Глава 1

Глава 1

В книге встречаются сцены курения и распития алкогольных напитков. Автор

эти действия не поддерживает и осуждает. Курение и алкоголь вредят здоровью.

Примечание: начало событий и знакомство с героями происходит в книге

«Развод. Отравленное серебро»

Глава 1

Наконец, появилась вдалеке знакомая фигура. Анюта. Она шла под руку с высоким молодым

мужчиной. Лена вздрогнула, но Давид легко сжал ее руку, погладил пальцы. «Всё будет

хорошо, не нервничай», - шепнул одними губами.

Аня бросилась к ней первой. Прижав к себе дочь, Лена тут же позабыла о неприятных

мыслях. Что она цепляется? Лишь бы Анюта была счастлива…

Аня отступила в сторону, смущенно оглянулась и потянула ближе к себе своего спутника.

– Знакомьтесь, это Дэниэль. А это моя мама – Лена Николаевна и ее муж Давид

Давидович.

Аня смотрела счастливыми глазами, в них мерцали огоньки свечей. Дэниэль поздоровался,

сдержанно поздравил и протянул изящный букет. Сиреневые неизвестные ей цветы

показались похоронными.

Кольнуло неприятно сердце. Тем временем, Дэниэль широко улыбнулся. Скорее всего,

знал, что привлекателен и привык этим пользоваться. Высокий, держится хорошо,

дорогой костюм, приятный парфюм. Серые глаза смотрят чуть настороженно. Правильные

черты лица, смутно знакомые, как будто Лена встречала их в ком-то другом. Может

быть, это был какой-то актер в сериале?

На мгновение их взгляды пересеклись, и Лене показалось, что в глазах Дэниэля

забренчали кубики тусклого льда. Будто замерцала сталь ножа, что пролежал много лет

в чулане. И вдруг всё исчезло. Дэниэль снова смотрел дружелюбно и приветливо.

Лена моргнула. Показалось?

Заговорил Давид, похлопал парня по спине, пригласил сесть, тепло обнялся с Аней, и

как всегда пошутил на коверканном китайском языке. Аня страдальчески зажала уши и

театрально поморщилась. Это уже стало доброй традицией. Они хорошо ладили и, порой,

Лене приходилось противостоять им обоим. Правда, стоило только выразительно

посмотреть, и Давид быстро возвращался в ее лагерь.

– Дэниэль, чем вы занимаетесь? Где с Анютой познакомились?

Давид, как мог, старался разрядить обстановку. Лена натянуто улыбалась. Аня не

замечала ничего. Она смотрела на Дэниэля влюбленными глазами, глупо хихикала и не

отпускала его руку.

– Я биоинженер. Занимаюсь молекулярным моделированием.

Давид приподнял бровь, верный признак, что услышанное ему понравилось.

– А познакомились мы в бассейне…

Дэниэль улыбнулся и переплел пальцы с пальцами Ани.

– Он меня спас! – лицо Ани сияло от восторга. – Теперь уже можно рассказать, а то…

– Не нужно, Ань, - мягко перебил Дэниэль.

Давид бросил взгляд на Лену, она слушала, но в беседе участия не принимала.

Поглядывала на парня, кусала губы, будто пыталась решить трудную задачку.

– Чем занимаются ваши родители? – Давид не оставлял попыток внести нотку светскости.

– Отец биотехнолог, мачеха курсы для детей ведет. Они в Португалии живут. А мама…

мама умерла четыре года назад.

Повисла тягучая пауза. Лена вскинула голову и напряженно уставилась в лицо Дэниэля.

– Умерла… - наконец, разлепила губы Лена.

– Да. Опухоль головного мозга.

Давид обеспокоенно посмотрел на жену. Лена вцепилась пальцами в край стола. Звякнули

потревоженные приборы.

– Лена Николаевна, я сын Нины Ефимовой. Кажется, вы были подругами? – спокойно сказал

Дэниэль.

Глава 2

Глава 2

За два часа до этих событий

– Боже… пятьдесят…

Лена наклонилась к зеркалу близко-близко и с тревогой всмотрелась в отражение. Ничего

страшного зеркало не показало. В серо-зеленых глазах плескалось всё то же женское

счастье, в котором она купается последние пять лет.

Придирчиво провела кончиками пальцев по губам – розовые и мягкие, кожа светится.

Морщинки у глаз? Не беда. Она много смеется, а Давид очень любит ее смех –

серебристый, как он его называет.

– Пятьдесят… – повторила Лена шепотом, словно боясь спугнуть это число, как нежную

бабочку.

Но можно ведь посмотреть по-другому. Десять раз по пять. А цифра пять виделась ей

счастливой. Пять лет назад она встретила Давида, в пятый раз празднует с ним свой

день рождения, букет из пяти розовых и голубых гортензий обнаружила в спальне, когда

проснулась.

Опустила взгляд на руку, залюбовалась браслетом с пятью черными бриллиантами в виде

сердца. Улыбнулась, вспомнив, как Давид застегнул его утром на запястье.

Разглядела на коже морщинки, есть даже пятнышки от солнца, но всё же руки остались

изящными, с тонким изгибом пальцев, способными с лёгкостью написать письмо,

приготовить вкусный ужин и нежно прикоснуться к лицу любимого человека.

– Что ж, пятьдесят, так пятьдесят! – громко сказала Лена.

Нужно встретить их достойно. Она тряхнула волосами, собрала и свернула французским

пучком. Выпустила из общей массы несколько небрежных прядей, повертела головой

туда-сюда, и осталась вполне довольна.

Правда, Давид будет ворчать, что не оставила распущенными. Он любил её волосы, часами

мог по ним водить рукой, вдыхая нежный, присущий только ей аромат. Аромат орхидеи,

которая была заколота в свадебную прическу.

Лена поднялась из-за туалетного столика. Бросила взгляд на платье, приготовленное к

вечеру. Жемчужно-белое, из тончайшего шёлка, с лёгким, едва уловимым блеском, оно

лежало на кресле, ожидая своего часа.

Она бережно взяла платье, провела ладонью по гладкой поверхности. Ткань казалась

прохладной и невероятно приятной на ощупь. Сами собой всплыли воспоминания: свадьба,

весёлая, шумная, с множеством гостей и бесконечными тостами. Давид, с широкой

улыбкой и горящими глазами, словно солнце, освещавшими весь мир вокруг. Пять лет…

пять лет счастливой семейной жизни, полной любви и неизменного влечения друг к

другу. Пять лет, пролетевших, словно миг.

Сегодня, на своем юбилее она хочет выглядеть не просто хорошо, а восхитительно. Лена

надела платье. Оно сидело идеально, подчеркивая изгибы фигуры, не сковывая движений.

Шёлк приятно прикасался к коже, лёгкий аромат французских духов дополнял общее

впечатление.

Оглядев себя в зеркале, улыбнулась отражению. Чувствовала себя красивой, женственной,

любимой. Несколько легких штрихов косметики, её любимые серьги-капли, подарок Давида

на их первую годовщину, и образ готов. Она чувствовала себя на двадцать лет моложе.

Пятьдесят лет? Не важно.

– Ты готова, дорогая?

Давид замер в дверях, на лице – восхищение, и это не было притворством. Лена

улыбнулась. От этой молчаливой похвалы, более ценной, чем любые слова, сердце

забилось чаще.

– Ты… ты невероятна, – наконец прошептал Давид, подходя ближе. – Ты прекрасна. Как

всегда. У меня самая красивая жена на планете!

Лена застеснялась. Пора бы уже привыкнуть, что она для Давида самая-самая, но всё же,

каждый раз от его слов мурашки по коже и легкий румянец на щеках.

– Идем? – предложила она, чтобы скрыть смущение.

Пока ехали к ресторану, проверила несколько раз телефон. Сегодня двойной праздник –

прилетает Аня. Не виделись почти год. Она была на очередной стажировке, на этот раз,

в университете в Сингапуре. Преподает, пишет научную работу, невероятно увлечена

китайской философией.

Ресторан на побережье сиял мягким светом, с террасы доносилась живая музыка,

смешивалась с рокотом океана. Соленый запах терялся в сладковатом аромате цветущих

олеандров. На белые скатерти падал мягкий свет свечей, звуки саксофона щемили

сердце.

– Спасибо, - выдохнула Лена, глядя сияющими глазами на Давида.

Это ресторанчик она выбрала сама. Понравился необычный интерьер, стены с золоченым

узором, окна-арки, картины, на которых красовались странно одетые дамы.

Толпы, шума, гостей не хотелось … Только самые родные – Давид и Анюта.

Завибрировал тихо телефон.

– Мамуль, мы немножко опоздаем! Долго не могли авто арендовать…

– Мы? – переспросила Лена.

– Да, я не одна! Но ты же сама просила тебя познакомить с женихом? – Аня засмеялась.

– Так? Так ведь ты его называла? Вот, еду с женихом!

– Аня, но…

Экран почернел. Лена растерянно обернулась к Давиду.

– Аня едет с женихом … - она опустилась на стул, крепко сцепив пальцы.

– Ну и прекрасно, - вскинул брови Давид. – Давно пора… Что ты, матушка, загрустила? К

свадьбе надо начинать готовиться, к внукам…

– Каким еще внукам, Давид! – немножко раздраженно отмахнулась Лена.

Настроение вдруг упало. Непонятная тревога обвила змеей сердце. Того и гляди ужалит и

выпустит яд.

«Это ревность. Всего лишь материнская ревность», - уговаривала себя Лена, следя, как

играет пузырьками шампанское в узком бокале. Радость от предстоящей встречи

померкла. Небольшая морщинка прорезала переносицу.

Аня, как всегда в своем репертуаре. Могла бы это знакомство устроить в другое время,

например, завтра. Знала ведь, что на этом маленьком семейном празднике не ждут

гостей. Немножко обиделась на эту нечуткость дочери, но тут же себя одернула. Год не

виделись! Какие могут быть обиды.

А вдруг это Паша? – мелькнула шальная мысль.

Покачала головой – нет, конечно. Паша в Рейкьявике сидит, в мерзлоте. Уехал туда,

после того, как Аня в очередной раз объяснила ему, что он просто друг. Улыбнулась.

Паше она была бы рада. Он первым сегодня ночью поздравил ее с днем рождения. Да и

вообще… Аня ничего не понимает. Двадцать шесть лет, а не понимает.

И не вмешаешься. Взрослая уже. Сама зарабатывает, сама решает, куда поехать

преподавать, сама, всё сама. Вот и жениха сама нашла и поставила перед фактом.

Полгода назад на страничке дочери в соцсетях стали появляться фотографии.

Комментариев к ним не было, но и так становилось ясно, что у Ани появился поклонник.

И не просто поклонник. Она явно влюбилась.

Лена чувствовала состояние Ани на расстоянии. Появилось что-то новое в интонациях, в

ее постоянной спешке, в тихих смешках и каком-то странном, почти неуловимом

молчании. Вот говорит, говорит, а вдруг внезапно замолчит, будто улетит в неведомые

миры.

Однажды, когда разговаривали по телефону, прорвался мужской голос. Позвал протяжно по

имени, и Аня встрепенулась, быстро распрощалась, обещая перезвонить позже.

Вот так и повелось, что Лена в шутку стала называть невидимого возлюбленного дочери –

жених.

Снисходительно относилась, немножко волновалась, кто он такой? Аня не откровенничала,

и оставалось только надеяться, что она не зря так долго искала своего человека и,

кажется, нашла.

Но теперь, когда стало понятно, кем этот человек является, Лена задохнулась от

двойной боли. Это сын Нины. И всё это время Аня встречалась с ним за ее спиной и не

сказала ни слова.

Глава 3

Глава 3

За столом повисло молчание, тягучее и густое, как смола. Лена попыталась пропустить

глоток воздуха сквозь стиснутые зубы. Не получилось. Она скомкала салфетку, нож

соскользнул и со звоном покатился по полу. Никто не обратил на это внимания.

Аня в замешательстве посмотрела на мать, потом на Давида и вдруг резко обернулась к

Дэниэлю. Взглядом потребовала объяснений, но он по-прежнему спокойно сидел за столом

и вежливо улыбался.

Со стороны никто бы и не предположил, что прямо сейчас, в этом уютном местечке,

совсем не предназначенном для скандалов, назревает буря. Лена проглотила вязкий ком,

образовавшийся в горле, вгляделась в темные очертания пальм, и повернулась всем

телом к дочери. Аня покраснела и отвела глаза.

«Актриса… - промелькнула горькая мысль, - вся в отца».

Болезненно дернулись губы. Зачем Аня разыгрывает спектакль? В висках дробно

отозвалось: неужели я это заслужила? Острый скальпель вскрыл края старой раны.

Сергей вот так же прятался, врал, глупо хихикал в трубку, когда задерживался с

работы…

– Аня… ты знала?

Худая девичья шея дернулась от спазма, еще мгновение, и Аня кивнула. Давид шумно

выдохнул, отвернулся к окну, барабаня пальцами по скатерти.

Аня сжалась в комочек, словно хотела стать как можно незаметнее. Дэниэль попытался

взять ее руку, но она дернулась так, будто прикоснулась к раскаленному железу.

Полоснула его гневным взглядом. Зачем он это сделал? Ведь они же договорились!

Договорились, что просто познакомятся. Мама поймет, какой он умный и интересный

человек, увидит, как он ее любит, и тогда, только тогда можно осторожно признаться,

чей он сын.

Всё испортил! Выставил ее предательницей, крысой, которая втихаря жрет сладкий сахар,

украденный у голодной матери.

Не позволил рассказать, как они познакомились, а ведь одно это могло растопить сердце

и подтвердить, какой он добрый и смелый.

Аня уперлась взглядом в блестящее ведерко, где нагревалось никому не нужное теперь

шампанское. Праздник превратился в чудовищную драму, достойную театральных

подмостков. Дешевой, грубо сколоченной из не отесанных досок, сцены. С

кривляками-артистами. С пошлыми масками. С невозможностью объяснить это странное

представление.

– Мама!

Аня поднялась, оббежала стол и потянулась к матери. Но та отстранилась, для

надежности выставив вперед руку. Аня наткнулась на нее, как бабочка на булавку.

Опустила голову и отступила.

Будто ища поддержки, оглянулась на Дэниэля. Заметила, как сквозь легкий загар

побледнело его лицо. Горечью отозвалось сожаление: ведь всё могло быть иначе…

В груди жарко лопнуло. Это сердце разорвалось на две половинки.

Давид попытался что-то сказать, но Лена перебила его.

– Молчи! Я хочу услышать от своей дочери, как она могла так поступить!

– Да как я поступила, мама? – тихо спросила Аня.

– Лена! – Давид одернул ее.

– Молчи! – Лена резко пресекла его попытку сгладить ситуацию.

Ее голос, обычно мягкий и мелодичный, стал острым, как осколок стекла. Глаза

блестели, то ли от слез, то ли от ярости.

– Я хочу понять, как это возможно! Моя дочь… встречается с сыном той… которая катком

проехалась по моей жизни! И, между прочим, по ее жизни тоже. Она забыла? Как она

могла так поступить? Как она могла предать меня?

Всё это Лена произнесла, не глядя на Аню. Будто ее здесь вовсе не было. Будто на все

эти вопросы должен был ответить сам Давид. Прижала ко лбу ладонь, закрыла глаза. Все

эти годы она старалась о Нине не думать, не вспоминать. Не хотела даже знать, жива

она или умерла.

И вот сейчас, когда выяснилось, что Нины давно уже нет на этом свете, всколыхнулась

та вязкая муть, что оказывается, не растворилась. Не исчезла, а лишь прилегла тонким

слоем на самое дно, поджидая, когда снова можно будет отравить душу.

Слишком глубока была рана. Она заросла, искусный врачеватель Давид сшил ее края, но

не смог предотвратить грубого толстого шрама. От легкого прикосновения прошлого шрам

моментально разъехался, вывернув наизнанку кровоточащие ткани.

– Как ты могла меня предать… После всего, что было, - Лена качала головой, не в силах

поверить в происходящее.

И тут Аня будто стала выше ростом. Расправила плечи, сжала упрямо губы, как делала в

детстве, когда ее несправедливо в чем-то обвиняли.

– Я хотела бы всё объяснить, мама, но боюсь, ты меня не слышишь. И, наверное, уже не

услышишь.

Сделав еще шаг назад, Аня натолкнулась на Дэниэля, оперлась на него спиной,

почувствовала, как плавятся ледяные пальцы в его горячей ладони.

– Нечего тут объяснять!

Лена вскочила, кресло пошатнулось и упало, Аня вздрогнула, Дэниэль заслонил ее собой.

Давид, видя, что ситуация выходит из-под контроля, торопливо подошел к Лене и положил

руку на плечо.

– Дорогая, может, немного успокоимся? Давай сядем, поговорим… Это действительно

неожиданно, но…

– Не трогай меня! – оттолкнула его Лена.

Давид отшатнулся. Ее лицо перекосилось от гнева.

– Не смей вмешиваться!

Пошатываясь, словно выпила слишком много, она направилась к выходу. Тоскливо взвыл

саксофон, оплакивая вечер, который должен был запомниться на всю жизнь. Впрочем,

запомнится и так.

– Лена! Подожди! – сорвался с места Давид.

Коснулся Аниного плеча и скрылся в темном проеме. Задул теплый ветер, заиграл

длинными светлыми прядями, закрутил тонкое платье вокруг щиколотки и улетел в

сторону моря.

Аня качнулась и уперлась лбом в грудь Дэниэля.

– Зачем, Дэн? – простонала она. – Ты же всё испортил…

– Мне показалось, это нечестным… Прости. Я не хотел притворяться…

– Да почему притворяться! – в отчаянии воскликнула Аня и подняла голову.

Лицо было красным, злым, по щекам катились крупные, как горошины слезы.

– Нужно было просто подождать! Чтоб у них уже не было сомнений!

Она вытянула руку и сделала несколько шагов вслед ушедшим Лене и Давиду.

– И что бы это изменило? – голос Дэна стал мягче, а в глазах промелькнула грусть.

Аня молчала, тихо всхлипывая, пила вспухшими губами соленую влагу. Он прав. Ничего.

Ничего бы это не изменило.

Она думала, что мама уже давно всё забыла, что напоминание о Нине вызовет максимум

легкую досаду, а потом она познакомится ближе с Дэном и примет его в семью.

Ведь никто не виноват, что так вышло, что они с Дэниэлем влюбились друг в друга и не

могут помыслить расстаться из-за дурацких предрассудков. Аня была уверена, мама

нашла свое счастье и теперь примет любой выбор дочери. Но всё обернулось каким-то

кошмаром…

Океан шумел - тревожно, гулко. Казалось, он тоже слышал ссору. Пальмы взволнованно

взмахивали листьями, словно сокрушались, что так всё сложилось. Природа стала

негласным свидетелем. Океанский прибой, до этого размеренно накатывавший на берег,

теперь яростно обрушился на песок, будто пытался смыть следы конфликта.

Белые гребни волн, похожие на взъерошенные волосы, с яростью бились о скалы,

разбрызгивая соленую воду, которая тут же исчезала, впитываясь в песок. Пальмы,

прежде раскидистые и горделивые, теперь казались сгорбленными под тяжестью своего

горя. Их листья, обычно шелестящие от ласкового бриза, с треском хлопали, как крылья

испуганных птиц, словно старались заглушить крики, разрывавшие безмятежность вечера.

– Иди ко мне, - развел руки Дэниэль.

Он смотрел с такой нежностью и пониманием, что обида и отчаяние отступили. Она

позволила себя обнять и прерывисто вздохнула. Дэниэль крепко прижал ее к себе,

поцеловал в волосы и покачал, как маленькую девочку.

Закрыв глаза, Аня нежилась в его объятиях и вспоминала, как так же крепко и надежно

он держал ее в тот день… в бассейне…

Глава 4

Глава 4

В Петербург она вырвалась под Новый год. С мамой увидеться не удалось, она уехала с

Давидом, а вот бабушку навестила. Хоть она и не поняла, что за молодая женщина

принесла ей подарок – теплые носочки со смешными снеговиками, сладости и ее любимый

чай с апельсином, папайей и жасмином.

Каждый вечер Берта садилась к круглому столику у окна, включала светильник, в котором

над кукольными домами кружились снежинки, и ставила перед собой прозрачный чайник.

Пока медсестра готовила кипяток, Берта осторожно открывала баночку с чаем и

серебряной ложкой насыпала заварку. Потом, сложив ручки, умиротворенно наблюдала,

как в зеленоватой воде кружат чаинки и лепестки жасмина, улыбалась и щурилась на

огонек свечи, горевшей в подставке.

Это был ритуал. Он успокаивал и возвещал, что день подошел к концу и после чая нужно

лечь в кровать, а утром в комнату придет смешливая Роза и с шутками, прибаутками

поведет в ванную умываться.

За окном, за кружевными занавесками, бушевал петербургский декабрь. Снег, кружась в

бешеном танце, бился о стекла, создавая завораживающий, живой орнамент. Берта,

завернувшись в теплый плед, наслаждалась своим вечерним ритуалом. Свечи, мерцающие

нежным золотым светом, отбрасывали длинные тени на стены, кукольные домики в

светильнике, словно завороженные, медленно вращались, создавая иллюзию сказочного,

заснеженного городка.

Парящий аромат чая с апельсином, папайей и жасмином наполнял комнату, смешиваясь с

тонким запахом старой древесины и ладана, который Берта иногда ставила на полку.

Берта, медленно помешивая чай серебряной ложкой, внимательно рассматривала каждый

лепесток жасмина, каждый кусочек апельсиновой цедры, плавающие в прозрачной

жидкости.

Она пила чай маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по телу, согревая

не только изнутри, но и успокаивая душу. Время словно замирало.

Увидев Аню, Берта сказала, что ей очень приятно лицезреть двоюродную тетю, только

пусть она больше не поет ей по ночам песни, иначе Берта не высыпается. Аня погладила

старушку по руке, пообещала не петь, выслушала одну из длинных историй, в которой

Берта заблудилась уже на второй минуте повествования, и повела ее гулять среди

сосен, которые по случаю холодов надели искрящиеся снежные шапки.

А вечером Аня с Лизой поехали в бассейн. Лиза после университета выскочила замуж,

родила смешного розовощекого пупса и теперь при любой возможности сбегала из дома,

чтобы отдохнуть от мамства.

– Анька, ты останешься в старых девах, - серьезно говорила она, поправляя лямки

купальника.

Аня усмехалась, сворачивала в кичку волосы. Ответить ничего не могла, губами держала

несколько шпилек.

– А Пашка, что? – не унималась Лиза, придирчиво разглядывая свою фигуру в зеркале.

Видимо, осталась недовольна, так как погладила чуть выпирающий животик, вдохнула

поглубже, втянула его до предела и замерла с глупо выпученными глазами.

– Пашка нормально, - лаконично ответила Аня, заколов последнюю шпильку.

– Я не про это, - всё еще не дыша, выдавила из себя Лиза. – Ты сама в старые девы

записалась, и его оставишь монахом.

Аня закатила глаза и шутливо стукнула подругу по животу. Она шумно выдохнула и

отскочила в сторону.

– Пашка разберется сам. А я, если останусь старой девой, попрошу подарить мне

котенка. Ну что, идем?

