Глава 1

– В каком смысле – вы уходите в отпуск? – босс недоверчиво читает мое заявление еще раз, надеясь, что ему показалось.

Зря. Почерк у меня красивый и четкий, и он все правильно понял с первого раза. Это действительно мое заявление на отпуск. На десять дней. И первый день отпуска – завтра.

Вновь пробежавшись по строкам, Артем Георгиевич хмурит темные брови, а я едва сдерживаю довольную улыбку. А это трудно, с учетом того, что меня ждут солнце, море и Мальдивы, которые я с детства мечтала увидеть! И вот мечта наконец-то сбудется!

– Зоя, – он отрывается от бумаги и окидывает меня своим фирменным строгим взглядом, от которого все его подчиненные либо заикаются, либо начинают слегка задыхаться.

Зная об этом эффекте, я просто киваю. На всякий случай. Не хотелось бы оплошать, а мне нужно выглядеть решительной. Откровенно говоря, поначалу и на меня его взгляд так действовал, а потом выработалась резистентность.

Может, поэтому я и задержалась в его помощницах на целых два года. Другие сбегали значительно раньше, несмотря на то, что платят здесь хорошо. Но, как говорится, деньги – деньгами, а здоровье дороже.

Вот я теперь тоже так думаю. Отдых. Мне просто необходим этот отдых. Нет, я бы еще продержалась какое-то время… Но тут психанула.

Дело в том, что у моего босса с завтрашнего дня тоже намечается отпуск. Я думала, что вот – выдохну, пока его не будет, а то мы работаем в бешеном темпе. А он взял и расписал мне такой список задач на время своего отсутствия, что у меня просто руки опустились.

В его графике не было предусмотрено даже времени на мой обед! И, наверное, предполагалось, что так как руководства не будет, отвлекаться мне не на что, а значит работать я могу круглосуточно.

Чтобы иметь представление о списке задач, скажу одно – когда я его распечатывала, в моем принтере закончилась краска для картриджа. А я его на днях заправляла. Пришлось идти к девчонкам в другой отдел.

– Это кто там так активно пыхтит? – услышала я на обратном пути голос Марины Ивановны, нашего финансового директора. – Только утро, а уже кто-то без сил! Кто это у нас такой хилый?

Перекинув распечатку в другую руку и вытерев испарину со лба, я заглянула к ней в кабинет.

– Зоя, – констатировала она слегка удивленно.

Потом перевела взгляд на мою кипу бумаг и велела немедленно их унести, чтобы ее не расстраивать. Потому что многотомники она в последний раз только в школе читала и с тех пор у нее остались не очень приятные впечатления.

– А финансовому директору нужно хорошее настроение, – добавила она и продолжила деловито раскладывать пасьянс на компьютере.

– Может быть, дело было в авторе? – предположила я и устало положила свою распечатку на стол. – Это труд нашего босса.

– Ух ты! – для вида воодушевилась она, пролистнула пару страниц и сделала вывод: – Этому автору тоже бы надо заканчивать вовремя. Эпистолярный жанр – не его! Его – это ораторское искусство!

Пожалуй, я соглашусь.

Пока я в который раз мысленно прокручиваю причину, подпихнувшую меня к решению срочно взять себе отпуск, босс толкает речь о том, как правильно с моей стороны будет остаться.

И так он говорит…

Говорит убедительно, живо. У меня внутри даже легкое желание все отменить возникает. Но нет. Во-первых, мне крупно повезло – я ухватила горячий тур по интересной цене. Во-вторых, Мальдивы, а я говорила – я про них с самого детства мечтала. Ну и самое главное – это обида. Да у меня из-за него рюкзак любимый порвался!

Я вчера взяла этот список домой, чтобы хотя бы настроиться, понять, с чего начинать, и в общем… все. Это стало последней каплей. Так что что бы там ни говорил босс, я не променяю мечту на него!

Хотя босс у меня, конечно, видный мужчина. Двадцать семь лет, а уже владелец солидной компании. Рост я не измеряла, но навскидку больше метра восьмидесяти. У меня метр шестьдесят пять, и когда я на каблуках, он прилично выше меня. Фигура подтянутая, но это не удивительно. Я знаю, что он регулярно посещает спортзал, потому что составляю его расписание.

Да и вообще ему с внешностью повезло – черты лица резкие, как будто кто-то рисовал их острым карандашом. Черные волосы, темно-карие глаза. А руки… Вот на руки я стараюсь не смотреть. Потому что если начну – залипну.

Хочу – не хочу, а мой взгляд все же задерживается на них, отмечая особенно интересные моменты. Длинные пальцы, которыми он сейчас вертит серебряную ручку. Вены на запястьях, которые проступают, когда он напрягается. И часы – массивные, дорогие, с серебряными стрелками. Они ему идут.

Ему все идет, даже этот мрачный костюм, настолько темно-синего цвета, что он кажется пепельно-черным. Вот галстук мешает. Я бы на месте босса вообще галстуки не носила. Более того, расстегнула бы пару пуговиц на безупречно белой рубашке, чтобы продемонстрировать загар и мощную шею.

Так что для многих он как раз и есть предел всех мечтаний. Хотя характер у него подкачал.

Он жесткий. Бессердечный. Помешанный исключительно на работе. Никого не замечает вокруг. Одним словом – сухарь. Но, говорят, совершенства без изъянов не бывает.

Его кабинет – как продолжение его самого. Ничего лишнего. Ничего случайного. Стол из темного дерева пустой, если не считать телефона, макбука и ноутбука. Ни фотографий, ни безделушек, ни намека на то, что у этого человека есть жизнь за пределами работы.

Но есть в кабинете одна изюминка – потрясающий вид за панорамными окнами. А там оживленная трасса и мост над рекой. Вечером, когда зажигаются фонари, начинает казаться, что это путь в какое-то сказочное, другое измерение. И хочется отправиться по нему.

Впрочем, может быть, такие мысли у меня возникают, потому что моя приемная рядом, вид из окон у нас одинаковый, а этой дорогой я возвращаюсь после работы домой.

Кстати, про дом… Мне же еще нужно вещи собрать… А пока я сегодня освобожусь… Тем более с учетом моего внезапного заявления… Хоть бы к полуночи выйти из офиса…

– Зоя, не стоит стесняться признавать свои ошибки, – услышав мой вздох, босс смотрит уже с небольшой теплотой. – Я рад, что вы все осознали, мы с вами пришли к консенсусу и в мое отсутствие…

– Я уйду в отпуск! – выпаливаю я, чувствуя, что вот-вот и он меня все-таки уговорит.

Теплота из взгляда босса тут же улетучивается. Теперь он смотрит не понимающе и прощающе, а пронзительно, остро. Обычно под этим взглядом ломаются, я же – кремень, камень, скала! Тем более, у меня опыт в два года и резистентность, я говорила, так что…

– Артем… Ге… Георгиевич, при всем уважении, но я не могу… Просто не могу остаться… Конечно, я бы никогда… Вы же знаете, как я люблю эту работу. Мне очень нравится работать под вашим чутким началом… Да я даже домой взяла список ваших задач, чтобы подготовиться, да что там – чтобы приступить к ним сразу же! Да я…

Я останавливаюсь, осознав, что начинаю жалко тараторить и оправдываться. Но даже в скалах бывают расколы – что говорить обо мне? Я – человек, у меня тоже есть слабости. И одна из них как раз сидит напротив меня. Главное, что я это знаю и признаю.

– Артем Георгиевич, – говорю уже спокойней, переведя дух, – я бы, конечно, осталась, но не могу. Действительно не могу. Дело в том, что у меня бабушка заболела! И ей нужна моя помощь!

– Вы понимаете, что должны были предупредить за… – продолжает он гнуть свою линию, а потом неожиданно замолкает. – Бабушка?

Он окидывает меня взглядом с головы до ног, как будто пытается вспомнить, сколько мне лет и приблизительно сосчитать, сколько лет бабушке и насколько плачевным может быть ее состояние.

И я прямо вижу эти расчеты. С учетом, что мне двадцать один, он накидывает примерно двадцать – это мама, еще двадцать – бабушка. И приходит к выводу, что в шестьдесят плюс жизнь в самом расцвете. Да что там, судя по его легкой ухмылке – только начинается! И не стоит бабушку отвлекать!

– Она очень плоха, – вздыхаю я так, будто и сама уже еле держусь на этом свете от горя.

Вру ли я? Да. Стыдно ли мне? Ничуть. Во-первых, обида сильнее. А во-вторых, если бы моя бабушка все еще была жива, ей бы точно стало плохо от одного вида талмуда с заданиями. Так что…

Бабушка не была бы против, чтобы я хорошо отдохнула. Более того, она бы на этом даже настаивала. Она всегда говорила, что женщина рождена для наслаждения. А в свободное время – сиять и украшать этот мир. Можно сказать, я просто выполняю волю усопшей.

– Зоя… – теперь вздыхает босс, и я понимаю, что он готовит еще одну длинную речь.

– Простите, Артем Георгиевич, – говорю я решительно и раньше него обнажаю его главные аргументы, а заодно демонстрирую полную и безоговорочную лояльность. – Вы же знаете: для вас – все, что угодно. Тем более за такую зарплату. Но бабушка – это семья. А семья для меня – это святое!

С минуту он сканирует меня взглядом. А потом, видимо, решает, что так-то да, он, конечно, глава и все такое, но тягаться со святым не решается.

Ставит размашистую роспись на моем заявлении и кивком отпускает меня из своего кабинета.

– Зоя, – окликает он, когда я уже берусь за ручку двери.

Я напрягаюсь. В мыслях мелькают разные нелепые варианты – передумал, сейчас порвет мое заявление, срежет зарплату, составит еще один талмуд, чтобы изучала его, пока буду ухаживать за бабушкой или…

– На сегодня вы тоже свободны.

Я оторопело киваю.

Дверная ручка вяло соскальзывает из моих пальцев, и чтобы выйти из кабинета, приходится с ней побороться.

Я так теряюсь, что ухожу молча, даже не поблагодарив своего босса. А внутри неприятно покалывает – вот зачем он так, а? Вот почему он так мастерски скрывает, что он такой чуткий?

Теперь так и тянет привезти ему магнитик из путешествия.

Глава 2

– Я так и думала, что твой босс не такой страшный, как ты рассказывала, – Настя подносит к лицу чашечку с ароматным кофе и делает неспешный глоток. – Ты всегда имела склонность к преувеличению.

В другой раз я бы с ней обязательно поспорила. Какая такая склонность? С чего она это взяла? Но у меня на это совершенно нет времени.

Я даже кофе попить не могу. Мечусь по квартире, как белка. И вот вроде бы вчера собирала чемодан, а сегодня подумала, что мне нужны совершенно другие вещи. Пришлось собирать по новой.

– Говорила, что он соткан из недостатков, а я пока вижу одни плюсы, – продолжает Настя, помахивая ножкой на стуле и наблюдая за моими пробежками мимо нее. – Отпустил. Без скандала. Даже на день раньше, чем ты хотела. Не уволил, когда ты начала спорить, хотя я бы на его месте так и сделала. Поверил в бабушку! Хотя… тут я ему ставлю скорее минус, чем плюс.

Я обиженно кошусь в сторону Насти. И тихонько радуюсь, что Настя – моя сестра, а не босс. Не знаю, как ее терпят коллеги. А подчиненные?

Только представив, что было бы, если бы я работала под ее руководством, передергиваю плечами. Бр-р, нет, нет.

– Возьми вот ту вязаную кофточку, – советует она, когда я застываю у шкафа, проверяя, все ли взяла.

– Зачем? – удивляюсь я. – Я на Мальдивы! Там жарко!

– Здесь тоже лето, но ты почему-то дрожишь.

– Это нервное, – отмахиваюсь и наконец захлопываю свой чемодан.

Весьма пухленький, кстати, хотя казалось бы… Что я там такого взяла? Нижнее белье, купальники, парочку кремов для загара, ну и несколько комплектов легкой одежды.

– Тогда хотя бы возьми то черное платье, которое я тебе подарила на день рождения, – советует сестра.

– Там солнце, Настя. А солнце не любит черное. И потом, зачем платье? Куда я в нем буду ходить? Я собираюсь все десять дней лежать на пляже и загорать.

– Поверь моему опыту: было бы маленькое черное платье, а куда в нем пойти, обязательно найдется, – пожимает плечами сестра. – В крайнем случае сделаешь в нем селфи для своего Змея Горыныча.

– Настя!

У меня от возмущения даже дар речи пропадает, а она хохочет.

– Ты же сама его так прозвала! – оправдывается она. – Я просто за тобой повторяю.

Ну вот и зачем припоминать мне минутную слабость? Ну было такое – и было. Я тогда только устроилась к нему на работу, а ему все постоянно не нравилось. И хотя он никогда даже голоса не повышал на меня, между нами будто искры летали. Мне было неимоверно стыдно при промахах. Вот он поясняет – спокойно, размеренно, а я будто горю на костре.

Ну и еще он сам виноват, что у меня сработали такие ассоциации. Змеев Артем Георгиевич. Кто бы тут удержался и не вспомнил про Змея Горыныча?

– Так, все, некогда спорить, – махнув рукой, я окидываю взглядом свою квартиру.

Вроде бы ничего не забыла. Подойдя к зеркалу в прихожей, наношу блеск на губы, потому что Настя права – лето же. А с макияжем не заморачиваюсь. Я и так его не особо люблю, только веснушки замазываю, а на отдыхе сам Бог макияжа велел отдохнуть от него.

Так что легкого крема хватит. На всякий случай все же бросаю в сумочку пудру и несколько блесков для губ. А, можно еще пару резиночек для волос захватить. А то они длинные, летом особенно жарко. Вот удивительное дело – я брюнетка, а веснушки у меня как у рыжей. К чему бы это? И больше ведь ни у кого из семьи.

Бросаю последний взгляд на свое отражение. Нормально. Шорты, майка, волосы собраны в хвост. Глаза горят в предвкушении так, что кажутся не просто зелеными, а изумрудными. Сразу видно, к Мальдивам готова!

– Все, Насть, – обнимаю сестру, которая выкатывает в коридор мой чемодан. – Присматривай тут за квартирой.

– На постоянной основе не обещаю – мне еще в своей надо иногда появляться. Но время от времени буду наведываться.

– Ладно. Пойдет, – соглашаюсь я. – Присядем на дорожку. Примета такая.

Я примащиваюсь на край чемодана. Настя закатывает глаза к потолку, но все-таки присаживается на пуфик в прихожей.

– Все, беги, – торопит она, когда мой телефон пиликает сообщением о прибытии такси. – А то опаздывать на рейс – тоже примета не очень.

Я обнимаю сестру и выхожу из квартиры. Такси уже ждет, но водитель вежливый, не ругается, что пришлось меня чуть-чуть подождать. И с чемоданом мне помогает. А за окном такое солнышко! Так и просится с нами проехаться! Мелькает бликами в стеклах, заглядывает в салон.

– Хороший знак, – бормочу я себе под нос.

Даже пробок нет. Только кажется, что сейчас будет затык на дороге, а мы подъезжаем – и тянучка рассасывается. Город как будто радуется вместе со мной, что я наконец отдохну. И провожает меня – так, как умеет. Солнечными лучами, пустыми дорогами, приятным гулом и смехом в стенах аэропорта, а еще знакомыми лицами, которые…

Так, стоп!

Резко повернув голову, я снова смотрю на удаляющуюся фигуру мужчины. Высокий рост, черные волосы, темно-синий костюм…

Да нет. Нет, показалось. Откуда здесь взяться боссу? Нет, это точно не он. Скорее всего, это моя совесть опять пробивается. Нужно подумать, как с ней договориться. Как ни хотелось бы, магнитик привезти не смогу – это значит выдать себя. Я часто улавливаю в его кабинете запах бергамота с лимоном. Может, купить ему набор местного чая в пакетиках?

Лететь долго – так что есть время определиться. Главное, что совесть успокаивается и, сколько ни верчу головой, больше мне ничего не мерещится.

Вот и чудесно. В приподнятом настроении я прохожу на посадку. Позади меня стоит какая-то пара и девушка недовольно бухтит, что вот, некоторые без очереди. Ну конечно, они богатые, ВИП-клиенты, не то что мы тут. Не знаю, меня ничего не смущает. Да, эконом. Ну и что? Все равно мы все окажемся на одном самолете, и если что…

– Тьфу-тьфу… – тут же отмахиваюсь от ужасных мыслей.

Нельзя такое к себе притягивать, нельзя. Полет будет великолепным. С пересадкой в Стамбуле, что тоже прекрасно. До этого я видела Турцию лишь в сериалах. Всегда полезно взглянуть на что-то с другого ракурса. Надеюсь, из окон аэропорта Турция покажется не менее прекрасной, чем через экран телевизора.

– И идем мы самими последними, – ворчит та же девушка парню на ухо. – Как бы не опоздали…

Ох, и трудно ему, бедолаге, придется. Если поначалу он хоть как-то реагировал на ее недовольство, то теперь просто молчит. Только все чаще оглядывается назад, как будто подумывает сбежать.

Ну в самом деле. Подумаешь, доставили нас к самолету в числе последних, и что? Вот если бы наш пилот опоздал или вообще не пришел – вот где повод переживать.

– Добро пожаловать на борт. Ваше место – тридцать четыре А, у окна, – улыбается мне стюардесса, когда я поднимаюсь на трап. – Приятного полета.

Я понимаю, что и ее тон, и улыбка – это просто профессиональная вежливость. Но все равно так приятно!

– Спасибо, Анна! – широко улыбаюсь в ответ.

Брови стюардессы приподнимаются в легком удивлении. А потом она едва заметно кивает, а ее улыбка становится настоящей.

Я прохожу по узкому проходу, лавируя между пассажирами, которые запихивают сумки на полки. Тридцать четыре А, у окна. Мне снова везет! Буду смотреть на облака и мечтать о…

Делаю еще пару шагов, и мои ноги буквально приклеиваются к полу, когда я вижу знакомое лицо.

Хочется застонать – нет, нет, Всевышний, ты меня неправильно понял! Я хочу мечтать не об этом!

Но кто-то сверху сегодня, как и я, точно взял выходной, потому что я моргаю, даже тру глаза пару раз, а ничего не меняется.

В одном из кресел я действительно вижу босса. И самое паршивое – он меня тоже.

А еще мы так близко, что на этот раз это никак не спишешь на галлюцинации совести.

Темно-синий костюм. Белоснежная рубашка. Галстук. Длинные загорелые пальцы сжимают знакомый макбук.

Но самое главное – взгляд.

Цепкий.

Пронзительный взгляд карих глаз. В котором столько эмоций… Как будто он догадался о своем прозвище и теперь вовсю его отрабатывает. Того и гляди – полыхнет. А нам вместе долго лететь. Опасная ситуация.

И она накаляется, когда его пальцы замирают над клавиатурой. А потом он медленно, очень медленно, закрывает макбук.

Взгляд медленно проходится по моему лицу. Ненадолго замирает на моей переносице.

Я не сразу понимаю, почему он так смотрит. А потом вспоминаю – крем. Легкий крем вместо тонального. И веснушки, которые я обычно прячу, сейчас рассыпаны по носу и щекам, как карта созвездий.

Эх, собиралась – собиралась, целый чемодан собрала! Но кто бы знал, что самая необходимая вещь в путешествии – это панамка?

Желвак на его скуле дергается.

Один раз.

Второй.

Что-то меня его взгляд настораживает…

Я мысленно прикидываю, успею ли добежать до аварийного выхода. Понимаю, что даже не знаю, где он находится. Ну что ж, иногда путь к спасению – это броситься грудью на амбразуру.

– Артем Георгиевич! – восклицаю я радостно. – Вы что, так прониклись моей историей с бабушкой, что решили лично меня поддержать?

Вот теперь его черед удивленно моргать.

– Зоя, – скупо констатирует он.

Его взгляд скользит вниз – по майке, по голым коленям, по шортам, которые казались мне вполне приличными дома. А сейчас кажутся… короткими. Очень короткими.

Я машинально дергаю их низ, хотя это бесполезно. Шорты длиннее не станут. А его взгляд – менее внимательным.

