Глава 196

Я даже не стал жалеть, что нельзя просто взять и дать плохим людям топором по кочерыжке. Если бы можно было, людей в мире стало бы настолько мало, что они бы друг друга не смогли найти на просторах Междуречья.

Возможно, надо было гордо собрать отряд и уйти, но, боюсь, причина была слишком несущественной для подобных поступков. Да, кусок стены был неудобным. Да, пролом — слабое место, которое крупные демоны расковыряют быстро и без усилий.

Однако и я не простой наёмник, который только и может, что тыкать мечом в цель. Удержим как-нибудь эту стену. Обидно было лишь, что мной и моими людьми решили вот так, по-тупому, дыру в обороне заткнуть. Мол, этих наёмников не жалко — пусть здесь полягут.

Ситранис подошёл к пролому, потрогал кладку, попрыгал на ней. Камень держался, но регой всё равно скривился.

— Дерьмо, — подтвердил он мои мысли. — Ночью, когда демоны пойдут на штурм, они этот участок просто сметут. А наши люди будут разделены дырой в стене.

— Попробуем сохранить целостность отряда, — сказал я. — Много людей сюда вести не нужно. Хватит четырёх сотен копейщиков, двух сотен бойцов ближнего боя и двух сотен лучников. Итого восемь сотен. Остальные пусть остаются в резерве, в расположении. Есть вероятность, что демоны пролезут в город и там начнут резвиться.

Тадар задумчиво погладил бороду и кивнул:

— Это верно. Ещё бы оставить в расположении шептунов, кто купол ставить умеет. Тогда уж точно продержимся до утра. Может, даже, скотину не потеряем.

— Так и сделаем, — я повернулся к Ситранису. — Ты со мной на стену?

— Само собой, — усмехнулся регой, разминая широкие плечи. — Что думал, брат, я тебя одного в эту задницу пущу?

— Когда ты так говоришь, звучит похабно… — хмыкнул я. — Так, ладно… Тадар и Истор остаются в расположении. Руководят обороной гостиниц на случай, если демоны прорвутся за стены и полезут в город. А сейчас пошли отсюда, я всё, что хотел — увидел.

Когда мы вернулись в расположение, уже сгущались вечерние сумерки. Я сходу пошёл искать Ферта. Пожилой шептун обнаружился во дворе второй по счёту гостиницы. Сидел с сосредоточенным видом, перебирая свои амулеты. Увидев меня, он решительно отложил их в сторону. Видимо, понял по моему лицу, что дело пахнет переханьим навозом.

— Если оборона на стене рухнет, — сказал я без предисловий, — сразу ставь купол здесь, над гостиницами. С верхнего этажа центральной будет почти всю окружность видно. Алану я заберу с собой на стену, так что… Лечением пусть Ашкур и Мирим занимаются.

— Это будет больно, — поморщившись, кивнул Ферт. — Но сделаем.

Сборы были недолгими. В каждой сотне имелись и копейщики, и бойцы ближнего боя. Так что я взял наиболее надёжных людей, в ком был полностью уверен. О сложности задачи честно предупредил, чтобы кто хотел — сразу мог отказаться. В итоге, отказываться не стал никто.

Сотни Борка, Одори, Тарса, Бхана, Гвела и Тавра… Все те, кто выжил, прошёл Илос, ханства, Серое Угорье и Приозёрье. Я был уверен, что эти люди не бросят меня, не побегут, а будут стоять до конца. Именно это сегодня и было нужно. Я догадывался, что ночью мне придётся очень много шептать. И в этот момент я могу быть очень уязвим.

В качестве лучников взял две сотни кочевников под командованием хана Угмона. Из всех ханов этот, меньше всех любивший приходить на совещания, стрелять умел лучше всего. Даже в темноте как-то умудрялся попадать по врагам. Талант, видимо. Ещё и помноженный на тяжёлый жизненный опыт. Вот пусть Угмон и наводит своих бойцов в ночи. Ему я верю.

Выйдя из расположения, мы двинулись через город. Я шёл впереди и смотрел по сторонам. Пустой город готовился к ночи. На улицах, на перекрёстках, во дворах гостиниц и складов — везде стояли бойцы объединённого войска. Они укрепляли позиции, заколачивали окна, строили баррикады из мешков с землёй и обломков мебели. Готовились к обороне прямо внутри городских стен. Серьёзно готовились.

Я и раньше подозревал, что на стены выставят тех, кого не жалко. Наёмников, ополченцев, отдельные отряды. Тех, кого можно бросить на опасный участок и не слишком переживать, если полягут. А регулярные части, гарнизонные сотни, гвардейцы — они сидели внутри города, на подготовленных позициях. Они должны были встретить демонов, лишь когда те прорвутся через стены.

А в том, что демоны прорвутся, никто, кажется, не сомневался.

Я не стал комментировать ситуацию своим. Они и сами видели, отчего лица бойцов стали уж очень мрачными. Такое их настроение мне не нравилось. Я не собирался умирать на стене. И, тем более, не собирался жертвовать своими людьми. Вирмин может утереться, но мои бойцы выживут и попадут в Междуречье, чего бы это мне ни стоило.

Мы дошли до нашего участка. Мои начали занимать позиции, но я остановил их и приказал собраться. Сам залез на зубец, чтобы меня видели и слышали. После чего сообщил:

— Слушайте. Нас поставили сюда, чтобы мы на этих стенах сдохли. Думаю, вы это и сами поняли.

Я внимательно осмотрел своих людей, заметив, что многие кивают моим словам. А затем продолжил:

— Но я не собираюсь здесь умирать. И вас терять не собираюсь. Мы выстоим эту ночь. Мы выстоим, потому что знаем, как бить демонов. Мы выстоим, потому что у нас есть опыт и есть шёпот. Мы убили двух вождей орд. Двух! Мы выстояли в ту ночь! И что бы там ни думало командование, сегодня мы удержим свой участок стены. И сегодня, и завтра. А потом соберёмся и перейдём реку. И пусть нас потом попробуют заставить воевать, если сами не захотим! Мы шли к этому проклятому мосту от самого Илоса! Шли почти полтора года! И мы заслужили пройти в Междуречье и отдохнуть!..

Я помолчал, обводя взглядом притихший строй.

— Наплевать, что местные командиры уже похоронили нас. Мы их всех ещё переживём. Стойте крепко. Не отступайте без приказа. Слушайте командиров. И помните: я буду здесь, с вами. Вместе со своими «нашёптышами». И мы выстоим!

Я не знаю, помогла ли моя речь. Но я обязан был её произнести. Нельзя вести людей в бой, когда боевой дух болтается где-то ниже пупка. Надеюсь, получилось: оратор-то из меня не очень. Но я не врал, я верил в то, что говорил. И, надеюсь, мои люди это чувствовали.

Спустившись с зубца, я встал у пролома. Смотрел на него и обдумывал, как поступить. Ставить на него людей нельзя. Если пролом рухнет, то рухнет быстро. Люди с него уйти не успеют и, кто не погибнет при падении, окажется внизу. Под стеной, прямо в лапах демонов. Это гарантированная смерть.

— Слушай приказ! — я повернулся к своим. — Разбиваемся на две группы. Одна — слева от пролома, вторая — справа. На сам пролом никому не вставать. Там будут мои песчаные воины.

Бойцы зашевелились, перестраиваясь. А я зашептал, глядя под стену. Песок и земля внизу пришли в движение: вздыбились, закрутились вихрями, которые протянулись к стене. И вот уже наверху из этих вихрей начали формироваться фигуры.

Шесть десятков «нашёптышей» встали плотным строем на заделанном проломе. Две трети с короткими чёрными копьями, а треть — с топорами. Впервые у меня такое разнообразие получилось. Впрочем, это была не совсем внезапная удача. Я уже тренировался создавать бойцам разное оружие. Но как-то раньше не было жёсткой необходимости.

А тут прямо отлично вышло. Да, копья кривоваты. Да, щиты разной формы и размеров. Это вызвало смешки у других отрядов, вышедших на стену. Глядя издалека, они указывали на мой кособокий отряд и ухмылялись. Видимо, уже слышали про нашёптанных воинов, раз не удивлялись, а смеялись. Но мне было плевать на их мнение. Посмотрим, кто будет смеяться завтра.

Кстати, были на стене и те воины, кто поглядывал на «нашёптышей» с опаской. И вот их я как раз прекрасно понимал: очень уж на песчаных демонов похоже. Да и никто из шептунов современности, как я понял, этим шёпотом не владел. Так что появление необычных союзников не могло не удивлять. Ну да ладно, пускай привыкают. Мне песчаных воинов до рассвета предстояло нашёптывать.

Орда пришла, когда ночь уже полностью вступила в права. Сперва мы услышали низкий гул, от которого вибрировали камни под ногами. Затем увидели. Ну я точно увидел. И другие, кто мог в темноте видеть, тоже. А обычные воины просто стояли и ждали.

Пространство вокруг города заполнялось демонами, как чаша водой. Они текли с юга, с востока, с запада — бесконечные потоки песчаных людей, Кровавых Перстов, исаев, дуаров… Тысячи, десятки тысяч… Я стоял на галерее и смотрел, как тёмная масса заполняет пространство вокруг.

Меня начали грызть сомнения, что у кого-то завтра получится сюда пробиться из Ферунда. Я вообще не был уверен, что там, за пределами этой орды, остались ещё живые люди. Нет, головой-то я понимал, что если все демоны собрались под Пустым городом, значит, в окрестностях их почти не осталось, но… Это было страшно. Действительно страшно. Даже для меня.

Орда не собиралась упускать добычу. Орда понимала, что не достанет людей за водной преградой. И собралась сделать всё, чтобы добраться до добычи, пока та не улизнула.

Демоны заполнили землю. Демоны закрыли чёрной тучей тёмное небо. Я насчитал трёх высших, которые шли к Пустому городу. Гиганты в три человеческих роста, покрытые бронёй из толстой псевдоплоти. Они держались в глубине вражеского строя, возвышаясь над морем демонячьих голов.

А ещё один высший парил в небе. Огромные перепончатые крылья медленно рассекали воздух, и от этого зрелища мне стало нехорошо. Крылатых нам для полного счастья и не хватало… Эта чёрная сволочь сможет и над городом летать. А значит, о куполе над расположением основного отряда можно забыть.

— Свет! — донеслось издалека, и этот приказ подхватили другие голоса. — Свет! Свет!

Заскрипела вдалеке баллиста, выпуская в темноту россыпь светящихся снарядов. Наши стрелы тоже понеслись к земле, рисуя тускло-зелёные дуги. С других участков стены полетели стрелы и наговорённые камни. По всему периметру защитники Пустого города делали то же, что и мы. Через пару мгновений всё пространство на полторы сотни скачков было усеяно светящимися точками. Город ощетинился зелёным сиянием, и в этом свете орда стала видна любому воину, стоявшему на стене.

Первые ряды песчаных людей двинулись вперёд, и земля загудела под десятками тысяч ног. Я переглянулся с Ситранисом. Регой стоял слева от меня, сжимая меч. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым.

— Командуй, брат, — сказал я. — Мне сейчас не до того станет.

Орда приближалась. Казалось, сама земля стонет под её тяжёлыми шагами. Я стоял у зубцов, впившись взглядом в море врагов, затопившее равнину. Стоял и ждал. Мои бойцы заняли позиции по обе стороны от наспех заделанного пролома. Копейщики — впереди, мечники и топорщики — за ними, лучники Угмона — наготове у зубцов.

Орду встретили залпами стрел и снарядов. Со всей стены, по всему периметру, ударили лучники. Стрелы тёмными росчерками уносились в темноту, вонзаясь в тела демонов. Маленькие баллисты, которые защитники ещё днём притащили на галереи, плевались камнями.

Шептуны тоже ударили по подступающей орде. Чего только ни посылали: вспышки света, лёд, камни, водяные вихри, ветер и песок. Шептунов в действующем войске было много, их распределили по всей стене, и сейчас каждый старательно делал своё дело. Первые ряды орды захлёбывались, не дойдя до стены… Однако, как и всегда, на их место тут же вставали новые.

А я шептал, впитывая в себя жизненную силу, разливавшуюся вокруг. Шептал и чувствовал, как меня переполняет энергия. Нужно было срочно дать ей выход, срочно… И я начал поднимать ещё «нашёптышей». Прямо под нашим участком стены, лишь бы сбросить копившееся напряжение. Поспешил, надо сказать.

Ахалги хлынули на город первыми. Всего пару мгновений спустя. Туча из десятков тысяч крылатых пиявок закрыла собой звёзды. Как же я не люблю летающих демонов… Шум их крыльев слился в оглушительный гул, и мир погрузился в полумрак, разрезаемый вспышками шёпота.

У ворот в воздух ударила волна холодного света, рассекая сплошную массу врагов. Жаль, это была капля победы в бесконечности штурма. Ахалги обрушились одновременно на стены и на город. По всему периметру закричали от боли и ярости люди.

Мы с Аланой подняли защиту вместе. Я шептал, вытягивая песок из-под ног и закручивая его над нашим участком стены. Песчинки неслись в струях ветра, ускоряясь с каждым мгновением. И вскоре наверху, над нашими головами и вокруг, уже висел плотный серый вихрь. А вот Алана работала с ледяной крошкой: собирала влагу из воздуха и, замораживая, пускала по внешнему краю моей защиты. Ледяные кристаллы сверкали в воздухе, образуя вместе с моим песком два непреодолимых слоя.

Ахалги, попадая в этот вихрь, гибли мгновенно. Ледяная крошка рвала их перепончатые крылья, а песок истирал не слишком крепкие тельца. В итоге, на головы моих бойцов сыпалась лишь мелкая чёрная пыль — всё, что оставалось от демонов. Я стоял и шептал, не прерываясь, но краем глаза успевал подмечать, что над другими участками стены тоже встают защиты.

Да, они не были купольными, как у нас. Это были, скорее, плоские растянутые щиты. И всё же я отметил для себя: шептуны объединённого войска знали, как обороняться от летающего врага.

Пользуясь моментом, я обернулся и успел заметить: над гостиницами, где остались мои, висел купол чёрного песка. Впрочем, над остальными зданиями, опять же, появились круглые плоские защиты. Жаждавшие добычи ахалги получили достойный отпор.

Но ахалги были лишь первой волной. Пока мы отбивали их атаку, к стенам подоспели чёрные пауки. Я их с обороны Илоса терпеть не мог. Очень неприятный противник. Цепкие лапы с крючковатыми наростами находят малейшие щели в кладке. А сами пауки лезут вверх по стенам с той же скоростью, с которой по земле бегают. В общем, очень шустрые твари. К тому же, крайне многочисленные. Вот и сейчас лучники Угмона били по ним, не жалея стрел. Но, к сожалению, пауков было слишком много.

Хорошо ещё, мои бойцы знали, как эту заразу убивать. Нет, в моих сотнях попадались отдельные новички, которые с мелким отродьем впервые столкнулись. Однако более опытные товарищи успели шепнуть им, как расправляться с пауками.

Мне тоже пришлось слегка изменить план. Я нашептал вокруг себя песчаных воинов, чтобы рубили наползающих врагов, однако от края стены не отошёл. Мне нужно было видеть землю внизу. Глядя туда, я уже нашёптывал новых бойцов. А они встречали накатывающую волну врагов. Не давали строить живые лестницы песчаным людям. Мешали подниматься по стене другим низшим.

Вскоре под нашим участком закипел странный бой. Я всё увеличивал количество своих «нашёптышей», продолжая втягивать свободную энергию. Делать из них строй было бесполезно, да и не мог я ими управлять в той свалке, что образовалась на земле. Поэтому рубились «нашёптыши», как придётся. Демоны, конечно, прорывались через них, лезли по стенам. Но их хотя бы пробивалось наверх не так много, как на других участках стены.

На участках и слева, и справа от нас кричали раненые, умирали люди. А я, закусив губу, втягивал больше и больше жизненной силы, чтобы преобразить её в новых воинов — и отправить их в бой.

Благо, ахалги к этому моменту уже убились об щиты. А когда последние крылатые твари рассыпались в чёрную пыль, мы с Аланой наконец-то сняли защиту. Ледяной вихрь растаял, песок осыпался вниз. Алана сразу включилась в бой с пауками. Её ледяные шипы летели туда, где мелких тварей было особенно много, и пригвождали чёрные тельца к камням.

Сотрясая землю тяжёлым шагами, к городу двинулся один из бурусов. Судя по траектории, направлялся он именно к нашему участку. Алана, заметив его, сразу же развернулась. Закрыла глаза и снова начала шептать. Пара мгновений, и вокруг головы буруса закружились ледяные шипы. Они вонзались в его броню, впивались в лысую плоть, заставляя отмахиваться и терять время. Бурус ревел, мотал башкой, но не прекращал идти в нашу сторону. Упорный, гад. Вернее, наоборот, послушный. Послушный воле высших.

Я перевёл взгляд, окинул им весь свой участок. У нас до галереи, наверх, теперь мало кто добирался. Благо, «нашёптышей» под стеной я наделал столько, что пробиться через эту плотную массу было сложно. Мои создания убивали демонов ещё до того, как те успевали начать карабкаться. Гухулы, Кровавые Персты, исаи — многие их них гибли, не дойдя до кладки. А некоторые — и даже пары шагов не прорвавшись сквозь гущу «нашёптышей».

А вот по флангам ситуация ухудшалась с каждой чашей.

На соседних участках бой кипел на галерее. Понимая, что соседи долго не продержатся, я принялся создавать песчаных воинов и по флангам. Ещё не хватало, чтобы нас с боков захлестнула волна демонов. Им даже убивать моих людей не придётся. Мы просто посыплемся со стены. Тем более, с внутренней стороны здесь ограждений не было.

А демоны, между тем, прорвались в город. Сперва на одном участке, слева от нас, строй защитников дрогнул и рассыпался. Затем на другом, справа. И вот уже враги текли через стену, как грязная вода через проломленную запруду. Они растекались по улицам, заполняли чёрной массой дворы и переулки.

Бой шёл теперь везде, куда ни кинь взгляд.

Я обернулся на расположение нашего отряда. Там по-прежнему высился купол из чёрного песка, и пока что враг к нему не лез. Жаль, это ненадолго. До тех пор, пока летающий высший не подберётся близко. А как подберётся, сразу натравит демонов на гостиницы.

— Ишер! — я услышал крик Ситраниса и обернулся.

Оказалось, бурус, в которого Алана тыкала ледяными шипами, уже подобрался близко. И мне резко стало не до созерцания окрестностей.

Глава 197

Бурус к нам не просто так шёл. У него была цель: проклятый пролом, заложенный камнями на сухую. Великан пробился к нему, разметав в стороны песчаных воинов, и от души треснул огромным кулаком. Камни закачались, а часть «нашёптышей», прикрывавших пролом сверху, не удержалась на ногах.

— Да чтоб ты сдох! — буркнул я.

К сожалению, чтобы бурус сдох, надо было приложить определённые усилия. И, похоже, именно мне. Раз уж усилия лучников, «нашёптышей» и Аланы результата не дали.

Бурус размахнулся и обрушил на кладку второй удар. Стало понятно, что третьего удара стена может не выдержать. Часть камней и так вылетела из кладки с внутренней стороны. Местами наш участок просел аж на полсихана. А наверху уже шатались камни все до единого. Здесь теперь и ходить-то было опасно.

Но я уже отдал приказ. «Нашёптыши» под стеной облепили буруса, как маленькие, но яростные насекомые. Они рубили ему ноги чёрными топорами, карабкались по броне, молотили по суставам. Великан вынужден был отвлечься на них. Один за другим песчаные воины гибли под его ударами, а я создавал новых. Они лезли и лезли, пока, наконец, не подрубили ему одну из ног. И огромный бурус всё-таки рухнул на бок, гулко сотрясая землю.

А кладка в месте пролома ещё глубже просела. Даже от этого падения. Камни разошлись, образовав щель шириной в ладонь. Стоявшие на проломе «нашёптыши» частично попадали вниз, со стены, частично повалились на стену. Может, им четыре ноги делать для устойчивости?

Я кинул быстрый взгляд назад, за спину. Внутри города бой кипел повсюду, куда ни посмотри. Силы объединённого войска обороняли каждый дом, каждый двор, каждую баррикаду. Внизу прокатывались волны холодного света, мелькали вспышки огня и другие снаряды, которые были доступны шептунам. Правда, на мой взгляд, это была уже агония.

Даже моих людей начали теснить. Долго мы так стоять не могли. Надо было сомкнуть ряды, сменить место, да и вообще пробиться ближе к реке.

— Ситранис! — крикнул я, перекрывая шум боя. — Поставь всех с одной стороны от пролома!

Регой меня услышал, принялся раздавать приказы. Бойцы начали смещаться. Копейщики прикрывали отход мечников, лучники Угмона били по паукам, не давая им прорваться к перестраивающимся рядам. Мои песчаные воины встали живым щитом между людьми и демонами, принимая на себя удары и балансируя на шатающихся камнях.

Мы соединили силы с одной стороны от пролома, что обеспечило нам плотность строя. Но это была лишь половина дела.

Я начал создавать ещё больше песчаных воинов. Уже не для своего участка, а для всей стены. Они растекались в стороны, уходили на соседние участки, врубались в ряды демонов, переваливающих через зубцы. Я не следил за ними. Просто создавал и отправлял, вливая в них энергию, которую вытягивал из воздуха. Её было много, очень много. Смерть привольно гуляла по всему городу, и жизненная сила текла вокруг потоками.

И тут мне на глаза попался летающий высший… Он парил над стеной, мало-помалу смещаясь к реке. К расположению моего основного отряда. К гостиницам, где под куполом укрывались мои люди. И он сумел бы направить туда низших демонов. Этого я позволить ему не мог.

Повинуясь моему шёпоту и воле, над стеной выросли вихри, втягивая в себя воду и песок, из которого я сформировал бешено вращающиеся диски. Сотни дисков. Они понеслись к высшему, как стая разъярённых насекомых, и с размаху врезались в его крылья.

«Иди, полетай, когда у тебя вместо крыльев решето, засранец!» — злорадно подумал я, глядя на то, как высший с удивлённым воем теряет высоту.

Он рухнул на стену в двух сотнях скачков от нас, и камни разлетелись в стороны от его падения. Но я уже заметил ровный участок стены неподалёку от него. И сразу же, не мешкая, начал создавать там, в пределах видимости, песчаных воинов.

«Где лёг, там и лежи, уродец!» — мысленно пожелал я демону, который, облепленный «нашёптышами», силился встать, но не мог, и оттого жутко выл.

Город погружался в хаос. Люди бежали. Я отлично видел со стены, что целые отряды покидают позиции и отступают к мосту. Некоторые и вовсе бежали, не разбирая дороги. Паника охватывала объединённое войско, душа своими липкими руками последние шансы на победу.

Многие были убиты на стенах. Другие умирали в городе. Бурусы пробили стену в двух местах, но далеко от нашего участка, и теперь туда тёк сплошной поток демонов. Они заполняли улицы, пробиваясь всё ближе к мосту, и создавалось чёткое ощущение, что город уже не спасти.

Однако вокруг меня битва шла иначе. «Нашёптышей» я наделал столько, что они начали теснить демонов. Чёрные фигуры с топорами шли вперёд, и орда невольно отступала. Я не знал, сколько их было — не считал. Заполонив всё вокруг нашего участка, они прорывались дальше. Большую часть нашёптанных бойцов я даже не мог теперь видеть. А вот они, подчиняясь последнему полученному приказу, бились насмерть.

Я и сам уже не пытался их контролировать. Слишком много уходило бы сил и внимания. Создавал, отдавал приказ и вливал энергию. А дальше они делали всё сами. Сами убивали, сами шли дальше в поисках врага. И сами умирали, каждый отзываясь маленькой смертью во мне.

Зато где-то на стене, наконец, погиб крылатый высший. Мои воины добрались до его средоточия. Я ощутил всплеск энергии, который высвободила его смерть, и втянул жизненную силу без остатка.

— Ишер! — заорал Ситранис. — Нас сомнут сейчас! Наплевав на твои трюки!

— Смещаемся! — крикнул я. — Держаться вместе! Идём к краю стены, который уходит в воду!

И мы пошли. «Нашёптыши» прикрывали нас со всех сторон. Мы пробивались к самому краю, туда, где стена обрывалась в реку. У воды было легче держать оборону. Там нас не смогли бы окружить. Пробиться нам всё-таки удалось. В первую очередь, благодаря песчаным воинам. Несколько чаш спустя мой отряд уже закрепился на новом месте.

И пусть город вокруг продолжал умирать, но мы держались. Алана лечила раненых, возвращая в строй одного за другим. А я не прекращал шептать, втягивая жизненную силу и превращая её в новых бойцов.

А Пустой город уже тонул в демонах. Он весь, от края до края, превратился в кипящий котёл. Орда заполонила чёрной массой улицы, площади, дворы. Единичные отряды людей ещё отбивались, засев в домах, от наседающих гухулов и Кровавых Перстов. Однако большинство союзников уже отступало. Вернее, бежало. Объединённое войско просто бежало к мосту.

А там уже вставал последний рубеж обороны. Командирам удалось прекратить панику. Строй ровнялся, копейщики строились плечом к плечу, перегораживая проход. А из крепости на острове уже вовсю спешило подкрепление.

Регои и семейные дружинники выехали на мост. Верхом на юглах прошли через строй копейщиков и врезались в ряды демонов. Всадники в тяжёлой броне рубили псевдоплоть длинными мечами, юглы рвали демонов когтями и зубами. Я хоть и не люблю этих тварей — очень уж они хищные, но вынужден был признать: против демонов юглы себя показали хорошо. Орда волнами откатывала назад, оставляя лишь дымящиеся лужи и заносы из чёрного песка.

…Не знаю, в какой момент мир для меня сузился до двух простых задач. Собирать и создавать, собирать и создавать… Жизненная сила текла отовсюду… Густая, тяжёлая, как река в половодье… Я втягивал её без остатка… И тут же обращал в песчаных воинов… Они вставали и шли в бой… На стенах, на улицах, в переулках…

…Я, кажется, начал выпадать из реальности. Просто в какой-то миг перестал замечать время, перестал слышать крики… Остался только шёпот и ощущение тысяч нашёптанных Ишеров в голове… Целая армия бесстрашных, неутомимых, живучих и игнорирующих боль Ишеров с топорами…

Вновь осознал себя я только на рассвете. Небо на востоке посветлело. Демоны шли в последний натиск. Правда, сражались уже не с людьми. С моими песчаными воинами. А те не уступали им ни в чём. Такие же упорные и исполнительные. Чёрные фигуры стояли насмерть, рубили, кололи, умирали… И вставали снова.

Основная масса «нашёптышей» сосредоточилась вокруг двух точек. Первая — наш новый участок стены у воды. Вторая — расположение остального моего отряда, четыре гостиницы под куполом. В город успел войти высший демон из наземных. Забравшись на одну из крыш, он обозревал оттуда весь город. И, само собой, видел сквозь купол, направляя туда низших демонов.

На их пути встали мои песчаные воины. Сотни чёрных фигур сомкнулись вокруг купола. И только один из десяти демонов успевал заскочить внутрь, где его добивали мои бойцы.

Мой отряд на стене тоже стоял намертво. Бойцы, и нашёптанные, и живые, обороняли подступы ко мне, и я знал: они не отступят. А я всё шептал и шептал, и город вокруг превращался в какое-то жуткое месиво из демонов и песчаных воинов.

Восход разгорался. Солнечные лучи ударили по равнине, потекли по улицам. Демоны бросились искать укрытия. Но сегодня эта тактика оказалась провальной. Мои «нашёптыши» не боялись света. Преследуя врагов, они врывались в дома, в подвалы, на чердаки — и убивали.

Новых бойцов создавать я уже не мог. Я почти не слышал Дикий Шёпот. Видимо, слегка надорвался, как тогда, в ханствах. Однако и того, что я наделал, пока хватало.

Люди на мосту стояли, замерев и глядя на происходящее. Они больше не дрались: на их долю не осталось демонов. Я видел их лица в свете восхода — изумлённые, неверящие. Они ждали смерти, а вместо этого теперь наблюдали, как чёрные воины убивают их врагов. Иногда перед входом на мост завязывались схватки: это демоны и там натыкались на моих «нашёптышей».

Даже регои и дружинники на юглах в этот момент замирали, не в силах оторвать взгляд от страшной картины. С одной стороны — воины в чёрной броне, с кривыми щитами и топорами, а с другой — демоны. Они воистину стоили друг друга. Такой ожесточённости в бою люди показать не могли, как минимум, потому что берегли свою жизнь.

А вот мои «нашёптыши» жизнью не так дорожили. Умри, но убей — вот как они себя вели. И постепенно бои с их участием уходили внутрь домов. Песчаные воины умирали, зато чистили город. Внутри я чувствовал, как они гаснут один за другим.

Солнце поднялось над горизонтом, но бой не закончился. Люди продолжали стоять и ждать. А вот у меня ноги подкосились, и я опёрся на зубец.

Когда последний «нашёптыш» внутри меня погас, тишина опустилась на улицы. Тишина, наполненная изумлением и страхом. Над рекой с криками носились птицы, которым не было дела до разборок странных людей и не менее странных демонов. Шелестели волны, ударяясь о каменную стену. Столбы дыма тянулись в небо там, где разгорелись пожары.

Я прокручивал в голове ночной бой и пытался понять: я вообще человек ещё? Может, уже нет? Может, я уже сам стал ордой? Ордой злобных Ишеров. А что? Звучит. Сам себе генерал, сам себе боец. А по совместительству ещё и матка улья, ага.

Я ведь никогда не хотел кем-то командовать. Смысл жизни? Я его не искал. Можно ведь просто жить. И радоваться тому, что наступил ещё один день. Солнце взошло, ветер дует, птицы поют, вода течёт. Это само по себе прекрасно. Настолько, что, если вдуматься, больше ничего не надо.

Хотя нет, надо… Еда, крыша над головой, тёплое пламя костра. Но этого так легко добиться, что даже упоминать кажется лишним.

Я никогда не хотел быть героем. Я даже наёмником-то был тяжёлым на подъём. Брался только за те заказы, где платили хорошо, или не нужно было много напрягаться. После Кечуна я просто наслаждался каждым прожитым днём. Знал, что Вечное Дитя рано или поздно отведёт меня к Светлой Дороге, но из-за этого не очень переживал.

Закончится одна жизнь — начнётся другая. Всё было просто… А потом я получил дар, научился шептать и тянуть жизненную силу из окружающего мира. И родилась орда злобных Ишеров.

А самого главного Ишера сейчас подмывало встать на ноги, найти командующего Вирмина и плюнуть ему в рожу.

И ведь мне никто помешать бы не смог. Жизненной силы вокруг было столько, что даже почти надорвавшись, едва слыша Дикий Шёпот на границе сознания, я бы легко поднял ещё пару тысяч «нашёптышей». А ведь они, в отличие от людей на мосту и выживших в городе, полны сил, не знают страха, да и с топором умеют обращаться, почти как я.

И что вы мне сделаете? А? А?

А главное, я мог этому научить других шептунов. Мог. Но стоило ли? Должно у человека быть какое-то ограничение, которое он будет преодолевать. Могу я на своих запасах несколько десятков воинов поднять, и достаточно. Всё, хватит. Этого уже, на самом деле, много.

А связка из вытягивания силы и нашёптанных воинов… Это какое-то демоново жульничество. Спираль боли и смерти. Ещё и способная сама себя поддерживать. Один убитый дарит мне силы на несколько новых песчаных воинов.

А значит, одного больного на голову шептуна хватит, чтобы вырезать всё нынешнее человечество. Никакой орды не нужно, никаких демонов не понадобится. Самоподдерживающаяся спираль.

Ну и чем такой псих будет отличаться от тёмного шептуна? В лучшую сторону уж точно не будет. В худшую — обязательно. В отличие от тёмного, психованный шептун будет ещё и наслаждаться смертью.

Так! Мысли, стоять! А кто мне подсказал эту связку?

— Не надо всё на меня валить! — заявил детский голосок в моей голове. — Да, масштабная смерть дарит мне силы, но и работы прибавляет. А тебе эта способность была нужна. Я подсказала. Ну а учить ли ей других шептунов… Это дело твоё. Если не подпускать к себе вплотную тех, кто может подслушать отголоски шёпота… Тогда никто и не научится втягивать чужие жизненные силы.

«А, то есть проклят только я, и можно не передавать проклятие другим… Это радует!» — согласился я с Вечным Дитя.

— Это не проклятие, Ишер. Это просто способность. Люди — существа сильные, выносливые, живучие… И при этом очень хрупкие. Убить можно всех. Тебя, Дега, любого другого сильного шептуна. Дар шёпота — это исток нового мира. Каким он будет, сейчас решаешь ты. Хочешь, скрой способность собирать жизненную силу. И тогда все люди в будущем смогут шептать только на основе личных запасов. А хочешь — раскрой. И тогда все люди будут знать, где дополнительно набраться силёнок.

«Они уже набрались как-то… Чуть весь этот мир не угробили, — мысленно возразил я. — В общем, мрачное будущее-то получится. С массовыми жертвоприношениями. С разведением людей в качестве кормовой базы. Оно мне надо?»

— Ну это тебе решать, — Вечное Дитя рассмеялась. — Я-то давно умерла, и теперь просто дух… К тому же, я отвечаю только за смерть и рождение. А что касается моральной стороны вопроса, разбирайся сам. Мне важно лишь, чтобы люди жили. А их моральным обликом пусть другие занимаются. Но если не хочешь, чтобы кто-то научился тянуть жизненную силу… Могу и подсказать, как надёжно скрыть этот твой шёпот.

«Будь добра! Мне очень не хочется ему учить других, — мысленно попросил я и добавил: — Даже если случайно!».

— Произноси два шёпота одновременно! — посоветовала Вечное Дитя. — Это сложно. Но если ты научишься простому шёпоту, который надо будет постоянно бубнить про себя, то и твой второй шёпот нельзя будет подслушать. Они будут просто наслаиваться друг на друга. Звук твоего голоса в Диком Шёпоте и так настолько слаб, что его расслышать тяжело. А уж вычленить один шёпот из другого… Будет совсем невозможно.

«Я попробую. Спасибо!» — искренне поблагодарил я её.

— И всё же зря ты не хочешь передать эту способность другим… — заметила напоследок Вечное Дитя. — Да, новый мир был бы жесток… Зато и высот бы достиг немалых.

Я с ней вновь мысленно не согласился, но промолчал. Мир, в котором люди добровольно жертвуют собой во имя других — это печальный, но светлый мир, и я ещё мог его принять. А вот мир, в котором других людей растят в загонах на убой… Нет уж, это где-то за гранью.

И не надо говорить, что можно людей не трогать, а у животных и растений черпать жизненную силу. Я сегодня ощутил, как много её в людях. Ощутил и ужаснулся. Один убитый демонами перехан даёт раз в пять меньше, чем один человек без дара шёпота. А один погибший шептун взрывается целым водопадом жизненной силы.

Сначала люди будут стараться не убивать себе подобных, но потом… Потом обязательно перейдут к массовым жертвоприношениям. Готов поставить на кон свои зубы, с которых, по сути, началась вся эта история. Мы, люди, такие. Мы не удержимся.

Оправдания найдутся, причины — тоже. Если есть тропинка в бездну, человек найдёт повод свернуть на неё. Я не сверну. Алана не свернёт. Ферт не свернёт. Мирим и Ашкур не свернут. Может быть. В этом вопросе сложно быть в ком-то уверенным. Даже в себе. В общем, через год, через сто, через тысячу лет — рано или поздно появится тот, кто свернёт, найдя себе оправдание, что его поступок всем на благо. А следом за ним к бездне пойдут и остальные. Потому что могут. А будут по пути толкаться локтями и говорить: «Ну мне же надо, как вы не понимаете⁈».

И тогда из бездны снова вырвется что-то такое, отчего человечество в ужасе закричит. Нет, к лысым демонам такие способности, которые взламывают жизнь, как воришка замки… Пусть потомки лучше учатся делать какие-нибудь сосуды для жизненных сил, чтобы получать больше, чем собственный дар может собрать. Не живые сосуды, естественно, а искусственные.

А шёпот сбора я никому никогда не открою. Пусть лучше будут у людей ограничения.

Остаётся надеяться, что никто в будущем не додумается подслушать такой шёпот у очередной орды.

Впрочем, если я всё правильно сделаю, то новые орды больше никогда не придут. А Дикий Шёпот станет просто эхом старых ошибок, лишившись и сил, и возможности убивать.

Глава 198

— Спускаемся, — приказал я, отлепляясь от зубца стены. — Раненым организовать носилки.

Бойцы зашевелились. Усталые, измотанные, с потемневшими от чёрного песка лицами. И всё же они до сих пор держались на ногах. Восемь сотен ушло на стену. Пятнадцать человек остались на ней навсегда. Слишком много потерь для отряда, где в последние десидоли и пара убитых считалась плохим исходом боя.

Раненых укладывали на импровизированные носилки. Два копья, а между ними плащ, крепко привязанный ремнями. Стоны, сдавленные ругательства, чьи-то всхлипы. Алана шла между носилками, на ходу шептала над самыми тяжёлыми. Я знал, дай ей время — и она вытащит всех. Надо было лишь дать ей это время. И немного покоя.

Спустившись со стены, мы двинулись вперёд. Пустой город, ещё недавно бывший полем боя, сейчас выглядел как огромное кладбище. Чёрный песок хрустел под ногами. Лужи псевдоплоти застыли причудливыми формами. Трупы, оставшиеся от высших, уже начали разлагаться под утренним солнцем. Сладковатый запах бывших человеческих тел лез в ноздри. Я остановился и, достав флягу с водой, намочил повязку на лицо, прежде чем идти дальше.

Тела воинов и вовсе попадались на каждом шагу. Они, в отличие от демонических начинок, ещё не воняли. Но дайте время, и здесь будет пахнуть так, что хоть задницей дышать учись, чтобы не чувствовать.

До наших четырёх гостиниц у берега дошли быстро. Они уже избавились от купола, и уставшие бойцы собирали чёрный песок в мешки. Через двор таскали раненых, укладывая в отдельном углу.

— Ферт! — крикнул я, увидев старого шептуна, и, дождавшись, когда он подойдёт, глянул ему в глаза: — Что хотите, делайте, но всех раненых поставьте на ноги. Через гонг мы уходим на левый берег.

— А через гонг на левом берегу нас разве ждут? — уточнил тот, мрачно усмехнувшись.

— Ждут… — рассеянно кивнул я и добавил себе под нос: — Просто ещё об этом не знают.

— Брат, уверен, что стоит уходить? — спросил негромко Ситранис. — Вирмин приказывал держать город, пока все войска не отступят…

— Уверен, — ответил я. — Мы этот город всю ночь держали. А где был Вирмин? Что-то я его не вижу. И ночью он не особо мелькал…

— Ох, скандал будет!.. — с довольным видом поцокал языком регой.

— Переживём как-нибудь… Приказывать мне они не могут. Я шептун всё-таки. А вы моё шептунское сопровождение. Терять людей и следующей ночью я не согласен. Это не город, а одна сплошная дыра. Нельзя его удержать, не уморив кучу бойцов.

Регой помолчал, видимо, оценивая мысль, а потом кивнул. Спорить не стал. Видимо, и сам понимал, что нет больше смысла оставаться в Пустом городе.

Сборы были недолгими. Всё имущество осталось во вьюках, которые так и не распаковали со вчерашнего дня. Раненых, кто по-прежнему не мог идти, уложили на телеги. Переханов вывели из внутреннего двора. Бойцы строились в колонну, но я видел, как им тяжело.

Мы шли-шли… Сражались и снова шли… Сражались и снова шли… Мы не высыпались, мы все устали. Мои людям нужен был отдых!..

Между тем, в город начали возвращаться те, кто ночью отступил на мост. Воины объединённого войска — пехотинцы, лучники, ополченцы. Они вливались на улицы с запада, занимая оставленные позиции и начиная разгребать трупы. Из развалин выбирались счастливчики, чудом пережившие ночь, и тоже потихоньку приступали к работе.

И все они молчали, вытаскивая мертвецов из чёрного песка и лужиц псевдоплоти. А на нас косились со смесью уважения и суеверного страха. Мы были теми, кто выстоял перед ордой. Теми, кто не побежал от демонов. Теми, кто заполнил город песчаными воинами.

Чего уж там, мы сами для них были, наверно, как орда. Ну, точнее, я был. Просто об этом никто, кроме моих людей, доподлинно не знал. А те, кто догадывался, видимо, не спешили делиться догадками. И правильно.

Вывернув на центральную улицу, наша колонна двинулась к мосту. Что удивительно, союзники перед нами расступались, опуская взгляды, а кто-то и, наоборот, глядя во все глаза. Даже регои на юглах вежливо делали пару-тройку шагов в сторону. И ладно регои — они всего лишь люди, хоть и с положением. Юглы давали нам дорогу без особых понуканий!

Огромные ящеры шипели, но зубами ни один не клацнул в нашу сторону. Видно, чувствовали, что я немного на взводе. Бдительно оглядываясь, нет ли вокруг врагов, я шёл пешком во главе колонны. Ситранис и Тадар — по бокам. За моей спиной — весь остальной отряд. Мы втянулись на мост, и каменные плиты загудели под многими тысячами наших ног.

Мост у Танлавара был чудом. Он и издалека казался удивительным. А теперь, шагая по его каменным плитам, я мог оценить масштаб. Широкий. Полсотни человек в ряд могут пройти. Прочный и длинный, из массивных каменных блоков. А за века существования моста они, казалось, ещё и срослись друг с другом.

Мы прошли полпути до острова, когда дорогу мне преградил Вирмин.

Он появился внезапно. Выступил из-за группы регоев и тысячников, совещавшихся у парапета, и встал прямо посреди. Командующий объединённым войском Приречья и Междуречья выглядел так, будто не спал всю ночь. Его плащ был заляпан грязью, на лице — глубокая усталость, смешанная с яростью. Он поднял руку, приказывая остановиться, и рявкнул:

— Воевода! Куда это ты со своими людьми собрался⁈

Я остановил перехана, которого вёл за узду. Ситранис и Тадар встали по бокам. Колонна за моей спиной замерла. Я смотрел на Вирмина и молчал. С одной стороны, то, что я собирался сказать, нельзя было говорить при всех… Однако и молчать я больше не мог.

Каюсь, меня сорвало. Я многое могу простить людям. Я и сам далёк от образцового человека. Но, увидев командующего здесь, на мосту… Я не мог сдержаться. Да, ты можешь отдать глупый приказ. Можешь защищать город, непригодный к защите. Можешь даже стать причиной гибели тысяч воинов, но не прекратить командовать. Ты даже можешь струсить и сбежать.

Но ты хотя бы потом сделай вид, что ты со своими людьми! Пройди этот проклятый мост, встань посреди города! И руководи оттуда, показывая, что ты вместе со всеми! Что ты не бросил своих подчинённых! Что делишь с ними тяготы службы!

А Вирмин, демоны его дери, даже этого не сделал!..

— Командующий? — я изобразил на лице удивление, потом оглянулся на город, затем снова на Вирмина. — А что ты тут делаешь, командующий Вирмин?

— Я тут командую! — прорычал в ответ тот, покраснев.

— На мосту? — удивился я ещё больше. — Когда твои люди копаются в чёрном песке, вонючих лужах псевдоплоти, посреди грязи и трупов?

Я снова оглянулся на город, затем на командующего, и спросил:

— А… А почему ты здесь, а не с ними?

— Это не твоё дело! — хрипло процедил Вирмин, задрожав от злости. — Ещё раз спрошу… Что ты тут делаешь?

— Мы уходим на левый берег, — спокойно ответил я.

— Я не отдавал такого приказа! — Вирмин шагнул вперёд, и его голос зазвенел гневом. — Вы должны вернуться в город! И держать его, пока не станет ясно, что все войска с правого берега отступили!

Я удивлённо посмотрел на него. На его уставшее лицо, на трясущиеся от злости руки, на перекошенные губы. Он стоял передо мной и требовал, чтобы я вернул своих людей в город. В город, который мы удерживали всю ночь. В город, где мои песчаные воины перемололи орду. В город, который теперь завален трупами и чёрным песком.

А сам собирался остаться на мосту⁈

— Серьёзно? — не удержался я. — А ты нас здесь, на мосту, подождёшь? Да, Вирмин? Отсюда покомандуешь? И как, хорошо тебе отсюда видно-то?

— Да как ты смеешь!.. — прошипел тот, покрываясь красными пятнами.

Подлец и трус. Не люблю таких.

— Ну ты же посмел ночью сбежать сюда, бросив своих людей⁈ — повысив голос, спросил я. — Ты посмел отсиживаться тут, за спинами умирающих воинов⁈

— А что, мне надо было в первых рядах стоять? — как-то неискренне возмутился Вирмин.

Видимо, моё замечание прилетело в цель.

— Но я-то, в отличие от тебя, стоял. Стоял на стене до самого рассвета, — напомнил я. — Стоял и убивал демонов. А я, знаешь ли, пятнадцать тысяч человек за собой веду.

— Сдаётся мне, командующий-то у нас — трус! — громко заявил Ситранис, усмехнувшись. — Свою жалкую жизнь он, похоже, ценит куда выше, чем репутацию среди бойцов.

Я подошёл к хрипящему Вирмину. Наверно, если бы его сейчас удар хватил, я бы только порадовался. Но командующий умирать не собирался. Просто был зол настолько, что и слова вымолвить не мог.

А вот я мог. Имел право. И за себя, и за своих едва уцелевших воинов. И за тех пятнадцать, которые не вернулись со стены.

— И ты пытаешься мне приказывать, Вирмин? Шептуну? — спросил я спокойно. — Это я удержал город, Вирмин… Это мои люди стояли на стене. Это я поднял песчаных воинов, что перебили за утро почти всех демонов. И я должен подчиняться твоим приказам? Мои люди должны умирать, чтобы ты, в угоду своей гордости, держал город, который нельзя удержать?

Я покатал слюну во рту, а потом, наконец, осуществил мечту.

Плюнул в рожу этого командующего.

Тот дёрнулся, как от удара, ошарашенно глядя на меня. Струйка стекала по его щеке, а он и не пытался её стереть. Настолько растерялся, видимо.

А я громко, чтобы все вокруг слышали, произнёс:

— Если ты не трус, то вызовешь меня на бой, Вирмин. И в этом бою пускай боги решают, кто тут достоин жить дальше, а кому пора второй раз пообщаться с Вечным Дитя и больше не портить жизнь другим людям.

Командующий наконец-то отмер. Медленно поднял руку к лицу и стёр плевок.

А вот сказать ничего не смог. Так и молчал, сверля меня полным жгучей ненависти взглядом.

— А если ты так дорожишь своей шкурой… И боишься доказать, что имеешь право командовать мной и моими людьми, то уйди с дороги, трусливый иух! — попросил я, не отводя взгляда, в котором, надеюсь, Вирмин читал свою дальнейшую судьбу. — Ты зазря угробил тысячи воинов в этом недоразумении, называемом городом. Мне не о чем с тобой говорить, ты — дерьмо под копытами перехана. А с дерьмом, знаешь ли, не говорят.

Нет, сначала он потянулся к рукояти меча. Как и любой мужчина, у которого остались хоть крупицы гордости. То, что я сейчас наговорил, тянуло на поединок. И даже на пару поединков.

Вот только поединок всегда забирает чью-то жизнь. А Вирмин знал, что умрёт именно он.

Его лицо дёрнулось, как в истерике. Видимо, этот иух пытался придумать, как выйти из ситуации. Естественно, в голову ему ничего дельного не пришло. И он вцепился, как утопающий в соломинку, в свою недавно полученную должность.

Ну что ж… Это уже второй командующий, которого западное объединённое войско лишится не без моего участия… Мои губы дрогнули в усмешке, и Вирмин, естественно, принял её на свой счёт.

Зато в его голове, наконец, что-то щёлкнуло.

— Командующий не имеет права участвовать в поединках! — сделав уверенное лицо, заявил он.

Не помогло.

— Богам плевать на наши должности и наше положение, — спокойно сказал я. — Если я произнесу священную формулу призыва девяти, ты не спрячешься за должностью, Вирмин. И не сможешь отказаться. А если ты не отойдёшь с дороги, то я начну говорить. И остановиться уже не смогу. Я сегодня потерял пятнадцать человек на стене. Пятнадцать человек, что от самого, демоны тебя дери, Илоса шли, убивая демонов. И ещё одиннадцать человек потерял в расположении отряда. А они прошли половину Края Людей, чтобы оказаться здесь. У меня не дрогнет рука зарубить тебя. И не дрогнет голос произнести священную формулу.

— А он её знает! — заметил кто-то в стороне.

Я покосился туда и обнаружил Иритиса, который, оказывается, всё это время стоял среди регоев. Вирмин тоже перевёл взгляд на него, а тот с улыбкой развёл руками и пояснил:

— Выходцы из Илоса рассказали, что Ишер там парочку наглецов проучил… Призвал богов, а те ему лично ответили. Придурки, отказавшиеся с ним драться, погибли страшной смертью, Вирмин. Ты уж реши побыстрее, вызываешь ты Ишера, или с дороги отходишь. Не хочу смотреть, как у кого-то плоть гниёт заживо и кусками отваливается…

И Вирмин отошёл. Сдвинулся на пару шагов к ограждению моста. Ссутулив плечи, сжав кулаки до белизны костяшек и глядя прямо перед собой. Оплёванный, растоптанный и униженный.

Кажется, друзьями мы с ним не станем.

— Ишер, я могу с тобой поговорить? — попросил Иритис.

И нет, я не мог ему отказать в разговоре. Хотя, честно скажу, было такое желание. Я ведь прекрасно понимал, о чём Иритис меня попросит. Он ведь, как и я, не хотел терять бойцов. А у Ишера есть орда злобных песчаных Ишеров. Ну и чего бы и не воспользоваться, да? Войска-то наверняка ещё целый день будут подтягиваться.

— Ишер, послушай… Нам по-прежнему очень нужна твоя помощь, — прямо сказал регой, когда мы отошли в сторонку. — Я понимаю, после сегодняшней ночи ты вправе послать всех к демонам… И я даже не могу тебе приказать, потому что ты шептун. Да и письменных соглашений ты не заключал. Всё вчера в городе на устных договорённостях было… Я это понимаю…

— Двадцать шесть человек, — проговорил я. — Пятнадцать из них сюда шли больше года, Иритис. В шаге от левого берега, выполнив все ваши условия, они погибли.

— Да… — покаянно кивнул Иритис.

— Погибли потому, что никто ничего не мог сделать с придурком, который решил во что бы то ни стало держать… Да даже не город, демоны его дери!.. Просто точку на берегу, окружённую дырявой низкой стеной!..

— Всё так, — кивнув, согласился регой.

Я сразу понял, не к добру это. Больно он покладистый. Не пытается ни спорить, ни торговаться.

— Мои люди падают без сил. Я чуть дара не лишился этой ночью, — продолжил я, тем не менее.

— Я понимаю, — согласился Иритис и тут же перешёл в наступление. — Но там, по дороге, спешат сюда отряды войска Приречья и Междуречья. Остатки войска, которое честно защищало земли к северу от Ферунда и сам Ферунд. Ещё тридцать-сорок тысяч человек. Да, не все они сюда дойдут. Но будут идти. Будут надеяться. До самой ночи. Будут прорываться. И те, кто в последний момент прорвутся к берегу, увидят только сожжённый мост. Когда они едва дошли, когда уже верили в спасение… Когда надеялись встретить на том берегу родных и близких… Ты-то сам готов их на это обречь, Ишер?

И заглянул мне в глаза.

— Да, — выдержал я его взгляд. — Нельзя спасти всех.

— Но ты-то можешь, Ишер! — мягко напомнил регой. — Вот именно ты со своими людьми можешь удержать мост. Недолго, хотя бы в начале ночи. Чтобы дать возможность пропустить людей, а потом этот мост спалить. Я видел твой шёпот. Каюсь, я недооценил твои возможности, хоть и слышал о них. А теперь полностью оценил. Я готов… Готов под свою ответственность удвоить вознаграждение за вашу работу на юге! Только удержи этот демонов мост вечером и в начале ночи! Дай людям, которые спешат сюда, уйти на левый берег! Нам каждая тысяча этих ветеранов сейчас нужна! Прошу тебя!..

И в этот момент я понял, что кое-чего мне не хватает… Слюны. Мне жестоко не хватало слюны на морды всех этих регоев, каждый из которых имел на меня какие-то планы.

С другой стороны, воины, которые сейчас спешат сюда, действительно не виноваты. А двойное вознаграждение — это по-прежнему двойное вознаграждение.

— Мои люди прямо сейчас уйдут на левый берег, — наконец, после долгой паузы проговорил я. — И встанут там лагерем.

— Хорошо, — не стал торговаться регой.

— Я приду вечером с левого берега, взяв с собой отряд, скажем, в тысячу бойцов. Я удержу вам этот проклятый мост… — я задумался и доабвил: — И не дай боги вам тянуть со сжиганием деревянной части!

— Мы не будем тянуть, — кивнул Иритис. — Мы не ударим в спину. И не позволим Вирмину. Мы спалим мост, а ты со своими пройдёшь на левый берег. Весь твой отряд получит двойное вознаграждение за то, что делал на юге. А если мне не одобрят такую оплату, то её я выдам вам из личных средств. Клянусь перед лицом девяти!

Умеет, гад, с недовольными людьми работать. И впрямь умеет, зараза регойская… Не зря его сюда отправили в качестве представителя семей.

— Ладно, — согласился я.

«Это даже не целая ночь… Постою вечером, подышу речным воздухом… Поприветствую вновь прибывших… И пойду баиньки!» — попытался я сам себя успокоить.

«Ага! Или прямо на мосту навсегда баиньки устроишься!» — ехидно заметил внутренний голос.

— Я согласен, — повторил я и посмотрел на регоя.

Тот, довольно улыбнувшись, хлопнул меня по плечу.

— Пойдём! Проведу вас через мост! — предложил он и крикнул регоям, наблюдавшим в сторонке: — Отводим наши войска через мост! Они пока не нужны! Я скоро вернусь!

Мы проехали дальше по мосту, и перед нами по-прежнему все расступались. Колонна растянулась длинной змеёй, а я ехал в её голове, поглядывая по сторонам. Рядом, на югле, с которым он управлялся без видимых усилий, держался Иритис. Он выглядел вымотанным, но жутко довольным. Как человек, который только что избежал большой беды. А теперь наконец-то разрешает себе чуть-чуть расслабиться.

Гад языкастый.

Крепость на острове впечатляла. Когда мы приблизились к воротам, я, наконец, смог разглядеть её во всех деталях. Стены, сложенные из тёмного камня, вырастали прямо из скалы, отчего казались её продолжением. Высота укреплений, в итоге, была скачков пятнадцать, не меньше.

Над стенами поднимались башни с орудийными площадками. Сейчас на этих площадках суетились расчёты: чистили баллисты, сворачивали промасленные чехлы. Я запоздало усмехнулся, подумав, что если бы ночью нам решили помочь из орудий, могло выйти неловко. Всё-таки с этого расстояния можно, промахнувшись, добить людей вместо демонов.

Ворота крепости, обитые бронзой, стояли закрытыми.

— Открыть ворота! — приказал Иритис, и его звучный голос эхом разнёсся над водой.

Створки дрогнули и начали расходиться. Гарнизон крепости, видимо, отлично знал регоя в лицо. Проезжая по внутреннему двору, я успел заметить казармы, склады и, отдельно, ряды баллист, накрытые промасленной тканью. А ещё целые груды снарядов разных размеров и форм. Всё здесь, в крепости, было готово к долгой осаде.

Проехав через двор, мы остановились не у башни, а перед воротами на другой стороне. Створки раскрылись и…

За крепостью мост продолжался. Вторая его часть была такой же широкой и прочной, как первая. Но если вдуматься, эта часть моста кардинально отличалась от предыдущей. Почему?

Потому что здесь начиналось Великое Междуречье. Самая богатая и благодатная земля в Крае Людей.

Земля, куда далеко не каждый мог попасть. И я всё-таки привёл сюда своих людей. Как и обещал им.

И не за сорок лет, а за полтора года… Хотя здесь многие, без обид, про сорок лет и не поймут…

Глава 199

Город Танлавар вырастал над рекой. Я видел его вчера, но теперь, приблизившись, мог разглядеть подробнее. Город опоясывала внешняя стена из серого камня. Она была высокой, но дома были ещё выше. Они лепились друг на друга, так же, как в Илосе, создавая причудливые кварталы-пирамиды.

Дым над крышами, купола храмов, башенки-ветроловы, плоские кровли, черепичные скаты… Всё это громоздилось одно на другое, перемешивая стили и эпохи. И казалось, что город рос здесь не по плану людей, а сам по себе, как живой организм. Впрочем, в Междуречье подобное в порядке вещей. Здесь города росли тысячелетиями, и практически никто их не трогал.