Лиза, поняв, что Аня ничего из личной жизни обсуждать не намерена, надула губы. И так

дома от дня сурка киснешь, а тут еще и с подругой, которую, поди вылови, женихов ее

потенциальных не обсудить.

Пока шли к бассейну, Лиза переключилась на умилительные истории, из жизни ее

двухлетнего Мишки. Расцвела, лучилась гордостью и любовью и уже позабыла о своем

нытье, как ей скучно и хочется свободы.

– Девушки, в бассейн не прыгаем. Только по лесенке спускаемся, - предупредила

администратор.

«Прыгать с бортиков запрещено!» - вторили ей надписи со всех сторон.

Шлепая резиновыми тапками, посетители дисциплинированно подходили к лестницам и

аккуратно спускались вниз. Публика была в основном спокойная, амбициозных

спортсменов не наблюдалось, только в самом дальнем углу у лежаков стояли двое

парней. Но они увлеченно разговаривали и в воду пока не лезли.

Аня и Лиза по очереди спустились в мерцающее голубое. Аня всмотрелась в воду: плитки

напоминали необычную шахматную доску. Крупные, квадратные, они уходили в глубину,

создавая иллюзию бесконечного подводного лабиринта. Свет, пробивающийся сквозь купол

бассейна, преломлялся в воде, окрашивая каждый квадрат в разные оттенки синего – от

нежно-голубого, почти бирюзового, у бортиков, до насыщенного, глубокого сапфирового

на дне.

Лиза, в прошлом призер университетских соревнований, сразу же набрала темп и,

рассекая воду, помчалась наматывать километры. К весне ей нужно было избавиться от

ненавистного животика.

Аня к подвигам не стремилась. Расслабившись, она полежала на спине, перевернулась,

поднырнула и поплыла вдоль одной из «линий» подводного поля. В спокойном темпе

добралась до того края, где тусили двое парней. Нашла взглядом лестницу и даже

успела протянуть к ней руку.

И в этот момент на голову обрушилось что-то тяжелое. Вихри воды закрутили, как щепку,

мелькнула большая белая ступня, нога с татуировкой вдоль икры, а дальше удар и

резкая боль в губах. Аня беззвучно ушла под воду. На мгновение ей показалось, что

она очутилась внутри трансформаторной будки, так вокруг всё гудело и скрежетало.

Боль в губах пульсировала, отдавая в виски. Темнота обволакивала, как теплое одеяло.

Еще чуть-чуть и можно крепко засыпать, так хорошо и уютно оставаться в этой мгле.

Остатки сознания попытались заставить вынырнуть, но руки и ноги больше не слушались.

Наползла липкая паника, но быстро отступила. Звуки стали тише и, наконец, совсем

исчезли.

И вдруг неведомая сила подхватила и поволокла наверх. В голове застучало, боль в

губах усилилась, перед глазами мелькнул тусклый свет, который становился всё ярче и

ярче.

– Аня! Аня! – крики Лизы вгрызались прямо в мозг.

Аня жадно вдохнула, закашлялась и испуганно посмотрела на залитую кровью грудь и

купальник.

– Не пугайся, - услышала она над собой мужской голос и только тогда поняла, что

полулежит, опираясь спиной на чье-то крепкое тело. – Администратор уже вызвала

«скорую». Не шевелись.

Мелькнуло полотенце, рука невидимки аккуратно принялась промакивать ей лицо. Аня тихо

застонала, губ она не чувствовала. В страхе провела языком по зубам, затаила

дыхание, ожидая наткнуться на острые сколы. Но кажется, с зубами всё было в порядке.

Тогда откуда столько крови?

– Скорее всего, ты ударилась о бортик, - снова прозвучало сверху.

Пока она осмысляла, что всё-таки произошло, тело отодвинулось, а сильные руки

осторожно придерживая, подложили под голову полотенце и опустили на холодный кафель.

– Что произошло? – послышался профессиональный голос.

Над Аней наклонился мужчина в синей униформе, слегка надавливая, он ощупал ее лицо,

посветил в глаза фонариком.

– Головой ударились? Руки-ноги чувствуете?

– Да это вон тот идиот с бортика прыгнул! – громко сказала полная женщина в очках. –

Прыгнул и девушке на голову! Я всё видела. Ходят всякие недоумки. Для кого написано?

– она потыкала пальцем в предупреждения.

Посетители, столпившиеся вокруг Ани, молчали.

– Для вот таких идиотов и написано. А они читать не умеют. Людей калечат, -

распалялась женщина, поблескивая толстыми линзами.

Пока свидетельница распалялась в праведном гневе, виновник попытался скрыться в

раздевалке.

– Придется поехать с нами. Шить нужно, - проговорил доктор. – Голова не кружится?

Встать можете?

Но Аня его почти не слушала. Всё ее внимание, так же, как и остальных, привлек

высокий мужчина, который, как леопард бесшумно крался к своей добыче. К тому самому

парню, который, пользуясь суматохой, хотел сбежать.

Мужчина двигался грациозно, несмотря на свой внушительный рост и крепкое

телосложение. Казалось, он скользит по мокрому кафелю. Его чуть взъерошенные темные

волосы, отбрасывали тень на лицо.

Он был в плавках, в руках ничего не было, но исходившее от него чувство опасности

было ощутимо для всех присутствующих. Парень, до этого пытавшийся незаметно

улизнуть, остановился как вкопанный.

В воздухе повисло напряжение. Тишину прерывало лишь плеск воды и взволнованный шепот

посетителей. Примолкла и женщина в очках.

Доктор осторожно помог Ане встать, сам искоса наблюдал за разворачивающейся сценой.

– Это… мужик… я не хотел… - забормотал вдруг любитель попрыгать с бортиков. –

Случайно вышло… Простите, пожалуйста! – неожиданно громко сказал он, вытягивая шею в

сторону Ани. – Я компенсирую.

Он зашарил руками по мокрым бермудам, облепившим ноги, словно надеялся прямо сейчас

вытащить из карманов кошелек.

Анин спасатель медленно наклонил голову, его взгляд был холодным и сосредоточенным.

Никаких резких движений, никаких криков – только спокойствие, от которого мурашки

бежали по коже. Он просто стоял, и от этого его молчаливого давления парень

чувствовал себя абсолютно беззащитным.

Внезапно мужчина протянул руку, парень дернулся. Мужчина не стал хватать его за руки,

а просто легким, но твердым движением коснулся плеча. В этом жесте не было злости

или агрессии, только неизбежность. Потом он отпустил его. Парень стоял как

вкопанный, опустив голову.

– Пойдем, – спокойно сказал мужчина.

Парень молча подчинился, и они направились к выходу. Полная женщина в очках

пробормотала что-то про "так и надо", а доктор взял Аню за локоть и потянул за

собой. Лиза с круглыми от ужаса глазами семенила следом.

В раздевалке она помогла снять купальник, отдала толстовку на молнии, потому что свой

свитер Аня через голову надеть не могла. Охала, ахала, чуть ли не порывалась подуть

на распухшие губы и начать причитать что-то наподобие: у собачки боли, у кошечки

боли, а у Анечки заживи…

А Аня, покрывшись мурашками, думала о таинственном незнакомце, который заметил ее в

воде, спас, да еще и кажется, по-мужски разобрался с виновником. От мысли, что

сейчас она из бассейна уедет и даже имени своего спасителя так не узнает, стало

ужасно тоскливо. В глазах сверкнули слезы.

– Больно? – всполошилась Лиза. – Сейчас, сейчас дядя врач… тьфу ты… сейчас, Ань,

дадут что-нибудь. Или укол поставят.

Губу зашили быстро и оставили в стационаре на сутки понаблюдать. А на следующий день,

когда она уже готовилась к выписке, на пороге палаты появился он.

Глава 5

Глава 5

Дэ-ни-эль… язык цепляется о зубы, когда произносишь это имя.

Лена смотрела в потолок, расчерченный тенями. Давид тихо спал рядом. Вчера они крепко

поссорились. Пожалуй, впервые за пять лет. Она повернула голову, посмотрела на его

спину. Шевельнула рукой, чтобы, как обычно забраться под майку, прижаться, ощутить

тепло. Рука замерла. Обида захохотала и уселась на грудь. Оскалила рот, дохнула

горечью. Давид ее не поддержал. Впервые за пять лет.

И снова прозвучало в мыслях - Дэ-ни… Лена поморщилась. Второй слог сразу же

превратился в Нину. Сама собой начала в голове раскручиваться лента прошлого. Лена

зажмурилась, скрипнула зубами и усилием воли прекратила кино. Но образы не желали

покидать – так и мелькали обрывками.

«… Сережа ушел от тебя ко мне. И вовсе не цветы он поливает ночами. Купил кольцо. Ты

этого не стоишь. Твое дело горшки выносить…» И смех, и гнусь, что лилась изо рта

Сергея, когда обвинял он ее в интрижках, его трусливое бегство от матери – всё это

так и вилось клубком черным мошек.

Зудело над ухом, жалило, не давало покоя. Как же так вышло, что достаточно оказалось

лишь одного призрака, отдаленно напомнившего о Нине, как снова с головы до ног

опутал липкий страх.

Словно Нина смогла дотянуться до нее из могилы. Нет, Лена не радовалась ее смерти, но

всегда думала, что возможно, Нина за время болезни что-то успела понять.

Из-за того, что лежала с закрытыми глазами, удалось занырнуть в себя глубже. И там, в

этой глубине Лена с вытягивающим нутро ужасом, поняла, что далеко-далеко все эти

годы она прятала ликование. Она победила в той битве. Было ох, как нелегко! Но Лена

выстояла, выдержала все удары и гадости, что высыпала на нее Нина. Выстояла и стала

счастливой.

А сегодня ликование исчезло. Растворилось без следа. И вместо него пришло осознание,

что снова выиграла Нина. Мячик оказался на ее стороне, и она нанесла поражение,

коварно и подло, в своем духе. Подослала в качестве лазутчика, способного снова

расколоть семью, своего сына.

Значит, эта война не закончена?

По коже пробежал озноб, прохладный воздух из приоткрытого окна, будто обозначил

присутствие Нины.

Лена чуть не застонала в голос: и что теперь прикажете делать, когда из сотен тысяч

мужчин на пути ее дочери оказался этот? Отчаяние и обида вновь запели первую партию.

Выли в унисон, старались, накручивали, тащили Лену за собой.

Из-за них она поссорилась с Давидом. Он, в отличие от Сергея, был сильным, спокойным,

надежным. Мог решить любую проблему. И даже вчера он предложил решение. Но оно не

устроило Лену категорически.

Слезы накатили с новой силой. Она провела по лицу, стараясь успокоиться. Снова в ее

жизнь вернулись неопределенность и страх. Они неразрывно связаны с Ниной. Хоть

живой, хоть мертвой.

– Лена, тебе нужно их выслушать, - пытался достучаться Давид.

– Нет-нет-нет, - как заведенная твердила Лена. – Я не хочу слушать. Я не хочу его

видеть рядом с Аней. Ты не понимаешь? По-твоему я сумасшедшая, чтобы добровольно

обречь себя на подобное?

– Но, может, он не такой, как ты себе его представляешь? Может, он действительно

хороший человек? Ты же знаешь Аню, она не глупая девочка, она сможет сама

определить, достоин он ее или нет. Но дать ей шанс, дать им обоим шанс – это важно.

– Нет!

Лена вскочила, заметалась белой птицей по комнате. Платье струилось в воздухе,

напоминая о несостоявшемся празднике. Опустилась в кресло, поджала босые ноги, с

раздражением отметила, как сильно пахнут гортензии.

– Даже если я всё это приму, мы не сможем больше общаться. Аня будет приезжать к нам

одна, этот ее… принц… начнет обижаться и вымещать зло на ней. Нет! Пусть лучше это

прекратится сразу!

– Но ты не всесильна, Лена, - устало сказал Давид. – Ты не можешь повелевать людьми.

Ты слишком много на себя берешь…

Он встал, отошел к окну, прижался плечом к стене, вглядываясь в ночь. И Лена не

выдержала. Сказалось ожидание этого особенного дня, тревога, как доберется Анна,

ужасный сюрприз, который она устроила, а теперь и непреклонность Давида.

– Я боюсь за нее, - истерично выкрикнула Лена. – Тебе не понять! Вы с Марком чужие

друг другу…

И тут же пожалела о сказанном, но сжала упрямо губы, не собираясь извиняться. Пусть

всем сегодня будет больно! Не только ей, а всем…

Она видела, как побелела кожа на суставах сжатого кулака, как дернулась щека мужа,

как будто она ударила его. А ведь так оно и было. Ударила. Влепила жестокую

пощечину, сотканную из злых слов. В ту же секунду в сердце впилась игла тревоги.

Грохнуло в мыслях: опомнись! Что же ты творишь? Но отступать она не собиралась.

Стукнула дверь, Давид вышел на террасу, легкая штора надулась за его спиной парусом.

Лена слышала, как он спустился вниз, захрустела каменная крошка, шаги удалялись.

«К океану пошел», - подумала Лена.

И вдруг вскочила, заметалась бестолково в поисках мокасин или балеток, потом на

секунду замерла, подошла к дверям и сдвинула их, придавив кусок шторы. Постояла,

прислонившись лбом к прохладному стеклу, и медленно побрела в спальню.

Дэниэль давно уснул, а Аня всё гоняла в памяти сегодняшний вечер. Смотрела сухими

глазами перед собой, думала. Злость на маму давно улетучилась, вместо нее приползла

и присела на край кровати жалость. Пригорюнившись, молчала, но ей и говорить не

надо. Жалость умеет безмолвно проникать в каждую клетку, душить слезами, теребить

зачерствевшую не к месту душу.

Спокойное и ровное дыхание Дэниэля не вязалось с бурей, которая бушевала в голове и

сердце. Вспомнился мамин жест, как она выставила перед собой руку, будто к ней

приближается враг. Значит, нет никакой надежды, что поймет? И что же тогда делать?

Обида жгла изнутри. Оказывается, мама совсем забыла, кто был рядом в те жуткие

месяцы, когда от нее ушел отец. Кто вместе с Пашкой копал под Нину. Кто сражался за

их осиротевшую семью в ресторане на дне рождения отца. Кто был счастливее всех,

когда мама встретила Давида. Кто всегда равнялся на нее и верил, что мама всегда

поддержит.

Что за Монтекки и Капулетти понадобилось ей устроить сегодня?

О том, что Дэниэль сын Нины, Аня и сама узнала не сразу. Когда удивилась необычному

имени, Дэн сказал, что это переделанное на португальский манер русское имя Даниил.

Сразу вспомнилась красавица-Даша, от которой вести приходили на манер писем в

позапрошлом столетии – то густо, то пусто. Однажды она пропала на целый год, и Аня

подумала, что их странная виртуальная дружба закончилась, но неожиданно Даша снова

вынырнула из небытия.

Ветреная и непредсказуемая во всем, она частенько заваливала сообщениями днем и

ночью, но потом внезапно исчезала, и тогда о ее передвижениях можно было судить лишь

по многочисленным фотографиям.

В последние полгода ее занесло в Австралию. Из сумбурных и сбивчивых объяснений, Аня

поняла, что живет она там с парнем, который работает спасателем на пляже. Они любят

сёрфить и на правах волонтеров спасают коал и кенгуру, если где-то приключился

пожар.

– Ты знаешь, у меня есть знакомая, Даша, она родилась здесь, а потом в Португалию

уехала, - беспечно болтала Аня, нежась в объятиях Дэна.

Почувствовала, как затвердели мускулы на руках, шевельнулась, сладко мурлыча от

ощущений, провела пальцами по бицепсу с татуировкой ящерицы.

– У нее есть брат Даниил, - продолжила Аня, - они… двойняшки…

И вдруг замолчала, будто пораженная мыслью.

– Даниил… Дэниэль… - прошептала Аня. – Но этого… никак не может быть! Ведь не может?!

Голос ее прозвучал жалобно. Она резко вскочила и тревожно вгляделась в его лицо.

Глава 6

Глава 6

Четыре года назад

Воскресенье 25 октября выдалось на редкость солнечным и красивым. А всё потому, что

осень, будто специально готовилась к этому дню, и старательно раскрашивало листья на

деревьях. Березовые делала прозрачно-желтыми, похожими на давно залежавшуюся старую

салфетку, с кленовыми баловалась на все лады, пачкая их мешаниной красок, дубовые

превращала в коричневых птичек, вот-вот сорвутся и улетят подальше от холодов.

Настроение у нее менялось, как у капризной женщины. То смеялась, разбрасывая пестрый

ковер под ноги, то злилась, потому что никто не любит. Наплакавшись накануне, осень

утерлась серым платком из туч, сделала несколько глотков холодного ветра и

завалилась спать. Наутро проснулась, а на голубом небе по недосмотру уже сияет

густое, как янтарная смола солнце. Нахмурилась, дунула несколько раз посильнее,

призывая облака, но в наступившем тепле разленилась и, закутавшись в разноцветную

шаль, притихла. Один денек можно и подарить людишкам. Пусть порадуются напоследок.

Солнце, действительно, сияло необыкновенно. Пробиваясь сквозь полуголые ветви,

окрашивало всё вокруг в теплый, золотистый свет. Тонкий, почти невесомый туман

клубился над пожухлой травой, стелился над влажными мраморными плитами и деревянными

крестами.

Дух прелой листвы смешивался с запахом влажной земли и переспевших, и успевших

забродить ягод боярышника.

На солнечном пятачке, укрытом от ветра высокой каменной оградой, стоял молодой

мужчина.

Он приехал на похороны женщины, которая его родила и на том, вероятно, посчитала свою

миссию выполненной. За три месяца до ее смерти он получил письмо. Думал, что такое

же она прислала его сестре, но нет, Даша ничего не получала. Или соврала, что не

получала. Выслушала и с раздражением отмахнулась:

– Ой, не хочу я про это знать… Сам разбирайся со своими детскими травмами.

И добавила нехотя:

– Я бы на твоем месте не особо слезу пускала… Мамусик тот еще фрукт. Ты просто ее

плохо знаешь.

Но Дэниэль упрямо перечитывал письмо раз за разом, теребил подбородок, щурился,

уставившись в одну точку. Письмо он обнаружил случайно на столе отца. Бумажный

конверт выпал из стопки журналов «Scientist» прямо под ноги. Дэниэль наклонился

поднять, и взгляд уперся в крупные буквы с его именем.

Заинтересованно хмыкнув, Дэн аккуратно отрезал ножницами край конверта, развернул

плотный лист, исписанный слегка плывущими буквами. Привыкший к электронным

сообщениям, почувствовал себя старомодным сеньором. Надо же, какой артефакт!

Когда понял от кого письмо, сел на локотник кресла, задумался. Нина писала печально и

искренне. Сквозило сквозь строки сожаление. Просила прощения, вспоминала, как взяла

его на руки и что испытала.

«Дорогой Даниил, прости меня, если сможешь. Я знаю, что многое сложилось не так, я не

была той матерью, которую ты заслуживаешь. Возможно, я не справилась, но от этого я

люблю тебя не меньше».

Далее следовало несколько моментов из его позабытого детства. Нина вспоминала, как он

смеялся, учился ходить, первые слова, первые шаги. При этом о Даше не было

упоминаний вовсе. Будто он единственный ребенок.

Он знал, что Даша с матерью общий язык не нашла. Быстро вернулась, будто обожглась,

но никогда на эту тему не откровенничала. Что уж там между ними произошло, так и

осталось неизвестным. Да и не особо интересно было, если честно.

В то время Дэниэль был полностью под впечатлением от успехов отца, заглядывал ему в

рот и хотел подражать. С детства доказывал ему, что способен стать если не правой,

то хотя бы левой рукой. Не испытывая призвания, пошел по той стезе, что избрал для

него отец, зубрил ненавистную биологию и химию, подавал скользких улиток и кормил

каракатиц крабовым мясом. Вся черная и черновая работа была на нем.

Терпел все отцовские закидоны, мирился с положением бесплатного слуги, лопатил горы

статей, готовя для светила тезисы к докладам. И всё это для того, чтобы получить

возможность возглавить одно из исследований в смежной структуре.

Но отец отдал это место своему помощнику – долговязому Феррану с клочковатой бородой

и вечной перхотью на плечах. А он – красавец-Дэниэль, умница и профессионал, остался

не у дел.

Разозлился, но проглотил и это. И снова принялся терпеливо ждать. Однажды попытался

перейти в другой институт, но туда его не взяли, и Дэниэль подозревал, что случилось

это не без участия отца.

Пытался вызвать родителя на разговор, но Илья искренне не понимал, чем отпрыск

недоволен и почему ему так важно шагать по карьерной лестнице быстрее. Всему свое

время – так любил говорить отец.

Дэниэль копил раздражение и обиды. Отношения накалялись. Дэниэль съехал и начал

рассылать резюме, но крупные компании отвечали уклончиво, а идти в лаборатории без

финансирования, чтобы снова кормить каракатиц, не было смысла.

Смирившись, остался у отца. Отношения стали натянутыми, домой заезжал только по

просьбе Марты, которая металась между двух огней, пытаясь слепить подобие счастливой

семьи.

Вот и в тот день заехал к отцу очередной раз намекнуть на договоренности, но дома

никого не обнаружил. Зашел в кабинет и увидел письмо. Судя по дате, оно пришло еще

две недели назад, но отец не обмолвился ни словом.

Дэн снова всмотрелся в строки, последние немного расплылись на бумаге. Она плакала?

Усмехнулся, скомкал лист, хотел бросить в корзину и забыть, но… медленно разгладил

его и перечитал вновь.

Что-то его зацепило. Качнул головой, стараясь избавиться от наваждения. Кто она ему?

По сути, дальняя, едва знакомая родственница. Чужая.

Опустив руку с листком, прислушался к себе. Что ему за дело до этих слезливых строк?

Они ничего не значат, перед смертью многим хочется облегчить душу. И всё же…

Избавиться от этого странного послания не получалось. Стало любопытно: какая она,

его мать? И почему эти написанные от руки строчки так его задели?

Особенно тот отрывок, где она рассказывала, как жестоко отомстила ей подруга по имени

Лена лишь за то, что они с ее супругом полюбили друг друга. В неровных строчках

признавалась, что давно ее простила и не держит зла. Хотя всё это отразилось на

здоровье.

«Я знаю, сынок, я не в праве давать тебе советы, но… Но всё же хочу сказать: всегда

борись за свою любовь. Как это делала я. Пусть ценой здоровья, а может быть, и

жизни. Это того стоит. Любовь это самое главное в жизни… Если бы я в самом начале

знала, какую цену я заплачу, я бы всё равно пошла на это. А этой Лене бог судья…

Если со мной что и случится, это останется на ее совести…»

Если бы письмо было получено обычным путем, скорее всего, затерялось бы в спаме или

просто удалено, но старомодный способ, который избрала Нина, словно сумел передать

ее энергетику, вселив в ее взрослого сына, желание узнать ее лучше.

Они с Дашей никогда поступок матери не обсуждали. До десяти лет он вообще был уверен,

что отец увез их без предупреждения. Тоски от разлуки он не испытывал, а потому

никогда на эту сложную для некоторых детей тему не думал. Рядом были отец, Дашка,

Марта, наконец…

С идеалами и целями тоже было всё ясно – стать, как отец, ученым. Всё просто. Зачем

еще забивать голову размышлениями, почему родная мать появляется на радарах лишь раз

в год – на день рождения.