– В отличие от некоторых, у меня нет времени прохлаждаться, – говорит он наконец. – Моя помощница внезапно сбежала, так что теперь мне приходится работать за двоих.

– В турпоездке?! – уточняю невинно.

– Я лечу по делам.

Ораторское искусство – все же его. Хотя я ни разу не слышала даже намека, что наша компания выходит на международный уровень, говорит босс уверенно. И опять же, не успели взлететь, а в руках он уже держит макбук.

Может, я все-таки немного погорячилась с этой спонтанной поездкой? Подставила человека?

Надо будет привезти ему не только чай, но и что-нибудь сладенькое.

– Не сбежала, а вынужденно ушла, – поправляю я мягко. – В связи с серьезными обстоятельствами.

– Хотите сказать, что ваша бабушка живет в Турции? – спрашивает он недоверчиво.

– Нет, – отвечаю честно, и раз уж я решила идти путем правды, добавляю: – Она на Мальдивах.

Ну, путь правды бывает извилистым. Главное – что направление указано верно. Хотя во взгляде босса доверия больше не становится.

– Так получилось, – тараторю я. – Она поехала отдыхать. Почувствовала себя плохо. Вот. Теперь лечу я.

– А не проще бабушке было вернуться домой?

– Она пока не готова опять к перелету. Так что побуду с ней. Настрою ее. Она еще немного подлечится…

Босс прищуривается, и я понимаю, что он слабо верит моим объяснениям. Но ничего страшного. Мы будем сидеть далеко друг от друга. Минута позора – и я на свободе.

– Хорошего полета, – желаю душевно и прохожу к своему месту.

– Вам тоже, – отвечает он и утыкается в свой макбук.

Мое место через пять рядов от него. И у окна, как хотела. Но лучше бы это он сидел сзади меня, а не я. Потому что вот я сижу, смотрю на него и мне как-то не по себе. Я отдыхаю. А он и правда – как уткнулся в свой макбук, так и взгляда не поднимает. Работает человек. Вкалывает за двоих, а что толку?

Видимо, толку нет, если генеральный директор и владелец «Строй-А», одной из самых ведущих строительных компаний во всем регионе, летит вместе со мной в экономе. Ну или финансовому директору надо бы чуть реже раскладывать в рабочее время пасьянс.

– Извините, – вырывает меня из грустных мыслей незнакомый женский голос.

Машинально повернув голову, вижу, что в проходе стоит пожилая женщина. Невысокая, кругленькая, с седыми кудряшками, выбивающимися из-под цветастого платка. На носу – очки в тонкой золотистой оправе, съехавшие на самый кончик. Она теребит ремешок сумочки и виновато улыбается, будто заранее извиняется за беспокойство. Она обращается к моему соседу, но тот вовсю спит. Даже лицо кепкой прикрыл.

– У вас что-то случилось? – спрашиваю я, потому что женщина мнется, но не уходит. Похоже, ей точно нужна какая-то помощь.

– Да понимаете… – она смотрит в иллюминатор у меня за спиной, снова на парня и наконец решается. – Я хотела попросить молодого человека поменяться со мной местами…

– А что такое?

– Ох… не знаю, как объяснить… Сама не понимаю, как так случилось, на том месте у меня начинается паническая атака.

– А как это связано с местом? Это потому, что вы сидите у окна?

– В том-то и дело, что нет! – расстроенно сообщает она. – Если бы у окна, я бы попросила, чтобы вы поменялись. А так… Вы у окна, а я… Нет, я сижу у прохода…

Я с сожалением бросаю прощальный взгляд в окно – там как раз проносятся белые облака. Но бабушку мне чуточку жальче.

– Я с вами с удовольствием поменяюсь!

– Правда?

– Да конечно! – вру я. – Мне эти красивые облака уже надоели!

– Ох, деточка… – она сплескивает руками, совсем как моя бабушка, и я понимаю, что все делаю правильно. – Ох, спасибо. Пойдем, покажу… Пойдем, вот мое место…

Я собираю свою сумку, прохожу мимо спящего соседа, который так и не проснулся, и иду за бабушкой. Она семенит по проходу, то и дело оглядываясь: проверяет, не передумала ли я.

Не передумала. Хотя с каждым шагом у меня все сильнее сосет под ложечкой. Мы проходим мимо молодой пары – та самая девушка-нытик теперь спит на плече у своего парня, а тот смотрит в иллюминатор с таким облегчением, будто выиграл в лотерею.

Мимо мужчины с ноутбуком. Мимо женщины с младенцем. Мимо…

Ну все… это все…

Я узнаю эту макушку. Эти плечи в темно-синем пиджаке. Эти руки на клавиатуре.

Нет.

Нет, нет, нет.

– Вот, деточка, – бабушка останавливается и указывает на кресло у прохода. – Вот мое место. То есть теперь твое.

О-хо-хо…

Ее место, то есть теперь мое, оказывается рядом с моим боссом.

Собственно, я сама должна была догадаться, когда она описывала симптомы.

– Еще раз здравствуйте, Артем Георгиевич! – говорю я восторженно, когда натыкаюсь на его удивленный взгляд. – Считайте, что вы своего добились и меня замучила совесть. Вот, пришла вам помогать! Несколько часов я в полном вашем расположении! С чего начнем?

Глава 3

– Зоя… – вздыхает он.

Почему он не радуется такой перспективе, я понимаю, когда протискиваюсь мимо него и случайно бросаю взгляд на макбук. А там…

– «Острые козырьки»?! – выпаливаю я пораженно, и прежде чем босс успевает отреагировать, уточняю: – Какой сезон? Только не говорите, что второй, а то я как раз не успела его досмотреть!

На его губах мелькает улыбка. Правая бровь чуть приподнимается. Мол, хорошо, раз так просите, не скажу, не буду вас мучить.

– О, Боже… – стону я. – А какая серия? Надеюсь, не шестая?

Правая бровь снова ненадолго приподнимается, и я в отчаянии плюхаюсь на свое место. И как теперь выдержать? Сидеть. Молчать. И знать, что рядом со мной, всего в десятке каких-то жалких сантиметров, решается судьба Томми Шелби!

– Только не пересказывайте! – молю я и демонстративно отворачиваюсь от экрана.

К сожалению, босс прислушивается к моей просьбе. Смотрит молча. А я сижу, вцепившись в подлокотники, и пытаюсь не коситься на макбук. Пытаюсь думать о чем угодно – о Мальдивах, о пляжах, которые меня ждут, о чистом песке, по которому я буду гулять.

Но боковым зрением все равно все вижу. Вижу, как мелькают кадры. Как Томми снова во что-то влипает. Как…

Я вздрагиваю и опять отворачиваюсь. Нельзя. Нельзя подглядывать. Не люблю спойлеры. Терпеть не могу! Они же так мучают! Да что там мучают – они меня просто терзают!

Сбоку раздается тихий вздох. Потом – шорох.

Повернув голову, я вижу, как босс протягивает мне что-то белое.

Наушник.

Второй наушник от своих AirPods.

– Берите, – говорит он негромко. – Не могу больше это терпеть.

– Что, настолько напряженный момент? Тяжело смотреть одному? – я сочувственно киваю, мол, понимаю вас, понимаю, готова выручить. Как я уже говорила, для вас все, что угодно.

– Переживаю за ваше кресло. Хочется, чтобы после вас кто-то тоже летел пусть и с минимум комфорта, но с подлокотниками.

Вот она, прорывается все-таки натура биг босса! Вряд ли он и правда к такому привык. Эконом для него – это минимум комфорта. Но кто я, чтобы придираться к таким пустякам? И обращать внимание на то, что он пожалел кресло, а не меня?

– Еще как хочется! – поддакиваю я с широченной улыбкой. – Да и ногти мои сохранятся! А то я их только вчера новым лаком покрасила!

Для убедительности я демонстрирую боссу правую руку. Но когда его взгляд зависает на моих пальцах, поспешно прячу ладонь. До этого я была уверена, что красный так действует лишь на быков. Но, похоже, Змеи Горынычи тоже в претензии.

– Так, ладно, что тут у нас? – интересуюсь я деловито и двигаюсь чуть ближе к нему, чтобы мне было получше видно. – Я ничего важного не пропустила?

– Вы присоединились вовремя, – успокаивает босс. – Кстати, как вы вообще здесь оказались?

– Так я же сказала: моя бабушка…

– Нет. Я об этом месте. Рядом со мной.

– А, это уже другая бабушка. Вы у нее вызываете паническую атаку. Я думала, это только на ваших сотрудников действует – все же они у вас в подчинении. Есть причины для страха. То заикаться начинают, то задыхаться. Но эта бабушка тоже нашла повод поволноваться.

Подняв голову, я натыкаюсь на озадаченный взгляд босса. Похоже, он впервые слышит о своих супер способностях.

– Включайте, – прошу его. – Не будем отвлекаться по пустякам!

– И то верно, – соглашается он с легкой улыбкой, от которой на его правой щеке появляется милая ямочка.

Я так удивляюсь, что невольно засматриваюсь на его губы. И ямочку. Так и сижу. Не знаю сколько. Какое-то время. Но, к счастью, он нажимает на плей.

Ох…

Это как раз последняя серия, которую я не успела посмотреть! Очень хотела, но не успела. Тут еще босс со своими заданиями…

Кстати, это тоже усугубило мою обиду. Но ничего, я всегда верила, что если человеку дать шанс – он захочет исправиться.

Да боже ж ты мой!

Бог мой, какие волнения!..

Томми идет по полю. Один. В руке – пистолет. Смотрю на его лицо и понимаю, что он решился. Он правда решился. Он…

– Только не это… – сиплю я, хотя и понимаю, что он меня не услышит.

Он подносит дуло к виску и…

– Божечки, нет... – прошу я.

Секунда.

Две.

Все замирает.

Мое сердце. Да что там? Мир замирает, когда я смотрю в глаза Томми.

И вдруг на экране звонит телефон.

Томми опускает пистолет.

– Услышал… – выдыхаю я облегченно.

Поднимаю голову и вижу стюардессу. Она стоит рядом с тележкой и смотрит на нас с профессионально-нейтральной улыбкой. Я тянусь к уху, чтобы вынуть наушник, и… С ужасом понимаю, что мои пальцы переплетены с пальцами босса.

И это еще не все. Второй ладонью я тоже держу его руку – обхватила, прижала к себе и, кажется...

Боже. Кажется, прислонила к щеке.

Как. Давно. Я. Так. Сижу?!

Отдергиваю руки так резко, будто обожглась. Щеки полыхают. Уши горят. Я бы сейчас с удовольствием провалилась сквозь кресло. Кстати, может, если бы там не было подлокотников, это бы легко получилось? Или сквозь багажный отсек, сквозь облака – куда угодно провалилась бы, лишь бы не сидеть здесь.

Но почему он не сказал?! Не вырвался?! Не... не сделал хоть что-нибудь?!

Бросаю на босса быстрый взгляд. Он смотрит на экран. Невозмутимо. Как будто ничего не произошло.

И я тихонечко выдыхаю. Да он, скорее всего, ничего не понял. Тоже переживал за жизнь Томми.

– Желаете что-нибудь? – спрашивает стюардесса, и я готова расцеловать ее за то, что она делает вид, будто не заметила этого неловкого момента.

– Да! – выпаливаю я. – Да, конечно! Что у вас есть?

Анна протягивает меню. Я смотрю на варианты – сэндвич с курицей, сэндвич с сыром, что-то еще в таком духе. Довольно приличный набор.

– Ничего себе, какой выбор! Даже не знаю…

Краем глаза вижу, как босс тоже смотрит на меню. Прищуривается. И едва заметно, холодно качает головой.

– А я теряюсь, – признаюсь честно. – Анна, может, вы мне что-нибудь посоветуете?

– Кстати, – стюардесса чуть понижает голос и наклоняется ко мне, – у нас осталась порция из бизнес-класса. Пассажир отказался. Лосось с овощами гриль и тирамису на десерт. Хотите?

– Лосось?! И тирамису?! Конечно, хочу! Да и кому-то другому достанется выбор бутербродов побольше!

Анна с улыбкой кивает.

– К сожалению, порция только одна. Вашему молодому человеку могу предложить сэндвич с курицей или...

– Он не… – начинаю я, но тут же осекаюсь.

Она видела. Она видела наши руки. Переплетенные пальцы. Мою щеку на его ладони. Если я сейчас начну отнекиваться, вдруг она решит, что я пристаю к незнакомым мужчинам в самолетах и это недостойно обеда из бизнес-класса?

– Ничего страшного! – успокаиваю ее. – Я с ним поделюсь! Спасибо вам большое!

Стюардесса ставит передо мной поднос. Лосось. Золотистый, с хрустящей корочкой. Овощи гриль – цукини, перцы, помидорки черри. И тирамису в маленькой стеклянной баночке. Красота.

Рядом появляются два стакана с апельсиновым соком. Один – мне. Второй – боссу.

– А можно еще одну тарелку и вилку? – прошу я.

– Конечно, – улыбается Анна, дает мне то, что прошу и уходит.

Я кошусь на босса. Мне все еще неловко. Очень неловко. Но он ведет себя отстраненно, как раньше. И это его спокойствие передается и мне. Будем считать, что это еще одна его супер способность.

– Пожалуйста, угощайтесь, – предлагаю я и сама перекладываю ему половину порции на пустую тарелку.

– Не стоит… – пробует он отказаться.

– Лучше поешьте. У вас же командировка. Как знать, когда вы успеете там нормально поесть?

Мои аргументы срабатывают, и он принимает тарелку. Но не ест. Вертит в руках стакан с соком.

– Как вкусно! – хвалю я. – Вы много теряете! И я сейчас не про калории. Хотя и они вам не угрожают. Я в том смысле, что вам с вашей фигурой их точно бояться нечего. То есть… Правда, вкусно!

Я вижу эту ухмылку босса, хотя он и пытается ее спрятать.

– Нет, если хотите, всегда можно взять бутерброд!

Я замечаю, как трясется его грудная клетка от сдерживаемого смеха. Он косится в мою сторону и наконец начинает есть.

– Кстати, почему вы не выбрали чай? – интересуюсь я.

– Терпеть его не могу.

Я замираю с вилкой на полпути ко рту.

Думаю.

Но, к сожалению, недолго, потому что все-таки ляпаю вслух то, что вертится в мыслях:

– А что тогда за запах бергамота я постоянно слышу у вас в кабинете? Бергамота с лимоном!

Он приподнимает бровь, предлагая мне снова подумать. Ну что ж, приятно, когда руководство верит в силы своих подчиненных.

Итак…

Жую лосось и пытаюсь вспомнить – видела ли я хоть раз, как он пьет чай? Нет. Кофе – да. И то пару раз. В его кабинете стоит кофемашина, но я была уверена, что она для гостей. Сама я с напитками к боссу не бегаю. Откровенно говоря, мне попросту некогда. Вот и упустила это из вида.

Но запах бергамота же был? Мне это не показалось! Правда, там не только нотки лимона… Там было что-то еще…

– Как-то вы подозрительно замолчали, – подначивает босс поскорее выдать правдоподобную версию.

– Вы меня озадачили, – бурчу я, накалывая на вилку кусочек цукини.

– Если вас это так мучает, после вашего возвращения из отпуска можем внести небольшие корректировки.

– Ух ты! Хотите мне повысить оклад?

– Хорошая попытка, – хмыкает босс.

– Кстати, Артем Георгиевич, вы не подскажете, как оплачивается работа в экстремальных условиях? Если в выходные дни, я знаю, что это сразу умножить на два. А здесь все же на высоте в несколько тысяч километров! Риск кислородного голодания!

– Посмотреть сериал – это тоже работа? – уточняет он недоверчиво.

– Ну знаете! – пыхчу я. – Я честно предложила вам помощь в делах! А уж как вы этим воспользовались – вопрос не ко мне!

– Воспользовался… – повторяет он медленно, как будто пробует на вкус новое слово. – Какое коварство. Так вы обо мне думаете?

– Да я вообще о вас не… – я запинаюсь. – Да нет, я так не думаю… Откровенно говоря… Ладно, не будет прибавки – значит не будет, так и скажите! Хотя за то, какой обед я нам урвала, могли бы и правда немного накинуть!

Улыбнувшись, он задевает вилкой кусочек лосося. Отправляет его в рот. И прожевав, отвечает:

– Я подумаю, как смогу рассчитаться.

И вот пусть думает хорошенько, потому что сзади как раз слышится знакомый недовольный голос девушки-нытика:

– А нам тоже можно из бизнес-класса? Вон той девушке же дали!

И вежливый, но строгий голос стюардессы:

– К сожалению, это была последняя порция. Для бизнес-меню нужен соответствующий билет.

Я бросаю на босса многозначительный взгляд.

– Интересно, – говорит он задумчиво, – с чего вам такие привилегии?

Я неторопливо доедаю тирамису, поворачиваюсь к нему и спрашиваю:

– Как зовут стюардессу?

Он хмурится, пытается вспомнить.

– Анна. Ее зовут Анна. Даже если вы не слышали, как я к ней обращалась, у нее на бейджике написано имя.

Он абсолютно никак не реагирует. Сидит, смотрит в окошко и время от времени спокойно тянет свой сок. Но когда стюардесса проходит мимо с тележкой, собирая подносы, протягивает ей наш и тепло благодарит:

– Спасибо, Анна.

Стюардесса с улыбкой кивает и бросает взгляд на меня, как будто догадывается, чья это была работа по воспитанию.

И вот… это, конечно, пустяк. Но у меня после слов босса почему-то на душе становится тепло. Тепло-тепло. Аж хочется зажмуриться. Что я и делаю. Глаза сами собой закрываются.

Но вдруг сквозь дрему улавливаю что-то знакомое. Запах. Тот самый, из кабинета. Бергамот... Лимон... И что-то еще – более глубокие нотки, насыщенные. Кедр? Сандал? Нет. Здесь что-то древесное, чуть горьковатое.

Поворачиваю голову, пытаясь все-таки его распознать. Втягиваю воздух носом. Еще раз. Еще...

Вот оно! Ветивер. И мускус. И...

– Ну вот же! – восклицаю я победно и распахиваю глаза.

И вижу лицо босса в нескольких сантиметрах от своего.

Наверное, даже чуточку ближе.

Куда ближе.

Потому что я замечаю в его карих глазах крошечные золотистые крапинки. А еще как дрогнула ресничка. А еще…

А еще я вдруг отчетливо понимаю, что моя щека только что почти касалась его шеи. И что я, судя по всему, только что обнюхивала биг босса компании.

– Простите, – бормочу я, чувствуя, как щеки заливает краска, и резко отшатываюсь. – Мне... мне приснился кошмар!

– Да? – босс чуть склоняет голову набок. – А улыбка у вас была довольно восторженная.

– Это я так борюсь со своими страхами! – выпаливаю я. – Смотрю им прямо в лицо!

И замираю.

Потому что мой страх тоже смотрит в ответ.

Очень пристально.

На меня.

Сквозь меня.

Прямо в меня.

Смотрит так, что меня начинает потряхивать.

Глава 4

Какой-то сок нам просроченный выдали – выпила его весь, а теперь в горле пересыхает. И вообще зря я поела – теперь даже двинуться не могу.

Знаю, что надо.

Понимаю, что нахожусь слишком близко от босса. Но не могу. Похоже, у этого Змея Горыныча есть еще один скрытый талант – он меня буквально гипнотизирует.

Да что там отодвинуться – я толком и дышать не могу.

Его взгляд начинается с глаз – задерживается на мгновенье. Потом соскальзывает ниже. На переносицу. На россыпь веснушек, которые я сегодня забыла спрятать.

Он их считает.

Я это чувствую – как его взгляд перебирается от одной к другой. Медленно. Внимательно. Будто запоминает.

Щека.

Скула.

Уголок губ.

И снова к переносице.

– Это… Это веснушки, – поясняю я. – Они всегда были. Просто сегодня я их не стала замазывать пудрой.

Мой голос больше похож на негромкий хрип из-за пересохшего горла.