Танлавар был одним из таких древних городов. Одна из трёх речных столиц на Тихой реке. Двумя другими были города Арис и Чаркана. На Глубокой тоже были такие столицы — Дукадуана, Горах, Регойа и Кафала. По слухам, эти города были основаны, когда люди ещё только пришли в эти земли.

Речной порт, широкий, большой, раскинулся за пределами внешней стены. И весь он подчистую был забит кораблями. Мачты покачивались, паруса были убраны, но на палубах суетились люди. В порту тоже шла бурная жизнь.

И не скажешь, что за рекой, в паре-тройке сиханов, стоит орда демонов.

По слухам, жители Междуречья вообще мало интересовались, что там «снаружи» происходит. Великое Междуречье было священным! Оно было сердцем человечества! Его никто не трогал, и внешних угроз здесь не ждали тысячелетиями.

Проследив за моим взглядом, Иритис сказал:

— В сам город вас пока что не пустят. Слишком много войск переправляется. Всех размещают в лагерях за стенами. Но вы можете остановиться в портовом городке. Или, если хотите, разбить лагерь рядом с мостом. Там уже стоит несколько отрядов.

— Разобьём лагерь рядом с мостом, — ответил я. — Место я присмотрю. Но мне потребуется пропуск в город, чтобы закупать продовольствие.

Иритис покачал головой.

— Не надо закупок, — сказал он. — Всё, что вам потребуется, доставят в лагерь. Провизия, фураж, оружие, снадобья. Пришли в крепость на острове гонца со списком необходимого. Там мой штаб, тебя ко мне проводят. Вы это заслужили.

Я кивнул, не став спорить. Если командование берёт снабжение на себя, даже к лучшему. Меньше мороки с торговцами и менялами.

— Что касается тех твоих людей, которые ушли раньше… Я пришлю к тебе человека со списком и адресами, где их искать, — добавил Иритис, а затем как бы невзначай напомнил: — Ну и жду тебя с отрядом на мосту вечером…

— Я помню. Приду, — нахмурившись, обещал я.

И кинул на регоя взгляд, говоривший, чтобы лишний раз не напоминал. Тем временем, за разговорами мы достигли конца моста. Торговый тракт тянулся дальше, огибая Танлавар и уходя куда-то вглубь Междуречья. В стороны от него расходились хорошие утоптанные дороги. Одна к воротам города, другая — в направлении порта, третья — на север, вдоль берега.

— До встречи, воевода. Ты сделал больше, чем кто-либо мог ожидать. И, надеюсь, сегодня вечером сделаешь ещё больше, — проговорил Иритис. — Это не Вирмину, а тебе надо было злиться на командующего с востока. Я обязательно напишу об этом в Ас-Арахаману…

— Не стоит, — я растянул губы в улыбке. — К демонам эту славу… Увидимся.

Иритис развернул югла и поехал обратно через мост. Туда, где ещё дымился Пустой город. Где сжигали убитых и считали потери. А я повёл своих вправо, вдоль берега, высматривая подходящее место для лагеря.

В итоге, место выбрал на берегу уютной речной бухты, в полусихане от моста. Здесь берег был пологим, поросшим высокой жёсткой травой. А с востока участок прикрывал невысокий холм. До городских стен — рукой подать, и вода рядом. При этом полей нет, поселений нет. Дикий уголок на окраине земли, где не осталось диких уголков.

— Здесь, — коротко сказал я, и колонна остановилась.

Разбили лагерь быстро. С нашим опытом мы скоро сможем не только лагерь разбивать, но и частокол вокруг него за пару чаш возводить. Эх, мечты-мечты. Телеги поставили в круг, а переханов, танаков и гнуров отправили на выпас. Пока ставили лагерь, примчался посыльный от Иритиса. С собой он тащил в корзине ворох шкур и глиняных табличек. Видимо, все документы по моим спутникам, которые раньше отбыли в Междуречье.

Я стоял на краю лагеря и смотрел на реку. Тихая несла свои тёмные воды к далёкому Горькому озеру, и в этих водах отражалось голубое небо. Где-то на правом берегу ждала ночи орда. А здесь, на левом берегу, было тихо и мирно. Не приходилось ждать ночных нападений. Хотя, как говорили в моей прошлой жизни, если переиначивать на условия этой: «Приличный край приличным краем, но пьяниц и грабителей никто не отменял». А значит, дозорных всё равно лучше выставить.

— Шатёр готов, — сказал подошедший Истор. — Командиры ждут.

Я кивнул и направился к центру лагеря. Шатёр для совещаний и впрямь поставили: просторный, с низким столом и походными стульями. Внутри горела масляная лампа. Истор вошёл со мной и сел за стол, разложив перед собой карту. Тадар, кряхтя, опустился на стул рядом. Ситранис зашёл следом, на ходу стягивая перчатки. Ферт, привычно занырнув последним, сел у стеночки.

Я обвёл взглядом их усталые лица и улыбнулся. Мы прошли через весь этот ад вместе. Через Илос, через Разлом, через Приозёрье. Через летние бои к югу от Ферунда. Через осеннее отступление. И теперь сидели здесь, на левом берегу Тихой. В безопасности. По крайней мере, на первое время.

— Ну что ж… — сказал я, опускаясь на стул. — Давайте определимся с планами. Во-первых, вот!

И, подвинув ближе корзину с документами, глянул на Истора:

— Боюсь, пока тебе всем этим заниматься. Мне ещё предстоит вечером и ночью на мосту постоять. И поспать бы, к тому же, хотелось. А тут записи по всем нашим, кто успел через реку переправиться. Надо понять, кто из наших где находится. И отправить к ним гонцов с посланиями.

— И что будем им предлагать? — спросил Истор.

— Присоединиться к нам, — пояснил я. — Кочевники наверняка будут не против. А вот остальные… Кто согласится, хорошо, молодец. А если нет — значит, нет. Не надо, не настаивай.

— Понял, хорошо, — кивнул Истор.

— Во-вторых… Определитесь со списком нужной провизии, — сказал я. — Этот список я передам Иритису в крепость на острове. Он обещал пока нас на довольствии держать. Однако это, как я понимаю, долго не продлится. В общем, готовьтесь закупаться. В Танлавар нас пока не пустят, а вот в портовом городке можно еду поискать.

Я облокотился на стол, обвёл всех взглядом и сказал:

— В-третьих, нам остался последний бой. Пойдём тем же составом, что и ночью. Кроме лучников. Так что бойцов со стены не дёргайте. Пускай хорошенько отдохнут до вечера. Ну и, думаю, на мосту нужны будут ещё две сотни.

— Алану возьмёшь с собой? — спросил Ферт.

— Алану оставлю в лагере. Лучше пусть ранеными занимается. Этой ночью я никого не собираюсь терять. Так что… Справимся, — глухо ответил я, отогнав непрошеные эмоции.

— Давай-ка я с вами прогуляюсь, — предложил шептун. — Лишним не буду. А купол всё равно здесь ставить не надо.

Я благодарно кивнул, одобряя его идею:

— Ты, кстати, тоже выспаться не забудь. Этой ночью ты ведь купол поддерживал.

— Обязательно! — не стал спорить Ферт.

— Вот, собственно, и всё… — подытожил я. — Мы задержимся здесь, на берегу, на некоторое время. Если получится, то дальше отбудем на земли Аравантисов, которые нам, возможно, сдадут в аренду. Земли мало… Но как-нибудь прокормимся. И ещё… Истор, отправь кого-нибудь составлять списки выплат бойцам. Надо понять, что и кому проплатить из казны, когда нам деньги пришлют. Вот, теперь уж точно всё…

Весь день мимо нашего лагеря шли отряды. Проснувшись, я уселся у шатра, наблюдая, как они тянутся по дороге от моста. Бесконечная вереница людей, телег, переханов, гнуров… Объединённое войско Приречья и Междуречья. Вернее, его печальные остатки. И все они, кто успел, переправлялись на левый берег. Пехотинцы, всадники, раненые на телегах, которых везли медленно, чтобы не тревожить. Людская река, которой повезло пересечь настоящую реку.

И над всем этим висело в неподвижном воздухе облако пыли.

К вечеру я приказал построить тысячу. Выйдя из лагеря, мы двинулись по дороге к переправе. Переханов брать не стали: там, на мосту, от них толку будет мало. Да и где их оставлять, неясно. Так что вышли пешком.

Снова каменные плиты под ногами. Снова шум Тихой внизу. Мы прошли через крепость на острове. Ворота были открыты настежь, нас пропустили без вопросов. Да здесь уже никого, видимо, не задерживали. Слишком много людей спешило через мост, чтобы каждого проверять.

Я вывел свой отряд к деревянным пролётам. Мы построились так, чтобы можно было быстро перекрыть мост, причём в любой момент. Пока в этом не было необходимости. Из Пустого города продолжали вытекать отступающие войска. Они шли и шли. Казалось, этот поток никогда не иссякнет.

Измотанные, грязные, многие были ранены. Кто-то опирался на плечи товарищей. Других тащили на самодельных носилках. Многие удивлённо поглядывали на нас. Не понимали, видимо, зачем мы стоим здесь. И почему не спешим на спасительный левый берег.

А я смотрел на них и молчал. Вспоминая, как ещё с утра легко согласился их бросить на том берегу. Я не жалел, нет. Я действительно не мог спасти всех. И всё же сейчас радовался, что Иритис смог меня уговорить.

Солнце медленно опускалось за горизонт. Я смотрел, как Тихая меняет цвет: из серой она становилась золотой, затем оранжевой, потом тёмно-синей. Закат догорал над правым берегом, и в его лучах купола Танлавара у меня за спиной казались отлитыми из бронзы. Ветер был полон запахов воды и ила, смешанных с горьким дымом. Красиво. Если забыть, что мы на войне, можно даже залюбоваться…

Но пока не победишь, война не даст о себе забыть. Никогда. Победа или смерть… Я улыбнулся, вспомнив прошлую жизнь. Она меня многому научила.

По мосту, мимо нас, не переставали идти люди. Их поток был всё таким же плотным. А вот шаг стал куда быстрее. Понимали, что лучше бы убраться подальше, пока демоны не проснулись. Мне было интересно, как они умудрились выжить в дороге прошлой ночью. Но я не планировал дёргать вымотанных вояк из любопытства. Потом как-нибудь узнаю.

В темноте раздался далёкий шум, крики, звон оружия. А затем я увидел, как люди в начале моста перестали идти шагом и побежали. Они неслись мимо нас, запыхавшиеся, с расширенными от ужаса глазами.

— Вот и сказочке конец… Приготовиться! — крикнул я своим. — Перекрыть мост! Оставить проходы людям!

Бойцы, стоявшие у бортов моста, принялись сходиться. Будто ворота, но из живых людей. Линия сомкнулась. Я активировал амулет ночного зрения, наблюдая, как из города продолжают бежать. Всех спешащих мы пропускали, оставив проходы между своих.

Некоторые, правда, в панике пытались протиснуться по двое-трое. Однако таких мои бойцы быстро успокаивали, рявкнув и отправив дальше по одиночке.

Со стен крепости на острове ударили баллисты. Нашёптанные шарики пронеслись над водой и рассыпались искрами: над городом, на мосту, на берегу.

— Ферт! Защиту от ахалгов! — скомандовал я.

Я и сам не отлынивал. Шептал, то собирая жизненную силу, то строя купол. К сожалению, полностью закрыться им мы не могли. Бегущим с правого берега надо было проходить. Но я всё-таки сумел прикрыть солидный участок моста. Если же под защиту какой-то ахалг залетит, убьём.

А люди всё бежали. Отбивались от демонов, которые наседали сзади. Пробивались через проходы в нашей защите. Несколько раз пришлось пропускать телеги с ранеными. Мы расступались, давали им проехать, и вновь смыкали строй.

Ахалги обрушились на нас чёрной тучей. Они налетели на защиту и захлебнулись. Песок и ветер рвали им крылья, стирали худосочные тельца. Те, что успевали залететь в проходы, натыкались на копья и мечи. Мои бойцы работали деловито, без суеты. Не в первый раз уже убивали этих тварей.

Я закрыл глаза и начал шептать. Жизненная сила текла в воздухе. Пока ещё слабо, но достаточно, чтобы начать. Я собирал её, тянул к себе, вливал в песок, благо его тут много было. Он, конечно, оказался мокроват, тянуть-то его приходилось из-под воды. Ну и ладно…

На плитах моста начали подниматься мои воины. Оставляя за собой влажные следы, они вставали один за другим и шли к Пустому городу. Туда, где разгорался жестокий бой. Туда, где люди пытались прорваться к спасению. Я отправлял «нашёптышей» вперёд, чтобы прикрыть отступающих.

А поток бегущих, между тем, начал иссякать. Через нас уже просачивались последние отряды. Я смотрел им в лица. Они были измотаны до предела, но в их глазах я видел не только страх. Там была надежда. Надежда, что беды остались позади. Мост был для них, похоже, чем-то вроде Светлой Дороги. Просто в этом, земном, мире. Судя по облегчению на лицах, им казалось, что здесь, в Междуречье, начинается новая жизнь. Ведь завтра они проснутся на левом берегу, в безопасности.

Наивные… Орда-то никуда не делась.

Я стоял на мосту и смотрел, как мои «нашёптыши» уходят в темноту. Слышно было, что в Пустом городе всё жарче разгораются бои. Да и Дикий Шёпот радостно ревел, празднуя чью-то смерть. Последние отряды объединённого войска пробивались к спасению. А мои «нашёптыши» прикрывали их, принимая на себя основной удар демонов. Я стоял и продолжал создавать новых. Даже подумал, что некоторых «нашёптышей» свои же наверняка зарубили. Уж очень песчаные воины напоминали в темноте демонов. Ладно, мне пару лишних Ишеров не жалко…

Людей на мосту становилось всё меньше. Сперва иссякли повозки. Последние телеги с ранеными, прогремев по каменным плитам, скрылись в воротах крепости. Затем поредели группы бегущих пехотинцев. А потом и вовсе стали прорываться только одиночки.

Последним из них был молодой парень. В разорванном плаще, с кровью на лице и культёй вместо левой руки. Он как-то смог остановить кровь, но шёл, едва держась на ногах.

А потом стали прибывать демоны… Нет, пока на мост не наваливались, но напор усиливался с каждой чашей. Я чувствовал это по тому, как гибли мои песчаные воины. Они ещё держались в городе, ещё рубили гухулов и Кровавых Перстов, ещё отбрасывали врага от моста. Но их становилось всё меньше, несмотря на то, что я создавал новых и новых бойцов. А вот демонов скапливалось всё больше. Орда напирала, и я видел, как на том берегу, на улицах Пустого города, собирается вражеское войско.

Бурусы возвышались над морем уродливых голов, как живые холмы. Их было больше, чем прошлой ночью. Рядом вышагивали пустынные храи — огромные, с когтями и ядовитыми шипами. А в небе мелькали тени креоров — высших летающих демонов, что кружили над Пустым городом, выжидая удобный момент для атаки.

Я стоял, смотрел и понимал одно: если мост не сожгут сейчас, мы не удержим его. Никакие песчаные воины не помогут. Никакой строй. Нас просто-напросто сметут.

— И где огонь? — пробормотал я, обернувшись на островную крепость. — Иритис, иух ты помойный, где твой, иухи-его-подери, огонь⁈

Но крепость молчала. Орудия на её стенах не стреляли. Я стиснул зубы, стараясь не думать о том, что Иритис меня обманул и решил бросить на мосту до утра. Хотя, честно говоря, подобные мысли в голове и мелькали.

Я дважды открывал рот, чтобы отдать приказ отступать. Но всякий раз останавливал себя.

Когда со стен крепости, наконец, ударили баллисты, демоны уже хлынули потоком на мост.

Первый горшок с зажигательной смесью пролетел над нашими головами. Я проводил его взглядом: он описал высокую дугу и разбился о доски в сотне скачков впереди. Жидкое пламя разлилось по камню, потекло в воду — и в темноте вспыхнул яркий цветок. За ним — второй, третий, ещё и ещё… Баллисты били часто, методично, и вскоре вся деревянная часть моста была залита огнём.

Горшки падали ближе и ближе к нам. В какой-то момент стало страшно, что и нас накроет.

— Отходим! — заорал я. — Назад! Все назад!

Мои люди начали отступать, сохраняя строй. Мы пятились к острову, а я продолжал создавать песчаных воинов, чтобы прикрывали наше отступление.

А вот демоны, твари такие, не отступали, нет.

Наоборот, ринулись вперёд с удвоенной яростью. Словно понимали, что мост вот-вот будет потерян. Будто сама орда, единым разумом, осознала: ещё немного, и придётся искать пути через реку. А демоны воду очень не любят. Летающие, и то избегают над ней долго находиться.

Гухулы начали бросаться в пламя, как обезумевшие. Псевдоплоть на их телах плавилась, стекала чёрными лужами и, смешиваясь с огнём, гасила его. Прокладывая путь остальным, гухулы гибли десятками: пламя пожирало их, и они оседали грудами дымящейся плоти. А на их место сразу же вставали новые.

Я видел, как один гухул, весь в огне, прорвался через «нашёптышей» и рухнул в воду, оставив за собой дымящийся след. За ним так же прорвался второй, третий. Умирая, они заливали пламя собой, своими телами, своей псевдоплотью, и огонь на мгновение слабел. В какой-то момент мне показалось, что демоны всё-таки смогут прорваться. Что их хватит, чтобы затоптать пламя и проложить дорогу орде.

Но крепость била снова и снова. Всё новые горшки летели над водой, разбиваясь о камни и дерево, и пламя разгоралось с новой, уже неудержимой силой. Баллисты на стенах работали без остановки — их расчёты понимали, что второго шанса не будет. Горело всё, что могло гореть.

Горела деревянная часть моста, и балки с треском лопались, разбрасывая снопы искр. Горели каменные плиты, облитые горящей жижей — и даже камень, казалось, плавился в этом аду. Горела вода вокруг моста — зажигательная смесь растекалась по поверхности реки, и Тихая пылала, как факел. Яркие отблески плясали на волнах, в их свете я видел, как мечутся тени.

Демоны, мои песчаные воины… Всё смешалось в огненном хороводе, и невозможно было отличить, где заканчивается пламя и начинается псевдоплоть.

Я ещё создавал песчаных воинов. Жаль, они теперь жили недолго. Пламя было таким жарким, что песок плавился, и мои бойцы рассыпались, не успев толком помахать топором. Огонь не щадил никого. Он пожирал демонов, моих воинов, дерево, камень, воду… Он был третьей силой в этой битве, и он не признавал ничьей стороны.

С треском, который перекрыл даже шум пламени и рёв орды, обвалилась первая секция моста. Огромные горящие балки, доски… Всё это рухнуло в воду, подняв тучу пара и дыма. Белое облако взметнулось над рекой, и в нём на мгновение исчезли и демоны, и «нашёптыши».

А когда пар рассеялся, я увидел, что на месте пролёта торчат одинокие пеньки каменных подпорок и течёт тёмная вода Тихой. Демоны, что были на этом пролёте, улетели в глубину вместе с обломками. Мои песчаные воины — тоже. Что-то погасло в воде, а что-то продолжало гореть, плывя по течению, и Тихая уносила эти огоньки на юг.

За первым пролётом рухнул второй. Потом третий. Мост разваливался на глазах, секция за секцией, и я наблюдал за его падением, как заворожённый. Это было страшно и в то же время красиво. Огонь делал свою работу. При этом он ещё и ревел, вскидывая языки пламени к тёмному небу, к далёким звёздам. Облака пара вырывались в воздух, закрывая обзор туманом.

Когда всё закончилось, я вышел вперёд. Приблизился туда, где ещё недавно была деревянная часть моста. Теперь на этом месте зиял провал, заполненный дымом, паром и запахом гари. Я подошёл к самому краю, где каменные плиты обрывались в пустоту. И посмотрел на другой берег, едва задев взглядом пеньки каменных колон, выступающие над поверхностью воды.

Амулет ночного зрения по-прежнему работал, и я видел их. От края до края, сколько хватало зрения, везде были демоны. Они стояли на берегу. В руинах Пустого города. На мосту, что ещё уцелел с другой стороны.

Стояли и смотрели на нас.

Гухулы, Кровавые Персты, исаи, дуары. Бурусы возвышались над ними, как живые горы. Пустынные храи замерли у самого берега, почти касаясь воды когтистыми лапами. А в небе, над горящим городом, всё ещё кружили креоры, просто не решались лететь вперёд. Без поддержки низших они были очень уязвимы, и сами знали это.

Орда стояла. Впервые за всю ночь стояла, а не атаковала. Огонь и вода разделили нас. И демонам оставалось лишь смотреть, как догорают последние секции моста, как уходит на тот берег последний отряд людей. Смотреть и ждать. Вот только ждать им было нечего. Мы уже перешли реку. Мосты были сожжены. Впереди была последняя битва демонов и людей.

За моей спиной снова заговорили баллисты. На этот раз они били прицельно, посылая снаряды в самую гущу врагов на другом берегу. Камни полетели через провал, врезаясь в ряды демонов. Орда начала расходиться. Медленно, нехотя — как сытый зверь, что не хочет уходить от добычи, но понимает, что на сегодня охота закончена.

Демоны возвращались вглубь Пустого города, прятались в развалинах, исчезали в темноте.

Я развернулся и пошёл к своим. Мои люди стояли на мосту, по-прежнему не ломая строй, хотя опасность миновала. Они смотрели на провал, на огонь, на далёкий берег, где ещё недавно кипел бой. Смотрели и молчали, как и я.

Пройдя сквозь строй, я кивнул Ситранису, и тот скомандовал отход.

Обернувшись на прощание, чтобы запомнить потерянные людьми земли, мы двинулись к крепости на острове. И не знаю, как остальные, но я очень надеялся, что последняя цитадель человечества выдержит. И будущую осаду, и долгую войну на истребление.

Глава 200

Мы провели на берегу Тихой почти три четверти. В первые дни банально наслаждались покоем. Выбранная для лагеря бухта оказалась местом живописным и уютным. Одни боги ведают, почему местные жители её недолюбливали и обходили вниманием. Бойцы сказали, что, по разведанным слухам, с ней связана одна мрачная местная легенда. И, тем не менее, за время стоянки ничего нас не потревожило.

Это если говорить про таинственное и страшное. Обычных-то дел хватало.

Сначала нам всё-таки привезли деньги — вернее, много денег. Иритис слово сдержал, и выплата пришла огромная, как и обещано. У нас во всей казне столько не было, сколько нам заплатили. На этом спокойные дни и ночи закончились. Когда у тебя посреди лагеря в складской палатке стоят два сундука золота, о безмятежном сне можно забыть.

Этого не менял и тот факт, что мы раздали всем бойцам им причитающееся. Хотя бы потому, что обещанное мне Иритисом «удвоение» я никому не раздавал. Оно могло пойти лично мне, как человеку, который сделал практически всю работу, а могло пойти в казну. Пораскинув мозгами, я всё-таки выбрал второй вариант. Мне же ещё кормить этих новоявленных богачей. А пятнадцать тысяч человек — это пятнадцать тысяч человек. И питаться они предпочитают хорошо.

В любом случае, что так, что эдак, золото лежало бы большой кучей в одном месте.

А если учесть, что командующий западного войска — к слову, почти уже снятый — меня не очень любил… И точно знал, сколько мне заплатить пообещали, можно было смело забыть о спокойной жизни.

Вот я временно и забыл.

— Ишер! Ишер! Проснись, брат! — растолкал меня ночью Ситранис. — Нас ограбили! Совсем ограбили!

— Ну… Раз это уже случилось, то дай хотя бы поспать! — попросил я, а затем понял, что мне сказали, раскрыл глаза, сел на кровати и заорал: — Что⁈

— А-ха! Ха! Ха! — захохотал этот весельчак. — Ой, прости, забыл слово «почти»! Почти ограбили, Ишер!..

— У меня чуть сердце не остановилось, — возмутился я, одновременно успокаиваясь.

— Если бы ограбили, оно бы у тебя точно остановилось! Но я грабителей героически обоссал, а потом ещё побил! — с довольным видом заявил регой.

— В смысле, сначала побил, а потом вот это самое?.. — уточнил я, пытаясь увязать детали истории в единое целое.

— Нет! Порядок правильный, брат! — помотал головой Ситранис и рассказал, как оно было.

А дело было так. Вечером, пользуясь своим правом прохода в Танлавар, наш аристократ отправился немного покутить. Ну а почему бы, спрашивается, и нет? Он тоже свою долю с добычи взял, а потому был теперь не только болтлив и красив, но ещё и богат. Убийственное сочетание.

Вечером из города он возвращался слегка пьяный и весёлый, потому что обменял золото на вино и дамское общество. Вот только по дороге ему очень приспичило. Хорошо ещё, что уже на подходе к лагерю. У нас для таких дел была яма выкопана, а над ней палатка стояла.

Однако до лагеря оставалось скачков двести, а приспичило регою сильно.

Насвистывая весёлый мотивчик, услышанный во время гуляний, Ситранис сошёл с тропинки, приспустил штаны и принялся справлять низменные потребности. И представьте его состояние, когда прямо в середине этого процесса, когда и прерваться не получится, земля принялась яростно кашлять под его струёй, будто захлёбывается.

А тут ещё и кусты по соседству зашевелились, выпуская мужика бандитской наружности с дубинкой наперевес. А так как Ситранис — обученный с детства регой, то и поступил он, как обученный регой. То есть, не сомневаясь и не тушуясь, повернулся к бандиту и занёс для удара мощный кулак.

А так как дела он доделать не успел, то и струя его тоже изменила направление…

Нападающий никак не ожидал, что ему перед тем как морду бить, ещё и на ноги надуют. Опешил, замер на миг от обиды… Ну и получил в челюсть, не успев даже уклониться. И с первого же удара упал на землю без чувств.

— Это всё твоя отравленная хмельным струя! — заметил я на этом моменте рассказа.

— Это всё мои крепкие кулаки! — не согласился со мной Ситранис.

Вернувшись к месту, где «захлёбывалась земля», регой обнаружил ещё одного мужчину. Оказалось, это была не земля, а парень, который честно пытался сдержаться, когда ему что-то полилось на лицо. И, видимо, где-то благородные жидкости всё-таки проникли в его организм. По крайней мере, судя по тому, что незнакомец до сих пор задыхался и кашлял…

…Но упорно держался за один из наших сундучков!

Тут-то Ситранис всё понял. Осознал. Протрезвел.

И даже немного расстроился.

А потому схватил обоих воришек и начал звать дежурных на подмогу, одновременно придавив сундук ногой. Даже брось он воришек, перетащить в одиночку сундук с золотом ему было бы не по силам. Так его и застали двое наших бойцов, услышавших призывы командира: с вором в правой руке, с вором в левой руке, с ногой на сундуке и с… хм… Разящим без промаха клинком наголо.

По результатам происшествия, стражу у складской палатки усилили. А злополучных воров допросили, ну и выяснили подноготную. Оказывается, кто-то шепнул на ухо уважаемым разбойникам из городского дна Танлавара, что совсем недалеко от города, можно сказать, почти в чистом поле, на берегу реки, лежит очень много денег…

Ну а то, что там, рядом с деньгами, пятнадцать тысяч вооружённых рыл обитают… Это разбойники, похоже, посчитали всего лишь досадной помехой. И, как выяснилось, вполне обоснованно. Как сказал нам один из воришек, едва шевеля распухшей губой, количество рыл не имеет значения, если все они — тупые вояки. И, собственно, в чём-то был прав.

В итоге, спас наши деньги лишь разящий без промаха клинок одного регоя. Да и то по счастливому стечению обстоятельств.

Эти два воришки просто оказались первыми иухами, которые пришли богатеть за счёт чужих горя и слёз. Подслушали случайно разговор уважаемых людей, ну и решили всех опередить. Возможно, они бы даже смогли уйти и разбогатеть ровно на ту сумму, на которую обеднели бы мы… Но сначала, от большой жадности, попытались стащить оба сундука.

Однако золото — металл тяжёлый. И они столкнулись с той же бедой, с которой чуть позднее столкнулся Ситранис. Вдвоём им под силу было унести только один сундук. При этом через сотню скачков они так устали, что пыхтели, сопели и переругивались между собой, отчего чуть не прозевали появление регоя.

В последний момент один из воров услышал шум. Недолго думая, он запихнул товарища в заросли, сказал лежать тихо и наспех кинул сверху веток. Ну а сам по-быстрому спрятался в соседние кусты. Неподъёмный сундук он, естественно, «доверил» охранять товарищу. И не то, чтобы его надо было охранять… Убежать с такой кучей благородного металла было непросто. Однако же всякое бывает…

К тому моменту «всякое» уже случилось, но второй бандит об этом не знал. Двигая к улёгшемуся в зарослях напарнику тяжёлый сундук, он не заметил, как придавил бедолаге волосы. Ну а тот не сразу заметил, вот и не возмутился, а потом очень старался лежать тихо. И, в итоге, не мог двинуть головой ни вперёд-назад, ни вправо-влево. Поэтому и терпел, не отползая, когда Ситранис занимался удобрением зарослей у края тропинки.

До попадания струи в нос оставалось: три… два… один…

Выяснив, что наш лагерь уже следующей ночью возьмёт штурмом орава местной голытьбы, мы решили, что деньги надо хранить там, где их хранить полагается. А именно, в защищённом месте, которое охраняют царские дружинники и царские же соглядатаи.

Тут надо остановиться и напомнить, что в те времена царская власть заканчивалась ровно на ограде царского дворца. И хоть этот дворец и занимал место сразу нескольких богатых городских кварталов Ас-Арахаманы, всё же больших доходов с него получить было нельзя. А царь и его дружина хотели вкусно есть, красиво одеваться и выглядеть не хуже, чем представители старших семей.

А чтобы царю было откуда черпать богатства, в его безраздельном владении находилась деятельность по хранению и сбережению чужого золотишка. И в этом у царя имелась монополия, которую дальновидные предки нынешних правителей протолкнули законодательно ещё во времена Четвёртого Царства.

В долг цари тоже давали, однако на это монополии у них не было. Не получилось пропихнуть. Но с учётом сосредоточенных в их руках народных богатств, посоперничать с ними всё равно никто бы не смог. Вот только ни один царь в здравом уме и трезвой памяти не полезет в дебри чёрной стороны ростовщичества. То есть не будет выбивать долги.

У них и так в лучшие годы царской власти в руках находятся управление службой мытарей, занимающейся сбором налогов. А как известно, больше всего на свете люди не любят платить налоги и возвращать долги. Так что, если царская власть ещё и возвратом долгов займётся, то продержится она недолго. Нельзя править народом, который тебя ненавидит.

В общем, в долг цари давали только семьям, чтобы те уже давали в долг людям рангом помельче. Ну а те, в свою очередь, занимались законными способами ограбления населения через ростовщические надбавки. Таким образом, волна лютой народной ненависти размазывалась по всей властной иерархии. А в процессе теряла свою сокрушительную мощь, не найдя того единственного, кто был бы во всём виноват.

А царь и вовсе оставался замечательным человеком, который за долю малую помогает деньги сберечь. Ну а то, что при сильной царской власти, этой самой власти людям приходится отдавать часть своих кровно заработанных, так это не царь плохой — а мытари сволочи.

Конечно, далеко не везде в наше время можно было найти представительства Царской Казны. К тому дню, когда мы чуть не лишились половины отрядных денег, они располагались только в старых и уважаемых городах Междуречья.

Постойте-ка! А ведь Танлавар — именно такой город! И пусть мне пока не выдали разрешение войти, но гружёный золотом перехан способен открыть любые, даже самые крепкие ворота.

— Давай-ка мы тебя лучше обреем! — предложил кочевник Мелтай, пытаясь расчесать мою густую и непослушную шевелюру.

— Эй-эй-эй! — возмутился Ситранис. — Какое совсем? Нельзя совсем! Ему надо выглядеть солидно, чтобы все уважали! Оставь ему чего-нибудь!

— Ну-у-у… Ну давайте хоть по бокам сбреем? — предложил Мелтай. — Оно же тут узлами аж завязано! Как я всё это распутывать буду?

— И ничего не узлами, — внёс я возражение. — Просто отросли, пока мы были в походах.

К сожалению, если долго не стричься — а когда мне в походах-то это делать? — и только обрезать волосы при случае ножом, а потом не расчёсывать — я вам что, девица на выданье? — ограничиваясь приглаживанием кудрей пятерней, чтобы не лезли в глаза — привести их быстро в приличный вид не получится.

А поскольку мы с Ситранисом решили посетить представительство Царской Казны, то привести мою причёску в опрятный вид было необходимо. У меня, конечно, доспех хороший, очень хороший. Но общая диковатость вида навела бы любую стражу на мысли о том, что на хранение я сдам не то золото, что привёз с собой, а то, что награблю по пути от ворот к зданию Царской Казны.

Меня в итоге то ли постригли, то ли побрили… Честно говоря, так и не разобрался. Но выглядеть я точно начал приличнее. А уж когда переоделся в привезённую из порта одежду, то стал почти похож на местных зажиточных горожан. Доспех я снимать, правда, отказался, и это портило картину. Зато в нём было не так жарко днём, как в халатах. Доспех-то у меня всё-таки подарочный, от самих богов.

Так вот, после следующего полудня, мы с Ситранисом выдвинулись в сторону Танлавара. Вместе с нами ехала гружёная золотом повозка и полагающаяся по такому случаю охрана в две сотни бойцов.

Пускать нас, конечно, не хотели. Но после недолгих уговоров, сопровождавшихся звоном монет, внутрь пустили меня и Ситраниса. Охрана отправилась обратно в лагерь, а нас далее сопровождали две триосмии стражников, которые очень рады были непыльной подработке, свалившейся в свободное время. Причём мы с Ситранисом, вместе с сундуками, продолжили путешествие в нанятом возке.

И путешествие это заняло не один гонг.

Танлавар — это огромный город. В моей прошлой жизни во времена бронзы и железа таких городов, наверно, даже не строили*. Как и полагается в Вечных Песках, строился он долго, отчего крепостные стены каждый раз приходилось переносить всё дальше. А потом на это строители Танлавара и вовсе плюнули, оставив предместья без защиты.

Каждый раз, когда город расширялся, бедные слои населения вытеснялись на окраины, а богатые старались пробраться поближе к центру. И, как и полагается каждому уважающему себя городу, городские кольца получили тут своё название. Здесь, в Танлаваре, их называли слоями.

Был здесь Буйный Слой — это внешнее кольцо города. Буйным его прозвали потому, что дома тут лепились один на другой в высоту, как в Глиняном круге Илоса. Если смотреть на это сверху, то застройка напоминала бурную волну на реке Тихой при сильном ветре. Во всяком случае, так объяснил мне и Ситранису разговорчивый возница.

А ещё население тут было бедное, склонное к недовольству и бунтам. Жители центральных слоёв прозывали местных «буйными» и презрительно при этом кривились. Возница тоже, кстати, кривился. И эта версия была больше похожа на правду, чем поэтичная сказка про сходство с волнами.

Был Рыночный слой — он шёл следующим. И да, тут имелось много рынков, гостиниц, торговых представительств. А ещё доходных домов, где можно было снять жильё на одну, две, три, четыре и пять комнат. У такого жилья имелся ряд недостатков: сортир во дворе и еда только в общественных уличных харчевнях, называемых пэрэтисы. Ну и с отоплением были некоторые сложности. Либо ставь жаровню с дорогим углём, либо нашёптанный нагреватель — тоже, кстати, недешёвый.

После Рыночного шёл Казённый слой. Там проживали стражники, мелкие чиновники, было много храмов. А ещё располагались всякие важные учреждения. Дома были тоже на три-четыре этажа, но при этом каждый этаж целиком служил одной семье. Отчего большинство домиков строили узкими настолько, что казалось, будто они с трудом втиснули свой фасад между соседями.

Собственно, нам в этот Казённый слой и было нужно. Дальше шли ещё четыре слоя — Воинский, Знатный, Семейный и Дворцовый — но, чтобы туда попасть, надо было в нос страже печаткой тыкать, а такая только у Ситраниса имелась. К сожалению, его семья среди высшей аристократии Танлавара представлена не была, поэтому проводить внутрь своих гостей он не мог.

Впрочем, это я забегаю вперёд. Потому что наши приключения — и внезапный рассказ возницы про местные порядки — начались ещё в Буйном слое. Подозреваю, что за нашим лагерем внимательно следили. И появление повозки с охраной, в которой наверняка перевозилось золотишко, незамеченным не прошло.

Ну а поскольку золотишко наше местный разбойный люд считал своим… Да и дело уже было после полудня, когда основной состав серьёзных банд проспался, опохмелился и готов к новым свершениям, то и напали на нас, не откладывая дело в долгий ящик. Ну то есть где-то в середине Буйного слоя.

С крыш ударили стрелы, из переулков выскочили бандиты с тряпками на лицах. Видом они были грозные и опасные, числом — неизвестно, но уж точно больше пары сотен. Что характерно, выделенная нам в охранение стража даже не пыталась сделать вид, что выполняет свои задачи. Сразу и оружие побросала, и руки повыше подняла. А возница просто застонал, заламывая руки и умоляя не трогать повозку.

И тут посреди улицы стали появляться странные фигуры. Будто слепленные из песка. В чёрной броне и с чёрными дубинками в руках. Не скажу, чтобы я прямо вот был хорош с дубинкой, но кое-что умею. Уж всяко не меньше выходцев с городского дна Танлавара.

А тут ещё и ветер подул… И песок с пылью, взметнувшись в воздух, полетел в глаза стрелкам на крышах и бандитам на земле.

Ну а потом началась грязная драка, в которой бандиты априори победить не могли. Потому что, если бы начали побеждать, я бы не постеснялся пустить десяток-другой из них на создание очередной партии песчаных воинов — но уже с топорами. Пришлось бы, конечно, потом с властями разбираться… Однако вряд ли местная стража убивалась бы по бандитам слишком сильно.

В общем, в процессе отоваривания дубинками по рукам, бокам и лицам — по куполам я бить запретил, а то ещё прибьют — бандиты мой намёк поняли. После чего кинулись врассыпную с криками: «Там тот шептун!», чем меня очень порадовали. И не только меня. Возница тоже обрадовался, что сохранил возок и гнура. А стражники почему-то загрустили сильно. И ведь я даже трусами их не обозвал. Очень хотел, но увидел расстроенные лица — и передумал. Видно же, что людям стыдно стало за плохо выполненную работу.

От расстройства они с нами в Рыночный слой не пошли. Сослались на то, что нельзя им, мол, туда. А ведь обещали до самой Царской Казны сопроводить, шельмы… Нам, конечно, стража Рыночного слоя предложила свои услуги. Но я отказался, объяснив, что и сам за себя постоять могу. А если не верят, то пусть спросят у соратников из Буйного слоя.

Когда мы отъезжали от ворот, я открыл окошко в задней стенке возка и посмотрел. В самом деле, спросили… А затем отправили куда-то мальчишку-посыльного, который отирался рядом с воротами.

— В следующий раз нападающих буду убивать, — сообщил я Ситранису, закрыв окошко.

— Ты и в первый раз мог их убивать! — пожал плечами тот. — Кто их тут жалеть будет?

— Верно-верно! — охотно подтвердил возница. — У нас тут никто и не посмотрит на кучу трупов! Каждый день кто-то помирает, и всем плевать! Властям так тем более! Защищай себя, как удобно, воевода!

Врал, как пить дать, врал. Может, намеренно, а может, и по общему непониманию жизни.

Иными словами, было у меня подозрение, что нельзя здесь как угодно защищаться.

Но я благоразумно промолчал. Ещё будет возможность выяснить.

*Если верить древнекитайским источникам, такие города, наподобие Илоса и Танлавара, на Земле всё-таки строили. В империи Цинь (догадайтесь, как сейчас называется) при правителе Цинь Шихуанди была построена новая столица Сяньян (поблизости от современного Сианя), расположенная по обеим берегам реки Вэй. Периметр внешних стен Сяньяна насчитывал 150 ли, т.е. 75 км, а вместе с окрестностями — 100 км. Внутри было сооружено 270 дворцовых зданий. Строили всё это 700 000 рабочих. А всего в городе проживал 1 000 000 человек.

Кстати, именно этот Цинь Шихуанди закончил строительство Великой Китайской Стены (6 000 км), а потом ещё сделал легендарную Терракотовую армию. А, кроме того, проложил дороги между главными городами всех 36 провинций империи (ещё до армии, само собой). Да и вообще жуть какой молодец был. Отчего сразу возникает ощущение, что древнекитайские источники несколько привирают.

Потому что Цинь просуществовала всего 14 лет (с 221−207 г. д. н.э.), а потом появилась империя Хань, которая зачем-то перенесла столицу в город Чанъань, у которого периметр стен был всего 25 км.

Впрочем, возможно, правители Хань просто не хотели сидеть в душном мегаполисе и предпочитали править из загородного имения. Ну или просто решили, что оборонять 75 километров стены — это слишком накладно даже для великой империи. Так что пусть это уродство на миллион жителей сожгут гунны, а они в своей крепости отсидятся, заодно и с оппозицией, верной старой династии, по-тихому разберутся. Правда, автор где-то прочитал, что старую столицу как раз гунны и сожгли, ещё в междуцарствии, но это слишком скучно и банально))))

Глава 201

Возок катился по мостовой, а я смотрел в окошко, рассматривая город. Рыночный слой Танлавара отличался шумом, толчеёй и тысячами запахов. Я бы даже не взялся сказать точно, чем именно пахло, но… Всем и сразу, наверно. В основном, похоже, готовой едой. И немудрено, если внимательно посмотреть вокруг.

Улица, по которой мы ехали, была широкой. И, тем не менее, будто стиснутой между домами в три-четыре этажа. Несмотря на это, колёса возка почти цеплялись за прилавки, вынесенные чуть ли не на проезжую часть.

Дома здесь строили из кирпича, но с каменным фундаментом. Фасады были узкими, словно норовили оттолкнуть друг друга, втискиваясь между соседями. Зато, не в силах вырасти влево и право, каждый из домиков, как деревце, тянулся вверх. И, естественно, прирастал в этажах.

Нижние были заняты лавками и мастерскими. Вывески качались над головами прохожих: глиняные таблички с надписями, деревянные щиты с нарисованными товарами, пучки сушёных трав, связки обуви, медные тазы. Над лавками, на втором и третьем этажах, темнели окна жилых комнат.

Гостиницы попадались через каждые полсотни шагов. Тоже высокие, в четыре-пять этажей, с обязательной вывеской у входа и просторными дворами. А маленькие рынки и вовсе встречались повсеместно, куда ни кинь взгляд. Иногда это был просто тупик, заставленный лотками. Иногда — крошечная площадь, над которой натянули полотняный навес.

Под навесами теснились торговцы: горы овощей и фруктов, связки сушёной рыбы, корзины с яйцами, кувшины с маслом. Торговки громко зазывали покупателей, перекрикивая друг друга. Между лотками сновали разносчики с подносами на головах, предлагая горячие лепёшки и варёные яйца.

Харчевни-пэрэтисы жались к углам домов. В длинные столы были вставлены большие горшки, над которыми поднимался ароматный пар. Дым уходил к небу через трубы, но огня я не увидел. Подозреваю, он был разведён под котлами. Людей в этих пэрэтисах было много. Гораздо больше, чем длинных столов. К котлам тянулась небольшая очередь. Работник пэрэтиса брал глиняную плошку, накладывал еду, на которую ему указали пальцем, и отдавал покупателю. Пахло внезапно вкусно, несмотря на общую удушающую атмосферу. Мне даже захотелось как-нибудь потом попробовать.

Тем более, наш возок еле полз по улице, настолько плотной здесь была толпа. Люди шли, бежали, толкались, тащили корзины и тюки. И никому не было дела до возка, силившегося протиснуться сквозь этот поток.

— Долго ещё? — спокойно спросил я у возницы.

— Да тут недалеко!.. — привычно отмахнулся он. — Сейчас через ворота проедем, и станет полегче.

Ворота между Рыночным и Казённым слоем оказались шириной в две телеги. Здесь стояла стража: четверо копейщиков в тяжёлых стёганых куртках и при шлемах. Небольшая проверка, демонстрация аристократического перстня — и мы проехали дальше.

Казённый слой встретил чинностью и спокойствием. Никто не кричал, не толкался, не тащил корзины, распихивая ими окружающих. Прохожие, одетые в добротные халаты и плащи, вышагивали неторопливо, без лишней суеты. Да и дома были опрятнее: те же три-четыре этажа, но фасады покрыты штукатуркой, а окна забраны ставнями с резными наличниками.

И даже мостовые здесь могли похвастаться каменными плитами. Ещё и настолько тщательно подогнанными, что колёса возка катились ровно, без тряски. Вдоль улиц тянулись водосточные канавы, прикрытые, опять же, каменными плитами, но с прорезями. Кое-где виднелись и каменные люки с круглыми дырочками — видимо, городская канализация Танлавара. В большинстве городов Края Людей подобной роскоши не было.

Пока я одобрительно качал головой, глядя на это, наш возок свернул в широкую арку. А затем наконец-то въехал во внутренний двор Царской Казны.

Здание выглядело внушительно. Фасадная часть, выходящая на улицу, напоминала богатый особняк. Три этажа, высокие окна с цветными стёклами, портик с колоннами из серого камня, широкое крыльцо.

Но стоило взглянуть на здание сбоку, и становилось ясно: особняк — лишь прихожая. Дальше, в глубину территории, тянулась каменная коробка в те же три этажа, но без окон, если не считать узких прорезей под самой крышей. Несложно было догадаться, что это и есть хранилище. Именно там, за толстыми стенами, лежали деньги, драгоценности и документы тех, кто доверил их царской власти.

Въезд во двор охраняли восемь стражников в тяжёлых стальных доспехах. Кирасы с выгравированным узором, наплечники, шлемы с защитой для шеи. У каждого — длинное копьё и меч на поясе. На больших овальных щитах, прислонённых к ногам, был изображён золотой венец.

Обод, будто из переплетённых ветвей. С крупным драгоценным камнем в центре.

Мы с Ситранисом выбрались наружу. Пока регой рассчитывался с возницей, я успел оглядеться. Двор Царской Казны был просторным, вымощенным всё теми же тщательно подогнанными плитами. Вдоль стен стояли многочисленные телеги и возки — видимо, такие же посетители, как мы, привезли сюда свои ценности. У входа в особняк толпились люди. Стояли группами, что-то обсуждали, сверялись с пергаментами. Охрана внутри двора тоже присутствовала. Царские стражники виднелись буквально на каждом углу.

Вход в особняк был на высоком крыльце, куда вели пять широких каменных ступеней. На крыльце стояли чиновники в одинаковых серых халатах с какими-то нашивками на груди. Я насчитал четверых. Один, высокий и тощий, разговаривал со знатным мужчиной в тёмно-синем плаще и, показывая на пергамент, что-то втолковывал ему.

Второй, с круглым лицом и жидкой бородкой, общался с двумя знатными дамами, закутанными в дорогие шёлковые накидки. Дамы слушали, кивали, одна из них держала в руках ларец.

Третий чиновник, пожилой и какой-то помятый, объяснял что-то низенькому жрецу в белом балахоне. Тот, в свою очередь, эмоционально размахивал руками, и до меня долетали обрывки фраз: «…в шестой раз прихожу!», «…да вы что себе позволяете⁈».

Четвёртый чиновник, самый молодой из всех, просто стоял у перил. И откровенно скучал, задумчиво глядя куда-то поверх голов.

— Ну что, выгружаемся? — спросил Ситранис и сделал знак вознице, который, получив деньги, уже горел желанием уехать.

— Да, пожалуй, — кивнул я.

Мы открыли заднюю стенку возка. Почти всё пространство внутри занимали наши два сундука. Массивные, обитые железными полосами.

— Давай вдвоём сначала один, потом второй, — предложил я, глядя, как самоуверенный регой пытается приподнять сундук в одиночку.

Ничему его жизнь не учит.Зато таким людям, как Ситранис, всегда интересно жить.

Поднатужившись, мы ухватились за ручки и выволокли наружу первый сундук. Он гулко стукнул о каменные плиты, но здесь на этот звук даже никто не обернулся. Следом наступила очередь второго. Когда оба сундука стояли на мостовой, я выпрямился, разминая спину, и посмотрел на Ситраниса. Тот махнул вознице, мол, давай, свободен, и тот, радостно развернувшись, выехал со двора.

Мы остались вдвоём с двумя сундуками золота. И тут я подумал, что мы два придурка, которые кое о чём не подумали.

А не подумали мы о том, как эти сундуки через весь двор тащить в здание.

Ситранис посмотрел на сундуки. Потом на меня. Потом снова на сундуки. Почесал затылок и озвучил то, о чём я думал последние несколько мгновений:

— Брат, а как мы их потащим-то? В одиночку мы по сундуку же не возьмём… А если потащим вдвоём, тогда один без присмотра останется.

Я молча указал взглядом на стражников у входа. Четверо мужиков в стальных доспехах, с копьями и мечами. Наверняка могут помочь. Ситранис проследил за моим взглядом и помотал головой:

— Царская стража? Не-не. Они и с места не сдвинутся. Только если кого-то убить надо. Или если кто-то начнёт во дворе буянить. В остальном, статуи статуями. От них ты помощи не жди.

— Понял, — хмыкнул я. — Буянить не вариант. Нас выкинут, сундуки оставят. Какие ещё предложения?

— Давай я схожу в здание и попрошу помощи! — воодушевился регой. — Там должны быть слуги, ну или ненужные чиновники какие-нибудь! Должны же они как-то принимать ценности!..

— Давай, — согласился я. — Иди. Я посторожу.

Одёрнув плащ, Ситранис подышал на ладони, пригладил волосы и уверенно зашагал к крыльцу. Сдержав усмешку, я встал над сундуками и приготовился ждать.

Ждать пришлось недолго. И сотни ударов сердца не прошло, как регой возник на крыльце в сопровождении какого-то важного на вид чиновника. «Важный» по-хозяйски оглядел двор, нашёл взглядом меня и сундуки, после чего перевёл острый взор на своих коллег. И ещё некоторое время изучал их, будто выбирая, кого не жалко озадачить.

Сперва его палец указал на молодого, скучавшего у перил. Не успел тот спрягать возникшее на лице уныние, как «важный» назначил вторую жертву. Тронул за плечо «помятого», который всё ещё общался со жрецом, и что-то, сдвинув брови, спросил. «Помятый» с видимой радостью отвлёкся от собеседника, размахивающего руками, чтобы выслушать начальство. Что-то ему разъяснив, «важный» махнул рукой в мою сторону. А старенький жрец при этом взорвался возмущением и начал махать руками ещё сильнее. Я даже побоялся, что он, с учётом небольшого роста и субтильного телосложения, вот-вот взлетит.

В итоге с крыльца спустились сразу четверо. Ситранис, следом два чиновника, скучающий и помятый, ну а за ними — низенький жрец, семенивший и что-то бормотавший себе под нос. Видимо, решил, что его вопрос теперь будет решаться на ходу. Или же просто не готов был сдаваться перед лицом бюрократии.

— Я в шестой раз прихожу! — скрипуче жаловался он, когда компания приблизилась ко мне, и я смог расслышать его слова. — Храму нужны средства на ремонт ступеней! Я жду эти средства уже десидолю!

— Как придёт, так получишь… — устало отвечал пожилой. — Я тебе их из кармана не выну. Если что-то не устраивает, подавай письменное прошение.

— Прошение? И что, опять ждать⁈ — всплеснув рукавами, слишком широкими для него, возмутился жрец. — Да сколько можно-то?.. Вчера уважаемая Караланита споткнулась и чуть не упала!

Ситранис остановился и, игнорируя чужую перепалку, указал на сундуки:

— Вот наша поклажа.

Чиновники переглянулись. Взялись за ручки, поднатужились, крякнули… И, ожидаемо, едва оторвали сундук от земли. Чай, не наёмники и даже не физически развитые воришки. Да и золото не их личное, так что самим этим фактом не придаёт силы. Лица у чиновников стали красными, на лбах выступила испарина. Мы с Ситранисом, переглянувшись, без особых усилий подняли второй сундук.

— Идите вперёд… К двери!.. — натужно прохрипел молодой.

— Хорошо. Постарайтесь не отставать, — бросил я и двинулся вместе с Ситранисом к крыльцу.

Чиновники пыхтели следом. А жрец семенил за ними, не прекращая скрипуче напоминать о себе. Снова и снова, практически одно и тоже по кругу:

— Всего три водянки! Это же не новый храм построить! Починить ступени! Нельзя же так долго ждать! Имейте, наконец, понимание!

К моменту, когда моё терпение лопнуло, мы поднялись на крыльцо. Я дал знак Ситранису, мы опустили сундук, после чего я обратился к жрецу:

— Не моё дело, но… Сколько тебе нужно?

Жрец осёкся, захлопал глазами в окружении морщин.

— Три золотых водянки…

Я выудил из поясного кошеля три золотых монеты и протянул ему.

— Вот деньги. Считай, это взнос моего отряда на храм. Иди себе с миром.

— Помолись там за нас, ага! — подтвердил Ситранис.

Жрец уставился на монеты, будто держал змею, которая может взвиться и покусать его:

— Это точно мне, и просто так? И я ничего вам не должен?

К тому моменту я уже вновь наклонился к сундуку. Однако, услышав вопрос, замер в полусогнутом положении… А потом развернулся и очень вежливо улыбнулся:

— Это дар. Иди уже отсюда с миром. Не трать своё время.

Жрец посмотрел на меня. На моё правое плечо. На левое. Глаза на морщинистом лице расширились. Пальцы разжались, и монеты звякнули о каменные ступени. А старый жрец открыл рот и заорал, как будто его режут:

— А-А-А-А-А!

Я распрямился, посмотрел на небо… Успокоился… И только затем перевёл взгляд на жреца, терпеливо уточнив:

— Ну что ещё-то?

Жрец повёл себя неожиданно. Я бы даже сказал, не совсем нормально. Низенький старик кинулся ко мне, вцепился в нагрудник доспеха и заорал во всю мощь небольших лёгких:

— Да как ты посмел⁈ Как посмел, а⁈

Что именно я посмел, он не объяснял. Я попытался оторвать его, но не вышло. Старческие пальцы, согнувшись, как когти падальщиков, вцепились в края пластины нагрудника. Ещё и так крепко, что пришлось бы их, наверно, сломать, чтобы отцепить. А я не такой злой, чтобы стариков калечить, даже таких, явно двинутых на всю голову.

— Руки убери, — попросил я, распрямившись во весь рост, отчего жрец едва ли не повис на моём нагруднике.

— Как ты посмел⁈ — снова закричал старик, едва доставая ногами до земли, но мой доспех так и не отпустил. — Сними нагрудник! Сними немедленно!..

— Ещё чего! Иди отсюда по своим делам, это моя вещь! — отказался я от этого предложения, безуспешно разжимая старику пальцы.

Нет, строго говоря, отдельные успехи у меня имелись. Каждый палец, который я разгибал, всё-таки разгибался. Но тут же возвращался в исходное состояние, едва я переходил к следующему.

Между тем, вокруг нас уже собиралась бормочущая и охающая толпа. Чиновники, молодой и пожилой, с облегчением поставили свой сундук на крыльцо. Молодой ухмылялся. Пожилой неодобрительно качал головой, глядя на жреца. Знатные дамы перешёптывались, прикрывая ладошками рты. Стражники косились, но с места даже на шаг не двигались.

А жрец по-прежнему висел на моём доспехе и, не переставая, орал. Гораздо более скрипучим голосом, чем раньше, когда вытряхивал из чиновника свои деньги.

Ну а Ситранис, подлец такой, хохотал, утирая выступившие слёзы:

— Сними ты этот демонов доспех, брат! — выдавил он из себя сквозь смех. — Пусть старый человек порадуется!

— Да чтоб тебя, старче! — я начал расстёгивать ремни, но никак не мог отцепить жреца. — Ситранис, помоги, будь добр…

Регой, всё ещё посмеиваясь, пришёл-таки на помощь. Вдвоём мы кое-как оторвали старика от нагрудника. Я стянул доспех через голову и сунул ему в дрожащие руки:

— На, подавись!

Жрец схватил нагрудник, пошатнувшись под его весом. Естественно, не удержал, охнул от тяжести и брякнул доспех на пол. Склонился, держась за поясницу, ткнул пальцем в один из наплечников и снова заорал:

— Это кощунство! Кощунство!..

Я начал понимать, что, видимо, ему не нравились странные символы на плечах. Те самые, которые мы с шептунами так и не смогли расшифровать. Удружили боги с подарочком, нечего сказать. Волшебной силы не даёт, жрецов раздражает до публичной истерики. Единственный плюс — всегда при мне, да и выглядит солидно.

И тут жрец осёкся. Впрочем, остальные, собравшиеся вокруг, тоже замерли. И даже перестали шушукаться.

Потому что по металлу пробежали струйки воды. И почему-то они не стекали на пол, а просто исчезали у самой земли. Вода, утекая, будто смывала серебристое покрытие.