Так бывает – сказала когда-то Марта. Что ж, этого оказалось достаточно.

И вот теперь что-то в этой конструкции нарушилось. Не сказать, что Дэниэль проникся

жалостью или захотел обрести любовь биологической матери, нет. Но что-то тянуло под

ложечкой, не давало покоя, заставляло возвращаться мыслями к письму. Снова и снова.

Пробовал написать ответ. Слова налипали друг на друга, сбивались в кучу и

превращались в глупую, лишенную всякого смысла писульку.

Тянул, пытался выкинуть из головы и не думать больше о глупостях, но ничего не

получалось. Нина стала приходить во снах. В черном платье и с черными волосами, она

раскачивалась из стороны в сторону, тянула руки, мычала… Он просыпался в холодном

поту, злился, матерясь, взбивал подушку и долго не мог заснуть.

А в день смерти Нина приснилась ему, сидящей в красивой квартире, с коробкой конфет

на коленях. «Возьми мое, не отдавай никому», - протягивала конфеты Дэну.

Подмигивала, улыбалась, испачканными шоколадом губами.

Устав мучиться и видеть Нину во снах, Дэн решил приехать на похороны. Думал, что

участие в ритуале расставит всё на места. Отдаст сыновий долг (хотя, что и когда он

успел задолжать?) и со спокойным сердцем уедет.

Гроб светлого дерева с приторно пахнувшими лилиями на крышке, опустился в землю.

Женщина в синем пальто приобняла за плечи другую – полную, с трясущимися брылями и

некрасиво сморщенным от слез лицом.

Когда всё закончилось, эта же женщина установила среди цветов и еловых веток

фотографию Нины, размашисто перекрестилась и, тронув за рукав высокого,

ссутулившегося мужчину, торопливо ушла по дорожке. Мужчина остался один.

У могилы он простоял недолго, и вскоре запутанными тропами направился к выходу.

Дэниэль проводил его взглядом. Наверное, это Сергей. Нина о нем писала. Знакомиться

с ним желания не возникло.

Присутствие на похоронах ничего не изменило. Нина приходила во снах, а Дэн продолжил

мучился от необъяснимого чувства, определения которому так и не сумел подыскать.

Тоска не тоска, сожаление не сожаление…

Начало тянуть в сумрачный и туманный город чаще. Несколько раз в год Дэниэль приезжал

и всегда действовал одинаково. Купив большой букет белых роз, шел на кладбище, потом

долго бродил среди старых и новых могил, подмечая, сколько вокруг Нины появилось

соседей, изучал открыточный город, долго простаивал на мостах, залезал на смотровые

площадки, как губка напитывался влажным воздухом и, в конце концов, начал подумывать

о том, чтобы сюда переехать.

А в один из визитов, полгода назад, так замерз, что сразу после кладбища отправился в

спа с бассейном…

Глава 7

Глава 7

Эта чуть резкая девушка привлекла его внимание сразу. Может быть, потому что

напомнила ему Ангелину? Его Ангела.

Ангел, - шептал он, откидывая косую челку со лба и спускаясь к острым ключицам. Мой

Ангел – проводил губами по нежной шее, на которой билась жилка. Припадал к ней

губами, чувствуя жизнь и напитываясь ею. Ты мой Ангел – руки обхватывали лицо,

всматривались тревожно в глаза: не собирается ли она его покинуть.

Его Ангел была с иссиня-черными волосами, короткой мальчишеской стрижкой и в вечно

сползающих джинсах, открывающих колючие косточки на бедрах. Аня – ее полная

противоположность. Светленькая, волосы вьются, стройная, но женственная фигурка,

девичьи платья и иногда строгие брючки. Джинсы тоже, но не те и не такие.

Почему тогда замер с полотенцем в руке, когда увидел ее у кромки бассейна. Чем

зацепила? Ее шумная подруга сильным рывком вытянула тело в воде и понеслась к

противоположному краю, а Аня всё еще медленно и задумчиво спускалась по лестнице.

Щурилась от бликов, смотрела вглубь, и по лицу ее разливалось доверчивое и

одновременно растерянное выражение.

Как у ребенка, которого поманили в тайную комнату за подарками. Вроде, и страшно, и

интересно.

Такое лицо, он был всегда в этом уверен, скрывалось за маской высокомерия и

холодности у Ангела. Только она его никому не показывала.

Ангел улетел. Нет, не на небо или куда там взлетают ангелы. Ангелина поступила

тривиальнее, нашла другого и переместилась в пространстве. Дэниэль скрипнул зубами.

Аня подняла голову, улыбнулась и снова принялась выводить на бумаге иероглифы.

«Нервничает, - подумал Дэн, - раз взялась свои каракули рисовать, значит,

нервничает».

Он подошел, наклонился, поцеловал в выступающий позвонок на шее. Она приподняла одно

плечо, словно отгоняла, но на самом деле, прижмурила от удовольствия глаза. Капля

чернил сорвалась с кисточки и расплылась безобразной кляксой.

– Ох… - воскликнула Аня.

– Я всё испортил… прости

– Ерунда… перепишу...

– А что это значит? – шепнул он тихо.

С удовольствием отметил, как покрылась мгновенно пупырышками ее кожа.

– Любовь, - созналась Аня.

– Так сложно, - протянул Дэн, разглядывая рисунок.

– Любовь – это всегда сложно, - грустно заметила Аня, вспомнив вчерашний вечер. –

Здесь четыре графемы: когти, крышка, сердце и двигаться вперед. Это ты, Дэн…

Зарозовели щеки и кончики ушей.

– Я? Почему я? – засмеялся Дэниэль, наматывая длинную прядь на палец.

– Потому что ты это крыша или… защита от когтей обстоятельств, под этой защитой можно

идти вперед…

– Любовь с когтями? – подняв брови, переспросил Дэн.

– Да. И она может глубоко ранить.

Дэниэль внимательно рассматривал Анину макушку – знала бы ты, девочка, как ты права…

Любовь обязательно ранит. Без этого она просто не живет.

Аня должна была скрасить его одиночество, заземлить его рвущуюся за Ангелом, душу.

Милая, открытая, влюбленная в него – чем плохо? Десять дней они не расставались. Аня

показывала ему зимний город, и он своими темными силуэтами напоминал ему старинную

гравюру. Потом она уехала в свой «бананово-лимонный Сингапур», а Дэн вернулся домой.

Переписывались, созванивались каждый день, по многу часов болтали по видеосвязи, а

иногда пересекались в какой-то точке на полпути между Европой и Азией и долго, с

выдумкой любили друг друга.

Забавно, но без своей Анчето вскоре он начал скучать, как скучают по оставленному на

время отпуска питомцу. Вот так за полгода и образовалась эта странная связь. В

мыслях по-прежнему жил Ангел, а наяву рядом нежилась влюбленная, как кошка – Аня.

– Это кто? – рассеянно спросил Дэн, впервые оказавшись у Ани дома.

Он держал в руках фотографию. К тому времени, уже разобрались с тенями прошлого, что

связали их по рукам в настоящем. Страшась этой темы, Аня даже пыталась обсуждать,

как бы всё это преподнести родным, если придется знакомиться.

– Это мама и ее муж Давид Давидович.

Удивленно шевельнул бровями, с недоверием заглянул в лицо: правда?

– Ты… ты хочешь сказать, что муж твоей мамы это Давид Бернс?

– Да. А что? – поинтересовалась Аня, не понимая, почему Дэн так заинтересовался

Давидом.

– Так… Просто известное имя в научных кругах.

И чтобы сбить с толку, подхватил, закружил в объятиях, зацеловал и перевел разговор

на совсем другую тему. А ночью грыз изнутри губу, морщился от выступившей крови,

щурился в темноту и прикидывал, как бы подобраться к Давиду ближе. Его доклад о

стволовых клетках он зачитал до дыр. Тема его исследования тесно перекликалась со

сферой, куда он рвался уже много лет, но отец ставил препоны. Считал его метод

слишком «сырым», но Дэниэль иногда подумывал, что отец просто хочет сам довести его

способ до ума, а потом присвоить авторство. Вот и отодвигает конкурента в сторону.

Тихо повернул голову, всмотрелся в нежный профиль Анчето – вот его пропуск в науку и

к деньгам. Ухмыльнулся довольно: сама судьба заслала в тот вечер в бассейн. Заныли

костяшки пальцев, вспомнил, с каким удовольствием он вмазал по скуле любителя

попрыгать в воду. А уж восхищенный взгляд Ани в больничной палате, и вовсе не

забыть. Думал, просто развлечется, а выходит, выиграл в лотерею. Если заиметь дела с

Бернсом, папаня локти от досады сгрызет. И станет сговорчивее. И уже не будет

ставить условия.

Анчето отцу понравится. Это же не Ангелина, которую он на дух не выносил. Раскопал

где-то на нее досье, долго брызгал слюной и тыкал пальцем в строчки, подтверждающие,

что Ангел не прочь гульнуть с мужиками и побаловаться чем-то посильнее алкоголя.

– Мой сын не должен знаться со шлюхами, - брезгливо закончил свою речь.

А когда Ангел исчезла из его жизни, самодовольно ухмылялся и шутил пошлые шуточки. С

наслаждением бил по живому.

Дэниэль мстительно прищурился: ничего, посмотрим, как заговорит, когда он окажется у

конкурентов со своими наработками. Воодушевленный собственными мыслями, зарылся

носом в волосы Ани, по-хозяйски притянул ее к себе. Она зашевелилась во сне, не

открывая глаз, крепко вцепилась в руку.

– Анют, не надо из-за меня ссориться с мамой, - увещевал утром.

Ситуация за сутки не сдвинулась ни на йоту. Все друг с другом переругались, и теперь

Лена не разговаривала с дочерью и мужем, Давид просиживал у себя в кабинете, а Аня

чувствовала себя одновременно и виноватой, и обиженной.

– Я и не собираюсь, но до отъезда нужно всё прояснить. Не люблю, когда что-то висит

над душой. Мама, скорее всего, уже успокоилась, я тоже всё обдумала… Есть шанс

спокойно поговорить. Я уверена, мама поймет.

Дэн поймал ее руку, прижал к губам пальцы.

– Может, мне поехать с тобой? Подожду тебя в машине…

В глазах Ани разлетелась каплями благодарность, провела нежно пальцем по щеке.

– Не нужно… Но спасибо! Мне важна твоя поддержка…

Отстранилась и шутливо щелкнула его по лбу.

– Только всё-таки зря ты маме так сразу высказал… Я же говорила, не надо. Теперь вот

мне исправлять.

– Прости. Ты права…Но я уверен, всё наладится. Твоя мама мудрая женщина.

Раскаяние с лица сползло, как только закрылась дверь. Шумно выдохнул, взъерошил

руками волосы и замер, сложив руки на затылке. Ничего не зря. Всё продумано. Риск,

конечно, был. Но тогда сразу бы расстался с Анькой и всё.

Ему нужен Давид. А по слухам, этот тип очень ценит искренность и честность. Не раз

подчеркивал это в интервью. Поэтому и пришлось зайти с козыря. Чутье подсказало – не

прогадал. Давид, покидая ресторан, пожал ему руку и похлопал по плечу. Показал, что

он на его стороне. Перевес два один против Лены.

Глава 8

Глава 8

«Лисёнок, ну ты где?» - смайлик с грустными глазками закачался из стороны в сторону.

Сергей, нервничая, уставился в телефон. Ага, прочитала. На полчаса уже опаздывает его

рыженькая бестия. При мысли об Алисе заныло под сердцем. Он специально назначил

встречу здесь. Год назад они познакомились в этом ресторане.

Он тогда приехал на свидание, но женщина не явилась. Перед этим они неделю

переписывались в чате на сайте знакомств и, наконец-то, решили встретиться вживую.

Купил цветы, заказал дорогое шампанское, прождал час, но никто так и не пришел.

Спустя время прилетело дерзкое сообщение: «Я подумала, что ты для меня всё-таки

староват». Сергей покраснел от злости: староват! Нашлась юная нимфа! В 39 лет…Только

зря время потерял.

Настроение упало ниже плинтуса, и, чтобы отвлечься Сергей пересел к бару. Заказал

коньяк, поискал глазами, куда бы пристроить ненужную корзинку с желтыми бабочками

хризантем, но ничего не придумал и поставил под ножки барного стула.

Бархатистая жидкость смочила рот, скользнула по стенкам горла, принялась излучать

приятное тепло. Как будто в центре живота забилась пульсацией яркая звездочка.

Прозвенели рядом смешливые женские голоса, но Сергей не поднял головы. Сидел, грел в

пальцах бокал, наклонял в разные стороны, следя, как маслянистые потеки сползают по

стеклу.

Вдовец – вдруг пришло на ум. Как удивительно носить этот статус. А главное,

непонятно, почему женщины так охотно на него реагируют. Разведенный их пугает, куда

больше. А вот вдовец – манит чем-то таинственным и создает ореол верности до гроба.

Не сам сбежал или бросили. Смерть разлучила. Наверное, с их точки зрения это ужас,

как романтично.

На сайте знакомств у Сергея не было отбоя. И он разомлел, начал перебирать лениво

женщин, капризничал, назначая встречи в своем районе, чтобы далеко не ездить.

– Да, - подтверждал он, скорбно поджимая губы, - не так давно я овдовел…

С удовольствием следил, как менялось выражение лица у дам, как начинали смотреть

почтительно-сочувственно… Только на молодых девиц, с коими вышло две-три встречи,

этот факт никак не подействовал. И Сергей привычно переключился на женщин постарше.

Они сентиментальнее и не так избалованы. Да и дешевле обходятся.

С Ниной они поженились за два месяца до ее кончины. Она извернулась и как будто в

очередной раз договорилась со смертью. Нашелся экспериментальный препарат, но

доктора сразу предупредили, что если улучшение и будет, то временное. Однако Нина

стала чувствовать себя бодрее и заговорила о свадьбе.

Сергею по-человечески было ее жаль. Да и что скрывать, апартаменты в наследство

получить хотелось. Останавливало одно: к роскошной недвижимости прилагался большой

долг. Но и в конуре, которую прикупил после развода, жить не нравилось.

Юлил, обещал, кормил завтраками, понимая, что время работает против Нины. Так всё бы

и заглохло, если бы не письмо от нотариуса. Двоюродная или троюродная по отцу тетка

Есения завещала ему в Москве квартиру.

Сколько Сергей ни силился, тетку он не вспомнил, и поначалу посчитал письмо ошибкой.

Но на всякий случай позвонил по указанному номеру и, обомлев, понял, что получил

приличное наследство.

Стучал потом кулаками по креслу, злился: вот бы на пару лет раньше свалилось такое

счастье! Тогда всё могло пойти иначе. И мать бы пристроил в достойное заведение, и

может быть, с Леной не развелся.

Встретил ее однажды в парке, где обдумывал, что ему делать с Ниной. Прошла со своим

хлыщом совсем рядом и не заметила. Висела на мужике, как девка с панели, хохотала…

Раздумывать с регистрацией брака больше не стал. Если что, долги покроет продажей

московской квартиры. Она ему всё равно ни к чему, а деньги нужны. Надо

интернет-магазин расширять. Дело идет хорошо. Часть можно под проценты пристроить.

Да и мать содержать на что-то надо.

Расписались тихо, а потом Нина захотела венчаться. Прямо в больнице. Пришлось

уступить, хотя и чувствовал себя загнанным в угол. Стоя рядом с кроватью со свечкой

в руке, неумело крестился, потел в тесном пиджаке, вымученно улыбался.

Не пожалел, потому что видел по глазам Нины – она уже не здесь. А как откажешь

умирающей? В этот же день Нина сосредоточенно подписала еще один документ.

– Нина… - растроганно шептал Сергей, целуя ее в пухлую от гормонов руку, - а как же

дети…

По имени назвать побоялся, особенно Дарью. Знал, что для Нины это как красная тряпка

для быка.

Спохватывался, исправлялся.

– И вообще, зря ты это… Ты у меня еще до ста лет доживешь!

Нина благодарно улыбалась.

– Какой ты хороший, Сережечка. Они (почему-то слово дети не произносила)… они

устроены. Не думаю, что им что-то нужно. А ты надежным хозяином моей квартирки

будешь…

– Вместе будем хозяйничать, - утешал Сергей. – Ты поправишься, Нинуль…

Помолчав, она интересовалась.

– Ты в ящик не заглядывал? Писем мне не было?

Сергей качал отрицательно головой, что можно было понять двояко, подозревал, что Нина

просто заговаривается. Какие еще письма? Кто сейчас пишет и отсылает письма в

конвертах?

Пустел бокал с коньком, кружились воспоминания того, что предшествовало встрече с

Лисёнком. Янтарно-коричневый с оранжевым оттенком напиток напоминал цвет ее волос.

В тот вечер мелькнула сначала огненная вспышка справа, и только потом донеслось

возмущенно-жалобное.

– Но Макс… ты вообще соображаешь, что ты говоришь? Меня выгнали с квартиры, денег нет

даже на билет, а ты мне сообщаешь, что мы расстаемся? И что прикажешь мне делать?!

Сергей чутко уловил рыдания, звеневшие в воздухе. Повернулся всем корпусом в сторону

голоска и… пропал в бездонном зеленом омуте. Влюбился так, что сердце по ночам

заходится, ноет, пугает, и в душе поселился вечный страх: вдруг исчезнет его

Лисёнок? Махнет роскошным своим рыжим хвостом и исчезнет. И как тогда жить?

Теперь вот сидит, ждет, волнуется, как школьник. В кармане припасено колечко. Год

отношений – самое время сделать предложение. И пусть, наконец, переезжает из съемной

квартиры к нему! Сколько раз уже просил, а слышал лишь одно.

– Не-е-ет, Сержик, - губки надувались в капризный бутончик, - ну что я тут буду всё

время у тебя на глазах? Так ты быстро ко мне остынешь.

– Я?!! Я остыну?! – изумлялся Сергей. – А ну-ка иди сюда, я покажу тебе, как я остыл

к тебе!!!

Тряс кудрявой головой, рычал, как голодный лев и ловил ее за тонкую щиколотку зубами.

Алиса хохотала, отбрыкивалась, пяткой случайно, а может, и нет, заезжала ему по

скуле и икала от смеха. Чуть успокоившись, щурила зеленый глаз.

– И всё-таки, Сержик… Не случайно в прошлом у мужа и жены были отдельные спальни… Это

чтоб соскучиться, ну и чтоб муж не видел женушку без макияжа… Так что нет… и не

уговаривай! Вся загадка пропадет!

– Никогда! – вопил Сергей, ударяя себя в грудь. – Никогда не пропадет в тебе тайна!

Целовал с восторгом, утопая в нежности, подхватывал на руки и кружил, пока перед

глазами не темнело. И тогда пугался – сколько ему еще осталось? Поглядывал на

программу Мужское здоровье в ближайшей клинике и в аптеке, покупая витамины,

исподтишка косился на полочку с препаратами для потенции.

– Ты уверена, что не можешь отменить встречу? – легкое раздражение в голосе.

Рука властно хватает за талию, скользит ниже…

– Не могу, Димочка, никак не могу… - виновато брызжут зеленым глаза. – Сестренка

старшая приехала… Вечером улетает. Сто лет не виделись…

– То мама, то сестра… Сколько у тебя этих родственников?

– Много, Димочка, много, - смех звенит колокольчиком. – Я ж провинциалка, у нас семьи

большие. Не сердись… Не будешь сердиться, я успею еще…

Довольное мужское мычание, плавные движения женских рук, губы, познавшие к своим

двадцати восьми всё, что можно, торопливый взгляд на часы. Опаздывает уже, совсем

опаздывает…

Такси, обещание хороших чаевых, и вот уже ресторан, можно выдохнуть. А, черт, волосы

не успела расчесать! Ничего, так еще милее…

– Лисёнок… Я заждался… - объятия, долгий поцелуй.

– Какой-то дурак-таксист заблудился и привез меня вообще не туда! Пришлось

возвращаться!

Сергей глупо улыбался, кивал, покорно нырял в зеленый омут, где растворялась любая

ложь. Сначала. Всё у него будет сначала. С чистого листа.

Глава 9

Глава 9

Лена открыла дверь, настороженно стрельнула глазами по сторонам и с облегчением

увидела, что Аня пришла одна. «Хватило ума не тащить этого…»

Посторонившись, пропустила дочь и устроилась на краю дивана. Спина прямая, руки

сцеплены перед собой. Приготовилась слушать, заранее зная аргументы. Это ведь Аня.

Она знает ее, как облупленную.

– Мама, - начала Аня, волнуясь. – Я не хотела тебя расстраивать… Я не думала…

– Вот к этому я тебя и призываю, Аня, - перебила ее Лена. – Подумать!

Не в силах сидеть на одном месте, вскочила и принялась расхаживать по комнате.

– Подумать, зачем ты понадобилась этому человеку? Не надо! – вскинула она руку,

предвидя попытку ответить. – Не надо мне рассказывать сказочку про его неземную

любовь. Я уже слышала эту сказку в исполнении его матери.

– Но мама! Дэниэль это не его мать! Она даже его не воспитывала! Ты ведь его совсем

не знаешь…

– И не хочу знать, - отчеканила Лена. – Можно сколько угодно воспитывать, но есть

такая неоспоримая вещь, как гены. Я видела его взгляд. Это взгляд Нины. Хищнический,

безразличный, способный на всё…

– Да мам, прекрати демонизировать! - вспылила Аня, но тут же заговорила спокойнее. –

Дэниэль не такой…Он хороший, добрый…

Лена насмешливо фыркнула, сложила на груди руки. Закрылась наглухо, выстроила вокруг

себя стену, для надежности обмотав ее «колючкой». Напряженно обдумывала: как

достучаться? Как? И потом, что если она ошибается? Ведь, кроме аргумента, что это

кровный сын Нины, у нее ничего на руках нет. Предчувствия и зашкаливающую тревогу

никто в расчет не примет. Даже Давид не считает это серьезным. Так… бабские причуды.

Взглянула на бледное лицо дочери. Простой запрет не поможет, Аня упряма, как ее отец.

Надо бы что-то более изощренное, чтобы дочь сама поняла: этот тип ей не пара.

Господи, ну откуда он всплыл на их голову! Нина говорила, что совсем с детьми не

общается. Лена старалась не осуждать, мало ли как жизнь поворачивается. Хотя

представить себе, как можно в такой ситуации спокойно жить, не могла.

И вот сейчас между ней и Аней ширится трещина. Грозит перерасти в пропасть и оставить

их с дочерью по разным сторонам. Где ее мудрость? Кого призывать, чтобы нашлись

нужные слова и Аня прислушалась?

– Мама…

Лена вздохнула, воздух застрял в груди, сжимая лёгкие. Она и сама не понимала, с чего

вдруг в ней проснулась уверенность в том, что Ане грозит зло. Её интуиция просто

кричала. Не давала есть, спать, дышать. Лена и сама была не рада этому. Ей казалось,

она сходит с ума.

Чувствовала себя безумицей, на которую снизошло откровение, но никто, ни одна живая

душа не хочет ее услышать. Растерянно отводят глаза, пытаются неловко успокоить, и

даже не притворяются, что верят. Только деловито размышляют, можно ли еще разубедить

или уже пора отправляться к докторам.