А уши вообще, наверное, заложило, потому что я слышу невероятное. Тоже тихое, слегка хриплое:

– Красиво… Мне нравится.

И если раньше у меня хотя бы кое-как получалось дышать, то теперь я об этом совсем забываю. Просто забываю.

И вспоминаю, только когда в груди начинает гореть.

Вдох.

Короткий. Рваный.

Зрачок босса дергается. Радужка темнеет – или мне кажется?

Близко.

Слишком близко.

Опасно близко.

Внутри меня что-то сжимается. Там, где ребра. Там, где сердце вдруг решило, что умеет стучать в два раза сильнее.

– Все еще страшно? – мягко интересуется босс, внимательно наблюдая за мной.

Я честно киваю.

Страшно, да. Хотя мне казалось, что этот «страх» я поборола еще два года назад, когда поняла, что у моего босса есть невеста. Очень эффектная, высокая, как модель. С которой они смотрятся как идеальная пара.

– Уважаемые пассажиры, – раздается голос пилота, который выводит меня из странного анабиоза, – мы начинаем снижение. Через двадцать минут мы приземлимся в аэропорту Стамбула...

Самолет встряхивает.

Кто-то удивленно охает, девушка-нытик возмущается, что так резко, мол, зачем пугают людей.

И снова встряска.

Так вот что это было, а я уже… Фух! Вернусь – поставлю свечку в храме. Хотя чего затягивать? Думаю, местные боги тоже будут не против.

– Почему вы так улыбаетесь? – тихо интересуется босс, наблюдая за мной.

– Да так, – отмахиваюсь, чувствуя, что и правда расплываюсь в улыбке. – Показалось мне кое-что. И я рада, что это прошло!

Самолет выравнивается. Табло «Пристегните ремни» гаснет, но я все равно не отстегиваюсь – мало ли. Да и легкая дрожь стихает, но окончательно пока не проходит.

Зато плечи расслабляются и дышать становится легче. И вообще все хорошо. Все просто отлично. Оказывается, это просто турбулентность и слишком сладкий сок, а я уже тут надумала…

Деловито проверяю сумочку. Телефон на месте, паспорт тоже, блеск для губ, который я зачем-то достала в начале полета, закатился в угол, но я его нахожу. Кстати, можно его обновить на губах, потому что сейчас выйдем в жару.

Достаю маленькое зеркальце, ну вот – так куда лучше!

Краем глаза замечаю взгляд босса, но не отвлекаюсь, не отвлекаюсь, не хватало еще промахнуться.

Самолет мягко касается земли. Толчок – и мы катимся по полосе. Круто! Как же круто! Непередаваемые ощущения!

Я начинаю хлопать первой. Громко. Радостно. Пассажиры дружно подхватывают аплодисменты.

– К чему это? – слышу знакомое нытье неподалеку, и еще активней хлопаю в ладоши. Прямо от души стараюсь, чтобы перекрыть ее голос.

Поворачиваю голову – и ловлю взгляд босса. Быстрый. Непонятный. А потом он поднимает руки и тоже хлопает. Коротко. Сдержанно. Но хлопает. И что-то внутри меня снова делает этот странный кульбит.

Когда самолет останавливается, я встаю первой. Достаю сумку с полки. Поправляю хвост.

– Ну вот и все… – с легкой улыбкой смотрю на босса.

Потом вспоминаю, что я его обманула, человеку из-за меня в два раза больше работать придется, он сам так сказал, и становится чуточку грустно.

– Ладно, – выдавливаю скомкано, – как говорится, долгие проводы… Удачи вам!

– Хотите полететь вместе со мной? – спрашивает он вдруг.

Нет, ну совесть меня, конечно, мучает. Но не настолько, чтобы это нельзя было выдержать. Тем более на Мальдивах.

– Нет, простите, – смеюсь я. – Бабушка ждет. Мне жаль, что все так сложилось… И что вам вместо отпуска выпала командировка. Обещаю – отдохну за двоих!

Он чуть качает головой. Уголок его губ дергается – не то усмешка, не то улыбка.

– Передавайте бабушке привет, – говорит он. – Пусть поскорей поправляется.

Я киваю и выхожу в проход, не оглядываясь. Меньше шансов, что он прочтет правду у меня по глазам.

– Спасибо вам огромное, – говорю я, проходя мимо стюардессы. – За все. За обед, за… За все!

– Хорошего отдыха, – отвечает она тепло. – А вашей бабушке – скорейшего выздоровления. Впрочем, я уверена, увидев вас, она быстро пойдет на поправку.

Я неуклюже киваю, чувствуя легкий укол совести. Столько хороших людей мне поверили… эх… Вот не умеешь врать – нечего и начинать.

Правда, едва я выходу в телетрап, грустные мысли рассеиваются. Их буквально сдувает воздухом Турции. Он здесь другой. Гуще, теплее, с привкусом то ли пряностей, то ли цветущих деревьев.

И меня просто поражает аэропорт! Высоченные потолки, деревянные панели, которые извиваются над головой плавными волнами.

– Это просто невероятно… – шепчу я, не сумев скрыть восторга.

Может, на меня кто-то и поглядывает в недоумении, мол, нашла чему восхищаться! Но мне все равно. Здесь и правда очень красиво. Гигантские окна от пола до потолка, через которые льется солнечный свет. Под ногами мрамор, настолько белый и чистый, что легко отражает силуэты сотен проходящих мимо людей. Из динамиков звучит приятный женский голос, который что-то объявляет на турецком, потом на английском, потом снова на турецком.

Закрываю глаза и подставляю лицо солнечным лучам, которые падают из окон и греют кожу, как ласковые ладони.

Тепло.

Хорошо.

Надо же! Я в городе, который тысячи лет был перекрестком миров. В городе, где Европа встречается с Азией, где минареты соседствуют с небоскребами, где...

Веснушки!

Они и так уже рассыпались по носу и щекам, а теперь наверняка решат позвать друзей.

Поспешно опускаю голову и ныряю в тень под козырьком информационного табло. Мой рейс на Мале вылетает через два часа и пятнадцать минут. Гейт B16, судя по указателям, где-то в левом крыле. Значит, время, чтобы побродить, у меня точно есть.

– Невероятно, – то и дело повторяю я, крутя головой.

Ну а как удержаться? Это не аэропорт. Это какой-то восточный базар! Много ярких витрин, много разноцветных сладостей, от которых рот мгновенно наполняется слюной. Тут и лукум, и пахлава, истекающая медом.

Я прохожу мимо ювелирных магазинов, где в витринах сияет золото – браслеты, кольца, серьги в форме полумесяцев и звезд. С трудом отрываю от них взгляд, потому что времени у меня не так много, а я хочу купить Насте и девчонкам гостинцы.

Для девчонок из офиса беру лукум: разноцветный, в красивой жестяной коробке с изображением Голубой мечети. Для Марины Ивановны – тоже лукум, но отдельно, в коробке побольше. Насте выбираю серебряные сережки в виде полумесяцев. Еще набираю специй: она любит готовить.

А вот витрина с кофе. Я застываю возле нее, разглядывая ряды красивых жестяных банок с тиснением и чеканкой. Турецкий кофе с кардамоном. С фундуком. С мастикой. Классический – мелкого помола, темной обжарки, в банке с изображением медной турки.

– Хотите что-то еще? – с улыбкой интересуется продавец, видя мою нерешительность.

– Да. Хочу. Можно мне, пожалуйста, вот этот кофе, – указываю на классический, с самой высокой ценой, – и вот эту медовую пахлаву с фисташками?

– Конечно!

Цена немного кусается, но я не жалею. Ничуть. Потому что… Ну потому что это я тут гуляю. А некоторые в это время работают.

Пакет получается внушительный, но ничего. Своя ноша не тянет.

Так, время еще есть. Иду к панорамным окнам, которые заметила раньше. Там, за стеклом, открывается бескрайнее поле. Белоснежные самолеты, маленькие машинки, снующие между ними.

А за полем – небо. Голубое, яркое настолько, что слепит похлеще солнышка.

Ух, насмотрелась! Можно и дальше лететь! Что там у нас? Когда там у нас? Бросаю взгляд на часы. Ой, придется еще подождать…

– Нравится? – раздается за моей спиной знакомый голос.

Слишком знакомый. Настолько знакомый, что мое сердце на секунду сбивается с ритма.

Босс.

Стоит в паре шагов, руки в карманах, пиджак расстегнут. И смотрит – не на меня. На окно. На самолеты. На это бесконечное небо.

– Д-да, – выдавливаю я, когда ко мне возвращается способность говорить. – Очень.

Кивнув, он подходит ближе и встает рядом. Так близко, что я легко узнаю и теперь уж точно ни с одним чаем не перепутаю эти ноты – бергамота, лимона и ветивера. Приятный запах. Ненавязчивый. Но какой-то… манкий. Невольно втягиваю воздух носом, прежде чем спохватываюсь.

– Этот аэропорт открыли в 2019 году, – говорит он негромко, глядя на самолеты и, кажется, не заметив, как я быстро отодвинулась. – Один из самых больших в мире. Архитекторы вдохновлялись формой тюльпана – это национальный символ Турции. Видите, как потолки изгибаются? Это не просто красиво – они спроектированы так, чтобы создавать естественную вентиляцию. А деревянные панели поглощают звук, поэтому здесь не так шумно, как в других аэропортах.

Слушаю его негромкий голос и почему-то не хочу перебивать. Даже спрашивать, что он здесь делает не хочу. И чтобы скорее объявили посадку на рейс, мне почему-то теперь тоже не хочется.

Он интересно рассказывает. Очень. И я честно об этом ему сообщаю, когда он заканчивает.

– Вы так много знаете!

– Профессиональная деформация, – усмехается он.

И тут его взгляд падает на мой пакет.

– Вы уже сейчас начали закупаться сувенирами? – в его голосе сквозит удивление. – До Мальдив не дотерпели?

– Очень хотела девчонок порадовать, – улыбаюсь я. – О, кстати!

Я лезу в пакет, нащупываю жестяную банку с тисненой туркой и протягиваю ему. А следом – коробку с пахлавой, перевязанную золотой ленточкой.

Он смотрит на мои руки. На банку. На коробку. Потом – опять на меня. В его взгляде что-то непонятное. Будто я протянула ему не кофе и сладости, а что-то непонятное или забытое, что-то, от чего он отвык.

– Это… вам… – говорю я неловко и чувствую, как под его долгим взглядом мои щеки начинают предательски гореть. – Просто… я подумала…

Я перевожу дыхание, заставляя себя успокоиться.

– Это же я на отдых, а вы – по работе. И кому, как не мне знать: вы столько работаете, что у вас точно не будет времени купить себе что-нибудь на память о Турции. Вот и…

Я замолкаю, потому что он все еще молчит.

Молчит и смотрит так, что мне снова хочется куда-нибудь провалиться. А здесь мраморный пол, так что вариант еще хуже, чем в самолете.

– В общем, раз уж вы здесь, – добавляю я деловито, – а пакет у меня, сами видите, какой огромный... Может, вы сразу заберете свой гостинец?

Немного помедлив, он все же принимает гостинец. Но берет его осторожно, двумя руками, как будто-то это что-то хрупкое и бесценное. Что-то, что он боится повредить.

– Спасибо, – произносит он коротко.

А во взгляде (и пусть меня попытаются переубедить – все равно не получится) такая цветастая благодарность, что я расплываюсь в счастливой улыбке.

– Ой, – я прислушиваюсь к динамикам, из которых раздается мелодичный женский голос и киваю, когда понимаю, что не ошиблась. – Простите, Артем Георгиевич. Не хочется вас оставлять, но придется. Мой рейс объявили!

И я сбегаю от него раньше, чем он решится и все же озвучит, как он счастлив и рад. Ну потому что на сегодня я уже устала стесняться.

У гейта B16 успела выстроиться очередь. Не огромная, но приличная – человек тридцать, может, сорок. Семьи с детьми, пары с одинаковыми рюкзаками, пожилая женщина в шляпе с широкими полями, группа молодых ребят в одинаковых футболках с какими-то надписями.

Встаю в хвост очереди, перевожу дыхание. Сердце все еще колотится – то ли от бега, то ли от... Нет. Точно от бега.

Достаю телефон, проверяю посадочный. Все на месте. Все хорошо. Сейчас сяду в самолет, полечу на Мальдивы, и никаких больше случайных встреч, никаких...

Бергамот.

Ветивер.

Знакомые ноты обволакивают меня раньше, чем я успеваю обернуться. Я не сомневаюсь, кого увижу у себя за спиной.

Хотя… да ну нет!

Откуда он здесь возьмется? У него дела. У него командировка. Он уже давно…

Оборачиваюсь и вижу босса в очереди прямо за мной. С небольшой дорожной сумкой через плечо. С банкой кофе и коробкой пахлавы в руках.

– А вы что здесь делаете? – вырывается у меня.

– Вы же сказали, что вам не хочется меня оставлять…

Боже мой… А я ведь еще в офисе заподозрила, что босс очень чуткий. Могла бы догадаться – если он так отреагировал на баночку с кофе и сладости, то эти мои слова его поразили в самое сердце!

– Да, – подтверждаю я мягко. – Да, это правда. Но срывать вашу командировку мне хочется еще меньше.

– Отлично! – подхватывает он с едва заметной усмешкой. – В таком случае я воспользуюсь вашим предложением, которое вы озвучили ранее. Вы же хотели мне помогать?

Открываю рот.

Закрываю.

Оглядываюсь на других пассажиров, которые уже спешат на наш рейс.

– Да, но… Но... ваша командировка... и мой отпуск… Они не очень-то совместимы… – лепечу я. – У вас – Турция. У меня – Мальдивы. Это не инь и янь. Это скорее как минус и плюс, то есть…Это…

– Не расстраивайтесь так, Зоя. Все очень удачно совпало. У меня дела как раз на Мальдивах. Я просто не уточнял. Так что, вы готовы?

Боссу не отказывают. Тем более биг боссу. Особенно если ты перед ним виновата. Но я настолько в шоке, что вместо смиренного – «да, как скажете, босс» выпаливаю:

– Но мы ведь так и не обсудили, во сколько оценивается работа в таких тяжелых условиях!

– Обсудим, – босс склоняется немного вперед, вчитывается в мой билет, которым я на нервах обмахиваюсь, и довольно улыбается: – Тем более что нам повезло: места у нас рядом.

О-хо-хо, кажется, это будет очень длинный полет.

Глава 5

– Добро пожаловать на борт! – встречает нас уже новая стюардесса.

Их, наверное, сразу с конкурса красоты отбирают, потому что даже мне, девочке, хочется на нее смотреть и смотреть. Худощавая, волнистые черные волосы, длинные ноги, белоснежные зубы, которые она с удовольствием демонстрирует. И форма ей очень к лицу.

– Спасибо! – отвечаю я на приветствие. – Очень рада быть на борту. Отличный самолет. Прямо чувствуется, что долетим!

Стюардесса моргает, явно не ожидав такого энтузиазма, но улыбка ее не выдает – наоборот, становится шире. Вот это выдержка! Пожалуй, она бы прижилась в нашем офисе.

Оборачиваюсь к боссу, который шел следом за мной. Он ненадолго задерживается возле стюардессы, а потом в два шага меня догоняет.

– Марина, – говорит он раньше, чем я успеваю издать хоть звук.

– Что?

– Стюардессу зовут Марина.

– Я просто хотела спросить, где наши места! – отнекиваюсь я, но мой смех меня выдает.

– Я так и подумал.

Ух ты! А у него опять, когда улыбается, ямочка на щеках появляется! И он выглядит так… Так, что я на мгновенье даже забываю, что это мой босс. И что у него есть невеста. Не менее красивая, чем стюардесса.

– Так, – заставив себя отвернуться, я деловито смотрю на свой посадочный, – у меня 36 А. У окна. Отлично. А у вас какое место?

– 36 B, – отвечает спокойно.

И я спохватываюсь: ну да, он же говорил, что у нас места рядом! Хотя удивительно, как так совпало?

Этот самолет больше, чем предыдущий. Слева у окон – пары кресел, посередине – четверка, справа – снова пары. Нам как раз достается одно из таких.

– Вот наши, – босс останавливается и кивает на кресла у иллюминатора.

Я протискиваюсь к окну, а он берет мою сумку и закидывает ее на верхнюю полку.

– Так, вроде бы нормально… – говорит он, рассматривая, как поместились рядом две ноши, его и моя.

– Ага, – киваю и отворачиваюсь к окну, чтобы не пялиться на его руки. На то, как напряглись его мышцы под тканью белоснежной рубашки. На эти вены на запястьях, которые…

Так, стоп.

Невеста. У него есть невеста. И это мой босс. Мне еще потом возвращаться в офис. И так достаточно поводов краснеть перед ним.

И вообще, мог бы сумку и раньше забрать: для него она как пушинка, а у меня рука успела устать. Наверное, я все-таки немного переборщила со сладостями.

– Я на минуту, – босс кладет на свое сиденье макбук и куда-то уходит.

Верчу головой, пытаясь понять, куда он направился. Замечаю в той стороне табличку с человечком и хмыкаю. Ну понятно: не только мне достался испорченный сок.

– Простите, – слышу над головой чей-то голос, – но это мое место.

Повернув голову, вижу крупного мужчину. Очень крупного. Который, не дожидаясь моего ответа, уже протискивается на сиденье.

Нет, я ничего не имею против боди позитива. И вообще, случаи бывают разные, часто причины лишнего веса кроются в здоровье, но… Но мне мое здоровье дороже. Ему бы по-хорошему надо выкупать два места, а не одно. Потому что при даже самых оптимистичных расчетах, частично сядет он на меня.

Но его это ничуть не смущает. Как не смущает то, что в данный момент он мостится на дорогущий макбук. Только каким-то чудом я успеваю его схватить в руки.

– Простите, но вы ошиблись!

– Не может быть, – он щурится на свой талон. – У меня билет именно на это место. Хотите – сами взгляните.

И тянется ко мне всем корпусом.

– Нет-нет, не хочу… я вам верю… – стону я почти жалобно, потому что мне уже не хватает пространства, и воздуха не хватает, и вида, и… – Но это ошибка! Это точно какая-то ошибка! Тут правда занято! Мой…

Я на секунду запинаюсь, ища подходящее слово. Почему-то все они вылетели из головы. Кто он? Коллега? Друг? Шериф? Босс! Боже мой – точно! И звучит грозно. Босс!

– Мой босс сейчас подойдет, он… Понимаете, мы с ним вместе летим! Нам никак нельзя разлучаться!

– Девушка, – мужчина тяжело вздыхает, и на меня накатывает волна запаха пота, – я летел восемь часов, ждал еще три, у меня пересадка, и я хочу просто сесть...

И он снова начинает протискиваться ко мне.

– В том-то и проблема, что здесь все не так просто, – раздается у него за спиной спокойный и уверенный голос моего босса.

И я облегченно выдыхаю. Ну, во-первых, потому что мужчина удивленно оборачивается и на какое-то время отстраняется от меня. А еще потому, что я не сомневаюсь – босс со всем разберется! Уже разбирается, иначе почему рядом с ним стоит стюардесса?

– Сэр, – с улыбкой обращается она к заблудившемуся пассажиру, – произошла небольшая накладка с местами. Но вам повезло – у нас освободилось место в бизнес-классе. Авиакомпания приносит извинения за неудобства и будет рада предложить вам апгрейд. Бесплатно, разумеется.

– Бизнес-класс? – недоверчиво уточняет мужчина.

– Да, сэр. С полностью раскладывающимся креслом. И расширенным меню.

Он с сомнением смотрит в мою сторону. Я активно киваю. Нет, ну правда, зачем меня давить, если меня можно спасти?

– Ладно, – наконец соглашается он и уходит следом за стюардессой.

Я выдыхаю так громко, что пассажиры через ряд оборачиваются, а босс понятливо улыбается.

Ну это до поры до времени.

В общем, до тех пор, пока я, помахивая макбуком, не ставлю его перед фактом:

– Когда мы начнем обсуждать сумму моего вознаграждения, вам точно надо накинуть сверху. Я, можно сказать, рискуя собой, только что спасла вашу технику! И ваше место отвоевала!