И всего через десяток ударов сердца на ступеньках лежал обычный, хоть и дорогой бронзовый нагрудник из Ферунда.

Я скрестил руки на груди и посмотрел на старика:

— Ну? Доволен?

Жрец уставился на доспех, потом на меня. Встав на цыпочки, растерянно ткнул мне пальцем в правое плечо, а затем и в левое:

— Но… Здесь же были знаки… Я видел…

— Ты плохо видишь, видимо? — уточнил я, аккуратно отводя его руку. — Нет там никаких знаков. Всё, успокойся. Забирай деньги и не мешай.

Жрец испуганно отступил. Извиняясь, наклонился и начал собирать монеты. Я тоже нагнулся и, наспех натянув нагрудник через голову, затянул ремни. Бронзовый доспех снова покрыла вода, омывая его и возвращая серебристый цвет, а в месте с ним и узор. Жрец, подняв последнюю монету, разогнулся, увидел это и…

— А-А-А-А-А! — новый крик старика огласил двор.

Пальцы его затряслись, монеты опять зазвенели по ступеням. А сам жрец и вовсе отступил от меня на пару шагов. Как будто высшего демона увидел.

Ситранис заржал в голос. Скрипнув зубами, я повернулся к товарищу:

— Хватит смеяться. Не видишь, человек нездоров? Берись за сундук.

Не тут-то было… Старый жрец снова кинулся к нам. И снова схватился за мой нагрудник, чуть не повиснув на нём:

— Защитник! Защитник!!!

— Да что же с тобой не так, старик… — покачал я головой, по второму кругу пытаясь разжать его скрюченные пальцы.

Благо, один из стражников, стоявших поблизости, наконец-то сдвинулся с места. Двумя широкими шагами он пересёк крыльцо, перехватил жреца поперёк туловища — похоже, тот был лёгкий, как пёрышко — и с невозмутимым видом потащил в сторону. Старичок кричал и вырывался, но меня это вполне устраивало: тащили его бережно, кости не ломали, а что касается знаков и того, что он назвал меня защитником… Да не до него сейчас. Золото спасать надо!

В любом случае, человек явно нездоров. И не с ним о важных вопросах говорить.

Я наклонился к сундуку:

— Взяли!

Мы с Ситранисом подхватили свою ношу. Чиновники, тяжело вздыхая, последовали примеру. И наши сундуки наконец-то попали внутрь.

Изнутри здание Царской Казны выглядело ещё солиднее, чем снаружи. Просторный зал у входа вырастал вверх на целых два этажа. Солнечный свет, проникавший сквозь цветные стёкла, раскрашивал мраморный пол причудливыми узорами. Вдоль стен стояли высеченные из камня вазы в рост человека. У дверей, у лестниц и у проходов вытянулась стража в тех же стальных доспехах, что и снаружи. Они не шевелились, будто статуи, зато их взгляды бдительно ощупывали каждого входящего.

Широкие, с перилами из тёмного дерева, лестницы уходили на второй этаж. Между ними, в дальней части зала, виднелась полностью металлическая стена. Сплошная, от пола до потолка.

В ней через равные промежутки темнели зарешёченные окошки. За ними угадывались безликие силуэты чиновников. К одним окошкам стояла очередь, к другим — подходили по одному. Гул голосов, отражаясь от высокого потолка, неразборчиво разносился по залу.

Не успели мы дойти до окошка, как подоспел тот самый важный чиновник, раздававший другим задачи на крыльце. Видимо, он всё это время поджидал нас внутри, пока мы возились со жрецом на ступенях. Оглядев нашу процессию, «важный» снова задержал взгляд на сундуках.

— Те самые деньги? — деловито осведомился он у Ситраниса.

— Да, — покачал головой регой, а заодно, пользуясь моментом, размял шею и плечи.

— Поставьте на пол. Откройте, — распорядился «важный».

Мы поставили. Я отомкнул замок и приподнял крышку. Ровно настолько, чтобы «важный» мог заглянуть внутрь. Тот наклонился, вгляделся, и лицо его застыло. Чиновник медленно выпрямился и с лёгкой хрипотцой в голосе спросил:

— А… Во втором сундуке… То же самое?

— Я же тебе говорил, дурень! — беззлобно усмехнулся Ситранис. — Много! Денег!

На «дурня» чиновник обижаться не стал. Более того, преобразился мгновенно. Важность с него будто ветром сдуло. Спина согнулась в полупоклоне. А на лице расцвела сладчайшая улыбка:

— Прошу простить! Сюда, пожалуйста! На второй этаж! Там вас обслужат в лучшем виде!

Честно говоря, на последней фразе я напрягся. И всё-таки Царская Казна — это Царская Казна. Надо хотя бы дать людям шанс выполнить свою работу. Чиновник, между тем, засеменил к лестнице, то и дело оглядываясь и полукланяясь:

— Прошу за мной, прошу!..

Мы с Ситранисом, подхватив один из сундуков, двинулись следом. Двое наших помощников-чиновников, ожесточённо пыхтя, тащили второй. Лестница была широкая, но ступени — высокие. К моменту, как мы поднялись на второй этаж, оба наших помощника взмокли. А судя по лицам и дыханию, может, и вовсе раздумывали, не упасть ли в обморок. Однако, к чести своей, нашли силы на последний рывок. И вслед за нами затянули ношу в двери кабинета, которые «важный» держал широко раскрытыми, пропуская сундуки и прилагающихся к ним людей.

Кабинет был обставлен богато, я бы сказал, крикливо. Стены обиты тёмным деревом. На полу — ковёр. В центре — стол с резными ножками и стулья с высокими спинками. У стены грустил практически пустой шкаф для документов.

— Располагайтесь-располагайтесь! — проворковал чиновник, будто токующий самец речной иссыги. — Сейчас вам слуги принесут еду и напитки! Будьте добры, не обижайте нас отказом! А вскоре подойдёт старший казначей.

После чего ещё раз поклонился. И исчез за дверью вместе с двумя помощниками, на лицах которых читалось явное облегчение.

Глава 202

Мы с Ситранисом переглянулись и уселись за стол. Ждать пришлось недолго. Дверь открылась, и вошёл слуга с подносом. Кувшин разбавленного вина, две чаши, тарелка с нарезанным мясом, сыр, хлеб, свежие фрукты. Поставив всё на стол, слуга глубоко поклонился и вышел.

Я с подозрением поглядел на еду и напитки. Оставалось надеяться, что они не отравлены. Всё-таки свидетелей нашего явления с сундуками во дворе было достаточно. И тут отдельное спасибо старику-жрецу, вряд ли работники и посетители Царской Казны скоро нас забудут…

Не успел я высказать подозрения вслух, как Ситранис залпом отпил полчаши вина. А в ответ на мой взгляд пожал плечами и закинул в рот пару крупных жёлтых ягод.

— Да нет, не думай! Не будут они нас травить! И вообще, вот это я понимаю, обслуживание… — довольным голосом протянул он, не переставая работать челюстями. — Это тебе не окраины Края Людей, брат…

Усмехнувшись, я взял кусок мяса и тоже принялся жевать.

Старший казначей появился, когда мы успели и перекусить, и слегка отдохнуть. Создавалось ощущение, что для уважаемых гостей здесь время ожидания рассчитано до удара сердца. Дверь отворилась без стука, и внутрь вошёл мужчина в тёмно-синем халате с золотым шитьём на рукавах. Лицо сухое, с глубокими складками у рта. Двигался он неторопливо, с достоинством. Гораздо медленнее, чем его цепкие глаза, успевшие детально изучить нас от пяток до макушек.

И всё это как бы невзначай, ненавязчиво. Хорошая выучка, очень хорошая. Не будь я наёмником, который и сам так изучает каждого при первой встрече, может, и не заметил бы.

— Тени вам под палящим солнцем! — церемонно произнёс мужчина, останавливаясь у стола. — Я Брахан, старший казначей Царской Казны Танлавара. С кем имею честь?

— Воевода Ишер.

— Регой Ситранис из семьи Транаис.

Казначей кивнул и, подобрав полы халата, уселся за стол.

— Мне доложили, вы желаете передать на хранение в Царскую Казну значительную сумму… — приподняв бровь, он покосился на сундуки. — О какой примерно сумме идёт речь?

Я допил и отставил чашу на стол:

— Мы надеялись, ваши люди при нас пересчитают. До монеты не скажу, но… Точно больше ста тысяч водянок.

Брахан поперхнулся воздухом ещё на озвученной цифре. Закашлялся, потерял невозмутимый вид, прижал ладонь к груди. Но быстро взял себя в руки и, прочистив горло, хрипло сообщил:

— Простите. Прошу извинить… Полчаши ожидания…

Он взял со стола маленький колокольчик — я и не заметил его раньше — и позвонил. В дверь тут же заглянул слуга, причём уже другой, не тот, который приносил еду и напитки.

— Помощников! — распорядился казначей. — Человек десять, живо!..

Слуга вышколенно исчез. А Брахан повернулся к нам и улыбнулся. Теперь уже совсем по-другому. Даже без тени начальственного превосходства:

— Сделаем быстро и в лучшем виде! Надо подождать совсем чуть-чуть, уважаемые гости!

Вскоре в кабинет втянулись младшие казначеи: молодые, пожилые, средних лет. В одинаковых чёрных халатах, с какими-то значками на груди. Все они встали вдоль стены, церемонно ожидая дальнейших распоряжений. Брахан властным жестом указал им на сундуки. Крышки были тотчас откинуты. Золото засияло в ярком свете, проникавшем из окна. Младшие казначеи, словно трудолюбивые насекомые, засуетились, пересчитывая монеты.

Золотые водянки вынимали горстями и укладывали в стопки на столе. Пласты складывали отдельно. Серебряные сланцы — в другую сторону. Работали слаженно, молча. Слышался лишь звон монет и негромкие голоса. Суммы записывали на глиняные таблички. Сведения с табличек отправлялись к Брахану, а тот уже сводил всё воедино. Стопки росли, пересчитывались и снова укладывались, но теперь в отдельные сундучки поменьше.

Зрелище было завораживающим. Особенно с учётом того, что Ситранис успел мне объяснить: в Царской Казне не обманывают. Никогда не обманывают. А те, кто рискнул, ещё долго умоляют о смерти. Суровая работа, суровые нравы, куда уж нам, наёмникам…

Ситранис, развалившись на стуле, потягивал вино. Я сидел молча, всё-таки поглядывая на сундучки.

Наконец, подсчёт закончился. Брахан отложил таблички и объявил:

— Сто двадцать тысяч триста сорок семь водянок. Сумма зафиксирована. Хранение обойдётся вам в сто двадцать четыре водянки в год, — старший казначей задумался, а потом предложил: — Возможно, вы хотите получить обязательства?

Я покосился на Ситраниса, затем перевёл взгляд на Брахана, а тот изящным движением хлопнул себя по лбу.

— Я сейчас объясню! — заявил он и, схватившись за колокольчик, позвонил.

Как только в кабинет заглянул слуга, Брахан требовательно приказал:

— Принеси чистые обязательства!

Слуга исчез, а старший казначей пустился в объяснения.

— Золото хорошо всем, но у него есть один недостаток! — с важным видом заявил Брахан, а я сдержал улыбку, потому как из прошлой жизни знал гораздо больше недостатков золота: — Оно очень тяжёлое.

— О да, мы с этим сегодня столкнулись!.. — хохотнул Ситранис.

— И то верно, припоминаю… — покачав головой, согласился Брахан. — Хорошо, что теперь вы можете не носить с собой золото, а держать его в Казне. И, заметьте, при этом иметь возможность им воспользоваться. Мы придумали такой умный документ под названием «обязательство». Этим документом мы заверяем, что выдадим в золоте ровно ту сумму, которая на нём указана. Было бы удобно, конечно, если бы сумму вписывали самостоятельно наши клиенты. Но как быть с остатком? Однако…

Дверь открылась, в проёме возник слуга с большим сундуком в руках. Сундук, в итоге, встал рядом со столом, а под крышкой обнаружились стопки тканных квадратиков. Один такой Брахан и протянул мне с очень гордым видом:

— Вот, это и есть обязательство!

В моей прошлой жизни была подобная система. Да и здесь она, оказывается, успела возникнуть.

В моих руках лежал квадратик не просто ткани, а ткани с золотыми и серебряными нитями. Вплетено их вроде было немного, но в итоге получался сложный узор, который не так-то легко повторить. При этом, когда мои пальцы коснулись ткани, Дикий Шёпот в голове резко усилился. И я не без одобрения понял, что ткань ещё и нашёптана.

— Шёпот? — озвучил я вслух.

— Да, ткань с шёпотом! — с гордостью, будто сам лично её заговаривал, ответил Брахан. — Изготавливают ремесленники-наговорщики. Шёпот заставляет золотые и серебряные нити при проверке светиться. Саму ткань с узором подделать при большом желании ещё можно… А вот шёпот гораздо, гораздо сложнее!

— Ясно, — кивнул я прочитал на квадратике: — Обязательство Царской Казны по выплате указанной предъявителем сего суммы…

— Именно так! — так радостно воскликнул старший казначей, будто восхищался тем, что я умею читать.

Хотя, может, и восхищался… Я ведь в Танлаваре наверняка выглядел сущим деревенщиной. Каким, к слову, по местным меркам, и являлся.

— Восемь обязательств обойдутся вам недорого, всего в одну золотую водянку. И в каждое я могу вписать сумму, которую мы выдадим на руки предъявителю.

Я проглотил то, что рвалось с языка про «всего» и «золотую водянку». Услуги Царской Казны и впрямь стоили недёшево, очень недёшево. Однако Ситранис уверял меня, когда поглощал ягоды и вино, что они того действительно стоят.

Не ягоды, конечно, а услуги.

— А что будет, если у меня такое обязательство украдут? — я даже палец поднял, показывая, чтобы казначей не гнал перехана слишком быстро.

— Ничего, вообще ничего. Обязательство недействительно без вашей подписи, — пустился в детальные объяснения Брахан. — Подпись для обязательства делается с использованием крови. Для её сравнения с образцом нам понадобится ваша кровь. Её поместят в особый флакон, который мы отвезём в столицу. И тогда, если на обязательстве и вправду будет ваша подпись кровью, её признают все артефакты. Хотя, конечно, саму подпись и её начертание мы тоже сравним.

Я задумался. В реалиях прошлого мира я бы, наверно, оторвал казначею голову. Чисто на всякий случай. А здесь вопросов к схеме у меня, на удивление, не было. Что-то похожее было, кстати, и в прошлой жизни. Без крови, конечно, и без шептунских штучек, но всё же. Вопрос был в том, сколько обязательств я соглашусь взять с учётом их цены, сколько их надо с учётом наших расходов, и кто должен иметь право подписи. Речь ведь об отрядной казне. Кому из своих людей я безоговорочно доверяю?

— Да, конечно, это не совершенная защита! — заметил Брахан, истолковав мою задумчивость по-своему. — И кровь вашу можно найти, и подпись подделать. Но, согласитесь, срезать толстый кошелёк, или украсть сундук гораздо легче.

— Обязательства принимают во всём Великом Междуречье? — деловито уточнил я.

— Совершенно верно! — старший казначей расплылся в улыбке.

— И не только я могу получить право подписи? — спросил я.

— Если желаете, можем дать право подписи ещё кому-то, — подтвердил старший казначей. — Но хочу предупредить, что в этом случае, естественно, возрастают риски.

— Ясно… — кивнул я, возвращая ему квадратик ткани.

— Не будете брать? — кажется, даже расстроился Брахан.

— Нет, буду. Но пока не знаю, какие суммы мне понадобятся. Ну и кому ещё дать право подписи, — сказал я, переглянувшись с Ситранисом. — К сожалению, заранее меня о таких ваших возможностях не предупреждали. Надо теперь всё хорошо обдумать.

— Ну что ж, тогда проверьте опись! — пододвинул мне документ Брахан. — А как надумаете, заведёте обязательства в любом нашем отделении. Хотя, конечно, их, отделений то есть, и не так много, как хотелось бы… Наше, в Танлаваре, считается одним из самых лучших.

— Возможно, что с этим вопросом я и приду к вам, — кивнул я, принимая документы.

А затем внимательно пробежал глазами по записям. И, оценив результат, приложил к воску свою печать наёмника. То же сделал и Ситранис, предварительно достав из кошеля печатку с гербом семьи Транаис. Брахан скрепил оба документа казённой печатью и протянул каждому из нас по экземпляру.

— Благодарю за доверие, — сказал он, церемонно поклонившись. — Если понадобится что-то ещё, Царская Казна всегда к вашим услугам. Смею заметить, для столь крупных вкладов мы предоставляем особые условия долгосрочного размещения. Хотите выслушать?

— Да, спасибо, — не стал я возражать.

Подмывало спросить, можно ли ознакомиться с ними на страничке в сети. Но вы, наверно, не поймёте о чём я, да?

За следующие пару чаш я узнал, что… Обязательства могут стать дешевле, если на счету лежит больше пятидесяти тысяч золотых. Или если ты возьмёшь сразу много обязательств, сто штук и более. А ещё можно платить за хранение золота меньше, если не трогать своё золото год, два, три, пять и десять лет.

В моей прошлой жизни это называлось вкладом, и за него доплачивали. Но, к сожалению, у нас до такого нововведения пока не дошли.

А ещё я узнал об особых способах хранения ценностей… И о возможности взять ссуду, не превышающую сумму вклада, на разные сроки… И много чего ещё узнал бы… Если бы не начал выразительно позёвывать, честно перестав усваивать зазывные сведения.

Распрощавшись со старшим казначеем, мы с Ситранисом вышли из кабинета и спустились по лестнице. Большой зал внизу всё так же гудел голосами. Стража всё так же стояла неподвижно. За окошками в металлической стене всё так же мелькали тени чиновников. Ничего не изменилось, только наше золото теперь было в большей безопасности, чем раньше. И, честно говоря, от этого у меня как будто гора с плеч упала.

Мы вышли на крыльцо. Пересекли двор, обсуждая, где бы найти стоянку возков или хотя бы один пустой возок. И когда ворота, наконец, остались позади, мне в живот упёрлась чья-то рука, и дребезжащий голос воодушевлённо объявил:

— Я ждал тебя, Защитник!

Ситранис захохотал так, будто в Казне осталось на хранение не только золото, но и его совесть. А я сначала возвёл глаза к небу, а затем опустил их, мрачно уставившись на жреца:

— Скажи, пожалуйста: вот что ты ко мне прицепился, будто кровосос?

— Ты защитник! — уверенно заявил жрец на всю улицу.

— Да хоть засранцем называй. А тебе лично-то что от меня нужно? — терпеливо уточнил я.

— Твой доспех — дар богов! — громко объявил жрец, а вокруг вновь начала скапливаться толпа.

— Если и так, я подарки с чужими людьми не обсуждаю! — отрезал я, покосившись на эту массу посторонних. — Ещё что-то?

— Знаки у тебя на плечах! Это знаки великой божественной силы! — торжественно припечатал меня старик.

Ну то есть, думал, видимо, что припечатал. Я думал по-другому. Особенно с учётом количества любопытных лиц и ушей вокруг.

— Слушай, жрец… Я всего лишь наёмник и командир отряда, — устало произнёс я. — Мне нет дела до всей этой странной ерунды, о которой ты говоришь.

— Великая божественная сила! — торжественно повторил жрец, а затем добавил чуть тише, но шёпот всё равно вышел громким, свистящим: — Ий! Са! Начало и конец всего!..

Я присел на колено, оказавшись с низеньким жрецом почти на одном уровне. После чего улыбнулся и, положив руку ему на шею, слегка сжал пальцы. Очень мягко, практически бережно. Жрец побледнел и зашевелил губами. Кажется, я поймал его на выдохе.

— Это не то, что надо на улице обсуждать, — очень тихо заметил я.

— Верно… Верно… Ты прав, Защитник! — просипел тот.

— Где поговорить без лишних ушей, старче? — так же, едва слышно, спросил я, отпуская его.

— У меня… В храме… Тут недалеко! — потерев шею и тут же о ней забыв, махнул сухонькой рукой жрец.

— Веди, старик. И меня зовут Ишер, — представился я, особенно выделив имя.

— Да, Защитник! — обрадовался жрец.

— Ишер! — напомнил я строго.

— Да, Ишер! А я жрец Варутис! — закивал он.

— А я Ситранис, но вам, кажется, не до меня!.. — скромно улыбаясь во весь рот, вмешался регой.

— Идёмте! — жрец развернулся и засеменил прочь по улице.

Что удивительно, толпа расступалась перед ним. Надеюсь, я сейчас не пытался придушить местную знаменитость….

Храм, куда старый жрец привёл нас с Ситранисом, оказался далеко не простым. Нет, он не был самым величественным или даже самым большим. Но всё же такие храмы мне раньше видеть не доводилось.

Во-первых, он был помечен царским знаком — венцом. И этот венец опоясывал всё основание купола, опиравшегося на массивные колонны. Теперь стала понятна настойчивость жреца в попытках получить деньги в Царской Казне. Кому ещё такие храмы деньгами обеспечивать, верно?

Во-вторых, он не был посвящён какому-то определённому богу. Он был посвящён всем богам одновременно. Это становилось понятно в тот момент, когда входишь внутрь. Статуи девяти стояли вдоль стены на высоких постаментах. И если я всё верно понял, напротив каждой статуи была колонна снаружи.

— Осторожнее, ступенька! — предупредил жрец, и я еле успел поймать споткнувшегося на качающейся плитке Ситраниса, который шёл позади.

— Демоны! — удивился регой, восстановив равновесие.

— Нет, просто износ! — осуждающе покачал головой жрец. — Были бы у меня свои деньги, я бы сам и нанял мастеров укрепить плиту… Но жрецам всех богов не положено иметь денег. Нас всем необходимым обеспечивает царь.

— И много таких храмов в Междуречье? — уточнил я, оглядывая скромное убранство.

— Когда-то было больше. А нынче остались лишь те, что стоят в Первых Городах, да в столице, — старик грустно вздохнул и принялся обходить храм, зажигая лампады. — Мы растём вместе с царской властью, но с нею же и увядаем…

— Статуи богов? — осматриваясь, удивился Ситранис. — Необычно…

— В этом вся горечь, регой! — ответил жрец, зажигая очередную лампаду. — Эти храмы стоят с того дня, как были основаны города. Когда-то вокруг были целые обители, что привечали путников, наставляли их, рассказывали про Законы Песка и Воды… А теперь… Город вырос, а вот те самые обители давно заброшены и разрушились. А наш храм прячется за высокими зданиями, поэтому мало кому интересен.

— Никогда про вас не слышал! — тотчас заметил Ситранис.

— О чём я и говорю, — подтвердил жрец. — Храм стоит, и его вроде бы уважают, но как будто не видят. А ведь когда-то именно мы несли свет богов людям… Других-то храмов не было.

— Те времена давно прошли, — покачав головой, заметил я. — Всё меняется. Нечего об этом сожалеть.

— Тем удивительнее слышать это от тебя, Защитник! — глубоко вздохнул жрец. — Они ведь должны были говорить с тобой…

— Ага, и если я правильно понял, им вроде бы наплевать на детали, — ответил я. — И на форму храмов, и на то, кому из них храм посвящён… Соблюдайте Законы Песка и Воды, вот чего они больше всего хотят от людей.

— Вот как… — старик вздохнул и указал на лавочки в середине зала. — Давайте присядем… Я уже стар, ноги с трудом держат.

— Да как пожелаешь, — кивнул я.

Лавочки тоже были каменными. А перед ними стояла каменная кафедра. Сразу за ней возвышалась статуя Отца Песков.

Приглядевшись, я понял, что древний скульптор не просто изваял статую. Он в точности передал особенности и лица, и странного доспеха.

— Ты правильно смотришь, — кивнул старик. — Обрати внимание на плечи…

Я обратил внимание. И с трудом успел подхватить челюсть. Иначе бы застыл с открытым ртом.

На плечевых щитках были видны те же знаки, что и на моём доспехе.

Ещё пару мгновений я смотрел на них, а затем обернулся глянуть на другие статуи. И да, эти знаки были на всех тех, кто привёл людей в Междуречье. Не было их разве что на изваяниях Паламана и Вечного Дитя.

К слову, черты последней тоже были узнаваемы. Мне даже показалось, что статуя вот-вот подмигнёт, но, к счастью, обошлось.

— Это что же… Древний скульптор видел их вживую? — этот мысленный вопрос я озвучил.

Ситранис хохотнул, хлопнув меня по плечу. А жрец мягко, как-то очень светло улыбнулся.

— Ты и в самом деле Защитник… Тот, кого мы ждали тысячу лет… — проговорил он, а затем горько добавил: — Так долго ждали, что успели забыть…

— Ну забыли, и хорошо, — ответил я. — Зачем из этого трагедию делать?

— Ты не понимаешь… Во времена Последнего Царства, на пике его могущества, любой, увидев твой доспех, поспешил бы оказать тебе помочь! Любой!.. — горько воскликнул жрец. — А сейчас ты ходишь по городу, не скрываясь. А люди даже не узнают тебя…

— Старик, не расстраивайся. Какая разница, узнают ли люди во мне Защитника? — попытался я его ободрить, так как морщинистое лицо совсем уж поникло от грусти.

— Разве тебе не нужна помощь в твоей миссии? — всплеснул рукавами жрец, зато приободрился-таки. — Разве они не сказали тебе, что надо сделать?

— Сказали, — кивнул я.

— И что надо сделать? — вместе спросили жрец и Ситранис.

— Брат, мы уже всё сделали, — ответил я, повернувшись к регою. — Мы защитили Мерхан.

— Защитить Мерхан? — возмутился Ситранис так, словно я у него лично подвиг отобрал. — Это что, и была божественная миссия⁈

— Мы там двух вождей положили. Забыл? — улыбнулся я краем рта.

— Ну… Я думал, это совпадение!.. — слегка смутился регой.

— Ну да, я прям горел желанием сорвать заказ и спасти городишко на отшибе… — пробурчал я, слегка всё же слукавив. — Если бы за Мерхан не попросили, я бы пошёл в Губун и не колебался.

Жрец, между тем, горько засмеялся и уткнул морщинистое лицо в ладони.

— Ты чего, старик? — забеспокоился я.

— Миссия… Миссия в которой мы должны были помочь, выполнена… А мы даже не знали о ней!.. — выдохнул он, качая седой головой. — Как же так?

— Есть и другие важные задачи… Надо бы помочь людям от орды отбиться. Да и, кроме того, парочка других дел осталась… — заметил я, но, увидев на лице жреца фанатичное воодушевление, поспешно добавил: — Но там долгострой, старче, ты не волнуйся!

— Я положу жизнь, чтобы помочь! — воскликнул жрец, вскакивая на ноги, и заохал, схватившись за спину.

Ситранис аккуратно посадил его на место, а мне пришлось отвлечься: в моей голове снова кто-то заговорил.

— Пф-ф-ф! Скажи ему, что не успеет! Уж точно не за оставшиеся две десидоли! — звонкий голосок принадлежал Вечному Дитя.

— Вот она говорит, — постучав старика по плечу, я указал ему пальцем на самую маленькую статую, — что тебе пару десидолей осталось. Ты бы лучше о здоровье позаботился. Или хотя бы все важные дела доделал.

— Пара десидолей… — неверяще повторил жрец, и его руки задрожали. — Всего пара десидолей⁈

— Старче, ты не волнуйся, — попытался я его успокоить. — Будешь волноваться, и одной не протянешь. Волноваться, говорят, очень вредно.

Жрец уставился на меня круглыми глазами.

— А если позаботишься о себе, может, и куда дольше протянешь, — весомо добавил я.

— Правда? — спросил он.

— Нет! У него организм на пределе! — запротестовала Вечное Дитя.

— Правда, старче, — согласился я, отмахнувшись от ворчания девочки. — Ты бы это… К шептунам лучше обратился, чтоб подлечили.

— Нам нельзя, — тяжело вздохнул жрец, уставившись куда-то то ли в окно, то ли сразу в вечность. — Услуги шептунов стоят денег… А мы не можем иметь своих денег. Да и Царская Казна не одобрит такие растраты…

Горько улыбнувшись, он перевёл взгляд на статую Отца Песков.

— Ну… А ты давай, к нам в лагерь заходи, жрец! — радостно нашёл выход Ситранис. — У нас там шептунья воды есть, Алана! Я её попрошу, она тебя бесплатно подлечит! Ты, главное, не стесняйся!

— Вот поэтому мы вам будущее и не раскрываем… — с лёгкой, как мне показалось, обидой заметила Вечное Дитя.

— Слушай, старик, ты сказал, что эти знаки обозначают ИйСу, да? — спросил я, проигнорировав и жалобы божества, и её личные взгляды на смерть.

— Да, — закивал жрец. — Божественная сила! Наверно, она дана тебе!

— Да она всем дана, даже переханам… — буркнул я. — Не всем просто дар шептуна достался.

— Ты сравниваешь… Сравниваешь божественную силу с вульгарным даром шептуна⁈ — жрец снова округлил глаза, ярко сиявшие в сетке глубоких морщин.

— Я бы тебе много мог рассказать про ИйСу… — уклончиво заметил я, чтобы совсем уж старика не травмировать. — Но, знаешь ли, что было, то давно прошло. Просто поверь: её использовали, да и теперь используют, и шептуны, и Дикий Шёпот, и сами боги при жизни.

— Вот оно как… — жрец вздохнул. — Надо же, как обидно, пропустить Защитника… Никто до тебя, Ишер, мне не рассказывал такого!

— Это мне Повелитель Времени рассказал. А он раньше вроде ни с кем и не хотел общаться, — пожав плечами, ответил я.

— Какой позор… Какой позор… — качая головой, снова расстроился жрец. — И тебе что, совсем не нужна помощь?

— Мне? Нет, — уверенно ответил я. — Помощь, старче, людям нужна. Всем людям. Потому что они…

Я задумался, как бы объяснить свою мысль, и понял, что надо быть проще. Поэтому вполне уверенно закончил:

— Потому что они, прошу прощения, тупые иухи.

— А ты? — ехидно спросил Ситранис.

— И я, — не стал я спорить. — Просто я об этом знаю, а большинство людей — нет. Вот и мнят себя самыми умными. Так… Старче, у нас, если честно, планы были на вечер… К нам в лагерь собирался в гости местный разбойный люд. Мы, конечно, всё, что им интересно, уже на хранение сдали. Но и осталось прилично… В общем, нам с регоем надо бы встретить гостей. Ты как, с нами в лагерь поедешь? Тебя Алана сразу посмотрит, здоровье подправит. Я тоже могу. Но, боюсь, ты умрёшь от боли при моём лечении.

— Я… А поехали! — старик неожиданно бодро махнул кулачком. — Хоть посмотрю на лагерь Защитника. Умирать будет не так страшно! Один раз живём!

— Нет вообще-то… — буркнул я себе под нос, но этого никто не услышал.

И хорошо. Если человек не помнит прошлую жизнь, то и живёт как бы один раз. В следующей-то жизни он, выходит, уже другой человек.

Вот только я-то себя прошлого помнил.

Глава 203

Жреца мы вылечили. То есть, Алана, конечно вылечила. Не сказать, что в его возрасте лечение подарит долгие годы жизни, но десяток лет жрец теперь протянет. Счастливый дедуля Варутис был отправлен обратно в город. А мы стали ждать бандитов, наставив ловушек и распределив вокруг лагеря секреты с бойцами.

А ночью началась охота на воров. Не уверен, что удалось поймать всех желающих, но… Жителям города Танлавар в ближайшие десидоли должно было житься легче. Четыреста три человека были нами выловлены, связаны, а теперь сидели в центре лагеря, ожидая своей участи.

Я вообще-то более-менее ровно отношусь к воровству. Да и к прочим тёмным сторонам людской натуры. Но исключительно до того момента, как пытаются украсть мои деньги. В этом случае я разбойников и воров очень не люблю. Как и мои бойцы, к слову. Поэтому смерть воришкам не грозила. И это было общим решением всего отряда.

— Ну что, ворьё, готовы послужить на благо? — радостно оскалился Ситранис, взявший на себя переговоры с пленниками.

Ответы воришек не заставили себя ждать, и я почерпнул из них много нового. Не думал, что в Вечных Песках есть такое количество мест, куда можно направить человека, тебя расстроившего. А ещё не знал про некоторые виды извращений полового характера, которыми можно заняться с окружающим миром. И даже пара новых слов пополнила мой словарный запас. Хотя я всё-таки не благородная девица, а наёмник и бывший пьяница.

— До чего ж вы вежливые! — хохотнул Ситранис, когда воришки, наконец, выдохлись. — Слушайте, придурки! Вы пришли к нам ночью, пытались ограбить и думаете, что в худшем случае вас просто убьют, да? Так вот, у меня для вас очень плохая новость. Убьют вас в лучшем случае. Привилегию сдохнуть ещё заслужить надо.

— Слушай, регойчик, а ты ничего не попутал? — мрачно осведомился один из воров.

— А ты от лица всех говоришь, что ли? — с интересом спросил Ситранис.

— Ну, может, и да! — с вызовом ответил тот.

— А право-то у тебя такое есть? — ещё больше заинтересовался Ситранис.

— Ну есть, — ответил вор, усмехнувшись. — Есть у меня такое право, парни?

Он обратился к другим пленникам. Однако те предпочли промолчать. Умные, а может, просто опытные.

— Молчат — значит, согласны! — довольно подытожил самый наглый вор.

— И как же тебя зовут? — прищурившись, уточнил Ситранис.

— Я — Пруш, — гордо заявил тот.

В тот же момент Ситранис подскочил к нему и принялся спокойно, деловито избивать ногами. Бил до тех пор, пока бедный Пруш не свернулся калачиком и не начал скулить. Только тогда Ситранис прекратил его воспитывать. А затем отошёл на пару-тройку шагов и обвёл остальных взглядом, которым обычно кухарка в трактире оценивает подвезённое мясо.

— Запоминайте все, мне плевать на ваши имена и прозвища! — заверил он бандитов. — Вы просто тела, которые только чудом выжили. Вот ты, к примеру — тело первое, и так тебя и зовут. А теперь давай, тело первое, подымайся! Наш разговор только начался.

— Что вы от нас хотите⁈ — просипел Пруш, который и был назначен первым телом.

— Чтоб вы свой проступок отрабатывали! — улыбнулся Ситранис. — Долго и много! Лично я предлагал вас всех закабалить. Всё-таки в моём лице вы пытались ограбить аристократа из младшей семьи, но… Наш воевода добр!

Я просто не люблю рабство. Из прошлой жизни перенял эту нелюбовь. Даже самые мягкие виды рабства не по мне. Человека нельзя лишать свободы, иначе он превращается в животное. Дикое, обозлённое на весь мир. И рано или поздно эта злоба выплеснется, причём в самый неподходящий момент. Вместо того, чтобы постоянно ожидать удара в спину, лучше дать людям выход, который пусть будет хоть и сложно, но реально достичь.

— Все вы сегодня подпишете договор и поклянётесь перед девятью его соблюдать! — между тем, вещал Ситранис. — Ну или не сегодня, а когда вам надоест по рёбрам получать… Но! Так или иначе, вы все его подпишете и поклянётесь. И станете четырьмя сотнями тел на службе нашего отряда! Гордитесь этой ролью! Вам предстоят героические свершения! А, хорошо проявив себя, вы сможете заслужить расчёт и свободу! Ну как?

— Слушай, регойчик, а не пойти ли тебе знаешь куда? — прохрипел первое тело.

— Ясно… Жаль… — Ситранис изобразил на лице вселенскую грусть и махнул бойцам, стоявшим на подхвате. — Ребята! Хватайте первое тело и тащите подальше, чтобы его крики не мешали. А там вы знаете, что делать…

Есть много способов превратить жизнь человека в ад, не сделав его калекой. Впрочем, Алана согласилась подлечить придурков, если вдруг наши бойцы перегнут палку. Жаль, она сама не хотела участвовать в принуждении к исправительным работам. Всё-таки умелый лекарь знает, как сделать человеку очень больно, ничего не сломав. Но Алана была доброй женщиной, и я признавал за ней право не лезть в разборки с людьми.

Впрочем, и без неё любой наёмник примерно представляет, как быстро сделать собеседника сговорчивее. К сожалению, нам иногда приходится работать с бандитами и убийцами. Порой, чтобы выследить цель, необходимо пообщаться с пленниками по душам.

— Давайте, кто первый! Только сегодня! — Ситранис же обрабатывал остальных, пока что словами. — Бессрочный договор, который может расторгнуть только командир отряда! Никогда мы не делали таких предложений! Кто согласится сразу, обещаю, попадёт на лучшие условия! А первая сотня тел получит надбавку к оплате! Вы же так желали наших денег! Они сами идут к вам в руки!

Да, мы собирались их нанять и даже платить, но очень-очень мало. Из городских разбойников так себе бойцы получатся, понятное дело. Однако в лагере хватает работы, которую не слишком желают выполнять постоянные члены отряда. Уборка, стирка, готовка, таскание грузов и прочее. И ладно ещё для себя постараться, но ведь есть командиры, которым по статусу не положено портки лично стирать. Давно бы следовало нанять слуг, но где же их найдёшь-то в условиях войны и повального бегства?

А тут они сами пришли в руки. Могли ли нам что-то сделать местные власти? Ну да, если бы прислали стражу. Однако тут сразу бы возникла пара вопросов. Что стража делает вне городских стен? И почему она пришла именно в наш лагерь? Как всегда, во время подобных расследований и разбирательств, стража могла выйти сама на себя. А этого никому не хотелось, поэтому и стражу сегодня в нашем лагере можно было не ждать. Да и завтра. Да и послезавтра тоже.

Неудачников просто бросили на произвол судьбы. В данном случае, на наш произвол. И к концу дня в отряде появилось четыре сотни новобранцев. Да, с неясными перспективами будущей оплаты. Да, с неоднозначным положением в иерархии. Но всё-таки живых и практически здоровых.

А в следующие дни к нам прибыла ещё пара сотен представителей разбойного мира Танлавара. Особо отчаянных, не принявших во внимание опыт предшественников.

И всё-таки, как я уже говорил, первые три четверти в Междуречье выдались на редкость спокойными. Если не считать поездку к Царской Казне, встречу со жрецом и эту историю с попытками ограбления, мы отдыхали. И даже работы по наведению чистоты в лагере наконец-то удалось кому-то перепоручить.

А, между тем, жизнь не стояла на месте. Флот, речная стража, ну и, конечно, объединённое войско Приречья и Междуречья — все они боролись с демонами. И пусть война превратилась в затяжную, но сидеть без дела собранное войско не могло себе позволить. Любой командир знает, что воины, оказавшись предоставлены сами себе, начинают творить безобразия. В итоге, собранное воинство делало регулярные вылазки на правый берег Тихой.

Смысл был понятен: нужно тратить силы орды, пока ей негде эти силы пополнять. Каждый раз под вечер флот уходил к правому берегу и высаживал там подразделения, которые окапывались на берегу. Ночью воины старались убить как можно больше демонов, примчавшихся за поживой. Ну а затем, понеся незначительные потери, быстро отступить на корабли.

Пока это получалось лишь в половине случаев. Однако всё на свете приходит с опытом. И воины объединённого войска набирались этого опыта с каждым боем. Может, они пока и не дошли даже до уровня новичков в моём отряде, но при поддержке палубных орудий — справлялись.

Как я подозревал, что-то подобное происходило и на второй пограничной реке — Глубокой. Это всё-таки был довольно очевидный способ борьбы с ордами.

Я тоже своим бойцам без дела сидеть не позволял. Проводил учения в окрестностях лагеря, заставлял тренироваться в течение дня. Лишь бы не начали скучать и творить те самые безобразия. Один раз пришлось останавливать трёх молодых кочевников, решивших повеселиться с местными жительницами, что обрабатывали поле неподалёку. Успел вовремя. Не дал даже испугать девушек, перехватив несостоявшихся насильников по пути. Но, как говорили в моей прошлой жизни, это было близко.

Закончив с наказаниями, пришлось вести разговоры с подразделениями на предмет того, что можно делать, а что нельзя. Озабоченных я посылал в местные бордели, угрожая за попытки воспользоваться крестьянками лишить бойцов того, ради чего всё и было затеяно. Конечно, мужчины без этого самого теряют часть боевых качеств… Однако не настолько сильно, как многие думают.

Любителей выпить в местных харчевнях я предупреждал, что вытаскивать из ям не буду. Если набедокурят в портовом городке, сами и будут виноваты. Штрафы, наказания и прочие прелести карательного правосудия лягут на их плечи. А если всего этого не хочется, то милости просим выпивать в лагере, в специально отведённых шатрах, под приглядом трезвых сослуживцев.

Любителям денег и ценностей пришлось напоминать о том, что они даже по местным меркам получили немало. А значит, могут позволить себе тратить, а не думать, кого бы втихаря ограбить. Ну а если совсем зудит, то пусть займутся созидательным трудом, который я обещал оплатить отдельно. Дел в лагере по-прежнему хватало, несмотря на пополнение в виде бандитов-«новобранцев». Таскать грузы, обрабатывать шкуры и шерсть, готовить — и даже ездить за припасами.

Нам, конечно, по приказу Иритиса присылали провизию. Однако присланного, как и под Ферундом, всегда было чуть меньше, чем хотелось бы. Приходилось тратиться, чтобы пополнить выбор, да и размер блюд.

Зато двигались дела с торгами в Ас-Арахамане. Судя по письмам, которые приходили от имени Мариатидиса, привлечённые к торгам семьи споро взялись за дело, и уже в середине зимы мероприятие должно было состояться.

Все «наши», кто успел раньше переправиться в Междуречье и готов был вновь держаться нас, собирались в одном из лагерей беженцев под Эдель Арагом. Где-то там, к северо-востоку от города, располагались земли Мариатидиса и его жены, а также ещё несколько участков, которые готова была сдать в аренду семья Аравантис.

Не знаю уж, почему они так легко согласились на наши условия, но мне не пришлось даже отдельно ездить и договариваться. Впрочем, судя по описаниям, земля была настолько плохой, что моё предложение попробовать её сделать плодороднее было воспринято как лучшая арендная плата за последние две сотни лет.

Есть в Междуречье почти легендарное место. Называется оно Нагорье. Просто Нагорье. Хотя кто-то и называет его Каменистым Нагорьем. Его даже не обозначают на картах. Будто это позорное пятно на репутации самого Междуречья. Зато его очень легко найти на картах.

Потому что там ничего нет.

Пустое место между Рариотом, Саратой, Ас Ийсой, Гаратой, Иадалем, Сарамлагом и Идель Арагом. Ни оросительных каналов, ни поселений, ни дорог. Хотя, конечно, Нагорье пытались осваивать… И даже добились некоторых успехов. Самые окраины удалось заселить, вспахать, ну и выращивать какой-никакой урожай.

Однако сердце этих земель оставалось пустым. Слишком много песка, камней и слишком мало воды. Как за несколько тысяч лет люди не смогли освоить эти неплодородные земли? Да это просто никому здесь не требовалось. Пока земли в Междуречье хватало, Нагорье местных не интересовало. А когда земли стало не хватать, даже эти неплодородные земли стали настолько дороги, что покупка участков не окупила бы стараний.

Зато в Нагорье пасли скотину, потому что некультурных растений хватало, а переханы едят всё, что не слишком ядовито. Ну и да, по окраинам люди что-то выращивали. Но по большей части эти земли пустовали, используясь разве что для торга между семьями.

Нам же предстояла задача там обустроиться и начать что-то выращивать.

И это при том, что впереди ждала зима с холодными ночами и адским дневным пеклом. Времени, чтобы подготовиться, оставалось не так уж много. Хорошо ещё, у меня в отряде были люди с опытом земледелия, а ещё кочевники, способные найти воду даже за Разломом. И вскоре нам предстояло совместить их знания и навыки, чтобы добиться от Нагорья хоть чего-нибудь мало-мальски полезного.

Жаль, очень жаль, что, погрузившись в планы и хлопоты, я забыл в те дни, кажущиеся мирными, о главном. О том, о чём никогда нельзя забывать в Вечных Песках.

Я забыл о Диком Шёпоте.

Справедливости ради, и другие люди о нём успели позабыть. Вот только другие не знали о нём столько, сколько я знал. И даже эти знания не помогли мне держать ухо востро.

Представьте себе все знания людей, записанные на глиняных табличках, кожаных свитках, пергаменте и бумаге. Каким огромным было бы здание, где они одновременно хранились бы?

И это всё Дикий Шёпот.

Представьте себе всех мастеров Края Людей, что собрались в одном месте и готовы взяться за любое дело. Какая бы невероятная это была толпа, и сколько бы всего она умела?

И это всё тот же Дикий Шёпот.

Представьте себе самых могущественных шептунов Края Людей, изучивших всё, что можно и нельзя.

И всё это тоже Дикий Шёпот.

Хуже того. Он — нечто большее, чем всё перечисленное по отдельности.

Он — хранилище знаний, мастера и шептуны, собранные в одном месте, в одно время. И готовые сделать всё, что потребуется самому Дикому Шёпоту. Он — лучшее, что было создано древними за всю их долгую историю. И он же — худшее, что здешнее человечество умудрилось породить.

Думаю, Дикий Шёпот догадывался, что уходит если и не его последний шанс, то один из последних. А ведь ему нужно было всего лишь убить всех людей, ну а заодно обезопасить себя от появления новых шептунов.

Я не могу объяснить, чем конкретно он руководствовался. Дикий Шёпот непознаваем и непредсказуем. Его решения необъяснимы с точки зрения одного человека. И даже тысячи людей не смогут понять, почему он решил так, а не иначе. Потому что Дикий Шёпот — это тысячи людских разумов, объединённых набором команд, которым они не могут сопротивляться. И соединённых в одну сеть, внутри которой и принимаются общие решения.

Дикий Шёпот — идеальный психопат Вечных Песков. Гениальный, умелый и невероятный. И когда-то он задался целью уничтожить всё живое, не сумев перебороть заложенные людьми установки. Ну и, конечно же, нашёл выход из состояния равновесия.

Все мы не обратили внимания, что его голос стал иным. Все мы забыли, что любые изменения в Диком Шёпоте — предвестники беды.

Ладно. В первую очередь, я забыл. Я, человек, которому не просто поведали историю его появления, но и единственный, похоже, в Вечных Песках, кто был способен понять эти объяснения.

Я пропустил момент, когда Дикий Шёпот нашёл способ переломить ход событий. И да, я не особо виню себя за это. Да и никто не смог бы меня обвинить. Вся моя вина была только в том, что я долго не прислушивался к тому, что звучит на краю сознания. Слишком расслабился.

Но именно мне пришлось исправлять оплошность. Потому что понимал, будь я внимательнее, и случившегося можно было бы избежать. С другой стороны… Если бы меня и моих людей не было в тот день на берегу Тихой, всё могло пойти по другому сценарию.

А последующее решение исправить свою невнимательность и предопределило конец. Конец всего моего большого приключения.

Нет, история ещё не закончилась, конечно. Просто с того дня, когда был прерван отдых, мой и моего отряда, свернуть с выбранного пути уже не вышло бы. Только пройти его до конца. Ну или благополучно сдохнуть.

Глава 204

Той ночью меня бесцеремонно растолкали. Я заставил себя сесть и осознать, что творится вокруг. Будивший меня Ситранис и сам выглядел не лучшим образом. Видимо, тоже только встал, перед тем как заскочить в мой шатёр. Правда, это не помешало ему спросить, встряхнув меня за плечо:

— Ишер, брат! Ты проснулся?

— Нет, ещё сплю, — предельно честно ответил я.

О причинах внезапной побудки спрашивать его не стал. И без того уже слышал звуки боя за стенками шатра, но в отдалении, куда-то к северу лагеря.

— Что там? — я резко встал, сбрасывая остатки сна.

— Говорят, гухулы пришли со стороны Танлавара! — признался регой, заканчивая с доспехом, в который начал облачаться, видимо, пока бежал ко мне. — Откуда вообще демоны на левом берегу, Ишер?

Я только рукой махнул, не до размышлений было. Влез в начинающий серебриться доспех и, быстро затянув ремни, потянулся к оружию. Топор в правую руку, щит в левую.

Я выскочил из шатра вслед за Ситранисом. Ночной ветерок ударил в лицо, освежая и разгоняя даже те крошечные остатки сна, что ещё были. По ночам уже становилось прохладно. Надо было готовиться к зиме. Всё-таки она близко.

Лагерь гудел. Вооружённые бойцы выскакивали из шатров, на ходу застёгивая доспехи. Кто-то кричал, раздавая приказы. Где-то ревели переханы, и противно визжали танаки. С северной окраины лагеря, со стороны Танлавара, слышался звон оружия и яростные вопли.

Я начал шептать ещё на бегу, хоть это и было непросто: суета, необходимость смотреть под ноги. И множество живых бойцов, бегущих туда же. Но я упрямо давил и давил своей волей. Песок в пределах моей видимости приходил в движение, вздыбливался, закручивался вихрями. А из этих вихрей формировались вооружённые фигуры. «Нашёптыши» вставали прямо из земли и начинали бежать рядом, постепенно обгоняя и вырываясь вперёд.

Туда, где гремел бой.

Добравшись до окраины лагеря, я увидел настоящий хаос. Видимо, гухулы напали слишком неожиданно. Сотни врагов, плохое освещение, расслабившиеся бойцы. Всё это сыграло на руку врагу. Но самое поганое — они ударили там, где стояли новички. И это позволило им прорваться в лагерь быстро, чересчур быстро. Их когтистые лапы рвали палатки, а хриплое дыхание смешивалось с криками людей — иногда воинственными, а иногда предсмертными.

Сопротивление им оказывали. Кто-то из командиров сумел выстроить новеньких, не дав врагу прорваться дальше. И теперь бойцы стояли плечом к плечу, отбивая атаки гухулов, которые лезли на строй, как обезумевшие. Сомневаюсь, что это сопротивление долго бы продержалось.

Но подкрепление уже прибыло.

«Нашёптыши» врезались в гущу боя первыми. Успели раньше живых людей. Чёрные фигуры обогнули строй и ударили по гухулам. Я продолжал шептать, собирая жизненную силу. Она уже текла, собираясь в воздухе: первые капли, первые струйки. Я втягивал её, вливая в землю и песок, создавая новых и новых воинов. А они вставали и шли в бой, оттесняя с передовой бойцов из плоти и крови. Часть людей мы уже потеряли, так что… Не хотелось множить жертвы в эту ночь.

Бой на краю лагеря стих так же внезапно, как начался. Последних гухулов добивали, оттеснив на добрый десяток шагов от палаток. Я бы сказал, что мы легко отделались. Хотя жертвы, естественно, всё равно были. Десятка три моих людей лежали на земле. Вперемешку с телами тех, кто ещё недавно был гухулами.

Однако это у нас бой стих. А вот со стороны моста через Тихую доносился лязг, визг и крики. Да и у Танлавара что-то явно происходило. Над его высокими стенами тревожно вспыхивали какие-то огни.

— Мне нужно три тысячи человек! — заорал я в тишине, на миг наставшей в лагере. — Истор! Ситранис! Соберите людей!

Регой кивнул и понёсся к загонам, на ходу раздавая приказы. Лагерь снова пришёл в движение. Бойцы, только что отбившие атаку, хватали сёдла и бежали к переханам. Запасные факелы зажигали от догорающих костров. Свет заплясал по лагерю, выхватывая из темноты то бегущую фигуру человека, то оскаленную морду перехана, которому не дали поспать.

Сборы были недолгими. Вскочив в седло приведённого мне животного, я оглядел строй. Часть воинов уже готовила для купола чёрный песок. Ферт проснулся и пил травяной отвар, сидя у костра неподалёку. За своих людей я мог теперь не переживать. А вот за город — очень даже.

Мы вылетели из лагеря, освещая путь впереди факелами. Дорога к мосту хоть и была знакома, но сейчас казалась бесконечной. Над Танлаваром, между тем, продолжали вспыхивать огни. А я гнал перехана к мосту и думал, что вот-вот увижу демонов, прущих с правого берега.

Реальность превзошла ожидания. На мосту и в самом деле кипел бой, но совсем не тот, что я думал. Демоны набегали не с правого берега. Они набегали вдоль берега, со стороны Танлавара.

Они уже были в Междуречье.

Остановив перехана, я застыл на несколько кратких мгновений. Нужно было дать себе пару ударов сердца, чтобы осмыслить увиденное. Мой отряд, следуя примеру, остановился вместе со мной.

Долго думать я не стал. По наёмничьей привычке, сходу оценил обстановку.

Мост обороняли всадники на юглах. Их огромные ящеры встали живой стеной поперёк каменных плит. Всадники в тяжёлой броне рубили длинными мечами, а юглы рвали когтями. Вот только демоны лезли и лезли, всё более обширной кляксой скапливаясь у входа на мост. И крепость на острове, к которой демоны, видимо, и рвались, помочь ничем не могла. Она была слишком далеко. И да, оттуда уже тянулась пехота, но было её не так много.

Ситранис выругался. Длинно, грязно, с чувством. Я был с ним полностью согласен. То, что я видел сейчас, не укладывалось в голове. Демоны ведь не могли перейти реку. Они боялись воды. Все твари орды боялись воды. Кроме, разве что, высших, но те не стали бы лезть в одиночку. Как? Как они оказались здесь?

Оставалось надеяться, что ответы мы вскоре получим. А пока нужно было срочно что-то предпринять. В отличие от большинства, я с ночным зрением видел, что демонов очень много. И они текут рекой со стороны Танлавара и портового городка. Мне, откровенно говоря, стало страшно оттого, что орда могла уже прорваться за стены.

Я стиснул зубы и поднял топор, оценивая расстояние до врага. Гухулы клубились у начала моста тёмной массой. Чуяли, видимо, жизнь на острове. Да и самими всадниками на юглах закусить не отказались бы. Вот и напирали на более близкую добычу, не замечая нас.

— Слушай приказ! — заорал я, перекрывая шум боя у моста. — Лучники, вперёд! Обстрелять с ходу! Основной отряд, за мной! Таранным ударом насквозь! Не останавливаться! Кто потерял строй, добивайте одиночек и догоняйте! Как станет свободнее, начинаем разворот. Ситранис, а ты после тарана, вместо разворота, займись другим. Возьми тысячу человек. Глянь, откуда эти сволочи лезут. И, главное, не дай им ударить в наш тыл.

Строй пришёл в движение. Мы начали разгоняться. Справа и слева от меня выехали лучники. Вырвавшись вперёд на полсотни скачков, они дали залп. Стрелы, с шелестом ушедшие в темноту, через мгновение вонзились в спины гухулов. Те демоны, что были с краю, начали разворачиваться, обнаружив новую угрозу, но было поздно. Для них слишком поздно. А для нас в самый раз.

— Копья! — крикнул я и пришпорил перехана.

Основной отряд сорвался в галоп. Мы ударили во фланг. Три тысячи всадников врезались в толпу демонов.

Копья пронзали псевдоплоть с мерзким чавканьем. Переханы давили врагов копытами. Мы прошли сквозь гухулов, как раскалённый нож сквозь масло. Я успел убить пару демонов копьём, прежде чем оно застряло, и пришлось хвататься за топор. Рядом со мной Ситранис орал что-то боевое, рубя мечом направо и налево. Бойцы по обе стороны делали то же самое. Мы неслись сквозь толпу демонов, и те из врагов, кто не успевал отскочить, ложились под копыта, будто трава.

Как и всегда, мы вырвались с другой стороны вражьей толпы. Здесь, на свободном пространстве перед мостом, было легче. Отдельные гухулы, бежавшие из темноты на подмогу своим, натыкались на нас. И тут же гибли под ударами топоров и мечей.

— Разворот! — скомандовал я. — Обратно! Ситранис!

Регой, а с ним и с десяток сотен, двинулись дальше, по пути разбираясь с мелкими группами, спешившими с юга. Ну а я и оставшиеся бойцы описали широкую дугу, разворачиваясь, и поскакали обратно. К тому месту, где всё ещё кипел бой: по одну сторону — твари орды, а по другую — всадники на юглах.

Перебить остатки гухулов было несложно. Зажатые с двух сторон, они гибли один за другим. И вскоре мы уже остановились перед строем всадников на мосту. Навстречу мне выехал Иритис.

Регой был в полном боевом облачении, только шлем снял, чтобы можно было узнать. Он придержал югла и поднял руку в приветствии:

— Рад видеть тебя, воевода!

— И я тебя, — ответил я, осаживая перехана. — Что за дерьмо творится? Откуда здесь демоны?

— Сам ничего не понимаю… — Иритис тихо выругался сквозь зубы, а затем продолжил уже нормально: — Крепость на острове стоит, мост цел, по нему никто не проходил. Все демоны пришли с левого берега.

— Но как? Они не могли переплыть реку, — покачал я головой.

