Гори ярко

Глава 1

Глава 1

Все было плохо. Очень плохо.

Он бежал со всех ног, пробираясь сквозь деревья. Ветви и колючки цеплялись за одежду, царапали кожу, взымая плату кровью и плотью за то, что передвигался по их территории. Он чувствовал, как кровь и пот впитывается в землю, ощущал, как она оживает от этого вкуса. Это опасно. Не стоит кормить землю своей кровью, когда он так расстроен.

Он чуть замедлил шаг.

Никто его не преследовал.

Никто даже не знал, что он там. Они видели, как деревья подчинялись его воле, но не видели его самого. Деревья… Возможно, ему придётся отвечать перед ней за деревья.

Она велела ему бежать, а он остановился, чтобы призвать деревья. По их договору этого не стоило делать. Но он не мог позволить им забрать её, ведь он мог это предотвратить.

«Думай. Думай. Думай». Слышал он эти слова в своей голове, произнесенные ее голосом. Она так старалась научить его правилам. Первое правило — думай.

Очень забавно, что все считали её опасной и сумасшедшей. Его губы растянулись в улыбке, которую видел только лес. Но его дикая улыбка была не веселой. Он сам не знал, какие испытывает эмоции, хотя они подпитывались гневом и яростью настолько глубокими, что земля, пробуждённая его кровью, с готовностью подчинялась его воле. Из всех стихий землю было труднее всего пробудить, но она больше всего жаждала насилия.

Он мог бы просто вернуться. Вернуться и показать им, что их ждёт за то, что они тронули того, кого он любил…

Нет.

Её голос снова зазвучал в его голове, наполненный силой. Она была доминантом, хотя он намного старше и намного сильнее ее. Но она имела власть над ним, которую он дал ей из любви, отчаяния и безысходности. И их сделка, их брачный союз (сначала её слово, а потом его) действовал очень долго.

Любой, кто удосужился присмотреться, понял бы, насколько сильно она на него влияла: на этой горе всё ещё росли деревья, и он слышал, как птицы испуганно разлетались в стороны, когда он пробегал мимо них. Если бы их брачная связь прервалась, не было бы ни птиц, ни деревьев. Ничего. А он был древним и голодным.

Но их связь принесла ему спокойствие и чувство безопасности. Его прекрасная супруга-оборотень принесла любовь, изменив его пустое существование. А когда этого оказалось недостаточно, она привнесла порядок в его хаос.

Порядок… это слово… Нет, «приказы» промелькнуло в его сумбурных мыслях. Она отдала ему приказы на случай такой ситуации.

Он перепрыгнул через обрыв с грацией оленя.

— Позвони марроку, — приказала она. А потом добавила: — Прямо сейчас, черт побери.

Именно это он и должен сделать. Позвонить марроку, чтобы тот помог. Но он торопился — ему это было необходимо — потому что, если он притормозит, то развернется и…

Склон горы застонал у него под ногами. Это был тихий звук, который мог услышать только он или его пара.

Он снова ускорился. Его любимая, его пара и хранительница была жива. Она была жива, и поэтому ему следовало позвонить марроку, а не поднимать горы или призывать воды.

Не сегодня.

Сегодня ему нужно позвонить марроку и сказать ему…

Голос его пары зазвучал в его голове так четко, словно она бежала рядом с ним.

«Я знаю, кто предатель…»

* * *

Чарльз наклонил монитор отцовского компьютера под более удобным углом и пошевелил клавиатуру, устраиваясь удобнее.

Он сказал отцу, что сможет управлять стаей из своего дома, пока тот будет в отъезде, как и в предыдущие дюжины раз, когда марроку приходилось уезжать. Но на этот раз поездка затянется, и его отец настоял на том, что стоит сохранить прежний ритм жизни стаи.

Чарльз понимал мотивы отца, потому что некоторые из старых волков, находившихся под началом Брана, не очень любили перемены, но Чарльзу все равно не нравилось находиться в кабинете отца, на его личной территории.

Он предпочитал работать в офисе, который считал своим. Но это означало бы, что он займет территорию отца, словно лиса проберется в курятник. А по приезду марроку придется всё переделывать. Но Бран бы понял, как один доминантный самец понимает другого.

Хотя Чарльз передвинул книжные шкафы из красного дерева в другой конец комнаты и расположил книги в алфавитном порядке по авторам, а не по темам, просто чтобы позлить Брана. Анна по-прежнему оставалась единственным человеком на планете, который искренне верил, что у него есть чувство юмора, поэтому не сомневался, что она сможет убедить Брана, что перестановка была необходима.

Чарльз не трогал книжный шкаф до тех пор, пока отец не позвонил ему сегодня утром, спустя почти месяц после того, как оставил стаю на попечение сына. Он сообщил, что все запланированные дела завершены, но решил, что ему понадобится ещё неделя на дорогу.

Чарльз не мог вспомнить, когда отец в последний раз отдыхал от своих обязанностей. Чарльз сомневался, что маррок вообще может отдыхать от своих обязанностей. Так что если ему придется дольше необходимого терпеть изменения в своей жизни, то он внесет некоторые изменения, чтобы облегчить ее. И поэтому он устроил перестановку в кабинете отца под себя.

Но даже после перестановки Чарльзу потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы погрузиться в работу. Его волк нервничал на территории Брана. Но охота за международными финансами стала настолько интересной, что братец волк все же отвлекся.

Играть с деньгами на таком высоком уровне непросто. Братец волк был доволен сражением, тем более что они хорошо справились. Он был очень тщеславным.

В конце концов, увлёкшись поиском подсказок в электронных данных на экране, Чарльз погрузился в финансы, пытаясь угнаться за неуловимыми слухами о росте акций без видимой причины и о новой компании, которая искала финансирование, но о чём-то умалчивала. Он не мог понять, хорошие это новости или плохие. Он просматривал биографию недавно нанятого инженера, у которого, судя по всему была слишком высокая зарплата, когда его отвлёк грохот открываемой двери.

Он поднял голову. Братец волк первым прервал охоту. Он не очень обрадовался нежелательному вторжению Лии на его территорию, даже временному.

— Ты должен что-то сделать со своей женой, — заявила Лия. Она не отреагировала на его тихое рычание в ответ на её тон. Ей стоило быть вежливей, когда она говорила об Анне.

Чарльзу не нравилась Лия. В мире было много людей, которые ему не нравились, почти все. Но не любить Лию было легко.

Когда Бран привёз её с собой, Чарльз был диким, одиноким и потерянным. Отец забрал его старшего брата Сэмюэля и от них не было вестей несколько месяцев. Бран, обезумевший от горя после смерти матери Чарльза, вероятно, был не лучшим родителем в то время.

Дяди Чарльза и его дед старались изо всех сил, но братец волк не всегда хотел давать бразды правления человеку, как сейчас. Чарльз, ребёнок-оборотень, рождённый, а не созданный, был единственный в своем роде. Ни у кого, особенно у народа его матери, не было опыта общения с такими, как он.

Большую часть времени отсутствия Брана Чарльз бродил по лесу на четырех лапах, легко ускользая от взрослых, которым поручили его воспитывать. Он был диким и недисциплинированным и понимал, что в его десять лет немногие женщины могли его принять, чтобы восполнить потерю матери.

Но он очень нуждался во внимании, а присутствие Лии означало, что отец будет проводить с ними гораздо больше времени. И если бы Лия приложила хоть немного усилий, он бы к ней привязался. Но Лия, несмотря на все свои недостатки, была честной. Большинство оборотней были честны, какой смысл лгать, если окружающие могут понять, что ты лжёшь? Но Лия была очень честной.

Вероятно, это была одна из причин, по которой волк Брана смог спариться с ней. Чарльз понимал, что честность может привлечь в партнере, но когда человек злой и мелочный, то стоило научиться это скрывать или лишний раз промолчать, а не выставлять напоказ. И поэтому взаимная неприязнь сдерживалась (в основном) рамками вежливости.

Чарльз относился к ней с почтением как к жене своего отца и паре своего альфы. Её обычная вежливость по отношению к нему была натянутой и исходила из страха перед братцем волком. Но поскольку она была доминирующим оборотнем, страх делал её раздражительной и глупой.

Братец волк пришёл в себя быстрее, чем Чарльз. Он сказал Чарльзу, что Лия была взволнована и немного напугана, поэтому вела себя грубо. Братцу волку Лия тоже не нравилась, но он уважал её больше, чем Чарльз.

Он ответил на ее слова рычанием (он отказывался воспринимать их как приказы, иначе ему пришлось бы предпринять какие-то действия, которые она бы не оценила). Вместо этого он поднял руку, призывая её замолчать.

Когда она подчинилась, он потратил некоторое время, делая пометки о подозрительном инженере, за которым ему стоило проследить позже, а также выделив несколько других следов, которые он изучит, когда будет время. Чарльз закончил вносить поправки, а затем как можно быстрее вышел из сделки. Лия ждала, с каждой минутой злясь все больше, но молчала.

Закончив с делами, Чарльз оторвал взгляд от экрана, скрестил руки на груди и спросил, как ему казалось, разумным тоном:

— Что ты хочешь, чтобы я сделал со своей женой?

Судя по всему, такого ответа она не ожидала, потому что поджала губы и прорычала:

— Кажется, она думает, что здесь главная. То, что тебя временно назначили ответственным за стаю, не даёт ей права отдавать мне приказы.

Это было необычно для его жены.

О, обычно его пара пренебрегала иерархией стаи. Анна, с любовью подумал Чарльз, не стала бы следовать традициям, даже если бы они кусали ее за задницу. Его Анна заняла своё собственное место в иерархии стаи — в основном потому что полностью игнорировала все традиции. Однако она не вела себя грубо.

Не стоило ему совать нос в дела, которые его не касаются.

— Анна — омега. Она не обязана подчиняться марроку, — сказал он. — Не понимаю, с чего ты взяла, что она будет подчиняться мне.

Лия пару мгновений открывала и закрывала рот. Потом раздражённо рыкнула на него и ушла.

Чарльз подумал, что разговор с мачехой прошел довольно хорошо. И самое главное он был коротким.

Он не хотел переезжать в дом Брана, пока маррок был в отъезде, еще и потому что знал, Лия будет постоянно его доставать. Он задумался, почему до этого самого момента она этого не делала. Она впервые прервала его. Чарльз начал играть с цифрами на экране и задумался о том, что же такого сказал Бран Лие, что та перестала его доставать.

Прежде чем он снова с головой ушёл в дела, на столе зазвонил телефон.

— Чарльз слушает, — рассеянно сказал он. Чарльз мог работать и разговаривать одновременно, если это была не Лия.

В трубке повисла долгая пауза, но он слышал, как кто-то тяжело дышит. Это было настолько необычно, что Чарльз перестал читать статью о перспективной технологической компании и сосредоточился на звонке.

— Это Чарльз, — снова сказал он. — Чем я могу вам помочь?

— Ладно, — наконец произнёс мужской голос. — Ладно. Ты сын Брана. Я помню. Бран на месте? Мне нужно поговорить с марроком.

— Бран уехал по делам, — ответил Чарльз. — Пока его нет в городе, я за главного. Чем я могу вам помочь?

— Бран уехал, — повторил незнакомый голос, но с кельтским акцентом. — Чарльз. — Он сделал паузу. — Мне нужно… нам нужно, чтобы ты приехал сюда. Здесь произошёл инцидент.

После этого мужчина повесил трубку, не назвав ни своего имени, ни того, где именно находится это «здесь». Когда Чарльз попытался перезвонить, никто не взял трубку. Он записал номер и вышел из кабинета в поисках мачехи.

Чарльз не узнал голос звонившего, но если кто-то из членов стаи попал в беду, он бы это почувствовал. В Аспен-Крике, штат Монтана, жила ещё одна группа волков, но они не входили в стаю маррока, Бран считал их слишком сломленными и опасными, и они не могли быть частью стаи, даже стаи Аспен-Крик, в которой было полно сломленных и опасных волков.

Эти волки принадлежали только марроку. На самом деле это была не отдельная стая, а оборотни, связанные с волей и магией маррока кровью и плотью. Бран называл их «дикими». Некоторые члены стаи называли их менее лестными и, возможно, более точными словами, хотя никто не называл их ходячими мертвецами в присутствии Брана.

Дикие оборотни жили в горах, отдельно от всех. Их дома и территория находились под защитой стаи, потому что в общих интересах было, чтобы никто не нарушал их покой.

Бран дал Чарльзу обычный список имён и карту с отмеченными местами. С большинством отшельников Чарльз уже встречался, хотя о двух волках он знал только понаслышке. Дикие оборотни были одновременно опасными и хрупкими. Бран никому не позволял легкомысленно относиться к ним.

В списке номеров оставленном Браном не было номера звонившего.

Чарльз нашёл Лию с Анной на кухне, отделанной нержавеющей сталью и вишнёвым деревом. Анна стояла спиной к покрасневшей от ярости Лии. Анна что-то смешивала, Чарльз чувствовал запах шоколада и апельсина, и совершенно не обращала внимания на пару маррока. Он знал, как Анна поступает с людьми, с которыми не хотела разговаривать. Она часто так поступала с ним.

Лия была высокой, даже по сравнению с нынешними моделями. Она на несколько десятков лет старше Чарльза, и в восемнадцатом веке, когда она родилась, ее можно было бы принять за скандинавскую богиню-великаншу. Она атлетически сложена от природы, и это впечатление усиливалось тем, что много времени проводила на природе. У нее были правильные черты лица и большие голубые глаза цвета летнего озера в полдень.

Его Анна была, как она сама любила говорить, «средненькой». Среднего роста, среднего телосложения, обычной внешности. Ее вьющиеся волосы на несколько оттенков темнее и чуть рыжеватее, чем темно-русые волосы Лии. Анна считала свои волосы своей лучшей чертой. А Чарльзу нравились её веснушки и тёплые карие глаза, которые становились голубыми, когда ее волчица выходила на поверхность.

Объективно Лия была гораздо красивее. Но его Анна была настоящей, какой мало кто мог похвастаться. Однажды он попытался объяснить эту особенность своему отцу, но тот лишь покачал головой и сказал: «Сынок, думаю, твоя мать без труда поняла бы тебя, а я никогда не пойму».

Анна была неразрывно связана с окружающим миром, как будто инстинктивно понимала мировоззрение его деда по материнской линии, что всё в мире является частью чего-то большего, и вред, причинённый чему-то одному — это вред для всего. Она была неразрывно связана с окружающим миром, в то время как большинство людей стараются отделиться, потому что так безопаснее. Чарльз считал Анну самым храбрым человеком из всех, кого он знал.

Он понимал, что другие люди сочли бы Лию более красивой из них двоих. Он даже понимал почему. Но для него Анна была…

«Наша, — сказал братец волк. — Она идеальна, наша родственная душа, наш якорь, причина, по которой мы были созданы. Чтобы мы могли принадлежать ей. Но у нас есть и другие дела».

Чарльз не знал, как долго женщины молчали, возможно с тех пор, как Лия в гневе выбежала из его кабинета. Из кабинета его отца.

— Лия, — сказал он, потому что у него не было времени разбираться в отношениях между двумя женщинами, даже если бы он по глупости захотел бы это сделать. — Кажется, я только что получил сигнал бедствия от одного из одичалых. Ты знаешь этот номер телефона?

Он протянул ей листок с номером.

Лия продемонстрировала одно из своих выдающихся качеств. Она прекратила ссору с Анной и взяла протянутый ей лист бумаги, без колебаний отложив в сторону свои личные дела, когда того требовал долг.

— Эстер и Джонси, — сразу же ответила она. — Они живут у Арсонист-Крик, примерно в двадцати милях. Что она сказала?

Вот почему он не узнал этот голос. Джонси очень редко говорил, когда рядом была его пара. Эстер… Эстер была настолько старой, что никто не знал, сколько ей лет.

— Мне позвонил Джонси. Он сказал, что произошёл инцидент, и попросил меня приехать к ним.

— Произошел какой-то инцидент? — Лия оглянулась через плечо на Анну и нахмурилась ещё сильнее. — С Эстер непросто общаться даже Брану. В последний раз он поднимался к ней на гору осенью. И тогда она была в здравом уме и, кажется, получала удовольствие от того, что пела с ним. Но потом она пошла за ним до самой дороги, и ему пришлось позвать Джонси, чтобы тот мог отвести ее обратно домой. Если произошел какой-то инцидент, то присутствие там волка омеги может быть хорошим решением для всех.

Чарльз нахмурился.

— Омега не всегда полезна в общении с одичалыми.

Поначалу Бран пришел в восторг от того, чем Анна могла бы помочь одичалым. Она смогла укротить пару оборотней, но одна ужасная катастрофа, в результате которой одичалый погиб, а трое из стаи получили ранения, показала, что им стоит проявлять осторожность. И хотя одичалый был обречён на смерть еще до того, как Анна попыталась ему помочь, она все равно чувствовала себя виноватой.

Чарльз не хотел снова подвергать ее такому испытанию. Они с отцом несколько раз горячо спорили на эту тему, но так чтобы Анна их не слышала.

— Она пошла за ним? — спросила Анна, опуская ложку в тарелку.

Лия кивнула, она могла разговаривать на важные темы с профессионализмом.

— Она приняла облик волчицы и выслеживала Брана, как будто тот был добычей. Он сказал, что не был уверен, стоило ли ему позволять ей охотиться на него. — Хотя Лия говорила спокойно, она подразумевала, что Эстер мола быть убита. — Но она была в себе большую часть двух дней, и Джонси выглядел здоровым. Бран подумал, что её могло разозлить присутствие доминантного волка на её территории, поэтому он не стал поднимать эту тему. — Она поджала губы и добавила: — Ты не твой отец. Эстер может воспротивиться, чтобы ты приближался к ней. Если не хочешь, чтобы Эстер тебя прогнала, тебе следует взять с собой Анну. — Она заметила нерешительность Чарльза и продолжила: — В отличие от одичавшего, который так плохо отреагировал на Анну, у Эстер сильный характер. Проблема в её волке, а не в её человеческой половине. — Она слегка усмехнулась, увидев выражение его лица. — Можешь спросить у своего отца, это его слова.

— Я могу положить блюдо в холодильник, — быстро произнесла Анна, прерывая конфликт, который пыталась развязать Лия. — Или кто-нибудь другой может закончить готовку. Насколько сильно мы торопимся?

Ранее Анна пыталась помочь одичалому, но проблема в том, что волчья половина была разумной частью. Когда Анна усыпила волка, осталась только безумная человеческая половина, у которой всё ещё были клыки и сила оборотня.

— Я не хочу терять время, — ответил Чарльз, сдаваясь. — Но что бы там ни произошло, все закончится еще до того, как мы доберёмся туда. Как сказала Лия, дом Эстер находится в двадцати с лишним милях отсюда, и большая часть пути проходит по пересечённой местности.

— Отлично, — пробормотала Анна. Одной рукой она зачерпнула ложкой тесто и протянула Чарльзу, чтобы он попробовал, а другой — потянулась за пищевой плёнкой. — Это рецепт Мерси. — Анна быстро накрыла миску пищевой плёнкой. — Я ещё добавила апельсиновую цедру. Как тебе?

Вкус шоколада был насыщенным и горьковатым, но в сочетании с сахаром, сливочным маслом и апельсиновой цедрой это было вкусным тестом для брауни. Его сводная сестра Мерси всегда умела готовить выпечку из шоколада. А ещё она обладала сверхъестественной способностью доводить Лию до бешенства.

Если Анна упомянула Мерси, это значит, что она была очень недовольна Лией. Чарльз хмыкнул и бросил ложку в посудомоечную машину.

— Хорошо, — проговорила Анна, понимая его ворчание. Она поставила миску в холодильник и выключила духовку. — Я готова, когда ты будешь готов.

Прищурившись, Лия наблюдала за Анной, но лишь сказала:

— Эстер очень старая, так что если ты принесешь ей подарок, то она станет относиться к тебе как к гостье, а не как к нежелательному вторжению. Бран обычно приносит ей фрукты, все остальное они могут сами вырастить или убить. Дай мне минутку, и я соберу для них корзину.

Она быстро вышла из комнаты, чтобы найти корзину для фруктов.

Чарльз достаточно хорошо знал Лию и понимал, что бы ни сделала Анна, чтобы разозлить её, это ещё не конец. Лия не сдавалась без боя, но не стала бы поднимать эту тему, пока ситуация с Эстер не разрешится.

Он посмотрел на свою пару. На первый взгляд она казалась расслабленной и спокойной.

Но Чарльз не из тех, кто упускает детали.

— Проблемы? — пробормотал он.

Анна прислонилась к гранитной столешнице и наигранно вздохнула. Затем выпрямилась и покачала головой.

— Она с трудом переносит наше присутствие. Лия понятия не имеет, как вести себя со мной на своей территории. Это её очень расстраивает. А ты не помогаешь.

Чарльз приподнял бровь.

Анна рассмеялась, несмотря на напряжение.

— Это не твоя вина. Ты не делаешь ничего плохого, разве что излучаешь свой шарм Чарльза, но этого достаточно, чтобы вывести её из себя.

Он не знал, что Анна имела в виду под «шармом Чарльза». Он был тем, кто он есть. Чарльз ничего не мог с этим поделать, хотя понимал, как его присутствие влияет на Лию.

— Похоже, это более конкретная проблема, — сказал он.

— Да, — согласилась Анна. — Тэг заходил, пока ты боролся с носорогами в кабинете Брана.

— Я передвигал книжные шкафы. Никаких африканских животных.

Она коротко улыбнулась ему.

— Я слышала хрипы и рев, и мне показалось, что ты боролся с носорогом. В общем, он зашёл, чтобы сказать, что ему скучно. — Она замялась. — Он вошёл в разгар нашего с Лией спора. Думаю, у него были другие дела, но мы его отвлекли.

Анна была омегой. И это означало, что любой доминирующий волк чувствовал необходимость защищать её, именно поэтому Лия считала, что Анна может помочь с Эстер. Если бы Тэг вошёл в комнату, когда Лия и Анна вели какой-то жаркий спор… Скорее всего, большой кельтский оборотень сделал бы всё возможное, чтобы прервать его.

— Тэг предложил возобновить музыкальные вечера маррока, — заметила Анна. — Судя по всему, они были неотъемлемой частью жизни сообщества, но несколько лет назад Бран прекратил их проводить.

— Прошло почти двадцать лет, — слегка опешил Чарльз. С чего Тэгу пришла в голову эта идея? Когда попадаешь в разгар ссоры между двумя женщинами, на ум приходят совсем другие мысли, а не события двадцатилетней давности. — Много времени прошло.

— Двадцать лет? — Анна нахмурилась. — Тэг говорил не об этом, когда предлагал возобновить музыкальный вечер.

— Я сомневаюсь, что Тэг хорошо следит за временем, — сухо заметил Чарльз. — Спроси его о Ватерлоо. Он говорит об этом так, будто это случилось неделю назад.

Она ухмыльнулась.

— Только если ты скажешь ему, что на этот раз французы проиграли битву. Я буду сидеть в стороне и есть попкорн.

Настоящее имя Тэга было Колин Таггарт. Он называл себя ирландцем, валлийцем или шотландцем в зависимости от того, какой акцент использовал в тот или иной день. Он сражался на стороне французов во время Наполеоновских войн. Тэг до сих пор испытывал особую неприязнь к «англичанам».

— В любом случае, — сказала Анна, бросив взгляд на дверь, через которую вышла Лия, — я подумала, что не стоит вносить радикальные изменения, пока Бран в отъезде. Лия с этим не согласна.

Чарльз удивлённо посмотрел на неё, обычно Анна не слишком любила проявлять осторожность. А Лия совсем не интересовалась музыкой. Её интересовала только ее персона, и она испытала большее облегчение, когда музыкальные вечера отменили.

— Лия считает, что стае было бы полезно проводить какие-то общественные мероприятия помимо охоты в полнолуние, — с вызовом произнесла Лия, входя на кухню с корзиной в руке.

— А Анна считает, что стая не сойдет с ума от скуки, если мы подождем возвращения Брана, — мягко парировала Анна тем тоном, которым Бран беседовал с непослушными сыновьями. — Она также считает, что говорить о себе в третьем лице — признак сумасшествия.

Чарльз с трудом сдержал улыбку. Почему-то ему казалось, что смех не улучшит ситуацию, тем более что по напряжённому выражению лица Лии он понял, что она тоже узнала этот тон.

Лия сдержалась и лишь поморщилась, затем наполнила корзину яблоками, персиками и бананами, уложив все это причудливым образом.

— Вот, — сказала она, протягивая Чарльзу корзинку. — Надеюсь, это поможет. — Несмотря на резкий тон она не лгала.

Чарльз серьёзно кивнул.

— Спасибо.

* * *

— Я не понимаю эту женщину, — проворчала Анна, садясь за руль старого грузовика. Она давно перестала предлагать ему сесть за руль, если только не было веской причины, по которой она сама не хотела вести машину или это было необходимо в экстренной ситуации. — Почему с ней всё превращается в борьбу?

Чарльз хмыкнул. Очевидно, Анна собиралась выместить на нём всю злость, которую испытывала по отношению к Лии. Он был не против, он мог это вынести. Ему нравилось, что она делилась с ним своими секретами, даже если просто хотела высказать, как ее раздражала Лия. На самом деле это был не такой уж и секрет.

Анна раздражённо покосилась на него, а потом аккуратно выехала с подъездной дорожки. Она вела машину, как старая бабушка, и ему это нравилось. Как и её хмурый взгляд.

— Разве мы не торопимся? — спросила она. — Может, тебе стоит сесть за руль?

— Что бы ни случилось, это уже произошло, — ответил Чарльз. — Нам не стоит терять время, но сомневаюсь, что задержка в десять минут что-то изменит.

— Ну ладно. А куда ехать? Я так разозлилась на Лию, что даже не спросила. Я не знаю, где находится Арсонист-Крик. Почему я не знаю, где находится Арсонист-Крик?

— Вон там, — указал он. — А земли стаи усеяны ручьями, речушками и озерами. Нет смысла знать их все. Тем более, что Арсонист-Крик находится на той части нашей территории, которую мы оставили одичалым.

— Хорошо, — кивнула она и замолчала. Чарльз подумал, что она пытается сдержать раздражение на Лию. Анна ещё немного помолчала, прежде чем её недовольство вырвалось наружу. — Это хорошая идея. Тэг должен был сказать: «Эй, а давай сделаем вот это». А ей следовало ответить: «Эй, это очень хорошая идея, давай сделаем то, что ты предложил». И это могло бы стать развлечением для всех. Но после того как я ляпнула, что это звучит весело, Лия быстро заявила, что «нам нужно подождать, пока Бран вернётся домой».

«Значит, она быстро переметнулась», — подумал он, его пара была умной. Чарльз уже видел, как она это делает. Иногда она делала нечто подобное с ним. Анна давила бы на Лию до тех пор, пока его мачехе не пришлось бы сдаться и сделать то, что от неё хотела Анна. Если бы Лия была умнее… Но она была глупой. Как однажды сказал Бран, несправедливо винить Лию за то, что она была именно такой, какая нужна марроку в качестве супруги. Его волк принял ее, но человек не полюбил.

— Я даже представить не могу, в какой ситуации Лия использовала бы слово «эй», — заметил он. — Ну разве что «хэй». И только для того, чтобы покормить лошадь.

Анна всплеснула руками, отпустив руль.

— Это просто барбекю, а не обряд посвящения, не ярмарка, которая требует тщательной подготовки. Просто люди приходят с едой или музыкальными инструментами, и мы веселимся. Мы здесь все музыканты. Чтобы насладиться музыкой, не нужен закон Конгресса. — Анна снова вцепилась в руль за секунду до того, как Чарльз уже готов был вмешаться.

— Поверни здесь, — попросил Чарльз. — Затем сверни, как будто ты едешь в Уилсон-Гэп.

На мгновение в машине повисла тишина. Братец волк считал, что Анна вполне способна поладить с Лией, если захочет. И обычно она так и делала. Лия не могла противиться влиянию омеги или искреннему дружелюбию Анны.

Анна позволила Лие начать ссору, которую прервал Тэг.

Братец волк не знал, почему она так поступила, но Чарльз сложил два и два. Может, дело не в том, что сказал Бран, а в том, что Лия не давала Чарльзу покоя с тех пор, как уехал его отец.

— Ты ссоришься с Лией, чтобы у нее не было времени на ссоры со мной? — спросил он.

Анна вздернула подбородок.

— Спасибо.

— Это моя работа, — мрачно ответила она. — Я должна облегчить твои заботы.

Чарльз подумал о ее мрачном тоне и едва заметном ударении, с которым она произнесла «моя работа». Братец волк беспокойно зашевелился. Когда дело касалось его пары, братец волк иногда проявлял проницательность, которую Чарльз, занятый человеческими делами, мог упустить из виду.

У Анны был талант к музыке, и она получила полную стипендию для обучения в Северо-Западном университете, и должна играть на виолончели на сцене при свете софитов. Вместо этого она оказалась в ловушке в Аспен-Крике, штат Монтана, где ближайшие софиты находились на крыше его грузовика.

— Ты собиралась подумать о том, чтобы закончить обучение и получить диплом, — напомнил Чарльз. Он давно хотел спросить её об этом. Но Анна была скрытной, и он старался не давить на нее. Это было непросто, он метался между непреодолимым желанием братца волка защищать/любить/оберегать и потребностью Анны быть собой и не чувствовать себя в ловушке.

Некоторое время она молчала.

— Я могу получить степень бакалавра по теории музыки онлайн, — отозвалась она наконец. — Но начинаю думать, что мне стоит заняться психологией.

— Ты этого хочешь?

Анна слегка вздохнула и покачала головой.

— Тогда зачем мы об этом говорим?

Она искала смысл в жизни.

«Мы, — сказал братец волк. — Мы должны быть её целью, как она — нашей».

Чарльз недовольно нахмурился на его слова, а братец волк добавил:

«Но если она хочет чего-то большего, мы должны это ей дать».

С этим Чарльз полностью согласился.

Он обсуждал с отцом, что они с Анной могли бы усыновить ребёнка. Это было непросто из-за того, что Бран старался не привлекать к стае внимания в Аспен-Крике.

Но ребенок не мог бы все исправить. Анна не из тех, кто крадет чужие жизни.

— Что ты думаешь о предложении Тэга? — спросила Анна, меняя тему. — Тебе не кажется, что было бы неплохо устроить что-то вроде встречи не только для стаи, но и для всего сообщества?

— Не хочу вставать на сторону Лии… — начал он, но рассмеялся, встретив её взгляд. — Просто послушай, любовь моя. Музыкальные вечера были центром противостояния моего отца и Мерси, а ты знаешь, как Лия относится ко всему, что связано с Мерси.

— Да, — сказала Анна. — Я даже понимаю это, как бы мне ни было больно это признавать. Бран любит Мерси. Если бы ты так же относился к Мерси, я бы чувствовала то же самое, что и Лия. Какой бы милой я ее ни считала.

— Бран не любит ее в таком смысле, — ответил он, чувствуя себя неловко. — Он считает её своей дочерью, а других дочерей у него уже нет. В его отношении к ней нет ничего особенного.

— Или так всем приятнее думать, — невозмутимо согласилась Анна. — Включая Брана. На этом и остановимся. Значит, музыкальные вечера были чем-то вроде свидания Брана и Мерси?

— Не в этом смысле, — сказал Чарльз, защищаясь, потому что Анна указала ему на то, что он долгое время игнорировал. Он глубоко вздохнул. — Ладно. Возможно, ты права насчёт Брана и Мерси.

Анна слегка улыбнулась.

Чарльз всплеснул руками.

— Ладно. Да. Я видел это. Как и Лия. Но мой отец никогда бы не переспал с Мерси. Что бы ты о нём ни говорила, но его волк признал Лию своей парой, и он не станет ей изменять. А Мерси всегда видела в нём только отца и своего альфу. Это было ей нужно, и это он ей дал. Сомневаюсь, что Мерси когда-либо считала, что все может быть серьезно.

— Да, — к его облегчению, согласилась Анна. — Я понимаю их отношения. — Она помолчала, а затем тихо спросила, не отрывая взгляда от дороги: — Как думаешь, с ней всё в порядке?

— С Мерси?

Мерси похитили. По этой причине Бран оставил стаю на попечение Чарльза. К счастью, эта ситуация разрешилась довольно быстро, по крайней мере, в том, что касалось Мерси. У него было такое чувство, что последствия похищения ещё долго будут преследовать их.

— Да, с Мерси.

Чарльз прижал кулак к сердцу.

— Если бы с ней все было не в порядке, мой отец призвал бы всех демонов, чтобы отомстить. Раз уж он решил навестить моего брата в Африке и «взять отпуск», я думаю, с ней всё в порядке. Можешь ей позвонить.

Анна выдохнула.

— Хорошо. Я пыталась дозвониться ей сегодня, но её мобильный не отвечает, а по домашнему телефону ответил какой-то парень. Он сказал, что она на улице и пытается понять, как починить машину Кристи, цитирую: «чтобы Кристи снова уехала». Он посоветовал мне дать ей остыть пару дней, прежде чем снова перезванивать.

Чарльз криво улыбнулся.

— Ты уже познакомилась с Кристи?

Анна покачала головой.

— Кто она такая?

— Бывшая жена Адама. Красивая, хрупкая, немного беспомощная. Именно таких женщин предпочитают альфа-самцы. — Он улыбнулся ещё шире, когда Анна возмущённо фыркнула.

— Я не беспомощна, — воскликнула она. — И не хрупкая.

— Ты не такая, — согласился он. — И Кристи тоже, если уж на то пошло. Я каждый день благодарю судьбу за то, что мой отец выбрал себе в пару Лию, а не кого-то вроде Кристи. Лия гораздо прямолинейнее.

— И я не красивая, — продолжила Анна, не смутившись.

— Что ж, — миролюбиво сказал он, — думаю, нам придётся согласиться с тем, что мы не согласны в этом вопросе.

— Расскажи мне о музыкальных вечерах, — попросила Анна через мгновение, хотя Чарльз с удовольствием заметил, что её лицо слегка покраснело, потому что она поняла, что он говорил правду.

— Мерси и Бран ссорились из-за тех музыкальных вечеров, — начал Чарльз. — Ты же с ней знакома. «Упрямая» — это ещё мягко сказано.

Анна нахмурилась.

— И что ей в этих вечерах не нравилось?

— Мерси не нравится быть в центре внимания. Она неплохой музыкант. Она попадает в ноты, но у неё нет настоящего голоса, и она это знала. Но она неплохо играла на пианино.

— Она сказала мне, что ненавидит фортепиано.

— Думаю, всё это было связано с враждой Лии и Мерси. Лия безжалостно мучила Мерси, но её сдерживали две вещи. — Он поднял палец. — Мой отец ясно дал понять, что любой, кто причинит ей физический вред, будет иметь дело с ним. А приёмный отец Мерси, Брайан, был страшным ублюдком, когда злился. Но чтобы он разозлился, нужно было очень постараться, и Лия старалась не переходить черту. Мерси облегчала Лии задачу, потому что всегда мстила, и это мутило воду. И в этом омуте вины Лии не было заметно.

Анна сочувственно поморщилась, и он добавил:

— И обычно все больше сочувствовали тому, на кого злилась Мерси, чем самой Мерси.

Она рассмеялась.

— Умница. — И тише добавила: — Инцидент с шоколадным пасхальным кроликом.

— Именно. Если честно, мой отец верит в испытание огнём. Никто не может сказать, что Мерси ни в чем не виновата. Лия научила ее, что для мести нужен подходящий момент, но справедливость можно восстановить и без смерти.

— Справедливость? — спросила Анна.

Чарльз кивнул.

— Мерси хотела верить, что мир справедлив, и она может превращаться в койота в мире, полном оборотней и вампиров. В ней нет ни капли жалости. Ей пришлось научиться выживать, и отец позволил Лии научить её этому. Хотя Лия понятия не имела, что помогает Мерси. — Чарльз не был до конца уверен, что Бран сам понимал, что помогает Мерси.

— Что ты сделал? — спросила Анна.

Братец волк хотел сказать, что они не оставили свою сестрёнку одну сражаться с Лией.

— Я не мог оспорить решение отца. А оно заключалось в том, что мы не должны вмешиваться в отношения Мерси и Лии. Он говорил, что Лия — его пара, и, следовательно, доминировала надо мной.

— Так что же ты сделал? — снова спросила Анна.

— Всякий раз, когда Лия оставалась наедине с Мерси, я был рядом. — Это было трудно, и если бы Бран узнал, сколько членов стаи помогали Чарльзу в его самопровозглашённой миссии, ему бы не поздоровилось. То, что он сделал, подорвало авторитет Лии в стае, и его отец не потерпел бы такого, если бы знал об этом. Но Чарльз тоже кое-чему научился у Мерси: всё сойдет с рук, пока тебя не поймали.

— И какое отношение это имеет к музыкальным вечерам? — спросила Анна.

— Мерси наконец поняла, что Бран знал о том, что Лия ее доставала, и не собирался вмешиваться. Брайан…

— Ее приемный отец.

— Да, — кивнул Чарльз. — Он рассказал мне об этом, потому что беспокоился о том, что сделает Мерси. Мы оба знали, что она не оставит это просто так.

— Конечно, нет, — согласилась Анна.

Чарльз улыбнулся.

— Музыкальные вечера начались где-то в шестидесятых годах. Мой отец стал жертвой книги по саморазвитию, которую какой-то идиот подарил ему на Рождество. Он решил, что стае… и городу нужно как-то объединиться. Он музыкант, поэтому обратился к музыке. Все дети старше пяти лет выступали по очереди, независимо от того, были они из стаи или нет. Аспен-Крик был крошечным городком, но на каждом выступлении собиралось по пять-шесть детей. За ними следовала пара добровольцев, по собственному желанию из стаи. И, наконец, он завершал вечер собственным выступлением, обычно это была музыка, но иногда он рассказывал истории. Ради этого взрослые, у которых не было детей, соглашались терпеть галдеж детворы. К тому времени, когда Мерси пришла в стаю ещё щенком, эти вечера стали традицией. — Он искоса взглянул на свою пару. — Кому-то из нас эта традиция могла показаться утомительной.

Анна серьёзно задумалась.

— Здесь много талантливых людей. Но я участвовала в представлениях с детьми. Чёрт возьми, я сама выступала, когда была ребенком. Готова поспорить, что некоторые из тех вечеров были ужасно долгими, особенно если среди участников не было твоего ребенка, на которого ты хотел посмотреть.

Чарльз ухмыльнулся.

— Мерси тоже так думала. Как только ей исполнилось восемь или девять, она собрала малышей — самых младших, тех, кто не мог спеть ни строчки, и всех детей, которые не хотели выступать, — и заставила их устроить «специальное представление». — Он покачал головой. — Некоторые из этих выступлений запомнились надолго. Не всегда связаны с музыкой, но запоминающиеся. Во-первых, музыкальные вечера стали намного короче, потому что мы сразу отсеяли большинство детей, которые были ужасны в выступлениях. Но через какое-то время Мерси освоилась. Думаю, Сэмюэль тайно помогал ей, потому что я узнал несколько его песен. Но она начала соревноваться с Браном за лучшее исполнение, приглашала зрителей, чтобы они сами оценили. Ему это понравилось.

— Брану?

— Мой отец, несмотря на все его недостатки, не очень тщеславен. Он доминирует, но не соперничает. — Анна что-то пробормотала, и ему пришлось поправиться. — Ладно. Я признаю, что обычно он может выдержать конкуренцию. Но он не будет унижать группу детей, чтобы почувствовать себя альфой. Он гордился её усилиями и поощрял её. Если ты моргнёшь, то пропустишь дорогу слева от нас. Поворачивай здесь.

Анна так и сделала, немного сбавив скорость, потому что, хотя дорога и была заасфальтирована, на ней имелись выбоины.

— А потом она узнала, что Бран в курсе нападок Лии, — задумчиво произнесла Анна.

— Верно. Но Мерси беспощадна в своей мести. Никогда не вставай у неё на пути. Она придумает, чем тебя достать.

— Что она сделала?

— Она сыграла первую часть Патетической сонаты Бетховена.

— Номер восемь, — сказала Анна. — Опус тринадцать?

Он кивнул.

— Почти два года она играла произведение каждый музыкальный вечер.

— Что в этом плохого? — спросила Анна. — Это красивая мелодия.

Чарльз ухмыльнулся.

— Возможно, и так. Но я до сих пор слышу это в своих кошмарах, и, думаю, Бран тоже. Это прекрасное произведение, если его играть на настроенном пианино. Но она его не настраивала. На каждом выступлении было что-то новое. Один раз она выступала с завязанными глазами. Однажды она включила метроном и ни разу не сыграла в такт. Однажды она сыграла в четверть темпа и добавила две другие части, — он рассмеялся, вспомнив об этом. — Люди подумали, что она закончила, начали хлопать, а она сыграла ещё одну ноту. Очень медленную ноту. Казалось, что эта пытка длится вечно. Но она никогда не могла вывести моего отца из себя. — Чарльз закрыл глаза, вспоминая, и улыбка сошла с его лица. — Отец редко поступает неправильно, и большинство таких моментов за последние тридцать лет были связаны с Мерси.

— Он с ней дурачится, — невозмутимо произнесла Анна.

Чарльз открыл глаза и весело посмотрел на нее, но она была слишком сосредоточена на дороге.

— Да, — сказал он. — Дурачится. В любом случае, это были настоящие выступления. Мальчики надевали галстуки и белые рубашки, девочки — платья. На своё последнее выступление Мерси пришла в обрезанных шортах и футболке с принтом. На футболке был изображён Микки Маус, показывающий миру средний палец.

— Что сделал Бран?

— Мой отец умеет драться грязно, просто обычно этого не делает. Он повернулся к приёмной матери Мерси — застенчивой, милой женщине, у которой только что диагностировали какое-то ужасное заболевание — и при всех отчитал её за то, что она не позаботилась о том, чтобы у Мерси была подходящая одежда. Она заплакала. Брайана там не было, возможно, мой отец забыл, что в тот вечер отправил Брайана с каким-то поручением, но, возможно, спланировал все заранее. Мерси ничего не сказала. Она встала из-за рояля, взяла Эвелин за руку и вывела её из комнаты.

Анна на мгновение задумалась.

— Бран напал на больную женщину, которая не могла защитить себя, на глазах у всей стаи? Ого.

— Не позволяй моему отцу одурачить тебя, Анна, — предупредил Чарльз. — В критической ситуации он ведёт себя как подлый ублюдок.

— И что сделала Мерси? — спросила Анна. — Та Мерси, которую я знаю, не оставила бы это просто так.

— Нет, — сказал он. — Конечно, нет. Она смазала сиденье нового «Мерседеса» моего отца арахисовым маслом и обманом заставила его сесть в машину.

— Ха! — довольно воскликнула Анна. — Умница. Я бы заплатила, чтобы это увидеть.

Чарльз задумался, почему это воспоминание вызывает у него тоску. Наверное, потому что ему нравилась Эвелин, и ему было невыносимо видеть, как Бран жестоко обращается с ней, даже на словах. А Чарльз, как и остальные члены стаи, просто стоял и смотрел. Только Мерси бросила вызов марроку.

Они с братцем волком уже давно признали, что тоже были неправы, потому что ничем ей не помогли.

— Арахисовое масло, — сказал Чарльз, — напомнило моему отцу, что он сражался с ребёнком. С тем, кого поклялся защищать. И из-за того, что чувствовал, что проигрывает эту войну, он ударил того, кто не мог себя защитить. Мой отец нечасто проявляет смирение, но в тот раз Мерси удалось его сломить. Он принёс Эвелин цветы и извинился лично, а затем и публично. Перед ней, перед Брайаном и перед Мерси тоже. После этого Мерси каждый вечер приходила в одном и том же наряде. Она пять минут сидела за фортепиано, сложив руки на коленях. Бран серьёзно благодарил её за выступление, она склоняла голову, как воин-самурай, и на этом всё заканчивалось. Так продолжалось до смерти Эвелин, кажется, это заняло два года, а потом Мерси стала сидеть в зале, и отец перестал просить её сыграть.

— Поэтому он перестал проводить музыкальные вечера? — спросила Анна.

Он покачал головой.

— Это случилось, когда он её прогнал.

Анна знала эту историю, поэтому он не стал её пересказывать. Сэмюэль решил, что шестнадцатилетняя Мерси может родить ему детей, и начал за ней ухаживать. Бран вмешался до того, как Сэмюэль успел причинить ей или себе непоправимый ущерб. Но всё равно все зашло слишком далеко.

— После того как она уехала жить к своей биологической матери, мы провели ещё пару музыкальных вечеров. На втором из них Бран сказал, что они выполнили свою задачу и пора двигаться дальше

— Без Мерси было неинтересно, — сказала Анна.

— Я тоже так думаю. Ни у кого не хватало смелости спросить моего отца.

— Неудивительно, что Лия не хочет возрождать эту традицию, — задумчиво произнесла Анна. — Может, нам стоит устроить вечер только один раз.

— Лия считает, что ты не хочешь это делать, — сказал Чарльз, не в силах скрыть своего веселья. — И наверное, уже готова сделать это ежедневным ритуалом.

— Я не могу полностью отказаться от этой идеи, — ответила Анна через мгновение. — Если снова изменю мнение, то даже Лия поймёт, что я её обманываю. Но думаю, что смогу уговорить её, чтобы она позволила мне все подготовить. Я могу сделать так, чтобы это было максимально непохоже на те вечера. Может, никаких детей. — Она сделала паузу. — Или, если мы не хотим повторения, только дети.

Анна неплохо умела заставлять людей делать все, что хотела. Время от времени она перегибала палку, потому что ей просто не хватало терпения, которое большинство волков испытывали к более доминантным особям. Однако она стала гораздо лучше разбираться в вопросах доминирования.

Лия не была умной, но она давно жила на свете. И если она обучала Мерси, что ж, Мерси научила ее кое-чему в ответ. Благодаря этому она поймет, что задумала Анна. Но если Лия поднимет шум, он с этим разберётся. Братцу волку нравилась эта идея.

— Прекрати, — твёрдо сказала Анна. — Я могу сама о себе позаботиться.

— Конечно, можешь, — удивлённо отозвался он. — Но это не значит, что я не могу сделать то же самое.

Анна покачала головой, но он знал, что она смеётся про себя, потому что так ему сказал братец волк.

— А ты всем говоришь, что не понимаешь людей.

— Я не понимаю других, — довольно ответил он. — Просто я понимаю тебя.

Глава 2

Глава 2

Они проехали за час почти двадцать миль.

С тех пор как Анна стала парой Чарльза, большую часть времени она чувствовала себя в Монтане как дома. А когда они с Чарльзом отправлялись на прогулку в горы, она невольно вспоминала, что выросла в городе.

В некоторых районах Чикаго было страшно, но даже в неблагополучных районах дороги были асфальтированные и широкие. В городе посреди дороги не росли чертовы деревья.

Анна так резко затормозила, что если бы не была пристегнута, то вылетела бы через лобовое стекло. Чарльз, который не был пристегнут, успел сгруппироваться перед остановкой машины, и Анна задумалась, знал ли он что это дерево росло тут.

— Нет, — сказал он, словно прочитав её мысли. — Я просто увидел дерево одновременно с тобой.

— Почему дерево растет посреди дороги? — проворчала она.

— Это вопрос с подвохом, на который нет правильного ответа, верно? Например, когда женщина спрашивает, не выглядит ли она в штанах полной. — Он говорил спокойным тоном, но Анна знала, что ему весело, и улыбнулась в ответ.

Она объехала вокруг дерева.

— По крайней мере, ты не сказал: «Когда мама-дерево и папа-дерево очень сильно любят друг друга…»

Чарльз рассмеялся, и Анна почувствовала гордость из-за того, что могла его рассмешить. Он так редко смеялся.

— Я не был здесь пять или шесть лет, — признался он. — Тогда здесь не росло ни одного дерева. Но осина за год может вырасти на ярд.

— То есть за пять лет никто не ехал по этой дороге? — спросила Анна. — Я думала, что Бран прошлой осенью приезжал сюда.

— Есть другая дорога, — сказал Чарльз. — Скорее всего, она в лучшем состоянии, потому что по ней чаще ездят, но этот путь быстрее.

— Лишь бы мы не врезались в деревья, — сказала она.

Дерево стало не единственным препятствием на пути. Хотя по этой дороге редко ездили, на ней были глубокие колеи от шин. И на ней находились камни, некоторые размером с её кулак, с острыми краями, которые могли проколоть шину, а некоторые камни оказались размером с шар для боулинга, и они могли повредить днище машины. Местами дорога так заросла травой и кустарником, что непонятно было, куда ехать. Анна сбавила скорость, раздумывая, не легче ли пойти пешком.

— Вытаскивай колёса из колеи, — не вытерпел Чарльз. — Если яма на дороге окажется слишком глубокой, ты можешь повредить ось.

Анна и сама это знала, просто забыла.

— Это не дорога, — возмущённо прорычала она. — А колея от повозок, проложенная через камни и грязь.

Но она все же повернула руль влево, и грузовик слегка накренился, когда колёса выехали на обочину. Машину трясло во все стороны, но камни, царапавшие днище грузовика, попадались реже.

Когда они выехали из ущелья, дорога стала более сухой, но когда спустились с горного хребта, то снова угодили в грязь.

Чарльз насторожился, и прежде чем он успел что-то сказать, Анна плавно затормозила. Она не стала пытаться съехать на обочину, потому что там не было обочины. Кроме того, с тех пор как они свернули с главной дороги, они не видели ни одной машины.

Чарльз вышел из грузовика ещё до того, как она полностью остановилась. Анна заглушила двигатель и вышла из машины.

— Эстер и Джонси не водят машину, — сказал он. — Так почему же я вижу свежие следы от шин?

Анна опустила взгляд и увидела на земле следы от шин. Она должна была их заметить раньше.

— Может это квадроциклы? — Она до сих пор не понимала эти транспортные средства, но в Монтане их было полно, как снегоходов зимой. — Два из них четырёхколёсные, потому что шины двух размеров.

Чарльз кивнул.

— Подожди, — сказала она, подняв руку. — Их как минимум трое. Потому что этот парень, — она указала на следы, которые остались в грязи, когда квадроцикл развернулся, — тяжелее, и его мотоцикл глубже увязает в такой почве. Все они едут в одном направлении.

— Верно, — согласился он и стал ждать продолжения.

Анна нахмурилась и снова посмотрела на следы, пытаясь понять, что же упустила. Но как бы внимательно она ни осматривалась, все же не увидела ни следов от ботинок, ни клочков ткани с запахом, ни пустых пивных банок, ни окурков, которые могли бы дать важную подсказку о том, кто проезжал по этой дороге до них.

Она прищурилась. Что бы увидел Гиббс? Возможно, она слишком много смотрела это телешоу.

— Неделю назад шёл дождь, — сказал Чарльз, пытаясь ее успокоить. — Видишь, под деревьями, куда не достаёт солнечные лучи, всё ещё есть грязь. Эти следы были оставлены после того, как почва высохла, это видно по рыхлой земле. Думаю, здесь проезжали сегодня.

— А поскольку тебе сегодня позвонили, скорее всего, что эти следы и звонок связаны, — добавила Анна.

— Именно этот звонок подсказал, что эти следы могут быть более свежими, — согласился Чарльз. Он учил ее читать следы, и необходимо было не только полагаться на свои чувства, но и уметь использовать свои знания.

Чарльз глубоко вдохнул, Анна тоже принюхалась. Она чувствовала запах сосен, елей, а также кедра и воды вдалеке. Где-то рядом затаилась пума. Анна посмотрела на деревья, но не увидела её. Пумы хорошо прячутся, но иногда их выдают хвосты. Но не сегодня.

Где-то в миле или около того паслась небольшая группа чернохвостых оленей. Анна учуяла запахи разных животных: кроликов, птиц и тех, кого Тэг любил называть древесными тиграми, потому что белки были храбрыми и поднимали шум, когда кто-то вторгался на их территорию.

Но ничто из этого не могло так насторожить Чарльза.

— Что такое? — спросила она.

Он огляделся и снова вдохнул. Затем покачал головой.

— Я не знаю. Что-то есть.

— Это подсказывает твое паучье чутье?

Он непонимающе посмотрел на неё. Он часто не понимал отсылок про фильмы, словно на протяжении целых десятилетий не включал телевизор и ни с кем не разговаривал. Анна надеялась, что он общался с людьми, просто не обращал внимания на их разговоры.

— Интуиция, — пояснила она. — Твоё подсознание подсказывает что-то, что ты пока не можешь выразить словами.

— Это из «Человека-паука», — произнес он таким серьёзным тоном, как если бы она цитировала Шекспира.

Анна кивнула.

Чарльз снова сделал глубокий вдох и направился к водительской двери грузовика.

— Садись в машину. Я поведу. Моё паучье чутьё подсказывает, что нам всё-таки стоит поторопиться, — сказал он немного неуверенно.

— О, спасибо волосатым человечкам с Луны, — искренне ответила Анна и с радостью забралась на пассажирское сиденье.

Она не боялась того, что не справится с управлением — они не погибнут в аварии, ведь они все-таки оборотни. Чтобы убить их в автокатастрофе на скорости десять миль в час, нужно постараться. Просто Чарльз любил свой старый грузовик, и каждый раз, когда ветка царапала краску, он старался не морщиться.

Но Анна понимала, почему он посоветовал ехать со скоростью улитки, не только для того чтобы не повредить его грузовик, просто не хотел ехать в это место.

Когда одичалые теряли контроль, Чарльзу приходилось вмешиваться, и обычно это означало, что он убивал одного из старых волков. Анна знала, что её муж очень устал быть палачом для своего отца.

Анна быстро перегнулась через сиденье и поцеловала его в щёку. Потом устроилась поудобнее и пристегнулась.

— Не гони по кочкам.

* * *

Чарльз не смог сдержать смех, хотя ехал в горы, чтобы (скорее всего) убить одного из одичалых своего отца.

Но такова была жизнь с Анной.

Как только она пристегнулась, Чарльз поехал к дому Эстер. Братец волк всё больше беспокоился, и дело было не только в том, что ему не нравилось убивать волков. Что-то внутри него подсказывало, что им нужно быть у Эстер как можно скорее.

Он ехал по дороге с большой скоростью, которая могла бы привести к аварии, не будь у него реакции оборотня и если бы он не был знаком с местностью. Анна время от времени вскрикивала, мертвой хваткой вцепившись в дверь. И он радовался, что машина сделана из крепкого металла, который мог выдержать ее хватку.

Чарльз не был здесь уже несколько лет. Как только Эстер и Джонси переехали, Бран объявил, что эта территория закрыта для прогулок. После этого Чарльз ездил по этой дороге только по необходимости. Он знал, где дорога поворачивает и петляет, хотя ему пришлось объехать ещё несколько деревьев, которые не росли здесь в прошлый раз, когда он проезжал этим путём.

Грузовик ревел и рычал, а иногда, когда он попадал в грязь, оставшуюся после ливня, даже завывал. Но все же доехал до вершины хребта на краю долины Эстер, задев всего лишь парочку молодых побегов осины.

Чарльз остановил машину на вершине хребта. Он заметил следы, которые указывали на то, что квадроциклы свернули здесь с дороги. Чарльз помедлил, но тропа сквозь деревья была слишком узкой для грузовика. Поэтому он свернул на тропу, ведущую в маленькую долину, где жили Джонси и Эстер.

Пока они тряслись по дороге к тихому домику, Чарльз рассеянно отметил, что окна в нём со старинными двойными рамами, которые вскоре нужно будет заменить. В остальном здание оставалось в хорошем состоянии, несмотря на то что дом построен давно. По обе стороны от двери стояли ящики для цветов, наполненные рудбекией, которая в изобилии росла в горах. Этих цветов не было здесь, когда Чарльз в последний раз помогал устанавливать солнечные панели.

Чарльз остановил грузовик, и наступила тишина. Но как только он выключил мотор, входная дверь дома открылась и вышел Джонси.

Из-за своей одежды пара Эстер выглядел как человек из далекого прошлого. Его светлые волосы были коротко подстрижены, чтобы не лезли в глаза, и в них запуталось несколько листьев и веточек. На нем не было обуви, но хотя на ногах виднелась засохшая кровь, он шёл довольно ровно. Присмотревшись, Чарльз заметил, что на рубашке Джонси имелись небольшие прорехи. Однако он был гладко выбрит, и его кожа казалась нежной, как у женщины. Как и у Чарльза, у Джонси не росла борода.

По его выражению лица и языку тела ничего нельзя было понять, и это нервировало братца волка. Чарльз выскочил из грузовика и встал перед машиной, встретив Джонси. Он сделал едва заметный жест рукой, и Анна пристроилась чуть позади него. Даже не глядя на нее, Чарльз знал, что она внимательно осматривается, чтобы он мог сосредоточиться на Джонси.

Джонси не произвёл на Чарльза особого впечатления, хотя и был фейри. Но братец волк насторожился, так что, возможно, только в человеческом обличье Джонси ничем не выделялся.

— Чарльз, — сказал Джонси с валлийским акцентом, более сильным, чем у Брана. — Спасибо, что пришёл.

От него исходил сильный запах фейри, и братец волк не мог понять, в каком тот настроении.

Обычно таких робких и слабых на вид людей защищал братец волк, и именно поэтому он не знал, как реагировать в данный момент. Братец волк считал, что они должны прижать этого парня к земле, чтобы убить его в любой момент, если он начнет представлять опасность. Чарльз не мог понять, почему братец волк считал Джонси такой угрозой, но не стал отвергать инстинкты своего волка. Братец волк никогда раньше так не реагировал на Джонси, но рядом всегда была Эстер.

«Эстер держала фейри в узде», — согласился братец волк.

— Кроэзо, — сказал Чарльз паре Эстер. — Наша помощь сегодня ничего не стоит, — осторожно произнёс он, потому что обмениваться словами благодарности с фейри опасно. Заставлять фейри быть у тебя в долгу так же опасно, как быть в долгу у фейри. — Даю слово. Это моя пара Анна.

Джонси мельком взглянул на Анну, но потом присмотрелся внимательней, прищурившись, как будто она была слишком яркой. Затем он сделал два быстрых шага, оказавшись в пределах досягаемости, и внезапно поднял руку, чтобы коснуться её лица дрожащими пальцами. Анна не пошевелилась.

Чарльзу с трудом удалось сдержать братца волка, который хотел повалить Джонси на землю.

Анна могла защитить себя, и, если не считать скорости, Чарльз не видел ничего угрожающего в действиях фейри. Чарльз обладал магией и мог почувствовать, если фейри попытается применить силу.

— Ох, — произнес Джонси с удивлением в голосе. — Я не слышал, что пара сына старика была омегой. Мы бы радовались, что такая волчица живёт в наших лесах. — Он посмотрел на Чарльза с искренней надеждой. — Возможно, она сможет помочь? В последнее время Эстер сама не своя.

Может, Джонси и не был волком, но ясно, что он что-то чувствовал к Анне. Чарльз не многое слышал о Джонси, но он не был похож на остальных фейри. Он не был медлительным, а просто взаимодействовал с миром не так, как большинство людей.