– А, так это все было за деньги? А я думал – потому, что нам с вами никак нельзя разлучаться?

И смотрит с хитринкой, мол, что же ты, солгала?

Не хватало мне еще один грех на душу брать.

– Ладно, – соглашаюсь я, принимая весомые аргументы, – давайте только за спасенную технику!

Усмехнувшись, босс забирает макбук. Его пальцы всего на мгновение касаются моих, но я почему-то ощущаю это… слишком остро. Не знаю, как пояснить. Ничего особенного же, да? Но он будто провел своими пальцами по моему оголенному нерву, и я поспешно отдергиваю руку.

– Итак, – босс открывает макбук, к счастью, ничего не заметив, – раз уж вы вызвались помогать...

– И раз уж вы согласились это хорошо оплатить…

Он усмехается и кивает.

И следующие два часа проходят в угаре из отчетов, таблиц и графиков, от которых у меня рябит в глазах. Босс диктует, я записываю в блокнот, потом он печатает, потом снова диктует. Бесконечный поток цифр, процентов, сроков.

Работы настолько много, что надо признать: тут ни мне, ни ему нельзя никуда уезжать. Но уж что делать. Исправляем как можем.

– А перерыв у нас предусмотрен? – спрашиваю я жалобно, когда перестаю вообще видеть строки.

Босс бросает взгляд на часы. Переводит его на меня. Я грустно вздыхаю – на случай, если выгляжу лучше, чем себя чувствую.

– Что ж, хорошо, – соглашается он и кивает куда-то вперед. – Тем более что нам как раз предлагают перекусить.

– Это хорошо! Это прямо отлично! Вы уже определились, какой бутерброд себе выберете?

Босс косится на меня со странной усмешкой.

– А что, думаете здесь меню более разнообразное? Конечно, у вас опыта в этих вопросах побольше! Но что-то я сомневаюсь.

– Думаю, нас все-таки смогут чем-нибудь удивить.

Я в это не особенно верю, а зря! Потому что совершенно неожиданно вместо бутербродов стюардесса предлагает нам… Не просто блюдо из меню бизнес-класса, а возможность даже выбрать что-нибудь из него!

– Ничего себе повезло! – удивляюсь я, пробегая глазами по ярким картинкам. – Наверное, это тот пассажир все осознал и решил извиниться.

Босс же реагирует на это спокойно. В меню даже не смотрит. Немного склонившись ко мне, негромко советует:

– Попробуйте томленую голень ягненка с рисом и пряным соусом. Если любите сыр, возьмите моцареллу Буффало с томатами.

– Вкусно звучит, – соглашаюсь я. – А на десерт?

– Вы успели в аэропорту попробовать мороженое Мараш?

– Да когда бы? Вы же видели мою сумку – это все нужно было не только успеть купить, но и выбрать!

– Попробуйте, – предлагает он, усмехнувшись. – Оно из козьего молока. Также в него добавляют корень дикой орхидеи и смолу мастикового дерева.

– Вам что, – вздыхаю я, услышав подозрительный состав, – больше надежный помощник не нужен?

Его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем нужно. Скользит от глаз к губам. Возвращается обратно. И в этом движении – медленном, почти ленивом, есть что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание.

– Даже нужнее, чем мне раньше казалось.

Почувствовав, что щеки начинают теплеть, я отворачиваюсь к иллюминатору. Там облака. Много облаков. Очень интересные облака. Невероятно увлекательные. А я ведь в прошлый раз их так и не рассмотрела – бабушке помогала! И в этот вот, почти все пропустила!

– Смолы там совсем чуть-чуть, – продолжает босс, и я слышу в его голосе улыбку. – Видели, как на улицах Турции торговцы мороженого буквально подкидывают его из рожка в рожок?

Я качаю головой и ставлю себе мысленную пометку, что надо бы по телевизору не только на султанов смотреть, но и на то, что их окружает.

– Здесь мы вряд ли увидим такое представление, но вкус от этого не пострадает.

– И никто из пассажиров тоже, – обернувшись, я снова смотрю в меню. А красиво. – Ладно, убедили. Беру!

Выдыхаю я, только услышав, что босс заказывает себе то же самое. Даже мороженое. И плачу за хороший совет благодарностью: когда доходит речь до напитков, тихонько шепчу:

– Только не сок!

Он слегка удивляется, но спокойно заказывает домашний фирменный лимонад.

А меня вот удивляет, что стюардесса не интересуется, что будут другие пассажиры, а удаляется с нашим заказом. И приносит его эксклюзивно для нас. И только потом возвращается в салон с привычной тележкой.

Но это я так, отмечаю краем глаза. Отвлекаться мне некогда, да и не хочется. Уж слишком все вкусно!

– Это даже лучше, чем в прошлый раз, – признаюсь я, чуть подвинувшись к боссу.

– Значит, в расчете?

Я удивленно поворачиваю к нему голову. Секунду думаю. Или две. А потом до меня наконец-то доходит! И почему нам так повезло, и почему он задержался у трапа со стюардессой.

– Это вы с ней договорились!

Он в ответ улыбается.

Едва заметно. Но так, что на эту улыбку хочется смотреть и смотреть. Смотреть и смотреть. Смотреть и…

– Что-то не так? – интересуется он, заметив мой взгляд.

– Да есть кое-что… вернее… – бормочу я смущенно. – Кстати, я ведь еще не попробовала мороженое! Не уверена, что оно в меня влезет… А если влезет, не уверена, что я смогу потом снова работать – что-то меня уже разморило. Наверное, это еще от жары. Вам не жарко?

Он задерживает на мне взгляд. Глаза. Губы. Впадинка на шее, где мой пульс как раз ставит рекорд.

– Пока кондиционеры справляются, – говорит он чуть хрипло. – Но им удается это все хуже и хуже.

Глава 6

– Надеюсь, у вас есть запасная рубашка? – выпаливаю я взволнованно, потому что только что обнаруживаю, что проспала последние пару часов на плече у босса.

Нет, он, конечно, сам виноват: зачем он снял свой пиджак? Говорил же, что кондиционеры справляются. Теперь вот имеем то, что имеем – его белоснежная рубашка безнадежно измята.

Одно хорошо – кажется, слюни я не пускала.

Хотя если бы знала, где сплю…

От галстука он, кстати, тоже избавился, так что вид у него потрясающий. Две верхние пуговицы расстегнуты, теперь ворот демонстрирует мощную шею. Впечатляюще выглядит.

Я вот сдержалась, но уверена: в этом рейсе многие пассажирки страдали повышенным слюноотделением. Да тут один загар чего стоит! Ровный, бронзово-золотистый.

– Зоя…

Я поднимаю взгляд вверх. Тут, конечно, тоже есть на что посмотреть. И все же…

Снова смотрю на загар.

– Зоя?

– Если бы я лично не составляла вам расписание, я бы подумала, что вы на Мальдивах бываете чаще, чем в офисе.

Тихий смех босса все-таки заставляет меня оторваться от созерцания его шеи. И вообще вспомнить, где я и кому я это, собственно, говорю.

– Простите… – выдавливаю я покаянно. – И за рубашку, и… Я на вас случайно уснула!

Его смех переходит в какое-то подобие карканья.

– Ничего, не переживайте, – он делает глубокий вдох, чтобы справиться с внезапным недугом. – Мое эго после такого заявления пострадало куда больше, чем эта рубашка.

А взгляд такой – мол, есть варианты, как его снова поднять?

Я пожимаю плечами – ну уж он-то после вчерашнего банковского перевода должен был догадаться, что за бесплатно я не работаю?

Но раз никто не в претензии, я делаю то, что давно собиралась – рассматриваю в окно облака. И чувствую на себе пристальный взгляд. На щеке. На моей шее. Наверное, сравнивает загар.

И довольно усердно подходит к этому делу, потому что я неожиданно понимаю, что кормят здесь хорошо, но вот с кондиционерами большая проблема. Я чувствую себя как будто в парилке! И это не впервые за рейс.

Завтрак был тоже прекрасен. Хотя я больше пила лимонад – постоянно в горле пересыхало. И судя по тому, как пустел стакан босса, эта проблема коснулась не только меня.

– Идем на посадку, – вырывает меня из размышлений голос моего руководства.

Я тут же прилипаю к окну. И изумленно ахаю и охаю, потому что там – синева. Куда ни глянь – синева! Такая яркая, что глазам даже чуточку больно. А в этой синеве – россыпь крошечных островов, окруженных белой пеной прибоя.

Мальдивы.

Божечки, самые настоящие Мальдивы! А я ведь не верила, что когда-то на них попаду!

– Нравится? – спрашивает босс, как будто не видит моего восторга.

Я активно киваю и оборачиваюсь к нему.

– Спасибо! Спасибо, что вы меня отпустили! Они чудесны! Они восхитительны!

Это самое прекрасное, что я видела в своей жизни!

Его глаза задерживаются на моих.

– Правда?

Я снова киваю. Нет, ну есть еще кое-какие виды, которые меня впечатляют, но Мальдивы – мои. Пусть хотя бы на эту неделю. А значит, они определенно выигрывают.

Самолет вздрагивает, разрывая наш зрительный контакт. Я хлопаю еще активней, чем раньше.

– Ну что ж, – говорю я, когда самолет замирает и все начинают подниматься с мест. – Как мы уже выяснили, долгие проводы…

Но тут происходит заминка. Так как на этот раз у прохода сижу не я, а босс, мне приходится его подождать. А он не особо торопится покидать самолет.

– Вы, часом, обратно не собираетесь? – спрашиваю я с подозрением.

После намека он как-то неохотно, но вручает мне мой пакет.

– А может быть, нам снова в одну сторону?

– Нет, – смеюсь я, протискиваясь мимо него. – Это уж точно нет!

И ныряю в проход, буквально заставляя себя не оглядываться. Тянет, конечно, проверить: мне только кажется или босс и правда провожает меня своим взглядом. Но не буду растить в себе паранойю. Мне и без того показалось, что ему не очень хочется со мной расставаться.

Смотрит – да. Потому что идет где-то сзади. А не торопился встать и распрощаться, потому что это я прилетела на отдых. Он-то по делу.

Но совесть моя чиста: помогала я от души, теперь могу так же от души отдохнуть.

Двери самолета открываются, и Мале бьет меня наотмашь. Жара. Густая, влажная, пахнущая солью и чем-то сладким. А солнце такое белое, что небо кажется выцветшим. Неимоверная красота – это еще слабо сказано!

А больше слов нет. Закончились от восторга. Несмотря на то, что аэропорт здесь маленький и какой-то низкий. Да и антураж так себе – пальмы в кадках, плакаты с рыбами и кораллами. Много туристов и местных жителей. И те, и другие загорелые, расслабленные, в шлепанцах и льняных рубашках.

И никто никуда не спешит. Никто не толкается. Здесь будто само время решило взять отпуск.

Мой чемодан выезжает на ленту одним из первых. Хватаю его, разворачиваюсь и вижу босса.

Он почему-то стоит у соседней ленты для бизнес-класса. Странный рейс – видимо, произошла еще одна накладка. То, что рубашка помята, видно даже отсюда. Как и тень усталости под глазами. Но он все равно выглядит так, будто только что сошел с модной обложки.

И все оборачиваются. И смотрят на него. И смотрят, и…

Он поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Я чувствую себя так, будто он застал меня на горячем. Изображаю беспечную улыбку и машу ему рукой – мол, ну все, прощайте!

Ой, а он, видимо, меня не так понял! Потому что, подхватив чемодан, направляется прямо ко мне! Я малодушно бросаю взгляд в сторону выхода, но все же заставляю себя остаться на месте.

С чего я так напрягаюсь? Столько вместе летели, столько пережили, можно сказать – выжили после этого сока! Не может же он раскрыть мою тайну?

– Где живет ваша бабушка? – неожиданно интересуется босс. – Давайте подвезу. Так будет быстрее и безопасней.

Или… все-таки может?

– Нет, что вы... – я пячусь назад, потому что мне становится тяжело выдерживать его взгляд. – Не нужно, правда...

– Я настаиваю. Считайте, что я не хочу потерять ценного сотрудника. Тем более после такого гостинца.

– Так и скажите, что рассчитываете еще на один, теперь уже из Мальдив, – ворчу я, а сама кручу головой, не зная, куда деться со стыда.

Провалиться не выйдет – я два раза пыталась.

Что делать, Боже, что делать? Как мне избавиться от своего руководства? Не на совсем, конечно! Еще чего не хватало! Я к нему успела привыкнуть и платит он хорошо. Но нам бы на несколько дней затеряться…

И тут краем глаза я замечаю движение. Не сразу понимаю, что происходит и что это мое спасение. Но взгляд почему-то прикипает к пластиковым креслам у стены, где сидит сухонькая старушка.

Маленькая, в светлом костюме и соломенной шляпе. Седые волосы выбиваются из-под полей, на носу – очки в тонкой оправе. Она пытается подняться, опираясь на трость. Встает. Делает шаг. Ойкает и вдруг хватается за спинку кресла.

– Не надо меня никуда везти! – выпаливаю я радостно и киваю в ее сторону. – Вон моя бабушка!

Босс недоверчиво смотрит на старушку.

– Вы же сказали, что она болеет.

– Наверное, почувствовала себя лучше и захотела меня встретить! Эх, поторопилась! Видите – пошатывается!

И я бросаюсь к ней так, что только пятки, пожалуй, сверкают. Ну а что, бабушке плохо – тут медлить нельзя!

– Давайте я вам помогу! – слышу я за спиной.

– Нет уж, спасибо, – отмахиваюсь на бегу. – Мы же помним, как вы на бабушек действуете? Моя и так еле в себя пришла – давайте ее пожалеем!

Я добегаю до старушки. Та поднимает на меня встревоженные глаза и что-то лепечет на английском.

Это фиаско, Зоя. Это фиаско! Тем более, что я буквально чувствую один очень пристальный взгляд.

– I help you! – выдаю я, вспомнив кое-что из школьной программы. Благо, времени после ее окончания прошло не так много. Подхватываю бабулю и повторяю: – I... I will help!

– Oh, how lovely, – бормочет она, опираясь на мою руку. – Thank you, dear. Thank you so much.

Она легкая, как птичка. И смотрит на меня с такой благодарностью, что мне на секунду становится стыдно. И боссу наврала, и ею воспользовалась.

С другой стороны, если бы не мой обман, я бы вообще тут не оказалась. А никто из тех, кто рядом, даже не пошевелился, чтобы помочь этой бабушке.

– Пойдемте, – говорю я, ведя ее к выходу. – Go to city! Tу… чайки, ту океан, ту белые облака….

– Whаt?

– И где вода тоже, – киваю я.

Чемодан грохочет по плитке, пакет бьет по ноге, сумка бабули тоже мешает. Старушка семенит рядом и что-то увлеченно рассказывает. Про перелет, про внуков… Интересно, хвалит их или жалуется?

– Йес, йес, офкос, – выдаю я фразу, которая подойдет при любом варианте.

– У вашей бабушки прекрасный британский акцент, – раздается у меня за спиной голос босса. – Ваша бабушка – англичанка?

– Ну а что поделать? – бросаю, не оборачиваясь. – У каждого свои недостатки!

Старушка лопочет что-то про погоду и про котов. Может быть, это какая-то английская примета? Потом что-то про невестку. Или это она делится воспоминаниями, как сама была когда-то невестой?

Я и в наших названиях родства путаюсь, а тут и подавно, поэтому просто улыбаюсь и киваю.

– По-моему, вы не очень знаете язык. Как вы понимаете бабушку?

Я бросаю на босса недобрый взгляд. Интересно, он сам понимает, как близок к тому, что я передумаю тратиться для него на магнитик?

– Как-как, – бурчу я.

А потом обнимаю старушку покрепче и целую ее в макушку, прямо в соломенную шляпу. Бабуля удивленно ахает, но не отстраняется.

– Нам помогает любовь!

Сзади слышится тихий смешок.

– Зоя.

Голос требовательный, поэтому я резко останавливаюсь и оборачиваюсь.

И взгляд босса цепкий, серьезный.

– Еслиэта бабушка вам действительно дорога – везите ее срочно в клинику. Ее кто-то укусил. У нее распухла нога.

– Да нет, она бы…

– Так было с ее котом. Он умер в прошлом месяце. Это то, что она пытается вам пояснить уже минут пять.

– О Боже! – восклицаю я и снова порывисто обнимаю старушку. – Бабуля, почему ты мне не сказала? Какое горе! Мы Мурзика потеряли!

– Печально, конечно, – кивает сочувственно босс. – Тем более что, судя по всему, перед смертью Мурзику пришлось стать Клариссой.

– Осуждаю! – выпаливаю я пораженно. – Ох, уж эти британские нравы…

– И вот еще, сразу не хотел вас расстраивать… – босс протягивает мне какой-то билет. – Если бы не укус, ваша бабушка вряд ли бы вас дождалась. Она собиралась лететь в Абу-Даби.

– Молодец! – хвалю я старушку, не моргнув даже глазом. – Она поняла, что время терять нельзя – оно слишком бесценно. Собственно, мы с ней и так задержались.

Подхватив под руку бабулю, я вывожу ее на свежий воздух. Мне он, кстати, тоже не помешает – щеки буквально горят.

Похоже, с кондиционерами проблема не только в самолетах. Тут и в аэропорту с ними что-то не то.

Глава 7

Стоит выйти на улицу, и сразу же накрывает жара – густая, соленая, пахнущая океаном и нагретым асфальтом.

Ну что ж, мне и так слишком долго везло…

До такси мы добираемся медленно, потому что нога у бабушки и правда распухла. Так медленно, что по пути она успевает несколько раз повторить, а я даже понять, что ее зовут Маргарет и кроме кота Мурзика-Клариссы она очень любит своих четверых внуков. Они – ее единственный свет в окошке.

Хорошо, что этого не слышал мой босс, а то бы начал меня жалеть, а я этого терпеть не могу.

Мне и так себя становится жалко. Чемоданы, сумки, бабуля… А могла бы уже отдыхать.

Но бросить ее не могу. Нет, сначала я хотела довести ее до такси, и все, но… Она так смотрела. В общем, я не смогла ее бросить, поэтому поехала до клиники вместе с ней.

– Oh, you're such a darling, – то и дело выдыхает она и сжимает мою руку.

Я поглаживаю ее ладонь и успокаиваю, как могу, хотя ее нога распухает буквально у меня на глазах.

Нам везет: в клинике нас принимают очень быстро. Оказывается, бабулю укусила медуза, ожог оказался серьезным, а она не сразу заметила. Но ничего, теперь она получила укол, таблетки и строгие указания отдыхать, а меня отпустили.

Я ухожу с легким сердцем, тем более, что к ней уже летит кто-то из внуков. Это мне медсестра сообщила, которая оказалась моей землячкой.

Она же и рассказывает, что мне лучше вернуться в аэропорт, там найти стойку с представителями моего отеля, и мой отдых наконец-то начнется.

Так все и получается. Стоит отыскать глазами «Velana Breeze», как парень в белой рубашке с логотипом уже машет мне рукой.

– Miss Zoya? Welcome! The boat is waiting.

Я подумала, что меня ждет лодка, но нет, это оказался катер. Белый, узкий, с синей полосой по борту. Невероятный красавец! Хоть он и ворчливо поскрипывал.

На это он так, не всерьез, я даже не испугалась. А едва мы отчалили, вообще об этом забыла.

Да я обо всем забыла! О встрече с боссом. О неловких моментах, которые часто возникали между нами. И об усталости после двух перелетов.

Вокруг настолько красиво, что у меня просто перехватывает дыхание! Вода. Прозрачная, бирюзовая, светящаяся изнутри, даже сейчас, в легких сумерках. А небо! Розовое, переходящее в лиловое и еще в десятки разных сочных оттенков. А еще мимо нас проплывают сонные острова…

Через двадцать минут катер замедляется. Мой проводник указывает рукой и я замечаю, что впереди тоже виднеется остров. Небольшой, весь в зелени. На берегу – отель. Белые стены, черепичные крыши, деревянные террасы в несколько ярусов. Главное здание – двухэтажное, с широкой верандой, стоит в центре. А вокруг него, вдоль берега, рассыпаны домики поменьше. Виллы. Штук десять, не больше.

