, на миг закрыв левый глаз мутной пленкой. Техник поёжился — это особенность босса казалась ему и смешной и немого жутковатой.

— Хотите отложить варп-прыжок? — нерешительно спросил он. — Начнем новую диагностику, протянем дня три. Капитан спасибо не скажет.

— Я поговорю с капитаном — пускай решает он.

Капитан Фальк, успевший повоевать с криттерами, немного скучал на своей работе в торговом флоте. Он еще не освоился в мирной жизни и рутина корабля досаждала ему как слишком тесные ботинки.

— Мы не станем ждать из-за вашей сирмийской паранойи, — грубо отрезал он, — И не злитесь, что я так сказал, мы все заложники своей генетики.

— Но…

— Если опоздаем, на команду навесят неустойку. Это не выгодно никому, вам, Лесли, тоже. Идите лучше, займитесь делом.

Инженер не стал спорить, холодно попрощался, вернулся на свой пост, еще раз осмотрел ядро. Свечение уже уменьшилось, все системы работали нормально. Варп-прыжок совершили в заданное время, из отведенной для этого космической зоны.

В миг прыжка мгла окутала сознание Лесли, судорога скрутила мышцы, но иллюзия тут же исчезла, оставив лишь легкое воспоминания о непонятной боли.

«Румба» висела в черной пустоте.

Ошеломленный инженер подошел к иллюминатору и прижался к нему лбом. Техник остановился рядом.

— Это же надо… пробормотал он. — Ни единой звездочки. Что скажете, босс, так ведь не должно быть?

— Нет.

— То есть, мы прыгнули куда-то не туда.

— Не туда.

— А тогда куда мы прыгнули?

— Не знаю, — буркнул Лесли, ощущая прилив настоящей сирмийской злости. — Забери вас холера — я же предупреждал…

Он вдохнул, выдохнул, медленно разжал стиснутые кулаки, и через виртпланшет связался с Фальком, и вскоре все старшие офицеры «Румбы» собрались кают-компании.

— Мы вылетели за границу всех известных карт, — сообщил красный от досады капитан. — Поначалу я решил, что причина аварии — халатность инженерной команды, сам всё проверил и ошибок в работе Лесли не нашел. Возможно, случилась неизученная аномалия варп-прыжка.

— И что теперь делать?

— Вокруг почти нет вещества, значит, нельзя проложить курс. Мы долетим до любой звездной системы или любого другого куска материи или хотя бы до точки, из которой видны звезды. Потом рассчитаем новый варп-прыжок и вернемся домой.

— И как долго придется лететь? — пробормотал враз побледневший коммерческий экспедитор, единственный не-офицер из собравшихся в кают-компании.

— Не знаю, — отрезал капитан. — Наверняка несколько дней, может быть, недели, не исключаю — пару месяцев. Есть еще один вариант — делать варп-прыжки наугад, но нет гарантии, что мы не окажемся в таком же пустом месте. Если растратим на прыжки всю минус-материю, застрянем тут навсегда.

— Понятно…

— Где месяцы — там и год, — хохотнул кто-то.

Собравшиеся приуныли, но не слишком. Закаленные космосом, привычные к грубым нравами торгового флота, они легко смирились с перспективой провести вне дома целый год.

Фальк отпустил всех, кроме старшего инженера, вдвоем они использовал корабельный искин и рассчитал случайны прыжок…

Три дня «Румба» шла на маршевых двигателях, однако, ситуация не переменилась — вокруг всё так же простиралась безграничная тьма. Наутро четвертого дня по корабельному календарю Та-Лесли явился к капитану без приглашения.

— На сканерах пусто, — мрачно заявил он. — Вообще ничего. Это ненормально, я даже не знал, что такое бывает.

— Бывает, сам знаешь. Зона пустоты в галактике. «Войд» называется, — буркнул Фальк, переходя на ты.

— В войдах меньше плотность вещества, но звезды все равно видно. А тут их просто нет. Нас выкинуло прореху между галактиками, мы даже не знаем, какими.

Фальк нахмурился. В интонации инженера он уловил скрытый упрек, намек на его, капитана, ошибку, однако спорить не стал — он не хотел осложнять ситуацию ссорой.

— На сколько прыжков хватит минус-материи?

— На три.

— Значит, сегодня два раза прыгнем наугад. Если не выскочим из «черного пятна», дальше полетим на маршевых двигателях, чтобы максимально разогнаться.

— Потратим все все топливо на ускорение и останемся на досветовой скорости.

— И что? Значит, полетим на досветовой, пока, черт возьми, на найдем хоть какую-то материю. Пускай это будет дерьмо криттеров — я на все согласен.

— Варп-ядру нужна минус-материя. Обычные минералы не годятся.

— Знаю. Минералы можно переработать, перепрограммировать синтезаторы, сделать еду и воду, запчасти. Команда выживет, о возвращении домой подумаем во вторую очередь.

— То есть, мы может не вернуться никогда.

Капитан коротко кивнул.

— А ты на что надеялся, Лесли? Думал, я всемогущий? В космосе иногда умирают.

«Румба» совершила оба запланированных два варп-прыжка, но люди видели только тьму… Следующие сто дней судно рассекало пустоту на досветовой, и с каждый новым днем надежда на спасение таяла. На сто первый день воду и пищевую смесь начали выдавать по норме.

На двести первый день Фальк распорядился уложить часть команды в криоген — капсул на всех не хватило, пришлось кинуть жребий.

Через десять месяцев бесполезных странствий на ногах остался сам капитан, старший инженер и еще двадцать человек. От голода, жажды и загрязненного воздуха почти все они ослабели, однако, пятеро самых упрямых попытались устроить бунт. Вооружившись монтировками, полудоходяги отгоняли доходяг от единственного синтезатора еды, а самого настойчивого сумели запинать до смерти.

— Пора открыть твой сейф и вооружиться бластерами, — сказал измученный инженер такому же измученному капитану, но тот лишь вяло помотал головой.

Голод, жажда и постоянное чувство вины подточили рассудок Фалька, он похудел вдвое и проводил часы на койке, отрешенно рассматривая потолок.

Та-Лесли,, который унаследовал силу от матери-сирмийки выносливость, сам расправился с бунтом, свернув шею главарю и раскидав пинками остальных. Он тоже похудел, но хотя бы сохранял рассудок.

Первые признаки материи появились на триста девяносто пятый день с момента аварии. Странствующий планетоид мало подходил для жизни, но его грунт позволил перезапустить синтезатор, пополнить запасы пищевой смеси и почистить воздух.

Старший инженер дышал полной грудью, он поел и попил вволю, накормил троих выживших техников, проверил криокапсулы и заглянул в каюту капитана.

Дверь оказалась незапертой. Мертвый Фальк сидел в кресле, уронив голову на скрещенные руки.

— Принимайте командование, босс, — прохрипел один их техников и костлявой от истощения ладонью хлопнул Лесли по плечу. — Мы теперь с вами… на долгие годы, босс. Может быть, навсегда.

По календарю Марса «Румба» вернулась на орбиту ровно через сутки после первого неудачного прыжка. Она отсутствовала не долго, однако вид судна ошеломил самых бывалых. Обшивку поразила коррозия, кое-как заделанные бреши походили на недолеченные раны, решетки сканеров изуродовал метеоритный дождь.

— Они что — болтались в космосе сто лет? — спросил растерянный диспетчер, рассматривая голограмму еще вчера крепкого торгового судна.

Капитан Фальк на связь не вышел, вместо него входящий вызов принял седой мужчина с вертикальными зрачками воспалившихся глаз.

— Старший инженер Мика Та-Лесли, — представился он.

Внешность мужчины и вправду походила на сохранившийся в базе голографический портрет, однако, выглядел он гораздо старше, что поначалу списали на истощение и стресс.

— Объясните статус судна, назовите причину нештатного возвращения.

— Это не объяснить в двух словах.

— Что с капитаном Фальком?

— Мертв.

— Где экспедитор компании?

— Поднимайтесь на борт и сами все поймете.

Вооруженная охрана космопорта и правду посетила «Румбу», после чего командир группы поспешил активировать закрытый канал связи.

— Говорит Лившиц. У нас тут такие дела… Вся команда, кроме старшего инженера мертва.

— Он что — свихнулся и один замочил пятьдесят человек?

— Это едва ли… Понимаете камарадо майор, причина смерти… даже не знаю, как объяснить.

— Не тяните резину, говорите как есть.

— Часть команды умерла, скорее всего, от голода — тут на складе мумии. Часть погибла в неисправных криокапсулах, но вот остальные… В общем, командир, все они, кроме этого Та-Лесли, похоже, умерли от старости.

Глава 1 Крупные и мелкие проблемы

Трагедия «Румбы» порвала новостные ленты Альянса. Загадочная смерть экипажа щекотала воображение обывателей, а оправившийся от стресса Та-Лесли ненадолго сделался звездой. Приглашенные эксперты охотно участвовали в шоу и сходились в одном — судно оказалось в такой точке Вселенной, где из-за отсутствия гравитации ускорялось время. Вновь открытую аномалию назвал великой черной пустотой…

Агент отряда Кси, капитан фрегата «Горизонт» и бессмертный супервиро Кай Эсперо в состоянии крайне досады отключил виртпланшет.

— Идиоты, — буркнул он, обращаясь к приятелю, сирмийскому пилоту Кэсси Тр-Аэну.

— Ты это о ком? — невозмутимо поинтересовался Тр-Аэн, как раз занятый поеданием синтетического рагу, поскольку разговор происходил в офицерской столовой фрегата

— Идиоты — это про тех, кто разрешил рассекретить историю «Румбы». — сказав это, капитан Эсперо улыбнулся свойственное ему кривой улыбкой и продолжал чуть понизив голос. — Они обсуждают один-единственный случай. Фишка в том, что он не единственный. Частота сбоев варп-двигателей в последнее время выросла раз в сто. Не все, конечно, погибают так драматично, как это случилось с несчастным Фальком. Бывает, что выходят из варпа прямо в корону звезды и их хорошо припекает. Некоторые — просто не попадают туда, куда хотели. А кое-кто и вовсе тихо пропадает без вести. Если эту паршивую, надо сказать, статистику, хоть кто-то свяжет с «великой трагедией „Румбы“», желающих заниматься космической торговлей сразу станет меньше. А теперь прикинь последствия. Коллапс торговли. Обнищание дальних колоний. Разрыв связей с союзниками. В перспективе — проблемы целостности Альянса.

— Так всё это — звенья одной цепи?

Эсперо кивнул.

— Я говорил с Киром Ставичем, — продолжил он. — Шеф отряда Кси разрешил обсуждать ситуацию в узком кругу экипажа. Нужно искать решение, но я хоть и гений, — при этих словах Эсперо ухмыльнулся и еще более криво, — однако, как сам понимаешь, занят не в программе исследований, а на шпионской службе. В общем, в одиночку такое не исправить. Рано или поздно все секреты утекут, и Лига Земли закатит истерику, а дальше всё сложится так, как я описал — коллапс.

— Паршивая ситуация. Боевые корабли тоже пропадают?

— Да.

— Как часто?

— Полгода назад аварией заканчивался один прыжок из тысячи. Сейчас — каждый сотый. Похоже, скоро будет каждый десятый.

— Мать Галактика… То есть, после прыжка, допустим, эскадры…

— Именно так. Небоевые необъяснимые ничем потери. При каждом варп-прыжке наш «Горизонт» тоже рискует, так что я тебя, считай, предупредил.

— Ну, спасибо, старый друг, обрадовал. У тебя есть идеи насчет причин?

— Неизвестное искривление пространства. Создается фактором, о котором мы ничего не знаем.

— Снова атака криттеров?

— Интуиция подсказывает — нет.

Кай Эсперо смял салфетку, бросил ее на стол и встал, словно потерял интерес к теме, а Кэсси Тр-Аэн остался сидеть в одиночестве и в глубокой задумчивости.

Покинув столовую, Кай не вернулся в свою каюту. Вместо этого он отправился к личному лабораторному отсеку, устроенному в дальнем конце инженерной палубы. Мигнул огонек сканера. Дверь беззвучно ушла в стену. Внутри замкнутого пространства, под холодным светом ламп поблескивал металлический стол. Проектор заработал и увеличенное изображение молекулы повисло в воздухе.

— Система, активировать личный искин капитана.

— Андроид Руперт к вашим услугам, — раздался бархатный голос.

Голографический секретарь Кая имитировал мужчину средних лет в элегантном костюме, с расстегнутой на воротнике пуговицей и с галстуком, засунутым в нагрудный карман.

— Опять ты явился как расслабившийся адвокат, — упрекнул Эсперо андроида.

— Могу принять другой вид, — тут же предложил искин. — Есть, например, имидж котика — говорят, очень популярен.

— Не надо, оставь как есть. Займёмся-ка лучше делом — синтезом сыворотки Шеффера.

— Насколько я помню, возникла проблема.

— Да.

— Молекула нестабильна.

— Да.

— Вы изменили технологию, но возникли токсичные побочные продукты.

— Да.

— Вы снова изменили технологию, но выход вещества слишком мал. Нужен катализатор, иначе госпоже Соне придется ждать излечения лет этак двадцать.

— Да, черт тебя возьми, капитан очевидность.

— Катализатором служит новариум, очень редкий, запрещенный к свободной продаже элемент, который не синтезировать на «Горизонте».

— Всё верно. Поищи-ка мне предложения новариума на черном рынке.

— Ах, ах, босс… как легко вы готовы нарушать законы.

— Не твое дело, Руперт. Помнится, что сто пятьдесят лет назад ты служил Месси Шефферу, на котором клейма ставить негде.

Руперт замолчал, очень похоже имитируя смущение. Кай ждал, сидя на пластиковом лабораторном стиле и скрестив руки на груди.

— Предложений нет, капитан, — спустя пару минут и всё так же смущенно сообщил Руперт. — То есть, они были, но кто-то скупил все запасы, причем авансом на годы вперед —тоже. Кто именно, отследить не удалось, но, если хотите, я продолжу розыск.

— Продолжи.

Эсперо поправил воротничок мундира и ушел, напоследок заперев лабораторию. Оставшись в одиночестве, Руперт погасил голограмму. Нечеловеческий разум искина немедленно взял свое — он больше не мыслил словами, погрузившись в мир кодов и абстракций.

Кэсси Тр-Аэн проснулся в семь утра по корабельному времени, под сухой шелест вентиляции и внезапно, словно его толкнули.

— Подъем, чертов супервиро, — буркнул он сам себе, но тревога не проходила и нормальное настроение не возвращалось.

Вертикальные зрачки сирмийца дрогнули и сузились, реагируя на включившийся свет. Зеркало для бритья отразило точеные контуры лица, слишком зеленые для нормального человека глаза и старый, почти сгладившийся шрам на правой щеке.

Тр-Аэн достал мундир из «чистки», оделся, зашнуровал ботинки, выбрался в коридор, остановился перед дверью каюты с номером двадцать семь и коснулся сенсорной панели.

— Можно заходить, дверь разблокирована, — раздался знакомый голос и Тр-Аэн очутился каюте, которая сильно отличалась от остальных помещений корабля. Деревянная (ну, почти) мебель из синтезатора, стеклянная лампы для медитаций на столе, в которой еще вчера горел настоящий огонь.

— Я хотела встретиться с вами, Кэсси, — сказала Фелиция Минтари, девушка с характерными для псиоников «лучистым» взглядом. — Простите, что разбудила так рано. Наверное, нечаянно позвала во сне.

— Вообще-то, Фели, после всего, что между нами было, можно и на ты перейти, — заметил Тр-Аэн, следуя жесту хозяйки каюты и усаживаясь в якобы резное (из синтезатора) кресло.

— На эсперанто «ты» — редкое слово, а на Ферее оно вообще не принято, — Фелиция слегка улыбнулась. — Хорошо, пусть будет так, как ты хочешь, Кэсси, я перейду на «ты», а теперь послушай…

— Слушаю.

— Оставь службу на «Горизонте».

— О, боги Сирмы! Опять ты про своё.

— Война с криттерами закончилась. Ты можешь жить на Сирме-Нова.

— Милая, я не фермер по натуре и не капитан каботажной баржи, которая бороздит систему на досветовой скорости. Чем я займусь на Сирме-Нова? Наймусь в охрану? Начну выращивать овощи?

— Ты будешь жить. А на «Горизонте» — рано или поздно погибнешь.

— Ах, вот ты о чем… О сбоях варп-прыжков. Кто нагнал страху — Кай?

Фелиция молча кивнула.

Тр-Аэн вздохнул и машинально почесал висок.

— Ладно. Понял. Выходи за меня замуж — и я готов жить на грунте. Конечно, вместе с тобой.

— Нет.

— Ну почему «нет»? Извини мою сирмийскую грубость, но я переспал с тобой и получил в добавок ментальную связь. Я чувствую твое настроение Ты — моё. На Сирме это равно браку. Я уже связан с тобой, Фели, и не могу ни отвязаться, ни приблизиться. Тебя это мучает так же, как меня, так потому чему бы не поставить в деле точку.

— Извини, фаторана случилась потому, что я — псионик.

— Не извиняйся. Лучше я сделаю в синтезаторе два брачных браслета, и впишем наш союз в реестры Республики. Будем вместо сажать овощи, если, конечно, захочешь. Можно даже сажать феолисы, хотя на вкус и запах они настоящее дерьмо. На Ферее найдутся любители.

— Ах, Кэсси…

Фелиция начала смеяться.

— Нет, нет, — сказала она, мотая головой и вытирая слёзы.

— Ну почему «нет»? Я, конечно, потерял титул из-за революции на Сирме, имение сожгли криттеры, на роже у меня шрам, в досье — исправительный лагерь, но в целом всё не так уж плохо…

Смех ферейки внезапно оборвался.

— Ты не понимаешь, — сказала она невесело. — Сирмийцы живут четыреста лет, ферейцы — сто пятьдесят. Ты останешься полным сил, а я постарею и умру. Фаторана заставит тебя переживать моё угасания в сто раз сильнее, чем это бывает у людей — поверь, я псионик я это знаю. Ты смелый и умный, ты супервиро, и красивый даже со шрамом, а потому я не стану разбивать твою жизнь. Уж лучше оставить все так, как есть.

— Во же чёрт! Ну ладно, я хотя бы попытался.

— Так ты уйдешь с «Горизонта»?

— Нет.

— Ах вот как… Ну, тогда и я не уйду.

— Зачем, Фели? Мне назло?

Ферейка ответить не успела. Браслет на руке Кэсси пискнул, принимая входящий вызов корабельного искина. «Старший лейтенант Тр-Аэн, срочно пройдите на грузовую палубу».

Глава 2 Миссия, которую не ждали

Фрегат Объединённого Космофлота «Горизонт» уже сутки оставался на орбите Сирмы-Нова. Поврежденные криттерами телепорты планеты не справлялись с приемом людей, а перегруженный космопорт не успевал принимать челноки. Ящики с лекарствами и синтезаторы уложили в трюм грузового челнока, оставалось лишь получить разрешение на высадку.

— Доброе утро, — поприветствовал Тр-Аэна старший техник. — Сирма-Нова дает «добро», можете стартовать. Пару ботов с собой возьмете? Все же в трюме у вас пять тонн.

— А много свободных ботов?

— Ни одного.

— Тогда обойдусь.

Кэсси запрыгнул в кресло пилота и надел ДР-шлем. Техники заторопились, освобождая стыковочный отсек. Щелкнул и закрылся колпак, диафрагма шлюза медленно раскрылась, в проеме показалась чернота, россыпь звезд и часть диска Сирмы-Нова. Ускорение вдавило Тр-Аэна в кресло, цифры и координаты на экране шлема наложились на панораму космоса. Вскоре диск планеты с ее материками и полярными шапками, занял почти весь обзор. Из-за трения атмосферы корпус челнока разогрелся и Кэсси включил двигатели на реверс. Сирма-Нова быстро приближалась. Ее леса теперь напоминали зеленый бархат, сверкнули городские башни, потом они исчезли, отрытые месивом кучевых облаков, близ поверхности облака рассеялись, спуск замедлился и вскоре шасси машины ткнулись в бетон космодрома.

«Ну, здравствуй, моя дорогая родина», — буркнул Тр-Аэн, и в его словах сквозила горькая ирония. Настоящая Сирма, так называемая Старая Сирма, погибла под ударом криттеров годы назад, к новой Сирме, столице основанной повстанцами республики, бывший аристократ до сих пор не привык. Мелкий таможенный чиновник в промокшей одежде уже рысью несся по полю. Кэсси открыл колпак кабины, и ледяные струи дождя со снегом хлестнули его по лицу.

— Предъявите документы.

— Вот они, на планшете. Груз гуманитарной помощи, отправлен обществом дружбы «Земля-Сирма», доставлен на орбиту фрегатом «Горизонт».

— Это тот «Горизонт», который спас наш флагман в битве за Терру?

Кэсси молча кивнул.

— Потрясающе. Супервиро с «Горизонта»… живая легенда!

Республиканец отсалютовал, прижав кулак к груди. Подкатила автоматическая платформа. Кэсси спустился на бетон, открыл трюм, поднял первый контейнер и легко переставил его на платформу. Республиканец издал неопределенный звук — нечто вроде изумленного вздоха.

— Эти штуки весят половину земной тонны. Вы тоже супервиро?

— Да.

— Не знал, что бывают супервиро-сирмийцы.

— Скорее всего, я — единственный.

— Потрясающе.

— Ерунда. То же самое может сделать любой разгрузочный дрон. Я просто не стал ждать очереди.

Дождь тем временем утих, но погода лучше не стала — с неба посыпались первый в этом году снег.

Таможенник поёжился.

— Честно говоря, ваш груз очень кстати, — пробормотал он. — Урожая почти нет — криттеры жгли фермы, били прямо с орбиты. Мы запустим синтезаторы, используем грунт как сырье, получится пищевая смесь. Лекарства тоже очень нужны — доставьте их прямо в центральный госпиталь, там примут.

— Я так и сделаю.

Тр-Аэн коснулся браслета, блокировал люки челнока и зашагал к зоне прибытия. Автоматическая платформа на антиграве поплыла следом. Разрушенные войной пакгаузы уже отстроили заново на опаленной земле. Тр-Аэн нашел сооружение из пластикофанеры с нужным ему номером и сдал платформу вместе с грузом совсем молодому, но худому и осунувшемуся парню, который до прихода Кэсси бурно спорил с незнакомым капитаном.

— Поймите, я не могу выдавать припасы просто так. Нужно разрешение офиса!

— А я не забираю, я привез, — вмешался Тр-Аэн, освободившись от основного груза, зашагал к центральному госпиталю с кейсом в руке.

Он знал, что внутри — упакованные в мягкий пластик два сотни ампул, с веществом, синтезированным лично капитаном Эсперо.

— Я сдам кейс только главному врачу и под расписку, — предупредил Тр-Аэн дежурную медсестру.

Девушка не была ни терранкой, ни сирмийкой — она принадлежала к одной из малых рас Ушедших — тоненькое создание с синеватой кожей и большими выпуклыми глазами.

— Я поищу коллегу Ли-Мая. Но сначала покажите, что у вас в кейсе… О-о-о… теперь вижу. Это то, о чем мы просили, но не надеялись получить. Большое спасибо. Вы держите в руках двести спасённых жизней.

Кэсси отсалютовал, но не сказал ни слова. Медсестра упорхнула и вернулась с пожилым сирмийцем в униформе военного врача. Все формальности закончились быстро — доктор коснулся пальцем планшета, скрепляя факт получения биометрией, попрощался, а потом исчез с драгоценной ношей.

— Много раненых? — поинтересовался Кэсси у медсестры.

— Легкораненые уже здоровы, но много инвалидов или безнадежных в коме.

— Криттеры ушли, боевых действий уже полгода как нет.

— Это правда, твари ушли и, уходя, побросали свои объекты. Те самые станции в глубоком космосе, где делали биодронов. Наш парни, которые зачищали криттеров, привозили оттуда пленников без рук и без ног, скальпированных, без глаз и без языка, других — с вживленным в мозг имплантами. Я всякое видела, офицер, но такое…

Медсестра терла глаза тыльной стороной ладони, но в силу расовой физиологии они оставались сухими, только горестно морщился лоб.

— Не знаю, что тут можно поделать, не представляю, что с ними станет. Некоторые потеряли рассудок — этим, наверное, повезло. Другие осознают случившееся, и это настоящий ад… Поймите, офицер, Республика сражалась за Терру… терране обязаны им помочь. Не знаю, как, не знаю, чем, но пусть они вмешаются. Вижу, вы тоже сирмиец, пройдите по палатам, посмотрите на этих людей, расскажите Лиге, как все это ужасно.

— Обязательно, — согласился Кэсси и отвел взгляд. — Я сделаю всё, что могу.

— Вас проводить?

— Не надо. Справлюсь сам.

… Он и вправду прошел через турникет, а потом по длинным лестницам вверх, по коридорам, меж рядами больничных палат и все, что он увидел, полностью подтверждало слова медсестры.

«Будь прокляты криттеры, пусть горит в аду подонок Вар-Страан, который навел их на Сирму-Нова».

Возле самой дальней угловой палаты Тр-Аэн остановился. Фигура в инвалидном кресле показалась ему знакомой даже со спины. Волосы пациента, то ли снежно-белые, то ли седые полностью сохранились. Лицо тоже осталось нетронутым, но от рук и ног почти ничего не осталось. Коляска, возможно, управлялась ментальным сигналом, потому что внезапно развернулась, и прозрачные голубые глаза инвалида уставились на Кэсси.

— О, Космос! Та-Сантурана?

Бывший комендант исправительного лагеря «Безмятежность» промолчал, продолжая сверлить гостя взглядом.

— Я думал, криттеры вас убили, думал, вы умерли, — пробормотал Тр-Аэн, кое-как проглотив комок в горле.

Та-Сантурана после долгой паузы покачал головой, потом заговорил охрипшим, но вполне узнаваемым голосом.

— Не умер, пятьсот тринадцатый. Умирал — так будет правильнее, но все-таки это другое.

— Вы не дышали. Зрачок не реагировал на свет.

— Вот как? Не знаю. Всякое может быть.

— Ваш собственный браслет не регистрировал сигнал жизни.

— Не регистрировал? Точно? Ай-ай-ай, вы сбежали и стащили не только мой бластер, но вдобавок мой браслет… Бросили меня безоружным и без связи.

— Я не знал…

— Заткнитесь. Бластер бы не помог. Я валялся без сознания, так и достался криттерам.

— Если бы я знал…

— «Если» — не считается. — Сантурана хотел махнуть несуществующей рукой, но вместо этого дернул подбородком. — По логике вещей, когда я валялся трупом и выглядел как труп, вы боролись за собственную жизнь и поступили правильно. Это по логике и по справедливости, но душе не прикажешь. Уходите, Тр-Аэн. На этот раз уходите навсегда. Я не хочу, чтобы на моё увечье таращилась всякая имперская сволочь.

— Я теперь гражданин Сирмийской Республики.

— Вот как значит, официально приняли нашу сторону. Ну, ладно, тогда попрошу по-свойски — пошел вон, гражданин Республики…

Тр-Аэн опрометью выскочил из госпиталя. Мокрый снегопад пеленой накрыл столицу. Стайка детей пыталась лепить из снега космолёт, но получалось плохо.

«Паршиво. Очень паршиво, — размышлял Кэсси, рассматривая белёсое мутное небо. — Там в карьере, комендант спас меня, а потом умер у меня на руках. Возможно, как только я ушел, появились криттеры, а у них свои технологии реанимации пленных. Та-Сантурана на вид человечен, но кто он теперь? Впрочем, кем бы они ни стал, это не уменьшает моей вины».

Браслет Тр-Аэна пискнул, входящий вызов пришел от Кая.

— Ты как там — сдал груз?

— Сдал.

— Пока не возвращайся на борт, заночуй в посольстве Альянса, завтра в полдень будет встреча со Ставичем — он прилетает с Земли, несмотря не все риски.

— Из-за чего?

— Расскажу при личной встрече.

— Послушай, Кай, я тут встретил человека, который умер у меня на глазах. Он покалечен, но жив. Я, похоже, совершил ошибку, оставив его как мертвого.

— Ошибку? Ну, отчего же… — протянул Эсперо, который, казалось, ничуть не удивился. — Это называется «неправильная диагностика в полевых условиях». Бывает довольно часто. Кто этот невезунчик?

— Та-Сантурана, экс-комендант лагеря.

— Тот, который умудрился побить нейрохлыстом тебя, супервиро? — Эсперо издал некий странный звук, похоже, не удержался и фыркнул от смеха. — Друг Кэсси, ты — идиот. На Сирме-Нова десятки тысяч покалеченных, среди них есть очень достойные люди. Какое тебе дело до этого типа?

— Когда криттеры атаковали, он меня спас — вытащил из-под завала. Ты понимаешь, насколько всё паршиво?

— Послушай, вы же с комендантом грызлись как кошка с собакой, едва ли он тебя выручил из личной симпатии. Всё очень просто. Ты понадобился отряду Кси, а, значит, и Ке-Орну. Та-Сантуране велели присматривать за полезным активом. Он получил приказ — он его выполнил.

— Ты стал циником, «малыш» Кай.

— Почему стал? Я им был всегда, — сказав это, капитан Эсперо отключил связь.

Снегопад уже закончился, но холод усилился. Вереница дронов-тележек двигалась в сторону космопорта. Тр-Аэн прикинул, как скоротать время до вечера, ничего подходящего не придумал и пошел вдоль по улице, рассматривая разрушенную войной республиканскую столицу. Остовы довоенных зданий, выстроенных еще в имперском стиле, местами сохранились, но их мраморные колонны рухнули. Руины успели порасти пурпурным вьюном, но и он засох с началом осени. На закопченной кладке красовалась размашистая крупная надпись — «Осторожно, плазменные мины».

Там, где площадки очистили, дроны (явно терранского происхождения) методично ставили временные конструкции — модульные блоки из полимеров. Чуть дальше высилось новое массивное здание, недавно выстроенное из запеченного реголита — штаб комитета обороны Республики. Прежний штаб, насколько знал Тр-Аэн, криттеры снесли до основания. Транспортный телепорт, один из немногих, подключенных к сети, время от времени озарялся голубыми вспышками. Очередной офицер в синем или зеленом республиканском мундире появлялся на круглой платформе, спрыгивал с нее на битый щебень и поспешно шел по делам.

На Тр-Аэна, тоже сирмийца, но в полевой униформе терранского пилота, иногда оглядывались. Где-то вдалеке играла музыка.

Кэсси обогнул разрушенное здание суда и задержался у стихийного мемориала. Здесь на деревянном щите висели списки погибших и пропавших без вести, их лица на фото, мини-голограммы и даже рисунки, сделанные от руки. Букеты местных цветов засыпало снегом, но некоторые свечи еще теплились. Кэсси помедлил, читая имена. «Эсми Фар-Галан, пропал без вести в битве за Хелико.… Боги Меркурия! Я же его помню. Это капитан „Фениксо“ — того самого корабля, на котором я встретил Кая. Фар-Галан когда-то подстрелил меня, думал, что смертельно, но потом понял, что я супервиро, и остановился. Жаль. Смелый был парень».

Кэсси повернулся, чтобы поправить свечу, и в тот же миг раздался короткий треск. Стрелка, выпущенная из пневматического пистолета свистнула рядом с ухом и вошла в щит.

Движимый инстинктом, Тр-Аэн на миг превратился в смазанный для посторонних силуэт, отпрыгнул за угол и выхватил бластер.

Шли секунды. Руины рядом зияли провалами окон. Детектор биосигналов показывал — руины пусты, и Кэсси выглянул из-за угла, потом в три прыжка, добрался до уцелевшей стены, подтянулся на руках, нашел ногой выбоину и вскарабкался на второй этаж. Здесь, на узком пятачке уцелевшего перекрытия на полу остался влажный след сапога.

«А вот и позиция стрелка, причем, удрал он совсем недавно. Понял — второго шанса я ему не дам. Пулька наверняка отравлена, надо забрать ее на фрегат и проверить».

Тр-Аэн спустился на землю, выдернул из щита оперенную стрелку и убрал ее в сумку.

— Что тут у вас случилось, гражданин? — спросил ополченец в зеленой униформе.

— Ничего.

— Вы же залезли аж на второй этаж. Ловко. Кто другой шею бы сломал.

— Я вспылил. Какой-то придурок выстрелил в меня из детского пистолета.

— Ребятишки балуются, — согласился ополченец. — Играют в криттеров.

Парень, казалось, успокоился и отстал, а настроение Кэсси окончательно испортилось. «Не знаю, почему, но выследил профессионал, „вели“ так, что я не заметил. Наверное, теряю хватку».

Он развернулся и зашагал к терранскому посольству, приметив, что ополченец в зеленой униформе открыто топает следом. Решив на этот раз не церемониться, Тр-Аэн вильнул в узкий переулок, дождался стука чужих шагов, поймал руку «ополченца» и вывернул так, что парень замычал от боли.

— М-м-м… Пустите, чтоб вас…

— Отпущу, если скажешь правду. Пулька была твоя?

— Нет!

— Ты же не ополченец.

— Я из службы безопасности Ке-Орна.

— О, Космос! — Тр-Аэн разжал захват, и парень принялся ощупывать плечо.

— Ну и силища у вас, — недружелюбно пробормотал он.

— Я — супервиро.

— Знаю. Супервиро, меркурианец, бывший имперский офицер, связаны с терранами и отрядом Кси… я знаю про вас всё.

— Так уж и всё… А если знаете, зачем играли в игры?

— ДА не было никаких игр. Мне поручили проследить за вами, понаблюдать, как вы держитесь, если что — сгладить любые конфликты с местными, а потом пригласить вас на беседу в резиденцию.

— К кому?

— К самому Ке-Орну.

— Слишком частые аудиенции мне не по рангу.

— Что поручили, то и передаю. Я шел за вами следом, видел, как вы таращились на руины, а потом влезли на стену будто кот. Руку-то ломать зачем?

— Я не сломал. Даже не собирался. — Тр-Аэн вздохнул. — Ладно, раз приглашают, приду. Полагаю, нужно поспешить?

— Вам не по рангу заставлять Ке-Орна ждать. Используйте транспортный телепорт, ваша биометрия и координаты цели есть в базе. Попозже еще поговорим. За мой помятый сустав с вас выпивка, чёртов вы бешеный супервиро.

Телепорт полыхнул иллюзорным сиянием, и Тр-Аэн очутился во внутреннем помещении резиденции, среди бетонных стен без окон.

— Сдайте бластер и следуйте вдоль светящейся линии, — приказал безликий охранник в глухом шлеме. — Не туда. Налево. Да, прямо по коридору. Его превосходительство ждет.

«А резиденция-то у них переменилась, — размышлял Кэсси, разглядывая стены. — Все следы гари убрали, но люди нервные. Вон там сканер биометрии, а на потолке эмиттеры силового поля. Уровень безопасности повысили, почему?»

… Ке-Орн встретил гостя в своем аскетичном кабинете. Оконную нишу больше не закрывали мешки с песком, но стекло поблескивало голубоваты оттенком брони. Кэсси прижал кулак у груди а потом, повинуясь жесту правителя, сел в предложенное кресло.

— Стойкости на пути чести, — произнес правитель, используя исключительно выверенную грамматическую форму официального сирмийского приветствия — не слишком длинную, от старшего к младшему, но уважительную.

— Я получил приглашение и пришел, — коротко, в терранском стиле, отозвался Тр-Аэн.

— Ну что же, не буду тянуть время. У меня есть просьба, но если вы откажетесь, просьба превратится в приказ.

— Звучит мрачно, ваше превосходительство.

— Ситуация объективно мрачная. Вы наверняка в курсе насчет сбоев при варп-прыжках. Знаете и о том, что проблема становится катастрофой.

— Знаю.

— Один из наших сирмийских астрофизиков изучал эту проблему. Они достиг определенных успехов, вплотную подошел к разгадке.

— И что за разгадка?

— Я не знаю, — Ке-Орн резко встал, подошел к бронированному окну и посмотрел в сереющее небо, прищурился, всматриваясь в инверсионный след челнока, вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться.

— Я не успел узнать, — добавил он, снова повернувшись к Кэсси. — Ученого звали Сэти Вей-Ран. На днях его похитили. Кто — мы не знаем. Жив ли Вей-Ран до сих пор — неизвестно.

— Он точно похищен, а не сбежал?

— В доме взломали дверь, жену убили, труп пытались спрятать, но неудачно. Разве это не похищение?

— Учёный мог убить собственную жену, например, из ревности, и скрыться, опасаясь расплаты.

— Мог. В теории, — Ке-Орн скрестил руки на груди и, казалось, задумался, — Однако, все записи тоже исчезли. В любом случае, его нужно вернуть. Если это не получится вернуть самого Вей-Рана, нужно вернуть его записи.

— У аcтрофизика остались ученики?

— Только двое. Этих людей призвали на войну с криттерами, и там они провели весь последний год. У обоих идеальное алиби. Оба ничего не знают о записях.

— Их что — прогнали через ментальный сканер?

— Да. Нам пришлось так поступить.

— Понимаю, но почему вы решили обратиться ко мне?

— Ну, это же очевидно… — Ке-Орн улыбнулся. — Вы — супервиро. Вы бывший офицер Консеквенсы, значит, хороший сыщик. Вы не связаны с нашей службой безопасности, это хорошо, потому что…

Ке-Орн вдруг замялся.

— Возможно, в наши ряды затесался предатель, — сухо усмехнувшись, продолжил он. — Мы будем искать, если он существует, найдём и расстреляем, но Сирма не может ждать. Без варп-прыжков мы перестанем получать помощь Терры, а это технические проблемы, нехватка лекарств, да и просто голод. Теперь вы поняли, отчего я прошу о помощи именно вас?

— Понял. Шпион про меня не знает.

— Верно.

— Но он узнает, что я приходил в резиденцию.

— Узнает официальную версия — служба безопасности вызывала вас на сканирование и допрос. Причина — сообщение о вашей нелояльности.

— Ого!

— Кстати, донос на вас действительно поступил.

— Можно узнать, от кого?

— От несуществующей личности, по смыслу — пустышка, но мы используем пустышку как прикрытие. Не думайте о своем «доброжелателе». Думайте лучше о деле.

— Я могу рассказать о Вей-Ране капитану Эсперо?

— Эсперо, Эсперо… — Ке-Орн, казалось, снова задумался. — Капитан — друг Сирмийской Республики, — продолжил он. — Однако, в первую очередь он офицер Космофлота и оперативник отряда Кси. Если Эсперо захватит Вей-Рана, он постарается отдать его терранам, а это мне не нравится. Вы можете открыться капитану, но только в самом крайнем случае, когда не останется другого выхода. В противном случае вы обязаны молчать.

— Я — офицер-волонтер терранского Космофлота и не могу просто так отлучаться с «Горизонта». Как в такой ситуации искать астрофизика? Он может оказаться где угодно.

— Специально отлучаться не нужно. Однако, участвуя в любой операции отряда Кси, помните о Вей-Ране. Его похитители могут оказаться в гуще событий.

— Вероятность найти его мала. Попробовать можно.

— Хорошо, пробуйте. Досье Вей-Рана вам запишут напрямую в браслет. Вся эта информация тоже засекречена.

Забрав у охраны свой бластер и покинув резиденцию Ке-Орна, Тр-Аэн вспомнил терранский афоризм, когда-то вычитанный в книжке: «Лети, не знаю, куда. Привези, не знаю, что». Ке-Орн, впрочем, карами не угрожал, и Кэсси приободрился. «Если не знаешь, куда лететь, любая дорога приведёт тебя к цели».

До сумерек еще оставалось время. Кэсси активировал виртпланшет и по карте отыскал дом Вей-Рана. Жилище астрофизика, когда-то выстроенное на отшибе, оказалось целым, но выглядело угрюмым, как все опустевшие дома. Косяк двери действительно выломали, причем, грубо — щепки до сих пор валялись на пороге. Комнаты внутри дома располагались анфиладой — сначала обширный пустой холл, потом столовая с накрытым столом и засохшими остатками еды в неубранных тарелках. Из столовой Тр-Аэн попал в полностью разгромленный грязный кабинет. Мебель тут ломали с размахом, скорее всего, рабочим инструментом, но мозаичный пол уцелел, и узор на нем довольно точно повторял карту космоса.

Сканер браслета сработал. Скрытая выемка обнаружилась в дальнем углу справа от двери в спальню. Кэсси ножом поддел изображение далёкой звезды Мом, но крошечный тайничок под полом оказался пуст. «Поздно, тут уже пошарили». Он вернул звезду Мом на место и пошел дальше, намереваясь осмотреть спальню, из которой тянуло едким запашком.

Следов борьбы и крови внутри не оказалось, однако, на измятое, но изысканное постельное белье кто-то вылил бутылку концентрированной кислоты.

Кэсси осмотрел черное пятно, включил молекулярный детектор браслета… Только обуглившаяся ткань одежды и никаких следов человеческой органики.

— Да уж, в чувстве юмора уродам не откажешь.

Тр-Аэн отвернулся, поморщился и распахнул окно. В носу жгло. Судя по карте, под домом располагалось личное бомбоубежище клана Вей-Ранов. Для спуска предназначался не лифт, а красивая в старинном стиле, при этом неудобная винтовая лестница, и находилась она тут же, в спальне. Убежище оказалось тесным и аскетичным и пахло плесенью — голые стены, голый пол, двухъярусные нары с матрасами из вспененного пластика, регенератор воздуха, бак с водой, маленький синтезатор еды, рядом ящик с приборами и инструментом.

— Искин, подними сведения по найденному трупу. Увеличь голограмму, реконструируй детали.

Воссозданная картина злодеяния тут же наложилась на реальность в виде легких полупрозрачных линий. Место обнаружения тела госпожи Вей-Ран искин обвел красным контуром, изобразив несчастную неким подобием растоптанной бабочки. Женщину нашли на полу, под нарами, с простреленной шеей и в луже крови.

— А вот этим, похоже, громили кабинет…

Топор с длинной рукоятью и застрявшей на лезвии щепкой, до сих пор валялся в углу… «В спальне ни капли крови. Женщину подняли с постели, убедили спуститься убежище, загнали под нары и там убили. Стреляли из кинетического ствола — редкое оружие на любителя, такое предпочитают охотники. Затем взяли топор, с ним вернулись в кабинет и устроили погром. Вернули топор в убежище. Напоследок облили кровать кислотой. Чушь. Никакой логики. Или логика есть, и этот хаос маскирует улики».

Тр-Аэн еще раз прошелся по дому, сделал фотографии и кое-какие записи.

Ночь он провел в отеле при терранском посольстве и ровно в полдень явился на встречу с Каем.

Глава 3 Попытки договориться

Кир Ставич возник на борту «Горизонта» в сиянии телепорта, но не сразу, а сначала как призрачная тень, которая за секунду набралась мощи, обрела плоть и кровь. Крепкий мускулистый мужчина средних лет, в гражданской одежде, с кобурой на боку шагнул навстречу Каю Эсперо и пожал ему руку.

— Что это было — дальний телепорт? — с холодным любопытством поинтересовался капитан.

— Он самый. Ваше старое изобретение, Кай. Шикарная штука, которая позволяет обойтись без варп-прыжков. Жаль, только одному человеку, без груза и с огромным расходом энергии.

— Вы поступили правильно. Лишний риск сейчас ни к чему.

Ставич не ответил, и Кай решил сменить тему. Он знал, что шеф отряда Кси — отнюдь не трус, не сомневался в его уме и стойкости, но поневоле сравнивал нынешнего командира с прежним. Прежний — Мартин Рей (Он же Март, он же Бранку, он же Ставич-первый и еще много других имен) был гением тайных операций, фанатиком защиты человечества и близким другом бессмертного Кая. Командир и его оперативник расстались более ста лет назад, кое-как помирившись после тяжелой ссоры. С тех пор бессмертный Эсперо не раз сожалел об утрате, но сделать ничего не мог — Март прожил обычную людскую жизнь и обрёл последнее пристанище на лунном мемориальном кладбище. Самое забавное — Кир немного походил на Марта лицом, даже отрастил такие же усики, однако характером отличался занудным и делал свое дело с мрачным упорством, без огонька.

Эсперо понимал, что страдает предвзятостью, пытался от нее избавиться, но ничего не мог поделать — прошлое не отпускало.

— На грунте холодно, там началась зима — предупредил он Ставича. — Если что — теплая одежда вон в той нише.

— Я так понимаю — вам, супервиро, она не нужна.

— Нужна. Мы стараемся не выделяться, выглядеть как все.

— Но вы же мерзнете, Кай?

— Мерзну, но не болею. Если обморожусь — сработает регенерация, на боль не обращаю внимания.

— Мне бы так, — с явной завистью вздохнул Ставич. — Честно говоря, я иногда ощущаю усталость. Раньше совсем не ощущал, а теперь — все чаще.

— Не надо было налегать на стимуляторы. Вы не супервиро. Остановитесь и возьмите отпуск.

— Ладно. Возьму когда-нибудь.

— Я не шучу, командир. Война кончилась. Говорят, на на Ферее мягкий климат и отличные курорты. Варп-проблема, конечно, дерьмо, но она — в компетенции астрофизиков.

Ставич кивнул и натянул утепленный комбинезон прямо поверх легкой земной одежды. Поправил кулон Кси, сунув его поглубже за ворот.

— Пока что телепортируемся на Сирму-Нова. Лучше сразу на территорию посольства. Так можно?

— Конечно.

Они вдвоем встали на соседнюю платформу, сработал обычный корабельный телепорт и через миг Кай очутился на огороженной бетонной площадке, почти у ног гигантской статуи.

Эсперо вскинул голову. Скульптурное изображение псионика Измайлова, хоть и походило на оригинал, все-так изрядно ему польстило. Настоящий, оставшийся в прошлом Измайлов был худощав, сдержан, умён и старался избегать всего чрезмерного. Истукан его имени отличался атлетическим сложением и разглядывал горизонт с суровым пафосом.

— Вы знали Измайлова лично? — поинтересовался наблюдательный Ставич.

— Знал, но не долго.

— Каким он был?

— Проницательный, самоотверженный, стойкий. В молодости сравнению с Русановым был на вторых ролях. Это его не тяготило.

— Понятно… — протянул Ставич.

Оба они уже поднялись по длинной лестнице и прошли через турникет безопасности. Силовое поле отгородило внутреннее пространство посольства от холода и слякоти зимы, и сразу сделалось душно. «И стоило ради двадцати шагов надевать этот дурацкий комбинезон, — пробормотал Ставич — лучше уж чуть помёрзнуть». Он стащил с головы капюшон и расстегнут на шее молнию.

— Нам дали место в экранированной комнате для совещаний, — Кай махнул рукой куда-то в дальний конец фойе. — Прослушка исключена. Посол даже не спросил о причине. Внутри есть синтезатор кофе и можно переодеться

— Отлично.

— Тр-Аэн должен быть там. Он — точный парень. Приходит вовремя.

— А насколько он надёжен? Имеет собственные секреты?

— Он из меркурианцев. Надежен как я сам.

— Хорошо, если так.

«Кир тянет время, — подумал Эсперо, здороваясь с Кэсси и уже усаживаясь в кресло за длинным столом. — Наверное, боится сказать нам правду, хотя, такие, как он, не боятся ничего».

— Ладно, не буду тянуть время, — заговорил Ставич, словно прочитав мысли супервиро. — У меня новости. Одна хорошая — мы нашли штаб фонда Шеффера и появилась возможность зачистить этот гадюшник. Накроем их за пределами Альянса, не станем брать живыми, обойдемся без судебной волокиты, не дадим им шансов купить помощь и прикрыть свои задницы.

— Хороший вариант. А что там с плохой новостью?

— Плохая заключается в том, что объект очень сложный. Это бывшая цитадель криттеров, большая, отлично защищенная, схема помещений неизвестна. Внутри наверняка будут ловушки, но, самое паршивое — фонд держит там две тысячи заложников. Массовая гибель гражданских, если она случится, сильно нам подгадит. Такого скандала отряду Кси не простят.

— Люди Шеффер знают, что их раскрыли?

— Точных сведений у нас нет.

— Как их нашли?

— Их охрана расстреляла торговый корабль. Один человек сбежал в спасательной капсуле и успел назвать координаты патрульному катеру.

— С этим терранином можно поговорить? — Вмешался Тр-Аэн, который до сих пор молчал.

— Нельзя. Он был ранен и не выжил.

— Значит, быстрый и неожиданный штурм, — Эсперо криво улыбнулся. — Достаточно быстрый, чтобы спасти кого-то из заложников. Всех спасти не удастся — это я сразу честно говорю.

— Кай…

— Извините командир. Меркурианцы в таких случаях не врут.

— Ладно. Поговорим о другом. Сколько у вас осталось супервиро?

— После потерь в войне с криттерами — пятьдесят бойцов. Половина.

— Значит, мы снова клонируем погибших и вернем их в строй.

— Нет.

— Послушайте, Эсперо… Я понимаю, ваши люди трижды умирали и формально заслужили покой, но память клонов ограничена. Мы клонируем даже не тела — всего лишь записи геномов на чипе. Это будут молодые ребята, которые вспомнят только свою ненависть к угнетателям и свою победу на Меркурии. Идеальные солдаты в справедливом бою.

— Нет! Вы не имеете права силой возвращать солдат к жизни.

— А вы, бессмертный, не имеете права лишать других воскрешения.

Эсперо не ответил. Его гнев уже сошел на нет. «Чанда, Алек, Ян, Леонид… и еще сорок шесть человек. Они вернутся. Битву за Землю и свою славу не вспомнят, но прочитают про нее в книгах. Впрочем, к черту славу. Они будут ходить по коридорам, дышать, смеяться, ощутят азарт боя. Ставич прав — кто я такой, чтобы убить эту возможность заранее».

— Ладно, — буркнул он наконец. — Согласен, но с одним условием. Генетический репликатор доставят на «Горизонт». Кандидатов на воскрешения я выберу сам — только самых надежных, за которыми нет странностей. Восстановление памяти и коррекцию навыков тоже беру на себя.

— Идёт, согласен, — Ставич кивнул.

— Мне понадобится проводник, хотя лучше, конечно, несколько. Бывшие пленники криттеров, те, которые хоть сколько-то знают цитадель изнутри.

— Вот с этим плохо, — Ставич скривился. — Пленники криттеров массово сходили с ума, а кто не сошел — тот физически искалечен.

— Телесные увечья мы исправим, однако, нужен ясный ум. По крайней мере более-менее. Безумцы нам не подойдут.

— Есть тут один на примете, — снова вмешался Тр-Аэн. — Та-Сантурана, пациент центрального госпиталя. Я с ним разговаривал. Зол, конечно, на всех подряд, но держится бодро.

— Не знаю такого, — Ставич пожал плечами. — С офисом Ке-Орна свяжусь, разрешение забрать калеку на «Горизонт» вам достану, но дальше — сами. В чем его физическая проблема?

— Нет конечностей.

— Можете их реплицировать по ДНК и пересадить. Хорошего хирурга сами найдёте. Как привлечь Сантурану к сотрудничеству — думайте, это уже детали. На подготовку всей операции даю месяц по земному календарю, дольше ждать не позволит Лига. И еще… помните, что варп-проблема никуда не делась, и каждый прыжок опасен.

Тр-Аэн и Эсперо вдвоем вышли под серое зимнее небо.

— Репликатор обещали доставить сегодня — сгрузят с торговой баржи, — деловито объяснял Кай. — Общение с Та-Сантураной ты возьмешь на себя, приказ Ке-Орна о сотрудничестве — уже у тебя в планшете. Меня заботит другое. Чтобы пришить человеку четыре конечности, мало медицинского бота. Нужен хирург — золотые руки, и я не вижу другого выхода, кроме как воскресить Чанду. Вы знакомы, она и тебя лечила, но, черт возьми, это будет другая Чанда, и я не знаю, чем она начнет отличаться в плане норова. Может оказаться несносной стервой. Впрочем, и прошлая версия… была довольно склочная дамочка.

— Розу воскресишь?

— Нет!

— Тебе ее не жаль?

— Я не способен жалеть предателей. К тому же, она не умерла, а сбежала из запертой камеры, не сломав замка, и мне не нужна еще одна ходячая бомба.

— Быстро ты успокоился, потеряв подружку.

— Понимаешь, Кэсси я слишком долго живу… нет, не возражай — мы оба прожили одинаковое число лет, но вы, сирмийцы, естественно долгоживущие ребята. Ваша молодость тянется и тянется, для вас это нормально, а мои сверстники-терране давным-давно мертвы. Я получил бессмертие еще ребенком, но сознание к этому не готово. Иногда кажется что прошла вечность, и Роза времен меркурианского братства — просто миф.

— Вот уж о твоей вечной жизни я совсем не жалею. Обидно потерять друга детства… из-за его старости.

Тр-Аэн хлопнул Эсперо по плечу, и оба они расхохотались.

Вход в лечебный блок Кэсси Тр-Аэну преградила все та же синекожая большеглазая медсестра.

— Простите, офицер, но вам туда нельзя.

— Почему? У вас эпидемия?

— О, нет. Пациент Та-Сантурана не хочет вас видеть и особо об этом просил. Говорит, вы его бесите. Еще раз простите, наши больные часто раздражительны.

«Раздражительны… Ты, милая, еще не знаешь, как».

Кэсси покинул госпиталь, осмотрел фасад, отыскал знакомое угловое окно на седьмом этаже. «Почему бы нет, стоит попробовать, не ломиться же к мерзавцу через холл».

Фасад, отделанный когда-то мрамором, сейчас растрескался. Тр-Аэн снял перчатки, подтянулся на пальцах, нащупал ногой опору и принялся карабкаться вверх, избегая смотреть вниз, где беспечно сновали зеваки и двигалась череда грузовых тележек. На уровне пятого этажа дул верховой ветер. На уровне седьмого он сделался сильным — таким, что снежная крупа била по лицу и вынуждала щуриться. Добравшись до карниза, Кэсси замер. За спиной зиял провал и свистел ветер. Лоб прижимался к бронированному стеклу наглухо закрытого окна. Обледеневший металл скользил под подошвами ботинок. Та-Сантурана по другую сторону стекла, казалось, дремал, опустив голову и обмякнув в кресле. Лётные ботинки Кэсси, такие удобные на палубе корабля, скользили на обледеневшем карнизе. Сантурана внезапно очнулся, сфокусировал взгляд на незваном госте, и лицо его исказила непередаваемая гримаса. Кресло, повинуясь мысленному приказу, приблизилось к окну.

«Я сейчас не удержусь, — понял Тр-Аэн, тщетно пробуя открыть створку. — Можно ударить и проломить даже такое стекло, но тогда точно сорвусь. Убиться — не убьюсь, но Кай будет в бешенстве». Кэсси обернулся и посмотрел через плечо вниз — там по-прежнему бродили беспечные зеваки. Ботинки неудержимо поехали по карнизу. Супервиро попытался удержаться, но стена на углу, как назло, оказалась гладкой. Он пошатнулся, почти полетел вниз, когда окно внезапно отворилось и Тр-Аэн, схватившись рукой за подоконник, удержался в последний миг. Мрачный как галактический шторм Сантурана все так же сидел в своем кресле. В зубах он держал конец прикрепленной к ручке окна веревки.

— Какого черта, я же говорил — убирайтесь навсегда, — прохрипел он, сплюнув.

— Вы что — извиняться явились? — продолжил он, убедившись, что Кэсси молчит. — Извиняться не надо, — снова продолжил Та-Сантурана. — Как только вы извиняетесь, случается несчастье, это я понял еще в лагере. И не стойте столбом, я теперь обрубок человека, не люблю, когда нависают.

Кэсси осмотрелся. В крошечной палате не оказалось мебели. «Та как же он спит без кровати? Наверное, дает команду и кресло становится раскладушкой. А как ест? Скорее всего, кормят с рук».

Стула в палате тоже не оказалось, и Тр-Аэн опустился на корточки, на пол. Теперь Та-Сантурана рассматривал гостя сверху вниз, в бесцветных глазах стыла тоска.

— Ну, так и будете молчать? — спросил наконец он.

— А что я должен сказать? Вы не хотите извинений.

— Ну, тогда расскажите, как криттеры сожгли лагерь, и как умирал я сам. Мне интересен взгляд со стороны.

— Там почти нечего рассказывать. Я был внизу, в шахте, когда тряхнуло грунт и меня завалило. Вверху оставался просвет, я видел сначала небо, потом высшего криттера, который пытался принять форму человека. Когда криттер ушел, появились вы и бросили мне маячок телепорта.

— Это я знаю.

— Меня вытащило наружу. У вас на шинели расплывалось пятно, осколок пробил бок. Я забрал бластер и браслет. Вы ругались, утверждали, что я очень вам надоел. Потом легли на снег и начали умирать.

— Плохо помню. Что еще я наболтал?

— Вспоминали покойного брата, считали его живым.

— Типичный бред. Охотно верю.

— Когда вы перестали дышать, я включил детектор браслета. Там был только один сигнал жизни — мой.

Та-Сантурана вздохнул его лицо исказил нервный тик.

— Знаете, в чем ваша главная ошибка? — заговорил он после долгой паузы. — Вы не снесли мне голову выстрелом.

— Похоже, вы считаете меня полным дерьмом.

— Дерьмом или нет — не важно. Вы сбежали — правильно сделали. Лучше один пленник криттеров чем двое. Однако, контрольный выстрел в башку оставил бы их ни с чем, а меня избавил от страданий.

— Я не знал, что вас можно оживить. А если бы знал, наверное, взял бы с собой.

— Идиот. Я бы окончательно умер по дороге. Зачем таскать с собою труп?

— Пока сирмийца можно реанимировать, он не труп.

— Ну да, ну да. Скажите это вашему имперскому полковнику Вар-Страану, который пускал пленных на биодроны. Или криттерам, которые пытались делать то же самое со мной.

— Всё еще можно исправить.

— Как??? У меня несовместимость с киберпротезами, да и цеплять их почти не к чему. В лучшем случае прикрутят одно руку, чтобы я сам вытирал себе зад.

— Терране делают иначе. Они реплицируют настоящие кости, настоящие мышцы…

При этих словах Кэсси Та-Сантурана сделал нечто неожиданное — он захохотал.

— Так то терране, — фыркнул он, отсмеявшись. — Они сделают все то, что можно, для своих любимых героев, а для наших — лет через пять, когда наш президент договорится с их Лигой о союзе. К тому времени я уже сойду с ума. Или того хуже — окажется, что криттеры внедрили пси-закладку, и я сорвусь. Или сгнию от пролежней. Или подхвачу смертельную лихорадку. А если даже мою тушку починят — что я стану делать? Такие старые склочники никому не нужны. Такого даже лагерем управлять не поставят. Теперь понимаете, Тр-Аэн? Не добив меня, вы поступили глупо и даже жестоко.

— О, Космос милосердный…

— Кричите громче, он вас не слышит.

— У меня письмо от резидента Ке-Орна.

— Вот как. Для кого?

— Для вас.

— Серьезно? Хотят дать особую пенсию? Чтобы на личную сиделку хватило?

— Вы почитайте, сами всё поймете.

Тр-Аэн встал, зашел за спинку кресла, активировал браслетом вирт-планшет и поднес его ближе к глазам Та-Сантураны.

— Прочитали?

— Да.

— Вас хотят вернуть на службу и восстановят по терранской технологии. Не из жалости. Нашему десанту на экс-территорию криттеров нужен проводник. Дело серьезное — там вооруженные формирования психопатов и две тысячи гражданских заложников — сирмийцы, терране, ферейцы. У всех — родители, братья, сестры или дети.

— Вы не поняли. Я жив физически. Душевно — мертв. Поищите другого.

— Других нет. Вы единственный, у кого рассудок в норме.

— В норме… — Та-Сантурана вздохнул. — Мне снятся поганые сны — иногда я с руками, но без ног, ползу по коридору, спасаясь от какой-то серой слизи. Иногда болтаюсь в вакууме без скафандра, но все равно умудряюсь дышать. Иногда при руках и ногах — дерусь на арене.

— Сейчас всем снятся кошмары.

— Кошмары кошмарам рознь — плохо, если из-за снов искажаются воспоминания. Хорош проводник, нечего сказать.

— Кстати, хотите — сыграем в сёги? Не на спор, просто так. Проверите свой разум.

— Здесь нет доски.

— У меня в планшете голографический вариант.

— Без ощущения фигур в пальцах… не то. Не хочется. Хотя, спасибо, что предложили. Записка от Ке-Орна, полагаю, приказ?

Кэсси молча кивнул.

— Что будет, если откажусь?

— Ничего не будет. Сначала пришлют кого-нибудь другого, не меня. Потом, вероятно, отстанут.

— Это ухудшит ситуацию?

— Да. Нам придется действовать наугад. Шансы для заложников упадут, наши потери вырастут.

— Ваши — это чьи? — поинтересовался Сантурана, лицо его снова исказилось — на этот раз гримасой недоверия.

— Мы — отряд Кси. Супервиро-штурмовики, может быть, при поддержке сирмийской эскадры.

— Так вот к кому вы прибились, бывший пятьсот тринадцатый. К терранскому отряду Кси. Что же, логично… Отморозок липнет к отморозку. Насчет роли проводника — подумаю, а сейчас уходите. Не навсегда — до завтра. Через дверь, не через окно, мне надоело вас спасать.

Глава 4 Клоны света, клоны тьмы

Молодая женщина в прозрачной капсуле, казалось, спала, хотя на самом деле она даже не сделала первый вдох. Мутная жидкость медленно уходила в сток, открывая сначала контур смуглого лица — лоб, нос, подбородок, потом грудь плечи, живот, ступни, бедра, колени.

— Кажется, готово, — сказал Шандор, оторвавшись от пульта. — Знаешь, Кай, Чанда мне всегда нравилась, но чаще отказывала, чем соглашалась. Пожалуй, актуальная версия тоже меня пошлёт, так что я хотя бы погляжу. Девушка, рожденная не от плоти людской, а из череды чисел… Смотри, какая идеальная кожа.

— Не придуривайся, — холодно отозвался Эсперо, — Проверь, что там с памятью.

— Личная память зафиксирована сто с лишним лет назад. Медицинские знания добавлены искусственно.

— Ладно, буди ее, и проверим, что вышло. На всякий случай приготовь парализатор.

Крышка щелкнула и раскрылась, повеяло молочным запахом репликационной плазмы. Супервирина закашлялась и сплюнула застрявший во рту комок. Ее веки дрогнули, но не открылись, рука поднялась в попытке стереть с ресниц слизь.

— Давай, дыши как следует. И кашляй, не стесняйся.

Эсперо взял влажную салфетку и сам вытер Чанде лицо. Слипшиеся волосы девушки были не длиннее сантиметра, им еще предстояло подрасти. Она разлепила веки и уставилась на капитана большими темными глазами, вытерла ладонью лоб, потом рот и заговорила, немного неловко ворочая языком

— Придурки. Вы что творите?

— Здорово! Какая точная копия! — обрадовался Шандор.

— Доброе утро, сестра, — добавил Кай с кривоватой улыбкой.

— Вы мне зубы не заговаривайте. Скажите, почему я измазана в этом липком дерьме.

— Осторожно, резко не вставай. Ты была ранена, но теперь всё в порядке.

— Ранена? Ничего такого не помню.

Чанда попыталась сесть в капсуле, но и руки скользили на поручнях.

— Эй! Почем я голая?

— Мы положили тебя в репликационную плазму.

— В плазме очень редко лечат раны. Меня что — убили?

— К сожалению, да.

— В бою?

— Точно.

— А что там с захватом «Стрелы». Мы справились?

— Давно уже справились, сестрёнка.

— Насколько давно?

— Сто с лишним лет назад.

— О, боги Меркурия…

Чанда, хоть и выглядела потрясенной, все же невероятным образом сохраняла самообладание.

— Где мы? Люди Раста от нас отстали?

— Забудь про них, они давно мертвы. Мы на фрегате «Горизонт», я его капитан, а меркурианский эксперимент осудила Лига.

— … …………………. Мои бедные мозги. «Малыш» Кай заговорил как большая шишка. Может, и адмиралом уже стал? За сто лет — пора бы. Кстати, что у тебя с лицом?

— С лицом — ничего.

— Ты выглядишь тридцатилетним. Впрочем, мне нравятся мальчики постарше.

Нисколько не стыдясь, Чанда выбралась из капсулы выпрямилась во весь рост, нагая.

— Ладно, пошутили и хватит. Душ, чистую одежду и объяснения. Учтите, вруны, я должна знать всё!

— Шандор, позаботься о Чанде, — приказал Кай, сообразив, что воскрешенная способна занять его надолго и к тому ж сильно досадить. — Давай давай, веди девушку в душ, готовь ей одежду, синтезируй кофе, расскажи о большой любви. Вы ведь были так близки!

— Есть, капитан! — отозвался Шандор напоказ, но за спиной у супервирины скорчил свирепую рожу, показал Каю кулак и убрал парализатор в ящик.

— Оставляю вас, голубчики, в обществе друг друга.

Сказав это с непередаваемой иронией, Кай поспешил уйти. Репликация Чанды, похоже, удалась, но предстояло вернуть всех членов меркурианского братства.

Чанде Кай уделил особое внимание, но с остальными поступили проще — на репликацию уходил час, каждого «новорожденного» наскоро мыли, одевали и оправляли в отдельную каюту возложив все заботы на саму Чанду. Но полное восстановление ушло двое суток, пятерых клонировали с дефектами и процесс пришлось повторить.

— Вот, смотри сам, — хмуро заметил Шандор, указывая на прикрытые бесформенные куски плоти. — У них не только нет сознания, нет даже признаков жизни. Как думаешь, почему?

— Сбой при переносе записи.

— Согласен. Но почему пошли сбои?

— Не знаю, командир, а настройки репликатора проверю. Кстати, а ты не думал, взять, скажем, и наделать нашим ребятам близнецов? Я бы от такого парня на побегушках не отказался. Шандор-младший, ха!

— Нет.

— Ну почему?

— Братству не нужны рабы. Это против наших правил.

— Вечно ты опошлишь идею.

— Я прав. Хочешь клона — сначала умри. А не хочешь умирать — живи в единственном экземпляре. И не вздумай мутить свою копию у меня за спиной. Сделаешь так — и я приму младшего Шандора на службу, а тебя спишу на грунт.

— Да ладно, командир… я же пошутил.

Кай вернулся к себе в каюту. Андроид Руперт ждал хозяина, плавая в воздухе призрачным силуэтом.

— Как дела? — спросил он.

— Чанду восстановили. Это уже третья копия после оригинала.

— А вас не смущает, что первая копия Чанды убила первую копию Розы? Что у этой девушки творится в голове?

— Смущает. А еще меня смущает, что третья копия Роза предала и меня, и братство, и Альянс. А третья копия Чанды погибла, спасая раненых. Что головах у них обеих? Каждая новая копия не помнит, что натворила предыдущая. Есть секреты, которые не раскроются никогда.

— Так, может, пора остановиться и больше не делать копий?

— Может, — мрачно ответил Эсперо. — Зачистим фонд Шеффера, и после этого больше никогда. Даю самому себе слово.

До сумерек оставалось еще четыре часа, когда браслет пискнул, принимая сообщение.

От Аэр Нэис-Лин с фермы «Тихая долина».

Здравствуйте, Кэсси!

Надеюсь, у вас всё хорошо, чего обо мне не скажешь. Я уже стара, не могу больше работать на ферме и собираюсь перебраться в столицу, но в горах очень холодно. Боюсь, такую дорогу мне не выдержать в одиночку. Ради памяти моего сына, помогите с переездом. Я жду вас как можно быстрее.

Тр-Аэн вскинул голову и прищурился на мутное пятно солнца, затянутой слоем облаков. «Завтра последний разговор с Та-Сантураной, после него придётся вернуться на фрегат. Если я пойду на ферму пешком, на это уйдет остаток дня и часть ночи, и обратный путь Аэр не перенесет. Челнок забрал Кай. Транспортные системы до сих пор неисправны, да и вряд ли телепорт есть в такой глуши».

Подумав, он рискнул связаться с Эсперо, который приятеля выслушал, но совершенно не понял его мотивов.

— Погоди-погоди… ты говоришь, что, мол, надо забрать с фермы одинокую старую сирмийку и пристроить ее общежитие в столице?

— Да.

— А какое отношение она имеет к тебе?

— Понимаешь, Кай, я убил ее сына.

— Час от часу не легче. Когда ты успел его убить, а, главное, зачем — поссорились, что ли?

— Да нет! Ты всё неправильно понял. Я убил его давно, на базе генерала Вар-Страана, чтобы спасти от перспективы стать биодроном. Парень сам об этом просил.

— Теперь понял. Странно, что эта женщина тебя самого не убила, да еще пишет письма как родному. Ладно, это ваши здешние заморочки. Чего ты хочешь от меня?

— Перекинь меня телепортом на указанную координату. Как можно ближе к дому. Потом верни таким же образом обратно в столицу вместе с госпожой Аэр Нэис-Лин.

— Кэсси, ты вконец обнаглел, чертов Кошак. Я понимаю, таким штуки — это дело чести по вашим сирмийским правилам, но «Горизонт» — боевой фрегат, а не богадельня…

— Кай!

— Что «Кай»? Твои дела с Та-Сантураной — ладно, но некая госпожа Нэис-Лин — какого чёрта? Она не задействована в операции.

— … .

— Эй! Ты чего примолк? Обиделся, что ли? Ладно, я тебя перекину и туда, и обратно, но криптоны за потраченную энергию я вычту из твоего оклада.

— Не помню, когда мне платили оклад.

— Когда заплатят, тогда и вычту. Если не забуду.

Тр-Аэн не успел сказать «спасибо», как мир исчез, полыхнув зелёной вспышкой телепортации. На миг Кэсси очутился в транспортом отсеке «Горизонта» и телепорт тут же сработал снова, швырнув его в белизну и холод зимней долины, рядом темной стеной.

Выпавший за день снег выглядел нетронутым — ни одной цепочки следов. Хлев рядом с домом оказался пустым — ни сена, ни кучки помёта, словно здешние домашние псевдокозы исчезли уже давно. Кэсси обошел строения по периметру, постучал в дверь, ответа не получил и тогда толкнул створку.

— Госпожа Нэис-Лин! Вы дома?

Ответа не последовало.

— Аэр! Отзовитесь!

Стояла удивительная тишина — умолк даже ветер, и острый слух супервиро улавливал лишь едва слышное потрескивание старых стен. Очаг в доме давно погас, коллекция оружия со стены исчезла. «Они не могла уйти, не дождавшись меня. Слишком мало прошло времени, да и следов возле дома нет». Индикатор браслета не показывал признаков жизни, и тягостное предчувствие задело Тр-Аэна. Он расстегнул кобуру на бедре, вытащил бластер и обыскал комнаты, стараясь держаться подальше от окон. Дм, скорее даже хижина, выглядел чистым, но бедным, никаких следов боя, ни малейшего беспорядка, только холод нетопленого жилья и слабый запах, похожий на аромат сухих трав. «Травы-то где?». Кэсси еще раз осмотрел дом — кухню-столовую, пустые кладовые, и ничего не обнаружил ни на стенах, ни на потолочных балках, однако, запах не проходил. Усилился он в спальне и, задрав вышитое покрывало, Тр-Аэн заглянул под широкую кровать.

