Мастер Трав X
Ваня Мордорский

Ссылка на первый том:

https://author.today/work/518180

Виктор Корнеев, 78-летний ботаник, перерождается в теле Элиаса — пятнадцатилетнего «пустышки», презираемого всеми в поселке. Дед умирает от яда, за долги грозят выселением, а за спиной шепчутся о его бесполезности. Единственный шанс — система «Мастер Трав», что пробудилась в его сознании. Теперь знания старика-ученого станут его главным оружием.

====================

Глава 1

Глава 1
Я разложил добытые гнилодарцами растения на столе. Редкие ингредиенты, добытые гнилодарцами в Глубинах, уже начали терять свой первозданный вид. Листья слегка поникли, стебли утратили упругость. По некоторым (вроде корня-сердца) было не особо видно, испортились они или нет, но я надеялся, что всё же нет. Ведь если хоть один ингредиент пропадает, тяжелая вылазка гнилодарцев окажется напрасной. Я понимал, что полноценно высадить их сейчас у меня нет ни времени, ни сил, ни подходящей почвы. Придется импровизировать.
Я достал свой нож, протер его, смазал гидролатом (на всякий случай, все-таки он положительно влияет на регенерацию растений) и начал аккуратно срезать черенки с самых ценных образцов, которые в теории можно приживить к растениям из сада.
Да, прививка и черенкование — а что еще оставалось?
Я вышел в сад и, выбрав один экземпляр мяты, сделал аккуратный надрез на толстом стебле взрослой мяты, после чего вставил туда крошечный черенок древнего папоротника и зафиксировал его каплей свежей живицы. Решил, что лишним не будет. Затем прикоснулся к месту среза используя Дар, и начал сращивание. Поначалу всё шло хорошо, стебель (я это почувствовал) врос в мяту, вот только дальше всё пошло не по плану: прямо на моих глазах мята просто смяла, подавила и поглотила чужеродный отросток. Черенок почернел и иссох за секунды.
— Да уж… — почесал я голову, — Неприятно.
Ладно, возможно всё дело в размере. Слишком большой экземпляр мяты я выбрал. Нужно что-то намного поменьше.
Я сразу переключился на молодые, едва проклюнувшиеся ростки мяты и восстанавливающей травы. У них еще не было той агрессивной мощи, которая могла так быстро подавить чужеродное растение. Вдобавок я теперь прислушивался к каждому растению и даже среди мелких выбирал самое «неагрессивное». Я наклонялся к самым листьям, почти касаясь их ухом, и, прикрыв глаза, использовал чутье травника (как его называл Грэм). Я вслушивался в их «голоса», улавливая тонкую вибрацию и резонанс. Я искал те ростки, чья частота живы не конфликтовала бы с черенками.
Пришлось перебрать почти два десятка совсем мелких мят и трав, прежде чем нашел то, что должно было подойти.
Нащупав нужный ритм, я осторожно, по капле, влил свою живу и произвел сращивание. И теперь это сработало. Молодые стебельки приняли чужаков, и жива потекла по общим каналам. Черенки слегка воспряли и выпрямились.
Я некоторое время понаблюдал за ними и убедился, что они не вянут, и их никто не пытается высосать. Посмотрим, что из этого выйдет.
Для части растений я создал в неглубокой плошке гидролатовый раствор и погрузил их туда. Все-таки гидролат обладал сильными регенерирующими свойствами, а с каплями янтарной росы они стали еще мощнее. Был шанс, что в них смогут проклюнуться корешки, а если нет, то это точно поддержит их бодрый вид. Туда же добавил своей живы, и как будто листья чуть распрямились от моего воздействия. К моменту когда я закончил с этими ингредиентами, Грэм успел сделать ходку за водой и за алкоголем.
— Принес, — сказал он ненадолго заходя в дом.
Грэм поставил на стол две пузатые бутылки, очевидно с алкоголем.
— Самый крепкий, как ты и просил.
— Спасибо.
Лишним не будет. Сейчас вообще ничего лишним не будет.
Теперь можно было приступать к главному — к мази.
Я подошел к корзине, где свернулась Виа.
ИДИ СЮДА, — мысленно позвал я.
Лиана высунулась, ее щупальца вопросительно покачивались. Она чувствовала мой настрой и ей это явно не нравилось. Вернее, она понимала, что за этим последует.
ОЧЕНЬ НАДО.
Я перехватил три её небольших отростка и быстрым, точным движением ножа отсек их.
Резкая, но не сильная боль тут же ударила меня через нашу Глубокую Связь.
НИЧЕГО. ТЕРПИ. Я ТОЖЕ ТЕРПЛЮ.
Эти слова немного успокоили Виа. Все-таки она знала, что я делю ее боль. И мне не менее больно, чем ей.
Вдобавок я почти сразу начал обрабатывать ее раны смесью гидролатов, которые начали стимулировать восстановление отрезанных ростков. И напоследок я добавил порцию живы, которая ускорила процесс.
Я бросил отсеченные куски Виа в ступку и начал растирать их пестиком, превращая в однородную смесь. Рядом уже лежали готовые ингредиенты, которые тоже нужно было растолочь. Я занялся и ими, и когда растер их до однородной массы, то начал смешивать. Жаль, Виа за это время не успела поднять устойчивость к черной живе, а только к черной хвори, так что эффективность этой мази будет такая же, как и у предыдущей, но ничего, даже это может сыграть свою роль в выздоровлении двух раненых гнилодацрев.
Смесь приобрела глубокий темно-зеленый цвет и насыщенный аромат трав и смолы. Я выскреб всё до последней капли в глиняную баночку. Получилось не так много — должно хватить впритык на этих двоих. Надеюсь… Но это максимум, который я мог сделать в такие сжатые сроки.
А дальше началась варка.
Процесс был привычный, но оттого не стал менее скучным. Варить одно и то же — то еще удовольствие, а еще и вдобавок, когда ты сильно спешишь.
Почти три часа я непрерывно стоял у огня и следил за всем. Седой первое время бегал вокруг и совал нос в каждый ингредиент, но вскоре ему это надоело и он просто лег на стол свесив лапки и хвост. Рассветница не проявляла особого интереса к моей возне: она лишь изредка поглядывала на меня, приоткрыв один глаз. Что-то она стала менее активной. Видимо всё дело в беременности, о которой Кирос сказал Грэму.
Да, пора бы и Седым заняться, и сбором едких растений — надо снова пойти к речке вонючке и добыть разные ингредиенты. Но вот как всегда навалилось всё то, чего ты не ожидал.
— Ничего… — вздохнул я. — Скоро мы тебя, Седой, сделаем сильнее. Зверем Силы станешь.
— Пи? — приоткрыл он один глаз.
— Ага, рыжего вожака одной левой снесешь.
— Пи!
Да и рассветнице пора делать ванночки, а для этого нужно отправиться в Проплешину.
Я вздохнул.
Ничего, лучше куча забот, чем ни одной. Тем более, все эти заботы мне самому приятны.
Я делал партию за партией и на каждую уходило более получаса. Что-то сегодня как назло процесс наоборот шел медленнее обычного.
Когда я решил, что хватит и пора отправляться к больным, у меня на руках было двенадцать бутылочек с эликсирами восстановления. Какой-никакой, а запас. Но был и неприятный момент. Я бросил взгляд на бутылочки с эссенциями — там осталось эссенций на донышке, даже четверти не наберется. Запас подходит к концу. А в моем саду листья мяты и травы еще не успели отрасти до нужных размеров.
Похоже если не сегодня, так завтра придется идти на луга у Кромки, где я добывал себе первые экземпляры мяты, и срезать там листья, а потом гнать из них эссенцию. Пусть это будет обычная мята, а не улучшенная, как у меня, но выбирать не приходится. Без эликсиров эффективность любого лечения будет снижена, а потреблять эликсиров эти двое больных будут в первое время много.
Я критически осмотрел получившиеся двенадцать бутылочек. Анализ применять не стал — не было сил, — но чутье подсказывало, что из-за спешки и моей внутренней усталости качество получившихся эликсиров ниже обычного. Сейчас, правда, это не столь важно. Я надеюсь, что с помощью трупоедов Рыхлого, живососов Лиры, моей мази и прямой подпитки живой мы вытащим этих двоих с того света.
Я тяжело оперся о стол чувствуя, как гудят ноги. Четыре часа интенсивной работы после тяжелого похода в Глубины и растраты крови Симбионта давали о себе знать. Сегодня я еще ни разу не отдыхал. Надеюсь после лечения гнилодарцев наступит этот блаженный момент и я просто как следует посплю. Тело требовало восстановления и…пищи.
Грэм зашел, взглянул на меня и покачал головой.
— Только не говори, что снова собираешься идти к гнилодарцам?
Я улыбнулся.
— Элиас, ты только сегодня поднялся после полутора недель отключки. Ты и у дубов уже перенапрягся, и я вижу, что после этой варки ты почти падаешь. Давай просто отдадим Рыхлому эликсиры и мазь, и дальше пусть уже сами. Мы останемся дома. К тому же, мы можем не успеть вернутся до темноты.
— Вернемся, дед, не преувеличивай. Еще не настолько поздно. А по поводу больных гнилодарцев…видишь ли, мне надо передать им свою живу — это такая же часть лечения, как и мазь. Если я не поддержу их организмы напрямую, они могут и не пережить «чистку» тел. А вот всё вместе может сработать. Нет, без вариантов — мы должны идти. Ты сам знаешь, насколько помогает подпитка живой.
Грэм обреченно вздохнул.
— Знаю, помогает…
Через минуту мы уже собирались. Грэм загрузил к себе в корзину всё основное, мне же досталась почти пустая корзина.
Шлепа, увидев, что мы снова уходим, недовольно загоготал, расправляя крылья. Не любил он, когда мы уходили. Недовольно проскулил и волк. Даже не знаю, может уже пора сказать Трану, что он может забирать своего старого питомца? Все-таки теперь к нам в дом уже никто не полезет. Все проверки от Марты мы уже прошли. Остается, правда, Эйна, но не уверен, что ее так уж интересуют растения. Скорее я и мой Дар.
А с другой стороны…с волком действительно безопаснее и спокойнее. Так мы точно знаем, что никто не проберется незамеченным мимо. Седой привычно запрыгнул мне в корзинку и свернулся клубком, погрузившись в сон.
— Пошли, — сказал Грэм, — запирая дом и сжимая свою секиру. — Будем двигаться быстро.
— Хорошо, — кивнул я.
Вскоре мы были уже у Кромки.
До дома Морны мы добрались так быстро, как могли. Вернее, как мог я. Все-таки ориентировались больше на меня. Ну а я выжимал из себя максимум. И вновь наш приход не остался незамеченным.
Нас уже ждали.
— Быстро вы, — сказал Рыхлый.
— Торопились как могли, — буркнул Грэм, — Все ради двух мутных гнилодарцев.
— Сам ты мутный, старик, — фыркнула Арна.
— Давно по заднице не получала? — грозно нахмурил брови Грэм.
— Угроз стариков не боюсь, — прищурилась девушка и колючки на ее теле чуть высунулись.
Я заметил, что рубаху — ту, рваную, — она поменяла. Впрочем, раны врядли им тут было чем обработать.
— Где они? — спросил я у Нурла.
Имел в виду я, конечно, больных гнилодарцев.
— Внутри. — коротко ответил камнеголововый, — Перенесли.
Я кивнул и пошел туда.
Грэм остался снаружи.
— Посижу тут, погляжу за буйными девицами.
Рядом с Арной сидел Иглыш, но он только изредка поглядывал на сестру с укоризненным взглядом.
Орлу не было видно, скорее всего где-то на заднем дворе как и Мокрец. Паучков Шурши я видел везде.
Я еще раз бросил взгляд на Грэма, который уселся возле ступеней и поглаживал свою секиру, затем взял корзину с алкоголем и эликсирами и вошел внутрь.
Больных уложили на циновки и сняли с них грязную одежду. Воздух в комнате был тяжелым, спертым. Клык и Морна были внутри. Рыхлый вошел вместе со мной.
Я заметил, что Морна уже приготовила горячую воду. Она кипела в большом котелке. Рядом лежали несколько деревянных тазиков и чистые тряпки. Рыхлый же успел прокалить в огне те кинжалы, которыми я работал в прошлый раз — они запомнили, что я делал.
— Спасибо, — кивнул я им, — Это ускорит процесс.
Морна кивнула. Выглядела она чуть лучше, но всё равно было видно, что старалась особо резко не двигаться. Чуть позже я заметил спящего в углу Лорика. Похоже, после приема того зелья его надолго отрубило.
Я поставил рядом с больным корзину и достал мазь и эликсиры.
— Ты успел найти…жуков? — спросил я Рыхлого.
— Успел.
— Морна, Лира готова?
— Сейчас позову, — ответила она и неспеша направилась на улицу.
Я же подсел к Микле, — гнилодарцу с мутировавшими ушами, — и приложил руку к нему. Через секунду в него хлынул поток живы, который он всосал как губка воду. Похоже, та жива, которую я ему дал перед уходом, вся использовалась больным телом без остатка. Закончив с передачей живы я взял в руки бутылочку с эликсиром, и при помощи Рыхлого влил ее внутрь.
Тоже самое я сделал и с женщиной. Пусть ее лечением я займусь потом, но эликсир лишним не будет.
— Что, — спросил Рыхлый, глядя на меня с кинжалом, — Как в прошлый раз?
— Как в прошлый, — вздохнул я, приступая к этой неприятной работе. — А где твои трупоеды?
Рыхлый пошел к столу и принес крупную миску, накрытую тряпкой. Когда он ее открыл, я увидел мелких, извивающихся белых червей. Трупоеды.
Уже через пять минут работы им нашлось применение. Некоторые части я не мог срезать полностью, слишком много лишней плоти я бы задевал, но эти «личинки» справлялись поразительно быстро. Они сжирали только мертвую плоть, не трогая живую. Но с чем они не могли справиться, так это с черными пятнами въевшейся живы. Как только их жвала впивались в такие участки, черви мгновенно чернели, сворачивались кольцом и погибали.
Я услышал как скрипнула дверь.
Это вернулась Морна с Лирой.
— Я готова, — сказала девочка, без страха подходя к нам, и наблюдая за нашей работой.
— Живососы? — уточнил я.
Она не ответила. Просто в комнату влетели десятки этих насекомых, напоминавших фиолетовых шершней, которые послушно уселись на ее руку.
— Хорошо. Тогда смотри — будешь направлять их в те места, на которые я указываю, поняла?
— Поняла, — с очень серьезным видом кивнула Лира.
— Здесь, — я указал острием на глубокую черную язву на плече, где очевидно было скопление черной живы — Вытяни эту дрянь.
Лира кивнула. Шершни сорвались с ее руки и приземлились на края раны. Они вонзили свои длинные иглы-хоботки глубоко в мышцы и начали качать. Их фиолетовые брюшки на глазах начали наливаться угольной чернотой.
Тянуть темную живу было для них губительно. Один за другим, шершни начинали судорожно жужжать, их крылья опадали, и они замертво валились на стол. Но это происходило намного медленнее, чем в случае с черной хворью Грэма — эта жива не была настолько губительной. Тем не менее, в этот раз Лира собрала действительно много живососов — я насчитал более полусотни этих существ. И это хорошо. Возможно и хватит на этих двоих.
Лира, теперь уже опытная, отправляла своих живососов в огонь, и теперь я не видел ни разу, чтобы ее личико скривилось от боли — Гнус хорошо ее научил.
Когда раны были очищены от видимой черной дряни, я щедро полил их алкоголем. Микла даже не приходя в сознание откуда-то нашел силы и выгнулся дугой от боли, но Рыхлый удержал его. Затем я начал наносить мазь. Едва я открыл ее, как приятный концентрированный запах трав наполнил воздух и перебил неприятный запах гниющей плоти, витавший вокруг мужчины.
Процесс пошел.
Я работал кинжалом, Рыхлый — червями, до конца очищая раны, а Лира — живососами, откачивая черную живу из самых глубоких ран.
После пришел черед мази. Я втирал её не жалея, и уже во время обработки ран понял одно — мази хватит только на мужчину. Женщину подлечить сегодня не выйдет.
А мест с черной живой всё еще хватало. И еще я понял, что переоценил силы Лиры. Живососов не хватит на всё. Да еще и мелких черных ранок тоже хватало.
— Рыхлый, — я повернулся к гнилодарцу. — Доставай мелких пиявок.
Гнилодарец удивленно вскинул брови.
— Да, тех мелких, которые не справляются с черной хворью деда. Нам нужно добраться до его духовного корня. Внешние раны мы зачистили, но если не вытянем ту самоорганизующуюся дрянь изнутри, мы лечим лишь видимую часть черной живы, в то время как там внутри уже очень много этой дряни. Лечение будет как с Клыком.
Рыхлый колебался лишь мгновение. Он кивнул, достал кувшин с пиявками и уселся напротив головы Миклы. Потом извлек из кувшина небольшую черную плакальщицу и начал.
Рыхлый проталкивал пиявку, закрывал глаза, погружался в контроль пиявкой и направлял её к духовному корню больного. Как только он начинал тянуть, я клал руку ему на плечо и вливал в него свою живу непрерывным потоком, компенсируя его энергозатраты. Я знал, что он был истощен еще после лечения Грэма. Благо, сегодня я был полон, хоть с такими тратами даже мой духовный корень неуклонно пустел.
Радовало одно: пиявки не погибали, они раздувались, цепенели, но черная жива, в отличие от черной хвори, не сжирала их.
У Рыхлого было двенадцать мелких пиявок и использовали мы их всех.
Когда последняя пиявка вышла из больного Рыхлый обмяк, тяжело дыша, весь покрытый потом. Он действительно устал.
Я же отнял руку от его плеча и применил Анализ на Микле.
Голова взорвалась болью, но я хотел знать, насколько все стало лучше.
[…Прогнозируемое время жизни: 1.5 недели до разрушения оболочки.]
А что до черной живы, то ее объем в духовном корне снизился на пятнадцать процентов.
Да, это было хорошо. Мы отвоевали для Миклы полторы недели времени. Значит он выживет. Я был уверен, что мы долечим его.
На пошатывающихся ногах я развернулся и вышел наружу подышать свежим воздухом.
Я сел рядом с Грэмом и втянул в себя чистый лесной воздух.
Нурл, увидев меня, тут же встал.
— Ну как? — басом спросил гигант, с надеждой заглядывая мне в глаза.
— Теперь не умрет, — хрипло ответил я, — В ближайшую неделю так точно. Но лечить надо еще не один раз.
— А Шель? — как-то взволнованно спросил Нурл — Что с ней?
— Ей займемся чуть позже. Мази у меня не осталось, всё ушло на Миклу.
— Понятно… — протянул камнеголовоый.
Нурл долго, не мигая, смотрел на меня своим тяжелым, каменным взглядом. Затем он вдруг склонил голову.
— Спасибо, травник, — глухо произнес он. — Ты сильно нам помог. Мы этого не забудем. Я не забуду.
Я лишь устало прикрыл глаза, наслаждаясь прохладным ветром.
Даже говорить и то было тяжело. Но внутри поселилось какое-то приятное чувство. Всё потому, что я сумел, пусть и при поддержке других, вытащить Миклу. Дать ему еще времени.
Кажется, сегодня неплохой день. Действительно неплохой.
Дверь снова скрипнула. На крыльцо вышли Морна и Лира, а затем и Клык.
Совершенно неожиданно мне на колени Морна поставила миску с медовыми сотами.
— Ешь. Тебе надо восстановить силы, — сказала Морна. — Ты устал.
Грэм посмотрел на Морну, а затем на меня и хмыкнул.
Я благодарно кивнул Морне, подцепил пальцами кусок сот и отправил в рот. Это было ровно то, что нужно сейчас, после такого тяжелого дня. Я жевал, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Не уверен, что чувствовал вкус меда, но зато ощущал, как он наполняет меня силами.
И тут вдруг Лира сказала:
— Мама… Меня мои жуки не слушаются. Они не летят ко мне.
Я посмотрел на Лиру, которая села чуть в стороне. Похоже, девочка перенапряглась.
Точно так же подумала и Морна.
— Устала? — спросила она и сев рядом с девочкой обняла ее.
— Нет, дело в другом. — как-то серьезно ответила Лира.
— А меня не слушаются пчелы, — следом за ней сказала Майя.
Я замер, перестав жевать.
Но «добивочным» стал голос Рыхлого, который сказал:
— Мои черви тоже…не слушаются. Кто-то перехватил над ними контроль.
Грэм мгновенно подобрался. Топор и секира оказались в его руках быстрее, чем я успел моргнуть.
Нурл с Клыком тоже изготовились.
Перехватить контроль над роем существ сразу трех Одаренных? Такое было просто невозможно. И тем не менее это сейчас произошло.
А затем мы услышали шум. Все напряглись. Двигалось в нашу сторону что-то большое и уверенное в себе. Через секунд двадцать из подлеска, ломая кусты и с хрустом подминая под себя молодые деревья, начала выползла совершенно не спеша здоровенная тварь. Жук. Только размером он был с хорошую телегу, закованный в иссиня-черный хитин. Его массивные жвала щелкали, перемалывая ветки без малейшего напряжения. А я подумал, что хорошо, что Виа сейчас в другой стороне.
А на его широкой, бронированной спине, скрестив ноги, сидел человек. Древний-древний старик.
Жук остановился на краю поляны перед домой Морны. Старик медленно, будто со скрипом, повернул голову в нашу сторону, словно принюхиваясь. Его тонкие, бескровные губы растянулись в улыбке, обнажив черные пеньки зубов.
— Нашел, — коротко сказал он.
— Могильщик? — одновременно удивленно и радостно выдохнул Рыхлый.
Меня сразу чуть попустило. Именно про этого человека рассказывал однажды Гнус. Бывший глава деревни гнилодарцев. Однако Грэм как обычно не спешил опускать оружие.
Спасибо тем, кто продолжает читать эту историю.
Не забывайте ставить лайки. добавлять новый том в библиотеку и подписываться на цикл и автора, если история все еще нравится. Ну и конечно же ваши комментарии наверное самая большая поддержка))
Только благодаря вам и вашей поддержке она и продолжает регулярно выходить (стараюсь, но без выходных увы, не получается пока).

----------

Глава 2

Глава 2
Я взглянул на Грэма и понял, что возможно зря расслабился. Отставив в сторону миску с медом я, на всякий случай, привстал.
Кинув еще один взгляд на этого древнего, иссохшего старика, восседающего на спине исполинского бронированного жука, я задумался. Такое его появление точно не было случайностью. Не зря он въехал на поляну именно так — ломая кусты, не скрываясь, и подавляя чужую волю (вернее, чужие Дары, их власть над питомцами) и тем самым демонстрируя абсолютную мощь. Он хотел показать, что несмотря на свое продолжительное отсутствие, он по-прежнему здесь главный. Что он по-прежнему сильнее любого из них, и даже всех их вместе взятых. Силу просто так, ради забавы, своим не демонстрируют. Он с ходу, одним этим давлением пресекал любое возможное неповиновение. Хотя…зачем ему это — пока еще было непонятно. Обстановка тут, в доме Морны, только-только начала налаживаться, как и здоровье всех тех, кто у нее нашел временный приют и надеюсь так и продолжится.
Камнеголовый Нурл тяжело сглотнул, сделал полшага вперед и, склонив свою массивную голову, уважительно и глухо произнес:
— Глава. Давно вас…не было.
Что-то не припомню до сих пор в нем такой «покорности».Значит, главу он действительно уважает, и признает его силу. Впрочем, сложно ее не признавать, при такой то демонстрации.
Морна, стоявшая в дверях, лишь как-то недовольно поджала губы. Она не смотрела прямо на Могильщика — ее взгляд был устремлен куда-то в сторону, в подлесок, словно она ожидала чего-то еще, может ожидала, что старик пришел не один. И была как будто раздражена. Похоже, она не очень-то хотела видеть его у себя дома.
— Что такие мрачные? — каким-то скрипучим, но на удивление бодрым голосом спросил старик.
Он легко, словно в его теле не было ни капли старческой немощи, спрыгнул с широкой спины жука на землю. А может всё это для виду, и на самом деле даже этот прыжок дался ему тяжело? Непонятно. Старик определенно странный, хотя бы уже тем, что я не знаю чего он хочет, а значит нужно присматриваться к нему. Тот, кто так долго был главой гнилодарцев простачком быть не может. Особенно если вспомнить какие там Старейшины, — например тот же Хельм, — и которые при нем скорее всего и пикнуть не смели.
В этот момент из-за моей спины выскочила Лира. Девочка радостно пискнула и бросилась прямо к старику, обхватив его худые ноги руками.
— Ты вернулся! — звонко крикнула она.
Точно! Она ведь говорила, что именно он учил ее управлению насекомыми.
Могильщик улыбнулся и мягко, почти ласково похлопал девочку по спине своей костлявой рукой.
— Вернулся-вернулся, даже немного живой, — пробормотал он. — Подросла…сильно подросла. Покажи, как теперь с контролем?
— Сейчас! — воскликнула Лира и через пару мгновений вокруг нее закружился рой жуков-светляков, до того момента прятавшийся то ли в складках одежды, то ли незаметно подлетевший сбоку. Жуки выстроились в воздухе в идеальное, мерцающее фиолетовым светом кольцо и закружились над головой девочки рисуя сложные фигуры. Лира довольно улыбнулась.
— Вот как могу, — и уперла руки в бока, — И не только это, я много чего теперь могу. Меня Гнус немного подучил.
— А…Гнус…кхм…ладно, потом. А сколько всего можешь контролировать?
Лира напряглась, и тут же тысячи и тысячи насекомых поползли и влетели, создавая черное облако вокруг нее. Наслаждаясь своим контролем, она закрыла глаза.
Могильщик довольно посмотрел на нее, а потом взмахнул рукой и облако тут же расступилось, послушное его воле.
— Молодец Лира, Ты сильно прибавила. Надо продолжать в том же духе и будешь самой сильной над насекомыми — Дар позволяет.
Лира открыла глаза, удивляясь тому, как легко у нее перехватили контроль над насекомыми и кивнула.
— А куда ты уходил? — напряженно спросил Рыхлый, не сводя глаз со старика. И тут же добавил, сглотнув: — И почему вернулся? Я… мы думали, ты ушел навсегда.
Могильщик посмотрел на гнилодарца и словно на пару секунд завис, что-то вспоминая.
— Уходят навсегда только в землю, Рыхлый, — философски вздохнул он после этой заминки. — А у меня были дела там, в Глубинах. Важные дела….
Гнилодарцы промолчали. Никто не стал допытываться, что это были за дела. Однако, думаю, у каждого гнилодарца все же возникал вопрос, а что такого важного было у него, что он покинул деревню? Потому что только из-за его отсутствия с деревней произошло то, что произошло.
Возможно, до теперешнего момента они считали его погибшим, но теперь все менялось. Он был очень даже жив, и имел большие силы.
Я же попытался осторожно прислушаться к Могильщику. Я прикрыл глаза, концентрируясь на своем духовном корне и навыке ощущения живы. Остальных гнилодарцев я чувствовал смутно: их ауры были рваными, истощенными и пульсирующими болью. Но когда я попытался «нащупать» Могильщика…
Я вздрогнул. Я не ощущал его вообще, то есть абсолютно! Аура вокруг этого старика не «висела» в воздухе, как у обычных Одаренных.
Еще через время я понял, что меня смутило: вокруг Могильщика образовался словно энергетический вакуум. Он скрывает свою ауру! Полностью ее спрятал, все ее проявления.
И это либо просто привычка того, кто привык бродить в Глубинах, либо ему есть что скрывать, либо…это вообще ничего не значит. Я вздохнул. Правда, отсюда вытекала другая проблема: если этот старик умеет так виртуозно скрывать свою ауру, контролируя каждую каплю энергии, то, возможно, мое зеленое сияние Дара видно даже без малейшего напряга.
— Значит, вот сколько вас осталось… — медленно протянул старик, обводя взглядом наш небольшой отряд, и медленно направился к дому. Лира шла рядом с ним, не отставая. Только теперь к ней вновь вернулся контроль над ее насекомыми.
Не знаю почему, но вид Лиры идущей рядом с Могильщиком как-то снял напряжение со всех, даже с Грэма. Он, до этого момента крепко сжимающий секиру, чуть опустил ее, понимая, что такое начало диалога не лучшее.
Но вот мне наоборот стало беспокойнее. Чем ближе подходил Могильщик, тем острее я чувствовал исходящую от него опасность. Это было какое-то инстинктивное чувство угрозы. Такую же явную опасность, пробирающую до костей, я чувствовал, наверное, только рядом с Целителем. Это не значило, что Могильщик был таким же молниеносно быстрым, но его Дар и его возможности казались на другом уровне, нежели у других гнилодарцев.
— Как ты подчинил моих червей? — снова подал голос Рыхлый, когда Могильщик поравнялся с нами. — И главное — зачем? Ты раньше так не умел.
Все взгляды вновь скрестились на старике.
— Не только твоих червей, — спокойно ответил старик, небрежно присаживаясь на крупный валун у самого крыльца. — Я всё тут подчинил. Вон, Шурша в лесу тоже недовольна, я это прекрасно чувствую. А зачем — так мало ли? — он пожал худыми плечами. — Наделали бы глупостей с перепугу. Может, вздумали бы атаковать сгоряча. Кто вас, молодых, знает? Сдержанности нет. А что до того, что раньше так не умел…так научился.
— Никто бы тебя не атаковал, не выдумывай! — фыркнула Морна, скрестив руки на груди. — Тут все тебя знают, Зикар.
Вот, значит, как его зовут — Зикар. Честно говоря, Могильщик ему больше подходит.
— Все, да не все, — отмахнулся старик, — Тут есть незнакомые мне…лица.
Его блеклые глаза (может, он уже плохо видит?) медленно скользнули по фигуре Грэма, а затем остановились на мне. Взгляд был цепким.
— Ты, значит, охотник? — обратился он к деду.
— Да уж не гнилодарец. — мрачно отозвался Грэм, не отводя от него взгляда.
— Далековато от своих отошел.
— Хожу где хочу, — отрезал Грэм.
Могильщик еще пару мгновений посмотрел на Грэма, но смотрел куда-то внутрь. Будто даже слова, которые говорил старый охотник, не имели значения, и он обращал внимание на что-то свое.
— Чую в тебе черную хворь, — задумчиво принюхался Могильщик. — Глубоко сидит.
— Поверь, старик, ее я тоже чую. Всем телом чую, — огрызнулся Грэм. — Каждый день, каждый миг.
— Странно, что ты еще не помер с такой-то дрянью внутри, — искренне удивился Могильщик.
— Да не очень хочется в могилу, вот и не помираю, — хмыкнул Грэм, чуть сильнее опершись на секиру.
Могильщик издал каркающий смешок, затем вздохнул и потер поясницу.
Я же всё это время прислушивался к его ауре, но ничего ощутить не мог. Все та же пустота.
— Подустал я, пока добирался до вас через буреломы и всяких тварей… Морна, девочка моя, может, чайку с медом у тебя для старика найдется?
Морна смерила его долгим взглядом.
— Найдется, — наконец выдохнула она, и развернулась, уходя в дом. Ей было всё еще тяжело ходить, но я видел, что она хотела показать, что в порядке.
— Дед Зикар, а можно я покатаюсь на жуке? — Лира дернула его за рукав, указывая на хитинового монстра, который меланхолично жевал какую-то корягу. — Можно?
Могильщик закряхтел.
— Ладно уж, иди сюда.
Он подхватил Лиру (и откуда только силы взялись в этих руках-веточках?), а затем подошел к жуку и одним движением подсадил девочку на широкую спину между пластинами-крыльями. Девочка довольно завизжала, а жук, повинуясь безмолвному приказу, начал медленно, переваливаясь с лапы на лапу, ходить взад-вперед по полянке.
Могильщик же вернулся к валуну.
— А ты, значит, травник? — спросил он, уставившись прямо на меня.
— Да, — коротко ответил я.
— Он лечит нас, — неожиданно встрял Клык, делая шаг ко мне. — Помогает нам зельями и прочим. Без него мы бы тут… загнулись. А я так и вовсе должен ему жизнь. Он спас меня.
Я не знал как реагировать на такую «защиту».
— Вот как… — Могильщик задумчиво почесал подбородок и обратился ко мне — Интересно… Не помню тебя в нашей деревне, парень.
— Ты его и не можешь помнить, — снова влез Грэм, заслоняя меня плечом. — Это мой внук. И он не из вашей деревни.
— Да… — протянул Могильщик, и слово «деревня» повисло в воздухе тяжелым камнем. — Деревня… Кто-то расскажет мне, что там случилось? Я зашел и увидел пустоту — никого больше нет.
Камнеголовый указал на дом, как бы приглашая его внутрь. Тот кивнул, кряхтя поднялся, и вошел внутрь дома.
— Вижу тут больные есть, — бросил он через плечо.
Мы все потянулись за ним. В полумраке комнаты Могильщик подошел к циновкам, на которых лежали Микла и Шель. Он присел на корточки, внимательно вглядываясь в их изуродованные черным туманом лица и тела.
— А они плохи, — констатировал он. — Прям очень…
— Но лучше, чем были утром, — заметил Нурл. Гигант кивнул в мою сторону. — Спасибо Элиасу они еще живы. Микл был на грани, а сейчас задышал даже лучше.
Могильщик медленно повернул голову и посмотрел на меня каким-то новым взглядом.
— Значит, ты не позволил им умереть?
Я кивнул и ответил:
— Не позволил, и не позволю. Но до полного излечения еще нужно немало сделать. Особенно с женщиной. Работы хватает, и не на один день.
— Спасибо, парень, — неожиданно искренне сказал Могильщик. — Я их знаю с пеленок. Они… хорошие люди. А вот дрянь, что в них въелась… Черный туман, да? Но какой-то другой, он отличается…не пойму чем.
— Мы достали их из-за Кромки, — сказал Камнеголовый. — Они вышли в Глубины на самый край, пытаясь спастись. Там мы их нашли.
Могильщик еще раз осмотрел тела раненых гнилодарцев и кивнул.
— Мазь хорошо пахнет, — сказал он, — Сам делал?
— Сам. — ответил я.
Грэм всё это время стоял рядом со мной, не выпуская оружие из рук. Вообще, тут только он был с оружием. Но оно и понятно: у Могильщика тут оружие — каждое насекомое, ему ни топор ни секира не нужны.
— Держи, — Морна с глухим стуком поставила на стол глиняную кружку, от которой поднимался густой пар от заваренного чая.
— Спасибо, Морна, — улыбнулся Могильщик и уселся на стул прямо у стола и повернулся к нам.
Он обхватил кружку обеими руками, словно греясь.
Морна через пару мгновений поставила рядом с ним и миску с медом и, отойдя в сторону, оперлась о стену.
— Ну так что, рассказывать будете? — спросил Могильщик. — Что произошло с деревней?
— Что произошло? — горько протянул Рыхлый, присаживаясь на другой стул. — Предательство произошло, Зикар. Самое настоящее предательство. Хельм и другие старейшины. их купили Гиблые.
— Ну-ка, поподробнее, — Могильщик отправил в рот кусок медовых сот. — Хельм?..Ну этот всегда был с гнильцой.
А в доме стало тесно. Собрались почти все гнилодарцы. Даже Орла, Мокрец, Майя и Иглыш — все решили войти. Все хотели поглядеть на старого главу деревни. Не было только Шурши, но я ни на секунду не сомневался, что благодаря своим паукам она слышит каждое слово.
Рассказывать подробнее стала Морна. Она рассказывала как Хельм привел Целителя, как показал вылеченных, и как гнилорцам действительно стало легче.
— И, значит, никого из вас это не насторожило? — Могильщик сделал громкий глоток чая.
Меня не покидало стойкое ощущение, что старик всё это уже знает. Пока Морна говорила, его лицо оставалось бесстрастным, он лишь изредка кивал, словно слушал давно известные ему факты и просто хотел узнать, как ситуацию видят другие.
— Насторожило? — переспросила Морна, — Конечно насторожило! Но надежда, Зикар, опасная вещь. Вот она и соблазнила часть людей. И одно дело просто чужак, а совсем другое — чужак, за которого ручаются Старейшины и который лечит некоторых тяжелобольных.
Могильщик тяжело вздохнул, глядя в кружку.
— Да, я там был, — глухо признался Клык, сжимая кулаки. — Я тоже поверил и пошел с ним в Сумрачье.
— Ты пошел? — Могильщик вскинул седые брови, изображая удивление. — Клык, я думал, ты поумнее будешь.
Клык лишь заскрипел зубами, не найдя, что ответить.
— Если бы мне пообещали вылечить сына, я тоже мог бы поверить и пойти, — мрачно заметил Рыхлый, глядя на спящего в углу Лорика.
— Но не поверил же, — заметил Могильщик.
— У меня был другой вариант. У других — нет.
Могильщик приподнял брови и указал на меня:
— Он?
— Он, — твердо ответил Рыхлый.
— Хорошо, когда есть варианты, — пробасил Камнеголовый. — Они были не у всех.
Могильщик продолжил пить чай, жевать соты и параллельно задавать уточняющие вопросы.
Глядя на него, я понимал: этот старик хоть и обладает колоссальной, пугающей мощью Дара, всё же остается просто старым, уставшим человеком. Он чавкал, прихлебывал, и в этом было что-то до странности обыденное.
Вдруг я почувствовал легкое щекотание на шее. Я скосил глаза. На воротник моей куртки присел крошечный, почти прозрачный жучок. Я моментально понял чей он, как понял и то, что через этого жука меня прямо сейчас пытались «прощупать».
Не раздумывая, я поднял руку и точным щелчком сбил жука на пол, где тут же раздавил его подошвой. В некоторых ситуациях нужно сразу показывать границы, а еще мне хотелось посмотреть реакцию этого старика. Было ощущение, что он, несмотря на всю свою силу, не станет вести себя…опрометчиво.
Могильщик застыл с недонесенной до рта кружкой. В комнате повисла звенящая тишина.
— Некрасиво, — холодно сказал я, глядя старику прямо в глаза. — Так делать.
Могильщик нахмурился. Его взгляд потяжелел, а затем он обвел глазами остальных.
— Возможно и некрасиво, юноша. Но я должен знать, кто ты такой. Это важнее приличий.
— Я тот, кто спасал твоих сородичей, пока тебя не было, — ответил я. — Так нужно ли тебе знать больше? Разве этого мало? Одно это должно показать, что мне можно верить, и что я на вашей стороне.
Повисла тишина, которую первым нарушил Нурл и шагнул чуть вперед передо мной.
— Да, глава, — его низкий голос заполнил комнату. — Мальчишка полностью прав, он делом всё доказал. А ваши жучки…это лишнее.
Похоже, Нурл знал, что это за жучки и что они могут. Надо будет незаметно провести Анализ раздавленного жучка. Если, конечно, я смогу из себя выдавить Анализ.
Могильщик перевел удивленный взгляд на гиганта, затем снова на меня, и, наконец, шумно выдохнул, ставя кружку на стол.
— Я ему верю, — продолжил камнеголовый, — Как и остальные. Если бы не он, Микл бы уже погиб. А Микл ему никто. Это я просил спасти его.
— Ладно, травник, — неожиданно согласился Могильщик, — Сделаем вид, что ничего не было.
Грэм громко хмыкнул, напоминая о своем присутствии. Морна мне одобрительно кивнула.
— Рассказывайте дальше, — кивнул Зикар.
Рыхлый в подробностях пересказал попытку Целителя подчинить Клыка через черную живу. Затем Клык дрожащим голосом поведал о том, что видел в Сумрачье — про гигантские чернокорни, от которых Целитель черпал силу для меток. При упоминании чернокорней глаза Могильщика странно блеснули — это его явно заинтересовало больше всего. Затем они рассказали про марионеток из числа детей, про финальный совет и стену черного тумана, отрезавшую деревню.
Выслушав всё до конца, Могильщик несколько минут сидел молча, глядя в пустую кружку.
— Ясно, — наконец произнес он. — Вот как всё закончилось. Глупо…глупо…
Все смотрели на него, словно ожидая приговора или решения. Что он скажет что-то про Старейшин, про Гиблых, про тех гнилодарцев, которых увели. Он был главой раньше и, похоже, так они до сих пор его и воспринимали. С одной поправкой: в них была обида на то, что он их бросил однажды. И где гарантия, что не бросит снова?
— Нужно будет найти вам другое место, — будничным тоном заявил Могильщик, поднимаясь. — А то тут слишком близко к Охотникам и к… поселку. Вы как на ладони.
— Пока подождет, — вдруг твердо сказал Рыхлый.
Нурл согласно кивнул.
— Это еще почему? — искренне удивился Могильщик, останавливаясь.
— У нас с ним договоренности, — Арна, к моему полному изумлению, шагнула вперед и кивнула на меня. Колючки на ее плечах раздраженно топорщились. — Он нам обещал помочь, а мы — ему. Мы не уйдем просто так. Да и мне тут нравится, и мед тут вкусный. Сам вон сколько слопал.
Морна ухмыльнулась.
— Вот как… — Могильщик пожал плечами, словно речь шла о пустяке. — И что же он вам такого наобещал, что вы готовы рисковать шкурами и оставаться тут?
— Что вылечит нас, срастит наши духовные корни, — ответил Рыхлый. — Залечит трещины и поможет детям. Этого мало?
— И как далеко продвинулся травник? — как-то с издевкой спросил старик.
— Мы еще не добыли всего, что необходимо для алхимии, — честно ответил Рыхлый. — Но я лично ни мгновения не сомневаюсь, что он сделает то, что обещал. Если бы не он, Лорик бы уже сгорел.
Могильщик вдруг сделал два очень быстрых, бесшумных шага и оказался вплотную ко мне. Грэм тут же выставил вперед секиру, как бы намекая, еще шаг — и он пустит ее в ход. Он был на удивление спокоен.
Но я почувствовал запах старика. Тяжелый и неприятный. И это был не запах старости — это был запах старого хитина, сырой земли и муравьиной кислоты. Запах колонии насекомых. И такого запаха не было ни у одного из гнилодарцев, которых я знал.
— А сможешь вылечить? — коротко и уже без насмешки, спросил он, глядя мне в глаза.
— А тебе-то что? — раздался от дверей знакомый шипящий голос.
Все обернулись. На пороге стояла Шурша.
— Шурша, — Могильщик вскинул брови, ничуть не смутившись.
— Имя свое я знаю, Зикар, — прошипела паучиха, переступая порог своими чуть дергаными шагами. — Ты лучше скажи, тебе-то что за дело до наших корней? Раньше тебя наше состояние не особо волновало. Жили как гниль, и ладно.
— Это не так, не нужно выдумывать. Не было такого. — спокойно ответил Могильщик. — Просто я никак помочь вам не мог. Никому не мог. И себе не мог.
— Ты пока еще живой, — вмешался Грэм. — Значит, свою проблему с духовным корнем как-то решил. Другие не решили.
— Успокойся, Охотник, — не поворачивая головы, бросил Могильщик. — А то только хуже себе сделаешь. Черная хворь, я слышал реагирует на использования живы…
— Мне от тебя забота не нужна. Лучше отойди от моего внука.
— Зикар! — повысила голос Морна, — Я не хочу видеть в своем доме конфликтов. Все и так слишком истощены, ранены и больны. Ты казался мне раньше самым благоразумным из нас. Ты был главой. Так может и стоит вести себя как глава? А?
Морна тяжело дышала и я видел, как ей тяжело осознавать, что она сейчас в случае драки не сможет сделать ничего, и вынуждена будет просто наблюдать.
Могильщик обвел нас всех взглядом, тяжело вздохнул и вдруг… улыбнулся. Улыбка получилась вымученной.
— Я просто не хочу, чтобы вы теперь померли поодиночке. Поэтому хочу собрать.
— Если не хотел, так почему кинул нас⁈ — Шурша взорвалась, — Куда ты ушел? И зачем⁈ Что было такого важного в Глубинах, что деревня могла подождать? А⁈ Отвечай!
Этот вопрос волновал всех. Я чувствовал, как тяжелые и полные вспыхнувшего недоверия взгляды гнилодарцев скрестились на старике.
Могильщик постоял мгновение, затем медленно опустился обратно на стул. Плечи его поникли.
— Я ушел, — тихо, но так, что услышали все произнес он, — не просто так. Я умирал.
В комнате стало очень тихо.
— Я понимаю ваши обвинения, и принимаю их. Но я искал возможность не помереть окончательно. Потому что уходя я думал, что долго не протяну. Мой Дар…он сильнее ваших, и он сжирал меня сильнее. Это не раскол, как у вас — это кое-что другое. Мой Дар жрал меня изнутри.
С этими словами Могильщик взялся за ворот своей засаленной рубахи и резко рванул её вниз, распахивая грудь.
— Во-первых, я хотел уйти так, чтобы меня не запомнили гниющим и воющим от боли куском мяса. Я хотел умереть в Глубинах, вдали от всех.
Вся грудь старика, от ключиц до живота, представляла собой один сплошной, бугристый, уродливый шрам. Кожа была натянута неестественно, словно кто-то десятки раз вскрывал ему грудную клетку, вырвал оттуда все внутренности, а затем грубо, на живую, зашил края.
— И что можно такого найти в Глубинах, чтобы с такими ранами не помереть? — сглотнув, спросила Морна. Ее голос дрожал.
— В Глубинах можно найти разное, девочка моя, — эхом отозвался Могильщик. — Но я искал только одно: я искал… Сердце Роя.
В этот миг кожа на груди Могильщика словно истончилась, стала полупрозрачной, и оттуда изнутри пробивался пульсирующий багрово-янтарный свет.
Внутренность старика просвечивалась насквозь. И я, как и все остальные, с ужасом увидел, что там, где должны были быть сердце, легкие и желудок, билось странное, огромное, живое ядро. Оно пульсировало, сокращалось и расширялось. И оно состояло из тысяч, десятков тысяч копошащихся, переплетенных между собой насекомых. Янтарных, почти золотых.
— Великое Древо… — хрипло выдохнул Грэм, отступая на шаг — Это еще что такое?
— Это? Это еще одно доказательство, что за все нужно платить.
У меня сейчас начались некоторые перебои с электричеством, если не будет ухудшения, на выходе глав это никак не скажется.

----------

Глава 3

Глава 3
Только теперь, когда Могильщик сам «приоткрылся», сбросив свою глухую маскировку, я смог по-настоящему уловить его ауру через «Ощущение живы». Я чуть прикрыл глаза, сосредоточившись на этом странном багрово-янтарном свечении, которые испускали насекомые.
И я похолодел от того, что ощутил.
Это не было обычной аурой Одаренного — это вообще не было аурой, или потоком живы, к которому я привык, ощущая растения или насекомых. Нет, то, что билось в груди старика, ощущалось мной как гудящий, вибрирующий хор десятков тысяч крошечных, яростных искр. Они были слиты в единый, пульсирующий словно сердце ритм, но при этом я четко понимал, что каждая искра на самом деле жила своей отдельной жизнью. Каждая была отдельным насекомым. Просто сейчас они были подчинены одной воле.
И это откровенно говоря пугало, потому что я ощущал неправильность этого, неправильность такой формы симбиоза, иначе и на назвать.
Я прекратил прищуриваться, поскольку почувствовал уже всё, что хотел. И главным вопросом был — а человек ли вообще после этого Могильщик? И какую нужно иметь жажду жизни и страх смерти, чтобы пойти на такое, но только бы не погибать? И смог бы я пойти на такое?
Сомневаюсь.
Остальных гнилодарцев увиденное тоже поразило. Никто из них просто не представлял, что подобный симбиоз — или паразитизм — в принципе возможен, и что с этим можно жить. Я правда тоже, не представлял, но
Грэм, перехватил секиру поудобнее и нарушив воцарившееся молчание, переспросил:
— Ты сказал «платить»?
Могильщик медленно обвел взглядом комнату. Его блеклые глаза на мгновение вспыхнули отраженным янтарным светом от светящейся груди.
— А ты думал как, старый охотник? — Могильщик криво усмехнулся, глядя прямо на деда. — Чем дольше мы живем, тем большую плату берет природа. И если мы хотим нарушить естественный ход вещей, обмануть смерть — это не дастся просто так. Никому.
Насекомые в его груди постепенно начали успокаиваться. Багрово-янтарный свет стал тускнеть, пульсация замедлилась, и вскоре кожа старика снова приобрела свой обычный, мертвенно-бледный оттенок, скрыв под собой копошащийся кошмар.
Могильщик спокойно натянул засаленную рубаху обратно, скрывая свое изуродованное тело.
— Поэтому я не мог оставаться в деревне, — продолжил он, обводя взглядом притихших гнилодарцев. — Не важно, был бы я просто слабым, умирающим стариком, или мертвецом. Старейшины вроде Хельма всё равно бы взяли власть в свои руки и управляли бы деревней, а мой голос ничего бы не стоил. Без силы тебя не слушают, вы должны это знать лучше меня. Да и я не хотел, чтобы меня видели таким…
Я посмотрел на Морну. Она медленно, тяжело кивнула. Уж она-то сейчас, лишенная возможности полноценно защищать своих детей из-за ран, именно это и чувствовала. Да уж, такого я, конечно, не ожидал. И я сейчас не про то, что внутри старика, а про то, что это вообще возможно, однако это лишний раз показывает, как много неизвестного существует в этом мире.
— Значит… — вдруг подала голос Шурша, — Ты теперь не ты? Ты теперь и есть Сердце Роя?
Могильщик покачал головой.
— Не совсем, Шурша. Если бы я был не я, если бы Рой поглотил мой разум, то я бы сейчас с вами не разговаривал. Я бы просто сожрал вас всех, как отличный источник живы.
— А что вообще такое это Сердце Роя? — спросил я, делая шаг вперед. — Может другие тут и знают, что это, но я — нет. Для меня это просто…слова.
Могильщик посмотрел на меня, тяжело вздохнул и перевел взгляд на Рыхлого.
— Рыхлый, ты знаешь?
— Слышал о нем от Гнуса, — ответил Рыхлый, — Но лучше расскажи сам, может я знаю что-то другое.
Могильщик взял со стола свою кружку с чаем и сделал медленный глоток. Словно думал, что можно рассказывать, а что нет.
— А ты вообще еще человек? — вдруг прямо спросил Грэм. Думаю, этот вопрос волновал не только его.
Старик криво усмехнулся.
— Ну, ты же не перестал быть человеком от того, что у тебя внутри сидит черная хворь, пустившая корни в твои каналы и духовный корень?
— Это другое, — отрезал Грэм, — Я этого не выбирал, и с радостью избавился бы от этого, если бы мог.
— А я о другом, — ответил Зикар, — Я о том, что ты не перестал быть собой. Так что вот ответ на твой вопрос.
Могильщик немного помолчал, а потом продолжил:
— А по поводу Сердца Роя… Вы знаете, что глубоко в Зеленом Море есть места, где остались потухшие пни от очень старых, Первородных Древ Живы?
Я отрицательно покачал головой — я много чего не знал. Грэм рассказывал о Чернодревах, о Потухшем Древе в столице королевства, но о «потухших пнях» я слышал впервые. Я был уверен, что Зикар не оговорился и имел в виду именно пни. И только потом я обратил внимание на слово «первородных».
— Первородных? — уточнил я. — Почему Первородных, разве не все Древа Живы одинаковы?
— Нет, травник, — ответил Могильщик, делая еще один глоток чая, — Есть деревья, которые находятся максимально близко к Колыбели Живы. Они были первыми…и погибли первыми. То, что ты видишь из поселка — это уже молодые Древа.
Я застыл, обдумывая его слова.
— Я слышал о таком, — сказал вдруг Грэм, имея виду Древа, — Но такие места слишком близки к Чернодревам и туда сложно дойти. Даже я не был там.
— Ты не понял, Охотник, — раздраженно взмахнул рукой Могильщик, — Я говорю не о целых потухших деревьях которые можно встретить возле Чернотроп, я говорю именно об останках, которые ЗА ними, понимаешь? За Чернодревами. Это огромная разница.
— Понял. — коротко кивнул Грэм.
— Я говорю деревьях от которых буквально остались только Пни, внутри которых заводятся уникальные создания и развиваются такие вот Сердца, как-то, что у меня внутри. Там много чего странного и удивительного, но сейчас речь не об этом.
Я же задумался о том, что учитывая размеры Древ, такие Пни должны быть тоже исполинскими и судя по словам Зикара, там создалась какая-то своя уникальная экосистема.
— А такие места остались? — прищурился Грэм, — Я думал, такое должны были растащить друиды…и…Гиблые…у них есть доступ к тем местам.
— Ты частично прав: некоторые действительно растащили — те, что были поближе, но те, что глубже…туда слишком опасно идти даже им, даже Гиблым с друидами. Такое расстояние и такие преграды можно преодолеть, только если идешь в один конец, не планируя возвращаться. Обычной группе туда не пройти. Там просто тьма насекомых и тот жук, которого вы видели далеко не самое опасное создание, которое можно встретить там. Даже мелкие насекомые охотника сожрут с такой скоростью, что через минуту и костей не останется.
— Идеальное место для гнилодарцев с таким Даром, как у тебя. — заметил Грэм.
— Пожалуй, у нас шансы есть. — признал Могильщик.
Я же видел какой-то блеск в глазах Грэма, будто он прикидывал, где именно могут быть эти места. Сопоставлял с мысленной картой Зеленого Моря, которую он знал.
— Даже не пытайся, охотник. — хохотнул неожиданно могильщик, — Где эти места — я не скажу. Вижу, тебе стало интересно.
— Боюсь, я в любом случае туда не дошел бы, — пожал плечами Грэм, ничуть не смутившись. — С моим-то здоровьем.
— Именно, — согласился Зикар. — Вот только, очевидно, до Чернотроп ты в свое время дошел, раз подхватил эту дрянь. Значит, ты крепче, чем кажешься. Ладно, я отошел от главного. Думаю, каждый из вас видел узоры на живой коре Древ?
Большинство кивнули.
— Я не видела, — вдруг подала голос Майя.
— Ну да, ты еще так далеко не ходила в Глубины, — почесал голову Могильщик. — В общем, на коре есть уникальные узоры и… — Могильщик вытянул вперед свою костлявую руку и из складок его рукава на указательный палец выползло одно-единственное насекомое.
Я подался вперед, пораженный его красотой. Это был жук, чем-то напоминающий земных скарабеев, но его панцирь был словно отлит из чистого золота и сиял, а по всему телу жука тянулись тончайшие, перевитые друг с другом светящиеся линии, которые действительно отдаленно напоминали Символы Древ, виденные мной на куске коры. Будто жуки своим панцирем впитали их.
— Эти малютки, — завороженно произнес Зикар, глядя на жука, — поколение за поколением, тысячелетиями впитывали в себя остаточную энергию Потухших Древ. Они ели, — как ее называют друиды, — Священную Древесину, и смогли взять от Древ нечто большее, чем просто живу — они каким-то образом стали их частью. Отсюда и этот золотой цвет. И количество живы внутри каждого из них просто огромно.
Мне не нужно было применять чувство живы, чтобы ощутить, что крошечное насекомое сияло энергией, как полноценный кристалл живы неплохого качества. И это только один жук!
Теперь понятно: те насекомые, что были внутри Могильщика, похоже, такие же, просто из-за их кучности и постоянного движения разглядеть на них символы на них было невозможно. Но если в этих жуках сколько энергии, то это просто невероятно!
— А Сердце Роя… оно разумно? — спросил я, пытаясь понять пределы и возможности этой симбиотической связи Могильщика и Роя.
Могильщик перевел на меня тяжелый взгляд.
— Не в человеческом смысле. Это просто паразит, присосавшийся к останкам Древа и не желающий оттуда уходить. У него есть инстинкты, есть коллективная воля, но нет разума. Но Сердцем оно называется не просто так: каждое насекомое связано друг с другом, и хоть они и отдельные существа, но вместе их сила многократно увеличивается. Эх, видели бы вы их, когда они вылетают из гнезда в Пнях…красиво до невозможности.
— Значит, духовного корня у тебя больше нет? — неожиданно подал голос Рыхлый.
— Нет, — просто покачал головой Могильщик. — Он разрушился. И когда я умирал, когда один за другим, отказывали мои органы в тех Глубинах, я сам впустил в себя Рой. Просто прийти и подчинить его извне было бы невозможно — силенок бы не хватило. Он должен был стать частью меня, а я — его частью, хотя бы на короткое мгновение. И только после этого я смог навязать им свою волю.
Могильщик не рассказывал как именно это сделал, но оно было и понятно — кто станет делиться таким? Но и без того он был довольно откровенен.
— Значит, твоя теперешняя сила идет исключительно от Сердца Роя? — уточнил я, — Просто если у тебя нет духовного корня, значит и Дар твой исчез?
— Если бы мой Дар исчез, мальчик, я бы не подчинил Рой, — Могильщик снисходительно усмехнулся. — Нет, травник. Дар — это нечто большее, чем просто духовный корень. Это мы полностью: это наше тело, наши энергетические каналы, наш мозг и наша воля. Но, конечно, ты в чем-то прав. Глупо отрицать, что Рой усиливает меня многократно — он дает мне власть над другими насекомыми и продлевает мою жизнь.
— Но он, — этот Рой — не ты? — уточнил я. — Он никак не влияет на тебя и твои поступки?
— Да, мальчик, — глаза старика сузились. — Ты уловил самую суть. Он — не я. Он — подчиненная сила, пленник. И если он выйдет из-под контроля, то покинет меня. Ничего навязывать мне он не может. Слишком разные у нас…сознания.
— И ты умрешь, — спросил Нурл. — Если Рой тебя покинет?
— Конечно я умру. — ответил Могильщик.
Повисло короткое молчание.
— Рой — это не подарок и не благословение. У такой жизни есть своя цена. Я не сплю. Я больше вообще не могу спать. Иначе есть шанс «отпустить вожжи» и потерять контроль над Роем, а это будет означать конец.
Гнилодарцы переглянулись.
— И если бы только это, — вздохнул Зикар, — Еще я испытываю постоянную боль. Вы думаете, они сильно хотят находиться там, внутри меня? В этой тесной мясной клетке? Я заманил их, когда погибал, но сейчас они как в ловушке, и хотят вырваться, вернуться туда, к своему Древу, и жрать, жрать, жрать… Это их единственный инстинкт.
— Они станут слабее со временем? — вдруг спросил я. — Раз их сила изначально исходит от Древа, а сейчас они оторваны от источника?
Могильщик не ответил. Его лицо окаменело, но мне и не нужен был ответ. Я всё понял. Это проблема, которую, видимо, ему не решить. Он отсрочил свою смерть, но не навсегда. Вечную жизнь ему Рой не даст. Сила насекомых неизбежно ослабнет, и чтобы выжить, ему придется либо искать альтернативные, колоссальные источники живы, либо постоянно возвращаться к Потухшему Пню, чтобы «подзарядить» свой Рой.
— Представьте себе тысячи жуков, которые непрерывно жалят вас изнутри, грызут ваши ткани, пытаясь прорваться наружу, а вы удерживаете их в узде одной лишь своей волей? Каждую секунду. Представили? Так вот это то, что я испытываю каждое мгновение. Это то, о чем я сказал — цена силы.
— Ты довольно откровенен, — подозрительно заметил Грэм, не отводя взгляда от старика. — Учитывая, что я чужак, да и внук мой тоже.
— Во-первых, раз ты и твой внук стоите здесь, и на вас никто не бросается — значит, вам тут доверяют, — резонно ответил Могильщик. — Тем более Камнеголовый прав: твой внук спас Микла. А это что-то да значит. А во-вторых… рассказывая всё это о себе, я вас предупреждаю.
— О чем? — напрягся Грэм.
— О том, что если то, что сидит внутри меня, вырвется наружу… оно сожрет вас всех за секунды.
Грэм застыл. Я увидел, как побелели костяшки его пальцев на древке секиры.
— Понятно, — произнес я, — Но вот только тебя тут никто не собирался трогать.
Могильщик пожал плечами.
— Мало ли, может твой дед передаст, кому надо, чтоб ко мне не лезли — не хочется случайно убить пару наглых охотников.
— Передам. — процедил Грэм.
— Вот и хорошо. А что до жуков…если они вырвутся из меня, то это будет кхм…не очень хорошо. Сила этих жуков велика, а голод безмерен. И я не думаю, что найдется хоть один Одаренный, способный их подчинить после моей смерти.
Кроме Гнуса, — вдруг мелькнула у меня мысль. — Вот кто мог бы перехватить контроль. Не верю, что у того, кто контролировал огромную область вокруг деревни не хватит силы на одно Сердце Роя.
— А вернулся ты зачем? — прервала повисшую паузу Морна. — Жил бы себе у своих пней.
— Вернулся… — Могильщик стер рукавом испарину со лба. — Вернулся, потому что деревня была моим домом. А теперь я пришел и увидел, что с ней стало. Видеть место, где раньше жили твои сородичи, и которое теперь пусто — больно.
Могильщик поджал губы.
— А потом я решил разыскать хоть кого-нибудь. Теперь же я знаю, что именно произошло, и еще больше хочу найти тех, кто уцелел, чтобы мы были снова все вместе.
Хочет собрать всех, — подумал я, — Но чтобы что? Что им движет? Желание дать гнилодарцам новый дом, или…или что-то другое?
— Да. Вместе мы сильнее. — продолжил он, — Раньше всех нас объединяли границы деревни и защищали болота, а теперь…
— Ясно, — как-то недовольно выдавила Арна. Похоже, к бывшему главе у нее всё равно сохранилось недовольство.
— Почему вы выбрали именно это место для жилья? — Могильщик обвел взглядом стены дома Морны.
— У нас не было выбора, Зикар, — ответила знахарка. — Куда смогли дотащить раненых, там и упали.
Не в лесу же на голой земле жить, как дикари.
— Тем более, их тут никто не трогает, — добавил Грэм. — За все это время ни разу не было такого, чтобы на них наткнулись Охотники или патрули.
Могильщик покачал головой.
— Это ни о чем не говорит, охотник. Ваш Янтарный близко. Это место небезопасно, на него слишком легко напасть, даже несмотря на вашу защиту и патрули. Что, собственно, и доказали ваши рассказы о Целителе.
Я понимал, что под «вашей защитой» он имеет в виду паутину Шурши, птичий дозор Орлы и подземных червей Рыхлого. Для серьезного отряда охотников или тварей Целителя это лишь временная помеха, с этим сложно спорить. Но вариантов у гнилодарцев даже сейчас нет.
— Я найду место для вас, — неожиданно безапелляционным голосом заявил Могильщик. — Место глубже, за Кромкой, в Глубинах, надежнее и безопаснее. И если вы захотите, или когда придет время, вы сможете туда переместиться. Но всех остальных, кого я найду в лесах, я буду вести сразу туда.
Морна промолчала. Но я видел, что она думала о его словах серьезно. В целом, ее можно понять: с Могильщиком безопасность ее и детей возрастет в разы. Да еще и с другими гнилодарцами в придачу. Вот только…стоит ли верить всему, что говорит этот старик? Да и я не думаю, что Рыхлый и Нурл дураки. Камнеголовый показал, что думать и взвешивать, что ему выгоднее, он умеет. Именно поэтому он и отправился добывать для меня ингредиенты. Даже Арна понимала, что без меня ее брат был бы, скорее всего, мертв или в крайне тяжелом состоянии.
— А что с Гнусом? — спросил Рыхлый, подавшись вперед. — Ты с ним уже говорил?
Могильщик поморщился, словно от зубной боли.
— Вот тут мне понадобится ваша помощь. Этот слепой, упертый идиот не хочет уходить от болот деревни.
— Другого я от него и не ожидал, — хмыкнул Рыхлый. — Но неужели он не послушался даже тебя? Своего учителя?
— Он… — Могильщик медленно потянул слова, явно подбирая их. — Обиделся на меня за всё это. И не захотел даже слушать. А уж если Гнус уперся, то это надолго. Он винит меня во всем случившемся — считает, что если бы я не сбежал спасать свою шкуру, то ничего бы этого не произошло.
А потом последовала неожиданно фраза:
— Я хочу, чтобы вы помогли мне его переубедить, — сказал Зикар. — Заставьте его переместиться хотя бы сюда, к Морне. Оставаться одному у болот действительно слишком опасно.
Только ли переживания за жизнь Гнуса его волнуют, или дело в чем-то другом?
— Опасно для кого? — спросил прямо я, — Для Гнуса? Или для тебя?
Могильщик замер. Его блеклые глаза сузились, превратившись в две щелки.
— И то, и другое, — неожиданно признал он, — Если то, что вы рассказали о Целителе правда, то Гнус ни в коем случае не должен попасть в руки Целителя. Если тот сможет им управлять, это станет огромной проблемой, потому что Гнус — самый сильный из всех гнилодарцев. Он просто редко применяет всю свою силу.
Я замер. Было ощущение, что Могильщик сказал правду. Признал, что Гнус опасен для него самого, пусть и связал это с Целителем. А не в том ли дело, что вне болот Гнус ослаблен и Могильщик сможет его убить?
Я застыл. Нет, глупости. Если судить по контролю, который был сейчас у Могильщика, он мог бы просто перехватить контроль у Гнуса над насекомыми. Кроме того, он говорит, что они уже разговаривали и ничего с Гнусом не случилось.
— Я попробую с ним поговорить, — вздохнул Рыхлый. — Но одного меня будет мало. Я ведь с ним уже разговаривал после этого всего. Заходил…к нему. Но ни к чему это не привело.
В этот момент входная дверь распахнулась, и в дом вбежала запыхавшаяся Лира.
— Дед Зикар! Ты его остановил? Заставь его снова двигаться! Я сама не могу, он меня не слушается! — пожаловалась девочка, указывая на улицу, где неподвижно застыл гигантский жук.
Могильщик перевел взгляд на Лиру, затем на Рыхлого, и его губы тронула хитрая улыбка.
— Я не могу его заставить, — сказал он, кивнув на девочку. — А вот она — может.
Морна недовольно сморщила нос и сделала шаг к дочери, инстинктивно закрывая ее собой.
— А чем ты недовольна, Морна? — неожиданно резко спросил Могильщик. — Твоим детям и тебе самой, учитывая, в каком жалком состоянии ты сейчас находишься, будет в тысячу раз безопаснее, если вас будет прикрывать Гнус со своими роями. Разве я не прав? Да, сейчас вас никто не трогает, но никто не знает, что будет завтра?
Морна стиснула зубы и промолчала. Конечно, старик был прав, но…с чего он вообще взял, что просьба через Лиру сработает? Да, Гнус учил девочку, но значит ли это, что он согласится прийти сюда?
— Ладно, — Могильщик, преувеличенно кряхтя, поднялся со стула. — Я пошел. Я увидел всё, что хотел, пора… искать остальных потеряшек.
— Что, уже уходишь? — Лира обиженно надула губы. — Может я еще покатаюсь на жуке?
— Дела, Лира, дела, — старик улыбнулся, обнажив свои черные пеньки зубов, вот только девочку это ни капли не напугало и не вызывало никакого отвращения — для нее Могильщик был хорошо знакомым стариком, который ее учил, и которому можно доверять.
Он вдруг остановился у самого порога и обернулся.
— А те двое, кого ты держишь в коконах на заднем дворе, Шурша… Почему они там?
— Они предатели, — коротко и холодно ответила она.
— Вы собираетесь их убить? — прищурился Могильщик.
— Если бы собирались, уже бы убили и закопали, — басом отрезал Нурл, выступая вперед. — Нет. У одного из них в корне сидит черная жива, которую травник обещал убрать. А второй… со вторым мы пока не решили, что делать.
Могильщик переводил взгляд с Нурла на меня, обдумывая услышанное. Но, видимо, решив, что сейчас не время и не место влезать в эти разборки и настраивать против себя тех, кто только-только начал его «прощать» он сказал:
— Ладно, это ваши дела. Я ушел.
Он вышел во двор и тяжело поднялся по хитиновым пластинам на спину своего исполинского жука. Жук с хрустом развернулся и, ломая ветки, скрылся в подлеске, оставляя за собой широкую просеку.
Я же быстро, пока никто не обращал на меня внимания, коснулся крошечного прозрачного жучка сразу используя Анализ.
И…не вышло. Мою голову стиснуло тисками, перед глазами поплыли черные круги и меня качнуло, но я понял — я дошел до предела. Больше система не позволяла применять Анализ.
Ладно…тогда придется забрать мертвого жучка. Я спрятал его в карман и поднялся. Дома проведу Анализ, но уже завтра. Чую, что жучок-то необычный.
Оставалось, правда, кое-что еще, что я должен сделать перед уходом.
Я подошел к циновке, на которой лежала Шель. Женщина дышала тяжело. Я достал из корзины бутылочку с эликсиром и осторожно влил жидкость ей в рот, — Рыхлый тут же подскочил помочь, — а затем отдал ей большой, щедрый поток своей живы. Из-за прихода Могильщика женщине я не успел дать много живы, занимаясь только мужчиной, но ей жива тоже нужна была. И в больших количествах. Но это все равно не полноценное лечение, это отсрочка.
Закончив, я тяжело поднялся и посмотрел на Грэма. Коротко кивнул ему.
Пора было уходить, больше гнилодарцам ничем я помочь не мог. Но мы неожиданно узнали много нового, и над этим нужно было подумать как следует.
— Морна, — я повернулся к знахарке. — Мы уходим. Я сделал всё, что мог на сегодня. Мне нужно возвращаться домой, варить новые эликсиры и делать свежую мазь.
— Давай, Элиас, иди. — устало кивнула она. — Тебе бы…отдохнуть.
Я только хмыкнул. Ага, самое время для отдыха. Думаю, в ближайшее время мне будет не до того. Ладно.
Я начал выкладывать из корзины на стол все те эликсиры, которые сварил сегодня:
— Ты тоже прими эликсир, — кивнул я Морне, — Тебе это не помешает, а ты, Рыхлый, не забудь дать порцию Лорику, когда он проснется. Тут хватит на всех. Новое я сварю.
— Спасибо, Элиас. — ответил Рыхлый, — Завтра мы можем продолжить с твоим дедом.
Я с опустевшей корзиной вышел наружу, где уже стоял Грэм, смотрящий вслед просеке, оставленной могильщиком. Во дворе сидела Лира и грустно смотрела туда же, куда и Грэм.
— Пошли? — окликнул я старика.
— Да, — вздохнул он, — Пора.
Мы коротко попрощались со всеми остальными гнилодарцами и двинулись прочь.
— Так вот, значит, какой он… этот Могильщик. — вдруг сказал он.