Хотя Анна напряглась, но все же улыбнулась Джонси и позволила ему прикоснуться к себе. Может, она уловила напряженность братца волка, или, может, сама что-то почувствовала. Но и Чарльз, и братец волк хотели ее защитить.

— Она спасла меня, — сказал Чарльз Джонси. — Я не знаю, что она может сделать для Эстер. Папа думает, что она могла бы чем-то помочь.

Джонси нахмурился.

— Не знаю, нужно ли спасать Эстер…

Чарльз шагнул вперёд, чтобы в случае необходимости защитить Анну.

— Что случилось? Зачем ты меня позвал?

Джонси пару раз моргнул и убрал руку с плеча Анны, переключив своё внимание на Чарльза.

— Я тебе звонил? Я думал, что звонил марроку.

— Я ответил на звонок, — напомнил ему Чарльз.

Фейри нахмурился, потом кашлянул и сказал:

— Да. Ты Чарльз. Верно. Я помню. Зачем я тебе позвонил?

Он вздрогнул, как будто от холодно ветра, хотя Чарльз ничего не почувствовал. Он склонил голову, закрыл глаза и чётко произнёс с ярко выраженным британским акцентом:

— Эстер — моя сиделка, знаешь ли.

— Я не знала, — сказала Анна, положив руку на плечо Чарльза, чтобы попросить его не вмешиваться в разговор. — Что случилось с Эстер?

Джонси резко открыл глаза и взял Анну за обе руки.

«Опасно, — предупредил братец волк. — Он может неосознанно причинить ей вред».

Чарльз напрягся, но сумел сдержаться и не пошевелился, когда Анна взяла Джонси за руку. Это прикосновение придало уверенности паре Эстер. В его глазах вспыхнули настороженность и сообразительность.

«Опасно», — снова сказал братец волк, но так тихо, словно не хотел привлекать внимание Джонси.

«Опасно, — шептали духи в кронах деревьев. — Наше. Опасно».

В голосах духов, обращавшихся к Чарльзу, слышалось злорадное, язвительное удовольствие, но в них так же звучал страх.

Чарльз обязательно поговорит с отцом, когда тот вернётся. Им нужно выяснить, кто ещё представляет большую опасность. Чарльз редко недооценивал людей, но, чёрт возьми, ему следовало уделять Джонси больше внимания. И Брану тоже.

— Что случилось? — спросила Анна тихим и нежным голосом. Она не слышала предупреждающего шепота духов, но хорошо разбиралась в людях. Она понимала, что нужно вести себя осторожно.

— Мы слышали моторы, — начал Джонси после долгой паузы, как будто с трудом понимал английский. — Они приехали отовсюду. Они не могли нас найти из-за моего гламура, но и не уезжали. Эстер превратилась в волчицу, и я последовал за ней. На случай, если с кем-то нужно будет поговорить. — Он замялся. — Я думал, что это просто дети, понимаешь? Они время от времени к нам приезжают, и обычно Эстер может их отпугнуть без особых проблем. — Его тон стал более мягким, почти женским, словно он пытался скопировать кого-то. — Гигантский волк в лесу — это страшно. Если у людей есть возможность уехать, они так и делают. В противном случае мы можем отступить хоть до Канады, не пересекая главную дорогу. — Он откашлялся, слегка покачался взад-вперёд, а затем слегка присел. Легко балансируя на цыпочках, фейри посмотрел Анне в глаза, осторожно высвободив свои руки из её хватки. Голодным и хриплым голосом он продолжил: — Эстер велит никого не убивать. — Он опустил руки на землю и погрузил пальцы в грязь. — Это главное правило, если мы хотим здесь остаться. Я не могу никого убить.

Именно этого хищника почувствовал братец волк.

Анна внимательно смотрела на Джонси. Другой оборотень никогда бы так не поступил. Новообращенные волки сразу понимают, что не стоит смотреть незнакомцу в глаза.

Каким бы крутым ты ни был, найдутся люди покруче тебя. Даже Чарльз не смотрел в глаза незнакомцам, если только у него не было на то веской причины. А среди оборотней, кроме его ближайших родственников, нет ни одного, кто мог бы выдержать его взгляд. Но Анна была омегой, которая могла смотреть в глаза кому угодно, не бросая вызов. Её взгляд тёплый и заботливый, как луч мира в мире войны.

Под влиянием искреннего сочувствия Анны тело Джонси расслабилось, хотя он по-прежнему не двигался.

— Эти люди не испугались вас? — спросила Анна.

Джонси покачал головой.

— Что-то в них было не так. Эстер сказала, что они связаны с людьми, которые летали над нами.

— Летали над вами? — повторила Анна.

Он кивнул, и все его тело дернулось от этого движения.

— Эстер в последнее время беспокоится. — Он отвернулся, избегая взгляда Анны, словно не мог его вынести. Он посмотрел Чарльзу в глаза. — Она говорит, что в последнее время появилось слишком много летающих существ. Шпионов, которые следят за нашим лесом.

Может, дело было в братце волке или в том, что мать Чарльза обладала магией, а отец был сыном ведьмы, или это просто игра света, но в глазах фейри Чарльз увидел истинную природу Джонси.

Внешняя оболочка простая и милая, но существо, жившее внутри неё, не было милым. И это нечто внутри Джонси было могущественным, его магия представляла собой плотный огненный шар. Чарльз не знал, сколько в нём силы. Чудовище заметило, что Чарльз смотрит на него, и кровожадно ухмыльнулось, хотя встревоженное выражение лица Джонси ничуть не изменилось.

— Слишком много самолётов? — спросила Анна, взглянув на Чарльза. То ли она не замечала монстра, с которым разговаривала, то ли не обращала на него внимания. С Анной никогда не угадаешь.

— Обычно здесь нет воздушного движения, — сказал Чарльз, переводя взгляд с Джонси на Анну. Братец волк почувствовал облегчение. Пусть Бран разбирается с Джонси, когда вернётся. — Воздушные потоки сильные.

Но, как и Эстер, Чарльза беспокоило то, что над ними пролетали самолёты. Потому что если бы кто-то просто пролетал над лагерем одичалых, то скорее всего, они пролетели бы и над Аспен-Криком. И Чарльз бы заметил, если бы над городом пролетали самолеты.

Люди пытались переправить наркотики через Монтану в Канаду. Иногда это приводило к неожиданным полётам над их территорией. Но Чарльз следил за такими вещами и не слышал никаких разговоров от своих контактов в Управлении по борьбе с наркотиками с тех пор, как два года назад они раскрыли банду наркоторговцев из Спокана. Было несколько фермеров, выращивающих марихуану, но теперь это законно в штате, и никто их не преследует.

— Вертолёты или самолёты? — спросил Чарльз.

— Летающие штуки, — напряжённо ответил Джонси. — Я не знаю, что такое «вертолёт» или «самолёт».

— Хорошо, — сказала Анна, и братец волк захотел свернуться калачиком и погреться в лучах спокойствия и умиротворения, которые исходили от Анны. — Всё в порядке.

Вряд ли она собиралась направить магию на Чарльза. Анна всё ещё училась контролировать эти способности омеги. Но Чарльзу нужно было, чтобы братец волк оставался начеку, особенно когда его пара стояла так близко к Джонси.

Когда она начинала за кого-то волноваться, то инстинктивно стремилась успокоить человека. И даже те, кто не был оборотнем, чувствовали ее магию, если подходили к ней слишком близко.

Джонси расслабился, а монстр внутри него стал менее свирепым.

— Как давно Эстер беспокоят эти летающие штуки? — спросил Чарльз.

— Месяц, — сказал Джонси. — Может, чуть больше.

Бран незадолго до этого уехал.

— Так что же случилось? — спросила Анна. — Где Эстер?

Лицо Джонси внезапно исказилось, он перестал быть похожим на человека, и монстр, живший внутри невинного юноши, произнёс неземным голосом:

— МЫ ПОКИНУЛИ ЕЁ. МЫ МОГЛИ ОСТАНОВИТЬ ИХ. ОСТАНОВИТЬ ВСЕХ, А ОНА НАС ОТПРАВИЛА ПРОЧЬ.

Джонси опустился на четвереньки, возможно, его истинная форма было каким-то четвероногим существом. Для пары Эстер такая поза была признаком силы.

Анна слишком привыкла жить с монстрами и не отреагировала на крик Джонси. Духи, которые медленно приближались к ним, пока Анна и Джонси разговаривали, исчезли, испугавшись неприкрытой жестокости монстра.

Чарльз не пошевелился, хотя и чувствовал, как вибрации этого голоса исходят из-под земли у него под ногами. Джонси был слишком близко к Анне, и даже братец волк понимал, что не стоит еще больше нервировать фейри.

— Эстер отправила тебя домой? — тихо спросила Анна. — Это жестоко. Нам нужно пойти и помочь ей, верно? Ты должен рассказать нам всё остальное, чтобы мы могли это сделать.

И так же быстро, как появилось, чудовище исчезло из глаз Джонси.

Он кивнул и, неуклюже поднявшись на ноги, произнес, снова подражая голосу Эстер:

— Она сказала: «Иди домой, Джонси. Иди домой. Позвони Брану. Позвони ему и скажи, чтобы он пришёл сюда. А потом жди их, скрывшись за своим колдовством. Иди, Джонси».

Бран сказал Чарльзу, что Эстер может разговаривать со своей парой, когда принимает облик волка. Самым интересным для него было то, что она говорила не как одичавший волк, который убил кучу незваных гостей, вторгшихся на его территорию.

— Почему она не могла прийти с тобой? — спросила Анна, все же излучая спокойствие.

Чарльз научился с этим справляться. Её сила заставляла братца волка отдыхать, оставляя человеческую часть за главного. Иногда это было чудесно. Но когда он был в гуще сражения, это очень неудобно. Но теперь это уже не могло застать его врасплох. Он задумался, помогает ли она Джонси контролировать себя, и что бы случилось, если бы Чарльз пришёл сюда без своей пары.

Джонси потёр плечи, как будто ему было холодно, затем подошёл на шаг ближе к Анне и немного расслабился. Братцу волку не понравилось, что они стояли так близко.

— Она была в клетке, — сказал Джонси. — В клетке из железа и серебра. Она не могла разбить серебро, а я не мог разбить железо. Ловушка. Они меня не видели, — прошептал он. — Она отправила меня домой.

Джонси был фейри и могущественным, и если бы не хотел, чтобы кто-то его увидел, то мог оставаться незамеченным. И он смог бы остановить группу людей, которые заточили Эстер в клетку.

— Где она? — спросил Чарльз.

Джонси указал на дальнюю сторону долины.

— Там. На горе. Примерно в двух милях отсюда по прямой. — Он повернулся и печально посмотрел в лицо Чарльзу. — Она сказала, что я должен ждать здесь, потому что ни при каких обстоятельствах меня не должны схватить. — И добавил шепотом: — Я мог бы их уничтожить. Но для этого мне пришлось бы нарушить своё слово.

«Опасность», — снова повторил братец волк.

— Мы с ней заключили сделку с твоим отцом. Дом здесь в обмен на обещание никогда не использовать мою силу во вред.

Значит, Бран знал, кто такой Джонси. Чарльз собирался поговорить об этом с отцом.

Джонси опустил голову.

— Я не могу вам помочь. Я не могу вернуться туда с вами. Если они причинили ей вред, — он поднял глаза, и в них снова появилось чудовище, — я убью всех на своём пути, чтобы отомстить. Никто не спасётся от меня.

Отважная как всегда, Анна протянула руку и коснулась лица фейри.

— Она не умерла, — сказала она, хотя это был вопрос.

Джонси покачал головой.

— Я бы знал. И они не забрали её из нашего леса. Пока нет.

— Хорошо. Мы будем действовать от твоего имени. Если это в наших силах, мы вытащим её целой и невредимой. Если нет, мы заставим их пожалеть о том, что они здесь устроили.

Джонси резко кивнул, схватил Анну за руку и поднёс её к своим губам. Чарльз увидел его глаза и понял, что руку Анны целовал монстр, живший внутри Джонси. Ему с трудом удалось успокоить братца волка.

— Нам пора идти, — сказал он.

— Я подожду, — пообещал Джонси, кивнув. — Я не хочу её разочаровывать.

Он имел в виду Эстер. Чарльз понимал, что нельзя разочаровывать свою вторую половинку.

Чарльз превратился в волка. Грузовик не сможет проехать там, где нет дорог, а братец волк может бежать быстрее на четырех лапах. Было больно, но он перевоплощался так быстро, как только мог. Быстрее любого другого оборотня в мире он изогнулся и принял волчий облик.

Анна не была рождена оборотнем и менялась с той же скоростью, что и большинство оборотней. Но она могла бегать с нечеловеческой скоростью даже на двух ногах, так что ей не обязательно изменяться.

— Иди, я буду тормозить тебя, — предложила она ему. — Я пойду за тобой. Иди.

С тех пор как позвонил Джонси, прошло как минимум полтора часа. Чарльз не был уверен, что его преимущество в скорости сыграет роль, но попытаться стоило. Он вонзил когти в землю и помчался в лес.

Братец волк решил пойти по следу, который оставил Джонси, поскольку след вёл через подлесок, камни и другие препятствия в лесу по необычно прямой линии. Джонси шёл домой кратчайшим путём. И это означало, что это был самый короткий путь от дома до того места, куда забрали Эстер.

Братец волк был немного в шоке из-за рассеянности Чарльза.

Прямой путь вёл через два ручья, или, возможно, это был один и тот же ручей, который изгибался. Первый раз ручей был достаточно узким, чтобы его можно было перепрыгнуть, но второй раз его не получилось преодолеть одним прыжком.

Это немного замедлило Чарльза.

Чтобы наверстать упущенное время, он удвоил скорость и чуть не влетел прямо на небольшую поляну, где была Эстер и ее захватчики. Чарльзу удалось затормозить, но он поднял столько шума, что это привлекло внимание загнанного в клетку оборотня.

Клетка стояла как можно дальше от опушки леса. Она была сделана из толстых металлических пластин с небольшими отверстиями, закрытыми толстыми прутьями, для доступа воздуха. Это идеальная клетка для оборотня.

На всех стенках, которые видел Чарльз, имелись выпуклости, словно что-то внутри клетки сильно ударялось о них, пытаясь выбраться. Сквозь маленькое отверстие на него неодобрительно смотрели золотые глаза.

Как и Анна, Эстер в облике волка угольно-чёрного цвета, хотя глаза у Анны были льдисто-голубыми. Волчица Анны была гибкой и грациозной. Эстер же создана для войны, виднелась только часть её морды и глаза, остальное скрывалось за помятым металлом.

Но она и одним взглядом могла выразить своё холодное неодобрение, как библиотекарь смотрит на ребёнка, жующего жвачку. Давно никто не смотрел на него так, и он заслужил это за то, что поднял такой шум.

Братец волк не привлек внимание врага, но все равно чувствовал унижение. Раздражение Чарльза сменилось весельем и облегчением. Он боялся, что опоздал и люди, взявшие Эстер в плен, уедут на квадроциклах. Успех такой операции зависит от скорости. Если целью являлась Эстер, то они уже должны были быть в соседнем округе, а не торчать здесь в ожидании, пока появятся друзья Эстер и переведут эту битву на новый уровень.

Когда Чарльз осторожно отступил в тень зарослей, ветер немного изменил направление, и он почувствовал запах бензина. Он отошёл ещё немного в сторону и понял, почему люди не смогли уехать.

Квадроциклы застряли в деревьях, которые каким-то образом проросли прямо сквозь них. Один из квадроциклов висел в воздухе на высоте шести или семи футов.

Чарльз внимательней присмотрелся. Ветка ели проткнула бензобак одного из квадроциклов, из-за чего в воздухе резко запахло бензином. Обычно он старался как можно меньше соприкасаться с миром духов, потому что не хотел отвлекаться. Обычно они могли подтолкнуть его, а если поблизости было что-то плохое, братец волк мог это почувствовать.

Увидев неестественное поведение деревьев, Чарльз инстинктивно открыл свои чувства. Земля дрожала от радости, как собака, которая с волнением встречает своего хозяина. У Чарльза по спине побежали мурашки, и братец волк забыл о своём унижении и насторожился, хотя они оба знали, что тот, кто оживил землю и заставил деревья вырасти за считаные минуты, ждет их в хижине Эстер.

Джонси.

Потребовалось огромное количество магии, чтобы вырастить деревья с такой скоростью.

«Опасность», — раздраженно напомнил ему братец волк.

Как только он почувствовал возбуждённое нетерпение леса, то заметил кое-что другое. Под запахом бензина Чарльз почувствовал запах мяса, крови и начинающейся гнили. Здесь кто-то умер. Он закрыл дар своей матери, потому что тот слишком отвлекал.

Вместо этого положился только на себя и братца волка и ещё раз осмотрел поляну. Как они с Анной и предполагали, задействованы три квадроцикла, и на каждом было по человеку.

И это означало, что только двое мужчин в кожаной одежде, стоявшие неподалеку от клетки, были препятствием между Эстер и Чарльзом. Братец волк пригнулся и начал осторожно обходить поляну, намереваясь приблизиться к людям и застать их врасплох. Он всё ещё чувствовал унижение от упрёка Эстер, но хранил полное молчание.

— Тебе следует позвонить ещё раз, — сказал высокий мужчина.

Они говорили приглушённым шёпотом, как будто думали, что их кто-то может подслушать. Чарльз подумал о деревьях, растущих сквозь их квадроциклы, и братец волк улыбнулся. Это могло напугать кого угодно, не так ли? Застрять посреди дикой местности с кем-то, кто способен на такое, довольно страшно. Если бы Чарльз был на месте этих парней, то задумался, какие еще сюрпризы их ждут.

— Приближается вертолёт, — успокаивающим тоном ответил другой мужчина. — Но эта поляна недостаточно большая, а до запасной зоны высадки слишком далеко, мы не сможем тащить туда волка. На помощь идёт группа эвакуации.

— Я тоже всё это слышал, — отозвался здоровяк. Судя по его голосу, он был изрядно напуган. — Но босс будет в бешенстве из-за того, что у нас только одна особь, а не двое. Он хотел обоих. Эту и её фейри. Может, босс просто оставил нас здесь на растерзание марроку.

— Эдисон, просто успокойся, — сказал другой мужчина спокойным и властным тоном. — Мы поймали женщину, которую разыскивали. Мы не виноваты, что мужчина оказался сильнее, чем нам говорили. Сбор информации не входил в наши задачи. За это кто-то другой получит по голове.

Ветер сменил направление, и Чарльз почувствовал запах оборотней. Братец волк в ярости навострил уши.

Оборотни нападали на людей Брана на его территории.

Вдалеке Чарльз услышал характерный гул вертолёта. Он опоздал.

Если бы тут были только люди, он бы поступил с ними по-другому. Но для оборотней имелся только один ответ.

И всё же это было тяжело.

Чарльз и братец волк защищали покорных волков. В этом заключалась их цель в этой жизни, а здоровяк явно был покорным волком.

При любых других обстоятельствах он бы убил доминанта и дал бы шанс на спасение покорному волку. Покорный волк мог бы считать, что должен выполнять приказы. Но этот волк участвовал в набеге на территорию маррока. За это ему не было прощения.

С тактической точки зрения Чарльзу следовало сначала разобраться с более доминантным и опасным волком. Но братец волк был против. Они не могли спасти покорного волка, но могли убить его быстро, чтобы у него не было возможности испугаться.

Чарльз бесшумно подкрался к ним, используя магию стаи, магию своей матери и собственные навыки. Когда он спрыгнул с деревьев и приземлился на здоровяка, тот не успел даже дернуться, как клыки Чарльза прорвались сквозь сухожилие и вонзились в кость, которая треснула под давлением его челюстей.

Пока он убивал первого мужчину, второй поднял свой странный на вид пистолет и среагировал с волчьей быстротой. Чарльз учитывал возможность атаки второго оборотня, но рассчитывал на эффект неожиданности, чтобы разобраться с первым волком.

Но кто-то научил этого солдата быстро реагировать. Чарльз не рассчитывал на это, и из-за этого его могли убить.

Братец волк попытался отпрыгнуть в сторону, но как и Чарльз, понимал, что ни один оборотень на планете не был достаточно быстр, чтобы увернуться от пули. Им оставалось только надеяться, что это не серебряная пуля и что она не настолько большая, чтобы убить его.

Но эти люди пришли, чтобы охотиться на оборотней, захватить Эстер. Так что, скорее всего, они принесли с собой оружие, которое может справиться с оборотнями.

Боль была такой сильной, что от нее зазвенели кости, а затем наступила тишина.

Глава 3

Глава 3

Чарльз очнулся от стука камня о металл и рычания своей пары. Судя по звукам, она не присоединилась к нему на небесах, и он понял, что не умер, хотя и не мог понять, как ему удалось выжить.

Он легко поднял голову и увидел, что крови на нем нет. Поморщившись от боли, которая мешала сосредоточиться, он перевернулся на бок и увидел, как Анна бьёт камнем по двери клетки, где находилась Эстер. Неподалеку лежал человек, который в него выстрелил, и он был мёртв.

Вряд ли Чарльз был без сознания долго, потому что услышал шум вертолёта неподалеку.

— Ломайся. Ломайся. Ломайся, — приговаривала Анна, с силой колотя не по двери клетки, а по гладкому и прочному на вид навесному замку. У человека не было бы ни единого шанса открыть этот замок камнем, но Анна — оборотень.

Чарльз поднялся на ноги, когда замок на двери клетки сломался. Не обращая внимания на головокружение, которое грозило повалить его на землю, он нетвёрдой походкой подошёл к Анне и встал между ней и Эстер, пока его пара снимала навесной замок.

За свои старания Чарльз получил укус в плечо, который не был болезненным, но Эстер вонзила в него клыки, злясь из-за того, что он оплошал. Она не из тех волков, которые в знак благодарности ложатся на землю и ползают на животе.

— Прекрати, — сказала Анна и шлёпнула Эстер по носу с такой силой, что старая волчица отпустила Чарльза и зарычала на его пару.

Анна с шипением отдёрнула руку и потрясла ею. Из-за серебра на клетке и замке на ее коже проступили волдыри. Удар по носу Эстер причинил ей боль. И увидев ее раны, братец волк зарычал на Эстер и с силой оттолкнул её от Анны.

На этот раз Эстер с яростью зарычала на него, реагируя на его доминирование.

— Чарльз, пожалуйста, — попросила Анна. — Эстер, мы пытаемся тебе помочь. Джонси вызвал нас. Давай спрячемся под деревьями, чтобы нас не пристрелили с вертолёта, пока вы пытаетесь убить друг друга. — Она посмотрела на небо, вертолёт быстро пролетел прямо над ними. — Почему они просто кружат над нами, а не приземляются?

Поляна была недостаточно большой для вертолёта, потому что на том участке, где стояли застрявшие квадроциклы, выросли большие деревья.

Чарльз часто летал на вертолётах и понимал, что они были легкой мишенью на открытой местности. Но вертолёт даже не замедлился, пролетая над ними.

Эстер посмотрела на Анну, раздумывая, стоит ли учить Анну чему-то полезному или лучше дать ей подзатыльник, пока её пара отвлёкся на вертолёт.

Чарльз принял человеческий облик до того, как Эстер успела сделать какую-нибудь глупость. Она взвизгнула и отпрыгнула назад. Он не знал, что её напугало, то как он внезапно превратился или то, что он был полностью одет. Ни один оборотень не смог бы так быстро измениться и наколдовать на себе одежду, потому что только Чарльз рожден оборотнем. К тому же в жилах его родителей текла магия. Анна как-то сказала, что Чарльзу повезло, потому что с такими корнями он мог родиться с фиолетовой кожей или с рогом единорога. Вместо этого он может в мгновение ока превратиться в волка и наоборот, полностью одетым, вплоть до обуви.

Чарльз решил не обращать внимания ни на кровь, сочившуюся из раны на плече, ни на то, что Эстер подумывала укусить его пару. Боль в голове утихла, а трансформация ускорила процесс исцеления, что говорило о том, что братец волк обратился за помощью к магии стаи.

Чарльз задумчиво осмотрел поляну. Люди в вертолете явно кого-то или что-то искали, но пролетели над ними, словно их здесь и не было.

— Это Джонси наложил чары на это место? — спросил он Эстер. — Он может скрыть вашу хижину от врагов, но не скрывая её от нас с Анной сегодня утром? Он может сделать так, чтобы её было трудно обнаружить с воздуха?

Эстер фыркнула и взглядом сказала: «конечно, идиот».

— Итак, — продолжил Чарльз, — они нас не видят, как и поляну, на которой можно приземлиться, что бы ни говорили им приборы, если они вообще что-то говорят. Здесь мы будем в безопасности ещё несколько минут. Мне нужно обыскать тела и выяснить, чем он в меня выстрелил.

— Вот этим, — ответила Анна, доставая оружие из-за пояса, из которого в него стреляли. С близкого расстояния оно выглядело как нечто среднее между пистолетом и электрошокером, и на нем оставалось пятно крови.

Чарльз взял оружие из ее рук.

Анна посмотрела на него, и ее глаза изменили цвет на голубой.

— Я убила его, — произнесла она хриплым голосом. — Он причинил тебе боль.

Затем она вытерла руки о штанины джинсов, и он заметил на ткани уже подсыхающие пятна крови. Анна умела убивать, потому что он её научил. Чарльз знал, что лучший способ защитить его пару — это научить её защищаться самостоятельно. На счету Чарльза и братца волка были сотни, если не больше, убийств… Анна была чистой.

Не обращая внимания на тела, которые он хотел обыскать, на оружие и на вертолёт, который на данный момент не представлял проблемы благодаря Джонси, Чарльз прижал ладонь к щеке Анны. Он позволил Анне и её волчице заглянуть в его душу через их брачную связь. Он открылся своей паре, чтобы она знала, что он понимает ее поступок и чего ей стоило это решение.

— Он причинил тебе боль, — повторила она, и на этот раз её глаза были человеческими карими. Анна улыбнулась, но улыбка вышла немного мрачной. — Эти люди пришли на нашу территорию и напали на нас. Напали на тебя. Я ни о чём не жалею.

Анна слышала ложь в собственном голосе и печально улыбнулась.

Его Анна была жёсткой до мозга костей.

Чарльз покрутил в руках оружие, который сначала принял за пистолет. Даже то, что он очнулся без пулевого ранения, не гарантировало, что его не ранили. Иногда он мог довольно быстро залечить обычное пулевое ранение.

Но это был не пистолет, стреляющий пулями. Вблизи устройство больше походило на усовершенствованный электрошокер, но в нём нет ни патрона, ни батареи.

— Я тоже подумала, что это странно, — заметила Анна. — Сначала я приняла его за электрошокер, судя по тому, как он тебя вырубил. Какая-то супер-пупер версия. Потому что обычный электрошокер только разозлил бы оборотня. Но оружие не похоже на электрошокер, и от него к тебе не вело никаких проводов.

Чарльз направил оружие в землю и нажал на спусковой крючок, и чуть не выронил эту штуку, когда она забрала у него энергию и превратила небольшое растение у его ног в пыль. Он убрал палец с курка и взглянул на капельку крови на коже, где его укололо чем-то острым, чтобы он мог использовать магию. Чарльз обеспокоенно пару раз потёр место укола, потому что палец немного онемел.

— Магия крови, — сказал Чарльз Анне и Эстер, которая внимательно за ним наблюдала. — Колдовство, какого я никогда не видел и о котором никогда не слышал. Отца это очень заинтересует.

Чарльз спрятал оружие за пояс, как ранее сделала Анна. Боль в суставах утихла, и он мог сосредоточиться на том, что предстояло сделать. Растение превратилось в пыль, но сам Чарльз остался жив, хотя и не собирался на это жаловаться. Может быть, он выжил, потому что крупнее растения, или может, дело в количестве энергии, которую оружие могло взять у стрелявшего, а в Чарльзе много магии от обоих родителей.

Он посмотрел на Эстер.

— Джонси неподалеку?

Волчица подняла голову и развернулась в ту сторону, откуда они пришли. Потом покачала головой.

Это его удивило. Когда вертолет пролетел мимо, Чарльз решил, что Джонси рядом. Но то, что фейри мог использовать гламур на таком расстоянии…

«Я же говорил тебе, что он опасен», — сказал братец волк.

— Он прикрывает нас из хижины? — уточнил Чарльз.

Эстер пожала плечами и огляделась по сторонам, словно говоря: «Все указывает на то, что да».

Где-то на западе вертолёт наконец нашёл место для посадки. Если только магия Джонси не укрывает весь лес, то значит враг, скорее всего, сможет пройти по их следу или с помощью GPS. Только Серые лорды, объединив свои силы, могли запутать технику, чтобы она вообще перестала работать. Чарльз задумался о возможностях Джонси, возможно, их враг тоже использует колдовство. Хотя колдовство и оборотни плохо уживались друг с другом, у него имелось доказательство этого сотрудничества в виде странного пистолета, из которого в него стреляли.

При других обстоятельствах Чарльз дождался бы, пока враг сам его найдёт. Но странное оружие, которое использовало магию крови, вынуждало его вести себя осторожно. Он никогда раньше не слышал о таком и не стал бы сражаться с врагами, не зная, на что они способны.

Чарльз бегло обыскал три трупа и обнаружил лишь то, что первый из них, которого предположительно убила Эстер, был человеком. Ни у одного из них не имелось при себе удостоверения личности или каких-либо полезных опознавательных знаков, например, нашивок или легко заметных татуировок. Их бронежилеты и оружие были хорошими, но не изготовленными на заказ.

Может, ему стоило позвонить стае и вызвать подкрепление, но ни у него, ни у Анны не было с собой телефонов.

После того как Чарльз и Анна работали с правительством в Бостоне, им уже дважды приходилось спасать федеральных агентов, застрявших в горах. В первый раз Анна и Чарльз возвращались с конной прогулки и нашли федералов на скалистом выступе. Поскольку с 1960-х годов по этой старой дороге никто, кроме нескольких туристов и всадников не ездил, Чарльз решил, что они охотятся за ним и Анной. Агенты были слегка обеспокоены, когда он вытащил их из машины, и не удивились тому, что он смог поднять переднюю часть их грузовика.

И после этого случая Чарльз стал внимательнее. Второй паре агентов он объяснил, почему коренные жители Монтаны не ездят по широким плоским лугам высоко в горах, если только температура не опускается ниже нуля. Он вывел людей на дорогу, хотя их джип с трудом пробирался по грязи.

Однако Бран установил правило: никто не может проносить на территорию одичалых мобильные телефоны. Люди, потревожившие этих оборотней, как правило, не доживали до того момента, когда могли бы пожалеть о своей ошибке. Бран старался не убивать правительственных агентов без особой причины.

— Давай вернёмся к Джонси, — сказал Чарльз, закончив обыскивать последнее тело. — Там мы сможем решить, прятаться ли нам в хижине и вызывать подкрепление или просто забрать его и отправиться в дом Брана.

* * *

Они были на полпути к хижине Эстер, когда среди деревьев раздался звук выстрела. Чарльз бросился на землю, когда прозвучал второй выстрел, и заметил, что Анна и Эстер тоже без колебаний упали. Они двигались странно, но он подумает об этом позже, когда устранит непосредственную угрозу.

Слух братца волка подсказал ему, что пуля попала в дерево позади них. Но благодаря этому Чарльз смог определить, откуда шел выстрел. Стрелок был с подветренной стороны, поэтому его не учуяли.

Чарльз положил зачарованное оружие на землю, затем вскочил на ноги и в тот же миг превратился в волка. В этот раз он превращался медленнее, но благодаря адреналину в крови всё равно был достаточно быстрым.

Стрелок забрался на дерево, чтобы лучше прицелиться. Но из-за этого он застрял на дереве, пока на него мчался оборотень. Женщина-стрелок подписала себе смертный приговор, как только сделала первый выстрел. Дерево закачалось под весом Чарльза, когда он перепрыгнул с одной ветки на другую. Из-за его непредсказуемого движения два выстрела, которые сделала женщина, не попали в цель.

Она выглядела скорее удивлённой, чем напуганной. Вероятно, она думала, что оборотни не умеют лазать по деревьям. Охотники говорили то же самое о гризли, и они ошибались. Гризли мог забраться очень высоко, главное, чтобы дерево выдержало его вес. То же самое можно сказать и об оборотнях, а братец волк хоть и был большим, но намного меньше гризли.

Женщина была человеком и быстро умерла, с треском веток упав с дерева на землю. С дерева Чарльз увидел неподалеку ещё двух человек, предположительно из той же группы, которая преследовала их. Они шли разными путями к месту, где была женщина.

Один из них поднял голову, но по выражению его лица стало понятно, что он не увидел оборотня весом почти в триста фунтов, сидящего на дереве. Вечнозелёные растения хорошо его скрывали. Мужчины прижали руки к уху, показывая, что у них есть устройство связи.

Чарльз тихо спрыгнул на землю. Братец волк определил, что мужчина, который поднял голову, был более опасным из двоих, и на этот раз Чарльз решил разобраться сначала с ним.

Он знал местность и смог приблизиться к выбранной цели сбоку и с подветренной стороны. Как и двое других мужчин на поляне, этот был оборотнем. Он чувствовал себя в лесу, как дома, и двигался, как военный.

Однако он легко пал, и единственный звук, который издал, был хруст его позвоночника между клыками Чарльза.

Третий член ударной группы оказался человеком, и он нашёл тело снайпера. Вокруг слишком много деревьев, а подлесок был слишком густым, и Чарльз не мог его хорошо разглядеть, но слышал, как тот говорит в микрофон.

Пока крался по лесу, приближаясь к мужчине сзади, Чарльз прикинул, что с момента первого выстрела прошло около двух минут. Он запомнил информацию, которую мужчина передал своему начальнику или кому-то в вертолёте, что всё ещё стоял на земле, но судя по звуку двигателя, готов взлететь в любой момент.

— Она отчиталась всего несколько минут назад, — сказал мужчина. Он отошёл от мёртвой женщины-стрелка и теперь бежал по прямой к вертолёту. Хотя ему будет непросто перебраться через широкий и быстрый ручей, который отделял его от цели.

Но Чарльз не позволит ему уйти так далеко.

— К нам присоединились два новых игрока, — сообщил мужчина, дыша ровно, несмотря на бег. — Один из них почти наверняка Чарльз Корник, если только нет поблизости еще одного индейца. Моя команда погибла. Предполагаю, что другая команда тоже проиграла. Заберите меня. Мы в полной заднице.

Чарльз услышал, как взлетел вертолёт. Возможно, этот человек знал о ручье. Примерно в четверти мили от того места, где Чарльз следил за мужчиной, была поляна.

Чарльз не смог бы сбить вертолёт, но этот человек был лёгкой добычей.

«Он нам нужен живой», — подумал Чарльз. Это человек, а не оборотень, и он вторгся на их территорию. Братец волк не стал бы настаивать на его смерти, потому что этот человек мог бы рассказать много интересного.

Братец волк бесшумно скользил по лесу.

А потом земля задрожала, и духи земли взревели от гнева и потери. Рядом с Чарльзом рухнула сосна, которая старше его, и высотой в семьдесят футов. И от её падения снова содрогнулась земля.

Чарльзу потребовалось мгновение, чтобы понять, что произошло.

Некоторые решения приняли за него. Братец волк не оставит в живых никого из нападавших. Он расправился с последними врагами на земле, но вертолёт резко сменил направление и исчез на востоке. Братец волк бросил тело на землю, и Чарльз принял человеческий облик, хмуро смотря на мертвеца. Ему следовало оставить одного из врагов в живых. Хотя бы одного. Чтобы допросить его и выяснить, кто отправляет отряды и вертолёты на территорию маррока.

Но ему придётся получить эту информацию другим способом. Братец волк огрызнулся в ответ, всё ещё не желая успокаиваться. Земля снова содрогнулась, но на этот раз землетрясение было не таким сильным. Чарльз глубоко вздохнул и пошёл обратно.

* * *

Анна нырнула вниз, как только Чарльз упал на землю. Она подползла на животе к тому месту, куда он бросил зачарованное оружие, и схватила его. Это была важная улика, и оружие, которое кто-то мог использовать против них. Чарльз выбросил его перед тем, как измениться, чтобы оно не потерялось.

Прозвучало два выстрела, и звук шел оттуда же, откуда и первые выстрелы. И это означало, что Чарльз нашёл стрелка. Мгновение спустя Анна услышала глухой удар, как будто что-то тяжёлое с силой упало на землю. Она надеялась, что это не Чарльз.

Спрятав оружие за пояс джинсов, Анна поползла к Эстер, которая притаилась в подлеске.

— Нам нужно уйти глубже в тень, — прошептала Анна, оглядывая лес и слыша тихие шаги. Она еще не так хорошо ориентировалась, как некоторые старые волки, но могла довольно точно определять расстояние и направление.

Она сделала глубокий вдох, чувствуя запах крови. И заметила, что Эстер не просто неподвижна, она была мертва.

Анна схватила волчицу и затащила глубже в кусты, где листва могла хоть как-то защитить их от снайперского огня. Она уложила Эстер на кучу старых листьев, от которых пахло койотом и мульчей, и спрятала её за огромным камнем.

Устроившись под нависающей скалой и в листве осины, Анна искала рану на теле Эстер. И нашла тёмное пятно на чёрном мехе, прямо посреди лба.

Ребра волчицы зашевелились, из пасти с шипением вышел воздух, а затем труп Эстер замер. Мгновение спустя земля задрожала, и со скалы над ними посыпалась грязь. Анна обеспокоенно посмотрела на камень. Если бы он перевернулся, то мог придавить их.

Анна скорчилась за камнем, потрясённая смертью Эстер, которую встретила совсем недавно. Она чувствовала, как эта смерть проникает в Брана и в узы стаи, словно онемение от укола стоматолога. Это было не так ужасно, как смерть одного из членов стаи маррока, но всё же очень плохо.

Через секунду земля содрогнулась во второй раз, а затем успокоилась. Наступила странная тишина. Анне почти показалось, что она видит духов леса, которых иногда лицезреет Чарльз, словно они наблюдали и ждали чего-то.

Она тоже ждала. Но когда ничего не произошло, Анна снова обратила внимание на Эстер. Она нашла пулю, застрявшую в шерсти на шее Эстер, и вытащила маленькую, искорёженную пулю, которая обожгла ей пальцы.

Пуля была из серебра, оборотни сильные, но не неуязвимые.

Анна сжала пальцы вокруг пули. Такая маленькая вещь, а оборвала жизнь существа, которое жило с тех пор, как «Мэйфлауэр» отправился в плавание. Маленькая, но такая могущественная.

Второй рукой она гладила мех Эстер. Анна слышала слабые звуки, которые означали смерть врагов вокруг неё, и не испытывала к ним жалости. Это они принесли сюда смерть.

Но из-за зачарованного оружия за поясом, она беспокоилась за свою пару. Анна помнила, как Чарльз упал, и только благодаря брачной связи знала, что он жив. Старая и умная Эстер лежала мёртвая рядом с ней. И Чарльз тоже мог погибнуть.

Прошло всего пять или шесть минут после последнего землетрясения, когда рядом зашуршали листья и Чарльз в человеческом обличье заполз в её убежище. Сквозь листву над их головами робко пробивался свет, освещая его косу и скулу.

На этот раз его футболка была чёрной. Обычно, когда он перевоплощался в человека, на нем была красная футболка. Чёрный цвет означал, что он знал о смерти Эстер. Либо он понял это благодаря жуткому ощущению смерти, которое Бран испытывал из-за связи со стаей, либо из-за странного землетрясения.

Землетрясения здесь случались не так часто, как в Калифорнии, но сердце Скалистых гор было живым и иногда двигалось. Но гул земли сейчас казался чем-то более личным.

— Первый выстрел попал ей в голову, — сказала Анна слишком спокойным тоном. — Она умерла ещё до второго выстрела.

Чарльз внимательно смотрел на неё своими тёмными глазами.

Анна откашлялась. Она была оборотнем, сурово напомнила она себе, существом, привыкшим к смерти, достойной парой Чарльза Корника, сына маррока. Она протянула Чарльзу пулю и сделала вид, что не замечает, как дрожит ее рука. Вторую руку она так и не вытащила из меха Эстер, сжимая шерсть мертвой хваткой.

— Вот, что её убило, и это кажется странным. Не похоже на обычные пули.

Она забыла предупредить его, что это серебро. Чарльз зашипел и выронил пулю, затем отвёл взгляд от её лица и осмотрел ее руку. Анна заметила, что её кожа покрылась волдырями, когда открыла дверцу клетки для Эстер. Теперь же ладонь её почернела и покрылась коркой, из-под которой сочилась прозрачная жидкость. Она не чувствовала боли, пока не увидела ожоги.

Она исцелится. Анна отвернулась от Чарльза и спрятала руку в шерсти Эстер.

— Я подобрала зачарованный пистолет, — сказала она. — Прежде чем заметила, что у Эстер проблемы.

Чарльз закрыл глаза и глубоко вдохнул, и Анна содрогнулась от охватившей его печали, которая передалась ей через их брачную связь. Чарльз Корник, сын маррока, несущий смерть, гроза оборотней, но он не был чудовищем. Он тоже оплакивал смерть Эстер.

Он пробормотал что-то на валлийском, родном языке своего отца, а затем перевёл для неё.

— Да хранит нас небо от той участи, которую мы заслуживаем.

Когда он открыл глаза, они были сухими. Он коснулся лица Анны, и она снова смогла дышать.

— Тебе больно?

Да. Ей было больно от мысли, что он мог умереть, когда она увидела как он упал после выстрела из зачарованного пистолета. Ей было больно от того, что она убила незнакомца. Еей было больно от того, что Эстер умерла, не успев защититься.

Но она сомневалась, что он спрашивал об этом.

— В меня не попали, — сказала она. — Только в Эстер. А в тебя?

Он покачал головой.

— Даже царапины нет.

Чарльз испытующе посмотрел на неё, затем оторвал нижний край рубашки и обернул лоскутком руку. Защитив кожу, он поднял деформированную пулю, которую уронил в опавшую листву.

Серебро не деформировалось, как свинец, оно было слишком твёрдым. Значит, серебряные пули не так смертоносны для оборотней, как гласит легенда. Раны, которые они наносили, больше похожи на раны от стрел, чем от свинцовых пуль: аккуратные и чистые отверстия. Оборотни медленно восстанавливались после таких ран, и если рана была не серьезной, они выживали.

А попадание прямо между глаз — это серьезное ранение. Особенно когда пуля необъяснимым образом ведёт себя скорее как свинцовая, чем как серебряная.

— Это серебро, — сказала Анна. — Так почему же оно деформировалось?

Вообще-то пуля не слишком деформировалась. Она раскрылась как цветок с острыми лепестками.

Чарльз нахмурился.

— Пуля под названием «Чёрный коготь», выпущенная из винчестера, деформируется таким образом. — Он посмотрел на свою пару. — Примерно в то время, когда ты родилась, эти пули не были такими смертоносными. Но из-за устрашающего вида она пользуется спросом в определённом сегменте оружейного рынка. Когда стало известно, что эту пулю использовал серийный убийца, компания «Винчестер» решила, что ей не нужна такая дурная слава, и убрала её с рынка.

Чарльз взглянул на Эстер.

— Кто-то придумал, как использовать эту конструкцию для создания расширяющейся серебряной пули. Я что-то припоминаю о…

Он на мгновение закрыл глаза.

Старые оборотни жили долго, но им приходилось сортировать множество воспоминаний. Анна заметила, что иногда важные вещи тяжело вспомнить, но ее не тяготил груз прожитых лет.

— Помнишь вампира из Спокана, с которым Мерси имела дело недавно? Разве он не производил специальные боеприпасы для сверхъестественных существ? Его компания выпускала что-то подобное? — Анна вспомнила упоминание о пуле из девяностых, производство которой было прекращено из-за того, что ее использовал серийный убийца.

Чарльз открыл глаза и улыбнулся ей.

— Да. Именно это я и пытался вспомнить. Ты очень полезна.

— Взаимно, — ответила Анна. — И между этим вампиром и Джерри Уоллесом, который заплатил Лео за создание оборотней, была какая-то связь. — Она произнесла имя своего первого альфы спокойным тоном, но каждая мышца в теле Чарльза напряглась, и он зарычал. — Лео мёртв, — твёрдо сказала она. — Но ростовщик, парень с деньгами и политическим влиянием, который скрывается где-то на заднем плане…

Чарльз кивнул.

— У Джерри не было больших денег или нужных связей. Используя волков, которых создал Лео, он пытался найти препараты, которые будут на нас действовать. Но кто-то знал, что Лео пытался сохранить жизнь своей паре, и он убедил Лео обратить красивых мужчин и тебя в волков и убить всех, кто был не согласен. Мы так и не выяснили, кто платил или шантажировал Лео. Он как призрак, если, конечно, это один и тот же человек. Время от времени я чувствую его запах. Он был в той группе КНСО, которые напали на стаю в бассейне реки Колумбия. Возможно, он причастен к бостонскому делу, с которым мы столкнулись прошлой осенью.

Чарльз подбросил пулю в воздух и поймал её. Его глаза блеснули золотистым цветом.

— И вот этот ростовщик снова здесь, — прошептал он.

Анна посмотрела на волчицу, о которой старалась не думать, хотя так и не убрала руки с ее шерсти.

— Почему мы сейчас тратим время впустую? — спросила она. — Обычно ты не любишь тратить время на разговоры, когда нужно что-то делать.

Например, вернуть тело Эстер её возлюбленному.

— Я даю Джонси время, — ответил Чарльз.

— Он знает, что она умерла, — сказала Анна.

Это был не вопрос, но он всё равно кивнул.

— Думаю, это он устроил землетрясение. Нам стоит подождать здесь ещё немного. Старые существа непредсказуемы, когда скорбят.

Анна кивнула и отпустила шерсть Эстер.

— Зачем они убили ее? — тихо спросила она.

Анна и раньше видела смерть. И сегодня она сама убила ещё одного человека. Разве уже не должна была привыкнуть к смерти? Она же оборотень, верно? Её не должна была потрясти смерть почти незнакомых людей.

Анна откашлялась и постаралась говорить невозмутимо.

Они так старались забрать её с собой. Почему не отступили, чтобы попытаться схватить её позже?

— Оплакивать Эстер — это нормально. Она достойна твоей скорби, — произнес Чарльз, не отвечая на ее вопрос.

— Я её не знала, — сказала Анна. — Почему мне так грустно, если я её не знала? Почему я оплакиваю ее, а не того парня, которого убила? Я их обоих не знала.

— Разве ты не скорбишь по нему? — проницательно спросил Чарльз, приподняв бровь. И не дожидаясь ответа, посмотрел на Эстер. — Я не знаю, почему они её убили. Не знаю, зачем они пришли сюда и чего хотели. Но они искали её. Может, потому что она была женщиной, может, потому что её звали Эстер, а может, потому что они с Джонси были здесь одни. Наши враги слишком много знали. Они знали, что Джонси — фейри, но понятия не имели, насколько он силён. Мой отец беспокоился из-за угрозы, которую представляли Эстер и Джонси. Возможно, ему стоило волноваться из-за того, насколько они были уязвимы. Если бы Джонси не позвонил нам, прошло бы несколько месяцев, прежде чем кто-то приехал бы их проведать.

— Нам нужно знать, был ли это единичный случай. Были ли попытки похитить кого-то еще, кроме Эстер и Джонси. Возможно, ростовщик охотится на оборотней, живущих в изоляции, — размышляла Анна, радуясь, что есть тема для обсуждения, помимо мёртвого оборотня, человека, которого она убила, и Джонси, чья пара погибла.

— Да. Все это, — серьёзно ответил Чарльз и нахмурился. — Я мог бы поймать последнего. Он был человеком. Но братец волк… — Он посмотрел на тело Эстер и покачал головой. — Он решил, что лучше убить их всех.

Он задрал подбородок и огляделся по сторонам, слегка наклонив голову, как будто слышал что-то, чего не слышала она.

— Думаю, теперь мы можем идти. — Чарльз взвалил тело Эстер себе на плечо, выбрался из зарослей и подождал, пока Анна окажется рядом с ним, а затем направился обратно к хижине.

Чарльз ловко преодолевал крутые подъёмы, переступая через поваленные деревья и обходя камни. Он не поскользнулся и не издал ни звука, пока нёс огромного старого волка.

Анна выросла в пригороде Чикаго. Ближе всего к горам были холмы в Висконсине, куда она ездила в летние лагеря в средней школе. В волчьем обличье она ничем не могла помочь. Но в облике человека она постоянно спотыкалась о корни деревьев и врезалась в камни, особенно когда ничего не видела из-за глупых слёз, которые наворачивались всякий раз, когда смотрела на мёртвого оборотня.

— Стоит ли нам беспокоиться из-за Джонси, когда мы приблизимся к хижине? — спросила Анна.

Чарльз помедлил, а затем ответил:

— Мы всегда должны беспокоиться о таких древних существах, как Джонси.

В любой другой день Анна хотела бы получить более точный ответ, но сейчас чувствовала себя так, словно её переехал автомобиль, поэтому промолчала.

Но он всё равно уточнил:

— Тебе, наверное, стоит держаться поближе ко мне. Мы оба должны быть настороже. Лия была права, когда сказала, что взять тебя с собой — хорошая идея. Кажется, это помогло Джонси.

— Как? — спросила Анна, глядя ему в спину. — Я тоже это заметила, но обычно так влияю только на оборотней.

— Нет, — возразил Чарльз. — Ты сильнее всего влияешь на оборотней. Но когда я наблюдал за тобой и Джонси, то заметил, что ты влияла на него так же сильно, как и на любого другого оборотня. Может, это потому что он пара волка. Или потому что некоторые фейри могут менять облик… — он замолчал.

Анна посмотрела вперёд, чтобы понять, что его отвлекло. Они только что поднялись на холм, и между деревьев она увидела долину, в которой стояла хижина Эстер и Джонси.

Яркие цветы, похожие на подсолнухи, которые раньше росли только в цветочных ящиках, теперь появились по всей долине, но не густо, как маки в «Волшебнике страны Оз», а небольшими островками тут и там. Может, она просто их не замечала раньше.

— Эти цветы тут были раньше?

— Нет.

Цветы выглядели мило, как натуральные, не слишком элегантные, но по-домашнему уютные. Тёплые и гостеприимные. Они не должны вызывать у неё страх.

В маленькой хижине было тихо. Никто не вышел их встретить. Чарльз прошёл мимо хижины, не сбавляя шага. Он отнес Эстер к задней части грузовика и стал ждать, ничего не говоря.

Анна опустила задний борт, ожидая, что он положит тело Эстер в машину. Вместо этого он сам запрыгнул в кузов и опустил тело оборотня так осторожно, словно оно могло рассыпаться на кусочки, как стекло.

Анна обхватила себя руками и смотрела на него.

— Он тоже мёртв, — тихо произнесла она. Вот почему они ждали. Вот почему Чарльз не особо беспокоился о Джонси после смерти его пары.

Чарльз выскочил из грузовика, легко приземлился рядом с ней и тихо сказал:

— Наверное.

И Анна вспомнила, что его отец оставил Эстер и её возлюбленного на попечение Чарльза. Он должен был защищать их, Чарльз очень серьёзно относился к своим обязанностям.

Он неторопливо пошел обратно к хижине. И Анна заметила, что он не наступил ни на один цветок, и тоже постаралась идти аккуратно.

Дверь оказалась не заперта.

Внутри хижины было чисто и уютно. Пара кресел-качалок у камина, книжные шкафы, заставленные потрёпанными книгами, некоторые из которых были в кожаных переплётах, а другие — современными. Небольшой ткацкий станок с бледно-зелёной тканью длиной всего несколько дюймов.

Анна чувствовала запахи Эстер и Джонси, но дом казался пустым, как будто здесь очень давно никто не жил. Не слышалось ни дыхания, ни сердцебиения, ни тихих шаркающих звуков, которые сопровождают движение и жизнь. Но она все равно чувствовала себя так, будто вторгается в личное пространство незнакомого человека.

На первом этаже была всего одна комната, но над ней располагался чердак. Чарльз взобрался по лестнице, которая вела на чердак, и, заглянув туда, покачал головой и спрыгнул на пол.

— Здесь, — прошептала Анна. Она старалась говорить тихо, как будто находилась в библиотеке или в саду, где шум мог помешать кому-то ещё.

В углу комнаты, самом дальнем от входной двери, рядом с ванной, был люк. Крышка закрыта, но ее легко заметить.

Чарльз медленно провёл рукой рядом с ней, не касаясь. Анна подумала, что он ищет магическую ловушку. Но вскоре он поднял крышку люка и зацепил за крючок на стене.

Узкая винтовая лестница уходила в темноту. Сосновые перила были вырезаны в виде фантастических животных, ступени из такого же светлого дерева, но с другим рисунком волокон. Это было произведение искусства.

Благодаря зрению оборотня Анна все могла разглядеть, пока шла за Чарльзом в подвал. Как и в хижине, здесь всего одна комната, в углу которой стояла большая кровать. Анна услышала звук чиркающей спички.

На небольшом книжном шкафу рядом с лестницей стояла масляная лампа. Зажечь её оказалось непросто, но у Чарльза не возникло с этим никаких проблем. Скорее всего, за свою долгую жизнь, еще до того как создали электричество, он зажёг немало масляных ламп.

Лампа ярко засветилась, и когда Чарльз поднял её повыше, они могли осмотреть всю комнату.

У кровати не было ни изголовья, ни изножья. Покрывало сшито вручную, в старинном стиле, словно каждый клочок ткани на вес золота и использовался по максимуму.

С одной стороны подвала виднелась полоса чёрной земли, при виде которой Асил, помешанный на розах садовник стаи, замурлыкал бы от удовольствия. Анна чувствовала запах земли, в которой примешаны ещё зелёные листья и остатки цветов.

На кровати, вонзенный наполовину в землю и в матрас под ней, стоял меч.

Меч не был красивым киношным реквизитом. Он создан для того, чтобы убивать, а не впечатлять зрителей. Лезвие, короткое, широкое, в форме листа, было почти чёрным, как и рукоять, возможно, из-за возраста, но казалось, что меч обгорел в пламени.

Рукоять сделана из старой и потрескавшейся кожи. Наверху поблёскивал необработанный драгоценный камень размером с грецкий орех, который ярко контрастировал с мрачной свирепостью оружия. Это мог быть сапфир, голубой топаз или какой-то другой тёмно-синий камень.

Чарльз поставил лампу на пол и осторожно вытащил меч, стряхнув с него землю и частицы матраса на пол. Он аккуратно держал меч на вытянутой руке, параллельно земле, стараясь касаться только кожаной рукояти.

— Джонси? — спросила Анна. После смерти очень древних фейри их тела могли превращаться в землю и растения.

Чарльз кивнул.

— Ты знал, что он так поступит? — спросила она. — Поэтому мы и ждали?

Чарльз встретился с ней взглядом.

— Нет. Да. Может быть. Я ожидал, что он разрушит эту гору и, возможно, многое другое. Я хотел дать ему время передумать и дать возможность сдержать слово, данное Эстер, и не причинять никому вреда.

* * *

Чарльз позвонил отцу с домашнего телефона и организовал бригаду уборщиков. Ему повезло, что ответила Сейдж, она всегда готова была помочь и не спорила, как Лия.

Разговаривая с Сейдж, Чарльз наблюдал за Анной через большое панорамное окно в главной комнате хижины. Она прислонилась к грузовику и смотрела на прощальный подарок Джонси — цветы по всей долине.

Ей было больно, но не от серебра и пуль. Его паре было больно, и, несмотря на все усилия Чарльза, он не смог этого предотвратить.

Кем бы она сейчас была, если бы стая Чикаго не превратила ее в волка?

Нашла бы она другого парня своего возраста? Милого и сильного, полного надежд, а не запятнанного веками убийств индейца? Смогла бы она создать семью с другим мужчиной? Завести собаку, пару кошек и несколько детей?

Какой бы жизнью она ни жила, но Анна точно не стала бы плакать из-за двух мёртвых оборотней, одного из которых она пыталась спасти, а другого убила сама.

Братец волк фыркнул, возмущённый слабостью Чарльза.

Может, Анна плакала бы из-за смерти кого-то другого, кого не смогла спасти. Горевать могут не только оборотни.

«Может, она бы вышла замуж за серийного убийцу, а может, она вышла бы замуж за такого же доброго человека, как она сама, и всегда задавалась бы вопросом, почему ей так скучно. Но она этого не сделала. Она нашла нас. Ей не нужно было искать кого-то ещё», — возмущенно сказал братец волк.

Чарльз чувствовал его беспокойство.

«Анна нашла бы нас, даже если бы никогда не встретилась с Лео или Джастином. — Братец волк в этом не сомневался. — Она всегда была нашей. Она всегда будет нашей».

— Чарли? — послышался в трубке неуверенный голос Сейдж, возвращая его внимание к разговору.

— Да?

— Ты что-нибудь слышал от Брана? Мы все почувствовали, как она умирала. Лия думала, что он позвонит домой, чтобы узнать, что случилось, но он не позвонил. Она пыталась дозвониться ему на мобильный, но попала сразу на голосовую почту. Я знаю, что он за границей, но у него спутниковый телефон, который ловит связь где угодно.

Чарльз нахмурился.

— Мы оставили свои мобильные телефоны дома. Они в офисе, можешь проверить, не звонил ли он мне.

— Мы проверили. Но ничего нет. Мы надеялись, что он свяжется с нами другим способом.

Если бы с телефоном Брана что-то случилось, он мог бы мысленно общаться со своей стаей. Он не мог слышать их в ответ, но мог говорить мысленно.

— Нет. И разве это не странно? Это совсем не похоже на Брана. И странно, что он отправился в отпуск в Африку.

Сейдж пискнула, а затем раздался тихий голос Тэга:

— Что ты будешь делать с телом Эстер и останками Джонси? Он был из тех, кто не оставляет тел.

Чарльз задумался. Он собирался отвезти Эстер в город, чтобы её тело кремировали и похоронили, как и любого члена стаи, у которого не было других родственников, чтобы принять решение за него. Судя по голосу, Тэг знал Эстер и Джонси гораздо лучше, чем Чарльз.

— А что по-твоему нам делать? — спросил Чарльз, потому что Тэг не стал бы задавать этот вопрос, если бы у него не было своего мнения.

— Народ Эстер сжигал своих умерших вместе с домами и имуществом, чтобы освободить их души от оков смертного мира. — Тэг был кельтом и мог говорить поэтично, но также упрям и мог отстаивать свое мнение.

Чарльзу не стоило спрашивать.

— Сейчас разгар лета, — возразил он. — Хижина находится посреди леса. Если мы разожжём здесь костёр, весь лес может сгореть.

Тэг недовольно фыркнул.

— При всём уважении, — сказал он, — но вокруг этой хижины была противопожарная полоса. Я сам расчистил её этой весной. На прошлой неделе шёл дождь, так что подлесок влажный. Если мы разожжём костёр ночью, то сможем следить за искрами, чтобы не устроить лесной пожар.