– Настя была права насчет платья, – бормочу я себе под нос. – Здесь не в шортах хочется щеголять…

Меня встречает девушка в форме – улыбчивая, смуглая, с цветком за ухом.

– Welcome to «Velana Breeze», Miss Zoya. Your room is ready. Number seven.

И она показывает мне семь пальцев. Похоже, слухи об уровне моего английского успели уже дойти и до острова.

А потом она еще и демонстрирует табличку с номером «семь». Ну что тут скажешь? Не знаю, как сам номер, а сервис здесь мне уже нравится!

Она ведет меня по дорожке, мимо главного здания с рестораном, мимо общего бассейна, мимо нескольких вилл, и останавливается у одной из них. Двухэтажный домик у самой воды.

– Here you are.

– Спасибо большое!

Вхожу, и застываю на пороге, как вкопанная.

Это… это…

Я скажу так: стоило столько лететь экономом, чтобы это увидеть! Номер шикарный. Просторный, уютный. Меня поражает огромная кровать с белоснежным бельем. Наверное, тут редко приезжают по одному. Все располагает к романтике. И деревянный пол, теплый под босыми ногами. И запах ароматических палочек с восточными нотками. И огромные, во всю стену окна с видом на террасу.

Выхожу на нее – и вижу океан.

Он близко, максимум в двадцати метрах. Темный сейчас, с серебряной лунной дорожкой, так и манит к нему подойти. Как и волны, которые тихо шуршат по песку.

Но это еще не все. Между террасой и океаном – бассейн. Небольшой, прямоугольный, с водой цвета ночного неба. Край его сливается с горизонтом, так что кажется – вода перетекает прямо в океан.

Справа терраса упирается в невысокий бортик – белый, каменный, мне по колено. Не стена. Скорее намек: тут граница, но мы же все свои.

За бортиком – такая же терраса. На ней, как и на моей – пара плетеных кресел, небольшой столик, шезлонг. Это соседний номер. Наша вилла на двоих: два номера, общая крыша, общий бассейн.

Заглядываю за бортик. Там темно. Свет не горит, шезлонг пустой. Может, мне повезет, и соседи вообще не появятся?

Скрещиваю пальцы на удачу и иду разбирать чемодан. А потом мелькает мысль, что это я всегда сделать успею. Так долго лететь, чтобы тут же загрузить себя бытовухой?

Решаю взять любой купальник, который лежит сверху, и отправиться плавать. Даже если бы я не читала предупреждение, что вечерами в океане лучше не появляться, я бы не пошла туда после встречи с бабулей. Но с таким бассейном под боком меня это не расстраивает.

Хотя нет, разберу все-таки чемодан. Вещей у меня не так много – десять минут потерплю.

Подтаскиваю его к себе, открываю, и что? Этот день не устает меня удивлять, потому что первое, что я вижу – это не купальник, а свитер. Вернее, вязаный кардиган.

Подняв его, замечаю… Правильно – маленькое черное платье и серебряные босоножки на каблуках. А под ними… Тоже правильно – еще пара платьев! А под ними, чтобы я не очень расстраивалась отсутствию нескольких купальников, которые так безжалостно заменили – три пачки чипсов.

– Настя-Настя… – усмехаюсь я.

Взяв телефон, я плюхаюсь на край кровати, которая подо мной тут же приятно пружинит, и набираю сестру.

– Что, уже долетела? – тут же отвечает она на звонок.

– Ага, и чемодан уже разбираю.

Секундная пауза, и совершенно невинное:

– И как тебе?

– Я в шоке! – слышу вздох, и поспешно добавляю, пока она не расстроилась: – Я в шоке, Настя! Почему платьев три, а босоножки только одни?

Она смеется. И начинает меня убеждать, что выбрала такие цвета и такие фасоны, которые будут идеально смотреться именно с этими босоножками.

– Ладно, уговорила. Ты так их разрекламировала, что я их и с купальниками буду носить.

– Зоя… – стонет она.

– Не пугайся, это на крайний случай – если я после твоей взятки не буду влезать в эти платья. Хотя меня всю дорогу так усердно кормили, что я уже и правда мерить боюсь.

– А что там было? – интересуется сестра.

Ну и я рассказываю про свой чудесный полет и как мне всю дорогу везло. Настя слушает, не перебивая, если не считать пары смешков.

– Поразительно, – говорит она, когда я замолкаю. – А я была уверена, что принцессы Змея Горыныча от голодной смерти по-другому спасали. Выходит, что сказки врут?

– Все иногда врут, – пыхчу я и пихаю ногой чемодан, который так и стоит открытый посреди комнаты.

Он обиженно поскрипывает молнией, но я не обращаю внимания. Мне просто не очень нравится, когда моего босса так называют. Одно дело – я. И то это было несколько раз и до нашей поездки. И потому, что в офисе он совершенно другой. А еще потому, что так мне проще было держать от него мысленную дистанцию.

– Зоя…

– Угу.

– Надеюсь, ты снова в него не влюбилась?

Я замираю. Смотрю на свое отражение в темном окне – растрепанная, веснушчатая, в шортах.

Бред какой! Это же надо было такое придумать! Если бы я была в него все еще влюблена, а он меня видел такой, я бы точно нашла как провалиться сквозь землю!

– За кого ты меня принимаешь?! – возмущаюсь я. – Я не такая ветреная, чтобы влюбиться за парочку бутербродов!

– Если бы речь шла о бутербродах, я была бы спокойна, – рассудительно замечает сестра. – Но, помнится, ты упоминала бедро ягненка… А тут, согласись, искушения больше.

– Угу. Голень ягненка. И рис.

– И соус.

– И сыр.

– И черри.

– И домашний лимонад, – добавляю я и тяжело вздыхаю под натиском аргументов. – Все, Насть, отбой. Я думала сходить поплавать, но мне из-за тебя теперь есть захотелось. Пойду искать ресторан.

– Осторожней, – предупреждает сестра. – Не попади снова в логово Змея Горыныча.

– Он занят. Улетел на охоту – добывает для фирмы какой-то новый контракт. Так что можешь не беспокоиться.

Закончив разговор, я прислушиваюсь. Пока болтала с Настей, мне пару раз слышался мужской приглушенный голос. Но я решила: ветер, волны, мимо проходит кто-то из отдыхающих. Но сейчас понимаю, что голос раздается с соседней террасы.

На цыпочках подхожу к открытой двери, и прижимаюсь плечом к косяку, чтобы меня не заметили.

Да, на соседней террасе кто-то стоит. Мужчина. Голос негромкий, ровный, но в нем сквозят нотки усталости, которую слышно даже сквозь смутно знакомую музыку. Скрипка, еще одна скрипка, еще одна, которые не просто дополняют друг друга, а будто ложатся слой за слоем. А это, кажется, виолончель…

– Нет… – мужской голос звучит чуть громче, перебивая мои попытки угадать мелодию. – Нет, это не так…

Пауза. Видимо, собеседник на том конце что-то отвечает.

– Зачем? Ты знала, как для меня это важно. Я никогда тебя ни о чем не просил… Не стоит…

Снова пауза. Я понимаю, что подслушиваю чужой разговор, и это нехорошо. Но любопытство заставляет остаться еще на минутку. Может, это даже не любопытство, а радость, что я слышу своего соотечественника! И потом, музыка… Что же это за музыка? А, Дэвид Гарретт! Фух, хорошо, что узнала, а то бы полночи мучилась.

– Ты выбрала полететь в Париж, – говорит кому-то мужчина. – Красивый город, зачем что-то менять?.. Я понимаю, что тебе хотелось увидеть Эйфелеву башню… Я давно все понимаю. Мы оба все давно понимали, не так ли?..

Голос ровный, несмотря на эти слова, в нем не слышно ни капли упрека. Просто констатация факта. Но что-то в этом голосе, как и в музыке до этого, кажется мне смутно знакомым.

Что-то… А вот что? Не могу ухватить – ветер искажает звуки, да и говорит он тихо, без нажима.

– Нет, не думаю… это плохая идея… Теперь уже… Семья для меня – это святое. Я тебе говорил…

На словах, что «семья – это святое», у меня по спине будто иголочки пробегают, и начинает казаться…

Начинает казаться, что я узнаю этот голос.

Нет.

Да ну нет!

Видимо, это с непривычки на меня так давит жара. В общем, потом поищу ресторан – самое время пойти освежиться!

Да, солнышка нет – ну и что? Зато мне солнечный удар не грозит!

Переодеваюсь. Накидываю на плечи полотенце. Сую ноги в шлепанцы и выхожу к бассейну.

Вода теплая. Идеально теплая. Я отталкиваюсь от бортика и плыву – медленно, лениво, раскинув руки.

Скрипка из соседнего номера выводит что-то нежное. Но в какой-то момент мелодия становится тише – будто кто-то убавил звук, чтобы мне не мешать.

Переворачиваюсь на спину и смотрю на небо, которое возвышается надо мной. Оно – как бархат, усыпанный серебром. Звезд так много – не сосчитать! Их тут сотни. Тысячи. Они отражаются в воде, и я плыву будто между двумя небесами – одно сверху, другое снизу.

Луна висит очень низко. Кажется, протянешь руку, и она упадет тебе на ладонь. Где-то за спиной шуршат волны. Скрипка негромко сетует про любовь. Невероятно! Это просто невероятно все!

Я настолько расслабляюсь, что даже глаза пару раз закрываются. Так бы и уснула тут… Если бы не голод. И не странное ощущение, что на меня кто-то смотрит.

Оборачиваюсь – на соседней террасе никого. Свет горит, музыка играет, но кресла и шезлонг пустые.

Видимо, показалось. Это у меня тут покой и релакс, а у кого-то страсти кипят. Хотя нет, судя по голосу, уже откипели. Но вряд ли его сейчас интересуют незнакомые женщины, так что о соседе можно не беспокоиться. Просто мне снова везет!

Я подставляю лицо звездам и улыбаюсь. Просто так, без причины. Просто потому, что я здесь, вода теплая, небо огромное, а до возвращения на работу – целая вечность.

Наплававшись, я выбираюсь из бассейна, заворачиваюсь в полотенце и шлепаю мокрыми ногами по теплым доскам террасы.

Вернувшись в номер, замечаю, что по пути потеряла один шлепок. А, вот он – не осилил порог. Шагнув на террасу, наклоняюсь за ним и понимаю, что он порвался.

– Похоже, ты расслабился еще сильнее, чем я, – хмыкаю я.

А потом поднимаю голову и ошарашенно моргаю.

– Да ну нет же! – вырывается у меня.

Потому что так не может быть. Не бывает в реальности. Это мой сон при температуре под сорок.

Я. В купальнике и с драным шлепанцем в руках.

А напротив мой босс. Полностью обнаженный. Если не считать минималистического полотенца на бедрах.

Развернувшись, отступаю в свой номер.

Нет, с ужином повременю. Лучше лягу и водички попью. Ну кто же знал, что тепловой удар не менее опасен, чем солнечный?

Глава 8

– Зоя? – слышу негромкий голос за дверью после деликатного стука.

Не устаю поражаться сервису отеля – видимо, заметили, что меня не было на ужине и решили принести его в номер!

– Иду-иду! – кричу я, подскакивая с кровати и несусь к двери. – I am going! Flying to you! O, my darling! – вворачиваю на ходу фразу бабули.

Распахиваю дверь, и столбенею, когда вижу не персонал из отеля, а… босса.

Окончательно убеждаюсь, что это он, когда слышу:

– Смотрю, общение с бабушкой идет вам на пользу – ваш английский уже значительно лучше.

– Чего нельзя сказать о моем самочувствии… – вздыхаю я.

– Снова показалось что-то не то?

– Угу. И с каждым разом видение все страньше и страньше.

Он усмехается, и мой взгляд тут же цепляется за его губы. Они расслаблены, и так и хочется провести по ним пальцем, чтобы проверить – они и правда такие нежные или так только кажется?

Поймав себя на этой мысли, отвожу взгляд. Он падает на его босые ступни. А это не менее непривычное зрелище: мне казалось, он и спит в носках и начищенных до блеска туфлях.

– Зоя?

Ответить я пока не могу, поэтому просто киваю.

– И даже вэлкам не будет? – подтрунивает босс, заходя в номер.

И воздух в комнате меняется. Становится плотнее. Запах бергамота, ветивера и чего-то еще, от чего у меня внутри все сжимается, заполняет номер быстрее, чем он успевает сделать второй шаг.

Я одариваю его мрачным взглядом – полиглота ему подавай! Пусть довольствуется нашим гостеприимством.

Подхожу к кровати и хватаю графин с водой. Наливаю стакан и осушаю залпом. Вода холодная, вкусная, и мгновенно успокаивает горло.

Вот бы так и с моими нервами, а? Что-то они слегка расшатались в последнее время. Это сюр… Это какой-то сюр – не иначе. На самом деле так не бывает.

Я зажмуриваюсь.

В номере тихо-тихо, и есть надежда…

Открываю глаза, оборачиваюсь и вздыхаю. Увы, босс на месте. Как и его злополучное полотенце.

Я понимаю, что смотрю туда, куда смотреть не стоит. Понимаю – и все равно смотрю еще секунду, убеждая себя, что, если не считать стиля одежды, ничего сверхнеобычного не происходит.

Тем более что босс, похоже, снова в своем любимом мрачном настроении. Стоит посреди комнаты, сложив руки на груди, чуть прищурившись, смотрит на меня и о чем-то сосредоточенно думает.

У меня даже мелькает мысль метнуться за блокнотом и ручкой, чтобы записать его указания. Потом только вспоминаю, что я вообще-то на отдыхе.

– Зоя, – говорит он после мучительной паузы, – что вы скажете насчет одного ответственного задания?

Я тяжело вздыхаю.

Но руководство – есть руководство, оно, бывает, и забывает, поэтому я услужливо напоминаю:

– Тройная оплата. Лучше наличкой. Но можно, как в прошлый раз – банковским переводом.

Он так поспешно кивает, что я тут же жалею. Похоже, он был готов заплатить даже больше!

– А что за задание? – уточняю. – Просто в самолете – это одно, там все равно делать было нечего, а тут… Океан, пальмы, песок, а у меня с собой десять новых купальников!

Он снова кивает. Похоже, осознает, к чему я клоню, и я, пользуясь случаем, добавляю:

– А еще у меня три платья и босоножки – их тоже нужно выгуливать. А я всего на семь дней, так что…

– Платья – это хорошо, – тянет задумчиво он. – Платья – это очень хорошо.

И смотрит на мои ноги. Наверное, мои шорты в самолете были все-таки коротковаты, не привык он меня в таком видеть. Но и я его – в полотенце. Будем считать, мы в расчете.

– Так что за задание? – напоминаю, потому что он опять уходит в свои размышления.

– Да это даже не задание. Это… – Он замолкает, подбирая слова, и задумчиво поглаживает край своего полотенца. – Я бы сказал – предложение.

Я присматриваюсь к размеру полотенца на его бедрах, которым даже приличную чашку не вытрешь. Не уверена, конечно, что я все правильно понимаю… поэтому уточняю:

– Судя по всему, очень скромное?

Он замечает, куда я смотрю, и его взгляд становится тяжелее.

Тут ветер врывается с террасы, и тюль на окнах взлетает, как парус.

Приличный ветер, поэтому на пару секунд взлетает не только тюль.

– А, нет, простите, не такое и скромное!

Но мой шок не становится меньше. Я просто не представляю, кто в здравом уме и при хорошем здоровье предпочтетэтому виду какую-то башню в Париже?

– Зоя…

Громкий смех босса не только выводит меня из странного транса, но и ветер за окном заставляет притихнуть.

Отсмеявшись, он замолкает и смотрит на меня так долго, что я начинаю чувствовать свой пульс. Не только на шее и на запястьях. Кажется, даже на пятках. Но самое опасное – в груди, где сердце как будто решает, что ему тесновато.

– Не знаю, как подобрать слова…

Резко выдохнув, он зарывается пятерней в свои волосы. Влажные. Которые кажутся шелковистыми и которые так послушно реагируют на его пальцы, что меня тоже неудержимо тянет потрогать их.

– Да-да? – подталкиваю его продолжать, чтобы не только он, но и я поскорее взяла себя в руки.

Привычный деловой тон, его холодность и офисная обстановка в этом отлично помогали. Сейчас мы будто выпали за рамки привычной реальности и оба чуть-чуть не справляемся.

– Артем Георгиевич? – я приглашающе машу рукой в воздухе.

Он молча кивает.

И смотрит на меня. Как-то… с сомнением, изучающе. И при этом непривычно тепло.

Да уж, с таким волнующим разговором не напасешься воды!

Я снова подхожу к графину и наливаю стакан. Так как босс все еще тянет паузу и непонятно, когда мы закончим, на всякий случай экономлю и пью маленькими глотками. Правда, это не особенно помогает, потому что странное дело – у меня рядом с ним какая-то непроходящая жажда.

– Не могу сосредоточиться… – он задерживает на мне взгляд, потом с тяжелым вздохом, как будто ему очень не хочется этого делать, предлагает мне: – Зоя, вы не хотите одеться?

– Кто бы говорил! – хмыкаю я, и вдруг спохватываюсь.

Может, я все же после душа успела…

Поднимаю руку и нащупываю банное полотенце. Правда, мое в разы больше. У меня вообще в ванной четыре больших. Видимо, они все на мне и закончились.

– Ой… – бросаю обеспокоенный взгляд на босса.

Но вряд ли он его замечает. Потому что озадаченно изучает узел полотенца у меня на груди. Потом смотрит на край, который задирается выше колена. Его глаза задерживаются там на мгновение дольше, чем позволяют приличия. Но не придираюсь. Не придираюсь: не с нашими нарядами для приема гостей говорить о приличиях.

– Ой… – повторяю я, приложив ладони к горящим щекам.

Метнувшись к шкафу, подхватываю с полки легкие брюки и майку и исчезаю в ванной.

– Какой стыд! Какой позор! – покаянно бормочу я своему отражению в зеркале.

А потом вспоминаю, что у кого-то ситуация была еще плачевней, и ничего, не похоже, что его это как-нибудь удручает.

Но может, я заблуждаюсь. Потому что, когда возвращаюсь из ванной, застаю босса с моим стаканом воды. Пьет он жадно и с наслаждением.

– Еще? – спрашиваю участливо, когда он осушает стакан.

– Да, пожалуйста, – соглашается слегка хриплым голосом.

Кивнув, наливаю второй стакан. Босс бросает на меня долгий взгляд, и снова выпивает всю воду.

Его кадык призывно дергается. Капля воды стекает по подбородку. Он вытирает ее тыльной стороной ладони, и я понимаю, что смотрю слишком пристально.

– Так что у вас за предложение? – напоминаю, потому что он опять тянет время.

Удовлетворив свою жажду, он подходит к окну и смотрит на океан. А как же баш на баш? Кто удовлетворит мое любопытство?

– Моя невеста… бывшая невеста… улетела в Париж, – начинает он неожиданно и так же неожиданно замолкает.

Похоже, функции личного помощника слегка расширяются.

– Хотите об этом поговорить? – спрашиваю я мягко.

Хмыкнув, он оборачивается.

– Нет, Зоя. Я знаю не одного хорошего психолога, и любой из них обошелся бы мне в разы дешевле, чем я собираюсь вам заплатить.

– Ну тогда даже не представляю, что я могу для вас сделать… – окидываю его задумчивым взглядом и спохватываюсь: – Хотите – поделюсь полотенцами? У меня в ванной есть запасные. Они мягкие, длинные.

Теперь его черед себя осмотреть. Похоже, он тоже забыл, как он выглядит. Впрочем, после такого потрясения… невеста улетела в Париж… Сделаю ему скидку на горе.

– Артем Георгиевич… – я вздыхаю, устав подталкивать его к самому главному. – Если вы поторопитесь, я даже успею на ужин.