Мертвая Аэр Нэис-Лин лежала там и, чтобы вытащить ее, пришлось потянуть за длинным подол платья. Женщину убили выстрелом в лицо, скорее всего, вне дома. Изуродованную голову обмотали куском пластика, и кровавых пятен на полу не осталось. Пучки сушеных трав бросили под кровать, чтобы отбить запах, но из-за внезапно начавшихся холодов тело просто замерзло. 'Как давно она тут лежит? — подумал Тр-Аэн, охваченный и гневом, и сожалением. — Не менее суток, может быть, дольше. Значит, сообщение мне отправила не Аэр, а тот самый любитель пострелять пульками. Следов снаружи не видно, значит, их замело еще прошлой ночью, а убийца, если не ушел, затаился в лесу или в скалах.

«Это ловушка», — понял Тр-Аэн и присел на пол в простенке между окнами. В логике действий врага зиял очевидный провал. «Он мог ждать меня в доме и попытаться убить здесь. Почему всё не так?»

«Телепорт, — понял Кэсси через миг. — Убийца ждал, что я полечу на флайере или на челноке. Возможно, готовился сбить машину. Или он ждет, что я пойду пешком, засел где-нибудь в схроне на перевале. Этот парень не ожидал, что Кай перекинет меня телепортом. Пока у меня фора, но она короткая, нужно уходить».

Тр-Аэн снов посмотрел на браслет. Он всё так же не показывал сигналов жизни. «Ну, была ни была. Сейчас важна скорость».

Супервиро не вышел черед дверь, он пинком вышиб окно и мгновенно выскочил в проем. Для любых глаз, кроме глаз супервиро, он превратился в смазанное движением пятно. Нечто молниеносное и раскаленное пролетело мимо, и, угодив в дом Нэис-Линов, превратило деревянную постройку в один большой костер. Еще через секунду Кэсси нырнул в заросли и укрылся за стволом толстого дерева с пупырчатой корой. «Так себе укрытие. Из чего он стрелял? Похоже, с земли, из орудия малой машины, снарядом с самонаведением. Если так — надо брать парня, пока он не перенацелил эту штуку на меня».

Тр-Аэн снова проверил браслет. Сигналов жизни по-прежнему не оказалось, но на плоской вершине, в полукилометре к северу мерцала точка технической активности. Мигнув пару раз, она исчезла. «Вот же сволочь, от детектора он маскируется, однако, стрелять, не выдавая себя, не сможет. Ну-ка, быстрый рывок цели».

… Пятьсот метров на ровной поверхности супервиро мог преодолеть за пять-семь секунд, однако, деревья Сирмы-Нова не только прикрывали Тр-Аэн, но и заставляли его лавировать. Скалу он увидел внезапно и едва успел остановиться, прокатившись по снегу стоя и едва не врезавшись в преграду. Сверху тут же выстрелили — по счастью, не ракетой, но и не пулькой, а из мощного бластера. Луч разминулся с Кэсси лишь на долю секунды. Снег за его спиной, зашипев, превратился в пар. «А соображает он быстро», — подумал Тр-Аэн, прижимаясь к отвесному каменному склону. Второй выстрел тоже пришелся мимо — помешал выступ скалы. «Азартен, ждать не хочет, пытается меня вспугнуть. На детекторе жизни я сейчас как жук на ладони». Кэсси перевел дыхание и прикинул крутизну склона. «Отвесно. Однако, в трещинах растут кусты. Интересно, какой вес они выдержат?»

Он убрал бластер в кобуру. Снял и положил на землю рюкзак, снял заодно легкую броню и куртку пилота, оставшись в форменной футболке Космофлота, подпрыгнул и ухватился за хрупкие ветви. Куст затрещал, Сверху не макушку посыпался щебень и комья снега, однако, Тр-Аэн уже прыгнул, раскачавшись, вверх, мысленно надеясь, что не соскользнет с мокрого склона. Пальцы вцепились в трещину. Сверху ударил еще один выстрел, на этот раз луч прошел по коже вдоль спины, запахло горелой плотью. Кэсси зашипел от боли как кот, но не остановился. Через краткий миг он уже был наверху и метнулся под прикрытие флайера, после чего третий выстрел пришелся в обшивку. Стрелок замешкался, чтобы сменить картридж, и этой краткой паузы Кэсси хватило, он бросился на едва слышимый механический звук и подсечкой сбил стрелка с ног.

Тот упал, но борьбу не прекратил неожиданно ловко потянул супервиро за собой и некоторое время они боролись на равных, возясь в грязной каше талого снега рядом с оброненным на грунт бластером. Шли секунды, ничего не менялось, и Тр-Аэн поразился силе и ловкости противника, который с отчаянным упорством пытался то душить супервиро, тянуться к оружия. Кэсси не дела ни того, ни другого, вместо этого он улучил момент, вытащил десантный нож и ударил противника в шею. Парень такого не ожидал, издал короткое «ах», обмяк, и струя крови брызнула Тр-Аэну в лицо. Он сбросил с себя противника, связал ему руки стяжкой, перевернул связанного на спину, сел сверху на грудь и только тогда вытер предплечьем собственное лицо. Струя крови из шеи убийцы, как ни странно, уменьшалась, он явно не собирался умирать.

— Ты что — супервиро? — спросил Кэсси, откашлявшись и отдышавшись.

Пленник молчал, но ответа и не требовалось, его рана на глазах затягивалась. «Не так быстро, как у меркурианских братьев, но всё равно впечатляет, — подумал Кэсси, ощущая как чешется ожог на его собственной спине. — с виду совсем пацан, возраст новобранца, а подготовка как у ветерана».

Русые кудрявые волосы парня, слиплись от крови и грязи, Тр-Аэн смахнул их с чужого, искаженного болью лица и присмотрелся получше.

— У тебя круглые зрачки. На гирканца не тянешь — слишком поджарый. Значит, терранин. Где прошел трансмутацию?

Киллер-неудачник не ответил, его круглые зрачки расширились от боли, он попытался дернуться, но сбросить Тр-Аэна не мог.

— Мне с тобой долго возиться некогда и тащить до столицы при такой регенерации глупо, так что закончим наше дело здесь. Ты убил беззащитную старую женщину. Причина, достаточная для мести. Сразу я тебе не убью, но, если не заговоришь, буду причинять боль. Раз ты супервиро, можно не церемониться.

— Фек ал ви, — пробормотал пленник на эсперанто, посылая противника в путешествие без возврата, но Кэсси только ухмыльнулся.

— Ну, как пожелаешь, — сказал он и большими пальцами нажал парню на глаза, дозируя усилие так, чтобы не выдавить их, но особо не церемонясь.

Несмотря на всю свою силу и ловкость, высокого болевого порога парень не имел, потому что сначала издал приглушенный стон, а потом — заорал во весь голос.

«А ведь мне жаль его, хоть и не за что, — вдруг понял Тр-Аэн с крайней досадой. — За эту неуместную эмпатию полковник Вар-Страан поносил меня как только мог, хотя… где сейчас этот Вар-Страан? Его давно казнили республиканцы»

По лицу киллера тем временем текли обильные рефлекторные слезы. Кэсси ослабил давление.

— Ну что, так и продолжишь придуриваться? — спросил он киллера, похлопав его по щеке. — Слушай, за такие принципы, как у тебя, не мучаются. Ты — супервиро. Я — супервиро. Давай, договоримся. Как тебя зовут?

— Дэйки.

— Так вот, Дэйки, у меня есть предложение. Скажи, кто тебя послал, и тогда умрешь легко. Просто назови имя.

— Дешево предлагаешь, — прохрипел парень, — За имя — всего-то быстрая смерть.

— А ты чего хочешь? Учти, криптонов не дам. Не настолько я богат.

— Конечно, не богат, сирмийский ты голодранец, — пленник, продолжая плакать, хрипло расхохотался. — Жаль, я не знал, что ты супервиро, — добавил он уже без смеха, и гримаса отчаяния перекосила почти мальчишеское лицо. — Вот же наниматели, скрыли, суки, правду.

— Тем более. Зачем тебе зря мучиться?

— Не зря. Тебе нужна информация. Пока я молчу — ты меня не убьешь, а травмы потом заживут.

— Ошибаешься, — Кэсси вздохнул. — Я— сирмиец. У меня желание отомстить вытесняет прагматику.

— Ух, какие слова знаешь… Ладно, признаю, ты победил, но давай, пожалуйста, по-честному. Я буду говорить, но за справедливую цену. В общем, ты меня потом отпустишь.

— Наивный, — отозвался Тр-Аэн с улыбкой. — Здесь никого нет и никто не заставит меня сдержать слово.

— Значит, убьешь? — прошептал Дэйки, взгляд его, казалось, потух, слезы промыли на грязном лице светлые дорожки.

— Радуйся, что я не любитель врать, — Кэсси хмыкнул. — Отпустить не могу, но, если договоримся, то не убью — сдам терранам как военнопленного. Пойдешь в космическую тюрьму, причем, надолго. Хочешь?

— Вместо смерти? Хочу. Не обманешь?

— Нет.

— Ладно. Раз так, слушай. В общем, тебя заказал фереец. Сэмирай Олари. Очень большая шишка в своих кругах. Почему, исполнителям не говорят, но, думаю, из-за женщины.

— Понятно. Продолжай.

— Из твоего досье я узнал про ферму Нэис-Линов. Старушку пришлось убрать, я снял с нее браслет и написал тебе, ну а дальше сам знаешь… Думал, прилетит флотский пижон, хотел сбить тебя вместе с челноком. Не вышло.

— Кто слил Сэмираю Олари моё досье?

— Какая-то бешеная баба, сирмийка из Консеквенсы. Я видел ее всего один раз.

— Ана-Кита?

— Да, вроде так.

— В столице ты в меня стрелял?

— Я. На пульке был секретный яд.

— Ладно. Еще один вопрос, последний — откуда ты, такой бойкий, взялся? Кто провел трансмутацию?

— Да какая теперь уже разница. Я всего-то наёмник, хотя и штучный товар. Ладно, если интересно, это был… — не закончив фразу, супервиро замолчал, глаза его вылезли из орбит, глотка тщетно силилась втянуть воздух, изо рта пошла пена.

— Эй, эй… полегче. Хватит дурить, — потребовал Тр-Аэн, но Дэйки, похоже, не притворялся.

Он задыхался непонятно, почему, и не мог произнести ни слова. Кэсси ослабил хватку, отпустил терранина, попытался массировать ему сердце, но лицо несчастного уже посинело. Он умер всего за минуту.

«Великий Космос… Что это было? — пробормотал ошеломлённый Тр-Аэн. — уж точно не из-за боли».

Он еще раз убедился, что Дэйки мертв, и подошел к челноку. Люк оказался незаблокирован. Детектор браслета не находил ловушек. «Парень был уверен в легкой победе — вот его главная ошибка».

Тр-Аэн обыскал челнок, нашел запас еды, воды, но решил их не трогать. Арсенал тоже обнаружился и он оказался неплох — полдюжины бластеров разных моделей и то самое якобы «пневматическое» ружье, а на самом деле — странная модификация электромагнитной винтовки Гаусса. «Этот наёмник оказался затейником, — подумал Кэсси, осматривая и проверяя стволы. — Мог накрыть меня прямо в городе, ударив с воздуха, а потом уйти на форсаже, а вместо этого заигрался в игрушки. Раз это терранин, ему всего двадцать — двадцать пять. Мало реального опыта».

Закончив обыск челнока, Кэсси выбрался наружу, завернул тело Дэйки в брезент и уложил в грузовой отсек челнока.

— Тр-Аэн на связи, — произнёс он, коснувшись браслета.

— Что там у тебя? — после недолгой паузы отозвался Кай Эсперо.

— У меня тут попытка меня убить, труп киллера и трофейный челнок. Как думаешь, заявлять об этом республиканским властям?

— Не стоит. Если заявим, придется задержаться ради следствия. А у нас задание, так что забирай трофейный челнок и возвращайся на нём. Если у твоих сирмийцев будут претензии, Ставич нас прикроет.

— Здесь, на ферме, осталось тело женщины. Ее убили из-за меня. Нужно похоронить с уважением, а не как попало.

— Ну так забери покойную на «Горизонт». Справишься?

— Да.

— Ладно. Жду тебя для разговора.

Тр-Аэн выбрался из челнока и осмотрел небо, снова проверил местность — пусто, никого. С востока надвигалась тьма, быстро смеркалось. Багровый закат тонкой полоской тлел на западе. «Значит, Сэмирай Олари. И Ана-Кита. Быстро же они нашли друг друга. Ладно, разберемся». Кэсси спустился со скалы, надел куртку, легкую броню, забрал рюкзак и зашагал в сторону фермы, собираясь потом вернуться к челноку.

Глава 5 Сомнения

Чанда-четвёртая была красива как бывают красивы только южанки — яркая, с золотистой кожей, с длинными ресницами и копной блестящих черных волос, еще коротких, но уже очень густых. Волосы, впрочем, она частично убрала под шапочку.

— Ну и что показало вскрытие тела? — поинтересовался Эсперо.

— Если вы, капитан, про тело того несчастного мальчишки, то вскрытие показало — он действительно супервиро. Я исследовала геном. Неплохая версия, похожа на нашу, меркурианскую, но не вполне. Есть генетическое отличие.

— Какое?

— Умственные способности не меняли. Они человеческие, то есть, средние. Модель только для силовых акций. Без планирования, конструирования и стратегических решений.

— Ладно, понял. Что там с причиной смерти?

— Мгновенный отёк легких. Вызван ядом, который действует на супервиро. Вещество попало в кровь через прокол на запястье. Прокол был под браслетом. Браслет я положила в бокс, осмотрите сами.

— Вот как. Интересно. Я его забираю.

— Что прикажете делать с останками? В утилизатор?

— Нет. Заморозить. Отдадим близким, если они найдутся, хотя это — едва ли. Кстати, покажи тело мне, хочу лично во всём убедиться.

— Да пожалуйста.

Чанда подошла к хирургическому столу и резким движением откинула простыню.

Эсперо подошел ближе и остановился, поднял веко, осмотрел радужку и зрачок, окинул взглядом всё остальное. «Хорошая мускулатура, но, пожалуй, слишком поджарый. Светлые волосы. Светлые глаза. Кроме следов анатомирования — никаких ран. Кэсси все-таки мягок, обошелся полумерами. Я бы сгоряча не удержался — отрезал ублюдку что-нибудь. Интересно другое —этот самый Дэйки похож на Армана. Не полная копия, но… »

— Слишком молодой для серьезной операции, — буркнул Кай вслух.

— Да ну! — взвилась Чанда. — Биологические двадцать два. Мы в этом возрасте захватили «Стрелу».

— Не всем в этом мире везет. Этот умер без смысла и цели.

Эсперо скривился и поторопился уйти. Не в каюту — в лабораторию, туда, где андроид Руперт терпеливо ожидал капитана.

— На, просканируй эту штуку, — предложил Эсперо, бросая на лабораторный стол браслет покойного.

— Да, собственно, уже, — отозвался Руперт всего через пару секунд.

— Что-то слишком быстро.

— А больше и не нужно. В браслете скрытая игла и выдвижной механизм. Срабатывает на сигнал от искина. Искин слабенький, пытался сопротивляться, но я его заломал.

— То есть, браслет в определенной ситуации колет владельца в руку?

— Именно, босс. Срабатывает на упоминание фонда Шеффера, причем, прогнозирует, то есть, человек умрет раньше, чем брякнет то, что собирался.

— Чтоб их черная дыра…

— Да, вот как-то так. Это не ментальный блок, никакой нейротехники, никакого «пси» и гипноза. Чистая механика и кибернетика. Просто, изящно, надежно.

— Всё-таки, покойный киллер был доверчивый дурак.

— Полностью согласен, хозяин.

— Что там с твоим поиском оптового покупателя новариума?

— Покупатель пожелал остаться неизвестным, но я перетряхнул всю доступную мне мировую сеть, и — вуаля! Тот же самый фонд Шеффера через подставных лиц.

— Они что — собрались штамповать бессмертных пачками?

— Сомневаюсь. Людей с генетикой, похожей на вашу, слишком мало. Возможно, кроме Софьи Русановой, не осталось совсем. Скорее уж, фонд Шеффера не хочет, чтобы бессмертных супервиро делал кто-то другой. Например, вы, хозяин… нет, я понимаю, браки между супервиро бесплодны, но если подобрать обычную девушку и очень-очень постараться… и вашем потомству — тоже постараться… можно создать новый вид и доминировать во вселенной!

— Руперт, заткнись.

— Ну что вы сердитесь, капитан. Вы, люди, слишком щепетильны в вопросах копирования самих себя. Смотрите на вопрос прагматически. Так, как мы — искины.

— За попытку создать вид, который вытеснит человечество, меня поставят к стенке. Ставич — первым.

— Ах, простите забыл. Жаль — хороший намечался проект. Кстати, у меня появились дополнительные соображения по родословной.

— Какие еще?

— Бабушкой Софьи и супругой капитана Русанова была Тара Болсонару. Умница, ослепительная красавица. Женщина блестящей биографии. Авантюристка, хакерша, автор самых передовых мошеннических схем.

— И как Русанова, правильного как устав Космофлота, угораздило жениться на такой? Смелый парень. Это как окрутить дикую пантеру.

— Да, именно! А вот и самое интересное. Помните, как вы сидели в космической тюрьме за самоуправство?

— Ты, Руперт — сама деликатность, раз напомнил об этих чудесных днях исправления.

— Смеётесь? Всегда пожалуйста, ну так вот… В том же самом заведении сидела отбывала свой срок Тара Болсонару. Когда вас вызволил отряд Кси, а тюрьму разгромили, Тара сбежала, попала в руки Месси Шеффера и очень от него настрадалась. Капитан Русанов освободил ее, когда штурмовал корабль фонда.

— Ладно, понял. Трогательная история. Продай сюжет сценаристам для виарума.

— Опять ирония? Между прочим, зря. Фонд Шеффера может заинтересоваться Соней, внучкой наложницы самого Месси.

— Она не его по крови.

— Не его, но легенду легко придумать. Объявить Софью наследницей Месси им ничего не стоит. А ее гены, полученные от первопредка, дают возможность стать бессмертной. Я бы на вашем месте присмотрел за Русановой. Даже забрал ее на «Горизонт», а то мало ли, что.

— Ты прав. Вот чёрт!

Эсперо сжал кулак, хотел ударить им по столу, но вовремя остановился — хрупка конструкция сломалась бы от удара супервиро.

— Руперт, срочно найди мне новариум. Нужен всего один грамм, сколько будет стоить — не важно… Дхами! Капитан на связи.

Голограмма первого помощника повисла в воздухе. Лицо его выражало тревогу.

— Что случилось, Кай?

— Пусть «Горизонт» переведут в режим энергоэкономии. Мне нужно зарядить дальний телепорт. На два прыжка.

— Куда?

— До Земли — только я. Обратно — я и… примерно пятьдесят килограмм дополнительно.

— Думаете, вытянем?

— Вытянем. Я не надену снаряжение и не возьму оружие.

— Как скоро это случится, капитан?

— В течение суток, так что отключай все, что можно. Синтезаторы еды — в первую очередь. Пускай столовая раздаст сухапайки. Трюм не освещать. Все отсеки, где нет людей и нет токсичных грузов — не вентилировать. Простую телепортацию прекратить. Тренировочные вылеты прекратить. Виарум будет закрыт. Коридоры освещать по датчикам движения. В Каюты вообще не освещать — в браслетах есть фонари.

— А что с оружейными системами?

— Мы на безопасной территории, так что оставить в пассивном режиме, но сканирование не отключать. Вопросы остались?

— Нет.

— Тогда выполняй. Конец связи.

Эсперо почти что рухнул на пластиковый стул, облокотился о лабораторный стол, подпёр руками голову.

— Ситуация серьезная, Руперт, — мрачно сказал он. — Я упустил эту историю с Болсонару, не понял, зачем Фонду новариум, после победы над криттерами я расслабился.

— Это естественно для человека.

— Для человека — да, естественно, но я не совсем человек и я — агент Кси. Русанова — внучка героя, ее дед — икона Космофлота. Вывозил капитан такой имидж и нет, теперь уже не важно. Если его внучку втянут в грязную историю с сектантами Шеффера, пострадает имидж Альянса.

— Разве этот имидж Земли настолько уязвим? Босс, что вас на самом деле тревожит? Ну-ка, ну-ка, скажите правду.

Эсперо скинул голову, его сжаты кулак все же ударил по столу — не слишком сильно по мерка супервиро, но пластик, жалобное крякнув, пошел трещинами.

— Понимаешь Руперт, я теперь не уверен.

— В чём?

— В происхождении Сони. Мы не проверяли ее геном.

— То есть, она и вправду может оказаться генетической внучкой Шеффера?

Кай кивнул.

— Ты — всего лишь искин, — заговорил он с кривой улыбкой. — Ты понимаешь, кем был Месси Шеффер, но не способен это почувствовать. Всю юность на Меркурии нас держали в нейроошейниках, регулярно стимулировали болью, избивали и «обучали» так, что половина молодых супервиро не выжила. Супервиро! Даже для них такое оказалось чересчур. Мы были рабами, элитным скотом, не людьми. В общем, мы подняли восстание и освободились. Взяли то, что наше по праву — свободу и статус людей. Я думал, что свобода — это навсегда, но не тут-то было. Шло время, получилось так, что я сел в тюрьму после мятежа Крайтона, Шеффер меня не забыл, его люди захватили космическую каталажку, а потом имплантировали мне болевой ограничитель — вплели эту штуку в позвоночник и нервы. Потом меня выручили Кси, но они не сумели удалить имплант, справился с ней только врач «Алконосте».

— Очень сочувствую вам, босс.

— Можно не сочувствовать. Это простая физическая боль, вот и все. Я ее выдержал как мужчина и забыл, но вот женщины…

— Они не выдержали?

— Ты опять не понял. С женщинами Шеффер обходился иначе. Говорят, он содержал гарем из лучших красоток. Надоевших или подурневших кидали в шлюз. Остальные носили разновидность нейроошейников, но не для мучения.

— Я не понимаю.

— Их заставляли получать удовольствие от… контакта с владельцем. Даже если они его ненавидели и презирали.

— Какая мерзость, босс.

— Мерзость, но мерзость утонченная, полностью в духе Месси, — Кай снова криво усмехнулся. — Ему мало физического унижения жертв. Он стремился плюнуть и в душу. Создать рабов, которые обожают владельца.

— И что потом?

— А потом он сделал с Тарой то же самое и даже больше. Вышвырнул в космос свой старый гарем, объявил ее единственной официальной любовницей, заставлял носить драгоценности и дорогие наряды, держал при себе на совещаниях с партнерами, а у себя на яхте регулярно насиловал. Если пыталась снять ошейник — избивал.

— О, великий Стэк и силы киберпространства! Откуда вы узнали?

— Из засекреченных архивов Кси.

— А при чём тут Софья Русанова?

— Ее будущий отец родился в том же году, после романа спасенной женщины со свои спасителем-капитаном. Русанов женился на Таре очень поспешно, как говорится, вдогонку, прямо на корабле. Ты понял?

— Не вполне, хозяин.

— Соня, возможно, внучка капитана, а, может, биологическая внучка его врага. Если она — внучка Шеффера, то сыворотка бессмертия ее убьет. Не зная правды, я не стану рисковать.

— Как же все сложно и грустно…

— Это людское, Руперт. Вероятно, капитан хотел защитить ребенка. А, может, все это дурацкая гипотеза и отцом был он сам. Правду знали только Русанов и Тара. Оба они пропали без вести вместе с «Алконостом».

— Генетическая экспертиза даст ответ.

— Даст. Поэтому Соню нужно забрать с Земли, и я этим займусь.

Глава 6 Сирма-Земля

Тр-Аэн очнулся среди ночи, в темной и холодной каюте с минимальной вентиляцией.

— Кто здесь? — спросил он, хотя из-за фатораны и так знал ответ.

Фелиция Минтари — светлый призрак чем-то воздушном и широком подошла и присела на край кровати.

— Не спится, — шепнула она.

— Тебе страшно, — ответил Кэсси, утверждая, а не спрашивая — он и так знал ответ.

— Страшно. Мне все время снятся криттеры.

— Криттеры ушли навсегда.

— Точно навсегда? Прошлым вечером, там, на Сирме-Нова, тебя могли убить, случить такое — я бы, наверное, тоже умерла.

— Фаторана, она такая, — пробормотал Тр-Аэн, нашел руку Фелиции и взял ее в свою. — Только, понимаешь… ты бы, конечно, не умерла, просто стало бы немного больно.

— И как вы, сирмийцы, с этим живёте? Это же ужас.

— Живем как-нибудь. Во-первых, фаторана не у всех, может, только у одной пары из пяти-шести. Во-вторых, есть в ней и приятные моменты. Если направить дело в правильное русло…

Он потянул Фелицию Минтари к себе, но она тут же освободила пальцы.

— Не надо повторять всё то же самое.

— Почему? Раз тогда получилось неплохо, так и сейчас хуже не будет.

— Фи, сирмийский пошляк! Было только один раз. И моя репутация…

— Репутация где? На этом фрегате, с командой из озабоченных клонов? Если репутация тебя волнует, давай, явимся завтра утром к капитану, и я на тебе женюсь. Можно по терранскому протоколу. Будет даже лучше — станешь свободной гражданкой Тр-Аэн. Женись мы по сирмийски — я бы стал консортом клана Минтари, а имечко, прости меня Космос, звучит сомнительно. На старосирмийском у него богатые ассоциации. Хочешь, расскажу, какие?

Услышав это, Фелиция, не выдержала и расхохоталась.

— Кэсси-Кэсси. Ты просто ужасен. Не надо говорить, я и так читаю мысли. Особенно когда трогаю твою руку, распущенный ты сирмийский пилот.

— Это я-то распущенный? — Тр-Аэн притворился обиженным. — Ты еще мало видела Та-Ниро. Когда мы работали на Империю, в отпуске его никто не видел трезвым. Он всегда возвращался в казарму «на тройке». Знаешь это когда две девицы, обобрав мужчину дочиста, ведут его домой из милосердия, схватив под руки с двух сторон.

Фели, словно сломалась, она согнулась пополам, уронив голову на колени. Плечи тряслись от хохота.

— О, боги Ферея, за что… я сейчас умру.

Тр-Аэн улыбался. Своим кошачьим сирмийским зрением он отлично видел Фели, но она его видела смутно.

В это миг вибрация прошла по корпусу «Горизонта» и что-то неуловимое переменилось. Кэсси ощутил это это как крайне низкий звук — грозный рокот воспринимаемый кожей.

— Что это? — шепнула Фели.

— Капитан использовал дальний телепорт. Прыгнул один на Терру.

— Я не знала, что можно получается.

— Иногда можно.

При этих словах Тр-Аэна свет в каюте включился. Вентиляция заработала. Рокот утих, его заменили обычные звуки корабля. Ночь сменилась искаженным подобием дня. Затопали ботинки в коридоре. Кэсси слышал, как техники принялись ругаться, обсуждая «каскадный отказ».

— Я, пожалуй, пойду к себе, — пробормотала Фелиция.

— В этой рубашке появишься из моей каюты и пойдешь по коридору на глазах у клонов? Плохая идея. К тому же пришла босиком.

— Я не нашла туфли в темноте.

— Тогда оставайся лучше здесь. Синтезатор, наверное заработал, я сделаю кофе, который любят терране, если дашь свой браслет, открою твою каюту и принесу одежду. Выйдешь попозже — мы сделаем вид, будто не провели ночь вместе.

— Мы и вправду не провели ее вместе.

— Разве Мы провели ее вместе за интересным разговором, обсуждая брачные обычаи Сирмы и развлечения Та-Ниро. Могли заняться чем-нибудь другим, но куда спешить? Еще успеем.

— Ох, Кэсси…Таким, как ты, нельзя появляться на Ферее.

— Почему?

— Твои шутки там не поймут. Мой экс-жених Сэмирай…

— Что «Сэмирай»? Я, вроде, обещал его убить.

— «Вроде»! Ты скрываешь кое-что такое, что относится к Сэмираю. Когда ты держал меня за руку, я заметила…

«Чертова фаторана. У нормальных сирмийцев она все же слабее». Тр-Аэн поспешно отстранился.

— Мне плевать на Сэмирая Олари, — отозвался он с напускным равнодушием.

— А мне не наплевать. Меня тревожат события на Cирме-Нова. Подослать наёмного убийцу — это вполне в духе ферейского сенатора. Скажи мне правду, Кэсси — так и было?

— О, Космос… давай, не будем об этом.

— А почему нет? Ты хочешь на мне жениться, но скрываешь, кто хотел тебя убить. Это называется недоверием и одно с другим не вяжется.

— Ладно, — буркнул Тр-Аэн, усаживаясь на кровати и пытаясь отыскать рубашку. — Ты хочешь доверия, ты его получишь. Киллера ко мне прислал твой бывший жених. Чтобы это выяснить, мне пришлось пытать человека, такого же супервиро, как и я. Он сказал правду, поэтому умер. Из-за отравленной иголки в его же браслете. На Ферее любят отравленные иглы?

Тр-Аэн ожидал от Фели вспышки обиды, гнева или хотя бы раздражения, но она лишь сдержанно кивнула.

— Любят. Отравленный укол вполне в духе Сэма. Мне жаль, что так вышло с тем супервиро, но ты прав, потому что защищался.

— То есть, тебя все это не шокирует? Ты не считаешь меня жестоким сирмийским ублюдком?

— Нет. Ничто важное для тебя меня не шокирует. Впредь можешь не сомневаться.

… Он оделся и вышел в коридор, системы жизнеобеспечения «Горизонта» уже работали, фильтруя и подогревая застоявшийся воздух. «Если всё сложится нормально, Кай вернется очень быстро».

Кэсси шагал вдоль по коридору и видел усталые физиономии терран-техников, сосредоточенные и совершенные лица супервиро. Яростная и растерянная Чанда-4 пробежала, торопясь в госпитальный отсек.

— Что случилось? — спросил Тр-Аэн, остановив одного из десантников Ратибы.

— Капитан вернулся.

— Всё успешно?

Парень молча покачал головой, и Кэсси, уже охваченный мрачным предчувствием, вслед за Чандой поспешил в лазарет.

Кай был там. Он полулежал на хирургическом столе, равнодушно наблюдая, как фельдшер-ассистент обрабатывает и зашивает огромную рану на боку. Регенерация уже началась, ткани восстанавливались на глазах, но фельдшер продолжал соединять края кожи.

— Не возись, Таун, оставь как есть.

— Будет шрам, командир.

— Ерунда. Он сам собой сгладится, уже проверено.

— Эй, сюда нельзя! — закричал Таун, заметив Кэсси на пороге. — Давай, освободи перевязочную!

— Пускай войдет.

Тр-Аэн услышал голос Эсперо, вошел и молча и сел в ногах.

— Операция провалилась, — буркнул Кай, осторожно отстранил Тауна встал и потрогал мест закрывшейся раны. — Ставич не знает, что я был на Земле, придется ему доложить.

— Не надо.

— Почему?

— Он поймёт, что ты играешь в собственные игры. Он не поймёт твоих мотивов. Тебя обвинят в самоуправстве и отстранят. Могут арестовать.

— Пускай. Я облажался, это всем понятно.

— Кай, не надо быть таким честным. Есть информация, которая Ставичу не поможет, а нам всем навредит. На базе фонда — две тысячи гражданских заложниках. Не думай о самолюбии, подумай о них.

— Дхами справится с задачей. Если что — ты ему поможешь.

— Давай посмотрим правде в глаза, Дхами гораздо слабее как командир. Он клон, которому чуть больше полугода. Весь его опыт — сражение за Терру. А я… я для отряда Кси — инопланетник, сирмиец, перевербованный агент. Мне очень сложно будет со Ставичем.

— Ваш мундир готов, — вмешался сервисный андроид, протягивая капитану запечатанный пакет с одеждой.

Эсперо вскрыл его и принялся методично одеваться, потом подобрал испачканную кровь гражданскую рубашку и затолкал ее в утилизатор.

— Ладно, — сказал он, наконец. — До освобождения заложников я промолчу. Как только верну Русанову, напишу рапорт. Пускай Ставич решает, что делать, но, честно говоря, мне плевать. Пускай отправляет в отставку, пускай арестует.

— Тебе не дорог «Горизонт»?

— Умеренно дорог. И что?

— А твоя команда?

— Ты не понимаешь, Кэсси… Они клоны. Пародия на моих мертвых друзей.

— Эй, капитан, ты бы по деликатнее, — тут же ворчливо отозвался Таун, — я, вообще-то, тоже клон, и тебя помню малость другим — простым парнем, без этих вот замашек и наездов на людей. Помнишь, на Меркурии мы хорошо отожгли — от фонда Шеффера только клочья полетели. С Растом и его ассистентами тоже не церемонились. А теперь, что с тобой стало — Лига заела?

— Вот видишь — продолжил Кай, даже не оборачиваясь, — Он помнит меня прежнего, о субординации понятия не имеют. Я и братство разминулись на сто лет. Меркурианцы — хорошие бойцы, славные ребята с избирательной памятью, но не мои друзья юности. Тех больше нет.

— А как же я?

— Ты — друг. Единственный, кто остался. Но ты — сирмиец, на хорошем счету у Ке-Орна. Офицер, пилот, настоящий супервиро. Ты без меня не пропадешь.

— Слушай, я тебя не узнаю, — уже начиная злиться, отозвался Кэсси. — Ты потратил кучу энергии, побывал на Терре, вернулся оттуда сам не свой. Я до сих пор не спрашивал, почему, ну а теперь спрошу — только из-за Русановой? Может, объяснишь, что там случилось?

Земля. Час назад

Телепортер дальнего действия породил облако иллюзорных искр. Кай материализовался в метре над землей, но приземлился мягко, на полусогнутые ноги. Вспорхнула стая голубей и ушла в зенит на упругих крыльях. Теплый ветер летнего вечера ударил в лицо. Площадь перед университетом как раз мыли дроны. Один из них оглядел Эсперо как внезапно возникшую преграду, а потом осторожно объехал стороной. Стены здания меняли прозрачность, следуя за движением солнца. Сейчас роль панорамного окна играла северо-западная, остальные превратились в голографические экраны. Кай остановился, с интересом рассматривая живую и очень подробную карту Галактики, а потом — строчки форму доказательства Гипотезы Пуанкаре. Картина переменилась — древний континент Пангея раскололся, порождая Родинию, а та, в свою очередь — Гондвану. Геологические процессы, происходившие миллионы лет, в этой короткой иллюзии закончились за минуту. Увлеченный зрелище Кай едва успел посторониться — аэроскейт просвистел мимо и с шумом приземлился на грунт, прокатился по нему, разгоняя дронов. Соскочивший со скейта юноша споткнулся, почти упал, но ловко удержался, а потом принялся извиняться.

— Я не нарочно. Нейроуправление барахлит.

— Ты Соню Русанову знаешь? — игнорируя оправдания, спросил Кай на эсперанто.

— Как вы сказали — Русанову?

— Да. Шатенка, лет двадцати. Зрительный протез на лице.

— А, эту знаю! Она не наша, она с предпоследнего курса, с геофака. Там как раз экзамены, к пяти должны закончиться. Можно у турникета перехватить.

Парень подобрал сломанный скейт, вытащил из кармана антиграв, прицепил, к ноше и побрел в сторону заката, чуть прихрамывая.

… Через биотурникет уже выходила вереница студентов. Кто беззаботный, кто усталый, они перебрасывались короткими фразами. Кто-то запустил маленького дрона с баннером «Геология — навсегда». Эсперо прикинул, не войти в атриум университета, но решил лишний раз не засвечивать свою принадлежность в к отряду Кси. «Здесь хорошо и Земля прекрасна, — размышлял он, рассматривая картину теплого вечера и вершины деревьев вдалеке. — По большому счету — зачем Соне Космофлот? Променять эту роскошь на металл отсеков, постоянные вахты, усталость, риск, ложную природу из виарума, еду из синтезатора… Хотя… я ее понимаю и чувствую то же самое. Мы называем это — звездная пыль в крови. Бесконечная свобода Космоса. Она тянет тебя до самого фронтира, а потом еще дальше…».

Он вскинул голову, словно услышав беззвучный зов и увидел Софью Русанову. Они миновала турникет и шагала навстречу — миниатюрная фигурка, одетая в белое платье, но в черных, в пол лица очках.

— Привет, Соня.

— А, это вы, капитан.

— Мы, вроде бы, переходили на ты.

Она кивнула, Губы чуть улыбнулись, но выражение скрытых протезом глаз оставалось тайной.

— У тебя готова сыворотка?

— Почти готова, для ускорения синтеза нужен новариум. Редкая штука. Ты ведь геолог, может, знаешь, где искать?

— Ты из-за новариума прилетел?

— Извини, не совсем. Я здесь, чтобы забрать тебя на «Горизонт». Чанда воскресла и очень тебя ждет. Представляешь, опять, как в старые времена, только без криттеров.

— Кай! Мне нужно доучиться здесь.

— Возьми отпуск на год.

— Отпуск? Лучше объясни прямо — что случилось, почему перемена планов.

— Объясню, но вдали от любопытных глаз. Твои товарищи на нас таращатся.

— Конечно, таращатся. Они решили, что ты мой новый парень. Ага, тридцатилетний дядька. Ужас.

Эсперо усмехнулся — беззлобно, но криво, от этой особенности своей улыбки он так и не смог избавиться.

— Ладно, пошли, прогуляемся. Есть идеи, куда?

— Идеи найдутся. Вон туда по аллее, потом налево и триста метров прямо. Там тихое место, даже дроны просто так не появляются.

Кай кивнул и пошел рядом с девушкой, укорачивая шаг, чтобы не обгонять. Аллея искусственно введенных северных кипарисов уперлась в обширное круглое поле из черного стекла. Реагируя на появление людей, на самом его краю вспыхнуло имя — «Павел Берестов». Следом, по спирали появлялись и появлялись новые имена. Алиса Май, Чжен Цзи, Ян Адебиси, Фар-Галан…

— Что это?

— Мемориал погибшим из-за криттеров. Система реагирует на нас — пишет эти имена. В самом центре пустое место — оно в честь тех, кого не опознали или не нашли тел.

— Ты про своих родителей?

Соня кивнула.

— Здесь даже птиц не летают, — добавила она.

— Понимаю. Мне очень жаль, поверь, я бы задержался на Земле, поговорил с тобой о прошлом, но пока что не могу.

— Проблемы?

— Есть сведения — фонд Шеффера тобой интересуется. Не важно, почему, не важно, зачем, но, аз интересуется, жить на Земле не безопасно. Нужно временно переселиться на «Горизонт».

— Не важно, говоришь? Это очень даже важно.

Соня смотрела прямо на Кая, но ее лицо, полуприкрытое очками, все так же оставалось непроницаемым.

— Ты, видимо, узнал, что я не внучка Русанова, — сухо сказала она. — Я — внучка Шеффера, и этом все сказано.

— Я я вовсе в этом не уверен. Скажу больше — для меня это ничего не значит. Ты — человек из команды «Горизонта», и не важно, кем был твой дед.

— Я для меня — многое значит, — Соня протянула руку, сорвала веточку кипариса, помяла ее в пальцах и и бросила на бетон возле стеклянного круга.

— Если я не внучка Сергея Русанова, то бессмертной стать не могу. Мои глаза навсегда останутся такими — она слегка коснулась очков. Ты говоришь, что тебе все равно, но Шеффер был твой враг, а я — кровь твоего врага. Это меняет всё, понимаешь?

— Соня, успокойся!

— Успокоиться? Не могу. Мой дед был чудовищем. Моя бабка — его наложницей. Сторонники деда сдали Землю криттерам, и любой человек Лиги в лучше случае станет меня жалеть, а скорее всего — ненавидеть!

— Соня! Ты ни в чём не виновата. Вернёмся на «Горизонт», обдумаем ситуацию, сделаем генетический тест.

— Как??? Сравнивать не с кем, все пропали без вести.

— Руперт восстановит геном по базам.

— Знаешь, нет.

Соня вдруг улыбнулась и сердце Кая ёкнуло — ее улыбка получилась кривой.

— Раз я — принцесса негодяев, ну так и пойду к негодяям, — добавила она. — Ты мне всё равно не поможешь, ну так хотя бы не мешай… Эй, Дармон, выходи из укрытия.

Воздух под кипарисам задрожал. Маскировка растаяла, открывая фигуры пяти людей. Эсперо не стал ждать, он переместился за толстое дерево и луч бластера рассек ствол так, что срезанная часть с шумом рухнула на стеклянный круг. Кай инстинктивно потянулся к бластеру, но вспомнил, что из-за ограничения на вес оставил его на борту, тогда он сократил дистанцию и ударил первого противника в горло. Тот хрюкнул, пошатнулся, но вовсе не упал, задыхаясь, а ответил на удар ударом. «Супервиро. Все пятеро — супервиро». Кай уклонился, толкнул ближнего противника на его товарищей. Луч бластера, предназначенный капитану «Горизонта», прошил торс его врага. Рукопашная схватка супервиро для простого наблюдателя походила на мелькание теней, но Эсперо видел ее во всех подробностях — удар, блок удар, уход, контратака.

— Прекратите! — визжала Соня.

Под выстрелами горела хвоя кипарисов и трескалось стекло, лучи прожгли рубашку Кая, опалили руку, задели волосы. Четверо из пяти противников уже валялись на земле, в бластере пятого исчерпался картридж.

— Дармон, оставь его, давай, просто уйдем, — позвала Соня.

— Простите, госпожа, но тут уже дело принципа, — отозвался супервиро, доставая нож.

«Мономоллекулярное лезвие, — понял Эсперо и невольно скривился. — Поганая штука, нужно следить за его руками».

Дармон ждать и уравнивать шансы не стал, он бросился на противника мгновенно, ткнул в глаз, но Кай успел отстраниться, перехватил плечо врага, дернул его что было сил. Связки супервиро захрустели, но выдержали. Супервиро зашипел от боли, неуловимо быстро перебросил нож в другую руку и полоснул Эсперо по боку. Плоть, рёбра и плевру лезвие рассекло как пластилин. Наступивший пневмоторакс заставила Кая задохнуться острая боль пронзила грудь, ударила по нервам в спину и плечо. Эсперо пошатнулся, лезвие ножа уперлось сбоку в шею, порезав кожу и задев мышцу.

— Не убивай! — истошна закричала Соня.

— Госпожа, он искалечил четырех наших. Лучше обезглавить врага, иначе наделает бед.

— Нет, Дармон. Это приказ. Ты обязан мне подчиняться. Оставь его здесь и уходим.

— Ну, как скажете, — буркнул супервиро, отпустил побеждённого, пнул его ногой, а потом нагнулся и обыскал. — Ничего интересного, налегке явился, — добавил он.

Соня подошла и склонилась над Каем. По щекам, из-под черных очков текли слёзы.

— Извини, — сказала она. — Извини, я не хотела, просто так получилось. Знаю, ты поправишься, просто полежи немного, отдохни и возвращайся к своим.

Она склонилась еще ниже, поцеловала Кая в щеку, а потом исчезал в зеленом вихре телепортации.

— Меня побили как щенка, — закончил рассказ Эсперо, сопровождая признание кривой улыбкой. — Телепортер вылетел из кармана и завалился канаву, а то бы и его забрали. Ребята Шеффера оказались сильны.

— Вообще-то гораздо слабее тебя, если ты без оружия уделал четверых, — возразил Кэсси. — Не вытащи ублюдок нож, могло закончиться в твою пользу.

— «Могло» — не в счет. Соню они забрали. Наверное, на борт замаскированного корабля, а потом на ту самую базу за фронтиром.

— Ты жив. Она жива. А со всем остальным разберемся. Сегодня на «Горизонт» доставят Та-Сантурану. Он, вроде бы, согласился помогать, так что базу за фронтиром мы взломаем как орех феолиса.

— Орех, помнится, был очень твёрд и к тому же крайне вонюч. — Эсперо усмехнулся. — Ладно, поздние сожаления ничего не изменят, а потому начинаем работать. Стратегией операции займусь я сам. С техническими деталями помогут Дхами и Шандор. Ты сосредоточься на Та-Сантуране. Поговори с Чандой, проследи, чтобы гостя лечили как следует, наладь контакт, узнай важные детали, но сильно не дави. Он, насколько я понимаю, человек сложный.

— Фанатик Республики. Враг Империи. Потерял брата, потом руки-ноги.

— Вот именно. Просто подумай об этом.

— Он меня сильно недолюбливает.

— Разве? По-моему, ты ему симпатичен, иначе, когда ты в лагере кинул в него доской для сёги, он бы тебя убил.

— Я ему симпатичен примерно так же как кот — псу. Мог бы сожрать — сожрал, но раз не может, просто рычит и фыркает.

— Да ладно, не преувеличивай. Не будь таким злопамятным, мой сирмийский друг.

Кай, казалось, забыл о недавней ране, он развернулся и покинул лазарет, оставив Тр-Аэна в раздумье.

Глава 7 Так работает Кси

Тело Аэр Нэис-Лин обернули саваном. Под звуки республиканского гимна раскрылся шлюз, и похоронная капсула полетела к светилу, чтобы сгореть в его вечном пламени.

Великий Космос,

прими ту, что жила честно

и не дрожала перед бурей.

Да будет путь ее через вечность прям и спокоен,

Да превратится пыль у её ног

в звёздную пыль.

Да будет дыхание её — ветром между мирами.

Да будет имя её — легким эхом в тишине кораблей.

Прощай, Аэр Нэис-Лин.

Ты останешься в нашей памяти и в наших сердцах.

Закончив читать литанию, Тр-Аэн, прижав кулак к груди. Эсперо отсалютовал в традициях Космофлота, клоны прокричали хором что-то свое, меркурианское.

— У нее кто-то еще остался? — спросил капитан, когда все разошлись.

— Нет. Сначала Консеквенса, потом криттеры выбили всю семью. Я думал — буду ее навещать. Может даже построю поблизости дом. Теперь понимаю — не судьба. Если даже Фели примет мой браслет, нам с ней некуда идти, кроме как снова на «Горизонт». Понимаешь, Кай, мне плевать на мстительных ферейцев, чтоб их разорвало, но Сэмирай Олари, не дотянувшись до меня, легко убьет мою жену.

— Хочешь сказать — свою бывшую невесту.

— Ну да, именно так.

— Она ему изменила. Нарушила ферейские обычаи.

— Я был с ней первым. Она моя. Таковы сирмийские обычаи.

— О, боги! На кой черт я слушаю такую чушь… Ну так женитесь и отстаньте от меня вы, оба. На «Горизонте» найдётся каюта на двоих. Сэмирай побесится и остынет.

— Там дело не только в ревности. Фели говорит, и я ей охотно верю — Олари еще до разрыва использовал наёмников, убил ее отца и мачеху, списал казнь всей семьи на атаку криттеров. Причина — политика, раздел влияния на Ферее, разборки их аристократов.

— Но ведь Фелицию этот Олари не убил?

— Она — псионик, у них псионики ценятся. Сэм надеялся использовать Фели, но не сумел и теперь очень зол. Знаешь, будь моя воля, я бы вызвал его на дуэль, а потом отправил за грань, зарезав. Но Сэм не на Сирме, он на Ферее и вволю бесится там.

— Забудь и успокойся, — буркнул Эсперо, подумав. — На «Горизонте» Фели в безопасности, у Олари кишка тонка тягаться с отрядом Кси. Сосредоточься лучше на подготовке к штурму базы. Ну или на других задачах, сам знаешь, на каких.

Последняя фраза Кая смутила Тр-Аэна. «Что, если Эсперо знает про поиски физика? Наверное, стоит во всем признаться, но президент попросил молчать». Так и не решив, что лучше — скрытность или честность, Тр-Аэн направился в лазарет.

— Ты к своему сирмийскому дружку явился? — спросила Чанда, ответа ждать не стала и небрежно указала рукой. — Иди вон туда, во второй бокс. Мы уже взяли образцы и начали репликацию конечностей. Когда руки-ноги вырастут с кювете, сделаем пересадку.

— А потом?

— Десять дней на реабилитацию. Они или полностью освоиться… или нет. В любом случае хуже не станет.

— Вот так во всё просто?

— Это технологии Лиги, дружок.

Тр-Аэн спорить не стал. За тонкой перегородкой, на кровати, обставленной приборами, лежал Та-Сантурана, рядом с ним, на небольшом табурете сидела — сюрприз! — Фелиция Минтари. Девушка держала чашку, маленькую серебристую ложку и кормила экс-коменданта чем-то вроде каши.

— А, это вы… — проворчал экс-комендант, проглотив то, что было во рту.

— Как самочувствие?

— Зачем спросили? Сами видите — паршиво.

— Терранская пища съедобна?

— Я привык есть, не разбирая вкуса.

— Вижу, вы познакомились с госпожой Минтари.

— О, да! Сначала решил, что умер и рядом космический ангел. Потом узнал — это ваша невеста. Шельмецам везет.

Фели лукаво посмотрела на Тр-Аэна, тот подмигнул ей и чуть-чуть кивнул.

— Я должна уйти. Нужно вернуть чашку повару. Он очень ею дорожит, — с этими словами Ферейка выскользнула из бокса и исчезла.

— Жаль, что ушла. Смотреть на ее личико гораздо приятнее, чем на вашу физиономию со шрамом, — заметил Та-Сантурана.

— Злитесь?

— Да, в общем-то, и не за что.

— Не скучно тут?

— Скучно, а что делать…

— Хотите партию в сёги? Я принес симулятор и нейроинтерфейс для вас.

— Это как — двигать фишки мысленно, что ли?

— Ага. Терране так развлекаются.

— Вот оно что… Любопытно. Я бы попробовал.

— Тогда поступим так — оба наденем шлемы. Доска и фишки будут голограммами, но иллюзия, что они твёрдые, останется. Готовы?

— Да.

…Как только Тр-Аэн включил свой шлем, реальность переменилась. То, что он ощущал и видел, не сравнилось бы с настоящим виарумом, однако иллюзия получилась неплохая. Пустая белая комната без окон, два стула, коробка с фишками на деревянном столе и девять стеклянных досок на подставке.

Та-Сантурана сидел напротив Кэсси — полностью целый, аккуратно выбритый. Он внимательно всмотрелся в Тр-Аэна и сразу же нахмурился.

— Где ваш шрам? Это точно вы?

— Я. Шрам, наверное, убрал симулятор.

— Какая ерунда. Ну, ладно, начинаем. Я выбираю синие фишки.

— Хорошо, я выбираю черные. На что будем играть?

— На право что-нибудь здесь поменять. Выиграете вы — можете добавить предмет. Выиграю я — тоже что-нибудь добавлю.

Тр-Аэн попытался сосредоточиться на игре и тут же понял, что ему мешает. «Проклятый нейроинтерфейс работает как ментальный сканер, а у меня со сканерами проблемы». Он кое-как подавил тошноту и сделал первый ход. Вскоре оказалось, что все силы уходят на то, чтобы попасть пальцами на фишку и сдвинуть ее на нужное расстояние. Эта чисто тактильная проблема раздражала Кэсси, но казалось, не существовала для Та-Сантураны. Экс-комендант орудовал фишками как настоящими и сосредоточился на стратегической части игры. Через полчаса маневров Кэсси проиграл, а на стене пустой комнаты появилась дверь.

— Странно. Я думал, вы повесите республиканский флаг.

— Я еще не придумал, что добавить, симулятор выбрал сам.

— То есть, это не ваше?

— Нет. По крайней мере, оно получилось не осознанно.

— А что случится, если ее открыть?

— Не знаю.

На двери красовался сенсорный замок. Кэсси потянулся к нему, но, физически оставаясь в госпитале, наткнулся на стояку с капельницей. Конструкция со звоном рухнула, Тр-Аэн стащил с головы шлем и выругался, обнаружив нечаянно учиненный разгром.

— Я вынужден просить перерыв. Идея трогать дверь оказалось неудачной.

— Ну, как хотите, раз признали поражение, отдыхайте — отозвался звался Та-Сантурана снисходительно, но как бы не вполне охотно. — Только шлем с меня снимите. Я же сам не могу.

Фелиция ждала Тр-Аэна в своей каюте, он понял это инстинктом, как случалось всегда, стоило сработать фаторане.

— Ты заметила что-нибудь странное в Та-Сантуране? — спросил он, усаживаясь в хлипкое кресло, которое затрещало под весом супервиро.

— Чуть-чуть прикоснулась к нему, пока кормила, и этого хватило. Та-Сантурана — сирмийская родовая фамилия. Его личное имя — Дорен, дома называли Дори. Его младший брат по отцу, рожден землянкой — его звали Иххо Та-Сантурана. Погиб, там какая-то тяжела травма.

— Знаю. Младшего Та-Сантурану расстреляли вместе о всеми полукровками. Так приказала императрица. Ты еще не знаешь всех ужасов Империи, а я не хочу о них вспоминать.

— В общем, старший Та-Сантурана — травматик. К тому же у него скверный характер. служил оберлейтенантом в республиканской армии. Поссорился с вышестоящим начальством. Кажется, ударил сослуживца.

— Нейрохлыстом?

— Да, каким-то нелетальным оружием, я как следует не поняла.

В наказание отправлен управлять тюрьмой. Там его и взяли криттеры.

— В точку. Ты шикарна, Фели.

— Я — псионик, Кэсси.

— А раз псионик, скажи — что означает в иллюзии закрытая дверь?

— Дверь-дверь-дверь… — пробормотала Фелиция, она, казалось, задумалась, зеленовато-серые глаза мягко сверкнули. — Думаю, это подавленные воспоминания, — снова заговорила она. — Есть нечто такое, что Дорен Та-Сантурана постарался забыть и не хочет пускать в сознание.

— Мучения? Травмы?

— Ампутацию рук и ног он как раз помнит. Это ужасно, однако, Та-Сантурана ничего не забыл.

— Тогда что он постарался забыть?

— Не знаю, но ставлю на вариант с неким инферно за пределами человеческого. Могла бы узнать точнее, однако, придется ввести Дорена в глубокий транс.

— Он не согласится.

— Видимо, нет.

— В его голове могут остаться «закладки» от криттеров? Какой-нибудь триггер, который сработает и заставит его натворить дел?

— Ну-у-у… — Фелиция задумалась, рассматривая похожую на лунный серп лампу для медитаций. — Я ничего не заметила. Контакт был коротким, — закончила, наконец, она.

— Понял. Спасибо тебе огромное.

— Пожалуйста. Знаешь, мне его жаль. Всего-то склочный характер не заслуживает таких страданий.

— Знаю, Фели, знаю. И знаю, что ты очень добра. — Близились часы вахты, и Тр-Аэн встал с хлипкого кресла. — Попозже поговорим, — сказал напоследок он.

Три дня спустя

На этот раз отсеке для брифингов фрегата «Горизонт» собрались: капитан корабля Кай Эсперо, его первый помощник Дхами Наир, командир звена истребителей Кэсси Тр-Аэн, командир десанта Ратиба Вархан, главный инженер корабля Шандор Солида, клон корабельного главврача Чанда Хара-4 и приглашенный эксперт — Фелиция Минтари.

— Мы собрали достаточно информации, чтобы в общих чертах понимать, что нас ждет, — первым заговорил Эсперо. — Объект с кодовым названием «Мрак-1» находится в зоне туманности MyCn 18. Это область космоса за пределами фронтира и наших баз поблизости нет. Нет так же ни сирмийских, ни гирканских баз, зато имеется нестабильная черная дыра, которая создает гравитационные приливы. Каждый такой прилив искажает пространство время настолько, что пройти через его на маршевых двигателях невозможно. Движение возможно только по узкому коридору, назовём его «тихой тропой». Карты «тихой тропы» у нас нет, сумеем ли создать ее на месте — пока не ясно.

— Как там с телепортацией?

— Мы изучили воспоминания нашего помощника, сирмийца Дорена Та-Сантураны. При криттерах телепортация была возможна, но только с привязкой к специальному маяку внутри базы. Работает ли он сейчас — неизвестно, включается, разумеется, изнутри.

— Есть оборонительные конструкции?

— Разумеется. Наверняка несколько рубежей. Мы знаем только про самый внешний. Это «кожа» — выращенная криттерами биологическая. Моделирование показало, что теперь она минерализована, превратилась в нечто вроде твёрдого каркаса. На поверхности есть турели, нейроловушки с психически эффектом, и дроны-стервятники — эти берут энергию с поврежденных кораблей.

— Откуда такие сведения?

— Та-Сантурана, до того, как был покалечен, прожил у криттеров примерно месяц. Он мог бродить по базе и видел попытку Республики освободить пленных. Вся эскадра погибла на внешнем рубеже.

— А доверять такому типу можно? — поинтересовалась Ратиба, скорчив свирепую гримасу.

— Более-менее можно, — Эсперо вздохнул. — Лучшего проводника у меня для вас нет.

— Основная проблемы в нашем случае — фактор внезапности, — взял слово Тр-Аэн. — Допустим, проблема с «тихой тропой» решена, допустим, мы чудом пролом эшелонированную оборону. При этом поднимем такой шум и потратим только времени, что командиры фонда успеют убить заложников.

— Зачем?

— Затем, что обещали, а такие ребята умеют держать слово.

— И что ты предлагаешь, Кэсси?

— Не штурмовать это логово в лоб. Использовать методы тайных операций.

— Тот, кто туда сунется — покойник, — Ратиба хмыкнула. — Вот ты лично, Тр-Аэн, пойдешь?

— Если нужно — пойду.

— Нет, не пойдешь, — отрезал Кай. — Обоснование? Пожалуйста. Копию твоего генома и твоя память мы не копировали. Ты — единственный, кроме Фелиции Минтари, человек не борту, чья смерть окажется окончательной.

— Ты, командир, зря отверг мое предложение, — вмешался Шандор. — Помнишь, я предлагал клонировать нас всех, а потом использовать клонов? Сейчас самое время. Сделаем копии лучших бойцов, запишем им минимальную память и отправим их к противнику по «тихой тропе». Ребята отправятся в один конец, и этически этот план не безупречен, но когда это волновало отряд Кси?

Эсперо мрачно, исподлобья, уставился на Шандора.

— Эта идее очень близка к идее создавать супервиро и использовать их как одноразовое пушечное мясо. Я скажу — нет, и не только из-за этики. Как только такой клон окажется на территории фонда, он станет идеальным объектом для перевербовки. Человеку, которого мы создали, чтоб отправить на смерть, нечего терять и не за что нас уважать. У такой команды появится идеальная причина сдать всю операцию.

— Прости, Кай, я не подумал.

— Ты вообще мало о чем думаешь.

— Однако, решать проблему как-то надо. У тебя есть лучший вариант?

— Есть. Сейчас дам слово одной интересной личности, заметьте, я не сказал «человеку». Руперт, можешь начинать.

Голограмма консультанта появилась в воздухе.

— Насколько я понимаю, у моего капитана этическая проблема — он не знает, кем из подчиненных пожертвовать. Я предлагаю изящный выход — пожертвовать частью искина корабля. Например, мной. Искины способны к бесконечному копированию. Жизнь человека — это непрерывность его сознания. Жизнь искина — сохранность хотя бы одной копии. Я пожертвую копией.

— Продолжай.

— Нужно собрать для меня носитель — минидрон. Он стартует с «Горизонта» одновременно с истребителями класса «Скорпион». «Скорпионы» отвлекут защитную систему базы. Я тем временем, пользуясь сканером, пройду по «тихой тропе», активирую маяк телепортации и позволю высадиться штурмовикам.

— Это может сработать, — заметил Шандор. — Только запускать нужно не один дрон, а сразу несколько не случай сме… тьфу, то есть на случай поломки. Понадобится канал связи. С этим проблема. Радиосигнал нас выдаст, а к телепатии дроны к не способны.

— Не совсем так, — заговорила Фелиция Минтари и все участники собрания повернулись в ее сторону. — НА Ферее давно существуют ментальные интерфейсы псионик-дрон. Принцип тот же, что у ментального сканера.

— Черт… — пробормотал Тр-Аэн.

— Думаю, инженеры «Горизонта» легко соберут копию, — добавила Фели.

— Хорошо, — Эсперо кивнул. — План в общих чертах определили, детали уточним по ходу дела, и еще… нас будет сопровождать командир отряда Кси, Кир Ставич.

— На «Горизонте»⁇

— Нет, на собственном катере.

— Почему?

— Для принятия финального решения. Если поступит информация, что заложники погибли, нас отзовут, а по базе Мрак-1 ударят крепитием.

— Понятно…

Тр-Аэн посмотрел на друга. Эсперо, казалось, не дрогнул, но эта ледяное спокойствие гляделось жутковато. «Если Ставич решит ударить крепитием, на молекулы разлетится всё — периметр, сама база, все, кто там останутся, и, конечно, Соня тоже. Кай в отчаянии».

— Совещание закончено. Все свободны, — объявил Эсперо. — Ты, Тр-Аэн, задержись ненадолго.

— Ну, теперь, когда мы остались вдвоем, я скажу еще кое-что, — начал Кай, когда офицеры ушли. — Фонд Шеффера давно сделался бельмом на глазу Лиги, но, пока они только плели интриги, их не могли схватить за холку. Теперь факт захвата заложников налицо, и гадюшник зачистят. Ставич для этого и явился. Стоит ребятам из фонда хоть одного гражданина Альянса выкинуть в шлюз, как по ним ударят крепитием.

— То есть, вытаскивать Соню Русанову оттуда не станут?

— Это не сделает никто, кроме нас. Для Ставича она — допустимая потеря.

— Я не знал, что у терран бывает так э-э-э…

— Жестко? У Лиги Земли первый принцип — интересы большинства важнее. Фонд что-то мутит. Что-то крайне опасное для всех. Отряд Кси работает на Лигу и, пока он защищает интересы большинства, ему разрешены любые методы.

— Тогда зачем фонд Шеффера нарывается? Не в их интересах хватать людей и провоцировать Терру.

— А вот это — интересный вопрос. За этой самой оболочкой базы делаются очень интересные дела. Я пока не знаю, какие, но ради них верхушка фонда готова пожертвовать всем.

— То есть, нас ожидает сюрприз?

Эсперо кивнул.

— У противника — козырь в рукаве. И не только боевой, какой-то еще. Как только Руперт включит телепорт, я сам пойду со штурмовой группой и на месте посмотрю.

— Я тоже с тобой.

— Нет. Ты со мной не пойдешь, на «Горизонте» нужен толковый и верный пилот.

— Тогда поговори со Ставичем, попроси его не торопиться с ударом. Даже если люди фонда начнут убивать заложников, кого-то еще можно вытащить.

— Поговорю, но всё равно ничего не выйдет. Март, предшественник Ставича — тот бы понял. Этот — даст время только на отвод нашей группы.

— Сирмийцы — жестокая раса. Мы поступили бы точно так же. Почти все.

— Может, почти все, но не ты, Кошак. И еще… Не важно, буду я на объекте или нет, если Ставич решит использовать крепитий, отступай по сигналу.

Глава 8 Партия в сеги

Огромный поначалу диск Сирмы-Нова становился все меньше, пока не превратился в тусклую точку. «Горизонт» уходил подальше о орбиты планеты, чтобы в точке рандеву встретиться с катером Ставича, который носил странное с точки зрения Кэсси название «Пикео». Это «щука» на эсперанто — объяснил Дхами Наир, которому Тр-Аэн задал вопрос из любопытства.

— А что такое «щука»?

— Хищная рыба с большим аппетитом.

— А, ну тогда понятно, — отозвался Тр-Аэн и ушел к себе в каюту, собираясь привести в порядок вещи.

Их оказалось не так-то и много — тактический браслет Та-Сантураны, оставшиеся после его мнимой смерти. Личная броня самого Кэсси в отдельной нише. Там же — униформа пилота Космофлота и сирмийская гражданская одежда. Десантный нож. В сейфе — три бластера разных моделей, в том числе трофейный, отобранный у Дэйки. Тактическая аптечка, новая, нераспечатанная. Шкатулка, в которой хранился кулон кси и потерянная Фели сережка. «Терране называют это „гол как крыса“… или „беден как сокол“? Крыса, рато — это на Терре птица или зверь? Вроде бы, птица».

Кэсси решил не разбираться в нюансах.

— Система, активировать личный искин.

— Я здесь, босс.

— Проверь мой счёт в терранских криптонах.

— Готово, результат на виртпланшете.

«Однако… — подумал Тр-Аэн, разглядывая довольно большое число, — Кай, похоже, дожал Ставича и оклады нам заплатили».

— Искин, ты знаком с законами Терры?

— Я отлично знаю гражданское, уголовное, административное и семейное право Земли, а также, законы регулирующие…

— Ладно, хватит, хватит… Я вижу, ты сведущий парень. Составь-ка мне завещание.

— Что будем завещать и кому?

— Всё, что у меня есть, Фелиции Минтари с Ферея.

— Как определим эту даму?

— Фактическая жена.

— Отлично, босс, можете посмотреть на результат.

Заказанный Тр-Аэном документ появился на планшете.

«Я, Кассий Тр-Аэн, гражданин Республики Сирма, старший лейтенант Космофлота Земного Альянса, завещаю все свои активы и имущество свободной гражданке Альянса Фелиции Минтари с Ферея. Воля объявлена на основании фактического консумированного брака, существование которого подтверждаю».

— Как распорядимся вашими останками? — поинтересовался въедливый искин.

— Отправим в вакуум. Если на планете — спалим.

— Отлично. Я дописал. Для подтверждения коснитесь сенсора.

Кэсси фыркнул от смеха, когда на планшете появилась дописка:

«Мои тело завещаю предать воинскому космическому погребению, а в случае невозможности оного — кремировать по сирмийской церемонии».

— Ладно, молодец, — буркнул он, фиксируя завещание отпечатком пальца и отключая искин.

До прыжка в варп оставались ещё сутки, и Тр-Аэн прикинул, как потратить время. Забрал из каюты браслет Та-Сантураны, погулял по коридору, выпил искусственного лимонада, заказал синтезировать набор для сёги, забрал то, что получилось и отправился в госпиталь.

Экс-комендант находился там. Он лежал на кровати, но не спал, а пытался крутить мячик недавно обретёнными руками. Получалось так себе — мячик то и дело катился на пол, но автоматически прыгал обратно в ладони.

— Добрый день, — сказал Тр-Аэн, застав Дорена Та-Сантурану за этим простым занятием.

— А, это вы, — проворчал Сантурана.

— Неплохо получается. Это я про руки.

— Кой черт «неплохо». Такими руками бластер не удержать.

— Это пока. Хотите партию в сёги?

— Вас же от «нейросёги» тошнит.

— Кто разболтал про ментальный сканер?

— Никто не разболтал. Это было в вашем досье. Здесь же мне разболтали другое. Как вы сражались с Консеквенсой, как от неё огребли и как экс-коллеги спустили с вас шкуру.

— Да, было дело. Я разошелся во мнениях с Ана-Китой. Кстати, в настоящее сёги хотите сыграть? У меня доска есть, и фишки тоже.

— Вы ведь меня обыграете… — Та-Сантурана вздохнул. — Знаю, что в бою с супервиро обречён, а удержаться не могу. Ладно, сыграем разок.

— Вас ведь зовут Дорен?

— Да, именно так. Не болтайте, расставляйте фигуры.

— Ладно. Я — синими, вы — черными.

Партия началась бойко. Сантурана играл хорошо, явно переняв часть стратегии у Кэсси, но уступал супервиро в возможности просчитывать ходы. К тому же пальцы Дорена дрожали и в конце концов он нечаянно опрокинул доски.

— Не страшно. Я помню позицию, — Кэсси нагнулся и собрал фишки с пола, а потом снова расставил их по девяти доскам, немного измени позицию в чужую пользу. Это великодушие, впрочем, не нашло понимания и через секунду вся конструкция полетела в Тр-Аэна, который увернулся на миг превратившись в расплывчатый силуэт.

— Я тоже помню позицию и не просил меня жалеть! — заорал Та-Сантурана так громко, что на шум вбежала дежурная медсестра.

Правильно оценив ситуация, супервирина с достоинством удалилась, а Кэсси опять принялся собирать фишки.

— А вы злопамятны, Дорен, — с иронией заметил он.

— Не очень.

— Мне виднее. Еще играть будете?

— Не сейчас.

— По крайней мере на бросок рука работает нормально. А ноги, кстати, как?

— Ковыляю с тростью… Проваливайте, Кэсси, ради Космоса. Ваш отряд Кси меня использует, так пусть хотя бы не унижает.

Тр-Аэн подобрал доски, и положил их на столик. «В целом, всё хорошо, и Чанда справилась. Та-Сантурана будет ходить, думаю, и держать бластер сумеет. Характер не сломался. Какой был, такой и остался — склочный».

— Браслет свой заберите. Взял по необходимости, возвращаю в сохранности.

— Ну и зачем мне этот он мне теперь? Тут сирмийская связь не работает, — проворчал Та-Сантурана. — Принесите уж терранский. Этот оставьте себе на память.

В кают-компании Тр-Аэн застал капитана Эсперо, а с ним Кира Ставича, которые, устроившись возле большого голографического экрана, смотрели последние новости Альянса.

— Качество картинки так себе, — заметил шеф Кси. — Подпространственная связь тоже барахлит.

— Она, в отличие от варп-двигателя, не забросит нас в какой-нибудь «войд».

— Не будет связи — разладится управление.

— Оно и сейчас не на высоте.

Тр-Аэн тоже пристроился посмотреть. Репортаж шел из зала заседаний Лиги в Йоханнесбурге, говорили на эсперанто.

«Исследования природы пространства, проведенные Всемирным институтом космологии, позволили понять причину технических проблем, с которым столкнулись корабли Земного Альянса, — говорил лысый терранин с сухим, напряженным лицом. — Основой варп-прыжков является использование минус-материи, то есть материи с отрицательной массой. Сеть станций генерации минус-материи более трёхсот лет обеспечивала Космофлот Альянса так необходимым ему веществом, однако… Возникновение материи с отрицательной массой предполагает, что одновременно должна возникать материя с массой положительной, чтобы сумма масс оставалась нулевой».

«Регламент, профессор Казанцев! Соблюдайте регламент, ближе к делу»

«Я и так не отрывался от дела. Но если быть совсем кратким — завалов материи с положительной массой возле станций синтеза не наблюдается. Все дело в том, что существующая технология отправляла их в топологические складки пространства. В настоящее время эта ненаблюдаемая масса стала критической и оказывает серьезное влияние на варп-прыжки».

— Стройная и логичная теория, — заметил Эсперо.— Я вынужден командовать кораблем и не могу заниматься космологией, но всё это похоже на правду.

— То есть, криттеры оказались правы и мы навредили пространству минусу-материей? — Ставич угрюмо насупился.

— Если некто — твой враг, это еще не значит, что он неправ всегда и во всём.

«К порядку! Коллеги-депутаты, я призываю вас к порядку!», — голограмма председателя ударила в гонг. — Слово представляется директору глобального центра варп-разработок. Мы слушаем вас, камарадо Фу Сян.

«Благодарю председателя за возможность высказаться. Мы не занимаемся теоретической космологией, только вопросами технического обеспечения варп-прыжков. Если двигатель Алькубьерре, который широкая публика называет двигателем на минус-материи, выйдет из употребления, нам придется вернуться к солитонным варп-двигателям, которые использовались четыреста лет назад».

«Что это будет означать?»

«Мы сможем перемещаться только между источниками и приемниками — специальными конструкциями, которые придется разместить возле каждой обитаемой планеты. Кроме того, для создания солитонной волны придется тратить огромную массу».

«Так вот же решение! — закричал кто-то в зале. — Скормим солитонным двигателям то, что наплодили минус-двигатели, и всё сложится прекрасно!»

«Ага, вы сначала вытащите эту массу из тех самых топологических складок. Это не себе в карман слазить!»