Чарльз понял, что Тэг был связующим звеном между Браном, Эстер и Джонси. Брану это нравилось. Он давал одичалым возможность общаться с кем-то из стаи, кроме него самого, в надежде, что благодаря этому одичалые не сойдут с ума. Обычно с ними общались Чарльз, Лия или Асил. Если не один из них, то выбор падал на волка, который сам был почти одичалым. Но Тэг был их давним знакомым, так что он хорошо их знал.

Анна достала из кузова аварийное одеяло, встряхнула его, а затем изящным движением руки укрыла им тело Эстер.

— Она была старой, — продолжал Тэг. — И сильной. Она пережила такое, от чего твоя рыжая шерсть поседела бы. И сделала это с шиком. На своих условиях. Она заслуживает уважения.

— Я согласен, — сказал Чарльз. — Скажи Сейдж, что я передумал. Мы всё равно соберём здесь всю стаю, чтобы провести совещание, но это будут ещё и похороны. Нам понадобятся еда и напитки. И достаточно топлива, чтобы сжечь хижину дотла.

— Бензин и дизель? — спросил Тэг, когда Анна вошла в гостиную хижины.

— Спроси Асила, — посоветовал Чарльз.

— Асила? — с сомнением произнёс Тэг. — Он старый. Старше меня. Разве он знает, как поджигать дома?

Сейдж что-то пробормотала в трубку, но Чарльз не расслышал.

— Хорошо, — согласился Тэг. — Тогда всё в порядке. Я позабочусь о том, чтобы Асил знал, что он отвечает за пожар. Не волнуйся. Мы всё организуем.

— Не волнуйся, — сухо добавила Сейдж, забрав телефон. — Мы с Лией всё организуем.

Глава 4

Глава 4

Волки приходили по двое и по трое, кто на квадроциклах, кто на мотоциклах или других транспортных средствах. Тэг приехал на своём экскаваторе.

Сначала они забрали тела врагов. Все шесть тел поместились в грузовик Чарльза, а тело Эстер перенесли в хижину. К тому времени, как они все закончили, вся стая уже была в сборе.

Чарльз поручил Лии придумать, как вытащить квадроциклы, которые пронзили ветки деревьев, хотя не ощущалось вокруг никакой магии. Это была самая сложная задача, но к его удивлению, Лия взялась за неё с энтузиазмом.

Он понял, что перед всей стаей продемонстрировал, что верит в ее силу и ум. И Лия даже не возмущалась тем, что он отдавал ей приказы. Возможно, Анна была права, сказав, что не только Лия виновата в напряженных отношениях между ними.

Лия взяла полдюжины волков и несколько бензопил. На работу ушло несколько часов, но в конце концов они загрузили во внедорожник Сейдж клетку, в которой запирали Эстер, и пригнали один из квадроциклов. В грузовике Лии были остальные три квадроцикла, разрезанные на части. Из дыр, сделанных ветками деревьев, текло масло и бензин.

Чарльз не знал, что с ними делать, но точно не собирался оставлять этот хлам на заднем дворе дома своего отца в качестве произведений искусства, как советовала Сейдж.

Тэг предложил выяснить, кому они принадлежат и вернуть их, разобранные на запчасти, как и тела. Это было сложно и немного жестоко.

Но братец волк был согласен с Тэгом.

Пока команда Лии занималась квадроциклами, Чарльз поручил нескольким членам стаи очистить территорию вокруг хижины. Остальных отправил прочесать лес, возможно, им удастся выяснить, кто эти люди и что они здесь делали. Он сомневался, что они найдут что-то существенное, потому что люди, которых сегодня убил, действовали довольно профессионально. А профессионалы не оставляют улик.

Поэтому он удивился, когда через несколько минут вернулся Асил и сообщил, что нашёл на деревьях камеры. Чарльз попросил его сообщить другим волкам, которые искали в лесу улики, чтобы те обратили внимание на любую электронику. После этого Чарльз оттащил Тэга от экскаватора и позвал Анну, чтобы она помогла им двоим.

Они с Тэгом знали технологии, а Анна помогала ему держать себя в руках.

Эстер и Джонси погибли, пока находились под его защитой, и это вывело братца волка из себя. Большинство членов стаи по той или иной причине боялись его. Обычно его это не волновало, но сейчас все чувствовали гнев братца волка. И их страх еще больше его разозлил, а это превращалось в снежный ком.

Анна старалась успокоить всех присутствующих, чтобы Чарльз не убил какого-нибудь идиота за то, что тот в неподходящий момент оказался перед братцем волком. Чарльз должен позаботиться о всех ради своего отца, но так и не сообщил никому о смерти Эстер.

Братцу волку так же не нравилось, что они ничего не слышали от Брана.

В лесу не обнаружили других работающих от аккумуляторов или солнечных батарей устройств наблюдения.

— Наверное, Джонси вырубил их, — сказал Тэг, сидя на высокой сосне и при помощи дрели снимая камеру с ветки. — Он должен был предупредить Эстер, но, скорее всего, просто не хотел ее беспокоить. Хотя у него была огромная сила, ему стоило быть более осторожным.

— Он и был, — сухо произнёс Чарльз.

Тэг прищёлкнул языком. Ему нравилось притворяться глупым даже перед теми, кого знал и кто знал его.

— Все платы внутри расплавлены, а снаружи ничего не тронуто. Скорее всего, он использовал магическое заклятие.

Он снял камеру с дерева и открыл корпус. Ни одна из плат не была куплена в магазине. Это оборудование было собрано вручную из необходимых комплектующих очень умным человеком. Но это означало, что этот умник прикасался к внутренним частям устройства.

Тэг поднёс открытую камеру к носу и понюхал, а потом закрыл корпус, чтобы сохранить запах, и бросил камеру на землю.

Чарльз поймал камеру и на мгновение открыл корпус, чтобы как следует ее понюхать. Снаружи она пахла просто лесом, но внутри оставался слабый запах озона от повреждённой электроники и острый запах человека, который её собрал.

В общей сложности над установкой специальной электроники вокруг хижины Эстер работали три человека. Все они были людьми, и один из них лежал мёртвый в кузове грузовика Чарльза. Но двое других всё ещё гуляли на свободе. Он узнает их по запаху, когда снова столкнётся с ними. У Тэга был хороший нюх, он тоже их узнает. Как и Анна.

Но Чарльз не стал давать ей сломанную камеру, она уже учуяла запах трёх человек, которые пользовались другим найденными камерами. Тэг мог бы сообщить ему, если найдёт новый запах, так что Чарльзу не пришлось бы просить братца волка проверять каждую камеру. Но Тэг был рассеянным и мог что-то пропустить.

— Ты ведь хорошо знал Эстер и Джонси, — мягко заметила Анна, обращаясь к Тэгу.

Он уже был готов спрыгнуть на землю, но услышав слова Анны, замер, повиснув на ветке, как оранжевая обезьяна ростом почти в шесть с половиной футов. Он кивнул, не глядя на неё.

— Можно сказать и так, — ответил он, почесав затылок. Он выглядел расслабленным, словно стоял в гостиной, а не висел на высоте на дереве. Нельзя получить постоянное место в стае маррока, если ты не можешь держать себя в руках.

— Эстер я знал лучше, чем Джонси, — сказал Тэг Анне. — Мы с ней были любовниками несколько веков назад. — Он задумался на секунду, покачиваясь на ветке. В конце концов добавил: — Думаю, плюс-минус несколько веков. Она бросила меня в море, в прямом и переносном смысле, но мы всё равно остались друзьями, в основном потому что она вытащила меня, чтобы я не утонул. А потом она нашла Джонси.

Он разжал руки и спрыгнул на землю, несмотря на то, что под ним было много веток и небольших деревьев. Хотя был крупным мужчиной и прыгал с большой высоты, он приземлился легко, как гимнаст. Потом он встретился взглядом с Чарльзом.

Братец волк подумал, что было бы интересно сразиться с Тэгом. Во внезапно ставших золотыми глазах другого волка Чарльз увидел то же желание. Он знал, что Тэг немного его побаивается. Другие волки могли бы отступить из страха, но только не Тэг. Неистовая радость и любовь к битве искрились в волчьей связи между ними.

— Разве это не весело? — спросил волк Тэга, и братец волк от всей души согласился.

Иногда он был таким же безумным, как и все остальные волки в стае Брана.

— В другой раз, — сказал Чарльз Тэгу и братцу волку. — Когда-нибудь, когда будет больше свободного времени.

— Просто ради забавы, — согласился Тэг.

Анна переводила взгляд с одного на другого и закатила глаза.

— Думаю, раз Эстер запала и на меня, и на Джонси, ей нравились опасные мужчины, — сказал ей Тэг и ухмыльнулся, но улыбка вышла напряжённой. — Джонси был нормальным. В основном. Но произошла стычка с некоторыми из его народа, и несколько фейри погибли, хотя не должны были. Сначала он был не в себе, а потом спятил. Эстер позаботилась о нём.

— Я думала, что Эстер тоже сошла с ума, — заметила Анна. — Хотя сегодня она выглядела довольно бодрой.

— Эстер была такой же уравновешенной, как я, — ответил Тэг. — Ну, не совсем. Она была лучше меня. — Он на мгновение посмотрел на Чарльза, а затем покачал головой и кивнул в сторону Анны. — Она была такой же здравомыслящей, как ты.

— В прошлый раз, когда отец был здесь, она пыталась охотиться на него, — сухо возразил Чарльз. — Обычно здравомыслящие люди так не поступают.

Тэг бросил на него одобрительный взгляд из-под бровей.

— Эстер и Бран очень старались создать видимость того, что она сумасшедшая. Особенно если Джонси срывался. Они следили за тем, чтобы сюда не поднимался никто, кроме Брана и меня. Все опасались Эстер. Как и все одичалые, они были здесь по милости маррока, и это не позволяло другим Серым лордам беспокоить Джонси. Если бы Бран заставил их уйти, они бы остались одни, и это стало бы катастрофой. Для всех.

— Другие Серые лорды? — переспросил Чарльз.

Тэг хмыкнул.

— Джонси не был Серым лордом, по крайней мере, не совсем и не по своей воле. Но из-за его происхождения он не мог легко избавиться от этого статуса. И если бы кто-то из фейри, у кого есть хоть капля здравого смысла, нашел Джонси, его бы выследили и убили. Они решают свои проблемы так же, как и мы.

— Неужели? — спросила Анна. — Как думаешь, это атака была направлена против Джонси, потому что кто-то из фейри узнал, что он здесь?

Тэг поджал губы, но прежде чем он или Чарльз успели что-то сказать, Анна уже покачала головой.

— Нет. Вряд ли. Это было связано с волками. Оборотни работали с людьми, используя технологии. — Она указала на рюкзак Чарльза, который уже был почти доверху набит камерами. — Серому лорду не нужны технологии, чтобы за кем-то шпионить.

— Все возможно, — сказал Чарльз. — Пока рано что-либо утверждать. Мы не знаем, что происходит.

— Серый лорд мог бы установить все камеры и сам их отключить, просто чтобы посмотреть, как мы будем носиться туда-сюда, как полоумные, — пробормотал Тэг. — Некоторые из этих ребят точно чокнутые.

Чарльз гордился своим самообладанием, которое позволило ему не отреагировать на, возможно, непреднамеренную иронию в этом заявлении. И ему не пришлось долго это терпеть, потому что откуда-то послышался крик Асила:

— Я нашел еще одну, технари. Está roto. Что ты там говорил о последней, Тэг? Это тоже покорежена.

— Иду, — отозвался Тэг.

Они направились в сторону Асила. Пробираясь сквозь подлесок, они наткнулись на свежую трещину в земле шириной около трех футов, длиной в пятнадцать футов и глубиной, возможно, в двенадцать футов. Вероятно, трещина образовалась из-за землетрясений, которые устроил Джонси. Корни дерева тянулись в разные стороны, и было видно, что они повреждены из-за внезапного рывка. Одно дерево опасно накренилось, и его корни выглядывали из-под земли.

«При следующей буре или сильном снегопаде оно рухнет», — подумал Чарльз. Эти деревья росли здесь много лет и теперь умирали медленной смертью. Это было не самое старое и не единственное упавшее дерево в этот день. Но Чарльз устал от смерти, и деревья были совершенно ни при чём.

Братец волк не устал от смерти, но не хотел видеть смерть тех, кого знал и кого они должны были защищать. Он был бы рад убить всех, кто виновен в нападении на их территорию. Очень рад.

Анна просунула руку под футболку Чарльза и погладила его по пояснице. Братец волк расслабился. Он был рад сосредоточиться на ней, а не на врагах.

— Возможно, стоило прикончить Джонси, когда он начал чудить, — задумчиво произнёс Тэг, глядя на разрушения. — Дети Луга чертовски сильны, нельзя позволять им разгуливать без того чувства самосохранения, которое бог дал даже гусю. Но он был парой Эстер, и она не пережила бы его смерть. — На последнем слове он перепрыгнул через расщелину.

Чарльз ждал, пока Анна совершит прыжок. Она легко с этим справилась, но он привык за нее переживать. Но ему нравилось наблюдать за её движениями. Она вела себя непринужденно, и было легко недооценить её силу. Ему нравилось, что она могла легко сойти за человека. Так было безопаснее.

Он прыгнул, думая о том, как хорошо джинсы Анны подчёркивают её мускулистые ноги, и о том, что у нее за поясом все еще спрятан зачарованный пистолет. Но большая часть его внимания по-прежнему была прикована к словам Тэга.

— Дети Луга, — повторил он.

Тэг мог иметь в виду только одного фейри. Чарльз однажды встретил сына Луга. В Бостоне. Он предпочёл бы, чтобы все потомки древнего бога фейри находилось подальше от его дома.

Он сожалел о смерти Джонси, но эта расщелина, какой бы маленькой она ни казалась, доказывала, что многие из стаи могли погибнуть из-за смерти Эстер. Чарльз подумал о том, что бы он сделал, если бы кто-то убил Анну. Он сам, как и братец волк, осудили Джонси за то, что он сдержал слово, данное Эстер, и не разрушил мир ради неё.

— Наконец-то, дети. Я уже подумал, что вы не доберетесь сюда в этом столетии. — Голос Асила доносился откуда-то из-за вечнозелёных ветвей прямо над их головами. — Однако ваша медлительность сыграла вам на руку. Пока вы шли сюда, я смог найти ещё три камеры. Наши враги очень старались.

* * *

В течение следующих нескольких часов они нашли всю электронику, которую оставили захватчики в радиусе мили от дома Эстер. Чарльз был абсолютно уверен, что стая не оставила ничего, что смогли бы использовать захватчики

— Похоже, тебя ужасно беспокоят власти людей, — заметил Асил, отряхивая грязь и мусор, которые налипли на его одежду, пока он лазил по деревьям. — Думаешь, это правительство США забралось к нам в гости?

Сейдж, которая редко отходила далеко от Асила, вопросительно посмотрела на Чарльза.

— Я не знаю, — ответил тот. — Сомневаюсь. Насколько могу судить, правительство относится к оборотням так же благосклонно, как и всегда. Но в правительстве много людей, и многие из них боятся нас, фейри и всего остального, что скрывается в ночи.

— Я не могу их винить, — тихо произнесла Сейдж. — Они не просто так называют нас монстрами, и оборотни лишь верхушка айсберга. Я могла бы рассказать некоторые истории…

Сейдж часто видела кошмары, которые ей снились из-за оборотней. То, что Бран спас ее, как только услышал о ней, не означало, что ей нравилось быть оборотнем, потому что ее обратили против ее воли.

Анна, которая легко приняла свою волчицу, сердито посмотрела на Сейдж.

— Ненавидеть всех оборотней или фейри так же бессмысленно, как ненавидеть всех людей.

Асил улыбнулся ей покровительственной и в то же время нежной улыбкой.

— Это так, — сказал он ей. — Но ты дитя своего поколения. Тебя воспитали люди, которые выросли в шестидесятых и учили, что о людях нужно судить не по цвету их кожи, а по их характеру. Что не стоит разделять всех по расе, религии или виду.

— Оборотни пугают немного больше, чем чернокожий мужчина в ресторане, где все посетители белые, — возразила Сейдж.

Анна недовольно поджала губы. Её отец был известным либеральным юристом, который начал свою практику с защиты протестующих, и она имела свое мнение по этому вопросу.

— Ты ошибаешься, — настаивала она. — Неизвестность пугает гораздо сильнее, чем то, что ты понимаешь, каким бы плохим это ни было.

— Все умные люди боятся таких как мы, — тихо произнес Асил. — И они правы. Как ты думаешь, что произошло бы, если бы Бран решил возглавить правительство?

Сейдж открыла рот, чтобы ответить, но передумала и прищурилась.

Асил кивнул ей.

— Ты ведь поняла? Мы постоянно слышим, что фейри слишком мало, несмотря на всю их силу. С момента моего рождения люди создали мощное оружие. В конце концов, в любом противостоянии они одержат победу в открытом бою с любым из нас, хотя у нас есть сверхспособности. Вампиры… Думаю, вампиры считают, что они всё контролируют. В Европе они позволяют правительству управлять страной, но у них есть свои люди на ключевых постах. Но они все же сунули свой нос в нацистские дела в середине прошлого века. Но если бы Бран захотел…

Анна посмотрела на Чарльза и они одновременно сказали:

— Сверхъестественный спектр.

— Бран хитрее вампиров, — пробормотала Сейдж. — Даже Бонарата. Бран как всеобщий любимый старший брат. Он очарователен. Он выглядит таким безобидным, пока не начинает действовать. И ты знаешь, что ему не всё равно на окружающих.

— Мой отец — закулисный диктатор, — сухо бросил Чарльз.

— Ну да, — согласилась Анна, оправившись от удивления. — Конечно, он мог бы неплохо справиться с этой задачей. Но поскольку ему нет дела до тех, кто не становится пушистым в полнолуние, я бы предпочла, чтобы он оставил управление государством людям.

— Мой отец согласен с этим, — кивнул Чарльз.

— Но если бы он захотел… — тихо произнесла Сейдж.

— Нет, — твёрдо отрезал Чарльз. — Это будет не так просто, как пытается представить Асил.

— Я бы помог ему, — сказал Асил.

Анна хмыкнула, пытаясь разрядить обстановку.

— Соблазняй женщин, — сказала она, безупречно копируя акцент Асила. — Потому что всем заправляют женщины. Если жена мужчины говорит: «Сделай это», он делает. Всё просто. Если ты хочешь, чтобы правительство сделало то-то и то-то, привлеки их жён и любовниц.

Это прозвучало как цитата, и Чарльз заинтересованно посмотрел на Асила.

— Я рассказывал о вашей войне за независимость, — с достоинством ответил Асил.

Сейдж ухмыльнулась, она была красивой женщиной, и ее улыбка располагала к себе.

— Или как Бенджамину Франклину удалось выиграть войну благодаря своим постельным талантам.

— Это правда, — сказал Асил.

— Не совсем так, — упрекнула его Сейдж. — И в наше время это звучит по-сексистски. Многие политики женщины. Что ты собираешься делать, соблазнять их мужей?

Асил медленно улыбнулся, его глаза заблестели.

— Хочешь посмотреть?

— Давайте вернемся к важному вопросу, дети, — сказал Чарльз, намеренно используя слово, которое так нравилось Асилу. — На время нам надо отложить вопросы мирового господства, сексуальной политики XVIII века и флирта. Я не думаю, что это правительственная операция. Но это не значит, что какой-нибудь охотник за славой не ждёт возможности изменить правила игры. Я не хочу давать кому-то повод нас шантажировать.

Он бросил свой переполненный рюкзак в кузов ближайшего грузовика, и Анна сделала то же самое со своим рюкзаком.

Тэг поджал губы.

— Вертолёт. Обученные люди и оборотни. Оборудование на двадцать тысяч долларов. Ты прав. Слишком много денег для обычного дела, но недостаточно для официального правительства.

Анна отсортировала технику по запаху, пока не получилось три кучки.

— Парень-технарь — первая кучка, — сказала она, указывая на камеры. — Девушка-технарь — вторая кучка. Еще две кучки — два других парня. Я могу только догадываться, но, судя по износу и запаху технических гуру, камеры были сделаны в три этапа.

Тэг кивнул в знак согласия.

— Судя по виду камер первая группа была здесь прошлой осенью, может, восемь месяцев назад. Вторую группу камер поставили этой весной. Третья выглядит новой. Две недели, может, месяц. Каждый комплект оборудования — это первоклассная, ультрасовременная вещь. Я ошибся в цене примерно на десять тысяч. — Он постучал пальцем по первой кучке. — С прошлой зимы цены на это оборудование снизились. Кто-то потратил тридцать тысяч на технику, чтобы следить за скучной жизнью Эстер и Джонси.

— Держу пари, они хотели знать, с чем им предстоит иметь дело, — задумчиво произнесла Сейдж. — Они пришли сюда специально за Эстер, эта проклятая клетка была предназначена для оборотня. Может, они просто хотели убедиться, что знают, во что ввязываются.

Тэг внезапно ухмыльнулся, показав зубы.

— Джонси. Я не врубался, пока всё не было разложено по полочкам. — Он посмотрел на Чарльза. — Ты видишь закономерность?

— Джонси нашёл всю технику и сразу вывел ее из строя, — сказал Чарльз, думая о лесных духах. Скорее всего, фейри называли их по-другому, и они взаимодействовали с ними иначе, чем Чарльз, но они отреагировали на смерть Джонси. — Самые старые устройства были просто отключены, а питание уничтожено точным ударом.

— Ага, — отозвался Тэг, причмокнув губами.

— Вторая партия была повреждена чуть сильнее, — продолжил Чарльз.

— Двойной удар, — уточнил Тэг.

— Надеюсь, это не технический термин, — пробормотал Асил.

— Только самые технически подкованные люди могут правильно использовать «двойной удар», — тихо сказала Анна Асилу. — Нам с тобой не стоит даже пытаться.

— Когда поставили камеры в третий раз, Джонси был зол, — сказал Тэг. — Он был шахматистом, а эти идиоты использовали одну и ту же стратегию три раза подряд и ожидали разных результатов. Таким образом, эта третья волна технологий — не просто провал или двойной удар, а настоящий бардак.

— Так почему же он не рассказал обо всем Эстер? — спросила Анна. — Или рассказал? Знала ли она, что за ними следят? Почему она не сообщила Брану?

— Все, кто знает ответ на этот вопрос, мертвы, — мрачно произнесла Сейдж.

Чарльз задумался над последним вопросом. Тэг сказал, что Эстер симулирует сумасшествие, чтобы защитить Джонси. И Чарльз был согласен с тем, что Бран, вероятно, знал об этом. Так почему же она не сообщила его отцу о самолётах, которые летали над ними? Знала ли она, что за ними пытаются следить?

Но, как сказала Сейдж, все кто, знал ответы на эти вопросы, были мертвы. Но, возможно, Эстер звонила его отцу. Но если Бран знал о том, что кто-то пролетал над хижиной Эстер, и не предупредил стаю, это было не очень хорошо.

* * *

Земля вокруг хижины была рыхлой в тех местах, где поработал экскаватор, который привёз Тэг. Все решили снова использовать бензопилы, с помощью которых освободили квадроциклы, чтобы спилить дерево, стоявшее между домом и лесом. Лучше потерять одно многовековое дерево, чем тысячи.

Они положили Эстер на кровать рядом с останками её пары. Комната была слишком маленькой, чтобы вместить всю стаю, поэтому они заходили в хижину по двое и по трое.

Чарльз позволил Лии и Анне разобраться с вещами и поискал глазами Асила, который стоял в стороне от всей этой суеты.

— Огонь может быть очищающей силой, — сказал Чарльз. — Но это не самый распространённый способ уничтожения магии фейри.

Асил задумчиво хмыкнул.

— Как думаешь, в этой хижине есть артефакты фейри?

— Когда мы с Анной были там раньше, я ничего не почувствовал, — честно признался он старому мавру. — Но, по словам Тэга и по независимой оценке братца волка, Джонси был сильным. Думаю, он мог хорошо прятать свои игрушки, чтобы они не привлекали моего внимания.

Асил мгновение молчал.

— Думаешь, я смогу их найти?

Чарльз тщательно подбирал слова, потому что лесть была не в его духе. Анна часто использовала лесть, чтобы добиться сотрудничества от Асила, и отмечала, что самая эффективная лесть — это правда. И сейчас было самое подходящее время, чтобы воспользоваться её советом.

— Думаю, любой старый волк как ты обладает как минимум таким же чутьём на магию фейри, как и я. Я был бы признателен, если бы ты спустился туда со мной и помог поискать. Я попросил Анну и Тэга занять толпу историями о Эстер, пока мы будем внутри.

Мавр фыркнул.

— Тебе просто нужна помощь в поиске мин на поле, и ты ищешь пушечное мясо.

Но все же он пошёл с Чарльзом и проскользнул в хижину, сказав всем, что хочет отдать последние почести.

«Это не займёт много времени», — подумал Чарльз. Но Тэг мог рассказывать истории всю ночь напролёт, так что у них было время.

Они зашли в подвал. Асил остановился у кровати и коснулся одеяла, лежавшего между телами. Затем поднял обе руки ладонями вверх и сказал:

— Аллах акбар.

Чарльз знал молитвы на разных языках и замер, сложив руки и произнеся свою молитву.

Асил тихо бормотал слова молитвы, лишь изредка произнося «Аллах акбар». Закончив, мавр коснулся рукой бедра Эстер и произнес:

— Прощай, грозная госпожа.

— Я думал, что заупокойная молитва предназначена только для мусульман, — заметил Чарльз.

На лице Асила появилась улыбка, чтобы скрыть его истинные эмоции.

— Но я очень плохой мусульманин, а Эстер была старой. За долгую жизнь можно обрести веру. Кто знает, может, в глубине души она была мусульманкой?

— Ты был с ней знаком? — спросил Чарльз.

Асил пожал плечами.

— Я знал, что она упрямая женщина, которая не хотела принадлежать ни к одной стае. Она убила дюжину волков, некоторые из них были альфами, прежде чем её оставили в покое. Я с ней не встречался. Бран сказал, что она и её пара хотели уединения, иначе я бы отдал ей дань уважения. Моё сердце печалится, когда умирают великие. Этот мир стал беднее с её уходом. — Он взглянул на землю, лежавшую на покрывале. — Но смерть фейри не так сильно огорчает, — продолжил он, как будто Чарльз задал ему вопрос. — Я тоже никогда с ним не встречался, но видел слишком много того, что они творят по своей беспечности. Он точно не был мусульманином, так что намаз-джаназа был не для него.

— И всё же, — сказал Чарльз, который безмолвно молился за упокой обоих, — Эстер любила его.

— Невозможно предугадать, что нравится женщинам. — Асил пожал плечами, но взгляд его был серьёзным.

Первым делом они осмотрели меч, которые сделали фейри. Он был явно старым, но лезвие оказалось не из стали. Чарльз ничего не почувствовал, когда взял его в руки.

— Здесь магия, — сказал Чарльз Асилу. — Но я не чувствую её.

Он протянул меч мавру, который удивлённо приподнял брови. Асил взял меч двумя руками и сделал быстрый тренировочный замах.

— Замечательно, — воскликнул Асил, отводя левую руку и делая второй, более сложный взмах одной рукой. — Отличное оружие. Уверен, с его помощью убили многих. — Он не сказал: «Я тоже отличное оружие», хотя Чарльз прекрасно его понял.

Асил внимательно посмотрел на клинок, а затем опустил его.

— Я не чувствую в нём никакой магии. Но она в нём точно есть.

— Откуда ты знаешь?

— А ты как это понял? — спросил Асил.

— Лезвие не из стали. Это какой-то серебряный сплав. — Чарльз разбирался в серебре. — Или сплав с добавлением серебра, металлург сказал бы, что содержание серебра невелико. Фейри любят использовать серебро в своём магическом оружии. Оно удерживает силу лучше, чем другие металлы.

— Чтобы что-то сказать, металлургу пришлось бы испортить этот клинок, — с отвращением произнёс Асил. — Но это интересный ответ. Возможно, ты так подумал, потому что Джонси использовал его, чтобы покончить с собой. Такой фейри никогда бы не умер от обычного клинка. Но есть более надёжный способ узнать, что этот клинок магический.

Чарльз слышал в его голосе нотки превосходства.

Асил поднес лезвие к свету и поворачивал его, пока Чарльз не увидел три руны, выгравированные на лезвии. Все три руны были не больше отпечатка большого пальца.

— Это клеймо Тёмного кузнеца из Дронтхейма, — сказал Асил, указывая на руны, но не прикасаясь к лезвию. — Этот человек не стал бы делать клинки без магии.

Чарльз оглядел комнату и вздохнул.

— Нам придётся вернуться сюда после того, как мы сожжём это место, и поискать то, что уцелело. — Может, к тому времени отец вернётся.

— Возможно, — согласился Асил. — Но не отчаивайся, это сложная магия даже для фейри. Я не верю, что здесь есть хотя бы дюжина таких могущественных предметов.

Час спустя Асил был уже не так оптимистичен.

— По крайней мере, мы знаем, что нам противостоят не Серые лорды, — заметил Чарльз, держа в руках сломанную декоративную заколку для волос, которую он нашёл в ящике комода Эстер.

— Неужели? — Асил опустошал сундук с одеялами, чтобы складывать в него их находки.

— Если бы фейри знали, какой скряга этот Джонси, они бы не стали заморачиваться с камерами. Они бы снесли стены и забрали всё, что хотели.

Они нашли амулеты, чаши, драгоценные камни, ножи, копьё, четыре стрелы из трёх разных регионов, три ковра — два простых тряпичных и один маленький персидский, даже костяную чашу и несколько монет.

Большинство предметов были пропитаны магией фейри или силой, похожей на магию фейри. Но костяная чаша сделана ведьмами и пахла магией крови, как только Чарльз к ней прикоснулся. Еще имелся наконечник стрелы, который показался Чарльзу неолитическим, и внутри него имелась какая-то магия. Братец волк предупредил его, чтобы он не будил это существо, кем бы оно ни было, потому что от него плохо пахло.

Еще они нашли могущественные артефакты, но большинство из них, насколько мог судить Чарльз, были просто хламом, в котором случайно обнаруживалась искра магии. Бронзовый нож ярко горел магией, как артезианский колодец. Еще была сине-фиолетовая глиняная банка, после прикосновения к которой ему захотелось вымыть руки.

Многие из найденных ими магических предметов оказывались осколками более крупных вещей. Иногда Чарльз мог определить, частью чего они были: например, это была чаша глиняной трубки или язычок пряжки. Джонси собирал и хранил все подряд.

Поиски заняли слишком много времени, чтобы они могли сохранить их в тайне.

— Все знают, чем вы там занимаетесь, — сказала Лия, открыв дверь. — Не я им рассказала, а Тэг. Вы не могли бы поторопиться?

Чарльз не сообщил Тэгу, что они собираются делать, но не мог вспомнить, где был Тэг, когда он подошёл к Асилу с просьбой помочь. Несмотря на свои рыжие волосы и габариты Тэг мог бы остаться незамеченным, если бы захотел.

— Нет, — коротко бросил Асил. — Мы закончим, когда закончим.

Чарльз терпел Лию только ради Анны, но Асил относился к ней еще хуже.

Во время третьего обыска подвала Чарльз заметил странную особенность в почве, прямую линию там, где её не должно было быть. С отвращением поморщившись, он вытащил из останков Джонси сложенный лист бумаги — страницу, вырванную из книги.

— Что у тебя там? — спросил Асил, рыскавший на другой стороне кровати.

— Страница из «Сильмариллиона», — сказал Чарльз, разворачивая листок. Над напечатанными буквами предисловия Кристофера Толкина кто-то написал неровным почерком без знаков препинания: «Эстер Эстер говорит, что они спрашивали об одичалых. Там есть предатель, и это кто-то из нас. Эстер Эстер».

Имя Эстер повторялось в начале и в конце записки и было написано более ровным почерком, чем остальная часть текста.

«Конечно, есть предатель», — подумал Чарльз. Только предатель мог указать на уединённую хижину Эстер.

— Ну, — сказал Асил, подойдя ближе, чтобы заглянуть через плечо Чарльза. — Можно было бы написать что-то полезное. Предатель — один из одичалых? Один из фейри? Один из стаи? По крайней мере, мы знаем, что они искали одного из одичалых. — Он помолчал. — Или всех одичалых.

«Охота, — с мрачным удовлетворением произнёс братец волк. — Эстер устроила нам охоту».

* * *

В конце концов, большую часть их находок они засунули в сундук и накрыли его одеялом. Меч завернули в одно из выброшенных одеял. Скрыть его было невозможно, но, по крайней мере, никто не разглядит детали. У магических мечей есть своя история, и их можно опознать. Но сейчас любой, кто будет наблюдать, увидит только, как Чарльз и Асил тащат какие-то вещи.

Чарльз сложил записку и засунул ее в задний карман джинсов. Они договорились, что лучше никому, кроме Анны, не рассказывать о ней. Если среди них был предатель, то чем меньше они будут об этом говорить, тем лучше.

Чарльз был почти уверен, что Асил не способен предать Брана. К тому же Асил поклялся в верности марроку и Брану (как будто это были два разных человека), как только прочитал записку.

Асил закрыл крышку сундука и повернул защёлку, чтобы та не открылась, когда они будут выносить сундук.

— Ты же знаешь, что мы нашли не всё.

— Знаю, — согласился Чарльз. — Но мы нашли всё, что искали.

— Я не скучаю по роли альфы, — признался Асил с улыбкой. — Особенно в такие моменты, как сейчас, я не против того, что ты доминируешь в этой стае больше, чем я. Это значит, что я не несу ответственности за эти находки. И что ещё важнее, за то, что мы не нашли.

Братцу волку слова Асила не показались забавными.

— Рад за тебя, — сказал Чарльз.

Улыбка Асила стала шире, хотя он и не обнажил зубы.

— Джонси был барахольщиком из тех, что снимаются в реалити-шоу. Кто знает, как долго он собирал эти вещи? Мы с тобой придем сюда, как только огонь догорит, если, конечно, Бран не вернётся. Но даже если и вернётся, то вряд ли найдём всё. Джонси, кем бы он ни был в те времена, когда мир был молод, мог заставить землю подчиниться его желаниям. Если бы у меня была такая сила, я бы спрятал сокровища из своей коллекции глубоко под землёй. Нужно быть очень осторожными, иначе на гору нагрянет толпа фейри и они начнут копать в поисках сокровищ.

Чарльз подумал, что ему не стоило так радоваться.

Глава 5

Глава 5

Ровная площадка в долине напоминала парковку, но сейчас она заполнена множеством пикапов и внедорожников, даже в Монтане было необычно видеть столько машин. Три трактора и экскаватор довершали картину.

Анна приблизилась к пикапу Чарльза (хотя они уже давно были женаты, для нее это все равно оставался пикап Чарльза) и подумала, что столько тяжелых машин возможно встретить у магазина кормов для скота.

Ее попросили подогнать пикап как можно ближе к входной двери хижины, чтобы Асил и Чарльз могли загрузить в него все находки. Либо найденных вещей было очень много, либо они слишком тяжелые, потому что на обыск потрачено много времени.

Пикап подогнали поближе к тропе, чтобы не пришлось далеко носить тела. Анна чуть было не запрыгнула в кабину, чтобы сесть за руль, но ступив на подножку, заметила, что брезент, которым накрыты тела, чуть приподнялся с края. Хотя волки потратили уйму сил, чтобы закрепить брезент. Но толку от него было мало, ведь из-под него торчала нога.

Анне пришлось частично отстегнуть тент, чтобы добраться до жуткого груза и передвинуть тела так, чтобы закрыть борт.

Развязывая шнуры, она мысленно начала составлять письмо отцу. «Дорогой папа. Жизнь в Монтане довольно интересная. Сегодня я убила человека, но это было оправданное убийство. Но на всякий случай тебе стоит поговорить со своими приятелями и узнать, нет ли в Миссуле или Калиспелле хорошего адвоката по уголовным делам, который не отказался бы представлять интересы оборотня».

Анна задумалась, стоит ли объяснять отцу, даже в воображаемом письме, чем именно она сейчас занимается — передвигает трупы, чтобы поправить борт. Она решила, что кое-что отцу лучше не знать.

Она отодвинула брезент и чуть не задохнулась от ужасно знакомого запаха. Анна замерла на месте и сделала глубокий вдох, возможно, ей показалось. Но мгновение спустя у нее и вовсе перехватило дыхание. А когда она смогла сделать вдох, то отстегнула брезент ещё немного, чтобы получше разглядеть лица мёртвых.

— Привет, привет, — сказала Сейдж, и Анна вздрогнула.

Анна была в таком шоке, что даже не заметила приближения Сейдж.

— Что ты сделала с рукой? — голос Сейдж стал куда более серьёзным, прежде чем Анна успела что-то ответить на приветствие.

Анна озадаченно посмотрела на ярко-фиолетовую повязку, которой была обмотана ее правая рука. Чарльз воспользовался телефоном Джонси, чтобы вызвать помощь, и пока они ждали помощь, он перевязал ей руку. Прошло около пятнадцати минут, пока члены стаи смогли добраться до жилища одичалых.

— Эстер убили серебряной пулей, — Анна старалась говорить спокойно. — Я слишком долго держала её в руке, когда достала пулю. Со мной всё в порядке.

— Меня послали посмотреть, почему тебя так долго нет, — бодро сказала Сейдж, заметив в каком потрясении Анна, хотя Анна предпочла бы не распространяться на эту тему. Сейдж очень хорошо понимала, что именно нужно сказать, а когда лучше промолчать. — Её королевское величество начинает нервничать. — Хотя Сейдж прекрасно ладила с Лией, та все равно могло сострить в ее адрес. — Думаю, что ей, как и всем нам, просто не терпится узнать, что нашли Чарльз и Асил.

У Сейдж был красивый голос. Она родилась на Юге, и ее речь лилась, словно мёд по больному горлу, успокаивая и смягчая. И Сейдж была красива. Она не такая высокая, как Лия, но стройная, как модель с подиума. А еще остроумная, язвительная и в то же время душевная, и благодаря такой смеси в характере она могла говорить то, о чём многие лишь думали, и за это ее не наказывали.

Прежде чем Анна решила признаться, что узнала одного из убитых, Сейдж обогнула грузовик и увидела, в чем проблема.

— Ха, — сказала она. — Идиоты, что грузили тела, забыли, что тебе нужно будет закрыть борт пикапа, чтобы не растерять всех мертвецов по дороге до дома? — Без лишних слов она забралась в кузов и начала двигать тела. — У некоторых вообще нем мозгов, — продолжала Сейдж. — И Чарльз в этом числе, потому что послал тебя разбираться с кучей трупов.

Анна потеряла дар речи. Она все еще была в шоке от пережитого и до неё не сразу дошло, что Сейдж, судя по всему, посчитала ее заторможенность из-за мертвецов в кузове пикапа. Ну в чем-то она права, хотя и не совсем по той причине. Сейдж спрыгнула на землю и захлопнула борт. Анна встрепенулась и принялась снова натягивать веревки, игнорируя боль в обожжённой руке.

— О, не надо этого делать, милая, — предупредила Сейдж. — Всё равно придётся откинуть тент, когда будут загружать то, что нашли в хижине Эстер.

Анна опустила руки, а Сейдж проворчала себе под нос:

— Оставь, как есть. Оставь… — она фыркнула, покачала головой и спросила: — Ты в порядке, Анна? Я могу чем-то помочь?

Анна беспомощно развела руками, пока Сейдж перекладывала тела. Она думала, что ей делать и решила, что должна признаться Чарльзу, что узнала одного из мертвецов. И она не могла сказать Сейдж, что всё в порядке, потому что невозможно солгать оборотню. Иногда жизнь в стае просто отстой, потому что нельзя солгать даже в мелочах.

Когда Анна не ответила, Сейдж сочувственно улыбнулась.

— Иногда мне тоже тяжело держать себя в руках. — Она взглянула на кузов, потом на хижину Эстер, затем быстрым взглядом окинула стаю. Сейдж закрыла глаза и глубоко вздохнула, потом открыла глаза и сказал: — Я бы все отдала за обычную жизнь. Без монстров. Без трупов. За жизнь, где можно возмущаться тем, что какой-то парень получает зарплату больше, чем у меня, за ту же работу. За жизнь, в которой обычного штрафа за превышение достаточно, чтобы испортить весь день.

Анна хотела согласиться, но все же покачала головой.

— Я такого не хочу. Иначе у меня не было бы Чарльза. Он стоит всего плохого в жизни оборотня.

— Чарли? — переспросила Сейдж. Она хотела было сказать что-то ещё, но передумала и, криво улыбнувшись, произнесла: — Это уж точно. Чарли считает, что ты его солнце и луна.

Сама того не осознавая, Сейдж помогла Анне обрести равновесие. Просто само её присутствие напомнило, что Анна больше не в Чикаго и что здесь есть люди, которые ей помогут.

Она опознала одного из мертвецов. От этого не стоит покрываться холодным потом от воспоминаний. В конце концов, он мёртв, а воспоминания не могут причинить боль, если ты сама не позволяешь им. И сейчас она уже не чья-то жертва.

Отбросив все эмоции, следует сделать несколько интересных выводов о том, чем чревато то, то что она узнала одного убитых? Особенно учитывая пули, которыми была убита Эстер.

— Ты в порядке? — снова спросила Сейдж. — Я могу чем-то помочь?

Анна постаралась изобразить ободряющую улыбку. Ей хотелось всё обсудить, но не с Сейдж. По крайней мере, не в первую очередь.

— Ты уже помогла, спасибо. Просто я устала и все сразу навалилось на меня, день выдался долгий. Давай подгоним пикап, пока у Лии не случился инсульт.

— Как думаешь, у неё может случиться инсульт? — с интересом спросила Сейдж. — Или она просто?.. — Она радостно хмыкнула. — Это её вряд ли убьёт, но возможно, благодаря этому она немного сбавит обороты. Как считаешь, мы можем ещё немного подождать?

— Лия — оборотень, — сухо ответила Анна. — Думаю, она переживёт небольшое разочарование. Хочешь поехать со мной?

— Нет. — Сейдж покачала головой. — Меня послали найти Тэга и «проследить, чтобы ужасный ребенок не забыл, куда положил дрова для костра». — Последние слова она произнесла, подражая акценту Асила.

— Я думала, Тэг сидит возле хижины и рассказывает истории о Эстер.

Сейдж кивнула.

— Ну да. Асил тоже так думал. Но Тэга там не оказалось. Поэтому я должна его найти. — Где-то вдалеке раздался рёв мощного дизельного двигателя.

Сейдж всплеснула руками.

— И что, скажите на милость, он вытворяет с этим экскаватором? — Она вскочила на край кузова, на мгновение покачнулась, но удержала равновесие, и посмотрела туда, где, по идее, должен был быть припаркован экскаватор. Затем покачала головой. — Понятия не имею, где он. Вообще никаких идей. Но, полагаю, мне лучше пойти и все выяснить.

Она перемахнула через кузов и, спрыгнув на землю, побежала к экскаватору, в котором мог сидеть Тэг.

* * *

Анна подогнала пикап прямо к входной двери хижины и выпрыгнула из кабины. Когда она опустила борт, Асил и Чарльз уже вышли из хижины со своими находками.

Они несли небольшой сундук из кедра, каждый держась за ручку по бокам. Невозможно было определить, насколько тяжёл сундук, потому что двое оборотней могли запросто прогуливаться, держа за бамперы «Фольксваген Жук», и не показывать, насколько это тяжело. На сундуке по диагонали завернутый в одеяло лежал меч, которым Джонси покончил с собой, по крайней мере, так подумала Анна.

Они осторожно опустили сундук на борт пикапа. Сейдж передвинула тела, освободив немного места, но ни она, ни Анна не ожидали, что в машину будут загружать целый сундук. Чарльз и Асил, работая молча и слаженно, развязали веревки и скатали брезент. Она вели себя спокойно, не обращая внимание на ее взгляд, и это говорило о том, что они прекрасно осознавали, сколько глаз на них устремлено, и просто не подавали вида.

Видимо, они нашли золотую жилу магии фейри. Анна взглянула на стаю и увидела, что все пришли к тому же выводу, на их лицах было предвкушение и жадность, а у самых умных — беспокойство. Только идиот мог обрадоваться тому, что могло привлечь внимание Серых лордов.

Чарльз запрыгнул в кузов, снова передвинул мертвецов, освобождая место для сундука. Затем опустил завёрнутый в одеяло меч на дно кузова и спрыгнул наружу. Анна захлопнула борт, и они вдвоём с Асилом снова натянули тент и закрепили его.

Чарльз поднял взгляд.

— Нет нужды напоминать вам, сколь опасен груз в этом пикапе, — обратился он к стае. — Ни Асил, ни я не знаем точно, что именно мы здесь нашли. Мы заберем это и положим в сейф моего отца, где оно и будут храниться до его возвращения. Маррок сам решит, что с этим делать.

Закончив говорить, он медленно обвёл взглядом собравшихся, встречаясь глазами с каждым членом стаи, пока те не отвели взгляд.

В воздухе повисла напряженная тишина, пока стая ждала, что Чарльз скажет ещё что-то. Но, видимо, он сказал всё, что считал нужным, и ничего не добавил.

Асил нахмурился, откашлялся и произнес холодным, резким голосом, в котором не слышалось его обычного акцента:

— Нам не нужно напоминать вам, что случится, если Серые лорды прознают, что мы нашли артефакты фейри в доме Эстер. Мы потеряли двоих из стаи, и, если я правильно читаю знаки — а я всегда читаю знаки правильно, — нас ждёт война с неизвестным врагом. Нам не нужно добавлять к этому битву с Серыми лордами.

Из задних рядов толпы раздался рык Тэга:

— Он хотел сказать, что лучше всем молчать, иначе кое-кто нанесёт вам визит.

Анна не сомневалась, что его разозлила именно скрытая угроза в словах Асила. И подумала, что Чарльз был прав, решив, что сказал достаточно.

Из-за неосторожных слов в стае случаются драки, в которых могли многие погибнуть. Долгом Анны было предотвращать драки. Но она дочь своего отца, и любой адвокат по гражданским правам в стране был бы на стороне Тэга.

— Нет, — отчётливо произнесла Лия, и все словно затаили дыхание. Даже Тэг замер, приоткрыв рот, чтобы сказать что-то, что усилило бы мрачную атмосферу на поляне.

В наступившей тишине Лия произнесла с тихой угрозой:

— Асил никому и никаких визитов по этому делу наносить не будет.

Что ж, подумала Анна, можно отдать этой женщине должное за храбрость — если не за ум — она открыто резко осадила мавра. Тем более Анна знала, как и вся стая, что Лия до смерти боится Асила.

— Я этого не позволю, — продолжила Лия, стараясь не смотреть на Асила. — В этом нет необходимости. Никто здесь не сделает ничего, что могло бы навредить нашей стае. Мы все знаем об опасности, которую влечёт за собой утечка информации о том, что Чарльз нашёл в этой хижине, прежде чем Бран примет решение. Нет нужды в угрозах. Мы все хотим защитить стаю и то, что принадлежит нам. Асил просто предупреждал нас об опасности, но я уверена, — она подняла бровь и взглянула на мавра, в этот миг выглядя такой же холодной и собранной, как и мавр, — я уверена, он не стал бы угрожать, тем более что в этом нет необходимости.

Повисла долгая, многозначительная пауза.

Затем Асил церемонно поклонился ей.

— Как скажете, — произнёс он вкрадчиво.

Лии повезло, подумала Анна, что Асил спокойно принял ее слова, услышал её доводы и согласился с ними. Только дурак мог бы подумать, что кто-то из стаи Брана способен их предать, а Асил дураком не был. Просто он слишком долго был альфой до того, как попал сюда, и его стиль управления стаей сильно отличался от стиля Брана.

И всё же в воздухе витало напряжение. Не только Лия боялась Асила. Возможно, в стане было полно безумцев, которым Бране не слишком доверял, но глупцов, жаждущих смерти, среди них не наблюдалось — все они ушли к одичалым. Даже Тэг боялся Асила, если бы это было не так, он не реагировал бы так остро на его угрозы.

— Можешь… — тихо сказал Чарльз, не отрывая глаз от толпы: — …отогнать пикап подальше от дома, чтобы он не сгорел, когда мы подожжём хижину Эстер. Но не отгоняй его слишком далеко, чтобы мы могли видеть, если кто-то попытается в него забраться?

— Конечно, — ответила Анна, решив все рассказать ему позже. У нее еще будет время рассказать ему, что она опознала одного из мертвецов, когда стая не будет готова взорваться вместе с домом Эстер.

Видимо, она все же произнесла это не спокойным тоном, потому что Чарльз бросил на неё пристальный взгляд. Она сделала вид, что не заметила этого, и направилась к кабине пикапа.

Стая расступилась перед ней, когда она медленно поехала прочь на пикапе, заполненного трупами, артефактами фейри и странным оружием ведьм, которое она вытащила из-за пояса джинсов и положила на пассажирское сиденье. Анна пыталась определить, как далеко отъехать, чтобы не подпустить к машине любопытных, но чтобы при этом что-нибудь из горящего дома не долетело и не разбило лобовое стекло. Она была рада сосредоточиться на чем-то и выбросить из головы прошлое той женщины, которая изменилась после приезда в Аспен-Крик, в эту стаю, к Чарльзу.

В конце концов она решила припарковать старый пикап рядом с новёхоньким, очень дорогим внедорожником «Мерседес» Асила, рассудив, что никто не рискнёт навлечь на себя двойной гнев и Чарльза, и Асила, как и те, кто собирался устроить пожар.

Она заглушила двигатель, но осталась в кабине. Анна видела, как Чарльз что-то сказал Лии, когда стая начала организованно двигаться. Асил и Тэг работали вместе, их недавняя вражда была не то чтобы забыта, а скорее отодвинута на задний план. Оборотни умели так делать, как заметила Анна. Они были настолько сосредоточенны на нынешнем моменте, что если их человеческая половина не вмешивалась, ссоры оставались в прошлом.

Сидя за рулем пикапа Чарльза, Анна увидела, как Тэг шагнул в хижину с одной из тех длинноносых зажигалок, которые больше используют для розжига барбекю, чем для поджога домов. Мгновение спустя в окне вспыхнул оранжевый свет — он был очень ярким из-за сумерек, которые быстро сменялись ночью. Тэг вышел из хижины как раз в тот момент, когда пламя жадно лизнуло старую древесину хижины.

Анна должна была быть там, а не прятаться в машине, где можно наслаждаться запахом своего мужа, но при этом не пытаться что-то от него скрыть. Чарльз слишком много видел и слишком хорошо ее знал.

Анне совсем не хотелось рассказывать ему, что она знает одного из мертвецов.

* * *

Прежде чем Асил решил отплатить Лие за то, что она была права, Чарльз сказал:

— Нам пора зажечь хижину. — Он сделал паузу. — Кто-нибудь подумал позвонить в Лесную службу?

— Я звонила, прежде чем мы приехали сюда, — ответила Лия. — Я сообщила им, что добровольческая пожарная дружина Аспен-Крик решила сжечь старую хижину, которая представляет пожарную опасность. Они были не в восторге, но это частная собственность, и запрета на разведение костров нет, — кто-то произнёс «пока нет», и она кивнула говорившему, признавая его правоту, — так что они ничего не могут с этим поделать.

Это умно, подумал Чарльз. И не совсем ложь: если бы в Аспен-Крик была своя пожарная служба, она состояла бы из членов стаи. Он бы просто сказал им, что специально поджигает хижину.

— Хорошо, — сказал Чарльз.

Асил добавил:

— Даже если кто-то из Лесной службы решит подняться сюда, они увидят контролируемый пожар, а не тела. — Он не сказал «умница», это было бы слишком. И не смотрел на Лию, хотя позволил ей услышать одобрение в своём голосе. Плечи Лии чуть расслабились, это был единственный признак того, что она довольна комплиментом, сделанного мавром.

«Это была дипломатия», — заметил братец волк.

Асил продолжил говорить:

— Тэг, только ты хорошо знал Эстер. Хочешь нести факел?

Вопрос Асила привёл стаю в движение. Эстер и её пара были не первыми телами, которые стая сжигала, хотя обычно они делали это более аккуратно. Место факелоносца обычно занимали только в знак уважения — там стоял волк, который наблюдал за кремацией тела.

Но оборотни, умершие в обличье волка, не могли быть похоронены там, где кто-нибудь любопытный мог их откопать.

Огонь хорошо уничтожал улики. Поэтому Чарльзу за эти годы доводилось руководить сожжением нескольких домов, но никогда ранее — на территории самого маррока. Но он никогда и не проводил официальных похорон, хотя протоколы знал.

Асил, казалось, взял на себя ответственность за поджог, и Чарльз позволил ему выпустить пар.

Чарльз хотел бы, чтобы огонь уничтожил не только тела Эстер и Джонси, но и магические артефакты, которые они с Асилом не нашли.

Он никогда не видел столько предметов, наделённых магией, в одном месте. От такой смеси магии у него волосы на затылке вставали дыбом, словно он стоял в центре оживлённого аэропорта. Его нервировала мысль о сундуке в кузове его пикапа. Так же как и записка в кармане.

Анна должна была уже вернуться.

Он начал поворачиваться, чтобы поискать свою пару, но его отвлекла вспышка огня в хижине. Он не ожидал, что под командованием Асила хижину подожгут так быстро.

От Тэга несло дымом, соляркой и бензином, когда он встал рядом с Чарльзом, вскоре к ним присоединился Асил.

— Она мне нравилась, — проговорил Тэг без своей обычной драматичности.

Чарльз подумал о том, как Эстер без слов отчитала его, пока сидела в клетке, и ответил:

— Мне она тоже нравилась. Хотя я знал её не очень хорошо.

Как иногда бывает с пожарами, этот внезапно взметнулся яркой вспышкой света и звука. Это казалось совершенно правильным, подобающей данью уважения суровой женщине и её паре — жарким, неистовым и могучем пламенем. Лия что-то крикнула, и стая ответила эхом, вторя и ей, и рёву пламени. Чарльз откинул голову и завыл — и клич стаи изменился, когда другие волки ответили ему тем же. Затем они замолчали и молча замерли.

Тэг сказал, что её народ сжигал своих мертвецов, и Чарльз задумался, кто был её народом. Эстер — древнее имя. Возможно, даже её родовое имя, хотя древние существа иногда меняли свои имена.

Бран говорил, что имена обладают силой. Имена, которые носили долго, имеют большую силу. Как и многое из того, что говорил отец Чарльза, это было правдой на разных уровнях. И колдовство, и магия фейри могли использовать имя, чтобы навести на кого-то порчу. Но магия имён этим не ограничивалась. Чарльз обнаружил, что его собственное имя — Чарльз Корник, сын маррока — не раз спасало его от неприятностей. Страх перед его именем вынуждал людей сдаваться еще до начала драки.

Имя Эстер имело такую же силу. Она была легендой среди волков, её легенда была тише, чем имя мавра или самого маррока, потому что она сама этого хотела. Но её имя служило прекрасным прикрытием для ее беспокойной пары.

Чарльз надеялся, что Джонси наслаждался покоем, который она купила ему своим именем.

— Счастливого пути, Эстер, — прошептал Чарльз. — Сладких снов, Джонси. Доброй дороги.

Когда он произнес последнее слово, внутри хижины раздался треск, и пламя взметнулось вверх. Чарльз почувствовал, как жар ударил в лицо, и его кожа покрылась мурашками от дыхания… чего-то.

Не желание Чарльза вызвало этот маленький взрыв. Асил бросил на него быстрый взгляд и пожал плечами. Что-то они пропустили при обыске, и это могло привести к взрыву. Магия фейри — это магия стихий, основанная на аспектах земли, воздуха, огня или воды, и те же самые стихии могут оказывать непредсказуемое воздействие на артефакты фейри. Чарльз не питал надежды, что огонь уничтожит всё, что они не нашли. Но очень надеялся, что они не пропустили что-то, что могло бы убить всех присутствующих на поляне.

Чарльз почувствовал приближение Анны как раз в тот момент, когда был готов пойти искать её. Она прижалась щекой к его плечу.

— Думаю, этот пожар был хорошим прощанием для них обоих.

«Да», — согласился братец волк. Но Чарльз подумал, что именно поддержка Анны важна, а не мнение остальных о том, что следует делать с телами павших. Как только кто-то умирал, обычно братцу волку было все равно, что произойдет с останками.

Анна ответила ему лёгкой улыбкой. Она тоже знала братца волка.

Но она была бледной.

— Что случилось? — спросил Чарльз, потому что видел что с ней что-то не так.

Она взяла его под руку и отвела подальше от остальных. Затем очень тихим, чтобы никто не услышал, голосом сказала:

— Я узнала одного из мертвецов в кузове пикапа. — Она отпустила его и шагнула назад, словно действовала инстинктивно. Её голос слегка дрожал, когда она быстро закончила: — Я не знаю его имени, но видела его у Лео. Нужно отправить его фото альфам Чикаго, как только мы доберемся до телефона.

Лео был альфой, который управлял первой стаей Анны. Чарльз убил его за преступления. И судя по выражению лица Анны это означало, что ему не нужно спрашивать, был ли тот мертвец одним из тех, кто по приказу Лео издевался над ней.

Чарльз не стал прикасаться к Анне, когда она только что сама отстранилась от него и когда в её глазах застыли призраки прошлого. Он не мог ничего произнести, боясь, что скажет что-то не то. Ей не нужна была его ярость. Он ждал, когда она даст ему подсказку, как можно ее подержать.

Мгновение спустя Анна выдохнула и покачала головой. Потом придвинулась к нему и вцепилась в его левую руку, прижавшись к нему всем телом.

Чарльз воспользовался этим моментом, чтобы быстро оглядеться, но никто не смотрел на них, а если кто-то и слышал, что сказала Анна, то не показывал вид. Анна говорила тихо, но их окружали оборотни, так что кто-то должен был услышать.

Анна уставилась на огонь, хотя вряд ли видела его. Но через некоторое время она произнесла:

— Огонь — это мощная сила. Он очищает, уничтожая, и приносит свет во тьму.

— Да, — согласился Чарльз.

— Кажется, я начинаю понимать, почему в некоторых культурах сжигают умерших. Это похоже на праздник, правда? Последнее великое прощание. — Она помолчала. — Ярко гори, Эстер. Разгони тени, Джонси. Спите с героями и святыми.

Из-за горящей хижины и всего, что в ней оставалось, запах палёной плоти был очень слабым. Чарльз опустил подбородок на макушку жены и подумал, что, к счастью, она была такой молодой и не могла отличить запах горевшего тела Эстер от запаха остального горевшего имущества в хижине.

Чарльз с радостью сжёг её прошлое дотла, если бы мог, но воспоминания не так-то легко поджечь, как хижину.

* * *

Анна и Чарльз уехали позже всех остальных. Пламя всё ещё полыхало, поэтому пять оборотней будут сторожить, пока не погаснет последний уголёк.

