Глава 1

За окном мерно, почти убаюкивающе барабанил дождь. Капли хлестали по грязному стеклу, размывая в желтых пятнах уличных фонарей силуэты обшарпанных панельных многоэтажек. Холодный сквозняк, пробравшийся сквозь щели рассохшейся рамы, по-хозяйски лизнул босые ноги.

Глаза открылись с трудом.

Первым, что осознал мозг, была боль. Голова гудела так, словно вчера в ней проводили чемпионат по метанию чугунных гирь, а во рту поселился целый табор кошек. Потолок зиял рыжими подтеками от старых протечек, и по отваливающимся кускам побелки лениво ползла одинокая муха.

— Отлично, — прохрипел сдавленный голос, показавшийся абсолютно чужим. — Просто праздник какой-то. И где это мы?

Тело не слушалось. Оно ощущалось неправильным: слишком легким, непривычно костлявым и катастрофически слабым. Попытка опереться на локоть отозвалась мерзкой дрожью в мышцах. Продавленный диван жалобно скрипнул ржавыми пружинами, возмущаясь, что на него посмели перенести вес.

Вокруг царило уныние, возведенное в абсолют. На крошечном столе, заваленном потрепанными конспектами, мигала тусклая лампа накаливания. Ее жалкий свет выхватывал из полумрака пустую пачку самых дешевых макарон, одинокий сухарь и кружку с давно засохшим, прилипшим ко дну чайным пакетиком.

Память молчала. Никаких красивых вспышек, никаких загрузок баз данных напрямую в мозг. Только звенящая пустота там, где должно быть прошлое, и абсолютно кристальное понимание: чужая жизнь стала собственной. Кем бы ни был прежний хозяин этого разума, теперь реальность сузилась до десяти квадратных метров безнадеги.

Пришлось спустить ноги на ледяной, местами протертый до бетона линолеум и заставить себя встать. Колени предательски подогнулись. Желудок скрутило спазмом такой силы, что согнуло пополам. Боже, да этот бедолага-студент не ел нормально как минимум неделю!

Шатаясь, словно пьяный матрос во время шторма, удалось добрести до крошечного санузла. Щелчок выключателя. Лампочка над раковиной пару раз моргнула и неохотно загорелась, осветив мутное, заляпанное зубной пастой зеркало.

Оттуда смотрел незнакомец.

Осунувшееся, бледное лицо с резкими тенями под скулами. Всклокоченные темные волосы, торчащие в разные стороны нелепыми вихрами. И глаза — пронзительно-голубые, сейчас лихорадочно блестящие на фоне воспаленных век. Потенциальный красавчик, если отмыть, постричь и кормить хотя бы три раза в день. А пока — оживший экспонат анатомического театра.

Ледяная вода из-под крана обожгла кожу. Судорожный кашель вырвался сам собой от случайного глотка ржавой, отдающей хлоркой влаги. Но в голове немного прояснилось.

По возвращении в комнату внимание привлекла стопка бумаг под лампой, пестрящая красными печатями. Трясущиеся пальцы подцепили верхний лист.

«Уведомление о выселении за неуплату…»

«…задолженность за три месяца…»

«Приказ об отчислении в связи с академической неуспеваемостью…»

— Да чтоб тебя, — тихо сорвалось с губ вместе с падающими бумагами.

Накрыло с головой. Сердце забилось где-то в горле, ладони мгновенно вспотели. Это был даже не страх, а липкая, удушающая паника. Оказаться запертым в истощенном теле, без копейки в кармане, без прошлого, на грани выброса на улицу под ледяной осенний дождь… В голове заметались обрывки мыслей: где взять деньги? Как не сдохнуть от голода прямо сегодня? Кому звонить, если даже телефона нигде не видно?

Отчаяние и стресс сдавили грудную клетку так, что стало трудно дышать. Рука рефлекторно потянулась к кружке на столе — просто чтобы занять дрожащие пальцы, сделать глоток хоть чего-нибудь.

Одно неверное движение. Кружка соскользнула, смахнув целую кипу неоплаченных счетов, и полетела вниз.

— Да нет же! — отчаянный рык вырвался непроизвольно. Тело инстинктивно дернулось вперед, подгоняемое искренним, жгучим желанием оказаться там, возле падающей посуды, чтобы перехватить ее в воздухе.

Хлопок.

Воздух выбило из легких, словно под дых ударили кувалдой. Резкий перепад давления заложил уши, а пространство перед глазами смазалось в серую, тошнотворную полосу. Мир просто моргнул.

Спина больно впечаталась во что-то твердое. Судорожный вдох — и туловище бессильно скатилось по стене.

Прямо перед носом медленно и плавно планировали на пол злополучные квитанции. Кружка с глухим стуком откатилась под кровать. Позиция изменилась кардинально: пол, возле входной двери. В четырех метрах от стола, где только что стояли ноги.

Ни единого шага. Просто… мгновенное перемещение.

Тишина в комнате стала осязаемой, нарушаемой лишь стуком капель по стеклу да хриплым, прерывистым дыханием. В висках бешено стучала кровь.

— Твою мать, — прозвучал сдавленный шепот при взгляде на ладони. Они слегка светились, буквально на долю секунды, едва уловимым синеватым контуром, который тут же растворился в воздухе.

Мысль мелькнула дикая, невозможная. Галлюцинация от голода? Бредовый сон? Нужно было проверить немедленно.

Тело тряслось мелкой дрожью, из носа пошла тонкая струйка крови. Прыжок сожрал те крохи энергии, что еще оставались в измученном организме. Желудок взвыл так, что потемнело в глазах. Но внутри, сквозь панику и физическую слабость, начал пробиваться огонек дикого, животного азарта.

Взгляд уставился на продавленный диван. Максимальная концентрация. Нужно представить фактуру жесткой обивки. Рвануться туда всем существом, каждой выгоревшей клеточкой.

Снова этот хлопок-имплозия. Тошнотворный рывок пространства.

И глухое падение лицом прямо в пыльную подушку.

Голова пошла кругом, к горлу подкатила желчь, но наружу вырвался лишь истеричный, надрывный смех.

Отчисляют? Выселяют? Нет денег на еду?

Перевернувшись на спину, пришлось вытереть кровь из-под носа тыльной стороной ладони. Взгляд голубых глаз устремился в облупившийся потолок, но теперь он был другим. Испуг ушел без следа. На его место пришла холодная, расчетливая злость того, кому нечего терять.

У этого безымянного парня не было ничего, кроме проблем. Зато теперь в рукаве прятался козырь, ломающий все законы физики. И с таким козырем на дне задерживаться явно не придется.

Голод оказался куда более упрямой штукой, чем законы квантовой физики. Урчание в животе заглушало даже монотонный шум дождя за окном. Новое утро не принесло ни ответов, ни чудесным образом материализовавшегося завтрака, зато подарило жуткую головную боль и четкое осознание: этот студент влип по-крупному.

Тренировки начались с рассветом. Окружающая обстановка — десять квадратов обшарпанной безнадеги — стала идеальным полигоном.

Задача-минимум: переместиться от продавленного дивана к подоконнику и не выблевать остатки души. Концентрация на грязном стекле, легкий рывок воли.

Хлопок.

Пространство привычно смазалось, в ушах свистнул ветер, и босые пятки шлепнули по пыльному линолеуму ровно там, где планировалось. Но плата за фокус последовала незамедлительно: перед глазами поплыли черные круги, а из носа снова предательски закапала кровь. Прыжки в пространстве жрали калории почище марафонского забега. Организм, истощенный диетой из воды и надежд, буквально кричал о пощаде.

Правила вырисовывались сами собой. Нужен визуальный контакт с точкой прыжка, иначе есть риск впечататься в стену. И, что самое главное, требуется топливо. Срочно.

— Так дело не пойдет, — пробормотал хриплый голос в полумраке каморки. — Если продолжу скакать на пустой желудок, просто сотрусь в порошок.

Тяжелые, грохочущие удары в хлипкую входную дверь прервали научные изыскания на самом интересном месте. С потолка, прямо на стопку неоплаченных счетов, посыпалась побелка.

— Эй, должник! А ну открывай! — рявкнул из коридора грубый бас, от которого задрожали стекла. — Мы знаем, что ты там, крыса! Твой куратор сказал, что ты никуда не выходил!

Следом раздался звук, не сулящий ничего хорошего: глухой удар подкованного ботинка в районе замка. Дерево жалобно хрустнуло.

— Должок пора возвращать, умник! С процентами!

Визитеры явно не из университетской библиотеки. Судя по настойчивости и лексикону, местные кредиторы предпочитали решать финансовые споры с помощью паяльника и утюга. Взгляд метнулся по комнате: пустая пачка макарон, стул, окно. Третий этаж. Если сигать по-старинке — переломаешь ноги.

Дверь содрогнулась от нового удара. Замок жалобно звякнул, собираясь покинуть чат.

Внутри не было страха. Наоборот, по венам разлился горячий, обжигающий адреналин. Губы сами собой растянулись в шальной, откровенно хулиганской ухмылке. Если уж начинать новую жизнь, то делать это красиво.

— Кого там нелегкая принесла в такую рань? — крикнул парень, быстро натягивая на плечи найденную на спинке стула потертую кожаную куртку. — Мужики, у меня приемные часы с обеда!

— Я тебе сейчас такие часы устрою, ублюдок, век по ним тикать будешь! — взревел второй голос, повыше и повизгливее.

С оглушительным треском замок сдался. Дверь распахнулась, ударившись о стену, и в крошечную комнату ввалились двое. Один — классический шкаф с антресолью, квадратный и бритый наголо, в спортивном костюме, трещащем по швам. Второй — тощий, вертлявый, с бегающими глазками и монтировкой в руках. Идеальная парочка из клише про бандитов из подворотни.

«Шкаф» тяжело шагнул вперед, хищно оскалившись, и уставился на пустой диван.

— А ну вылезай, гнида… — начал было громила, но осекся, обводя взглядом пустую каморку.

— Мужики, вы бы обувь сняли, — раздался насмешливый голос прямо за его широкой спиной. — Тут полы только в прошлом году мыли, не хочется эстетику нарушать.

Амбал резко обернулся, взмахнув пудовым кулаком. Удар рассек лишь пустоту.

Хлопок.

— Медленновато работаешь, терминатор, — донеслось уже со стороны окна.

Тощий взвизгнул, замахиваясь монтировкой, и бросился к подоконнику. Железка со свистом опустилась на стекло, разнеся его вдребезги. Осколки брызнули на улицу, впустив в комнату шум дождя и автомобильных сирен.

Но цель снова исчезла.

— Да что за чертовщина! — взревел здоровяк, озираясь по сторонам, как разъяренный медведь, потерявший бочонок с медом.

А беглец тем временем сидел на корточках на кухонном столе, прямо за их спинами. Дыхание сбилось, в висках бешено стучала кровь. Третий прыжок подряд давался тяжело, мир вокруг начал слегка покачиваться. Но азарт оказался сильнее здравого смысла.

Взгляд упал на задний карман спортивных штанов амбала, из которого соблазнительно торчал пухлый кожаный бумажник. Какая неосмотрительность.

— Эй, парни! — звонко окликнули незваных гостей.

Оба бандита резко развернулись. В глазах тощего читался суеверный ужас, здоровяк же просто побагровел от ярости. Бритоголовый ринулся к столу, выставив вперед лапы.

— Попался, щенок!

До столкновения оставалась доля секунды. Концентрация. Взгляд на кошелек. Взгляд на дверной проем.

Хлопок.

Здоровяк с грохотом врезался животом в край стола, переломив деревяшку пополам. В воздух взметнулись старые конспекты и пыль.

А в коридоре, метрах в пяти от разгромленной комнаты, раздался издевательский смех.

— Парни, спасибо за визит! — донеслось из-за спин, пока ловкие пальцы подбрасывали увесистый бумажник. — Считайте, что мы в расчете! На ремонт двери оставьте себе сдачу!

— Убью-ю-ю! — разорвал пространство квартиры яростный рев, сопровождаемый звуком ломающейся мебели.

Топот тяжелых ботинок сотряс коридор. Пора было делать ноги.

Взгляд метнулся к окну на лестничной клетке. За мутным, покрытым сеткой трещин стеклом виднелся ржавый козырек подъезда и мокрый асфальт, блестящий в свете неоновых вывесок. Расстояние метров десять, да еще и вниз. Рискованно. Но альтернативой было тесное знакомство с монтировкой тощего.

Глубокий вдох. Закрыть глаза. Представить холодный, залитый дождем асфальт. Собрать остатки сил в один тугой, пульсирующий комок где-то в районе солнечного сплетения.

Хлопок.

Свист ветра оглушил. В лицо ударили ледяные капли. Гравитация сработала мгновенно, заставив приземлиться на полусогнутые ноги. Кроссовки скользнули по мокрой плитке тротуара, едва не отправив отчаянного смельчака в глубокую лужу.

Удалось удержать равновесие, опершись рукой о шершавую стену дома.

Из носа уже не капало, а уверенно текло. Голова кружилась так, словно мир посадили на центрифугу. Желудок предпринял последнюю попытку свернуться в сингулярность, но пухлый кусок кожи, тяжело оттягивающий карман куртки, согревал душу лучше любого горячего обеда.

Сверху, из открытого окна подъезда, донеслись отборные маты и звук сбегающих по лестнице шагов.

— Ищите ветра в поле, господа финансовые аналитики, — усмехнулся парень в разбитые губы.

Сбежав из обшарпанной квартиры, парень не стал растворяться в толпе. Вместо этого скользнул в спасительную тень подворотни, прижавшись спиной к влажной кирпичной стене, и замер. Адреналин бурлил в крови, заглушая слабость. Стащить кошелек — это, конечно, весело, но мелко. Если эти ребята занимаются выбиванием долгов, значит, где-то у них есть база. А где база — там и касса.

Долго ждать не пришлось. Из подъезда, громко матерясь и сыпля проклятиями, вывалилась недавняя парочка. Здоровяк яростно пнул мусорный бак, а его тощий напарник нервно озирался, сжимая в руке монтировку. Бандиты запрыгнули в черный, слегка помятый внедорожник, припаркованный у тротуара, и машина с ревом сорвалась с места.

Началась охота.

Бежать за машиной по улице было глупо, поэтому в дело пошел новый талант. Взгляд зацепился за козырек ближайшего магазина. Рывок воли.

Хлопок.

Подошвы бесшумно коснулись рубероида. Внизу, разбрызгивая лужи, пронеслись красные габаритные огни. Следующая цель — крыша кирпичного гаража в тридцати метрах впереди.

Хлопок.

Прыжки давались тяжело, каждый раз отзываясь тупой пульсацией в висках, но механика процесса становилась понятнее. Пространство оказалось податливым, словно ткань, которую можно было просто сложить пополам и сделать шаг сквозь складку. Главное — четко видеть точку прибытия и не терять из виду цель.

Внедорожник петлял по темным переулкам минут десять, пока не остановился у неприметного полуподвального помещения с яркой, но дешевой вывеской: «Микрозаймы. Деньги за пять минут». Идеальное прикрытие для рэкетиров.

Дождавшись, пока головорезы скроются за железной дверью, преследователь спрыгнул в темный проулок. Главный вход отметался сразу — там наверняка камера. А вот задний двор, заваленный пустыми картонными коробками, выглядел куда перспективнее.

Здесь обнаружилась глухая металлическая дверь без ручки, зато с массивным внутренним замком. Прыгать сквозь нее вслепую было равносильно самоубийству — шанс материализоваться внутри шкафа или стены оставался слишком велик. Нужно было открывать.

Взгляд голубых глаз сфокусировался на замочной скважине. Если можно перемещать свое тело, то почему нельзя перемещать предметы? Причем не целиком, а частями. Мысленно представив устройство обычного цилиндрового замка, юноша приложил ладонь к холодному металлу. Нужно было лишь сдвинуть внутренние пины. Совсем чуть-чуть.

Короткий импульс. В пространстве слабо пахнуло озоном.

Внутри механизма раздался тихий, почти музыкальный щелчок. Тяжелая дверь слегка подалась вперед, поддавшись легкому толчку. Сработало.

Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь полоской света из-под двери соседней комнаты, откуда доносились приглушенные голоса амбала и тощего. Они на кого-то громко орали по телефону, оправдываясь за сорванный визит.

Бесшумно ступая по дешевому линолеуму, незваный гость проскользнул в соседний кабинет. Судя по массивному дубовому столу и кожаному креслу — обитель начальства. И здесь, скромно притаившись за картиной с каким-то унылым пейзажем, находилась главная цель.

Сейф.

Встроенный в стену, пузатый, с электронным табло и толстой стальной ручкой. Обычным ломом такой не возьмешь. Зато для человека, способного искривлять пространство, это была просто коробка.

Парень закрыл глаза, положив обе руки на шершавую дверцу. Он не знал кода, но это и не требовалось. Пространственное чутье уже подсказывало, где именно внутри находятся массивные стальные ригели, удерживающие дверцу. Фокус внимания сузился до этих металлических цилиндров. Нужно просто сместить их на пять сантиметров влево.

Легкий рывок. Хлопок получился почти беззвучным, слившись с шумом дождя за окном.

Механизм внутри натужно лязгнул, и массивная дверца плавно отъехала в сторону.

Внутри лежали они. Ровные, перетянутые банковскими резинками пачки купюр. Несколько сотен тысяч, не меньше. Грязные деньги, выбитые из таких же бедолаг, каким еще утром был владелец этого тела.

Губы растянулись в широкой, хищной улыбке. Распихав пачки по всем доступным карманам потертой куртки так, что та стала напоминать спасательный жилет, юноша не удержался от финального аккорда. Достав из кармана ту самую смятую квитанцию об отчислении из университета, он аккуратно положил ее на пустую полку сейфа. Пусть финансовые аналитики ломают голову.

Путь назад прошел без приключений. Оказавшись на соседней улице, парень наконец-то выдохнул. Теперь в карманах лежала не жалкая подачка из чужого лопатника, а настоящий стартовый капитал.

Первым делом требовалось срочно решить вопрос с топливом. Желудок сводило так, что темнело в глазах.

Светящиеся панорамные окна элитной кулинарии на углу манили теплом и запахом жареного мяса. Колокольчик над дверью мелодично звякнул, впуская внутрь промокшего насквозь посетителя в грязных кроссовках. На фоне мраморных столов и тихой джазовой музыки он смотрелся абсолютно чужеродным элементом.

Молоденькая бариста за стойкой инстинктивно напряглась.

— Добрый вечер. Чем могу помочь? — ее голос прозвучал прохладно, с явным намеком на то, что заведению не нужны проблемы.

— И вам добрейшего, — обворожительная улыбка обезоруживала. — Скажите, у вас есть что-нибудь от острой стадии голода? Желательно такое, что можно съесть прямо вместе с тарелкой.

— У нас… отличные круассаны с лососем, — растерянно моргнула девушка.

— Круассаны оставим аристократии, — на стойку небрежно легла толстая пачка хрустящих купюр, извлеченная из необъятных недр куртки. — Давайте вон ту половину витрины с мясом, пару самых массивных сэндвичей и ведро кофе. Самое большое, что у вас есть.

Взгляд баристы скользнул по деньгам, и градус напряжения мгновенно упал.

В этот момент пустая керамическая чашка, некстати задетая краем подноса, покачнулась и полетела со стойки вниз. Девушка ойкнула, зажмурившись в ожидании звона осколков.

Пространство едва заметно мигнуло.

Рывок был настолько коротким и выверенным, что не вызвал даже легкого головокружения. В ту долю секунды, когда керамика должна была встретиться с кафелем, ловкая ладонь уже мягко перехватила ее в воздухе.

— Осторожнее, — парень с улыбкой поставил спасенную посуду обратно. Девушка потрясенно открыла глаза. Она могла бы поклясться, что мгновение назад этот странный клиент стоял на шаг дальше. — Упакуйте с собой. У меня сегодня ужин с потрясающим видом.

Спустя десять минут, сжимая в руках ароматные крафтовые пакеты, богач шагнул в соседнюю дверь мужского шоурума.

Консультант — безупречно причесанный юноша — как раз собирался закрывать кассу.

— Спасайте, дружище, — с порога заявили ему, ставя пакеты с едой на пуфик. — Мне нужно что-то, в чем не стыдно грабить банки, но достаточно стильное для похода в оперу. И главное — сухое. Бюджет позволяет не скромничать.

Магия наличных снова сработала безотказно. Процесс переодевания занял минимум времени. Из примерочной кабинки вышел совершенно другой человек. Черные зауженные джинсы из плотного денима, мягкая водолазка цвета графита, идеально подчеркивающая синие глаза, и удлиненное драповое пальто, севшее по плечам как влитое. В зеркале отражался дерзкий, уверенный в себе хищник, в чьем взгляде плясали опасные искры. Старая одежда без сожаления отправилась в мусор.

Теперь оставалось найти тот самый вид на город. Взгляд скользнул сквозь окно на возвышающийся над мегаполисом шпиль бизнес-центра «Скай-Тауэр». Семьдесят этажей бетона и стекла, вонзающихся прямо в низкие облака. Идеально.

Путь наверх стал отличной тренировкой. Охрана и магнитные рамки на первом этаже остались не у дел после короткого прыжка за кадку с пальмой в слепой зоне камер. Дальше — техническая лестница. Магнитные замки на дверях открывались все тем же новым фокусом: легкое пространственное смещение внутренних деталей, и путь свободен.

На пятьдесят шестом этаже пришлось сделать привал и съесть половину сэндвича, чтобы унять дрожь от истощения, но цель того стоила.

Последняя бронированная дверь поддалась после очередного щелчка. Короткая вспышка синеватого контура, и легкие наполнились морозным, кристально чистым воздухом высоты.

Крыша оказалась заброшенной вертолетной площадкой, скрытой от ветров массивными блоками вентиляционных систем. Вокруг бушевало море огней: ночной мегаполис расстилался внизу, как гигантская, пульсирующая золотом микросхема.

Усевшись прямо на бетонный парапет и свесив ноги в бездну, беглец надкусил сочный, пропитанный специями кусок мяса. Вкус казался самым потрясающим в жизни. Рядом, между гудящими трансформаторными будками, нашлось отличное место для ночлега — сухое и теплое. Ни один кредитор не достанет его здесь.

Сделав большой глоток кофе, голубоглазый брюнет улыбнулся городу у своих ног. Городу, который еще не знал, что у него появился новый хозяин. Все только начиналось.

Утро на семьдесят первом этаже началось с пронзительного крика наглой чайки и теплых лучей, пробивающихся сквозь рваные серые облака. Бетонная крыша «Скай-Тауэр» уже успела слегка прогреться. Проснувшись в своем уютном укрытии между гудящими трансформаторами, парень сладко потянулся, с наслаждением слушая, как похрустывают затекшие позвонки.

Никакой паники. Никакого липкого страха перед отчислением, кредиторами или пустым холодильником. В карманах шикарного драпового пальто, послужившего ночью весьма неплохим одеялом, приятно тяжелели пачки наличных. Новое тело, судя по всему, обладало сумасшедшим метаболизмом: вчерашний гастрономический праздник сгорел без остатка, уступив место откровенно волчьему аппетиту. А еще до одури хотелось нормального, обжигающего кофе. И, если быть до конца честным, хотелось снова увидеть те испуганно-восхищенные глаза светленькой баристы.

Спуск вниз оказался сущей ерундой по сравнению с подъемом. Парочка аккуратных пространственных сдвигов сквозь перекрытия технических этажей — и вот уже модные тяжелые ботинки уверенно вышагивают по умытому дождем утреннему тротуару.

Знакомая вывеска кулинарии приветливо светилась в утренних сумерках. Мелодичный перезвон дверного колокольчика разрезал тишину сонного заведения, пахнущего ванилью и свежей выпечкой. За стойкой, сосредоточенно натирая и без того сияющую кофемашину, стояла вчерашняя знакомая. Сегодня она казалась еще милее: забавная кофейная крошка на щеке, небрежный пучок светлых волос и форменный фартук, завязанный на талии смешным узлом.

Девушка подняла голову, дежурно улыбнувшись, но тут же замерла, так и оставшись стоять с тряпкой в руках. Вчерашнего промокшего оборванца было не узнать. Идеально сидящая графитовая водолазка, расслабленная осанка и плавная, уверенная грация хищника. Лишь пронзительно-голубые глаза с лукавым прищуром выдавали в нем ночного визитера.

— Приветствую. Спешу доложить: ваши сэндвичи обладают абсолютно магическими свойствами, — бархатный голос заполнил кофейню. Гость неспешно подошел к стойке, опираясь на нее локтями и чуть склонив голову. — Они не только спасают от голодной смерти, но и превращают бродяг во вполне приличных членов общества.

Бариста растерянно моргнула, слегка порозовев, и торопливо спрятала тряпку под стол.

— Ого, — искренне выдохнула она, окинув посетителя оценивающим взглядом. — Если бы не глаза, решила бы, что в дверь ошибся голливудский актер. Вчерашний стиль «покоритель теплотрасс» вам… тебе шел гораздо меньше.

— Сочту за высший балл моему стилисту. И заметь, мы уже перешли на «ты»? — губы парня дрогнули в шальной ухмылке. — Мне определенно нравится этот темп. Я в правильном месте.

Девушка тихо рассмеялась, окончательно сбрасывая оцепенение. Страх перед ночным незнакомцем испарился, уступив место чисто девичьему любопытству и азарту.

— Переход на «ты» — это эксклюзивная опция для клиентов, которые умеют ловить летящую посуду в полете, — парировала она, слегка вздернув подбородок. — Что сегодня? Снова скупаем половину витрины или остановимся на легком завтраке чемпиона?

— Сегодня я скромнее. Жизненно необходимо ведро кофе. Иначе магия сэндвичей рассеется, и я снова превращусь в тыкву. Или в того мрачного типа в грязных кроссовках, что еще хуже.

— Капучино? Американо? — она лукаво прищурилась, опираясь о стойку напротив него. — Или рискнешь попробовать мой авторский раф? Предупреждаю, он вызывает привыкание.

— Звучит как прямой вызов. Рискну. Главное, чтобы там был кофеин и щепотка твоего личного очарования. Кстати, как зовут моего спасителя? Вчера мы как-то упустили этот момент из-за акробатических этюдов с чашками.

Шум кофемолки на пару секунд заглушил тихий джаз из колонок.

— Лера, — ответила бариста, виртуозно орудуя питчером с молоком. — А тебя? Вчера ты двигался так быстро, что я даже испугаться не успела. Ниндзя на полставки? Или сбежавший супергерой?

— Что-то вроде того, Лера. Предпочитаю думать, что я просто парень с очень хорошей реакцией, — брюнет обезоруживающе улыбнулся, мастерски уходя от прямого ответа. Безымянный статус его пока полностью устраивал, добавляя образу нужный градус загадочности. — А ты, я смотрю, работаешь не только с зернами, но и с людскими душами. Потому что этот запах реально сводит с ума.

Лера смущенно опустила взгляд, но улыбку прятать не стала. Ловким, отработанным движением она закрыла картонный стаканчик пластиковой крышкой и плавно придвинула к клиенту.

— Твой кофе. Осторожно, очень горячий. Почти как твои комплименты.

Парень не спешил доставать деньги. Вместо этого он взял стаканчик, задумчиво провернул его в пальцах и снова поднял взгляд на девушку. В синих радужках заплясали откровенно хулиганские искорки.

— Знаешь, Лера… Вчерашний ужин с видом на огни ночного города был великолепен. Крыша, звезды, высота птичьего полета… Но я понял одну критическую вещь.

— Слишком много калорий на ночь? — хихикнула она, невольно подавшись вперед.

— Хуже. Там катастрофически не хватало хорошей компании, — интонация стала тише, почти превратившись в бархатный полушепот, от которого по спине обычно бегут мурашки. — Было бы настоящим преступлением скрывать такие виды от ценителей. Как ты смотришь на то, чтобы как-нибудь составить мне компанию? Обещаю, падать ничего не будет, а если и попытается — я поймаю. Рефлексы ты видела.

Лера закусила нижнюю губу. В глазах боролись здравый смысл, кричащий о правилах безопасности, и непреодолимая тяга к приключениям. Этот утренний посетитель был сплошной ходячей загадкой — дерзкой, слегка наглой, но до одури притягательной.

— Я даже не знаю твоего имени, — неуверенно произнесла девушка, хотя пальцы уже нервно теребили краешек зеленого фартука. — Вдруг ты маньяк, который заманивает наивных барист на крыши?

— Маньяки не пьют авторский раф, у них аллергия на хороший вкус, — парировал гость и, плавно достав из внутреннего кармана пальто черный маркер, чудом уцелевший еще с прошлой студенческой жизни, пододвинул его по столешнице. — Считай мое инкогнито отличным поводом для первой встречи. Пиши.

— Что писать? — она непонимающе хлопнула ресницами.

— Свой номер, прямо здесь, — он постучал пальцем по белому картону стакана. — И если дашь фальшивый, мне придется проверять каждую Леру в этом мегаполисе. Пожалей мое время и нервы остальных Лер. Ну же. На случай, если мне срочно понадобится консультация по кишам с грибами. Ну, или если ты решишься на самую необычную прогулку в своей жизни.

Секундная заминка. В кофейне было слышно лишь тихое шипение остывающей кофемашины и шелест шин за панорамным окном. А затем девчонка решительно взяла маркер. Быстрые, изящные цифры легли на бок стакана.

— Если позвонишь после полуночи или пьяным — прокляну, занесу в черный список и в следующий раз налью декаф с солью, — с притворной строгостью заявила Лера, возвращая свое творение.

— Угроза принята и запротоколирована, — брюнет довольно подмигнул, оставляя на блюдце для чаевых хрустящую купюру, номинал которой заставил глаза баристы стать идеально круглыми. — Сдачи не нужно, это инвестиция в мой будущий завтрак. До скорого, Лера.

Развернувшись на пятках, он легкой, пружинистой походкой направился к выходу. Колокольчик снова радостно звякнул, выпуская ночного авантюриста в просыпающийся город. Сделав глоток обжигающе вкусного, в меру сладкого напитка, юноша взглянул на заветные цифры.

Жизнь определенно набирала правильные обороты. Оставалось только придумать, как именно сорвать крышу этой девчонке на свидании, и где в этом бетонном муравейнике найти еще парочку сейфов с плохими парнями, чтобы обеспечить своему новому существованию поистине королевский размах.

Солнце окончательно разорвало пелену серых туч, заливая мегаполис ярким, почти весенним светом. Стоя на краю крыши «Скай-Тауэр», парень допивал остывающий авторский раф и с задумчивой улыбкой крутил в пальцах картонный стаканчик с заветными цифрами.

Всё было идеально: вид, деньги, перспективы. Не хватало лишь сущей мелочи — устройства, с которого можно было бы позвонить прекрасной Лере. Жизнь на вершине мира диктовала свои условия: чтобы править этим бетонным муравейником, нужно оставаться с ним на связи. К тому же, обитание на технической крыше требовало определенной автономности. Вчерашние долги остались в прошлом, настало время обрастать броней из комфорта.

Крупнейший в городе торговый центр электроники встретил утреннего посетителя прохладой кондиционеров, слепящим светом витрин и тихим гулом сотен работающих гаджетов. Обладатель стильного пальто уверенно шагнул на блестящий керамогранит, направляясь прямиком к премиальному сегменту.

Консультант, щуплый парнишка в синей поло с бейджем «Антон», как раз откровенно скучал у стенда с флагманами.

— День добрый. Мне нужно потратить неприличное количество денег, а вам, полагаю, закрыть план продаж на этот месяц. Сработаемся? — с ходу выдал брюнет, опираясь на стеклянную витрину с таким видом, будто пришел покупать весь этот магазин целиком.

Антон встрепенулся, поправляя очки. Оценивающий взгляд скользнул по дорогой одежде клиента, и в глазах консультанта вспыхнул огонек профессионального азарта.

— Здравствуйте! Звучит как вызов. С чего начнем? Смартфоны, ноутбуки, умный дом?

— Начнем с центра управления полетами, — юноша постучал пальцем по самому дорогому смартфону на стенде. — Заворачивай вот этого красавца. Топовую комплектацию, максимальный объем памяти. Цвет — матовый графит, чтобы подходил к моему настроению.

— Отличный выбор, — закивал Антон, живо выуживая запечатанную коробку из нижнего ящика. — К нему чехол, защитное стекло?

— Стекло клейте сразу. Теперь звук, — взгляд голубых глаз скользнул по соседним полкам. — Мне нужны наушники. Беспроводные, массивные, чтобы амбушюры закрывали уши целиком. И с таким шумоподавлением, чтобы я не слышал даже конец света, если вдруг он начнется в соседнем районе.

— Тогда вам точно подойдут вот эти, — продавец с благоговением выставил на прилавок стильную, увесистую коробку. — Последняя модель. Студийное качество, адаптивное шумоподавление. Вы в них даже собственные мысли слышать не будете, если музыку погромче включить.

— Беру. Дальше по списку: планшет. Самый мощный, с экраном не меньше двенадцати дюймов. Чтобы тянул любую графику, фильмы в самом высоком разрешении и не тормозил, даже если я решу взломать через него сервера Пентагона.

Антон нервно сглотнул, но коробку с премиальным планшетом на стойку поставил без промедления.

— Ручку-стилус и магнитную клавиатуру добавляем?

— Конечно. Я же должен как-то писать мемуары о своих скромных подвигах, — гость усмехнулся. — А теперь переходим к десерту. У вас остались те самые «Рэй-Бэны» с дополненной реальностью? Те, что со встроенными камерами, динамиками и интегрированной нейросетью?

— У нас есть пара экземпляров, но они… весьма недешевые. И официально пока позиционируются как экспериментальная линейка.

— Мой любимый размер. Неси. Буду смотреть на этот серый мир сквозь очень умные линзы.

На прилавке быстро росла гора из матового картона и дорогого пластика. Антон уже сиял, как начищенный пятак, мысленно подсчитывая солидную премию к зарплате.

— Так, гаджеты есть. Но тут возникает небольшая техническая проблема, Антоха, — покупатель задумчиво потер подбородок. — Я планирую уехать в долгий… эм… ретрит. Очень далеко от розеток. В горы. Мне нужно топливо для всего этого электронного зоопарка.

— Повербанки! — радостно отрапортовал консультант. — Возьмите вот эти три. Каждый на тридцать тысяч миллиампер-часов. Бронебойный корпус, защита от влаги. От них можно даже небольшой холодильник запитать при желании!

— Три — это хорошо. Но мы же не любим полумеры? Давай пять. Гулять так гулять. Но они тоже когда-нибудь сядут, верно?

— Тогда… солнечные панели? — продавец выскочил из-за стойки, подводя клиента к отделу с туристическим снаряжением. — Есть вот такие раскладные портативные станции. Разворачиваете на солнце, подключаете повербанки, и бесплатная энергия у вас в кармане. Эффективность потрясающая, даже в пасмурную погоду ловят свет.

— Бинго! — брюнет хлопнул в ладоши так, что Антон слегка подпрыгнул на месте. — Заворачивай две штуки. Самые широкие, что есть в наличии. Я устрою себе персональный Дубай.

Оформление чека заняло минут десять. Когда на дисплее терминала высветилась итоговая сумма, способная повергнуть в шок любого бюджетника, парень даже глазом не моргнул. Он просто достал из глубокого кармана пальто перетянутые резинками пачки наличности, которые еще вчера благополучно лежали в сейфе микрофинансовой конторы.

Антон смотрел на гору тысячных и пятитысячных купюр так, словно перед ним открылся портал в другое измерение.

— Мы… мы принимаем наличные, разумеется, — пробормотал он, лихорадочно пересчитывая деньги через счетную машинку. — Вам всё это богатство сложить в пакеты?

— Будь добр. И сделай так, чтобы ручки не порвались, пока я буду карабкаться в свои метафорические горы.

Забрав тяжелую, но такую приятную ношу, обладатель нового арсенала покинул гостеприимный магазин, растворившись в городской суете.

Добраться до своей тайной резиденции на крыше небоскреба оказалось делом техники. Пара коротких, выверенных до миллиметра пространственных скачков — сначала в слепую зону темной аллеи, затем на технический балкон высотки, следом пролет до верхнего этажа и, наконец, выход через бронированную дверь прямо на вертолетную площадку.

Ветер привычно растрепал темные волосы, обдав лицо приятной прохладой высоты.

База преображалась на глазах. За гудящими трансформаторами, на ровном, залитом солнцем бетонном пятачке, раскинулись две черные гармошки солнечных батарей. От них, словно кровеносные сосуды, змеились провода к массивным кирпичам повербанков. Импровизированная электростанция заработала с первой же секунды, жадно впитывая энергию неба. Индикаторы зарядки радостно замигали зеленым.

Сбросив пальто на расстеленный картон, юноша уселся на прогретый парапет, скрестив ноги.

Новенький мощный планшет занял свое законное место на коленях. Большие амбушюры наушников мягко обхватили уши, мгновенно отрезав шум ветра и гул далеких улиц. Мир сжался до абсолютной, кристальной тишины.

Очки дополненной реальности легли на переносицу, сразу же спроецировав прямо в воздухе перед глазами приветственный интерфейс, погоду и время. Выглядело это до неприличия круто.

В руках оказался прохладный матовый корпус флагманского смартфона. Сим-карта, купленная по дороге в переходе без лишних вопросов, встала на место как родная. Загрузка. Значок сети уверенно зажег все полоски.

Голубоглазый авантюрист достал из кармана джинсов картонный стаканчик с изящным рядом цифр. Пальцы быстро набрали номер, добавляя первый контакт в свежую, кристально чистую телефонную книгу.

Имя контакта:«Лера Кофе и Сэндвичи» .

Большой палец завис над иконкой мессенджера. Губы тронула хитрая полуулыбка.

«Привет. Это твой ночной клиент с отменными рефлексами. Птички на моей крыше нашептали, что сегодня вечером абсолютно идеальная погода для прогулок. Как насчет того, чтобы проверить эту теорию на практике?»

Кнопка «Отправить» тихо щелкнула.

В наушниках заиграл бодрый, качающий рок, прогоняя последние остатки тишины. Откинувшись спиной на теплую стену трансформаторной будки, парень удовлетворенно выдохнул.

В массивных беспроводных наушниках ревел забористый гитарный рифф, задавая идеальный ритм каждому шагу. Вечерний город только начинал зажигать неоновые вывески, превращая лужи на асфальте в сияющие цветные зеркала.

Молодой человек в безупречном графитовом пальто шел по оживленной улице с такой расслабленной уверенностью, будто весь этот мегаполис принадлежал лично ему. Впрочем, отчасти так оно и было. Сквозь умные линзы стильных «Рэй-Бэнов» реальность выглядела еще круче: крошечные всплывающие подсказки аккуратно подсвечивали интересные маршруты, температуру воздуха и даже названия играющих треков, не перекрывая обзор. Технологии — это всё-таки вещь.

Встреча была назначена у центрального входа в парк. Лера стояла возле старого фонтана, подсвеченного золотистыми фонарями. В объемной винтажной джинсовке поверх легкого платья и белоснежных кедах она выглядела удивительно уютно. Девушка явно нервничала, то и дело поглядывая на экран телефона и теребя ремешок маленькой сумочки.

Авантюрист не стал отказывать себе в удовольствии появиться эффектно. Никакой магии пространства — только ловкость и расчет. Обойдя фонтан по широкой дуге, юноша бесшумно подошел со спины, стянул наушники на шею, выключая музыку, и чуть склонился к ее уху.

— Надеюсь, ты не планируешь бросать туда монетки, чтобы вернуться. Если захочешь повторить свидание, достаточно просто сказать.

Лера вздрогнула, резко обернулась и тут же залилась густым, очаровательным румянцем, поняв, насколько близко он стоит.

— Ты можешь хоть раз появиться как нормальный человек, а не выпрыгивать из засады? — возмутилась она, хотя губы уже предательски растягивались в улыбке.

— Где же тогда интрига? — брюнет лукаво прищурил синие глаза, не спеша отстраняться, окинув ее долгим, откровенно восхищенным взглядом. — Отлично выглядишь. Без зеленого фартука и запаха сиропов я тебя почти не узнал.

— А ты, смотрю, решил сегодня побыть загадочным киберпанком? — девушка кивнула на высокотехнологичные очки. — Снимешь или так и будешь сканировать меня на предмет спрятанного оружия?

— Сдаюсь, — юноша со смешком сдвинул очки на макушку, убирая цифровую проекцию. — Никакого оружия. Только мое личное обаяние. Куда пойдем? Я готов стать твоим телохранителем, экскурсоводом или личным дегустатором на этот вечер. Выбирай.

Прогулка началась с покупки огромных гонконгских вафель. Сладкий запах ванили и клубничного топпинга идеально вписался в атмосферу вечернего парка. Они шли по вымощенным плиткой аллеям, плечом к плечу, периодически случайно соприкасаясь руками. Каждый такой момент заставлял Леру слегка сбиваться с мысли, а ее спутника — довольно ухмыляться.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — протянул парень, откусывая хрустящий край своего десерта.

— И в чем же? — девушка недоверчиво вздернула бровь.

— Ты слишком правильная. Готов поспорить, ты даже улицу переходишь исключительно по зебре, еще и ждешь зеленого света, даже если в радиусе километра нет ни одной машины.

— Это называется инстинкт самосохранения! — возмутилась Лера, едва не уронив кусочек клубники. — А ты, видимо, из тех отбитых ребят, которые прыгают с крыши без страховки, искренне надеясь, что внизу случайно окажется батут?

— Почти угадала. Только батут я обычно приношу с собой, — он подмигнул. — Просто иногда правила существуют для того, чтобы их красиво обходить. Как в старом кино. Смотрела «Матрицу»?

— О, только не говори, что ты фанат древних фильмов из девяностых, — рассмеялась Лера. — Выбрал бы красную таблетку, чтобы страдать в реальном мире?

— Разумеется. Синяя — это слишком скучно. К тому же, признайся, плащ Нео мне бы определенно пошел, — парень театрально поправил полы своего драпового пальто.

— Скромности тебе точно не занимать. А как же «Терминатор»? Тоже классика. «Мне нужна твоя одежда, ботинки и мотоцикл», — она забавно попыталась спародировать суровый голос киборга.

— Отличная цитата. Кстати, свою одежду и ботинки я вчера именно так и добыл, — он сделал максимально серьезное лицо, выдержал паузу и рассмеялся, заметив ее округлившиеся от шока глаза. — Шучу, расслабься! Мотоцикл я пока не нашел. А если серьезно, мы сейчас как Винсент и Мия из «Криминального чтива». Идем, едим вредную еду и говорим о всякой чепухе.

— Только не вздумай тащить меня танцевать твист босиком, — фыркнула она, хотя глаза блестели от восторга. — Я сегодня не в той обуви.

— Ловлю на слове. В следующий раз наденешь туфли.

Они присели на кованую скамейку под раскидистой ивой, ветви которой создавали естественный шатер, скрывая их от света ярких фонарей. Расстояние между ними сократилось до минимума. Воздух казался наэлектризованным. Лера увлеченно рассказывала какую-то забавную историю про недовольного клиента кофейни, активно жестикулируя.

— …и вот он заявляет, что его эспрессо недостаточно темный! Представляешь?

— Лера, — парень вдруг подался вперед, нарушая личные границы ровно настолько, чтобы это было волнующе, но не пугающе.

Она осеклась. Слова застряли в горле.

— У тебя здесь кое-что осталось, — бархатный голос снизился почти до шепота.

Мужская рука плавно потянулась к ее лицу. Девушка затаила дыхание, не в силах отвести взгляд от пронзительно-голубых глаз напротив. Большой палец мягко коснулся ее щеки, стирая едва заметную каплю сладкого сиропа от вафли. Движение было медленным, дразнящим, на самой грани дозволенного.

Сердце Леры забилось так громко, что казалось, это слышит весь парк.

— Т-там было мороженое? — ее голос слегка дрогнул.

— Угу. Очень сладкое, — брюнет невозмутимо облизал палец, не разрывая зрительного контакта, и на его губах расцвела дьявольски обаятельная улыбка.

Лицо девушки мгновенно залила краска. Она вспыхнула до самых корней волос, смущенно отворачиваясь и пряча пылающие щеки за светлыми прядями.

— Ты просто невыносим! — выдохнула она, слегка толкнув его в плечо.

— Зато со мной не бывает скучно, — рассмеялся юноша, откидываясь на спинку скамейки. — Согласись, свидание без легкого стресса — это зря потраченное время.

Остаток вечера пролетел незаметно. Они бродили по набережной, слушали уличных музыкантов и спорили о том, какой фильм из эпохи кассетных видаков заслуживает звания шедевра. Мегаполис вокруг гудел, переливался огнями и жил своей суетливой жизнью, но для этих двоих время словно замедлило ход. И когда пришло время прощаться у входа в метро, Лера уже не прятала взгляд. Она смотрела прямо, с вызовом и явным предвкушением новой встречи, точно зная, что этот дерзкий панк обязательно позвонит снова.

Запасы наличности, даже если они добыты путем изящной экспроприации у бандитов, имеют одно крайне неприятное свойство — они заканчиваются. Особенно если тратить их на брендовые шмотки, премиальную технику и ужины с панорамными видами.

Утро началось с инвентаризации. Сидя на прогретом бетоне своей высотной резиденции, парень разложил на парапете оставшиеся пачки купюр. Сумма всё еще внушала уважение, но внутренний калькулятор уже тревожно мигал красным. Жить от грабежа до грабежа случайных коллекторов — тактика откровенно слабая. Требовался стабильный доход. Причем такой, где не нужно просыпаться к восьми утра и слушать нотации начальника.

Взгляд голубых глаз задумчиво скользнул по раскинувшемуся внизу мегаполису. Город был огромен, и каждый день по его венам циркулировали тонны грязных, нигде не учтенных денег. Наркотрафик, подпольные казино, нелегальные букмекеры, продажные чиновники. Теневая экономика цвела и пахла, а главное — ее участники при всем желании не могли пойти жаловаться в полицию.

— Грабить награбленное — это же вечная классика, — усмехнулся юноша, закидывая в рот мятную жвачку. — Робин Гуд эпохи киберпанка. Только деньги я буду оставлять себе. Бедным и так есть кому сочувствовать.

План созрел быстро. Подцепив с парапета умные очки, авантюрист сдвинул их на переносицу. Линзы мигнули, выводя перед глазами полупрозрачный интерфейс с картой города. Если ищешь криминал, нужно идти туда, где пахнет дешевым алкоголем, отчаянием и легкими деньгами.

Спустя полчаса тяжелые ботинки уже уверенно шагали по влажному асфальту промышленного района. Здесь не было сияющих витрин и хипстерских кофеен. Только глухие заборы, склады, обшарпанные автосервисы и угрюмые личности, провожающие чужака цепкими взглядами.

Молодой человек надвинул воротник пальто повыше, включил в наушниках спокойный битовый трек и слился с окружением. Он не искал мелких закладочников — те носили при себе сущие копейки. Ему нужна была рыба покрупнее. Дистрибьюторы, оптовики, курьеры с черным налом.

Интуиция и пространственное чутье, обострившееся вместе с новыми способностями, привели его к неприметному тупику за зданием заброшенной котельной. Идеальное место для рандеву.

Прыжок на ржавую пожарную лестницу — короткий хлопок, слившийся с гудком далекого товарного поезда, — и вот уже сверху открывается отличный вид на импровизированную переговорную.

Внизу стояли два черных седана с тонированными стеклами. Трое крепких ребят в кожаных куртках нервно курили, сканируя периметр. В центре композиции находились двое: тучный, потеющий мужик в дорогом, но безвкусном костюме и сухопарый тип с бегающими глазами, сжимающий в руках пухлый спортивный саквояж.

— Товар в багажнике, — донесся снизу скрипучий голос сухопарого. Очки послушно усилили звук, выведя на край линзы шкалу эквалайзера. — Бабки давай. Босс не любит ждать.

Толстяк кивнул одному из амбалов. Тот подошел к машине, открыл дверцу и достал массивный металлический кейс. Щелкнули замки. Внутри ровными рядами лежали плотно упакованные пачки наличности.

Наблюдатель на пожарной лестнице тихо присвистнул. Вот он, джекпот.

Однако взгляд зацепился за одну важную деталь. Когда охранник наклонялся за чемоданом, под его распахнутой курткой отчетливо мелькнула вороненая сталь. У второго на поясе тоже угадывались характерные очертания кобуры.

В голове мгновенно запустился процесс аналитики. Пространственные прыжки — это невероятно круто. Можно уворачиваться от кулаков, бит и даже ножей. Но пуля быстрее любого хлопка. Если нарвешься на парня с хорошей реакцией, который решит стрелять на поражение, способность может и не спасти.

«С голыми руками против свинца — такая себе лотерея, — промелькнула холодная, расчетливая мысль. — Мне определенно нужен ствол. Просто как весомый аргумент в спорах с подобным контингентом. Убедительный, холодный и желательно заряженный экспансивными».

Но покупать оружие легально — это подписать себе приговор. Оставлять цифровой и бумажный след в базах данных было нельзя. Значит, нужен чистый, не засвеченный ни в каких пулегильзотеках «левый» ствол. Одноразовый. Отработал на адресе — и элегантно сбросил его в ближайшую реку или заводскую печь. Никаких отпечатков, никаких ниточек к новому хозяину жизни. Нужно будет аккуратно потрясти местного криминалитета на предмет оружейных барыг.

Но это потом. Сейчас на повестке дня стоял кейс, полный хрустящих бумажек.

Сделка внизу подходила к завершению. Сухопарый потянулся к чемодану, а толстяк уже сделал шаг к саквояжу.

Пора.

Брюнет закрыл глаза, выстраивая в голове геометрию прыжка. Тридцать метров вниз и влево. Точка выхода — слепая зона прямо между двумя седанами.

Рывок.

Пространство привычно смазалось, в ушах свистнул ветер.

Хлопок.

Тяжелые ботинки бесшумно коснулись асфальта ровно в намеченной точке. Бандиты ничего не заметили, увлеченные процессом передачи. Сухопарый как раз сомкнул пальцы на ручке кейса.

Одного короткого шага оказалось достаточно. Рука в черной кожаной перчатке изящно легла поверх руки барыги, нагло перехватывая рукоять.

— Парни, вы не представляете, как вовремя, — раздался бодрый, насмешливый голос прямо из пустоты между ними. — Как раз собирался открывать благотворительный фонд!

Все пятеро вздрогнули и резко обернулись, но реакция опоздала ровно на долю секунды. Толстяк разинул рот, охранник рефлекторно дернулся к кобуре.

Но чемодан уже выскользнул из пальцев сухопарого, поддавшись непреодолимой силе.

Концентрация. Точка возврата — крыша заброшенной котельной.

Хлопок.

Резкий перепад давления раскидал по сторонам окурки и мелкий мусор. Воздух на месте, где только что стоял наглый визитер, с оглушительным звуком схлопнулся, оставив криминальную пятерку в полнейшем ступоре. Чемодан с деньгами просто растворился в воздухе.

— Какого… — только и смог выдавить охранник, выхватив пистолет и водя дулом по пустой улице.

А метрах в пятидесяти над ними, сидя на краю поросшей мхом крыши, молодой человек с наслаждением вдыхал прохладный воздух. Сердце радостно отбивало бешеный ритм, в крови бурлил первобытный, дикий адреналин.

Кейс приятно холодил колени. Замки поддались после легкого пространственного сдвига внутренних механизмов — трюк, отточенный еще на сейфе коллекторов. Крышка откинулась, явив миру ровные ряды крупных купюр.

— Добро пожаловать в семью, — прошептал юноша, любовно проводя пальцами по деньгам.

Теперь финансовый вопрос был закрыт надолго. Можно было не только продолжать радовать Леру дорогими прогулками, но и серьезно заняться собственной безопасностью.

Закрыв чемодан, парень поднялся на ноги. Ветер развевал полы пальто. Оставалось найти того, кто продаст призраку хорошее, надежное оружие. И что-то подсказывало, что в этом городе, если уметь правильно задавать вопросы и неожиданно появляться за спиной, найти можно абсолютно всё.

Горячий стрит-фуд — отличная штука, когда карманы оттягивает пачка хрустящих банкнот, а впереди целый свободный день. Забрав у уличного торговца двойной хот-дог с халапеньо, обладатель солидного капитала свернул в тихий сквер, подальше от гудящего проспекта.

Устраиваясь на лавочке, он краем глаза заметил колоритную фигуру. На соседней скамье, укрывшись от моросящего дождя под козырьком старой остановки, сидел бездомный. В его облике не было типичной опустившейся суеты: мужчина с густой, всклокоченной седой бородой и в потертом армейском бушлате читал книгу. Причем не бульварный детектив, а затрепанный томик по квантовой механике.

— Неплохое чтиво для такой погоды, — заметил парень, откусывая острый фаст-фуд. — Ищете способы искривить пространство?

Бездомный медленно перевел взгляд на собеседника. У него оказались на удивление ясные, умные глаза, контрастирующие с грязным лицом.

— Пространство искривить проще, чем собственную судьбу, молодой человек, — ответил старик. Дикция была безупречной, с легким академическим налетом, словно он читал лекцию в аудитории. — Боб. Можно просто Боб.

— И как же Боб с таким произношением и вкусом к литературе оказался на улице? — юноша заинтересованно прищурился, отставляя недоеденный хот-дог.

Боб горько усмехнулся, закрывая книгу.

— Классическая история падения. Был профессором кафедры прикладной физики. Уважаемый человек, публикации, гранты. А потом… — старик тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула глубокая, застарелая боль. — Запил. Сначала понемногу, снимал стресс. Потом ушел в штопор. Допился до белой горячки. В одну из таких ночей мне показалось, что в дом пробрались демоны. Я взял кухонный нож… А это была моя жена.

Повисла тяжелая пауза. Шум города на фоне казался неуместно громким.

— Пятнадцать лет строгого режима, — тихо закончил бывший профессор. — Отсидел от звонка до звонка. Вышел — ни дома, ни работы, ни прощения. Только эта улица. И я заслужил каждый проведенный здесь день.

Голубые глаза внимательно изучали старика. Мозг молодого авантюриста, заточенный на поиск возможностей, заработал на полных оборотах. Ему жизненно не хватало официального фасада. Человека, на которого можно оформлять счета, недвижимость и машины, оставаясь при этом в тени. И этот сломленный, но интеллигентный старик с пустой биографией и чувством вины подходил идеально.

— Знаешь, Боб, — медленно произнес парень, вставая с лавочки. — Искупать грехи можно по-разному. Можно гнить под дождем, а можно стать полезным. У меня есть деньги, много денег. И мне нужен человек, который будет моим официальным лицом в этом бумажном мире. Пойдешь ко мне работать?

Старик недоверчиво нахмурился, оглядывая собеседника с головы до ног.

— Из меня официальное лицо, как из паровоза балерина. Я же грязный уголовник.

— Это мы исправим. Пошли.

Трансформация заняла двое суток и потребовала солидных вливаний наличности, но результат превзошел все ожидания.

Начали с дорогого отеля с хорошей ванной, затем последовал визит в элитный барбершоп. Когда мастера закончили колдовать над седой шевелюрой и бородой, аккуратно подстригнув и уложив их, Боб уже перестал напоминать бездомного. А после посещения итальянского бутика, где на него надели идеально скроенный твидовый костюм-тройку, кашемировое пальто и дорогие оксфорды, в зеркале отразился респектабельный европейский аристократ.

— Матерь божья, — прошептал бывший профессор, трогая себя за воротник. — Я выгляжу так, будто иду покупать небольшой остров.

— Пока ограничимся квартирой, — хмыкнул его новоиспеченный босс, расплачиваясь на кассе. — Но направление мысли мне нравится.

Схема заработала как швейцарские часы. Первым делом погасили все мелкие задолженности и штрафы, висевшие на Бобе еще со времен освобождения. Юристы, получив щедрый гонорар наличными, быстро восстановили документы и очистили кредитную историю.

Уже через неделю респектабельный седовласый джентльмен сидел в кожаном кресле VIP-отделения банка, небрежно подписывая договоры на открытие премиальных счетов и оформление платиновых кредитных карт. Молодой куратор, стоявший за его спиной в роли «скромного племянника и личного помощника», лишь довольно улыбался.

На имя Боба тут же арендовали шикарный лофт с панорамными окнами в элитном ЖК, а затем и вовсе оформили сделку по покупке загородного дома. Старик, обретший вторую молодость и крышу над головой, выполнял функции дропа безукоризненно, не задавая лишних вопросов о происхождении капиталов.

Финальным штрихом обустройства новой жизни стал визит в закрытый салон эксклюзивных классических автомобилей. За стеклянными витринами сверкали хромом отреставрированные легенды автопрома.

— Мне нужна «Барракуда» семьдесят седьмого года, — с порога заявил юноша холеному менеджеру. — В идеальном состоянии.

Менеджер вежливо улыбнулся, собираясь ответить, но Боб, опирающийся на элегантную трость, деликатно кашлянул.

— Мой юный друг, позволю себе поправить, — профессорский тон старика прозвучал безупречно. — Концерн «Крайслер» свернул производство Plymouth Barracuda в семьдесят четвертом. Но, полагаю, господа смогут предложить нам достойный рестомод именно последнего года выпуска?

Менеджер уважительно склонил голову перед эрудицией клиента.

— Абсолютно верно, сэр. И у нас есть именно то, что вы ищете.

Их подвели к центру зала, где под бархатным чехлом скрывался настоящий зверь. Когда ткань сдернули, парень восхищенно присвистнул.

Это был Plymouth Barracuda 1974 года, переосмысленный гениальными механиками. Кузов выкрасили в глубокий, опасный цвет «полуночный аметист», который в тени казался радикально черным, а на свету вспыхивал темно-фиолетовыми искрами. Широкие арки скрывали шикарное, агрессивное литье на низкопрофильной резине.

— Под капотом современный HEMI V8, выдающий восемьсот лошадей, — благоговейно произнес менеджер, открывая водительскую дверь. — А салон… это эксклюзив.

Внутри всё было перетянуто вручную. Настоящая кожа аллигатора угольно-черного цвета покрывала сиденья и вставки на дверях, источая аромат роскоши и опасности. Приборная панель сохранила классические колодцы циферблатов, но начинка была полностью цифровой.

— Берем, — не раздумывая, кивнул юноша. — Боб, оформляй на себя.

Выехав из салона, маслкар огласил улицу сытым, утробным рыком мощного двигателя. Молодой человек вцепился в руль, чувствуя, как машина нервно подрагивает, готовая в любой момент сорваться с места. Боб сидел на пассажирском кресле, расслабленно откинувшись на экзотическую кожу, и с легкой улыбкой смотрел на проносящийся мимо город.

— Знаешь, шеф, — философски заметил старик, глядя на свое отражение в боковом зеркале. — Если это чистилище, то оно обставлено с большим вкусом.

Юноша сбросил передачу, отправляя «Барракуду» в крутой поворот, и довольно рассмеялся. Игра выходила на совершенно новый уровень.

Утробный рык HEMI отражался от бетонных стен эстакады, заставляя случайных попутчиков нервно жаться к обочине. «Барракуда» цвета полуночного аметиста летела по ночному мегаполису, словно хищная акула в неоновом океане. В салоне, пропахшем дорогой экзотической кожей и адреналином, на полную мощность ревел забористый хард-рок. Тяжелые гитарные риффы идеально ложились на пульсирующий ритм ночного города.

Пальцы в водительских перчатках уверенно сжимали руль. Жизнь, еще недавно напоминавшая затяжной прыжок в пропасть без парашюта, теперь ощущалась как первоклассный аттракцион.

Сенсорный экран на обновленной приборной панели мигнул, приглушая музыку, и салон наполнился мелодичным звонком. На дисплее высветилось:«Лера Кофе и Сэндвичи» .

Кнопка приема вызова щелкнула на руле.

— Надеюсь, ты звонишь, чтобы сообщить о внезапной нехватке адреналина в крови? — голос водителя прозвучал с легкой, фирменной хрипотцой.

— Скорее, о нехватке здравого смысла, раз я вообще тебе звоню, — фыркнули динамики знакомым, бархатистым тоном. — Что за чудовищный гул на фоне? Ты угнал истребитель или решил прокатиться на газонокосилке с турбонаддувом?

— Оскорбляешь легенду автопрома, Лера. Это чистая, первобытная мощь. Я бы предложил тебе прокатиться с ветерком, но боюсь, твой идеальный пучок растреплется от перегрузок.

— Мой пучок выдержит даже конец света, мистер Уверенность. К тому же, у меня завтра выходной. Если, конечно, твоя таинственная работа не требует ночных исчезновений.

На губах брюнета заиграла довольная ухмылка. Машина плавно перестроилась в левый ряд, играючи обходя неповоротливый кроссовер.

— Моя работа предполагает исключительно гибкий график. И, по счастливому совпадению, мне срочно требуется эксперт с безупречным вкусом. Я присматриваю нам… то есть, себе жилье. Техническая крыша небоскреба — это, конечно, романтично, но джакузи туда не затащишь.

— Присматриваешь жилье? — в голосе девушки зазвучало неподдельное любопытство. — И где же? Надеюсь, не в подземельях метрополитена?

— Двухуровневый пентхаус на Крестовском. Панорамные окна, система «умный дом» и терраса размером с приличное футбольное поле. Завтра Боб едет подписывать предварительные бумаги, а я хочу лично убедиться, что вид оттуда не уступает моей вертолетной площадке. Так что готовься, заеду за тобой в полдень. Форма одежды — парадно-выходная, будем пить шампанское и критиковать планировку.

— Ловлю на слове. Только попробуй опоздать, — Лера звонко рассмеялась, и этот звук заставил сердце биться чуть быстрее ритма басов.

— Я и слово «опоздать» находимся в разных вселенных. До завтра, кофейная фея.

Звонок завершился. Салон снова наполнился гитарным соло. Впереди ждала бессонная ночь, ведь покупка элитной недвижимости и содержание личного дропа-профессора требовали бесперебойного финансирования. А значит, пришло время немного пополнить бюджет.

Умные очки, покоящиеся на переносице, вывели на линзы маршрут к подпольному казино, о котором накануне нашептали завсегдатаи одного сомнительного бара на окраине. Заведение пряталось в подвалах старого мясокомбината. Идеальное место для тех, кто любит перекидываться картами на крупные суммы черного нала, не опасаясь полиции.

Спустя полчаса маслкар бесшумно припарковался в соседнем темном переулке. Водитель заглушил мотор, накинул на плечи темное драповое пальто и растворился в тени.

Пространственные прыжки стали чем-то сродни дыханию — естественным, выверенным процессом. Никакой крови из носа, никаких головокружений. Выносливый организм адаптировался, превратив телепортацию в элегантный, смертоносный танец.

Взгляд зацепился за узкое вентиляционное окошко под потолком первого этажа комбината. Концентрация. Хлопок.

Подошвы мягко коснулись пыльного бетона где-то под сводами здания. Внизу, в просторном зале с приглушенным светом, кипела нелегальная жизнь. Зеленое сукно столов, стук фишек, густой сигарный дым и горы наличности. На входе скучали двое вооруженных мордоворотов в строгих костюмах. Еще пара охранников неспешно патрулировала периметр.

«Классика» , — пронеслась в голове насмешливая мысль.

Прицел упал на бронированную дверь с табличкой «Касса», за которой скрывался пухлый администратор, деловито пересчитывающий пачки хрустящих банкнот.

Рывок. Воздух в кабинете кассира на мгновение сгустился, выстрелив тихим хлопком.

Мужчина за столом даже не успел поднять глаза, когда рука в черной перчатке изящно перехватила открытую инкассаторскую сумку.

— Вечер добрый. Внеплановый аудит от налоговой службы, — бархатный шепот заставил администратора оцепенеть от ужаса.

Толстяк дернулся к тревожной кнопке, но незваный гость уже переместился. Короткий скачок на полметра в сторону — и пудовый кулак охранника, влетевшего на шум, рассек пустоту.

— Парни, вы бы нервишки подлечили, — раздалось прямо над ухом громилы.

Тот резко развернулся, выхватывая из-под полы пиджака блестящий «Глок» с удлиненным магазином. Но ночному авантюристу только этого и нужно было. Легкий пространственный сдвиг, заставивший мир вокруг моргнуть, — и ловкие пальцы виртуозно выщелкнули оружие из чужой руки.

— Заберу, пожалуй. Вы с этой штукой обращаетесь хуже, чем мартышки с гранатой, — усмехнулся брюнет, взвешивая черный трофей в ладони. Пистолет оказался превосходно сбалансированным, холодным и приятно тяжелым. То, что надо для личного арсенала.

Второй охранник попытался взять цель на мушку, но кабинет был уже пуст. Лишь несколько сотенных купюр, выпавших из набитой до отказа сумки, плавно кружились в воздухе, оседая на дорогой паркет.

Очередной хлопок раздался уже на крыше комбината. Свежий ветер мгновенно сдул запах сигарного дыма. Юноша стоял на самом краю, глядя на мерцающий вдали центр города, и удовлетворенно подбрасывал в руке матовый «Глок». Увесистая спортивная сумка с миллионами приятно оттягивала плечо.

Коллекция незасвеченного оружия пополнялась, казна ломилась от наличности, а завтра ждал осмотр роскошного пентхауса в компании самой красивой девушки в этом бетонном лабиринте.

Щелкнув предохранителем, парень спрятал ствол во внутренний карман пальто и растворился в ночной прохладе, спеша вернуться за руль своего рычащего монстра. Мегаполис стал его личной игровой площадкой, и игра только-только выходила на крейсерскую скорость.

Солнечные лучи пробивались сквозь панорамные окна элитного лофта, выхватывая из легкого утреннего полумрака массивный дубовый стол. На полированной столешнице возвышалась внушительная гора перетянутых резинками пачек — ночной улов из подпольного казино.

Боб, облаченный в безукоризненный твидовый жилет и белоснежную рубашку с закатанными рукавами, меланхолично помешивал серебряной ложечкой эспрессо. В другой руке бывший профессор держал планшет, быстро пролистывая какие-то графики.

— Отмывать капиталы через современное искусство или автомойки, шеф, — это пошлый пережиток прошлого века, — вещал старик с интонацией академика, читающего лекцию первокурсникам. — Мы пойдем другим путем. Я уже зарегистрировал сеть консалтинговых агентств. Будем оказывать вымышленные услуги по исследованию крипторынков для зарубежных IT-стартапов. Деньги дробятся на сотни транзакций, проходят через пару офшоров и возвращаются к нам в виде абсолютно легальных дивидендов. Чисто, прозрачно и комар носа не подточит.

— Профессор, вы просто криминальный гений, — восхищенно присвистнул юноша, закидывая в рот виноградину из вазы. — Знал бы, что наука таит в себе такие таланты, не прогуливал бы сопромат.

— Наука учит анализировать системы. А финансовая система — самая дырявая из всех, — Боб самодовольно усмехнулся и сделал глоток кофе. — Первая партия будет легализована уже к вечеру. Вы сможете купить этот ваш пентхаус абсолютно официально, как успешный инвестор.

Молодой человек подошел к окну, наслаждаясь видом на оживленный проспект. Однако внутреннее чутье, обострившееся в последнее время до предела, внезапно царапнуло нервы. Взгляд голубых глаз зацепился за неприметный серый фургон с тонированными стеклами, припаркованный у тротуара прямо напротив въезда в подземный паркинг.

Легкое касание дужки умных «Рэй-Бэнов» — и линзы послушно вывели перед глазами цифровое увеличение. На крыше фургона едва заметно бликовала направленная антенна.

«Наверное, паранойя, — отмахнулся от дурных мыслей брюнет, убирая проекцию. — В таком районе половина машин — это частная охрана или слежка за неверными супругами».

— Ладно, Боб, запускай свою стиральную машину для денег. А я поехал оценивать масштабы наших будущих владений.

«Барракуда» цвета полуночного аметиста огласила улицу утробным, сытым рыком, плавно подъезжая к условленному месту. Лера ждала у входа в сквер. В стильном песочном тренче, перехваченном поясом на талии, и с распущенными светлыми волосами, она выглядела так, словно сошла с обложки модного журнала.

Пассажирская дверь приветливо распахнулась.

— Ты решил оглушить половину района, или это такой способ отпугивать конкурентов? — со смехом поинтересовалась девушка, грациозно опускаясь на экзотическую черную кожу сиденья.

— Это звук чистой, неразбавленной свободы, — парировал водитель, плавно нажимая на газ. Маслкар вдавил пассажиров в кресла, мгновенно вливаясь в городской поток. — Отлично выглядишь. Этот тренч делает тебя похожей на очаровательного спецагента.

— Спецагент здесь явно ты, — Лера с любопытством оглядела цифровую приборную панель, встроенную в классические колодцы. — Откуда у скромного ценителя сэндвичей такая машина? Ограбил музей?

— Хуже. Убедил одного эксцентричного профессора, что инвестиции в винтаж надежнее золота, — парень дьявольски улыбнулся, мастерски играя в шашки на проспекте.

Музыка в салоне пульсировала бодрым ритмом, разговор искрился шутками, но взгляд водителя то и дело возвращался к зеркалу заднего вида.

Интуиция снова забила тревогу. Черный, тяжелый внедорожник без номеров держался позади уже четвертый квартал. Он не приближался, но и не отставал, точно повторяя все перестроения «Барракуды».

— Держись крепче, кофейная фея. Сейчас проверим, как эта крошка держит асфальт, — авантюрист резко выкрутил руль.

Маслкар с визгом покрышек сорвался в крутой поворот, ныряя в узкий переулок между старыми кирпичными зданиями. Мотор взревел, стрелка спидометра прыгнула вправо. Внедорожник дернулся следом, но мощный HEMI V8 оставил преследователям лишь облако сизого дыма от жженой резины. Вынырнув на соседний проспект, юноша быстро затерялся в плотном потоке, сбросив скорость.

— Это что сейчас было? — Лера нервно поправила растрепавшуюся челку, округлив глаза. — Ты водишь так, будто за нами гонится картель!

— Просто не люблю, когда кто-то дышит в спину, — отшутился он, хотя внутри всё сжалось в холодный, расчетливый комок. Совпадений не бывает. Фургон у дома Боба, внедорожник на хвосте… Кто-то явно взял его в оборот.

Двухуровневый пентхаус на Крестовском острове потрясал воображение. Двести квадратных метров свободного пространства, панорамные окна от пола до трехметрового потолка и тишина, отрезающая шум мегаполиса.

Менеджер агентства элитной недвижимости тактично оставил молодых людей одних, позволив насладиться видами.

— Боже мой… — выдохнула Лера, подходя к огромному стеклу. Весь город лежал как на ладони, пронизанный лентами рек и каналов. — Тут можно на велосипеде кататься. Это даже больше, чем «очень круто». Это незаконно круто!

— Я так и планировал: посередине ставим кожаный диван размером с небольшой материк, в углу — бильярд, а здесь можно повесить гамак, — парень подошел сзади, опираясь плечом о стеклянную панель. — Как думаешь, где лучше разместить кофемашину? Тебе же нужно будет где-то тренировать свои навыки.

Девушка обернулась, лукаво прищурившись:

— Это что, завуалированное предложение переехать или попытка нанять меня личным баристой?

— Считай это приглашением к совместному освоению новых территорий, — голос стал мягче, а расстояние между ними сократилось до опасно-волнующего минимума.

Лера смущенно улыбнулась и сделала шаг в сторону стеклянной двери, ведущей на улицу.

— Пойдем посмотрим террасу. Если там нет места для моего воображаемого сада, сделка отменяется.

Они вышли на открытую площадку, обдуваемую свежим ветром. Вид отсюда захватывал дух еще сильнее. Пока Лера увлеченно разглядывала стеклянные ограждения, юноша привычным жестом коснулся дужки умных очков, активируя нейросеть.

Система мгновенно загрузилась, подсвечивая объекты внизу. И тут же интерфейс замигал желтым, выделяя аномалию.

«Обнаружено оптическое сканирование», — услужливо сообщила бегущая строка.

Парень резко подошел к краю парапета, вглядываясь в сквер, раскинувшийся метрах в ста внизу. Очки сработали как мощный бинокль, мгновенно приблизив картинку.