— Не могли! — хмуро согласился Иритис. — И всё-таки они здесь. Нужно зачистить окрестности города. Мы тут раскидали лагеря объединённого войска… Надо теперь собрать всех в кулак. Иначе перебьют по отдельности. Да и портовый городок бы стоило защитить…

Я, собственно, не возражал. Слившись в одну колонну, отряды выдвинулись вдоль берега в сторону Танлавара. По пути к нам снова присоединилась тысяча бойцов, ушедшая с Ситранисом.

Город приближался. Его высокие стены вырастали над нами, подсвеченные огнями факелов и искрами нашёптанных снарядов. Ворота в Танлавар были закрыты. Гухулы лезли по стенам, но их было не так много, чтобы прорвать оборону.

Основной бой гремел там, где начинались причалы портового городка. Крики доносились такие, что кровь стыла в жилах. Туда-то мы и отправились.

По пути встретили несколько отрядов гухулов. Так, скорее, небольшие группы, что рыскали вокруг в поисках добычи. Мы сминали их, не снижая скорости. А вот у одного из войсковых лагерей объединённой армии пришлось задержаться.

Лагерь был атакован. Надо было помочь его защитникам. Чтобы затем уже они к нам присоединились. Заодно на их обслугу мы решили оставить своих переханов. Длинные копья почти у всех закончились, а без них из седла не повоюешь.

Когда здесь было кончено, мои бойцы спешились, передавая поводья лагерной обслуге. Я спрыгнул с перехана и размял затёкшие ноги. Командиры заново строили людей. А я вновь принялся создавать песчаных воинов. Силы вокруг было много, экономить не приходилось.

Объединённый отряд двинулся к портовому городку. Командование я перевалил на Ситраниса, Тадара и Истора. Сам же занимался исключительно шёпотом. Чтобы гарантированно больше пользы было.

Портовый городок встретил нас хаосом. Дома в нём и так стояли без всякого порядка. Склады, гостиницы, харчевни, конторы, рыбацкие лачуги. Всё это лепилось друг к другу, образуя узкие кривые улочки, в которых сейчас кипел кровавый бой. Никаких стен, никаких укреплений. Порт не ждал нападения. Люди в случае чего должны были уходить в Танлавар.

И, конечно, никто никуда уйти не успел.

Разбившись на отряды, мы стали втягиваться на улочки. Первыми, правда, были отправлены нашёптанные бойцы. Я их сотни три успел поднять по дороге. И не прекращал создавать новых, одновременно двигаясь к ближайшему проходу в городской лабиринт. Сопровождала меня одна из илосских сотен.

Мы втянулись на первую улицу. Она была узкой — два человека в ряд, не больше. Сразу же обнаружились свежие трупы. Причём не только жителей, но и нападавших.

Какой-то гухул выскочил из переулка прямо на нас. Двое свежих «нашёптышей» встретили его слаженно: один принял удар когтей на щит, второй рубанул топором по шее. Гухул рухнул, заливая мостовую стекающей псевдоплотью.

Улица вывела на маленькую площадь перед каким-то складом. Здесь бой был в самом разгаре. Два десятка местных ополченцев — портовых стражников в лёгких кожаных доспехах — отбивались от вдвое большего числа гухулов. Они встали кругом, прикрывая друг друга щитами, но демоны их жестоко теснили.

Я поднял и отправил в бой ещё пару десятков песчаных воинов. «Нашёптыши» врезались в толпу демонов с тыла, и это решило исход битвы. Ополченцы, увидев нежданную помощь, воспряли духом и перешли в контратаку. А мы пошли дальше.

На очередном перекрёстке наткнулись на ещё одно сражение. Здесь против демонов дрались жители, вооружённые кто чем попало. Рыбаки, грузчики, торговцы, стражники, моряки. Они успели забаррикадировать улицу бочками и перевёрнутыми телегами. А теперь из-за этой баррикады яростно огрызались на гухулов. За их спинами виднелись силуэты поменьше и потоньше. Это прижимались к стенам домов женщины и дети, готовые чуть что бежать.

Бой шёл, видимо, уже долго. Трупов хватало, и не разобрать, был ли это недавно человек, или основа для демона. Земля вокруг была залита жидкой псевдоплотью.

К этому моменту я успел подметить кое-что странное. В частности, что сегодня ночью вижу исключительно гухулов. Ни одного демона, кто обычно составляет основу орды. А значит, на Танлавар и его окрестности напали разведчики. Вот только откуда, и почему их столько набралось?

Вырезав демонов у баррикады, мы двинулись дальше. Ночной бой не спешил заканчиваться. На каждом перекрёстке, в каждом дворе, на каждом причале — везде шли схватки. Мы прочёсывали улицы, зачищали группу за группой, выбивали гухулов из домов, куда они успели ворваться.

К моменту выхода на южную окраину порта бой в городе почти стих. Новые враги, конечно, ещё подтягивались, однако было их теперь немного.

Подъехал Иритис. Его югл тяжело дышал, с клыков капала чёрная жижа. Сам регой был забрызган псевдоплотью с головы до ног. И всё же не так густо, чтобы я его не узнал.

— Ишер! — окликнул он меня. — Похоже, самое побоище у южных ворот Танлавара. Надо туда…

Я кивнул:

— Понял. Выдвигаемся.

Оставив портовый городок за спиной, мы двинулись к южным воротам Танлавара. По пути к колонне стекались новые отряды. Одни сами сумели отбиться от врага, другим же мы помогли по пути. Лагерей в окрестностях Танлавара и в самом деле хватало.

Мы подходили к южным воротам, огибая внешнюю стену. Шум боя нарастал. Крики, звон оружия, глухие удары. Там, впереди, явно было жарко. Вскоре стало видно, что происходит.

Гухулы карабкались по каменной кладке, цепляясь когтями за малейшие выступы. Некоторые из них, самые быстрые, уже практически добрались до зубцов. Защитники наверху рубили их мечами, кололи копьями, сталкивали вниз. Однако на место упавших, как и всегда, вставали новые.

А на юге, в ночной темноте, я отчётливо видел новые и новые группы. Они шли вдоль берега реки сплошным потоком. Может, защитники города и отобьются, но… Помочь им лишним не будет.

Мы начали разворачивать строй. Люди на ходу выстраивались в боевой порядок. Мои песчаные воины шли в авангарде. Иритис выкрикивал последние приказы, распределяя сектора атаки. Тысячники разводили свои подразделения. Я шептал, не переставая, собирая жизненную силу, вливая её в песок и землю. «Нашёптыши» вставали и уходили вперёд, туда, где кипел бой.

Мы ударили. Мечи и топоры зазвенели, рубя когтистые лапы и уродливые головы. Мои песчаные воины, легко пройдя сквозь первые ряды, начали оттеснять врагов от стен. Сверху летели стрелы. Защитники на стенах продолжали стрелять, но в темноте и суматохе не всегда попадали по врагам. На всякий случай мои люди держали щиты над головами.

Мы оттеснили гухулов от ворот. Первая волна схлынула, и перед нами образовалось свободное пространство. Относительно свободное. Всё-таки оно было завалено трупами демонов и блестело лужами псевдоплоти.

И даже так, радоваться победе было рано. Из темноты, со стороны реки, по-прежнему спешили новые группы тварей. Гухулы текли сплошным потоком, и пару чаш спустя мы снова сошлись в ближнем бою.

На некоторое время застыло шаткое равновесие. Мы то оттесняли гухулов от стен, то откатывали назад под их напором. Твари, не знавшие страха, лезли на нас с отчаянием обречённых. Если бы не мои «нашёптыши», у демонов бы вышло прорвать строй. Хорошо, что мои песчаные воины были такие же. Бесстрашные, бездушные и отчаянные.

И мы сумели продержаться до прихода подкреплений. Тысячи объединённого войска Приречья и Междуречья широкими ручьями вливались в наши ряды. Людей становилось всё больше. Куда больше, чем демонов. Строй уплотнялся, расширялся, и вскоре мы уже не оборонялись у ворот, а наступали.

Бой медленно отодвигался от городских стен.

Тут ещё и гухулы начали заканчиваться. Их поток иссякал на глазах: сперва перестали подходить крупные отряды, затем — средние. А вскоре из темноты выбегали одни только одиночки и мелкие группы. Естественно, разгорячённые бойцы их быстро добивали.

Иритис, поглядев на это, перераспределил людей. Часть оставил прикрывать подходы с юга, а основным силам приказал отступить ближе к стенам. Я тоже свой отряд туда отвёл, решив, что мы повоевали, и хватит.

Краем глаза заметил, как Иритис нырнул в город через открытую ему дверцу. А вскоре регой вернулся. Оглядевшись, он быстрым шагом направился к моему отряду. И, решительно подойдя ко мне, без лишних предисловий кивнул в сторону города:

— Ишер! Я, кажется, нашёл того, кто нам что-то может рассказать.

— И ты предлагаешь мне встать и куда-то идти? — уточнил я, показывая рукой на клочок у стены, где мне наконец-то удалось привалиться спиной и вполглаза подремать.

— А кому ещё, воевода? Тысячникам объединённого войска? — усмехнулся регой.

— Почему бы и нет? Не мне же вечно одному бегать, — парировал я.

— Потому что… Пошли уже!.. — не выдержав, рявкнул аристократ.

— Ладно. Иду. Должен будешь… — вздохнул я и поднялся на ноги.

Мне не хотелось идти. Зато хотелось понять, как демоны перебрались через реку. И если Иритис прав, то ответы ждали нас где-то там, в городе.

Глава 205

Оставив бойцов у стены, я, Истор, Ситранис и Тадар направились к воротам. Это Иритис может игнорировать командиров войска. А я своих — не могу. В город мы вошли через ту самую малую дверцу в створке ворот, и я сразу почувствовал разницу. Здесь, за стенами Танлавара, было относительно тихо. Да, постанывали немногочисленные раненые. Да, откуда-то доносился гул встревоженных голосов. Однако большая часть жителей, похоже, крепко спала. И даже не догадывалась, чем могла закончиться для них ночь.

Тяжёлая дверца захлопнулась за нашими спинами.

— Так и? — спросил я у Иритиса, который дожидался нас.

— В город успели прорваться беженцы с юга, — ответил он. — Один из них, возможно, знает, откуда пришли демоны. Идёмте.

Мы двинулись следом за ним вглубь города. Свернули в узкий проход между двумя высокими домами, потом ещё раз — и вышли к небольшой площади перед постом стражи. Здесь горели факелы, и в их свете я увидел две телеги, приткнутые к стене. Вокруг телег стояли люди: несколько семей с детьми, десяток бойцов в доспехах речной стражи. Вид у них был потрёпанный, но хотя бы становилось понятно, как беженцам удалось прорваться к городу.

Иритис, не говоря ни слова, направился к одной из телег. Мы с Ситранисом и Тадаром двинулись следом. На телеге, укрытый плащом, лежал человек. Я сразу понял, что он не из местных. Доспех был незнакомый: кожаная куртка с нашитыми металлическими пластинами, но пластины странной формы. С заострёнными краями, словно рыбья чешуя.

Раненый был без сознания. Лицо бледное, заострившееся. Дыхание частое и неглубокое. На груди, сразу под краем нагрудника, темнело пятно, пропитанное кровью. Рядом с телегой сидел пожилой мужчина в простой одежде. Видимо, один из тех, кто помог несчастному добраться сюда, до Танлавара. Увидев нас, пожилой тяжело, с заметной усталостью, поднялся.

— Как он? — спросил Иритис, кивая на раненого.

— Плох совсем, — ответил пожилой. — Всю дорогу был без памяти. Ни разу не очнулся. Боюсь, не дотянет до утра…

Иритис нахмурился и обернулся к стражникам рядом с караулкой. После чего тоном, не терпящим возражений, приказал:

— Шептуна сюда, живо! Пусть всё бросает и бегом!

Регой явно не сомневался, что любой его приказ выполнят, абсолютно любой. Даже отвлечь шептуна от раненых, которые наверняка ещё стонали у стены. И так оно и произошло: один из стражников, понятливо кивнув, тотчас умчался в темноту. А мы стояли вокруг телеги и ждали. Впрочем, долго скучать не пришлось.

Шептун появился быстро. Молодой парень в сером балахоне, с повязкой объединённого войска на руке. Склонившись над раненым, он откинул плащ и начал осматривать рану, а потом зашептал, прикрыв глаза.

Работал он осторожно, но, видимо, боль была слишком сильной. Раненый внезапно дёрнулся и закричал — резко, хрипло. Глаза его распахнулись, словно он выныривал из глубины на поверхность. Бедолага попытался сесть, но его вовремя удержал пожилой.

— Тихо, тихо… — заговорил, тем временем, шептун, не прерывая лечения. — Лежи. Ты среди своих. Всё хорошо.

Раненый задышал часто-часто, обводя нас мутным взглядом.

— Я регой Иритис. Представитель Совета Старших Семей при объединённом войске. Ты в Танлаваре, в безопасности. Как тебя зовут? Кто ты по званию? Откуда прибыл? — выдал залп вопросов аристократ.

— Крив… — выдохнул своё имя раненый и закашлялся. — Осм… Городской стражи города Келаана…

Он снова закашлялся, и шептун сам придержал его за плечо.

— Долечи его! — бросил тому Иритис и вновь повернулся к раненому. — Осм Крив, слушай меня внимательно. Ты можешь говорить?

— Да… Могу…

— Тогда рассказывай. Откуда пришли демоны? Что ты видел? Как они проникли на левый берег?

Крив облизал пересохшие губы. Ему поднесли флягу с водой, и он, сделав глоток, поморщился от боли в груди.

— Они… Они восемь дней назад появились, — наконец, собрался с силами парень. — Не пришли… Нет… Я на стенах стоял. Рядом с воротами. Их не открывал никто… Может, через южные прошли, но вряд ли… Когда я бежал из Келаана, южные, кажется, были закрыты… Я не знаю, откуда демоны взялись…

Он в отчаянии посмотрел на нас. Иритис нахмурился, пытаясь вытащить из сказанного хоть какой-то смысл. А вот я молчать не стал. Благо разгадка уже брезжила в голове.

— Когда ты в первый раз услышал шум? — спросил я.

— К-какой? — не понял Крив. — Шум?

— А что, много шумов было? — уточнил я.

— Нам вроде про какой-то шум горожане рассказывали… — неуверенно ответил Крив, видимо, что-то вспоминая. — Вы про этот, да?

— Нет, я про шум боя, — ответил я. — Демоны не могут просто так где-то оказаться, понимаешь? Они нападают на всех людей по пути, просто не могут удержаться. И, естественно, это вызывает шум. Так вот, стоя на стене, когда ты услышал шум?

— Между… Третьим и четвёртым ночными гонгами! — напрягши лоб и память, сообщил Крив.

— И где шумели? — уточнил я.

— В центре города… В дворцовой части, — припомнил осм. — Сразу там стало шумно, не на окраинах…

— А дворцовая часть прямо в центре города? — удивился Иритис.

— Да, — кивнул Крив.

— И демоны появились именно там? — насел на беженца регой.

— Я не знаю… — ответил тот. — Я там впервые услышал шум… И демонов увидел, бегущих оттуда.

— Ничего не понимаю! — признался Иритис и вопросительно посмотрел на меня.

— Ага, хорошо. А на какой шум, ты говоришь, жаловались жители? — спросил я, улыбнувшись.

— Они… Они говорили, будто к ним кто-то в погреба залезает… — чуть смущённо, словно стесняясь рассказывать важным людям про такую глупость, пробормотал Крив. — Какая-то, мол, банда… Но когда горожане шли проверять, в подвалах и погребах каждый раз было пусто. И ничего особо не пропадало.

— А много таких жалоб было? — спросил я.

— Да… — осм закивал.

— А жалобы были со всех концов города? — продолжил я опрашивать стражника.

— Нет… Со стороны порта все. Мы поэтому и подумали про банду… — ответил тот. — Там ведь, в Припортовой части, лихого народу хватает…

Парень осёкся, сообразив, видимо, что о большинстве жителей уже следует говорить в прошедшем времени.

— А если мысленно представить все жалобы на карте города, они… Скажем так, укладываются в прямую линию от реки до дворцовой части? — быстро спросил я, пока осма не прорвало на жалость к себе, а главное, близким.

— Мысленно… Ну, наверное, да… — неуверенно ответил Крив, а потом признался: — Я в картах не силён, честно сказать. Но если по улицам судить, то да. По ним можно напрямую до дворцовой части дойти.

— Ясно, — кивнул я. — Больше вопросов нет.

— У меня есть! — заметил Иритис.

— У меня тоже! — закивал Ситранис, и все уставились на меня.

Я смирился с тем, что объяснять догадку придётся сразу. Иначе подремать мне не дадут. Хотя казалось бы… Погибшим жителям Келаана уже не помочь, а выспавшийся воин — это куда лучшая его версия, чем страдающий от недосыпа.

— Есть река. Как её можно преодолеть? — спросил я, обведя взглядом своих и Иритиса.

— На корабле… По мосту… Перелететь… Переплыть… — последовали ответы, и даже шептун, лечивший стражника, поучаствовал в выборе вариантов.

— Это не все способы, — заметил я. — Есть ещё один. Под ней можно прокопать ход. Что орда и сделала, по всей видимости.

— Хм… Шум в погребах! — покивал Ситранис, прищурившись.

— Все жалобы приходили со стороны порта. То есть со стороны реки, — кивнул я. — И, как сказал нам Крив, по улицам, с которых поступали жалобы, как раз можно добраться до Дворцовой части.

— Разве под рекой можно прокопать ход? — нахмурился Иритис, явно получивший хорошее образование. — А вода не просочится через… кхм… «потолок»?

— Нет, она же не впитывается в дно реки, — ответил я. — Мокрый песок плохо пропускает воду. Если копать достаточно глубоко, то влажность хоть и будет высокая, но протекать потолок не станет.

— Это ты откуда знаешь такое, Ишер? — Ситранис глядел на меня, прищурившись, и с подозрением.

— А почему, по-твоему, вода в реке не впитывается в землю? — спросил я. — На дне ведь песок и ил.

— Ну… — Ситранис задумался, даже обхватив пальцами подбородок.

— Ну и не забывайте, орда есть порождение Дикого Шёпота, который мы, шептуны, слушаем, — добавил я. — А значит, Дикий Шёпот и орда тоже могут шептать… В какой-то мере…

Я раньше как-то не задавался вопросом, почему орда не шепчет. Ответ я ещё мог узнать, снова встретившись с Дараном. Однако и сам уже догадывался о причине. Видимо, дело в том самом ограничении, которое на Дикий Шёпот наложили его создатели. Хвала им, таким предусмотрительным… Только высших демонов-шептунов в нашем мире и не хватало.

— И что это в итоге означает? — задумчиво проговорил Иритис. — Мы знаем, где демоны появились в первый раз… Прямо в городе…

— Мы знаем, что Келаан пал, — кивнул я. — И знаем, что демоны пока не могут сюда всей ордой пробиться. Но, как минимум, восемь дней они уже переходят на наш берег. И теперь мы знаем, как и где их остановить.

— Перекрыть этот подкоп? — уточнил Ситранис, глянув на меня, а я в ответ кивнул.

Проклятый Дикий Шёпот нашёл способ перебраться через воду. Он всегда находит способ обойти любые препятствия на пути. Может, он и проклятый гений. А может, позволяет себе искать и не торопиться. Даже если на это уйдут тысячи лет.

На сей раз, правда, они не понадобились. С другой стороны, возможно, способ был старый, но нам незнакомый.

Прокопать ход под рекой, надо же… Никто не ожидал такого от орды. Демоны всегда избегали воды, боялись её, и люди привыкли считать реки непреодолимой преградой. А они взяли и прорыли туннель. Незамысловато и действенно. Прямо, как удар топором по голове.

Иритис стоял рядом, и его лицо в свете факелов было мрачным, словно грозовая туча.

— Что ещё предложишь? — спросил он, наконец.

— Если предположить, что перекрыть ход мы сможем, то… — ага, легче лёгкого, да. — … В первую очередь, вам надо предупредить другие города. Если демоны прокопали один туннель, могут прокопать и другие. Все города у рек должны знать об этой опасности. И ещё нужны патрули вдоль берега, чтобы шум слушать.

Иритис задумчиво кивнул:

— Гонцов я отправлю. И войско выдвинется на юг. Будет зачищать по пути местность от гухулов и прочей дряни… Вот только войти в город, занятый демонами, вряд ли сумеет даже всё объединённое войско.

Он помолчал, затем поднял на меня взгляд:

— Ишер, я знаю только один отряд, который такое может провернуть… — регой прищурился. — У этого отряда командир — наёмник и шептун.

— Вообще не знаю, о ком ты, — я очень медленно покачал головой, глядя ему прямо в глаза. — Что за отряд-то?

— Ишер, я даже оплату тебе пообещать не могу! — ещё больше помрачнев, признался Иритис.

— Тогда мы, тем более, не понимаем тебя! — сразу же включился Ситранис. — Ну что за подвиги и без оплаты?

Но я чувствовал свою долю вины в произошедшем. Чувствовал и не мог отказать в этой просьбе. Мирные жители не виноваты в чужих ошибках. Поэтому я тяжело вздохнул и пояснил:

— Ладно, что денег не будет… Мне понадобятся припасы. И срочно… И много… И прямо с утра… Провизия на весь отряд дней на… На двадцать точно. Сухие пайки, зерно, сушёное мясо. И в достаточном количестве, а не как сейчас подвозят. Стрелы тоже нужны, как можно больше. И длинные древки для копий. Ты сам видел, как мы их расходуем. Обломки-то назад уже не сложишь. А дерево…

— Я всё сделаю, — поспешно, явно подозревая, что я могу передумать, обещал Иритис. — К утру добуду всё, что возможно, и выкачу к южным воротам!

— Что, серьёзно? И даже золото не попросим? — расстроился Ситранис, взглянув на меня.

— А к чему оно тебе, если демоны будут и на этом берегу бедокурить? — проворчал Тадар. — Скоро нигде от них житья не станет…

Просил бы кто другой, я бы его послал бы на Тропы Эвонитов. Есть здесь такая юго-восточная область. Одна из последних, которые в этом направлении отмечены на картах. Дальше люди если и заходили, то исключительно в обход. Лишь тот, кого Паламан мудростью обделил, полезет к этим тварям.

Но сейчас меня просил Иритис, а он уже заслужил каплю доверия. Если обещал всё необходимое найти к утру, значит, спать ни полгонга не будет, но обещание выполнит.

Обратный путь в лагерь прошёл быстро. Мы забрали своих переханов, а дальше ехали с удобствами. За нашими спинами разгорались погребальные костры. Не знаю, сколько всего людей погибло в эту ночь, однако и гухулов, судя по «свежести», в кучах тел хватало.

В лагере я первым делом отправил спать всех, кто ездил со мной. Бойцы валились с ног. Раненых отнесли к Алане. Я тоже отправился подремать. Жаль, времени нормально отоспаться не было. Радовало лишь, что до этого долгое время отдыхали всем отрядом.

Утро наступило слишком быстро. Можно сказать, безжалостно быстро. Ощущал я себя так, будто и не спал вовсе. Но дальше отдыхать было в корне неправильно. Солнце ещё не показалось из-за горизонта, а лагерь уже гудел, как потревоженный улей.

Я вышел из шатра и огляделся. Бойцы сворачивали палатки, грузили телеги. Кочевники сгоняли в стадо танаков. Животные тоже не радовались раннему подъёму. Недовольно ревели переханы и гнуры. Пугливые танаки и вовсе верещали, выражая негодование.

Быстрый завтрак на тюках с едой. Последние сборы. И вот мы уже покидаем лагерь, в котором провели почти три четверти. Впереди снова ждали изматывающие переходы и стычки с демонами. Я, может, и не рассчитывал отсиживаться за спинами местных воинов… Но отдохнуть хотелось бы всё-таки подольше.

Мы двинулись вдоль берега, мимо пострадавшего портового городка. При свете дня последствия атаки выглядели ещё страшнее, чем ночью. Следы пожаров, выбитые двери, разбросанные по мостовой товары, которые никто не подбирал. Трупы убрали, но работа похоронных команд не закончилась. Во всяком случае, тёмные пятна псевдоплоти никто не убрал. Видимо, из-за того, что они так и не успели высохнуть.

Глядя по сторонам, я отмечал, что многие лагеря объединённого войска уже свёрнуты. Там, где вчера стояли шатры и горели костры, сегодня была лишь вытоптанная земля. Сами же отряды, выстроившись в колонны, шагали к городу. Война меняла направление. Раньше все шли сначала на запад, навстречу орде, а затем на восток, к переправе. Ну а теперь — на юг…

У южных ворот Танлавара мы увидели караван. Четыре дюжины телег, стоявших в линию вдоль стены. Кузова были гружёные: мешки с зерном, тюки со стрелами, связки длинных древков для копий. Словом, всё, что я просил. Возниц на телегах не было — только несколько стражников вдоль всей колонны. Ну и одинокий чиновник в сером халате, который стоял рядом с передней телегой, нервно теребя край рукава.

Я придержал перехана и подъехал к нему:

— Это припасы для нашего отряда? От регоя Иритиса?

Чиновник вздрогнул от моего голоса. Однако быстро взял себя в руки и затараторил:

— Да-да, именно так! А вы, надо полагать, воевода Ишер? Прошу подтвердить… — он протянул мне пергамент и ткнул пальцем в нижнюю часть листа. — Вот здесь, пожалуйста, вашу печать…

Я пробежал глазами документ. Стандартная приёмка: перечень грузов, количество, состояние. Внизу — место для печати. Я достал свою, наёмника из Гильдии Илоса, с номером триста пятнадцать. Чиновник подал мне коробочку с чернилами. Я приложил печать и подул, чтобы быстрее застыло. В ответ рисунок мигнул, показывая, что печать была настоящей. Чиновник, спрятав за пазуху пергамент, облегчённо выдохнул:

— Отлично. Припасы ваши. Удачи вам. Хорошего пути! — и так быстро рванул к городу, будто был риск, что мы его заберём с собой.

Усмехнувшись, я развернул перехана к колонне. После чего махнул рукой, приказывая своим продолжать движение. Телеги с припасами влились в наш обоз. Колонна двинулась дальше на юг.

Путь предстоял неблизкий, а времени в обрез. Я знал, что если мы не успеем, все наши предыдущие победы потеряют смысл. Но мой отряд и без того обычно не опаздывал. И на этот раз мы тоже придём вовремя. Надеюсь.

Дорога на юг, ведущая вдоль реки, была накатанной и утоптанной. Судя по всему, буквально тысячами ног, колёс и копыт. Широкая, но извилистая, она петляла между полями и рощицами. Я ехал во главе колонны и смотрел по сторонам, впитывая пейзаж Междуречья.

Эта земля была другой. Не такой, как Приречье с его бескрайними полями и лесополосами. Здесь каждый клочок земли был поделён, учтён, посчитан и огорожен. И все эти маленькие поля, окружённые изгородями, сменяли друг друга, как часто нарезанные лоскутки.

На одних зеленели озимые, на других желтели остатки убранного урожая. Вдоль дорог, и не только нашей, но и прочих, мелькавших по пути, росли ровные ряды деревьев. Иногда попадались целые рощицы правильной формы. Явно не дикие, а посаженные чьей-то заботливой рукой много десятков лет назад.

Кое-где над полями возвышались крупные постройки вроде усадеб. Каменные дома в два-три этажа с хозяйственными пристройками. В общем, до крайности ухоженный край. Даже в сравнении с очень благополучным ещё недавно Приречьем. Что уж говорить об Илосе и остальных землях далеко к западу.

А ещё всё Междуречье было строго поделено, и это бросалось в глаза с первого взгляда. Ничейных земель здесь практически не осталось. Разве что вдоль реки, где запрещено было селиться, ещё попадались незанятые участки. Но и там порой встречались рыбацкие деревушки: несколько домов на сваях, мостки, уходящие в воду, и перевёрнутые лодки на берегу.

Портили идиллическую картину следы набега гухулов. Кое-где виднелись проломленные изгороди. И трупы, трупы, трупы, которые ни орда, ни Дикий Шёпот поднять не успели…

А первое селение, которое мы встретили, и вовсе выглядело так, будто по нему ураган прошёлся. Выбитые двери, разбитые окна, следы когтей на стенах. На земле темнели лужи запёкшейся крови и тела… Тела погибших местных жителей. По-хорошему их надо было сжечь…

Но в этом походе я решил не отвлекаться. Пусть этим на сей раз займутся другие. Времени было слишком мало. И каждый впустую потраченный гонг добавлял трупов в этом уютном краю.

Глава 206

Странно было встретить живую семью посреди царства демонов. Мужчина, женщина и шестеро детей. Они прятались в подвале, завалив вход мешками с зерном. Очень толстым слоем мешков с зерном. Когда бойцы вывели их наружу, женщина плакала, а мужчина трясся, но держал в руках старый меч, явно готовясь драться до последнего.

Не с нами, конечно. Однако и наши лица доверия у отца семейства не вызвали. Что неудивительно, с учётом пережитого потрясения от нашествия гухулов на деревню.

— Вы кто такие? — спросил мужчина, подозрительно щурясь и не опуская меч.

— Отряд воеводы Ишера, — ответил я. — Идём на юг, к Келаану. Останавливать демонов. Вам нужно в обратную сторону, на север, в Танлавар. Там сейчас безопасно.

— Безопасно? — он горько усмехнулся. — Нам говорили, что в Междуречье безопасно, что демоны сюда никогда не дойдут… Но ведь они дошли!..

И тут же вразнобой заплакали шесть детских голосов. Нам пришлось ещё потрудиться, чтобы объяснить их родителям, как выбраться в безопасные области. С собой их брать никак не вышло бы: там, куда мы шли, ещё опаснее. И да, я не был полностью уверен, что они благополучно дойдут. Зато мог дать любой из своих зубов, что все восьмеро погибнут, оставшись в подвале.

Голод-то им не грозил с такими запасами зерна. Протянули бы и десидолю. Да только рано или поздно демоны бы их нашли. Удивительно, что этого до сих пор не случилось. Однако ещё удивительнее было, что подобных семей мы обнаружили не одну.

В разорённых селениях они попадались регулярно. Люди — вообще существа живучие. Спасая свою жизнь, такое придумывают, что диву даёшься. Мы находили выживших в подвалах, на чердаках и даже в лесополосах, где они прятались на деревьях.

Пара семейств и вовсе додумалась до кольца огня вокруг себя. Гухулам на огонь плевать, конечно. Они его своими трупами заваливают, заливая стекающей псевдоплотью. Зато, по всей видимости, за сплошной стеной огня не видят жизненную силу.

Гухулы обходили такое кольцо стороной, не замечая людей внутри. А те, в условиях ужасающего жара, продолжали жечь запасы дров, которые селение закупило на весь будущий год. Пять подвод с брёвнами и дровами. И три телеги, которые, едва опустев, сами были отправлены в огонь.

На что люди надеялись? Какого чуда ждали? Это оставалось загадкой. Что невероятно, дождаться они смогли. Внезапно пришли мы, и чудо произошло.

Всех выживших я отправлял на север, к Танлавару. Иногда, правда, встречались и те, кто не хотел уходить. Старики, решившие умереть на своей земле. Или очень упрямые крестьяне, не желавшие бросать хозяйство. Их я долго не уговаривал. У каждого своя судьба. А моим людям надо было спешить.

Гухулы попадались постоянно. Отдельные группы, небольшие отряды. Иногда — целые банды в несколько десятков. Мы сминали их, не снижая скорости. Всадники налетали, кололи копьями и ехали дальше, оставляя позади чёрные лужи псевдоплоти. Вот только каждая такая стычка, в любом случае, отнимала время. А его у нас и так было в обрез.

Зато, пока я трясся в седле, смог поразмыслить, оценивая ситуацию. Выходило, что главный её ужас в том, что демонов на левом берегу не ждали. Никто не ждал. Предыдущий опыт людей подсказывал, что орда, дойдя до реки, упрётся в неё и без моста не справится. На этом строилась вся стратегия Междуречья. К сожалению, проигрышная оказалась стратегия.

И теперь гухулы, наращивая численность за счёт убитых людей, расползались от Келаана во все стороны. А войско находилось у Танлавара, сейчас только начиная марш на юг. К тому самому городу Келаан, от которого растекалась угроза. По нашим стопам, но медленно, как и любое большое войско. И ведь те гухулы, которые ушли на восток или дальше на юг, этому войску не факт, что попадутся. А значит, продолжат разорять земли Междуречья.

Нет, конечно, демоны тоже гибли. Мы видели по пути следы сражений. Дружины семей, стража и даже простые жители… Многие из них, понимая, что деваться некуда, стремились продать жизнь подороже. Вот только мы не знали самого важного… Насколько выгодна для орды смерть одного человека, а насколько невыгодна смерть одного гухула? Может быть, один убитый человек порождал не одного гухула, а сразу десяток? И как быть тогда?

К тому же, неподготовленные люди вряд ли могли разменять свою жизнь выгодно. В лучшем случае, один крепкий крестьянин с топором мог убить пару демонов. А, скорее всего, на одного демона приходилась пара крестьян. Я лишь надеялся, что Иритис додумался предупредить о надвигающейся беде окрестных правителей и чиновников. А те, в свою очередь, додумались принять разумные меры.

Правда, надежда эта была маленькой. Откровенно скажу, едва ли не крохотной. Нельзя недооценивать людскую глупость. А ещё больше не стоит недооценивать жадность. Кто-то, может, и сглупит, приняв не те меры. А кто-то и вовсе решит, что потеря крестьян — не самая большая неприятность. Ну а пожар убийств будет, между тем, распространяться дальше. Как минимум, до тех самых пор, пока не упрётся в крупные города. А значит, земли между Танлаваром, Зарантом, Паритисом и Арисом вскоре будут опустошены.

И всё же плохой прогноз плохим прогнозом, а долгие стоянки мы себе не разрешали. Привалы делали короткие: напоить переханов, перекусить и перевязать раненых. И снова в путь. Бойцы не жаловались, держались. Все понимали: если не успеть к Келаану, орда закрепится на левом берегу. И тогда всё, за что мы сражались последние полтора года, пойдёт прахом.

Ночевали под куполом. Каждый вечер кто-нибудь из шептунов поднимал защиту из чёрного песка. Иногда это было два лагеря, потому что Ашкур и Мирим всю нашу армию укрыть не могли — сил не хватало.

Всю ночь демоны бродили вокруг, натыкались на защиту, обходили и шли дальше. Вылазки мы не делали, чтобы дать всем своим выспаться. И без того двигались от восхода почти до заката, лишь с короткими привалами.

И да, само собой, сорока телег припасов хватить надолго не могло. Тем более, кормить надо было не только людей, но и скотину. Мы не стеснялись брать нужное в пустых селениях. Ни их жителям, ни владельцам земли эти запасы не пригодятся.

На третий день пути я стал замечать кое-какие перемены. Сначала гухулы стали действовать осмысленнее. Обычно так они себя вели в поле действия орды, которая та распространяла вокруг.

А вскоре по ночам стали попадаться и другие демоны. Пока ещё лишь песчаные люди и Кровавые Персты. Но я прекрасно понимал, что раз орда переправляется на левый берег Тихой, то рано или поздно зашлёт сюда и сильных высших демонов, против которых мой купол не работает.

Ну а пока оставалось радоваться, что враги не замечают нас под чёрным песком. Однако само то, что эти порождения орды уже сюда переправились, вызывало опасения. Что мы встретим в Келаане?

Гухулы могли действовать автономно, без постоянной подпитки от орды. Они были разведчиками, передовыми отрядами, способными существовать вдали от вождей. Но песчаные люди и Кровавые Персты без этой подпитки долго не жили. Они рассыпались, если только их не поддерживала воля тотема или вождя. Их появление означало одно: где-то неподалёку был, как минимум, высший демон. Орда закреплялась на левом берегу.

Стражник Крив провёл в пути около восьми дней. Мы путешествовали уже четыре. И ещё столько же предстояло двигаться. Успеем ли мы до того, как через Тихую переправятся основные силы орды?

Даже связка из шёпота, что позволял тянуть из окружающего мира силу жизни, и шёпота, который создавал песчаных воинов, не остановит основные силы. Я просто не успею делать «нашёптышей» достаточно быстро, чтобы перемолоть всю волну нашествия. И это я очень хорошо понимал.

На пятый день гухулов стало ещё больше. Мы прорывались через них с боем, теряя драгоценное время. Длинные копья постепенно заканчивались, ломаясь о псевдоплоть. Да, мы могли сражаться и в пешем строю. Но тогда скорость движения заметно снизилась бы. А это в нашей ситуации было смерти подобно.

Да, я понимал, что моё войско движется прямо в объятия Вечного Дитя. Если не успеем вовремя, если не прорвёмся через защиту, если не найдём вход в туннель под рекой… Слишком много «если» вело к тому, что мы-таки окажемся в окружении врага. Но Иритис был прав, никто во всём Междуречье не имел и шанса в той вылазке, которую сейчас совершал мой отряд.

Местность, тем временем, менялась. Чем дальше на юг, тем больше становилось возделанных полей, тем чаще попадались усадьбы и крупные поселения. И все они были мертвенно пусты. Жителей убили, затем они стали гухулами и ушли. И теперь только ветер гулял по улицам, хлопая незакрытыми ставнями. Ну и птицы кое-где кружили над брошенными домами, выискивая, чем бы поживиться.

К вечеру пятого дня мы достигли небольшого городка на берегу Тихой. Он назывался Риван, судя по надписи на придорожном камне. Стен у него не было — только земляной вал, поросший травой, и забор. За валом темнели крыши домов. А над ними поднимался дым.

Обычный дым из труб. Что меня настолько удивило, что я решил проверить, кто это там умудряется выживать.

Придержав перехана, я всмотрелся. Городок был обитаем. Люди здесь ещё не вымерли, несмотря на близость орды. И, судя по тому, что дым шёл из многих труб, выживших был не десяток и не два.

— Истор, отправь разведку, — приказал я. — Узнаем, что там и кто.

Разведчики ушли в сторону городка и вскоре вернулись с новостями. В Риване закрепился отряд речной стражи и несколько подразделений стражников, сумевших уйти из Келаана. Они держали оборону и собирали выживших со всей округи. А заодно на скорую руку тренировали ополченцев.

Командовал ими пожилой сотник, который вышел встретить нас у ворот. После приветствий и взаимных представлений он коротко обрисовал обстановку:

— Демоны наступают с юга. В городе около трёх тысяч беженцев, в основном, женщины и дети. Удерживать Риван долго мы не сможем, хотя припасов хватает. Днём мы собираем лодки со всей округи, отправляем беженцев на север по воде… Но боюсь, что катастрофически не успеваем…

— Мы идём к Келаану, — сказал я, покачав головой и оценив его ситуацию: страже предстояло до последнего прикрывать отход женщин и детей. — Демоны и вправду появились в самом центре Келаана?

— Да, все стражники из Келаана так говорят! — закивал сотник. — Стены не пробивали, ворота не вышибали… Атака началась откуда-то из дворцовой части. Келаан пал за одну ночь. Уйти смогли только те, кто добрался до порта, а там кое-как сумел пробиться на корабль.

— А ворота? — спросил Ситранис. — Почему воротами никто не уходил?

— Уходили, конечно… — поморщился сотник. — Но нападение было ночью… Люди спали. Убегали в панике, без поклажи… И всё равно далеко не ушли. Один из моих ребят говорит, что вышел из города в составе сотни бойцов. Их командир, понимая, что Келаан не удержать, сразу дал приказ отступать. На следующее утро от сотни осталась половина. А до меня добрался лишь он один. И это стражники со стены. Люди, которые умеют за себя постоять.

— Как вы справляетесь? — спросил я.

— Мы заняли несколько кварталов у самой воды, — объяснил сотник. — Если становится туго, просто уходим в воду. Людей загоняем по грудь, сами стоим по пояс и отбиваемся. Только мы так долго не протянем, воевода. Зима-то близко, водичка становится холоднее. Стоять там по два-три гонга каждую ночь…

— За нами движется объединённое войско Приречья и Междуречья, — постарался я поддержать сотника. — Их много, они зачищают всё на своём пути. Правда, идут медленно, как и любое большое войско. Как только они до вас доберутся, сможете уйти на юг, к Танлавару.

— Или придётся идти с ними и убивать этих тварей… — мрачно вздохнул сотник, явно уставший от сложностей выживания.

— Служивым людям, да, придётся, — не стал я спорить.

— Всё равно спасибо, воевода! — с благодарностью глянул на меня сотник. — И ты прости, но помочь с провизией не сможем. Нам хватает, конечно… Но вам очень много. Если поделимся, то и самим останется мал-мала.

— Не беспокойся, мы себе найдём, — ответил я, уже разворачиваясь, чтобы ехать дальше.

— Удачи, воевода! — попрощался со мной сотник. — Никогда богам не молился, но тут помолюсь, чтобы они вам помогли. Если у вас получится, то и мы выстоим. Если нет…

Он не договорил. Да и не нужно было.

Мы шли ещё три дня. Три выматывающих дня, которые слились в череду переходов и стычек. Чем ближе подходили к Келаану, тем больше становилось домов, тем чаще попадались крупные поселения.

И все они теперь были пусты. Ни единой выжившей семьи.

Зато демонов становилось больше. Песчаные люди, Кровавые персты, дауры и исаи. Каждую ночь они двигались мимо сплошным потоком. Мы по-прежнему умудрялись оставаться незаметными для них под куполом. Но время, отведённое, чтобы добраться до Келаана и закрыть проход под рекой, уходило. Чаша за чашей, гонг за гонгом, неумолимо.

Лучшим доказательством этому было количество гухулов. Их теперь по окрестностям бродило столько, что сложно было полгонга без боя проехать. А мы шли и шли, оставляя за собой кучи демонских трупов. Если получалось, сжигали их. Если не могли — оставляли так.

Да, естественно, ночью они снова поднимутся. Кто гухулом, кто глухом. Но мы не имели права терять время, стаскивая их в кучи и нашёптывая Порошок Солнца.

И только в последний день пути гухулы, напротив, стали реже встречаться. Видимо, орда израсходовала все имевшиеся запасы тел в округе Келаана. В итоге, те гухулы, которые уже поднялись, ушли дальше. А вокруг остались, большей частью, глупые глухи.

Мы воспользовались этой оказией. Прибавили темп, одновременно стараясь избегать крупных стычек. Скопления глухов просто-напросто обходили, чтобы в бой не ввязываться. Времени на драки не было. Каждая потерянная чаша приближала орду к победе.

И больше всего я боялся высших. Стоит одному их них подойти к нашему лагерю, и дальше маршрут превратится в изматывающее испытание. Бессонная ночь в боях, день в пути, сон в седле — и так по кругу. Сколько мы в подобном режиме выдержим?

Опыт подсказывал, что несколько дней протянем. Но вряд ли под конец сможем полноценно выполнить задачу. Очень уж она была нетривиальной. Чтобы с ней справиться, бойцам потребуется нормальный отдых. А его в наши самоубийственные планы вставить было некуда. В общем, по всему выходило, что встреча с высшим, особенно в пути, равнозначна нашему поражению.

К счастью, по сию пору нам крупно везло. Жаль, это не могло продолжаться вечно. Где-то там, в глубине Келаана, наверняка хотя бы один высший имеется. А может, уже и не один. В любом случае, пока они не спешили покидать Келаан. То ли ждали, пока на левый берег переберётся вся орда, то ли охраняли выход из подземного туннеля.

На третий день после Ривана, ближе к полудню, мы наконец пришли к цели. Одно это уже можно было считать невероятной удачей. А теперь её предстояло во много раз преумножить…

Город Келаан оказался большим, явно зажиточным. Окружала его внешняя стена высотой сиханов эдак в пятнадцать. Такую крепость нелегко было взять с наскока. Но по трагическому ли стечению обстоятельств, или же продуманному плану орды, Келаан был захвачен почти мгновенно. И это предопределило судьбу всех его окрестностей.

Келаан был меньше Танлавара, но всё же крупнее большинства городов, которые я видел в Приречье. И пусть пояс стен у него имелся только один, зато какие здесь были предместья… Всё пространство перед стеной густо усеивали добротные дома в два-три этажа, с садами и внутренними дворами.

Здесь, очевидно, жили зажиточные горожане. Те, кто мог позволить себе дом за пределами стен, но достаточно близко, чтобы в случае опасности укрыться внутри. Сейчас все эти роскошные дома стояли пустыми. Окна выбиты, двери распахнуты. На улицах — ни одной живой души.

А вот «неживых душ» хватало. Несколько сотен гухулов отирались у главных ворот Келаана. Причём вид у них был такой, словно ждут чего-то. Скорее всего, их здесь оставили, чтобы днём вход в город сторожить. Я был уверен, что за стенами, внутри, их тоже с лихвой хватает.

Мы и так поздно подоспели. С каждым днём демоны, похоже, всё больше укрепляли защиту. А ведь ничто орда не защищает так сильно, как своего вождя. Средоточие и вместилище всей её силы. Прежде чем привести вождя сюда, вокруг его будущего обиталища создают почти непреодолимую оборону.

То, что я с моим отрядом уничтожил сразу двоих, не было везением. Скорее, следствие вмешательства высших сил. В таком бою шансов на победу у обычного отряда, пусть и усиленного шептунами, не было. Мне в ту ночь опять-таки подыгрывали.

А теперь помощи ждать не стоило. Значит, задача усложнялась вдвойне. Нужно было не только найти вход в туннель, но ещё и врагов вырезать по пути. На всё про всё у нас было полдня. И как успеть? Чтобы до центра города добраться, уже полдня уйдёт.

И ведь на этом проблемы не закончатся. В первую ночь, а, возможно, и в последующие, придётся отбиваться на две стороны. В том, что дома в Келаане битком забиты демонами, сомневаться не приходилось. И ночью все эти демоны пойдут нас убивать.

Если бы речь шла только о моих шестнадцати тысячах бойцов, вся затея выглядела бы так, будто мы пришли сюда героически умереть. Однако у нас были шептуны, у нас был купол из чёрного песка, а я мог собирать жизненную силу и делать песчаных воинов. И с этим набором уже можно было худо-бедно работать.

Более того, с этим нужно было работать.

Глава 207

Гухулов, бродивших «на страже» у ворот, мы атаковали сходу. Основная колонна ещё подтягивалась, поэтому в бой вступили малыми силами. Лучники дали залп, выкашивая первые ряды демонов. А затем вперёд вырвались всадники с копьями. И смяли гухулов таранным ударом.

Я скакал в первом ряду, но не для того, чтобы сражаться. А чтобы создавать песчаных воинов прямо среди врагов. Гухулы, вялые при дневном свете, не могли оказать серьёзного сопротивления. Через четверть гонга всё было кончено. Последних добивали у самых ворот, заодно дорасчищая путь.

На шум, правда, стали стягиваться окрестные твари. Но сформировать толпу они не смогли, так что расправиться с ними было несложно. Тем временем, к городу успела подтянуться остальная наша колонна. И теперь бойцы стояли ровными рядами в отдалении, глядя на меня в ожидании приказов.

Я спешился и оглядел поле боя. Груды тел, лужи псевдоплоти. Ворота Келаана были открыты настежь. За ними тянулась главная улица, уходящая вглубь города. Вдалеке, скопищем подвижных тёмных точек, виднелась ещё одна толпа гухулов.

Наступило время решать, что дальше делать. Я был уверен, что мои командиры не оценят решение сразу лезть в город. Здравый смысл говорил укрепиться под стенами, а поиски, плюнув на спешку, начинать уже с утра. И мне предстояло всех убедить в обратном. Иначе время ушло бы безвозвратно. Я это буквально чувствовал.

Командиры собрались вокруг меня. Ситранис, Тадар, Истор, сотники из «старичков». Все смотрели на открытые ворота, на скопище тёмных точек вдали. На их лицах читалось написанное большими буквами сомнение.

— Может, всё-таки дождёмся утра? — предложил Борк. — Если до ночи не успеем закрепиться и подготовиться к обороне, нас тут на мелкие клочки разорвут.

— Если дождёмся утра, — твёрдо возразил я, — ещё одна ночная волна демонов выйдет из этих ворот. Каждая ночь, которую мы ждём, это сотни и сотни новых тварей в Междуречье. А главное, они расползаются повсюду, плодя новых и новых демонов. Надо решать вопрос кардинально прямо сейчас. Иначе зачем мы сюда спешили?

— Борк прав в одном, — вплёл голос в разговор Тадар. — Мы не знаем улиц. Не знаем, где выход из туннеля. Нельзя так безрассудно соваться внутрь.

— А кто сказал, что орда даст нам шанс переночевать под стенами? — продолжил давить я. — Думаете, здесь, в окрестностях Келаана, есть разница, где пережидать? Наш единственный шанс остановить безумие — самим поступить не менее безумно.

Ситранис, всё это время молчавший, вдруг усмехнулся. И, одобрительно хлопнув меня по плечу, громко произнёс:

— Я с тобой, брат. Сколько раз вы думали, что мы творим какое-то безрассудство? — он осмотрел других командиров, сразу потупивших взоры. — А ведь Ишер пока ни разу не ошибся! И всегда старался избежать лишних потерь! Если он говорит сходу лезть в этот проклятый Келаан, значит, надо лезть в этот проклятый Келаан! И найти этот проклятый вход в проклятый туннель! И встать там, как пробка в проклятой бочке!

— Спасибо, — сдержанно кивнул я. — Нам придётся войти в город сейчас. Туннель надо найти сегодня, до заката. И, держа оборону, попытаться укрепиться рядом с выходом. Промедлим хотя бы день… И орда может успеть подготовиться к нашему приходу.

— Соглашусь с Ишером! — поддержал меня Ферт. — Все думали, что орда не сможет переправиться через реку, но она это сделала. И если нам сейчас кажется, что орда не придумает, как нас обнаружить и всех перебить… Цена ошибки или промедления — не только наши жизни.

Сотники молчали. Лезть без подготовки в большой город, набитый демонами, никому не улыбалось. И вправду, это выглядело, как неоправданный риск. Если, конечно, забыть о том, что на другой чаше весов…

И я прибег к последнему средству в моём арсенале:

— Ладно, это приказ. Готовимся входить в город. Смиритесь с тем, что надо, и другого выхода нет.

В итоге, решение приняли единогласно. То есть, моим одним-единственным голосом. Обычно я старался не злоупотреблять привилегиями командира. Однако в данный момент не видел другого выхода.

Ворота Келаана пропустили нас без скрипа. Петли были смазаны хорошо: сразу видно, что городские власти следили за укреплениями. Их это, к сожалению, не защитило от атаки демонов… Однако, надеюсь, хоть после смерти зачлось.

Внутри города царил беспорядок. Улицы были завалены сломанными телегами, брошенным скарбом, потухшими факелами. На стенах домов темнели следы когтей и брызги запёкшейся крови. Тёмные пятна и обрывки тканей, лежавшие рядом, были красноречивее слов. В общем, следов жуткой бойни с лихвой хватало.

Если бы не десятки подобных картин, виденных ранее, у меня мурашки побежали бы по коже. Однако же нет, я привык. Да, понимал, что в одну ночь здесь пара сотен тысяч жителей полегла… Но больше ничего не ёкало в груди. Привык, очерствел, загрубел… Это поначалу кажется, что миллионы жертв — очень и очень много. А со временем привыкаешь. Ну погибли и погибли. Лёгкого пути им по Светлой Дороге…

А ещё я чувствовал разлитую в воздухе жизненную силу. Её было так много, что не оставалось сомнений: где-то в Келаане демоны понаделали «человеческие грядки». И там до сих пор умирали люди, делясь силой с окружающим миром.

Хотелось бы все эти демоновы «фермы» разыскать. Прекратить страдания жертв, а заодно лишить врага подпитки. Да только времени, как ни скрипи зубами, на это не было. И возможностей тоже не было. Такие города не обыскать за полдня, даже с чутьём шептунов. И даже армией в шестнадцать тысяч бойцов. А нам здесь нужно было лишь одно место. И цель у нас была лишь одна.

Переглянувшись с Фертом, который, видимо, сделал аналогичные выводы, я выругался. После чего заставил себя подышать сквозь сжатые зубы и успокоиться. И, только откинув лишние мысли, стал поднимать и рассылать «нашёптышей» во все стороны от ворот.

Мне нужно было разобраться с гухулами на улицах, с демонами в домах, расчистить путь своим людям и найти туннель.

— Вперёд высылаем разведчиков, — приказал я. — Группы не меньше триосмии. Двигаемся к центру города. На окраины не отвлекаемся. Нужно найти вход в туннель. Не спешим. Повторяю: здесь, в городе, уже никуда не спешим. Идём осторожно. Даём песчаным людям разобраться с врагами.

Разведчики, уйдя вперёд, рассыпались по боковым улицам. Двигались они медленно, как я и приказал. Осторожно искали, а затем осторожно проверяли подозрительные места. Такие, где мог бы выходить наружу туннель демонов.

Основной отряд двигался ещё медленней. Держа оружие наготове, мы ехали по главной магистрали мёртвого Келаана. Я ехал в голове колонны и вслушивался в звуки сражений, что вспыхивали вдалеке. Песчаные люди растекались по городу, а концентрация жизненной силы и не думала падать.

Время, как обычно в такие моменты, скакало галопом. Мы обыскивали квартал за кварталом, сад за садом, площадь за площадью, но туннель нигде не обнаруживался. А солнце неумолимо скользило по небу к горизонту.

Центр вокруг главной улицы мы прочесали быстро — ничего. Свернули на параллельную, потом на следующую. Квартал за кварталом, дом за домом. Мои песчаные воины заходили в здания первыми, гибли и убивали, а следом шли разведчики.

В голове уже начали роиться мысли, что, возможно, я ошибся. А, может быть, нет никакого туннеля? Что, если демоны появились на левом берегу как-то иначе? Может, у них есть какая-то скрытая возможность перемещения? А я, построив догадку на голом месте, убедил остальных в своей правоте?..

И всё же мы его нашли… Один из разведотрядов сунулся за «нашёптышами» в какой-то из дворцов местных богатеев в центре, где и нашёл вход в туннель. Во всяком случае, мои люди были уверены, что это именно он, и ничто другое.

Мы двинулись туда, пробираясь по узким улочкам, заваленным обломками и вещами. Разведчиков рассылать я перестал. Наоборот, приказал собрать всех бойцов в единый ударный кулак. Я поглядывал на небо и понимал: если разведчики ошиблись, времени на новые поиски уже не будет.

Дворец оказался именно таким, как описал разведчик. Большое каменное здание в три этажа, явно принадлежавшее одной из аристократических семей Келаана. Хороший дворец, представительный. Особенно впечатлял просторный внутренний двор, обнесённый колоннадой.

Я встал недалеко от входа. «Нашёптыши» вновь начали вставать из земли один за другим. Едва закончив формирование тела, они сразу же уходили внутрь. Я чувствовал их, каждого, даже не видя. Они входили в тёмные залы, в коридоры, в подвалы. И практически сразу вступали в схватки с демонами, засевшими внутри. Вскоре бой кипел уже во всём дворце, вплоть до последнего уголка. Демонов внутри оказалось особенно много, куда больше, чем в других зданиях. Что, впрочем, и логично… Если, конечно, мои разведчики не ошиблись.

Ну а мы стояли и ждали, когда опасность минует. Чаша, две, три… И, наконец, я понял, что «нашёптыши» перестали умирать.

— За мной! — скомандовал я, спешиваясь, и первым шагнул под своды здания.

Мы вошли во дворец. Я оценил, как мог, богатую отделку: мозаичные полы, расписные стены, резные двери. Сейчас эта роскошь была заляпана застывшей псевдоплотью. А местами настолько густо засыпана чёрным песком, что я наступал в него где-то по щиколотку. Демоны умирали здесь не только сегодня. И умирали в огромном множестве. У семьи были защитники, которые сражались отчаянно, не щадя себя. Жаль, их оказалось слишком мало, а демонов — много. Почти бесконечно много. Целый авангард орды.

Мы прошли анфиладу комнат. Миновали парадный зал с обрушенным потолком, откуда свисал изорванный богатый ковёр со второго этажа. И вышли во внутренний двор, на который и указывали разведчики.

Подземный ход обнаружился прямо посреди. Огромная дыра в земле, уходящая вниз под крутым углом. Диаметром она была в добрых двадцать скачков. До иуховой задницы много, так-то…

Проще говоря, ход был широким. Настолько широким, что его края задевали сам дворец. Видимо, именно из-за этого и рухнула местами крыша. Земля под фундаментом просела, а стены пошли трещинами.

Было видно, что туннель совсем недавно расширяли. Скорее всего, земляные работы производили по ночам, в темноте, ну а изначально проход был более узким. Однако наша беспечность подарила демонам слишком много времени.

А теперь моему отряду и «нашёптышам» предстояло держать ход диаметром в двадцать скачков, откуда ночью попрёт… Как минимум, просто невероятное количество врагов. А, как максимум, и пара бурусов плечом к плечу пролезут.

Вряд ли орда откажется от планов по завоеванию Междуречья. Всё, что я знал про нашествия демонов, говорило о том, что впервые катастрофа зашла настолько далеко. Дикий Шёпот был предельно близок к победе. Настоящей победе, окончательной и бесповоротной.