Аня, слепо влюбленная, в первых рядах протянет матери смирительную рубашку. Она видит

лишь доброго и заботливого Дэниэля, строит замки на песке, планирует совместное

будущее.

И разрушить эту иллюзию предстоит самому близкому для нее человеку – матери.

Нужно попробовать еще раз, может, достучится? Лена поймала Анин взгляд.

– Аня, дорогая, я не хочу тебе навредить, поверь. Но ты понимаешь, что мы почти

ничего не знаем о Дэниэле? Его прошлое – это белая страница. А такие люди… они

всегда что-то скрывают. Ты видела его документы? Проверила его историю? Или ты

веришь всему, что он говорит?

Лена старалась говорить спокойно, но в голосе дребезжала тревога. Будто ржавый

колокол вклинился в перезвон серебристых колокольчиков.

Аня вскочила, сжала кулаки, стукнула себя по бедрам и подняла голову наверх, словно

собралась призвать на помощь кого-то сверху.

– Да, мама!!! Перестань! Ты превращаешь его в монстра! Он ничего не скрывает. Он

открыт со мной. Мы разговариваем обо всём!

Лена разочарованно отвернулась. Казалось, перед ней гладкая зацементированная стена,

покрытая глянцевой пленкой влюбленности. Доказывать что-либо бесполезно, любой довод

срикошетит и останется незамеченным. И всё же снова попыталась.

– Аня, ты помнишь, что делала Нина? Помнишь ее поддельные письма или историю с якобы

украденным ожерельем? – спросила она тихо. – Ты понимаешь, почему я так не доверяю

ее сыну? Как бы тебе объяснить…

Лена беспомощно взмахнула руками и прижала их к груди.

– Вот тут, Анюта, вот тут всё… Как будто я откуда-то знаю всё наперед…

– У тебя открылся третий глаз? Или в предках числится баба Ванга? - насмешливо

фыркнула Аня. – Всё, мам! Я честно попыталась! Ты меня не слышишь. Вбила себе в

голову какую-то чушь… Мне очень жаль, что с тобой случилось то, что случилось. Но…

Но нельзя свои комплексы проецировать на других. Разберись со своими тараканами. Мне

кажется, Давиду совсем не понравится, что ты так зациклена на той, которая увела у

тебя мужа. На его месте я бы подумала, что тебе не всё равно, и ты до сих пор любишь

отца.

Лена ахнула, отшатнулась, и пока соображала, что на это можно возразить, Аня схватила

сумочку и выскочила из дома.

– Наш самолет совершил посадку в аэропорту «Пулково»…

Аня улыбнулась, сжала руку Дэниэля и, откинувшись в кресле, снова посмотрела в серую

хмарь, что встретила ее в родном городе. Трудный перелет с двумя пересадками подошел

к концу. Тоскливо взвыла обида, Аня сжала губы.

В дороге, немного отступило, но сейчас навалилось с новой силой.

– Ты уверен? А как же твоя работа? – обеспокоенно спросила Аня, когда Дэн объявил,

что поедет с ней.

– Да у меня ее, считай, нет, - беззаботно улыбнулся он. – Отец не сильно-то и ждет.

Мне кажется, это знак - попробовать действовать в другом месте. Ты как? Переживешь,

что твой жених временно безработный?

Аня покраснела от удовольствия. Так боялась, что Дэн захочет вернуться к себе, и они

снова будут видеться лишь урывками. Теперь, после ссоры с мамой, не хотелось

расставаться ни на минуту. Отчасти и для того, чтобы лишить ее возможности сказать:

ну я же говорила…

Кинулась к нему в объятия, замерла в горячем поцелуе.

– Ради тебя я на край света поеду… - тихо сказал Дэниэль, проведя пальцами по ее

щеке. – Пойду на любую работу… Если даже придется в доставке работать…

– Не придется, - счастливо тряхнула головой Аня.

Дэниэль удивленно приподнял бровь.

– Никаких доставок! Ты же ученый! У тебя свои разработки есть, а это востребовано. В

общем, я поговорила с Давидом, он заинтересовался и готов встретиться с тобой в

ближайшее время у себя в клинике.

Аня горделиво вздернула подбородок и уперла руки в бока. Не выдержав растерянного

выражения на лице Дэна, расхохоталась.

– Как? Я думал, он еще останется здесь… - почесал кончик носа Дэниэль.

Смотрел настороженно, боясь поверить своей удаче. Ничего и делать не пришлось.

Всё-таки чутье подсказало правильно – Давид оценил его откровенность. И судя по

всему, Лена не смогла ни на что повлиять.

Аня вернулась от нее расстроенной, и Дэн не стал расспрашивать. Просто принес ей

мятный чай, обнял и прижал к себе. Весь вечер не отходил от нее ни на шаг, даже

когда она опять в сотый раз принялась возмущаться, что мама ничего не понимает.

Терпел, слушал, изображал сочувствие.

Но зато, какая награда! Легко и просто! Ради этого и нытье Анчето можно потерпеть.

Смешная она. Вся нараспашку. Чтобы заглянуть в Ангела, приходилось расковыривать

броню, и то хорошо, если щелочка приоткроется. С Аней и напрягаться не надо.

Такси приехало быстро, нырнули в салон, прижались друг к другу.

– Куда мы сейчас? – спросил Дэниэль.

– Как куда? Ко мне… Ну, то есть в бабушкину квартиру. Завтра, кстати, поедем ее

навестим.

Белый с желтой полоской автомобиль остановился у подъезда. Дэн подхватил оба

чемодана, оглянулся, поджидая, пока Аня его догонит.

– Нюта! – неожиданно раздалось рядом. – Здравствуй, Анюта!

Аня остановилась, нахмурилась, Дэн с любопытством смотрел, как по дорожке к ним

спешит высокий кудрявый мужчина. Его пожелтевшие, как пальцы курильщика волосы,

отдаленно напомнили оттенок волос Ани. Да и вообще они были очень похожи. Этот

мужчина и Аня. «Сергей. Ее отец», - мелькнуло в голове предупреждение.

Еще секунда и Дэн расплылся в улыбке, первым протянул руку для приветствия. Аня

настороженно смотрела, как улыбается в ответ отец.

– Нюта, как я рад тебя видеть! Познакомишь?

– Это Дэниэль, - нехотя представила Дэна Аня. – Ты зачем здесь?

– Да кое-какие книги хотел забрать. И гитару, - как-то смущенно пояснил отец.

Помолчали, неловко переминаясь.

– Я так рад за тебя, дочка, - совершенно просто сказал Сергей. – Вижу, ты в надежных

руках. Ты, Дэниэль, береги ее.

Аня встретилась взглядом с отцом. Он смотрел с прищуром, так по-родному, как в

детстве… Моментально налетела и окутала с ног до головы теплая волна. Такой контраст

со злым, и почти ненавидящим жестом мамы, когда она выставила перед собой руку. Как

же она, оказывается, соскучилась по папиным глазам. Аня опустила голову, скрывая

смущение и радость. Этот неожиданный, почти нежный взгляд отца, растопил годами

копившуюся ледяную стену обиды.

Глава 10

Глава 10

Лена не находила себе места. Вся ее налаженная и счастливая жизнь рассыпалась на

глазах, а она снова оказалась не готова.

Аня улетела домой. И судя по всему, не одна. Этот с ней. Получается, своими

разговорами и требованиями Лена сделала только хуже. Дочь замкнулась и, похоже, из

упрямства будет делать всё, чтобы позлить мать.

Давид наверху в спальне собирает чемодан и тоже уезжает. Она остается здесь одна. Но

даже если сейчас сорвется следом, что она сможет там сделать? Только еще больше

настроит Аню против себя. А этот… - Лена поморщилась, будто увидела гусеницу, - этот

непременно воспользуется ситуацией.

Аня уже нарисовала себе прекрасную картину будущего, и никому не позволит ее

разрушить. Даже Давид попал под обаяние Дэна.

Давид… Лена схватилась за виски. Они так больше с того вечера и не поговорили. Лена

много раз собиралась с духом, но во рту словно горели раскаленные камни. Никак не

удавалось подобрать слов, а банальное «прости» виделось слишком бесхитростным. Будто

она пролила ему на рубашку сок.

Пять лет… Пять лет они дышали в унисон. Почти не расставались, а если и случалось

такое, выдерживали в разлуке пару дней, не больше. Потом кто-то из них срывался с

места. А чаще, просто сразу ехали вдвоем, будь то конференция или деловая встреча.

Любую свободную минуту проводили вместе. Когда вокруг все сидели, уставившись в

телефоны, они смотрели друг другу в глаза и держались за руки.

И вот кто-то безжалостно прокрутил колесо судьбы и снова лишил ее покоя и счастья. В

спальне что-то громко упало. Лена подняла голову, быстро шагнула к лестнице, начала

подниматься, но на третьей ступеньке в нерешительности застыла. Всмотрелась в

полумрак наверху, развернулась и медленно пошла вниз.

Постояла в нерешительности, снова обернулась. Впервые за пять лет Давид может уехать

в мертвой тишине, без ее поцелуя, без ее сердца. Никогда он не наказывал ее

молчанием. Спорили, она могла злиться, он ловил ее руки, крепко обнимал, дул

легонечко в лоб, как бы остужая.

Лена покусала губы, по слогам произнесла, глядя на себя в зеркало: ду-ра… И уже не

раздумывая, побежала наверх.

– Давид!

Застегивая рюкзак, он обернулся.

– Прости меня, - выпалила Лена. – Прости, я не имела права говорить тебе о Марке…

Напоминать о ваших… сложных отношениях с сыном.

Давид распрямился. Придерживая рюкзак коленом, стоял, бессильно свесив руки. Лена

смотрела, как напряглись мышцы на его шее, а плечи, наоборот, опустились. Тишина в

доме давила сильнее любого крика. Только глухой стук сердца отдавался в ушах –

громкий, навязчивый ритм раскаяния.

Она приблизилась, не зная, что делать, как прикоснуться к нему. Пять лет. Пять лет

молчаливого согласия, пять лет, проведенных в уютном, хрупком мире, который она чуть

не разрушила неосторожным словом.

– Прости меня, - повторила Лена, пряча взгляд. – Пожалуйста, прости…

Давид медленно поднял голову, взгляд его был потухшим, в нём не было ни гнева, ни

обиды, только глубокая, пронзительная усталость. Он выглядел старше своих лет, будто

несколько последних дней добавили ему седины и морщин.

Стыд охватил с такой силой, что стало жарко волосам. Что? Что ей стоило подойти к

нему раньше и не мучить? Зачем она так с ним?

Не выдержав, качнулась вперед, обняла за шею, уткнулась лицом в грудь. И вдруг он

обнял ее, обнял крепко, так что стало больно. Слезы выступили на глазах, волна

облегчения подхватила и понесла на гребне. Лена встала на цыпочки, нашла губы, и тут

же принялась целовать всё лицо, куда только дотягивалась. Больно кололась о щетину,

жмурилась и вздрагивала, вдыхала любимые древесные нотки, и никак не могла

остановиться.

Наконец, с радостью поймала его улыбку, усталую, но такую родную. Затихла.

– Куда ты уезжаешь? – спросила, чуть помедлив.

– В Питер.

Сердце оборвалось, не веря услышанному, всмотрелась в центр зрачков. Отступила на

шаг, растерянно перевела взгляд на сумку.

– Хочешь, перенесу рейс? Ночью вылетим вместе.

Покачала головой, села на кровать, упираясь руками в покрывало.

– Надолго?

– Пара недель… потом нужно в Прагу. Поехали со мной…

Он присел перед ней на корточки, взял ее руки в свои. Она слабо улыбнулась и снова

качнула головой.

– Присмотри там за Аней…

Давид улыбнулся, поднес ее ладошки к губам, поцеловал и прошептал прямо в них.

– Не волнуйся. Всё хорошо будет. Наладится всё… И с Дэниэлем тоже. Толковый парень. Я

просмотрел его наработки. Поговорим, обсудим, хочу ему кое-что предложить…

Лене показалось, что она ослышалась. Она непонимающе моргнула и отдернула руки.

– Что? – голос был хриплым, будто она давно не разговаривала. – Что ты сделал? Ты

собираешься взять его под крыло? То есть мои слова и переживания – это всё пустой

звук! Чушь! Блажь и истерика?

Увидела, как на его лицо опустилась тень. Выдохнул шумно, поднялся, взглянул на часы.

– Давид! – в голосе Лены послышалась паника. – Я прошу тебя… Не торопись. Мы же

ничего о нем не знаем…

– Это ты не знаешь, Лена, - Давид закинул на плечо рюкзак, взял в руку кожаный баул.

– И, кажется, не хочешь знать.

– Но…

– Я собрал о нем информацию. Не был, не состоял, не привлекался. Весь в науке. Если

он и монстр, то хорошо конспирируется, - усмехнулся Давид. – О нем только хорошие

отзывы. Он талантлив… Много работал в лаборатории отца, а он тоже не последний в

науке человек. Есть научные статьи. Разрабатывает новые метод по стволовым, там есть

интересные идеи… Перекликается с моими исследованиями.

За окном послышался шум автомобиля.

– Прости. Такси. Долечу, напишу.

Давид наклонился, поцеловал Лену в лоб и вышел из комнаты. Она осталась неподвижно

сидеть на кровати, пытаясь разобраться в своих эмоциях.

Внутри всё продолжало звенеть от тревоги и напряжения, а в то же время все вокруг

убеждают, что она не в себе и, не имея сил унять задетое самолюбие, просто

придирается к парню.

Через силу подошла к окну, проводила машину взглядом, пока она не скрылась за

поворотом. В голове хаотично кружили противоречивые мысли.

Всегда внимательный и даже педантичный в своей сфере деятельности, Давид, будто стал

одержим какой-то новой идеей. Раньше она за ним такого не наблюдала. Его уверенность

в невинности и профессионализме этого загадочного Дэниэля, казалась ей надуманной,

словно основана на слепой вере.

С другой стороны, Давид никогда не был инфантилен в этом вопросе, иначе не достиг бы

уровня, с которым в научных кругах считаются. И всё же, Лена чувствовала, что что-то

не так, что-то скрывается за этой блестящей ученой оболочкой Дэна.

Застонала, схватившись за виски. Она сходит с ума? Или это просто ревность? Но ведь

раньше Аня уже встречалась с молодыми людьми. Тонкие пальцы потерли лоб. Вот еще

года два назад был молодой человек – Костя. Красиво ухаживал, Аня даже отдыхать с

ним в Карелию ездила, и Лена была только рада за дочь. Даже думала, что у них всё

серьезно.

Не было этого разъедающего душу беспокойства, граничащего с паническим страхом. Как

животное она предчувствует надвигающуюся опасность. И ничего с этим внутренним

барометром сделать не может.

Мысль, что Дэн принесет беду, засела в сердце занозой.

Вспомнила дифирамбы, что Давид пел этому самородку, и кинулась к ноутбуку. Открыла

поисковик и бессильно замерла. Она даже не удосужилась узнать его фамилию. Нина

носила девичью, а бывшего мужа, если и упоминала, то презрительно называла червем

или моллюском.

Захлопнув крышку ноутбука, задумчиво побарабанила пальцами по пластику. Взгляд упал

на рубашку, которую Давид вынул из шкафа, но с собой не взял. Получается,

единственный способ защитить Аню, это быть поблизости. Быстро набрала в телефоне

расписание рейсов в Петербург и, заказав билет, вынула из гардеробной чемодан.

Глава 11

Глава 11

– Пап, а помнишь?... Помнишь, как ты в валенок подарок новогодний для меня прятал?

Разрумянившаяся Аня, вертела головой, поглядывая то на отца, то на Дэна.

– Представляешь, мне уже пятнадцать было, а папа всё еще валенок каждый раз с

антресолей доставал! Его уже моль поела… А я всё не решалась сказать, что давно уже

не верю в Деда Мороза. Но теперь… теперь это кажется таким милым…

Аня тепло посмотрела на отца. Время растворило без следа обиды и слезы, и ей было

немножечко стыдно за свои глупые выходки, которые она устраивала, чтобы ему

насолить. Вот уж точно, не суди, да не судим будешь.

Только теперь, влюбившись до дрожи в кончиках пальцев, она поняла, что испытывал

отец. Причем та любовь в ее сознании теперь вовсе не была связана с Ниной. Просто

любовь. Такая же сильная и всепоглощающая, как у нее. Любовь к Дэну открыла глаза на

мир, на чувства, на то, как сложно и многогранно всё устроено.

Неожиданно пришло сравнение, что любовь – это океан, в котором хватит места для всех.

И только мама почему-то этого не понимает. Скорее всего, потому что ее обида была

застарелой и глубокой, как рана, которая толком не зажила.

Аня посмотрела на мизинец. Три года назад мыла стеклянный чайник, и он треснул прямо

в руках, глубоко вспоров острым осколком. Вошел глубоко в мясо, разрезал нервы и

сухожилия. Теперь на месте шрама онемевшая кожа, а если надавить чуть сильнее,

чувствуется противная ноющая боль. Наверное, и у мамы так. Только след этот в душе.

Отец, сам того не желая, рассек не плоть, но самые тонкие нити, отвечающие за любовь,

доверие и понимание. Кажется, мама этого не пережила, а Давид так и не сумел эти

связи восстановить.

– Не грусти, Анюта, мама, я уверен, со временем поймет, - сказал на прощанье Сергей.

Потряс в воздухе гитарой, будто подтвердил свои слова, другой рукой потянулся обнять

дочь.

– Как он тебе? – смущаясь, спросила Аня, переминаясь у двери.

Отец вместо ответа поднял большой палец.

– Серьезный, целеустремленный и видно, что очень тебя любит.

Раскрасневшись от смущения и радости, Аня глупо хихикнула.

– Это, наверное, судьба, дочка… - задумчиво пробормотал Сергей. – Не случайно же вы

встретились.

В памяти всплыл момент его знакомства с Ниной, руки вновь почувствовали ее тело, что

с такой легкостью он держал в зеленоватой теплой воде. Прошелестело где-то и нигде:

Сережечка…

И в ту же секунду картинка прошлого была разбита ворвавшейся реальностью – Лисёнок…

Его рыжая бестия.

По губам скользнула улыбка, перышком защекотали в груди восторг и предвкушение.

Сегодня он сыграет Лисёнку на гитаре, ведь она в силу возраста, наверняка, даже не

знает этой песни. И не догадается, что «солнышко лесное» относится к ней. Но он ей

разъяснит и споет потом еще раз.

Растрогавшись, улетел мыслями в надвигающийся вечер. Аня расценила сентиментальный

вид отца по-своему.

– Спасибо тебе, пап… И прости меня… Я была такая глупая.

Не решаясь взглянуть на отца, смотрела куда-то в коврик на площадке. Сергей молча

прижал Аню к себе, поцеловал в волосы и, слегка подпрыгивая, начал спускаться вниз.

Выезжая из двора, усмехнулся. Надо же, как затейливо вершить судьбы людей жизнь.

Увидев Дэниэля, споткнулся о смутное ощущение, что черты его лица знакомы. Правда,

значения этому не придал. Удивился, когда Аня взяла Дэна за руку, вытянулась по

стойке смирно и, волнуясь, произнесла:

– Пап, нам нужно кое-что тебе сообщить…

Пошутил еще, не собираются ли дедом его скоро сделать, но Аня юмор не оценила.

Покрылась красными пятнами, в глазах заблестели слезы, и тогда Сергей занервничал.

Посмотрел пристально на Дэниэля, и тот, обнимая Аню за плечи, обезоруживающе

улыбнулся и совершенно обыденно поведал, чей он сын.

Сергей замер на секунду, припомнил свое знакомство с Дашей, настороженно заглянул

Дэну в лицо. Парень глаз не отвел, смотрел спокойно и просто, словно декларировал:

вот он я, мне скрывать нечего.

Аня, сжимая его руку, с тревогой следила за отцом. Лицо было бледным, губы

подрагивали, будто решали то ли улыбнуться, то ли сжаться от обрушившегося

непонимания. Похоже, она и сама не могла до конца поверить в этот круговорот судьбы,

поэтому боялась любой реакции. Увидев радость в глазах Сергея, выдохнула с

облегчением, заговорила весело, расставляя на столе чашки.

– Пап, мне столько тебе надо рассказать…

– Мне тоже, Анют… У меня тоже есть кое-какие новости… - Сергей смущенно потер

переносицу и улыбнулся.

Алисы дома не оказалось. Телефон не отвечал, и Сергей, памятуя, как Лисёнок

возмущенно округляет зеленые глазищи и шипит: ты, что мне не доверяешь? - решил

просто ждать.

К романтическому вечеру всё было готово. В холодильнике пряталось ассорти из

нескольких десертов, на балконе, где он собирался музицировать, лежала искусственная

медвежья шкура, и в ожидании марочного вина, хрупко застыли два бокала.

Сергей заварил себе крепкий чай, настроил гитару и, тихо мурлыча слова, начал

перебирать струны. Обвел затуманенным взглядом гостиную и вздрогнул, прихлопнув по

гитаре, будто убил муху. Почудилось, что прямо сейчас он видел перед собой Нину.

Нахмурился, избавляясь от миража.

Ну да, квартира ее, но она сама так захотела, и он не обещал прожить оставшуюся жизнь

монахом. Если бы с ним что-то случилось (Сергей старательно не думал о смерти), то

Нина тоже не сидела бы в одиночестве. И он не стал бы обижаться.

Жить ему здесь нравилось, аура особенная. И списывал он это ощущение на то, что Нина

искренне свои апартаменты любила и отдала их тому, кого любила тоже. Всё построено

на любви. Только вот, как к этому отнесется Дэниэль? Эта мысль беспокоила, как будто

чешется кончик носа, а руки связаны.

Отложив гитару, открыл ящик, где в черном пакете хранились украшения и фотографии

Нины. После ее смерти он избавился почти от всего, и даже заменил мебель. Теперь

вместо легкомысленных светлых гарнитуров, комнаты загромождали их собратья, только

были они сплошь темные, «под старину».

Часть вещей зачем-то забрала толстая бухгалтерша: куда ей? Особенно много она взяла

обуви. Остальные посоветовала продать на «Авито». Брендовая одежда и сумочки

разлетелись за несколько дней. Особенно запомнилась продажа норковой шубы, за

которой явилась дама столь необъятная, что Сергей испугался – начнет сейчас

примерять и треснет меховое изделие по швам.

– Это 48-ой размер, - тактично проблеял он, почувствовав себя приказчиком в лавке

позапрошлого столетия.

– Неважно, - пробасила дама, щуря глаза, прикрытые опахалами ресниц.

Черные, густо нарисованные брови, хмурились, выискивая изъян, из-за которого шуба

продается дешевле. Монументальная, как гипсовая скульптура покупательница,

встряхнула мех, накинула на плечи, покрутилась перед зеркалом и, переведя деньги,

молча удалилась. На ее фигуре шуба смотрелась полушубком.

Было и смешно, и любопытно. Но Сергей так устал торговать женским тряпьем, что

постарался эту тему из головы выкинуть, а оставшиеся по мелочи вещички, отдал в

благотворительность.