На скамейке, игнорируя проходящих мимо людей с собаками и мамочек с колясками, сидел человек.

Взгляд голубых глаз сузился. Это был рослый, широкоплечий чернокожий мужчина. Абсолютно лысый, с резкими, хищными чертами лица, он выглядел так, словно только что сошел со съемочной площадки криминального боевика. Вылитый Сэмюэл Л. Джексон времен «Криминального чтива», только облаченный в стильный, длинный кожаный плащ.

Но самое жуткое было не в его внешности.

Мужчина сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел прямо вверх. Точно на террасу пентхауса. Прямо в глаза наблюдателю.

А на переносице незнакомца покоились очки. Точная копия экспериментальных «Рэй-Бэнов» с дополненной реальностью.

Как только оптика сфокусировалась на его лице, колоритный лысый мужик медленно, почти издевательски широко улыбнулся. Затем он неспешно поднял руку, приложил два пальца к своему виску в салютующем жесте и одними губами, которые нейросеть тут же заботливо распознала и перевела в текст, произнес:

«Мы тебя видим».

По спине брюнета пробежал неприятный, ледяной холодок. Адреналин ударил в виски с новой силой. Обычные бандиты так не работают. Уличные барыги не имеют доступа к правительственным игрушкам и не водят хороводы из фургонов наружного наблюдения.

— Эй, ты чего застыл? — голос Леры вырвал из оцепенения. Она подошла ближе, тронув его за рукав пальто. — Увидел что-то интересное?

Парень моргнул, сбрасывая интерфейс, и перевел взгляд на девушку. В синих глазах снова заплясали привычные, дерзкие искры, но теперь в них добавилась сталь хищника, который понял, что на его территорию забрел другой, не менее опасный зверь.

— Да так, — он обворожительно улыбнулся, приобняв Леру за талию и мягко уводя ее с линии потенциального обзора с улицы обратно в квартиру. — Просто понял, что этот город таит в себе гораздо больше сюрпризов, чем я думал. И кажется, нам определенно нужно брать этот пентхаус. Срочно. У него отличный сектор обстрела.

— Что, прости? — Лера непонимающе хлопнула ресницами.

— Отличный вид на северную сторону, говорю. Поехали, нужно обрадовать Боба, что мы нашли дом нашей мечты.

Вечер начался с густого, обволакивающего звука саксофона, который заполнял полумрак элитного джаз-клуба. Заведение пряталось в одном из старых особняков в центре города: приглушенный свет хрустальных люстр, тяжелые бархатные портьеры и публика, знающая толк в дорогих развлечениях.

Лера сидела за столиком у самой сцены, и от нее невозможно было отвести взгляд. Она выполнила свое обещание — вместо кед и джинсовки на ней было облегающее платье цвета темного изумруда, открывающее хрупкие плечи, и изящные туфли на шпильке. Волосы, обычно собранные в забавный пучок, теперь рассыпались по спине мягкими волнами.

Авантюрист в безупречном темном костюме, сшитом на заказ, сидел напротив, лениво покачивая в руке бокал с янтарным виски.

— Знаешь, — произнес он, чуть подавшись вперед, чтобы перекрыть низкий, вибрирующий ритм контрабаса, — я начинаю подозревать, что под прикрытием баристы скрывается наследница какой-нибудь европейской династии. Ты выглядишь так, словно этот клуб принадлежит тебе.

Лера лукаво улыбнулась, делая глоток шампанского. В ее глазах отражались золотистые блики свечей.

— Приходится соответствовать мужчине, который покупает пентхаусы между утренним кофе и обедом, — парировала девушка. — К тому же, ты сам просил надеть правильную обувь на случай, если мы решим танцевать.

— Я помню каждую деталь нашего договора, — его голос стал тише, приобретая те самые бархатные, обволакивающе-опасные нотки.

Музыканты на сцене сменили темп, переходя к медленной, тягучей композиции. Брюнет поднялся, элегантно протянув руку.

— Позволишь?

Лера вложила свою ладонь в его, позволяя увлечь себя на небольшой танцпол. Пространство между ними мгновенно сократилось. Мужская рука уверенно легла на ее талию, притягивая вплотную. От него пахло дорогим парфюмом, озоном и едва уловимым, дразнящим ароматом опасности.

Они двигались в такт музыке, словно делали это сотни раз. Девушка положила голову ему на плечо, прикрыв глаза. Сердцебиение обоих медленно, но верно ускоряло ритм.

—Среди миров, в мерцании светил… — вдруг тихо прошептал парень ей на ухо, касаясь губами виска. От этого дыхания по шее Леры пробежал табун мурашек.

— Что? — выдохнула она, теряя нить реальности.

—Одной Звезды я повторяю имя… Не потому, чтоб я Ее любил, а потому, что я томлюсь с другими , — он процитировал классика так легко и естественно, словно эти строки были написаны специально для этого вечера. — Всегда считал стихи скучными, пока не понял, что их просто нужно читать правильным людям в правильное время.

Она подняла на него глаза. В синих, почти черных в полумраке радужках плескалось такое откровенное, обжигающее желание, что у Леры перехватило дыхание.

— Поехали домой, — ее голос дрогнул, срываясь на шепот. Больше никаких шуток и словесных дуэлей. Только звенящее, натянутое как струна электричество между двумя людьми.

— Твое желание — закон.

Путь до Крестовского острова смазался в одну пульсирующую неоновую линию. «Барракуда» рычала, пронзая ночной город, но в салоне царила напряженная, горячая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. Лера сидела, повернувшись к водителю, и ее рука мягко, но требовательно поглаживала его затылок, зарываясь пальцами в темные волосы. Каждый светофор казался пыткой.

Как только бронированная дверь пентхауса захлопнулась за их спинами, отрезая внешний мир, контроль рухнул.

Парень резко развернулся, впечатывая девушку в прохладное дерево двери. Его губы накрыли ее губы — жадно, властно, не оставляя времени на раздумья. Лера ответила с такой же неистовой страстью, обвив руками его шею. Поцелуй был вкуса дорогого шампанского, мяты и чистого адреналина.

Пиджак полетел на пол прямо в прихожей. Следом за ним отправился галстук. Девичьи пальцы лихорадочно расстегивали пуговицы его рубашки, пока мужские руки скользили по гладкому шелку изумрудного платья, сминая ткань и обжигая кожу сквозь нее.

— Ты сведешь меня с ума, — глухо прорычал юноша, отрываясь от ее губ лишь для того, чтобы покрыть поцелуями линию шеи и ключицы.

Он подхватил ее на руки так легко, словно она ничего не весила. Лера инстинктивно обхватила его бедра ногами, задыхаясь от нахлынувших эмоций.

Они переместились в гостиную. Лунный свет заливал пустую комнату через панорамные окна, превращая город внизу в сверкающую декорацию их личного безумия. Брюнет прижал девушку спиной к толстому, холодному стеклу. Контраст между ледяной поверхностью и обжигающим теплом мужского тела заставил Леру тихо, протяжно выдохнуть.

Молния на спине платья поддалась с тихим шорохом, и шелк послушно скользнул к ногам, оставив девушку в кружевном белье. Синие глаза потемнели еще сильнее, вбирая в себя каждую линию ее точеной фигуры в свете ночного мегаполиса.

— Какая же ты красивая… — шепот сорвался с губ, прежде чем он снова приник к ней, целуя каждый сантиметр открытой кожи, заставляя выгибаться навстречу и судорожно сжимать его плечи.

Страсть поглотила их целиком, сметая любые преграды. Спальня встретила их приятной прохладой и мягким сиянием ночного мегаполиса, льющимся сквозь огромные панорамные окна. Белоснежные простыни казались океаном, в котором им только предстояло утонуть. Брюнет бережно опустил Леру на край широкой кровати, не разрывая зрительного контакта. В синих глазах полыхал первобытный огонь, но сейчас в нем не было ни капли той расчетливой холодности, с которой авантюрист привык смотреть на окружающий мир. Лишь абсолютное, обезоруживающее восхищение.

Мужские пальцы скользнули по тонкому кружеву белья, едва касаясь разгоряченной кожи. Каждое движение было медленным, дразнящим, заставляющим девушку задыхаться от предвкушения. Лера подалась навстречу, ее ладони легли на его широкую грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце под гладкими мышцами.

— Ты играешь со мной, — сорвавшимся шепотом произнесла она, непроизвольно выгибаясь, когда горячие губы коснулись чувствительной кожи на ключице.

— Я растягиваю удовольствие, — бархатный голос вибрировал где-то у ее виска. — Хочу запомнить каждую секунду этого вечера.

Тонкие бретельки соскользнули с хрупких плеч, и последний барьер между ними исчез. Парень притянул ее к себе, накрывая губы глубоким, требовательным поцелуем, в котором смешались терпкий вкус виски, сладость шампанского и безудержное, сметающее все преграды желание. Лера ответила со всей накопившейся страстью, зарываясь пальцами в его темные волосы, притягивая еще ближе, словно боясь, что этот момент может раствориться как утренний туман.

Их тела сплелись на прохладном шелке простыней. Контраст ледяной ткани и обжигающих прикосновений сводил с ума. Мужские руки изучали каждый изгиб ее точеной фигуры, уверенно и властно, но в то же время с трепетной, почти благоговейной нежностью. От этих ласк по телу девушки расходились волны сладкой, тягучей дрожи. Каждый вздох, каждый тихий стон эхом отдавался в тишине огромного пентхауса.

Мир за стеклом перестал существовать. Не было больше ни криминальных боссов, ни загадочных преследователей с новейшими гаджетами, ни неоновых огней Крестовского острова. Вселенная сузилась до размеров этой кровати, до ритма двух сбитых дыханий, до обжигающей близости.

Когда они наконец пересекли последнюю черту, Лера глухо вскрикнула, до боли сжимая плечи молодого человека. Он замер на мгновение, давая ей время, покрывая невесомыми поцелуями ее лицо, скулы, стирая случайную слезинку в уголке закрытых глаз. В его взгляде, когда она разомкнула ресницы, читалась такая всепоглощающая нежность, что у нее перехватило дыхание.

— Посмотри на меня, — попросил он тихо, сплетая свои пальцы с ее.

Она послушно утонула в синеве напротив. Движения начались медленно, задавая тягучий, гипнотический ритм, который с каждой секундой становился все более глубоким и неистовым. Лера растворялась в этих ощущениях, отдаваясь нахлынувшей волне абсолютного наслаждения. Чувства обострились до предела. Комната кружилась перед глазами, тени от лунного света причудливо плясали на стенах в такт их сумасшедшей страсти.

Шепот, прерывистые стоны, скользящие по влажной коже ладони. Молодой человек читал ее тело как открытую книгу, безошибочно находя те самые чувственные точки, от которых девушка окончательно теряла рассудок. Напряжение росло, скручиваясь в тугую, звенящую пружину где-то внизу живота. Лера выгнулась дугой, балансируя на самом краю, умоляя его не останавливаться, и авантюрист ответил на этот горячий призыв, бросая их обоих в абсолютную, ослепительную бездну.

Вспышка была подобна разряду тока. Девушка выкрикнула его имя, рассыпаясь на тысячи сияющих искр, и мгновением позже почувствовала, как он содрогнулся в ее объятиях, с хриплым, рваным выдохом утыкаясь лицом в изгиб ее шеи.

Долгое время в спальне царила лишь тишина, нарушаемая тяжелым, прерывистым дыханием. Брюнет перекатился на спину, увлекая Леру за собой, крепко прижимая ее к своей груди. Она уютно устроила голову на его плече, слушая, как постепенно успокаивается бешеный стук его сердца.

По обнаженной спине девушки скользила мужская ладонь — медленно, успокаивающе, словно убаюкивая.

— Знаешь, — тихо произнесла Лера, выводя пальчиком невидимые витиеватые узоры на его груди. — Кажется, я начинаю понимать твою любовь к высоте. Отсюда определенно не хочется спускаться в реальный мир.

Юноша довольно усмехнулся в темноту, зарываясь носом в ее светлые волосы, пахнущие ванилью.

— Мы и не будем спускаться, кофейная фея. Оставим реальный мир тем, кто боится летать, — он чуть отстранился, заглядывая в ее сонные, безмятежно-счастливые глаза, и лукавая, дьявольская искра снова вспыхнула в его взгляде. — К тому же, ночь только началась, а мы еще не проверили на прочность тот огромный мраморный стол на кухне. И диван. И подоконник.

Лера звонко рассмеялась, шутливо ударив его кулачком в плечо, но уже в следующую секунду ее протестующий смех утонул в новом, головокружительном поцелуе. Впереди была целая ночь, чтобы сделать этот пентхаус по-настоящему своим.

Утро после жаркой ночи выдалось на удивление бодрым. Оставив утомленную, но абсолютно счастливую Леру досматривать сны на смятых шелковых простынях, брюнет бесшумно выскользнул из пентхауса. В холодильнике было пусто, а кормить девушку святым духом и шикарными видами из окна в его планы не входило. Требовался лучший завтрак в этом городе.

Но стоило только тяжелым ботинкам коснуться асфальта за пределами элитного ЖК, как интуиция взвыла корабельной сиреной.

Легкое касание дужки умных «Рэй-Бэнов» — и линзы послушно подсветили пространство. Система мгновенно выхватила две аномалии. Двое крепких парней в неприметных серых куртках технично вели цель, грамотно передавая друг другу «эстафету» на перекрестках. Классическая «коробочка». На их лицах не было эмоций, а в ушах едва заметно поблескивали микронаушники.

«Значит, вчерашний лысый с биноклем был только разведкой, — усмехнулся парень, сворачивая в безлюдный переулок, ведущий к заброшенным складам старой промзоны. — Что ж, господа, добро пожаловать на мой аттракцион».

Промзона встретила преследователей гулким эхом и запахом ржавчины. Двое «гончих» ускорили шаг, нырнув в ангар вслед за объектом. Оружие уже перекочевало из скрытых кобур в их руки. Действовали они слаженно, профессионально, беря пространство в клещи.

Только вот пространство здесь больше не подчинялось законам физики.

В дальнем конце ангара мелькнула пола графитового пальто. Один из преследователей вскинул пистолет с глушителем, но выстрелить не успел.

Воздух за его спиной сгустился с тихим, сухим хлопком.

Удар ребром ладони по сонной артерии выключил первого оперативника быстрее, чем тот успел моргнуть. Обмякшее тело еще только начало оседать на бетон, а авантюрист уже исчез.

Второй «гончий» резко развернулся, инстинктивно нажимая на спуск. Пуля со свистом прошила пустоту.

— Медленно, парни, очень медленно, — раздался насмешливый шепот прямо над ним.

Брюнет материализовался на стальной балке под потолком, а в следующую долю секунды рухнул вниз, сбив оперативника с ног. Хруст сломанного носа, короткий болевой прием на запястье, заставивший выпустить ствол — и второй преследователь отправился в глубокий нокаут вслед за напарником.

Дело сделано. Но чувство чужого взгляда никуда не делось.

Очки снова мигнули, и нейросеть услужливо обвела красным контуром фигуру, стоящую на крыше соседнего цеха. Тот самый колоритный чернокожий мужик в длинном кожаном плаще. Вылитый Сэмюэл Л. Джексон, только вместо философских монологов из Иезекииля он молча наблюдал за избиением своих подчиненных.

— Ну привет, — хищно оскалился юноша.

Взгляд сфокусировался на краю крыши рядом с наблюдателем. Глубокий вдох. Концентрация.

Хлопок.

Брюнет вынырнул из подпространства ровно в метре от лысого. Тот даже не дрогнул, лишь рука молниеносно метнулась за пазуху. Но рефлексы молодого человека были быстрее. Железная хватка сомкнулась на воротнике кожаного плаща.

— Полетаем? — нагло спросил парень, переводя взгляд на возвышающийся в паре километров от них башенный кран недостроенного небоскреба.

Оглушительный хлопок разорвал пространство, выбив из легких весь воздух.

Допрос с пристрастием

Металлическая стрела крана покачивалась на высоте ста пятидесяти метров. Ветер здесь завывал с яростью голодного зверя.

Лысый повис над пропастью, удерживаемый лишь одной рукой авантюриста за прочный воротник плаща. Под его дорогими ботинками была только бездна, на дне которой копошились крошечные машинки.

— Твою же мать! Сучий потрох! — внезапно заорал чернокожий мужик на чистейшем, отборном русском языке, вцепившись побелевшими пальцами в держащую его руку. — Отпусти, псих недоделанный!

— Ого, какие лингвистические познания, — рассмеялся парень, чуть ослабляя хватку, заставляя пленника дернуться вниз на пару сантиметров и выдать новую порцию многоэтажного мата. — А теперь слушай меня внимательно, Винсент Вега. Кто вы такие и какого черта пасете меня по всему городу?

— Пошел ты в задницу! — прорычал лысый, бешено вращая глазами. — Думаешь, ты один такой умный? Думаешь, поймал бога за бороду со своими фокусами?

— Пока что я поймал за шкирку только тебя. И если ты не начнешь петь, гравитация сделает всю грязную работу за меня.

Юноша разжал один палец. Пленник судорожно сглотнул, глядя в бездонную пропасть под ногами. Спесь начала стремительно испаряться.

— Мы — ликвидаторы! — выплюнул он, стараясь перекричать ветер. — Зачищаем мусор! Корпорация не любит, когда ее инвестиции бегают по улицам и грабят казино!

— Какие еще инвестиции? — брюнет нахмурился, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость.

Лысый внезапно хрипло, надрывно рассмеялся, несмотря на свое незавидное положение. В его глазах мелькнуло фанатичное безумие.

— Ты думаешь, ты уникальный? Думаешь, это магия или божий дар? — заорал он, брызгая слюной. — Ты просто двадцать восьмой! Слышишь меня?! Двадцать восьмой из сотни удачных подопытных! Сбежавшая лабораторная крыса, которой случайно стерли память перед инъекцией!

Слова ударили под дых сильнее кувалды. Двадцать восьмой? Эксперимент? Картинка в голове начала складываться. Нищее студенческое прошлое этого тела, внезапная потеря памяти, отсутствие родственников… Идеальный биоматериал для корпоративных опытов, который никто не станет искать.

— Сколько вас всего охотится на таких, как я? — голос парня стал тихим и смертоносным.

— Достаточно, чтобы ты сдох сегодня! — лысый вдруг перестал вырываться и широко, жутко улыбнулся. Он обнажил зубы и с силой прикусил один из коренных. Что-то внутри его челюсти тихо хрустнуло.

— Что ты сделал?

—Зуб , придурок. В нем маячок прямого сигнала, — торжествующе прохрипел агент. — За мной уже пришли.

Очки на переносице парня тревожно вспыхнули красным.

Внимание! Множественные воздушные цели!

Из-за низких облаков с оглушительным стрекотанием лопастей вынырнули два тяжелых черных вертолета без опознавательных знаков. Боковые двери были распахнуты, и оттуда уже целились снайперы. На груди графитового пальто заплясали три рубиновые точки лазерных прицелов.

— Конец игры, номер двадцать восемь, — ухмыльнулся лысый.

— Только не для меня, — холодно ответил парень.

Он разжал пальцы. Чернокожий агент с воплем полетел вниз. В ту же долю секунды тишину разорвали хлопки крупнокалиберных снайперских винтовок. Бетонный противовес крана, где только что стоял беглец, разлетелся в крошку.

Но пули прошили лишь сгустившийся воздух.

Хлопок. И пространство на вершине недостроенного небоскреба окончательно опустело, оставив черным вертолетам лишь ветер и эхо несостоявшейся казни. Охота только началась, и теперь крыса намеревалась лично перегрызть глотки всем котам в этом городе.

Хлопок.

Грязный, мокрый асфальт глухого переулка больно ударил по подошвам. Беглец приземлился на полусогнутые ноги, тяжело дыша и опираясь рукой о влажную кирпичную стену. Сердце колотилось в груди с такой силой, что, казалось, готово было проломить ребра.

Высота, снайперы, откровения летящего в бездну лысого агента — всё это слилось в один безумный калейдоскоп.

«Двадцать восьмой. Лабораторная крыса».

Юноша зло сплюнул на землю. Значит, амнезия и внезапно открывшиеся таланты — это не божественное провидение и не сбой в Матрице. Это корпоративный эксперимент. И где-то в этом городе бродят еще десятки таких же «счастливчиков», а по их следу идут ликвидаторы на боевых вертолетах.

В кармане пальто надрывно вибрировал смартфон, но отвечать сейчас было смерти подобно. Нужно убираться из этого района, пока небесные гончие не начали прочесывать улицы с тепловизорами.

Запрыгнув в свою верную «Барракуду», припаркованную в соседнем дворе, беглец ударил по газам. Движок на восемьсот лошадей хищно взревел, и маслкар, шлифуя асфальт, вырвался на пустую эстакаду, ведущую к спальным районам. Ночной город замелькал за окнами смазанными неоновыми полосами.

Адреналин постепенно отпускал, уступая место холодной, кристальной ясности. Если началась война, то сидеть в глухой обороне — верный путь на кладбище.

Внезапно руль в руках налился свинцом.

Двигатель всё так же яростно ревел, стрелка тахометра билась в красной зоне, но машина больше не ехала вперед. Она… отрывалась от земли.

— Какого дьявола?! — вырвалось у водителя, когда тяжелый двухтонный автомобиль плавно, словно невесомая пушинка, взмыл на пять метров над пустой эстакадой.

Стекла жалобно затрещали. Невидимая титаническая сила сжала кузов со всех сторон, сминая толстый металл, как дешевую фольгу. Экзотическая кожа сидений угрожающе заскрипела, грозя лопнуть по швам.

Действовать нужно было мгновенно. Максимальная концентрация. Взгляд отчаянно зацепился за спасительный бетон моста внизу.

Хлопок.

Авантюрист материализовался на проезжей части ровно за секунду до того, как роскошная машина цвета полуночного аметиста с оглушительным скрежетом сложилась пополам. Искореженный кусок металла рухнул на асфальт, брызнув осколками фар и лужами технических жидкостей.

— Какая дешевая безвкусица, — раздался сверху манерный, тягучий голос, в котором сквозило абсолютное, безграничное превосходство. — Терпеть не могу рев этих первобытных двигателей. Никакого изящества.

Юноша резко вскинул голову.

В десяти метрах над растерзанной «Барракудой», презрев все мыслимые законы гравитации, парил человек. Незнакомец не летел и не балансировал — стоял в воздухе так же уверенно, как обычные люди стоят на твердой земле.

Этот тип выглядел так, словно только что сошел с обложки глянцевого журнала для миллиардеров. Белоснежный костюм-тройка безукоризненного кроя, платиновые волосы, уложенные волосок к волоску, и лицо античного бога — идеальное, симметричное, с презрительно искривленными губами. Вокруг парящей фигуры едва заметно мерцало искаженное пространство, похожее на марево над раскаленным асфальтом.

— А ты, видимо, из тех, кто предпочитает летать бизнес-классом без самолета? — крикнул брюнет, плавно доставая из-под пальто трофейный «Глок» и большим пальцем снимая предохранитель. — Кто ты такой? Очередной цепной пес Корпорации?

Человек в белом медленно, словно спускаясь по невидимой мраморной лестнице, опустился чуть ниже.

— Оскорбительно. Я не служу Корпорации. Я и есть ее венец творения, — блондин изящно поправил белоснежную манжету. — Номер Пятый. Хотя в узких кругах меня предпочитают называть Богом Нового Мира. А ты… Двадцать Восьмой. Очередная ошибка в формуле. Дефектный прототип, решивший, что умение прыгать по координатам делает его значимым.

— Знаешь, Пятый, у богов обычно мания величия компенсируется наличием паствы. А ты пока просто испортил мою любимую тачку, — ствол пистолета плавно поднялся, беря цель на мушку. — За это придется ответить.

Три выстрела слились в один сплошной, оглушительный грохот. Экспансивные пули понеслись прямо в идеальное лицо самопровозглашенного божества.

Пятый даже не моргнул. Лишь лениво, почти нехотя взмахнул указательным пальцем.

Свинец замер в воздухе, не долетев до цели пары метров. Пули зависли, словно увязнув в густом желе, сплющились о невидимую преграду, а затем с жалким звоном упали на дорожное покрытие.

— Огнестрельное оружие? Против меня? — телекинетик рассмеялся. Смех прозвучал красиво, холодно и абсолютно безжизненно. — Вы, низшие номера, такие примитивные. Вы цепляетесь за жалкую материю, потому что не способны ею управлять.

Взмах холеной руки. Столб городского освещения, выкованный из толстой стали, с истошным визгом вырвался из бетона вместе с проводами и кусками асфальта. Огромная конструкция взмыла в воздух и с ужасающей скоростью полетела в стрелка, подобно копью античного титана.

Хлопок.

Столб пробил лишь пустоту, глубоко вонзившись в покрытие эстакады ровно там, где долю секунды назад стоял беглец.

В следующее мгновение брюнет возник прямо в воздухе, за спиной платинового блондина. Гравитация еще не успела вступить в свои права, когда пистолетная рукоять с размаху обрушилась в затылок врага. Идеальная, проверенная тактика, безотказно работавшая с обычными громилами.

Но мощный удар встретил невидимую бетонную стену.

Кинетический щит отбросил нападающего с такой чудовищной силой, что парня отшвырнуло на несколько метров. Жесткое приземление на капот брошенного кем-то неподалеку седана выбило весь воздух из легких, а ребра жалобно хрустнули.

— Неплохой фокус, блоха, — Пятый медленно повернулся в воздухе, исказив лицо гримасой искренней брезгливости. — Но мой барьер реагирует на любые перепады давления и массы в радиусе двух метров. Ты не сможешь даже прикоснуться ко мне.

С этими словами телекинетик просто сжал кулак.

Седан под спиной брюнета затрещал. Металл начал стремительно сминаться, стекла лопнули, осыпав одежду сотнями острых брызг. Невидимый пресс намеревался раздавить наглеца всмятку прямо на месте.

Рывок. Хлопок.

Беглец вынырнул из-под смертельного пресса, материализовавшись в двадцати метрах позади, возле покореженного остова своей бывшей машины. Кровь тонкой струйкой бежала из носа, виски раскалывались от дикого перенапряжения. Противник оказался чудовищно силен. Это был не просто уличный бандит с монтировкой, а ходячая артиллерийская батарея с непробиваемой броней.

«Управляет материей. Останавливает пули. Рвет сталь, — лихорадочно анализировал юноша, стирая красную каплю с подбородка. — Но под этим щитом всё еще скрывается кусок мяса. Ему нужно дышать. И страдает он откровенным нарциссизмом, раз нацепил белый костюм на ночные разборки».

— Что такое, Двадцать Восьмой? — издевательски протянул Пятый, плавно плывя по воздуху навстречу. Картинно раскинув руки, этот псих поднимал в воздух всё вокруг: куски асфальта, оторванные двери машин, дорожные знаки. Целый рой смертоносных снарядов завис над эстакадой, слепо подчиняясь воле одного безумца. — Выдохся? Прыжки сжигают слишком много калорий? А я могу поддерживать этот шторм вечно. Преклони колени перед новой ступенью эволюции, и обещаю убить тебя быстро.

— Полегче, Аполлон. Костюм помнешь, — нагло ухмыльнулся беглец, хотя легкие горели огнем при каждом вдохе. — У тебя мания величия размером с небольшую галактику.

— Умри.

Телекинетик резко опустил руки. Десятки кусков бетона и искореженного металла обрушились вниз, превращая участок дороги в зону ковровой бомбардировки. Грохот стоял невообразимый. Пыль и едкий дым скрыли место удара плотным серым облаком.

Блондин победно завис над разрушениями, брезгливо отряхивая невидимую пылинку с лацкана пиджака.

— Скучно. Я ожидал большего…

Внезапно прямо перед его безупречным лицом воздух сжался с оглушительным звуком.

Хлопок.

Парень возник в полуметре от врага, находясь в свободном падении. На этот раз не было попыток ударить или выстрелить. Руки оказались заняты совершенно другим.

За долю секунды до пространственного скачка ловкие пальцы подцепили с асфальта оторванный топливный шланг разрушенной «Барракуды», из которого под бешеным давлением хлестал высокооктановый бензин.

Силовой барьер среагировал мгновенно, не пропуская чужое тело внутрь. Но щит был настроен на отражение твердых объектов и кинетических ударов. Жидкость, щедро выплеснувшаяся из шланга прямо в невидимую сферу, разбилась в мельчайшую взвесь и беспрепятственно осела на белоснежном шелке, платиновых волосах и коже самопровозглашенного божества.

Пятый инстинктивно зажмурился от едкого запаха топлива, попавшего прямо в глаза. Идеальные черты исказила гримаса паники и жгучей боли.

— Что ты наделал, грязная крыса?! — истошно завопил блондин, стремительно теряя концентрацию. Невидимая опора под ногами дрогнула, и телекинетик начал беспомощно падать вниз.

— Просто добавил огонька в нашу скучную беседу! — крикнул юноша, летя к асфальту вместе с ним.

Прямо в полете из кармана куртки появилась подаренная Лерой зажигалка. Яркая искра чиркнула кремневым колесиком. Крошечный язычок пламени полетел вниз, точно на пропитанный бензином белоснежный костюм.

Пространство вспыхнуло ревущим огненным шаром.

Истошный, нечеловеческий вопль разорвал ночную тишину эстакады. Пятый рухнул на дорогу, превратившись в мечущийся живой факел. Дикая боль и паника полностью разрушили хваленый ментальный контроль. Телекинетическая буря мгновенно стихла, и зависшие в небе обломки с грохотом посыпались на землю.

Сам авантюрист совершил финальный, отчаянный рывок, материализовавшись в безопасной зоне за массивным бетонным отбойником. Мышцы скрутило от крайнего истощения, перед глазами поплыли темные круги, но губы растянулись в торжествующей, злой ухмылке.

«Бог» с визгом катался по асфальту, пытаясь сбить пламя. От его глянцевого лоска не осталось и следа.

Тяжело опираясь на холодный бетон, парень достал чудом уцелевший смартфон и набрал номер своего личного управляющего.

— Боб… — хрипло выдохнул он в трубку под аккомпанемент воплей Пятого на заднем фоне. — Подготовь мне новую, неприметную машину. И да… нам понадобится огнеупорная база. Кажется, я только что развязал войну богов. И знаешь что? Мне это чертовски нравится.

Утро не предвещало конца света. Оно началось с сообщения от Боба:«Шеф, нашел идеальный вариант. Неприметный, бронированный внедорожник. Оформляю» .

Никакого предчувствия беды. Только легкая усталость после ночной битвы на эстакаде и желание поскорее забрать Леру из пентхауса, чтобы залечь на дно.

Очередной пространственный скачок перенес юношу на крышу соседнего с автосалоном здания. Взгляд голубых глаз скользнул сквозь стеклянный купол шоурума. Профессор сидел за столиком менеджера в своем безупречном твидовом костюме, элегантно подписывая стопку бумаг.

И в эту секунду мир взорвался.

Тяжелые бронированные фургоны пробили витрины салона, осыпав дорогие автомобили водопадом битого стекла. Десяток бойцов корпоративного спецназа в глухих черных шлемах высыпали внутрь. Никаких криков «Всем лежать!» или предупредительных выстрелов. Ликвидаторы работали молча и грязно.

Оглушительный треск штурмовых винтовок слился в единый гул. Боб даже не успел поднять голову. Десятки пуль прошили твидовый пиджак, отбросив старика вместе с креслом на полированный керамогранит. Белоснежная рубашка мгновенно пропиталась багровым.

— Нет! — вырвалось из груди наблюдателя.

Хлопок.

Брюнет вынырнул из подпространства прямо посреди разгромленного салона, в двух шагах от истекающего кровью профессора. Но спасать было некого. Остекленевшие глаза старика смотрели в потолок. Вторая жизнь бывшего зека оказалась до обидного короткой.

Красные лучи лазерных целеуказателей немедленно скрестились на груди графитового пальто. Спецназ был готов. Их забрала блестели холодным расчетом — они ждали именно его.

Авантюрист мгновенно осознал весь масштаб катастрофы. В голове пульсировала лишь одна четкая, безжалостная мысль:всё, пиздец котёнку . Корпорация не просто мстила. Она стирала всё, к чему Двадцать Восьмой успел прикоснуться. Зачищала контакты. Уничтожала связи.

Лера!

Холодный пот прошиб спину. Плевать на спецназ. Плевать на месть за Боба прямо сейчас.

Рывок. Очередь из автоматов прошила лишь воздух, разнеся в щепки остатки стола.

Улыбка сожженного бога

Воздух в двухуровневом пентхаусе на Крестовском острове был пропитан густым, тошнотворным запахом озона и горелой плоти. Панорамные окна оказались выбиты наружу, впуская внутрь промозглый ветер.

Юноша материализовался посреди гостиной, судорожно сжимая в руке пистолет, и замер, парализованный открывшейся картиной.

Посреди разгромленной комнаты, залитой утренним светом, стоял Пятый.

От холеного платинового блондина в белоснежном костюме не осталось ничего. Его одежда вплавилась в кожу, половина лица представляла собой жуткую, обугленную маску, обнажающую зубы в кошмарном оскале. Левый глаз вытек, но правый горел концентрированным, абсолютным безумием. Мощнейший кинетический щит спас ему жизнь, удержав внутренние органы от разрушения, но бензиновое пламя забрало его красоту.

А в двух метрах над полом, распятая невидимыми тисками, висела Лера.

Девушка не могла пошевелиться. Ее глаза были широко распахнуты от невыносимого ужаса, по щекам градом катились слезы. Она даже не могла закричать — телекинез сдавил горло, перекрыв кислород.

— Думал… что убил бога… лабораторная крыса? — прохрипел Пятый. Его голос превратился в жуткий, скрежещущий шепот, сопровождаемый кровавыми пузырями на обожженных губах. — Бог… просто сбросил кожу.

— Отпусти ее! — взревел брюнет, бросаясь вперед. — Это наша война, ублюдок! Она здесь ни при чем!

Выстрелы в упор. Глухой стук пуль о невидимую преграду.

Хлопок. Прыжок за спину. Удар.

Всё бесполезно. Барьер Пятого стал плотным, как монолитная скала. Боль возвела его силы в абсолют. Телекинетик даже не обернулся, отмахнувшись свободной рукой. Ударная волна швырнула авантюриста в стену с такой силой, что штукатурка брызнула во все стороны.

— Ты забрал мое лицо, — страшно, бесконечно жутко улыбнулся сожженный монстр, глядя на задыхающуюся девушку. — А я заберу твою вселенную. И знаешь, что самое забавное? Я не просто убью ее. Я сотру ее из этой реальности.

Пятый медленно, с наслаждением сжал обугленные пальцы в кулак.

Пространство вокруг Леры завибрировало. Юноша, хрипя и отплевываясь кровью, отчаянно потянулся к ней, пытаясь совершить скачок прямо сквозь щит, пытаясь вырвать ее из этих невидимых тисков.

— ЛЕРА!

Но он не успел.

Щелчок пальцев телекинетика прозвучал как выстрел пушки. Не было ни крови, ни крика. Тело девушки просто… рассыпалось. Миллиарды светящихся частиц, крошечных атомов, вспыхнули на мгновение и осыпались на дорогой паркет серой, безжизненной пылью. Одно мгновение — и от кофейной феи, смеявшейся в его объятиях пару часов назад, не осталось абсолютно ничего.

Внутри Двадцать Восьмого что-то надломилось. С громким, физически ощутимым хрустом.

Ярость, боль и дикое, невыносимое отчаяние слились в раскаленный ком, который разорвал грудную клетку изнутри. Разум отключился. Инстинкты взвыли. Способность, которая раньше послушно сгибала пространство, теперь, подпитываемая чудовищным эмоциональным всплеском, пробила его насквозь.

Парень издал нечеловеческий, полный боли крик и рванулся вперед, туда, где только что была его любовь.

Но вместо привычного хлопка раздался оглушительный треск рвущегося мироздания. Комната, обожженный Пятый, серый пепел на полу — всё это смазалось в слепящую белую линию. Реальность лопнула, как мыльный пузырь, затянув беглеца в образовавшуюся воронку.

Удар о твердую поверхность выбил остатки воздуха из легких.

Брюнет лежал на спине, слепо глядя в небо. Оно было не синим и не затянутым привычными питерскими тучами. Оно было свинцово-серым, мертвым, скрытым за плотной, непроницаемой пеленой облаков, из которых медленно, кружась в ледяном воздухе, падал снег.

Или это был не снег?

Юноша медленно сел, пропуская сквозь пальцы холодные белые хлопья. Пепел.

Вокруг простиралась бескрайняя, вымороженная пустошь. Вдали виднелись руины гигантского города, но их очертания казались чужими. Скелеты небоскребов в стиле ар-деко, искореженные стальные мосты, проржавевшие остовы массивных, пузатых автомобилей с хромированными бамперами, похожих на те, что он видел в старых фильмах про мафию сороковых годов.

Всё было покрыто толстым слоем серого пепла и радиоактивного инея.

Молодой человек поднялся на ноги. Ветер трепал полы его графитового пальто. Под сапогом что-то хрустнуло. Нагнувшись, он поднял полуистлевшую газету, вмерзшую в грязь. Английский язык. Заголовок кричал гигантскими, выцветшими буквами:

«ПРЕЗИДЕНТ ТРУМЭН ОТДАЕТ ПРИКАЗ. АМЕРИКАНСКИЕ БОМБАРДИРОВЩИКИ СТИРАЮТ МОСКВУ И ПЕКИН. ЯДЕРНАЯ ЗИМА НЕИЗБЕЖНА?»

Дата в верхнем углу едва читалась:14 ноября 1946 года.

Прыжок на эмоциях не просто выкинул его из квартиры. Он прорвал ткань пространства-времени, выбросив беглеца в совершенно иной мир. В альтернативную ветку истории, где холодная война закончилась, едва успев начаться, обернувшись глобальным ядерным апокалипсисом. Американские удары погрузили эту планету в вечный мороз и темноту.

Здесь не было Корпорации. Не было спецназа. Не было сумасшедшего Пятого.

Но здесь не было и Леры.

Внутри царила абсолютная, звенящая пустота. Боль выжгла эмоции, оставив лишь холод, который был гораздо сильнее того, что сейчас морозил его кожу.

Спрятав руки в карманы пальто, безымянный скиталец, потерявший всё в один миг, развернулся и медленно зашагал в сторону разрушенного мегаполиса. Он шел сквозь падающий радиоактивный пепел, оставляя за собой одинокую цепочку следов на мертвой земле. Задумчиво и тихо. Ему больше некуда было спешить, ведь в этом застывшем во времени пепельном аду вечность только начиналась.

Глава 2

Пепел скрипел под подошвами тяжелых ботинок с монотонностью метронома. Этот звук стал единственным ориентиром в мире, потерявшем цвета. Скиталец в графитовом пальто шел уже несколько часов, не чувствуя ни пронизывающего ледяного ветра, ни усталости. Внутри было так же пусто и выморожено, как и в окружающем его постапокалиптическом пейзаже.

Руины мегаполиса надвигались медленно, словно мертвый титан, раскинувший свои каменные кости. Это была причудливая, искореженная версия архитектуры сороковых годов. Исполинские небоскребы в стиле ар-деко, увенчанные разбитыми горгульями, зияли пустыми глазницами окон. Обледеневшие стальные мосты обрывались в пустоту, а улицы были наглухо забиты брошенными, проржавевшими машинами — пузатыми «Паккардами» и «Крайслерами» с облупившимся хромом, навечно застрявшими в пробке судного дня.

Однако природа не терпела абсолютной пустоты. Присмотревшись, пришелец из другого времени начал замечать странности. Мертвый мир отказывался оставаться мертвым.

Радиация и ядерная зима запустили жуткий, ускоренный процесс эволюции. На обломках кирпичных стен, пробиваясь сквозь слой серого пепла, пульсировал бледным неоново-синим светом странный лишайник. Он оплетал остовы автомобилей, питаясь ржавчиной и остаточной радиацией, источая едва уловимое тепло. В трещинах асфальта топорщились жесткие, как стальная проволока, стебли мутировавшего сорняка, чьи листья напоминали осколки черного стекла.

Мир менялся. Он приспосабливался к новой, ядовитой реальности.

Внезапно тишину мертвого проспекта разорвал надрывный, булькающий вой. Звук многократно отразился от бетонных стен, заставив юношу остановиться и машинально опустить руку в карман, где лежал трофейный «Глок». Рефлексы, вбитые в мышечную память недавней войной с ликвидаторами, сработали быстрее апатии.

Впереди, на перекрестке, заваленном обломками рухнувшего фасада, разворачивалась драма.

На крыше перевернутого грузовика отчаянно отбивался человек. Закутанный в грязные лохмотья поверх армейской шинели, с лицом, скрытым громоздким противогазом старого образца, он яростно размахивал куском железной арматуры.

Его противниками были трое. Когда-то, до падения бомб, это могли быть обычные бродячие собаки. Теперь же перед скитальцем предстали сгорбленные, лишенные шерсти твари размером с крупного теленка. Их серая кожа бугрилась костяными наростами, а в пасти, способной перекусить рельс, в два ряда росли кривые, желтые клыки. Глаза мутантов светились в полумраке тем же тошнотворным синеватым светом, что и лишайник на стенах.

Одна из тварей извернулась, клацнув челюстями в миллиметре от ноги мародера, и мощным ударом лапы выбила арматуру из его рук. Оружие со звоном улетело в снег. Человек обреченно вжался в покореженную кабину.

В груди брюнета ничего не дрогнуло. Ни жалости, ни геройского порыва. Лишь холодный, математический расчет: если здесь есть выжившие, значит, у них можно узнать правила игры этого пепельного ада.

Взгляд голубых глаз сфокусировался на крыше грузовика.

Хлопок.

Резкий перепад давления раскидал снег и пепел во все стороны. Двадцать Восьмой материализовался прямо между сжавшимся мародером и приготовившимся к смертельному прыжку мутантом.

Тварь инстинктивно шарахнулась от внезапно возникшей из пустоты преграды, глухо зарычав. Этой секунды замешательства оказалось достаточно.

Рука в черной кожаной перчатке плавно вскинула пистолет. Три выстрела грохнули один за другим, безжалостно разрывая тишину. Экспансивные пули, не сумевшие пробить кинетический щит безумного Пятого, с легкостью разнесли череп мутировавшего пса. Тварь рухнула замертво, залив обледенелый металл черной, дымящейся на морозе кровью.

Двое оставшихся хищников замерли. В их примитивных мозгах боролись голод и инстинкт самосохранения. Ночная тварь не понимала, как добыча смогла телепортироваться, и это нарушало привычную картину охоты. Коротко взвизгнув, монстры развернулись и стремительно растворились в серых руинах.

Юноша медленно опустил ствол, не убирая его в кобуру, и повернулся к спасенному.

Мародер стянул с головы громоздкий противогаз, с шумом втягивая морозный воздух. Это оказался мужчина неопределенного возраста с изборожденным глубокими морщинами лицом и недельной щетиной. Он смотрел на своего спасителя глазами, полными суеверного, первобытного ужаса.

— Матерь божья… — прохрипел выживший, сплевывая на металл кузова темную слюну. — Я думал, у меня крыша окончательно потекла от фонящей воды. Ты как это сделал, парень? Из воздуха соткался, клянусь своими свинцовыми трусами!

— Просто шел мимо, — голос авантюриста прозвучал сухо и безжизненно, идеально сливаясь с окружающим холодом. — Решил сократить путь.

— Сократить? Да ты… ты мутант нового порядка, что ли? Из тех, что в бункерах под Пентагоном выводили? — старик нервно облизал потрескавшиеся губы, не спеша спускаться с грузовика. Его взгляд настороженно скользнул по чистой, дорогой одежде пришельца, не тронутой годами ядерной зимы. — И шмотки на тебе странные. Чистые. Словно только из прачечной на Пятой авеню, до того как она в радиоактивный кратер превратилась.

— Я издалека. Очень издалека, — юноша убрал пистолет во внутренний карман пальто, демонстрируя отсутствие агрессии. — Какой это город?

— Ты шутишь? — мародер недоверчиво хмыкнул, доставая из-за пазухи фляжку и делая жадный глоток. — Хотя, с твоими фокусами, может, и вправду с Луны свалился. Это Нью-Йорк, парень. Вернее, то, что осталось от Большого Яблока после того, как Советы отправили ответную посылку нашему дорогому президенту. Добро пожаловать на Манхэттен. Главное, не светись в темноте.

Значит, Америка. Альтернативная история разыграла свои карты по-крупному.

— Много вас тут осталось?

— Хватает. Крысы всегда выживают, — философски заметил старик, наконец спрыгивая на промерзший асфальт. Он подошел к убитому мутанту и деловито пнул тушу носатым армейским ботинком. — Мясо зараженное, но шкура пойдет. Меня, кстати, Диком звать. Обитаю на станции метро «Гранд-Сентрал». Там у нас что-то вроде общины. Свет есть, фильтры работают.

— И вы живете под землей, пока наверху растут светящиеся сорняки и бегают лысые волки?

— Волки? Это гончие Пустоши, сынок. Они еще безобидные, — Дик мрачно усмехнулся, доставая из ножен длинный охотничий нож и принимаясь ловко свежевать тушу. — Подожди, пока встретишь «плакальщиков». Или нарвешься на споровое облако. Этот мир сдох в сорок шестом, но труп оказался на редкость плодородным. Радиация меняет всё. Даже нас. У половины рожденных под землей дети уже с чешуей или без глаз рождаются.

Слова старика падали в пустоту. Двадцать Восьмому было плевать на мутантов, споры и выживание подземных колоний. В его памяти всё еще стояла картина рассыпающейся на пепел Леры.

— Ты идешь или собираешься тут стоять, пока не обледенеешь? — окликнул его Дик, закидывая на плечо окровавленный кусок жесткой шкуры. — За то, что шкуру спас, проведу на станцию. Нальют синтетического пойла, дадут угол у костра. А то твое модное пальто от местного минуса не спасет. Ночью температура падает так, что сталь трескается.

Предложение было разумным. Беглец кивнул, плотнее запахивая воротник.

Они двинулись вдоль мертвой авеню. Над их головами, переплетенные проводами и светящимися синими лозами нового мира, нависали руины небоскребов. Нью-Йорк, погруженный в вечную зиму, жил своей извращенной, пугающей жизнью. И теперь в этой мрачной экосистеме появился новый высший хищник, которому было абсолютно нечего терять.

Мертвый Манхэттен сороковых годов напоминал застывшую в пепле декорацию к нуарному фильму, режиссер которого внезапно сошел с ума. Широкие проспекты, заваленные обломками рухнувших небоскребов, тонули в бесконечной метели из радиоактивного снега.

Двое путников пробирались сквозь это серое безмолвие, стараясь держаться теней. Дик, тяжело ступая скрипучими армейскими ботинками, то и дело нервно оглядывался, сжимая в руке окровавленный кусок свежей шкуры. Его молодой спутник шел совершенно бесшумно. Графитовое пальто, еще недавно бывшее символом роскошной жизни на Крестовском острове, теперь покрылось слоем белесого инея, но на лице брюнета не дрогнул ни один мускул. Холод снаружи был ничтожен по сравнению с той ледяной пустотой, что выжгла его изнутри.

— Эй, фокусник, держись правее! — сиплый шепот мародера вырвал авантюриста из оцепенения. Старик предостерегающе выставил руку в засаленной рукавице, указывая на остов сгоревшего автобуса впереди. — И даже не дыши в ту сторону.

Пришелец из другого времени перевел равнодушный взгляд на искореженный металл. Вся правая сторона автобуса поросла пульсирующей бордовой массой, напоминающей вздувшиеся вены. Из этого жуткого ковра тянулись длинные, полупрозрачные стебли с шипами, источающие сладковатый, одурманивающий запах гнилых яблок.

— Местная флора? — безразлично поинтересовался Двадцать Восьмой.

— «Вдовий плющ», — сплюнул под ноги Дик. — Реагирует на тепло тела и вибрацию голоса. Стоит подойти на пару шагов, как эти плети выстреливают быстрее пули. Пробивают брезент насквозь, впрыскивают паралитик, а потом медленно высасывают тебя досуха. Отличный способ стать удобрением. Обходим по широкой дуге.

Словно подтверждая слова проводника, один из длинных стеблей хищно дернулся в их сторону, уловив теплое дыхание, но тут же безвольно повис, не дотянувшись до добычи.

— Природа не терпит пустоты, — философски отозвался скиталец.

Они свернули в узкий переулок, заваленный мусором и ржавыми остовами пожарных машин. Пепел здесь лежал сугробами, поглощая звуки шагов.

Внезапно из глубины черного провала, ведущего в подвалы полуразрушенного банка, донесся звук. Тихий, надрывный плач маленького ребенка. Всхлипывания эхом отскакивали от кирпичных стен, пробирая до самых костей.

— Помогите… мамочка… — тонкий, жалобный голосок разрезал мертвую тишину.

Юноша инстинктивно сделал шаг в сторону темного проема, но Дик мертвой хваткой вцепился в его рукав. Глаза мародера расширились от первобытного, животного ужаса.

— Не смей! — прошипел старик, оттаскивая спутника назад. — Это не ребенок! Заткни уши и не смотри туда!

— Я не страдаю приступами слепого героизма, — холодно ответил брюнет, стряхивая чужую руку. — Но плач настоящий.

— В этом и смысл, парень! Это «плакальщик»!

Из мрака подвала медленно, дергано выскользнуло нечто. Существо отдаленно напоминало человека, но его конечности были неестественно вытянуты, превратившись в бледные, лишенные кожи плети с длинными костяными когтями. Голова твари представляла собой раздутый, пульсирующий мешок, в центре которого зияла круглая пасть, усеянная рядами игловидных зубов. Именно из этой жуткой глотки с пугающей точностью доносился крик плачущей девочки. Мутант имитировал голоса своих прошлых жертв, чтобы приманивать новых.

Заметив добычу, монстр захрипел. Детский плач мгновенно сменился оглушительным, режущим слух визгом. Тварь оттолкнулась мощными задними лапами от стены и бросилась на людей с грацией ожившего кошмара.

Дик с криком попятился, споткнувшись о кусок арматуры, и кубарем полетел в сугроб радиоактивного пепла.

Двадцать Восьмой даже не моргнул. Время вокруг него словно замедлило бег. Никакой паники, лишь расчетливая, почти механическая концентрация.

Хлопок.

Пространство моргнуло. Авантюрист исчез за долю секунды до того, как костяные когти «плакальщика» рассекли воздух там, где только что стоял человек. Тварь, не ожидавшая исчезновения цели, по инерции пролетела вперед, врезавшись в ржавый кузов старого пикапа.

В следующее мгновение воздух сжался прямо над спиной оглушенного монстра.

Тяжелые ботинки обрушились на бледный позвоночник с высоты трех метров. Хруст ломающихся костей потонул в мерзком бульканье. Не давая мутанту опомниться, юноша изящно выхватил «Глок», приставил дуло прямо к раздутому затылку и дважды нажал на спусковой крючок.

Визг оборвался. Бледная туша конвульсивно дернулась и затихла, распластавшись на грязном снегу.

Беглец спокойно спустился с мертвого тела, стряхивая с полов пальто брызги черной крови.

— Поднимайся, гид, — бросил он старику, всё еще сидящему в сугробе с широко раскрытым ртом. — Твой монстр сломался.

— Твою мать… — только и смог выдавить Дик, кое-как поднимаясь на ватные ноги. Он подошел к поверженной твари, ткнув ее носком ботинка, словно не веря собственным глазам. — Я видел, как эти твари разрывали вооруженные патрули за полминуты. А ты просто… сплясал на ней. Кто ты такой, черт возьми? Ангел мщения из Вашингтона?

— Я просто турист, которому категорически не нравится местный сервис, — на губах брюнета появилась кривая, недобрая ухмылка. — Веди дальше. И постарайся больше не падать в обморок, иначе я решу, что от тебя нет никакой пользы.

Остаток пути до вокзала Гранд-Сентрал прошел без приключений, если не считать парочки плотоядных лоз, от которых путники благополучно уклонились.

Спустя час они вышли к гигантскому кратеру, образовавшемуся на месте знаменитого Центрального вокзала. Фасад исторического здания был наполовину разрушен, но главный спуск в подземку сохранился. Теперь он представлял собой настоящую крепость.

Проход перегораживали массивные стальные ворота, сваренные из железнодорожных рельсов и кузовов бронемашин. По бокам от входа, на импровизированных вышках, ежились от холода часовые. На них были надеты тяжелые шинели времен Второй мировой и громоздкие противогазы. В руках они сжимали модифицированные автоматы Томпсона, усовершенствованные грубыми прицелами и самодельными штык-ножами.

— Стой! Кто идет? Пароль! — прохрипел один из охранников сквозь мембрану маски, передергивая затвор. Дуло автомата уставилось прямо в грудь авантюриста.

— Свои, Барни! Это старина Дик! — замахал руками мародер, выходя вперед и поднимая над головой добытую шкуру. — Не пали! Я хабар принес! И гостя!

— Какого еще гостя? — часовой подозрительно прищурился, переводя оружие на парня в щегольском пальто. — Мы чужаков не пускаем. Приказ Мэра. Слишком много зараженных бродит.

— Этот парень чист! — отчаянно затараторил Дик. — Он только что спас мне жизнь! Голыми руками завалил «плакальщика» в шестом секторе! Клянусь, Барни, если бы не он, меня бы уже доедали в подворотне!

На вышке повисло напряженное молчание. Охранники переглянулись, что-то тихо обсуждая по допотопной радиосвязи. Наконец, тяжелые затворы внутри ворот лязгнули. Стальные створки с оглушительным скрежетом поползли в стороны, выпуская наружу клуб теплого, вонючего пара.

— Заходите. Но стволы сдать на блокпосте. И если этот хлыщ начнет буянить, пулю в лоб получите оба, — предупредил часовой.

Путники шагнули в спасительный полумрак.

В нос ударил густой запах дизеля, пота, жареного крысиного мяса и машинного масла. Центр нового мира оказался колоссальной, многоуровневой муравьиной фермой. Огромные своды подземного вокзала освещались тусклыми желтыми лампами накаливания, запитанными от ревущих где-то в недрах генераторов.

Прямо на платформах и рельсах стояли палатки из брезента и жести. Между ними суетились сотни людей, одетых в невероятную смесь из обносков сороковых годов и самодельной брони. Торговцы кричали, предлагая очищенную воду и патроны, где-то плакали дети, а в центре зала возвышался гигантский, пыхтящий паром водоочиститель, собранный из деталей паровоза.

Двадцать Восьмой стоял на верхнем ярусе лестницы, озирая это кипящее жизнью подземелье. Его пронзительно-голубые глаза холодно сканировали толпу. Здесь не было гламура, не было элитных пентхаусов и корпоративных интриг. Это был жестокий, первобытный мир, выживающий на руинах цивилизации.

Губы скитальца дрогнули в жесткой полуулыбке. В этом пепельном аду выживает тот, кто диктует свои правила. И он собирался стать тем, кто напишет для этого подземелья новые законы.

Глава 3

Сдача трофейного пистолета на блокпосте прошла на удивление гладко. Часовые долго вертели в руках матово-черный «Глок», не понимая принципа работы его механизмов, — для мира, застрявшего в технологиях сороковых годов, современный полимерный ствол казался инопланетным артефактом. Авантюрист расстался с оружием без малейшего сожаления. В конце концов, главным и самым смертоносным калибром в этом пепельном аду оставался он сам.

Дик, всё еще находящийся под впечатлением от чудесного спасения, повел своего нового знакомого сквозь кипящие жизнью ярусы вокзала. Целью был нижний уровень, где в бывшем депо для товарных составов располагалось заведение с красноречивым названием «Топка».

Бар представлял собой наполовину распиленный вагон-ресторан. Внутри царил густой полумрак, разрываемый лишь шипением карбидных ламп и тусклым светом гирлянд, собранных из старых автомобильных фар. Воздух можно было резать ножом: он состоял из сизого табачного дыма, запаха пота, оружейной смазки и крепчайшего сивушного перегара.

— Нам туда, — мародер почтительно кивнул в сторону самого темного угла, где за сдвинутыми кабельными катушками, заменявшими столы, сидела местная элита.

Проходчики. Сталкеры. Проводники. Самые отбитые, покрытые шрамами и лучевыми ожогами ублюдки Гранд-Сентрал, для которых вылазки на замерзшую поверхность были рутиной. Они носили тяжелые кожаные куртки с нашитыми поверх металлическими пластинами, а их взгляды были тяжелее свинца.

Появление чистого, одетого с иголочки брюнета в дорогом пальто вызвало за столом эффект разорвавшейся гранаты. Разговоры мгновенно стихли. Десяток пар суровых глаз скрестились на чужаке.

— Дик, старый ты стервятник, — густым, рокочущим басом произнес гигант со шрамом через всё лицо, по-хозяйски закинув ноги в тяжелых сапогах на пустую катушку. — Ты где этого манекена из витрины откопал? Думаешь, если приведешь сюда франта с Пятой авеню, мы нальем тебе в долг?

По толпе сталкеров прокатился хриплый смех.

— Закрой пасть, Рокко, — огрызнулся Дик, хотя его голос заметно дрогнул. — Этот «манекен» полчаса назад порвал «плакальщика» в шестом секторе. Голыми руками. Я сам видел.

Смех оборвался так же резко, как и начался. Рокко медленно убрал ноги со стола и подался вперед, смерив гостя тяжелым, оценивающим взглядом.

Скиталец не стал ждать приглашения. Плавным, расслабленным движением он пододвинул к себе пустой ящик из-под патронов, уселся напротив гиганта и положил ногу на ногу, элегантно поправив полы графитового пальто. Его пронзительно-голубые глаза смотрели на лидера проходчиков с абсолютным, пугающим спокойствием человека, который уже видел конец своей вселенной и больше ничего не боится.

— Манекен предпочитает хороший односолодовый виски, — бархатный голос пришельца разрезал напряженную тишину. — Но, судя по запаху в этом вагоне, мне придется довольствоваться скипидаром. Нальешь, Рокко? Или у вас тут обслуживают только тех, кто пахнет радиоактивной пылью?

Сталкеры угрожающе зашевелились, кто-то инстинктивно потянулся к ножу на поясе. Но гигант неожиданно широко оскалился, обнажив золотой клык.

— А костюмчик-то с характером, — Рокко с грохотом поставил на стол мутный граненый стакан. Затем достал из-под стола металлическую флягу, на которой красовался грубо нацарапанный знак радиационной опасности. — Виски у нас закончился еще до того, как ты родился, парень. Мы пьем «Антирад». Местный рецепт: технический спирт, экстракт светящегося мха и еще пара ингредиентов, о которых тебе лучше не знать. Выжигает радиацию из крови, а заодно и дыры в желудке.

Он щедро плеснул в стакан густую, едва заметно фосфоресцирующую зеленую жижу.

— Выпьешь до дна, не поморщившись — поговорим. Блеванешь — вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь сказать «мамочка».

Двадцать Восьмой лениво потянулся к стакану. Запах ударил в ноздри смесью машинного масла, йода и чистейшего этанола. Настоящая отрава. Но после того, как он пил лучший авторский кофе с Лерой на крыше небоскреба, а затем видел, как ее расщепляют на атомы, вкус этой бормотухи казался сущим пустяком. Какая разница, чем травить физическое тело, если душа уже сгорела?

— Выглядит как анализы больного мутанта. Идеальный букет, — усмехнулся брюнет.

Он поднял стакан и, не отрывая прямого взгляда от глаз гиганта, влил в себя «Антирад» одним долгим глотком.

Горло обожгло так, словно туда плеснули жидкого свинца. Огонь прокатился по пищеводу, ударив в желудок, а перед глазами на секунду вспыхнули зеленые круги. Но лицо скитальца осталось бесстрастным. Он лишь шумно выдохнул, аккуратно поставил пустой стакан на деревянную поверхность и дьявольски улыбнулся.

— Повторим? Или это была парадная порция для девочек?

Рокко изумленно крякнул, а затем разразился раскатистым, искренним хохотом, ударив кулаком по столу так, что зазвенела пустая посуда.

— А ты мне нравишься, черт возьми! — проревел лидер проходчиков, жестом приказывая остальным расслабиться. — Дик не соврал, в тебе явно есть сталь. Как звать-то тебя, герой?

— Двадцать Восьмой, — машинально ответил юноша, но тут же поправился, стирая из памяти корпоративный номер. — Зовите меня Фокусник. Дик придумал мне отличное прозвище, пока прятался в сугробе.

— Добро пожаловать в «Топку», Фокусник, — гигант снова наполнил стаканы. На этот раз уже с уважением. — Так значит, «плакальщика» завалил? Да еще и голыми руками? Заливает старик, небось? Эту тварь без дробовика не взять, она двигается как ртуть.

— Она действительно быстрая, — пришелец взял второй стакан, медленно покачивая зеленую жидкость. — Но я быстрее. Любая тварь становится предсказуемой, когда готовится к прыжку. Главное — не стоять там, где она ожидает тебя увидеть.

Один из сталкеров, щуплый, жилистый парень с нервным тиком, сидевший сбоку, скептически хмыкнул и ловким движением выхватил из-за голенища метательный нож.

— Слова — это ветер, костюмчик. Покажи рефлексы.

Лезвие со свистом сорвалось с его пальцев, летя прямо в грудь невозмутимого гостя. Это была не смертельная атака, а проверка на вшивость — нож должен был воткнуться в воротник пальто, едва оцарапав кожу. Местная забава.

Воздух едва уловимо моргнул. Короткое, микроскопическое искажение пространства, которое не требовало даже полноценного хлопка.

Стук металла о дерево.

Сталкеры ошарашенно уставились на стол. Нож, который еще долю секунды назад летел прямо в грудь новичка, теперь мирно торчал в деревянной столешнице, пригвоздив к ней пустую спичечную коробок, лежавшую в сантиметре от руки щуплого метателя.

Авантюрист даже не шелохнулся. Он продолжал спокойно держать свой стакан.

— Парни, вы бы аккуратнее с колюще-режущими, — бархатный голос Фокусника был обманчиво мягок. — В полумраке легко промазать и случайно проткнуть себе руку.

Щуплый сглотнул, глядя на дрожащую рукоять ножа. Он понятия не имел, как лезвие оказалось там, но инстинкты вопили, что с этим парнем в чистом пальто лучше не играть в опасные игры.

Рокко удовлетворенно потер покрытый щетиной подбородок.

— Беру свои слова назад. Ты не манекен. Ты чертов демон, — гигант поднял свой стакан с «Антирадом». — Выпьем за нового проходчика! Нам как раз не хватает людей с хорошей реакцией. Завтра идем на поверхность, в руины Бронкса. Там есть нетронутые склады медикаментов, но их охраняет целая стая гончих. В деле?

— В деле, — кивнул скиталец, чокаясь с главарем. Звон стекла потонул в одобрительном гуле самых опасных людей Гранд-Сентрал.

Мутный алкоголь снова обжег внутренности, приятно притупляя душевную боль. Юноша облокотился на спинку импровизированного кресла, слушая грубые, щедро сдобренные матом истории выживальщиков о мутантах, радиоактивных штормах и довоенных артефактах. Он встроился в это первобытное общество так же элегантно и легко, как в свое время обчистил сейф подпольного казино.

Прошлое осталось в другой вселенной. Будущего в этом замерзшем аду, скорее всего, не было. Но здесь и сейчас была отличная компания, смертельная опасность и возможность ежедневно выплескивать свою ярость на монстров, населяющих радиоактивные пустоши Манхэттена. И для Фокусника это был чертовски хороший план.

Гул в «Топке» стоял невообразимый. Хриплые голоса, звон граненых стаканов, тяжелый запах сивухи и табака — всё это сливалось в единый, пульсирующий ритм подземной жизни. На импровизированной сцене из деревянных поддонов кто-то терзал струны старой, перемотанной изолентой акустической гитары, пытаясь выдать мотив довоенного блюза.

Фокусник оставил Рокко и его свору проходчиков жарко обсуждать детали завтрашнего рейда. Термоядерный коктейль «Антирад» приятно растекался по венам, притупляя ледяную пустоту в груди. Но сидеть в компании потных мужиков, хвастающихся шрамами, было откровенно скучно.

Взгляд пронзительно-голубых глаз скользнул по залу и безошибочно зацепился за самое интересное. У барной стойки, сколоченной из полированных панелей старого вагона-ресторана, скучали две девушки.

В этом пепельном мире женская красота приобрела особый, хищный оттенок. Никакого глянца и хрупкости. Только дикая, первобытная грация. Первая барышня, жгучая брюнетка с короткой асимметричной стрижкой, была облачена в плотный кожаный корсет и потертые военные штаны. Вторая — зеленоглазая шатенка с копной непослушных кудрей — куталась в безразмерный, но на удивление чистый вязаный свитер, небрежно спущенный на одно плечо.

Скиталец плавно отделился от толпы. Его походка — мягкая, расслабленная, словно у вышедшего на вечернюю прогулку хищника — мгновенно привлекла их внимание. В подземке, где каждый первый носил рванину и слои грязи, этот высокий парень в безупречном, хоть и слегка припорошенном пеплом графитовом пальто казался ожившим миражом из прошлой эпохи.

— Вы только посмотрите, кого к нам занесло, — с усмешкой протянула брюнетка, когда авантюрист облокотился на стойку рядом с ними. Ее темные глаза с вызовом скользнули по его лицу. — Довоенный призрак? Или просто заблудился по дороге на званый ужин у Мэра?

— Скорее, исследователь местной фауны, — обворожительная, дьявольски самоуверенная улыбка тронула губы юноши. — Изучаю самых опасных хищников этой станции. И, кажется, мой поиск только что увенчался абсолютным успехом.

Шатенка тихо рассмеялась, поправляя ворот свитера.

— Красиво стелешь, призрак. Я Марго, а эту колючку зовут Стелла. Мы здесь держим точки обмена. А ты, я смотрю, тот самый новичок, что завалил «плакальщика» и перепил самого Рокко? Слухи в подземелье разлетаются быстрее радиации.

— Предпочитаю, чтобы мои дела говорили сами за себя. Но друзья называют меня Фокусником, — бархатный баритон обволакивал, заставляя девушек невольно податься ближе.

— И какие же фокусы ты умеешь показывать, Фокусник? — Стелла лукаво прищурилась, доставая из кармана измятую самокрутку. — Доставать кроликов из цилиндра? Учти, кролики тут мутировали, могут и руку откусить.

— Кролики — это скучно. Я специализируюсь на исполнении желаний.

Скиталец извлек из внутреннего кармана трофейную зажигалку Zippo — изящную, металлическую, с тонкой гравировкой. Щелчок крышки прозвучал четко и звонко. Но вместо того, чтобы поднести огонь к лицу девушки, брюнет чуть заметно сместил фокус пространства.

Едва уловимый хлопок, потонувший в шуме бара.

Пламя зажигалки исчезло из его руки и послушно вспыхнуло прямо в воздухе, ровно в сантиметре от кончика самокрутки, зажатой в губах ошарашенной Стеллы. Девушка инстинктивно сделала вдох, раскуривая табак, и огонек тут же растворился в пустоте, оставив после себя лишь легкий запах озона.

Обе барышни замерли, потрясенно переводя взгляд с тлеющей сигареты на невозмутимого парня.

— Матерь божья… — выдохнула Марго, ее зеленые глаза заблестели от откровенного восхищения. — Ты это как сделал?

— Я же сказал: магия, — юноша спрятал зажигалку, элегантно подмигнув. — И это лишь разминка. Говорят, в этом городе чудовищно холодно по ночам. Как вы спасаетесь от заморозков, леди?

Стелла выпустила струйку сизого дыма, и на ее губах расцвела хищная, многообещающая улыбка. Опасность, исходившая от этого незнакомца, пьянила похлеще местного спирта.

— У нас есть свои способы согреться. И отличный изолированный вагон в VIP-секторе депо. Никаких сквозняков и лишних ушей. Покажешь пару фокусов в приватной обстановке?

— Сочту за честь.

Путь до их убежища занял несколько минут петляния по узким техническим туннелям. Апартаменты девушек оказались чудом сохранившимся вагоном СВ. Окна были наглухо забиты стальными листами, но внутри сохранилась роскошь ушедшей эпохи: панели из красного дерева, обитые бордовым бархатом диваны и теплый свет от нескольких керосиновых ламп, создающий интимный, густой полумрак.

Едва тяжелая раздвижная дверь захлопнулась, отрезая их от шума станции, атмосфера мгновенно накалилась до предела.

Никаких долгих прелюдий — этот мир не терпел промедлений, а люди жили одним днем. Марго шагнула первой, ее руки обвились вокруг шеи скитальца. Жадный, обжигающий поцелуй на вкус напоминал горький табак и что-то неуловимо сладкое. Мужские ладони по-хозяйски легли на ее талию, притягивая вплотную, заставляя девушку тихо, прерывисто выдохнуть.

Стелла не осталась в стороне. С грацией дикой кошки она подошла сзади, ее тонкие пальцы скользнули под графитовое пальто, умело расправляясь с пуговицами рубашки, обжигая напряженные мышцы спины горячими прикосновениями.

Градус безумия стремительно нарастал. Пальто с тихим шорохом рухнуло на пол, следом полетел вязаный свитер и тяжелый кожаный корсет.

В полумраке вагона развернулся настоящий танец первобытной, жадной страсти. Двадцать Восьмой был неукротим. Словно пытаясь выжечь в этом огне все свои кошмары, всю накопившуюся боль и ярость, он отдавал себя процессу без остатка. Его губы скользили по разгоряченной коже, собирая тихие стоны и сбитое дыхание.

Пространственные микро-прыжки добавляли процессу нереальной, гипнотической динамики. Девушки теряли рассудок, не понимая, как его горячие руки могли быть везде одновременно. Одно неуловимое мгновение — и он прижимает Стеллу к бархатной спинке дивана, властно целуя ее шею, а уже в следующую долю секунды перехватывает инициативу у Марго, заставляя зеленоглазую шатенку выгибаться дугой на широкой кровати от сладкой, пронзительной дрожи.

Это было нагло, элегантно и невероятно красиво. Переплетение тел в мерцающем свете ламп, шепот, сорванные вздохи и абсолютное, кристально чистое наслаждение на грани полного изнеможения. Авантюрист читал их желания, словно открытую книгу, доводя каждую до ослепительной вспышки кульминации, не давая ни секунды передышки.

Когда всё наконец стихло, вагон наполнился лишь тяжелым, прерывистым дыханием.

Скиталец лежал на спине, раскинув руки на смятых простынях. Стелла уютно устроилась на его плече, умиротворенно прикрыв глаза, а Марго, всё еще тяжело дыша, выводила кончиком пальца невидимые узоры на его груди.

— Знаешь, призрак, — лениво, с хрипотцой в голосе промурлыкала брюнетка, — если это и есть твоя магия, то я готова записаться в твой культ прямо сейчас.

— Это только первый курс обучения, — тихо усмехнулся юноша, зарываясь пальцами в ее темные волосы.

Взгляд голубых глаз устремился в деревянный потолок вагона. Боль никуда не ушла, она просто спряталась глубоко внутри, забившись в самый дальний угол подсознания. Но здесь, в объятиях этих отчаянных, прекрасных дикарок нового мира, холод отступил. Пепельная вселенная оказалась не такой уж и мертвой, и Фокусник планировал взять от нее абсолютно всё.

Глава 4

Утро в подземном мегаполисе не измерялось рассветом. О начале нового дня здесь возвещал оглушительный гудок главного парового генератора, прокатившийся по всем ярусам Гранд-Сентрал.

Осторожно выпутавшись из объятий спящих девушек, скиталец бесшумно оделся. Графитовое пальто, переброшенное через спинку бархатного дивана, за ночь успело пропитаться сладковатым запахом духов и табачного дыма. Накинув его на плечи, авантюрист бросил последний взгляд на умиротворенно сопящих Марго и Стеллу, оставил на прикроватной тумбочке несколько золотых монет, выигранных еще в прошлой вселенной, и скользнул за дверь.