----------

Глава 4

Глава 4
Грэм оглянулся назад, словно ожидал его увидеть где-то за спиной, а потом вздохнул и мы двинулись дальше.
Я не хотел говорить, пока мы не отойдем на достаточное расстояние. Не то чтобы я что-то скрывал от той же Шурши, но все-таки не хотелось, чтобы нас подслушивали, учитывая ее способность слышать через паучков. Не знаю, правда, как это возможно — как именно она может «переводить» то, что улавливают пауки в человеческую речь, — через ту же Виа я не могу слышать, только воспринимать мир, потому что ей нечем слышать. Нет, она может улавливать вибрации, но я не настолько тесно с ней сросся сознанием, чтобы суметь выделить из вибраций речь. Хотя наверное это возможно.
— Опасный тип, — вдруг нарушил тишину леса Грэм.
Из корзины наконец-то вылез Седой, и я только сейчас понял, что он был настолько тих и неподвижен, что я вообще про него забыл. Даже удивительно, насколько незаметным он может быть когда захочет.
— Пи! — очень тихо пискнул он.
— Ага, опасный, — согласился я с Грэмом.
И когда сказал эти слова, то вдруг почувствовал, что до сих пор был полностью напряжен. Вообще всем телом. Этого напряжения я даже не осознавал там, находясь рядом с Могильщиком. А теперь меня отпустило.
Я медленно выдохнул. Да, некоторые процессы в нашем теле происходят без фиксации сознанием в моменте. Может это и хорошо. Там, в доме Морны, мне не казалось, что я боюсь этого старика — просто что он мне неприятен. Но дело было, как я теперь понимал, в другом.
— Честно говоря, был момент, — поделился я со стариком, — Когда он приблизился и я испытал кратковременное чувство…опасности что-ли. Нечто похожее было с Целителем.
Грэм чуть замедлил шаг и скосил на меня глаза.
— Чувство опасности? — с легким прищуром уточнил Грэм.
Я на мгновение задумался, прислушиваясь к своим воспоминаниям.
— Да, знаешь, будто мое тело в момент осознало, что он опасен.
— Хм… — перехватил секиру другой рукой Грэм, — Это важно. Знаешь, когда твое тело и Дар дают тебе знаки, никогда не стоит их игнорировать.
— В смысле? — уточнил я.
— Своему телу и Дару нужно доверять. Если Дар кричит об опасности или если по спине пробежал холодок — значит, перед тобой кто-то не просто сильнее тебя, а намного сильнее. И как видишь, сегодня твое тело верно распознало эту угрозу.
— Это что-то вроде навыка? — уточнил вдруг я. — Или просто чувство опасности, которое невозможно натренировать?
— На самом деле это навык, — кивнул Грэм и шагнул вперед. — И есть методы как можно сделать это чувство точнее и чутче.
— И как именно? — спросил я, ускоряясь, — Как можно сделать так, чтобы чувствовать угрозу заранее, или точнее определять ее уровень? Или чтобы понимать насколько реальна эта опасность?
Грэм какое-то время молчал и мы просто шли, а потом он сказал:
— Это можно развить, и это развивают Охотники. Вот только это не обычный навык, это что-то вроде рефлексов…интуиции, или вот твоего чутья травника.
— И как его развивают Охотники? — спросил я, хотя уже мелькнула одна догадка.
— А ты догадайся, — хмыкнул Грэм, а потом продолжил, — Выходы в Глубины, постоянная охота и встречи с опасными тварями, сражения… Охотники заставляют тело и Дар инстинктивно оценивать уровень угрозы. Тело само учится распознавать кто перед тобой — мелочь, которую можно раздавить сапогом, или тварь, от которой нужно бежать без оглядки. Но этому нельзя научиться по книжкам или сидя в саду — это как боевой опыт. Приобрести его можно только в реальном бою, а не в домашних тренировках.
— Ну, — я позволил себе легкую, чуть нервную улыбку, — мы в последнее время довольно часто встречаемся с опасностями. Может поэтому он у меня и проклюнулся?
Грэм хмыкнул.
— Это другое. Ты выживаешь, а не охотишься. А там, где сражаешься, делаешь это не сам, а через своих…кхм.питомцев. Опасность нужно встречать грудью, чтобы ощущать дыхание противника.
Он замолчал, переступая через коряги и о чем-то думая, а потом вдруг добавил:
— Нет… я немного соврал. Есть один способ натренировать чувствительность к чужой живе и иным угрозам. Правда, такой способ пока для нас недоступен.
— Какой?
— Когда Охотник использует Усиление или Рывок, — Грэм обернулся, глядя на меня, — это вызывает непроизвольную реакцию у того существа или Одаренного, на которое оно направлено. А учитывая, что ты слаб, твое тело меня или даже намного более слабого охотника будет расценивать как угрозу.
— Ясно…сейчас это для нас невозможно. — признал я.
— Верно, до полного избавления от хвори об этом речи и не идет, но потом думаю, попытаться сделать что-то подобное можно и посмотреть, будет ли реагировать твое тело.
Я кивнул. Идея мне понравилась. Вот только пока рано об этом говорить.
— Понимаешь, — продолжил объяснять Грэм — Это как рябь на воде. Мощный всплеск усиления, живы, рывка — и ты все поймешь.
— Как по ауре? — уточнил я.
— Ну…как по ауре, но я ее не чувствую так, как ты описывал, поэтому нет. А от Могильщика ты ее ощутил? Ну, ауру?
— Нет, он ее скрывал, — ответил я, — Я ощутил кое-что лишь когда он показал нам Сердце Роя. И хоть тогда я почувствовал тысячи жуков, но я всё равно не почувствовал ауру самого старика.
— Возможно, — предположил Грэм, — Это из-за того, что духовного корня у него больше нет. А раз нет духовного корня, то и каналы разорваны, и значит жива в его теле циркулирует как-то иначе.
— Скорее всего, — согласился я.
— Но если ты действительно чувствуешь ауры Одаренных, — застыл Грэм, — Это твое громадное преимущество. По ним ты сможешь предполагать потенциальную опасность не хуже, чем делает это чутье.
— Шурша сказала, что ауру можно скрывать, — поспешил я его огорчить.
— Вот как? — искренне удивился он. — Я не знал об этом…
Дальше мы шли молча, Грэм обдумывал наш разговор.
А я же думал о своем. Потому что я как-то упустил один момент. Ведь опасность для меня представляет не только Грэм. Понятно, что до полного изгнания черной хвори ничего использовать он не будет. Но что на счет Виа и Душильника? Я ведь могу использовать своих собственных симбионтов для атаки на самого себя. Ведь можно заставить их нападать в полную силу, имитируя смертельную угрозу (чтобы тело реагировало) и пытаться отбиваться, попутно пытаясь уловить «чутье на опасность». В лесу такой навык не просто полезен, он незаменим. Вот только если у охотников он вырабатывается сам собой, как я понял из слов Грэма, то мне нужно его «натаскать» самому.
Кроме того, Виа и Душильник будут полезны не только для этого, а и для улучшения простых навыков уклонения и ближнего боя. Правда…
Я вздохнул.
Где найти время на всё это?
Вот сегодня у меня просто не останется на подобные эксперименты времени. Я уже знал, что займет остаток всего моего дня и там даже на обычные тренировки времени не найдется.
Я машинально прикоснулся к груди и вдруг поймал себя на мысли, что совершенно забыл о защитной одежде, которую сплела для меня Шурша. Эта тонкая, шелковистая ткань под моей обычной курткой была настолько легкой, дышащей и удобной, что совершенно не ощущалась на теле. И при этом она могла спасти мне жизнь в любой момент. Да уж, не зря Рыхлый говорил, что такую одежду она продавала кому-то в город за большие деньги. Не удивлен. Кто еще способен создать полный костюм из паучьего шелка и такого качества? Шурша, еще несколько гнилодарцев и всё. Слишком уникальный товар.
Да… Шурша сегодня была на моей стороне, как и Нурл, и Рыхлый. Что удивительно, учитывая, что Могильщика они знают намного дольше. Но возможно, я не зря сделал ставку именно на них и похоже, определенные отношения между нами наладились. Да что там, даже Арна вела себя…нормально. Чего я от нее не ожидал.
Ну а Могильщик…тут Грэм, конечно, прав. Опасный тип. Я понимал это и без него. Но опасен он даже не своей силой, а целями. Он просто хочет собрать своих и вновь поселить их в безопасном месте или дело в чем-то другом? Когда не понимаешь, какие цели у человека, не знаешь, чего ожидать. Но то, что ему не понравилось увиденное в доме Морны, — эта небольшая группка гнилодарцев, — это точно. Он хотел бы всё это контролировать. И еще одной важной переменной был Гнус. Вот с кем точно стоило поговорить по поводу Могильщика — не зря тот хотел, чтобы Лира убедила его покинуть болота. Уж кто-кто, а Гнус должен знать хорошо своего учителя, и возможно даст нам какие-то…кхм…предупреждения. Их размолвка определенно играет нам на руку.
Ладно, об этом потом успею подумать. Сейчас дел и без того хватает.
Справа от меня, шагах в двадцати-тридцати перемещался Скиталец. Рыскал, искал источники энергии. Не знаю, найдет ли он что-то, но пусть…я отпустил его как собаку без поводка, поэтому он вилял то туда, то сюда. Еще одна загадка Строителей, которую нужно разгадать.
Виа перемещалась слева, прикрывая нас. Пока что те три процента эволюции, которые я ей дал, остались неиспользованными. Но ничего, дома Грэм будет принимать грибную выжимку и она этим воспользуется для повышения устойчивости.
Я шел и не сбавляя шага то и дело прикасался ладонью к стволам небольших деревьев. Обычный дуб, старая сосна, вяз. Контакт, быстрое подавление воли, втягивание — и тонкий ручеек живы перетекал в мой истощенный духовный корень. Я не брал много, как обычно, а брал столько, чтобы не истощить растения. Мне нужно было восстановить резерв духовного корня, почти половину которого я растратил, спасая гнилодарцев. Тела обоих впитывали очень много живы, но это и понятно — их телам требовалась куча энергии, чтобы держаться на плаву.
— Как секира? — спросил я Грэма через время. — Привык?
Грэм посмотрел на темное лезвие, а затем провел по нему мозолистым большим пальцем.
— Пока не попадется какая-нибудь серьезная тварь, привыкнуть к оружию нельзя, Элиас. — вздохнул он, — Мне нужно почувствовать как оружие пробивает броню, врубается в кости, — причем в разных существ, — и только через десяток тяжелых боев можно начать понимать его баланс, что оно может, а чего от него ожидать не стоит, а лишь через сотню боев оно по-настоящему станет продолжением моей руки. Но пока я более, чем доволен.
Я кивнул.
— А насчет Могильщика… — вдруг снова заговорил Грэм, и его голос стал серьезным. — Не доверяю я ему, Элиас. Неправильно всё это.
— Из-за того, что он бросил деревню?
— Из-за того, что внутри него, — отрезал старик. — Старики должны принимать смерть как должное, и не искать таких извращенных путей, как искал он. Сколько отмерено природой — столько отмерено. Так должно быть. У всех свой срок. А вот то, что у него в груди… это не жизнь — это существование в роли непонятно чего для различных тварей.
Я задумался. С одной стороны, позиция Грэма была понятна, но с другой…
— Но если бы старики поддерживали жизнь с помощью дорогих эликсиров и зелий алхимиков, продлевая свой срок на десятки лет, ты бы ничего не сказал, — осторожно заметил я. — Разве это не такое же желание жить? И, думаю, богатые так и делают.
— Да, так и есть. Делают. Но…это другое, — жестко парировал Грэм. — Эликсир — это то, что дано природой в виде трав, и то, что человек сумел освоить, понять и подчинить своим умом. И кстати я что-то не слышал, чтобы хоть один действительно надолго продлял жизнь. Скорее, лечил от болячек. А тут… тут по своей сути неправильно подселять к себе рой паразитов, которые дают тебе жизнь, просто потому что ты боишься сдохнуть. Пусть у него и такой Дар, но это противоестественно.
Я промолчал, а потом негромко ответил:
— Может ты и прав.
Мне и самому не понравилось увиденное. Но с другой точки зрения, меня заинтересовали эти золотые жуки, с выбитыми на их панцирях подобиями Символов. Вот уж кого хочется проанализировать и зарисовать узоры. Добыть бы такого жука.
После мысли вернулись к Могильщику. Он продлил жизнь таким образом и Грэм осуждал это, но сам-то я понимал, что для такого как я, с Даром Симбионта, скорее всего не проблема продлить свою жизнь подобным образом. Только не через насекомых, а через Древа. Если Могильщик слился с насекомыми, то что мешает Симбионту слиться с Древами?
Я на мгновение замер, пытаясь представить, как может выглядеть плод такого союза. Разумное древо, хранящее в себе человеческое сознание? Или древний старец, который как к капельнице постоянно подключен корнями к потокам живы, исходящим от гигантских Древ? Могут ли быть такие люди-симбионты где-то там, в нехоженых Глубинах?
Я был уверен, что могут. Не может быть, чтобы ищейки из Надзора переловили абсолютно всех носителей Дара Симбионта за сотни лет. Зеленое Море громадно и даже бывалые охотники вроде Джарла не были в большей части мест. Этим и пользуются Гиблые, друиды и прочие изгои. Наверняка где-то там, в сердце леса, живут те, кто довел Дар Симбионта до абсолюта. Или же от них остались останки, или места их жизни.
Слишком много неизведанного. Я вздохнул, взял кинжал, достал лопатку и начал по пути выискивать всё то, что понадобится для мази. Мой взгляд цеплялся за знакомые очертания листьев и стеблей. Изредка попадались нужные растения поодиночке, чаще — группками. Я выкапывал всё.
Я понимал, что пора расширяться. Мой сад за домом уже не справлялся. Места для всего того объема сырья, который мне теперь требовался, просто не хватало. Придется пересаживать часть безопасных, не вызывающих подозрений растений за пределы забора, рассаживать их вокруг дома, а внутри оставлять самое ценное. А ценного у меня много.
Мне нужно было срочно ускорять рост нужных ингредиентов. А значит, придется создавать «микро-сети» — сплетать корни растений под землей и подавать живу централизованно, через сеть. Не знаю насколько это ускорит рост ингредиентов, но в теории должно. Я ведь еще могу использовать Кровь на сети, а поскольку они все будут связаны, будет достаточно одной капли, вместо того, чтобы капать на каждое растение по отдельности. Живы у меня, учитывая Сердечник Скитальца и самого себя, огромное количество — хватит на всех. Не хватит только насыщенности почвы, потому что сеть всё выжрет.
Я должен был создать огромный запас мази. Когда я вылечу Микла и Шель, Могильщик или Рыхлый через время наверняка приведут новых гнилодарцев, пострадавших от тумана. Я должен быть готов и уже не тратить на это время, чтобы заниматься своим Даром и навыками. То же самое касалось и эликсиров — нужен запас. А то каждый раз, когда я его делаю, он слишком быстро тратится.
Мы вышли на небольшую полянку, через которую проходил очень слабый ручеек, едва заметный. Но несмотря на это мать-и-мачеха и еще парочка нужных мне растений тут росли.
Еще до того как я присел выкапывать их, я ощутил через Виа других существ. Да и Седой на моем плече как-то испуганно сжался — вот у кого чутье на опасность что надо. Иначе бы и не дожил до таких седин.
— Дед, — тихо сказал я, — Тут кто-то есть…
— Вижу, — даже не дрогнув ответил он.
— Мне… — начал было я, — Сказать Виа, чтобы…
— Нет, я сам. — ответил он, — Наконец-то появилась возможность пустить в ход секиру.
Я же ощущал через Виа двух существ, размерами с крупных собак. И они, похоже, готовились выскочить из густого кустарника прямо на меня. Виа была от них шагах в десяти и они ее до сих пор не замечали. Когда хотела, она могла передвигаться совершенно бесшумно. Я же начал осторожно выкапывать растения и, одновременно с этим, готовился если что, перехватить одного из существ. Подстраховать Грэма.
Они решили, что момент подходящий, тут же выскочили из подлеска и рванули. Один на меня, а другой — на Грэма.
— Сиди, — фыркнул Грэм и шагнул вперед.
Больших усилий мне стоило продолжить выкапывать растения как ни в чем не бывало, и довериться Грэму. Потому что когда не тебя несется нечто вроде бронированного кабана, тебе по пояс, тебе точно не хочется сидеть на одном месте. Вдоль хребта у этих тварей тянулся ряд острых костяных шипов, а хвосты напоминали усеянные лезвиями булавы. Такой долбанет — костей не соберешь. А вот Седой быстро юркнул в корзину. Деревья были слишком далеко от полянки.
Я все же приказал Виа заскользить вслед за этими «недокабанами».
Не успел я ничего толком сообразить, как Грэм метнулся им наперерез. Тело вздрогнуло. Я почувствовал то самое ощущение, которое возникло когда передо мной стоял Могильщик, только оно было меньше в десятки раз — то самое чувство опасности.
Секира Грэма опустилась на первого кабана, и с каким-то низким гулом, который от нее исходил, со шмяком врезалась в его плоть. Я видел, как плотную пластину, прикрывающую его бок, она разрезала как нож сквозь масло, и в момент удара на секире алым вспыхнули руны.
Чавк!
Вот только ко мне мчалась вторая тварь.
Грэм недолго думая выдернул секиру и мощным прицельным броском отправил ее прямо во вторую.
Попал он прямо в шею. Оружие вонзилось по самую рукоять и тварь от силы удара аж занесло в сторону, где она и рухнула.
Я сглотнул.
— Видишь, а ты боялся, — хмыкнул Грэм, — Разве не отличная возможность потренировать навык? Ты ж хотел.
— Ты говорил, что там сражаться надо, — возразил я.
— Ну, посидеть перед выскочившим броневиком тоже полезно.
Грэм подошел к твари, выдернул секиру и замахнулся. Оружие в его руках описало широкую, идеальную дугу. Лезвие вновь вспыхнуло и без малейшего сопротивления отделило голову твари. То же самое он сделал и со второй.
— Что за тварь? — уточнил я. — Ты сказал броневик.
Поднявшись, я подошел поближе, рассматривая существ.
— Да, это Броневики, — пояснил Грэм, убирая топорик. — Тупые, агрессивные, но крепкие. Любят делать засады у водоемов.
Я бросил скептический взгляд на небольшой ручеек.
— Ну, — пожал он плечами, — Решили, что и этот подойдет. Они не слишком сильные, поэтому кочуют из края Глубин на границу Кромки и обратно. Правда, чаще всего их стаи намного больше. И вот тогда они действительно опасны — представь, что на тебя несется орда таких тварей.
Я представил и вздрогнул.
— А тут только двое… — задумчиво почесал бороду Грэм.
— Но как-то ты их…легко убил. — заметил я.
— Слишком легко, — согласился старик, — Не моя заслуга, а оружия.
Для наглядности Грэм вытащил из-за пояса свой старый, обычный топор и с силой ударил по спинной пластине твари. Той самой пластине, которую с легкостью разрубила секира. Раздался звонкий лязг и топор отскочил, оставив на сером панцире лишь неглубокую белую царапину. Седой, тем временем поняв, что всё окончено, вылез из корзины, взобрался на мое плечо спланировал прямиком на тела убитых тварей, и стал по ним расхаживать с видом победителя и принюхиваться. Искал, чем можно поживиться.
— Без Усиления я бы ее не пробил. — пояснил старик, — Их броня, конечно, слабее чем у ржавозуба, да и обрабатывать ее неудобно, поэтому ее и не любят, слишком жесткая, но…тоже очень крепкая. И из нее тоже можно что-то сообразить — к примеру приделать к щиту, или сделать щитки на броне. Есть, в общем, варианты.
— И что будем с ними делать? — спросил я, глядя на эти две туши.
— Мясо в пищу не годится, — сказал Грэм, — А вот их костяные пластины…это я возьму.
Грэм не стал терять даром времени. Перехватив секиру поудобнее, он быстрыми, хирургически точными движениями начал обрубать с мертвых тварей самые крупные и целые панцирные пластины. Они отходили с хрустом, и Грэм тут же закидывал их в свою корзину.
Я же в это время продолжал выкапывать растения. Действовать надо было быстро, потому что на запах крови набегут разные мелкие твари. Хотя может в ситуации, когда я хотел потренировать свое «чутье» оно и полезно. Но Грэм справился слишком быстро, как и я.
Через пятнадцать минут мы сделали всё, что хотели и двинулись дальше.
— Попрошу приделать к своей куртке, не помешает, — сказал довольно Грэм по пути. — Защитит от случайно пропущенного удара.
Я кивнул. Хотя, наверное, приделывать такие пластины к его теперешней куртке расточительство — слишком уж там был плохонький материал. Но Грэму виднее.
— Пи? — вдруг подал голос Седой, который вновь был бодрым и храбрым.
И глядя на него, я задумался.
— А ты вообще обращался к Клыку хоть раз? — вдруг спросил я, глядя на то, как Грэм переступает через ямку.
— В смысле?
— Ну…у тебя ведь как и у Седого наверняка есть куча травм, которые накопились за все годы, что ты был охотником — вряд ли даже закалка костей дарует абсолютную защиту. Какие-то повреждения есть.
Грэм застыл.
— Нет, к Клыку я не обращался. Да и знаешь, Элиас, мои старые кости — это самое меньшее, что меня интересовало последние годы.
— А что если попросить Клыка…проверить всё? — предложил я, — Когда мы будем в следующие разы у Морны.
— Я подумаю. — кивнул Грэм.
Да, не только Седого нужно возвращать в былую форму, а и одного старого охотника. И возможно с моими возможностями мне удастся сделать его еще сильнее.
По пути я продолжал восстанавливать резерв через мелкие и крупные растения. Но я понимал, что этого недостаточно. Силовое Поглощение — жизненная необходимость. Поэтому я жестом остановил Грэма и замер у массивного дерева в два обхвата толщиной. Обычное старое дерево, не магическое. Без каких-либо особых свойств. Вот на нем и можно испытать себя.
После новой ступени Дара я еще не пытался развивать Поглощение, не было времени, но сейчас по дороге домой можно попробовать и увидеть изменилось ли что-либо во мне.
Я снял корзину и сделал шаг к шершавому стволу, положил на него обе ладони и активировал Дар. Я не сразу использовал Поглощение, сначала прислушался.
В этот раз мои ощущения от древа были совершенно иными. Я сразу сравнил этот поток с тем, что испытал у Железных Дубов. Конечно, это старое дерево и близко не обладало той подавляющей, древней мощью. Его воля была сонной и вязкой, как древесная смола. И я понял, что теперь, благодаря возросшему Дару и пониманию «сети», моего объема живы и силы воли вполне достаточно, чтобы переломить это сопротивление. Это было инстинктивное понимание силы: я знал, что сильнее, и это придало уверенности в дальнейших действиях, и даже дало какую-то свободу.
Я не боялся. Я специально начал действовать грубо, послал внутрь дерева агрессивный, жадный и раздражающий импульс, провоцируя его. Древо отреагировало: его медлительная энергия вдруг уплотнилась, попыталась вытолкнуть меня, ударить в ответ тяжелым ментальным прессом. Видимо, это то, что умеют старые деревья на инстинктивном уровне, вот только теперь этого против меня мало.
Я просто исчез, рассеяв свою волю. Древо реагирует на намерения: когда я хочу Поглощать, когда давлю на него — меня видно. Но когда нет ничего, на что можно обрушить ментальный пресс — древо в растерянности. Мысль пришла, когда я вспомнил как «выключился» из сети дубов, исчезнув. Это напомнило мне еще раз о том, что растения воспринимают мир иначе.
Я провоцировал древо десятки раз, и лишь после этого, ощутив момент, когда оно словно растерялось и стало раздраженным, обрушился на него всей своей волей. Я мысленно сжал этот поток, чем обескуражил древо и «перекусил» его сопротивление, как тонкую ветку. После этого я начал брать куски живы от этого потока.
Энергия хлынула в меня бурным, колючим потоком. Я чувствовал, как она наполняет меня, но эту «дикую» живу нужно было еще переработать. Она устремилась прямо в мой духовный корень, который вспыхнул от напряжения. Резко стало больно, очень больно. Это было не живу из сорняков высасывать — тут никто не хотел делиться. Вот он, главный минус силового отъема — колоссальная нагрузка на духовный корень. Словно я делал что-то противоестественное.
Однако я добился своего. Перед глазами мигнуло системное сообщение: навык [Поглощение живы] прибавил сразу +1.5%.
Я не стал брать слишком много, духовному корню нужно было время переварить отнятое, поэтому я убрал руки от древа и отошел в сторону, чуть пошатываясь.
По пути домой я не ограничился этим одним древом, а использовал такой метод еще на нескольких других, примерно таких же размеров. Вот только со вторым древом было уже сложнее, а с третьим — и того более. В глазах резко потемнело, а из носа закапала кровь. Я понял, что на сегодня хватит. Скорее всего, будь я «свежим», то смог бы осилить минимум дюжину таких деревьев, а так…только три.
Это дало прирост навыка еще на 2%.
По сути, Поглощение зависело напрямую от Воли. Сильнее воля — сильнее понимание как ею сражаться — выше процент.
Я проследил, чтобы на земле не осталось ни капли моей крови и только после этого двинулся дальше. Грэм на мои действия лишь покачал головой.
Наверное хотел сказать, что я снова лишний раз перенапрягаюсь на ровном месте.
Домой мы добрались без приключений. Но отдыхать было некогда.
Едва скинув куртку и подарок Шурши (дома он ни к чему), я первым делом вынес все собранные растения во двор. Взяв лопату, я вышел за пределы нашего забора, нашел подходящие участки земли и начал пересаживать растения. Я точечно подпитывал каждое живой, а потом поливал. Пусть сначала приживутся и отойдут от стресса, а затем я уже создам из них сеть.
Это заняло почти полтора часа. Быстрее никак. А дел еще хватало. Поэтому закинув в себя пару кусков сушеного мяса и сделав пару глотков мятного чая, я подхватил пустые корзины и почти бегом отправился на луга, расположенные у безопасной части Кромки. Те самые луга, с которых я пересадил серебряную мяту и восстанавливающую траву. Сейчас, правда, моя задача была не пересаживать, а срезать. И срезать как можно больше. Без эссенции эликсиров мне не сделать, а моя эссенция на исходе. Нужно перегнать сегодня новую.
Людей тут почти не было, в отличие от прошлых моих посещений.
Несколько часов я наклонялся, срезал и так раз за разом. Заходить приходилось и на край Кромки. Закончил я лишь тогда, когда обе корзины оказались плотно забитыми срезанными листьями растений. Под конец спина у меня ныла немилосердно, но я сделал все что хотел.
Теперь можно было приступать к дистилляции.
Вернувшись домой, я всё приготовил и начал. Наконец-то мои ноги могли отдохнуть.
Впереди был монотонный процесс. Пока я перегонял листья в эссенцию, Грэм убирал двор, кормил Шлепу, выравнивал пару мест в покосившемся заборе и упражнялся со своей секирой. Пластины броневика он отнес Секачу еще пока я ходил за листьями. Ему оставалось только ждать, когда его знакомый приделает их к его куртке. Еще он приготовил нечто вроде похлебки, что было очень кстати. Есть хотелось немилосердно. Старик сунул мне миску с ложкой, и я ел не отходя от перегонного аппарата. Рассветница была рада такому мощному огню и довольно расположилась у очага.
Перегонка, как я и ожидал, затянулась до глубокой ночи. Зато когда я наконец закончил, на столе стояли две небольшие, но полные бутылочки концентрированной эссенции и два небольших кувшинчика с гидролатами.
Я был истощен до абсолютного предела. Не хотелось больше ничего делать, только откинуться на циновку и уснуть.
Я с трудом доплелся до своей циновки и рухнул на нее, стянув свою одежду. Я тяжело вздохнул. Сегодня был невероятно сложный день, а завтра, скорее всего, будет еще сложнее, но зато я в работе, что-то делаю, живу, постоянно в движении, а для этого и нужна жизнь. Не сидеть на месте, а…шевелиться.
Я хмыкнул, а потом достал мешочек, где была найденная кость Стража. Вторая кость.
Завтра я попрошу Клыка ее срастить, но до этого я должен успеть прикоснуться к сознанию Стража.
Я дотянулся к кинжалу, который всегда держал при себе и кольнув палец капнул кровью на кость.
Кровь впиталась мгновенно и без остатка.
И в ту же секунду все вокруг исчезло и я очутился во тьме. Как в прошлый раз.

----------

Глава 5

Глава 5
Сейчас я был готов к контакту. Я уже знал, чего ожидать от осколка кости, и что мне предстоит, поэтому внутренне сжался как пружина, готовый к тому, что столкнусь с сознанием Стража. Я помнил, какая мощь шла от предыдущего осколка сознания Стража, и поэтому ожидал такого же.
Я ошибся. В этот раз всё было иначе.
Да, я ощущал мощь, но она вообще не давила на меня. Этот осколок был другим: тот просил соединить, а этот не просил ничего.
Перед моим мысленным взором начала разворачиваться картина: я много частиц, осколков раскиданных далеко друг от друга. Но в этот раз были отличия — их количество увеличилось, словно теперь мне показали еще одну часть карты. Я сконцентрировал свою память максимально, насколько это было возможно, чтобы по пробуждении сверить оба варианта расположений осколков. И, самое главное, — теперь я был готов и сразу искал более мощные осколки. Среди сотен осколков одни пульсировали сильно и ровно, а другие — едва мерцали, затухая и загораясь вновь, словно аварийные лампочки. Очевидно, сила этого сияния показывает, насколько крупный осколок находится в том или ином месте Зеленого Моря.
Кроме того, я увидел и свой второй осколок: он был прямо возле меня, вот только никакого влияния на осколок, в котором я находился, он не оказывал — просто слабенько помигивал. Я не видел между ними двумя никакой визуальной связи.
Затем я увидел три крупных осколка, которые находились, очевидно, в ближней части Кромки — они сияли ярче остальных. Их нужно добыть. Были в этой части Кромки и десятки более мелких. Но самые крупные были очень далеко, думаю, до них добираться не один день. Правда, было одно исключение: я приметил один огромный осколок, но он был на удивление тусклым, едва светящимся. Уж не та ли это кость с Костяной Тропы? Она казалась мертвее мертвого, и сейчас взгляд на осколки это подтверждал. Но это вовсе не значило, что она она бесполезна.
Между некоторыми самыми яркими костями тянулись тонкие, едва заметные зеленые линии-контуры. Связь! Они всё еще пытались поддерживать единую сеть, даже будучи разорванными на куски. Так, надо запомнить те, что связаны линиями — их будет проще соединить. Но заставило меня застыть кое-что другое: в этот раз я увидел далеко-далеко целую россыпь костей, они был у кого-то одного, в одном месте. Некоторые из них мерцали странным красноватым светов.
Мне не нужно было долго думать, чтобы понять — кто-то соединил эти кости, вернее, пытался соединить и пробудить их. Но что означал красный цвет? Они… заработали?
Внутри всё похолодело. Я-то наивно считал, что единственный, кто начал собирать кости. Глупость, конечно. За столько веков должны были быть люди, у которых был такой же интерес, как и у меня. Вот только главный вопрос — кто эти люди? Но кто это мог быть? Гиблые? Друиды? Или же кто-то из королевства, может Гильдия?
Я присмотрелся к кучке костей и понял, что находится она где-то далеко, на границе Зеленого Моря, причем не в Глубинах. И в этот момент осколок заставил меня вздрогнуть. Он, словно зазбоившая программа, начал повторять:
ПОРОГ. ПРОРЫВ. ЗАЩИТИТЬ.
ПОРОГ. ПРОРЫВ. ЗАЩИТИТЬ.
Каждое слово бухало по сознанию кувалдой и я сжимался от него каждый раз.
Это напоминало заевший протокол. Уже очевидно, что разные осколки хранили разные команды. И, видимо, их надо правильно соединить, чтобы не сделать чего-то…кхм…плохого.
У меня сразу возник вопрос: Страж был один? Если эти осколки — это только один Страж, то мог ведь быть и другой? Могло же таких гигантов быть несколько десятков? И вообще… что такое ПОРОГ? Место, которое они должны были защищать? Тогда где оно? В самом центре Зеленого Моря? У Колыбели Живы?
Когда я уже подумал что всё, связь потухает, на короткое мгновение, — буквально на долю секунды, — тьма передо мной расступилась и мне в мозг впечатался странный образ, которого я не видел прежде. Фигура Стража. Она состояла из кристаллов и костей, от мелких до крупных, и все они были намертво скреплены зелеными, пульсирующими живой контурами. И этот цвет живы подозрительно напоминал мой по интенсивности и цвету сияния.
Это не был полноценный образ или изображение, а скорее энергетический слепок, отпечаток его сути. У Стража не было четкой формы и, судя по конструкции, он ее мог менять по желанию или же по команде. И именно поэтому он так легко разлетелся и разбился. Это не было его слабостью — это было его силой.
Ровно в этот момент меня заметили, и как в прошлый раз я почувствовал «обнюхивание».
КТО? — безмолвно спросил Страж. — СВОЙ? ЧУЖОЙ?
Я ощутил его замешательство.
Значит, в нем были еще команды — команды определения. Похоже, он не понимал к кому меня отнести, к врагу или к…своему.
Я привычно потянулся к нему своей волей, готовясь протянуть между ним и собой контакт, совсем как делал это с деревьями или мутантами. Но я…провалился в пустоту.
Там вообще не было воли. Ни капли. Только набор жестких алгоритмов, команд и образов. Это была машина, созданная на основе живы и костей. И как с этим прикажете взаимодействовать?
Через секунду меня выбросило в реальность.
Я резко открыл глаза, судорожно втягивая воздух.
Голова раскалывалась и несколько минут я ждал, пока эта пульсирующая боль отпустит меня.
Наконец-то полегчало и я смог оглядеться.
Уже наступило утро. На моей груди, свернувшись теплым пушистым комком, мирно спал Седой. В правой руке я всё еще судорожно сжимал осколок кости.
Да уж… Выходит, пробыл внутри куска кости я долго. Время там тянется едва ли не дольше, чем в сети железных дубов. Узнал ли я что-то новое? Ну, как минимум я увидел в этот раз более сияющие «кости», а значит если найду их, то точно прикоснусь к более крупным осколкам сознания.
Я сел, осторожно переложил Седого, стараясь не разбудить (он все равно недовольно пискнул) и положил кость рядом.
Если задуматься, эти кости поистине неуничтожимы. Их можно раздробить, разорвать на части, но каждый осколок по-прежнему остается целым в своей сути, и сохраняет часть заложенных функций. Удивительная технология Строителей, если это их рук дело.
И всё же… чтобы ни должен был охранять этот Страж — он не справился. Раз он разрушен, значит, Порог, — чем бы он ни был, — пройден.
Ладно, это дела давно забытых дней, а вот дело сегодняшних дней — это собранные в кучке осколки. И там их было, насколько я помню, больше десятка в одном месте. Кто-то постарался, чтобы собрать их.
Из всего этого следовал другой вопрос — а меня тоже видно? Те кости, что я собрал, другие тоже видят? Или же я один такой уникальный? Потому что если меня можно найти, то кости нужно держать где-то в другом месте, не в своем доме. Может даже вообще раскидать их все по тайникам, если не выйдет их соединить.
Ладно, до встречи с Клыком я еще не знаю, возможно ли вообще соединить эти кости.
Я потянулся, разминая затекшие мышцы, и с удивлением отметил, что чувствую себя намного лучше, чем вчера — тело восстанавливалось. Но вместе с тем я ощутил зверский, нестерпимый голод. Тело требовало энергии для работы и строительных материалов для роста.
— Пи! — недовольно пискнул Седой.
— Да, пора вставать, — вздохнул я, ощущая как пересохло во рту, — Кто не работает — тот не ест.
— Пи!
Я пошел на кухню, вернее, закуток, который служил нам ею, и вымел подчистую все остатки вчерашней еды и всё, что можно было съесть всухомятку. Только закинув всё это в себя, я почувствовал, что могу нормально соображать. Голод отступил. Рассветницы не было в очаге, но Грэм в нем поддерживал огонь, понимая, что ящерица в нуждается в постоянном жаре.
Выглянув в окно, я увидел Грэма. Старик был уже на ногах и, скинув рубаху, он проводил полноценную тренировку со своей новой секирой во дворе. Он делал быстрые перехваты, крутил «восьмерки» и замирал, удерживая тяжеленное оружие на вытянутой руке. Мне даже показалось, что он стал здоровее, а его мышцы увеличились. Хм…возможно так и есть. Чем меньше в нем черной хвори — тем больше тело возвращается к своему исходному состоянию. Однако прежде чем выйти во двор я достал чистые доски и угольным карандашом (их запас плавно подходил к концу) начал зарисовывать сеть расположения осколков Стража, отмечая все самые яркие точки. Отметил и подозрительное скопление. Пришлось как следует поднапрячь память, чтобы не ошибиться. Но похоже, что сегодня память работала как надо, однако чуть позже я всё равно использую ментальный эликсир для того, чтобы всё сверить. Лучше всего раздобыть что-то удобное для запией, конечно идеально бы мини-дневник в который я смогу зарисовывать всё, что мне необходимо, и переносить на карту, но скорее всего придется какое-то время ограничиваться дощечками. Я достал ту самую карту, которую отдал мне Грэм, и где я успел сделать всего с десяток пометок с указаниями, где росло какое растение. Нужно продолжать ее заполнять и накладывать на нее схему костей.
Я еще раз на нее взглянул, спрятал, задвинул дощечки за стол и решил заварить себе мятного чая.
После этого вышел на крыльцо и сел на ступеньки, прикрыв глаза. Утренний прохладный воздух приятно холодил лицо. После вчерашней сумасшедшей гонки это было именно то, что нужно.
Спокойствие нового дня. Ну хотя как спокойствие — скорее временное затишье. Покой нам только снится.
Так что наслаждаясь глотками мятного чая и прекрасным утром, я какое-то время наблюдал за тренировкой Грэма, не издавая ни звука, чтобы не мешать ему. Наблюдать за отточенными движениями старика было одно удовольствие. Интересно, я когда-нибудь так смогу? Или это мне не нужно и за меня всё сделают симбионты?
Любопытная мысль, но всё же…да, мне хочется так же. Потому что только такая сила воспринимается своей, родной, не заемной. Как бы странно это ни звучало.
Я сделал еще один глоток, прикрыл глаза и расслабился. Лучи солнца приятно падали на лицо. Наконец-то кожа там не воспаленная от закалки, но это временно — вскоре нужно продолжить ее.
Я вздохнул. Увы, я должен проходить в сжатые сроки то, что у других растягивается на года, и что-то внутри подсказывало, что по-другому и быть не может.
Обратив внутренний взор к своему духовному корню, я начал мысленно обследовать свои сформировавшиеся каналы-ростки. Попробовал действовать по-новому: аккуратно перегнал часть живы из корня в росток на правой руке, удержал там, а затем плавно вернул обратно. Пытался сделать это именно подконтрольно, медленно, в каждый миг ощущая небольшую часть живы, которую перегонял из корня в росток. Ощущение было необычным — словно теплая вода перетекла по тоненькой трубочке и затем вернулась обратно.
Неожиданно перед глазами мигнуло:
[Навык: Контроль живы +1%]
Я от удивления аж приоткрыл глаза.
Ну да, действие новое, да и ощущаю я живу иначе — наверное и логично, что контроль повысился. Раньше он у меня повышался только от попытки освоить новые навыки вроде Усиления, Укрепления и Уплотнения. Я хмыкнул. Все три начинаются на У.
Забавно. Ах да, еще ведь укоренение. Значит четыре У.
К сожалению, кроме Усиления я толком эти навыки так и не развил — ни времени, ни сил никогда не оставалось. Пришлось расставлять приоритеты.
Пожалуй, в ближайшие дни придется выделить на это время, хотя бы час-полтора либо на рассвете, либо прямо перед сном.
Я продолжил опыты с живой в своем теле. Я не был полон, поэтому часть каналов идеально подходили для того, чтобы гонять по ним небольшие «порции» живы. Минут двадцать я просто сидел на крыльце, гоняя потоки живы по телу, создавая завихрения, ускоряя и замедляя их бег. Грэм не мешал мне, а я не мешал ему. Только Шлепа начал проявлять активность, на кого-то охотился, недовольно шипел и, кажется, начал гоняться за Седым.
Спустя двадцать минут таких экспериментов с живой я действительно начал ее лучше ощущать в своем теле, а система вновь выдала сообщение:
[Навык: Контроль живы +2.5%]
После этого я встал и прошелся по своему саду. Поделился живой со всеми растениями, в том числе и теми, что были высажены отдельно на небольшой грядке — растения для Седого. Едкие. Мертвоцвет, посаженный возле корыта, тоже прижился и ловил насекомых. Я и его подкормил. Мутанта пока делать из него не буду: чуть обождет, прежде чем превратится в настоящего монстра — уж в этом я не сомневался. Все-таки качества, свойства и потенциал мутантов напрямую зависят от «исходного» материала, а тут он был…убийственный.
Затем проверил смолопряда на новых кусках мертвых деревьев, которые мы с Грэмом притащили еще до моего повышения Дара — он прижился отлично и оставлял за собой янтарный послеслед.
Обойдя весь сад и убедившись, что все растения в порядке, я занялся грибами.
У меня на данный момент было четыре грибных колонии. Я достал остатки слабого восстанавливающего отвара (остался еще со старых варок, да так и лежал без дела) и полил их. Еще добавил туда порцию гидролата. Благо сейчас у меня его было много. Некоторые грибные колонии росли на трухлявых кусках дерева, их я тоже щедро полил. Я знал, что часть отвара уйдет «в молоко», но часть они всосут в себя — они не смогут пропустить такую подпитку, уже проверено.
Я присел возле одного из бревен, на которым разрослись грибы, и задумался. У меня, можно сказать, «мертвым грузом» лежал случайно открытый навык «Понимание царства грибов», застывший на жалком 1%. И с этим надо что-то делать.
Хотя бы попытаться.
Я пустил свою живу как и в прошлый раз, — когда мне удалось понаблюдать за мицелием грибов, — не в сами грибы, а вокруг них, пропитывая мертвое древо. Это был единственный способ косвенно ощутить их. Я закрыл глаза и прислушался к своей живе, к древу и к тому, что в нем происходило.
Несколько минут я сидел как дурак, ничего не ощущая, но…наконец-то в одно из мгновений, когда я подавал живу в древо, я ощутил как она всосалась в мицелий. И это дало мне возможность ощутить его.
Сотни и сотни тончайших, холодных ниточек мицелия пронизывали бревно насквозь. Я наблюдал, как живет и пульсирует эта скрытая сеть, как она перераспределяет питательные вещества. И, на удивление, эта «грибная сеть» по своей структуре была невероятно схожа с той потухшей «цифровой» сетью Стражей, которую я видел во сне. Впрочем, тут, наверное, опрометчиво говорить о схожести, потому что принцип сетей схож везде.
[Понимание царства грибов 2%]
Один процент. Это немного, капля в море, но мне нужна каждая капля.
Дальнейшее наблюдение уже не давало никакого роста, так что я покинул грибницы и пошел проверять сосуды с агрессивными грибными смесями. Та самая, экспериментальная, которую я вчера поставил вызревать, дошла до кондиции. Более того, ее пожирающие свойства усилились на 35 процентов, если верить системе.
Я взял часть этой смеси и перелил в сосуд для Грэма. Надо попробовать ее. Остальное я оставил для дальнейших экспериментов — теперь я точно знал, какие компоненты дают нужный резонанс со спорником и сегодня, на обратном пути, наберу необходимых ядовитых грибов.
Грэм, к тому времени, уже закончил тренировку и, приставив оружие к стене, сидел тяжело дыша. Рядом с ним стоял кувшин с водой, из которого он отхлебывал.
— Вот, — протянул я ему плошку с темной, густой жижей.
Грэм принюхался и его лицо скривилось.
— Великое Древо! Воняет хуже, чем от выгребной ямы в жаркий день.
И не поспоришь: эта смесь воняла в несколько раз хуже изначальной, но цена этого — эффективное лечение. Пусть и медленное.
— Лекарство сладким не бывает, — заметил я.
— Знаю… — вздохнул старик. — А ведь день так хорошо начинался.
Пока он морально готовился, я сел рядом и невзначай прикоснулся к нему, считывая Анализом процент хвори. 47,8%. За ночь эта дрянь отвоевала 0,3%. Ничего критичного.
Грэм выдохнул, зажал нос и залпом влил в себя смесь.
Я же быстро подготовил доску и принес Виа, которая была в корзине. У нее со вчера остались неиспользованными 3% эволюции.
В этот раз отхаркивание началось намного раньше — уже через пять минут. Виа знала, что делать: едва Грэм отхаркнул вместе с кровью отходы черной хвори, — иначе и не скажешь, — как она к ним присосалась.
Я ей не помогал, она прекрасно справлялась сама.
[Самосознание +1%.
Устойчивость к черной хвори повышена на 2,5%]
Я снова прикоснулся к Грэму, проверяя результат. 47,4%. За один прием эта термоядерная выжимка сожрала почти 0,5% хвори. Эффективность была потрясающей, но до такого состояния эта смесь доходила не один день. Поэтому надо ставить ее заранее.
Вот только в этот раз Грэму было хуже обычного. Его даже рвало, правда, поскольку он ничего не ел, вышла одна жидкость, а его тело после этой дряни сотрясала дрожь. Но он быстро пришел в себя. Прополоскал рот, напился воды и умылся.
— Забористая штука… — Меня будто изнутри выкрутили и выжали.
— Зато работает, — ответил я. — И, судя по всему, неплохо.
Грэм вздохнул.
После этого я сделал еще две порции уже обычной выжимки и дал Грэму. Тут всё прошло как обычно и Виа поглотила всё то, что выхаркал Грэм. Ничего, пусть это всего лишь 1% от хвори, но с лечением от Рыхлого будет все пять, а то и больше. А это уже неплохой удар по болячке.
За три подхода Виа повысила устойчивость к черной хвори на 4%. Неплохо.
После этого Грэм сказал, что на утро хватит, а то он и ходить не сможет. Он, конечно, преувеличивал: все-таки теперь я смешивал смесь с отхаркивающими растениями, и лечение ему давалось легче, чем раньше — не приходилось так сильно напрягаться всем телом.
Следующий сеанс проведем днем или вечером.
Пока Грэм приходил в себя, я попросил его показать секиру. Мне хотелось подержать ее в руках, ощутить ее вес и попробовать что-то вроде того, что делал старик утром во время тренировки. Увы, я был вынужден признать, что для моих мышц она была тяжеловата. Вернее, если бы я схватил ее двумя руками было бы самое оно, но вот Грэм орудовал ею с легкостью одной рукой. Да, это оружие точно не для меня. А вот метательные кинжалы — да. Мне они больше нравились. На мои потуги Грэм смотрел с легкой улыбкой на лице. Еще бы, представляю как я выглядел со стороны, но мне простительно. Я все-таки травник, а не охотник.
Но взял я секиру не столько для этого, сколько затем, чтобы проверить уровень живы в оружии. Из 120 единиц емкости осталось едва ли 24. Собственно, одноногий и говорил, что она держит заряд около дня. А по факту выходило даже чуть дольше. Правда, интенсивных боев у Грэма не было — может с ними она «разрядится» еще быстрее.
Грэм пошел за водой и за лунным мхом. Он понимал, что мне сейчас предстоит варка, ии я видел с каким удовольствием и с какой легкой походкой он отправился к реке.
Я же достал раздавленного прозрачного жучка Могильщика.
Анализ.
[Объект: Щупач (Мутировавшее насекомое).
Свойства существа: Способно впитывать в себя микрочастицы чужой живы и хранить их длительное время.
Особенности: При гибели передает короткий энергетический импульс свое рою (или тому, кто им управляет). В мертвом виде сохраняет остаточный фон, по которому может быть отслежен сородичами в радиусе 5 км.]
Вот как…
Я задумчиво повертел полупрозрачный трупик в пальцах. Идеальный разведчик: может взять образец живы, а если ты его убил, то хозяин получил импульс и уже знает, что его обнаружили. Вдобавок он через других жучков может отследить место гибели разведчика.
Однако выбрасывать его я не спешил — а толку? Жук лежал тут весь день и всю ночь. Где мы живем и так все знают.
Я вышел во двор и подошел к живой корзине, сплетенной из изгороди. За ночь она сильно изменилась. Побеги потемнели, налились плотностью и покрылись короткими, жесткими шипами. Но главное — у самого основания, на дне, образовалось плотное древесное утолщение размером с грецкий орех.
Я прикоснулся к нему Даром. Узел — своеобразное «ядро», центр этого растения-мутанта. Пронзи его — и оно погибнет. Ахиллесова пята.
И тут до меня дошло: мутировавшим, усложненным растениям нужно средоточие их примитивной «воли». То, что уже не помещается в обычном растении, потому что оно слишком отличается от них. И похоже чем мощнее мутант, тем крупнее этот узелок. У мелких сорняков такого нет, но у Старшего душильника, — который состоял из пяти особей, — не было ограничений в росте, и такие уплотнения появились, став ядрами. У моего душильника такого пока нет, но теперь думаю, что скоро появится, если я начну его откармливать.
Стоп! А почему у Виа такого нет? Она ведь мой самый сильный симбионт-мутант. У нее-то точно должно было быть такое ядро, но я бы заметил подобное. У нее никогда не было ядра. Да, она, конечно, еще не достигла больших размеров, так и корзина была не огромная.
Я позвал лиану и тщательно прощупал ее структуру своим Даром. И понял, как сильно ошибался — у нее были узлы. Три-четыре десятка крошечных, с бисеринку уплотнений, равномерно рассыпанных по всей длине ее тела, на которые я не обращал внимание.
Она просто «не держит все яйца в одной корзине», — понял я. — Если ей отрубят кусок, то остальное тело выживет, потому что воля распределена. Даже потеря десятков уплотнений ничего ей не сделает.
Но вот в чем я был уверен, так это в том, что до обретения зачатков самосознания таких точек у нее не было — она эволюционировала, чтобы выживать. Но выходит, что такие места симбионтов нужно особенно тщательно защищать? Возможно начинать закалку именно с них?. Похоже, что да. Это та уязвимость, о которой я не подозревал. Хотя если подумать, то пустотелый обладал такой же слабостью — зеленым сердцем.
Я посмотрел на Виа и вздохнул. Ладно, займемся корзиной.
Теперь это еще один мой симбионт.
Я прикоснулся к корзине Даром и пустил в нее живу.
[Создана связь: Мутировавшая хищная лоза (живая корзина).
Тип связи: Симбиотическая]
Я не испытывал никаких проблем: связь легко и органично встала в мой разум и я тут же почувствовал десятки ее внутренних лоз-щупалец. Они могли как удерживать хрупкие колбы внутри, так и молниеносно выстреливать наружу.
Я попробовал пошевелить ими по отдельности, как пальцами. Давалось это с трудом — корзина была жесткой, неповоротливой, зато невероятно прочной. Я надел ее на спину.
Удобно. А что если…
Я напрягся и попробовал заставить лозы создать нечто вроде «крышки» над корзиной. Пока что двигались лозы недостаточно быстро и проворно, но это скорее от того, что они слишком долго лежали без дела, приняв форму корзины.
Через минуту мне удалось закрыть корзину.
Да, такого мне не хватало. Теперь никто не засунет руку в мою корзину без моего ведома.
Я влил в нее щедрую порцию живы и корзина тут же жадно впитала энергию.
[Симбионт: Живая Корзина.
Эволюция: 3%]
Я подсчитал: на каждый процент уходило ровно 3 единицы живы. Сейчас это казалось мелочью, но с ростом числа симбионтов ежедневные затраты на их развитие станут просто колоссальными. Если бы не мой огромный запас духовного корня и ростков, и не возможность Поглощения, то я бы не осилил подобного.
Так, а закалять ее чем? Тем же, чем и душильника? Соком железного дуба?
Я задумался. Пока так и буду делать.
Оставив корзину в покое, я проверил черенки древнего папоротника и корень-сердце, добытые гнилодарцами. Прививки прижились к моей мяте, но выглядели вяло — им катастрофически не хватало энергии. Я точечно подкормил их живой. Сейчас эти ингредиенты для эликсира Морны были моим абсолютным приоритетом. Если я пойму принцип этого рецепта и придумаю как его «точечно» изменять, то смогу адаптировать его для лечения других гнилодарцев. Или даже для «Треснувших». Кстати, о Треснувших — я ведь почти не встречал людей с расколотым Даром, кроме Морны. Либо они в таком состоянии просто не живут, превращаясь в Измененных, либо они всё же где-то есть. Надо будет у Морны спросить.
План на день вырисовывался плотный: нужно сходить в лес, проверить Душильников, которых я рассадил по округе. За сутки они должны были мутировать и начать жрать всё вокруг. Заодно я проверю свой предел связей. Мой лимит Анализа вырос до 23 раз. Если лимит симбионтов вырос так же — это кардинально изменит мою боеспособность.
И еще нужно проверить «Сеть» Душильников. Если я свяжу их корнями, будут ли они считаться за одно подключение в моей голове? Это бы сильно сэкономило ментальный ресурс.
И с Душильником-Старшим пора что-то делать. Нужно скормить одному его ядру все остальные. Пять конфликтующих воль мешают в бою — он слишком медлительно реагирует на команды. Нужно одно, но послушное ядро.
Я вошел в дом и проверил ящичек, где были высажены семена Душильника. Все успешно мутировали. Однако тратить на них связи я не стал. Сначала лесные, потом эти. Лесные будут крупнее, а эти можно использовать как тренировку для «расширения» лимита связей.
Ну а дальше… Дальше пришел черед варки.
Сначала сделал мазь. Делал порциями, потому что так качество выходило лучше. Проверено. По итогу объем мази вышел даже больше, чем я делал вчера.
А дальше более четырех часов я без остановки варил. Хорошо, что дела начал делать утром — так еще до полудня мы выйдем и всё отнесем гнилодарцам.
С эликсирами вышло то, чего я и боялся: эссенция, полученная с луговых мяты и травы, сама по себе была хуже той, что я делал из садовых растений. Все-таки они прошли две эволюции и простые не шли с ними ни в какое сравнение. И всё равно, даже подспудно ожидая ухудшения качества, я расстроился.
Качество большинства эликсиров, где не использовалась старая эссенция, упало на 32–34%. А это было очень много.
Я застыл, глядя на мутноватую зеленоватую жидкость в бутылочке.
Значит, вот каков мой реальный уровень алхимика без улучшенных ингредиентов, — усмехнулся я. — Просто «средне-хороший».
Неприятно, но правде лучше смотреть в глаза, а не стыдливо отворачиваться.
Но даже несмотря на снижение качества, это были неплохие эликсиры, которые можно и нужно принимать. Да, самым «больным» гнилодарцам я дам лучшие эликсиры, сделанные из старой эссенции, а эти будут пить остальные.
После многочасовой алхимии мне требовался отдых и еда. И Грэм это устроил: приготовил мясо, кашу, принес овощей и свежего хлеба. Сам он был не любитель, но мне без хлеба было непривычно — и я как следует наелся.
После короткого отдыха и быстрых сборов мы отправились в Кромку. Оттягивать было нечего. Чем быстрее я вытащу этих двоих гнилодарцев из пограничного состояния, тем быстрее смогу заниматься собой и начать эксперименты с теми ингредиентами, которые мне добыли гнилодарцы. Все-таки затевалось всё ради эликсиров, помогающих залечить духовный корень.
Шли мы с Грэмом не спеша. Седой спал в корзине. Я, кстати, взял живую корзину — пора ее «выгулять».
Какое-то время мы шли молча, а потом я сказал:
— Нам надо зайти к Гнусу.
— Сегодня? — уточнил старик.
— Да. — ответил я. — Ждать нечего. Нам ведь нужно понимать, какой этот… Могильщик. А лучше всего его знает Гнус.
— Тоже верно, — кивнул Грэм. — Мне тоже интересно послушать, что этот слепой засранец думает о возвращении Могильщика. Как ни крути…из всех гнилодарцев он самый честный.
Ну да, я помнил, что Грэм и Гнус неплохо поладили сидя там, на островке, и дожидаясь пока я сделаю все свои дела в деревне гнилодарцев. Эх, как будто вечность назад всё это было. И была живая, а не покинутая деревня.
— И еще сегодня попрошу Клыка проверить твои старые кости.
Грэм что-то недовольно буркнул, но спорить не стал.
Пройдя немного по знакомым дорогами Кромки, мы застыли — прямо перед нами в неком подобии временного лагеря застыли три группы Охотников. Они разместились на двух полянках и, похоже, к чему-то готовились.
В каждой из них было не меньше десяти охотников.
Честно говоря, впервые я видел столько охотников в одном месте. И конечно же среди них был Джарл — не заметить его возвышающуюся над всеми фигуру было невозможно.
Напрягало же меня другое: все охотники был в тяжелой броне, в какой я их никогда не видел. Все были мрачные и серьезные. Это был не патруль — это был мощный отряд. Но для чего?
Они выглядели так, будто собрались на полномасштабную войну.
Нас заметили сразу.
Джарл увидев Грэма нахмурился и медленно направился нашу сторону.
— Дерьмо, — выдохнул Грэм, — Я ведь забыл его предупредить про Могильщика. Совсем вылетело из головы.
Джарл остановился перед нами.
— Элиас, Грэм.
— Джарл, — кивнул я.
Он хмыкнул на это приветствие.
— Поговорить надо, Джарл, — негромко сказал дед. — Отойдем в сторону?
— Пошли. — ответил главный охотник.
Я проводил их взглядом и продолжил изучать глазами этот лагерь. И все-таки…ради чего такая орава охотников нужна? Это охота на какого-то редкого зверя? Или…
Или что?
Думаю, Грэм сейчас всё узнает, нечего попусту гадать. Кажется, день обещает быть…интересным на события.
Глава вышла довольно плотной и бытовой, хотя понимаю, что не все моменты всем интересны)) но так надо