И на пути к ней стояло… Всего лишь одно маленькое наёмное войско.

Но мы были очень стойким маленьким наёмным войском. Мы просто обязаны были выстоять. Не ради того даже, чтобы зажравшееся Междуречье спасти, заодно со всем человечеством… А хотя бы ради себя и собственной жизни. Вот за что мы собирались сражаться.

— Борк! — крикнул я, подзывая сотника. — Бери своих, бери пустые телеги. И дуйте к портовым кладам. Я отправлю с вами «нашёптышей», чтобы с демонами разобрались. Нам нужны припасы! Срочно!

— Понял, воевода, — голос у крепыша был осипшим, а взгляд регулярно косил мне за плечо.

Туда, где посреди двора зияла огромная тёмная дырища.

— Истор, Ситранис, Тадар! — я повернулся к трём основным командирам. — Организуйте оборону. Защищаться придётся как снаружи, так и внутри. Делайте, что хотите… Но чтоб через три гонга тут была крепость, а не дворец!.. Я буду создавать нам армию. Заодно попробую зачистить как можно больше домов в городе. Но… Вы и сами понимаете.

Командиры поспешили к бойцам, а те бросились выполнять приказы. Окрестные строения мы подвергли разграблению и разрушению. Материалы нужны были, чтобы превратить дворец в неприступный бастион.

А ещё мы отправили бывших воров углублять выход из туннеля, чтобы осложнить демонам путь наверх. Бедняги трусили, косили на темноту внизу, дёргались при каждом шорохе… Зато и копали буквально на загляденье. Не знаю, кто из командиров это изначально придумал, но задумка мне понравилась.

Зачем строить стену перед выходом из туннеля, если можно сам туннель углубить? Ну то есть фактически создать у выхода ещё одну стену, просто из земли и кладки подвала?

Вариант закрыть туннель, завалив выход на поверхность, я с шептунами обсудил ещё по пути в Келаан, на кратких привалах. Нет, эта мера привела бы лишь к тому, что демоны оперативно выкопали бы новую точку выхода. И где она завтра возникнет, не смог бы угадать никто. Ведь никто не знал доподлинно, есть ли у туннеля боковые ходы, и насколько разветвлена его сеть.

В общем, оставалось только держаться и перемалывать орду. До тех пор, пока не подойдёт объединённое войско. А для этого нужно было здесь всерьёз закрепиться.

Окна и двери первого этажа я приказал заложить камнями и мешками с песком. Переханов, гнуров и танаков загнали внутрь дворца. Убежища для них старались организовать в глубине, чтобы демоны до скотины не добрались. И не только изнутри, но и снаружи.

Вокруг стен рассыпали чёрный песок, раз уж его во дворце целые заносы были… Я решил, что, в любом случае, надо ставить ночью купол. Если повезёт, враг не сразу поймёт, куда делся дворец и как теперь туда попасть. Купол собирался держать Ферт.

Мирим и Ашкур готовили ночное освещение. Алана оборудовала полевой госпиталь, чтобы принимать раненых. А я шептал, то собирая жизненную силу, то поднимая «нашёптышей» и рассылая во все стороны от дворца. Чтобы они прошлись по каждому дому, заглянули в каждый подвал, в каждый тёмный закуток…

Нам бы чуть больше времени на подготовку… И мы бы окопались так, что никакая орда бы уже не выбила из дворца. Чего уж там… Если бы такие способности, как сейчас, я имел в Илосе, люди бы никогда не уступили город демонам. Но… Поздно жалеть о прошлом, которое в прошлом.

Да и не до сожалений было. Буквально каждый миг я чувствовал, как гибнут мои «нашёптыши». И это, даже не успев далеко уйти от места, где я их поднял. Город кишел демонами… Их тут столько было, что я и за день, и за два не управился бы с очисткой. Ночь приближалась, а вместе с ней утекало время, оставшееся на подготовку. Чем меньше врагов полезет ко дворцу после заката, тем меньше людей я, в итоге, потеряю.

Вернулся Борк со своими бойцами. «Нашёптыши» перебили большую часть врагов на складах, однако и сотне Борка пришлось повоевать. После чего они покидали в телеги всё, что удалось на скорую руку найти, и со всех гнуровых ног рванули обратно. На вторую ходку времени у Борка, к сожалению, не хватило бы.

Копейщики уже занимали позиции у окон и дверей. Лучники рассыпались по галереям второго этажа, а местами устраивались на крышах, откуда имелся хороший обзор на двор. Солнце, коснувшись горизонта, мало-помалу закатывалось за него. Люди торопливо завершали последние приготовления.

А я продолжал шептать. Песок во дворе, не переставая, крутился вихрями. А из этих вихрей вставали всё новые и новые воины. Один за другим они шли к провалу и спрыгивали вниз, непосредственно к спуску в туннель, готовясь встретить тех, кто скоро полезет из-под земли.

Я не знал, сколько нам придётся здесь держаться. Как бы ни спешило сюда объединённое войско, оно отставало, и не на день, а на несколько. Большие армии быстро не перемещаются, это неприятный закон жизни. А тут ещё приходилось и всех врагов по пути зачищать, и трупы в обязательном порядке жечь…

В общем, на какой срок мы здесь окопаемся, пока неясно было.

И тем не менее… Одно то, что мы дошли до Келаана, уже нельзя было назвать иначе, как немыслимой удачей. И очередной невероятной авантюрой, в которой уцелели наши буйные головы. Мы прошли через земли, практически занятые демонами, прорвались к городу, битком ими набитому, и заткнули собой, как пробкой, выход из туннеля под рекой.

И если после такого о наших бойцах не начнут слагать легенды и петь песни, то, видимо, придётся стать божеством, чтобы напоминать людям, кому они обязаны своим существованием. Шучу, конечно. Не собираюсь я метить в пантеон. Это не мой путь.

Между тем, сотня лучников разошлась в стороны рядом с провалом. Вытащив первые нашёптанные стрелы, бойцы принялись пускать их вниз, в сплошную темноту перед «нашёптышами». И первые же из стрел нашли себе цель.

Демоны были тут уже давно. Стояли в темноте, смотрели, ждали ночи. Ну или хотя бы сумерек. До них было, считай, рукой подать. Ровные шеренги дауров. Пауки, что сидели по вертикальным поверхностям. Песчаные люди, которым не было числа, и Кровавые Персты.

Особенно впечатляли исаи, застывшие на стенах, будто гигантские чёрные насекомые.

По рядам людей понеслись тревожные шепотки. Я дёрнулся было всех подбодрить. Хотел уверенно сказать, что мы не умрём сегодня. Да и завтра, вероятно, не умрём. И вообще, нам ещё жить да жить. Но я не мог отвлечься, создавая новых и новых песчаных воинов. К счастью, Ситранис с Истором и Тадаром не сплоховали. Проехались вдоль шеренг, что-то бодро и уверенно объясняя людям.

«Нашёптыши», между тем, едва умещались на спуске. С каждым новым воином их первый ряд оказывался ближе к врагу. Тени вокруг удлинились, мало-помалу заливая мир темнотой. Солнечного света оставалось всё меньше. Не отвлекаясь от создания «нашёптышей», я успел заметить, как над дворцом встал купол из чёрного песка.

Мы напали первыми… Возможно, в этом был символизм, не знаю. Но почему-то, когда вниз, в темноту туннеля, понеслась «волна холодного света», когда она обрушилась на первые ряды врагов, стирая их обратно в чёрную пыль, из которой они родились — мне стало резко легче…

Да и бойцам, судя по радостным вздохам, полегчало.

Возникло ощущение, что это не мы пришли в смертельную ловушку, а демоны приползли за своей смертью. Ну а мы — просто те, кто её им принесёт.

Мы перестали быть вечно отступающими. Мы стали теми, кто сам идёт в атаку. И пусть это было под силу только одному отряду, жалким шестнадцати тысячам бойцов из всех остатков человечества… Но ведь мы, такие, были. И сейчас мы были именно там, где и должны быть.

«Нашёптыши» сдвинулись ещё на пару шагов вперёд. Их чёрные топоры взмыли над головами, готовясь нанести первый удар. Сумерки сгустились, ночь окутала мёртвый город, и демоны, наконец, ответили, бросившись в атаку.

Откуда-то из темноты туннеля донёсся страшный рёв. Тем, кто хотел выйти и убивать, очень не понравилось, что их самих убивали. Вот только на их оскорблённые чувства нам было плевать. На миг оторвавшись от шёпота, я обвёл взглядом лица ближайших бойцов. Сосредоточены, зубы сжаты, руки крепко сжимают оружие. Все мои люди, кого я видел, понимали: впереди нас ждёт долгая и сложная ночь.

Не будет красивых сражений. Не будет бешеной скачки и победных таранных ударов.

Будет нудная, долгая и грязная работа. Её просто надо сделать. Чтобы ни один сучий демон больше не перешёл с правого на левый берег Тихой.

Мы стояли на последней границе человечества. И не собирались её уступать бездушным выродкам.

Глава 208

Пять ночей. Пять ночей мы держали выход из туннеля. И это были не только тяжёлые ночи, но и не самые лёгкие дни. Орда рвалась на левый берег Тихой, и только мои песчаные воины да купол из чёрного песка позволили нам избежать невероятных потерь.

Первая ночь была, пожалуй, одной из самых простых. Снаружи, в городе, демоны бродили вокруг нашей позиции, натыкались на защиту из чёрного песка и уходили прочь. Они не видели и не чувствовали нас. А высших в городе не нашлось, чтобы указать им цель.

Купол всю ночь работал безупречно. Снаружи нас так и не побеспокоили. Зато внутри, в туннеле, было жарко. Песчаные люди и Кровавые Персты лились сплошным потоком. К счастью, они не умели бегать по стенам, как пауки и исаи. Те атаковали со стен и даже с потолка. Они карабкались по вертикальным поверхностям, цепляясь за малейшие выступы. Их было много. Очень много.

Мои песчаные воины встречали их у самого выхода из туннеля. Я выстроил «нашёптышей» в подобие царского строя, сотворив и воинов с топорами, и воинов с копьями. Они заполнили всё пространство спуска во внутреннем дворе.

Жизненная сила текла в воздухе густыми потоками. Каждый убитый демон дарил мне энергию, а я втягивал её, обращая в новых «нашёптышей». Они вставали из земли и занимали место павших. И всё равно орда медленно давила оборону.

Чуть полегче стало, когда энное число демонов показалось из-за края туннеля. Тут присоединились кочевники со своими луками. Они встали по бокам от провала и пускали стрелы вниз, целя в тех, кто пытался обойти «нашёптышей» по стенам.

Затем к ним стали присоединяться копейщики, атакуя тех, кто слишком близко подбирался к краю обрыва.

Мы убивали. Они лезли снова. Мы убивали. Они снова лезли. Было ли это боем? Сложно сказать. Я всё-таки привык, что в бою хотя бы одна сторона держится за жизнь. А здесь, внизу, у нас под ногами, сошлись существа, не знавшие страха и усталости. Ни демоны, ни мои песчаные воины не пытались защитить себя. Обе стороны шли напролом, видя впереди только цель.

А людям осталась лишь монотонная работа. В общем, нет… Не было это ни битвой, ни сражением. Скорее, большая бойня, которая не прекращалась до рассвета. Я потерял счёт времени, старался только не уснуть, продолжая делать «нашёптышей». Честно говоря, я толком и саму ночь-то не запомнил.

Помню лишь, как к рассвету волна демонов схлынула. Последние из них, не добравшись до верха, отступили в темноту туннеля, спасаясь от солнечных лучей. А я наконец-то развеял песчаных воинов и выдохнул. Одну ночь мы выстояли. Не потеряв ни одного человека. И это была отличная новость. Плохая заключалась в том, что одной ночью обойтись не могло.

С восходом солнца я отправил всех, кто сражался у туннеля, спать. Я бы тоже где-нибудь завалился отдохнуть, однако надо было распределить людей на работы. Запасы провизии таяли буквально на глазах. Да и запасы воды подходили к концу, а из окрестных колодцев пить никто бы решился. Особенно после того, как обнаружили там куски тел и следы псевдоплоти.

Вода стала горькой и маслянистой. Её нельзя было пить, не рискуя здоровьем. Пришлось таскать воду от реки. Бочками, которые удалось разыскать в городе. Само собой, под охраной. Для людей воду кипятили в котлах, тратя на это драгоценное топливо, а ведь ещё надо было напоить скотину…

Основными целями добытчиков были портовые склады, городской амбар и торговые склады в восточной части города. Туда отправились несколько сотен человек с телегами и пустыми мешками.

И только убедившись, что люди заняты делом, я позволил себе найти местечко поуютнее и улечься спать. Уже проснувшись, узнал, что у добытчиков не всё прошло гладко. Даже при свете солнца Келаан оставался опасным. В одном из торговых складов, где хранились запасы зерна, отряд напоролся на засаду.

Несколько Кровавых Перстов прятались в подвале. Они не проявили себя сразу, как только почуяли людей. А вот когда бойцы начали выносить мешки, твари вырвались наружу. Половина триосмии полегла практически сразу. Остальные погибли уже в бою.

Да, погибли новички. В основном, те, кого мы наняли под Ферундом. Но всё же это были хорошие ребята. И мне было жаль, что так всё закончилось. Однако не до такой степени, чтобы рвать на себе волосы. Мы на войне. Все мы на войне. Тут умирают.

Тела сожгли там же, во дворе склада, где их обнаружил другой отряд, и работа продолжилась. Припасы ещё продолжали тащить, когда я проснулся ближе к вечеру.

Если первая ночь была проверкой, то вторая стала настоящим штурмом. Из туннеля снова полезли песчаные люди, исаи и Кровавые Персты, но теперь к ним присоединилось очень много дауров. Куда больше, чем в прошлую ночь.

И моих песчаных воинов стали теснить ещё быстрее.

А снаружи, в городе, появился тот, кого я боялся больше всего — высший демон. Крылатый уродец прилетел откуда-то с правого берега, ведя за собой целую тучу ахалгов. Сквозь купол он нас видел и указывал другим демонам в городе, куда атаковать, чтобы пройти через защиту.

Так что в эту ночь бой вышел тяжёлый. Для всех тяжёлый. Мало того, что приходилось отбивать волны врагов из туннеля, так ещё и вдоль внешней стены дворца кипела битва. И тут уж пришлось поработать всем.

Раненых была просто тьма. В итоге, погибло почти полсотни человек. Но мы выстояли и эту ночь. И собирались стоять и дальше. Столько, сколько потребуется.

К утру все были вымотаны. Первая половина дня ушла на сон. Я проспал до полудня и поднялся с чугунной головой. Бойцы выглядели не лучше. Но отдыхать дальше было нельзя. Нам требовались припасы.

Ладно нам, людям. На наши желудки еды пока хватало. Но скотине тоже надо жрать. А гонять её на пастбища за стены — подвергать риску и скотину, и пастухов. К тому же, ночью было прохладно, и нужны были дрова. В общем, покой нам только снился.

Третья ночь выдалась самой сложной. Пожалуй, мы были максимально близки к поражению. Едва сгустились сумерки, как последовал двойной удар: из туннеля и снаружи. А затем из-под земли полезли качурги. «Нашёптышам» с ними было тяжелее, чем с обычными демонами. Качурги выдерживали много ударов топорами, прежде чем падали. Каждый убитый качург, в итоге, уносил с собой сразу десяток песчаных воинов. Пришлось подключать стрелков-кочевников. Они били прицельно, целя в уязвимые места — загривки. Это замедляло тварей.

Врагу не хватило самой малости — демонов снаружи. Крылатый высший снова прилетел, снова кружил над дворцом, натравливая на нас тварей. Вот только к середине ночи демоны в городе начали заканчиваться. Видимо, за предыдущие двое суток мы выбили большую часть тех, кто прятался в Келаане.

Высшего двумя волнами холодного света сбил на землю Мирим. Отряд копейщиков и мечников добрался до места падения и добили врага. Тварь была ещё жива, но без крыльев и ослабленная светом Мирима, перестала быть страшным противником.

Потери за ночь составили больше трёх десятков человек. Что сильно печалило меня и подрывало боевой дух отряда.

Утро началось с лечения раненых. Алана работала без роздыха, переходя от одного к другому. Её шёпот затягивал раны, сращивал кости. Но усталость была видна даже в её движениях. Шептунья тоже работала на пределе.

Отдыхали до середины дня. Затем снова работа: поиск продовольствия, доставка воды из реки.

В этот день мы начали тренироваться с длинными копьями. Те, у кого ещё оставались древки, вставали по боковым краям выхода из туннеля и учились бить вниз, под углом. Задача была проста: убивать демонов, которые пытаются обойти моих песчаных воинов по стенам. Копья здесь подходили идеально — длинные, с хорошим наконечником, они позволяли достать врага, не подставляясь под ответный удар.

Внешнего напора больше не было. Город опустел — видимо, мы выбили почти всех демонов, приходивших с ночными визитами. Зато из туннеля гады полезли всерьёз. Песчаные люди, Кровавые Персты, дуары, исаи, качурги. Орда собрала всё, что могла, и бросила на нас. Мои песчаные воины стояли в конце подъёма плотной массой. Они принимали на себя первый удар и держались, отбиваясь топорами и копьями.

Люди помогали длинными копьями с боков и стрельбой из луков. Кочевники пускали стрелы над головами моих воинов, целя в демонов внутри туннеля. Это была долгая, монотонная работа. Демоны лезли, мы убивали. Они лезли снова. Мы убивали снова. К рассвету туннель был завален горами чёрного песка.

Пятая ночь была похожа на четвёртую. Те же демоны, тот же натиск. Песчаные люди, Кровавые Персты, дуары, исаи, качурги. «Нашёптыши» встречали их у выхода, люди помогали копьями и стрелами. Бой шёл всю ночь, но утром мы по-прежнему были живы.

Пятый день начался, как обычно: с короткого сна, работы и подготовки к очередной ночи. Однако ближе к полудню дозорные на стенах дворца подали сигнал. В город входили люди. Настоящие живые люди, целая колонна.

Три тысячи бойцов объединённого войска, вытянувшиеся по главной улице длинной змеёй, приближались к нам.

Через полгонга трое тысячников стояли передо мной во внутреннем дворе дворца. Все немолодые, опытные. Тот, что постарше, представился первым — Харит. Двое других — Мелвин и Грат. Они оглядели двор, заваленный чёрным песком и останками демонов, переглянулись и спросили, чем могут помочь.

Я не стал церемониться. Объяснил коротко: у нас проблемы с водой, у нас кончается продовольствие.

Но самое главное — нужно укрепить выход из туннеля так, чтобы его могли оборонять воины-люди. Без моих песчаных воинов. Без меня. Потому что я не могу стоять здесь вечно, а орда — может.

Тысячники выслушали и быстро накидали план. Во-первых, укрепить стены дворца, выходящие на внутренний двор. Превратить их в сплошную линию обороны с бойницами для лучников. Во-вторых, подкопать края выхода из туннеля, чтобы обрыв стал выше и круче. Избавиться от завалов чёрного песка на выходе у поверхности.

В-третьих, вкопать в землю и в стены туннеля колья. Заточенные, крепкие, направленные под углом вниз. Чтобы каждый, кто попытается лезть, напарывался на них. Против прущих напролом демонов это неплохо работало.

Работа закипела сразу же. Три тысячи свежих бойцов — это огромная сила, когда речь идёт не о сражении, а о строительстве. Они разбирали руины соседних зданий, таскали камень, месили глиняный раствор. Стены дворца, выходящие во внутренний двор, начали обрастать дополнительной кладкой. Окна закладывали, оставляя лишь узкие бойницы. Дверные проёмы сужали, превращая в коридоры смерти для любого, кто попробует прорваться.

Выход из туннеля углубляли весь остаток дня. Земля была рыхлой, пропитанной кровью, песком и псевдоплотью. В результате, копать было легко, однако и стены осыпались постоянно. Их укрепляли досками, снятыми с разобранных телег, а дополнительно вбивали колья.

К вечеру обрыв перед выходом из туннеля стал выше на добрых пару скачков. В него вкопали десятки кольев, направив острия вниз. Теперь любой демон, решивший вскарабкаться, должен был сначала миновать этот частокол, а затем лезть по почти отвесной стене.

Но к вечеру орда из туннеля не показалась. Возможно, демоны поняли, что план провалился. А, может быть, мы нанесли ей неприемлемые потери. Такие, которые не позволяли больше сражаться и одновременно поддерживать туннель.

Ночь пятого дня опустилась на Келаан, тихая и звёздная. Однако в туннеле было пусто. Ни песчаных людей, ни Кровавых Перстов, ни исаев. Полночи над городом царила тишина. Мы ждали нападения, готовились сражаться, стоять насмерть. Однако демоны так и не пришли на бой.

Прошёл первый ночной гонг. Второй. Третий. Я продолжал стоять у провала, вслушиваясь в темноту. И в середине ночи всё-таки услышал гул. Он доносился из туннеля. Низкий, непрекращающийся, тревожный, от которого поджилки сами трястись начинают.

Земля дрогнула — раз, другой. Со стороны реки, где-то далеко, раздался рокот. Я не мог пойти и посмотреть, что происходит на реке, потому что не хотел оставлять пост. Зато я слышал, как люди на крыше дворца кричали про водовороты. И слышал, как вода с рёвом льётся куда-то.

А потом я увидел воду в туннеле. Сначала мощная волна, которая едва не выплеснулась из прохода. Ну а затем вода отступила куда-то в глубину. Своды туннеля были обрушены, а сам он — затоплен.

Я не думаю, что демоны нарочно это сделали. Скорее всего, орда всё время удерживала своды, расходуя жизненную силу. А когда демоны покинули туннель, тот обрушился сам.

Мы всё-таки отстояли левый берег. Правда, для тех, кто обитал в здешних землях, цена оказалась высока. Да и сделать новый туннель орде ничто не мешало. Наберёт сил, развоплотит часть демонов — и попытается снова.

Впрочем, теперь, когда люди знали, что удар может прийти из-под земли, застать их врасплох было бы гораздо сложнее.

В последующие дни в город подтгиявались силы объединённого войска. Келаан, ещё недавно мёртвый и пустой, наполнялся людьми.

Правда, ночевать бойцы предпочитали на улицах. В дома старались не соваться. Уж слишком внутри было неприглядно. Пусть по земле и не были раскиданы трупы, но следы резни виднелись практически везде.

Иритис прибыл на третий день после затопления туннеля. Регой выглядел уставшим, зато до крайности довольным. Он нашёл меня во внутреннем дворе дворца, где я, сидя на перевёрнутом ящике, флегматично наблюдал за работой землекопов, зарывавших проход.

— Да пребудет с тобой Отец песков, Ишер! — поздоровался он со мной. — Вы всё-таки сделали это…

— Тени тебе в полдень, Иритис, — ответил я. — Да, туннель мы удержали. Как проходит зачистка окрестностей?

— Ещё продолжается, — сообщил Иритис, присаживаясь рядом. — Мои люди прочёсывают всё к северу от Келаана. Гухулов много, но с каждым днём меньше. Из окрестных городов — Заранта, Паритиса и Ариса — выдвинулись подкрепления. Значительные силы. Они зачищают земли к югу от Келаана… Через пару дней здесь будет целая армия.

— Ну вот и хорошо, — кивнул я. — Значит, наша служба здесь закончена.

— Вы сделали больше, чем могли, — согласился Иритис. — Я тут осмотрелся, кстати… И предлагаю тебе переместиться за городские стены со своим отрядом. Там и припасы доставлять легче, да и обстановка…

Иритис огляделся и передёрнул плечами.

— … Не такая мрачная, — выразительно заметил он.

Я проследил за его взглядом. И увидел голову детской куколки, торчащую из горки чёрного песка. Демоны… Как же я не люблю, иух их дери, чтоб им всем, демонов…

С щедрым предложением Иритиса я не стал спорить. В тот же день мы свернули лагерь и перебрались за стены Келаана. Собственно, не предложи этого Иритис, мы бы и сами через день-два покинули город. Таскать издалека воду и провиант было накладно. А за городом хоть скотину можно на выпас отправить.

Нам выделили отдельный участок у южной стены, рядом с воротами. Здесь уже стояли шатры объединённого войска. Бойцы, ещё вчера спавшие на каменном полу дворца, теперь устраивались в шатрах, где стояли жаровни, нагревавшие воздух.

Прошло ещё несколько дней. Военные отряды продолжали прибывать с разных сторон. Келаан превращался в военный лагерь. Что будет, когда уйдут войска? Не будут же они вечно здесь сидеть?

Огромный опустевший город… Совершенно безлюдный… Слишком лакомая цель для всяких грабителей и любителей лёгкой наживы. А вокруг Келаана, к тому же, опустела целая область. Конечно, в Междуречье беженцев набилось много, и места всем не то чтобы хватает… Однако мне и вправду было интересно, как дальше сложится судьба Келаана.

Впрочем, я тут оставаться не собирался. Сам для себя решил, что побудем ещё несколько дней для надёжности, а затем отправимся обратно к Танлавару. Иначе как меня найдут послания от Фариатидиса? Он же все письма в старый лагерь присылал.

Делать под Келааном моему отряду было больше нечего. Решение я принял, оставалось чуть-чуть подождать…

Глава 209

На третий день после переезда за стены к моему шатру подошёл Иритис. На нём был не боевой доспех, а чистый костюм, плащ с золотым шитьём и высокие сапоги. Волосы аккуратно причёсаны. Он явно готовился к чему-то. Я сидел на походном стуле, чистил топор, и вид регоя меня насторожил. Слишком уж он был нарядным для человека, только закончившего войну.

— Ишер, — начал он, останавливаясь у шатра, — местные аристократы устраивают празднование. В честь победы под Келааном. Сегодня вечером. Мы там поставили пару шатров, еда и выпивка будет. От души приглашаю тебя и твоих командиров.

Я отложил топор и посмотрел на регоя с сомнением:

— Не рановато ли? Мы только что остановили прорыв. Орда ещё на том берегу. Гухулы бродят по всему левому берегу. Праздновать сейчас как-то…

— Людям нужен отдых, — перебил меня Иритис. — Всем. Твоему отряду. Тем, кто шёл сюда со всех сторон света. Тем, кто сейчас прочёсывает поля. Если не дать им передышки, они начнут ошибаться. А ошибки дорого обходятся. Ты командуешь людьми, ты сам это знаешь.

— Отдых — это одно. Празднование — совсем другое, — заметил я.

— Это политика, Ишер, — сказал Иритис с лёгкой улыбкой. — Там будут командиры. Регои, представители семей, знатные люди. Им нужно увидеть друг друга, обменяться новостями, договориться о дальнейших действиях. А рядовым бойцам два вечера подряд будут выдавать выпивку. Пусть расслабятся. Заслужили.

— Два вечера выпивки… — повторил я. — Надеюсь, стража будет трезвой.

— Ну поэтому и два вечера, — заверил Иритис. — Всё продумано. Одни следят, другие отдыхают. Ну что, ты придёшь?

Я хотел отказаться. Честно хотел. Не люблю бесконечные тосты и напыщенных аристократов. однако тут вмешался Ситранис. Он, оказывается, всё это время стоял у соседнего шатра и слушал. Боевой товарищ подошёл, хлопнул меня по плечу и сказал, наклонившись и глянув мне в глаза:

— Брат, даже не думай отказываться. Это же праздник в нашу честь! В нашу! Ты понимаешь, сколько мы для этого сделали? Мы перекрыли этот проклятый туннель. Мы из сил выбивались, чтобы не дать орде пройти. А ты хочешь сидеть весь вечер у шатра и снова чистить топор?

— Мне и здесь неплохо, — буркнул я. — И топору тоже.

— Чествовать будут тебя, — добавил Иритис, тоже глянув мне прямо в глаза. — Люди хотят и должны увидеть того, кто принёс нам победу.

Я вздохнул. Спорить одновременно с двумя регоями было бесполезно. К тому же, где-то в глубине души я понимал, что они правы. Не насчёт героя — в этом Иритис, возможно, перегибал палку. Хотя в первую ночь я, если честно, так не думал…

А в плане отдыха. Регои говорили дело.

Мои командиры заслужили вечер без оружия в руках. Без криков, без шёпота, без запаха псевдоплоти. Посидеть за столом, выпить, пообщаться.

— Ладно, — согласился я. — Приду. Возьму Ситраниса, Истора и Тадара. Они вроде бы по статусу подходят.

— Разумеется, — кивнул Иритис. — Приводи всех, кого хочешь.

— Тогда договорились, — сказал я.

Иритис удовлетворённо кивнул и ушёл, оставив нас с Ситранисом вдвоём. Регой сиял, как начищенная монета. Интересно, он так по общению соскучился или по выпивке?

Вечером мы все начали собираться. Ситранис притащил откуда-то чистую и подходящую к случаю одежду. Подозреваю, разграбление Келаана уже началось. А эти тряпки раньше принадлежали каким-то знатным жителям.

— Ты где это взял? — спросил я, разглядывая одежду.

Ткань была добротная, явно дорогая. А вот поносить её успели, судя по потёртостям.

— Где взял, там нет уже! — ответил регой, ничуть не смутившись. — Какая тебе разница? Хозяевам они больше не понадобятся, а нам в самый раз. Не идти же на праздник в походных обносках. Не поймут же!..

— Охо-хо-хо… — признал я правоту регоя.

Тадар, старый хан, долго вертел «обновки» в руках, морщился, но в конце концов накинул на плечи. Истор оделся быстро, привычно, явно не в первый раз носил такую одежду. Я провозился дольше, потому что надевать подобное не привык. Ситранис оглядел нас, как командир оглядывает строй перед смотром, и остался доволен.

— Ну вот! — сказал он, поправляя свой высокий расшитый золотом воротник. — Теперь мы похожи на победителей, а не на разбойников с большой дороги!..

— Мы и есть почти разбойники, — заметил я, возясь с завязками на своей новой рубахе. — Мы ведь наёмники.

— Разбойники, которые спасли Междуречье! — парировал Ситранис. — По-моему, неплохое сочетание.

Мы вышли из шатра. Солнце уже садилось за стены Келаана, небо на западе окрасилось в алые тона. Лагерь гудел — где-то уже начали раздавать выпивку, и бойцы, смеясь, выстраивались в очередь к бочкам. Кто-то затянул песню, и её подхватили в соседнем отряде. Я остановился на мгновение, глядя на это.

Мои люди, прошедшие со мной огонь и воду, смеялись. Они были живы. И, наверно, это и впрямь стоило отпраздновать.

— Идём, брат, — позвал Ситранис. — Нас ждут.

И мы пошли. Четыре человека, которые встретились в краях, гибнущих под ударами демонов, и с тех пор прошли половину всего Края Людей. Завтра будет новый день, новые заботы, новые бои. Но сегодня… Сегодня был праздник.

Праздник устроили на площади рядом с городскими стенами. Несколько больших шатров из белого полотна стояли полукругом, образуя уютный внутренний двор, защищённый от ветра. Между шатрами расставили столы и лавки, на столах — глиняные чаши и кувшины.

Пространство освещалось факелами на высоких шестах и масляными фонариками, подвешенными на растяжках. Слуги сновали между гостями, выкатывая бочки с вином, вынося блюда с жареным мясом, сыром, фруктами и свежим хлебом. От вида всего этого изобилия рот невольно наполнился слюной.

Гостей собралось около сотни. В основном, аристократы, регои и просто знатные люди. Все при параде: дорогие плащи, нарядные одежды, чистая обувь и золотые украшения. Я чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Мы с Ситранисом, Тадаром и Истором держались вместе, в стороне от основной толпы.

Я заметил, что на нас посматривают. Кто с любопытством, кто с откровенной завистью, кто и вовсе со злостью. Однако подходить пока никто не спешил. Да и нам не особо хотелось общаться с местной знатью.

Наконец, когда все бочки были выкачены, а столы заставлены угощением, на одну из бочек, ту, что стояла в центре, взобрался Иритис. Он поднял руку, призывая к тишине, и гул голосов моментально стих.

— Друзья! Соратники! — начал он, и его властный голос разнёсся над площадкой. — Простите за походную обстановку, но, думаю, она как раз к месту. Мы на войне, и праздновать победу в шатрах, среди костров и бочек с вином — это по-нашему.

По толпе прокатился одобрительный гул. Кто-то хлопнул в ладоши. Иритис выдержал паузу и продолжил:

— Я хочу сказать спасибо всем вам. Всем тем людям, что пришли на помощь войску. Всем командирам, что вели своих людей через поля и разорённые деревни. Междуречье не забудет этого. Мы все видели, что случилось. Враг нанёс коварный удар. Демоны прошли под рекой, откуда никто не ждал. Мы потеряли Келаан. Мы потеряли тысячи людей. Ещё немного, и орда потоком хлынула бы на левый берег. И тогда горели бы уже не окраинные города, а сама столица!

Он помолчал, обводя взглядом лица слушателей. А те кивали и мрачно переговаривались. Иритис улыбнулся и продолжил:

— Но мы выстояли! Пусть и приложили немало усилий, чтобы победить! Однако сегодня я хочу отдельно выделить заслуги одного человека. И его отряда.

Иритис повернулся в мою сторону и указал рукой. Я покачал головой, понимая, что сейчас последует.

— Воевода Ишер и его люди, — закончил Иритис. — пробились к Келаану через земли, уже занятые демонами. Они шли днём и ночью, отбиваясь от гухулов. Они достигли города и несколько дней держали выход из туннеля — против всей орды! Без их мужества, без их упорства мы бы не стояли здесь сегодня. Я объявляю Ишера героем этой битвы! И предлагаю выпить за него, его соратников — Ситраниса, Тадара и Истора! И за его отряд!

Толпа взорвалась криками. Кто-то поднял чашу, кто-то зааплодировал. Я почувствовал, как краска приливает к лицу, и поднял свою чашу, чтобы скрыть неловкость. Ситранис рядом со мной сиял, как начищенный бронзовый щит. Тадар хмурился, но в его глазах тоже мелькнуло что-то, похожее на гордость. Истор, будучи выходцем из знати, стоял с идеально каменным лицом. Но я заметил, как даже он невольно приосанился, услышав своё имя.

После речи началось застолье. Слуги разливали вино, гости налегали на угощение. Поначалу все посидели за столами, затем стали расходиться по площадке. И вскоре ко мне начали подходить…

Первым был высокий сухощавый аристократ в тёмно-синем плаще с серебряной вышивкой. Он представился Латаром из семьи Танварис. Голос у него был мягкий, вкрадчивый.

— Воевода Ишер, — произнёс он, склоняя голову. — Я хотел лично поблагодарить вас за то, что вы сделали. Без вас Келаан стал бы могилой для всего Междуречья.

— Благодарю, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Мой отряд сделал, что должен был.

— Скромность украшает героя, — улыбнулся Латар. — Но я слышал, что вы не только здесь отличились. Говорят, вы сражались с ордой от самого Илоса. И, насколько я понимаю, ваши успехи на юге Ферунда впечатляют куда больше, чем достижения некоторых командующих…

Он взял паузу, многозначительно глядя на меня. Я сделал глоток разбавленного вина и ответил ровно:

— Я просто делаю свою работу. А у кого какие достижения, мне без разницы. Лишь бы орду, в конце концов, остановили.

— Многие говорят, у человечества есть надежда, — посмотрев на меня внимательно, тихо сказал Латар. — Но мне кажется, надежда у нас вовсе не та, о которой говорят.

— Думаю, надежда человечества — в руках самого человечества… — я сделал вид, что не понял, о чём говорит аристократ.

Латар вежливо кивнул на прощание, но в его глазах мелькнуло разочарование. Он, видимо, ожидал другой реакции.

Следующим подошёл пожилой регой. Он представился Орвегом и сообщил, что командует десятью тысячами из объединённого войска Приречья и Междуречья.

— Я слышал о вашем отряде ещё с той ночи на правом берегу! — сказал он, энергично пожимая мне руку. — Видел, как вы стояли до конца на мосту. А теперь ещё и тут, под Келааном… Скажу прямо, воевода: я рад, что есть такие люди, как вы. А то у нас любят раздувать славу тех, кто просто вовремя оказался в нужном месте и не до конца всё испортил…

— Спасибо, — ответил я. — Но победа под Келааном — заслуга всех, кто здесь стоял. Не только моя.

Орвег хмыкнул:

— Тоже верно. Но вы, Ишер, всё равно главный герой. И не позволяйте никому убедить вас в обратном!.. — наставительно добавил он.

Я сдержанно поблагодарил его, и мы чокнулись чашами.

Третьим был молодой регой в зелёном плаще с гербом, который я не узнал. Он представился Талвином.

— Воевода Ишер, — начал он с лёгким поклоном. — Для меня честь познакомиться с вами. Я слышал, что вы не просто полководец, но и шептун… И, говорят, весьма сильный…

— Стараюсь, — ответил я. — Шёпот — полезный инструмент.

— Инструмент, который, к сожалению, не всем доступен!.. — заметил Талвин.

— Со временем всё изменится, — заметил я. — Шептунов становится больше.

— Знаете, пусть вас зовут всего лишь воеводой, но, сдаётся мне, это лучше всех громких «титулов», что в последнее время разносит молва!.. — вперив в меня острый взгляд, заявил Талвин.

Я чуть не поперхнулся вином. Намёк был более, чем прозрачным. Возникало ощущение, что местные элиты с запада Междуречья активно меня толкают куда-то. Ну или просто сталкивают лбами с героем с востока.

— Честно сказать, я не очень-то слежу за титулами… — как можно небрежнее произнёс я, ставя чашу на стол. — Мне важнее, чтобы мои люди были живы и сыты. Остальное — политика.

— Политика… — задумчиво повторил Талвин. — Да, вы правы. Но иногда политика сама находит нас, воевода… Особенно таких удивительных людей…

Он ещё раз поклонился и отошёл, оставив меня в глубокой задумчивости. Впрочем, долго думать не пришлось. Ко мне весь вечер подходили, хвалили, поздравляли и намекали… Намекали… Намекали…

Через некоторое время, когда поток желающих схлынул, ко мне пробрался Иритис. Он был слегка раскрасневшимся от вина, но держался прямо. Как и полагается аристократу из высших кругов.

— Ишер, — сказал он, беря меня под локоть и отводя чуть в сторону. — Ещё раз спасибо. За всё. Ты сам знаешь, без тебя мы бы не справились.

— Я знаю, — ответил я без ложной скромности. — А теперь что? Какие у тебя планы?

— У меня? — Иритис усмехнулся. — У меня — продолжать зачистку. Орда отступила, но не разбита. Мы их ещё долго будем бить на правом берегу. Да и здесь, на левом, ещё придётся повоевать. А у тебя? Что будешь делать ты?

— Вернусь в Танлавар, — сказал я. — Там меня будут искать…

Иритис кивнул:

— Я так и думал. Я поспособствую, чтобы тебе выплатили какое-нибудь вознаграждение. Ты заслужил. Не обещаю, что получится… Сразу говорю.

— Я сделал это не за деньги, — напомнил я. — Однако от выплаты не откажусь.

— Знаю, — Иритис улыбнулся. — Да и деньги лишними не бывают. Провизию на обратный путь я вам выделю. А вот дальше, у Танлавара, придётся закупаться самостоятельно. Уж прости, но без меня поставок в твой лагерь больше не будет.

— Я и не ждал другого, — хмыкнув, ответил я. — Спасибо на этом.

— Дальше объединённое войско постарается справиться само, — продолжил регой. — Мы укрепим Келаан, проверим берег, усилим патрули… Если попытаются снова прокопаться, будем вызывать шептунов. А вы можете возвращаться. С чистой совестью.

— С чистой совестью… — повторил я. — Звучит неплохо.

Мы ещё немного поговорили о снабжении, о том, какие дороги безопасны, а какие ещё нет, и Иритис ушёл к другим гостям.

Праздник продолжался. Где-то заиграли музыканты, и несколько аристократов пустились в пляс. Я же решил, что с меня хватит. Подозвал Ситраниса и остальных.

— Уходим? — спросил регой.

— Уходим, — кивнул я.

Мы покинули освещённую площадку и двинулись сквозь лагерь. Обратно к своим людям, обратно к нашим шатрам, ставшим домами для скитальцев из разорённых краёв. Ночь была прохладной, и дыхание вырывалось изо рта лёгким паром. Ситранис шагал рядом, молчал, но я чувствовал, что он хочет что-то сказать.

— Ты заметил? — спросил я, наконец.

— Что именно? — уточнил регой. — Что половина местных аристократов считает истинной надеждой человечества именно тебя, а не того типа с востока? Заметил, брат.

— И что думаешь? — поинтересовался я.

— Думаю, тебе не стоит лезть в это дерьмо! — ответил Ситранис без обиняков. — Политика — это грязное дело. Сегодня они тебя славят, завтра обольют грязью. Ты сам видел: они уже пытаются тебя использовать. Против кого? Против восточного командующего? Представителя семьи Аравантис? А что дальше? Всегда помни, ты им нужен не сам по себе, а как пешка в игре.

— Я знаю, — согласился я. — Поэтому и не отвечал на их намёки.

— И правильно делал, брат… — кивнул Ситранис. — Ты воин, Ишер. Ты шептун. Ты воевода. Но ты не политик, как и я сам, честно скажу… Не наше это. И не пытайся им стать. Просто делай то, что умеешь лучше всего: спасай людей и убивай демонов. А славу… Славу пусть делят те, кому она больше нужна.

Я усмехнулся. В словах регоя был резон. Мы дошли до шатров и остановились. Ситранис хлопнул меня по плечу и ушёл к себе. Тадар и Истор, всё это время молчавшие, пожелали спокойной ночи и тоже скрылись в палатках.

Я остался один. Звёзды ярко горели над головой, холодный ветер трепал край моего плаща. Я стоял и думал о том, что праздник закончился. Скоро мы выступаем обратно в Танлавар. И хорошо, что я, наконец, скроюсь с людских глаз. Ещё не хватало мне нажить врага в лице командующего на востоке…

Вот только от политики нельзя убежать. Как говорили в моей прошлой жизни: «Либо ты разберёшься в политике, либо она сама с тобой разберётся!» — и это было истинной правдой. Можно всю жизнь отмахиваться от неё, а потом удивляться, с чего вдруг в твою деревню прибежал отряд из соседнего края, и отчего он грабит, насилует и люто убивает.

Увы, нельзя стать героем и не вляпаться, хотя бы одной пяткой, в большие игры. Можно разве что получше к этому вонючему дерьму подготовиться.

Ну и не вестись на сомнительные предложения от местных аристократов.

И всё же я надеялся, что со временем смогу сбежать и от славы, и от местных элит. Пусть я лучше останусь зыбким воспоминанием о каком-то там герое войны с демонами.

Чем меньше обо мне помнят, тем крепче буду спать по ночам.

Глава 210

Обратный путь в Танлавар начался ясным холодным утром. Мы покинули лагерь под стенами Келаана. Позади остался разрушенный дворец, засыпанный чёрным песком и псевдоплотью. И плотно занятый воинами из объединённого войска Приречья и Междуречья.

В том, что Келаан ограбят сами войска, я уже не сомневался. Видел, как в окрестностях образуются стихийные лавки, где торгуют собранным в городе имуществом. Пока ещё солдаты выбирали дорогие вещи: керамику, украшения, дорогую одежду и мебель, предметы искусства. Но я был уверен, что со временем придёт очередь и вещичек попроще.

К слову, мы тоже закупились, чтобы не ехать с пустыми телегами. И тут меня, естественно, ждала целая буря почти справедливого возмущения…

— Почему мы, герои Келаана, должны что-то покупать, а? — это был тот редкий случай, когда я и Истор, и спокойный обычно Тадар аж покраснели от злости. — Почему они грабят богатые дома, а нам нельзя? Вот скажи, воевода, где справедливость?

Я переглянулся с Ситранисом. После Долгой Осады Кечуна мы оба понимали правила игры. Оставалось разъяснить их товарищам:

— Понимаете, — начал Ситранис. — Когда мы припасы по складам и домам собирали, это ничего страшного. А вот обчищать дома богачей в плане дорогих вещичек… Для этого у тебя за спиной должен стоять кто-то очень серьёзный. Ну а сейчас мы не в накладе: купили почти за бесценок, а продать можно, если я верно понимаю цены, вдесятеро больше, чем мы потратили на покупку.

— Правда, есть риск наткнуться на случайно уцелевших хозяев или их родственников… — добавил я. — Однако на этот случай и пригодится оправдание, что сами мы ничего не брали. Я даже под клятвой смогу подтвердить, что не лгу. А разница в цене покроет нам возможные убытки на такой случай.

Вообще у меня закралась после этого разговора дельная мысль. Надо бы отправлять поисковые отряды не только на склады с продовольствием, но и в поисках золота. Деньги-то мои люди периодически находили, а иногда и мне даже признавались. В городе, разорённом демонами, золота и серебра обычно много. Их с собой на Светлую Дорогу не возьмёшь. А что, если деньги искать целенаправленно?

Впрочем, и за пределами Междуречья были опустевшие края. И золота, больше не нужного хозяевам, там наверняка хватало. Так что я знал, чем заняться, когда война с демонами закончится. Буду ходить по опустевшим городам и собирать монеты. Озолочусь. И осеребрюсь. А пока явно не до того было.

Первые три дня в дороге прошли без приключений. Мы двигались по той же дороге, по которой шли в Келаан, но теперь она была абсолютно пуста. Ни гухулов, ни Кровавых Перстов, ни трупов. Лишь пепелища костров кое-где у обочин, да редкие патрули объединённого войска, прочёсывающие окрестности.

Поля и рощи Междуречья, где ещё недавно то и дело вспыхивали стычки, нынче выглядели умиротворяюще. Кое-где на вспаханной земле даже зрел уцелевший осенний урожай. В Междуречье и Приречье можно было, кстати, и зимний собрать. А вот в других краях зимой всё сохло и умирало. Глядя на всходы, я подумал, что недолго этим землям пустовать.

Ветер доносил с реки запах воды и ила. Мы шли не спеша, торопиться было некуда, а отдохнуть –необходимо. Часто вставали на привал, пораньше разбивали лагерь.

На одном таком привале, на четвёртый день пути, нас и нагнал всадник.

Всадник и сам ехал на перехане, и ещё одного вёл в поводу. Прибыл он налегке, только запас еды и минимум вещей. Поговорив с охраной лагеря, парень спешился, вошёл в расположение и начал выкрикивать:

— Воевода Ишер! Мне нужен воевода Ишер!

Оторвавшись от каши с мясом, я подошёл и представился. Парень вытащил из сумки и, уважительно кивнув, протянул свёрнутый пергамент, перевязанный кожаным шнурком. Печать на шнурке была мне знакома. Герб семьи Аравантис.

Я развернул послание и пробежал глазами. Писал Мариатидис, судя по подписи. Письмо было коротким и деловым. Семья готова подписать договор аренды. Встреча назначена в городе Эдель Араг. Туда же выдвигаются наши бывшие люди, которые раньше переправились в Междуречье.

Я перечитал письмо дважды, обдумывая сроки. До Танлавара ещё несколько дней пути. От Танлавара до Эдель Арага — ещё пять-шесть, не меньше. Плюс время на сборы, закупку припасов, отдых…

Раньше, чем через четверть, мы там не окажемся.

Взяв из складской палатки пергамент и чернила, я набросал ответ. Подтвердил, что приеду, но сразу предупредил, что это займёт не меньше четверти. Сложил пергамент, приложил печать наёмника и вручил гонцу.

— Отвези тому, кто тебя послал, — сказал я, добавляя к посланию несколько монет. — На словах можешь передать, что мы, вероятно, задержимся в пути.

Парень кивнул, вскочил на перехана и, забрав сменного с собой, умчался на север.

В пути я снова вспомнил о деньгах. Забыть-то о них и так сложно, однако иногда они отходят на второй план. А потом мысли о них возвращаются. Всегда возвращаются. Особенно если речь заходит о больших тратах. А именно они меня в ближайшее время и ждали.

Да, землю нам готовились сдать в аренду едва ли не под честное слово. И это, несомненно, радовало. А вот количество людей, которых, вероятно, предстоит устраивать на новом месте, радовало чуть меньше. Слишком уж их много было, чтобы я знал, что с таким количеством делать. Предварительно среди тех, кто решил присоединиться, имелись и илосцы, и приозёрцы. Могло так получиться, что у меня с ними всеми отряд вырастет вдвое.

А основная масса наших денег хранилась в Царской Казне. И местность, в которой нам предлагалось жить, была далековато от Древних Городов, где располагались отделения Казны.

На одном из переходов я подъехал к Ситранису. Всё-таки он как регой из условно местных обязан был в этом вопросе разбираться.

— Что думаешь по поводу обязательств Царской Казны? — без предисловий спросил я.

Регой пожал плечами. И даже подумал, перед тем как ответить, что в его случае было делом необычным:

— Я бы, конечно, полностью Царской Казне не доверял… Ни одна семья полностью не доверяет, хотя всё равно какие-то суммы хранят. Правда, я не слышал, чтобы Казна кого-то обманывала в последние несколько сотен лет. И не слышал, чтобы кому-то удавалось подделать обязательство.

— Значит, есть смысл взять эти обязательства? — уточнил я.

— Да само собой… Раз уж мы всё туда отправили, то бери! — на этот раз сходу кивнул Ситранис.

— А подпись точно подделать нельзя? — спросил я.

— Как я понимаю, не в одной лишь подписи дело! — отозвался регой. — Там используют какой-то древний артефакт. Говорят, он веками в царской сокровищнице пылился. Ну до тех пор, пока не разобрались, как он работает… Да, привязка к крови идёт. И почерк сравнивают. А если кто-то тебя заставил подписать документ, это тоже увидят. Слышал, что тех, кто на таком попался, кормили солью. А это, знаешь, не самая приятная смерть…

— Может, назначить ещё пару человек, чтобы имели право деньгами распоряжаться? — задумался я.

— Не, к демонам! — махнул рукой регой. — В таких вопросах лучше одному себе доверять. Деньги в своём кармане целее будут, брат!

— Ну что ж… Значит, надо заехать в Танлавар и взять обязательства, — решил я. — Заодно и припасы нормально пополним.

Оставшиеся пять дней пути вновь прошли без происшествий. Мы ехали вдоль берега Тихой, мимо рыбацких деревушек, мимо знакомых уже рощиц и полей.

А на шестой день на горизонте показались крыши и купола Танлавара. Город встречал привычным шумом, дымом из труб и криками речных птиц над портом.

Мы разбили лагерь на старом месте, в бухте. Там же, где стояли почти три четверти до похода. Никто не препятствовал, однако глядели на нас уже с подозрением. В принципе, оно и понятно: мой отряд ведь напоминал маленькое войско. Почти шестнадцать тысяч человек. Вооружённых, бывалых и опасных. Думаю, реши мы задержаться, и вскоре бы нас вежливо отсюда попросили.

Но мы и без того тянуть с делами не хотели. Я сразу отправил людей в портовый городок за припасами, а сам вместе с Ситранисом двинулся в Танлавар, в Царскую Казну.

Стража на входе в город пропустила без вопросов. Разве что тоже поглядывала с лёгким прищуром. То ли запомнила наш с Ситранисом прошлый визит, то ли всё ещё пребывала под впечатлением от того, как в нашем лагере закабалили воришек. Зато и возок для таких серьёзных людей нашёлся быстро. А вскоре мы уже въехали во двор Царской Казны.

В просторном зале у входа было людно. У зарешёченных окошек металлической стены толпились посетители. Чиновники в серых халатах сновали туда-сюда. К счастью, как опытный посетитель я знал, что делать. Подошёл к одному из служащих у лестницы и коротко бросил:

— Воевода Ишер. Мне нужен старший казначей Брахан, — а затем показал документ, подтверждавший, что Царская Казна взяла на хранение моё золото.

Служащий присмотрелся к сумме вклада, сбледнул и поспешно скрылся наверху. Через четверть чаши нас с Ситранисом уже проводили в знакомый кабинет наверху. Брахан ждал нас, сидя за столом.

— Воевода Ишер! Регой Ситранис! Пусть вода у вас будет в избытке! — приветствовал он нас, и в его голосе звучало неподдельное уважение. — До нас доходили слухи о том, что случилось на юге и о вашей роли в победе. Примите мою искреннюю благодарность!

— Благодарю, — ответил я, садясь в предложенное кресло. — Но я здесь не за поздравлениями.

— Разумеется, — торопливо кивнул Брахан. — Чем могу служить?

— Мне нужны обязательства, — сказал я. — Две сотни листов. И я помню, что вы говорили про скидки. И для крупных вкладов, и для большого количества обязательств. Надеюсь, мы сможем договориться.

Брахан улыбнулся одними уголками губ. Видимо, проклинал мою хорошую память. Это он зря, конечно. Мне кажется, на слове «скидки» память просыпается даже у самого забывчивого.

— О, разумеется! — заторопился Брахан, пока я ещё чего-нибудь не вспомнил. — Для вас, воевода, мы подберём наилучшие условия. Ваш вклад превышает сто тысяч водянок, и это действительно даёт право на существенные послабления…

Казначей сделал уважительный вид и коротко поклонился, не вставая с кресла. При этом его борода мазнула седым кончиком по пергаменту, лежавшему на столе. Хорошо ещё, в чернилах не испачкалась.

«Послабления» от Казны, скидки то есть, и вправду были приятные. Правда, цены я всё равно счёл грабительскими: как за хранение, так и за обязательства. Однако я в этом вопросе необъективен, так как избалован прошлой жизнью.

— Хорошо, — кивнул я. — Право подписи будет лишь у меня.

— Как пожелаете! — Брахан сделал пометку на табличке. — Тогда перейдём к процедуре.

Мы обсудили суммы, которые нужно указать на обязательствах. От крупных и до самых мелких. Старший казначей предупредил, что если мне потребуется наличное золото, то купеческие дома принимают обязательства, даже если в городе нет Царской Казны. Свою долю они возьмут, естественно. Однако на крайний случай стоит держать в уме такой способ обналичивания.

Закончив с деталями, Брахан позвонил в колокольчик, и в кабинет вошли слуги. Один принёс ларец с чистыми листами обязательств. Второй — небольшой нож с узким лезвием, пузырёк, чашу чистой воды и полоску чистого полотна. Брахан подвинул поднос ко мне и указал на пузырёк:

— Будьте спокойны, дышите ровно, сцедите каплю вашей крови в пузырёк. Она станет образцом. А я, тем временем, проставлю в обязательствах суммы, о которых мы договорились.

Я взял нож и сделал надрез на левой ладони. Капля крови упала в пузырёк. Брахан же сцедил в чернильницу, стоявшую на столе, свою кровь, и в гораздо большем количестве. А теперь вписывал ею на листы обязательств оговорённые суммы.

Одно за другим, одно за другим. Название казны, номер, сумма, а ниже подпись Брахана.

Мне тоже выдали чернильницу. В ней содержался особый раствор, который позволяет крови оставаться свежей долгие годы. Заполнять свою чернильницу мне пришлось сразу.

Изначально процесс описывали гораздо проще. Видимо, чтобы клиентов не отпугивать. По факту оказалось, что подписывать обязательства можно лишь из этой чернильницы. И лишь особым стилусом, никак иначе.

Зато в обязательствах имелось поле, куда можно вписать имя получателя. Поле было необязательным, но помогало обеспечить дополнительную безопасность.

Через полгонга работа была закончена. Двести листов обязательств, аккуратно сложенные стопкой, лежали передо мной.

— Вот и всё, — с видимым облегчением произнёс Брахан, баюкая палец в тканевой полоске. — Как видите, ничего сложного!..

На этот счёт я мог бы с ним поспорить. Сложностей оказалось больше, чем он рассказывал. Однако и результат, похоже, того стоил.

— Приятно иметь дело с человеком, который знает цену деньгам, — подытожил, меж тем, старший казначей. — И который умеет их зарабатывать. Если понадобится, Царская Казна всегда к вашим услугам!

— Благодарю, — встав со стула, я взял стопку обязательств.

Честно говоря, я надеялся, что мне нескоро придётся пользоваться этой услугой. Купленные в Келаане вещи могли при продаже принести хороший доход. И всё же я предпочитал подстраховаться. Всегда полезно иметь быстрый доступ к своим деньгам.

А в дальнейшем, стоило озаботиться постоянным домом, где и организовать по уму хранение денег. Раз уж я встал во главе отряда, и на голову мне свалилась целая толпа людей, стоило подумать о своём и об их будущем.

Всего полтора года назад я о таком не помышлял. Жил одним днём. Когда отвечаешь только за себя, живётся легче и привольнее. Но я начал привязываться ко всем этим людям… К своим командирам, к своим бойцам… Удивительно, да? Я ведь в первые дни осады Илоса даже имена сослуживцев старался не запоминать…

А теперь я за каждого из шестнадцати тысяч беспокоился. И каждого, пусть мельком, но знал в лицо, хоть и не помнил, естественно, всех имён. А ещё я понимал, что если тот же Ситранис и Истор без меня не пропадут, то, например, кочевники быстро окажутся в беде. Потому что не привыкли эти вольные птицы к жизни в других краях.