И вот я всегда знала, что «еда» для мужчин – волшебное слово. Просто лишний раз убеждаюсь. Он тут же как-то собирается, и вообще становится прежним. Уверенным в себе. Деловым. Холодным. И рассудительным. Таким, каким я его всегда знала.

– Зоя, – говорит он, – у меня к вам предложение…

Его пальцы снова поглаживают край полотенца – я замечаю это движение, хотя он, кажется, сам его не осознает. Как и то, как оно на меня действует.

– Не томите уже, – молю я.

– Хорошо. Тогда скажу прямо – Зоя, будьте моей невестой!

Сердце пропускает удар. Потом второй. Потом начинает стучать так, что, наверное, слышно вокруг на все домики.

Что он сказал? Мне не послышалось?

Смотрю на него и понимаю – он ждет. Я вижу, как его пальцы замирают на краю полотенца. Он чуть склоняет голову, вглядываясь в мое лицо.

Значит, все-таки не послышалось. Я вздыхаю, чтобы успокоиться. И еще раз, потому что это не особенно помогает.

Так, рассудительность из списка вычеркиваем.

– Артем Георгиевич, – тяну я с сочувствием, – а вы надолго в командировку? Может, ну его, этот контракт? Может, лучше домой? И к психологу?

Я готова к тому, что мои слова могут его немного обидеть. Но он опять меня удивляет. Запрокидывает голову и смеется. Громко. И настолько заразительно, что его смех будто внутри меня отражается и вибрирует где-то под ребрами. Там, где не стоило бы, потому что на этот звук опять отзывается сердце.

– Вот теперь я совершенно уверен, что это хорошее решение! – приходит он к странному выводу.

Может, потому он и летает, как я, экономом?

– Зоя, соглашайтесь, – уговаривает он. – Всего три дня, и мы разойдемся.

– Не уверена, что готова к таким скоропалительным отношениям. Я девушка серьезная, и…

– Тройной оклад. Плюс – я продлеваю ваше пребывание в этом отеле еще на пять дней. Вам всего-то и надо, что на три дня притвориться моей невестой. Не бойтесь. Ничеготакого не будет. Максимум, что вам будет грозить – это несколько поцелуев.

– Несколько поцелуев? – шепчу я одними губами.

Мы смотрим друг другу в глаза. Долго. Пристально. Как будто оба боимся моргнуть. Сейчас его лицо кажется каким-то чужим. И одновременно таким знакомым, что у меня колени почти подгибаются.

– Ну… – роняет он еще тише, чем я. – Хотя бы один…

У меня мелькает мысль: а что, если я настолько устала после перелета и меня настолько разморило в бассейне, что я сейчас там так и лежу? И это просто галлюцинация?

– Соглашайтесь, Зоя, – продолжает искушать меня босс. – Я же вижу, как вам здесь нравится. Естественно, ваш отпуск, который продлевается еще на пять дней, тоже будет оплачен. Ну и плюс отель, плюс завтраки, обеды и ужины. Они здесь просто божественны, вам точно понравится. И да, я поменяю вам обратный билет с эконома на бизнес-класс.

Смотрю на него и начинаю подозревать, что сегодня не только я пополнила статистику пострадавших от теплового удара.

Обвожу взглядом номер.

Снова смотрю на босса. На ямочку на щеке, потому что он как раз улыбается. На его запястье с виднеющимися венами, на котором сверкает синий циферблат, а серебряные стрелки словно застыли в невесомости, чтобы нам не мешать сходить потихоньку с ума.

Потому что согласиться на его предложение – это ведь самое настоящее сумасшествие, и я это отчетливо понимаю.

Три дня – слишком много.

Три дня – слишком мало.

Три дня рядом с ним – это слишком опасно.

– То есть, если я правильно понимаю… – произношу медленно, давая себе и ему последний шанс передумать. – Вы предлагаете мне – все включено?

Он задерживает взгляд на моей переносице. Едва заметно вздохнув, переходит к глазам и уверенно подтверждает:

– Все включено. Кроме чувств.

Глава 9

– Как-то это все странно… – произношу я, выслушав босса и причину, зачем он все это затеял.

Но голос мой звучит не очень уверенно, и это понятно. Мне ли судить о странностях, если, несмотря ни на что, я все-таки согласилась на его предложение?

Просто меня удивляет, что притворяться мы будем не перед какими-то там новыми бизнес-партнерами или друзьями, а перед его самыми родными людьми. На ужине, куда мы отправимся, нас будут ждать его родители с братом.

Папа – Георгий Артемович. Ну это несложно запомнить. Мама – Тамара Борисовна. Тоже легко: так звали мое первое руководство, которое я до сих пор иногда вспоминаю не злым тихим словом. Брата зовут Георгий. Ну тут тоже все просто, в этой семье с именами не особенно заморачиваются.

Единственное имя, которое выделяется – Эльвира, жена брата босса. Но, судя по всему, представление разыгрывается не для нее, так что вряд ли мы будем много общаться.

– Слушайте, а если вы придете без невесты, – нащупываю первопричины безумия, – вас что, наследства лишат?

– Это вряд ли, – хмыкает босс. – Мне его выдали еще в двадцать один, когда я закончил обучение в университете. Собственно, на него я открыл компанию, в которой ты и работаешь.

– Тогда это еще страньше и страньше…

– Ну ничего, как я понял, это уже привычное для тебя ощущение. Уверен – ты справишься!

Да как сказать – привычное? Хотя да, за час, что мы общаемся, потихонечку привыкаю…

Я отвожу предательский взгляд от его полотенца и смотрю на прилипший к окну тюль, который тоже скучает по ветру.

– Так! – тряхнув головой, решительно поднимаюсь с кровати и подхожу к своему шкафу. – Какое же платье мне выбрать?

Не успеваю я озадачиться, как сзади меня уже притесняют.

– Вот это, – моей шеи касается теплое дыхание босса, которое быстрой змейкой расползается по всему телу. – Это прекрасно подходит.

И он уверенно достает черное платье.

– Не слишком короткое для первого знакомства с родителями? – сомневаюсь я. – Хотя оно же будет не только первым, но и последним…

– Не слишком, – будто не услышав моей последней реплики, босс отвечает только на мой вопрос. – У тебя красивые ноги. Когда есть что показать – почему бы это не сделать?

Я мгновенно вспыхиваю от его комплимента. Жар поднимается от шеи к щекам, от щек к ушам. Даже ладони становятся влажными. Чтобы спрятать смущение, я окидываю его строгим взглядом и ворчливо бросаю:

– Похоже, вы и сами придерживаетесь такого же принципа?

– Угу. Не жалею самого лучшего. Делюсь собственными лайфхаками.

Улыбка трогает его губы, и выглядит это так соблазнительно, что я сжимаю пальцы, чтобы тоже не прикоснуться к ним.

– Хорошо, беру это платье!

Я почти выдергиваю его из рук босса и отхожу на безопасное расстояние.

– Зоя, не нервничай так. Мы просто вместе поужинаем.

– С чего бы мне нервничать? – дергаю изумленно плечом. – С обедами и завтраками вы меня ни разу не подводили. Я уверена, что и с ужином справитесь.

Обернувшись, бросаю на него жалобный взгляд.

– Другой вопрос… справлюсь ли я?

– Я тебе помогу.

– Да чем тут поможешь? – почти хныкаю я.

И через секунду понимаю, что расстояние между нами не такое и безопасное, потому что он в два шага оказывается рядом со мной.

Подняв голову, натыкаюсь на темный взгляд. Который с каждой секундой становится только темнее. Ну понятно – за окном сумерки, вечер, но такое ощущение, будто и в номере у нас кто-то вырубил свет.

И ничего не видно. Ничего. Совершенно. Кроме этой его темноты. Тягучей, как патока. Манкой. Которая будто подталкивает меня к тому, чтобы мне и ее захотелось потрогать, вкусить.

– Тебе будет легче, если ты тоже перейдешь на «ты», – спокойно поясняет мне босс.

Тоже?

Я озадаченно морщу лоб. Потом понимаю, что да – у него это уже пару минут неплохо так получается. И он прав, это нужно сделать, это будет логично. Но как я смогу? Он – мой босс. Грозный босс. Он в конце концов – Змей Горыныч!

– Думаю, – говорит он и вдруг поднимает ладони и сжимает мне плечи. – Тебе будет значительно проще, если мы потренируемся с поцелуями прямо сейчас.

– Что?!

– Минут пятнадцать у нас еще есть, так что… Если понравится, можем даже продолжить…

– Да что ты себе позволяешь?! – взвизгиваю взволнованно.

И вижу, как он опять улыбается.

– Неплохо, – говорит так тихо, что я скорее читаю слова по губам. – У тебя уже хорошо получается. Похоже, ты не только в английском очень способная ученица.

И столько в его словах разных смыслов… И так они звучат – негромко и вкрадчиво, что...

Я жалобно смотрю в сторону пустого графина.

Проследив за моим взглядом, босс делает шаг назад. Неохотно. Как будто через силу. А я облегченно выдыхаю, когда у меня снова получается дышать более-менее ровно.

Это все его бергамот! Он на меня странно действует. Пожалуй, в целях собственной безопасности я тоже исключу чай из своего рациона.

– Пойду переоденусь, – сообщаю боссу, как будто мне нужно его разрешение.

Он кивает, и я скрываюсь в ванной. Ну, платье сидит хорошо. Я уже и забыла, как оно подчеркивает фигуру. Заметно расстраивает меня только одно. И, к сожалению, довольно сильно заметно.

Я грустно провожу пальцем по веснушкам, которых, кажется, немного прибавилось за последние сутки. Но делать нечего – выхожу на смотрины.

– Ты… – глубокомысленно говорит босс при моем появлении, и замолкает.

Я угрюмо киваю.

– К сожалению, с этим ничего не поделаешь. Честно говоря, вместо двух оставшихся платьев, лучше бы Настя мне хоть что-нибудь из косметики закинула в чемодан.

Натыкаюсь на долгий взгляд босса.

– Настя – моя сестра. Она меня провожала. Это благодаря ей платья на Мальдивы зайцем отправились. Лучше бы она мне подкинула тональный крем. Или хотя бы пудру. Эти веснушки меня просто сводят с ума!

– Не только тебя… – поддакивает босс каким-то простуженным голосом.

Смотрю на него с укором. А это все потому, что не надо пить такую холодную воду! Да еще практически в одно горло!

По законам гостеприимства я этого, конечно, не говорю. Но мой взгляд на графин это прекрасно делает за меня.

– Зоя! – смеется босс, и неохотно успокаивается под моим взглядом на его часы. Мы что, уже никуда не спешим? – Прости, я как-то отвык от такого простого общения. Забыл, что бывает – вот так.

– Как – так?

– Непринужденно. Легко.

– Это потому, что нам с вами некогда особо болтать, – поясняю я очевидное. – У нас с вами слишком много работы. А если вспомнить тот талмуд, который вы мне собирались оставить…

– Все-все… – он делает серьезное лицо и поднимает вверх руки, призывая к миру.

А глаза смеются – я вижу. Да и мне, если честно, глядя на него, от улыбки очень трудно сдержаться.

Приходится постоянно напоминать себе о дистанции. И о том, что все это всего на три дня. А потом – привычные будни, где он босс, а я его подчиненная. И у нас снова нет времени на какие-то там разговоры. И даже на взгляды. Или на это молчание, которое то и дело возникает между нами, но не тяготит. Наоборот, оно как теплое одеяло, в него хочется еще больше укутаться.

Какой-то странный хруст заставляет меня вздрогнуть. Кручу головой – кроме нас в комнате по-прежнему никого. На террасе тоже никто не маячит. Босс чуть сдвигается с кровати, на которой сидел, чтобы проследить за моим взглядом, и хруст повторяется.

Подвинувшись, он поднимает с постели пухлую пачку чипсов. Озадаченно рассматривает ее, особенно придирчиво – надписи на знакомом нам двоим языке.

– А вот и благословенная причина, почему пудра не влезла…

Я смеюсь.

– Так, хорошо, я готова, а вы… – замолкаю под насмешливым взглядом и сглатываю, когда он медленно, предупреждающе поднимается. – А ты? Родителям, конечно, не привыкать – они после роддома и не таким тебя видели. А брат? Он, кстати, старший?

– Младший, – усмехается босс.

– Тогда вряд ли он к такому будет готов. И его жена тоже.

– Да, не будем ее смущать. Тем более что она в положении.

Заверив меня, что вернется через пару минут, босс уходит в свой номер. А я обуваю босоножки, придирчиво рассматриваю свое отражение и не могу избавиться от странного ощущения, что все это не со мной.

– Зоя? – снова слышу деликатный стук в дверь, хотя она так и открыта.

Распахиваю ее, и едва сдерживаю восторг. Ну потому что… Я много видела красивого за последние дни, но босс легко это все перекрыл.

Впервые вижу его таким. В белых свободных штанах. Белой футболке, которая жадно обхватывает и подчеркивает рельеф его мышц. И в легкой белой спортивной обуви. На голове – черные модные очки, как у обычного отдыхающего. У обычного отдыхающего с хорошим вкусом и пухлым бумажником.

– Пойдет? – спрашивает он.

И вроде бы в голосе слышу улыбку, а взгляд серьезный. И пристальный. Ждущий. Как будто ему важно, что я скажу.

– Минутку! – прошу его.

Быстро пробегаю к террасе и вглядываюсь во тьму, разбавленную светом фонариков. Так, у бассейна пусто, на бортике никто не лежит, в воде тоже никакое бездыханное тело не плавает.

Облегченно выдохнув, возвращаюсь к боссу. Еще раз окидываю его взглядом и честно признаюсь:

– Вам очень идет. Жаль, что вы не можете так в офисе появляться. Нет, костюмы вам тоже очень идут, но… – я замолкаю, понимая, что от волнения опять тараторю. Перевожу дыхание и все равно договариваю, только уже спокойней: – Но сейчас вы – другой.

Он чуть склоняет голову и заинтересованно уточняет:

– Какой?

Я решаю, что уже достаточно успела ему наврать. Да и сочинять под его внимательным взглядом не очень выходит. Поэтому говорю, что думаю:

– Не грозный биг босс, а – просто красивый мужчина.

Он едва заметно кивает, принимая мой комплимент.

– Спасибо, Зоя. Рад, что тебе нравится. Значит, нам двоим будет несложно сыграть свои роли. Единственное – пока остается проблема с переходом на «ты».

Заметив, что он делает шаг ко мне, поспешно выпаливаю:

– Я над этим поработаю, пока мы дойдем!

Он останавливается.

– Что ж, так и быть…

И пока мы идем в ресторан, я и правда стараюсь. То и дело мысленно кручу в голове: «ты», «ты», «ты, Артем Георгиевич – ну неужели это так сложно?»

Настолько погружаюсь в свои мысли, что ничего не замечаю вокруг. И, как следствие, едва не падаю, обо что-то ударившись ногой.

– Твою ж… – возмущенно ахаю и обвинительно смотрю в сторону босса, который слишком быстро идет.

– Отлично, Зоя! – хвалит он, делая вид, что не понял, что я собиралась выругаться. – Вот, видишь, у тебя уже все получается! Я верю в нашу пару все больше и больше!

Я смеюсь. Ну потому что по-другому не могу на него реагировать. Даже несмотря на то, что его слова меня слегка задевают. Они не обидные, нет. В них просто сквозит напоминание о том, что все это временно и не всерьез. Они – это правда, которая редко нравится без красивой обертки.

– Пойдем, мы немного опаздываем, – улыбается босс.

– Ох, это нехорошо… Это очень нехорошо! Особенно учитывая, что последний раз мы ели еще в самолете!

Бровь босса недоверчиво приподнимается. Понятно: это он мне чипсы припомнил.

– Да я их даже не успела попробовать! А теперь у меня на одну пачку меньше, в одной вашими стараниями теперь одни крошки… Так что тем более нам нужно поторопиться на ужин!

– Пойдем, буду твоим проводником, чтобы уже никакой камушек не встал у тебя на пути… – улыбнувшись, босс машинально протягивает мне руку.

Ну а я машинально ее принимаю.

И в ту же секунду наши пальцы одновременно переплетаются.

Но это уже не машинально, конечно. Оставим хоть что-то случайности…

Глава 10

– Боже ж ты мой! – восклицаю я, глядя на окружающую нас красоту. – Невероятно! Это просто невероятно!

Босс тихонько хмыкает рядом со мной. Ну а что он? Это он, может быть, на Мальдивах часто бывает, а я первый раз. Да еще в таком роскошном отеле! А теперь у меня, благодаря тому, что он так и не отпустил мою руку, есть возможность все рассмотреть.

И я не устаю восхищаться. Ну кто бы тут удержался?

Ресторан не просто расположен на острове, он будто часть его. Деревянный настил над водой, столики под навесами из пальмовых листьев, а между ними – живые деревья с гирляндами огоньков. А по периметру – факелы, пламя которых отражается в темной воде.

А еще – запах. Мне нравится запах. Во-первых, он отвлекает меня от навязчивых нот лимона и бергамота. А во-вторых, он тонкий, изысканный, непривычный. Я улавливаю только знакомые ноты жасмина. Хочется вдыхать и вдыхать, чтобы раскрыть все.

– Посмотри… ты только посмотри… – я дергаю босса за руку, чтобы он тоже это увидел, чтобы разделил мое восхищение.

Потому что одной мне столько не выдержать. Меня просто переполняют эмоции!

– Кто это придумал? – спрашиваю я изумленно.

– Природа? – выдвигает предположение босс.

Я только головой качаю. Ну это понятно, да, что природа. Но кто-то ведь придумал, как сделать так, чтобы природа захотела раскрыться, захотела предстать перед нами вот так. Так, что взгляд оторвать невозможно!

У барной стойки, прямо над водой, плавают живые цветы. Белые, розовые, голубые. А рядом с ними на лепестках – плавают свечи. Они покачиваются на легких волнах, и свет свечей танцует по стенам и по лицам людей.

– Тебе правда нравится? – спрашивает босс, остановившись рядом со мной и долго рассматривая эту живую картину.

– А то ты не видишь, что я в восторге! – пыхчу я.

– Вижу, – говорит он так нежно, что я удивленно смотрю на него.

И понимаю, что он смотрит не на цветы. И не на факелы. А исключительно на меня.

– Ну и… – я прочищаю першащее горло, стараясь сделать вид, что ничего особенного не происходит. – Как тебе?

Его взгляд по-прежнему не отрывается от моего лица. Скользит по лбу, по носу, задерживается на губах. Поднимается к переносице. Потом возвращается к глазам.

И он отвечает еще мягче, нежнее:

– Мне тоже… все нравится…

Я слышу отдаленные звуки медленной музыки, но они будто растворяются между нами. Отталкиваются от нас. И молчание растягивается на секунды, минуты, на бесконечность, из которой неохота выныривать.

Приходится напомнить себе, что все это не по-настоящему, что он и я… Мы просто притворяемся. Играем роль пары. И нам никак, никак нельзя влюбляться друг в друга. Даже если один из нас это давно уже сделал.

Подавив вздох, я стараюсь вернуть диалогу непринужденную атмосферу. Не до романтики нам. Нам нельзя потому что.

– Не понимаю, как ты можешь быть равнодушным к такой красоте! – фыркаю я.

Но он мне в этой задаче не помогает ни капельки. Я бы даже сказала – наоборот, он этому будто противится, потому что отвечает:

– Может, потому, что я вижу что-то, что мне нравится больше?

И не отводит свой взгляд, чтобы у меня не осталось сомнений, что он имеет в виду. Вернее – кого.

Судорожно вздохнув, опускаю глаза. Ну зачем он так, а? Зачем он играет в чувства так, что я даже на минуточку верю?

– Знаешь, – я оглядываюсь и смотрю назад, туда, где остался мой спасительный номер, – я что-то уже не уверена, что у меня получится притворяться…

– А может, – продолжает он, будто ничего не услышав, – потому, что этот отель принадлежит моему младшему брату.

– Как так?! – ахаю я.

– По наследству, – отвечает послушно, и, пользуясь моей растерянностью, ведет меня дальше.