«Тихо! Тихо! К порядку, коллеги!»

«Это же регресс на четыреста лет!»

«Слово предоставляется председателю союза торговых перевозчиков. Скажите камарадо Бланко, как вы оцениваете перспективы варп-прыжков на солитонной волне?»

«Никак, господин председатель. Очевидно, нам придётся закрыть свою лавочку»

— Ну, хватит! — рявкнул Ставич и отключил трансляцию. — Я и так знаю, что мы в заднице, — добавил он. — Сколько бы они там в Лиге ни лаялись, это ничего не изменит. У нас — своя задача. Начнём делать, что обязаны, а дальше будь, что будет.

— Нас, супервиро, создавали не только ради войны, — Кай криво улыбнулся. — Для военных разработок тоже. Со старой командой, той, что была на Меркурии, я бы взялся за принципиально новый двигатель.

— Так что мешает? Дорога должность капитана?

— Я сказал «со старой командой». Новая — просто клоны. Их знания принудительно записаны в мозги и… не очень-то там прижились. Во всяком случае, пока.

— Н-да. Хорошо, что эти ребята вас не слышат.

— Я достаточно деликатен. Я люблю их всех, как верных товарищей и как память о прошлом. Но такой глобальный проект они не потянут. Точнее — не потянут в короткий срок, а лет через десять без варпа все пойдёт к чертям. Лига сожмется до размеров солнечной системы.

— Мы потеряем Сирму, — согласился Ставич. — Потеряем Ферей, потеряем дальние колонии, небольшие расы ушедших без трансгалактической торговли скатятся в варварство.

Эсперо молча кивнул, а Кэсси сердцем ощутил леденящий холод. «Для них Сирма-Нова — просто одна из потерь, а нам без связи с Террой — конец. Поддерживать флот не получится. Своих лекарств мало. Синтезаторы остановятся. Сейчас зима и часть населения просто не прокормить. Если физик Сэти Вей-Ран знал, как решить проблему, для врагов Республики он — очень ценный приз».

Глава 9 Пустота

— Приготовиться к первому варп-прыжку, — приказал Кай. — Цель — промежуточная станция обслуживания «Стабилеко».

— Все системы готовы.

— Пассажирам и свободным от вахты членам экипажа, срочно перейти в защитные капсулы,

— Мы так раньше не делали, — приглушенно произнёс первый помощник Дхами Наир.

— А теперь — будем. Если «Горизонт» выбросит в смертельную зону, капсулы помогут выжить.

— А что со Ставичем и «Пикео»?

— Он прыгнет сразу за нами, через пять минут.

Эсперо пристегнулся к креслу. Он мог бы уйти в капсулу и передать управление искину, но события последних дней усилили недоверие капитана ко всему на свете — к технике, к людям и к самой природе Космоса.

— Дхами, ты можешь идти в капсулу.

— Если можно, Кай, я останусь.

— Как пожелаешь, но запомни — я предупреждал.

В недрах варп-ядра раздался низкий, на грани слышимости гул, вибрация пробежала по корпусу фрегата. Затем мир схлопнулся, исчез, сверкнув в сознании черной вспышкой.

Через мгновение Эсперо очнулся. Тактический экран мостика мягко светился. Координаты соответствовали расчетным. Станция обслуживания «Стабилеко», похожая на ажурный многогранник, зависла в пустоте. Серебристые точки роились вокруг конструкций. «Стабилеко» могла ремонтировать корабли и синтезировать минус-материю. Синтез в последнее время приостановили, но дроны-ремонтники продолжали роиться в пустоте.

— На этот раз проскочили. Ждём Ставича на «Пикео», потом — второй прыжок, — констатировал Кай и задумался, рассматривая станцию. «Новая, хорошо оснащенная, но уже обречена. Если варп-прыжки станут опаснее, это направление забросят. Когда ремонтные дроны выйдут из строя, станцию добьют метеориты».

— Что там со Ставичем? — обернулся он к Дхами Наиру.

— «Пикео» пока не появился, капитан, — отозвался первый помощник, нахмурив брови, его и так смуглое лицо, казалось, потемнело. — На сканерах дальнего действия тоже ничего.

— Чёрт. Ладно, подождем.

… Кир Ставич не прибыл к точке рандеву ни через полчаса, ни через час. Через два часа Кай Эсперо собрал старших офицеров «Горизонта» в отсеке для совещаний.

— Мне не хочется в это верить, но, возможно, Кира Ставича мы потеряли. Если «Пикео» забросило в войд, он уже состарился на десятки лет. В этом случае нет смысла ждать.

— Ты отменяешь операцию?

— Нет. Кир оставил указания — в случае его смерти всё равно штурмовать Мрак-1. Теперь, когда один корабль пропал, вероятность выживания второго повысилась.

— Это почему? — поинтересовался Шандор Солида, почесав затылок.

— Не изображай дурака, Шандор. Вероятность гибели сразу двух кораблей — меньше, чем вероятность гибели только одного.

— Знаешь, капитан, эта «дружеская» математика меня не утешает. Всё это похоже на пространственно-временную аномалию как раз вроде той, которую обсуждала Лига. К тому же мы остались без крепития и, если не справимся, придется отступать с позором. Ты командуешь, ты и решай. Но я бы скомандовал отбой или проложил другой маршрут.

— Другого разведанного маршрута к Мраку-1 нет. Командовать отбой не в моей власти. Я не командир отряда Кси.

— У Ставича остался заместитель? — поинтересовался Тр-Аэн, который сохранял удивительное для сирмийца хладнокровие.

— Вполне вероятно — да, но у заместителя нет канала связи с нами. Параноик Ставич замкнул операцию на себя.

— Раз отмены приказа нет — продолжаем. Я бы высадил с «Горизонта» всех, кто не кадровый офицер Космофлота, но высаживать некуда, а попытка вернуться через варп, может кончиться участью как у Ставича.

— Есть способы снизить риск? — спросила Чанда-4, которая до сих пор хранила молчание.

— Уменьшить количество прыжков. Не выбирать оптимальные зоны пространства, а переместиться сразу к «Мраку-1». Риск будет меньше, но мы потратим всю минус-материю до последней гранулы. Обратный путь окажется под вопросом.

— Разгромив базу фонда, можно забрать их запасы. Или связаться с Землей и попросить подкрепление.

— Лучше запросить подкрепление прямо сейчас, — заметил осторожный Дхами.

— Сейчас — нельзя, — отрезал Эсперо. — Операция засекречена ото всех, кроме Кира Ставича и флот-адмирала Черенкова. Первый пропал, на второго нам не выйти. Бюрократы из штаб-квартиры в Йоханнесбурге ничего не знают. Нам запрещено вызывать другие корабли, а в особенности — торговые суда, но их здесь все равно нет. Мы в самом глухом месте фронтира.

— Кстати, откуда такая секретность?

— Кир опасался утечек. Отовсюду — из самого отряда Кси, из штаба Космофлота, из Лиги и, к сожалению, не зря. Фонд Шеффера знал, чем зацепить, а люди слабы. Эти люди били в уязвимое место — обещали бессмертие, — Эсперо криво улыбнулся. — Чтобы стать бессмертным, нужна особая генетика, но кто сказал, что все обещания выполняются?

— То есть, они лгали?

— Не обязательно. Возможно, в редких случаях они и вправду смогли.

— Значит, путь домой один — через Мрак-1.

— Да. Последнее решение за мной и я одобряю такой план. Кроме того, медлить нельзя — слабее наш противник точно не становится, так что следующий варп-прыжок — через полчаса.

Офицеры быстро разошлись, но Тр-Аэн задержался в отсеке.

— Послушай, Кай, ты ведь кое о чём умолчал?

— Конечно. Я умолчал о деталях, которые не касаются клонов, — сказав это, Кай холодно и криво ухмыльнулся, потом с сомнением уставился на Кэсси. — Ты что — догадался насчет Сони?

— Да. Она, вероятно, может стать бессмертной, как и ты.

— Всё верно. У нас был общий предок. Если она действительно родная внучка Русанова.

— То есть, там могло быть усыновление?

Эсперо коротко кивнул.

— Могло, но это не точно. Послушай, Кэсси, оставь меня в покое, я сейчас не в духе. Иногда кажется — бегу по лабиринту, хотя и знаю — выхода нет.

— Да ладно, дела не так уж плохи. Мы или прыгнем к Мраку-1, сделаем свое дело и вернемся. Или… окажемся в другом месте, в крайнем случае — в войде и проживем жизнь там. По крайнее мере я, Фели и остальные. А ты… ты бессмертный, ты даже можешь когда-нибудь вернуться.

— Даже слушать про такое не хочу. Хватит, сыт жизнью отщепенца еще со времен Тилии. Не надо меня «утешать», иди лучше, займи место в капсуле.

… Тр-Аэн ушел и вскоре постучался в каюту Фелиции.

— Пошли в капсулу, — сказал он с порога.

— Зачем, Кэсси? От судьбы не уйдешь.

— Так надо, поверь. На мне все заживает как на кошках, а ты не супервиро, милая.

— Правда, что Ставич пропал?

— Правда. «Пикео» не вышел из варп-прыжка, Он не на связи уже два с лишним часа. Надевай комбинезон, пошли.

— Ты тоже закроешься в капсуле?

— Так приказал капитан. Устроимся в соседних капсулах. Иди пока что, я тебя догоню.

Кэсси сначала пошел, а потом побежал вдоль по коридору и дальше. По настилу палубы топали ботинки техников и десантников. Дхами Наир и Ратиба прошли мимо, оживленно переговариваясь. Техники, отложив в сторону съемную панель, ковырялись в переплетении проводов.

— Давайте-девайте, проверяйте! — подгонял их Шандор. — Учтите — осталось полчаса, облажаетесь — ваши кишки раскидает по Галактике.

Подъемник оказался занят, пришлось открыть технический люк и добраться до госпиталя по вертикальной лестнице. В почти пустом отсеке Тр-Аэн обнаружил только разъяренную Чанду-4 и невозмутимого Та-Сантурану.

— Он не хочет идти в капсулу, — ядовито сообщила супервирина. — Думает, что очень крут.

— Медиков надо слушаться, — посоветовал Кэсси, обращаясь к экс-коменданту. — Особенно сердитых медиков, уж поверьте.

— Оставьте капсулы гражданским, я — офицер.

— Вообще-то вы офицер в отставке, это раз. Настоящих гражданских на борту нет — это два. Ну а три — я сам сейчас полезу в капсулу, и это приказ капитана.

— Вот как. Почему такой приказ?

— Если вкратце — нестабильное пространство-время.

— Я чего-то важного не знаю?

— Здесь все чего-то не знают, это нормально. Я провожу вас в капсулу, Дорен.

— Ясно. Типичный терранский бардак.

Та-Сантурана встал с койки, оттолкнувшись от нее руками, поднял с пола трость и прошагал к выходу, лишь слегка прихрамывая. «А ведь он почти восстановился, — вдруг с удивлением осознал Тр-Аэн. — Если сейчас выживем, сможет, пожалуй, идти с группой, надо только экзоскелет подобрать. И ничего не знает про варп-проблему. Провел месяцы в госпитале на Сирме-Нова и никто не удосужился сказать правду».

В отсек капсул Тр-Аэн шел так, как позволяла хромота Та-Сантураны, то есть, не быстро. Мимо сначала шли, а потом бежали люди — члены первой команды «Горизонта», а также клоны супервиро, погибших в битве за Землю. Мимо Кэсси с сосредоточенным видом прошагал Леонид-4 — клон парня, который погиб в горах той самой ночью, когда отряд супервиро вступил в бой с десантом Консеквенсы. Клон не помнил ни смерти предыдущего Леонида, ни боевого братства с Тр-Аэном, а потому лишь небрежно кивнул, проходя мимо.

«Каю пора такое прекращать, — подумал Кэсси с горечью. — Нельзя без конца создавать клонов, у которых записанная память и нет прошлого, а будущее — только до следующих безвозвратных потерь. Если долго смотреть в пустоту, она входит в твое сердце. Сражаясь с фондом Шеффера, мы становимся похожи на него…»

— Что-то вы мрачны, Тр-Аэн, — заметил наблюдательный Та-Сантурана.

— Ерунда, просто устал.

— В моем лагере вы были не таким унылым.

— Я там злился, что зря теряю время. Кстати, мы пришли. Залезайте в капсулу.

— Как ею пользоваться?

— Просто ложитесь внутрь и закройтесь. Капсула компенсирует перегрузку. Там есть баллон с дыхательной смесью, она сама пойдет.

Оставив Та-Сантурану, Кэсси двинулся дальше, мимо уже занятых капсул с красными индикаторами на сенсорных панелях. Фели ждала Тр-Аэна в самом дальнем конце отсека, возле последней незанятой капсулы.

— У нас только одна капсула на двоих, — сказала она растеряно. — Я пыталась объясняться с клонами, но меня оттолкнули и чуть не побили.

— Это кто так обнаглел?

— О, боги. Я не знаю. Кто-то из самых новых, которых Кай называет четвертым поколением.

— Я ублюдку руки повыдергаю.

— Кэсси, не сейчас! А лучше вообще никогда. Капсула широкая, мы там поместимся вдвоем.

— И так обойдусь.

— Нет. Или вдвоем, или я туда тоже не лягу.

— Ладно.

«Три минуты до прыжка» — раздался голос искина по внутрикорабельной связи.

Дверца похожей на боб капсулы раскрылась с сухим щелчком. Фелиция скользнула внутрь и прижалась к стенке, оставив пространство, в которое Кэсси сумел протиснуться только боком. Дверца закрылась. Система защиты заработала, вызывая ложное ощущение невесомости.

«Пятнадцать секунд до прыжка».

Фелиция Минтари нашла ладонь Тр-Аэна и крепко схватилась за нее. Внезапная фаторана опалила Кэсси огнем. «Фели боится, — понял он. — Боится не так, как мы, лишенные пси-дара, а по-своему, в виде сложной системы предчувствий. Космос Милосердный, она видит много путей, и почти все ведут во тьму».

Искин начал и закончил обратный отсчет, а потом варп-прыжок полыхнул в мозгу белой вспышкой.

На этот раз он не закончился мгновенно а, растянутый в сознании, превратился в мучительную череду образов, и каждый их них показывал новый, отличный от другой вариант судьбы. Тр-Аэн видел самого себя, друзей, врагов и судьбу в десятках разных вариантов Он снова брел по холмам Меркурия, шершавым языком облизывал сухие губы. Невероятная жара исчезала, фонтаны Старой Сирмы мелкими брызгами охлаждали опаленное лицо. «Вас ждет блестящее будущее, курсант Тр-Аэн», — услышал он полузнакомый голос, а потом картина прошлого словно раздвоилась. Кэсси погибал, сражаясь за Империю и погибал, сражаясь против нее. Убивал полковника Вар-Страана и умирал на арене под пьяные крики толпы. Сам обливался кровью под ударами криттеров или держал руку сраженного врагами Кая. Иногда он видел себя мертвого со стороны — изуродованное тело на полу в пещере Ана-Киты, а потом почетный караул и и похоронную капсулу в короне звезды.

Несбывшееся прошлое сменилось видениями возможного будущего, но и в них не оказалось порядка. Тр-Аэн сначала был седым адмиралом на мостике дредноута, а потом обычным молодым фермером на Сирме-Нова. Фелиция находилась где-то рядом, но он не видел ее лица. Близнецы, мальчик и девочка играли в траве скорлупой феолиса. Потом он увидел себя безутешным, над криогенной установкой, в которой стыл знакомый силуэт. С бластером в руке и абрисом врага в прицеле. Торжествующим, на трибуне Лиги Земли, и торжествующим на трибуне парламента Сирмы Нова. Агентов отряда Кси и доверенным лицом Ке-Орна. Сирмийское и терранское будущее словно спорили за душу Тр-Аэна, выжимая ее до дна. Он попытался сказать «нет», но едва разлепил спекшиеся губы…

А потом всё кончилось. Крышка капсулы щелкнула, раскрываясь.

— Ой, у меня затекли ноги, — пробормотала Фелиция.

Кэсси лежал, не двигаясь, пока она не выбралась наружу, а потом выпрыгнул следом.

— Всем старшим офицерам, не занятым на штатных местах, немедленно пройти на капитанский мостик, — раздался по внутренней связи голос Эсперо.

Люди «Горизонта» по одному выбирались из капсул. Многие ошалело оглядывались и терли ладонями помятые лица. Один из этих парней попытался словно бы невзначай толкнуть Кэсси.

— Ох, простите, офицер, — произнёс он с наглой улыбочкой. — Это предназначалось не вам, а вот той хитрой дамочке, которая отняла капсулу у настоящего бойца.

— Ну и кто тут настоящий боец?

— Вообще-то, мы все.

— И много реальных сражений выиграли? Что-то мне подсказывает — ни одного.

— Ни одного⁈ Да что ты понимаешь, сирмийский выродок. Мы вынесли охрану на Меркурии, а их оказалось втрое больше. Братство — вольные ребята, нам начальство не нужно. Надо будет — обнулим и тебя, будешь валяться на палубе и выть, а твою девку…

Договорить клон не успел. Кэсси неуловимо быстрым движением ударил его в челюсть и отправил на пол.

— Подбери зубы, кинь их в утилизатор, отращивай новые и в следующий раз следи за языком. Фели, пошли отсюда.

Друзья побитого супервиро молча расступились, пропуская Тр-Аэна, но взгляды не отвели и смотрели на него с явной ненавистью. Фелиция ускорила шаг, она держала голову очень прямо, не оглядываясь по сторонам.

— О, боже… — пробормотала ферейка, когда агрессивная компания уже осталась за углом коридора.

— Не обращай внимания.

— Это кто — друзья юности капитана?

— Нет, это их клоны. Когда-то, сто с лишним лет назад, примерно такие же супервиро подняли восстание на Меркурии и хорошо так прижали учёных из фонда Шеффера.

— Они сдали преступников властям?

— Ну что ты… ребятам было по двадцать лет, они всё детство провели в рабстве и слабо представляли, что по их поводу скажет Лига Земли. Не делай из них ангелов. Меркурианцы не рассуждали о гуманизме — просто убили всех.

— Странно. Капитан Эсперо выглядит сдержанным.

— Каю более ста лет, а этих клонировали на днях с воспоминаниями молодых повстанцев.

— Почему так?

— Других копий памяти не осталось.

— Ты тоже был тогда с ними?

— Нет. Меня вернули на Сирму раньше.

— На Меркурии… было страшно?

— Ну, трудно сказать, — Тр-Аэн дернул плечом. — Скорее, наверное, несвободно и одиноко. Я попал туда совсем ребенком — отец хотел создать идеального сирмийца-супервиро.

— И создал?

— Шутишь? — Кэсси рассмеялся. — Отец умер и не узнал, что я оставлю статус имперского аристократа и сделаюсь республиканцем.

— То есть, сыграл свою роль дух Меркурия?

— Не знаю, но о сделанном не жалею.

Тр-Аэн проводил Фелицию в каюту, посоветовал ей закрыться и заторопился на мостик. Эсперо сидел в кресле капитана, скорее всего, он пережил прыжок без капсулы и сейчас рассматривал тактический экран.

— Новость плохая — мы не там, куда собирались, — произнес он, ощерившись и продолжая рассматривать экран. — Новость хорошая — мы здесь не одни. На сканерах — крупный объект, похож на полумобильную космическую базу, модель не Альянса и, конечно, не Республики — у нее таких сооружений нет. Кэсси — посмотри и оцени — что за штука?

Тр-Аэн прищурился на экран. Холодок пробежал по спине. Объект был огромен и выглядел тёмным — без искорки света. Побитую временем обшивку покрывали пятна, но они не скрывали ни характерного силуэта, ни вытравленного на металле герба.

— Столичная база «Венец». Все, что осталось от Старой Сирмы. Резиденция императрицы Тарлы.

— Однако, неплохо ее потрепало, — заметил Дхами. — Они что — совершали варп-прыжки на такой махине?

— Да, — подтвердил Кэсси. — Не сказать, чтобы часто, но координаты меняли.

— Отряд Кси делает то же самое, их база куда меньше, — добавил Эсперо. — Так или иначе, воевать с остатками Сирмийской Империи — не наша задача. Если сумеем разойтись мирно — разойдемся.

— Капитан!

— Что, Шандор?

— Запасы минус-материи у нас на нуле. Как так вышло — не знаю, но последний прыжок вызвал перерасход. Если на маршевых двигателях оторвемся от «Венца», к «Мраку-1» всё равно не попадём. Нужно срочно восполнить запасы.

— Ты что — предлагаешь ограбить Империю?

— Я предлагаю изъять с этой махины то, что ей не нужно.

— Не факт, что там остались запасы. Имперцы болтаются в войде и не пытаются двигаться.

— Даже если у них остались только крохи, сравнительно маленькому «Горизонту» этого хватит, а им уже всё равно.

— Ладно… Система, установить канал связи!

— Кай… — заговорил встревоженный Тр-Аэн. — послушай, Кай, остановись и подумай. Я не знаю, о чем ты собрался торговаться, но поверь — там, на базе, настоящая Сирма, а не похожие на терран ребята Ке-Орна. С имперской Сирмой шутки плохи. У императрицы предательство в крови, у ее окружения — тоже. У нас только сто бойцов, если использовать всех, а там, возможно, несколько тысяч.

— Да знаю я всё, думаешь, нет? Я и Мартин Рей воевали сто лет назад против генерала Сой-Карна. Я помню еще молодого Ксанте Ке-Орна и как его подсадили на ментальный блок свои же. Замашки имперских сирмийцев для меня не секрет, но, понимаешь, друг — у нас нет выхода. Хорошо, что в войде время идёт быстрее, а возле «Мрака» медленно, а то бы мы провалили все сроки. Так или иначе, придется поговорить с их дежурным офицером. Система, вызывай.

Тр-Аэн молчал, сжав кулаки. Шли секунды, экран связи оставался пустым.

— Сирмийцы, похоже, болт на нас положили, — заметил Шандор, хохотнув. — На вызов не ответили. Щиты у них не подняты, орудийные порты задраены, как будто им наплевать на атаку или как будто все померли.

— Система, проверь «Венец» на биосигналы.

— Выполняю, капитан… Результат готов. Двести семь сигналов, идентичных человеческим. Один сигнал неясной природы. Почти все живые малоактивны.

— Где наибольшее скопление?

— В районе склада и на жилых палубах, капитан.

— То есть там, где можно есть и спать. Забавно. Ну и что скажете? — спросил Эсперо, обращаясь к своим офицерам, но глядя сквозь них в пустоту.

— Эти люди не хотят сражаться, — предположил Дхами Наир. — Возможно, больны, ранены или ментально подавлены каким-то устройством.

— Рабочая гипотеза. Не высадимся — не узнаем. Ратиба, готовь двадцать бойцов. Я лично пойду на «Венец», Тр-Аэн — со мной. За капитана останется Дхами Наир. Как только мы отчалим — щиты поднять, объявить оранжевую тревогу. Всему десанту использовать ментальную защиту. Связь каждые полчаса, если вовремя не ответим — атакуйте.

Глава 10 Венец Империи

В отсеке телепортации собрались двадцать две человека, включая Кая Эсперо. Пахло озоном и нагретой изоляцией. Техник «Горизонта» склонился над пультом.

— Первая пятерка — старт! Вторая — старт! Третья — старт! Четвёртая — старт!

Полыхнули зеленые искры. Мир рассыпался в пыль и восстал заново. Кэсси огляделся — все супервиро очутились в просторном пустом отсеке. Сводчатый потолок, характерный для имперских конструкций, уходил во тьму. Гербы с головами кричащих орлов украшали стены. Обрывки кабеля торчали из развороченных щитков. Под ногам шуршал мусор, решетку палубного настила покрывали пятна когда-то пролитой и давно засохшей смазки. — Суда по индикатору, воздух так себе, для супервиро сойдет, — раздался в микронаушнике голос Эсперо. — Кислородные баллоны отключить. Шлемы можно снимать, но не терять и не бросать. Кэсси, ты узнаешь это место?

— Мастерские третьего яруса. Тут раньше были синтезаторы деталей и ангар ремонтных дронов, но, похоже, всё демонтировали. Кабели обесточены, из них, вырезали куски.

— Мерзость запустения… ладно. Первая и вторая пятёрка — проверьте помещение на следы крови. Остальные — охранять вход.

Включив сканеры, супервиро разбрелись по обширному отсеку, лучи фонарей заплясали по стенам.

— Кое-какие биологические следы есть. Но это не кровь, капитан. Простите, тут дерьмо. И подсохшее и недавнее. В углу кто-то устроил сортир.

— Кэсси, для имперской базы это нормально? — невозмутимо поинтересовался Кай.

— Ненормально. Видимо, отключились утилизаторы. Раз на борту только двести семь человек, а место есть для двадцать тысяч, они, похоже, перестали стесняться.

— Двадцать тысяч жителей. Настоящий город.

— Да, так всегда и было. Ты не видел «Венец» в его лучшие годы. Когда Старую Сирму сожгли криттеры, сюда перенесли штаб и столицу. Здесь короновали императрицу Тарлу. На жилых ярусах была имитация открытого пространства.

— Это как?

— Как будто настоящее небо. Как будто бы морской берег, ветер из вентиляторов с запахом водорослей и соли. И даже не голограмма — почти всё можно потрогать. В апартаментах придворных — статуи, картины. Там была улица с фонтанами, музыканты, дорогие лавки, куртизанки.

— Уровень излишеств впечатляет. А у тебя апартаменты были?

— Шутишь? Я офицер, а не придворный и не магнат. У меня — отдельный бокс в казарме. Мог снять «дом» средней руки этак на неделю, жалованья оберкапитана на дольше и не хватит.

Эсперо подавился смехом.

— Ну-ну, смейся, друг, — проворчал Тр-Аэн. — Я тут бывал только в перерывах между рейдами. А еще на обязательных аудиенциях у Тарлы. Поверь, на таких собраниях лучше держаться в задних рядах и не привлекать к себе внимание. Помнишь Та-Ниро?

— Того трусоватого офицерика, которого мы взяли в плен, и раны которого Чанда потом лечила?

— Да, того самого. Он любил шататься по ресторанам и, напившись, ругал императрицу потаскухой. Я, признаться, очень за него опасался.

— Чёрт! Ее величество была красива?

— О, нет. Но в некотором роде добра к фаворитам.

Кай уже открыто расхохотался. Супервиро между тем, обыскав отсек, вернулись к командиру.

— Чисто. Противник не обнаружен.

— Хорошо. Идём вглубь. Не расслабляться. Бластеры держать наготове. Системы слежения, если есть, подавляем. Первая цель — точки биоактивности в полукилометре по прямой на другом ярусе. Противников по возможности берем живыми.

Короткий, тёмный и точно так же загаженный коридор уперся в нерабочий подъемник. Энергию отключили уже давно, искореженную клеть перекосило. Один из супервиро по знаку Кая тремя выстрелами пробил её потолок, крюк тросомёта ушел вверх по шахте.

— Поднимаемся по одному. Первый, кто окажется наверху, занимает позицию и ждёт.

Под весом супервиро в снаряжении конструкция шаталась и скрипела, сверху сыпались хлопья ржавчины, однако она не рухнула и вскоре все десантники оказались наверху.

Тр-Аэн остановился в раздумье, рассматривая когда-то фешенебельный ярус базы. Имитация неба давно разрушилась, обнажив обшарпанный сводчатый потолок. «Море» пересохло, остатки «пляжа» превратились в островки грязного песка. Рестораны зияли провалами сорванных дверей. Баннер с рекламой экзотических танцев, валялся, сорванный и затоптанный, на полу, время превратило его в серую тряпку, но имя танцовщицы — Кирата — еще можно было разобрать. Застоявшийся воздух отдавал сероводородом.

— Капитан! Биосигналы в ста метрах отсюда.

— Понял, выходим на них. Стволы на изготовку.

Вскоре упадок и разруха «шикарного» квартала сменился аскетизмом отсеков охраны. Здесь было не так грязно, но свет едва мерцал. Трое сирмийцев в расстегнутых и сильно заношенных мундирах гвардии, за неимением мебели, устроились прямо на полу. Один из них спал, уронив голову на грудь, двое других молча играли в кости и при появлении супервиро, обратили к ним заросшие щетиной лица.

— Терране, что ли? — пробормотал один из них, едва ворочая языком. — Г-грабить пришли? Ну так б-берите что хотите, и оставьте нас в покое…

— Где ваш командир? — спросил Эсперо по-сирмийски, продолжая целиться из бластера.

— А…………………… его, — ответил гвардеец, употребив крайне грязное ругательство. — Мы не видели Пу-Маро уже неделю или сколько там? Ты не помнишь, Кави? Кави не помнит. Может быть, Пу-Маро уже сдох. Да мы все тут сдохнем, не волнуйся. Мы в войде, приятель, из войда не возвращаются.

— На базе есть минус-материя?

— А? Не знаю. Вроде, немного есть. А что толку — «Венцу» для прыжка нужно много… очень много. Мы и так прыгали раз десять. Или больше. Кави, ты не помнишь, сколько раз мы прыгали? Нет, Кави опять ничего не помнит. Валите вдоль по коридору, проклятые терране, не мешайте нашей игре.

— И вправду пошли дальше, Кай, — предложил Тр-Аэн. — Они безоружны и не опасны. К тому же пьяны и ничего не знают.

… Через двести шагов начались отсеки казарм имперского флота — ряды одинаковых модулей с трехъярусными койками по обе стороны коридора. Теперь казармы пустовали, но не совсем — на некоторых сохранились засаленные матрасы. На простом столе, остались вскрытые и недоеденные сухпайки.

— Тут ночевали экипажи пристыковавшихся к «Венцу» кораблей, — объяснял Кэсси на ходу. — У офицеров были капсулы — такая же койка, но огороженная со всех сторон. Там можно сесть и лечь, но нельзя толком размяться и не получится пригласить гостей.

— Почему так?

— Экономия пространства базы ради роскошных отсеков. Ну и, если хочешь устроить заговор, тоже будет сложно. Все у всех на виду.

— Ты сказал, что снимал дом.

— Да.

— И дружил с Та-Ниро.

— Да. Покидая Консеквенсу, следовало взять его с собой, но я не решился. Он тогда пил и был болтлив. Я опасался — выдаст.

— Веселые дела тут творились…

— Ты даже не представляешь, насколько, — ответил Тр-Аэн с сарказмом.

Коридор между тем, оказался не таким уж безлюдным. Мимо супервиро, ошалело их разглядывая, прошли двое флотских. Пораженные апатией, они даже не схватились за оружие, а лишь посторонились, пропуская чужаков.

— Эй, Тр-Аэн! — раздался вслед смутно знакомый голос.

Кэсси обернулся. Офицер в ранге оберлейтенанта, такой же небритый, как и его друзья, в таком же, как у них, заношенном фиолетовом мундире, рассматривал Тр-Аэна с величайшим изумлением.

— Космос великолепный… Я слышал, что тебя казнила Консеквенса…

— Как видишь, нет.

— Тр-Аэн… Тр-Аэн — живой! не смотри так, как будто ты хренов надутый терранин. Ты что — совсем меня не помнишь?

Кэсси всмотрелся в изможденное лицо.

— Ларро Ран-Торр?

— Точно. Надо же, еще помнишь…

— Давно вы здесь?

— Не знаю, наверное, лет десять, может, немного меньше. Сначала считал дни, рисовал палочки на стене, потом перестал. Как там у вас, в настоящем космосе? Криттеры не вернулись?

— Не вернулись, но я, пожалуй, тебя удивлю. В «настоящем космосе» еще месяц назад ваш «Венец» был замечен где-то у гирканской границы. В войде время летит быстрее, Ларро.

— Как и следовало ожидать, — оберлейтенант нахмурился. — Вообще-то, если по закону, ты — изменник Империи, — вдруг спохватился он. — Надо бы тебя задержать.

— Хочешь попробовать?

— Зачем? Ее величество спасибо не скажет, зато твои хорошо вооруженные дружки меня убьют. Так что нет — как-нибудь обойдусь. Мы с тобой товарищи по несчастью. Кстати, у нас давно никто не смотрит на сканеры. На чём ты прилетел? Как корабль называется?

— Ударный фрегат «Горизонт» из объединённого Космофлота Земли.

— Лучше прямо скажи — ударный фрегат разведки Космофлота с командой супервиро… Видишь, Кэсси, я до сих пор еще не свихнулся и кое-что помню…

— Ладно, Кэсси, заканчивай с ним разговоры, — вмешался Эсперо. — Где апартаменты императрицы?

— Наверное там же, где и были — на верхнем ярусе.

— Логично будет навестить ее величество, ну а дальше — согласна она или нет — мы ищем и забираем их минус-материю по праву силы и по причине необходимости. Салют, оберлейтенант Ран-Торр. Счастливо оставаться.

Супервиро зашагали дальше, игнорируя редких прохожих-имперцев. На чужаков смотрели по-разному — иногда с неприязнью, иногда с любопытством, но чаще равнодушно и никто не пытался сопротивляться.

— Их боевой дух на нуле, — сокрушенно заметил Кэсси.

— Да плевать, нам так проще, — со свойственным ему цинизмом отозвался Кай.

— Заберём минус-материю, а дальше что — бросим этих людей?

— Бросим. Пойми, друг — у меня приказ. Нужно выбраться из войда и вытащить две тысячи гражданских заложников из лап людей Шеффера, пока их там не разобрали на мясо. Спасение остатков Империи никак не вписывается в этот план. Здешних ребят столько же, сколько и нас. Куда я дену толпу пленников-дармоедов — закрою на гауптвахте? Там места на всех не хватит.

— Значит, они умрут на «Венце».

— Они будут жить на «Венце» и доедать огромные запасы сухпайков. Если и умрут в скором времени, то не от голода, а просто передравшись между собой.

Тр-Аэн не нашелся, что ответить, Эсперо был прав, и обрисованная им перспектива логично проистекала из состояния гарнизона «Венца».

— Вот же задница Галактики, — только и сказал он.

До верхнего яруса супервиро добрались по пандусу, который спиралью вился вокруг центральной оси «Венца». Пол здесь покрывала драгоценная мозаика, за годы правления Тарлы истертая подошвами искателей аудиенций. Созвездия переплетались со стилизованными птицами, аллегорические фигуры протягивали руки, словно пытаясь схватить идущих.

Супервиро, впрочем, не обращали внимания на эту редкость, подсвечивая себе путь фонарями.

— Виктор, проверь, что там на сканере.

— Два человеческих сигнала, капитан. Один —довольно слабый, как у раненого.

— Понял. Сейчас узнаем, кто там ранен.

Сохранившийся датчик, уловив приближение людей, распахнул широкие двери. Обширный зал за ними оказался пуст и тонул в полумраке, позолота со стен осыпалась, статуи героев из яшмы и нефрита безмолвно застыли в нишах. Помещение не убирали очень давно — мелкая пыль скрипела под сапогами. В самом дальнем конце, на троне с высокой спинкой находилось нечто похожее на груду мешков, и только острое зрение супервиро позволяло разглядеть двух женщин. Одну — чудовищно грузную, обмякшую на троне, вторую — скорчившуюся у ног первой на верхней ступени возвышения.

Кай, забыв про надетый на голову шлем, попытался почесать висок. «На троне, видимо, Тарла. И как к ней обращаться? Ваше величество — глупо. Гражданка императрица — еще глупее. Дипломатический протокол — не мой конёк».

— Здравствуйте, госпожа Тарла, — заговорил он по-сирмийски, решив отделаться нейтральным вежливым обращением. — Меня зовут Кай Эсперо-Браун. Я — капитан первого ранга Объединенного Космофлота Земли. Извините за беспокойство, но военная необходимость требует конфисковать ваши запасы минус-материи. Взамен готов предложить компенсацию — два синтезатора рационов с нашего фрегата. Материя вам не нужна. Синтезаторы пригодятся.

Тарла молчала, опустив голову. Она не смотрела на терранина, не возражала и не соглашалась, казалось, сирмийский язык Кая оставался ей непонятен, и лишь тонкая нитка слюны медленно стекала на объёмистую грудь.

— Кэсси, может, хоть ты объяснишь…

— Зря стараетесь!

Женщина, которая до того момента льнула к ногам императрицы, внезапно вскочила, и Тр-Аэн поневоле скривился — перед ним, худая, изможденная, но все еще в мундире командира Консеквенсы, стояла Ана-Кита.

— Ее величество занята! — выкрикнула она и, как бывало прежде, скрестила на груди руки. — Увидели, что хотели, да? А теперь пошли вон, грязные терране и ты, изменник Тр-Аэн, убирайся тоже. Не оскверняйте остатки величия.

— Величие-то пованивает, — заметил простодушный Виктор. — Дамочка на троне, похоже, гадит под себя и голова у нее не варит.

— Что бы ты понимал, раб! — Взвизгнула сирмийка. — Избранник Космоса, раз заняв высокий трон — навсегда священная персона и не важно, варит голова или не варит! Поняли, твари⁈ Тебя, Тр-Аэн, я уже поднимала на дыбу, дождешься — сделаю это снова!

— Хм, — Эсперо издал этот короткий звук и прищурился на нелепое зрелище.

— Убил бы ее, но не могу, — сухо заметил Кэсси.

— Почему не можешь?

— Я — офицер и супервиро, она — женщина-аристократка. Мой вызов на дуэль будет не по правилам. Если она хотя бы тронет свой бластер — я ей и без дуэли башку снесу. Но пока не трогает — не могу.

— Тоже мне, сирмийский этикет, — Эсперо криво улыбнулся. — Между прочим, у этой бабы руки по плечи в крови. Ее бы передать ребятам Ке-Орна, но они набрались гуманизма от Лиги и ограничатся расстрелом. Легко, быстро, чисто, незаслуженно… Ну уж нет, пускай гниет в войде вечно. Ладно, пошли отсюда. Поищем минус-материю сами.

Обыск огромного «Венца», даже со сканерами, грозил затянуться на долгие часы.

— «Горизонт»! Капитан Эсперо на связи. Нужно подкрепление. Нет, не боевое… Я же сказал тебе, Ратиба — оставить плазменную пушку, боестолкновения нет. Предстоит обыск всего объекта, пришли побольше небрезгливых ребят. Тяжелую броню можно не надевать, но пригодятся респираторы.

Тр-Аэн молча ждал, чем закончится этот диалог. Телепорт навели по маячку капитана и вскоре в зеленоватом сиянии появилась пятёрка супервиро.

— Первый — принят.

— Второй — принят…

— Десятый — принят.

Пятьдесят человек с «Горизонта» столпились на пандусе верхнего яруса. Вскоре они, разделившись, углубились в переплетение коридоров «Венца». Тр-Аэн двигался вместе с пятеркой Эсперо, снова через зону казарм имперского флота.

— Эй, погодите, постойте!

Услышав этот крик, супервиро обернулись.

— Ну что тебе, Ран-Торр? — спросил Кэсси, замедляя шаг.

— Я хочу уйти с вами. Не только я — еще пятнадцать человек.

— И нарушение верности ее величеству тебя не смущает? — с глубокой иронией поинтересовался Тр-Аэн. — Кем ты хочешь стать — терранином? Республиканцем?

— Меня ничто не смущает, — ответил Ран-Торр совершенно серьезно. — «Венец» умер, ты сам всё видел. Здесь не жизнь — здесь могила. Мы готовы служить любому, кто поступит с нами честно и без жестокости. Ке-Орну? Хорошо, пусть будет Ке-Орн. Терранам? Мы готовы присоединиться к Альянсу.

— Ларро, ты бредишь.

— Послушай, Кэсси! Я не вру. Убеди этого терранина (как его — Эсперо?), забрать нас отсюда. Я не прошу жалости, я предлагаю свою верность. Мы смоем грязь и вернем себе форму. Мы готовы за вас сражаться.

— Вообще-то, я говорю по-сирмийски, — буркнул Кай, — следовательно я сирмийский понимаю, так что нечего болтать у меня за спиной. Обещаете лояльность? Хорошо. Проявите ее прямо сейчас. Нам нужна минус-материя.

Ларро медлил всего миг, а потом просто кивнул.

— Контейнеры остались в отсеке ядра. Вход туда запечатали пять лет назад. Код я не знаю, но можно пройти через технический лаз.

— Пошли. Твои приятели пускай подождут. Появится минус-материя — мы их заберем. Нет — значит, нет.

— Здесь был сток «моря», — объяснил Ран-Торр, пиная ботинком засыпанный песком участок палубы. — Глядите настил изогнут, как настоящий берег. А вон там стык чуть пошире. Если выломать часть обшивки, попадем в трубу.

— Какое отношение она имеет к отсеку ядра?

— Из него сливали охлаждающую жидкость. Всё это выбрасывали в космос, значит, оба трубопровода где-то сходятся.

— Там пройдет человек в броне?

— Трубы ремонтировали, и не раз, значит, пройти можно.

Супервиро Виктор, настроив бластер, уже резал настил лучом.

— Внутри, нестандартная гравитация. Местами ее может не оказаться, — предупредил Ран-Торр. — Я могу пойти первым.

— Не надо. У тебя нет защиты, так что пойдешь последним.

Эсперо отстранил сирмийца, протиснулся внутрь и скользнул вдоль стока.

— Кэсси, давай, прыгай, — раздался голос снизу.

Тр-Аэн повторил действия Эсперо. Падая, он то ускорялся, то тормозил, попадая в области разной гравитации, пока, наконец, не рухнул на металлический пол.

— Здесь был какой-то отстойник, а вон там, похоже, другая труба. Ждём остальных и заходим.

— Кай! Ты уверен, что это не ловушка? Ран-Торр — не техник. Он пилот. Откуда ему знать про технический ход?

— Мы начали работу, ловушка или нет — теперь без разницы. Я передам по рации, и Ран-Торра тоже пропихнут сюда.

… Труба кончилась внезапно. Луч фонаря выхватил из сумрака решетку и сухое сливное устройство.

— Виктор, режь.

И без того спёртый воздух наполнился запахом раскаленного металла. Ран-Торр, за которым присматривал кто-то из супервиро, закашлялся. Десантники включили фильтры шлемов.

— Шикарно. Мы сейчас внутри заглушенного ядра, — Эсперо тихо рассмеялся. — Радиация терпимая, даже для твоего имперского приятеля. Ломаем оболочку и выходим.

Луч выхватил из мрака ряды полупрозрачных контейнеров. Они светились тусклым, болезненно-синим светом.

— Вот и сокровища, — голос Эсперо прозвучал глухо. — Виктор, проверяй герметичность. Эй, сирмиец, сколько их должно быть?

— Двадцать штук, но что-то здесь не так. Свечения не должно быть, — отозвался Ран-Торр.

Ларро был прав. Тр-Аэн ощущал тревогу и не разумом — кожей, по которой побежали мурашки. В углу машинного зала, в огромной колбе из закаленного стекла внутри клетки Фарадея находилось Нечто.

Поначалу казалось, что это отблеск фонаря, чуть светлее окружающей тьмы, но потом пятно шевельнулось. Оно не имело формы — то растекалась кляксой, то собиралась в подобие сферы.

— Криттер. Высший.

— Да. Ослабленный, без энергетической подпитки. Эй, Ран-Торр! Как ты это объяснишь?

— Никак, терранин.

— Впредь, потрудись называть меня не «терранин», а «капитан», — буркнул Кай.

— Слушаюсь, господин капитан.

— Без «господин». У нас нет господ, а право называть меня «камарадо» нужно заработать.

— Хорошо, я понял.

— А если понял, то все-таки напрягись и попробуй объяснить, откуда здесь криттер.

— Наверное, его приказал поймать начальник гарнизона, генерал Луи-Туно. Тогда мы еще не попали в войд, я уходил в рейды и мог ничего не знать.

— Очень интересно, и где сейчас Луи-Туно?

— Умер примерно пять лет назад.

— Живых криттеров ловили исключительно редко. Это трудно и опасно. Почему генерал сумел?

— Клянусь Космосом, капитан, я сам удивлён. Может быть, дело в том физике… — тут Ран-Торр, запнулся, прикинул, вдруг сболтнул лишнее, потом решил, что уже всё равно, и добавил. — До того, как мы попали в войд, генерал принимал на станции гостей. Какой-то физик с Сирмы-Нова, с ним фереец и двое терран. Они хотели аудиенции у императрицы, но она ослабела головой, и делами заправлял Луи-Туно.

— Чем они занимались?

— Не знаю. Даю слово офицера.

— Ладно, потом поговорим, — Эсперо повернулся к своим супервиро. — поздравляю, задачу мы выполнили. Криттера будем считать трофеем. Через трубу обратно не полезем. Я свяжусь с Шандором, он вытащит весь десант с телепортом, а также минус-материю и клетку с этой штукой.

— Капитан! — Осунувшееся лицо Ран-Торра приобрело землистый оттенок. — Капитан, вы обещали нас забрать. Помните? Я и еще пятнадцать моих людей. Вы же дали слово.

— Ладно, — Кай прищурился, разглядывая изможденного сирмийца. — Раз обещал — выполню. Передам своим ребятам наверх, чтобы раздали твоим сирмийцам метки, иначе нам телепорт не навести…

Эсперо еще давал указания, но Кэсси его больше не слушал. Он приблизился к клетке Фарадея с запертым внутри криттером. Рваное белесое пятно дрогнуло и словно бы попятилось. Тр-Аэн подавил внезапное желание порвать сетку, коснуться колбы, разбить закалённое стекло… «К чёрту этот морок! Криттер, похоже, телепат. И физик, который прилетал на „Венец“ — что за физик? Может, тот самый Сэти Вей-Ран? Если он тут свободно ходил и вёл дела с генералом, версия о похищении летит к чёрту…»

Обдумать новую версию Тр-Аэн не успел. Сработал телепорт, и мрачная реальность «Венца» исчезла в зеленом вихре.

Глава 11 Раз, два, три, четыре, пять… Я иду тебя искать

В транспортом отсеке «Горизонта» собрались все вернувшиеся с «Венца» десантники, эвакуированные сирмийцы Ран-Торра и неопределенное число не занятых на вахте супервиро в статусе зевак. Техники уже несли на склад контейнеры с минус-материей. Клетку с криттером подцепили к антиграву и волокли на гауптвахту.

— Метки сработали. Сколько должно быть имперцев?

— Вместе со мною — шестнадцать, — ответил Шандору Ран-Торр.

— Ну так вот, дорогой гость, у меня тут шестнадцать технических меток, но вас, имперских красавцев, пятнадцать вместе с тобой. То есть, одного не хватает.

— А на ком шестнадцатая метка?

— Ни на ком. Она валялась на полу.

— Я уже понял — Марка нет. Нужно за ним вернуться.

— Стоп! Никто никуда не возвращается без приказа капитана. Пойми, сирмийский упрямец, твой приятель мог передумать.

— Нет, не мог. Он очень хотел на «Горизонт».

— Ерунда. Он поменял свои планы и постеснялся признаться. Насильно в рай не тянут, так что оставь его в покое.

— Нет!

— О чём тут спор? — раздался громовой голос Эсперо, который явно был не в духе. — Ах, один из наших имперских друзей потерялся. Думаю, старший лейтенант Шандор прав — этот человек передумал, и мы уважим его решение.

— Капитан! Маркне мог передумать!

— Миха, где сирмийцы были в момент телепортации?

— Возле высохшего моря, камарадо капитано.

— Разрешаю телепорт туда-обратно с осмотром места. Без спутников, без Ран-Торра, только ты один и быстро. Одна нога здесь — другая там.

— Благодарю, капитан, — пробормотал сирмиец.

— Пока благодарить не за что. Если этот Марк не ждет нас на точке, искать его по всему «Венцу» мы не станем. А ты собери своих людей — путь пройдут сканирование в лазарете. Шандор выдаст браслеты. Искин корабля укажет свободный отсек. Каюта будет казарменного типа, других нет, но там есть душ. Новую одежду выдадут, эту — в утилизатор.

Эсперо отошел в сторону, сирмийцы удалились, а Миха, один из доверенных меркурианцев, отправился к телепорту. Вернулся с «Венца» он явно обескураженным, к тому же очень быстро.

— Кай, я нашел там труп. Вот голограмма, сделала наспех, но по-моему и так понятно, мертвец — тот самый потерявшийся Марк.

— Его что — убило телепортом?

— Ну, это едва ли. Судя по следам на одежде — пристрелили в спину практически в упор.

— Так-так-так… — Кай задумался, разглядывая мутную картинку. — Ран-Торру не сообщать. Официальная версия — ты никого не нашел. Возвращаться и расследовать не станем, но бедолагу, определенно, прикончили свои. У кого была возможность?

— Когда началась телепортация, там собралась небольшая толпа. Во-первых, наши, во-вторых, наши новые союзники, к тому же, те, кто их провожал.

— То есть, провожающие были?

— Еще как. Собралось примерно пятьдесят сирмийцев. Некоторые в стельку пьяные. Одни ругали людей Ран-Торра за измену Империи. Другие сами хотели изменить и ругались, что их не берут. Вроде, кто-то кому-то заехал в морду. Мы не вмешивались.

— Ну, тогда понятно. С Марка сорвали метку и она уехала к нам телепортом. Сам Марк пострадал от вспыльчивых экс-друзей. Дело закрыто. Все приказы в силе. Работаем.

Тр-Аэн вымотался, однако, не физически. Стальные мышцы супервиро работали отменно, но человеческий разум пасовал перед путаницей фактов. Появление физика на имперской базе подтверждало факт добровольного отъезда с Сирмы-Нова, а спрятанное в подвале дома тело жены, казалось, говорило об обратном. «Или третий вариант — он сам её убил и сбежал». Мертвый киллер Дэйки всё так же стыл в морге, и Кэсси пожалел о кончине парня. «Нужно показать труп Дэйки Ран-Торру. Если тот опознает терранина, который был вместе с физиком на „Венце“, паззл отчасти сложится».

Тонко и мелодично звякнул колокольчик.

— Фели, ты?

Тр-Аэн коснулся браслета и разблокировал дверь.

— Раньше ты редко запирался, — улыбнулась она, переступая порог.

— Извини, забылся. После дерьма на «Венце», появилось желание залечь в берлогу.

— Если хочешь, я уйду.

— Нет, останься.

— Ты встревожен.

— А ты, милая, видишь меня насквозь, вот я и думаю — хранить секрет дальше или сразу во всём сознаться.

— И что настолько ужасное ты натворил — полюбил другую?

— Ну, я же побывал в имперской столице. Там живут горячие штучки, и одну я видел, её зовут Ана-Кита…

Фелиция, не выдержав, сломалась от смеха.

— Ах, Кэсси, Кэсси… Другая не поняла бы иронии… Извини, я знаю, кто такая Ана-Кита.

— Ах, знаешь… ну, тогда пора узнать еще кое-что. Я — друг Кая и терранский офицер сирмийского происхождения, но увы… в добавок я работаю на Ке-Орна, а наш президент желает найти некого физика, который, вероятно, убил жену и сбежал в пространство с государственными секретами Сирмы-Нова.

— Ты его найдешь.

— Не знаю. Слишком мало улик, а из свидетелей — пятнадцать имперских оборванцев и полумертвый криттер, который молчит.

— Целых пятнадцать!

— И что? Из-за темпорального парадокса они просидели в войде десять лет. Для них физик Сэти Вей-Ран — давно забытое прошлое.

— Стоило допросить Ана-Киту.

— Эта женщина — наперсница императрицы. Ее не забрать с «Венца» без драки.

— Они легко отдали минус-материю, но не отдали бы никому не нужную садистку?

— Понимаешь, Фели, это Сирма. Ана-Кита — глава Консеквенсы, пусть даже Консеквенсы больше нет. Сдать персону высокого ранга — всеобщее унижение и позор. Они скорее убьют ее сами, чем позволят распоряжаться терранам.

— Ох, Космос…

— Вот именно, «ох, Космос»…

— Ты тоже сирмиец. Почему не такой?

— На самом деле точно такой же. Я просто хитро притворяюсь.

Фели хотела в шутку дернуть Тр-Аэна за воротник, но Кэсси быстро уклонился и она случайно дернула сирмийца за волосы.

— Ой. Извини.

— Ничего, так даже приятнее, — отозвался тот с невозмутимым видом. — Знаешь, пошли пообедаем в столовой, пока туда не явилась куча моих экс-коллег.

— Они что — настолько ужасны?

— Они будут таращиться на тебя. Пускай лучше таращатся на Ратибу.

Тр-Аэн расслабился, недавняя тревога ушла, оставив после себя только лёгкую грусть и вопросы без ответа.

Полтора часа спустя

Из госпиталя доносился шум, потом двери со свистом разошлись и в коридор корабля выскочил Та-Сантурана, причем, настолько быстро, насколько позволяла остаточная хромота.

На ходу он врезался в Тр-Аэна, который только что закончил обедать и расстался с Фелицией Минтари на пороге ее каюты.

— Дорен, смотрите, куда идёте. Здесь полно обидчивых людей.

— Полно обидчивых? Здесь стало полно имперских подонков.

— Это вы о ком?

— О негодяях, числом дюжина с лишним, которых ваш капитан забрал с помойки, которая по недоразумению называется «Венец».

— Это люди Ран-Торра. Что они натворили?

— А они еще и натворить что-то собираются⁈ Хватит и того, что имперская шваль жива, дышит и шляется по союзному Республике кораблю.

Кэсси почти насильно потащил экс-коменданта в сторону кают-компании и, убедившись, что там пусто, усадил его в дальний угол.

— Послушайте, Дорен, успокойтесь. Эти люди отдали нам минус-материю.

— То есть, купили себе амнистию.

— Назовём это иначе — они, возможно, спасли нас от чудесной перспективы всю жизнь провести в войде и сдохнуть в нём.

— Кэсси, вы не понимаете или не хотите понимать. Моего брата убили люди Империи. Моих сотоварищей мучили они же. Пленных республиканцев не щадили — их пытали, казнили, отдавали криттерам, а мы подбирали изуродованные тела.

— Совершенно не факт, что люди Ран-Торра имели к этому отношение. Все они — пилоты истребителей, а не служба безопасности.

— Ах, Тр-Аэн… Вас послушать, так ни вы, ни ваши друзья не приказывали, не участвовали, и, конечно же, втайне осуждали… Только вы никому не помогли. Вас лично я простил, но еще пятнадцать таких же — это слишком.

— Знаете, Дорен, вы сами — не подарок, — не выдержал Кэсси. — Помнится, в лагере вы прижали меня силовым полем и били нейрохлыстом, хотя отлично знали — это не просто больно, но и несовместимо с достоинством офицера.

— Вы пытались меня убить.

— Я всего лишь кинул в вашу сторону доску для сёги.

— Вы нарушили правила внутреннего распорядка.

— Вы меня спровоцировали.

— Вы грубили и дрались с голограммами.

— А толку? Сами знаете, что голограммы бесплотны. В общем, вы видели, насколько я беспомощен, наслаждаясь ситуацией и лупили меня от души. Тут еще вопрос, кто кого прощает. Вам ведь было наплевать, что боль после нейрохлыста длится часами. Плевать, что супервиро для регенерации нужен двойной паёк… Не то, чтобы я сильно обиделся, — добавил Тр-Аэн с иронией, — Но вы, Дорен, ничем не лучше тех, других.

— Я лучше, — мрачно возразил Та-Сантурана. — Мне было не плевать, что там с вами происходит. Я понял, что погорячился и прислал к вам голограмму, через нее спросил, не нужен ли врач, а вы что сделали? Отказались и послали андроида по матери. Ну и, наконец, когда ударили криттеры, я все же спас вашу шкуру, а мог бы спасать свою. При том что я — обычный человек, а вы — супервиро.

— Вечные ссылки на то, что я супервиро. Кстати, эту голограмму я не помню.

— Вот видите, вы помните про меня только плохое.

«Дорен — склочник и упрямец. И чего ради я затеял этот спор?»

Тр-Аэн замолчал — отчасти потому, что исчерпал доводы, но в основном потому, что снова взвыла корабельная сирена.

— Внимание, красная тревога! — раздался по громкой связи голос Кая. — Еще раз повторяю — красная тревога! Всему экипажу занять штатные места. Старшие офицеры — на мостик. Сейчас будут подняты щиты и включены маршевые двигатели. База «Венец» в нас целится. Приготовиться к удару.

Тр-Аэн добрался до мостика так быстро, как только смог.

— Пристегнись к креслу, — посоветовал Эсперо. — Сейчас начнётся балет — у них исправно только одно орудие. Одно-единственное, зато мощность впечатляет.

— С чего бы вдруг пушкари «Венца» проснулись?

— Думаю, среди тамошних маргиналов расползлась новость о бегстве Ран-Торра и конфискации минус-материи. Оставшимся нечего терять — они срывают злость.

— У базы нет маршевых двигателей, а варп у них не работает. Успеем уйти?

— Полностью успеем едва ли, во всяком случае, один удар примем. Если получится — вскользь.

— Щиты по полной мощности, капитан, — доложил Дхами.

— Отлично. Автопилот отключить, пилотировать буду я сам. Начинаю маневр уклонения. Возможны сбои гравитации.

…Гравитация и в самом деле переменилась. Сначала она исчезла совсем и забытая на панели чашка кофе внезапно зависла в воздухе. Потом вектор гравитации сместился на три часа и непристегнутые офицеры с руганью попадали на пол.

— Я предупреждал! — рявкнул Эсперо.

В ту же секунду ударила пушка «Венца», импульс распорол защитное поле словно нож — полотно, но корпус «Горизонта» задел только вскользь. Тактический экран моргнул. Где-то в отдалении завыла вторая сирена — на этот раз технической службы.

— Шандор на связи. У нас повреждения прогулочной палубы и начисто снесло оранжерею. Отсеки изолировали.

— Значит, обойдемся без свежих феолисов, — Кай криво ухмыльнулся. — Что там с накачкой фотонных торпед?

— Готово наполовину.

— Понятно, заряжайте дальше. Мощность щитов не уменьшать. Курс на удаление от противника по самой быстрой траектории. Полный ход на маршевых.

… Туша «Венца» до сих пор закрывала четверть неба. Провал орудийного порта сиял алым.

— Они сейчас выстрелят фотонной шрапнелью, постараются зацепить объем. Поворот девяносто-сорок пять-сорок пять. Приготовиться к удару.

… Второе попадание сорвало щиты начисто, снова зацепил фрегат краем, но и этого хватило.

— Множественные попадания по мостику, — констатировал ремонтный искин. Шандор молчал. Кэсси дотронулся до мундира на груди и посмотрел на ладонь — она обильно окрасилась алым. На лету распадаясь, падал тактический экран. Потолок просел, почти придавив людей. Воздух со свистом уходил в вакуум.

— Искин, принять управление, — зарычал Эсперо, пытаясь руками держать падающий потолок. — Убрать щиты. Прицел — по открытому порту противника. Залп всеми видами орудий.

Красные лучи ударили в борт «Венца», ослепительно-белые торпеды понеслись следом. Последнее орудие Имперской базы рассыпалось прахом горелого металла, охваченный огнём борт раскололся, куски обшивки полетели в вакуум войда. Громадный «Венец» не развалился даже от такого удара, но всё же потратив остатки энергии, повис в пустоте бессильной грудой.

— Ну все, опасность миновала, двигатели целы, уходим, — объявил Кай Эсперо, но Тр-Аэн его не слышал.

Он потерял сознание.

Кэсси открыл глаза. В груди болело, во рту пересохло, потолок качался словно лодка в шторм. Тр-Аэн попытался откашляться и ощутил металлический привкус крови. В поле зрения появилось смугло-румяное лицо Чанды-4, белые зубы свернули в в улыбке.

— Ну как, очнулся, дружок? Ай-ай, поймал осколок железа прямо в сердце. Кто другой бы сразу умер, но мы — супервиро, а потому — двенадцать часов в регенераторе.

— Мне… хватит своей регенерации. Могу дышать. Могу даже говорить.

— У тебя в крови стимулятор и анестетик. А регенерации, конечно, хватит. Справишься примерно через неделю — хочешь валяться семь дней?

— Долго. Не хочу. Неужели дела так плохи?

— Хуже, чем ты думаешь. Я уже собиралась положить тебя в криоген, выращивать новое сердце, но потом поняла — опа! — справишься и так. Кстати, тут твоя подружка. Давайте, беседуйте скорее, а потом я захлопну крышку и начнется отсчет.

Чанда-4 исчезла. В поле зрения Тр-Аэна появилось лицо Фелиции. В глазах ферейки стояли слёзы, но она каким-то удивительным образом не давала им пролиться.

— Не грусти, тебе не идёт, — Тр-Аэн попробовал улыбнуться. — Знаешь, есть такая поговорка — сынов Меркурия трудно убить. Действительно, очень трудно.

— Понятно. Я посижу рядом.

— Фели-Фели… у нас фаторана. Иди-ка лучше в каюту, надень пси-защиту и не мучайся зря.

— А как поступают сирмийцы?

— Если фаторана слишком сильная, так и поступают. Носят обруч на голове. Не упрямься, сделай так же.

— Хорошо. Я надену защиту и вернусь.

— Смотреть на регенератор очень скучно. Лучше иди, отдохни. Всего восемь часов, и я буду как новенький.

— Он прав, иди в каюту и не мешай работать, — вмещалась Чада-4 и лицо Фели исчезло.

— Ну, начали, — объявила супервирина, защелкивая крышку. — Спокойного сна, герой.

С раннего вечера и до полуночи по корабельному времени фрегат шел на маршевых двигателях через огромное пространство войда. Дальние сканеры не находили ни звёздных систем, ни хотя бы комет и метеорных потоков — только вакуум и тьму. Подпространственная связь не работала и «Горизонт» оставался глух и нем.

— Что будешь делать, хозяин? — спросил андроид Руперт у капитана Эсперо, который в эту ночь не спал.

— Если через двенадцать часов ориентиры не появятся, используем минус-материю для варп-прыжков наугад. Мы будем перемещаться непрерывно, раз за разом, пока топливо не кончится или пока выскочим из войда. Я провёл расчеты. Вероятность серии неудач меньше, чем вероятность одной неудачи. Всех запасов хватит на двадцать прыжков. С вероятностью тридцать два из ста мы выскочим.

— Меньше чем одна треть, мало. А если всё равно останемся в войде?

— Тогда это конец, — внешне бесстрастно отозвался Эсперо. — Нам уже не спасти ни заложников, ни Соню, пусть проблемой займутся другие. У меня есть телепортер дальнего действия, с его помощью перебросим кого-нибудь на Землю, он и сообщит о провале.

— Тогда нас тоже спасут?

— Нет. Но хотя бы узнает, что случилось. Мы не останемся без вести пропавшими.

— Вы телепортируетесь сами?

— Шутишь? — Эсперо усмехнулся и усмешка эта походил на оскал. — Капитан остается с кораблём — отрезал он. — Бессмертный капитан — тем более.

— Тогда кто?

— Как друг я предпочёл бы спасти Тр-Аэна. Как оперативник обязан выбрать другого оперативника, однако из отряда Кси здесь только клоны. Как честный парень, должен бы кинуть жребий и дать шанс всем, но кого выберет судьба? Третью версию клона, у которой черт знает что на уме? Или бывшего сторонника Тарлы, который, может быть, нас ненавидит?

— Новых клонов и людей Ран-Торра можно исключить их из жеребьевки.

— Не могу. Тогда это не жеребьевка.

— Да уж, вам, босс, не позавидуешь, — Руперт имитировал вздох. — Кстати, Тр-Аэн не уйдет без госпожи Минтари. Если вообще уйдёт.

— А мне страшно подумать, каким получится разговор с Кэсси. И жутковато представить, что случится, если я отправлю их вдвоем, а телепортер не потянет.

— А что с ними станет тогда?

— Не знаю. Может, оба распадутся на атомы. Может, их порвет на части.

Эсперо встал с койки и прошелся по каюте — туда-сюда, а потом снова туда-сюда.

— Есть идея попробовать другой способ навигации, без оптического сканирования звезд, — снова заговорил он.

— Здесь нет навигационных спутников, хозяин. Инерциальный способ тоже не подходит — мы же прошли через варп.

— По фоновому космическому излучению, Руперт. В войде оно слабое, но есть, и, к тому же, неравномерное. Если сравнить с картой температуры такого излучения в известной нам части вселенной, можно примерно рассчитать координаты.

— Это нам поможет?

— Победить варп-проблему не поможет, но мы сможем хотя бы прыгать не наугад.

Приняв решение, Кай успокоился. Он вернулся на койку, лёг и закрыл глаза, но не уснул, а лишь скользил по грани сна, вспоминая давно ушедшего по звездной тропе Марта Рея, прославленного в узких кругах командира отряда Кси. Март -во-сне был сосредоточен, молчалив, силуэт скрывала дымка, а черты лица спустя сто лет отчасти стерлись из памяти, и воспоминания не складывались в определенный портрет, хотя суть друга оставалась неизменной.

' Я хоть и бессмертен технически, но, пожалуй, мы можем встретиться, Марти', — пробормотал Эсперо.

В этот миг мысли капитана прервал новый сигнал тревоги.

Час назад

Фелиции Минтари не спалось. Она нашла обруч ментальной защиты подержала его в руках и, пожав плечами, отложила в сторону. Ферейку мучила нетерпимая тоска, в которой она не призналась бы никому, даже Кэсси, тем более, что непосредственной причины не существовало.

Аура Тр-Аэна прямо сейчас светилась золотистой искрой — он наверняка спал в безопасном коконе регенератора. Души недавних клонов, тускло-белые, еще не определившиеся, бродили вместе с телами по «Горизонту» или дремали в закутках кают. Души клонов, переживших битву за Землю, уже оформились в индивидуальность — Фелиция различала синюю ауру Дхами и душу Шандора, твердую словно терракотовые холмы Меркурия.

Души сирмийцев с «Венца» полыхали огнем, но не красным, а беспокойным зелёным — так горит барий или медный купорос.

«Бедняги, каково это — побывать под огнём бывших друзей?»

Фелиция жалела людей Ран-Торра, хотя сама не знала, почему — за ними не числилось ни добра, ни зла, а их сделка с Каем выходила за пределы обычной этики.

Аура криттера, запертого в клетке, тлела всеми переливами спектра. Слабо, непостоянно, но очень причудливо.

Фели вздохнула. Ее тоска не проходила, а только росла, словно черное пространство войда выпивало душу. «Боги Ферея… Как пусто, как холодно…»

Она вдруг вспомнила отца — его атлетический силуэт, расшитый фамильными узорами сюртук, лицо, улыбку, подёрнутые сединой волосы.

— Папа, папа, прости, но я запуталась во тьме… Объясни мне, пожалуйста, научи, что делать…

Призрак Люциана Минтари улыбнулся дочери, протянул руку, словно собираясь, как в далеком детстве, коснуться ее головы, но тут же исчез, унесенный порывом вихря. Его место занял широкий, почти реальный фантом ферейского сенатора Сэмирая Олари. «Ну что, детка, — беззвучно, с сомкнутыми губами заговорил он, и слова свистели в голове ферейки словно удары хлыста, — ты же попала во тьму, вот тьме и сдохнешь. Не захотела стать моей супругой и вместе идти к бессмертию, так будешь сучкой сирмийского проходимца, пока не состаришься и не умрешь, а он вздохнёт и выберет себе другую».

— Молчи, ты, убийца моего отца!

«Да, я убил твоего отца, а знаешь, почему? Он мешал мне получить моё же по праву — жизнь без границ и способности псионика».

— Способности псионика дает Космос, их нельзя получить по желанию.

«Это ты так думаешь, но криттеры считали иначе. Они могли дать нам всё, а взамен просили так мало… всего-то отказаться от минус-материи, но глупцы убили живое чудо».

— «Глупцы» спасли Землю.

«А стоило ее спасать? — Сэмирай вздохнул. — Нынешняя Земля — пристанище сибаритов и бюрократов, место, где слабые люди тянут нас в тяжёлые времена».

— Ты лжешь.

«Я говорю чистую правду. Вспомни хотя бы, кто лучше всех сражался за планету. Супервиро разных мастей. Отморозки из отряда Кси. Клоны солдат прежних времен. Флот сирмийских республиканцев. Ну и гирканцы, которые вообще почти не люди и тоже отморозки. Земляне погрязли в удовольствиях и комфорте. Криттеры могли бы их встряхнуть…»

— Нет! Криттеры создавали биодронов. Они не считали нас равными. Убирайся, Сэм! Ты никто. Тебя здесь нет!

Образ Сэмирая пошел рябью, поплыл и растворился в приглушенном сиянии лампы, расхохотавшись напоследок. Фели окончательно проснулась и быстрым движением вскочила на ноги.

— Какой мерзкий сон, — пробормотала она.

Ауры обитателей корабля, в том числе пленного криттера, все так же мерцали приглушенным светом. «Зачем я боюсь? Правда может ранить, но если посмотреть на нее в упор, тьма уйдет, а войд… если другого пути нет, мы проживём в нём жизнь и уйдём отсюда по звездной тропе… Пусть даже не рядом».

Фели встала, оделась, сунула ноги в удобные туфли без каблуков и бесшумно выскользнула из каюты.

Коридоры «Горизонта» в этот поздний час оказались пусты, всего раз и вдалеке мелькнул одинокий силуэт полуночника. Гауптвахта людьми не охранялась — «Горизонт» больше не удерживал пленных. Фели коснулась замка. Толика телекинеза — и механизм ослаб, ригели щелкнули и вышли из пазов. Внутри корабельной тюрьмы тускло горел аварийный свет. Её, определенно, переделали из складского отсека, на две камеры еще хранили следы арестантов. В одно осталась подвесная койка. В другой — процарапанная на стене надпись: «Кай, я тебя не предавала!».

Фелиция пошла дальше — до самой стены склада, а потом мимо штабелей контейнеров вглубь.

Здесь, на небольшом пустом пятачке, на металлическом настиле палубы стояла клетка Фарадея, а внутри нее — прозрачная капсула с заключенным в ней сиянием.

— Так вот ты какой…

Она протянула не руку— всего лишь палец, который прошел между прутьями клетки, коснулась холодного стекла. Криттер внутри затрепетал, отпрянул, а потом, наоборот, приник к стеклу с обратной стороны.

«Больно, холодно, умираю…»

Фелиция вздрогнула и чуть было не отдернула руку, перед глазами мелькали пятна и росчерки света. «Он говорит, но не словами, я через абстракции.»

«Почему ты здесь?», — спросила она мысленно, и чужак, пусть не сразу, но уловил смысл.

«Я отстал… потерял дорогу….»

«Тебе нужно что-нибудь?»

«Хочу уйти. Отпустите»

«Разве ты знаешь, как покинуть войд?»

«Да»

«И как?»

«Нужно пройти по тропе вечного сияния»

«Объясни, что это»

Криттер отозвался, но ответ получился сумбурным, линии и пятна распались на точки.

«Тебе что-нибудь нужно? Хочешь поесть?»

«Я не ем углерод. Другое»

«Как тебя зовут?»

«Альтаир. А ты?»

Сердце Фели часто колотилось, лоб взмок от напряжения. «Боги Ферея… это же настоящий контакт с энергетическим существом. То, что не удавалось еще никому»

Альтаир внезапно сжался. Его сияние померкло, существо отшатнулось вглубь клетки.

«Опасность. Берегись. Уйди»

«Где опасность?»

«Сзади»

Фелиция обернулась, и удар, направленный в голову, попал только в ключицу. Тонкая косточка хрустнула, острая боль пронзила плечо. В следующий миг пинок ногой сбил ферейку на пол.

Незнакомая женщина с желтыми как у рыси глазами склонилась над Фели и, схватив за шею у подбородка, заставила повернуть голову.