Мысли вновь закружили вокруг Ани и Дэниэля. Как же он рад, что его девочка снова с

ним. Повзрослела, многое поняла…А Лена, получается, так от ревности и корчится. С

самодовольной улыбкой хлебнул чая, расслабленно откинулся в кресле, покачивая ногой

в воздухе. Спохватился, уставившись на повисший на кончике пальцев тапок. Опять

забыл! Лисёнок же на дух не переносит, когда он в тапочках.

– Ну, ты же не старый дед… - капризные губки сложены в бутончик.

Побежал прятать в прихожей. Поджал босые пальцы: жаль, конечно, в меховушечках так

уютненько. Почему-то ступни всё время мерзнут, так и тянет что-нибудь потеплее

натянуть.

Распрямился, взглянул придирчиво в зеркало, прищурился и наклонился ближе. Хорошо,

что он светлый, седины не видно. Проверил, не собралось ли что в уголках глаз,

дыхнул в ладошку и на всякий случай отправился в ванную за ополаскивателем с мумие.

Лисёнок приехала поздно. Устало опустилась на пуфик в прихожей, вытянула ножку,

ожидая, когда Сергей расшнурует и снимет белые конверсы.

– Ох, устала, Сержик… Так устала, - зевнула Алиса, глядя перед собой сонными глазами.

– Но как же? Я хотел посидеть на балконе… гитара вот…

Сергей с сожалением развел руками.

– Завтра, ладно? Тем более там дождь накрапывает… Я спать. Так хочу спать, -

мурлыкала Алиса, посылая воздушные поцелуи.

А ему не спалось. Нацепив очки и сунув ноги в тапки, долго читал в гостиной, потом

сидел на балконе, вдыхал влажный, пахнущий мокрым асфальтом воздух и следил за

красными точками самолетов, которых в тот вечер было необыкновенно много.

Сырость забралась под халат, Сергей поежился, встал и случайно задел коленом

приготовленную для романтичных посиделок гитару. Она обиженно бренькнула, напомнив,

что они оказались сегодня Лисёнку не нужны.

Снова загудел самолет, на это раз совсем низко. Сергей вспомнил, как увидел сегодня

возле дома Анюту и Дэниэля с чемоданами. В памяти отчетливо всплыли правильные черты

лица. И вдруг мягко стукнуло в затылок озарение. Сергей вспомнил, где уже видел

этого парня. На кладбище. В день похорон Нины. Он стоял в отдалении, недалеко от

каменной стены.

Но почему же сегодня он скрыл это?

Глава 12

Глава 12

– Ты папе понравился!- торжественно объявила Аня, вернувшись в комнату.

Запрыгнула с ногами на диван, свернулась уютным клубочком под боком у Дэна. Он

ухмыльнулся, поглаживая ее по спине.

– Мне он тоже понравился… Теперь я понимаю, в кого ты такая умная. Отец у тебя

интеллектуал.

Аня смущенно хихикнула, потянулась с поцелуем. Дэниэль ответил на него нежно,

зарываясь пальцами в мягкие волосы. Встреча с отцом Ани прошла лучше, чем он мог

ожидать. Он беспокоился, что отец Ани может повести себя, как Лена, но всё случилось

кардинально наоборот.

Сергей был весел и остроумен, а новость о том, что перед ним сын Нины не только его

не расстроила, но, кажется, наоборот, еще больше расположила. Всё прошло идеально.

Итого на его стороне уже три человека, чье мнение важно для Ани, а значит, играет в

его пользу.

«Надо будет ему на днях позвонить, - подумал лениво Дэн, - посоветоваться насчет

подарка Ане. Дополнительный бонус не помешает».

– Ты знаешь, - задумчиво произнесла Аня, - я ведь думала, никогда его не прощу!

Думала, до конца жизни не стану общаться…

– И не общались? – без интереса спросил Дэн.

Разговор нужно было поддержать, вот он и старался. Сам же размышлял о предстоящей

встрече с Давидом.

– Почти нет… Ну, так… С праздниками поздравляли друг друга, с днями рождения, но

всё... как чужие. Вот как рассылают открытки в мессенджере всем подряд, вот так же…

Аня замолчала. Дэниэль почувствовал: сейчас самое время. Он порывисто обернулся и

пристально глядя в глаза, проникновенно сказал:

– Я ему очень благодарен, что он женился на маме, несмотря на… Всё же понятно было, а

он не струсил. Уважаю таких людей. Со стержнем. Маме повезло, что ее любил такой

человек, как твой отец.

– А мне повезло, что у меня есть ты…

– Не-е-ет, Анчето, это мне повезло,- засмеялся Дэн, сжимая ее так крепко, что стало

трудно дышать.

Аня поморщилась, но стерпела. Ребра болели, а еще ей ужасно не нравилось вот это

«Анчето». Так ее имя никто не переиначивал, и слышался какой-то оттенок

пренебрежения, будто собачья кличка. Но когда она сказала об этом Дэну, он ужасно

удивился и даже обиделся. Пришлось, смириться. Хорошо, хоть не часто так ее

называет.

– Дэнчи-и-к, - протянула она через минуту, - меня сегодня Лиза в караоке зовет…

Пойдем вместе? Заодно и познакомлю вас.

Дэниэль прикусил изнутри нижнюю губу, отчего лицо его исказилось недовольством.

Прищурился, глядя в потолок. Возле люстры виднелось едва заметное желтоватое пятно.

Квартира давно требовала ремонта, но Аня в последнее время была всё время в

разъездах и ей было некогда.

Да и бабушкины вещи рука не поднималась выбросить. Застывший мирок из ее детства

окутывал теплотой и помогал в трудные минуты. Аня словно заныривала в парную воду и

отогревалась, а заодно и набиралась сил. Проблемы после такой домашней реабилитации

решались быстрее. Вот и не торопилась с ремонтом.

Возможно, если бы Берта умерла, то было бы легче всё изменить, но пока любое

покушение на бабушкину прошлую жизнь отдавала неким кощунством.

– Нет, любимая… Иди одна. У вас там, наверное, свои девичьи секреты. Вы же давно не

виделись. А мне нужно кое-что подготовить. Если Давид хочет со мной встретиться, я

должен быть во всеоружии. Так ведь?

Он повернулся, приподнял ее подбородок и чмокнул в носик. Аня расплылась в улыбке и

крепко-крепко прижалась к нему всем телом. Боже, какой он! Иногда становилось

страшно, что между ними такая идиллия. И лишь иногда звенел где-то далеко и глубоко

едва слышный звоночек: не привязывайся так сильно… а вдруг?...

Отмахивалась, заглушала, не хотела даже обдумывать, что там звенит. Ведь она любит.

Разве можно это чувство контролировать или управлять им? Так случилось. Аня была

уверена, что и у Дэниэля всё так же. Зачем же мудрить и бояться? Им повезло. Их

любовь взаимна. Нужно поблагодарить Вселенную за это счастье и пойти рука об руку по

длинному счастливому пути.

Сам путь представлялся ей звездной дорожкой. А еще всё время виделось, как парень и

девушка, идущие по этой дороге, удаляются, становятся старше и старшее, и, в конце

концов, превращаются в благообразного старичка и веселую старушку. И всегда вместе.

Всегда рядом.

– Ой, Анька… Какой красавчик! - ахнула Лиза, разглядывая фото. – Теперь понятно,

почему ты его от всех прячешь!

– Вовсе нет, - засмеялась Аня. – Я звала его сегодня с собой, но у него важная

встреча предстоит. Зато меня отпустил без проблем…

В глазах засияла звездочками нежность. Лиза завороженно смотрела подруге в лицо.

– Ты, Ань, какая-то стала… - она замялась, подбирая слова.

– Какая? – с видимым удовольствием откликнулась Аня.

Ей хотелось услышать, что она очень похорошела, что она светится и по ней сразу

видно, эта девушка влюблена и ей отвечают взаимностью.

– Не знаю… Другая! Ты раньше строже была и… и еще язвой иногда, - с коротким смешком

сообщила Лиза, ловя губами трубочку в коктейле. – А сейчас… сама доброта и…

ванильное мороженое, рахат-лукум и прочее.

Ане слова подруги польстили. Ага, значит, и она заметила! Значит, ей не кажется.

Познакомившись с Дэниэлем, она и правда, стала как будто мягче. Сняла с себя

защитную с колючками броню, избавилась без следа от острого язычка, перестала

недоверчиво кривить губы и смотреть насмешливо на собеседника. Особенно если это

мужчина. Правда, теперь есть только один мужчина – Дэниэль. Остальных для Ани не

существовало.

Иногда по старой памяти переписывалась с Пашкой, и всё. Он тоже, кстати, заметил, что

она перестала быть кактусом. Но ему Аня стеснялась рассказать, что влюбилась. Может

быть, как-нибудь потом. Вот будет у них с Дэниэлем свадьба, пригласит и Пашу тоже.

Не все, как выяснилось, готовы разделить с ней радость. Вот мама не смогла… И снова

стало горько на душе, а может, это просто нотки абсента из коктейля попались на

язык.

Напелись с Лизой от души, нахохотались, отшили несколько мужиков, что пытались

навязать свою компанию и вышли на улицу, ждать такси. После суматошного веселья и

разговоров, стояли притихшие. Лиза полезла в сумочку, достала пачку «Эссе»,

прикурила, но тут же закашлялась и выкинула сигарету в урну.

– Фууу… отвыкла совсем, но тянет иногда.

Аня ничего не ответила. Необъяснимое чувство тревоги расползлось по всему телу,

зацементировало руки и ноги. Она поежилась, потерла ладошками плечи, пытаясь

согреться, но чувство тревоги было явно не от холода. Это было что-то глубокое,

первобытное, пришедшее из глубин подсознания. Аня нахмурилась, вытянула шею: где там

это чертово такси?

Громадины домов нависли огромными призраками. Изящные башенки и балконы, вычурно

украшенные кованым железом, отчетливо выделялись на фоне посветлевшего неба. Белые

ночи… Самое прекрасное время в Петербурге.

Летом весь город превращался в призрачный театр, где оживала каждая тень. Она

вспомнила, как Берта рассказывала ей старинные городские легенды, о духах

императоров, о неуспокоенных душах замученных чахоткой людей, о древних капищах с

загадочными рунами, что открывали строители, когда перестраивали или возводили

новое. О сотнях утопленников, что упокоились в глубоких рвах и каналах: ненужные

младенцы, брошенные любовниками девы, обманутые мужья.

Тогда Аня смеялась, но сейчас, окруженная этими величественными, но в то же время

угрюмыми зданиями, поняла, что ей не по себе. Казалось, стены дышат, а из темных

проулков доносятся приглушенные звуки, которые ее воображение превращало в шепот,

стоны и скрипы. Воздух сгустился, стал тяжелым и липким, словно пропитанным

невидимым туманом. Она провела рукой по влажным волосам, стараясь сосредоточиться.

Город, красивый и величественный днем, этой ночью превратился в нечто иное – зловещее

и непредсказуемое. «Зря я пила коктейль», - подумала Аня, зябко поводя плечами. –

«Мерещится теперь всякое…» Она почувствовала, как сильно устала и отчаянно захотела

к Дэну. Без него было ощущение, что ей оторвали руку или ногу.

Такси, сверкнув красными огнями, отъехало. Аня, перешагивая через несколько ступенек,

одолела все пролеты и воткнула ключи в замочную скважину. Дэниэль, наверное, уже

спит. Весь вечер она писала ему, что у нее всё в порядке. Последнее сообщение

отправила, когда села в такси. Синие галки подтверждали, что он всё прочитал. Не

ответил? А зачем? Голова и так занята подготовкой к встрече. Какой же он

ответственный. Серьезный. Добрый. Заботливый. Нежный. Самый-самый…

Аня могла бы придумать еще тысячу слов, но уже оказалась в прихожей. В квартире было

темно, только в дальней комнате горел желтым светлячком старенький торшер.

Стараясь не шуметь, разулась. Во рту было сухо, ужасно хотелось пить. На цыпочках

скользнула к кухне. И тут же, ослепленная ярким светом, вскрикнула. В проеме

появилась фигура. Одна рука Дэна так и осталась на выключателе, в другой он держал

Анин ноутбук.

Аня зажмурилась, переждала, пока исчезнут яркие круги, и осторожно открыла глаза.

– Дэник… ты не спишь? – губы сами собой расползлись в улыбке, но тут же неуверенно

замерли.

Лицо Дэниэля было похоже на маску. Ни единой эмоции. Как ледяная стена айсберга.

– Я не сплю, - подтвердил он. – Не сплю. Потому что я жду тебя. И волнуюсь.

– Но… - начала оправдываться Аня.

– Но что?! – рявкнул Дэниэль.

Аня вздрогнула и буквально подпрыгнула на месте, настолько напугали ее звериные нотки

в голосе.

– Но тебе плевать! Потому что ты прекрасно проводишь время со своим Пашкой! Так?!

Аня изумленно приоткрыла рот, но в следующую секунду рядом с ее головой что-то

грохнуло и больно царапнуло по плечу. Это были осколки от ноутбука, которым Дэниэль

запустил в стену.

Глава 13

Глава 13

«Привет, Ань. Как дела? У нас сегодня +7. А на дворе май месяц. В июле будет жара)

+12) боюсь, обгорю) Что у тебя новенького?»

«Привет, Пашка! Приезжай в Сингапур! Тут +28 и вода +31. Согреешься! У меня всё

по-прежнему. Стажер это не так весело, как ты себе представляешь. Строгие правила.

Боюсь штрафов)»

«Ха-ха, тогда лучше лети сюда. Здесь свобода. Тебе понравится. Сходим в музей китов.

Покажу тебе троллей возле моего дома».

Безобидная переписка, да и не каждый день. Разве это преступление? Слезы хлынули,

будто отвернули кран, руки задрожали, а колени, будто лишились суставов.

Аня сжалась в комочек и обхватила голову руками. Почувствовала жжение от ссадины на

плече. Сквозь искажающую всё вокруг пелену, разглядела под ногами покалеченный

ноутбук. В разбитом черном экране отражались блики. Она громко всхлипнула. Там же

столько всего! Учебные материалы, статьи, ее доклады и вообще вся ее жизнь!

Дэниэль стоял, сложив на груди руки, и сверлил ее холодным взглядом. Глаза были

прищурены, будто он раздумывал, как бы ему половчее достать свою жертву. Словом ли,

движением...

Аня опустилась на пол и принялась собирать разрозненные части ноутбука. В голове

билась одна мысль: можно ли из него хоть что-то вытащить? Вот Пашка бы смог…

Пашка! Дэниэль приревновал ее к Пашке! Аня подняла голову, убрала упавшие на лицо

волосы. Дэн возвышался над ней огромной глыбой. Стало так страшно, что на мгновение

она закрыла глаза.

– Так что? Долго ты собиралась делать из меня идиота? С подружкой она встречается!

Только подружка в штанах и с членом!

– Дэн, ты что?! Пашка вообще в Рейкьявике! Мы дружим с университета… Ты же знаешь!

Оставив в покое ноутбук, Аня встала, вытерла ладошкой слезы и попыталась взять Дэна

за руку, но он отстранился. Она растерянно замерла. Всё происходящее казалось ей

мороком, который захватил ее еще на Петроградке, среди темных домов, а потом перенес

сюда, в бабушкину квартиру.

Дэниэль молча толкнул Аню плечом и направился в комнату. Лицо его стало отстраненным

и совершенно чужим.

– Дэн! – воскликнула беспомощно Аня.

Он обернулся и схватил ее за руку, с такой силой, что она вскрикнула. Пальцы впились

в кожу, оставляя красные следы.

– Дружба? – прошипел он.

В голосе полыхала ярость.

– В Рейкьявике? А фотографии? А сообщения? Ты думаешь, я слепой?

Аня, трясясь от страха и боли, попыталась вырвать руку.

– Это… это всего лишь шутки! Мы просто общались, он рассказывал о своей жизни, о

своих путешествиях… - ее голос превратился в хрип.

Она уже не плакала, слезы высохли, оставив лишь жгучую пустоту в глазах. Дэниэль

резко отпустил ее руку. Аня снова опустилась на колени, прижала к себе сломанный

ноутбук, будто он мог защитить ее.

Дэниэль наклонился, его лицо было близко, слишком близко. Аня почувствовала теплое

дыхание.

– Шутки? – он усмехнулся.

Усмешка была жестокой, лишенной всякого тепла.

– Ты думаешь, я поверю в эти детские сказки? Я видел ваши фотографии, Анчето. Видел

ваши сообщения. И знаю правду.

Он поднял с пола один из осколков пластмассы, повертел его в пальцах.

– Ты думаела, что сможешь всё это спрятать? Что я ничего не узнаю? Ты глупая девочка,

Аня. Очень глупая.

Аня молчала. Что она могла сказать? Она поняла, что объяснить ему ничего невозможно.

Он уже решил для себя, и ничто не сможет его переубедить. Он увидит только то, что

хочет увидеть. Ее объяснения о дружбе, об обычном приятном общении просто не

проникнут через стену его ревности и недоверия.

Дэниэль бросил осколок на пол.

– Я тебя предупреждал. Предупреждал, что не потерплю вранья. А ты меня обманула.

Он разочарованно вздохнул, и это было еще страшнее, чем его ярость. Разочарование в

ней, в их отношениях, во всей их распланированной и такой счастливой жизни. Аня

подняла на него глаза. И кожей почувствовала, что он хочет от нее услышать.

– Прости, Дэн, – голос был едва слышен.

Это было все, что она смогла выдавить. Понимала, что не за что ей извиняться, но в

панике смогла сказать лишь это. Зажмурила мокрые ресницы. Сейчас Дэн хлопнет дверью

и уйдет. И что тогда? Мгновенно заболело внутри, как будто кипятком ошпарили. Аня

обхватила себя руками, тряхнула головой – неужели это не кошмарный сон?

Куда делся ее нежный и любящий Дэниэль? Что за монстр сейчас хватал ее за руку и

крушил ноутбук?

Она открыла глаза и увидела, что Дэна рядом нет. Бесшумной большой кошкой он

проскользнул в комнату, стукнул негромко дверью.

Аня, цепляясь за косяк, поднялась. С горечью посмотрела на обломки своего верного

старенького друга. Снова навернулись слезы, будто она лишилась не просто вещи, а

чего-то родного.

– Боже, ну что за бред, - прошептала она еле слышно, перекладывая останки ноутбука на

кухонный стол.

Огляделась, будто оказалась в незнакомом месте. Внутри трепыхнулось нечто,

завозилось, ощутимо покалывая. Аня в нерешительности застыла, рука коснулась груди.

Она склонила на бок голову, словно прислушалась, как кто-то невидимый нашептывал ей

на ухо. Потом нахмурилась и упрямо сжала губы – глупости какие!

Куда она поедет? К отцу? Что за детский сад! Это просто дурацкое недоразумение, и

утром оно обязательно разрешится. Дэниэль успокоится, и она сможет объяснить ему,

что никогда его не обманывала. Ни с Лизой, ни с Пашкой, ни с кем.

Она пошла в ванную, умылась, всмотрелась в потемневшие от переживаний глаза. Под

душем защипало кожу на плече. Ссадина была совсем небольшой, но жгла раскаленным

клеймом, напоминая о том, что недавно случилось.

И вдруг снова что-то дрогнуло внутри. Отчаянно захотелось к маме. Рассказать,

пожаловаться, спросить совета. Качнула головой, представив ее ликование. Я же

говорила, я предупреждала – снова запело на все голоса.

Спать ушла в бабушкину спальню, свернулась калачиком на тахте, думала, не заснет, но

мгновенно провалилась в сон. Стресс сделал свое дело.

Утром проснулась от запаха кофе. Ничего не понимая открыла глаза, и тут же вспомнила,

что вытворял Дэниэль. А она еще и извинялась? Заплескалось внутри возмущение: кто

вообще ему позволил портить ее вещи и обвинять бог знает в чем?

Быстро переоделась, пригладила волосы и только собралась выйти, как дверь с легким

стуком распахнулась, и появился Дэн. Огромное облако нежно-кремовых роз заколыхалось

у ее лица. Аня ахнула, а из-за цветов уже высунулась рука, удерживающая новый

ноутбук.

– Анчето, прости меня. Я повел себя, как идиот… Прости… Но я так люблю тебя, с ума

схожу от мысли, что ты можешь еще с кем-то из парней общаться.

– Ты обидел меня, Дэн… - тихо произнесла Аня.

– Прости, прости…

Облако опустилось под ноги, Дэн начал целовать ей руки, потом притянул к себе, покрыл

поцелуями лицо.

– Я исправлюсь… Я никогда себе больше не позволю так ревновать. Ты только скажи, что

для тебя сделать? Любой каприз…

Аня почувствовала, как тяжесть свалилась с плеч, внутри всё задрожало и запело от

радости. Вот! Она же говорила, что это морок и глупое недоразумение!

– Да, - специально спрятала улыбку. – У меня есть просьба…

– Что? – в глазах промелькнула озабоченность.

Сейчас он, и правда, готов был луну с неба достать. Переборщил вчера, конечно. Так

можно и вспугнуть… А всё из-за Ангела. Увидел ее новые видео. Смеется, танцует с

бокалом в руке. О нем и не вспоминает.

– Не называй меня больше Анчето, - ворвался в сознание голос Ани.

Дэн широко улыбнулся, кивнул и крепко ее обнял.

Глава 14

Глава 14

Рада слушала Лену внимательно, иногда ерзала, чтобы расположиться поудобнее,

морщилась, но тут же светлела лицом, поглаживая большой и круглый, как глобус живот.

– Пинается? – спросила Лена с улыбкой.

– Ага… Футболист. Весь в папочку…

Рада сделала глоток мятного чая, вытянула отекшие ноги. Ничто в ней больше не

напоминало о серой мышке. Перед Леной сидела молодая, красивая женщина, ожидающая

своего главного чуда.

– Лен, я прекрасно тебя понимаю. Наверное, я так же буду сходить с ума, когда… - она

опустила глаза на живот. – Но и Аню я тоже могу понять.

Лена отвернулась, она уловила, о чем говорит Рада. Поэтому к ней и помчалась первым

делом. Кратко кое-что обсказала в электронном письме. Умоляла, если есть какие-то

свои каналы, разузнать хоть что-то о Дэниэле. Рада обещала, и вот теперь при встрече

сообщила, что Давид оказался прав, и у Дэна практически безупречная биография. Если

только обратить внимание на парочку нервных срывов, когда он изуродовал автомобиль

некого сеньора Фариа и подрался в баре. Но с другой стороны, у кого в наше время

этих срывов нет? Дэниэль много работает, наступил перегруз, а может, сказались

конфликты с отцом. Известно, что парень несколько раз прилюдно заявлял, что отец

специально тормозит его карьеру.

Он, кстати, заступаться за Дэниэля не стал. Тот сам решил все проблемы, выплатив

штрафы и извинившись.

– Это всё открытая информация, - сказала Рада. – Но если бы у него были серьезные

проблемы с законом, вряд ли он столько лет проработал в лаборатории у отца. Всё-таки

серьезные исследования, и я так поняла, там папаша не очень-то с сыном церемонится.

Не стал бы покрывать.

За соседним столиком заворковала молодая мама, покачивая на коленях малышку месяцев

пяти. Крохотные пальчики осторожно ощупывали мягкие веточки и искусственные цветки в

вазочке, которую женщина взяла со стола. Дрогнули запятые под глазами у Рады, губы

сами собой расползлись в улыбке.