– Надо же, как вам обоим повезло с наследством, – замечаю я. – А особенно, что несмотря на него, ваши родители живы.

Он бросает на меня быстрый взгляд, но понимает, что я серьезно. Это ведь и правда хорошо, когда живы родители.

Наверное, он видит что-то еще у меня на лице, потому что мгновенно спрашивает, ударяя по цели:

– А у тебя?

– К сожалению, у меня уже нет. Из семьи – только Настя. Она – самый близкий для меня человек! Единственный близкий… – я вовремя вспоминаю, почему я здесь и добавляю: – Бабушка, сам понимаешь, живет далеко, так что…

Босс кивает, а меня съедает такой стыд за вранье, что остаток пути я молчу. Просто молчу. Не могу, не хочу ничего говорить. И смотреть на него не могу. И за руку держать его мне кажется каким-то неправильным, поэтому…

Я осторожно высвобождаю свои пальцы, и тут же за это расплачиваюсь. Опять обо что-то спотыкаюсь. Не падаю только потому, что босс успевает меня подхватить. Он оказался очень близко, словно все это время только и ждал возможности снова взять меня за руку.

– Уже второй раз… – стону я не столько от боли, как от обиды и снова оглядываюсь. – Мне кажется…

– Правильно, Зоя! – подхватывает босс. – Я тоже в курсе про эту хорошую примету!

– Хорошую? Споткнуться? Два раза подряд?!

– Это для недоверчивых. Как раз как ты. Чтобы точно уверовали.

В общем, я еще раз убеждаюсь, что ораторское искусство – это его. Потому что спустя какое-то время понимаю, что он не только уговорил меня продолжить наш путь, но уже благополучно довел к нужной точке.

Мы проходим по красивому мостику и оказываемся в другой части ресторана. Здесь прохлада и приглушенный свет, а столики расставлены так, чтобы у каждого был вид на свой кусочек океана.

Нас уже ждут. Я это понимаю сразу, когда замечаю, как четверо человек, сидящих за угловым столиком, при виде нас мгновенно обрывают беседу.

– Артем! – поднимается женщина, едва мы подходим.

– Мама… – улыбается босс.

Не язвительно, уголком губ, а по-настоящему и тепло. И так же тепло обнимает, пока я ее незаметно рассматриваю.

Его мама – очень красивая женщина. Темные волосы собраны в небрежный узел, легкое платье цвета морской волны. Ей должно быть минимум лет сорок пять, но выглядит она гораздо моложе.

Я завистливо вздыхаю: вот что значит личный отель на Мальдивах! Всегда знала, что хороший отдых – самый короткий путь для омоложения. Вот, лишний раз убедилась. Нужно будет больше так не затягивать с отпусками.

Не подозревая о моих планах, босс с улыбкой оборачивается.

– Мама – это Зоя, – представляет он. – Зоя – это моя мама. А это – мой отец, мой брат и его супруга.

Между тем он успевает пожать руку мужчинам и подмигнуть симпатичной девушке, жене брата.

– На такие теплые объятия, как с мамой, не претендую, – басит его отец. – Но иди к старику, обниму тебя.

Мой босс подходит к отцу, приобнимает его, а тот похлопывает его пару раз по плечу. И, кстати, насчет старика – это лукавство чистой воды. Не знаю, сколько лет папе, но выглядит он тоже прекрасно.

Не уступает жене. Широкие плечи, легкая седина на висках, аккуратная борода. Он похож на моего босса. Или мой босс похож на него – те же скулы, разрез и цвет глаз. Только взгляд жестче, суровей. Ну, опыт.

– Зоя, присаживайся, – вернувшись после объятий, босс замечает, что я так и стою и отодвигает для меня стул.

Я оказываюсь напротив молодой пары. Да, Георгий младше брата, это сразу бросается в глаза. Как и то, что они с ним тоже очень похожи. Хотя черты лица мягче, улыбка легче. Он вообще будто постоянно улыбается, даже сейчас, когда молча на меня смотрит.

Жена у него тоже хорошенькая. Темные волосы, большие глаза, округлившийся животик под свободным сарафаном. Она вообще будто не здесь и не с нами, а уже со своим малышом. Молча поглаживает животик, о чем-то мечтает. И возвращается сюда только время от времени, когда ее муж накрывает ее руку своей.

– Зоя, значит… – брат босса задерживает на мне задумчивый взгляд. – А как же…

Я замечаю, как напрягается мой босс. Улыбка на месте, но уже холодная, не достигает глаз. Он будто ждет подвоха и готовится отразить удар.

Георгий бросает на него быстрый взгляд, расплывается в широченной улыбке и восклицает:

– Зоя, а как же мы рады вас видеть!

Он старается. Правда, старается, я это вижу, но актер из него никакой. Его бы с историей про бабушку точно ни в жизни не отпустили! Поэтому я не могу сдержаться – смеюсь.

– Спасибо, – говорю, чуть-чуть успокоившись, – теперь я вижу, что неожиданные встречи иногда самые лучшие!

Какое-то время он смотрит на меня с интересом, оценивающе. А потом его улыбка меняется. Становится простой, не натянутой маской.

– Да уж, – соглашается он, откинувшись на спинку плетеного кресла. – Просто нам Артем о вас ничего не рассказывал. А вам о нас?

– Ну, мне по блату информации досталось чуть больше, – признаюсь я. – Я хотя бы перед ужином узнала ваши имена.

Пауза.

И вдруг – смех. Дружный. Смеется не только Георгий, а и глава семейства, и мама. И даже Эльвира тихонько хихикает, словно не хочет разбудить еще не рожденного малыша.

А босс смотрит на меня. Просто смотрит. С улыбкой. Но она откликается в душе куда больше какого-то смеха.

– Невеста, значит, – продолжает Георгий, отсмеявшись, и в его голосе слышится что-то дразнящее. – А свадьба когда?

Босс набирает грудь воздуха, и я опускаю ладонь, и сама переплетаю опять наши пальцы. Чуть сжимаю их, чтобы он успокоился. Он переводит взгляд на меня и тоже сжимает пальцы.

Мы понимаем друг друга без слов. Да, это тот самый подвох, который он ждал. И, наверное, не последний. Мальчишки! Выросли, а соперничество осталось. Ну и что? Ругаться зачем? Мы так мирно сидим, по-домашнему. Я бы многое отдала за такое.

– Подождите, – я умоляюще смотрю на Георгия, – я еще к этому статусу не успела привыкнуть!

– То есть, вы стали невестой недавно?

– Угу, – я покаянно киваю, поднимаю наши ладони с боссом, смотрю на его циферблат и уточняю: – Примерно часик назад.

– То есть… – вступает в разговор мама Артема, и видно, что старается деликатно, потому что подбирает слова. – То есть, вы сблизились неожиданно?

– Не то слово, – поддакиваю. – По-моему, это стало неожиданным не только для меня, но и для вашего сына.

Я бросаю взгляд на босса. А тот согласно кивает и на полном серьезе подтверждает:

– Да. К такому жизнь меня не готовила. Но я рад, что все так сложилось.

А взгляд…

Боже, взгляд…

Мне будто кто-то стирает ластиком наш уговор в моем номере, потому что я сижу, смотрю на него и как дурочка счастливо улыбаюсь. А сердце тихонько пихается в ребра, показывая, как ему хорошо.

– Зоя, – снова включается Георгий, разрушая это странное наваждение, – скажите, а вы любите деньги?

Ну что ж, у него хорошо получается, и я ему благодарна. Потому что мне нельзя забываться.

Босс опять напрягается, но я снова сжимаю его пальцы. Не надо так нервничать по пустякам, в самом деле.

– Еще бы! – признаюсь я и бросаю лукавый взгляд на массивный дорогущий браслет на его руке. – И мне почему-то кажется, что вы меня, как никто, понимаете.

Он усмехается. Его супруга дергает себя за длинную сережку с бриллиантами. Его мама кокетливо поправляет на шее красивое ожерелье. Отец постукивает по столу пальцем с массивным перстнем. Мой босс со вздохом посматривает на свои часы.

– А, впрочем, – говорю я, обведя компанию взглядом, – извините, думаю, тут дела со взаимопроникаем обстоят даже лучше, чем мне показалось сначала!

И с чувством юмора тоже, потому что вместо того чтобы встать в позу, они опять улыбаются.

– Ну ладно, – подытоживает Георгий, – жениться вы пока не планируете…

– В ближайшее время не планируем, – мрачно вносит поправочку босс.

Георгий кивает, принимая ее, и буквально впивается в меня взглядом-рентгеном.

– Но брачный контракт вы уже обсуждали?

– А что, там есть что обсуждать? – удивляюсь я и перевожу взгляд на босса. – Понятное дело, что фирма мне не достанется. Наследство в виде отеля уже отписано твоему брату. Там что, есть что-то еще?

Он усмехается. И тогда я прибегаю к другому методу. Первый раз отказался. Но мужчинам иногда нужно дать возможность подумать. Нежно улыбнувшись, участливо спрашиваю:

– Хочешь об этом поговорить?

Босс с усмешкой качает головой.

Георгий смотрит на меня – долго, пристально. А спустя долгую паузу говорит почти восхищенно:

– Зоя, откройте секрет. Что предпочитают такие девушки, как вы? Хочу понять, где с вами можно было бы познакомиться?

Эльвира рядом с ним чуть поднимает бровь, но молчит. Мама укоризненно качает головой. Отец молча слушает, как будто тоже ожидает познать великую тайну.

– Никакого секрета здесь нет. Мы оба – поклонники классики. Он – босс, я – его секретарша.

Георгий хохочет. Тамара Борисовна прикрывает рот ладонью, но глаза сияют. Даже Георгий Артемович слегка улыбается.

А мой босс…

Мой босс сжимает мои пальцы под столом и смотрит так, что ресторан уже не кажется мне таким прохладным, как раньше.

– Можно воды? – прошу тихо, потому что в горле пересыхает.

И мир будто меняет оттенки и краски.

Меняется атмосфера, музыка, обстановка – тут же откуда-то появляются официанты, которые уставляют стол яствами. Но я отмечаю все это краем глаза – не отвлекаюсь потому что, пью воду, которую мне налил босс.

Он, кстати, тоже занят – пьет не менее жадно, чем я.

Глава 11

– Попробуешь что-нибудь? – предлагает мне босс, и в ожидании моего выбора застывает с вилкой в руках.

Он хочет за мной поухаживать? Боже, это так мило! Так мило, что я мгновенно смущаюсь и ляпаю:

– Что, воды пожалел? Я вот была не такой жадной. Ты в моем номере всю воду выпил – я даже слова тебе не сказала!

На губах босса мелькает улыбка, а вот за столиком повисает тягостное молчание. Причем, замечаю я это не сразу. Потому что его глаза долго не отпускают мои.

– То есть… – легкое покашливание Георгия Артемовича разрывает наш зрительный контакт. – У вас разные номера?

– Ну а что вы хотите? – бормочу я, понимая, что проболталась. – Как иначе? Конечно, разные, мы… Потому что я…

– Пап, – вступается босс и кладет руку на спинку моего кресла, как будто создавая вокруг меня защитную оборону. – Зоя – девушка приличная. Ты сам слышал – предложение я ей сделал только сегодня, так что… По-моему, это логично, что мы с ней пока живем в разных номерах.

Я активно киваю.

И снова тянусь за водой. А босс мне ее услужливо доливает, демонстрируя свою щедрость.

– Нет, конечно, – идет на попятную его папа и бросает теплый взгляд на жену. – Мы с твоей матерью тоже до свадьбы… Я просто не думал, что сейчас, в современное время…

Он сам себя обрывает, как будто не желая надолго погружаться в воспоминания. Чисто из вежливости. Хотя они для него и его жены очень даже приятные. Вон как она ему улыбается.

– Зоя, ну правда, – с трудом отведя взгляд от супруга, мама Артема приглашающе указывает на стол, – попробуйте что-нибудь. У нас лучшие повара! И они очень старались! Пожалуйста, не расстраивайте их.

– Кто я такая, чтобы портить вечер для хороших людей? – удивляюсь я и принимаюсь с интересом рассматривать, что принесли.

Устрицы на ледяной подушке, крабы – целые, в панцирях, с топленым маслом в маленьких пиалах. Тигровые креветки на шпажках, обугленные на гриле. Тартар из тунца. Осьминог? Кажется, да.

Ну и так, по мелочи – сырные и колбасные нарезки, шашлык нескольких сортов, несколько сортов хлеба и гроздья разноцветного винограда.

– Устрицы? – предлагает мой босс.

– Нет, – качаю головой. – Я лучше по классике – мясо.

Стоит сказать, и на моей тарелке тут же оказываются лучшие кусочки. Ну как говорится, кто успел – тот и съел. Правда, не похоже, что кто-то расстраивается. По-моему, это семейство больше предпочитает морепродукты.

– У вас хороший аппетит, – подмечает Георгий. – Хотя по вашей стройной фигуре я бы так не сказал.

Я бросаю обеспокоенный взгляд на его жену, но та продолжает витать в облаках. Сидит, что-то клюет как птичка и поглаживает животик.

– По-моему, брат, ты слегка потерялся, – раздается сухой голос рядом со мной.

– Ай, – отмахиваюсь я, чтобы не накалять атмосферу. – Все верно он говорит. Я и правда люблю вкусную еду. И она мне отвечает взаимностью. Не поверите – мне даже в экономе самолета всю дорогу везло! Постоянно кто-то из бизнес-класса отказывался!

Мама босса облегченно выдыхает. Георгий озадаченно замолкает. А мой босс пытается сдержать смех.

– Ну ты же свидетель! – улыбаюсь ему. – Благодаря мне ты тоже не мучился бутербродами.

– А… – к моему удивлению, жена Георгия впервые заинтересовывается происходящим вокруг нее. – А вы что, летели экономом? И ты, Артем, тоже?

И тут я понимаю, что, наверное, это чудо с ее участием в разговоре случилось лишь потому, что все остальные – будто в астрале.

– А что тут такого? – удивляюсь я. – Это еще хорошо, что нам хоть такие билеты достались! Там у них черт знает что с ними творилось. Один раз они вообще задвоились. Пока босс… Артем отлучился, на его место пытался сесть другой человек!

– Как это? – поражается Георгий, и я облегченно выдыхаю.

Он в шоке. Все в шоке. Настолько потрясены этой ситуацией, что даже не заметили моей оговорки.

Ну я тоже хороша! Да и босс! Нужно было в номере не поцелуями угрожать, а делом заняться! Потренироваться обращаться к нему просто по имени. Чуть не прокололись на таком пустяке!

– А вот так, – продолжаю я воодушевленно рассказ. – Артем отошел на пару минут, я не успела моргнуть, а его место уже попытались отжать. Хорошо еще, что он привел с собой стюардессу, а кто-то из бизнес-класса не явился на рейс! Тот человек согласился отсесть. А нам, скорее всего, за причиненные неудобства отправил свой ужин. И завтрак. Да, завтрак же тоже был из меню бизнес-класса.

Все взгляды скрещиваются на мне. Заметив, что я начинаю слегка нервничать, босс… Артем (потренируюсь хоть так, чтобы снова не выдать себя) чуть двигает рукой поверх спинки моего кресла и принимается поглаживать мне плечо в знак поддержки. Прикосновение легкое. Почти невесомое. Но расслабляет мгновенно.

– Знаете, Зоя… – тянет задумчиво Георгий. – А вы мне определенно нравитесь.

Я снова бросаю взгляд на его супругу. Но та удивляет меня еще больше – с любовью взглянув на мужа, тоже кивает. И так же делают родители Артема.

– Да… – подтверждает глава семейства. – Это определенно так!

А его мама смотрит на меня и улыбается. Тепло. От души. И как-то… как-то так, будто и правда видит перед собой не случайного человека, а кого-то родного.

И тут мне становится не по себе.

Нет, мне и до этого было не очень с этим притворством. Но тогда эти чувства касались только меня. А сейчас…

Они мне верят.

Они верят, а я…

Они смотрят на меня открыто, с симпатией. Улыбаются мне. Улыбаются так, будто уже принимают в семью, которой я не принадлежу и никогда не буду принадлежать.

Они мне верят, а я…

Я им вру, тоже улыбаясь и глядя в глаза. И самое паршивое в том, что они мне нравятся. Очень. И я бы хотела…

С трудом давлю вздох. А он неуступчивый, неуклюжий, не хочет прятаться, чтобы я отыграла совсем другие эмоции.

Всегда знала, что ложь – это грех. И бабушка так говорила. Вот, раз попробовала, думала – ну что такого, пустяк? А ложь разрослась в колючий комок, который разъедает меня изнутри.

– Слушайте, – говорю я, вспомнив идею, которая у меня мелькнула, когда я только летела сюда. – Вы не в курсе, здесь есть где-то церковь?

Пять пар глаз смотрят на меня с удивлением. Переглядываются.

– Храм тоже сойдет! – добавляю я, потому что явки никто не сдает.

Еще пауза в долгую минуту.

Георгий смотрит на меня. На босса. Опять на меня.

– А говорили – дату свадьбы еще не обсуждали! – хмыкает он. – Темните? А сами уже ищете храм!

– Мне для другого! – отмахиваюсь я, чувствуя, что стремительно краснею.

Это же и мой босс подумал… Он тоже подумал, что я поверила, заигралась и…

А как мне потом с ним вместе работать? Я как-то слабо представляю свое возвращение после такого спектакля. И после того, как мои чувства, которые я в себе усиленно давила целых два года, не умерли, а просто спрятались, и ноют, и ноют, как застарелая боль, желая вырваться на свободу.

– Так есть тут что-нибудь в таком духе? – напоминаю о просьбе. – Но мне желательно срочно! Чувствую, откладывать больше нельзя!

И это правда. Потому что пальцы Артема по-прежнему едва касаются на плече моей кожи, но как будто оставляют на ней огненный след. А у меня нет сил отодвинуться. Не сил даже пошевелиться. Да и желания тоже.

И все мысли мои, несмотря на то, что все это ложь – лишь об одном. Пожалуйста, пожалуйста, еще минутка, хотя бы минутка… пусть это все продолжается…

А так нельзя. Так точно нельзя.

Но я смотрю на его губы, которые изгибаются в полуулыбке. На его ямочку на щеке. Смотрю на его загорелые пальцы. И никак не могу насмотреться. Интересно, поможет ли молитва в храме, если душа думает о грехе? И самое печальное – если ей это нравится?

Не знаю. Но попробовать стоит.

– С храмом решим, – обещает Георгий и поднимает бокал, будто ставя точку в этом вопросе.

Я киваю и чувствую, как что-то внутри чуть отпускает.

Беседа за столом возобновляется. Шутки, смех, интересные разговоры. Георгий рассказывает, как они с Эльвирой выбирали имя для ребенка и чуть не поссорились при этом.

Тамара Борисовна вспоминает, как маленький Артем однажды сбежал из дома, потому что ему не разрешили завести собаку, и он сказал, что будет жить в собачьей стае. Мол, там никаких запретов нет! А потом вернулся, потому что за ним пошел младший брат, а у того аллергия на шерсть.

Я с улыбкой кошусь на босса – так вот ты какой… Я так и знала, я чувствовала… И несмотря на ощутимое напряжение, которое витало иногда между братьями, это тоже любовь.

Вздохнув, с трудом отворачиваюсь. А Георгий Артемович уже рассказывает, как учил плавать своих сыновей. И как привил им любовь к яхтам.

– А что, эту любовь надо прививать? – удивляюсь я. – Я думала, она просыпается при одном только виде. Знаете, я вот сюда ехала плыла на белом катере…

Мои слова прерывает дружный смех и объятия босса. Не знаю, заметил ли он, как, тоже смеясь, прижал меня за плечи поближе к себе. Мол, умница моя, моя…

Снова тянусь за водой.

А заодно чуть-чуть отстраняюсь.

Потому что не могу. Не могу – вот так.

Я улыбаюсь. Жадно слушаю их истории. Смеюсь их шуткам. Стараюсь сдержаться, но все равно часто смотрю на Артема. Тамара Борисовна иногда ловит эти мои взгляды, и по ее лицу видно, что ей нравится то, что она видит.