Чарльз сел на пассажирское сиденье, но прежде чем Анна завела машину, положил руку ей на плечо.

— Подожди, — попросил он и вытащил из кармана сложенный лист бумаги. — Мы с Асилом нашли это в спальне, пока искали вещи, которые могли бы взорвать всю эту гору.

Анна расстелила бумагу на сиденье, но было слишком темно, чтобы читать. Прежде чем она включила свет в кабине, Чарльз осветил страницу тусклым фонариком своего мобильного. Кара привезла им обоим их телефоны. Прятать дом Эстер уже не было необходимости, поэтому если федералы не могли найти полыхающий пожар, то смогут отследить их телефоны. Пройдёт много времени, прежде чем кто-то снова поселится рядом с этой поляной.

Анна прочла записку и задумалась. Она сама только недавно размышляла, что никто из членов стаи не способен предать остальных. Похоже, она ошиблась.

— Предатель, — медленно произнесла она. — Ты знаешь, в чём именно заключалось предательство?

— Для начала, — сказал Чарльз, — кто-то сообщил нашему врагу, где живёт Эстер. И судя по времени нападения враги знали, что Брана нет в стране. Я думал и о других вещах с тех пор, как нашёл эту записку. Возможно, Джерри Уоллес не сам искал того, кто профинансирует его причудливо запутанный заговор с целью убить моего отца. Возможно, кто-то его завербовал. Прошлой зимой кто-то передал массу информации об Адаме и его стае агентам КНСО.

— Верно, — сказала Анна после паузы. — Джонси оставил это для тебя?

Чарльз кивнул.

— Похоже на то. После того как Эстер умерла.

— Она могла разговаривать с ним мысленно, так же как я с братцем волком? — спросила Анна.

Чарльз пожал плечами.

— Не знаю, возможно, Тэг знает. Наверное, у неё был какой-то способ общаться с ним.

Анна медленно кивнула.

— Она рассказала ему часть того, что случилось, прежде чем её убили. Он пытался передать нам ее послание, чтобы мы знали о предательстве.

Анна завела двигатель, и Чарльз выключил фонарик. Всё ещё размышляя о смысле записки, она продолжила:

— Ты можешь следить, когда появиться связь? Я хочу отправить фотографию этого мертвеца обоим альфам Чикаго, может, они его тоже опознают. И может, скажут нам его имя.

— Хорошо, — согласился он.

Некоторое время они ехали молча. Ехать по этой дороге ночью было еще сложнее.

— Эстер знала, — заключила Анна. — Она знала, кто был предателем, или они думали, что она знает. Поэтому её и убили. Чтобы она не смогла нам рассказать.

— Я тоже так думаю, — согласился Чарльз.

— Это кто-то из стаи? — от этой мысли у Анны скрутило живот. Эти люди были её семьёй не меньше, чем кровные родственники. С некоторыми было непросто ладить или даже страшно, но они всё равно её семья. — Или кто-то из одичалых?

— В этом вопросе Джонси оказался на редкость бесполезным, — извиняющимся тоном заметил Чарльз. — Полагаю, под «нас» может означать фейри, но в данном контексте этого мало.

— Ладно, — сказала Анна. — Сколько у нас одичалых? Я знаю троих и слышала ещё о паре.

Бран держал одичалых подальше от остальной стаи. Отчасти потому что они опасны и нуждаются в изоляции, а отчасти потому что многие из них очень старые. А у очень старых оборотней много врагов. Насколько она знала, только сам Бран, Лия и Чарльз знали всех одичалых. В полной изоляции их не держали, и некоторые из них иногда участвовали в охоте, но никто не указывал на них.

— Осталось восемнадцать, — ответил Чарльз. — Теперь, когда Эстер и Джонси мертвы.

Анна удивленно вскрикнула.

— Их намного больше, чем я думала. Но список подозреваемых всё равно не большой. — Ей не хотелось думать, что это кто-то из ее знакомых.

Чарльз кивнул.

— Асил был рядом со мной, когда я нашёл записку. Но я не хочу никому больше рассказывать, пока мы не узнаем больше. Есть.

— Что?

— Здесь есть связь.

Анна остановила машину, загрузила фотографию и написала сообщение. В её телефоне был список контактов, включающий всех альф, которые подчинялись Брану, так что ей не пришлось спрашивать у Чарльза номер.

— Джонси сказал, что они спрашивали её об одичалых, — продолжила Анна, когда они снова тронулись в путь. — Если шпион — один из одичалых, зачем о них расспрашивать?

Чарльз хмыкнул, что означало «я тоже озадачен», но затем сказал:

— Не все одичалые знают друг друга. Некоторые многих знают, но они живут очень изолировано, потому что сами этого хотят. Или им это необходимо. Большинство наших одичалых, приезжая сюда, меняют имя, Эстер была исключением. Я думаю, что у наших одичалых есть знания, которых больше ни у кого нет. Я могу навскидку назвать четыре вещи, которые вызвали бы бешеную охоту, если бы о них кто-то узнал.

— А может быть, это какой-то предмет, вроде тех, что вы вынесли из дома Джонси.

Чарльз кивнул.

— Из всего найденного только меч сам по себе мог бы привлечь интерес. — Он недовольно хмыкнул. — Думаю, там было еще кое-что. Но даже без этих вещей вся коллекция представляет собой немалую силу для того, кто знает, как ее высвободить или использовать.

— Может, Эстер знала, что именно искали, — предположила Анна. — Но теперь она не может нам рассказать.

— Да, — очень тихо произнёс Чарльз. — Мы знаем, что они искали важную информацию, потому что поставили камеры. Мы знаем, что они спрашивали об одичалых. Мы выясним, кто их шпион, и затем используем его, чтобы выследить их всех.

Анна вдохнула и кивнула.

— Да, — сказала она. — Хорошо. Да.

* * *

Бойд Гамильтон позвонил, когда они уже подъезжали к дому Брана. Точнее, он позвонил на телефон Чарльза. Анна отправила ему фото со своего телефона.

Анна взглянула на телефон Чарльза и с досадой вздохнула. Она заглушила двигатель и повернулась к тому, кто покорил ее сердце.

— Я выжила, — твёрдо произнесла она. — Меня не нужно оберегать, будто я хрупкая кукла. Я могу поговорить с Бойдом — который, кстати, никогда мне ничего плохого не делал — и не сорваться.

Чарльз пристально посмотрел на нее. Будь на его месте кто-то другой, она бы точно решила, что он репетировал такие взгляды перед зеркалом: они слишком эффективны, чтобы быть естественными. Но он не забивал себе голову подобными вещами, ему это и не нужно было. Страшным быть легко, а вот не напугать кого-то иногда становилось проблемой.

Анна приподняла бровь, показывая, что не впечатлена его взглядом.

Чарльз чуть не улыбнулся, но сдержался, только в глазах искрилось веселье.

— Возможно, дело не в тебе, — объяснил он. — Возможно, дело в мужчине, который не смог защитить тебя от Лео, хотя должен был. Если хочешь его наказать, можешь ответить на мой телефон и заставить его рассказать тебе всё об этом убитом, от которого он тоже не смог тебя защитить.

— Он ничего не мог сделать, — горячо возразила Анна, не в силах вынести нападок на Бойда. Бойд помог ей освободиться от стаи Чикаго, благодаря ему она встретила Чарльза. — Лео был его альфой и держал всех под контролем. Бойд не настолько доминантный, чтобы бросить ему вызов или ослушаться прямого приказа. Бойд защищал тех, кого мог. Если бы его не было, случилось бы ещё больше плохого с теми, кто не мог защитить себя сам.

— Ты действительно в это веришь, — удивленно проговорил Чарльз. — Это хорошо. — Он вздохнул и уставился взглядом куда-то в темноту за окном. Ещё одна машина въехала на подъездную дорожку маррока, все члены стаи собирались. То, что они приехали сюда, а не разъехались по домам, говорило о том, что все обеспокоены смертью Эстер.

Вышедшие из машин волки старательно отводили взгляды от пикапа.

Чарльз заговорил, когда они снова остались в темноте одни.

— Иногда я думаю, что ты можешь быть права. Но в основном я считаю, что любой доминант должен защищать тех, кто не может защитить себя сам. Думаю, Бойд смотрит на вещи точно так же.

Если честно, Анна перестала думать о своей первой стае очень давно. И судя по голосу Чарльза только она смогла забыть. Она хмыкнула, повторив звук, который издал Чарльз ранее.

— Доминантный волк защищает стаю ценой своей жизни, Анна, — сказал Чарльз. — От любого врага. Если он считал, что не справится с Лео, то мог позвонить моему отцу. Бойд мог позвонить в любой момент.

— Он не мог ослушаться Лео, — упрямо повторила Анна, она видела, как он пытался. — Лео запретил.

— Его волк не мог ослушаться прямого приказа, — согласился Чарльз настолько мягко, что Анна вздрогнула, хотя он обращался не к ней. Но она знала этот мягкий тон.

Чарльз закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда заговорил снова, тон, наводивший ужас, отступил, и его взгляд посветлел.

— Мы не просто волки, Анна, — сказал он. — Бойд — ещё и человек, и человек должен быть главным. Он мог ослушаться, заглушив своего волка. Это было бы трудно, но он не новообращённый оборотень. Он мог это сделать. Просто не пытался.

Анна прикусила губу. Бойд мог вмешаться раньше? Неужели это что-то меняло? Нет, подумала она с некоторым облегчением. Она тоже могла кое-что сделать, если бы только знала, что именно. Когда она вступила в стаю Брана, то поняла, что все способности в мире не помогут, если не знаешь, как ими пользоваться.

— Теперь он знает, что к чему, — продолжил её муж с низким рычанием, словно читая ее мысли.

— Чарльз? — огорченно спросила Анна. Чарльз не очень умел быть тактичным. У нее остались шрамы от жизни в стае Лео, но и для остальных это не было прогулкой. Бойд был почти так же сломлен, как и она, хотя этого тогда не понимала. Чарлзу не стоило говорить Бойду, что он подвёл свою стаю.

— Не я, — признался Чарльз. — Отец. Бран натаскал его, а затем поставил Бойда во главе стаи. Бойд был недостаточно силён, чтобы контролировать территорию, особенно учитывая, насколько стая ослаблена. Но отец решил, что Бойд быстрее придет в себя, если ненадолго станет вожаком стаи. И отец оказался прав. — Его телефон уже давно перестал звонить. — Как выяснилось, Бойд оправдал ожидания, и отец оставил его во главе стаи.

— Звучит… странно, — недоуменно сказала Анна. — Бран всегда считает, что благо многих перевешивает благо одного.

Чарльз мрачно усмехнулся.

— Мы тоже подвели ту стаю. Подвели тебя. Я или отец должны были заметить все раньше, но не заметили. Оглядываясь назад, мы оба отмечали странности, которые должны были проверить, но не проверили. Бойд мог сломаться под тяжестью своей неспособности защитить стаю от собственного альфы, но отец дал ему возможность отработать свою вину действиями. Бойд должен знать, что он может позаботиться о своей стае, что он стал лучше. — Чарльз сжал губы и задумчиво добавил: — Я ничуть не сомневаюсь, что Бойд Гамильтон больше никогда не будет стоять в стороне, пока кого-то обижают.

Но как заметила Анна, это не мешало ее мужу до сих пор на него злиться.

— Итак, — спросил Чарльз бодрым тоном, — ты собираешься наказать его, заставив говорить о том, как он тебя подвёл? Или позволишь ему поговорить со мной об этом?

Она бросила на него понимающий взгляд.

— Что для него лучше?

— Ты заставишь его чувствовать себя виноватым. Я же только разозлю.

Анна рассмеялась — и смех этот был лишь слегка натянутым. Она должна бы настоять на своём, но ей не очень хотелось вести этот разговор.

— Ладно, — уступила она. — Действуй.

И она оставила его одного в пикапе, чтобы он сделал звонок там, где она не могла бы его подслушать.

* * *

Бойд ответил, как только Чарльз перезвонил.

— Гамильтон, — сказал он, и в голосе его слышалась настороженность.

— Ты знаешь, кто наш покойник? — спросил Чарльз, наблюдая за Анной, пока та не закрыла за собой входную дверь.

— Да, — быстро и с облегчением ответил Бойд. Он не был идиотом и, вероятно, ожидал, что станет разговаривать с Анной, даже если звонок с телефона Чарльза. — Его звали Райан Кейбл. Когда-то… на заре проблем Лео он привёл пятерых военных, чтобы их тайно обратили. Были намеки, хотя и не говорилось прямо, что они из спецназа. Только бывший бета — Харви Адлер — а также я, Джейсон и ещё несколько человек знали… — Он помолчал. — Думаю, из членов стаи, присутствовавших той ночью, в живых остался только я.

Чарльз подумал, что сейчас не стоит отклоняться от главной темы. В тоне Бойда звучало что-то, что говорило о том, что он предпочёл бы быть среди мёртвых.

— Райан Кейбл.

— Извини, — сказал Бойд без сожаления в голосе. — Пытаюсь вспомнить детали. Это было давно. Думаю, дело было в начале девяностых. Только началась война в Заливе, во всех нас кипел патриотизм. Лео сказал нам, что в армии есть люди, знающие об оборотнях, и один из них попросил у него помощи. Лео согласился, и его контакт прислал нам пятерых на обращение. Это было дело совершенно секретное, как с нашей стороны, так и с их.

Братец волк недовольно заворчал. Именно такие ситуации и вынудили Брана вывести оборотней на публику. Шантаж теперь был бесполезен.

Бойд тихо застонал.

— Поверь, я знаю. Но до того момента Лео был хорошим альфой. Только оглядываясь назад, я понимаю, что он уже тогда начинал меняться, и это, вероятно, стало поворотным моментом. Все мы иногда нарушаем правила. Все. — Это означало, что и сам Бойд ошибался. — Лео сказал, что это необходимо для военных действий, и мы чувствовали, что он говорит правду.

— Не все пятеро выжили, — подсказал Чарльз.

Возможно, Бран смог бы обратить пятерых людей, так чтобы они выжили, хотя Чарльз знал, что тот никогда бы этого не сделал. Запрещено обращать кого-то против воли. Чаще всего человек, который не мог бороться за свою жизнь в процессе обращения, не выживал и в качестве оборотня.

— Я их предупреждал и отговаривал, — сказал Бойд, — но Харви в красках описал им, что значит обратить человека в оборотня. Несколько из них выглядели довольно напуганными, но все они согласились продолжить. — Он помолчал. — Интересно теперь, что было бы, если бы они отказались. Если дело было совершенно секретным, возможно, их бы убили, попытайся они отказаться. Так или иначе, только Кейбл выжил при обращении. Лео и Харви передали мертвецов и Кейбла тем кураторам. Я помню, что Харви не понравились эти люди. Он сомневался, что они военные. Лео сказал Харви что-то, что его успокоило, но я не знаю, что именно.

— Думаешь, Лео получил за это деньги?

— Я более чем уверен, — ответил Бойд. — Последние несколько лет мы изучали старые бухгалтерские книги. Бран попросил нас поискать имена людей, которые платили Лео за то, что мы не могли подтвердить как законные расходы. Лео взял пятьдесят тысяч авансом и ещё двадцать после того, как мы передали Кейбла. В своих заметках он жаловался, потому что рассчитывал получить ещё восемьдесят. По тридцать тысяч за каждого успешно обращённого оборотня. Но треть аванса у нас осталась в любом случае. Я отправил финансовые файлы и опросы членов стаи — всё, что мы собрали о деятельности Лео — Брану, когда он попросил меня об этом. Около месяца назад.

Повисло молчание, пока Чарльз переваривал не только слова Бойда. Его отец попросил стаю Чикаго прислать ему их файлы, но эта информация так и не дошла до Чарльза, который всегда занимался всеми финансами стаи, за исключением шестимесячного периода в прошлом году, когда их взяла на себя Лия.

Тогда Лия потеряла кучу их денег. Почти двадцать процентов их чистого капитала. Чарльзу потребовалось две недели, чтобы восполнить потерю. Хотя это не было соревнованием.

— Когда твой отец попросил нас отправить информацию ему, — продолжил Бойд, верно истолковав молчание Чарльза, — он сказал, что собирает все сведения и подключит тебя, как только появится цель, на которую можно тебя нацелить. Кажется, он думал, будто ты всё ещё злишься из-за Лео и того, что тот сделал с Анной. Бран не хотел, чтобы ты отправился убивать, пока не будет уверен, что понял всю картину целиком.

— Понимаю, — пробормотал Чарльз. Бран не сообщил Бойду фактов, а лишь дал ему возможность прийти к собственным выводам. Чарльз почти не сомневался, что выводы были неверными. Интересно, почему отец не захотел показывать ему бухгалтерские книги.

— Я звонил Брану, прежде чем позвонить тебе, — нейтральным тоном заметил Бойд. — У него эти файлы.

— Маррок в отъезде, — осторожно ответил Чарльз. — Это информация ограниченного доступа и не должна выходить за пределы стаи.

— Понял. — Бойд задумчиво хмыкнул. — Хочешь, я отправлю тебе по электронной почте файл по этой сделке и все банковские данные, которые у нас на неё есть? А затем я вышлю весь этот ворох целиком с курьером и продублирую на диске. Если Кейбл умер на вашей территории, значит, у Брана больше нет времени всё раскладывать по полочкам.

— Я буду признателен за информацию, — сказал Чарльз, потому что Бойд прав. Он выследит того, кому отец передал эти файлы, и тогда ему не придётся тратить время на лишнюю работу, которую кто-то уже сделал. Но если он не сможет этого сделать, то, по крайней мере, посмотрит на файлы.

Где-то в этих файлах скрывался след к человеку, который заплатил за обращение Райана Кейбла. Проследить финансовый след той давности трудно, но если какой-то из номеров счетов совпадал с номером из его досье на правительство, то у него будет имя. Кто-то завербовал Кейбла и его мёртвых друзей, и имелся большой шанс, что это был тот же человек, который заплатил за его обращение.

— После того как Кейбла обратили, — продолжил Бойд, — тот, кто им управлял, использовал его как курьера. Он появлялся, встречался с Лео и на следующий день уезжал. Три или четыре раза в год. Достаточно часто, чтобы я помнил его в лицо и мог кивнуть при встрече, но не настолько часто, чтобы я помнил его имя. Если у нас и были настоящие разговоры, я их не помню. Я могу спросить у остальных выживших членов стаи и посмотреть, не сможем ли мы восстановить даты, когда именно он приезжал. Возможно, кто-то вспомнит о нём немного больше. В конце концов, Лео почти не обращал внимания на подчинённых волков. А они многое видели, что ему следовало бы скрывать.

— Я был бы благодарен за всё, что вы сможете найти, — сказал Чарльз.

— Я не знал Эстер, — добавил Бойд. — Но я слышал о её истории. Она умерла такой смертью… Я сделаю всё, что смогу.

Чарльз взял магический пистолет, из которого в него стреляли.

— Лео когда-нибудь работал с ведьмой?

— Пока я был в стае — нет, — без колебаний ответил Бойд.

— У него было оружие, особенно эффективное против других оборотней?

— Нет, — ответил Бойд, на этот раз медленнее, и голос его стал хриплым. — Кроме Джастина. Но я знаю о наркотике, который был разработан с использованием волков, которых Лео обратил и продал как подопытных кроликов.

Чарльз глубоко вздохнул и заставил братца волка осознать ситуацию, в которой оказался Бойд: постепенное стирание всех правил, пока всё, что оставалось членам той стаи — это цепляться за своего альфу, потому что идти им было некуда. Но братец волк всё равно считал, что Бойд должен был сделать больше. И, скорее всего, так же считал и сам Бойд.

Чарльз утешил его, как мог.

— Ты усвоил, чего не следует делать, — сказал он. — Учи других. Двигайся вперёд. Отступление назад никому не идёт на пользу.

— Как Анна? — с нетерпением спросил Бойд. В его голосе не было сексуального подтекста, просто он хотел знать, что ему удалось помочь Анне выбраться из того ада.

— Она хотела ответить на этот звонок, — с усмешкой отозвался Чарльз.

— Чёрт, — выругался Бойд, но затем рассмеялся. — В следующий раз позвоню на её телефон.

— Она будет рада тебя слышать, — сказал Чарльз и снова взглянул на колдовское оружие. — Я собираюсь отправить тебе фотографию ведьмовской пушки, которая оказалась достаточно эффективной против меня. — Он объяснил, как оружие к нему попало. — Возможно, кто-то из твоих подчинённых волков видел то, чего не видел ты.

Ведь Лео почти не обращал внимания на подчинённых волков. А они многое видели, что ему следовало бы скрывать.

— Я проверю, — теперь спокойней произнес Бойд. — Если они не знают, у них могут быть идеи, где искать. Я не припоминаю ничего о ведьмах. Но Харви чуял ведьму за сотню ярдов. — Бойд помедлил, затем медленно произнёс: — Возможно, Харви был прав той ночью, если ведьма была близко.

— Держи оружие в тайне, в пределах стаи. Я не хочу, чтобы все ведьмы планеты пытались выяснить, как убивать оборотней ради забавы и наживы.

— А как же смерть Эстер и нападение на стаю маррока?

Чарльз невесело рассмеялся.

— Я бы сохранил это в тайне, если бы мог, но подозреваю, что члены твоей стаи уже получают звонки от друзей и знакомых. Сохранять секреты стало труднее, чем пятьдесят лет назад.

— Я знаю, — с чувством согласился Бойд. — Я перезвоню, если услышу что-то интересное.

— Договорились. — Чарльз отключился. Он уже хотел выйти из машины, но остановился и снова взял телефон. — Отец, — сказал он, как только включилась голосовая почта. — Не знаю, в какую игру ты играешь, но давай я расскажу тебе, что случилось сегодня, со всеми важными деталями, которые мне известны.

Глава 6

Глава 6

Чувствуя себя неуверенно и неуютно, Анна вошла в дом Брана. Она хотела пойти в свой собственный дом, чтобы справиться с нахлынувшими воспоминаниями без посторонних. Несмотря на поздний час, в доме было шумно от множества голосов и пахло древесным дымом из камина. Еще по машинам снаружи она поняла, что все, видимо, решили собраться у маррока, вместо того чтобы разойтись по домам и лечь спать, как поступили бы разумные люди.

Даже зная, что ее ждет, она едва не развернулась и не ушла. Только мысль о том, что Чарльз решит, будто случилось нечто ужасное, заставила ее двигаться дальше.

Она задумалась, часто ли Брану хочется развернуться и уйти от всего этого? Скорее всего — да, потому что именно так он и поступил на этот раз.

Одна мысль о том, что Бран не вернется, оставит стаю и одичалых — да и вообще всех оборотней Северной Америки — на попечение Чарльза, едва не вызвала у нее приступ паники. Конечно же, он вернется. Он помешан на контроле. Бран ни за что не уйдет надолго.

Анне просто придется подождать до его возвращения, чтобы пойти в свой тихий дом.

В доме Брана всегда было многолюдно и шумно, только спальни и кабинет хозяина оставались укромными уголками. Анна знала, что в большинстве стай дом беты бывает почти таким же оживленным. Но большинство членов стаи, даже если они были опасны, боялись Чарльза. И только на этой неделе Анна по-настоящему оценила возможность иметь дом, который был убежищем, а не клубом для стаи.

Анна вошла в большую комнату, где собрались члены стаи. Все замолчали и уставились на нее, как только она переступила порог. Наверняка кто-то подслушал ее разговор с Чарльзом о мертвом оборотне, которого она знала когда-то. Они сложили два и два и получили четыре — она видела это по их лицам.

Все волки, включая Лию, готовы были броситься на защиту Анны. Отчасти это объяснялось тем, что она была омегой, но отчасти и тем, что они были ее друзьями и семьей. Жизнь бок о бок с оборотнями имела свои преимущества.

Проблема была в том, что Анне не нужна защита — разве что от них самих. Их беспокойство и то, что они знали о том, что она когда-то была жертвой, вынуждали ее снова испытывать чувства жертвы.

— Привет, Анна, — весело сказала Кара. Ее спасительница вышла из кухни с тарелкой, полной печенья с арахисовым маслом. — Мы с Лией испекли печенье.

По лицу подростка почти ничего нельзя прочитать, только был заметен насмешливый блеск в глазах. Кара, как самая младшая в стае, часто терпела чрезмерную опеку от окружающих.

— В холодильнике лежало тесто, но Лия сказала, что предпочитает печенье с арахисовым маслом.

Анна закатила глаза от тактики Лии. И тут же пожалела о своем поведении, отчасти потому, что поклялась себе не опускаться до уровня Лии. Но главным образом потому что Лия как раз в этот момент вошла в комнату и поймала ее с поличным.

Лия насмешливо приподняла бровь.

Анна покачала головой в ответ и взяла печенье с тарелки, потому что они вкусно пахли, она была голодна, а в глазах Кары появилась неуверенность. Каре нравилась Лия, но она прекрасно видела ее игру. И знала, что обычно Анна скорее посмеивается над ними, чем обижается.

В печенье не было шоколада, но оно все равно было вкусным. Особенно потому что небрежный разговор о печенье отвлек каждого оборотня в комнате от обсуждения того, что Анна стала жертвой.

— М-м-м, спасибо, — сказала Анна, и Кара с облегчением улыбнулась ей.

Подошел Тэг и взял печенье с тарелки Кары.

— Спасибо, милая, я возьму еще одно. Твое печенье всегда стоит того, чтобы зайти в гости еще раз. — Анна подумала, что он намеренно не уточнил, к кому обращено его ласковое обращение — к Лии или к Каре.

Он откусил большой кусок и посмотрел на Анну сверху вниз. Он был выше Чарльза, который и сам был очень высок, и весил фунтов на пятьдесят больше, чем ее супруг. Но самой примечательной деталью в нем были волосы. Ярко-рыжие космы свисали почти до пояса спутанными дредами. Пышная борода была на оттенок темнее, ниспадала на грудь такой массой, которой мог бы позавидовать участник группы «ZZ Top».

— Для протокола, — мягко сказал он легким тоном, который всегда казался таким неподходящим этому зверюге, — мы никому не позволим тебя обидеть.

И этими словами свел на нет отвлекающий маневр с разговорами про печенье с арахисовым маслом.

Тэг кивнул остальным в комнате, и раздалось тихое рычание, которое до того, как Анна стала оборотнем, ассоциировалось у неё с группами мужчин, наблюдающих за игрой любимой футбольной команды, когда судья принимает неверное решение. Сейдж сидела на спинке дивана у камина, она перестала жевать печенье и поморщилась.

Безмолвная поддержка Сейдж помогла Анне проглотить застрявший в горле кусок печенья и сказать с невинной серьезностью:

— Для протокола, Тэг. Я тоже не позволю никому тебя обидеть.

Мгновенно напряжение в комнате спало. Тэг распахнул глаза, его взгляд просветлел, пока он обдумывал, не оскорбила ли она его. Затем он откинул голову и расхохотался, словно койот.

Когда по всей комнате послышались смешки, Анна задумчиво оглядела присутствующих.

Эстер и Джонси были мертвы. Все нападавшие, ступившие на территорию стаи, погибли, но за теми людьми стояли большие деньги. Кто-то мог позволить себе вертолет.

А все в стае только и делали, что болтали об Анне и о том, что случилось с ней в стае Лео. Но все это было в прошлом. Она не была уверена, что это говорит об остальных, но точно знала, что хочет переключить их внимание на другую тему.

— Сейчас дело не во мне, — сказала она всем. — Дело в том, что кто-то явился на нашу территорию и убил Эстер, что напрямую привело к смерти ее пары. Возможно, мы убили тех, кто ступил на нашу землю, но они приложили немало усилий, чтобы забрать Эстер. Мы убили не всех. И мы не знаем, не вернутся ли другие.

— Нужно ли нам разослать предупреждение? — спросил Асил. — Всей стае в целом, но также и одичалым. Похоже, враги выбрали Эстер, потому что она жила в изоляции.

Асил знал о записке Джонси и искал предлог, чтобы отправиться и поговорить с одичалыми. Он обходил стороной правду о том, что ему было известно, используя уклончивые слова «может быть» и «похоже». Анна мысленно отметила, что нужно обращать внимание, когда Асил использует такие слова.

— Я думаю, что стоит предупредить одичалых, — сказала Анна прежде, чем Лия успела возразить. — Лучше зря поднять панику, чем потом сожалеть. Если случится второе нападение, мы будем готовы. Лия, ты знаешь всех старых волков, которые живут на горе. Как думаешь, нам это сделать?

Лия оглядела комнату и нахмурилась.

— Ты же знаешь, Бран не любит афишировать, где они живут и кто они такие. Слишком многие из них до сих пор имеют врагов, которые будут рады узнать, где их найти, когда они… уже не так дееспособны.

— Мы с Чарльзом можем это сделать, — сказала Анна. — Он их знает.

Лия нахмурилась сильнее.

— Это займет несколько дней. Они разбросаны по всей нашей территории. Думаю, нам нужно разбить эту работу на пары.

— Я знаю большинство из них, — сказал Асил. — И никто из них не захочет нападать на меня. Анна и Чарльз возьмут одну группу, а мы с тобой — другую.

«Это не сработает», — подумала Анна. Лия боялась Асила, и она ни за что не поедет с ним. Или с Чарльзом.

— Три группы, — быстро сказала Лия. — Даже если некоторые ответят по телефону, мы не справимся быстро. — Она нахмурилась, посмотрела на Анну и Асила, а затем улыбнулась.

«Ой-ой», — подумала Анна.

— Они знают меня и знают Чарльза. Если они не знают Анну, то поймут, кто она и что она, когда встретятся с ней. Каждый из нас возьмет группу. Анна, ты возьмешь с собой Асила, чтобы мне не пришлось потом объяснять Брану, как это я позволила тебе уехать, чтобы тебя убили. — Лия улыбнулась Анне, показывая, что знает о том, что Анна сама может о себе позаботиться. И была довольна собой.

То, что Лия с огромным удовольствием отправляет Анну с Асилом, который не перестанет флиртовать с Анной, потому что это бесит Чарльза, не означало, что она была не права.

— Жюст? — Лия огляделась, пока не нашла взглядом тихого мужчину, сидевшего в кресле в углу комнаты.

Жюст родился четыре или пять сотен лет назад во Франции и был довольно замкнутым. Он присоединился к стае позже Анны, когда Бран предложил европейским волкам переехать. Анна мало знала о нем, потому что он был неразговорчив, но он выживал веками во Франции, не пав жертвой Зверя из Жеводана, так что должен быть крепким орешком.

— Я могу поехать с Чарльзом, — сказала Сейдж, и Лия тут же оживилась.

Анна видела, как в голове Лии проносятся мысли, так же ясно, как если бы та произносила их вслух. Между Сейдж и Асилом что-то было, и они хотели держать это в тайне. И если Лия сможет отправить ее с Чарльзом, а Асила с Анной… что ж. Если полетят искры, это будет не ее вина, верно?

Анна открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, хоть возразить, хоть согласиться. Но Тэг заговорил прежде, чем она успела вляпаться в неприятности.

— Я запущу телефонную сеть, — объявил Тэг. — Поскольку мы не знаем, чего хочет наш враг, нужно убедиться, что все жители города в курсе, что стоит вести себя осторожно и следить за незнакомцами.

Лия не отреагировала, и Анна поняла, что она и не собиралась этого делать. Как и Брану, Лии было наплевать на людей, даже на тех, кто жил в ее городе. Но Бран заботился обо всем Аспен-Крике.

— Нужно, чтобы кто-нибудь из стаи круглосуточно дежурил на заправке, — предложил Асил. — Если наши враги рыскают по лесам, им где-то нужно брать топливо. Я понимаю, что Трой и Эврика находятся на разумном расстоянии, но все равно было бы глупо с нашей стороны не вести наблюдение.

— Я могу выйти в первую смену, — сказала Пегги.

Вся стая обернулась и посмотрела на темноволосую, жизнерадостную, невысокую женщину. У Пегги была пара-человек, и ради безопасности она вступила в стаю маррока. Женщины-оборотни были редкостью, и от них более или менее (в зависимости от стаи) ожидали, что они найдут себе в пару мужчину-оборотня. Прежний альфа Пегги начал преследовать их, поэтому они собрали вещи и переехали в Аспен-Крик. Собраться и переехать не было для них проблемой, Пегги прекрасно вырезала по дереву и продавала свое искусство через интернет, а ее пара была дальнобойщиком.

— Я живу через дорогу от заправки, — объяснила она. — Я знаю все машины, что там останавливаются, и я все равно поздно ложусь спать. Когда Кэрри в рейсе, я обычно сплю днем. Она вернется только на следующей неделе. Ребята, которые работают в ночную смену, меня знают, так что я не буду пугать их так, как некоторые из вас.

И так у Анны не осталось возможности оспорить план Лии.

* * *

Чарльз остановился перед дверью дома отца, в одной руке держа колдовское оружие, а в другой — корзину с фруктами, которую они везли в подарок Эстер. Он заставил себя сосредоточиться, пообещав братцу волку, что они разберутся с этим делом, а потом отступят…

Отступят? Братец волк никогда не отступал.

Бывали недели, когда братец волк просто молча сидел внутри, наблюдая. Смерть Эстер сильно потрясла его. А это значило, что Чарльзу нужно следить за своими мыслями и держать гнев в узде.

Ему нужно увести Анну в мир и тишину комнаты для гостей.

Братец волк знал, что Чарльз имел в виду, но позволил себя успокоить. Вероятно, потому он упомянул Анну.

Анна ждала его, когда он проходил мимо самой большой из трех общих комнат в доме, где сейчас было полно оборотней. Она выскользнула из комнаты и последовала за ним на кухню, в которой сейчас никого не было.

В кухне стоял запах арахисового масла, а на столешнице стояли тарелки с печеньем.

— Завтра мы едем предупреждать всех одичалых, — поморщившись, сказала Анна, забрав у него корзину. Мгновение она просто смотрела на нее, а потом огляделась и поставила на ближайшую ровную поверхность.

Он решил, что это было хорошей идеей. Так почему же Анна ведет себя так, словно в этой ситуации есть что-то, что ему не понравится?

Не останавливаясь, она продолжила объяснять, как они планируют усилить оборону, чтобы максимально обеспечить безопасность всех, кто находится под его присмотром.

— Тэг говорит, что попытается связаться с одичалыми, но нам повезет, если удастся дозвониться до одного или двух.

Чарльз кивнул. Он понимал старых волков, которые не слишком доверяли современным технологиям. Бран настоял, чтобы у всех были телефоны на случай чрезвычайных ситуаций. Но если его нет рядом, он не мог настаивать, чтобы они отвечали на звонки.

А поскольку смысл был в том, чтобы Анна и он встретились со всеми лично, то чем меньше одичалых ответит на звонки, тем лучше.

— Десять дней — долгий срок для поддержания повышенной боеготовности, — заметил он.

— Глупо запирать сарай, когда коровы уже разбежались, — согласился Тэг, входя на кухню. — Но было бы еще глупее не запирать его, если у нас еще осталось несколько коров внутри.

— Иногда я рада, что не понимаю, как работает твой мозг, — сказала Сейдж, идя за Тэгом.

Чарльз решил, что будь он на месте врага, то подождал бы две недели или два месяца, если время не играет роли, прежде чем предпринимать новую атаку. Может, ему повезет, и враг проявит нетерпение.

Он надеялся, что через десять дней отец вернется, и это станет его проблемой. Предатель станет проблемой Брана. И артефакты, которые сейчас лежат в кузове его пикапа, тоже станут проблемой Брана.

Мертвые тела в его грузовике, скорее всего, все равно останутся на попечении Чарльза.

«Это фигура речи», — сказал он братцу волку, прежде чем у того возникли какие-то идеи.

— Это колдовское оружие? — спросил Тэг.

Чарльз поднял пистолет и протянул его Тэгу.

— Разве это разумно? — спросила Сейдж.

Тэг нацелил ружье на корзинку с фруктами и нажал на спусковой крючок.

— Возможно, нет, — признал Чарльз с сожалением. Хотя с корзиной ничего не случилось.

Тэг убрал левую руку от рукояти, держа пистолет за ствол правой, и встряхнул онемевшей рукой.

— Больно, — сказал он. — Так оно работает? Кажется толку от него немного.

— А тебе не кажется, что испытывать оружие, о котором ты ничего не знаешь, в доме — немного глупо? — спросила Сейдж.

При этих словах раздалось послышался недовольный крик, и Лия влетела на кухню с пустой тарелкой в руках. Тэг поспешно положил оружие на стойку и попытался выглядеть невинно.

Лия фыркнула, но вместо того чтобы отчитать Тэга, спросила у Чарльза:

— Ты собираешься торчать здесь, пока вся стая не свалит за тобой?

Не отвечая ей, Чарльз снова поднял пистолет и нахмурился. Он вынес корзину на улицу и поставил на крыльцо, заметив что Тэг, Сейдж, Лия и Анна вышли за ним. Он прицелился в корзину с фруктами, после чего нажал на курок. Тошнота подкатила к горлу, по телу пробежало покалывание, фрукты и корзина растворились в отвратительной, зловонной массе серой грязи, не повредив крыльцо, на котором стояли.

Все они на мгновение застыли, глядя на результат. Чарльз потёр палец, чувствуя, как медленно проходит онемение.

— Судя по всему, нужна кровь ведьмы, — невозмутимо заметила Лия. — Спасибо, что экспериментировал с этой штукой на моей кухне, Тэг. О, и я это убирать не буду. Когда закончите, приходите в гостиную.

Она ушла, прихватив две оставшиеся тарелки с печеньем. Сейдж и ухмыляющийся, ничуть не раскаивающийся Тэг последовали за ней.

Анна взяла мусорный мешок, пока Чарльз искал совок и рулон бумажных полотенец.

— Так почему же с тобой этого не произошло? — спросила она напряженным голосом, резко встряхивая мешок и раскрывая его.

— Я крепче корзины с фруктами, — предположил Чарльз, возвращаясь на улицу разбираться с месивом.

— Очень смешно, — сказала она надломленным голосом, и он понял, что юмор, возможно, был не самой лучшей идеей сегодня. Анна протянула дрожащую руку и коснулась месива, от которой пахло фруктами, гнилью и кровавой магией.

«О моя любовь», — подумал он и спокойно произнес:

— Я не знаю, Анна. — Чарльз оторвал бумажное полотенце и наблюдал, как она вытирает грязную руку. — Возможно, магия моей матери изменяет действие пистолета, и моя кровь делает его сильнее. Магия моей матери близка к ведьминой, но больше связана с круговоротом земли. Может быть, ее кровь дала какую-то защиту. Не знаю, почему я жив и невредим. Но я в порядке.

Анна глубоко вдохнула и кивнула. Потом засунула скомканное бумажное полотенце в мешок, после чего подержала его открытым, чтобы Чарльз просто столкнул месиво в мешок.

— Что сказал Бойд? — спросила она.

— Мы тоже хотим знать, — послышался голос Лии. — Не отвечай, пока не вернешься в дом.

— Она хотела добавить «пожалуйста», — весело вставила Сейдж, когда братец волк раздраженно зарычал.

Анна недовольно пробормотала что-то себе под нос. Чарльз расслышал не все, но понял, что она не довольна отсутствием уединения в доме его отца.

— Ты права, — сказал он ей.

* * *

— Что сказал Бойд? — спросила Лия, как только Чарльз и Анна вошли в гостиную.

Он огляделся и увидел, что здесь присутствует добрых две трети стаи. По их внимательным взглядам и настороженным отблескам в волчьих глазах, которые то и дело ловил на себе, он понял, что они все знают о связи мертвеца с Анной. Он сомневался, что она сама все рассказала, значит, кто-то подслушал их разговор. Как бы тихо ты ни говорил, любой волк в поле зрения мог тебя ненароком услышать.

И он передал весь разговор с Бойдом. Когда закончил, Чарльз обвел комнату взглядом и спросил:

— Кто-нибудь из вас знает, что отец сделал с теми электронными файлами, финансовыми и прочими отчетами, которые передал Бойд?

— Они все еще у Брана, — ответила Лия. — Он получил их около месяца назад. Сам с ними работал. Он сказал мне, что у тебя и так много забот и что он отдаст их тебе, когда придёт время.

— Хорошо, — тихо произнес Чарльз.

Бран решил работать с файлами сам? Что это значит? «Когда придет время»? Его отец мог работать с электронными таблицами или искать информацию в интернете, но ему было далеко до Чарльза. Неужели его отец просто забыл о них? Это совсем не похоже на маррока.

Нашел ли отец в этих документах нечто, чем не хотел делиться с Чарльзом? Может именно поэтому Бран уехал?

Маррока не было в Африке. Перед тем как войти в дом, Чарльз позвонил брату. Сэмюэль ничего не слышал от отца с тех пор, как тот звонил сообщить, что с Мерси все в порядке. Он не слышал, что отец собрался в Африку, и он его не видел.

И это означало, что Бран солгал. По телефону солгать было легко.

Хорошо, что Бойд выслал копии файлов Чарльзу. Чарльз оставил отцу сообщение на голосовой почте, так что Бран узнает, что сын вскоре найдет всю информацию. Если он действительно не хочет, чтобы Чарльз что-то увидел, то может вернуться домой и сам разобраться с этим делом.

Анна принесла тарелку с двумя печеньями с арахисовым маслом.

— Съешь печенье, — сказала она. — Они вкусные.

Чарльз посмотрел на печенье, пытаясь разобраться в хитросплетениях мыслей своего отца, не имея и половины информации, необходимой для того, чтобы прийти к какому-либо точному выводу.

— Я думал, ты хотела сделать брауни, — сказал он.

— Брауни? — Тэг отвлекся от тихого разговора с парой других членов стаи. — Я люблю брауни.

— В них добавляют апельсиновую цедру, — сообщила ему Лия, и Чарльз понял, что она считает это глупостью.

— По рецепту Мерси? — радостно спросил Тэг. — Потрясающе. Тебе стоит их испечь, прежде чем ты уедешь, Анна. Дай этим отшельникам одно брауни, и они выползут из своих нор за добавкой.

— Брауни могут подождать, — твердо сказала Лия. И что-то в ее голосе подсказало Чарльзу, что тесто для брауни отправится в мусор, прежде чем успеет встретиться с духовкой.

Тэг заскулил, но в его глазах блеснул хитрый огонек, когда он пристально посмотрел на Лию.

Чарльз подумал, что легко ошибиться, купившись на жизнерадостную варварскую внешность Тэга, и не заметить проницательного человека внутри, который прекрасно знал, чьи брауни он нахваливает, а не печенье с арахисовым маслом, которое явно испекла Лия. А разглядев этого проницательного человека, легко ошибиться и подумать, что варвар-берсерк — это маска. Тэг — смесь и того, и другого, и смесь становилась взрывоопасной, когда в дело вступал его волк.

* * *

— Расскажи мне, — попросил Чарльз, — как это ты умудрилась согласиться на поездку к одичалым с Асилом?

Анна не видела его лица, потому что Чарльз стаскивал с себя испачканную сажей рубашку, и не могла понять его тон.

— Это не я предложила, — сказала она. — Асил вмешался в самый неподходящий момент и подстегнул Лию к спору. У него есть такой талант. Но она права, нам нужно предупредить всех как можно скорее. Три группы сделают это лучше, чем одна.

Чарльз вышел из ванной, и выражение его лица было таким же нейтральным, как и его голос.

— Хорошо.

Анна сочувственно поморщилась, когда он дернул за резинку на косе, и та лопнула.

— Я знаю, что ты хотел бы, чтобы меня назначили в пару с другим волком. Может, Сейдж поехать со мной, а Асил с тобой?

Чарльз обдумал ее предложение поменяться напарниками, но в конце концов покачал головой.

— Нет. Братцу волку это не нравится, но так лучше. Некоторые из одичалых не станут слушать посланника, которого считают ниже себя по рангу. — Он фыркнул. — Некоторые вообще не станут слушать никого из нас. Но если кто-то из них решит устроить неприятности… Асил лучше тебя или Сейдж сможет их утихомирить. Никто в здравом уме не станет нападать на мавра.

— Сказать Лии о предателе? — спросила Анна. — Чтобы она тоже была настороже? Или сделать так, чтобы Асил стал ее напарником, и тогда в каждой группе будет кто-то, кто знает и будет следить за странностями?

Он расплел косу, и Анна не могла налюбоваться на это зрелище. Дело было не только в том, что у него красивые волосы, хотя и это тоже. Дело было в интимности момента. Никто больше не видел его с распущенными волосами.

— Нет, — сказал Чарльз наконец. — Нас с тобой и Асила достаточно. Я не уверен, что среди одичалых нет нашего предателя. Ты поймешь, что я имею в виду, когда встретишь некоторых из них. Во-первых, им было бы трудно узнать так много информации сразу, потому что большинство из них никогда не видятся с основной стаей. Но, кроме того, лишь немногие из них достаточно стабильны, чтобы скрывать такую большую ложь, и не выдать себя.

— Ладно. Но Эстер могла это делать. Много ли среди одичалых твоего отца таких, как Эстер?

Чарльз замер и, приподняв бровь, кивнул ей.

— Очко в твою пользу, — сказал он. — Как думаешь, нам стоит предупредить Лию, что враги расспрашивали об одичалых?

— Ты не хочешь говорить ей, что есть предатель? — спросила Анна.

Он покачал головой.

— Я сомневаюсь, что она может действовать тонко.

Анна не смогла сдержать смех. Нет, Лия не могла действовать тонко.

— С кем поедет Лия? — спросил он.

— С Жюстем, — сказала Анна.

Чарльз одобрительно хмыкнул.

— Она дала тебе и Сейдж тех, с кем, по её мнению, будет сложнее всего справиться, — сообщила Анна. — Нам с Асилом она дала самых сломленных. Она сказала, что у одичалых будут проблемы с контролем над волком, а не наоборот. Так что, надеюсь, Асилу не придется никого убивать.

— Она взяла себе самых легких, — сказал Чарльз, снимая ботинки.

— Она выразилась не так, но, думаю, она имеет в виду именно это, — согласилась Анна. — Стоило ли мне возражать, когда она поставила меня в пару с Асилом? — Она не собиралась задавать этот вопрос, но слова вырвались сами. — Я, наверное, могла бы заставить ее отправить Асила с Сейдж.

Глаза Чарльза на миг вспыхнули, и хотя с его губ не сорвалось ни слова, она услышала «да» братца волка так же отчетливо, будто он прошептал ей на ухо.

— Нет, — твердо произнес Чарльз. — Может ей и нравиться раздувать скандалы, но выводы она сделала правильные. С Асилом ты будешь в безопасности. Сейдж будет в безопасности со мной. Лия будет в безопасности благодаря тому, что она жена отца, и Жюст станет хорошим напоминанием. — Он достал чистую одежду. — Возможно для осмотра всех одичалых, было бы лучше, если бы в пару поставили тебя и Лию. А так нам придется найти способ увидеть всех волков из списка Лии и Жюста. Потому что одичалые, которые, скорее всего, могли бы предать стаю, находятся в группе Лии. Они самые стабильные из всей этой компании.

Анна задумалась.

— Я, наверное, могла бы уговорить ее поменять распределение.

Чарльз покачал головой.

— Не думаю, что Лия достаточно доминантна, чтобы заставить одичалых подчиниться, если будет одна, а твоя магия омеги слишком непредсказуема. — Он бросил на нее веселый взгляд через плечо. — А если Жюст и Асил проведут целый день в одной машине, нам, возможно, придется доставать оттуда трупы. Жюсту Асил не очень нравится.

— Почему? — Анна на миг задумалась и сказала: — Хочешь сказать, он винит Асила в том, что тот не убил Зверя из Жеводана? — Зверь, Жан Шастель, веками контролировал большую часть Центральной Европы. Мавр не пускал Шастеля на Пиренейский полуостров.

Чарльз хмыкнул в знак согласия. Видимо, закончив с темой завтрашней задачи, он сказал:

— Я пытался позвонить отцу, прежде чем войти в дом. Он по-прежнему не отвечает. Я оставил голосовое сообщение, ввел его в курс дела о том, что происходит. Он должен был почувствовать смерть Эстер. Если он не отвечает, то потому что не хочет. Он не с Сэмюэлем, я проверял. Значит, у него какая-то своя игра.

Анна пришла к тому же выводу.

— Сволочь, — сказала она с чувством.

Он не смог сдержать смех. Чарльз коснулся ее щеки и показал ей грязный палец.

— Хочешь принять со мной душ? — спросил он. В его глазах плескался смех, хотя выражение лица было серьезным.

Этот дом был как тюрьма, и все в нем знали, что делают другие. Слишком много любопытных ушей и ещё более любопытных носов, невозможно сохранить приватность. Она понимала, что Чарльзу все равно, кто знает, что они занимаются любовью, скорее наоборот.

Но он учитывал желания Анны. В доме маррока они просто спали бок о бок в гостевой спальне. Но почти каждый день они заезжали проведать свой собственный дом. Лошадей кормили другие люди, но их нужно было тренировать. Обычно им удавалось выкроить часок для занятий любовью и просто побыть наедине

Сегодняшний день не был похож на большинство дней.

В глазах Чарльза читалась усталость. И через их связь Анна чувствовала ее.

Анна наклонилась вперед и облизала его грязный палец, чувствуя, как он вздрогнул от удивления… и чего-то еще. В его глазах вспыхнул жаркий огонёк, и они стали золотистыми. У него перехватило дыхание, но, кроме этого единственного движения, он не шелохнулся — словно кот, ожидающий свою добычу. Анна чуть прикусила его палец, давая почувствовать свои зубы.

«Нет. Я не добыча. Пара. Любовница. Но никогда не добыча».

Он замер, но не как хищник, а просто ждал подобающего приглашения поиграть. И наслаждался началом игры.

Анна откинулась на спинку стула, чувствуя удовлетворение от его реакции. Она все еще полагалась на свою волчицу, которая учила ее, как играть в интимных ситуациях, но сейчас она и волчица были едины. Она облизнула губы и чуть хрипловатым голосом сказала:

— Ты, случайно, не намекаешь, что я грязная?

Улыбка, которую он дарил только ей, скользнула по его губам, вызывая у нее трепет.

— Я намекаю? — сказал он задумчиво. — Может быть. Но на случай, если ты решила, что это жалоба… — Он поцеловал ее, касаясь лишь губами, потому что большего ему и не требовалось.

В отличие от ее первого шага к прелюдии, его поцелуй был мягким, как игра на виолончели, намекая на мощь мелодии, но убаюкивая своей нежностью.

Ее тело обмякло, губы стали сверхчувствительными, когда она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на ощущениях. От Чарльза пахло дымом, мускусом и мятой — запах оборотня — и его неповторимым ароматом. «Мой. Весь мой». Вся его красота тела и духа принадлежала ей.

Он стоил того, чтобы пережить небольшое смущение. «Соберись, Анна», — приказала она себе.

Чарльз отстранился и снова улыбнулся, на этот раз с любовью и добротой. Люди не всегда замечали, насколько добр ее супруг, потому что он скрывал это.

— Мне нужно привести себя в порядок, — сказал он. — И мне нужно остановиться, пока мы оба не зашли слишком далеко. Завтра нам стоит заехать домой.

Он не сказал, что там будет уединение, и ей не придется смущаться.

«Лелеять» — слово, часто используемое в традиционных свадебных церемониях, и их смысл многие не понимают. Людям стоило бы понаблюдать за Чарльзом несколько дней и возможно, они бы кое-чему научились. Чарльз умел лелеять тех, кого любил.

А Анна всегда была хорошей ученицей. Поэтому она сказала:

— Ты отказываешься от своего приглашения?

Чарльз уже повернулся, чтобы идти в ванную, но услышав ее слова, замер на месте. Он оглянулся на нее — и она увидела братца волка в его глазах.

— Нет? — неуверенно сказал он. Затем многозначительно посмотрел на дверь комнаты, напоминая, что любой оборотень, который еще не лег спать, мог их услышать. — Но я не…

Анна задрала рубашку, но прежде чем успела полностью ее снять, почувствовала его теплые руки, которые расстегнули застежку ее бюстгальтера.

— Я совсем не благородный рыцарь, — сказал он, встретившись с ней взглядом, когда она бросила рубашку на пол.

Анна улыбнулась ему, когда он уронил ее бюстгальтер поверх рубашки.

— Забавно. Я тоже. — Она хотела добавить что-то еще, но его губы на ее груди отвлекли ее.

На мгновение она позволила ему взять инициативу в свои руки и делать то, что ему заблагорассудится, потому что знала, что ему это тоже нравится. Она прерывисто дышала и одобрительно постанывала. Анна очень старалась не кричать, потому что крик привлек бы внимание оборотней в доме. Хотя они все равно обратят внимание.

Но ей было просто некомфортно только брать, ничего не давая взамен. Кроме того, его тело было прекрасным, и ей нравилось прикасаться к Чарльзу так же сильно, как и чувствовать его прикосновения. Даже больше. Поэтому она забралась на него сверху и принялась давать столько же, сколько получила. Краем сознания она заметила, когда болтовня за дверью прервалась, сменившись счастливым смехом, а затем возобновилась. И Анна чуть не сжалась от смущения, но быстро отбросила это, утонув в эмоциональных и физических ощущениях от любви ее пары.

Через некоторое время обессиленная и запыхавшаяся, Анна произнесла:

— Я все еще грязная. И теперь еще и потная.

Чарльз тихо рассмеялся, и смех этот вибрацией прошелся по ее счастливому телу.

— Я рад это слышать. Я тоже вспотел. — Помолчав секунду он сказал: — Мы можем принять душ позже. Когда я смогу двигаться.

Анна снова положила голову на его потное плечо, с наслаждением вдохнула его запах и пробормотала:

— Ладно. Я не против.

* * *

Асил вёл машину так, словно был человеком с человеческими рефлексами. И это было приятно, решила Анна, потому что обычно ей приходилось решать вести машину самой, или терпеть сумасшедшую гонку, когда Чарльз за рулем. С Асилом она могла расслабиться, пока он вел машину по колдобинам на дорогах, которые и дорогами назвать сложно.

Но поскольку они взяли новый внедорожник Асила вместо пикапа Чарльза, она могла также не вздрагивать, когда ветки царапали бока, а камни скребли по днищу его безупречной машины, от чего Асил недовольно рычал. Хотя в этом не было никакой злости. В отличие от Чарльза, Асил не любил свои машины. Он ценил их и тщательно ухаживал за ними, но они были всего лишь средством передвижения. Ему больше нравилось, когда они делали это со стилем и мощью, но он не был к ним привязан.

Анна готова была ехать с Чарльзом даже в ад на любой машине, но рада тому что есть сейчас.

Сначала они собирались навестить Уэллсли, и Анна не смогла сдержать волнения, как настоящая фанатка. Уэлсли был художником стаи.

Его картины, написанные маслом, занимали почетные места в домах стаи, и когда они с Чарльзом путешествовали, то она видела, как картины ценят и в других стаях. Две картины висели в гостиной их дома, хотя им самое место было бы в Национальной галерее искусства в Вашингтоне, а то и в Метрополитен-музее, но никак не на стенах скромного дома в глуши Монтаны.

Уэлсли был художником, который должен был прославиться на весь мир, а не только среди оборотней. Анна на миг задумалась. Может, он и был знаменит, но под другим именем — она уже пыталась найти его работы в реальном мире.

— Какой он? — спросила она Асила. Анна знала, что Бран обычно поручает Асилу общаться с Уэлсли. С этим оборотнем было непросто, но они ладили.

Асил недоуменно посмотрел на нее.

— Уэлсли, — нетерпеливо сказала она.

Он приподнял брови.

— Он один из одичалых в стае Брана. Это значит, что он сломлен.

Она зарычала на него, а он ухмыльнулся, и от этой ухмылки его обычно суровое лицо стало дружелюбным.

— Прошу прощения, querida, но я не знаю, как ответить на этот вопрос. Он не в себе, что очень напоминает шизофрению, но, скорее всего, это из-за плохого взаимодействия с его волком. Он очень застенчив, но думаю, это скорее из-за его болезни, а не черта характера. — Он помолчал. — Могу сказать, что ты не единственная его поклонница. Все постоянно просят меня уговорить его сделать работу на заказ. — Асил рассмеялся. — Только сегодня утром Сейдж просила Лию поменяться со мной, чтобы она могла поехать и встретиться с ним.

Когда Анна только пришла в стаю, то думала, что Сейдж и Лия недолюбливают друг друга. Но со временем поняла, что они, возможно, были настолько близки, насколько могут быть близки две очень доминантные женщины (оборотни они или нет). Лия явно симпатизировала Сейдж и обычно вела себя при ней прилично. Сейдж отпускала колкости в ее адрес, но в конечном счете защищала Лию.

— Так почему же я еду с тобой, а не с Сейдж? — спросила Анна.

— Потому скорее всего, если мы с Чарльзом окажемся в одной машине, это может вызвать взрыв вселенной, — ответил Асил. — Кажется, я сказал это Лии, когда она выглядела так, словно собиралась поменять пары. — Он помолчал и добавил лукаво: — Я подождал, пока Чарльз мог меня слышать, и сказал ей, что с нетерпением жду, как проведу с тобой целый день.

Сначала Анна удивилась, что Чарльз не настоял на своем и не поменял пары, чтобы Сейдж поехала с Асилом. А потом поняла, что Асил сделал это двусмысленное заявление в присутствии Сейдж.

— Разве вы с Сейдж не встречаетесь? — спросила она.

— Иногда, — сказал Асил. — Сейчас она изображает из себя недотрогу.

Анна внимательно всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, можно ли спросить о подробностях.

— Она считает, что я высокомерный и обращаюсь с ней так, словно она не может за себя постоять, — пояснил он.

— Она права, — согласилась Анна.

— Да. — Он изящно склонил голову. — Она права. — Асил глубоко вздохнул и подарил Анне невеселую улыбку, которая доказывала, что он расстроен больше, чем показывает. — Я слишком стар, чтобы меняться. Будь я хоть на волосок менее высокомерным, то не смог бы совладать со зверем, что живет внутри меня. Нельзя смотреть на человека и думать: «Если бы я мог изменить то или это, если бы я мог выбрать, что хочу, и отказаться от остального, я бы смог полюбить этого человека». Такая любовь бледна и слаба — и обречена на провал.

Анна задумалась над этим.

— Я пыталась изменить Чарльза, — тихо призналась она. — Я попросила Брана не посылать его на задания, где нужно убивать.

Асил вздохнул.

— Обычно ты так благоразумна, что я забываю, как ты молода. Ты не пыталась изменить Чарльза, а пыталась изменить мир, чтобы Чарльз мог выжить. Ты защищала свою пару от того, от чего он сам не может себя защитить.

— Может, Сейдж тоже пытается тебя спасти, — задумчиво сказала Анна. — Спасти тебя от смерти, если серьезно. Если ты будешь пытаться защищать ее, когда она не нуждается в защите, ей, возможно, придется в тебя выстрелить. — Сейдж была неплохим стрелком.

Асил промолчал, даже не улыбнулся на ее попытку пошутить. Немного погодя он ответил:

— Я подумаю над твоими словами. Это не изменит моего поведения, но, возможно, ее аргументы не будут так раздражать.