Да и илосцам податься некуда. Те, кто полезен правителям и знати, наверняка уже пристроены. А мне достанутся те, кто свою полезность доказать не смог. Вот только я прекрасно знал, что пользу может приносить любой человек. Надо лишь проявить чуть больше терпения и шире мыслить.

И да, перед отъездом я навестил-таки лично портовый городок. Разыскал там несколько беженцев, которые занимались земледелием у себя дома. А по итогам разговора пообещал им оплату, вкупе с временным пристанищем для них самих и их семей.

Возможно, стоило с этим повременить, поискать более надёжных и умелых работников… Но я уже догадывался, что в окрестностях Келаана скоро не останется свободных земледельцев. Всех, у кого есть опыт, наймут и расквартируют по опустевшим селениям.

Мы покинули Танлавар на рассвете. Колонна растянулась по торговой дороге длинной серой змеёй и двинулась строго на север, в сторону Эдель Арага. Семь дней пути — не такой уж долгий переход, по меркам моего отряда, прошедшего через пол-Края Людей.

Правда, эти семь дней обещали быть совсем другими, чем раньше. Не было в округе рыскающих демонов, не было гнетущего ожидания ночного штурма. Только дорога, стелющаяся под копыта, да пахнущие зрелостью поля и яркое солнце над головой. Ну и редкие встречные караваны.

Эта дорога не была одной из главных артерий Междуречья, как древние торговые тракты. Однако сделана оказалась на совесть. Десяток скачков шириной — по ней могли разъехаться, не задев друг друга, два каравана. Утоптанная тысячами копыт и колёс, она была ровной, как стол, и позволяла держать хороший темп. Переханы шли бодро, да и телеги катились без тряски.

Стадо танаков мы гнали по обочине. Там, где между полями и дорогой оставалась полоса незанятой земли.

Местность вокруг менялась неспешно, словно бы нехотя. Первые два дня нас окружали знакомые пейзажи Междуречья: поля, огороженные каменными изгородями, усадьбы, утопающие в зелени, аккуратные островки деревьев. Но чем дальше на север, тем больше становилось одуряюще пахнущих фруктовых садов.

Местные жители как раз собирали урожай. При появлении нашей зубастой колонны они настороженно замирали, словно вспугнутые зверьки. Однако, видя, что все шестнадцать тысяч вояк идут мимо, с облегчением возвращались к работе.

Лесные участки попадались всё чаще. Чем ближе Нагорье, тем меньше было вокруг полей. И тем больше хвойных деревьев, которые себя здесь неплохо чувствовали.

Торговые караваны встречались уже чаще. Повозки, гружённые товарами, тянулись на юг и на север, и нам приходилось разъезжаться. Не сказать, чтобы всё проходило легко и без ругани. Нет, разное случалось, конечно. И всё-таки с нами старались попусту не ругаться. Караванная охрана — это не шестнадцать тысяч воинов верхом на переханах.

К концу третьего дня пути мы вышли к Царскому Каналу. Я много слышал о нём, но увидеть своими глазами — совсем другое.

Представьте себе водную гладь. Прямую, как натянутая струна. Уходящую к горизонту в обе стороны. Ещё и сорок скачков в ширину. Целая река, но река, созданная руками человека.

Берега канала были выложены камнем. Вода медленно катила с запада на восток, пронося мимо кораблики и лодки. Царский Канал соединял Тихую и Глубокую, проходя через всё Междуречье. Он был судоходным, широким и глубоким. Здесь даже трёхмачтовые и двухмачтовые корабли попадались.

Где-то там, дальше на восток, канал проходил рядом с Ас-Арахаманой. Великой столицей, сердцем человеческого мира. В огромном речном порту сотни кораблей и лодок причаливали и отчаливали, разгружались и разгружались, снабжая город товарами.

Мост через Царский Канал был высоким. Чтобы корабли могли под ним пройти, строители подвели к берегам наклонные насыпи из камня. В итоге, мост начинался на добрых пятнадцать скачков выше воды и изгибался над ней горбатой аркой. Насыпи, кстати, были укреплены каменными плитами и засажены травой, чтобы не осыпались. В общем, всё было продумано.

Разве что сам мост был нешироким. Всего четыре скачка. Что явно не соответствовало ширине торговой дороги.

В результате, у входа на мост копилась очередь. Длинная, извилистая, из караванов, отрядов и путешественников.

Зато неподалёку, причём на обоих берегах, раскинулись гостевые дома и торговые посты. Четырёх-пятиэтажные каменные здания с просторными внутренними дворами, где могли разместиться сотни постояльцев. Рядом шумели рынки: торговцы продавали еду, ткани, упряжь, оружие, чтобы не терять время в простое.

Здесь, у моста, можно было переночевать, пополнить припасы и даже нанять лодку для переправы. Однако у меня было слишком много людей. Невозможно разместить в гостевых домах за раз шестнадцать тысяч бойцов, а ещё несколько тысяч голов скота.

Поэтому я приказал разбить лагерь прямо у дороги, на пустыре перед мостом. Благо место для лагерей тоже имелось: широкое ровное поле, поросшее жёсткой травой, а с востока прикрытое невысоким холмом. И даже указатель с дороги сюда вёл.

Правда, тут местные жители скотину периодически пасли. Судя по залежам самого разнообразного дерьма, которое мы вынуждены были убрать, перед тем как шатры ставить. И, тем не менее, само поле было отмечено именно как место для стоянок. Ну а дерьмо… Оно случается, как говорили в моём прошлом мире. Уж не нам, самим путешествующим со скотом, возмущаться.

— Истор, займись очередью, — распорядился я. — Узнай, к кому обратиться, чтобы перейти на ту сторону. Остальные, ставим лагерь.

Глава 211

Получить место в очереди оказалось несложно. У въезда на мост стояла будка чиновника. Это был сухопарый мужчина в сером халате. В руках он держал, не выпуская, восковые таблички и большой свиток, где были записаны номера.

Рядом с будкой стоял пост стражи, чтобы поддерживать порядок на въезде. Истор рассказал, что просто подошёл к чиновнику и получил металлический номерок: бронзовую пластинку с выгравированным числом. Такой же номерок, судя по всему, получали все караваны и отряды, желавшие переправиться. Чиновник время от времени выкрикивал номера, и те, чей номер был назван, начинали движение по мосту. Очередь была длинной: перед нами стояло несколько караванов. Мы должны были переправляться завтра.

Сложность для чиновника заключалась в нашем количестве. А для нас в том, что за каждого прошедшего полагалось заплатить дорожный сбор. И, ожидаемо, чиновник уверял, что такое количество людей пропускать за раз нельзя. Если, конечно, не договориться за мзду малую с постом на другой стороне моста.

О чём я и узнал, когда выслушал Истора и пришёл лично оплатить сбор.

Пришлось добавить сверху. И не чужой корысти ради, а чтобы бедные служащие выдержали волны недовольства, которые польются на них с обоих берегов, когда мой огромный отряд начнёт переправу. В общем, я расстался ещё с тремя десятками золотых, чтобы нас без задержек пропустили.

Ночь у канала прошла спокойно. Мы выставили дозоры, однако причин для тревоги не было. Здесь, в самом сердце Междуречья, нападения не ждал даже я, в паре со своей подозрительностью. Бойцы спали под открытым небом, переханы мирно пощипывали траву. Удивительное ощущение, надо сказать: не прятаться, не ставить купол, не вглядываться в темноту…

На утро мы собрали лагерь и стали ждать своей очереди. Ближе к полудню, когда по мосту с другого берега прошло сразу четыре каравана, отчего на нашем берегу путники начали роптать, чиновник громко выкрикнул наш номер.

И вот тут я понял, за что ему отвалил золота. Когда нас попытались освистывать те, кто застрял в очереди, я, конечно, справился сам… Поднял пару «нашёптышей», которые нарочито медленно двинулись к недовольным. Свистуны и любители кинуть огрызком сразу же примолкли, а новых желающих оспорить наше право на переход не нашлось.

Не получив выхода, всё недовольство стоящих в очереди вылилось на чиновника и стражников. И да, недовольных я в принципе понимал. Наша переправа заняла три гонга. Мост был узким, и колонна растянулась.

Всадники ехали по четверо в ряд, телеги катились медленно, чтобы не задеть ограждение. За это полагался, кстати, немаленький такой штраф. Под копытами переханов глухо гудели камни. Внизу по водной глади скользили корабли. Люди на них иногда махали нам руками, и мои бойцы отвечали им тем же. В конце концов, все шестнадцать тысяч перебрались на северный берег, и я вздохнул с облегчением.

За каналом местность начала меняться. Поля стали ещё меньше, зато появились обширные пастбища. То тут, то там паслись стада переханов и мелкой скотины. Видимо, местные жители видели в скотоводстве больше проку, чем в земледелии.

Крестьяне, завидев нас, отгоняли скотину поближе к домам. Однако без особого страха — видимо, не привыкли бояться вооружённых отрядов. Лесные участки тут состояли из высоких хвойных деревьев, чьи тёмные кроны покачивались на сильном ветру. Почва становилась всё более каменистой, рельеф постепенно повышался. Мы приближались к Нагорью.

На седьмой день пути, ближе к вечеру, на горизонте показался Эдель Араг. Город стоял на возвышенности. Высокие стены из серого камня, башни с черепичными крышами, дым над трубами — он поднимался десятками струек и таял в холодном воздухе. Заходящее солнце окрашивало стены в тёплый розовый цвет, и город казался каким-то нереальным, словно бы он сошёл с древней мозаики. Подъём к воротам был крутым: дорога шла серпантином, огибая холм.

Я придержал перехана и оглядел город. Где-то там, за этими стенами, нас ждал Мариатидис и договор аренды. На севере были земли, которые должны были стать нашим новым домом. Но в город можно было пока не соваться. Я даже с такого расстояния видел, как стража на стенах забеспокоилась.

К воротам я отправился в сопровождении Ситраниса. Его аристократическое происхождение открывало большинство запертых дверей. Так случилось и в этот раз.

Прежде чем мне согласовали расположение лагеря вблизи городских стен, пришлось с тремя местными командирами переговорить. Но я всё равно оказался удивлён тому, как быстро мы с Ситранисом получили разрешение.

Утром к лагерю приехал добротный крытый возок, запряжённый парой гнуров. Я вышел из шатра, на ходу застёгивая доспех. Фургон остановился у линии постов, из него легко, как и положено молодому парню, выпрыгнул Мариатидис.

— Воевода Ишер! — он широко раскинул руки, искренне радуясь встрече. — Счастлив видеть тебя в добром здравии! Слухи о твоих подвигах долетели сюда вместе с гонцами из Танлавара!

— Доброе утро, — ответил я, пожимая его крепкую узкую ладонь. — Как ты узнал, что мы прибыли? Мы только вечером встали лагерем.

— Я даже издалека узнал бы твой отряд! — усмехнулся Мариатидис. — Всю эту огромную толпу, обоз и стадо. Такую колонну видно за сихан. Мои люди заметили вас ещё на подходе. Однако я не стал беспокоить вас ночью. Вы же наверняка устали с дороги. А вот сегодня, если ты не против, я приглашаю тебя на переговоры и подписание договора. В Эдель Араге. Семья ждёт.

Я кивнул и обернулся к Ситранису, который вышел из своего шатра, зевая и почёсывая затылок.

— Поехали, регой. Нас ждут, — сообщил я ему, застав на середине зевка.

— А завтрак? — захлопнув, а затем снова открыв рот, возмутился Ситранис.

— У нас позавтракаете! — радушно пообещал Мариадитис.

Отдав распоряжения своим, мы втроём забрались в возок. Внутри обнаружились две скамьи. Сиденья были покрыты мягкими подушками. Их здесь было много. Так много, что хватило и для того, чтобы седалище уберечь, и чтобы под спину подложить. Мариатидис сел напротив, стукнул по стенке дважды, и возок плавно тронулся.

Дорога в Эдель Араг вилась через пригороды. Вчера мы с Ситранисом шли другим путём, да и торопились. Ну а сегодня могли, наконец, разглядеть пейзаж. Дома здесь были невысокие, в два этажа, с плоскими крышами и навесами над входом. Стены выбелены известью, окна заботливо забраны ставнями. Вдоль улиц — деревья с длинными стволами и раскидистыми шапками листьев на самом верху. Под навесами сидели старики, греясь на скупом утреннем солнце. Дети носились между домами, не обращая внимания на проезжающий фургон.

— Мариатидис, — обратился я к нему, — мои люди уже прибыли?

— Ещё в пути, — ответил он. — Идут пешком из лагеря под Сарамлагом. Дорога дальняя и плохая. У Эдель Араг с соседями торговля не самая бурная. Первые группы будут через пару дней. Не волнуйся, их обязательно встретят и проводят в твой лагерь.

— Через пару дней, — повторил я. — Значит, скоро.

— А как к этому отнесутся власти Эдель Арага? — спросил Ситранис. — Под стенами города соберётся целая армия. Нас к плешивым иухам не погонят отсюда?

Мариатидис покачал головой.

— С властями города разберутся. Аравантис на короткой ноге со всеми. Наши основные земли и владения в этих краях. Градоначальник — дальний родственник моей жены. В общем, проблем не будет. Тем более, вы — не банда мародёров, а отряд, спасший Междуречье. О вас уже на западе, знаете ли, легенды ходят.

— Легенды? — переспросил я. — Вот не было печали… Мы там хоть летать ещё не научились?

— Нет, не летаете! — рассмеялся Мариатидис. — Но тебя должно сопровождать войско, сделанное из песка и земли, числом в десяток царских рег. Где они, кстати? Куда ты свою вторую личную армию дел?

— Не издевайся, — улыбнулся я.

— Привыкай, аристократы с запада решили использовать твою фигуру в противовес моему родственнику с востока, — в тон мне усмехнулся Мариадитис. — Семья не в обиде. Родственник, по их мнению, немного странный, и надо, мол, ему крылья укоротить. А то он, став «надеждой людей», принялся свои порядки наводить. Но всё же… Ишер, будь осторожен.

С этими словами юный регой внимательно взглянул мне в глаза.

Фургон, между тем, въехал в городские ворота. Створки, обитые железными полосами, были распахнуты настежь. Проехав через арку, мы оказались внутри городских стен. Улицы были мощёные, чистые. Дома у самой стены попроще: в два-три этажа, из сырцового кирпича. На перекрёстках стояли лотки.

Но чем дальше мы ехали, тем богаче становились дома. Сырец уступал место обожжённому кирпичу и камню. Появились особняки: с колоннами, арками и галереями, с резными наличниками, с садами за коваными решётками. Наконец, наш фургон остановился у ворот дворца семьи Аравантис.

Это было здание в четыре этажа, с двумя флигелями, образующими внутренний двор. Двор был вымощен квадратной плиткой. Зелени во дворе не наблюдалось. Возникало ощущение, что двор использовали, скорее, как плац, а не для отдыха семейства. Впрочем, глядя на дружинников Аравантис, которых здесь хватало с лихвой, это выглядело логично.

Слуги вышли встретить гостей. Нас провели в отдельный зал: просторный, с гобеленами на стенах и длинным столом, уставленным блюдами. Жареное мясо, запечённая рыба, свежий хлеб, фрукты, сыры, вино. Ситранис немедленно крякнул от удовольствия и потянулся к блюду с жареной дичью.

Усмехнувшись, я тоже присел поесть, но волей-неволей то и дело поглядывал на дверь. Долго ждать не пришлось. Пару чаш спустя она открылась, и в зал вошли двое мужчин. Первый был высоким, лет пятидесяти, с сединой, в сине-зелёном халате с золотым шитьём. Второй — пожилой, сухой, с широченными плечами и воинской выправкой.

— Позвольте представить вам Артиадиса, нашего главу ветви в Эдель Араге! — сказал Мариатидис, тут же отставив в сторону свою чашу. — И Чегр, управляющий землями в Нагорье, он же бывший регой семейной дружины.

Артиадис сел напротив. Чегр пристроился рядом, но от главы на почтительном расстоянии.

— Рад познакомиться, воевода. Мариатидис много о вас рассказывал. Давайте сразу перейдём к делу. Мы рассмотрели ваше предложение. Условия, которые были оговорены ранее, остаются в силе. Вы получаете земли в аренду. Плата — улучшение качества почвы, если это возможно.

— Всё верно, — подтвердил я. — Эти условия меня устраивают.

— Однако… — Артиадис сделал паузу, подняв палец вверх. — … Семья готова выделить вам больше земель, чем обговаривалось. У нас есть ещё три участка по соседству. Они пустуют много лет: почва каменистая, воды мало, добираться от границы обжитых земель далеко. Но если уж возникла возможность обжить тамошние земли… Впоследствии нам бы они пригодились.

Я переглянулся с Ситранисом. Тот едва заметно кивнул.

— Нам бы тоже пригодились дополнительные земли, — отозвался я. — Однако, насколько я понимаю, у вас есть дополнительное условие?

— Есть. Продажа товаров, которые будут производиться на этих землях, пойдёт через семью Аравантис. По оптовым ценам. Не заниженным, рыночным, но оптовым. Если Мариатидис вправе распоряжаться землями своими и жены, как ему вздумается, то с землями семьи сложнее. И тут мне придётся показать наверх какую-то отдачу.

— Скупка будет проходить в Эдель Араг? — уточнил я. — И много ли получится земли?

— Да, тут у нас большие склады, откуда товары расходятся по всему краю, — кивнул Артиадис. — А земель получится много. Каров сто… Да, Чегр?

— Да, господин, — кивнул управляющий. — Если быть точным, то сто шесть каров.

Я задумался. Условие было понятным. Да и нам искать покупателей в незнакомом Междуречье было бы непросто. Легче натоптать путь в Эдель Араг и возить туда. Хотя, если бы наладили продажу напрямую на городских рынках… Было бы выгоднее.

С другой стороны, сотня каров — это огромный кусок земли. Около четырёх сотен квадратных сиханов. Правда, и этого мало на всю мою ораву людей, с учётом едущих сюда мирных жителей. Речь ведь не о плодородных землях вдоль канала или реки. Речь о каменистой почве, где по меркам Междуречья ничего полезного не растёт.

— Кроме того, понадобятся люди для сопровождения наших караванов, — подсластил пилюлю Артиадис. — Платить готовы по ценам Гильдии Наёмников в Эдель Араге. Наши семейные дружины сейчас на востоке, туда же уходят караваны грузов, а охраны не хватает. На дорогах становится беспокойно. Понадобятся несколько тысяч человек для сопровождения.

Заказы — это хорошо. Заказы нам нужны. Да и землю надо брать. Лучших условий всё равно мы не получим, с учётом того, что большая часть оплаты — моё обещание, которое ни к чему не обязывает.

— Согласен, — кивнул я.

— Тогда подпишем договор, — предложил Артиадис. — Чем быстрее вы заселитесь на земли, тем лучше.

Слуга принёс пергамент. Я пробежал глазами по условиям. Зацепился только за срок аренды — три года, с возможностью продления, если война с демонами будет продолжаться. Этот пункт мне не понравился, но опротестовывать его я не стал. Не в том мы положении были, чтобы торговаться.

— Вот и всё. С этого дня вы — арендаторы земель Аравантис, — сообщил Артиадис, когда я поставил печать и подпись. — Всеми вопросами переселения, обустройства и продажи будет заведовать Чегр. Он знает Нагорье как свои пять пальцев и готов вам помогать. А я рад буду увидеться с вами на торгах.

— Я тоже, — ответил я.

Мы поднялись. Мариатидис и Чегр проводили нас к выходу. У фургона мы распрощались с юным регоем и поехали обратно в лагерь.

— Чегр, ты же не против походных условий? — спросил я на всякий случай.

— Я полжизни в походах, воевода, как-нибудь переживу… — пожав широченными плечами, ответил тот.

Оставалось ждать прибытия мирных беженцев и строить планы. Впрочем, сверх меры ждать не пришлось. Уже на второй день на горизонте показались первые группы.

Собственно, ничего удивительного в том, что это были кочевники. Привычные к кочевой жизни, они все ездили верхом, поэтому и прибыли первыми. Женщины, дети, мужчины постарше.

Те, кто ушёл в Междуречье раньше нас. Те, кого мы отправили вперёд с Часаном и Сариниланой ещё в Эарадане.

Кочевники обнимались с теми, кто остался в отряде, искали знакомых среди бойцов. И почти сразу начинались слёзы. Кто-то не досчитался брата. Кто-то — отца. Кто-то — сына. Женщины, пришедшие с караваном, плакали, узнавая о погибших. Буйные молодые кочевники гибли часто, и надо было дать людям выплеснуть своё горе.

С одной из последних групп кочевников прибыл обоз, с которым приехала Ватана. Вот уж кого нам в последнее время остро не хватало. Бывшая наложница из Илоса была девушкой хозяйственной, за запасами следила зорко и всегда знала, что у неё в хозяйстве, где и сколько.

Увидев меня с Истором, она поправила волосы и изящно спрыгнула с повозки на землю.

— Воевода… Истор… — произнесла она с лёгкой улыбкой, чуть поклонившись.

— Рад тебя видеть живой, здоровой и всё такой же красивой, Ватана, — поздоровался я. — Хозяйство без тебя развалилось, честно скажу. Истор, конечно, старался, но ты же знаешь: он больше прекрасный воин, чем хозяйственник.

Истор, стоявший рядом, смущённо кашлянул. Ватана усмехнулась. Это, конечно, было сильное преувеличение. Однако перед тем, как вновь свалить заботы на девушку, следовало порадовать её самолюбие.

— Ну давайте, показывайте, что тут у вас… Сколько людей, сколько припасов, сколько ртов кормить… — вздохнула Ватана, но скрытый энтузиазм в её голосе всё-таки мелькнул.

И мы радостно перевалили хозяйство на хрупкие девичьи плечи, испытав при этом такое облегчение, которое, наверно, было заметно невооружённым глазом. Ватана взялась за работу сразу, не мешкая, и уже вечером знала о наших запасах больше, чем я с Истором за всю предыдущую четверть.

Следом за кочевниками потянулись и другие беженцы. Люди, которых мы успели спасти за эти долгие полтора года, теперь шли к нам. И оказалось их немало, совсем немало. Я даже не ожидал такого несчётного количества. Хорошо ещё, они прибывали группами, а не все сразу: кто на телегах, кто пешком, кто вёл за собой переханов с поклажей.

Удивительно, но прибыли даже беженцы из Серебряного Ключа. Хотя лично я был уверен, что Урунсих найдёт, куда их пристроить. Но, как выяснилось, в Междуречье прижиться непросто…

— Города переполнены, земли нет! — загибая старчески сухие пальцы, перечислял Урунсих. — А мои связи были такими старыми, что половина товарищей успела помереть, прежде чем я, наконец, с ними связался. Да и на поля здесь нанимают, в основном, молодёжь… А селят и вовсе в каких-то сараях…

— Аренда земли у меня только на три года, — честно предупредил я. — А потом как быть думаете?

— Да сам не знаю… — огорчённо щёлкнул языком Урунсих. — В Серебряный Ключ никто не вернётся… Да и, знаешь, Ишер, демонов победить — это одно. А заново земли заселять — совсем другое. В Приречье нас, боюсь, уже никто не пустит. Даже если всех демонов там вдруг победят. Сам понимаешь, кто посильнее, те там поделили всё давно. А нам, старикам, где-то дальше селиться…

— Я, в любом случае, рад вас видеть, — сказал я ему и Расису. — Земли нам выделили отвратительные, но попробуем обустроиться. А дальше будем думать. Придумаем что-нибудь.

Илосцев прибыло много. Женщины, дети и старики. Большинство изначально собиралось устраиваться самостоятельно. В итоге, нормально вышло лишь у тех, у кого в семьях работники выжили. А те, у кого рабочих рук не было — остались не у дел. И, само собой, про них здесь быстро забыли.

А теперь люди прознали, что я собираю своих, и решили попытать счастья. Большинство из них я не особо ждал, но и отказывать не стал. Те же одинокие женщины, многие из которых ещё молоды, это хорошо. Особенно когда у тебя много одиноких мужчин, которые уже полтора года бегают по опустевшему Краю Людей, зверея от одиночества и гоняя демонов. От женской ласки и тепла домашнего очага никто из них, уверен, не откажется.

В итоге, я просто собеседовал всех для порядка, а затем без отказов принимал. Последними подтянулись семьи новобранцев, которых мы набрали в Ферунде. Не у всех из них, правда, были семьи, однако и таких хватало.

Ожидаемо, всего через четверть наш лагерь вырос почти в два раза. Надо было срочно решать вопросы переселения.

Глава 212

Из меня администратор и управляющий, как из танака боевой скакун. То есть никакой. Я могу бить людей, могу бить демонов, могу никого не бить. А вот строить поселения не умею. Да и не особо хочу. Пределом моих мечтаний был домик на берегу реки. Ну и харчевня под боком, чтобы самому не готовить.

Управление лагерем в шестнадцать тысяч рыл и так было испытанием. А уж когда стало ясно, что вокруг собралось около тридцати тысяч человек, я, честно скажу, растерялся. И даже захотел сбежать на какое-нибудь важное задание.

Хорошо ещё, большинство этих людей оказались не промах. Многие и сами разобрались, что надо делать, где разместиться и к кому из моих обратиться за помощью. Но я прекрасно понимал, что вскоре начнёт заканчиваться еда, и тогда с меня спросят по полной.

А впереди ждало Нагорье. Земли, которые нам выделила семья Аравантис. Места там, прямо скажем, не самые гостеприимные. Почва каменистая, воды мало, зимой по ночам холодно, днём жарко, а летом всё время жарко. А главное, всегда ветрено. В любое время года и в любую погоду. Отличительная черта этой местности. И даже я понимал, что вести туда всех и сразу смерти подобно.

И, конечно же, встал вопрос, как нам поступить и ускорить переселение. Потому что в городе уже были недовольны огромной толпой под стенами. Добрососедство — штука хрупкая. На прочность его испытывать не хотелось. Какое-то время Аравантис, конечно, смогут успокаивать городские власти, но затем нас вежливо попросят пойти вон. И это будет не та просьба, с которой следует спорить.

Поэтому я предложил выслать вперёд разведку. Часть кочевников, у которых есть опыт поиска воды. Они пройдут по маршруту первыми, разведают дорогу, найдут источники, наметят места для лагерей. А уже следом, не спеша, с обозами и стадами, поедут остальные.

Я, само собой, собирался бежать с разведкой, впереди всех. А, на самом деле, просто перекинуть управление огромным лагерем на командиров. И я, конечно, даже нашёл объяснение, зачем мне ехать: надо же посмотреть на выделенные нам земли.

Жаль, нельзя было остаться в Нагорье, мирно ожидая прибытия остальных. А вот отдохнуть от возни с беженцами хотя бы несколько дней… Почему бы нет? Возможно, это было очень эгоистичное желание. Но я никогда и не скрывал, что привык жить один. Да и по натуре, скорее, одиночка.

Командиры с моим предложением согласились. Мне кажется, никто в те дни не знал, что нам делать дальше, кроме как воевать. Без земли и дома, в чужом краю, никому здесь не нужные. Едва ли не непобедимые в бою, но в мирной жизни… Все мы ощущали себя потерянными.

Да, у нас хватало денег. Можно было их потихоньку проедать. Уж тем более, пока идёт война с ордой, бойцы найдут, где заработать. Тем более, семья Аравантис обещала заказы для нескольких тысяч. А значит, в первое время мы с командирами прокормили бы всех.

Но я уже догадывался: вскоре цены на пищу начнут ползти вверх. И если бы только на пищу… Междуречье ведь практически лишено полезных ресурсов. Здесь нет железа, нет меди, нет олова, нет золота и серебра. Здесь только плодородных земель в избытке — и то не у нас.

Рано или поздно, во всём начнёт ощущаться нехватка. Вот, например, кожа и шерсть. Этого добра, к счастью, хватает у моих кочевников. В своё время ханства снабжали этим товаром почти весь запад Края Людей. Однако где нынче ханства? Мертвы, опустошены, а тучные стада либо разбежались, либо убиты демонами. Сколько времени пройдёт, прежде чем запасённые шерсть и кожа на складах подойдут к концу? Думаю, это случится довольно быстро.

Лишних переханов и гнуров пустят на мясо, а новых будет взять неоткуда. Кожи и шкуры и так регулярно расходуются на доспехи и сбрую. И цены поползут вверх. Первыми это почувствуют те самые беженцы, которые сейчас неприкаянными кучкуются возле городов Междуречья. И какой способ пропитания они найдут?

Я даже гадать не буду. Будь у меня в этой жизни родные, и грози им голод, я бы, не раздумывая, вышел на торговый тракт, чтобы заняться грабежом караванов. И плевать мне было бы на то, что какой-то город недополучит еды. Главное, что мои родные еду получат. А я, между прочим, человек морально устойчивый и законопослушный.

А значит, вскоре на дорогах начнётся разбой, цены взлетят до небес, а в городах воцарится хаос. И никакая власть не сможет этого избежать. Не зря же Аравантис заранее озаботились охраной своих караванов. Может, будь царь в Краю Людей не символическим, а всамделишным, с настоящей властью — и нашёл бы он способ занять людей, одновременно сдержав рост цен. Но чего нет, того, к сожалению, нет…

А что в этих хитросплетениях будущего должны понять обычные наёмники? Да ничего, будь они хоть семи пядей во лбу. Даже мне, понимавшему чуть больше, действовать приходилось по наитию. И даже моё простое предложение насчёт разведки воспринято было как мудрейший совет.

После которого я мог честно отдохнуть какое-то время. Всё в той же разведке.

Мы покинули лагерь у Эдель Арага на рассвете. Отряд в три тысячи разведчиков вытянулся в длинную колонну и двинулся строго на север, в сторону Нагорья. Со мной ехали Ситранис, Тадар, Гелай и, конечно, Чегр, без которого мы бы ещё долго плутали среди бескрайних каменистых полей.

Дела в лагере я бросил на Ватану, Истора и оставшихся командиров. Впрочем, помимо дел, я расщедрился и на инструкции. В итоге, те, кто оставался за меня, знали, что делать: ждать гонцов с картами, готовить к выступлению основную колонну, принимать новоприбывающих беженцев. Ну и, естественно, следить за порядком в огромном лагере.

Дорога закончилась в тот же день, как мы выехали. Торговые тракты обходили Нагорье стороной. Здесь нечего было возить, не с кем было торговать. Мы шли по целине — по древней, как сам мир, каменистой равнине, что медленно поднималась выше и выше. Подъём был настолько пологим, что до меня не сразу дошло: мы взбираемся на возвышенность. Только оглянувшись и увидев внизу земли, пройденные ещё полдня назад, я осознал: мы уже высоко.

Местность вокруг дышала суровой скупой красотой. Каменистая почва, усыпанная серыми и бурыми обломками, казалась бесплодной, но впечатление обманывало. Повсюду, насколько хватало взгляда, росла трава. Жёсткая, низкая, прибитая ветром к земле, но всё же трава. Достаточно сочная, чтобы прокормить наши стада.

Местами попадались рощицы хвойных деревьев со стволами, искривлёнными ветром. Выглядели они будто скрюченные старики, согнутые под тяжестью прожитых лет. Но даже такие, они дарили любому прохожему и тень под жарким солнцем, и защиту от ветра.

Дорог тут не было, но… На самом деле, они были. Странно, да? Оказывается, нет. Вся земля в Междуречье кому-то принадлежит. Такие бесплодные земли, как Нагорье, тоже распределены между владельцами. А значит, по ним нельзя ходить и ездить, где захочется.

Наш отряд ехал не по прямой. Черг, ведущий вперёд, то чуть отклонялся к востоку, то забирал к западу. И я не сразу понял, на что он ориентируется. Не по едва же заметным тропам, пробитым дикими животными? Пришлось спрашивать, и я получил исчерпывающие объяснения.

Камни!

Чегр указал на вертикальные камни, торчавшие из земли, будто пальцы великанов. Я-то их принимал за причудливые местные булыжники. Благо в Нагорье хватало самых разных камней. Но, приглядевшись по совету Чегра, кое-что заметил. На каждом вертикальном камне были выбиты знаки и письмена.

— Это угловые пограничные знаки, — Чегр указал на очередной каменный палец. — А вот там ещё один. Всё, что между ними — дорога общего пользования. А за ними — земли семьи или какого-нибудь землевладельца.

— А как понять, где граница? — не понял Ситранис.

— Вон там! Дальше, видишь камень? — спросил Чегр, получил в ответ кивок и пояснил: — Проведи прямую линию между этим камнем и тем. Вот там-то и будет граница. Это же угловые камни. А там, где направление границы меняется, ставят очередной указатель.

— А если кто-то придёт и перетащит камни? — спросил я.

— Да кому это нужно? — удивился управляющий. — Но и против переноса камней тоже есть кое-какая защита. Тебе, воевода, кстати, лучше знать, какая. Ты же шептун, как говорят.

— Я не настолько сведущ пока что, — признался я.

— В любом случае, в Эдель Араге и других городах вокруг Нагорья хранятся подробные карты земель с межеванием участков, — пояснил Чегр. — И проверяющие ходят здесь иногда. Тут каждый квадратный скачок по стоимости равен золотым водянкам, выложенным на нём так, чтобы свободного места не осталось.

— А кто-то следит, чтобы люди по чужим землям не ходили? — спросил я.

— Нагорная стража. У них немного людей, но они регулярно ездят тут и патрулируют, — кивнул Чегр. — А почему ты так заинтересовался вопросом, воевода?

— У меня несколько тысяч кочевников, которые подобных тонкостей не знают, — объяснил я. — У них в ханствах если земля пустая, значит, твоя. При условии, конечно, что ты её можешь защитить. Надо будет им разъяснить местные порядки, чтобы мысли не возникало на чужие земли залезть или камень сдвинуть.

Кочевники, между тем, рассыпались по окрестностям, выискивая признаки воды. Так что я вовремя обеспокоился и вовремя предупредил людей, чтобы не заходили на чужие участки. Но даже так, им здесь было, где искать воду. И они её находили.

Кочевники в этом вопросе читали местность, как открытую книгу. Они смотрели на цвет растительности. Они щупали землю, принюхивались к камням. Они следили за поведением животных. Переханы и танаки, как и другие пустынные существа, чуят воду за сиханы.

В первый же день вышло отыскать три места, где водоносный слой залегал близко к поверхности. Да, нужно было копать, и копать много. Однако вода там, внизу, была. И встал вопрос, что теперь делать? Отметить места и дать беженцам самим выкопать ямы? Или решить вопрос своими силами?

Нам всё равно требовалась дорога к Эдель Арагу. И чтобы возить товары для продажи, и чтобы доставлять закупленные припасы. А вдоль этой дороги надо было обустроить колодцы. И не временные ямы, у которых стенки осыплются за пару десидолей. Однако на серьёзные работы требуется серьёзное время, а мы вроде как спешили — во всяком случае, мои спутники.

В общем, копать не стали, зато все точки отметили камнями. Выбирали камень подлиннее, ставили его вертикально, вкапывали в землю и выбивали грубое изображение капли.

Особо рьяно воду искали там, где переселенцы, идущие пешком, будут устраивать привалы. А заодно помечали маршрут от Эдель Арага до выделенных нам земель.

Так, с короткими остановками, мы и продолжили путешествие. Пару раз гнусно нарушали границы чужих земель, чтобы набрать топлива на ночной привал. Собирали, в основном, сушняк, которого в хвойных рощах обычно хватало, так что… В общем, серьёзным грабежом не занимались. Даже Чегр особо не возражал.

А костры тут по ночам были нужны… Ветер дул всегда, и с заходом солнца становилось ощутимо зябко. Даже в шатрах. Поэтому перед сном все набирали уголь из кострищ и ставили жаровни, чтобы хоть чуть-чуть прогревать воздух.

В шатрах кочевников можно было и очаги ставить. Однако это дело муторное, хлопотное и не для ночного привала. Поэтому в дороге обходились чем попроще.

На третий день Чегр, сверившись с картой и межевыми камнями, объявил, что мы, наконец, достигли границы. Здесь, на этой каменистой равнине, поросшей редкими соснами и жёсткой травой, должен был вырасти наш новый дом.

Разбив лагерь, мы первым делом начали планомерный поиск воды. Обнаружили сразу несколько десятков мест, где можно было пробить колодцы. Однако, как вскоре выяснилось, водоносный слой залегал очень глубоко. Нужно было прокопать скачков эдак восемь, чтобы до него добраться.

Пришлось мне вспомнить, что я шептун. И что умею создавать песчаных воинов. В этот раз надо было сделать из них не воинов, а рабочих. Я ведь лопатой пользоваться умел. Чего бы и моим «нашёптышам» ею не поработать? Я подошёл к одному из выбранных под колодцы мест и, закрыв глаза, начал сосредоточенно шептать.

Первые попытки были неудачными. Появившиеся фигуры либо были с привычным топором, либо вовсе оказывались кривые, косые и для работы негодные. Но вскоре я приноровился, чуть изменил звучание заученного шёпота… И уже через гонг первый землекоп приступил к работе.

Следом за ним из песка и камней вставали новые фигуры. Приземистые, широкоплечие, с лопатами и кирками из чёрного материала. Им ведь было всё равно, чем работать — топором или лопатой. Если я умел и то, и другое, то и они умели, просто чуть хуже.

Копали «нашёптыши» монотонно, неутомимо, без жалоб и отдыха. Люди помогали им — вытаскивали крупные валуны, укрепляли камнями стенки колодцев.

К вечеру первого дня мы выкопали три глубоких колодца с чистой холодной водой. Для отряда разведчиков этого было достаточно, а остальное можно было раскопать, когда начнётся переселение.

— Неплохо для начала! — заметил Ситранис, глядя, как один из песчаных рабочих выбрасывает из ямы очередную лопату грунта. — А ты, брат, ещё и землекоп, оказывается… Когда успел научиться?

— Чего там уметь-то? — удивился я. — Некоторая сноровка, конечно, нужна. Но ты сам лопатой поработай гонгов сто, вот она и появится.

— Не-не! Я лучше останусь регоем и воином! — хохотнул Ситранис.

Мои песчаные рабочие копали и копали, но вода появлялась далеко не в каждом месте, выбранном кочевниками. Нужно было копать ещё глубже. Местами намного глубже. За ночь удалось найти ещё два источника. Жаль, другие прокопанные отверстия оставались сухими.

Зато нашёлся глиняный пласт. Его был смысл использовать для строительства того же пруда. Что я, подумав немного, и отдал поручение сделать. До конца дня «нашёптыши» занимались раскопками, а кочевники добывали глину.

Водичка в таком пруду, конечно, будет мутновата. Но скотине подойдёт и такая. Да и для полива сгодится. А люди, как мы решили, будут пользоваться колодцами. Место для лагеря и будущего поселения тоже выбрали там, где было сразу четыре колодца с чистой водой.

Тем более, располагались колодцы в распадке, стенки которого с трёх сторон защищали будущее поселение от ветра. Там же, кстати, разбили лагерь и разведчики, принявшиеся на облагораживание колодцев.

Строительного материала вокруг было навалом. Просто это был неудобный строительный материал. Речь, конечно же, о камнях. Породы здесь были мягкие. Оббить камень до нужной формы не так уж и сложно. А вот строить из дикого камня — дело трудоёмкое. И моим песчаным рабочим такое не поручишь. Слишком сложная задача.

Глина была хорошим подспорьем для строительства. Но я всё ещё не представлял, как быть с будущим поселением. Нужны были дрова и топливо, нужны были жилища с крепкими стенами, нужны были очаги, чтобы удерживать тепло всю ночь.

А дерева на наших землях имелось, как назло, маловато. И рубить его на топливо я запретил без особого моего разрешения. Растущие на выделенных землях деревья были неприкосновенным запасом. Мысленно я поставил себе зарубку: закупить как можно больше кизяка.

На следующий день я поехал обратно в лагерь. Обратный путь занял всего два дня — мы шли налегке, без долгих остановок. И ближе к ночи второго дня я уже ночевал в своём шатре.

Утром почти сразу заметил новые лица. Лагерь заметно вырос за время моего отсутствия — прибыло ещё несколько групп беженцев. Были среди них и те, кого я ожидал увидеть меньше всего.

И кому был очень-очень рад.

Под одним из навесов расположилась целая группа людей. Мужчины, женщины, дети. И этих часть этих людей я хорошо знал.

— Ишер, мой друг! Тень тебе в полдень! — навстречу мне шагнул улыбающийся Дархан, мой старый друг и бывший владелец постоялого двора, где я когда-то убил качурга.

— И тебе воды в песках, старик! — ответил я, радостно улыбаясь. — Какими судьбами? Ты же собирался остановиться у родичей?

— Я и остановился… Но это было в Приречье, — кивнул Дархан. — А потом, как ты, наверно, догадываешься, вновь пришлось уносить ноги… И не только нам, но и родственникам. Все мы остались без крова, когда пало Приречье. Уже думали всё, конец… Мы жили в одном из лагерей беженцев, а тут я услышал про то, что ты собираешь людей… Ну и решил: поеду! Ты меня и сыновей знаешь — мы от работы не бегаем. Не прогонишь старика?

— Не прогоню, — крепко его обняв, ответил я. — Но предупреждаю сразу: пристанище тут, в Междуречье, временное. Пока не разберёмся с демонами. Земля, на которую мы идём, не подарок. Камни, ветер, мало воды. Не каждый выдержит.

— Я построил в песках гостевой дом, — твёрдо сказал Дархан. — Мы и не такое пережили. Ты, главное, дай нам место, и мы обживёмся.

Я одобрительно хлопнул его по плечу:

— Тогда добро пожаловать в отряд, старик. Располагайтесь. Скоро начнём переселяться.

Дархан просиял. За его спиной послышались радостные голоса. А я подумал, что хотя бы ради Дархана и его семьи в это стоило ввязаться. Старик был мне хорошим другом, а его жена и дети — не чужими людьми.

Глава 213

Я проснулся и понял, что больше не усну. В хижине было холодно, а очаг успел потухнуть. Надо было вставать, разжигать огонь снова, а после и спать уже не захочется. Откинув одеяло, я встал с кровати и неохотно размял замёрзшие конечности.

За мутным стеклом начинало светлеть. Утренний ветер трепал кожаную крышу и завывал в трубе очага. Я взял три бруска кизяка, волокно для растопки и принялся за розжиг. Я хотел найти шёпот, который бы разжигал огонь без всех этих мучений. Однако пока ничего путного подслушать не вышло. Приходилось всё делать по старинке.

Зима в Нагорье пусть и не такая суровая, как вдали от Междуречья, но… Ночами бывает очень холодно. А днём очень жарко. Будто снова оказался где-нибудь под Илосом или Кечуном. Хорошо, мы успели построить всем переселенцам домики. Да, крыши сделать не успели, поэтому использовали кожу шатров. Зато стены каменные и ветер не пропускают, если глиной всё хорошо замазано.

Когда вспоминаю первые дни на новом месте, ужас накрывает. В это время мы работали, как проклятые, не позволяя себе ни лишней чаши отдохнуть. Нет ничего приятного в том, чтобы встретить зиму на каменистой возвышенности. А у нас здесь ничего не было, только колодцы, которые к концу дня почти пересыхали, не успевая воду набирать.

До начала первых холодов оставалось недолго. И мы все, включая командиров, с ног сбивались, чтобы не перемёрзнуть, когда придёт зима. И даже успели…

Огонь в очаге, наконец, разгорелся. Комнату наполнил запах сгорающего кизяка. Я, конечно, мог бы и деревом растопить — обладал как командир такой привилегией. Да только жалко было дрова переводить. Через пару гонгов солнце взойдёт, и станет так жарко, что очаг придётся тушить. И ради двух гонгов дерево тратить? Ну уж нет…

Взяв со стола три камешка, я нашептал их, чтобы засветились, и расставил по хижине. Очень хотелось, чтобы густые ночные тени ушли. Ещё и тело чесалось со вчерашнего вечера: мы с Фертом возились с большой грядкой, а закончили уже в темноте, и вода в бочке была холодной. Теперь помыться получится лишь в середине дня, когда солнце нагреет воду. Ледяной я мыться не хотел, да и обтираться тоже…

Зимой многие начали болеть. И немудрено, если поспишь под утро в холодной хижине. Шёпотом Алана, конечно, больных на ноги ставила. Но шёпот плохо справляется с простудой. Лишь подстёгивает организм, но пока тот сам не справится, неприятные симптомы остаются. Я и сам пару раз заболевал, как раз после ледяных обтираний. Знаю, каково это ходить с соплями и кашлем целый день.

У шептунов, конечно, здоровье крепче, чем у обычных людей. Но даже я не избежал простуды в тех скудных условиях, в которых мы оказались. И всё же жалеть было не о чем. Не представляю, как было тем, кто ютился в лагерях беженцев в Междуречье. А у нас здесь хоть дом и еда были.

Еда, да… Сразу по прибытию мы совместили два первоочередных дела. Перекапывали поля и грядки, избавляя их от камней, а сами камни пускали на строительство. Нанятые мной в Танлаваре крестьяне, бежавшие с юга из-под Рыбака, сразу сказали: если не успеем засеять поля и грядки до зимы, о еде можно забыть.

Ночные холода быстро убивают молодые всходы. А подросшим культурам зябкие ночи не страшны. Вот мы и старались быстро засеять земли семенами, купленными в Эдель Араге.

Сделать плодородную почву удалось как раз вовремя. Вообще-то из компоста перегной получается только через три-четыре десидоли. Однако я сумел услышать нужный шёпот и за десидолю обеспечил весь посёлок почвой. Остальные не верили, что получится: тут компостные ямы были не распространены. Легче купить ил, который добывают в реках и Озере Тысячи Ключей.

Обычно ведь в Вечных Песках всё в дело идёт. Даже в Междуречье нередко топят кизяком, экономя уголь и дерево. Использовать траву, корни, ветки и, уж тем более, навоз в качестве удобрения — расточительство, по мнению многих. Да и ждать долго, пока оно всё перегниёт. А ила-то всегда много, пусть он и хуже перегноя.

Этот ил чуть ли не централизовано развозят по хозяйствам. В Междуречье ирригационных каналов много, а вода в них стоячая. Отчего чистить их приходится регулярно. В общем, ила здесь в достатке. Жаль, с ним камень, песок и суглинок в перегной не превратить. Для Нагорья такие методы не подходят. Вот я и ввязался в историю с компостом.

Пока ещё плодородный слой выходит не слишком толстый. Чтобы хотя бы на пару ладоней землю удобрить, приходится получившиеся удобрения с местными почвами мешать. Так что особо больших урожаев никто сходу не ждёт. Однако хватить нам всем должно, а это главное.

Тем более, цены, как ожидалось, пошли вверх. Еда пока ещё по стоимости не достигла заоблачных высот, а вот металл, уголь и кожа стали очень дорогими. И дешеветь, похоже, не собираются. Везти-то их неоткуда стало. Своих месторождений металлов тут нет. Подозреваю, что можно было поискать в Нагорье железо. Да только не факт, что оно обнаружится на выданной нам в аренду земле. А если найдём на чужой, нам никто её не продаст. А так-то можно было бы озолотиться…

Но мы и так на кожах неплохо зарабатываем. Перед зимой успели выкупить по дешёвке много переханов, докупили танаков и прупов — это такие местные животные, которые на мясо и кожу идут. У них кожа лысая, тельце округлое, а вырасти могут человеку по пояс. Питаются, правда, не травой, а грибами, кореньями и овощами. К счастью, на их небольшой выводок нам очистков хватало.

Готовили еду мы централизовано. Можно, конечно, перевалить это дело на плечи каждого отдельного жителя, но тогда сложно следить за припасами. Поэтому мы сделали кухню под открытым небом, столовую с навесами и кормили население посёлка два раза в день. Конечно, и собственные небольшие запасы у всех имелись, но их приходилось на свои деньги покупать. А на свои не разгуляешься. Цены-то растут.

Пока мы не получили первый урожай, приходилось еду покупать. Но я заранее побеспокоился на этот счёт и закупил столько припасов, что на три десидоли хватило бы. Они ещё не кончились, а у нас в посёлке уже скоро начнут убирать поля. Тут, конечно, тоже без шёпота не обошлось. Долго я и другие шептуны слушали Дикий Шёпот, чтобы нужные звуки подобрать. Зато рост растений теперь могли ускорять все.

Конечно, мгновенных всходов ждать не стоило. Но ускорить в два раза созревание урожая удавалось. Можно сказать, выживание мы себе обеспечили. Мясо было, молоко и сыры были, растительная пища тоже скоро появится в избытке. Да и источник дохода имелся. Продажей кожи всё не ограничивалось — были контракты с Аравантис, к ним часть моих бойцов регулярно моталась.

Деньги платили не слишком большие, но удавалось и бойцов не обидеть, и казну пополнить. А то мы потратились осенью очень неслабо. Тысяч тридцать спустили на закупки, пришлось даже часть оплачивать обязательствами.

И да, с наступлением зимы ситуация на дорогах, как я и предполагал, стала только хуже. Грабежи теперь были делом обычным. Отправляться в путь без охраны решались немногие. Даже наши повозки как-то попытались ограбить. А мы всего лишь везли товар в Эдель Араг по Нагорью. И что тут, в захолустье, делать разбойникам, спрашивается?

В тот раз всё закончилось хорошо, потому что с повозками ехал я, а у меня всегда под рукой сотня нашёптанных бойцов. Они и разобрались с нападающими. Однако больше без охраны мы товар не возили.

В дверь постучали раз, второй. Я встал из-за стола и открыл. На пороге стоял Чегр, который меня коротко приветствовал, а затем объяснил ранний визит:

— Я увидел, что у тебя свет в окне, и решил, что ты проснулся.

— Да, так и есть, — ответил я. — Заходи.

— Да я ненадолго, предупредить, — отмахнулся тот. — Ты вчера уже спал, а к нам тут гонец прибыл, тебя спрашивал. Я не стал будить. Разместили его на ночёвку.

— А что привёз-то? — спросил я.

— Какое-то письмо и документы. Сказал, что лично в руки отдаст, — пояснил Чегр. — Ладно, я побегу, людей надо собрать, попробуем ещё одно поле вскопать… Если вдруг соберёшься в Эдель Араг, меня захватите.

— Ладно, — кивнул я.

Чегр у нас здесь прижился. Нет, в наш отряд он не собирался, продолжал служить семье Аравантис. То и дело мотался в Эдель Араг с отчётами. Наверняка очень подробно обо всём докладывал. Но мне было не жалко. Главное, что работал он за троих, помогал во всём, да и вообще пользовался немалым уважением.

Чегр много всего знал, много умел, а от физического труда не бегал, несмотря на возраст. И то, что мы здесь делали, ему нравилось. По его рассказам я так понял, что должность управляющего была своеобразной пенсией за долгую службу. А надежд что-то на этих землях построить или вырастить Чегр давно не питал.

Да, у него имелся небольшой оклад, но люди, управляющие другими землями, получали в десятки раз больше. И тут появились мы со своим предложением. Да ещё и мало-помалу претворяли иллюзорные вначале планы в жизнь. А главное, когда мы уйдём, дома и поля никуда не денутся. Чегр сможет завезти сюда людей, чтобы и дальше развивать хозяйство.

Конечно, он останется без шептунских костылей, которые сильно ускоряли дело, но даже так, сможет развить участки, и те начнут приносить доход. В общем-то, работая вместе с нами, он работал на своё сытое безбедное будущее. И всех это более чем устраивало.

Тем более, без его опыта в первые дни, когда от Эдель Арага тянулась бесконечная вереница беженцев, мы бы куда дольше провозились. Он подсказал, где достать семенной материал, он указал, какие травы лучше скосить, чтобы сделать удобрение. Он же показал подходящие для скотины пастбища.

Мы тогда зашивались с делами, которым конца и края не было. А с подсказками Чегра стало значительно легче. Одним этим он заслужил уважение и благодарность.

Управляющий убежал дальше по делам, а я выбрался из дома. Холодный ветер трепал одежду и норовил под неё пробраться. Солнце только показалось над горизонтом и пока не прогрело воздух. Изо рта во время дыхания вырывался пар.

Я осмотрел наше странное поселение и улыбнулся. У нас вышло что-то среднее между кочевым стойбищем и постоянным посёлком. Заняться крышами мы до зимы не успевали: не было дерева на стропила, не было достаточно соломы. В итоге, нашли простой выход: фактически разбили над каждым домом шатёр.

Его стенки, натянутые поверх стен, давали ещё один слой защиты от ветра. А на крыше плотная кожа защищала от осадков, да и от потери тепла. Правда, чтобы не пожечь крыши, дымоходы пришлось строить исключительно снаружи. А в остальном получилось не так уж коряво.

Двери и ставни в домах сделали плетёными. Их обмазывали глиной, чтобы получилось сплошное полотно. Не очень надёжная конструкция, её частенько приходилось чинить. Зато от ветра и холода защищала.

Возможно, летом получится запасти сена и дерева, чтобы сделать нормальные крыши. Или вообще черепицу можно начать обжигать. Всё-таки глиняный пласт на наших участках хороший.

Но пока сочетание кожи и камня выглядело забавно. Зато от холода никто не умер, и у всех была крыша над головой, пусть её и полоскало ветром, так что… Задача была выполнена, а это главное.

Вдохнув утренний воздух, я подумал и вернулся в дом, где уже успело прогреться. Начинался новый день, который вновь будет наполнен трудом и заботами.

Правда, я ещё не знал, что начинается моё очередное приключение…

— Это письмо, — гонец выложил на стол пухлый свёрток, а следом извлёк из мешка кожаный конверт. — А это пропуск в Ас-Арахаману, подорожная на отряд в сотню человек и приглашение на торги.

— Спасибо, — кивнул я, сгребая документы в кучу. — Это всё?

— На словах просили передать, что тянуть с приездом не стоит! — охотно добавил гонец. — До торгов ещё десидоля, но приезжать только на торги не принято. Теперь всё.

— Благодарю за службу, — я выложил на стол серебряную водянку.

Для простой благодарности многовато. Однако следовало компенсировать то, что в поисках меня парню ещё пришлось помотаться. Тем более, несмотря на сложности, послание он доставил быстро и ответственно. Сунув монету в кошель, гонец с благодарностью кивнул и откланялся.

Покосившись на Ситраниса, я вскрыл письмо и углубился в чтение. Регой же, попивая горячий травяной отвар, начал размышлять вслух:

— На переханах ехать нам с тобой нельзя… Охране можно. А нам нет. Надо арендовать хороший возок в Эдель Араге.

— Чем тебя переханы не устроили? — вскинув бровь, недоумённо спросил я.

— На важное мероприятие едем! — напомнил Ситранис. — Статус не позволяет в седле трястись.

— Ага, будем трястись в возке… — покивал я.

— Терпи! Можно хороший возок найти, чтобы не сильно трясло! — откинул возражение Ситранис. — И сотню человек брать с собой не стоит… Полусотни хватит за глаза.

— На дорогах неспокойно, — заметил я.

— Сотня человек охраны для таких мелких людей — перебор, — пояснил Ситранис. — Вот будь мы с тобой главой младшей семьи, или членом старшей семьи — тогда да. Тогда понятно. А мы просто выскочки, и нам нельзя слишком выпячивать охрану.

Пока Ситранис рассуждал, я пробежал глазами письмо. Писал Мариатидис, но явно передавал и чьи-то ещё слова, перемежая текст новостями. В основном, он как раз объяснял, почему мне нужно добраться до столицы как можно раньше.

Дело было в подвигах моего отряда на западе. Новости дошли до столицы, и мною начали интересоваться старшие семьи. Воевода, наёмник, шептун. Такая диковинка заинтриговала всех. Кто-то проследил мой путь от появления к югу от Рудных гор. Всплыла старая история с местью бандитам, которые сожгли мою родную деревню… Всплыли истории времён Долгой Осады, а к ним добавились рассказы людей, которых я встречал по пути…

Многие аристократы и знатные люди Илоса нашли приют в Междуречье. Отыскать их и расспросить про меня труда не составило. Расспросили беженцев из Мгана и Эарадана, нашли людей из Приозёрья. Полностью мой путь отследить не смогли, но даже так вопросов ко мне накопилось много…

Я, можно сказать, обрёл славу. И она меня не радовала, потому что хватало в Междуречье тех, кому не нравился наглый и безродный выскочка. Стоило приехать и посветить лицом, чтобы развеять ореол загадочности, который окружал меня и мой отряд. Тем более, что на берегах рек установилось временное затишье, и многие регои вернулись по домам, желая отдохнуть от войны.

Мне лично ни с кем общаться не хотелось. Однако, подозреваю, меня никто и не спрашивал. Надо, мол, значит, надо. Я протянул письмо Ситранису, а сам залез в конверт, разглядывая присланные документы.

— Плохо… — заметил Ситранис, дочитав послание. — Такая известность до добра не доведёт, Ишер…

Его лицо, против обыкновения помрачнело. А промеж бровей пролегла непривычная складка.