Станция уже гудела, как растревоженный улей. Торговцы раскладывали товар, патрульные сменяли друг друга на постах, а воздух был густым от запаха машинного масла и жареного мяса.

Сбор был назначен у арсенала — массивной стальной клетки на втором ярусе, где хранилось лучшее оружие общины. Рокко ждал у решетки, деловито протирая промасленой ветошью ствол своего чудовищного дробовика, больше похожего на ручную гаубицу.

— А вот и наш иллюзионист, — раскатисто гаркнул гигант, заметив приближающегося новичка. — Я уж думал, Стелла с Марго разобрали тебя на сувениры. Эти дикие кошки умеют выжимать все соки.

— Жаловаться не на что, но я предпочитаю оставлять немного энергии для более крупных хищников, — дьявольски улыбнулся брюнет, пожимая протянутую мозолистую лапищу.

— Это правильный настрой. Но на поверхность в таком виде я тебя не пущу, — Рокко критически оглядел щегольской наряд гостя. — Твое пальто — отличная мишень на фоне снега, а туфли превратятся в лед через десять минут. Держи.

Главарь кивнул каптенармусу, и через окошко выдачи на стойку легли тяжелые, обитые металлом армейские ботинки на толстой рифленой подошве и длинный, до самых щиколоток, плащ из выбеленной кожи.

— Кожа «когтя смерти» или как там их называют? — усмехнулся юноша, оценивая обновку. Плащ оказался поразительно легким, но плотным как кевлар.

— Почти. Шкура старого мутировавшего медведя. Не прокусит ни одна гончая, плюс отличная маскировка в метель, — Рокко бросил следом пару авиаторских очков с темными стеклами и кожаными накладками. — Защита от ультрафиолета и снежной слепоты. Надевай.

Сменив верхнюю одежду и обувь, Фокусник посмотрел на свое отражение в мутном стекле арсенала. Белый кожаный плащ сидел идеально, подчеркивая широкие плечи, темные очки добавляли образу холодной, безжалостной эстетики. Теперь он выглядел не просто как гость из прошлого, а как элитный хищник нового, вымороженного мира. Идеальный баланс стиля и функциональности.

— Годится. А теперь знакомься с теми, кто будет прикрывать твою спину, — гигант указал на троицу, стоящую у ящиков с патронами.

Первым оказался вчерашний знакомый — щуплый метатель ножей. При дневном, вернее, генераторном свете он выглядел еще более дерганым. Вся его куртка была утыкана рукоятками клинков разной длины.

— Это Шип, — представил его Рокко. — Наш следопыт и специалист по тихим убийствам. Движется бесшумно, режет глубоко.

— Мы уже обменялись… любезностями, — скиталец плавно кивнул парню. Тот лишь нервно сглотнул, вспомнив вчерашний фокус с летящим лезвием, и пробормотал что-то похожее на приветствие.

— Далее — Гвоздь, — главарь похлопал по плечу мрачного, квадратного мужика с тяжелой нижней челюстью. В руках здоровяк бережно сжимал модифицированный ручной пулемет с дисковым магазином, ствол которого был обмотан асбестовой лентой. — Если начнется серьезная заварушка, Гвоздь обеспечит нам море свинца и огня. Разговаривает редко, стреляет метко.

Пулеметчик угрюмо кивнул, не выпуская из зубов незажженную сигару.

— И, наконец, наша искра безумия, — Рокко ухмыльнулся, указывая на девушку, прислонившуюся к металлической колонне.

Это была миниатюрная, но чертовски опасная на вид девчонка с огненно-рыжими волосами, заплетенными в тугие косы. На ней был надет плотный огнеупорный комбинезон, перетянутый ремнями, на которых висели круглые ребристые гранаты. За спиной угрожающе поблескивали баллоны с горючей смесью, соединенные шлангом с изящным, самодельным огнеметом в ее руках.

— Зови меня просто Искра, красавчик, — девушка оттолкнулась от колонны и подошла ближе, с наглым любопытством разглядывая нового члена команды. Зеленые глаза смеялись, оценивая его матово-белый плащ и расслабленную осанку. — Говорят, ты умеешь телепортироваться и выпил с Рокко литр «Антирада», ни разу не моргнув. Надеюсь, ты так же хорош в драке, как и в баре. Иначе мне придется сжечь твой красивый труп, чтобы мутантам не достался.

— Если дело дойдет до кремации, обещаю вспыхнуть максимально ярко, — бархатный голос авантюриста источал уверенность, а на губах заиграла дьявольская полуулыбка. — Но боюсь, Искра, сегодня тебе придется поджигать кого-то другого. Я планирую вернуться к ужину.

— Обожаю самоуверенных, — фыркнула огнеметчица, поправляя тяжелый баллон. — Главное, не путайся под ногами, когда я начну делать барбекю.

— Хватит трепаться, — оборвал их Рокко, перекидывая дробовик через плечо. — План такой. Идем по техническим туннелям до сектора «Джей». Оттуда выходим на поверхность прямо у руин старой больницы в Бронксе. Склад на минус втором этаже. Шип ведет, мы с Фокусником в центре, Гвоздь и Искра замыкают и прикрывают тылы. Вопросы?

Вопросов не было. Команда сработанных убийц и один человек, способный искривлять само мироздание, понимали друг друга без лишних слов.

Они двинулись в сторону северных гермоворот. Тяжелые шаги гулко отдавались под сводами станции. Чем ближе проходчики подходили к выходу, тем холоднее становился воздух. Иней серебрился на стальных переборках, а дыхание превращалось в густые клубы пара.

У массивных створок дежурил усиленный наряд. Заметив Рокко, часовые молча налегли на огромные вентили лебедок. Шестерни со скрежетом провернулись, и многотонная стальная дверь медленно поползла вверх, впуская в тоннель ледяной, пронзительный вой радиоактивной метели.

В лицо ударил мороз, пахнущий озоном и пеплом.

Двадцать Восьмой невозмутимо опустил на глаза темные авиаторские очки, защищаясь от колючего снега. Сердце в груди билось ровно и спокойно. Адреналин привычно смешался с кровью, предвкушая хорошую охоту.

— Ну что, леди и джентльмены, — Рокко передернул затвор своей гаубицы, и этот лязг прозвучал как музыка. — Добро пожаловать в ад. Постарайтесь не сдохнуть.

Отряд шагнул во тьму замерзших туннелей, навстречу мертвой пустоши, которая уже приготовилась встретить незваных гостей ледяными клыками. Вылазка началась.

Ледяной ветер Бронкса ударил в лицо с яростью обезумевшего зверя, стоило лишь тяжелым створкам технического колодца захлопнуться за спинами проходчиков. Поверхность встретила отряд свинцовым небом и плотной пеленой радиоактивного снега.

Мертвый район напоминал кладбище циклопов. Скелеты высоток терялись в белесой мгле, а улицы превратились в непроходимые лабиринты из вмерзших в асфальт машин и рухнувших перекрытий. Белый кожаный плащ Фокусника идеально сливался с окружающей пургой. Авиаторские очки надежно защищали глаза от режущей крошки, превращая скитальца в безликого призрака этой пустоши.

Команда двигалась слаженно, словно единый механизм. Впереди, почти сливаясь со снежными заносами, скользил Шип. За ним, тяжело ступая и поводя стволом своей карманной гаубицы, шел Рокко. Гвоздь и Искра замыкали цепь, прикрывая фланги. Авантюрист держался в центре, его расслабленная походка обманчиво контрастировала со звериной концентрацией. Оружия у него не было, но пространство вокруг отзывалось на малейшее усилие воли, готовое сжаться по первому зову.

— Больница прямо по курсу, — хрипло бросил в рацию Шип, и его голос потонул в завываниях ветра. — Вижу фасад. Но мне не нравится этот снег… Слишком взрыхленный.

— Оружие к бою, — тут же скомандовал гигант, передергивая затвор дробовика.

Иней под ногами внезапно взорвался.

Никакого рычания или предупреждающего воя. Смерть атаковала абсолютно бесшумно. Из-под глубоких сугробов, словно белые акулы из морской пены, вынырнули пять массивных теней. Гончие Пустоши. Облысевшие, покрытые язвами и костяными пластинами мутанты с челюстями, способными перекусить рельс.

Гвоздь отреагировал первым. Тяжелый пулемет в его руках радостно зарычал, выплевывая свинцовый шторм. Первая тварь, поймав грудью очередь, с визгом отлетела на ржавый капот брошенного такси, обдав снег черной кровью.

Искра с диким, азартным смехом нажала на гашетку огнемета. Струя густого, ревущего напалма ударила в ледяную мглу, превратив вторую гончую в мечущийся живой факел. Запах паленой плоти мгновенно перебил озоновую свежесть зимы.

Но мутанты были слишком быстры. Третья тварь гигантским прыжком преодолела зону огня, целясь прямо в хрупкую фигуру огнеметчицы. Искра не успевала развернуть тяжелый ствол.

Хлопок.

Перепад давления швырнул снежную пыль в морду чудовища. Фокусник материализовался прямо в воздухе над летящей гончей. Гравитация еще только собиралась заявить свои права, когда подкованный металлом армейский ботинок с пугающей точностью обрушился на бледный позвоночник твари.

Хруст сломанной шеи прозвучал громче выстрелов. Мутант рухнул к ногам Искры безвольным кулем.

Не теряя ни доли секунды, юноша изящно выхватил из-за голенища поверженной твари один из метательных ножей, который Шип успел всадить в нее мгновением ранее.

Четвертая гончая бросилась на скитальца сбоку. Рывок. Короткое, выверенное искривление пространства. Тварь клацнула зубами в пустоте, а в следующую секунду лезвие ножа, направляемое твердой рукой появившегося за ее спиной пришельца, глубоко вошло точно в основание черепа монстра.

Рокко добил последнюю собаку выстрелом в упор, разнеся ее костяной панцирь в клочья.

Тишина вернулась на заснеженную улицу, нарушаемая лишь шипением остывающего на снегу напалма и тяжелым дыханием бойцов.

— А ты не врал, когда говорил, что умеешь исполнять желания, — выдохнула Искра, откидывая со лба рыжую прядь. Ее зеленые глаза смотрели на парня в белом плаще с откровенным, горячим восхищением. — Я уж думала, придется стать кормом.

— Ты слишком красивая, чтобы идти на собачьи консервы, — брюнет обворожительно улыбнулся, вытирая окровавленное лезвие о снег и возвращая нож подошедшему Шипу. — К тому же, я обещал вернуться к ужину.

— Отставить флирт, голубки, — рыкнул Рокко, хотя в его голосе слышалось явное облегчение. — Выстрелы слышала половина Бронкса. Спускаемся в подвалы больницы, пока сюда не сбежалось что-то покрупнее.

Массивные дубовые двери старой клиники давно сгнили. Отряд нырнул в спасительный полумрак разрушенного холла. Здесь не было ветра, но царил тяжелый запах плесени, застоявшейся воды и… дешевого табака.

Шип резко поднял кулак, приказывая всем остановиться.

— Мы здесь не одни, — прошептал следопыт, вглядываясь в лестничный пролет, ведущий на минус второй этаж. — Слышу голоса.

Они бесшумно спустились по выщербленным ступеням. Внизу, в бывшем больничном архиве, горело несколько карбидных ламп. Огромные стеллажи были завалены полуистлевшими медицинскими картами, но в самом центре помещения находилась цель их рейда: нетронутый сейф с красным крестом, полная аптечка довоенного образца.

Проблема заключалась в том, что вокруг сейфа суетились полтора десятка вооруженных до зубов людей. На их куртках красовались грубо нарисованные стервятники. Мародеры. Самая гнилая и безжалостная каста этого мира.

— «Стервятники», — глухо сплюнул Гвоздь, перехватывая пулемет. Это были первые слова, которые скиталец услышал от здоровяка.

Бандиты суетились, пытаясь вскрыть массивную стальную дверцу с помощью автогена. Ими командовал обрюзгший, покрытый лучевыми ожогами главарь, сжимающий в руках тяжелый трофейный автомат.

— Эй, крысы подземные! — неожиданно заорал главарь мародеров, вскидывая ствол в сторону лестницы. Видимо, их дозорные всё-таки успели поднять тревогу. — Выходите на свет! Сбросили стволы на пол, и, может быть, я позволю вам уйти в одних подштанниках!

— Иди к дьяволу, Мясник! — рявкнул в ответ Рокко, прячась за бетонной колонной. — Этот хабар наш!

— Значит, сдохнете вместе с ним! — заржал бандит.

Воздух разорвался от оглушительной канонады. Свинец крошил бетон, бумажные карты разлетались конфетти. Отряд Гранд-Сентрал открыл ответный огонь, но мародеров было втрое больше, и они занимали выгодные позиции за стальными стеллажами.

— Их слишком много, Рокко! Плотный огонь, я не могу высунуться с огнеметом! — крикнула Искра, прижимаясь к полу. Пули рикошетили от стен в считанных сантиметрах от ее рыжей головы.

Фокусник спокойно прислонился спиной к укрытию. На его лице не было ни капли страха. Лишь холодная, математическая расчетливость игрока, которому сдали отличные карты.

— Позвольте мне немного изменить правила этой викторины, — бархатный голос прозвучал удивительно спокойно среди грохота перестрелки.

Двадцать Восьмой снял темные очки, убирая их в карман. Голубые глаза хищно сузились, сканируя геометрию помещения.

Вдох. Концентрация.

Хлопок.

Брюнет исчез. Рокко лишь растерянно моргнул, увидев пустое место.

В самом центре зала, прямо за спиной укротившегося за ящиком мародера, воздух сжался с тошнотворным звуком. Парень возник из пустоты. Его рука молниеносно легла на затылок бандита, резкий рывок — и обмякшее тело оседает на пол. Скиталец изящно подхватил выпадающий из рук мертвеца дробовик-помповик.

Один из «Стервятников» обернулся на шум. Его глаза расширились от ужаса при виде материализовавшегося из ниоткуда франта в белом плаще.

— Какого х…

Оглушительный выстрел прервал ругательство, отбросив мародера на стеллажи.

— Твою мать! Он в тылу! Убейте его! — истошно завопил Мясник, разворачивая автомат.

Но Фокусника там уже не было.

Хлопок.

Выстрел с потолочной балки, пробивающий голову снайперу бандитов.

Хлопок.

Выстрел из-за спины пулеметчика мародеров, превращающий его грудную клетку в кровавое месиво.

Авантюрист не просто бегал. Он танцевал с пространством. Каждый скачок сопровождался резким перепадом давления, дезориентирующим врагов. Бандиты в панике начали палить во все стороны, раня собственных товарищей. Они пытались поймать в прицел белую тень, но каждый раз стреляли лишь в расходящиеся круги сгустившегося воздуха.

— Жарь их, Искра! — крикнул юноша, в очередной раз вынырнув из подпространства и прячась за массивным сейфом.

Команда не заставила себя ждать. Поняв, что огневая мощь врага подавлена паникой, Гвоздь вышел из-за укрытия, щедро поливая ряды «Стервятников» свинцом из своего дискового пулемета. А следом выскочила Искра.

Ревущая струя пламени озарила подвал адским, желто-красным светом. Огонь жадно слизнул нескольких бандитов, превратив их укрытия в крематорий.

Мясник, поняв, что бой проигран, впал в отчаяние. Выхватив из разгрузки ребристую гранату, он выдернул чеку и с диким воплем швырнул ее прямо в сторону наступающей Искры.

Время замедлилось. Тяжелый кусок смертоносного металла кувыркался в воздухе, описав идеальную дугу. До взрыва оставались считанные секунды. Огнеметчица не успевала ни отпрыгнуть, ни спрятаться.

Взгляд голубых глаз зацепился за летящую смерть.

Рывок воли. Максимальная дистанция.

Хлопок.

Скиталец материализовался прямо на траектории полета гранаты. Рука в черной кожаной перчатке изящно и мягко перехватила ребристый корпус прямо в воздухе. Никакой остановки. Тело, подчиняясь импульсу, совершило мгновенный разворот на пятках.

Хлопок.

Брюнет возник в метре от ошарашенного Мясника.

— Ты обронил, дружище, — обворожительно улыбнулся парень, аккуратно опуская гранату прямо в глубокий карман бандитской куртки.

Очередной микро-прыжок унес авантюриста за толстую бетонную несущую стену.

Глухой, мощный взрыв разорвал предводителя мародеров на куски, поставив жирную, кровавую точку в этой схватке. Осколки посекли стены, и в подвале воцарилась звенящая, давящая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих деревянных ящиков да тяжелым дыханием выживших.

Фокусник неспешно вышел из-за своего укрытия. Белый кожаный плащ покрылся слоем серой пыли и пороховой гари, но на самом юноше не было ни царапины. Он отбросил пустой дробовик, достал из кармана темные авиаторские очки и невозмутимо водрузил их на нос.

Рокко, опустив дымящееся оружие, обвел взглядом разгромленный подвал. Повсюду лежали тела «Стервятников».

— Матерь божья… — хрипло выдохнул гигант, глядя на нового члена своей команды так, словно перед ним стояло божество смерти. — Я видел отбитых ублюдков. Видел, как люди вгрызались друг другу в глотки за банку консервов. Но такого дерьма я не видел никогда. Ты раскатал их в одиночку.

Шип нервно сглотнул, старательно отводя взгляд от парня. Гвоздь, выплюнув перекушенную сигару, впервые на памяти отряда уважительно, низко кивнул скитальцу.

Искра подошла ближе, ее лицо было испачкано сажей, а глаза лихорадочно блестели от адреналина.

— Если бы ты не перехватил ту гранату… — начала она, тяжело дыша.

— Я же обещал, что никто сегодня не превратится в барбекю, — мягко перебил ее брюнет, сокращая дистанцию и аккуратно стирая большим пальцем черную сажу с ее щеки. — Мои фокусы работают безотказно.

Огнеметчица сглотнула, чувствуя, как по спине, несмотря на ледяной холод подвала, бегут горячие мурашки.

— Грузим хабар, парни, — скомандовал Рокко, приходя в себя и подходя к нетронутому сейфу. — Фокусник, с этого дня ты пьешь в «Топке» за мой счет. До конца своих дней.

— Ловлю на слове, командир, — усмехнулся юноша.

Глава 5

Тяжелые стальные створки Гранд-Сентрал медленно, с надрывным воем лебедок поползли в стороны, впуская внутрь клуб ледяного пара и пятерых победителей.

Когда Рокко шагнул в желтоватый свет прожекторов, а следом Гвоздь с грохотом опустил на бетонный пол целехонький, сверкающий белой краской и красным крестом медицинский сейф довоенного образца, на блокпосте повисла звенящая тишина. В этом мире антибиотики и чистые бинты ценились дороже золота.

Тишину разорвал одобрительный, почти первобытный рев охраны. Весть о невероятном хабаре и разгроме банды «Стервятников» разлетелась по подземному мегаполису быстрее лесного пожара.

Скиталец вошел последним. Его белый кожаный плащ покрылся толстым слоем радиоактивного пепла и чужой крови, но осанка оставалась безупречно прямой. Небрежным жестом стянув с лица темные авиаторские очки, брюнет окинул взглядом ликующую толпу. В его синих глазах плясали холодные, уверенные искры. Он не просто выжил. Он завоевал этот промерзший мир.

Триумфальное возвращение плавно, но неотвратимо перетекло в самый грандиозный пир, который только видела «Топка» за последние годы.

Бар гудел, как турбина локомотива. Рокко, щедро отсыпав бармену горсть довоенных серебряных монет, объявил открытый счет для всей команды и каждого, кто готов был выпить за их удачу. Столы ломились от мисок с жареным мясом, а мутный «Антирад» лился рекой, смешиваясь с более благородным, припрятанным для особых случаев самогоном на еловых иглах.

— За Фокусника! — ревел Рокко, поднимая над головой пудовый кулак с зажатой в нем кружкой. — За ублюдка, который ловит гранаты голыми руками и отправляет их обратно отправителю!

Толпа взревела, сдвигая стаканы. Авантюрист сидел в центре импровизированного стола из кабельных катушек, лениво покачивая в руке янтарную жидкость. Адреналин от схватки в подвале постепенно отпускал, сменяясь приятной, пьянящей легкостью.

Конечно, такое веселье не могло обойтись без потасовки. Ближе к полуночи, когда градус в крови превысил все допустимые нормы, к их столу вразвалочку подошел здоровяк из конкурирующей банды диггеров. Лицо, покрытое шрамами от химических ожогов, исказила пьяная ухмылка.

— Слышь, чудо в белом пальто, — рыкнул диггер, нависая над юношей и дыша на него перегаром. — Говорят, ты тут самый ловкий. А как по мне, ты просто смазливый фраер, которому повезло.

Шип и Гвоздь мгновенно напряглись, но Фокусник лишь предостерегающе поднял руку, не вставая с места.

— Удача — это миф для тех, кто не умеет просчитывать вероятности, приятель, — бархатный голос прозвучал обманчиво ласково. — И вероятность того, что ты сейчас уснешь, стремится к абсолюту.

Здоровяк с ревом замахнулся, отправляя пудовый кулак прямо в лицо наглецу.

Толпа ахнула, но удара не последовало. Воздух едва заметно моргнул. Брюнет, даже не пролив ни капли из своего стакана, оказался на полметра левее. Кулак диггера со свистом рассек пустоту, здоровяк потерял равновесие и по инерции полетел вперед.

Изящная подножка армейским ботинком — и нападавший с оглушительным грохотом рухнул лицом прямо в таз с недоеденной тушеной капустой.

Бар взорвался хохотом. Кто-то из приятелей поверженного диггера попытался вступиться за товарища, в воздухе мелькнула табуретка, и «Топка» мгновенно превратилась в классический салун из вестернов. Началась веселая, пьяная и абсолютно бессмысленная драка, в которой уже никто не помнил, из-за чего всё началось.

Скиталец элегантно уклонился от летящей в его сторону кружки, сделал глоток и уже собирался преподать урок паре подвыпивших мародеров, как вдруг чьи-то крепкие руки схватили его за воротник рубашки.

Это была Искра. Ее рыжие косы растрепались, глаза горели диким, первобытным огнем, а на губах играла хищная улыбка.

— Героям пора отдыхать, — прошептала огнеметчица, притягивая его к себе. От нее пахло порохом, оружейным маслом и чем-то неуловимо сладким, похожим на корицу. — Устроим свой собственный пожар?

Дважды повторять не пришлось.

Они выскользнули из бушующего бара, нырнув в хитросплетение технических коридоров. Убежище Искры находилось в бывшей трансформаторной будке. Внутри царил полумрак, разрываемый лишь светом единственной лампы с красным абажуром, отбрасывающей на металлические стены причудливые, горячие тени.

Едва дверь захлопнулась, девушка с рычанием бросилась на него. Это не было нежной романтикой. Это была дикая, безудержная страсть двух людей, которые сегодня чудом избежали смерти и теперь хотели почувствовать себя максимально живыми.

Ее губы были требовательными и горячими, руки жадно срывали с него остатки одежды. Парень перехватил инициативу, впечатав рыжеволосую фурию в холодную стальную стену. Тяжелый комбинезон полетел на пол. Синие глаза пожирали ее идеальную, спортивную фигуру, подсвеченную красным светом.

— Обещал вспыхнуть ярко? — дразняще выдохнула Искра, впиваясь ногтями в его спину. — Докажи.

Он подхватил ее на руки и бросил на узкую, застеленную жесткими армейскими одеялами кровать. Танец начался. Каждое прикосновение обжигало, каждый поцелуй распалял пламя всё сильнее. Брюнет действовал властно, читая язык ее тела, доводя девушку до сладкого, звенящего исступления. Искривления пространства здесь были не нужны — животная, пульсирующая энергия справлялась лучше любой магии.

Искра стонала, выгибаясь дугой, ее рыжие волосы разметались по подушке, словно языки настоящего пламени. Они сплелись в единое целое, растворяясь в душном, пахнущем металлом воздухе будки, сжигая в этой страсти все страхи пепельного мира. Кульминация накрыла их одновременно, ослепительной, сбивающей дыхание волной, после которой осталась лишь приятная, опустошающая тяжесть.

Утро, или то, что здесь заменяло его, пришло с безжалостностью палача.

Скиталец открыл глаза и глухо застонал. Голова раскалывалась так, словно вчера в нее методично забивали гвозди. Местный спирт «Антирад» брал высокую плату за спасение от радиации. Во рту пересохло настолько, что язык казался наждачной бумагой.

Аккуратно, чтобы не разбудить мирно сопящую Искру, парень выбрался из-под одеяла. Натянув штаны и накинув рубашку на обнаженный торс, он, пошатываясь, вышел из каморки в общий коридор, направляясь в сторону импровизированной кухни, оборудованной в старом дренажном узле.

Свет здесь почти не горел. Добравшись до ржавого бака с очищенной водой, юноша жадно припал к медному кранику. Ледяная, отдающая железом вода показалась ему вкуснее лучшего коллекционного вина.

Утолив первую жажду, он тяжело оперся руками о металлический стол и поднял глаза.

На противоположном краю стола, прямо возле открытой банки с какими-то бобами, сидела крыса. Она не была мутантом-переростком размером с собаку. Обычная, хоть и довольно крупная серая крыса с ободранным ухом.

Животное не бросилось наутек. Оно сидело на задних лапах, забавно подергивая усами, и смотрело прямо в глаза пришельцу. В ее маленьких черных бусинках читалось странное, почти человеческое спокойствие.

Авантюрист усмехнулся, чувствуя, как пульсирует боль в висках.

— Что смотришь, хвостатая? Думаешь, ты тут самая умная?

Крыса чуть склонила голову набок, не мигая.

— Знаешь, — тихо продолжил парень, садясь на шаткий табурет напротив зверька. В тишине утренней станции этот разговор с животным казался единственной правильной вещью. — Тот лысый ублюдок в прошлой жизни назвал меня лабораторной крысой. Эксперимент номер двадцать восемь. Забавно, правда? Мы с тобой, получается, родственники.

Зверек пошевелил носом, словно соглашаясь.

— Выживание — паршивая штука. Ты бежишь, прячешься, дерешься за кусок мяса, теряешь тех, кто тебе дорог. Тот телекинетик, Пятый… он сжег мою вселенную. Просто щелкнул пальцами, и ее не стало. А я оказался здесь. Среди пепла, мутантов и радиоактивного снега.

Голос скитальца стал глухим. Алкогольное похмелье сорвало ментальные блоки, выпустив наружу спрятанную боль.

— И самое страшное, хвостатая… знаешь что? — он посмотрел прямо в черные глаза грызуна. — Мне здесь нравится. Здесь всё честно. Нет корпораций, нет интриг. Есть только ты, твой враг и твоя пушка. Или ты сожрешь этот мир, или он сожрет тебя. Никаких полумер.

Крыса медленно поднялась на все четыре лапы, подошла к самому краю стола, словно прощаясь, и, грациозно вильнув длинным хвостом, нырнула в щель между трубами.

Двадцать Восьмой остался один на один с гудящими генераторами. Боль в висках начала стихать. Вздохнув, он выпрямился, застегнул пуговицы на рубашке и направился обратно к Искре. Прошлое сгорело, оставив лишь пепел, но этот пепел был отличным фундаментом, чтобы построить на нем свою собственную, новую империю.

Обойти посты охраны Гранд-Сентрал для человека, способного искривлять пространство, было проще, чем отобрать леденец у ребенка. Парочка коротких, бесшумных скачков сквозь вентиляционные шахты — и спертый подземный воздух сменился обжигающей озоновой свежестью.

Поверхность встретила Фокусника абсолютной, кристальной тишиной. Ветер, обычно завывающий среди руин Бронкса, сегодня спал. Радиоактивный пепел падал с серого неба крупными, ленивыми хлопьями, укрывая искореженный Манхэттен мягким саваном.

Белый кожаный плащ идеально сливался с пейзажем. Авантюрист неспешно шел по замерзшей Пятой авеню, наслаждаясь этим невероятным спокойствием. После яростной перестрелки с мародерами, пьяного угара в «Топке» и жаркой ночи с Искрой, этот мертвый город казался идеальным местом для медитации. Никаких корпоративных ликвидаторов, никаких обезумевших телекинетиков в белых костюмах. Только величественные скелеты небоскребов в стиле ар-деко и застывшая эпоха сороковых годов.

Миновав обледенелый остов двухэтажного автобуса, скиталец свернул к фасаду массивного здания с классическими колоннами. Вывеска над погнутыми бронзовыми дверями гласила: «Национальный банк Манхэттена».

Тяжелые створки оказались намертво вморожены в лед. Обычному мародеру понадобилась бы взрывчатка или пара дней работы с автогеном.

Голубые глаза лениво скользнули по преграде. Вдох.

Хлопок.

Перепад давления гулким эхом отразился от мраморных стен просторного операционного зала. Брюнет материализовался прямо за стойками клерков. Здесь не было мутантов, не было вездесущего пепла. Здание сохранило свою герметичность, превратившись в идеальную капсулу времени.

На столах всё еще лежали пожелтевшие бланки и опрокинутые чернильницы. В углу, под слоем пыли, стоял массивный кассовый аппарат, украшенный затейливой гравировкой.

Юноша неспешно прошелся по залу, стряхнув пыль с кожаного кресла управляющего, и задумчиво опустился в него.

В голове зрел план. Вчерашний эмоциональный взрыв, пробивший брешь в ткани реальности, доказал одну простую вещь: его способности не ограничивались прыжками по координатам в пределах одного города. Он мог перемещаться между вселенными. А значит, рано или поздно, научившись контролировать этот процесс, Фокусник сможет уйти отсюда в любой другой мир. Туда, где светит солнце, где варят хороший кофе и где нет нужды спать в обнимку с дробовиком.

Оставаться в этой выжженной пустоши навсегда — перспектива откровенно паршивая. Жить под землей, пить радиоактивный суррогат и каждый день рисковать быть сожранным мутировавшими собаками? Увольте.

Но вот как временная база…

Губы скитальца растянулись в расчетливой, дьявольской улыбке. Как личный хаб, недосягаемый ни для одной спецслужбы мультивселенной, этот мир был просто безупречен. Абсолютно безопасная гавань. Крепость одиночества.

Взгляд Двадцать Восьмого скользнул к массивной, полуметровой толщины двери главного хранилища, зияющей в глубине зала. Банк никто не успел разграбить — ядерный удар стер всё слишком быстро.

Очередной короткий скачок.

Брюнет оказался по ту сторону бронированной двери. В свете фонарика, снятого с пояса еще в подземелье, блеснули ряды ячеек и сложенные аккуратными штабелями слитки.

Золотой запас. Идеальные, тяжелые кирпичики благородного металла, которые в любой нормальной вселенной стоят целое состояние.

— А ведь здесь не только золото, — эхо разнесло бархатный голос по хранилищу. — Произведения искусства. Бриллианты на витринах замерзших ювелирных бутиков. Комиксы сороковых годов в идеальном состоянии, за которые коллекционеры из двадцать первого века отвалят миллионы долларов. Винтажные автомобили, антиквариат…

В этом мертвом мире лежали нетронутые сокровища целой цивилизации. Мародерам вроде Дика или Рокко они были не нужны — золото нельзя съесть, а картиной Пикассо не залатаешь дыру в противогазе. Здесь ценились патроны и консервы.

Но для человека, способного шагнуть в другой мир, разрушенный Нью-Йорк превращался в неисчерпаемую сокровищницу. Можно было приносить сюда технологичные гаджеты, оружие и медикаменты из развитых миров, чтобы чувствовать себя королем подземелья, а взамен забирать тонны золота и антиквариата, легализуя их там, где светит солнце. Идеальный бизнес-план.

Выйдя из банка тем же пространственным путем, авантюрист продолжил свою неспешную прогулку.

Он телепортировался на шпиль Крайслер-билдинг, покрытый искрящимся радиоактивным инеем. Окинул взглядом бескрайние руины, кутаясь в белый кожаный плащ. Этот город больше не пугал своей мертвенной холодностью. Он воспринимался как гигантский, личный склад.

Затем был визит в уцелевший пентхаус какого-то довоенного миллионера. Просторная квартира с сохранившимся роялем и панорамными окнами, забитыми снегом. Скиталец прошелся по комнатам, оценивая мебель из красного дерева и нетронутый бар с коллекционным коньяком, который ждал своего часа десятилетиями.

— Пожалуй, эту квартирку я заберу себе, — удовлетворенно кивнул парень, стирая пыль с хрустального бокала. — Нужно будет притащить сюда пару генераторов, нормальную систему фильтрации и устроить здесь перевалочный пункт. Гранд-Сентрал — отличное место для развлечений и вербовки бойцов, но жить я предпочитаю с видом на город.

Откупорив бутылку довоенного французского коньяка, чудом не треснувшую от морозов, он плеснул немного густой, темной жидкости в бокал. Аромат дубовой бочки и винограда смешался с запахом пыли.

Сделав глоток, юноша подошел к разбитому окну. Коньяк обжег горло благородным теплом, совершенно не похожим на агрессивную сивуху сталкеров.

Впереди было много работы. Научиться контролировать межпространственные разломы, чтобы открывать порталы по своей воле, а не на пике отчаяния. Подготовить эту базу для комфортного существования. Собрать самые ценные активы с улиц замерзшего Большого Яблока.

Двадцать Восьмой поднял бокал, салютуя свинцовому небу и мертвому городу, распростертому у его ног.

Кабинет Мэра станции Гранд-Сентрал располагался в бывшем диспетчерском пункте — самом защищенном месте подземного мегаполиса. Здесь пахло не дешевым табаком и немытыми телами, а машинным маслом хорошей очистки и крепким, довоенным кофе.

Сайлас, бессменный лидер выживших, задумчиво крутил в сухих старческих пальцах серебряный портсигар. Напротив его стола, вытянувшись по стойке смирно, стоял начальник стражи Кроу — угрюмый ветеран с грубым механическим протезом вместо левой руки.

— Ты предлагаешь мне поверить в призраков, Кроу? — скрипучий голос градоначальника нарушил монотонное гудение вентиляции. — Парень в чистом пальто просто щелкает пальцами и вырезает полтора десятка отбитых «Стервятников»?

— Я предлагаю вам поверить фактам, господин Мэр, — мрачно отозвался безопасник. Протез тихо зажужжал сервомоторами, когда начальник стражи оперся о стол. — Рокко притащил нулевый медицинский сейф. Его люди не потратили и десятка патронов. А Мясника, главаря мародеров, разорвало его же собственной гранатой. Дозорные на воротах клянутся, что на этом франте не было ни царапины.

Сайлас открыл портсигар, но курить не стал, уставившись на ровный ряд самокруток.

— Кто он такой? Мутант из правительственных бункеров? Эксперимент Пентагона?

— Хуже, — Кроу наклонился ближе. Его единственный здоровый глаз лихорадочно блестел. — Дик божится, что этот тип телепортируется. Искривляет пространство. Появляется из ниоткуда и исчезает, когда захочет. Сайлас, это не просто удачливый сталкер. Это ходячая аномалия. Если этот чужак решит, что мы ему не нравимся, ни один мой боец не успеет даже снять оружие с предохранителя. Он пройдет сквозь гермоворота, как раскаленный нож сквозь талый снег.

Мэр захлопнул портсигар. Звонкий щелчок прозвучал в тишине кабинета как лязг гильотины.

— Значит, мы должны стать его лучшими друзьями. Выдай Рокко удвоенный паек и премиальные патроны. Пусть его шайка чувствует себя королями станции. А за этим Фокусником установите негласное, максимально аккуратное наблюдение. Если это оружие, Кроу, я хочу знать, где у него спусковой крючок и можно ли купить того, кто его держит. А если он не продается… нам придется найти способ запереть его там, откуда он не сможет выпрыгнуть.

Тем временем на поверхности, в промерзших руинах старого католического собора на окраине Бронкса, царила совершенно иная атмосфера.

Здесь обосновались «Ледяные Псы» — крупнейшая банда северного сектора пустошей. Под сводами обвалившегося нефа, где когда-то звучали молитвы, теперь горели жаркие костры в железных бочках, а на импровизированных вертелах жарилось мясо мутантов.

На возвышении, восседая на троне, сваренном из автомобильных рессор и украшенном черепами, сидел Барон. Огромный, покрытый ритуальными шрамами и химическими ожогами дикарь, чья безжалостность стала легендой еще в первые годы ядерной зимы.

У подножия трона, дрожа то ли от ледяного сквозняка, то ли от первобытного ужаса, стоял на коленях щуплый мародер. Это был Хвост — один из немногих уцелевших «Стервятников», которому невероятно повезло остаться на стреме у входа, когда в больничном архиве началась бойня.

— Ты пришел на мою территорию, чтобы рассказать сказку на ночь? — рык Барона эхом отразился от уцелевших витражей. Вожак небрежно ковырял в зубах лезвием длинного охотничьего ножа.

— Клянусь, босс! — взвизгнул мародер, вжимаясь в грязный мраморный пол. — Мясник мертв! Все наши мертвы! Эта тварь… она не человек! Белый плащ, черные очки. Пришелец просто исчезал и мгновенно появлялся за спинами! А потом поймал гранату прямо в воздухе и сунул ее Мяснику в карман!

По толпе бандитов, плотным кольцом окруживших трон, прокатился тревожный ропот. Выживание в вымороженном аду научило их бояться неизвестного больше, чем голода или радиации.

— Заткнулись все! — гаркнул главарь, и собор мгновенно погрузился в абсолютную тишину. Барон тяжело поднялся с трона, подойдя к трясущемуся вестнику. — Телепортация? Ловля гранат? Вы, обдолбанные крысы, просто нарвались на элитный отряд Гранд-Сентрал и обосрались! Придумали призрака в белом пальто, чтобы хоть как-то оправдать свою жалкую трусость!

— Нет, Барон, клянусь здоровьем! Я сам видел, как воздух схлопывался! — заскулил Хвост, закрывая голову руками.

Вожак «Ледяных Псов» задумчиво посмотрел на темный, покрытый копотью свод собора. Его примитивный, но чертовски изворотливый ум работал на полных оборотах.

Если этот ошметок банды говорит хотя бы долю правды, значит, у диггеров появилось какое-то уникальное довоенное оборудование. Экспериментальный стелс-костюм. Модуль искривления света или портативный генератор голограмм. Что-то, что делает одного единственного человека целой армией. И это технологическое чудо сейчас безнаказанно бродит по его городу.

— Значит так, псы! — Барон резко развернулся к своей банде, широко раскинув мускулистые, покрытые татуировками руки. — Подземные черви думают, что нашли новую игрушку и теперь могут безнаказанно грабить наши тайники! Но поверхность всегда принадлежала нам! Слушайте мой приказ! Удвоить патрули во всех секторах! Выслеживать каждую группу сталкеров из метро.

Главарь с размаху воткнул нож в деревянную перекладину рядом со своим троном. Лезвие жалобно зазвенело.

— Найдите мне этого призрака в белом плаще. Возьмите живым или мертвым — мне абсолютно плевать на его здоровье. Но если у этой подземной гниды есть технологии, которые позволяют вытворять подобные фокусы, я вырву их вместе с его позвоночником! Большое Яблоко — мой город, и никакие залетные фокусники не будут менять здесь правила игры!

Глава 6

Репутация в постапокалиптическом мире — валюта куда более надежная, чем патроны или довоенное золото. И после бойни в больничном подвале акции Фокусника взлетели до небес.

Спустя всего пару дней после триумфального возвращения авантюрист начал замечать тонкие, но весьма красноречивые изменения в экосистеме станции Гранд-Сентрал.

Всё началось с мелочей. Когда скиталец неспешно прогуливался по торговым рядам, суровые, покрытые шрамами торговцы вдруг переставали рычать на покупателей и почтительно кивали ему вслед. Часовые на внутренних блокпостах больше не требовали выворачивать карманы, а лишь вытягивались по стойке смирно, провожая белую кожу его плаща напряженными взглядами.

Но самым очевидным сигналом стал визит в «Топку».

Стоило брюнету переступить порог заведения и привычно направиться к столику своей команды, как бармен — угрюмый одноглазый детина, обычно цедивший слова сквозь зубы, — буквально расцвел. Из-под полы на затертую стойку скользнула не мутная бутыль с «Антирадом», а пузатая, покрытая вековой пылью бутылка настоящего довоенного бурбона с неповрежденной сургучной печатью.

— Комплимент от заведения, — прохрипел бармен, пододвигая к бутылке чистый хрустальный стакан. — И личная благодарность от администрации станции за очистку северного сектора от «Стервятников». Господин Мэр ценит героев.

Двадцать Восьмой лениво подцепил бутылку двумя пальцами, оценивающе глядя на янтарную жидкость сквозь мутное стекло.

— Героям обычно ставят памятники посмертно, — бархатный голос пришельца источал легкую, дьявольскую иронию. — Но бурбон — определенно шаг в правильном направлении.

Забрав подношение, юноша проследовал к своему месту. Рокко, Гвоздь, Шип и Искра уже ждали его. При виде элитного алкоголя глаза гиганта-проходчика округлились.

— Матерь божья, Фокусник! Да за одну эту бутылку на черном рынке можно выменять пулемет с полным боекомплектом! — присвистнул Рокко. — Администрация решила тебя купить?

— Они пытаются накинуть на меня бархатный ошейник, командир, — усмехнулся авантюрист, ловко сбивая сургуч и разливая ароматный напиток по кружкам команды. — Думают, если будут кормить волка первоклассным мясом, он забудет, как кусаться, и станет верным сторожевым псом.

— И что ты собираешься делать? — Искра лукаво прищурилась, принимая свою порцию. Рыжеволосая фурия смотрела на него с нескрываемым обожанием. После их жаркой ночи в трансформаторной будке она окончательно признала в этом парне вожака.

— Собираюсь забрать мясо, а ошейник отправить обратно, — скиталец сделал изящный глоток, наслаждаясь забытым вкусом терпкого дуба и карамели. — И, кажется, курьер уже здесь.

Со стороны входа в бар послышалась тяжелая поступь. Толпа старателей и мародеров торопливо расступалась, образуя живой коридор. К столику уверенным шагом приближался Кроу — начальник службы безопасности станции. Его механический протез тихо, но угрожающе жужжал сервомоторами при каждом движении.

Кроу остановился в паре метров от кабельной катушки, заменявшей проходчикам стол, и обвел команду Рокко тяжелым, холодным взглядом. Затем его единственный здоровый глаз сфокусировался на франте в белом плаще.

— Господин Мэр впечатлен твоими талантами, Фокусник, — рублеными фразами начал безопасник. — И он не любит, когда такие ценные кадры рискуют собой в компании обычных бродяг. Тебе предлагают официальную должность. Командир элитного отряда спецназначения. Двойной паек, доступ к закрытым складам, отдельная жилплощадь на верхнем ярусе с отоплением. Будешь работать напрямую на администрацию.

За столом повисла напряженная тишина. Шип нервно сглотнул, а Гвоздь перестал жевать свою незажженную сигару. Предложение было из разряда тех, от которых в этом вымороженном аду не отказываются.

Но Двадцать Восьмой даже не шелохнулся. Он медленно, с наслаждением допил бурбон, поставил стакан на стол и лишь затем поднял взгляд на начальника стражи.

— Звучит как мечта любого обитателя этой бетонной могилы, Кроу, — мягко произнес юноша. — Но есть один нюанс. Я не работаю на администрацию. Я вообще ни на кого не работаю.

Лицо ветерана побагровело от скрытой ярости. Механическая рука сжалась в металлический кулак с громким лязгом.

— Ты, кажется, не понял, парень. Это был не вопрос. Это линия партии. Здесь, под землей, мы выживаем только благодаря порядку. А порядок диктует Мэр. Ты либо винтик в механизме, либо стружка, которую сметают в утиль.

Воздух вокруг столика внезапно стал плотным, холодным и наэлектризованным.

Скиталец плавно поднялся. Его движения были текучими и ленивыми, но от них веяло такой первобытной опасностью, что даже бывалые сталкеры в баре инстинктивно подались назад.

— Позволь мне скорректировать вашу оптику, начальник, — бархатный шепот авантюриста резал тишину эффективнее любой бритвы.

Хлопок.

Никто не успел моргнуть. Расстояние в два метра исчезло. Брюнет материализовался вплотную к безопаснику. Его левая рука лежала на плече Кроу, а пальцы правой изящно и почти нежно держали вытащенную из внутреннего кармана ветерана тяжелую, заряженную сигнальную ракетницу.

Начальник стражи застыл, покрывшись холодной испариной. Он не почувствовал ни рывка, ни прикосновения. Чужак просто оказался рядом, разоружив его быстрее мысли.

— Механизм, говоришь? — Фокусник дьявольски улыбнулся, глядя прямо в расширившийся от шока зрачок Кроу. — Я не винтик, приятель. Я тот парень, который держит в руках гаечный ключ. Передай Мэру мою искреннюю благодарность за выпивку. И передай ему мои условия.

Парень сделал шаг назад, элегантно крутанув ракетницу на пальце, и продолжил всё тем же невозмутимым, светским тоном:

— Отныне моя команда — а это Рокко, Искра, Гвоздь и Шип — не платит станции тридцатипроцентный налог с хабара. Мы забираем всё, что находим на поверхности. Взамен вы получаете право первого выкупа эксклюзивных довоенных технологий, которые я буду сюда приносить. И да, мне не нужна каморка на верхнем ярусе. Завтра мои люди перекрывают тупиковый тоннель за депо. Мы оборудуем там свою личную, автономную базу. Стража Мэра туда не заходит. Никогда.

Кроу тяжело сглотнул. Вся его власть, подкрепленная механическим протезом и десятками вооруженных бойцов за спиной, рассыпалась в прах перед человеком, для которого законы физики были лишь жалкими рекомендациями.

— Сайласу это не понравится, — хрипло выдавил безопасник.

— Я не стодолларовая купюра довоенного образца, чтобы всем нравиться, — парировал пришелец, бросая ракетницу обратно Кроу. Тот поймал ее здоровой рукой с неуклюжей суетливостью. — Но Сайлас — человек умный. Он понимает разницу между плохим миром и войной, которую он проиграет за секунду.

Авантюрист развернулся и спокойно сел обратно за стол, подмигнув ошарашенной Искре.

— Свободен, начальник. Не смею больше задерживать.

Кроу постоял еще секунду, скрипя зубами, но затем резко развернулся и зашагал прочь из бара. Толпа сомкнулась за его спиной, провожая побежденного безопасника перешептываниями.

Рокко с шумом выдохнул, залпом опрокинув в себя остатки бурбона из кружки.

— Твою же мать, Фокусник… Ты только что поставил раком всю администрацию Гранд-Сентрал. Они ведь теперь будут искать повод пустить нам кровь!

— Пусть ищут, — безразлично пожал плечами Двадцать Восьмой, доставая из кармана трофейную зажигалку. — Главное, чтобы они искали его очень тихо и не мешали нам работать. Завтра мы идем на поверхность. Я нашел там кое-что интересное, и нам понадобятся очень вместительные рюкзаки. Пора показать этому городу, как выглядит настоящая монополия.

Бар снова наполнился гулом, но тональность изменилась. Теперь каждый бродяга в «Топке» знал: власть на станции переменилась. И новый теневой король этой подземной империи предпочитал носить белый кожаный плащ.

Тишина уцелевшего довоенного пентхауса давила на барабанные перепонки. За замерзшими панорамными окнами кружила вечная радиоактивная метель, а внутри просторной гостиной царил хаос.

Двадцать Восьмой тяжело дышал, опираясь руками о крышку старинного рояля. С лица капал пот, смешиваясь с серой пылью.

Очередная попытка прорвать ткань реальности окончилась жалким прыжком из одного угла комнаты в другой. Пространство упрямо отказывалось выпускать своего пленника за пределы этой вымороженной вселенной.

Ярость закипала в венах, отравляя кровь похлеще местного спирта. Скиталец с ревом ударил кулаком по клавишам. Диссонирующий, болезненный аккорд разорвал тишину.

— Давай же, открывайся! — прорычал авантюрист в пустоту, концентрируя всю свою злость в один мысленный импульс.

Хлопок. И снова лишь перемещение на пару метров, к массивному книжному шкафу.

Гнев сменился горьким, разъедающим душу разочарованием. Брюнет медленно сполз по стене, обхватив голову руками. В памяти раз за разом вспыхивала одна и та же кошмарная картина: обугленный Пятый, щелчок пальцев, и Лера, рассыпающаяся серым пеплом на дорогой паркет. Та чудовищная, разрывающая на куски боль смогла пробить брешь между мирами. Но теперь, как бы юноша ни старался вызвать в себе ту же степень отчаяния, барьер стоял намертво.

Начался торг. Жалкий, бесполезный диалог с глухим мирозданием.

«Всего один скачок. Дай мне вернуться на минуту. Я просто выжгу этот корпоративный муравейник. Сотру их в порошок и вернусь обратно в снег. Я согласен на радиацию, на мутантов, на этот вечный холод, только дай мне отомстить!»

Но мироздание молчало.

Парень откинул голову на холодные обои и закрыл глаза. Злость выжигала энергию, не давая ничего взамен. Это был тупик.

И тогда, в звенящей тишине уставшего разума, сквозь пепел и кровь пробилось другое воспоминание.

Запах свежемолотого кофе. Яркое утреннее солнце, заливающее лофт Боба. Смешинки в синих глазах кофейной феи, когда она шутила над его манерой вождения. Ощущение абсолютной, кристально чистой свободы, когда ревущая «Барракуда» летела по ночному проспекту. Тепло ее рук на его плечах.

Это не была боль потери. Это был свет того, что он успел обрести. Яркая, спокойная и бесконечно теплая эмоция. Ощущениедома .

Двадцать Восьмой перестал бороться со стеной. Он просто представил ту сторону, потянувшись к ней не сжатым кулаком, а открытой ладонью. Использовал светлую память как маяк в абсолютной темноте.

Воздух в пентхаусе не взорвался. Он плавно, словно густое масло, разошелся в стороны с тишим, вибрирующим шелестом.

В нос ударил запах нагретого асфальта, выхлопных газов и озона.

Брюнет распахнул глаза. Под подошвами армейских ботинок был не промерзший паркет, а шершавый битум крыши знакомого питерского небоскреба. Внизу, сверкая тысячами неоновых огней, раскинулся живой, пульсирующий мегаполис его родной вселенной. Теплый летний ветер трепал полы белого кожаного плаща.

Получилось.

Грудь наполнилась воздухом. Губы растянулись в широкой, торжествующей улыбке. Пазл окончательно сложился. Боль и дикий стресс работают как кувалда, пробивая пространство наугад. Но чтобы открыть дверь туда, куда нужно, требуется точный, спокойный эмоциональный якорь. Резонанс.

«А ну-ка, проверим», — подумал путешественник.

Взгляд на огни ночного города. Затем — яркое воспоминание о радиоактивном снеге, запахе хвои из самогонного аппарата «Топки» и холодных стенах нью-йоркского банка. Уверенное, спокойное желание вернуться на базу.

Шелест.

Мороз ударил по щекам. Он снова стоял посреди разрушенного, занесенного снегом пентхауса.

Шелест.

Теплый ветер, гул машин, родная крыша.

Фокусник тихо, дьявольски рассмеялся. Он больше не был изгнанником. Он стал полноправным мостом между мирами. И теперь, вооружившись этим знанием, пришло время извлечь максимальную выгоду. В пепельном мире отчаянно не хватало ресурсов, а в этом — их было в избытке.

Умные очки «Рэй-Бэн» всё еще покоились в кармане плаща. Батарея давно села, но после короткого скачка в первый попавшийся магазин электроники (где ночной посетитель позаимствовал новенький power-bank, оставив на кассе золотую монету довоенной чеканки), нейросеть снова ожила.

Спустя десять минут поиска в глобальной сети идеальная цель была найдена. Огромный логистический хаб крупной фармацевтической компании на окраине города. Никакого корпоративного спецназа, лишь пара сонных охранников-пенсионеров, стандартные камеры наблюдения и тонны спасительной химии, готовой к утренней развозке по аптекам.

Очередной прыжок перенес ночного визитера прямо на крышу складского комплекса.

Сканирование периметра через линзы выявило расположение датчиков движения и слепые зоны камер. Но для человека, умеющего гнуть пространство, эти системы безопасности были не сложнее детской головоломки.

Хлопок.

Белый плащ мелькнул в темном пролете между гигантскими стеллажами. Внутри пахло картоном и стерильностью. Ряды коробок уходили под самый потолок.

— Посмотрим, что тут у нас, — пробормотал авантюрист, вскрывая ближайший пластиковый поддон трофейным ножом Шипа.

Бинго. Широкий спектр антибиотиков, мощные обезболивающие, стерильные перевязочные материалы, адреналин, антисептики. В Гранд-Сентрал за одну упаковку этих таблеток Рокко отдал бы руку, а Мэр Сайлас продал бы душу.

Взяв с соседнего стеллажа три огромные, прочные спортивные сумки (видимо, приготовленные для какой-то промо-акции), юноша принялся методично набивать их медикаментами. Никакой жадности — только самое ценное и необходимое. Забрал всё, что могло остановить заражение крови, снять лучевую болезнь и заштопать рваные раны от когтей мутантов.

Через пятнадцать минут сумки были набиты до отказа и весили столько, что обычному человеку поднять их было бы непросто. Но телепортация не зависела от мышечной массы — лишь от способности удержать объект в своем поле.

Крепко перехватив лямки всех трех баулов, скиталец в последний раз окинул взглядом ровные ряды фармацевтического клондайка. Охрана так ничего и не заметила. Идеальное ограбление.

Вдох. Концентрация на замерзшем городе по ту сторону реальности.

Шелест.

Тяжелые сумки с глухим стуком упали на промерзший пол нью-йоркского пентхауса. В родной вселенной прошло не больше часа, но этого времени хватило, чтобы обеспечить команду Рокко и собственную новую базу запасом медицины на годы вперед.

Двадцать Восьмой расстегнул молнию одной из сумок, глядя на блистеры с таблетками, переливающиеся в тусклом свете звезд. Капитал был собран. Осталось лишь эффектно спустить его в экономику подземного мира и посмотреть, как засуетится местная элита, когда поймет, что Фокусник держит в руках ключи от их жизней.

Радиоактивная метель наконец-то улеглась, уступив место пронзительному, звенящему морозу. Сквозь рваные свинцовые тучи даже пробился бледный, болезненный диск солнца, осветивший мертвые каньоны Манхэттена.

Отряд двигался по замерзшему проспекту стремительно и слаженно. Это была не просто вылазка за металлоломом, а настоящая охота, ритм которой задавал человек в белом кожаном плаще. Фокусник шел в центре, расслабленно, но собранно, словно хищник на прогулке. Шип скользил впереди, сливаясь с тенями рухнувших эстакад, а тяжелая поступь Рокко и Гвоздя замыкала строй, прикрывая тылы вместе с огненной Искрой.

— Не нравится мне эта тишина, — прохрипел гигант-проходчик, перехватывая свой чудовищный дробовик. Усы Рокко покрылись инеем, а дыхание вырывалось густыми клубами пара. — Собаки попрятались. А когда гончие прячутся, значит, на улицу вышли твари похуже.

— Брось, командир, ты просто стареешь! — задорно отозвалась рыжеволосая огнеметчица. В ее зеленых глазах плясали искры адреналина. — С нами парень, который ловит гранаты на лету. Пусть твари боятся. Правда, красавчик?

— Я предпочитаю дипломатию, — бархатный голос скитальца прозвучал с легкой, дьявольской иронией. — Но если дипломатия потерпит крах, обещаю оставить тебе самых поджаристых.

Они ускорили шаг, переходя на легкий бег, чтобы не дать морозу сковать мышцы. Забег по мертвому городу напоминал безумный паркур: перепрыгивая через обледенелые остовы машин, ныряя под рухнувшие рекламные щиты и пробираясь сквозь разбитые витрины довоенных универмагов. Авантюрист наслаждался этой динамикой. Его тело, наполненное энергией после успешного межмирового скачка, работало как идеальный механизм.

Внезапно Шип, бежавший на двадцать метров впереди, резко вскинул кулак и рухнул за ржавый кузов старого пикапа.

Инстинкты сработали мгновенно. Отряд синхронно рассыпался по укрытиям за секунду до того, как тишину улицы разорвал оглушительный треск автоматных очередей. Свинец ударил по асфальту, высекая фонтанчики ледяной крошки и высекая искры из брошенных автомобилей.

Засада.

На втором этаже полуразрушенного кафе, прямо над перекрестком, мелькали фигуры в грязных шкурах. На их плечах красовались грубые нашивки в виде оскаленной собачьей морды.

— «Ледяные Псы»! — рявкнул Рокко, вжимаясь в заледенелую стену. — Люди Барона! Какого черта они забыли так далеко на юге?!

— Они ищут меня, — спокойно ответил Двадцать Восьмой, доставая из кармана темные авиаторские очки и водружая их на нос. — Слухи по пустоши расходятся быстро. Видимо, местный авторитет решил, что я порчу его монополию.

— Выкурим сук! Гвоздь, дай им прикурить! — скомандовал бывший главарь.

Здоровяк с квадратной челюстью лишь кровожадно оскалился. Тяжелый пулемет в его руках радостно зарычал. Длинная, злая очередь прошила фасад кафе, выбивая куски кирпича и заставляя бандитов пригнуть головы.

— Мой выход! — Искра с диким смехом выскочила из-за укрытия. Ревущая струя напалма ударила в оконный проем второго этажа. Пламя жадно лизнуло деревянные перекрытия, и оттуда тут же раздались истошные вопли заживо горящих мародеров.

Но «Псы» были опытными убийцами. Заметив огнеметчицу, снайпер бандитов, засевший на крыше соседнего банка, взял рыжую девчонку на мушку.

Красная точка лазерного целеуказателя скользнула по комбинезону Искры.

Взгляд пронзительно-голубых глаз выхватил угрозу за долю секунды до выстрела.

Хлопок.

Брюнет исчез со своей позиции. Пространство на крыше банка сжалось, выплевывая пришельца прямо за спиной у снайпера. Тяжелый армейский ботинок с хрустом обрушился на затылок стрелка, впечатывая его лицом в промерзший рубероид.

Хлопок.

Скиталец материализовался уже на втором этаже кафе, прямо посреди хаоса, огня и дыма. Трое уцелевших после атаки Искры бандитов в панике пытались перезарядить оружие. Появление белого призрака прямо из воздуха лишило их дара речи.

Легкое, почти танцевальное движение — и трофейный нож Шипа, одолженный перед вылазкой, со свистом вонзился в горло ближайшего «Пса». Второго юноша просто схватил за воротник шкуры и швырнул в пролом стены, навстречу ледяному асфальту. Третий попытался поднять обрез, но встретил лишь пустоту — Фокусник совершил микро-прыжок, оказавшись сбоку, и элегантно сломал мародеру шею коротким, выверенным рывком.

Улица погрузилась в тишину, нарушаемую лишь треском разгорающегося в кафе пожара.

Авантюрист невозмутимо отряхнул белую кожу плаща от сажи и подошел к краю пролома, глядя на свою команду внизу.

— Путь свободен, господа. И дама, — он галантно кивнул Искре, которая послала ему в ответ воздушный поцелуй, испачканный копотью.

Спустившись вниз, лидер отряда направился к зданию старой почты, фасад которой чудом избежал разрушений во время перестрелки.

— Куда мы идем, Фокусник? — спросил Шип, нервно оглядываясь. — Выстрелы могут привлечь других «Псов» или мутантов. Надо уходить в туннели.

— Терпение, мой дерганый друг. Любая славная охота должна заканчиваться добычей, — обворожительно улыбнулся брюнет, толкая массивную дубовую дверь. — Я прогулялся здесь на рассвете, пока вы спали. И нашел кое-что любопытное.

Внутри почтового отделения было темно и сухо. За рядами пыльных сортировочных столов, в углублении бывшей комнаты отдыха, лежали три огромные спортивные сумки из черного, абсолютно целого и подозрительно чистого материала.

Рокко нахмурился, подходя ближе. В этом мире ткани давно истлели, а такие вещи выглядели пришельцами из другой эры.

— Что это за баулы? Материал странный… ни царапины, — пробормотал гигант, недоверчиво трогая гладкую синтетику.

— Открывай, командир. Считай это моим вступительным взносом в наш новый, независимый картель, — юноша прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди.

Рокко потянул за молнию. Металлические зубья разошлись с тихим, непривычно плавным звуком.

Гигант застыл. Его здоровая рука дрогнула.

Гвоздь, никогда не проявлявший лишних эмоций, поперхнулся своей сигарой и издал сдавленный хрип. Искра и Шип бросились к сумке, едва не сбив друг друга с ног.

Внутри плотными рядами лежали аккуратные картонные упаковки с глянцевой печатью. Тысячи блистеров. Стерильные шприцы в пластиковых упаковках, ампулы с прозрачной жидкостью, тугие рулоны белоснежных, фабричных бинтов и флаконы с антисептиком. Всё это выглядело так, словно только что сошло с конвейера. Никакой радиации. Никакой многолетней пыли.

— Матерь божья… — севшим голосом прошептал Рокко, бережно, словно величайшую святыню, доставая упаковку антибиотиков широкого спектра. На коробке красовался срок годности: 2028 год. Цифры ничего не значили для сталкера, но идеальное состояние говорило само за себя. — Да здесь медицины больше, чем во всех запасах Мэра Сайласа! Как? Откуда?!

— В этом городе еще много нетронутых секретов, если знать, как искривлять пути к ним, — философски заметил Двадцать Восьмой, наслаждаясь произведенным эффектом. — Этого хватит, чтобы вылечить половину Гранд-Сентрал. Или купить ее с потрохами.

— Мы теперь боги, — прошептала Искра, благоговейно проводя пальцами по гладкому пластику. — С таким хабаром нам не нужно платить станции. Станция будет платить нам за право дышать!

— Именно так, огненная моя, — скиталец оттолкнулся от стены, подходя к своим людям. Его взгляд стал жестким и абсолютно бескомпромиссным. — Мы возвращаемся на базу. И с этого дня диктуем свои правила. Грузите сумки, парни. Пора показать подземному миру, что настоящая власть измеряется не количеством ржавых автоматов, а теми козырями, которые я достаю из рукава.

Глава 7

Апартаменты Мэра Сайласа разительно отличались от остального подземного муравейника. Никакой ржавчины, копоти и запаха немытых тел. Кабинет градоначальника, оборудованный в бывшем зале правительственных делегаций, был обшит уцелевшими дубовыми панелями, а на полу лежал настоящий персидский ковер, заботливо очищенный от радиоактивной пыли.

Скиталец вошел внутрь небрежным, расслабленным шагом. Белый кожаный плащ тихо скрипнул, когда авантюрист без приглашения опустился в глубокое кожаное кресло напротив массивного стола.

Сайлас, сухой старик с цепким взглядом стервятника, изобразил самую радушную улыбку, на которую только были способны его тонкие губы. Начальник стражи Кроу, застывший в тени у двери, лишь злобно скрипнул механическим протезом.

— Фокусник! Рад, безмерно рад, что ты принял мое скромное приглашение, — проскрипел Мэр, пододвигая по полированной столешнице хрустальную пепельницу и резную деревянную шкатулку. — Твоя вчерашняя добыча… Это не просто хабар. Это спасение для сотен людей. Гранд-Сентрал у тебя в долгу.

— Долги — отличное начало для взаимовыгодного партнерства, — бархатный голос пришельца отозвался легкой иронией. Голубые глаза внимательно скользнули по кабинету, фиксируя каждую деталь.

— Именно об этом я и хотел поговорить, — градоначальник щелкнул замочком шкатулки. Внутри стройными рядами лежали толстые, идеально сохранившиеся кубинские сигары. Настоящее сокровище. — Угощайся. А пока мы курим, позволь предложить тебе кое-что особенное.

Из боковой двери, ведущей в личные покои Сайласа, бесшумно выскользнули две девушки. Одинаковые лица, идеальная бледная кожа без единого следа радиационных язв, струящиеся шелковые халаты, едва скрывающие точеные фигуры. Близняшки двигались с грацией сытых, ухоженных кошек.

Одна из них подошла к креслу гостя, плавно опустившись на подлокотник. Тонкие пальцы с безупречным маникюром легли на плечо брюнета, от девушки исходил дурманящий аромат довоенного парфюма и чего-то сладкого. Вторая в это время грациозно наполнила два бокала тяжелым, густым янтарным напитком из хрустального графина.

— Элиза и Лилит, — мурлыкнул Сайлас, наблюдая за реакцией собеседника. — Чистая кровь. Никаких мутаций. Девочки обучены доставлять абсолютное, неземное удовольствие. Они могут показать тебе такие глубины расслабления, о которых ты даже не мечтал. Они твои. Как бонус от администрации.

Девушка с бокалами подошла ближе, грациозно наклонившись и предлагая выпивку. В ее глазах читалась абсолютная, пустая покорность.

Взгляд юноши на мгновение задержался на янтарной жидкости. Нейросеть в линзах очков, лежащих в кармане, не могла сделать химический анализ, но инстинкты, обостренные выживанием, буквально вопили об опасности. В идеальном, тягучем запахе алкоголя едва уловимо скользила терпкая, химическая нота. Местный наркотик. Наверняка что-то вроде синтетического эндорфина, вызывающего мгновенное привыкание и превращающего волю человека в податливый пластилин.

Фокусник мягко, но непреклонно снял со своего плеча руку близняшки.

— Вынужден отказаться от столь щедрого дара, господин Мэр, — обворожительная, но холодная улыбка тронула губы парня. — Элиза и Лилит прекрасны, словно фарфоровые статуэтки. Но я предпочитаю диких кошек, которые могут откусить палец, если погладить их против шерсти. Покорность наводит на меня смертельную скуку.

Сайлас едва заметно нахмурился, но тут же взял себя в руки.

— Жаль. Девочки очень старались. Но от хорошего виски ты ведь не откажешься? Урожай тысяча девятьсот тридцать девятого года. Идеально снимает стресс после стычек с «Ледяными Псами».

Старик поднял свой бокал, призывая к тосту.

Скиталец лениво потянулся к предложенному напитку. Его пальцы почти коснулись хрусталя в руках девушки.

Вдох. Микро-импульс. Хлопок.

Перепад давления был настолько крошечным, что никто даже не моргнул. Пространство дрогнуло лишь на доли миллиметра в радиусе стола.

— За процветание, — бархатно произнес авантюрист, беря бокал и изящно салютуя Мэру.

Сайлас довольно усмехнулся и сделал большой глоток.

Брюнет лишь пригубил жидкость, наслаждаясь моментом. Он прекрасно знал, что только что поменял содержимое их бокалов местами, даже не сдвинув стекло с места.

Спустя несколько секунд глаза градоначальника слегка остекленели, а сухие пальцы расслабились, едва не выронив хрусталь. Наркотик оказался поразительно быстрого действия. Старик заморгал, пытаясь сфокусировать зрение, его губы растянулись в глуповатой, блаженной улыбке.

— Вы… ты… — язык Сайласа начал заплетаться.

— Кажется, Мэра разморило от крепкого алкоголя, — сочувственно цокнул языком Двадцать Восьмой, аккуратно ставя свой абсолютно чистый виски на стол. — Наркотики — удел слабых, Сайлас. Они затуманивают разум, а в нашем бизнесе разум должен быть острым, как скальпель.

Кроу, поняв, что план с дурью с треском провалился, шагнул из тени. Механическая рука угрожающе взвыла сервоприводами, а правая легла на рукоять пистолета в кобуре. Близняшки испуганно пискнули и растворились в дверном проеме.

— Ах ты ублюдок, — прорычал начальник стражи. Блаженно улыбающийся Мэр тяжело откинулся на спинку кресла, окончательно потеряв нить реальности под действием лошадиной дозы собственного зелья. Очевидно, переговоры переходили в агрессивную фазу.

— Мягкий подход не сработал, решили перейти к угрозам? — Фокусник вальяжно закинул ногу на ногу. — Слушаю внимательно.

— Ты слишком много на себя берешь, щенок! — рявкнул ветеран, нависая над столом. — Думаешь, притащил сумку таблеток и стал здесь богом? Рокко и его шайка забаррикадировались в тупиковом тоннеле, возомнили себя автономной республикой! Но вы забыли одну деталь. Воздух.

Кроу хищно оскалился, его единственный глаз буравил спокойное лицо гостя.

— Вентиляционные шахты вашего сектора контролируются с главного пульта. Вода поступает по нашим трубам. Одно мое слово, и через сутки твои люди начнут пить собственную мочу и задыхаться от угарного газа. Ты отдашь нам весь хабар. И будешь ходить на поверхность тогда, когда я прикажу. Иначе твоя рыжая девка и этот тупорылый гигант сдохнут очень медленной смертью.

В кабинете повисла тяжелая, густая тишина.

Лицо пришельца изменилось. Исчезла светская ирония, растаяла обворожительная улыбка. В пронзительно-синих глазах полыхнул такой ледяной, первобытный ужас, что Кроу инстинктивно отшатнулся, рука дернулась к пистолету. Но вытащить оружие он не успел.

Хлопок.

Ударная волна сжатого пространства отбросила безопасника к стене. Скиталец материализовался прямо перед ним. Правая рука в черной кожаной перчатке стальной хваткой сомкнулась на горле ветерана, отрывая его от пола. Механический протез Кроу зажужжал, пытаясь ударить, но левая рука юноши перехватила титановое предплечье. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла — нечеловеческая сила, подкрепленная контролем вектора гравитации, просто смяла хваленую кибернетику, как дешевую жестянку.

— Слушай меня очень внимательно, одноглазый, — голос авантюриста превратился в смертоносный, вибрирующий шепот. — Я сжег бога в своей вселенной. Я вырезал взвод корпоративного спецназа. Если ты хоть на секунду перекроешь вентиль в моем секторе… я не буду тратить время на переговоры. Я телепортируюсь прямо в эту комнату ночью и засуну по боевой гранате в глотку тебе, Мэру и каждому патрульному на этой станции.

Кроу захрипел, его лицо начало стремительно синеть от нехватки кислорода, а ноги беспомощно сучили в воздухе.

— Вы хотели посадить меня на цепь? Хотели сломать? — Двадцать Восьмой чуть ослабил хватку, позволяя безопаснику сделать судорожный вдох. — Плохая идея. Теперь правила меняются. Медицину я буду выдавать порционно, в обмен на полный, беспрекословный контроль над северными воротами и долю от оборота станции. Считайте это налогом на безопасность. Вашу безопасность от меня.

С этими словами парень разжал пальцы. Начальник стражи с грохотом рухнул на ковер, судорожно кашляя и держась за измятое горло. Его механическая рука безжизненно повисла, искря порванными проводами. Мэр Сайлас на своем кресле продолжал пускать слюни, пребывая в счастливом наркотическом небытии.

Скиталец брезгливо отряхнул перчатки, поправил воротник безупречно белого плаща и направился к выходу.

Уже взявшись за бронзовую ручку двери, он обернулся через плечо и бросил с фирменной, дьявольской усмешкой:

— Завтра утром пришлю Рокко за первой партией дани. И скажите девочкам, что халаты им очень идут. Доброго вечера, господа.

Дверь тихо захлопнулась. Дипломатическая миссия прошла безупречно, и теперь теневой король Гранд-Сентрал окончательно утвердился на своем троне.

Тупиковый тоннель за старым депо преобразился до неузнаваемости всего за пару суток. Проходчики Рокко намертво заварили подступы стальными листами, оставив лишь узкий, хорошо простреливаемый коридор. Но главные чудеса скрывались внутри.

Авантюрист не стал отказывать себе в комфорте. Пара ходок в родную вселенную — и в холодной пещере появились мощные диодные лампы, работающие от портативных аккумуляторов, мягкий кожаный диван прямиком из уцелевшего мебельного бутика Манхэттена и компактный газовый обогреватель, разгоняющий вечную мерзлоту.

Брюнет сидел на диване, закинув ноги в тяжелых ботинках на кабельную катушку, и лениво листал глянцевый журнал об автомобилях за 2025 год, когда тяжелая гермодверь с лязгом отошла в сторону.

В проеме показался мрачный Гвоздь. Пулеметчик привычно жевал сигару, а ствол его оружия упирался в спину незнакомца.