— Знаешь, кто я?

— Нет.

— Констаника Ана-Кита, аль-Мирайа, командир Консеквенсы Сирмийской Империи. Ты помнишь мое лицо?

— Нет. Вы не из команды «Горизонта», — прошептала Фелиция, насколько позволяла чужая рука на горле.

— Верно, не из команды. Я телепортировалась сюда с «Венца», забрала метку у предателя Марка. Ты ведь невеста Тр-Аэна… Можешь не отвечать, вижу по глазам.

— Чего вы хотите? Выбраться из войда?

— Выбраться? Чушь. Даже если получится, Империя больше нет, и смысла жить тоже нет — понимаешь? Я хочу мести. Сначала собиралась взорвать ядро, потом поняла… нет, не выйдет. Я не инженер, не знаю терранских кораблей, мне даже оболочку не проломить. Была мысль — выпустить криттера, но он какой-то дохлый. Ликвидировать супервиро по-одному… заманчиво, однако не по зубам, а вот тебя, красотка, мне прикончить по силам. Убью тебя, а потом пускай и меня убивают. По крайней мере, уйду не как тряпка — как солдат.

— Не надо. Вас еще можно спасти. Попросите капитана Эсперо — он позволит остаться и…

— Поздно. — Ана-Кита вздохнула. — У меня всё внутри умерло, — добавила она. — Тебе, наверное, такое не интересно, но я почти не сплю, а когда все же забудусь, слышу крики, стоны, чую, как горит плоть врагов. Вижу, ты славная девочка, а потому убью быстро. Тр-Аэн изменил Империи, пускай страдает он.

Тр-Аэн проснулся, словно его толкнули. Табло, смутно различимое сквозь крышку регенератора, показывало полночь. «Вроде бы, Фели меня звала. Да где же она? Ничего не вижу»

— Эй! Фели! Чанда! Есть здесь кто-нибудь?

Сердце Тр-Аэна бешено колотилось. Горло перехватило, словно от удушья. «Нет, не может быть, супервиро не задыхаются в капсуле, нужно успокоиться…» Он попытался, но его захлестнуло уже знакомое ощущение фатораны. Дыхание пресеклось, и Кэсси восстановил его лишь крайним усилием воли. Аура Фели светилась где-то далеко. Ни самой нижней палубе, в районе трюма. Огонек прерывисто мерцал, постепенно угасая.

— Дежурный! Кто-нибудь! Вашу мать, откройте крышку!

Кто-то и в самом деле появился — лицо экс-коменданта Та-Сантураны появилось из мрака, вертикальные зрачки сузились, недавно восстановленные руки коснулись стекла.

— Ва-ва-ва-ва.

— Не понимаю. Капсула глушит звук. Дорен, выпусти меня.

Отчаявшись докричаться, Кэсси принялся писать пальцем на стекле по-сирмийски. Сантурана нахмурился, пытаясь понять, но только пожал плечами.

«Боги… он же видит зеркальный текст. Надо самому писать зеркально, тогда он всё поймет».

«Фели на грузовой палубе. Она в беде. Открой крышку».

Сантурана кивнул, потыкал в сенсоры, а потом смущенно развел руками.

«Ну, конечно, Чанда заблокировала регенератор. Боялась, что сбегу из лазарета». Тр-Аэн ударил кулаком крышку, но капсула, сделанная с расчетом на супервиро, не подалась и лишь слегка дрогнула. Кэсси бил снова и снова, изранил кулаки, но освободиться не смог.

«Помогите ей. Позовите охрану», — снова зеркально, прямо кровью по стеклу написал он, и Сантурана исчез, а непривычно беспомощного Тр-Аэна охватило отчаянье, вглядываясь во тьму, он инстинктивно бормотал сирмийскую литанию:

Космос милосердный, услышь грешника.

Не убивай самое дорогое,

Забери лучше меня…

Он больше не ощущал даже самой слабой фатораны.

— Я сломаю тебе шею, — пообещала Ана-Кита. — Не бойся, это случится мгновенно, твое дело — просто расслабиться.

Она еще что-то говорила, но Фели не слушала. Схватив чужую руку, она удержала ее, отдавая все свои ночные кошмары — мертвое тело отца в луже крови, трусость ферейского Сената, жестокий образ Сэмирая Олари.

Неизвестно, как интерпретировала эти образы сирмийка, но она охнула и разжала руку, и тогда Фелиция ударила снова — на этот раз чистой энергией, которую черпала из самой себя.

Ана-Кита захрипела, падая.

— Ах ты… сучка…

Эта женщина явно страдала, но, привычная к насилию, не слишком боялась боли и снова навалилась на ферейку, пытаясь душить ее непослушными пальцами. Энергия кончалась. Бурный поток превратился в тонкую струйку, а потом в редкие драгоценные капли. «Ну, вот и всё. Извини, Кэсси», — подумала Фелиция Минтари и ощутила странную легкость. Теперь она видела саму себя сверху и со стороны — когда-то такое нежное, а теперь страшно посиневшее лицо, мятое платье, одна нога босая, туфелька валяется рядом. Выглядело всё то некрасиво. Фели отвернулась вдруг поняла, что неудержимо движется вверх и переборки фрегата ей не преграда. Тьмы войда расступилась, открывая невероятно красивый Космос. Здесь горели звезда Спика, двойная звезда Поррима, Виндемиатрикс, яркий квазар, множество других звезд и скопление двух тысяч далеких галактик…

Фели уже летела к ним, когда неудержимая гравитация вдруг потащила ее обратно, да так, что душа замерла над бездной. Вниз-вниз-вниз, снова во тьму войда, сквозь переборки «Горизонта», а потом на грузовую палубу. Возвращение в собственно тело походило на жесткий удар. Ферейка открыла глаза.

Ана-Кита, обмякшая словно мешок ветоши, валялась на палубе. Дорен Та-Сантурана стоял над нею с окровавленным обрезком трубы.

Глава 12 Тайны тех и этих

— Как она?

— Нормально, жить будет, — отозвалась Чанда-4, стараясь вытолкать Тр-Аэна из лазарета. — Послушай, Кэсси, уходи, ты ничем не поможешь, будешь только путаться под ногами.

— Фаторана ослабела. Я спрашиваю — что с Фели, или мне пройти силой и самому посмотреть?

— Силой? Это ещё кто кого вырубит, сирмийский ты нахал. А Фели пережила удушение. Пережила клиническую смерть. Скажи спасибо своему дружку Дорену, что он вмешался, хотя мог и сам пострадать. Пойми, мы — супервиро, а они — только хрупкая людская плоть. Фели не хочет, чтобы ты видел ее такой.

— Какой «такой»? Она точно жива?

— Да ничего особенного. Просто у фереек высокие требования к самим себе в смысле эстетики.

— О, Космос.

— Ну вот, ты наконец что-то понял.

Тр-Аэн и в самом деле ушел, но недалеко — на грузовую палубу, где его ожидал Кай Эсперо. Здесь, в глухом отсеке без иллюминаторов находился привинченный к полу металлический стул. на этом стуле, надежно пристегнутая стяжками, сидела Ана-Кита. На ее ушибленной ударом трубы голове красовалась свежевыбритая медиками плешь, а на плеши — зашитая, но еще не вполне залеченная рана. Рядом с Ана-Китой в задумчивой позе стоял Кай, а рядом с ним топтались первый помощник Дхами Наир и двое охранников-супервиро.

— У нас тут разговор не клеится, — не без сарказма заметил капитан «Горизонта». — Подданная Империи, Констаника Ана-Кита, аль-Мирайа, командир Консеквенсы, убийца колонистов и палач пленных, не хочет разговаривать с нами, презренными терранскими супервиро. Кэсси, как ее убедить? Какие методы подойдут?

— Выкинуть даму в шлюз и забыть.

— Слишком быстро. Еще варианты?

— Все, что она делала с арестованными, можно применить и к ней. Эй, Констаника, как думаешь — это будет справедливо?

Ана-Кита перевела взгляд на Тр-Аэна, черты ее лица заострились, рот скривился и выплюнул фразу.

— … …………………………

Тр-Аэн закусил губу и уставился в потолок в шатком равновесии между гневом и неудержимым хохотом.

— Не понял, — пробурчал Эсперо. — Странно, я же, вроде, знаю, сирмийский. Ладно. Кэсси, переведи.

— Если коротко — она приписывает нам некие позорные привычки и выражает сомнение в законности нашего рождения.

— Как думаешь, Тр-Аэн, Раст создавал супервиро законно или не законно?

— Вопреки законом Терры — это наверняка.

— Видишь, Констаника, — ухмыльнулся Эсперо, — В куче вранья ты умудрилась произнести пару правдивых слов. Давай, продолжим в том же духе, но количество правды увеличим. Зачем ты проскочила на «Горизонт»? Только ради мести?

— … ……………………………………………………………………………………

— Кэсси, продолжай переводить.

— Она не сказала ничего полезного.

— Не важно. Всё равно переводи.

— Девушка предлагает нам… Кай, я не могу…

Тр-Аэн, не выдержал и сломался от хохота.

— Это не честно, — проворчал один из охранников. — я тоже должен знать, что она сказала. Хочу записать, вдруг пригодится.

— Пока не выберемся из войда — лучше воздержись от эмоций, Лило… — Эсперо сокрушенно, ясно напоказ вздохнул. — Мы зашли в тупик, дорогая Констаника, — продолжил он по-сирмийски, а потом повернулся к первому помощнику.

— Вызывай Шандора, Дхами, пускай несет ментальный сканер.

Ана-Кита, определённо, понимала эсперанто. Пр упоминании сканера она безуспешно забилась в путах, пытаясь вскочить со стула.

— В чем дело? — Эсперо нарочито нахмурился. — Сканер — легкий и бережный способ допроса. Не волнуйтесь, синьорина, больно не будет.

— Будет! — Ана-Кита взвизгнула и уставилась на Кая покрасневшими глазами. — Мне будет очень больно! Вы не имеете права! Я протестую! Это против терранских законов!

— Хм… а где тут Терра? Мы в войде, тут не действуют законы. К тому же доктрина Кси разрешает нарушать их при необходимости.

— Я не перенесу сканирование, я умру!

— Ну, это едва ли. От сканера разве что стошнит, но вам, думаю, не привыкать.

— Фекай бастардой!

— Надо же, она умеет ругается на эсперанто. Что там с Шандором? Дхами, ты его вызвал?

— Да здесь я, здесь, и оборудование принес, — отозвался Шандор, который вошел в отсек так быстро, словно ждал за дверью. — Смотрите, командир, вот этот обруч натягиваем пациентке на голову. Нажимаем кнопочку — и вуаля! Все, что надо, идёт к вам на планшет. Образы прошлого, звук, текст, даже то, что ушло в подсознание. Осязание и обоняние не фиксируем, но так даже лучше — меньше вони.

Ана-Кита больше не ругалась — она тоскливо застонала и повернулась к Тр-Аэну.

— Вы, конечно, изменник Империи, но хотя бы сирмиец. Неплохой парень, и даже мне симпатичны. Объясните им, что так делать нельзя…

— Вы же сканировали меня лично. Считали это приемлемым. В чем проблема, госпожа майор?

— В том, что это не одно и то же. Вы — это вы. А я…

— Ну ладно, хватит болтовни, — буркнул Шандор и нахлобучил обруч на голову сирмийки. — Я включаю, поехали.

Ана-Кита напряглась, на лбу выступил пот, мышцы, казалось, одеревенели. Потом глазе ее закатились, а по телу прошла дрожь.

— Вроде, поток данных идёт, но всё вперемешку, — заметил Эсперо. — Шандор, это можно скорректировать? Нам нужна конкретная информация по событиям на «Венце».

— Конкретная — так не получится. Скачаем всё, что можно, а потом используем искин — от отфильтрует интересное.

— Долго ждать?

— Примерно полчаса. Её мозг не развалится, не сомневайтесь, капитан. Потом поспит и придёт в норму.

— Ее лучше не держать под арестом, — заметил Тр-Аэн, — Поверьте, эта женщина крайне опасна. Она не супервиро, но в каком-то смысле даже хуже.

— Так что — предлагаешь всё-таки шлюз? Серьезно? Кэсси, ты сам на себя не похож.

— Насчет шлюза я пошутил. Ее лучше уложить в криокапсулу и таком виде передать на Сирму-Нова. Она в розыске у республиканской контрразведки.

— Дельный совет.

Ментальный сканер продолжал стрекотать. Ана-Кита расслабилась и закрыла глаза, по щекам потекли слезы.

Расшифровка записей сканера закончилась только через сутки. Всё это время «Горизонт» дрейфовал в войде, а команда, кроме вахтенных, отдыхала. Ранним вечером по корабельному времени Кай, закрывшись в своей каюте, листал на планшете созданный Рупертом отчёт.

— Ну что же, по нашему делу не густо, но кое-что есть. Тарла, пока не попала в войд и еще оставалась в здравом уме, принимала на «Венце» некого сирмийца по имени Сэти Вей-Ран — физика с Сирмы-Нова. Он был там не один, а месте с Сэмираем Олари и его то ли охранником, то ли наемником. Судя по обрывкам разговоров, парня звали Дэйки. Так же звали киллера, который пытался завалить Тр-Аэна и до сих пор лежит в морге. Что касается прочего — За Ана-Китой тянется кровавый след. Тут и пытки по подозрению, и казни республиканских колонистов, расстрелы сирмийцев-полукровок, сюрприз — торговля рабами и рабынями.

— Сложно поверить, босс… Как она всё это успела в таком нестаром возрасте.

— Успела, но занятно другое. Свое громкое имя Ана-Кита, аль-Мирайа, получила не по рождению. Редкий для сирмийцев случай — девушка приняла имя мужа и вошла в его клан.

— Родилась вне клана?

— Именно так. Детство в бедной колонии, юность в борделе, брак с богатым стариком, его скорая смерть и ее карьерный взлет на сирмийской гражданской войне. Женщина шла к цели не только по головам, но и по трупам. Возможно, она тихо ненавидит урожденных аристократов, например, Тр-Аэна.

— Вам жаль ее, босс?

— Еще чего! Конечно, не жаль, зато теперь понятно, почему эта Констаника Ана-Кита настолько боялась сканера. Скрывала грязное прошлое.

— А у кого нет тайн?

— Не знаю, не мне судить, но бывают скверные тайны, а бывают… просто тайны. По долгу, по случаю, из жалости к другим.

— Вы про Русанова?

— Сам не знаю. Он считался идеальным офицером, но мы не ладили. Я случайно убил его друга, адмирала Терновского. А раз не ладили, я в его тайны не посвящён.

Эсперо отключил виртпланшет.

— Пойду, прогуляюсь, — бросил он Руперту через плечо. — Ты пока сделай отчёт для Ставича… хотя не факт, что Ставич еще жив.

Кай покинул офицерскую палубу и вскоре добрался до «казармы», которую сам же выделил спасенным с «Венца» сирмийцам. Длинный отсек, в сущности, был простым проходом между двумя рядами трехъярусных коек и мог вместить около сотни человек. Когда-то, в дни эвакуации с Сирмы-Нова, здесь размещали республиканских беженцев, теперь пустое помещение отдали бывшим офицерам Империи.

Пятнадцать спасённых, устроившись на нижних койках, занимались кто чем — в основном спали или читали, кто-то пытался починить драный мундир. При виде капитана все они вскочили и отсалютовали по-сирмийски, прижав кулак к груди, и Эсперо ответил, козырнув, как принято в Космофлоте.

— Как устроились, бойцы? — поинтересовался он по-сирмийски, использовав вежливую грамматическую форму старшего по званию.

— В казарме всё отлично, только нас из нее не выпускают, — ответил Ран-Торр, явно впечатлённый лингвистическими способностями терранина.

— В смысле? Я не видел охраны у дверей.

— Охраны нет, но, стоит нам выбраться наружу, как появляется летучий микродрон, висит над головами, ведет съемку, нервирует парней.

— Надо же! — с самым невинным видом отозвался Эсперо. — Я разберусь, откуда этот дрон, и распоряжусь убрать. Не беспокойтесь, оберлейтенант, гостеприимство для Космофлота священно.

(«Дурак Шандор. Я приказал ему следить через настенные камеры, а не запускать летучку»)

— Благодарю, — Ран-Торр, к которому отчасти вернулся имперский сирмийский лоск, сдержанно кивнул.

— Остались ли иные проблемы? — вкрадчиво поинтересовался Эсперо.

— Есть одна… о, нет, не проблема, скорее, досадная помеха. Некий Та-Сантурана, республиканец на терранской службе, регулярно провоцирует моих людей. Я так понимаю — он хочет драки, но мы тут гости и не хотим создавать проблемы.

— Хм… — Эсперо сделал вид, что задумался. — Хорошо, я улажу дело. Дорен Та-Сантурана — человек трудной судьбы, потерявший брата в сирмийской междоусобной войне, так что, оберлейтенант, проявляйте разумную сдержанность.

— Хорошо, я поговорю со своими парнями. Первыми драку они не начнут.

— Ну, раз мы разобрались с досадными мелочами, тогда, давайте, займёмся делом.

— Всё, что в моих силах, капитан Эсперо.

— У нас в холодильнике морга лежит некий землянин. По биологической принадлежности — супервиро, по роду занятий — диверсант. Я хочу знать, тот ли он человек, который появлялся на базе вместе с ферейским сенатором и сирмийским физиком.

— О, это легко. Я или любой из моих людей сумеет его опознать.

— Я выбираю вас.

Польщённые доверием Ран-Торр двинулся вслед за капитаном и слегка поморщился, обнаружив в коридоре все того же дрона-летуна. Кай коснулся браслета, и дрон, развернувшись, полетел прочь, искать запустившего его Шандора.

Морг «Горизонта» примыкал к госпиталю, однако имел отдельный вход. Ряды ячеек располагались внутри переборок, однако пустовали все, кроме одной.

— Вот он, смотрите.

Кай коснулся сенсора, дверца открылась, и посмертное ледяное ложе киллера выехало из стены.

Удлиненное лицо, светлые волнистые волосы, закрытые глаза, опушенные инеем ресницы, ни единой видимой раны. Дэйки, казалось, спал, не обращая внимания на холод.

— Это он, — Ран-Торр сделал утверждающий сирмийский жест. — Тот самый терранин, который сопровождал ферейца. На вид — молодой поджарый паренек, но одного из наших забияк мгновенно опрокинул. Опасный боец. Что с ним случилось?

— Яд. Отравили свои же.

Эсперо снова коснулся сенсора, убирая труп.

— Благодарю вас, оберлейтенант. Можете возвращаться к друзьям. Надеюсь, дрон вас больше не потревожит.

Закончив дела с сирмийцем, Эсперо ушел в пустой виарум. Здесь, сидя на полу у стены, он дал, наконец, волю гневу.

«Сукин сын Тр-Аэн, он знал про физика, копался в этом деле и ни словом не обмолвился мне. Теперь понятно, за что его пытались убить на грунте. Дело не только в ревности ферейского сенатора. Кэсси врал мне в лицо. Мутил за моей спиной с республиканской разведкой. Знал, насколько варп-проблема важна для Земли и помалкивал… Мне хочется убить засранца».

— Система! Вызови старшего лейтенанта Тр-Аэна в виарум. Передай — капитан приглашает его на тренировку.

Ожидая Кэсси, Эсперо задумался — на ум пришли события столетней давности. Обман прежнего шефа Кси, Мартина Рэя, который скрыл от соратника архив геномов меркурианского братства. «Он не хотел меня отпускать. Знал, что, получив архив, я уйду из отряда и попытаюсь вернуть команду „Стрелы“. Боги Меркурия… как же я был зол. Сбежал с базы на Землю и готовился к драке. Март тогда запаниковал. Решил, что я свихнулся и устрою резню».

Эсперо опустил веки, вспомнил морозный воздух в горах и скрип снега под подошвами ботинок.

— Привет, Марти. Вижу, ты явился меня убивать. Нановирус против супервиро с собой притащил. Уколоть не получится, будешь распылять в воздух.

— Как догадался?

— Интуиция не подводит.

— Кай, не надо смеяться. Ты переливал мне собственную кровь. Есть риск, что от вируса я тоже умру.

— Что там у нас с доктриной Кси? Интересы большинства важнее. Ну вот и умрем вместе. Действуй, твоя жизнь в обмен на мою.

— Черт тебя возьми, ну хватит глумиться. Вернись, пожалуйста, домой.

— А что — моя ликвидация отменяется? Решил, что собственная жизнь дороже, и похерил доктрину Кси?

— Нет, не похерил. Просто понял — никого ты не убьешь. Что касается вируса, смотри…

Тогда, сто лет назад, шеф Кси пошел на попятную — вытащил распылитель с вирусом и выбросил его в пропасть.

«Кто-то должен был уступить первым, и уступает самый умный», — проворчал он. Кай тоже уступил — не тронул Мартина Рея, вернулся на базу, забрал свой меркурианский архив, но друга до конца не простил и вскоре перебрался на Тилию.

«Зря я тогда сбежал, — размышлял Эсперо, рассматривая голые стены виарума. — Март был прав — команду „Стрелы“ уже не воскресить. Клоны на Тилии не стали теми, прежними, и Чанда убила Розу. Я поторопился, следовало понять Марта, он хотел как лучше, пускай и по-своему».

Мартин Рей, он же Бранку, он же Горин, он же Ставич-первый, и еще много других имен, сделал невозможное для человека его профессии. Он выиграл в долгой борьбе, дожил до старости и умирал в те самые дни, когда Эсперо спал в криогенном саркофаге на чужой, дикой планете. Записи последних дней бывшего шефа Кси Кай отыскал в архивах отряда. Март в старости немного похудел, но сохранил прямую осанку. Его прежде черные волосы приняли оттенок «перец с солью». Герой Альянса в отставке не стремился к публичной славе и проводил остаток дней в скромном домике на берегу океана.

«Эх, Марти… Жаль, что мы расстались именно так».

Мелодично пропел гонг, извещая о том, что в виарум зашел еще один человек.

Эсперо обернулся.

— Ты звал меня? — спросил Тр-Аэн.

— Звал. Мне нужен партнер для тренировки.

— Фехтование, стрельба, рукопашный бой?

— Я прагматик. Стрельба.

— Антураж?

— Давай как раньше, у Раста на Меркурии. Пустошь и атака дронов. Отбиваемся вдвоем, по-очереди. Очки считаем отдельно.

— А болевой шок тоже как тогда? — Кэсси фыркнул.

— Почему бы нет? Или уже сдулся?

— Не сдулся.

— Тогда все по-серьезному. За каждый промах — шок на пять секунд.

— Ладно, начали. Система — старт симуляции «Меркурианская тренировка»!

Коробка виарума мгновенно исчезла. Эсперо стоял под нестерпимо жарким солнцем, на бесплодном грунте под остатками гигантского купола. Взмокшие волосы мгновенно прилипли ко лбу, лица и рук словно коснулся огонь, Ладонь ощущала ребристую рукоять бластера.

Дрон молнией мелькнул вдалеке, он шел по косо, мешая прицелиться, резко изменил курс, однако тут же сгорел, сбитый лучом.

— А ты крут, — заметил Кэсси.

— Давай, теперь ты.

Второй дрон пикировал отвесно, из зенита к земле, кошачья зрачки Тр-Аэна сузились, он медлил и сбил цель почти у самого грунта.

— У тебя вдержка на высоте, — Кай хмыкнул. — Кстати, насчет выдержки — ты ничего не хочешь мне сказать?

— Про что?

— Не про что, а про кого. Про хренова физика, о котором говорила Ана-Кита.

— Кай! Дрон не пропусти!

Эсперо выстрелил быстро, почти не целясь, и крупный шарообразный дрон взорвался в воздухе.

— Ты не ответил на вопрос, мой сирмийский брат. Тебя пытался убить тот самый киллер по имени Дэйки, который сопровождал физика. Спрашиваю еще раз — ты ничего не хочешь сказать?

Кэсси отвлекся, но лишь на миг — свой дрон он перехватил чисто.

— Я понял, о чем ты. Да, у меня расследования дела физика. Да, по поручению президента Ке-Орна. Физика зовут Сэти Вей-Ран, он сбежал с планеты с важными документами, и, вероятно, убил свою жену.

— Ага-ага… — Эсперо хмыкнул, интуитивно обернулся и срезал дрон, появившийся сзади. — Физик, как мне кажется, не простой и его записки касаются варп-проблемы. Не ври мне, что нет.

— Врать не стану, практически наверняка они как раз ее и касаются.

— Тогда какого черты ты мне ничего не сказал?

Тр-Аэн ответил не сразу. Его дрон оказался слишком быстрым — он молнией мелькнул мимо и только сверхъестественная реакция супервиро позволила перехватить его у вершины холма.

— Ке-Орн попросил молчать, — коротко объяснил он.

— Ого-го… То есть тебе плавать на нашу дружбу, плевать, что я спас твою шкуру от лагеря, плевать на клятвы братства, тебе важнее не обидеть республиканца, люди которого тебя в тот лагерь и засадили.

— Кай!

— Что?

— Дрон!!!

Эсперо снова выстрелил, и снова дымящиеся остатки дрона упали на окаменевшую глину.

— Ты не ответил, —хмуро заметил он.

— Хорошо, я отвечу, только, давай, сделаем паузу, у меня картридж почти выгорел.

Эсперо коснулся браслета, Вытер рукой мокрый лоб и остановился напротив Тр-Аэна, который принялся перезаряжать бластер.

— Пойми меня правильно, — заговорил Кэсси, глядя мимо Кая, в сторону раскаленных голых холмов. — Сирма-Нова пожертвовала ради Альянса слишком многим. Лучшие солдаты погибли на орбите Терры. Лазареты переполнены калеками, урожая в этом году нет. Мы не то, чтобы на грани голода — Лига, может быть, сдохнуть не даст, но мы на грани того, чтобы стать полностью зависимыми от терран.

— Разве взаимодействие с Лигой ненормально?

— Взаимодействие — да, а зависимость — нет. Вей-Ран, злодей он или гений, не важно — сирмиец. Этого открытие принадлежит моему народу. Оно — залог того, что терране примут нас как равных, примут всерьез…

— Так вот, значит, что… — Кай хрипло расхохотался. — Кэсси Тр-Аэн, прежний враг Республики, вдруг осознал ее важность и решил надуть старого друга ради бюрократов на Сирме-Нова. Серьезно? Ты точно не пошутил?

— Кай…

— Что «Кай»?

— Эти «бюрократы» сражались вместе с терранами, защищая их планету. Ты помнишь, что сделал Ру-Сафаро?

— Он принял удар на себя и спас нас всех. Помню. Ценю. Только сейчас речь не о политике Сирма-Земля, а о честности в дружбе. У тебя с этим очень плохо. Ты скрыл от меня правду.

— Кай, немного позже я бы сказал.

— У тебя неземная логика… друг. Очень… сирмийская. Такая сирмийская, что хочется дать тебе в морду.

— Да что ты ко мне придрался⁈ — не выдержал Кэсси. — Я не знал, что тебя важно первым накрыть Вей-Рана! Может, хочешь выслужиться перед штабом, но…

Закончить фразу Тр-Аэн не успел. Кай ударил друга кулаком в скулу, но верткий сирмиец уклонился и вскинул бластер. «Он что — собирается выстрелить в меня?»

Эсперо как в замедленной съемке видел палец Тр-Аэна на спусковом крючке…

— Кай, в сторону!

Яркий луч прошел мимо виска.

Дрон, который атаковал Эсперо сзади, взорвался с громким хлопком.

«Откуда машина? Я же выключил симуляцию…»

— Кэсси, сзади!

Тр-Аэн услышал предупреждение, обернулся, попытался сбить второй дрон подряд, почти успел и опоздал лишь на миг. Раздался треск. Дрон атаковал разрядом, который попал сирмийцу в грудь. От шока он согнулся пополам и упал, но не закричал, а лишь скорчился, обхватив себя руками. Эсперо прицелился и попытался сбить летуна, но израсходованный картридж породил только слабую вспышку.

— Система, остановить симуляцию! Полностью! Отбой! — приказал Кай, но пейзаж Меркурия не исчез, солнце так же палило вовсю, а дрон, развернувшись, заходил для нового удара.

«Виарум свихнулся, надо уходить».

Эсперо ушел в сторону перекатом, поднял бластер Тр-Аэна и добил дрона почти в упор, на что ушло два выстрела. Схватив еще не очнувшегося друга за воротник, Кай волоком потащил его туда, где, должна была находиться стена, но не ощутил твердой преграды. Симуляция оставалась идеальной. Еще дюжина внезапно появившихся дронов собиралась атаковать сразу с разных сторон.

— Система, обесточить виарум. Я — капитан Кай Эсперо-Браун. Код допуска семнадцать-пятнадцать-тридцать шесть. Риск понимаю, действие подтверждаю.

При этих словах реальность Меркурия исчезла. Нестерпимая жара сменилась потоком холодного воздуха. Тр-Аэн попытался встать на ноги, но вместо этого осел на пол у стены.

— Ты как — в порядке? — поинтересовался встревоженный Эсперо.

— В порядке, но это не пять секунд шока. Скорее целых пятнадцать, — Кэсси рассмеялся. — Надеюсь, ты не подумал, будто я могу выстрелить в «Малыша» Кая.

— Прости, что попытался ударить по морде.

— Да ладно. Ты же все равно не попал.

— Это войд. Он мутит разум и выпивает душу.

— Мутит разум — это точно, ведь прямо сейчас кто-то ломится в виарум с внешней стороны.

Глава 13 Бунт

Удар по двери и вправду оказался силён. Дверь в переборке, несокрушимую для нормального человека, вынесли с третьей попытки. Проем покосился. Пневматика крякнула и уступила. Растерянный и встревоженный Дхами Наир шагнул в пространство виарума.

— Капитан, у нас чрезвычайная ситуация.

— Какая? — спросил Эсперо голосом, который не предвещал ничего хорошего.

— Бунт на борту. — Лицо Дхами исказила гримаса отчаяния. — не подумай лишнего, Кай, это не ветераны войны с криттерами. Все мятежники — те самые новые клоны, которые…

— Вот идиоты. Объяснили хоть, чем они недовольны?

— Конкретных претензий не предъявляли. Просто вломились в отсек варп-ядра и заняли его. Шандор едва успел свалить.

— Как?

— По техническому лазу между палубами.

— Они вооружены?

— Да. Вскрыли арсенал. Суда по записям системы наблюдения, кто-то ковырялся у виарума.

— Была перенастройка?

— Возможно.

— Так. Понятно. Наши все целы?

— Нет, — Дхами опустил голову. — Они стреляли… в собственных братьев, капитан. В общем, шестеро ветеранов, в том числе Ратиба…

— Договаривай.

— Все мертвы. Им просто снесли головы. Тут бы и регенератор не помог. Троих взяли в плен. Судя по шуму в отсеке, их там бьют.

— Понятно… Что ты успел предпринять?

— Вооружил всех, кто на свободе, боеспособен и лоялен. Остальным приказал закрыться в каютах. Наши сейчас охраняют мостик, но без рабочего ядра он бесполезен. Ты долго оставался виаруме, капитан. Пришлось использовать личный код и самому открыть запасной арсенал.

— Правильно сделал. Ладно, пошли, попробуем для начала поговорить. Кто там за главного?

— Ян-4.

— О, боги… Его прототип был самым надежным парнем на «Стреле», ну, не считая, конечно, тебя. Ян-3 погиб, сражаясь за Сирму-Нова, а этот…

— Копия будто свихнулась.

— Думаешь, дефект генетической репликации?

— Скорее всего.

— Мне кажется — тут не без влияния войда. — вмешался Тр-Аэн, который до этого момента молчал. — Ты понимаешь, о чем я, Кай.

— Понимаю. Нужно поговорить с Яном.

— Поговорить? Нет смысла. Они клоны, а не идиоты, и прекрасно понимают, что означает пролитая кровь. Что бы ты не обещал сейчас, потом ты их не пощадишь.

— Не пощажу.

— Тогда какой смысл разговаривать? Пойдешь — будет драка. Лучше уж пошли меня.

— Ты для них чужой.

— Вот именно. Для них я просто парень, которого забрали с Меркурия еще до бунта. Между нами ни дружбы, ни вражды. Идеальный переговорщик.

— Как хочешь. Думаю, разговора не получится, но попробуй.

— Давай, договоримся. Если я там застряну, ты кое-что сделаешь.

Эсперо выслушав друга, кивнул.

— Ловко, — только и сказал он с кривой улыбкой.

— Эй, парни в отсеке ядра! — позвал Тр-Аэн по внутренней связи. — Говорит старший лейтенант Тр-Аэн. Давайте, встретимся лично.

Ответ пришел, но далеко не не сразу.

— Чего тебе? — раздался низкий, словно бы ленивый голос.

— Хочу уладить конфликт. Я без оружия. Откройте дверь.

— Вали отсюда и не лезь не в свое дело.

— Это мое дело, я был с вами не Меркурии. Кэсси Кошак. Помнишь?

— А! Тот сирмийский придурок, который был старше нас, которого потом увезли обратно на Сирму. Разве ты тоже на борту?

— Хватился. Конечно, я на борту. Старший лейтенант Тр-Аэн, это я и есть. Не узнал?

— Чертов сирмиец, без подсказки не разберешься. Ладно, заходи.

Тяжелая дверь с шипением и скрипом ушла в стену.

Кэсси шагнул через порог. Застрекотал сканер чужого браслета.

— Чисто, Ян. Он и вправду без ствола.

Просторный отсек заливал яркий для сирмийцев, но тусклый для терран свет. Весь центр зала занимало варп-ядро, расположенное ниже уровня пола. Провал огораживали поручни, над его центром и по периметру нависала галерея. Жгуты кабеля, прикрепленные к стенам, напоминали гигантских змей. В обычном режиме шар варп-ядра слегка светился. Сейчас он чернел мертвым грузом.

Мятежные клоны устроились на галерее близ выхода. Четыре дюжины, пятеро женщин, остальные —мужчины, сидели, стояли и даже лежали на решетчатом настиле. Они выглядели молодо — на первый взгляд чуть за двадцать, хотя на деле прожили гораздо меньше, всего две недели с момента генетической репликации. От мундиров, как заметил Тр-Аэн, избавились многие. Кое-кто уже набил себе свежие татуировки. Ян тоже был здесь. Он снял форменную куртку Космофлота и остался в расстегнутой рубашке с засученными рукавами.

— А вот и Кэсси… Я все пытаюсь вспомнить, чем ты отличился на Меркурии. На ум приходят только колотушки, которые ты получал от людей Раста.

— Так и было, увы.

— Ты не участвовал в восстании.

— Меня забрали раньше, а то бы я с удовольствием свернул Расту шею.

— Не повезло. Это сделали без тебя. Ладно. Зачем явился?

— Вы убили своих товарищей. Их, конечно, восстановят, но капитан хочет знать, что случилось.

— Они нам не друзья. Да и ты, Кошак, тоже не друг, — Ян вздохнул. — Ты сирмиец, — снова заговорил он с легкой, но язвительной усмешкой. — Ладно, объясняю кратко и понятно даже для сирмийца. Мы не для того восстали на Меркурии, не для того дрались и умирали, чтобы снова попасть в рабство.

— Вы не рабы.

— Вот только этого не надо… про свободный Альянс и справедливую Лигу. Где была ваша Лига, когда нас забрали у родителей и превратили в супервиро? Где она была, когда нас били и унижали?

— С тех пор прошло сто лет.

— А для нас всё случилось почти вчера. Ты понимаешь, Кошак? Еще вчера мы рвали людей из фонда на части, добились победы и свободы, а потом вдруг проснулись в стеклянных гробах. Как только вылезли и обсохли — нам сказали, что, мол, обязаны служить Космофлоту.

— Ян, я всё понимаю, но…

— Без «но». Нас обманули, если ты не понял. И кто обманул? Наш собственный брат. Приди сюда Кай — я бы его убил. Ну или хотя бы попытался…

— Ты не учел кое-что важное. Ту, прошлую жизнь ты уже прожил как хотел. У тебя устаревшая копия памяти, но я-то знаю.

— И как я ее прожил? — Ян снова усмехнулся, сквозь облик юного супервиро проступило нечто холодное, острое — как будет сотня с лишним лет небытия изменила нечто в самой его сути, рысьи глаза стали узкими как щелки.

— Братство захватило фрегат «Стрела» и вырвалось с Меркурия, — снова заговорил Тр-Аэн. Вы ушли в наёмники, брали контракты на фронтире. Жили ярко, но меньше десяти лет, некоторые погибли в бою. Остальных отравили конкуренты.

— Сволочи.

— Я тебя понимаю, но и ты будь объективен. Капитан не делал вас рабами. Он вернул вам жизнь, такую, какую мог.

— Лучше бы никакую не возвращал, — Ян сплюнул на палубу. — Я ведь в курсе, что до нас были другие клоны. Криттеры их убили.

— Мы все спасали Землю. И клоны, и не клоны, и люди, и сирмийцы.

— А стоило? Я вот думаю — нет. Земля, будь она проклята, прогнила насквозь. Сейчас клонов втягивают в стычку с фондом Шеффера, и я опять думаю — а нам это надо?

— Шеффер — выродок, каких поискать.

— Да, выродок, но он нас пока не трогает и ничего не просит, в отличие от Лиги. Пойми, Кошак, мы люди, а не расходный материал, и пожить хотим как люди.

— Это я понимаю, но зачем убивать братьев? Те шестеро, которых вы прикончили, тоже были клонами. Они имели право на жизнь.

— Они нам мешали. Они изменились.

— Это Ратиба-то изменилась? Она стабильна как сама вечность.

— Она много о себе возомнила. Дала мне по морде, — Ян улыбнулся, но улыбка скорее походила на оскал. — Девчонка была огонь, жаль, что не моя и пришлось убить.

— А те трое братьев, которых вы повязали… Кстати, где они?

— Мы их допросили, ликвидировали и бросили в утилизатор. А что? Не делай хмурую рожу, Кошак. Нас слишком мало, чтобы возиться с пленными. Если капитану нужны биоконструкции — репликатор у него есть.

— Они были людьми и прошли войну с криттерами.

— Кэсси, мне все равно. Я не помню войну с криттерами, криттеры-вриттеры… все это пустой звук.

— Но ты там воевал. Капитан доверял тебе.

— Это был не я, просто кто-то на меня похожий.

Упрямство Яна выглядело несокрушимым, и Тр-Аэн вдруг ощутил усталость.

— Ладно, — вздохнул он, — Давай, вернемся к делу. Объясни, чего ты собираешься достичь, мешая работе варп-ядра. Если есть желания — говори прямо. Я попытаюсь убедить капитана.

— Желание простое — каждый на «Горизонте» должен выбрать сторону. Те, кто не с наши братством, пусть валят с борта…………………… Так и быть, мы не станем убивать Эсперо, дадим ему запас воздуха, еды и челнок. Остальные отправятся шлюз.

— Капитан не бросит свою команду.

— Тогда вместе с ними умрет.

— Ян, ты перегибаешь. Сейчас мы в войде. Без капитана отсюда не выбраться. У Кая коды корабля. У него люди, обученные варп-управлению. Искин «Горизонта» подчиняется ему.

— А мне плевать. Меня и войд устраивает.

— Ты хочешь провести тут всю оставшуюся жизнь?

— Да хоть бы и так. Мы запустим маршевые двигатели, вернёмся к «Венцу» и наведём там свои порядки. Кто хочет — присоединится к братству. Кто не хочет — пойдет в утиль. На «Венце» есть женщины. Мы возьмем их себе. Наши дети создадут империю войда.

— Ты серьезно?

— Да.

— А что вы собираетесь есть?

— Постоим теплицы, запустим синтезаторы.

— Энергия рано или поздно закончится — что тогда?

— Тогда мы, возможно, умрём, но сначала будем делать всё, что захотим. Это и есть свобода. А ты, Кошак, если хочешь, оставайся с нами. Не хочешь… вали к своему капитану.

«Всё. Спорить бесполезно», — понял Тр-Аэн.

— Ян! — раздался вдруг мягкий баритон.

Оба они, и главарь мятежников, и Тр-Аэн разом обернулись. «Боги Сирмы… Это же клон Леонида. Того самого супервиро, который сражался с криттерами и погиб героем в долине Юрункаш».

Леонид приблизился, он и вправду выглядел тем же самым — молодым русоволосым парнем с ясными глазами.

— Послушай, командир. Кошака выпускать нельзя, — заговорил он, мучительно знакомым голосом. — Сирмиец нас выдаст. Давай, убьем его как и тех троих.

— Кай и так видит нас насквозь.

— Нас-то он видим, а вот про планы насчет «Венца» — не знает. Ты распустил язык, Ян, а потому Кошака выпускать нельзя.

— Может, он захочет остаться с нами.

— Не захочет, разве что соврёт. Что «Кошак», что «Малыш» — оба сшиты из одной ткани. Я подпортил виарум, как ты и просил, но они выкрутились — славно работают вместе. Они и сейчас работают вместе. Послушай, друг Ян, давай, убьём Кошака и…

Договорить Леонид не успел. В отсеке вдруг погас и без того тусклый свет.

Полчаса назад

Кай Эсперо посмотрел в глаза Ран-Торру. Живые, подвижные зрачки сирмийца трепетали, реагируя на мигание аварийной лампы.

— То есть, ваши люди неплохо видят в темноте? — еще раз уточнил он.

— Вы же в курсе, капитан, у сирмийцев ночное зрение. Конечно, некоторый свет нам необходим. Очень слабый свет, который терранами воспринимается как тьма.

— Такое можно обеспечить. Вопрос второй — готовы ли вы сражаться с супервиро? Численный перевес на их стороне.

— Мы поклялись вам в верности, капитан Эсперо, если надо, пойдём на смерть. Однако, если супервиро окажутся в темноте, они ослепнут, а у нас появится хороший шанс. Ослабить свет в отсеке, думаю, несложно. Сложнее проникнуть внутрь. Я видел переборки отсека ядра. Их не проломить даже вам, а резать придётся долго.

— Дверь откроют изнутри. Ваше дело — штурм. Нужно удерживать дверь и ликвидировать самых активных — тех, кто попытается уничтожить варп-ядро. Как только мятежники отвлекутся от ядра, мы снова усилим освещение, мой десант войдет внутрь и довершит дело. Супервиро исключительно сильны. В ближний бой лучше не вступать. Вам дадут мощные бластеры. Чтобы хоть как-то уравнять физическую силу, вам придется надеть экзоскелеты. Чтобы остановить супервиро, стрелять нужно в голову или в сердце. По рукам, ногам и в живот лучше не стрелять — толку всё равно не будет. Даже упав, мятежники будут опасны. Не подходите к ним на длину руки.

— Я понял вас, капитан.

— Тогда вооружайтесь и желаю удачи.

И без того тусклый свет вдруг погас. Кэсси метнулся в сторону, уходя от удара Леонида, и перемахнул через ограждение.

— Где этот ублюдок? — вопили в темноте.

Для сирмийца темнота оставалась неполной. Кэсси видел силуэты врагов, их судорожные попытки ударить наугад.

— Он спрыгнул вниз! — раздался крик Яна. — Огонь по зоне ядра!

— А не прожжем оболочку?

— Не прожжем. Она прочная.

Сверкнули лучи. По счастью их узкая направленность не позволяла клонам разогнать темноту. Тр-Аэн прижался к холодном металлу периметра. Лучи шли сверху под углом, ударяя по оболочке ядра у самых его ног.

— Ну как, сирмиец готов? — снова раздался голос Яна.

— Не знаю, не видно. Вроде, молчит.

— У кого работает фонарик?

— Ни у кого. Это штучки сволочи Шандора, он запустил в браслеты вирус.

— Может, вирус, а, может вы, раздолбаи, держали браслеты включенными. Больше не стрелять, а то то перебьем друг друга. Всем встать спиной к стене. Беремся за руки. Медленно идём к центру. Дойдем до ограждения — прыгаем вниз, руки друг друга не отпускаем. Рано или поздно мы его зажмём. Как поймаете — бейте.

— Командир… Он нас слышит.

— Наплевать. Сделать ничего не может.

— Он обойдет нас с фланга.

— Не обойдет. Левый и правый — держитесь руками а стены.

«Драка одного зрячего и сорока восьми слепцов», — Кэсси беззвучно рассмеялся. Ситуация, впрочем, складывалась не весело. Шеренга темных фигур в сероватой полутьме неумолимо приближалась, перекрывая все пятьдесят метров ширины зала. У ограждения клоны замешкались.

— Тут ничего не видно.

— Двое левых — держать галерею слева, двое правых — галерею справа. Остальные — прыгаем вниз. Там не плоский пол, а шар, так что аккуратно.

Оболочка ядра загудела под весом десятков супервиро. Кэсси бесшумной кошачьей походкой отошел чуть дальше.

— Все на месте. Держим строй! — приказал Ян. — Шагаем по команде. Раз!

Шеренга клонов приблизилась.

— Два!

Ботинки снова загремели по металлу.

— Три!..

«Тянуть дальше некуда, — решил Тр-Аэн. — Так они и вправду меня загонят».

Он посмотрел вверх, туда, где узкий технический мостик нависал над варп-ядром. «Высоко, метров восемь, но была-не-была».

Он прыгнул с месте вверх, оттолкнувшись так сильно, как только мог, и повис, качаясь, на руках.

— Эй, тут что-то загремело! — закричал кто-то из клонов.

— Огонь вверх! — рявкнул Ян, но Кэсси подтянувшись на руках, уже вскарабкался на мостик. Лучи ударили в металл, снопы искр посыпались во все стороны, подсвечивая силуэт сирмийца.

— Вот он! Огонь!

Лучи сверкнули, один прошел совсем рядом, рукав куртки принялся тлеть, кожу под ним опалило, но Кэсси уже преодолел подвесной мостик, добрался до стены, сбил с ног двоих замешкавшихся супервиро и устремился к контрольному щитку. В яме варп-ядра началась сумятица. Кто-то пытался выпрыгнуть, но врезался в ограждение, кто-то карабкался, перепутав направление. Лучи сверкали, поражая стены, кабели, ограждение и самих клонов.

— Кай, я у щитка, включай питание, — произнес Тр-Аэн, коснувшись браслета.

Лампы отсека включились, но лишь на миг, высветив опаленные стены и перекошенные лица людей. Кэсси коснулся сенсора, тяжелая створка двери ушла в сторону, после чего свет снова погас.

— Будь ты проклят, Тр-Аэн! Чтоб ты издыхал в вакууме, поганец! — отчаянный крик Яна перекрыл шум в зале. — Ребята, все к двери, прорываемся наружу и атакуем! Там свет! У нас равные силы. Покажем подстилкам Лиги, кто тут главный!

— У них есть хоть один NVA? [Nokta vida aparato — прибор ночного видения (эсперанто)] — спросил Эсперо, как только Тр-Аэн вывалился в коридор.

— Нет. Иначе я бы меня убили.

— Отлично. Теперь уходи в арьергард.

— Но…

— Без «но». Немедленно выполняй приказ. Другим сирмийцам — занять огневые позиции. Ран-Торр, командуй своими. Всем, кроме сирмийцев, отойти. Электропитание в коридоре выключить.

Авангард клонов уже прорвался в коридор. Получив возможность целиться, они стреляли все разом, лучи бластеров попадали в щиты из армопласта, а иногда в броню сирмийцев.

— Все отошли? гасим свет в коридоре!

Тьма упала мгновенно и тут же окрасилась вспышками. Сирмийские солдаты, прикрываясь щитами, продвигались вперед. Двое клонов прорвались к ним ощупью, налегли на преграду, один тут же осел, сраженный выстрелом в голову, второй успел добраться до врага и отчаянный крик раздавленного солдата заглушил все другие звуки.

— В рукопашный бой не вступать. — зарычал Эсперо, используя для этого рацию ДР-шлема.

— Сомкнуть щиты, — приказал Ран-Торр. — Кто не активировал экзоскелет — активировать. Держим строй. Огонь по готовности.

Клоны, которых оставалось дюжины три, теснили сирмийцев. Разогреты бластерами воздух, казалось, звенел. Пахло гарью, железом и озоном. Стены и пол покрывала кровь, но видеть это могли только люди Ран-Торра. Клоны бились наугад, скользя в липких лужах.

— Леонид, Агата, Джефф, возвращайтесь в отсек к ядру. — раздался голос Яна.

— Пробить оболочку!

— Чем?

— Жгите бластерами. Порежьте кабели. Подыхать, так всем вместе.

Эсперо хладнокровно наблюдал за ситуацией через визор шлема.

— Пора. Активировать NVA. Вторая группа — обходной маневр. Не дать испортить ядро. Ликвидировать этих троих, потом —остальных.

Супервиро из отряда Ратибы появились с противоположного конца темного коридора и ударила в спину клонам. Системы ночного зрения позволяли десантникам видеть картину боя. Устремившиеся к ядру Леонид, Агата, Джефф погибли первыми. Остальные клоны развернулись и, оставив в покое сирмийцев, приняли бой с новым врагом.

— Ран-Торр, командуй отход, вы свое дело сделали, закончим сами, — распорядился Кай. — И да… я сейчас включу свет. Закончим дело лицом к лицу.

Эсперо деактивировал NVA шлема, потом стащил сам шлем и швырнул его на пол. Яркий свет заливал теперь тесный проход. Рукопашная в этой тесноте получилась короткой и кровавой. Израненный Ян держался на ногах, пока капитан не опрокинул его ударом в висок.

— Ну, вот и все, — констатировал Эсперо, пытаясь вытереть лицо, но лишь сильнее размазывая кровь и копоть. — Наших раненых — в лазарет. Пленных — в отсек третьего шлюза, но портал пока не открывать. Начнут ломать переборки — тогда откроем. Шандор, проверь ядро и собери санитарных дронов — пускай всё здесь приберут, а вы, Ран-Торр, примите благодарность от лица Космофлота.

Сирмийский обер-лейтенант молча прижал кулак к груди.

Кэсси пробился сквозь толпу и склонился над телом Яна, приподнял веки, проверил неподвижные зрачки. Они не шевелились. Покрытый своей и чужой кровью, супервиро, увы, был мёртв.

— Не жаль его? — Спросил друга Тр-Аэн, выпрямляясь и вытирая руки.

— Жаль, но интересы большинства важнее.

— Ну да, это же доктрина Кси.

— Хочешь поговорить по душам?

— Хочу.

— Тогда сходи в каюту, умойся, смени мундир, отдохни. Встретимся завтра утром у меня.

Фелиция ждала Тр-Аэна возле его каюты, нежно-розовое лицо ферейки на этот раз побледнело до цвета снега.

— Я слышала, как гудели бластеры.

— Да.

— Фаторана вдруг ослабела. Я думала, что тебя убили.

— Не убили. Я был в виаруме, потом помогал Каю.

— Расскажешь, случилось?

— Конечно, расскажу, только не сейчас.

— Ты устал? Хочешь отдохнуть один?

— Без тебя? Не выдумывая, заходи.

Тр-Аэн коснулся сенсора и вошел в каюту. Здесь свистела вентиляция. За иллюминатором клубилась чернота. Ни звезды, ни туманности, ни единой искорки света, лишь ощущение незримого, нечеловеческого присутствия.

Кэсси поежился, ткнул пальцем в браслет и опустил штору.

— У тебя дыра на куртке, а под нею ожог.

— Ерунда. Ожог уже зажил. Я супервиро, Фели, чертов проклятый супервиро, которому даже в лазарете не отлежаться. Посиди здесь. Сделай себе чаю, у меня даже есть настоящий.

Тр-Аэн ушел за перегородку, расстегнул и стащил одежду, неглубокий ожог не плече уже сделался плоским розоватым рубцом, которому предстояло рассосаться. Запах гари, казалось, въелся во всё — в одежду, в волосы, в кожу, даже в душу.

Кэсси сунул одежду в утилизатор и включил душ — не соник, а настоящий, и вода потекла голове, плечам ногам, с шумом уходя в решетку стока. «Сейчас истрачу недельный лимит… ладно черт с ним». Он вытерся одноразовым полотенцем, переоделся в бриджи и рубашку, вернулся к закрытому шторой иллюминатору, вытащил из ниши две бутылки фруктовой воды.

— Я бы предложил чего-то покрепче, но… на супервиро не действует, а ты, как я знаю, не пьешь.

— Кэсси…

— Что?

— Ты ходишь туда-сюда, моешься, пьешь эту ужасную фруктовую воду, но не хочешь объяснить, что же все-таки случилось.

— Я думал, ты знаешь. Если коротко — сегодня одни сыны Меркурия убивали других. Если точнее — свежие клоны из отряда Кая подняли бунт.

— И что теперь будет?

— Не знаю. Тех, кто выжил, вероятно, казнят или отправят под суд.

— Тебя это мучает?

— Мне их жаль. Немного. А, может быть, сильно. Я сам рос на Меркурии, знаю, каково это, но мне все же приходилось полегче. Я был сирмийский аристократ, отданный отцом на дрессировку, а это не то, что паренек, сразу и навсегда обреченный на рабство. Хотя, конечно, лупили и меня.

— Ты за них заступишься?

— Сначала хотел, даже напросился на разговор с Каем. А теперь понял — нет.

— Почему?

— Потому что это судьба, Фели. Избранная ими судьба, которую уже не изменить. Единственное, о чем я попрошу Эсперо, это никогда больше не клонировать братьев.

— Я тебя понимаю.

— Понимаешь? Наверное, тебе так кажется, что понимаешь, или это ментальная связь, но я хотел другое сказать.

— Что именно, Кэсси?

— Что я так больше не могу. Ты, вроде бы, моя невеста, но в то же время не моя. Войд, как я заметил, снимает барьеры, а потому выражусь прямо. Или мы полностью вместе, или каждый дальше сам по себе.

— Погоди. Так нельзя. Это не принято. Так на Ферее не говорят.

— А я вот говорю. Если завтра мы, возможно, умрём, нет смысла тянуть время. Или прими от меня браслет, или попытаемся заглушить фаторану. Это сложно, но вдруг получится.

Тр-Аэн замер, ожидая ответа.

— Ах, Кэсси-Кэсси… — Фелиция печально улыбнулась. — Да ты, наверное, с ума сошел от своего войда. Порвать фаторану… Да у меня никого, кроме тебя, не осталось.

— Значит, ты примешь браслет?

— Да.

— Тогда, давай, прямо сейчас.

Тр-Аэн взял из ниши шкатулку, открыл ее и вытащил тонкий золотой браслет, покрытый геометрическим узором. Фелиция протянула запястье. Щелкнул крошечный замочек.

— А теперь надень второй на меня. Да, вот так.

— И это всё?

— по обычаям Сирмы этого достаточно. Но завтра я пойду к капитану — пусть оформит наш брак по обычаям Альянса.

— Браслеты можно снимать?

— Нет. Замки можно закрыть, но не открыть. Браслет не снимешь, не сломав.

— О, боги Ферея… Всё это просто ужасно… Но очень занимательно. Без речей, без жреца, даже без гражданского регистратора. Ты хотя бы поцелуешь меня?

— Сколько захочешь.

— А шрам твой потрогать можно?

— Да пожалуйста. У меня их не один.

Утро по корабельному времени наступило через восемь терранских часов, но за бортом «Горизонта» не изменилось ничего. Тр-Аэн открыл глаза. Фели сидела к нему спиной, возле иллюминатора, больше не закрытого шторой. На тонкой руке тускло, едва-едва блестел браслет. Темно-каштановые волосы ферейки рассыпались по плечам. По ту сторону обшивки фрегата колыхалась всё та же тьма.

— Ты смотришь туда — что ты видишь? — спросил Тр-Аэн, одеваясь.

— Глазами — ничего, кроме черноты. Силой разума — вижу души.

— Чьи — наши?

Фелиция покачала головой.

— Нет, совсем чужие души. Наверное, даже не людей. Иногда они зовут меня. Иногда просто смотрят в лицо.

— Не смотри на них в ответ. Пошли лучше на завтрак.

— Ты прагматик, Кэсси, и этим похож на терранина.

— На самом деле не очень-то похож. Сирмийца отличишь, даже если не разглядывать зрачки. Ты же видела республиканских беженцев.

— Они — обычные, а ты — очень красивый.

— Красивая у нас ты, а я не красивый, я мутант-супервиро, — Тр-Аэн рассмеялся. — Меркурианское супервиро всегда были элитным товаром. Таких, как Эсперо или Роза, создавали на продажу. Хочешь — разработчик технологий, хочешь солдат, хочешь — для других целей.

— А ты?

— Я же говорил — мое усовершенствование заказал отец. Пока старую Сирму не разнесли криттеры, и я обитал там, и моё супервирство крайне бесило молодежь из элиты.

— Почему?

— Из-за фехтования. Они любили дуэли и дрались по любому поводу. Но с супервиро… сама понимаешь. Скорость реакции и всё такое…

— Ты их убивал?

— Обычно только царапал. Убил всего раз, когда пытались напасть сзади и без формального вызова.

— Ужас. Настоящий сирмийский ужас.

— А как на Ферее разрешают конфликты?

— Интригами, — Фелиция лукаво улыбнулась, но тут же сделалась серьезной. — У нас сложная система иерархий. Помнишь, как ты спас меня на Сирме-Нова?

— Помню.

— Наш челнок сбили криттеры, а отца застрелили боевики Сэмирая Олари, но до того, как всё случилось, отец собирался встретиться с неким сирмийским учёным. Его кто-то поддерживал в Сенате, но кто конкретно — не знаю. Это тоже интриги. Огромный запутанный клубок интриг.

— Думаешь, учёный был тот самый физик Вей-Ран?

— Не знаю. Но если тот самый, я понимаю, зачем он сбежал с планеты. Хотел перейти к ферейцам или просил о помощи, но не дождался моего отца.

— А раз не дождался, связался с Сэмираем Олари.

— Они сговорились, вместе побывали у императрицы Тарлы, но не добились своего. Возможно, она не обещала Вей-Рану денег и привилегий.

— Гости убрались с «Венца», а сам «Венец» вскоре попал в войд. Паззл сложился. Где бы ни был сейчас Сэм, Вей-Ран — у него.

Фелиция отошла от иллюминатора, поискала свои туфельки и нашла их в дальнем углу каюты, под стулом.

— Очень скучаю по отцу, — серьезно и грустно сказала она, — Думаю о нем каждый день и ясно понимаю — папа многое скрывал, потому что любил меня и берег от некоторых знаний. Телепатия не помогала, он носил защитную клипсу. Как бы была наивна! Осталась сиротой и решила, что справлюсь с его врагами в Сенате, достаточно быть честной и сказать сенаторам правду… Как бы ни так.

— Не думай о прошлом, Фели. Рано или поздно я отыщу физика, тогда многое прояснится, и Сэмирай поплатится.

Тр-Аэн и Фелиция вышли в коридор вместе. Поредевшая команда «Горизонта» постепенно собиралась в столовой. Сирмийцы Ран-Торра уверенно расположились за столами. Та-Сантурана пришел с тростью, но двигался уже свободнее. Он кивнул Кэсси, уставился на Ран-Торра с неприязнью, однако промолчал и не скандалить с имперцами не стал.

Чанда-4, опустив голову, сидела отдельно.

— Пойдем, составим ей компанию, — предложил Кэсси и направился к Чанде с тарелкой в руке.

— Привет, сестрёнка.

— Вот не надо меня утешать, — довольно грубо отозвалась супервирина. — «Сестрёнка», ага. Из-за дурацкого бунта Яна-4 и из-за убийства Ратибы все теперь меня ненавидят, и плевать они хотели, что я не только не бунтовала, но чинила в госпитале их шкуры.

— Тебя никто не обвиняет.

— Вслух — нет, но мысленно — да.

Чанда фыркнула, Тр-Аэн не придумал, что ответить, но отвечать и не пришлось, поскольку в столовую ввалился Шандор.

— Привет всем! — рявкнул он. — У меня праздник, дорогие соратники, потому что я побывал в лапах Яна и не сдох. Точнее, не совсем побывал, потому что успел удрать через трубу. А, Кэсси, тебе особый привет! Какой интересный браслетик… Я вижу, ты женился. Поздравляю. На сто тридцать первом году жизни — давно пора. Жениться в войде — это оригинально!

— Заткнись, придурок, — выдохнул Кэсси, ковыряя вилкой салат.

— О, смотрите все! Наш герой смутился. Ему и вправду сто тридцать. Не факт, что невеста про это знала.

— По меркам терран это всего двадцать восемь, — внезапно проворчал Та-Сантурана. — Мы живем долго, лейтенант.

— Вы, Дорен, умеете испортить шутку.

Кто-то рассмеялся, офицеры заговорили о том, о чём, и про Чанду все забыли. Кай Эсперо доел свой завтрак и махнул Кэсси рукой.

— Пошли, дружище, нужно поговорить. Извините, Фели, я его забираю…

В каюте Эсперо уселся в кресло, пригласив Тр-Аэна занять второе.

— Итак, у меня почти треть команды сидит сейчас в запертом шлюзе за бунт, — сказал он со своей обычной кривой улыбкой. — Мы их, кстати, не кормим — никто не решается открыть гейт. Думаю, шлюз они всё равно загадят, ну да не в этом проблема.

— Я бы тоже не открывал внутренний гейт, в отчаянии они снова рванутся на борт.

— Понятно. Согласен. А теперь вопрос — ты бы их казнил?

— В крайнем случае — да.

— А сейчас не крайний?

— Не знаю, Кай, не знаю… У тебя есть идеи?

Эсперо резко встал, прошелся по каюте туда-сюда, остановился у черного иллюминатора и, скрестив на груди руки, принялся рассматривать войд.

— Простить нельзя, — сухо заговорил он. — Это даже не преступление Розы Резерфорд, а, учитывая убитых братьев, гораздо хуже. Казнить имею право и это легко — просто открыть внешний гейт, космос сделает остальное.

— А что не открываешь — душа не лежит?

— Не лежит. Я помню их оригиналы, тех ребят, что летали со мной на «Стреле». Жизнь каждого зависела от верности остальных. Мы стали настоящими братьями, Кэсси, пускай и не по крови, до духу, а это важнее. Теперь я вижу те же лица, слышу те же голоса… только это голоса ненависти.

Холодные глаза Кая сделались еще холоднее.

— Я могу заморозить их в крио и передать Альянсу, но капсул слишком мало, — добавил он. — Капсулы нужны для безнадёжно раненых. Хватит и того что одну потратили на Ана-Киту. Есть еще вариант — всю эту банду можно высадить на челнок без варп-движка и выслать в космос, но… они наверняка полетят на «Венец». Что там случится, неизвестно.

— Известно. Ян об этом говорил. Будет резня, кто победит, догадаться не сложно. Клонам нужны ресурсы, может быть, женщины, бесполезных людей они просто зачистят.

— Эх, Кэсси… Тебе жалко Тарлу?

— Тарлу не жалко, но на «Венце» сейчас не только она. Остались охранники, они полностью деморализованы. Остались их жены и сколько-то детей. Остались бывшие слуги императорского двора.

— Ладно. Сделаем так. Я дождусь выхода из войда и высажу клонов на пустую планету. Можно на планетоид. Главное — туда, где нет колонистов, но жить все-таки можно.

— И что потом?

— Да ничего. Судьба мятежников окажется в их руках. Нас она не касается, и главное сейчас — база «Мрак».

Глава 14 Принцесса негодяев

Месяц назад

Полёт от Земли в зону туманности «Песочные часы» 18 Соня Русанова почти не запомнила. Челнок с варп-двигателем и маскировкой оказался тесен для шестерых. Раненые Каем супервиро угрюмо молчали и спали прямо в креслах, и Дармон один управлял кораблем. Соне он указал на маленький закуток за переборкой.

— Извините, госпожа, но комфорта пока не будет. Вам нужно переодеться в лётную униформу.

— Зачем?

— Вы прикасались к раненому, ваша одежда в крови.

«Кровь Кая… Дармон не знает про ее свойства, а я и не стану ничего объяснять».

Соня ушла за перегородку, испачканное белое платье, скомкала, сунула в утилизатор. Комбинезон она выбрала самый маленький, но даже он оказался велик.

— Вы готовы? — спросил, не оборачиваясь, Дармон.

— Да, конечно.

— Теперь нужно лечь в капсулу. Советую уколоть транквилизатор и как можно больше спать.

— Зачем капсула?

— У нас новый двигатель, мы называем его — жесткий варп с перегрузкой. Мы, справимся, вы без капсулы — нет.

Соня вздохнула, открыла прозрачную крышку капсулы, залезла внутрь, взял из рук Дармона шприц-тюбик и вколола себя в плечо.

Сон навалился сразу как груда земли. Сознание теплилось краткий миг, и этот миг ошарашил Соню образами бегства и страдания, а потом всё исчезло.

…Очнувшись, она поняла, что голодна, хочет пить и не видит почти ничего. Сначала отрегулировать зрительный протез и лишь потом выбираться наружу.

Дармон всё так же сидел в кресле пилота, но светлые волосы прилипли ко лбу, а лицо осунулось.

— Вы в порядке, госпожа? Как самочувствие?

— Нормально. Вода и еда у вас есть?

— Воды много, но а еда — только пищевая смесь. Подождите немного, и вас накормят на базе.

— Ладно. Дайте хотя бы напиться.

Соня ловко вылезла из капсулы, осушила бутылку с водой и плюхнулась в свободное кресло. супервиро, уже прошедшие регенерацию, молчали и отводили глаза. Они походили друг на друга все светловолосые и жилистые, все в одинаковых летных комбинезонах и с ДР-визорами на лицах.

«Кай, Кэсси, Шандор — все они разные, а эти супервиро будто близнецы».

Новой воспоминание о Кае больно укололо сожалением и стыдом.

«Я заманила его в ловушку. Он лежал на земле весь в крови и в этом тоже виновата я. Кай никогда меня не простит, он и Розу не простил, когда та стала „кротом“. Зачем я привела Кая к людям Шеффера? Могла просто его прогнать. Спрятаться, в конце конов и не выходить».

Эти мысли ранили, словно с души Сони содрали кожу и оставили ее, беззащитную, кровоточить на холодном ветру.

— С вами всё в порядке, госпожа? — снова спросил наблюдательный Дармон. — Вы взволнованы? Не стоит. Доктор Шеффер уже ждет вас будет исключительно рад встрече. База — настоящий космический город, полностью безопасный.

Соня кивнула и молча проглотила непролившиеся слёзы. Образ таинственного Шеффера, заклятого врага отрада Кси, одновременно интриговал и отталкивал.

— Какой он? — спросила Соня.

— Вы имеете в виду город в космосе?

— Нет, доктора Шеффера, моего деда.

— Меценат, миллиардер, выдающийся учёный, — без запинки перечислил Дармон.

— Нет, я про другое… какой он человек? Он добрый, злой, строгий?

— Э-э-э… поймите, госпожа, я всего лишь солдат и плохо разбираюсь в таких вещах. Он компетентный. Это совершенно точно.

— А моя бабушка — что вы знаете о ней?

— Это выдающаяся сподвижница доктора Шеффера, похищенная его конкурентами и врагами, а потом пропавшая без вести. На базе вам покажут скульптуру, изваянную в ее честь.

— Моя бабушка и мой дед — они любили друг друга?

Этот вопрос, казалось, озадачил Дармона.

— Они были исключительно достойной парой, признанной марсианским и ферейским истеблишментом, — сказал он, пару секунд подумав. — Что касается эмоций, я не смею обсуждать их из уважения.

— Разве у супервиро не бывает эмоций?

— У моей генетической линии они приглушены, — ответил Дармон, и в его словах Соне почудилось некое самодовольство.

— То есть как?

— Я понимаю, что победа прекрасна, а проигрыш вызывает стыд. Могу оценить напитки и еду, верен братьям по оружию, уважаю нашего создателя, разбираюсь в эстетике и могу оценить инженерные решения. Однако, тонкости людских отношений — не моё.

— Почему?

— Они отвлекают от дела.

— Вы не способны к привязанности?

— Я идеально лоялен.

Соня чуть не хмыкнула, но вовремя прикусила губу. «Вот же чёртов биоробот». Разговор с супервиро не утешил ее, но хотя бы отвлек от мучительных раздумий.

— Смотрите, госпожа — это база «Мрак-1», и она совершенна.

Супервиро указал на иллюминатор. Соня прислонилась лбом к стеклу, поправила зрительный протез.

Внешний периметр «Мрака» походил на причудливо искаженный ощетинившийся шар или на утыканное иглами стальное сердце. Конструкция была громадна и, казалось, пульсировала в пустоте.

— Оболочку создали криттеры, — объяснил супервиро, — Она была живой, но теперь уже не живет. Минерализована, что-то вроде раковины моллюска.

— А что из нее торчит?

— Автоматические турели. Сработают по сигналам от нейроловушки. Есть еще специальные боевые дроны, они способны выкачивать энергию у разбитых кораблей. Сейчас дроны неактивны, они прилепились к корпусу, но если случится нападение…

— И часто эти нападения случались?

— Бывало, — на этот раз коротко отозвался Дармон и после этого сразу замолчал.

В оболочке между тем открылся проём — части ее разомкнулись словно пластины панциря панголина, челнок приблизился на автопилоте и медленно влетел в узкую брешь.

Соня едва не ахнула — по ту сторону оболочки открылось обширное пространство, заполненное обломками, очень похожими на фрагменты кораблей Альянса. Обломки дрейфовали вперемешку с искусственными астероидами, проходы между ними то возникали, то исчезали, образуя подвижный лабиринт.

— Подключиться к искину базы, — приказал Дармон. — Смотрите, насколько хороши укрепления, — продолжал он, обращаясь уже к Соне. — Конфигурация препятствий подвижна, пройти можно пользуясь помощью изнутри.

— А там что такое? Широкое, плоское…

— Матка криттеров. Не волнуйтесь, формально она мертва, но реактор до сих пор работает, создает переменную гравитацию и перемещает обломки. У нас несколько таких реакторов, как раз они и создают живой лабиринт.

Душа Сони снова дрогнула, то ли от восхищения, то ли от тоски. Камни, металл и кристаллические фрагменты криттеров танцевали в вакууме свой медленный, хаотический танец.

— А что будет, если сюда сунется враг? — спросила она с делано равнодушными видом.

— Любой вражеский корабль, кроме, быть может, дредноута с флотской поддержкой, погибнет еще у внешней оболочки. Дредноут, прорвется, но сквозь облако обломков всё равно не пройдет. Ему придется все время держать щиты, а это исключает стрельбу. У маток на борту наше оружие. По сигналу базы они расстреляют противника, а обломки добавят к системе, сделают их частью укреплений.

Соня слушала Дармона, одновременно наблюдая, как приближается настоящая база — ядро, спрятанное под скорлупой обороны. «Мрак-1» имел идеальную форму шара и блестел прожилками минеральных вкраплений. Диафрагма шлюза портала раскрылась,и челнок прошел в причальный отсек, щелкнули магнитные захваты на шасси.

— Мы на месте, госпожа. Выходите, вас встречают.

— Меня встречает сам дедушка? Как я его узнаю? Мы никогда не виделись.

— Нет-нет, — Дармон энергично помотал головой. — Доктор Шеффер не покидает свою резиденцию. Он прислал лучших людей Фонда. Тот, который слева, Тит Резовский, управляющий финансовыми делами, женщина справа — Клео Лату, главный смотритель.

— Не поняла. Чем она занимается?

— Отвечает за комфорт и дизайн, командует дронами и слугами.

Соня пустилась по рампе. Резовский оказался мужчиной неопределенного возраста с коротко стрижеными платиновыми волосами. Его спутница, Клео Лату держались прямо, была худощава и невесома с виду. Черты ее лица явно изменили хирургически, сделав более кукольным.