Ну, потому что тут я не притворяюсь.

Это моя тайна. Моя маленькая капелька правды посреди всей этой лжи. Единственное, что я не выдумала во всей этой курортной истории.

Мы сидим долго. Никому не хочется расходиться. Даже мне, несмотря ни на что. Но вечер все же заканчивается. Эльвира начинает клевать носом, и Георгий мягко касается ее плеча.

– Пора, – говорит он тихо.

Она кивает, и он помогает ей подняться. Бережно, потому что отвечает не за одну, а уже за двоих.

Мы тоже встаем. Тамара Борисовна подходит ко мне и вдруг обнимает – крепко, по-настоящему. От нее пахнет цветочными духами и чем-то домашним, теплым, родным. Наверное, так пахнут все мамы.

– Зоя, – говорит она, отстранившись и глядя на нас с Артемом, – завтра мы хотели покататься на яхте. Присоединитесь? Если вам так понравилось плавать на лодке – думаю, яхту вы непременно полюбите!

Я медлю. Я бы хотела. Я бы очень хотела. Но не будет ли это слишком? Она такая искренняя, такая настоящая! И такая наивная, верит мне…

Я бросаю быстрый взгляд в сторону босса. Тут он главный. Как скажет – так и будет. У нас договор. А он молчит и чуть улыбается, оставляя выбор за мной.

Тоже игра?

Или правда?

– Спасибо вам большое! – благодарю от души. – Я не уверена, что смогу… Посмотрим, как все сложится завтра, хорошо?

– Боитесь, что укачает? – предполагает с усмешкой Георгий. – Тогда зря! После лодки вам уже нечего бояться!

– К сожалению, есть.

Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы снова не посмотреть на босса и тем самым не выдать причину отказа.

– Извините, я на минутку, – говорю я и отхожу от стола.

Пройдя пару метров, оборачиваюсь и понимаю, что все делаю правильно. Это правильно – оставить их вместе. Они – семья, близкие люди. А я – никто. Самозванка.

Захожу в дамскую комнату, упираюсь руками в умывальник и смотрю на свое отражение, которое вторит моим мыслям: «Самозванка… Ты – самозванка…»

Набираю в ладони холодной воды и умываю лицо. Снова смотрю на свое отражение – ничего не меняется. Только веснушки становятся ярче.

– Соберись, – говорю себе шепотом. – Еще два дня. Всего два дня. А потом все закончится.

Но от осознания этого не становится легче. Наоборот – душа будто свернулась обиженным ежиком, а сердцу становится тесно. Оно бьется. Бьется так громко, что оглушает меня этим звоном. Оно не хочет сдаваться. И прятаться тоже больше не хочет.

Да и я долго прятаться не могу. Нужно же попрощаться. Они так тепло ко мне отнеслись, а я просто ушла. Не могу же я просто исчезнуть.

Выхожу из дамской комнаты, и замедляю шаг, услышав приглушенные голоса. Где-то рядом, за поворотом. Я не сразу понимаю, что меня останавливает. Не сразу понимаю, кто это. Но это узнавание как будто на клеточном уровне, потому что спустя пару шагов я понимаю, что первый голос – Артема. Второй – его брата.

Мы друг друга не видим. Но порывы легкого ветерка доносят до меня сначала знакомый запах бергамота, а потом обрывки их разговора.

– Я знаю, что ты думаешь о Зое, – голос Артема звучит глухо, с металлом. – Так вот. Оставь свое мнение при себе. Оно меня не интересует.

Я застываю. Сердце пропускает удар.

То есть, Георгий уже догадался? Он уже понял? Он…

Я делаю шажочек назад – маленький, аккуратный, чтобы не выдать себя. Хотя мне хочется разбежаться, нестись со всех ног подальше отсюда.

В ушах грохочет набатом, лицо стыдливо пылает, а ноги как будто приклеиваются, и я вынужденно слушаю дальше.

– Я-то, конечно, могу и оставить, – отвечает Георгий спокойно. – Но вдруг на этот раз есть шанс, что ты меня услышишь?

Я закрываю глаза и делаю несколько вдохов и выдохов. Немного помогает, потому что грохот в ушах пропадает. Теперь я слышу, как шумит океан где-то внизу. Как скрипят доски под чьими-то ногами. И как продолжает Георгий:

– Так вот… Зоя не похожа на тех женщин, с которыми ты обычно встречался.

Ну конечно, я не похожа! Веснушки! Это все злополучные веснушки! А еще они поняли, что я не их круга. Лодка, эконом, бутерброды…

– Я же предупреждал... – в голосе Артема – угроза.

– И на ту, на которой ты сдуру собирался жениться, – Георгий будто не слышит. – И знаешь что...

Ноги слабеют, и я прижимаюсь спиной к стене. Сердце колотится так громко, что они наверняка слышат, но я все равно не могу уйти. Пока – не могу.

Все правильно. Все правильно. С обманщицами нужно именно так – разоблачать их и ставить на место.

– Она там упомянула про храм, – говорит Георгий тише, но очень отчетливо. – Так вот. Я бы на твоем месте не терял времени. И пока она не одумалась, тащил бы ее в церковь, в храм, на танцы к шаманам – куда угодно. Лишь бы она от тебя не ушла!

– Боже мой… – шепчу я пораженно.

Потому что я ошибалась – это не разоблачение, нет. Все еще хуже. Они мне поверили. И я действительно им успела понравиться.

– Боже мой… – повторяю я ошарашенно и пячусь, потому что это вынести я уже не могу.

Просто не могу, вот и все.

Потому что я этого не заслуживаю.

Они слишком хорошие. Они – все. Они… И Артем. Он… Он тоже хороший, несмотря на этот обман. Он просто не думал, что все слишком серьезно. Не знал. Не догадывался. Не видел – я успешно скрывалась два года.

Лучшее, что я могу сделать для них – это уйти.

И я так и делаю…

Глава 12

Я не сразу понимаю, что иду вдоль океана.

И что тихий печальный звук, который я слышу – это не шум в ушах, не стук собственного сердца, а волны и мои шаги по песку.

Босоножки, оказывается, в руках. Я не помню, как их сняла. Просто так, видимо, было легче идти…

Вот бы так и с душой – что-то снял, и ей стало легче? К сожалению, тут нужен метод пожестче. Тут нужно буквально выдирать с корнем. Будет больно. Не хочется. Но иначе никак.

Я останавливаюсь и смотрю на океан. Какой же он красивый! Даже сейчас, в темноте. Черная вода, серебряные блики луны, а где-то там, далеко, она сливается с небом. Я это точно знаю, хотя и не вижу. Потому что они – единое целое. Они друг без друга не могут.

Вздохнув, поднимаю взгляд к небу, усыпанному звездами. Они как россыпь бриллиантов, которую кто-то щедро бросил на бархат.

Величественный океан. Невероятный. Неповторимый. Но стоил ли он всей этой лжи?

Пожалуй, что нет.

Но я ни о чем не жалею.

Пусть для меня это будет уроком. Болезненным, вечным, но раз до сих пор сама не запомнила… Ложь – это плохое начало. Даже если она кажется безобидной. Даже если это «всего на три дня». И даже если тебе очень хочется хотя бы немного пожить в иллюзии, что ложь – это правда.

Я не жалею, нет. Несмотря ни на что. Потому что у меня были эти неповторимые два дня. Были совместные перелеты с боссом, когда я держала его за руку. Был не один совместный завтрак и ужин. Были его взгляды – внимательные, долгие, ироничные, серьезные, пристальные, нежные, так похожие на настоящие. Были его улыбки, когда наши взгляды встречались. Был его смех, от которого тоже хотелось смеяться. И было тепло его семьи, которым они меня окутали.

Так что расплата, которая меня ждет за все это, не кажется слишком большой. Да, придется уволиться. Я не смогу снова появляться в офисе как ни в чем не бывало. Не смогу и дальше делать вид, что ничего не чувствую к Артему.

Да я даже смотреть на него не смогу, чтобы не вспомнить, как у нас было. И чтобы не представлять – как у нас могло быть.

Да что там… Я даже эти два дня рядом с ним выдержать не смогу! Не смогу больше врать, притворяться. Не умею я. Не мое.

Завтра же постараюсь уехать.

Ветерок касается моего лица, плавно оседая у ног, и я обнимаю себя руками. Мне не холодно, нет. Просто… пусто.

А потом…

Я не слышу шаги, звуки волн их скрывают. Я чувствую. Просто чувствую, что он где-то рядом.

Оборачиваюсь, и точно. Артем. Он быстро идет по песку. Почти бежит. Белая футболка светится в темноте, волосы растрепаны ветром. И лицо...

Лицо у него такое, будто что-то случилось. Что-то серьезное. Брови сведены, губы сжаты, глаза ищут – и находят меня.

– Зоя...

Он подбегает, и его руки сжимают мои плечи. Крепко. Почти больно. А потом он порывисто притягивает меня к себе и заглядывает в глаза.

– Зоя, – выдыхает он облегченно. – Я тебя везде искал. Ты просто исчезла. Я думал...

Он не договаривает. Но я вижу – он и правда волновался. По-настоящему. Не как босс за подчиненную. Не как партнер по спектаклю. А как...

Нет.

Лгать самой себе – это уже последнее дело.

Я не двигаюсь в его руках. Просто не могу. Мне нравится. Слишком нравится тепло его ладоней на моих плечах. Нравится его взгляд на мне. Нравится ощущать на своей коже его дыхание. А еще потому, что это наши последние минуты вдвоем.

– Хорошо, что нашел, – вздохнув, соглашаюсь я. – Я как раз хотела тебе сказать… Мне нужно признаться… Я…

Я замолкаю, потому что он вдруг обнимает ладонями мое лицо. Его большие пальцы нежно касаются моих скул. А взгляд пробегается по чертам, задерживаясь на переносице.

Опять эти веснушки!

Я качаю головой и опускаю глаза, чтобы он не смотрел на них. Эти дурацкие веснушки всегда все портят. Даже этот последний момент.

– Нужно было догадаться... – продолжаю я обреченно. – Еще тогда, когда я два раза споткнулась... Нужно было догадаться, что это совсем другая примета! Ты в них не разбираешься.

Он хмыкает. Весело, легко – не подозревая, к чему я клоню.

– Ничего. Ты же сама говорила – у каждого свои недостатки.

Я улыбаюсь. Не могу не улыбнуться. Даже сейчас. Даже когда внутри все болит. Смотрю на его улыбку и тоже улыбаюсь в ответ.

– Это был знак, – поясняю я. – Знак, что нужно было остановиться еще тогда. Знаешь, это была плохая идея. С притворством. С контрактом.

Я опускаю голову, ожидая, что он будет спорить, убеждать меня, что я неправа. Конечно, ему не понравится то, что я говорю, но…

– Да, – подтверждает он неожиданно. – Это была очень плохая идея.

Вскидываю взгляд, удивляясь не столько словам, которые слышу, сколько тону. Он говорит мягко, нежно. Слишком нежно. А еще меня удивляет, что его руки меня так и не отпустили.

Все это время они легко касались моих волос, шеи, словно желая расслабить меня, удержать.

А взгляд…

Об этот взгляд можно пораниться, потому что я вижу в нем то, чего там быть точно не может. Ту же нежность, что и в словах, только разбавленную чем-то большим, чем-то более глубоким и смутно знакомым.

Он что, до сих пор не вышел из роли?

Да, наверное. Наверное, он пока не понял, куда я клоню. Придется сказать ему прямо. И я скажу… Обязательно скажу… Вот соберусь только с мыслями…

– Знаешь, – пожимаю плечами, – я все понимаю. Мальчишки, соперничество... Но зачем тебе этот контракт? Зачем ты все это придумал? Невеста… У младшего брата жена, она в положении… Да, понимаю, но… Зачем тебе что-то кому-то доказывать?

Он молчит.

Смотрит на меня и молчит. Просто слушает, как будто дает мне волю выговориться, как будто считает, что я имею на это право.

Нет, не имею.

Кто угодно мог бы его отчитывать, но не я. Меньше всех – я.

– Зоя… – роняет он с тяжелым вздохом.

Но не отпускает меня. Более того, его руки снова поднимаются к моему лицу, но теперь касаются уже мягче.

– Ты – состоявшийся мужчина, – говорю я, глядя ему в глаза. – Ты – владелец крупной, успешной компании. У тебя столько людей в подчинении! От одного твоего взгляда сотрудники заикаются, а у бабушек начинаются панические атаки!

Уголок его губ дергается, но он молчит.

– Ты уже все доказал, – заканчиваю я тихо. – Разве нет?

Он смотрит на меня долго. Так долго, что я начинаю чувствовать, как горят щеки под его ладонями.

А потом кивает. И в его глазах – тепло. И еще что-то большее, от чего у меня перехватывает дыхание.

– Да, – говорит он наконец. – С бабушкой получилось не очень...

Я усмехаюсь. Засматриваюсь на его губы, на эту полуулыбку, которая делает его лицо таким... таким...

Спохватываюсь и отвожу взгляд.

– Хотя не мне судить, – признаюсь я наконец и набираю побольше воздуха. – Я тебя обманула насчет бабушки!

– Знаю.

– К сожалению, моя бабушка давно умерла. Просто я ничего другого не придумала и сильно на тебя обиделась. Можно сказать – психанула!

– Знаю.

Он говорит это с улыбкой. Тепло. Мягко. Но я не замечаю – слова рвутся наружу, и остановиться я уже не могу.

– С этим твоим талмудом! Да его даже Марина Ивановна испугалась!

– Ох, – он качает головой, – это уже серьезно. Я думал, после ее битв в пасьянсе ей уже ничего не страшно...

Я смеюсь. Громко, от души. А потом замираю.

– Так ты знал?

Он улыбается, и эта улыбка говорит куда больше слов. Конечно, знал. Он знал, и…

И тут до меня доходит еще кое-что.

Все это время он мне отвечал. «Знаю». «Знаю». Он знал и про мою ложь! Про бабушку! Про все!

Он знал. Все это время.

И все равно...

Я отступаю на шаг. Его руки соскальзывают с моего лица, и сразу становится холодно. И снова пусто, как было, пока он меня не нашел.

Плохо.

Но справедливо, не так ли?

– Я передумала! – выпаливаю я, глядя куда-то в сторону, на волны, на песок, на что угодно, только не на него. – Я не могу больше притворяться. Не могу, я… Я и так целых два года скрывала… В общем, для меня это оказалось слишком сложно! Я не могу, потому что я в тебя…

Я замолкаю и перевожу дыхание. Чуть не проболталась! С правдой всегда так, что ли? Только начнешь говорить – и прям черта с два остановишься!

– Артем… Георгиевич… Я хочу разорвать наш договор!

Я набираю в грудь воздуха, готовясь к его возражениям, к уговорам, к холодному деловому тону – мол, у нас сделка, Зоя, мы договорились.

И неожиданно слышу:

– Как удачно. Я тоже.

Застываю с открытым ртом.

– Что?

Он склоняет лицо к моему. И я чувствую его тепло, его аромат бергамота, ветивера, океана. И, кажется, наконец, разгадываю тайные ноты – это его собственный запах.

– Теперь, – говорит он тихо, не сводя с меня глаз, – я хочу все включено.

Пауза.

Волны шумят.

Сердце грохочет.

– Но… – напоминаю я. – Так же и было… почти…

Он кивает.

– Вот дело как раз в этом «почти». Теперь я предлагаю тебе – все включено. Особенно чувства.

Надо бы по возвращении опять свой номер проверить – может, там все-таки кто-то лежит у бассейна? Теперь я знаю, что искать нужно не одно тело, а два, так что поиски пройдут гораздо быстрее.

– Зоя?

– Но… – я настолько в шоке от того, что слышу, что цепляюсь хоть за какие-то крохи реальности.

Мимо проносится черный кот. Сверху над головой кто-то каркает. Скажем так, приметы одна краше другой… можно сказать, намекают…

– Твой брат сказал, что я не похожа на других твоих женщин! – выпаливаю аргумент, который кажется мне довольно весомым.

На губах Артема появляется понимающая улыбка. Он знает, что я подслушала. И ему все равно.

– И это правда, – подтверждает он тихо.

Его ладони сильнее обхватывают мое лицо, не позволяя отвернуться. И вынуждая меня смотреть в глаза – темные, такие темные, в которых хочется потеряться.

– Ты искренняя, – говорит он, и каждое слово опускается на мое сердце как капля вкуснейшей росы. – Ты – чуткая. Ты – живая.

Его большой палец скользит по моей скуле. Медленно. Нежно.

– Ты можешь лгать. Подслушивать.

Я вспыхиваю, но он не дает мне отвести взгляд.

– Но ты признаешь ошибки. И пытаешься их исправить.

Волны шумят где-то за спиной. Ветер треплет подол моего платья. А я не чувствую ничего, кроме его рук на моем лице и его голоса, который обволакивает меня, будоражит меня, просто гипнотизирует.

– Ты – настоящая. Ты самая лучшая. И я бы заметил это значительно раньше…

Он замолкает и выдыхает так, будто сожалеет о каждом упущенном дне, о каждом взгляде, который не задержал, о каждом слове, которое не сказал.

– Просто я от таких отвык.

Его голос становится глуше. Тише. Будто он признается в чем-то, что дается ему с трудом.

– Отвык. Забыл, что так бывает.

Он смотрит на меня так, что у меня подкашиваются колени. В его взгляде – все то, что я боялась увидеть. И все то, о чем мечтала два года.

– Но, к счастью, с ума не сошел… – Пауза. Его лицо совсем близко. Я чувствую его дыхание на своих губах. – ...чтобы тебя упустить.

Я дрожу в его руках. От его слов. От его взгляда. От того, как бешено колотится сердце – мое или его, уже не разобрать.

– Что скажешь? – спрашивает он, и в голосе – надежда, которую он даже не пытается скрыть. – Есть у нас шанс с новым договором?

– Договором… – повторяю я, все еще не приходя в себя.

– Ты права! – выдыхает он с коротким смешком. – К черту договор!

Его руки скользят с моего лица на талию. Притягивают ближе. Еще ближе.

– Оставим себе только чувства! Как тебе?

И вот я не могу лгать под этим взглядом. Я больше вообще никому лгать не хочу. Ни себе. Ни ему. Поэтому всматриваюсь в его глаза, прислушиваюсь к своим ощущениям и честно ему отвечаю:

– Мне нравится.

Он медленно выдыхает.

– Тогда…

Он склоняет голову, не отпуская мой взгляд, как бы проверяя: можно? Я точно не против?

– Вот что меня сводит с ума… – выдыхает он хрипло. – Весь вечер об этом мечтал…

И целует.

Веснушки.

Каждую.

По одной.

Так нежно. Так трепетно, что я, пожалуй, выброшу и тональник, и пудру по возвращении. А еще…

А что еще – подумать не успеваю, потому что потом его губы находят мои. И этот поцелуй…

Его описать уже невозможно. Он не похож ни на что. Он не просто нежный – он и есть сама нежность.

А потом к нему присоединились другие…

И я поняла, что черный кот, крик испуганной птицы – это все ерунда! И вообще, в приметы лучше не верить, а просто жить свою жизнь. Без оглядки, без опасений. Так, как ты хочешь…

«Настя, – строчу сообщение сестре спустя две недели перед тем, как сесть в самолет. – Встречать не приезжай. Меня подвезут. И за квартирой моей еще чуть-чуть присмотри, хорошо? Я пока не в курсе, когда вернусь домой. Мы поедем к Артему.»

«О-о-о, – пишет она, – затащил таки злой Змей Горыныч в свое логово принцессу! Не вырвешься!»

Я с улыбкой смотрю на Артема, который берет для нас два стаканчика с кофе. Эх, Настя-Настя! Вроде бы старшая сестра, а верит во всякое. Сказки…

Приметы врут – что взять со сказок?

Мне кажется, эти сказки, особенно те, что про злых и жестоких Змеев Горынычей, писали те самые принцы, которым не достались принцессы.

Как раз потому, что однажды этих принцесс поцеловал вот такой Змей Горыныч, как мой…

Конец