Анна не поняла, шутит он или нет. Скорее все, он говорил серьезно.

— Я кое-что могу сказать об Уэлсли, — наконец заговорил Асил, оставив тему Сейдж позади, вместе с несколькими милями извилистой грунтовой дороги. — Он может использовать магию и не всегда намеренно. Он не колдун, думаю, его магия похожа на магию Чарльза. Но благодаря этому он особенно хорош в магии стаи. Иногда он участвует в охоте с остальной стаей, но никто, кроме Брана и меня, об этом не знает. И, вероятно, Чарльза. Если Уэлсли не хочет, чтобы его заметили, его трудно разглядеть. И окружающие не смогут вспомнить о нем подробности, например, как именно он выглядит. — Он помолчал некоторое время. — Я стар и силен, так что у меня таких проблем нет. Поэтому Бран и начал посылать меня к нему.

— Так он может участвовать в охоте со стаей или ходить в Аспен-Спрингс, и никто его не заметит? — уточнила Анна, потому что Асил не говорил напрямую о своих подозрениях. — Он мог бы собирать информацию так, что никто бы не знал.

— Да, — сказал Асил. — Я знал нескольких волков, способных на это. — Он снова помолчал. — Я почти уверен, что Бран умеет немного больше.

Анна торжественно кивнула. Она вспомнила, как приезжие волки иногда не замечали Брана, пока он сам не привлекал к себе внимание. Отчасти это связано с его способностью скрывать силу своего характера, но несколько раз Анне казалось, что люди просто не замечали его.

— Он любит петь, — добавил Асил.

— Уэлсли? — переспросила Анна. Они только что говорили о Бране, но она была почти уверена, что Асил не стал бы рассказывать ей то, что и так всем известно.

Асил кивнул.

— Он бас и обычно чуть-чуть фальшивит. Как Джонни Кэш.

— Джонни Кэш не фальшивил, — возразила Анна, которая сама недавно стала его поклонницей, к большому веселью некоторых членов стаи. — Он просто пел мелодии в неожиданной манере, выбирал другие ноты в аккордах, а не ту, которую, по мнению нашего слуха, должна звучать.

— Или которую задумал автор песни, — сказал Асил.

— Это сократило количество песен, — упрямо продолжала Анна. — Но делало их похожими на песни Джонни Кэша.

— Да, — согласился Асил. — Но ты говоришь об этом так, будто это хорошо.

— Многие люди со мной согласны, — сказала она.

— Филистимляне, — торжественно провозгласил Асил.

— Чарльзу нравится Джонни Кэш, — сообщила она. Благодаря Чарльзу Анна открыла для себя много музыки, которую раньше считала старомодной или банальной. До встречи с Чарльзом она слушала либо настоящую классику — желательно с большим количеством виолончели — либо то, что крутили по радио. Жизнь с Чарльзом значительно расширила ее музыкальную библиотеку, а ведь когда-то она считала себя знатоком в этом вопросе.

— Варвары-филистимляне, — поправился Асил. — Джонни Кэш был необразованным деревенщиной с низким голосом. Вы с Чарльзом зря тратите на него время.

— Кэш был национальным достоянием, — начала заводиться Анна. — Он взял народную музыку, церковную музыку и рок и соединил их в нечто, что нашло отклик у многих людей. И мне очень повезло, что я нашла Чарльза, скорее всего, в прошлой жизни меня благословили лепреконы.

— Ты никогда не встречала лепрекона, иначе не говорила бы так. — Асил подарил ей снисходительную улыбку и сосредоточился, пытаясь удержать тяжелый внедорожник на дороге, когда его правое колесо попало в мягкую грязь.

— Я не хочу, чтобы предателем оказался Уэлсли, — сказала Анна.

— Я тоже, chiquita.

Через некоторое время, прокрутив их разговор в голове, Анна спросила с подозрением:

— А тебе самому нравится слушать Джонни Кэша?

— Я люблю Долли Партон, — ответил он. — Вот у нее уникальный голос.

— Я не об этом спрашивала, — сказала Анна. — Тебе нравится слушать Джонни Кэша?

Асил вздохнул и сдался с таким неподдельным смущением, что она поняла, что была права, но не стоило смущаться того, что ему нравится слушать Джонни Кэша.

— Только хорошие песни. — Он взглянул на нее. — Если ты проболтаешься Чарльзу, я буду все отрицать.

Она приподняла брови.

— Только если Чарльз спросит.

На этот раз вздох Асила был полон драматической печали.

— Ты меня погубишь, Анна. Ты меня просто погубишь.

И в этот момент он резко повернул направо, прямо у обрыва. Анна вскрикнула и вцепилась в ручку, напомнив себе, что она оборотень и вряд ли погибнет в аварии, особенно учитывая, что «Мерседес» Асила был оснащен множеством подушек безопасности.

Но «Мерседес» не упал с обрыва, а просто продолжил путь по очень крутому склону и резко свернул вправо.

— Похоже, что защита от эрозии, которую установил здесь Бран, продержалась ещё год, — сказал Асил, будто не заметил ее паники. — Еще пять лет назад Уэлсли каждое лето приходилось восстанавливать эту дорогу, потому что край обрыва, где мы только что свернули, каждую весну сползал.

— Ты сделал это нарочно, — обвинила его Анна.

Он широко усмехнулся.

— Возможно. Но ведь было весело, правда?

Анна фыркнула, стараясь не улыбаться ему в ответ.

Большой внедорожник медленно покатил вниз по неровной дороге, которая переходила в естественную трещину в склоне горы, достаточно широкую, чтобы «Мерседес» мог в нее протиснуться. Асил остановился у входа и дважды просигналил. Подождал пять секунд, считая вслух, включил дальний свет и продолжил путь по колее, углубляясь в сердце горы.

Глава 7

Глава 7

Тьма была настолько непроглядной, что даже с фарами «Мерседеса» Асила почти ничего не было видно, либо же смотреть там было просто не на что. Анна заметила проблеск светоотражающей ленты, и Асил остановил машину.

Когда Анна потянулась к ручке двери, он выключил двигатель и покачал головой.

— Подожди немного.

Некоторое время они сидели в тишине, свет фар погас. Анна привыкла видеть в темноте, но из-за полного отсутствия света у нее начиналась клаустрофобия. И другие фобии тоже.

Наконец Анна не выдержала молчания.

— Так почему мы здесь сидим и ждем? — спросила она.

— Потому что если мы выйдем до того, как Уэлсли заметит наше присутствие, случится что-то плохое. Уэлсли когда-то был сержантом-артиллеристом.

— Кем? — переспросила Анна.

Он тихонько фыркнул.

— Я всё забываю, насколько ты молода. Сержант-артиллерист — это солдат, который с помощью химикатов, которые находил на полях сражений, фермерских дворах и фабриках девятнадцатого века мог много чего взорвать. Скорее всего, всё это место — а может быть, и всю эту сторону горы — он опутал проводами со взрывчаткой. По крайней мере, так мне однажды Бран сказал.

— Ладно, — задумчиво произнесла Анна. — Тебя не беспокоит, что Лия отправила нас с тобой сюда вместе? Она была бы рада нашей смерти. Тебя она недолюбливает больше, чем меня, вообще-то, но не в данный момент.

— Ни капли не беспокоит, — ответил ей Асил. — Я не собираюсь взрываться от рук безумного и талантливого художника. Ни один художник добровольно не уничтожит такое произведение искусства, как я.

Раздался щелчок, и вокруг них зажглись огни.

— Теперь можно выходить, — сказал Асил. Это прозвучало бы более обнадеживающе, если бы он не пробормотал тихо: — Кажется.

Анна колебалась, но, оставаясь в машине, она вряд ли смогла бы защитить себя, если бы Уэлсли решил отправить их к праотцам, поэтому она вышла. Закрывая дверь, она неторопливо огляделась.

Тут был один вход, но колея, по которой они приехали, больше напоминала ствол шахты, с грубо вырубленными деревянными креплениями, поддерживавшими земляной потолок, и железнодорожными рельсами, снятыми с креплений и сваленными в кучу вдоль стены.

Место, где они остановились, было расширено, так что могло вместить три машины. В данный момент там стояли «Мерседес» Асила, старый джип, мотоцикл и снегоход — последние два занимали одно парковочное место. Высота потолка прямо над парковкой составляла около десяти футов, и балки поддерживали гигантские бетонные блоки, которые удерживали гору над их головами.

Узкий и неровный проем прямо перед мотоциклом был освещен ярче, чем всё остальное. Анна последовала за Асилом мимо мотоцикла в проход, отметив, что Асил выглядит совершенно расслабленным. Если бы она была с кем-то другим, это её бы обнадежило. Но Асил провел почти десятилетие в ожидании, пока Бран его убьет, и он не так сильно заботился о своей безопасности, как она.

Сразу за проходом была небольшая площадка, за которой начиналась винтовая лестница. Это было не рукотворное произведение искусства, как в доме Эстер. Это был круглый, почти вертикальный туннель с земляными стенами и обрезками досок, воткнутыми в землю через неравные промежутки, в виде ступенек.

Подниматься наверх было интересно. Иногда доски служили ступеньками для ног, а иногда приходилось пригибаться, чтобы не удариться головой о доски сверху. Примерно в двадцати футах над землей досок стало гораздо меньше. Приходилось подпрыгивать и хвататься за доску над головой, подтягиваться, пока не удавалось перекинуть через неё ногу, затем вставать на неё и повторять всё сначала.

На досках виднелись следы от когтей, и Анна поняла, что в волчьей форме подниматься было бы гораздо легче. Она также заметила отверстия в земляной стене, где раньше были доски. Падение с тридцати футов вряд ли убило бы её, но все доски, о которые она ударится по пути вниз, вполне могли бы это сделать.

Наверху была дыра, и на расстоянии, вдвое превышающем её рост, не было никаких перекладин. Асил шел первым и легко перепрыгнул. Он на мгновение замер на краю, загораживая ей путь. Затем он отошел в сторону и нагнулся, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. На мгновение она представила, как высоко подпрыгивает, чтобы перелезть через доски, но замирает в воздухе. В детстве она много смотрела мультфильмов про Багз Банни и прекрасно могла представить такой исход событий.

В итоге она справилась с этим делом примерно с половиной той грации, что была у Асила, даже с его помощью. Но, по крайней мере, она не свалилась вниз.

Отверстие, через которое они выбрались, находилось в центре маленькой, простой комнаты без окон, освещённой единственной электрической лампочкой. Пол был земляным, за исключением металлического ободка по краю отверстия. Стены комнаты были из необработанного бетона. Единственная дверь — из плоского металла, без видимых петель или возможности открыть её с их стороны.

— Если с таким трудом нам придется добираться до всех людей из нашего списка, — сказала Анна Асилу, — то мы провозимся всю ночь и даже дольше.

— С Уэлсли будет сложнее всего, — ответил ей Асил. — Из-за своих проблем он стал немного параноиком. Я подумал, что нам следует начать с него, а затем двигаться дальше, пока мы не дойдём до того, что нам останется только положить записку в почтовый ящик и надеяться, что кто-то проверит его в этом месяце.

— Список? — раздался низкий хриплый бас, и дверь открылась.

Асил был прав. Его голос действительно напоминал голос Джонни Кэша, если бы Джонни родился на Карибах, а не в Арканзасе.

Перед ними предстал чернокожий мужчина среднего роста, с бочкообразной грудной клеткой и толстыми коренастыми пальцами. У него было обветренное лицо и мягкие губы, что странно для оборотня.

Он выглядел так, будто должен был зарабатывать на жизнь производством конфет или плюшевых игрушек, или каким-либо другим безобидным занятием. Он не походил на художника и выглядел так безобидно, словно и муху не мог обидеть. Но как бы Анна ни любила его искусство, он всё равно был одним из одичалых Брана и очень опасен.

— Список одичалых, которых мы навещаем сегодня, — пояснил Асил.

Уэлсли смотрел на колени Асила, но внезапно резко по-волчьи покачал головой. Его ноздри раздулись, когда он шумно сделал вдох. Он дернул головой, качнувшись назад на пятках, затем распахнул глаза и посмотрел на Анну.

Почти сразу же он опустил голову так, что его взгляд упал на землю около ботинок Асила. Анне показалось, что он хотел смотреть куда угодно, только не на неё.

— Извините, — пробормотал он. — Я забыл о манерах. Обычно ко мне не приходят гости. Не хотите ли зайти ко мне и выпить… ну, скажем, чаю? У меня также есть немного какао и апельсинового сока.

Он сделал шаг назад и приглашающе открыл дверь, хотя по-прежнему смотрел в основном куда угодно, только не на Анну. И это немного сбивало с толку, потому что когда он смотрел на неё, его глаза были желтыми и отчаянными.

Анна увидела, что жилое пространство за дверью было полной противоположностью тесной комнатке, в которой они находились. Там было много света, полированного дерева и открытого пространства. Она не могла разглядеть картины в узком проёме двери, но чувствовала запах масляной краски и скипидара.

— В этом нет необходимости, — вежливо сказал Асил. Он не встал между Анной и Уэлсли, но подошел достаточно близко, чтобы все поняли: он считает Уэлсли угрозой, от которой ее нужно защищать. — Уэлсли, мы здесь, чтобы предупредить тебя. — И он поведал Уэлсли о нападении на Эстер и Джонси.

Как только Асил сказал, что Эстер и её пара оба мертвы, Уэлсли захлопнул дверь своего дома, словно пытаясь защитить его от разрушительного воздействия ужасных новостей. Художник прислонился к закрытой двери и выслушал Асила, прижав руку ко рту, закрыв глаза и вздрагивая всем телом.

Анна надеялась, что дверь все же можно открыть с этой стороны, хотя не видела никакого замка. Может, здесь имелся другой вход?

Когда Асил закончил рассказ, Уэлсли некоторое время молчал. Когда его тело наконец перестало дрожать, он сказал приглушенным голосом:

— Нас предали.

— Да, — просто ответил Асил.

Анна с удивлением посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Уэлсли. Она поняла это только после того, как прочитала записку Джонси. Может, она глупая, потому что все остальные поняли это и без записки.

— Это не я, — четко заявил Уэлсли. Он поднял голову и уставился в глаза Асилу. — Я никому и никак не говорил, что Бран уехал. Насколько мне известно, я никогда и ни с кем, кроме Брана, не разговаривал об Эстер или Джонси. Хотя когда-то я знал их обоих довольно хорошо.

Как только закончил говорить, он отвел взгляд от более доминантного волка.

Став оборотнем Анна могла распознавать ложь, но ей было далеко до Чарльза, который мог почувствовать ложь почти до того, как её произносили. Если бы она не знала, что Чарльз может лгать Брану, то она бы сочла заявление Уэлсли в присутствии Асила неопровержимым доказательством того, что он не предавал их. Но с тех пор как они пришли, поведение Уэлсли постоянно менялось. Его слова звучали правдоподобно, но она решила положиться на мнение Асила.

Асил склонил голову перед другим самцом, принимая его заявление. И Уэлсли все понял. Анна почувствовала невероятное облегчение, хотя не знала этого человека, но ей нравились его работы.

Интересно, можно ли просто попросить всех одичалых отрицать свою вину. Это значительно облегчило бы их задачу. Она была почти уверена, что Бран мог бы заставить их это сделать, но сомневалась, что Чарльзу это удастся. Он мог убивать, но заставить отвечать на оскорбительные вопросы? Возможно, нет. Если Чарльз не мог это сделать, то у них с Асилом не было ни единого шанса.

Уэлсли постучал носком ботинка по полу и откашлялся. Он так старательно отводил взгляд от Асила, и тот улыбнулся.

— Это не я, — четко сказал Асил Уэлсли, поймав его уклончивый взгляд и удерживая его силой воли, которую Анна ощутила, хотя и не была объектом его внимания. — Я бы никогда добровольно не предал оказанное мне доверие. Я никому за пределами стаи не говорил, что Бран уехал. — Он задумчиво помолчал, всё еще удерживая взгляд Уэлсли, затем хмыкнул и продолжил: — Я знал Эстер и Джонси только по рассказам других. Я никогда не встречался ни с одним из них, хотя примерно знал, где они живут. Я не могу припомнить, что именно я о них говорил и кому, но точно не называл бы их по имени и не рассказывал бы о них посторонним. Я не стал бы добровольно участвовать в нападении на стаю Брана, которую теперь называю своей или на одичалых. Это нападение было вероломным и неуклюжим. Если бы я сделал что-то подобное, всё прошло бы гораздо лучше. Прошло бы лет пять, а Бран всё гадал бы, что случилось с Эстер и её парой.

Уэлсли скривился на Асила, затем отвернулся.

— Серьезно? — сказала Анна, невольно развеселившись. — Вот это твое оправдание? «Если бы это был я, то все прошло бы как надо»?

Асил улыбнулся.

— И что же ты услышала, волчонок? Я солгал?

Анна помедлила, затем пожала плечами.

— Ты мог бы сказать мне, что у тебя на руках четыре туза, и я бы тебе поверила, даже если бы у меня на руках был пиковый туз. К сожалению, думаю, что твое последнее заявление убеждает меня в том, что я еще не очень хорошо умею определять, лжешь ты или нет.

— Согласен, — сказал Уэлсли.

Он очень старательно отводил взгляд от Асила, в основном глядя в стену, когда говорил, но в его голосе звучала насмешка, совершенно не соответствующая его позе.

— Попробуй сказать это Брану.

— Бран сам ему это скажет, — со вздохом сказала Анна. — Бран знает Асила.

Асил бросил на нее тяжелый взгляд. Анна видела такой взгляд у Чарльза, но не у Асила.

Она недоверчиво приподняла брови.

— Серьёзно? Ты думаешь, я могла бы выйти замуж за Чарльза и предать эту стаю? И Чарльза? — Она не сказала «и я не одичалая», но такие мысли бродили в голове. Если бы думала, что это просто спектакль для Уэлсли, она бы не злилась так сильно. Не чувствовала бы себя такой обиженной

— Я вырастил ведьму, которая убила мою пару, — ответил он ей смертельно серьезно. — Я научился не доверять своим инстинктам в таких вещах.

Он прав, верно?

— Ладно, — сказала Анна. — Начнем. — Она встретила его взгляд — оборотню не обязательно смотреть в глаза, чтобы определить правду или ложь, в основном они полагались на свой нюх и слух. Но, видимо, сейчас они делали именно так, поэтому она могла подыграть. — Я не предавала эту стаю. — Она подумала о фактах, которые подтверждали предательство, и продолжила: — Скорее всего, враг знает, что Брана здесь нет. Я ни с кем за пределами стаи не обсуждала его отсутствие. И я никому в стае и за её пределами не рассказывала о Эстер, потому что до вчерашнего дня понятия не имела, кто она и где живет. — Она начала злиться, вынужденная всё разжевывать, поэтому просто закончила: — Я никогда осознанно не предавала стаю и никогда не предам.

— Никто за пределами стаи не знал об Эстер, — сказал Асил с застывшим выражением лица.

— А Сэмюэль? — спросила Анна.

— О, Сэмюэль, вероятно, знал, — пренебрежительно бросил Асил. — Но ты можешь представить, что Сэмюэль предает своего отца или эту стаю, в которой он когда-то жил? Я не могу поверить, что Сэмюэль способен на такое.

Анна знала Сэмюэля, но он покинул стаю задолго до того, как она вступила в неё. Она иногда его встречала, но знала недостаточно хорошо, чтобы что-то о нем сказать. Но она доверяла суждению Асила.

— Она не могла этого сделать, — сказал Уэлсли, махнув рукой в сторону Анны, но не глядя на неё. — Она слишком мало знает, чтобы спланировать такое. И жена Чарльза не может быть ненадежной, братец волк видит яснее, чем большинство из нас.

— Согласен, — произнес Асил со вздохом. — Все было бы слишком просто, если бы это оказался кто-то из нас троих.

— Кто бы это ни был, фейри стоило бы поучиться у них искусству обмана, — добавил Уэлсли. — Кто бы это ни был, он жил с Браном и не выдал себя как предателя. Этот человек никогда не лгал, но тем не менее предал маррока. — Он внезапно повернул голову и прошептал что-то, чего Анна не расслышала.

Она хотела попросить его повторить, но Асил поймал её взгляд и покачал головой.

— Я не могу себе представить такое, — сказал Асил.

— Джерри Уоллес предал Брана и всех его родных и близких, — сухо напомнила Анна. Возможно, она никогда не встречалась с ним лично, но его предательство до сих пор время от времени всплывало в памяти стаи. — Давайте не будем превращать нашего врага в сверхчеловека.

Асил бросил на неё резкий взгляд.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, — сказала она с досадой. — Конечно каждый из нас не человек, но не стоит представлять нашего врага ещё более сильным, чем он есть на самом деле.

— Тем не менее трудно было бы поддерживать такую игру так долго, — возразил Асил. Видимо, даже несмотря на то что Уэлсли оправдал себя, они не собирались рассказывать ему о записке, оставленной Джонси.

Одичалым было легче скрыть что-то от Брана, потому что они не жили у него под боком ежедневно.

Как и сказал Асил по дороге сюда, Уэлсли обладал способностью оставаться незамеченным и был бы подходящим кандидатом в шпионы. За исключением того, что теперь, когда Анна встретила его, она была почти уверена, что он не способен сосредоточиться.

— Извините, — вставил Уэлсли. — Я давно живу в изоляции. От меня мало толку. Мне жаль.

— Анна, — предположил Асил, обращая внимание на хозяина дома, — может нам с тобой стоит пойти предупредить остальных из списка.

Погруженная в свои мысли, Анна взглянула на Асила, затем перевела взгляд на Уэлсли. Художник слегка дрожал, и у него на лбу выступили капли пота.

— О, останьтесь, — сказал Уэлсли низким, отрывистым тоном, совсем не похожим на тот голос, которым он говорил мгновение назад. — Это интереснее, чем всё, что случалось за последнее время.

Анна посмотрела на Асила, но он не обратил на нее внимания. Он наблюдал за Уэлсли, как кошка за мышкой, но с большей настороженностью и меньшим голодом.

— Давайте рассмотрим новых членов стаи, — сказал Уэлсли, и его голос снова стал похож на прежний. Он несколько раз сжал руки в кулаки и продолжил: — Им пришлось бы обманывать Брана совсем недолго.

В устах другого человека Анна восприняла бы это как угрозу. Но это не соответствовало его тону, ни языку его тела, потому что за всю встречу он вел себя как покорный по отношению к Асилу.

— Это не Кара, — уверенно произнесла Анна.

— Нет, — согласился Асил. Анна заметила, что Асил тоже смотрел на руки художника. Он немного прошелся, будто размышляя, но из-за тесноты в комнате оказался прямо между Уэлсли и Анной. — Она еще ребенок, и мы знаем её прошлое. Она не может солгать мне, не то что Брану. — Он помедлил. — И я почти уверен, что она ничего не знала об Эстер. О одичалых говорят только в качестве общего предупреждения.

В чем заключалась игра Асила? Он хотел проверить, сможет ли Уэлсли указать на кого-то из одичалых?

— Она могла что-то услышать, — настаивал Уэлсли, но на этот раз его голос был тихим, извиняющимся и неуверенным. — Дети часто слышат то, чего не слышат взрослые. — Он по-прежнему стоял, низко склонившись, и пристально смотрел в угол комнаты. — Уэлсли яростно затряс головой. — Это глупо, — прорычал он. — Глупо. Глупо. Мы видели её, когда она не знала, что за ней наблюдают, правда ведь? Она слаба, она добыча. Нам следует съесть её. Она будет на вкус как та девчонка в Теннесси. Может, даже лучше.

Анна испуганно посмотрела на Асила. Она ожидала увидеть ту же тревогу или растерянность, что чувствовала сама. Или, скорее, гнев, потому что Кара была любимицей Асила. Он действительно был зол, но на лице мавра читалось и сострадание.

— Уэлсли, — сказал Асил холодным властным тоном. — Ты не будешь так говорить о моей маленькой подруге. Мне это не нравится.

Уэлсли зарычал, и Асил рыкнул в ответ. Художник оглянулся через плечо, сверкнув жёлтыми, как у волка, глазами. Он был выше и мускулистее мавра, но отступил, как только их взгляды встретились. Он опустился на одно колено, почти как мужчина, делающий предложение, снова отвернувшись к дальнему углу комнаты, хотя его тело всё еще было обращено к Асилу.

Тихим голосом он добавил:

— Может быть, кто-то говорил при ней. Возможно, она сказала кому-то то, чего не должна была говорить.

Анна вспомнила его слова: «как та девчонка в Теннесси», и задумалась, что же натворил Уэлсли.

— Это не Кара, — повторил Асил.

— Если бы это была Кара, ты мог бы отдать её мне, — пропел Уэлсли.

— Ты заходишь слишком далеко, — предупредил Асил, оскалившись.

Анна решила, что если кто-нибудь не вмешается, будут неприятности. И кроме неё, это сделать было некому. Она не могла рисковать, успокаивая их с помощью способности омеги, потому что могла поразить Асила больше, чем Уэлсли. Тогда она точно окажется в безвыходном положении.

Поэтому она решила попробовать отвлечь их словами. Или хотя бы Асила. С Уэлсли явно было что-то не так.

Перед ее мысленным взором возник образ Джека Николсона из «Сияния». Лия сказала, что дала им самых сломленных из одичалых, а Асил утверждал, что для начала выбрал самого худшего. Асил сказал ей, что состояние Уэлсли больше всего напоминает шизофрению. Она знала в колледже девушку, которая справлялась с шизофренией, но та девушка никогда не была такой жуткой.

Но и Анна в то время не была оборотнем, но всё же…

Она не знала, как отвлечь Уэлсли, но Асил был легкой мишенью.

— Кара разговаривает с Асилом, — твердо сказала она, будто не вставала, фигурально выражаясь, между двумя разъяренными оборотнями. — Она разговаривает с Лией и немного со мной. Но с остальными волками она очень осторожничает. Не думаю, что она разговаривает с кем-то из детей в школе. Бран постоянно получает жалобы от её учителей: «Кара трудолюбива и умна. Но меня беспокоит то, что у неё нет друзей среди сверстников. Она не участвует в групповой работе и ни в каких внеклассных спортивных мероприятиях», и тому подобное. Лия заставляет её каждую неделю писать письмо родителям, но чаще в них всего четыре предложения, потому что Бран ввел это правило после того, как в её первом письме было написано: «Дорогой папа, я жива. Кара».

В какой-то момент во время её монолога Асил взял себя в руки. Более или менее, как подумала Анна.

— Это не Кара, — окончательно заявил Асил, а затем добавил более властным тоном: — Успокойся, Уэлсли. И оставь Кару в покое. — Он помолчал, а затем добавил: — И лучше бы мне не чувствовать твой запах рядом с ней или там, где она была.

Уэлсли внезапно опустился на пол, повернувшись к ним спиной. Он кивнул, показывая, что слушает.

— Ладно, — согласился он, его голос был куда более нормальным, чем поза. Почти непринужденно он спросил: — А что насчет Шервуда? Он должен знать об одичалых, он сам был одним из них какое-то время. Он должен знать об отсутствии Брана, потому что теперь он в стае Адама.

— Шервуд Пост? — переспросил Асил. — Нет.

Уэлсли бросил на Асила раздраженный взгляд через плечо.

— Ну, кто-то же нас предал. А Шервуд последний из новичков в стае после Кары и Анны.

Для одичалого Уэлсли был довольно хорошо осведомлен о том, кто есть кто в стае. Неудивительно, что Асил поставил его во главу списка подозреваемых.

Художник прищурился, задумчиво глядя на Асила.

— Ты ведь знал его до того, как ведьмы добрались до него и лишили его ноги и памяти. Кем он был?

Асил нахмурился, затем покачал головой.

— Сейчас это не важно. Сомневаюсь, что он вспомнит, кем был когда-то. Неважно, что думает Бран. Но его суть осталась прежней: он был защитником слабых. Он никогда бы не помогал кому-то нападать на беззащитного. Нет. Это не Шервуд. К тому же он был на задании, спасая Мерси, когда Бран уехал. Насколько мне известно, никто за пределами стаи не знает, что Бран до сих пор не вернулся.

Этот разговор был довольно странным даже по меркам оборотней. Анна пожалела, что не утащила Асила, когда он предлагал. От фразы «та девчонка в Теннесси» у нее волосы на затылке встали дыбом, а её волчица занервничала.

— Ну кто-то же нас предал, — настаивал Уэлсли и замолчал. — А может, и нет. Как насчёт электронного шпионажа? Может, что-то подбросили в дом маррока или даже человеку, а он об этом даже не знает. Я читал, что люди могут что-то проглотить и с помощью этого прослушивать. — Художник снова повернул лицо к углу комнаты, так что не видел задумчивого взгляда Асила. — Кажется, я читал об этом, — пробормотал Уэлсли. — А может, кто-то сделал это со мной. Я не помню. Глупо.

— Не глупо, — не согласился Асил. — В конгрессе до сих пор пытаются просунуть законопроект о том, что всем оборотням следует вживлять устройство слежения, но он застопорился, потому что не могут придумать прибор, который не сломается при смене облика.

Это странно, но Асил в основном игнорировал странные выходки Уэлсли и разговаривал с ним так, словно они вели обычную беседу. Что ж, Анна тоже могла так делать, если это поможет.

— Чарльз продемонстрировал, что техника взрывается во время изменения, — вставила Анна.

Асил заинтересованно взглянул на неё.

— Когда мы работали с КНСО и ФБР в Бостоне, — уточнила она. — Чарльз сказал, что устройство слежения не сработает, и с удовольствием это продемонстрировал.

— Чарльз — потомок ведьмы, — пренебрежительно бросил Уэлсли. — Он мог бы взорвать любую технику, какую выберет. — Затем тем же странным голосом, которым он говорил об убийстве молодых женщин, добавил: — Ведьмы — зло.

Анна решила последовать примеру Асила и реагировать только на обычные высказывания Уэлсли.

— Если это поможет кому-то избавиться от паранойи, — начала она, — Чарльз сказал мне, что он почти уверен, что их устройство не сработало бы, даже если бы он его не испортил. Что касается электронного шпионажа в доме маррока, то Чарльз проверяет дом пару раз в неделю.

Она оставила комментарий о ведьмах без внимания. Это было правдой. Но в данной компании не было смысла зацикливаться на этом.

— Параноидальный ублюдок, — пробормотал Асил с какой-то странной нежностью в голосе.

— Он иногда находит прослушивающие устройства и камеры, — сказала Анна. — Обычно во время полнолуния в октябре, когда среди нас так много незнакомцев.

— Оборотни привозят с собой шпионские устройства? — с неподдельным интересом спросил Асил.

Анна покачала головой.

— Вряд ли они делают это намеренно. Пока что жучки были на оборотнях, которые вышли на публику. Чарльз находил жучки на их машинах, одежде или в багаже.

— Тогда почему люди не знают об Аспен-Крике? — спросил Уэлсли.

— Знают, — сказала Анна. — Но вряд ли они знают о марроке. Но где-то с семидесятых годов они знают об Аспен-Крике, вероятно, даже раньше узнали. Определенная группа людей. Именно по этой причине Брану пришлось вывести оборотней на публику. Секреты могут привести к шантажу только, пока они остаются секретами. — Последняя фраза была почти дословной цитатой Брана.

— Тогда почему не все люди знают об Аспен-Крике? — снова спросил Уэлсли.

— Бран не хочет, чтобы сюда приезжали туристы, — объявил Асил. — И ему удалось убедить тех людей, кто знает о нас, что не стоит афишировать наше местонахождение.

— Монстрам нужно где-то бегать, — добавила Анна.

Уэлсли легко поднялся на ноги.

— Это так, — согласился он.

— Ты был прав, Асил, — твердо сказала Анна, начиная нервничать из-за того, что Уэлсли поднялся на ноги. О какой правоте она говорила? Она наугад выбрала одну из реплик, которую произнесли двадцать минут назад. — Я имею в виду, когда заметил, что ты устроил бы нападение на Эстер намного лучше. Если целью было похищение Эстер.

— Интересно, — протянул Асил. — А какая еще у врагов могла быть цель?

— Они могли желать ей смерти и пытались запутать следы, притворившись, что это была более крупная операция, чем простое убийство, — предположил Уэлсли. — Или они могли желать смерти Джонси.

— Или они хотели узнать, где находятся все наши одичалые, наши сильные и уязвимые раненые волки, — медленно сказала Анна. В записке Джонси было написано: «Они расспрашивали об одичалых». Чарльз говорил ей, что среди одичалых есть волки, которые обладали опасными знаниями, ради которых люди убили бы их. И из-за нападения Чарльзу пришлось бы выехать к ним, чтобы предупредить. В этом был смысл, если знать, как устроена стая и как действуют одичалые, они практически никогда не отвечали на звонок по телефону.

— За нами не следили, — сказал Асил.

— В «Морской полиции: Спецотдел» используют спутники и могут отслеживать передвижения партизанских отрядов на земле, — сказала Анна.

— Что это за «Морская полиция: Спецотдел»? — спросил Асил.

— У них также есть масс-спектрометр, чтобы проанализировать комочек грязи на ботинке и безошибочно определить для Эбби, с какой улицы он взялся. И это занимает всего пять минут, — сухо заметил Уэлсли. — Масс-спектрометры так не работают.

Судя по всему, Уэлсли смотрел телевизор. И знал, что такое масс-спектрометр и как он работает. Этот разговор становился все более странным.

Асил зарычал.

— Это сериал, — пояснила ему Анна. — О военно-морской полиции. Смесь детектива и военного триллера.

— Сериал, — презрительно бросил Асил.

Уэлсли усмехнулся, опустил голову и поднял руку, чтобы дать Анне «пять».

В какой-то момент она поняла, что это не лучшая идея. У Уэлсли явно были проблемы. У всех оборотней есть что-то вроде раздвоения личности — человеческая половина и волчья половина иногда конфликтовали. Чарльз и братец волк были наглядным примером того, насколько разными могут быть волчий дух и человек. Но её супруг и его волк жили в гармонии.

Уэлсли и его волк даже не жили по соседству. Приближаться к нему настолько, чтобы дотронуться, когда он последние полчаса вел себя то нормально, то жутко, было глупо.

И всё же она была парой Чарльза Корника, второго человека в стае маррока. Если она не ответит на этот дружеский жест, то это будет значить резкий отказ, а она не хотела этого делать.

Анна обошла Асила и хлопнула по поднятой руке Уэлсли.

Она была оборотнем и тренировалась с Чарльзом практически с тех пор, как он привез её в Монтану. У нее хорошая реакция, она быстрее многих волков.

Но она не успела отреагировать, когда Уэлсли схватил ее за запястье и навалился на неё, как медведь гризли, повалив на пол. Анна ударилась о твердый утрамбованный земляной пол под его немалым весом. Он обхватил ее, дрожа всем телом. Анну затошнило от ужасных воспоминаний, хотя она думала, что оставила их позади.

Что-то ударилось о землю прямо возле её уха, заставив её вынырнуть из паники. Анна повернула голову и увидела, что Асил вонзил меч с красиво отделанной рукоятью в землю. Лезвие торчало из земли примерно на четверть дюйма.

Асил готов был убить. Чтобы защитить ее. Но очевидно, что он понял гораздо быстрее неё, что именно произошло — и, что более важно, чего не произошло.

Уэлсли не напал на неё, во всяком случае, не собирался атаковать. Он пытался прижаться к ней как можно ближе, при этом бессвязно рыдая и бормоча что-то на непонятном языке.

— Омега, — тихо сказал Асил, присаживаясь на корточки рядом с ней, его лицо было всего в нескольких футах от её лица. — Я должен был помешать тебе прикасаться к нему. Моя жена лучше контролировала то, чем была. Никто бы не понял, кто она такая, и не поддался бы ее влиянию от случайного прикосновения, если бы она сама этого не захотела.

— Что мне делать? — прошептала Анна, отчасти чтобы не спровоцировать Уэлсли на более бурные действия. Но главным образом потому что у неё так пересохло в горле от страха и пережитого в прошлом ужаса, что она не смогла бы издать ни звука громче, если бы и пыталась.

— Не двигайся, — посоветовал он. — Надеюсь, через несколько минут он успокоится.

Анна посмотрела на него. Она не сможет пролежать здесь, с незнакомцем на себе, несколько минут.

И Асил это понял.

— Если я попытаюсь стащить его, — сказал он, — это ничего не изменит.

Анна кивнула. Она понимала, что Уэлсли получает от неё какое-то облегчение, и он отреагирует плохо, если кто-то попытается отнять это у него. И Асил сомневался, что Уэлсли добровольно отпустит ее.

— Ладно, — смирилась она, стараясь не выдать свою панику. Анна надеялась, что Чарльз не улавливает этого через их связь. Он не заметит, если ей удастся успокоиться. — Хорошо.

— Чем я могу помочь? — спросил Асил.

— Говори, — сказала она. — Отвлекай меня.

— Как насчет истории? — Он положил руку на плечо Уэлсли. — Его пара умерла, и его волк хотел умереть вместе с ней. Иногда так случается. С тех пор прошло около ста лет, как он и его волк воюют. Это как раздвоение личности, только твоя вторая половина — машина для убийств, а ты постоянно пытаешься подавить ее.

— Девушка в Теннесси? — тихо пробормотала Анна, почти уверенная, что Уэлсли не обращает внимания на их разговор. Он громко рыдал, и это было ужасно слышать от взрослого мужчины. Но это успокаивало её, потому что он не издавал звуков как…

Как кто-то другой.

Асил кивнул на её вопрос.

— После случая в Теннесси Бран привез его сюда. Еще в тридцатых годах, кажется. Когда умерла его жена, он был известным художником, писал картины под псевдонимом. — Асил сочувственно хмыкнул и снова похлопал Уэлсли по плечу, на этот раз не убирая руку. — Он пытался продолжать свою жизнь, но однажды просто ушел. Ушел из стаи. Ушел из дома, оставив в нем всё. Член его бывшей стаи сказал мне, что это было жутко. Как будто однажды утром, приготовив завтрак, он решил, что сыт по горло. Некоторое время о нем ничего не слышали. Была Великая Депрессия, и многие люди путешествовали на поездах. Его нелегко было найти.

— Не то что сейчас, — с трудом выдавила Анна.

— Да, не то что сейчас, — согласился Асил. — Технологии во многом упростили жизнь, но также именно случай Уэлсли в частности напомнил Брану, как важно не терять из виду ни одного оборотня.

— Ты был в Испании в тридцатых годах, — напомнила дрожащим голосом она, и ей это не нравилось, потому что опасно испытывать страх рядом с оборотнями. Но даже зная, что Уэлсли не собирался делать ничего сексуального, она не могла сдержать холодный пот, стекавший по спине.

Асил одобрительно хмыкнул.

— Ты много знаешь, хотя в то время был на другом континенте.

Он улыбнулся.

— Я знаю всё, что нужно знать, — сказал он и задумчиво нахмурился. — Я начал задавать вопросы, когда навещал его. Я хотел знать как можно больше в надежде, что смогу ему помочь. Конечно, я и раньше кое-что знал. В то время многие знали о его истории. Думаю, отчасти именно поэтому Бран так суров к волкам теперь, когда публика знает о нас. Он не хочет, чтобы кто-то вспомнил старую историю Уэлсли.

— Расскажи мне, — попросила Анна.

— Как ты и сказала, — начал Асил, — в те дни легче было спрятаться. В эпоху Великой депрессии множество мужчин без семьи и прошлого скитались по железным дорогам и шоссе. Уэлсли был просто одним из них, пока наконец не потерял контроль над волком в городке с населением около четырехсот человек. Этого городка больше нет, иначе, возможно, больше людей помнили бы эту историю. Уэлсли иногда уверен, что там была замешана черная ведьма. Но в итоге в живых остался только Уэлсли, чернокожий мужчина в городе, где большинство жителей — белые. — Асил снова похлопал Уэлсли, но другой оборотень, казалось, не замечал его. Немного погодя Асил снова заговорил. — Именно тогда Бран узнал о нем. Он послал Чарльза вытащить Уэлсли. — Наступила пауза, и Асил кисло сказал, потому что не хотел проявлять уважение к Чарльзу: — Я слышал, что он проник в ту тюрьму, где держали Уэлсли под усиленной охраной, и вытащил его. Но если ты сможешь разговорить этого угрюмого волка и он расскажет тебе, как он это сделал на виду у двух охранников, оставив позади пустую запертую камеру, многие захотят послушать.

— А нельзя спросить у самого Уэлсли? — спросила Анна.

Асил покачал головой.

— Он помнит только обрывки. В основном на поверхности был его волк. Если кто-то захочет обвинить его в том, что произошло в тот день, он не сможет защитить себя, потому что не помнит, что произошло.

— Ты думаешь, он невиновен?

Асил вздохнул.

— Я думаю, что все запутанно. И не стоит строить догадки без фактов. Можешь спросить своего супруга, если тебе любопытно. У него был приказ убить или спасти, в зависимости от того, что подскажет ему интуиция. И вот наш Уэлсли цел, хоть и не совсем невредим.

Рыдания Уэлсли стали стихать, но Анна намеренно сосредоточилась на Асиле, поэтому и не сразу заметила перемену.

Но Асил набросился на Уэлсли прежде, чем его острые зубы успели сделать больше, чем оцарапать её ключицу. Затем они оба покатились по комнате, а Анна вскочила на ноги. Прежде чем она успела вмешаться в драку, Асил прижал Уэлсли к полу каким-то сложным борцовским приемом, который не позволял оборотню вырваться.

И Уэлсли — или волк, живший в Уэлсли, — пытался вырваться. Его ярко-золотые волчьи глаза на темном лице видели вокруг только врагов. Его лицо, медленно превращавшееся в волчью морду, и было диким. Он щёлкал челюстями, как будто мог каким-то образом выбраться из собственного тела, чтобы добраться до Асила или до любого, кого поймает.

Асил что-то напевал ему по-испански, будто безумное существо было ребенком. В его голосе была магия оборотня, очень доминантного волка, пытавшегося успокоить Уэлсли.

Анна чувствовала, как Уэлсли пытался вернуться, но волк тоже был доминантным. Асил мог бы подавить другого волка, но надеялся, что Уэлсли сможет сам взять контроль над ним в свои руки. Такого старого волка, который не может контролировать себя, нужно убить.

Анна хотела успокоить Уэлсли силой омеги. Но взяла себя в руки, не собираясь поддаваться этому желанию.

Она протянула свою силу, чтобы помочь. Она не стала бы пробовать, если бы Уэлсли держал Чарльз, но это Асил, который ранее был парой омеги. Он успел научиться защищать себя, оставаться настороже, несмотря на то что чувствовал его волк.

Анна глубоко вздохнула, сосредоточилась и присела на случай, если придется быстро двигаться. Она с силой прижала руку к щеке Уэлсли, чтобы ему было трудно повернуть голову и укусить её.

Пойманный в ловушку волк содрогнулся от её прикосновения.

Асил перешел на английский, обращаясь к ней тем же тоном, каким говорил с Уэлсли.

— Будь осторожна, Анна. Твои способности позволяют тебе приносить волку огромное облегчение, но это имеет свою цену. Когда ты отстранишься, ему придется снова бороться со своим волком, а для этого потребуется еще больше мужества и стойкости.

— Я знаю, — просто сказала она. — Я вряд ли забуду, как Бран проводил надо мной свои эксперименты. Но сейчас у нас нет выбора.

Асил закрыл глаза и кивнул.

— Если ты не сможешь его вылечить, я отправлю его на последний покой, где это бремя больше не будет его мучить.

— С тобой всё будет в порядке, если я его успокою? — спросила она, наполовину ожидая, что Асил обидится, но поняла, что он говорил и о себе тоже, не только об Уэлсли, когда предупреждал о возможных последствиях её вмешательства.

Асил мрачно улыбнулся.

— Я не хочу убивать того, кто так долго и так упорно боролся. Тот, кто создает такую красоту, заслуживает нашей помощи.

Это не согласие, но у неё не было времени.

Анна практиковала свою силу с тех пор, как приехала в Аспен-Крик. Иногда было трудно найти жертв… подопытных. Как сказал Асил, большинство волков не возражали против первоначального эффекта, но им трудно было справиться с последствиями. Кара была её постоянным добровольцем.

Прежде чем Анна научилась лучше справляться, её сила омеги заливала местность волной покоя, которая отправляла неподготовленных оборотней в сон. Она и единственный другой омега, о котором она знала, посоветовались по интернету (потому что он жил в Италии) и привлекли Асила, который знал об омегах больше, чем они оба. Они учились использовать свои способности, не отправляя друзей в нокаут. И они научились скорее… приглашать вздремнуть, а не бить кувалдой по голове.

Анна закрыла глаза и представила тихий маленький овраг под старым деревом у быстрого ручья — своё любимое место. Звук бегущего ручья, запах растений, умиротворение этого места завладели её сердцем.

Долгое время этот метод работал только с Чарльзом, потому что она могла использовать их связь как проводник. Она много тренировалась, чтобы использовать связь стаи, а в последнее время экспериментировала, используя только прикосновение. Неожиданно это оказалось более сильным — или, по крайней мере, эффективным, — чем использование брачной связи или магии стаи.

Благодаря тактильному контакту Анна ощущала то, что не получала ни через брачную связь, ни через связь со стаей: эмпатию. Она не чувствовала эмоции другого волка, но ощущала своего рода показания давление. Она могла измерить, сколько эмоций человек сдерживает. Она научилась работать с этим, смягчать эмоции окружающих, а затем отступать.

Конечно, с некоторыми волками это работало лучше, с другими не очень. Чаще всего она не могла «считать» Брана или Асила, не говоря уже о том, чтобы влиять на их эмоции. Кара была её лучшим подопытным. Вдвоем они отточили эффект до совершенства, так что Анна могла помочь Каре просто снять напряжение или уговорить волчицу Кары добровольно уснуть, не влияя на волков поблизости. Они могли сопротивляться ее магии омеги. Анна планировала попробовать это сейчас, стараясь не задеть Асила.

Она не знала, сможет ли её прикосновение как-то повлиять на волка Уэлсли. Но если этого не произойдет, у неё всегда была её большая кувалда, чтобы вырубить его. Проблема в том, что кувалда ударит и Асила.

— Я хочу, чтобы он попросил своего волка уснуть, как делаю с Карой. Я не знаю, повлияет ли это на тебя, — предупредила она Асила. — Я никогда не пробовала это делать, когда кто-то еще касался моего подопытного.

Асил рассмеялся так легко, словно не боролся с другим оборотнем.

— Я готов, mija. Делай, что нужно.

Анна коснулась щеки Уэлсли, и он немедленно потянулся к ней, а затем выдернул её из её лесной рощицы в ее сознании прямо в ад.

Был момент, когда она могла вырваться на свободу, но этот момент прошёл, и Уэлсли взял верх. В каком-то смысле.

Ее захлестнула боль и усталость, такая всепоглощающая, что казалось, ей нет конца, и даже дышать было больно. Анна потерялась в эмоциях Уэлсли на долгое, ужасное, бесконечное мгновение.

— Анна? Chiquita? Говори со мной. — Тихий голос Асила стал для неё якорем, напомнил, что существует реальность, кроме боли Уэлсли. Он помог ей разорвать связь между собой и другим волком.

Уэлсли отпустил её.

Анна сделала вдох, но не убрала руку с его щеки.

— Я в порядке, — сказала она Асилу. — Но это немного странно. Отнесись с пониманием и не отпускай его.

Она обхватила руками лицо Уэлсли, снова глубоко вдохнула и позволила ему засосать её обратно в его тюрьму. Она не отпрянула от его боли и, принимая её, обнаружила, что может немного отстраниться.

Уэлсли пригласил её войти. И в его приглашении была сила. Его сила оказалась не такой, как у Брана, и не совсем колдовством. Асил сказал, что у Уэлсли есть магия, похожая на магию Чарльза. А магия, которую обычно использует Чарльз, он унаследовал от матери, целительницы и дочери шамана. Сила Уэлсли ощущалась больше, как у Чарльза, чем как у Брана. Но она была не такой, как у её супруга.

Пространство, в котором она оказалась, было темным и казалось пустым, будто оно как-то изолировано. Но она не знала, насколько можно доверять своим ощущениям.

«Когда всё остальное не помогает, — зазвучал в ее ушах голос Чарльза, — следуй своим инстинктам. У оборотней довольно хорошие инстинкты».

И в этом месте инстинкты были бы полезнее интеллекта.

Анна двинулась сквозь темноту и наткнулась на Уэлсли. В один миг его нигде не было, а в следующий он возник, совсем рядом. Достаточно близко, что она сделала шаг назад, и в этот миг осознала, что у неё есть физическое тело в этом месте.

Она совершенно ясно видела Уэлсли человека. Но также чувствовала битву, которую он вел, чувствовала его огромную усталость и боль. Он так сильно боролся, и он сражался очень-очень долго. Почти столетие битвы истощило его до предела. Анна видела, где его тело местами выцвело до серого.

— Вот где ты можешь меня увидеть, — прошептал кто-то ей на ухо. — Там, на этих серых участках.

И это было совсем не страшно. Ни капельки.

Но Анна доверилась своей интуиции и не стала оглядываться, хотя волоски на затылке встали дыбом. То, что стояло сзади, пахло злом и гнилью. В таких местах излишнее внимание к вещам делает их более реальными. И это говорила не интуиция, а то, чему её научил Чарльз.

Она сосредоточилась на Уэлсли. С кем он боролся? Потому что она вообще не чувствовала его волка. То, что шептало ей на ухо, не было волком. Она знала это так же инстинктивно, как и то, что он боролся, хотя совершенно не двигался.

Если он не боролся со своим волком, несмотря на рассказ Асила, тогда, возможно, боролся за своего волка. Как только она поняла это, её связь с Уэлсли значительно усилилась, так что могла чувствовать отголоски его эмоций. Это была ужасно интимная связь для незнакомца.

Анна не нашла той душераздирающей печали, которой ожидала после рассказа Асила. Отчаяния было навалом. Но отчаяние — не синоним скорби или сожаления. Отчаяние — это потеря надежды.

— Пожалуйста, — попросил он её на ухо, как и голос той злой сущности. — Пожалуйста, помоги нам, Намвигн Беа. Мы умираем, целительница.

— Чем я могу помочь? — спросила она, но он просто повторял ту же просьбу снова и снова, будто не слышал её.

Она коснулась его щеки, как в реальном мире. Он не отреагировал на её прикосновение, и прикосновение не изменило ни это место, ни его эмоции. Он сказал ей всё, что мог, остальное она должна была узнать сама.

Анна решила делать именно это, оставив позади человеческий облик Уэлсли. Она не слышала и не чуяла его волка, но ощущала запах зла у неё за спиной. Сначала попыталась не обращать на него внимания, но больше ничего не было, и она последовала за своими чувствами.

В конце концов она нашла лес густых зеленых лиан, которые так переплелись, что не могла пройти сквозь них. Когда повернулась, чтобы посмотреть, можно ли их обойти, они окружили её.

Ловушка.

Анна подавила страх. Асил был в реальном мире и присматривал за ней. А связи с её парой были крепкими, здесь они крепче, чем в реальном мире. Она не одна, что бы там ни говорили её страхи.

Анна коснулась волокнистых зарослей. Как и сам Уэлсли, растения под её пальцами чувствовались реальными. Она не видела никакой структуры, которая поддерживала бы лианы, казалось, они держатся сами. Краем глаза она видела, как они движутся, но те, что прямо перед ней, были неподвижны.

Она сжала пальцы вокруг одной из лиан. Та была почти такой же толщины, как её запястье. Анна осторожно потянула, и лиана немного поддалась, и в ответ где-то в глубине зарослей послышался шорох. Анна резко изо всех сил дернула, призвав на помощь свою волчицу. Неохотно лианы сдвинулись, и она увидела мельком золотистый мех.

Анна попыталась просунуть руку, чтобы коснуться меха, и наткнулась на шип длиной с мизинец в той руке, которая еще не полностью зажила из-за серебряной пули, что убила Эстер. Лианы оказались покрыты длинными острыми шипами, хотя мгновение назад их не было.

Анна зарычала и удвоила усилия, пытаясь отодрать от себя лианы. Её руки были в крови, и она оставляла кровавые следы на стеблях растений. Везде, где её кровь окрашивала лианы, они ослабевали, пока она наконец не смогла увидеть больное и разъяренное существо, пойманное в ловушку внутри.

Волк — предположительно, вторая половина Уэлсли — выглядел так, будто его поразила чума. Его шерсть была вырвана клочьями, словно от чесотки, на коже в тех местах, где в него вонзились шипы лиан, виднелись сочащиеся язвы. В некоторых местах плоть волка срослась с лианами, которые держали его в плену, так что он стал частью структуры, удерживавшей его в заточении.

Анна полагала, что то, что видит, более символично, чем реально. Но, возможно, и нет.

Анна была дочерью своего отца, а её отец верил в науку и рациональное мышление. Она была оборотнем уже несколько лет, но всё равно склонна думать об этом с научной точки зрения, будто ликантропия — вирус.

Столкнувшись со стеной покрытых шипами лиан, прямо как из сказок братьев Гримм, она никогда ещё не осознавала так ясно, что является частью магии. Не магия Артура Кларка, где при достаточном понимании она могла бы стать новой наукой, которую можно классифицировать и понять. А магия в духе «во вселенной есть другая форма силы». Что-то чуждое, почти разумное, живущее по своим правилам или вообще без правил. Самая настоящая магия, которую можно изучать, но которая никогда не уляжется в аккуратно объяснимые категории.

Помня об этом, Анна попыталась вообразить нож или что-то, чем можно перерезать лианы. Но этого не могла сделать ее магия. В отчаянии она призвала свою волчицу. Но обнаружила, что не может превратиться в волка здесь, в воображении Уэлсли. Или это была душа? Или тюрьма?

Но ей удалось выпустить когти. И она вонзила их в лианы.

«Querida, — сказал Асил, — ты уверена, что хочешь пустить ему кровь?»

На мгновение Анна увидела проблеск реального мира, где её настоящие когти вонзились в кожу Уэлсли.

В ужасе она вырвала когти из лиан. Почти случайно её взгляд встретился с решительными глазами пойманного в ловушку золотистого волка. Из дыр, которые она проделала в растении, по зеленой кожице стекало серое вязкое вещество. И воняло это вещество так отвратительно, что тошнота подступала к горлу.

И оно шептало ей на ухо ужасные вещи.

Анна знала, что в этих лианах была магия. Но не знала, чья это магия. Асил очень ошибался. Дело было совсем не в том, что человеческая и волчья половины Уэлсли враждовали из-за смерти их пары.

Это было проклятие, кто-то сделал это с ними. Кровь лиан пахла ужасно знакомо, Анна знала, как пахнет кровная магия. Асил упоминал в своем рассказе черную ведьму. Теперь Анна могла сообщить ему, что слухи правдивы. Черная ведьма точно была замешана, кто-то достаточно сильный, чтобы наложить на оборотня связывающее заклинание, которое действовало все это время.

Анна не знала, как помочь Уэлсли.

Она могла успокоить волчий дух любого оборотня. Она научилась также отправлять их в сон, на некоторое время. С её помощью Бран сократил количество новообращенных волков, которых приходилось убивать, потому что они не могли контролировать своего волка в течение первого года после обращения.

Но если она отправит этого волка в сон, как бы он ни нуждался в отдыхе (а она видела, что он так же истощен, как и его человеческая половина, если не больше), он проиграет битву против шипов.

Это было колдовство, а она ничего не знала о том, как разорвать клетку, сотворенную колдовством. Но Анна знала кое-кого, у кого была своя собственная магия и он умел ею пользоваться.

— Чарльз, — мысленно позвала она, потянувшись к нему, но не выпуская хищных лиан. — Чарльз, ты мне нужен.

Глава 8

Глава 8

— Она соединила нас вместе просто, чтобы позлить, — сказала Сейдж Чарльзу, хотя при этом нисколько не выглядела раздражённой.

Они взяли её внедорожник, потому что она отказалась сесть за руль его пикапа. Её машина была слишком роскошной для здешних ухабистых дорог, Сейдж работала риелтором, продавая дорогие монтанские грёзы очень богатым людям, которые хотели сбежать из города. Когда Чарльз сказал ей, что дорога слишком плоха для её чересчур цивилизованного внедорожника, она рассмеялась и ответила, что скорее заменит свою машину, чем позволит царапинам появиться на его любимом пикапе.

Чарльз тоже предпочёл бы, чтобы она не царапала его машину. Если она планировала лихачить, то хорошо, что они взяли ее внедорожник.

— Лия? — уточнил Чарльз, хотя прекрасно знал, о ком именно говорит Сейдж.

Она кивнула и взглянула на него краем глаза.

— Почему ты не остановил ее? Всем известно, что она не может тобой командовать. Никто бы не удивился, даже Лия. Так почему ты позволил ей это сделать?

Чарльз посмотрел на Сейдж, обдумывая, что ей ответить.

Как и его мачеха, Сейдж любила носить красивую одежду. Отчасти из-за работы, отчасти потому что носила её, как доспехи. Она надевала вещи из мягкой ткани и броских цветов, которые делали бы её милой. Одежда, которую она носила, давала ей визуальную силу. Так она заявляла миру: «Вот сильная женщина».

Но ему эти вещи говорили совсем другое: «Вот женщина, которой нужны доспехи, чтобы за них спрятаться. Вот женщина, которой страшно, но которая поднимает подбородок и насвистывает в темноте».

Он вспомнил, как она выглядела, когда Бран привёз её сюда. У нее был взгляд такой же, как у Анны, когда они впервые встретились.

— Лия — пара моего отца, — сказал он. — Пока она не делает ничего, что могло бы навредить стае, я не буду возражать.

Сейдж недоверчиво приподняла бровь, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Она больше не смотрела на него со страхом в глазах. Она нравилась ему. Она была умной, забавной и мудрой. Той, на кого он мог положиться и кто прикроет его спину.

Чарльз расслабился на слишком мягком сиденье и выложил ей всю правду, а не отделался пустыми словами, как ответил бы кому-то другому из стаи.

— Хотя мы с Асилом не друзья, но Анна ему нравится. Он отдаст жизнь за её безопасность. И ей он нравится, и она чувствует себя комфортно в его обществе.

— Ты оставил свою пару с Асилом, потому что он ей нравится? — язвительно спросила Сейдж. — Чарли, я никогда бы не подумала, что ты на такое способен.

Только она так называла его. Потому что когда впервые произнесла это сокращенное имя, она была избита и напугана. Когда Бран представил ее, она подняла лицо, чтобы посмотреть Чарльзу в глаза, дрожа от ужаса. Затем она сказала с безнадёжным вызовом:

— Привет, Чарли.

Чарльз крепче вцепился в ручку двери, когда Сейдж свернула с дороги по его указанию. По колеям, по которым они ехали, росла высокая трава, и она царапала днище машины. Он был почти уверен, что обратно им придётся бежать на четырёх лапах.

— Я оставил свою пару с Асилом, потому что и ей, и ему я доверяю, — ответил он. — И хотя Лия меня терпеть не может, но она не действует во вред стае. Пока это так, я буду следовать за ней так же, как следую за отцом.