— Оба не супервиро, — явным сочувствием шепнул Дармон. — Однако, очень уважаемые люди.

Клео Лату самодовольно улыбнулась и чуть клонила голову.

— Рады приветствовать вас, госпожа, и пусть ваш путь в будущее окажется легким, — произнесла она на чистейшем эсперанто.

— Счастлив познакомиться такой очаровательной девушкой, — более развязно поприветствовал гостью Резовский и уставился на ее грудь.

— Рада видеть соратников дедушки, — ответила Соня, после чего на лицах встречающих появилась тень смущения, теперь они откровенно разглядывали зрительный протез гостьи.

— Ах, чего мы ждем? — вдруг встрепенулась Клео. — Вам нужно отдохнуть и освежиться после перелета. Мы встретимся и поговорим за ужином. Конечно, Тит — собеседник так себе, и его финансы скучны, зато наш фирменный стиль придаёт жизни блеск.

— Не слушай ее, — вмешался управляющий. — Все любимые фишечки Клео созданы тут оплачены моей бухгалтерией. За ужином я вам расскажу…

— Ах, ради бога, только не сейчас. Наша гостья утомлена. Дармон, проводите госпожу.

— По-моему, они просто болтуны, — заметила Соня, уходя по коридору.

— Не мне об этом судить, — сдержанно отозвался супервиро, но едва заметно улыбнулся.

Соня на ходу рассматривала стены — они выглядели странно — не пластик, не металл, даже не отделочный камень, а нечто вроде окаменевшей органики, холодное, полупрозрачное, гладкое, с извивами тонких нитей.

— Это осталось от высших криттеров. База, спрятанная внутри шара. — заметив ее интерес, объяснил Дармон.

— Они здесь жили?

— Если это вообще жизнь.

— Почему не жили? Они воевали с Альянсом и сбивали корабли.

— Ионный шторм тоже может уничтожить корабль, но разве он живой? — Дармон пожал широкими плечами и придержал шаг, пропуская Соню вперед. Коридор привёл в просторный отсек, больше похожий на небольшую площадь. Имитация синего неба куполом нависла над настоящим фонтаном из голубого мрамора. Тихо плескалась вода. В самом центре фонтана, на постаменте, замерла в неоконченном движении статуя женщины необычайной красоты. Мраморно-белая, лишенная красок, она поражала классической гармонией лица и бесстрашно-дерзким его выражением.

— Кто это?

— Тара Болсонару, ваша бабушка.

— Я не знала, какая она была красавица.

— Вы на нее похожи. Лицо круглее, нос не классический, но посадка головы та же самая, — заметил Дармон, — Телосложение один-в-один. О форме глаз судить сложно.

— Простите, я забылся, — тут же добавил он. — Насчет глаз говорить не стоило.

— Вот теперь — точно не стоило.

Супервиро замолчал, очевидно переваривая собственный промах.

— Вот ваши апартаменты, госпожа, — наконец заговорил он. — Здесь тихо и безопасно, на но, если хотите, запритесь изнутри. Ужин будет в шесть вечера. Я приду без четверти шесть, чтобы провожу вас в банкетный зал.

— Доктор Шеффер там появится?

— Доктор? Конечно, нет. Он примет вас, когда сочтет нужным.

— Разве он не общается с Титом и Клео?

— Общается по связи.

— А почему не лично?

— Такие у него привычки. К тому же Тит и Клео, как вы сами сказали, болтуны. Честно говоря, они не стоят вашего внимания. Приятного отдыха…

То, что Дармон назвал «апартаментами», оказалось обычной комнатой, ничем не лучше офицерской каюты на фрегате, правда, с широкой удобной кроватью и настоящей ванной в небольшом закутке.

«У них роскошны общие пространства, а живут, видимо, скромно», — безо всякого сожаления подумала Соня, которую роскошь занимала меньше всего. Тревожила ее будущая встреча с Шеффером и кое-какие странные нестыковки. [К 400 году варп-эры жизнь и молодость землян значительно удлинилась. Они не жили так долго, как сирмийцы, однако сохраняли активность до 100–150 лет. (примечание автора) ].

«Сто тридцать лет назад мой дедушка был далеко не молод. Он точно старше Кая, так что ему сейчас около двухсот Он точно не сирмиец, как Кэсси, а потому в двести лет должен быть или очень-очень старым или… уже мертвым. А если он не только жив, но и управляет Фондом, значит, отыскал средство от старости. Если мой дедушка — Шеффер, а не Русанов, значит, у меня нет генов бессмертия, тогда почему у Шеффера они есть? Что-то тут не сходится».

Соня вздохнула. Она не испытывала ни волнения, ни радости, только усталость и грусть. Шеффер в события не ввязывался, а Дармон походил на ручного волка, из которого сделали пса.

«Кажется, это самый обычный фонд инвесторов, таких полно на Марсе. Тогда зачем им два внешних периметров защиты? Почему отряд Кси считает Фонд предателями? Из-за криттеров? Но криттеров больше нет».

Соня приняла ванну, поискала, во что переодеться, однако, не нашла, пришлось снова натянуть комбинезон.

Супервиро, как и обещал, пришел вечером. Банкет в честь Сони проходил в зале, стены которого состояли из окаменевшей органики криттеров, однако обстановка оказалась вполне земной — дорогая мебель, красивая посуда, еда в земном вкусе. За круглым столом присутствовали — Соня, Клео, Тит, Дармон и еще дюжина незнакомых мужчин и женщин.

— О, эти ионные штормы, — пробормотал высокий худой старик, — Знаете в моем возрасте они мучительны.

— Не несите ерунды, Вилли, — заметила Клео. — Какие штормы? Их тут на парсек в округе нет.

— Кстати, ваше новое платье великолепно.

— В самом деле? Ах. Вы успокоили мою душу, ведь ферейский шелк стал настолько редок… Резовский… а вы не хотите нас развлечь?

— Чем, дорогая?

— Ну, хотя бы историй о своих прошлых подвигах.

— Мои подвиги, ну… однажды я на челноке в одиночку сражался с гирканским эсминцем и даже почти победил, спалив им реактор. Без оружия. Только искусно маневрируя.

— И как давно это было?

— В конце войны с криттерами, конечно. Я тогда посещал Сирму-Нова по финансовым делам, хотел встретиться там с Вей-Раном и внезапно нарвался на пиратов.

— Кто такой Вей-Ран? — машинально Соня, после чего неловкое молчание повисло над местом.

— Наверное, собутыльник Тита, — быстро нашлась Клео Лату. — Он заводил друзей где попало. Правда, Тит?

— Правда, — глухим голосом отозвался сразу протрезвевший Резовский.

Прочие участники застолья перестали жевать и мрачно уставились в тарелки.

— Так давайте же веселиться! — воскликнула Клео, после и атмосфера чуть-чуть оживилась, и участники банкета снова принялись жевать.

— Мне нравятся эти креветки, — сообщил Вилли. — Знаете, у них вкус… э-э-э… сладковатый, да. И пахнут морем.

— Как думаете, наши инвестиции в восстановление Марса окупятся?

— О, полагаю да. Доктор Шеффер одобрил приобретение горнорудной компании.

— Наша гостья, между прочим, геолог.

— Вот как! Очень мило. И этот прибор на ее лице — очень интересный. Можно узнать, зачем…

Договорить Вилли не успел. Воздух в зале дрогнул и огромная голограмма повисла в воздухе. Её появление вызвало потрясающий эффект — все участники банкета вскочили с мест и выпрямились, вытянув руки по по швам. Головы разом склонились — белокурые, темные и седые.

— Доктор Шеффер… сам доктор… Большая честь.

Соня встала, но голову не склонила, она не отрываясь, смотрела на легендарного основателя Фонда.

Шеффер был немолод, но и не стар. Жесткое, с крупными чертами лицо лицо выглядело угрюмым и бесстрастным. Глубоко посаженные глаза впились взглядом в Соню темным, тяжелым взглядом.

— Рад видеть на базе мою наследницу, Софию Шеффер, — произнес он невероятно глубоким голосом.

— Как прошло путешествие?

— Хорошо.

— Ты здорова? Ничего не болит?

— Вполне здорова, спасибо.

— Что же, отлично. В должное время я приглашу тебя на личную встречу. А пока что — развлекайтесь ешьте и пейте, господа. Главный тост вечера — за Фонд!

— За Фонд!!! — грянул слаженный хор голосов, и голограмма Шеффера растаяла в воздухе.

Соня вновь опустилась на стул. Сидевший рядом Дармон чуть заметно помрачнел. С самого начала ужина он ни проронил ни слова, зато ел с аппетитом. Через полчаса гости принялись расходиться. Резовский, к тому времени уже изрядно пьяный, совершенно раскис. Соня попрощалась с Клео и отправилась к себе, Сосредоточенный супервиро шагал рядом, однако, на полшага сзади. Возле порога сониной комнаты он резко остановился, коснулся браслета, огляделся, словно выискивай нечто под потолком, а потом повернулся к Соне.

— Простите, но я обязан вас предупредить.

— О чём?

— Насчет разумной сдержанности. Постарайтесь не злить доктора.

— Так он, вроде, и не сердится. Я и сказала-то всего пару фраз.

— Понимаю, не спорю. На вас он пока что не сердится. Но на Резовского — да.

— За что?

— За то, что Тит упомянул Сирму-Нова и Вей-Рана. Я не могу рассказать вам больше, но тема с Вей-Раном у нас под запретом.

— Хорошо, теперь я буду знать.

— Постарайтесь следить за собой.

— Хорошо, спасибо.

— Доброй ночи.

Дармон удалился, Соня ушла в каюту, стащила с себя комбинезон и сунула его в сухую чистку. «Меня кормят ужином, но даже бельё на дают, не то, что платье, и всем плевать, что я одета как техник. Дедушка злится на Резовского. Дармон трогал свой браслет и смотрел на потолок — мне кажется, он искал прослушку».

Тьма и тишина обволакивали, по коже бегали мурашки. Соня легла, отключила и сняла зрительный протез, попыталась уснуть, но не смогла. Воспоминания о последних проведенных на Земле сутках, возвращались раз за разом, прогоняя даже легкую дрёму.

«Как так вышло, что я улетела с Дармоном? Он встретил меня в сквере, сказал, что хочет поговорить. Сказал, что представляет группу предпринимателей с Марса и Ферея. Предлагал подработку в компании — изучение окаменелостей криттеров. Мне стало интересно и я согласилась. Он попросил заполнить анкету, указать имена родителей, бабушек, дедушек. Якобы удивился, увидев имя Сергея Русанова. Прошел день — Дармон явился снова. Мы гуляли по скверу, он показался мне интересным. Говорили о физических модификациях. Я пожаловалась, что зрительный протез исключает службу в Космофлоте. Он сказал, что можно жить на больших астероидах, протез не помешает… Потом он рассказал про Шеффера и это меня потрясло. Я подумала — вдруг люди Кси врут? Супервиро сказал — хозяина затравили из-за его знаний. Сказал — Лиге не нужно бессмертное человечества, потому что правители потеряют власть».

Соня всхлипнула. Слезы слепых глаз потекли по щекам. «Если Бы Кай знал правду. Если бы ему сказала…»

Решив, что уснуть все равно не получится, Соня встала, снова надела и активировала протез, закуталась в простыню, босиком выскользнула в коридор и пошла вдоль стены, сворачивая то вправо, то влево.

Слезы уже высохли. Пространство жилых помещений базы оказалось на удивление маленьким. Кроме уже знакомой площади со статуей, обеденного зала и дюжины-другой запертых личных комнат, нашлась небольшая оранжерея, в которой пахло теплой землей и апельсинами. «Слишком убого для знаменитого фонда. Непонятно, где живут подчиненные Дармона, а едят они точно в другом месте. Здесь нет лабораторий, нет вычислительного центра, нет ангара для кораблей, нет мастерских, нет большой кухни, нет вообще ничего, что бывает на базах. Снаружи „Мрак-1“ огромный, но все, что я видела — маленький уровень, коридоры замкнутые и можно ходить кругами».

Она снова обошла все коридоры, на этот раз включив высокое разрешение протеза и всматриваясь в стены. В глухом тупике возле штабеля коробок в стене обнаружилась тонкая щель, точнее, контур скрытой двери.

По другую сторону этой замаскированной двери что-то двигалось и скрипело, потом щель дрогнула и сделалась шире. Соня юркнула за штабель ящиков и затаилась, Дверь тем временем полностью раскрылась, мелькнул свет, затопали армейские ботинки.

Сосредоточенный Дармон, а с ним еще двое супервиро прошагали мимо и скрылись за поворотом. «Как интересно и как кстати… ». Соня выбралась из-за ящиков и шмыгнула в открытую дверь.

Интерьер базы мгновенно переменился. Повеяло ледяным холодом. Коридор стал плавно изогнутым, причем, изгибались не только стены, но и пол. Стены слега вибрировали, появился странный густой химический запах. Картинка зрительного протеза «потекла», искаженная помехами. На миг Соне показалось, будто искусственная гравитация исчезла, но она лишь поменяла направление. То, что прежде находилось под ногами, оказалось вдруг стеной и больно ударило в бок. Звуки вентиляции исказились, как будто уши заливало водой, эта невидимая волна то накатывала, то отступала, в голове тонко и противно звенели «комарики».

Топот сапог тем временем вернулись и теперь приближался со стороны жилого яруса… или с другой стороны. Звуки шли, казалось, отовсюду, и растерянная Соня заметалась. Коридор слева плавно поднимался вверх. Коридор направо — расширялся, превращаясь в неправильной формы каверну. Соня свернула налево и прижалась к стене. К стуку шагов теперь примешивались звуки волочения. Первым появился Дармон. Еще двое солдат, следуя за ним, тащили обмякшего Тита, который не шел сам, но и не сопротивлялся, а просто висел на руках супервиро. Мелькнули синие отблески. Голограмма лица Шеффера повисла в воздухе и супервиро остановились, оставив Резовского лежать на полу. Шеффер что-то говорил, яростно, жестко, но искаженные слова оставались неразборчивы. Потом его лицо исчезло и раздались звуки ударов, словно били по тюку мокрой одежды. Соня зажмурилась, заткнула уши и сильнее прижалась стене. Шли минуты. Она не слышала и не видела, но понимала, что расправа еще продолжается.

Наконец мучительное напряжение спало, и Соня разлепила веки. Дармон и его супервиро исчезли. От Тита осталась бурая лужа на полу. Убегая, Соня двигалась вдоль самой стены, но все-таки задела кровь босой ногой. Цепочка следов потянулась за ней вдоль по коридору, который так походил на крысиный лаз.

Дрожа от холода и страха, Соня дошла до жилого яруса и, очутившись в своей комнате, тщательно заперла дверь.

Утро после бессонной ночи выдалось странным — никто не постучал в комнату гостьи. Коридор был пуст, предательская цепочка кровавых следов высохла и, казалось въелась в палубный настил. Охваченная мрачной решимостью Соня вытащила комбинезон из чистки, надела его, обулась, зашнуровала ботинки. «Тита убили ни за что, и в этом следует разобраться. Следы стирать поздно. Обманывать себя и оправдывать этих людей нельзя. Я совершила ошибку, а Кай был прав. Пускай Шеффер — мой дед, это уже не важно. С базы нужно улетать».

Она вышла в коридор и обыскала ярус, безуспешно дергая ручки запертых дверей. Все признаки вчерашнего банкета исчезли. Старый синтезатор в закоулке, тихо свистнув, выплюнул бутылку воды и сухую плитку пищевой смеси.

Соня сжевала эту плитку, осушила бутылку и еще раз осмотрела пустой ярус.

— Клео, Вилли! Где вы все⁈

Ни один замок не щелкнул, ни одна дверь не отворилась, Соня зря прижималась ухом к створкам — во всех комнатах царило гробовое молчание.

Вчерашний стыковочный отсек оказался обесточенным, однако челнок остался на месте «Даже если я сумею включить питание и придумаю, как открыть гейт, мне не пройти астероидный лабиринт». Соне хотелось выть от отчаяния, но она все-таки обыскала просторный ангар и невольно попятилась, заметив в дальнем углу Дармона.

Супервиро был один, он сидел на полу, облокотившись о колени и уронив голову на руки. Заметив Соню, супервиро вскинул искаженное гримасой лицо и без обычного почтения буркнул:

— А, это вы. Зачем явились? Уходите к себе и закройтесь.

— Уйти? Сначала объясните, зачем избивали Тита. Он умер?

— Не важно.

— Вы забили его до смерти. За что?

— Был отдан такой приказ. Приказы не обсуждают.

— Вот так вот просто — вам отдали приказ и вы зверски убили человека? Он же управлял фондом…

— Фондом… — Дармон внезапно захохотал, а потом закашлялся. — Как же вы наивны, госпожа. Резовский ничем не управлял, потому что фонда в вашем смысле не существует. Всё, что от него осталось — эта база, три сотни супервиро и сколько-то привлеченных подопытных… Этих вы даже не видели…

— А кто такие Клео, Вилли и остальные?

— Актеры. Люди, которых взяли, чтобы вас дурачить.

— Где они сейчас?

— Собирались получить гонорар и улететь, но челнок на месте, так что, подозреваю, улетели они в шлюз.

— Вы что — сами не знаете? Ваши солдаты кидают людей в шлюз, а вам всё равно?

— Извините. Я с утра болел и, действительно, ничего не знаю.

— Болел⁈ Разве супервиро болеют⁈ На них не действует инфекция!

Соне захотелось закатить Дармону пощечину, однако для этого пришлось бы сесть на корточки. Она смотрел на него, сидящего на полу, сверху вниз, уже понимая — что-то не ладно. Супервиро старался не прислоняться спиной к стене. На задней стороне шеи виднелись свежие красные рубцы.

— Это не инфекция. меня наказали, — холодно ответил он.

— За что?

— За вашу ночную прогулку. За то, что не уследил, за то, что вы увидели лишнее. Супервиро выносливы, а потому и наказания для них… экстремальны.

— Почему не сказали мне? Я бы объяснила дедушке…

— Дедушке… — Дармон снова захохотал, к ужасу Сони, на его ресницах появились слезы. — Он вам не дед, — продолжил супервиро, кое-как овладев собой. Вы нужны старику только как носитель гена бессмертия. Верно ведь? Верно. Тара Болсонару, Тара Болсонару… она и вправду была хороша, раз Шефферу снесло крышу, но ваш отец — не его сын. Вы внучка Русанова, наследника генетической линии Сибирцевых.

— Значит, вы врали мне тогда, в Новосибирске.

— Да.

— Значит, можете врать и сейчас.

— Зачем? Маски сорваны, спектаклю конец. Старику нужно бессмертное тело, чтобы записать в пустой мозг собственный разум. Конечно, он предпочёл бы мужскую особь…

— Что⁈

— Вы еще не догадались? Мой хозяин — искин. Говорят, он искин уже сто с лишним лет, с тех пор, как оригинального Шеффера ликвидировал отряд Кси. Ваш сын станет подходящим вместилищем для рассудка моего босса. Обычный процесс записи, он давно отработан.

— У меня нет детей.

— Пока нет, но будут, — лицо Дармона снова исказила усмешка. — Старик предлагал мне эту роль — стать отцом вашего бессмертного ребенка. Я отказался. Впрочем, особо не радуйтесь, на базе еще около ста супервиро. Многие из них не щепетильны.

— Подонок. Вы знали, что меня ждет, вы врали, клеветали на Лигу, заманили меня на базу…

— У меня был приказ.

— Вы могли рассказать мне правду, могли остаться на Земле…

— Мог, но не рассказал. Теперь поздно жалеть.

— Урод. Тварь.

— Все верно. Я — тварь. Искусственно созданный супервиро. Клон клона, и меня не спросили, когда создавали таким. Я — раб Шеффера и навсегда им останусь, но вам не причиню вреда, даже если меня накажут.

— Что значит «накажут»⁈ — потеряв терпение закричала Соня. — Смотрите — вот стоит челнок. Вы — хороший пилот. Давайте улетим вместе и прямо сейчас. На Земле вас поймут… Наверное, Лига вас помилует.

— Даже если бы поняли, мне не пройти лабиринт без маяка базы. Нас поймают или мы разобьемся… финал один. Нет-нет. Лучше обещайте Шефферу всё, что угодно, но потяните время.

— Если его уроды только сунутся — я выпрыгну в шлюз.

Дармон покачал опущенной головой.

— Не надо, — произнес он хриплым голосом и сквозь мундир потрогал свою обожженную спину. — Не подходите к шлюзу, я что-нибудь придумаю. Дайте мне немного времени — день или два.

— И что мне делать до тех пор?

— Ничего. Просто пореже выходите из комнаты. Шеффер — искин. Он может отдавать приказы и управлять камерами, маяком, любой электроникой на базе, но если использовать механическую задвижку, он её не откроет. Все, что касается механических действий, могут выполнять только супервиро.

— То есть, если он прикажет, они выломают дверь?

— Выломают, получив прямой приказ, но Шеффер… нестабилен. Его мысли в какой-то мере случайны. Чем реже он вас видит, тем меньше будет о вас вспоминать. После краха криттеров у «старика» полно других проблем. К тому же, как существо вечное, он не отслеживает время.

— Других супервиро можно убедить? Перетянуть их на нашу сторону?

— Соня, вы не понимаете. Они… не очень умны. Моих парней такими создали. Они понимают приказы, обучены тактике, но едва ли разбираются, что хорошо и что плохо. У них специальные знания, простые суждения и базовые инстинкты. Больше ничего.

— Все такие?

— Все, кроме командиров.

— А вы — командир? Ну так прикажите, и они послушаются.

— Нет. В случае конфликта приказ Шеффера имеет больший вес.

— Ужас.

— Сейчас не до обсуждения ужасов. Уходите и закройтесь. Дайте мне побыть одному.

Они встретились снова через сутки — на этот раз в каюте Дармона, которую он проверил на прослушку. Интерьер маленького отсека оказался самым простым. В углу — узкая койка с серым одеялом, сложенным с армейской аккуратностью. Рядом — металлический стол, на нём — разобранный ДР-визор, на стене — приклеенная схема базы, Два бластера и коллекция ножей на стене.

Соня села на жесткий стул, спиной к стене, лицом к двери.

— Сначала объясните, почему вы решили предать босса, — произнесла она, рассматривая лицо супервиро — холодные глаза и тонкие седые прядки на висках. Правильными чертами лица Дармон походил на Кая, однако, отличался светлыми волнистыми волосами и словно бы нес в себе тайную червоточину, скрытый изъян, не физический, а душевный.

Заметив взгляд Сони, супервиро не смутился, а только хмыкнул.

— Почему я изменил Фонду? Да всё очень просто. Чаша терпения переполнилась, когда мою спину сожгли огнеметом. Мои собственные солдаты. По приказанию моего хозяина. По сути, ни за что. Да, я супервиро, да, я регенерировал, но простить такое унижение не могу.

— И что ж ваша чаша не переполнилась раньше? Когда вы сами мучили, убивали, врали, похищали людей?

Дармон задумался, словно пытался подобрать правильные слова.

— Такова моя природа, поставленный при создании ментальный блок. — произнес он, скривившись. — Мои собственные интересы ниже интересов Шеффера, и это не обсуждается. Случайные люди вообще не в счет. Но если появляется неслучайный человек… его интересы я могу поставить выше всех. Технология промывки мозгов не учла такого маленького нюанса… Мы познакомились, вы стали мне симпатичны, я внушил себе привязанность и это поможет обойти ментальный блок. Рано или поздно я убью Шеффера. Не ради себя, ради вас, Соня. По крайней мере, мой мозг теперь думает так.

— Это просто трюк ради личной мести.

— Да какая вам, к черту, разница.

Дармон сел на койку, достал из ящика стола два термических пакета с едой и один из них протянул Соне.

— Синтетика, но лучше так чем никак.

Соня кивнула, взяла пакет, надорвала угол. Содержимое пахло овсянкой.

— Вы всегда так жили? Без комфорта, без развлечений?

— Нет, я учился в военной академии на Ферее. Там была обычная жизнь курсанта, хотя, конечно, без роскоши. Когда-то давно супервиро обучались на Меркурии, однако тамошние ребята устроили восстание и задали фонду трёпку. С тех пор никаких общих учебных центров. Тех, кого прочат в офицеры, по одному отправляли на Ферей или на Марс.

— Вам нравилось на Ферее?

— В целом — да, хотя я оказался там белой вороной.

— Почему?

— Ферейцы заняты политикой, они равнодушны к физической силе и помешаны на телепатии.

— Именно там вам поставили ментальный блок?

— Верно догадались. У Шеффера на Ферее связи.

— Они знали, что водятся с искином?

— Конечно, нет, но если бы знали… могли, пожалуй, отнестись спокойно. Выгода перевешивает.

— Звучит цинично. Кстати, мне что-то боязно. А если нас решат проверить…

— Бросьте, сюда никто не войдет. Во-первых, у меня тоже есть задвижка. Во-вторых, командирская каюта — табу.

Дармон ухмыльнулся. Снаружи доносился глухой гул вентиляции.

— Вы сказали, на базе триста супервиро.

— Верно.

— И больше никого?

— Ближе к центру шара есть лаборатории, но внутрь не пускают даже меня. Немного в стороне — тюрьма для пленников, ее охраняют дроны.

— Кого содержат в тюрьме? — спросила Соня, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Гражданских. Есть земляне, сирмйцы, вроде бы, даже гирканцы. Старик приманил их, обещая продлить жизнь, но, конечно, обманул. Ему нужно «мясо» для опытов.

— Вы так спокойно говорите о несчастных…

— Я уже объяснял — мои эмоции специально притупили.

— А ваши родители — как они согласились?

— Их не было. Я чистый клон, сделан по цифровой записи. Говорят, образцом был кто-то из меркурианского братства, только без их заморочек… Ладно. Теперь моя очередь спрашивать. Вы слепы. Почему? От рождения?

— Нет. Попала под удар криттеров.

— Вы слишком молоды. Разве вам приходилось воевать?

— Мне двадцать два года. Я служила волонтером-медиком на боевом фрегате.

— Тот наглый супервиро, зарезать которого вы мне не дали, он кто — ваш бывший капитан?

— Да.

— Любовник?

— Нет.

— Парень явно упускает шанс, — Дармон расхохотался.

— Не ваше дело, — фыркнула Соня.

— Да ладно, не сердитесь. На его шкуре, можно сказать, тавро. И тавро называется «отряд Кси». Кстати, мой босс ритуально ненавидит разведку Космофлота.

— Кси его казнили?

— Говорят, что да. Пристрелили при аресте и выбросили тело в вакуум. Шансов выжить оставалось ноль, но старик всё предвидел и сделал цифровую копию.

— Тогда искин никогда не умрет. Неизвестно, сколько у него копий.

— Всего одна, последняя, на этой базе. Шеффер не может копировать сам себя — за фронтиром нет подпространственной связи. Он влез в бутылку, из которой уже не вылезет.

— Вы решили его убить.

— Решил.

— Его нужно судить. Альянс должен узнать правду.

— Чушь. Никто не станет судить искина. Формально Шеффер давно мертв. Виновным признают кого попроще, например, меня.

— То есть, вы не сдадитесь властям?

— Нет. Убью Шеффера и, если выживу, уйду в наемники. Не выживу — наплевать.

Дармон встал койки и принялся ходить из угла в угол, казалось, забыв про собеседницу. Наконец он остановился и уставился на нее в упор.

— Вас будут искать? — резко спросил он.

— Вы о чем?

— Тот самый капитан, которого я не убил по вашей просьбе — он способен явиться за вами?

— Не знаю, — честно ответила Соня. — Он бы хотел бы мне помочь — это да, а вот сможет ли… Капитан не бросит свой корабль из-за частных дел.

— Как назывался фрегат?

— «Горизонт».

— «Горизонт», «Горизонт»… да, что-то припоминаю. Если это фрегат прилетит сюда вместе с капитаном — я готов сотрудничать. Конечно, в рамках хорошей сделки — моя помощь в обмен на мою же свободу.

— Вот сами Каю и предлагайте, — фыркнула Соня. — Посмотрим, что он ска…

Она осеклась. В дверь снаружи ударили чем-то тяжелым.

— Открывайте, командир Дармон! — раздался возглас на эсперанто.

— Что вам нужно?

— Доктор Шеффер вас вызывает.

— Он может поговорить со мной по связи. В чем проблема? Зачем дверь?

В коридоре замолчали, но очень ненадолго.

— Затем, что вы — предатель. У меня приказ о вашем аресте, — снова раздался хриплый баритон.

— Вот же……………., — шепнул Дармон. — Чего вы боялись, то и случилось. Не знаю, где тут уцелела прослушка, но наш балаган раскрыт. Берите бластер. Стрелять можете?

— Да.

— Сами в драку не лезьте. Просто не отставайте. Вооружились? Пошли.

Он пинком открыл дверь и сразу же выстрелил. Солдат, который стоял на пороге упал с расколотой головой. Дармон прорвался в коридор настолько быстро, что его силуэт превратился в размытое пятно, чужой выстрел пришелся задел его ухо и расплавил часть стены. Противники сблизились настолько, что тяжелые бластеры стали бесполезны и перестрелка превратилась в рукопашную схватку.

— К двери! — крикнул Дармон, и Соня, обогнув дерущихся, побежала вглубь яруса, туда, где зиял раскрытый пролом в стене.

За ее спиной кто-то кричал, запоздалый выстрел спину прошел рядом с шеей. Незнакомый человек, но не супервиро, шарахнулся в сторону, но, разглядев, кто перед ним, попытался прицелиться — Соня на бегу пнула его в колено, и противник завалился на бок. Крики за спиной уже утихли. Дармон догнал спутницу, он тяжело дышал, вместо уха зияла рана, воротник мундира пропитался липким и багровым.

— Я убил их. Убил собственных парней… Ладно. Оставим сопли на потом. Давай быстро по коридору, потом налево, еще раз налево…

Соня бежала так быстро, как только могла, падая в зонах изменённой гравитации, скользя в искривленных коридорах, но угнаться за супервиро не могла, он уже исчез в лабиринте коридоров.

— Дармон! Где ты-ы-ы-ы⁈

Он вернулся, выругался и, схватив ее за руку, потащил за собой, потом, еще раз выругавшись, поднял и перекинул через плечо.

Вскоре светильники на стенах исчезли. Зрительный протез Сони приспособился к темноте, лабиринт коридоров она видела как трехмерную сетку светлых линий на фоне непроницаемого мрака. Супервиро замедлил бег, потом перешел на шаг и наконец остановился…

— Ну всё, не знаю, как ты, а я больше ничего не вижу, — бросил он. — Мы ушли далеко, сюда люди Фонда не сунутся.

— Потому что темно?

— Потому что слишком опасно.

Дармон опустился на пол. Соня села рядом. Она не видела его лица — только условную фигуру, обрисованную всё той же сеткой линий.

Тьма словно бы шевелилась. Гравитация «качалась», временами превращая стену в пол.

— Привал. Я должен регенерировать, — хрипло прошептал супервиро. — Слушай, у тебя есть фонарик?

— В браслете.

— Пока не включай его. В сторону не отходи. Один лишний шаг, и можешь не вернуться.

Глава 15 Прорыв

На борту фрегата «Горизонт»

— Варп!

Тьма войда зашевелилась, мир поплыл и оформился снова. Кай сжал подлокотники капитанского кресла — панорама на тактическом экране не изменилась, пространство вокруг «Горизонта» оставалось тёмным.

— Осечка. Система! Перезарядка ядра. Обратный отсчёт.

«Шесть, пять, четыре, три, два, один. Ядро готово»

— Варп.

Тьма снова зашевелилась, дрогнула, невидимая волна ударила в голову грудь, сжала в жесткой хватке кости черепа… Кай закрыл глаза, удерживая сознание ясным, по корпусу «Горизонта» пробежала вибрация.

«Космос Великий и Справедливый, если ты, есть, помоги»

Капитан «Горизонта» разлепил веки. Созвездие Южного Креста горело холодным белым светом — Акрукс, Бекрукс, Гакрукс, Декрукс.

Звездное рассеяние Шкатулка раскидало в черноте сотню своих звезд, но ярче всех полыхала туманность Песочные Часы — два багровых круга с голубым пятном между ними.

«Варп-ядро в норме. Координаты установлены и переданы на навигационную систему»

— Отбой. Мы вышли из войда.

Эсперо расстегнул ремень и встал с капитанского кресла. Потянулся и покрутил шеей. Офицеры на мостике постепенно приходили в себя.

— На этот раз полечилось жестковато, — рассмеялся кто-то. — Меня как будто утопило.

— Для супервиро — нормально.

— Дхами, прими управление на себя, — приказал Эсперо. — Запусти поиск планеты класса T [планета, аналогичная Земле].

— Я уже проверил. Поблизости — только класса М [планета, аналогичная Марсу].

— Черт… Ладно, сойдет. Шандор, подготовь комплекты личного выживания и модуль локального купола. Добавь синтезатор и запас жидкого водорода. Всё это отправь в отсек телепортации.

— Оружие и инструменты тоже приготовить?

— Инструменты, в том числе ножи. Бластеры — не надо.

— Вас понял, капитан.

Кай покинул мостик и пешком отправился в в отсек телепортации, по дороге заглянул в лазарет — почти все койки пустовали.

— Кто поправился — тот поправился. Трупы на леднике, — увидев капитана, бросила Чанда и сверкнула глазами. — Я слышала, ты собрался выслать ребят на грунт. Меня тоже?

— Они не «ребята», они — предатели, которые убивали братьев. Их — вышлю, тебя — нет. Или хочешь на грунт из солидарности?

— Не хочу.

— Тогда работай и не выпендривайся. У меня и так проблем много.

— На убитых хочешь взглянуть?

Эсперо покачал головой.

— Не сейчас, будут воинские похороны — тогда.

— А Ян и его мертвые ребята — их куда?

— Тоже похороним.

— Что, убийц и убитых — вместе?

— Да не знаю я! — рявкнул, разозлившись, Кай. — Кто мог подумать, что до такого дойдет? Если жалеешь парней Яна, хорони их сама, — добавил он, успокоившись.

— Мне кажется, кремация подойдет.

— Тогда попроси Шандора, он организует, только никакого пепла предателей на борту.

— Можно развеять его в космосе. Хотя бы после смерти ребята станут свободными.

… Эсперо ушел и в концов добрался до отсека телепортации. Контейнеры с оборудованием иже громоздились здесь.

— Система, дай внутреннюю связь со стыковочным отсеком. Инженер Лотер? Включи переговорное устройство внутри гейта.

— Там арестованные, капитан.

— Вот с ними я и собираюсь говорить.

Голографический планшет ожил, полупрозрачное изображение человек повисло в воздухе — Эсперо прекрасно знал это лицо.

— Ну, здравствуй, Оди, — буркнул он. — Кто теперь за главного бунтаря — ты, что ли?

— Ну, наверное, я. Здравствуйте, капитан.

— Ого, как жареным запахло, так я сразу стал на «вы» и «капитан».

Оди хмуро молчал, его нос, видимо, сломали в драке, и без помощи Чанды он сросся криво. Из-за духоты в шлюзе Оди разделся пояса и в остальном, кроме носа, выглядел как новенький — раны уже зажили, под кожей перекатывались жесткие мускулы.

— Вижу, вы все снова здоровы, а потому за свои делишки отвечать можете, — Кай криво улыбнулся.

— Казнишь?

— Нет, высажу на грунт. Планета марсианского класса, так что комфорта не обещаю. Набор для выживания дам. Остальное — не мое дело.

— Капитан…

— Что?

— У нас есть люди, которые хотят остаться. Очень просят. Готовы искупить.

— Нет.

— Почему?

— Предавший однажды, снова предаст.

— Кай…

— Вот не надо на меня давить. Кто там просит больше всех — пускай вспомнит Ратибу. Как вы ее убивали и что потом сделали с телом… Ладно, Оди, отбой. Желаю удачи на новом месте. Стройте там свою цивилизацию, если сумеете.

Эсперо отключил связь и повернулся к дежурному технику.

— Мы на телепортации, — доложил тот. — Высокая орбита, ближе подходить нет смысла.

— Отлично. Контейнеры — ну грунт. Выбери ровную площадку. Когда закончишь — телепортируй туда же людей из шлюза. Вслед им выброси двадцать скафандров. Выполняй.

— Так точно, капитан.

Техник козырнул и занялся делом. Эсперо развернулся и ушел. Кэсси Тр-Аэна он обнаружил в кают-компании. Тот приник к иллюминатору, внимательно рассматривая туманность.

— Ну, вот и все, — вздохнул Кай, занимая свободное кресло. — Хорошо, что нашлась годная планета — я высадил подонков, осталось похоронить друзей.

— Ты зол?

— Нет, не то. Я разочарован. Меркурианскому братству конец. От него остались ты да я. Остальные — в лучшем случае третьи клоны.

— Дхами — твой друг.

— Наверное, друг, но таков уж его характер — Дхами всегда предан вожаку. Настоящий друг — ты. Раньше был Мартин Рей, но он уже умер на Земле.

— Все когда-нибудь кончается. Ты печален?

— Настолько, насколько может печалиться супервиро. Мы — грубые ребята, созданные для войны.

— Послушай, я понимаю, сейчас не время и не место, но ты бы мог…

— Что?

— Официально зарегистрировать мой брак.

— Как капитан могу венчать кого захочу, но сначала похороним моих парней. Послушай… с чего ты вдруг задумался о формальностях? Что случилось, Кошак?

— Случился «Мрак». Если погибну, Фелиции нужен статус. Одно дело — высланная с родины ферейка, другое — вдова сирмийского офицера, прикомандированного к терранскому Космофлоту.

— Разумно, — Эсперо кивнул.

— Кстати, я тут размышлял о судьбе Русановой. Что там за история с ее матерью?

— С Тарой Болсонару? История забористая. Женщина сидела в космической тюрьме. Кстати, в той же самой, где я отбывал свой срок за самоуправство.

— За что ее осудили?

— За многое, в основном за аферы криптонами. Девушка была красива. Шеффер тогда охотился за мной и захватил штурмом взял тюрьму. Эту Болсонару он приметил, взял в рабыни, но позже женщина взбунтовалась — попыталась помочь кому-то из из пленников. Когда мы с Русановым взяли яхту Шеффера на абордаж, то нашли Тару в трюме — распятой прямо на стене. Она была еще жива и, вроде, потом поправилась.

— Ого! И твои терране упрекают нас, сирмийцев, в жестокости…

— Не забывал, что Шеффер всегда был исключением, он — богатый и зарвавшийся подонок. Что касается вранья фонда… Русанову убедили, будто она — любимая дочь, но между Шеффером и Тарой не было даже интрижки. Только принуждение.

— Тогда чья же дочь Соня Русанова?

— Понятия не имею, да и не важно. Сейчас нужно вскрыть «Мрак» так, как колют орех. Если Русанова жива, я ее вытащу. Если уже нет… остатки фонда нужно зачистить, это приказ Кси.

Погибших, включая Ратибу, ее десантников и пятерых сирмийцев Ран-Торра, хоронили наутро. Тела клонов и сирмийцев обернули в брезент. Играла тихая музыка — не земной гимн, не сирмийская траурная песня, а новая мелодия, которую ночью сочинил Руперт. В это странной почти нечеловеческой музыке звенел звездный ветер и громыхал тяжелый шаг космопехоты.

Как и положено капитану, Эсперо произнес речь. Он воздал хвалу отваге меркурианцев, храбрости и чести сирмийцев, понимая, что никакие слова уже не возместят утрату. Кэсси Тр-Аэн, Ларро Ран-Торр и Дорен Та-Сантурана салютовали мертвым по своему, прижав кулак к груди, после чего коконы с телами поплыли в корону звезды.

Остаток дня и вечер прошли кое-как, и клоны, и сирмийцы избегали пустых разговоров. Тр-Аэн вместе с Фелицией посетил гауптвахту и осмотрел клетку Фарадея с криттером по имени Альтаир.

— То есть, ты считаешь, он не враждебен? — спросил Кэсси весьма скептически.

— Я уверена, что нет.

— Не знаю, какой прок от такого чуда.

— Он знает, как устроен «Мрак». Если Альтаира убедить, он поможет.

— Ну, не знаю. Вообще-то такие как он, валили наших солдат сотнями. А Та-Сантурана… ты сама видела, насколько его покалечили. А с виду этот твой Альтаир просто пятно, так что, один Космос знает, насколько правдиво такое… существо? Вещество?

— Попытаться все равно стоит.

— Это для тебя не опасно?

— О, нет. Хочешь сам посмотреть? Я свяжусь с ним, а тебя возьму за руку. Увидишь все, что вижу я.

Прохладная, мягка рука Фели сжала твердую ладонь Тр-Аэна. Он закрыл глаза и в тот же миг словно повис в бесконечной бархатной пустоте осыпанной алмазными крошками звёзд. Криттер тоже был там — почти человеческая фигура, но без плоти, крови и костей, только мутное сияние на фоне черноты. Его слова не были звуком, но словно сами собой появлялись в голове Кэсси.

«Альтаир… друг…»

— Разве я тебе друг, Альтаир? Вы нас убивали'

«То, о чем ты говоришь, невозможно. Душу нельзя убить. Материя изменится».

— Наша материя не меняется просто так, она тянет душу за собой.

«Да, Фелиция мне говорила. Прости, прости…»

— Как ты попал на «Венец»?

— Не понимаю.

— Внутрь той большой штуки, где мы тебя нашли.

— Я заблудился… Кровь Космоса… ее все меньше…

Голос криттера ослабел, рука Фели разжалась, браслет на руке опалил огнем, и Тр-Аэн открыл глаза.

— Кровью космоса они называют минус-материю, — сказала ферейка и перевела дыхание. — Все же такая телепатия дается нелегко, — добавил она с легкой улыбкой.

— Думаешь, криттеры знали заранее?

— Про криттер-катаклизм? Альтаир говорит, что так оно и было. Она посчитали людей угрозой. Теми, кто разрушает Вселенную.

— Ну, мало ли что говорит пленный… Кстати, что он ест?

— Энергию. Я беру бластер, ставлю на минимальную мощность и немного его облучаю. Альтаир считает луч едой.

— Значит, обстреливая их флот, мы его кормили? — Кэсси фыркнул.

— Не думаю. Корабли — низшие криттеры, это биоформы, они едят органику.

— Понятно. Я подумаю. Надо поговорить с Каем. Использовать криттеров заманчиво, но я не уверен, что риск перевесит пользу…

Они ушли. Следующей ночью Кэсси снился звездный ветер, который гнал косяк криттеров в звездную даль…

Официальная свадьба Тр-Аэна и Фелиции Минтари состоялась в полдень и прошла по терранскому ритуалу, разработанному для быстрых браков на флоте. Свободных от вахты офицеров собрали в кают-компании. Ран-Торр и Та-Сантурана явились сами и устроились подальше друг от друга. Фелицию в золотом (из синтезатора) платье сопровождала Чанда, Кэсси в парадном мундире пилота — сам Эсперо. Капитан внес запись в бортовой журнал и поздравил новобрачных.

— А теперь все, кто не занят, могут напиться — сообщил он с ухмылкой, после чего компания попыталась выполнить приказ.

Впрочем, напиться им удалось лишь в буквальном смысле слова — вместо крепких напитков повар разливал некий лимонад из феолиса. Дхами, попробовав, хотел отказаться, но из вежливости выпил весь стакан, а потом, побледнев, ушел. Та-Сантурана, напротив, попросил добавки. Остаток дня проходил беззаботно. Клоны и сирмийцы наперебой рассказывали быль и небыль. Кто-то пел тягучие ферейские песни, кто-то, притащил доску для сёги, на спор попытался обыграть Та-Сантурану, но оказался позорно разбит. Чанда молча, упорно и яростно танцевала, отчего Кэсси решил, что феолис не так уж и безобиден. День клонился к вечеру. Ночью Фели приятно удивила Тр-Аэна прежде несвойственной ей страстью…

Утро, напротив, выдалось неприятным. Ровно в шесть утра по корабельному времени Кая Эсперо всю остальную команду, разбудил вахтенный связист.

— Капитан, вас вызывает Земля.

— Что? Меня лично?

— Не совсем так. Пришел вызов от Кира Ставича по подпространственной связи. Координата неизвестна, слышно плохо, но он просил вас и всю команду подключиться к трансляции из Йоханнесбурга.

— Что там?

— Заседание Лиги. Ставич сказал — вопрос касается всех нас.

— Чтоб их в дыру засосало. Оно когда начнется?

— Уже идет.

Эсперо вскочил и, не одеваясь, настроил персональный приемник, а потом и подключил к нему виртпланшеты офицеров. Голограмма зала повисла в воздухе.

— Коллеги-депутаты, мы уже выслушали ученых, в том числе уважаемого профессора Казанцева и уважаемого профессора Фу Сяна. У нас больше не осталось вопросов. Мы не можем вернуться к солитонным двигателям, по крайней мере, прямо сейчас. Мы не можем продолжать варп-прыжки без огромного риска. Солнечна Система в целом самодостаточна, однако, наши сограждане с Ферея и наши союзники с Сирмы-Нова вскоре потеряют связь с Землей. Ситуация требует новых, смелых решений… К порядку! Прекратите шум в зале! Не беспокойтесь, коллеги, мы выслушаем всех, но в первую очередь — представителя ферейского Сената. Господин Сэмирай Олари — вам слово.

— Вот же мерзкий ублюдок, — выругался Эсперо, но фереец его не слышал, он широким уверенным шагом устремился к трибуне.

— Уважаемые коллеги, лучше представители своих народов, а обращаюсь к вам в тяжелый для Лиги час, — заговорил Олари уверенным звучным голосом. — Ученые Альянса, увы, не могут решить проблему варп-перехода. Таким образом моя планета скоро выпадет из системы трансгалактической торговли и потеряет всякие связи с Землей. Вместе с тем, наши законы сейчас соответствуют законам Земли, и мы будем вынуждены соблюдать их, не имея никаких преимуществ и даже не зная, не отменила ли их Лига.

— Что вы предлагаете, коллега Олари?

— Предлагаю приостановить членство Ферея в Альянсе на неопределенное время — до решения варп-проблемы.

После этих слов ропот прокатился по залу.

— Это сепаратизм! — рявкнул председатель союза торговых перевозчиков.

— Называйте как хотите, коллега Бланко, у нас не осталось иного выхода. Моему народу придется выживать на значительном расстоянии от Земли. Мы имеем право на свободу маневра.

— Что же, предложение разумное, — вздохнул председатель. — По законам Лиги Ферей имеет право выйти из Альянса. — Сначала утвердите это решение в ферейском Сенате, потом отправьте лиге пакет документов, и мы оформим все юридически. Вам есть, что добавить.

— Да, остался один небольшое вопрос. Отряд Кси.

— Это вы о чем?

— О специальной разведке Космофлота Альянса, ваше превосходительство. Ее создали ради тайной галактической войны, из-за прекращения варп-прыжков эта война окончена. На Ферее есть филиал отряда. Ему придется покинуть планету. Кроме того, мы ставим вопрос о расформировании этой спецслужбы, так как после выхода из Альянса не хотим стать ее мишенью…

— Погодите… Откуда информация про мишень?

— Имеющий глаза, да увидит. У нас, коллега, достаточно фактов. Отряд Кси многократно и злостно нарушал даже собственные законы Терры. Произвольное клонирование солдат, похищение людей, контакты с офицерами сирмийской Империи…

— Звучит как серьезное обвинение. Мы начнем служебное расследование и накажем виновных.

— На расследование времени нет. Мы, ферейцы, не жестоки и наказания не требуем. Однако, отряд Кси должен исчезнуть навсегда…

— Вот же, сука Олари, — сказал как плюнул Эсперо, дослушав трансляцию из зала.

— Вы рассержены, хозяин? — поинтересовался услужливый Руперт.

— Рассержен — не то слово. Я, пожалуй, в ярости и могу что-нибудь сломать.

— Значит, они уничтожат ваш отряд?

— Бюрократия Лиги не сработает мгновенно, так что пара недель у нас осталось. Если за это время мы не разберемся с фондом, аргументов в пользу сохранения отряда не будет.

— И что тогда, босс?

— Я потеряю место капитана, а все клоны из нашей команды попадут на крючок.

— Их арестуют?

— Возможно. Я бы не зарекался.

Браслет пискнул, принимая переадресованный вызов от Ставича. Голограмма не появилась, но Кай узнал искаженный помехами и одышкой баритон шефа.

— Вот так-то, пришла беда, откуда не ждали, — прохрипел Кир. — Я сейчас далеко — выкинуло из варпа за пределы разведанной зоны.

— В войд?

— Нет-нет. Звезды видны, я сориентируюсь и прыгну к ближней станции минус-материи. Оттуда пойду к точке нашего рандеву, но быстро не выйдет — хочу сократить количество варп-прыжков. Примите командование на себя. Если что, действуйте по ситуации. И еще — к вам идет малая эскадра союзных гирканцев. С их собственным крепитием на борту.

Сказав это, Ставич отключился.

Глава 16 Во тьме

Соня хотела пить. Она ничего не говорила Дармону, однако жажда мучила все сильнее. Аккумулятор протеза пришлось отключить и страшноватая тьма дикой зоны превратилась в черное ничто. Супервиро сидел рядом, причем, очень тихо — ни шороха одежды, ни дыхания. Соня ничего не видела и не слышала, но ощущала плечом его твердое плечо. Гравитация пару раз переменилась, а потом устоялась, и пол больше не пытался стать стеной.

— Вроде, опасности нет. Нужно достать провизию, — пробормотал, наконец, Дармон.

— Я пока не голодна.

— Ты, детка, может и сыта, а я вот — голоден как волк, потому что для регенерации нужна пища.

— Ты серьезно ранен?

— Ушную раковину отстрелили, сволочи, но она через неделю отрастёт.

— Что, на сам деле отрастёт как трава?

— Не сомневайся. У таких как я отрастают уши, а руку, например, или глаза, нужно реплицировать и приживлять. Тебе-то почему не поменяли глаза?

— Потому что сгорели не глазные яблоки, а нервы. Мне сказали, нужен технический протез и операция каждые пять лет.

— Понятно… Я, если честно, не рассматривал, что там у тебя и как. Не люблю в открытую пялиться на людей.

Дармон зашевелился, вставая.

— Дай свой браслет с фонариком, пойду, принесу еды и воды. Ты ведь пить хочешь?

— Как догадался?

— Да так, просто логика.

Супервиро забрал Сонин браслет и кое-как застегнул его на своем широком запястье.

— Сиди молча, не шевелись, — сказал он напоследок. — Услышишь опасность — стреляй первой. Хотя, если честно, стрельба тебе не поможет.

Сказав это, Дармон ушел, шагая беззвучно, словно леопард.

— Ну, спасибо за моральную поддержку, — фыркнула Сон вслед.

Она лишилась браслета, а потому не знала, сколько часов прошло. Время во тьме утекало словно мелкий песок из ладоней, Соня то включала, то выключала глазной протез, но ничего не менялось и тьма оставалась тьмой.

«Не надо врать себе, Дармон не вернётся. Его могли поймать. Или он решил, что одному спасаться проще. Или он лжец и весь этот побег подстроен. Или он решил сдать меня Шефферу и получить прощение. Я буду сидеть здесь, пока не умру от жажды, или пока не придут клоны, а потом…».

При мысли о клонах Соня леденела от ужаса. Пассивный страх сделался нестерпимым, она снова включила протез и пошла вглубь пустой территории, ориентируясь по сетке и держась рукой за стену. Старый коридор криттеров изгибался и ветвился, шел то вверх то вниз, а потом сузился так, что пришлось пролезать через него, обдирая плечи. Воздух переменился — теперь он пах чем-то кисловатым металлом. Вскоре Соня добралась до каверны пошире и присела там, переводя дыхание. «Теперь Дармон меня не отыщет и так, наверное, лучше». Она прислонилась к стене, потом и вовсе легла. Жажда осталось, но теперь она существовала сама по себе, словно бы отдельно от Сони. Сон пришел внезапно, словно мир рухнул во тьму.

Проснулась Соня от лёгкого касание, которое походило на щекотку птичьего пера. Невидимое перо скользнуло по щеке, в кромешной тьме раздавался тонкий-тонкий, на грани инфразвука звон. Высший криттер, фигура без устойчивой формы, нечто вроде клубка светящихся нитей, проплыла в воздухе и исчезла, протиснувшись в узкий лаз. Соня так и не поняла, был ли он галлюцинацией.

'Я зря сдалась. Сдаваться нельзя. Спать тоже нельзя, сон это смерть. Здесь должна быть вода. Я слышу, как капает и струится по стенам.

… Последние пятьсот метров Соня ползла на четвереньках. Она уже отчаялась, когда запах металла рассеялся, волна холодного влажного воздуха коснулась кожи. Гравитация снова переменилась, потолок, ставший полом полетел Соне навстречу и она с размаху упала в нечто упругое, чистое, очень мокрое.

«Подземное озеро. Откуда оно? Впрочем, не важно»

Он нащупала ботинками дно встала, глотнул воздуха, зачерпнул ладонями воду и напилась. В ботинках теперь хлюпало, комбинезон мгновенно намок, волосы прилипли ко лбу. По вкусу вода напоминала дистиллированную, но симптомы отравления не появились. Над головой, что-то сверкнуло, зрительный протез перестроился и Соня вскинула мокрое лицо.

Под куполом невероятно громадной пещеры находился портал. Он чем-то походил на кольцевой след телепортации, но не гас, а сиял ровным голубоватым светом. Из самого центра портала торчали потрепанная корма и мертвые дюзы космического фрегата земного образца. На побитой временем обшивке чернел нечитаемый бортовой номер и полустертое название. Разборчивыми оставались только первая и последняя буква, а также две вертикальные черты — римская цифра «II».

Под потолком, в лазурном облаке неземной субстанции завис давно пропавший корабль капитана Русанова «Алконост II».

Стоя по пояс в воде, Соня рассматривала находку. Легендарный фрегат имел солидные размеры, но все равно уступал величественному «Горизонту». Видимая часть от кормы до середины корпуса — метров восемьдесят из легкого, но прочного композита, который хоть и потемнел, однако не сломался со временем, на нем — жерла кормовых орудий едва заметные швы стыковочного шлюза.

«Небольшая команда, наверное, узкие коридоры и тесные каюты, но такое же, как сейчас, варп-ядро».

«Алконост» манил возможностью побега и одновременно пугал неназванной угрозой. «Высоко, всё равно не забраться, — подумала Соня со странной смесью облегчения и отчаяния. — Я не знаю, как им управлять, не понимаю, как выбраться из „Мрака“, может быть, Дармон…»

Дармон ушёл, он был ненадёжным и странным. Соня успела выбраться на сухое место, когда услышала шаги и едва не позвала супервиро по имени, но шёл, определенно, не один человек, а двое или, может быть, трое. Раздался хриплый вскрик, а потом ругательство, направление гравитации снова переменилось, вода очутилась над головой и потоком хлынула на Соню. Корпус «Алконоста», напротив, переместился под ноги, девушка попыталась удержаться руками и ощутила, как металл подается. Раздалось тихое шипение, люк раскрылся и Соня провалилась во тьму.

… Она не теряла сознания и даже не упала в глубину корабля, а осталась лежать на пандусе возле приоткрытого люка. Двое насквозь вымокших незнакомцев какое-то время пытались отряхнуть с себя воду, но потом вернулись к прерванной беседе, причем один из них говорил на эсперанто с резким акцентом.

— Какого черта, Сэти, у вас был шанс.

— Я сделал все, что мог — экспериментальный движок, который стоит на вашем челноке. Разве он плохо себя показал?

— Сносно, хотя жесткий варп — подходящее название. Я про другое — нам нужно много таких движков, десятки, может, сотни.

— Это вы, а не я, следите за рабочими. Они едва наладили завод, и уже массово болеют. Господин Шеффер пригласил сюда две тысячи человек. Их слишком много. Они живут в тесноте и фактически в клетках. К тому же я физик, а не инженер. Как отводить лишнее тепло, если везде вокруг нас — эта конструкция криттеров? Как очищать грязную воду?

— Люди получили надежду на бессмертие. Этого хватит.

— Боюсь, что нет. Они перемрут раньше, чем обессмертятся.

— Заткнитесь, Вей-Ран, прикусите свой дерзкий язык. Напомнить, из какой задницы мы все спасли? Вы убили собственную жену.

— Я её не убивал! Не знаю, кто это сделал, может, тот прохвост Сио-Лора, ее молодой любовник. Ментальный сканер мог бы…

— Вы сами знаете о своей болезни. Сканер для вас — смерть.

— О, Космос Милосердный! — Вей-Ран в отчаянии схватился за голову. — Знаю, Олари мне помог, ферейцы имитировали мое похищение — знаю, знаю! Императрица меня отвергла — тоже понимаю, почему, но отдать меня фонду Шеффера… признаться, такой гадости я от Сэмирая не ожидал.

— А что вы имеете против нашего фонда? Хотели науки — жрите ее полной ложкой. Хотели, чтобы ваш двигатель воистину заработал — так он работает.

— Я здесь как в тюрьме.

— Ну так за все нужно платить, а вас к тому же содержат в комфорте, но то, что остальных. Как только заработает завод, заберете свои криптоны и получите свободу, а пока не рыпайтесь, ведите себя пристойно… Кстати, способ вскрыть «Алконост» придумали?

— Он открывается генетическим замком. ДНК Русанова не сохранилось, а записи о структуре кто-то подчистил в демографической базе. Можно, конечно, резать обшивку, но рядом с порталом опасно.

— Потомки Русанова смогут открыть замок?

— Вопрос не ко мне. Найдите потомка и проверяйте… Знаете, вы очень навязчивы.

— А вы не грубите, а то брошу здесь и уйду — выбирайтесь сами, может, призраки криттеров вам понравятся.

— О, боги, теперь этот корабль торчит из воды. Гравитацию опять болтает.

Вей-Ран и его спутник, продолжая ругаться, двинулись прочь, а Соня перевела дыхание.

«Движки, завод, две тысячи рабочих где-то внутри этой базы… Дармон, похоже, многое скрыл. Не знать про „Алконост“ он не мог».

Щель по краю люка была совсем тонкой, в нее едва пробивался свет. Глазной протез Сони обрисовал пространство вокруг пандуса и небольшую, по сравнению с «Горизонтом» грузовую палубу — пустую, без челноков. Стандартная флотская сенсорная консоль отозвалась на касание руки, бледная голограмма повисла в воздухе.

1 — Продув

2 — Раскрытие шлюза

3 — Перезагрузка системы питания

Первая попытка перезагрузки закончилась ничем. Вторая вызвала легкий гул где-то внутри корабля. Затем раздался щелчок и тусклый аварийный свет затеплился в пространстве отсека. Черно белая картинка протеза сменилась пусть неяркой, но нормальной картиной, Соня улучшила ее чуть подкрутив протез, а потом осмотрелась. Отсек был замкнутым, дальнюю дверь отгораживало лазурное сияние портала.

«Может, есть другой проход?»

Соня трогала голые стены, пыталась дергать заклепки обшивки, она почти отчаялась, когда и в конце концов перевела взгляд на потолок.

В потолке зияла брешь. Судя по оплавленным краям, это была сквозная пробоина через множество переборок, изолированная от открытого космоса, но так и не закрытая внутри корабля.

«Они не успели». Сердце Сони сжалось от тоски. Она прикинула, как добраться до бреши, но поняла, что не сможет и осталась сидеть на полу в ожидании нового изменения гравитации. Примерно полчаса не происходило ничего. Потом пол начал крениться, но не превратился в потолок, а стал неким подобием боковой стены. Соня, защищая ладонями глазной протез, покатилась кубарем, ободрала бок, рухнула в брешь, пролетела метра четыре и упала на что-то твердое так, что дыхание пресеклось.

… Отдышавшись и встав на ноги, она поежилась от холода и осмотрелась. Низкий, но просторный отсек заполняли криокапсулы. Их было четыре дюжины — все одинаковые, с прозрачными крышками. Люди внутри, казалось, полностью состояли изо льда. Мужественные или женственные черты лиц, волосы, сложенные на груди руки — все приобрело стеклянный блеск. Строка состояния каждой капсулы мерцала прямо на крышке и все эти надписи оказались одинаковыми. «Нарушен режим. Зафиксировано критическое переохлаждение. Восстановление невозможно».

— Дедушка, ты? Или нет?

Соня вглядывалась в лица, опасаясь увидеть то самое, знакомое ей по портретам, но капитана Русанова среди уснувших навсегда не оказалось. Безумная надежда толкала Соню к действию — коснуться клавиши «разморозка», дождаться, когда откроется крышка, коснуться руки неизвестного друга, осознать, что теперь она не одна.

«Это бесполезно и будет оскорблением, — подумала она, отдернула руку и принялась протирать ставший влажным протез. — Сорок восемь человек, наверное, почти вся команда. Когда „Алконост“ здесь застрял, кто-то положил их в криоген. Этот кто-то, наверное, ждал помощи, но прошло сто лет, и ничего не изменилось. Автоматика состарилась. Холод превысил всё, что может вынести человек. Они умерли спокойно, не проснувшись».

Шаги Сони лёгким эхом отдавались в мертвых отсеках «Алконоста», она шла вперед, надеясь отыскать мостик, но находила то пустые каюты, то технический отсек с давно заглушенным варп-ядром. Пару раз смена гравитации бросала ее на жесткие поверхности — на металл или на пластик. Где-то вдали затеплился синий огонь. Вблизи им оказался всё тот же портал — стена бирюзового сияния. Соня, избегая приближаться, повернула направо, потом снова направо, нашла то, что осталось от корабельного госпиталя — пустые кровати, безжизненные экраны, стол врача с оставленной на нём такой старой и редкой бумажной тетрадью.

Пожелтевшие страницы хрустели под пальцами. Надпись карандашом потускнела, но все-таки оставалась разборчивой. Она листала их, пока на не зацепилась взглядом за знакомое имя.

15 мая, четыреста третий год варп-эры по корабельному календарю. Я, Михаил Шаманов, судовой врач фрегата «Алконост 2».

Сегодня в астероидном поле был обнаружен раздавленный малый корабль. Из обломков спасены двое — капитан Космофлота Мартин Рей и некий Кай Эсперо, который, говорят, удерживал оболочку корабля, увеличивая шансы Рей на спасение. Капитан почти не пострадал, но у Эсперо множественные переломы и травмы внутренних органов, несовместимые с жизнью для обычного человека и очень тяжелые для супервиро. Я провел операцию и, помимо обычных манипуляций, извлек из позвоночника пациента очень непростой по структуре чип-нейрошокер. По словам Рея, это устройство было имплантировали в организм супервиро по приказу Месси Шеффера в космической тюрьме «Инфернум-семь». Сказать, что я возмущен — это ничего не сказать. Такие действия, пусть даже по отношению к осужденному, в свободном Альянсе… Я имел разговор с капитаном Русановым, он в целом со мной согласен.

17 мая. Эсперо поправляется, но его приходится держать на анестетиках. Боль супервиро переносит стоически и обычно ни на что не жалуется, но от его холодных глаз и кривой улыбки мне становится жутковато. Формально этот человек — беглый преступник, он, хотя и и сорвал мятеж адмирала Крайтона, убил якобы непричастных к делу высших офицеров Космофлота. Отряд Кси взял его под защиту, но сам отряд Кси сейчас не имеет законного статуса. Герой и преступник — разные амплуа, но что делать, если они совместились в одном человеке? Мы обязаны передать Эсперо властям, однако, чисто этически, с учетом нейроимплантата и влияния Шеффера, эта идея выглядит безобразно.

19 мая. Эсперо и Мартин Рей сбежали с корабля на угнанном челноке. Как — я не знаю и не желаю знать. Капитан Русанов, вроде бы, ловил их транспортным лучом, но малый корабль благополучно удрал и, честно, говоря, это к лучшему.

20 мая. Жизнь на борту вошла в обычную колею.

«Так вот оно что… — Соня отложила тетрадь. — Получается, тогда, в каюте, Кай сказал мне чистую правду. Он сорвал мятеж адмирала Крайтона. Он случайно убил адмирала Терновского. Он был знаком с моим дедушкой и… дедушка, кажется, отпустил Кая, потому что знал кое-что такое, чего не знали другие».

Соня свернула тетрадь трубочкой и сунула ее в набедренный карман и пошла назад. Портал неудержимо манил ее, и на этот раз Соня подошла поближе. В ближней, не отделённой сиянием части отсека оказался столик и оставленный на нём тактический браслет. В дальней — погруженные в бирюзовую дымку кресла, в них двое людей, мужчина в мундире Космофлота и женщина в черном платье, которые, уронив головы, держали друг друга за руки.

«Дедушка!» — Хотела позвать Соня, но это слово застряло в горле — настолько с ним не вязался облик капитана Русанова. Он был молод, всего лет на семь или восемь старше самой Сони и, казалось, спал. Медные волосы Тары рассыпались по плечам и до сих пор сохранили блеск. Идеально очерченные губы навсегда застыли в улыбке.

Теперь Соню била непроизвольная дрожь. «Они умерли вдвоем, в стазис-поле портала, и понимали, что умирают. Если бы я коснулась свечения…»

Она попятилась, наткнулась на столик, опрокинула его, чуть не упала сама, и нагнулась, чтобы подобрать браслет. От касания он включился, и ровные строчки голографического текста повисли в воздухе.

Личный дневник капитана Русанова. Четыреста пятый год варп-эры, седьмое декабря. Исследования «кротовой норы» идут полным ходом. Сегодня вернулся уже пятый зонд, Квадригин и Прозоровский обсуждают результаты и готовят отчет. Тара говорит, что соскучилась по Владику, но нам пришлось оставить сына на Земле, и она это понимает. Квадригин заметил признаки ионного шторма, но эпицентр на безопасном расстоянии от корабля. Больше новостей нет.

Восьмое декабря. Отчёт Квадригина готов. Он утверждает, что ксеноугроза реальна и открытая нами «кротовая нора» может оказаться одним из способов проникновения чужой формы жизни в галактику Млечного пути. Квадригин сильно напуган и назвал существ криттерами. Я всегда мечтал о первом контакте, но не ожидал, что он окажется таким — обнаруженные нами существа не имеют ни тела, ни постоянной формы, а иногда просто невидимы. По сути это энергетические сгустки, которые…

[фрагмент записи удалён].

Пятнадцатое декабря. Мы получили новый приказ. Через три дня сворачиваем исследования, и возвращаемся на Землю. Прибор Квадригина, который фиксирует присутствие криттеров, сработал двести семьдесят раз. Попытки общаться при помощи сигналов разной природы провалились — нас то ли не слышат, то ли не понимают. Жаль, что Измайлов ушел с «Алконоста», возможно, его телепатические способности

[фрагмент записи удалён]

. Связь с зондами утрачена. Пытаемся их найти. Пилотируемые челноки стартовали для патрулирования пространства.

Шестнадцатое декабря. Сегодня плохой день. Мы потеряли шестерых членов экипажа. Все челноки уничтожены на границе «кротовой норы». Не могу связаться с Землёй, мешает ионный шторм. Мы пытались спасти хоть кого-нибудь, и Шаманов приготовил операционную, но телепорт принес только обломки. Я принял решение остановить исследования и уйти из опасной зоны, как только закончится ионный шторм. Гибель наших людей — моя вина.

Семнадцатое декабря. Ионный шторм продолжается. Варп-движок отказал. Приборы фрегата показали множественное присутствие криттеров и их становится всё больше. Тара говорит — это хорошее приключение, но я знаю, что она из гордости скрывает страх.

Восемнадцатое декабря. Сегодня появился портал. Я не поверил своим глазам — светящееся облако цвета бирюзы зависло в космосе. Природа портала непонятна, Квадригин не может разобраться. Из портала выходят криттеры, мы впервые разглядели их как следует — это кольца, шары и пирамиды, созданные из света. Криттеры висят в пустоте, ничего не предпринимая, нам же отступить мешает ионный шторм.

Девятнадцатое декабря. Сегодня я увидел корабль криттеров. Это вовсе не свет, а полуорганическая масса, созданная из останков неизвестных нам существ. Я должен связаться с Землей, но не могу — ионный шторм всё так же глушит связь. Пять минут назад прошел еще один корабль. Они появляются по одному, как будто портал — горло гигантской бутылки. Я знаю, как нужно поступить, но знать и решиться — разные действия. Пригласил людей «Алконоста» на общее собрание

[фрагмент записи удалён]

Двадцатое декабря. Сегодня мы сделали то, что должны были сделать еще три дня назад. «Алконост» вошел в портал и остановился в нём, став своего рода пробкой в бутылке и преградил дорогу вторжению. Решение далось тяжело, и я понимаю, что это конец. Сияние проникает на борт, некоторые отсеки уже заполнены им. Шаманов посоветовал уложить всех, кого можно, в криоген. Я сделал это в надежде, что нас когда-нибудь найдут.

Двадцать второе декабря. Вне криогена теперь только я сам и Тара, которая отказалась оставить меня. Бегать от сияния бесполезно, и мы не побежим. Мостик уже поражен, будем ждать финала в капитанской каюте. Возможно, мы отсрочили нашествие, и наши жизни — малая за это цена. Снаружи что-то движется. Похоже, уже просочившиеся существа строят вокруг корабля подобие огромной гробницы. Скоро мы окажемся внутри, но какая, в сущности разница? Нина, Миша, Лелечка, Владик, будьте счастливы и не плачьте по нам. Люди Земли, все, кого знаю и не знаю, мы сделали всё, что могли, и верим, что человечество выстоит и продолжит свой путь за фронтир — через тернии к звездам.

«Сколько я пробыла на борту — час или больше?». Соня выключила браслет Русанова, опустилась на пол и уронила голову на согнутые колени, однако новая перемена гравитации едва не швырнула ее в смертельную зону. «Нельзя здесь сидеть, нужно уходить».

Она снова шла коридорами «Алконоста», мимо мертвого варп-ядра, мимо команды, навсегда уснувшей в кригоене, через пустой ангар для челноков, к люку, сквозь щель которого пробивался влажный сквозняк.

«Прощайте все». Она спрыгнула в воду и выбралась на сухое место, сняла комбинезон, отжала его и снова надела. Картинка мира вдруг сделалась тусклой, бирюзовое сияние померкло, а сетка, которой глазной протез обрисовывал тёмные коридоры, сделалась тусклой.

«В протезе кончается заряд. Нужно его отключить. Еще немного, и я ослепну». Дальше Соня наугад, держась за стены, и вскоре потеряла направление и села на пол в небольшой тупичке. Так она провела час или два, всё глубже погружаясь в отчаяние, пока не услышала чьи-то шаги.

— Соня! — раздался голос Дармона.

Она отозвалась не сразу, но все-таки отозвалась:

— Я здесь.

Супервиро, судя по шагам и шороху одежды, подошел и сел рядом.

— Я же объяснял, что ты должна сидеть на месте, —проворчал он. — Объяснял, что бродить в дикой зоне опасно.

— Ты много чего говорил, но самое главное не сказал. У вас на базе две тысячи заложников и какой-то сирмийский физик пытается строить завод.

— А, эти… — Дармон хмыкнул. — Сама видела или кого-то подслушала? Наверное, Курта, он всё это курирует, много болтает, и в дикую зону любит ходить.

— Не уходи от темы. Ты скрыл от меня правду.

— Я не скрывал. Просто ты не спрашивала.

— И про «Алконост» тоже не сказал.

— А что «Алконост»? Просто старый корабль, захваченный когда-то криттерами. Если бы я сказал — ты бы полезла смотреть и могла погибнуть. Или что… уже полезла? Вот, чёрт… Значит, это правда, он открывается биометрией Русановых. Что хоть там внутри?