«Рада, наверное, и половины не понимает из того, что я говорю. Витает в своем

астрале…» - с горечью подумала Лена. Они сидели в торговом центре в кафешке рядом с

детской площадкой, поэтому и детей разного возраста рядом оказалось достаточно.

– Ты знаешь… я просто сама не своя, - выпалила Лена, раздраженно отодвинув от себя

чашку. – Не ем, не сплю, всё думаю, думаю… Вчера ночью будто толкнуло меня что-то…

Вызвала такси, помчалась к ее дому, встала во дворе и смотрела на окна. Еле

сдержалась, чтобы не подняться. И Берта…

– Что Берта? - Рада отвлеклась от созерцания младенца.

– Я ездила к ней. Неспокойно как-то было. Да, мне сейчас всё время беспокойно, -

усмехнулась самой себе Лена. – Обычно она тихая, а тут увидела меня и как заладила:

Ворон! Ворон! Ворон! Потом заплакала. Нянечки только руками развели. Вот что это, а?

Или мне уже тоже пора к Берте в палату? Ищу подвох везде, как выжившая из ума бабка…

Заиграла мультяшной музыкой карусель, закружились самолетики, уточки, драконы.

Какой-то мальчик расплакался, пытаясь высвободиться из карусельного плена. К нему

подбежал бородатый папаша, взял за руку и так и припустил по кругу, как лошадь в

цирке.

– Ты прости меня, Рада… Тебе хорошие эмоции нужны, а я тут со своей чернухой, -

виновато сказала Лена и взяла сумку. – Пойдем лучше в детский магазин сходим. Хочу

подарок тебе сделать. Если ты не суеверная…

– Я? – удивилась Рада. – Я нет, не суеверная, да тут и осталось-то недельки три

доходить… Устала, сил нет. И Митя на каждый мой вздох подскакивает и хватает

дежурную сумку. Как будто ему рожать, а не мне. Знаешь, где он сейчас? В паркинге!

Сидит в машине. Вахту несет.

Рада не выдержала и улыбнулась. Было заметно, что забота мужа ей приятна, и ворчит

она для галочки.

– Ты подожди, Лен, сядь… Я вот что хотела тебе сказать… Не думай, что я в своем

космосе летаю, - она хитро прищурилась.

Лена послушно опустилась на пластиковое сиденье.

– Ты ведь помнишь, что у меня было, - голос у Рады, как будто сорвался.

Она помолчала, словно примерялась: нырять, не нырять в зыбкие пески воспоминаний,

которые хотела бы забыть навсегда.

Конечно, Лена помнила, что она когда-то рассказала. Был у Рады муж – Костя.

Журналист. Писал на наболевшие темы, чем многим личностям оказался неудобен. Его

пытались подкупить, но он оказался еще и патологически честным. Влез в

расследование, где были затронуты интересы уважаемых людей. Собирался опубликовать

разгромную статью, но накануне его сбила машина. Насмерть.

Раду он успел оттолкнуть в сторону. После гибели мужа, она и превратилось в серое,

блеклое существо, которое Лена встретила в магазине.

Лена погладила Раду по руке, как бы говоря: не надо. Но девушка уже решилась.

– Просто я хочу, чтобы ты знала, как это бывает… Помнишь, как я умудрилась? Всё же на

твоих глазах было. Ну, почти всё. Вот так же внезапно, будто из воздуха появился

Глеб. Через три года после гибели Кости. Притащил с собой коробку с его вещами …

Голос снова дрогнул, и Лена настойчиво сжала ей пальцы, качнула головой, словно

просила не возвращаться в прошлое. Ведь она ждет малыша. Ей вредно расстраиваться.

Но Рада заблестела глазами, заторопилась.

– Разве я могла тогда знать, что Глеб виновен в смерти Костика? Разве я могла

предположить, что его лучший друг подставит его из-за расследования? Сдаст его со

всеми потрохами тем, против кого и копал Костя. Просто подпишет своему лучшему другу

смертный приговор. Да еще и окажется в той же машине. Это же уму непостижимо! Но

Глеб окутал меня такой заботой, таким вниманием, что я буквально растаяла!

Рада возбужденно взмахнула руками, щеки у нее раскраснелись, а кончик носа, наоборот,

побелел.

– Я была словно под гипнозом. Вроде бы, понимала, что как-то чересчур он старается,

что так не бывает, но ничего не могла с собой поделать. Пока не появился Митя. И то,

сколько Глеб крови выпил, сколько гадостей подстроил, как очернил Митю! Я ведь ему

поверила. Поверила бумажкам, которые он показывал. Я! Юрист! И кажется, неплохой

юрист, и поверила! Представляешь?

Потом меня спрашивали: Рада, но как? Ты что, ослепла? А вот ослепла. Ослепла.

Оглохла. Как муха в паутине запуталась и смирно ждала, когда паук сожрет меня. Еще и

радостно горло ему подставляла, чтоб удобнее куснуть было. Это… Это не объяснить, -

устало закончила она.

Лена с тоской смотрела в лицо. Боже, как же всё безнадежно… А Рада поморщилась,

открутила пробку и сделала глоток воды из бутылочки. Несколько капель сорвались на

подбородок и покатились по льняной блузе-разлетайке. Рада со стуком поставила

бутылку на стол и продолжила.

– И это не позиция жертвы. Где-то отдаленно что-то екает, но ты убеждаешь себя, что

показалось. Просто показалось. Увещеваешь, уговариваешь, сама лично притупляешь

бдительность. Я не знаю, как это работает. Но если Аня оказалась в таком положении,

ты ничего не сделаешь, Лена. Попробовал бы кто мне в тот момент сказать, что Глеб

плохой. Ага! Глаза бы выцарапала. Митя пытался и что? Я его чуть не возненавидела.

Это просто наваждение какое-то было! Оно исчезло, только когда Глеба задержали. В

одно мгновение исчезло! Я будто проснулась.

Зазвонил телефон. Рада моргнула, вернулась в реальность и погладила живот.

– Да, Митя… Да иду уже, иду. Да, всё нормально. Нет, и голос нормальный. Объелась

картошкой фри. Не надо! Со мной Лена. Я дойду до паркинга сама!

Закончив разговор, виновато улыбнулась, неуклюже встала, и вечным жестом беременных,

схватилась за поясницу.

– О-хо-хо…

Лена тоже вскочила. Подхватила пакет, в котором видны были малышковые вещички, но тут

же бессильно опустила руки.

– Но что же делать, Рада? – жалобно спросила она. – Просто сидеть и ждать?!

Рада подошла ближе, коснулась Лены своим выпуклым животом и погладила по плечу.

– Да, Лен. Другого рецепта нет. Анюта должна пройти этот путь. Это игра с долей

неизвестности. Как и вся наша жизнь. Дай бог, чтобы все твои подозрения остались

только подозрениями. Но если нет, то… да, ждать ее. И любить. Родительский дом это

единственное место, куда можно прийти – пьяным, несчастным, нищим. Где тебя встретят

без условностей. Накормят, вытрут слезы и закутают в теплый плед. Напитают любовью и

дадут силы залечить ободранные коленки, чтобы подняться и идти дальше.

Она улыбнулась ободряюще. Но Лене показалось, что прямо сейчас из ее рук вырвали

спасательный круг и бросили ее одну в бушующем море.

Глава 15

Глава 15

«Я не уеду, пока мы с тобой не поговорим».

Лена отложила телефон и подошла к окну. Не нужно было даже вставать на цыпочки, чтобы

сквозь ветки березы, увидеть машину Давида. Спрятала улыбку. И ведь, правда, не

уедет. Всю ночь из принципа просидит. Упрям, как осел.

Она вздохнула, наблюдая, как фары рассеивают серость уходящего дня. Дождь, начавшийся

еще вечером, стих, оставив после себя прохладный воздух, пахнувший мокрой землей.

Их дурная во всех смыслах ссора продолжалась. Как черное облако она накрыла и

поглотила обоих, разрослась до масштабов стихийного бедствия и грозит сожрать без

остатка.

Мельком взглянув в зеркало, накинула куртку и вышла из квартиры. Она живет здесь уже

неделю. А Давид у себя – в загородном доме. Когда прилетела, долго раздумывала,

звонить ему или нет. Но, в конце концов, решила, что играть в детский сад не станет.

Он должен знать, что она тоже вернулась. Разговор вышел сухим и бессмысленным и

только еще больше расстроил обоих.

Лена бесцельно бродила целыми днями по комнатам. Пила остывший ромашковый чай и

грызла сушки, пыталась читать или смотреть сериалы, но мысли, как суетливая мошкара

вились только вокруг единственно важного – Ани и Дэниэля.

В отчаянии подумывала позвонить Сергею. Он отец и должен знать, с кем связалась его

дочь. Но представив, как он, назло ей, порадуется этой новости, передумала. Не

хотелось, доставлять ему удовольствия.

Быстро спустилась вниз и, толкнув дверь, оказалась на улице. Дурманящий аромат сирени

ударил в лицо. Он был очень густым, сладковатым, с едва уловимой горчинкой. Казалось

его можно черпать ложкой и пробовать на вкус. Тяжелые от влаги бледно-сиреневые и

белые кисти, опустились после дождя в приветственном поклоне. Плакали, осыпая

острыми каплями, каждого, кто пробегал по дорожке.

Лена на мгновение замедлила шаг, но, понимая, что поговорить с мужем надо, шагнула на

тротуар. Внимательно глядя под ноги, обошла все лужи, и постучала согнутым пальцем в

окошко.

Давид сидел, сгорбившись над рулем. От стука, как ей показалось, он вздрогнул и

поднял голову. Горло сдавил спазм, таким хмурым был его взгляд. Лена с усилием

проглотила ком в горле – как же она соскучилась…

Не сговариваясь, они поехали в любимое местечко – трактир «У совы». Заведение

пряталось в узкой улочке недалеко от центра. Заняв в глубине столик, синхронно

отодвинули в сторону меню – знали его наизусть.

– Закажешь что-нибудь? – спросил Давид.

– Только какао с зефиром…

Давид слегка усмехнулся. Мог бы и не спрашивать. Какао со взбитыми сливками и зефиром

Лена заказывает здесь всегда.

Фонари, скрытые в густой листве плюща, рисовали причудливые узоры на выложенной

булыжником мостовой. В воздухе витал аромат жасмина, тонко смешивался с запахом

только что приготовленного кофе. Раньше это сочетание наводило бы на романтический

лад, но не сегодня.

Знакомый официант, предвкушая хорошие чаевые, сноровисто выгрузил на стол маленькую

чашечку эспрессо и стеклянную кружку со сливочным облаком наверху. Давид

сосредоточенно помешивал кофе. Каждый из них не знал, как начать разговор. Первой

решилась Лена.

– Я… я встречалась с Радой.

– Да? – вскинул брови Давид. – И как она?

– Круглая… и счастливая…- улыбнулась Лена.

– Хорошо. Улыбнись еще раз… - внезапно попросил Давид.

– Что? – растерялась Лена.

– Улыбнись… Мне так нравится, когда ты улыбаешься… смеешься…

Лена сжала губы. Язвительные фразы уже почти сорвались с языка: что же ты тогда

заставляешь меня не улыбаться, а плакать? Еле сдержалась, но Давид, кажется, всё

понял. Они вообще умели общаться без слов.

Давид чувствовал обиду своей женщины. Знал, она очень обижена, и оттого уязвима.

Вспыхивает, как спичка от любого неосторожного слова.

– Рада, как и ты, предложила мне спокойно наблюдать, как погибает моя дочь, - сказала

Лена, не глядя на мужа.

Аккуратно набрав в ложку сливки, облизнула, и тут же втянула в себя порцию горячего,

но не обжигающего какао.

– Ты преувеличиваешь, Лен… - мягко отозвался Давид.

Помолчав, протянул руку и накрыл холодные пальцы жены. Он всегда первым пытался

сгладить любой конфликт.

– Послушай… мне без тебя плохо. И одиноко. Хватит прятаться у себя, а. Поехали домой.

Понимая, что болезненной темы не избежать, попытался снова достучаться.

– Аня взрослая девушка. Она сама принимает решения. И до последнего времени, все они

были разумны. Мы не можем контролировать каждый ее шаг. Дэниэль влюблен в твою дочь,

Лена. И это прекрасно!

– Ты с ним виделся? – вскинулась Лена. – Он был в нашем… в твоем доме?

– Это и твой дом, Лена. Мне неприятно, что ты вдруг стала разделять – мое, твое… Да,

я встречался с Дэниэлем. Он приезжал ко мне в лабораторию.

Давид убрал руку, помолчал и добавил:

– Лен, я очень люблю тебя, но не заставляй меня выбирать между тобой и Аней, между

тобой и моей работой, которая может стать лучше от совместных предложений, между

тобой и нормальными отношениями с людьми.

Лена молчала, глядя в каменную кладку на стене. Необычные тени от веток винограда

складывались в причудливый ребус, разгадав который, как будто можно получить ответ

на главный вопрос.

Слова Рады и Давида, наконец, пробили в ее душе брешь. «Что ж… Аня здорова и это

самое главное. Ее жизни, кажется, ничего не угрожает. Разбитое сердце? - Лена

непроизвольно тяжело вздохнула. – Значит, так должно случиться. Соломки не

подстелишь…»

– Хорошо, Давид, пусть всё так… Только пообещай мне, пожалуйста, одну вещь. Пока я не

привыкну ко всему этому, не приглашай Дэниэля в дом. Если Аня пойдет на контакт, я

ей тоже это озвучу… Мне нужно время…

Давид на мгновение закрыл глаза и кивнул. Снова нашел ее руку и поднес к губам.

– Поехали домой,- то ли попросил, то ли приказал он.

– Нюта? Заходите, - голос отца звучал искаженно.

Раздалось пиликанье, и Дэниэль, опередив Аню, потянул дверь на себя.

– Ого! – присвистнул он, разглядывая мраморный холл с золочеными орлами. – Вот это

дворец!

Под пристальным взглядом консьержки, Аня потащила Дэна к лифту. Неуютно ей было в

этой сверкающей роскоши. И не только потому, что не любила пафоса, но больше от

нахлынувших воспоминаний о том, как застукала за зеленой стеной кустарника отца с

Ниной. Стоило только войти во двор, как сразу же всколыхнулись эмоции того дня.

Оставшийся на том же месте ресторан, в котором она подарила отцу совершенно глупый и

пошлый подарок, тоже настроения не прибавил. Аня покраснела и покосилась на Дэна.

Знал бы он, какую выходку она тут учинила, как обидела его мать.

И зачем отец их сюда позвал? Встретились бы где-нибудь в кафе.

– Ты потрясающе выглядишь, любимая… - прошептал Дэн, тесно прижимая ее к себе в

лифте. – Может быть, нажмем «стоп» и ненадолго задержимся?

Отвел волосы от шеи, приник губами. Раздался спасительный перезвон, женский голос

сообщил, что они прибыли на нужный им этаж.

Дэниэль давно хотел увидеть квартиру, в которой жила Нина. Дашка вскользь говорила,

что апартаменты у мамусика просто шик. Позвонил Сергею, посоветовался по поводу

подарка Ане, а затем, как бы мимоходом печально заметил, что очень хотел бы побывать

в месте, где его мать была так счастлива. Сергея замялся, но согласился.

Неприятно царапнуло, что ничего ему с сестрой из этого не досталось. Но ведь если

Анчето согласится выйти за него замуж, может быть, она сумеет уговорить папашку

отдать эту квартиру им?

Было бы славно. Но даже если нет, не беда. Он же не собирается с этой дурочкой жить

до гробовой доски. Как только попадет в штат нужной ему лаборатории, так можно и

ручкой махнуть. Тихо, мирно разойтись.

Невесомо крылом коснулась его лица Ангел. Улыбнулся. Когда его имя зазвучит из

каждого утюга, она вернется. Ангел тщеславна и захочет быть в центре внимания. Плюс

финансовые возможности сразу станут другие. Ангел любит деньги.

Сергей ждал у приоткрытой двери. Лисёнка попросил сегодня не приезжать. Сослался, что

у него соберется стариковская компания, с женами, и ей будет ужасно скучно. Так до

сих пор и не придумал, как познакомить Алису с Аней. Не нашел и подходящего момента

сообщить, что снова планирует жениться. Но сегодня эту тему лучше не поднимать –

Дэниэлю будет неприятно.

После долгих раздумий, вынул большую фотографию Нины и поставил в гостиной. Пусть

Дэниэль видит, что его мать незримо всё еще здесь и ее помнят.

– Анюта! Дэниэль! – коснулся легко губами щеки дочери, крепко пожал руку парню. –

Проходите, проходите…

Дэн с любопытством огляделся. Подойдя к панорамным окнам, залюбовался видами. Сергей

мялся, не зная, о чем лучше заговорить.

– Вы вместе с мамой эту квартиру покупали? – неожиданно спросил Дэниэль.

Сергей закашлялся, просипел за спиной что-то невнятное про завещание и крупный долг.

Дэн ухмыльнулся, ему нравилось провоцировать. Это было забавно. Особенно долго он

стоял у фотографии Нины, наслаждаясь неловким молчанием Сергея и дочери.

Открыли за знакомство шампанское. Беседа полилась свободнее. Дэниэль захотел сделать

совместное фото. Аня с удивлением смотрела, как отец после шампанского перешел на

коньяк. Отхлебывал по чуть-чуть, потом зачастил, всё оживленнее начал рассказывал о

себе Дэну, всё чаще хлопал его по плечу. Дэниэль сдержанно улыбался и терпел.

Неожиданно, минуя домофон, запел дверной звонок. Сергей замолчал и нервно отодвинул

рюмку.

– Хочешь, я открою? - предложила Аня, приподнимаясь.

– Нет. Я сам.

И обреченно поплелся к двери.

Глава 16

Глава 16

– Сержи-и-ик… А я тут с девочками решила зайти к нам. Они селфи хотят с высоты

сделать… А я пока переоденусь. Мы не помешаем! Мы быстренько!

В прихожую ввалилась Алиса и еще две девицы. Судя по бутылке шампанского, которую

сжимала в руке одна из девушек, все они были явно навеселе. Сразу же раздался

грохот, кто-то зацепил подставку для зонтиков. Тут же раздался глупый хохот.

Сергей мучительно покраснел, оглянулся на Аню. Она с недоумением смотрела на

нежданных гостей. Дэн остался невозмутим, если не считать любопытства,

промелькнувшего в глазах.

– Э-э-э, Алиса, сейчас не очень удобно… - промямлил Сергей.

– Лисёнок… Не Алиса, а твой любимый Лисёнок… - хихикнула Алиса, вытягивая в трубочку

губы. – А где твои гости? Еще не пришли? Девочки, за мной!

Алиса скинула обувь и, указывая рукой в сторону гостиной, повела за собой подружек.

– Здрассьте… - пробурчала она, увидев Аню и Дэна.

И тут ее взгляд упал на портрет Нины, стоящий на столике. Подружки нетерпеливо тянули

шеи в сторону балкона, хихикали и толкались, но Алиса с места не сдвинулась. Двумя

пальчиками она ухватилась за краешек портрета, потом взяла в руки и уставилась на

изображение.

– Это кто? – развернулась она к Сергею. – Что за толстуха? Твоя бывшая? А чего ты ее

тут выставил? Кажется, я видела, она в ящике валялась…

Сергей на секунду закрыл глаза и, покраснев, как рак попытался выдавить из себя

объяснения, но в этот момент с дивана поднялся Дэниэль.

– А это, милая барышня, не толстуха, а моя покойная мама, в чьей квартире вы и

собираетесь делать селфи.

Алиса хлопнула зелеными глазищами, свела к переносице брови. Было заметно, что она

мучительно обдумывает услышанное.

– Это Сержика квартира, - наконец, неуверенно возразила она.

– Господи, Алиса, какая разница, чья это квартира! – воскликнул Сергей, сгорая от

стыда перед Аней и Дэниэлем.

Аня молчала, но он видел ее взгляд. И этот взгляд был очень похож на тот, каким она

смотрела на него пять лет назад в ресторане. Изумление, смешанное с разочарованием –

вот что было у нее в глазах.

– Большая разница! – огрызнулась Алиса. – И вообще, - она отшвырнула портрет Нины, -

почему ты мне соврал? Ты сказал, к тебе твои друзья-старперы придут, а сам сидишь

тут с этими…

– Это моя дочь Аня и ее жених! – повысил голос Сергей.

Ему было мучительно стыдно перед дочерью и Дэниэлем. Как всё нелепо вышло! Он не

успел подготовить Аню и рассказать всё сам. И Дэн теперь черти что подумает из-за

фотографии! Кто тянул эту дурочку за язык! Как она вообще додумалась сюда заявиться,

да еще и притащить с собой двух идиоток! Бесконечное его умиление от детской

непосредственности Лисёнка улетучилось.

– Да мне всё равно! – взвизгнула Алиса.

По всей видимости, шампанское добавило ей куража.

– Ты мне соврал! Ты не хотел, чтобы я тут была! Ты что, стесняешься меня показать?! А

когда мы поженимся, ты тоже будешь меня от всех прятать, да? – голос ее сорвался.

По щекам покатились слезы. Подружки притихли и принялись гладить Алису по плечу.

– Или про свадьбу ты тоже соврал?!

Наступила тишина. Слышно было только тяжелое Алисино дыхание и всхлипы. Сергей готов

был провалиться под землю. Аня изумленно приоткрыла рот. Дэниэль сдавленно хмыкнул и

спрятал усмешку. Оглядел чуть пьяненького, растерянного Сергея, сложил на груди

руки. Интересно. Если про свадьбу - это правда, то о проживании в апартаментах можно

забыть. Эту рыжую отсюда никакими коврижками не выманишь. Она вертит Сержиком, как

хочет.

Рыдания становились всё громче. Не понимая, что ему делать, Сергей неловко топтался

вокруг девушек. Девицы, шушукаясь, побрели обратно в прихожую, а он попытался обнять

Алису. Успокоить ее не получилось.

Алиса гибко вывернулась из его рук и принялась визжать и колотить кулачишками по

груди. Никакие уговоры на нее не действовали.

– Я ухожу! Всё! Забудь мой номер телефона! – верещала она, отпихивая Сергея.

В какой-то момент она толкнула его так сильно, что он оступился и чуть не упал. Аня

вскочила и поддержала отца под руку. Дэниэль не вмешивался. Спектакль, на котором он

внезапно очутился, его забавлял.

Можно было аплодировать. Ай-да будущий тесть! Двадцать пять лет был примерным

семьянином, а потом как с цепи сорвался! И невесту с каждым разом находит всё моложе

и моложе.

Смешно было наблюдать и за Анчето. Покраснела вся, этот балаган ей явно не по душе.

Осталось дождаться, выскажет ли она претензии. Тогда и с отцом поссорится, а Дэну

придется привычно ее утешать. Тоже хорошо. У Ани останется лишь один близкий

человек. Он.

Хлопнула входная дверь, да так, что задрожал воздух. Сергей обессиленно опустился в

кресло и сразу же потянулся за недопитым коньяком.

– Пап… не надо…

Аня попыталась перехватить рюмку, но Сергей насупился и одним глотком ее осушил.

Скривившись, шумно выдохнул, подцепил ломтик сыра и принялся медленно его

пережевывать.