----------

Глава 6

Глава 6
Пока Джарл, возвышаясь над Грэмом словно скала, негромко о чем-то с ним переговаривался, я решил не терять времени даром. Всё равно с этого расстояния я не услышу о чем они говорят, да и не думаю, что Грэм будет что-то скрывать от меня. Отойдя на пару шагов в сторону, я прикрыл глаза и сосредоточился, пытаясь использовать «Ощущение живы». Я хотел ощутить те группы охотников, почувствовать их.
Передо мной впервые находилась такая плотная концентрация Одаренных. Три десятка охотников — это не просто толпа мужиков с оружием, это бурлящий котел энергии. Я, конечно, попытался ощутить кого-то отдельного, но это было гиблой затеей — я стоял слишком далеко. Но зато у меня вышло ощутить их вместе, и даже этим я был доволен.
На таком расстоянии их ауры сливались в одно сплошное, пульсирующее марево. И оно ощущалось более, чем хорошо. Я щурился, напрягал волю, пытаясь сфокусироваться то на одном силуэте, то на другом, но ничего не выходило. Оно и понятно — мой навык и моя способность ощущать ауру пока были на зачаточном уровне, но даже так она давала неплохую информацию. А еще я понимал, что большинство одаренных, не умеющих «ощущать» ауру, словно слепые. И я был уверен, где-нибудь в Глубинах или еще дальше, подобный навык может спасти жизнь, причем не один раз. Например ты почувствовал опасного хищника издалека, или заметил засаду мелких тварей и обошел их, или вовремя приготовился к бою и выжил там, где даже более сильный одаренный погиб бы. И что-то мне подсказывало, Эйна обладала похожим чутьем. С другой стороны, я ведь ощущал от нее…скажем так, ауру, так почему она не скрывает ее, если обладает чутьем? Или не всем дано «скрывать» ее? Но Шурша говорит, что это возможно, и я ей верю.
Всё время пока Грэм и Джарл разговаривали, я прислушивался к живе. Это, пожалуй, самое точное слово.
[Навык: Ощущение живы +1.5%]
Так, похоже когда сильно напрягаешься, это дает свои плоды.
Я приоткрыл глаза и начал всматриваться в лица уже обычным зрением. И сразу понял, что это мешает: когда смотришь глазами, это сбивает с толку то, чем я улавливаю ауру.
Так что я продолжил стоять с закрытыми глазами и медленно дышать. Это помогало.
Через минуту-другую система вновь отметила мои старания.
[Навык: Ощущение живы +0.5%]
Впрочем, и без ее уведомления я ощутил, что ощущение живы стало чуть четче. Словно я сумел ненадолго «навести резкость».
После этого я открыл глаза.
В одной из групп, стоящей чуть поодаль, я заметил молодых охотников. Но ими явно руководили старшие, более опытные охотники: на группу из десяти молодых, было двое старших. И среди этой группы я выцепил взглядом знакомое лицо. Гарт. Рядом с ним переминались с ноги на ногу еще парочка его приятелей. Они выглядели… иначе. Вся их обычная спесь и уверенность куда-то испарились. Они были сосредоточены, напряжены и, если присмотреться, немного напуганы. И это заставляло напрячься. Значит дело, на которое их взяли, серьезное — не простая охота. Там уж они вели бы себя точно поспокойнее.
Инстинктивно, по лицам, которые отличались от привычных из поселка и по тому, что они держались чуть обособленно, я выделил чужаков. Эти охотники казались чуть приземистее и шире в плечах. В этих чужаках чувствовалась что-то другое, да и цвет кожи был словно чуть серый. Я ни капли не сомневался, что это те самые охотники из Гранитного, которые прибыли охотиться, когда услышали о расширении Хмари.
Я перевел взгляд обратно на деда. Грэм заметно расслабился и держался с Джарлом куда увереннее, чем во время их прошлых встреч. Главный Охотник бросил цепкий взгляд на новую секиру Грэма, удивленно приподнял густые брови и что-то попросил. Дед без колебаний протянул ему оружие. Джарл взял секиру, взвесил в руке, провел пальцем по темному металлу и удовлетворенно кивнул, возвращая ее обратно. Они перебросились еще парой коротких фраз и двинулись ко мне.
Я тут же прикрыл глаза и на пару мгновений решил сфокусировать «Ощущение живы» исключительно на Джарле, раз уж он так близко.
И у меня получилось!
Меня едва не отшатнуло назад. Его аура не просто горела — она полыхала, как лесной пожар. Этот яркий, ослепительный огонь живы был настолько плотным, что не заметить его тому, кто умеет смотреть или вернее чувствовать, было физически невозможно.
А затем пришло чувство опасности.
На краткий миг Джарл отвернулся от Грэма и бросил взгляд вглубь Леса. И в этот момент я почувствовал такую вспышку подавляющей силы, что дрожь пробрала меня от макушки до пят. Это была чистая, первобытная мощь. Джарл словно сам был воплощением понятия «Охотник» — вершиной пищевой цепи, готовый разорвать любого, кто встанет у него на пути. То ли он представил, что будет делать там, куда они отправляются, то ли он сейчас был на взводе, но…меня пробрало.
Грэм же даже бровью не повел. Кивнул Джарлу и пошел ко мне. Один.
Джарл на пару мгновений прищурившись посмотрел вслед старику, потом перевел взгляд на меня и, развернувшись, вернулся к своим.
— Пошли, — бросил Грэм.
Я кивнул.
Мы двинулись прочь, хотя я еще пару раз оглянулся на охотников. Все-таки не каждый день увидишь их в таком обмундировании и в таком количестве. Да еще такими послушными и тихими. Возможно при Джарле они все ведут себя как мышки.
Когда мы отошли на достаточное расстояние, я спросил:
— Ну что? Из-за чего такие сборы? Это как-то связано с гнилодарцами или Гиблыми?
Это единственное что приходило в голову — для чего еще могут понадобиться такие «силы»? Ну разве что если Джарл собирается напасть на стаю Чернобрюхого.
Грэм мрачно покачал головой.
— Это тут ни при чем, дело серьезнее.
Я нахмурился. Что может быть серьезнее Гиблых?
— Что случилось?
— Прорыв Кромки, — тихо произнес Грэм.
Я вздохнул, когда он сказал прорыв. Всё потому, что осколок Стража тоже говорил о прорыве. Вот только я чувствовал, что речь идет о совершенно разных вещах.
— Прорыв? — переспросил я. — А разве расширение Кромки, которое идет уже не первую неделю, это не прорыв?
— Нет, Элиас, — Грэм тяжело вздохнул. — Это не прорыв, это расширение…изменение границ…а прорыв — это другое.
— Можно поподробнее? — прищурился я, — А то звучит, конечно, грозно, но непонятно.
— Помнишь, я говорил тебе про Стража Кромки? Что не важно, верят в него другие охотники или нет, но он не допускает вторжения действительно опасных тварей на наши территории.
— Помню, — кивнул я.
Тот гигантский олень с древовидными рогами навсегда отпечатался в моей памяти.
— Но опасные твари и так проникают в Кромку, это уже стало нормой. Мы с тобой сами убили ржавозуба. Чем не опасная тварь? Да и не только он нам встречался.
— Ты прав, конечно, он опасная тварь, но…с одним-двумя ржавозубами опытные охотники справятся без проблем. Как и с другими тварями. Это всё угрозы, которые можно устранить. Джарл сделал обязательным патрулирование и теперь тварей уже стало меньше. Мы с тобой довольно спокойно ходили к дому Морны и к деревне гнилодарцев. Это его заслуга в том числе. Конечно, для сборщиков и травников стало ощутимо опаснее, и они погибали от лап тварей, я не спорю. Но…ты слышал, чтобы в последнее время погибали охотники?
Я задумался.
— Я вообще-то был без сознания полторы недели… Но вон Гарта…его ранили, причем серьезно.
— Именно что «ранили», — хмыкнул Грэм. — Да еще и небось по собственной дурости, как это часто бывает с молодыми. Тем более, он уже снова в строю, сам видел. А единственный охотник который погиб, погиб от рук Целителя, а вовсе не от тварей.
— Ну допустим, — согласился я, — Ситуация не такая страшная, как выглядела вначале.
— Она такая, — возразил Грэм, — Потому что были приняты своевременные меры, а еще к нам приехало довольно много охотников из других мест, это тоже сыграло роль. Но…это всё не прорыв — это просачивание отдельных тварей в Кромке, не более того.
— А теперь случился сильный прорыв? — уточнил я, — Очень много тварей?
— Да, — кивнул Грэм. — Очень много тварей в одном месте. Прорыв случился чуть западнее Огненной Проплешины.
— Прорыв — это сколько существ?
— Сотни и сотни сильных тварей в одном месте, Элиас. Это может быть большая стая сильных существ, или даже несколько, которые сносят всё живое на своем пути. Мы такие встречали в Глубинах и… всегда обходили стороной. Сражаться с такими — себе дороже. Всегда кого-то теряешь, овчинка выделки не стоит. А сейчас эта орда в Кромке.
— А что Страж? — спросил я, — Ты же говорил, что он не должен пускать такое…в Кромку…
— Не должен… — как-то грустно сказал Грэм, переступая через корень дерева, — Я до сего момента искренне считал, что из-за него у нас и безопасно.
Я же понимал, что здесь что-то не вяжется. Этот Страж, — олень, которого я видел, — неужели он один мог сдерживать такие колоссальные потоки мутантов? Чем он держал их в страхе? Почему они его слушались? И вообще — в нем ли было дело? И тут даже странно, что такой прагматик, как Грэм верил в это. Хотя…я вынужден был признать, что когда увидел то существо, то испытал какое-то внутреннее благоговение перед ним. Потому что он был «другим».
— А ты уверен, что их не пускал именно Страж? — осторожно спросил я. — Может, им просто было лучше в Глубинах? А сейчас в Глубинах стало слишком опасно, вот они и полезли наружу. Ты же сам мне так говорил.
— Говорил… говорил, — неохотно признал Грэм. Он как-то странно вздохнул, глядя на кроны деревьев. — Знаешь, не один я верю в Стража. Джарл тоже в него верит, и многие другие старые охотники. Любому человеку, знаешь ли, хочется верить, что существует невидимый защитник, оберегающий твой дом от самых страшных невзгод. А если потом окажется, что никакого защитника нет…
Я кивнул. Конечно, разрушение веры во что-то бьет сильнее всего по человеку. Правда, в случае с оленем, — или Стражем, — что я, что Грэм знали — он абсолютно реален.
— В любом случае, — жестко подытожил Грэм, отгоняя неприятные мысли, — что бы ни послужило причиной, факт остается фактом — Прорыв случился.
— А на твоей памяти вообще были подобные прорывы? — уточнил я.
— В молодости я слышал, что были, но именно что «слышал» — сказал Грэм. — И они были не у нас. А всё, что происходит где-то там, далеко — это могло быть просто пьяным преувеличением торговцев.
— Понятно…и что теперь с этим делать? Где теперь можно ходить, а где нельзя?
Грэм успокаивающе положил ладонь мне на плечо.
— Джарл и его объединенные отряды зачистят тот участок, где произошел Прорыв. Вся зона справа от Жаровни сейчас закрыта, туда никого не пускают.
— Почему они думают, что твари не двинутся в других направлениях? — спросил я.
— Потому что твари уже устроили гнездо неподалеку от Жаровни.
Я замер.
— Неприятно…выходит, крови саламандр у меня не будет?
— До зачистки нас туда не пустят, — ответил Грэм, — Да и я не идиот, чтобы рисковать идти туда, где работают группы охотников. Где много тварей — там могут произойти… «случайности».
— А что это за твари? — прищурился я, — Джарл не сказал?
— Стая камнеголовых.
— А кто это? — спросил я. — Не помню, чтобы ты упоминал таких.
— Есть обычные кабаны, — сказал Грэм, — А есть здоровенные секачи. Так вот каждый камнеголовый — как секач. Пробить его шкуру сложно, он чудовищно силен и быстр, когда необходимо, и может совершать мощные рывки.
— Значит, таких тварей сотни? — похолодел я.
— Да.
Почти минуту мы шли молча.
— А Могильщик, ты про него рассказал?
Грэм хмыкнул:
— Сказал, что если увидят старика на огромном жуке пусть не спешат убивать.
— А Джарл не знает Могильщика?
— Знает, но предупреждение в таких делах не помешает.
— Он брал твое оружие, — сказал я.
— Заинтересовался.
— Он понял, что оно сломано? — приостановился я, и вынул Виа из корзины. Теперь, когда отряды Охотников остались далеко позади, можно дать ей поохотиться.
Лиана бесшумно скользнула по земле и исчезла в подлеске, начав охоту.
Скиталец сегодня был дома — решил его оставить, пусть подпитывает сад и Сердечника.
— Думаю, что не понял. Такое сходу не понять, — ответил Грэм, — А к Рунам он не присматривался. Сказал, что любит оружие потяжелее.
Мы направлялись к роще Железных Дубов. Пора проверить сеть и заполнить уже порядком разрядившуюся секиру Грэма.
— Слушай, — я посмотрел на деда. — А это не случайность, что вчера Могильщик вернулся из Глубин, и тут же, этой же ночью, случился Прорыв?
Грэм замер на полушаге.
— Ты думаешь… что он к этому причастен? Что он привел их за собой?
— Не обязательно он сам, — ответил я, — Но что если то, что он вынес из Глубин, не должно было их покидать? Может быть такое? Если раньше существовала какая-то незримая граница, которую охранял Страж, то есть вещи, которые не должны покидать Глубины, так ведь?
Грэм нахмурился.
— Ты про Сердце Роя?
— Да, про него, — кивнул я. — Может, такие штуки вообще не должны находиться в Кромке? Может они нарушают какой-то баланс? Или же он оттуда вынес не только Сердце Роя.
— Не знаю, Элиас… не знаю, — покачал головой старик после недолгих раздумий. — Я бы скорее поверил, что это Гиблые нашли какой-то метод спровоцировать целую стаю мощных тварей на атаку, чем в то, что всё дело в Сердце Роя. Не всегда вещи связаны друг с другом так прямолинейно. Иногда дерьмо случается просто потому, что это дерьмо. Совпадения бывают.
Мы снова замолчали, каждый задумался о своем. Прав ли я, было непонятно, но то, что Могильщик знает много тайн Глубин — это точно. Более того, он выживал в тех местах, где основная сила — Гиблые, так может он с ними спелся? Такой вариант не стоит исключать. Да, у него свои цели и ему нужны свои, верные гнилодарцы, чтобы его сила была ощутимее и он представлял вес в глазах других «групп» Глубин, но это не исключает того, что он прекрасно знал и про Целителя, и про Хельма, и просто решил не вмешиваться.
Виа успела поймать нескольких существ, но ей было мало. Все-таки кроме моей живы и эволюции ей нужно было довольно много пищи и чем дальше шло ее развитие, тем больше.
Первым делом мы направились к роще Железных Дубов. Мне нужно было восполнить запасы живы.
Снова очутиться рядом с сетью дубов было приятно. Я застыл перед ними, а затем прошелся от одного к другому, приглядываясь к тем зеленым прожилкам, которые выступили на том месте, где упала капля моей крови. Это было то, что объединяло нас. Погружаться в сеть я не рисковал — знал, что это может занять не один и не два часа, а время сегодня нужно распределить правильно.
Я высадил в заросли душильника-младшего и он сразу начал поглощать всё вокруг. Этого я и хотел.
— Прожорливая дрянь, — заметил Грэм, наблюдая, как кусты на глазах превращаются в сухую труху.
— Да, — согласился я. — Зато быстро растет. Скоро от него будет реальная польза в бою. Ладно, давай секиру, пора.
Грэм протянул мне секиру и я занялся ее подзарядкой.
На это ушло полчаса. После я заполнил свой духовный корень на две трети, на это ушел еще час.
Затем я аккуратно выкопал несколько небольших деревец железных дубов — из тех, что росли по краям и не являлись частью единой корневой сети рощи. Я хотел высадить их у себя во дворе и поэкспериментировать. Были мысли о том, как их можно использовать. Кроме того даже интересно, насколько я смогу ускорить рост деревьев. Одно дело кусты и трава, а совсем другое — железные дубы.
Грэм в это время по моей просьбе наполнял кувшин соком железного дуба. Брал он его с дубов одиночек, которые не примыкали к сети. На этом мои дела в железной роще были закончены, и можно было двигаться дальше — к месту, где я рассадил семена душильников, которые специально заставил мутировать.
Что ж, когда мы дошли, я был вынужден признать, что результат превзошел все мои ожидания. Высаженные в густых кустарниках, мутанты пожрали всё вокруг себя, образовав небольшие мертвые зоны. Каждый из них вымахал вполовину размера моего ручного Душильника. Росли они пугающе быстро, особенно там, где не было недостатка в «еде».
Глядя на них, я задумался. Держать мелкого душильника постоянно при себе означало ограничивать его потенциал. Он мог бы непрерывно расти здесь, в лесу, пожирая всё на своем пути. Но тогда мне пришлось бы каждый день таскаться сюда, чтобы закалять его соком. Но… у каждого своя роль. У него — моя защита.
Я мысленно приказал своему мелкому душильнику оплести мою левую руку. Мутант послушно скользнул по рукаву куртки и плотно обвился вокруг предплечья, образовав некое подобие живого, пульсирующего наруча, а его короткие щупальца легли вдоль моих пальцев.
Именно так я изначально и задумывал — сделать его своей второй броней. Вернее, если считать подарок Шурши, — уже третьей.
— Я и забыл, что он так может, — хмыкнул Грэм.
— Да, может. Будет дополнительной защитой.
Из-за того, что мне приходилось то разрывать, то восстанавливать связь с душильником, использовать его подобным образом в бою мне пока так и не довелось. Но ничего.
Я обходил один за другим высаженные кусты душильников и налаживал с ними ментальную связь. Процесс шел легко, и без каких-либо проблем к моему разуму подключились полтора десятка новых «узлов». Я чувствовал их примитивный голод и готовность убивать. Да, поначалу все душильники такие, но чем крепче между нами связь, и чем ближе они к порогу эволюции, тем умнее они становятся.
На пятнадцатом кусте я почувствовал, как в висках заломило — дальше стало тяжело. Мое сознание натянулось, словно струна. Я остановился.
Вот и предел. Конечно, хотелось бы, чтобы связей было еще больше, но даже так — это огромный скачок вперед. Новая ступень Дара полностью себя оправдывала. Кстати, до сих пор новая ступень Дара стояла на отметке в 1%. Что нужно сделать, чтобы ее сдвинуть? Похоже что-то посущественнее чем-то, что я делаю сейчас.
Итого, учитывая Виа, корзину, корнечервей Скитальца и прочих, у меня было чуть больше двадцати активных связей. Я чувствовал, что это предел. Но также я понимал, что этот лимит можно «расшатать» и расширить, как я делал это с Анализом. Этим я займусь дома, тренируясь на мелких ростках-мутантах.
Моя маленькая армия росла.
Пока мы шли, я на ходу тренировал мелкую моторику душильника, отдавая ему мысленные приказы сжиматься, разжиматься и выкидывать щупальца. То же самое делал с живой корзиной, отчего уровень взаимодействия с ней успел подняться аж на 10%.
В общем, подобное «управление» отнимало немало сил.
На пути к дому Морны я решил провести еще одну тренировку — тренировку Поглощения. Я выбрал пять самых крупных, старых деревьев и подходя к каждому клал ладони на грубую кору, после чего использовал силовое Поглощение.
Мне самому не нравилось так делать, но мне нужно было стать сильнее. Поэтому я продолжал брать живу силой и ломать их волю своим агрессивным, человеческим сознанием. Каждое такое Поглощение отдавалось вспышкой боли в моем духовном корне. Деревья сопротивлялись, били в ответ ментальным прессом, но я был сильнее.
Правда, каждое последующее древо меня всё больше истощало.
Уже после пятого у меня кровь пошла носом, а перед глазами заплясали черные мушки. Я тяжело привалился к стволу. На этом стоило остановиться.
[Навык: Поглощение живы +3%]
Оно того стоило.
[Дар +0.5%]
Да, раньше проценты шли пободрее, но чем ближе к пику навыка, тем медленнее идет развитие. Это нормально.
Дальше мы шли уже без остановок. Я был изрядно истощен, и Грэм, видя мое состояние, тоже не спешил.
У дома Морны всё было спокойно. За ночь ничего не случилось, паутина Шурши была цела. Нас встретил Рыхлый. Камнеголового Нурла, Арны и Орлы не было — они ушли в лес за новыми ингредиентами для моих зелий. Клык же остался дежурить, как я понял. Могильщик больше не появлялся, как и другие гнилодарцы.
Я кивнул Рыхлому и сразу направился в дом, к Шель и Микле. Все-таки спешил я сюда только из-за них.
Микле, — мужчине, — было явно лучше после нашего интенсивного лечения. Это было понятно по его ровному дыханию и тому, как посветлели участки кожи вокруг срезанной черной корки. Во многих местах начали заживать. Мазь свое дело делала, как и мои эликсиры.
Я присел рядом, влил ему в рот порцию эликсира, убрал старую мазь и нанес тонкий, но плотный слой свежей на самые глубокие раны, после чего передал больному большой поток своей живы. Она впиталась в него без остатка. Тело нуждалось в живе, так как само оно не могло ее брать из окружающей среды.
А вот дальше пошла тяжелая и неприятная работа — предстояло очистить тело Шель.
В это время в дом вернулась Морна с медом, какими-то корнеплодами и овощами, которые они тут выращивали.
— Элиас. — кивнула она мне.
— Привет, Морна. — вздохнул я и посмотрел на нее, — Выглядишь намного лучше.
Она действительно шла на поправку. Во всяком случае, походка стала почти уверенной.
Женщина только покачала головой на мою фразу. Конечно кожа ее еще не восстановилась как следует, и небольшое количество мази сегодня ей достанется — я сделал с небольшим запасом.
— Звать Лиру? — спросила она.
Я кивнул.
Мы с Рыхлым тем временем приготовили всё, что было нужно: вскипятили воду, достали все эликсиры, которые я принес, и обмыли тело женщины. Рядом были те сосуды с крепким алкоголем, который купил Грэм еще в вчера. Пригодятся.
Скоро пришла Лира и мы начали. Она позвала живососов и я заметил, что сегодня их меньше. Похоже, раздобыть новых взамен «уничтоженных» ей не удалось.
Но работа шла споро: и я, и Рыхлый, и Лира знали что делать. Не впервой. Я снимал поврежденную черной живой кожу, въевшиеся остатки доставала с помощью живососов Лира, омертвевшие части тела убирал Рыхлый своими червями, а затем мы всё это обрабатывали мазью.
Когда мы закончили, то я облегчением выдохнул. На Шель ушло почти два часа неспешной работы, потому что спешить в лечении было нельзя.
— Живососов почти не осталось, — тихо сказала Лира, — В этой части леса их мало. Нужно искать новые гнезда.
— Основное мы убрали, — ответил я, и дал девочке порцию живу, прикоснувшись к руке, — Но если будут новые…кхм…больные, то придется искать еще живососов или…разводить.
— Я сделаю!. — уверенно сказала Лира, — Но мне нужно глубже в лес, а туда мама не пускает.
— И правильно не пускает, — заметил ворчливо Рыхлый, — Там опасно.
В мисочке осталось еще прилично мази, и я протянул ее Морне, которая всё это время сидела и наблюдала за нашим «лечением», не проронив ни слова.
Знахарка взяла мазь и глубоко втянула носом запах.
— Отличная мазь, Элиас, — признала она. — Даже моя лучшая мазь была хуже этой. Не знаю, как ты умудрился ее сделать…
— Спасибо. Я старался. — улыбнулся я, — Просто повезло немного.
Похвала была приятна, но без системы и без Дара…ничего бы этого не было. Только эти два фактора позволяли мне создавать «продукты» выше моих уровней знаний.
Рыхлый поднялся и спросил:
— Теперь будем лечить твоего деда?
— А пиявки за ночь «отошли»?
— Да, полностью переварили эту дрянь и кажется даже стали крупнее и сильнее, — немного гордо за своих питомцев сказал Рыхлый.
— Хорошо, тогда зову деда. — кивнул я и вышел наружу.
Подышать свежим воздухом не помешало бы.
Грэм все это время разговаривал с Клыком. Думаю, он гнилодарцам про Прорыв расскажет. О таком они точно должны знать.
— Дед, пора, — кинул я ему.
Он поднялся, взял секиру и вошел в дом. Да уж, теперь он эту секиру даже в кровать будет с собой брать.
Я как следует продышался, а затем вернулся следить за лечением и делиться живой как с Грэмом, так и с Рыхлым. Оба в этом состоянии расходовали живу повышенными темпами.
Процесс прошел как обычно, с одним отличием: две пиявки Рыхлого заметно подросли и их можно было использовать в новом сеансе. А значит сегодня из Грэма можно выкачать еще больше черной хвори.
Лечение заняло больше часа, и после этого я сразу проверил состояние Грэма Анализом.
[Черная хворь 41,4%.]
Да, сегодня определенно хороший день, несмотря на плохие новости от Джарла. За один этот совместный сеанс (моя утренняя термоядерная выжимка + пиявки) уровень черной хвори уменьшился почти на 6%!
Грэм поднялся. На его суровом лице появилась улыбка. Казалось, даже глубокие морщины на его лбу слегка разгладились.
— Ощутил, — выдохнул он, натягивая рубаху на широкие плечи. — Вот теперь я реально ощутил, что этой дряни во мне стало меньше. Дышать легче. Спасибо, Рыхлый.
Гнилодарец лишь хмыкнул, убирая пиявок в кувшин.
— Это я вам должен.
— Как Лорик? — спросил я, вспомнив о его сыне, которого не увидел в доме.
— На заднем дворе\э играется.
Я удивленно приподнял брови. Играется?
— Я тоже был удивлен утром, — признался Рыхлый, заметив мою реакцию. — Но то зелье, что ты дал ему вчера, сработало так сильно, как ничто прежде — ему стало намного лучше.
— Я посмотрю? — уточнил я.
— Конечно.
Мы обошли дом.
На заднем дворе маленький Лорик бегал, пытаясь поймать крупных, пушистых пчел, которыми управляла Майя. Девочка специально заставляла насекомых летать низко, играя с ним. Так это настолько сильный эффект у зелья Эйны?
Когда я провел Анализ, то всё встало на свои места.
[Разрушение духовного корня: Приостановлено.
Срок стабилизации: 3–4 недели.
Затем постепенное возвращение к процессу разрушения]
Всё ясно: то, что дала мне Эйна, не было сильным лекарством, от которого сильно поврежденный духовный корень начнет заживать. Нет, это была лишь временная отсрочка. Зелье было действительно неплохими. Но таким Лорика окончательно не вылечить. Более того, выглядело это зелье как идеальный инструмент контроля. Если бы у меня действительно были серьезные проблемы с корнем, я бы стал зависеть от этого лекарства, и мне пришлось бы каждый месяц ходить к Эйне «на поклон».
Но глядя на то, как Лорик смеется, мне было всё равно какие цели Эйна преследовала, давая мне лекарство. Оно сделало Лорика счастливым, как и Рыхлого, который сейчас с улыбкой наблюдал за сыном. Целый месяц мальчик будет жить нормальной жизнью, без боли. А за этот месяц я должен найти реальное решение. Либо сварить такое же зелье, как получил от Эйны, либо из тех ингредиентов, что добывали гнилодарцы, сварить что-то более мощное, от чего духовный корень действительно начнет заживать.
Я понаблюдал за ребенком и вышел во двор перед домом — там, где сидел, скучая, Клык.
— Дед, — окликнул я Грэма, — Как на счет того, о чем мы говорили?
Старик посмотрел на меня, на Клыка и…вздохнул.
Клык удивленно поднял на нас взгляд.
— Скажи, Клык, — обратился я гнилоадрцу. — Ты можешь помочь моему деду так, как помог мурлыку — выявить проблемы с костями, если они, конечно, есть и вылечить их?
Клык поднял взгляд на Грэма и кивнул.
— Конечно могу. Садись, Грэм.
Дед хмуро опустился рядом с гнилодарцем. Клык обхватил его широкое запястье своими костлявыми пальцами с шипами и закрыл глаза.
Прошла минута. Вторая. Лицо Клыка становилось всё более напряженным.
Наконец он открыл глаза и покачал головой.
— Что? — недовольно буркнул Грэм, — Не нравится мне твой взгляд, говори!.
— Грэм… твои кости, конечно, потрепаны жизнью. — начал он.
— Как будто я этого не знаю, — фыркнул Грэм. — Ближе к делу.
— Да твои кости — это одна огромная костяная мозоль! Там такое понаростало друг на друга. Трещины заросли непонятно чем и как, и я чувствую места каждого из десятков переломов. А еще…ты ведь постоянно использовал Усиление.
— Естественно, — фыркнул Грэм.
— Даже с закалкой костей, это постепенно убивает кости. Медленно разрушает их.
Я замер.
— Я не знал, — выдавил я.
— Немногие знают. — ответил Клык.
— Ты уже лечил охотников? — прищурился Грэм.
— Конечно лечил, — ответил Клык. — Проблемы везде одинаковы, но есть разница. То были молодые охотники…а ты старый.
— Началось, — фыркнул Грэм.
— Нет, это важно, — продолжил Клык, — Твои кости менее податливы, с ними будет сложнее работать.
— Но ты сможешь? — уточнил я.
Клык только ухмыльнулся.
— Смогу, — а потом посерьезнел, — Но будет очень больно. Очень.
— Я боли не боюсь, — презрительно бросил Грэм.
— Ты так говоришь, пока я не начал использовать свой Дар, старик, — заметил Клык.
— Сколько времени это займет? — спросил я.
— Одна рука минимум час. — ответил Клык, после недолгих раздумий, — И то я не уверен. Кости Грэма… они почти дубовые. С ними будет тяжело работать.
— Тогда начинай, — сказал Грэм.
Клык взял его за руку и уже через секунду Грэм вскрикнул.
— Я же говорил, охотник, что будет больно. — ухмыльнулся Клык и…продолжил лечение.
Я же отошел чуть в сторону, чтобы не мешать.

----------

Глава 7

Глава 7
Я смотрел как Грэм, вцепившись здоровой рукой в ручку секиры, пытается вытерпеть боль. Аж костяшки побелели. Его широкая грудь тяжело вздымалась, а на лбу выступили крупные капли пота.
Да уж, ему сейчас приходилось несладко.
Клык сидел напротив, плотно обхватив предплечье старика своими костлявыми пальцами, усеянными роговыми наростами. Глаза гнилодарца были плотно закрыты, а на виске пульсировала тонкая венка. Эх, я-то думал, что срастить кости старику будет делом довольно несложным. А по итогу тяжело что Клыку, что Грэму. Но я надеюсь, оно того стоит. Думаю не зря Клык сказал про то, что кости Грэма — один сплошной нарост, это должно влиять на его состояние. Что было новостью, так это то, что закалка костей не спасала от последствий Усиления. Это ведь означает, что со временем, если я буду использовать этот навык (а я буду), то обзаведусь такими же проблемами. И придется обращаться к такому как Клык. Как там он говорил — что уже лечил парочку молодых охотников? Даже интересно, кто это был — из поселка, или кто-то заезжий? А что делать тем, у кого нет такого, как Клык — как они лечат эти последствия постоянного использования навыков? Ведь наверняка не только Усиление, но и Рывок дает о себе знать. От Рывка, кстати, нагрузка должна быть еще больше.
— Тяжело идет, — процедил Клык, не открывая глаз. Голос его звучал как-то глухо, словно он сам испытывал часть той боли, которую сейчас причинял. — Но я чего-то подобного и ожидал: кости как окаменевшее дерево, нужно сильно работать Даром…это утомительно для меня.
Я еще раз посмотрел на Клыка, на Грэма и вздохнул.
Продолжать стоять над душой не было смысла. Я понимал, что сейчас буду только мешать. Грэму вряд ли ему хочется, чтобы я стоял и смотрел, как он едва сдерживает стоны, корчась от боли. А то, что боль была адская было ясно по тихому хрипу, который изредка вырывался из его рта.
Оставив их наедине, я тихо обошел дом и вышел на задний двор.
И тут царила какая-то совсем непривычная для меня безмятежность. Почти идиллическая картина.
Маленькая Лира, вымотанная долгим и тяжелым процессом извлечения черной живы из тел больных с помощью живососов, спала прямо на расстеленном плаще в тени небольшого дерева на краю пасеки. Неподалеку от нее, устроившись на широком пне, сидела Майя. Девочка с легкой, отстраненной полуулыбкой водила пальцами в воздухе, а вокруг нее, повинуясь невидимым приказам, кружил пушистый золотистый рой крупных пчел. Они летали низко, плавно, словно танцуя.
А прямо под этим пнем, свернувшись калачиком и подложив кулак под щеку, спал Лорик. Зелье Эйны сняло боль и дало сил, но мальчик всех их потратил и теперь, вдоволь набегавшись за пчелами Майи, просто вырубился от этой нормальной детской усталости. Чуть в стороне, обняв камень сидел Малик. Вот кому я должен помочь сразу после Лорика. Как только сумею сварить такое же зелье, как дала мне Эйна, дам ему. Даже интересно, как на него оно повлияет? Он тоже станет активнее? Или же это уже необратимое влияние его Дара на характер, которое никак изменить нельзя? Что-то подсказывает, что да. Дар влияет на Одаренных очень сильно.
И везде, куда бы я ни посмотрел, — между ветвями, в высокой траве, у пней, камней и кустарников, — серебрились тончайшие, едва заметные нити сигнальной паутины Шурши.
Я прислонился спиной к стене и прикрыл глаза, давая себе минуту передышки. Хотел просто насладиться тихими звуками леса и монотонным жужжанием пчел. Лечение Шель вымотало: я старался забыть въевшийся в ее тело черный туман, и как приходилось срезать зараженную плоть. Хорошо, что я не лекарь, которым приходится постоянно иметь дело с подобным. Не уверен, что выдержал бы это — тут нужно иметь крепкую психику.
— Значит, теперь эти двое не умрут? — раздался рядом тихий голос.
Я открыл глаза. Ко мне незаметно подошла Морна. Она стояла чуть сбоку, скрестив руки на груди. От нее исходил густой, терпкий, почти дурманящий травянистый запах — она уже щедро нанесла мою мазь на свои раны. И еще не зажившая до конца кожа поблескивала в лучах солнца.
— Не умрут, — спокойно ответил я, уверенный в своих словах. — Если, конечно, ничего непредвиденного не случится. Но скорее всего мои эликсиры и мази поставят их на ноги. Самое худшее для них позади.
Морна задумчиво посмотрела на меня своими желтыми, звериными глазами. И сегодня эти звериные глаза были на удивление спокойны. Будто в эти дни болезни и слабости она научилась контролировать себя больше, чем за всё время до этого. И это при том, что мой отвар обладал более слабым эффектом, нежели эликсир, который она принимала раньше.
— Не думала я, когда увидела тебя в первый раз, что ты вытащишь с того света двух гнилодарцев, — призналась она, криво усмехнувшись. — Я думала, наше… кхм… сотрудничество ограничится одними дешевыми отварами. И что так будет еще очень долго. А потом ты сумел сделать…да много чего сумел сделать…
— Мне повезло с Даром, — пожал я плечами. — Он позволяет прогрессировать чуть быстрее, чем было бы в обычной ситуации.
Морна долго молчала, пристально изучая мое лицо словно пытаясь по нему что-то прочитать.
— Да, твой Дар… не думала, что когда-нибудь увижу такой вблизи. И я ведь до сих пор не знаю, что именно ты можешь делать, что он тебе позволяет. Я слышала о нем, но не знаю, что именно он может. Та лиана, которая была с тобой — ты ведь можешь управлять не только ей? Я помню как ты использовал мою изгородь против Измененного и это сильно помогло. Сколько у тебя таких… «питомцев»?
Я почувствовал в ее словах искренний интерес. Она давно знала, что я Симбионт, видела Виа и управление изгородью, а также то, что я мог определять состав зелий, их ингредиенты. Но рассказывать ей что-то большее не стоило. Как и говорить о пределах своих возможностей. Конечно, она и так знала много, и удивить ее чем-то сложно, но мне вообще не нравилось говорить о своем Даре.
— Морна, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Ты знаешь обо мне много…почти всё. И даже это довольно опасно, учитывая мой Дар. И для тебя, и для меня, понимаешь? Я вам помогаю, используя все возможности, которые у меня есть. Вот и всё, что я могу сказать.
Она медленно кивнула.
— Понимаю. Да, наверное, ты прав. Я знаю о тебе и так…достаточно. А больше, наверное, мне и не нужно.
Морна перевела взгляд на спящих детей.
— Думаешь, у тебя получится? С Лориком и остальными? Я понимаю, Могильщику ты сказал, что всех вылечишь, уверенно так заявил. А мне скажи честно. Как думаешь? Только не обманывай, я хочу знать.
— Могу повторить тебе ровно те же самые слова, — ответил я без тени сомнения. — Как только мне добудут все нужные ингредиенты, я начну работать над эликсиром. Да, не сразу качество выйдет на нужный уровень, мне придется экспериментировать, и потратить время и ингредиенты, и часть из них уйдет впустую, но….это неизбежно. Но одно точно: если будут ингредиенты — будет и лечение. Это вопрос довольно близкого времени.
Я не стал добавлять, что, возможно вскоре часть из этих редчайших ингредиентов мне удастся вырастить самому, в своем саду, используя свои возможности. Пусть пока добывают ингредиенты по максимуму. Я еще раз взглянул на Морну и задумался. Друиды… Да, вот те, кто точно продвинулись дальше всех в изучении Символов с Древ. Хотя бы потому, что они имели к ним доступ. А еще Морна говорила, что за таблички с «живыми текстами» они готовы были отдавать что угодно. В том числе и таких расколотых, как она. Но не только это меня волновало.
Что если я увидел не все скопления собранных костей. В первый раз я не увидел «кучку», сияющую красным, а в этот раз увидел. Может, если найду еще одну кость, то осколок покажет мне что-то еще. Где гарантия, что осколков костей у друидов нет? Не могли же они за столько лет не заинтересоваться Стражем?
— Лучше скажи, Морна, — я решил сменить тему на ту, что волновала меня не меньше. — Друиды… они сильны?
Морна заметно напряглась.
— К чему этот вопрос?
— К тому, — спокойно пояснил я, — что ты сама недавно говорила, будто они ищут таких, как я… кхм… талантливых травников. Да и не только их. И что они готовы платить за Древоуста, как они называют таких, как я. Какое-то время меня это не волновало, но недавно мне стало интересно, что они из себя представляют.
Морна продолжала молчать, глядя в сторону и видимо думая, что мне говорить, а что нет.
— Поэтому мне нужно понимать, чего от них ожидать, — продолжил я. — Потому что есть немалая вероятность, что они обо мне узнают. Если не сами вынюхают, то от Целителя. Вдруг он с ними поделится информацией? А он точно понял, кто я такой.
Морна тяжело вздохнула.
— Друиды… Дети Коры. Они сильны, да. Но сильны в своей Обители.
— Обители? — зацепился я за новое слово. Когда она рассказывала о друидах раньше, то не использовала такого слова.
— Да. — ответила она, — Это защищенное место глубоко в Глубинах. Их…кхм…пусть будет цитадель. Но называют они ее Обителью. Считают, что там услышал Голос Древа первый из Детей Коры. Это место окружено тысячами и тысячами хищных мутировавших растений и прирученных, измененных животных. Туда просто так не пройдешь.
Услышал Голос Древа? Что-то знакомое…
— Среди них есть приручители? — уточнил я.
Почему-то я искренне считал, что среди них должны быть только травники.
— Конечно, — горько усмехнулась Морна. — Ты забыл? Я ведь сама приручительница… пусть и со сломанным Даром. У них есть те, у кого Дар не сломан, и это не женщины. Самую большую цену Чернобрюхий ведь платит именно за женщин… Хотя мужчины-бойцы ему тоже не помешают.
Она сглотнула, и я уловил в ее голосе отголоски старой, застарелой боли.
— Некоторых сильных приручителей-мужчин Дети Коры оставляют себе. Они позволяют им контролировать внешнюю защиту Обители и управлять стаями тварей.
— Ты об этом не говорила тогда, — напомнил я.
— Тогда мы говорили не о друидах, а обо мне, — грустно ответила она, и откинула волосы назад. — Да и тогда не до долгих разговоров было. Я тебя знала не настолько хорошо, чтобы делиться подробностями. Да и они тебе были не нужны — и у тебя, и у меня были другие дела.
— А сейчас, значит, знаешь хорошо? — хмыкнул я.
— Сейчас… — она снова посмотрела на Лиру, мирно спящую в окружении золотистых пчел, которыми управляла Майя. — Сейчас да. Ты делал то, чего не был должен — ты рисковал собой ради гнилодарцев. А это многое говорит о человеке.
— Ну… — я потер шею, чувствуя себя немного неловко от таких слов. — Если вспомнить… мы начали с тобой с продажи отваров…
— Денег тебе никто уже давно не платит, Элиас, — не дала мне закончить Морна. — А деревни и вовсе нет. Кому тебе теперь отвары продавать? Раньше — да, мы тебе были нужны, но сейчас все наоборот. Это мы в тебе нуждаемся, и все тут это прекрасно понимают.
Я вздохнул. Да, она была, конечно, права. Без деревни получать деньги от варки отваров больше не выйдет. Но гнилодарцы могут платить другим. Ингредиентами для меня — теми, которые, может, и в поселке не достать.
— Ну вот видишь, — развел я руками. — Как-то так вышло, что я оказался ближе к вам, изгоям и гнилодарцам, чем к тем, кто живет в поселке.
— Я это заметила, — кивнула Морна. — Поэтому и верю тебе. Я помню, как ты спасал Клыка, когда он умирал, как возился с Лориком… И сейчас как ты без брезгливости выскребал гниль из этих двоих. И последнее даже Арну убедило, что ты… друг, а не враг. И что тебе можно верить.
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Верят не словам, Элиас, — верят поступкам. Говорить, что вылечишь нас когда-то там, потом — это одно. А вот вылечить, пусть и от другой болячки прямо сейчас, — это убеждает сильнее слов.
— Мне помогали Лира и Рыхлый. Без них всё было бы намного сложнее, — справедливости ради заметил я.
— И это хорошо, — ответила Морна. — Потому что теперь мы все связаны делом и кровью, а это куда крепче, чем любые обещания.
Я молча кивнул. Но всё же разговор ушел немного не туда. Я собирался… узнать про друидов.
— А друиды… Они вообще выходят из своей Обители?
— Выходят, — неохотно подтвердила Морна. — Но не все — только те, на ком есть Три Знака Коры.
— Три Знака Коры? Что это? — прищурился я.
Об этом ни Грэм ни Морна не говорили. Старик, впрочем, о таком может и не знал.
— Особые татуировки. Узоры. — пояснила Морна, — Они наносят их прямо на кожу. Я точно не знаю как и чем — мне об этом, естественно, не рассказывали. Я мельком видела, когда была маленькой. Но после этого у них на коже остаются светящиеся зеленые следы. Особые знаки.
— И что дают эти знаки? Силу? Защиту?
— Вопрос не в том, что они дают физически, — покачала головой женщина. — А в том, что тот, кто получил такие знаки, признан достойным абсолютного доверия — он не предаст Обитель. Как именно это работает — я не знаю. Мне никогда не ставили ни одного знака. Потому что с самого начала знали, куда меня… отдадут.
Чернобрюхому, — мысленно закончил я за нее.
Я смотрел на Морну, на ее изуродованную от черного тумана кожу и вспоминал нашу первую встречу. Насколько притягательной, хищно-красивой она была тогда, как сильно ее звериные феромоны влияли на мой разум, и насколько тяжело было в такой момент находится с ней. Сейчас этого не было и в помине. И дело было вовсе не в том, что ее кожа еще не зажила и она не применяла никаких феромонов. Я понимал, что смотрю на нее иначе. С той первой встречи прошло столько событий, которые изменили меня самого, изменили мое восприятие этого мира и изменили отношение к ней. Вот только как именно — я еще не понимал.
— Ты говоришь, что Целитель мог что-то узнать о тебе, — прервала мои размышления Морна. — Но я сильно сомневаюсь, что он побежит делиться этим с друидами. Даже если они иногда сотрудничают.
— А сотрудничают? — прищурился я.
— Я не сомневаюсь, что там, в Глубинах, у всех групп есть определенные связи — все друг о друге что-то знают и иногда заключают сделки. Каждый может быть полезен каждому.
Я задумался, вспоминая недавние события.
— А мог Целитель и Гиблые за это время, пока ты была здесь, уничтожить друидов? Или подчинить их себе? — спросил я. — Может тех Детей Коры, которых ты знала, уже просто не существует? Как это случилось с гнилодарцами.
Морна уверенно покачала головой.
— Это невозможно. В своей Обители друиды неуязвимы — везде эти их письмена, которые их защищают.
— Письмена? — я подобрался.
— Ну да, я же тебе говорила тогда, что они ищут золотые живые письмена из Колыбели Живы, и готовы платить за них любую цену тем, кто их добудет. И этими скопированными письменами они каким-то образом защищаются. Они наносят их везде: на землю вокруг Обители, на стволы гигантских деревьев, на сами хищные растения, на одежду, на тело…в общем, на всё.
Я застыл.
— Это я помню, но я думал, что все эти таблички не имели для них практической пользы. Я думал они просто фанатики, поклоняющиеся Древу как божеству — мне так дед говорил. Да и ты ни слова не говорила о том, что они наносят письмена на землю и что это работает.
— Не говорила… — кивнул Морна, — А что до того, что они фанатики, так так оно и есть. В своем поклонении Древу они доходят до исступления и могут над кусочками Коры Древа стоять на коленях днями и ночами, пока не потеряют сознания.
— Узоры на коре, — тихо произнес я, вспоминая кусок коры, который нашел сам.
— Именно, — подтвердила она. — Они свято верят, что если эти узоры правильно истолковать и воссоздать, то они расшифруют послания, которые им пытаются донести Древа. И это будет путь к слиянию с ними.
— Они хотят слиться с Древами? — переспросил я.
— Да. — подтвердила Морна, — Они считают, что это приблизит их к пониманию, и что это путь к Вечности. Что в виде Древ они смогут существовать вечно, став частью Божества.
Я покачал головой. Вот уж точно фанатики.
— Значит что-то из тех письмен, что они добыли, работает? — посмотрел я на Морну.
— Раз они до сих пор существуют в самом сердце Глубин и никто их не сожрал, — вздохнула Морна, — то да, работает.
Где-то минуту-другую я думал об этом, а потом спросил?
— Ты как-то упоминала, что они ищут таких, как ты — расколотых, людей с треснувшим Даром.
— Да, ищут.
— Это значит, что ищут они их не только возле нашего Янтарного поселка? Они рыщут везде по Кромке Зеленого Моря?
— Конечно, — пожала плечами Морна. — Иначе им много расколотых не найти. Наш поселок — капля в море.
— Значит… — предположил я, — У них есть быстрый и, видимо, надежный способ передвигаться внутри Зеленого Моря, внутри самих Глубин — лес ведь огромен. Чтобы кого-то целенаправленно искать на таких расстояниях, нужно что-то очень быстрое.
— Так у них есть ездовые ящеры, — буднично произнесла Морна. — И для этого им тоже нужны сильные приручители.
— Ездовые ящеры? — переспросил я.
— Да. Представь себе… ну, к примеру, ржавозуба. Только крупнее, быстрее и опаснее. И темно-зеленого цвета, чтобы сливаться с подлеском. Вот на таких тварях они и ездят. У нас таких тут нет. Они выводили их не одно поколение, и эти твари сами по себе опасны. Куда там вашим из поселка.
Я задумался. Да уж, от такой «зверушки» и я бы не отказался.
— Допустим, — сказал я. — Но даже травник на бронированном ящере, передвигающийся через Глубины, — это верная смерть, если верить рассказам деда. Не может быть всё так просто.
— У них есть стоянки, — пояснила Морна. — Скрытые, защищенные такими же письменами стоянки в разных частях леса. Меня к одной из таких и отвезли, когда передавали Чернобрюхому.
Она замолчала, отведя взгляд. Морна была сильная женщина, но до сих пор ей было тяжело вспоминать ту «продажу».
— Понятно, — мягко сказал я, — Стало немного яснее про этих друидов.
Морна вдруг прищурилась и с каким-то подозрением посмотрела на меня.
— А может ты собираешься к ним уйти? Поэтому так расспрашиваешь?
— Да не собираюсь я никуда идти, — успокоил я ее, махнув рукой. — Мне просто интересно. Пойми, мне никто ничего толком не рассказывает. Я от Грэма за всё время ничего подобного не слышал.
— Потому что он подобного и не может знать, — резонно заметила Морна. — Такое знают только такие, как я — те, кто был там внутри, и чудом сумел выйти.
Она тяжело вздохнула.
Я же сейчас посмотрел на Морну чуть под другим углом. Если задуматься, она ведь ходячий источник уникальных знаний. Причем тех, о которых и сама не подозревает. Письмена — она их видела. Да и вообще, она много что видела у друидов, но далеко не всё помнит. Но что если ей помочь вспомнить? Что если дать ей не просто ментальный эликсир, а какую-нибудь усовершенствованную версию? Что тогда? Она сможет переписать письмена и символы по памяти? Учитывая как мощно может действовать эликсир, хоть что-нибудь она да вспомнит. Письмена мне нужны, но идти к друидам я не собираюсь. Так почему не использовать Морну?
— Ты так много знаешь о друидах, — добавил я, — Даже удивительно, что они не пытались тебя найти и заставить замолчать.
Морна презрительно фыркнула.
— Они посчитали, что теперь я — проблема Чернобрюхого. Раз я принадлежу ему, а не им, то и ему со мной разбираться. И он пытался, и не раз. Только раньше у него руки были коротки.
— Но они ведь уже знают, что Чернобрюхий не справился. — заметил я.
— А когда Чернобрюхий не справился, то, я уверена, они посчитали, — и правильно посчитали, — что я навсегда останусь изгоем, — ответила она с горечью. — И что с нормальными людьми мне поладить будет невозможно. То, что я не превратилась окончательно в безмозглую тварь — это стечение обстоятельств и помощь одного человека в прошлом. Если бы я мутировала до конца, как они и рассчитывали, я бы не то что говорить — я бы могла только рычать и с трудом понимать человеческую речь. Кому бы я что рассказала?
— Да…действительно… — согласился я. — Если бы превратилась, то никому.
Да уж…теперь ценность Морны повышается еще больше. Возможно чуть позже, когда придет время, она согласится мне помочь. Не сейчас. Сейчас мне всё равно не хватит ни навыков Алхимии, ни контроля живы, чтобы правильно применить увиденные символы. Но потом — обязательно.
— Ты как-то странно на меня смотришь, — прищурилась Морна, заметив мой долгий взгляд.
— Не странно, — спохватился я, отгоняя мысли о будущих экспериментах с письменами. — А по-другому.
— Что, настолько некрасивой стала? — криво усмехнулась она, проведя рукой по обожженной щеке.
— Я думаю, у тебя ни одного шрама не останется, — серьезно ответил я. — Моя мазь… она действительно хорошая. Да и твоя природная регенерация Измененной будет работать на тебя. Давай помогу.
Я шагнул к ней, положил ладонь ей на плечо и пустил направленный поток чистой живы.
Морна вздрогнула. От резкого прилива живы ее ноздри расширились, и она часто задышала.
— Спасибо, — тихо выдохнула она, прикрыв глаза.
— А что Могильщик? — неожиданно спросил я, меняя тему. — Ты будешь, как он просил, с помощью Лиры убеждать Гнуса уйти с болот?
Морна открыла глаза. В них мелькнула скрытая злость.
— Я не люблю Гнуса. Но еще больше я не люблю Закира. Особенно после того, что с ним стало — я про этот Рой. Я вообще не понимаю, что от него прежнего осталось на самом деле. Он теперь опаснее, чем был до ухода. И я точно знаю, что так просто никакая сила в Зеленом Море никому не дается — за всё нужно платить. И я уверена, что он не сам придумал этот извращенный способ слияния с Сердцем Роя.
— Ты думаешь, — уточнил я, — Что кто-то подсказал ему это?
Морна тяжело вздохнула и повернулась, чтобы уйти во двор.
— Да, Элиас, подсказал. Сам подумай, кто знает в Глубинах больше всего о Древах и мог подсказать, где найти Потухший Пень, в котором есть Сердце Роя?
— Друиды?
Она остановилась на мгновение.
— Именно они. А уж Могильщик добыл что-то оттуда, из Пня, куда они, видимо, добраться не могли. А может он и провел одного из них туда. Не знаю, но он точно говорит не всё.
Мы с Морной вернулись во двор и я увидел что Клык с Грэмом сделали перерыв в лечении и было понятно почему — они устали.
Клык, бледный, насквозь промокший от пота, тяжело дышал, упираясь руками в колени. Грэм сидел на бревне, откинув голову назад. Его правая рука висела плетью, а лицо было серым.
Я молча подошел, подсел рядом на корточки и, положив руку на плечо деду, начал мощным потоком передавать ему живу. Грэм судорожно выдохнул, мышцы его спины немного расслабились.
Потом я посмотрел на Клыка и…всё же решился. Очевидно, он потратил много живы на Грэма. Не уверен, что у него что-то осталось. Я осторожно подсел к нему и прикоснулся, передавая живу.
Гнилодарец вздрогнул, резко распахнул глаза, и удивленно уставился на меня.
— Да, я так умею, — коротко и спокойно сказал я.
Когда Клык лежал при смерти я передавал ему живу, но никогда не делал этого когда он был, в сознании. Вот только я думаю это вопрос времени, когда он догадается об этом. Учитывая, что я делюсь живой с Лориком, Лирой, Морной и Рыхлым не заметить это сложно. Ну и главным фактором было то, что я ему доверял.
Клык молча, с глубоким пониманием в глазах, кивнул и не задал ни единого вопроса.
— Спасибо. Это… очень поможет. Меня словно выжали досуха. Тяжело работать с твоим дедом.
— Твое лечение тоже, знаешь ли, не подарок, — фыркнул Грэм.
Я покачал головой и отошел в сторону. Старику, как и Клыку, было не до разговоров. Так что я направился к изгороди.
Надо было над ней немного поработать. Я начал напитывать ее живой и проходиться по всей ее длине, сращивая лозы в тех местах, где они разошлись или высохли.
Пока я занимался этим, Морна вышла на крыльцо и вручила Клыку и Грэму по кружке чая, который они с радостью приняли и выпили.
Я же все это время напитывал живой прожорливую изгородь, вспоминая как эффективно она была тогда, в бою с Измененным. Да уж, по ощущениям это было вечность назад.
Ну а глядя на изгородь я понимал: сейчас я помогаю не Морне, а себе. Однажды, если мне понадобится, я смогу влить сюда критическую массу живы, сделать из этой изгороди гигантского мутанта, полностью подчинить его своей воле и…забрать с собой. Это будет трудно, но не невозможно.
Закончив с изгородью, я сел чуть в стороне и ко мне тут же подсела Морна. Мне она тоже протянула кружку чая.
Грэм с Клыком выпили по эликсиру и продолжили лечение.
Я какое-то время, — пока не допил чай, — сидел с Морной. В этот раз мы ничего не говорили. Слов не требовалось. Мы просто смотрели на темнеющие кроны деревьев, слушали тихий шелест листьев и сдавленное кряхтение Грэма.
Не знаю о чем думала она, но я не думал ни о чем. Просто пил, смотрел и прислушивался к дыханию Морны рядом, теплу ее тела, которое прикасалось ко мне.
Иногда нужно просто отпустить все тревожные мысли и забыть о заботах и проблемах. Это ничего не изменит, но будет спокойнее, и ты этими мыслями не будешь портить момент. Приятный момент.
Допив чай, я вернулся в дом проверить Шель и Миклу. Они спали глубоким, ровным сном выздоравливающих. Я осторожно поделился живой с ними. Благо, мои запасы теперь позволяли это делать. Хватало на всех.
Я еще раз проверил все их раны, затем убедился, что мы ни одного места не пропустили, и всё намазали мазью, и только тогда поднялся и вышел наружу. На сегодня мои дела тут были закончены.
Сеанс лечения Клыка был окончен. Морна, чуть согнувшись и глядя в землю, сидела на крыльце, обхватив кружку обеими руками.
Грэм сидел на бревне и тяжело дышал, будто после длинного забега.
— На сегодня всё, — сказал Клык, увидев меня, и утирая пот со лба тыльной стороной ладони. Я заметил, что пальцы его дрожали, — Очень тяжело работать со старыми костями — они сопротивляются изменениям. Я закончил только с одной правой рукой.
— Надеюсь, оно того стоило. — вздохнул Грэм, — И да…ты не соврал, Клык — боль адская.
— Я же говорил, старик, — устало ухмыльнулся костник. — Но оно того стоит, поверь мне. Через пару дней ты почувствуешь разницу. Кости будут как новенькие, будто ты никогда их и не ломал, и не использовал навыки.
— Поглядим, — проворчал Грэм, — Я пока чувствую только сплошную боль.
— Это пока, — заметил Клык, поднимаясь с земли.
Я подошел к деду, оценивающе глядя на его состояние. Он ухватился за мою руку и с трудом поднялся.
— Пора нам, Элиас. На сегодня меня достаточно помучили.
— Да, пора. — кивнул я, соглашаясь.
— Морна, — позвал я.
Женщина подняла на меня взгляд и я на мгновение залюбовался ею. Даже с такой незажившей кожей она была красива. В лучах солнца, пробивающихся сквозь листву, сейчас в ней было что-то удивительно непринужденное. Не зажатое, не хищное — уставшая, но спокойная женщина. — Мы сейчас пойдем к Гнусу на болота. Тебе нужно что-то передать ему? Или спросить? — спросил я.
Морна нахмурилась, обдумывая предложение, а затем отрицательно покачала головой.
— Нет. Ничего не надо говорить.
— Я с вами, — вдруг раздался голос Рыхлого.
Я и не заметил, что всё это время гнилодарец отсутствовал. Видимо, уходил по своим делам. Сейчас же он вышел из-за дома.
— Мне тоже не помешает с ним поговорить. — пояснил он, — Особенно в свете возвращения Могильщика.
Мы с Грэмом переглянулись и одновременно кивнули.
Пожалуй, Рыхлый на «переговорах» не помешает.