— Мёртвые офицеры в криогене.

— Что я должен сказать по вашим меркам нормальных людей? «Мне жаль»? Ну да, мне очень жаль, что ты видела то, чего не надо видеть, и подсадила свой глазной протез.

В ту же секунду Соня, размахнувшись, наугад ударила супервиро по лицу и, как ни странно, попала.

— Круто, — бесстрастно отозвался Дармон. — Кстати, я тебе вольт-картридж принес, протез заряди. Еще воду принес и поесть, что нашел. Мне едва не поймали.

«Надо помнить, что он урод со стертыми эмоциями, — подумала Соня и на ощупь взяла галету. — Он не виноват, что такой, и ничего с этим не поделать».

— И что дальше будем делать? — спросила она, поев галет. — Ты мог бы оживить «Алконост»?

— Разве что запустить ядро, перегрузить его и взорвать к чертям всю эту кучу дерьма под названием «база». Учти, в таком случае мы тоже взорвёмся.

— А улететь отсюда можно?

— Только на варп-катере, но его сейчас караулят.

— Нас продолжат искать?

— Продолжат.

— А найдут?

— Постараюсь, чтобы нет.

— Послушай, Дармон… Хочу кое о чём тебя попросить. Если нас все-таки загонят… то есть, если будет некуда бежать… убей меня, пожалуйста. Я не хочу, чтобы Шеффер получил то, что хочет.

— Чушь, — огрызнулся супервиро. — Я даже слышать про такое не хочу.

— Почему? Тебе же не трудно, ты всегда убивал.

— Ни почему. Просто не нравится идея. Кстати, пошли отсюда. Сейчас найдём укромное место, и ты сможешь там поспать. Голова должна быть свежей.

Коридоры криттеров тянулись бесконечно и походили на червоточины и поворачивали по самыми разными углами. Супервиро, который подсвечивал путь фонариком, похоже, вовсе не устал, но Соня выбилась из сил.

— Ладно, здесь остановимся, — сказал, наконец, Дармон. — Спи первой, я покараулю.

— Сколько спать?

— Разбужу, когда будет пора.

Соня прижалась к шершавой стене и тут же провалилась в сон. Ей снился фрегат, но не «Алконост», а «Горизонт», его светлые коридоры, ребристый настил палубы, тихий гул машин, широкие иллюминаторы с панорамой звезд…

Сон прервался, когда Дармон тронул Соню за плечо и прошептал «тихо». Тонкая сетка линий обрисовала конфигурацию коридоров. В этой странной реальности копошились пять или шесть силуэтов.

— Сюда идут, — снова шепнул супервиро. — Фонарик не включай. Посмотри — видишь какой-нибудь узкий лаз?

— Вижу один.

— Лезь туда и не высовывайся, что бы не случилось.

— А ты?

— Надеюсь, я туда не пролезу, значит, и они тоже.

Чтобы забраться у в узкий лаз, Соне пришлось подтянуться на руках, нащупать ногой опору, а потом и извернуться ужом. Она отползла немного и замерла, прижавшись к шероховатой стенке лаза.

Там, где остался супервиро, сверкнул луч бластера — целились, видимо, через NVA и Дармон ответил выстрелом.

— Эй, ты, предатель, сдавайся! — кричал хриплый голос, супервиро не ответил, он даже не выругался. Кто-то пошел напролом, потому что раздался крик боли, в потом всё смешалось и перестрелка превратилась в рукопашную. Соня видела ее лишь урывками, как черно-белую схему, супервиро бились и вовсе в темноте, ориентируясь на шорох одежды и дыхание противника. Кто-то кричал. Кто-то упал. Капля крови отлетала и шлепнулась на руку Сони.

А потом всё утихло.

— Вылезай… — хрипло, почти неузнаваемым голосом позвал Дармон.

Соня попыталась пятиться, поняла, что застряла, и тогда супервиро просто потянул ее за ногу. Хватка его, впрочем, уже не была такой железной. Вспыхнул фонарик.

— Не смотри на них, — скорее попросил, чем приказал Дармон. — Мономолекулярный нож… — добавил он с коротким смешком. — Да, мой нож… сегодня я им резал своих же парней.

— Они же отказались от тебя.

— У них не было выбора. Пошли. Надо забраться поглубже в дикую зону. И постарайся не наступать на тела.

— Погоди. Ты же ранен.

— Да, ранен, ничего не поделать. Регенерирую на ходу, если получится.

Дармон вдруг пошатнулся, «поплыл» и едва удержался на ногах. Соня инстинктивно протянула ему руку, когда раздался низкий гул и пол под ногами дрогнул.

Глава 17 В ожидании

Вечер сутки назад

Тр-Аэн уже собирался идти спать, когда заметил приглушенный свет в кают-компании. Та-Сантурана был там, он сидел у стены и, прижавшись лбом к иллюминатору, рассматривал черноту космоса.

Экс-комендант «Безмятежности» был заметно пьян. Тр-Аэн молча забрал на две трети опорожненную бутылку и затолкал ее в утилизатор.

— Вы, бы, Дорен, не увлекались терранским алкоголем.

— Бутылку-то зачем отобрали? Обнаглели, за меня решаете. И сами, как я заметил, не пьете.

— На супервиро не действует, — Кэсси вздохнул. — А потому — какой смысл притворяться пьяным? Хотя, я иногда притворяюсь.

— Забавно. Значит, вечная трезвость. А что вы испытываете ещё?

— Я всегда здоров, если, конечно, не ранен. Понимаю умом, что такое болезнь, но болел только в детстве, до трансмутации.

— А руки в лагере зачем обморозили, меня дразнили?

— Нет, просто забылся. Посчитал мелкой травмой, у супервиро такое бывает.

— Все же вы, супервиро, психи. Тут полный корабль психов. Мне вот интересно — кто вас всегда прикрывал?

— Вы о чем, Дорен?

— О том, что, отправляя вас в лагерь, офис в столице прислал мне негласную директиву.

— Какую?

— Не бить, не притеснять, проследить, чтобы выжил. Я, признаю, что чуть-чуть ее нарушил, когда наказал вас за наглость, но в остальном выполнял. Теперь мне интересно, что вы знаете такое, что за вас заступился сам Ке-Орн. Кто вы вообще такой, Тр-Аэн?

— Сирмиец, офицер, супервиро. Остальное не могу сказать.

— То есть, информация засекречена. Дайте, угадаю… Темпоральные эффекты? Может быть, видели нексус?

— Дорен, идите спать.

— Ага, значит, угадал. А вы, Тр-Аэн, думали, будто я старый дурак. Нет, не дурак, просто кое в чем мне не повезло.

— Вас ведь не это беспокоит.

— Не только это. Я вот всё думаю — что со мной сделали криттеры? Есть в мозгах «закладка» или нет?

— Фелиция может ввести вас в транс и проверить. Если хотите — я ее попрошу.

— Не хочу. Кое-что лучше не знать. Кстати, капитан Эсперо притащил на борт клетку с криттером. Зачем нам это дерьмо? Я пытался отговорить, но разве вы, чертовы упрямые супервиро, слушаете нас, нормальных людей?

— Капитан знает, что делает.

— Очень на это надеюсь.

Та-Сантурана машинально поискал глазами бутылку, не нашел, отвернулся и снова посмотрел на звезды.

— Сами знаете, такие операции не проходят без потерь, — сказал он, хмыкнув. — Я, скорее всего, войду в потери, ну и что? Семьи у меня нет, брата убили ваши имперцы, друзей и соратников при моем склочном характере я давно растерял, так что никто ничем хорошим меня не вспомнит, что, в общем-то само по себе хорошо. Не будет ничьей печали. Умру снова с руками-ногами и как солдат.

Тр-Аэн хотел слегка возразить, но в этот миг пискнул браслет.

— Кэсси, зайди ко мне в каюту, — раздался голос Кая Эсперо.

Капитан «Горизонта» не спал. Каюта выглядела недавно прибранной. Все лишнее, очевидно, бросили в утилизатор. На крышке круглого стола, аккуратно в ряд лежали: чей-то миниатюрный портрет величиной с монету, треснувший, а потом склеенный; небольшой металлический контейнер с замком; чип-кулон на стальной цепочке.

— Располагайся, старый друг. У меня частный разговор и, давай, сразу к делу, — Кай махнул в сторону кресла и сам уселся напротив.

— Тут пробирки с моей кровью, и описание процесса синтеза сыворотки Шеффера, — сказал он, слегка щелкуну пальцем по контейнеру. — Нужен еще новариум, я заказал его контрабандистам, если надо, и ты найдешь. Ну, думаю, ты всё понял. Вдруг я умру, а Соню удастся вытащить,, поручаю тебе доработать сыворотку и ввести ей.

— Кай…

— Не прерывай. Перед введением проверь, есть ли у девочки генетика рода Сибирцевых, а попросту, чья она внучка. Если капитана Русанова — действуй смело, но трансмутацию сохрани в тайне. Особенно от Ставича.

— Слушай, «Малыш»…

— Это ты заткнись и слушай. Есть еще одно поручение. Клонирование Меркурианского братства следует прекратить. Чип-кулон я отдаю тебе — там записи всех геномов и память наших ребят. Ты бросишь его в утилизатор.

— Да почему я⁈

— У меня рука не поднимается. Слишком много лет дрался, чтобы вернуть себе эту вещь… И ещё… я назначил тебя моим наследником.

— Ну, спасибо… только зачем? А вдруг меня убьют, а ты выживешь?

— Надеюсь, выживут все. Но если будет, как ты сказал, наследником станет Дхами. В общем, слушай внимательно — если мое тело подберут, ты получишь право его похоронить. Кремируй. Проследи, чтобы ничего не осталось.

— Опасаешься, что кто-то повторит опыты Раста?

Кай кивнул.

— Никто не должен создавать бессмертных солдат, используя мою ДНК. Пойми, Кэсси, я не против бессмертия человечества, но сейчас люди не готовы. Даже Альянс. Рано или поздно, Ставич или кто-то другой поддастся соблазну и пойдет тем же путём — даже без чип-кулона начнет реплицировать меркурианцев, используя их трупы. Конечно, «ради интересов большинства». Получатся существа без прошлого, вроде того киллера Дэйки. Воспрепятствуй, настолько получится. Будет трудно. Кси — серьезная кантора. Но поклянись, что хотя бы попытаешься.

— Клянусь Лимбом и звездной тропой.

— А теперь бери чип-кулон и оставь меня одного. Перед боем еще встретимся.

Тр-Аэн уходил с тяжелым сердцем. «Что-то капитан на себя не похож».

В пустом коридоре он встретил только Шандора и Чанду. Эти двое, вцепившись друг в друга, сосредоточенно шагали к каюте, и каждый словно тащил пленного.

Тр-Аэн посторонился и ухмыльнулся вслед. В отсеке для брифингов его ждал Ларро Ран-Торр. Оба устроились перед большой голограммой базы Мрак-1, которую накануне восстановили по скупым разведданным. Несмотря на терранскую униформу, Ран-Торр держался как сирмийский офицер из лучших для Империи времен — спокоен, сосредоточен и чуточку ироничен.

— Значит, терранский капитан поручил первую атаку нам, сирмийцам. Я сам удивился, почему.

Сузив вертикальные зрачки, оберлейтенант разглядывал то, что называлось «кожей» базы — бывшую биологическую оболочку криттеров, теперь минерализованную. Турели и ловушки на ней светились красными точками.

— А я ничуть не удивлен, — отозвался Кэсси. — Самых боеспособных клонов выбили парни Яна. Почти все остальные учились пилотированию в виаруме.

— Мать-Галактика! Почему Кси не запросили помощи у терранского Космофлота? Там есть отличные пилоты. Сам против них когда-то воевал — эти ребята крайне техничны.

— Не запросили, потому что каждый варп-прыжок — это риск очутиться в войде. Кстати, сюда летят гирканцы. Эти приравнивают войд к смерти и считают такой финал нормальным. Там сложная философия, мне ее не понять.

— Гирканцы нам помогут?

— Прилетят — увидим. А ждем мы их только у утру. Так что, Ларро, сражаться будем мы с тобой и все твои люди.

— Судя по этой штуке, задача почти смертельная, — Ран-Торр улыбнулся и мизинцем указал на скопище красных точек.

— Не смертельная, потому что у нас нет цели их разбить. Задача — отвлекать внимание, пока рой дронов не просочится внутрь. Дальше отступаем и только отражаем атаки на «Горизонт». Сверься с планшетом, там полная диспозиция. Смотри, ничего не упусти, и я тебя отдельно попрошу — не увлекайся. Все, что нужно, делаем без лишнего риска.

— Ты стал похож на терранина, Кэсси — это самое «без лишнего риска»… Ха! Такое терранское.

— Не «ха». Здесь нет базы, истребители нечем заменить и негде ремонтировать, кроме как в мастерской фрегата, а твои люди — не супервиро и декомпрессия их прикончит. Не стоит недооценивать логику терран. Ты сам видишь — стратегически они победили Империю. Тебе не надо доказывать личное мужество. Просто выполни приказ.

— Я тебя понимаю и не спорю, но хочу спросить… допустим, мы выживем… а что дальше? Империи больше нет. Едва ли Терра нас примет.

— Примет Сирма-Нова.

— Ке-Орн? Республиканцы? Они терпеть не могут тех, что называют «прихвостнями Тарлы» и, честно говоря, я их понимаю — в колониях мы устроили кровавую баню. Сам я республиканцев тоже не люблю — благодаря их восстанию остался без дома. Кстати, для них война была недавно, воспоминания еще свеженькие, для нас, из-за войда, прошли годы. Я-то смирился и почти на всё согласен. А что противники нас простят — это не факт.

— Ты сначала выживи, потом обсудим, и еще… не надо сомневаться, Ларро.

Расставшись с Ран-Торром, Тр-Аэн на мгновение замер в пустом коридоре. Вспомнился Та-Ниро — бывший сотоварищ, который сражался на стороне Консеквенсы против терран, попал в плен затерялся среди сотен таких же пленников. «Та-Ниро был не зол, просто слаб, а я даже не узнал, что с ним сделали». Кэсси дал себе слово, если останется выживет, прояснить судьбу Та-Ниро, после чего вернулся в каюту.

Фелиция покинула каюту еще до того, ка Тр-Аэн вернулся — непреодолимое любопытство влекло ее к клетке с криттером. Очутившись ярдом, она коснулась прутьев, ощутила уже знакомый холодок чужой сущности.

«Альтаир, ты не спишь?»

«Мы никогда не спим»

«А что ты видишь?»

«Тебя, других людей, твой корабль — это близко. То, что дальше — город. Большой»

«Мрак-один, мы так его называем»

«Знаю»

«Это был ваш город?»

На этот раз криттер замешкался, словно затруднялся сформулировать мысли.

«Наш, но не мой», — пришел, наконец, ответ.

«Разве ты не часть целого, Альтаир?»

«Не полностью. Мы не были согласны всегда и во всём»

«В чём заключалось несогласие?»

На этот вопрос Фелиция не получила ответа.

Глава 18 Штурм. Начало

Броню для штурма Кай выбрал заранее. В усилении он, как супервиро, не нуждался, а потому предпочел легкий и гибкий вариант из гравитекса.

Сейчас, за два часа до начала операции, он надел защиту и через пульт отрегулировал конфигурацию. Почти живой материал подстроился под сложение Эсперо и его манеру двигаться.

— Зачем ты идешь с десантом, Кай? — спросил Дхами, который тоже пришел в арсенал, чтобы помочь командиру с настройкой брони. — Сколько я себя помню, ты защиту использовал редко. Ну, мы ж супервиро, а раз ты в гравитексе, значит, дело будет тяжёлое, драка жесткая. Давай, лучше я пойду.

— Нет. Ты остаешься на «Горизонте» и это не осуждается. В случае провала операции принимай на борт всех, кто выживет, и уводи «Горизонт». Меня можно не ждать.

— Кай…

— Не «Кай», а «капитан». Ты получил приказ. Выполняй.

Эсперо вернулся к оружейным шкафам. Выбрал бластер, запас картриджей рассовал по ячейкам разгрузки, мономолекулярный нож поместил в ножны на бедре.

Браслет завибрировал, голограмма длинноволосого воина зависла в воздухе.

— Капитан Эсперо слушает, — буркнул Кай.

— Вас приветствует Капитан Хен Росу, командир эскадры объединенного флота Гиркана, — прохрипел автопереводчик, пытаясь имитировать самобытный голос инопланетника. — Мы получили просьбу вашего Космофлота и как союзники готовы помочь.

— Вас понял. Будем благодарны, если вы нанесете отвлекающий удар по внешней оболочке базы.

— Так и получится, но предупреждаю сразу. Если через два часа после начала операции результата не будет, мы используем крепитий и разнесем эту проклятую штуку. Эвакуация оттуда вашего десанта — ваша проблема, капитан.

— Понятно, — ответил Кай, отключил связь и грубо, на жаргоне наёмников, выругался.

— Да, эти ублюдки такие, — согласился Дхами. — Они, конечно, помогут, но лучше бы постояли в стороне.

— И все же лучше такие союзники, чем никаких, — ответил Эсперо и, покинув арсенал, отправился в отсек телепортации.

Гирканские корабли, числом пять, чётко, как по учебнику, выполняли перестроение, и Кэсси следил за ними, надвинув на лицо забрало ДР-шлема. Полупрозрачная картинка наложилась на обычный интерьер челночного отсека, где суетились техники и, стоя у стены, ожидали старта сирмийские пилоты.

— Хороши, ублюдки, — ухмыльнулся Ран-Торр. — Без выдумки, конечно, работают, но видно, что ребята бывалые — ни одной ошибки.

— Ты с ними часто воевал?

— Когда служил на старой Сирме, случалось.

— Машины готовы к старту, — доложил старший техник.

— Благодарю. Можете покинуть отсек, — ответил Тр-Аэн на эсперанто. — По машинам! — крикнул он на сирмийском, обращаясь к пилотам Ран-Торра.

Полупрозрачное лицо Фелиции возникло прямо на экране шлема, ненадолго заслонив картину космоса.

— Я в медотсеке, так приказал капитан. У меня тут удобное кресло и шлем с интерфейсом, — произнесла она с лукавой улыбкой. — Лети, дорогой, но быть осторожен. Фонд Шеффера полон сюрпризов.

Сеанс связи прервался, и Тр-Аэн запрыгнул в кабину.

— Первый — пошел, — раздалось в наушнике.

— Второй — пошёл.

— Третий — пошёл.

Диафрагма шлюза раскрылась и «Скорпионы» один за другим устремились наружу. Ран-Торр, ведомый Тр-Аэна, пристроился чуть правее за кормой. Грузные туши гирканских кораблей пришли в движение, порты раскрылись, жерла лазерных пушек плюнули огнем, и космос полыхнул цветом крови.

«Есть попадание от союзников по оболочке», — сообщил бортовой искин, но Тр-Аэн и сам видел результат. Часть оболочки треснула, отвалившиеся фрагменты, похожие на соколки ореховой скорлупы, теперь хаотически двигались, приближаясь к «Скорпионам».

— Усилить щиты, маневр уклонения по ситуации, — приказал Тр-Аэн.

Мелкие фрагменты уже барабанили по обшивке машины. «Незначительные повреждения фюзеляжа. Использовать наниты?»

— Используй. Сосредоточься на ремонте, пилотирование оставь мне.

Отключив автопилот, Кэсси убедился, что Ран-Торр все еще следует за ним и, обогнув облако обломков, отыскал цель. Пятно на оболочке походило на замаскированный порт турели.

— Ран-Торр, видишь отметку? Бьем по ней одновременно и уходим разворотом. Не торопись. Нужно приблизиться.

Огромная туша «Мрака» стремительно приближалась. Порт раскрывался, его «лепестки» расходились в стороны, турель, в темной бреши, словно жало насекомого, появилась турель.

«Пора».

Торпеда «Скорпиона» понеслась к цели, вслед за ней, с интервалом в полсекунды, ударила вторая. Порт раскололся, турель расплавилась, не успев выстрелить и шарики расплавленного, а потом замерзшего металла повисли в пустоте космоса.

Кэсси заложил вираж настолько крутой, что корпус машины задрожал на грани прочности, даже крепкие кости супервиро, казалось захрустели от перегрузки. В этом мире без верха и низа, он уходил не к «Горизонту», а в сторону, отводя от фрегата ответный удар.

Орты открывались один за другим, «кожа» базы ощетинилась тысячью турелей, космос полыхнул под ударами бластеров, лазерных излучателей и фотонных торпед.

— О, боги Сирмы…

Сплошной вал огня шел на «Скорпионы», которые уходили на форсаже прочь. Луч прошел над самой кабиной, так близко, что нагрелся металл.

— Ты как, Ларро — цел?

— Да… — отозвался сиплым голосом придавленный перегрузкой Ран-Торр.

— Тогда разворот к атаке. Не так резко. У них перезарядка, а у нас минута времени.

Сказав это, Кэсси оценил схему боя на экране визора. Из пятнадцати «Скорпионов» уцелело тринадцать. Одна машина сгорела дотла. Вторая дрейфовала бесформенным месивом обломков. Один из гирканских фрегатов потерял управление, его неотвратимо несло прямо на турели базы, но ни одна спасательная капсула не покинула борт.

— У них нет капсул, — заметил Ларро, словно угадав мысли Тр-Аэна. — Некоторые гирканцы их отвергают.

— Понятно. Нам надо нанести еще один удар и выдержать ответ базы. Потом отступим.

— Дроны в пути?

— Идут под маскировкой, сейчас по направлению на три часа.

Разворачиваясь, Тр-Аэн поневоле наблюдал за судьбой гирканского фрегата. Его неизвестный пилот все же предпринял попытку вернуть управление — дюзы маршевых двигателей полыхнули и тут же угасли. В следующий миг металлический корпус корабля протаранил оболочку «Мрака», но и сам треснул по швам. В вакууме, в полном безмолвии, ядро, части двигателя, обломки переборок и крохотные издали фигурки гирканцев посыпались в космос. По «коже» базы, казалось, пробежала дрожь.

— Пора.

Уцелевшие «Скорпионы» ударили бортовыми бластерами, расширяя щель. Оболочка снова содрогнулась, извергая в пустоту странные белые шары. В ото же миг Кэсси стиснул зубы — боль, чем-то похожая на воздействие нейрохлыста пробежала по телу.

— Пси-ловушки. Держимся, продолжаем обстрел. Это иллюзия, парни — поняли? Боли нет. Ее не существует.

Боль, впрочем, была, да еще какая. Экран визора помутнел, Тр-Аэн сдернул шлем, вытер глаза, и нахлобучил его обратно. Огонь по базе, пусть и поредевший, продолжался.

— Эсперо на связи, — голос капитана пробился сквозь бурю помех. Внимание всем. Сократите потери. Турели заряжаются энергией сбитых кораблей. Черт знает, как они это делают, но делают. Кэсси!

— Да, капитан.

— Разворачивай своих сирмийцев, отступайте.

— Гирканцы продолжают атаку.

— Знаю! Они мне не подчиняются, а их сбитый фрегат — хороший кусок жратвы для перезарядки «Мрака». Уходите, быстро.

— Понял. Конец связи.

… «Скорпионы», прекращая атаку, выходили из боя. Еще один гирканский фрегат полыхал изнутри, обреченный выгореть и потухнуть, как только в пробитом корпусе закончится воздух.

Перезаряженные турели ударили истребителям вслед, отставшие машины уходили к «Горизонту» на волне огня, и Кэсси слышал крики горящих заживо пилотов. Шлюз фрегата раскрылся, принимая мертвых и живых. Автоматика сработала и на горящие машины хлынули струи пены. Шипел раскаленный метал. Надрывно гудела сирена.

Как только пена иссякла. Кэсси спрыгнул на мокрый настил, стащил шлем в полной грудью вдохнул горячий и едкий воздух палубы. Ран-Торр подошел и встал рядом. За десять минут боя его лицо успело осунуться, глаза ввалились, даже кожа, кажется, потемнела.

— Пятеро, — глухо сказал он. — Пятеро наших уже не вернутся. Еще троих забирают медики. Вон там.

Ларро махнул рукой. Супервиро из команды Ратибы тащили гравиносилки.

— Но дроны, все-таки прошли, — отозвался Кэсси и вытер лоб, размазывая по нему пот и грязь. — Ты можешь отдыхать, оберлейтенант, мы свое дело сделали.

… В госпитале работала Чанда. Обожженных сирмийцев уложили в регенераторы. Фелицию Кэсси нашел за ширмой, телепатка полулежала в кресле и полностью погрузилась в транс.

— Нам пришлось остричь ее волосы. Иначе интерфейс не работал как надо, — нехотя объяснил супервиро-санитар.

— Черт! Что, нельзя было иначе? — рявкнул Тр-Аэн, чувствуя, как расовая сирмийская ярость вот-вот выйдет из-под контроля.

— Да брось, Кошак, она всё равно красивая. Тебе и так понравится.

— При чём тут я? По ферейским обычаям, срезать волосы женщины — оскорбление. Ты бы, тупица, хоть что-нибудь читал.

— Ну, извини. Интересы большинства важнее. И заткнись лучше сам, а то выгоню и буду прав — здесь госпиталь, а на тебе грязная униформа.

Тр-Аэн махнул рукой — в споре уже не осталось смысла. Небрежно остриженная голова Фелиции чем-то напоминала пушистого птенчика. Кэсси отыскал табурет и сел рядом с креслом. Теперь оставалось только ждать.

— Капитан! Наир на связи. Пошли первые данные от роя дронов, — передал Дхами, расположившийся в кресле на мостике. — Оболочка, оказывается, не предел. За ней обломки астероидов и сбитые корабли.

— Откуда взялись корабли?

— Думаю, остались со времен войны с криттерами. Здесь гравитационная аномалия, они двигаются хаотически, что-то вроде подвижного лабиринта. Наш Руперты обещали разобраться. Они продвигаются, но медленно. Сколько осталось времени?

— Час и сорок минут до удара крепитием.

— Должны успеть.

Закончив сеанс связи, Эсперо присел на скамью возле установки телепорта и осмотрелся. Пятьдесят десантников ждали приказаний со стоическим терпением супервиро. Та-Сантурана тоже ждал, но лицо сирмийского ветерана порой искажал нервный тик.

— Там большая база… — пробормотал он. — Очень большая, капитан.

— Знаю.

— А я знаю гирканских ублюдков. Они ударят крепитием в положенное время, и неважно, успеем мы уйти или нет.

— Мы успеем, не сомневайтесь, Дорен, — как можно спокойнее ответил Эсперо, хотя твердой уверенности он не ощущал.

— Дхами на связи! — снова раздался знакомый голос, на этот раз явно взволнованный. — Капитан, связь с дронами прерывается. Никто не знал, что за оболочкой будет «лабиринт», мы превысили радиус ментального сигнала. Нужно переместить псионика поближе. Лучше на самую границу лабиринта.

— Жопа Галактики! — уже не церемонясь, выругался Кай. — Ждите меня здесь, — добавил он, обращаясь к десантникам, а потом скорее побежал, чем пошел в сторону медотсека.

… Фелиция все так же полулежала, откинувшись на спинку кресла. Рядом на табурете сидел Тр-Аэн. Уронив голову на руки, он, казалось, дремал, но выпрямился, едва услышав шаги Кая.

— У меня к тебе просьба старый друг. Знаю, ты свою задачу отработал, понимаю, ты только что из боя, но… Надо взять Фели на борт «Скорпиона» и выдвинуться по «тихой тропе» внутрь оболочки.

— Зачем?

— Пси-сигнал уже не проходит. Мы вот-вот потеряем весь рой, и тогда операции конец.

— О, боги Сирмы… — Тр-Аэн протер грязный от копоти лоб. — «Малыш», ты ведь понимаешь, о чем сейчас попросил. Я — еще ладно, но вот Фели… Вероятность пятьдесят на пятьдесят, что нас собьют. Ты предлагаешь мне решать за мою жену, и ждешь, что я сейчас соглашусь. Не слишком ли круто?

— Ты ведь знаешь, что она бы согласилась

— Чёрт! Она — да. А я вот — нет.

— Ладно, тогда десант отменяется, и всё, что было, напрасно. Вей-Рана ты тоже не отыщешь, значит, варп-прыжкам конец и сам понимаешь, что будет с Сирмой.

— Знаю! Слышал! Интересы большинства важнее. Великий Космос, как меня достало это……………. большинство!

Тр-Аэн встал и выпрямился, перевел взгляд на Фелицию, потом снова на Кая.

— Полечу под маскировкой, — совершенно убитым голосом сказал он.— Фели будить не надо, я сам отнесу ее на борт, в кресле второго пилота места хватит, но знаешь, Кай… Если она умрёт, это будет на твоей совести.

— Знаю, будет. До конца моей бесконечной жизни я буду знать, насколько виноват перед вами обоими.

— А раз ты всё понял, тогда, на всякий случай — прощай. В конце концов, я не первый сирмиец, который свернет себе шею ради Терры. До встречи по ту сторону звездной тропы.

Тр-Аэн очень осторожно, поднял псионичку на руки, придержал ее стриженную голову в обруче интерфейса.

— Я дам команду, перебросим тебя телепортом, сразу к «Скорпиону», — напоследок сказал Эсперо.

Глава 19 Штурм. Продолжение

База Мрак-1

Раздался низкий гул и пол под ногами у Сони дрогнул.

— По базе бьют снаружи, — сообщил Дармон с непередаваемой, то ли горькой, то ли злорадной усмешкой. — Не знаю, кто на такое решился, может даже той капитан, но есть небольшой шанс, что моему боссу надерут задницу. Вообще-то, неплохой шанс удрать. Если кто-нибудь снаружи умудрится включить маяк.

— И что ты предлагаешь?

— Добираться до отсека челноков. Проблема только в том, что ходы туда перекрыты, придётся идти через завод и казармы.

— Ты говорил, что на базе сто супервиро.

— Так и есть, но у них задача — защищать босса. На нас они нападут только если случайно встретят. Пошли. И осторожно — не наступи на трупы.

Соня, прижавшись к стене, обошла мертвых супервиро, Дармон шел теперь быстрым шагом и почти не оглядывался. Проход становился все шире, гравитация пару раз поменялась, и тогда оба они — и Соня, и супервиро, катились кубарем как придется.

— Ты цела? — спросил, наконец, Дармон.

— Ну, более-менее.

— Постарайся не разбить протез. Я не умею обращаться со слепыми девушками.

Это была шутка — такая же топорная, как весь Дармон целиком. Соня хотела съязвить, но промолчала —сил хватило лишь на то, чтобы кое-как не отстать.

Впереди забрезжил свет, и супервиро выключил фонарик. Пол под ногами вибрировал, низкий гул давил на барабанные перепонки.

— Это атака?

— Нет, гудит тот самый завод. Место, где делают движки для жесткого варпа. Очень надеюсь, что охрана оттуда убралась, иначе я не вывезу. В крайнем случае, если что, возвращайся назад, к «Алконосту» и закройся на нём изнутри. Ты ведь можешь управлять замком, так? Я сразу догадался.

Она не ответила. Гул становился все громче и, наконец, коридор уперся в гигантскую каверну. Соня остановилась, пораженная. Неправильной формы зал наполняли люди и машины. Совсем рядом работала плавильная печь, ее электромагнитное поле оказалось настолько сильным, что картинку зрительного протеза исказили помехи. Сквозь колыхание проступила картина, достойная хтонической живописи древних. Среди скопища машин, подвесных линий и роботов, копошились живые люди. Истощенные, бледные, с испитыми лицами, они работали голыми руками, кожа которых местами почернела. Потрепанная одежда болталась на исхудалых телах.

— Этим беднягам обещали бессмертие, — шепнул Дармон. — Знали бы они, что на самом деле получат.

К ужасу Сони работники Шеффера пели, точнее, они хором тянули некий мотив без слов, заунывный, словно ветер на пустошах.

— Гимн фонда… Ладно, пошли. Рабочие нас не остановят. У них тут другая задача.

Дармон взял Соню за руку и повел по периметру зала, стараясь держаться подальше от плавильной печи. Двое-трое рабочих все же решились поднять на них взгляды. Женщина неопределенного возраста, иссохшая, в полосатом платье, потянула к Соне покрытую пятнами руку.

— Пожалуйста, помогите… вытащите меня… Я смогу заплатить…

Супервиро молча оттеснил несчастную и скорее поволок, чем повел Соню дальше.

— Ты им не поможешь, — зло бросил он. — Все эти люди — состоятельные земляне, по крайней мере был ими, пока не купились на пропаганду Фонда. За дурость в этой жизни надо расплачиваться.

— А сам ты кто — не дурак? Ты же сам работал на Шеффера.

— Я-то? Конечно дурак. Но я же не прошу меня спасать, — довольно логично возразил Дармон.

Каверна-завод уже осталась позади. Гул утих. Впереди бубнили чьи-то голоса. «Что там грохнуло, внешний периметр?» «Нет, другое, от периметра звук не долетает, похоже, отсек навигации проломили» «Кто?» «Не знаю» «Полусотня наших сейчас охраняет дата-центр»

— Постой-ка здесь, — шепнул супервиро и бесшумно скользнул вперёд.

Вскоре тишину разорвал короткий крик, потом звуки ударов и, наконец, жужжание бластера.

— Можешь подойти, — позвал супервиро, и Соня подошла.

Мертвые охранники лежали у стены. Всех троих Дармон убил ударами ножа в голову, и девушка отвернулась от изуродованных лиц. Из бластера супервиро расстрелял крупного робота-паука, который сейчас валялся на боку, в луже зеленой жидкости, вытянув металлические лапы. Сам Дармон тяжело, с хрипом дышал и трогал раненый бок.

— Ты крут, — сказала Соня со смешанным чувством жалости, отвращения и восхищения.

— Они недавно клонированы, — супервиро, забывшись, дернул плечом и тут же болезненно скривился. — Были бы полноценным бойцами, я бы сейчас сдох, — добавил он. — Знаешь, для регенерации мне нужна еда. Поищи тут что-нибудь. Хоть что, но пожирнее целлюлозы.

Он попытался улыбнуться без злости и на этот раз почти получилось, а Соня принялась раскрывать ящики, коробки, всё, что попадалось под руку, но еды не было — лишь аккуратно уложенная дорогая одежда, слитки переплавленного золота и огромное количество снятых с рук людей коммуникационных браслетов. «Это вещи тех рабочих», — поняла она и вздрогнула. В углу комнаты коробки оказались пустыми, их лёгкий штабель высился до потолка и при лёгком прикосновении рухнул.

— Ого-го, да у нас тут кто-то есть, — злорадно протянул Дармон.

В нише за коробками и вправду находилась клетка. Там, на узкой подвесной койке, сидел средних лет сирмиец, одетый прилично, но испуганный и взъерошенный.

— Сэти Вей-Ран, гениальный физик собственной персоной, — дурашливо объявил супервиро. — изобретатель жесткого варпа, беглец со своей планеты, безвольная тряпка и трус. Между прочим, сирмийцы — ребята смелые, даже, может, чересчур, но этот — явное исключение.

Вей-Ран не слишком обиделся, он лишь втянул голову в плечи.

— Вам, командир Дармон, легко рассуждать, вы не женаты, — вздохнул он. — А меня втянули в семейную драму, я поплатился за доверчивость.

— А, может, просто испугались отвечать в республиканском суде?

— Может, испугался, не все же у нас герои. Впрочем, ваши собственные дела, как я вижу, не цветут, а я ведь способен их поправить. Помогите выбраться — получите гонорар. Может, даже постоянную работу. В конце концов, новый варп-двигатель — большая ценность, и кто-то должен охранять проект.

— Пока что мне нужна еда. Много. Она у вас есть?

— Только коробка сухпайков. Оставили на трое суток.

— Ну так давайте всё сюда.

— Сначала замок откройте.

— Вот же, упрямый засранец, — пробормотал Дармон, после чего руками раздвинул прутья.

— Вылезай, — приказал он, переходя на «ты». — Где документы по жесткому варпу?

— На чипе, чип вон в том сейфе, но люди Шеффера поменяли код.

— Это не важно, — отрезал супервиро, выламывая небольшой по размерам, но увесистый сейф из стены. — Унесем все вместе, потом разберемся. Готов? Марш вперёд. И попробуй только вильнуть в сторону — без ног останешься. Соня, держи его под прицелом.

Фрегат «Горизонт», транспортный отсек.

Браслет Эсперо снова пискнул, но голограмма не появилась, голос Кэсси едва пробивался сквозь шуршание помех.

— «Малыш», это Кошак. Мы на краю гравитационного лабиринта, Фели очнулась, говорит, связь есть в обе стороны, но слабая. Говорит, рой дронов прошел к маяку, у них большие потери, но уцелевших хватит. Один и Рупертов подключился к системе и взломал ее. Включение маяка через пять секунд. Четыре Три…

… Эсперо, Та-Сантурана и пятьдесят десантников столпились на тесной платформе плечом к плечу, а потом исчезли в сине-зеленом сиянии телепорта.

Через мгновение Кай рухнул на твердый пол незнакомого отсека, перекатился, гася силу удара и чуть не врезался в кого-то из своих.

Пилон маяка светился мягким светом. Рядом находился последний выживший дрон, он еще слабо шевелился, но движения эти скорее напоминали судороги.

— Руперт?

— Да, босс… — беззвучный ответ пришел на браслет. — Простите, у меня критическая ошибка и разрушение памяти. Был рад служить, но теперь ухожу.

— Ничего, дружище, мы тебя вернём — остались копии…

— Командир, на детекторе жизни девяносто сигналов. В основном они движутся сюда, — прервал Кая один из супервиро, всегда молчаливый Саймон.

— Понял. Готовимся к бою.

Меркурианцы рассредоточились, занимая позиции и волну солдат фонда встретил шквал огня. Одним и даже двумя-тремя попаданиями супервиро не убить, но десантники «Горизонта» меняли картриджи и продолжали стрелять, и охранники Фонда начали валиться на пол. Атака, впрочем, не захлебнулась, и, как только дистанция сократилась до предела, перешла в рукопашную схватку.

Блок, удар, уклонение, снова удар. Рукоять ножа сделалась липкой. Два или три удара попали в панцирь из гравитекса, но материал, созданный для защиты от мономолекулярных клинков, устоял. Последнему из противников Эсперо просто оторвал правую кисть, но вражеский супервиро не сдался — он поднял нож левой, и тут же умер с раздробленным черепом.

Вся схватка длилась лишь четверть часа. Выжившие солдаты Шеффера отступили, и Кай остановился. Площадку возле пилона загромождали трупы. Все они походили друг на друга словно братья.

— Клоны Армана.

— Да, я его как раз вспомнил, — отозвался, тяжело дыша, Саймон. — У нас пятеро двухсотых и двадцать раненых. Было бы хуже, но противник толком не обучен. Новенькие, недавно из репликатора.

Кай кивнул. Он давно привык к утратам, и, теряя клонированных меркурианцев, ощущал не боль потери, а нечто вроде мрачной апатии.

— Значит, за фондом Шеффера еще один должок. Они убили наших и осквернили останки Армана ради своих поганых целей. Кстати, Та-Сантурана где?

— Живехонек, мы его прикрыли.

— А пленных взяли?

— Только одного, сейчас приведут. Эй, ребята! Тащите неудачника сюда.

… Захваченный пленник тоже оказался клоном Армана, он был молод и как две капли воды походил на Дэйки — того самого киллера, который умер на Сирме от яда. В бою парню отрубили руку, и культя уже затягивалась, образуя грубый шрам. Это не избавляло супервиро от боли, он пытался держаться и кусал губы и отворачивался, чтобы скрыть слёзы.

— Как тебя зовут? — спросил Эсперо.

— А какая разница? Я ничего не скажу.

— Парни поищите, у него на целой руке браслет остался?

— Нет, командир. Браслет отвалился вместе с рукой.

— Ну вот и отлично.

— Ладно, не знаю, как там тебя… В общем, нашему отряду некогда возиться с пленным. Или развязывай язык, или мы выкидываем тебя телепортом в вакуум и забываем, что был такой. Давай, выбирай.

Клон размышлял всего пару секунд.

— В вечный холод ради Шеффера… нет, не хочу, — пробормотал он. — Ладно, меня зовут Рэнки. Чего вам нужно?

— Сколько супервиро на базе?

— Еще вчера было сто.

— Где заложники?

— Это вы про кого? Про придурков-адептов? Вкалывают на заводе, где им еще быть.

— Понятно… — протянул Эсперо, прищурив светлые как лед глаза. — Где этот завод?

— Словами не объяснить. В браслете была карта, но браслета больше нет.

— Кто построил завод?

— Господи, да откуда мне знать? Думаете, я в этом разбираюсь? Строили техники, командовал какой-то умник с Сирмы.

— Где они теперь?

— Техников давно выкинули в шлюз. Умник еще вчера бродил тут и путался под ногами. Босс приказал — мы посадили его в клетку.

— А женщина… Была среди пленников женщина?

— Ну, баб среди адептов много… — протянул Рэнки. — Купились на обещание вечной жизни, дуры, ага.

— Я не про них. Меня интересует молодая шатенка с глазным протезом.

— Вы про внучку босса, что ли? Да, была такая.

— Была?

— Сбежала в дикую зону базы вместе с нашим бывшим командиром. Их пока что не поймали.

— Понятно… — протянул Эсперо. — Где система самоликвидации базы?

— Да нет никакой самоликвидации… Черт! Мне больно. Анестетик хотя бы дайте.

— Ответишь — тогда дам. Ну так где самоликвидация?

— Нигде.

— Почему?

— Доктор Шеффер привязан к этому месту, вот поэтому. Он себя не убьёт.

— Он что — искин?

Рэнки молча кивнул. Он уже плакал, не скрываясь.

— Командир, этот паренек — пустышка, — вздохнул Саймон, как только пленного я отвели в сторону. — Нет смысла отставлять ему жизнь. Нужно добить.

— Нет.

— Почему?

— Ну, слово нужно держать.

— Ему сказали — анестетик. Всё. О жизни речи не было.

— Я мысленно обещал, — Эсперо криво улыбнулся. — Да ладно Саймон, я понимаю, у нас потери, но этот Рэнки — не правая рука босса. Он даже не палец правой руки, так — ноготь с мизинца. Бить надо в голову, по самому Шефферу. Пацану обезбол и телепорт на «Горизонт». Отправь с ним наших раненых, и всех сразу в лазарет. И ещё — найди мне неразбитый браслет.

— Вот он, капитан. Только что снял с трупа.

— Стой! На руку не надевай, там может быть игла. Активируй аккуратно, сними оттуда карту базы и разошли всем. Дорен?

— Я здесь, капитан, — отозвался Та-Сантурана.

— Что такое «дикая зона»?

— Не знаю, при мне так не говорили. Может, место в центре базы.

— Ладно, на месте разберёмся. Саймон! Наших «двухсотых» — телепортом на «Горизонт». Кэсси! Кэсси! Кай на связи. Что там у тебя?

— Мы на границе лабиринта, — пришел почти заглушенный помехами ответ.

— Как там «тихая тропа»?

— Мы в самом ее начале, продвинулись примерно на одну десятую, но вокруг хаос. Очень густое астероидное поле.

— Что еще видишь?

— Корабли-матки криттеров. Возможно, мертвые, но не уверен.

— Ясно. Приказываю возвращаться на «Горизонт». Спасибо, друг, ты отработал как надо Фелиции предавай привет. Саймон! выдвигаемся к причалу челноков, карта у всех на визорах. Дорен — следите, за маршрутом. У нас час до завершения операции. Шагаем быстро — гирканцы с их крепитием ждать не станут.

Та-Сантурана шел быстро, так же, как меркурианцы, однако, выручала его не собственная прыть, а хорошо настроенный экзоскелет. Вскоре коридор уперся в большой отсек. Здесь журчал настоящий фонтан, над которым нависла имитация голубого неба. В самом центре фонтана, на постаменте, замерла в неоконченном движении статуя Тары Болсонару с бесстрашно-дерзким выражением лица.

Кай остановился, но лишь на миг.

— Красива, — бесстрастно заметил он.

— Это та самая? — поинтересовался любопытный Саймон.

— Да, жена легендарного Русанова и наваждение для Месси Шеффера. Я мельком видел ее живой, правда, сильно избитой. После того мы с Мартом взяли яхту Шеффера штурмом. Что тут сказать… Да, видимо, ничего.

Фонтан остался позади. Жилое пространство базы носило следы недавнего разгрома. Гарь пятнала стены. Зияли пустые дверные проемы.

— Сканер показывает следы крови. Примерно суточной давности, — сообщил Саймон.

— Вижу пометки на визоре.

— Рэнки сказал — их командир сбежал с девушкой в «дикую зону». Получается у них тут конфликт.

— Может, и конфликт, но я бы сильно не надеялся. Против нас все выступят заодно. Дорен!

— Да, капитан.

— На базе должно быть что-то вроде тюрьмы. Место, где могут держать заложников.

— Меня там держали. Раз появилась карта, могу показать дорогу, но это точно не «дикая зона». Слишком близко к периметру.

…Через пять минут широкий до этого коридор упёрся в недавно созданную перегородку.Её возводили наскоро из нано-пены, но получилось на удивление прочно, и Саймон выругался от души.

— Режем ножами, — приказал Эсперо. — Быстро, времени нет. Достаточно небольшой бреши.

Застывшая пена поддавалась только мономолекулярным лезвиям и только в руках супервиро, брешь размером с человека в броне появилась только через пять минут. Венто, сунувшийся первым, получил попадание из бластера в нагрудную пластину брони, но все же прорвался и тут же открыл огонь, прикрывая остальных. Вражеских супервиро оставалось около дюжины. Эти оказались опытными и не лезли напролом, стреляя вместо этого из укрытий.

— Придется рискнуть. Сократить дистанцию. Сантурану — в арьергард!

Кай рванулся вперед, под выстрелами бластеров броня из гравитекса раскалилась. Комбинезон под нею уже тлел, оставляя на коже ожоги, когда Эсперо, добрался до первого из противников и просто сломал ему шею. Еще один чужой выстрел едва не попал капитану в лицо, однако, всё новые бойцы пробирались сквозь проделанную в нано-пене брешь. Бой превратился в стремительную бойню. Ветераны Шеффера сражались до конца, в плен не сдался никто.

— Ну, вроде бы и всё, мы их завалили, — заметил Венто, вытирая с забрала кровь. — Как-то слишком просто, капитан. Интуиция говорит — нас ждет какое-то дерьмо.

— Не каркай. Делай, что должен, и будь, что будет.

Саймон остановился рядом с Каем и Венто и тихонько присвистнул:

— Смотрите, что там дальше. Похоже — самый завод, о котором говорил пленный, точнее, остатки завода.

Огромную пещеру заполняло месиво сломанных машин. Лужи химикатов издавали едкий запах. Провода, похоже, рвали руками, кое-где остались следы горения.

— Шеффер зачищает свое хозяйство, наверное, собрался в бега, — рассмеялся Венто.

— Он искин — куда ему бежать? — возразил Саймон.

— А куда бегут искины… ты ведь сам понимаешь.

— Тихо! — отрезал Эсперо. — Слышите? Люди поют.

Из соседних отсеков, и вправду, доносилось пение.

— Там была тюрьма и лаборатории, — пробормотал Сантурана, и его лицо за прозрачным забралом шлема исказила судорога. — О, боги Сирмы, я вспомнил всё или почти всё. Криттеры нас там держали, пока не уводили потрошить. Выживших бросали в ёмкости с биоплазмой.

— Что-то не похоже на биоплазму, раз поют.

По мере приближения к источнику звука, он становился всё громче — к пению теперь примешивались крики, всхлипы и стоны. Через минуту открылось обширное многоярусное пространство.

— О, боги меркурия…

Вонь грязных тел проникала даже сквозь фильтры шлемов. Клетки с людьми громоздились одна на другую. Внутри копошились существа, лишь отдаленно похожие на людей. Изъеденные химикатам руки. Полуослепшие глаза. Тела, ставшие, от которых остались лишь кожа да кости.

— Вот те самые заложники, — констатировал Эсперо. — Ну, их тут не две тысячи, но одна точно наберется. «Горизонт» всех не примет. Саймон, свяжись с гирканцами, пускай подготовят баржу. Венто, вернись к пилону и настрой телепорт. У нас осталось полчаса на эвакуацию. Поторопимся —успеем.

— А вы куда, капитан?

— Я тут осмотрюсь немного. Если что — встретимся на борту.

Сказав это, Кай быстрым шагом покинул отсек.

Глава 20 Штурм. Развязка

Часть базы «Мрак-1» между заводом и дикой зоной

— Здесь не пройти, снова затычка из нано-пены, проворчал Дармон и развернулся. — Ножа нет, да и всё равно резать долго, так что лучше опять обойти.

Соня не пыталась спорить, но понимала — они все дальше уходят от цели. Издалека доносились звуки боя, и она остановилась, устало прислонившись к стене.

— Я дальше не пойду.

— Это почему же?

— Базу атакует Космофлот. Мне нужно идти к ним, а не бежать в дикую зону.

— А я вот не уверен, что нужно к ним идти — Дармон ухмыльнулся, но улыбка больше походила на оскал. — Забыла? Я солдат Шеффера, и меня могут поставить к стенке.

— Ты, вроде, собирался договариваться.

— Собирался, а потом передумал. С таким активом, как этот умник, глупо сдаваться Космофлоту. — сказав это, Дармон ткнул пальцем в сторону Вей-Рана.

— Ладно, если хочешь — вали на все четыре стороны, а я иду к своим.

Сказав это, Соня повернулись к супервиро спиной, но он бросил сейф на пол, догнал беглянку одним прыжком и поймал ее за плечо.

— Ты пойдешь туда, куда иду я, поняла? Ты — моя страховка от проблем.

— Ого, как заговорил.

— Не пойдешь — потащу.

— Ну-ну…

Вей-Ран то ли слушал перепалку, то ли нет. Он сел на полу у стены и, казалось, погрузился в скорбное оцепенение. Соня сбросила руку Дармона, попыталась навести на него бластер, но опередить супервиро не могла, он снова схватил ее. Рука девушки дернулась, палец придавил спусковой крючок. Случайный луч опалил стену прямо над головой физика, который от страха закричал будто заяц, а потом, в довершении сумятицы, в воздухе вдруг повисла голограмма Шеффера.

— Ах, Дармон, ты очень сильно разочаровал меня, — раздался уже знакомый голос.

— Убирайся, дьявол, — зарычал супервиро, выпуская Соню.

— Вообще-то, я твой создатель, можно сказать, отец. Каждая клетка твоего тела — мое творение. И где благодарность?

— Нигде. Мне надело рабство. Я же сказал — проваливай в ад.

— Пойми, сынок, ты — супервиро, а это — судьба. Сверхспособности нуждаются в сверхцели и в твердом управлении, Ты или служишь мне, или падаешь все ниже.

— Оставь свою брехню таким, как Рейки.

Синеватое почти нечеловеческое лицо Шеффера оставалось бесстрастным. Голос казалось, шел отовсюду.

«Он смотрит не этими призрачным глазами. Чем-то другим. Тут должна быть камера». Соня огляделась, пытаясь подавить внезапный страх. Дармон продолжал бессмысленный спор и, казалось, забыл обо всём.

В ушах вдруг зазвенело. Перед глазами плясали мелкие мушки. Одновременно раздалось металлическое клацанье и в проходе появилось нечто, очень похожее на металлического паука размером с лошадь. Соня попыталась вскинуть бластер, но руки словно свела судорога. Медленно-медленно (как ей казалось) она все-таки навела оружие на цель. Синеватый луч бессильно задел толстую броню

— Дармон! Дармон, очнись!

Супервиро вздрогнул и обернулся, потянулся за оружием, но не успел. Выстрел паука задел в торс супервиро, вскользь прошел по ребрам и завершил свой путь, поразив шею физика.

«О, боже…» Обезглавленное тело Вей-Рана рухнуло на пол. Супервиро отскочил, став на миг смазанным пятном, потом дважды выстрелил, но паук, поскрипывая суставами, продолжал наступать, заодно накапливая энергию для бластера.

— Беги.

Дармон отшвырнул Соню, встал между нею и дроном, прицелился в зрительные датчики машины, и даже попал, но ослепленный паук не остановился. На каждый шаг паука приходилось два выстрела супервиро — в ноги, корпус, «голову», об оболочка лишь слегка потемнела. Дармон не отступил, а лишь хладнокровно сменил картридж и продолжил.

— Да беги же, дурочка, — прохрипел он.

Ответный огонь ослепленного паука приходился куда попало — в стены, в пол, в тело убитого физика, в самого Дармона, который пошатнулся и едва не упал, но, сжав зубы, поднялся снова. Свист бластеров резал уши, горячий, насыщенный химическим запахом воздух обжигал горло. Соня прижалась к полу. Она не могла ни встать, ни тем более бежать. Дармон снова пошатнулся, скорчился и упал на бок. Паук приблизился вплотную, занес лапу для удара, но вдруг, запрокинулся и, застрекотав, упал. Шум стих, точнее, он сменился глухим треском металла.

Соня подняла голову.

Позади тела паука стоял Кай Эсперо, который только что оторвал дрону заднюю лапу. Затем он повторил то же самое с остальными конечностями и, наконец, разорвал подвижную смычку между головной частью и корпусом.

— На эту погань стрельба не действует, — сказал он со своей обычной кривой улыбкой. — Однако, как же они глуповаты. Не рассчитаны на атаку с тыла.

Дармон шевельнулся на полу.

— А ну, лежать, руки на затылок, — приказал Эсперо, подходя вплотную. — Соня, подбери его бластер.

— Кай, полегче. Он меня защищал.

— Да, я видел, защищал, ну и что? Сейчас защищает, через пять минут убьет. Эти клоны подчиняются хозяину.

— Он не подчинился Шефферу.

— То, что я наблюдал на Земле, говорило об обратном.

— Кай…

Дармон и вправду положил ладони на затылок, при этом он приподнял голову и подмигнул Соне.

— Да, ладно, принцесса. Делай, как он сказал. Эй, капитан, я сдаюсь.

— Ладно, посмотрим, как ты сдаёшься. Вытащи свой нож, положи на пол, подтолкни в мою сторону.

— У меня нет ножа, иначе я не облажался бы с пауком.

— Вот как… вставай.

Дармон, пошатнувшись, встал.

— Подними голову, смотри прямо. Ого! Ну, привет, Арман.

— Я Дармон.

— Да, в общем-то, без разницы. Та же линейка клонов. Я вот думаю — тащить тебя, ублюдок, на «Горизонт» или добить на месте.

— Кай…

— Молчи, Соня.

— Кай, не трогай его, пожалуйста. Дармон помог мне сбежать, а иначе Шеффер бы сделал такое… Ты даже не представляешь, что.

— Очень даже представляю. Это ты не представляешь, насколько этот человек опасен. — Эсперо вздохнул, — У меня нет наручников, — добавил он. — Пригодных для супервиро — тем более. Я могу отстрелить ему кисть, так будет безопаснее. Он супервиро и выживет. В тюрьме сделают протез.

— Кай, не надо! Я от вас обоих с ума сойду.

— Да ладно, не ной. Если бы не твой нелепый побег…

— Не надо плакать, принцесса, пускай отстрелит, — вмешался на этот раз Дармон, который едва стоял, прислонившись к стене. — Что тебе до моей руки — не велика ценность. Если честно, я прошлое не помню, а ты, капитан, поступай как знаешь и не тяни время, хныкать не стану.

— Точно про Меркурий не помнишь?

— Вообще глухо.

— Мы вместе восстали против Шеффера, победили, обнулили его учёных, а потом я тебя убил.

— За что?

— Из-за моей подруги. Твой прототип оказался тем еще говнюком. В тот год нам всем исполнилось по двадцать лет, любило же братство перегибы…

Дармон фыркнул.

— Ладно, не будем шокировать девушку, — добавил Кай. — Оставайся пока с рукой, но я хочу знать, что за безголовый труп валяется тут на полу.

— Сирмийский физик Вей-Ран. Паук его прикончил.

— А сейф чей?

— Физика.

— Что же, неплохо. Бери этот сейф и топай первым в сторону пилона. Дернешься не туда — отстрелю не только руку.

База «Мрак-1», отсеки возле руин завода

— Уважаемые граждане Альянса! Выходите из клеток! Вы теперь свободны! — орал Саймон, но узники не обращали на него внимания.

Некоторые продолжали петь, другие лежали неподвижно, третьи пытались забиться в угол.

— Башки у них совсем поехали, — сокрушенно заметил Венто. — Мне кажется, тут поработал псионик, хотя, искины псиониками не бывают.

— Если псионик, то очень мощный.

Та-Сантурана покачал головой.

— Тут уговоры бесполезны, — сухо сказал он. — Давайте, попробую я, но нужен громкоговоритель.

— Включите внешнюю трансляцию с усилением. Кнопка у вас на манжете.

— Ага, понял.

Та-Сантурана откашлялся, набрал полную грудь воздуха и закричал на эсперанто:

— Штрафники! По решению администрации базы вас переводят в другую зону. Живо построиться! Отставшие буду наказаны!

Истощенные фигуры зашевелились. Люди, похожие на тени, выползали из клеток и становились в огромную нестройную колонну.

— Ну, вот, я же говорил — нужен правильный подход, — с довольным видом сообщил Та-Сантурана. — Куда их поведем?

— В большой отсек рядом с заводом. До пилона дойти не успеем.

Колонна зашагала прочь, те, кто посильнее, поддерживали слабых.

— Дхами, это Венто, — предал супервиро по связи. — Отправляю карту и место телепортации. Это не у пилона. Навести сумеешь?

— Постараюсь, — пришел искаженный помехами голос. — Сколько там людей?

— Около тысячи.

— Чёрт… Пусть заходят на точку по двести человек, начнем переброску. Первую партию на «Горизонт», остальных — на гирканскую баржу, там много места.

— Имей в виду, что к нам — это разве что в трюм и сразу на дезинфекцию.

Колонна ползла медленно. Слишком медленно, и Саймон хмурился. Наконец первая партия в двести человек исчезла в сиянии телепорта.

— Готово, — сообщил Дхами.— Готовьте остальных.

— Понял, выполняю, сказав это, Венто постучал пальцем по шлему. — Слушай, Саймон, мне что-о нехорошо, — произнес он с крайним удивлением. — Даже не знаю, как так может быть, я же супервиро.

— Судя по цифрам на визоре, у нас тут ментальная атака, — пробормотал Саймон, дыхание которого участилось. — Всем активировать пси-защиту.

— А заложники?

— Телепортируем тех, кто останется в зоне отправки. Остальных не удержать

Колонна и вправду смешалась. Теперь никто не помогал друг другу. Люди вопили, рычали, толкали и опрокидывали друг друга, одержимые ужасом, они прорывались назад, в клетки, и супервиро при всей их мощи, не могли сдержать сотни людей.

— К стенам. Иначе нас сомнут, — приказал Саймон.

Телепорт еще раз полыхнул, забирая, кого удалось.

Та-Сантурана прикрыл глаза. По лбу и вискам под забралом шлема стекал пот.

— Дорен, возьмите себя в руки. И пси-защиту включите, — напомнил Саймон, а потом схватил запястье сирмийца, и сам нажал кнопку активации на манжете.

— Уф… — выдохнул Сантурана и приоткрыл глаза.

Толпа уже схлынула, но телепорт сработал еще один раз, спасая отставших счастливчиков.

— Командир! Вы должны это видеть Похоже, осталось от криттеров, — раздался голос Венто, и Саймон, поддерживая Та-Сантурану, зашагал на зов.

…Каверна походила на чашу. В этой чаше из минерализованного материала находилось нечто. Оно походило не перевитый сосудами на мозг и слегка пульсировало.

— Сейчас, просканирую… О, чёрт!

— Что?

— Это что-то вроде биологического пси-компьютера. У него человеческое ДНК. Точнее, ДНК многих людей.

Та-Сантурана побледнел и едва не осел на пол.

— Мой забытый кошмар, — пробормотал он с коротким смешком. — Криттеры делали это из мозгов терран, а я, вот удача, сирмиец, и мои не подошли.

— Попытка восполнить отсутствие телепатии, — Саймон собрался было от души плюнуть, но вовремя вспомнил, про забрало шлема. — Сжечь эту мерзость, — приказал он, и лучи бластеров ударили в скользкую серую кучу. — Три минуты до удара крепитием. Дхами, телепортируй нас на «Горизонт».

Коридоры базы «Мрак-1». Четверть часа назад

Дармон тяжело дышал, казалось, каждый новый шаг дается ему с трудом. Запнувшись, супервиро выронил сейф и нагнулся, чтобы поднять, однако, не успел — полупрозрачная голограмма Шеффера снова повисла в воздухе.

— Устал, сынок? — с явной издевкой просил искин. — А ведь не удивительно. Сколько дней ты в бегах? Вроде бы, два. Что кушал всё это время?

— Не твое дело.

— Очень даже моё, Дармон. Все лояльные супервиро получают антидот. Не понял? И ты, и другие отравлены наноядом еще при репликации. В похлебке вам давили противоядие, но ты сбежал. Кушал сухие пайки, и вот результат. Ты умираешь, мальчик мой. Чувствуешь, как уходит регенерация? Твои раны кровоточат, твои силы тают, скоро кожа пойдет пятнами, а потом наступит смерь. Спасения нет, хотя… если вернешь Русанову, я подумаю. Впрочем, можешь не возвращать. Пошли третьи сутки, тебя уже не спасти. Прощай, мой сломанный инструмент.

Голограмма погасла.

— Врёт, — резко сказала Соня. — Помнишь, ты говорил, что обучался на Ферее? Если у тебя в крови нанояд, ты бы умер еще тогда.

— Не врёт, — отозвался Дармон сиплым голосом, он помотал головой, капля крови из уголка глаза покатилась по щеке. — На Ферее я делал себе уколы. Мн присылали ампулы, говорили, для адаптации. Боже… я не знал. Если бы только знал… давно убил бы эту тварь, и будь что будет.

Кай нахмурился, подошел к Дармону, запрокину ему голову, осмотрел склеры и зрачки.

— Похоже, Шеффер прав. Это другая разновидности нанояда, не такая заразная, как у людей Крайтона, но наверняка смертельная. Ладно, Арман, не раскисай. На «Горизонте» положим тебя в криоген и поищем лекарство. Ты хоть и сволочь, но потомок меркурианцев. Такие как мы не сдаются без боя. Давай, вставай. Через пятнадцать минут гирканцы жахнут по базе.

— Чем жахнут?

— Крепитием.

— О, черт…

— Боишься?

— Боюсь, что не поможет. Оболочку снесёт, лабиринт снесёт, а сама база уцелеет, и ты застрянешь внутри, супервиро с холодными глазами.

— Конструктивные предложения есть?

— Нужно забраться на фрегат, который застрял в центре базы, и перегрузить там ядро, тогда все это скопище дерьма взорвется изнутри.

— Не подходит. За пятнадцать минут не успеть, а после крепития «Тихая тропа» обнулится и пилон станет бесполезен.

— Значит, ты не готов умереть, — Дармон улыбнулся. — Ладно, понимаю, тебе есть, что терять, а я вот готов. — он с видимым усилием и держась за стену, встал на ноги. — Соня, мне нужно попасть на «Алконост», там замок на ДНК Русановых.

— Пойти с тобой?

— Ну, нет — отрезал Эсперо. — Никуда она не пойдет.

— Я бы и сам ее не взял, не такая уж я и сволочь. Нужно немного крови из пальца принцессы.

— Это можно. Соня, дай руку.

— Нет, я сама. Дай сюда нож.

— Бери, только осторожно, он слишком острый. Не оттяпай весь палец целиком.

Кай протянул Соне мономолекулярный нож, убрал бластер в кобуру, поднял сейф и взвалил себе на плечо.

— Удачи, — сказал он Дармону перед тем, как уходить. — Не скажу, что приятно было познакомиться, но, во всяком случае, не противно. Я бы выручил тебя, брат, если бы мог, но, извини, не могу.

Соня брела за Каем, глотая на ходу слёзы, они текли из-под протеза и щекотали щеки. Пару раз она замирала на месте, а потом Эсперо взял спутницу за руку и просто повел за собой.

— Не плачь, — попросил он. — Не надо, ты этим никому не поможешь. Пойми, иногда надо смириться. Хочешь или не хочешь, но придётся.

Соня не помнила, как добралась до пилона. Телепорт полыхнул, мир переменился, серый металл стен окружил ее, знакомый гул машин «Горизонта» ворвался в уши.

— Давай, топай сама в лазарет, а у меня другие дела, — буркнул Кай и ушел.

Телепорт снова вспыхнул, и пара дюжин супервиро-десантников материализовалась на платформе.

Их боевая броня потемнела от попаданий и пахла горелым гравитексом, грубые голоса наполнили пространство. Средних лет сирмиец в экзоскелете, единственный не-супервиро в группе, выглядел усталым и удрученным.

— Эй, а кто это здесь с глазным протезом?

— Русанова. Та девчонка, которую опекает капитан.

— Время вышло, гирканцы уже готовят крепитий и скоро жахнут.

— А где освобожденные?

— Венто же сказал — в трюме. Я когда снял шлем, сразу понял — они воняют словно черти.

— У нас половина парней полегла, а эти придурки не хотели спасаться. Пели литании Шефферу, который нагибал их как хотел. Вот и вопрос — зачем это нужно?

— Заложники не виноваты, ты же видел тот супермозг? Он их дурил.

— Да, видел, жирная погань, но горел хорошо.

Десантники быстро ушли, Соня словно сомнамбула брела по коридору, пока по наитию не нашла госпиталь. После ремонта «Горизонта» он переменился, но Чанда была всё та же — яркая смуглая девушка в халате врача.

«Стоп. Чанда же умерла. Они погибла, когда выносила меня из огня».

Чанда воскрешенная уставилась на Соню с прищуром.

— А, я тебя знаю, — фыркнула она. — Конечно, не лично, но мне рассказывали. Ну, здравствуй, «крестница» и заходи. Работы в госпитале полно. Кстати, я не понимаю, на кой чёрт капитан беретвот таких пленных.

На кушетке и вправду сидел незнакомый паренёк-супервиро, русоволосый, заметно похожий на Дармона, но гораздо моложе. От правой руки у него осталась культя, а под глазом набухал свежий синяк.

— Капитан передал, у этого пацана в крови нанояд, — Чанда покачала головой. — Тебе и Та-Сантуране яд не страшен, а у всех остальных проблема. Сегодня погоню десант на проверку, нам еще эпидемии на борту не хватало. Столько возни и все потому, что этот пленный — вылитый Арман времен Меркурия, и Кай его пожалел.

— Я не Арман, я Рэнки, — возразил, насупившись, однорукий.

— Ого, он даже имя свое не забыл! — Чанда скорчила гримасу, но парень не обиделся, он уже перевел взгляд на Соню.

— Я тебя уже видел, ты очень красивая, — Рэнки улыбнулся. — Доктор Шеффер обещал, что мы с тобой будем спать. Обманул, конечно. Да и кому я теперь такой, без руки, нужен. Хотя, если у тебя нет глаз, а у меня нет руки, может замутим чего, а?

Соня, не выдержав, расхохоталась. Весь ужас последних дней растаял и свелся к образу однорукого мальчишки.

— Перед вами уникальный случай генетической репликации, — ехидно прокомментировала Чанда. — Жизнь болтается на нитке, а он всё про то же — с кем будет спать. Не с кем, а где. В криогене, дурачок!

Глава 21 Но это еще не конец

Дорен Та-Сантурана спустился с платформы телепорта и в одиночестве ушел в арсенал. Там он вернул бластер на стойку, освободился от экзоскелета и ощутил как ноют мышцы, в особенности, восстановленные руки и ноги. Экс-комендант лагеря «Безмятежность» убрал броню в шкаф, помассировал себе предплечья, поправил комбинезон, пригладил ладонью волосы, извлек из синтезатора бутылку воды и запил ею выписанный Чандой стимулятор. Все это он продал машинально — душу заполняла леденящая пустота.

Возвращаться в каюту не хотелось и Сантурана брел наугад, пока не очутился в пустом помещении гауптвахты — там, где в углу, внутри клетки Фарадея, мерцал сгусток света.

— Вот что вы, криттеры, мне готовили, — пробормотал Та-Сантурана, усаживаясь на металлическую решетку палубы. — Стать частью той кучи дерьма, этого вашего супермозга. Промахнулись. Сирмийцы псиониками не бывают. Вы это поняли, однако конечности мне всё равно оттяпали. Правда, тварь?

Волна прохладной печали накатила на Дорена извне. Ее, определенное, излучал криттер.

— Ага, значит, просишь прощения… — Та-Сантурана фыркнул, — Вот так вы все, хоть криттеры, хоть нет — сначала причиняете мне боль, потом извиняетесь, потом снова причиняете.

Существо в клетке сделалось чуточку желтоватым, это изменение цвета означало немой вопрос. Дорен ощутил нечто странное — внезапную, сродни лёгкому опьянению, раскованность и пересел поближе к клетке.

— Хочешь знать, кто причиняет? Да многие… Умолял брата — улетай, ради всех богов, к терранам и живи там, а он остался из упрямства и погиб. Просил канцелярию в столице — отправьте сражаться, хочу отомстить, а они кинули меня караулить лагерь. Заботился о Тр-Аэне… ну, почти как о родном, дал ему отдельную камеру, работать не гонял, жизнь ему спас, а он меня бросил одного на снегу.

Образ нейрохлыста, очевидно, наведённый криттером, возник перед мысленным взором Та-Сантураны, и экс-комендант лагеря «Безмятежность» машинально почесал темя.

— Ты хочешь сказать — я разок сорвался? Ну, да. Устал и был зол. Потом почти извинился, и не тебе, криттеру, меня судить.

Криттер замерцал светло-красным — в этом оттенке сквозило не осуждение, а, скорее, тревога.

— Погоди-погоди… ты это про кого? Опять про Тр-Аэна? А что с ним не так? Хочешь сказать — его нет на борту? А где он? Что значит — остался возле базы⁈

Час назад, в кабине истребителя в зоне лабиринта вокруг базы «Мрак-1»

— Дроны, прошли, можно возвращаться. Эй, Фели, ты меня слышишь?

— Слышу. Извини, Кэсси, но мне нехорошо. Потратила все силы.

— Заканчивай с телепатией, скоро будем на «Горизонте».

Тр-Аэн осмотрелся. В пространстве со всех сторон дрейфовали камни. Чуть позади них маячила мертвая матка низших криттеров, похожая на циклопических размеров гусеницу, но с вырванными боками и опаленной головой. «Кто ее убил — люди Шеффера? Космофлот?»

Кэсси отбросил посторонние мысли и развернул «Скорпион», собираясь пройти в брешь между астероидами, но камни уже сместились и перекрыли проход. Полупрозрачная схема «тихой тропы» еще оставалась на визоре, но каждая новая попытка проскочить заканчивалась ничем — лишь камни царапали корпус. «Гравитационная аномалия не только меняет лабиринт, она меняется сама по себе».

Обмякшая в кресле Фелиция, словно услышав мысли Тр-Аэна,приоткрыла глаза.

— Что там, Кэсси?

— Проблемы пилотирования. Похоже, возвращение затянется.

— Мы торопимся?

— Нет, не торопимся. Спи.

«Не в моих привычках бросать машину а, всё-таки, придется, — решил Кэсси, еще раз рассмотрев каменную ловушку. — Надо вызвать фрегат и нас выдернут телепортом. „Скорпиону“ конец, но со мною Фели, и дальше рисковать нельзя».