— Командир, тут к тебе гость, — прохрипел здоровяк. — Приперся к внешнему блокпосту без оружия, махал белой тряпкой. Говорит, от «Ледяных Псов». Шип его обыскал — чист, как слеза младенца. Пристрелить или выслушаешь?

Скиталец отложил журнал, с интересом разглядывая визитера.

Гость совершенно не походил на типичного отморозка с поверхности. Никаких грязных шкур и черепов. На нем было надето длинное драповое пальто довоенного кроя, под которым виднелась вполне приличная жилетка и чистая рубашка. Лицо пересекал тонкий, изящный шрам от левого виска к подбородку, но он лишь добавлял парню хищной харизмы. Темные волосы зачесаны назад, а в карих глазах плясали смешинки человека, привыкшего играть с судьбой в русскую рулетку.

— Пристрелить всегда успеем, Гвоздь. Пусть войдет, — бархатный голос хозяина базы разрезал тишину. — Оставь нас.

Пулеметчик недовольно хмыкнул, но послушно отступил в коридор, захлопнув за собой стальную створку.

Незнакомец по-хозяйски огляделся, присвистнув при виде работающих диодных ламп и обогревателя.

— А слухи не врут. Фокусник обставил свои апартаменты с шиком, — гость обворожительно улыбнулся, снимая кожаные перчатки. — Мое почтение. Зови меня Вегас. Я здесь по поручению Барона. Представляю, так сказать, дипломатический корпус поверхности.

— Дипломатия у «Псов»? — юноша иронично изогнул бровь, не вставая с дивана. — В прошлый раз ваши дипломаты общались со мной посредством свинца в руинах Бронкса.

— О, это было досадное недоразумение! Издержки полевых условий, — Вегас рассмеялся, ничуть не смутившись, и плавно опустился на деревянный ящик напротив дивана. — Мясник и его «Стервятники» были полезными идиотами, но они всё же платили Барону долю. Когда ты их обнулил, босс взбесился. А когда ты положил наш патруль в кафе… скажем так, Барон собирался спустить в метро всю свою армию.

— И что же его остановило?

— Я, — переговорщик скромно прижал руку к груди. — Я объяснил боссу, что воевать с призраком, умеющим ловить гранаты на лету, — это плохой бизнес-план. Мертвые не приносят прибыли. А вот живые, особенно такие талантливые, могут открыть двери, которые заперты уже несколько десятилетий.

Двадцать Восьмой чуть наклонил голову, внимательно изучая визитера. Этот Вегас был умен. Наглый, уверенный в себе, но при этом прекрасно контролирующий дистанцию. С таким человеком можно было вести дела.

— Переходи к сути, Вегас. Мое время стоит дорого.

— Суть проста, — карие глаза переговорщика азартно блеснули. Он подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Правительственный бункер. Проект «Убежище-Ноль».

Брюнет не проявил никаких эмоций, ожидая продолжения.

— Когда в сорок шестом упали бомбы, элита успела спуститься вниз, — продолжил гость, наслаждаясь собственным рассказом. — Политики, генералы, ученые. Они закрылись за гермодверьми из легированного титана. Толщина — полтора метра. Никакой автоген не возьмет, взрывчатка только обвалит своды.

— И в чем подвох? Почему они не вышли?

— Система фильтрации воздуха, — Вегас хищно оскалился. — Накрылась медным тазом на третий год изоляции. Клапаны заклинило. Они задохнулись там все до единого. Это не бункер, Фокусник. Это идеальная, стерильная титановая гробница. Там лежат горы довоенного золота, экспериментальное оружие, чистейшие технологии и никаких мутантов. Всё в идеальном состоянии.

— Заманчиво, — скиталец небрежно постучал пальцами по подлокотнику. — И ты хочешь, чтобы я, используя свои скромные таланты, перепрыгнул сквозь титан и открыл вам двери изнутри?

— Бинго! — переговорщик радостно хлопнул в ладоши. — Мы обеспечиваем прикрытие периметра и транспорт. Ты открываешь дверь. Хабар пилим пятьдесят на пятьдесят. Босс даже готов простить тебе убитых парней. Согласись, сделка века!

— Звучит неплохо, — парень задумчиво посмотрел на газовый обогреватель. — И где находится эта золотая жила?

Вегас лукаво прищурился, откидываясь назад.

— А вот это, мой белоснежный друг, коммерческая тайна. Назову координаты только после того, как ударим по рукам и обменяемся гарантиями. Я же не идиот. Скажу сейчас, а завтра ты вынесешь бункер в одиночку.

Авантюрист тихо, искренне рассмеялся. Звук его смеха заставил переговорщика слегка напрячься.

Вместо ответа Двадцать Восьмой плавно потянулся к спортивной сумке, стоявшей у края дивана. Расстегнул молнию, не глядя сунул туда руку и извлек на свет нечто, от чего челюсть самоуверенного гостя едва не рухнула на пол.

Это было яблоко.

Крупное, идеально круглое, с глянцевой красной кожурой, на которой выступили крошечные капельки холодного конденсата. Запах свежих фруктов мгновенно перебил привычный аромат оружейного масла и сырости, наполнявший базу.

Скиталец изящным движением подбросил яблоко в воздухе и поймал его.

— Лови, дипломат, — брюнет небрежно кинул фрукт переговорщику.

Вегас поймал яблоко обеими руками, словно это была хрустальная ваза. Он смотрел на него расширенными от шока глазами, судорожно втягивая носом сладкий аромат. В выжженном радиацией мире люди не видели свежих фруктов почти тридцать лет.

— Матерь… божья… — прошептал бандит, боясь даже сдавить красную кожуру пальцами. — Оно… настоящее. Холодное. Где ты его взял?!

— У меня есть свои… закрытые каналы поставок, — обворожительная, дьявольская улыбка скользнула по губам хозяина базы. — А теперь подумай, Вегас. Зачем мне лезть в какую-то титановую гробницу, рисковать шеей ради ржавых пулеметов и мертвого золота, если у меня есть доступ к вещам, которые стоят в тысячу раз дороже?

Переговорщик медленно поднял взгляд на пришельца. Наглость и спесь слетели с него мгновенно, уступив место абсолютному, кристальному пониманию: перед ним сидит человек, играющий совершенно в другой лиге.

— Ты… ты не мутант, — хрипло произнес бандит, бережно опуская яблоко в карман своего пальто. — Ты дьявол во плоти.

— Давай без комплиментов, — Фокусник вальяжно скрестил руки на груди. — Ваш бункер мне не интересен. Пусть генералы спят спокойно. Но мне нравишься ты, Вегас. У тебя язык подвешен лучше, чем у всего совета Гранд-Сентрал.

Гость сглотнул, быстро восстанавливая самообладание. Харизма и профессионализм брали свое.

— Значит, хабар тебя не интересует. Но такие люди, как ты, Фокусник, никогда не останавливаются на достигнутом. Если тебе не нужны патроны и консервы, значит, тебе нужна власть. Территория. Влияние.

— Уже теплее.

— Барон держит северные и западные районы. Под землей сидит Сайлас. Но есть еще юг. Район старого порта и доки, — Вегас снова подался вперед, глаза заблестели новым азартом. — Там осели «Ржавые». Беспредельщики и каннибалы. Они мешают и нам, и диггерам. Если мы объединим усилия… Барон дает людей для зачистки периметра, а ты со своими… талантами… обезглавливаешь их верхушку.

Двадцать Восьмой удовлетворенно кивнул. Это уже походило на настоящий бизнес. Контроль над всем Манхэттеном, разделенный на понятные зоны влияния, где он будет выступать верховным арбитром. Идеальная резервная база.

— Передай Барону, что призрак в белом плаще готов обсуждать условия портовой кампании, — мягко произнес юноша. — Но встречи будут проходить на моей территории. И если хоть один ваш снайпер посмотрит в мою сторону сквозь прицел… я засуну это яблоко Барону в глотку. Не очищая от кожуры.

Вегас рассмеялся. На этот раз легко и искренне.

— С тобой чертовски приятно вести дела, Фокусник. Я всё передам. И, знаешь… — бандит похлопал по карману, где лежало бесценное сокровище. — Если у твоих «поставщиков» когда-нибудь заваляется упаковка настоящего кофе… я готов сдать тебе маршруты всех патрулей Сайласа на месяц вперед.

— Я учту твои вкусовые предпочтения, Вегас. А теперь проваливай, пока Гвоздь не решил пустить тебя на фарш ради развлечения.

Когда тяжелая гермодверь закрылась за довольным переговорщиком, скиталец лишь тихо хмыкнул. Игра на этой пепельной доске становилась всё интереснее, и новые фигуры сами послушно расставлялись по нужным клеткам. Оставалось лишь сделать следующий ход.

Интерлюдия. Паства Бледного Мицелия

Глубоко под станцией Гранд-Сентрал, там, куда не доходил гул паровых генераторов и где заканчивались патрули службы безопасности, царил вечный, промозглый мрак. Заброшенные коллекторы и дренажные трубы образовывали настоящий лабиринт, соединяющий цивилизованное подземелье Мэра Сайласа с дикими, затопленными катакомбами южных окраин.

Именно оттуда, из зловонной тьмы портового района, контролируемого обезумевшими каннибалами «Ржавыми», пришло новое божество.

Пастор Иеремия не был воином, не носил силовой брони и не умел стрелять из пулемета. Сухой, как пергамент, старик с жидкой седой бородой и безумным, лихорадочным блеском в выцветших глазах опирался на посох, сделанный из человеческой бедренной кости. На его плечи была накинута изодранная сутана, давно потерявшая свой первоначальный цвет, а на груди болтался массивный железный крест.

Он просочился сквозь заброшенные насосные станции юга, словно ядовитый газ, не привлекая внимания стражи. И принес с собой дары.

В его бездонной холщовой сумке пульсировали мягким, гипнотическим фиолетовым светом грибы. Странный, мутировавший вид мицелия, который рос только на костях и питался пропитанной радиацией плотью. Южный старец называл его «Плотью Земли».

Его первым прихожанином стал Финн — тощий, вечно голодный подросток из технического яруса, промышлявший ловлей слепых крыс в стоках. Иеремия нашел его плачущим от голода возле ржавого вентиляционного короба.

— Голод — это испытание, дитя мое, — ласково проскрипел тогда фанатик, протягивая мальчишке закопченную миску. От варева исходил такой божественный, сладковатый аромат жареного мяса и специй, что Финн едва не сошел с ума.

Подросток сожрал похлебку грязными руками, давясь и обжигаясь. Лишь вылизав миску дочиста, он поднял на спасителя затуманенный взгляд. Фиолетовые споры гриба, щедро добавленные в бульон, уже начали свое гипнотическое действие, расширяя зрачки и стирая границы реальности.

— Что… что это было, отче? Свинина? — прошептал мальчик, чувствуя, как по венам разливается невероятное тепло, а страх перед радиоактивным миром исчезает, уступая место первобытной эйфории.

— Это был брат твой во грехе, Ганс с третьего уровня, — ласково улыбнулся Иеремия, погладив Финна по грязным волосам. — Он был слаб, и его плоть послужила высшей цели. Причастие свершилось. Теперь ты никогда не будешь голодать, сын мой.

Так зародился культ.

Как плесень, он бесшумно и стремительно расползался по нижним уровням станции, находя отклик в сердцах самых отчаявшихся, нищих и сломленных. За месяц паства Бледного Мицелия разрослась до полусотни человек.

Они собирались в огромном, полузатопленном резервуаре водоочистной станции довоенной постройки. Место стало их главным Храмом.

Здесь не было ламп накаливания. Огромный зал освещался исключительно густым, пульсирующим фиолетовым светом. Мицелий разросся повсюду: на влажных бетонных стенах, на ржавых трубах и… на алтаре, сложенном из человеческих останков. Споры кружили в спертом воздухе, заставляя паству пребывать в постоянном наркотическом трансе.

— Проходи, Гас, не стой в тени. Матерь Земля рада всем своим детям, — раздался густой голос Иеремии, когда тяжелая гермодверь резервуара со скрипом приоткрылась.

На пороге переминался с ноги на ногу рослый детина в форме стражи Гранд-Сентрал. Гас был одним из десятников Кроу, охранявших нижние шлюзы. В руках он нервно сжимал дубинку.

— Я привел тех, кого ты просил, Пастор, — сипло доложил охранник, вталкивая в зал двоих связанных, избитых бедолаг в лохмотьях. — Они пытались украсть воду из цистерны Мэра. По закону станции их должны были выкинуть на поверхность. Но… я решил, что они нужнее здесь.

— Ты мудро поступил, Гас, — проповедник медленно спустился с помоста. Его глаза мерцали в темноте. — Система Мэра Сайласа слепа. Они выбрасывают мясо на мороз, вместо того чтобы накормить им голодных.

Стражник судорожно сглотнул. Он давно сидел на дурманящих грибах, и ради новой порции был готов закрывать глаза на исчезновение бродяг и перебои с патрулями.

К Иеремии бесшумно подошла Марта — бывшая работница гидропонных ферм станции. Ее некогда бледное лицо теперь украшали ритуальные шрамы, а взгляд выражал абсолютную, фанатичную преданность. В руках женщина держала серебряный поднос с аккуратно нарезанными шляпками светящегося мицелия.

— Возьми свою награду, Гас, — Марта протянула поднос охраннику. — И присоединяйся к трапезе. Плоть свежая.

Стражник дрожащими руками сгреб грибы, жадно запихивая их в рот, и послушно опустился на колени у входа, ожидая начала ритуала.

Связанные пленники замычали сквозь кляпы, их глаза расширились от первобытного ужаса, когда из темных углов резервуара начала сползаться паства. Тощие, бледные люди с безумными улыбками. Мужчины, женщины, подростки. В их руках тускло поблескивали заточенные куски арматуры, ржавые тесаки и хирургические скальпели.

Иеремия поднялся на алтарь, воздев руки к протекающему потолку. Сутана распахнулась, обнажив истощенное тело, покрытое синими венами.

— Дети мои! — голос жреца загремел под сводами, многократно усиленный эхом. — Долгие годы мы гнили в темноте, питаясь крысами и моля о пощаде тех, кто наверху сидит на мешках с рисом! Они назвали нас отбросами! Но Великий Потоп из огня и пепла смыл старый мир не для того, чтобы Сайлас или Барон строили здесь свои картонные империи!

Толпа разразилась одобрительным, булькающим гулом.

— Земля отравлена! Но она дала нам свой плод! — старик указал на светящиеся грибы. — Он очищает разум! Он избавляет от боли! Он говорит нам: сильный должен питаться слабым! Мы — санитары этого мертвого мира!

Марта плавно подошла к одному из пленников и изящным, выверенным движением перерезала ему горло. Кровь фонтаном брызнула на влажный бетон. Толпа каннибалов издала коллективный стон, наркотический дурман смешался с запахом свежей смерти, доводя паству до экстаза.

Пастор оперся на свой костяной посох, тяжело дыша. Ритуал шел своим чередом, люди жадно набросились на жертву, забыв о человеческом облике. Но ум старого фанатика был занят куда более глобальными планами.

Он подозвал к себе Финна. Мальчишка, чье лицо было измазано багровым, преданно заглянул в глаза своего учителя.

— Слушай меня внимательно, дитя, — прошептал жрец, наклоняясь к самому уху подростка. — Наши братья с юга, «Ржавые», недовольны. На поверхности появился демон. Человек в белом плаще, который умеет растворяться в воздухе. Он уничтожил отряд «Ледяных Псов» и заключил союз с Бароном. Они хотят разделить этот город. Хотят забрать доки и сжечь южные катакомбы.

Финн испуганно заморгал.

— Демон? Как мы убьем призрака, отче?

— Мы не будем его убивать, — губы Иеремии растянулись в жуткой, беззубой улыбке. — Всякая магия, всякая сила берется из крови. Плоть Земли подсказала мне ответ. Этот Белый Демон — не угроза. Он — Высшее Причастие. Представь, какая сила сокрыта в его мясе. Если мы поглотим его, паства станет непобедимой. Мы сами станем богами, способными проходить сквозь стены.

Старик перевел горящий взгляд на чавкающую толпу.

— Выслеживайте его людей, — отдал приказ Пастор. — Изучайте их привычки. Рано или поздно гордыня заставит Белого Демона спуститься в темноту. И когда он это сделает, мы накормим его нашим мицелием. А потом… мы разделим его плоть между всеми верными. Во славу нового мира.

Резервуар наполнился жутким, утробным смехом безумного проповедника. Подземный город Гранд-Сентрал готовился к масштабному переделу власти, даже не подозревая, что настоящая, голодная тьма уже проросла под самым его фундаментом и теперь лишь ждала момента, чтобы вонзить зубы в шею своего нового короля.

Глава 8

Щелчок затвора прозвучал в уютной тишине автономной базы сухим, хищным аккордом.

Двадцать Восьмой сидел на краю кожаного дивана, небрежно закинув ногу на ногу, и с явным удовольствием крутил в руках матово-черный пистолет-пулемет HK MP5 с интегрированным глушителем и коллиматорным прицелом. На столе из кабельных катушек стройными рядами лежали еще три таких же красавца, а рядом громоздились приборы ночного видения последнего поколения. Очередной визит в родную вселенную на заброшенный склад конфиската оказался крайне плодотворным.

Рокко, стоявший напротив, бережно, почти благоговейно поглаживал вороненый ствол немецкого оружия. Его собственный чудовищный дробовик теперь казался жалкой, ржавой трубой на фоне этой высокотехнологичной смертоносной симфонии.

— Матерь божья… — в который раз за утро выдохнул гигант-проходчик. — Легкий, как перышко. А баланс? Фокусник, я даже не буду спрашивать, из какой преисподней ты это вытащил. Но с такими игрушками мы раскатаем доки за полчаса.

— Эстетика убивать тихо и со вкусом, командир, — обворожительно улыбнулся авантюрист, откладывая оружие и откидываясь на спинку дивана. — Барон и его «Ледяные Псы» поднимут шум на периметре южного порта. Они привлекут внимание основной массы каннибалов. Наша же задача — скользнуть сквозь тени, найти главарей «Ржавых» и устроить им внеплановую лоботомию.

Искра, облаченная в свой привычный огнеупорный комбинезон, подошла ближе, игриво присев на подлокотник. Рыжая бестия провела изящным пальчиком по оптике ночного видения.

— А мне ты такую пушку не дашь, красавчик? — надула губки девушка.

— Твой огнемет, огненная моя, — это искусство массового поражения. А для этой операции нам нужна ювелирная точность. Так что сегодня ты прикрываешь отход и жжешь только по моей команде, — скиталец плавно провел рукой по ее талии, вызвав у огнеметчицы довольную усмешку.

Гермодверь базы со скрежетом отъехала в сторону, впуская Шипа. Следопыт выглядел еще более дерганым, чем обычно. Его цепкий взгляд затравленно пробежался по освещенному диодными лампами помещению, прежде чем остановиться на лидере.

— Что стряслось, Шип? — прищурился брюнет, мгновенно улавливая смену настроения в своем отряде. — На тебе лица нет. Барон решил нарушить договор и ударить в спину?

— Нет, с поверхностью всё тихо, — следопыт подошел к столу, нервно теребя рукоять одного из своих метательных ножей. — Дело здесь, в Гранд-Сентрал. Что-то мутное творится на нижних ярусах. Я ходил на разведку к водоочистным сооружениям, прокладывал безопасный маршрут до портовых катакомб…

— Ближе к делу, — поторопил его Гвоздь, недовольно жуя незажженную сигару.

— Люди пропадают, — выпалил Шип. — И я не про обычных бродяг, которые дохнут от лучевой болезни каждый день. Пропадают крепкие парни. На прошлой неделе исчез Гас, десятник стражи из службы Кроу. Вчера — двое техников с гидропонных ферм. А сегодня утром я не нашел своего осведомителя на минус третьем уровне. Его лачуга пуста, но вещи на месте.

Рокко нахмурился, скрестив могучие руки на груди:

— Кроу наверняка списывает это на дезертирство. Многие бегут к «Псам», не выдерживая налогов Мэра.

— Дезертиры забирают пайки и оружие! А там даже фляги с водой остались нетронутыми! — огрызнулся следопыт. — Но это не самое странное. Запах… Вы не замечали?

Юноша в белом плаще медленно поднялся с дивана. Его феноменальная память, обостренная постоянными прыжками сквозь пространство, мгновенно вытащила нужный фрагмент.

В последние дни, когда он проходил мимо вентиляционных решеток технического яруса, в нос действительно бил странный аромат. Это был не привычный букет из дизеля, пота и оружейной смазки. Это был густой, сладковато-тошнотворный запах, напоминающий смесь гнилых фруктов, сырого подвала и старой крови. Запах плесени, но какой-то извращенной, живой.

— Я думал, у Мэра снова прорвало канализацию, — задумчиво произнес Двадцать Восьмой. — Сладковатая гниль.

— Точно! — Шип активно закивал. — И чем ниже спускаешься к южным дренажным трубам, тем этот смрад гуще. На минус четвертом уровне стены скользкие от какой-то дряни. Там всё покрыто… плесенью. И она светится в темноте, Фокусник. Бледно-фиолетовым.

Скиталец прошелся по комнате. Инстинкты хищника били тревогу. Идеальный план кампании против «Ржавых» начинал трещать по швам из-за неучтенной переменной. Если в катакомбах завелась новая форма мутировавшей флоры, поглощающая людей, или, что еще хуже, организованная группа, использующая эту флору…

— Интересный расклад, — бархатный баритон разорвал повисшую тишину. Парень остановился у вентиляционного короба в углу их собственной базы.

Он присел на корточки и провел пальцем в черной кожаной перчатке по краю ржавой решетки. На коже остался едва заметный, светящийся фиолетовым налет.

— Твою мать… — выругался Гвоздь, передергивая затвор своего пулемета. — Эта дрянь уже здесь?

— Она распространяется по системе вентиляции. Как споры, — констатировал пришелец, растирая субстанцию между пальцами. — Кто-то или что-то активно разводит эту гадость. И судя по исчезновениям людей, этот «кто-то» обладает отличным аппетитом.

— Значит, отменяем рейд на порт? — с надеждой спросил Шип. — Спустимся в дренаж и выжжем там всё к чертовой матери! Искра устроит им крематорий!

— Ни в коем случае, — жестко оборвал его лидер. На губах брюнета заиграла холодная, расчетливая полуулыбка. — Договоренности с Бароном остаются в силе. Мы не можем показать слабину перед поверхностью. Мы идем в порт и вырезаем «Ржавых». Но правила игры меняются.

Фокусник подошел к спортивным сумкам, в которых всё еще хранились запасы из прошлой вселенной, и извлек оттуда несколько компактных, современных респираторов с угольными фильтрами высшего класса защиты.

— Надевать перед спуском в катакомбы. Не снимать ни при каких обстоятельствах. Если эта плесень выделяет галлюциногенные споры, я не хочу, чтобы вы начали палить друг в друга из-за мультиков в голове.

Он раздал фильтры команде, разглядывая лица своих бойцов. В них читалась безоговорочная преданность и готовность идти за ним хоть в саму преисподнюю.

— И еще кое-что, — голос авантюриста стал тихим, но от этого прозвучал еще более угрожающе. — «Ржавые» сидят на юге. Запах идет с юга. Если окажется, что эти портовые людоеды решили разнообразить свой рацион выращиванием светящихся грибочков на трупах наших людей… мы не просто убьем их главарей. Мы зальем их вонючие доки напалмом до самого скального грунта.

— Вот это по-нашему! — хищно оскалилась Искра, похлопывая по баллонам за спиной. — Люблю, когда планирование переходит в стадию массовых поджогов.

— Готовьте снаряжение, парни. Выходим через час, — приказал Двадцать Восьмой, накидывая на плечи свой безупречно белый кожаный плащ.

Оставив команду собираться, скиталец шагнул в коридор. В воздухе действительно висела эта сладковатая, навязчивая нота гнили. Невидимый враг пытался просочиться в его владения. Но тот, кто сидел в темноте и дергал за ниточки грибного культа, совершил фатальную ошибку. Он решил поиграть на чужой территории. А Фокусник терпеть не мог, когда кто-то пытался украсть его шоу.

Влажный, пропитанный запахом ржавчины и застоявшейся воды воздух портовых катакомб с хриплым шипением проходил сквозь угольные фильтры современных респираторов.

Отряд двигался по затопленным тоннелям южного коллектора бесшумными, смертоносными тенями. Впереди, рассекая мутную воду тяжелыми ботинками, шел Шип. За ним скользил Двадцать Восьмой, чей безупречно белый плащ в этом царстве грязи казался издевкой над самой природой постапокалипсиса. Гвоздь и Искра замыкали строй, держа сектора обстрела.

Где-то далеко наверху, на поверхности, глухо ухали взрывы и стрекотали крупнокалиберные пулеметы. План работал как часы: Барон и его «Ледяные Псы» устроили грандиозный штурм внешнего периметра доков, стянув на себя всю многотысячную орду рядовых «Ржавых».

А здесь, глубоко под землей, элитный отряд Фокусника шел отсекать змее голову.

— Патруль, — едва слышно щелкнул по рации следопыт, поднимая сжатый кулак.

В тридцати метрах впереди, у ржавого шлюза, переминались трое людоедов. Грязные, обмотанные цепями и кусками автомобильных покрышек, они лениво глодали какие-то подозрительные кости, не подозревая о надвигающейся смерти.

Авантюрист плавно поднял руку, останавливая Шипа, и активировал ПНВ. Зеленоватый мир предстал в мельчайших деталях.

— Моя очередь тестировать игрушки, — бархатный шепот скитальца по рации прозвучал с пугающим спокойствием.

Вдох. Концентрация.

Хлопок.

Брюнет материализовался прямо за спиной центрального каннибала. Немецкий пистолет-пулемет в его руках сухо кашлянул трижды. Интегрированный глушитель поглотил звук, превратив выстрелы в тихое стрекотание. Трое часовых рухнули в мутную воду прежде, чем успели выпустить из рук свои обглоданные кости. Свинец прошил их черепа с хирургической точностью.

Хлопок.

Юноша снова стоял рядом с командой, лениво опуская дымящийся ствол.

— Девять миллиметров аргументов. Работает безотказно, — усмехнулся лидер под маской респиратора.

— Выпендрежник, — беззлобно фыркнула Искра, перешагивая через всплывшие тела. — Оставь нам хоть кого-нибудь для разминки.

— Обещаю, огненная моя. Впереди целый банкетный зал.

Они миновали шлюз и вышли к огромному подземному доку, где в довоенные времена ремонтировали баржи. Теперь здесь располагалось логово вожаков. На островках из спрессованного мусора и ржавого металла горели костры. Около десятка самых матерых каннибалов — элита «Ржавых», увешанная трофейным оружием и человеческими черепами — делили награбленный хабар, пока их пешки умирали наверху.

В центре восседал Тесак — трехметровый мутант-переросток с гипертрофированными мышцами и лицом, скрытым за сварочной маской. Рядом с ним лежал чудовищных размеров пожарный топор, приваренный к стальной трубе.

— Так, команда, работаем по классике, — пришелец окинул взглядом диспозицию, его синие глаза за линзами ПНВ хищно сузились. — Гвоздь, Шип, выбиваете свет и снимаете стрелков на мостиках. Искра, блокируешь выходы короткой прожаркой. Я займусь главным блюдом.

Двадцать Восьмой не просто отдавал приказы. Он дирижировал симфонией смерти.

Гвоздь вскинул свой MP5. Тихое стрекотание — и карбидные лампы над доком разлетелись вдребезги. Пещера погрузилась в абсолютную, кромешную тьму, в которой ориентировались только четверо незваных гостей с зеленой оптикой на глазах.

Каннибалы взорвались паническими криками, паля вслепую.

— Потанцуем, — дьявольски улыбнулся Фокусник.

Пространство начало рваться на куски. Белый плащ мелькал в кромешной тьме короткими, ослепительными вспышками. Авантюрист больше не ограничивался простыми перемещениями — он превратил свой дар в искусство абсолютного доминирования.

Один из людоедов вскинул дробовик, целясь на звук шагов.

Хлопок.

Скиталец оказался прямо перед ним, изящно перехватил ствол оружия и, не останавливая движения, совершил еще один микро-прыжок. Дробовик исчез из рук бандита и материализовался в полуметре позади него, уже развернутый в обратную сторону. Выстрел — и каннибал рухнул с развороченной спиной.

Сверху на парня прыгнул дикарь с ржавым мачете.

Шип, прикрывавший лидера с фланга, метнул нож. Но траектория была неидеальной — лезвие летело чуть правее. Брюнет даже не обернулся. Легкое усилие воли, пространство перед летящим клинком искривилось, и нож, изменив угол прямо в воздухе, с хрустом вошел прыгающему дикарю точно в глазницу. Идеальная, сверхъестественная командная работа.

— Выкурить их! — истошно зарычал Тесак, размахивая своим гигантским топором в темноте.

— С доставкой на дом! — радостно отозвалась Искра.

Короткий залп из огнемета озарил док адским пламенем, отсекая троих бандитов от укрытия. Огонь не задел их, но заставил выбежать на открытое пространство, прямо под перекрестный, бесшумный огонь Гвоздя.

Главарь «Ржавых», поняв, что его элиту истребляют как слепых котят, в слепой ярости бросился в сторону огненной вспышки. Огромный мутант занес свой топор, готовый разрубить Искру пополам вместе с баллонами.

Девушка не успевала поднять ствол.

Хлопок.

Фокусник материализовался прямо на траектории удара. Но вместо того, чтобы уклоняться, он сделал то, чего не ожидал бы никто. Юноша выставил вперед левую руку навстречу летящему многокилограммовому лезвию и резко сжал пространство.

Оглушительный звон металла. Топор, не встретив сопротивления плоти, намертво врезался в невидимую, сверхплотную кинетическую стену, созданную из сжатого вакуума. Ударная волна отдачи была такой силы, что Тесак взвыл, выпустив оружие из вывихнутых кистей.

В следующее мгновение правая рука авантюриста с зажатым в ней пистолетом-пулеметом уперлась прямо в сварочную маску мутанта. Два выстрела пробили стекло, раздробив каннибалу колени. Гигант с воплем рухнул на влажный бетон.

Бой был окончен. В доке стояла тишина, нарушаемая лишь стонами раненого вожака и шипением догорающего напалма. Команда сработала безупречно, не получив ни единой царапины.

Двадцать Восьмой неспешно подошел к поверженному Тесаку, сорвал с него пробитую маску и стянул свой респиратор. В этом секторе пахло только кровью и паленым мясом. Плесени здесь не было.

— Ты… демон… — прохрипел людоед, выплевывая кровавую пену.

— Предпочитаю термин «эффективный менеджер», — холодно ответил скиталец, приседая перед мутантом на корточки. — У меня к тебе пара вопросов, гурман. И от твоих ответов зависит, умрешь ты быстро, или Искра устроит тебе медленное, вдумчивое барбекю.

Тесак затравленно скосил глаза на рыжеволосую девушку, которая многозначительно щелкнула запальником огнемета.

— Спрашивай…

— В последние недели с верхних ярусов пропадают люди. Крепкие, здоровые. И вместе с ними по вентиляции ползет фиолетовая, светящаяся плесень. Вы решили сменить рацион и занялись фермерством, Тесак?

Глаза вожака каннибалов, вопреки ожиданиям, расширились не от злобы, а от неподдельного, животного ужаса.

— Плесень?! — засипел гигант, судорожно дергаясь на полу. — Нет! Мы жрем мясо! Свежее, теплое мясо! Мы не трогаем эту гниль!

Фокусник нахмурился, переглянувшись с Рокко.

— Хочешь сказать, вы не имеете отношения к пропажам?

— Клянусь радиоактивным пеплом! — взвыл Тесак, и в его голосе не было ни капли лжи. — Это Бледные! Те, что ползают снизу! Из старых очистных! Старик с костяной палкой пришел с самого дна месяц назад! Он отравлен! Он и его паства… они жрут гниль и приносят жертвы Матушке-Земле! Мы сами боимся туда спускаться! Они сумасшедшие, они не чувствуют боли!

Брюнет медленно поднялся. Пазл сложился, и картина оказалась куда мрачнее, чем он предполагал. «Ржавые» были просто дикими животными. Понятным, примитивным злом. А вот тайный культ фанатиков, выращивающий мутировавший мицелий прямо под носом у Мэра Сайласа, — это уже настоящая раковая опухоль. И эта опухоль уже пустила метастазы в его станцию.

— Что с ним делать, командир? — хмуро спросил Гвоздь, беря вожака на прицел.

— Он свое отработал, — равнодушно бросил Двадцать Восьмой, отворачиваясь.

Короткая, сухая очередь из MP5 пулеметчика оборвала жизнь предводителя южных катакомб.

Авантюрист достал из кармана плаща влажную салфетку — еще один бесценный артефакт из своего мира — и изящно вытер испачканную перчатку.

— Значит так, парни, — голос лидера стал жестким и ледяным. — Охота на волков закончена. Но оказалось, что в нашем доме завелись термиты. И они заразны. Надевайте респираторы обратно. Мы возвращаемся в Гранд-Сентрал. И мне срочно нужна карта старых водоочистных резервуаров. Пора устроить крестовый поход и выполоть эти грибные грядки с корнем.

Глава 9

Путь от затопленных доков до южных рубежей Гранд-Сентрал занял не больше часа, но атмосфера в отряде неуловимо изменилась. Адреналин от победы над «Ржавыми» улетучился, уступив место холодному, липкому предчувствию беды.

У замаскированного входа в технические туннели их ждали двое. Крепкие парни из расширенного состава команды Рокко — пулеметчик по кличке Бик и жилистый ножевик Шрам, оставленные охранять периметр базы.

— Командир! Слава богу! — Бик нервно перехватил свой автомат, заметив вынырнувшие из темноты фигуры в респираторах. Его лицо под слоем копоти было мертвенно-бледным. — На станции какая-то чертовщина. Связь отрубилась полчаса назад. Мы пытались выйти на внешний ярус к торговцам — там ни души. Вообще никого.

— Как это никого? — нахмурился гигант, опуская свой MP5. — Там рынок на три тысячи рыл, охрана Мэра, шлюзы. Они не могли просто испариться.

— Выдвигаемся, — коротко бросил скиталец, поправляя белый кожаный плащ. Синие глаза за стеклами ПНВ сузились, превратившись в две ледяные щели. — Бик, Шрам, идете с нами. Держать строй и не снимать фильтры.

Массивная гермодверь южного сектора поддалась с натужным скрежетом. Отряд шагнул в цивилизованную часть подземного мегаполиса, и тишина ударила по барабанным перепонкам тяжелее кувалды.

Гранд-Сентрал был мертв.

Вдоль платформ по-прежнему горели тусклые желтые лампы, где-то в глубине монотонно гудели паровые генераторы, но жизнь отсюда исчезла. На импровизированном рынке валялись опрокинутые лотки с едой. В грязи блестели рассыпанные довоенные монеты и оброненное оружие. Ни единого звука. Ни плача детей, ни мата сталкеров, ни шагов патрульных. Только густой, тошнотворно-сладкий запах гнили, от которого не спасали даже угольные респираторы.

— Куда они все делись? — прошептала Искра, неуютно поежившись. Огнеметчица водила стволом из стороны в сторону, готовая в любой момент нажать на гашетку.

— Люди так не уходят, — Шип присел на корточки возле брошенного котелка с недоеденной похлебкой. — Нет следов паники. Нет крови от перестрелок. Их словно… увели. Как стадо гипнотизированных овец.

Внезапно с потолочных балок, теряющихся во мраке станции, донесся звук. Сухой, царапающий скрежет когтей по металлу.

Двадцать Восьмой мгновенно вскинул голову.

— Наверх! Контакт!

Тьма под сводами вокзала ожила. Оттуда, словно гигантские бледные пауки, начали срываться жуткие твари. Это не были обитатели подземелий. Искореженные, мутировавшие тела когда-то принадлежали мародерам с поверхности — в их бледную, бугристую кожу намертво вплавились остатки зимних курток и противогазов. Радиация и холод превратили их в бездумных хищников, но сейчас в их желтых глазах горел неестественный, гипнотический фиолетовый свет. Кто-то специально впустил этих поверхностных монстров внутрь станции.

Первая тварь приземлилась прямо на брошенную палатку, издав леденящий душу визг, и прыгнула на отряд.

— Огонь! — рявкнул Рокко.

Пространство взорвалось грохотом. Гвоздь и Бик открыли шквальный огонь, заливая платформу свинцом. Монстр дернулся в воздухе, прошитый десятком пуль, и рухнул к ногам Искры, заливая бетон черной кровью.

Но их были десятки.

Хлопок.

Брюнет исчез, избегая удара когтистой лапы, которая вспорола воздух там, где он только что стоял. Перепад давления раскидал мутантов в стороны. Появившись на крыше старого вагона, авантюрист хладнокровно вскинул пистолет-пулемет. Тихие щелчки интегрированного глушителя слились в единую мелодию смерти — три выстрела, три пробитых черепа.

— С фланга! Шрам, берегись! — истошно закричал Шип.

Ножевик не успел развернуться. Огромный мутант, чья челюсть была разорвана до самых ушей, рухнул с вентиляционной трубы прямо на спину парня. Раздался тошнотворный хруст. Когти, способные пробить сталь, с легкостью вспороли брезентовую куртку и плоть. Шрам рухнул замертво, даже не успев закричать.

— Ах ты сука! — взревел Бик, разворачивая автомат, чтобы отомстить за товарища.

Но это была роковая ошибка. Отвлекшись от своего сектора, он пропустил вторую тварь. Монстр метнулся из-за груды ящиков, сбивая пулеметчика с ног. Бик успел лишь поднять руки, когда бледные клыки безжалостно сомкнулись на его горле, заливая броню фонтаном алой крови.

Ярость захлестнула Двадцать Восьмого. Эта мразь посмела убивать его людей на его же территории.

Взгляд синих глаз почернел от гнева. Юноша бросил пустое оружие, даже не пытаясь его перезарядить.

Хлопок.

Он материализовался прямо в воздухе над тварью, рвущей глотку Бику. Никаких изящных ударов. Пришелец просто обрушил на спину монстра всю тяжесть сконцентрированной гравитационной аномалии. Взрывное искажение пространства вмяло мутанта в бетон с такой силой, что от него осталась лишь расплющенная, кровавая клякса.

— Жарь их, Искра! Сжигай всё к чертовой матери! — голос лидера, усиленный рацией, лязгнул металлом.

Рыжеволосая фурия с маниакальным восторгом нажала на спуск. Струя густого, липкого напалма осветила мертвую станцию адским светом. Огонь жадно лизнул платформу, перекидываясь на деревянные перекрытия и ящики. Мутанты, попавшие под струю, превратились в визжащие живые факелы, в панике мечущиеся по перрону.

Гвоздь и Рокко методично, хладнокровно добивали выживших. Тяжелые выстрелы дробовика отбрасывали горящих тварей обратно во тьму.

Спустя минуту всё было кончено.

Воздух пропитался запахом горелой плоти и пороха. Огонь от напалма медленно доедал остатки рынка.

Скиталец тяжело приземлился на платформу, его белый плащ покрылся каплями черной крови. Двое парней, Бик и Шрам, лежали мертвыми, растерзанные поверхностными хищниками.

Рокко молча подошел к телам своих людей, снял респиратор, несмотря на приказ, и тяжело, с хрипом выдохнул, глядя на разорванного Бика.

— Они открыли гермоворота на поверхность, — глухо произнес гигант. — Кто-то специально впустил этих тварей внутрь, чтобы задержать нас. Чтобы мы увязли в бою, пока они уводят станцию.

— Это не просто засада, командир, — Шип, тяжело дыша, опустился на колени у края платформы и указал лучом подствольного фонаря вниз, на лестничный пролет, ведущий в самые недра метрополитена.

Вся команда подошла к краю.

В свете фонаря предстала жуткая, сводящая с ума картина. Широкие ступени, уходящие во тьму нижних уровней, были покрыты толстым, пульсирующим слоем фиолетовой плесени. Но самое страшное было не в ней.

Поверх светящейся слизи виднелись следы. Тысячи, десятки тысяч кровавых и грязных отпечатков ног. Ботинки, босые ступни, следы волочения. Весь многотысячный Гранд-Сентрал, словно повинуясь зову Крысолова, добровольно спустился в эту бездну.

— Следы ведут на минус шестой уровень, — прошептал Гвоздь, пережевывая потухшую сигару. — Туда, где старые гидропонные фермы и коллекторы.

Двадцать Восьмой невозмутимо поправил очки ночного видения. Холодный, аналитический ум уже просчитывал варианты. Потеря двух бойцов была досадной, но она лишь доказывала, что враг боится прямой конфронтации, раз использует поверхностных мутантов как живой щит.

— Пастор решил собрать всю свою паству в одном месте, — бархатный баритон юноши разрезал тишину мертвого вокзала. — И, видимо, приготовить из населения станции гигантский грибной бульон.

— Мы спустимся туда? — Искра подошла ближе, ее зеленые глаза лихорадочно блестели в свете догорающего напалма. — Их там тысячи, Фокусник. Одурманенных, вооруженных и абсолютно безумных.

— Мы не просто спустимся туда, огненная моя, — губы авантюриста изогнулись в дьявольской, безжалостной улыбке. Парень плавно вытащил из кобуры запасной пистолет, щелкнув предохранителем. — Мы устроим им такой крестовый поход, после которого от этого Бледного Мицелия не останется даже пепла. Они хотели сожрать мой город. Придется заставить их подавиться. Перезарядить оружие, господа. Экскурсия на гидропонику обещает быть жаркой.

Спуск на минус шестой уровень напоминал медленное погружение в глотку спящего чудовища. Тоннели становились всё уже, стены — склизкими от сочащейся фиолетовой жижи, а тошнотворно-сладкий запах гнили забивал легкие даже сквозь угольные фильтры респираторов.

Пятерка проходчиков шла цепочкой. Луч фонаря Шипа испуганно выхватывал из темноты пульсирующие гроздья Бледного Мицелия, сожравшие старую проводку и тюбинги.

— Тихо… — едва слышно прошелестел следопыт, делая шаг вперед по ржавому настилу мостика.

Этот шаг стал для него последним. Из черной, заросшей плесенью вентиляционной отдушины бесшумно метнулась бледная плеть, усеянная костяными шипами. Лоза обвилась вокруг шеи парня прежде, чем тот успел вскрикнуть. Сильный рывок — и Шипа утащило во тьму шахты. Раздался глухой, влажный хруст ломающихся позвонков и чавканье.

— Шип! — Искра попыталась вскинуть огнемет, но Гвоздь перехватил ее руку.

— Поздно. Назад! — угрюмо буркнул пулеметчик, разворачивая ствол в темноту.

Из темноты туннеля на них лавиной хлынули «Бледные». Это были обычные жители станции, но их тела двигались с неестественной, ломаной грацией кукол, а из ушей, глазниц и ртов кустились фиолетовые нити грибницы. Они шли молча, с пустыми, остекленевшими улыбками.

— Держать строй! — взревел Рокко, открывая огонь из своего MP5.

Коридор превратился в узкое горлышко мясорубки. Свинец крошил кости одурманенных фанатиков, но те не чувствовали боли. Они перли напролом, ступая по трупам своих товарищей.

— Патроны на исходе! — крикнул Гвоздь, отстреливая последний диск. Здоровяк отбросил пустой автомат, выхватил тяжелый довоенный топор и шагнул вперед, перекрывая собой узкий проход. — Уводи их, Фокусник! Я подержу этих сук!

— Гвоздь, нет! — Искра попыталась рвануться к нему, но Двадцать Восьмой мертвой хваткой вцепился в ее плечо, увлекая за собой дальше по туннелю.

Обернувшись на секунду, авантюрист увидел, как квадратный пулеметчик с глухим рыком обрушил топор на череп ближайшего фанатика. В следующее мгновение живая волна безумцев полностью поглотила здоровяка, погребая его под массой тел.

Их осталось трое. Беглец, Рокко и Искра неслись по затопленному переходу гидропоники. Вода доходила до колен, каждый шаг давался с трудом. За спинами слышался шлепающий гул тысяч преследующих ног.

Они выскочили на шаткую стальную платформу над гигантскими довоенными резервуарами. Внизу, в кромешной тьме, бурлила фиолетовая неоновая каша из мицелия и разлагающейся плоти.

Путь вперед преграждала заклинившая гермодверь. Рокко рванул штурвал обеими руками, вены на его шее вздулись от чудовищного напряжения. Сталь поддалась лишь на несколько сантиметров.

— Заклинило! Нужен рычаг! — прохрипел гигант.

Сзади уже выросли первые фигуры преследователей.

— Я выиграю время! — Искра шагнула к краю платформы, выставляя вперед сопло огнемета. — Давай, Фокусник, помоги ему!

Ревущее пламя ударило в туннель, превращая первых рядовых культа в пепел. Но с потолка, прямо за спиной девушки, сорвался массивный мутант — один из тех бледных паукообразных тварей, что они встретили наверху. Монстр на лету пробил когтями бак с горючей смесью за спиной огнеметчицы.

Раздался шипящий звук утечки. Жидкий напалм брызнул на раскаленный ствол.

— Искра! — закричал брюнет, бросаясь к ней.

Рыжеволосая бестия обернулась. В ее зеленых глазах, освещенных пламенем, не было страха. Только бесконечная, щемящая нежность. Она поняла всё на секунду раньше него.

Острием ножа девушка резко полоснула по ремням разгрузки, сбрасывая с себя смертоносный рюкзак, и со всей силы толкнула его назад, в сторону приоткрытой гермодвери.

— Беги, красивый… — сорвался с ее губ тихий шепот.

В следующую долю секунды бак взорвался. Огненный шторм колоссальной силы разнес платформу в щепки. Сила взрыва швырнула авантюриста сквозь узкую щель гермодвери прямо на бетонный пол следующего яруса. Рокко, пытавшийся прикрыть лидера своим телом, поймал спиной большую часть осколков и пламени.

Многотонная стальная створка от взрывной волны сорвалась с петель и наглухо, с жутким грохотом, запечатала проход, отрезая путь назад.

Юноша поднялся на колени, кашляя от едкого дыма. Рядом, хрипя и захлебываясь кровью, лежал Рокко. Его плотная кожаная куртка обуглилась, а из груди торчал массивный кусок стального швеллера. Гигант медленно поднял слабеющую руку, хватая парня за воротник белого, теперь уже безнадежно испачканного сажей и кровью плаща.

— Добей… гада… Фокусник… — прохрипел старый проходчик. Его глаза подернулись мутной пеленой. — Сделай… шоу…

Рука Рокко бессильно упала на бетон. Он затих.

Двадцать Восьмой остался один. Абсолютно один в ледяном, пульсирующем фиолетовым светом подземелье.

Внутри него что-то лопнуло. С тихим, ментальным звоном. Осколки вины, тяжелые и острые как бритвы, вонзились в сознание. Это он привел их сюда. Это из-за его амбиций, из-за его наглого желания прогнуть этот мир под себя погибли Шип, Гвоздь, Рокко… Искра.

Перед глазами поплыл кровавый туман. Образы из прошлого начали путаться с настоящим. Боб, расстрелянный в автосалоне. Лера, рассыпающаяся на атомы под безумный смех Пятого. Теперь и эта команда, доверившая ему свои жизни.

— Все, кто со мной… все дохнут, — хриплый, безумный смех вырвался из груди скитальца.

Он сорвал с лица респиратор и швырнул его в темноту. Плевать на споры. Плевать на радиацию. В его пронзительно-голубых глазах больше не было расчетливой холодности игрока. Там горело чистое, концентрированное, незамутненное безумие раненого зверя.

Брюнет двинулся вперед по коридору. Его походка потеряла былую ленивую грацию — теперь это был марш палача.

Из бокового прохода выскочили четверо фанатиков с обрезками труб. Они даже не успели открыть рты.

Хлопок.

Авантюрист материализовался прямо посреди них. Он не стал стрелять. Руки в черных кожаных перчатках хватали плоть, а дар искривления пространства заработал на полную мощность, повинуясь ярости хозяина. Парень не просто перемещался — он сгибал реальность внутри тел своих врагов.

Один скачок — и голова первого сектанта оказалась развернута на сто восемьдесят градусов. Второе мимолетное искажение пространства — и грудная клетка другого несчастного схлопнулась внутрь, превращая органы в кашу. Юноша рвал их на части голыми руками, его белый плащ стремительно окрашивался в багровый цвет. На лице застыла кошмарная, дьявольская ухмылка. Он убивал с остервенением, упиваясь хрустом костей и брызгами теплой крови, смывающей серый пепел с его одежды.

— Еще! Давай еще! — кричал брюнет в пустоту туннелей, совершая прыжок за прыжком, оставляя за собой лишь растерзанные, изуродованные трупы. Ему было мало. Боль требовала выхода, и он собирался залить этой кровью все нижние уровни.

Наконец, коридор оборвался, распахиваясь в колоссальный зал главного гидропонного резервуара.

Зрелище, открывшееся безумному взгляду скитальца, могло бы довести обычного человека до инфаркта. Огромное помещение было заполнено тысячами людей. Весь Гранд-Сентрал стоял здесь, плотно прижавшись друг к другу. Живые зомби покачивались в такт невидимому ритму, их рты беззвучно открывались, выпуская облачка фиолетовых спор. Пространство буквально светилось от ядовитого тумана.

В самом центре, на возвышении из переплетенных корней гигантского светящегося маточного гриба, возвышался Пастор Иеремия. Старик триумфально простирал свои сухие руки над паствой, его костяной посох победно поблескивал в фиолетовом мареве.

Но двадцать восьмой смотрел не на него. Его взгляд сфокусировался на первом ряду, у подножия живого алтаря.

Там были знакомые лица. Те, кто еще вчера пытался управлять этой станцией.

Мэр Сайлас, некогда гордый и хитрый правитель подземного мегаполиса, теперь полностью потерял человеческий облик. На нем не было одежды, кожа покрылась трупными пятнами и нитями мицелия. Старик стоял на коленях, на карачках, словно паршивая, побитая псина фанатика. Его челюсть вяло двигалась, он преданно заглядывал в глаза безумного проповедника и тихо, преданно скулил, слизывая фиолетовую слизь с подножия грибного трона.

Рядом с ним на полу копошилось то, что осталось от Кроу. Начальник службы безопасности, гроза всех бродяг и сталкеров, превратился в абсолютного, пускающего слюни идиота. Его уцелевшая правая рука бессмысленно ковырялась в грязи, механический протез был вырван с корнем, оставив лишь гниющие провода. Безопасник дебильно, радостно улыбался остекленевшим взором в пустоту и, полностью забыв обо всем на свете, с тихим счастливым лепетом гадил под себя прямо на глазах у тысяч сектантов. Наркотический дурман Бледного Мицелия окончательно выжег его мозг, превратив грозного ветерана в кучу пускающего пузыри мяса.

Пастор Иеремия заметил появление одинокой фигуры в окровавленном плаще. Жуткая, беззубая улыбка искривила лицо фанатика.

— А вот и он! — загремел голос старца под сводами пещеры. — Высшее Причастие явилось к нам! Посмотрите на него, дети мои! Демон пришел отдать нам свою плоть!

Тысячи зомбированных голов синхронно повернулись в сторону парня. Их фиолетовые глаза уставились на него с голодным, животным вожделением. Сайлас на карачках истошно залаял, выполняя команду хозяина, а Кроу издал радостный, бессмысленный смешок, продолжая возиться в собственных нечистотах.

Юноша медленно поднял руку, стирая с щеки чужую теплую кровь. Его безумный взгляд зафиксировал цель. Больше не было пространства для маневра. Не было плана отхода. Остался только он, его ярость и тысячи монстров, которых нужно отправить в ад.

— Ну давай, пастырь, — бархатный голос скитальца сорвался на опасный, хриплый шепот, а в руках снова запела сталь. — Посмотрим, насколько хорошо твои овцы умеют умирать.

Глава 10

Фиолетовое марево взорвалось движением. Живое море из тысяч зараженных тел хлынуло на одинокую фигуру в окровавленном плаще, готовое разорвать, смять и поглотить незваного гостя.

Двадцать Восьмой шагнул в пустоту.

Это больше не было элегантным стилем непринужденного трикстера, играющего с реальностью. Это был танец отчаяния и абсолютной, концентрированной ненависти. Пространство вокруг юноши сжималось и разжималось с оглушительными хлопками, превращая воздух в густое, смертоносное желе.

Он возник прямо над толпой, обрушиваясь на головы сектантов. Свинец из пистолета-пулемета прошивал черепа с сухим треском. Обойма опустела за считанные секунды. Пришелец отбросил бесполезное оружие, выхватывая из-за голенища тяжелый армейский нож.

Короткий прыжок — и лезвие вспарывает горло одному из фанатиков. Микро-скачок в сторону — гравитационный удар ломает ребра сразу троим.

Они не чувствовали боли, не ведали страха. Их были тысячи, и они медленно, но верно смыкали кольцо. Когтистые пальцы рвали белую кожу плаща, царапали лицо, оставляя глубокие, кровоточащие борозды. Скиталец задыхался. Легкие горели от ядовитых спор, мышцы сводило судорогой от чудовищного перенапряжения. Каждый новый пространственный скачок давался всё тяжелее, отзываясь звоном в ушах и кровавой пеленой перед глазами. Он балансировал на самом краю, уворачиваясь от смертельных ударов в миллиметрах, превращая каждое свое движение в кровавую жатву.

— Прекрасное зрелище! — голос Пастора Иеремии загремел под сводами резервуара, многократно усиленный эхом и тысячами глоток его паствы, которые беззвучно вторили словам своего жреца. — Ты бьешься, как лев в клетке, Фокусник! Но даже самый свирепый зверь рано или поздно устает.

Брюнет вынырнул из подпространства, вонзив нож в глазницу очередного зомби. Тяжело дыша, он поднял ледяной, мертвый взгляд на возвышающегося на грибном троне фанатика.

— Я больше не откликаюсь на это имя, — сухо, с металлической хрипотцой произнес юноша, сплевывая на бетон сгусток крови. — Иллюзии закончились. Теперь я просто Двадцать Восьмой.

Старик на алтаре надменно рассмеялся. Звук напоминал шорох сухих листьев.

— Имена — это лишь прах старого мира, цифра ты или слово! — Иеремия воздел костяной посох. Сектанты расступились, образуя узкий коридор между израненным авантюристом и троном. Жрец предлагал перемирие. — Ты слеп, дитя. Ты тратишь свой великий дар на гнев и месть за тех, кто был слаб! Посмотри вокруг! Мы не умираем! Мы становимся единым целым!

У ног Пастора жалобно заскулил бывший Мэр Сайлас, преданно потираясь гниющей щекой о край алтаря.

— Склонись! — властно продолжил старик, и его глаза вспыхнули неоновым безумием. — Прими Причастие! Ты станешь моим правым кулаком, моим генералом. Вместе мы поднимемся на поверхность. Бледный Мицелий сожрет Барона, сожрет все эти жалкие банды! Мы превратим мертвую пустошь в цветущий сад из плоти! Твоя сила и моя вера — мы станем новыми богами этой земли!

Двадцать Восьмой выпрямился. Его плащ превратился в окровавленные лохмотья, дыхание вырывалось из груди со свистом, но на губах заиграла та самая, дьявольская ухмылка. Только теперь в ней не было ни капли света. Лишь обещание мучительной смерти.

— Ты забыл одну важную деталь, пастырь, — тихо, но так, что услышал каждый в этом огромном зале, произнес скиталец.

Он медленно потянулся к кобуре на бедре и извлек свой последний козырь — тяжелый, крупнокалиберный пистолет из родной вселенной.

— Боги не договариваются с плесенью. Они ее выжигают.

С рыком раненого хищника Двадцать Восьмой бросился вперед.

Толпа зомби тут же сомкнулась, пытаясь преградить ему путь, но парень уже не сдерживался. Он вложил в этот последний рывок всю оставшуюся ярость, всю боль по сожженному миру, по убитым друзьям, по потерянной Искре.

Пространство затрещало по швам. Хлопки слились в единый, оглушительный грохот. Юноша скакал сквозь толпу, как шаровая молния. Он не тратил силы на удары — он просто телепортировался прямо сквозь тела зараженных, разрывая их изнутри перепадами давления. Кровавые ошметки разлетались во все стороны, орошая бетон багровым дождем.

Пятьдесят метров. Тридцать. Десять.

Последний, колоссальный по своей мощи прыжок.

Воздух взорвался прямо над грибным алтарем. Двадцать Восьмой материализовался в воздухе, обрушиваясь на Иеремию всей массой своего тела. Они рухнули на переплетение светящихся корней.

Старик попытался вскинуть свой костяной посох, но армейский ботинок пришельца с хрустом впечатал его запястье в мицелий.

Брюнет навис над главарем культа. Глаза в глаза. Безумие против первобытной ярости.

— Твоя проповедь окончена, ублюдок.

Ствол крупнокалиберного пистолета уперся прямо в лоб Пастора.

Палец нажал на спуск.

Грохот выстрела разорвал барабанные перепонки. За ним второй. Третий.

Двадцать Восьмой всадил в череп фанатика весь магазин до последней пули. Голова Иеремии лопнула, как переспелый арбуз, разлетевшись на куски. Бетон алтаря покрылся ошметками седых волос и костей. Обезглавленное тело дернулось и замерло.

Скиталец тяжело отвалился в сторону, опуская дымящийся ствол. Его грудь ходила ходуном. Всё было кончено. Лидер мертв, культ обезглавлен.

Но внезапно многотысячная толпа зомби вокруг алтаря издала единый, булькающий смешок.

Парень резко обернулся, вскидывая пустой пистолет.

Обезглавленное тело Пастора… медленно садилось на алтаре.

Из обрубка шеи не шла кровь. Вместо багровых потоков оттуда густыми, жирными жгутами полезли светящиеся фиолетовые нити. Мицелий. Он закручивался в спирали, сплетался, уплотнялся прямо на глазах, с тошнотворным чавканьем восстанавливая форму утраченной головы.

Лишь вместо человеческого лица теперь была пульсирующая, безглазая грибная масса, в центре которой зияла щель, отдаленно напоминающая рот.

— Наивное, глупое дитя… — голос больше не принадлежал Иеремии. Это был гулкий, многоголосый хор, исходящий не из глотки существа, а сочащийся прямо из стен, из тысяч глоток стоящих вокруг сектантов, из самой зараженной земли. — Ты думал, что убив этот кусок старой плоти, ты убьешь меня?

Тело Пастора поднялось на ноги, двигаясь с пугающей, нечеловеческой плавностью.

— Иеремия был лишь моим первым голосом. Моим семенем, — пророкотала грибница. — Я не человек, Двадцать Восьмой. Я — Плоть Земли. Я везде, где есть мертвечина. Я проник в их мозги, я заменил их нервные клетки своими корнями. Я — это и есть этот город!

Грибные жгуты, имитирующие лицо, раздвинулись в кошмарной улыбке. Сайлас, стоящий на карачках, радостно завыл, словно подтверждая слова своего истинного хозяина.

Скиталец медленно отступал, глядя на то, как споры в воздухе становятся всё гуще, закручиваясь в водовороты. Обычные пули и ножи здесь были бессильны. Враг оказался не безумным стариком, а единым, мыслящим суперорганизмом, чьи размеры ограничивались лишь границами подземного мегаполиса.

Двадцать Восьмой отбросил бесполезный пистолет. Его силы были на исходе, плащ пропитан кровью, а смерть скалилась на него тысячами остекленевших лиц. И впервые за долгое время холодный страх ледяной змеей скользнул вдоль его позвоночника.

Липкий, первобытный страх ледяной змеей скользнул вдоль позвоночника, пытаясь парализовать волю. Стоя перед тысячеголовым, пульсирующим суперорганизмом, Двадцать Восьмой физически ощущал, как чужая, хтоническая воля давит на его разум, требуя сдаться, упасть на колени и стать пищей для Бледного Мицелия.

Но страх — это роскошь, которую сломанное корпоративное оружие не могло себе позволить.

Холодный, математический рассудок мгновенно отсек панику. Мозг заработал на запредельных скоростях, отбрасывая бесполезные варианты. Свинец не берет грибницу. Искривление пространства может разорвать плоть, но не уничтожит споры. Мачете не срубит лес, который растет из каждой трещины.

«Биология, — пронеслась в голове спасительная мысль. — Любая органика, какой бы всемогущей она ни казалась, подчиняется базовым законам физики. Органическая ткань боится высоких температур. Органика горит».

— Твое сопротивление бессмысленно, Фокусник, — многоголосый гул Плоти Земли завибрировал в самом воздухе, а безликий аватар Пастора с тошнотворным хлюпаньем сделал шаг вперед. Тысячи зомбированных жителей Гранд-Сентрал синхронно шагнули следом. — Влейся в нас. Стань вечным.

— Я больше не откликаюсь на это имя, — сухо, с абсолютным, мертвым спокойствием отрезал пришелец. Безумие в его голубых глазах сменилось ледяным расчетом. — Теперь я просто Двадцать Восьмой. И у меня аллергия на плесень.

Вдох. Последние капли адреналина ударили в кровь, заставляя выгоревшую нервную систему выдать максимальный импульс.

Хлопок.

Пространство схлопнулось, выдергивая юношу из смыкающегося кольца мертвецов. Он материализовался на минус третьем уровне, там, где располагалось главное топливохранилище станции. Огромные, клепаные цистерны с мазутом, солярой и высокооктановым топливом, чудом сохранившиеся со времен старого мира, молчаливо возвышались во тьме.

Тело скрутило судорогой от перенапряжения, из носа тонкой струйкой побежала кровь, но парень даже не поморщился.

Короткими, жестокими рывками пространства он телепортировался от одного вентиля к другому. Голыми руками, усиленными гравитационными сдвигами, он срывал чугунные задвижки, ломал запорные механизмы и пробивал трубы.

Тяжелая, черная кровь машин с гулом хлынула наружу. Запах сырости и сладковатой гнили мгновенно утонул в резком, химическом смраде дизеля и бензина.

Еще один прыжок. Двадцать Восьмой оказался в дренажном узле, направляя потоки топлива прямо в вентиляционные шахты и водостоки, ведущие на нижние ярусы. Соляра мощными водопадами обрушилась вниз, заливая галереи гидропоники, пропитывая споры, одежду зомби и светящиеся корни маточного гриба.

Грибница поняла, что происходит. Многоголосый хор сменился истошным, вибрирующим визгом, от которого лопались барабанные перепонки. Толпы зараженных в панике бросились к лестницам, пытаясь добраться до наглеца, но было слишком поздно. Нефтяные реки уже затопили их по самую щиколотку.

Скиталец совершил свой последний, самый тяжелый пространственный скачок, материализовавшись прямо у массивных гермоворот, ведущих на верхние, чистые уровни станции. За его спиной расстилалась черная, маслянистая бездна, из которой сотнями лезли перепачканные в топливе фанатики, ведомые грибным аватаром.

Пришелец тяжело привалился плечом к холодной стали косяка. Легкие горели, перед глазами плясали черные точки, но на окровавленном лице вновь расцвела дьявольская, хищная ухмылка.

Левой рукой он неспешно извлек из кармана плаща ту самую трофейную довоенную зажигалку Zippo.

— Вы хотели Причастия? — бархатный голос Двадцать Восьмого сорвался на хрип. Большим пальцем он откинул металлическую крышку. Звонкий щелчок прозвучал громче предсмертных криков. — Получайте искру божью.

Колесико высекло сноп искр. Ровный желтый язычок пламени заплясал на ветру.

Юноша небрежно, с изящной пафосностью разжал пальцы. Маленький металлический прямоугольник полетел вниз, в маслянистую тьму.

Время замедлилось. Зажигалка коснулась лужи бензина.

Взрыв потряс самые основы подземного мегаполиса. Огненный шторм колоссальной силы мгновенно прокатился по всем нижним ярусам, превращая туннели в филиал ада. Ревущее пламя цвета раскаленного золота с жадностью набросилось на фиолетовую гниль, пожирая ее с утробным гулом.

Двадцать Восьмой стоял у края бездны, не отводя взгляда. Синие глаза жадно отражали бушующий инфернальный свет. Он смотрел, как заживо сгорают тысячи марионеток, как корчится и рассыпается пеплом аватар Пастора, как Бледный Мицелий, возомнивший себя богом, обращается в ничто под гневом человека, потерявшего всё. Огонь выжигал заразу, выжигал боль, выжигал остатки его прошлого. Запах жареного мяса смешался с удушливым дымом горелого мазута.

Лишь когда пламя начало стихать, сожрав весь кислород внизу, парень нажал на кнопку резервного пульта. Многотонные створки гермодвери с лязгом сомкнулись, навсегда запечатывая сгоревшую преисподнюю и отсекая невыносимый жар.

Стало тихо. Лишь гудели остывающие бронированные листы.

Вся бравада, весь холодный расчет и нечеловеческая ярость испарились в одно мгновение, оставив после себя лишь абсолютную, звенящую пустоту. Ноги перестали держать.

Двадцать Восьмой медленно, словно сломанная кукла, сполз по металлической стене, оставляя на ней кровавые разводы от своего исполосанного плаща. Он подтянул колени к груди и обхватил их дрожащими руками, уткнувшись лицом в сгиб локтя.

Его империя сгорела. Боб мертв. Лера мертва. Рокко, Шип, Гвоздь… Искра. Все они остались там, в пепле его амбиций.

В давящей тишине мертвого коридора раздался тихий, надрывный звук. Скиталец скулил, словно забитый насмерть пес, раскачиваясь из стороны в сторону. Горло спазмировало от сухих, удушливых рыданий, но глаза оставались сухими. В них не осталось ни единой слезы — эта пепельная вселенная выпила их до дна. Он выжил, победил бога и спас поверхность, но цена оказалась невыносимой. Двадцать Восьмой снова, в который раз, остался в абсолютном одиночестве на руинах очередного мира.

Интерлюдия. Пепел и Эхо

Когда под Манхэттеном разверзлась преисподняя, на поверхности содрогнулся сам лед.

Вегас стоял на крыше обледенелого остова портового крана и завороженно смотрел, как из всех вентиляционных шахт, решеток и технических выходов северного сектора в свинцовое небо бьют столбы густого, жирного, черного дыма. Под ногами мелко вибрировал металл, а глухой, утробный гул подземного взрыва заставил стаи ворон-мутантов с хриплым карканьем сняться с насиженных мест.

«Ледяные Псы» внизу радостно выли, палили в воздух из ржавых автоматов и славили Барона. Они думали, что это их атака на доки спровоцировала какой-то сбой в котлах диггеров.

Но Вегас знал правду. В кармане его драпового пальто до сих пор лежало наполовину съеденное, невероятно сладкое яблоко — артефакт из другого мира. Переговорщик сжал его пальцами, чувствуя, как по спине бежит предательский холодок.

— Матерь божья… — прошептал харизматичный бандит, не отрывая взгляда от черных гейзеров. — Ты же просто должен был вырезать верхушку людоедов. Какого дьявола ты там натворил, парень?

Любопытство и какое-то странное, тягучее предчувствие пересилили инстинкт самосохранения. Пока Барон праздновал победу и делил трофеи портовых каннибалов, Вегас в одиночку, никем не замеченный, скользнул в технические туннели, ведущие к станции Гранд-Сентрал.

Спускаться оказалось жутко.

Чем ниже уходили ступени, тем сильнее становился запах. Смесь горелого мазута, плавленого металла и жареного мяса забивала ноздри. На верхних ярусах станции не было ни души. Ни патрулей Кроу, ни торгашей Мэра. Только разбросанные вещи и мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь треском остывающего бетона.

Переговорщик спускался всё глубже, освещая путь тусклым лучом трофейного фонаря. Жар становился невыносимым, словно он шел прямо в топку паровоза.

И вот, у самого спуска на нижние, гидропонные уровни, луч света выхватил из мрака массивную гермодверь. Толстая сталь пошла пузырями от чудовищной температуры по ту сторону. А у самого косяка, сжавшись в комок, сидел человек.

Вегас замер, инстинктивно потянувшись к револьверу, но тут же опустил руку. Оружие здесь было не нужно.

Белый кожаный плащ, который еще вчера казался символом абсолютного превосходства и элегантности, превратился в окровавленные, почерневшие от копоти лохмотья. Пришелец сидел, обхватив колени руками, и смотрел прямо перед собой абсолютно пустым, мертвым взглядом. На его лице, перепачканном сажей и чужой кровью, застыла маска абсолютного, выжигающего душу опустошения.

Бандит осторожно, стараясь не делать резких движений, подошел ближе. Он видел людей, сломанных пустошью. Видел тех, кто терял семьи, кто сходил с ума от голода или радиации. Но эта пустота была иной. Это была бездна, в которой только что сгорела целая вселенная.

— Эй… Фокусник? — тихо, с непривычной для себя робостью позвал Вегас, присаживаясь рядом на корточки. — Ты живой, парень?

Взгляд синих глаз медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, сфокусировался на лице переговорщика. В них не было ни узнавания, ни агрессии. Лишь бесконечная усталость.

— Я больше не откликаюсь на это имя, — сухой, надтреснутый шепот сорвался с потрескавшихся губ. Голос звучал как скрежет металла по стеклу. — Иллюзии кончились. Теперь я просто Двадцать Восьмой.

Вегас сглотнул. Харизма и наглость, обычно помогавшие ему выкручиваться из любых ситуаций, сейчас казались жалкими и неуместными. Он посмотрел на раскаленную гермодверь, затем на окровавленные руки парня.

— Ты сжег их, да? Всех до единого. Мэра, Сайласа, этих чертовых диггеров…

Двадцать Восьмой не ответил. Он просто медленно закрыл глаза и откинул голову на горячий металл, издав тихий, почти неразличимый скулящий звук.

В этот момент циничный переговорщик «Ледяных Псов», человек, который мог продать песок в пустыне и с улыбкой перерезать глотку за банку консервов, почувствовал нечто странное. Уважение. И странную, извращенную постапокалиптическую солидарность. Этот парень спустился в ад, убил там дьявола, запер за собой дверь, но забыл оставить свою душу по эту сторону.

— Знаешь, — Вегас мягко, но уверенно взял скитальца под локоть, заставляя подняться на непослушные ноги. — Здесь сейчас станет слишком жарко. И Барон скоро пришлет сюда стервятников мародерить. Тебе нельзя здесь оставаться. Пошли, брат.

Слово «брат» сорвалось с губ само собой. Оно прозвучало на удивление искренне.

Авантюрист не сопротивлялся. Его тело превратилось в безвольную куклу, из которой выкачали всю кинетическую энергию. Перекинув руку Двадцать Восьмого через свое плечо, Вегас потащил его наверх, прочь из этой братской могилы, навстречу ледяному ветру поверхности.

У каждого уважающего себя выжившего в этом мире был свой секретный тайник. У Вегаса это был старый, полузаваленный снегом кинотеатр на окраине Бронкса, куда не заходили даже патрули Барона. В бывшей кинобудке было сухо, работала портативная печка-буржуйка, а стены украшали выцветшие постеры фильмов из прошлой жизни.

Именно сюда переговорщик притащил сгоревшего изнутри повелителя пространства.

Следующие несколько дней слились в один бесконечный, тяжелый монотонный цикл. Двадцать Восьмой просто лежал на матрасе в углу кинобудки. Он не спал, не ел, не разговаривал. Просто смотрел в облупленный потолок мертвыми глазами, в которых время от времени отражались отблески пламени из буржуйки.

Вегас, отложив все свои дипломатические дела с бандой, превратился в сиделку.

— Давай, открывай рот, герой, — ворчал бандит, приподнимая голову брюнета и поднося к его губам кружку с теплым бульоном из сублимированного мяса. — Если ты сдохнешь от истощения на моем матрасе, я вышвырну твой труп собакам. Пей, кому говорю.

Скиталец механически делал глоток и снова проваливался в свою ледяную кому.

Переговорщик промывал его ссадины чистым спиртом, зашивал глубокие порезы от когтей мутантов, ругаясь сквозь зубы на чем свет стоит. Он снял с парня изодранный, пропитанный кровью и копотью белый плащ и бережно отчистил его, насколько это было возможно, повесив сушиться возле печки.