— Я тоже так думаю, — медленно кивнул я. — Ты не убивайся по мне раньше времени. Попробую показать себя скучным типом, чтобы отстали.

— Брат, ты извини, но ты скучным никак быть не можешь… — мрачно покачал головой регой, но всё же коротко усмехнулся. — Ты даже во время Долгой Осады умудрился выделиться.

— Я не специально, — хмыкнул я, вспомнив те давние беспокойные дни.

— Да я знаю. С тобой пару гонгов пообщаешься, сразу поймёшь, что ты рожей светить не любишь… — Ситранис отложил письмо, однако на его лице по-прежнему читалась хмурая задумчивость. — Вот только неважно, специально оно у тебя или случайно. Самое страшное уже случилось: о тебе знают, и на тебя хотят взглянуть.

— Как на редкое животное, ага… — кивнул я.

— Да как угодно! Тебе надо искать покровителей среди знати! Как ты не понимаешь? Иначе тебя сожрут с потрохами, и не подавятся! — вспылил Ситранис, стукнув кулаком по столу, а в его глазах мелькнули нотки паники, которой раньше наблюдалось даже в самом безнадёжном бою.

Я помолчал, давая ему выговориться. Своего боевого товарища, да и, чего уж там, хорошего друга, в таком состоянии я ещё не видел.

— Слишком ты взлетел, и мы с тобой заодно! — обхватив лицо руками, чуть неразборчиво из-за этого пояснил Ситранис. — Впрочем, ты ключевая фигура, а значит, готовься… Придётся в столице много говорить… И ещё больше договариваться…

— Не было печали, да прупа купил… — усмехнулся я, уже пожалев о злополучных демоновых коронах.

Может, если бы не они, и удалось бы здесь, в забытом богами Нагорье, тихо отсидеться. Хотя вряд ли, если честно… Мы и вправду успели во многом засветиться. И пусть это «многое» зачастую было на пользу людям, но… В большой политике человеколюбия могут и не простить. Уж тем более, в мире Вечных Песков.

— Да ладно тебе, брат! — всё-таки взяв себя в руки, преувеличенно бодро заявил Ситранис. — Ты выкрутишься, я же знаю!..

Я покосился на него, но ничего не ответил. Каждый раз, когда я выкручивался, отнимал массу сил и времени, пусть никто обычно этого и не замечал.

Вот только я вовсе не был уверен, что выкручусь и на этот раз…

Высший свет Междуречья всю жизнь учится использовать людей в своих интересах. Не так уж и много я мог им противопоставить. Однако я, конечно, собирался попытаться. Лучше всего было бы спрятаться под крылышком Аравантис, но… К сожалению, к этой семье и принадлежал командир, прозванный «надеждой человечества», которому наверняка моё возвышение поперёк горла. В общем, вряд ли они согласятся, даже с учётом желания «укоротить» ему крылья. А жаль… С этой семьёй уже были налажены какие-никакие отношения.

— Ладно. Пошли готовиться к отъезду, — решил я, хлопнув друга по плечу, а тот вздрогнул: видимо, вновь погрузился в тяжкие раздумья. — Завтра отправимся в Эдель Араг, а уже оттуда в Ас-Арахаману. Нам сказали поспешить, так что… И вправду, не будем тянуть. Говорят, перед смертью не надышишься…

Ситранис поднял на меня удивлённый взгляд… Верно, в Вечных Песках такого выражения не знают.

Однако именно оно как нельзя лучше подходило к ситуации.

Глава 214

Мы выехали из посёлка на рассвете. Холодный ветер трепал гривы переханов, заставляя нас ёжиться в тёплых плащах. Я ехал впереди, рядом — Ситранис, а чуть позади — Гвел, которому я поручил командовать охраной. С нами шла триосмия наёмников: двадцать четыре проверенных бойца из тех, кто прошёл от самого Илоса.

Я специально взял маленький отряд. Не хотелось выделяться, как и просил меня Ситранис. Но, если честно, то их и вовсе не было смысла с собой брать.

От врагов, от которых могла помочь триосмия или две, я мог отбиться и сам. Песчаные воины всегда при мне, даже если со стороны вдруг покажется, что я беззащитен. Зачем рисковать чужими жизнями, если можно обойтись своими силами? А если врагов будет столько, что не могу отбиться даже я, то и пары сотен опытных бойцов не хватит.

К тому же, чем больше отряд, тем больше вероятность потерь. А на дорогах неспокойно. Ну а я и без того трупов за спиной оставил немало. Зачем снова рисковать чужими жизнями?

Гвел, конечно, ворчал поначалу. Молодой сотник считал, что не дело это путешествовать с такой скромной охраной. Но я напомнил ему, что мы не на параде, а Ситранис добавил что-то про «скромность воина», и Гвел, заткнувшись, махнул на нас рукой.

Удивительное, кстати, дело. Чем дальше, тем больше Гвел становился похож на Виссарию. И пусть я недолго знал его мать, а он и вовсе воспитывался вдали от неё, но кровь не водица. Парень очевидно начинал походить на старейшину Гильдии. И в жестах, и в манерах, и даже в интонации ворчания. Разве что поспокойнее был в разы. Однако это, наверно, и к лучшему.

Дорога, по которой мы ехали, ещё осенью была едва заметной. Скорее, даже обычной тропой, петлявшей между межевыми камнями. А до того и вовсе было только направление. Теперь здесь пролегал настоящий просёлок. Утоптанный, размеченный, с колодцами и местами для стоянок через равные промежутки. Я смотрел на это и испытывал странное чувство, похожее на гордость.

Это сделали мы, а не кто-то другой. Выкопали колодцы, выровняли площадки, на которых путнику можно было отдохнуть. Везде оставили чрезвычайный запас топлива, погрузив его в закупоренные горшки и прикопав в землю. Ну и что, что большую часть дров бойцы набрали с окрестных участков, чтобы далеко не ходить? Кто докажет-то? Главное, на этом не поймали, а сухостоя у соседей ещё хватало — значит, мы никого не обделили.

Местность вокруг дышала зимней суровостью. Хвойные деревья не сбрасывали листву и зеленели, но казались припорошенными пылью. А вот трава постепенно умирала. Ночами её вымораживало до хруста, а днём жгло солнцем, и она сохла, желтела, ложилась на землю. Зима, она здесь такая: ночью зуб на зуб не попадает, а днём хочется из тени не вылезать. Перепады температуры свели бы с ума людей из моей прошлой жизни. А в этой к такому привыкли.

На первый привал мы встали у одного из новых колодцев. Вода была чистая, холодная, и я с удовольствием напился, прежде чем наполнить бурдюки. Рядом стоял грубый каменный столб с выбитым знаком капли. Ситранис, одобрительно похлопав по нему, хмыкнул:

— А ведь неплохо получилось, брат! Помнишь, как тут в первый раз ехали? Если бы не проводник, точно бы с концами заблудились. А теперь гляди, прямая дорога, ещё и с удобствами…

— Помню, — ответил я. — Тогда мы искали воду и не знали, как здесь люди выживут. А теперь у нас целое поселение.

— И хижины с кожаными крышами! — добавил Ситранис, и мы оба рассмеялись.

Гвел, сидевший у костра, не поддержал веселья. Он вообще был мрачен в последние дни — видимо, переживал из-за предстоящей поездки в столицу. Я его понимал. Раньше я на подобные ответственные задачи ставил других командиров. Однако Гвелу тоже пора было набираться опыта.

Я не мог назначать в своём отряде тысячников. Для такого требовалось аристократическое достоинство, которого у меня не было. Но некоторых сотников повысил до «старших» сотников. А это, можно сказать, уже тысячники. И одним из таких был Гвел. А он во всём привык полагаться на того же Деноса. Вот и пусть учится командовать в одиночку. Иначе как мне без опытных помощников управлять оравой в шестнадцать тысяч бойцов?

К вечеру первого дня мы добрались до второй стоянки. Переночевали под открытым небом, завернувшись в плащи и прижавшись к переханам. Костёр жгли всю ночь, не переставая, благо дров и кизяка взяли с запасом. Второй и третий день прошли так же: размеренная езда, короткие привалы, ночёвки у костра. На третий день ближе к вечеру на горизонте показались стены Эдель Арага.

Въехав в ворота, мы направились к гостевому дому Аравантис. Нам, собственно, изначально подсказали, что лучше будет именно там остановиться. Тем более, моих людей в этом месте знали. Обслуживали хорошо, да и кормили вкусно, как «своих».

Гостевой дом был четырёхэтажным зданием из обожжённого кирпича. С внутренним двором, стойлами и небольшой кухней, где готовили для постояльцев. Собственно, поесть можно было в харчевне на первом этаже. Нас встретили слуги, приняли переханов, проводили в комнаты. После трёх дней в седле горячая еда и мягкая постель казались почти сказкой.

Утром следующего дня мы с Ситранисом отправились на стоянку возков. Нужен был транспорт для поездки в столицу. Ехать верхом на переханах значило бы явиться в Ас-Арахаману пропылёнными провинциалами. Ситранис, как всегда, лучше меня разбирался в тонкостях.

— На важное мероприятие едем, — наставлял он. — Статус не позволяет в седле трястись. Надо арендовать хороший возок с возницами. Чтобы и выглядело прилично, и ехать было удобно.

Стоянка возков находилась на восточной окраине города и представляла собой обширный двор, заполненный фургонами всех мастей. Здесь были и крытые возки для дальних путешествий, и лёгкие повозки для поездок внутри города, и грузовые телеги. Пахло навозом, слышалось фырканье гнуров, суетились возницы. Вот к ним-то мы и направились, разыскивая того, кто сможет доставить нас в Ас-Арахаману.

Первым, к кому обратились, был пожилой мужчина с седой бородой. Он сидел на козлах и лениво жевал соломинку. Узнав, куда нам нужно, старик покачал головой:

— В Ас-Арахаману? Нет, не поеду. Дороги нынче опасные. Разбойники, звери, а тут ещё зима… За обычные деньги нет, не поеду.

— А за какие бы поехал? — терпеливо спросил Ситранис.

Старик назвал цену, и я мысленно присвистнул. Мы понятливо покивали, вежливо попрощались и пошли дальше.

Второй кандидат, наоборот, слишком рвался в дорогу. Он так активно расхваливал свои навыки, что я сразу заподозрил неладное. Парень явно что-то скрывал. Может, долги наделал в городе, а, может, проблемы с законом. Я поблагодарил его и отказался. Не хотелось бы остаться без возницы где-нибудь на полпути. Там, где окажется слишком внимательная стража.

Третий подход оказался удачным. Мы наткнулись на двух братьев, сидевших на козлах старого, но крепкого возка. Он был добротный, крытый, с кожаным верхом и мягкими сиденьями внутри. Даже печурка имелась на случай, если ночью ехать куда-то придётся.

Оба брата были коренастые, с обветренными лицами и мозолистыми руками. Старший, представившийся Таром, говорил мало и по делу. Младший, Рин, больше улыбался, но говорил ещё меньше, зато поддакивал брату и много кивал. Узнав, куда мы направляемся, они переглянулись.

— До Ас-Арахаманы дорога дальняя, — сказал Тар.

— Опасная, — добавил Рин.

— Сколько? — спросил я.

Тар назвал цену. Она была умеренной. Очень умеренной, я бы сказал. Ситранис тут же насторожился:

— А почему так дёшево? В чём подвох?

— Нет подвоха, — развёл руками Тар. — Заказов сейчас мало. Торговля встала. Путешественников нет. Все боятся разбойников. А мы покушать любим.

— Вкусно, — добавил Рин.

— Да и животных кормить надо, — кивнул Тар на гнуров. — Или продавать… А продавать не хочется. Ну и если за брата подкинете ещё столько же, так мы вдвоём поедем. Сможем даже ночью без остановок.

— Да… — кивнул Рин и с надеждой посмотрел на нас.

Я переглянулся с Ситранисом. Братья казались честными. По крайней мере, у них не было того бегающего взгляда, что у второго кандидата.

— Ночью ездить не будем. Однако берём обоих, — сказал я. — Выдвигаемся послезавтра на рассвете. Возок нужно проверить и подготовить.

Мы ударили по рукам. Возок братьев тут же отогнали в мастерскую, где его при нас осмотрели, подтянули оси, смазали колёса и укрепили борта. Внутрь добавили подушки. В общем, всего за день подготовили к дальнему путешествию.

Если уж нам предстояло играть роль приличных людей, следовало выглядеть соответственно. Тем более, что остальное — доспех, оружие, манеры — всё равно выдавало в нас наёмников. А хоть в чём-нибудь надо было соответствовать.

Вечером, накануне выезда, мы с Ситранисом расстелили на столе карту. От Эдель Арага в сторону столицы уходили два тракта. Первый, более оживлённый, шёл на юг к городу Этий, а оттуда тянулся на восток вдоль Царского Канала до самой Ас-Арахаманы.

Второй, менее популярный, уходил на восток через Сарамлаг и Веадрис и лишь потом сворачивал к столице. Я водил пальцем по карте, сравнивая расстояния и отметки гостевых домов.

— Пойдём через Этий, — сказал я, наконец. — Вдоль канала много постоялых дворов, которые обслуживают и сухопутные караваны, и корабли. Дорога накатанная, безопасная. Да и посмотрим заодно, как там люди живут.

— Согласен, — кивнул Ситранис. — О Сарамлаге я вообще ничего не слышал, кроме того, что там несколько лагерей беженцев за городскими стенами.

На том и порешили. Утром мы выехали из Эдель Арага. Я, Ситранис и Гвел сидели в возке, утопая в подушках. Братья-возницы, Тар и Рин, правили парой гнуров. Наши бойцы — двадцать четыре человека — ехали на переханах следом. Колонна получилась небольшая, но достаточно внушительная, чтобы отпугнуть случайных разбойников. Хотя, честно говоря, я, как и раньше, больше полагался на свой шёпот, чем на охрану.

Тракт, по которому мы ехали, был из тех, что строили ещё в эпоху Первого Царства. Широкая мощёная дорога, чуть приподнятая над землёй, чтобы вода не застаивалась. Каменные плиты, уложенные с тщательностью, отчего-то недоступной нынешним строителям. Кое-где они потрескались, но в целом держались крепко. Возок катился ровно, практически без тряски.

Тряска– это отдельная история. В моей прошлой жизни были приспособления, которые смягчали неровности дороги. А здесь, если уж не повезло с покрытием, в возке можно было отбить всё тело, пока до места назначения доедешь.

Я смотрел в окно, рассматривая местность. Поля в этой части Междуречья были крошечными: лоскутки земли, по-хозяйски огороженные каменными заборами. Такими же крошечными выглядели лесопосадки. Что-то подобное я уже наблюдал под Танлаваром. Кое-где между полями мелькали маленькие селения в три-четыре дома. Над крышами вился дымок. Реже попадались усадьбы. Двухэтажные, добротные, с огороженной территорией и хозяйственными постройками.

Видно было, что местные земли возделывают не первое поколение. И делят тоже не первую сотню лет, за каждый клочок земли цепляясь зубами. Правда, я сам такой скученности понять не мог. По мне, лучше попытаться в песках что-нибудь вырастить, чем за каждый квадратный скачок с соседом цапаться. Однако, видимо, мне просто повезло: и в прошлой жизни родился там, где земли на всех хватало, и эту начал на просторах северных пустошей.

Караваны в пути встречались постоянно. Я даже уточнил у возниц, мол, как так торговля умерла. Вон же едут. И большие, в два десятка телег, и маленькие, в две-три повозки. Торговцы везли зерно, шерсть, кожи, масло, вино, железные изделия. Но братья отвечали, что ещё пару лет назад караванов было втрое больше от нынешнего.

Ночевали мы на постоялых дворах. Я принципиально не хотел спать в поле, если можно найти крышу над головой. Всё-таки зима, и ночи стояли холодные. На первом постоялом дворе нам выделили отдельный флигель. Три маленькие комнаты для меня, Ситраниса и Гвела, и общую залу, где разместились бойцы. Хозяин, пожилой мужчина с лицом, обветренным, как старая кожа, был очень рад постояльцам.

На следующий день мы достигли Царского Канала. Я уже его видел, но и во второй раз восхитился: сорок скачков шириной, прямой, как струна, уходящий к горизонту, с каменными берегами. Чего только люди не сделают, если их крепкая власть заставляет.

По водной глади скользили корабли: трёхмачтовые и двухмачтовые, с прямоугольными парусами. Некоторые шли на вёслах. На палубах суетились матросы, и до наших ушей долетали обрывки команд. Тракт забирал на восток и шёл вдоль канала. На том берегу простирались поля, а на нашем берегу весь берег был застроен: то постоялыми дворами, то мелкими поселениями, которые занимались рыбацким промыслом.

Ещё день пути — и впереди показался Этий. Город был большим, окружённым высокими стенами. Над зубцами возвышались башни с черепичными крышами. Предместья раскинулись широко: добротные дома, рынки, склады, гостевые дворы для караванщиков. Всё говорило о том, что Этий богат и привычен к торговле. Но моё внимание привлекло другое. Неподалёку от города раскинулись два лагеря беженцев. Они были огорожены рвами и земляными валами, на которых стояли посты стражи. Внутри друг к другу теснились шатры и самодельные хижины, над ними поднимался дым от сотен очагов. От канала, от окрестных полей и от предместий города к этим лагерям стекались люди.

Они возвращались с дневных работ: мужчины с лопатами и мотыгами на плечах, женщины с корзинами, дети с вязанками хвороста. Все выглядели утомлёнными и истощёнными. Одежда на многих была ветхой, залатанной. Я смотрел на них и молчал. Мысли были невесёлые. Сколько ещё таких лагерей разбросано по Междуречью? И сколько людей переживёт эту зиму?

В город мы въезжать не стали. Делать нам там было нечего. А вот в пригородах можно было найти постоялый двор для ночёвки. Выбрали один, неподалёку от тракта. Это было четырёхэтажное здание с просторным внутренним двором. Хозяин, суетливый мужчина с жидкими волосами, забегал вокруг нас, предлагая лучшие комнаты. Я попросил три отдельные — для себя, Ситраниса и Гвела — и несколько общих для бойцов. Хозяин закивал и тут же отправил слуг всё подготовить.

Меня и Ситраниса поселили на самом верхнем этаже. Гвела и бойцов — на третьем. Мы с командирами договорились встретиться внизу, чтобы там поужинать. А бойцам сопровождения я распорядился принести еду, да получше и чтобы с мясом, сразу в комнаты.

Моя комната оказалась маленькой, но чистой. Узкая кровать с соломенным матрасом, стол, табурет, масляная лампа. Маленькое окно с крепкими ставнями. Я скинул плащ, кинул в угол вещевой мешок, осмотрелся.

Затем подошёл к окну и взглянул на улицу. Где-то скулили аусси. Где-то перекликались стражники. В посёлке неподалёку слышались голоса поздних прохожих. А в нашем и соседних постоялых дворах нарастал шум. Туда стягивались местные любители отдохнуть за кружечкой горячительного. Видно, своей харчевни в этом посёлке не было.

Вместе с Ситранисом и Гвелом мы спустились на первый этаж. Общий зал гудел разговорами, слышалось звяканье посуды. Людей набилось много: торговцы в добротных, но запылённых плащах, возницы, охранники караванов, не снявшие доспех даже за ужином. Были и местные — ремесленники, приказчики, пара чиновников в серых халатах. Здесь они, наплевав на разницу в положении и доходах, собирались вместе, чтобы выпить и закусить.

Мы втроём — я, Ситранис и Гвел — заняли стол в углу. Разносчица, молодая девушка с уставшим лицом, приняла заказ и вскоре принесла глиняные миски с горячей похлёбкой, хлеб и жареное мясо. Еда была простая, но сытная. Я ел молча, поглядывая по сторонам.

Зал жил своей жизнью. За соседним столом спорили о ценах на зерно. Два возницы, не наших, чужих, громко обсуждали дорогу, поминая разбойников недобрым словом. Компания торговцев в дальнем углу, порядком набравшись, горланила песню. Всё это было привычно и даже успокаивало. Обычная жизнь, без демонов, без шёпота, без крови рекой.

Правда, смущали споры о крупной банде, что орудовала в окрестностях города. Никто из местных толком не знал, кто в ней состоит, откуда пришли и сколько в банде людей. Однако караван на сорок повозок эти бандиты недавно ограбили.

Ну и, само собой, чем больше люди выпивали, тем ожесточённей спорили.

Первую драку даже я заметил не сразу. В какой-то момент гул голосов прорезал звон разбитой посуды, и двое возниц сцепились друг с другом. Они молотили друг друга кулаками и что-то кричали. Правда, за гулом расслышать суть спора не вышло. Охрана постоялого двора подоспела быстро. Дерущихся растащили и, выяснив, что оба драчуна постояльцы, развели по комнатам отсыпаться. Зал проводил их улюлюканьем и вернулся к выпивошным делам.

Вторую драку затеял какой-то местный ремесленник. Он то ли перебрал вина, то ли просто был зол на весь мир. Придрался к кому-то, нагрубил, слово за слово… Охрана сработала так же быстро, ремесленнику даже лицо расквасить не успели. Охранники вывели его из харчевни и отправили домой. Второй участник драки, заказав ещё вина, с кувшином поплёлся наверх. Видимо, в свою комнату.

— Весело тут! — заметил Ситранис, отхлёбывая из кружки.

— Что-то подобное я и предполагал. Поэтому бойцам приказал еды принести наверх. Ну а мы… Мы, пожалуй, останемся скучными и неинтересными людьми, — решительно сказал я, поднимаясь из-за стола. — Пойдёмте по койкам. Завтра вставать рано.

Мы поднялись в свои комнаты. Стянув доспех, я потрогал рукой дымоход, идущий с первого этажа и протянутый через мою комнату. Тот был тёплый, но я всё равно решил закрыть окно поплотнее. После чего помылся, используя воду из тазика, надел свежую одежду и с наслаждением улёгся в кровать.

Надеялся хорошенько выспаться, но, видно, в эту ночь было не суждено…

Глава 215

Меня разбудили отчаянные крики за дверью. Громкие мужские голоса, женские визги, хлопанье дверей… Я слишком хорошо знаю, что означают такие звуки посреди ночи. Но совсем не ожидал столкнуться с чем-то подобным в нескольких днях пути от столицы.

В коридоре раздался крик боли и страха. Потом возмущённый вскрик, а следом не менее возмущённо зазвенела сталь. Скатившись с кровати, я схватил топор и босиком метнулся к двери. Приоткрыл её на палец и быстро выглянул.

Увиденное мне не понравилось.

Ситранис, в расстёгнутой рубахе и без доспеха, отбивался мечом от троих нападающих. Его прижали к стене, и он уходил от ударов лишь благодаря многолетней выучке. Противники — может, и грабители, но явно не простые. Двигались они слаженно, били прицельно.

На полу коридора лежали тела. Двое охранников постоялого двора в лужах своей крови. Чуть дальше, у стены, скорчился торговец, судя по одежде. Из его живота торчала рукоять ножа. Несчастный ещё дышал, но я бы не надеялся, что легко выкарабкается.

Распахнуты были двери трёх номеров. Из комнаты рядом с убитым торговцем доносились женские крики и плач. Из соседней — шум обыска: кто-то методично переворачивал мебель, выбрасывал вещи из сундуков. Дверь напротив — комната Ситраниса — тоже была открыта настежь. Видимо, регой вышел на шум. С нижних этажей тоже доносились крики.

Времени на раздумья не было. Накинув доспех, я в два счёта затянул ремни. После чего, перехватив топор поудобнее, вышел в коридор и зашептал.

Пыль и грязь с пола взметнулись в воздух, подхваченные порывом ветра. Я резко бросил эту грязную взвесь в лица бандитам, стоявшим ко мне спиной. Они закашляли, заморгали, а один из них, тот, что был ближе к Ситранису, на мгновение опустил меч. Регой не упустил момент. Его клинок, описав короткую дугу, раскроил разбойнику горло. Тот захрипел и повалился на пол.

А я уже бежал другу на помощь. Тем более, оставшиеся двое успели проморгаться. Мой топор, обрушившись на голову одного из них, проломил ему висок. Бандит рухнул, как подкошенный, даже не вскрикнув на прощание. А вот третий успел среагировать: отшатнулся, выставил перед собой короткий меч и что-то заорал.

Но я уже шептал снова. Миг спустя с моей ладони сорвался крутящийся диск из песка и мусора. В шею третьему разбойнику он полетел быстро, почти беззвучно. Захрипев, тот выронил меч, схватился обеими руками за горло, и между его пальцев хлынула кровь. Густая, тёмная, заливающая грязную рубаху и кожаный нагрудник. Ещё мгновение он постоял, покачиваясь, а затем осел на пол, судорожно, но бесполезно зажимая рану.

Ситранис тяжело дышал, привалившись плечом к стене. Рубаха была разорвана, на левом предплечье длинная царапина, а в остальном — цел. Я подошёл к нему и внимательно осмотрел:

— Живой?

— Живой, — кивнул Ситранис. — Спасибо, брат… Давай-ка ещё тут пошумим!

И посмотрел на распахнутые двери. Оттуда, из глубины коридора, доносился женский плач, крики и шум борьбы. Сделав выбор, я кивнул на комнату торговца и метнулся к ней. Ситранис, решительно размяв плечи, двинулся в соседнюю.

В комнате торговца горела всего одна масляная лампа. В её неверном свете картина открылась омерзительная. Бандитов было четверо. Один, стоя на коленях перед распотрошёнными сумками, рылся внутри и вышвыривая на пол вещи. Ещё двое держали за руки и за ноги упирающуюся женщину, прижимая её к кровати. Третий, спустив штаны, насиловал её. Все четверо были при оружии и в доспехах. Пусть не слишком хороших, но достаточно крепких, чтобы выдержать случайный удар.

Нет, совершенно не были они похожи на обычных разбойников. Однако я не стал долго размышлять об этом.

Шёпот сорвался с губ раньше, чем в голове созрел план. Из пыли и мусора, что клубились в углах, сформировались крутящиеся диски. Четыре штуки, по одному на каждого противника.

Диск, нацеленный в того, что рылся в вещах, ударил идеально точно. Вошёл бандиту в спину, с влажным хрустом перебив позвоночник. Грабитель дёрнулся и замер, уткнувшись лицом в сумку. Один готов.

А вот остальные трое легко не сдались.

Один из державших женщину, упав на пол, перекатился через голову. Второй в последний момент отпрянул в сторону. Насильник, матерясь, резко отшатнулся от кровати. Зато и его жертва, воспользовавшись моментом, забилась в угол и прикрылась обрывком одеяла.

Я бросился вперёд, на ходу начиная новый шёпот. В комнате было относительно чисто: пол выметен, углы подметены. Материала, чтобы создать песчаных воинов, катастрофически не хватало. Пока шёпот формировал мне первого помощника, собирая с пола пыль и грязь, двое бандитов уже пошли в атаку. Точно знали, что шептуна надо валить быстро, пока ещё какую-нибудь пакость не устроил.

Первый бандит рубанул мечом. Я ушёл в сторону, пропуская его мимо, и добавил левой рукой по спине, чтобы ускорился. Второй ударил следом, целя мне в голову. Я отвёл его меч топором и, продолжая двигаться вперёд, всадил ногу ему в живот. Бандит согнулся, сипя и хватая ртом воздух.

Я развернулся обратно, и вовремя. Первый, уже погасив инерцию, развернулся и снова атаковал. Его клинок высек искры, скользнув по моему наручу на левой руке. Нет, всё-таки двигались противники очень шустро. Не бандиты это, вовсе не бандиты. Профессиональные военные с опытом сражений.

Я не дал первому из них второго шанса. Топор пошёл вниз и в сторону, врубаясь ему в бедро. Он закричал и, выронив меч, повалился на пол. Рана была такой, что бегать точно не сможет. Да и вообще вряд ли выживет, потому как скоро кровью истечёт.

Я уже разворачивался ко второму врагу, однако тут включился третий. Насильник наконец-то справился с завязками на штанах и бросился в атаку. Врезавшись всем телом, он-таки умудрился сбить меня с ног. Мы рухнули на пол, и я едва успел перекатиться, уходя от меча второго бандита. Клинок вонзился в доски пола там, где миг назад была моя голова.

Встать я не успевал. Зато и «нашёптыш» наконец-то сформировался. Его чёрный топор, описав короткую дугу, отсёк второму бандиту голову. Та покатилась по полу, сверкая вытаращенными глазами и оставляя за собой кровавый след.

Третий бандит, тот самый, что толкнул меня, выругался. Ожесточённо, зло и почти испуганно. Подхватил у кровати двуручный топор, видимо, ему и принадлежавший, и с размаху ударил по моему песчаному воину. Лезвие проломило чёрный доспех, и «нашёптыш» начал беззвучно рассыпаться песком.

Я вскочил на ноги. Бандит с криком «Проклятый шептун!» кинулся на меня, но в этот момент его собственные штаны, так и не затянутые, как следует, сползли до колен. Он споткнулся и полетел на пол, выставив вперёд руки. А я добавил ему топором по затылку. Коротко, без замаха, но достаточно, чтобы раскроить череп. Жаль, конечно, что так вышло… Не люблю насильников. С удовольствием убивал бы его гораздо дольше.

С другой стороны… Пострадавшая женщина на кровати и так, не переставая, визжала. А из соседней комнаты, куда ушёл Ситранис, вовсю доносились звуки боя. Я снова зашептал, поднимая песчаного воина, и кинулся к выходу.

Прямо на пороге комнаты столкнулся ещё с двумя бандитами. Они бежали по коридору со стороны лестницы, и один из них — невысокий, жилистый, с бешеными глазами — среагировал очень быстро. Его рука метнулась вперёд, и я увидел нож, летящий мне в лицо. Плохо вышло, неудачно для меня… Я не успевал ни отбить, ни уклониться. Клинок приближался, рассекая воздух, и время словно бы замедлилось. Однако удара не последовало.

За миг до того, как остриё вонзилось бы в кожу, воздух перед моим лицом уплотнился. Диск из спрессованного песка, плоский и твёрдый, как камень, выскользнул из-под ворота рубахи, вставая на пути ножа. Клинок ударил в него с глухим звоном, высек искры и отлетел в сторону, бессильно звякнув о стену.

Я не забыл, что надо учиться маскировать шёпот. И постоянно учился какой-нибудь из них поддерживать, пока мы осваивали арендованные земли. Выбор ожидаемо пал на то, чтобы создать защиту, которая будет всегда со мной.

Ну а поскольку арсенал доступных заговоров был невелик, я остановился всё на тех же дисках из песка и ветра. Однако совместил их с «умными» вихрями, которые когда-то стали прообразом песчаных воинов.

Сложнее всего было настроить защиту так, чтобы срабатывала, когда нужно. Я хоть и называю вихри «умными», но, по большому счёту, и они, и песчаные воины туповаты. Я, к примеру, не могу направить их на сражающихся так, чтобы убивали только одну из сторон. Они плохо разбирают, где «свои», а где «враги». Так что в случае с людьми я всегда их контролирую.

И тут тоже защита кидалась на всё, что оказывалось ко мне слишком близко. В том числе, поначалу, и на мою же одежду. Поэтому я настроил диски на скорость приближения. В итоге, у моей защиты было слабое место. Она не реагировала на медленное сближение с оружием. А вот на любой быстро приближающийся предмет…

Бандит на мгновение замер, не веря своим глазам. А я не дал ему второго шанса. Топор пошёл вверх и вперёд — не лезвием, а шипом над проушиной, целя в лицо. Бандит дёрнулся, уходя от удара, и шип рассёк воздух в пальце от его скулы. Но, уворачиваясь от топора, он сам подставился под мой левый кулак, который влетел ему в челюсть. Хрустнуло. Первый бандит отшатнулся. Второй бандит, тот, что стоял за спиной первого, отскочил к противоположной стене коридора и выставил перед собой короткое копьё.

Он ударил, целя мне в грудь, но я сместился, и наконечник врезался в нового песчаного воина, как раз выходившего из комнаты следом. Копьё скользнуло по чёрной броне, не пробив её. «Нашёптыш» тут же ринулся на копейщика, осыпая его градом ударов топора. Тот вынужденно попятился.

Первый бандит, тем временем, успел подняться с пола. Из разбитых губ текла кровь, челюсть перекосило, однако он, похоже, был из терпеливых. В правой руке у него был меч, в левой — длинный нож. Он промычал что-то, попытался ударить песчаного воина в спину, но я уже шёл в атаку, и противнику пришлось развернуться.

На мгновение мы встретились взглядами. В его глазах горела ярость пополам с безумием. Он атаковал. Меч и нож замелькали передо мной. Бил он быстро, очень быстро — я едва успевал отводить удары. Меч я принимал на топор, нож брала на себя защита, и спрессованный песок под одеждой то и дело вздрагивал, отбивая клинок. Но бандит теснил меня, заставляя отступать шаг за шагом.

На лестнице загрохотали шаги. Кто-то бежал сюда, и я не знал, друг это или враг. Если подмога к бандитам — дело плохо. Времени на затяжной бой не было. Я рискнул.

Вместо того, чтобы отступить в очередной раз, я шагнул вперёд, прямо под удар меча. Левой рукой, защищённой наручем, отвёл в сторону нож. Бандит сориентировался, изменил направление удара, и лезвие метнулось к моему горлу, но песчаный диск снова встал на пути, отбив железо с глухим звоном.

Я оказался почти вплотную к врагу. Топором в такой тесноте сражаться неудобно. Я ударил лбом в лицо противнику. Целился снова в челюсть, но хрустнул нос. Бандит отшатнулся на шаг. Я негуманно добавил по челюсти. Концом рукояти топора, сразу же уводя оружие в замах. Враг отступил ещё на шаг, мотая головой, пока его лицо заливало кровью. Я резко опустил топор — снова на лицо. На этот раз бандит упал, и подняться ему было не суждено. Даже если был ещё самую малость жив.

Я развернулся. «Нашёптыш» как раз добивал копейщика. Тот лежал на полу, а чёрный топор опускался снова и снова, пока тело не перестало дёргаться. Я повернулся к лестнице.

Ступени грохотали. Сперва из-за поворота вывалился молодой стражник. Парень в кожаной куртке отчаянно отбивался мечом от двух наседавших бандитов. На последней ступеньке он оступился и, полетев спиной вперёд, растянулся на полу коридора. Бандиты, гнавшиеся следом, уже занесли клинки, чтобы его добить, а тот успел лишь зажмуриться…

Я зашептал. Ветер и пыль сорвались с пола, ударив бандитам в лицо. Я рассчитывал запорошить им глаза, ослепить на мгновение, но вышло иначе. Поток воздуха оказался таким мощным, что обоих оторвало от пола и швырнуло обратно на лестницу.

Они с грохотом покатились вниз, считая ступени рёбрами и головами. Я обернулся, оценивая обстановку. «Нашёптыш», уже закончив с бандитом, мирно стоял в ожидании приказов.

Я бросился к лестнице, но, когда подоспел, всё было кончено. Гвел и четверо его бойцов, стоя над телами укатившихся по лестнице, торопливо вытирали оружие. Завидев меня, молодой сотник радостно вскинулся:

— Воевода! Ты цел? Что с регоем?

— Цел! — рявкнул я. — Держите лестницу! Зачистить гостиницу! Проверить каждый угол!

— Будет сделано! — Гвел уже раздавал приказы своим.

Я развернулся и побежал обратно. Туда, где остался драться Ситранис. Коридор, тела под ногами, дверь нараспашку. Внутрь я ворвался следом за «нашёптышем». Однако моя помощь не понадобилась.

Регой устроил в комнате настоящую бойню. Пол и стены были залиты кровью, и в этой крови лежали четверо бандитов. Трое были зарублены мечом: раны говорили сами за себя. Четвёртый был жив, когда ему в спину ударил чёрный топор «нашёптыша».

Ситранис стоял посреди этого хаоса, тяжело дыша. Рубаха разорвана уже в клочья, левое предплечье залито кровью, но на ногах держался твёрдо. Увидев меня, он криво усмехнулся и сплюнул кровь — кажется, ему разбили губу.

В углу сжались пожилые мужчина и женщина. Видимо, законные обитатели этой комнаты. Судя по одежде и вещам, люди не совсем простые.

— Ты долго, брат! — заметил Ситранис. — Что там?

— Много бандитов, — ответил я. — Ты как? Готов продолжить?

— Готов? Да ты шутишь! Эти иухи думали, им можно грабить постоялые дворы! Таких я всегда готов покрошить помельче! — оскалился Ситранис, но тут же скривился: видно, губа заболела.

— Пошли, там их ещё внизу много, — кивнул я.

«Нашёптыш» всё ещё стоял, замерев в ожидании приказа. Я махнул ему следовать за собой. Вместе с Ситранисом мы вышли в коридор. Стражник, тот самый, что упал, уже встал на ноги. Увидев нас, он сперва вскинул меч, но, осознав, что перед ним не бандиты, опустил оружие.

— Вы… Вы не с ними? — выдохнул он.

— Мы те, кто вас спас, — ответил я. — Пошли. Внизу ещё могут быть их люди.

Стражник, не колеблясь, пристроился за нами. Мы двинулись к лестнице. Бой не закончился, зато первый натиск мы отбили. Оставалось понять, сколько уродов прячется в гостинице. А ещё хотелось бы разобраться, как они выбирали, в какие номера стоит лезть, а в какие — нет…

Гвел со своими людьми уже прочёсывал третий этаж. Оттуда доносились звуки боя: звон стали, крики, глухие удары. К моменту, когда мы пришли, они успели закончить. Бандиты, видно, не ожидали, что из пяти комнат вывалится триосмия опытных бойцов. И толком оказать сопротивление не смогли.

Мои люди как раз заканчивали зачистку. Двери нескольких номеров были распахнуты, на полу лежали тела. В основном, бандиты, но, к сожалению, попадались и гости. В одном из номеров мы нашли перепуганную, зато живую семью. Мужчину, женщину и двоих детей. На этом этаже, кстати, несколько постояльцев оказались боевыми. И пришли на помощь моим, и даже решили с нами спуститься.

Мы отправились на второй этаж. Я, песчаный воин, Ситранис, мои люди, стражник и несколько постояльцев. Здесь бандитов, на первый взгляд, было меньше. Видно, они уже поняли: что-то пошло не так. Вот и пытались спрятаться в номерах, но мы их вытаскивали одного за другим. Сопротивлялись они отчаянно, но без толку. Против слаженного отряда, да ещё с песчаным воином в авангарде, у них не было шансов.

Наконец, мы спустились на первый этаж. Лестница вывела нас в короткий коридор, который открывался прямо в зал харчевни. Здесь было жарко и шумно. Бандиты — около двух десятков — рассредоточились по залу. Часть из них пыталась прорваться к кухне, где забаррикадировались, видимо, работники. Другая часть наседала на горстку людей в дальнем углу зала. Те отбивались не только оружием, но и стульями, укрывшись за перевёрнутыми на бок столами.

Грязи и мусора на полу хватало. Обломки посуды, остатки еды, пыль, которую нанесли с улицы. Я зашептал. Из этого месива начали подниматься песчаные воины. Один, второй, третий… Отдав конкретный приказ, я бросил их вперёд.

Подняв топоры, «нашёптыши» врезались в бандитов со спины. Мы с Ситранисом и остальными, ударив следом, довершили разгром. Бандиты, зажатые между нами и защитниками кухни, заметались. Кто-то пытался драться, кто-то — бежать. Однако бежать было некуда.

Ободрённые нашим появлением, гости, работники и охранники постоялого двора перешли в контратаку. Зал наполнился криками и яростным звоном стали.

Я работал топором, не останавливаясь. Бандиты, в основном, бежали в нашу сторону, потому что мы отрезали им пути к отступлению. Окна на первом этаже были слишком узкие, чтобы выбираться через них. Последнего бандита добили у самых дверей, когда он пытался вырваться наружу.

Мы вывалились во двор. Здесь тоже кипел бой. Несколько бандитов прорывались к стойлам, но погонщики и охрана не давали им войти, отбиваясь изнутри. Разбойники уже чуяли близкий разгром: то и дело дёргались и тревожно озирались.

А, увидев, как из дверей вылетают «нашёптыши», а следом — вооружённые люди, и вовсе дрогнули. Кто-то закричал: «Демоны! Спасайтесь!», и вся оставшаяся шайка бросилась кто куда, врассыпную. Мы не преследовали.

Глава 216

Я подошёл к распахнутым воротам и огляделся. Рядом с нашим постоялым двором, буквально в сотне шагов, находилось селение из нескольких домов, а дальше по тракту — ещё один постоялый двор. И там тоже вовсю шёл грабёж. Слышались крики, звон разбитого стекла, мелькали факелы. Молодой стражник, тот самый, что прибился к нам в коридоре, вскинулся и крикнул было, что надо помочь. Я покачал головой:

— Нет. Мы не знаем, сколько их там. И кто они. Лезть с малыми силами в неизвестность — это рисковать людьми.

— Но там же гибнут люди! — воскликнул стражник.

— А здесь мы спасли тех, кого могли, — твёрдо ответил я. — Если сейчас побежим туда, нас могут перебить. Бандитов явно много, и они организованы. Дождёмся городской стражи. А ты, если очень хочешь, конечно, иди…

Меня поддержали. Закивали гости постоялого двора, ещё не отошедшие от боя. Даже работники, только что дравшиеся плечом к плечу с нами, согласились: лезть в чужой бой без подготовки — безумие. Стражник, видя, что его никто не поддерживает, замолчал, хотя в его взгляде кипела обида и злость.

Я вывел песчаных воинов за пределы двора, но не дальше. Когда кто-то из гостей спросил, почему я не отправлю их убивать бандитов, объяснил коротко:

— Песчаным воинам все люди на одно лицо. Я могу управлять ими только в пределах видимости, где показываю точные цели. Если я отправлю их в темноту, они начнут убивать всех подряд: и бандитов, и мирных жителей. Я этого не хочу.

Всего через пару чаш, когда даже светать не начало, со стороны города прибыла стража. Несколько десятков всадников и пехотинцев, с факелами. У них явно был приказ навести порядок. Бандиты, грабившие соседний постоялый двор, заметили их и бросились бежать.

Часть из них поспешила в нашу сторону, не зная, что здесь тоже засада. Я поднял руку и отдал песчаным воинам короткий приказ. Они сорвались с места и перехватили беглецов. Десяток бандитов был убит в считанные мгновения. Остальные, увидев, что путь отрезан, бросились врассыпную по полям, и там их уже ловила стража.

Когда всё закончилось, я развеял песчаных воинов. Чёрные фигуры рассыпались песком, и ветер подхватил его, унося в темноту. Я стоял во дворе постоялого двора, смотрел, как стража выволакивает из соседнего здания убитых и раненых, и думал о том, что эта ночь могла закончиться иначе. Если бы я не проснулся от криков. Если бы Ситранис не вышел в коридор. Если бы мы не умели драться. Слишком много «если». Однако нам повезло. А вот тем, кто жил в соседнем постоялом дворе — нет.

И, само собой, у стражи к нам было много вопросов. В том числе, таких, на которые мы не могли дать ответы. Мы ведь и сами мало что знали. Если бы не Ситранис, нас могли бы ещё долго мариновать. Но кольцо младшей семьи — это такая штука, которая, будучи сунутой под нос особо ретивым стражам порядка, способна охладить их пыл.

Пришлось дознавателям удовлетвориться тем изложением событий, которое мы представили. И верить нам. А они верить не хотели. Они-то нас уже начали подозревать в сговоре с бандитами. Как же так, мол. Всё вокруг разгромлено, ограблено, и только на одном постоялом дворе малой кровью обошлмсь. Дескать, это очень подозрительно.

И не смущало их, что и здесь погибшие есть, и что сами мы выглядим помятыми. И даже то, что в нашем постоялом дворе количество вооружённых людей было гораздо больше, чем в других. Этим дознавателям очень надо было, видимо, найти виноватых. Я даже предложил им поискать тех, кто подсказал бандитам, в какие именно комнаты лезть. Потому как взломанными у нас были исключительно комнаты, занятые состоятельными жильцами.

Само собой, нас в этом, опять же, и попытались обвинить… И в который уже раз Ситранису пришлось совать под чужой нос перстень, а затем спрашивать проникновенным голосом у очередного ретивого дознавателя: уверен ли он, что хочет в подобном непотребстве обвинить представителя младшей семьи?

И что самое неприятное, особенно усердствовал, обвиняя нас во всех грехах, тот самый молодой стражник, которого мы от смерти спасли. Отказались, дескать, такие-сякие, в ночных геройствах ему помогать. Людей бросили бандитам на растерзание, твари бессердечные. Сам он, правда, не смог бы объяснить, почему всё-таки остался. Я, правда, и не спросил, зная, что толку не будет. Но когда это мешало обвинять других-то? Вот и помогай после этого людям. Иух неблагодарный…

К счастью, и владелец постоялого двора, и его работники, и выжившие гости в один голос утверждали, что я и мои люди отбивались от бандитов, как героические герои, и только усталость не позволила нам и дальше пойти в бой. А печатка младшей семьи, подорожная от Аравантис и тот факт, что я ещё и шептун, который может призвать странных воинов из грязи и земли, останавливали самых ретивых обвинителей…

В общем, поспать до утра нам не дали. А я бы ещё покемарил гонг-два. Но, видимо, не суждено было. Пришлось смириться и заказать уже завтрак у работников постоялого двора. И себе, и своим людям. Чтобы побыстрее покинуть негостеприимное место со злыми служителями закона.

Утро встретило нас серым небом и запахом гари. Мы выехали с постоялого двора, когда солнце только-только показалось над горизонтом. Возок катился по мощёной дороге, Тар и Рин, к счастью, не пострадавшие, молча переваривали ночные события. А я, выглянув в окошко, бросил взгляд на соседний постоялый двор.

Зрелище было тяжёлым. Двери выбиты, окна разбиты, стены местами закопчены. Во дворе ещё лежали тела. Бандиты, мирные жители, кто-то из охраны… Их не успели убрать, только оттащили в сторону, чтобы не мешали проходу. Чуть поодаль, за домами, поднимались дымы погребальных костров. Много дымов. Слишком много для такого маленького поселения.

— Вот же иухи позорные… — негромко произнёс Ситранис, тоже выглянув в окошко. — Как истинные демоны в Приречье, честное слово…

— В Приречье так не грабили, — ответил я. — Там просто убивали. А эти пришли за добычей. Им и не сопротивлялся никто, а трупов всё равно…

Я не закончил, выразительно кивнув на дымы костров поодаль.

— И за женщинами пришли, твари… — мрачно добавил Гвел.

Я ничего не ответил. Да и что тут скажешь? Я, конечно, пытался объяснить страже, что орудовали не обычные разбойники, и что грабители явно были с опытом службы, да кто бы меня слушал. Здешняя стража явно искала, на кого бы побыстрее вину свалить.

Её теперь, к слову, вокруг было хоть отбавляй. Нас трижды останавливали для проверки подорожной. В первый раз — у выезда из поселения, где десяток стражников с копьями и факелами перегородили дорогу. Второй раз — через сихан, у моста через небольшой ручей, где встали верховые патрульные. Третий — уже ближе к полудню, когда мы проезжали мимо очередного постоялого двора, тоже, видно, пострадавшего ночью.

Каждый раз я молча протягивал пергамент с гербом Аравантис. И каждый раз очередной стражник, хмурясь, возвращал его и махал рукой: мол, проезжайте. Один из них, пожилой десятник с глубокими морщинами вокруг глаз, расщедрился на добрый совет:

— Будьте осторожнее. Бандиты ночью орудовали не только здесь. Говорят, дальше по тракту ещё два постоялых двора разграбили. Так что лучше смотрите в оба. Если что, кричите: патрули тут нынче повсюду.

Я поблагодарил и закрыл окошко. Возок покатил дальше на восток. Дорога шла вдоль Царского Канала, и справа от нас всё время виднелась его широкая водная гладь. Корабли скользили по ней, команды суетились на палубах. Иногда мимо проплывали целые караваны барж, гружённых лесом, зерном или камнем. Баржи тянули за собой гнуры, шагавшие по бечевой дорожке вдоль берега. Рядом ехали погонщики, лениво похлёстывая животных длинными прутьями.

Канал жил своей жизнью, не обращая внимания на людские беды на берегу. На воде не было ни разбойников, ни демонов. Только торговля, только движение. Хотя, наверно, в ограбленных постоялых дворах досталось и тем, кто плыл по реке, но решил заночевать на берегу.

Местность вдоль тракта была обжитой. Маленькие рыбацкие селения попадались регулярно. Дома на сваях, уходящие в воду мостки, перевёрнутые лодки на берегу. В одном таком селении я заметил большие бочки, которые люди грузили на телеги. Присмотревшись, я догадался: это был ил. Тот самый речной ил, которым удобряли поля по всему Междуречью.

Здесь его добывали и, видимо, продавали. Я подумал о нашем поселении в Нагорье, о с трудом сделанном компосте и мысленно усмехнулся. Может, стоило просто-напросто купить ил? Хотя нет. Всё-таки ил не превращает камень и песок в плодородную почву. Только перегной на это способен. А перегной мы делали сами. Впрочем, совсем отказываться от ила не стоило. В будущем, наверно, и о нём задумаемся.

Три дня прошли без происшествий. Мы ехали размеренно, останавливаясь на ночлег в постоялых дворах, благо их вдоль тракта хватало. Дорога была спокойной — после ночного налёта стража усилила патрули, и бандиты попрятались. Караваны шли один за другим. Я даже начал думать, что, может быть, остаток пути пройдёт без приключений.

На четвёртый день местность начала меняться. От Царского Канала вправо отошёл боковой канал — шириной скачков в десять, с такими же каменными берегами и такой же ровный, как струна, но уже явно не судоходный. Через него был перекинут широкий мост, и тут не приходилось ждать очереди на переправу: он был той же ширины, что и тракт. Мы переехали на другой берег и оказались в совершенно иной местности.

Здесь начиналась густая жилая застройка. Селения располагались так часто, что между ними не всегда пустовало и две сотни сиханов. Да и дома теснились плотно, подпирая друг друга боками. Причём это были не крестьянские лачуги, а добротные каменные здания в два-три этажа.

Ну и да, здесь сразу было видно, что местные не от земли кормятся. Нет, попадались изредка поля и огороды, но уж точно не на такое количество людей.

Эти посёлки занимались ремёслами.

Собственно, и пахло соответствующе. Волнами долетал то запах угля и раскалённого металла, то аромат смолы и дерева, то вонь красителей или дубильных веществ. Втянув носом воздух, можно было довольно чётко сказать, чем местные жители занимаются.

— Чем ближе к столице, тем больше таких вот посёлков! — заметил Ситранис, выглянув в окошко. — Всё, что нужно городу, прямо тут и делают!

— Удобно, — кивнул я. — И дороги не такие опасные.

— Вообще, говорят, бандиты и здесь водятся… — усмехнулся регой. — Но, в основном, мелкие. Ворьё всякое… Крупным шайкам тут негде прятаться! Слишком много людей, слишком много глаз.

— И мне это не нравится, — признался я.

— Я и сам такие толпы не люблю, — признался регой, поморщившись. — Поскорее бы уже свалить обратно отсюда…

— Ситранис, а что ты будешь делать после войны? — спросил я.

— Чего?.. — тот вылупился на меня и пару мгновений осмысливал вопрос. — Да я как-то не думал пока… Ну, сначала бы надо победить демонов. А там уж дальше решать…

— В Страж не думал вернуться? — уточнил я.

— Кому этот Страж нужен-то будет? — покачал головой регой. — Не… До Приозёрья у людей нескоро руки дойдут. В лучшем случае, Приречье заново заселят. Ну, может, немного первых заселенцев отправят и в более дальние края. А что?

— Да так, о будущем задумался, — признался я. — Денег у нас, если живы останемся, будет много. Земли свободной, кроме Междуречья, хоть завались… Теперь везде, куда ни пойди, пустые земли и брошенное имущество.

— Демонов тоже немало бродить будет… — заметил Ситранис.

— Нам ли их бояться? — спросил я, вскинув брови. — Остатки демонов перебьём. А если собрать хорошую ватагу, можно неплохие земли найти. Если отряд согласится идти с нами, считай, полноценный город можно ставить.

— Устал от всей этой толкотни? — понимающе усмехнулся регой.

— Само собой… Да и сидеть близко к сильным мира сего не нравится, — признался я. — Никогда не знаешь, чего от них ждать.

— Терпи, брат… Переживём мы это! — успокоил Ситранис. — А так… Я бы с тобой пошёл, если план будет. Какой-нибудь край себе отхватим, и потомки на сотни лет обеспечены будут!..

Гвел, сидевший напротив, молча отвернулся к окну. Он вообще был задумчив в последние дни. Сказывалась и новая грань ответственности, и, видимо, бой на постоялом дворе. Я не лез к нему с расспросами. Однако во время этого разговора Гвел слегка оживился. И слушал внимательно, и смотрел на меня и Ситраниса с одобрением.

К вечеру этого дня мы столкнулись с внезапной проблемой. Постоялые дворы вдоль тракта были забиты до отказа. Мы объехали три или четыре, но везде получали один ответ: свободных мест нет. Караваны, шедшие в столицу, заняли все комнаты.

Как я понял, тут такое часто бывало, потому что в Ас-Арахаману вели все дороги Вечных Песков. И стекались сюда все товары, которые не получалось продать. Город был огромен и способен был скупить практически всё, что можно было привезти.

Шутка ли, больше миллиона населения. Даже в моей прошлой жизни такое поселение считалось очень серьёзным. А по местным меркам, и вовсе огромнейший город. Уверен, можно было прожить здесь всю жизнь, так и не выбравшись за пределы.

Конечно, стены Ас-Арахаманы не могли охватить всё. Фактически, в крепости жила только знать и представители семей. Огромные предместья раскинулись вокруг на два дня пути. И никакой защиты у этих поселений не было. Страшно представить, что случилось бы, доберись сюда хоть одна орда.

В одном постоялом дворе нам предложили ночёвку в общем зале. Прямо на лавках, среди храпящих возниц и пропылённых торговцев. Мы, само собой отказались. Не хотелось ночевать в подобной тесноте. Да и люди в общем зале частенько спят не самые законопослушные.

Мы поехали дальше и, в конце концов, нашли место в небольшом гостевом доме чуть в стороне от тракта. Комнаты были тесные, зато, на первый взгляд, чистые, и хозяин, пожилой мужчина с добрыми глазами, накормил нас ужином, хотя на дворе уже ночь была. Похлёбка с клёцками, свежий хлеб, кувшин разбавленного вина. После целого дня в возке это казалось пиром.

Я сидел за столом в своей каморке и смотрел на карту. До Ас-Арахаманы оставалось ещё два дня пути. А там торги эти… Политика вездесущая… Если меня даже на западе пытались в какую-то дичь втянуть, чего от столицы ожидать?

Впереди ждало именно то, от чего я старательно держался подальше. Однако, как говорили в моей прошлой жизни, от судьбы не уйдёшь. Особенно если судьба — это толпа аристократов, желающих посмотреть на диковинного воеводу-шептуна.

Я вздохнул и свернул карту. Завтра будет новый день. А пока надо было спать. Я улёгся на кровать, попытался устроиться…

— Что за дерьмо? — непроизвольно вырвалось у меня, когда в бок что-то укололо.

Встав, я откинул одеяло и обнаружил на кровати железный диск. Он был диаметром с кулак. Местами его покрывала ржавчина, но под ней отчётливо пробивался рисунок, выдавленный на поверхности диска — фигура девушки, даже, скорее, маленькой девочки.

Для нынешней жизни — это вершина художественного искусства. Здесь ведь, если детей и изображают, то они выглядят как карлики, а не как дети. Однако неизвестный творец умело передал пропорции именно детской фигуры.

Правда, всё портило изображение серпа на другой стороне. Собственно, диск очевидно как-то относился к Вечному Дитя. Но я не понимал, откуда он здесь взялся. Кровать застелили буквально перед моим приходом.

Впрочем, сил решать эту загадку у меня не было. Я подкинул кизяка в маленький очаг у стены, а затем положил диск на стол, решив, что завтра поразмыслю над его смыслом. После чего закрыл ставни на окне поплотнее и вновь улёгся спать. Долго ворочался, но всё же провалился в сон…

Который был безжалостно прерван.

Глава 217

А проснулся я от резкой пронзительной боли… К счастью, не физической, а ощущения отдачи, будто идущего эхом от защиты. Когда бодрствуешь, на это не обращаешь внимания. Ну кольнуло где-то внутри, и ладно. Но я-то спал. И ощущение вышло настолько острым, что вырвало меня из сна.

Уже открывая глаза, я понял: кто-то ударил меня в сердце. Точнее, попытался. Диск из спрессованного песка сработал мгновенно. Он продолжал сторожить меня и во время сна. Скользнув по защите, клинок ушёл в сторону. Обошлось вспоротой тканью рубахи.

А дальше события понеслись вскачь.