Сейдж рассмеялась на его слова.

— Да. Мы все слышали, как ты подчиняешься Брану. — Она рассмеялась громче. — Или Лие. Самое смешное то, что ты на самом деле в это веришь.

Это правда, подумал он с некоторым возмущением. Но он редко спорил с людьми, кроме отца или Анны, поэтому не стал заострять на этом внимание. Сейдж сбавила скорость, поэтому Чарльз отпустил ручку на дверце и бесстрастно сложил руки на коленях. Он держал слово и будет следовать за Лией так же, как следовал за своим отцом.

Сейдж взглянула на него.

— Ладно, — сказала она. — Тогда у меня другой вопрос. Зачем ты взял эту штуку с собой?

Она имела в виду ведьмовской пистолет.

— Некоторые из одичалых, которых мы собираемся навестить, имеют интересное прошлое, — ответил Чарльз — Все они очень старые. Я хочу знать, слышал ли кто-нибудь из них о чём-то подобном.

Сейдж выехала на ровную поляну и остановилась перед домом в стиле ранчо, который смотрелся бы уместнее на городской улице, чем посреди леса. Дом Чарльза тоже был в стиле ранчо. Но в этом окружении маленький серый домик выглядел как комнатная кошка в логове тигра.

Чарльз знал одичалых достаточно хорошо и сомневался, что среди них есть предатель. Они не могли слишком долго притворяться, это было ниже их достоинства. Трусливо.

Он вышел из машины и сразу почувствовал, что кто-то сверлит его взглядом. Он позволил братцу волку самому найти тех, кто за ними наблюдает.

Долгое притворство — это трусость, а вот устроить засаду на союзников — вполне нормально.

— Позади нас, — предупредила Сейдж, обойдя капот.

Она не то чтобы боялась. От неё пахло стрессом, даже беспокойством. Возможно, ей следовало бы бояться. Но она ошибалась.

Противник не позади них, хотя это была интересная уловка. Чарльз задумался, умеют ли одичалые на самом деле использовать магию стаи, чтобы управлять ветром, как это делал Бран, или это просто особенности местности, которыми они научились пользоваться. С одичалыми, особенно с этими, возможно и то, и другое.

— Мы пришли с вестью и предупреждением, — произнес Чарльз, не повышая голоса. — Эстер и Джонси погибли от рук врага, у которого был вертолёт и отряды с оборотнями, готовыми напасть на волков маррока. Они напали на жилище Эстер с намерением взять её в плен. И заперли её в клетку. Когда мы освободили её, они убили её.

Чарльз повернулся, словно собираясь сесть обратно во внедорожник, и тут мужчина спрыгнул с дерева в двадцати футах перед машиной.

Как и Бран, этот оборотень из тех людей, которые затерялись бы в толпе даже без использования магии стаи. Он не был ни высоким, ни низким, ни красивым, ни уродливым. В его лице вообще не было ничего особенно запоминающегося. Кроме глаз. У него были белые, волчьи, хищные глаза.

— Брана нет, — сказал мужчина с очень британским акцентом. — Теперь Эстер мертва, потому что ты, Чарльз, сын маррока, не способен защитить стаю.

Он уже знал о нападении на Эстер. В этом не было ничего удивительного. Эти волки имели более тесный контакт с другими членами стаи, чем большинство одичалых, потому что один из них регулярно участвовал в охотах и имел несколько друзей в стае. Если бы не его братья, он, вероятно, был бы обычным членом стаи, безопасным и здравомыслящим.

Их было трое, все братья, близнецы и их младший брат. Чарльз подозревал, что, если бы с ними не было стабильного близнеца, Бран казнил бы двух других из соображений общественной безопасности.

— Думаешь, у тебя получилось бы лучше? — очень тихо произнес Чарльз, стоя против ветра. Он не мог определить, с кем из братьев разговаривает, кроме того, что это был один из близнецов.

Другой близнец спрыгнул на землю с более высокой ветки другого дерева. Его приземление было громче, чем нужно, чтобы прикрыть третьего брата, который все еще сидел в засаде.

— Вряд ли мы могли бы справиться хуже, — ответил он. Пока его близнец следил за Чарльзом, он посмотрел на Сейдж и улыбнулся. — Привет, красавица. Из тебя выйдет отличный приз.

Помимо своей воли, несмотря на годы, что пролегли между нынешней Сейдж и той избитой женщиной, которой она была, когда пришла к ним, — когда она сказала: «Попробуй», её голос прозвучал напряжённо, и она шагнула ближе к Чарльзу.

Второй близнец весело рассмеялся.

— О, я намерен попробовать. Не так ли, Гейр?

Другой близнец улыбнулся.

— Да.

Гейр был самым здравомыслящим из троих.

Чарльз не собирался верить им насчёт того, кто из них кто, особенно когда они так осторожно держались с подветренной стороны, из-за чего он не мог их различить. Он медленно сделал шаг в сторону от Сейдж, встав между ней и близнецами.

Она напряглась от его неожиданного движения. Сейдж попросила его защиты, вторгнувшись в его личное пространство. Его движение не было отказом, но он не мог сейчас успокоить ее.

Чарльз был слишком занят, уворачиваясь, чтобы перехватить топор, который Офаэти, третий из братьев-викингов, попытался воткнуть ему в спину. Он схватил топор одной рукой сверху, другой у основания, и зажал руки Офаети между своими. Викинг не ожидал этого, поэтому Чарльз смог развернуть крупного мужчину. После чего быстро ударил его ногой в колено, и оно хрустнуло.

И именно тогда, в этот самый момент, Чарльз почувствовал, как Анна зовёт его.

— Сейдж. Садись в машину и не вмешивайся.

Строго говоря, бой за доминирование должен проходить один на один. Поэтому он хотел, чтобы Сейдж была подальше от драки. А может, он увидел на ее лице выражение предательства и хотел развеять все ее сомнения в том, что он всегда ставил ее безопасность на первое место.

В отличие от его Анны, Сейдж выполнит приказ. Он вычеркнул её из своих мыслей и рассматривал ее только как гражданское лицо, которое нужно защищать.

Офаэти выпустил топор, когда его колено сломалось. Чарльз подбросил топор вверх и поудобней перехватил за ручку. Это был хороший топор, тяжёлый и сбалансированный для боя, а не для рубки деревьев.

Близнецы, Гейр и Фенрир (Чарльз был почти уверен, что это не имя, данное при рождении, а имя, которое он заслужил), рванули вперёд, когда Офаэти напал, но, увидев топор в руке Чарльза и выбывшего из схватки Офаэти, немного замедлились.

«Чарльз? Если ты не занят, мне не помешал бы совет».

Чарльз услышал тихий звук позади себя и, не глядя, провёл плоской стороной топора вправо на высоте бедра, как обратным замахом бейсбольной биты.

«Теперь, — с удовлетворением сказал братец волк, когда сзади тело, вероятно, не мёртвое, с глухим стуком рухнуло на землю, — Офаэти больше не представляет угрозы».

Чарльз весело усмехнулся, радуясь возможности размяться. Братья-викинги сражались дольше, чем Чарльз жил на этом свете, но у них не было братца волка в напарниках, и их не обучал Бран Корник и Поющий Буйвол, дядя Чарльза.

Близнецы разошлись в стороны, пытаясь заставить его защищаться с обоих флангов. Он позволил им это сделать, потому что для игры это не имело значения. Ему было немного сложнее, потому что он предпочёл бы не убивать ни одного из них. Бран поручил ему защищать одичалых, и они пока что не сделали ничего, что вынудило бы его пойти на крайние меры.

Фенрир приблизился первым, целясь ногой в бедро Чарльза. Он шагнул навстречу, и пинок Фенрира скользнул вверх по его бедру, не причинив никакого вреда. Чарльз схватил его за ногу под коленом и ударил свободной рукой в живот. От силы удара оборотень согнулся пополам, и Чарльз зажал его голову под рукой, затем перегнул их обоих назад, проведя суплекс.

Фенрир упал, и его позвоночник ударился о пень, в который целился Чарльз. Кости сломались с громким хрустом, и Фенрир громко заскулил.

Чарльз отпустил его и вскочил на ноги, успев увернуться от меча Гейра. Второй удар Чарльз отразил топором.

«Чарльз? — Голос Анны был слабым. — Мне очень нужна твоя помощь, иначе я почти уверена, что некоторые из нас не выберутся отсюда».

«Подожди минуту», — ответил он ей. И перестал играть, потому что жена нуждалась в нём. Чарльз разбил меч одним ударом топора и поймал взгляд Гейра, только тогда осознав, что это был Фенрир, а не Гейр. Он предпочёл бы, чтобы Фенрир лежал со сломанной спиной.

И надеялся, что Гейр выживет.

— Довольно, — бросил Чарльз. — У меня нет на это времени. Мы закончили. Подчинись.

Старый волк боролся с его принуждением, пот стекал по его лицу, пропитывая рубашку. Но его рука разжалась, и клинок упал на землю. Викинг опустился на колени, приподнимая подбородок перед Чарльзом.

Братцу волку захотелось нанести ему смертельный удар. Он отвлёк его, когда Чарльз должен был заботиться о своей паре. Вместо этого Чарльз ударил его по голове тупым концом топора. Достаточно сильно, чтобы вырубить на несколько минут, но недостаточно сильно, чтобы убить.

Если бы это был Гейр, то Чарльз поверил бы, что тот подчинился и больше не нападет, но Фенриру он не доверял.

«Анна? — спросил он по брачной связи. — Чем я могу…»

И его словно втянуло в мультфильм. Он смутно узнал в нём вымышленный мир, словно из сказки. Небо было тёмным, фиолетового, темно-синего, серого и черного цветов. Земля под ногами была вязкой, что вызывало у него смутное беспокойство, но не такое сильное, как смрад чёрной магии. Он огляделся, но ничего не увидел, кроме леса из покрытых шипами лиан.

— Анна? — Он не видел её, но чувствовал, что она рядом и что она обеспокоена.

— Чарльз! — позвала Анна. — Я здесь, застряла в этих дурацких растениях. Я не могу выбраться.

Чарльз побрёл по липкой, вязкой земле, и когда достиг леса из лиан, тот неохотно расступился перед ним. Он помешал бы ему добраться до Анны, если бы мог, но их связь и его магия были слишком сильны здесь, где такие вещи имели большее значение. Но лианы злобно смыкались за ним и мрачно шептались.

На крошечной поляне его пара стояла, созерцая лианы и скрестив руки на груди, спиной к нему.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Это колдовство, — сказала она, не отрывая взгляда от лиан. — Я не знаю, что делать с колдовством.

Чарльз приблизился к ней и заметил, что её одежда изодрана, а руки и щека покрыты кровавыми царапинами. Она свирепо хмурилась.

— Это твой мультфильм? — спросил он.

Она посмотрела на него.

— О, хорошо, ты здесь, — прознесла она так, будто только сейчас его увидела. — Мультфильм?

Анна медленно повернулась, оглядываясь. Потом покачала головой и рассмеялась.

— Думаю, я создала это как метафору. Но я не уверена, кто здесь на самом деле главный. Всё это, — она взмахнула руками, указывая на всю сцену, — сочетание моих сил, магии Уэлсли и вот этого. — На последнем слове она указала на живую изгородь из колючих лиан. — Это чёрная магия, колдовство. И я не знаю, как оно сюда попало или как его разрушить.

Чарльз осмотрел лианы тщательнее. И сразу заметил, что растения лишь смутно напоминали лианы, но они не были реальны. У него был некоторый опыт с такого рода магическими сновидениями, хотя его приключения обычно выглядели немного больше похожими на реальный мир и меньше — на приключение в Диснейленде.

— Значит, за шипами заточена спящая принцесса? — спросил он.

— Нет, — ответила Анна. — Волк Уэлсли.

«Интересно, — сказал братец волк. — Мы никогда не чувствовали в нём колдовства. Оно появилось недавно?»

— Не думаю, — возразила Анна. — Скорее, оно было здесь долгое время. Асил сказал, что в истории в Теннесси могла быть замешана ведьма.

— Реа-Спрингс? — спросил Чарльз, хмурясь. — Я не нашёл там никаких следов ведьм.

Анна подняла брови и указала в сторону колючих лиан с характерным запахом крови и колдовства.

— Логично, — согласился он.

— Так как мне уничтожить их? — спросила она его.

«Кровь», — сказал братец волк.

Анна протянула руки.

— Я уже пролила кровь здесь и… — Она покраснела. — Я случайно вонзила когти в Уэлсли в реальном мире. И он истекал кровью. Колдовство не исчезло.

— Это сказка, — задумчиво произнес Чарльз.

— Да?

— Если не кровь, то, возможно, поцелуй.

Большая часть магии стаи была связана с кровью, но есть несколько очень избранных подношений, символом которых является поцелуй. У него была идея, как это можно использовать.

Чарльз осторожно взял Анну за руку, которая еще не зажила из-за серебра.

— Я поцелую тебя. Ты поцелуешь Уэлсли в реальном мире.

Анна инстинктивно отпрянула назад, вцепившись в его запястье.

— Первый поцелуй любви? — Это прозвучало как цитата. — Я не люблю его.

Чарльз обнял ее и прижался подбородком к её макушке. Даже в стране грез это было приятно. Она заставляла его улыбаться.

— Между вами не обязательно должна быть любовь. Но Бран держит его в стае так же, как держит тебя и меня. Если я поцелую тебя здесь, а ты поцелуешь его в реальном мире, возможно, мы сможем сотворить небольшое колдовство. Ты и я.

Затем он поцеловал её.

* * *

Анна не совсем понимала, что задумал Чарльз, но была готова довериться ему.

Она неуверенно моргнула, пытаясь одновременно сосредоточиться на реальном мире и на внутреннем видении. Это было неловко и неприятно.

Асил всё ещё с трудом прижимал Уэлсли к земле. Он увидел, что она сосредоточилась на нём, и мрачно улыбнулся.

— Что бы ты ни пыталась сделать, это работает. Я могу сказать по тому, насколько легче стало его удерживать.

Анна не могла сказать, шутит он или нет. И у неё не было времени, чтобы прямо сейчас это выяснить. Угол, под которым Асил держал его, не позволял поцеловать Уэлсли в губы. Она могла поцеловать его в щёку и почувствовала волну облегчения.

«В губы, любовь моя, — сказал братец волк, потому что в стране грез Чарльз целовал её и поэтому не мог говорить. — Это символично. Мы даём слово, мы общаемся, мы едим, мы принимаем пищу через рот. Через его рот мы можем напитать его силой. Чарльз говорит, что у Уэлсли есть свои способности. Если мы сможем напитать его достаточной слой, он должен освободиться сам».

— Можешь его подвинуть? — попросила она Асила раздраженно. — Я должна поцеловать его в губы. — Анне не нравилось, что подпитка силой через поцелуй кажется такой интимной.

Асил замер, и Уэлсли отчаянно забился в его хватке. Он щёлкнул зубами, и Анне удалось удержать его только, когда навалилась на него сверху, прижав обоих самцов к земле. Будет очень плохо, если Уэлсли вырвется.

Асил выругался по-испански, слегка переместившись. Сопротивление Уэлсли мгновенно стало менее эффективным, хотя не менее страстным.

— Он под заклинанием, — объяснила Анна, прежде чем он успел что-либо сказать. — Колдовство. Чарльз говорит, что я должна поцеловать его в губы.

Хотя Асил был раздражен, его губы растянулись в ухмылке.

— Вот как? Он сказал тебе, что нужно поцеловать прекрасного принца. Хорошо, дай подумать. Ты не можешь вырваться сама, верно?

Анна неуверенно кивнула.

— Я понятия не имею, что делаю, Асил. Но если это работает, я опасаюсь что-либо менять.

Уэлсли снова щёлкнул зубами, и Асил посмотрел на неё.

— Ты уверена в этом?

— Братец волк уверен.

Асил закатил глаза. Анна боялась, что стала плохим примером для многих в стае.

— И братец волк никогда не может ошибаться, — пробормотал он. — Ладно. Твоя задача — держать на нём руки, пока я буду придавать ему позу для поцелуя. Для твоего поцелуя. — Он пробормотал что-то себе под нос и крякнул.

Анна не могла точно сказать, что он сделал, но Уэлсли сдвинулся, и она изо всех сил старалась не отставать. В конце концов Асил оказался под Уэлсли, держа Уэлсли лицом вверх, и до его губ можно было добраться.

— Делай все быстро, — предупредил Асил. — Это небезопасная позиция.

Анна наклонилась, сосредоточившись на ощущении губ Чарльза в стране грез. Она прижалась губами к губам Уэлсли. Было такое чувство, будто она поцеловала электрическую изгородь.

Глаза Уэлсли открылись — ярко-золотые с шоколадными прожилками — и он впитывал её силу до тех пор, пока ничего не осталось.

* * *

Анна пошатнулась в его объятиях, и Чарльз зарычал.

«Глупый Уэлсли», — подумал он. У Уэлсли была сила сродни дарам, которые мать Чарльза передала ему. Другой волк должен был использовать Анну как проводник к силе, которой обладал Чарльз, и к силе стаи маррока.

Чарльз распахнул брачную связь так широко, как только мог, затем открыл связь стаи и потянулся к ней, проталкивая всю силу в свою пару и через неё. Он хотел бы быть рядом с ней физически, чтобы сказать Уэлсли, что делать, вместо того чтобы надеяться, что он увидит…

* * *

Кожа Анны внезапно стала горячей от энергии, которая пахла как Чарльз, пахла как стая. Она вливала её в Уэлсли, пока он извивался в захвате Асила. Он укусил её за губу, и выступила кровь.

«Ладно, — подумала она. — Посмотрим, прав ли братец волк».

В стране грез, где она всё ещё целовалась с Чарльзом, Анна схватила лиану больной рукой. Та извивалась и боролась, но Анна была оборотнем и умела держать хватку. Лоза жгла её руку и хлестала запястье шипами, но она продолжала за нее цепляться.

Анна открыла глаза и увидела, как лиана взорвалась цветами, напомнившими ей те цветы, что покрывали долину, когда умер Джонси. Пару мгновений воздух пах свежестью, а затем она и Чарльз оказались опутаны лианами.

Шипы впились в кожу. Цвета из ярко-жёлтых превратились в серые, а затем увяли. Вокруг них лианы сжимались, пока она едва могла дышать.

А Чарльз…

Что-то защищало её, возможно, сам Чарльз. Но тело её возлюбленного напряглось, когда шипы впивались и посылали стрелы агонии, которые она чувствовала через их связь.

«Похоже на серебро», — сказал братец волк.

«Нашей силы недостаточно», — подумала Анна.

Братец волк завыл.

* * *

В номере отеля Бран расхаживал, борясь со своим волком. Он собирался отправиться в Африку. Африка была далеко. Но его волк позволил добраться только до Спокана.

Бран взял телефон и снова прослушал сообщение Чарльза, в котором тот рассказал о смерти Эстер, о загадочной записке Джонси, о связи между их врагом и тем, кто охотился на них годами.

«Это я во всем виноват, — подумал Бран. — Я виноват в том, что она умерла. Она доверилась мне, а я подвёл её».

Он осторожно положил телефон и снова начал расхаживать по комнате.

Эстер была мертва, а он ни на йоту не приблизился к тому, чтобы узнать, кто их предатель. Он взглянул на компьютер, что стоял на столе из фальшивого вишнёвого дерева, но не осмелился прикоснуться к нему, пока не успокоится. Он снова просматривал финансовые отчёты стаи Лео и гораздо более простые финансовые данные Джерри Уоллеса, пока его волк не взбунтовался.

След вел за деньгами. У врага было много денег. Такая сумма должна была оставить след, но он не мог его найти. Как и гораздо более компетентные бухгалтеры, которым чикагский альфа передал записи. Брану следовало отдать эти записи Чарльзу, возможно, его сын смог бы найти что-то, но именно поэтому Бран не отдал их ему. Потому что боялся того, что Чарльз мог бы найти.

— Предательство — грязное дело, — сказал он зверю внутри себя. Монстр был даром его матери. Даже Серые лорды не смогли справиться с его матерью. Его отец, который был простым фермером, не имел ни малейшего шанса, когда она положила на него глаз.

Зверь ворочался внутри него. Злой. Напуганный.

«Что ж, я тоже боюсь, — подумал он. — И вдобавок беспокоюсь».

Что-то сильно дёрнуло за связь стаи, которой он крепко связал стаю после смерти Эстер. Он ослабил ее совсем чуть-чуть, готовый разозлиться из-за того, что его так грубо потревожили, и обнаружил братца волка.

* * *

Асил держал бешенного волка изо всех сил, хотя был почти уверен, что лучшее, что он мог бы сделать для всех них — это свернуть Уэлсли шею и избавить всех от проблем. Да, Уэлсли был прекрасным художником, он проницателен и остроумен — даже когда боролся со зверем внутри себя.

Но Анна была омегой. Сокровищем. Асил потерял свою пару, но Аллах, который знает сердца людей и как их исцелять, поручил Асилу защищать вторую омегу. Он любил её, хотя не был влюблён в неё. Он любил её так, как человек должен любить колодец, который приносит воду его народу в пустыне. Ради неё он отдал бы свою жизнь. Ради неё он должен был бы просто уничтожить Уэлсли.

И ради неё он не мог этого сделать.

Он почувствовал, когда Чарльз открыл связь стаи и попросил силу. Он отдал всё, что мог, не ослабив хватку на Уэлсли. Настроившись через связи стаи, он мог ощутить, как волна энергии со вкусом Чарльза и стаи пронеслась через Анну в Уэлсли, почувствовал, как тело оборотня дрожит под натиском магии.

Запах чёрной магии просочился из пор Уэлсли. Асил поморщился от запаха силы, древности и смерти.

— Да, да, — раздражённо пробормотал он себе. — И боли, и страдания, и муки, без сомнения.

Он ждал, когда запах утихнет, когда сила стаи сметёт его. Но этот запах не проходил, это была сила…

Асил распахнул свои связи и втолкнул всё, что имел, в поток магии стаи, которая замедлялась до ручейка. Магия стаи начинала пахнуть как смрад колдовства на коже Уэлсли. Он почувствовал, как Чарльз отчаянно взывает к марроку, который покинул их.

Асил знал, что это несправедливо. Он, как никто другой, понимал бремя альфы. Он отказался от этой должности, потому что это тяжкое бремя. Но они нуждались в Бране, а его не было.

А потом он появился.

Огромная сила, со вкусом магии сотен стай (или тысячи, Асил не был в том настроении, чтобы считать) ворвалась в связь стаи. Над ним глаза Анны расширились, стали голубыми, как лед, и всё её тело засветилось магией маррока.

* * *

Анна закричала от боли из-за огня, который залил её вены. Ее крик был приглушён губами Чарльза. Огонь скользнул вниз по её руке и в обожжённую ладонь, вызывая агонию.

Но она держалась за лиану. Она держалась, когда вся лиана загорелась с яростью, которая началась от её руки и встретила другую силу изнутри. Она закрыла глаза от яркости, прижалась телом к своему мужу и держалась, пока лиана не рассыпалась в серый прах.

Когда последняя пылинка золы упала с её руки, Чарльз прервал их поцелуй. Он сделал шаг назад, удерживая её, пока она не обрела равновесие. Затем он исчез во тьме, которая опускалась вслед за уничтожением колючей лианы. Но Анна не потеряла его, она чувствовала его усталость через их связь.

Декорации из «Спящей красавицы» исчезли, как и Чарльз, и Анна осталась стоять в огромной сероватой пустоте. И только тощий золотой волк был рядом.

Его шерсть свалялась, на теле были рваные раны, из которых сочилась кровь и желтоватая жидкость. Он тяжело дышал, низко опустив голову, выглядя даже более усталым, чем она себя чувствовала.

«Иди домой, Намвигн Беа, — сказал ей волк голосом Уэлсли. — Иди домой и отдохни».

Это был очень разумный совет, потому что она устала. Анна сделала шаг и рухнула. Земля приподнялась и поймала её в нежные объятия. Анна мягко похлопала её.

— Спасибо, — пробормотала она и закрыла глаза.

* * *

Кто-то грубо разбудил ее.

— Выпей это, mija. Обещаю, поможет.

Ей следовало бы знать, что это будет Асил, подумала она раздражённо. Асил не уважал ничьих границ, кроме своих собственных.

Зная, что бороться с ним бесполезно, она выпила сладкий чай, который он поднёс к её губам. И выпила вторую чашку. К третьей чашке она уже сидела сама и пришла в себя достаточно, чтобы оглядеться.

Анна сидела на милом диванчике в светлой комнате. Одна стена комнаты представляла собой огромное окно, выходящее в лес. Комната была огромной и в основном пустой. В одном углу была хорошо оборудованная современная кухня, а диванчик, на котором она сидела, стоял в углу. В стене рядом с диванчиком зияла огромная дыра.

За дырой оказалась комната с земляным полом, где она помогала Уэлсли сражаться за свободу. Тело Уэлсли всё ещё лежало на земляном полу.

Она моргнула, глядя на него. Она не могла сказать, дышит он или нет.

— Допей, — сказал Асил из кухни. Он открыл холодильник и изучал содержимое. — Я приготовлю тебе еду.

— Он мёртв? — спросила она.

Асил вытащил голову из холодильника и посмотрел через зияющую дыру на их распростёртого на земле хозяина.

— Нет, — ответил он. — Но думаю, ему потребуется немного больше времени на восстановление, чем тебе. Освобождение от сильного проклятия обычно оставляет жертву с ужасным похмельем. — Он задумчиво помолчал. — Или мёртвым. Думаю, он не против похмелья.

Анну завернули в одеяло. Она смутно помнила, как Асил ее умыл. Её избаловали тремя чашками сладкого чая, и теперь Асил воровал для неё еду. Уэлсли не двигался.

— Асил, — медленно сказала она, — мне казалось, Уэлсли тебе нравится.

Асил вытащил из холодильника упаковки с мясом для сэндвичей и кусок сыра и одарил её вежливо-удивлённым взглядом.

— Конечно. С чего бы мне его недолюбливать? Он понял, кто ты, и решил, что это может помочь ему выбраться из беды, в которую он сам вляпался. Затем он схватил тебя без разрешения, и если бы маррок не открыл шлюзы, ты бы умерла. И, вероятно, вся остальная стая тоже.

— Я не специально, — отозвался Уэлсли, не двигаясь. — Я лишь частично контролировал свои действия последние… Какой сейчас год? Лет девяноста или около того.

Асил указал на него ножом, которым собирался резать сыр чеддер.

— Не вини своего волка в том, что сделал ты. Твой волк только понял, что она предлагает. Это ты решил использовать её, чтобы снять проклятие.

— Справедливо, — сказал Уэлсли. — Думаю, что так и было. — Он помолчал. — Я не жалею. Если бы я убил нас обоих или нас всех… Во всяком случае, если бы мы умерли, я бы жалел. Но раз мы выжили, я просто очень благодарен. Если бы мог двигаться, я бы поцеловал твою руку, Анна.

— Тебе лучше поторопиться, — весело сказал Асил. — Я уверен, что Чарльз уже в пути. Если думаешь, что я недоволен тобой, просто подожди, пока Чарльз не объяснит тебе свои чувства. — Он нарезал сыр. — Чарльз — человек немногословный. Тебе просто повезло, что он перестал носить с собой дубину.

— Кажется, у него есть топор, — сказала Анна.

Асил посмотрел на неё.

— Топор?

Она кивнула.

— Не знаю почему, но, кажется, у него был топор в руках, когда я впервые коснулась его, чтобы узнать, сможет ли он помочь.

Асил улыбнулся.

— Хорошо. Топор — это именно то, что здесь нужно.

— Асил? — спросила она. — Кстати о топорах… Где дверь и дверной косяк?

— Я выбросил их в яму, — сказал он, впервые выглядя немного смущённым. — Дверь мне мешала.

— Оборотень не должен был ее пробить, — пробормотал Уэлсли.

— Я не обычный оборотень, — сказал Асил. — И если бы на ней была дверная ручка, как на любой нормальной двери, она до сих пор была бы на месте.

* * *

Слова Анны, напомнившей Асилу о манерах, вынудили его помочь Уэлсли добраться до стула на кухне. Где он начал есть сэндвичи с такой скоростью, что Асил пожаловался на свою новую работу поваром. Анна и сама проглотила парочку бутербродов и заметила, что Асил съел, наверное, вдвое больше.

Она многое хотела бы узнать о том, что только что произошло, но поймала себя на том, что с трудом может держать глаза открытыми. А потом вдруг осознала, что слышит голос своей пары.

— Анна? — позвал Чарльз.

— Извини, — пробормотала она, не открывая глаз. — Пищевая кома. Со мной это случается, когда меня втягивают в мультфильмы и я сражаюсь со злыми колючими лианами.

— Я буду иметь это в виду, — сказал Чарльз.

«Тебе нужно проснуться, — предупредил братец волк. — Чтобы никто не умер».

И это прекрасно привело ее в чувство. Анна села и потёрла лицо. Асил, Уэлсли и Сейдж были на кухне, и никто из них не выглядел очень счастливым.

Чарльз стоял на коленях рядом с диваном, прижав руку к ее щеке. В другой руке он держал…

— Это, — сказала Анна, — действительно большой топор, которого у тебя не было сегодня утром, когда ты уходил. — И на нём была кровь. Не его кровь, она пахла не как его кровь.

«Не наша», — весело согласился братец волк.

Чарльз хмыкнул, и когда Анна подняла брови, ответил на её невысказанный вопрос:

— Когда ты связалась со мной в первый раз, я только что забрал этот топор у викинга, который на меня напал. Я сломал им его ногу.

— Понятно.

— Мне потребовалось некоторое время, чтобы вырубить его братьев-близнецов, иначе я бы приехал к тебе раньше.

Анна обдумала это заявление и решила, что он не пытается ее развеселить. Он выглядел виноватым.

— Я бы предпочла, чтобы тебя не ранили викинги-близнецы… — это казалось полным абсурдом. — Потому что близнецы-викинги, судя по всему, здесь в порядке вещей. В общем, пожалуйста, сначала позаботься о неотложных делах, прежде чем отвечать мне. Если ты умрёшь, от тебя не будет никакой пользы.

— Я учту это в следующий раз, — заверил он.

Для Анны он не выглядел слишком устрашающе, но затем она посмотрела через плечо Чарльза на остальных. Сейдж немного бледна, но её лицо было очень спокойным. Уэлсли выглядел почти мёртвым, но он выглядел так же, когда она отключилась. Асил походил на разозлённого кота, которого загнала в угол большая собака.

Видимо, только она не считала Чарльза страшным. Скорее всего, братец волк разбудил её, чтобы она помешала Чарльзу кого-нибудь убить.

— Раз уж мы все здесь, — начала она, — может, Уэлсли расскажет нам, что именно случилось в… — она посмотрела на Чарльза, — Реа-Спрингс, Теннесси, так? Потому что, думаю, именно там он подхватил то интересное проклятие Спящей Красавицы.

— Не знаю, имеет ли это значение, — устало произнес Уэлсли. — Большинство главных действующих лиц мертвы, кроме меня. Даже сам город исчез, его затопило водохранилище Теннесси в сороковых годах.

— Удовлетвори мое любопытство, — попросил Асил. — Я повидал много колдовства, но никогда не встречал проклятие, которое продержалось бы так долго и так хорошо пряталось. Обычно оно умирает вместе с ведьмой.

— Мне грустно осознавать, — сказал Чарльз, — что нечто подобное существовало прямо у меня под носом — прямо у моего отца под носом — и никто из нас ничего не подозревал.

Уэлсли потёр лицо.

— Я понимаю. С чего мне начать?

Глава 9

Глава 9

— Я не все помню, — закрыв глаза, устало произнёс Уэлсли. — Но вы заслужили услышать эту историю. Асил, старый друг, если ты уже не злишься на меня, можешь открыть шкаф над холодильником и достать бутылку, которая там стоит? А затем, будь так добр, налей мне и всем желающим немного? Я берёг её, но, думаю, для этой истории… Думаю, мне нужно немного храбрости, чтобы рассказать эту историю. Я сделал бы это сам, но упаду раньше, чем дойду до холодильника.

Асил скрестил руки и не сдвинулся с места. И он, и Сейдж уже немного расслабились с тех пор, как Анна проснулась.

Сейдж тяжело вздохнула, открыла шкафчик и одобрительно хмыкнула, вытащив бутылку вина.

— Мерло, — сказала она. — И очень хорошая марка. М-м-м. — Она открыла другой шкафчик и уже собралась его закрыть, когда увидела там лишь полиэтиленовый пакет со стаканчиками.

— Нет, — запротестовал Уэлсли. — Это всё, что у меня есть.

Она посмотрела на него.

— Ты хочешь пить хорошее вино из одноразовых стаканчиков?

Он пожал плечами.

— Я обычно… — Он помедлил, взглянул на Анну и чуть улыбнулся ей, прежде чем снова повернуться к Сейдж. — Обычно я бью стекло. Пластик проще убирать.

Сейдж покачала головой, нашла штопор и, вытащив пробку, понюхала вино, вдохнув тёплый, фруктовый аромат, который распространился по комнате, достигнув даже дивана, на котором сидела Анна.

— Очень вкусно, — пробормотала Сейдж. — Чарльз?

— Нет, — ответил он.

— Анна?

Анна помедлила, но покачала головой.

— Не сейчас. — Ее немного тошнило, скорее всего, ей было плохо после освобождения Уэлсли — это отняло много энергии.

— Асил?

Асил покачал головой.

— Точно, — бросила она с лёгкой обидой в голосе. — Ты не любишь пороки.

Анна точно знала, что Асил любит вино, но сомневалась, что сейчас речь шла об алкоголе. Это больше походило на одну из серьезных ссор между любовниками, которые продолжаются до тех пор, пока любовь или логика не расставят всё по своим местам.

Он склонил голову, и когда заговорил, его голос был мягким и полным раскаяния.

— Уверяю тебя, я очень плохой мусульманин. Вино для оборотня — всего лишь виноградный сок…

— Очень дорогой виноградный сок, — заметил Уэлсли. — И очень хороший виноградный сок.

— …хоть и очень дорогой и хороший, я не хочу пить его прямо сейчас.

— Ладно, — небрежно сказала Сейдж, как будто не придала его отказу от вина большего значения, чем требовалось. Она наполнила два красных пластиковых стаканчика и принесла их оба Уэлсли. — Выбирай.

— Ты один отравила? — с интересом спросил он.

— Ты оборотень, — сухо сказала она. — Нам не нужно беспокоиться о ядах.

— Это неправда, — возразил Уэлсли, беря один из стаканчиков и с вздохом наслаждения делая глоток. — Просто для нас нужен другой яд.

— Алкоголь, строго говоря, является ядом, — заметила Анна. — Он убивает клетки мозга, поэтому люди пьянеют сильнее, у них клетки не регенерируются так быстро, как у нас.

Сейдж отпила из своего стаканчика, приподняла брови и кивнула Уэлсли.

— Да будут все наши яды такими же вкусными. — Она подняла стаканчик в его сторону, не приближаясь, чтобы чокнуться. — За мёртвые клетки мозга.

Он поднял свой стаканчик.

— За свободу, — сказал он, и когда произнёс это, его глаза вспыхнули ярко-жёлтым.

— Теперь, когда мы с этим разобрались, — продолжила Сейдж, — прежде чем мы перейдём к истории, я хотела бы кое-что прояснить. Не соблаговолит ли кто-нибудь объяснить нам, в чём дело? — Она огляделась и вздохнула. — Мне? Поскольку у меня такое чувство, что я единственная, кто не понимает, что случилось.

— Что ты знаешь? — спросил Уэлсли.

— Пять минут Чарли пялился в пространство, оставив меня разбираться с викингами-близнецами в одиночку. — Она улыбнулась, глядя на присутствующих. — Но сегодня я получила у Чарли урок дипломатии. Забавно, как несколько сломанных костей делают даже викингов гораздо более сговорчивыми. Я попробую этот метод, если мне когда-нибудь снова придётся доставлять им сообщение. Может, ещё лет через двадцать.

— Не так уж и долго, — заметил Асил. — Но Сейдж также знает, что у тебя были проблемы с волком, и это делало тебя опасным противником.

— Проблема была не в моём волке, — ответил Уэлсли Сейдж. — Или, по крайней мере, мой волк не был причиной проблемы. Я боролся за свою душу, и злой дух, пытавшийся завладеть мной, очень медленно побеждал. — Он широко улыбнулся, поднял стаканчик в честь Анны и добавил: — До сегодняшнего дня.

— Твои сегодняшние действия могли привести к смерти моей пары, — мягко сказал Чарльз, и все в комнате, кроме Анны, напряглись. Забавно, как этот человек, даже стоя на коленях у дивана, мог вызвать столько страха. Насколько она знала, он никогда никого не убивал без причины или приказа маррока.

Анна наклонилась вперёд и поймала его взгляд.

— Думаю, — пробормотала она, касаясь кожи Чарльза чуть ниже уха, чтобы он обратил на неё внимание, — на самом деле это я пыталась все сделать. Меня никто не принуждал.

— Неправда, — кисло прорычал Асил, — что бы ты ни думала, chiquita. Я был здесь и видел его, чувствовал, как он затянул тебя в свой кошмар. А я должен был обеспечить твою безопасность, но ничего не мог сделать, потому что был занят, удерживая его физически, чтобы он не убил тебя. В магии я не мог помочь.

Под её пальцами Чарльз напрягся.

Анна свирепо посмотрела на Асила.

— Ты не помогаешь, — упрекнула она. — Ладно, меня втянуло в кошмар Уэлсли…

— В душу, — поправил Уэлсли.

— Это тоже не совсем правильно, — возразила Анна. — Чарльз?

Воцарилось недолгое молчание, затем Чарльз намеренно расслабился, прижавшись к ней, и сжал ее колено, без слов говоря, что понимает, что она делает.

— Видение, — сказал Чарльз, — или, возможно, сновидение.

— Ну, это было кошмарное видение, — продолжила Анна. — Но когда я туда попала, я могла уйти в любой момент. Если бы я только согласилась оставить дух волка Уэлсли связанным в этом лесу из ведьмовских лиан. — Она даже представить не могла, что поступит так, особенно если могла помочь. — Но ключ повернула собственная магия Уэлсли. Ты назвал это духом. Это живое существо держало в плену твоего волка?

Уэлсли кивнул.

— Магия — это живое существо.

Чарльз согласился с этой оценкой, сказав:

— Ты видела его как растение, и это было довольно точно, думаю. Живое, но не разумное, за исключением самых базовых побуждений.

Уэлсли отпил вина, затем поднял стаканчик в сторону Асила.

— Думаю, оно продержалось так долго, потому что моя собственная магия подпитывала заклинание. Оно становилось сильнее, а я слабее. Я тоже думал, что сражаюсь со своим волком, пока Анна не увидела это вместе со мной. Ради меня.

— Проклятие, — задумчиво промолвила Сейдж. — Ты был проклят, и Анна с Чарльзом сняли его? С небольшой помощью маррока, нашего отсутствующего лидера?

— Если кратко, то да, — ответила Анна.

Сейдж задумчиво хмыкнула, проведя ухоженным ногтем по ободку своего стаканчика.

— Ходили слухи о ведьме в Реа-Спрингс.

— Да, — тяжело сказал Уэлсли. — Там была ведьма. Или две. — Он поставил стаканчик на стол и отодвинул его от себя подальше. — Я не очень хорошо все помню. — Он взглянул на Чарльза. — Ты всё ещё хочешь услышать эту историю? — Когда Чарльз кивнул, Уэлсли продолжил: — Полагаю, всё началось с Хлои… со смерти моей жены.

Чарльз, который достаточно успокоился, чтобы сесть на пол рядом с диваном, прислонившись к ногам Анны, поднял руку, останавливая Уэлсли. Он сжал губы и указал:

— Тебе следует начать этот рассказ с того места, откуда велит начать твой волк.

Уэлсли взял стаканчик, сделал большой глоток вина и со стуком поставил стаканчик на стол.

— Откуда велит начать мой волк… — Он выдохнул, как испуганная лошадь. — Он велит мне начать с моего обращения. Это не имеет никакого отношения к Реа-Спрингс.

Чарльз хмыкнул.

— Может быть, стоит. Именно из-за этой первой истории я, когда у меня был выбор, привёл тебя к своему отцу, а не убил за убийство тех молодых женщин.

Уэлсли явно с недоумением уставился на Чарльза.

— Хм. Я думал… Полагаю, я тогда всё равно не слишком ясно мыслил. Я не люблю рассказывать об этом. Я рассказал только твоему отцу, который, полагаю, рассказал её тебе.

— Он рассказал, прежде чем послал меня в Реа-Спрингс, — признался Чарльз. — Потому что он знал, что я сделаю. Если твой волк велит тебе начать с этого, пожалуйста, начни с начала.

Уэлсли посмотрел на свой стаканчик, на свои руки, обвёл взглядом комнату, словно ища что-то ещё, о чём можно поговорить. Наконец, его взгляд остановился на Анне. Он вздохнул.

— Хорошо. Я родился где-то в Африке. Вероятно, недалеко от западного побережья, потому что именно оттуда привозили большинство рабов. Думаю, если бы я отправился туда, то мог бы снова найти то место, будь у меня год или два на поиски. Но мою деревню уничтожили, родителей убили работорговцы, так что у меня никогда не было причин возвращаться. Тогда мне было около одиннадцати или двенадцати лет, я готовился к церемонии посвящения в мужчины, но всё ещё оставался мальчиком. — Он закрыл рот, покачал головой, затем продолжил: — Меня схватили, и следующие пять или шесть лет не имеют значения ни для кого, кроме меня. Я предпочитаю о них не говорить.

Он замолчал, взглянув на Чарльза, словно ожидая возражений. Когда никто ничего не сказал и не сделал в ответ, он кивнул.

— Итак. На Барбадосе меня купил человек, искавший, как он выразился, «крепкого субъекта». Он купил шестерых или семерых из нас, примерно одного возраста, и отвёз на остров в Карибском море. Это был не большой остров, который принадлежал ему. — Он посмотрел на Анну. — Я так и не узнал, как его называли соплеменники, но не буду называть его хозяином.

— Можешь называть его Моро, — предложил Чарльз.

Уэлсли быстро, натянуто улыбнулся.

— Нет. В книге Моро был учёным, врачом. Человек, который владел мной, не был безумным учёным. Он был просто злодеем, душа его была разрушена его собственными поступками. — Он помолчал. — Но в конце концов, этот человек не важен для этой истории. Важно то, что этот человек был воспитан, как и многие люди его класса и положения, слугами и рабами. Его нянька была злой женщиной, обладавшей властью. Она избежала виселицы, бежав на корабле на Барбадос в качестве рабыни. — Уэлсли закрыл рот и слегка покачал головой, словно одни только слова вызвали слишком много эмоций.

— Ведьма, — мрачно бросил Асил, словно не мог сдержаться. — Она была ирландской ведьмой. Ее приговорили к повешению за убийство ребёнка, находившегося под её опекой, но я подозреваю, что она больше боялась ведьм, которые преследовали её за то, что она у них украла.

— Кто рассказал тебе мою историю? — подозрительно спросил Уэлсли.

— Ты сам, — ответил ему Асил. — По крайней мере, эту часть. Однажды ночью после полнолуния, вскоре после моего приезда сюда.

Уэлсли уставился на него, затем опустил взгляд и нахмурился. Наконец он кивнул.

— Да. Извини. У меня путаются мысли. Кажется, я припоминаю. Ты рассказал мне о смерти своей пары. Я рассказал тебе… часть этой истории.

— Ты говорил о няньке, — напомнила Сейдж, подавшись телом вперёд на кухонном стуле. Она вцепилась побелевшими пальцами в край стола.

Анна задумалась, какие элементы истории Уэлсли переплелись с собственной историей Сейдж, из-за чего она так сильно отреагировала. Сейдж не была слишком старой. Возможно, старше, чем выглядела, но не настолько старой, чтобы жить во времена рабства. Возможно, дело было в ведьмах. Из-за ведьм у Анны тоже волосы вставали дыбом на затылке.

— Да, — согласился Уэлсли. — Нянька была ведьмой. Никто не обращал внимания на таких женщин. От них ожидали молчания и воспитания детей, которые были будущим семьи. Хотя кто-то должен был понять, сколько власти это им даёт. — Он грустно покачал головой. — Нянька этого человека была ирландской ведьмой, её акцент всё ещё оставался сильным. Ходили разные слухи о том, как она попала в Карибское море и почему. Кто знает, сколько из этого было правдой? — Он бросил хмурый взгляд на Асила.

— Часть про ирландскую ведьму — правда, — сказал Асил, когда Уэлсли замолчал. — Через некоторое время после того, как впервые услышал твою историю, я понял, что знаю другую её часть. Я знал ведьм, которые охотились на эту ведьму. Она украла небольшую книгу семейных заклинаний у одного из самых неприятных ковенов ведьм в Северной Европе, из тех книг заклинаний, за которые ведьмы убивают. Поскольку я знаю, что та ведьма сделала — и я знаю слухи о силах того ковена — нетрудно было связать две истории.

— Ты знал ведьм, чьи заклинания она использовала? — с угрозой спросил Уэлсли.

Асил улыбнулся, обнажив белые зубы.

— Мы не были друзьями, Уэлсли.

— Асил не любит ведьм, — твёрдо сказала Анна, и напряжение в воздухе немного спало.

— Эта линия крови вымерла, — заверил Асил. — Не только благодаря моим усилиям.

— Ну и ну, — пробормотал Уэлсли. — Похоже, это будет поучительная история для всех нас. Эта ирландская ведьма была продана как рабыня родителям… этого человека, когда ему исполнилось восемь или девять лет. Ей поручили его воспитывать. Ходили слухи, что его родители были первыми людьми, которых он и его наставник пытали и убили, но подозреваю, что это не так. Рабы были более лёгкой добычей, и хищники обычно начинают с более лёгкой добычи.

— Не всегда, — возразила Сейдж в наступившей тишине. — Но обычно.

— Никому не было дела до рабов, даже другим рабам, — отрывисто бросил Уэлсли. Затем он замолчал и допил вино в своем стаканчике. Покачал головой. — Но это тоже не важно для этой истории. Эта ведьма умела делать ошейники, которые заставляли человека, носящего их, подчиняться. Чтобы получить силы для создания каждого из них, ей приходилось пытать до смерти множество людей. — В его глазах стоял ужас, но голос был ровным.

Уэлсли видел, как создавались эти ошейники, поняла Анна. У неё время от времени случались кошмары о её встречах с ведьмами. У Чарльза тоже.

Уэлсли продолжил говорить тихим тоном:

— Сначала она пыталась использовать их на всех рабах, но обнаружила, что для управления ошейниками тоже нужна сила. Она могла использовать не более шести ошейников одновременно, иначе они становились менее эффективны. — Он поморщился. — Силу в них нужно было обновлять дважды в год. Она была очень разочарована тем, что вместо острова с послушными рабами, которые истязали бы себя ради её удовольствия, ей пришлось довольствоваться «особыми» рабами, которые навязывали её волю остальным людям на острове. Если один из закованных в ошейники рабов умирал или его убивали, она заменяла его другим. Всё то время, что я её знал, она пыталась найти способ сделать ошейники более постоянными, чтобы они сами питались энергией.

Он замолчал, и Сейдж протянула к нему руку. Оборотни часто прикасались друг к другу в стрессовой ситуации. Но Уэлсли обхватил себя руками и покачал головой. Он слегка раскачивался на стуле, и в его глазах блестело золото.

— А затем они нашли себе оборотня, — сказал Чарльз, когда молчание затянулось.

Уэлсли молча кивнул. И через мгновение Чарльз продолжил:

— Вероятно, он сам был жертвой. Он попал на остров, потому что ходили истории о женщине, которая обладала магией и которая знала, как снимать проклятия.

— С такими надо быть осторожнее, — тихо произнес Асил. — Те, кто могут снимать проклятия, могут и накладывать их.

Уэлсли посмотрел на Анну.

— Не всегда, — напряжённым голосом возразил он. — В мире есть не только убийцы, но и целители.

— В основном все сделали Чарльз и Бран, — сказала Анна, смущённая его взглядом. — У них была сила. Я была просто проводником.

— Как я и сказал, — согласился Асил. — Чтобы снять проклятие, нужен тот, кто может его наложить. — Они с Чарльзом понимающе переглянулись.

Уэлсли хмыкнул. Он продолжил рассказ, но говорил так быстро, что его повествование неловко перескакивало с одного на другое.

— Это произошло ещё до того, как я попал на остров. Они часто ездили на Барбадос и покупали там рабов на рынке, включая меня. Они загнали всех нас в сарай и спустили на нас оборотня. По большей части волк просто убивал людей, которых к нему подбрасывали. Из моей группы выжил только я. После моего обращения прошло ещё четыре или пять лет, прежде чем у них появилось шесть оборотней, включая первого волка. Все мы были связаны ошейниками, которые создала ведьма. У нас не было свободы воли, мы не могли думать ни о чём, кроме того, что ведьма и её любовник вкладывали нам в головы.

Анна встретилась взглядом с Чарльзом, потому что знала другого волка, который был вынужден исполнять волю ведьмы.

«Да, — сказал братец волк. — История маррока во многом отличается, но происхождение Уэлсли отражает то, как наш отец был создан на заре времён. Это одна из причин, по которой наш отец просил Уэлсли не рассказывать о его происхождении. Мы не хотим, чтобы ведьмы знали, что это возможно».

В то же время, как братец волк говорил с ней, Чарльз произнёс:

— Недавно я узнал, что у Бонарата, вампира, правящего Европой, был ошейник, который он использовал, чтобы контролировать оборотня. Он тоже был старым и вышел из строя. И у него нет ведьмы, которая могла бы его заменить.

Уэлсли зарычал и напрягся в кресле.

— Такие вещи никогда не забываются полностью, — сказал Асил. — Так устроен мир.

— Если Бонарата не может найти ведьму, чтобы сделать ему новый ошейник, значит, в Европе не осталось ведьм, по крайней мере, с такой способностью, — заметил Чарльз.

— Или, может, эти ведьмы не хотят работать на короля вампиров, — предположила Сейдж.

Но Асил покачал головой.

— Ни одна ведьма в Европе не может отказать Бонарате. Он чрезвычайно убедителен, и прошло очень много времени с тех пор, как ведьмы были достаточно сильны, чтобы сражаться с таким, как он.

— Что случилось, Уэлсли? — спросила Анна. — Как ты освободился? — Потому что он освободился, и она хотела, чтобы он закончил историю, потому что воспоминания причиняли ему боль.

— Она применяла свою магию только к тем из нас, у кого была чисто африканская кровь, — сказал Уэлсли. — Удержать рождённого ведьмой сложнее, чем обычного человека, так же как и удержать оборотня. Она знала, что у коренных народов Карибских островов была своя версия рождённых ведьмой, хотя и не таких могущественных, как европейские ведьмы, или она так считала. Я сам в этом не уверен. Большинство рабов на том острове имели примесь местной крови, поэтому они покупали «чистокровных африканских» рабов, чтобы превращать их в закованных в ошейники волков. Она верила, что среди нас, рождённых в Африке, нет прирождённых магов.

Чарльз фыркнул, и Уэлсли кивнул.

— Нелепо. Во всех народах есть те, кто способен чувствовать пульс магии. Мой отец происходил из семьи, в которой рождались сильные целители. Это магия, которая так же отличается от колдовства, как дерево от стали. Тонкая и мощная, возможно, но также медленная. Магия моей семьи приносила хорошие урожаи, дожди в сезон и держала диких хищников подальше от деревни. Она влияла на естественные тенденции в пользу благоприятных результатов. Но она не помогла удержать работорговцев. — Он замолчал, словно ожидая вопросов, но когда никто ничего не сказал, продолжил: — Следующую часть я расскажу вам, как сказку, потому что так её себе и представляю. Потому что так она обретает наибольший смысл.

Он глубоко вздохнул, и когда заговорил снова, его голос звучал драматично, а не резко и отрывисто.

— Однажды поздней осенью, без предупреждения, налетел шторм, которого я никогда прежде не видел. Пришли ветры, могучие духи воздуха. Они колотили остров часами, пока здания не превратились в груды зубочисток, которые ветер подхватил и разбросал в таком беспорядке, какой не смог бы распутать даже боги. Пришли и дожди, такие сильные, что воды в реке и в озере поднялись. Во мне проснулась тайная надежда, что остров может навсегда уйти под море, что великое море потопит зло. — Он замолчал для драматического эффекта. — Но это была лишь очень маленькая надежда, похороненная глубоко в душе, где хранил те немногие мысли, которые были моими собственными, потому что тогда я был её созданием. И казалось, что надежда обречена, потому что ведьма прогнала духов ветров и духов дождя, так что большой дом и вся земля вокруг него остались в безопасности от них.

Он поднял стаканчик, обнаружил, что тот пуст, и поставил его. Не говоря ни слова, Асил наполнил стаканчик вином и передал ему.

Уэлсли сделал глоток и продолжил:

— Глаз шторма наступил посреди ночи. Ветры утихли, и дождь превратился в мелкую морось. Именно тогда великий дух урагана пришёл ко мне. Более могущественный, чем духи ветра или дождя, он был достаточно близок к этому миру, чтобы говорить со мной. «Брат, — сказал он, — почему ты служишь такому злу, когда в тебе течёт кровь земной магии, кровь линии жрецов, которым тысяча лет?»

Уэлсли покачал головой и вытянул руки ладонями вверх и медленно опустил их.

— Словно дождь смыл облака, а ветер развеял туман. Мой разум снова принадлежал мне впервые с тех пор, как ведьма надела на меня свой ошейник. «Дух, — сказал я ему, — это не по моей воле, а из-за этой злой вещи, рождённой из мерзкой смерти и уродства, которую я ношу. Это странное колдовство, с которым я не могу бороться». «Почему же ты не снимешь его?» — спросил он. — Уэлсли вздохнул. — Я попытался тогда сделать именно это. Прежде я даже не мог представить себе, что попытаюсь снять его. Но увы, мои руки не смогли разорвать его, хотя я пытался изо всех сил. «Я не могу этого сделать, — закричал я в отчаянии. — Я рождён от великого наследия. Часть той силы и благодати живёт внутри этого тела, но порча слишком велика и она сковывает меня. Слишком велика для такого человека, как я, чтобы разорвать или снять». Дух урагана посмотрел на то, что я носил на шее, и сказал: «Брат, поистине, это зло. Я слышу крики истязаемых душ, чья субстанция использована здесь. Даже я не могу это уничтожить». И тогда моё сердце действительно познало отчаяние. Если дух величайшей бури, которую я когда-либо видел, не мог одолеть силу ведьмы, то я буду служить ей до конца своих дней или её. — Он опустил взгляд. — Дух урагана, видя мою печаль, сжалился надо мной. Он сказал: «Выйди к моей матери, которая гораздо могущественнее меня. Несомненно, она сможет победить тёмную магию твоих оков. Я попрошу её об этом, но ты должен знать, что она не всегда делает так, как я прошу. Она может решить, что ради избавления мира от такого зла твоя жизнь тоже будет принесена в жертву». В конце концов, какой у меня был выбор? Я предпочёл бы умереть, чем носить ошейник ведьмы до конца жизни. Итак, я последовал за ним, и он провёл меня мимо запертых дверей и моих спящих товарищей. Никто нас не слышал, и никакие двери не могли нам помешать. Он привёл меня на край острова. Пляжи исчезли, как и любые пологие склоны, погребённые под яростью бури. Если и был лёгкий путь к океану, дух его не выбрал. В конце концов мы остановились на вершине утёса. «Мой брат, — сказал дух, — если хочешь освободиться от этого зла, ты должен прыгнуть».

Уэлсли снова сделал глоток вина. По его лицу стекала струйка пота. Эта история звучала как сказка. Но Анна видела, как Чарльз общается с лесными духами, и верила ему. Если бы у неё и были какие-то сомнения, честность в его голосе развеяла бы их.

— Я знал, — тяжело произнес Уэлсли, — что больше не умею плавать так, как умел в детстве, что магия волка не защищает нас от воды. И будь я даже таким же хорошим пловцом, как дитя русалки, прыжок с такой высоты всё равно не пошёл бы мне на пользу. Но я сам управлял своими действиями и мыслями впервые за очень долгое время, поэтому я прыгнул, и дух прыгнул со мной. Я до сих пор слышу его смех в ушах, когда в горах поднимается буря. «Мать, — позвал он, когда мы падали, — я нашёл узника зла. Дитя природы, которое должно быть освобождено. Освободишь ли ты его?» И в ответ солёная вода поднялась и поглотила меня.

Уэлсли снова замолчал.

— Я думал, что умер, — наконец сказал он. — Я думал, что умер, и приветствовал это. Но я очнулся на пляже, где валялись обломки после бури. Солнце стояло высоко в чистом небе, а мою кожу покрывала соль.

Он улыбнулся, обнажив зубы, и его голос стал грубее, а радужки глаз заблестели.

— Вскоре после этого ведьма спустилась на пляж. «Наконец-то я нашла тебя, — сказала она с торжеством. — Все остальные волки мертвы. Я беспокоилась, что мы не сможем создать больше таких, как ты. Идём, покажем моему возлюбленному, что судьба ещё не отвернулась от нас». И она повернулась и пошла обратно к большому дому. Я никогда не обращался в волка, кроме как под луной. Но океан и луна говорят друг с другом, как любовники, и я не сомневаюсь, что это море дало мне силу и мощь. Никогда, ни до, ни после, я не изменялся так быстро как тогда. Одно мгновение я был человеком, а в следующее — волком. Я убил ведьму, пока она ещё планировала, как найти больше рабов, чтобы обратить их и контролировать. Я жалею только том, что это было быстро и безболезненно. Я слишком боялся её силы, чтобы дать ей смерть, которой она заслуживала. Затем я пошёл в большой дом и убил человека, который дал ей полную свободу действий. Я нашёл каждый из этих ошейников и бросил их в море, чтобы буря поступила с ними, как ей будет угодно. Я надеюсь, что она освободила истязаемые души, которые отдали свою боль и свои жизни ради заклинания ведьмы.

Он сделал глубокий, судорожный вдох. Затем совершенно нормальным голосом сказал:

— На острове осталось лишь несколько выживших, и все они боялись меня, и я никогда их за это не винил. В конце концов пришёл корабль посмотреть, как мы пережили бурю. Обнаружив, что мы одни, они забрали нас всех. Но без ведьмы, которая могла бы удерживать меня, я скоро покинул их и оставил рабство позади. — Он посмотрел на Асила. — Бран просил не рассказывать эту историю легкомысленно, и я никогда этого не делал… Кроме одного раза. У Брана есть на это веские причины. Во-первых, способ и материал для изготовления ошейника должны быть связаны со смертью, если это возможно. Во-вторых, что является дополнением к первому пункту, ведьма может управлять разумом и телом человека, и об этом не следует знать, если мы хотим жить в мире плечом к плечу с людьми. И наконец, есть это, моя собственная причина. Это история моего создания, личное дело. Я не хочу, чтобы она стала всеобщим достоянием.