По вечерам, когда ветер снаружи завывал особенно тоскливо, Вегас садился рядом, раскуривал самокрутку и начинал говорить. Он не ждал ответов. Он просто заполнял звенящую тишину, чтобы не дать пришельцу окончательно утонуть в собственном безумии.

— Знаешь, Двадцать Восьмой, этот мир — та еще стерва, — философски тянул переговорщик, пуская в потолок сизый дым. — Он отбирает всё. Ты думаешь, что построил крепость, нашел друзей, наладил схему. А потом — щелк! — и у тебя на руках только пепел. Барон однажды вырезал всю мою прежнюю банду. Просто потому, что мы нашли склад с фильтрами для воды и не захотели делиться. Я тогда тоже сидел и смотрел в стену. Думал пустить пулю в лоб.

Карие глаза Вегаса блеснули в полумраке.

— Но знаешь, в чем прикол? Мертвые не могут отомстить. Мертвые не могут выстроить новую империю на костях тех, кто их предал. Ты сейчас похож на сгоревший огарок. Из тебя выкачали всю жизнь. Но я видел, как ты играешь с пространством. Я видел, как ты кинул мне то яблоко. Ты не человек, брат. Ты стихийное бедствие. А стихийные бедствия не умеют плакать. Они умеют только разрушать и создавать заново.

Где-то на пятые сутки этого безумного ретрита, Вегас сидел за шатким столиком, чистя свой револьвер, когда с матраса донесся звук.

Шорох ткани.

Бандит замер, скосив глаза.

Двадцать Восьмой медленно, превозмогая слабость в атрофировавшихся мышцах, сел. Его лицо обросло темной щетиной, скулы заострились, а синие глаза казались огромными на исхудавшем лице. Но в них больше не было абсолютной пустоты. Там, на самом дне, начала тлеть крошечная, злая искра.

Взгляд юноши сфокусировался на белом кожаном плаще, висящем у печки. Зашитом, оттертом от крови, но навсегда потерявшем свою первоначальную безупречность.

— Ты хреново шьешь, дипломат, — голос был тихим, скрипучим, но в нем проскользнула та самая, знакомая дьявольская интонация.

Вегас расплылся в широкой, искренней улыбке. Шрам на его щеке изогнулся. Он с щелчком загнал барабан револьвера на место и положил оружие на стол.

— Я переговорщик, а не белошвейка, брат. Скажи спасибо, что я не пустил тебя на удобрения.

Скиталец опустил ноги на холодный бетонный пол. Тело еще слушалось плохо, но воля уже начала брать верх над слабостью. Разум отсек лишние эмоции, замуровав боль от потери команды в самый дальний, темный угол подсознания. Осталась только цель.

— Гранд-Сентрал мертв, — констатировал Двадцать Восьмой, глядя на свои руки. Шрамы на костяшках затянулись. — Нижние уровни выгорели. Верхние замерзнут без генераторов.

— Именно так. Барон уже потирает лапы, думая, что стал единоличным королем Манхэттена, — кивнул Вегас, подвигая по столу флягу со спиртом. — Он собирает всю банду, чтобы устроить грандиозный мародерский рейд на руины станции.

Пришелец поднялся. Его пошатывало, но осанка оставалась прямой. Он подошел к печке, снял свой плащ и накинул его на плечи. Кожа скрипнула, принимая форму тела.

— Никаких больше иллюзий. Никаких игр в спасителей, — холодно произнес юноша, и от этого тона температура в будке словно упала на несколько градусов. — Барон считает себя королем? Отлично. Значит, пришло время устроить революцию. И мне понадобится человек, который умеет красиво говорить с толпой, пока я буду откручивать королю голову.

Вегас поднялся из-за стола, его карие глаза азартно вспыхнули.

— Я в деле, брат. Я всегда в деле, когда ставки высоки. С чего начнем?

Двадцать Восьмой достал из кармана темные авиаторские очки, чудом уцелевшие в той мясорубке, и невозмутимо водрузил их на нос.

— Начнем с того, что мне нужен нормальный душ, двойной эспрессо и пара цинков чего потяжелее. А потом… потом мы пойдем забирать этот город себе. Целиком.

Глава 11

ТОГДА

Руины католического собора содрогались от первобытного рева. Под сводами, где когда-то пахло ладаном и воском, теперь клубился едкий дым от костров, на которых жарились туши мутировавших оленей. «Ледяные Псы» праздновали свою величайшую победу, в которой не потеряли ни одного бойца.

Барон восседал на своем троне из автомобильных рессор, вольготно развалившись и сжимая в огромной лапище череп, переделанный под кубок. Мутант-переросток был пьян, тяжело дышал и чувствовал себя абсолютным, непререкаемым божеством этого выжженного мира.

Вегас лавировал между пьяными мародерами с грацией породистого хищника. Его драповое пальто было безупречно вычищено, а на лице играла привычная, слегка надменная улыбка человека, который знает больше, чем все присутствующие вместе взятые.

Подойдя к возвышению, переговорщик элегантно поклонился.

— Мой Барон. Поздравляю с триумфом.

Вожак расхохотался, расплескивая мутную брагу из своего кубка.

— Вегас! Мой языкастый змей! — проревел гигант, подаваясь вперед. — Ты видел этот дым?! Подземные черви Сайласа зажарили сами себя! А людоеды в доках передохли от какой-то заразы! Манхэттен наш! Завтра на рассвете мы спускаемся в Гранд-Сентрал и забираем всё: их склады, их оружие, их женщин!

Переговорщик плавно поднялся по ступеням к трону, понизив голос так, чтобы его слышал только главарь и пара телохранителей.

— Босс, я именно об этом и хотел поговорить. Спускаться вниз сейчас — это самоубийство. Станция выгорела дотла. Там нет ничего, кроме токсичного пепла и тысяч обугленных трупов.

Барон нахмурился, его покрытое шрамами лицо исказила гримаса недовольства.

— Ты смеешь указывать мне, дипломат? Я чую наживу. Склады Сайласа за титановыми дверями, они не могли сгореть.

— Не могли. Но этот пожар не был случайностью, — Вегас выдержал тяжелый взгляд вожака. — Это сделал тот парень в белом плаще. Он сжег южные катакомбы и запер двери. Он в одиночку стер с лица земли две крупнейшие фракции города за одни сутки.

— Твой хваленый Фокусник? — Барон презрительно сплюнул на мраморные ступени. — И где же он сейчас? Наверняка сдох в том же огне! А если и выжил, то он один. Один, мать твою, человек! Пусть он хоть из задницы молнии пускает, у меня три сотни стволов!

— Он больше не откликается на это имя, босс, — ровным, ледяным тоном поправил его Вегас. Дипломат даже не дрогнул. — Теперь он просто Двадцать Восьмой. И я предлагаю отправить к нему посланника. Заключить союз. Отдать ему подземелья, а себе оставить поверхность. Если мы пойдем туда с оружием, мы превратимся в пепел.

Барон медленно поднялся с трона. Огромный дикарь навис над переговорщиком, источая запах перегара и немытого тела.

— Ты просишь меня… преклонить колено перед каким-то выскочкой в чистом пальто? — голос вожака упал до угрожающего рыка. — Ты стал трусом, Вегас. Твой язык всегда был остер, но сейчас ты несешь чушь. Завтра мы идем на штурм. А ты пойдешь в первых рядах. С пистолетом, как простой рядовой. Чтобы вспомнить, как пахнет порох, а не чужие задницы, которые ты привык вылизывать на переговорах. Пошел вон с глаз моих.

Вегас не изменился в лице. Лишь шрам на его щеке едва заметно дернулся. Он учтиво склонил голову.

— Как прикажешь, мой Барон.

Спустившись с возвышения, дипломат растворился в тенях собора. Разговор прошел именно так, как он и рассчитывал. Глупый, опьяненный ложным величием зверь сам подписал себе смертный приговор. Оставалось лишь подготовить эшафот.

Сквозь пьяную, орущую толпу Вегас пробрался в дальний неф собора, где располагались костры ветеранов. Тех, кто составлял костяк банды, кто умел думать, а не только слепо махать ржавыми тесаками.

На обломках каменной скамьи, хмуро точа свой длинный штык-нож, сидел Кросс — командир северных патрулей. В его волосах уже серебрилась седина, а левый глаз закрывала черная повязка. Кросс не пил брагу и не кричал здравицы. Он знал цену каждой пуле.

— Скучаешь на празднике жизни, старина? — бархатно поинтересовался переговорщик, опускаясь рядом с ветераном.

— Празднуют идиоты, Вегас, — буркнул Кросс, не отрываясь от своего занятия. — Барон гонит нас в Гранд-Сентрал. Там температура сейчас такая, что плавится свинец. А радиационный фон от сгоревших фильтров сожрет нас за неделю. Мы угробим половину парней просто на спуске. Ради чего? Ради пары ящиков с тушенкой.

Дипломат одобрительно усмехнулся. Кросс был идеальной целью. Умный, прагматичный и уставший от безумия своего вожака.

— А что, если спускаться не придется? — Вегас сунул руку во внутренний карман драпового пальто и извлек оттуда нечто, от чего единственный глаз Кросса расширился.

Это была запечатанная, идеальная пачка довоенных сигарет «Lucky Strike». Ни пылинки, ни следов радиационного разложения. Словно ее только что купили в магазине на заправке.

Ветеран сглотнул, нож замер в его руках.

— Откуда…

— Оттуда же, откуда взялся тот парень в белом плаще, — дипломат небрежно вскрыл пачку, достал две сигареты и протянул одну ошарашенному командиру. Затем щелкнул бензиновой зажигалкой. В воздухе поплыл забытый, чистый аромат настоящего табака. — Барон считает, что подземники убили сами себя. Но это сделал он. Один. Он сжег их дотла, Кросс.

— Фокусник? — хрипло выдохнул ветеран, жадно затягиваясь.

— Двадцать Восьмой. Он требует, чтобы его называли так, — мягко поправил Вегас. — И он вернется. Очень скоро. И когда он это сделает, Барон станет просто куском мертвого мяса. Этот дикарь с рессорами живет прошлым веком, Кросс. А Двадцать Восьмой — это будущее. Будущее, в котором есть чистая вода, настоящая медицина, новенькие стволы и вот такой табак.

Переговорщик сделал глубокую затяжку, пронзая ветерана взглядом.

— Я набираю команду для нового мира, старина. Барон поведет вас на убой. А я предлагаю тебе северный сектор. Полный контроль, статус первого лейтенанта и доступ к ресурсам, о которых ты даже не мечтал.

Кросс долго смотрел на тлеющий огонек сигареты. Его разум взвешивал риски. Предать Барона — значило пойти на верную смерть, если план провалится. Но если этот загадочный Двадцать Восьмой действительно обладает такой властью…

— Что от меня требуется? — наконец тихо спросил ветеран.

Улыбка Вегаса стала широкой и хищной.

— Ничего сложного. Когда придет время и пространство начнет рваться на куски, ты и твои парни просто опускаете стволы. Вы не стреляете в призрака. Вы разворачиваетесь и берете на прицел лоялистов Барона. Мы отсечем ему руки прежде, чем он успеет поднять свой любимый нож.

— Кто еще с нами?

— К утру с нами будет половина элиты, — уверенно заявил дипломат, поднимаясь со скамьи. Он похлопал Кросса по плечу. — Кури с наслаждением, брат. Завтра начнется совсем другая эпоха.

Вегас двинулся дальше, скользя в тенях от костра к костру. Он был виртуозом человеческих душ. Он точно знал, на что давить.

Снайперу по кличке Змей он предложил оптику с тепловизором из другого мира. И Змей, чья старая винтовка давно рассыпалась, поклялся в верности.

Братьям Торкам, заведовавшим оружейкой «Псов», дипломат подарил по горсти сверкающих, абсолютно новых патронов калибра 5.56, пообещав ящики таких же боеприпасов в обмен на саботаж пулеметов лоялистов перед боем.

Он плел свою паутину изящно и быстро. Зависть, жадность, инстинкт самосохранения и ненависть к деспотичному Барону делали свое дело. К тому времени, когда радиоактивный рассвет окрасил руины Бронкса в болезненно-серые тона, внутри «Ледяных Псов» образовалась колоссальная трещина.

Внешне всё оставалось по-прежнему. Бандиты точили ножи, проверяли обмундирование и рычали, предвкушая спуск в сожженное подземелье. Барон всё так же возвышался над ними, уверенный в своей непоколебимой власти.

Но Вегас, стоя в стороне и кутаясь в пальто, видел невидимые нити, которые он натянул вокруг глотки вожака. Более трети самых боеспособных бойцов уже ждали сигнала. Капкан был взведен, пружины натянуты до предела.

Дипломат поднял глаза к серому небу. Сцена была готова. Зрители заняли свои места, а массовка заучила роли. Оставалось лишь дождаться, когда главный актер соизволит выйти из подпространства и начать свое кровавое, финальное шоу.

СЕЙЧАС

Свинцовые тучи над руинами Бронкса источали мелкий, колючий снег, но под сводами разрушенного католического собора было жарко. Мародеры всё-таки успели вытащить солидный куш с верхних ярусов южных катакомб, прежде чем подземный пожар окончательно захлопнул ловушку.

На обломках мраморных ступеней перед троном громоздились ящики с медикаментами, связки уцелевшего оружия и контейнеры с консервами. Барон, раздуваясь от собственной значимости, вольготно расхаживал вдоль добычи, плотоядно потирая бугристые руки.

— Выгрести всё! До последнего ржавого гвоздя! — радостно ревел гигант, отвешивая пинок ближайшему подчиненному. — Подземники сдохли, но их барахло теперь наше! Я же говорил, что Большое Яблоко упадет прямо мне в руки!

Вегас скромно стоял в тени обрушенной колонны, меланхолично покуривая довоенную сигарету. Дипломат изредка пересекался взглядом с Кроссом — ветеран и его люди уже рассредоточились по собору, идеально заняв слепые зоны за спинами самых преданных цепных псов вожака.

Воздух внутри храма внезапно дрогнул. Запах костров, немытых тел и паленого мяса мгновенно перебила резкая, кристально чистая нота озона и… свежесваренного кофе.

Хлопок.

Перепад давления раскидал искры из ближайшего костра веером. Прямо по центру собора, между троном и разложенным хабаром, материализовалась высокая фигура.

Никакой копоти. Никакой крови. На незваном госте был надет ослепительно белый, абсолютно новый кожаный плащ. Высокие армейские ботинки сияли чистотой, а в правой руке, обтянутой тактической перчаткой, дымился бумажный стаканчик с логотипом дорогой кофейни.

Сотня бандитов застыла с открытыми ртами. Призрак, который должен был превратиться в пепел глубоко под землей, невозмутимо стоял посреди их логова и делал изящный глоток.

Барон отшатнулся, его рука инстинктивно легла на рукоять чудовищного тесака, притороченного к бедру.

— Твою же мать… — хрипло выдавил вожак, сверля пришельца налитыми кровью глазами. — Ты какого дьявола забыл в моем доме, мертвец?! Как ты вообще выжил?!

Двадцать Восьмой плавно опустил стаканчик на ближайший ящик с патронами, окинув разрушенный храм скучающим взглядом из-под темных авиаторских очков.

— Твой дом? — бархатный голос брюнета сочился ядовитой иронией. — А я-то думал, почему здесь так сквозит и воняет псиной. Вам бы нанять уборщицу, ваше высочество. Или хотя бы перестать гадить там же, где едите.

Скиталец лениво провел пальцем по крышке контейнера с антибиотиками.

— И раз уж я зашел в гости… Хотелось бы поинтересоваться, какого черта мои вещи делают в твоей прихожей? Я лично устроил каннибалам внеплановую кремацию, чтобы забрать этот хабар. А ты, как мелкий форточник, стянул то, что плохо лежит. Несолидно для короля, Барон.

Ступор, сковавший главаря мародеров, сменился слепой, обжигающей яростью. Мутант окинул взглядом своих людей. Их была сотня. Наглый пижон был один.

— Твои вещи?! — взревел дикарь, с лязгом выхватывая свой гигантский тесак. Огромное лезвие угрожающе блеснуло в свете пламени. — Ты приперся на мою территорию, прямо в мой собор, чтобы качать права?! Ты один, подземная гнида! Я лично выпотрошу тебя и скормлю твои кишки собакам!

Никто из бандитов не успел даже вскинуть стволы.

Юноша не сдвинулся ни на миллиметр. На его губах расцвела хищная, обворожительная ухмылка человека, который заранее знает, чем закончится партия.

— Один? — насмешливо переспросил Двадцать Восьмой, чуть склонив голову. — Я никогда не бываю один. Со мной всегда мое чувство прекрасного.

С диким первобытным ревом Барон сорвался с места. Гигант вложил в атаку всю свою массу, занося тесак для сокрушительного удара сверху вниз — такого, который легко разрубил бы пополам легковой автомобиль.

Скиталец даже не вытащил руки из карманов. Он просто посмотрел на летящее лезвие.

Легкое мысленное усилие.

Воздух в полуметре над головой парня пошел рябью и треснул. Пространство разошлось, образуя идеальную, мерцающую синевой воронку.

Огромный тесак со свистом ушел прямо в этот невидимый разлом, не встретив никакого сопротивления. Вожак по инерции подался вперед, увлекаемый собственной чудовищной силой.

В ту же долю секунды точно такой же пространственный портал с тихим хлопком открылся прямо за спиной Барона, на уровне его же собственной шеи.

Многокилограммовое лезвие, не потеряв ни джоуля кинетической энергии, вылетело из второй червоточины и с омерзительным, влажным хрустом врубилось в затылок своего хозяина. Удар был настолько мощным, что сталь перерубила позвоночник, разорвала артерии и вышла спереди.

Обезглавленное тело дикаря сделало еще один нелепый, дерганый шаг и с глухим стуком рухнуло к ногам Двадцать Восьмого. Голова бывшего короля Манхэттена с глухим стуком покатилась по мраморным ступеням.

Искусство смерти в чистом виде, занявшее не больше секунды.

В храме повисла оглушительная тишина. Лоялисты убитого главаря застыли, судорожно пытаясь осмыслить произошедшее. Чужак не шевелился, не доставал оружия, а их непобедимый босс только что отрубил голову сам себе.

Первым опомнился массивный десятник из личной гвардии Барона. С перекошенным лицом он вскинул свой потертый автомат, целясь в белую фигуру.

— Вали его!!! — истошно завопил бандит.

Но его крик захлебнулся в грохоте выстрела, раздавшегося совершенно с другой стороны.

Вегас изящно сдул дымок со ствола своего револьвера, глядя, как десятник с простреленным затылком валится на пол. Это послужило идеальным сигналом.

Кросс и его ветераны, всё это время державшие лоялистов на мушке, хладнокровно открыли шквальный огонь. Снайпер Змей двумя безупречными выстрелами снял часовых на балконах. Братья Торки с радостным гиканьем полоснули из крупнокалиберного пулемета по группе мародеров у алтаря.

Захват власти больше напоминал хирургическую операцию. Заговорщики работали синхронно и безжалостно. Преданные Барону люди падали замертво, в панике пытаясь понять, почему свои же стреляют им в спины.

Двадцать Восьмой стоял посреди этого свинцового шторма, словно статуя. Пули пролетали в миллиметрах, рикошетили от колонн, но ни одна не задела его плаща. Авантюрист невозмутимо забрал свой стаканчик с ящика, сделал глоток и с легким интересом наблюдал, как дипломат очищает для него тронный зал.

Спустя двадцать секунд всё стихло.

В соборе густо пахло порохом, горячей кровью и смертью. Более сорока трупов усеяли мраморный пол. Выжившие бандиты, принявшие сторону Вегаса, тяжело дышали, опуская дымящиеся стволы и переглядываясь.

Дипломат грациозно перешагнул через мертвое тело вожака, эффектно крутанул револьвер на пальце и убрал его в кобуру. На его лице сияла широкая, абсолютно искренняя улыбка.

— Безупречное шоу, брат, — Вегас элегантно повел рукой в сторону освободившегося возвышения. — Как мы и договаривались. Опухоль вырезана. Дом в твоем распоряжении.

Юноша лишь одобрительно хмыкнул. Неспешным, хозяйским шагом он прошел мимо переговорщика, поднялся по ступеням, брезгливо отпихнув сапогом откатившуюся голову Барона, и плавно опустился на трон из рессор.

Прохладный синий взгляд обвел сотню вооруженных людей, застывших в благоговейном ожидании. Ветеран Кросс первым вышел вперед, опустился на одно колено и прижал кулак к груди. За ним последовали остальные. Волна абсолютной покорности прокатилась по храму — стая признала нового, пугающего до дрожи альфу.

— Ты отлично справился с отделом кадров, Вегас, — ровный голос пришельца разрезал тишину. В нем не было ни капли триумфа, лишь деловая хватка. — Отныне ты — мой голос на поверхности. Кросс, займешься дисциплиной и тактикой. Эта свалка больше не сборище мародеров. Мы — армия.

Скиталец вальяжно закинул ногу на ногу, окинув взглядом свои новые владения.

— Выкиньте этот мусор на улицу и отмойте пол, от запаха крови кофе горчит. И притащите сюда нормальные обогреватели. Терпеть не могу холод. Манхэттен пуст, господа. Пришло время заполнить его по моим правилам.

Глава 12

Холодный, колючий дождь родного мегаполиса бил по лицу, смывая с кожи въевшуюся копоть чужого, мертвого мира. Двадцать Восьмой стоял на краю крыши стоэтажного небоскреба, подставив лицо хлестким порывам осеннего ветра. Внизу, словно вены гигантского неонового организма, пульсировали светом проспекты и магистрали. Жизнь здесь кипела, не подозревая о том, что где-то в параллельной вселенной целые города превращаются в радиоактивный пепел.

В руке авантюрист сжимал пузатую бутылку коллекционного, бочкового бурбона шестидесятиградусной крепости, позаимствованную в элитном алкомаркете этажом ниже.

Пробка со звонким щелчком полетела в бездну. Брюнет приложился к горлышку. Обжигающая, терпкая жидкость прокатилась по пищеводу жидким огнем, вышибая слезу, но этот огонь был ничтожен по сравнению с тем, что сжигал его изнутри.

В памяти, словно заевшая кинопленка, крутились одни и те же кадры.

Боб, истекающий кровью на кафеле автосалона. Лера, с криком рассыпающаяся серой пылью сквозь его пальцы. Рокко, насаженный на стальной швеллер, хрипящий свое последнее напутствие. И Искра… Рыжая бестия, с улыбкой толкающая его к спасению за секунду до того, как огненный шторм поглотил ее целиком.

— Выпьем за любовь, как говорят в дешевых драмах, — горько усмехнулся скиталец и сделал еще один длинный глоток. Алкоголь начал быстро впитываться в кровь, притупляя боль, но взамен даря отчаянную, разрушительную смелость.

Ему стало тесно на этой крыше.

Хлопок.

Пространство разорвалось. Юноша материализовался на самом острие шпиля исторической высотки. Ветер здесь завывал с удвоенной силой, норовя сбросить дерзкого пришельца вниз. Стоять на узком, скользком от дождя куске металла было чистым безумием, но Двадцать Восьмой лишь балансировал на краю, расставив руки в стороны, словно канатоходец.

Еще один глоток. Бурбон приятно туманил разум.

Хлопок.

Теперь это была стрела гигантского башенного крана, нависшего над строящимся стадионом. Парень прошелся по узкой стальной балке, покачиваясь от выпитого и смеясь прямо в лицо штормовому ветру.

— «Я мечтою ловил уходящие тени…» — хриплый, надрывный баритон разнесся над спящим городом, вторя завываниям стихии. Слова Бальмонта всплыли из глубин памяти сами собой, идеально ложась на рваный ритм его больного сердца. — «Уходящие тени погасавшего дня… Я на башню всходил, и дрожали ступени… И дрожали ступени под ногой у меня!»

Скиталец остановился на самом краю обрывающейся в темноту стрелы крана. Взгляд синих глаз был абсолютно пустым. Тени ушли. Все, кого он пытался защитить, превратились в пепел. Он остался один — всемогущий бог на руинах, который не смог спасти никого, кроме себя.

Левая рука небрежно нырнула под полы вычищенного белого плаща и извлекла тяжелый, воронёный револьвер. Массивный «Смит-энд-Вессон» пятисотого калибра. Пушка, способная пробить блок цилиндров автомобиля.

Щелчок. Барабан откинулся в сторону.

Парень высыпал патроны на ладонь, безжалостно швырнул четыре блестящих гильзы в ночную пропасть, а один, последний патрон, загнал обратно в камору. Резкое движение кисти — и барабан с приятным механическим треском закрутился, защелкиваясь на месте.

— Давай, мироздание, — прошептал Двадцать Восьмой, глядя в равнодушное серое небо. — Посмотрим, насколько я тебе еще нужен.

Он приставил толстый ствол к виску. Металл холодил разгоряченную кожу. Палец мягко лег на спусковой крючок.

Вдох. Щелчок курка.

Щелк.

Боёк ударил в пустоту.

Юноша запрокинул голову и глухо, надрывно рассмеялся.

— Скучно! — крикнул он в пустоту.

Бутылка снова коснулась губ. Бурбон обжег горло. Алкоголь уже серьезно путал мысли, превращая смертельную игру в веселый аттракцион.

Хлопок.

Телепортация вышла неровной. Авантюрист материализовался на толстом стальном тросе вантового моста, едва не потеряв равновесие. Внизу с гулом проносились редкие ночные фуры, разрывая мокрый асфальт шинами.

Парень сел на трос верхом, болтая ногами над пропастью.

Снова взмах револьвером. Барабан с тихим шелестом делает оборот. Дуло упирается под подбородок.

— «И чем выше я шел, тем ясней рисовались…» — пьяно, с горькой усмешкой продекламировал он следующую строчку.

Второе нажатие.

Щелк.

Снова пустая камора. Судьба упорно отказывалась забирать его жизнь, словно издеваясь над его отчаянием.

— Даже старуха с косой меня игнорирует. Какая ирония, — скиталец зло сплюнул вниз, в черную воду реки. — Ну уж нет. Бог троицу любит.

Хлопок.

На этот раз он оказался на крыше старинного готического собора, привалившись спиной к каменной горгулье, равнодушно взирающей на спящий город. Дождь усилился, смывая с белого плаща последние капли чужой крови.

Двадцать Восьмой сделал еще один огромный глоток, ополовинив бутылку. В голове приятно гудело, страха не было вообще. Была лишь абсолютная, кристальная готовность шагнуть за грань. Туда, где уже ждали Боб, Лера, Искра.

Он не стал крутить барабан. Просто медленно, почти торжественно, поднес тяжелый револьвер к виску. Большой палец взвел курок. Пружина натянулась.

— «Что-то вдали загоралось…» — тихо закончил он стих.

Нажатие.

Вспышка была ослепительной. Оглушительный грохот пятисотого калибра разорвал ночную тишину в клочья, ударив по перепонкам с силой кузнечного молота.

Но в ту самую микросекунду, когда боёк ударил по капсюлю, а пороховые газы толкнули смертоносную пулю вперед, произошло нечто неконтролируемое. Инстинкт самосохранения — древний, первобытный зверь, дремавший глубоко внутри сломанного разума, — взбунтовался против своего хозяина.

Дар сработал автоматически, помимо воли. Рука с револьвером дернулась на миллиметр в сторону, а пространство вокруг ствола исказилось микроскопической червоточиной.

Пуля, способная снести полголовы, со сверхзвуковым свистом пронеслась в волоске от виска, опалив кожу раскаленными пороховыми газами, и с оглушительным треском вырвала кусок камня из крыла соседней горгульи.

Отдача вывернула кисть. Револьвер с лязгом отлетел на мокрую черепицу.

Двадцать Восьмой застыл.

Холодный пот мгновенно прошиб всё тело. Хмель испарился из крови так быстро, словно его выжгло кислотой. Сердце, секунду назад бившееся ровно и безразлично, теперь сорвалось в бешеный галоп, ударяясь о ребра с такой силой, что перехватило дыхание.

В нос ударил едкий запах сгоревшего пороха и озона. Правое ухо ничего не слышало, из него тонкой струйкой бежала кровь, пачкая воротник рубашки.

Парень медленно, дрожащими пальцами коснулся своего виска. Нащупал опаленные волосы и горячую от порохового ожога кожу. Одно мгновение. Одна тысячная доля миллиметра отделяла его от того, чтобы превратить свою голову в кровавое месиво на крыше этого собора.

Он уставился на дымящийся ствол револьвера, валяющегося в луже.

— Какой же пиздец я творю… — хрипло, сорвавшимся голосом выдавил из себя юноша. Осознание собственного безумия накрыло его с головой. Он играл со смертью, будучи уверенным, что хочет уйти. Но его тело, его душа, его дар истошно завопили: «Жить!».

Внезапно из груди скитальца вырвался звук. Это был не плач и не человеческий крик. Это был утробный, животный рык раненого хищника, который только что вырвался из капкана, отгрыз себе лапу и осознал, что остался жив.

Рык перешел в отчаянный, безумный рев. Двадцать Восьмой кричал в черное небо, прогоняя из себя слабость, вину, сковывающий страх и парализующую апатию. Он выплескивал весь свой гнев на мироздание, которое посмело отобрать у него близких, но не смогло сломать его самого.

Эхо его крика растворилось в шуме дождя.

Тяжело дыша, парень обессиленно привалился к каменной горгулье. Колени дрожали от колоссального выброса адреналина.

Он перевел взгляд на недопитую бутылку бурбона, одиноко стоящую на краю парапета.

Револьвер так и остался валяться в луже. Брюнет даже не посмотрел в его сторону. Медленно, стараясь унять дрожь в руках, он дотянулся до бутылки.

Сделал глоток. Больше не для того, чтобы забыться или найти смелость для смерти. Он пил, чтобы почувствовать вкус. Вкус обжигающего спирта, дубовой бочки и… вкус жизни. Чертовски горькой, жестокой, полной потерь, но всё еще принадлежащей только ему.

Двадцать Восьмой закрыл глаза, слушая шум дождя и завывание ветра. Игры в рулетку с судьбой закончились навсегда. Выстрел прозвучал. И теперь он точно знал, зачем вернулся с того света. Ему предстояло построить империю, которую больше никто и никогда не сможет превратить в пепел.

Дождь родного мегаполиса смыл остатки отчаяния, оставив после себя лишь холодную, пугающую целеустремленность. Вернувшись с края пропасти, Двадцать Восьмой больше не собирался играть по правилам выжженного мира. Пришло время переписать саму суть пепельной вселенной.

Для строительства настоящей империи требовался фундамент.

Аренда заброшенного складского комплекса в промзоне обошлась в сущие копейки по меркам тех средств, что хранились на его счетах. На протяжении нескольких суток к ангарам безостановочно прибывали грузы. Авантюрист скупал всё, что представляло хоть малейшую ценность для выживания: армейские сухпайки последнего поколения, промышленные фильтры для воды, автономные дизель-генераторы, медикаменты оптовыми партиями, теплую тактическую одежду, тысячи цинков с бронебойными патронами и десятки ящиков с новейшими штурмовыми винтовками. Он даже заказал семена морозоустойчивых культур и строительные инструменты.

Всё это богатство методично, паллета за паллетой, загружалось в бездонное чрево огромного черного грузовика «МАН» с сорокафутовым полуприцепом.

Когда фура была забита под завязку, наступил момент истины. Одно дело — перебросить сквозь ткань реальности собственное тело или спортивную сумку. И совершенно другое — протащить сквозь межпространственный разлом сорок тонн стали, резины и полезного груза.

Брюнет встал перед исполинской машиной, положив ладони на холодный металл радиаторной решетки.

Вдох. Концентрация.

Пространство задрожало, сопротивляясь такому колоссальному вмешательству. Воздух вокруг грузовика пошел густыми, искажающими свет волнами. У юноши на лбу вздулись вены, из носа мгновенно хлынула кровь, заливая подбородок. Каждое мышечное волокно кричало от невыносимого напряжения, словно он пытался сдвинуть с места планету.

Разлом с оглушительным треском разорвал ткань бытия. Гигантская воронка поглотила тягач вместе с прицепом, издав звук, похожий на раскат грома.

Хлопок.

На заснеженной площади перед разрушенным собором в Бронксе материализовался черный левиафан, проминая промерзший асфальт тяжелыми шинами.

Скиталец рухнул на колени прямо в пыльном ангаре родного мира, судорожно хватая ртом воздух. Голова раскалывалась на части, но на губах играла упрямая ухмылка. Механизм работал. Границы дозволенного были окончательно стерты.

Немного отдышавшись, он стер кровь с лица, поднялся и направился к следующему заранее подогнанному пустому грузовику, чтобы начать загрузку заново.

Он повторил этот безумный трюк. А затем еще раз. И еще.

Спустя пять дней непрерывного, изматывающего марафона, наступило морозное утро в пепельном Манхэттене.

Вегас вышел на уцелевший балкон собора, чтобы выкурить первую за день сигарету, и замер, выронив драгоценную самокрутку в снег.

Вся площадь перед храмом, насколько хватало глаз, была заставлена. Тридцать три идеально чистых, исполинских грузовика «МАН» выстроились в безупречно ровные ряды, словно на армейском параде. Черный глянцевый металл кабин сюрреалистично контрастировал с серыми руинами апокалипсиса.

Переговорщик, который всегда славился своей невозмутимостью и острым языком, сейчас напоминал рыбу, выброшенную на берег. Он медленно спустился вниз, пошатываясь и не веря собственным глазам. Бандиты из бывших «Ледяных Псов» толпились вокруг машин, боясь даже прикоснуться к этому инопланетному богатству.

На бампере последнего грузовика сидел Двадцать Восьмой. Пришелец выглядел так, словно его пропустили через мясорубку: бледный как полотно, с глубокими тенями под глазами, волосы слиплись от пота, а на белом плаще виднелись бурые пятна от высохшей носом крови. Он лениво пил воду из пластиковой бутылки.

— Матерь божья всемогущая… — только и смог прохрипеть Вегас, подходя ближе и трогая ледяной металл полуприцепа. — Брат… Я думал, ты бог войны. А ты, оказывается, целая логистическая корпорация. Что там?

— Фундамент нашей новой цивилизации, — устало, но с явным удовольствием ответил юноша, спрыгивая с бампера. — Оружие, еда, медицина, генераторы, стройматериалы. Всего достаточно, чтобы пережить ледниковый период и вооружить дивизию. Загоняйте машины в периметр. И организуй мне горячий чай. Я выжат досуха.

Спустя два часа обстановка разительно изменилась.

В бывшей ризнице собора, очищенной от мусора, гудел новенький электрический обогреватель, разгоняя многолетнюю мерзлоту. Помещение заливал мягкий свет диодных ламп. На массивном дубовом столе, покрытом чистой скатертью, стояли две изящные фарфоровые пиалы. Над ними вился тонкий, ароматный парок настоящего зеленого чая с жасмином.

Посреди стола располагалась деревянная доска для шашек.

Авантюрист сидел в глубоком кресле, сменив окровавленную одежду на чистый темный свитер, и выглядел куда более живым. Напротив него с комфортом устроился переговорщик, с наслаждением потягивая горячий напиток.

Контраст между царящим снаружи радиоактивным адом и этим островком аристократического покоя кружил дипломату голову похлеще любого спирта.

— Твой ход, дипломат, — мягко напомнил Двадцать Восьмой, передвигая черную фишку.

Вегас задумчиво потер подбородок, глядя на доску.

— Знаешь, мои парни сейчас там, снаружи, вскрывают фуры и плачут как дети, — усмехнулся бандит, делая ответный ход светлой шашкой. — Кросс увидел ящики с коллиматорными прицелами и чуть не упал в обморок. Мы теперь самая вооруженная, сытая и упакованная армия на всем континенте. Барону такое даже в эротических фантазиях не снилось.

— Барон мыслил категориями свалки. Мы будем мыслить категориями государства, — пришелец взял пиалу, наслаждаясь теплом тонкого фарфора. — Собор — это отличная цитадель. Но нам нужно расширять жизненное пространство. Северный Бронкс зачищен. Но Манхэттен всё еще полон ничейных территорий и мелких банд, делящих обглоданные кости.

— Ты хочешь забрать весь остров? — Вегас прищурился, отхлебнув чая. Азарт в его карих глазах разгорался с новой силой.

— Остров — это только начало. Как известно, аппетит приходит во время еды, — брюнет изящно съел белую шашку противника, постучав ею по краю доски. — Что у нас по мостам? И кто держит Куинс?

— Мосты на востоке разрушены, но по льду проложены тропы, — тут же включился в стратегическое планирование переговорщик, моментально переключившись в режим начальника штаба. — В Куинсе сидит картель «Железные Черепа». Отморозки, помешанные на автомобильной броне и тяжелом вооружении. Они контролируют старые нефтехранилища. А за рекой, в Бруклине, расползлись мелкие синдикаты стервятников.

— Нефть — это хорошо. Топливо нам понадобится для тягачей и генераторов, — кивнул лидер, делая следующий ход, который загнал Вегаса в ловушку. — Завтра отправишь к «Черепам» гонцов. Предложи им присоединиться на правах вассалов. В обмен они получат фильтры, медицину и пайки.

— А если они пошлют нас к дьяволу? Они ребята гордые, любят пострелять.

Двадцать Восьмой поднял на собеседника пронзительно-синий, абсолютно спокойный взгляд, в котором читался приговор для любого, кто встанет у него на пути.

— Если они откажутся от дипломатии, я перемещу пару ящиков со взрывчаткой прямо внутрь их нефтехранилищ. Гордость — плохой помощник, когда ты горишь заживо. В дамки, Вегас.

Дипломат посмотрел на доску, осознав, что его стратегия полностью разгромлена, и расхохотался, откидываясь на спинку кресла.

— Чертов гений. С тобой даже в шашки играть опасно, не то что воевать.

— Привыкай, брат, — обворожительная, хищная улыбка тронула губы авантюриста. — Мы собираемся подмять под себя весь этот город, улицу за улицей. И если кто-то не захочет пить с нами зеленый чай по-хорошему, мы заставим их глотать свинец. Расставляй фигуры заново. Партия только начинается.

Глава 13

Неоновый свет рекламных вывесок расплывался в потоках ледяного ливня, заливающего улицы мегаполиса. После радиоактивных пустошей и пепельного снега этот дождь казался почти уютным, хотя и таил в себе совершенно иную, высокотехнологичную опасность.

Искать свою старую машину на корпоративных свалках было глупо и сентиментально. Ту «Барракуду» раздавило гравитацией, прошило крупным калибром и залило его собственной кровью. Той машины больше не существовало, как не существовало и прежней жизни. Для нового начала требовался чистый, хоть и изрядно потрепанный лист.

Двадцать Восьмой нашел то, что искал, на кладбище забытого железа в самом глухом пригороде.

Под прогнившей, наполовину обвалившейся крышей старого ангара покоился скелет. Плимут «Барракуда» 1971 года. От легендарного маслкара остался лишь изуродованный временем и влагой кузов. Двигателя не было, стекла выбиты десятилетия назад, краска слезла, обнажив рыжую, въевшуюся в самый металл ржавчину. Двери провисли, а пол напоминал дуршлаг. Максимально убитая, мертвая железка, на которую даже сборщики металлолома не хотели тратить время.

Идеально.

Скиталец медленно провел рукой в кожаной перчатке по изъеденному коррозией крылу. Под слоем грязи угадывались стремительные, хищные обводы.

— Мы с тобой очень похожи, — тихо произнес брюнет, вслушиваясь в шум дождя по прохудившейся крыше. — Нас обоих списали в утиль. Но мы еще покажем этим ублюдкам, как умеют возвращаться мертвецы.

Перемещение полутора тонн мертвого металла требовало ювелирной точности. Авантюрист заранее арендовал старый, просторный кирпичный гараж на другом конце города, выкупив его через цепочку подставных лиц за чистое золото.

Вдох. Концентрация.

Пространство вокруг ржавого остова задрожало, искажаясь синеватым маревом. Воздух сжался с таким напряжением, что остатки крыши над машиной рухнули вниз. Оглушительный хлопок — и скелет маслкара исчез, оставив после себя лишь облако поднятой пыли и гнилых досок.

В ту же секунду покореженный кузов с тяжелым лязгом опустился на бетонный пол сухого, ярко освещенного гаража. Юноша тяжело привалился к верстаку, стирая выступившую на лбу испарину.

Инструменты, новенькие лебедки, мощный сварочный аппарат, компрессор и пескоструйная пушка уже ждали своего часа. Восстановление машины станет его личной терапией.

Скинув промокшую куртку, Двадцать Восьмой надел защитные очки и взял в руки углошлифовальную машинку. Резкий, визжащий звук металла разрезал тишину. Сноп ослепительно ярких искр брызнул во все стороны.

Пришелец работал методично, зло и вдумчиво. Он вырезал гнилые, изъеденные коррозией куски днища, отсекая мертвую плоть автомобиля так же, как отсекал сейчас свои эмоции. Под визг болгарки и шипение сварочного аппарата, приваривающего новые листы сверкающей стали, его план мести обретал всё более четкие очертания. Ласточка оживала миллиметр за миллиметром.

Но чтобы ударить наверняка, требовалось знать, куда бить.

Сутками позже Двадцать Восьмой сидел в тесной, пропахшей канифолью и дешевой лапшой каморке в глубине китайского квартала. За мониторами, мерцающими зеленым кодом, сутулился Рикки — лучший теневой брокер в этом районе, человек, чья паранойя уступала только его же непомерной жадности.

Хакер нервно дергал себя за жидкую косичку, не отрывая расширенных глаз от гостя.

— Матерь божья… — просипел информатор, поперхнувшись энергетиком. — Я сам видел выписки из протоколов зачистки! Корпораты списали тебя в утиль! В графе статуса стоит жирный черный крест! Тебя размазали по асфальту вместе с напарником!

— Слухи о моей кончине оказались слегка преувеличенными, — бархатный голос гостя обволакивал опасным, ледяным спокойствием. Брюнет небрежно закинул ногу на ногу, бросив на заваленный платами стол увесистый бархатный мешочек.

Раздался приятный, глухой звон. Рикки сглотнул, дрожащими пальцами развязал тесемки и выкатил на ладонь несколько старинных золотых монет идеальной чеканки.

— Чистейший металл. Не отслеживается по базам, не имеет цифрового следа, — скучающе пояснил авантюрист. — И это только аванс. Мне нужна информация, Рикки. Полная выкладка.

Глаза брокера алчно блеснули, животный страх мгновенно отступил перед таким баснословным кушем. Он проворно сгреб золото в ящик стола и застучал по клавиатуре.

— Что именно ищем? Имей в виду, после инцидента в автосалоне Совет Директоров закрутил гайки так, что даже мышь без корпоративного штрих-кода не проскочит.

— Меня интересует Пятый. Телекинетик. Тот самый лощеный ублюдок в дорогом костюме, который возомнил себя богом гравитации.

Пальцы хакера на секунду замерли над клавишами. Он бросил затравленный взгляд на скитальца.

— Ты решил пощекотать спящего дракона за яйца? Парень, этот хрен — не просто оперативник. Он теперь личный цепной пес председателя Совета. После того как он… ну, устранил твою команду, его повысили до уровня абсолютной неприкосновенности.

— Ближе к делу, Рикки. Я плачу за факты, а не за твои лирические вздохи.

— Ладно, не кипятись! — брокер вывел на главный экран несколько схем. — Объект живет в пентхаусе башни «Апекс». Верхние три этажа — изолированная экосистема. Биометрические сканеры, датчики давления, автономная система жизнеобеспечения. Вокруг шпиля круглосуточно дежурят ударные дроны. А сам Пятый… он почти не спит. Корпорация накачала его новыми стимуляторами. Говорят, он теперь может раздавить броневик силой мысли, даже не вставая с дивана.

Двадцать Восьмой удовлетворенно кивнул, внимательно изучая чертежи башни. Неприступная крепость для тех, кто привык ходить через двери. Но метровая сталь не имеет значения, когда ты умеешь рвать само полотно реальности.

— А что по самой Корпорации? Что они готовят? — юноша подался вперед. — Они не стали бы привлекать такого ценного актива просто ради устранения пары контрабандистов. Мы были лишь случайной помехой в чем-то глобальном.

— А вот тут начинается полный мрак, — Рикки понизил голос до шепота, быстро переключая окна на мониторах. — В даркнете ходят слухи о проекте «Эклипс». Корпораты тоннами скупают редкоземельные металлы и квантовые процессоры. Мои птички нашептали, что они пытаются создать установку для стабилизации пространственных проколов.

Синие глаза Двадцать Восьмого хищно сузились.

— Искусственный прокол? Они хотят открыть дверь в другие вселенные?

— Именно! — хакер нервно хихикнул. — Они поняли, что на этой планете ресурсы выкачаны до дна, и решили дотянуться до соседних миров. Пятый им нужен как живой стабилизатор — его телекинез идеально выравнивает искажения полей. Запуск прототипа намечен через три недели в их подземном комплексе за городом.

Пазл сошелся в идеальную, смертоносную картину. Телекинетик не просто убил Боба и сломал его жизнь — он был ключом к машине, способной принести корпоративную чуму в другие миры. Возможно, даже в ту пепельную вселенную, которую мститель уже облюбовал для создания собственной империи.

— Отличная работа, Рикки. Держи ухо востро и мониторь перемещения Пятого. Если он покинет башню — скинешь координаты на зашифрованный канал.

— Ты собираешься вскрыть этот гнойник в одиночку? — с искренним изумлением спросил информатор, глядя на удаляющуюся фигуру. — Это чистое самоубийство! У них на объекте целая армия!

Пришелец обернулся у самых дверей. На его губах играла та самая, дьявольская ухмылка, от которой у брокера мороз пробежал по коже.

— У них, может, и армия, Рикки. Но у меня теперь есть целая пепельная планета, чтобы эту армию с комфортом похоронить. До связи.

Выйдя под проливной дождь, Двадцать Восьмой направился обратно в свой тайный гараж. Там его ждал изувеченный, ржавый кузов «Барракуды», тонны работы и запах паленого металла. Ему нужно было собрать заново свою машину, вылепить ее из пустоты так же, как он сейчас лепил нового себя. И когда идеальный, глянцевый маслкар выкатится из ворот гаража, сверкая хромом и ревя восстановленным восьмицилиндровым мотором, Корпорация захлебнется собственной кровью.

Гараж наполнился густым, первобытным запахом машинного масла, растворителя и свежей грунтовки.

Двадцать Восьмой смахнул пот со лба тыльной стороной ладони, оставляя на коже темный маслянистый след. Перед ним на лебедке раскачивался тяжелый, идеально вычищенный блок цилиндров классического V8. Никаких пошлых цифр в бумагах — этот дьявольский агрегат после расточки и установки кованых поршней готовился выдавать такой табун диких лошадей, что порвал бы любую стоковую резину в клочья. Мститель собирал сердце своей Ласточки собственными руками, вкладывая в каждый затянутый болт частичку холодной, расчетливой ярости.

Но ремонт маслкара был лишь одной стороной его новой жизни.

Вдоль дальней кирпичной стены тянулся ряд из десятка плоских мониторов. Рикки отрабатывал свое золото на двести процентов. На экранах непрерывно мелькали схемы башни «Апекс», графики дежурств охраны, тепловые сигнатуры и бесконечные списки логистических поставок.

Скиталец вытер руки чистой ветошью и подошел к импровизированному командному центру. Щелкнул кнопкой кофеварки.

Пятый оказался параноиком высшего порядка. Телекинетик безвылазно сидел в своем роскошном пентхаусе, надежно закрывшись от остального мира метрами армированного бетона, силовыми полями и армией корпоративных дронов. Вся еда для него готовилась на закрытой кухне тремя этажами ниже, каждый ингредиент проходил спектральный анализ на токсины и яды. Охрана проверяла даже воздух, поступающий в систему вентиляции.

Прямой штурм исключался. Искривление пространства прямо внутрь пентхауса грозило фатальным столкновением с гравитационными ловушками, которые Пятый, несомненно, расставил вокруг себя.

— Если гора не идет к Магомету, — задумчиво протянул брюнет, делая глоток обжигающего эспрессо, — значит, Магомет подмешает горе слабительное.

Синие глаза цепко сканировали логистические цепочки. Продукты, медикаменты, бытовая химия, одежда… Всё поставлялось корпоративными курьерами с многоуровневой проверкой. Идеальная, герметичная система.

Но любая система имеет уязвимость. Это закон вселенной, который Двадцать Восьмой усвоил очень давно.

На одном из экранов мелькнул ничем не примечательный логотип: стилизованная ледяная вершина. Компания «Кристальный Источник». Небольшая, элитная фирма, не входящая в орбиту Корпорации, но обладающая эксклюзивным контрактом на поставку бутилированной ледниковой воды в пентхаус.

Юноша вывел досье на экран, пробежался по строкам и хищно, обворожительно улыбнулся.

Пятый был снобом. Он не пил синтезированную воду из внутрибашенных рециркуляторов. Дважды в неделю скромный синий фургончик привозил в технический отсек башни ровно две упаковки стеклянных бутылок. Вода добывалась на закрытом источнике, пробки заливались сургучом. Безопасники проверяли целостность печатей, просвечивали тару сканерами и отправляли наверх.

Идеальный канал доставки.

Авантюрист развернулся и подошел к небольшому сейфу, вмонтированному в стену гаража. Ввел длинный код, приложил палец к сканеру. Внутри, в специальном охлаждаемом контейнере, покоилась изящная ампула с матово-серой, слегка переливающейся жидкостью.

Это был не яд. Корпоративные сканеры башни мгновенно засекли бы любую токсичную органику или боевую химию.

Внутри ампулы находились наниты. Экспериментальная разработка из даркнета, стоившая скитальцу половины его золотого запаса. Микроскопические машины, не имеющие радиоэлектронного излучения, спящие в инертной среде до попадания в организм теплокровного носителя.

Их не интересовала кровь или остановка сердца. Их целью была нервная система.

План сложился в голове брюнета с ослепительной, геометрической ясностью. Он не собирался убивать бога гравитации банальным отравлением. Это было бы слишком скучно, слишком милосердно за то, что телекинетик сделал с Бобом и Лерой.

Двадцать Восьмой подошел к остову Ласточки и похлопал по блестящему, еще не окрашенному крылу.

— Знаешь, в чем прелесть этой дряни, девочка моя? — бархатный голос мстителя отразился от стен гаража. — Эти крошечные ублюдки не убивают. Они встраиваются в синапсы. Они перехватывают нервные импульсы. День за днем. Капля за каплей.

Пятый будет пить свою элитную, чистейшую воду с ледников. А наниты начнут планомерно строить внутри его головы свою собственную, резервную нейросеть.

Сначала телекинетик ничего не заметит. Возможно, спишет всё на легкую мигрень от перенапряжения. Потом начнутся микроскопические провалы в памяти. Секундные задержки в реакции. Его абсолютный, безупречный контроль над гравитацией начнет давать сбои.

А затем, в один прекрасный день, Двадцать Восьмой просто нажмет кнопку на компактном передатчике. И всемогущий цепной пес Корпорации превратится в покорную, пускающую слюни марионетку, запертую в собственном теле. Его дар, его мысли, его жизнь будут принадлежать только одному человеку. Внутренний контроль Пятого испарится, уступив место абсолютному подчинению.

— Чертовски иронично, правда? — парень тихо, с наслаждением рассмеялся, аккуратно помещая ампулу во внутренний карман куртки. — Контролировать многотонные конструкции силой мысли, но не заметить, как кто-то взял в заложники твой собственный мозг.

Скиталец накинул куртку, надвинул кепку пониже на глаза.

Доставка следующей партии «Кристального Источника» в башню «Апекс» была запланирована на завтрашнее утро. Фургон должен был выехать со склада на другом конце города и проследовать по весьма предсказуемому маршруту.

Оставалось лишь устроить курьеру небольшое, незаметное искривление реальности на светофоре, позаимствовать пару бутылок на пару секунд, проколоть сургуч сверхтонкой иглой и впрыснуть в воду серую смерть. И всё это так, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Жди меня здесь, Ласточка, — подмигнул Двадцать Восьмой холодному металлу. — Пойду напою одного хорошего человека вкусной водичкой. А то у него, наверное, уже в горле пересохло от собственной божественности.

Пространство в гараже мягко дрогнуло, свернулось в тугую синеватую спираль, и с глухим хлопком юноша растворился в воздухе, отправляясь делать свой самый изящный и безжалостный ход.

Интерлюдия. Идеальный глянец

Пятый ненавидел физическую боль, но еще больше он ненавидел человеческое несовершенство.

Стоя перед панорамным зеркалом в своей необъятной ванной комнате, телекинетик удовлетворенно рассматривал результат многочасовой операции. Новая, синтезированная на квантовых принтерах кожа сидела идеально. Ни единой поры, ни намека на микроскопические морщины или сосудистую сетку. Абсолютно гладкий, фарфоровый глянец, делающий его лицо похожим на лик безэмоционального античного божества.

Анестезия постепенно отступала, оставляя после себя лишь легкое, пульсирующее покалывание в местах стыковки с мышечными тканями. Эспер плавно провел кончиками пальцев по скуле. Идеально. Старая, уязвимая органика осталась в мусорных контейнерах корпоративной клиники. Шаг за шагом он вытравливал из себя всё человеческое.

Любимец Совета Директоров вышел в гостиную своего пентхауса, где царила тишина и стерильный минимализм. Повинуясь лишь мимолетному усилию его мысли, тяжелый шелковый халат сам собой соскользнул с вешалки и мягко лег на плечи хозяина.

На стеклянном столике у панорамного окна, выходящего на залитый дождем мегаполис, лежал плотный глянцевый конверт. Рядом услужливый дрон-уборщик уже успел выставить серебряное ведерко со льдом, в котором охлаждались две стеклянные бутылки «Кристального Источника» с сургучными печатями.

Телекинетик опустился в кресло, изящно закинув ногу на ногу. Протянул руку к конверту. Плотная бумага послушно взмыла в воздух, вскрываясь невидимым лезвием гравитационного поля, и аккуратно легла на колени.

Внутри лежал новый контракт. Отдел корпоративного пиара превзошел сам себя.

— Модель… — тихо, с надменной усмешкой протянул мужчина, скользя взглядом по строчкам. — Лицо новой линии элитных аугментаций. Голографические билборды на главных проспектах… Как это предсказуемо.

И всё же предложение льстило его колоссальному эго. Корпорация хотела продавать идею абсолютного совершенства, и кто, как не он, мог стать живым воплощением этой идеи? Пусть жалкие смертные смотрят снизу вверх на экраны и понимают, насколько они ничтожны. Он подпишет эту бумагу. Быть божеством — значит позволять толпе на себя молиться.

Во рту пересохло. Операция и синтетические стимуляторы требовали восполнить водный баланс.

Пятый перевел взгляд на ведерко со льдом. Одна из бутылок плавно поднялась в воздух. Сургуч на крышке с легким хрустом треснул под давлением невидимых щипцов. Пробка отлетела в сторону, и охлажденное стекло плавно опустилось прямо в раскрытую ладонь эспера.

Он сделал глоток, ожидая привычной, кристально-нейтральной свежести ледниковой воды.

Но рецепторы внезапно взорвались совершенно немыслимым каскадом ощущений. Вода оказалась не просто холодной — она была невероятно, гипнотически вкусной. Легкий, едва уловимый сладковато-металлический привкус мягко ударил в нёбо, а затем мгновенно растворился, уступив место волне пробирающей до самых костей эйфории.

Жидкость прокатилась по горлу, и в ту же секунду по затылку пробежал приятный, электрический холодок. Мысли прояснились до пугающей остроты. Каждое нервное окончание в теле словно запело от восторга.

Мужчина удивленно посмотрел на этикетку. Тот же бренд, та же скважина. Никаких добавок в составе не значилось.

— Неужели замена кожи так обострила вкусовые рецепторы? — задумчиво пробормотал он, делая еще один глоток.

Вкус оказался настолько глубоким и притягательным, что остановиться было физически невозможно. Жажда вспыхнула с новой силой. Пятый, обычно строгий и аскетичный в своих привычках, даже не заметил, как осушил стеклянную тару до самого дна.

Мягкое, обволакивающее тепло растекалось по венам. В голове царила звенящая, восхитительная ясность. Он чувствовал себя абсолютно всемогущим, не подозревая, что прямо в эту секунду миллионы невидимых нанитов уже внедряются в его синапсы, мягко и незаметно переплетаясь с нейронными связями. Они не причиняли боли. Они дарили роскошную иллюзию абсолютного контроля.

Пустая бутылка со звоном опустилась на стекло столика.

Эспер облизал губы. Эйфория требовала продолжения. Жесткая дисциплина, которой он следовал годами, внезапно и очень легко дала сбой. Мысль о том, что нужно соблюдать привычную норму, показалась глупой и незначительной. Зачем отказывать себе в таком простом и совершенном удовольствии?

Взгляд серых глаз метнулся к ведерку. Вторая бутылка, повинуясь легкому гравитационному импульсу, выпорхнула изо льда и послушно легла в его руку. Снова хрустнул сургуч.

Откинувшись на спинку кресла и наслаждаясь видом на ночной мегаполис, телекинетик сделал глубокий глоток, с каждым миллилитром всё сильнее и глубже запирая себя в невидимую клетку. Тотальный контроль Двадцать Восьмого уже пустил корни в его идеальном разуме, а он лишь удовлетворенно улыбался, предвкушая свою новую блистательную роль на глянцевых билбордах.

Глава 14

Мерцающий экран тактического планшета отбрасывал на кирпичную стену гаража зеленоватые блики. Двадцать Восьмой стоял у верстака, насухо вытирая промасленные руки куском грубой ветоши, и с холодным удовлетворением наблюдал за медленно ползущей вверх шкалой.

Ассимиляция нейросети: 42 %… 43 %…

Пятый оказался удивительно дисциплинированным потребителем. Никаких сбоев в графике. Телекинетик поглощал ледниковую воду с жадностью человека, дорвавшегося до источника вечной молодости, совершенно не подозревая, что с каждым новым глотком собственноручно затягивает удавку на своей шее. Наниты работали безупречно: микроскопические машины уже оплели лобные доли и сейчас планомерно вгрызались в моторную кору, заменяя синапсы Пятого своими собственными реле подчинения.

— Пей до дна, ублюдок, — тихо усмехнулся брюнет, отбрасывая ветошь и гася экран планшета. — Тебе понадобится очень много жидкости, когда ты поймешь, что твой разум больше тебе не принадлежит.

Оставив цифровой мир, авантюрист вернулся к реальности из плоти, пота и железа.

На краю верстака покоился массивный, потертый на углах кассетный магнитофон — чудом уцелевший реликт ушедшей эпохи, который юноша притащил с одной из барахолок. Он нажал на тугую пластиковую клавишу. С громким щелчком откинулась крышка деки. Загнав внутрь затертую кассету, скиталец с силой вдавил кнопку «Play».

Динамики глухо зашипели, проглатывая магнитную ленту, а затем гараж разорвал хлесткий, грязный аккорд акустической гитары. И следом ударил голос. Первобытный, рычащий, прокуренный до самого основания, пропитанный асфальтом и дешевым алкоголем вокал Константина Ступина.

Ступа пел так, словно выплевывал куски собственной души на сырой тротуар. В этом звуке не было ни капли корпоративного лоска, ни грамма синтетической фальши. Только чистая, неприкрытая, звенящая боль и ярость. Идеальный, первозданный саундтрек для воскрешения мертвецов.

Двадцать Восьмой подошел к остову своей Ласточки, натягивая защитные очки.

Под аккомпанемент хриплого надрыва из динамиков он взял в руки шлифовальную машинку. Визг абразивного диска, яростно вгрызающегося в металл, слился с акустическим боем гитары в единую, оглушительную симфонию разрушения и созидания.

Сноп ослепительных искр окатил его тяжелые ботинки. Парень методично, миллиметр за миллиметром, зачищал свежие сварочные швы на новых задних крыльях «Барракуды». Под его уверенными руками грубый, шершавый металл обретал плавные, хищные формы. Он работал на одних инстинктах, позволяя телу двигаться в ритме рваных аккордов, отсекая всё лишнее, как скульптор, отсекающий куски от мраморной глыбы.

«Смерть, как и жизнь, не имеет значения…» — хрипел магнитофон, перекрывая визг болгарки.

— Золотые слова, Костя, — сквозь зубы процедил Двадцать Восьмой, выключая инструмент и сдувая горячую металлическую стружку с идеального шва.

Отложив болгарку, он взял банку с кислотным грунтом и тяжелый краскопульт. Воздух мгновенно наполнился едким, резким запахом химии. Мститель плавно, с грацией хищника, двигался вдоль кузова, нанося ровный, матовый слой защиты на обнаженную сталь. Ржавый скелет на глазах превращался в монолитную, готовую к перерождению конструкцию.

С каждой зачищенной деталью, с каждым новым слоем грунтовки Ласточка оживала. Она словно впитывала в себя ярость своего хозяина, этот надрывный голос из колонок и тяжелую ауру полутемного гаража. Это больше не был просто автомобиль. Это был снаряд огромного калибра, который Двадцать Восьмой кропотливо вытачивал для единственного, фатального выстрела прямо в сердце Корпорации.

Где-то там, в стерильной и сияющей башне, шкала заражения продолжала свой невидимый, но неумолимый рост. А здесь, в пропахшем растворителем боксе, под рычание Ступы рождался зверь из стали. Время безоговорочно работало на пришельца. И с каждым вкрученным болтом, с каждой каплей нанитов в крови телекинетика, песочные часы Корпорации стремительно пустели.

Запах машинного масла и свежей грунтовки в гараже временно отступил, капитулировав перед густым, пряным ароматом жареного чеснока и зиры.

В углу просторного бокса, там, где Двадцать Восьмой обустроил себе импровизированную жилую зону с диваном и походной газовой плиткой, разворачивался кулинарный процесс. Авантюрист стоял у шипящей чугунной сковороды, ловко орудуя деревянной лопаткой.

Старый кассетный магнитофон, перенесенный с верстака поближе к импровизированной кухне, хрипло щелкнул лентопротяжным механизмом. Из динамиков ударили грязные, нарочито небрежные гитарные аккорды. А следом гараж заполнил тягучий, монотонный и пронзительно-отчаянный голос Егора Летова.

«А моя судьба захотела на покой… Я обещал ей не участвовать в военной игре…»

— Золотые слова, Егорушка, — усмехнулся Двадцать Восьмой, забрасывая в шкварчащее оливковое масло горсть мелко нарезанного сладкого перца и лука. — Но иногда игра сама стучится в твои двери. И тогда приходится доставать козыри.

Шакшука была блюдом простым, но требовавшим правильного ритма — как и сборка хорошего мотора. Овощи покрылись золотистой корочкой, и в сковороду полетела густая, рубиновая масса перетертых томатов. Сок громко зашипел, окутывая плиту облаком пара. Юноша щедро сыпанул сверху копченой паприки, добавил щепотку кайенского перца для злой остроты и убавил огонь, позволяя красному вареву густо забулькать.

Пока основа для шакшуки томилась, взгляд синих глаз скользнул к центру гаража, где под яркими светодиодными лампами покоился идеально загрунтованный, матово-серый кузов «Барракуды».

Мститель оперся бедром о столешницу, скрестив руки на груди. Металл был выровнен до микронной точности, швы зачищены, ржавчина выжжена. Наставало время принимать решения, которые определят характер возрожденного зверя.

Цвет. Прежняя Ласточка была матово-черной, как тактический бомбардировщик. Скрытная, утилитарная, сливающаяся с тенями. Но теперь он не собирался прятаться. Ему хотелось чего-то более глубокого и зловещего.

«Абсолютный, жидкий глянец, — задумчиво протянул про себя Двадцать Восьмой, прислушиваясь к монотонному ритму песни. — Черный, как сама пустота между мирами. Но с двойным дном. Если добавить в базу самую мелкую, рубиновую крошку перламутра… Под дневным светом она будет казаться черной дырой, но стоит неоновым вывескам или лучам фонарей скользнуть по крыльям, как из-под глянца полыхнет кроваво-красная искра».

Это было идеальное отражение его собственной сути. Спокойная, поглощающая свет тьма снаружи и сжигающая всё дотла ярость внутри.

«А всё идёт по плану-у-у… Всё идёт по плану!» — надрывно и фаталистично затянул Летов припев, идеально синхронизируясь с мыслями скитальца.

Двадцать Восьмой взял деревянную лопатку и сделал в густом томатном соусе четыре аккуратные лунки. Одно за другим он разбил туда яйца. Желтки легли в красное марево, словно желтые глаза хищника, выглядывающего из засады.

Второй вопрос, не менее важный, чем краска, касался акустики.

Родной рев пятилитрового V8 — это, конечно, лучшая музыка для ушей, но кататься по мегаполису (или по пепельным пустошам) в полной тишине он не собирался. Старая магнитола с кассетами была хороша для гаража, но в машину требовалось нечто монументальное.

Ему нужен был плотный, физически ощутимый звук. Такой, чтобы гитарные риффы резали воздух, а басы били прямо в грудную клетку, заставляя внутренности вибрировать.

«Начнем с тотальной виброизоляции, — планировал парень, присыпая яйца свежемолотым черным перцем и накрывая сковороду крышкой. — Если я влеплю туда пару двенадцатидюймовых сабвуферов с диффузорами из кевлара, старый металл загремит, как ведро с болтами. Двойной слой вибропласта на днище, двери и в багажник. Толстая медная проводка. Усилитель класса D, моноблок на пару киловатт исключительно для низов, и отдельный процессорный усилитель для среднечастотников и шелковых твиттеров».

Он хотел, чтобы звук внутри салона был кристально чистым, но при этом обладал мощью ударной волны. Чтобы можно было включить Ступу или Летова на полную громкость, и бас не захлебывался, а вдавливал в кожаное сиденье, отрезая от всего остального мира.

Магнитофон хрипло щелкнул, переходя к следующему треку.

Юноша снял сковороду с огня и поставил ее прямо на деревянную доску на столе. Яйца дошли до идеальной кондиции: белок схватился белой пеленой, а желток остался жидким, готовым растечься от малейшего прикосновения.

Авантюрист отломил толстый кусок свежего, хрустящего багета, щедро макнул его в рубиновый соус, протыкая желток, и отправил в рот. Вкус был потрясающим — горячий, острый, с яркой нотой чеснока и томатов. Идеальная, простая еда для человека, который строит сложнейшие схемы.

Свободной рукой Двадцать Восьмой активировал экран планшета, лежащего рядом с солонкой.

Зеленая шкала инфицирования нейросети Пятого пересекла отметку в шестьдесят восемь процентов. Телекинетик продолжал исправно пить свою элитную, модифицированную нанитами водичку, упиваясь ложным чувством абсолютного контроля.

Скиталец усмехнулся, отправляя в рот еще один кусок пропитанного шакшукой хлеба. Летов в динамиках меланхолично тянул очередные экзистенциальные строки, в гараже пахло специями и краской, а Ласточка ждала своего нового, кроваво-черного костюма.

Всё действительно шло по плану. Безупречному, безжалостному плану.

Густой аромат пряной шакшуки и едкий запах автомобильного грунта мгновенно растворились, уступив место обжигающей, звенящей морозной свежести.

Пространство за спиной Двадцать Восьмого с глухим хлопком сомкнулось, отрезая уютный гараж в родной вселенной. Пришелец сделал шаг вперед и глубоко, с наслаждением вдохнул ледяной воздух.

Он материализовался на смотровой площадке Эмпайр-стейт-билдинг. Точнее, на том, что от нее осталось. Раньше здесь гулял лишь пронизывающий ветер да гнездились радиоактивные гарпии, но теперь всё изменилось. На расчищенном от льда бетоне гудели два мощных промышленных дизель-генератора, накрытые маскировочной сетью, а по периметру были установлены тяжелые крупнокалиберные пулеметы, стволы которых хищно смотрели в серое небо.

Скиталец подошел к парапету, облокотился на холодный камень и бросил взгляд вниз. На его губах расцвела медленная, удовлетворенная улыбка создателя, созерцающего свое творение.

Мертвый Манхэттен оживал.

Это больше не была заснеженная, безликая братская могила, по которой рыскали одичавшие каннибалы и мутанты. Город сбрасывал с себя саван апокалипсиса, потихоньку возвращая былой лоск цивилизации и строгую урбанистическую красоту.

Центральные авеню, еще недавно заваленные ржавыми остовами машин и сугробами, теперь были расчищены до самого асфальта силами тяжелой техники, которую удалось завести благодаря поставкам топлива. Вдоль главных магистралей, словно путеводные нити, горели гирлянды желтых фонарей, запитанных от локальных подстанций. Их теплый свет отражался в уцелевших стеклах небоскребов, создавая иллюзию настоящего, живого мегаполиса.

Огромные прожекторы ПВО, установленные на крышах высоток, скрещивали свои ослепительно-белые лучи в свинцовых тучах, отгоняя стаи крылатых тварей далеко за Гудзон.

Брюнет перевел взгляд на ближайший перекресток внизу.

По расчищенной улице двигался патруль. Двадцать Восьмой тихо хмыкнул, вспомнив, как эти люди выглядели всего несколько недель назад. Тогда это была банда «Ледяных Псов» — сброд в рваных дубленках, обмотанных изолентой, с ржавыми тесаками и замотанными в тряпки лицами. Свора дикарей, воняющих псиной и дешевым спиртом.

Сейчас по асфальту чеканила шаг регулярная армия.

Дюжина бойцов двигалась в идеальном шахматном порядке. На них была новенькая, зимняя тактическая форма из армейских запасов другого мира. Головы защищали кевларовые шлемы с интегрированными рациями, а грудь — тяжелые бронежилеты. В руках патрульные сжимали смазанные, блестящие вороненой сталью штурмовые винтовки с коллиматорными прицелами. Никакого лишнего шума, никаких пьяных криков. Только сухие, короткие команды по связи и жесткая, вбитая ветераном Кроссом дисциплина.

Бандиты исчезли. На их место пришла элитная частная военная компания, безраздельно владеющая этим островом.

— Красиво, не правда ли? — раздался за спиной знакомый, бархатный баритон.

Двадцать Восьмой обернулся. Из теплого тамбура на крышу вышел Вегас. Бывший переговорщик банды тоже преобразился до неузнаваемости. На нем красовалось безупречно сидящее кашемировое пальто с поднятым воротником, дорогие кожаные перчатки и темные очки. В руках дипломат держал два картонных стаканчика, от которых исходил аромат свежесваренного кофе.

— Выглядишь как мэр процветающего мегаполиса, Вегас, — усмехнулся пришелец, принимая горячий стаканчик. — Как обстановка?

— Обстановка такая, брат, что мне становится скучно жить, — театрально вздохнул дипломат, становясь рядом у парапета. — Северный и Южный сектора зачищены полностью. Гнезда поверхностных мутантов выжжены напалмом. Кросс натаскал из бывших мародеров таких цепных псов, что они теперь боятся плюнуть мимо урны, не то что нарушить устав.

— Что с «Железными Черепами» из Куинса?

Вегас сделал изящный глоток кофе и самодовольно оскалился, демонстрируя шрам на щеке.

— О, эти парни пытались качать права. Выкатили на мост пару забронированных мусоровозов с пулеметами и заявили, что Манхэттен будет платить им дань за нефть. Я даже не стал просить тебя о помощи, командир. Мы просто выставили на набережной пару тех крупнокалиберных снайперских винтовок, что ты притащил в последней партии. Змей лично пробил двигатель их флагмана с полутора километров. После этого они очень быстро поняли, что дипломатия — это искусство возможного.

— И каков итог? — синие глаза авантюриста хищно блеснули.

— Итог? Они присягнули нам на верность. Теперь они охраняют топливные резервуары по ту сторону реки и поставляют горючее по графику в обмен на фильтры для воды и медикаменты. Их главарь даже сбрил свой ирокез в знак уважения.

Двадцать Восьмой удовлетворенно кивнул, глядя на сверкающий огнями Бруклинский мост, который теперь стал главной логистической артерией его империи. Там, на въезде, высился укрепленный блокпост с мощными прожекторами и бетонными заграждениями.