– Пап, - заговорила Аня, - ты что, правда, женишься? Почему ты ничего мне не сказал?

Голос у нее был расстроенный, но ни раздражения, ни осуждения в нем не было.

– Я хотел… Я собирался… Просто никак не мог найти подходящего случая…

– Но она же… Она намного моложе тебя, пап… Ты уверен, что не торопишься?

Дэниэль крепко сжал ее руку, укоризненно посмотрел, и Аня сразу же поняла, что он

имеет в виду. Поняла и поднесла ко рту пальцы другой руки – ведь она только что

говорила словами мамы. С первого взгляда невзлюбила эту хитрую Алису, у которой на

лице написано: она ищет выгоду и выйдет замуж за кого угодно, лишь бы получить свое!

Не поверила ей. Не имея ни единого аргумента, вынесла вердикт. Так же, как это

сделала мама.

– Ладно… Это только твое дело, пап, - попыталась исправиться Аня, поглядывая на Дэна.

Он с сожалением выпустил ее руку – ссоры не будет. А жаль.

– Нам, наверное, пора. Не будем мешать.

Дэниэль встал, Аня тоже поднялась, нерешительно посматривая на отца.

– Уже? Это из-за Алисы? – засуетился Сергей.

Неловким движением смахнул со стола рюмку, она покатилась по ковру. Аня молча подняла

ее и поставила на стол. С тревогой оглянулась на Дэна. Раньше отец столько не пил.

Она вообще не видела его пьяным, когда он жил с ней и мамой.

На душе стало неспокойно. Как-то всё… Неправильно. По-дурацки. Мама отказалась ее

понимать, отец закрутил любовь с ее ровесницей и рассчитывает, что это взаимно и

искренне. Дэниэль тоже повел себя неадекватно, хотя сейчас сама любезность, и ничто

не напоминает о том монстре, что рычал на нее сквозь зубы.

Ощущение, что очутилась в зыбком сне, где всё меняется настолько быстро, что она не

успевает приспособиться.

Дэниэль настойчиво подталкивал ее к двери. Сергей наливал уже следующую рюмку. На

душе было горько и неспокойно.

По дороге домой ничего не обсуждали. Аня расстроенно смотрела в окно, и даже то, что

Дэниэль был рядом, ее совсем не радовало. Отчаянно хотелось написать Пашке.

Поболтать с ним о всяких глупостях, он обязательно прислал бы какую-нибудь смешную

картинку, из тех, что понятны только лишь им двоим.

Вспышкой взорвалось в сознании перекошенное от гнева лицо Дэна. А он, словно читая

любую ее мысль, просунул руку и обнял за талию. Аня испуганно сглотнула слюну,

улыбнулась, как можно беспечнее и положила голову ему на плечо. Прикрыла глаза,

иначе казалось, что в них он прочтет ее мысли о Пашке и тогда… По коже пробежали

мурашки. Аня вздохнула глубже, стараясь успокоиться. Накручивает сама себя. И всё

же… Никак было не избавиться от мутного осадка страха.

Поужинали, заказав доставку. Дэниэль совсем не хотел, чтобы Аня утруждала себя на

кухне. Она взялась за посуду.

– Оставь… Я помою, - улыбнулся Дэн, забирая тарелки. – Не хочу, чтобы моя принцесса

пачкала свои нежные ручки.

– Тогда я в душ, - улыбнулась Аня.

– Мне можно с тобой? – шутливо поинтересовался Дэниэль и сделал вид, что бросает

тарелки в мойку.

– Лучше жди меня в постели,- шепнула, подмигнув Аня.

Как только она скрылась, пиликнул забытый на столе телефон. Дэниэль взял его в руки.

Давно уже по его просьбе Аня убрала все пароли.

– Нам же нечего скрывать друг от друга, детка,- убеждал ее Дэн.

О том, что у него есть еще один смартфон, она даже не догадывалась.

Увидев новое сообщение, сощурил глаза. Полыхнул недовольный огонек, заиграли желваки

на скулах.

«Анюта, я дома. Если захочешь встретиться, буду рада» - писала Лена.

Прилетела, значит, мамочка. Сучка. Не оставит ведь в покое. Так и будет капать Анчето

на мозг, и кто знает, чего добьется. Что ж, придется подпортить намечающуюся

идиллию.

Из галереи быстро переслал Ане сегодняшнее фото, где вместе с Сергеем они улыбаются в

экран. Затем разместил на страничке Ани во всех соцсетях. Наверняка, Лена

отслеживает по ним дочь. Вот и прекрасно. Пусть фотография станет ответом на шаг к

примирению, который сделала Лена. Удалив ее сообщение, положил телефон на место и,

насвистывая, вернулся к тарелкам.

Глава 17

Глава 17

Лена видела, что Аня сообщение прочитала. Нарезая салат, то и дело поглядывала на

экран, но никаких признаков, что дочка пишет ответ, не было. Неужели так до сих пор

и не остыла? Нож нервно застучал, нарубая сельдерей. Черный экран по-прежнему

продолжал дразнить немым молчанием.

Лена отбросила нож, покосилась в сторону гостиной, не услышал ли Давид грохота.

Плохо, что нельзя с ним ничего обсудить. Все ее опасения так и будут храниться в

ней. Как в затхлом старом сундуке. Никому они не интересны и у всех вызывают лишь

раздражение.

Равнодушно взглянула на кусочки овощей в прозрачной чаше. Вот и ее мысли представляют

собой такой же хаос. Быстро сбрызнула салат оливковым маслом и переставила на стол.

Заглянула в духовку, где томилось жаркое в горшочках. Это Давиду, а она обойдется

салатом и хлебцем с творожным сыром. Аппетита особо не было. Отрава, которую

впрыснул ядовитый паук Дэниэль, делала свое дело. Всё краски поблекли, вкусы

выцвели, а чувства притупились.

Аня на сообщение так и не отозвалась. Лена вздохнула и привычно, как делала каждый

вечер, открыла соцсети. Хотя бы так, в одностороннем режиме осталась у нее

возможность увидеть, как живет ее дочка. На заставке тоже Аня. Смеется, а кончик

носа запачкан пыльцой от ромашек.

Лена улыбнулась, пальцами легонько коснулась экрана. Ромашки подарил Паша. Потом

говорил, что эта солнечная фотография его согревает.

Прозвенел таймер духовки, Лена встала, чтобы ее выключить, на ходу бросила взгляд на

ленту новостей на страничке Ани. Прямо на нее смотрела развеселая троица – Аня,

Дэниэль и Сергей. Отец нежно обнимает дочку за плечи, а она так и льнет к нему, как

делала это в детстве.

Лена почувствовала, как гулко стукнулось о грудную клетку сердце. Будто устало

страдать и надумало выпрыгнуть наружу. Вывалится сейчас на пол, потрепыхается

немного и затихнет вялым мешочком. Холодными пальцами увеличила фотографию,

вгляделась в счастливые лица. Нет, не ради приличия лучатся у Ани и Сергея глаза.

Всё это искренне и открыто. Напрямую.

Губы дрогнули. Это и есть ответ Ани. Не словами, а действием. Прямо сейчас она

продемонстрировала матери, с кем она выбирает быть. Кто ее понимает и с кем ей

хорошо. Лена бессильно прислонилась к холодильнику, прикрыла глаза. Когда? Когда ее

девочка стала такой жестокой? Когда научилась на сделанный к ней шаг, поворачиваться

спиной?

– М-м-м, какие запахи…

Лена вздрогнула и быстро убрала телефон в карман брюк. Посмотрела заполошно на Давида

и сразу отвела глаза. Наклонилась к духовке, чтобы скрыть замешательство.

– Всё готово, - слова оцарапали горло. – Садись к столу.

Надев рукавицы, переставила один за другим горшочки на керамическое блюдо. Подвинула

блюдце с укропом и мелко рубленным чесноком и перцем чили. Давид любил, чтоб

пробирало до слез.

– А ты? - спросил он, потирая в предвкушении руки.

– Я… не хочу. Голова что-то разболелась. Погода, наверное… Или магнитная буря. - Лена

потерла висок.

– А в прогнозе, вроде бы, ничего особенного, - пожал плечами Давид. – Может,

давление? Ты устала. Я же говорил, что прекрасно поужинаю сэндвичами…

– Да я просто еще не привыкла… Акклиматизация, - слабо улыбнулась Лена. – Ты ужинай,

а я прилягу.

– Таблетку?

– Уже выпила, не беспокойся, - не оборачиваясь, сказала Лена.

Она торопилась скрыться, чтобы остаться со своей болью наедине. Получается, Аня

помирилась с отцом и познакомила его с Дэниэлем? А он, конечно, ее выбор одобрил и

поддержал. Итог: мама – подозрительный параноик, а вновь любимый папочка –

понимающий и любящий человек. И ничего, что пять лет слышать о нем не хотела!

Браво, Анюта! - чуть не зааплодировала Лена. Выбрала самый лучший способ, чтобы

ударить побольнее. Только вот за что? За то, что о тебе заботятся и переживают?

Желая спрятаться от всего мира, Лена задернула шторы, забралась на кровать и снова

открыла фотографию. Аня… Аня… Что же ты ведешь себя, как пятнадцатилетний подросток?

Какие-то бравурные вызовы… демонстрации… бунт. Взрослая молодая женщина, за чью

судьбу никогда не приходилось волноваться, и вдруг такие метаморфозы.

В сотый раз принялась рассматривать лицо Дэниэля. Глаза, как у древнего ящера,

застывшего в смоле. Неужели Аня не замечает? Влюбленный мужчина так не смотрит.

Перевела взгляд на его руку. Вместо того чтобы обнять Аню, он всей клешней вцепился

ей в запястье. Словно удерживает пленницу.

Неожиданно фото исчезло, и на экране появился вызов от Паши. Лена ответила без

раздумий. Может быть, он что-то знает? Аня могла ему рассказать больше.

– Лена Николаевна, здравствуйте! Как ваши дела?

– Здравствуй, Павлик,- Лена тепло улыбнулась. – Всё хорошо. А как ты?

– Да как всегда. Работаю… Скоро в отпуск.

Лена услышала, как в трубке шелестит ветер. Непроизвольно передернула плечами, будто

северный холод долетел и до нее.

– Лена Николаевна, а где сейчас Аня? Она в Сингапур вернулась?

– Нет, она здесь, в Петербурге… А почему ты спрашиваешь?

Лена крепко сжала телефон. Паша ответил не сразу. Она так и представила, как этот

лохматый парень стоит, почесывая лоб, а где-то в отдалении шумит волнами океан. Тот

же самый, что и во Флориде, только там он теплый, а в Исландии холодный, седой.

– Да я пишу ей, пишу… Она не отвечает. И трубку тоже не берет.

– Да? – удивилась Лена, обдумывая как бы лучше намекнуть, что у Ани, возможно,

проблемы.

Получается, она и Пашку вычеркнула из ближнего круга. Варится в бульоне, который для

нее приготовил Дэниэль, теряет потихоньку всех, кто может ему помешать.

– У нее всё в порядке? – долетел Пашкин голос.

– Ну-у-у, более или менее… - уклончиво ответила Лена.

– Хорошо. Вы тогда передайте ей, пожалуйста, что я звонил.

– Обязательно, да… обязательно.

Пашка попрощался и отключился. Интересно, а он знает о существовании Дэниэля? Скорее

всего, да, - пришла в голову грустная мысль. Тоже ведь, наверное, видел фотографию.

Просто он отошел в сторону, не стал мешать. Эх, Пашка, Пашка… Верный друг, которому

так и не удалось превратить дружбу в нечто большее.

Проведя беспокойную ночь, решила, скрепя сердце, позвонить Сергею. Хотелось знать,

что он скажет по поводу Дэна, раз уж трогательное знакомство уже состоялось.

– А что тебя интересует? – с прохладцей спросил Сергей. – Да, Аня нас познакомила.

Нормальный парень. Я вообще не понимаю, зачем ты устроила это глупое противостояние.

То, что он сын Нины не дает тебе права лезть в их отношения.

– Ты прав, - устало сказала Лена. – Ладно. Значит, вы с Аней помирились?

– Да, - важно подтвердил Сергей. – Я всегда знал, что она разумная девочка. Так что,

как бы тебе это не было неприятно, но мы с Нютой снова прекрасно ладим.

– Я заметила, - раздраженно буркнула Лена.

– Что?

– Ничего. Всего хорошего!

«Злится, - довольно улыбнулся Сергей. – Злится и ревнует. Видать, не очень-то всё у

нее с этим седым орангутангом». Повернулся и довольно оглядел свернувшуюся запятой

Алису. Вчера ночью он уговорил своего Лисёнка вернуться в норку. Пьяная и несчастная

она требовала, чтобы он снова и снова произносил одну и ту же фразу: Ты станешь моей

женой? Ему не трудно. Потом она уснула. Залюбовался точеными плечиками с россыпью

мелких веснушек, облизал плотоядно губы, но вспомнив, что еще не умывался, припустил

в ванную.

Здравствуй, Берта,- Лена приобняла свекровь за плечи. – Как ты?

Дежурный вопрос не подразумевал ответа. Берта посмотрела сквозь Лену и продолжила

раскладывать открытки на столе. Новое увлечение, которое появилось в последний

месяц. Лена села напротив и принялась наблюдать, как Берта сосредоточенно меняет

местами карточки. На них были цветы. И почему-то никак не находилось места для

ирисов.

– Может быть, сюда? – спросила Роза, бесшумно возникнув за спиной Берты.

Коротко остриженный ноготь показывал на пространство между незабудкой и васильком.

Берта посветлела лицом и положила открытку на указанное место. Удовлетворенно

кивнула и подняла глаза на Лену.

Та тоже ободряюще улыбнулась.

– Здравствуй, - неожиданно произнесла Берта. – Ты новенькая? Это хорошо. Тогда скажи

мне, новенькая, а где мой сын Сережа? Почему он сегодня не пришел?

Она пытливо смотрела на Лену, ожидая ответа.

Глава 18

Глава 18

Лена встревоженно перевела взгляд на нянечку. Та удивленно шевельнула бровями.

Видимо, до этого момента Берта подобных вопросов не задавала.

– Сережа? – переспросила Лена, желая убедиться, что Берта не заговаривается.

– Да. Сережа. Мой сын. У меня есть сын. Сереженька. Я жду его. Он придет?

Опустив глаза, Лена подправила края карточек. Берта явно не собиралась отступать и

ждала ответа. Один из редких моментов, когда она становилась очень упрямой. Роза

сделала за ее спиной предупреждающий знак и жестом показала, что она ненадолго

выйдет. О всех необычных проявлениях пациентов требовалось немедленно сообщать

доктору.

Лена улыбнулась, погладила сухонькие лапки свекрови. В который раз удивилась, как

молодо выглядит кожа, сквозь которую проглядывали тонкие голубые венки.

– Я узнаю у него, Берта, - наконец, решилась произнести она.

Напряглась, ожидая реакции, но Берта лишь безмятежно кивнула и снова принялась

перебирать открытки.

– И что же теперь делать?

Лена напряженно смотрела в лицо молодого доктора, который не так давно появился в

пансионате. Толковый врач, внимательный и небезразличный. Даже иногда чересчур

сопереживающий.

– Я думаю, сыну нужно сообщить. Он сможет приехать?

– Не знаю… - растерянно пробормотала Лена, и лицо ее запылало смущением.

Ей до сих пор было ужасно стыдно. Особенно когда приходилось объяснять, что сын Берты

жив и здоров. Многие думали, что он умер, а только поэтому всю заботу о свекрови

пришлось взвалить на себя Лене. Узнав, что сын в полном здравии, прятали возмущение

в глазах. А Лена оправдывалась, и каждый раз старалась смягчить Сережино

безразличие. Словно это была ее вина.

– А вы можете позвонить ему сами? – спросила Лена.

Уж очень ей не хотелось сообщать Сергею эту новость. Он-то расслабился, думал, что

мать уже никогда и никого не вспомнит, а тут сюрприз. Злорадства, впрочем, тоже не

было. Только беспокойство.

Если Сергей откажется приехать, Берта будет нервничать и неизвестно, чем это для нее

закончится.

– Хорошо, - просто ответил доктор.

– А твоя дочка не будет против наших отношений? – мурлыкала Алиса, водя ножкой по

волосатой ноге Сергея.

– Не будет, не переживай…

Сергей повернулся, подпер голову рукой и погладил девушку по волосам. В его рубашке

она казалась ему ужасно сексуальной.

– Пф-ф-ф, мне-то что переживать? – хихикнула Алиса, прищурив черные ресницы.

Знала, что Сергей млеет от этих миленьких жеманств.

Разразился бравурной мелодией телефон. Лисёнок недовольно сморщилась, перекатилась на

живот и, болтая ногами в воздухе, открыла соцсети. Увлеченно принялась разглядывать

фотографии и листать сторис.

– Слушаю,- протянул Сергей, важно поглядывая на свою спутницу. – Да, я.

В трубке зарокотало. Снисходительная полуулыбка постепенно сползла с лица. Сергей

тревожно взглянул на Алису, откашлялся и, сев на кровати, повернулся к ней спиной.

Телефон он прижал к уху с такой силой, что стало больно.

– Вы уверены?- переспросил он, помолчав.

– Да. У нас, конечно, поначалу были сомнения, но сейчас стало очевидно: ваша мама

спрашивает именно о вас. Вы сможете подъехать? Лучше сделать это сразу, чтобы

зафиксировать воспоминание.

Доктор перешел на профессиональный язык и всё говорил, говорил, в какой-то момент

Сергей перестал понимать, что ему объясняют. Он тупо смотрел перед собой и пытался

переварить одну единственную мысль: как это возможно?

– Понимаете, вспомнив вас, вполне возможно, ваша мама сможет вспомнить и дом. Мы,

конечно, за ней тщательно понаблюдаем. Спешка здесь ни к чему. Но при положительной

динамике, вы сможете забрать маму домой. Конечно, с учетом сиделки, - заторопился

уточнить доктор. – Но в любом случае, это будет порядочная экономия. Да и к тому же,

мы предпочитаем не удерживать силой. Дома, как говорится, и стены помогают…

– Вы ее выписываете? – хрипло спросил Сергей.

Доктор примолк, наверное, старался оценить реакцию собеседника. Думал, что несет

благую весть, но, кажется, сын Берты не особо и рад открывшейся перспективе.

– Нет. Конечно, нет,- мягко заверил он. – Для начала нужно убедиться, что ваша мама

говорит о вас не абстрактно. Затем посмотреть, как она поведет себя при встрече… Это

всё небыстро. И конечно, даже если желание пациентки окажется осознанным, мы

ориентируемся на родственников. На то, как удобно им. Некоторые предпочитают забрать

домой. Но решать только вам. Поэтому и желательно побыстрее приехать.

Сергей почувствовал, как на носу взбухли крупные капли пота. Воровато вытер влагу

ладошкой, покосился на Алису, но она полностью погрузилась в виртуальную жизнь и не

обращала на него никакого внимания.

Пообещав перезвонить, Сергей поплелся в ванную. Телефон жег руку, хотелось выбросить

его в окно. Пусть разобьется на атомы, исчезнет и тогда вместе с ним станет для всех

недоступным и Сергей.

Холодная вода приятно освежила лицо, Сергей закряхтел и потер ладонями шею,

выпрямился, отдуваясь, как лошадь на водопое. Заворочал головой туда-сюда, пытаясь

сосредоточиться. Хрустнул позвонок, а следом пришло и мимолетное облегчение.

Значит, мама что-то вспомнила. Серые глаза напряженно изучали отражение в зеркале,

словно Сергей знакомился с чужаком внутри себя. «Не что-то, - запел противный,

заполошный голосок, - не что-то, а тебя!» От этого голоска, как от ледяной воды в

зубах заныли нервы.

Сергей поморщился и принялся расковыривать малодушного червячка, что спал уже

несколько лет и никого не тревожил. До сегодняшнего дня он безмятежно дремал в своей

норке. И готов был проспать так еще, пока ситуация шла к неизбежному и вполне

естественному финалу.

«Не паникуй, - зевнул червячок. – Во-первых, еще непонятно, кого она там вспомнила. А

во-вторых, психиатр ведь ясно сказал: никто насильно из пансионата не выставит. Есть

договор, есть оплаченные услуги. Кто, в конце концов, добровольно откажется от

денег?»

Приободренный, решил не откладывать дело в долгий ящик. Лучше разобраться сразу. А то

еще, если Ленка об этом узнает, так специально начнет мать теребить и склонять ее к

возвращению. Не упустит момента сделать гадость.

– Я тоже хочу на природу, - надула губки Алиса, когда Сергей сообщил, что нужно

съездить в пансионат. – Ты общайся с мамой, а я погуляю.

– Нет, Лисёнок, никак… Там… А, неважно. В общем, я быстро. Не скучай!

– Я тогда повыбираю себе платьишко?

– Хорошо, хорошо, - закивал Сергей, думая о своем.

– А лучше два… Короткое и длинное…Да?

– Да-да…

Так, где ключи, доктор сказал, что до пяти будет на месте, только бы не встать в

пробку, пятница, все тащатся на дачи…

– Кинь мне тогда денежку,- нежные ручки обвили шею, зеленый омут тащит на дно, но

сейчас не до этого.

Повезло. Проскочил до пробок. Бросил машину на парковке и припустил к калитке. Перед

тем, как нажать на кнопку домофона, исподтишка оглядел территорию. Вдруг постояльцев

вывели на прогулку?

Стараясь не озираться, быстрым шагом направился к главному корпусу, где находились

кабинеты врачей.

– Никак, доктор, понимаете, это никак невозможно… - спустя десять минут с холодцой

проговорил он.

Взглянул в умные глаза и сразу отвел взгляд. Окатило волной презрения. Снова

посмотрел: нет, профессиональный, чуть уставший вид у доктора. Никаких личных

эмоций. Значит, показалось. Расправил плечи: кто тут, в конце концов, клиент, а кто

лишь оказывает услугу?

– И всё же, Сергей Тимофеевич, давайте пройдем в фойе. Ваша мама сейчас там. Она всё

время о вас спрашивает. Если это состояние навязчивое, и она вас не узнает, то мы

купируем его легким седативным и процедурами. Но если всё же какой-то участок памяти

ожил… В общем, не хотелось бы его искусственно отключать.

Сергей набычился, уставился на высокую вазу с засушенными растениями. От его взгляда

она должна была разлететься на осколки. Доктор терпеливо ждал.

– Нет, - наконец качнул Сергей головой. – Это всё ни к чему. Матери нужен

профессиональный уход. Пусть это будет здесь. Всё оплачено и будет платиться дальше.

А я … мне тяжело… Вы даете надежду. Зачем? Всего доброго, доктор.

Не дожидаясь ответа, а больше страшась его, он выскочил за дверь. Шаги гулко

раздавались по коридору, свернул куда-то не туда, где же лестница? Нашел на стене

табличку-указатель и повернул за угол.

– Сережа, - расплылась в улыбке Берта. – Сынок, ты пришел.

У входа в соляную пещеру стояли Берта и медсестра.

Глава 19

Глава 19

– Ну что, молодой человек, очень достойно… Как я и думал.

Давид отложил в сторону файл с бумагами. Дэн, сдержанно улыбаясь, изображал волнение.