Анна вспомнила, как вчера вечером все волки смотрели на неё, когда она выходила из машины, где лежало тело одного из тех, кто её мучил. Она прекрасно понимала, почему он не хочет, чтобы люди об этом говорили.

— Ты сказал «способ и материал», — задумчиво заметила Сейдж. Если она и была так впечатлена его историей, то сейчас это скрывала. — Означает ли это, что ты знаешь, как делать ошейники?

Глаза Уэлсли похолодели, затем посветлели до ледяного золота.

— Это тебя не касается.

Она подняла руку.

— Я спрашиваю только потому, что если кто-то решит, что ты знаешь, как их делать, у тебя на спине мишень размером с Техас.

Анна вспомнила, как Чарльз говорил, что здесь есть одичалые, которые знают секреты, за которые люди готовы убить. Если только Уэлсли знал, как делать эти ошейники, то за ним бы охотилась каждая чёрная ведьма на планете.

Уэлсли, казалось, не беспокоился об этом. Его плечи расслабились, когда он ответил Сейдж:

— У всех нас, оборотней, на спине мишень. Вопрос не в том, если, а в том, когда кто-то нажмёт на спусковой крючок.

— Весёлая мысль, — протянул Асил. — Но давайте отложим это, раз уж мы ничего не можем с этим сделать. Какое это имеет отношение к Реа-Спрингс?

Уэлсли пожал плечами.

— Не знаю. Чарльз сказал начинать с того места, откуда велел мой волк, а мой волк подсказал мне начать именно с этого.

Чарльз с задумчивым выражением смотрел на Уэлсли, и тот пожал плечами.

— Как уже сказал, я практически не помню о Реа-Спрингс до того, как Анна сняла проклятие. Почти ничего, на самом деле. Я помню, как поехал туда, и помню, как ты вытащил меня из тюрьмы. Но я всё ещё не помню многого из того, что было там, только отдельные фрагменты. — Он опустил голову. — Я помню лицо ведьмы, но больше ничего о ней.

Чарльз сказал:

— Возможно, тебе стоит…

Зазвонил телефон, перебивая его. Уэлсли встал из-за стола и взглянул на Чарльза, тот пожал плечами. Он вставил наушник и нажал кнопку на телефоне.

— Алло? — сказал он и послушал мгновение.

«Он нашёл способ вести частный разговор в комнате, полной оборотней», — с восторгом подумала Анна. Ей нужно будет узнать, чем он пользуется.

Чарльз нажал другую кнопку, включив динамик и попросил:

— Не могла бы ты повторить, пожалуйста?

В трубке послышался сбивчивый и хриплый голос Лии:

— Я спросила, там ли Асил и Анна?

Асил взял телефон у Уэлсли.

— Мы здесь.

— Я звоню с телефона Джерико, — сказала она. — У нас здесь тела, но нет Джерико. Тебе стоит приехать.

— Чарльз и Сейдж тоже здесь. Ты хочешь, чтобы мы приехали все вместе?

Она раздражённого зарычала.

— И что будете делать? Устроим вечеринку? Не важно. Да. Все должны приехать и помочь мне искать Джерико. Мы не хотим, чтобы он бегал на свободе или попал в чьи-то руки, в конце концов.

Она положила трубку.

— Ты справишься? — спросил Чарльз.

Анне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он спрашивает её. Она спустила ноги с дивана и встала.

— Я в порядке, — отозвалась она. — Я не гожусь для дикой охоты, но всё будет нормально.

— Мне нужно поесть и отдохнуть, — произнес Уэлсли.

Асил нахмурился, глядя на него.

— Тебя не приглашали, друг мой. Я очень рад, что твоего волка освободили от проклятия ведьмы, но он еще не безопасный и надежный товарищ.

Уэлсли рассмеялся, но его глаза были настороженными.

— Полагаю, что так.

— Я могла бы остаться с ним, чтобы убедиться, что он в порядке, — предложила Сейдж. Она посмотрела на художника с ослепительной улыбкой. — Я его давняя поклонница. Я бы хотела заказать у тебя что-нибудь, если ты согласен.

Уэлсли покачал головой.

— Я предпочёл бы побыть один, если ты не возражаешь. Мне нужно многое переварить. Немного отдыха и много еды, и я буду в полном порядке. Что касается картины… я вернусь к этому позже. Большинство моих картин были написаны, чтобы отогнать безумие. Я не знаю, что мне теперь захочется писать.

— Оставь его, — сказал Чарльз.

— Идёмте, дети, — позвал Асил. — Вы слишком медлите.

* * *

Без обсуждения Чарльз забрался на водительское сиденье внедорожника Сейдж, положив топор викинга на заднее сиденье. Он кивнул Анне, чтобы она садилась на пассажирское место. Очевидно, ключи были в машине, потому что та сразу завелась. Сейдж не выглядела счастливой из-за того, что её машину реквизировали, или, возможно, просто от того, что её оставили ехать с Асилом. Но когда Анна начала вылезать, Сейдж махнула рукой и быстро улыбнулась ей.

Развернуться было негде, но Чарльза это, казалось, нисколько не беспокоило. Он нажал на газ и сдал назад по извилистой, страшной, узкой колее вверх по склону утёса со скоростью около тридцати миль в час.

Анна подавила смех, проверила, хорошо ли затянут ремень безопасности, и закрыла глаза.

— Надеюсь, у Сейдж хорошая страховка, — хмыкнула она.

— Мне совсем не нравится эта ситуация, — сказал Чарльз вместо того, чтобы ответить на её шутку, просто бросил ей быструю улыбку. Может, она пропустила это, потому что была трусихой?

Внедорожник резко повернул и сменил направление. Анна открыла глаза и увидела что они снова на более безопасной дороге и спускаются по ней с такой скоростью, которая считалась бы безумной, если бы кто-то другой вёл машину.

— Какая ситуация? — спросила она. — Неожиданное проклятие Уэлсли? Пропавший оборотень? Или тела в доме пропавшего оборотня?

Возможно, ей стоило больше беспокоиться. Они могли быть случайными туристами, которые сбились с пути и наткнулись на безумного оборотня. Но она предполагала, что это враги, потому что все думали так же.

— Чего они пытаются добиться? — сказал Чарльз. — Плохо иметь врага с такими ресурсами, какими, очевидно, обладают эти люди, но еще хуже иметь врагов-безумцев.

— Очевидно, ты также считаешь, что тела, которые нашла Лия, принадлежат нашим врагам, а не канадским туристам, которые бродили по горам и заблудились.

Он открыл рот, чтобы ответить, но закрыл его, бросив на нее оценивающий взгляд.

— Почему канадским?

Она подняла палец.

— Местные туристы сообразили бы, что идти вниз и на юг — к безопасности, вверх и на север — будет только хуже. Вниз и на юг увело бы их от нашей территории. — Она подняла второй палец. — Случайные туристы свалились бы и умерли, прежде чем добрались бы куда-то. Я не знаю точно, где живёт Джерико, потому что никогда раньше не слышала его имени, но предполагаю, что это в том направлении.

— А только потерявшиеся канадские туристы могли сюда попасть, двигаясь вниз и на юг, — сказал он и усмехнулся ей. — Это не совсем правда, мы всё время выгоняем туристов со своей территории, и между нами и Канадой много федеральных земель.

— И, — продолжила Анна, поднимая третий палец, — канадские туристы были бы слишком вежливы, чтобы стать телами. Таким образом, тела не могут принадлежать случайным туристам.

Он рассмеялся.

— Я люблю тебя. Я пришёл к тому же выводу, но другим путём. Я почти уверен, что тела у Джерико принадлежат той же группе, которая напала на Эстер и Джонси.

Анна посмотрела на него.

— С чего ты так решил?

— Не бывает совпадений. В последний раз, когда один из наших одичалых взаимодействовал с обычным человеком, было шесть лет назад. Теперь у нас два случая за два дня.

— Лия не сказала, насколько стары тела, — заметила Анна. — Когда в последний раз кто-то слышал о Джерико?

Чарльз пожал плечами.

— Отец загружал меня другими делами. Я ни с кем из одичалых не разговаривал с прошлой зимы.

Маррок использовал Чарльза, Асила и ещё пару старых волков, чтобы проверять одичалых примерно раз в месяц, как только выпадал снег. Не то чтобы одичалые не могли позаботиться о себе сами, большинство из них могли, но Брана беспокоило то, что они могут сделать, заботясь о себе.

— Как думаешь, зачем они напали на Джерико? — спросила Анна. — Они напали на Эстер. Чем он отличается?

— У них есть оборотни, так что им нужны не просто образцы ДНК. — Лань вышла на дорогу, и Чарльз нажал на тормоз, разворачивая большую машину боком и пытаясь не сбить самку. Он остановился примерно в трех футах от лани, которая замерла посреди дороги. — Иди, маленькая сестра, — сказал он ей. — Сегодня никто не голоден.

Моргнув, лань пришла в себя, подпрыгнула вверх по склону и скрылась в деревьях.

Анна посмотрела назад, но не было никаких признаков Асила и Сейдж.

— От дома Уэлсли туда можно добраться несколькими способами, — объяснил Чарльз, снова нажимая на газ. — Думаю, Асил надеется обогнать нас.

«Гонка началась», — подумала Анна, но не сказала этого. Это была либо мужская шуточка, либо шуточка доминантных оборотней. В любом случае, Чарльз и Асил получат удовольствие от вызова.

— Так почему охота на Эстер имеет больше смысла, чем на Джерико? — спросила она.

— Джерико — это атомная бомба, готовая взорваться. Допрашивать Джерико не имеет никакого смысла.

— Я с ним не знакома, — напомнила Анна. — Но он был в списке Лии. Разве она не выбрала для себя самых спокойных волков?

— Джерико был в моём списке, — поправил Чарльз. — Он один из опасных. Я не знаю, что Лия там делает.

— Если они вербуют волков, — задумчиво сказала Анна, — они ошибаются в выборе кандидатов.

— Смертельно ошибаются, — согласился Чарльз.

— Скорее всего, они хотят вызвать хаос, пока Брана нет. Но даже это не совсем срабатывает, — сказала Анна. — Потому что тогда всё это оборудование наблюдения у Эстер — это большой риск и большие деньги ради цели, которой легче достичь другими способами. Если у них есть вертолёт, они могли бы просто сбросить что-нибудь мерзкое на дом твоего отца с воздуха. Больше эффекта и меньше риска.

— Они что-то ищут, — согласился Чарльз.

— Может, Джерико будет знать, что именно.

Чарльз хмыкнул.

— Это не обнадёживает, — заметила она.

— Даже в хороший день Джерико едва может общаться. Если вокруг есть тела, то это не хороший день.

— У нас недостаточно информации, чтобы понять, чего они хотят.

Чарльз кивнул.

— Мне не нравится быть в таком положении. Реагировать, а не действовать. Мы не сможем перейти в наступление, пока не узнаем больше.

— Кстати об информации. Что именно случилось в Реа-Спрингс? Асил рассказал мне, что знал, но это не много. — Она постучала пальцами по ведьминскому ружью, лежавшему на сиденье между ними. — Ведьмы, кажется, появляются повсюду.

Чарльз сжал губы.

— Появляются. Хотя нет причин, по которым Реа-Спрингс могло бы иметь отношение к нашей текущей ситуации.

— Возможно, нет. Но у Уэлсли, несомненно, есть знания, которые кто-то может искать. Если враги спрашивали Эстер о нем, тогда, возможно, Реа-Спрингс имеет больше отношения к нашей ситуации, чем мы думаем.

Чарльз кивнул.

— Когда я туда добрался, Уэлсли ничего не помнил. Большая часть того, что я знаю, взята из газет. Реа-Спрингс был маленьким городком примерно на сто человек в 1930 году, триста, если считать людей, живших в окрестностях. Отель и горячий источник с предполагаемой целительной силой были основным источником дохода. Я не помню точно, какой это был год, но альфа стаи Теннесси прислал нам несколько газетных статей о голом чёрном мужчине, найденном рядом с телами нескольких белых людей. В статьях были разные детали, в одной говорилось о четырёх молодых женщинах. В другой писали, что там было пятнадцать детей. Как сообщил наш информатор, голый чёрный мужчина был оборотнем и назвал свое имя, которое было не Уэлсли. Бран знал оборотня, рассказал мне его историю и отправил меня следующим поездом.

Чарльз замолчал на некоторое время. Анна ждала, довольная тем, что может смотреть, как его большие руки уверенно ведут внедорожник по ухабистой дороге. Она любила его руки — широкие ладони, длинные пальцы. Они прекрасно справлялись с рулем, с его гитарой и с ее кожей.

— Новости до нас в Монтану доходили с огромной задержкой. К тому времени, как я добрался до города, где его держали, в нескольких милях от Реа-Спрингс, суд уже закончился. Учитывая эпоху, место, цвет его кожи, судьба Уэлсли была предопределена, независимо от его защиты. Еще до того как сел в поезд, я знал, каким будет результат. Высшая мера наказания была электрический стул. Не знаю, могло ли убить электричество кого-то из нас, но сомневаюсь, что это сделало бы его очень счастливым. Я не мог оставить его там. У меня был приказ убить или спасти его, в зависимости от того, что он мне скажет.

Он снова замолчал.

— Что он тебе сказал? — спросила Анна.

— Что он ничего не помнит. Он был не в лучшей форме, а его волк… — Чарльз помолчал. — То, что я считал его волком, во всяком случае, вырывался на поверхность и бормотал всякую чушь. Ведьма. Колдовство. Я не учуял на нём колдовства, и мне хотелось бы знать, как они это сделали. Видимо, это была серьёзная магия, чтобы так долго удерживать его волка, а я не уловил запаха ведьм.

— Ты осматривал место преступления? — спросила Анна.

Он покачал головой.

— Я знал его историю. Я думал, он говорит о более раннем времени. В том времени и месте индеец был немногим лучше чернокожего, так что я не много бродил вокруг. В конце концов… — Его голос затих, затем он покачал головой. — В конце концов, я решил, что отец сможет держать его в безопасности вместе с другими одичалыми, если он никогда не поправится.

— Его история похожа на историю твоего отца. Ты не смог убить его, виновен он или нет.

— А когда я это понял, то не стал дальше вести расследование. Я вытащил его оттуда и отправил в Монтану. — Он взглянул на Анну и улыбнулся. — Нет, я не покупал билеты. Мы доехали товарняком до Биллингса, а потом на лошадях остальную часть пути.

— Думаю, — медленно сказала Анна, прокручивая в голове то, что говорил Уэлсли и о чем умолчал, — он верит, что ты вытащил его из тюрьмы, потому что он был невиновен.

— Я знаю. Хотел бы я вернуться и расследовать это для него. Я даже не знаю, кто были жертвы. В то время мне было всё равно. Может, он вспомнит больше, когда отдохнёт.

— Ты не хотел выяснять, что он убил пятнадцать детей. Потому что это означало бы, что ты должен был его убить.

— Да, — серьёзно согласился Чарльз.

— Это проклятие лиан интересно. И становится интереснее, чем больше о нём думаешь. Асил сказал, что в тех краях предположительно была ведьма. Интересно, возможно, все мёртвые были ведьмами.

— Возможно, все убитые были жертвами ведьмы, включая Уэлсли. Не отпустил ли я ведьму на свободу, потому что не стал расследовать дальше, и неизвестно сколько ещё людей она убила до своей смерти.

— Ой, — сказала Анна, понимая, о чем думал Чарльз. Он чувствовал ответственность за мир. Она не могла изменить то, как он себя чувствует, но положила руку ему на ногу. — Я не думала об этом так. Я понимаю. Может, тебе стоит немного исследовать Реа-Спрингс? Место, где горячие источники предположительно обладали магической целительной силой, звучит как место, где ведьма могла бы обосноваться. Как думаешь?

— Чёрные ведьмы редко занимаются исцелением.

— Чёрным ведьмам нужно с чего-то начинать, не так ли? — спросила она.

Следующая миля прошла в задумчивом молчании.

— Не так много информации осталось о Реа-Спрингс, — сказал Чарльз. — И любой человек, который когда-то жил в том месте, уже давно умер.

— И всё же, может быть, кто-то из оборотней из тех краёв что-нибудь вспомнит.

— Может быть, — согласился он. И от Чарльза это было равносильно заявлению, что он займётся этим вопросом. Он говорил так, словно эта мысль заставила его почувствовать себя лучше.

Анна лишь надеялась, что он не выяснит, что там была ведьма и что она убила пятнадцать детей. У ведьм такая же продолжительность жизни, как у любых других людей, с очень немногими исключениями. Ведьма, проклявшая Уэлсли, что бы она ни сделала, сейчас была вне пределов досягаемости правосудия.

Глава 10

Глава 10

Внедорожник Леи стоял у начала тропы, которая вела к дому Джерико. «Мерседес» Асила был припаркован рядом.

— Ха, — сказал Чарльз, выходя из машины. — Я слишком много болтал. Из-за этого был медленным.

Анна рассмеялась, чего он и добивался. Чарльзу на самом деле было всё равно, кто пришёл первым, и Анна это знала. Братец волк, однако, остался недоволен проигрышем. Он считал, что им стоило прийти первыми.

Анна выпрыгнула из машины и ждала, пока ее муж обыскивал салон внедорожника Сейдж в поисках брелка с ключами, чтобы запереть его. Возможно, он принимал излишние меры предосторожности, но не хотел, чтобы у Джерико были лёгкие пути к отступлению. Он также прихватил с собой топор. А вот ведьмовское оружие оставил в машине. Джерико безумен, но топор он сочтет более серьезным оружием, чем пистолет.

Чарльз проверил две другие машины, и обе были заперты. Анна повернулась к тропе.

— Подожди, — сказал он. — У нас сбежавший оборотень. Он мог прийти этим путём.

Анна тихо стояла и ждала, пока Чарльз осматривал окрестности. Она и сама сделала глубокий вдох, но ничего не сказала, потому что не учуяла никаких подозрительных запахов. Если Джерико прятался где-то здесь, у него это неплохо получалось.

Лучше, чем, по мнению Чарльза, мог сделать этот волк.

— Ладно, — бросил он. — Пошли, но будь начеку.

Анна кивнула. Последнюю часть пути сюда она молчала, и это означало, что она о чём-то думает. Когда они начали подъём по тропе, она взяла Чарльза под локоть и он не был против, потому что знал, что она отпустит его, если возникнет опасность. Да и ему нравилось, когда она дотрагивалась до него.

— Чарльз, — произнесла Анна, — если наш предатель не из одичалых, то кто это, по-твоему?

— С чего ты взяла, что предатель не из одичалых? — спросил Чарльз.

Она хмыкнула, крепче сжав его руку.

— Не знаю. Может быть, Уэлсли. Если только ты не думаешь, что есть ещё одичалые, которые могли притворяться как Эстер.

Чарльз покачал головой.

— Нет. Эстер… у Эстер были причины притворяться.

— Джонси, — подсказала Анна.

— Джонси, — согласился Чарльз. — И безусловно, предатель знал о ней. Он, вероятно, знал и о пролётах над территорией. Просто мне интересно… — Он замолчал, когда все сложилось в единую картину.

Анна собиралась что-то сказать, но Чарльз поднял руку, потому что ему не хотелось быть правым.

— Нет слепее того, кто не хочет видеть, — пробормотал он, когда все странности последних дней встали на свои места. От такой ошеломительной мысли он замер, все его тело покрылось холодным потом.

— Чарльз? — спросила Анна.

Братец волк увидел то же, что и Чарльз, и понял, что это значит. Он тоже не хотел верить, и мгновение Чарльзу с трудом приходилось его удерживать.

«Не сейчас. Ещё рано, — увещевал он своего волка. — Мы сделаем то, что должны, но не сейчас».

— Чарльз, что случилось? — обеспокоенно спросила Анна.

— Я знаю, почему отец уехал, — сказал он с ужасом.

— Чарльз? — снова спросила Анна. Она прижалась к нему, и братец волк перестал бороться и просто приготовился.

Чарльз вдохнул её аромат и ответил ей:

— Отец думает, что наша предательница — Лея.

Анна замерла рядом с ним.

— Почему ты так считаешь?

Он постарался ей все объяснить.

— Если бы Эстер была в себе, то она позвонила бы Брану, как только заметила вертолеты над территорией. Она предупредила бы его о неприятностях. Месяц назад отец попросил у Бойда досье, которое чикагская стая собирала, пытаясь выяснить, чем занимался Лео.

— Ясно, — сказала Анна. — Всё это мы знаем.

— Я не уверен, что в тот момент он знал, что у нас есть предатель, только то, что наш враг снова активизировался. Думаю, что отец искал врага с помощью ниточек, которые нам удалось собрать.

— Следовательно, из досье от Бойда.

Чарльз кивнул.

— Затем Мерси влипла в неприятности, и он забрал это досье с собой. Возможно, у него есть и другие источники информации, но досье — самый легкий путь.

— Хорошо. Но почему Лея?

— Потому что он направлялся домой и вдруг ни с того ни с сего позвонил и сообщил мне, что собирается в отпуск в Африку с Сэмюелем, — объяснил Чарльз.

Анна судорожно вздохнула.

— Он боится возвращаться домой, потому что думает, что предатель — его пара.

— Он уехал в Африку, потому что ему нужно быть как можно дальше отсюда, — сказал Чарльз.

Анна напряглась, потому что поняла, если Лея — предательница, что это значит для стаи.

Чарльз всё равно произнёс это вслух. Просто чтобы быть полностью уверенным.

— Если он прав, мне придётся казнить его пару. — Он с трудом сделал вдох. — И, вероятно, моего отца. Потому что, даже если Лея предала нас, если я казню её, он придёт за мной. Его волк не позволит ему поступить иначе.

«И он не в Африке, — мрачно заметил братец волк. — Он где-то поблизости».

Анна нервно кивнула. Она встречалась с волком Брана, тем чудовищем, которое маррок держал на привязи с помощью брачной связи с Леей. Она знала, с чем им обоим придётся столкнуться после того, как Чарльз убьёт Лею.

— Лея — самый прямолинейный и честный человек из всех, кого я знаю, — сказала Анна. — Она озвучивает каждую свою мысль. Как она могла утаить такой секрет от Брана? От своей пары? Я даже не могу сделать тебе сюрприз на день рождения. Она ни за что не смогла бы утаить такой больший секрет.

Братец волк через их связь попросил у Анны прощения. Он не знал, что вечеринка должна была стать сюрпризом.

— Связь моего отца с Леей не такая, как наша, — с уверенностью произнес Чарльз. Бран не говорил о своей паре, но Чарльз знал его достаточно хорошо и понимал, что Бран не хотел, чтобы кто-то рылся в его мыслях, и уж тем более Лея. А ещё Бран обладал способностями, которые позволяли ему блокировать вмешательство в его сознание. — И если он подозревал, что она наша предательница, то точно не откроет с ней связь больше, чем необходимо.

— Вот почему он закрыл связи со стаей.

Чарльз кивнул.

— Может ли он ошибаться?

— Надеюсь, что да, — сказал Чарльз.

— Что мы будем делать? — задумчиво спросила Анна.

Чарльз попытался почерпнуть безмятежность из леса вокруг них. Это не сработало, но помогло немного успокоиться.

— Мы найдём Джерико и решим непосредственную проблему. Затем закончим предупреждать одичалых. Не думаю, что нам стоит считать их подозреваемыми. Но их всё равно нужно предупредить. А потом я сяду за досье, которое Бойд прислал мне прошлой ночью, и посмотрю, смогу ли я понять, что насторожило моего отца.

Анна кивнула.

— Ладно. Звучит как хороший план.

Она молча обдумывала ситуацию всю дорогу до маленькой хижины, где жил Джерико.

Чарльз надеялся, что она думает иначе, чем он, ведь в его голове слишком чётко вырисовывался ужасный сценарий. Он не хотел сражаться с отцом. Хотя с тех пор, как понял, что происходит со старыми волками, знал, что убийство Брана, скорее всего, ляжет на него. Но он никак не мог с этим смириться.

Запах тел они учуяли задолго до того, как достигли хижины Джерико.

— Эти люди умерли до нападения на Эстер, — заметила Анна.

Чарльз кивнул.

— Дня на два раньше, я бы сказал.

Она взяла его за руку и крепко сжала. Ему так повезло с парой, которая знала, когда можно говорить, а когда стоит помолчать.

Асил, Сейдж, Жюст и Лея ждали их у ряда мёртвых тел, явно убитых оборотнем, которые они аккуратно выложили в ряд. Пока Чарльз и Анна добирались сюда, Асил и Сейдж, видимо, что-то уладили между собой, потому что Сейдж стояла так близко, что её плечо касалось плеча Асила.

Анна выпустила руку Чарльза и пошла посмотреть на лица погибших, чтобы понять, узнает ли она кого-нибудь из них.

Вид разлагающихся трупов был не из приятных, и Чарльз сомневался, что у Анны хватит опыта определить, как они могли пахнуть при жизни.

— Этого мужчину я знала в Чикаго, — сказала Анна наконец, указывая на одного из мёртвых оборотней. — И, возможно, вот этого. — Она указала на другого, его лицо было довольно сильно изуродовано.

— Последний был человеком, — сказал Жюст. Он не сомневался в ее словах, просто информировал.

Анна вздохнула.

— И в те времена он был человеком. — Она недовольно нахмурилась, глядя на мёртвого мужчину, затем наклонилась и быстро разорвала его куртку и рубашку, обнажив грудь.

На его груди была татуировка дракона. Чарльз мог разглядеть это по линиям, которые были видны на уцелевших частях кожи. Сейчас рисунок ужасно выглядел из-за ран.

Анна закашлялась от ужасного запаха и прикрыла нос рукой.

— Да. Это он.

Когда она закончила кашлять, то продолжила:

— Он один из… — Она замолчала, взглянула на Чарльза и сжала губы.

Он догадался, что она хотела сказать, если бы не боялась спровоцировать его гнев. Это был ещё один из тех мужчин, которым Лео позволял её насиловать. Чарльз постарался подавить ярость, чтобы не нервировать свою пару.

— Жаль, что они мертвы, — прорычал Асил. Значит, не только Чарльз понял, о чем Анна умолчала.

Она посмотрела на Асила и твёрдо произнесла:

— Нет. Это хорошо. Я не хочу больше мести, Асил. Чарльз уже отомстил. Со мной все хорошо. Но эти мужчины — плохие люди, и я рада, что они мертвы.

— Где Джерико? — спросил Чарльз. Они все стояли вокруг тел вместо того, чтобы искать сбежавшего оборотня. Это могло означать только то, что они уже нашли его.

Возможно, Джерико мёртв, раз все ждали у тел, но Жюст сказал:

— Девон обнаружил его в пещере примерно в полумиле отсюда. Асил оставил Девона держать оборону, пока вы двое не доберётесь сюда.

— Девон сказал вам, что Джерико не в себе? — спросил Чарльз. Девон был одичалым и значился в списке Леи, в группе самых спокойных волков.

— Не совсем, — ответил Жюст. — Девон не оборачивался в человека при нас, но он выцарапал имя Джерико в грязи. Мы с Леей решили проверить это, поскольку Девон живет неподалёку. Мы не нашли Джерико, зато нашли этих мёртвых.

Лея выглядела уставшей, и от нее несло гниющими трупами.

— Через несколько минут после того, как мы сюда добрались, появился и Девон. Это он выследил Джерико, наверное, просто знал, где его стоит искать. Мы оставили его следить, чтобы Джерико не сбежал снова, но сами не приближались, — поведала она.

Она не сказала, что они ждали Чарльза, чтобы он сделал своё дело: убил Джерико.

Асил посмотрел на Анну, затем встретился взглядом с Чарльзом.

— Нам с тобой следует пойти туда.

— Нет, — тихо сказала Лея, затем добавила тверже: — Нет. Мы уже потеряли Эстер. Мы должны попытаться спасти его.

Она задумчиво посмотрела на Анну, и Чарльзу пришлось подавить рычание, когда он понял, что она ждала не его, а Анну.

— Анна устала, — вмешалась Сейдж, прежде чем Лея успела что-либо произнести.

Лея закрыла рот, и Чарльз так и не понял, что та хотела сказать.

«Горе, — прозвучал через их связь голос Анны. — Она не хочет терять ещё одного одичалого». В ее голосе звучала надежда.

«Это не значит, что она невиновна, — возразил братец волк. — Чарльз тоже горюет о тех, кого отправляет на смерть».

— Без сомнения, — сказала Анна вслух, отвечая братцу волку, но это прозвучало как ответ для Сейдж. Возможно, и то, и другое. — Но произошло и так слишком много трагедий. Если мы не попытаемся, я всегда буду гадать, могла ли я что-то изменить.

— Если ты попытаешься, — встрял Асил, — и поможешь ему вернуть контроль над волком, то Джерико всё равно не проживёт и следующих пяти лет.

— Ты знаешь его? — спросила Анна.

Асил покачал головой.

— Нет. Но я говорил о нём с Девоном. Они были друзьями. Ближе, чем братья. Теперь Девон — это… Девон. — В голосе Асила звучало столько печали, потому что Асил и Девон тоже когда-то были очень близки. — А Джерико настолько спятил, что большую часть времени не может даже говорить. Человек, которым он когда-то был, возможно, не поблагодарит тебя за помощь, Анна.

Сейдж тихо произнесла:

— Я знаю его. В первый год моего пребывания здесь я три дня блуждала посреди ледяной бури. Я боялась, что умру от переохлаждения. — Она отвела взгляд. — Позже я узнала, что Бран созвал всех одичалых и отправил их искать меня. Джерико нашёл меня и привёл в свою хижину. — Она провела рукой по глазам. — Извините. Он был милым и застенчивым. Привёл меня сюда, обсушил и вызвал Брана. Я знаю его репутацию, даже тогда он был в довольно плохом состоянии. Но он развёл огонь в маленькой печке и вышел ждать на улицу, пока Бран придёт и заберёт меня. — Сейдж встретилась взглядом с Анной. — Я говорю тебе это, чтобы ты знала: я не просто ищу лёгкий путь. Он хорошо ко мне отнёсся. И Бран был удивлён, что Джерико смог это сделать. Это было двадцать лет назад. И каждый день из этих двадцати лет Джерико боролся со своим волком. — Она взмахнула руками, указывая на мёртвых. — На этот раз это был враг. Но в следующий раз это может быть не так. Джерико должен умереть. — В ее последнем предложении звучало понимание.

— Ты права, он боролся, — раздражённо бросила Лея. — Но с каких пор борьба — это ужасно? Мы оборотни, и мы постоянно боремся.

Сейдж печально ей улыбнулась.

— Иногда, Лея, самый добрый поступок — отпустить их.

Долгий, заунывный вой эхом разнёсся среди деревьев.

Чарльз поднял лицо к небу и ответил таким же воем, чтобы их одичалый понял, что помощь идёт. Так или иначе.

— Если я убью Джерико, — сказал Чарльз Асилу, — почти наверняка мне придётся сделать то же самое с Девоном.

Эти слова были ударом, хотя Чарльз знал, что Асил прекрасно это осознаёт. Чарльз знал сломленного волка, которого Бран привёз сюда шестьдесят лет назад. Но он знал, что Девон в свои лучшие дни обладал талантом заводить друзей, и он охранял их. Джерико, Асил и даже Бран были его друзьями.

— Девон будет защищать его, — согласился Асил, криво улыбнувшись Чарльзу. — Девон защищает тех, кого любит. Именно таким человеком он был когда-то.

Лея шагнула ближе к Анне.

— Мы с тобой не всегда смотрим на вещи одинаково, — сказала она.

— Это правда, — ответила его Анна, встретившись с ней взглядом.

— Я знаю, что ты устала, — продолжила Лея. — Я знаю, что это будет лишь временным решением, но моя пара так печалится, когда одичалые умирают. Он тяжело переживает их потерю.

— Если я постараюсь помочь, то даже эти двое меня не остановят, — Анна указала на Асила и Чарльза. — Не только Бран горюет когда старые волки умирают.

Лея подумает, что Анна говорит только о себе, но Чарльз знал, что Анна говорит и о Лее тоже.

«И о нас, — сказал братец волк. — Мы тоже горюем».

Сейдж отошла от мёртвых, обхватила себя руками и нахмурилась, глядя вдаль. Обычно она не переживала из-за трупов, потому что была оборотнем. Чарльзу самому было совсем нетрудно разобраться с большей частью стаи одичалых. Возможно, дело было в том, что она расстроена из-за Джерико, который когда-то спас ей жизнь.

Асил обратился к Чарльзу:

— Сегодня я уже смотрел, как твоя пара подвергала себя смертельной опасности. Этого, думаю, достаточно.

Чарльз был с ним полностью согласен, но знал, что сделает Анна, не стоит недооценивать ее. Он должен поднимать её так высоко, как она хочет взлететь, и убивать всё, что попытается помешать ей.

— Мы обеспечим ее безопасность, — начал Чарльз. — И…

Услышав скулёж боли все побежали на звук. Братец волк вырвался на поверхность до того, как Чарльз успел решить, хорошая это идея или нет.

«Рядом два одичалых оборотня, чьи дни сочтены, — сказал ему братец волк. — Мы все здесь волки, но иногда единственный ответ — клыки и когти, и мы можем сделать это быстрее остальных».

Всё чаще и чаще братец волк обращался к Чарльзу целыми предложениями, тогда как раньше общался скорее эмоциями или безмолвными образами. Чарльз думал, что причиной эволюции была необходимость его волка разговаривать с их парой.

Лея бежала впереди. Братец волк был рад бежать рядом с Анной и следовал за теми, кто знал, куда они направляются.

Пещера, куда отступил Джерико, была не настоящей пещерой, а укрытием между двумя большими валунами. От туда исходил слабый запах Девона и более сильный запах Джерико. По слоям запаха Чарльз понял, что в этом месте Джерико спал чаще, чем в маленькой хижине, которую они только что покинули.

— Джерико, — позвала Лея.

— Иду, — ответил Джерико.

«Я никогда не слышал, чтобы Джерико так звучал», — с удивлением отреагировал братец волк.

Все в их группе насторожились. В облике волка нюх Чарльза был лучше. Что случилось с Девоном? Голос Джерико прозвучал почти непринуждённо, а Джерико никогда не был непринуждённым.

Никому не нравилось, к чему все это ведет.

Раздались шаркающие шаги, затем показался мускулистый мужчина. Ему пришлось выползать из укрытия, но он выпрямился, как только появилось достаточно места. На нём была ткань, обёрнутая вокруг пояса, которая выглядела как мешковатые шорты, а не старая простыня.

У Джерико был такой же вид, как в прошлый раз, когда Чарльз его видел. Его борода и волосы были длинными и спутанными, в них запутались листья и прочий лесной мусор. Его волосы торчали во все стороны. Его глаза были льдисто-голубыми, волк доминировал, по крайней мере, в этот момент. В этом холодном взгляде было что-то странное, но Джерико отвернулся, прежде чем Чарльз смог понять, что именно его беспокоило.

Тело Джерико было подтянутым и сильным. Это хорошо, потом что голод приводил в бешенство даже самого спокойного оборотня, а одичалые таковыми изначально не были. Чарльз отметил то, что волк не съел ни один из трупов, хотя для вышедшего из-под контроля оборотня съедать своих жертв было обычным делом.

Большинство одичалых в человеческом облике нервные, словно волк был готов вырваться наружу в любой момент. Но Джерико был очень неподвижным и уравновешенным. Он быстро оглядел их группу своими волчьими голубыми глазами, затем отвернулся и вздрогнул.

— Где Девон? — спросила Лея.

— Я… — Он замолчал, сглотнул и начал снова: — Он хотел, чтобы я бежал. Он не хочет моей смерти. Но я убил тех мужчин. Единственное правило — никаких убийств. Мне пришлось связать его в пещере.

Впервые за десять лет знакомства Чарльз услышал столько слов в одном предложении от этого волка. В довершение всего Джерико подошёл к Чарльзу, упал на колени и подставил горло.

— Что ж, — оживлённо сказала Анна, когда все промолчали. — Это, конечно, очень драматично и искренне. Но мы почти уверены, что те мужчины напали на тебя. Это была самооборона.

Джерико уставился на нее.

— Никаких убийств. Маррок очень чётко дал это понять.

Позади Джерико Асил подошёл к пещере и нырнул внутрь.

— Эти люди работали на нашего врага, — объяснила Лея. — Похожая группа убила Эстер вчера. Ее пара умер вслед за ней.

Джерико пошатнулся, и его глаза потемнели до человеческого голубого.

— Я это почувствовал, — сказал он. — Я не нравился Эстер. — На секунду он широко улыбнулся. — Она чуть не убила меня, когда мы впервые встретились. — Затем он моргнул, и человеческое снова ушло из его глаз. — Я не жалею, что убил их. Но правило — никаких убийств.

— Ты знаешь, как они нашли тебя? — спросила Анна. — Ты слышал что-нибудь, что поможет нам найти их?

Джерико зарычал на неё.

Братец волк зарычал ещё более свирепо, и Джерико затих.

— Не делай этого, — сказала Сейдж очень тихо. — Тебе не нужно этого делать.

Чарльз бросил на Сейдж сердитый взгляд, но её внимание было сосредоточено на Джерико.

А Джерико не сводил глаз с Чарльза.

Из пещеры вышел Асил, а за ним следовал очень худой волк, шерсть которого свалялась, голова была опущена, как и хвост. Асил кивнул Чарльзу, он нашёл Девона именно там, где сказал Джерико. Чарльз внимательно посмотрел на Девона, но одичалый, казалось, был невредим, если не считать того, что не выглядел особенно счастливым.

— Предположим, мы тебя казним, если до этого дойдет, — сухо сказала Анна Джерико. — Перейдём к другой теме. Ты случайно не слышал, что они говорили? Есть какие-нибудь зацепки, чтобы понять, кто они такие?

Джерико сосредоточил свои ледяные голубые глаза на Анне. Чарльз был бы счастливее, если бы он этого не делал.

— Она сказала не приходить сюда. Подождать. Что это нападение слишком вероятно выдаст её, — ответил Джерико жёстким, странно низким голосом. Его голос снова изменился, став одновременно и более лёгким, и более быстрым: — Она не главная, она не босс. И не знаю, как вы, а я боюсь босса больше, чем её.

И Чарльз понял, что Джерико воспринял вопрос Анны буквально. Он дословно повторял то, что враги сказали в его присутствии.

И они говорили о какой-то женщине.

Чарльз посмотрел на Лею. Но она хмуро глядела на Джерико, и Чарльз сомневался, что она до конца поняла, что делает Джерико.

— Наша задача, — продолжил одичавший холодно, — получить информацию от этого парня, если она у него есть. Долгое время никто его не хватится. Если мы не можем получить информацию от него, то нанесем удар по следующему. — Джерико громко вздохнул и перешёл на первый голос: — И это будет кошмар, потому что кто-то постоянно выводит из строя наше оборудование слежения. Я не люблю действовать всле… — Джерико замолчал.

— Анна может помочь тебе, — настойчиво сказала Сейдж. — Она только что сняла столетнее проклятие с другого одичалого. Я видела это своими глазами.

Первое утверждение было ложью. Чарльз переключил внимание на Сейдж, потому что никогда раньше не слышал, чтобы она лгала. Ещё более интересным, чем сама ложь, был намёк на то, что она не верила, что Анна может помочь Джерико.

Хотя он когда-то спас её, и Чарльз помнил тот случай примерно так же, как она его рассказала, но она боялась Джерико. Чарльз это видел, хотя она старалась себя контролировать. Вероятно, только он и Джерико могли это чувствовать. Чарльз — потому что у него был братец волк, а Джерико — потому что он был старым оборотнем, даже когда носил человеческую кожу.

— Все?.. — спросила Анна.

— Я убил его, прежде чем он закончил предложение, — самодовольно ответил Джерико. — Он, вероятно, собирался сказать «вслепую», но ты спросила, что они говорили. А не то, что, по моему мнению, они собирались сказать.

Асил произнёс с легким подозрением:

— Ты сегодня разговорчив, мой друг.

«Здесь что-то происходит, — предупредил братец волк. — С Джерико что-то не так».

«Ну да».

«Не так, как раньше, — с нажимом произнёс братец волк. — По-другому не так».

«Он только что убил семь человек и ждал смертного приговора два дня, — напомнил ему Чарльз. — Но я согласен с тобой».

Удовлетворённый, братец волк замолчал.

— Ты убил их до того, как они напали на тебя? — спросила Лея.

— Не надо, — прошептала Сейдж.

Джерико уставился на Лею своими ледяными голубыми глазами.

— Они вторглись на мою территорию. Они пришли с оружием и острыми предметами. С проводами, переключателями и кнопками, чтобы заставить меня рассказать им что-то. Они хотели забрать Брайта. Я не мог позволить им это сделать. Они сказали: «Сейдж не может выяснить, где Фрэнк Брайт, а у неё были годы на поиски. Насколько трудно найти единственного чернокожего мужчину среди одичалых Брана Корника?»

Чарльзу потребовалось мгновение, чтобы понять, о чем говорил Джерико, и он сорвался с места. Но этого мгновения хватило Сейдж для форы.

На бегу она схватилась за ожерелье. Она превратилась в волка так же быстро, как и он. Чарльз почувствовал волну колдовства, которая позволила ей это сделать.

Затем клуб дыма взметнулся в воздухе прямо перед ним. Едкое, жирное облако заполнило его нос и рот, от чего он закашлялся. Чарльз с трудом остановился и попытался очистить нос лапой, а когда это не помогло, начал тереть морду о землю.

Асил без колебаний обогнал его, Лея и Жюст были за ним. Анна остановилась и сняла рубашку, чтобы вытереть морду и лапы мужа. Это сработало, и он снова смог дышать.

— Колдовство, — сказала она. — Я видела, как что-то взорвалось прямо перед тобой.

«Пахнет затхлостью, — вставил братец волк. — Магия была заключена в предмете. Мы бы знали, если бы она была рождена ведьмой».

— Если она носила это с собой, — продолжила Анна, — значит, она была готова к тому, что мы её раскусим.

Это так.

Сейдж была предательницей. Он потом будет думать и скорбеть об этом. Сейчас он встал и отряхнулся, пытаясь решить, как действовать дальше.

— Эй, — позвал Джерико.

Одичалый был рядом с Девоном, и они шли по склону горы примерно в двадцати футах выше того места, где находились Чарльз и Анна. У Девона всё ещё был поджат хвост, и он неуверенно смотрел на Джерико, вероятно, гадая, зачем Джерико его связал.

— Она идёт по следу, — заявил Джерико. — Я знаю, где он выходит, есть короткий путь. Если они не остановят её до того, как она доберётся туда, мы сможем перехватить её с другой стороны.

Чарльз и Анна быстро взобрались на склон, пока не оказались на тропе, по которой шли одичалые. Им не потребовалось много времени, чтобы догнать их. Джерико, казалось, не спешил, дожидаясь их.

Когда они приблизились, Джерико склонил голову набок и нахмурился, глядя на Анну.

— Я тебя не знаю. Я должен тебя знать?

— Здравствуйте, — сказала Анна, когда они подошли. — Мы не встречались. Я Анна, жена Чарльза.

Джерико посмотрел на неё голубыми глазами, которые с нездоровой скоростью менялись с волчьих на человеческие.

— Омега?

Она кивнула.

Не напрягая мышцы в качестве предупреждения, не произнеся ни слова и не подавая никаких знаков, Джерико набросился на неё.

Они покатились вниз по крутому склону горы так быстро, что Девон и Чарльз догнали их, только когда они почти достигли подножия. Они врезались в дерево, и Анна закричала скорее от испуга, чем от боли.

Чарльз свернул бы шею Джерико, если бы Девон не сбил его с ног, а затем не встал между ними. Одичалый опустил голову в покорном жесте и поджал хвост, и дрожал, как мокрая лошадь в снежную бурю, но всё равно стоял между ними.

— Второй раз за один день, — пожаловалась Анна с дрожью шока в голосе. — Что с этими людьми такое? Они что, забыли о манерах? Не могут они сказать: «Здравствуйте, как поживаете?» Нет, меня сразу валят, как будто я квотербек.

Если она жалуется, значит, серьёзно не пострадала, хотя падение по этому каменистому склону горы не пошло ей на пользу.

— Никаких манер, — произнес приглушённым голосом Джерико. — О боже. О боже. Ты, юный идиот, не должен так выпендриваться перед одичалыми. О чём ты только думал?

Чарльзу потребовалась секунда, чтобы понять, что юным идиотом назвали его. Он зарычал.

Джерико нервно рассмеялся сквозь слёзы.

— Прости. Мне так жаль. Боже. Я могу думать. Я могу дышать. — Немного помолчав, он потерянным голосом с оттенком паники продолжил: — Но я не могу отпустить. Это не больно. Это не больно.

— Ну а мне больно, — сказала Анна ещё более раздражённым голосом, чем прежде. — Мы только что скатились с горы. — На этот раз в её голосе прозвучала нотка паники. — Не пойми меня неправильно, но я была бы очень благодарна, если бы ты позволил мне встать.

— Не могу, — сказал Джерико.

Одичалые были такими хрупкими. Очень опасными, но хрупкими.

«Он пугает нашу пару, — прорычал братец волк. — Если он не прекратит, неважно, насколько он опасен или хрупок, он умрет».

Девон тревожно заскулил, и братец волк ткнул его носом, чтобы заверить, что они не убьют Джерико, если не будет крайней необходимости.

Разговор показался Чарльзу хорошей идеей, если никто не должен умереть, поэтому он трансформировался. Он позволил своей человеческой форме вернуться медленнее, чем обычно. Так он сможет при необходимости быстро трансформироваться снова в волка, не прибегая к помощи магии стаи.

Став снова полностью человеком, хотя стресс последней минуты проявился в том, что на нём оказалась одежда из оленьей кожи и мокасин вместо джинсов и ботинок. Но он все же выпрямился и оттолкнул Девона в сторону.

— Всё в порядке, — сказал он Девону. — Но мне нужно разобраться с этим.

В глазах Анны плескалась паника, и он видел, что она почти готова сорваться. Ей не нравилось, когда кто-то лежал на ней. Братец волк просто убил бы Джерико и покончил с этим. Этот волк все равно рано или поздно умрет.

Но Лия была права насчет печали Брана по умершим одичалым. И если Лея не опередит его, ему придётся убить Сейдж, так что Чарльз не горел желанием видеть еще больше смертей. Хотя, с некоторым облегчением подумал он, ему не придётся убивать Лею и сражаться насмерть со своим отцом.

Пока нет.

Вместо того чтобы убить Джерико, Чарльз оторвал оборотня от своей пары, в то время как Анна пыталась его столкнуть с себя. Когда Джерико оторвали от Анны, он закричал, всё его тело сковала агония. Чарльз повалил его на землю и прижал лицом вниз.

Хотя тяжело удерживать оборотня, если, конечно, вы не весили как слон. Однако болевые приёмы всё же работали.

— Двинешься ещё раз, — прорычал Чарльз, позволяя доминирующему братцу волку выйти на поверхность, — и я сверну тебе шею. И тебе больше не придётся беспокоиться о прикосновениях к моей паре.

Девон испуганно заскулил.

Анна встала на ноги, пытаясь отдышаться.

— Не волнуйся, Девон. Он не серьёзно.

Но он был серьёзен. К счастью, Джерико поверил ему и затих, тяжело дыша, обливаясь потом и всхлипывая.

Анна присела на корточки и коснулась пальцами его руки. Она слегка нахмурилась, протянув другую руку, чтобы коснуться Чарльза. Её пульс всё ещё был быстрым, а хватка была немного слишком сильной, и она использовала Чарльза, чтобы успокоиться.

Джерико повезло, что Чарльз не свернул ему шею просто за то, как одичалый так напугал ее.

Как только Анна прикоснулась к нему, всё тело Джерико расслабилось, хотя он всё ещё тяжело дышал от напряжения.

— Боги, — снова сказал он.

Осторожно Чарльз отпустил его, держась между Анной и Джерико и не отрывая руку жены от Джерико. Поэтому они оставались слишком близко к другому волку. Чарльз предпочитал держать некоторую дистанцию, если ему, возможно, придётся кого-то убить. Немного дистанции даёт больше возможностей.

Он увидел, как глаза Джерико снова изменились в ледяной волчий цвет. И по какой-то причине голос его давно умершего деда эхом отозвался в его голове:

«Их всегда можно узнать по глазам».

Тихий голос старого знахаря звучал в его ушах так, будто отец его матери стоял прямо за спиной Чарльза. Он вспомнил, где был, когда впервые услышал эти слова — ему десять или одиннадцать лет, он сидел, съёжившись у костра, с горсткой других мальчишек его возраста, а дед учил их тому, что им нужно будет знать, когда они станут мужчинами.

Чарльз понятия не имел, почему он вспомнил эту историю именно сейчас.

Разве Сейдж не говорила, что оборотни — это всего лишь вершина айсберга, когда речь идёт о монстрах? И она была права.

— Иногда эта работа омеги выматывает сильнее всего. Почему все бросаются на меня? — поинтересовалась Анна.

— Это волк, — рассеянно ответил Чарльз. — Большинство одичалых с трудом могут контролировать своего волка. Волчий дух хочет быть рядом с тобой, и их человеческая половина не может его сдержать.

— Прости, — сказал Джерико, закрывая глаза. — Мне жаль.

Чарльз слышал сожаление в его голосе, чуял в его запахе. Джерико было жаль.

Так почему же Чарльз чувствовал, что упускает из виду что-то важное? Спросил братца волка, который понимал, что он чувствует, но тот тоже не знал, что происходит. Он ничем не мог помочь.

— Сейдж уже далеко, — напомнила Анна. В её голосе не было особой грусти по этому поводу.

Чарльз понимал, что она чувствует. Ему будет жаль прожить целую жизнь без приветствия «Привет, Чарли». Но они не могли позволить предательнице жить.

Девон снова заскулил, а затем Джерико сказал:

— Нет. Нет. Мы всё ещё можем успеть… — Он начал вставать, отодвигаясь от Чарльза. Он также отодвинулся от Анны.

И Чарльзу пришлось снова повалить одичалого на землю, чтобы удержать его от нового нападения на нее.

— Нет, — твёрдо прорычал Чарльз.

— Вы с Девоном идите, — предложила Анна. — Девон знает короткий путь?

Она положила руку на руку Джерико. Тот схватил её и снова расслабился.

Девон радостно тявкнул.

Анна посмотрела на Чарльза.

— Вы с Девоном можете пойти и помочь поймать Сейдж. — Слёзы навернулись на ее глаза, и она нетерпеливо вытерла их, продолжая настойчиво: — Сейдж. Не могу поверить, чёрт возьми. Я знаю, что ее нужно убить. Я это знаю. Но ты можешь сделать это быстро. Лея не станет ее жалеть. Ты же знаешь ее, Лея играет со своей добычей, словно она кошка, а не оборотень.

Чарльз снова отпустил Джерико, и тот сел, но больше не двигался.

— Джерико и я останемся здесь, — продолжила Анна. — Мы подождём, пока кто-нибудь не вернётся и не расскажет, что случилось. А потом мы можем что-нибудь придумать с этим. — Она сделала движение рукой, указывая на их соединённые руки.

«Редко — снова послышался голос его деда, — но смертельно опасно».

Чарльз, наблюдая за ледяными волчьими глазами Джерико, внезапно вспомнил историю, которую рассказывал его дед в тот день.

* * *

— Она носила шкуры своих жертв, — рассказывал его дед дрожащим от старости голосом. — Она носила и их души, и воспоминания, словно одежду. Она плакала, когда должна была плакать моя тётя, смеялась, когда должна была смеяться та. Её собственный муж и их дети не могли сказать, что монстр в их доме не их любимая жена и мать. Только я видел монстра, носящего кожу моей тёти, а я был всего лишь маленьким мальчиком, младше любого из вас. Я не знал, кому рассказать о том, что видел, потому что в деревне больше никого не было, кто мог бы разглядеть её истинное лицо. Дядя моей матери, который был нашим знахарем и моим первым учителем, умер годом ранее. Но той осенью в лагерь пришла торговая делегация, и с ними был шаман. Я рассказал ему о своей тёте и попросил помощи. Он пошёл со мной к костру, у которого сидели мои тётя и дядя и сказал моему дяде, что его жена была похищена злом. Мой дядя не поверил чужому шаману, равно как и свидетельствам его силы, которые спутники того человека показали. Существо, носившее лицо моей тёти, плакало и умоляло дядю не слушать слова незнакомца. Пока она умоляла, этот шаман подошёл и положил руку на голову моей тёти. Она замолчала, застыв на месте от великой силы, которой он обладал. — Дед Чарльза вздохнул. — Я был там, и всё же случившееся настолько странно, что не знаю, как передать вам эту картину. — Он замолчал и уставился на костёр, словно не заметил ужаса, который вызвал у своих слушателей. В течение нескольких недель после этого его просили осмотреть чью-нибудь мать, тетю или дядю, чтобы убедиться, что их не похитило зло. — Тот старик запел ей песню на языке, которого я никогда раньше не слышал. Через некоторое время он поднял другую руку и вытянул зло вот так. — Он опустил одну руку, словно она покоилась на голове женщины, и поднял другую. — Затем он медленно перевернул руку ладонью вниз. И под его рукой сформировался другой человек, настоящий, как вы или я — старая женщина, нагая, сидящая в той же позе, что и моя тётя. Затем моя тётя упала набок. На мгновение я подумал, что он спас её, но она была мертва. Её труп начал разлагаться и стал похож на любое тело, которое пролежало мёртвым больше года. Шаман сменил песню и пел очень долго. В конце концов, нагая женщина исчезла, а в руке знахаря осталось перо птицы.

Дед Чарльза посмотрел каждому мальчику в глаза.

— После этого тот старик сел со мной и объяснил, что такое монстр, который забрал мою тётю. Он сказал: «Знахарь, целитель или шаман, который порвал свою связь с путём земли — злее любого существа, которое я когда-либо встречал. А в молодости я охотился на ходячих мертвецов и трижды сражался с Голодом, который пожирает тела. Но те, кто послан творить добро, сворачивают с этого пути, когда они обретают силу и долголетие, и, воруя жизнь у других, они становятся злом. Он сказал, что видел только одного такого — существо, которое похитило мою тётю. Они редки и опасны. Трудно их распознать, но если посмотреть им в глаза… Если быть бдительным, их выдают именно глаза. Есть только один способ убить их, если ты не знахарь, подобный ему или мне. Это огонь».

* * *

— Джерико, — мягко сказал Чарльз.

«Быстрая трансформация, брат мой, — попросил он братца волка. — Как можно быстрее. Ради Анны».

Затем, открыв брачную связь настолько широко, насколько мог, он передал:

«Анна. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала».

Одичалый и Анна посмотрели на него.

— Джерико, — снова спокойно произнёс Чарльз. На этот раз он не просил собеседника обратить на него внимание. — У Джерико волчьи глаза жёлтого цвета.

«Беги, — приказал он Анне. — Беги и не останавливайся».

Глава 11

Глава 11

Анна сорвалась с места быстрее, чем её мозг успел отдать приказ ногам.

«Скинуокер, — выдохнул через их связь братец волк. — Динэ назвали бы его скинуокером. Такого можно убить только огнём или магией шамана».

А затем братец волк обрушил на нее поток воспоминаний о дымном, тускло освещённом месте, где восемь мальчишек в ужасе слушали, как старик рассказывал им предостерегающую историю о монстре. И знания, которые тот старик дал тем мальчишкам, ужаснули и её.

Девон заскулил. Анна повернула голову и увидела, что он бегает взад-вперёд, наблюдая за сражающимися волками, потому что, судя по всему, то, что находилось в теле Джерико, без труда превращалось в волка.

Учитывая то, что она теперь знала о Джерико, ей следовало бежать.

— Девон, — крикнула она. — Девон, это не Джерико. — Она вспомнила, что сказал Чарльз перед атакой. — У волка Джерико жёлтые глаза.

Девон замер и посмотрел на неё.

— Скинуокер, — настаивала она. — Они убивают тех, чей облик хотят принять, а затем крадут его тело. Они носят тело человека, как пальто. Это не Джерико, Девон. Он мёртв, и скинуокер украл его тело и воспоминания.

«Плоть и дух», — сказал дед Чарльза. Видимо, поэтому кровные узы между марроком и одичалыми не предупредили его, а через маррока и остальную стаю. Но от одной мысли об этом её затошнило. Сколько от Джерико осталось? Понимает ли он, что делает скинуокер? Или он действительно мёртв, и «дух» означает что-то иное?

«Анна, — сказал Чарльз, — я не могу победить его. У меня есть магия, но не та, о которой говорил мой дед. Он имел в виду магию святого человека. Убирайся отсюда, любовь моя. Убирайся и предупреди остальных. Позови моего отца и скажи ему, что он…»

Его голос в её голове оборвался, когда воздух вокруг существа, которым был Джерико, замерцал на том месте, где только что был оборотень. И на его месте появился медведь, гораздо крупнее гризли.

«Анна, прошу тебя», — взмолился Чарльз.

«Ты должна выжить, чтобы рассказать нашему отцу, на случай, если монстр заберёт нас, — объяснил братец волк. — Он не сможет понять, пока не станет слишком поздно».

Чарльз ожидал, что умрет и скинуокер примет его облик. Как, вероятно, монстр и планировал сделать с Анной, отделив её от остальных и отправив всех за Сейдж.

Сейдж знала, что такое скинуокер, знала, кто он. Именно об этом говорил Джерико. Сейдж и скинуокер знали друг друга, и Сейдж просила его не выдавать её им.

Они искали Уэлсли. Скинуокер назвал его Фрэнком Брайтом, именем, которым Уэлсли пользовался до того, как пришёл сюда. Они отправились к Эстер и к Джерико, потому что только у этих одичалых Сейдж бывала дома. Но во время нападения на Джерико скинуокер увидел возможность стать частью стаи маррока.

Анна попыталась вспомнить, что видела, когда та вонючая бомба взорвалась и сбила Чарльза со следа. Это исходило от Джерико, который был на тропе выше Чарльза? Чарльз, уже находившийся в волчьем облике, мог догнать Сейдж. Но отвлечение внимания также позволило скинуокеру изолировать Чарльза и Анну от остальных, и в конечном итоге Джерико пытался изолировать Анну.

Почему Сейдж искала Уэлсли более двадцати лет? Или её главной целью был шпионаж?

«Я разберусь со всем потом», — сказала себе Анна.

Она не позволит скинуокеру забрать её пару. Чарльз должен сражаться, пока она ищет способ убить это существо.

Анна не знала, где найти святого человека, но знала, что они только что сожгли хижину, и все три машины, припаркованные всего в паре миль дальше по тропе, были вчера у хижины Эстер, и Асил отвечал за поджог.

Пока она думала — прошла всего секунда или две — а Девон исчез. По-видимому, медведь-кадьяк, появившийся на месте Джерико-волка, убедил его, что она говорила правду.