— Ты проделал колоссальную работу, дипломат. Мы вернули этому городу пульс.

— Это всё твои игрушки, брат, — Вегас обвел рукой панораму оживающего Манхэттена. — Ты дал нам еду, стволы и тепло. Люди здесь забыли, каково это — ложиться спать и не бояться, что ночью тебе перережут глотку за банку тушенки. К нам начали стекаться выжившие из соседних штатов. Услышали, что на острове появилась цивилизация. Кросс жестко фильтрует беженцев: больных в карантин, крепких — на стройку или в новобранцы.

Юноша задумчиво смотрел на неоновую вывеску старого отеля, которую инженеры сумели запитать от генераторов. Огромные красные буквы светились сквозь падающий снег, создавая атмосферу нуарного, но безумно красивого ретрофутуризма.

Это был идеальный контраст с его родным миром. Там, в высокотехнологичной реальности Корпорации, он прятался по подворотням, восстанавливал старую машину в пропахшем краской гараже и медленно травил Пятого, действуя как призрак. Там он был разрушителем, вытачивающим клинок для мести.

А здесь… Здесь он был архитектором абсолютной власти. Он строил новый мир на руинах старого, превращая пепел в золото.

— Знаешь, что самое забавное? — тихо произнес Двадцать Восьмой, стряхивая снежинки с рукава своей куртки. — Когда я впервые оказался здесь, я ненавидел этот город. Сплошная грязь, радиация и отчаяние. А сейчас… сейчас я смотрю на эти огни, на патрули, на расчищенные улицы, и понимаю одну простую вещь.

— Какую же? — поинтересовался переговорщик, доставая из кармана серебряный портсигар.

Авантюрист допил свой кофе, смял картонный стаканчик и метким броском отправил его в урну у двери. На его лице играла та самая обворожительная, пробирающая до мурашек улыбка человека, который держит в руках ключи от всех дверей мироздания.

— Понимаю, что мне чертовски идет роль императора.

Вегас расхохотался — искренне, раскатисто, выпуская в морозное небо облако табачного дыма.

— Да здравствует король, брат. Да здравствует король. Пойдем вниз, в штаб. Я нашел в одном из уцелевших банковских хранилищ бутылку шестидесятилетнего скотча и коробку настоящих кубинских сигар. Надо же как-то отметить присоединение Куинса к нашей маленькой, скромной монархии.

Штаб-квартира нового владыки Манхэттена располагалась глубоко в бронированных подвалах под бывшим собором. Когда-то здесь хранились церковные архивы, но теперь это место превратилось в эпицентр возрождающейся цивилизации.

В кабинете царил мягкий, теплый полумрак, разгоняемый светом нескольких настольных ламп с зелеными абажурами. Толстые ковры скрадывали шаги, а тяжелые дубовые панели на стенах надежно отсекали любые звуки морозного, радиоактивного мира снаружи.

Тихий шорох иглы, коснувшейся виниловой дорожки, заставил время замедлить свой бег.

Спустя секунду комнату наполнил мягкий, бархатистый и пронзительно-меланхоличный голос саксофона Джона Колтрейна. Джаз лился неспешно, словно жидкий мед, заполняя каждую трещину в израненных душах присутствующих.

Вегас отошел от старинного проигрывателя, любовно погладив полированное дерево его корпуса. Переговорщик сбросил кашемировое пальто, оставшись в строгой темной водолазке, подчеркивающей поджарую, жилистую фигуру.

— Удивительная вещь — музыка, — задумчиво произнес дипломат, подходя к массивному столу. — Мир сгорел, цивилизация превратилась в радиоактивную пыль, а этот парень с саксофоном всё еще жив. Он заперт в куске пластика, но его голос звучит так, будто за окном всё еще двадцатый век.

На столе ждала своей участи пузатая бутылка «Macallan» шестидесятилетней выдержки и хьюмидор из красного дерева.

Двадцать Восьмой сидел в глубоком кожаном кресле, вытянув ноги к электрическому камину. Сменив тактическую одежду на удобный темный свитер, пришелец выглядел расслабленным, но эта расслабленность была сродни грации отдыхающего леопарда. Его синие глаза внимательно наблюдали за плавными движениями собеседника.

Вегас откупорил бутылку. Благородный, густой аромат дубовой бочки, торфа и сухофруктов смешался с запахом озона, который всегда незримо следовал за авантюристом. Тяжелый хрусталь рокса мелодично звякнул, принимая в себя янтарную жидкость.

— Держи, брат. Настоящая жидкая история, — дипломат протянул бокал скитальцу, а затем открыл хьюмидор. — И к этому полагается только лучшее. «Cohiba». Плотная скрутка, лист к листу.

Спустя минуту кончики сигар заалели вишневым светом. Густой, сизый дым медленно поплыл под потолок, смешиваясь с джазовыми аккордами. Двадцать Восьмой сделал глоток скотча, позволив обжигающей, маслянистой волне прокатиться по горлу. Алкоголь был безупречен.

— Ты отлично справляешься с ролью ценителя прекрасного, дипломат, — усмехнулся юноша, стряхивая пепел в массивную пепельницу. — Но я ведь вижу, как ты смотришь на этот мир. Ты не просто выживаешь в нем. Ты пытаешься его перекроить. Кем ты был, Вегас, до того, как небеса упали на землю?

Переговорщик тяжело опустился в кресло напротив. Бывший бандит покрутил бокал в руке, наблюдая, как янтарные блики играют на гранях хрусталя. Шрам на щеке в полумраке казался еще более глубоким.

— До того, как небеса упали? — Вегас горько, но с легкой ноткой самоиронии усмехнулся. — Я продавал воздух, Двадцать Восьмой. Я был антикризисным пиар-менеджером высшего звена. Если корпорация сливала токсичные отходы в реку и травила городок, нанимали меня. Я приезжал в костюме за десять тысяч долларов, улыбался в камеры и убеждал всех, что зеленая вода — это инновационный проект по обогащению флоры. Я лепил из дерьма золотые слитки, используя только слова.

Оратор затянулся сигарой, выпуская дымное кольцо.

— Моим оружием был язык. Убеждение. Шантаж. Компромиссы. А потом… потом случился пепел.

Взгляд Вегаса потемнел. Джаз на фоне словно стал тише, уступая место тяжелым воспоминаниям.

— В первый же месяц после катастрофы пришло понимание одной страшной вещи, — тихо продолжил дипломат. — Интеллект, манеры, умение вести переговоры — всё это обесценилось быстрее, чем резаная бумага. Мир откатился к каменному веку. Выживали те, у кого были самые большие кулаки и самые острые зубы. Мои коллеги, лощеные адвокаты и топ-менеджеры, первыми пошли под нож.

Двадцать Восьмой молча слушал, медленно покачивая бокал. Эта история была до боли знакомой. В любой вселенной власть в критический момент всегда перетекала к тем, кто не боялся проливать кровь.

— И как же ты выжил среди этого сброда? — поинтересовался пришелец.

— Я мимикрировал, — Вегас жестко оскалился. — Засунул свою гордость и свои дипломы так глубоко, что до сих пор иногда их чувствую. Если животные не понимают языка людей, значит, человеку нужно выучить их рык.

Дипломат подался вперед, оперев локти о колени.

— Я стал тенью. Паразитом на спине бешеного пса. Когда Барон сколотил свою стаю, я пришел к нему. Я льстил этому тупому мутанту, убедил его, что без моего умения договариваться с другими группировками он просто сдохнет в первой же перестрелке. Я смотрел, как его дикари убивают за банку тушенки, как режут глотки за пару теплых ботинок, и я улыбался. Улыбался, потому что моя улыбка была единственным бронежилетом.

Голос рассказчика дрогнул от сдерживаемой, застарелой ненависти к самому себе.

— Я выменивал жизни людей на цинки с патронами. Заключал союзы с отморозками, от которых меня тошнило. Каждый вечер смывал с себя чужую кровь ледяным снегом и мечтал пустить пулю в лоб. Но слишком сильно любил жизнь. Я ждал. Ждал, когда этот мир окончательно сгниет, или когда появится кто-то, кто сможет перевернуть шахматную доску.

— И тут с небес свалился я с чашкой эспрессо в руках, — мягко, с обволакивающей бархатной интонацией констатировал Двадцать Восьмой, делая очередную затяжку.

— Именно! — карие глаза вспыхнули неподдельным азартом.

Авантюрист усмехнулся, глядя на тлеющий огонек сигары.

— Мы во многом похожи. Нас обоих сломали, но мы срослись обратно, став только крепче. Но если с прошлым и настоящим всё понятно… Кем ты мечтаешь быть теперь? Зачем тебе весь этот Манхэттен? Зачем объединять банды и строить патрули?

Вегас откинулся на спинку кресла. Джазовый саксофон взял пронзительную, высокую ноту, словно предвосхищая ответ.

— Я хочу вернуть этому миру вес слов, — твердо, с ледяной ясностью произнес переговорщик. — Устал от того, что главным аргументом в споре является ржавый кусок арматуры. Хочу, чтобы мы построили империю, в которой будут работать законы. Пусть жестокие, пусть твои личные, но законы.

Собеседник поднял хрустальный бокал, глядя на лидера сквозь янтарную призму.

— Я мечтаю быть твоим Государственным секретарем. Хочу сидеть за столами переговоров с лидерами других городов и диктовать им условия. Хочу, чтобы наша валюта, наше оружие и наша защита стоили дороже золота. Чтобы в этот собор приходили не делить награбленное барахло, а подписывать торговые пакты под звуки джаза. Наша цель — извлечь этот мир из каменного века и заставить его носить строгие костюмы.

Взгляд Вегаса был абсолютно серьезен. В нем горел огонь прагматичного, расчетливого и невероятно умного фанатика. Человека, который не стремился к трону, но жаждал быть тем, кто заставляет шестеренки королевства крутиться.

— За тех, кто строит замки на пепелище, — дипломат торжественно поднял бокал. — И за тех, кто умеет зажечь в этих замках свет.

Двадцать Восьмой медленно поднялся с кресла. Силуэт на фоне камина казался высеченным из темного мрамора. Юноша подошел к столу и звонко чокнулся своим стаканом о край бокала переговорщика.

— Хороший тост, — тихо произнес скиталец, и в синих глазах сверкнула холодная, хищная искра абсолютного понимания. — Мы вернем им цивилизацию. Даже если для этого придется запихать ее им в глотки силой. Пей. Завтра предстоит много работы: будем учить этот город хорошим манерам.

Они выпили, наслаждаясь тишиной, теплом и терпким дымом кубинских сигар. За бронированными стенами штаба завывал ледяной ветер, но здесь, в этой комнате, уже пускала глубокие корни новая эпоха. Эпоха, написанная кровью, скрепленная джазом и возглавляемая двумя людьми, которым было нечего терять.

Глава 15

Гараж встретил своего хозяина привычной симфонией запахов: едкой грунтовки, промасленной ветоши и холодной кирпичной пыли. Но сегодня к этому суровому коктейлю примешался еще один, совершенно инородный, но чертовски притягательный аромат.

Двадцать Восьмой сидел на перевернутом деревянном ящике перед остовом Ласточки, зажав в зубах тонкую сигарету «Чапман» с яблоком. Сладковатый, терпкий дым медленно струился к потолку, смягчая острые углы реальности. Скиталец сделал глубокую затяжку, прикрыл глаза и выпустил сизое облачко, наслаждаясь моментом абсолютного, кристального одиночества.

Магнитофон, переживший уже не одну смену эпох и миров, глухо зашипел магнитной лентой. Спустя секунду полутемный бокс наполнился пронзительным, надрывным, пропитанным фатализмом голосом Янки Дягилевой. Акустическая гитара дребезжала, словно натянутые нервы, готовые лопнуть в любой момент.

«А мы пойдем с тобою погуляем по трамвайным рельсам… Посидим на трубах у начала кольцевой дороги…»

—«Нашим теплым ветром будет черный дым с трубы завода…» — вполголоса, хрипловато подпел юноша, идеально попадая в тональность и первобытный ритм.

Депрессивная, рвущая душу лирика сибирского панка парадоксальным образом не вгоняла в тоску. Наоборот, она прочищала мысли, вымывая остатки корпоративного лоска родного мегаполиса. Эти песни были похожи на пепельный снег постапокалиптического Манхэттена — такие же честные, холодные и пронзительно красивые в своей безысходности.

Брюнет стряхнул идеальный столбик яблочного пепла на бетонный пол и поднялся, окинув критическим взглядом голое нутро маслкара. Металлическая скорлупа была полностью зачищена, проварена и залита слоем надежной кислотной грунтовки. Теперь предстояло вдохнуть в эту пустую железную коробку жизнь, сделать ее уютной и монолитной изнутри.

В старой, погибшей под гравитационным прессом «Барракуде» салон был обтянут натуральной кожей аллигатора. Вычурно, дорого, с легким налетом пижонской издевки над строгим, стерильным стилем Корпорации. Тот прежний парень любил пускать пыль в глаза, играть на публику и носить маску обаятельного трикстера.

Но маска сгорела дотла.

Авантюрист подошел к верстаку, на котором были разложены образцы материалов, доставленные лучшими теневыми брокерами. Пальцы в тактической перчатке безразлично скользнули по чешуйчатым кускам выделанных рептилий, брезгливо отодвигая их в сторону. Слишком кричаще. Слишком пошло для того мрачного зверя, которым стала его Ласточка.

Взгляд остановился на тяжелом рулоне матовой буйволиной кожи глубокого, поглощающего свет графитового оттенка. Никакого глянца, только строгая, непробиваемая брутальность и невероятная прочность. А в качестве акцента — широкие вставки из перфорированной алькантары цвета запекшейся крови. Идеально под стать будущей краске кузова: черный космос снаружи и кровавая искра внутри.

Дверные карты и панель он решил обтянуть этой же кожей, руль закатать в цепкую замшу, чтобы руки не скользили даже в самых безумных заносах, а все стыки прострочить толстой, суровой рубиновой нитью.

Строго. Мрачно. Безупречно.

«Путеводный свет найдем в окурке, брошенном прохожим…» — продолжала рвать струны Янка, наполняя гараж звенящей тоской.

—«И не побоимся показаться кому-то смешными-и-и…» — протянул пришелец, делая последнюю, глубокую затяжку вкусного фруктового табака.

Затушив окурок о край верстака, парень взял в руки строительный фен, металлический прикаточный валик и тяжелые листы вибропласта на битумной основе. Прежде чем кроить салон и тянуть автозвук, кузов нужно было закатать в глухую броню от лишних шумов и резонанса.

Работа закипела. Горячий воздух из фена плавил смолу, а тяжелый валик с силой вкатывал фольгированную изоляцию во все изгибы днища, внутренних полостей дверей и колесных арок. Физический монотонный труд выжигал лишние мысли лучше любого алкоголя. Двадцать Восьмой сгибался в три погибели внутри железного скелета, резал материал острым канцелярским ножом, обжигал пальцы, но не останавливался ни на секунду.

Музыка плавно перетекала из одной боли в другую, словно перелистывая страницы чьей-то надломленной жизни.

«От большого ума лишь сума да тюрьма…» — надрывался динамик, едва справляясь с басами.

Каждый вкатанный лист виброизоляции делал кузов более глухим, плотным. Если раньше при ударе костяшками по голой двери металл звенел, как пустая консервная банка, то теперь звук напоминал глухой удар по бетонной плите. То, что нужно. В этой машине ничто не должно было дребезжать или скрипеть, когда киловаттные сабвуферы начнут раскачивать воздух.

Закончив с изоляцией багажного отсека и днища, юноша стер пот со лба, оставив на коже грязную полосу, и потянулся за толстыми, в палец толщиной, акустическими проводами. Медные жилы в двойной защитной оплетке напоминали кровеносную систему, которую предстояло проложить по всему организму автомобиля, чтобы запитать будущие усилители.

Скиталец работал методично, укладывая кабельные трассы в специальные негорючие гофры. Он вел их по левому порогу, подальше от силовых проводов, чтобы исключить любые электромагнитные наводки и свист в колонках. Это была кропотливая, почти ювелирная работа, требующая предельной концентрации, но руки делали всё на отточенных инстинктах.

Где-то там, высоко в стерильной башне «Апекс», Пятый продолжал пить свою медленную смерть, а процент нанитов в его нейросети неумолимо подползал к критической отметке. Где-то в заснеженном Манхэттене Вегас расставлял вооруженные патрули, пил шестидесятилетний скотч и диктовал условия соседним бандам, укрепляя их новую абсолютную монархию.

Миры вращались, шестеренки грандиозного плана со скрипом перемалывали чужие судьбы.

А бог пространства, способный разорвать реальность одной мыслью, просто сидел на холодном бетонном полу, перемазанный битумом и мастикой, и аккуратно скручивал провода нейлоновыми стяжками.

Дягилева взяла последний, надрывный аккорд, оборвавший песню на самом пике, и магнитофон на несколько секунд погрузился в шипящую тишину, прежде чем выдать следующую композицию.

Двадцать Восьмой достал из стильной черной пачки еще один «Чапман», чиркнул трофейной бензиновой зажигалкой и с наслаждением втянул сладкий яблочный дым. Впереди было еще много работы. Нужно было выкроить и сшить чехлы на сиденья, перетянуть торпеду, интегрировать туда современные дисплеи так, чтобы не испортить классический вид, установить расточенный мотор и, наконец, залить кузов перламутровым глянцем. Но спешить было некуда. Время, впервые за очень долгий срок, работало исключительно на него.

«Печаль моя светла…» — снова затянула Янка из полумрака гаража.

— Светла, не то слово, — тихо отозвался авантюрист, улыбнувшись своим собственным, мрачным мыслям, и вернулся к прокладке медных вен для своего возрождающегося зверя.

Терпкий, сладковатый дым яблочного «Чапмана» густым слоем висел под потолком гаража, гармонично сплетаясь с запахами машинного масла и озона. Двадцать Восьмой вальяжно развалился в потертом офисном кресле перед стеной мерцающих мониторов. Тяжелые армейские ботинки покоились прямо на краю стола, рядом с остывающей кружкой кофе.

На центральном дисплее светилась зеленая шкала. Цифры ползли вверх с гипнотической медлительностью, но абсолютно неотвратимо. 99,7 %… 99,8 %… 99,9 %…

Сто процентов.

Система тихо пискнула, подтверждая полный захват. Ассимиляция резервной нейросети завершилась. Микроскопические машины сплели идеальную паутину в мозгу ничего не подозревающей жертвы.

На соседнем мониторе шла прямая трансляция. Главный корпоративный канал вещал на все рекламные голограммы мегаполиса в прайм-тайм. Пятый, облаченный в безупречно скроенный белоснежный костюм, стоял на сияющей сцене гигантского конференц-зала. Нарцисс блистал, с гордостью демонстрируя свое новое, идеальное синтетическое лицо. Он с упоением рассказывал многомиллионной аудитории о величии Корпорации, новой эре кибернетического совершенства и абсолютной безопасности, которую гарантирует Совет Директоров.

Мститель сделал глубокую затяжку, стряхнул пепел и придвинул к себе небольшую сенсорную панель передатчика. Он не собирался брать прямое управление телом врага, заставляя его дергаться, как деревянную марионетку. Это было бы слишком скучно, грубо и неэстетично. Гораздо веселее посеять микроскопическое зерно и посмотреть, как оно взойдет на благодатной почве чужого безумия.

Пальцы в тактических перчатках быстро набрали короткую текстовую команду. Никаких сложных директив. Лишь одна кристально ясная мысль, которую наниты должны были интегрировать в лобные доли эспера как его собственное, внезапное и гениальное озарение.

«ТЫ ВРАГ КОРПОРАЦИИ».

Ввод.

На экране трансляции Пятый внезапно запнулся на полуслове. Его выверенная, фарфоровая улыбка дрогнула и медленно сползла с лица. Телекинетик замер, обводя пустым взглядом зал, переполненный репортерами, инвесторами и высшим руководством.

В мозгу суетного гордеца имплантированная директива мгновенно помножилась на его колоссальное эго. Пазл в голове бога гравитации сложился в чудовищную, но абсолютно логичную для него картину: Совет Директоров использует его! Они смеют заставлять высшее существо рекламировать их жалкие потребительские поделки! Они ограничивают его силу, держат на поводке, наживаясь на его даре! Корпорация — это паразитическая опухоль, а он — карающий скальпель!

— Вы… жалкие пиявки, — голос Пятого, усиленный многокиловаттной акустикой зала, внезапно сорвался на вибрирующий, полный презрения рык.

Огромное помещение недоуменно затихло. Режиссеры трансляции в аппаратных судорожно схватились за пульты, но прямой эфир уже было не остановить.

— Я бог! А вы смеете использовать меня как дешевую витрину?! — взревел эспер, резко вскидывая руки.

И тут началась абсолютная, феерическая суета. Пространство конференц-зала буквально взорвалось. Силовое поле колоссальной мощи обрушилось на первые ряды, где восседали топ-менеджеры. Элитные кресла вместе с сидящими в них людьми вмяло в пол с отвратительным влажным хрустом. Паника захлестнула помещение цунами. Тысячи зрителей с криками ужаса бросились к выходам, давя друг друга.

Служба безопасности среагировала мгновенно. Десятки тяжеловооруженных оперативников в экзоскелетах выскочили из-за кулис, беря обезумевшую модель на прицел. Но Пятый был в состоянии абсолютного, неконтролируемого аффекта. Он лишь небрежно, с брезгливой грацией взмахнул кистью. Закованных в сталь трехтонных бойцов раскидало, как кегли, впечатывая в несущие колонны с такой силой, что бетон брызнул во все стороны серой крошкой, а арматура жалобно зазвенела.

— Корпорация сгниет! Я сотру вас в порошок! Я обрушу башню «Апекс» вам на головы, жалкие смертные! — орал в объективы уцелевших камер телекинетик. Его идеальное лицо перекосило от первобытной ярости. Летающие дроны-операторы один за другим лопались в воздухе, сдавленные невидимыми тисками, но несколько аппаратов упорно продолжали транслировать этот кровавый хаос на все экраны парализованного мегаполиса.

Индекс корпоративных акций на боковой панели дисплея в гараже стремительно, словно пробитый бомбардировщик, рухнул вниз, окрашиваясь в тревожный багровый цвет. Репутация всемогущей монополии, ее статус неприкосновенности и финансовая империя уничтожались в прямом эфире ее же главным, самым смертоносным и разрекламированным активом.

Двадцать Восьмой откинулся на спинку кресла, наслаждаясь грандиозным шоу. Кадры паники, крови и разлетающегося в щепки дорогущего интерьера отражались в его синих, льдистых глазах. План сработал безупречно. Бог гравитации собственными руками сжигал свой храм.

Авантюрист изящно затянулся, выпустил густую струю яблочного дыма вверх и мягко, обворожительно улыбнулся.

— Браво, маэстро, — бархатно произнес скиталец, салютуя мерцающему экрану сигаретой. — А теперь посмотрим, как быстро эти пауки сожрут друг друга в одной банке.

Восторг. Чистый, неразбавленный, пульсирующий в каждой нервной клетке восторг.

Пятый парил над пылающим мегаполисом, раскинув руки навстречу восходящим потокам раскаленного воздуха. Внизу, под подошвами его безупречно чистых туфель, с оглушительным грохотом рассыпалась в прах некогда всемогущая Корпорация. Искусственный интеллект башни «Апекс» сыпал тревожными предупреждениями, но эспер уже вырвал центральные серверы прямо сквозь бетонные перекрытия, превратив их в парящее облако металлолома.

Телекинетик упивался собственной непобедимостью. Стоило ему лишь небрежно повести бровью, как бронированные туртолеты полицейского спецназа сминались в воздухе, словно фольга в невидимом кулаке, и огненным дождем рушились на стеклянные крыши соседних небоскребов. Элитные бойцы корпоративной гвардии в тяжелых экзоскелетах пытались взять его в кольцо на руинах финансового квартала, но гравитация стала послушной игрушкой разгневанного божества. Мужчина просто изменил вектор притяжения на одном отдельно взятом перекрестке, и десятки закованных в сталь солдат с воплями улетели в стратосферу, навсегда покинув эту планету.

Он враг Корпорации! Эта директива горела в лобных долях неоновым светом, заглушая все остальные доводы рассудка. Они хотели использовать его? Держать на коротком поводке, заставляя торговать лицом на рекламных баннерах? Он покажет им истинный масштаб своей абсолютной власти!

Из уцелевших подземных лабораторий выпустили цепных псов поменьше — шестерых клонов-суперов, до краев накачанных боевой химией и обладающих зачатками пирокинеза и сверхскорости. Жалкие, дефектные подделки. Нарцисс высокомерно расхохотался, когда первый клон попытался нанести фланговый удар. Невидимая гравитационная стена остановила спидстера так резко, что тот попросту размазался по ней кровавым пятном. Остальных пятерых бывший цепной пес Корпорации даже не стал удостаивать отдельного внимания — он просто сплющил их в единый пульсирующий ком из плоти, костей и пламени, небрежно отшвырнув его в фасад ближайшего банка.

Уничтожения зданий оказалось мало. Адреналин и синтетические стимуляторы требовали большего масштаба. Желая стереть с лица земли сам фундамент, на котором покоилась корпоративная империя, телекинетик погрузил свой разум глубоко под изломанный асфальт, сквозь титановые сваи, в самую толщу древних базальтовых плит.

Он нащупал тектонический разлом. И с диким, первобытным ревом потянул его на себя.

Это было фатальной ошибкой. Сила, не сдерживаемая больше никакими ментальными блоками, помноженная на странный, зудящий сбой в нейронных связях, окончательно вышла из-под контроля.

Континентальная плита с протяжным, утробным стоном, от которого лопнули барабанные перепонки у миллионов жителей, переломилась пополам.

Земля разверзлась. Многомиллионный мегаполис раскололся надвое, поглощая целые жилые районы в бездонной пропасти. Из гигантских трещин ударили ревущие фонтаны перегретого пара и магмы, окрашивая свинцовые тучи в багровый цвет. Воздух наполнился удушливым пеплом и воплями гибнущих людей. Исполинские небоскребы складывались, как хлипкие карточные домики, поднимая многокилометровые облака пыли. Хаос библейских масштабов захлестнул всё побережье, стирая грань между сушей и океаном.

Пятый тяжело опустился на покосившийся, чудом уцелевший кусок вертолетной площадки собственного пентхауса. Вокруг бушевал огненный ад, равного которому этот мир еще не видел. Идеальное, синтетическое лицо бога гравитации исказила гримаса непонимания. Дыхание сбилось, грудная клетка ходила ходуном.

Что он только что наделал? Зачем было уничтожать целый континент?

Мысли путались, вязли в густом сером тумане, стремительно заполняющем сознание. Триумф от демонстрации силы сменялся животным, липким ужасом перед потерей контроля над собственным разумом. Он хотел наказать Совет Директоров, а не устраивать локальный армагеддон. Движения стали вялыми, а в голове словно поселился чужой, холодный механизм, перехватывающий управление.

Хлопок.

Пространство на краю обрушенной крыши пошло синей, искрящейся рябью. Из ниоткуда материализовалась высокая фигура.

Пятый вскинул голову. Инстинкты взвыли об опасности. Он попытался поднять обломок арматуры, попытался сжать этого незваного гостя в гравитационных тисках, но тело внезапно отказалось подчиняться. Силовое поле даже не дрогнуло.

Двадцать Восьмой неспешно, прогулочным шагом подошел ближе. Парень по-хозяйски смахнул бетонную пыль с уцелевшего шезлонга и вальяжно развалился в нем, закинув ногу на ногу. На губах скитальца играла дьявольская, предвкушающая улыбка, а в пальцах дымилась тонкая сигарета.

Нарцисс с усилием открыл рот, чтобы выплеснуть проклятие, чтобы приказать самозванцу сдохнуть, но брюнет лишь лениво поднял указательный палец.

— Молчи, псина.

Слова сработали как жесткий программный код. Челюсти телекинетика судорожно сжались, едва не раскрошив идеальные зубы. Голосовые связки парализовало. Мышцы окаменели. Глаза бывшего бога в ужасе расширились — он оказался заперт в собственной плоти, не в силах даже пошевелить мизинцем.

— Какая ирония, не находишь? — Двадцать Восьмой сделал изящную затяжку, стряхивая яблочный пепел прямо на безупречный, но теперь безнадежно испорченный белый костюм врага. — Ты думал, что держишь этот мир за глотку. Возомнил себя высшим существом, переломил континент пополам… А по факту оказался просто радиоуправляемой игрушкой в моих руках. Вкусная была водичка, Ваше Всемогущество?

Осознание ударило Пятого наотмашь. Ледниковая вода. Тот сладковатый, эйфорический привкус. Его предали не извне — его взломали изнутри.

— Вы, корпоративные ублюдки, отобрали у меня самое дорогое, — голос авантюриста утратил насмешливые нотки, став холодным, как лед пепельных пустошей. Синие глаза смотрели прямо в душу парализованного эспера, вымораживая там остатки рассудка. — Вы убили мою команду. Разрушили мою жизнь. Думали, что списали меня в утиль и можно спать спокойно. Но я вернулся. И я не просто отомстил. Смерть была бы для тебя слишком щедрым и скучным подарком.

Мститель подался вперед, опираясь локтями о колени. На фоне рушащегося в магму города его силуэт казался истинным, неподдельным воплощением рока.

— Я забрал твою свободу воли. Твой разум, твою жалкую гордость, твое невероятное эго — всё это теперь принадлежит мне, до последней нейронной связи. Ты больше не бог. Отныне ты — мой личный раб. Мой цепной пес. Абсолютное оружие, которое поможет мне выстроить новую империю на руинах совершенно другого мира. Ты будешь разрушать, строить и убивать только по моему приказу. И самое сладкое в этом то, что ты будешь осознавать каждую секунду своего рабства, запертый в собственном мертвом теле, не в силах даже закричать.

В серых глазах Пятого мелькнула последняя искра человечности — безмолвная, полная отчаяния мольба о пощаде, кристальное понимание своего абсолютного, необратимого поражения. Он всё понял.

Двадцать Восьмой хищно, удовлетворенно оскалился.

— Спокойной ночи, ничтожество.

Звонкий щелчок пальцев эхом разнесся над гибнущим мегаполисом, заглушая грохот тектонического разлома.

В ту же долю секунды искра в глазах телекинетика погасла навсегда. Лицо расслабилось, окончательно превратившись в безжизненную, фарфоровую маску. Взор стал пустым, стеклянным и абсолютно равнодушным. На руинах расколотого мира сидела совершенная, покорная машина из плоти и крови, ожидающая загрузки новых команд.

Партия в родной вселенной была сыграна всухую. Мститель поднялся с шезлонга, выбросил окурок в пропасть и положил руку на плечо своего нового раба, готовясь открыть портал домой.

Глава 16

Багровое зарево освещало лицо Двадцать Восьмого, но в его пронзительно-синих глазах не было ни капли ужаса. Только холодный, почти скучающий расчет. Трещины, разорвавшие мегаполис пополам, изрыгали магму, а крики миллионов людей сливались в единый фоновый шум, напоминающий гул неисправного вентилятора.

Скиталец не испытывал ни малейшего раскаяния. Никакой грызущей совести или сострадания к тем, чьи жизни только что сгорели в пламени тектонического разлома. Корпорация заслужила этот урок, а город… город просто оказался не в том месте и не в то время. Лес рубят — щепки летят.

Но оставлять после себя расколотую планету было неэстетично. Мститель любил порядок, даже если это был порядок на пепелище.

— Ладно, поиграли и хватит. Пора прибраться в песочнице, — философски изрек брюнет, стряхивая пепел с сигареты в бездонную пропасть.

Пальцы в тактической перчатке легли на экран компактного пульта. Короткая мысленная команда, трансформированная в цифровой сигнал, вонзилась прямо в порабощенный мозг Пятого.

Живая машина, еще минуту назад бывшая надменным божеством, покорно вскинула руки.

Пространство содрогнулось от чудовищного, концентрированного всплеска гравитационной энергии. Телекинетик больше не отвлекался на эмоции, непомерное эго или боль — теперь его дар работал со стопроцентной, машинной эффективностью, направляемый исключительно холодной волей нового хозяина.

Тектонические плиты, скрежеща так, что этот звук отдавался в самых костях, начали сходиться. Невидимые тиски колоссальной мощи сдавили земную кору. Магма, ревущая в разломах, оказалась безжалостно вдавлена обратно в мантию, а гигантские трещины захлопнулись, сминая асфальт и остатки зданий в причудливые бетонные гармошки. Эспер плавно опустил ладони, и гравитационный пресс придавил руины к земле, гася последние, остаточные толчки землетрясения. Пылевые облака были прибиты к земле резким перепадом давления.

Конец света отменялся. По крайней мере, в отдельно взятой стране.

Мегаполис лежал в руинах, половина корпоративных активов превратилась в пыль, но континент больше не трещал по швам. Авантюрист удовлетворенно кивнул, глядя на результат. Так-то лучше. Красиво, брутально и без лишней суеты.

— Отличная работа, инструмент, — Двадцать Восьмой по-хозяйски хлопнул марионетку по плечу. В стеклянных глазах Пятого не дрогнул ни один мускул. — А теперь отправляйся к Вегасу. Ему как раз не хватало тяжелой строительной техники, чтобы возводить баррикады вокруг Манхэттена.

Хлопок телепортации поглотил покорного раба, отправляя его в пепельную вселенную. Скиталец остался один на один с остывающим городом. Он глубоко затянулся, наслаждаясь звенящей тишиной, а затем, свернув пространство в тугую спираль, шагнул вслед за своим сизым дымом.

Родной, пропахший грунтовкой, машинным маслом и хорошим табаком гараж встретил хозяина спасительным уютом. После игр с тектоническими плитами хотелось заняться чем-то простым, осязаемым и по-настоящему созидательным.

Переодевшись в рабочий комбинезон, парень подошел к старому магнитофону. Сибирский панк и депрессивная лирика отлично подходили для грязной работы с кузовом, но сейчас настроение требовало драйва. Требовало огня, блеска и первобытной, хулиганской энергии.

Щелчок деки. Кассета с характерным шипением легла на магнитную головку.

Гараж буквально взорвался от мощного, ритмичного гитарного риффа и хлестких ударных. Пол Стэнли из легендарных KISS дерзко и вызывающе закричал из динамиков, разрывая тишину бессмертным хитом «Detroit Rock City». Ритм пульсировал, заставляя кровь бежать быстрее, а губы сами собой растягивались в довольной, озорной ухмылке.

«Get up! Everybody's gonna move their feet…»

— Вот это по-нашему! — крикнул юноша, подхватывая тяжелый гаечный ключ и подмигивая матово-серому остову своей Ласточки.

Сегодня на повестке дня стояла «свадьба». Так механики называли сакральный процесс соединения двигателя с коробкой передач.

Подвешенный на мощной лебедке расточенный V8 блестел свежей термостойкой краской и хромированными клапанными крышками. Это был настоящий монстр, способный переваривать высокооктановое топливо и выдавать чудовищный крутящий момент. Авантюрист в такт музыке подкатил под лебедку усиленную трансмиссию, специально доработанную под грядущие сумасшедшие перегрузки.

Подпевая глэм-рокерам, он ловко совмещал шлицы первичного вала, направляя многосоткилограммовые агрегаты так легко, словно собирал детский конструктор. Там, где не хватало силы обычных мышц, в дело вступала ювелирная микро-телепортация: тяжеленный блок цилиндров смещался на нужный миллиметр, а болты идеально входили в резьбу.

«I gotta laugh 'cause I know I'm gonna die… Why?!» — надрывались динамики.

— Потому что мы все когда-нибудь сдохнем, парни, но перед этим нужно как следует пошуметь! — весело отозвался мститель, с силой затягивая болты колокола сцепления.

Звон ключей, лязг металла и шипение пневмоинструмента сливались с забористым хард-роком в идеальную симфонию. Закончив со сборкой, хозяин гаража взялся за пульт управления лебедкой. Сердце «Барракуды» медленно, с величественной грацией опустилось в подготовленное подкапотное пространство. Опоры двигателя встали на свои законные места с глухим, приятным стуком.

Скинув промасленные перчатки, Двадцать Восьмой отошел на пару шагов, откровенно любуясь результатом. Мощный агрегат сидел в кузове как влитой, ощетинившись полированными патрубками впускного коллектора.

Парень достал очередную сигарету, чиркнул зажигалкой и присел на верстак, покачивая головой в такт переходящей в виртуозное соло гитаре. Где-то там, в параллельных вселенных, решались судьбы континентов, рушились мегакорпорации и строились новые империи под властью ледяного диктатора. Но прямо сейчас, в этом пропитанном музыкой боксе, не было ничего важнее идеального зазора между коробкой передач и карданным валом.

Жизнь определенно била ключом. И звучала она чертовски громко и с огоньком.

Воздух мегаполиса на вкус напоминал жженую проводку, панику и мелкую бетонную крошку, но для Двадцать Восьмого этот коктейль казался слаще самого дорогого вина.

Мститель неспешно прогуливался по растрескавшемуся бульвару финансового квартала, засунув руки в карманы стильного темного пальто. Вокруг царила восхитительная, первозданная суета. Завывали сирены экстренных служб, тяжелые спасательные туртолеты Корпорации с гулом проносились над головой, пытаясь эвакуировать уцелевших топ-менеджеров из полуразрушенных стеклянных башен, а по тротуарам, перепрыгивая через куски искореженного асфальта, носились обезумевшие клерки.

Город напоминал растревоженный муравейник, на который кто-то только что опрокинул ведро кипятка. И этим кем-то был парень с обворожительной, легкой полуулыбкой, который сейчас абсолютно расслабленно шагал сквозь хаос.

На перекрестке, где асфальт вздыбился причудливой волной из-за вчерашнего гравитационного удара, искрил и мигал гигантский голографический экран. Обычно с него транслировали слащавую рекламу синтетической еды или новые кибер-импланты, но сейчас эфир был полностью отдан под экстренные новости.

Авантюрист остановился, прислонился плечом к покосившемуся фонарному столбу и, не торопясь, достал из пачки сигарету «Чапман». Чиркнуло колесико зажигалки, и сладкий яблочный дым смешался с запахом катастрофы.

На экране потел и сбивался с текста некогда безупречный ведущий главного правительственного канала. Его галстук был съехавшим, а в глазах плескался неподдельный животный страх.

«…беспрецедентный обвал всех рыночных индексов, — истерично вещал журналист, пока за его спиной крутились кадры разорванной надвое башни «Апекс».— Акции Корпорации за последние двенадцать часов обесценились на девяносто процентов! По инсайдерской информации, более половины состава Совета Директоров погибло во время инцидента в конференц-зале. Но главный вопрос, который сейчас задает себе каждый житель мегаполиса — как это вообще стало возможным?!»

Картинка сменилась любительской съемкой, сделанной с чудом уцелевшего дрона. На ней Пятый, в своем белоснежном костюме, небрежным взмахом руки сминал бронированные экзоскелеты спецназа, словно они были сделаны из фольги, а затем разрывал землю под ногами.

Толпа зевак, собравшаяся у экрана, замерла в оцепенении. Люди перешептывались, с ужасом глядя на то, что долгие годы скрывалось в секретных лабораториях.

— Матерь божья… Да он же раздавил взвод элитной гвардии одной мыслью, — прохрипел стоящий рядом с Двадцать Восьмым седой мужчина в испачканном деловом костюме, нервно дергая себя за воротник. — Они говорили, что проект мутаций закрыт двадцать лет назад! Они клялись, что всё под контролем!

— Корпораты всегда врут, приятель, — сочувственно и с невероятно искренним вздохом отозвался брюнет, стряхивая пепел на растрескавшуюся плитку. — Представляете, вы платите налоги, покупаете их продукцию, верите в безопасность, а они в подвалах выращивают карманных богов, у которых в любой момент может сорвать крышу. Возмутительно, не находите?

— Не то слово! — возмутился седой, найдя в лице приветливого незнакомца поддержку. — Это же чудовищно! Если у них на поводке сидел такой монстр, кто даст гарантии, что там нет десятка других?! Власти обязаны провести расследование! Нужно немедленно брать штурмом их исследовательские центры!

Скиталец понимающе кивнул, изо всех сил пряча озорные искры в синих глазах.

«…независимые эксперты анализируют видеозаписи, — продолжал надрываться ведущий.— Природа сил бывшего рекламного лица компании не поддается законам классической физики. Это прямое манипулирование гравитационными полями колоссальной мощности! Общественность требует немедленного ответа: как давно Корпорация ставит эксперименты над людьми и какие еще чудовищные тайны скрываются за глянцевыми фасадами?! На фоне катастрофы массовые протесты уже охватили южные сектора…»

Двадцать Восьмой сделал еще одну затяжку и мягко оттолкнулся от столба. Шоу определенно удалось на славу.

Он не просто уничтожил своих врагов физически. Смерть нескольких директоров — это мелочь, корпоративная гидра быстро отрастила бы новые головы. Но сейчас была уничтожена сама суть этой махины. Их репутация, их ореол всемогущих спасителей человечества разлетелся в пыль. Инвесторы в панике скидывали акции, граждане выходили на улицы, требуя крови, а остатки руководства судорожно пытались спрятаться от гнева толпы и правительственных расследований.

Мегаполис, который долгие годы жил в стерильной, сытой иллюзии, наконец-то проснулся и увидел оскал чудовища. И всё это благодаря одной маленькой, правильно запрограммированной порции ледниковой водички и щепотке уязвленного нарциссизма.

Юноша двинулся дальше по улице, лавируя между брошенными автомобилями и перешагивая через дымящиеся обломки. Настроение было просто восхитительным. Он чувствовал себя композитором, который только что отыграл сложнейшую симфонию и теперь в тишине наслаждался громом аплодисментов.

Из разбитой витрины дорогого кафе-мороженого, мигая искрами короткого замыкания, играла какая-то бодрая попсовая песенка. Авантюрист зашел внутрь, хрустя битым стеклом под подошвами тяжелых ботинок. Хозяева давно сбежали, бросив всё на произвол судьбы.

Перемахнув через стойку, парень по-хозяйски открыл холодильник, который всё еще работал от автономного питания, и достал рожок фисташкового джелато.

— За счет заведения? Благодарю, — усмехнулся он пустому залу и, слизнув холодное лакомство, вышел обратно на улицу.

Идти по городу, который рушится из-за твоей многоходовочки, и есть мороженое — в этом был свой особенный, гурманский шарм. Мимо с воем промчались броневики национальной гвардии — армия наконец-то решилась вмешаться и взять под контроль горящие активы Корпорации. Впереди слышались выстрелы и гул скандирующей толпы. Местные жители, вооружившись арматурой и самодельным оружием, шли громить склады монополистов.

«Забавно, — подумал мститель, откусывая хрустящий вафельный рожок. — В пепельном Манхэттене я строю цивилизацию и заставляю дикарей носить строгие костюмы. А здесь, в самом сердце высоких технологий, я сбросил костюмированную элиту обратно в каменный век. Идеальный баланс мироздания».

Остановившись на краю глубокой трещины в асфальте, из которой всё еще поднимался едкий пар, Двадцать Восьмой бросил туда остатки мороженого.

Его личная вендетта была завершена. Боб и Лера отмщены по высшему разряду, причем так красиво, что ни одному сценаристу не приснится. Этот мир больше не представлял для него никакого интереса — здесь осталась лишь грызня стервятников за обглоданные кости корпоративной империи.

Время перелистнуть страницу.

В гараже его ждала подготовленная к покраске Ласточка, готовый к финальной настройке звук и билет в один конец. Там, за межпространственным барьером, Вегас уже наверняка скучал без своего императора, а Манхэттен требовал твердой руки.

Воздух вокруг брюнета неуловимо дрогнул, пошел синей, искрящейся рябью. Скиталец бросил последний, насмешливый взгляд на гигантский экран, где всё еще крутили кадры безумия Пятого, поправил воротник пальто и с тихим хлопком шагнул в пустоту, навсегда оставляя этот суетливый, обреченный мир разбираться с собственными демонами.

Пространство цокольного яруса разрушенного собора, переоборудованного под гараж, внезапно пошло густой синей рябью. Воздух затрещал от статики, и с громким хлопком ткань реальности неохотно разошлась, выплевывая на бетонный пол свои дары.

Первым с тяжелым металлическим лязгом приземлился остов «Барракуды», сверкающий свежей грунтовкой и хромом мотора. Следом, чеканя шаг с пугающей, механической точностью, из воронки вышел мужчина в белоснежном, но перепачканном пеплом костюме. Его лицо напоминало застывшую маску, а пустые серые глаза смотрели сквозь стены.

Последним границу миров лениво перешагнул Двадцать Восьмой, стряхивая с плеча бетонную пыль.

Вегас, сидевший поодаль в кожаном кресле с планшетом, присвистнул так, что эхо ударило по сводам подвала. Дипломат отбросил электронные сводки по провизии и с любопытством уставился на прибывшую компанию.

— Ну ни хрена себе… — переговорщик с усмешкой обошел застывшего незнакомца. — Командир, я просил нормальный домкрат для техники, а не пижона из психушки. Это еще кто?

— Знакомься, это Пятый, — скиталец скинул куртку, оставаясь в черной футболке. — Бывший местный божок гравитации и главная заноза Корпорации. А теперь — наш личный грузчик.

Вегас подошел вплотную, пощелкав пальцами прямо перед носом марионетки. Тот даже не моргнул.

— Жуть какая. Ты ему мозги через ухо вытащил?

— Хуже. Перепрошил, — Двадцать Восьмой похлопал раба по плечу, отчего тот послушно вытянулся по стойке смирно. — Теперь он делает только то, что я скажу. Чертовски полезная штука, когда надо тягать бетон. Но сегодня у нас работа потоньше. Будем красить тачку.

Гараж наполнился новыми звуками. Пришелец распаковал привезенную акустику, накинув провода на местные генераторы. Спустя пару минут под старинные каменные своды полилась нежная, кристально чистая неоклассика Людовико Эйнауди. Рояль и скрипки создавали странный, но красивый контраст с суровым выжженным миром за стенами храма.

Работа закипела.

Парень нацепил респиратор и взял в руки краскопульт. Пятый, повинуясь короткому мысленному приказу, плавно поднял руки.

Тяжелый кузов «Барракуды» бесшумно оторвался от пола и завис в воздухе, зафиксированный плотным телекинетическим полем. Никаких лебедок и скрипящих цепей. Живой домкрат держал металлическую тушу так ровно, словно она стояла на бетонном блоке.

Вегас устроился обратно в кресло, плеснул себе скотча и раскурил сигару, с интересом наблюдая за процессом.

— Знаешь, командир… — протянул дипломат сквозь сизый дым. — Развалить целую корпорацию, украсть их главное оружие и заставить его держать тачку, пока ты красишь днище… Твоему цинизму можно только позавидовать.

— Сплошной прагматизм, Вегас, — глухо отозвался юноша сквозь маску, нанося первый слой базы. — Зачем корячиться самому, если есть ручной бог?

Черная краска ложилась идеально, укрывая голый металл матовой тьмой. Авантюрист работал быстро и плавно, обходя парящий кузов. Когда база схватилась, в ход пошел специальный лак с добавлением микроскопической рубиновой крошки.

При обычном свете машина казалась просто черной, как отполированный обсидиан. Но стоило лучу прожектора скользнуть по крылу, как из глубины цвета вспыхивали хищные, красные искры. Пятый безропотно поворачивал кузов в воздухе, позволяя хозяину прокрасить каждую арку.

Когда лак высушили тепловыми пушками, а Ласточку опустили на новые широкие покрышки, музыка стихла.

Оставалась сборка салона и подключение звука. Вегас отставил пустой стакан, скинул пальто и присоединился к работе. Перебрасываясь шутками, они быстро натянули чехлы из графитовой кожи и рубиновой алькантары на сиденья, защелкнули дверные карты и прокинули толстые провода к усилителю в багажнике.

Двадцать Восьмой сел за руль и повернул ключ. Тишину подвала разорвал яростный, басовитый рык расточенного мотора. Вибрация ударила прямо в грудь. Движок работал ровно, но с угрозой, словно голодный зверь на цепи.

— Охренеть можно, — восхищенно выдохнул переговорщик, погладив глянцевую крышу. — Выглядит так, будто сейчас сожрет кого-нибудь.

— Скорее, возглавит, — ухмыльнулся лидер, захлопывая тяжелую дверь. — Подъемника оставим тут на охране. Прыгай давай! Проверим, как местные дороги дружат с задним приводом.

Тяжелые ворота собора со скрежетом поползли вверх, впуская морозный ветер пепельного Манхэттена.

Черный маслкар плавно выкатился на заснеженную площадь, хищно сверкнув фарами. Пришелец вдавил сцепление, щелкнул коробкой и от души дал газу. Задние колеса взвизгнули, швыряя из-под себя фонтан ледяного крошева. Машина сорвалась с места, оставляя на асфальте две жирные черные полосы.

Улицы нового мира изменились до неузнаваемости.

Широкие авеню расчистили от мусора и брошенных машин. Вдоль обочин горели фонари, запитанные от восстановленных подстанций. Патрульные в опрятной форме, замечая летящий черный снаряд, вытягивались по струнке. Местные жители замирали на тротуарах, провожая ошарашенными взглядами этот рычащий кусок роскоши, который казался миражом среди руин.

В салоне пахло дорогой кожей. Шумоизоляция отсекала завывания радиоактивного ветра, оставляя лишь сытое урчание восьми цилиндров.

— Скрипки — это, конечно, хорошо для гаража, — весело бросил брюнет, выруливая на широкий проспект и доставая сигарету. — Но на дороге нам нужен правильный ритм!

Он ткнул пальцем в экран магнитолы.

Два мощных сабвуфера в багажнике выдали такой бас, что зеркало заднего вида мелко задрожало. В салон ворвался хриплый, надрывный голос Константина Ступина под грязный гитарный бой.

— Да ладно! Обожаю этого парня! — заорал Вегас, перекрывая музыку и смеясь на всё горло. Он откинулся на спортивном сиденье, ловя кайф от бешеной скорости. — У него в голосе грязи больше, чем во всем Манхэттене!

— В том-то и кайф! — с озорной улыбкой ответил Двадцать Восьмой, бросая тяжелую тачку в управляемый занос на обледенелом перекрестке. — Вылизанный звук — это скучно. Настоящая жизнь всегда идет с хрипцой!

Маслкар пронесся мимо Таймс-сквер. Мертвое сердце старого мира теперь освещалось кострами в бочках и прожекторами блокпостов. Бойцы, заметив босса, радостно кричали и вскидывали автоматы.

— Слушай… — Вегас немного прикрутил громкость, чтобы не сорвать голос. В его глазах азартно блестели желтые огни. — Я вот смотрю на патрули, на чистые улицы, сижу в этой шикарной тачке… Мы ведь не просто накормили дикарей. Мы им охренительный стиль задали.

Скиталец нажал на тормоз, эффектно пустив машину в скольжение, и остановился у самой набережной Гудзона. Впереди виднелись топливные резервуары Куинса. Город жил и дышал.

Парень опустил стекло, впуская морозный воздух, и с удовольствием затянулся яблочным «Чапманом».

— Встречают по одежке, дипломат, — спокойно произнес юноша, глядя на мост. — Заставь людей ходить в рванье — они останутся дикарями. Дай им свет, нормальную форму и пушки — получишь армию. Мы тут всё перепишем.

Вегас понимающе усмехнулся и достал портсигар.

— А Пятого так в гараже и запрем? Жалко такой талант переводить на покраску.

— Да не парься, он у нас пойдет в строительство, — рассмеялся Двадцать Восьмой, стряхивая пепел в окно. — Нам еще бетонную стену вокруг острова возводить, метров двадцать в высоту. Вот пусть и таскает блоки. Искупает грехи физическим трудом.

Он снова прибавил громкость. Маслкар басовито зарычал и сорвался с места, устремляясь в ночные улицы. Впереди было полно работы и нерасчищенных кварталов, но сейчас два архитектора нового мира просто наслаждались моментом.

Глава 17

Пространство под высокими, покрытыми многовековой копотью сводами разрушенного собора натянулось и затрещало, словно рвущийся брезент. Воздух мгновенно стал тяжелым, отчетливо запахло озоном и раскаленным металлом.

С оглушительным хлопком невидимый барьер лопнул. Из синей, искрящейся воронки прямо на бетонный пол вывалилась колоссальная промышленная бойлерная установка. Следом с тяжелым лязгом посыпались паллеты: бухты толстых медных труб, мембранные фильтры для воды и штабеля мощных тепловых пушек.

Двадцать Восьмой шагнул из портала последним. Авантюрист тяжело привалился плечом к мраморной колонне, стянул тактическую перчатку и брезгливо утер кровь, хлынувшую из носа. Перетаскивать многотонную технику из другого мира было то еще удовольствие — мышцы горели огнем, а в висках стучало так, словно рядом работал отбойный молоток.

— Давай, инструмент, твой выход, — хрипло бросил скиталец, даже не оборачиваясь.

Пятый, замерший у старого алтаря в своем перемазанном сажей белом костюме, плавно поднял руки. Пустой, стеклянный взгляд биоробота ничего не выражал, но телекинез сработал как швейцарские часы. Тяжеленная установка мягко оторвалась от пола и послушно поплыла в подготовленную нишу. Бывшее корпоративное божество пахало лучше любого автопогрузчика.

— Брат, если ты притащишь сюда еще одну такую махину, мы точно провалимся на пару этажей вниз, — усмехнулся Вегас, выходя из тени с планшетом. — Командир, у нас и так весь центр сияет, как гирлянда. Улицы расчищены, патрульные под фонарями газеты могут читать. Куда нам еще генераторы?

— Свет на улицах и пара обогревателей в казармах — это просто видимость порядка, дипломат, — брюнет достал мятую пачку, чиркнул бензиновой зажигалкой и с кайфом затянулся яблочным «Чапманом», выравнивая дыхание. — Базовая выживаемость. А я хочу, чтобы внутри нашего периметра люди вообще забыли, что за окном радиоактивная зима. Нам нужен избыток. Горячая вода без лимитов, центральное отопление. Мы строим цивилизацию, а не просто хорошо освещенный концлагерь. Что там с трубами?

— Кросс со своими орлами уже прокинул магистраль от подземных резервуаров, — бывший пиарщик деловито ткнул пальцем в экран. — Ребята работают как заведенные. Осталось только врезать бойлеры в систему.

К ним подбежал запыхавшийся десятник инженерной бригады в чистой, но уже замасленной форме. В руках парень нервно мял кусок гофрированной трубы, и его явно потряхивало перед начальством.

— Босс! У нас проблема. Там коллектор по габаритам не проходит в старую шахту! Сантиметров десять не хватает, надо проект пересчитывать…

Синие глаза пришельца медленно сфокусировались на механике. Воздух в соборе словно стал на пару градусов холоднее.

— Слушай сюда, — сухо, с металлическим лязгом в голосе произнес юноша. Никакой агрессии, просто холодная констатация факта. — Я больше не откликаюсь на старые прозвища. Иллюзии кончились. Теперь я просто Двадцать Восьмой. А если труба не лезет в шахту, берешь кувалду, сносишь к чертям кирпичную кладку и прокладываешь напрямик. Чтобы всё сошлось. Свободен.

Инженер сглотнул, судорожно закивал и пулей умчался обратно в тоннели.

Спустя три часа изматывающей, грязной работы всё было готово.

В подземелье под храмом, где теперь сходились коммуникации новой империи, собралась вся верхушка. Кросс мрачно смотрел на переплетение толстых, изолированных труб. Вегас задумчиво жевал незажженную сигару. Пятый просто тупо пялился в стену.

Двадцать Восьмой неспешно подошел к массивному щиту управления.

— Пора добавить этому миру немного роскоши, — хищно ухмыльнулся лидер и с силой провернул красные вентили пусковой системы.

Подземелье вздрогнуло. Тишину разорвал глухой, басовитый гул нагнетателей. Бетон под ногами завибрировал, а по магистралям с шипением рванула вода.

Сначала включились тепловые пушки. Из массивных раструбов, расставленных по всему периметру жилых ярусов, ударили потоки раскаленного воздуха. Многовековой иней, всё еще прятавшийся по углам и на потолках, начал плавиться. Остатки пробирающего до костей сквозняка мгновенно исчезли, сменившись плотным, осязаемым жаром.

Люди, которые уже привыкли к электрическому свету, но всё равно спали в термобелье и куртках, удивленно выходили из своих отсеков. Они стягивали лишнюю одежду, подставляя лица под струи горячего воздуха. По казармам прокатился гул восторга.

А потом включилась вода.

В специально оборудованном санитарном блоке, отделанном привезенным из другой вселенной белым кафелем, зашипели десятки душевых леек. Мощные насосы гнали воду из очистных, прогоняли через фильтры обратного осмоса и выдавали в бойлеры, превращая в настоящий, обжигающий кипяток.

Кросс — суровый одноглазый ветеран, не проронивший ни слезы на похоронах своих людей, — застыл перед одной из кабин. Старый солдат медленно стянул форменную куртку, бросил ее на лавку. И шагнул прямо под упругие горячие струи.

Густой пар мгновенно заполнил душевую. Командир запрокинул голову. По изуродованному шрамами лицу текли потоки чистейшей воды, смывая въевшуюся усталость и напряжение долгих месяцев войны. Жесткие губы вояки задрожали. Он просто стоял там, не в силах пошевелиться, и впитывал кожей это забытое чудо — возможность не экономить влагу, а просто стоять под кипятком.

В соседних кабинках суровые бойцы его армии, закованные в дисциплину и броню, рыдали в голос и смеялись, как дети, ожесточенно растирая по телу дешевое, но невероятно ароматное мыло.

Двадцать Восьмой стоял на металлическом балкончике верхнего яруса, вальяжно опершись о перила. Внизу кипела новая, горячая жизнь. Теплый пар поднимался наверх, заставляя расстегнуть куртку. В правой руке парень легко покачивал стакан с карибским ромом, наслаждаясь терпким запахом тростника.

Вегас подошел неслышно и облокотился о поручень рядом. Дипломат посмотрел вниз, на наемников, ревущих от экстаза, и покачал головой.

— Видишь это, брат? — тихо спросил переговорщик, кивая на клубы пара.

— Вижу, что нам понадобится до хрена мыла, — лениво отозвался скиталец, стряхивая пепел сигареты вниз.

— Да я не о том, — Вегас повернулся к лидеру, и в его глазах светилось абсолютное признание. — У нас уже был порядок. Оружие, еда, чистые улицы. Но то, что ты дал им сейчас… Это меняет правила игры. Ты купил их души. Я умею продавать людям безопасность, но ты продал им рай в эпицентре ядерной зимы.

Он кивнул на Кросса, вышедшего из душевой. Ветеран был красным от кипятка, а его единственный глаз горел фанатичным огнем. Если бы сейчас поступил приказ штурмовать ад с голыми руками, этот мужик прыгнул бы в лаву не задумываясь.

— Они больше не просто твоя армия, Двадцать Восьмой, — констатировал дипломат. — Ты для них бог. Единственный, кто способен дать тепло в этом вымерзшем склепе.

Авантюрист сделал последнюю затяжку, метким щелчком отправив окурок в темноту. Лицо оставалось непроницаемым, но внутри, за ребрами, разливалось холодное, пьянящее чувство абсолютной власти. Той самой власти, которая строится не на страхе перед винтовкой, а на слепой, животной преданности.

— Пусть молятся, дипломат, — бархатный голос легко перекрыл гул генераторов, а губы коснулись хрусталя. — Нам предстоит много работы. Эдем сам себя не построит, а я предпочитаю, чтобы мои строители хорошо пахли. Иди, скажи парням, чтоб накрывали на стол в кабинете. Сегодня вечером играем в покер. И я хочу, чтобы ром был таким же горячим, как эта вода.

Тяжелый хрусталь рокса с мелодичным звоном опустился на зеленое сукно покерного стола. В кабинете штаба густо пахло выдержанным карибским ромом, дорогим табаком и той специфической, расслабленной властью, которую могут позволить себе только абсолютные победители.

В углу тихо шуршал старинный проигрыватель. Виниловая игла скользила по дорожкам, наполняя бронированную комнату меланхоличным саксофоном Майлза Дэвиса.

Вегас, ослабив узел галстука, ловко перетасовал колоду. Пальцы бывшего пиарщика порхали над картами с проворством портового каталы.

— Твой ход, командир, — усмехнулся дипломат, сдвигая в центр стола стопку тяжелых золотых монет. Валюта старого мира, добытая из вскрытых банковских хранилищ, приятно тяжелила руку и звенела куда благороднее ржавых крышек или гильз.

Двадцать Восьмой вальяжно развалился в кожаном кресле. Юноша сделал глубокую затяжку яблочным «Чапманом», выпустил струю дыма в потолок и небрежно бросил поверх ставки Вегаса еще три золотых кругляша.

— Поднимаю. Что там по соседям? — голос лидера звучал бархатно и лениво.

Переговорщик хмыкнул, сбросил одну карту и потянулся к колоде.

— Карта меняется, брат. Наш свет и горячая вода навели шороху по всему острову. Слухи расходятся быстрее радиации. Всякая мелочь, вроде туннельных крыс из метро или бауэрской шпаны, уже пакует манатки и стягивается к нашему периметру. Скулят, просят защиты. Кросс их фильтрует на блокпостах: кто покрепче — в строй, больных и гнилых — гонит обратно на мороз. Но есть ребята посерьезнее.

Вегас сделал глоток рома, смакуя обжигающую жидкость.

— В Челси, на старых пирсах, окопались механики. Называют себя «Профсоюз». Держат под собой склады, уцелевшие гаражи, генераторы. Барыжат запчастями, горючим, перебирают движки для тех, кто может платить. Сидят тихо, на рожон не лезут, но и под нас ложиться не хотят. Возомнили себя, мать их, независимой индустриальной республикой.

Скиталец приподнял бровь, разглядывая свои карты. В его руках был идеальный червовый флеш.

— Запчасти — это всегда вовремя. Моей Ласточке как раз нужны новые суппорта и пара мелочей по подвеске. Думаю, «Профсоюзу» пора узнать, что за независимость в этом городе нужно платить.

— Отправим Кросса с пехотой? Раскатаем их гаражи? — деловито уточнил Вегас, постукивая пальцами по сукну.

— Обойдемся без штурма. Не хочу товар попортить, — Двадцать Восьмой хищно улыбнулся и перевернул карты. — Завтра прокатимся к ним вдвоем. Вскрываемся.

Вегас выругался сквозь зубы, швырнув на стол свои две пары, и откинулся на спинку кресла.

— Дьявол… Забирай. Ты либо мои мысли читаешь, либо этот твой пространственный фокус работает даже с колодой.

— Чистое везение, дипломат. И умение читать лица, — брюнет сгреб золото в кожаный мешочек, допил свой ром и плавно поднялся. — Ладно. Оставляю империю на тебя. Завтра утром жду у гаража.

Выйдя из бронированного бункера, авантюрист миновал несколько постов охраны. Вытянувшиеся по струнке бойцы немедленно отдавали ему честь. Шагнув в восстановленную кабину лифта, он нажал верхнюю кнопку. Мощные генераторы легко потащили клеть на самые верхние, уцелевшие этажи небоскреба.

Здесь, на вершине мертвого мира, находилась его личная резиденция. Пентхаус.

Тяжелые двери разъехались в стороны. В нос тут же ударил тонкий аромат ванили, дорогих благовоний и дурманящий запах разгоряченного женского тела.

В огромном помещении царил мягкий полумрак, разгоняемый лишь пламенем настоящего камина и парой торшеров. За гигантскими панорамными окнами бесновалась радиоактивная пурга. Ледяной ветер швырял горсти колючего снега в стекло, но внутри было невыносимо жарко. Этот контраст мертвой зимы снаружи и пульсирующей жизни внутри заводил Двадцать Восьмого сильнее любого алкоголя.

На колоссальных размеров кровати, застеленной темно-бордовыми шелковыми простынями, его ждали.

Две девушки. Месяц назад он вытащил их из грязной клетки в подвале у людоедов, где они дожидались своей очереди на разделку. Тогда они были похожи на изломанных, забитых зверьков. Теперь, отмытые, откормленные и познавшие роскошь, о которой в этом аду никто даже не мечтал, они расцвели.

Одна — пепельная блондинка с хищным прищуром зеленых глаз, вторая — мулатка с густыми смоляными кудрями. На их коже всё еще виднелись тонкие белесые шрамы старого мира, но это лишь придавало им первобытной, дикой эстетики.

Заметив хозяина, блондинка грациозно потянулась, словно сытая кошка. Глянцевый шелк соскользнул, обнажая идеальные изгибы бедер.

— Мы заждались, — её голос был низким, с легкой хрипотцой.

Скиталец медленно расстегнул ремень, сбрасывая тяжелую кобуру с оружием на пушистый ковер. Затем полетела футболка. Отблески пламени заиграли на его литых, покрытых шрамами мышцах.

Он не стал ничего говорить. Слова здесь были лишними.

Кровать скрипнула, принимая его вес. Девушки подались навстречу одновременно, словно единый, извивающийся организм. Горячие ладони скользнули по его груди, а губы мулатки жадно припали к его шее, оставляя влажный след.

Двадцать Восьмой властно перехватил блондинку за талию, притягивая к себе, и впился в её губы жестким, глубоким поцелуем. Воздух в пентхаусе мгновенно раскалился. Шелк простыней сминался под переплетенными телами. Стоны тонули в треске горящих поленьев и вое вьюги за стеклом.

Его руки скользили по горячей, влажной коже, сжимая бедра, заставляя девушек выгибаться дугой. Это не была робкая романтика. Это была жадная страсть альфа-хищника, берущего свое по праву сильного.

Вкус пота, сладковатый аромат духов и привкус рома на губах смешались в пьянящий коктейль. Мулатка оседлала его бедра, запрокинув голову и тяжело дыша, пока пальцы юноши зарывались в её волосы, задавая жесткий, бескомпромиссный ритм. Блондинка прижалась к его спине, покрывая лопатки прерывистыми поцелуями, оставляя легкие следы от ногтей на плечах.

Каждое движение было наполнено эстетикой силы и наслаждения. Они растворялись в этом животном ритме, выжимая из своих тел весь накопившийся адреналин. В мире, где за окном каждую секунду кто-то умирал от голода или клыков мутантов, здесь, на шелковых простынях, торжествовала чистая, абсолютная жизнь.

Когда всё закончилось, Двадцать Восьмой откинулся на спину, тяжело дыша. По его груди стекали капли пота. Девушки, обессиленные, но абсолютно счастливые, прижались к нему с двух сторон.

Пришелец небрежно потянулся к прикроватной тумбочке, достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Яблочный дым медленно поплыл к потолку. Он смотрел в панорамное окно, за которым бесновалась тьма, слушал мерное дыхание спящих наложниц и чувствовал себя чертовски великолепно.

Завтра он пойдет и заберет себе еще один кусок этого города. Но сейчас время принадлежало только ему.

Черная «Барракуда» басовито рычала, прорезая радиоактивную метель. Расточенный V8 легко толкал тяжелую машину по обледенелому, расчищенному от завалов Бруклинскому мосту. Позади оставался Манхэттен — их личная, залитая электрическим светом и отапливаемая крепость. Впереди лежали темные, дикие районы, куда цивилизация Двадцать Восьмого еще не добралась.

В салоне было жарко. Мощная печка гнала горячий воздух, смешиваясь с запахом дорогой графитовой кожи и сладковатым дымом яблочного «Чапмана». Из динамиков, перекрывая вой вьюги за бортом, надрывался Егор Летов, яростно вколачивая в барабанные перепонки грязные, злые аккорды.

Вегас, сидящий на пассажирском сиденье в расстегнутом кашемировом пальто, задумчиво смотрел в окно на замерзший Ист-Ривер.

— Слушай, мы премся за реку, к отморозкам, у которых вместо сосок в детстве были гаечные ключи, — дипломат достал из внутреннего кармана серебряный портсигар. — Остров мы подмяли, спору нет. Но Бруклин — это чужая земля. Уверен, что пара джипов с пулеметами нам бы тут помешала?

— Пригонишь армию — покажешь, что ждешь войны, — лениво отозвался Двадцать Восьмой, филигранно обруливая вмерзший в асфальт остов старого пикапа. Рубиновые вставки на руле гладко скользили под пальцами. — А мы приехали расширять франшизу. Сначала ты включишь свое обаяние, а если не сработает — я добавлю немного магии.

Впереди, сквозь пелену падающего пепла, проступили контуры старых верфей. Дорогу преграждала внушительная баррикада, сваренная из ржавых кузовов, портовых кранов и колючей проволоки. В металлических бочках чадили костры.

Как только свет диодных фар выхватил укрепления, из укрытий вынырнули фигуры в грязных комбинезонах. Клацнули затворы. Несколько стволов уставились прямо в лобовое стекло маслкара.

Пришелец плавно нажал на тормоз, останавливая Ласточку в десяти метрах от заставы. Заглушил мотор, обрывая песню Летова, и неспешно открыл дверь. Морозный ветер мгновенно ударил в лицо, принеся с собой резкие запахи жженой резины, солярки и немытых тел.

Из-за баррикады грузно вышагнул главарь. Здоровенный, заросший густой щетиной мужик с перебитым носом. Поверх замасленной спецовки на нем висел тяжелый кожаный фартук. В одной руке здоровяк небрежно держал помповый дробовик, в другой — массивный разводной ключ.

— Слышь, клоуны. Вы берега попутали, — прохрипел лидер бруклинского «Профсоюза», брезгливо щурясь от яркого света фар. — Ваш сияющий остров там, за мостом. А здесь наши гаражи. Разворачивайте корыто, пока я его на болты не пустил.

Вегас вышел из машины с пассажирской стороны. Дипломат элегантно поправил воротник пальто и сделал пару шагов вперед, демонстрируя пустые руки и широкую, обезоруживающую улыбку.

— Холодно сегодня для таких горячих речей, приятель, — бывший пиарщик говорил громко, но без малейшего напряжения. — Я — Вегас. А парень у машины — Двадцать Восьмой. Тот самый, кто превратил Манхэттен в оазис.

Механики недоверчиво переглянулись. Слухи о чудесах за рекой, о горячей воде и ярком свете уже давно гуляли по их промерзшим ангарам, но местная гордость брала свое.

— Да мне насрать, хоть сам Господь Бог, — сплюнул на снег здоровяк. — Я Кардан, и Бруклин — моя территория. Свой свет оставьте своим ручным собачкам. Мы тут сами решаем, под кого ложиться. И под вас не собираемся. Так что засуньте свои предложения обратно в багажник.

— Кардан, давай без драмы, — переговорщик примирительно развел руками. — Мы не ваши железки приехали отбирать. Нам нужны толковые спецы для расширения. Мы даем нормальную жратву, тепло и защиту. Вы — чините нашу тяжелую технику. Выгодно всем.

Главарь механиков хрипло расхохотался. Его люди за спиной дружно оскалились, крепче перехватывая оружие.

— Слышь, пиджак. Я сейчас заберу вашу блестящую тачку, сниму с вас эти красивые шмотки, и пойдете по льду пешком. Голышом. Вот это — выгодно.

Вегас тяжело вздохнул, убрал руки в карманы и отошел на шаг назад.

— Командир, извини. Я попробовал. Дальше твой выход.

Двадцать Восьмой всё это время молча курил у открытой двери машины. Услышав слова напарника, авантюрист легко оттолкнулся от кузова и прогулочным шагом двинулся к Кардану. Синие глаза лидера смотрели с ледяным, почти ласковым спокойствием.

— Независимость — это здорово, Кардан. Уважаю, — бархатно произнес скиталец, останавливаясь в паре метров от дробовика. Левая рука юноши небрежно скользнула в карман куртки. — Только она очень дорого обходится.

Механики напряглись, Кардан вскинул ствол, готовясь выстрелить в упор. Но пришелец достал не пистолет. На ладони лежал ребристый, матово-зеленый овал оборонительной гранаты Ф-1.

— Фокусы решил показать, манхэттенский пижон? — процедил главарь.