— Горизонт! Горизонт! Кошак на связи. Блокирован в зоне лабиринта. Нужна срочная эвакуация.

Поначалу ответом были помехи. Потом появился звук, но слова будто проходили сквозь толщу воды и, казалось, не имели смысла.

— Гори…зо…нт. Гориз…оунт. Вас не слыш…о. Пов…тори…те тек…стом.

— Искин, переведи мой голос в текст. Отправь его на «Горизонт».

— Выполняю. Отказ. Связь прервана.

— Повторяй непрерывно.

— Повторяю. Связи нет.

Тр-Аэн оскалился от злости. Сирмийское третье веко моргнуло, придав его правильному лице нечеловеческий вид.

«Боги Сирмы и Ферея… Только не сейчас, только не так».

Час спустя, настоящее время, на мостике фрегата «Горизонт»

— Капитан, срочный вызов от Та-Сантураны.

— Что ему нужно, Дхами?

— Просит проверить присутствие Тр-Аэна на борту.

— Тр-Аэн давно отработал задачу и наверняка отдыхает.

— Так не проверять?

— Проверь на всякий случай. И, раз так, проверь статус всех членов экипажа.

— Есть, капитан… сейчас. А, вот и статусы. Десант эвакуирован, из пятидесяти девять «двухсотых», шестнадцать «трёхсотых». Цифра по истребителям — у вас на экране. Двести спасенных заложников в трюме. Еще двести двадцать пять — на гирканской барже. Взят один пленный. Он в лазарете. Тр-Аэна и Фелиции Минтари на борту нет.

— Мать-Галактика! Они что — не вернулись из лабиринта?

— Скорее всего, застряли там, если, конечно, живы. Связи нет, командир, там одни помехи, к тому же близится ионный шторм. Возможно, старший лейтенант Тр-Аэн погиб.

— Сколько минут до гирканского удара?

— Союзники начали активацию крепития, так что ударят в любой момент и предупреждать нас не будут.

— Вызови мне их капитана Хена Росу.

— Вызываю… Готово.

Угрюмое лицо гирканца, обрамленное длинной шевелюрой, появилось на экране связи.

— Что вам нужно, Эсперо? — прохрипел автопереводчик.

— Прошу отложить удар крепитием на полчаса по земному времени.

— Причина?

— Эвакуация наших людей не завершилась.

— Отклонено.

— Что?

— Ваши претензии нелепы. У нас не принято менять диспозицию без приказа сверху. Если ваши люди там застряли, они погибнут с честью, как солдаты и уйдут в Халгар, вот и все. Вопрос не стоит обсуждения, мы ударим, как только будем готовы.

— Вот же сука, — бросил Эсперо, как только гирканец отключился. — Даже если я начну умолять, он сделает всё по-своему, убьёт Тр-Аэна, да еще обольет нас дерьмом. Дхами! Возьми под прицела орудийную палубу гирканского флагмана. Откроют хоть один порт — снесем его пушкой.

— Командир, я так не сделаю.

— Это почему?

— Вас отдадут под трибунал.

— Плевать.

— Вам могут стереть личность.

— За сто с лишним лет она мне надела.

— Гирканские торпеды примитивны и неуправляемы после пуска. Можно «Горизонтом» перекрыть сектор обстрела. Начнут стрелять по нам — тогда мы ответим.

— Вот как… ладно, выполняй.

Эсперо вцепился в подлокотники кресла. Корпус горизонта поворачивался, картина звездного неба на тактическом экране менялась. Порт гирканского флагмана по левому борту раскрылся, и торпедный аппарат оказался направлен на «Горизонт».

Разъяренная физиономия Хена Росу снова появилась на экране.

— Это что за шутки⁈ — заорал он. — Ваши действия на грани государственной измены.

— Наше государство оставьте в покое — мы с ним старые знакомы и сами разберемся. От вас я прошу немного — час на эвакуацию наших людей. Куда вы торопиться, капитан? Вы же снесете только внешнюю часть. Ядро базы останется.

Гирканец не ответил, но порт флагмана закрылся, зато начал открываться порт на другом, корабле — поменьше и поманевренней.

— Вот же хитрецы, — поразился Дхами. Они телепортировали крепитий на другой корабль. Драться не хотят, хотят нас обойти.

— Переместить «Горизонт», снова перекрыть им сектор. Тр-Аэна ищите сканером. Где-то он должен быть, если жив.

— Сканеры показывают аномалию в районе лабиринта. Возможно, «Скорпион» до сих пор там. На вызовы ответа нет. Перекрыть сектор не успеваем — наш оппонент быстрее.

Эсперо не ответил. Он молча смотрел на экран, и вышел из оцепенения, когда пластик подлокотников треснул в железной хватке супервиро.

— Не успели. Торпеда с крепитием пошла, — доложил Дхами

— Сбить сумеем?

— Сумеем, однако, без толку — тогда накроет и нас, и гирканцев. Капитан… я вас полностью понимаю, однако… доктрина Кси. Интересы большинства важнее.

— Я сначала меркурианец. Офицер Кси потом.

Красная точка торпеды перемещалась по тактическому экрану, Кай отвернулся, не желая дальше смотреть. Он молча ждал и вспоминал Тр-Аэна, каким запомнил его в тяжелые дни обороны Земли — его верность, бесстрашие, горький юмор и мастерство пилота, которому равных нет.

— Госпожа Фелиция тоже там. Вместе уйдут Лимб, — прошептал Дхами Наир и эта сентиментальность старпома почему-то разъярила Эсперо.

— Лучше бы жили вместе, — отрезал он.

Красная точка уже прошла три четверти пути, и Кай отстегнул ремни кресла.

— Старший лейтенант Наир, примите временное командование. Я буду у себя. Не беспокоить.

… Оказавшись в собственной каюте, Кай лег на койку и уставился в потолок. «С дураков гирканцев что взять — такова их природа. — размышлял он. — А вот Кси со свей доктриной иерархии интересов… Будь они прокляты. Последний старый друг оставался, и того убили. Был бы Мартин жив, он бы понял, но Ставич… Ставич не поймет. Вот высажу заложников на Земле и напишу прошение об отставке. Улечу куда-нибудь подальше от людей. Может даже вернусь на Тилию».

Кай уже принял решение, когда на запястье завибрировал браслет. Это нарушило ход мыслей капитана и ответил он крайне неохотно.

— Какого черта Дхами? Я просил не беспокоить. Что там у вас случилось? Крепитий взорвался?

— Нет, капитан.

— А по времени должен был рвануть.

— Нет, в пространстве все спокойно. Крепитий почему-то исчез.

— Как исчез?

Пять минут назад. Гауптвахта фрегата «Горизонт»

Сантурана молчал. Блики зеленоватого свечения бродили по его лицу.

— Вы, криттеры, специалисты по крепитию, — бросил он с резки смешком. — Теперь от проклятого зелья умрут и Тр-Аэн, и госпожа Фели. Кэсси — еще куда ни шло, он офицер и знал, на что идет, но без Фелиции на этом корабле наступит мрак.

На этот раз ответ криттера оформился в некое подобие слов, прозвучавших у Та-Сантураны в голове.

«А разве смерть для людей не нормальна?»

— Как явление — привычна, особенно для солдат. А так — нет. Самому умереть не слишком страшно, но когда умирают соратники или близкие — это очень, очень неприятно.

«Но тогда зачем вы умираете?»

— Приходится, таковы законы природы. Мы не умеем их менять. Например, нас убиваете вы, криттеры. Или мы стареем и умираем сами.

«Иногда законы можно менять. Можно что-то убрать или добавить».

— А, нексус… Слышал про такую штуку, но в основном плохое. Я шишка маленькая, к секретам не допущен, но кое-что просочилось — мол, требует жертву и всё равно обманет. А добавлять или убирать вы, криттеры, мастера — убрали мне все четыре конечности, хотя я, вообще-то, не просил.

«Я разобрался. У людей существует принцип вины».

— Ты виноват, потому что криттер.

«Если хотите, я могу вернуть»

— Что вернуть — руки-ноги? Так уже вернули без тебя. Если ты настолько крут — убери крепитий из-за которого у нас терки с гирканцами. Но ты ничего не можешь — не в состоянии убрать даже клетку Фарадея, в которой сам сидишь.

«Я думал, Фели не понравится, если я выйду из клетки. Я думал, клетка — это подарок от людей»

— Ну и каша у тебя в «голове», светлячок.

«Я — Альтаир»

— Ладно, Альтаир. Но крепитий ты убрать можешь?

Эсперо вернулся на мостик, но не шагом — он ворвался туда бегом, и Дхами сразу освободил кресло.

— Смотрите сами, командир. Сенсоры показали — была темпоральная аномалия.

— Какая именно?

— Переброс в будущее десяти граммов вещества. Примерно на сто лет вперёд. Это крепитий, командир. Сама торпеда осталась, но только как пустышка. Уцелевшие турели отработали и разнесли её в прах.

— Значит, «Мрак» живёхонек.

— Получается, что так, командир, однако, и Тр-Аэн тоже жив. У нас, кстати, входящий вызов.

Кай коснулся сенсора на пульте и разъяренное лицо Хена Росу заполнило весь экран.

— Какого Халгара! — захрипел автопереводчик. — Зачем ты, выкормыш гиены, испортил наш удар?

— Да я, собственно, ничего не портил, — отозвался Кай с самым невинным видом. — Если ваши торпеды — ненадежное дерьмо, то это не моя проблема, капитан. Ищите утечку крепития у себя на борту, а наше сотрудничество завершилось. Кстати, будьте любезны, высадите граждан Альянса на первой же пригодной планете или передайте их грузовой эскадре, а мне больше нечего сказать.

— А по нам они не ударят? — спросил Дхами, как только Хен Росу отключился.

— Да он и шагу не ступит без приказа, а приказа-то и не было. У гирканца проблема — как объяснить пропажу крепития в штабе их космофлота. Правда, и у меня проблема — как объяснить, почему заложников спасли не всех.

— Оставшиеся теперь погибнут?

— Скорее всего… Чёрт! Саймон пытался, но не смог, да и никто бы не смог.

— Руперт на связи! — вклинился в диалог посторонний нервный голос. — Босс! Я фиксирую атаку на киберсистему корабля.

— Тогда почему сама система молчит?

— Потому что ее уже взломали. Кто-то использовал наши пси-интерфейсы.

— Ясно На той стороне еще один «супермозг» на подхвате, и парни Саймона не всё сожгли.

— Личность на той стороне — искин доктора Шеффера. Он пробовал включить самоликвидацию «Горизонта», но без вашего кода не сработало. Теперь пытается передать самого себя по подпространственной связи.

— Куда?

— В любое доступное место. Например, в репозиторий Альянса.

— Чёрт… очень скверно. Отражай атаку до конца.

— Но я ведь только искин-консильери.

— У тебя человеческая личность, Руперт, а, значит, хорошая мощность. Давай, ты справишься. Шандор!

— Я на связи.

— Отключи орудия и торпедные аппараты от искина. Навигационное оборудование — в холостой режим. Ядро — в спящий. Всё, что можно — на ручное управление, системы жизнеобеспечения — в первую очередь. Камеры наблюдения отключить. Синтезаторы отключить. Если программное отключение пробьют — руби кабели топором. Думаю, с этим справишься.

— Есть, капитан!

— Внимание, всему экипажу! Снять и отключить личные браслеты. С этого момента, все разговоры только устно. Сообщения передаем по цепочке. Организацией займутся люди Ран-Торра.

… Яркий свет на мостике потух, вместо него затеплились аварийные лампы.

«Ну что, сукин сын, доктор Шеффер, сейчас посмотрим, кто кого».

База «Мрак-1», дикая зона

Гравитация снова переменилась и Дармон упал. Это случилось в третий раз, а, может, в пятый или двадцатый — он уже перестал считать. Пытаясь подняться, супервиро уперся руками о пол и равнодушно отметил, насколько они изменились — кожа пошла пятнами, пальцы сделались по-птичьи костлявыми. Он все-таки встал и коснулся лица, и на тыльной стороне ладони остался мазок крови. Коридоры давно мертвых криттеров вели вправо и влево, вверх и под уклоном вниз. Дважды он попадал в тупики и возвращался, а потом фонарик Сониного браслета исчерпал заряд. Супервиро сел на пол. Вокруг клубилась тьма, в которой в конце концов шевельнулось нечто. Светящийся призрачный силуэт плыл по коридорам словно рваный кусок светящегося тумана, и Дармон пошел за ним, точнее, пополз, потому что узость коридора и собственное бессилие не позволяли ему встать.

— Ты кто — криттер? Куда ты идешь? Зачем?

Тьма редела, а потом исчезла совсем. Под куполом невероятно громадной, заполненной водой пещеры находился портал. Он чем-то походил на кольцевой след телепортации, но не гас, а сиял ровным голубоватым светом. Из самого центра портала торчали потрепанная корма и мертвые дюзы космического фрегата «Алконост II».

— Ну, вот и пришли.

Дармон, хромая, вошел в воду и понял, что не может дотянуться до люка. Когда-то прыжки давались ему легко как дыхание, теперь он прыгал раз за разом, падал, сплёвывал воду подземелья, поднимался, шатаясь, и прыгал вновь.

… Уже потеряв надежду, он все же зацепился за выступ корпуса, подтянулся и лег, прижавшись к старому металлу. Манжета комбинезона намокла в воде озера, но кровь Русановых на ней уже запеклась, и потому уцелела.

Дармон прижал этот клочок ткани к замку и полминуты слушал тишину. А потом крышка люка со скрипом открылась.

… Последние два десятка метров до отсека варп-ядра он прошел, не падая, и тяжелые шаги супервиро отдавались гулким эхом.

Взрыв был таким мощным, что нервы сгорели мгновенно, и Дармон не ощутил боли.

Камни, зажавшие «Скорпион», дрогнули, и Тр-Аэн уловил подвижку чутьём пилота. В следующий миг обломки ядра базы ударили в астероиды лабиринта, в мертвые тела «маток» и сложная конструкция превратилась в хаос щебня и огня.

Легкий истребитель швырнуло в пространство словно мячик, попавший на гребень волны. Долгих три минуты Кэсси не делал ничего, выжидая, а потом, убедившись, что настало время, стабилизировал полет.

На мостике «Горизонта»

— Капитан, кибератака отражена. Хотя, простите за неточность, она просто прекратилась. — прошелестел голос Руперта.

— Ты сам-то как?

— Мне конец. Вычислитель сдох, а вместе с ним, кажется, и я весь вышел. Благодарю за сотрудничество. Проект закрыт.

— Ну вот только не надо мне тут сантиментов. Осталась копия, и ты вернешься, а пока отдохни. — Эсперо улыбнулся и на этот раз почти что не криво.

— Искину Шеффера конец, — заметил Дхами. Похоже, тот солдат, про которого вы говорили, справился радикально. И ещё — наши сенсоры нашли «Скорпиона», Кэсси молчит, но заходит на посадку, значит, жив.

— Шандор! Техников на челночную палубу. Чанда! Бригаду медиков туда же. Дхами, прими командование, я лично встречу Тр-Аэна.

… Эсперо не шел — он бежал, но все равно чуть-чуть опоздал — техники уже потушили обшивку истребителя и Кэсси выбрался наружу. Сирмиец стащил шлем, положил его на затоптанный пол и теперь двумя руками поддерживал очень бледную Фелицию.

— Ну, здравствуй, брат… — сказал он и улыбнулся Каю, небольшой шрам на щеке натянулся, сирмийское третье веко дрогнуло. — Э, нет-нет, пока что не надо нас обнимать, — добавил он. — Истребитель поливали пеной, у нас с Фели вся броня в этом дерьме.

Интерлюдия Победителей не судят

Фрегаты гирканцев, а вместе с ними и баржа с частью спасенных, спешно прыгнули в варп, и обозленный Хен Росу исчез, не попрощавшись. Кая это не огорчило — свободные от вахты часы он проводил в кругу друзей, в кают-компании «Горизонта»

— Как думаешь, этот гирканец Росу соорудит на нас жалобу? — поинтересовался Кэсси и затаённым озорством.

— Не соорудит. Писать доносы — не гирканский стиль. Они не дураки насчет дуэлей, но все же Хен Росу не настолько глуп, чтобы драться с супервиро. Скорее всего, надутый индюк припишет победу себе — объявит, что ядро базы взорвано его крепитием.

— Ты не будешь оспаривать?

— Нет.

— Значит, о поступке того парня, Дармона, так никто и не узнает?

— Мы все знаем, что он совершил, вот и всё. Можешь молиться за его душу Космосу и, кстати, он того стоит.

— А, другой клон, одноруки паренек, как его — Рэнки? С ним что будет?

— Очень интересный вопрос. Я думал вылечить его, а потом сдать юстиции Альянса, но потом понял, что сдавать не стоит. Мальчишка — неудобный свидетель. Он видел Олари на базе, и сенатор из кожи вылезет, чтобы обезопасить себя.

— Кто бы сомневался.

— Придется оставить Рэнки на базе Кси. Ставич придумает, как его использовать или, по крайней мере, не убьёт.

— Тебе его жаль?

— Он тот, кем братья могли бы стать, если бы не подняли восстание на Меркурии.

— Показания бедолаги можно использовать против Олари.

— Не сейчас, Кэсси, не сейчас… Нам нельзя отвлекаться на Олари, пока не решена варп-проблема, и две проблемы сразу мы с тобой не потянем. Кстати, у меня тут подарок завалялся. Тебе должно понравится.

Эсперо положил чип на крышку стола.

— Материалы по «жесткому варпу», — объяснил он. — Всё, что осталось от физика Вей-Рана, и знаешь, что… Они принадлежат сирмийцам, так что возьми себе, потом отдашь Ке-Орну.

— Ты серьезно? Хочешь отдать в мои руки ключ к выживанию Альянса?

— В самые надежные руки, Кэсси, и, кстати… взрывом выкинуло два целых челнока Фонда. Оба с варп-ядром нового образца. Я их затрофеил.

…Покинув кают-компанию, Тр-Аэн вернулся к себе. Фелиция дремала, но шевельнулась, едва услышав осторожные шаги.

— Спи-спи, не надо вставать, — остановил ее Кэсси. — Слушай, ты немного бледная. Может все-таки, отвести тебя в лазарет?

— Меня уже сканировали. Чанда сказала, дистония от телепатии, вот и все. Лучше сам туда сходи и проверься. Я теперь видела, как ты пилотируешь, и это что-то с чем-то, но всему есть предел.

— Да ладно, я же супервиро.

Тр-Аэн разделся и лёг. Ни он, ни Фелиция не говорили о том, о чём думали, и оба знали, о чём подумал другой.

Пускай искин Шеффера исчез навсегда, но сенатор Ферея, Сэмирай Олари продолжал жить и действовать.

— Эх, Соня-Соня… — сказал Кай, встретившись с девушкой у себя в каюте, без лишних свидетелей. — Вот объясни, зачем ты так? Хотела сбежать c Земли — так хоть бы оформила это поприличнее. Зачем на меня засаду устраивать?

— Извини.

— С чего ты взяла, что Шеффер — твой дед?

— Мне так сказали.

— О, боги Меркурия… ты всему сказанному веришь?

— Больше не верю. Я была на «Алконосте». Нашла там дневник деда и еще дневник Шаманова — корабельного врача.

— Я хочу их увидеть. Можно?

— Конечно. Я отдам тебе копии.

— Послушай, Соня… до создания сыворотки остался один шаг. Еще немного, и ты сможешь окончательно выбирать: или нормальная жизнь на Земле и глазной протез, или настоящее зрение и судьба как у меня.

— Я уже выбрала.

— Хорошо, но осталась одна проблема. У властей Альянса возникнут вопросы — как ты попала на базу Шеффера, в каких отношениях ты с ним состояла, что делала, не вредила и интересам Земли… У отряда Кси много врагов. Им сложно навредить мне или Ставичу, но эти люди могут ударить по тебе.

— Я не боюсь.

— А вот я — боюсь. Меня самого когда-то судили, и я это перенёс, но чтобы в суд потащили тебя… нет, такого не допущу. А поэтому — иди-ка ты в криоген. Капсулы «Горизонта» не станут досматривать. Когда придет время — я тебя разбужу.

— Это не честно.

— Честно. Нечестно будет, если ты ответишь за чужие интриги.

Зачем Венто явился на гауптвахту, он и сам не знал. Точнее, знал, но никогда бы не признался, что причиной был припрятанный там самогон из феолиса.

В дальнем углу отсека, в клетке Фарадея мерцало голубовато пятно. Венто приблизился, пригляделся, а потом потихоньку исчез, давясь смехом и забыв даже про «феоловку».

— Знаешь, я такое сейчас видел… — сообщил он Саймону.

— У нас тут ничего интересного не происходит, — отрезал его скептически настроенный друг.

— А я вот видел, как Та-Сантурана играл в сёги с криттером, — парировал Венто, и они оба расхохотались.

Глава 22 Сговор

Планета Ферей, вилла на берегу озера Циара

Сэмирай Олари проснулся поздним утром, когда лучи солнца проникли в спальню и упали на лицо. Он приподнялся, сел на кровати, потёр тыльной стороной ладони лицо, расправил плечи так, что захрустели связки.

Левая сторона кровати была холодной. Не просто пустой — нетронутой. «Эх, Фели… я же согласился ждать… Я так много тебе предлагал…».

Былая ненависть к неверной невесте за год притупилась — осталось глухое раздражение и ненависть к сирмийскому проходимцу.

«Совратил ферейскую аристократку… чего ещё ждать от выродков с кошачьими глазами».

Сэм попробовал представить себе мертвого Кэсси Тр-Аэна. Расстрелянного сожжённого, порванного на куски. Раньше это помогало успокоиться, помогло и теперь, однако воображаемая картина смерти потянула за собой другую — на этот раз вполне реальную…

Сенатор Минтари, отец Фелиции Минтари, сторонник верности Альянсу, человек, поставивший карьеру Сэмирая под удар и убитый по его поручению и за его деньги. Призрак мертвого сенатора поселился в воображении, вызывая у Сэма не то, чтобы угрызения совести, скорее — сожаления об утраченных возможностях.

«Старый упрямы болван, зачем ты перешел мне дорогу…»

Сэм вспомнил про портрет Фелиции, когда-то спрятанный в ящик стола, но не сожженный торжественно (как хотелось поначалу), вытащил коробочку и коснулся ее, активируя голограмму.

Образ Фелиции в золотистом платье повис в воздухе. Девушка смотрела сквозь Сэмирая серо-зеленоватыми глазами, губы холодно сомкнуты, голова — гордо поднята, осанка — несгибаема.

Олари выругался и швырнул голограмму в утилизатор. Добравшись до бара, он взял тончайшего стекла стакан ручной работы, налил в него вод и хотел выпить, но сжал сосуд слишком сильно, и тот пошел трещинами, а осколки впились Олари в пальцы. Капли крови упали на светлый пол. Сэм прижал рану, наблюдал, как алое расплывается, потом встал, смыл кровь, нашел портативный регенератор и обработал ранку.

В гостиной работал информационный канал. Новости политики сменились светской хроникой.

«Эксклюзивные новости, полученные прямо с кораблей Альянса. Несмотря на проблемы варп-прыжков, жизнь продолжается. Многие Ушедшие не ждут формального возвращения в лоно объединенного человечества, они вступают со своими земными и ферейскими избранницами в законный брак, и капитаны пользуются правом официально соединять такие пары».

Сильно декольтированная дикторша восторженно хлопала пышными имплантированными ресницами. В мелькании видеоряда Сэмирай заметил Тр-Аэна в парадной форме Космофлота и Фелицию в золотом платье — в точности таком же как на голограмме. Вор чужой невесты нагло улыбался. На запястье ферейки сверкнул сирмийский брачный браслет.

Сэм хотел швырнуть чем-нибудь в телепанель, но не нашел подходящей вещицы и просто отключил передачу.

«Променять меня, сенатора, на распутного сирмийского пилота. На нищего оборванца. На дезертира. На помилованного военнопленного. Фели-Фели, ты отказалась от нашей генетической программы. Даже, возможно, от бессмертия. Легла в постель к этому мерзавцу только потому что он красив и он — супервиро? А как же я? Фели, за что?»

«Ну, Тр-Аэн хотя бы не убивал ее семью», — произнес воображаемый ехидный голос, и Сэмирай, понимая, что упрек крайне справедлив, едва не взвыл от ярости.

Коммуникатор на руке пискнул.

«Господин Олари, согласование бюджета на навигационные маяки требует вашей подписи…» «Перешлите заместителю», — отрезал Олари. Голос вышел ровным, но слишком тонким, с металлическим оттенком. «Резковато», — отметил сенатор себя, вернулся в гардеробную и надел тёмный плащ. Ну небе собирались тучи, однако Олари решил прогуляться под дождем и охладить голову. «К чёрту эту женщину, размышлял он, рассматривая унылое серое небо. — К черту сирмийца — он сам свернет себе шею. Была надежда на Дэйки, но киллер, видно, не справился».

Ливень усилился, где-то вдалеке сверкнула молния. Сэмирай запрокинул голову и подставил лицо дождевым струям.

Вечер того же дня

Открытая терраса виллы Олари нависала над тёмной водой озера Циаро. Ветер гнал по воде легкую рябь, но не мог разогнать вечерний туман. Сэмирай Олари поёжился, запахнул поплотнее плащ, плеснул в бокалы густого терпкого вина, поставил один перед своим гостем, сенатором Саурадо и занял кресло напротив.

— Пойми, Аристарх, они ничего не могут поделать. Им придется смириться с распадом Альянса.

Сенатор взял кубок. Его пальцы слегка дрожали, но голос держался ровно.

— Я все понимаю, Сэм, но и вы поймите меня. То, что мы задумали… опасно. Альянс играет в гуманность, а на самом перемалывает и поглощает. Сначала общие стандарты, потом — законы, память, язык, этот чертов общий эсперанто. Наши дети меняются. Для многих родина не Ферей, а Альянс.

— Если варп-прыжки прекратятся, всё это потеряет значение, — заметил Олари и посмотрел сквозь бокал на закат. — Они не смогут до нас дотянуться.

— Рано или поздно Земля найдет решение. Сделают другие двигатели — не не минус материи. Говорят, что сирмийцы продвинулись в том смысле. Тот самый физик, как его…

— Вей-Ран.

— Да, Вей-Ран. Его изыскания могут поломать всю вашу интригу.

— Не поломают, пока он в руках фонда Шефера.

— Пока человек жив, он… жив. Ну, вы меня поняли.

— Бросьте, Аристарх, — усмехнулся Олари, коснулся губами бокала, отпил, покатал рубиновую жидкость во рту и лишь потом проглотил. — Я мог бы убрать Вей-Рана, причем, легко, но зачем? — Продолжил он и прищурился на огонь мангала. — Хорошие разработки еще пригодятся Ферею, а Сирма-Нова лежит в руинах, сирмийским ублюдкам не построить тысячи двигателей ни за год, ни за два, ни за двадцать лет.

— Земля поможет.

— Не поможет, если мы аккуратно вобьем клин куда нужно. Скоро заседание Лиги Земли. Ксанте Ке-Орн явится туда даже риском для жизни. Он нуждается в союзе с Землей.

— Хотите сбить его дредноут? Эту огромную «Республику»?

— О, нет. Смерть Ке-Орна в космосе ничего не даст. Он должен умереть на Земле, у всех на глазах, желательно — прямо в здании Лиги.

— И что тогда?

— Разрыв отношений Сирмы-Нова и Земли. Никаких новых двигателей. Никакого варпа. Свобода Ферея надолго, на десятки лет.

— А потом?

— Потом мы найдем решение. В любом случае — приготовимся к сопротивлению, соберем флот.

Аристарх задумался. Огонь в мангале треснул, выбросив сноп искр.

— Ты предлагаешь убрать Ке-Орна. В здании Лиги. У всех на глазах. Открыто. Это же война, Сем. Война с сирмийцами, а они, надо признать, отличные солдаты.

— Война? Ой ли. — Олари покачал головой. Отблески огня бродили по его лицу, но глазницы укрыла глубокая тень. — Мы не станем марать руки. Найдем исполнителя среди самих сирмийцев. У Ке-Орна была бурная жизнь, он завел врагов даже в Республике.

— Их много?

— Мало, но в нашем случае хватит и одного. Выбор подходящего человека я беру на себя. Какого-нибудь радикала. Республиканца-пуриста. Эти ребята не хотят Альянса с Землей. Боятся раствориться. У них есть мотивы, я дам им возможности — документы и канал отхода. Ферей останется в стороне.

Сенатор Аристарх Саурадо перевел взгляд на сотоварища и, подумав, кивнул.

— Делай, Олари. Но помни: если хоть одна нить потянется к нам, я отрежу её вместе с твоим именем. Официально.

— Понимаю. — Сэмирай встал, забрал пустой кубок гостя и кивнул. — У нас есть неделя времени. Надеюсь уложиться.

Он проводил сенатора до транспортного телепорта и вернулся на террасу. На столике осталось недопитое вино. Олари взял кубок и выплеснул содержимое в тёмную воду. Потом активировал браслет, проверил статус личного челнока и ввёл координаты далёкой колонии.

— Следующий шаг там.

Двое суток спустя, планетоид Даскаар на границе сирмийского космического пространства

Даскаар встречал Сэмирая сухим ветром и запахом пыли. Мрачное небо, затянутое песчаной пеленой, нависало над пустошью. Под ботинками хрустел спрессованный щебень, иногда попадались изъеденные ветрами базальтовые плиты.

Деревья здесь не росли — лишь редкий кустарник с серебристой листвой цеплялся за расселины, в которых кое-как собирались влага.

Посёлок лежал в низине между двумя скальными грядами. Обшивка жилых модулей давно покоробилась, пучки кабеля, перехваченные стяжками свисали с ржавых опор. Рядом гудел генератор, настолько древний, что Сэмирай не сразу понял, что за коробка испускает кисловатую вонь. В этом забытом Космосом захолустье всё держалось на подпорках, заплатках и привычке.

Гонимый ветром обрывок пищевой упаковки ударил сенатора по щеке. Олари отмахнулся, и тогда облако мусора осыпало его с ног до головы. Здесь почти не убирали хлам и очень редко красили стены. Уныние давно стало привычным — как вой генератора и хруст песка на зубах.

Угловой модуль с «сектор-9» выглядел не лучше и не хуже остальных — такая же хибара. Сэм сверился с виртпланшетом, поправил плащ и шагнул вперёд. Взвыло незнакомое животное, чем-то похожее на собаку.

— Тихо, Тарли, заткнись, — прикрикнул кто-то баритоном.

Владелец хибары, молодой парень в рабочем комбинезоне, говорил на сирмийском с сильным акцентом фронтира, но ради гостя перешёл на довольно чистое эсперанто.

— Проходите, можете взять себе табурет, — сказал он, улыбнувшись, отчего причудливая татуировка на щеке поменяла очертания.

Олари осторожно, стараясь не выдавать брезгливости, присел на скрипучую конструкцию.

— Значит, вы Нико Мак-Сай? — сдержанно спросил он.

— Он самый, собственной персоной. А вы, значит, ферейский сенатор Сэмирай Олари.

— Очень рад знакомству.

— Ну, рады или нет, станет ясно в конце разговора. Пока что вы рисковали в варп-прыжке, добираясь до нашей дыры. Кстати, как долетели — без происшествий?

— Был один сбой, к счастью, не критический, — ответил Олари, который до сих пор ощущал сосущую пустоту под ложечкой. — Точка выхода сместилась, но не в войд.

— Повезло. Могли пропасть навсегда. Ладно, выкладывайте, зачем явились.

Сэмирай чуть помедлил. Человек, развалившийся в старом кресле напротив, несмотря на показную простоватость, безусловно, был непрост. Хозяин выглядел молодо, по земным или ферейским меркам не старше тридцати, однако, будучи долгоживущим, застал события, известные Сэмираю только по книгам.

Это противоречие втайне смущало Сэма. Внешность парня выдавала его смешанную кровь. Поджарое крепкое тело, вертикальные сирмийские зрачки, однако почти земное округлое лицо.

— Что, морда у меня интересна? — спросил Нико и вдруг улыбнулся открытой, широкой улыбкой. — Мать — сирмийка, отец — терранин, а я вот такой вот парень, который хочет справедливости.

— Справедливость — красивое слово, но не конкретное. Его можно понимать по-разному.

— Правильное понимание доступно всякому. Например, Даскаар… Вы сами видели, планетоид умирает. Половину способных держать оружие выбили при обороне Терры. А родная главная планета — не Терра. Это Сирма-Нова… Только вот Ксанте Ке-Орн отдал приказ, лучшие люди ушли, а потом умерли. Кто-то сгорел на истребителях, кто-то выпал в вакуум, когда криттеры ломали грузовые баржи.

— Сочувствую, и не сверкайте в мою сторону взглядом. Я не терранин, я фереец, и предлагал договориться с криттерами.

— С ними нельзя поладить, — Нико хмыкнул. — Тварей выгнали, я очень рад, но меня бесит, что Терра для Альянса значит в сто раз больше Сирмы.

— Вас злит только это?

— Не только. Нам не нужен союз с Террой.

— Несмотря на все её технологии?

— Вот именно, несмотря на них. Мы не глупее терран, мы сильнее физически, так что справимся сами, лишь бы перестали вытягивать силы из нашего флота и огонь из наших душ.

— И много тех, кто думает сходным образом?

— Ну… есть сколько-то, это закрытая информация. Кстати, хотите травяного отвара? Может быть, супа из жуков?

— Нет-нет, я сыт, — поспешно отказался Сэм. — Я видел ваш посёлок, у него, я полагаю, есть трудности… финансового характера.

— Правильно полагаете.

— Республиканское правительство на Сирме-Нова, должно быть, вам помогает.

— Помогает? Кто вам такое сказал? Ке-Орн ушлый парень, он занимается теми, кто может встать в строй, отработать потраченное.

— А кто может?

— Например, бывшие имперские офицеры, — лицо Нико перекосила гримаса ненависти, и татуировка на щеке снова поменяла форму. — Может, я, конечно, предвзят, но этим негодяям не место на флоте. Им место в могиле.

— Даже так?

— Именно так. Я был младенцем, когда мою мать казнили на старой Сирме. Перед казнью её пытали. Одним из следователей был Элиран Эс-Кан, шурин нынешнего президента республики. Да, вроде, Ксанте Ке-Орн с ним не ладил, но их кланы всё равно связаны.

— Послушайте, но это же ужасно…

— Ужасно, однако я привык. Вырос у дальних родственников. Потом сражался за республику, и всё бы ничего, но отребье вроде Эс-Кана стали принимать на службу.

— Их никак не наказывают?

— Наказывают… символически. Сажают на месяц в исправительный лагерь, потом амнистируют и ставят в строй. Кто-то должен воевать за интересы Терры.

— Говорят, сын Ке-Орна от первого брака не разделял взгляды отца и воевал на стороне Тарлы.

— Так и было.

— Он всё ещё жив?

— Пропал без вести, но если отыщется, то папочка и его пригреет.

— Это несправедливо?

— Да, справедливость тут и рядом не стояла, — буркнул Нико, встал с кресла, отошёл за ширму и, судя по звукам, принялся возиться с едой.

Вернулся он и вправду с подносом, на котором стояли две чистые миски и дымилось в кастрюльке некое густое варево.

— Что, точно не хотите подкрепиться? — снова спросил он.

— Ну, только если немного, — согласился сенатор, кое-как пересилив себя.

— Тогда наливайте себе сами и ешьте — вкус, между прочим, отличный. Так на чём мы остановились? Ах, на справедливости. Пока Ке-Орн у руля Сирмы, он не позволит пачками расстреливать имперских. По крайней мере, не даст расстрелять всех. А если мы оставим им жизнь, Республика зачахнет и станет как этот Даскаар.

— Вы хотели бы отрешить Ксанте Ке-Орна от должности?

— Ну, можно и так сказать. Я хочу его убрать, — просто и без смущения согласился Нико.

— Убрать физически?

— Да. Это по-сирмийски.

— Несмотря на его заслуги?

— Несмотря. Заслуги останутся в истории, а недостатки перестанут мешать Республике.

— Так убейте его — в чём же проблема?

— В системе безопасности. Ни мне, ни моим парням до Ке-Орна не добраться. Его хорошо охраняют, в том числе люди из отряда Кси, кое-кто из них — супервиро.

— Н-да… — при упоминании супервиро Сэмирая передёрнуло. — Впрочем, я желаю вам помочь и, что самое главное, способен помочь, — овладев собой, добавил он. — Ке-Орна сложно убить на Сирме-Нова, но легко достать на Земле, прямо в здании Лиги, куда он явится через десять дней.

— Там нет охраны?

— Конечно, есть, но охранника можно подменить собой. Это позволит открыто носить оружие.

— Мои сирмийские глаза…

— Контактные линзы решат проблему, а лицо у вас терранское.

— Звучит интересно, однако, согласившись, я стану смертником.

— Вовсе нет. Ферейцы вас подстрахуют — вытащат телепортом на борт челнока, вы уйдёте в варп, и это отрежет погоню. С телохранителями Ке-Орна, надеюсь, справитесь. По нашей информации, они не ожидают атаки на Земле.

— О, Космос… звучит интересно, но ваша выгода в чём?

— В том же самом. Мы желаем свободы, а свободе мешает Земля. Нет Ке-Орна, и Сирма не вступает в Альянс. Земля слабеет, а мы, сирмийцы и ферейцы, идём своей дорогой.

— Предложение, конечно, интересное… Но быстрого решения не обещаю.

— Времени слишком мало. Мне нужна неделя на подготовку вашей операции, так что решать придётся здесь и сейчас. Скажете да — Ке-Орн исчезнет. Скажете нет — я удалюсь и больше вам не помешаю. Ну так как — по рукам?

Нико Мак-Сай задумался. В этот миг неким таинственным образом Сэмирай понял его душу — нечто болезненно задетое, наполненное одновременно амбициями, глубокой грустью и яростным гневом. Рука сенатора повисла в воздухе.

Полусирмиец вздохнул, взял её в свою ладонь и крепко стиснул.

— По рукам, — ответил он.

Глава 23 Основатель Республики

Ке-Орн проснулся рано, у себя в каюте, на борту дредноута «Республика» под свист вентиляции и едва слышный гул силового ядра. Сон минувшей ночи получился светлым, но чуть тревожным, и вновь живая Ангелина на еще не разрушенной старой Сирме шла вдоль берега под шорох волн и пронзающие душу крики морских птиц…

Все еще улыбаясь, Ке-Орн натянул рубашку, брюки и китель зеленого, флотского цвета. Он как раз закончил бриться и умываться, когда система шифрованной связи сыграла один такт республиканского гимна, и голограмма терранина зависла в пространстве каюты. Ксанте вздохнул и прищурился. На двести тридцатом году жизни даже его кошачьи глаза иногда просили отдыха, и самый глубокий сон не всегда помогал.

— А, это вы, Ставич, — произнес президент на хорошем эсперанто. — С одной стороны — рад видеть союзника. С другой, как у вас на Терре говорят — какого чёрта, что случилось.

Шеф отряда Кси, глава секретной разведки Космофлота, терранин Кир Ставич даже на голограмме выглядел усталым и помятым.

— Доброго утра, ваше превосходительство, или что там у вас — день?

— Угадали, утро.

— Я не угадал, мне система подсказала, ну да не в этом дело. Хочу удостовериться, что у вас всё в порядке, и «Республика» на ходу.

— На ходу и через сутки окажемся на орбите Терры. Буду рад увидеть вас лично.

— Лично не получится, — отозвался Ставич и, казалось, помрачнел ещё сильнее. — Поверьте, я бы хотел, но… нет. Не выйдет чисто физически.

— Жаль, я очень ждал нашей встречи.

— Не жалейте, меня заменят два надежных человека. Один — известный вам Кай Эсперо. Второй — ваш соотечественник, Кассий Тр-Аэн, тоже, думаю, вам известный. Все данные по новому двигателю у них на руках. Эсперо — крайне способный парень, умный и логичный, с мандатом на выступление перед Лигой. Уверен, с техническими вопросами он справится, а о желании Сирмы присоединиться в Альянсу вы заявите сами. На всякий случай держите при себе охрану. Мои оперативники тоже вас подстрахуют.

Проговорив всё это, голограмма растаяла в воздухе.

— Всё как всегда и нет ничего нового под Солнцем Сирмы и вдали его…

Ке-Орн вздохнул, подошел к стойке с оружием, выбрал небольшой, но мощный бластер и сунул его в кобуру скрытую под кителем.

Пискнул сигнал системы безопасности.

— Я это я, ваш секретарь Тэмпи, — раздался голос по ту сторону двери.

— Заходи, — пригласил Ксанте, и коснулся браслета.

Дверь каюты открылась, и Тэмпи, молодой сирмиец с ярко-синими глазами, шагнул через порог.

— Господин президент, Гай Эс-Кан, ваш племянник, прибыл с терранской эскадрой сопровождения. Он привез проект договора с Террой и собирается представить его лично.

— Гай у нас на борту?

— Да, только что доставлен телепортом.

— Передай, что я его жду племянника у себя в каюте.

— Прибыл еще один гость.

— Кто второй?

— Госпожа Фелиция Минтари, псионик фрегата «Горизонта» просит аудиенции.

— Я приму ее в отсеке для брифингов, но придется подождать. Проводи даму и проследи, чтобы посторонние в отсек не попали. Пускай о ней позаботятся, подадут сок и легкие закуски. Выбери что-нибудь терранское или ферейское. Суп из жуков и вареные феолисы не надо.

Тэмпи понимающе хихикнул — аромат сирмийских феолисов терране ощущали как вонь.

— Передай Гаю, я его жду, — Добавил Ксанте и пересел в кресло у стола.

… Посетитель был молод, светловолос и одет в терранский гражданский костюм. Карие глаза юноши с сирмийским вертикальным зрачком смотрели мягко, но внимательно.

— Здравствуй, дядя.

— Здравствуй, племянник. Садись в кресло. Хочешь завтрак?

— О, нет, не рискну. Мы все трое — отец, мама и я уже отвыкли от сирмийской еды, — Гай смущенно улыбнулся.

— Что же, понимаю, — Ке-Орн искренне улыбнулся. — Смотрю, ты стал настоящим терранином.

— Пришлось. У отца запрет на вылет с Земли, а на самой Земле — большой туристический бизнес, и это держит его покрепче запрета. Мама сказала, что из-за папы пропустила сирмийскую революцию.

— А сам ты как?

— Я закончил учёбу. Теперь юрист по межпланетному праву, работаю в организации, ассоциированной с Лигой.

— Кто бы мог подумать… Потомок сирмийского аристократа и сирмийской революционерки вдруг стал… нет, не офицером, не пилотом, не воином… он стал терранским адвокатом. — Ке-Орн напоказ сокрушенно вздохнул. — Варп сейчас ненадежен, — уже серьезно добавил он. — Ты мог прислать документы по подпространственной связи, но прилетел лично. Что случилось?

— Документы — предлог. Отец прислал тебе секретное сообщение. Он не доверяет шифрованному каналу.

— Не доверяет настолько, что рискнул старшим сыном? При его-то завышенной эмпатии?

— Я сам вызвался, иначе полетела бы мама.

— Вот как… Ты знаешь, что в послании?

— Нет. Отец просил меня не смотреть, просто отдать эмиттер тебе. Так что, я, пожалуй, вернусь на эскадру, а потом — домой. Все документы для Лиги у Тэмпи.

— Хорошо. Спасибо, Гай. Что бы ни было раньше, что бы ни случилось потом — ты племянник моей первой жены, Эгелин, и, значит, мой племянник навсегда. Возвращайся к терранам и береги себя. Мы еще встретимся.

Проводив Гая, Ке-Орн осмотрел присланный шурином эмиттер — самый простой терранского образца, величиной с фалангу пальца, а потом придавил кнопку величиной с зернышко.

Голограмма почти сразу повисла в воздухе. Эс-Кан, к удивлению Ксанте, почти не постарел — те же платиновые волосы и бледно-серые глаза, однако прежняя циничная улыбочка напрочь исчезла.

— Эмиттер, звук, — приказал Ке-Орн и, облокотившись о стол, принялся слушать.

«Здравствуй, Ксанте, надеюсь, ты еще помнишь меня. Хотел бы я назвать тебя, как положено на Сирме, братом, но не уверен, что тебе понравится. Сто лет назад мы расстались не очень хорошо — на корабле отряда Кси, который вез меня в плен на Терру. Теперь, спустя время, я понимаю — ты поступил правильно, но это лучше обсудить при личной встрече. Очень хочу увидеться с собой на Терре и, вместе с тем, крайне обеспокоен, потому что ты, Ксанте, в опасности. Не могу сказать, как, но я получил информацию о закупке ферейцами партии оптических линз терранского образца и партии поддельных документов. Боюсь, что обсуждение членства Сирмы в Альянсе может оказаться жарким, даже чересчур. Очень прошу тебя — будь осторожен. Или не приходи на заседание, или подбери очень надежную охрану. Очень надеюсь, что хотя бы спустя сто лет ты меня простил. Привет тебе от Крами. Этот эмиттер, пожалуйста, уничтожь. Желаю удачи в начинаниях, твой брат, Элиран Эс-Кан».

«Эли сильно изменился, — подумал Ке-Орн и отключил голограмму. — Он встревожен из-за меня, чего раньше не случалось. А вот замашки офицера Консеквенсы до конца не вытравить. Готов поклясться чем угодно — он поставил в свой отель прослушку и следил за ферейцами. Не знаю, законно ли такое на Терре, но Эли лазейку найдет. Мать-Галактика, я действительно хочу с ним встретиться и встречусь, как только Лига рассмотрит наш вопрос».

Ке-Орн вздохнул, бросил эмиттер в утилизатор и покинул каюту. Длинные и гулкие коридоры дредноута заполняли люди. Встречные офицеры салютовали президенту, прижимая кулак к груди, и Ксанте отвечал им тем же самым. Двое санитаров протащили носилки, которые, впрочем, поддерживал антиграв.

— Кто это? — спросил Ке-Орн.

— Техник. Без сознания. Обожгло в отсеке варп-ядра, но жить, наверное, будет.

Ке-Орн нахмурился и промолчал. Дверь отсека брифингов с тихим шуршанием ушла в стену. Фелиция Минтари уже находилась там, и легендарная красота ферейки не разочаровала Ке-Орна. «Утонченная, женственная, идеальный овал лица и эти странные лучистые пси-глаза. У Тр-Аэна отличный вкус. Впрочем, он сам насквозь мутант, а подобное тянется к подобному».

— Рад приветствовать вас на борту, надеюсь, добрались удачно.

— «Горизонт» оказался совсем близко, так что на маршевых двигателях, без варпа, — улыбнулась Фелиция. — И я тоже рада видеть такого прославленного сирмийца.

— Вы меня смущаете.

— Я не хотела вас смущать.

Ксанте улыбнулся и указал на небольшой столик с двумя креслами по сторонам.

— Разделите со мною завтрак, госпожа.

Ферейка ела, аккуратно цепляя закуску трехзубой сирмийской вилочкой. Ке-Орн предоставил ей пробовать соки, а сам ограничился обычной водой.

— Насколько я понимаю, вы тут с визитом неофициальным, однако деловым, — сказал он, подавив улыбку.

— Капитан Эсперо попросил меня проверить ваше окружение обеспечить пси-защиту на Земле.

— На Терре? Объясните, как.

— Для начала я прикоснусь к каждому из ваших телохранителей. Достаточно простого рукопожатия. Если среди затаился чужой агент — я всё пойму.

— Принято, хотя… не вполне честно. Это как ментальное сканирование.

— О, нет. Я не трону личные воспоминания и частные секреты. Меня интересует только лояльность.

Фелиция держалась невозмутимо, отвечала Ке-Орну легко, уверенно и наверняка заметила его сомнения. «Интриги у ферейцев в крови, но эта дама, по счастью, на нашей стороне. Такая женщина не каждому по зубам, тут надо быть Тр-Аэном».

— Вы говорили о пси-защите, — произнес Ксанте вслух.

— Да, говорила, и это вторая моя задача. Я не сильна как стрелок, но владею приемами ментальной защиты. Они пригодятся, если вас атакует псионик.

— А такое возможно?

Ферейка кивнула.

— Но почему?

— Потому что вы, с вашим стремлением объединить Сирму и Терру мешаете части сенаторов Ферея. Потому что моя родина богата псиониками.

— Не понимаю, кто поднял этот вопрос о защите. Капитан Эсперо? Кир Ставич?

— Оба они — да, но, по словам Ставича, вдобавок вмешался Эмиссар.

— Эмиссар? Ладно. Чего он хочет?

— Когда-то давно, еще на старой Сирме, вы использовали нексус.

— Использовал один раз.

— Эмиссар, о котором идет речь, знает, что вы прикасались к артефакту, но не проникает сути видений. Правдивая информация сильно облегчит мою задачу. Если ваши принципы вам позволяют… я хотела бы знать.

— О, Космос… честно говоря, ваш вопрос слишком… личный. Я был молодым офицером, находился на перепутье, знал о будущей войне с криттерами, но подчинятся тогдашнему триумвиру Ро-Стеннеру. Узы дружбы связали меня с Мартином Реем, тогдашним шефом Кси, а долг военного требовал противостоять Терре. Ситуация сложилась патовая. Начни я рассказывать, целых суток не хватит.

— Рассказывать не придется. Я могу понять вас, используя телепатию. Если вы, конечно, согласитесь.

— Вывернуть душу наизнанку… Мне не хочется. К тому же, как глава Сирмы я слишком завязан на ее секреты, которые не могу доверить вам.

— Я увижу только то, что вы сами мне откроете. Не больше.

— Ну, как хотите, — вздохнул уже готовый уступить Ке-Орн. — Нужен контакт? Насколько тесный?

— Одну руку на висок.

— Мне сесть или встать?

— Оставайтесь в кресле.

Прохладная ладонь коснулась коротко стриженой головы и в тот же миг мир переменился. Ке-Орн снова шел бедным окраинам Сирмы-урбо, и друг молодости, Мио, ждал гостя на пороге. «Доброго дня, Ксанте. Ты очень давно не приходил». В тесном дворике журчал старый фонтан. Листья карликовых лотосов распластались по воде. Мио ушел и вернулся с коробкой. Нексус походил почти живое сплетение нитей, намертво связанных и вместе с тем подвижных. «Как им пользоваться?» «Возьми в ладони, закрой глаза». Узел нексуса оказался тяжелым и холодноватым на ощупь. Под пальцами он слегка вибрировал.

«Я не стану добиваться власти, — беззвучно прошептал Ксанте. — Я приму нашу общую участь и разделю судьбу сирмийского народа».

Некоторое время он видел лишь зеленоватый свет, проникавший сквозь опущенные веки. Потом картина прояснилась…

…Адмирал Империи Ке-Орн Аль-Саэхир плохо провел эту ночь. Окончательно проснувшись, он принял соник-душ и облачился в пурпурный мундир. Столичная станция — все, что осталось от некогда великой Империи безмолвно плыла в пустоте.

—Вас ждет посетитель, капитан имперского флота, ваш кровный сын, Марк Эс-Кан, — вежливо сообщил секретарь.

— Хорошо, пригласите капитана в кабинет.

Марк был родным сыном Ке-Орна, но это ничего не значило — он с самого детства принадлежал клану покойной матери, Эгелин. Хотя и отец, и сын, выжили после катастрофы на Сирме, это не сделало их ближе.

— Я принес вам заявку на торпеды, — раздраженно заговорил Марк. — Понимаю, что склады пусты, и ее величество императрица игнорирует вас, но, во имя Бездны, сделайте хоть что-нибудь!

— Я попытаюсь.

— Попытаешься. Почему ты настолько слаб, скажи мне, отец! Старая Империя мертва, новая империя Тарлы — только пародия. Ты не мстил за мертвых друзей, отказался от меня, не сумел защитить даже дочь-мятежницу. Ты не выбрал сторону, был не холоден и не горяч, ты всегда прощал, будто какой-нибудь еретик…

— Марк!!! Воздержись от заявлений, о которых потом пожалеешь.

— Что «Марк»⁈ Хочешь ударить меня, отец⁈ Давай, бей.

— Хочу сказать — еще один шаг, и ты переступишь черту.

— А если черта уже пройдена… Ты ведь ничего не знаешь, мой дорогой папа… В день, когда погибала Старая Сирма, я торопился к планете на личном катере, чтобы спасти хоть кого-нибудь… Обычные беженцы горели в огне, зато в системе дрейфовал челнок с триумвирами на борту. Я высказал Ро-Стеннеру свой гнев, случилась ссора… в общем, я расстрелял их всех. Казнил трусливых сановников мертвой Империи и до сих пор ни о чем не жалею.

Ке-Орн замер. Сердце колотилось под ребрами.

— Кто знает о твоем поступке?

— Теперь знаешь ты. Больше никто.

— Очень хорошо. Молчи о нем впредь.

— И это все, что ты можешь мне сказать? Ни одобрения, ни порицания, ни сочувствия? Да ты холоден словно лёд!

— Хватит! Льды Сирмы давно растаяли в огне.

— Ну тогда прощай, продолжай работать на извращенку Тарлу. Она, кстати, домогается меня. Ты представляешь, папа? Похожая на жабу старуха.

Когда Марк ушел, Ке-Орн в изнеможении откинулся на спинку кресла. Рубец старой раны, заныл справа на боку. Адмирал отошел к иллюминатору замер там, рассматривая панораму Космоса, видел он не ее, а высокие башни старой Сирмы, побережье исчезнувшего моря, белые мраморные ступени и силуэт давно мертвой Ангелины близ полосы прибоя.

— Хватит! — Ке-Орн отстранил ладони ферейки, стараясь, впрочем, не выглядеть грубым. — Простите, госпожа Минтари. Все, что вы видели — иллюзия нексуса. Мое пассивное бездействие. Версия будущего, которое не наступило. К покушению на меня все это не относится, так что, пожалуй, я пропущу детали.

— У вас случались другие видения?

— Да. Через пять минут после первого, так что, если хотите, продолжим с этой точки. Я постараюсь…

— Не надо ничего смягчать, Я не слишком пуглива.

Ксанте кивнул. Прохладная ладонь снова коснулась виска…

…Старший триумвир Сирмы Ксанте Ке-Орн Аль-Саэхир стоял на площадке дворцовой лестницы и наблюдал, как морские птицы вьются над городом.

—Ваше превосходительство, Ударная эскадра вышла из варпа, — доложил адмирал. — Флагман поразит криттеров крепитием.

— Действуйте, желаю удачи.

Шли секунды, они складывались в минуты. Ке-Орн перевел взгляд на гигантский установленный над площадью экран. Система изобразила корабли точками. Огненный шар на экране возник, дрогнул и принялся расти. Где-то там, далеко, Марк уже сбросил груз и теперь уходил от смертельной опасности. Остатки роя криттеров превратились в белую вспышку — такую яркую, что сгорели датчики космических зондов. Экран погас. Адмирал убрал устройство связи и отсалютовал правителю

Ке-Орн обернулся к руководителю департамента исследований. Щеки немолодого уже сирмийца были влажными и блестели. Кисти рук покрывали шрамы от ожогов, полученных во время первого, не удачного эксперимента.

— Вы проделали огромную работу.

— Слава старший триумвиру!

— Слава не мне, а народу Сирмы.

— Я хотел бы видеть вас императором, господин, — шепнул один из сенаторов. Дайте только согласие, и станете единственным владыкой.

— Хватит. Ваше предложение сейчас некстати.

Улицы нижнего города быстро заполняла ликующая толпа — ее было отлично видно с высокого крыльца Сената. Ке-Орн поначалу машинально отвечал на поздравления знакомых и полузнакомых, но потом отделился от группы сановников.

— Позвольте вмешаться, триумвир… — сказал встревоженный командир преторианцев. — Вам не следует гулять по улицам без охраны.

— Благодарю за службу, но сирмийцам сейчас не до меня. Они празднуют спасение и не рассматривают лица. Я накину плащ на мундир.

Ке-Орн скорее сбежал, чем сошел по ступеням. Лестница закончилась, правителя обступила толпа. Никто не обращал внимания на средних лет мужчину с военной выправкой. Кто-то запел сирмийский гимн. Древние слова звучали торжественно и сурово, мелодия, которую подхватили десятки тысяч голосов, на нижних нотах вызывала непроизвольную дрожь. Теснота усилилась. Невысокий парень в таком же безликом, как у самого старший триумвира плаще, вероятно, узнал правителя, потому что, интенсивно работая локтями, подобрался поближе.

— Доброго времени, — произнес он с трудноопределимым, возможно, провинциальным акцентом.

— Доброго времени, — Ке-Орн сдержанно улыбнулся.

— Позвольте поздравить вас. Сирма спасена. Терра мертва. Это все ваша работа.

Незнакомец подошел настолько близко, что Ксанте попытался отстраниться и уперся в парапет.

— Назад! — крикнул отделённый толпой и расстоянием преторианец, но ничего сделать не успел.

Узкое лезвие чужого ножа трижды вошло под ребра. Боль полыхнула огнем. Небо Сирмы качнулось над головой и старший триумвир упал. Он попытался позвать на помощь, но подавился кровью. Убийца склонился над Ке-Орном, заслонив солнце.

— Извини, — сказал он на терранском языке. — Извини, парень, ничего личного, так было нужно. В память о Земле и по приказу отряда Кси. Во имя человечества.

Мир стремительно исчезал, плыл, словно слишком влажные краски незавершенной картины. Ке-Орн судорожно вздохнул. «Amata nobis quantum amabitur nulla», — прошептал он на давно утраченном языке забытых богов…

— Ну вот, теперь вы видели всё, — улыбнулся Ке-Орн, обрывая контакт. — Я мог стать триумвиром и императором Сирмы, бросить Терру на произвол судьбы и расплатиться за это остатками жизни. Мог… но пошел другим путём. Земля выжила, мы союзники, и отряд Кси меня не убьет. Опасности нет никакой, так и передайте капитану Эсперо. Проблема у нас совершенно другая — нужно доказать Лиге, что варп-проблему можно решить, и тогда союз с Сирмой сохранится.

Фелиция задумалась. После телепатического контакта на ее красивое лицо, набежала тень.

— Всё не так просто. Политика Империи больше не актуальна, а вот другие детали… В видении вы отошли от охраны и вас ударили ножом. Несбывшиеся варианты будущего могут наступить в другой форме. Для меня такая иллюзия — знак опасности. Простите, но покушение на вас вполне реально. Это я и передам капитану.* * *

— Пришло сообщение от Фели. Ке-Орн сознательно идет на риск, — заметил Кай, обращаясь к своему другу Тр-Аэну.

Оба супервиро засели капитанской каюте, и, активировав планшеты, разбирали схемы наземных операций.

— Рискнуть он готов, и да, я допускаю, что кто-то хочет его убить, но хотеть и мочь — разные вещи, — с сомнением отозвался Кэсси. — Ана-Кита лежит в криогене. Имперские спецслужбы, считай, развалены. Существуют республиканские радикалы, эти тоже не жалуют Ке-Орна, но им не справиться с охраной Лиги. Хотя, тебе, конечно, виднее. Давай, оценим, что там есть.

— В день экстренного заседания Лиги космопорт Йоханнесбурга закроют. Въезд и выезд — по биометрии. Телепорты блокируют, наряды полиции усилят. На площади будут скрытые снайперы. В самом здании — контроль на входе, внутри — два десятка собственных охранников Лиги плюс телохранители приглашенных первых лиц, то есть, Аристарха Саурадо и Ксанте Ке-Орна. Некоторые шишки поменьше, возможно, протащат своих секьюрити под видом референтов. Кроме того, мои супервиро присоединятся к телохранителям Ке-Орна и в крайнем случае прикроют его собой. Слишком многих внутрь не пустят, но насчет пятерых разрешение есть.

— Н-да, — пробормотал Кэсси, машинально барабаня пальцами по столу. — Теперь и я встревожился. Слишком много людей. Телохранители, охранники, усиление охраны и скрытые телохранители. Многие не знают друг друга и совместных учений с ними не проводили. У всех оружие и собственные представления о главном.

— Это Земля, Кэсси. Наш мир — родина бардака.

— Значит, изменить ничего нельзя.

— Изменить нельзя, но быть настороже — можно.

— Фели окажется рядом с Ке-Орном. Я пытался отговаривать — не вышло. Она хочет завершить дело отца — помешать ферейским сепаратистам.

— Я тебя понимаю, но другого псионика у нас нет.

— Космос милосердный! Как бы я хотел всё это отменить.

— Ты ничего не отменишь и, если Ке-Орна убьют, а Альянс развалится, твоей Сирме придётся плохо. Возможно, ты даже не представляешь, насколько.

— Представляю. Видел, когда забирал с планеты Та-Сантурану.

— Ладно, проверим наши роли еще раз. Ты должен сосредоточиться на охране Ке-Орна. Фели — на ментальной защите самой охраны. Я буду командовать клонами, но самое главное — придется выступить с трибуны и рассказать о разработках Вей-Рана. Новый двигатель отменяет варп-проблему. Эффект намечается сногсшибательный, жаль, что Ставич не прилетит, он бы выступил лучше.

— Тебя или понесут на руках или порвут на части — смотря какая группировка.

— Порвать не получится, нести на руках — тяжело, так что посмотрим.

Корпус «Горизонта» чуть заметно дрогнул. Иллюминатор заполняла чернота без дна, потом показался и проплыл мимо пояс Койпера. «Солнечный ветер», — пробормотал Эсперо, коснувшись браслета. Он знал, что в этот раз не увидит Меркурия, но машинально поискал серое пятнышко, затерянное во мраке. Тр-Аэн задумчиво рассматривал чужие созвездия. До Земли оставались сутки полёта.

Глава 24 Лига

Утром за час до высадки Тр-Аэн выбрал себе запасной терранский костюм — белую рубашку, черный пиджак и такие же брюки сделали накануне в синтезаторе. Бластер пришлось убрать в скрытую кобуру подмышкой.

— Галстук еще возьми, — буркнул Эсперо, угрюмо осмотрев вещи приятеля. — Вон тот, в полоску.

— Зачем? На воротнике есть пуговица.

— Это заседание Лиги Земли. У нас так принято. Не наденешь — будешь глядеться оборванцем.

— Забавно. Мои вертикальные зрачки, значит никого не смущают, а вот отсутствие галстука —да.

— Я же объяснил — это Лига.

— Ладно, как скажешь.

… В транспортном отсеке уже собрались супервиро, как и обещал Кай — пятнадцать человек. Инструктаж они прошли накануне и теперь просто ждали с угрюмым терпением, свойственным меркурианцам.

— Почему челнок, почему не телепорт, капитан? — спросил один из них, коренастый светловолосый парень по имени Яри.

— Потому что телепортацию в город закрыли для всех граждан Земли, а мы, меркурианцы, как раз ими числимся.

— Зачем закрыли?

— Телепорты сложнее контролировать. Ферейцев и марсиан прибывает не так уж много, их перебросят прямо на площадь. Нам же придется идти пешком от космодрома Инканьези.

— Не находите, что это странно?

Эсперо молча дернул плечом.

— Занимайте места, через пять минут стартуем, — добавил он.

Космодром Йоханнесбурга встретил их летним теплом и мелким дождём. Предупреждения Ставича, отправленные в штаб Космофлота, определенно, имел эффект — по периметру лётного поля стояли боевые машины. Меркурианцев никто не останавливал — их биометрию считали на расстоянии. Сержант резким жестом приложил к берету руку, и отряд супервиро в молчании зашагал в сторону города. Не некотором удалении они перешли с шага на бег и превратились в смазанные силуэты, которые вскоре скрылись вдали.

— Шустрые ребята эти, — пробормотал сержант, присвистнув. — Этим ни флайеров, ни автобуса не надо. Как думаешь, Луан, они устают?

— Они немного устают, когда мы все уже давно уже сдохли, — отозвался сообразительный Луан, и оба воина захохотали.

Тр-Аэн второй раз видел Землю не из космоса, а с грунта, однако, первый раз пришелся на тяжелый бой с криттерами в горах Юрункташ, и только теперь он разглядел истинный облик земных городов.

Устремленные к небу башни, рой машин, широкие улицы, множество деревьев, разнообразие лиц и уже никаких следов недавней войны. Терра. Великая планета. Прародина человечества.

— Ну и как — ощущаешь мистический зов предков? — как бы невзначай поинтересовался Эсперо.

— Нет, — честно признался Кэсси. — Ощущая свет как непривычно яркий, вижу архитектуру, отличную от сирмийской, вижу много терран и силу цивилизации, но зов… меня, друг, если что и зовет, так это старая Сирма, которой, увы, больше нет.

— Но союза с Лигой ты хочешь?

— Я — офицер, поклялся служить Республике и выполняю ее приказы. Ке-Орн считает — такой союз нам нужен. К тому же мой друг — терранин, то есть, это ты.

— Понятно. Тебе всё равно. Лига тебе нужна, чтобы уцелела Сирма.

— Ну, можно и так сказать.

— Ладно, я понял. А теперь слушайте приказ все — и ты, Кэсси, и остальные. Заседание Лиги начнется завтра в десять утра по местном времени. Заночуем в штаб-квартире отряда Кси. Каждый получит схему здания и общий план действий. Все это надо выучить наизусть. Работать начинаем с раннего утра — проверяем все закоулки, знакомимся с местной охраной. Ке-Орна в городе пока нет — он телепортируется с «Республики» прямо внутрь помещения, за минуту до начала всех речей, так что по городу его сопровождать не нужно. До всех дошло?

— Да.

— Я буду с вами почти все время, но отойду примерно на полчаса, чтобы доложить высокому собранию о новом варп-двигателе. Эти полчаса Яри работает за старшего. У Тр-Аэна отдельное здание, он будет рядом с Ке-Орном везде, кроме трибуны. То есть, в фойе и в зале. Всем приказываю надеть костюмы и галстуки, а также бронежилеты скрытого ношения. Да, я знаю, мы — супервиро, но даже супервиро смертны…

Штаб-квартира Кси, неприметная с виду и хорошо укрепленная изнутри, на три яруса уходила под грунт. Меркурианцы почти сразу ушли в казарму, но Тр-Аэну не спалось. В Комнате для гостей он отыскал терранский камин, и, подбрасывая в огонь щепки, наблюдал, как они чернеют, корчатся, исчезают.

«Фели-Фели… я знаю, ты сейчас на „Республике“, мы увидимся завтра, но едва ли успеем поговорить».

Кэсси проговорил это про себя, но ответ не пришел и телепатии не случилось. Фаторана работала иначе, нагоняя тревогу и тоску. «Чудо будет, если завтра ничего не случится», — подумал он, поджигая очередную щепочку.

Эсперо пришел и сел в кресло напротив, тоже взял кусок дерева и тоже кинул его в огонь.

— Знаешь, Йоханнесбург — памятный для меня город, — сказал он с кривой улыбкой. — Когда-то меня в нём судили.

— Ого! За что?

— За убийство адмирала Крайтона и еще нескольких офицеров Космофлота. А еще за то, что нарочно уронил малый корабль на гражданский квартал.

— Ты был виновен?

— В смерти гражданских — нет, а мятежника Крайтона, да, прикончил. Это долгая и мрачная история, Кэсси. Люди Крайтона почти убили меня, а суд оправдал только наполовину. Мое дело тогда распутал Русанов, и я перед ним в долгу.

— Соня?

— Да, Соня — его потомок. Она хочет сыворотку Шеффера и бессмертие.

— Чёрт…

— Сыворотка почти готова. Если я завтра не выживу, спроси Русанову — изменила ли она решение. Если не изменила, доработай сыворотку и проведи трансмутацию.

— Кай… я не умею. Я пилот, а не учёный.

— Ты — супервиро, приятель. Если нужны знания по биологии и фармацевтике — с этим поможет Руперт. Твое дело — взять в руки шприц и сделать укол.

— Странное решение.

— Странное, но это не обсуждается.

— Мне не нравится твой фатализм.

— Мне самому не нравится, но интуиция подсказывает — будет драка и драка похуже, чем против низших криттеров в рукопашную.

— Сирмийские радикалы, если они там будут — просто сирмийцы. Они не супервиро. Тебе, «Малыш», двадцать таких на один зубок. Добраться до Ке-Орна они, допустим, могут. Но убить тебя или меня… Нет, чушь.

— Я не опасаюсь оружия радикалов. Меня беспокоит нечто большее. То, что я, возможно, упустил. Ладно, иди-ка лучше спать.

Тр-Аэн принял совет и ушел в тесный спальный бокс на одного. Этой ночью к нему вернулся полузабытый кошмар с участием ныне мертвого полковника Вар-Страана. Вар-Страан, шевеля толстыми пальцами и сверкая перстнями, наблюдал за схваткой на арене. Кэсси тоже видел дерущихся, но словно бы со стороны, оставаясь при этом незримым. Бойцы дрались яростно, быстро и жестко. В одном из них Тр-Аэн узнал Эсперо, лицо второго скрывала тень.

Кай проснулся раньше всех, словно его толкнули, принял душ, наскоро поел, извлек из рюкзака аккуратно сложенный гражданский костюм. Тонкий, но очень прочный бронежилет гравитекса надел между рубашкой и пиджаком. Дежурный в комнате шифрованной связи приветствовал Эсперо, козырнув.

— Салютон, камарадо капитано.

— Есть информация от Ставича?

— Только одно сообщение, и очень короткое.

— Отправь ко мне на планшет, — сказал Кай, коснулся браслета и полупрозрачный экран повис в воздухе.

«Марс — за нас, Ферей — колеблется. Я сделал всё, что мог, и желаю удачи».

Эсперо быстро погасил виртпланшет.

— Правда, что нас могут расформировать? — я заметной неловкостью спросил дежурный.

— Могут попытаться. Кси всегда работали на грани, — бесстрастно отозвался Эсперо.

Меркурианцы и Тр-Аэн уже собрались в холле. К подъезду подогнали машину с автопилотом.

— Ну, с нами Космос и боги Меркурия, — пробормотал кто-то.

Бойцы быстро заняли места. «Если по машине по дороге, например, из тяжелого бластера, она сгорит, да и нам достанется, — размышлял Кай, усаживаясь, — Но этого не будет — нет. Покушение на Кси приведет к отмене заседания Лиги, Ке-Орн не высадится и все планы сепаратистов рухнут. Так что моя ребята сейчас в безопасности».

Он взвешивал, оценивал и отбрасывал варианты, нити будущих событий в сознании Эсперо сплелись в сложный клубок. Он равнодушно смотрел на улицы Йоханнесбурга, который в этот ранний час еще оставались полупустыми. Машина миновала квартал Санплена, разрушенный и вновь отстроенный более ста лет назад. Показался центральный госпиталь — тот самый, в котором Кай, зараженный нановирусом, умирал, но все-таки выжил. «Как звали того врача? Кажется, Сантос. Он был гуманным идеалистом, но всё равно пошел в отряд Кси. Что стало с Сантосом? Вдруг умер, как и Мартин Рей? Не надо врать самому себе — те, прежние люди все умерли. Март, Сантос, хирург Влад, Келли, Ангелина. Хакер Фарей был совсем мальчишкой, если он жив, то очень стар, лет сто шестьдесят».

Эсперо вздохнул. Он не был сентиментален, но ускользающая прошлое смущало. «Я бессмертный с ограниченной памятью. Еще двести или триста лет, и начну забывать то, с чего начал — восстание на Меркурии, войну на фронтире, борьбу против Крайтона, дружбу Марта. Останется Кэсси, он сирмиец и проживет еще долго. И Соня. Если сработает моя сыворотка, Соня не умрёт никогда».