Анна вскочила на ноги и бросилась к машинам. Там не будет ждать святой человек, но, возможно, у кого-то в машине ещё остались вещи, которыми она могла бы поджечь скинуокера. Она старалась не думать о том, что ездила в двух из этих машин и не чувствовала запаха чего-то легковоспламеняющегося.

* * *

Все машины были заперты. Поскольку Асил отвечал за погребальный костёр Эстер, его машину она атаковала первой. Анна вероятно, могла бы взломать замок на задней двери, но не была достаточно уверена, что сможет это сделать. Если бы у неё не получилось, дверь могло заклинить, и тогда она еще больше потеряет времени.

Поэтому Анна разбила стекло со стороны водителя локтем. Камень избавил бы её от боли, но она слишком беспокоилась о времени, чтобы искать камень.

— Займи его чем-нибудь, — пробормотала она своему мужу, но не отправила это по связи. Она не хотела отвлекать его. Медведь кадьяк был размером с грузовик и очень быстр.

Оборотни боялись Чарльза. Он мог одолеть медведя, каким бы большим тот ни был. И ему просто нужно продержаться, пока она не вернётся.

Анна нажала на кнопку и открыла заднюю дверь «Мерседеса» Асила. Внутри она нашла зажигалку для барбекю и все. И не было никаких признаков того, что там когда-либо было что-то ещё. Зная Асила, у него, вероятно, где-то в машине были спрятаны в герметичных контейнерах пластиковая взрывчатка вместе с детонаторами. Но никто, кроме Асила, не смог бы их найти.

Интересно, убила бы пластиковая взрывчатка скинуокера так же хорошо, как и огонь.

— Давай, думай, — разочаровано сказала она себе. — Мне нужно что-то побольше.

Неподалёку она услышала звук мотоцикла и задумалась, спланировала ли Сейдж всё наперед, чтобы спрятать транспортное средство для побега, или просто нашла его где-то. Анна предположила, что это мог приехать кто-то другой, но одичалые жили в самых отдалённых уголках территории стаи, так что это было маловероятно.

Анна разбила стекло во внедорожнике Сейдж левым локтем, поскольку правый всё ещё болел от удара по машине Асила. Быстрый обыск, во время которого звук мотоцикла, казалось, приближался, показал ей, что в машине Сейдж нет ничего полезного. Но она схватила ведьминский пистолет и засунула его за пояс джинсов. Она была почти уверена, что старый шаман, разговаривавший с дедом Чарльза, попробовал бы это оружие на скинуокере, если бы оно у него было.

Мотоциклист, видимо, направлялся сюда, потому что это место было достаточно уединённым и больше ехать было некуда. Это, похоже, указывало на то, что, кем бы он ни был, это всё-таки не Сейдж. Если бы у неё был мотоцикл для побега, Сейдж уезжала бы отсюда так быстро, как только могла.

Задняя часть пикапа Леи не была заперта. В кузове, прикреплённая к борту эластичными стяжками, стояла потрёпанная металлическая пятигаллонная канистра с бензином.

— Аллилуйя, — воскикнула Анна. — Просто займи его чем-нибудь, Чарльз, я иду.

Она выпрыгнула из машины Леи с полной канистрой в одной руке и зажигалкой в другой как раз в тот момент, когда Уэлсли на мотоцикле с рёвом поднялся по тропе и резко остановился.

— Что случилось? — спросил Уэлсли одновременно с тем, как она спросила его:

— Что ты здесь делаешь?

Он махнул рукой, чтобы она первая ответила на его вопрос.

— Чарльз… — начала она, а потом поняла, что это займёт слишком много времени. — У меня нет на это времени, — нетерпеливо бросила она ему и, схватив почти полную пятигаллонную канистру и зажигалку, побежала вверх по тропе.

Ей было всё равно, если она подожжёт весь лес, лишь бы спасти Чарльза. Уэлсли побежал рядом с ней. Он даже не пытался забрать у неё канистру.

— Говори на бегу, — предложил он.

— Если я могу говорить, — парировала она, увеличивая скорость, — значит, я бегу недостаточно быстро.

Судя по всему, он мог и бежать, и говорить на её максимальной скорости, потому что продолжил:

— Я здесь, потому что мой волк разбудил меня от глубокого сна и сказал, что наш враг находится в этой стороне. Так что ты пытаешься сжечь, Анна Корник? Почему ты так спешишь?

— Скинуокер, — выдохнула Анна. Решив, что разговор всё же может быть полезен, она сбавила скорость настолько, чтобы могла говорить короткими предложениями. — Кажется, это индейский аналог чёрной ведьмы.

Уэлсли улыбнулся, его глаза ярко блестели золотом, и когда он заговорил, в его голосе тоже слышалось волчье рычание.

— Я знаю, что такое скинуокер. Один скинуокер был в Реа-Спрингс. Она здесь.

— Он, — выдохнула Анна.

— Ей всё равно, какой облик принимать, — уверенно сказал Уэлсли. — Мужской или женский.

— Ты вспомнил, что случилось в Реа-Спрингс.

— Да. Я вспомнил…

Внезапно боль пронзила её через брачную связь. Анна пошатнулась и врезалась в дерево, не в силах удержать равновесие, пока её разум был поглощён агонией, не имевшей никакого отношения к её падению.

* * *

Существо, носившее плоть Джерико, было оборотнем недостаточно долго, чтобы понять, как сражаться в этом теле. Но ему потребовалось не много времени, чтобы понять это и принять другой облик.

Медведь кадьяк — более крупный и сильный брат гризли — превосходил Чарльза по весу в пять раз и был почти таким же быстрым, как он. Но это был не первый медведь, с которым сражался Чарльз, и даже не первый кадьяк. Он предпочитал не связываться с ними, даже у оборотня есть пределы, и кадьяк был очень грозный противник. Но бывают времена, как сейчас, когда схватки не избежать.

Чарльз и братец волк были более маневренные и после первых нескольких минут битвы поняли, что еще и опытнее скинуокера в облике медведя.

Тем не менее скинуокер в облике медведя был гораздо более грозным и менее неуклюжим, чем в облике волка. В этой форме медведя он уже сражался раньше.

Имея дело с хищником крупнее себя, Чарльз предпочитал тактику «бей и беги». Против медведя она была менее эффективна, чем ему хотелось, потому что у медведя толстая, прочная шкура, покрытая густым мехом и слоем жира. Хотя Чарльзу удавалось нанести много поверхностных порезов, они были недостаточно глубокими, чтобы причинить вред. Но прямое столкновение с медведем, скорее всего, закончится тем, что Чарльза раздавит превосходящая сила медведя. Хитрость в схватке с медведями состоит в том, чтобы их утомить.

Единственный удар, который нанёс медведь, сломал Чарльзу три ребра. Вовремя вспомнив, что он может черпать силу из стаи для исцеления, Чарльз сумел оставаться маневренным, хотя и не смог полностью залечить раны.

Даже с магией стаи кости, скорее всего, останутся хрупкими пару дней, а небольшая боль будет напоминать ему об этом. К тому же он не хотел использовать всю силу стаи. Чтобы освободить Уэлсли, потребовалось много силы, и хотя в его стае были действительно сильные бойцы, он не знал, каковы их пределы.

Когда он начал бой, то кое-что понял о скинуокере. Большую часть времени Чарльз сражался с интеллектом медведя, а не с интеллектом скинуокера. В основном медведь сражался, как медведь. Это было умно со стороны скинуокера, потому что этот медведь знал, как сражаться.

Но если Чарльз сражался с медведем, то мог кое-что сделать.

Он во второй раз глубоко вонзил клыки в бок медведя, прямо над предыдущей раной, и на этот раз его клыки вонзились в мясо. К тому же в этом месте медведь не мог его достать, поэтому он держался, пока плоть медведя не начала поддаваться под его клыками.

Чарльз ждал, пока медведь начнёт двигаться, чтобы сбросить его на землю. Затем вцепившись всеми четырьмя когтистыми лапами, Чарльз взобрался прямо на спину зверя. Он попытался вцепиться в позвоночник медведя, чуть позади рёбер, где плоть защищала его меньше всего. Его зубы сомкнулись на кости, но когда медведь перевернулся, он разжал челюсти.

Чарльз отбежал и развернулся лицом к медведю на расстоянии около двадцати футов. Это небезопасное расстояние, но ему и не нужно было безопасное расстояние. Он просто должен был сражаться как можно дольше, чтобы дать Анне время предупредить всех.

Он нанёс больше повреждений, чем думал. Кусок медвежьей шкуры размером с полотенце для рук был отодран и болтался, как падающая лошадиная попона. Воздух наполнился запахом крови, красные капли падали на землю. Но когда медведь двинулся, стало ясно, что, как бы ужасно он ни выглядел, это всего лишь поверхностная рана, впечатляющая, но незначительная, и кровотечение было недостаточным, чтобы ослабить его.

Но рана все же причиняла боль.

Огромный медведь встал на задние лапы и заревел, его выпрямившаяся фигура достигала почти десяти футов в высоту. Любое существо было бы слишком умно, чтобы делать это, пока позади него крутой склон горы. Чарльз разбежался и прыгнул, врезавшись телом в морду медведя, отчего тот кубарем покатился вниз по склону горы. Клыки зверя разодрали плечо Чарльза, но он не ожидал такого манёвра, поэтому среагировал медленно. Он не смог хорошо ухватиться, и Чарльз упал.

Чарльз прокатился на земле несколько шагов, но снова встал на ноги и начал теснить медведя, пока тот катился по очень крутому, каменистому склону ярдов на пятьдесят вниз. Когда медведь остановился, не успев встать на ноги, Чарльз приземлился ему на спину и вцепился в позвоночник.

Он сомкнул челюсти на кости и затряс мордой изо всех сил. Под ним медведь сначала попытался встать на ноги, а затем просто перевернуться. Но он упал неловко, и Чарльз не дал ему возможности сделать что-то большее, чем просто пошевелиться. Медведь сильно дёрнулся, и его позвоночник хрустнул, разломившись с отвратительным звуком.

Задняя часть медведя обмякла, и Чарльз отскочил от всё ещё опасной передней части. Голубые человеческие глаза медведя злобно смотрели на него, пока тот ревел и щёлкал зубами.

Чарльз зарычал, показывая оборотню свои собственные клыки. Он держался позади, пока его противник бился и боролся, желая только добраться до него. Чарльз постепенно начал ощущать боль во всем теле, скованность в левом плече и непреходящую агонию в рёбрах.

В конце концов кровопотеря, усугубленная тем, что медведь не мог лежать неподвижно, взяла верх. Огромный зверь в последний раз дернулся и рухнул на землю. Он вздохнул четыре раза, затем воздух со свистом вышел из его глотки, и голубые глаза остекленели.

Чарльз ждал. Он не помнил случая, чтобы его дед в чём-то ошибался. Чарльз не был святым человеком, поэтому не должен был убить скинуокера. Но, несомненно, скинуокер в облике медведя лежал мёртвый. Чарльз не слышал звука бьющегося сердца врага. Он ждал, пока нос не сказал ему, что смерть принялась за дело и тело начало разлагаться. Он решил, что его дед ошибался. Перевертыши не были родом с этого континента, возможно, поэтому его дед не думал, что оборотень мог убивать перевертышей.

Чарльз огляделся в поисках Девона. Он думал, что одичалый присоединится к битве на стороне Джерико. Ведь Джерико был другом Девона, а с Чарльзом Девон был едва знаком. Но Девона нигде не было видно, и в воздухе витал лишь отголосок его запаха.

Что бы Анна ни сказала Девону, когда тратила время, которое могла бы потратить на побег, это сработало.

Теперь, когда Чарльз до смерти напугал её, он полагал, что лучше бы дать ей знать…

Полторы тысячи фунтов медведя кадьяка сбили его с ног, как бульдозер. Чарльз врезался плечом в дерево, и дикая агония вспыхнула во всём теле. Каким-то образом магия скинуокера скрыла звук движения, возрождение медведя и ощущение работающей кровавой магии, поэтому медведь застал Чарльза врасплох.

В его голове дрожащий стариковский голос произнёс: «Внук мой, почему ты всегда должен учиться на собственных ошибках?»

* * *

Лея бежала сосредоточенная на своей цели. Она была выше Асила и Жюста и опережала их.

Она была искусной охотницей и училась на чужих ошибках. Она не станет приближаться к Сейдж достаточно близко, чтобы пасть жертвой одной из её ведьмовских уловок, как Чарльз. Но она не упускала Сейдж из виду.

Лея имела преимущество на этой местности. Вместе со своей парой она исходила каждый дюйм их территории, допоздна засиживалась за обсуждением топографии, её сильных и слабых сторон. Она знала, что Сейдж пытается провести их окольным путём к машинам. Сейдж надеялась, что у нее будет фора и она сможет сесть в машину и сбежать.

Никогда ещё Лея так не сожалела о протоколе, запрещавшем пользоваться мобильными телефонами. Было бы неплохо предупредить стаю, чтобы они установили блокпосты на всех дорогах, которыми Сейдж могла бы вывезти свой хлипкий внедорожник из этих гор. Может, даже послать кого-то, чтобы вывести из строя машину Сейдж. Но ближайший телефон в хижине Джерико, а это слишком далеко.

Лея была почти уверена, что Сейдж не умеет заводить машину без ключа, и слава небесам, что Чарльз оставил свой старый пикап дома. Даже Лея могла бы замкнуть провода такого пикапа секунд за десять.

У неё было оружие, спрятанное в плечевой кобуре, но она не стала его доставать. Лея была неплохим стрелком, но на таком расстоянии вряд ли попала бы в Сейдж. К тому же она хотела убить Сейдж ножом, а не из пистолета.

Она перепрыгнула через дерево, поджав ноги, чтобы не зацепиться пальцем. Сейдж держалась пересечённой местности, потому что Лея была быстрее даже на двух ногах, чем Сейдж на четырёх.

Отчасти потому что Лея каждый день бегала в человеческом облике, отчасти потому что сложена, как бегунья. Но в основном потому что, как пара маррока, вторая в стае и могла черпать силу стаи, чтобы придать себе скорости.

Лея не упускала волчицу Сейдж из виду, хотя её золотисто-коричневая шерсть сливалась со светом и тенью леса, по которому они бежали, даже лучше, чем собственная более желтоватая шерсть Леи. Спустя пару миль Жюст и Асил отстали, и она просто бежала ровным шагом. Но это было нормально.

Она могла одолеть Сейдж.

Бран говорил ей, что она застряла в девятнадцатом веке. Лея знала, что Бран беспокоится, что её неуверенность при столкновении с противником-мужчиной когда-нибудь приведёт её к беде. Но для этого у неё есть он, и нет на планете женщины-оборотня, которой бы она боялась.

Они почти вернулись на то место, откуда начали свой путь, таков был хитрый маршрут, которым вела их Сейдж. Это означало, что они примерно в двух милях от машин.

Сейдж бросила взгляд через плечо, и Лея заметила, как та встревожилась, когда увидела погоню. Она действительно думала, что сможет обогнать Лею. Она была не первой, кто недооценил ее. Большинство из них были мертвы.

Только Бран видел ее истинную натуру. Возможно, он не любил её, Лея знала это, и её это не беспокоило. Не слишком. Но Бран Корник ценил её умения и её силу, и он уважал её. Он действительно уважал немногих. Она смирилась с этим.

Лея увеличила скорость, сокращая расстояние между ними. Даже Бран удивился бы, что именно она, а не его сын, убила предательницу.

Она была менее чем в ста футах от Сейдж, когда почувствовала дрожь в узах стаи, которая сказала ей, что кто-то из их стаи серьёзно ранен. Кто? Она замедлилась, снова позволяя Сейдж вырваться вперёд, и принялась перебирать нити, связывающие её со стаей.

Чарльз.

Как Чарльз мог пострадать? Это не похоже на магию, так что это не результат того, что Сейдж бросила ему в лицо. Лея была оборотнем долгое время и умела читать связи. Это была физическая рана, достаточно серьёзная, что могла привести к смерти.

Со стороны пещеры Джерико послышался рев медведя. Какого чёрта Чарльзу понадобилось связываться с медведем, когда они пытаются поймать предательницу? Лея затормозила и резко развернулась. Сейдж придется подождать.

Лея не испытывала бы боли из-за смерти Чарльза. Она не любила его и никогда этого не скрывала. Он был угрюм и молчалив, и она боялась его больше, чем кого-либо, включая Асила.

Но если смерть одичалого причинит боль ее паре, то смерть сына ранит его гораздо сильнее. И хотя Лея давно знала, что Бран не любит её, — это не имело значения. Она любила своего холодного, несовершенного мужа и пару всем своим эгоистичным сердцем. Если она могла спасти Чарльза, она это сделает.

И даже если это разозлит Чарльза. Лея широко улыбнулась и побежала, увлекая за собой Асила и Жюста взмахом руки.

* * *

Прислонившись к дереву, Анна подняла полные слез глаза на Уэлсли.

— Он ранен, — сказала она, слишком взволнованная, чтобы гадать, поймёт ли Уэлсли вообще, о ком она говорит. — Он ранен. Ничто не может убить его. Только святой человек или огонь… А у Чарльза нет ни того, ни другого.

Вместо ответа Уэлсли подхватил пятигаллонную канистру и нашёл зажигалку на земле, где Анна ее уронила, когда споткнулась. Анна рывком встала на ноги, чувствуя головокружение и слабость, хотя боль немного утихла. Она не могла сказать, то ли Чарльз ослабил их связь, то ли потерял сознание.

Но боль означала, что он всё ещё жив, а если он всё ещё жив, то нет времени стоять на месте. Она прибережет скорбь на тот момент, когда уже ничего нельзя будет сделать.

— Отведи меня туда, — сказал Уэлсли. — Я могу помочь.

И тут Анна внимательно на него посмотрела и обратила внимание на то, что увидела.

В какой-то миг между тем, как они оставили его дома, уставшего, но здорового, и нынешним моментом, он изменился. Этот человек не был безобидным художником. Перед ней стоял человек, который пережил рабство в самой ужасной его форме, который пережил почти столетнее проклятие и вышел из него здравомыслящим. Такой человек мог командовать армиями… или слегка потрёпанной Анной, которой нужно было убить скинуокера.

Несмотря на боль, которая доносилась до неё через брачную связь, Анна позволила себе немного надежды. Она снова побежала, пытаясь восстановить прежнюю скорость. Ей это не совсем удалось, она сильно подвернула лодыжку, и даже с ускоренным исцелением, которое давала ей её волчица, было больно. Уэлсли дважды поддерживал её за локоть, когда она спотыкалась.

В конце концов, хотя прошло, вероятно, всего несколько минут, боль утихла, и Анна снова развила бешеную скорость. Они миновали хижину Джерико. Чарльз всё ещё был жив, даже если их связь стала такой тихой, что это пугало её.

* * *

Раздались выстрелы, и Анна замешкалась. Кто стрелял? У Чарльза не было с собой пистолета. Отбросив удивление, она побежала к тропе, где оставила его, но схватка переместилась вниз по склону и ушла в лес.

Она и Уэлсли спустились вниз, пока не смогли заглянуть за второй, ещё более крутой обрыв туда, где внизу шла отчаянная битва.

Чарльз лежал скрючившись, а Лея, Асил и Жюст развернулись веером между ним и медведем. У Леи в одной руке был пистолет, в другой — зловещего вида нож. Асил держал длинное лезвие, нечто среднее между ножом и коротким мечом, и оно было в крови.

Жюст швырнул в голову медведя камень размером с кулак. Бейсболист высшей лиги не мог сравниться с оборотнем в скорости и силе. Медведь попытался увернуться, но камень с треском попал ему в голову и сбил с ног.

Анна бросилась бы вниз по склону, но Уэлсли схватил её за руку.

— Подожди, — сказал он, не сводя глаз с медведя. — Мне нужно, чтобы ты прикрыла меня. Она попытается остановить меня, когда заметит, что я делаю.

Анна отвела взгляд от Чарльза, повернулась к Уэлсли и спросила хриплым голосом:

— Ты святой человек?

— Ты спрашиваешь, могу ли я уничтожить это существо? Я последний потомок самой святой семьи в моём клане. Земля говорит со мной. Могу ли я уничтожить это существо? — Его улыбка была жёсткой. — Я не знаю, но я мечтал об этом очень долго.

Уэлсли вытащил тряпку, сложенную в виде мешочка, пахнувшую чесноком, перцем чили, лимоном и ещё чем-то незнакомым. Затем присел на корточки и собрал старые листья, сухую траву и несколько палочек. Он быстро расчистил место от всего горючего и из собранного топлива соорудил подобие маленького костра, высыпав сверху смесь специй.

Внизу под ними Лея выпустила в медведя три пули, а Жюст попал в него другим камнем. И камень, казалось, нанёс больше повреждений, чем пуля. Но смертельный удар нанёс Асил, он запрыгнул на спину раненому медведю и вонзил свой клинок между его лопаток, перерубив позвоночник.

Уэлсли опустился на колени на землю и, хотя Анна принесла ему пять галлонов бензина и зажигалку для барбекю, он зажёг огонь, просто поднеся к нему руку и прошептав слово, от которого волосы у Анны на затылке встали дыбом. Он закрыл глаза и начал петь — скорее, нараспев читать заклинание — на певучем языке, которого она никогда раньше не слышала.

Анна огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь ей защитить его и в итоге нашла кучу камней подходящего размера. Камни Жюста оказались эффективными, а она знала, как бросать бейсбольный мяч.

Жаль, с сожалением подумала она, что она не рождена ведьмой. Пистолет, вероятно, был бы гораздо лучшим оружием, чем…

— У тебя есть кое-что, что принадлежит скинуокеру, — произнес Уэлсли нараспев, так что она почти пропустила мимо ушей, что он обращается к ней.

— У меня есть это, — ответила она ему и вытащила пистолет из-за пояса джинсов.

Он не открыл глаз, только слегка склонил голову.

— Пожалуйста, положи это в огонь, — попросил он.

Анна посмотрела на костер. Пистолет сделан в основном из металла, а огонь Уэлсли не был таким уж горячим. Но она не стала спорить с ним, просто осторожно опустила пистолет в огонь.

Она не спускала глаз со схватки.

Медведь рухнул после удара Асила. Асил продолжал двигаться, по инерции отойдя от медведя на пять шагов. Он повернулся, чтобы взглянуть на поверженного зверя. Лея и Жюст осторожно приблизились к нему.

Чарльз зашевелился, затем, шатаясь, поднялся на ноги. От его боли, что прошлась по их брачной связи, Анна ахнула. Он посмотрел вверх, туда, где находились Анна и Уэлсли, и она почувствовала его смятение.

«Анна, — сказал он ей, и она почувствовала его отчаяние, — беги, любовь моя. Эту тварь нельзя убить».

«Я нашла святого человека, — ответила она ему с некоторым самодовольством, несмотря на своё беспокойство. — Он немного не в себе, я думаю. Но он верит, что может это сделать. Если у него не получится, у меня есть бензин и зажигалка».

Позади него облик зверя размылся, сжался, и маленькая девочка, не старше шести или семи лет, поднялась на руки и колени там, где только что лежал медведь. На ней было рваное платье из небелёного хлопка, её тёмные волосы были спутаны. Она огляделась вокруг широко раскрытыми глазами, её губы дрожали.

— Не бейте меня, — захныкала она, отползая и не сводя глаз с Асила. — Я вам ничего плохого не сделала. Не бейте меня.

Когда-то, где-то скинуокер убил и снял кожу с ребёнка. На мгновение Анна едва могла дышать.

Чарльз обернулся при первых же словах ребёнка. Как и Анна, он замер на мгновение.

«Предупреди их, — сказал братец волк, когда товарищи по стае выходили из боевого режима. — Это не ребёнок. Анна, предупреди их».

— Это скинуокер, — крикнула она. — Ведьма. Это не… Берегись, Асил!

Вытекая из облика ребёнка, медведь, теперь уже невредимый, снова поднялся на задние лапы, его безумные голубые глаза сверкали на солнце. Он ударил Асила лапой, но тот, предупреждённый Анной, нырнул под удар и бросился к брюху медведя. Но медведь увидел Уэлсли. Игнорируя огромную рану, которую Асил нанёс ему в живот, оттуда вываливались внутренности, игнорируя нападавших на него оборотней, медведь побежал вверх по склону горы, к Уэлсли и Анне.

* * *

Сейдж не знала, что отвлекло Лею. Она охотилась с парой маррока более двух десятилетий и могла поклясться, что ничто не могло сбить ту со следа, если она его уже взяла. Но Сейдж не собиралась смотреть в зубы дарёному коню.

Её машина была припаркована рядом с «Мерседесом» Асила, хотя кто-то (Анна, судя по запаху крови) разбил окно. Тем лучше, потому что Сейдж пришлось бы сделать то же самое. Она взяла в рот амулет, висевший на кожаном шнурке у неё на шее, и снова укусила его.

От скорости трансформации она стиснула зубы и содрогнулась, но не издала ни звука. Она не знала, где находятся оборотни, и не собиралась привлекать их внимание, если могла этого избежать.

Она надеялась, что они будут полностью заняты Бабушкой Дейзи. Дрожащая и голая, Сейдж открыла дверь своего внедорожника и схватила рюкзак с заднего сиденья. Затем натянула запасную одежду, которую там хранила.

Одетая, с запасным ключом от своего внедорожника в руке, она глубоко вздохнула впервые с тех пор, как заглянула в глаза Джерико и поняла, что сделала Бабушка Дейзи. Это было старое существо, Сейдж не знала, насколько старое, потому что даже её собственная бабушка называла её Бабушкой. Старые хищники умели ждать. Но, по-видимому, её терпение наконец иссякло.

Иронично, что это случилось в тот самый день, когда Сейдж наконец нашла то, что искала. Десятилетия поисков, потому что маррок держал своих одичалых в секрете от всех, кроме своей пары и двух сыновей. Затем в стаю пришёл Асил и его тоже отправили к одичалым. Сейдж охмурила его, не только чтобы посмотреть, может ли он проболтаться, но и потому что он был красив.

Сейдж было жаль расставаться с ним. Может, когда её бабушка возьмёт стаю под свой контроль — если, конечно, она сможет выпытать у Уэлсли секрет ошейников, а Сейдж никогда не недооценивала свою Бабушку Дейзи, — может, Сейдж заберёт себе Асила и будет развлекаться с ним какое-то время.

От этой мысли она улыбнулась.

Сейдж волновалась, когда Бабушка раскрыла её план, волновалась, что каким-то образом разозлила скинуокера. Но когда Бабушка бросила вонючую бомбу в лицо Чарльзу, Сейдж всё поняла. Если Бабушка Дейзи сможет остаться с Чарльзом наедине — если она заберёт Чарльза, — тогда она сможет забрать всю стаю, Уэлсли и всех остальных.

Бабушка Дейзи, возможно, и не прочь бросить Сейдж ради шанса получить стаю и самого маррока. Сейдж не могла винить её, честно говоря. Но поскольку у неё был шанс не становиться мученицей, Сейдж намеревалась им воспользоваться.

Она бросила рюкзак на заднее сиденье и собралась сесть в свой внедорожник.

Но тихое рычание остановило её.

Сейдж схватила нож, который хранила в ножнах рядом с сиденьем, и повернулась лицом…

Она боялась, что это может быть Асил или Чарльз, но волк, прорвавшийся сквозь заросли возле её машины, оказался худым и облезлым, его рёбра тяжело вздымались от бега.

Девон. И он был один.

Послышались выстрелы, в лесу поднялся рёв медведя Бабушки Дейзи. И Сейдж поняла, почему погоня прекратилась. По-видимому, все, кроме Девона, пошли сражаться с медведем.

Сейдж понимала, что она не ровня Брану или Чарльзу. Тем не менее иногда во сне она вонзала этот самый нож в их тела и слышала их крики за ту боль, от которой она страдала. Если бы они не вмешались в планы Бабушки Дейзи, Сейдж была бы просто одним из многих детей, у которых нет магии и которые поэтому служат помощниками. Бабушка не выбрала бы Сейдж своим шпионом в стае. Её жизнь была бы нормальной.

Боль от обращения, пытки от того, что она была игрушкой в руках отобранной Бабушкой группы волков-изгоев… Во всем виноваты Чарльз и Бран Корники, они лишили Бабушку Дейзи её добычи и спрятали его. Даже используя волосы и кровь Уэлсли, они не могли его найти.

Теперь Сейдж знала, что они не смогли найти его потому, что собственное наполовину неудачное связывающее заклинание Бабушки Дейзи, теперь разрушенное, изменило художника до неузнаваемости. Если бы Бран не изменил имя Фрэнка Брайта, они могли бы найти его по его истинному имени. Маррок виноват в страданиях Сейдж.

Она не могла убить Брана или Чарльза. Но Девона, друга Асила и любимого питомца Брана, которого ослабил голод и который когда-то был грозным воином?

Сейдж улыбнулась самому любимому из одичалых Брана. Она отомстит там, где сможет.

— Привет, Девон, — сказала она.

* * *

Чарльз следовал за своими товарищами по стае, которые бежали за медведем, когда тот бросился вверх по склону горы. Но кадьяк не замедлялся даже из-за того, что его внутренности волочились по земле.

Чарльз был слишком медленным. Даже черпая силу из стаи, он не мог быстро исцелить сломанные кости три раза подряд. Его правая передняя лапа так болела при беге, что он просто поджал её к телу и побежал на трёх.

Он запрыгнул на относительно ровный участок земли, где Уэлсли развёл свой костёр, и оценил сцену одним взглядом.

Уэлсли, закрыв глаза, нараспев читал заклинание над огнём — судя по всему, он безуспешно пытался сжечь ведьмовской пистолет. И что бы он ни делал, скинуокер видел в этом угрозу и попытался добраться до Уэлсли через Лею, Асила, Жюста и Анну.

Лея, Асил и Жюст выглядели так, будто использовали ту же тактику «бей и беги», которую Чарльз применил в начале сражения, и они теснили медведя, пытаясь отвлечь его от цели.

Анна закидывала его камнями и делала это чертовски хорошо. На голове медведя виднелась белая кость, когда он заревел на неё.

«Здесь недостаточно места», — сказал братец волк, хотя знал, что Чарльз уже это понимает. Камни были оружием дальнего боя, а медведь приближался к Анне.

Времени для лёгкой трансформации не было, и у него не осталось сил, чтобы трансформироваться достаточно быстро. Но Бран оставил его за главного в стае. На этот раз не думая об ограничениях этой силы, Чарльз потянулся к стае и принял свой человеческий облик в промежутке между шагами.

Он почувствовал силу стаи в медленной трансформации мышц и ноющей боли в суставах. Ему придётся устроить пир и спать неделю, чтобы оправиться от этого. Если он проживёт ещё пять секунд.

Не сбавляя шага, Чарльз использовал инерцию, чтобы нанести удар левой рукой, опустив дурацкий топор Офаэти между ушей медведя и воткнув его в череп зверя по саму рукоять. Иногда, особенно когда это было необходимо, предметы, которые он держал, когда превращался из человека в волка, возвращались к нему, когда он снова становился человеком.

— Попробуй исцелиться от этого, — прорычал он.

— Отойди, — крикнул Уэлсли, вскакивая на ноги. — Отойди от медведя.

Чарльз сделал шаг назад, но неожиданно на него навалилась усталость. Он споткнулся, и его пара подхватила его и одновременно оттолкнула назад. Секунд тридцать-сорок ничего не происходило.

А затем пистолет вспыхнул белым пламенем, как и тело медведя.

Уэлсли поднял обе руки к небу и запел песню на каком-то странном, незнакомом языке. Но не имело значения, что Чарльз не понимал языка. Он узнал молитву.

Глава 12

Глава 12

Анна подумала, что одним из самых удивительных событий последних нескольких дней было то, что весь склон горы не охватило пламя, когда скинуокер сгорел. У них не было ни противопожарной полосы, ни экскаватора, а тот медведь сгорел с температурой куда выше, чем дом Эстер.

Медведь превратился в пепел примерно за пять минут, и от него исходил тревожный — учитывая природу зверя — запах бекона. Когда огонь погас, на земле осталось пятно, которое выглядело так, будто в неё вдавили расплавленный камень, и там осталась только куча костей. Сами кости не были обуглены — они были белыми и чистыми, и они принадлежали человеку.

Уэлсли опустился на колени и прижал руку к черепу, и кости растаяли…

Анна вспомнила его историю о духе урагана, который назвал этого человека своим братом. Она вспомнила, что ураган говорил об Уэлсли. Что-то о том, как Уэлсли носит в себе магию земли и происходит из тысячелетней линии жрецов, которая дала возможность сопротивляться проклятию кровавой магии так долго.

Никто не сказал ни слова о том, что стоит возобновить погоню за Сейдж. Они были не в том состоянии, чтобы преследовать ее, и кроме того, все слышали, как внедорожник Сейдж завёлся и уехал.

Устало, тихо, задумчиво они спустились по тропе к машинам.

* * *

В ту ночь Анна и Чарльз решили остаться у себя дома, и будь прокляты приказы Брана. Чарльз выглядел так, будто провёл сорок раундов с мясорубкой. Анна не собиралась приводить его в центр штаба стаи в таком виде. Во-первых, он не стал бы там спать, когда был ранен.

И ей нужно было побыть с ним наедине.

Анна накормила его замороженной пиццей, пока готовила что-то с большим содержанием белка, а это на это ушло много времени. И она составила ему компанию по поеданию пиццы и стейков.

Анна не собиралась ничего говорить, но все же сказала:

— Она называла тебя Чарли. — Ее беспокоило то, что другая женщина использовала уменьшительное имя для её пары. Она не осознавала, как сильно её это беспокоит, пока не произнесла это вслух.

Чарльз отложил вилку и кивнул.

— Когда отец представил нас, у неё был синяк на половину лица. Она была напугана и худая от голода, поэтому синяк не заживал. Я пропустил это имя мимо ушей, и она продолжала называть меня так. Я тогда подумал, что это была проверка, она хотела узнать, такие же мы плохие, как и её первая стая. Ударим ли мы её за несоблюдение правил.

— А теперь что ты думаешь? — спросила Анна.

Он покачал головой и снова принялся за стейк.

— Возможно, так и было. С ней жестоко обращались. Даже если она сама вызвалась… а я не думаю, что скинуокер ищет добровольцев больше, чем любая другая ведьма, использующая чёрную магию.

Анна ненадолго задумалась.

— Так, может, она не хотела предавать нас?

— Анна, — мягко сказал Чарльз, — она жила здесь двадцать лет. Она могла попросить моего отца о помощи в любой момент. Она отдала скинуокеру Эстер, Джонси и Джерико.

— А потом был Девон, — добавила Анна.

Тело Девона они нашли, когда вернулись к машинам. По-видимому, он решил догнать Сейдж и остановить. Она убила его так мучительно, на сколько у нее хватило времени. Та Сейдж, которую Анна знала, никогда бы не сделала такого.

— Такой Сейдж никогда и не существовало, — сказала ему Анна.

Чарльз положил руку ей на колено и продолжил есть.

Он исцелялся прямо у неё на глазах. Синяки исчезали, порезы затягивались.

— Оно почти убило тебя, — продолжила она, хотя не собиралась этого упоминать. Она попыталась говорить спокойно, даже с небольшим юмором. — Ты больше не будешь участвовать в схватках с медведями.

Он отложил вилку и сжал её колено.

— Я убил его, — ответил он. — Он был мёртв и разлагался, когда я повернулся к нему спиной. Он использовал магию, чтобы скрыть свое приближение, иначе никогда бы не застал меня врасплох.

— Ты больше не будешь участвовать в схватках с мертвецами, — сказала она, но её голос дрогнул на последнем слове.

Он потянулся к ней, и она забралась к нему на колени, спрятавшись в его объятиях. Чарльз опустил подбородок на её макушку.

— У меня, вероятно, завтра появятся седые волосы от испуга, когда я увидел, как ты бросаешь камни в медведя, — сказал он ей. — Ты больше не будешь бросать камни в медведей.

В конце концов, она скользнула обратно на своё место, и они оба ещё немного поели. Когда никто из них уже не мог проглотить ни кусочка, Анна оставила беспорядок на кухне, и они, опираясь друг на друга, пошли в спальню.

В темноте, пока он спал, Анна тихо плакала у него на плече, она не стала бы плакать при нем. Чарльз слишком переживал из-за её слёз. Но в темноте их комнаты, окружённая его теплом и запахом, это казалось подходящим временем для слёз.

Они могли потерять его сегодня. Если бы скинуокер забрал его, заметила бы она? Стала бы она, как дядя его деда, жить месяцами, не понимая, что Чарльз мёртв?

«Скинуокер», — голос старого знахаря прокатился в её голове. Хотя она не думала, что он когда-либо использовал это слово в видении, которое братец волк послал ей.

Анна плакала, потому что не знала, что ещё делать с клубком страха при мысли о том, что мог бы сделать скинуокер.

А потом она плакала по женщине, которую считала своей подругой. Оглядываясь на всё то время, что знала Сейдж, Анна не могла решить, была ли Сейдж очень искусна в обмане или просто очень искусно избегала лжи. Может, Чарльз знал. Или может, это уже не имело значения.

Она плакала по Асилу, который был любовником Сейдж и считал ее другом, но потерял

Когда они нашли Девона, Асил замер. Он без единого слова поднял его тело и без колебаний положил окровавленный комок костей и шкуры на кожаное сиденье своего «Мерседеса». Затем сел сзади, положив голову Девона себе на колени. Он не возражал, когда Анна села за руль, а Чарльз занял место рядом с ней.

Они отвезли Асила и тело Девона в дом Брана, где остальная часть стаи позаботится о них. Затем Анна и Чарльз сели в машину Брана и поехали домой.

Анна плакала и по Девону, хотя не знала его хорошо. Она никогда не видела его человеческого облика, знала его только по рассказам других. Асил любил и уважал его, а как известно, Асил уважал не многих на этой планете. Брана. Таинственного, страдающего амнезией Шервуда Поста. Больше никто на ум не приходил.

Настоящего Джерико Анна никогда не встречала. Чарльз сказал, что его тело похитили одновременно со смертью всех тех вражеских солдат. Трудно сказать, были ли те мужчины убиты Джерико или перевертышем, чтобы привлечь Чарльза в дом Джерико. Вряд ли они узнают это когда-то.

Эстер, Джонси, Джерико и Девон… Они потеряли так много оборотней за очень короткое время. Анна прижалась ухом к груди Чарльза, слушая ровное биение его сердца.

Внезапно все его тело напряглось, и он сел. Чарльз уставился на неё широко раскрытыми глазами, словно заметил ее слезы.

— Лея спасла меня, — заявил он недовольным голосом.

Анна не смогла сдержать смех. А затем поплакала ещё немного.

Чарльз занялся с ней любовью, что помогло успокоить ее слезы, и его уязвлённое самолюбие.

Но прежде чем заснуть, он пробормотал:

— Лея до конца жизни будет мне это припоминать.

— Ничего страшного, — ответила Анна. — Если бы ты был мёртв, тебя бы не волновало, что скажет Лея. Я надеюсь, она будет мучить тебя, как следует.

Тогда он сонно рассмеялся, и этот сладкий звук последовал за ней в её сны.

* * *

Бран припарковал арендованный серебристый «Камри» на дороге перед своим домом, потому что ближе места не было. Он оставил свой чемодан в машине и пошёл в дом.

Свет в окнах доказывал, что никто не спит. Он почувствовал смутное ожидание, которое говорило ему, что стая чувствует его, хотя не знает о его приближении. Стоя на крыльце, он расправил плечи и открыл связи, принимая обратно ответственность, которую передал своему сыну.

На мгновение это чувство захлестнуло его с головой. Он сделал шаг в сторону, чтобы не упасть. Затем всё встало на свои места, и было такое ощущение словно он никогда и не уезжал, за исключением недостающих частей: нет связи с Эстер и Джонси, который зажигал душу Брана, как ядерный взрыв, нет связи с Джерико, который мог бы научить Тега паре вещей о борьбе с волком, нет связи с Девоном, который оставался добрым, даже после стольких горестей в его жизни.

Когда Бран вошёл в комнату, в воздухе воцарилась ожидающая тишина.

Уставший Жюст поднялся со своего места и опустился перед Браном на колено.

— Мы подвели вас, сир.

Да. В Европе управляют стаями иначе.

— Встань, — сказал маррок, стараясь не говорить раздражённо. В конце концов, это он подвёл их. Но эта стая не должна чувствовать, что их лидер сомневается в себе, поэтому он не мог извиниться перед ними, как бы сильно этого ни хотел.

— Встань, приятель, — вмешался Тег. — Здесь мы не становимся на колени. Если он захочет перегрызть тебе горло, ты узнаешь. А так мы можем извиняться и стоя на ногах.

Бран оглядел комнату. Асил встретил его взгляд с насмешливым сочувствием. Судя по краткому докладу, который Чарльз оставил в голосовом сообщении, Асил не знал, что Бран уехал из опасений, что Лея — предательница. Но Асил был мудрым старым волком и выглядел так, будто всё понял.

— Я думаю, — произнес Бран, — что при данных обстоятельствах нам повезло, что мы не потеряли больше членов стаи. Спасибо вам.

Тело Девона лежало на стойке бара, мёртвый волк свернулся калачиком, словно просто спал. Бран наклонился и поцеловал его в лоб.

На мгновение он увидел дикого, смеющегося молодого человека, полного радости и жаждущий приключений.

«Пошли, Бран, — сказал он тогда. — Будет весело. Мы все оборотни, давай присоединимся к Дикой Охоте!»

Тег, стоявший за плечом Брана, проговорил:

— Помнишь тот день, когда он уговорил нас всех попытаться найти Дикую Охоту?

Воспоминания Брана иногда просачивались сквозь связи стаи, если он был неосторожен.

Маррок покачал головой.

— Безрассудный идиот.

— Ты так ему и сказал, — согласился Тег. — Но всё равно пошёл с нами.

Это было шестьсот лет назад, плюс-минус пятьдесят лет. И теперь из тех, кто бежал той ночью, остались только Бран и Тег.

— Да, я пошёл, — повторил Бран.

Он оставался там ещё немного, чувствуя, как его присутствие успокаивает стаю, пока они не начали расходиться по двое-трое, отправляясь домой отдыхать. Пока не остался только он.

Он нашёл Лею в их спальне. Она свернулась калачиком в кресле, читая журнал, который отложила, когда он вошёл в комнату.

— Мне нужно извиниться перед тобой, — сказал Бран. — Я думал, что ты предательница.

— Я? — спросила она. Изумление в ее глазах сменилось пониманием. — Вот почему ты уехал. Если бы я предала тебя и стаю, тебе пришлось бы убить меня.

Он кивнул.

— Я не могу этого сделать. Ты знаешь почему. Поэтому я оставил это дело Чарльзу. Прости.

Она приподняла брови.

— За что? Я польщена тем, что ты подумал, будто я предательница. Нужно быть очень изобретательной и способной, чтобы быть так близко к тебе и предать тебя.

Она не лгала. Но он знал её достаточно хорошо и видел боль в ее глазах.

— Мне следовало догадаться, — сказал он. — Ты всегда действовала в интересах стаи.

Лея пожала плечами.

— Я никогда не подозревала Сейдж. Такова природа предателей, не так ли?

Она встала и неторопливо направилась к нему, и мягко поцеловала в губы.

— Я принимаю твои извинения, хотя они мне и не нужны. Ты выглядишь усталым. Иди в постель.

Бран расстегнул рубашку, и Лея забрала ее, чтобы положить в корзину для белья. Она подошла сзади, положила тёплые руки ему на плечи и разминала мышцы, целуя его в позвоночник.

— Иди в постель, — снова повторила она.

И он так и сделал.

* * *

Чарльз проснулся и проверил свой мобильный телефон, обнаружив, что проспал тридцать часов.

Он принял душ, почистил зубы и заплёл волосы, слушая, как его отец, Анна и Уэлсли возятся на кухне и готовят завтрак. Чарльз вышел из спальни, неторопливо вошёл на кухню и обнял свою пару сзади, пока она взбивала яйца. Он поцеловал её в ухо.

Чарльз поднял глаза на отца, который прислонился к стене у задней двери, скрестив руки на груди. Бран Корник, маррок, лидер большинства оборотней Северной Америки и некоторых в Южной Америке уже пару месяцев, выглядел усталым.

— Доброе утро, отец, — приветствовал он. — Уэлсли.

Художник улыбнулся ему с другой стороны кухни, где намазывал масло на тосты.

— Доброе утро, Чарльз. Ты как раз вовремя. Твой отец собирался рассказать нам, почему он был так уверен, что именно Лея — наша предательница.

— Ты был прав, — заметила Анна. — Это было в досье, которое прислал Бойд.

Чарльз взглянул на отца, и тот ответил ему виноватой улыбкой.

— Бойд проводил интервью с каждым членом своей стаи о контактах Лео с нашим врагом. Один из людей Бойда услышал разговор около десяти лет назад. Кто-то из людей нашего врага сказал что-то о женщине-оборотне, у которой они получают информацию, — поведал отец.

— Значит, дело не в финансах? — Чарльз был уверен, что что-то было в финансовых документах. Что-то более существенное, чем случайно подслушанный разговор, который мог или не мог иметь отношение к делу.

Бран поморщился.

— Всё было гораздо хуже, чем я говорил. Информацию знали только я и Лея.

— И, возможно, лучшая… не лучшая подруга Леи, Сейдж. Не уверена, что у Леи есть лучшая подруга. Но лучшая собеседница, во всяком случае, — заметила Анна.

Бран кивнул.

— Ты поручил мне убить Лею, но не добрался до Африки… — Чарльз заколебался, затем пожал плечами. — До того что случилось бы потом. Так?

— У меня были авиабилеты, — признался Бран. — Но монстр, — он постучал себя в грудь, — не позволил мне уехать. Мой волк решил, что нам нужно защищать Лею. Мне с трудом удавалось удерживать его в гостинице в Спокане. Дальше я уехать не смог.

Уверенность его отца в виновности Леи действительно выбила его из колеи.

— Ты знаешь, где Сейдж?

— В настоящее время — нет, — миролюбиво ответил Уэлсли. — Но я уверен, что она объявится.

— Ты сказал мне, — заметила Анна, — когда мы бежали по тропе, что вспомнил, что случилось в Реа-Спрингс.

Он кивнул.

— Да.

Анна нетерпеливо хмыкнула, и Уэлсли усмехнулся ей.

— Так что с тобой случилось? — спросила она.

— После смерти жены я немного попутешествовал, — сказал он, — как это было принято в те времена. И я нашёл своего рода утешение, помогая другим людям. Я приобрёл репутацию среди бесправных и бедных.

— Он был героем, — сказал Бран. — Он исцелял людей и убивал тех, кого нужно было убить. Он спасал тех, кого нужно было спасти.

— Ты знал об этом, когда посылал меня к нему? — спросил Чарльз.

Бран кивнул.

— И я привлёк внимание женщины, которая называла себя Дейзи Хардести, — продолжил Уэлсли.

— У Сейдж была фамилия Хардести, когда она пришла к нам, — тихо вставил Чарльз.

Уэлсли кивнул.

— Дейзи владела Реа-Спрингс. Все, кто там жил, были членами её семьи. Люди приезжали со всей страны, чтобы исцелиться от своих болезней. Некоторые из них исчезали, включая брата женщины, которой я помог. Она связалась со мной, и я отправился расследовать. — Он поморщился. — Я думал, что вхожу в логово убийц-воров, а вместо этого нашёл город, практикующий кровавую магию. Была битва. Люди умирали, некоторые от моей руки. Я ранил Дейзи, и она прокляла меня. Я думаю, она рассчитывала, что власти позаботятся обо мне вместо нее, и ей не нужно было убивать меня самой, чтобы извлечь выгоду, как только её заклинание вступило в силу.

— Вместо этого, — сказала Анна, — пришёл Чарльз и тайно увёз тебя.

— Да, — ответил Уэлсли.

* * *

Сейдж доехала до Миссулы. Она переоделась во второй запасной комплект одежды, кровь Девона делала её похожей на жертву серийного убийцы. Поэтому она остановилась в торговом центре и купила за наличные два-три комплекта одежды. У неё было несколько кредитных карт и солидный банковский счёт на имя Саманты Хардинг. Но она не хотела рисковать.

Она была уверена, что никто не знает об этих счетах. Но все же… Чарльз Корник хорошо разбирался в электронных деньгах. Лучше подождать, пока Бабушка Дейзи свяжется с ней, прежде чем использовать кредитные карты под любым именем.

Она угнала машину с парковки аэропорта, предварительно поменяв номерные знаки с другой машиной той же марки и цвета. Лучше ехать на незаметной серебристой «Тойоте Камри».

Решив, что лучше избегать крупных городов, она заехала в отель в Дир-Лодж. Не то чтобы в Монтане было много «крупных» городов. Она снимет квартиру в Биллингсе, решила она, выходя из машины.

В отеле были не очень рады наличным, но её запасное удостоверение личности и тот факт, что она не подходила ни под один профиль преступника или террориста, помогли ей, как и её история о том, что она пытается сбежать от мужа к сестре в Канаду.

Людям всегда нравится чувствовать, что они помогают кому-то спастись от чего-то, особенно если им не нужно ничем рисковать или прилагать для этого какие-либо усилия.

Вода в душе была горячей, а простыни — чистыми. Она крепко уснула.

А когда проснулась, то была уже не одна.

— Привет, Сейдж, — сказал Асил.

Две недели спустя

Чарльз следовал за своей парой на кухню отца, когда Бран схватил его и затащил в кабинет. И так получилось, что ни он, ни маррок не присутствовали на первом и последнем барбекю и музыкальном вечере стаи.

К тому времени как Чарльз вышел из кабинета, Лея как раз протирала столешницы, и никого рядом не было.

— Я знаю, что мы были там несколько часов, — сказал он Лее. — Но разве не предполагалось, что мероприятия продлятся до темноты?

Темнота ещё не наступила.

Лея посмотрела на него.

— Тег достал свои волынки и сыграл «Дикую Охоту». Новую, из альбома «Самого высокого человека на Земле».

Тэг увлекался фолком, и «Самый высокий человек на Земле» был одним из его любимцев.

— На волынке? — Чарльз попытался это представить. Эффект был бы совсем другим, чем у оригинала. Особенно в исполнении Тега. Тег умел играть, но и любил приукрасить.

— Это было не так уж плохо, — сказала Лея. — Не то чтобы хорошо, заметь. Но и не так уж плохо.

— Это не отпугнуло всех? — Волынки не все любили. Особенно если большинство присутствующих — оборотни, потому что волынки громкие. В кабинете Брана была серьёзная звукоизоляция, если они не слышали волынок.

— Нет, — ответила она. — Из-за этого всем захотелось пойти на охоту. Мой задний двор полон кучи одежды. Мы с Анной убрали все инструменты внутрь, а потом включили разбрызгиватели.

Лея довольно улыбнулась и Чарльз усмехнулся, представив двух возмущённых женщин, строящих планы, как отомстить людям, которые испортили музыкальную часть их барбекю.

Он и Лея посмотрели друг на друга, когда улыбались. Лея выглядела удивлённой, и он тоже. Это, вероятно, случалось и раньше, но он не помнил, чтобы они когда-либо улыбались друг другу.

Прежде чем это случится снова, пройдёт, наверное, много времени.

— Я так понимаю, это будет разовая акция? — рискнул предположить он.

Она пожала плечами.

— Возможно. Анна предложила, чтобы в следующий раз планировал Тег.

Он собрался уходить, но братец волк подтолкнул его.

— Я так и не поблагодарил тебя, — сказал он.

Лея приподняла брови, хотя он отлично знал, что она понимает, о чём он говорит.

— Если бы ты не вернулась, — продолжил он ей, — скинуокер убил бы меня.

Она сложила влажную тряпку и повесила её на кран сушиться.

— Я не знаю, — сказала она. — Ты не был мёртв, когда мы добрались. Я долго живу здесь с твоим отцом и поняла, что тебя не стоит недооценивать.

Чарльз сложил руки на груди и посмотрел на пару своего отца, и впервые причина, по которой он радовался, что ему не пришлось казнить её как предательницу, была связана больше с самой Леей, чем с Браном.

— Спасибо, — повторил он, — что вернулась помочь, когда я в этом нуждался.

Лея на мгновение задумалась.

— Я сделала это не ради тебя. — Она открыла ящик, достала чистое кухонное полотенце и положила его рядом с раковиной. Повернувшись к нему спиной, она добавила: — Ты мне не нравишься. Ты никогда мне не нравился, и это не твоя вина. Он любит тебя. А меня он не любит.

Лея повернулась и посмотрела на него ясными голубыми глазами с ничего не выражающим лицом.

Чарльз подумал о том, как волк Брана боролся и остановил маррока в Спокане, не желая оставлять Лею на смерть. Бран знал, что самым безопасным местом для всех, если бы Лея оказалась их предательницей, была Африка. Его отец, который контролировал своего волка очень долгое время.

Возможно, не только волк не хотел уезжать.

— Что изменилось бы, если бы он любил тебя? — осторожно спросил Чарльз, потому что очень старался не вмешиваться в брак своего отца.

Она уставилась на него.

— Ты загадочный сукин сын, — сказала она.

И именно поэтому он не вмешивался в брак своего отца.

— Ты не знаешь, где Анна?

— Она ушла, — холодно ответила Лея, словно краткого мгновения согласия по поводу мокрой одежды не было. — Я полагаю, поехала домой.

* * *

Чарльз нашел Анну в манеже, где та работала со своим маленьким мерином, и она демонстративно игнорировала его. Однако Анна немного напряглась, когда попросила мерина перейти с галопа на рысь, и плюхнулась ему на спину, потеряв равновесие.

Бодрый маленький серый конь сделал ещё несколько шагов, и когда стало очевидно, что она не исправляет ситуацию, он остановился.

— Ты забыла просидеть пару шагов, прежде чем начать двигаться в такт, — осторожно сказал Чарльз, забираясь на ограду манежа. Если Анна злилась на него, то инструкция вместо приветствия было плохим способом всё исправить, но он не мог удержаться.

Вместо ответа Анна подвела Хейлайта туда, где сидел Чарльз, и ответила:

— Хорошо подумай над своим следующим ответом. Жизнь твоего отца может зависеть от него.

Он встретил её взгляд, но не мог понять, насколько она серьезна.

— Хорошо, — сказал он.

— Он затащил тебя в свой кабинет, чтобы вы оба не участвовали в сегодняшнем вечере?

— Я отвечу. Но сначала позволь мне сказать, что стая тяжело переживает предательство Сейдж и смерть одичалых. В некоторых случаях им было слишком тяжело.

Асил исчез на несколько дней. А когда вернулся, то с таким усердием принялся ухаживать за розами и выходил только тогда, когда Кара приходила за ним.

Бран был сильно потрясён, сначала обнаружив, что среди них есть предатель, затем похищением Мерси, а так же мыслями о том, что Лея — предательница. Но самым большим шоком для Брана стало то, что он не ожидал предательства от Сейдж.

— Эта вечеринка была именно тем, что нужно было стае, включая «Дикую Охоту», — сказал Чарльз. — Асил пошёл с ними?

Анна кивнула.

— Он сказал, что кому-то нужно присматривать за идиотами.

— Отец ещё не в том состоянии, чтобы бегать со стаей. Если бы он пошёл, игры бы не получилось. А им нужно было повеселиться.

Анна поджала губы, её тело слегка покачивалось, когда мерин переступал с ноги на ногу.

— Ладно. Я понимаю. А что насчёт тебя?

— Я бы с удовольствием отправился в погоню за Дикой Охотой, — честно сказал Чарльз. — Но Уэлсли прислал моему отцу кучу имён и номеров социального страхования. Так что я провёл вторую половину дня за работой.

Уэлсли жил в доме стаи маррока. Но он попросил разрешения и получил его, чтобы отправиться на охоту за ведьмами. Он уехал несколько дней назад со свежими документами, кредитными картами (которыми теперь умел пользоваться) и миссией, которая вела его вперёд.

— Что ты нашёл? — спросила Анна.

— Это нечто большее, чем скинуокер, или, по крайней мере, большее, чем просто один скинуокер. Похоже, семье Хардести удавалось прятаться от всех. Они владеют сетью ресторанов быстрого питания, большими участками земли и несколькими зданиями в Нью-Йорке. И они ведьмы. Первый могущественный ковен ведьм за триста лет, насколько нам известно, по крайней мере.

Хейлайт вскинул голову и фыркнул, словно бросая вызов незнакомой лошади. Анна погладила его по шее.

— И они нацелены на нас? — тихо спросила она.

Чарльз кивнул.

— Похоже на то. Но, возможно, нет. Асил… — Он вздохнул. — Асил нашёл Сейдж.

— Неудивительно, что он был сам не свой, — мрачно сказала Анна.

Чарльз знал, что ему не нужно говорить ей, что Сейдж мертва.

Он кивнул.

— Асил сказал Брану, что скинуокер охотился за Уэлсли, некогда называвшимся Фрэнком Брайтом, до него дошли слухи, что он у нас. Она охотилась на него ещё в тридцатых годах, потому что знала о заклинании ошейника. Именно его хотела найти. Но когда она оказалась здесь и захватила Джерико, то подумала, что может попытаться захватить эту стаю и использовать её как оружие против другой ветви семьи.

— Сейдж рассказала всё это Асилу? — спросила Анна.

Чарльз пожал плечами.

Анне нравился Асил. И даже если это бесило братца волка, Чарльз не собирался вмешиваться в это, если только в этом не было необходимости. Когда Анна будет готова услышать о том, насколько чудовищным может быть Асил, она может спросить у него. Или у Брана. Но Чарльз предполагал, что она не станет задавать вопросы.

Анна посмотрела на прекрасные, покрытые лесом горы.

— Я всё думала, чем займусь в своей жизни. Но знакомство с некоторыми одичалыми кое-чему меня научило.

— Чему же? — Когда он смотрел на неё с помощью дара своего деда, то мог видеть связи, центром которых была она — связи с лошадью, с деревьями, с горами — и с ним. Она была так прекрасна.

— Может, сейчас я и не знаю, чем хочу заниматься. Но у меня много времени впереди, чтобы это понять. На той вечеринке я решила, что стоит изучить что-то новое. Прежде чем пойти кататься, я записалась на онлайн-курсы. — Она нахмурилась и посмотрела на него. — Ты говоришь по-японски?

«Нет», — сказал братец волк.

Чарльз рассмеялся над его раздражённым тоном. Братец волк не хотел разочаровывать Анну.

Волчий вой эхом разнёсся от горы за их домом и прежде чем он затих, его подхватили многие волки. Чарльз понял, что они не нашли добычу, но были рады побегать.

— Эй, красавица, — сказал он, наклоняясь вперёд. — Эта лошадь умеет двигаться боком?

Она подарила ему скромную улыбку.

— Может быть.

— Почему бы тебе не попробовать? — спросил он.

Анна поставила мерина боком так, чтобы он оказался рядом с оградой, и приподнялась в стременах. Чарльзу пришлось немного наклониться, потому что её мерин был низким, но оно того стоило.

Поцелуй с Анной стоил всех усилий, которые ему пришлось приложить

«Мы выучим японский язык», — сказал братец волк.