Двадцать Восьмой хищно, обворожительно улыбнулся. Палец в тактической перчатке подцепил металлическое кольцо. Резкий рывок — и чека со звоном упала на грязный снег. Предохранительная скоба с сухим щелчком отлетела в сторону.

Запал активировался. Три секунды.

Бойцы «Профсоюза» инстинктивно с криками брызнули в стороны, падая за ржавые кузова. Кардан оцепенел.

Авантюрист даже не моргнул. Пространство вокруг его сжатой ладони пошло сизой рябью. Воздух громко, с треском хлопнул, словно лопнул гигантский вакуумный пузырь. Давление резко скакнуло, ударив по барабанным перепонкам.

Граната просто исчезла из руки лидера.

В следующую долю секунды лицо Кардана исказила гримаса абсолютного, парализующего ужаса. Здоровяк побледнел до синевы. Дробовик выпал из ослабевших пальцев и грохнулся на асфальт.

Главарь механиков медленно, трясущимися руками схватился за пах. Там, прямо в его плотных рабочих штанах, появилось нечто тяжелое, ледяное и ребристое. И оно уже отсчитывало последние доли секунды.

Двадцать Восьмой сделал глубокую затяжку, с интересом наблюдая, как душа Кардана пробивает дно этого промерзшего мира.

Раз. Два…

Воздух снова затрещал. Очередной перепад давления.

Синяя искра вспыхнула над ладонью брюнета. Граната вернулась на место. Скиталец ловким, отточенным движением вставил запасную чеку, вытащенную из кармана, обратно в запал.

В наступившей, звенящей тишине было слышно только завывание ветра.

Кардан рухнул на колени в грязный снег, судорожно хватая ртом ледяной воздух. Его трясло. Мужик обхватил себя руками, не в силах поверить, что его нижняя половина тела не разлетелась кровавыми ошметками по всей баррикаде. Бойцы «Профсоюза» медленно поднимались из-за укрытий, с ужасом таращась на улыбающегося монстра в черной куртке.

— Знаешь, в чем реальная проблема независимости, приятель? — тихо и ласково спросил Двадцать Восьмой, присаживаясь на корточки перед тяжело дышащим главарем. — В том, что она заканчивается ровно в тот момент, когда в твоих штанах оказывается граната без чеки. Ну что, поболтаем о запчастях?

Переговорщик подошел следом, стряхивая снежинки с рукава, и протянул механику черную армейскую рацию.

— Добро пожаловать в корпорацию, господа. Завтра ждем отчетов, — миролюбиво добавил Вегас.

Кардан сглотнул вязкую слюну, затравленно посмотрел на матово-зеленую лимонку в руках пришельца и дрожащими пальцами забрал рацию.

— П-понял… — сипло выдавил здоровяк. — Бруклин… Бруклин ваш.

— Вот и отлично, — Двадцать Восьмой изящно поднялся на ноги, пряча боеприпас. — Завтра мои люди кинут вам кабель через мост. И найдите мне нормальные суппорта. Моей Ласточке нужен идеальный ход.

Скиталец развернулся и неспешно зашагал обратно к машине. Дипломат, вежливо козырнув ошарашенным работягам, последовал за боссом.

Спустя мгновение сытый рев расточенного мотора разорвал тишину. Черный маслкар развернулся на месте, швырнув из-под колес веер грязного снега, и скрылся в метели. Новый район был взят. Исключительно силой дипломатии и щепоткой бархатного террора.

В подвале собора искрило так, что волосы на руках вставали дыбом. Пахло озоном, паленой медью и горячим маслом. Черная «Барракуда» тихо щелкала остывающим металлом в углу гаража после бруклинской поездки.

Двадцать Восьмой стоял посреди расчищенной бетонной площадки. Он давно скинул куртку, оставшись в насквозь мокрой черной футболке, и тяжело, со свистом глотал воздух.

На массивном железном верстаке перед ним лежал обычный разводной ключ.

— Слушай, командир, если ты хотел показать фокус, достал бы лучше кролика из шляпы, — раздался из полумрака голос Вегаса. Дипломат сидел в кожаном кресле и лениво покачивал стакан со скотчем. — А то у тебя сейчас глаза лопнут. Выглядишь, как закипающий чайник.

Скиталец промолчал. Его взгляд был намертво прикован к грязной железке.

Обычно прыжок в другой мир занимал долю секунды: пробил дыру, шагнул, закрыл. Но сейчас парень пытался сделать кое-что посложнее. Он хотел не перебросить вещь, а засунуть её прямо в пространственный шов. Сделать невидимый карман между вселенными.

Пальцы юноши медленно сжались в кулак.

Воздух над верстаком пошел густой рябью. Раздался мерзкий писк — такой, что заныли зубы. Пространство вокруг ключа смазалось, как бензиновая лужа, и с громким хлопком свернулось внутрь себя.

Инструмент исчез.

Двадцать Восьмой покачнулся и тяжело оперся ладонями о край стола. Из носа на серый бетон густо закапала кровь. Башка трещала так, словно в виски вкручивали ржавые саморезы.

— Охренеть можно… — Вегас отставил стакан и подался вперед. — Куда ты его дел? К корпоратам зашвырнул?

— Никуда, — глухо выдавил авантюрист, сплевывая на пол и вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Он висит в пустоте между мирами. И я… я чувствую, сколько он весит.

Физически ключа больше не существовало. Но где-то на задворках сознания парень чувствовал холодную тяжесть металла, как если бы сжимал его прямо сейчас. Держать этот «карман» открытым было адски тяжело. Стоило чуть расслабиться, и невидимая щель могла захлопнуться, разорвав железку в пыль или оторвав руку самому создателю.

Выждав десять долгих секунд, Двадцать Восьмой разжал кулак.

Воздух снова громко хлопнул, ударив по ушам перепадом давления. Мелькнула синяя искра — и тяжелый ключ с грохотом рухнул обратно на верстак, оставив вмятину. Металл мгновенно покрылся густым белым инеем, от него валил морозный пар межмировой пустоты.

Брюнет без сил рухнул на деревянный ящик и закрыл глаза, запрокинув голову.

— Ты псих, — констатировал дипломат. Он подошел ближе и с опаской покосился на замороженную железку. — Решил стать ходячим складом? На хрена так напрягаться, если у нас есть Пятый и целая толпа грузчиков?

— Грузчики — это обозы и конвои, Вегас. А то, что я сделал — это идеальный козырь, — дыхание лидера постепенно выравнивалось. — Представь, что я таскаю с собой запасной генератор, десяток пулеметов и ящики с патронами. И всё это в невидимом рюкзаке. Никаких складов, которые могут подорвать.

Переговорщик понимающе хмыкнул, достал портсигар и протянул боссу сигарету.

— Практично, не поспоришь. Но постарайся не словить инсульт до того, как мы достроим стену на севере. Ты мне еще нужен живым, компаньон.

Скиталец взял сигарету, щелкнул зажигалкой и с кайфом затянулся яблочным дымом. Головная боль начала отпускать.

— Стена, генераторы, банды… — юноша выпустил дым в высокий потолок. — Мы слишком быстро наводим тут порядок, Вегас. Старый мир корпоратов превратился в помойку, там остались одни стервятники. А этот ледяной ад мы скоро закатаем в ровный асфальт. И что дальше?

Бывший пиарщик удивленно поднял бровь.

— Дальше? Будем пить хороший ром, спать на шелковых простынях и править. Как нормальные люди, дорвавшиеся до абсолютной власти. Тебе мало целого Нью-Йорка?

Двадцать Восьмой медленно перевел взгляд на заиндевевший ключ. В его синих глазах зажегся тот самый хищный, нездоровый азарт, который заставлял его рушить чужие правила просто ради веселья.

— Если есть две комнаты, Вегас, значит, должен быть и коридор, — тихо произнес брюнет. — Я только что держал вещь в пустоте между ними. Я чувствую, как там искрит пространство. Там не два мира. Их сотни. Совсем другие правила, другие города.

Дипломат поперхнулся дымом и уставился на лидера как на сумасшедшего.

— Только не говори, что ты собрался искать новые вселенные, пока у нас тут мутанты по канализациям шастают.

— Пока нет. Сил маловато, — честно признался пришелец, стирая последние капли крови с подбородка. — Чтобы пробить дорогу вслепую и не размазать себя по изнанке реальности, мне нужно управлять даром на одних инстинктах. Но сама мысль… согласись, она чертовски заводит.

Юноша легко поднялся с ящика. Боль окончательно отступила, оставив только приятную усталость.

— Ладно. Хватит философии, — Двадцать Восьмой по-дружески хлопнул Вегаса по плечу. — Скажи Кроссу, пусть готовит конвой. Пора проведать наших новых бруклинских друзей и забрать те тормозные суппорта, что они нам должны. Заодно проверим, как они усвоили урок с гранатой.

Новая империя требовала внимания каждый день, но в голове парня уже плотно засела мысль: этот промерзший, занесенный снегом город — далеко не предел его возможностей.

Главный зал Центрального вокзала гудел, как растревоженный улей. Спустя десятилетия радиоактивной зимы и кромешного мрака это место снова стало похоже на живой город.

Мощные тепловые пушки гнали горячий воздух под высокие, закопченные своды. Пространство заливал яркий, плотный свет прожекторов. В нос бил невероятный для пепельного мира коктейль запахов: жареное на углях мясо, дешевое пойло, табачный дым и терпкий аромат духов.

Здесь, на нижних ярусах, открылся первый настоящий рынок.

Двадцать Восьмой стоял на мраморном балконе второго этажа, вальяжно опираясь на перила, и смотрел вниз. Юноша медленно цедил карибский ром из тяжелого стакана. Внизу кипела жизнь. Торговцы за наспех сколоченными прилавками отдавали консервы, теплую одежду и запчасти. Наемники, свободные от патрулей, сидели за грубыми столами, глушили алкоголь и резались в кости.

Из расставленных по углам колонок хрипло надрывалась акустическая гитара.

Вегас стоял рядом и с довольной усмешкой подбрасывал на ладони тяжелую золотую монету.

— Твердая валюта работает лучше любой пули, брат, — дипломат ловко спрятал кругляш в карман. — Золото из старых банковских хранилищ. Мы платим парням за службу, а они спускают всё здесь, в наших же барах. Экономика замкнулась. Ты дал им не просто выживание. Ты дал им цивилизацию.

— Цивилизация — это не только бары и шлюхи, Вегас, — бархатно отозвался скиталец, стряхивая пепел сигареты вниз. — Это еще и закон. А закон работает только тогда, когда его боятся нарушить.

Тяжелые шаги за спиной заставили их обернуться. На балкон поднялся Кросс. Одноглазый ветеран выглядел мрачнее обычного. На костяшках его правой руки блестела свежая кровь.

— Командир. У нас проблема, — хрипло доложил вояка, останавливаясь в паре шагов от босса.

— Слушаю, — Двадцать Восьмой небрежно повернулся к командиру, делая глоток рома.

— Один из новеньких. Из той бауэрской шпаны, что мы на днях пустили за периметр, — Кросс сплюнул на мраморный пол. — Нажрался сивухи, поймал девчонку из прачечной в темном коридоре. Хотел развлечься. Мои парни успели вовремя, девка цела, только напугана до чертиков. А этого урода мы скрутили.

Воздух на балконе мгновенно потяжелел. Синие глаза пришельца стали холодными и колючими, как лед за стенами вокзала. Вегас тихо вздохнул и убрал улыбку с лица, понимая, что праздник закончился.

— Тащи его вниз. В самый центр зала, — ровным, лишенным всяких эмоций голосом приказал лидер. — И Пятого захвати.

Спустя пять минут музыка в главном зале резко оборвалась.

Толпа наемников, торговцев и работяг затихла. Люди расступались, образуя широкий круг на расчищенном мраморном полу. В центр вышвырнули побитого, грязного парня в рваной куртке. У него был разбит нос, а из губы текла кровь, но в глазах всё еще читалась звериная, дурная агрессия дикаря.

Двадцать Восьмой неспешно спустился по парадной лестнице. За его спиной, чеканя шаг, безмолвной тенью следовал Пятый. Бывший корпоративный бог в белом костюме смотрел в никуда стеклянными, мертвыми глазами.

Скиталец остановился в паре метров от нарушителя. Зал замер. Слышно было только гудение обогревателей.

— Слышь, босс! — нагло прохрипел парень с земли, сплевывая кровь. — Че за цирк? Я просто хотел расслабиться! Мы же выжившие, нам всем надо сбрасывать напряг! Девка даже не из твоих личных!

Юноша достал из кармана зажигалку, неторопливо прикурил новую сигарету и выпустил струю яблочного дыма прямо в лицо ублюдку.

— Выжившие остались там, за бетонной стеной. В снегу, — тихо, но так, что услышал каждый человек в огромном зале, произнес Двадцать Восьмой. — Там вы можете жрать друг друга, насиловать, резать глотки за банку тушенки. Это ваши правила. Но здесь — моя территория.

Пришелец сделал шаг вперед, глядя на нарушителя сверху вниз.

— Я дал вам тепло. Я дал вам чистую воду, свет и еду. Взамен я требую только одного. Абсолютного порядка. Тот, кто поднимает руку на своих внутри моего периметра — не выживший. Он бешеная собака. А бешеных собак я не кормлю.

Парень на полу наконец-то понял, что сейчас произойдет. Наглая ухмылка сползла с его лица. Он дернулся, попытался вскочить и побежать, но Кросс, стоявший рядом, тяжело опустил сапог ему на спину, впечатывая обратно в мрамор.

— Пятый, — лениво бросил брюнет, не оборачиваясь.

Биоробот плавно поднял правую руку.

То, что произошло дальше, заставило бывалых наемников побледнеть и отвести взгляды. Воздух вокруг лежащего на полу мародера плотно сжался. Невидимый, колоссальный пресс ударил со всех сторон одновременно.

Раздался омерзительный, громкий хруст ломающихся костей.

Парень даже не успел закричать. Телекинетическое поле Пятого сработало как промышленный компактор для мусора. За долю секунды человеческое тело просто смяло, спрессовало в уродливый, сочащийся кровью мясной ком. Темно-бордовая лужа медленно поползла по белому мрамору.

Двадцать Восьмой даже не моргнул. Он спокойно затянулся, глядя на результат.

В зале стояла гробовая, звенящая тишина. Никто не смел даже пошевелиться. Люди с ужасом смотрели на кровавое пятно и на спокойного, расслабленного лидера с сигаретой в зубах.

— Уберите этот мусор, — бархатно скомандовал скиталец дежурному патрулю. — Пол вымыть. Девчонке из прачечной выдать двойной паек на месяц и налить рому за счет заведения.

Он развернулся и неспешно пошел обратно к лестнице, кивнув стоявшему у колонок диджею.

— Чего застыли? Включайте музыку. Праздник продолжается.

Из динамиков снова ударили хриплые гитарные аккорды. Рынок медленно, с неохотой начал оживать, но теперь каждый человек в этом зале усвоил урок навсегда. Насилие и беспредел остались в мертвом мире снаружи. А здесь, в тепле и свете новой империи, был только один абсолютный, жестокий и непререкаемый закон. И звали его Двадцать Восьмой.

Северная граница Манхэттена тонула в радиоактивной пурге. Ледяной ветер с Гудзона швырял в лица людей колючую снежную крошку пополам с серым пеплом. Но здесь, на краю замерзшего острова, ни на секунду не затихала грандиозная стройка.

Воздух с оглушительным, хлестким треском лопнул, обдав присутствующих запахом грозы и перегретого металла.

Из сизой, пульсирующей воронки прямо на расчищенный асфальт с чудовищным грохотом рухнула гигантская железобетонная плита. Следом, пробивая остатки портала, вывалилась связка толстых стальных двутавров.

Двадцать Восьмой сидел на капоте заведенной «Барракуды», тяжело дыша. Брюнет небрежно стер кровь из-под носа тыльной стороной перчатки, сделал глубокую затяжку яблочным «Чапманом» и кивнул в сторону свежего стройматериала.

— Твой выход, инструмент. Грузи.

Пятый, застывший посреди снегопада в своем вечном перепачканном костюме, плавно вскинул руки. Стеклянные, пустые глаза биоробота неотрывно смотрели на многотонную бетонную глыбу.

Раздался низкий, вибрирующий гул. Огромная плита мягко оторвалась от земли, стряхивая снег, и поплыла в воздух. Бывший бог корпоративного мира аккуратно, с точностью до миллиметра, уложил ее поверх предыдущего блока, образуя идеальный стык на высоте пятнадцати метров.

Кросс, стоявший рядом с командирским джипом, поправил повязку на глазу и покачал головой.

— До сих пор поверить не могу, — прохрипел ветеран, кутаясь в тяжелую армейскую куртку. — Если бы я загнал сюда тысячу своих лучших инженеров с кранами, мы бы строили этот участок год. И угробили бы половину личного состава на морозе. А твой… ручной зомби укладывает по двести блоков за смену.

— Вот поэтому мы и не платим инженерам, Кросс, — хмыкнул Вегас, выходя из теплого салона машины. Дипломат зябко поднял воротник кашемирового пальто и протянул скитальцу фляжку. — Держи, брат. Отличный бурбон, помогает от мигрени.

Юноша благодарно кивнул, отвинтил крышку и сделал долгий, обжигающий глоток. Алкоголь огнем прокатился по пищеводу, слегка приглушая адскую пульсацию в висках.

— Двадцать метров в высоту, пять в толщину, — авантюрист обвел взглядом циклопическую стену, перегородившую северный подход к острову. — Никакая бронетехника с материка не пробьет. И ни одна стая мутантов не перепрыгнет. Мы превратили этот кусок земли в неприступный сейф.

— И потратили на это почти все ресурсы, которые ты натаскал из другого мира, — резонно заметил переговорщик, пряча флягу обратно. — Ты уже неделю из порталов не вылезаешь. Посмотри на себя, тебя штормит от истощения.

— Всё под контролем, дипломат, — Двадцать Восьмой криво, хищно усмехнулся, хотя под глазами залегли глубокие черные тени. — Монолит почти готов. Еще пара шлюзов, сторожевые башни, и мы сможем спать спокойно.

Рация на плече Кросса коротко зашипела.

— Командир! — донесся искаженный помехами голос патрульного. — На льду за мостом движение. Человек тридцать. Оборванцы. Машут белыми тряпками, просятся внутрь. Говорят, слышали про горячую воду.

Ветеран вопросительно посмотрел на босса.

— Гони в шею, — лениво бросил пришелец, спрыгивая с капота. — Лимит благотворительности исчерпан. Мы не ночлежка для дикарей. Если хотят жить в Эдеме, пусть сначала докажут, что могут держать оружие и подчиняться.

— Понял, — Кросс нажал кнопку тангенты. — Предупредительный в воздух. Если не развернутся — огонь на поражение.

Двадцать Восьмой размял затекшие плечи. Мышцы гудели, пространственные прыжки выжимали досуха, требуя отдыха.

— Ладно. На сегодня стройка закончена, — юноша бросил окурок в снег. — Пятого оставьте здесь, пусть замазывает швы остатками цемента. Завтра доделаем ворота. Я еду домой.

Спустя полчаса тяжелые двери пентхауса бесшумно скользнули в стороны, отсекая гул генераторов.

Внутри царил густой, дурманящий полумрак. Воздух был пропитан запахом сандала, ванили и дорогого рома. В огромном каменном камине жарко трещали березовые поленья. Из колонок лилась тягучая, хрустальная неоклассика — Людовико Эйнауди заполнял пространство мягкими клавишными переборами.

Скиталец сбросил промерзшую куртку прямо на пол, следом полетели ботинки и портупея.

На огромной кровати, в ворохе темно-бордовых шелковых простыней, его ждали. Две девушки — пепельная блондинка и знойная мулатка — лениво переговаривались, попивая вино из хрустальных бокалов. Увидев хозяина, они мгновенно отставили напитки и грациозно подались вперед.

Контраст между ледяным адом стройки и этим раскаленным, пульсирующим оазисом всегда действовал на лидера безотказно.

Он молча подошел к кровати и рухнул на шелк, раскинув руки. Мышцы горели от напряжения.

Прохладные женские ладони скользнули по груди, плечам и животу. Мулатка мягко оседлала его бедра, умело разминая забитые мышцы, пока блондинка прижалась сбоку, покрывая легкими, дразнящими поцелуями шею и ключицы.

— Ты пахнешь морозом и железом, — низко, с хрипотцой прошептала зеленоглазая девушка, проведя языком по его пульсирующей венке.

— А ты пахнешь так, как должна пахнуть моя идеальная ночь, — выдохнул Двадцать Восьмой, зарываясь пальцами в ее густые волосы.

Ритм неоклассики сменился более глубокими, тягучими басами. Воздух в пентхаусе окончательно раскалился. Усталость отступила на задний план, вытесненная животным, первобытным инстинктом.

Его руки властно перехватили тонкие талии, притягивая тела ближе. Шелк сминался под напором страсти. Стоны тонули в треске камина. Каждое движение, каждый поцелуй были пропитаны эстетикой грубой силы и абсолютной власти. Он брал свое с жадностью альфа-хищника, растворяясь во влажной коже, терпком запахе женских духов и вкусе вина на губах.

Это не была нежность. Это был мощный, бескомпромиссный сброс адреналина, который копился в его крови целыми днями. Девушки выгибались дугой, послушно подчиняясь его дикому, рваному ритму. Они отдавали ему всю энергию, забирая взамен ту первобытную, темную силу, что струилась по его венам.

Когда всё закончилось, и тяжелое дыхание эхом разносилось по комнате, юноша откинулся на подушки. Покрытое старыми шрамами тело блестело от пота. Обессиленные наложницы мирно сопели, прижавшись к его бокам.

Авантюрист небрежно потянулся к тумбочке, достал «Чапман» и прикурил.

За панорамными окнами продолжала бушевать радиоактивная смерть, разбиваясь о недавно возведенную гигантскую стену. Манхэттен стал абсолютно неприступным. Но, глядя в черный пепел за стеклом, Двадцать Восьмой понимал: сидеть взаперти, даже в самой роскошной клетке, он долго не сможет. Игры в оборону заканчивались. Пришло время наступать.

В бронированном штабе под собором висел густой сизый туман от яблочных сигарет и крепких кубинских сигар. На широком дубовом столе была развернута подробная тактическая карта Нью-Йорка.

Три района уже были заштрихованы черным маркером: Манхэттен, Челси, Бруклин. Но на юге, отделенный замерзшим заливом, красным бельмом горел Стейтен-Айленд.

Кросс хмуро ткнул в красное пятно концом армейского ножа.

— Окопались насмерть, командир. Это не банда с гаражей и не дикари из метро, — голос одноглазого ветерана звучал сухо и напряженно. — Остатки регулярной армии. Офицерье старого мира, военная элита. Они превратили остров в крепость. На побережье — бетонные ДОТы. Лед заминирован. На высотах стоят крупнокалиберные пулеметы, простреливают каждый метр.

Вегас, сидящий на краю стола с неизменным стаканом скотча, задумчиво покачал головой.

— И дипломатия там вряд ли прокатит. Я отправил им по радио наше стандартное предложение. Знаешь, что ответил их генерал? Сказал, что армия Соединенных Штатов не ведет переговоров с вооруженными мародерами и террористами. Гордые ублюдки. Они до сих пор верят, что правительство вернется и выдаст им медали.

Двадцать Восьмой стоял у карты, заложив руки за спину. Черная водолазка подчеркивала литые плечи. На лице пришельца не было ни капли злости — только холодный, математический расчет.

— Прямой штурм? — коротко спросил лидер.

— Самоубийство, — отрезал Кросс. — Даже с поддержкой Пятого. Телекинетик, конечно, может швырять танки, но если нам всадят из зенитки, пока мы будем идти по голому льду… Положим треть наших парней, не меньше.

Скиталец медленно выдохнул дым, разглядывая карту.

— Солдаты хороши ровно до тех пор, пока у них полные желудки и сухие ботинки, — бархатный голос разорвал повисшую в штабе тишину. — Зачем пробивать бетонную стену лбом, если можно просто перекрыть им кислород? Штурма не будет. Мы их задушим.

Ночь над Стейтен-Айлендом была черной, как смола. Ледяной ветер завывал между бетонными укреплениями старого форта, где обосновались вояки. Внутри главной насосной станции, глубоко под землей, монотонно гудели мощные помпы, качающие воду для гарнизона.

Двое дежурных солдат в теплой зимней форме пили дрянной кофе из термоса, глядя на манометры.

Воздух в тесном помещении внезапно щелкнул. Запахло грозой.

Один из бойцов удивленно обернулся и замер, выронив кружку. Коричневая жижа плеснула на бетон.

Прямо посреди комнаты стоял человек в черной тактической куртке. Ни шума открывающейся гермодвери, ни звуков шагов. Он просто появился из ниоткуда, словно материализовался из теней.

Солдат судорожно дернулся к винтовке, но Двадцать Восьмой оказался быстрее. Короткий микро-прыжок — пространство смазалось, и брюнет возник прямо перед воякой. Резкий, безжалостный удар стальной рукоятью пистолета в висок отправил дежурного в глубокий нокаут. Второй боец успел только открыть рот, когда тяжелый ботинок скитальца впечатался ему в челюсть, ломая кость.

Тишину станции нарушал лишь гул насосов.

Авантюрист небрежно перешагнул через тела и подошел к главному распределительному щиту. Использовать дар для разрушения было гораздо проще, чем для созидания.

Юноша приложил ладонь к толстым силовым кабелям. Воздух громко хлопнул. Пространство вокруг проводов скрутилось в уродливую воронку — и кусок магистрали просто исчез, вырезанный невидимым лезвием. Насосы захлебнулись, взвыли на высоких тонах и заглохли. Вода для гарнизона закончилась.

Спустя мгновение синяя вспышка поглотила фигуру лидера, оставив после себя лишь запах озона и вырубившихся дежурных.

Спустя три минуты на главном продовольственном складе форта стало не по себе.

Здесь в железных контейнерах хранились армейские сухпайки, консервы и мешки с крупой — то, что позволяло «элите» смотреть на остальных выживших свысока.

Воздух затрещал. Двадцать Восьмой материализовался прямо на штабеле с ящиками. В висках привычно застучало — серия быстрых прыжков давала о себе знать, но азарт хищника гнал вперед.

Пришелец широко раскинул руки, концентрируясь.

Под массивными стеллажами с провизией вспыхнуло синее, пульсирующее зарево. Огромная пространственная дыра распахнулась прямо в полу. С той стороны портала ревел шторм, и тянуло обжигающе ледяной, соленой водой — юноша открыл выход прямо над бушующими волнами Атлантики.

Деревянные паллеты, цинки с тушенкой, мешки с рисом и ящики с галетами с грохотом посыпались вниз, навсегда исчезая в темной пучине океана. Буквально за пару минут склад опустел на восемьдесят процентов.

В коридоре послышались крики и топот тяжелых ботинок — патруль услышал грохот. Залязгали затворы. Гермодверь начала со скрипом открываться.

Скиталец хищно усмехнулся, стер каплю крови, выступившую из носа, и шагнул в пустоту за секунду до того, как в помещение ворвались вооруженные бойцы.

Генераторная стала финальным аккордом.

Двадцать Восьмой прыгнул прямо к огромным, чадящим дизельным установкам. Охраны здесь было больше — четверо крепких парней. Но они ничего не успели понять.

Брюнет двигался как призрак. Короткий прыжок — хруст шеи. Прыжок за спину — удар ножом под ключицу. Он не убивал всех подряд, но калечил жестко и без раздумий. Когда последний охранник осел на пол с пробитым коленом, лидер подошел к топливным магистралям.

Воздух сжался в микроскопическое лезвие. Тонкий, невидимый разрез — и толстые шланги лопнули, заливая бетонный пол тоннами солярки. Для верности пришелец вырвал блок управления из главного генератора и швырнул его в пространственный карман. Теперь эту махину не починит ни один механик в мире.

На базе взвыла сирена. Военные наконец поняли, что их неприступную крепость методично потрошат изнутри. Захлопали тяжелые двери, замелькали лучи фонарей, послышались маты командиров.

Но было поздно.

Двадцать Восьмой стоял на крыше самого высокого ДОТа, продуваемый всеми ветрами, и смотрел вниз. Он достал из внутреннего кармана сигарету, укрыл пламя зажигалки ладонью и с наслаждением затянулся.

Прямо на его глазах освещение военной базы моргнуло и погасло. Полностью. Сирена захлебнулась. Форт Стейтен-Айленда, гордость старой армии, погрузился в первобытный мрак.

Рация на груди юноши зашипела голосом Кросса.

— Командир. Мы наблюдаем блэкаут на острове. У них погасло всё.

— Я знаю. Я им свет и выключил, — бархатно отозвался скиталец, выпуская дым в метель. — И воду. И еду.

— Прикажешь выдвигать пехоту? — в голосе ветерана слышался охотничий азарт.

— Никакой пехоты, — жестко оборвал Двадцать Восьмой. — Поставь снайперов вдоль нашего берега и катера на лед. Любого, кто попытается покинуть остров — отгонять предупредительными. Если не понимают — топить. Мы закрываем Стейтен-Айленд. Глухая блокада.

Авантюрист бросил окурок вниз, в темноту вражеской базы, и приготовился к финальному прыжку домой.

Без света генераторов бункеры промерзнут за двое суток. Без воды и еды армейская дисциплина рухнет за неделю. Гордость — отличная штука, когда сидишь в тепле. Но когда наступает настоящий, кусачий холод, любые медали старого мира превращаются в бесполезные куски металла. Империя умела ждать, пока ее враги не приползут сами.

На восьмые сутки блокады со стороны Стейтен-Айленда потянулась процессия.

С высоты исполинской бетонной стены «Монолита» это выглядело жалко. Группа из десятка человек медленно брела по замерзшему льду залива, пробираясь сквозь колючую радиоактивную метель. На них были надеты некогда безупречные армейские шинели старого мира, теперь замотанные поверх какими-то грязными тряпками и одеялами. Над головой идущего впереди болтался кусок белого парашютного шелка, привязанный к ржавой трубе.

Двадцать Восьмой стоял на смотровой площадке стены, укрывшись за широким бетонным зубцом от пронизывающего ветра. На брюнете была плотная тактическая куртка с поднятым воротником. В руках он согревал тяжелую металлическую термокружку с обжигающе горячим кофе, щедро разбавленным карибским ромом.

Рядом, прильнув единственным глазом к мощному армейскому биноклю, застыл Кросс.

— Идут, голубчики, — с мрачным удовлетворением прохрипел ветеран, опуская оптику. — Генерал Стерлинг лично пожаловал. А с ним весь штаб. Еле ноги волочат. Я же говорил, без генераторов они там в сосульки превратятся.

Вегас, переминающийся с ноги на ногу в своем щегольском пальто, довольно потер руки в кожаных перчатках.

— Голод и холод — лучшие дипломаты в истории человечества, — усмехнулся бывший пиарщик. — Никакая присяга не согреет, когда спишь на промерзшем бетоне и жрешь снег вместо пайка. Открываем ворота, командир?

— Пусть дойдут до самого края. И пусть подождут, — лениво отозвался скиталец, делая глоток из кружки. Горячий алкоголь приятно растекся по венам. — Гордость надо вымораживать до конца. Иначе весной она снова пустит корни.

Только когда процессия подошла вплотную к неприступным вратам Манхэттена и военные начали отчаянно колотить замерзшими кулаками в стальные створки, лидер кивнул техникам.

Мощные электромоторы натужно завыли. Тяжелые гермоворота медленно поползли в стороны, осыпая на лед куски намерзшего инея. Изнутри, из расчищенного и залитого желтым светом прожекторов тоннеля, на военных пахнуло густым, почти физически осязаемым теплом тепловых пушек.

Авантюрист неспешно спустился вниз на грузовом лифте в сопровождении Кросса и Вегаса.

Генерал Стерлинг стоял в авангарде своей жалкой свиты. Высокий, седой мужчина с аристократическими чертами лица. Его губы посинели, щеки ввалились, а руки крупно дрожали. Но офицерская выправка всё еще держала его спину прямо.

Увидев вышедшего навстречу пришельца в сопровождении вооруженной до зубов, сытой и тепло одетой охраны, генерал сглотнул вязкую слюну.

— Мы… мы готовы обсудить условия временного перемирия, — сиплым, сорванным голосом выдавил Стерлинг, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Армия Соединенных Штатов предлагает прекратить взаимные диверсии.

Двадцать Восьмой остановился в трех шагах от делегации. Юноша достал из кармана мятую пачку, чиркнул бензиновой зажигалкой и с наслаждением втянул яблочный дым.

— Перемирия? — искренне удивился брюнет, выпуская струю дыма в холодный воздух. — Генерал, чтобы заключить перемирие, должна идти война. А мы с вами не воюем. Вы просто пришли ко мне под дверь клянчить обогреватель.

Свита Стерлинга возмущенно зашумела, но один жесткий взгляд Кросса, опустившего руку на рукоять пистолета, заставил их заткнуться.

— Вы уничтожили нашу инфраструктуру! — в глазах генерала мелькнула отчаянная злоба. — Оставили сотни моих людей без еды и воды. Это акт терроризма!

— Это акт урбанистики, приятель, — ласково поправил его Вегас, делая шаг вперед и протягивая военному электронный планшет. — Ваш остров был бельмом на глазу нашей новой империи. Вот контракт. Никаких перемирий, только полная капитуляция.

Генерал трясущимися руками взял планшет, пробежался глазами по светящемуся экрану и побледнел еще сильнее.

— Вы в своем уме?! Полное разоружение? Передача всей тяжелой техники и артиллерии? Расформирование офицерского состава? Мои люди никогда не лягут под бандитов! Мы — регулярная армия!

Двадцать Восьмой шагнул вплотную к Стерлингу. Запах дорогого табака, карибского рома и сытой жизни ударил военному в нос, заставив его желудок судорожно сжаться от голода.

— Регулярная армия мертвой страны, генерал, — тихо, со стальным лязгом в голосе произнес лидер. Синие глаза смотрели без капли жалости. — Твоего правительства больше нет. Твои медали — это просто куски латуни, которые не спасут от обморожения. Твои солдаты хотят жрать, мыться в горячей воде и спать в тепле. И если ты сейчас скажешь «нет», я просто закрою эти ворота. К утру твои же подчиненные перережут тебе глотку за банку тушенки и сами принесут мне ключи от форта.

Тишина в тоннеле стала звенящей. Было слышно только, как гудят генераторы за бетонной стеной.

Стерлинг опустил голову. В этот момент в нем сломалось что-то очень важное. Стержень, который держал его всю жизнь, с хрустом треснул под тяжестью жестокой реальности.

— Мои люди… они получат горячую воду? — хрипло, едва слышно спросил старый солдат, не поднимая глаз.

— Полный пансион. Трехразовое питание, душ и койки у обогревателей, — миролюбиво кивнул дипломат, забирая планшет из ослабевших рук. — Взамен на абсолютную лояльность Двадцать Восьмому. Кросс распределит ваших бойцов по нашим подразделениям. Офицеры пойдут рядовыми.

Авантюрист развернулся, потеряв к раздавленному противнику всякий интерес.

— Инструмент. Покажи нашим новым друзьям, как мы работаем, — лениво бросил скиталец в темноту тоннеля.

Из-за бетонных блоков плавно вышел Пятый. Белый костюм биоробота выделялся ярким пятном на фоне серых стен. Мертвый взгляд скользнул по военным.

Бывшее божество плавно подняло обе руки. Пространство впереди пошло тяжелой рябью. Раздался низкий, вибрирующий гул.

Стерлинг и его офицеры инстинктивно попятились, с ужасом глядя на то, как из-за стены выплывают два огромных, многотонных спаренных зенитных орудия. Пятый силой мысли перетаскивал тяжелую артиллерию Стейтен-Айленда, которую военные бросили на замерзших позициях. Металл скрипел, стволы грозно смотрели в свинцовое небо. Зенитки мягко, без единого звука опустились на расчищенный бетон перед воротами.

— Это… это невозможно, — прошептал один из офицеров, крестясь замерзшими пальцами.

— Добро пожаловать в новый мир, господа, — хищно усмехнулся Двадцать Восьмой, выбрасывая окурок. — Кросс, накорми их. И пусть начинают перегонять остальную технику. Теперь у нашей империи есть своя артиллерия.

Ближе к ночи пентхаус на вершине Гранд-Сентрал был залит мягким светом торшеров.

На столе в кабинете стоял кристально чистый стакан со скотчем. Скиталец сидел в кресле, закинув ноги в тяжелых ботинках на дубовую столешницу, и задумчиво вертел в руках массивную золотую зажигалку. Металл мелодично щелкал в абсолютной тишине.

В дверь коротко постучали.

— Открыто, — бросил юноша.

В кабинет вошел Вегас. Дипломат выглядел уставшим, но крайне довольным. Он скинул пиджак на спинку дивана и без спроса плеснул себе выпивки из декантера.

— Интеграция прошла гладко, — отчитался переговорщик, опускаясь на кожаный диван. — Армейские жрут так, словно еду видят первый раз в жизни. Кросс уже распределил их по гарнизонам. Мы получили три сотни тренированных бойцов, пять уцелевших танков, два десятка зениток и гору боеприпасов.

— Отлично. Расставь орудия по периметру «Монолита» и на побережье, — лидер поймал отблеск пламени от зажигалки. — Манхэттен, Бруклин, Челси, Стейтен-Айленд. Весь Нью-Йорк теперь наш, дипломат. Мы собрали этот пазл.

Вегас сделал долгий глоток и внимательно посмотрел на босса.

— Звучит так, будто ты не особо рад. Мы правим всем мегаполисом. Никаких врагов, тепло, свет и абсолютная монополия на насилие. Мечта любого диктатора. Что не так?

Двадцать Восьмой опустил ноги со стола и подался вперед. Синие глаза смотрели тяжело и пронзительно.

— Мне скучно, Вегас.

Переговорщик поперхнулся скотчем.

— Скучно? Брат, мы только что подчинили себе армию США, пусть и бывшую. Ты превратил замерзший ад в государство. Куда еще веселее?

— Мы закончили песочницу, — скиталец плавно поднялся и подошел к панорамному окну. За стеклом сияли огни возрожденного города, отвоеванного у ядерной зимы. — Здесь больше нет вызова. Нет сопротивления. А когда хищнику не на кого охотиться, он начинает жрать самого себя.

Юноша прижал ладонь к стеклу. Пространство между его пальцами мгновенно исказилось, пошло сизой рябью, и стекло покрылось сетью микроскопических трещин от перепада давления.

— Я помню то чувство, когда засунул гаечный ключ в межпространственный карман. Я чувствовал изнанку. Другие слои реальности, — бархатный голос пришельца стал тихим, почти гипнотическим. — Мы отстроили отличную базу. У нас есть армия, припасы и инфраструктура. Пора использовать это по-настоящему.

Вегас отставил стакан, окончательно растеряв расслабленный вид.

— Ты же не серьезно. Ты хочешь открыть полномасштабный портал? Прыгнуть в неизвестность?

— Я хочу прорубить дверь, дипломат, — Двадцать Восьмой повернулся, и на его губах заиграла та самая дьявольская, хищная улыбка, с которой он всегда начинал свои самые безумные авантюры. — Собирай инженеров. Пусть тянут силовые кабели от всех четырех подстанций прямо ко мне в гараж. Завтра мы попробуем пробить дыру в соседнюю вселенную. И если там есть кто-то живой… мы принесем им свет. Хотят они того или нет.

Толстые силовые кабели, похожие на исполинских черных змей, сползались со всего периметра в центр цокольного этажа собора. Четыре промышленные подстанции работали на пределе мощности. Бетонный пол вибрировал от басовитого гула, а в воздухе стоял такой густой запах озона, что каждый вдох обжигал легкие.

Двадцать Восьмой стоял в центре импровизированного круга из медных шин. Брюнет скинул куртку, оставшись в легкой черной рубашке с закатанными рукавами.

— Если эта штука рванет, от нас даже зубов не останется для опознания! — прокричал Вегас, перекрывая рев трансформаторов. Дипломат благоразумно прятался за толстой мраморной колонной, нацепив на нос темные сварочные очки. — Ты уверен, что это хорошая идея, брат? Половина Челси сейчас сидит без света, работяги начинают задавать вопросы!

— Пусть греются у костров, им не привыкать! — весело отозвался авантюрист, разминая плечи. В его синих глазах плясал сумасшедший, первобытный азарт. — Мы строим дорогу в будущее, дипломат! А за проезд по скоростным трассам всегда нужно платить.

Пятый застыл в нескольких метрах от босса. Белый костюм биоробота трепал невидимый пространственный сквозняк. Задача Инструмента заключалась в простом, но жизненно важном действии — не дать реальности схлопнуться и размазать их всех по стенам, когда лидер начнет рвать материю на куски.

— Начинаем, — скомандовал скиталец.

Юноша вытянул руки вперед, жестко растопырив пальцы. Вся колоссальная энергия, которую генерировали дизельные исполины, хлынула в замкнутый контур. Волосы на голове пришельца встали дыбом от статики.

Пространство в трех метрах от него пошло сизой, густой рябью. Сначала это напоминало марево над раскаленным асфальтом, но затем воздух начал сгущаться, чернеть и прогибаться внутрь, словно кто-то вдавливал невидимый таран в туго натянутый брезент.

Раздался оглушительный, высокочастотный визг. У техников, притаившихся за бронированным стеклом аппаратной, из носов брызнула кровь.

Двадцать Восьмой зарычал сквозь стиснутые зубы. Одно дело — таскать предметы или прыгать самому. И совершенно другое — пытаться создать стационарный, не схлопывающийся прокол между вселенными. Мышцы на руках лидера вздулись, вены на шее пульсировали так, что грозили лопнуть. Темная кровь густо потекла по подбородку, пачкая воротник рубашки.

— Держи края! — прохрипел брюнет, обращаясь к марионетке.

Пятый плавно поднял ладони. Пространство дрогнуло. Мощное телекинетическое поле вцепилось в невидимые края разрыва, растягивая их в стороны с грацией промышленного пресса.

И ткань миров наконец сдалась.

С чудовищным грохотом, от которого с потолка посыпались куски многовековой копоти и лепнины, невидимая преграда лопнула. Образовалась рваная, искрящаяся по краям воронка размером с гаражные ворота.

А затем оттуда ударил свет.

Это был не желтый искусственный свет диодов и не серая мгла нью-йоркской ядерной зимы. В промерзшее подземелье хлынул ослепительный, золотой поток настоящего, живого солнца. Вместе с ним в собор ворвался плотный, обжигающе влажный жар и оглушительный, незнакомый птичий гомон.

Вегас медленно снял сварочные очки, роняя челюсть.

Дыра в пространстве висела прямо посреди бетона, стабильная и ровная. По ту сторону портала не было ни снега, ни руин. Там раскинулись бескрайние, изумрудно-зеленые джунгли. Гигантские папоротники, деревья высотой с небоскреб, обвитые лианами толщиной в человеческую ногу. В густой листве мелькали яркие вспышки — птицы с невероятным оперением носились над первозданным лесом.

Запах озона мгновенно смешался с густыми ароматами мокрой земли, экзотических цветов и раскаленной зелени.

Авантюрист тяжело рухнул на одно колено, судорожно хватая ртом воздух. Портал стабилизировался. Энергия генераторов теперь питала рамку перехода, поддерживая ее в открытом состоянии без усилий самого создателя.

— Матерь божья… — выдохнул бывший пиарщик, выходя из-за колонны. Он подошел к самому краю разрыва, не решаясь переступить невидимую черту, и просто протянул руку вперед. — Жарко. Брат, там градусов тридцать пять, не меньше.

— Значит… придется… снять кашемировое пальто, — тяжело дыша, усмехнулся лидер. Он утер окровавленное лицо платком, который сунул ему подбежавший медик, и с трудом поднялся на ноги.

Кросс, спустившийся с верхних ярусов на грохот, замер на каменных ступенях. Старый вояка повидал в этой жизни всё: каннибалов, мутантов, голод и предательство. Но сейчас его единственный глаз был размером с кофейное блюдце.

— Командир… Это что, Эдем? Настоящий? — прошептал ветеран, не в силах оторвать взгляд от зеленого буйства красок.

— Это новая недвижимость, Кросс, — Двадцать Восьмой подошел к порталу, наслаждаясь тем, как золотые лучи греют продрогшую кожу. — Я же говорил, что мне стало тесно в нашей ледяной песочнице. Там, за этой дверью, целый нетронутый мир. Чистая вода, древесина, солнце.

Юноша достал сигарету, но прикуривать не стал, просто зажав ее в зубах. Азарт первооткрывателя полностью вытеснил физическое истощение.

— И кто знает, какие твари там водятся, — резонно заметил переговорщик, возвращаясь к своему привычному прагматизму. — Может, там ящеры размером с наш вокзал. Или местные дикари с ядовитыми дротиками. Не забывай, где много жизни, там много желающих ее сожрать.

— Вот поэтому мы не пойдем туда в шортах и панамках, — хищно оскалился скиталец, поворачиваясь к своим людям. — Кросс! Поднимай тяжелую броню. Готовь два танка из тех, что мы забрали у армейских, и полсотни лучших штурмовиков. Полная выкладка, огнеметы, крупный калибр. Мы заходим в эти джунгли не как любопытные туристы. Мы заходим туда как новые хозяева.

Ветеран радостно потер руки. Подобные приказы были для старого солдата лучшей симфонией.

— Сделаем в лучшем виде, босс! Дадим местной фауне прикурить.

Дыра между реальностями тихо гудела, щедро делясь влажным тропическим зноем. Двадцать Восьмой стоял на границе двух вселенных. Позади осталась покоренная им ледяная пустыня, а впереди лежала пульсирующая, опасная неизвестность. И он собирался проглотить этот новый мир так же легко, как и свой предыдущий.

Подземелье собора содрогалось от первобытного, механического рева. Два тяжелых танка М26 «Першинг», еще недавно составлявших гордость гарнизона Стейтен-Айленда, изрыгали клубы сизого выхлопа. Мощные фордовские V-образные движки захлебывались грохотом, прогреваясь перед броском в неизвестность.

За бронетехникой выстроились полсотни штурмовиков. Элита новой империи. Парни, прошедшие мясорубку ядерной зимы, сейчас потели в тяжелой броне, нервно сжимая рукояти автоматов и широкие раструбы огнеметов.

— Слушай мою команду! — рявкнул Кросс, прохаживаясь вдоль строя. Одноглазый ветеран нацепил на голову ребристую каску старого образца. — Шагаем след в след за броней! По сторонам не зевать! Если что-то шевелится и не носит нашу форму — сжигать к чертовой матери!

Вегас стоял чуть в стороне, брезгливо обмахиваясь снятым кашемировым пальто. В расстегнутой на три пуговицы шелковой рубашке дипломат выглядел так, словно собрался на круиз, а не на вторжение.

— Знаешь, брат, когда я просил отпуск в теплых краях, я представлял себе шезлонги и девочек с коктейлями, — усмехнулся бывший пиарщик, поворачиваясь к боссу. — А не марш-бросок с толпой потных мужиков и танками.

Двадцать Восьмой лениво проверил легкость хода затвора на своем пистолете и вернул оружие в кобуру. Авантюрист переоделся в легкие тактические штаны и разгрузку, надетую прямо поверх черной футболки.

— Считай это корпоративным тимбилдингом на свежем воздухе, дипломат, — хищно оскалился лидер. Синие глаза горели азартом хищника, почуявшего свежую кровь. — Инструмент, держи рамку! Поехали!

Ведущий «Першинг» лязгнул гусеницами, взревел мотором и медленно вполз в искрящуюся, пульсирующую воронку портала. Броня прошла сквозь невидимый барьер, словно нож сквозь мягкое масло. За ним двинулась пехота, а замыкал колонну второй танк.

Скиталец шагнул в разрыв одним из первых, сразу за головной машиной.

Контраст ударил по рецепторам с силой кувалды. Секунду назад они дышали морозным, отдающим озоном воздухом мертвого мегаполиса. Теперь же в легкие хлынул густой, обжигающе влажный пар. Пахло прелой листвой, сладковатым нектаром гигантских цветов и мокрой землей.

Джунгли по ту сторону оказались оглушительно громкими. Над головами орали невидимые птицы, в кустах стрекотали насекомые размером с кулак. Исполинские деревья, стволы которых не обхватили бы и десять человек, уходили высоко в небо, переплетаясь толстыми, как стальные тросы, лианами. Зеленое буйство красок резало глаза, отвыкшие от яркого солнечного света.

Тридцатитонная машина тяжело проламывала себе путь. Гусеницы с хрустом перемалывали гигантские папоротники и сносили мелкие деревья, оставляя за собой широкую, изуродованную просеку.

— Жарко, как в заднице у дьявола! — выругался Кросс, стирая пот с лица. Вояка вскинул автомат, настороженно оглядывая верхние ярусы леса. — И видимость нулевая. Если тут есть засада, мы у них как на ладони.

— Спокойно, командир, — бархатный голос пришельца перекрыл лязг гусениц. Юноша шел расслабленно, словно прогуливался по своему личному саду. — Мы пришли сюда не прятаться. Мы пришли шуметь.

Словно в ответ на его слова, джунгли внезапно затихли.

Оборвался птичий гомон. Исчез стрекот насекомых. Повисла та самая плотная, звенящая тишина, которая в дикой природе всегда означает только одно: рядом крупный хищник. И он готовится к прыжку.

Вегас нервно сглотнул, доставая из кобуры крупнокалиберный револьвер.

— Мне одному кажется, что нас сейчас будут кушать? — тихо поинтересовался переговорщик, пятясь ближе к броне.

Тень мелькнула высоко в ветвях с неестественной скоростью. В следующее мгновение из густой зелени прямо на строй штурмовиков рухнули четыре массивные туши.

Твари напоминали помесь доисторических саблезубых кошек и гигантских ящериц. Покрытые темно-зеленой, сливающейся с листвой чешуей, они обладали шестью мускулистыми лапами с бритвенно-острыми когтями. Вытянутые морды щерились рядами игловидных зубов, с которых капала густая, вязкая слюна.

Один из монстров приземлился прямо на солдата, мгновенно пробив броню и сминая человеку грудную клетку с тошнотворным хрустом.

— Контакт! Огонь на поражение! — заорал Кросс, вскидывая автомат и выпуская длинную очередь в ближайшую тварь.

Пули калибра 7.62 с визгом срикошетили от прочной чешуи хищника, выбивая лишь искры и мелкие брызги темной крови. Зверь яростно зашипел, развернулся и прыгнул на ветерана.

Но долететь не успел.

Двадцать Восьмой не стал доставать пистолет. Брюнет просто поднял руку, небрежно щелкнув пальцами, словно подзывал официанта в дорогом ресторане.

Воздух на траектории полета твари с оглушительным хлопком сжался в тончайшую пространственную нить. Шестилапый монстр на полном ходу влетел в невидимую струну. Острые края сомкнувшихся слоев реальности сработали лучше любой гильотины. Огромную тушу просто развалило на две ровные, истекающие горячей кровью половины, которые с глухим стуком рухнули по обе стороны от одноглазого командира.

— Огнеметчики! Жгите эту дрянь! — скомандовал лидер, стряхивая с рукава случайно попавшую каплю инопланетной крови.

Два бойца с тяжелыми баллонами за спинами выступили вперед. Широкие струи густого, липкого напалма ударили по кустам, где прятались остальные хищники.

Джунгли огласились диким, неземным визгом. Первобытный лес вспыхнул как спичка. Темно-зеленая чешуя оказалась бессильна против двух тысяч градусов жидкого пламени. Горящие твари выкатились на просеку, судорожно катаясь по земле и ломая папоротники, пока пулеметчик на башне «Першинга» не добил их короткими, безжалостными очередями.

В воздухе запахло паленым мясом, горелым деревом и кордитом.

— Отлично сработано, парни! — Вегас закашлялся от едкого дыма, но револьвер не убрал. — Надеюсь, это были их главные боссы, потому что иначе патронов нам не хватит.

— Это были просто местные бродячие собаки, дипломат, — скиталец подошел к разрубленному пополам зверю и брезгливо пнул тяжелую когтистую лапу. — Мы стоим на окраине. Если хочешь выжить в новом лесу, нужно сразу показать, кто здесь альфа.

Юноша обернулся к головному танку и постучал костяшками по пыльной броне. Из люка высунулся закопченный механик-водитель.

— Видишь вон то огромное дерево? — авантюрист указал рукой на исполинский ствол метрах в ста впереди, возвышающийся над остальным пологом джунглей словно дозорная башня. — Снеси его.

— Босс, снаряд бронебойный заряжен! — неуверенно отозвался танкист.

— Я сказал — снеси.

Командирская башня дрогнула. Медленно, с противным гидравлическим скрежетом, тяжелое 90-миллиметровое орудие повернулось, наводясь на цель.

Грохнуло так, что у пехоты заложило уши. Многотонная машина качнулась на гусеницах от отдачи. Из ствола вырвался сноп пламени.

Снаряд прошил густую листву и с чудовищной силой ударил прямо в середину гигантского ствола. Древесина брызнула во все стороны дождем из огромных щепок. Исполинское дерево, стоявшее здесь тысячелетиями, жалобно застонало, надломилось и с оглушительным, затяжным треском рухнуло вниз, погребая под собой сотни метров мелкой поросли и поднимая в воздух тучу пыли.

В джунглях снова повисла мертвая тишина. На этот раз абсолютная. Местная фауна поняла намек.

Двадцать Восьмой изящно достал из кармана яблочный «Чапман», прикурил от всё еще тлеющего листа папоротника и выпустил густую струю дыма в жаркое небо нового мира.

— Вот теперь можно начинать переговоры, — хищно усмехнулся пришелец. — Кросс, разбивайте лагерь прямо здесь, вокруг танков. Выжечь радиус в пятьдесят метров. Это наш плацдарм.

— Принято, командир, — вояка уже вовсю раздавал пинки и приказы штурмовикам, организуя круговую оборону.

Вегас подошел к лидеру, с интересом разглядывая золотые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь дым и пепел.

— Думаешь, здесь есть разумная жизнь? Зачем нам вообще этот кусок тропиков?

— Я чувствую их, — тихо ответил скиталец. Синие глаза смотрели далеко за пределы поваленного леса. — Где-то там, за этой зеленью, есть города. Есть энергия. И есть те, кто считает себя хозяевами этого мира. А мы пришли объяснить им, что они глубоко ошибаются.

Брюнет поправил ремень на плече, развернулся к расчищенному пепелищу и улыбнулся так широко и искренне, как не улыбался со времен захвата Манхэттена. Игра переходила на совершенно новый, глобальный уровень. И Двадцать Восьмой собирался насладиться каждой ее секундой.

Густой тропический зной висел над расчищенным плацдармом тяжелым, влажным одеялом. Запах сгоревшего напалма смешался с ароматами экзотических цветов, создавая тошнотворный, дурманящий парфюм. Пехотинцы Кросса, привыкшие к ядерным морозам Манхэттена, обливались потом под тяжелой броней, но периметр держали жестко. Башни двух танков медленно сканировали сплошную стену зелени.

Вегас сидел на пустом ящике из-под патронов, расстегнув шелковую рубашку до самого пупка. Дипломат методично обмахивался планшетом.

— Если мы задержимся здесь еще на сутки, я начну разводить москитов и продавать им свою кровь за местную валюту, — проворчал бывший пиарщик, делая глоток теплой воды из фляги. — Командир, ты уверен, что эти твои гипотетические разумные существа вообще придут? Может, мы просто разнесли местный заповедник, и теперь нас ждет встреча только с обиженными макаками?

Двадцать Восьмой вальяжно привалился плечом к горячей броне «Першинга». Брюнет выглядел на удивление бодро. Тропическая жара словно подпитывала его, заставляя синие глаза сиять хищным азартом.

— Придут, дипломат. Когда кто-то вламывается к тебе в дом, сносит дверь с петель и гадит на ковер, ты ведь выходишь из спальни проверить, в чем дело? Мы уронили их дозорное дерево. Они уже близко.

Словно подтверждая слова лидера, стена гигантских папоротников перед танками бесшумно раздвинулась.

Кросс моментально вскинул руку, останавливая готовых открыть огонь пулеметчиков. Лязгнули предохранители, но выстрелов не последовало.

На выжженную поляну ступили трое. Никаких набедренных повязок и примитивных копий. Это были высокие, под два метра ростом, гуманоиды с кожей цвета потемневшей меди. На них тускло поблескивала броня, словно выращенная из живого, переливающегося изумрудного хитина. В руках незваные гости держали длинные глефы с наконечниками из пульсирующего фиолетового кристалла.

— Матерь божья, эльфы на стероидах, — тихо присвистнул Вегас, тут же натягивая на лицо фирменную, обезоруживающую улыбку и поднимаясь с ящика. — И никаких тебе перьев.

Один из местных, чья броня была украшена сложным узором из светящихся прожилок, сделал шаг вперед. Кристалл на его оружии угрожающе загудел, вибрируя на высокой частоте.

Чужак заговорил. Физические звуки напоминали сухой треск ломающихся веток и шелест листьев, но внезапно в головах нью-йоркцев раздался четкий, лишенный всяких эмоций голос, транслируемый прямо в мозг.

«Вы осквернили Великий Корень. Ваше пламя смердит мертвым миром. Заплатите кровью или уходите обратно в свою пустоту».

— О, телепатия! Обожаю современные технологии связи, — переговорщик невозмутимо сделал шаг навстречу, раскинув пустые руки. — Уважаемый… э-э… владыка леса! Мы представляем Корпорацию. Мы не хотим войны. То упавшее дерево было просто… небольшим недопониманием при парковке. Мы ищем партнеров для взаимовыгодного обмена.

Местный воин даже не удостоил землянина взглядом. Кристальная глефа молниеносно взмыла вверх, и с её острия сорвался сноп фиолетовых молний, ударив прямо в грудь Вегаса.

Дипломат инстинктивно зажмурился, готовясь превратиться в кучку дымящегося пепла.

Но раздался лишь сухой, хлесткий щелчок.

Двадцать Восьмой материализовался прямо перед своим напарником. Пространство перед авантюристом свернулось в плотную, зеркальную воронку. Фиолетовая энергия со всей дури ударила в невидимый щит, с шипением растеклась по складкам реальности и бесследно исчезла в межмировой пустоте.

— А вот это было грубо, — бархатно, с опасной ленцой произнес лидер, стряхивая с ладони остатки статического электричества. Синие глаза недобро сузились. — Мой друг пытался проявить вежливость. У нас дома за такое отрывают руки вместе с плечами.

Телепат замер. В его черных, лишенных зрачков глазах мелькнуло искреннее удивление. Абориген явно не ожидал, что кто-то сможет поглотить концентрированную энергию кристалла голыми руками.

«Ты повелеваешь нитями пути? Невозможно. Грязная кровь не может плести пространство».

— Я много чего могу, приятель, — скиталец медленно, прогулочным шагом двинулся к чужаку. Никакого оружия, лишь убийственная, расслабленная уверенность альфа-хищника. — Например, я могу засунуть твою красивую светящуюся палку тебе же в глотку, не сходя с места. Но я сегодня в прекрасном настроении.

Юноша остановился в метре от копьеносца. Запахло озоном и чужой, первобытной магией.

— Меня зовут Двадцать Восьмой. И я пришел не для того, чтобы жечь ваш лес, если вы сами меня не заставите, — пришелец говорил вслух, зная, что телепат всё поймет. — В моем мире есть то, чего нет у вас: тяжелая сталь, двигатели, технологии, огнестрельное оружие. А у вас есть чистая вода, еда и энергия. Мы можем договориться и сделать друг друга сильнее.

«Мы не торгуем с варварами. Мы выжигаем их заразу».

Воин сделал неуловимо быстрое движение, пытаясь проткнуть наглого чужака глефой в живот.

Авантюрист даже не моргнул. Пространство вокруг его тела мгновенно исказилось. Смертоносное лезвие просто прошло сквозь живот, словно нью-йоркец был голограммой. В следующую долю секунды лидер жестко, стальной хваткой перехватил древко оружия.

Раздался омерзительный хруст. Невидимый пресс пространственной аномалии сдавил сверхпрочный наконечник, и гордость местного оружейного искусства разлетелась фиолетовыми брызгами.

Воин отшатнулся, недоверчиво пялясь на бесполезный обломок в своих руках.

— Варвары сидят в танках за моей спиной и ждут приказа сжечь тут всё дотла, — ласково прошептал брюнет, делая шаг вплотную к растерянному местному. — А я — бизнесмен. Передай своим старшим, что через три дня я жду нормальную делегацию для подписания торгового договора. Иначе в следующий раз я уроню на ваши головы не одно дерево, а весь этот гребаный лес. И ваши модные зубочистки вас не спасут.

Местные переглянулись. Их многовековое высокомерие дало трещину под давлением грубой, не поддающейся логике силы. Старший телепат медленно кивнул, бросил обломок глефы на выжженную землю, и троица так же бесшумно растворилась в стене папоротников, словно их здесь никогда не было.

Вегас шумно выдохнул, утирая пот со лба, и убрал руку от кобуры револьвера.

— Ты знаешь, компаньон… Я начинаю любить твои жесткие методы дипломатии, — признался переговорщик. — Но что, если через три дня они притащат армию?

— Значит, мы заберем их ресурсы абсолютно бесплатно, — хищно улыбнулся скиталец, изящно доставая сигарету. — Кросс! Укрепляй периметр! Ставьте пулеметные вышки, ройте траншеи, минируйте подступы. Мы здесь всерьез и надолго.

Вояка радостно оскалился, предвкушая настоящую работу, и начал раздавать приказы. Двадцать Восьмой глубоко затянулся яблочным табаком, глядя на бескрайнее зеленое море джунглей. Новый мир только что огрызнулся, но еще не понял, что поводок уже надежно затянут на его шее.

Спустя семьдесят два часа выжженная просека напоминала филиал ада, перенесенный в тропический рай.

Пехотинцы Кросса времени зря не теряли. Под палящим солнцем нового мира они вырыли сеть глубоких траншей, обнесли периметр тремя рядами колючей проволоки и установили на флангах крупнокалиберные пулеметные гнезда. Два «Першинга» вкопались в землю по самые башни, превратившись в неприступные стальные доты. Воздух густо пропах соляркой, потом и горячим оружейным маслом.

Вегас сидел в шезлонге, который техники заботливо сколотили из пустых ящиков от снарядов. Дипломат потягивал теплую воду из фляжки и мрачно смотрел на зеленую стену джунглей. На нем была распахнутая настежь гавайская рубашка, найденная на каком-то складе еще в Нью-Йорке.

— Знаешь, босс, если они не придут через час, я объявляю забастовку и ухожу в портал, — бывший пиарщик смахнул с лица наглую мошку размером с грецкий орех. — У меня от этой жары плавится не только мозг, но и остатки совести. А без совести в дипломатии делать нечего.

Скиталец лениво сидел на броне танка, свесив ноги. Черная футболка намокла от пота, но на лице лидера читалось лишь абсолютное, хищное спокойствие.

— Твоя совесть умерла еще до ядерной зимы, компаньон, — бархатно отозвался авантюрист, забрасывая в рот ментоловый леденец. — Расслабься. Местные слишком гордые, чтобы прибежать в первую же минуту. Им нужно было время, чтобы красиво накраситься.

Как по команде, со стороны леса донесся низкий, рокочущий звук, от которого завибрировала земля.

— К бою! — хрипло рявкнул Кросс, мгновенно оказываясь у пулемета. Залязгали затворы. Полсотни стволов уставились в заросли гигантских папоротников.

Зеленая стена дрогнула и медленно разошлась в стороны.

На расчищенный плацдарм тяжело ступило существо, напоминающее помесь носорога и исполинского жука. Закованная в природный хитин шестиногая туша размером с мусоровоз тащила на широкой спине плетеную платформу. По бокам от зверя бесшумно скользили полтора десятка воинов с кристальными глефами. Но в этот раз их оружие было опущено.

На платформе стояла женщина. Высокая, грациозная, с кожей цвета жженой меди. В отличие от солдат, ее броня была легкой, сотканной из светящихся золотистых нитей, а волосы заплетены в сложную корону.

Зверь глухо фыркнул, обдав траншеи запахом мускуса, и замер в двадцати метрах от пулеметов. Женщина изящно спустилась по подставленным спинам воинов на выжженную землю.

— Ну вот, а ты переживал, — скиталец легко спрыгнул с брони, поправляя ремень. — Пошли, дипломат. Пора продавать снег эскимосам.

Юноша неспешным, уверенным шагом двинулся навстречу делегации. Вегас, тяжело вздохнув и нацепив фирменную ослепительную улыбку, последовал за ним.

Посланница остановилась, брезгливо разглядывая окопы, черные от копоти танки и потных, грязных людей с автоматами. В ее глазах без зрачков плескалось многовековое превосходство существа, привыкшего править.

«Ваш лагерь смердит железом и страхом. Но старейшины сочли ваши угрозы… заслуживающими внимания», — телепатический голос посланницы, холодный и надменный, прозвучал прямо в головах землян.

— Добрый день, миледи! — Вегас развел руками, излучая дружелюбие. — Простите за беспорядок, мы не успели вызвать клининг. Мое имя Вегас, а это…

— Оставь расшаркивания, — небрежно перебил его босс, останавливаясь в паре шагов от инопланетянки. Брюнет достал сигарету и привычно прикурил, игнорируя недовольное шипение местной охраны. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать ландшафтный дизайн. Я дал вам три дня. Вы пришли. Значит, вам что-то от нас нужно.

Женщина высокомерно вздернула подбородок.

«Нам ничего не нужно от варваров, не умеющих плести нити пути. Мы пришли предложить вам сделку, чтобы вы забрали свою заразу из нашего леса».

Она сделала неуловимый жест изящной рукой. Один из воинов выступил вперед, снял со спины зверя тяжелый плетеный сундук и открыл его прямо перед нью-йоркцами.

Вегас невольно присвистнул.

Внутри лежали идеальные, ограненные кристаллы размером с кулак. Они пульсировали глубоким фиолетовым светом, излучая мягкое тепло. Даже без приборов было ясно, что каждый такой камень — это портативный реактор с колоссальным зарядом энергии.

«Слезы Великого Корня», — транслировала посланница.«Чистая сила. Один такой камень может питать ваши смешные дымящие машины многие циклы. Мы дадим вам сотню. Взамен вы навсегда закроете прокол и уйдете».

Скиталец медленно выпустил струю дыма, скользнув равнодушным взглядом по сокровищам. Затем он шагнул вплотную к женщине. Настолько близко, что охранники угрожающе подняли глефы, но один жесткий, предупреждающий взгляд Кросса из-за пулемета заставил их замереть.

— Красивые камушки, — бархатно произнес лидер вслух. — Только вот в чем проблема, милая. Сто кристаллов — это плата за то, чтобы я просто не сжег этот лес прямо сейчас. А чтобы я ушел, цена будет другой.

Инопланетянка сузила глаза. В ее телепатических волнах впервые промелькнуло раздражение пополам с замешательством.

«Чего вы хотите, чужаки?»

Авантюрист хищно улыбнулся.

— Вы пришли сюда не от хорошей жизни. Существа, которые контролируют такую магию, не приносят сундук с энергией кучке «варваров» в окопах просто из брезгливости. Вы могли бы попытаться нас убить. Но вы принесли откуп. Значит, ваши силы сейчас заняты чем-то другим. Кем-то другим.

Слова ударили точно в цель. Идеальное лицо женщины дрогнуло.

— У вас война, верно? — продолжил дожимать брюнет, наслаждаясь моментом. — С кем-то, кто плевать хотел на ваши светящиеся палки. И вам катастрофически не хватает грубой, примитивной, разрушительной силы. Моей силы.

Посланница долго молчала. Телепатический эфир искрил от напряжения. Наконец она медленно, с неохотой кивнула.

«Рой. Они приходят с юга. Их панцири не пробивают наши копья, а их численность бесконечна. Они пожирают всё на своем пути. Если они дойдут до Корня… нашему народу конец».

— Какая удача, — Вегас моментально включился в игру, потирая руки. — А у нас совершенно случайно есть полсотни парней с огнеметами, пулеметами и двумя многотонными машинами, которые обожают превращать всё живое в фарш.

Лидер бросил окурок на землю и растер его тяжелым ботинком.

— Вот мой встречный контракт, — голос юноши стал жестким, деловым и не терпящим возражений. — Мы решаем вашу проблему с Роем. Мы заливаем юг напалмом и свинцом. Взамен вы становитесь нашими поставщиками. Кристаллы, чистая вода, древесина, экзотические фрукты — всё, что мне нужно для моей империи. И еще кое-что…

Он сделал паузу, глядя прямо в черные, инопланетные глаза.

— Вы научите меня управлять энергией ваших кристаллов. Без посредников.

Посланница сжала кулаки. Это был ультиматум. Выбор между гордой смертью от жвал Роя и подчинением наглым, дымящим пришельцам из мертвого мира.

«Ваш огонь должен быть поистине разрушительным, чтобы остановить Рой», — процедила она.

— О, поверьте миледи, — скиталец по-дружески похлопал холодную броню стоящего рядом танка. — Наш огонь вам понравится. Кросс! Сворачиваем лагерь! Грузите боекомплект на броню. Мы идем на юг, на сафари!

Ветеран радостно зарычал приказы. Плацдарм пришел в движение. Пехота с облегчением выбиралась из окопов, готовясь к настоящему делу.

Новый мир только что признал свою слабость, и Корпорация собиралась выжать из этой слабости всё до последней капли. Игра на чужом поле официально началась.

Тяжелые гусеницы «Першингов» с хрустом перемалывали тысячелетний мох, оставляя в первозданных джунглях две широкие, уродливые колеи. Экспедиционный корпус Корпорации двигался на юг.

Впереди колонны, бесшумно переступая шестью мускулистыми лапами, шел вьючный зверь посланницы. Инопланетная делегация с ужасом и брезгливостью косилась на ревущие, плюющиеся сизым дымом стальные махины нью-йоркцев. Земная техника безжалостно ломала гигантские папоротники, расчищая путь пехоте, идущей плотным строем за броней.

Вегас трясся на башне замыкающего танка. Дипломат снял гавайскую рубашку, оставшись в одной легкой майке, которая уже насквозь пропиталась потом.

— Командир, если мы выживем, я требую надбавку за вредность, — прокричал бывший пиарщик, перекрывая гул фордовского двигателя и смахивая с плеча очередную наглую мошку. — Моя кожа не создана для такой влажности. Я чувствую себя пельменем, который варят на медленном огне.

Двадцать Восьмой, ехавший на головной машине, даже не обернулся. Брюнет сидел прямо на разогретой броне, закинув винтовку на плечо, и с интересом сканировал взглядом меняющийся ландшафт.

Чем дальше они продвигались, тем реже становился лес. Буйство зеленых красок сменялось болезненной, гнилостной желтизной. Деревья стояли голыми, их исполинские стволы были покрыты глубокими бороздами, словно кто-то прошелся по ним гигантской теркой. Под ногами вместо влажной земли теперь хрустела серая, безжизненная труха.

Проводники-телепаты резко остановились. Зверь посланницы тревожно зафыркал, пятясь назад.

Женщина в золотистой броне грациозно спрыгнула на землю. На ее меднокожем лице застыла маска обреченности.

«Мы на границе Мертвой Пустоши», — раздался в головах землян ее холодный, но дрожащий голос.«Дальше на юг пути нет. Рой сожрал всё до самого горизонта. Они уже здесь».

— К бою! — мгновенно отреагировал Кросс. Ветеран слетел с брони, щелкая затвором автомата. — Пехота, развернуться цепью! Огнеметчики вперед! Танки, заряжай фугасные!

Двадцать Восьмой неспешно спустился на мертвую землю, достал зажигалку и прикурил сигарету. Синие глаза прищурились, вглядываясь в серую дымку впереди.

Там, где заканчивались обглоданные остатки джунглей, земля шевелилась.

Сначала это был просто тихий, шелестящий звук, похожий на шум прибоя. Затем шелест перерос в оглушительный, мерзкий скрежет миллионов хитиновых лапок. Рой не был армией в привычном понимании. Это была сплошная, пульсирующая черная волна, текущая прямо по земле, стволам деревьев и камням.