— Эй, босс… хотите, я сделаю вам внешнюю память с перезагрузкой? — спросил притаившийся в браслете Руперт, его голос раздался из микронаушника, и Эсперо криво улыбнулся.

— Да ладно, пока обойдусь. Об этом подумаем потом. Может, это и к лучшему, если я начну меняться. Стагнация — смерть.

Автопилот затормозил и двери фургона раскрылись. Супервиро вышли на влажный после ночи асфальт площади. Шпиль здания Лиги, казалось пронзал утреннее небо.

— Не шагайте строем, держитесь естественно, — предупредил меркурианцев Эсперо.

Двое обычных людей, в штатском, но с военной выправкой, подошли вплотную, поискали глазами Кая и обратились к нему.

— Капитан Эсперо-Браун?

— Он самый. Вы из здешней охраны?

— Нет. Мы из специальной полиции Йоханнесбурга. Агент Ренье и агент Салимхан. Отдел по расследованию преступлений супервиро.

— Вот как. И что вам нужно?

— Вы задержаны.

— За что?

— Задержание — не арест. Мы не обязаны называть причину.

— Я сейчас на задании и, боюсь, у нас тут ведомственный конфликт, — ответил Кай, сохраняя внешнее спокойствие, но уже ощущая горячую волну свойственной супервиро ярости.

«Так. Спокойно. Меня провоцируют специально. Кому-то нужна драка отряда Кси с городской полицией»

— Командир, может объяснить этим парням, насколько они не правы? — поинтересовался Яри.

— Не надо. Эти люди делают свою работу. Кэсси!

— Что, Кай? Скажи, что с ними сделать, я сделаю. В конце концов, я же «чокнутый сирмиец».

— Спокойно, без нервов, и слушай внимательно. Все материалы по работе Вей-Рана у тебя в виртпланшете. Ты должен заменить меня на трибуне Лиги. Подойдешь к секретарю и объяснишь, что будет другой докладчик. В присутствии Ке-Орна они тебе не откажут.

— Но я даже не гражданин Терры.

— Это не важно.

— Может, сам президент Сирмы…

— Нет. Он не штурмовал «Мрак». Ты вроде бы объективен и будешь смотреться лучше. Начнут донимать вопросами — отвечай. Будут провоцировать — не обращай внимания. Скажут про имперское прошлое — скажи, да, было, и не отступай. Прошлое сейчас ни имеет значения.

— Кай…

— За меня не беспокойся. Я уже бывал в здешней тюрьме, ни у, можешь не сомневаться, это не надолго. Завтра, если Кси уцелеют, все проблемы решит адвокат отряда. Давай, иди… Удачи, друг.

Кай расстегнул пиджак, вытащил бластер из скрытой кобуры и отдал его агенту, потом повернулся и пошел к полицейскому флайеру, припаркованному на краю площади. Оба спутника-конвоира держались напряженно, пока как подавляя страх.

— Надеть на него наручники? — спросил один агент у другого шепотом.

— Без толку. Он наши наручники сломает как спички. Сам идет — вот и хорошо.

В центральном управлении полиции день только начался и других задержанных не оказалось. Очутившись в камере, Эсперо лег на полку и закрыл глаза. Подремать, впрочем, не получилось.

— Вам завтрак принесли, — сообщил дежурный. — Специально яичницу жарили.

— Надо же, какая гостеприимство. Кофе тоже нальете?

— Налью. Вы ведь знаменитый Кай Эсперо, капитан «Горизонта», герой войны с криттерами?

— Да, я Кай Эсперо, насколько знаменитый — не знаю.

— Меня зовут Дламини. Вы, конечно, извините, но… моя жена собирается разные штуки, автографы знаменитостей или какой-нибудь их предмет. Вы можете расписаться вот здесь?

— Где «здесь»?

— На памятке для задержанных.

— Ну, почему бы нет, — подумав, согласился Кай и взял протянутый карандаш. — Как зовут вашу жену?

— Мария.

«Марии от Эсперо. Через тернии к звездам!»

Довольный Дламини забрал добычу и исчез. Кай съел второй завтрак и принялся ждать с бесконечным терпением, приобретенным сто с лишним лет назад. Прошел час, может быть два, когда дверь камеры, наконец, отворилась. На пороге появился низкорослый плешивый мужчина, судя по одежде и манере держаться — юрист.

— Я — штатный адвокат отряда Кси, Иннокентий Хоггойд, — едва ли не с порога заговорил он. — Сожалею, камарадо Эсперо, что вы оказались в такой сложной ситуации, да еще в такое неподходящее время.

— Вытащить прямо сейчас сумеете?

— Сегодня — едва ли. Обвинение против вас — так себе. Попытка незаконной покупки новариума. Вы его действительно заказали?

— Заказал, но за пределами территории Альянса. Сирмийская Республика не регулирует оборот.

— И зачем он вам?

— Для разработки лекарств. Это катализатор химических реакций. Я в свободное время не только солдат, но вдобавок фармацевт.

— Что же… звучит убедительно. Вас отпустят, не сомневаюсь, но сегодня не получится.

— Почему?

— Судья округа болен, а замену ему не нашли. Говорят, несчастного кто-то избил. Не очень сильно, но с синяками на лице этот судья на публике не покажется.

— Вот дерьмо. Пускай применит регенератор.

— Применит, но с вами и так и этак будут разбираться завтра.

— Ладно. Я все понял. Вы в курсе, что там с заседанием Лиги? Голосование началось?

— Зал Лиги транслируют на все городские экраны. Голосования пока не было. Я как раз торопился к вам, когда с трибуны выступал какой-то сирмиец.

— Вы его разглядели?

— Только мельком. Парень со шрамом на щеке. Он тоже из отряда Кси?

— Привлеченный союзник. Кстати, инцидентов в здании не случилось?

— Нет, — ответил Хоггойд и с удивлением уставился на Кая. — Какого рода инциденты вы имели в виду? Там жаркий спор, и я сам это слышал, но, думаю, до драки представителей не дойдёт, хотя марсиане — горячие люди. Простите, я не запомнил подробности — очень торопился к вам.

— Все нормально, не извиняйтесь.

— Я тогда, пожалуй, пойду.

— Да, конечно, камарадо Хоггойд, до встречи.

Как только дверь камеры закрылась, Эсперо вскочил и принялся мерить камеру шагами. «Силы Меркурия, прошу вас в самый трудный час. Приведите братьев моих к победе, отведите от них руку смерти…»

Дочитать литанию он не успел. Где-то за пределами здания надрывно завыла сирена.

Два часа назад

— Я — Криспин, — представился человек в униформе охраны. — Нас тут двадцать человек, задача — обеспечить безопасность делегаций в основном от них самих. Вход будет перекрыт автоматикой, и с улицы никто не явится. Если желаете усилить охрану сирмийских дипломатов… что ж, как пожелаете. Главное, не путайтесь у нас под ногами и держите стволы подальше от моих людей. В остальном — рад сотрудничеству.

— Индюк, — констатировал Яри, когда охранник отошел. — Ладно, действуем по плану. Сейчас осмотрим помещение, потом ждем Ке-Орна с его людьми. Когда появятся ферейцы, берем под наблюдение их. Если вдруг появятся сирмийцы, но не их людей их президента, тащим на выход без сантиментов.

Тр-Аэн молчал, рассматривая пустое до поры фойе. Вскоре воздух дрогнул и в зеленоватом сиянии телепорта появился сам Ке-Орн, его секретарь Тэмпи, еще незнакомые сирмийцы (двое мужчин и женщина) и, последней — Фелиция. В этот миг фаторана накрыла Тр-Аэна волной. Волнение, решимость и гнев Фели вышли за обычные рамки и лишь встретившись с Кэсси взглядом, она слегка успокоилась.

Еще одна вспышка телепортации — и ферейская делегация в полном составе очутилась в середине зала. Глава Сената, Аристарх Саурадо, высокий, прямой, седобородый, в коричневой вышитой тунике. Еще две дюжины сенаторов в таких же одеждах с клановой вышивкой, а среди них тот, кого Тр-Аэн всей душой ненавидел — Сэмирай Олари. «Чтоб тебя разорвало, подонок». Кэсси ощутил, как напряглась Фелиция, снова встретился с нею взглядом и улыбнулся, ободряя. «Не бойся. Я здесь. Все будет хорошо».

Телепорт сверкнул в третий раз, и появилась марсианская делегация — все худощавые, в темных костюмах с металлическим отливом, а лацканах — значки горнорудных компаний. Эти держались они обособленно и не улыбались, их оценивающие взгляды скользили по залу.

Микронаушник ожил. «Всё чисто, — сообщил он голосом Яри. — В здании посторонних нет. Делегации переходят в зал заседаний».

Пропустив вперед марсиан и ферейцев, Кэсси приблизился к Ке-Орну и приветствовал его, прижав кулак к груди.

— Рад видеть вас, Тр-Аэн, — отозвался Ксанте, улыбнувшись. — Думаю, отряд Кси преувеличил опасность. Все кончится мирно. Чтобы распустить Альянс, сепаратистам не хватает голосов, Марс их не поддержит.

— Тогда они отделятся сами.

— Возможно. Это будет интересный и познавательный спор. В конце концов, отделение Ферея — драма, но не катастрофа. Капитан Эсперо выступит?

— Он не придёт. Задержан полицией Йоханнесбурга.

Услышав это, Ке-Орн едва заметно помрачнел.

— Вот, значит, как. Похоже на интриги оппонентов, но я не ожидал такого влияния.

— В интригах я не разбираюсь. Готов заменить капитана и рассказать про новый варп-принцип. Жаль, что Вей-Рана нет в живых и сам он ничего не добавит, но ваше задание выполнено, документы физика у меня.

— Тогда действуйте.

Вереница людей, словно длинная змея, постепенно втягивалась в зал. Фелиция шла левее и чуть сзади Ке-Орна. Тр-Аэн — чуть правее. Зал Лиги представлял собой амфитеатр, с трибуной для выступающих. Снопы света вырвались сквозь стеклянный купол. Бесшумно работала вентиляция. Флаги Лиги, крылатая Земля на красном фоне, слегка колыхались на сквозняке. Поток слов на эсперанто смущал Тр-Аэна. Он отлично владел чужим для него языком Терры, но сразу множество разговоров разобрать не мог.

— О чем они говорят?

— Спорят, — шепотом ответила Фели по-сирмийски. — Марс опасается прекращения торговли. Ферейцам надоело вмешательство Лиги в их порядки. Самолюбие терран ранено — терять позицию центра Альянса очень обидно.

— Скоро они узнают, что есть выход.

— Главное, чтобы они всё поняли, — с сомнением ответила Фели. — Извини, Кэсси, но здесь сидят не физики. Есть вероятность, что они или не поймут, или не поверят.

— Откуда ты знаешь?

— Я долго занималась политикой.

— И что — всё настолько безнадёжно?

— Будь у нас побольше времени, отряд Кси связаться бы с земными учёными. Они могут проверить разработки Вей-Рана и поддержать нас. Но на это нужно полгода, а потому…

Фелиция умолкла, шум в зале утих и на трибуну поднялся генеральный секретарь Лиги Земли Каррик Нордис.

— Как вы все знаете, человечество стоит перед серьезной, может возможно, неразрешимой проблемой, — заговорил он. — По объективным космологическим причинам мы не можем продолжать варп-прыжки, не теряя людей и корабли как торгового, так и военно-исследовательского флота. Наши учёные работают над задачей, но, возможно, на её решение понадобятся десятки лет. Из-за сложившейся ситуации отдалённые системы не в состоянии поддерживать связь с Землей и заявляют о необходимости роспуска Альянса…

Нордис продолжал говорить. Фели взяла ладонь Тр-Аэна и сжала ее в своей руке. «Сейчас начнётся», — шепнула она перед тем, как на трибуну поднялся Аристарх Саурадо.

— Уважаемый председатель собрания всё сказал, — заговорил он на эсперанто с явным ферейским акцентом. — Хотим мы того или нет, но Ферей не сможет поддерживать связи с Землёй. Нам придётся приспосабливаться, и жесткие законы Альянса станут тормозом и проблемой для не слишком многочисленного народа Ферея. Раз Земля не в состоянии нам помочь, пускай хотя бы не мешает идти собственным путём…

Пр этих словах в зале раздался ропот — Тр-Аэн не понял, одобрительный или порицающий.

— К порядку! — выкрикнул Нордис. — К порядку, свободные граждане. Слово предоставляется депутату от Земли Кларку.

— Уважаемые члены собрания. Я не вижу ничего ужасного в предложении депутата Саурадо. Попытки и дальше поддерживать коммуникации с Фереем лягут непосильным бременем на экономику Земли и будут стоит нам многих жизней. Да, нам придется сократить Космофлот до пары флотилий ближнего Космоса. Кто-то может сказать — человечество отказалось от дороги к звездам, от исследования новых, неизведанных миров… А я скажу — ну и что? Земля велика, на ней у нас много дел, и что дают людям трансгалактические перелеты? Я отвечу — почти ничего, кроме боли, страданий и сомнительных открытий, которые не сделают жизнь на Земле легче. Мало того, активное исследование «кротовых нор» привело нас к криттер-катаклизму и кровопролитной войне, последствия которой нам еще предстоит преодолеть…

— Сдается мне, что Саурадо накануне связался с Кларком и обогатил его на какое-то количество криптонов, — ехидно прошептал Кэсси. — Ставлю корону Тарлы против гирканского брикета с навозом, что сейчас этот парень заговорит про сотоварищей Кая.

— Отказ от варп-прыжков полезен еще и тем, что разрывает наши связи с недружественной империей Гиркана, интегрировать которую в Альянс так и не удалось, — продолжил между тем Кларк. — Этот отказ позволит избавиться и от позорного нароста на теле Космофлота — так называемого отряда Кси, который замешан в многочисленных нарушениях как устава Флота, так и обычных принципов гуманности.

— Верно! Верно! — донеслись крики из зала, впрочем, не слишком многочисленные.

— Адмирал Космофлота Ерёминов просит слова для возражений, — объявил Нордис. — Адмирал, проследуйте на трибуну.

Ерёминов, в отличие от многих других, явился не в гражданском костюме, а в чёрном флотском кителе с галунами.

— Не согласен с коллегой Кларком! — энергично начал он. — Пускай даже варп-прыжки станут рискованными, для исключительных целей человечества мы найдем желающих рискнуть. Кроме того, наука не стоит на месте — рано или поздно, и, надеюсь, скорее рано, наши ученые усовершенствуют варп-движок. Остановка и исследований и полётов не защитит нас от инопланетного вторжения — напротив, сделает нас лёгкой целью. Я всё сказал.

— Быть может, уважаемый адмирал просто боится потерять свой пост? — раздался саркастический выкрик Сэмирая Олари. — Отказ от варп-прыжков наконец-то урежет аппетиты людей, которые сами провоцировали криттеров!

— К порядку, — проворчал Нордис и нажал на электронный гонг. — Мы выслушали ферейцев и землян. Желают ли депутаты от Марса что-нибудь добавить? Коллега Торн Клайн хочет выступить, так представим же слово ему.

Горнорудный магнат был сух, мрачен, и по-марсиански длинные руки скрестил на груди.

— Наше делегация выслушана всех, но не нашла приемлемого ответа, — заговорил он на марсианском диалекте эсперанто. — Одни предлагают прекратить варп-прыжки и замкнуться в себе. Другие — продолжать их, невзирая на любые риски. Мы, марсиане, в первую очередь — горняки. Наша экономика держится на продаже минералов, и что же нам тогда делать? Отказ от варпа разрушает нашу торговлю почти полностью. Неотказ от него — делает эту торговлю невероятно опасной, а потому тоже разрушает. У нас нет выхода, и марсианское сообщество в любом случае ждут трудные годы. Мы не предлагаем разрушать Альянс — он и так фактически разрушен, мы собираемся воздержаться.

'Вот, чёрт, — пробормотал Тр-Аэн, — а ведь этот марсианин по-своему прав, если бы не исследования Вей-Рана… Если марсиане воздержатся, а ферейцы и часть терран проголосуют за роспуск, Альянсу, похоже, конец.

— Хорошо мы примем ваши позицию к сведению, — согалсился Нордис. — В нашем зале находится пусть немногочисленная, но уважаемая делегация Сирмийской Республики. Они не члены Альянса и не участвуют в дебатах, однако, по просьбе президента Ксанте Ке-Орна Аль-Саэхира, одному из членов делегации мы предоставим слово. Это небольшой доклад неполитического характера. Просто техническая информация для всех. Кассий Тр-Аэн, вам слово.

«Ну, теперь держись», — то ли подумала, то ли прошептала Фелиция, и Кэсси зашагал к трибуне под многочисленными любопытными взглядами. Поднявшись на возвышение, он обернулся и увидел Сэмирая Олари. Ферейский сенатор с невыразимой ненавистью смотрел на прямо в вертикальные зрачки Тр-Аэна. «Ну да и черт с ним, я должен сосредоточится и говорить».

— Вам нужен киберпереводчик? — негромко спросил Нордис.

— Спасибо, нет, — ответил Тр-Аэн и снова повернулся к залу.

— Уважаемые члены собрания. Я не политик, Я обычный доброволец Объединённого Космофлота. Всего несколько дней назад наш экипаж провел спасательную операцию, ради освобождения почти двух тысяч заложников, которых удерживал за фронтиром неавторизованный искин. В числе заложников находился известный сирмийский учёный Сэти Вей-Ран, которого, к сожалению, спасти не удалось, однако я собираюсь предложить вашему вниманию его разработку, которая способна решить проблему варп-перехода. Мой браслет сейчас подключен к голографическому проектору в зале. Я покажу вам схемы, а на словах ограничусь самой сутью. Все знают, что так называемые «кротовые норы», а иначе говоря «червоточины» позволяют перемещаться из одной точки вселенной в другую, что равносильно другой воре варп-прыжка. Почему Космофлот не практикует такие полёты? Потому что червоточины нестабильны, и одна из них стала причиной гибели космолёта «Алконост-2». Физик Вей-Ран исследовал эту проблему и предложил новую концепцию варп-движка. Такой движок способен создавать червоточины вокруг космических струн. Искусственная «червоточина» стабильна, ее можно использовать для варп-перехода без минус-материи. Количество открытых на сегодня космических струн достаточно для того, чтобы покрыть разведанное пространство сетью транспортных линий. Трофейный челнок, который использует новый варп-принцип, был захвачен нашей группой и находится на борту фрегата «Горизонт». Я тоже всё сказал.

Кэсси чуть улыбнулся, и шрам на его щеке стал заметнее. Эхо слов утихло и гробовая тишина повисла над местом.

— Ну… ну, этовозможно меняет дело, — сдержано произнес Нордис. — Вашу информацию, конечно, следует проверить, возможно, она не вполне точна. Однако, я склонен перенести голосование о роспуске Альянса на другое время. Например, отложить его через месяц или два. Или на полгода.

— Нет! — раздался хриплый голос, и Сэмирай Олари, не выдержав, вскочил с места. — Мы не позволим сорвать голосование и оставить в неопределённом положении весь народ Ферея! Кого вы слушаете, председатель! Позвольте объяснить высокому собранию, кто такой Кэсси Тр-Аэн. Он — бывший офицер сирмийской Консеквенсы — имперской охранки, прославившейся своей жестокостью. Впрочем, продолжай Тр-Аэн служить Империи, мы могли бы уважать в нем серьезного врага. Однако, этот человек ради спасения свой жизни вдруг поменял сторону, сделавшись убежденным республиканцем… Солгавший в одном, солжет и в другом! Обычной человеческой ложью Кассий Тр-Аэн не ограничился. Не даром говорится — порочный человек порочен во всем. Он замешан не только в пытках и убийствах невинных граждан, но и в похищении и осквернении ферейских женщин. И этому подонку вы собираетесь поверить в деле высшей важности.

— Похищение… осквернение… Знаете, Олари, я понимаю ваш праведный гнев — как-никак увели невесту, но не надо все же преувеличивать, — пробормотал Нордис себе под нос, и случайно не выключенный микрофон разнес эти слова по всему залу.

По рядам пробежал невольный хохот.

— Система, отключить публичную трансляцию! — рявкнул председатель, на этот раз весьма громко.

Лицо Сэмирая исказила судорога.

— Возможно, я предвзят, — сказал он с усмешкой, уже более-менее овладев собой, — однако, это не отменяет главного. Тот самый экипаж фрегата «Горизонт», который якобы решил недоступную ученым проблему — всего лишь подразделение преступного отряда Кси. Он состоит из мутантов и клонов, а неуважаемый мною оратор — не только имперский перебежчик, не только офицер без чести. Он преступный супервиро-мутант, созданный не менее преступной организацией некого Шеффера. Решайте уважаемые коллеги, стоит ли ему доверять.

Зал замолчал. Глаза Фелиции горели яростным огнем, но она не дрогнула, только закусила губу. Ке-Орн сохранял внешнее спокойствие, однако нахмурился, лоб президента Сирмы прорезали морщины.

Неуправляемые чувства — гнев сирмийца и боевая ярость супервиро захлестнули Тр-Аэна и полностью овладели им. Кэсси машинально сжал край трибуны и лакированное дерево треснуло под пальцами. Это короткий треск и заставил его очнуться. «Сэм получит по заслугам, но не здесь и не сейчас».

— Уважаемое собрание, — заговорил он, стараясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие, — я не стану опровергать предъявленные мне Сэмираем Олари обвинения. Это будет сделано в другом месте и в другое время. Я лишь обозначу очевидный факт — распад объединённого человечества приведет к многочисленным жертвам. Дальние колонии Терры опустеют, люди там умрут или станут неимущими, многие сирмийские планеты обречены на голодную смерть. Это не один человек, не важно, порочный он или нравственный. Это миллиарды жизней таких же, как вы, людей. А теперь вопрос депутатам — хотите ли вы отвергнуть план спасения объединённого человечества только потому, что этот план озвучил человек неидеальной морали?

Зал замолчал. Тр-Аэн спустился с трибуны, вернулся в зал и сел рядом с Ке-Орном.

— Простите, если что не так, — хрипло прошептал он.

— Все именно так, как надо — кивнул президент Сирмы.

— Ты был шикарен, — шепнула Фелиция Кэсси на ухо.

В этот момент во весь свой немалый рост поднялся Торн Клайн.

— Мне всё равно, кто такой этот парень, — рявкнул он громовым голосом. — Для нас, марсиан главное — возможность сохранить экспорт минералов. Производство новых двигателей и реконструкция торгового флота — дело, которое один Марс не вытянет. Наша делегация — за сохранение Альянса.

— У вас еще появится возможность голосовать, — отмахнулся Нордис. — Кто еще желает выступить?

— Дайте слово! — раздался голос немолодого человека с академическим значком на лацкане.

— Кто вы?

— Астрофизик Владислав Казанцев, представитель Всемирного института Космологии. Я внимательно выслушал доклад нашего сирмийского друга, видел представленные схемы и понимаю — они подлинные и очень интересные. Концепция нуждается в проверке и доработке, но отбрасывать ее глупо. Тем более глупо идти на жертвы и разрушать наши связи с другими мирами, если решение, возможно, близко. Я всё сказал.

— Хорошо, прения закончены, переходим к голосованию, — объявил Нордис. — Используйте свои браслеты, коллеги, результат появится на табло.

«Ну понеслось, — размышлял Кэсси, наблюдая за мельканием чисел. — Я сделал всё, что мог, а теперь будь, что будет. Интересно, как там „Малыш“ Кай? Видит он нас или заперт, одинокий, в тюрьме?»

Ке-Орн прищурился, в этот миг его имидж высшего чиновника полностью исчез, Ксанте снова, как прежде, напоминал республиканского бойца.

— Готово, — произнёс, наконец, он и облегченно вздохнул. — За — весь Марс и три четверти терранцев. Ферейцы все, кроме двоих, против. Альянс устоял. Сирма получит помощь и выживет. Ферей, вероятно, отделится, но это — не худший вариант. Поздравляю, Кэсси, вы переломили ситуацию.

— Я мало что сделал — только барабанил доклад.

— Вы сделали очень многое — сохранили выдержку. Расчет противника был на сирмийскую вспыльчивость и на драку, а тут — такое разочарование. Олари увлёкся вашим очернением и не смог возразить по существу.

Фелиция тихо смеялась.

— Ну и как ты себя чувствуешь, победитель?

— Облитым ферейской грязью с головы до ног.

— Тогда мы сравнялись в опыте.

Ке-Орн отошел в сторону и, понизив голос, беседовал со свитой.

— Теперь убивать меня нет смысла, — сказал он с улыбкой, когда снова повернулся к Тр-Аэну. — После такого заседания моя смерть только укрепит Альянс и сделает из сирмийцев мучеников-героев. Я мог бы напомнить собранию о наших жертвах при обороне Терры, о подвиге и гибели Ру-Сафаро, но я не депутат и мне не дали слова. То, в чем отказали президенту чужой планеты, дозволили обычному офицеру, вам, Кэсси, и вы так легко и непринуждённо перетянули Лигу на нашу сторону. Благодарю. Я этого никогда не забуду.

Ке-Орн двинулся к выходу. Спутники последовали за ним. Краем глаза Тр-Аэн заметил Яри и других супервиро, которые незаметно оттесняли от президента Сирмы толпу. «Сейчас сработает телепорт и всё закончится. Как же я смертельно устал… не физически, нервами. Каюта на „Горизонте“, душ и сон — вот что теперь важнее всего».

Охранники Криспина тоже подошли и заняли места по периметру зала. Биотурникет сработал, выпуская на площадь часть терранской делегации. Депутаты выходили по-двое, по-трое, перебрасывались отрывистыми фразами, некоторые сдержанно улыбались, искоса поглядывая на сирмийцев.

— Ты нынче популярнейшая личность, жди теперь местных журналистов, — хохотнул Яри.

Фелиция тронула Тр-Аэна за рукав.

— Кэсси, не оборачивайся… — раздался ее почти беззвучный шепот.

— В чём дело?

— Вон там, возле лифта — псионик. Не знаю, кто, не знаю, чей, но с утра его не было.

— Понял. Сейчас разберемся… Эй, Яри, это Кэсси — проверь вон того парня, — распорядился Тр-Аэн, использовав спрятанный в воротничке микрофон. Да, вон того, возле лифта. Он телепат, может, официал, а, может, и нет, так что будь аккуратен — возьми с собой Криспина.

— И что мне делать, если документы не в порядке?

— Ничего. Внутренняя охрана Лиги разберется.

Яри пошел к лифту, уверенно рассекая толпу. Внушительная фигура супервиро на полголовы возвышалась над терранами. Криспин, получив вызов, тоже приблизился к псионику. Теперь все трое обменивались фразами, но микронаушник Кэсси молчал, и это показалось ему странным.

— Первая пятёрка — подстрахуйте наших у лифта. Что там у них, помогите разобраться, — успел передать Тр-Аэн.

Медленно, словно во сне, а на самом деле для обычного человека быстро, старший охранник Криспин вытащил бластер и, приставив его к голове Яри, выстрелил.

Через миг надрывно завыла сирена.

Глава 25 Пир негодяев

Сутки назад

Варп-катер «Попрыгунья» завис на орбите Терры. Нико Мак-Саю в последние дни не спалось — его возбуждал и гнал вперед азарт, своего рода лихорадка риска. Двадцать его товарищей теснились в небольшом пространстве катера, ели сухпайки, пили рециркулированную воду, спали в креслах или на надувных матрасах.

Пилот катера, один из самых доверенных людей организации, оценив обстановку, пожал плечами.

— Телепортировать могу только на береговую линию, — сообщил он и убедительности ради сплюнул в утилизатор. — Там ничего не блокируют, но до города четыреста терранских километров. Справитесь?

Мак-Сай кивнул, и вскоре все двадцать сирмийцев очутились по колено в океанской воде, а набежавшая волна окатила их с головы до ног.

Нико тряхнул мокрыми волосами и только рассмеялся.

— Идемте, парни, вы же знаете вода — это к счастью.

До ближнего жилья они добирались пешком. Жильем оказался крошечный поселок, всего пять домов в окружении зелени. Лаяло терранское животное. Пахло горячей едой и травами. Чужая женщина тянула заунывную песню, лениво пощипывая струны. Музыка вскоре прекратилась — люди Нико убили всех, кроме собаки, и забрали продуктовый фургон — единственную машину, способную вместить всех.

— Тела и груз кидайте в овраг, сами залезайте в кузов. Холодильник я отключил.

… Автопилот почему-то не сработал, Мак-Сай принял управление на себя, и до Йоханнесбурга отряд добрался только к вечеру.

— Проклятые терранские дороги, — проворчал он, рассматривая розовеющее небо. — Не знал, что в этой стране ехать нужно по левой стороне. Если бы знал, не пришлось бы убивать тех полицейских. Мы — идейные борцы. Нам лишняя кровь ни к чему. Лишняя кровь — лишние следы. Верно, Вини?

Вини как обычно согласился. Засветившийся фургон пришлось бросить и в город отряд вошел поздним вечером, когда рисунки незнакомых созвездий будто редкая сеть проступили на небе.

Йоханнесбург Мак-Саю не понравился — он был слишком велик, слишком ярок и слишком беспокоен по сравнению с деревнями Даскаара. Краешком сознания Нико понимал, что всё дело в привычке, и, поживи он тут подольше, мог бы влиться яркую толпу, полюбить эти улицы, распробовать местные вина или познакомиться со смуглой горячей девушкой… Эти мелкие желания он отодвинул в сторону и сосредоточился на главной цели. Охрана Лиги, привилегированные военные из местных племён, жили не в казарме, а в собственных домах, к тому же разбросанных по всему городу. Эта разобщенность играла на руку Мак-Саю, и дома они обходили уже за полночь — действовали аккуратно тихо, двери вскрывали отмычкой, вместо стрельбы ломали людям шеи.

— Ищите браслеты и документы, — напоминал Нико боевикам, — мне нужны точные имена, пригодится любая бирка, гаджет, карточка — все тащите сюда. Сделаем дело и до утра и, чтобы не светиться, разделимся.

…. Биопробы, он, не доверяя чужой аккуратности, делал сам. Кровь каждого охранника помещал в капсулу, капсулы вставлял в кулоны.

— Каждый возьмёт себе по такой штуке, — объяснял он. — Активируется касанием. Как только заработает, наша сирмийская природа перестанет светиться. Для любой проверки мы станем терранами, а дистанционная биометрия будет как у покойных. Все всё поняли? Искренне надеюсь, что тупиц в отряде нет.

— Поняли, командир, но как подделать лица?

— Наши вертикальные зрачки замаскируем линзами, а полная имитация внешности не нужна. Все, кто занимался охраной, уже отправились в Лимб, надутые терранские властители едва ли их помнят. Кто из наших слишком уж породистый — сбрейте брови, начешите волосы на лоб, используйте ДР-очки, они меняют лицо. Говорите редко и коротко, чтобы не выдал акцент. Если что — меня зовут Криспин, и я командир смены.

Мак-Сай временно поселился в доме убитого Криспина. Его собственное, смуглое от природы лицо чем-то напоминало внешность злосчастного стража, так что использовать пигментатор не пришлось. Трупы он сбросил в подвал, смятое постельное бельё швырнул в утилизатор и постелил себе свежее. Следующей ночью, впервые за последнюю неделю, Нико спал легко и спокойно, а утром приготовил завтрак, поел, проверил оружие, переоделся в полученную от сенатора Олари униформу охраны и замазал гримом тату на щеке.

Старушка-соседка, которая вручную поливала розы, положила шланг на газон и помахала незнакомцу рукой.

— Доброе утро! Я вас раньше не замечала. Разве Криспины переехали?

— Нет. Я кузен Криспина.

… Мак-Сай мог бы убить старуху, но решил не перегибать с жестокостью, он не питал к терранке ненависти. Еще девятнадцать бойцов отряда уже покинули дома своих жертв и ожидали командира в условленном месте, с виду — обычные горожане, только одетые в одинаковую униформу с нашивками Лиги Земли на рукаве.

— Значит, будем драться за ферейские интересы, — с мрачной иронией заметил Фа-Ари, самый старший из них. — Знаешь, Нико, мне это не нравится. Я верю в светлое будущее, ради него готов на всё. А этот кабанчик Олари — он не наш. Это такая же разожравшаяся скотина, как имперские.

— Спокойно, Фа-Ари. Мы деремся не за ферейские интересы, за наши идеи. От ферейцев я уже взял всё, что можно — катер, снаряжение, криптоны на хорошее оружие, средства маскировки. Скоро мы прикончим Ке-Орна, после этого агенты Олари телепортируют нас на «Попрыгунью» — и привет. Сам сенатор пускай горит в аду. Я сделаю так, что убийство повесят на него.

— А вдруг нас завалят? Говорят, Ксанте охраняют супервиро.

— Пускай охраняют. Для мутантов найдется особенный подарок.

На пустой утром площади Лиги Мак-Сай вскинул голову, рассматривая блестящий шпиль. Тот будто острая игла уходил в небо. Сирмиец равнодушно отметил красоту здания и твёрдым шагом двинулся у турникету. Автоматика сработала бесшумно, силовое поле исчезло, Нико очутился внутри — в просторном фойе с мраморным полом, под беспощадным светом ярких ламп. Вертикальные зрачки под пленкой линз затрепетали и сузились. Вини и Фа-Ари уже стояли рядом.

— Мы как — сразу будем всех валить? — поинтересовался Вини как более наивный. — По одному или скопом?

— Не сразу. Сначала появятся делегации, потом начнется заседание. Когда оно закончится, Олари просигналит мне, и вот тогда убираем Ке-Орна. Как только он умрет, уходим телепортом на «Попрыгунью». В долгий бой с супервиро не вступать. Если забыл — в них стреляем пулями, теми, которые в синей коробке. Обычных людей можно валить бластером.

— Тут паника начнется, мало не покажется.

— Сам не паникуй. Мы заложников не берем, в осаде не сидим. Через час после начала сюда явится армия, так что тянуть нельзя.

— А фереец — его как, тоже валить?

— Он должен нам гонорар, так что пока не трогать. Если что-то переменится — я скажу.

Нико, прислонившись к стене, наблюдал за залом. В сиянии телепортации начали появляться люди — сначала сам Ке-Орн с со спутниками, потом ферейская делегация, в том числе Сэмирай Олари и Аристарх Саурадо. Рядом с Ке-Орном маячил смутно знакомый тип с небольшим шрамом на щеке. «Супервиро из отряда Кси». Мак-Сай выждал, пока люди уйдут в зал, и пространство холла опустеет, а потом, используя браслет Криспина, отключил входной турникет.

— Спокойно, парни, сейчас зайдет присланный ферейцами псионик.

— А он нам зачем?

— Затем, что такая подмога не повредит. Кстати, в наши кулоны встроена пси-защита, так что по нам этот выродок не ударит, а если ударит, то не смертельно.

— Ты что, Нико, не веришь ему?

— Я никому не верю, кроме себя, конечно, — невозмутимо отозвался Мак-Сай.

Сказав это, он продолжил ожидание, совершенно не интересуясь, что там обсуждают собравшиеся терране. Такие детали Нико не волновали. Любому постороннему наблюдателю он показался бы скучающим охранником, но сам себя видел терпеливым хищником, который скрадывает добычу. Из зала порой долетал приглушенный шум. Потом он полностью утих. Потом раздался топот множества ботинок и туфель — депутаты Лиги двинулись к выходу из здания.

— Внимание. Сейчас появится Ке-Орн, — передал Нико, используя спрятанный в кулоне микрофон. — Я ликвидирую его, остальные сдерживают охрану. Псионик глушит другого псионика, на той стороне, вроде бы, девка-ферейка.

Ке-Орн и вправду появился, он шел в кольце рослых, с идеальной выправкой парнями, по виду определенно супервиро. Мак-Сай уже устремился к цели, когда ожил микронаушник.

Голос сенатора Олари был сух и холоден.

— Нико, отбой. Операция отменяется.

— Почему?

— Случились перемены в политике, и акция пока что бесполезна Даже вредна. Передайте своим людям приказ уходить.

— Стоп-стоп. Полегче, сенатор. Мы так не договаривались

— Да расслабьтесь вы, Мак-Сай. Гонорар выплатят, несмотря на отмену. Вам же лучше — меньше риска. Мы еще встретимся, обсудим другой вариант.

Нико сжал кулаки, оборвал связь.

— Работаем по плану, парни — передал он. — Сенатор подтвердил — всё остается в силе.

Через пространство зала уже шагал супервиро Яри из охраны Ке-Орна, который вежливо, но немного натянуто улыбался — пытался быть дружелюбным.

— В чём дело? Что вам нужно?

— У лифта стоит псионик. Вон там. Он ничей. В смысле, никого не сопровождает. Поступил приказ проверить и, если что, задержать.

— Хорошо, сейчас сделаем, — бесстрастно согласился Нико и размеренным шагом двинулся к лифту. Юркие маленькие глаза телепата забегали, он явно не понимал происходящего, но Нико не собирался объяснять. Вместо этого он вытащил бластер, приставил дуло к голове Яри и выстрелил.

Через пару секунд протяжно завыла сирена.

— Прикрываем! — крикнул Тр-Аэн и выхватил бластер из скрытой под пиджаком кобуры, но прицелиться в «Криспина» не смог — обзор перекрыли охваченные паникой люди.

Лжеохранник и его псионик уже скрылись за колонной, тело убитого Яри распласталось на мраморе. Супервиро тут же окружили Ке-Орна, прикрывая его собой, однако прочим дипломатам повезло меньше. Случайные выстрелы уже скосили троих, еще один — худощавый молодой марсианин, полз к выходу, оставляя за собой кровавый след. Шум стоял невероятный, люди вопили, бранились с стенали сразу на трёх языках.

— Прекратить огонь! — попробовал было крикнуть Нордис, но эффект эти слова не возымели и глава Лиги благоразумно шлепнулся на пол.

— Ваше превосходительство, вам тоже нужно лечь, — быстро произнёс Кэсси, однако Ке-Орн, похоже, не слышал или не желал слушать. Он тоже вытащил скрытое под одеждой оружие.

«Боги Сирмы… Тут слишком тесно. Будет кровавая баня», — в отчаянии понял Тр-Аэн.

Двадцать радикалов рассыпались по залу веером, занимая позиции. Лучи бластеров ударили по супервиро, но броня из гравитекса отразила первый залп. «Пахнет палёным», — отрешенно подумал Кэсси. Ему зацепило плечо, боль лучевого ожога пронзила мышцу и кость, но регенерация работала и кровь уже впиталась в чёрную ткань пиджака.

— Фели, спрячься за меня. Ты можешь достать этого «Криспина»?

— Могу, но его кто-то прикрывает.

— Тот самый псионик. Попробуй его нейтрализовать.

— Я пытаюсь. Мы блокировали друг друга.

Огонь между тем усилился. Гражданские в холле наконец-то попадали на пол, освобождая сектор обстрела. Супервиро принялись отвечать на стрельбу боевиков своей стрельбой, но в отличие от напавших, не могли отойти в укрытие, потому что прикрывали Ке-Орна. Две или трое уже корчились, хватаясь за обложенные лица.

— Система, телепорт! — приказал Кэсси, но ничего не изменилось, холодное сияние не возникло и группа людей продолжала отстреливаться на мраморном полу зала.

— Нужно сблизиться с главарём и вломить ему, — шепнул Фунаи, и Тр-Аэн ответил кивком.

Меркурианец рванулся вперед настолько быстро, что превратился в смазанное пятно, казалось, никакая преграда не остановит его, однако в конце броска пошатнулся и упал на колени. Почти одновременно с этим раздался сухой выстрел пулевого пистолета. Сама рана выглядела ничтожной для супервиро, однако лицо Фунаи приобрело землистый оттенок, из горла вырвался хрип.

— Нанояд. Отходим обратно в зал, там есть укрытие. Фели, как ты?

— Держу этого мерзавца, — прошептала ферейка, однако, ее обычно звонкий голос звучал очень глухо.

Кэсси обернулся. По по бледному лицу Фелиции текла выступившая из носа кровь.

— Миша, пристрели этого проклятого псионика, как только он высунется. Держим строй, прикрываем президента, отходим в зал. Быстро.

Теперь отравленные пули сыпались градом, еще пятеро меркурианцев остались лежать там, где приняли смертельный выстрел. Одна из пуль вскользь царапнула шею Кэсси. «Интересно, что там отравлено и хватит ли такой дозы», — отрешенно подумал он. Спутница Ке-Орна, которая до сих пор молчала, подняла оброненный мертвецом бластер и заняла его место в строю. Фелиция часто дышала, она вдруг потеряла равновесие и привалилась к спине Кэсси. Пули рикошетили от стен, попадали в колонны и пытавшихся укрыться дипломатов.

— Хватит! — раздался искаженный голос Сэмирая Олари. — Идиоты, прекратите огонь! Я вам приказываю — отбой! Это больше не нужно!!!

Ферейского сенатора никто не слушал. Кэсси с отчаянием наблюдал, как падают меркурианцы. Сам он ощущал некое подобие вязкой тошноты легкое оцепенение, но не более.

— Ваше превосходительство, бегите в зал, — успел сказать он, но ситуация снова изменилась

Раздался треск и звон. Бронированный стеклянный купол на залом раскололся. Люди в тяжелой броне, но без шлемов, бесстрашно, как это делают супервиро, прыгали вниз с десятиметровой высоты, ломая своим весом кресла в щепки.

— Подмога? — коротко спросил Ке-Орн.

— Только не нам, — так же коротко отозвался Кэсси.

— Кто они?

— Клоны серии «Арман».

При виде этих одинаковых ли и белесых волос, сердце Тр-Аэна замерло и забилось сильнее. Град отравленных пуль уменьшился, но схватка на пороге зала превратилась в ближний бой супервиро в всей его беспощадной простоте. Десять меркурианцев — те, кто еще держались на ногах отбивались от пятнадцати клонов-близнецов. Трещали кости и черепа, кому-то оторвали кисть.

— Фели, беги, — приказал Тр-Аэн, уже не надеясь на удачу, но ферейка молча качнула головой. Отдельные капли крови на ее лице превратились в две тонкие струйки. Глаза почти закатились. Где-то на противоположном конце зала раненым зайцем заверещал вражеский псионик. Странное давление на разум, сродни оцепенению, внезапно исчезло. Тр-Аэн понял, что может двигаться быстрее, пользуясь природной ловкостью, он ударил ближнего «Армана» в уязвимое место — в глаза, а потом увернулся от встречной атаки его товарища. Сирмийка из свиты президента продолжала стрелять, укрывшись за колонной.

— Нина, уходи, — сказал Ке-Орн, пошатнулся и осел на пол.

Тр-Аэн слышал звук падения, но занятый дракой, обернуться не мог. За спиной раздалось жужжание бластера и сдавленный крик. Упрямый противник, еще один «Арман» наконец-то отступил, и Кэсси смахнул со лба кровь.

Ксанте Ке-Орн Аль-Саэхир, легендарный президент сирмийской республики, умирал на затоптанном полу.

«Боги Сирмы… вот так оно выглядит, наше поражение»

Где-то в отдалении истерически кричал Сэмирай Олари, он забыл о недавней словесной схватке, забыл обо всём, кроме животного ужаса. Бойцы «Криспина» полегли почти все, трое израненных меркурианцев до сих по держались на ногах. Женщина, которую звали Нина, села на пол и положила голову Ксанте себе на колени.

— Папа, останься, не уходи, — пробормотала на на сирмийском, и Кэсси понял всё.

«Его дочь, та самая, полутерранка». Он замер лишь на миг, высматривая в хаосе разгромленного зала лжеохранника «Криспина», а потом, заметив его, рванулся вперед и почти попал в яркое свечение чужого телепорта, но свет уже угасал и силуэт врага растаял вместе с ним.

— Стой! Будь те проклят………………….!

Тр-Аэн выплюнул само страшное сирмийское проклятье, остановился и огляделся. Чуть в стороне, привалившись к колонне, сидел на полу мертвый Сэмирай Олари. Луч бластера попал сенатору в сердце, но глаза оставались открытыми, а лицо сохраняло странное выражение спеси и ужаса одновременно. В прожженные панорамные окна врывался гул и грохот. На защиту Лиги шли боевые машины.

Глава 26 Оверсан

— Что там? — рявкнул Кай. — Эй! Охрана!

Сначала ему никто не ответил. Потом издали раздался голос полицейского Дламини:

— Не беспокойтесь, мы выясняем, почему случилась тревога. Возможно, вандализм или ограбление.

— Это не ограбление. Это общегородская тревога.

— Да, понимаю, мы выясняем ситуацию.

Эсперо активировал браслет, но стены камеры глушили сигнал, пустой экран виртпланшета сиял бесполезной синевой.

— Дламини, откройте дверь, мне нужна связь.

— Простите, капитан, не положено. В отделении, кроме меня, никого. Меры безопасности запрещают.

— Чёрт тебя возьми. Включи передачу из Лиги, сделай громче.

— Я пытаюсь, но там всё прервали еще полчаса назад. Капитан Эсперо, я очень прошу вас успокоиться, иначе…

— Что «иначе»? Я — супервиро. Сейчас выломаю дверь — и что ты сделаешь?

— Вызову подкрепление.

— А это поможет? Я сейчас просто уйду, куда захочу, а возникнут вопросы — скажу, что ты отпустил.

— О, боже, ну разве так можно? Я потеряю работу — и это как минимум.

— Интересы большинства важнее.

— Для вас важнее, а я обязан кормить семью.

— Давай, договоримся по-хорошему. Я свяжусь с фрегатом, прикажу задействовать нашу систему сканирования, узнаю, что происходит, а потом мы оба успокоимся. Идёт?

— Меня всё равно уволят.

— Если уволят, отряд Кси даст тебе непыльную работу охранника, договорились? Альтернатива — я ломаю дверь, а ты навсегда поссоришься с Кси. Выбирай.

Дламини нервно сглотнул застрявший в горле комок и принялся открывать камеру. Кай нажал на створку и очутился снаружи. Браслет сразу пискнул, принимая сигнал от «Горизонта».

— Дхами? Эсперо на связи. Я почти сутки провел в кутузке, что там в районе Лиги, можете навести сканер?

— Уже и без сканера понятно, командир. В здании Лиги была стрельба. С нами связался Тр-Аэн. Говорит, было до сорока нападавших, сирмийцы и чужаки-супервиро. Атаку отбили, но у нас большие потери. Сейчас к Лиге подошла планетарная пехота, наши покинули здание. Раненых и мертвых подняли телепортом. Остальные на пути к космодрому — нужно забрать с грунта челнок.

— Ке-Орн жив?

— Убит.

— Чёрт… Очень жаль. Большая потеря. А что с нападавшими?

— Один ушел телепортом на орбиту, наши зачистили остальных.

— Того, кто ушел, можно отследить?

— Уже отследили. Катер «Попрыгунья», зарегистрирован в ферейской колонии, уходит в сторону Солнца, может, хочет сделать оверсан и хоть так удрать. Тр-Аэн сказал, что лично им займется.

— Нет. Тр-Аэну и так досталось. Телепортируй меня на борт, готовьте истребитель.

— Капитан! Вы же задержаны на двое суток! Вам нельзя вот просто, взять и уйти! Пожалуйста, не в мою смену! — почти заплакал злосчастный Дламини.

— Извини, друг, служебная необходимость, — Эсперо криво улыбнулся. — Мое слово в силе, отряд тебя в обиду не даст, и твоя Мария не останется без криптонов.

Полицейский еще что-то кричал, но за ствол не хватался, а Эсперо уже растаял в воздухе.

Он очутился сразу на стыковочной палубе — там, где рядами стояли новенькие истребители класса «Скорпион», техники как раз занимались проверкой.

«Что-то я стал мягче, — с иронией подумал Кай. — Лет сто назад и слушать бы не стал этого полицейского, выломал бы дверь и ушел, а направленный на меня ствол, случись такое, сунул бы владельцу куда надо. Я вернулся в отряд Кси, вот в чем дело. Система установила мне рамки».

— Наденьте хотя бы скафандр, капитан, — попросил техник.

— Зачем?

— Мы не закончили тесты.

— Нет времени, хотя… ладно.

Эсперо сбросил «гражданский» пиджак и бронежилет, поверх рубашки и брюк натянул эластичный комбинезон легкого скафандра, потом запрыгнул в кабину, устроился в кресле, включил ДР-шлем, застегнул ремни. Двигатель заработал на холостом ходу, техники поспешили покинуть отсек. Диафрагма гейта раскрылась будто металлический цветок и «Скорпион» стрелой вылетел в пустоту. Здесь не было ни верха, ни низа, лишь перегрузка, которая сменялась невесомостью и за иллюминатором — бледная россыпь звезд.

— Система, поиск катера «Попрыгунья», бортовой номер шесть-восемь-тридцать два-семьдесят-семь-восемнадцать.

— Есть захват цели. Открыть автоматический огонь?

— Запрещаю. Только режим преследования.

Силуэт катера появился на полупрозрачном экране очков.

— Система, анализ траектории, куда он движется?

— Наиболее вероятен маневр оверсан.

Беглец, похоже, заметил погоню, силуэт корабля на экране принял красный оттенок, как это бывает в преддверии варп-прыжка. «Силы Меркурия, только не это…» метка и вправду поблекла. «Да у тебя, ублюдок, не работает варп-движок. Вот она, варп-проблема в действии». Кай злорадно ухмыльнулся. Осознав ситуацию, беглец увеличил ускорение до предела. Катер, не приспособленный для резких маневров, имел толстую обшивку и хорошие маршевые двигатели. «Скорпион» не мог использовать свое главное преимущество — маневренность, потому что «попрыгунья» и не думала уворачиваться — она летела прямо к короне Солнца.

— Система, ускорение до предела.

— Скорость — половина световой, это предел для такой машины, босс, — вмешался скрытый в браслете Руперт. — Еще немного и мы, вслед за этим сумасшедшим, окажемся в огне. Если что — приятно было сотрудничать.

— Уймись. Никто из нас сегодня не умрёт. Я — супервиро, а твое копия есть на «Горизонте».

— Цель меняет курс, — предупредила система. — Прогноз траектории — верхняя часть солнечной короны.

— Наш противник в безнадежном положении и желает умереть, — предположил Руперт.

— Нет, — отозвался Эсперо. — Он уходит. Хочет, что мы поверили, будто он мертв.

На борту «Попрыгуньи»

Со стороны Солнца катер раскалился до красна. Система охлаждения выла на пределе. Мак-Сай смахнул со лица пот, размазал по лицу грязь, ощутил на языке горько-соленую влагу. «Попрыгунья» набирала скорость, перегрузка вдавила сирмийца в кресло, руки словно наливались свинцом.

— Система, щиты на полную мощность.

«Мощность ограничена повреждениями в энергетической системе»

Сигнал радиационной опасности взвизгнул и уже не умолкал. Бортовой компьютер отключился.

— Система, антирад-защиту.

Скрыта в подлокотнике кресла игла грубо вошла в мышцу руки. Укол витафрина помог, но не слишком. Перед глазами заплясали мушки.

«Двигатели перегреты. Остаточная тяга —пятьдесят процентов».

— Ладно, пускай пятьдесят — прохрипел Мак-Сай.

Голова кружилась, звон в ушах нарастал. Накатила мучительная тошнота. «Попрыгунья» теперь полыхала снаружи — так сгорает мошка, неосторожно попавшая в пламя свечи.

— Врешь, чужое солнце, я не сдамся, — пробормотал Нико, в его изменённом сознании проплывали фантастические картины — легионы истинных республиканцев маршировали по улицам Сирма-Урби, враги истинной справедливости, согнанные месте словно стадо скота, брели навстречу жалкой участи.

Все эти картины, впрочем, быстро исчезли, сознание прояснилось, и Нико стошнило прямо на приборную панель. Перегрузка ослабела, он поднял руку и коснулся кожи на щеке. Под пальцами лопнул пузырь ожога. Жар уменьшился, система охлаждения кое-как заработала.

«Я сделал это», — подумал Мак-Сай и ощутил в душе звенящую гордость. «Я сделал это, ушел от них и выжил». Восхитительное состояние торжества, впрочем, быстро прошло — двигатели отключились, «Попрыгунья» не слушалась, теперь она продолжала полет лишь по воле гравитации и по прихоти случая.

Захваченный притяжением Меркурия корабль уже не летел а падал. Промелькнула циклопическая конструкция — полуразрушенный кокон терраформирования, весь в гигантских брешах. Нечто небольшое вскользь ударило «Попрыгунью» в опаленный борт — это был один из многочисленных искусственных спутников, теперь бесполезный и мертвый.

— Система, протокол выживания… — прохрипел Нико.

Остатки полуживого киберразума сработали. Двигатели включились на реверс и смягчили удар о грунт, брюхо корабля ушло в почву, подняв столб пыли.

«Критические повреждения ядра. Взрыв через пять минут».

Мак-Сай выругался и не узнал собственного голоса. Орудуя обожженными руками, он натянул скафандр и защелкнул шлем, сунул бластер в кобуру, скорее упал, чем спрыгнул на грунт и, хромая, побрел туда, где у самого горизонта серело подобие развалин.

Заканчивая оверсан, Эсперо ощущал мучительный жар и одновременно острый голод — регенерация супервиро работала вовсю. Одежда под легким скафандром промокла от пота. Двигатель еще держался, но Руперт в браслете умолк, и бортовой компьютер гнал на экран поток бессмысленных чисел.

Цель — катер «Попрыгунья» исчез с экрана, но расстояние до него оказалось таким близким, что Кай острым зрением супервиро заметил крошечную искру — захваченный гравитацией Меркурия беглец падал на безжизненную планету.

«Присутствует в этом некая ирония, — подумал Эсперо, принимая управление „Скорпионом“ на себя. — Где всё началось, там всё и закончится, хотя знает ли об этом сирмиец-радикал? Нет, конечно. Он бежит будто раненый зверь».

Двигатели «Скорпиона» даже не выли — они хрипели, включившись на реверс. Машина села жестко, подняв тучу мелкодисперсной пыли. Кай выпрыгнул на грунт и прищурился, разглядывая бездымный синеватый факел в полукилометре к югу — там полыхали останки «Попрыгуньи».

«Надо же, атмосферы почти нет, а оно полыхает, впрочем, быстро погаснет, как только выгорит воздух корабля и весь титан на борту»

Факел и вправду гас, Эсперо двигался быстро, но застал только поплывшие от нагрева обломки. Вдаль тянулась цепочка следов — неровная, словно оставивший ее человек шел, запинаясь и едва держался на ногах. Далеко впереди маячили остатки купола — во времена меркурианского братства еще целого, а теперь пробитого метеоритами и опаленного солнечным ветром.

«Кем бы ни был этот стрелок, на Меркурии ему конец, — размышлял Эсперо на бегу. — Даже для супервиро здесь жестко, а обычного человека радиация убьет с гарантией. Пускай не сейчас, но скоро это парень начнет блевать кровью».

Цепочка следов сделалась еще более неровной, беглец несколько раз падал, оставлял на мелком реголите впадины, но каждый раз поднимался на ноги. Руины купола становились все ближе и в конце концов закрыли горизонт. Кай добрался до периметра, отыскал удобную брешь и шагнул внутрь. В этот миг воспоминания юности захлестнули его. Место для поединков сохранилось, тяжелое металлическое ограждение устояло, хотя и потемнело от перепада температур. Мишени, впрочем, превратились в прах, мешки с песком лопнули и смешались с реголитом. Плац перед бараками превратился в пустошь, от самих бараков рухнули еще в дни восстания, а теперь обломки растрескались и стали мусором.

«А жестко мы тогда рассчитались с Растом и другими, — подумал Кай, не испытывая, впрочем никакого сожаления. — Даже шок-ошейники не помогли. Мы с Дхами сорвали их, как только добрались до сервера и всё обесточили. А потом была месть… То, что после мести грустно и в ней нет смысла — ложь. Соразмерное возмездие — высшее торжество справедливости. А Кэсси… Кэсси тогда не было с нами, его забрали на Сирму раньше. Как много времени прошло…».

Эсперо отогнал непрошеные воспоминания и вытащил из кобуры бластер. В покрытии плаца зияла дыра, рядом валялась сдвинутая крышка люка. Вниз уходила металлическая лестница. Багровые пятна рядом, несомненно, были свежими.

«Сирмиец, конечно, был в скафандре, но его тошнило кровью и он расстегивал шлем. Парень прячется где-то внизу, если, конечно, не сорвался при спуске». Кай еще раз осмотрел провал, не увидел внизу никакого движения и, спрятав бластер в кобуру, принялся спускаться. Под весом супервиро лестница шаталась, пару раз прутья ступеней ломались под ботинками.

«Если этот парень хочет сопротивляться, сейчас самое время», — подумал Кай. Он ждал атаки, выстрелов, попыток сломать лестницу, но не случилось ничего. Эсперо закончил спуск и включил налобный фонарик. Здесь, на нижнем ярусе подземелья, в пустых коридорах с бетонными стенами до сих пор сохранились следы прежней схватки. Древние гильзы на полу. Тёмные пятна на стенах.

«Центральный компьютер давно мёртв, Кай, а вот энергетическое ядро, возможно, уцелело. Помню — мы его не ломали. Если остался кристаллический водород, это ядро можно запустить. Откроются аварийные резервуары с воздухом. Начнется регенерация атмосферы. Если задраить внутренние отсеки, здесь можно жить».

Эсперо ускорил шаг потом перешел на бег, вспоминая схему коридоров. В одном месте он наступил на россыпь золотых монет — давным-давно кто-то из сотрудников Шеффера в бесполезном бегстве уронил здесь все, что имел — золотые копии криптонов. Экс-владелец клада лежал неподалеку. В отсутствии воздуха тело не разложилось, но иссохло до состояния мумии. Кай, не оглядываясь, побежал дальше. Уцелевшие лампы вдруг вспыхнули ровным светом. Раздался едва слышный гул активированного ядра, взвыли вентиляторы.

«Жизнеобеспечение заработало. Если ублюдок запрется в бункере, вытащить его будет сложно». Теперь Эсперо не бежал — он мчался так быстро, как только может бежать супервиро.

Коридор оборвался — впереди была арка. За ней еще одна, а за второй аркой — большой круглый с рядами скамеек и ареной внизу. «Здесь моих братьев заставляли драться друг с другом, здесь меня стравливали с Арманом, и мы лупили друг друга в кровь».

Эсперо ворвался в зал одним прыжком. Беглец выстрелил молча. Первый луч прошел мимо, второй прожег комбинезон и ударил супервиро в грудь. Не обращая внимания на ожог, Кай сжал руку сирмийца, пальцы продавили скафандр, хрустнула кость, но противник не закричал, он терпел молча и лишь сплюнул кровь прямо на стекло своего шлема.

— Ты кто такой? Человек Шеффера?

Продолжая удерживать врага, Эсперо расстегнул этот шлем, сорвал его, бросил на пол и увидел обычное, довольно изможденное лицо сирмийского колониста. Смуглая кожа. Покрасневшие глаза. Траурная татуировка на щеке. Запекшаяся на подбородке кровь.

— Ну и зачем? — спросил он пленника, не сомневаясь, что тот отлично поймёт.

Сирмиец не ответил на вопрос, он только рассмеялся булькающим смехом и пальцем показал на контейнер у своих ног.

— Кристаллический водород, — прохрипел он. — Я нашел его здесь, когда убегал — правда, славно? Запал уже работает, сейчас рванёт. Убегать уже поздно, и мы с тобой, терранин, вместе отправимся в ад.

«Я ведь и вправду, — подумал Кай. — тогда, сто с лишним лет назад, мы собирались взорвать подземные этажи, даже приготовили заряды, а потом забыли — не до того стало. Вот такая вот горькая ирония».

— Думаешь, это тебе поможет? Вообще-то, едва ли, идея дурацкая, — вслух заметил он.

— Три, — упрямо произнес сирмиец, и улыбнулся окровавленными губами.

— Два, — продолжил он отсчет.

— Один…

Грянул сильнейший взрыв, но за долю секунды до него зеленоватое сияние окутало и Кая, и его пленника.

В следующий миг оба они скорее упали, чем переместились на платформу в отсеке «Горизонта».

Ошарашенный техник уставился на Кая, не зная, что сказать, и не понимая, откуда появился командир.

— Салютон, камарадо капитано, но что я сейчас увидел? — пробормотал он наконец.

— Карманный телепортер дальнего действия, — улыбнулся Эсперо, и его улыбка, как всегда, вышла асимметричной. — сегодня у отряда Кси перерасход энергии. — Пленного — в лазарет и приставить охрану, — добавил он.

Глава 27 Последние дни сезона бурь

Земля, Йоханнесбург

Кир Ставич прибыл на Терру через сутки после убийства Ксанте Ке-Орна. Он был тих, печален и встретился с Каем Эсперо в штаб-квартире отряда Кси.

— Осуждаете меня? — бесцветным голосом спросил он.

— За что? — отозвался озадаченный капитан Эсперо.

— За отсутствие в самые горячие часы.

— Не осуждаю, даже не спрашиваю, почему.

— Можете не спрашивать, я и так всё объясню. Помните неудачный прыжок «Пикео»? Меня вынесло в радиационную аномалию. Защита не справилась, я схватил слишком большую дозу.

— Сочувствую, но не понимаю, почему…

— Почему меня не могут вылечить, если спасли даже того убийцу?

Эсперо кивнул.

— Всё дело во времени, — Ставич судорожно вздохнул, его и так смугловатое лицо потемнело еще сильнее. — Я почти растратил минус-материю, собирал информацию о ферейском заговоре, медлил, принимал антирад, и сам попустил все сроки.

— Да ладно… Надежда остается всегда. Сыворотка из моей крови…

— Не надо, Кай. Я говорил с лучшими врачами, мне обещали жизнь, но лет на двадцать короче нормы и навсегда на лекарствах. Наноботы из вашей крови сделают то же самое. Вы станете моим вечным донором, а я буду нуждаться в новой дозе и каждый раз во всё большей…

— Пусть даже так — чем не вариант?

— Тем, что отряду не нужна развалина. Лучше я уйду в отставку и начну сочинять мемуары.

— Только не надо вот так вот сдаваться.

— Я не сдаюсь, я исчерпался. Нексус, война с криттерами, зачистка Фонда Шеффера… Это — много, это — достойно, и последние годы жизни я собираюсь провести в покое. Что касается командира отряда Кси — вы, пожалуй, лучший. Пускай даже мутант-супервиро, Космофлот всё равно утвердит. Жаль, что мы не сдружились как следует, наверное, не хватило времени, но, по крайней мере, мы уважали друг друга. Прощайте, Эсперо, пускай вам сопутствует удача, и усталость лет никогда коснется вас.

Кай не знал, что ответить. Он пожал руку Ставичу и до конца смотрел вслед — до тех пор, пока коренастая, хоть и похудевшая фигура оперативника не скрылась из поля зрения.

Гауптвахта фрегата «Горизонт»

Закованный в наручники Нико Мак-Сай не отводил глаза. Он просто смотрел сквозь Кэсси, словно тот полностью состоял из стекла.

— Знаешь, зачем я пришел?

— Нет.

— Хочу узнать, зачем ты впутался в авантюру с покушением. Олари — опытный лжец, он, наверное, многое обещал, но пойми, у тебя не было шансов сбежать.

— Может, и не было, — отозвался Нико, все так же рассматривая некую бесконечно удаленную точку у Кэсси за спиной. — Может, шансов и не было, но я не мог поступить иначе. Тебе, офицеру, не понять, что такое справедливость. Она как свет далекой звезды — мерцает, манит, но между нею и тобой — вечный холод.

— Разве убивать беззащитных — справедливо?

— Смерть одного, двоих, пары дюжин, да что там, хоть миллионов… приемлемая цена, чтобы переделать мир.

— Мир живёт по своим законам, его не изменить по личной прихоти.

— Конечно, сама по себе справедливость не наступит. Мой отец был терранином и бросил меня, точнее, просто про меня забыл. Мою мать убили имперцы. Я вырос в дерьме жил на Даскааре как на куче мусора, и даже когда Империи не стало, ничего не изменилось. Кто-то должен был ответить…

— Не нравился Даскаар — нашлась бы работа на Сирме-Нова. Там не хватало людей. Почему ты даже не пытался?

— А зачем? Я не мог перестать ненавидеть… А знаешь… в этом был свой кайф. Собрать парней, делать что хочешь, брать врага за глотку.

— Но почему нацелился на Ке-Орна?

— Ке-Орн был слишком мягок, он не хотел мстить как следует. Это отчасти правда, но была и другая причина — я ему завидовал, завидовал даже таким, как ты. Вы приспособились к новой жизни, а я вот — нет. И знаешь… не лезь ко мне в душу, лучше скажи, скоро ли конец? — Мак-Сай и впервые с начала разговора посмотрел Тр-Аэну в глаза.

— В течение суток выдадут терранам.

— А что сделают терране — казнят?

— Будут судить и осудят, не сомневайся. У них нет физической казни, так что сотрут твою личность.

— Лучше бы расстреляли.

— Может быть, я не знаю.

— Когда стирают личность — это больно? Что остается после нее?

— Тоже не знаю. Говорят, в том же самом теле может зародиться новое сознание. Наверное, лучшее.

— Ну что же… я знал, на что шел, так что не стану бояться. Жаль только моих ребят — полегли ни за что. Пускай хоть они попадут в Лимб, я же, если так вышло, пойду во тьму. А ты отправляйся своей дорогой, чертов супервиро, и не вздумай меня жалеть. Я бы и тебя прикончил, только вот, жаль, не смог.

Трибунал над виновником смерти президента Сирмы и почти ста граждан Альянса проходил в Йоханнесбурге. Ни Кай, ни Кэсси не хотели видеть Мак-Сая, но все-таки явились как свидетели. Нина Ке-Орн Аль-Саэхир, вице-президент Сирмийской республики, тоже находилась там и с холодным презрением смотрела на убийцу ее отца. Нико, впрочем, ничего не отрицал, ни в чем не раскаялся, держался спокойно и приговор — стирание личности — встретил с полуулыбкой.

Глава Сената Ферея, Аристарх Саурадо оказался среди выживших, однако, побывав на грани смерти, полностью поседел. О своей общем с Сэмираем интриге он предпочитал не вспоминать.

Тело Олари кремировали, прах развели, его роль в деле Мак-Сая обсуждали при закрытых дверях.

Новую концепцию варп-двигателя Альянс проверяли в ускоренном порядке, и все же его установка на все корабли Космофлота обещала растянуться на пару лет. «Горизонт» не мог ждать так долго, а потому, Кай, загнав фрегат на верфь, приказал поставить на него трофейное варп-ядро.

— Рисковый ты человек, капитан, — только и сказал Шандор, а потом вызвался испытать конструкцию.

Шли недели. Рейсы следовали один за другим, контейнеры с лекарствами, сублимированной едой, топливом и синтезаторами сгружали на Сирме-Нова, и командовал этим Дхами.

Эсперо, казалось, отстранился и от экипажа, и от дел. Он восстановил Руперта из резервной копии, проводил время в лаборатории, готовил Соню Русанову к пробуждению и, как полагали многие, замкнулся в себе.

— Значит, ты принимаешь должность командира Кси, — сказал как-то Каю догадливый Тр-Аэн.

— Да, конечно, придется.

— А что с «Горизонтом»?

— Скоро последний рейс до Сирмы-Нова и обратно. Потом фрегат получит другого капитана и станет штатным кораблем Кси. Одним из нескольких.

— А твои клоны-меркурианцы?

— Кто захочет — присоединится к отряду. Кто не захочет — тот свободен. Всё это ожидаемо, Кэсси, и в глубине души я понимал, что так и будет. Сам-то ты в порядке?

— В полном порядке. Могу и пилотировать и, если что, мрамор копать — работа нашлась бы на Сирме-Нова, но…

— Договаривай.

— Нина Ке-Орн предлагала мне должность военного атташе на Терре.

— Согласился?

— Отказался. Я не настолько стар.

— Ха! Может быть, зря. Был бы молодым атташе.

— Нет, не зря. Я, хоть и сирмиец, но политика — не моя стихия, мне по душе космос и штурвал. В общем, вице-президент всё поняла и предложила другую работу — капитаном сирмийского корабля в объединенном Космофлоте Сирмы и Земли.

— Ну это же отлично. Ты заслужил. Капитан Тр-Аэн — звучит. Знаешь, я тебе завидую. Наберешь на родине экипаж, да хоть Ран-Торра возьмешь, полетишь за фронтир, увидишь такое, чего никто не видел…

— Возможно, но я не знаю, как договариваться с Фели. Взять с собой на борт — риск. Оставить на планете — долгая разлука.

— А она чего хочет?

— Лететь со мной.

— Ну, тогда бери на борт. Вы созданы друг для друга, и псионик в команде пригодится.

— Значит, каждый из нас свой выбор сделал.

— Да, пожалуй, лучший из возможных.

— Мы будем реже видеться, — вдруг чуть грустно добавил Тр-Аэн. — и постепенно ты забудешь меня, друг «Малыш», память бессмертного… она ведь не бессмертна.

— Чушь. Я тебя, Кошак, никогда не забуду, — Эсперо хлопнул Тр-Аэна по плечу. — Ну или через шестьсот лет, когда все уже станет не важно, — добавил он с озорной, и как обычно кривоватой улыбкой. — Знаешь, если меня не убьют, я навещу твоих потомков. И еще… меркурианское братство живо, пока братьев больше, чем один.

А потом пришла земная весна. И бессмертная Соня Русанова, впервые взглянула на нее глазами супервиро. В ее душе не осталось ни страха, ни сомнений, а только чистое ликование жизни и предчувствие бесконечной дороги.

Эсперо был доволен результатом, но собственную радость прятал и виду не подавал.

Перед отлетом на Сирму-Нова костяк команды «Горизонта», включая и Фелицию, побывал на Луне и посетил устроенный под прозрачным куполом мемориал обороны Земли. Вновь воздвигнутая статуя Ксанте Ке-Орна, чуть запрокинув голову, рассматривала небо. «И Сирма, и Земля должны быть спасены» — гласила надпись на двух языках. Памятник Ру-Сафаро находился неподалеку. Глава контрразведки Сирмы, отдавший жизнь за Терру, стоял в задумчивой позе, подперев рукой подбородок. Мартин Рей как при жизни, так и после смерти громкой славы не получил. Его настоящее, не известное Каю имя, затерялось среди тысяч имен героев на бесчисленных гранитных плитах.

— Мне кажется, такое разделение несправедливо. — заметил проницательный Кэсси. — Говорят, они с Ке-Орном были соратниками и даже хорошими друзьями.

— Да брось, — отозвался Эсперо. — Я лично знал Марти, он был странным парнем — совсем не стремился к известности, и что для него имело значение, так это выживание человечества. Вот это он получил сполна.

Прошло пять лет. Дорен Та-Сантурана, уважаемый сирмийский ветеран и отставник, попивая терранский кофе, проводил время на террасе собственного коттеджа. Его руки и ноги, некогда восстановленные на «Горизонте», работали совсем неплохо, однако, порой ныли к перемене погоды.

Голографический телевизор передавал немного пафосные новости Объединенного Космофлота, картины торжества человечества следовали за сводками расширения его горизонтов.

Та-Сантурана вздохнул. Рыжее и косматое солнце Сирмы садилось за горизонт. Река шумела под крутым обрывом. С воды потянуло холодом и Дорен, поёжившись, вернулся в дом.

В скромной гостиной, на крышке деревянного стола стояли доски для сёги. Рядом со столом — два стула для двоих игроков. Та-Сантурана не ждал гостей, но никогда не запирал двери.