----------

Глава 8

Глава 8
Мы шли от дома Морны молча. Можно было просто идти и наслаждаться лесным воздухом и думать.
Что ж, ситуация, в принципе, складывается непростая (я имел в виду вообще всё — от гнилодарцев до Гиблых и Прорыва), но выход из нее виден. Мне нужно только лечить, развиваться, варить и работать над своим телом и способностями.
Я мысленно улыбнулся. Да, не заскучаешь. И при всем этом нужно случайно не помереть. Вдобавок, мне нужно было разгадать и овладеть хотя бы одним из Символов Древ, а желательно узнать значение других. И еще эти мигающие красным кости…нужно более точно нанести на карту их местоположение и понять, в каком городе, поселке или зоне Зеленого Моря они находятся — так хоть станет понятно у кого они.
Я нащупал собранные кости в своем нагрудном мешочке. Срастить кости Стража я сейчас просить Клыка не мог, так как все его силы уходили на лечение Грэма. Думаю, каждый день он будет лечить по одной части тела старика, так что нагружать его еще и другими задачами, наверное, не буду. А вот уже после того, как Грэм вылечится… тогда да, попробуем.
Я вздохнул.
Лес вокруг казался обманчиво спокойным, наверное потому, что рядом с Грэмом и Рыхлым я чувствовал себя в безопасности. Я держал на расстоянии Виа, душильник младший был в корзине, а Седой, который во время лечения просыпался пару раз, сейчас сел на мое плечо. Что сказать…неуютно он чувствовал себя с рядом с таким количеством гнилодарцев, как в доме Морны. А вот к Рыхлому как будто уже попривык.
Мысленно проверил все свои связи, и с новыми мутантами-душильниками, и со Старшим, который, похоже, высасывал какое-то очередное дерево неподалеку от Хрустального Лога. Его ограничивать в развитии я не собирался. Пусть ест и поглощает сколько ему необходимо — так он станет более мощной боевой единицей. Вот скорости передвижения бы еще ему добавить…но об этом буду думать позже.
— А вы о чем хотели поговорить с Гнусом? — нарушил молчание и мои мысли Рыхлый, когда мы отошли на приличное расстояние дома Морны.
— А много вариантов? — ответил вопросом на вопрос Грэм, даже не обернувшись.
Он шел впереди, крепко держа под завязку заряженну секиру, и готовый пустить ее в ход.
— Мало ли, — пожал плечами Рыхлый.
— Да о Могильщике, — сказал я, — Разве у тебя не возникло к нему много вопросов после его… возвращения?
— Да уж, кое-какие появились, — прищурился Рыхлый, и в его голосе проскользнуло что-то недовольное, по видимости от всей этой ситуации.
— Вот и у нас тоже, — заметил Грэм.
— Кстати, — спросил я, — а где Мокрец? Он тоже за ингредиентами отправился вместе с Нурлом и Арной? Просто слабо представляю, как он может быть полезен в лесу. Я помню только как он лежал и стонал, засунув руки в воду.
— Да какие там ингредиенты, — вздохнул Рыхлый, махнув рукой куда-то в сторону. — Дурно ему стало, прям сильно. Воздух тут для него плохой, а та вода в кувшинах…это не то. Вот и отвел я его к ближайшему водоему, ему там сразу и полегчало. Забился в ил, и сидит довольный.
— А его одного там не убьют? — хмыкнул Грэм, скептически покачав головой. — Он выглядел, мягко говоря, слабым. Любая тварь перекусит.
— Только выглядел, — жестко ответил Рыхлый. — Слабых тут нет, Грэм. Да, он слабее других, но и Кромка — это не Глубины. Если он почует опасность, в воде его хрен кто достанет.
— Кстати, — голос старика стал тише, — Я не успел кое-что сказать там, у Морны… В общем, случился Прорыв.
Рыхлый резко остановился.
— Прорыв? — нахмурился он, и я заметил, как не только он весь напрягся, но и все черви, которые изредка вспарывали землю то тут, то там застыли.
— Да, — кивнул Грэм. — Самый настоящий прорыв. Джарл собрал почти всех охотников поселка и заезжих, чтобы уничтожить его. Стая больше сотни голов камнеголовых перешла границу у Огненной Проплешины. И теперь они в Кромке.
— Камнеголовые… — задумчиво произнес Рыхлый, уткнувшись взглядом в землю, словно вспоминал что-то. — Опасные твари, очень опасные. Но как они сюда попали? Что им тут делать, так далеко от их привычных мест обитания?
— А это хороший вопрос, — мрачно ответил Грэм. — Я всю жизнь думал, что Страж никогда не пропустит такого количества тварей сюда. Но что-то изменилось, и вот…они тут. Я уже Элиасу говорил, что не понимаю, как такое возможно в принципе.
Рыхлый поднял взгляд на старика и секунд десять молчал.
— Страж… — гнилодарец покачал головой. — Возможно ты, Грэм, не совсем понимаешь то, как работает Страж.
— В смысле? — искренне удивился Грэм. — А ты понимаешь?
— Кое-что я знаю, — неожиданно уверенно ответил Рыхлый. — И есть одна вещь, которую ты, видимо, не учитываешь. Страж не избавляет нас от всех угроз.
— Нет? — удивился уже я.
— Нет. Он распределяет приоритеты, угрозы, — Рыхлый поднял ладони и показал ими словно невидимые весы, на которых взвесил угрозы, — Если он впустил камнеголовых, значит, он бросил все свои силы на удержание чего-то более опасного. Эту стаю он посчитал неопасной в сравнении с тем, что он прямо сейчас удерживает внутри.
Грэм застыл с открытым ртом.
— О таком… — глухо признался старик, — я даже не думал. И с такой точки зрения на это никогда не смотрел.
— Никто не знает, что именно такое Страж на самом деле, — продолжил Рыхлый, — Но одно я знаю точно: его силы не безграничны. И он выбирает, скажем так, меньшее из зол.
— Откуда ты это знаешь? — с подозрением спросил я.
Как-то раньше Рыхлый вообще о таких вещах не говорил. Похоже, гнилодарцы знают больше, чем говорят. Впрочем, у нас ведь речь о Страже Кромки ни разу не заходила. Может, он бы и поделился своими знаниями.
— Просто знаю, Элиас. Те, кто много раз выходил в Глубины, кто встречал Стража и ночами наблюдал за границей Кромки это понимают. Вы свою границу только пересекаете по необходимости. А я на ней буквально жил одно время, с парочкой таких же гнилодарцев. И видел много чего интересного, — Рыхлый криво усмехнулся.
— Вот как, — с неподдельным интересом протянул Грэм.
— Ты жил на границе? — уточнил я.
— Да, было время. — вздохнул Рыхлый и посмотрел в сторону границы. — Можешь мне поверить, старик, это работает именно так. Если бы Страж вдруг исчез или погиб, то сюда бы хлынули не только камнеголовые, а и другие стаи. Такие, от которых ваш поселок не спасли бы никакие стены и частоколы. Да ты и сам знаешь, кто водится в Глубинах.
— Так может они и хлынули, но в других местах? — резонно заметил я. — Лес ведь огромен. Откуда знать, что камнеголовые прорвались только возле нас?
Рыхлый застыл, обдумывая мои слова.
— Может быть, — наконец кивнул он. — Но если так, мы очень скоро об этом узнаем.
Грэм тяжело вздохнул, развернулся и снова зашагал вперед.
— В любом случае, теперь нужно быть еще осторожнее, — бросил старик, не оборачиваясь.
— Понятное дело, — кивнул Рыхлый.
Какое-то время мы шли в молчании. Грэм обдумывал слова Рыхлого, видимо примеряя на то, что знал сам, и пытался понять, прав ли тот. Я же следил за Виа — Рыхлый ведь ни разу лиану не видел. Только Скитальца, которого помог мне поймать. А Морна наоборот, видела Виа, но не видела Скитальца.
Вот только в случае с Рыхлым, скорее всего, он замечал Виа. Не думаю, что она оставалась для него незамеченной и за всё это время он не задал ни единого вопроса ни про мой Дар, ни про способности. Кроме того случая, когда попросил поделиться живой с Лориком. И это многое говорит о нем. Он даже больше не спрашивал как там корнечервь, которого он мне подарил, хотя, скорее всего, уже знал, что их уже трое.
Однако, несмотря на это я понимал, что другими своими способностями перед ним в открытую светить не стоит. Догадки — это одно, а увидеть своими глазами, как я вытягиваю живу из живого дерева или сращиваю мутантов — совсем другое.
Пользуясь тем, что мы идем молча, я решил потренироваться. Я прикрыл глаза, поглядывая лишь изредка, чтобы не споткнуться о корни, и сосредоточился на навыке «Ощущение живы». Я направил свой внутренний взор на идущего рядом Рыхлого и впервые попытался «прочитать» ауру гнилодарца. Ощущение не работало само по себе: пока не отключишь все лишние мысли, и не сосредоточишься на ощущениях живы вокруг себя, ничего не заработает. Вот так и сейчас — пока я не сконцентрировался, то от Рыхлого не ощущал ничего. А вот через несколько минут перед моим мысленным взором начало формироваться марево.
Аура Рыхлого была… коричневой. Я, конечно, в прямом смысле не видел цветов ауры, но мое ощущение было на грани цвета и запаха, и в ауре Рыхлого ощущалась сырая земля. А еще я вдруг понял, что когда отточу свое «Ощущение живы», то даже без всякого Анализа смогу увидеть, вернее, почувствовать трещины и иные дефекты духовного корня. Потому что я понимал — они должны создавать определенные неровности и колебания в ауре Одаренного. Сейчас, правда, я ничего такого не ощущал.
Еще я пытался запомнить ауру Рыхлого. Схожим образом запоминала живых существ и Виа — по их тепловому отпечатку.
[Навык: Ощущение живы +2%]
Я удовлетворенно выдохнул. Да, эффект был, и неплохой.
Вдохновленный небольшим ростом навыка, я решил попробовать сфокусироваться на себе и попытался ощутить свою собственную ауру. Моя жива полыхала внутри, как зеленый костер, и ее отголоски постоянно сочились наружу. Удивительно, но именно свою живу мне было легче всего ощутить.
Вскоре я заметил как моя жива рассеивается в окружающем пространстве, сочится из меня помимо моей воли. Причем этот процесс был постоянным. Вот о чем говорила Шурша!
Хочу я того или нет, но я оставляю за собой след. Да, со временем моя жива рассеется, но для существ, которые могут выслеживать по «запаху» живы, я лакомая добыча. Впрочем, как и Рыхлый, и Грэм — оба не контролировали свою ауру.
Значит, моя задача — как-то на это повлиять. Не допускать утечек.
Сперва я начал просто ощущать живу в своих каналах-ростках, и следил за тем, как она течет по моему телу. Тут я пришел к неожиданному выводу: аура — это не просто жива, которую выпускает само собой, — это вдобавок и словно бы остатки переработанной живы. Жива, которую я взял из окружающей среды, — не важно из Древа, из куста, из камня или просто из воздуха, — вся она имеет свою плотность. Когда она попадает в меня, то влияет на тело, восстанавливает его или, к примеру, используется в навыках, но это оставляет след вокруг меня. Я бы назвал это «отходами» живы, которые выпускает тело.
А когда жива проходит через Дар и через тело, то она будто окрашивается определенным образом. И вот на выходе вокруг одаренного и окружает та самая аура.
Пока шел вслед за Грэмом, то минут двадцать пытался понять прав ли я в своем наблюдении. Пока было рано говорить, но у меня возникло ощущение, что я прикоснулся к важному аспекту, который игнорировал до сих пор.
Однако даже потратив еще десять минут пути на наблюдения яснее мне не стало. Очевидно, нужно проводить эти опыты сидя в покое и используя для наблюдения за собой же зрение Виа — вот тогда будет результат. А пока…пока же я попытался сделать другое.
Я начал мысленно «втягивать» энергию из своих невидимых ростков-каналов обратно, к самому духовному корню. Очевидно, что кроме «отходов» переработки живы, были и просто утечки. Вот ими я и занялся.
Жива сопротивлялась. Она привыкла течь свободно и восстанавливать тело там, где это было ему необходимо, и я сейчас словно откачивал ее изо всех частей тела. В моменте стало тяжелее идти, и плавно начала накатывать усталость. Жива, — я это заметил когда загонял ее в духовный корень, — рвалась наружу сама по себе, а я ей мешал.
[Навык: Контроль живы +1%]
Конечно! Вот еще один способ повысить контроль.
Я работал исключительно на ощущениях, сжимая волю в кулак и не позволяя живе течь свободно. Это доставляло почти физический дискомфорт, но…это того стоило.
К тому времени, как в нос ударил характерный запах гнили и застоялой воды, возвещающий о приближении к болотам, система выдала сообщение:
[Получен новый навык: Скрытие ауры (Зачаточное) 1%]
Значит, я двигаюсь в верном направлении. Это заставило меня улыбнуться.
Похоже, теперь это станет для меня одним из приоритетных направлений развития. Причем, в отличие от алхимии или сращивания, этот навык не требовал трат живы. Наоборот, он ее экономил!
И тут не требовалось ничего особенного, только терпение, наблюдение и постоянная фоновая работа на ощущениях. Я мог совмещать это с ходьбой, варкой зелий или разговором.
Я глубоко вздохнул, сбрасывая остатки напряжения от этой почти часовой тренировки ауры, и обратился к гнилодарцу:
— Рыхлый, есть еще один вариант зелья — того самого, что я дал твоему сыну.
Рыхлый мгновенно остановился.
— Это то, которое ты ему дал в последний раз?
— Да, я о нем, — кивнул я. — Оно мне досталось…кхм…по случаю. У меня больше таких нет. Оно не лечит духовный корень, но оно очень сильно притормаживает все проблемы, которые возникают из-за него. Причем на довольно длительный срок.
— Вот как… — прищурился он.
— Да. — кивнул я, — И его рецепт мне тоже известен. Нурл и Арна собирают ингредиенты для более мощного эликсира, но это я смогу сделать быстрее. Оно более простое.
— Я так понимаю, его рецепт ты узнал недавно? — уточнил Рыхлый.
— Да, день назад, — кивнул я.
— Что нужно? — по-деловому спросил Рыхлый, — Добудем.
Я быстро перечислил ему список ингредиентов. Он почти минуту молчал, обдумывая. Потом еще несколько минут уточнял по каждому растению.
Он с десяток раз повторил состав, и затем удовлетворенно кивнул.
— Будет. Это действительно проще достать, чем-то, за чем отправились Нурл и остальные.
— Но, — заметил я, — Тут мне потребуется больше экспериментов и попыток. Понимаешь, чем слабее ингредиенты, тем выше должно быть качество самой варки, чтобы эффект был сильным. До того, как я достигну нужного качества, придется попортить многие ингредиенты.
— Я уже понял. Нужно всего этого и много.
— Именно, — кивнул я, — И лучше будет, если ты не просто срежешь, но и добудешь растения целиком.
— За день пути, а именно столько нужно, чтобы выбраться из тех мест Глубин, где растет часть того, что ты просишь, — заметил Рыхлый, — Растения могут просто погибнуть.
— Ничего. — покачал я головой, — Я знаю, как их «выхаживать», просто добудь. Остальное на мне.
— Договорились, — кивнул он мне. — Но есть другая проблема.
— Какая? — прищурился я.
Рыхлый вздохнул.
— Сейчас я не могу отходить от дома Морны далеко и надолго: там дети и Морна… она еще слишком слаба. Нурл и Арна всё время ходят в лес за ингредиентами для тебя, — всё-таки их боеспособность и навыки выживания выше, чем у меня, и они в лесу чувствуют себя увереннее, — но без них дом не совсем в безопасности. Шурша… хоть она и сильна своими пауками, но ей тоже нужна подстраховка, если вдруг кто-то прорвется в ближний бой. Орла даже если осталась бы дома, в прямом столкновении вообще слаба — она хороша в разведке на больших дистанциях.
— Понял, — кивнул я. — Значит до того, как Морна не вернет силу, ты отходить от дома не будешь?
— Да, — кивнул Рыхлый.
Действительно, если так подумать, то Рыхлый абсолютно прав: без Камнеголового дом физически защищать некому. Некому принять прямой, тяжелый удар на себя. У них остался только Клык, но он и сам сейчас не в лучшем состоянии. И это может стать проблемой. Каких-нибудь бронированных, сильных тварей вроде тех же камнеголовых, или Измененных, одни насекомые так сразу не остановят — твари могут стремительным рывком прорваться к дому. Особенно если их будет много. Да и честно говоря, я не уверен, что тут и Рыхлый справится. Впрочем, я помнил, что у него в подчинении есть и огромные черви, которыми он как-то и кабана утащил под землю.
Что ж, еще один повод побыстрее поставить Морну на ноги.
Мы не спеша подошли к самой границе болот. Отсюда начинался путь к деревне гнилодарцев.
Дальше шли еще осторожнее и напряженнее чем раньше. Грэм был впереди, я посредине, а Рыхлый — позади, с полуприкрытыми глазами, полностью погруженный в свой Дар и своих червей, прощупывая почву.
Мы не знали, тут ли Гнус и всё ли с ним в порядке. Он мог вообще покинуть это место. Это, впрочем, маловероятно, а вот то, что у него могли быть незваные гости — очень даже возможно.
Вскоре, пройдя через несколько болот по знакомым тропинкам и знакомым кочкам, мы приблизились к самому краю деревни — тому месту, где нес свой дозор Гнус.
И он был тут. По-прежнему. В своем кресле на небольшом островке прямо перед Гниющим Коридором, за которым начиналась деревня.
А вокруг него как обычно были тучи мошкары, комаров, слепней и других тварей.
На удивление ни одного насекомое не полетело в нашу сторону.
— Знакомые лица, — хрипло произнес Гнус, медленно поворачивая к нам голову, — Чего пожаловали?
Я посмотрел на гниющий коридор вдали, ведущий к брошенной деревне изгоев. Черного тумана, который запер гнилодарцев в ловушке уже не было. Все-таки долго поддерживать такое количество черного тумана было затратно. Я, кстати, даже не спросил Рыхлого, через сколько дней исчез этот туман. А неплохо бы знать подобное. Мало ли, вдруг сам попаду в такую ловушку и буду примерно представлять, сколько у меня времени до того, как он спадет сам.
Мы смело шагнули вперед, ступая по влажной, но более твердой земле. Насекомые расступались перед нами, образуя живой тоннель. Никто нас не останавливал.
— Рыхлый… — Гнус как-то лениво обратился к гнилодарцу, — Мы же с тобой уже всё обсудили.
— Всё да не всё, — ответил Рыхлый, не останавливаясь, — С момента нашего разговора кое-что изменилось.
— И что же? — уточнил Гнус.
— Могильщик. Он к нам пожаловал.
В этот самый миг рои, висевшие над болотом, дрогнули. Миллионы крыльев резко зажужжали. Насекомые сорвались со всех концов болот, стягиваясь к креслу, и на несколько секунд зависли над нами плотным, агрессивным черным туманом. Воздух стал буквально физически тяжелым.
Я увидел, что одно упоминание о старом главе деревни вывело Гнуса из его обычного хладнокровного состояния. На мгновение мне стало страшно, что он всё это выпустит на нас, а сделать с этим никто ничего не сможет.
Впрочем, он быстро взял свои эмоции под стальной контроль и насекомые разлетелись кто куда.
Дышать сразу стало полегче.
— Значит, этот старый…кхм…дурак, — Гнус еле сдержался, чтобы не назвать Могильщика словом покрепче, — Пошел к вам? Чего-то подобного я и ожидал. Хотя… наивно надеялся, что после всего случившегося у него хватит ума этого не делать. И не лезть к остальным.
Да, похоже Гнус был зол на Могильщика.
— Да, он собирался… или собирается…собрать нас обратно, — осторожно подбирая слова, сказал Рыхлый. — Под свое крыло. Во всяком случае, я так понял его.
— А вы что? — Гнус неожиданно резко встал с кресла и повернул лицо в сторону пустой деревни.
— А мы ничего, — ответил Рыхлый, — Никто не забыл, что Могильщик нас бросил, когда мы нуждались в нем больше всего.
— Хорошо, что не забыли, — кивнул Гнус.
— А вы зачем пришли? — Гнус повернул голову ко мне и Грэму.
— Может, я просто поболтать хотел, — мрачно усмехнулся Грэм, опираясь на древко секиры. — Как раньше.
Гнус тяжело вздохнул, и его плечи чуть опустились.
— «Как раньше» уже не выйдет, охотник. — Он помолчал, вслушиваясь в тишину, а потом заговорил о своем, — Так непривычно слышать деревню, которая молчит. В ней нет жизни — ни криков, ни ругани, ни плача. Пустота, понимаешь? Одни насекомые.
Рыхлый молчал, как и мы. Гнус просто вытянул руку вперед и на нее село несколько жучков.
— Да…а я ведь думал, что так будет всегда… — вздохнул он.
Я же задал наконец-то вопрос, за ответом на который мы и пришли:
— Гнус, нам стоит бояться Могильщика, как ты считаешь? И вообще — чего от него ожидать?
Гнус издал короткий смешок.
— Конечно, стоит. Еще как стоит, Элиас.
— Почему? — нахмурился Рыхлый.
— А сам как думаешь? — риторически бросил Гнус, поворачиваясь к нему. — Может, потому что в нем теперь…
— Сердце Роя, — закончил за него Грэм.
Гнус замер.
— Вы знаете? — в его голосе промелькнуло искреннее удивление.
— Он нам сам показал, — ответил Рыхлый, поежившись при воспоминании о жуткой дыре в груди Зикара.
— Понятно… да, он любит эффекты. Хотя я думал, что он будет держать это в секрете…впрочем, может он подумал, что раз я знаю, то сам расскажу вам и решил опередить. Могильщик всегда был хитрым.
Пока мы стояли рядом с Гнусом, я пытался прислушиваться своим навыком к Гнусу. И у меня получилось. Все-таки мы стояли на месте и ничто не мешало моей концентрации. И то, что я «увидел», просто поразило меня! Количество живы в нем было колоссальным! Но она не была цельной, она была рассеяна тысячами, десятками тысяч крошечных искр-частиц по всем его насекомым. А сам он ощущался как плотное, нестабильное облако какой-то гудящей энергии. Его жива была в постоянном движении. И я сразу понял главное: Гнус вообще не умеет прятать свою силу. У него нет даже зачатков того навыка, который только что открыл я. Почему? Не знаю. Возможно Шурша права, и тонко чувствовать живу просто не всем дано.
А может дело в другом? Если у него серьезные трещины в духовном корне, то это и не удивительно. Энергия просто вытекает сквозь прорехи. Но потом я снова замер. У Шурши ведь тоже есть трещины, но это абсолютно не мешает ей скрывать свою ауру и плести невидимые нити. Значит, дело в чем-то другом. Может, Дар Гнуса настолько специфичен и силен, что его в принципе невозможно запереть внутри тела?
— Насколько опасно это Сердце Роя и сам Могильщик? — прервал мои размышления голос Грэма. — Мне нужно понимать, с чем мы имеем дело.
— Эх, охотник… — Гнус покачал головой. — Всё, что принесено из самых недр Глубин — смертельно опасно. Тебе ли не знать? Ты сам притащил оттуда ту черную дрянь в своих венах и понимаешь, как от нее трудно избавиться.
— Сердце Роя — это не черная хворь, — заметил я.
— Не черная. Но, может, хуже? — Гнус приподнял бровь, покрытую шрамами.
— Ты можешь сказать что-то более конкретное? — с нажимом спросил Рыхлый. — Допустим, Зикар впустил в себя «это». Хорошо. Это мы знаем. Но это его тело и его дело. Да, он рискует потерять разум, он об этом говорил. Но он ушел тогда, когда умирал, он не ушел просто так. Разве нет? За что мы можем его осуждать? Нам не нравится, что он ушел, и что деревня из-за этого развалилась, но это лишь косвенная вина. Напрямую в этом он не виноват. В остальном виноваты мы сами. Мы это допустили. Мы не остановили старейшин, мы вовремя не прогнали Целителя, когда он только начал всё это.
Я вдруг понял, что Рыхлый всё время об этом думал. Думал о том, виноват ли старик, ушедший на покой, или они, другие гнилодарцы, — те, кто не смог защитить свою деревню просто потому, что принимали всё слишком пассивно и не играли в ее жизни никакой значимой роли.
Гнус долго молчал. Лишь гул мошкары заполнял паузу.
— Да, ты прав, Рыхлый, — наконец тихо сказал он. — В случившемся есть и огромная доля моей вины, не только Могильщика. Я мог сразу взять «власть» в свои руки, когда он ушел. У меня хватило бы силы. Но я не стал этого делать — мне это было неинтересно. Мне просто хотелось быть стражем, защитником деревни у ворот. И меня это полностью устраивало. Но…видишь что из этого получилось.
Мы втроем молчали.
— А по поводу Могильщика…– Гнус вдруг поднял голову, и его навсегда закрытые глаза уставились на Рыхлого. — Тебе не кажется, что слишком быстро после исчезновения Зикара старейшины привели в деревню Целителя?
— Ты о чем? — прищурился Рыхлый, делая шаг вперед.
— Зикару нужна была жизнь. И ему нужна была Сила, чтобы выжить в Глубинах, — медленно произнес Гнус. — И кто-то ему это дал. Точнее, предложил сделку. Обмен.
— Сделку? Обмен? — не понял Грэм. — Обмен на что?
— На бездействие? — неожиданно высказал предположение я.
— Именно, травник, — Гнус указал на меня пальцем. — Возможно, Зикар не предполагал, что Целитель и Хельм уведут всех. Или точно не знал, что именно они хотят с ними сделать. Но не в этом суть. Возможно он решил, к примеру, пожертвовать третью деревни на то, что ему предложили. Знаешь, сколько времени внутри него уже живет этот Рой? Это самое интересное.
Рыхлый покачал головой.
— А я знаю. — Гнус поджал губы — Рой в нем уже месяц. Мне удалось «урвать» у него одного жука и углубиться в его «память». Хотя, конечно, памятью это сложно назвать. Но я знаю точно — уже месяц как он был здоров, и не возвращался.
— Значит… он мог прийти раньше? — тихо спросил я.
— Мог. Но не пришел, — отрезал Гнус. — С его новой силой, с этим Сердцем, защитить деревню, вышвырнуть Целителя и Хельма было бы легко, очень легко. Он бы стер их в порошок. Но он ждал.
— Это лишь предположения, Гнус, — попытался возразить Рыхлый. — Мы не знаем, была ли какая-либо сделка вообще. Или он сам добыл Сердце Роя. Он старый…он знает очень много. Мог знать и про Сердце.
— Я знаю, о чем говорю, — отрезал Гнус. — А то, что Зикар знает много…это правда. Но также правда в том, что он знает многих. Понимаешь, о чем я? Думаешь, он не знает Гиблых, Измененных? Не удивлюсь если он бывал и у Детей Коры. Он обходил большую часть Зеленого Моря, это да. Но есть вещи, которые самому не провернуть. Особенно смертельно больному старику. Думаешь в своем полумертвом состоянии он смог бы добраться к Потухшим Древам? Так думать — наивность, Рыхлый. Его кто-то провел.
Рыхлый крепко задумался.
— Допустим, с Могильщиком всё понятно, — я сделал шаг к Гнусу. — Но зачем ты тогда остаешься здесь? Деревни больше нет, тут некого охранять. Почему бы тебе не переместиться к нам, к дому Морны? Там сейчас все выжившие. Вместе нам будет проще отбиться и от тварей, и от Могильщика, если он решит применить силу. Почему нет?
Гнус промолчал. И я почувствовал, что он что-то скрывает. Чего-то не договаривает.
И тут тишину разорвал громкий всплеск.
Из мутной, покрытой ряской воды прямо у наших ног вынырнул ребенок. Мальчишка лет семи, тяжело, со свистом хватая ртом воздух.
— Больше не могу, дядя Гнус… задыхаюсь… — прохрипел он, цепляясь тонкими пальцами за скользкий корень.
Гнус недовольно и громко цокнул языком.
— Так ты тут не один? — ахнул Рыхлый.
Гнус тяжело вздохнул, потирая лицо руками.
— Не один, — глухо ответил он.
Мальчишка смотрел на нас, вытаращив глаза, и не понимая, что делать.
А через еще секунд десять вслед за мальчишкой на поверхность всплыли еще двое детей: девочка постарше и совсем маленький мальчик. У всех троих на шеях и скулах виднелись зеленоватые, пульсирующие жабьи мутации.
— А это…разве не дети Ганики? — вдруг прищурился Рыхлый присаживаясь.
— Да…мы… — вдруг начал мальчишка, но расплакался и нырнул обратно в воду. И остальные вслед за ним.
— А где она сама? — спросил Грэм.
Гнус опустил голову.
— Погибла, пытаясь выбраться. А дети…дети в это время были за пределами деревни. Как обычно плавали на дне одного из болот. Их не задело.
— Так вот почему ты не хотел отсюда уходить… — вдруг всё понял Рыхлый. — Сюда возвращаются те, кого не было в деревне, когда Старейшины увели всех за собой. Или те, кто вообще отправился из деревни по своим делам, или те…кто в деревне бывал редко.
Я замер. Вот оно что…теперь становилось понятнее нежелание Гнуса покидать «пустую» деревню, которая оказалась не совсем пуста.
— Значит, ты боишься? — спросил Грэм. — Боишься, что если тебя тут не будет, то когда они придут… их заберет себе Могильщик?
Гнус криво улыбнулся.
— Вроде того.
— Значит… — вздохнул я, — Защищать тебе тут всё же есть что.
— Есть. — ответил Гнус.
— Сколько? — спросил Рыхлый, приглядываясь к гнилому коридору и, видимо, посылая своих червей дальше, в деревню, — Сколько еще тут…детей…и взрослых. Взрослые ведь есть?
Друзья. Успел таки сделать главу. Решил выпустить все-таки сегодня а не тянуть до завтра. Соответственно ночью ничего не выйдет.
Следующая глава выйдет уже послезавтра.

----------

Глава 9

Глава 9
Гнус молчал.
Мы тоже. Нарушал тяжелую тишину болота только монотонный, почти гипнотический гул миллионов крошечных крыльев. И словно в ответ на внутренние колебания гнилодарца, все насекомые вокруг зажужжали еще сильнее и громче.
Я смотрел на него и понимал — он решает, стоит ли идти навстречу Рыхлому и вообще обсуждать тех гнилодарцев, которых защищал тут, или нет.
— Десяток детей и трое взрослых, — произнес он наконец, и голос его прозвучал неожиданно глухо, словно эти слова давались ему с трудом.
Рыхлый нахмурился, переведя взгляд с мутной воды на Гнуса.
— Вот как… — задумчиво протянул он. — В нашу прошлую встречу они уже были тут? Ты их просто скрывал от меня?
— Были только дети, и то не все… — кивнул Гнус, не поворачивая головы. — Взрослые пришли потом. Те, кого не было в деревне в тот день — те, кому больше некуда идти.
Вода у берега снова пошла рябью, и чуть в стороне, цепляясь за скользкие корни, на поверхность вновь вынырнули дети. Как я теперь знал — дети некой Ганики, которая погибла. И вот вопрос — будь я тут, то смог бы ее спасти? Расскажи о ней Гнус Рыхлому, или позови его на помощь, может мать этих детей была бы жива? Или же…она была в том состоянии, в котором уже не помочь?..
Я вздохнул и постарался не думать об этом. Всех не спасти, я это понимал, но с тех пор, как мои успехи в варке, благодаря Дару и системе стали значительными — у меня самого создавалось ощущение, что спасти можно любого, только сделай нужный эликсир и поделись живой.
Это было, конечно, не так.
— Один из взрослых в тяжелом состоянии, — вдруг сказал Гнус, — Я, конечно, выжрал своими насекомыми ту черную дрянь, которую он подхватил, и почистил насколько смог, но… она въелась глубоко в его плоть. Надеюсь, он выживет.
— Я могу помочь, — шагнув ближе к краю островка, твердо сказал я.
Гнус медленно поднял свою голову и «посмотрел» на меня.
— Сможешь помочь? — в его голосе скользнуло небольшое сомнение.
— Не я сам, — тут же уточнил я, — А эликсиры и мази, что я делаю. Они успешно помогают в таком.
— Да, — ответил за меня Рыхлый, выступая вперед. — Ты же видел, в каком состоянии мы все ушли отсюда? Видел, во что превратилась Морна и ее дети?
Гнус как-то безрадостно хмыкнул:
— Ты хотел сказать «чувствовал».
Рыхлый лишь закатил глаза.
— Я знаю, что ты всё видел, просто по-своему. Сути это не меняет. Ты чувствовал их раны и сколько в них оставалось сил и…жизни. И знаешь как некоторым было тяжело.
— Допустим видел, — согласился Гнус.
— А теперь почти все здоровы, — добавил Рыхлый с взглянул на меня. — Самое страшное позади. И всё благодаря Элиасу и его…алхимии. Так что…думаю помочь он сможет. Вернее его…алхимия.
— Значит, постарался Элиас?
— А кто ж еще? — фыркнул Грэм, — Или кто-то еще в этой глуши может варить отвары и эликсиры, от которых кишки не свернутся?
— Ну… — признал я, — На самом деле работали мы все вместе. Без живососов Лиры и помощи Рыхлого всё прошло бы намного тяжелее. Только вместе нам удалось быстро вытащить самых тяжелых больных.
— Живососы… — вздохнул Гнус, — Да… Я сам их использовал для такого же. Спасибо тебе с дедом — сам может и не додумался бы, но после того как увидел, как эти твари высасывают черную хворь, использовал их на больных… и это помогло.
Я кивнул. Не знаю, где он тут добыл живососов, — Лира вроде говорила, что тут их мало, — но это не важно. Главное, что он их нашел и использовал для лечения.
Гнус пару секунд помолчал, а потом сказал:
— Ты спросил, боюсь ли я, что Могильщик…подгребет всех уцелевших под себя? Да, боюсь. Вы сами сказали, что у него такая цель — он ее озвучил. Но раз он этого хочет, значит без нас…без других ему не обойтись. Мы ему снова зачем-то нужны. Вопрос лишь в том, зачем?
— Может чтобы не бояться других? — предположил я. — Все-таки когда за твоей спиной пара десятков Одаренных, то с тобой приходится считаться? Может другой цели у него и нет?
Гнус смотрел на меня и я буквально чувствовал, как он через своих насекомых изучает мое лицо.
— Может ты прав, Элиас. Но в твоих словах звучит надежда на то, что Могильщик на «нашей» стороне.
— «Нашей» — это чьей? — уточнил мрачно Грэм.
— На стороне тех, кто тут, по эту сторону Кромки, а не ведет свои дела в Глубинах. — ответил невозмутимо Гнус. — Я исхожу из худшего. Что цели Могильщика противоположны нашим, и что он хочет нас использовать. Если он докажет обратное и докажет это делом, я изменю свою точку зрения.
Грэм кивнул.
— Это правильно.
— А если вдруг что… — обратился я к Гнусу, — Ты сможешь остановить Могильщика? Если он придет сюда силой забирать людей? Если решит, что имеет он прав и так будет лучше для людей, а ты только мешаешь.
Гнус застыл. Насекомые вокруг нас на секунду сбили ритм своего полета. Гнус привстал, напрягшись, а затем тяжело плюхнулся в свое плетеное кресло.
— Что ж, вопрос хороший. — признал гнилодарец, — Хороший….И на самом деле Зикар очень уязвим, несмотря на всю свою новообретенную силу.
— В смысле «уязвим»? — выпалил Рыхлый подавшись вперед.
— Внутри него рой насекомых, — медленно произнес Гнус. — Да, это Сердце Роя из самих Древ. Да, он пропитан колоссальной мощью. Но любой другой Одаренный с Даром управления насекомыми и сопоставимой мощью Дара может попытаться перехватить над ним контроль или очень сильно затруднить его использование.
— Вот как… — задумчиво сказал Грэм.
— Да, — кивнул Гнус, — Сердце Роя по-прежнему остается роем насекомых. Просто необычных насекомых. Об этом не стоит забывать. Зикару и так трудно удерживать его под контролем, а если на него нападет кто-то с таким же Даром…ему придется туго.
Рыхлый хрипло рассмеялся.
— Звучит отлично. Вот только ты знаешь других, кто по мощи Дара не уступает Зикару? Только честно.
Ответом было молчание. Всё ясно. С таким же даром управления насекомыми никого и близко не стояло с Могильщиком. Я, правда, сразу подумал, что Гнус решил не называть себя из скромности что-ли. Потому что его сила, по словам того же Могильщика была больше, чем у любого из гнилодарцев.
— А ты? Ты потянешь Могильщика? — серьезно спросил Грэм.
Гнус покачал головой.
— Нет, — честно признал он. — Возможно если бы я перешагнул на следующую ступень Дара, то да. А так… я могу лишь задержать его на время. Возможно если я отдам все силы, мне удастся заставить его бороться с роем внутри, но победить…нет. Возможно раньше, до ухода, я был близок по силе к нему. Но теперь его контроль невероятен.
— И что для этого нужно? — спросил я, зацепившись за слова о следующей ступени Дара. — Чтобы перешагнуть?
Гнус вздохнул, и в этом вздохе слышалась усталость.
— Нужно много чего. Ты думаешь, что сможешь помочь мне со своими навыками, Элиас? Нет, тут всё сложнее, чем у остальных…всё тоньше. Даже не буду объяснять.
Я пожал плечами:
— Я собираюсь вылечить остальных от трещин духовного корня. Осталось лишь добыть ингредиенты и начать варить, и результат не заставит себя ждать. Я уверен. Это вопрос времени. так почему…
— Вот когда вылечишь, — отрезал Гнус, махнув рукой. — Вот тогда и поговорим. А пока это слова. К тому же есть раны…вещи…которые при всем желании исправить нельзя.
— Как скажешь, — спокойно ответил я, — Это вопрос времени.
Рыхлый же посмотрел на тропки, ведущие вглубь деревни, затем на болото, и вдруг встрепенулся.
— Пойду посмотрю, — сказал он, вглядываясь в темную воду. — Может, парочка моих пиявок выжила.
— Выжила, — спокойно бросил Гнус.
Рыхлый замер.
— Откуда ты знаешь?
— Ну, ты в прошлый приход искал их, вот я после твоего ухода и занялся поисками таких пиявок. И через своих водных жучков-плавунцов нашел их. Сейчас они в небольшой заводи на дне, зацепились за корягу. Я их даже немного подкармливал.
Рыхлый выдохнул с облегчением.
— А сколько уцелело?
— Немного, — ответил Гнус и качнулся в кресле, — Трое.
— Три…всё равно хорошо, — довольно сказал Рыхлый, — У этих старых особей уже есть устойчивость к этой черной дряни…это отлично.
— А ты их сам не чувствуешь? — спросил я Рыхлого, — Это ведь твои…питомцы.
Рыхлый помрачнел.
— Связь порвалась тогда, когда пришлось бежать. И чем дольше они были без меня, тем сложнее их снова «почувствовать». Нужно заново устанавливать контакт.
Я подумал, что с любым из своих симбионтов связь потерять не смогу, чтобы ни случилось, только если сам силой разорву. Но вряд ли Рыхлый сознательно разрывал связь с пиявками. Значит связи у него были не настолько крепкие как мои, симбиотические. С другой стороны, если подумать, то невозможно установить тысячи и тысячи связей с насекомыми и не сойти с ума. Гнилодарцы, управляющие огромным количеством насекомых, явно используют другой метод. Какое-то «роевое» управление. Надо об этом спросить, как будем уходить из деревни. Это любопытный момент.
Самое главное, конечно же, это три старых особи. Значит лечение Грэма еще больше ускорится. Тем более, эти уже закаленные, устойчивые к черной живе, а значит и черной хвори смогут больше поглотить за один раз.
Рыхлый осторожно пошел вперед, оставив нас втроем. Какое-то время мы наблюдали за ним, исчезающим в Гниющем Коридоре. Интересно, без гнилодарцев он стал опаснее? Или наоборот вся эта мошкара в нем разлетелась? Стоп! Куда разлетелась, если тут сидит Гнус.
Рядом изредка выныривали дети-мутанты, хватая воздух и снова исчезая в болотной воде. Причем плавали они там так, что на поверхности не было ни следа — ни единой волны или всплеска, который бы выдал постороннему, что там есть кто-то кроме рыбок и жаб. В первые свои посещения деревни я таких детей не видел. Это, правда, и немудрено — таких заметить сложно.
— Как твое развитие, Элиас? — вдруг спросил Гнус, уставившись слепыми глазами на меня.
Он вытянул руку и по его пальцу полз какой-то жук, с перламутровым отливом крыльев.
— Потихоньку развиваюсь, — ответил я уклончиво, — Это долгий путь.
— Потихоньку, значит… — вздохнул гнилодарец. — А я думаю, что совсем не потихоньку.
Грэм сразу напрягся.
— Ты ведь знаешь, что твоя кровь особенная? — спросил Гнус.
— Особенная? — сделал недоумевающий вид я, а Грэм как-то предупреждающе зыркнул на меня.
— Да. Раз уж тут нет Рыхлого, то мы можем поговорить. Я не знаю, что знает он о тебе, но я как-то взял твою кровь.
— Взял кровь моего внука? — угрожающе переспросил старик.
— Успокойся Грэм, — поднял Гнус вверх руку, — Я не к тому веду. Я хотел изучить ее потому, что почувствовал в тебе что-то…другое. И твоя кровь защитила себя сама. Буквально. Насекомое, в котором была твоя кровь, проросло как какой-нибудь хищный мутант и сожрало «носителя».
Мы с Грэмом переглянулись. Во-первых, я о таком не знал, а во-вторых сам разговор был…неприятен. Обсуждать свой Дар или свою кровь я не хотелось от слова совсем. И так о моих способностях уже знает Морна, Рыхлый и Клык. А тут еще Гнус что-то понял. Этого только не хватало.
— К чему ты ведешь? — прищурился я.
— Да, Гнус, — сжался как пружина Грэм. — Такие разговоры просто так не заводят.
— А я и не просто так его начал, — ответил совершенно спокойно гнилодарец. — Я помочь хочу…предупредить…
— Предупредить? — удивился я.
— Да. Я чувствую твои эмоции Грэм, и уйми их. Никто вредить твоему внуку не собирается. Мы вообще все тут в одной лодке.
— Мы с Морной и Рыхлым, а ты сейчас не с ними…так что все-таки мы не в одной лодке.
— Я остался ради…тьфу…ладно. Мы сейчас не об этом говорим, — отмахнулся Гнус, — Я лишь хочу сказать, что единственные, кто может навредить твоему внуку за природу его Дара это не я или другие гнилодарцы, а твои же сородичи из поселка и городов. Гильдии. Надзор. Не мы. Да ты и сам знаешь, кого надо опасаться, и кто не приемлет тех, кто от них отличается. Радует, что ты не такой и твой взгляд на мир чуть шире, чем у них.
Грэм молчал.
— Так что да, Элиас. — вздохнул Гнус, — Я знаю, что ты не обычный травник. И твоя кровь сказала об этом лучше, чем что-либо другое.
— И? — посмотрел на него я.
— Видишь ли, Элиас… — Гнус наклонился вперед. — Вряд ли твой дед слишком часто сталкивался с Первородными Дарами, чтобы понимать их истинную опасность для носителя.
— С чем-чем? — удивился уже Грэм, переглянувшись со мной. — Впервые слышу такое название. Может ты его сам выдумал?
— Поверь, это название я лишь повторяю. Услышал я его когда-то от одного…кхм…сбежавшего Одаренного из столицы, и нашедшего временный приют у нас в деревне. Он был весьма сведущ в изучении Даров. У меня были к нему свои вопросы о своем Даре, и рассказал он мне тогда много любопытного, о чем я не знал. Я тогда был молод.
— Значит, Первородные Дары? — переспросил Грэм. — Допустим.
— Именно так. — кивнул Гнус. — Я объясню то, что он мне рассказал. По его мнению, называть Дар слабым или сильным, как мы привыкли, в корне неверно. Потому что любой Дар, кроме Первородного — это уже слабая, искаженная версия Дара, а потому понятие «сильный» к нему вообще неприменимо.
— Не совсем понимаю, к чему ты всё это ведешь. — заметил Грэм.
— Я знаю, что таких как Элиас называют Симбионтами. — продолжил Гнус.
Мы с Грэмом промолчали, но это было красноречивее любых слов.
— Но название это — просто название…слово. Оно не отражает сути. Суть в том, что ты намного ближе к самим растениям, к самой природе своего типа живы, чем кто-либо другой. Таков твой Дар. А теперь посмотри с этой точки зрения на обычных алхимиков и травников. Кто они по отношению к тебе? Они другие? Или же…
Я задумался.
— Они просто более слабая версия меня? — медленно проговорил я.
— Именно. — кивнул Гнус. — Не ты какой-то «другой» или «неправильный», нет. Вы по сути все одинаковые, просто они слабее и на самом деле ничем, кроме разбавленной силы Дара, от тебя не отличаются. Понимаешь, к чему я веду?
— Нет, — честно признался я.
— Я тоже не понимаю, — добавил Грэм.
— Всё дело в том, что в то время, пока мы не виделись, — продолжил Гнус, — Ты перескочил на следующую ступень Дара. Сколько у тебя это заняло? Месяц? И следующая ступень тоже пройдет быстро. А проблема в том, что чем выше ты будешь подниматься по ступеням своего Первородного Дара, тем опаснее будет для тебя. Тем больше шансов, что ты не останешься человеком вообще.
— Я это и так понимаю, — осторожно сказал я, понимая, о чем он говорит.
— Не уверен, что понимаешь. Ты же не видел, что такое потерявший контроль Первородный Дар.
— Я видел, — ответил Грэм. — Я ему…рассказывал.
— Ты видел? — уже искренне удивился Гнус.
— Да, Гнус, я однажды. по молодости…участвовал в уничтожении одного Симбионта. Поэтому даже лучше тебя знаю, что это такое, и чем это может закончиться, если такие…кхм… Одаренные теряют контроль. И Элиас знает ту историю. От человека там осталось мало — он буквально превратился в древо, которое управляло целым городом растений. И он высосал всех, чтобы стать еще сильнее. Не останови мы его — кто знает, чем бы это закончилось?
Повисло молчание.
— Что ж… Хорошо, что вы осознаете опасность, — встал со стула Гнус. — Но ты упомянул Симбионта так, будто опасными бывают только они. А это не так. Глупо выделять один Первородный Дар — опасен любой из них. Вот ты, Грэм, когда-нибудь видел Первородный Дар Огня? Или Первородного Охотника?
— Я не совсем понимаю, что ты вкладываешь в это слово, — проворчал старик. — С Симбионтами мне всё понятно, а вот с другими…
— Представь человека с Первородным Даром Огня, который дошел до предела его развития. Что с ним будет? — прервал Грэма гнилодарец.
— Невероятный контроль пламени? Сжигание целых лесов? — предположил я. — Ну и мощь стихии, конечно же, наверное будет запредельная.
— Всё это вместе, — взмахнул рукой Гнус, — Но вдобавок и внешние изменения. При такой мощи дара удерживать его в узде невозможно, он разрывает тело и стремится выйти за его пределы. Ты сказал, что Симбионт превратился в Древо…а огневик каким станет? Я тебе расскажу. Тело его будет не просто горячим, оно само становится источником Огненной Живы. Оно теряет плоть и кровь, понимаешь?
Мне почему-то вспоминалась огненная Проплешина с ее Источником живы. Что если это место упокоения такого вот… Одаренного?
— Это что-то вроде постоянно горящего человека? Живого воплощения стихии огня?
— Именно, — кивнул Гнус.
— Ты такое видел? — прищурился Грэм. — Говорить — это одно, а видеть…совершенно другое.
— А ты, Грэм, поищи в особых местах… — сказал Гнус, — в Глубинах…может даже в Кромке — там, где стихия плещет как ненормальная…поищи человеческие кости. Может и найдешь.
— Об этом бы тогда уже знали, и изымали из таких мест то, что осталось от таких…кхм…людей.
— А кто тебе сказал, что не изымали? — удивился Гнус. — Что, не было экспедиций от гильдий в Глубины? Что, не копались они в особых местах Кромки?
— Они искали Источники Стихийной Живы. — уверенно ответил Грэм. — А вот ты не ответил — видел ли ты сам, через своих насекомых, подобный Дар?
Я думал, что он ответит «нет», но он удивил и меня, и Грэма.
— Видел. Видел наименее опасный, из подобных Даров — Дар Первородного Охотника.
— Когда? — тихо спросил Грэм.
— Когда… — задумался Гнус, — Наверное, лет пятнадцать-двадцать назад. Мы еще подумали, что это какой-то монстр к нам пожаловал, а потом он заговорил.
— Монстр? Значит, он превратился в кого-то вроде Измененного? — уточнил я.
— Совсем нет, — отрицательно покачал головой Гнус. — Просто огромный человек, настолько огромный, что не мог прекратить расти. Но он еще сохранял рассудок. Настоящий великан…от него веяло такой жутью, что мне единственный раз в жизни стало страшно. Но он что-то пил, что удерживало его от срывов.
— А зачем он пришел к вам?
— Пришел к нам, потому что думал, что мы знаем как справляться с такими «последствиями». Что ни говори, в чем-то расколотые дары напоминают потерявших контроль первородных.
— Вы ему сумели помочь? — спросил я, хотя уже знал, какой ответ услышу.
— Нет, конечно. Он у нас пробыл несколько дней и…ушел.
— Куда? — прищурился Грэм. История этого охотника его явно заинтересовала.
— Куда? — удивился Гнус — А ты как ты думаешь, куда такие люди уходят? Им больше нет места в…обществе.
— В Глубины, значит, — сказал я.
— Именно, Элиас. Потому что никакого отличия от монстров у них в итоге нет. Обычно они полностью теряют контроль над человеческой частью разума.
— Я никогда о таком не слышал, — тихо, почти потрясенно проговорил Грэм. — Честно говоря, ты вот говоришь, а я…не до конца верю в это.
Гнус ничего не ответил Грэму, просто повернул лицо ко мне.
— Я тебя предупреждаю, Элиас, не просто так. Как возьмешь следующую ступень Дара — остановись. Три ступени…этого достаточно. Дальше не иди, в этом ошибка. То, что сказал тот Охотник, я не забуду. Он сказал: «До какого-то момента ты думаешь, что контролируешь всё. Что проблем нет, но еще одна взятая ступень — и вдруг ты осознаешь, что контроль исчез. Что тело тебя не слушается и берет над тобой верх, а ты ничего не можешь с этим сделать». У таких как ты развитие идет очень быстро, и в этом-то и кроется главная ловушка — ты пересечешь грань, где перестанешь быть человеком.
Я замер. Да, я действительно чувствовал, что всё под контролем. Помнится, вначале при слияниях с растениями у меня были предупреждения системы, но затем я нашел метод создавать «заслонку» в мозгу — отделять свое сознание от растений. А затем научился и вовсе контролировать процесс слияния. Но возможно Гнус был в чем-то прав. Например в том, что пока я на первых ступенях, этот процесс дается легче.
— У меня пока всё под контролем, — твердо сказал я.
— Твоя сила еще слишком «слаба», чтобы возникли настоящие проблемы с контролем, — печально улыбнулся Гнус. — Чем больше будет сила, тем больше возникнет проблем. И неважно, какой тип Дара: чем дальше люди с Первородными Дарами заходят в развитии, тем больше они отдаляются от людей и приближаются к истокам своих Даров. А это заканчивается всегда плохо.
— Спасибо за предупреждение, — искренне сказал я.
— Мы тебя услышали, — добавил Грэм, тяжело опершись на секиру.
— Я просто не хочу, чтобы твой внук… стал как… — Гнус замялся.
— Как дерево, — хмыкнул Грэм. На самом деле, скорее всего озвучивая свой самый большой страх.
— Именно. Некоторые границы силы не стоят того, чтобы потерять человечность. И Могильщик, впустив в себя Сердце Роя, об этом забыл.
Повисло молчание, только мошкара гудела. А через минуту из гниющего коридора вышел Рыхлый, держа в руках какой-то старый кувшин. Видимо, взял из брошенных вещей ушедших гнилодарцев. Внутри же, очевидно, были пиявки, судя по плеску воды.
— Ты говорил с остальными, — вдруг сказал Гнус. — С детьми и взрослыми.
— Это запрещено? — удивился Рыхлый, останавливаясь возле нас.
— Нет, кто я такой, чтобы запрещать вам разговаривать? — пожал плечами Гнус. — Просто получается, что пиявки были просто поводом?
— Нет, пиявки мне действительно нужны, — улыбнулся Рыхлый, а потом уже серьезнее добавил, — Я хотел посмотреть в каком они состоянии и чем мы им можем помочь.
— Эликсиров и мази хватит? — уточнил я.
— Хватит, — кивнул Рыхлый. — Должно хватить и того, что ты принес нам.
Раз Рыхлый не говорит, что там больному нужна срочная помощь и подпитка живой, значит ситуация не так плоха и Гнус действительно основную дрянь вытащил из больного.
— Хорошо, — кивнул я.
Я понимал, что Рыхлый хочет перетащить на нашу сторону остальных и сейчас лечение было самое ценное, что мы могли бы им дать. И я понимал, что лишними эти гнилодарцы не будут.
Грэм же был под впечатлением от рассказа Гнуса, и всё время думал, втыкая секиру во влажную землю.
Мы умолкли, в этот раз дети всплыли на поверхность воды, и направились в сторону коридора к которому подходил край болота.
— Что ты с ними собираешься делать? — вдруг спросил Рыхлый. — Нельзя же их оставлять тут вечно.
— Почему нельзя? — удивился Гнус.
— Тут опасно, и ты сам это прекрасно знаешь! — стиснул зубы Рыхлый. —
— Пока я тут — тут безопасно, — упрямо ответил Гнус.
— Ты знаешь, что это не так, — жестко парировал Рыхлый. — И я сейчас даже не о Могильщике говорю. Ты сейчас собираешь тут детей и выживших взрослых, но что дальше? Представь, что сюда просто вернутся Целитель и Хельм. И не одни, а с другими — Измененными, Гиблыми…
— Я буду готов, — перебил его Гнус, стиснув подлокотники кресла.
— Я не договорил, — голос Рыхлого лязгнул металлом. — Ты будешь один. Один! И он тебя одолеет. А детей и остальных заберет и превратит в таких же кукол. Ты этого хочешь? Ты сам знаешь, что мы с тобой слабы в прямом ближнем бою. Ты хочешь быть защитником? Так и подумай об этих детях, а не о своей гордости! Ты проиграешь и что тогда? Получится что ты собрал тут всех выживших, просто чтобы отдать их Целителю? Он тебе только спасибо скажет. Это место небезопасно!
Гнус молчал, а я понимал, что Рыхлый, конечно, прав. С большой долей вероятности это место Целитель будет проверять. Странно, что до сих пор этого не сделал.
— То, что я говорю — правда, — уже мягче добавил Рыхлый. — Я не меньше тебя хочу, чтобы эти дети были в безопасности. У меня тоже сын.
— Если бы я послушал тебя тогда, — тихо, но зло ответил Гнус, — и ушел… эти дети были бы тут одни. И, возможно, не выжили бы. Поверь мне, сюда уже пытался пробраться с десяток крупных тварей из Глубин. Их остановил я.
— Допустим ты прав, — кивнул Рыхлый, признавая его заслуги. — И если бы не ты, эти дети не были бы спасены. Ты сделал свое дело. Но теперь можно их переместить в по-настоящему безопасное место.
— В дом Морны? — саркастично ухмыльнулся Гнус. — И как им, с их Даром, с их мутациями, там жить? Им нужна вода. Много воды. Без нее они высохнут и заболеют.
Рыхлый задумался, покусывая губу.
— И мне тоже нужны болота, — веско добавил Гнус. — Моим роям нужна влага и гниль.
— Я понимаю, — кивнул Рыхлый. — Тогда… мы можем пойти на компромисс.
— Какой еще компромисс?
— Мы можем найти новое место — такое, которое станет нашим общим убежищем. Мы будем перемещать туда детей и сделаем его своей новой базой. Я согласен, что дом Морны не лучшее место. О нем тоже знают, а значит нужно найти новое, более защищенное убежище.
— Думаешь, так легко найти подобное место? — иронично спросил Гнус.
— Я найду. — уверенно заявил Рыхлый. — Доверь это мне. Я найду. Но я хочу знать, что ты пойдешь за мной, если место подойдет детям и…тебе. Ты нам нужен Гнус. Всем нам. Это правда.
Гнус долго молчал. Жужжание насекомых вокруг него то стихало, то усиливалось, выдавая его внутреннюю борьбу.
— Ты найди сначала, — наконец ответил он. — А там посмотрим.
Но все мы понимали, что это означает согласие.
Рыхлый подошел к краю полянки и сказал:
— Я сегодня вернусь. Скоро. Принесу эликсиры и мазь…ту, что осталась.
— Приноси. — ответил Гнус.
Я же смотрел на троицу детей, которые вернулись к болоту и теперь гонялись друг за другом, и думал…а можно ли обратить вот такие вот серьезные мутации вспять? Или уже все…поздно?
— Пошли. — выдернул меня из задумчивости Грэм.
Мы попрощались с Гнусом и вместе с Рыхлым двинулись по кочкам прочь от деревни.
Подумать было о чем.
— Значит…– спросил я у Рыхлого, — Будешь искать другое место?
— Буду. — ответил он, — Гнус считай согласился, а он будет нам хорошим усилением. Да и мне спокойнее, когда рядом с Лориком такой, как он. И…большинство наших его уважает и даже боится. Арна бы рядом с ним и пикнуть не смела.
Я кивнул.
— Есть уже место на примете? — спросил Грэм.
— Есть несколько, но их нужно проверить — ответил Рыхлый, — Да и там, скорее всего, понадобится помощь Мокреца. Пора и ему поработать. А потом…потом придется хорошенько поработать топором.
— Дом строить? — прищурился Грэм.
— Ага. — кивнул гнилодарец.
— Я помогу. Я это люблю, — неожиданно довольно улыбнулся Грэм.
На этом наш разговор закончился.
Уже на границе болот мы с Рыхлым разделились: он пошел в сторону дома Морны, а мы к краю Кромки.
Какое-то время мы шли молча. Только Седой изредка попискивал, ловя на ходу какое-то насекомое. Он однозначно стал проворнее и ловчее после излечения костей.
Совсем близко скользила по земле Виа. Наконец-то можно было держать ее рядом.
— Интересные вещи говорит этот… Гнус, — нарушил тишину Грэм, — Я действительно не знал о таких вещах.
— Ты ему веришь? — уточнил я, перешагивая через узловатый корень. — Ну, про эти Первородные Дары.
— Верю ли я ему? — переспросил Грэм. — Не знаю. Но звучит логично. Но, честно говоря, мне бы очень хотелось посмотреть на того «Охотника»… кем он стал. Что это за существо?..
— Он мог всё это выдумать? — спросил я, хотя сам в это не верил. Слишком складно всё звучало.
— А зачем? — Грэм остановился и посмотрел на меня. — Он вообще всё это рассказал лишь для того, чтобы мы воспринимали его слова серьезно. Похоже, он о тебе действительно беспокоится. И это меня немного…удивляет.
Или же Гнус считает, — вдруг мелькнула мысль, — Что когда я «войду в силу», то смогу помочь гнилодарцам в защите. Он не дурак, должен понимать, что со своими растениями я уже на третьей ступени смогу много чего. А значит буду полезен не только как алхимик, а и как боевая единица. Как минимум, вырастить непроходимые заросли из хищных и ядовитых растений в теории я уже могу. Если сильно постараюсь. Возможно, пора создать парочку таких мест…для себя.
А по поводу Дара… если Гнус прав, то всё выглядит так, будто изначально, в древние времена, Дары были чистыми, Первородными и невероятно сильными. А со временем, из-за смешения крови или деградации, они стали слабее, превратившись в обычных огневиков и травников.
Или же дело в другом… Возможно когда-то давно кто-то привил людям эти Дары насильно? Взял суть Древа, суть Огня, суть Зверя — и вживил в человеческий духовный корень? Может ведь быть такое? Может отсюда и все эти потери контроля и трещины. Потому что людям изначально это было несвойственно. Может это вообще не наша природа и потому тело противится этому.
Меняло ли это что-либо для меня? Нет. Я знал свой путь, и что мне нужна сила. Но это немного расширяло мое понимание этого мира. Всего лишь чуть-чуть, но расширяло.
Друзья. Завтра думаю глава выйдет примерно в это же время (днем). Не ночью.
Это чтобы знали и…не ждали.
А вообще спасибо еще раз все за лайки и комментарии, многие прям вдохновляют на работу.