Тратить время на раздумья было некогда. Я взбрыкнул ногами, даже не успев открыть глаза. Пятки во что-то врезались — кажется, чьё-то тело. Это «что-то» с глухим стуком отлетело к стене. Одеяло полетело в другую сторону, я вскочил на ноги прямо на кровати. И тут же, повинуясь, скорее, инстинкту, чем разуму, дёрнул головой. Меч, просвистев в пальце от моего уха, с хрустом врубился в стену. А я, недолго думая, саданул под этот меч ногой.

И прыгнул следом. Потому что движение — жизнь. А остановка — кусок заточенного металла в моём теле.

Топор остался у стены. Я не успевал до него добраться. А на меня накинулись сразу трое. И да, они явно были не любителями от скуки зарезать спящего человека, а профессионалами, пришедшими убивать. Слишком уж быстро и слаженно действовали.

Хорошо ещё, наличие защиты и резкие телодвижения дали мне пару мгновений. Один убийца, запрыгнув на кровать, выдирал из стены свой меч. Второй уже вставал на ноги после жёсткой встречи со стеной. А третий подбирался ко мне, пытаясь обойти обоих товарищей.

Ночные гости были одеты в чёрное. Мягкие одежды, не стесняющие движений. А главное, не издающие шорохов. Лиц почти не видно, только глаза блестят в свете очага. Один с кинжалом, второй с коротким прямым мечом, третий — с двумя стилетами. Двигались они стремительно, слаженно, как стая хищников. Со всем моим опытом, я едва отслеживал их перемещения.

Действовать пришлось по принципу «что попалось под руку или ногу, то и оружие». Попалось одеяло. Я подцепил его ногой, подбросил в воздух и накинул на того, что с кинжалом. Он запутался, пытаясь сорвать ткань, шагнул, перегораживая путь союзнику со стилетами, и это мгновение промедления дало мне шанс. Второй, который с мечом, уже вытащил оружие из стены и замахивался на меня. Я рванул к нему, уходя с линии удара, и одновременно зашептал. Пыль с пола взметнулась облаком и ударила ему в лицо. Он закашлялся, ослеплённый, а я уже хватал третьего.

Тот, со стилетами, оказался ближе всех. Я перехватил его запястья и, используя инерцию его собственного рывка, дёрнул на себя, одновременно бодая лбом в лицо и добавляя коленом в живот. Он выронил один стилет. Я собирался добить его, сломать руку или шею, но сзади уже освободился первый.

Он шустро пырнул меня кинжалом, но защита снова вздрогнула. Кинжал ударил в спину, и спрессованный песок отбил его с глухим звоном. И я тут же сменил цель. Потому что движения врагов были уж очень быстрыми! Даже мне было тяжело!

Я отшвырнул удерживаемого противника. Бросил его прямо в обладателя кинжалов. А тот, который с мечом, уже проморгался и кинулся на помощь товарищам. Они атаковали почти одновременно. К моему счастью, лишь почти. Нападавший с кинжалом замешкался, и я, увернувшись от ударов двух других, метнулся к столу. А, перескочив через него, с силой пнул столешницу ногой.

Тот опрокинулся, загремев посудой. И это снова на мгновение задержало первого убийцу. Второй рубанул мечом, целя мне в голову, но я успел схватить табурет и подставить под удар. Меч врубился в сиденье и застрял. Я крутанул табурет, вырывая оружие из рук врага, и тут же бросил табурет ему в лицо. Он закрылся руками, а я уже бил — кулаком в челюсть, ногой в колено. Он пошатнулся, и я собирался добавить ещё, но третий убийца пришёл в себя.

Два стилета снова замелькали в воздухе. Пришлось отпрыгнуть, чтобы не получить в горячо любимом теле пару-тройку лишних отверстий. Уворачиваясь, я не переставал шептать, призывая на помощь то, что имелось под ногами.

Пару мгновений спустя вокруг поднялось облако пыли и песка. Густое, непроглядное, оно окутало комнату серой пеленой. Убийцы на мгновение потеряли меня из виду, и я использовал это, чтобы отскочить обратно к кровати. Но противники не остановились, да и времени я особо не выиграл. Убийцы прорвались сквозь облако, и первый, с кинжалом, с разбегу запнулся о кровать, которую я с натугой обрушил ему под ноги. Грохот, треск дерева.

Я успел схватить топор, но атаковать не смог. Один из противников, потянувшись к поясу, метнул мне в лицо горсть какой-то пыли. Неприятно, когда это делаешь не ты, а тебе. Ещё неприятнее, когда это явно не обычная пыль. Взвесь ударила мне в глаза, в нос, в горло. Я закашлялся, слёзы брызнули из глаз. Ничего не видно. Дышать нечем. Я рефлекторно зашептал, поднимая вокруг себя новое облако песка и пыли. Пускай мои убийцы тоже временно ослепнут.

На миг бой прекратился. Я надсадно выкашливал эту гадость, заодно часто моргая, чтобы убрать слёзы. Враги тоже ругались и кашляли. Но, через пару ударов сердца выскочив из облака, снова кинулись на меня.

Я отмахивался топором, не давая им подойти. Однако кашель продолжал рвать лёгкие. И один из убийц — тот, что со стилетами — всё-таки достал меня. Стилет полоснул по руке чуть выше локтя. Я зарычал от боли, но сразу же ответил топором. Лезвие врубилось моему противнику в бедро левой ноги, выше колена. Он упал молча, не закричав, и попытался зажать рану, но кровь хлестала ручьём. Видно было, он не жилец.

Двое других попытались подобраться ко мне, но я снова отскочил к столу. Перевёрнутому. Попытался поставить его на пути нападавших, одновременно нашёптывая песчаного воина. Третий убийца уже не мог подняться — он истекал кровью на полу, и его движения становились всё слабее. Ещё немного, и с концами умрёт.

Первый перепрыгнул через стол. Я не успел среагировать — три быстрых удара, один за другим. Один отбил топором, второй приняла на себя защита: кинжал звякнул о спрессованный песок на груди. Третий я пропустил, да и защита не справилась. Клинок распорол мне кожу на груди, оставив длинный порез. Неглубокий, но горячий и болезненный.

Я отогнал противника топором, а на меня уже наседал второй. Я ушёл от его атаки, чувствуя, как начинаю слабеть от потери крови. Рубаха на груди пропиталась красным. Топор был слишком медленным оружием против этих врагов. Да, одного я убил, но двое других по-прежнему наседали.

И тут мне, наконец, удалось поднять песчаного воина. Второй раз я оказался в ситуации, когда рядом не хватает материала. Даже мелькнула мысль спать с мешком песка под рукой.

Первый воин формировался всё то время, пока я отбивался. Он встал из пыли и грязи, что устилали пол, и бросился на первого убийцу. Тот, отвлёкшись на «нашёптыша», на миг забыл обо мне. Второй тоже дёрнулся к песчаному воину, и я кинулся на него. Топор засвистел в воздухе. Он уворачивался, пытаясь достать меня мечом. Первый убийца почти добил песчаного воина: тот уже начал, рассыпаясь, терять форму. И я понял, что вот-вот снова окажусь против двоих.

Такого допустить нельзя было, и я зашептал снова. Плотный поток воздуха ударил второму убийце в ноги. Он не ожидал такого, споткнулся и начал заваливаться назад. Я тут же наступил ему на шею, придавливая к полу, и, сразу же метнув взгляд на первого, рубанул в сторону того топором.

Первый умудрился увернуться и от моего топора, и от удара песчаного воина. Ещё и добил «нашёптыша» — тот рассыпался песком. Второй убийца, которому я придавил горло, попробовал рубануть меня из положения лёжа. Но я подпрыгнул, спасая ноги. Умудрился в прыжке отмахнуться от кинжала первого и…

Приземлился обратно на шею второму. Хрустнуло. Враг сразу обмяк, а я чуть не упал и только чудом удержался на ногах, соскакивая с мёртвого тела.

Первый убийца бросился на меня. Кинжал замелькал, нанося стремительные удары — один, второй, третий, четвёртый. Я отбивал их топором, отступая, и шарил при этом глазами по комнате. Табурет. Я дотянулся до него, швырнул в убийцу. Он отбил табурет в сторону, но я уже запустил в него пылью, топором и левым кулаком одновременно.

Топор он отбил. От кулака и табуретки увернулся. А вот пыль попала в глаза. Убийца отскочил, промаргиваясь, и я успел нашептать у него за спиной сгусток воздуха. Он споткнулся об него и полетел спиной вперёд. Я попытался ударить топором, но мой враг откатился. Я только пнул его ногой, заставив перевернуться.

Он снова вскочил и снова атаковал. И где-то в моей голове возникло чёткое понимание: если сейчас не разберусь с ним, быстро стану трупом. Не страх — нет. Именно понимание. Я очень чётко осознал, что мои силы на исходе, а у последнего убийцы — нет.

Я ушёл в оборону, отбивая удары, и в то же время стягивал шёпотом всё, что мог. Пыль, песок, воду из разбитого кувшина, пролившуюся на пол, когда я опрокинул стол. Из этой смеси получился плотный тяжёлый диск, и крутился он так быстро, что даже начал издавать визг.

Я отправил его в убийцу. Тот ушёл в сторону, но я уже атаковал топором. Он увернулся и попытался ответить: кинжал снова звякнул о защиту. А диск уже возвращался и полоснул убийцу по боку. Он зашипел от боли, но и не думал останавливаться.

Снова атака — я отбил топором. В то же время мой диск, зайдя на второй круг, оставил новый порез на спине. Не мне, конечно же, моему противнику. Убийца, поняв, что диск для него опаснее топора, попытался уклониться, но тут как раз я налетел, рубя снизу вверх. Он блокировал топор, отвёл его в сторону, но диск снова задел его — на этот раз по шее. Неглубоко, но кровь уже заливала плечо.

Вместо того, чтобы рефлекторно отступить, убийца перешёл в стремительную атаку. Кажется, он даже стал двигаться ещё быстрее. Теперь уже я вынужден был отступать. И пятясь, чуть не споткнулся о табурет. Убийца сразу воспользовался этим, кольнув меня в живот.

Рана оказалась неглубокой: я успел напрячь мышцы, втянув живот как можно глубже. И всё же равнение оказалось неприятным. Я устоял на ногах, перескочил через табуретку и пнул её в убийцу, ударил топором, отправил в атаку диск…

И чуть было не прогадал.

От топора и диска мой враг увернулся. И даже тянулся уже ко мне кинжалом, но табуретка зацепила его по голове. Самым краешком. Она вращалась, и он не рассчитал её траекторию.

От удара убийца пошатнулся. Я бросился в отчаянную атаку. Бил левой рукой, ногами, топором, диском, да и остатки пыли шёпотом кинул в лицо. Убийца сопротивлялся яростно, но две раны на теле и оглушение от удара табуретом делали своё дело. Он не успевал защищаться и уворачиваться.

И в какой-то момент мой топор прорубил ему плечо до середины груди. Он рухнул на пол, дёргаясь в агонии, и захрипел. А я миг постоял, слыша, как шумит в ушах кровь, кашлянул несколько раз… И понял, что или сяду сейчас, или свалюсь и точно не доживу до утра.

С трудом доковыляв до опрокинутой кровати, я опёрся на неё и сполз на пол. Всё, бой закончился. Я победил. Жаль, сил не осталось совсем. Если бы откуда-нибудь вылез ещё один убийца, я бы даже стоя встретить его не смог.

Первым делом надо было вылечить порезы и остановить кровь. К сожалению, лечение в моём исполнении — это такая боль, что даже я взвыл, а потом упал на пол, дёргаясь, как припадочный. Терпел, сколько мог, но продержался недолго. От боли аж челюсти свело, сбивая шёпот.

Однако у моего лечения были и положительные последствия. Кровь и в самом деле перестала толчками пробиваться из ран, а боль заставила взбодриться. Я потянулся к мешку, вытащил оттуда нож, стянул простынь с кровати и принялся резать её на полосы.

Бинт получился так себе, но хоть что-то… Потом снова попробовал себя лечить. Теперь шептал осторожно, чтобы вновь не свалиться от боли. Не скажу, что получилось, но лучше стало однозначно.

Хотелось пить, но кувшин с водой разбился. Я снова потянулся к вещам, достал флягу и сделал несколько глотков. Раны болели, но уже не так сильно, значит, потихоньку затягивались.

Отложив флягу, я на четвереньках подобрался к ближайшему трупу. Само собой, обыск ничего не дал. На дело убийцы пришли только в чёрных костюмах и с оружием. А вот бляха на поясе показалась знакомой.

Содрав её, я отполз к очагу и в свете углей увидел рисунок. Маленькая девочка. Такая же, какую я видел на железном диске, найденном на кровати. Соображал я плохо, но додумался, что не бывает таких совпадений.

Путь убийц проследить было несложно. Я точно помнил, что плотно прикрыл окно перед сном. Но сейчас ставни были распахнуты, а в комнату волнами заносило холодный воздух.

Я заставил себя встать, снова закрыть ставни, затем подбросить топлива в очаг, чтобы пламя вспыхнуло и дало тепло. Меня ещё колотило после боя, руки тряслись от перенапряжения, мышцы горели огнём. Да, к тому же, першило в горле и болели глаза.

Кажется, бой был очень коротким. И, видимо, не таким шумным, как мне казалось. В гостевом дворе никто так и не проснулся. Хотелось лечь и просто спать дальше. Но я теперь не мог пренебрегать безопасностью. Уж точно не после такого… С тяжким вздохом я добрался до доспеха и начал его надевать.

Когда тот покрылся водой и стал серебристым, я ощутил, как раны на мне сами затягиваются. О таком свойстве доспеха я не знал и решил убедиться, несмотря на слабость. Стянув бинты, где было возможно, обнаружил розовую кожу на месте порезов.

Вниз я спускался при доспехе, щите и топоре. Даже шлем нацепил на голову. В зале на первом этаже заканчивала уборку сонная, во весь рот зевающая девушка-работник. Я кинул на стол подкинутый медальон и бляху с ремня, сел на лавку и сообщил:

— Меня тут попытались убить… Неудачно… Можно прибрать мою комнату?

Девушка, увидев принесённый знак и бляху, распахнула глаза на пол-лица. А затем вскрикнула и кинулась куда-то в хозяйственные помещения. Главное, так ничего мне и не ответила.

А через четверть чаши прибежал добрый хозяин гостевого дома…

И попросил меня на выход. Вот прямо так и сказал, пряча смущённый взгляд:

— Боюсь, я не могу оставить вас на ночлег… — а затем приободрился и добавил почти не дрогнувшим голосом: — Покиньте мой дом, срочно!.. Вместе со своими людьми! Уходите быстрее!

— Вот ты им это сам и скажи, — посоветовал я. — А заодно, будь добр, разбуди…

Надо было с него деньги за ночлег вернуть, но я не стал. Просто поднялся в свою комнатушку, собрал вещи и вышел прочь. Братья-возницы уже запрягали возок при свете факелов, беспокойно поглядывая на меня.

Во двор, между тем, втянулся отряд стражников. Они поглядели на меня, но — удивительно! — не задали никаких вопросов. Только молча зашли в гостевой дом. А вскоре из дверей начали появляться мои люди.

— Что случилось-то, брат? — спросил Ситранис, зевая во весь рот. — Я чего-то не понял, почему нас среди ночи выгоняют…

— Вот, — я протянул ему медальон. — Мне это подкинули в комнату. А потом ночью через окно влезли три типа и попытались убить.

Ситранис осмотрел медальон, покрутил его в пальцах… И, молча вернув его мне, не говорил ни слова ещё пару мгновений. А затем поднял на меня очень-очень серьёзный взгляд:

— Ишер, ты знаешь… После этого медальона никто не пытается убить, — Ситранис даже выделил голосом слово «пытается». — После него убивают и находят трупы… Разве что семьи ещё как-то могут отмахаться. Но тройка из братства… Их, считается, никак не остановить.

— Ну иди, пока ещё можно, сходи в мою комнату, — предложил я. — Три трупа есть, а я жив. Это меня поэтому стражники расспрашивать не стали?

— Да… Чего там расспрашивать-то, брат? — удивился Ситранис. — Зачем с будущим трупом общаться?

— А ты тоже уверен, что я скоро стану трупом? — задумчиво уточнил я.

— Я⁈ Ты высших убивал и двух вождей орды угробил, — покачав головой, ответил Ситранис. — А это посложнее, мне кажется, чем прибить троих адептов Чёрного Братства. Но стражники-то о твоих подвигах вряд ли знают.

— Эти, которые из Братства… Быстрые сволочи, — заметил я. — Еле отбился.

— В этом вся и беда. От них в одиночку отбиться, говорят, невозможно, — пояснил Ситранис. — Это ведь такая семья наёмных убийц. Их услуги стоят очень дорого, а пережить заказ — бывает ещё дороже. Кому ты настолько насолить-то успел?

Я покосился на него, но промолчал. Вместо этого уточнил другое:

— Если за мной охотятся, нас так и будут гнать из всех постоялых дворов?

— Нет, в столице есть серьёзные гостевые дома, которым на такое плевать, — ответил Ситранис.

— Тогда садимся в возок и поехали. Хочу в такой гостевой дом! — отрезал я. — Узнаю, кто меня заказал, и придумаю, как отплатить той же монетой…

Внутри клокотала злость, но я её подавил. Знал, что будет нелегко. Но ещё не успел доехать до Ас-Арахаманы, а всё стало в разы сложнее. Я уже пожалел, что не взял с собой кого-нибудь из шептунов. Хотя бы Алану. Но, если не пренебрегать мерами безопасностями, можно хотя бы избежать таких последствий, как сегодня.

— Спать теперь буду в доспехе… — пробурчал я, забираясь внутрь возка.

Впереди была столица, и, кажется, меня там кто-то очень ждал.

Глава 218

Дорога свернула на юг и уткнулась в мост через Царский Канал. И вот тут нам пришлось отстоять в очереди. Мост был горбатым, высоким и достаточно широким, чтобы движение тракта не задерживать, но… У всего есть свои тонкости, которые мне и объяснил чиновник.

— Тени в жаркий полдень! Нам бы в очередь встать, — приветствовал я его, шагнув под навес.

— И вам милости Арахаманы! — тот достал номерок и протянул мне. — Порядок знаешь?

— Знаю. Но лучше напомнить, — отозвался я.

— Если у вас в отряде больше двадцати четырёх человек, тогда нужно брать номерок на каждые двадцать четыре человека, — пояснил чиновник.

— У меня возок и триосмия охраны. Два номерка нужно? — уточнил я.

— Тогда два. Ты не беспокойся, — чиновник протянул мне второй номерок, — пойдёте сразу друг за другом. С тебя тридцать серебряных!

— Ого, — оценил я размах. — В три раза больше.

— На ремонт же!.. — проникновенно сообщил чиновник, когда я полез отсчитывать и передавать деньги.

— Понятно… Не пойму только, а чего тут очередь-то? Вроде бы широкий мост, — заметил я, передавая оплату.

— Мост-то широкий, только старый! — вздохнул чиновник, принимая деньги. — Ремонт требуется давно, уже лет сто… Да всё, видишь, не соберут никак.

Ну почему собрать не получается — это понятно. Сто лет люди здесь деньги платят, и кто-то их здесь же получает. Видимо, получает немало и регулярно. Будь я чиновником, может, тоже затягивал бы с ремонтом, часть денег утаивая. Но это не моё дело, я казнокрадство искоренять не подписывался.

— А под нами он не рухнет, нет?.. — я покосился на мост.

— Архитекторы говорят, ничего не случится! — сразу же замахал руками чиновник. — Только нельзя по нему, как по тракту ездить. Надо, чтобы все желающие переправиться ехали равномерно и с нужными… Одно мгновение! СЕДЬМОЙ НОМЕР!!!..

— А у меня первый и второй. Это как так? — обратил я внимание.

— Так вы после семьдесят шестого пойдёте! — пояснил чиновник. — Новый круг очереди просто начинается. У нас ведь ограничено число номерков.

— А-а-а-а-а. Понял. Спасибо за разъяснение, — сказал я.

— Пожалуйста… А что касается моста. В общем, на него нельзя всем и сразу. Мы выдаём номерки, чтобы пропускать всех равномерно, — сообщил чиновник. — Вот если всех и сразу запустить, тогда там какая-то неправильная тряска будет, которая и может мост обрушить.

— Понял. И вновь спасибо за разъяснения, — кивнул я, уступая место следующему.

— Милости богов тебе! — послышалось у меня за спиной.

— Пусть не оставит тебя вода в странствиях! Порядок знаешь?..

Собственно, ничего нового под солнцем и Светлой Дорогой. Обычная кормушка. Пока мост держался, был крепким и надёжным, и не с чего было большую плату собирать. Брали по пять серебряных водянок. А потом мост признали опасным, потребовался срочный ремонт. Стали собирать больше, но…

Но деньги начали прилипать к жадным рукам. И так десидоля за десидолей, четверть за четвертью, год за годом. Тем более, ограничив нагрузку на мост, можно было тянуть с ремонтом очень-очень долго. Чем местные чиновники и пользовались. Была бы сильная царская власть, за это «мостопродавцам» бы, вероятно, уже прилетело. Ну а совету семей, похоже, дела до такой мелкой ерунды не было.

Вернувшись в возок, я сообщил:

— Мы первые и вторые, но после семьдесят шестого. А сейчас только седьмой пошёл.

— Долго простоим!.. — расстроился Ситранис.

— А ты мне как раз расскажи побольше про этих убийц, — попросил я. — Время-то есть.

— Ты про Братство? — помрачнев, уточнил Ситранис. — Чем тебе мой рассказ-то поможет?

— Ну я так понимаю, что первой тройкой дело не ограничится. Надо же понимать, с кем я дело имею, — объяснил я своё желание знать, кто пришёл по мою душу. — Ну и вообще… Откуда такая мерзость взялась-то? И как они связаны с Вечным Дитя? Я про них раньше не слышал ничего.

— Это потому что ты не аристократ и не бандит. Про них знают либо аристократы, либо бандиты, — сумрачно поведал Ситранис. — Тебе что, даже их историю знать хочется?

— Давай. Всё, что сам помнишь, — кивнул я.

— Помню, конечно… Правда, дело давнее, но история интересная! — отозвался Ситранис, устраиваясь на сиденье поудобнее. — Дело было в конце Второго Царства… Одна младшая семья, чьё название не сохранилось, сцепилась с тремя другими.

— Вроде же во Втором Царстве подобное запрещено было! — припомнил Гвел.

— Да, так обычно говорят… Но, по правде, всё немного по-другому было! — Ситранис поморщился. — Да, большую часть времени в период Второго Царства семьи друг с другом не сражались в открытую. Но когда царская власть начала слабеть, многие поспешили свести друг с другом счёты. Под самый конец Второго Царства, в общем, такие реки крови лились, что тогда даже три орды пришли. Такие вот грустные дела…

— Понял. Ну и что там со сцепившимися семьями? Ты, к слову, ни одной не назвал, — напомнил я.

— А их названия не сохранились, поэтому и не назвал! — легко согласился регой. — Да и те несколько семей для истории не так важны. Важно, что они начали побеждать. Людей и денег у них было больше, чем у противостоящей семьи. Вот и прижали они своих противников. Прижимали по-разному, но не слишком правильно. Тут дело отожмут, тут караван ограбят, тут в поединке одного из вражеской семьи прибьют… Короче, вражда шла такая, что с каждым годом всё хуже и хуже были методы.

— А, ну то есть вражда не один год шла, — кивнул я.

— Да чего-то около двадцати! — покивал Ситранис с таким видом, будто у аристократов это обычное дело. — Как я уже сказал, имена этих семей канули на обочине Светлой Дороги. Но вышло так, что проигрывающая семья осознала, что проигрывает… Ну и опустилась до совсем уж кровавых расправ над соперниками. Члены семьи и их ближники врывались посреди ночи к врагам в спальню и закалывали во сне. Этого, конечно, другие семьи, которые не при делах были, тоже не оценили…

— Ну иначе же проигрывавшая семья была бы уничтожена, но другими методами. Правильно я понимаю? — заметил я. — Выхода у них, похоже, не было.

— Да, но подобные методы во вражде семей запрещены, — разъяснил Ситранис. — Хочешь, вреди владениям, а хочешь, устраивай кровавые разборки. Это всё не запрещено, а значит, можно. А вот целенаправленно вырезать нельзя. До сих пор нельзя. Если уж очень хочешь, вызывай аристократа на поединок и там убивай. Тогда ещё, кстати, многие знали, как девять в свидетели звать. В общем, от поединка хочешь не хочешь, а не сбежишь.

Мы отвлеклись, услышав, как чиновник у моста добрался до двадцатых номеров. Правда, когда он кричал «двадцать ПЕРВЫЙ!», до нас чётко долетело только последнее слово. Хорошо, что вопль повторился, и мы не успели вылезти из возка.

Можно было слушать рассказ Ситраниса дальше.

— Конечно, аристократы в той войне защищались, — продолжил регой. — И члены семей гибли. Ну и та семья, которая промышляла убийствами соперников, вскоре тоже столкнулась с нехваткой своих. И они начали принимать в свои ряды вообще всех, кто хоть как-то подходил.

— Видимо, это вызвало ещё большее неприятие других семей, — усмехнулся я.

— Ну а чего бы и не вызвать? Аристократический статус — это не то, что можно кому угодно раздавать! — с поучительным видом кивнул Ситранис. — Совет семей вмешался и лишил семью как статуса семьи, так и аристократического достоинства. Однако выжившие семьи-соперники рано этому обрадовались. Потому что их не перестали убивать. А командиры той враждебной семьи так спрятались, что мир с ними заключить было невозможно. Пришибить их тоже не смогли.

— И что, добили они своих врагов? — спросил я.

— Добили, конечно. Всех извели под корень… Как там дальше всё шло, неизвестно. Но уже в Третьем Царстве вместо той семьи было Братство. Другие семьи их, конечно, семьёй уже не считали. А вот они себя, кажется, не перестали считать таковыми, — пояснил Ситранис.

— Почему окружающие так решили? — деловито уточнил я. — Вряд ли Братство само рассказало.

— У них есть своя честь и свои правила, — наклонившись поближе, зловеще поведал мне регой. — Они сотрудничают только с семьями. Берут только золото и серебро. И только наличными. Берут очень дорого. На заказ отправляют сначала тройку, потом четвёрку, потом пятёрку. Если не получилось вдруг убить цель, то новый заказ на неё от той же семьи не возьмут ещё восемь лет.

— Значит, в следующий раз ко мне заявится четвёрка убийц, — кивнул я.

— Вероятно, да… — вздохнул Ситранис. — Но они всегда предупреждают медальоном о своём приходе. Подкидывают его туда, где цель найдёт. Что-то вроде такого… Скажем, благородного оповещения.

— Как они при этом вообще кого-то убивают? — не понял Гвел.

— А что тебя смущает? — удивился Ситранис. — Они убийцы. Умелые и натренированные.

— Ну вот закажут им регоя какого-нибудь, — пояснил Гвел. — Он получит предупреждение и подготовится. Ну и как его убивать?

— Всех можно убить, парень, — ответил я. — Регоя, царя, вождя орды… Вспомни тот наш бой в Приречье. Вспомни, сколько вокруг демонов было. Но мы подобрались к жертве незаметно, сумели оградить место боя и победили. Вот и убийцы действуют так же. Подобрались, напали, убили.

— Но тебя-то они не одолели! — охотно возразил Гвел. — Если воин хороший, он и двоих, и троих одолеет. Ну вот как ты!..

— Чушь! — вмешался Ситранис, прежде чем я успел лично разочаровать парня. — Выкинь эту чушь из головы, Гвел! Ты сотник, большой человек, тебе в ерунду нельзя верить! Знаешь, как мой наставник говорил? Лучшая драка с двумя и более противниками — это обойтись без драки.

— А мне говорили, что лучший метод победить превосходящие силы — сбежать, — кивнул я.

— Но ты же победил! — заметил удивлённо и даже чуть обиженно Гвел, как будто у него на глазах его кумира развенчивали.

Ох, похоже, этому парню ещё взрослеть и взрослеть. Да и не те он образцы для подражания выбирает.

— Победил, но это было тяжело, — честно ответил я. — Очень тяжело. Я едва справился. Даже с помощью шёпота.

— Можно сражаться против пары врагов, — добавил Ситранис. — Это ещё куда ни шло. Но против троих, четверых и более… К демонам такие сражения, парень!.. Жизнь — штука хорошая, цени её!

— Но ты ведь сам сражался с бандитами на постоялом дворе! — припомнил Гвел. — И ведь точно их было больше двух!..

— Ну и? — удивился Ситранис. — Вот, смотри, сначала меня трое каких-то уродов зажали так, что если бы Ишер на помощь не пришёл, я бы не отбился. А потом уже я на четверых напал. И там уже сила была на моей стороне.

— Первые были сильные воины, а вторые слабые? — спросил Гвел.

— Послушай, давай-ка я тебе объясню, — решился я. — Гвел, ты пойми, все твои умения, все навыки, сила и скорость — всё это хорошо только в одном месте. На ровной площадке и один на один с противником, понимаешь?

— Ну…

— Как только противников двое, ситуация меняется, — пояснил я, не дожидаясь возражений. — Если противники не совсем дураки, и если ты двух противников не превосходишь на голову, то они, даже будучи каждый слабее тебя, сумеют тебя одолеть.

— Ты можешь надеть на себя доспех, ты можешь взять щит, ты можешь быть даже лучшим мечником Края Людей!.. — прибавил Ситранис. — Но если ты во время схватки не сделаешь так, чтобы на тебя каждый враг выходил, как будто один на один — ты проиграешь.

— И когда начинается такой вот неравный бой, — подхватил я, — на чаше весов оказываются не только твои личные способности и умения. На чаше весов оказывается вообще всё. Кто как стоит, кто как двигается, что у тебя под ногами, как тебе в глаза свет падает.

— А как ты тогда победил трёх убийц из Братства? — растерянно спросил Гвел.

— А я использовал всё, — ответил я. — Подлые трюки, табуретку, шёпот… Я меньше махал топором, чем бросался мебелью и шёпотом. Я бил кулаками и ногами, я ставил подножки, я делал всё, чтобы меня не получилось окружить. Я изворачивался, как мог, но не давал атаковать меня одновременно. И даже так, последний из противников, оставшись один, доставил мне кучу проблем.

— Они настолько сильные были? — удивился Гвел.

— Убийц Братства готовят с детства, — пояснил Ситранис. — И не бою на мечах. Учат убивать быстро и чётко, понимаешь? Они не будут красиво размахивать оружием. Они нападут незаметно, ловко и с трёх сторон. Сунут стилет в щель доспехов, резанут кинжалом, прижмут твоё оружие мечом, и всё… Потраченные на твоё обучение годы не помогут. Будешь прыгать — тебе подрежут сухожилия. Будешь бегать — подставят подножку. Их задача — убить. И свои задачи они стараются выполнять. Иногда делают это на глазах у десятков дружинников. Те просто не успевают ничего предпринять, чтобы защитить господина.

— Жуть какая… Зачем тогда вообще учиться бою? — насупился Гвел. — Давайте тогда все, как они, будем делать…

— Бою учатся, чтобы сражаться с другими воинами, — пояснил я. — Или с демонами. Против орды все эти убийцы, как пыль. Ничего не сделают. Убьют пару-тройку демонов, а потом бесславно сдохнут. Воин — это воин. Он сражается в строю. Он сражается на войне. Регой — это регой. Он и сражаться умеет, и командовать может. А убийца — это убийца. Он умеет убивать исподтишка. И так, чтобы ни воин, ни регой ничего ему сделать не смогли.

— Подло это… — нахмурился Гвел.

— Подло, конечно… — согласился Ситранис. — Но это политика, сотник! Честному воину в таком дерьме делать нечего. Семьи дерутся за власть тысячелетиями. И убийства вроде как не одобряют. У семей тоже есть правила на этот счёт. Но Ишер… Ишер — он другое дело. Он для аристократов — никто, выскочка.

— Я, кстати, простолюдин. И почему Братство взялось за заказ? — припомнил я.

— Да им денег отвалили, скорее всего, в пару раз больше! К тому же, ты, Ишер, и наёмник, и шептун, и воевода… Вот и посчитали братья, что вроде как подходящая цель. Всё-таки у тебя в подчинении вон сколько людей, и даже пара регоев имеется, — выпятил грудь Ситранис. — Если старика из Серебряного Ключа считать, нас двое так-то…

В этот момент чиновник у моста, наконец, выкрикнул наш номер, и возок тронулся с места. А следом потянулась и наша охрана.

— Значит, меня попытаются убить ещё четвёркой… А дальше пятёркой… — припомнил я.

— Да, но тебя снова предупредят! — кивнул Ситранис.

— Может, нам у тебя в комнате дежурить? — с явной надеждой на героические свершения спросил Гвел. — Мы хоть кого-то на себя сумеем оттянуть!..

— Нет смысла, — расстроил его я. — Дежурных они попытаются убить сразу. Тихонько, чтобы мой слух не потревожить. А уже дальше доберутся до меня. Все ребята у нас опытные, но с убийцами сражаться не готовы.

Да я и сам не был готов. Никто не готов к тому, что к нему придут убийцы. Настоящие убийцы, натасканные на это дело, а не просто люди, жаждущие его смерти. Это у меня была защита, которую я тренировался постоянно держать, а если бы её не было?

Не имело смысла думать и гадать. Я бы просто умер сегодня ночью. Кинжал пронзил бы сердце, а я бы и проснуться не успел.

— Как они нас нашли? Как выследили? — тихо пробормотал я, но Ситранис мой вопрос услышал и ответил:

— А чего тут выслеживать? Ты ехал в Ас-Арахаману из Эдель Арага. Им это сообщили. Путей всего два. На двух путях есть места между двумя переправами, которые никак не миновать. Мы переправились через мост, а нас уже наверняка вели. Дальше оставалось подгадать момент.

— Или подстроить его, — задумчиво кивнул я.

— Это как, интересно? — удивился Гвел. — Не могли же они знать, где мы остановимся?

— Почему нет? — спросил я. — Рассчитали по скорости движения, где мы будем ночёвку искать. Дальше проверили, где свободные комнаты есть…

— Втроём? Как успели-то? — не разобрался Гвел.

— Да не втроём они это провернули, само собой, — отмахнулся Ситранис. — Трое пришли убивать. А сколько людей им помогало, сколько на них работало? Братство существует со Второго Царства. На них даже цари не охотились никогда. Сколько людей у Братства в подчинении? Сколько своих земель, караванов и предприятий?

— Да почему же их не извели⁈ — от души возмутился наш молодой сотник.

— Потому что убийцы бывают нужны, — рационально ответил я. — Особенно тем, кто борется за власть. Иногда во власть прорываются люди, которые не подчиняются правилам. Не хотят играть так, как решили другие. И чтобы они не ломали существующий порядок, их убивают. Вот и всё. А даже если цель выживет, хотя бы станет осторожнее.

— Точно, брат! Прямо вот хорошо объяснил, хоть и дерьмово это! — согласился Ситранис.

В своей прошлой жизни я застал десять лет, когда все правила рухнули. Когда в столице края, где я жил, каждый день убивали людей, хоть сколько-то близких к власти и деньгам. Иногда таких убийств было больше одного в день. А сколько умирало простых людей? Убивали за пять золотых, по местным меркам. Ещё и жестоко, а порой и целыми семьями.

Возможно, именно поэтому я отношусь к правилам с уважением. С большим уважением. Они делают мир вокруг предсказуемым и понятным. Они позволяют просыпаться живым и свободным. Они даруют безопасность и тем, кто далёк от денег и власти, и тем, кто к ним чуть ближе. Сломай эти правила, и сам же будешь спать вполглаза, а ходить, оглядываясь.

К сожалению, нынче я оказался тем, кто пришёл за большими деньгами. И этим, видимо, зацепил местную власть. Так что… Теперь на мой счёт работали другие правила. Вовсе не те, которые действуют по отношению к простым людям.

И мне очень надо было понять их.

— Три покушения, и всё? — переспросил я у Ситраниса. — И больше меня Братство не будет трогать восемь лет?

— Если на тебя не разместит заказ другая семья… — снова помрачнел регой.

— И что, мне всю жизнь с убийцами разбираться? — нахмурил я брови.

— Заказ можно перекупить. А ещё Братство может отменить заказ, — развёл руками регой. — Если найдутся серьёзные люди, которые вступятся за тебя. Пока готовься, что может прийти четвёрка. Но если снова тройка, то, значит, уже другая семья тебя заказала.

— Ладно. Надеюсь, я не буду слишком популярен… Но как-нибудь разберусь. К слову… А почему у них девочка на эмблеме? Это намёк на Вечное Дитя? — уточнил я.

— Да, они считают, что служат ей, — кивнул Ситранис.

— Плохо служат, — заметил голос девочки у меня в голове.

«Чего так? — мысленно спросил я. — Недостаточно почтительны?».

— Слишком мало жертв! — ответила Вечное Дитя.

— Ты чего задумался, Ишер? — выдернул меня из диалога голос Ситраниса.

— Да так… Неважно.

Я вздохнул и замолчал. Нет, на самом деле я не был уверен, что разберусь с проблемой. Зато точно знал, что легко не сдамся. Ночью, конечно, ещё придётся потрястись в возке… Нам в подорожную успели поставить отметку о покушении.

Но завтра… Завтра мы будем в столице, а там есть гостевые дома, где на такие «мелочи» не обращают внимания.

Глава 219

Тракт, по которому мы ехали, по-прежнему тянулся вдоль Царского Канала. Однако теперь канал был к северу от нас, то есть слева от возка. И, кстати, кораблей на воде стало ещё больше. Они шли так плотно, что терзало беспокойство, не столкнутся ли. И всё же ничего подобного, пока ехали, мы так и не увидели. А затем тракт начал забирать южнее, и канал мало-помалу скрылся из виду.

Зато селения, ещё вчера разделённые где рощицей, а где парой деревьев, слились в сплошную застройку. Дома теснились друг к другу, будто влюблённые. А заодно, с каждым пройденным сиханом, становились всё выше. Сперва два этажа, затем три, потом четыре…

И это было не единственное изменение. На смену кирпичным стенам, оштукатуренным и выбеленным известкой, пришли каменные, облицованные глазурованной плиткой. Крыши из тростника и соломы уступили место нарядной черепице. Красной, коричневой, а кое-где и синей, отливавшей на солнце, как спинки весенних жуков. Окна становились шире, на них появлялись ставни с резными наличниками. Над плоскими кровлями и тут, и там вырастали башенки-ветроловы. Изящные, увитые плющом, они ловили прохладный бриз с канала и гнали его вниз, в комнаты местных жителей.

А ещё здесь всё чаще попадались синие и белые купола. Правда, подобную роскошь даже тут позволяли себе лишь государственные учреждения, храмы или очень богатые хозяйства.

Менялись и люди вокруг. Мало того, что их стало много больше, так и одежда на них уже не напоминала обычную для провинции. Исчезли простые серые плащи и грубые шерстяные накидки. Вместо них замелькали, привлекая взгляд, яркие ткани. Синие, зелёные, бордовые, с вышивкой и золотым шитьём.

На женщинах поблёскивали украшения. Бронзовые и серебряные браслеты, на шеях — тонкие цепочки, а кое-где и ожерелья из цветных камней. Мужчины носили добротные халаты, подпоясанные широкими ремнями с пряжками. Некоторые и вовсе нарядились в короткие плащи с меховой оторочкой. Даже простые работники, попадавшиеся по пути, были одеты скромно, но добротно, без заплат и прорех.

В общем, не надо было быть мудрецом, чтобы догадаться: мы, по сути, уже въезжаем в столицу Края Людей, легендарную Ас-Арахаману. Для таких в моей прошлой жизни было отдельное слово «мегаполис», то есть «очень-очень большой город». Ас-Арахамаана была настолько большой, что давно уже выбралась за пределы стен, как тесто из миски. Впрочем, по легендам, она делала это ровно сорок три раза. И сейчас, похоже, близился новый виток постройки городских укреплений.

До самой Ас-Арахаманы, как сказали возницы, было ещё неблизко, но предместья уже обретали вид городской застройки. Между домами мелькали открытые площадки рынков, над которыми колыхались полотняные навесы. Торговцы раскладывали товары прямо на земле или на деревянных прилавках, а многочисленные голоса сливались в сплошной гул. Пахло свежим хлебом, жареным мясом, пряностями — и, вкуснее всего, свежей речной водой.

От тракта, уводя вглубь предместий, отходили мощёные дороги. Более узкие, но выложенные таким же камнем. По ним сновали туда-сюда повозки, всадники и пешеходы. На всех встреченных перекрёстках стояли указатели. Каменные столбы с выбитыми надписями: в основном, направление к рынкам, храмам и гостиным дворам.

На обочинах тракта появились зелёные насаждения. И не какие-нибудь дикие кусты, а явно ухоженные деревья, высаженные ровными рядами. Кроны были подстрижены в форме шаров и пирамид. А в густой тени, прямо на траве, сидели торговцы с корзинами фруктов, глиняной посудой и прочей мелочью на продажу.

Поток людей на тракте, между тем, всё увеличивался. Караваны шли один за другим, всадники обгоняли пешеходов, возки лавировали между телегами. Шум стоял такой, что приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. Скрип колёс, цокот копыт, крики погонщиков, звон колокольчиков на сбруе. Все эти звуки смешивались в непрерывный гул.

А потом мы упёрлись в очередь. В какой-то момент дорога впереди оказалась запружена телегами, возками и людьми. Проехать дальше можно было лишь по краю. Однако почти никто туда, на удивление, не лез. Очередь, практически не двигаясь, тянулась на несколько сиханов. Люди в ней терпеливо ждали. Кто сидел на козлах, кто прогуливался рядом, кто перекусывал на ходу.

Ситранис, выглянув в окошко, оценил обстановку и покачал головой.

— Нет, так дело не пойдёт! — заявил он.

А затем что-то сказал братьям-возницам, и те, не споря, потянули поводья вправо. Возок съехал на край дороги, а потом и вовсе покинул тракт, двинувшись в объезд очереди по узкой боковой улочке. Бойцы на переханах последовали за нами.

— А нас не остановят? — спросил Гвел.

— Аристократия не стоит в очередях! — ответил Ситранис, ухмыльнувшись. — Всё хорошо будет, сотник!

Я неодобрительно покачал головой. В моей прошлой жизни за такое наказывали. А если и не наказывали, то «лучи добра» от людей в других повозках летели по полной. Однако у аристократии Песков было своё мнение и свои привычки.

Через пару сиханов и мы, и ещё пара возков, решивших объехать очередь, уткнулись в пост стражи. К моему удивлению, развернули обратно только один, причём не наш. Мы же показали подорожную, приглашение и кольцо Ситраниса. Этого хватило, чтобы стража махнула нам проезжать дальше.

По мере приближения, стены Ас-Арахаманы вырастали над крышами домов. Сразу оценить их масштаб не получилось. Лишь когда мы выехали на полосу безопасности между самой стеной и плотной застройкой.

Двадцать пять скачков в высоту… Целая гора, облицованная для красоты белой и синей плиткой. Как сказал мне Ситранис, стены были сложены из кирпича. А вот облицовка, на мой взгляд, делала их похожими на драгоценную шкатулку. Белая плитка сияла на солнце так, что больно было смотреть. Синяя была глубокого, почти чернильного оттенка. Она складывалась в узоры, опоясывающие стену на уровне зубцов. Сами зубцы были широкими, с узкими бойницами. Между ними, на площадках, виднелись горшки с цветущими растениями.

В общем, не столько оборонительная конструкция, сколько произведение искусства. Невольно хмыкнув, я представил себе ночную оборону на такой стене. Кидаться цветочными горшками в демонов? Что может быть увлекательнее для знатных господ?

Башни возвышались над стеной совсем чуть-чуть. Будто строители не видели нужды делать их выше, или же просто хотели соблюсти гармонию форм. Тем не менее, сами башни были массивными, квадратными в основании. Однако, будто в насмешку, на их вершинах зеленели сады.

Не представляю, каким широким было у них основание. И ведь говорят, это не самые мощные стены столицы — только внешний пояс. Его построили во времена Пятого Царства, когда некоторые технологии строительства уже были утеряны.

Дополнительно стену опоясывал ров шириной в десять скачков. через него были перекинуты массивные подъёмные мосты. Сделанные из толстенных досок, они могли выдержать вес целого каравана. Вода внизу, во рву, была чистой и прозрачной. В ней плавали белые и золотые рыбы.

Ворот рядом было три пары. По крайней мере, столько я увидел с места, где мы остановились. Поток людей, желающих попасть внутрь, разбивался на три части и вливался в каждые из этих трёх ворот. Однако я помнил, что всего в стене Ас-Арахаманы их сто сорок четыре.

Надвратные башни, в отличие от «садовых» на стене, выглядели как мощные бастионы. Насколько я рассмотрел, наверху, на площадках, стояли метательные орудия. Баллисты и катапульты, накрытые промасленной тканью. А вот стражи было на удивление мало. Чувствовалось, что город не слишком печётся о безопасности. Оно и понятно: к стенам Ас-Арахаманы враг почти никогда не подступал. А если и подступал, то столица успевала заранее подготовиться.

Сложнее всего оказалось втиснуться на мост. Тут люди стояли плотно и пропускать никого не хотели. Но пара возков, что ехали перед нами в объезд, уже расчистили путь с помощью охранников. А по нему удалось проследовать и нашему отряду.

Под копытами загрохотали доски моста, и вскоре мы уже подъезжали к воротам. Подорожная с гербом Аравантис, приглашение на торги и перстень Ситраниса работали быстрее любых уговоров и взяток. Стража лишь мельком глянула на документы и сказала въезжать. Возок, а следом и наши бойцы, втянулись в широкий проезд.

И да, я оказался прав: шириной эти стены были скачков сорок. Чтобы их проехать, пришлось двигаться по длинному туннелю со сводчатым потолком. В потолке и стенах туннеля были видны бойницы и отверстия. Похоже, внутри надвратной башни хватало сюрпризов для тех, кто сумеет выбить ворота и прорваться внутрь.

Сразу за воротами раскинулась огромная площадь, вымощенная серыми квадратными плитами. Полукругом её опоясывал целый комплекс зданий с белой и синей облицовкой. Попасть дальше можно было только через них, заодно пройдя и таможню, и всевозможные проверки.

Несколько высоких дверей оказались распахнуты настежь. Было видно, что внутри снуют чиновники с пергаментами. Поток людей на площади разбивался на ручейки к разным проездам, и над каждым висели таблички с пояснениями.

Наш возок ещё не успел остановиться, как рядом возникла осмия стражи. Восемь человек с копьями, в начищенных доспехах. Осм, старший над ними, попросил документы. Просмотрел подорожную, приглашение на торги, внимательно глянул на Ситраниса… И, зацепившись взглядом за перстень, понимающе кивнул.

После чего указал направление: дальний конец площади, проезд для аристократов. Возок тронулся с места и, в сопровождении стражи, покатил туда, где над высокими дверями сиял золотой жезл, увитый белой лентой.

Знак Совета Семей.

Впрочем, принадлежность одного из нас к аристократии не помогла избежать проверок. Местные чиновники очень внимательно осмотрели наш возок, да и поклажу охраны перетряхнули. Не тронули только личные вещи мои, Ситраниса и Гвела.

— Если бы меня не было с вами, пришлось бы оружие опломбировать! — громким шёпотом объяснил Ситранис. — В Ас-Арахамане с этим строго.

— Наверняка можно оружие купить в городе. И сразу без пломбы. Ну или с поддельной пломбой, — усмехнулся я.

— Ну так оружие без пломбы сразу заметят и опломбируют! — горячо заверил меня Ситранис. — Да и все торговцы как оружием, так и пломбами, страже хорошо известны! В Ас-Арахамане, если ты кого-то убил, и тебе кажется, что за это ничего не будет — это только кажется.

Ну а людям из семей и самим аристократам, видимо, убивать можно было. Что косвенно и подтвердили бирки, которые стражники привязали к рукоятям нашего оружия. Скорее всего, можно было и без бирок ходить. Однако тогда бы нас регулярно останавливали, чтобы узнать, где пломбы.

Закончив с формальностями, мы наконец-то въехали в Ас-Арахаману через внутренние ворота. И тут даже я невольно приоткрыл рот, перед тем как побыстрее его захлопнуть. Потому что то, что я видел за воротами, выглядело удивительным даже для моей прошлой жизни.

Город Ас-Арахамана появился на заре Первого Царства. О тех временах мало что известно, но и того, что сохранилось достаточно, чтобы понять: этот проект на долгие годы обескровил Край Людей.

Огромный город должен был стать резиденцией царя и его семьи. А главное, он должен был представлять сердце Края Людей. Всё лучшее, чего достигло наше местное человечество. Именно поэтому началась прокладка Царского Канала. Именно поэтому место под город выбирали с такой тщательностью. Будто понимали, до каких высот может Ас-Арахамана дорасти.

Я никогда здесь не был, но многое про столицу знал. Да все, собственно, знали. Этот город называли Великой Столицей, Городом Солнца и жемчужиной Арахаманы. Почему солнца? Да потому что в его центр стекались тридцать шесть лучей. Так называли здесь основные дороги, которые тянулись от стен к царскому дворцу.

Впрочем, после расширения стен во времена Пятого Царства лучей стало семьдесят два. И только за следующим кольцом стен их оставалось тридцать шесть. А ещё за следующим — шестнадцать. Ну а уже в Царском Окружении — восемь.

И все восемь сходились к царскому дворцу. Несложно было подсчитать, что к каждому лучу тянулась дорога от двух ворот во внешней стене.

И да, в этом был скрыт глубокий символизм. Из-за него, когда вводилась восьмеричная система исчисления, пришлось перестраивать столицу. Однако так было нужно. Важная часть мировосприятия людей. Это и в моей прошлой жизни встречалось. Просто там со временем символами становились приметные здания в городе.

А здесь, в Вечных Песках, люди строили, закладывая символику на стадии проекта*. И это было, демоны меня побери, красиво.

Луч, идущий от тех ворот, через которые въехал наш отряд, и соседних, уходил прямо в центр города. Будто какой-то великанище взял линейку и проложил линию через весь город. Эта широченная улица была идеально прямой. От внешней стены было отлично видно зубцы следующей.

По центру луча возвышались колонны высотой до десяти скачков. По краям высились дома в пять-шесть этажей. Массивы домов бились на кварталы, причём дома одного квартала нередко примыкали друг к другу стенами. Каждый квартал был будто пирамида, потому что один дом частенько наваливался на другой. Что-то подобное было в Глиняном круге Илоса.

От столбов, установленных по центру луча, тянулись к крышам домов сети с частой сеткой. Между сетями, по краям луча, высились деревья с гладкими стволами и густыми развесистыми листьями на вершине. В результате, улицы оказывались погружены в густую тень.

Людей на луче было столько, что глаза разбегались. Тысячи и тысячи жителей одновременно разговаривали друг с другом, торговались, ругались, смеялись… Это было так дико, что я захлопнул окошко возка, лишь бы не видеть и не слышать столпотворения.

— Что, страшно? — с добродушной усмешкой спросил Ситранис.

— Непривычно, — ответил я. — Сбились в одну кучу и галдят.

— Чего ты хотел-то? Столица… — отозвался регой и приоткрыл окошко к возницам. — Ищите стойла, братцы, охранникам надо переханов сдать!

Но до стойл мы так и не добрались. Мы, если честно, только и успели, что выехать из ворот. А из толпы уже показалась новая группа из восьми стражников. Вот только на сей раз не в городской броне, а в той, которую я не ожидал увидеть…

Бронзовые нагрудники, поножи и наручи, начищенные и сверкающие в лучах солнца. Одежды у воинов были белого цвета. И лишь на плащах имелось золотое шитьё. Кроме него, выделялись на белом только кроваво-красные точки там, где на доспехах и одежде был изображён царский венец.

И эта осмия целеустремлённо двинулась к нам, так и не дав отъехать от ворот.

— Стой-стой, подожди! — остановил повозку осм, высокий детина в белом плаще. — Я верно понимаю, вы сопровождающие воеводы Ишера?

Ругнувшись под нос, я открыл дверь возка и выбрался наружу:

— Я воевода Ишер. Да не оставит тебя Арахамана своей милостью. Что тебе нужно?

Следом из возка выбрался Ситранис, встав рядом со мной. Осм поочерёдно, будто сверяясь с неким списком, взглянул на меня, на серебристый доспех и мой топор у пояса. А потом достал у себя из-за пазухи кожаный футляр и протянул с вежливым кивком.

— Пусть защитит тебя от знойного полдня благословенная тень, воевода. Моё имя Арклис, я осм царской стражи. Мой господин повелел передать тебе это послание. И на словах просил предупредить, чтобы ты был крайне осторожен в Ас-Арахамане. Ты многим не нравишься здесь.

— Благодарю. Что касается предупреждения… Это я уже понял, — согласился я, принимая послание. — Успел, так сказать, ощутить…

— Его величество, да благословят его боги, желал бы пообщаться с тобой, — с уважением, но без лишнего подобострастия проговорил осм. — Но ситуация такова, что это не выйдет быстро организовать. Тебе, воевода, просили передать, чтобы ты сильно постарался и дожил хотя бы до торгов.

— Ясно, — кивнул я. — После торгов встреча станет возможной?

— Таких подробностей я не знаю, — улыбнулся, сверкнув зубами, осм. — Но точно знаю, что в гостевом доме «Венценосный» тебе и твоим людям выделены покои для проживания. Его величество считает тебя почётным гостем Ас-Арахаманы, и эти покои — его временный дар тебе на срок пребывания в столице.

— Значит, меня точно не откажутся там поселить? — максимально конкретизировал я вопрос.

— Возможное появление убийц из Братства не пугает гостевой дом «Венценосный», — так же конкретно, глянув мне в глаза, ответил осм. — Его владелец готов сделать всё, чтобы оградить ваш покой от посягательств.

Стражник замолчал. Я тоже помолчал, а потом всё-таки заметил:

— В твоём ответе ощущается какая недосказанность.

— Так и есть. Ты догадлив и сметлив, воевода. В общем, тебя, конечно, очень попытаются оградить от убийц… — ответил Арклис, а затем снова показал в улыбке белоснежные зубы. — … Но на тебя разместили заказы сразу пять семей. Боюсь, если бы такая охота началась на его величество, вся царская стража была бы бессильна.

* Ишер не знает, но так же было и в нашей античной истории. А то скажут ещё, что так не бывает, а символизм в градостроении, тем временем, существует издревле. И ошибки в урбанистических проектах нередко становились причиной гибели городов.

Кому интересно, можно поискать сведения о том, почему погиб город Чатал-Хююка. Но если кратко, то, как только его население приближалось к отметке 3–4 тысячи жителей, смертность там вырастала в разы из-за скученности построек.

А вот город Мохенджо-Даро, наоборот, был спроектирован так, что в каждом доме имелась канализация и источник чистой воды. Построен он был между 2600−2200 годами до нашей эры, и, на секундочку, в нём по разным оценкам проживало от 100 до 300 тысяч (!) жителей. Узкие улочки обеспечивали свободную циркуляцию воздуха, свежий ветерок и тень. Сложность была одна: подключение нового дома к общей системе водоснабжения и канализации требовало участия муниципальных служб. Неверное подключение могло затопить десятки соседей нечистотами.

Можно припомнить и город Аркаим, с его кольцевой планировкой, прямыми улицами от ворот к центральной площади и ориентацией по сторонам света.

В Китае принципы, как построить города правильной формы и устройства, изложены в трактате философа Мэнцзы. Со временем эта система становилась шире, развивалась, и появилось искусство фэн-шуй, бравшее под крыло даже внутреннюю планировку дома.

Впрочем, на западе не отставали от востока. Город Урарту был геометрически правилен во всём, включая внутреннюю планировку жилых домов. Вавилон был построен на стыке геометрии и религиозного символизма.

В Греции в основу строительства легла гипподамова система планировки (это где все улицы параллельны и перпендикулярны, прямо как в армии). Впрочем, её нередко пытались пошатывать. К примеру, Платон предлагал кольцевую застройку, где в каждом круге проживало бы своё «сословие». В качестве правителей он, кстати, предлагал назначить философов (ни разу не скромный парень).

А вот его ученик, Аристотель, всё ж таки внёс своё веское слово в урбанистику. Так-то он вообще был человеком выдающимся. В религиозной философии вывел монотеизм, заложил основы логики (как науки), воспитал одного из известнейших завоевателей на западе (да, был наставником того самого Александра Македонского). В урбанизме дошёл до функционального зонирования («всякая вещь имеет свое целевое предназначение»), на которое опирается и современное градостроение. Он предлагал города разбивать на три основных части: храмовое пространство, общественное и частное (жилая застройка).

Позднее символизм не исчез полностью, просто лёг в основу религиозных сооружений. Ангкор-Ват, ориентация христианских храмов, Храм Неба в Китае. Так-то в религиях символизм –вообще краеугольный камень, так что чему здесь удивляться?

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Вечные Пески Том 9