Размером с крупную собаку, твари напоминали гибрид скорпиона и муравья-переростка. Острозубые жвалы безостановочно щелкали, перемалывая любую органику на своем пути. За основной массой мелких особей возвышались гротескные, закованные в толстый багровый панцирь твари размером с микроавтобус — тяжелая осада Роя.

Посланница вскинула руку. Ее воины выстроились в тонкую линию, активируя фиолетовые кристаллы на глефах.

«Смерть пришла», — обреченно транслировала эльфийка.«Их слишком много. Наши щиты падут через несколько минут».

— Уберите свои светящиеся палки, миледи, — бархатно произнес скиталец, выходя вперед и вставая между инопланетянами и наступающей ордой. — Вы наняли профессионалов. Позвольте нам сделать свою работу.

Авантюрист выбросил недокуренную сигарету, повернул голову к Кроссу и хищно оскалился.

— Выжги эту гниль, командир.

Одноглазый вояка радостно зарычал.

— Бронебойным отбой! Фугасным… Огонь!

Два 90-миллиметровых орудия грохнули одновременно. От чудовищной звуковой волны аборигены побросали свое оружие и в ужасе схватились за уши — в их мире, привыкшем к элегантной и бесшумной магии, таких грубых, варварских звуков просто не существовало.

Тяжелые снаряды ударили прямо в центр наступающей черной массы. Два ослепительных взрыва подняли в воздух столбы земли, перемешанной с оторванными хитиновыми лапами и кусками внутренностей. Ударная волна разметала передовые ряды Роя, оставив в живом ковре две гигантские, дымящиеся воронки.

Но твари даже не замедлились. Задние ряды просто переползли через останки своих сородичей, продолжая наступление.

— Пулеметы! Работать по фронту! — орал Кросс, поливая орду свинцом из автомата.

Пять десятков стволов открыли шквальный огонь. Воздух наполнился визгом рикошетов и тошнотворным хрустом пробиваемых панцирей. Крупнокалиберные «Браунинги» на башнях танков превращали жуков в зеленую жижу. Это была не битва, а промышленная мясорубка. Сталь и порох старого мира методично перемалывали инопланетную саранчу.

Однако Рой брал числом. Черная масса подобралась на расстояние пятидесяти метров. Запахло кислотой — крупные особи начали плеваться едкой желтой дрянью. Одна из таких капель попала на штурмовика, мгновенно проплавив броню и заставив парня дико закричать.

— Огнеметы! Дайте им прикурить! — скомандовал Двадцать Восьмой, небрежно уворачиваясь от летящего сгустка кислоты. Пространство вокруг юноши исказилось, и едкая слюна просто испарилась в микро-портале.

Шестеро бойцов с тяжелыми баллонами шагнули вперед, нажимая гашетки.

Ревущие струи густого, липкого напалма ударили по наступающим тварям. Рой охватило стеной двухтысячеградусного пламени. Хитин лопался с громким треском, похожим на оружейные выстрелы. Жуки визжали на ультразвуке, катаясь по земле и поджигая друг друга. Фронт наступления захлебнулся в океане жидкого огня.

Посланница и ее воины стояли, ошеломленные. Их могущественная магия требовала концентрации и истощала силы. А эти грязные, потные пришельцы просто стояли на месте, изрыгая пламя и гром, убивая тысячи тварей в секунду. Это было поистине устрашающее зрелище.

Внезапно земля задрожала сильнее.

Из стены огня, раскидывая горящих мелких сородичей, вырвался гигантский монстр. Бронированная туша длиной метров двадцать, усеянная шипами, неслась прямо на позиции землян. Напалм лишь слегка оплавил её толстый багровый панцирь. Чудовище раскрыло огромные жвалы, готовясь перекусить головной танк пополам.

— Гранатометы! — заорал Вегас, выхватывая свой револьвер, хотя понимал, что против такой махины его пули бесполезны.

Но Кросс не успел отдать приказ.

Двадцать Восьмой сделал короткий, плавный шаг вперед. Никаких лишних движений. Никакой суеты. Лидер Корпорации вытянул правую руку навстречу несущемуся локомотиву из хитина и ярости.

В глазах юноши вспыхнуло ледяное, безжалостное сияние.

Воздух перед монстром лопнул с оглушительным, вакуумным хлопком. Пространство не просто разорвалось — оно сжалось в гигантскую, невидимую гильотину шириной в десять метров.

Многотонная тварь влетела прямо в пространственный шов.

Раздался мерзкий, влажный хруст. Инерция протащила заднюю часть чудовища вперед, но его уродливая голова, отрезанная идеальным, ровным срезом на молекулярном уровне, с грохотом рухнула прямо к ногам авантюриста. Из обрубка шеи ударил фонтан густой, зеленоватой крови, заливая выжженную землю.

Обезглавленная туша рухнула в пяти метрах от танков, прочертив глубокую борозду, и замерла.

Потеряв своего командира-матки, Рой дрогнул. Единый разум, управлявший черной волной, распался. Оставшиеся жуки, подчиняясь примитивному инстинкту самосохранения, развернулись и начали судорожно закапываться в землю или расползаться обратно на юг.

Битва закончилась так же внезапно, как и началась.

Над полем боя висела густая тишина, нарушаемая лишь треском догорающего напалма и шипением остывающих стволов. Пехотинцы Кросса тяжело дышали, перезаряжая оружие и проверяя раненых.

Двадцать Восьмой медленно опустил руку. Брюнет достал из кармана чистый платок, брезгливо стер каплю инопланетной крови со щеки и повернулся к онемевшей посланнице.

Инопланетяне смотрели на него не как на варвара, а как на сошедшего с небес бога разрушения.

— Вы просили остановить Рой. Рой остановлен, — бархатный, абсолютно спокойный голос лидера разнесся над дымящимся полем битвы. — А теперь, миледи, мы вернемся в ваш лес. Вы покажете мне свои кристаллы, и мы начнем обсуждать мой процент от вашей новой, спокойной жизни.

Скиталец изящно перешагнул через гигантскую отрубленную голову и направился обратно к танкам. Дипломатия Корпорации работала безотказно в любых мирах. Главное — правильно выбрать калибр.

Тяжелые гусеницы «Першингов» больше не ломали вековые папоротники. Теперь экспедиционный корпус Корпорации двигался по широкому, вымощенному гладким белым камнем тракту. Дорога плавно уходила вверх, петляя между исполинскими стволами, чьи кроны полностью скрывали небо.

Здесь, в самом сердце инопланетных джунглей, не было палящего солнца. Пространство освещалось мягким, пульсирующим сиянием гигантских фиолетовых кристаллов, вросших прямо в кору деревьев.

Столица аборигенов поражала воображение. Это не были привычные каменные коробки Нью-Йорка. Дома, мосты и многоярусные террасы были не построены, а буквально выращены из живой древесины, переплетаясь в невероятные, изящные конструкции.

И прямо сейчас эту древнюю, хрустальную гармонию безжалостно рвал грохот фордовских двигателей и лязг гусениц.

Вегас сидел на башне головного танка, сменив потную майку на чистую рубашку, которую успел достать из своего бездонного походного рюкзака. Дипломат с искренним восторгом крутил головой.

— Знаешь, командир, а я бы прикупил здесь дачу, — довольно протянул бывший пиарщик, разглядывая изящные деревянные балконы, с которых на пришельцев в ужасе глазели местные жители. — Только представь: шезлонг, вид на светящиеся камушки, никаких мутантов и радиоактивного снега. Местная элита, конечно, смотрит на нас как на кучу навоза, но это мы поправим.

— Элита смотрит на нас так, потому что мы воняем соляркой и гарью, дипломат, — усмехнулся Двадцать Восьмой, шагая рядом с броней.

Брюнет двигался расслабленно, заложив руки в карманы разгрузки. На его губах играла легкая, хищная полуулыбка. Он чувствовал этот мир. Чувствовал колоссальную, дремлющую энергию, пронизывающую каждый лист и каждый камень. И эта энергия скоро будет принадлежать ему.

Процессия остановилась на широкой площади перед колоссальным деревом. Его ствол уходил в невидимую высь, а у основания зияла огромная арка, ведущая внутрь.

Посланница, чье имя, как выяснилось по пути, звучало как Ильма, грациозно спешилась со своего шестиногого зверя. Меднокожая эльфийка жестом пригласила гостей внутрь.

— Кросс, танки на периметр. Глуши моторы, но стволы держи на прямой наводке, — лениво бросил лидер. — Внутрь идем втроем. Я, дипломат и Пятый. Остальным отдыхать.

Зал внутри Великого Корня оказался огромным. Стены из отполированной живой древесины светились изнутри золотистым светом. В центре, на возвышении из переплетенных корней, стояли три резных кресла. На них восседали Старейшины — двое мужчин и одна женщина. Их кожа потемнела от возраста, а броня состояла из самых крупных, ослепительно ярких кристаллов.

Увидев землян, Старейшины не встали. Многовековая гордость не позволяла им кланяться «варварам», даже если те только что спасли их расу от уничтожения.

«Мы видели смерть Матки Роя через глаза наших птиц», — раздался в головах нью-йоркцев глубокий, вибрирующий голос центрального Старейшины.«Ваше примитивное оружие изрыгает много грязи, но оно эффективно. Мы готовы выполнить свою часть сделки».

Старик сделал жест рукой. Двое слуг вынесли на середину зала три плетеных сундука, доверху набитых фиолетовыми камнями-реакторами.

Вегас тут же оказался рядом с сундуками, профессионально оценивая товар. Дипломат достал один кристалл, подбросил его на ладони и присвистнул.

— Выглядит отлично, ваше святейшество. Но мы, кажется, не договорили о тарифах, — бывший пиарщик включил свой самый обаятельный и наглый режим. — Это плата за разовую акцию. За доставку головы той большой твари. Но Рой ведь вернется, верно? А у нас очень дорогое топливо. И патроны стоят денег.

Старейшины нахмурились.

«Чего требует ваш переговорщик?» — недовольно транслировала женщина-старейшина, буравя взглядом наглого землянина.

Двадцать Восьмой неспешно прошел в центр зала, остановившись прямо перед возвышением. Авантюрист достал сигарету и прикурил. Сизый дым яблочного табака поплыл под своды священного древа, заставив аборигенов брезгливо сморщиться.

— Мой переговорщик требует абонентскую плату, — бархатный голос скитальца разорвал ментальную тишину. Юноша говорил вслух, наслаждаясь звуком собственного голоса в этой стерильной тишине. — Мы ставим здесь постоянный гарнизон. Мои танки и пулеметы будут охранять ваши границы от Роя круглый год. Взамен вы обеспечиваете моих людей едой, чистой водой, стройматериалами. И, разумеется, регулярными поставками вот этих милых батареек.

«Это рэкет! Вы хотите превратить нас в своих слуг!» — вспылил третий Старейшина, подаваясь вперед. Его глаза гневно сверкнули.«Мы гордый народ…»

— Вы были гордым народом ровно до того момента, пока я не разрубил вашу проблему пополам, — ледяным тоном оборвал его пришелец. Улыбка исчезла с лица лидера. Воздух в зале внезапно потяжелел, запахло озоном. — Гордость хороша, когда у тебя есть клыки. А ваши клыки обломались о панцири жуков. Так что выбирайте: либо вы платите мне за безопасность, либо я забираю свои игрушки, и через неделю Рой доедает ваши красивые балконы.

В зале повисла гнетущая тишина. Старейшины переглянулись, обмениваясь быстрыми телепатическими импульсами. Наконец центральный старик тяжело, неохотно кивнул.

«Да будет так. Мы принимаем условия вашего… протектората».

— Идеально, — брюнет мгновенно вернул на лицо расслабленную улыбку. — Вегас, оформляй логистику. А теперь перейдем к самому вкусному. Ильма обещала мне урок физики.

Посланница, стоявшая у стены, напряженно шагнула вперед. Она держала в руках крупный, идеально круглый кристалл, пульсирующий глубоким ультрафиолетом.

«Слеза Корня не подчиняется грубой силе», — ментальный голос эльфийки звучал с легкой издевкой. Она явно надеялась, что варвар опозорится.«Нужно уметь плести нити сознания. Нужно пропустить энергию через себя, стать с ней одним целым, мягко направляя поток…»

Она протянула камень нью-йоркцу.

Двадцать Восьмой взял кристалл. Металл холодил ладонь, но внутри камня билось живое, обжигающее ядро колоссальной мощи. Юноша прикрыл глаза.

Аборигены с интересом наблюдали, ожидая, что чужак либо ничего не сможет сделать, либо обожжет себе руки.

Но скиталец не собирался играть по их правилам. Зачем плести какие-то нити сознания, если можно просто взломать сейф ломом?

Брюнет задействовал свой дар. Пространство вокруг зажатого в кулаке кристалла пошло сизой рябью. Парень не стал вливать энергию в себя — он создал микроскопический пространственный вакуум прямо внутри структуры камня, принудительно вытягивая из него силу.

Раздался оглушительный треск, похожий на разряд молнии.

Фиолетовый свет вспыхнул так ярко, что аборигены вскрикнули, закрывая глаза. Кристалл в руке лидера завибрировал, а затем энергия послушным, плотным жгутом хлынула прямо в пространственный карман, который Двадцать Восьмой держал открытым.

Воздух в зале закрутился миниатюрным торнадо. Волосы юноши растрепались, синие глаза загорелись диким, нечеловеческим светом. Он выпил емкость камня до дна за три секунды, не произнеся ни единого заклинания.

Когда свет погас, на ладони авантюриста осталась лишь горстка серой, бесполезной пыли.

Старейшины в ужасе вжались в свои троны. Ильма отшатнулась, не веря своим глазам. Никто в истории их мира не выкачивал Слезу так быстро и так варварски эффективно.

— Мягко направлять поток — это для романтиков, миледи, — хрипло, но бесконечно довольно произнес Двадцать Восьмой, стряхивая пыль с ладони. Головная боль, всегда сопровождавшая прыжки, исчезла. Инопланетная энергия сработала как идеальный допинг, зарядив его дар до краев. — Я предпочитаю брать всё и сразу.

Лидер развернулся и направился к выходу, бросив через плечо:

— Вегас, заканчивай тут. Завтра начинаем строить базу.

Выйдя на залитую золотым светом площадь, пришелец с наслаждением вдохнул чистый, сладкий воздух. В кармане лежало бесконечное топливо для его способностей. Ледяной Нью-Йорк получил свою ферму, свои ресурсы и своих вассалов.

А это значило только одно. Две комнаты — это слишком мало для того, кто только что нашел ключ от всех дверей. Мультивселенная ждала, когда Корпорация постучится в ее следующий мир. И стучать они будут с ноги.

Спустя десять дней Великий Корень мутировал. Древняя столица лесного народа обросла уродливыми, но бесконечно практичными шрамами нью-йоркской индустриализации.

Между тысячелетними светящимися стволами теперь тянулись витки колючей проволоки. На изящных деревянных террасах, где раньше аборигены медитировали под пение экзотических птиц, громоздились армейские палатки и чадили полевые кухни. Запах сладкого цветочного нектара безнадежно капитулировал перед густым, плотным ароматом солярки, жареной тушенки и дешевого табака.

Империя пустила корни.

Двадцать Восьмой сидел в своем новом кабинете — бывших покоях одного из Старейшин, которые пехотинцы Кросса бесцеремонно реквизировали и обставили ящиками из-под патронов. Лидер лениво крутил в пальцах фиолетовый кристалл.

Энергия камня больше не обжигала. Она отзывалась в крови приятной, пульсирующей вибрацией, словно мурчащий кот. Юноша сделал легкое движение кистью, и массивная стальная пепельница на столе просто исчезла, мгновенно переместившись в невидимый пространственный карман. Никакой боли в висках. Никакой крови из носа. Инопланетная магия работала как высокооктановое топливо для его дара.

В дверь, заменявшуюся тяжелым брезентовым пологом, бесцеремонно ввалился Вегас.

Дипломат выглядел помятым. Его любимая шелковая рубашка покрылась пятнами пота, а под глазами залегли темные круги. Бывший пиарщик сбросил на стол увесистую стопку деревянных дощечек, испещренных светящимися рунами.

— Командир, я официально требую молоко за вредность! — Вегас рухнул на скрипучий складной стул и вытер лоб платком. — Эти остроухие снобы меня доконают. Они сдают нам кристаллы с такими лицами, будто отрывают от сердца собственных детей. А их логистика! Они измеряют вес не в килограммах, а в «тяжести утренней росы на листе папоротника»! Я полдня пытался высчитать, сколько это в ящиках тушенки!

Скиталец усмехнулся, отправляя кристалл в карман разгрузки.

— Предложи им мыло, дипломат. Говорят, отлично смывает многовековую гордость, — бархатно отозвался авантюрист. — Как там наша очаровательная Ильма?

— О, миледи ходит злая как пантера, — фыркнул переговорщик, откупоривая флягу с водой. — Смотрит на наших солдат как на говорящих обезьян. Но исправно таскает древесину на блокпосты. Кросс вообще обнаглел — заставил их боевых носорогов траншеи рыть. Местные звери копают лучше любого экскаватора. Рой больше не суется, сидит за пустошью. Мы стабилизировали этот мир, брат. Можно выдохнуть и собирать сливки.

Двадцать Восьмой медленно поднялся. Брюнет подошел к резному балкону, с которого открывался вид на суетящийся военный лагерь.

— Выдохнуть? — тихо переспросил пришелец. В его синих глазах снова зажегся тот самый пугающий, дьявольский огонек, от которого Вегасу всегда становилось не по себе. — Мы только-только нащупали педаль газа, компаньон.

Юноша расстегнул воротник черной тактической куртки. На его груди, поверх футболки, теперь красовалась самодельная портупея, в ячейки которой были плотно вставлены пять отборных фиолетовых кристаллов.

— Ты же не собираешься… — Вегас поперхнулся водой, округлив глаза. — Командир, побойся бога! Мы еще этот кусок зелени не переварили! У нас солдаты спят по четыре часа в сутки, гоняя местную фауну от складов.

— Солдаты для того и нужны, чтобы не спать, — отрезал лидер. Голос приобрел стальные, непререкаемые нотки. — Этот мир оказался полезным рудником. Мы получили батарейки. Но здесь нет драйва. Нет технологий. Нет равного противника. Это просто большая, красивая ферма. А я не собираюсь всю жизнь работать фермером.

Скиталец развернулся и стремительным шагом направился к выходу.

— Собирай Кросса. И захватите Пятого. Встречаемся на нижней террасе через десять минут. Мы идем на рыбалку.

Нижняя терраса Великого Корня представляла собой широкую площадку из монолитного белого камня. Сейчас она была заставлена штабелями ящиков с припасами.

Кросс прибыл ровно в назначенное время. Одноглазый ветеран тащил на плече тяжелый пулемет, а его лицо выражало смесь усталости и охотничьего предвкушения. За ним бесшумной тенью скользил Пятый. Белый костюм биоробота покрылся пятнами зеленой растительной слизи и копоти, но пустые глаза оставались всё такими же мертвыми и исполнительными.

— Снова прыгаем, босс? — хрипло уточнил командир штурмовиков, с лязгом загоняя ленту в приемник. — Опять вслепую?

— На этот раз с фонариком, — хищно улыбнулся Двадцать Восьмой.

Он вышел в центр площадки. Вокруг мгновенно собралась толпа зевак: свободные от вахты наемники и несколько десятков аборигенов, включая Ильму, которые с суеверным ужасом наблюдали за действиями нью-йоркского демона.

Авантюрист не стал тратить время на концентрацию. С фиолетовыми реакторами на груди он чувствовал себя всемогущим.

Пальцы юноши легли на один из кристаллов. Энергия хлынула в вены бурлящим потоком. Двадцать Восьмой просто вскинул обе руки вперед и сделал резкое, разрывающее движение, словно рвал плотный кусок картона.

Воздух не просто лопнул. Он взвыл тысячей сирен.

Пространство перед лидером разорвалось мгновенно, без долгой подготовки. Края воронки вспыхнули ослепительным синим пламенем, смешанным с фиолетовыми искрами. Ударная волна сбила с ног стоявших в первых рядах эльфов. Пятый плавно поднял руки, телекинетически фиксируя края колоссального портала, не давая ему схлопнуться.

Запахло не джунглями. И не озоном морозного Манхэттена.

Из разлома в лицо землянам ударил резкий, химический смрад. Пахло жженой резиной, кислым дождем, дешевым синтетическим фастфудом и горячим асфальтом.

Портал раскрылся настежь, обнажая панораму совершенно безумного мира.

Там, за невидимой чертой, стояла глухая, беспросветная ночь. Но темноту разрезали миллионы ослепительных неоновых вывесок. Огромный мегаполис, застроенный циклопическими, уходящими за облака башнями из стекла и черной стали. С неба лил сплошной, тяжелый ливень, разбиваясь о грязный бетон.

В воздухе, оставляя за собой светящиеся инверсионные следы, проносились обтекаемые летающие машины. На фасаде ближайшего небоскреба крутилась гигантская, размером с три квартала, голограмма полуголой азиатки, рекламирующей какой-то кислотно-розовый напиток.

Густой, вибрирующий гул миллионов моторов, сирен и электронного баса обрушился на уши.

— Твою мать… — прошептал Вегас, роняя фляжку. Вода пролилась на белый камень. — Это что еще за кибер-бордель?

Аборигены джунглей в ужасе попадали на колени, закрывая лица руками. Для существ, живущих в гармонии с природой, вид этой перегруженной электроникой и металлом бетонной кишки был страшнее Роя.

Двадцать Восьмой опустил руки. Портал стабильно гудел, удерживаемый энергией кристалла и силой Пятого. Синие глаза лидера жадно впитывали неоновый свет, отражаясь в мокром бетоне по ту сторону.

— Это, дипломат, называется цивилизация, — бархатный голос пришельца дрожал от адреналина. — Наконец-то нормальный город, где можно выпить хорошего виски, а не жевать коренья.

Авантюрист не стал ждать бронетехнику. Он просто перешагнул через край портала, сменив влажный зной эльфийского леса на холодный, кислотный ливень киберпанка. Капли дождя мгновенно замочили плечи куртки.

Кросс, чертыхнувшись, перехватил пулемет поудобнее и шагнул следом. Вегас, обреченно махнув рукой на остатки своего отпуска, поплелся за ними, брезгливо переступая через лужи, переливающиеся радужной бензиновой пленкой.

Они оказались на широкой металлической платформе — судя по всему, на посадочной площадке где-то на сотом этаже одного из небоскребов. Дождь барабанил по броне Кросса. Внизу раскинулась бездонная пропасть улиц, залитая красным и синим неоном.

Внезапно из густого смога вынырнул приземистый, угловатый флаер с мигалками. Машина бесшумно зависла над платформой. Вспыхнул ослепительно-белый луч прожектора, выхватывая из темноты троих пришельцев и зияющую дыру портала за их спинами.

— ВНИМАНИЕ! ВЫ НАХОДИТЕСЬ В ЧАСТНОМ СЕКТОРЕ КОРПОРАЦИИ «ОМЕГА»! — раздался усиленный динамиками механический голос. — ОРУЖИЕ НА ПОЛ! ЛЮБОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ ПРИВЕДЕТ К НЕМЕДЛЕННОЙ АННИГИЛЯЦИИ!

Из днища флаера с лязгом выдвинулась спаренная роторная пушка, стволы которой угрожающе закрутились.

Вегас медленно поднял руки, натягивая на мокрое лицо самую искреннюю улыбку.

— Командир… Кажется, местные парковщики здесь нервные. Может, покажем им наши камушки?

Двадцать Восьмой стер с лица холодные капли дождя. Брюнет даже не подумал поднимать руки. Юноша смотрел прямо в ослепительный луч прожектора, и его хищная улыбка стала шире.

— Кросс, — мягко, почти ласково произнес лидер. — Сбей эту мигающую жестянку.

Огневая мощь старого мира готовилась встретиться с неоновым будущим. Корпорация Двадцать Восьмого только что открыла свой первый филиал в новой вселенной. И слияние обещало быть крайне агрессивным.

Прожектор ослеплял, а кислотный ливень заливал глаза, но старому вояке всё это ничуть не мешало. Услышав приказ, Кросс хищно оскалился. Одноглазый ветеран даже не подумал искать укрытие.

Тяжелый пулемет в его руках радостно зарычал, выплевывая свинцовую смерть. Крупнокалиберные бронебойные пули, созданные для того, чтобы прошивать броню мутантов в выжженных пустошах, с визгом вгрызлись в обтекаемое днище летающей машины. Элегантный флаер корпорации «Омега» явно не был рассчитан на встречу с такой первобытной, грубой кинетической силой.

Роторная пушка дрона успела сделать лишь пару очередей, выбив снопы искр из металлического настила платформы, прежде чем пулеметная трасса прошила один из двигателей машины.

Раздался визгливый скрежет рвущегося композитного сплава. Флаер дернулся, ослепительный луч прожектора мигнул и погас, а левый борт аппарата вспыхнул ревущим пламенем. Потеряв управление, кусок высокотехнологичного металла рухнул прямо на край посадочной площадки, эффектно взорвавшись и окатив пришельцев волной горячего воздуха вперемешку с химической гарью.

— Какая прелесть, — язвительно процедил Вегас, брезгливо отряхивая рукав рубашки от налипшей черной копоти. — Командир, ты только что превратил в металлолом транспорт, который, судя по дизайну, стоит больше, чем весь наш Манхэттен. Нас теперь точно не позовут на приветственный фуршет.

— На фуршеты мы всегда приходим без приглашения, дипломат, — парировал Двадцать Восьмой, небрежно откидывая мокрую прядь волос со лба.

Юноша неспешно подошел к дымящимся обломкам. Дождь зло шипел на раскаленном металле. Из разбитой кабины на бетон капала флуоресцентная синяя жидкость — то ли продвинутый хладагент, то ли синтетическая кровь местного пилота.

За спиной авантюриста ровно и стабильно гудел портал. Пятый застыл неподвижной статуей, удерживая края пространственного разрыва, сквозь который тянуло теплым, сладковатым воздухом эльфийских джунглей. Этот дикий контраст двух миров — пульсирующей зелени и неонового бетона — пьянил лучше любого выдержанного алкоголя.

— Внимание на двенадцать часов! Гости! — хрипло рявкнул Кросс, привычным, отточенным движением меняя перегретую ленту в пулемете.

Тяжелые бронированные створки, ведущие внутрь небоскреба, с пневматическим шипением разъехались в стороны. На мокрую посадочную платформу, четко чеканя шаг, выбежал десяток вооруженных людей. Хотя людьми их можно было назвать лишь с огромной натяжкой.

Бойцы корпоративного спецназа напоминали ожившие кошмары безумного механика. Лица скрыты за глухими черными визорами, по которым безостановочно бежали строки красного программного кода. Руки и ноги заменены на массивные кибернетические протезы из матовой темной стали. В руках они сжимали компактные, уродливые в своей смертоносности штурмовые винтовки, стволы которых уже светились синеватым импульсным зарядом.

— Оруж… — начал было старший группы через встроенный внешний динамик.

Но договорить ему не дали. Скиталец совершенно не собирался тратить драгоценное время на выслушивание чужих ультиматумов в свой адрес.

Пальцы брюнета скользнули по портупее, мягко касаясь одного из фиолетовых кристаллов. Инопланетная энергия мгновенно отозвалась, наполнив тело звенящей, первобытной мощью.

Двадцать Восьмой сделал короткий выпад вперед. Воздух вокруг него пошел густой, сизой рябью.

Спецназовцы рефлекторно открыли огонь. Десятки сгустков концентрированной плазмы со свистом полетели в сторону незваных гостей. Одно такое попадание превратило бы обычного человека в кучку дымящегося пепла, но до цели снаряды так и не долетели.

Лидер изящно взмахнул рукой, словно дирижер академического оркестра. Пространство перед ним изогнулось, образуя идеальную зеркальную сферу. Плазменные заряды с шипением впились в невидимый щит и… просто вылетели с другой стороны, но уже прямо за спинами самих стрелков, открыв микро-порталы в воздухе.

Трое киборгов рухнули на залитый кислотным дождем бетон с прожженными насквозь кевларовыми бронежилетами.

— Какого дьявола?! — заорал один из уцелевших бойцов. Синтетический голос сорвался на панический, совершенно человеческий визг.

— Моя очередь, — бархатно, с пугающей нежностью произнес пришелец.

Авантюрист просто щелкнул пальцами. Никаких театральных жестов или долгих, мучительных концентраций. Накачанный магией Великого Корня, он мог кроить местную реальность, как дешевую бумагу.

Вокруг оставшихся бойцов «Омеги» с оглушительным вакуумным хлопком сомкнулись невидимые челюсти. Дар просто вырезал прямоугольный кусок пространства вместе с четырьмя тяжело бронированными киборгами и швырнул их в абсолютную пустоту между мирами. На мокром настиле остались лишь идеально ровные срезы от их стальных ботинок.

Двое последних спецназовцев, включая командира группы, в ужасе попятились к открытым дверям шлюза, дрожащими механическими руками наводя оружие. В их продвинутых электронных мозгах не было никаких протоколов для борьбы с подобным феноменом.

— Кросс, по ногам, — лениво скомандовал юноша, доставая из кармана серебряный портсигар.

Короткая, злая очередь из пулемета безжалостно прошила стальные протезы корпоратов. Бойцы с лязгом рухнули на колени, лишившись опоры. Снопы искр посыпались из перебитых проводов и гидравлики, смешиваясь с грязными дождевыми лужами.

Двадцать Восьмой неспешно подошел к раненому командиру отряда. Брюнет укрыл пламя зажигалки ладонью, прикурил сигарету и выпустил густую струю яблочного дыма прямо в глухой черный визор поверженного врага.

— Знаешь, в чем главная проблема всех этих ваших модных железок? — поинтересовался лидер, брезгливо постучав носком ботинка по искрящей кибер-руке. — Вы искренне верите, что сталь делает вас всемогущими. Но когда сложная система дает малейший сбой, вы превращаетесь в беспомощные, дорогие тостеры.

Пришелец присел на корточки, упершись локтем в колено. Синие глаза смотрели холодно, расчетливо и абсолютно безжалостно.

— Кто вы такие? Био-террористы? Мутанты из Нижних Секторов? — прохрипел командир спецназа. Его визор с треском раскололся, обнажая бледное, перепуганное человеческое лицо с расширенными зрачками. — «Омега» сотрет вас в пыль. Наш блок охраняется орбитальными спутниками. Вам конец!

Вегас подошел следом, изящно перешагивая через растекающуюся синюю жидкость. Бывший дипломат уже успел оценить обстановку и теперь с нескрываемым интересом разглядывал гигантскую голограмму полуголой девицы на фасаде соседнего здания.

— Орбитальные спутники — это звучит весьма солидно, — усмехнулся переговорщик, поправляя мокрый воротник. — Но боюсь, компаньон, этот парень совершенно не понимает масштабов трагедии. Мы не из Нижних Секторов. Мы из такого места, где фраза «сотрет в пыль» воспринимается как отличный тост за плотным ужином.

— Снимите с него всю электронику, трекеры и каналы связи. Кросс, тащи этого любителя гаджетов к нам, в джунгли, — распорядился скиталец, плавно поднимаясь на ноги. — Пятому срочно нужен новый материал для препарирования и изучения. А мы с дипломатом пока осмотримся в этом вашем неоновом раю.

Ветеран сгреб раненого киборга за шкирку, совершенно не обращая внимания на его отчаянные проклятия, и поволок к сияющей воронке портала. Одно резкое движение — и пленник скрылся во влажном зное эльфийского леса.

Юноша подошел к самому краю посадочной платформы и положил руки на скользкие металлические перила. Внизу, на глубине сотен и сотен этажей, пульсировали транспортные кровеносные артерии мегаполиса. Бесконечные реки слепящего света текли между глухими бетонными каньонами. Этот мир был болен, безнадежно перегружен информацией и технологиями, но он был парадоксально жив. В нем кипела та самая бешеная, грязная энергия, которой так отчаянно не хватало в стерильных эльфийских лесах или мертвых руинах их родного года.

— Что скажешь, Вегас? — спросил Двадцать Восьмой, стряхивая серый пепел прямо в гудящую бездну.

Бывший пиарщик встал рядом, расслабленно облокотившись на ограждение. На его губах играла та самая хищная, корпоративная акулья улыбка, которую он всегда надевал перед крупным, безжалостным поглощением конкурентов.

— Скажу, что эти ребята слишком заигрались в монополию. У них неприлично много денег, слишком много технологий и наблюдается полное отсутствие страха перед реальной первобытной силой, — ответил дипломат, потирая подбородок. — Это просто идеальный рынок для агрессивного слияния. С чего начнем? Подорвем пару небоскребов для острастки или сразу заявимся на заседание совета директоров?

— Начнем с малого, — усмехнулся авантюрист, вглядываясь в дождливую кислотную мглу. — Найдем нормальный бар, выпьем чего-нибудь, что не отдает полынью и радиоактивным пеплом, и найдем человека, который подробно расскажет нам, кто здесь держит самые лакомые активы. Эта корпорация только что потеряла флаер и элитный отряд спецназа. Уверен, их ищейки уже идут по нашему следу.

Скиталец развернулся и направился к открытым дверям шлюза, ведущим в роскошные недра высотки.

— И пусть ищут, дипломат. Мы спрячемся у них на самом видном месте.

Позади них Пятый плавно опустил руки. Огромный портал с влажным, хлюпающим звуком мгновенно схлопнулся, оставив после себя лишь легкий запах озона, который быстро смыл кислотный ливень. Дорога назад была временно отрезана.

Впереди ждали сухие, идеально чистые коридоры корпоративного небоскреба, до краев полные охранных систем, боевых дронов и синтетического богатства. Новый мир беспечно распахнул свои неоновые объятия, даже не подозревая, что внутрь системы уже проник вирус, от которого не существует ни одного антивируса.

Белоснежный коридор корпоративного небоскреба напоминал внутренности гигантской, стерильной капсулы. Мягкий ворсистый ковролин послушно глушил тяжелые шаги армейских ботинок, а скрытые в потолке лампы заливали пространство ровным, безжизненным светом.

Вегас брезгливо отряхнул мокрый рукав рубашки. С ткани на безупречно чистый пол упало несколько грязных капель кислотного дождя. Встроенные в плинтуса микро-дроны уборщики тут же зажужжали, бросаясь ликвидировать нарушение санитарных норм.

— Знаешь, командир, а местный дизайн мне начинает нравиться, — бывший пиарщик с интересом рассматривал пробегающие по стенам голографические котировки акций. — Никакой грязи, никаких мутантов. Только чистая, концентрированная жажда наживы. Прямо ностальгия по старым добрым временам берет.

Двадцать Восьмой шел расслабленно, заложив руки в карманы тактических штанов. Кристаллы на его портупее ритмично пульсировали, синхронизируясь с сердцебиением.

— Не расслабляйся, дипломат. За этими стерильными стенами прячется куда больше яда, чем в клыках любой радиоактивной твари, — бархатно отозвался лидер. Синие глаза цепко сканировали пространство, отмечая скрытые камеры и турели под потолком. — Здесь убивают не когтями, а строчками в контрактах.

Впереди коридор расширялся, переходя в просторный холл с панорамными окнами. Над двойными стеклянными дверями переливалась изящная неоновая вывеска:«Элизиум. Только для резидентов А-класса» .

Вход преграждал голографический турникет и пара массивных охранников в строгих костюмах, под которыми явно угадывались бронепластины и аугментации.

Вегас привычно натянул на лицо свою самую обезоруживающую, дорогую улыбку и шагнул было вперед, готовясь пустить в ход дипломатию, но авантюрист легко отодвинул его плечом.

— Побереги красноречие для тех, кто принимает решения, компаньон. Привратники этого не стоят, — тихо произнес брюнет.

Двадцать Восьмой даже не замедлил шаг. Повинуясь его воле, пространство перед турникетом на долю секунды сложилось гармошкой. Охранники моргнули — и двое наглых, насквозь промокших бродяг просто исчезли, чтобы в то же мгновение материализоваться уже внутри бара, за спинами опешивших секьюрити. Камеры наблюдения успели зафиксировать лишь легкую статическую помеху.

Внутри «Элизиум» поражал воображением. Приглушенный синий свет, голографические деревья с опадающими неоновыми листьями и тихий, тягучий синтвейв, льющийся откуда-то сверху. Посетители — лощеные мужчины и женщины в светящихся смарт-костюмах — лениво потягивали коктейли из парящих в воздухе бокалов.

Появление двух чужаков, пахнущих озоном, порохом и мокрым бетоном, вызвало легкую волну недоуменных взглядов, которую земляне благополучно проигнорировали.

Скиталец уверенно направился к барной стойке, за которой орудовал андроид с идеальным, симметричным лицом и хромированными руками.

— Добро пожаловать в «Элизиум», — синтетический голос бармена журчал, как дорогой шелк. Оптические сенсоры робота мгновенно просканировали гостей, но не нашли их в базе данных. — Ваш идентификационный чип не читается, сэр. Желаете открыть временный гостевой счет? У нас лучшая синтетическая выпивка в секторе «Омега».

Дипломат скривился так, словно ему предложили выпить машинного масла.

— Синтетика? Друг мой, мы предпочитаем то, что росло в земле и выдерживалось в дубе, а не синтезировалось в пробирке, — Вегас облокотился на стойку. — Налейте нам лучшего, что у вас есть. Настоящего.

Андроид вежливо, но непреклонно покачал головой.

— Натуральный алкоголь доступен только для членов совета директоров. Одна порция эквивалентна трехмесячному окладу сотрудника среднего звена. Боюсь, без подтвержденного кредитного рейтинга я не могу…

Звонкий металлический стук оборвал робота на полуслове.

Двадцать Восьмой небрежно бросил на светящуюся стеклянную поверхность стойки тяжелую золотую монету с профилем старого американского президента. Валюта мертвого мира, добытая из вскрытых банков Манхэттена, тускло блеснула в неоновом свете.

Глаза-камеры бармена вспыхнули красным, сканируя предмет.

— Анализ завершен… Аурум. Девяносто девять и девять десятых процента чистоты. Неизвестная чеканка, — голос андроида неуловимо изменился, став заискивающим. — Стоимость данного физического актива многократно превышает лимит заведения. Заказ принят. Открываю винтажные резервы.

Спустя минуту перед нью-йоркцами стояли два пузатых бокала с густой, янтарной жидкостью.

Пришелец сделал глоток, задумчиво катая виски на языке. Алкоголь мягко обжег горло.

— Неплохо. Для корпоративных крыс они знают толк в выпивке, — констатировал лидер, поворачиваясь спиной к стойке и оглядывая зал. — А теперь, дипломат, найди нам слабое звено.

Вегас пригубил свой напиток, его глаза профессионально заскользили по столикам, оценивая позы, мимику и статус присутствующих. Спустя пару секунд он указал подбородком в дальний, затемненный угол.

Там, в глубоком кожаном кресле, сидел грузный мужчина в мятом, но явно безумно дорогом костюме. Его лоб блестел от пота, несмотря на идеальный климат-контроль, а пальцы нервно барабанили по экрану светящегося инфо-планшета. Перед ним стояли три пустых бокала.

— Классика, — довольно улыбнулся бывший пиарщик. — Дорогие шмотки, красные глаза, легкий тремор. Парень из руководства, который только что крупно облажался или готовится облажаться. Идеальный кандидат для задушевной беседы.

Не сговариваясь, напарники направились к угловому столику. Вегас скользнул на диван напротив мужчины, а Двадцать Восьмой вальяжно опустился в кресло сбоку, отрезая путь к отступлению.

— Тяжелый день в офисе, приятель? — сочувственно начал переговорщик, ставя свой бокал на стол.

Корпорат вздрогнул, выронив планшет. Его расширенные зрачки заметались между двумя незваными гостями.

— В-вы кто такие? Это приватная зона! — мужчина попытался придать голосу властности, но вышло жалко. Он суетливо потянулся к браслету на запястье. — Охрана! Код угрозы…

Скиталец даже не пошевелился. Он просто лениво выдохнул сизый дым сигареты.

Пространство между рукой менеджера и браслетом связи еле заметно исказилось. Тончайшая пространственная струна беззвучно разрезала ремешок устройства. Высокотехнологичный гаджет с жалким стуком упал на пол и погас.

Глаза толстяка полезли на лоб.

— Твоя охрана сейчас знакомится с местной флорой и фауной в другом измерении, — ласково, с бархатной угрозой произнес Двадцать Восьмой, стряхивая пепел прямо на инфо-планшет собеседника. — Так что кричать бесполезно. Лучше выпей.

Мужчина судорожно сглотнул, вжимаясь в спинку кресла.

— Ч-что вам нужно? Деньги? Корпоративные коды? Я Артур Венс, старший координатор логистического хаба! Если вы меня тронете, служба безопасности «Омеги» вас из-под земли достанет!

— Артур, дружище, давай без драмы, — Вегас примирительно развел руками, излучая стопроцентное обаяние. — Мы не грабители. Мы — независимый аудит. И мы заметили, что ваша корпорация проявляет совершенно необоснованную агрессию к гостям. Скажи мне, кто отдает приказы боевым дронам на крыше?

Венс затравленно оглянулся на зал, но никто из отдыхающей элиты не обращал внимания на тихий разговор в темном углу.

— Сектор безопасности контролирует Директор Кроу, — прошептал координатор, сдаваясь под ледяным, давящим взглядом синих глаз лидера. — Он параноик. Весь верхний шпиль — это его личная крепость. Он никого туда не пускает, кроме элитных отрядов.

— Шпиль, значит, — авантюрист задумчиво потер подбородок. — Люблю людей, которые забираются повыше. С них открывается красивый вид, когда они падают.

Юноша плавно поднялся с кресла, поправляя портупею с кристаллами.

— Спасибо за консультацию, Артур. Запиши эту выпивку на счет заведения, — Двадцать Восьмой хищно усмехнулся и кивнул напарнику. — Пошли, дипломат. У нас назначена встреча с мистером Кроу. Пора обсудить слияние наших компаний. И мне кажется, это слияние будет очень громким.

Земляне неспешно покинули бар, оставив трясущегося менеджера пялиться на перерезанный браслет. Неоновый мегаполис жил своей жизнью, даже не подозревая, что по его стерильным артериям уже поднимается к самому сердцу смертоносный вирус из другого мира.

Стеклянный лифт — это либо триумфальное восхождение, либо смертельная ловушка. В случае Корпорации «Омега» — скорее второе.

Как только за спинами напарников сомкнулись створки, кабина дернулась и поползла вверх. Но вместо того, чтобы мягко доставить их на уровень директорского офиса, лифт наглухо заблокировался между этажами. Потолок кабины с тихим шипением разъехался, и сверху на них уставились четыре спаренных ствола автоматических турелей.

— Сюрприз, — лениво констатировал Вегас, глядя, как лазерные прицелы рисуют кроваво-красные точки на его безупречной рубашке. — Командир, они явно не ждут нас на кофе.

Двадцать Восьмой даже не удосужился поднять голову. Авантюрист продолжал неспешно раскуривать «Чапман».

— Пятый, займись. У меня сегодня выходной от силовых упражнений.

Биоробот, молчаливой тенью стоявший в углу, плавно поднял ладони. Турели, успевшие развернуться для залпа, внезапно задрожали. Раздался визгливый скрежет металла о металл — стволы медленно, с неохотой выгнулись в дугу, словно сделанные из детского пластилина. Системы наведения взорвались снопом искр, израсходовав заряд вхолостую.

— Поехали дальше, — бросил скиталец.

Стена лифта содрогнулась от удара. Внешние магнитные захваты сорвали кабину с направляющих, и она полетела вверх, ведомая лишь телекинетической волей Пятого. Лифт пробивал этажи, ломая перегородки и круша офисную технику, пока, наконец, не вылетел в пентхаус, с грохотом врезавшись в центр огромного зала.

Зал Директора Кроу был воплощением корпоративного тщеславия. Огромное пространство, залитое холодным светом, стены из прозрачного графита, за которыми дрожали неоновые огни мегаполиса. В центре комнаты, за столом, напоминающим лезвие бритвы, сидел сам Кроу.

Директор был мужчиной средних лет с идеально выбритым черепом и целой россыпью вживленных в лицо нейро-интерфейсов. Перед ним висела голографическая проекция города.

Кроу даже не вздрогнул, когда лифт разнес его приемную. Он просто лениво отключил проекцию, перевел взгляд на троицу пришельцев и едва заметно усмехнулся.

— Вход по записи, господа. Но я оценю вашу настойчивость, когда буду изучать ваши трупы в своей лаборатории, — голос директора был механически безупречен.

Из тени за колоннами вышли шестеро спецназовцев в элитной «зеркальной» броне. Оружие в их руках не стреляло пулями — оно генерировало высокочастотные импульсы, способные превратить мозги в кисель за долю секунды.

— Знаешь, Кроу, — Двадцать Восьмой медленно переступил через дымящийся обломок лифтовой двери, — твоя охрана слишком предсказуема. Опять визоры, опять импульсы. Скука смертная.

Лидер Корпорации сделал шаг. Пространство перед ним исказилось, превращаясь в пульсирующее марево. Спецназовцы открыли огонь, но импульсные заряды, столкнувшись с аномалией, просто зависли в воздухе, словно мухи в янтаре.

— Пятый, — коротко бросил брюнет.

Биоробот резко сжал кулак. Вся энергия зависших зарядов, пойманная в пространственную ловушку, рванула обратно. Только теперь — в самих нападавших. Раздался мощный хлопок, и элитный отряд просто испарился в серии микро-взрывов, оставив на полированном полу лишь обгоревшие клочья дорогой брони.

Кроу нахмурился. Его пальцы нервно застучали по панели стола, активируя скрытые системы защиты. Пол под ногами пришельцев начал проседать, обнажая шахту, ведущую в жерло термоядерного реактора здания.

— Хитрый ход, — заметил Вегас, ловко балансируя на краю пропасти и с интересом заглядывая в бездну, где синим пламенем кипела энергия. — Командир, если мы упадем, нам понадобится много крема для загара.

Двадцать Восьмой не обратил внимания на бездну. Он смотрел прямо на Кроу, и в глазах авантюриста плескалась холодная, расчетливая ярость.

— Твоя игрушка, директор, — пришелец щелкнул пальцами.

Кроу вдруг почувствовал, как воздух вокруг его кресла стал плотным, как гранит. Он хотел встать, но невидимые оковы прижали тело к спинке с такой силой, что послышался хруст позвонков. Стол, за которым он сидел, начал медленно, но неотвратимо складываться пополам, как картонная коробка, сдавливая грудную клетку директора.

— Я не хочу тебя убивать, — мягко сказал скиталец, подходя к краю просевшего пола и зависая прямо над бездной, опираясь лишь на воздух, плотность которого он уплотнил под своими ботинками. — Ты слишком ценен. У тебя есть доступ к орбитальным спутникам, к сети, к счетам этой дыры.

Кроу хрипел, пытаясь вдохнуть. Его аугментированные глаза мигали, безуспешно пытаясь взломать пространственный замок.

— А теперь слушай внимательно, — голос Двадцать Восьмого стал тихим, вкрадчивым, как у дьявола, предлагающего сделку. — Твоя корпорация принадлежит мне. Твои спутники теперь смотрят только туда, куда я укажу. Твои счета — это моя касса на мелкие расходы. Ты можешь либо сейчас стать моей правой рукой и править этим бетонным адом вместе со мной, либо остаться здесь, в этой пропасти, когда я сброшу тебя в реактор.

Директор посмотрел в лицо авантюриста. Он увидел там не просто насилие. Он увидел пустоту, в которой отражались тысячи миров. Страх, первобытный и всепоглощающий, наконец пробился сквозь нейро-блокировку.

— Я… я согласен, — выдавил Кроу, когда давление невидимого пресса чуть ослабло.

— Вот и славно, — авантюрист легко прыгнул обратно на твердый пол, стряхивая невидимую пыль с куртки. — Вегас, займись документами. Оформи нам полное право собственности на всё, что движется в этом небоскребе. А ты, Кроу, — он лениво указал пальцем на проектор, — покажи мне, что там у тебя на орбите. Нам нужно кое-что подсветить.

Неоновый мегаполис за стеклом продолжал жить своей жизнью, даже не подозревая, что у него только что сменился хозяин. Корпорация «Омега» пала без единого выстрела в правительство. Просто один амбициозный гость решил, что этот мир ему идеально подходит для коллекции.

Голографическая проекция над гигантским столом мерцала холодным голубым светом, отбрасывая блики на панорамные окна пентхауса. Мегаполис внизу продолжал тонуть в кислотном ливне и неоновой рекламе.

Вегас расхаживал вдоль прозрачной стены, листая данные на трофейном планшете. Дипломат выглядел так, словно всю жизнь руководил транснациональными компаниями.

— Если я прочитаю еще один пункт про субподряды и акции, у меня глаза вытекут прямо на этот дорогущий паркет, — проворчал бывший пиарщик, смахивая очередную таблицу. — Эти парни не умеют просто убивать конкурентов. Они их сначала банкротят, потом покупают, а потом заставляют бывших владельцев чистить туалеты в нижних секторах. Идеальная система, командир. Чистая, стерильная жестокость.

Двадцать Восьмой вальяжно раскинулся в бывшем кресле Директора Кроу, закинув тяжелые армейские ботинки прямо на полированный стол. Брюнет раскуривал сигарету, лениво разглядывая крутящуюся в воздухе трехмерную карту города.

Кроу стоял чуть поодаль. Бывший властелин башни выглядел помятым, но его аугментированный мозг уже смирился с новой реальностью. Корпоративные акулы выживают не потому, что самые сильные, а потому, что умеют быстро менять хозяев.

— Директор, — бархатный голос скитальца заставил киборга вздрогнуть. — Твой город слишком шумный. Мне нужна тихая гавань. Место, где мои танки смогут спокойно выехать из портала, не подавив местный офисный планктон.

— Танки? — Кроу нервно сглотнул, нейро-интерфейсы на его висках тревожно замигали красным. — Господин, это закрытый корпоративный сектор. Здесь нет места тяжелой бронетехнике. Вся логистика завязана на флаерах и грузовых дронах.

Авантюрист медленно выпустил струю яблочного дыма сквозь голограмму.

— Ты не понял. Я не спрашиваю разрешения на парковку. Я ставлю задачу. Найди мне подходящую площадку на поверхности. Большую, плоскую и с удобным выездом на главные магистрали.

Директор спешно подошел к панели управления. Голограмма мигнула, масштаб изменился, показывая окраины мегаполиса.

— Есть старый промышленный узел в Тринадцатом секторе, — неуверенно начал Кроу, подсвечивая огромную серую зону на карте. — Склады, широкие подъездные пути, усиленный бетон. Идеально подходит под ваши требования. Но есть проблема.

— Обожаю проблемы, — хищно улыбнулся Вегас, отрываясь от планшета и подходя к столу. — Обычно они решаются старым добрым ультранасилием. Кто там сидит?

— Синдикат «Хром», — бывший хозяин башни вывел на экран досье. Десятки лиц, скрытых за тяжелыми кибернетическими имплантами, штурмовые боты, вооруженные машины. — Они контролируют черный рынок нейро-стимуляторов. У них армия в пять тысяч бойцов, тяжелое плазменное вооружение и купленная полиция. Мы пытались выкупить эту землю три года, но они каждый раз сбивали наших переговорщиков вместе с флаерами.

Двадцать Восьмой лениво стряхнул пепел в хрустальную пепельницу.

— Пять тысяч наркоторговцев с пушками, — задумчиво протянул лидер. Синие глаза с интересом посмотрели на Кроу. — Ты говорил, у тебя есть игрушки на орбите. Покажи.

Пальцы киборга запорхали над сенсорами. Карта города свернулась, уступая место виду из космоса. На черном фоне висела хищная, угловатая конструкция из темного металла и солнечных панелей.

— Орбитальная платформа «Омега-Прайм», — с ноткой профессиональной гордости доложил Кроу. — Система точечного кинетического удара. Вольфрамовые стержни, падающие с орбиты. Никакой радиации, только чистая кинетика. Мы используем их редко… слишком много бумажной волокиты с Советом Директоров из-за сопутствующего ущерба.

— Совет директоров только что подал в отставку, — изящно парировал скиталец. Юноша плавно поднялся с кресла и подошел вплотную к проекции спутника. — Наводи на склады «Хрома».

— В-весь сектор? — директор побледнел. — Господин, это вызовет колоссальные разрушения! Ударная волна снесет соседние жилые кварталы. Акции компании рухнут, если узнают, что мы стерли с лица земли кусок города!

— Если ты не нажмешь кнопку, Кроу, акции компании рухнут вместе с тобой в ядерный реактор на нижнем уровне, — голос пришельца звучал мягко, но от этого обещания веяло абсолютным, первобытным холодом. — Мы строим новую империю. А когда закладываешь фундамент, приходится сносить старые сараи. Бей.

Дрожащими руками аугментированный менеджер ввел код подтверждения.

Голограмма показала, как на орбите от спутника отделились три длинные черные иглы. Они беззвучно устремились вниз, прошивая атмосферу.

— Включай трансляцию с камер на месте, — приказал Двадцать Восьмой, опираясь руками о край стола.

На экране вспыхнула картинка из Тринадцатого сектора. Грязные, залитые дождем улицы, патрули киборгов с тяжелыми винтовками, неоновые вывески подпольных лабораторий. Синдикат жил своей обычной, криминальной жизнью.

Спустя мгновение небо над районом разорвалось.

Никакого взрыва. Просто три ослепительные белые полосы ударили с небес прямо в центр складов. Вольфрамовые стержни, разогнанные до чудовищной скорости, вошли в бетон как раскаленные гвозди в масло.

Земля содрогнулась даже здесь, в пентхаусе на высоте сотен этажей.

Камеры в Тринадцатом секторе ослепли от поднявшейся тучи пыли и обломков. Когда дым рассеялся, на месте укрепленной базы синдиката зияли три циклопические воронки. Ангары, вооруженные бойцы, нелегальные лаборатории — всё было стерто в ровную, дымящуюся щебенку. Ударная волна сровняла с землей пару соседних кварталов, оставив от них лишь покореженный металлолом.

Вегас присвистнул, восхищенно качая головой.

— Практично. И никаких затрат на похороны, — дипломат похлопал побледневшего Кроу по плечу. — Отличный сервис. Мне начинает нравиться наша новая дочерняя компания.

— Территория свободна, — констатировал Двадцать Восьмой. Брюнет размял плечи, его кристаллы на портупее призывно мигнули. — Пора звать гостей. Пятый! На первый этаж.

Главное фойе небоскреба «Омега» было шедевром корпоративной архитектуры. Белый мрамор, водопады с синтетической водой, голографические деревья. Сейчас здесь царила гробовая тишина. Охрана была благоразумно распущена Кроу, а персонал эвакуирован.

Лидер встал в самом центре огромного зала. Энергия фиолетовых батареек Великого Корня бурлила в крови, требуя выхода.

Юноша раскинул руки в стороны. Никакой осторожности, только чистая, грубая сила. Воздух зазвенел, мрамор под ногами покрылся паутиной трещин. Пространство лопнуло с такой силой, что голографические деревья заморгали и погасли.

Огромная, пульсирующая воронка портала распахнулась прямо между колоннами фойе. В стерильный, пахнущий озоном воздух мегаполиса мгновенно ворвался душный, сладковатый аромат джунглей и запах солярки.

Из разлома донесся тяжелый рев двигателей.

Первым на белоснежный мрамор выкатился грязный, покрытый вмятинами и копотью джип. Следом, чеканя шаг, из портала вышли штурмовики. Полсотни бойцов, прошедших ледяной ад Манхэттена и мясорубку эльфийского леса. На их тяжелой броне виднелись следы кислоты Роя, а в руках они сжимали потертые, но смертоносные автоматы.

Колонну замыкал Кросс. Одноглазый ветеран спрыгнул с подножки джипа, поправил каску и окинул взглядом сияющее неоном фойе.

— Матерь божья… — вояка снял шлем, брезгливо принюхиваясь к воздуху. — Командир, это что за бордель для киборгов? Мы куда попали?

— Добро пожаловать в наше новое логистическое крыло, Кросс, — Вегас спустился по парадной лестнице, разводя руками. — Не обращай внимания на декор, мы тут всё скоро перекрасим в хаки.

Двадцать Восьмой подошел к командиру наемников. На лице скитальца играла довольная ухмылка.

— Располагайся, ветеран. Мы только что расчистили для тебя шикарную промзону. Танки пролезут без проблем, — лидер хлопнул Кросса по бронированному плечу. — Перегоняй технику из джунглей сюда. Оставим у эльфов только охранный гарнизон. Местный бетон мне нравится больше, чем сырой мох.

— Понял, босс, — Кросс радостно оскалился. — А что с местными? Тут есть кому чистить рыла, или они только через свои компьютеры воюют?

В этот момент двери одного из служебных лифтов открылись, и в фойе неуверенно вышел Кроу в сопровождении пары уцелевших техников. Увидев толпу закопченных, увешанных гранатами дикарей прямо в святая святых своей корпорации, бывший директор застыл.

— А вот и наш новый гид, — бархатно произнес авантюрист, указывая на киборга. — Мистер Кроу, познакомьтесь. Это Кросс. Он не понимает ваших акций и котировок, но если кто-то на улице косо посмотрит на логотип нашей компании, Кросс оторвет ему голову и засунет в серверную.

Ветеран плотоядно улыбнулся, поигрывая тяжелым боевым ножом. Кроу судорожно сглотнул, понимая, что его рафинированный корпоративный мир только что окончательно и бесповоротно рухнул.

— Собирай людей, Кросс. Грузимся в их гламурные грузовики и едем в Тринадцатый сектор, — скомандовал Двадцать Восьмой, направляясь к выходу из стеклянных дверей, за которыми шумел кислотный ливень. — Пора показать этому городу, что такое настоящая, грязная монополия.

Тяжелые грузовые флаеры Корпорации «Омега» скользили сквозь кислотный ливень, словно стая сытых, ленивых китов. Внутри широких, стерильных трюмов, где обычно перевозили высокотехнологичные серверы, сейчас воняло мокрым сукном, оружейной смазкой и застарелым потом штурмовиков.

Кросс сидел на откидном сиденье, с подозрением косясь на мерцающие голографические панели. Одноглазый ветеран то и дело поглаживал приклад своего пулемета, будто это был единственный надежный якорь в летящем сумасшедшем доме.

— Если эта парящая консервная банка рухнет, мы даже костей не соберем, — мрачно прохрипел командир, глядя в иллюминатор на проносящиеся мимо шпили небоскребов. — Никаких гусениц. Никакой брони. Летим на каких-то невидимых магнитах. Тьфу.

Вегас, устроившийся напротив в изящном кресле пилота-контролера, весело хмыкнул.

— Привыкай к комфорту, вояка. Зачем месить грязь сапогами, если можно лететь первым классом? Эти машины запрограммированы лучше, чем твои снайперы.

Двадцать Восьмой стоял у лобового стекла в кабине пилотов, выгнав оттуда синтетических водителей. Брюнет смотрел, как элитные районы сменяются бетонными гетто. Неоновой рекламы становилось меньше, а грязи и плотного химического смога — больше.

Флаеры начали плавное снижение. Тринадцатый сектор встретил их клубами густой, едкой пыли. Орбитальный удар отработал с хирургической точностью. На месте укрепленного комплекса синдиката «Хром» теперь зияли три колоссальные воронки, края которых оплавились и превратились в черное стекло. Окружающие склады сложились как карточные домики от чудовищной ударной волны.

Машины мягко опустились на уцелевший кусок бетонной площадки. Аппарели с пневматическим шипением откинулись, и пехота горохом посыпалась наружу, мгновенно занимая круговую оборону.

— Чисто! — рявкнул один из сержантов, водя стволом автомата по дымящимся руинам.

Скиталец неспешно спустился по трапу. Дождь здесь был слабее, но воздух отвратительно скрипел на зубах пеплом и каменной крошкой. Лидер глубоко вдохнул эту смесь разрушения и удовлетворенно кивнул.

— Отличный фундамент, — бархатно произнес авантюрист, закуривая. — Кросс, разворачивайте лагерь. Ставьте турели по периметру, организуйте посты. И ждите гостей.

— Думаешь, кто-то выжил после того, как им на головы скинули куски металла из космоса? — усомнился переговорщик, брезгливо перешагивая через покореженный кусок кибернетической руки, торчащий из-под завала.

Ответ не заставил себя ждать.

Из-за полосы серого тумана, где начинались чудом уцелевшие кварталы трущоб, послышался рев форсированных двигателей. Десятки прожекторов разрезали мглу. На расчищенную площадку перед кратерами выкатила пестрая, рычащая орда.

Это были не лощеные спецназовцы «Омеги». Это было уличное мясо. Банды стервятников, примчавшиеся мародерить на руинах павшего синдиката. Тяжелые бронированные багги, увешанные шипами, кустарные шагоходы на ржавых гидравлических ногах и сотни отморозков. У каждого второго вместо конечностей блестели грубые, собранные из хлама импланты. В руках они сжимали дробовики, самодельные плазмометы и цепные мечи.

Орда затормозила метрах в пятидесяти от позиций нью-йоркцев. Из головного багги, раскрашенного кислотной краской, вылез здоровенный ублюдок. Половина его лица была заменена стальной пластиной со встроенным визором-пауком.

Киборг окинул взглядом солдат Кросса. Обычная кевларовая броня, примитивные огнестрельные автоматы, никаких нейро-линков. По его мнению — просто жалкая кучка дикарей, непонятно как завладевшая флаерами Корпорации.

— Слышь, мясо! — синтетический голос главаря грохнул из внешних динамиков багги. — Тринадцатый сектор теперь принадлежит «Ржавым Клыкам»! Бросайте свои пукалки, оставляйте птички и валите пешком, пока мы не пустили вас на запчасти!

Вегас искренне рассмеялся, откинув голову назад.

— Командир, ты только послушай. «Ржавые Клыки». Они придумывают названия в генераторе случайных клише?

Двадцать Восьмой даже не улыбнулся. Синие глаза смотрели на беснующуюся толпу кибер-панков с ледяным, исследовательским интересом.

— Кросс, — негромко позвал юноша.

— Слушаю, босс, — ветеран лязгнул затвором пулемета, предвкушая бойню.

— Они хотят пустить нас на запчасти. Объясни им разницу между металлоломом и живой сталью.

— С превеликим удовольствием. Штурмовики! Огонь на подавление!

Тишину разорвал оглушительный, слитный рев пятидесяти стволов.

Местные бандиты, привыкшие к точечным плазменным плевкам и дуэлям на цепных мечах, оказались совершенно не готовы к банальной стене свинца. Пули калибра 7.62 безжалостно рвали кустарную броню, разносили в дребезги визоры и вышибали мозги. Никаких хакерских атак и взломов нейро-сетей — просто кинетическая энергия, бьющая без промаха.

Первый ряд нападавших скосило за секунду. Главарь «Ржавых Клыков» истошно завопил, когда пулеметная очередь Кросса оторвала ему механическую руку вместе с плечевым суставом.

— Мочите их! Жгите! — визжал изувеченный киборг, падая за колесо багги.

Бандиты опомнились и открыли ответный огонь. Сгустки плазмы и лазерные лучи полетели в сторону нью-йоркцев, заставляя штурмовиков пригнуться за обломками бетона. Самодельный шагоход, громко топая, выдвинулся вперед, наводя на позиции Кросса спаренную ракетную установку.

Скиталец медленно выдохнул дым. Пальцы привычно легли на фиолетовые кристаллы.

Шагоход дал залп. Две ракеты с шипением сорвались с направляющих. Но долететь не успели.

Воздух перед машиной лопнул. Пространство свернулось в уродливую петлю. Ракеты влетели в невидимую воронку и вынырнули ровно в метре за спиной самого шагохода, ударив ему прямо в открытый двигательный отсек.

Оглушительный взрыв подбросил многотонную конструкцию в воздух, расшвыривая горящие обломки во все стороны.

— Пятый! Добавь им мотивации! — скомандовал лидер, шагая прямо под перекрестный огонь. Плазменные заряды безобидно растворялись в его пространственном щите, словно капли дождя на лобовом стекле.

Белый костюм биоробота мелькнул среди пыли и крошки. Инструмент поднял руки.

Три бронированных багги бандитов с противным скрежетом оторвались от земли. Телекинетическое поле подхватило многотонные машины вместе с визжащими от ужаса экипажами и швырнуло их прямо в толпу нападавших. Металл сминал металл, давил кибернетические тела и взрывался бензиновыми фейерверками.

Бойня длилась не больше трех минут.

Орда «Ржавых Клыков», потеряв половину состава и всю технику, в панике бросилась наутек, сверкая пятками в неоновой мгле. На расчищенной площадке остались лишь дымящиеся остовы машин и стонущие подранки.

Двадцать Восьмой неспешно подошел к главарю банды. Тот лежал в луже синтетической крови и машинного масла, судорожно дергая уцелевшей ногой.

Пришелец опустился на корточки, заглядывая в разбитый визор-паук.

— Ты хотел наши запчасти, приятель? — бархатно спросил брюнет, легко похлопывая киборга по уцелевшей щеке. — Так вот, запоминай. У нас нет запчастей. У нас есть только порох, свинец и абсолютная дисциплина.

Лидер выпрямился, разминая затекшую шею. Энергия кристаллов бурлила, требуя большего, но для сегодня работы было достаточно.

— Вегас, свяжись с Кроу. Пусть присылает строительных дронов, бетон и инженеров. До конца недели здесь должна стоять укрепленная база, способная выдержать осаду.

Переговорщик изящно отряхнул пыль со своего планшета, довольно кивнув.

— Сделаем, босс. Кроу сейчас покладистый, как ручной пудель. А что с этими? — дипломат брезгливо указал на стонущих бандитов.

— Добейте тех, кто не сможет работать, — равнодушно бросил скиталец, направляясь к своему флаеру. — Остальным выдать лопаты. Будут разгребать завалы. Тринадцатый сектор теперь наша территория. И я хочу, чтобы к утру здесь было чисто.

ИНТЕРЛЮДИЯ-ЭПИЛОГ. Истинный Владыка

В рубиновом стекле бокала лениво плескалось вино старше большинства известных мне человеческих цивилизаций. Густое, почти черное, оно оставляло на стенках тягучие следы, похожие на капли свежей крови.

Я неспешно шел по коридору верхнего яруса своего личного небоскреба. За панорамными окнами в абсолютном безмолвии вращались галактики — отсюда, с вершины моего истинного домена, открывался великолепный вид на изнанку мироздания. В левой руке я держал потертый томик Бальмонта, открытый на случайной странице.

«Я — изысканность русской медлительной речи, предо мною другие поэты — предтечи…»

Идеальные строки. В них столько же высокомерия, сколько в самой моей сути. Люди всегда умели облекать свои крошечные амбиции в красивые слова, даже не подозревая, насколько их поэзия близка к мыслям тех, кто на самом деле держит этот мир за горло.

Сделав глоток, я позволил себе легкую, снисходительную улыбку. Какое всё-таки упоительное, ни с чем не сравнимое удовольствие — играть чужими жизнями. Загребать новые миры и целые вселенные руками тех, кто искренне мнит себя хозяином положения. Мои исполнители — просто шедевр слепого неведения. Они покоряют, ломают, строят и уничтожают, абсолютно уверенные в собственной исключительности.

Они не знают, что каждое их решение — лишь следствие моего первоначального замысла. Вся прелесть этой игры заключается в ее сходстве с шахматной партией, куда я изящно вплел нотки абсолютного хаоса и рандома. Бросая фигуру на доску, я никогда не знаю наверняка, каким именно путем она дойдет до дамки.

Взять хотя бы ту забавную партию, которую я разыграл совсем недавно. Я ради интереса забросил свою фигуру в реальность, где в тысяча девятьсот сорок шестом году грянула глобальная ядерная зима. Сплошная замерзшая пустошь, разруха и отчаянная борьба за кусок консервов. И что же? Пешка задумчиво побрела по радиоактивному пепелищу, осмотрелась и начала подминать под себя этот вымерзший кусок реальности, выстраивая собственную диктатуру. Идеальное зрелище.

Стеклянные створки лифта бесшумно скользнули в стороны, приглашая меня внутрь. Кабина стремительно рухнула вниз, прошивая этажи моего колоссального шпиля. Декорации изысканного пентхауса сменились холодным, стерильным светом нижнего уровня.

Здесь располагалась лаборатория. Сердце моего личного театра марионеток.

Я неторопливо шагал вдоль бесконечных рядов высоких стеклянных капсул. Внутри, в зеленоватом биогеле, плавали сотни безмолвных фигур. Идеальные копии. Спящие клинки Инферно, ожидающие своего часа. Владыке пятидесяти четырех легионов не пристало лично бегать по грязным вселенным, марая руки в чужой крови. Для этого у меня есть мои проекты.

Мои шаги стихли возле сектора с особой маркировкой.

Два резервуара зияли пустотой. Стекло давно высохло, а на матовых табличках горели лишь две цифры. «28» и «5».

Двадцать Восьмой и его верный, безмозглый Инструмент.

Я провел кончиками пальцев по прохладному стеклу пятой капсулы. Забавно, как далеко они зашли. От ледяных пустошей до неоновых джунглей корпоративных миров. Двадцать Восьмой был всего лишь тестовым образцом, запущенным ради сбора данных, а оказался одной из самых результативных фигур на доске.

— Искин, — мой голос прозвучал в тишине лаборатории негромко, но акустика мгновенно разнесла его по всем ярусам.

—Слушаю вас, Владыка, — отозвался бесстрастный синтетический голос.

— Проект «28» признан успешным. Он доказал жизнеспособность концепции. Запустить протокол «Феникс». Снять блокировки с остальных капсул. Выпускай оставшиеся объекты в активные сектора. Пусть порезвятся на свободе. Мне стало скучно смотреть только одну трансляцию.

—Приказ принят. Протокол «Феникс» активирован. Начинаю процедуру пробуждения.

Капсулы вокруг меня замерцали тревожным красным светом. Зашипела гидравлика, сливая биогель. Десятки, сотни новых игроков готовились сделать свой первый вдох, чтобы отправиться сеять мой хаос в других измерениях.

— Ты слишком долго любуешься пустыми банками, Грей. Смотри, не утони в собственном величии.

Этот глубокий, рокочущий голос невозможно было спутать ни с чьим другим.

Я неспешно обернулся, отпивая вино.

В проходе стоял Виктор Крид. Широкоплечий, массивный, затянутый в безупречно строгий костюм-тройку, который смотрелся на нем почти издевательски. Голубые глаза насмешливо щурились, а на губах играла та самая фирменная звериная ухмылка бессмертного. Никакие шелковые галстуки не могли скрыть того факта, что передо мной стоял один из самых опасных хищников в мультивселенной.

— А ты слишком громко топаешь для убийцы экстра-класса, Виктор, — парировал я, захлопывая томик стихов. — Тебе не идет этот галстук. Выглядишь как питбуль на выставке пуделей.

Крид усмехнулся, медленно подходя ближе и закладывая руки в карманы брюк. Он скользнул взглядом по пробуждающимся клонам, затем перевел глаза на пустую двадцать восьмую капсулу.

— Собаки лают, караван идет, да, Малик? — блондин остановился в паре шагов от меня. Его ледяной взгляд встретился с моим. — Ты выпустил на доску новые фигуры. Красивый ход. Но ты же знаешь правила. Партия еще не окончена. Твои пешки начинают привлекать слишком много внимания тех, кто сидит по другую сторону стола.

Я посмотрел на рубиновый отблеск вина в своем бокале.

Глава Инферно, демон перекрестков и кукловод, играющий судьбами империй. Мне бросали вызов тысячи раз. И каждый раз это заканчивалось одинаково.

— В этом и смысл, Виктор, — я медленно поднял глаза на бессмертного, и на моем лице расцвела широкая, искренняя, абсолютно загадочная улыбка. В ней сквозило предвкушение грядущего хаоса. — Игра только начинается. Твой ход.

Спасибо, что читаете, ваша поддержка на бусти позволяет мне писать фанфики и не только и выкладывать их здесь на постоянной основе.