----------

Глава 10

Глава 10
Мы шли обратно, и я раз за разом прокручивал в голове разговор с Гнусом: друиды, Первородные Дары, Могильщик с его Сердцем Роя… Да уж, подумать было о чем.
Выходит…прибавился еще один человек к списку тех, кто знает о моем даре. Очередной гнилодарец, от которого не удалось ничего скрыть.
Я бросил взгляд в сторону, где находился Хрустальный Лог, а затем в ту сторону, где протекала речка-вонючка. Оба места мне нужно было посетить в ближайшее время. Но увы, хоть мне и хотелось пойти туда сегодня, я понимал, что мы не успеем: путь к одному месту, потом ко второму, а затем возвращение домой займет слишком много времени. Так что увы, речка-вонючка с ее кристалликами, которые так нравятся Седому, подождет.
Поэтому я собирал и выкапывал то, что мне подходит из того, что можно было найти по пути домой. Глаза выискивали шляпки нужных мне разновидностей грибов, большей частью ядовитых, — всё для создания усиленной выжимки. Агрессивному спорнику нужно было только дать топливо для роста, а дальше он уже сам превратится в свою более эффективную версию.
Еще я искал все те растения, которые могут помочь Седому в дальнейшем усилении своего тела, всё едкое и… кислотное. Как он любит. Что-то у меня уже росло в саду, но этого было мало — нужно было больше подобных растений.
Грэм молчал, просто внимательно следил за лесом вокруг.
Я же совмещал сбор еще и с попыткой развить навык ощущения живы чуть больше. Поэтому пока руки были заняты привычной механической работой по осторожному выкапыванию растений, я тренировал свое восприятие. Я попытался прислушаться к типу живы в этих мелких растениях, не устанавливая с ними полноценную связь через Дар. Это бы сбило всю суть тренировки. Я сосредотачивался, прикрывал ненадолго глаза, отсекал от себя шум леса и…ничего. Количество живы в обычных кустиках и грибах было слишком незначительным, чтобы мой навык мог уловить ее «цвет» или «запах» на расстоянии. Нужна была практика на чем-то более мощном. Я, кстати, думал, что например от едких одуванчиков уж точно буду ощущать что-то «едкое». Но нет, ничего. Похоже, не было типа живы, которая улавливалась бы проще. Всё дело было исключительно в количестве и интенсивности свечения, остальное было вторично.
После получаса таких безуспешных попыток я переключился на то, что хотя бы получалось — на тренировку скрытия ауры.
Я шел и, во-первых, перекатывал свою живу по каналам-росткам из одного места в другое, а уже потом пытался удержать ее не выпуская ни капли наружу. Как и в первые попытки, это давалось тяжело, потому что это требовало какого-то невероятного контроля. Притом, что я удерживал внутри незначительное количества живы, остальная продолжала «фонить». Но я думаю со временем к такому «напряжению» можно привыкнуть, и оно станет чем-то естественным. Главное — тренироваться.
Но процесс сдвинулся с мертвой точки, и за час пути мне удалось поднять скрытие ауры.
[Навык: Скрытие ауры +3%]
Седой, сидевший до этого у меня на плече тише воды ниже травы, чем дальше мы отходили от гнилых болот, тем становился активнее. Теперь он не просто ловко прыгал по веткам, сопровождая нас, но и вовсю охотился на крупных лесных насекомых, а пару раз даже с азартным писком погнал по стволу какую-то небольшую лесную белку. Причем я не мог не заметить, что теперь в его движениях появилась какая-то плавность и уверенность, которых не было после того, как его кости срослись после травм. Клык действительно сотворил чудо с его переломанными костями, и вернул их в первоначальный вид.
Я поглядывал на руку, которой Грэм держал секиру. Левую. Да, он старался правой ее не держать, хотя пару раз раз перехватывал по привычке, но сразу возвращал обратно. Клык ведь предупредил, что должно пройти пару дней, прежде чем всё придет в норму. Интересно, каким Грэм станет, когда Клык вернет ему, — как Седому, — все его кости в норму?
Я взглянул на Грэма, который бесшумно шел впереди. Жаль, что так «обновить» тело, как с костями — не выйдет. Да, Одаренные, очевидно, визуально старели медленнее остальных, но всё же разница была не настолько велика. Думаю, дело в том, что жива, кроме своих положительных качеств, давала еще и постоянную нагрузку на тело, выжимая его до пределов, и это не могло не сказываться на нем. Это если говорить об Охотниках, остальных Одаренных я встречал не слишком часто, чтобы делать какие-то выводы. Гнилодарцы сплошь и поголовно больны, с проблемами духовного корня и живут в столь суровых условиях жизни, что часто выглядят хуже обычных людей. А мутации и вовсе смазывают впечатление. Но все-таки алхимия способна творить чудеса, как ни крути.
Я вздохнул.
Мысли вернулись к алхимии и к тому, что мне предстоит. Я мысленно провел ревизию своих запасов и покачал головой. Кровь саламандр почти закончилась. И, несмотря на то, что я использовал порошок из панцирей хватал в качестве консерванта, она всё равно неизбежно портилась и теряла свои свойства. Мне срочно нужны были новые саламандры, вернее, их кровь для моих варок. Вот только Огненная Проплешина закрыта. Прорыв камнеголовых перекрыл туда доступ, и соваться туда сейчас — чистое самоубийство. Это значит одно: придется временно понизить качество эликсиров. Неприятно, но пока другого выхода нет.
Конечно, возможно в поселке и продают кровь саламандр, — это я узнаю, — но в том то и дело, что это не был настолько ценный ингредиент, чтобы его продавали. И кто знает, используют ли его другие алхимики или травники так часто, как я? Это мне он идеально подошел и дополнил мою версию Эликсира Восстановления.
Ладно, будем работать с тем, что есть. Надеюсь, самых тяжелых больных я уже вытащил из того света, а значит долечиться они могут и эликсирами худшего качества. Проблема возникнет, если появятся новые тяжелобольные. Правда, хоть и неприятно это осознавать, но скорее всего все, кто был в тяжелом состоянии от черного тумана, к этому моменту погибли. Остались только те, кому кто-то успел помочь, как Гнус, или те, чей организм сам справился с этой заразой.
— Дед, — нарушил я тишину, поравнявшись с ним.
Корзина уже изрядно потяжелела из-за новых выкопанных растений и собранных грибов.
— Чего?
— У тебя есть идеи, где именно Рыхлый может найти место для будущего дома? Просто мы вроде с тобой немало мест в Кромке обходили, и я не припомню прям подходящего.
— Так это мы даже треть не обошли, — фыркнул Грэм, — А что до места…есть парочка, которые я бы выбрал. Но если Рыхлый поумнее, он выберет место, о котором не знают старые охотники вроде меня.
— А такие места вообще есть? — уточнил я.
— Элиас, такие места всегда есть. Лишь очень немногие исходили эту часть Кромки вдоль и поперек. И то, это возле поселка. А вот там дальше, влево от поселка, вообще много мест, куда и смысла-то ходить не было. Так что, думаю, где-то там Рыхлый и найдет… дом.
— Подальше от поселка… — задумался я, — Это опасно.
— Да, так и есть. — кивнул Грэм. — Но что поделать, находиться вблизи поселка для них тоже не вариант. Нужно показать другим гнилодарцам, что охотники не будут проблемой.
— Понятно… — протянул я. — Любопытно было бы посмотреть на такое место.
— Мне тоже, — ответил Грэм, — В этот раз он должен найти что-то защищенное со всех сторон, и возле воды.
Действительно, я как-то позабыл о том, что часть гнилодарцев считают виноватыми в случившемся охотников. Да и Хельм, если вспомнить рассказ Морны, наговорил о них много чего перед тем, как на деревню опустился черный туман. Одно неприятно — чем дальше это место будет, тем дольше мне придется добираться туда, а значит и тратить больше времени. Дом Морны пока в этом отношении был оптимальным местом: не слишком близко, и не слишком далеко.
Еще одна мысль не давала покоя. Связь. Слишком она у нас ненадежная. Нам с Рыхлым нужно договориться о системе знаков. Его корнечерви — идеальный способ передачи информации на расстоянии. Нужно привязать смыслы к их количеству или цвету. Например, выполз один обычный червь — просто встретиться, ничего срочного. Червь определенного оттенка — что-то случилось. Два сплетенных червя — критическая ситуация, не терпящая отлагательств.
Да, система знаков была жизненно необходима, и не только с ним, но и с Гнусом, и с Лирой, потому что Рыхлый не всегда сможет быть на связи, если уйдет обустраивать новую базу. Только с Лирой и Гнусом это должны быть какие-то жуки.
А еще…язык сигналов с Грэмом. Нам нужно тоже выработать знаки, которые бы он понимал от моих мутантов, потому что если вдруг что случится и мы разделимся, я всегда смогу посылать мутантов, которые передадут важное сообщение об опасности или наоборот успокоят, что всё в порядке. Хорошо, что до сих пор подобных ситуаций просто не было.
Прервав эти мысли, я остановился возле старых и крупных деревьев. Они подходили для того, чтобы позаимствовать у них живу и одновременно поднять навык Поглощения. Во всяком случае ощущались они довольно мощными.
Моя ментальная сила успела восстановиться, поэтому я обрушился на каждое из деревьев почти всей своей мощью. И в этот раз я ожидаемо сломил сопротивление.
Но каждое последующее дерево давалось мне всё тяжелее, поэтому уже после пятого пришлось остановиться.
[Навык: Поглощение живы +2%]
Из носа капнуло кровью — всего одна капля, но я понимал, что на сегодня хватит. Еще одно дерево я не осилю, зато потеряю уже не каплю крови, а намного больше.
Да и Грэм красноречивым взглядом намекал, что нам пора домой. Все-таки мы и так замедлились из-за того, что я выкапывал много растений.
Оставшийся путь мы прошли уже почти без остановок.
Уже на самом подходе к Янтарному, почти у выхода из Кромки, мы заметили патруль.
И в этот раз Грэм решил подойти к ним, а не как обычно обойти.
— Молодняк, — тихо фыркнул он.
И действительно: на небольшой полянке расположился отряд молодых охотников. Пятерка незнакомых мне парней.
— Чего поделываете? — невозмутимо поинтересовался Грэм, подходя поближе.
Нас заметили издали.
— Да охраняем. — ответил один из парней. Похоже, главный тут.
Старших не оставили.
— Кого? — приподнял бровь Грэм.
— Так поселок, — ответил другой парень, ростом чуть пониже главного, но шире в плечах.
— Нас поставили на случай, если одиночные твари из стаи прорвутся, — продолжил главный в группе, — Мало ли?
— Или если кто решит напасть на поселок, — прищурился Грэм.
— Или это, — не стал спорить парень.
— Ладно, вы и ночью будете дежурить тут? — уточнил Грэм, оглядывая их «лагерь».
— А ты зачем спрашиваешь, старик? — с подозрением спросил тот, что пониже.
— Чтобы знать, можно спать спокойно, или меня сожрут твари прямо в кровати, потому что ты уснул на посту, — фыркнул Грэм.
Остальные охотники громко рассмеялись.
— Можешь спать спокойно, старик, — ответил главный среди молодых, — Твои старые кости в безопасности. Как и твоего…внука.
Я хмыкнул.
— Ладно, удачи парни, берегите свои жизни. — бросил Грэм, и мы пошли дальше.
— Думаешь, кто-то прорвется? — тихо спросил я, когда мы отошли на достаточное расстояние.
— Как знать, — пожал плечами дед. — Если стая огромная, то неизбежно при охоте кто-то может отбиться и разбежаться кто куда. Вдобавок, похоже, Джарл не дурак и понимает, что деревню беззащитной оставлять нельзя, пока основные силы в лесу.
Когда мы вернулись домой, солнце уже заходило за горизонт, бросая последние лучи на поселок. И что-то я не видел, чтобы охотники возвращались обратно. Похоже охота затянется, и Джарл это знал.
Я взглянул на Кромку. Где-то там сидят гнилодарцы и Рыхлый ищет им новый дом, а Могильщик бродит с непонятными целями по Кромке с Роем внутри.
Покачав головой я снял с себя корзину. Потом, пока еще был свет пересадил под самый краешек забора всё, что накопал по пути домой. Грибы же занес в дом и положил в отдельную посудину, а после этого хорошенько отмылся от лесной и болотной грязи. Грэм, тем временем, наскоро приготовил еды, которую мы с ним умолотили за обе щеки. Сейчас хотелось есть так много, как никогда, ведь по сути мы весь день мотались туда-сюда без отдыха.
Тело гудело от усталости и ждало, когда я ему дам долгожданный отдых. Вот только у меня еще были кое-какие дела.
Сев на крыльце, я прикрыл глаза и продолжил заниматься тренировкой скрытия ауры, втягивая энергию в духовный корень. Где-то через полчаса система меня порадовало сообщениями:
[Навык: Скрытие ауры +2%]
[Навык: Контроль живы +1%]
Да, все-таки когда сидишь и никуда не спешишь, можно как следует сконцентрироваться на процессе и прогресс навыка явно идет быстрее.
Неожиданно на колени мне плюхнулся Седой. Он замурчал, перебирая перепончатыми крыльями. Я посмотрел на него и вдруг решил провести Анализ — просто проверить, как на нем сказалось лечение Клыка. И к обычному описанию мурлыка система выдала новую, неожиданную строку:
[Начаты изменения в организме.
Трансформация зверя: 2% (стимулирование содержащими кислоты веществами).]
Этого точно раньше не было.
Я задумался. Седой сок ел всегда, как и разную едкую дрянь, а вот чего он раньше не ел, так это тех кристалликов, которые я собрал в речке-вонючке. Или же дело в другом? Может Клык «починил» его кости, и теперь его тело могло бросить все силы на переход на новую ступень, так что всё едкое, что он поглощал, шло ему на пользу? Может и так. Тран в точности не говорил как происходит процесс эволюции зверя, а кроме того он, как я понял, у каждого свой, со своими особенностями.
Я почесал Седого за ухом.
— Что, Седой, теперь ты на пути к могуществу? — тихо спросил я.
Мурлык довольно пискнул и, оттолкнувшись от моих колен, спланировал со ступенек на землю, грациозно приземлившись на лапы.
Интересно, — подумал я, провожая его взглядом. — Станет ли Седой крупнее? Или изменится как-то иначе?
Я подозвал его, прикоснулся к жесткой шерсти, и целенаправленно передал ему плотную порцию живы. Седой впитал ее, как губка воду, довольно зажмурился, но визуально ничего не произошло. Я повторно применил Анализ, но никакого роста процентов не произошло. Что ж, это было бы слишком просто. Либо же, каждая подпитка живой должна сопровождаться обильной порцией необходимой Седому едкой живы.
Скоро узнаю — как наберется достаточно нужных ингредиентов, и я начну его «закармливать».
Оставив мурлыка в покое, я занялся живой корзиной. Вытащил ее на середину двора, заставил расплестись из формы корзины и вытянуться щупальцами по земле — пришло время закалки. Я достал кувшин с соком железного дуба, который Грэм по моей просьбе собрал еще до того, как мы отправились к гнилодарцам. Пока он был еще достаточно свеж, и его можно было использовать.
Процесс был медленным. Сейчас я использовал неразбавленный сок, и…растение справлялось. Всё же он был не такой агрессивный, как сок едкого дуба. Ну а трех процентов нереализованной эволюции хватило ровно на то, чтобы закалить семь небольших прутьев-щупалец. Я втирал раствор, контролируя боль симбионта через связь (вернее, разделяя ее), и заставляя его впитывать едкую дрянь и перестраиваться. Этот темп закалки меня полностью устраивал. Учитывая, что в живой корзине было больше сорока щупалец, процесс займет не так много времени, если делать это регулярно.
[Уровень взаимодействия +7%]
Закончив с корзиной, я отложил ее в сторону и покрыл ее щупальца гидролатом, который уже не раз и не два показывал свои отличные заживляющие свойства.
Еще один полезный симбионт в мою копилку мутантов.
После этого перешел к грибам. Смешал свежесобранные грибы с грибной выжимкой, и поставил на полку «вызревать». Я знал, что спорнику нужно время, но через четыре-пять дней, когда он поглотит ядовитые грибы, он станет намного эффективнее. После этого я сделал обычную выжимку и принес ее Грэму.
Виа уже была наготове и как только из Грэма вышла часть хвори, она ее поглотила.
Как и утром, таких сеансов с выжимкой мы провели три.
[Устойчивость к темной живе +1.5%]
Грэм откинулся, тяжело дыша, а Виа отползла в дом и просто лежала. После каждого такого «переваривания» она привыкала к изменениям, которые происходили в ней.
Я же сначала принес Грэму воды, а потом заварил чай — всё для того, чтобы перебить противный запах и вкус выжимки.
— Ух… — вздохнул Грэм сделав глоток, — Ты иди, а я тут…подежурю.
— В смысле? — не понял я.
— Дежурить буду. — ответил он серьезно.
— Всю ночь?
— Конечно, — хмуро ответил Грэм, вглядываясь в темноту за забором. — Ты думаешь, те сосунки, которых мы встретили, справятся, если сюда прорвутся несколько серьезных тварей? Нет конечно! Свою жизнь я доверяю только себе.
Я застыл, обдумывая его слова. Действительно, в каком-то смысле я доверял больше Грэму, пусть даже и больному, чем пятерке молодых охотников. Боевой опыт — он и есть боевой опыт.
Как там говорят? Остерегайся старика в профессии, где мужчины умирают молодыми. А Грэм был именно таким стариком.
— Да, Элиас… — кивнул Грэм, — Парочку тварей они точно упустят, поэтому спать я не буду. Да и, честно говоря, после сегодняшнего сеанса лечения пиявками мне стало ощутимо легче. И спать совсем не хочется.
Я кивнул.
— Ладно.
— Все-таки мы слишком близко к Кромке, а стен у нас нет — этот хлипкий забор ни одну тварь не остановит, — добавил Грэм, поглаживая лезвие секиры. — Поэтому, если тварь побежит на нас… нужно быть готовыми встретить ее.
— Ну…есть волк Трана. — заметил я.
— Ага… — хмыкнул Грэм, — Жуков да крыс он неплохо ловит, а справится ли с чем-то покрупнее?
— Думаю, всё же справится, — заметил я.
— Разве что с мурлыком, — ответил старик.
Я ничего на это не ответил и пошел в дом, так как был слишком вымотан за этот долгий день.
Наступила ночь.
Перед тем, как провалиться в сон, я почти час лежал с закрытыми глазами, тренируя «Скрытие ауры». Это было сродни попыткам удержать воду в решете, но у меня получалось всё лучше и лучше. Хотя самых огромных усилий стоило просто не уснуть.
[Навык: Скрытие ауры +3%]
Я гонял живу по своим росткам-каналам, то ускоряя ее ток, то замедляя, и это тоже приносило свои плоды.
[Навык: Контроль живы +1%]
И напоследок перед самым сном решил провести эксперимент. Я попытался «увидеть» через Виа себя, вернее, свою ауру со стороны.
И да — даже с попытками удержать живу в себе я выглядел как пульсирующий, яркий «зелёный костёр», от которого во все стороны расходились волны тепла и энергии. Зрелище завораживающее и даже в чем-то красивое, но с точки зрения маскировки — просто катастрофа. Мне еще работать и работать до нормального скрытия.
Следующий день начался для меня с ощущения полного обновления. Сон и циркуляция живы по росткам-каналам сделали свое дело. Как будто именно из-за них, из-за ростков, восстановление тела ускорилось. А почему «как будто»? Думаю, так и было. Теперь живе легче разноситься по телу, а дальше, наверное, с ростом ступени восстановление станет еще эффективнее.
После короткой разминки я вышел во двор. Ополоснулся холодной водой и взглянул на свой сад. Листья серебряной мяты уже распустились, и не скажешь, что недавно я не оставил ни одного, всё посрезал.
— Встал? — раздался уставший голос Грэма.
Я взглянул на старика, сидящего на ступеньках. Рядом лежала секира.
Однако мое внимание привлекло другое: калитка была открыта настежь и за ней огромный волк Трана с хрустом грыз тушку какого-то зверя. И не сказать, что маленького — наверное размером с…небольшого дворового пса.
— На нас напали ночью? — спросил я, подходя к забору и присматриваясь к твари, которую ел волк.
— Да нет, так, мелочь. — отмахнулся Грэм, — Парочка шкурогрызов подбежала слишком близко. Противные твари, зубастые, но ничего смертельно опасного. Думаю, твоя лиана с ними бы и сама справилась.
— А волку можно их есть? — с сомнением спросил я.
— Конечно, — кивнул Грэм. — Я б не давал зверю то, что нельзя. У них мясо жесткое, но не ядовитое.
— Я даже не слышал ничего сквозь сон, — признался я.
— Да я с ними за два удара покончил, даже пискнуть не успели — заметил Грэм и добавил. — Видишь ли, дело даже не в самих камнеголовых. Просто тут какое дело…раз такая огромная стая зашла в Кромку, то она неизбежно спугнула более мелких и слабых тварей со своих территорий, и те побегут сюда, к человеческому жилью, ища спасения или легкой добычи.
— Ясно, — протянул я.
— Что тебе ясно? — фыркнул Грэм, — Давай, утренняя тренировка не ждет. Начинай.
В этот раз я решил сместить фокус с просто физических тренировок, и уделить хотя бы немного времени навыкам. Начал с наиболее развитого навыка — с Укоренения. Грэм одобрительно хмыкнул увидев, чем я решил заняться, и сразу начал давать советы и поправлять меня.
[Навык: Укоренение +1.5%]
Эти полтора процента дались мне после двадцати минут «перешагиваний» и мучений. Но это был еще шаг вперед. После этого Грэм как следует меня погонял, заставив взять булыжник и выполнять обычную программу тренировок, после которой я просто свалился на пол. Похоже, есть сегодня я буду за троих.
После этого я наглотался воды и решил, пока еще раннее утро, можно поэкспериментировать.
У меня в доме, в ящичке, были совсем мелкие, недавно мутировавшие душильники. И меня интересовал один теоретический вопрос: могут ли они меняться и приобретать свойства без прямого вливания моей живы и использования процентов эволюции? Просто за счет среды?
До сих пор, подобных опытов я не проводил. А сейчас у меня в распоряжении буквально зародыши самых живучих сорняков.
Для начала я установил с ними связь, чтобы наблюдать за ходом изменений, если они, конечно, будут. Едва я потянулся к ним Даром и протянул ниточку связи, как нагрузка на мозг мгновенно скакнула и из носа потекла тонкая струйка крови, а в голове зашумело. Но я уже знал, что это нормально, если пытаешься расширить текущий лимит связей.
Несколько минут я просто привыкал к этому неприятному ощущению, а потом продолжил опыты.
Я взял немного сока железного дуба и пропитал им землю. Разбавить водой не вышло, я попробовал. Как и в случае с едким соком, он слишком быстро терял свои свойства и просто портился. Удовлетворившись получившейся землей, я пересадил туда один из мелких ростков душильника.
Я наблюдал. Сначала я испугался, что агрессивная среда просто сожжет еще слабые корешки душильника, и его росток не переварит такое. Но нет — он начал жадно впитывать из земли эту смесь. Конечно, я его сразу подпитывал живой и гидролатом, чтобы он мог пережить это мощное воздействие, и через минут пятнадцать подобных манипуляций я был вознагражден.
Система мигнула сообщением:
[Изменение ростка душильника.
Обретение свойства: Крепость (Железный дуб) 2%.]
Вот как!
Я удивленно выдохнул. Работает, значит?
Вот только у меня были некоторые сомнения, что такой же способ сработает на взрослых или просто крупных растениях.
Собственно, это же я и проверил на своем уже крупном душильнике.
Точно так же пропитал землю соком железного дуба и заставил его через корни впитывать оттуда всё полезное.
И…ничего. Никакого сообщения об обретении новых свойств. Да, у него уже была частичная закалка щупалец, но в этом ли дело? Или в том, что только мелкие растения податливы и готовы к изменениям?
В любом случае, ничего мне не мешает сначала дать новое свойство ростку, а затем уже его более агрессивно закалять. Он станет еще прочнее и крепче.
Оставив на время оба душильника в покое, я отправился к забору и подошел к ловцу. Это растение уже обвивало большую часть забора и постепенно поглощало сотни и сотни прилипших к нему насекомых.
Вот, что мне нужно, — мелькнула мысль.
Я отрезал крупный росток ловца, погрузил его в раствор гидролата и использовал переизбыток живы для того, чтобы запустить процессы мутации. Меня интересовало, в какую именно агрессивную форму смутирует Ловец. Возможно потом его, — мутировавшего, — удастся скрестить с такой же мутировавшей изгородью. В прошлый раз, когда я попытался привить ловца изгороди, она его…уничтожила. Высосала. Но если он будет мутировавшим, может тогда у него станет больше шансов?
Мне нужна была такая изгородь, которая будет не только прочной и колючей, но и липкой, и способной ловить насекомых. Да, насекомые гнилодарцев — это проблема. И мне действительно нужно что-то эффективное против них, этакий супермутант, который будет их жрать за милую душу. Я оставил росток ловца и вышел из дома. Нашел взглядом место, где высаживал едкие растения и направился к нему.
— Кажется, к тебе снова гости, Элиас. — заставил меня замереть голос Грэма.
Я посмотрел в сторону поселка и вздохнул.
К нам шла Эйна. В этот раз она выглядела иначе: на ней было платье попроще — обычное хлопковое, почти серое, но с изящной зеленой вышивкой по подолу и рукавам. Может, ей кто-то намекнул, что не стоит так нарядно одеваться, а нужно быть…поскромнее?
Она подошла к забору и я вышел за него — не хотел давать лишний повод зайти внутрь.
— Привет, — кивнула она улыбнувшись мне и зыркнув в сторону Грэма.
— Привет, — ответил я, внимательно изучая ее лицо. Пытаясь понять, зачем она пожаловала.
— Неплохой день, — сказала она, оглядываясь на темнеющую полосу Кромки леса.
— Как сказать, — пожал я плечами. — Говорят, прорыв вчера был.
— Да? — она приподняла брови. — Точно. Ну… думаю, наши охотники достаточно сильны, чтобы справиться с подобной угрозой. Я в них не сомневаюсь.
Затем она перевела взгляд на волка Трана, который с хрустом доедал кости шкурогрызов.
— Вижу, к вам лесные твари пожаловали до самого порога.
— Вроде того, — уклончиво ответил я.
Грэм как будто специально молчал, делая вид, что наш разговор ему совсем не интересен. Хотя я был уверен, что он прислушивается к каждой фразе.
— Как мои зелья? — она как-то резко сменила тему, переходя к делу и глядя мне прямо в глаза. — Пригодились?
— Да, пригодились, — признал я. — Спасибо, они помогли мне… встать на ноги.
Не буду же я говорить, что они помогли не мне, а одному гнилодарцу в тяжелом состоянии?
— Отлично, — ее улыбка стала шире, а потом она чуть тише спросила, — А то зелье… для духовного корня… тоже пригодилось?
Эйна слегка прищурилась, внимательно следя за выражением моего лица.
Да, для того она мне его и дала. Если использую — значит, проблемы с духовным корнем, а если не использую, то…
Вот только я использовал его для Лорика, а значит попроси она показать неиспользованную бутылочку, я бы предъявить ее не смог.
Раз уж она верит, что у меня проблемы с духовным корнем, то пожалуй, и не стоит ее разубеждать.
— Да, — ответил я, — Немного полегче стало.
— И хорошо, — кивнула Эйна. — Я рада, что мои… подарки помогли.
Пока мы разговаривали, я стоял достаточно близко к ней и решил незаметно использовать свое «Ощущение живы». Все-таки в прошлый раз я владел навыком похуже. Возможно сейчас удастся почувствовать больше?
Я сфокусировался и чуть прикрыл глаза. И вновь ощутил ее ауру как ровный, мощный зеленый пожар сильного травника. Но сейчас, вблизи, я уловил нюанс: ее аура по «цвету» и плотности всё же отличалась от моей. Моя была более… дикой, что ли. Да и оттенок мой был ближе к изумрудному, а тут он был посветлее.
А затем я заметил странную вещь: в одном месте ее аура словно меняла цвет, в районе правой руки. Причем я не мог понять в чем именно дело.
Через пару мгновений я понял. Аура в том месте ощущалась как-то неестественно. Будто кусок чужой живы.
Это как-то странно, — мелькнула мысль — Артефакт, что-ли, какой-то? Но вроде бы на ней нет ни одного браслета.
— Я вообще зачем зашла, — голос Эйны вырвал меня из раздумий. — Я вижу тебе уже лучше, выглядишь уже не так плохо, как сразу после болезни. Хорошо восстанавливаешься.
— Пытаюсь, — улыбнулся я и умолк, ожидая чего же она от меня хочет.
— Зайди к Хабену, — внезапно сказала она, понизив голос. — Если можешь, то не оттягивай. Сегодня… или завтра было бы вообще отлично.
Я внутренне напрягся.
— К Хабену? — переспросил я, а потом сказал, — Хорошо, зайду.
— Да? — слегка удивилась она. Видимо не ожидая такого быстрого согласия.
— Да. Я же обещал, — ответил я.
— Ой, спасибо. — довольно улыбнулась она, — Это так хорошо! Думаю, вы… хорошо поговорите. Обо всем…ну, ты помнишь.
— Помню. — кивнул я.
Дело было в том, что я и сам не против был поговорить с Хабеном и заодно проанализировать зелья и отвары в его лавке. Возможность предоставлялась отличная.
— Кстати, как Марта? — неожиданно спросил я.
Эйна замерла с застывшей улыбкой, отчего выглядела она как маска.
— Марта… я работаю над этим, — ответила она очень уклончиво, бросила взгляд на Грэма и сделала шаг назад.
— Ладно, Элиас, я пошла. Спасибо тебе…очень спешу.
Я кивнул.
— И это, если понадобится что еще для… кхм… выздоровления — не бойся обращаться. Я найду способ помочь.
— Конечно, — вежливо улыбнулся я. — Спасибо.
Эйна развернулась и легкой походкой направилась в сторону поселка. Я смотрел ей вслед, размышляя о странной аномалии в ее ауре.
— Эй, Элиас! — вдруг громко позвал Грэм, прерывая мои мысли. — Тут, кажется, твоя Рассветница собирается рожать. Ну в смысле…яйца откладывать.

----------

Глава 11

Глава 11
Я мигом позабыл и об Эйне, и о том, о чем мы говорили. Рассветница рожает? Разве не рано?
— Уже? — выдохнул я, и метнулся через двор к дому.
— Да тише ты! — прихватил меня спокойно встающий Грэм, — Никуда она не денется.
Мы вошли в дом и я сразу ощутил странный жар, наполнивший дом — будто ненадолго тут, в доме, повеяло жаром Проплешины.
Рассветница же нашлась в очаге, где ж еще? Самое жаркое место в доме. И сейчас она буквально зарылась в угли, и очень сильно…раздулась. Почти неестественно сильно. Ее обычно вытянутое тело теперь напоминало бугристый, пульсирующий жаром бочонок, обтянутый натянутой до предела чешуей. А между чешуйками пробивалось тревожное оранжевое свечение. Да, она каждый день чуть «прибавляла», но сегодня словно что-то случилось, и она перешла на какой-то этап.
— Она не лопнет? — вырвалось у меня. Я действительно испугался, что ее разорвет изнутри.
— Я откуда знаю, — хмыкнул Грэм, останавливаясь у меня за спиной. — Я тебе не приручитель, и у ящериц роды не доводилось принимать.
— А у кого доводилось? — автоматом спросил я.
— Да так… — отмахнулся Грэм.
Я же присел у очага, и смотрел на ящерицу, пытаясь понять, идет ли всё как надо или нет. Ящерица дышала тяжело и как-то с присвистом, а ее бока раздулись еще больше.
Честно говоря, я мог использовать Анализ, но чтобы мне это дало? Показало, что она вот-вот исторгнет из себя яйца?
Ладно, что я могу сделать, чтобы помочь ей? Добавить огня? Пожалуй, да — жар ей всегда помогал, и она его любит. Правда, она сама по себе кусочек жара, но лишним не будет.
Я схватил несколько сухих поленьев и аккуратно подкинул их в очаг, стараясь не тревожить Рассветницу. Она сидела прямо на жар-сердце — том самом, что мы добыли из пеплошкура. И, что удивительно, этот кусок плоти до сих пор не потерял большую часть своей силы. И думаю это не потому, что мы так «идеально» хранили. Видимо рассветница любила на нем засыпать, и тем самым поддерживала нужную температуру сердца. А ведь я так и не провел с ним тех экспериментов, что планировал. Те полторы недели без сознания неплохо так помешали многим мелким экспериментам, которые я задумывал. А потом уже было не до них — гнилодарцы отняли всё время.
И тут вдруг прямо на наших глазах рассветница, издав глухой, скрежещущий звук, впилась мелкими зубками в поверхность жар-сердца. В ту самую корочку. Она впервые начала грызть его, отчаянно пытаясь высосать из него огненную живу. Я думал, что этот жар, который стоит сейчас возле очага, возник от переизбытка энергии, но похоже всё не так. Чего-то ей не хватало.
Я инстинктивно потянул к ней руку, желая то ли успокоить, то ли проверить ее состояние. Сам не знал. Жест был привычным, инстинктивным.
— ШШШ-ШШИИИ! — Рассветница резко вскинула голову и издала пронзительный, угрожающий писк-шипение, обнажив зубы. Глаза ее полыхнули агрессивным огнем.
Я тут же отдернул руку.
— Понятно, — медленно кивнул я, — Боишься.
Оно и ожидаемо, сейчас она в состоянии стресса, думает о потомстве наверное. А меня воспринимает как угрозу.
Рядом, на краю стола, обеспокоенно пищал Седой, который последовал за нами. Мурлык переступал с лапки на лапку, топорща крылья и заглядывая в очаг, хотя ему явно тут было тяжеловато находиться. Все-таки он к такому жару не привычен, но, похоже, волнение за рассветницу перевешивало эти неудобства. Хотя…в Проплешине он недолго выдерживал и более высокую температуру. Так что может я его недооцениваю.
— Надо бы ей чем-то помочь… — сказал я вслух.
— И как? — спросил Грэм, — Я вот что-то не имею особых идей.
Я задумался.
— Нет, кое-что у нас есть.
Я встал и двинулся к полкам, где держал все остатки своих эссенций и отваров. Меня интересовала эссенция и гидролат, полученные из огненной крапивы. Из того, что у меня было — это наиболее подходило для того, чтобы скормить рассветнице.
Я вытащил две бутылочки: одну с гидролатом, другую с чистой эссенцией и налил немного в две разные глиняные мисочки. Кроме того, в отдельную миску я добавил масла из крови саламандры и еще отдельно налил янтарной росы. Благо, последней у меня было с избытком. Собирали мы ее все-таки каждый день, а живосборники хоть и уткнулись пока в потолок своей эволюции, но давали росу регулярно и много.
— Ну, ты ей устроил настоящий пир, выбирай не хочу. — хмыкнул Грэм.
— Откуда ж я знаю, что она захочет сейчас? — ответил я, подсовывая одну мисочку за другой к самой мордочке недовольно шипящей ящерицы.
Правда, когда запах ударил ей в ноздри, то шипение сразу оборвалось. Рассветница, забыв об угрозе, жадно припала к блюдечку с эссенцией огненной крапивы. Её раздвоенный язычок замелькал с невероятной скоростью. Она слизала всё до последней капли, и я заметил, как её дыхание стало чуть ровнее — ей определенно стало легче. Чуть менее активно она слизала гидролат, а затем и янтарные капли.
После этого она на пару минут замерла, а потом резко дернувшись снова начала зарываться в огонь, прямо в угли. Да уж, такой жар ей был нипочем.
А потом она…кхм…выгнула спину и в горячую золу выскользнули три продолговатых яйца. Угли вокруг них тут же вспыхнули ярче.
— Это всё? — удивленно приподнял я брови.
— Да нет, — покачал головой Грэм, — Смотри какое пузище, там еще много яиц. Это точно. Она еще не закончила.
Я замер. Да, похоже Грэм прав. Там еще яиц не меньше десятка.
Я присмотрелся к яйцам. Они были…необычными. Их поверхность почти что просвечивалась, и внутри нее пульсировало оранжево-золотистое свечение, похожее на жидкий огонь. Значит вот там лежат маленькие будущие ящерата? Во всяком случае думаю раз есть пульсация, то они живы.
А после этого рассветница вдруг как-то неловко завалилась на бок и начала коротко и быстро дышать. Ее тело всё еще было неестественно раздутым. Через минуту у меня создалось ощущение, что она не может исторгнуть из себя оставшиеся яйца. Она как-то бессильно скребла когтями золу.
— Кажется, не всё идет гладко, — заметил Грэм.
— Я вижу. — кивнул я.
— Ты заметил? — вдруг нарушил тишину Грэм, — Ее кристалл внутри… он стал вдвое меньше. Светится тусклее.
Я застыл. Вот на кристалл как-то совсем не обратил внимание. А стоило бы. Сквозь растянутую чешую на животе действительно проглядывал силуэт того самого огненного кристалла, который она когда-то проглотила. И Грэм был прав — он действительно стал вдвое меньше.
— Да, теперь вижу. Но еще вчера он был… обычным.
— Был. — подтвердил Грэм. — А сегодня уменьшился. И похоже будет дальше уменьшаться.
Ладно.
Я решил осторожно прикоснуться к яйцам и проверить их Анализом. Одно дело визуальный осмотр, который и так затрудняется углями и золой, а совсем другое — оценка системы.
Игнорируя слабое предупреждающее шипение рассветницы, я прикоснулся сначала к одному яйцу, а потом и к остальным.
После новой ступени Анализ почти не ощущался как усилие.
[Яйцо Рассветницы. Жизнеспособность: 94%. Потенциал: высокий. Свойства мутации: усиленная огненная жива, усиленная чешуя (в сравнении с обычными особями).]
[Яйцо Рассветницы. Жизнеспособность: 31%. Потенциал: средний. Обнаружена микротрещина в оболочке
*опасность для зародыша!!! *.]
[Яйцо Рассветницы. Жизнеспособность: 64%. Потенциал: огромный. Аномалия: двойной зародыш — редкая мутация, требует повышенного объема живы для выживания обоих.
Есть несколько врожденных мутаций???]
Я мысленно присвистнул. Третье яйцо, очевидно, ценнейший уникальный экземпляр! Двойной мутант. Честно говоря, я не думал, что они вообще будут как-то отличаться друг от друга. Причем мне не совсем понятна строка про потенциал, но похоже чем больше мутаций, тем выше система считает потенциал существа. Это любопытно.
Но меня смутило второе яйцо с жизнеспособностью в тридцать один процент. Это…критически мало. И причина была теперь понятна. Микротрещина. Я вглядывался во второе яйцо и задумался, а чем я могу тут помочь?
Выбор был только один — живица. Она одна была способна затыкать «дыры» и склеивала даже кристаллы. Благо для создания мази мы недавно собирали свежую живицу.
Я взял большой кусок живицы и, отодвинув в сторону уже подсохшие, затвердевшие края, добрался до все еще вязкой, но податливой живицы внутри. А дальше…дальше была деликатная задача по замазыванию трещины палочкой, на конце которой была живица. Ящерица шипела на каждое мое такое движение, но защищать яйца не могла. Так что одной палочкой я переворачивал яйцо, ища трещину, а второй — сразу замазывал ее, едва заметив.
И, естественно, живица тут же схватилась плотной корочкой.
— Неплохо придумал. — сказал Грэм, — Я этой трещинки и не заметил.
Я бы тоже не заметил, — подумал я, — Да система подсказала.
— Да, похоже, не со всеми яйцами всё в порядке. — ответил я, утирая пот, выступивший от жара, который источала рассветница и очаг, в котором мы поддерживали мощный огонь.
Но проблема с самой Рассветницей никуда не делась.
Теперь уже не обращая внимания на ее шипение я использовал Анализ уже на ей. Она чуть не умудрилась схватить меня за палец, но мне хватило всего лишь мгновения.
[Объект: Ящерица.
Вид: Рассветница
Состояние: Критическое
Описание: Деформация части яиц. Невозможность самостоятельно исторгнуть часть яиц.]
Да, то, что она не может сама их «высадить», я уже понял. Но что значит «деформация части яиц» и почему из-за этого она может погибнуть — мне было непонятно. Почему система распознает ее состояние как критическое? Неужели никак нельзя достать из нее яйца?
Ладно, попробую сделать то, что могу. Передать ей живу. Я никогда этого не делал, но…вдруг?
Я поставил палец на горячую чешую Рассветницы, и направил поток своей живы в её тело. И тут произошло странное: жива не впитывалась, она словно стекала с нее, как вода с промасленного листа.
Жива не подходит. С Седым это работало, а с ней почему-то нет. — лихорадочно соображал я. — Или всё дело в этом кристалле? Или в том, что у нее слишком ярко выраженный тип живы.
— Дед…что-то я не совсем понимаю, что со всем этим делать…
Я почесал голову.
Ладно, есть кое-кто, кто точно знает что делать.
— Надо позвать Кироса, — решительно сказал я, поднимаясь на ноги.
— Думаешь? — Грэм с сомнением почесал бороду. — Может надо просто подождать? Вдруг остальные яйца выйдут сами собой. Природа свое возьмет. Рано паникуешь.
Я же не мог сказать ему, что знаю, что состояние ящерицы критическое и она точно сама не справится.
— Может выйдет, — ответил я. — А может и нет. Я не хочу рисковать ее жизнью. Потом просто может быть поздно. Откуда мы можем знать?
— Ниоткуда, — признал Грэм.
Я направился к открытой двери.
— Куда? — уточнил Грэм.
— К Киросу, — невозмутимо ответил я.
— А живет-то он где, знаешь? — хмыкнул старик мне в спину.
Я застыл на пороге. А ведь действительно — я понятия не имел, где обитает этот старый приручитель ящериц. И память Элиаса тут тоже молчала — он этого не знал.
— То-то и оно, — фыркнул Грэм, подходя ближе. — Он не в поселке остановился, ему с его зверинцем там тесно. Пошли вместе. А то еще наболтает тебе чего, как в прошлый раз. За ним глаз да глаз нужен.
Я молча кивнул. А ведь я еще до повышения ступени Дара собирался поговорить с Киросом. Узнать через него об отце, матери Элиаса, обо всех любопытных личностях в поселке. Этот старик знал слишком много, и не только о Янтарном. Да и кроме как об этих людях, я хотел его расспросить о других землях, где он точно бывал. Но…опять же — не сложилось. Поднятие Дара и гнилодарцы отняли всё время.
Я вздохнул. Да уж, как можно что-то планировать, если целиком и полностью зависишь от внешних обстоятельств, на которые не реагировать нельзя?..
Собрались мы быстро. Грэм захватил свою секиру, а я заплечную корзину. Виа и душильника я заставил спрятаться в другой корзине. Душильников-мутантов, которые еще были, по-сути, ростками я спрятал в дальней комнате. А в остальном…ничего опасного у меня не было. После этого Грэм запер дом и мы двинулись к Киросу.
Седой, конечно же, был тут как тут. Уселся на моем плече и разглядывал всё вокруг.
Грэм повел меня за пределы поселка, на другую сторону Кромки, за реку. Мы шли быстрым шагом, почти в молчании. Минут через двадцать среди деревьев показался крепкий каменный дом, обнесенный такой же основательной каменной оградой. Похоже, не один Грэм любил быть поближе к Кромке. Вон Кирос вообще по-сути в ней выстроил дом, ничего не боясь. Ну и, конечно, я без Грэма не нашел бы этого дома.
Я остановился, разглядывая этот крепкий, широкий и приземистый дом, сложенный из крупных камней.
— Дед, а почему ты не решил наш дом сделать из камня? Почему из дерева? Так-то оно понадежнее было бы.
Старик покосился на меня, покачал головой, но ответил:
— Потому что камень не дышит, Элиас. А дерево… оно словно живое. Оно хранит тепло и помнит лес. Дышится в таком доме по-другому. В каменном доме чувствуешь себя будто скованным, как…как…в темнице. Нет, каменный дом — это не моё. Вот поэтому.
Я задумался над его словами. В этом была своя правда. Дерево, даже срубленное, сохраняет остатки живы, что-ли. Я представил себя в каменном доме, и внутренне признал, что наверное в деревянном оно действительно как-то получше будет.
— Ладно, пошли уже, чего встал? Твоя ящерица там рожает, или моя? — заметил Грэм, и двинулся вперед.
Мы приблизились к ограде, и я невольно сглотнул. Вокруг дома, лениво греясь на солнце, лежали пять огромных ящеров, размером с хороших таких лошадей, если не больше. Мощные лапы, толстые хвосты, бронированные гребни… и ни одного вида я не знал. Все они были разных расцветок: от темно-изумрудного до пепельно-серого. Будто Кирос не хотел иметь ящеров одного вида.
— Неплохая охрана, — заметил я, представляя сколько мороки могут доставить такие ящеры, если их шкура хотя бы вполовину такая крепкая, как у ржавозуба.
— Да уж… — согласился Грэм, — Неплохая. Это тебе не парочка волков.
Похоже, он тоже рассматривал этих ящеров как более опасных противников, нежели волки Трана.
Мы заглянули за ограду. Весь двор был усеян камнями — от мелких булыжников до огромных валунов. И везде, на каждом прогретом камне, сидели ящерицы. Сотни. Тысячи. Я заметил и наших старых знакомых — ржавозубов, которые вылупились не так давно. Они уже вымахали до размеров небольших щенков, их ржавую чешую ни с чем не спутать.
Тысячи ящериц, от мелких до крупных, — думал я, разглядывая этот копошащийся ковер. — И чем это, по сути, отличается от талантов гнилодарцев, управляющих роями насекомых?
Отличается. Дело не в количестве подчиненных существ, а в том, что у Приручителей вроде Кироса проблемы с духовным корнем — редкость. Даже Морна с ее расколотым даром среди Приручителей — редкость. А вот у гнилодарцев чуть ли не у каждого второго проблемы с самого раннего детства, и разной степени тяжести. И спасало гнилодарцев от окончательных проблем только тайная торговля с алхимиками вроде Хабена и…меня. Без этого кто знает как далеко бы зашли их мутации.
Да, самая большая проблема гнилодарцев не в дарах, а в мутациях. Я вспомнил Клыка — вот уж кто на самом деле бесценный специалист. Да, он не лекарь, но он может лечить кости так, как ни один лекарь и, возможно, даже целитель не может. И только из-за того, что он родился у гнилодарцев и у него постоянно лезут кости, которые болят и которые приходится постоянно стачивать, он…другой. Не такой. А ведь на самом деле, вылечи духовный корень Клыку — и его примут в любом городе, не зная о его прошлом. При условии, что внешние мутации исчезнут. Вот только… он не захочет. Не захочет уже ни в какие поселки или города к обычным людям. Я это понимал. Он будет продолжать жить тут, в Кромке, в лесу. Со своими — с теми, с кем чувствует себя комфортно.
Я вздохнул. А потом мелькнула неожиданная мысль, навеянная вчерашним разговором с Гнусом. Возможно если следовать логике того, что Дары были людям когда-то «привиты», то разумно предположить, что одни приживались легче, другие — сложнее. Одни более естественны для человека — вроде Охотника или стихийных Даров, — а другие — нет. И чем более «уникальный» или чужеродный Дар, вроде связи с мириадами насекомых или чем-то подобным, тем сложнее духовному корню его выдержать. Это для него неестественно.
Мысль была…любопытной и, пожалуй, стоит ее обдумать. Позже.
Меня отвлекла ящерка, которая с нескрываемым любопытством заползла на мою ногу и подняла голову. И я не знал, смотрит сейчас она или Кирос. Я еще раз окинул взглядом двор и понял, что ящериц даже больше, чем мне казалось, причем самых разных размеров. Да, судя по количеству подчиненных рептилий, невероятно сильный приручитель. Его контроль должен быть колоссальным.
Мы замерли прямо у ограды, перед довольно широким проемом. У Кироса не было ни ворот ни чего-то подобного. Можно было просто пройти внутрь. И встретится с пятеркой огромных ящеров.
Даже Грэм особо не спешил этого делать.
Ждать пришлось недолго. Тяжелая, обитая железом дверь дома скрипнула и по каменным ступеням спустился Кирос.
— А кто это пожаловал проведать старика? — прищурившись, проскрипел Кирос, опираясь на посох.
— Не такой уж ты и старик, — фыркнул Грэм. — На сколько ты там старше меня? Пару десятков лет? Считай, одногодки.
Кирос рассмеялся, а потом ответил:
— Нет, Грэм. Не у всех такое конское здоровье, как у тебя. Даже черная хворь сожрать не может, подавилась.
— Я сам ее сожру и добавки попрошу, — мрачно ответил Грэм.
Я же знал, что на самом деле, увы, не всё так просто, и не будь сторонней помощи, грибов, Лиры с ее живососами и пиявок Рыхлого, всё было бы намного хуже.
Кирос перевел взгляд на меня, и его улыбка пропала.
— Так… — протянул он, — Раз тут Элиас, значит что-то с ящеркой, так?
Я кивнул.
— Она начала откладывать яйца.
В тот же миг глаза Кироса буквально загорелись.
— Уже?
— Ага. — ответил я.
— Рано, но да ладно. Значит, ты хочешь чтобы я взглянул на яйца?
— Да. Потому что возникли проблемы, — сказал я честно, — Она отложила три яйца, а остальные… не хотят выходить из нее. Застряли. И ей, честно говоря, плохо. Прямо видно, что там какие-то проблемы. Но я не могу ей ничем помочь.
— Вот как… — Кирос задумчиво почесал подбородок. По его руке в этот момент деловито пробежала пара мелких зеленоватых ящериц. — Что ж, пойдем поглядим. Случалось у меня и такое. Редко, но бывало.
Он свистнул. Из-за угла дома тут же тяжело вышагнул ездовой ящер. На его спине было закреплено потертое кожаное седло. И он был крупнее пятерки самых больших ящеров во дворе.
Кирос, кряхтя и охая, начал карабкаться по специальным ремням наверх. Грэм скептически приподнял бровь, наблюдая за этой картиной.
— А что? У меня с утра всегда мало сил, люблю покататься, — пожал плечами Кирос, устраиваясь в седле.
Я же вспомнил, что Морна говорила, что у друидов есть какие-то особые виды ящеров, очень мощных. Что-то мне подсказывало, намного мощнее и опаснее этого.
— Ничего-ничего, — похлопал ящера Кирос, — Будет у меня скоро парочка крупных ржвозубов, наведу шороху в Кромке.
— Смотри чтоб тебя падальщики не сожрали. — фыркнул Грэм.
— Не бойся. Мои старые кости им не интересны. Тут и жрать нечего. — ответил Кирос и его ящер прошагал в этот открытый проем.
Теперь понятно, почему Кирос оставил его открытым. Скорее всего, не хотел открывать и закрывать тяжелые ворота. Выглядел он действительно слабым. Или же…умело таким притворялся.
Мы двинулись в обратный путь. Мы с Грэмом шли пешком, а Кирос ехал рядом, возвышаясь над нами и, кажется, был очень доволен этим, с улыбочкой поглядывая на Грэма. Седой вел себя на удивление спокойно. Даже пару раз перепрыгивал на ящера, а затем обратно мне на плечо. Кирос пытался его поймать, но он ловко вывернулся.
— А тебя что, не взяли затыкать Прорыв? — спросил Грэм, поглядывая на мощные лапы ездового ящера. — С такой-то скотиной.
— Почему не взяли? — искренне удивился приручитель. — Джарл звал меня. Но мои старые кости не любят таких длинных переходов и суеты. Да и знаю я вас, охотников. Какая-нибудь бронированная тварь прорвется через строй, ткнет меня своим каменным лбом — и поминай как звали. Это вас бей не бей, хрен убьешь. А мы, приручители, люди хрупкие. Ценные. Так просто не заменишь.
— Так уж и хрупкие, — фыркнул Грэм.
— Прямой удар большой твари я уже не выдержу, — философски вздохнул Кирос. — Возраст — он и есть возраст. Жива живой, а кости уже не те. А самого тебя, что, не позвали?
— Хворь. — коротко ответил Грэм, — Я еще не могу использовать навыки и Джарл об этом знает. Какой от меня толк без этого?
— Приманкой был бы. — хохотнул Кирос.
— На такую старую приманку уже не клюнут, — вздохнул Грэм.
Кирос ничего не ответил, просто похлопал своего ящера по боку и тот довольно заревел.
— А тяжело контролировать тысячи ящериц? — спросил я.
Я заметил, что на спине и боках его огромного ездового ящера умостилась добрая сотня мелких рептилий, которых Кирос, видимо, прихватил с собой. И все они бегали туда-сюда, ни разу не столкнувшись друг с другом.
— Трудно ли? — Кирос почесал лысеющую голову. — Знаешь, Элиас, я уже и не помню. Я просто привык. Начинал я, пожалуй, с десятка-другого. Потом постепенно увеличивал стаю. Дошел до тысяч мелких. Так что нет… сейчас не трудно. Тем более, ящерицы — они попроще, нежели волки, медведи или другие звери.
Он снова похлопал своего ящера, но уже по толстой шее.
— Ящерицами управлять легче, даже огромными. У них в голове всё просто: найти камень потеплее, да сидеть под солнцем. И всё.
— Под такого еще камень найди, — заметил Грэм.
— А вот и нет, — ответил довольно Кирос, — На заднем дворе здоровенный валун у меня. Дюжина охотников устанавливали. Всё для этого здоровяка, чтоб ему удобно было.
Грэм покачал головой.
У меня, конечно, было много вопросов к Киросу, но сейчас, честно говоря, все мысли занимала рассветница. Я вдруг поймал себя на мысли, что сильно недооценивал, как к ней привязался. Я мог днями не обращать на нее внимания, занимаясь алхимией или садом, пока она спала у очага. Но она незаметно стала частью нашей…семьи, что-ли. Как Седой или улитка, которая может забиться в угол, а всё равно приятно видеть ее ночью, когда она светится.
Когда мы подошли к нашему дому, Кирос легко для своих лет спрыгнул с ящера. Огромная рептилия осталась стоять у забора, который могла снести одним ударом своей когтистой лапы.
Волк Трана тут же подскочил и оскалился.
— Спокойно, старичок, — усмехнулся Кирос, глядя на волка. — Мой ящер на тебя наступит и не заметит. Не тявкай на того, кто больше и сильнее.
Но волка это, конечно же, не успокоило. Успокоил его Грэм, который подошел и погладил по холке, что-то приговаривая. Однако даже после этого было видно, что зверю явно было не по себе от соседства с хладнокровной махиной, от которой несло опасностью.
— Ну что, показывайте свою роженицу. — улыбнулся Кирос.
Грэм двинулся вперед и отпер дверь, после чего мы все вместе направились к очагу. Кирос опустился на колени перед ним и замер.
— Вот ты где, красавица…– тихо сказал он, присматриваясь к рассветнице.
Та приоткрыла глаза и снова слабо зашипела на чужака.
Старик медленно протянул руку и прикоснулся к её мордочке. Видимо, он тут же наладил с ней связь, потому что шипение мгновенно прекратилось. Ящерица прикрыла глаза и расслабленно выдохнула.
— Вот как… — задумчиво протянул Кирос, ощупывая её раздутые бока. Затем он перевел взгляд на три отложенных яйца. — Удивительно. Я и не подумал о таком варианте.
Он обернулся ко мне.
— Помнишь, Элиас, я говорил, что проглоченный кристалл пойдет ящерице на развитие? Так вот, она, хитрая морда, похоже, всю энергию пустила не на себя, а на яйца. Посмотри, какие прожилки на оболочке. Яйца-то необычные будут. Мне уже интересно, что оттуда вылупится. Точно не обычные рассветницы.
Я кивнул. Я видел Анализ и уже знал, что это не обычные яйца.
— Это, Элиас… — голос Кироса стал тихим, почти благоговейным. — Это будут уникальные особи. Я уже готов их купить.
Еще бы, — хмыкнул я мысленно, — Этому только яйца с уникальными особями подавай.
— Одно яйцо треснуло при кладке, — сказал я, присев рядом и указав на нужное яйцо. — Я использовал живицу, чтобы… залатать его.
Кирос осторожно осмотрел яйцо и спросил:
— Грэм подсказал?
— Нет, сам, — ответил я. — Кормил ее вот этим…
И показал на четыре мисочки и перечислил что там было.
— Пойдет…особенно янтарная роса. Вот она сейчас ей нужна и побольше. Есть еще?
— Есть.
— Хорошо.
— Так что, она жить будет? — напрямик спросил я, глядя на рассветницу. — Потому что мне кажется, что с ней не все в порядке.
Кирос помрачнел.
— Да, тебе правильно кажется, Элиас.
Он на мгновение умолк и еще раз ощупал и осмотрел ящерицу. На мгновение я почувствовал, что он пускает в нее живу. Не иначе как Анализ, вроде того, что использовала Эйна. А еще я не сразу понял, что не ощущаю от него живы. То есть она была, но какая-то холодная и спокойная, как камень, и из-за этого вообще почти не ощущалась. Всё, что я ощущал прежде было ярким, живым, пульсирующим, а тут… что-то другое. Это тоже какой-то вид «скрытия» ауры? Или это он от ящериц что-то перенял?
Было непонятно.
— Часть яиц выйдет, Элиас. — начал говорить Кирос, — В этом я ей помогу, не сомневайся. Но не это основная проблема. Основная проблема в том, что часть яиц вросла в кристалл, который в ней.
— Вросла в кристалл? — похолодел я. О таком мне система не сказала. Просто сообщила, что состояние критическое.
— Именно. И это самое неприятное. Те яйца, что вышли и выйдут — они уже уникальны. Но то, что вросло в кристалл — совсем другой уровень. Представь, что оболочка из яиц вросла в него давно, и всё это время они поглощали намного больше огненной живы, чем остальные. Да что там, где они в природе еще столько огненной живы бы нашли? И всё это на этапе формирования яйца.
Кирос покачал головой.
— И эти вросшие можно вытащить? — уточнил я.
— Силой вытаскивать их — глупость. — серьезно ответил Кирос, — Во-первых, ты повредишь и яйца, и самку. Тут надо выбирать, что важнее — яйца или ящерица, понимаешь?
Я застыл.
— Вы не ответили, можно спасти ящерицу или нет?
— А ты точно хочешь ее спасти? — внимательно посмотрел на меня Кирос. — Будь моя воля, знаешь, что бы я сделал? Я бы позволил этим яйцам высосать всё. Досуха. Получатся невероятные, уникальные ящерки.
— И ты их купишь, — заметил Грэм.
— Конечно. — ответил Кирос, — Обязательно. Я такую возможность не упущу. Я уже говорил тебе, Элиас, — это уникальное стечение обстоятельств, что она проглотила кристалл. А сейчас — ещё более уникальное, потому что часть яиц вросла в него.
— Какой еще есть вариант? — спросил я.
— Не вытаскивать ничего. Оставить внутри и дождаться, когда они родятся прямо там и вылезут наружу.
— Это вообще возможно? — удивился я.
— Возможно. Но проблема в том, что ей нужно много огненной пищи. Постоянно. — Янтарная роса, её хватит? — с надеждой спросил я. — Ну и эссенция огненной крапивы.
— Не хватит, Элиас, — честно ответил приручитель. — Нужно добыть как можно больше огненных растений, — свежих, полных живы, — и давать их ей постоянно. Увы, эти вросшие в кристалл яйца тянут энергию не только из самого камня, а и из нее самой. Они буквально сжирают мать изнутри.
— Вы умеете передавать живу напрямую ящерицам? — спросил я, вспомнив свою неудачу.
— Любой приручитель с сильным Даром так может со своими питомцами, — пожал плечами старик. — А я сейчас установил с твоей рассветницей связь, так что да. Могу. Но это лишь отсрочит истощение. Ей нужна огненная пища.
— Огненная Проплешина сейчас закрыта, — подал голос Грэм. — Где мы тебе добудем свежих огненных растений? Там идет Охота, Джарл с отрядами зачищает камнеголовых. Нас туда не пустят, да и опасно лезть туда.
Я понимал, что Грэм это говорит не Киросу, а мне. Намекая, что все эти усилия излишни. Вот только мне не хотелось терять эту мелкую грелку.
Кирос же неожиданно хитро прищурился.
— Ну… в Кромке ведь не одно огненное место, верно Грэм? Есть еще парочка.
— Может и есть, — недовольно буркнул Грэм, — Но туда долго идти. Четыре часа в одну сторону, не меньше. И твари там неприятные встречаются.
— Верно, — кивнул Кирос. — Но если выйдете сейчас, можете успеть вернуться. А тварями думаю ты справишься. Вон с какой секирой ходишь. Я руны разглядел.
Я замер.
— О каком месте он говорит? — уточнил я.
— О Пепельной Балке, — неохотно ответил Грэм.
Я нахмурился. Потому что не припоминал, чтобы Грэм когда-либо упоминал это место на своих картах-схемах, которые чертил для меня на песке. Уж я бы запомнил. Может память Грэма не так уж хороша? Или же он действительно не рассчитывал, что мы будем туда ходить? Не знаю. Спрошу когда выйдем.
— А там точно есть нужные растения? — спросил я у Кироса.
— Конечно есть, — уверенно ответил тот. — А еще там можно набрать отличных огненных камней, они точно не помешают. Они великолепно впитывают и удерживают жар. Странно, Грэм, что ты очаг ими не выложил.
— Может потому что я не рассчитывал, что у меня на старости лет в очаге будет рожать рассветница? — фыркнул он в ответ.
— Ну, так у тебя Элиас варит зелья, — не унимался Кирос. — Огненные камни помогли бы идеально удерживать жар во время варки. Вроде слышал алхимикам это важно.
Я посмотрел на Грэма. Тот слегка смутился и отвел взгляд. Да, Грэм как-то не упоминал о таких камнях.
— Честно говоря, я как-то не думал об этом с такой стороны… — проворчал он. — Да и не до того было.
— А что-то вроде восстанавливающего… кхм… эликсира ей пока поможет продержаться? — спросил я, подходя к своим полкам.
— А ну покажи, — потребовал Кирос.
Я протянул ему восстанавливающий эликсир. Кирос откупорил пробку, понюхал, потом капнул на палец и попробовал.
— Пойдет. Вполне. Это лучше, чем ничего. Даст немного времени и сил. Тут какое дело…чем раньше они вылезут из нее, тем больше шансов у нее выжить.
Кирос, не обращая внимания на огонь, начал вливать ей эликсир. Рассветница послушно приоткрыла рот, глотая жидкость. Да, она его сейчас слушалась, значит он действительно наладил с ней связь.
— А жар-сердце? — вспомнил я. — Оно поможет ей?
— Я сразу его заметил, но оно не для ящерицы, — покачал головой Кирос, ставя бутылочку на стол. — Оно для яиц. Как только выйдут те яйца, что не вросли, я вскрою это сердце как кокон и помещу их прямо туда. Сейчас твоя рассветница не может тратить силы на жар для своих яиц, поэтому нужно этот вопрос решить иначе.
— Но она грызла его. — ответил я.
— Это понятно, я ей дам часть сердца, не дурак. Но это тоже всего лишь отсрочка. В общем, чем больше притащите огненных растений тем лучше. Любых, все сгодится.
Я застыл, глядя на рассветницу и понимая, что только-только начиналось хорошее солнечное утро прекрасный день и тут вдруг на ровном месте возникли проблемы. Эх…
Я покачал головой. Да уж, Кирос конечно только рад получить такие яйца. И оно и понятно, он помешан на редких ящерицах, но…попытаться спасти эту маленькую ящерку надо.
— Ладно, мы идем или нет? — прервал мои мысли Грэм. — А то времени на всё про всё у нас мало.

----------

Глава 12

Глава 12
Сборы были быстрыми.
Я натянул на себя подарок Шурши, — комбинезон из паучьего шелка, — а сверху накинул привычную броню из кожи ржавозуба. На самом деле, думаю вкупе с моей закалкой удары или даже укусы большинства существ Кромки я переживу. Хотя синяки от ударов и боль никто не отменял. Захватил и перчатки из кожи саламандры: раз уж идем в очередное жаркое место, то не помешает.
В корзину еще закинул два бурдюка с водой и чистых тряпок, чтобы обмотать лицо — если Пепельная Балка хоть немного похожа на Огненную Проплешину, то там будет невыносимо жарко, и дышать будет невозможно. Потом я подхватил симбионтов. Виа и душильника перенес прямо в живую корзину. Я ощутил ее легкое «недовольство» от соседства с другими сильными мутантами. Потом захватил приличный запас эликсиров из последних сваренных, жаль только мазь опять пришлось всю отдать гнилодарцам — сколько не делай, а всё равно себе ничего не остается. Решил сегодня взять с собой Скитальца, поэтому и Сердечник пришлось быстро пересадить себе в небольшую корзинку, совсем как раньше. Насколько же неудобное растение! Уходи мы на пару часов, оставил бы кристалл, склеенный живицей, а так…запаса не хватит. Грэм сказал четыре часа туда и четыре обратно. Вернемся уже во второй половине дня, и хорошо если не затемно. Так…как будто бы всё. Ну и куда же без Седого, который вскочил в корзину.
Грэм стоял уже готовый, с большой корзиной за спиной и другой, поменьше в руке.
— Кирос! — крикнул Грэм, — Смотри, чтобы ящерка не подохла и мы не зря перлись за растениями.
— Со мной не помрет… — буркнул тот из дома, — Точно не сегодня, немного времени у нее есть.
Грэм кивнул мне и мы вышли из калитки. Волк Трана, лениво грызущий кость, поднял голову и проводил нас тяжелым, недовольным взглядом желтых глаз. Огромный ездовой ящер Кироса, напротив, стоял абсолютно неподвижно, напоминая изваяние.
— Похоже, они нашли общий язык, — заметил я.
— Скорее волк смирился. — фыркнул Грэм.
Я еще раз бросил взгляд на дом и остановился.
— Ты не боишься тут оставлять его одного? — спросил я у Грэма, — Ну, Кироса.
— Нет, — спокойно ответил Грэм. — Тем более ты же взял всё?
Я понял, что он имеет в виду мутантов и кивнул.
— Ну вот. Тогда не беспокойся. Этого безумца волнуют только ящерицы, я его хорошо знаю. Да и дома у нас нет ничего ценного, если уж на то пошло.
Я мысленно согласился. Для меня самым ценным были мои симбионты и эссенции, но они кроме меня никому не нужны.
Грэм слегка подбросил в руке тяжелую секиру и двинулся дальше.
— Пошли, — скомандовал старик.
— Уже лучше рука? — уточнял я, глядя на то, как Грэм держит в правой руке секиру.
— Ага, правда еще осталось странное ощущение, но Клык предупреждал, что нужно ждать два-три дня.
Мы шагнули под сень Кромки. Воздух как обычно сразу изменился, наполнившись запахами прелой листвы и влаги. Чуть дальше, я знал, пойдут запахи уже знакомых растений и в некоторых местах будет пробиваться солнце сквозь кроны на небольшие полянки.
— Дед, дай мне секиру, — попросил я, когда мы отошли на пару десятков шагов от края. — Мы же не будем сейчас делать крюк к железным дубам. А подзарядить ее надо. Во мне хватит запасов.
Грэм взглянул на меня и протянул секиру.
— Тоже верно. Там уже, наверное, ничего не осталось.
Пока я на ходу вливал свою живу в секиру, Грэм шел с обычным топором в руке. Его он тоже всегда брал с собой.
А что до слов Грэма, что в секире «ничего не осталось» — это было не совсем верно. Треть запаса в оружии оставалась. Но если будут стычки в лесу, то заряд, конечно, нужен полный. Мало ли.
Конечно, неудобно, что секира разряжается за ночь, — думал я, чувствуя, как энергия перетекает из моего духовного корня в холодную сталь. — Но это плата за пробивную мощь. Да и запаса у меня хватало, так что жаловаться не на что.
Запаса моей живы хватило, чтобы заполнить секиру до краев. Руны под конец вспыхнули алым и погасли.
— На, — я вернул оружие Грэму.
Он перехватил древко, взмахнул пару раз, и удовлетворенно хмыкнул.
А мне теперь нужно было по пути восполнить потраченное. Я на ходу применял Поглощение. Сначала просто на мелких растениях и кустах, а затем ненадолго остановился и у двух крупных деревьев.
Мне хватило минуты, чтобы справиться с волей обоих. И хоть это немного меня ментально истощило, но и результат был.
[Навык: Поглощение +1%]
Пусть рост был небольшой, но он был, и это главное.
Таких «сеансов» силового поглощения я провел еще два, прежде чем голову стиснуло стальным обручем. Вот тогда я понял, что хватит. Но итогом был рост Поглощения еще на полтора процента.
Виа скользила впереди шагах в десяти, а Скиталец чуть сбоку от нас. Честно говоря, меня до сих пор удивляло, как он может перемещаться под землей почти с такой же скоростью, с которой мы шли. Дело явно в тех символах-узорах, которые невозможно перерисовать.
Я вздохнул, прислушался к Скитальцу и отпустил его подальше. Пусть ищет.
Сам же, тем временем, закончил с Поглощением (восстановил я треть от потраченного на секиру) и сосредоточился на другой, более сложной задаче — скрытии ауры. Делать и то, и то одновременно я не мог, поэтому выбрал на время переключить внимание на ауру. Что делать я уже знал — прикрыть глаза и прислушаться к себе и к живе, которая циркулировала по моим каналам-росткам. Сначала я просто ее ощущал и следил за ней, а потом начал «запирать» в духовном корне.
Но мою «тренировку» прервал Грэм.
— Ты бы глаза-то открыл, Элиас.
— А? Я тренируюсь.
— Подождет, — ответил Грэм. — Видишь, лес другой?
Я почувствовал в его голосе серьезность.
Сначала я не понял о чем он, а потом заметил.
— Птиц почти не слышно. — прищурился я.
— Верно, — ответил Грэм, — А насекомых вдвое больше. Причем таких, которых тут не водилось. И глянь сюда.
Он указал секирой на влажную землю у корней гнилого пня. Там четко отпечатались глубокие, широкие следы, оставленные тяжелыми лапами с длинными когтями. Следы были свежими.
— Опасная? — напрягся я.
— Если бы была опасная, мы бы обошли это место, но всё равно знак неприятный.
— Это всё из-за охоты на камнеголовых? — уточнил я.
— Именно. Так что лучше будь начеку. Твои тренировки подождут.
— Понял. — кивнул я и уже шел полностью сосредоточившись на том, что было вокруг.
Я решил не терять времени зря. На ходу начал тренировать мелкого душильника: мысленными командами я заставлял его отростки то туго оплетать мое предплечье, создавая подобие наруча, то мгновенно расплетаться, выбрасывая щупальца вперед, словно для захвата невидимой цели.
[Уровень взаимодействия +1%]
Но делал я не только это. Вместе с душильником тренировалась и живая корзина.
ЗАКРЫТЬСЯ. РАСКРЫТЬСЯ. ВЫСТАВИТЬ ЩИТ.
«Щитом» мысленно я называл некое подобие защиты моей шеи и части лица. Все-таки шлема у меня не было. Жесткие лозы послушно смыкались над моей головой, образуя купол, а затем снова распадались.
Грэм удивленно на это поглядывал, но не комментировал.
[Уровень взаимодействия с симбионтом «живая корзина» +3%]
За полтора часа пути по новым, неизвестным частями Кромки я успел поднять взаимодействие с душильником на 4%, а с корзиной аж на 8%. Но оно и понятно, с душильником у меня и так был высокий процент, а вот с корзиной — нет. С каждым разом ей легче давалось сплетаться в защитную конструкцию над моей головой.
Через время я дотянулся до своих «якорей» десяти железных дубов, с которыми установил связь. Часть крови, потраченной на их привязку, уже восстановилась и, скорее всего, я уже могу подчинить еще две-три штуки. Но это работа не на сегодня, а уже на завтра.
Порадовал Скиталец. Он постоянно искал источники живы и нашел два таких. Мы сделали совсем небольшой крюк и выкопали из-под корней древа несколько полупотухших кристаллов. Живы в них остались крохи, но для алхимии сгодится. Кто их туда спрятал — непонятно.
Внезапно воздух наполнился мерзким, тонким свистом. Очень знакомым. Я моментально приготовился и отскочил за ближайшее дерево.
С верхних веток на нас спикировала стайка иглошипов — тварей, размером с крупную летучую мышь, но покрытых жесткой чешуей и усеянных острыми, как спицы, шипами. Эти особи почти ничем не отличались от тех, что однажды напали на нас.
ЩИТ! — мысленно приказал я корзине и сам пригнулся и прикрылся перчаткой.
И не зря. В меня тут же полетели шипы. Корзина была не настолько быстрой и создала защитный кокон только через пять-шесть секунд. Лозы взметнулись вверх и сомкнулись над моей головой и плечами плотным куполом. Раздался сухой треск — несколько иглошипов на полной скорости врезались в растительный щит. Шипы застряли в жесткой древесине, не достав до моего лица. Там, правда, всё равно была моя перчатка, но всё же…защита работала. Виа же успела взобраться на дерево и выстрелить своим телом в одного иглошипа. Получилось у нее на удивление удачно: ее щупальца оплели его и моментально высосали. Да уж, такая мелкая тварь ей на закуску.
Грэм же метнул парочку метательных кинжалов и два иглошипа свалились на землю замертво. Еще три брошенных кинжала заставили остальных тварей с визгом улететь на соседние деревья и наблюдать за нами. Грэм подхватил кинжалы и мы быстро, перебежкой, двинулись дальше.
— Мелкие засранцы. — фыркнул он.
Седой же только сейчас вылез из корзины и осторожно выглядывал.
— Не высовывался бы ты, — бросил я ему.
— Пи!
— Ага, будешь как подушечка для иголок. — добавил я.
Он еще раз взглянул на меня, как-то недовольно фыркнул, почти как это делал Грэм, и наоборот вылез на край корзины.
— Как знаешь, — пожал я плечами.
— А неплохо ты это придумал — от мелочи защитит, — заметил Грэм, когда мы отошли подальше.
Он имел в виду мою корзину и защитный «капюшон».
— Такие шипы для нее не проблема, а вот что посерьезнее — уже да. — ответил я.
Нужно будет повысить её крепость, — подумал я, оценивая неглубокие вмятины от шипов. — И сделать лозы длиннее. Тогда это будет идеальная защита. По сути, она в теории может и всё тело мне защитить, если будет достаточно подвижной, а лозы — достаточно длинными.
Мы двинулись дальше. Вскоре я заметил густой рой падальной мошки и других насекомых покрупнее, кружащихся над разодранным трупом какого-то лесного существа. Судя по размерам — хищника. Я поймал себя на мысли, что теперь смотрю на нее с подозрением. Не глаза ли это Могильщика? Не передают ли они сейчас картинку Зикару? И не следит ли он сейчас за нами.
Даже странно, что я вспомнил об этом только сейчас, увидев рой.
Я вздохнул. Нет…этот гнилодарец будет использовать незаметных жучков, на которых мы и внимания не обратим. Поэтому вопрос создания мутанта, который будет ловить всякую живность, стоит на одном из первых мест. Сделать такую вот гибридную корзину, которая бы обладала усиленными свойствами ловца, — и будет идеально.
Седой внезапно спикировал с корзины к трупу, как-то удивительно ловко выхватил из роя крупную зеленую муху и с хрустом сожрал. Когда он ухватил еще одну я остановил его.
— Стой!
Он недоуменно посмотрел на меня, сжимая в зубах эту странную муху.
— Чего там? — обернулся Грэм.
— Да так…
Я прикоснулся к мухе и использовал Анализ.
[Объект: Трупная зеленуха.
Свойства: слабый яд, едкая слизь.]
Вот оно что…яд и едкая слизь.
Хрусть!
Седой и эту съел.
— Значит, ядовитых любишь, — тихо сказал я.
И задумался. Седой времени не терял и словил еще дюжину таких мух.
Получается Седой ест не просто насекомых — он целенаправленно выбирает ядовитых и едких. А это значит, что его трансформацию можно подпитывать не только едкими растительными эссенциями, но и ядами насекомых. Интересно, что я не замечал раньше за ним такой тяги к насекомым. Может теперь, когда начался процесс трансформации, его тело само требует специфической «пищи» для перехода на новый этап? Но подобные насекомые не проблема, я могу попросить Лиру поймать нужных и развести их. Главное, чтобы это действительно ускорило трансформацию Седого.
Вскоре мы повстречали первых крупных тварей. Виа, скользившая впереди нас, заметила у небольшого ручья двух копошащихся в грязи тварей. Они были похожи на медведей, но крупнее, шире в кости, а на их загривках бугрились сросшиеся в сплошной панцирь костяные наросты.
Грэм заметил их одновременно с Виа.
Он замер. Осторожно снял корзину. Приказал мне не двигаться и сам рванул к существам.
Я покачал головой. Кто бы сомневался.
Он не использовал Рывка или других умений, но оттого медленным он не стал. На шум его бега твари моментально среагировали, с ревом вскакивая, но было поздно.
Они зарычали, разворачивая свои бронированные туши, но старик был быстрее.
С мощным размахом он врубился секирой в место чуть ниже мощной шеи первой твари, и руны на оружии вспыхнули алым.
Лезвие словно на секунду застряло в плотной шее, а затем, уже не ощущая никаких препятствий, вонзилось полностью.
Вторая тварь уже собиралась клацнуть своей жуткой пастью на Грэма, но он текучим, танцующим движением ушел от нее.
А вот эту вторую тварь Грэм буквально развалил. В этот раз он для верности за долю мгновения перехватил секиру двумя руками и вложил в нее всю силу тела. Я видел, как его ноги будто приковались к земле и от такого мощного удара он даже не сдвинулся.
Укоренение, — мигом понял я. — Вот для таких ситуаций.
Тело твари упало буквально располовиненное. А ведь она успела встать на задние лапы и ростом была не меньше Грэма. Я сглотнул.
Схватка длилась едва ли десяток секунд.
Я специально не давал Виа команды атаковать, понимая, что это бой старика. Именно поэтому он и оставил меня позади.
— Можешь подходить, — кинул он мне, — Безопасно.
Я медленно подошел к нему, немного оглядываясь по сторонам, хотя знал, что вокруг нет тварей. Виа бы почувствовала.
Грэм стоял среди двух мертвых туш, даже не сбив дыхание. Он удовлетворенно посмотрел на лезвие секиры, на котором остались только капли крови.
— Вот и первое подобие настоящего боя. — сказал он мне, — Наконец-то пустил ее в дело против приличных тварей. Видел как на мгновение секира будто застряла?
Я кивнул. Была доля мгновения, когда она вонзилась в шею, а уже потом пошла как по маслу.
— Руны не сразу сработали. Используй я Усиление, голову вообще бы отсек не напрягаясь, а так… чуть сложнее.
— Так и должно быть? — уточнил я, — Ну, что руны не сразу срабатывают.
— Да, — ответил Грэм, — Всегда есть небольшая задержка. И чем лучше оружие, тем она меньше.
Я кивнул, запоминая. О таком он раньше не говорил. Грэм вернулся за корзинами, а я проверил его секиру. Мне было интересно, сколько ушло живы за использование на этих тварях.
Отнялось 6 единиц живы. Что ж, не так и много за два удара, способных разрубить броню подобных существ. Особенно если учитывать, что у нас есть бесконечная подзарядка в моем лице.
— Кто это? — спросил я, разглядывая уродливые морды.
— Камнебрюхие. — Грэм вытер лезвие о пучок травы. — Видишь, у них и брюхо бронированное, снизу хрен пробьешь. Но проблема в том, что и по спине бить бессмысленно — там кости даже прочнее, хоть с виду так и не скажешь. А вот шея уже полегче. Можно рубить, но… обычным оружием с Усилением не пробьешь. Зато эта секира справилась играючи. Сам видел.
Я кивнул. Видел.
— Не зря рискнули и взяли ее, — добавил я.
— Это точно, — хмыкнул Грэм. — А что до этих тварей, то они обычно следуют за стаями камнеголовых, доедают за ними падаль и заодно служат эдаким арьергардом. Эти, очевидно, отбились.
— Значит, камнеголовые сильнее?
— В несколько раз, — признал Грэм. — Думаешь, чего Джарл собрал столько охотников? Вот-вот.
Седой спикировал на убитых тварей. Походил по их спинам и запрыгнул обратно ко мне на плечо. Да, тут поживиться ему нечем.
Мы пошли дальше. Лес постепенно менялся, становясь суше, а зелень приобретала болезненный, желтоватый оттенок.
О приближении к месту я узнал сначала по запаху. В нос ударил резкий аромат серы и гари.
А потом изменился цвет. После сочной зелени Зеленого Моря мир внезапно стал монохромным, серым.
Мы медленно вышли на край длинного и глубокого оврага. Его стены казались спекшимися, серо-белыми, словно покрытыми черной и серой пылью вперемешку. Дно же было устлано толстым слоем светлого пепла, а из многочисленных трещин в земле лениво сочился сизый дым. Овраг тянулся далеко вперед, извиваясь, как гигантская змея.
Да уж, от Проплешины эти места отличаются, без сомнений. В Проплешине агрессивный жар бил в лицо, всё вокруг было рыжим, багровым, а воздух дрожал от температуры. Здесь же было просто тепло. Огонь не горел открыто — он тлел где-то глубоко внизу. Под обманчивой коркой пепла явно скрывались раскаленные угли.
Грэм молча достал из-за пазухи тряпку, обильно смочил ее водой из бурдюка и повязал на лицо, закрыв нос и рот. Я последовал его примеру. Дышать через мокрую ткань стало тяжело, но едкий запах серы притупился.
Седой, недовольно чихнув, сам нырнул в живую корзину, которую я тут же заставил плотно закрыться. Виа я отправил скользить по самому краю оврага. Будет смотреть, чтобы ничто не подобралось к нам сверху.
А вот Скиталец удивил: он каким-то образом умудрялся передвигаться прямо под спекшейся землей оврага. Я чувствовал, что он ушел на глубину метров двух-трех, где почва была рыхлее. А ведь с Проплешиной у него были трудности. Там земля была плотной и непроходимой очень глубоко, и там он не мог передвигаться. Значит эти угли, и трещины залегают не так уж глубоко. Любопытно.
— А почему мы сюда раньше не ходили? — спросил я, приглушенно из-за повязки, когда мы начали спускаться.
— Потому что Проплешина ближе и безопаснее. А еще я ее хорошо знаю с детства и люблю. — ответил Грэм. — А это место… оно же не просто жаркое, эта пыль…пепел…ими дышать вредно. В прямом смысле. Это во-первых. А во-вторых тут банально меньше ценных растений. Да и той же огненной крапивы нет. Мы же в проплешину за ней ходили.
Я кивнул. Действительно, изначально целью была огненная крапива, это уже потом для меня стала очень важна кровь саламандр и прочие ингридеинты.
Он подобрал крепкую палку и показал мне.
— Щупай землю перед каждым шагом. Корка обманчива: под ней пустоты с углями и норы местных тварей. Броня, конечно, защитит от ожогов, но провалиться вниз — приятного мало.
Палку Грэм передал мне, а сам шел с секирой настороже.
— Вон огненные камни, — Грэм указал на россыпь булыжников, над которыми слегка дрожал воздух. — Некоторые уже «мертвые», в них нет ни капли живы, а нам нужны «живые». Проблема в том, что тут всё, зараза, горячее от земли, так просто и не определишь.
— Ну… я, наверное, смогу, — сказал я и присел возле троицы одинаковых на вид камней.
Я приложил руку в перчатке к первому. Применил Анализ.
[Объект: Огненный камень. Пустой.
Содержание огненной живы 0%
Описание: Плотная вулканическая порода, сформированная в условиях экстремальной магической активности. Естественным образом впитывает, кристаллизует и удерживает огненную живу. Камень обладает усиленными свойствами удержания тепла и способен выдерживать более высокие температуры.]
Ясно. Нам, значит, нужны «живые»?
А вот следующий камень уже порадовал.
[Объект: Огненный камень. (Насыщенный)
Содержание огненной живы 13%
Описание: Плотная вулканическая порода, сформированная в условиях экстремальной магической активности. Естественным образом впитывает, кристаллизует и удерживает огненную живу. Камень обладает усиленными свойствами удержания тепла и способен выдерживать более высокие температуры.]
В третьем живы было еще больше — целых восемнадцать процентов.
Кстати, немного прислушиваясь ко всем трем камням я понял одно: и без Анализа можно почувствовать между ними разницу. Вот только, видимо, не на моем уровне навыка. Пока огненная жива тут сливалась для меня в одно пятно, и словно ослепляла.
— Вот этот и этот. — указал я на камни.
Грэм их тут же подхватил в свою корзину.
Мы двинулись дальше.
— Жаровяз, — Старик указал на странный, скрюченный куст с черными, словно обугленными ветками. — Бесполезный куст, но живучий, зараза. Его даже топор не сразу берет.
Я решил на всякий случай провести Анализ. Может, мне этот куст пригодится?
[Объект: Жаровяз. Свойства: экстремальная термостойкость, невероятно высокая плотность волокон.]
Чуть дальше росла бледная, почти белая трава.
— Зольник, — бросил Грэм. — Трава как трава, только белая. Жрут ее тут всякие.
— Ну, Кирос сказал брать всё, — резонно заметил я, выкапывая пучок. — Думаю, в таком состоянии Рассветница съест всё, в чем есть хоть капля огня.
— Может ты и прав, — ответил Грэм и двинулся дальше.
Везде попадались Дымоцветы — странные серые цветы на длинных стеблях, вокруг которых кружилась серая пыльца.
— Не наступи и не задень, — предупредил дед. — При касании выбрасывают облако едкой пыльцы. Ослепнешь на пару минут и дышать будешь с трудом, даже через твою тряпку проникнет.
Я кивнул.
— А вот это точно подойдет твоей ящерке, — сказал Грэм и наклонился над кустиком с пепельно-серыми листьями. — Пепельник седой. Похож на огненную крапиву, но не такой агрессивный и едкий. Зато живу накапливает отлично.
Я снял перчатку и осторожно потрогал лист. Он был приятно теплым на ощупь и не оставлял ожогов, в отличие от крапивы.
Я выпрямился, оглядываясь. Да уж, это место совершенно не походило на Проплешину. Несмотря на довольно высокую температуру и обилие огненной живы, здесь существовала своя, уникальная, замкнутая экосистема.
Мимо моего лица пронеслась зольная моль — крупный, серый мотылек, оставляющий за собой пыльный след. Стайки таких мотыльков тучами роились над самыми насыщенными живой булыжниками, видимо питаясь исходящим от них теплом и тлеющим на камнях мхом. Мох был, кстати, знакомый — очень похожий на тот, что рос в Проплешине, только более тусклого цвета.
Взгляд зацепился за толстого, неуклюжего жука, ползущего по пеплу.
— А это кто?
— Дымоед, — ответил Грэм и срезал несколько пепельников, — Жрет всю эту дрянь, что тут пылит.
Ради демонстрации Грэм ткнул его кинжалом и в тот же миг жук мгновенно выстрелил из брюшка густым, черным облаком.
— Ага, тут всё такое, — пояснил старик.
— Ты говорил, что тут опасно, — сказал я, — Пока не вижу ничего, кроме плюющихся жуков.
— И Хвала великому Древу, что всё так. Тебе сейчас нужны проблемы и опасности?
Я покачал головой.
Все это время я фоном следил за Скитальцем. А он, надо сказать, заинтересовался этим местом. Вернее, несколькими областями. И сейчас впереди нас, шагах в двадцати, он даже из глубины почувствовал источник живы. Причем довольно яркий.
— Дед, — я остановился. — Тут мой Скиталец кое-что заметил. Что-то очень…насыщенное живой.
— А? Где? — отвлекся от срезания огненных растений Грэм. — Что, кристалл какой огненный? Это нам не помешает.
— Еще не знаю, — покачал я головой, — А место…вон там…
Я подхватил корзину и двинулся вперед по балке.
Шагов через сто я остановился. Перед нами возвышался один из многих завалов из оплавленных, серых валунов. Рядом почти не было трещин, выбрасывающих потоки пепла. А на камнях росла только россыпь дымоцветов и пробегали какие-то местные крысы с черной, словно кристаллической шерстью. И они, кажется, заинтересовали Седого, который выглянул наружу. Для этого пришлось приказать живой корзине сделать небольшой проем.
— Так… — задумчиво протянул Грэм, оценивая размер валунов. — И что надо делать? Сдвигать камни? Ты уверен?
Я закрыл глаза, сверяясь с ощущениями Скитальца. Сигнал шел прямо из-под центра завала.
— Похоже, что так. Просто если это что-то настолько насыщенное живой, это будет рассветнице полезнее, чем полная корзина растений.
Грэм нахмурился.
— Так-то ты, конечно, прав… Только будет шумно.
Старик покачал головой, пробормотал что-то, но подошел к завалу.
— Ладно, попробую.
Грэм применил Укоренение, ухватился за первый валун и, напружинив мышцы так, что они вздулись буграми, с рычанием отвалил его в сторону. Затем второй, третий. Из-под камней во все стороны брызнули мелкие пепельные змеи. Грэм брезгливо раскидал их тупым концом топора.
— Тут? — тяжело дыша уточнил он, указывая на обнажившуюся черную, спрессованную землю, в которой копошились черные личинки, тут же шмыгнувшие во все стороны. Седой, похоже, едва удержался, чтобы не броситься за ними. Я остановил его рукой. Сам же прислушался к ощущениям Скитальца, который замер под этим местом, глубоко в земле.
— Тут. Но глубже. — ответил я.
Я достал свою лопатку и попытался копнуть, но земля здесь напоминала твердый уголь. Лопатка лишь бессильно лязгнула, высекая искры.
— Отойди, — скомандовал Грэм. — Ничего ты своей лопаткой не откопаешь. Ладно уж…секира…прости, побудешь лопатой.
Грэм покачал головой, поднял рунную секиру и обрушил ее на черную спрессованную землю.
В тот же миг руны вспыхнули и эта плотная корка треснула.
Еще один удар — и она развалилась на куски углей.
Грэм убрал в сторону эти угли. Под ними оказался еще один слой такой же плотной земли. Он размахнулся и ударил еще несколько раз, раскалывая следующий слой. Потом используя как рычаг уже обычный топор, убирал плотные куски расколотой земли и бил дальше.
Я же постоянно оглядывался, боясь, что этот шум кого-то таки привлечет.
— Что, трусишь? — фыркнул Грэм, — Сам же убедил, что тут что-то ценное.
— Так-то да… — почесал я голову.
Треськ!
Очередной удар расколол угольный слой и на нас пыхнуло таким жаром, что я прикрылся перчаткой.
— Ничего себе! — выдохнул Грэм. — Горячее место. Ну-ка, дай свою перчатку.
Я снял одну перчатку, дал ее старику и отошел на шаг назад. Он откинул в сторону куски углей и мы оба увидели странный продолговатый предмет, испускающий жар.
— Так-так-так… — пробормотал Грэм и потянулся к предмету перчаткой, пытаясь его ухватить.
Едва перчатка обхватила этот предмет, как Грэм с руганью отдернул свою руку в сторону
— Дерьмо! — выдохнул он. — Оно прожгло перчатку.
Через секунду перчатка была на земле. Прожженная. А Грэм потирал обожженную руку. На коже его ладони мгновенно вздулся страшный белый волдырь.
— Надеюсь, секиру оно не прожжет, — стиснув зубы сказал он, и подковырнул предмет оружием.
Тот шлепнулся в шаге от нас.
— А это не… — начал было я, приглядываясь к чему-то очень напоминающему по форме фалангу пальца.
— Ага. — мрачно подтвердил Грэм. — Палец. Человеческий.
А я вспомнил слова Гнуса, как он сказал Грэму, мол, а ты поищи в таких местах как Проплешина кости.
Теперь понятно, о чем он говорил.
— Помнишь, что говорил Гнус? — напомнил я старику.
— Забудешь тут, — фыркнул он.
Друзья. Честно говоря думал что успею до 13 выложить главу. Но…дело шло медленно. Поэтому только так.

----------

Глава 13

Глава 13
Какое-то время мы просто стояли и в полном молчании и смотрели на этот палец, вытащенный из-под толщи спрессованной угольной земли. Надо, кстати, потом провести ее Анализ — она уж точно непростая, раз выдерживала такой жар. Что-то в ней должно быть особенное. В любом случае, ее нужно захватить с собой. А вот палец…несмотря на одуряющий жар, идущий от него волнами, и будто плавящий воздух, мы инстинктивно сделали шаг ближе. Грэму с его закалкой это далось проще, мне — сложнее. К таким температурам мое тело еще не было готово. Я будто очутился где-то в центре Проплешины. Мое лицо обожгло сухим воздухом, будто я заглянул в печь.
— Первородный дар, значит… — пробормотал Грэм.
— Ну, Гнус ведь говорил «поискать в таких местах», мол, авось и найдешь.
— Нашли, называется, — вздохнул старик.
— Без Скитальца бы не нашли. — заметил я.
— Это точно. Твой клубень что собака, чует такие штуки. — сказал Грэм. — Да, не зря вы с Рыхлым его тогда ловили. Он тебе больше кристаллов в земле нашел, чем я за всю жизнь.
Я покачал головой. Что правда, то правда — с чутьем Скитальца ничего не сравнится.
— Да что ж он так жжет-то… — выдохнул я, щурясь от рези в глазах.
— Знаешь, я вообще-то ожидал, что там будет что-то вроде огненного кристалла. — медленно проговорил Грэм, не отрывая взгляда от обугленной фаланги. — Но чтоб мы наткнулись на такое вот…да еще и сразу после разговора с Гнусом. Выглядит как совпадение.
— Не совпадение, — ответил я, — Возможно в каждом из подобных мест осталось по кусочку — это то, что не нашли Гильдии и охотники.
— Думаешь, они находили? — прищурился Грэм, — Не слышал о таком. Уж хоть что-то да в разговорах проскочило бы.
— Когда ты был молод эти места уже существовали? — уточнил я.
— Конечно. — кивнул Грэм.
— Тогда вот и ответ…это было так давно, что ко времени, когда ты был молод тут уже всё растащили. Почти всё…
— Тоже верно, — кивнул старик.
Экспедиции Гильдий или отряды охотников еще до рождения Грэма точно не могли пройти мимо, если бы здесь лежал целый скелет, фонящий такой огненной мощью. Для них это был бы бесценный ресурс. А этот палец уцелел лишь потому, что оказался погребен глубоко под слоями спрессованного угля и пепла. Попробуй еще почувствуй такой небольшой фрагмент! Вряд ли даже Одаренные, умеющие искать такие штуки, обладают чувствительностью Скитальца — он на другом уровне и заточен, запрограммирован под такое.
В любом случае, это значило одно: Гнус и его рассказ о Первородных Дарах с большой вероятностью правда. А это значит, что каждое подобное аномальное (стихийное) место в Зеленом Море могло оказаться отпечатком, местом упокоения таких вот развитых до предела Одаренных, чья человечность сгорела в топке их собственной силы. А еще это значит, что теперь мы знаем что и где искать. Мой Скиталец может найти то, что пропустили другие.
Но был один странный момент. Почему Скиталец почувствовал здесь только один этот крошечный кусочек? И вообще, как повлияет на всю эту хрупкую, раскаленную экосистему Пепельной Балки то, что мы заберем этот «источник»? Или же он вообще не источник?
Я прислушался к потокам живы вокруг, прикрыв глаза. Нет, этот палец не мог быть изначальным «источником» создания всего этого места. Он излучал колоссальную энергию, да, но ее банально не хватило бы на преобразование целого оврага в такую особую зону. Нет. Скорее всего, всё было с точностью до наоборот. Это место было таким изначально. Здесь испокон веков скапливалась огненная жива по какой-то другой причине, и именно из-за этого сюда когда-то пришел Первородный Огневик. Пришел, потерял над собой контроль и погиб, слившись со стихией. Или…его тут убили. Кто знает, что происходило в древности? Да оно и не важно.
— Что делать будем? — голос Грэма вырвал меня из раздумий. Старик потряс обожженной рукой. — Вон, перчатку из саламандры проело в момент. И мою закалку пробило, как нечего делать. Голыми руками эту дрянь точно не унести.
Я задумался, быстро перебирая в уме свойства всего, что мы видели в балке.
— Огненный камень не проест, — сказал я.
— Не проест, — согласился старик. — Но разогреет так, что он сам раскалится добела. Как мы его понесем?
— Думаешь, палец настолько сильно будет жарить?
— Да.
Я ненадолго задумался, а затем мой взгляд метнулся к скрюченным черным кустам, росшим неподалеку.
Жаровяз. Как там было в его описании? Экстремальная термостойкость? Он не камень, и будет накапливать поступающую живу. Вдобавок там сверхпрочные волокна. Можно сделать из него что-то вроде подстилки и накрыть. Даже интересно, выдержит ли жар? Если нет, попробую кое-что другое.
Я подошел к ближайшему кусту жаровяза и попытался срезать ветку своим кинжалом. Лезвие с лязгом отскочило, оставив лишь царапину на черной коре. Плотность и правда невероятная.
— Дед, поможешь?
Грэм подошел, коротко размахнулся обычным топором и с хрустом срубил несколько густых веток. Я осторожно взял их уцелевшей перчаткой и поднес к раскаленной кости. На удивление, жаровяз не вспыхнул. Его листья и ветви лишь слегка изменили цвет, посерев, но структуру выдержали. Огненная жива словно вязла в них, не находя выхода и в данный момент это нам и нужно.
А это уже любопытно. Может и сработать.
Я прикоснулся к жаровязу незащищенной рукой.
Да, нагрелся от соседства с пальцем, но не критично. Он станет прокладкой.
— Работает, — удовлетворенно кивнул я. — Положим кость на жаровяз, потом положим на камень, а сам камень понесем в перчатках.
— Ты хотел сказать, я понесу? — фыркнул Грэм.
— Ну, могу и я попробовать.
— Погляжу я на тебя через десять шагов, — усмехнулся старик. — Моя закалка хоть смягчает этот жар. Представляю, что было бы с твоей рукой, если бы ты сунулся к этой кости.
Я не стал спорить, потому что это было правдой. Даже в перчатке из кожи саламандры мне бы прожгло руку до кости, если даже у Грэма оно не заметило закалки.
Мы взяли несколько небольших огненных камней и положили рядом с пальцем. Я специально выбирал пустые камни, потому что очевидно от соседства с пальцем они начнут «заполняться» и, скорее всего, чем больше живы они будут накапливать, тем выше будет температура. То есть до поры до времени они будут гасить жар, но потом…потом уже нет. Поэтому пустых камней нужно взять с запасом, чтобы менять по дороге.
— Вон тот угольный слой, который был прямо поверх кости, выдерживал ее жар годами, — заметил Грэм, поддевая лезвием секиры толстую черную пластину. — Значит, его тоже пустим в дело. Уж он то смягчит жар еще больше.
Я об этом тоже подумал, но не успел предложить.
Грэм аккуратно положил угольную пластину на огненный камень. Затем, используя широкое лезвие рунной секиры как лопатку, подцепил фалангу. От такого контакта сталь секиры начала стремительно разогреваться, а воздух вокруг нее задрожал.
— Ничего себе… — выдохнул Грэм, быстро перенося кость. — Такого я, честно говоря, не ожидал. Разогреть металл, зачарованный рунами…это что-то с чем-то.
Честно говоря, я тоже открыл рот от такого.
Грэму удалось сбросить палец точно на угольную прослойку. Мы понаблюдали и поняли, что с углем ничего не происходит. Однако когда Грэм прикоснулся к нему, то отдернул палец.
— Горячий, тварь! — стиснул зубы старик, — Я уж подумал, что он вообще ничего не впитывает.
В общем, мы накрыли его углем и сделали подобие обмотки жаровязом. Тут пригодилась сила Грэма. Всё, что выделял уже уголь поглощало растение, и неплохо поглощало. Потом еще один слой угля и всё это на огненный камень. И даже так жар ощущался как от разожженного очага.
— Ладно, — сказал Грэм, критически оглядывая нашу конструкцию. — Намудрили мы тут знатно. Но учитывая, как оно прожигает кожу саламандры и мою плоть, обычную корзинку эта штука спалит к чертям, если мы ее просто внутрь кинем.
— Похоже, — задумчиво произнес я, — для таких уникальных находок мне нужна особая корзина. Сплетенная вот из таких растений, как этот жаровяз.
— Нужно, — кивнул Грэм. — Но я даже не знаю, продают ли такие у нас в поселке. Скорее всего нет. Придется тебе сплести самому. Ручками поработать.
Или…– подумал я, — Просто высадить у себя жаровяз и заставить его самого сплестись так, как мне нужно.
В любом случае нам нужен был запас жаровяза и по моей просьбе Грэм их нарубил достаточно много.
Пока он рубил, я принялся выкапывать все полезные огненные растения в радиусе досягаемости. Если я принесу этот «палец» домой, то смогу устроить на заднем дворе полноценную локальную огненную зону. То, что было раньше просто невозможно: выкопать яму, выложить ее привезенными отсюда огненными камнями, поместить в центр кость, а вокруг рассадить пепельники, дымоцветы и огненную крапиву. Из-за соседства с таким мощным источником они не просто приживутся, а возможно наконец получат возможность эволюционировать благодаря моему Дару и моей живе. Вдобавок, вблизи пальца не будут портиться ни кровь саламандры, ни прочие ингредиенты вроде того же жар-сердца пеплошкура. Нужно будет только изолировать эту зону от остального сада.
Да, зона будет заметной, но не в лесу же делать свою особую зону, где на нее могут наткнуться и забрать всё, что я высадил? Можно, конечно, в том месте, которое выберет Рыхлый для гнилодарцев, но туда нужно долго добираться, а я хочу иметь всё под рукой. Тем более, проверками Марта меня мучить больше не будет — ей уже не до того, Эйна ею занялась.
Я вдруг замер. Хорошо, что я пообещал Эйне сходить к Хабену сегодня или завтра. Потому что сегодня уже не успею, придется завтра идти. Чуть не забыл об этом.
Если выйдет создать такую зону, то Рассветница там и жить будет. Ей и ее потомству там будет идеально. Я не знаю, как долго этот палец будет отдавать огненную живу, какой в нем запас, но счет идет явно не на недели, а на годы. За это время я успею вырастить настоящих огненных мутантов.
Воодушевленный мыслью о создании небольшой огненной зоны в саду, я начал собирать в корзину крупные огненные камни. Они мне понадобятся для фундамента будущей зоны.
Грэм, закончив с жаровязом, удивленно посмотрел на то, как я нагружаю корзину булыжниками. Я быстро обрисовал ему свою задумку.
— Знаешь… а ведь может и сработать, — согласился он, а потом насмешливо добавил, — Главное, чтобы дом не спалил случайно.
Пока мы возились с камнями и корнями, Седой времени зря не терял. Мурлык словно пообвыкся со здешним противным воздухом и, заскучав в корзине, выбрался наружу. Потом запрыгнул на прогретый валун и принялся с аппетитом обрывать и жрать мелкие пепельно-серые цветочки, росшие в трещинах. Я на них и внимания не обратил. Теперь же они меня заинтересовали.
Я подошел к ним и применил Анализ. Зная Седого — что попало есть он не будет. Будет только то, в чем есть яды и что-то едкое.
[Объект: Камнеломка пепельная.
Свойства: накопитель минералов, слабый паралитический яд.]
Ядовитые Так я и думал.
Седой, тем временем, сожрал штук тридцать этих цветков и, изрядно раздувшись, полусонно развалился на камне, переваривая яд. Я же принялся выколупывать с корнями целые цветочки, чтобы высадить в своей будущей огненной зоне. Теперь эта затея не выглядела такой бесперспективной, как когда я из Проплешины принес огненную крапиву.
Идиллию сонного Седого прервали местные насекомые.
Воздух над ним внезапно разрезал агрессивный жужжащий звук. На расслабленного мурлыка спикировала крупная, размером с палец, оса с дымчато-серым брюшком. Такая ужалит, мало не покажется. Седой же как-то лениво отмахнулся лапой, мол, не беспокой. Опочиваю. Но тут к первой осе присоединилась вторая, затем третья и четвертая. А через минуту их кружило уже с десяток. Мурлыку стало не до сна. Он вскочил, зашипел и начал отбиваться, щелкая зубами.
— Что за оса? — спросил я Грэма, укладывая очередное растение в корзину.
— Дымчатая, — с усмешкой пояснил Грэм, наблюдая за этой неравной битвой. — Впрыскивает дымный яд. От него начинается легкое удушье, и возникает полное ощущение, что ты надышался густого дыма. В общем…приятного мало.
— Ему это опасно? — обеспокоенно уточнил я, готовый разогнать ос.
— Пока его ни одна не прокусила — нет. Вот, смотри, он сам двух уже сожрал. Вот если пяток ужалит, тогда да, проблема. Но его жесткую шерсть, еще попробуй пробей. Твой мурлык не дурак, в обиду себя не даст, не первый день в Кромке живет.
Я, правда, краем глаза продолжал наблюдать за Седым, но пока что он действительно уворачивался и жрал ос. Интересно, когда они поймут, что ему это в радость?
Правда, после очередной осы он закашлялся и понял, что с него хватит и просто перекусывал и выплевывал. Меня же радовало другое: он стал ловчее, и намного. Мне было с чем сравнить, я его видел каждый день. А раз на Седом сработало, значит и у Грэма будут изменения в лучшую сторону.
Увы, сегодня мы пропустили день лечения. Ни к Рыхлому ни к Клыку мы сегодня уже не успеем. Пока вернемся к дому солнце будет уже заходить.
Грэм подошел чуть ближе ко мне и указал лезвием топора на глубокие расщелины в скальной породе оврага. Такая была далеко не везде.
— Вон там их гнезда. Видишь, серо-пепельные соты?
Я кивнул.
— Эх…будь это пчелы, а не эти паразиты, можно было бы и медку подсобрать.
Я тоже вздохнул. От меда бы не отказался. Да, вот что мы забыли взять у Морны — меду. В следующий раз возьму, да побольше.
Седой же, разозленный тем, что ему не дали полежать и переварить цветочки, покончив с осами (они трусливо сбежали) решил поохотиться на другую живность в балке. Он перепрыгивал с камня на камень, и искал добычу. Видно было, что дышится ему тяжело, но не настолько как мне, если бы я снял повязку. Очевидно этот едкий воздух не вредил ему так сильно, как людям.
В какой-то момент Седой совершил невероятный прыжок. Он пролетел над осами и приземлился прямо на край одной из расщелин. Его лапа молниеносно нырнула внутрь, и он вытащил на свет отчаянно брыкающееся, визжащее существо с плотной пепельной шерстью, отдаленно напоминавшее крысу.
— Ничего себе этот старичок выдал! — хохотнул Грэм.
— Что за тварь? — уточнил я.
— Сероморд, — прокомментировал Грэм. — Они живут тут в щелях и норах, а питаются падалью и насекомыми. Шкурка у них удивительно устойчива к местной живе и жару.
Я кивнул. Седой, придушив Сероморда одним укусом, запрыгнул обратно на корзину, гордо держа добычу в зубах. Я решил, что обязательно обследую эту крысу и ее шерсть, но уже дома.
Мы двинулись дальше, обследуя другой конец балки. Неожиданно за большими камнями я разглядел низкий, раскидистый кустарник, усыпанный темными, тлеющими изнутри ягодами.
— А это что? — спросил я Грэма.
Он напряг память, почесал затылок и сказал:
— Честно говоря не помню, что за ягоды…мне кажется их тут раньше не было. Странно…может кто высадил? Будто из ниоткуда появились.
Я задумался. Надо бы проанализировать, что это за «фрукт».
[Объект: Курник багровый.
Свойства: мягкий тонизирующий эффект, согревает кровь, стабилизирует течения живы.]
Так, это мы берем. Во-первых, можно попробовать совместить с каким-то простеньким отваром, а во-вторых просто заваривать вместе с мятой. Ну и улучшить, конечно же.
Сам, увы, выкопать я его не мог, поэтому пришлось вновь просить помощи Грэма.
— Ну, это уже никуда не годится, — проворчал он, — Использовать рунную секиру как лопату.
— Будь у меня лопата с рунами, я бы не просил, — хмыкнул я.
— Ага, размечтался. — ответил он, но продолжил копать.
Я решил, что двух кустов мне хватит посмотреть, что из этого выйдет.
Моя ноша изрядно потяжелела. Камни мы забрали, большую часть растений тоже. Даже Седой размялся и как следует поохотился.
Мы уже дошли до другого конца балки, — решили взглянуть и на него, — как я заметил странных насекомых. Они чем-то напоминали стрекоз, но с металлически-серыми крыльями. В полете они издавали резкие щелчки, высекая маленькие искры, если сталкивались друг с другом.
— Искрокрылы. — сказал Грэм. — Ловил их в детстве много. Казались тогда забавными.
И наблюдая за ними, я ощутил закономерность: те участки земли, куда они садились, фонили живой гораздо сильнее соседних. Интересные создания.
Уже в самом конце Пепельной Балки мы повстречали первую крупную тварь. К счастью, она не была агрессивно настроенной.
— Варан, — указал Грэм острием топора на здоровенную кучу пепла в стороне.
Выглядела куча так, будто кто-то сгребал в нее весь пепел и золу со всей балки. Ну а что до варана, то если бы Грэм его не показал, я бы в жизни не заметил. Из серой массы торчали только два желтых, немигающих глаза, сливающихся с окружением.
Даже Седой не заметил его. Правда, его уже явно клонило в сон после сегодняшних побед и еды, так что ему простительно. А вот мне нет. Виа была слишком далеко от меня, чтобы почувствовать тварь в самом низу балки, да и ее зрение сбоило в таких местах. Для нее весь этот участок леса был сплошным огромным тепловым пятном без каких-либо подробностей.
— Вообще он медленный, — негромко пояснил старик. — Но если пройдешь слишком близко, может сделать один очень мощный, резкий рывок. Хлопнет челюстями — и ногу только так откусит.
Мы благоразумно обошли его.
— Но по-настоящему опасных тварей я так и не увидел, — заметил я, оглядывая безжизненные склоны.
— И слава Древу, — буркнул Грэм. — Этого нам только не хватало! Мы тут по делу.
Он нес самодельную «жаровню» и я видел, как напряжены его мышцы. Даже через толстую кожаную перчатку и его собственную закаленную кожу жар видимо всё же пробивался. Но самое неприятное было то, что он по сути нес перед собой раскаленный кусок металла и воздух вокруг нас моментально нагревался.
Подъем из балки дался тяжело. Мы были изрядно нагружены и шли гораздо медленнее.
Едва мы выбрались наверх я подозвал к себе Виа. Пусть теперь рядом патрулирует. Скиталец же за всё это время послал мне еще два четких импульса о находках. Там, глубоко под слоями пепла и камня, скрывались еще два подобных источника живы. Увы, сейчас нам не до этого, придется оставить поиски на следующие разы. Я, честно говоря, и так более чем доволен сегодняшней находкой. Во-первых, теория про Первородный Дары получила зримое подтверждение, а во-вторых я получил возможность создать свою мини огненную зону.
Наверху Грэм напряженно огляделся.
— Такая штука может привлечь ненужное внимание, — тихо сказал он, кивнув на камень в своих руках.
Я был с ним полностью согласен. Переключившись на «аурное» зрение, я увидел что палец пылает в невидимом спектре так мощно, как не пылала ни одна аура Одаренного из всех, кого я встречал. Ослепительный багровый столб энергии пробивался даже сквозь уголь и жаровяз.
И это всего лишь фаланга пальца, — в очередной раз напомнил я себе, содрогаясь от масштабов силы Первородных.
Вопрос лишь в том, контролировали они эту безумную силу, или же превращались в этакий живой сгусток огненной живы или другой стихии?
Пока непонятно.
К счастью, обратный путь прошел подозрительно спокойно. Лес словно вымер. Я был этому только рад, потому что с таким грузом любая стычка затянула бы наше возвращение до глубокой ночи.
Спустя четыре часа изматывающей ходьбы мы приблизились к опушке Кромки, недалеко от Янтарного.
И мы тут же услышали голоса. На небольшой поляне прямо за Кромкой отдыхала компания молодых охотников, устроив себе стоянку. Кажется даже те самые, которых мы встретили утром. Сейчас они выглядели уставшими, но невероятно довольными.
И причина их радости лежала рядом — две массивные туши убитых зверей.
Грэм удивленно хмыкнул и подошел ближе.
На нас тут же обратилось пять пар глаз.
— Ты поосторожнее старик, это наша добыча. — заметил один из них.
— Как будто я претендую, — фыркнул Грэм, — Я в свое время таких набил, со счету собьешься.
На удивление, ему даже ничего не ответили. Скорее всего потому, что прекрасно знали — Грэм в таких вещах не врет.
— Вы завалили? — спросил он, оглядывая добычу. — Или только притащили?
— Мы! — хором ответили парни, расплываясь в гордых улыбках.
— Да, стали бы мы таскать чужую добычу? — фыркнул главный из компании, — Нет, такое нам не надо.
— А неплохо-неплохо, — уважительно кивнул старик, обходя туши. — Хорошие удары…и куда надо. Вижу-вижу, били наверняка.
— А то, — довольно хмыкнул один из парней.
— Это камнеголовые, — неожиданно пояснил мне Грэм, повернувшись.
— Те, на которых Джарл ушел охотиться? — уточнил я.
— Они самые. — подтвердил парень из компании.
Я подошел поближе и рассмотрел камнеголовых. Честно говоря, жуткие создания. Голова по форме напоминала массивную кузнечную наковальню, сросшуюся с шеей. Маленькие, злобные глазки терялись в складках толстой шкуры, которую, скорее всего, очень тяжело пробить. А из пасти торчали длинные, острые клыки, больше похожие на каменные кинжалы. Сама же туша каждого из убитых зверей была втрое больше Грэма. Покрывала тела этих тварей жесткая, серая шерсть, которая на вид и на ощупь (я не удержался) казалась окаменевшей.
— Значит, эти двое прорвались? — уточнил Грэм.
— Ага, прорвались сквозь кордоны, — ответил старший, — Видно Джарл там, в Глубине, знатно разогнал стаю, вот часть и брызнула в разные стороны. Мы отлавливаем тех, кто просочился. Собственно для того нас и оставили — чтобы они не проскочили к поселку.
— А вы бы, — заметил парень до сих пор молчавший, — По Кромке так поздно не бродили. Даже для вас это будет опасно, Грэм.
Ну да, было бы странно, если б он по имени не знал старого охотника.
— Я еще кое-что могу, — положил руку на секиру Грэм.
— Так-то оно так, — покачал парень головой. — Да вы же не один. Если тварей будет много, его… — он кивнул меня, — Боднут разок — и всё, поминай как звали.
— А это да, — согласился Грэм. — Ну да мы уже всё, закончили. Ладно, удачного дежурства, парни. Сами тоже не подставляйтесь.
Мы двинулись к нашему дому.
— Здоровый, — тихо сказал я, впечатленный размерами монстра. Наверное потому что за всё время пока я ходил в Зеленом Море с Грэмом, это была самая большая тварь, которую я видел.
— И это еще не самые большие особи, — ответил Грэм. — Середнячки. Но если правильно всё сделать, можно их заманить в ловушки между деревьев и свести на нет их таранную мощь. Лоб в лоб с ними сражаться — удел или дураков, или Джарла. Но я думаю он им неплохую западню устроил. Было время всё подготовить и заманить. Надеюсь…
Грэм еще раз обернулся, взглянул на Кромку и вздохнул. Наверное, думал он об одном — что там бы тоже пригодился. Да, для охотника неприятно такое пропускать.
Когда мы подошли к нашему забору, солнце уже начало клониться к закату. Возле дома всё так же неподвижно лежал гигантский ездовой ящер Кироса, а вот волков прибавилось — теперь их было трое. Волки Трана.
Сам Приручитель сидел на нашем крыльце. Рядом с ним дымил трубкой Кирос.
— Ну наконец-то, — выдохнул Кирос, выпуская кольцо дыма. — Я уж думал вас там камнеголовые сожрали.
— Ты тоже их видел? — спросил Грэм, ставя свою ношу на землю.
— Да, мой ящер выбежал в лес выяснять, что там за суета поднялась. Так что кое-что видел.
— Мои волки одного завалили недалеко отсюда, — устало потер лицо Тран.
— Парни пропустили? — уточнил Грэм, имея в виду молодых охотников.
— Да нет. Джарл ожидал подобного, — возразил Тран, — Поэтому и предупредил заранее большую часть… кхм… стариков и тех, кто остался в поселке. Быть наготове. Вот я и был.
— А ты заходил просто так, или?.. — начал было Грэм.
— Просто так… проведать, — перебил Тран. — Вдобавок думал, если не вернетесь до темноты, пойти со своими волками вас поискать в Кромке. А то мало ли… Ты хоть и чуть подлечился, но всё равно сейчас слишком опасно.
— Спасибо за заботу, — хмыкнул он. А потом уже благодарно кивнул.
Все-таки если бы у нас возникли проблемы, помощь Трана с его волками не помешала бы.
— Ладно, — Тран тяжело поднялся, отряхивая штаны. — Я пошел. Буду ночью дежурить со стаей, а то эти молодые на опушке камнеголового в темноте не заметят, пока он к самым домам не подберется.
Когда за Траном закрылась калитка, Кирос подался вперед, и его глаза алчно блеснули.
— Ну что, принесли?
— Принесли, — ответил Грэм.
Он подошел и поставил перед стариком мою тяжеленную корзину, доверху набитую огненными растениями, пепельниками и камнями. А затем, чуть в сторону, аккуратно опустил камень, прикрытый слоем угля и жаровязом.
— А это еще что за жаровню вы с собой притащили? — удивленно спросил Кирос, когда на него пахнуло сухим жаром от камня.
— Да так… вещичку одну нашли. В хозяйстве пригодится, — уклончиво хмыкнул Грэм. — Ты иди пока показывай, чем эту твою роженицу кормить. У нас богатый выбор. А потом… потом уже поговорим.
— Как она? — обратился я к Киросу.
Он подумал, а потом ответил:
— Еще три яйца вылезло, но ей, конечно, тяжело.
Я скинул с себя броню, одежду и только теперь понял, как же устал. Вот только дел еще было много: пристроить «палец», растения, подготовить место под новую зону… ну и взглянуть как там рассветница.
А еще этот огненный палец точно надо проанализировать. Только как это сделать, если оно и перчатку прожжет?

----------

Глава 14

Глава 14
Мы вошли в дом, и в лицо сразу ударил плотный, сухой жар, словно мы и не уходили из Пепельной Балки. Да, это всё от рассветницы — похоже она продолжает расходовать энергию кристалла. И, скорее всего, она как-то неосознанно это делает, чтобы ее яйца получали всё больше и больше огненной живы.
Кирос вошел вслед за нами и сразу сел у очага, скрестив ноги.
— Вон твоя красавица…лежит на боку.
— А яйца? — спросил я.
— Вон, — указал он на угли и золу, в которые, видимо, поместил все яйца.
— А почему не на жар-сердце? — уточнил я.
— Еще рано. — ответил он. — Чуть позже сделаю. Хотел все вместе поместить, чтобы они равномерно поглощали энергию сердца.
Я кивнул. В этом моменте я доверял Киросу. Учитывая, что парочку яиц хочешь-не хочешь, а придется ему продать — себе он хуже не сделает. Подумать только, а ведь когда я собирался закалять и улучшать рассветницу он еще говорил, что можно потратить время и деньги на что-то более…ценное. А теперь я вижу как он смотрит на эти яйца, с каким интересом, едва понял, что они могут быть уникальными. Хочет в свою коллекцию ящериц. Как быстро всё изменилось!
— Ну, показывайте, что добыли, — сказал Кирос и бросил взгляд на корзину, которую я втащил за собой в дом.
Я вытащил из корзины пучок пепельника седого, несколько веточек зольника и парочку дымоцветов. Потом, шагнув к очагу, я осторожно протянул растения ящерице. Кирос кивнул, мол, можно.
Что ж, сама ящерица выглядела измученной. Ее чешуя словно потускнела, а дыхание было частым. Правда, едва она почувствовала запах огненных растений, она тут же перевернулась на четыре лапы и потянулась к еде — знала, что та ей поможет. Когда я протянул руку рассветнице, та сначала слабо зашипела (все-таки связь сейчас у нее была с Киросом и только на него она спокойно реагировала), а уже затем жадно впилась мелкими зубками в жесткие листья пепельника.
Краем глаза я заметил пустые глиняные плошки. Там не осталось ни гидролата, ни эссенции, ни янтарной росы. Похоже Кирос продолжал кормить ее как и я, но сколько он скормил рассветнице — непонятно.
— Кормил ее? — спросил я, глядя как ящерица с хрустом и удовольствием перемалывает зольник.
— И не раз, — вздохнул Кирос. — Без твоей росы ей было бы туго, Элиас. Энергии сейчас у нее уходит прорва, даже несмотря на кристалл.
— Если б не этот кристалл, — заметил я, — Такой ситуации и не было бы.
— Это да, — согласился Кирос, — Но…твоя ящерка была жадной и каким-то образом проглотила его. А теперь расплачивается за это.
Я вздохнул.
Потом Кирос осторожно снял слой пепла с яиц и указал на трещины. Да уж… вид у яиц был пугающий. Сквозь полупрозрачную, пульсирующую оранжевым светом скорлупу змеились тонкие, темные трещины. Но они не расходились дальше — их надежно стягивала густая, уже застывшая янтарная пленка живицы. Вот уж воистину эта живица может скрепить что угодно.
— Жаль, что все три с трещинами… Не уверен, что это не повлияло на них. Надеюсь, что нет. Видишь ли, из-за этого кристалла они получились слишком крупные и с трудом выходили. Те первые были подальше от него, а эти — поближе. Вот и результат.
Я расчистил остальные яйца, которые рассветница выдавила еще при мне, и лишь теперь, в сравнении с тремя треснутыми понял, что первые яйца были меньше где-то на треть. Что несомненно довольно существенно. А ведь и те первые яйца уникальные… Ну а с этими что?
Я без сомнений прикоснулся к каждому из них.
С жизнеспособностью у них было всё в порядке.
[Объект: Яйцо Рассветницы (укреплённое, мутировавшее)
Жизнеспособность: 81%
Потенциал: высокий
Свойства мутации: усиленная огненная жива, утолщённая чешуя (в сравнении с обычными особями) увеличенный размер]
[Объект: Яйцо Рассветницы (укреплённое, мутировавшее)
Жизнеспособность: 74%
Потенциал: Очень высокий (предположительно)
Свойства мутации: перенасыщение огненной живой, возможные искажения формы. Возможно формирование дополнительных конечностей. Увеличенный размер. Особое сродство с огненной живой.
Ну а третье…третьея яйцо кроме увеличенного размера оказалось обычным и самым жизнеспособным.
— Осталось два, — продолжил Кирос, и голос его стал мрачным. — Те самые, что вросли в кристалл. Сам кристалл внутри нее уменьшился еще сильнее.
Я присмотрелся к всё еще раздутому, — хоть уже и не настолько, как утром, — брюшку ящерицы. Сквозь натянутую чешую уже не так явно проступали острые грани проглоченного ею кристалла. Он даже, кажется, немного сместился.
— А они могут из-за такого сумасшедшего объема энергии сформироваться и вылупиться раньше времени? Прямо внутри? — уточнил я. — Это ведь должно каким-то образом ускорить процесс развития?
— Процесс развития это не ускорит. — ответил Кирос, — Сейчас эти яйца будут просто впитывать огромное количество живы, что влияет на изменения зародыша, а уже потом начнется вылупление.
— Интересно…– задумчиво сказал я.
— Но! — Кирос поднял палец вверх, — Есть, конечно, и положительная сторона: кристалл внутри нее тает, впитывается яйцами. Так что возможно когда кристалл исчезнет и перестанет держать и скреплять эти два яйца внутри, они выйдут даже несмотря на свой увеличенный размер.
Повисло молчание. Слышен был только хруст — ящерица доедала дымоцвет.
— Главное, чтобы к этому моменту она сама не померла, — тихо сказал я.
— А ты вообще давал ей имя? — неожиданно спросил Кирос.
— Уголек, — ответил я. И тут же поправился: — Правда, по привычке так и называю ее рассветницей.
— Понятно. Уголек… Долго, видимо, не думал, — хмыкнул старик.
— Так и есть, — кивнул я. — Сначала думал что-то красивое придумать, а потом… вот.
— Ну, — ответил Кирос, — Уголек так уголек.
— А вы можете наладить связь прямо с яйцами? — спросил я, вспомнив, как он легко успокаивал саму ящерицу. — Заглянуть внутрь?
— Нет, — покачал головой Кирос. — Мне нужен физический контакт, чтобы наладить связь с сознанием существа. Яйцо — это еще не разумное существо, там воля спит на самом деле. Не с кем «говорить». Так что не выйдет. Ты же хотел, чтобы я заставил их проклюнуться раньше времени?
— Вроде того.
— Это невозможно. Природе нужно время.
Я задумался. Да, сейчас для меня Рассветница была важнее яиц, глупо было отрицать. Они еще не существовали, не проклюнулись, а она уже десятки раз спала у меня на груди и грела по утрам. Такое не забыть.
— Ладно, давай еще травы. Что еще собрал? Нужно продолжать ее кормить. То, что она немного переест не страшно — сейчас у нее всё в момент уйдет в этих обжор в яйцах.
Я передал ему остальные растения из своей корзины. Кирос по одному скармливал ей серые, пахнущие серой стебли. Уголек ела жадно, и с каждым проглоченным листом оранжевое свечение между ее чешуйками становилось чуть ровнее. Или мне так казалось?
— Огненные растения работают лучше, чем эликсиры, Элиас, — заметил Кирос, удовлетворенно кивая. — Запомни: чаще всего обычная, родная среда и пища лечат зверя лучше любой, даже самой искусной алхимии. Просто помести его куда надо и он сам выздоровеет.
— Вы же говорили, что на каких-то этапах зверям нужна специальная алхимия, — заметил я.
— Это другое, — отмахнулся Кирос. — Мы сейчас говорим просто о существах с ярко выраженным типом живы. Как твоя огненная рассветница.
Я кивнул.
Старик продолжил кормить рассветницу, а когда закончил — рассветница как будто ненадолго уснула. Во всяком случае она устало закрыла глаза и лежала возле своих яиц.
— Пойдем. — сказал Кирос выходя наружу.
Я пошел вслед за ним.
— Грэм, так что это у вас там такое? Ты так и не ответил. — не скрывая своего любопытства спросил он, указывая на накрытую угольным слоем фалангу пальца.
— Да нашли одну штуку, — снова уклончиво ответил Грэм, который уже успел разгрузить свою корзину и теперь выкладывал на улице горячие огненные камни.
Интересно, он вообще не собирается Киросу показывать палец, или просто решил его «помучить» неизвестностью?
— Покажешь? — глаза Кироса загорелись искренним интересом.
Грэм тяжело вздохнул.
— Что вздыхаешь, будто я у тебя десяток золотых прошу? — возмутился приручитель, — Если эта хрень пышет огнем так, что я отсюда чую, она точно полезна вашей ящерке и повысит ее шансы выжить.
— Ну-да, ну-да, — покачал головой Грэм, — Сейчас тебя, конечно же, ящерица волнует.
— Она тоже. — ответил Кирос, — Ну чего томишь-то⁈
— Да обожди! — отмахнулся Грэм.
Кирос недовольно скривился.
— Надо сначала место подготовить, а потом уже будем показывать. Так, Элиас, иди сюда. Будем выбирать место.
Мы с Грэмом быстро обошли ту часть сада, что выходила к Кромке, и выбрали место, где меньше всего росло растений, а те, что росли были наименее ценными.
— Расширим на шагов пять, — прищурился Грэм. — Для начала хватит.
— Хватит, — кивнул я.
— Хорошо. Давно пора немного расшириться, а то от твоих растений уже во дворе не протолкнуться. Даже места для тренировки скоро не будет. Сегодня небольшой кусок сдвинем, а полностью уже завтра.
Грэм довольно быстро подрубил забор в нужных местах, а затем выдернул опоры, вбитые в землю. Хорошо, что в этом месте еще не разрослась как следует изгородь и ловец, иначе бы пришлось их снимать. Впрочем, для таких растений такие перемещения не проблема.
Кирос молча смотрел на это.
— Чего стоишь без дела, — бросил ему Грэм через плечо, — Лучше помогай.
— Стар я для этого, — заворчал Кирос, опираясь на свой посох-палку.
— Не прибедняйся, — ответил Грэм. — Ты и валун сдвинешь, если захочешь. Ты только с виду дряхлый.
Кирос не стал спорить. Покряхтывая, он подошел и принялся помогать Грэму оттаскивать забор в сторону. Естественно, старого материала для расширенного периметра не хватало. Поэтому они разметили новый контур крупными кольями, отодвинув границу двора в сторону Кромки метра на три-четыре.
— Что-то тут не хватает дерева, самую малость, с полсотни досок бы, — ехидно заметил Кирос, глядя на пустоты между кольями.
— Завтра с утра нарублю свежего дерева, — серьезно ответил Грэм. — Сейчас уже лучше не соваться в лес, да и устал я, если честно.
— Мы и правда по сути остались без забора как такового… — заметил я, — Ну да ладно.
Седой, сидевший на уцелевшем столбике, недоуменно смотрел на зияющую дыру, словно не понимая, куда делась его любимая дорожка для патрулирования.
— С таким-то защитником чего ты боишься? — усмехнулся Грэм, кивнув на мурлыка.
Кирос снова рассмеялся, но затем посерьезнел.
— Ну, что там у вас? Показывайте.
— Обожди, — приостановил его Грэм, — Еще не все. Теперь надо место подготовить. Элиас…тащи лопаты. Будем все работать. И ты тоже Кирос.
Старик вздохнул.
Я метнулся за лопатами, и… работать начал только я.
Грэм все-таки решил показать Киросу находку.
Он поставил рядом с местом, где я начал расчищать землю, огненный камень и снял с него верхнюю угольную пластину.
В сумерках двора мгновенно вспыхнуло ослепительное, пульсирующее оранжевое свечение. От фаланги пахнуло таким невыносимым жаром, что воздух над ней пошел густыми волнами.
— Нихрена себе… — выдохнул Кирос, отшатнувшись. — Это еще что за штука?
Несмотря на жар, сам он присел буквально в шаге от фаланги пальца, щуря от жара глаза.
— А это не… палец человеческий? — тихо спросил он, медленно переводя взгляд на Грэма.
— Он самый, — мрачно кивнул тот.
Я воткнул лопату в землю, и решил…прощупать знания Кироса.
— Только не говорите, что вы за всю свою жизнь не встречали таких штук. Не поверю.
Кирос замолчал. Грэм пристально смотрел на него. Лишь секунд через десять приручитель тяжело вздохнул и ответил:
— Да, ты прав, Элиас. Видал я подобное.
— Где? — тут же спросил Грэм, подавшись вперед.
— В Громовом Ущелье. Вместе с Эрланом наткнулись на нечто похожее.
— Эрлан? — уточнил я. Это имя я слышал впервые.
— Да напарник мой. Был. Ты его не знаешь, Элиас.
— Его и я не знаю, — заметил Грэм.
— Потому что он нездешний. — отмахнулся Кирос рукой, словно вспоминать про напарника ему было неприятно. — Не важно. Не о том речь.
— Значит, на похожее наткнулись? — уточнил Грэм.
— Да, — кивнул Кирос. — Только от нее не огнем несло, а молниями. Искрило так, что волосы дыбом вставали за десять шагов.
Мои брови поползли вверх.
— Молниями?
Что-что, а о стихии молнии, вернее, таком виде живы я не слышал. Точнее, не слышал, чтобы она была у человека — и тут вот на тебе. Если это тоже была часть Первородного, то очевидно есть и такой тип живы. Впрочем, упоминал ведь Грэм как-то громового вепря, когда рассказывал о том, как добывал громовой цветок? — Рассказывал. Только я как-то до сих пор не связывал это с людскими Дарами. Возможно, подобный Дар просто очень редок, вот и всё.
— Ага. Молниями, — кивнул Кирос. — Вот только честно говоря…что это такое в точности я не знаю. У меня тогда была догадка, что в некоторых особых местах кости, к примеру, невероятно сильных охотников или других Одаренных, способны вбирать в себя живу определенных типов. У вас тут огонь, у нас там были молнии. Ты же знаешь, где находится Громовое Ущелье, Грэм?
— Еще бы, — фыркнул Грэм, — Я там по молодости пару раз чуть обедом для громовых птиц не стал. Чудом уцелел. Жуткое место.
— Да… громовые птицы, — задумчиво протянул Кирос, — Вот за какие яйца любой приручитель отдаст любые деньги.
— У любого приручителя таких денег просто нет, — заметил Грэм. — Я даже не представляю, у кого такие есть.
— Ну…если очень хотеть, — сказал, прищурившись, Кирос, — Можно и накопить.
— Сколько, десять лет копить? — фыркнул Грэм.
— Поверь, охотник, — серьезно ответил Кирос, — Громовая птица того стоит. Вот только такие яйца сразу уходят. Это не считая того, что их если добудут раз в десять-двадцать лет — уже хорошо.
Грэм вздохнул.
— Ну, может и стоит — твари очень мощные.
— Вот-вот, — ответил Кирос и продолжил, — В любом случае, нам пришлось тогда очень поизголяться, чтобы дотащить ту кость, напитанную стихией молний, до города.
— А потом? — спросил я, — Что потом с ней вы сделали?
— Ясно что — продали Гильдии, — пожал плечами старик. — Деньги были… очень хорошие. Жаль, пришлось на двоих делить, но тут уж всё по справедливости, без Эрлана я бы там не выжил.
— Понятно, — прищурился Грэм. — А еще таких штук не находил потом?
Кирос покачал головой.
— Не находил. Хотя я пытался поискать там же, но увы…если там и были другие части, наполненные молниями, то их давно растащили сами же громовые птицы. Кто откажется от дармового источника подходящей тебе живы?..
— Это точно, — кивнул я.
А у самого мысли вернулись к гильдии, которая купила часть кости у Кироса. Значит, гильдия точно знала, что покупает.
— А в гильдии не объяснили, что это?
— Не-а. — покачал головой Кирос, — Они никогда и ничего не объясняют. Это же гильдия алхимиков. А вы эту кость нашли, я так понимаю, в Пепельной Балке?
— Тебе еще скажи где нашли, — фыркнул Грэм, а потом добавил, — Ну не на заднем же дворе откопали!
— Да что ты скрытничаешь, — заметил Кирос, — Если б я вас в Пепельную Балку не направил, так ничего бы и не нашли.
— Ты тоже там был, что ж не нашел? — хмыкнул Грэм.
— Вам оставил, — пожал плечами Кирос, — Зачем мне такая штуковина?
Я покачал головой. Не хватало еще, чтобы эти двое начали собачиться.
— Рассветнице оно же поможет? — спросил я, прерывая двух стариков.
— Поможет, — кивнул Кирос, — Огненные камни, что вы притащили, впитают живу от этого…кхм….пальца, наполнятся до предела и начнут отдавать живу вовне. Ящерке.
— Ладно, начинаем, — скомандовал Грэм и протянул Киросу лопату. Сам правда тоже взял.
— Что-то и не упомню, с какого конца за нее хвататься, — проворчал Кирос.
— Могу дать по башке, сразу вспомнишь, — отрезал Грэм.
— Ладно-ладно, — отмахнулся от него Кирос, — Что-то вспоминается уже. Вроде за черенок надо браться.
— Подготовим тут яму поглубже, — скомандовал Грэм, — чтобы эта кость не светила на весь поселок. А то найдутся любопытные дураки, полезут через дыру в заборе, обожгутся до костей, да еще и своруют чужое.
Кирос коротко, лающим звуком рассмеялся.
— Так уж и быть. Помогу вам немного. Копну пару раз.
— Смотри свои кости дряхлые не поломай, «копатель», — фыркнул Грэм.
Следующие полчаса мы втроем работали, не разгибая спин. Я сразу решил копать поглубже и сделать яму продолговатой, чтобы хватило места и для источника, и для высадки растений по краям.
Края траншеи мы выложили обычными крупными камнями. Для этого нам с Грэмом пришлось сделать пару ходок к Кромке, а дед еще и сбегал к реке за речными камнями. Мне нужно было, чтобы этот жар не выходил за пределы огненной зоны и не добирался до других растений. Но самое большое внимание мы уделили центру, где должна была лежать фаланга.
Сначала я выложил дно мелкой галькой, а затем засыпал слоем спрессованного угля, который мы притащили из Балки — прямо там, где будет лежать «палец». И уже поверх угля я выстроил плотное кольцо из пустых огненных камней.
Там же, по внутреннему краю этого каменного кольца, я начал высаживать растения. Жаровязы пошли на самый близкий радиус — их черные волокна выдержат жар. Чуть дальше я прикопал курник багровый, пепельные камнеломки и даже те жалкие, подвявшие остатки огненной крапивы, которые у меня еще сохранились. Два куста.
На высадку растений, которые я взял из Пепельной Балки, ушло почти полтора часа. Я постоянно применял Дар, иначе бы им пришлось туго, даже несмотря на источник огненной живы. Каждому корешку я передавал каплю своей живы, обильно смачивая землю гидролатом. И это работало. А уж дальше, когда растения пришли в себя после моей порции живы, они начали жадно впитывать поток жара, исходящий из фаланги пальца, расправляя листья прямо на глазах. Даже вялая и едва живая огненная крапива начала наливаться силой. Словно и не умирала час назад.
Когда я закончил формировать этот миниатюрный огненный сад (получилось на самом деле даже красиво), Кирос с величайшей осторожностью вынес из дома яйца. Он уложил их на толстую подушку из свежесрезанных веток жаровяза.
— Не зря вы его нарубили, — пробормотал он. — Так будет даже лучше.
Рядом он положил Жар-сердце пеплошкура. От близости к пальцу Первородного по мертвой плоти сердца тут же побежали яркие оранжевые всполохи. А уже после Кирос вынес саму Рассветницу.
— Теперь, — сказал приручитель, доставая из-за пазухи небольшой черный кинжал, испещренный тусклыми рунами, — самое важное.
А мне тут же захотелось применить Анализ на этом черном кинжале. Уж очень любопытным был металл или материал, из которого он был сделан. Но увы.
Кирос осторожно срезал жесткую верхнюю корку с Жар-сердца, обнажив пульсирующую, горячую сердцевину. А потом…одно за другим, погрузил все шесть яиц прямо в эту плоть, или что там было внутри. Уже непонятно. А после прикрыл их срезанной крышкой как коконом.
— Они там это…не изжарятся? — спросил Грэм.
Грэм озвучил вопрос, который и меня взволновал. Должен же быть где-то предел того, что способны впитать эти яйца? Или нет?
— Не волнуйся, — покачал головой Кирос, — Всё с ними будет в порядке. Более чем… Я даже не представляю, сколько они впитают в себя огненной живы из этого сердца и от вашей кости.
Рассветница медленно подползла и свернулась клубком возле Жар-сердца. Но даже ей возле него было слишком жарко. Ближе чем на полшага к самой фаланге она подползать не рискнула.
— Что ж, Элиас, — сказал Кирос, вытирая руки о штаны. — Вы сделали всё, что могли.
— Мы, — поправил я его. — Без вашей помощи она бы точно не выжила. Не сегодня.
Кирос скупо, но искренне улыбнулся.
— Грэм, я тут останусь на ночь, — неожиданно заявил он и, крякнув, уселся прямо на нагретые камни у края ямы.
— Прямо тут? Снаружи? — удивился Грэм.
— Ага, — ответил Кирос, устраиваясь поудобнее. — Я привык спать на камнях, как мои питомцы. Мне так спокойнее.
Словно в подтверждение его слов, в прореху разобранного забора бесшумно проскользнул гигантский ездовой ящер Кироса и улегся.
— Посторожит это место. И меня заодно, — сказал старик, зевая. — А с рассветницей… если что-то пойдет не так, я почувствую через связь, не переживайте. Идите спать.
Я посмотрел на сияющую фалангу. Руки чесались провести Анализ прямо сейчас, но делать это на глазах у Кироса я не хотел.
На следующий день я встал рано. Дел предстояло как всегда много, и если поздно встать — просто всё не успею. И так остаток вчерашнего вечера занимался тем, что пытался приподнять навык управления живой и ощущения ауры. И по два процента в каждом навыке я сумел прибавить. Не сильно много, но тоже ничего. Виа пришлось оставаться в корзине, как и душильника. Отпускать их «погулять» при Киросе было невозможно. Я знал, что через своих ящериц, — мелких, незаметных, — он за всем может следить. Вернее не так — может следить, а может и не следить.
Кирос же поднялся в такую же рань, как и я, и похоже ночевка на жестких камнях ему действительно не доставила ни малейшего дискомфорта. Во всяком случае с виду. Он осмотрел яйца, рассветницу и засобирался по своим делам.
— Я пойду. Но ящера своего оставлю, — сказал он, похлопав гиганта по бронированной морде. — На всякий случай. Не хотелось бы случайно потерять таких уникальных особей из-за того, что сюда проберется какая-то шальная лесная тварь.
Грэм кивнул и спорить не стал. Лишняя охрана при дыре в заборе нам не мешала. Да и вообще — вдруг действительно какой камнеголовый выскочит, которого не досмотрели молодые охотники из патруля?
Ну а дальше потянулась наша обычная утренняя рутина.
Грэм, подхватив ведра, отправился на реку за водой.
Ну а я пока никого не было решил, что пора обследовать палец.
Я достал перчатку из кожи саламандры, которую Грэм вчера прожег. Натянул ее на правую руку. Мне не нужно было хватать палец как Грэму — достаточно было крохотного физического контакта для активации Анализа.
Я подался вперед и ткнул пальцем в перчатке прямо в раскаленную кость.
Боль была мгновенной.
Да, кожу саламандры прожгло моментально. Как и мою закаленную кожу, которая зашипела и чуть ли не обуглилась. Еще бы мгновение задержки — и точно. Я успел отдернуть руку, — хоть и получил сильнейший ожог, — но главное я сделал.
Анализ.
[Объект: Фрагмент Первородного *фаланга пальца руки* (полное слияние с Даром и стихией).
Остаточная воля: угасла.
Свойства: Источник чистой огненной живы, катализатор мутаций огненных растений. Может использоваться для прорыва Одаренными Огневиками. Может использоваться для создания артефактов на основе стихии огня.]
Я быстро смешал небольшое количество заживляющей мази из тех растений, что высадил в саду (все-таки для себя не жалко) и намазал ожог. Сразу стало чуть легче.
На боль от ожога внимания я не обращал. Она сильно напоминала боль от закалки, а к ней я привык. Нужно просто…перетерпеть.
Взволновал меня еще один вопрос. Палец, судя по всему, какое-то время хранил остаточную волю, совсем как кость стража. И вопрос — прикоснись я не к этому пальцу, а к тому фрагменту, который сохранил «остаточную волю», прикоснись я голой рукой или используя свою кровь, то смог бы увидеть воспоминания, как это было с костью Стража? Я смог бы тогда увидеть там хоть что-то? Или нет?
Тут воля угасшая, так что скорее всего в этой кости я ничего не увижу, но есть ведь и другие кости, в этом я уже ни капли не сомневался после рассказа Кироса.
— Сунулся-таки к пальцу, дурак? — прозвучал голос Грэма за моей спиной.
Вот же ж! Я даже не заметил, как он подошел.
— А если бы это был не я, а… — начал было Грэм.
— Тварь? — не дал ему закончить я, — Ну если б тварь, то я бы уже лежал мертвый, знаю.
— Вот именно. — сказал старик. — Если старый больной охотник смог подкрасться, то зверь и подавно.
— Вообще-то тут меня охраняют волк, ящер и Виа.
— Это не оправдание. — ответил Грэм.
Я вздохнул.
— А то до этого пальца…мне просто стало интересно, — перевел я тему.
— Ну теперь-то интерес небось поугас? — заметил Грэм, — Вижу уже и палец обработал.
— Да. Есть такое, — признал я.
Я действительно узнал всё, что хотел.
— Дед, — серьезно сказал я, меняя тему. — Мне надо сходить к Хабену.
Грэм нахмурился.
— Прямо сейчас?
— Да. Я же обещал Эйне еще вчера сходить. Я знаю твое к нему отношение, но…если ситуация с Мартой изменится, то вполне возможно положение Хабена в поселке станет повыше.
Старик думал недолго, буквально секунд двадцать-тридцать.
— Может, ты и прав… — задумчиво протянул Грэм, почесывая бороду. — Это, правда, ничего не меняет в моем к нему отношении. Ну наденет он гильдейские одеяния, но его же поганое нутро никуда не денется.
— Вообще-то, — неожиданно решил я встать на защиту Хабена, — Он, в отличие от Марты и других, дал мне то противоядие.
— Остальные еще хуже, — махнул рукой Грэм.
— Ладно, не буду терять времени. Нам еще сегодня к Морне с тобой идти. Мы и так пропустили вчера твое лечение пиявками. И Клык не лечил твои кости. Таких пропусков больше делать нельзя.
— Это да, — согласился старик, потирая грудь. — Ладно, иди. А я пока натаскаю сюда веток и хотя бы подобие временного забора сделаю, пока ты будешь ходить.
Я кивнул, быстро переоделся в более-менее приличную одежду и двинулся к поселку.
До лавки Хабена я добрался быстро. Я ненадолго остановился перед его дверью. Было еще рано и возможно он не открылся. Однако едва я толкнул дверь, стало понятно — Хабен принимает всегда.
Я шагнул внутрь и на меня дохнуло запахом сушеных трав, отваров и зелий. Всё настолько перемешалось, что выделить какой-то один ингредиент было невозможно.
Хабен сидел за прилавком, перетирая что-то в ступке. По моему, в прошлый раз он так же сидел. Увидев меня, он удивленно приподнял брови.
— Давненько тебя тут не было, Элиас, — протянул он, отставляя пестик.
— Да уж, давно, — ответил я, проходя вглубь лавки.
Я оглядывал его лавку уже совершенно иным взглядом, нежели в первые дни после пробуждения в этом теле. Я уже целенаправленно искал бутылочки с редкими и ценными зельями. Мне нужны были новые рецепты и Хабен — отличная возможность их узнать.
— По делу пришел? Или… решил поговорить о моем старом предложении? — Хабен прищурился, его голос стал вкрадчивым. — Может, передумал?
— По делу, — ровно ответил я. — Но не совсем по своему.
Я решил не отвечать сразу на его вопросы. После того, как я озвучу предложение Эйны, они станут неактуальными. Так зачем тогда отказывать человеку?
Хабен медленно встал и вышел из-за прилавка, вытирая руки о грязный фартук.
— Что за дело?
— Слышал, наверное, тут появилась одна молодая алхимичка из города, — начал я издалека.
— Эйна, да, — кивнул Хабен. Выражение его лица стало настороженным. — Непростая девица. Очень. Слышал, она была у тебя пару раз в доме.
Вот как. Даже это он знает? Решил сразу показать, что не перестал следить за мной?
Ну да ладно, сути разговора это не поменяет.
— Было дело, — признал я, — В первый раз она пришла с Мартой. Проверять меня и мой дом на всякое…запрещенное.
Хабен презрительно хмыкнул.
— Слышал я о той проверке.
— Слышал? — уточнил я.
— Слухами земля полнится, Элиас, — криво улыбнулся травник.
— И что именно слышал?
— А тебе есть что скрывать? Кроме пары отваров?
— У каждого есть секреты, Хабен, — спокойно ответил я, — Ты бы тоже не хотел, чтобы кто-то лез гильдейскими лапами в твои дела и в твою лавку. Особенно Марта.
Хабен покачал головой.
— Да, ты прав. Я тоже не люблю когда лезут в мои дела. Очень не люблю.
Он умолк.
— А знаешь, Элиас, я вижу ты изменился. Увереннее стал…
— С пробужденным Даром все становятся увереннее, — пожал я плечами. — Потому что перестают быть бесполезными.
Хабен тяжело вздохнул, признавая мою правоту.
— Так что ты там хотел сказать насчет Эйны? — вернул он разговор в нужное русло.
— Эйна в недавнем разговоре со мной… — я сделал паузу, подбирая слова, — обрисовала дальнейшие перспективы местного отделения Гильдии. Намекнула на некоторые грядущие изменения.
Хабен тяжело плюхнулся на стул для посетителей.
— Дай угадаю, — скривился он. — Предложила тебя взять под крыло? Обещала место в гильдии, так?
— Не только это. — уклончиво ответил я.
— Знаешь, Элиас, что бы она тебе ни предложила, — Хабен подался вперед, понизив голос, — у нее пока недостаточно власти, чтобы выполнить эти обещания. Она здесь никто. Пока что.
— А если со временем что-то изменится? — возразил я, уже прощупывая почву, — Если власть у нее появится? С ее талантом и связями это ведь вполне возможно. Ты сам сказал, что она непростая.
— Может и так, — неохотно согласился травник. — Более того, зная, как делаются дела, вполне возможно, так оно и будет. Может она и обретет некоторую власть, но знаешь, Элиас… Обещания… такие вещи в нашем ремесле — очень ненадежная штука.
— В смысле?
— В прямом Элиас.
Он отвернулся, глядя на пыльное, совсем небольшое окошко.
— Я был когда-то в похожей ситуации.
Я замер. Что-то не припомню, чтобы Хабен о таком рассказывал при нашем прошлом разговоре. А на рынке он был довольно откровенен.
— Марта тоже мне когда-то что-то обещала. — продолжил он, — Но где я теперь — ты видишь. Когда люди получают власть, они мгновенно забывают о тех, по чьим спинам карабкались. Ты еще слишком молод, чтобы это понять. Тебе поманили пальцем, сказали что твой Дар неплох, и ты сразу побежал. Но не нужно забывать, что в Гильдии идет кровавая грызня за такие места, как у Марты. То, что она дура и не может использовать свое положение как надо и…как использовал бы… кхм… к примеру, я — это уже ее личная проблема.
— Подожди, — я ухватился за оговорку. — А можно поподробнее про Марту?
Меня не интересовало, что Марта не участвует в делах, которые бы вел Хабен — меня волновало обещание. Неужели Марта обещала место Хабену за какие-то «дела» и нарушила слово?
Да тут, честно говоря, было и просто любопытство.
— Марту… Марту… — задумчиво повторил Хабен, и постучал пальцами по столу, — Была тут когда-то одна травница. Ульмой звали. Ты ее может и не помнишь.
Я помнил, потому что Грэм рассказывал о ней.
— Я слушаю. — наклонился я вперед, ожидая интересного рассказа, потому что догадывался, о чем он пойдет. О том времени, когда Марта заняла место Ульмы.

----------

Глава 15

Глава 15
— Так ты не слышал про Ульму? — уточнил Хабен.
Я отрицательно покачал головой.
— Кто она? Травница? — уточнил я, делая вид, что слышу это имя впервые.
— Да, — Хабен тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, отчего тот жалобно скрипнул. — И очень сильная.
— Честно говоря, — сказал я, вспоминая часть жизни Элиаса, — До пробуждения Дара я относился к травникам…кхм…
— Как к слабакам. — фыркнул Хабен.
— Вроде того, — кивнул я, — Мало кто хочет стать травником, все хотят стать…
— Охотниками, — вновь закончил за меня Хабен, — Я помню. Ты тоже хотел. Что, теперь принял реальность?
— Она не так и плоха, эта реальность. — ответил я. — Всё лучше, чем быть пустышкой.
— Это уж точно, — подтвердил Хабен и продолжил, — Так вот, про Ульму… Старая травница. Жила тут… да хрен знает как долго она тут жила. Я помню ее с самого своего детства. Так что даже не представляю, сколько ей было лет. И долгое время именно она занимала должность… ну, скажем так, местного главы гильдии алхимиков.
Я удивленно приподнял брови.
Хабен покачал головой.
— Когда-то, Элиас, в такие дальние и глухие места вроде нашего Янтарного Гильдия напрямую не лезла, — пустился в объяснения Хабен. — Там, наверху, понимали, что лучше, чтобы здесь всем заправляли местные люди, а потом… потом не только у нас, но и в других приграничных поселках ситуация стала меняться. Гильдия захотела контролировать всё. Сменился Великий Мастер Гильдии и вместе с ним сменилось всё в структуре гильдии.
Великий Мастер? Я вдруг осознал, что даже не знаю какова структура власти в гильдиях, какие там должности и за что отвечают.
— Значит гильдия захотела контролировать всё? Я думал, что так всегда и было. — честно сказал я.
— Ну да, — Хабен развел руками. — Никто из старых травников и независимых алхимиков не хотел сдавать свою добычу за бесценок и не хотел платить налог Гильдии. Раньше тут было всего несколько гильдейских, чисто для вида. Это сейчас на Марту работает больше десятка человек, которые отвечают за контроль и учет, а когда-то всё было иначе. Совсем иначе.
— Но даже тогда тебя не взяли в Гильдию — даже при Ульме? — спросил я, пытаясь нащупать суть его истории. Если Ульма была своя, что мешало ей «протащить» таких как Хабен?
Хабен помрачнел.
— Не всё так просто. Во-первых, Ульма не была «своей» — она была чужачкой, самоучкой, а значит каждое ее решение и поступок воспринимались негативно и встречали сопротивление, а во-вторых, чтобы тебя взяли в Гильдию, нужно сдать определенные тесты и экзамены.
— И?
— И Ульма мне не помогала, потому что дала бы повод для гильдии убрать себя, она это прекрасно понимала…умная была старуха. — голос травника стал тише. — Кроме того, дать именно гильдейских знаний она не могла просто потому, что с ней ими не делились, как бы это странно ни звучало. Так что она давала свои. Да и сама она, честно говоря, работала совсем иначе, чем алхимики в Гильдии.
Я задумался. Вот эта тема отличия травников и алхимиков не давала мне покоя. Да, я знал, что алхимиками называли тех, кто работает в гильдии, а всех остальных, кто вне ее — травниками, но мне казалось тут есть что-то, чего я не знаю. Слишком размытой была разница.
— Слушай, — я сделал шаг ближе к прилавку, делая вид, что рассматриваю зелья за стеклом. Эх, были бы они не за стеклом, прикоснулся бы. — Я вот не совсем понимаю. В чем собственно разница между алхимиком и травником? Кроме самого названия и того, на кого они работают — в самом Даре в чем разница?
— Разница? — Хабен снова вздохнул. — Я понимаю, почему ты спрашиваешь. Большинство просто не знает различий, а многим даже кажется, что ее, — разницы, — нет. Травки, котелки, ступки — всё одно. Но это не так. Дар-то он как бы один, но ты и сам знаешь, что у Дара есть грани, оттенки. Дар может быть слабым, может быть повернут чуть в одну или в другую сторону…. И вот с Даром травника такая же ситуация. Обычно травники слушают живое растение, понимают его. Я знаю о твоих успехах — о твоем выращивании. Очевидно, ты уже на своей шкуре понимаешь, что такое быть травником. Настоящим.
— Примерно, — уклончиво ответил я, стараясь не выдать, насколько хорошо я понимаю растения благодаря симбиозу.— Но в чем разница?
— Скажем так… — Хабен покрутил в пальцах пустой пестик, лежавший всё это время на столе. — Тебе нужно тщательно отмерять, взвешивать, прикидывать, сколько и чего нужно положить в котел. У тебя, наверное, бывают десятки, а то и сотни попыток и неудач, прежде чем выйдет годный отвар?
— Да, — кивнул я, вспоминая свои первые варки с ужасным качеством, — Так и есть. Очень много сил и сырья уходит на неудачные попытки.
— Вот! — Хабен поднял палец. — А алхимики… у них, знаешь, словно бы полностью отключена эта связь с живыми растениями. Зато они буквально чувствуют растения как компоненты, как набор мертвых ингредиентов. Ты ведь заметил, какой характер, к примеру, у Марты?
— Не знаю… — задумался я, — Не поймешь, где там настоящая Марта.
— Ну так я тебе скажу, — продолжил Хабен, — Холодный и рассудительный у нее характер, можешь не сомневаться, и это следствие уклона Дара. А у нас, травников, характер более вспыльчивый, живой. Мы — люди, а они — как механизмы. Для них всё должно быть правильно. Отмерено. Выверено. И делают они это не специально! Той же Марте не нужны весы или меры для базовых зелий — она сама знает, что и как нужно положить. Это у них на интуитивном уровне.
— Вот как… — задумчиво протянул я.
— Да, Элиас. У меня хоть и слабый Дар травника, но изредка я могу почувствовать то или иное растение. А они — нет, никогда. Я как-то разговаривал с одним алхимиком об этом. Он поделился со мной…кхм…деталями. Так вот, алхимики почти не чувствуют растения зато сразу понимают, сколько яда в том или ином растении, когда оно переварилось в отваре, когда отдало все соки, или не все…
Едва он это произнес, как до меня дошло — вот в чем разница! У алхимиков, судя по всему, был врожденный или же приобретенный навык, похожий на мою «Оценку» или «Анализ», но работающий пассивно, именно на химический состав. Но с живыми растениями у них все туго, вот зачем Марте и понадобилась Эйна и вот почему она так пренебрежительно отзывалась о Даре Марты. И если посмотреть с другой стороны, зато у таких как Эйна прекрасно развито понимание растений. Что тоже выглядит как своего рода Анализ.
— Я бы даже назвал алхимиков несколько омертвевшими травниками, — добавил Хабен, глядя в пустоту. — Они отлично разделяют мертвое, понимают структуру, но крайне слабо работают с живым.
Я замер, переваривая эту мысль. В таком ключе я об этом Даре еще не думал.
— Я никогда такого не слышал.
— А кто тебе такое скажет? Марта? — усмехнулся Хабен. — С кем ты вообще общался из настоящих алхимиков?
— Ни с кем. — покачал я головой, — А выглядит это как? Ну, алхимический Дар на камне определения.
— Выглядит? — переспросил Хабен, — Дары Травника они сначала все изначально мутно-зеленые, за редкими исключениями, но уже в течении первого года после пробуждения выделяется насыщенность цвета, — у кого-то становится насыщеннее, у кого-то цвет, наоборот, становится более мутным, — а у алхимиков появляются сероватые оттенки. Я же не зря говорю, что они как омертвевшие травники.
— Я, честно говоря, раньше думал, что различие только в статусе. Что травники — это те, кто не работают на Гильдию, а алхимики — те, кто работают.
— Ну, в каком-то смысле это так и есть, — кивнул Хабен. — Потому что Гильдия всегда выискивает и берет к себе именно таких вот… «Одаренных». Как ни крути — они полезнее. Собственно, в алхимии, в варке им нет равных — они в прямом смысле могут ощущать в бурлящей воде сколько там того или иного ингредиента растворилось. А мне вот приходится испытывать варево на пробу. Либо на себе, либо на… ком-то еще. И без точных рецептов и дозировок нам, травникам, было бы совсем туго. А точные рецепты как раз таки «вывели» алхимики. Поэтому у них и такая власть.
Удивительно, но Грэм либо не придавал значения таким «мелочам», либо банально не знал.
— Понял, — кивнул я, и подытожил, — То есть и мы, и они чувствуем растения и умеем с ними работать, но по-разному. Мы — живых, а они — мертвых.
— Точнее и не скажешь, — согласился Хабен, а потом нахмурился, — Но мы сильно отклонились от темы.
Я кивнул.
Да, разговор ушел чуть в сторону от Ульмы.
— Ульма хоть и не могла, или не хотела давать мне гильдейских знаний, но во многом помогала и большая часть из того, что я умею — это ее заслуга.
Я же вспомнил наш разговор на рынке, когда он убеждал меня, что без наставника самоучке нечего и делать в алхимии. Но тогда в его устах это выглядело так, будто никакого наставника у него и не было, а оказывается…был. Ладно, напоминать об этом не стоит.
— Но экзамен-проверку я провалил. — закончил мрачно Хабен, — И помощи от нее на самом испытании не было. Как и некоторым другим.
— Значит… — прищурился я, — Когда пришла Марта со своим «предложением» ты его принял.
— Да. — кивнул Хабен.
— А в чем именно оно состояло? Это предложение.
— Закрыть глаза на мой проваленный экзамен и принять меня и кое-кого еще в Гильдию. — ровно произнес Хабен, — Но при одном условии: если мы, скажем так… поможем очернить репутацию Ульмы. И засвидетельствуем против нее перед некоторыми проверяющими из столицы.
Он вздохнул стиснул зубы.
— В детали, Элиас, я вдаваться не буду — вспоминать тошно. Молодой был, дурной. Глупостей наделал. Но некоторые вещи уже не исправишь.
Я не стал уточнять, что именно они там «свидетельствовали» потому что Хабен, очевидно, не скажет, да и мое ли это дело?
— Я так понимаю это сработало, и Ульму отстранили?
— Вроде того, — кивнул Хабен уже чуть успокоившись, — Когда много людей слаженно работают против одной старухи — шансов у нее нет.
А еще когда одна молодая алхимичка очень хочет место главы.
— И что потом? Марта, значит, в Гильдию тебя так и не взяла? Сделала вид, что ничего не обещала?
— Ну, ты же не видишь на мне гильдейских одежд, — криво усмехнулся Хабен. — Значит, обещание она не сдержала.
— И куда делась Ульма? — спросил я, делая вид, что понятия не имею о судьбе старухи. Хотя Грэм говорил, что ушла она в Глубины.
— Ушла, — коротко ответил Хабен. — Сначала жила тут, неподалеку, помогала обычным людям без платы, а потом…ушла.
— В другой поселок?
— В Глубины, Элиас…в Глубины.
Повисла тяжелая тишина.
— Она погибла? — спросил я.
— Почему сразу погибла? — Хабен пожал плечами, вставая. Он подошел к небольшой кладовке за прилавком. — Я ей помогал первое время. Пытался загладить вину. Хотя, конечно, подобное загладить невозможно. Совершил мерзость, так не делай вид, что ее не было. Но она видом не показывала, что знала о случившемся. Хотя я понимал, что знала. Прекрасно знала. Как и знала о моем стремлении попасть в Гильдию. А уж сложить два плюс два она могла.
— Ты помогал ей в Глубинах? — уточнил я.
— Да, ходил туда, — голос Хабена донесся из кладовки, звякнула посуда.
Я окинул взглядом его не слишком мускулистую фигуру. Воин из него, наверное, такой же, как из меня — так как он мог выжить там? И как там могла выжить эта старуха?
— И тебя там не убили?
— Есть тропы, Элиас, — уклончиво ответил травник, возвращаясь с кружкой горячего, терпко пахнущего чая. — Да и не один я ходил. Есть проводники в Глубины.
— Проводники в Глубины… повторил я, — Это что еще за люди?
— Этого тебе знать не надо, парень. — мрачно ответил Хабен. — Слишком много знаешь — мало живешь
Я кивнул. Ладно, как скажет.
— А она там как выжила? — сел я на стул напротив Хабена. — В Глубинах, старуха? Тут в Кромке можно в два счета сгинуть, а там Глубины. Как это возможно?
— Помогли неравнодушные люди, — Хабен сделал глоток, глядя мне в глаза.
Или не люди, — мысленно добавил я, вспоминая Чернобрюхого и Измененных.
— Люди? В Глубинах? — я изобразил крайнее удивление.
— А чему ты удивляешься, Элиас? — Хабен усмехнулся. — Да, везде есть люди. Везде живут и везде держат контакт. Не ты ли якшался с гнилодарцами? А уж они — мастера выживать в любых, самых паршивых местах.
Это он так намекнул, что ей помогали гнилодарцы?
Я кивнул.
— Она до сих пор жива? Ну, эта Ульма.
— Ну… — Хабен покрутил кружку в руках. — Последний раз она выходила на связь лет пять назад. А после этого… ушла.
— Ушла? В смысле, умерла?
— Нет, Элиас, в смысле буквально ушла. Ушла еще дальше. Сказала, что будет искать Единения.
— Единения?
— С Древами, — тихо произнес Хабен. — Некоторые старые травники и раньше так уходили. Об этом мне еще в молодости рассказывали. А она… она была из старых. Каждый встречает свою смерть по своему. Она вот так.
Он сделал еще глоток из кружки и сказал:
— Больше я о ней не слышал.
А я задумался, может она ушла к друидам? Но тогда бы Морна слышала бы об этом. С другой стороны…разве я расспрашивал Морну про древнюю старуху-травницу? Нет. Может об этом она что-то и знает.
Но меня смущало другое — единение с Древом. Это звучало как-то по…симбионтски что-ли.
— Ты сегодня говоришь довольно откровенно, — заметил я. — Обычно ты мне такого не рассказывал.
— Ну так… во-первых, ты не спрашивал никогда о таком, — Хабен хмыкнул, отпивая чай. — А во-вторых, мы же не чужие люди. Так ведь?
Я понял намек. Он говорил о том времени, когда я работал на него. Да уж, действительно, после такого разве есть смысл скрывать не такие уж и опасные знания о прошлом?
— Ладно, допустим, — я облокотился о стол, — Марта тебя обманула. Но Эйна может и не обмануть. Тем более что, как я понимаю, план у нее совсем другой.
— Какой? — прищурился Хабен.
— Ну, возможно, через саму Гильдию сместить Марту. Официально.
— А-а-а… — протянул Хабен, и на его лице появилось понимание. — Вот оно что. Значит, она возьмет тебя… и других, а потом через внутреннее голосование заставит Марту уйти?
— Ну… — я потер подбородок. — Наверное. Деталей я не знаю. Она лишь сказала, что была бы рада видеть таких как ты…и я, в своих рядах, и что цена за это будет хорошая, и что мы получим доступ к знаниям гильдии.
Хабен замолчал. Долго смотрел в свою кружку, а потом вдруг произнес:
— Даже представим, что это правда. Допустим. Так вот, будь это лет двадцать назад, я бы согласился не раздумывая. А теперь…
— А что теперь?
— А теперь, Элиас, представь такую картину. Представь, что всё, что у меня есть — все мои доходы, весь мой товар, а его много, поверь мне, — так вот всё это мне нужно будет делить с Гильдией. И отчитываться за каждую каплю эликсира. Представил?
Я кивнул.
— Как ты думаешь, хочу ли я делиться всем этим? Даже дай мне новые рецепты Гильдия, посмотри на меня… Я уже не молод, и на освоение каждого рецепта у меня уйдет очень много времени и ингредиентов, которых, я уверен, мне никто не даст. Их дадут молодым, а мне…мне скажут заниматься тем, что уже умею.
Я застыл. А ведь он чертовски прав! Во всех пунктах — от времени на освоение рецептов, до факта, что как только он наденет одежды Гильдии, все его отвары, зелья, все поставки станут «подотчетными». У него банально не будет времени на всю эту «серую алхимию». У каждого алхимика Гильдии, скорее всего, строго свои функции и задания в плане варок. Как тогда выкроить время на всё остальное?
И вот с этой стороны я на ситуацию Хабена вообще не посмотрел. Но Эйна…если она такая «интриганка», и успела собрать информацию обо мне, о моих посещениях гнилодарцев и Марте — неужели она не узнала о Хабене, чьи тайны даже более на виду, нежели мои? Нет, она знала, так почему же тогда отправила меня?
— Вдобавок, — Хабен криво ухмыльнулся, — ты забыл одну важную вещь, а может забыла и Эйна. Я — часть другой структуры.
— Ты про… черных алхимиков и всё это…
— Ага, вижу ты знаешь, как таких называют, — кивнул Хабен. — И ты ведь тоже был недолго частью этой структуры, помогая мне в разных вещах.
— Подожди. — прищурился я, — Так уж структура? Я думал все вы действуете по отдельности.
Хабен просто отрицательно покачал головой.
— Но ты не боишься, что Эйна, получив власть, может убрать всю эту… кхм… теневую торговлю? — спросил я.
— Убрать? — Хабен искренне рассмеялся. — У нее такой власти нет. Как не было ее и у Марты. Как ты думаешь, Элиас, с чьего позволения всё это вообще происходит, а?
Я вспомнил перстень высокопоставленного гильдейца, который видел Элиас, подглядывая за переданным товаром в караван-сарае за городом. Уже тогда, просматривая его воспоминания я понял, что не всё тут так просто, и что таких как Хабен действительно кто-то прикрывает сверху, потому что без этого они бы не существовали так вольготно и спокойно.
— С позволения самой Гильдии? — тихо спросил я.
— Конечно! — Хабен допил чай и со стуком поставил кружку на стол.
— Ну…даже если представить, что отдельные члены Гильдии «за» такое «сотрудничество», но ведь точно не все. Быть такого не может! — я сделал вид, что удивился, и ни о чем подобном не подозревал.
Хабен покачал головой и ухмыльнулся, будто я сказал какую-то глупость.
— Верхушка — «за». — коротко сказал он.
— Зачем это им? — прищурился. я
— Есть вещи, которые Гильдия может делать официально, а есть те, которые не может, Элиас, ты уже должен понимать это. Вот все эти… кхм… черные торговцы, контрабандисты — это то, что Гильдия делать напрямую не может. И не хочет, чтобы это фигурировало в их чистеньких отчетах. Есть огромный оборот того, что запрещено в Королевстве, но что приносит колоссальные деньги. Быстрые, но опасные способы преодолеть ступени Дара, незаконные звери, запретная алхимия и прочее. А для всего этого есть богатые покупатели там, в больших городах, не у нас. Удивительно, но у нас как раз таки подобным почти не балуются.
Я застыл, впитывая каждое слово.
— Так зачем Гильдии лишать себя такой огромной части дохода? — риторически спросил Хабен, — Дохода и возможностей, которую дает обладание такой вот «запрещенной» алхимией.
— А что мешает им делать это в открытую? — не понимал я. — У них и так вся власть над алхимией. Кто там их будет проверять, что они у себя в лабораториях варят?
— А вот тут-то ты и не прав, Элиас. Будут проверять. А мешать в открытую будут Законы, — серьезно ответил Хабен. — Но законы — это просто слово, а вот другие гильдии, которые следят, чтобы эти законы соблюдались, и чтобы расход с приходом сходились, уже не просто слова. Там, в городах, и в столице, Элиас, всё не так, как у нас, в глуши. Там гильдии грызутся друг с другом за каждый дополнительный кусок власти и влияния. И каждая из них будет использовать всё для своего усиления. Потому что это косвенный контроль над Королевством.
Не такого диалога ожидал я от Хабена, когда шел к нему. Совсем не такого.
— Я этого не знал, — признался я, почесывая затылок. — Да и дед о таком не рассказывал.
— Потому что твой дед — старый охотник. Он не часть «структуры», он даже со своими гильдейскими рассориться сумел, и это при том, что его уважали. Это сейчас, я так погляжу, характер у него посмирнее стал, а раньше…
Хабен покачал головой. Ну с другой стороны, я понимал, что прозвище Лютый так просто не прилипает к охотнику.
— Кроме того, — добавил травник, — Охотники…они все немного туповаты. Всё уходит в мышцы и силу. Им только и нужно думать о том, как перехватить меч или другое оружие поудобнее и жахнуть по монстру. К чему думать, если ты здоровый и сильный? Думать приходится слабым и увечным. Вот кто действительно умеет выживать и не идти напролом.
— Допустим. — прищурился я, — Но если я знаю о том, что существует теневая торговля, неужели другие гильдии не знают?
— Знают, еще как знают, — фыркнул Хабен, — Но у них у самих рыльце в пушку. Ты думаешь, только Гильдия Алхимиков такая «грязная»? Как бы не так! А откуда, к примеру, появляются химеры? Кто проводит скрещивание таких существ, которое строжайше запрещено Советом? А?
— Я не слышал ни про каких химер, — я удивленно моргнул.
— Это потому, что во-первых их у нас не водится, а во-вторых, потому что они официально запрещены и их «не существует». А если и убили какую тварь странную в лесах возле Столицы, так это мутант из Глубин забрел неизвестный.
Химеры. Еще одно слово, которое ни разу мне тут не встречалось. И, значит, они водятся возле столицы.
— Так вот, хоть они и запрещены, — продолжил Хабен, — Но почему-то это не мешает сильным Приручителям их создавать в тайне на заказ. И, конечно же, очень удобно, что эти приручители не входят в Гильдию.
Странно, что даже Тран о таком не упоминал.
— В общем, Элиас, ты еще многого не слышал в этой жизни, но мы что-то снова свернули не туда. Да и вообще…есть вещи, о которых говорить лучше потише.
Он замолчал, глядя на уже пустую кружку, а потом добавил, и в его голосе проскользнула неожиданная, искренняя горечь:
— Я всё это к тому говорю, что кроме того, что мне просто невыгодно становиться частью Гильдии, мне никто и не позволит этого сделать. Я уже слишком глубоко увяз в этой теневой структуре, меня никто не отпустит. Поэтому… нет. Не выйдет у нас с Эйной сотрудничества. Можешь так и передать.
Я отошел к витрине, делая вид, что рассматриваю пустые колбы, а сам лихорадочно обдумывал услышанное. Хабен знал невероятно много. Он был куда более ценным источником информации об устройстве этого мира, чем я себе представлял. Да что там, он уже рассказал больше, чем Грэм и Тран вместе взятые. И, похоже, мог рассказать много чего еще. Он знал и про столицу, и про устройство власти в ней, но самое главное — я увидел Хабена совсем другим. Не человеком, который продает запрещенную алхимию, потому что он плохой, а человеком, который лишь винтик большой системы, большого механизма. Да…он предал Ульму, но если подумать, то не только он. Не он один в этом участвовал, значит и другие вольные травники ничем не лучше его с моральной точки зрения.
— Ты много знаешь, Хабен, — произнес я, поворачиваясь к нему.
— Жизнь заставила, — скривился тот, — Я бы и рад многого не знать, что знаю, но увы…если уж погряз в дерьме, то по самые уши. Уже не выкарабкаешься.
— Дед был категорически против, чтобы я… кхм… работал на тебя.
— Был против? — хмыкнул травник. — Думаю, он и сейчас против.
— Ну да, — согласился я. — В целом так и есть, он и сейчас против, но сейчас я уже сам могу решать, что мне лучше, а что нет.
— Ишь как заговорил, — рассмеялся Хабен, — Сам решает. Самостоятельный стал. А нужно было только Дар пробудить.
— А что касается Гильдии… — Хабен сцепил пальцы в замок. — У тебя есть всего одна ситуация, когда тебе стоит согласиться на предложение Эйны. Если она пообещает взять тебя в Гильдию и сразу дать ранг Подмастерья. Убрать Подмастерье официально очень сложно. А в любых других ситуациях твой статус будет не определен. Чтобы выкинуть тебя на улицу, ей будет достаточно попросить провести проверку на соответствие твоих «знаний» гильдейским «стандартам». И всё. Пока ты был ей нужен — ты там. А потом… пинком под зад.
Я замер. Может, с Хабеном она так и планировала?
Но в любом случае, Хабен не знал, что я ни за какую цену, ни за какие обещания в Гильдию не буду вступать. Потому что любая проверка Дара для меня равна смертному приговору.
— Может, ты и прав, — ответил я, изображая сомнение. — Поэтому я и не спешу с ответом. Сначала чуть было не согласился, а потом интуиция заставила передумать.
— Ну, осторожность в тебе всегда была, — прищурился Хабен. — Но одной осторожности мало, Элиас. Еще нужны мозги и знания. — Он постучал пальцем по лбу. А потом добавил уже серьезнее: — Мое предложение остается в силе.
— Ты про ученичество?
— Именно, — кивнул Хабен. — Если, конечно, не соблазнишься предложением этой столичной девицы. — Он хитро прищурился. — Надеюсь, ты на нее не запал?
Я отрицательно покачал головой.
— Неужели не понравилась? — удивился Хабен. — Она же красавица. Без всяких «но». Куда там нашим.
— Я и не говорю, что не понравилась, — ровно ответил я. — Но мне… кхм… больше нравится кое-кто другой.
— Что, всё та же Эйра? — Хабен рассмеялся. — До сих пор по ней сохнешь?
Я промолчал, не опровергая и не подтверждая. Пусть думает, что хочет.
— Я бы хотел задать несколько вопросов по… кхм… алхимии, — неожиданно сменил я тему, делая шаг к прилавку. Мне нужно было прикоснуться к его зельям, чтобы использовать Анализ.
— Вот как? — удивился Хабен. — Что, появились затруднения с…
В этот момент колокольчик над дверью звякнул. В лавку ввалился какой-то мутный, заросший щетиной охотник с объемной, подозрительно пахнущей сумкой через плечо. Он бросил на меня быстрый, недобрый взгляд.
— Ладно, Элиас, иди, — голос Хабена мгновенно стал сухим и деловым. — Завтра поговорим.
Я кивнул, скрывая досаду. Только-только хотел перейти к зельям и попытаться заставить Хабена вытащить хоть парочку бутылочек наружу, и тут на тебе.
— До завтра, Хабен. — бросил я, и пошел домой.
Я вернулся домой, прокручивая в голове разговор. Информации было много.
Во дворе Грэм работал над забором. Не сказать, что он далеко продвинулся, да оно и понятно — я отсутствовал не так долго. Но большую кипу небольших бревнышек он успел притащить. Пока они были неравномерные, и видно что с выбором старик не заморачивался. Но сейчас задачей было поставить хоть какой-то забор вместо зияющей прорехи.
— Ты уже? — обернулся он.
— Да, поговорил. — ответил я.
— И что Хабен? — остановил работу Грэм.
Я покачал головой.
— Не хочет.
Грэм хмыкнул.
— Еще бы! Я был бы удивлен, если б он согласился. Придется работать на Гильдию, а не на себя.
Я не стал пересказывать весь разговор с Хабеном, просто кивнул. Сейчас не время. А об упомянутых травником вещах потом спрошу. И Грэма…и не только его.
Я направился в дом собирать нужные вещи для похода к Морне. Сегодня я решил взять с собой не только готовые ингредиенты, но и запасную ступку, пестик и большой кусок живицы — она еще была достаточно податлива, чтобы делать из нее мазь. Сделаю ее прямо у Морны. Растения для основы соберу по пути, в Кромке, а остальное возьму с собой. Живицу, немного янтарной росы и гидролата.
Кроме того, я думал о том, что мне нужно иметь запасные «лаборатории». К примеру у Морны или в том месте, которое выберет Рыхлый. Это значит, что мне нужно сделать еще одни рычажные весы и поработать над их точностью, чтобы оставить этот запасной набор у Морны. И туда же отнести запасной глиняный перегонный аппарат. В случае непредвиденных проблем у меня должна быть резервная точка, где я смогу варить, не возвращаясь каждый раз домой.
Потом я проверил части привитых растений, которые добыли для меня гнилодарцы, для эликсира восстановления духовного корня. Видимо благодаря Сердечнику и Скитальцу, а также моему Дару и живе, все они пока показывали неплохой рост. А это уже первый шаг к тому, чтобы постепенно вырастить из них полноценные растения. И если гнилодарцы добудут остальные ингредиенты, я смогу приняться за варку Эликсира для духовного корня, который нужен буквально всем гнилодарцам без исключения.
Потом я вышел к нашей маленькой «пепельной балке». Хотя она скорее напоминала Проплешину по исходящей от фаланги пальца температуре. Я присел и проверил рассветницу. Она уселась возле жар-сердца и впитывала своим телом огненную живу пальца. Кристалл внутри нее чуть замедлил свое «растворение», и у меня мелькнула мысль, а не делаем ли мы хуже ей, держа ее так близко к источнику огненной живы? В таком случае расходуется не энергия кристалла, а впитывается заемная. Или же временно яйца просто неспособны принимать больше энергии? Непонятно. Когда появится Кирос, нужно его спросить.
Анализ.
Система выдала сводку о состоянии рассветницы. Оно оставалось тяжелым, но никакой строки о скорой гибели не было, что уже радовало.
Я достал из запасов пучок пепельника и положил прямо перед ее мордой.
— Ешь, мелкая. Тебе нужны силы, давай, ешь.
Ящерка вытянула морду и хрустнула пододвинутыми к ней листьями. Жевала она как-то нехотя. Но жевала. А это главное.
— Готов? — спросил Грэм, который уже вбил в землю все принесенные бревнышки.
— Готов.
— Забор вернусь доделаю, — сказал он, — Времени мало. Нужно навестить Рыхлого… Его пиявки уже меня заждались.
И хохотнул. Похоже, настроение у него сегодня было неплохое.
Друзья. Спасибо всем вам за вашу поддержку, лайки, комментарии. Это важно)

----------

Глава 16

Глава 16
Перед самым выходом я решил проверить свои сложные грибные смеси. Те самые, в которых агрессивный спорник должен был «переварить» ядовитые грибы и сделать грибную смесь на порядок эффективнее. Я подошел к полке, осторожно снял крышку с емкости и применил Оценку.
[Объект: Грибная смесь (Спорник + черномор *в процессе поглощения*).
Статус: Поглощение не завершено.]
Я тихо вздохнул. Вот как. В принципе и не удивительно: я отключился на полторы недели и потому не отслеживал каждый день изменения в том, как поглощает спорник в моих смесях другие грибы. Но что-то и тогда подсказывало, что ему нужен не один, и не два дня на это. Ничего. Я угольным карандашом поставил еще одну черточку перед ним, отмечая еще один день, который потребовался для «переваривания», а после проверил остальные смеси и понял, что сегодня придется обойтись самой простой.
Я быстро сделал обычную грибную выжимку, добавил туда отхаркивающее растение, что мы с Грэмом собрали у речки-вонючки и понес ему. Все-таки утром он не успел «подлечиться», так что надо исправлять это упущение, пусть ему этого и не хочется. К тому же мне нужно всё, что отхаркнет Грэм использовать для повышения устойчивости у Виа.
— Пей, — я протянул Грэму глиняную мисочку.
Старик как обычно принюхался, — словно ожидая, что в этот раз она не будет так вонять, — скривился и залпом влил в себя содержимое, после чего шумно выдохнул.
— Ух… не привыкну к ней.
Я приготовил досочку, подозвал Виа, благо Кирос пока еще не вернулся, и она впитала всю ослабленную черную хворь. Благодаря отхаркивающему свойству растения процесс лечения Грэма ускорился, и если раньше приходилось ждать двадцать-тридцать минут пока выжимка сработает, сейчас это занимало от силы минут десять. Довольно сильная экономия времени, учитывая как его мало, и как его нам постоянно не хватает.
[Устойчивость к черной хвори +0.7%]
Следом я заставил деда выпить еще две порции, и после этого можно было уже выходить.
В сумме эти три сеанса прибавили Виа 1,8%, что тоже неплохо. Я уже ощущал, что в ней просыпается голод. Ей нужно набраться сил, чтобы тело перестроилось окончательно и стало еще сильнее, пусть и немного. Надеюсь, подобная устойчивость сыграет свою роль. Ну а размеры Виа… Да, скоро она даже в большую корзину уже не поместится. Мало того, что лиана стала длиннее, так еще и толще. Даже не представляю, как ее сможет одолеть обычный зверь. Да никак. А если вспомнить, что даже в своем уменьшенном варианте она была очень эффективна против Измененных (вернее одного Измененного), то оружием она становится…страшным. И это она еще не прошла закалку!
Пока Грэм приходил в себя, я проверил ящичек со своими мутантами-душильниками. Без поглощения других растений они росли не так уж и быстро, вдобавок я держал их «на голодном пайке», и своей живы давал совсем мало. Сегодня вернусь и нужно будет попробовать расширить лимит на двух таких мелких симбионтов. Потому что без этого рост Дара на новой ступени просто стоял, и это мне не нравилось. Я уже привык, что каждый день он прибавляет в процентах, а теперь… такое.
Я вздохнул и поставил ящичек обратно, а после вышел во двор.
Грэм уже сидел готовый и ждал меня.
— Пошли. — кинул я ему, и подхватил свою живую корзину. Ее щупальца стали еще длиннее и послушнее. Скорость, с которой они закрылись, была быстрее, чем день назад.
В этот раз я решил изменить состав своих «спутников». Скитальца и Древнего Сердечника я оставил дома — пусть продолжают насыщать живой те привитые растения, которые добыли для меня гнилодарцы. Им сейчас нужна постоянная подпитка для роста. Я даже специально перенаправил туда Скитальца. А вот с собой я решил взять одного корнечервя — мне было интересно посмотреть, как этот подземный трудяга поведет себя в условиях дикого леса.
Мы вышли за калитку и быстрым шагом направились к Кромке. Дел на сегодня была уйма. Сначала пойдем к Морне и Рыхлому, лечить больных. Потом надо будет обязательно завернуть к речке-вонючке, набрать новых едких кристаллов и растений для Седого и ингредиентов для выжимки.
Как только мы углубились в лес, я во-первых, выпустил Виа на охоту, а во-вторых, начал восполнять запас живы. Пока в ход шли обычные некрупные растения. А через полчаса пути мы нашли подходящие для тренировки «предельного» Поглощения деревья. Они были крупные и старые — то, что нужно для развития воли.
Первое дерево поддалось довольно легко, — наверное потому, что я был свеж и полон сил, — поэтому после короткой борьбы воль я впитал в себя довольно большое количество живы. Потом — второе, и оно пошло уже чуть сложнее. На третьем в висках застучало. Я знал, что после пяти-шести предельных «сражений» наступит усталость, и мне потребуется время на восстановление. Поэтому я продолжал. Четвертое дерево. Пятое…
На шестом я почувствовал, как мир перед глазами слегка поплыл, а от усилия воли, когда моя воля и воля древа столкнулись, из носа потекла кровь. Это я уже проходил. Едва я добился победы и поток живы хлынул в меня, я отнял руку от коры и остановился. Хватит. Дальше уже слишком опасно для тела. Вот на обратном пути можно снова попробовать. Но не сейчас. Правда и этими результатами я был доволен.
[Навык: Поглощение +2%]
[Дар (продвинутый) +0.3%]
Я удовлетворенно кивнул. Медленно, но верно рост идет.
Пока мы шли, мои руки машинально делали свою работу. Мне нужно было набрать очень много растений для создания мази, поэтому я срезал нужные листья. За некоторыми пришлось чуть свернуть с пути, но без мази никуда — она была необходима гнилодарцам.
Седой, до поры до времени сидевший на моем плече, перепрыгнул на соседнее дерево и вскарабкался повыше. Похоже, каких-либо опасностей не было, иначе бы он не вел себя так беспечно. Что-что, а выживать этот старый мурлык умеет.
Когда он приземлился на мое плечо после того, как погонял мелкую живность на дереве, я применил на нем Анализ. Просто чтобы проверить прогресс.
[Трансформация: 3,6%]
И это при том, что я еще даже не начал целенаправленно закармливать его едкими эссенциями! Похоже, те насекомые, которых он ловил, и кристаллы из речки-вонючки послужили отличным катализатором.
Я перевел внимание на корнечервя. Мутант полз под землей, стараясь не отставать от нас. Ему здесь было комфортно, но я быстро понял одну вещь: такой чуйки на чистую энергию как у Скитальца у него не было. Корнечервь воспринимал мир иначе. Он не видел «светящихся пятен» живы — он ощущал плотность почвы, ее насыщенность, чувствовал, где земля истощена, а где полна питательных веществ. Это было то, чего не умел Скиталец, но в каком-то смысле их способности идеально дополняли друг друга.
Скоро впереди раздался писк Седого. Я подошел и увидел, как мурлык с хрустом уплетает какого-то крупного, шипастого жука.
Расправившись с первым, он быстро поймал второго.
— А ну выплюнь! — сказал я ему.
Он замер с шевелящимся жуком во рту.
— Ну, то есть… дай сюда одного, — я быстро подошел к нему и забрал жука.
Очевидно, жук был ядовитым: яркая, предупреждающая окраска и едкий запах говорили сами за себя. Но я был в перчатке, так что без опаски взял насекомое. Увы, только в одной. Прожженная фалангой пальца перчатка из кожи саламандры лежала дома. Вот еще одна задача — заказать еще одну перчатку.
Ну а насекомое я аккуратно спрятал в плотный лист. Покажу его Лире — раз Седой это сейчас с радостью уплетал, значит ему такое полезно. Ну а Лира найдет таких жуков, надо лишь показать ей «образец». У Шурши, конечно, тоже есть ядовитые паучки, но что-то мне подсказывало, что ткачиха своими питомцами делиться не станет. А вот Лира вполне может найти ульи или гнезда таких вот жуков и начать их разводить специально для Седого.
Мы шли быстро, почти не разговаривая с Грэмом. Я снова вернулся мыслями к разговору с Хабеном.
Странное дело, раньше я считал его просто скользким типом, готовым пойти на что угодно и продавать самую редкую мерзость, вроде того, что мне рассказывала Морна о разной «алхимии», которую поставляли в деревню гнилодарцев, и от которой они становились зависимы. Элиас думал, что к исчезновениям подручных и курьеров причастен именно Хабен, но после сегодняшнего разговора у меня в этом закрались сомнения. Возможно, подчищал следы вовсе не Хабен, а другие люди, на которых он работал. Да, это не снимало с него ответственности за то, что он «вербовал» подростков для своей работы, но как минимум убийцей его я бы уже не назвал. Впрочем, сложно спорить с тем, что всё это, — вся эта торговля и темная алхимия, — дурно пахнет, иначе бы не пыталась гильдия действовать через теневую структуру.
А что до истории с Ульмой…на самом деле как раз таки его она показала с другой стороны. Да, он предал ее ради места в Гильдии. Но он хотя бы признал это. Думаю другие — те, кто поучаствовал в ее «свержении», — и вспоминать бы об этом не стали. А у него осталось некое подобие совести. Мог он ведь просто промолчать об этом. Ну и самое главное — он меня попытался предупредить о возможной опасности, а это уже что-то.
Я покачал головой.
Даже интересно, что стало с этой Ульмой. Хабен сказал, что она ушла искать «Единения с Древами». Звучит до боли похоже на то, что происходит с Симбионтами. Он сказал, что старые травники так делали. Насколько старые и когда это было? Уходили ли они, эти старые травники, к друидам, которые точно принимали их с распростертыми объятиями, или же шли в какую-то совершенно иную, неизвестную зону Глубин?
Думаю, этого не знает даже Хабен. В принципе оба варианта имели право на существование. Вот уж с кем мне хотелось поговорить, так это с этой древней старухой! Вот кто точно знал о природе Даров и о Глубинах больше, чем Хабен и Морна вместе взятые.
А еще Хабен упомянул «Проводников» — людей, которые водят, видимо, таких как Хабен и поставляют товары в Глубины. Кто мог выполнять такую опасную функцию в мире, где шаг за Кромку означает смерть?
И тут меня осенило. А не гнилодарцы ли это? Кто еще так хорошо знает тайные тропы, умеет скрываться от монстров и выживать в невыносимых условиях? Это многое бы объяснило. И их торговые связи с Хабеном, и то, как они умудрялись выживать. Обязательно нужно будет спросить об этом Морну или Рыхлого. Они ведь не могли не слышать о таком? А если же не слышали, то это значит, что конспирация этих Проводников слишком хороша.
Вскоре между деревьями показался знакомый силуэт старого дома Морны, оплетенного лианами. Виа я оставил в шагах двухстах от этого места, дальше ей уже нельзя.
Нас уже ждали. Еще бы, червей Рыхлого я заметил на подходе. Они покружились вокруг нас и скрылись в земле. Точно так же, хотели мы того или нет, но задели сигнальные паутины Шурши. Так что незамеченными подобраться к дому мы не могли.
Рыхлый нервно мерил шагами землю. Чуть в стороне, сидя на большом пне, Клык сосредоточенно работал. В его руках были три массивные кости каких-то крупных животных. Гнилодарец держал их, закрыв глаза, и я видел, как кости почти неуловимо, но меняют формы.
Он может и так? — искренне удивился я. До сих пор, я не совсем понимал весь спектр его способностей.
А сейчас было похоже, что он делает оружие. Костяное. Вот только не слабовато ли оно будет против монстров Кромки? Или он как-то меняет структуру кости? Уплотняет ее?
В голове тут же мелькнула мысль: а если дать ему какие-то особенные кости сильной твари, сможет ли он создать из них оружие для меня? Но я тут же одернул себя. Сейчас у Клыка все силы уходят на лечение Грэма и вот на такие свои эксперименты. Но всё равно интересно — если это оружие, то насколько оно крепкое?
Мы с Грэмом вошли во двор. Я оценил изгородь, которую подлатал в прошлый раз. Да, она определенно разрослась. Все-таки моя жива благотворно на нее повлияла. Ну и «вбухал» я в нее, правда, тоже немало.
Рыхлый шагнул нам навстречу. Я заметил, что его раны от черного тумана почти прошли. Кое-где оставались свежие шрамы, которые, зная регенерацию Одаренных, скорее всего тоже пройдут.
— Вас вчера не было, — сказал Рыхлый вместо приветствия.
— Да, не вышло дойти, — кивнул я, и поставил корзину на землю. — Были дела.
— Да…лечили еще одного…больного…роженицу, — фыркнул Грэм.
— В смысле? — не понял Рыхлый.
— Да ящерица у него рожает. Пришлось добывать для нее растения, сил мало.
— Ааааа… — протянул гнилодарец, — Я было подумал, что речь о человеке.
— Если бы, — фыркнул Грэм.
— Как они? — спросил я и кивнул на дом, имея в виду пострадавших от черного тумана гнилодарцев — Миклу и Шель.
— Микла, конечно, уже лучше, — Рыхлый потер лоб. — А Шель… ну, ты помнишь, ты ее оставил в худшем состоянии. Вас вчера не было, так что я использовал пиявок, чтобы откачать ту черную дрянь, что еще осталась у нее под кожей. В общем, это сработало, и ночь у нее прошла, скажем так, легко. Но ей нужна мазь. Мы уже всю использовали. Эликсиры у нас еще есть, но буквально на сегодня и всё.
Он как-то виновато опустил глаза. — Ты уж извини, Элиас. — добавил он вдруг, — Я понимаю, что их создавать непросто, и ты тратишь на них много времени, но увы… расходуются они очень быстро. Лорик, Иглыш, Шель, Микла, Морна… и каждому по несколько раз в день. Они действительно хорошо помогают.
Странно, раньше он не ощущал себя «виноватым» за расход моей алхимии. Может у них тут с Морной произошел разговор?
Я молча кивнул Рыхлому. Я и предполагал изначально, что расход будет колоссальным, поэтому и наготовил столько эликсиров. Каждому гнилодарцу нужно было минимум два приема эликсира в день, просто чтобы поддерживать регенерацию и не дать организму сдаться. Но это только в первые дни, потом, конечно, такой необходимости в эликсирах не будет.
Я быстро прикинул в уме, сколько бы стоили все эти зелья, если бы я продавал их гнилодарцам через Морну как раньше. Сумма, я уверен, вышла бы внушительная. Но сейчас гнилодарцы не могли дать мне денег — только ингредиенты, информацию и услуги. И, честно говоря, сейчас для меня это было важнее любых монет.
Хотя… долг в три золотых никуда не делся.
Я вздохнул. Да уж, пора бы уже возобновить выращивание ценных трав для Трана. Теперь, со Скитальцем и гидролатами, у меня возможностей стало больше.
— Ничего, зато они встанут на ноги, и там уже столько всякой алхимии будет просто не нужно, — сказал я всё же Рыхлому, — А эликсиры… я принес новые. Правда, чуть худшего качества, ингредиенты заканчиваются, но…свое дело они сделают.
На шум наших голосов с заднего двора вышла Морна. В руках она несла деревянную миску с какими-то очищенными корнеплодами. Я невольно залюбовался тем, как она двигается. Кожа на ее лице и руках все еще была покрыта струпьями и заживающей розовой коркой, но ее походка… Она снова стала хищной, плавной и бесшумной. Она возвращала себе силу. А ведь прошло всего ничего.
— Грэм, Элиас. — кивнула она нам.
Мы ответили ей кивками и она скрылась в доме.
— Нурл еще не вернулся? — спросил я у Рыхлого.
— Нет, — покачал тот головой. — Ни он, ни Арна с Орлой. Я надеюсь, что скоро вернутся. По времени как раз уже пора. Честно говоря, я немного беспокоюсь за них…
— Из-за Могильщика? — уточнил я.
— Да, из-за него, — честно ответил Рыхлый.
— Место еще не нашел? — подал голос Грэм.
Рыхлый покачал головой.
— Есть три хороших варианта, осталось выбрать. И, думаю, выбирать буду не я один — надо чтобы оно «подошло» всем.
— Понятно, — протянул я.
— По поводу опасностей, — мрачно заметил Грэм, — В Кромке уже теперь можно встретить камнеголовых, даже неподалеку от поселка. А это довольно опасно для всех… нас. Думаю, они могут и до этих мест добраться. По пути мы, правда, их следов не видели, но надо быть начеку.
Рыхлый напрягся.
— Мы пока не замечали вокруг опасных тварей.
— Мое дело предупредить. — ответил Грэм, — Не знаю, как там идет охота Джарла, но очевидно, что поймать всех из стаи оказалось невозможным. Твари разбегаются. В принципе…подобного можно было ожидать.
— Я понял, будем осторожнее, — серьезно ответил Рыхлый.
— Ладно, пора за дела, — сказал я, подхватывая корзину.
Я вошел в дом. Воздух здесь был спертым, впрочем, как обычно. Я разложил на столе ступку, мисочки, достал кусок податливой живицы и свежие травы. Пора готовить мазь.
Морна, стоявшая у очага, молча наблюдала за мной, пока я методично перетирал листья, смешивал их с гидролатом и втирал в живицу. Вскоре по дому поплыл густой, терпкий запах лекарственной мази, перебивая неприятные запахи больных гнилодарцев.
В дверь протиснулся Грэм, а за ним вошел Рыхлый. Похоже, они тоже решили не тянуть и приняться за лечение.
Гнилодарец поднял поставленный в углу кувшин и сказал:
— Они стали крупнее, так что будет еще неприятнее.
— Куда уж неприятнее, — фыркнул Грэм, стягивая рубаху и усаживаясь на лавку. Секиру он поставил между колен, не выпуская из рук.
Рыхлый начал лечение. Вскоре я услышал, как Грэм сжал свои пальцы на лавке, где сидел и дерево аж хрустнуло от силы его хвата.
Я же не отвлекался, и продолжал готовить мазь небольшими порциями. Я уже знал, что так она выходит более высокого качества.
К четвертой пиявке я успел закончить с мазью и принялся за больных.
Вооружившись чистыми тряпицами и теплой водой, я подошел к лежащим в углу Микле и Шель.
Я аккуратно смыл остатки старой, почерневшей мази. Их раны выглядели пугающе, но процесс гниения остановился. Я приложил руки к их телам, передавая каждому порцию своей чистой живы, а затем густо намазал пораженные участки новой мазью. Это тот максимум, что я мог сейчас сделать. Эликсиры им и так уже давали, как я понял, так что на этом всё. Ну и анализ применил. Просто, чтобы понимать, насколько изменилось их состояние.
[Объект: Шель
Состояние: Тяжелое истощение. Угроза смерти миновала.]
[Объект: Микла
Состояние: Тяжелое. Идет процесс активного восстановления.]
И никаких сроков предполагаемых смертей. Все-таки хоть я и не целитель, но вытащил этих двоих с того света.
Я с облегчением выдохнул. На самом деле, как только в их телах не осталось черной живы, это был вопрос времени — когда ситуация пойдет на поправку. Конечно же решающую роль в этом сыграла алхимия — та самая, которая на самом деле может творить чудеса. Надо только знать рецепты. Много рецептов. И обладать навыками выжать из них наилучшее качество. Еще один повод зайти к Хабену еще раз поговорить, и заодно уже добраться до его бутылочек с зельями.
Ну а моей мази вышло даже с запасом. Не зря я срезал по пути так много растений и соскребал лишайник. Я перенес часть мази в небольшую плошку и поставил перед Морной.
— Спасибо, — кивнула она.
— Не за что, — вздохнул я и вышел наружу.
Хотелось теперь немного продышаться свежим воздухом. Седой тут же вскарабкался на самую крышу дома и победно взирал на все вокруг.
Вскоре скрипнула дверь, и за мной вышла Морна. Она остановилась рядом. Почти минуту мы просто стояли. Говорить, как бывает в таких ситуациях, не хотелось, да и было не о чем.
На платье Морны села пчела и это заставило меня вспомнить. Мед! Точно, я же хотел взять и себе, и Грэму. Все-таки он тоже обладал определенными восстанавливающими свойствами.
— Морна, — обратился я к ней. — Нам бы с дедом меду. Сможешь уговорить Миру достать?
Женщина тихо хмыкнула.
— Я и сама достану. Пчелы меня хорошо знают.
Она сполоснула руки в небольшом ведерке с водой, взяла деревянную миску, длинный нож и направилась к ульям-пням, стоявшим за домом. Я пошел за ней, чуть позади.
А потом сел на камень, наблюдая за знахаркой. Было что-то завораживающее в том, как она в своем простом белом льняном платье, с распущенными черными волосами, в которых играли лучи солнца, спокойно открывала крышки ульев. Пчелы густым роем кружили вокруг нее, садились на руки, на лицо, но ни одна не жалила. Не знаю на счет того, знали ее пчелы или нет, но Майя бы просто не позволила, чтобы они ужалили ее мать.
Майю, впрочем, как и Малика я нигде не видел. Лорика тоже. Небось набегался и отдыхает, как было в прошлый раз.
Неподалеку сидела Лира. Девочка очень усердно заставляла насекомых выписывать определенные, строго заданные фигуры. Похоже, это своего рода тренировка дара.
— Лира, — я подошел к девочке и присел на корточки. — Скажи, есть у тебя в подчинении вот такие жуки?
Я развернул лист и показал ей дохлого шипастого жука, которого отобрал у Седого.
Девочка внимательно посмотрела на насекомое.
— А зачем они тебе?
— Видишь этого старого мурлыка? — я указал на крышу. Там Седой, перебравшись вслед за мной на эту сторону двора, азартно охотился на мелких ящериц, греющихся на солнце. Вспомнился Кирос, вот уж кто в обиду ящериц не дал бы. А Лира…вот она-то мне и нужна.
— Ага, вижу. И?
— Так вот, благодаря таким ядовитым насекомым он становится сильнее. Седой может со временем перейти на следующий этап развития. Он становится крепче, пожирая всякое ядовитое и едкое.
— Поняла, — серьезно, по-взрослому кивнула она. — Тогда я… найду побольше таких.
— И еще вот таких.
Я показал ей жуков, которых Седой ловил вчера.
Лира вновь внимательно посмотрела на жуков и кивнула.
— Найду.
— Спасибо, — улыбнулся я. — И если у тебя есть другие ядовитые насекомые, но не смертельные для него, возможно, Седому и они подойдут.
— Ну… — сказала она и почесала голову, — Есть конечно.
— Сможешь показать их Седому? — уточнил я, — Он как-то сам чувствует, какое насекомое ему подходит, а какое — нет. Может на какое-то из твоих он… кхм… среагирует.
Я подозвал мурлыка к себе. Он недоуменно замер, глядя на мои жесты. Потом посмотрел на ящерку, словно решая, стоит ли ради меня бросить свою охоту, и все же нехотя спланировал прямо мне на плечо.
— Пи!
— Сейчас-сейчас, — сказал я. — Лира?
Она кивнула, и прикрыла глаза. Из-за травы и из-под коры деревьев к нам начали слетаться и сползаться разные насекомые. Она по одному заставляла их подлетать к мурлыку.
От большинства Седой брезгливо воротил нос. Но когда к нему подлетели два крупных, изумрудно-желтых жука с мощными жвалами, мурлык пришел в экстаз. Он защелкал зубами, пытаясь поймать их на лету, но Лира, смеясь, ловко уводила жуков из-под его носа.
— Ясно. Значит, вот эти изумрудные тоже нужны, — констатировал я.
— Найду, — пообещала девочка. — Сейчас у меня их только по одному, так что я не могу дать их съесть твоему Седому. Мне нужны еще.
— Как скажешь. — кивнул я.
В этот момент с пасеки вернулась Морна. Она протянула мне глубокую миску, доверху наполненную тяжелыми, истекающими янтарным медом сотами.
— Вот.
— Спасибо, — я взял миску, над которой тут же закружились пчелы, озабоченные таким наглым воровством. Похоже, сейчас их никто не контролировал.
Я же занес миску в дом, оставив Морну сидеть с Лирой. Рыхлый все еще продолжал лечение, так что я вышел наружу, к Клыку.
— Оружие делаешь? — спросил я, присаживаясь рядом.
— Да, — Клык поднял на меня глаза. — Нашел парочку костей из крупных существ.
— А оно не хрупкое будет? Все-таки кость… — усомнился я.
— Нет, — уверенно покачал головой гнилодарец. — Я уплотняю кости до такой степени, что они ни капли не уступают железу. Я проверял. Просто обычно я делал так с кинжалами, небольшими костяными ножами, а теперь… решил сделать что-то побольше. Нурл просил сделать ему оружие. Они заходят глубоко в лес, и не всегда одной его силы хватает, чтобы пробить панцирь твари. Нужно что-то посерьезнее его кулака.
Я понимающе кивнул.
— Но сначала я сделаю себе. Вспомню, как это делать. Из этих длинных костей я сделаю себе копье, — пояснил Клык, поглаживая гладкую белую поверхность. — А вот Нурлу нужен мощный костяной молот. Очень крепкий. Мне даже самому интересно, выйдет ли сделать его таким большим, и чтобы он сохранил крепость.
Я же решил, что сейчас можно хотя бы показать ему кости Стража. Пусть своим Даром их «прощупает» и скажет, что думает.
— Слушай, — начал я, доставая из мешочка на шее две кости стража, — У меня есть необычные кости и я хотел попросить тебя попробовать их срастить. Если это вообще возможно.
Клык тут же отложил свои заготовки в сторону и в его глазах вспыхнул профессиональный интерес.
Я протянул ему кости и Клык осторожно взял их.
Сначала просто взвесил на ладони, как бы пытаясь что-то понять для себя.
— Тяжелее, чем должны быть, — заметил он, а потом провел пальцем по гладкой поверхности.
— Любопытно… — пробормотал он после этого короткого осмотра. — Я чувствую, что они очень плотные, очень. И что они… непростые. Что-то в них странное… чужое.
— Да, — ровно ответил я, тщательно скрывая волнение. — Я их нашел и тоже понял, что они непростые.
Про Стража, видения и остаточную память я, разумеется, промолчал.
— Попробую сейчас, — сказал Клык. — Даже интересно стало.
Он взял оба фрагмента в правую руку, плотно сжал их в кулаке. Его лицо напряглось, скулы заострились. Он закрыл глаза, видимо направляя свою живу в древнюю кость, или как он там воздействует на кости?
Почти минуту ничего не происходило.
Я уже начал думать, что кости Стража не поддадутся его Дару.
А затем… Лицо Клыка внезапно перекосилось, словно внутри шла какая-то борьба.
Внутри появился какой-то неприятный холодок. Я напрягся.
А затем выражение его лица стало каким-то абсолютно отстраненным, пустым, словно это был уже не он. Глаза резко распахнулись, а зрачки в них сузились до точек.
Сначала ничего не происходило.
— Клык? — позвал я его, и помахал перед глазами.
Ноль реакции.
И тут он заговорил. Каким-то не своим голосом. Лишенным всяких эмоций.
—Защита. Чужак. Защита. Поглотить.
Волосы на моем затылке встали дыбом.
Я мгновенно понял, что кость нужно срочно забирать. Воля Стража среагировала на чужеродную живу Клыка как на угрозу!
Я схватил его за запястье и попытался разжать его кулак. Пальцы гнилодарца были стиснуты как железные тиски. Не раздумывая, я использовал Усиление. Что-что, а этим навыком я владел неплохо.
И это помогло. Пальцы с трудом, но разогнулись. Увиденное заставило похолодеть. Кости не срослись между собой, зато они, похоже, пытались врасти прямо в один из выступающих на ладони костяных наростов Клыка.
— Твою мать… — выругался я, выхватывая кинжал. — Извини Клык.
Я просунул оружие прямо под кости Стража и надавил надеясь отломать.
Ничего!
Кость не хотела отделяться.
Я уже пожалел, что дал эти чертовы кости Клыку.
Друзья. Завтра перерыв, потому что потом мне нужно будет выпустить сразу 2 главы. Во всяком случае план такой.

----------

Глава 17

Глава 17
Я еще сильнее стиснул рукоять кинжала, пытаясь поддеть проклятую кость Стража. Острие неприятно скрежетнуло, в стыке между костью Клыка и фрагментом Стража, но тот словно приварился к костяному наросту на ладони гнилодарца.
Дерьмо!
Не раздумывая, я снова применил Усиление и правая рука налилась силой.
Надавить! Сильнее!
Первые мгновения меня сдерживала осторожность и страх, что я наврежу гнилодарцу, случайно задену сухожилия или мышцы, но уже через секунду я понял — если я сейчас не поднажму, то уже будет просто поздно.
Я видел, как Кость пускала белесые нити прямо в нарост Клыка, соединяясь.
Еще раз!
Еще одно Усиление — и мышцы на моей руке снова вздулись от обилия живы, и я навалился на кинжал всей силой.
Кость чуть поддалась, издав слабый хруст. Несколько нитей соединения я сломал.
Но этого было мало. Новые заменяли те, что я сломал.
— Чужак… — вдруг произнес Клык. — Защита… Поглотить…
Голос хорошо знакомого мне Клыка прозвучал абсолютно безжизненно, как у робота. От этого по спине пробежал холодок. Холодок вины.
— Интеграция… Использовать.
А вот это совсем плохо! Новые команды озвучивала по сути мертвая, но всё еще активная программа древней твари.
Я нажал еще раз, вливая в Усиление еще больше живы, рискуя сломать собственный кинжал. Лезвие изогнулось, кость угрожающе затрещала и чуть наклонилась в сторону.
Есть! Еще немного!
Я чувствовал как кость поддалась под моим нажимом, и думал, что сейчас выломаю этот кусок, но внезапно почувствовал, как сопротивление возросло многократно. Кость стала цепляться еще сильнее, будто в ответ на мои старания пустила в плоть Клыка новые тонкие отростки. Моего Усиления просто не хватало!
Не отпуская кинжал, я провел Анализ кости, всё равно держался за нее. Миг — и перед глазами вспыхнула информация. Неприятная информация.
[Объект: Фрагмент реликтового стража.
Состояние: Активный.
Протокол: Интеграция.]
Это не случайность, в кость заложена такая функция, это никакой не сбой.
— А вот это уже совсем плохо, — прошипел я сквозь зубы.
Последняя попытка, если не получится — бегу звать Грэма. Уж его сил должно хватить. Да, надо было так сразу сделать!
Очередное усиление и… лезвие соскользнуло с уплотнившегося стыка между костями и полоснуло меня по руке. Острая грань распорола мне ладонь и моя кровь попала на кость Стража и руку Клыка.
Да что б тебя!
Сегодня всё идет не так, как должно!
Не успел я додумать эту мысль, как мир вокруг резко потемнел, а потом и вовсе почернел.
Только этого не хватало!
Еще секунда — и меня буквально пронзило и вырвало из реальности.
Двор, дом, звуки леса — всё исчезло.
И тут же меня оглушил ГОЛОС.
ПОГЛОТИТЬ. ЧУЖАК.
Ощущение давления этого древнего существа обрушилось на меня. Но к этому я уже был готов, понимал куда попал. Случайно я оказался там же, куда погружался благодаря своей крови в прошлые разы. Вопрос… почему это сработало сейчас? Я ведь пробовал на этих же костях использовать Кровь и повторных входов в пространство сознания Стража у меня не получалось.
ПОГЛОТИТЬ. ЧУЖАК.
Голос грохотал отовсюду и ниоткуда, вибрируя в самой основе этого пространства.
Стоп! Если я тут сейчас, то где-то тут должен быть и Клык, так?
Не могло оно его уже поглотить, иначе бы процесс интеграции уже б завершился.
Нет, Клык должен был бороться.
Мне нужно найти его.
— КЛЫК! — крикнул я в темноту, хотя, конечно, ни губ, ни рта, ни тела вообще у меня здесь не было. Это был лишь голый посыл воли.
Тишина.
— КЛЫК!
Давление на меня было, причем постоянным. Но я неожиданно понял, что последние дни, когда я закалял свою Волю, продавливая чуждую мне волю крупных деревьев, научился лучше с ней обращаться. Научился и атаке, и защите. И сейчас мне это пригодилось.
Я еще усилил свой посыл Воли.
— КЛЫК!
Я не просто звал его, я добавил в этот крик желание ударить, сокрушить, как делал с деревьями.
И…это сработало.
Пусть ненамного, но тьма вокруг рассеялась, стала не такой плотной.
И Клык этим воспользовался. Он потянулся ко мне. Я увидел его силуэт, его Волю. Он был растерян и не понимал, что происходит.
— КО МНЕ! — скомандовал я максимально уверенно. Потому что чем увереннее ты сам, тем сильнее твоя Воля, и тем сложнее ее сломать.
Я устремился (если это слово вообще применимо к пространству, подобному этому) к гнилодарцу.
И приблизившись увидел (почувствовал) ощетинившееся, испуганное сознание, которое пыталось защититься от наступающего со всех сторон давления.
Да, воля Стража в прямом смысле жалила его. Каждый такой укол был даже не мыслью, а тупым, тяжелым ударом-приказом, который должен был сломать сопротивление. Клык сопротивлялся, но в то же время метался, не зная как отсюда сбежать. А я уже понимал, что сбежать можно только победив. Ситуация сейчас в корне отличалась от тех двух раз, когда я погружался в сознание Стража. И теперь я был не один.
Меня неожиданно захлестнула волна злости. И на Стража, и на себя. Но больше на себя. За то, что сунул Клыку эти чертовы кости из простого любопытства. За то, что подверг его опасности на пустом месте, а теперь его могла сожрать древняя тварь. Даже не вспомню, когда в последний раз испытывал подобное. В этом мире, наверное, ни разу.
ПРОЧЬ!
Я обратил всю свою Волю на пространство вокруг Клыка, отгоняя Стража. И у меня получилось. Моя воля создала, безопасную, зону вокруг гнилодарца.
А еще я понял, что метод давления волей, который я использовал для борьбы с деревьями, прекрасно работает и на этом «недосознании».
ПРОЧЬ! ПОДЧИНИСЬ!
И вот это словно послужило триггером для существа. Оно переключилось на меня, ощутив помеху, угрозу. Его команды обрушились на мое сознание, пытаясь продавить.
Ага, как же! Сейчас! Не получится!
Я уже прикрылся броней, ментальным щитом — тем самым, что выставлял против старых деревьев.
И тут я понял одну важную вещь: в прошлые разы, когда меня затягивало в видения Стража, я переоценивал его. Я был на его территории, был в ЕГО сознании, а потому воспринимал его огромным и мощным, потому что сам я чувствовал себя маленьким.
Но это было не так.
Это было лишь обманчивое впечатление, можно сказать лишь иллюзия мощи, которой на деле в нем не было. Сейчас, очутившись в прямом столкновении с ним, я отчетливо почувствовал это. Он ведь по сути просто остаточный протокол. Заводная кукла, повторяющая одни и те же команды. В нем нет живой воли, которая есть в человеке, или даже в старых деревьях. И, самое главное, — в нем нет жажды жизни. Он не знает что это такое, хотеть и желать жить, он это забыл, и может уже очень и очень давно.
Его существование поддерживают команды, скрепляющие его и не дающие ему разрушиться окончательно. Да, он силен, но он мертв.
В этот момент осознания мой разум стал монолитом. Я знал, что меня это существо не продавит. Вот только…у Клыка такого понимая не было. Он чувствовал себя так же, как и я в первый раз.
БОРИСЬ, КЛЫК! — крикнул я, обращаясь к сознанию Клыка, надеясь до него достучаться. — МЫ СИЛЬНЕЕ! ОНО МЕРТВОЕ!
И наконец-то Клык мне ответил.
ЭЛИАС⁈ — донесся до меня испуганный голос гнилодарца.
ДА! Я ТУТ.
Что мне делать? — спросил он.
СОПРОТИВЛЯЙСЯ! БЕЙ ЕГО В ОТВЕТ, КАК Я! ПОНЯЛ?
Понял. — ответил Клык.
Я уже стоял совсем рядом с его сознанием.
ПОГЛОТИТЬ. — снова ударил Страж.
ПРОЧЬ! — уже ответил всплеском Воли я, и это ослабило напор.
Мое появление дало наконец-то Клыку время прийти в себя. Собраться. Раньше, под бесконечными атаками Стража, сделать этого он не мог.
ПРОЧЬ! –неуверенно, но зло вторил мне Клык.
Я видел (внутренним взором), как вибрации нашей Воли идут по этому темному пространству. Да, они работают. Может еще дело в том, что Стражу приходится разрываться на нас обоих, и это ослабляет атаки. В любом случае, это нам на руку. Я чувствовал, что шансы у нас есть. Тем более, я сам не знал как отсюда вырваться, просто не представлял. А значит…сражаться — единственный выход. Раньше у меня были совсем другие планы на эту кость и знания Стража (если они, конечно, в нем еще были), но теперь…
ПОДЧИНЯЙСЯ! ТЫ МЕРТВ!
Эхо моей воли разнеслось вокруг нас с Клыком.
Он повторил за мной, но уже не так мощно, как я.
МЫ ЖИВЫ! А ТЕБЯ УЖЕ НЕТ!
По реальности ментального пространства пошли плотные, осязаемые волны нашей ярости. В этот момент я окончательно понял: Воля — это универсальное оружие. Если ты оказался в соприкосновении с чужим сознанием, — неважно, древо это, хищная лоза или вот такой древний осколок, меняется лишь форма, но суть остается прежней, — побеждает тот, кто больше хочет жить.
КЛЫК, ДАВАЙ ВМЕСТЕ! — скомандовал я. — Представь, что твоя Воля расходится волнами. Как от мощных ударов. ПРОСТО ПРЕДСТАВЬ!
Я почувствовал его согласие. Миг — и от него пошла такая же волна. Неумелая, но полная отчаяния и злости.
На нас снова накатил приказ: ЧУЖАК. ПОГЛОЩЕНИЕ.
ПОДЧИНИСЬ!
Мы посылали волны вокруг себя, раз за разом, методично разрушая структуру мертвого приказа, и это сработало! Клык понял что надо делать и повторял за мной. И, честно говоря, его жажда жизни была…большой. Просто он не знал как применять свою Волю. Я почувствовал, как хватка Стража слабеет. Видимо, заряд его остаточного сознания был конечен, и он тратил его прямо сейчас на борьбу, на попытку поглотить одного из нас. И, скорее всего, это дало бы ему новый и мощный приток сил. Мы же должны были лишь защищаться и давить в ответ, пока этот заряд сознания не исчезнет.
И мы давили.
И тогда Страж сделал единственное, что ему оставалось: избавился от самой большой угрозы — меня.
Каким-то образом он вышвырнул меня из своего пространства, как инородное тело. Даже странно, что он не сделал этого сразу.
Я вернулся в реальность.
Звуки и запахи нахлынули на меня.
Я стоял в том же положении, в котором был за миг до того, как провалился в сознание Стража, и передо мной был Клык. Его глаза были крепко зажмурены, зубы стиснуты так, что на скулах ходили желваки. Но больше его голосом Страж не говорил, я слышал бормотание и оно было его. Я узнавал интонации голоса Клыка.
— Я сильнее… Я живой… Подчинись, мертвяк… Подчинись…
И так раз за разом.
Я понял, что это уже финальная стадия. Борьба Клыка, в которой я ментально помочь больше не могу. Разве что убрать саму кость с его руки. Но для этого нужно её отколоть, а моих физических сил не хватало.
Я вскочил и бросился в дом. Потому что там был тот, чьих сил точно должно хватить. Уверенности, что Клык справится у меня не было.
Внутри Рыхлый как раз аккуратно перекладывал раздувшуюся черную пиявку в кувшин. Очевидно очередная пиявка закончила высасывать черную хворь.
— Дед.
Грэм обернулся.
— Срочно во двор, с секирой. — бросил я ему.
Старик не стал задавать никаких вопросов. Увидев мой обеспокоенный вид, он в секунду спрыгнул с лавки, зашелся тяжелым кашлем, но тут же схватил свою рунную секиру.
Уже выскакивая он коротко спросил:
— Что?
— Клык, — ответил я и остановился возле гнилодарца.
— Что делать?
— Кость в руке. — указал я на руку, которую тот держал зажатой, — Нужно отколоть. Это я её дал, а она врастает. Моих сил отколоть не хватает. Но это должно быть возможно.
— Понял, — коротко кивнул Грэм, мгновенно оценив ситуацию. И вновь никаких лишних вопросов. — Дай кинжал.
Я протянул ему свое оружие. Грэм поддел врастающую кость лезвием. Мышцы на его огромных руках вздулись буграми, кожа натянулась. Он закряхтел.
— Не могу. Не выходит, — мрачно признал он, отбрасывая кинжал. — Сидит как влитая.
Он взялся за секиру. С почти ювелирной для такого огромного оружия осторожностью, он подвел острый как бритва кончик лезвия прямо под фрагмент Стража и уже собирался надавить, как вдруг…
Клык распахнул глаза.
— Стой, старик.
Грэм застыл, остановив секиру. Он повернул голову ко мне, как бы спрашивая, слушать Клыка или нет.
— Всё нормально, — ответил я.
То, что это был Клык, а не Страж, стало очевидно.
— Да, всё в порядке, что вы оба так смотрите? Убери уже секиру, руку отсечешь случайно, как потом приделывать будешь?
— Да ты кости и так срастишь, — пожал плечами Грэм и убрал секиру.
Клык тяжело, со свистом выдохнул. По его лицу градом катился пот.
— Я справился, Элиас, так что можешь не волноваться.
Я мысленно выдохнул. Всё же…пока он не сказал этих слов, беспокойство окончательно не уходило.
Клык поднял на меня мутный взгляд и вдруг завалился назад, на бревно. Я едва успел подхватить его за плечи и усадить ровно, придерживая.
— Так… — Грэм прищурился, опираясь на древко секиры. — И что ты тут устроил, Элиас? Что с Клыком? Еще недавно он был в порядке.
В дверях дома уже стояли встревоженные Рыхлый и Морна.
— Дед, всё расскажу, но потом, — быстро ответил я, бросив взгляд на ненужных зрителей.
Грэм оглянулся, и кивнул.
— Ладно, потом так потом.
— Что с ним? — громко спросил Рыхлый, делая шаг к нам.
— Всё нормально со мной, — слабым, но твердым голосом ответил Клык, глядя на Рыхлого. — Я просто перенапрягся, делая оружие.
Рыхлый и Морна переглянулись. В их глазах читалось сомнение, но они медленно вернулись в дом. Грэм перевел тяжелый взгляд с меня на Клыка, хмыкнул, покачал головой и, подхватив секиру, зашагал обратно. На пороге он оглянулся, исчез внутри, но дверь оставил приоткрытой. На всякий случай.
Я повернулся к гнилодарцу.
— Значит…ты таки справился? — тихо спросил я. — Смог одолеть?
— Иначе бы не говорил с тобой, — усмехнулся он и вытер пот со лба, а потом вдруг вспомнив, посмотрел на ладонь.
— Да… — протянул он, глядя на вросшие в его собственный костяной нарост два кусочка Стража. — Спасибо тебе, что пришел на помощь. Я не знаю, как ты это сделал, но ты меня вытащил. Я вообще не понимал, что происходит.
Я покачал головой.
— Нет, Клык. Это в принципе моя вина. Если бы я не сунул тебе в руку эти гребаные кости, ничего бы этого не было.
Клык остановил меня жестом руки.
— Подожди-подожди, Элиас. Всё хорошо, что хорошо кончается. Я жив. Ничего непоправимого не случилось.
Он умолк, тяжело дыша. Я положил руку ему на плечо и пустил поток чистой живы. Клык благодарно прикрыл глаза. Затем я быстро сбегал в дом, взял один из заготовленных эликсиров восстановления и протянул ему. Гнилодарец выпил его одним глотком.
— Спасибо.
Несколько минут мы сидели в тишине. Лес вокруг шумел своей обычной жизнью, словно не было только что этой невидимой, но смертельной схватки между Клыком и древним осколком Стража.
— Я вижу, ты уже знал, что делать, — наконец нарушил молчание Клык, внимательно глядя на меня. — Ты знал, что это за кость?
Я вздохнул. Скрывать подобное было бы глупо. Теперь кость, пусть и на время, часть Клыка, и он почему-то не спешит от нее избавляться.
— Не совсем. Я знал про… кхм… голос. Я тоже был в кости раньше, как сегодня. Но она меня не атаковала, поэтому я не был растерян в отличие от тебя.
— А как ты в нее попал?
— Я пытался отколоть от тебя кость и поранился. Это каким-то образом подействовало на неё, и она втянула меня в себя. Так я и оказался рядом с тобой. Я вообще-то сразу хотел позвать деда, чтобы он отколол кость, да вот…вышла случайность.
Клык кивнул, переваривая информацию.
— И этот голос… такой странный. Как будто нечеловеческий. Ты же слышал, что я говорил? Какие слова? — спросил он через время.
— Про чужака, защиту и Поглощение? — уточнил я, — Да, слышал.
— У тебя есть идеи, что это такое? — Клык поднял ладонь с вросшими костями Стража. — Потому что там, внутри, я соприкоснулся с сознанием чего-то невероятно древнего… и сильного. Это и не зверь, и не человек.
— Идеи есть, — честно ответил я, понимая, что лукавить тут не стоит. Клык заслужил хотя бы часть правды. — Как я понял, это фрагмент чего-то вроде Древнего Стража.
— Стража? — искренне удивился Клык. — Стража чего?
— Я не знаю, — я покачал головой. — Но это точно не дело рук теперешних людей или Гильдий, это что-то очень древнее, ты правильно заметил. Он что-то охранял, его уничтожили, и он разлетелся на такие вот осколки. Эти два я нашел случайно и понял, что они нечто большее, чем просто кости. Поэтому и хотел увидеть, что произойдет, если срастить их. Ну и я тоже прикоснулся к сознанию этого существа. Это меня кхм…сильно заинтересовало.
Я пытался говорить так, чтобы не сказать лишнего. Однако Клык, похоже, не обратил на это внимания. Оно и понятно, он все еще не отошел от схватки за свою жизнь.
— Значит, больше, чем просто кость… — тихо повторил Клык, разглядывая свою ладонь. — А ведь эта кость пыталась высосать из меня все силы, да и вообще могла захватить мой разум. Совсем как…
Он вздрогнул.
Совсем как что? А через секунду до меня дошло. Клык, очевидно, вспомнил Целителя и его управляющий контур из черной живы, который делал из Одаренных послушных кукол.
— Прости, — вновь сказал я. — Это моя вина, и поэтому я всё же думаю, что эти кости нужно отрезать. Если Грэм ударит в полную силу, он снесет твой нарост вместе с ними.
— Пока не надо, — неожиданно твердо сказал Клык.
Я удивленно приподнял брови.
— Я, знаешь… не уверен, что это плохо, — добавил он, глядя на белые вкрапления.
— А ты вообще уверен, что чужого сознания там не осталось? — я напрягся, внимательно вглядываясь в его лицо.
— Думаешь с тобой сейчас говорит то существо, а не я?
Я вздохнул.
— Я не знаю, что думать, Клык. Ты минуту назад остановил моего деда, когда он мог отколоть эти кости.
— И?
— Может, это влияние фрагмента? — продолжил спрашивать я, — Может, эта дрянь повлияла на твои мысли, и ты теперь сам не хочешь от неё избавляться, защищая ее?
Клык замер на мгновение, словно прислушиваясь к себе.
— Нет. — гнилодарец отрицательно покачал головой, — Дело в другом, Элиас. Я чувствую, что в ней есть какая-то особая сила… идеально подходящая моей. Вот только как её использовать, я пока не могу понять. Только из-за этого потенциала я прошу не откалывать её. Я хочу разобраться.
Я задумался.
— Особая сила?
— Я так чувствую, — ответил Клык, — Не знаю как объяснить, но что-то она изменила, или изменит во мне.
Честно говоря, я не знал, что на такое ответить.
Я не мог его заставить избавиться от кости. Мне хотелось получить ее обратно для своих опытов, но силой отнимать? Нет. Однако сама вероятность, что Клык уничтожил не всё «сознание» стража оставалась. И она мне совсем не нравилась. Намного проще просто отколоть куски Стражей — и дело с концом.
Я еще раз на него взглянул, но отдавать кости он не собирался.
— Нет, Элиас, не сейчас. Если я почувствую опасность, то…
— То что? — уточнил я, — Кто кроме Грэма с его секирой сможет отколоть тебе кость?
— Нурл. Ему сил хватит, — ответил Клык.
Я замер. Да, тот здоровяк может и отломает, но это нужно его предупредить, а значит рассказать часть правды.
— Допустим. — согласился я, — И ты ему расскажешь?
— Если буду чувствовать, что что-то не так, расскажу.
— А если…
— Я готов рискнуть, — не дал мне договорить Клык, — Я одолел это существо раз, одолею и второй, если потребуется.
Я вздохнул. Спорить было не о чем.
— Ладно, — медленно произнес я.
Клык уселся покрепче и взял с земли те длинные кости животных, из которых собирался делать клинок. Он осторожно провел по ним здоровой рукой, затем той, с вросшим Стражем, и использовал свой Дар.
Прямо на моих глазах кость начала медленно, с тихим хрустом менять форму, вернее, пока лишь ее кончик. Он заострялся, будто его кто-то точил.
— Видишь? Это всё ещё я, — уверенно сказал Клык, не отрывая взгляда от работы.
Покачав головой, я подошел к живой изгороди и начал насыщать ее живой.
Вся эта ситуация с Клыком мне не нравилась, но я изначально понимал, что любая работа с такими осколками костей Стража — это риск. Вот только я готов был рисковать сам, а не позволять это делать другим.
Закончив с изгородью я присел на небольшое бревно. Раньше, кстати, его тут не было, видимо гнилодарцы притащили.
Пока Клык возился со своим будущим копьем (а я то и дело бросал на него настороженные взгляды), дверь дома скрипнула. Вышел Грэм. Он закончил свой сеанс лечения, или же решил взять небольшой перерыв, и проверить как тут мы. Направился он сразу к Клыку.
— Ты в порядке?
— Да, я же сказал, старик — всё в порядке. — кивнул гнилодарец, откладывая заготовку. — Можем даже твоими костями заняться.
— Уверен? — с сомнением уточнил Грэм. — Выглядишь неважно. Может, перенесем на завтра?
— Нет, — упрямо ответил Клык. — Сегодня. Я обещал. Да и будь у меня проблемы с силами, я бы не предлагал.
Я же думаю, что Клык хотел проверить свои способности и изменились ли они. С мертвой костью он уже поработал, и теперь хотел испытать их на Грэме.
Я молча наблюдал, как они начинают процедуру лечения костей Грэма, словно ничего и не было. Но было очевидно: и у Морны, и у Рыхлого вопросы точно появятся. Правда, отвечать на них теперь будет сам Клык. Это теперь, как бы странно не звучало, его тайна.
Через пару минут, с заднего двора, зевая и потирая глаза, вышел Лорик. Мальчишка выглядел сонным, но уже не таким болезненным, как в первые дни. Я подозвал его к себе.
— А?
— Хочу проверить, как ты. — успокоил я его.
Взяв мальчика за руку, я во-первых пустил тонкий ручеек живы, — ему не помешает, — а во-вторых, применил Анализ.
Проверял, покажет ли система ухудшения. К счастью, всё было стабильно. Зелье Эйны, которое он принял, работало действительно хорошо, удерживая его на том же уровне «расколотости» и не давая болезни прогрессировать. Еще один повод научиться создавать это зелье — оно дает время таким, как Лорик.
— Спасибо, дядя Элиас, — буркнул Лорик и потопал в дом, к отцу.
«Дядя Элиас»…я чуть не захохотал. Это его так Рыхлый научил говорить? Или он всегда такой был, просто раньше у него не было сил разговаривать? Я ведь всегда его видел в плохом состоянии. Да уж…как же сильно он отличался от того тяжело дышащего ребенка, каким был в землянке Рыхлого, окруженного улитками, которые ему уже и не подчинялись.
Ко мне на бревно подсела Морна. Двигалась она вновь хищно и немного осторожно, ступая босыми ногами по траве. От нее пахло травами, а не болезнью как раньше. Я окинул ее взглядом. Похоже…она снова начала следить за собой, а ее регенерация брала свое.
— Ну и что это было с Клыком? — тихо, но требовательно спросила она.
— С ним? Неудачный опыт с костями. Что-то вроде… отката. Перенапрягся. — максимально уклончиво ответил я, глядя прямо в ее желтые глаза. — Думаю, Клык сам точнее расскажет, если захочет.
Морна медленно кивнула, не сводя с меня взгляда, словно пытаясь понять вру я или нет. Я видел, что она не до конца верит в простоту ситуации, но верит моим словам о том, что опасности нет.
— Ладно, — вздохнула она, — Если ты говоришь так, я тебе верю.
Я замер. Да, хоть врать мне не хотелось, но слишком много рассказывать я просто не мог. Есть вещи, которые касаются только меня. И теперь Клыка.
— Ты думал о том, что будет потом? — совершенно неожиданно спросила она.
— Потом? — не понял я.
— Да, потом. — она как-то совсем по-детски обхватила колени руками и уселась на корточках прямо на бревно, балансируя. — Если про твой Дар узнают. Я о такой ситуации. Что ты тогда будешь делать? Ты ведь не сможешь оставаться в поселке.
— Пока, — спокойно ответил я, — никаких оснований для этого нет. Может ты имела в виду, куда я буду бежать, если вдруг про него узнают?
— Да, это, — кивнула она и посмотрела мне в глаза, а я снова невольно залюбовался её звериным, хищным взглядом. Как любуешься красивым…животным — без примеси чего-либо. Странное ощущение.
— Вариантов у меня немного, Морна, — честно сказал я, — Мне будет опасно везде. Что в Глубинах, что в Кромке, что в поселке, что в городах.
Мы умолкли. Может она хотела спросить что-то другое, или о другом, но начала с этого вопроса. Я же вспомнил, о чем хотел спросить — Ульма и Проводники. То, о чем говорил Хабен.
— Слушай, есть кое-что, о чем я хотел тебя спросить.
— Спрашивай, — улыбнулась она.
Кажется, давно она не улыбалась вот так просто. Да и улыбалась ли вообще?
— Я разговаривал с Хабеном, — начал я. — И он обмолвился, что существуют некие «Проводники в Глубины». Или существовали. Я так и не понял. Можешь объяснить, как это вообще возможно? Выходит, что есть люди, которые проводят… скажем так, более слабых или торговцев в Глубины и обратно?
Морна нахмурилась. Ее вертикальные зрачки чуть расширились.
— Проводники в Глубины? — переспросила она, — Элиас, я в первый раз о таком слышу.
Ответ был неожиданным. Я думал, что она знает о подобных вещах.
— Если подобное и существует, — продолжила она, — То точно не в этой стороне Кромки. Иначе бы я или Рыхлый об этом хоть что-то да слышали.
Я кивнул, понимая, что она, скорее всего, права. Хабен ведь не уточнял, где именно находятся эти Проводники. Может, до них несколько дней пути?
— Хорошо, — кивнул я, — Есть еще один вопрос. Ульма — ты слышала что-то о ней? Старая травница, жила в поселке.
Морна вдруг странно на меня посмотрела. А потом тихо, но искренне рассмеялась.
— Ульма? Слышала ли я о ней?..
Она откинула волосы за спину.
— Элиас, помнишь, я рассказывала тебе, что один…человек дал мне зелье, от которого моя трансформация в зверя остановилась?
Я кивнул.
— Да.было такое.
— Так вот, этим человеком и была Ульма.
Я замер. Почему-то, когда Морна говорила про «человека», я сразу подумал про мужчину. Возможно алхимика.
— Вот как, — медленно проговорил я. — Как же всё… связано.
— В смысле? — не поняла Морна.
Я уже собирался рассказать ей, что имею в виду, как тесно переплетены судьбы людей в поселке с одной старухой, но мне не дали.
В этот момент со стороны леса послышался хруст веток и тяжелое дыхание.
Из зарослей вышли Нурл, Арна и Орла. Они тяжело ступали, волоча за собой по земле что-то массивное.И судя по тому, что Морна и не дернулась, она услышала этот шум раньше. А я нет. Моя Виа патрулировала в другой стороне.
Сначала я подумал, что гнилодарцы притащили какую-то тварь. Но чем ближе они подходили, тем больше я понимал, что это никакая не тварь, а… Измененный.
Морна мгновенно подорвалась с бревна.
— Сиди-сиди, — хрипло, тяжело дыша, бросил гигант Нурл, бросая тело на траву во дворе. — Он кхм….без сознания. Шурша, используй своих паучков, чтобы он точно не проснулся.
В тот же миг на тело оглушенного и связанного Измененного опустились пауки и, найдя уязвимые места между плотной шерстью, укололи его.
— Спасибо, — сказал Нурл и, думаю, Шурша его услышала.
— И зачем вы притащили его сюда? — прорычала Морна. — В мой дом?
Продолжение тут : https://author.today/work/632193

----------

Nota bene

Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Мастер Трав X

----------