Хотя почему изображал? Ему действительно было важно, чтобы Давид не остановился и

пошел дальше, включив его в рабочую группу. Для этого ему достаточно сделать пару

звонков и познакомить с нужными людьми.

– Спасибо.

И Дэн, стараясь казаться скромным, принялся рассказывать о своих достижениях. Он

аккуратно обходил острые углы, связанные с отцом и его нежеланием дать ему дорогу.

Не скрывая собственных амбиций, еще раз подчеркнул, что синтез работ гарантированно

приведет к прорыву.

Давид кивал, задавал уточняющие вопросы, проницательно смотрел в лицо, как будто

сканировал будущего партнера. Дэн держался отменно. Понимал, если Давид почувствует

хотя бы малейший намек на фальшь, его план не сработает.

Напряжение нарастало, но единственное, что выдавало Дэна – это была набухшая под

глазом жилка. Она билась и пульсировала так, что приходилось иногда дотрагиваться до

лица. Делать жест, будто отгоняет невидимую паутинку.

Предвкушая перспективы, Дэн уже видел себя руководителем проекта, в команде лучших

ученых с бесконечным финансированием. Отец больше не будет преградой. Его застарелая

зависть не сможет ни на что повлиять. Перед глазами мелькали будущие заголовки в

научных журналах - «Дэниэль Соколов – гений современности» или «Прорыв в

исследовании», а может и «Нобелевская премия молодому ученому».

– Н-да… ты хорошо подготовился, - Давид снова взял в руки бумаги и пробежался по ним

взглядом. – Я думаю, ты займешь достойное место в команде.

Дэниэль расплылся в улыбке и расслабленно опустил плечи. Напряжение в шее ушло. Жилка

прервала свой торопливый бег.

– Только один момент, - Давид поднял указательный палец.

Дэн настороженно прищурился. Нервная дрожь под глазом ожила.

– По поводу центрифугирования ткани… Где же это? А, вот…

И он принялся зачитывать именно ту часть работы, которую Дэниэль заимствовал из

черновика доклада отца.

– Кажется, что-то подобное я встречал у твоего отца… По крайней мере, предположение…

Или я ошибаюсь?

Дэниэль скрипнул зубами и крепко сжал кулак. Костяшки пальцев побелели. Он перевел

взгляд на окно. По нагретому солнцем стеклу ползала муха.

– Мне неловко об этом говорить, Давид Давидович… Но это всегда была только моя идея.

Отец предложил ее доработать. Я согласился. У него больше возможностей. Но я не

предполагал, что потом он просто вышвырнет меня из исследования.

Он старался говорить спокойно и с достоинством. Меньше всего сейчас допустимы

истеричные нотки, которые прорывались всякий раз, когда речь шла о его отце. В такие

моменты в голове начиналась маленькая Хиросима, и от взрыва отделяло лишь несколько

мгновений. Иногда эмоции можно было взять под контроль. Иногда нет. Но сейчас

Дэниэль очень старался.

– Я понял… - пробормотал Давид.

Он задумчиво потер подбородок, снова заглянул в бумаги, затем встал и, обойдя стол,

сел на его край. Его колени почти коснулись коленей Дэна.

– Послушай… а может, я поговорю с Ильей Андреевичем? Мы, правда, лично не знакомы,

но… думаю, он сможет уделить мне внимание. Я бы мог…

– Давид Давидович, - сцепив перед собой пальцы, медленно сказал Дэниэль. – Я очень

ценю ваше стремление помочь в…

Он помолчал, подбирая верное слово.

– … в нашем недопонимании с отцом. Но поверьте, я сделал всё, что мог. И не нашел

отклика. Мне кажется… Нет, я уверен, что на поприще науки всем найдется место. У

меня свой путь. Он сложнее, потому что все уверены, что отец мне помогает, но это не

так. Скорее наоборот… - Дэн усмехнулся и, поймав взгляд Давида, заторопился. – Но

тем интереснее! Мне нравится идти вперед, даже если на пути есть сложности.

Особенно, когда есть сложности. Тогда и победа становится ощутимее на вкус. Разве я

не прав?

Давид слушал внимательно. Мысленно ругал себя, что самонадеянно влез в отношения двух

взрослых мужчин. Отца и сына.

Но слишком уж отозвалось в сердце. Очень похоже на его противостояние с Марком.

Короткое сближение оказалось недолгим, очередной вначале безобидный разговор

предсказуемо завершился ссорой, и Марк снова уехал на другой конец света.

Это глупо, но Давид приревновал его к Лене.

Иногда он думал, что Марк не остепенится никогда. Так и будет его мотать по земле.

Верит, что бежит от отца, а на самом деле от себя. Когда-то Давид сам так делал.

Пока не появилась Лена.

Давид помолчал, потом осторожно пожал плечо Дэна.

– Да, прости… ты прав. Думаю, ты лучше знаешь… Посиди, я схожу к начальнику комиссии,

покажу ему твои разработки.

Давид взял папку и вышел. Дэниэль с минуту не шелохнулся, затем медленно вытянул ноги

и незаметно огляделся. Интересно, есть ли здесь камеры? Похоже, нет.

Он прислушался. Через дверь не доносилось ни звука. Прошелся, лениво потягиваясь.

Подошел к столу, провел пальцами по кромке. И только потом осторожно развернул к

себе ноутбук Давида.

Еще один быстрый взгляд на дверь. Кажется, тихо. Провел по клавиатуре, экран ожил.

Дэниэль наклонился ближе и принялся изучать названия папок. Щелкнул по одной из них.

Запаролена. Чертыхнулся шепотом. Подбирать нет времени, да и опасно. Давид может

понять, что кто-то пытался добраться до информации.

Вернул ноутбук на место и сел в кресло. Конечно, он особо и не рассчитывал на то, что

Давид беспечно оставляет доступ открытым, но так хотелось чуда. Ему как воздух нужны

данные по последним исследованиям. Заполучив их, можно поторговаться с одним из

центров в Португалии. И тогда, возможно, не придется горбатиться на Давида и

изображать из себя помешанного на науке фанатика.

В обмен на такую мелочь он получит кругленькую сумму и должность. И пусть Давид

доказывает, что это его разработки. Все следы растают, когда он объединит их

исследования.

Дэниэль погрыз ноготь на большом пальце. Пароль… нет, тут без вариантов. Угадать

невозможно. Тренькнул сообщением телефон. Дэн утомленно вздохнул: опять Анчето…

Вот если бы ему написала Ангел. Хотя бы одно слово. Вот тогда он бы взлетел к небу.

«Увидимся в семь? Всё в силе?» - интересовалась Аня.

«Да, любимая».

«Как встреча с Давидом?»

«Всё ок. Кажется, дело пойдет…»

«Я так и знала! Потому что ты самый умный! Целую!»

Убрал телефон в карман. Дверь бесшумно распахнулась. Дэн выпрямил спину и прилежно

сложил руки на коленях. Примерный ученик, взирающий с надеждой на учителя.

Давид вздохнул, и Дэниэль почувствовал, как по спине пробежался холодок. Он, не

отрываясь, смотрел в лицо мужчины.

– В общем, Дэн… Я передал твои материалы в отдел. Решение на днях примут.

Помолчав, развел руками.

– Прости, я не всесилен. Но я настоятельно рекомендовал. Так что думаю, через пару

дней ты будешь в нашей команде.

Дэниэль с достоинством поднялся, наклонил голову, ощущая, как клубятся маленькими

пока завитками сгустки ярости. Получается, даже здесь, при поддержке Давида, его

профессионализм подвергается сомнению?

– Спасибо, - его улыбка была вымученной и фальшивой. – Буду ждать результата.

Он пожал Давиду руку и степенно вышел из кабинета. И только скрывшись в салоне

автомобиля, несколько раз с силой ударил кулаком по бездушному пластику.

Пока ехал к Арт-центру, полил дождь. Дворники еле успевали сбрасывать потоки со

стекла. В автомобиле чем-то воняло. Дэн терпеть не мог каршеринг и очень скучал по

своей ауди.

Грязно выругался, когда прямо перед ним пролез какой-то наглый, блестящий, как мокрая

косатка внедорожник. Так и захотелось поддать газу и протаранить его холеный бок.

Бесцеремонность, с которой вели себя водители на дороге, раздражала. Бесила буквально

каждая мелочь. Но больше всего, что всё у него здесь суррогатное, ненастоящее.

Просиженный сотнями задов каршеринг, чужая квартира, призрачная работа и самое

главное, блеклая Анчето вместо Ангела.

Хлопнулась о стекло новая порция воды. Губы сложились в кривую усмешку. Он опаздывает

уже на десять минут, а билеты у него. Представил, как Аня жмется у ступенек при

входе. Ничего, пусть ждет. Припарковался за квартал и простоял еще тридцать минут,

игнорируя ее звонки.

Дождь немного стих.

– Ты опоздал, - Аня стояла, обхватив себя руками.

Подол тонкого платья намок и облепил ноги.

– Да, немного. Извини, - небрежно улыбнулся он, пропуская ее перед собой.

Глава 20

Глава 20

Аня расстроенно смотрела на сцену. Вступительная часть с выступлением профессора из

Шанхайского университета, была пропущена. И ладно бы только речь, но уважаемый Мин

Тао сопровождал ее роликом, автором которого была она, Аня. Ей так хотелось

похвастаться перед Дэном. Прочитать в его глазах гордость за нее. Но он опоздал и

ничего не увидел.

– Не переживай, Анч… Анечка, - прошептал Дэниэль, наклоняясь к уху. – Покажешь дома,

на компьютере…

Аня кивнула, продолжая пристально смотреть в экран. Ее до сих пор колотил озноб, и

раньше она бы теснее прижалась к Дэну, но сегодня тело словно одеревенело.

В перерыве все отправились на маленький фуршет. Дэниэль много и весело рассказывал о

своей встрече с Давидом, говорил о том, как все были поражены его предложением, и

вдруг замолчал на полуслове. Аня вопросительно на него взглянула. Дэниэль протянул

ей бокал шампанского и посмотрел так, будто не решался спросить.

– Анют…

Она улыбнулась, теплая волна поднялась от живота к горлу, ну наконец-то, он понял,

почему она так молчалива и задумчива. Сейчас он попросит прощения за опоздание, быть

может, они даже найдут профессора, и Аня представит ему Дэниэля. Старенький Мин Тао

частенько шутил, что мечтает побывать на ее свадьбе.

– Слушай, - Дэн придержал ее за локоть.

Аня наклонила голову набок, с полуулыбкой ожидая его слов. Взгляд Дэниэля был

рассеян, он словно, никак не мог собраться с мыслями. Аня никогда не видела его

таким нерешительным. А может? – ахнуло у нее в голове, и она почувствовала, как

краской облило щеки. Тело бросило в жар.

Взгляд опустился на руки Дэна. Это ведь в его духе. Взять и при большом скоплении

народа сделать ей предложение… Затрепетала ресницами, всем корпусом наклонилась

вперед.

Однако ничего из того, что она нафантазировала, не произошло. Дэниэль сделал глоток

воды, и Аня почувствовала, как накатившая волна предвкушения отступает, оставляя

после себя лёгкое разочарование, смешанное с любопытством.

– Анют… - Дэниэль продолжал теребить ее за локоть. Глаза, окаймленные густыми

ресницами, смотрели с настойчивостью, от которой по коже пронесся ворох мурашек. –

Скажу честно, мне позарез нужны данные, которые пока есть только у Давида.

Он увидел, как расширились ее зрачки, а на лице проявилось непонимание. Приобняв Аню

за талию, Дэн торопливо начал говорить:

– Не делай преждевременных выводов, хорошо? Наши работы в любом случае будут

объединены. Так почему бы мне не подготовиться заранее и всё не перепроверить? Чтобы

быть уверенным. Чтобы успеть исправить ошибки, если они есть. Ты же понимаешь,

насколько для меня это важно?

Аня затрясла головой. Шампанское чуть не выплеснулось из бокала.

– Дэн, обсуди это с Давидом. Причем тут я? Если вы будете вместе работать, то он сам

решит, когда и что тебе показать!

– Но ты же можешь мне немножко помочь? Я не прошу о многом. Я просто сверю данные.

Это как подготовка к экзамену. Давид ничего не узнает.

Дэниэль улыбнулся самой своей обворожительной улыбкой.

– И дело пойдет быстрее. А ты сможешь гордиться своим мужем.

Брошенные небрежно слова, произвели на Аню именно тот эффект, который он и ожидал.

Она потрясенно молчала. Только счастливо засияли глаза. Гордиться мужем? – плескался

в них немой вопрос.

– Я, конечно, поторопился, и красивое предложение руки и сердца еще будет, но

хотелось бы, чтобы ты уже воспринимала меня именно так. А значит, мы одна команда.

Верно?

По-прежнему улыбаясь, он поймал Анину руку и прижался к ней губами.

– Ну, так что? Мы команда?

Расплылись дрожащими пятнами огни люстр, голоса слились в океанский шум, нереальность

происходящего подступила со всех сторон. Покачиваясь на волнах любви, исходящей от

Дэниэля, Аня никак не могла поверить, что всё это происходить с ней здесь и сейчас.

Вихрь эмоций продолжал кружить в быстром вальсе. Сколько чувств и всего-то за

последние полтора часа! Недоумение по поводу его опоздания, за ним изумление и даже

страх, а следом радость, которую приходится скрывать, но она так и норовит вырваться

наружу и начать отплясывать джигу.

Дэн наклонился и поцеловал ее в краешек губ. Аня нахмурилась, и наваждение словно

спало. Она немного отстранилась и заглянула ему в глаза: она правильно всё поняла?

Дэниэль предлагает ей украсть у Давида информацию?

Загудел сверху кондиционер, разгоняя холодный воздух. От бокала с шампанским дохнуло

кислятиной. Аня отставила его на столик.

– Дэн, я очень люблю тебя, но… нет. Разбирайся с Давидом сам.

Храбро посмотрела на него и поразилась. Прямо перед ней разворачивалось

фантастическое зрелище. Кто-то невидимый быстро и старательно стирал с лица Дэна

улыбку, счастливые искорки в глазах, мягкость черт, а взамен грубо и неопрятно лепил

перекатывающиеся желваки, узкую нитку губ и морозил в могильный холод серую радужку.

Аня облизала губы и огляделась. Все присутствующие были заняты разговорами, на них с

Дэниэлем никто не смотрел. Она моргнула: уж не почудилось ли ей?

– Ок, - произнес Дэн, но таким тоном, что Ане показалось, будто под ней треснуло

стекло, и она провалилась в аквариум с ледяной крошкой. – Я тебя понял. Что ж, я

справлюсь сам. Я не имел права просить тебя о помощи.

Дэниэль, как солдат развернулся и начал пробираться сквозь людей. Аня качнулась,

чтобы окликнуть его или пойти следом, но будто споткнулась о безразличную застывшую

спину. А еще через мгновение рядом с Дэном оказалась какая-то блондинка, и он, не

обращая никакого внимания на Аню, вступил в беседу.

Аня прислонилась к холодной колонне. Оставалось только бессильно наблюдать, как она

опять всё испортила.

– Это ты ее подучила?! – брызгал слюной Сергей.

Лена с холодным выражением лица откинулась на спинку стула и сложила на груди руки.

Сергей пригласил ее в кафе на нетерпящий отлагательств разговор. И по его

напряженного тону, Лена почему-то решила, что дело касается Ани. Шевельнулась в душе

призрачная надежда, что он заметил в Дэниэле то же, что и она.

Но выясняется, что как всегда, в голове у Сергея лишь забота о собственном комфорте.

Точнее, страх этот комфорт потерять.

Ей и в голову не могло прийти, что бывший муж поедет в пансионат, да еще и столкнется

с Бертой. Он ведь так старательно избегал этого места. И вот сейчас он сидит

напротив и шипит, как раскаленный утюг, снова делая ее виноватой в том, чего и не

было.

– Я никого ничему не учила, Сережа. И если бы ты чаще Берту навещал, то, возможно,

для тебя не стало бы шоком, что мать тебя помнит.

Сергей сжал в ладонях бокал с коньяком. Его огненный дружок, который в последнее

время всё чаще и чаще играл роль спасателя, доктора, психолога и друга. Выпятив

вперед челюсть, отвернулся в окно. Лена спокойно ждала, когда можно будет уйти. Если

разговор не о том, как образумить Аню, он ей не интересен.

– И что же теперь делать? – спросил Сергей.

Лена удивленно смерила его взглядом. Спесь куда-то подевалась, а в голосе зазвучали

жалобные нотки.

– Если ты намекаешь на то, что я снова заберу твою матушку и буду о ней заботиться,

мой ответ – нет.

Сергей поежился и вздохнул, и по его виноватому виду Лена поняла, что он всерьез

рассчитывал на такой исход. Она не выдержала и рассмеялась. Облокотившись о стол,

наклонилась ближе.

– Нет, ты что? Ты, правда, решил, что это снова ляжет на мои плечи?

Сергей засопел и молча опрокинул в себя содержимое бокала. Лена изумленно приоткрыла

рот: лихо! Когда-то вообще не мог пить. Значит, и нездоровый цвет лица, и набрякшие

под глазами мешки – это не неудачное освещение? Конечно, остатки былой

привлекательности еще сохранялись, но если пойдет такими темпами, то он может плохо

кончить.

– В общем, решай сам, Сережа. Я Берте никто. Официально ты ее опекун, так что…

Показывая, что разговор окончен, Лена отодвинула стул и встала. Сергей тоже вскочил и

засуетился.

– Лен, Лен, подожди… Но, если я заберу ее…

Лена заметила, что он по-прежнему говорит о матери в третьем лице.

–… если заберу, то это ж надо ее в ее квартиру везти. В знакомую обстановку. А там

Аня.

Посчитав это убедительным аргументом, Сергей с вызовом уставился на Лену. Лена

опустила глаза, тщательно разгладила на столе салфетку: «Аня… там Аня и Дэниэль, вот

в чем ужас…»

Вслух же приторно-медовым голосом сказала:

– Сереж… А ты отдай свое гнездышко любимой единственной дочери. А сам переезжай к

Берте. Так тебе будет сподручнее заботиться о матушке. Да и ей спокойнее.

Сергей выпучил глаза, будто увидел привидение. Еле сдержался, чтобы не нагрубить. Это

ведь не просто дружеский совет. Это яд гремучей кобры. И когда Лена успела стать

такой? Открыто смеется над ним и намекает на его эгоизм и нежелание что-то менять.

Раздражение поползло едкой горечью. Зачем она снова пытается выставить его ужасным

сыном и отцом? Мстит за Аню? Не может простить, что он встал на сторону дочери? Но

кто мешал ей сделать то же самое? Просто она привыкла, что Аня принадлежит

единолично ей, вот и злится, кусает в самые нежные места.

И вдруг озарило. Сергей чуть не расхохотался в голос. Да Лена же просто мстит им с

Аней за то, что у них есть любовь! Сама ничего не смогла сохранить, видать, упустила

своего докторишку, и теперь не может видеть ничьего счастья.

Так было, и когда он ушел к Нине, так продолжается и сейчас. И ладно бы только ему

прилетало, а то ведь и дочь родную не щадит.

Он снисходительно улыбнулся, качнул головой.

– Не думаю, что Аня на это согласится.

– Зато твой разлюбезный Дэниэль будет в восторге. Заодно исправишь ошибку Нины –

поделишься ее квадратными метрами с наследником. Будь великодушен, Сережа. Дэн

оценит. Поверь.

Лена развернулась и быстро пошла к выходу.

Глава 21

Глава 21

– Ой, как приятно, когда встречается молодой и симпатичный ученый.

Похожая на рослую породистую лошадь блондинка, скалила крупные отбеленные зубы. Дэн

остановил официанта и взял бокал шампанского. Протянул его собеседнице, отмечая, как

она задержала пальцы на его руке.

– А вы? Чем занимаетесь вы? – повел он светскую беседу.

Спиной чувствовал потерянный Анин взгляд. Только бы не вздумала сейчас подойти к нему

и начать выяснять отношения. Усмехнулся своим мыслям. Чтоб Аня и устроила публичный

скандал? Ха! На такое была способна только его Ангел! Ни секунды не стала бы

терпеть… Повсюду бы уже валялись клочья блондинистых волос.

– Я модель, - важно ответила девица и переступила в туфлях на высоченном каблуке.

«Точно, как кобыла в стойле», - подумал Дэн, вслух же произнес совсем иное:

– О, я еще никогда не был так близко к миру искусства.

– Искусства? – хихикнула блондинка. – Но я же просто снимаюсь для журналов.

– А разве это не искусство?

Дэниэль принялся развивать тему, нисколько не смущаясь, что девица явно не понимает и

половины сказанного. В какой-то момент, помахивая бокалом с водой, повернулся

вполоборота, чтобы посмотреть на реакцию Анчето.

Она по-прежнему была на том же месте, где он ее оставил. По телу прокатилась волна

удовольствия. Низ живота потеплел и потяжелел одновременно. И не потому, что

блондинка сунула под нос глубокое декольте.

Загнанный и испуганный взгляд Ани – вот что его по-настоящему возбуждало и заставляло

чувствовать себя сильным. Взгляд, полный боли. Что может быть прекраснее? Вдоль

позвоночника пробежала приятная дрожь. В голосе появилась хрипотца, и лошадь-модель

явно приняла это на свой счет.

Она жеманно передернула плечиками и тоже пустилась в рассуждения. Улыбаясь, Дэн кивал

в такт ее глупым словам. Ему стало невыносимо скучно, и он как раз размышлял, как бы

смыться отсюда, да побыстрее. Разумеется, без Ани. Он предоставит ей время на то,

чтобы она подумала над своим поведением.

Равнодушно улыбнувшись блондинке, мазнул безразличным взглядом по гостям, и

задохнулся, будто получил невидимый удар в живот. Ангел. Его Ангел здесь.

Не моргая, он смотрел на аккуратную черноволосую головку, проверял на месте ли

родинка под глазом, не исчезли ли хрупкие позвонки. Ноздри жадно отсеивали ненужные

запахи, отыскивая один единственный ванильно-жасминовый аромат.

Она здесь! Невероятно! Говорливая блондинка превратилась для него в манекен. Он

отодвинул ее в сторону и, не обращая внимания, на недовольный возглас, сделал шаг в

сторону Ангела. Не нужно было задействовать мышцы. Ноги сами несли его к ней.

Даже если бы он был парализован, он всё равно бы направился к ней. Без разницы как.

Хоть по воздуху, хоть ползком. Горячая волна восторга захлестнула с головой. Пальцы

нетерпеливо шевельнулись. Сейчас. Сейчас он сможет прикоснуться к ее коже.

Он никак не мог поверить, что плоское изображение, которое он видел в последнее время

лишь на экране, стало реальным. Наконец-то, Ангел обрела шелковистость кожи и острые

позвонки, родинки и розовые, как клубничное мороженое губы. Обрела объем, звук,

запах. Плоть.

Голоса вокруг стали неразборчивы, люди превратились в тени, воздух сгустился и

запечатал легкие. Дэн тихо выдохнул, но это не принесло облегчения. Он сделал еще

шаг. Глаза неотрывно следили за фигуркой, затянутой в черную кожу.

Как она здесь оказалась? Неважно! Наверное, спустилась с неба, как и положено

ангелам.

Белый шум, царивший вокруг, милостиво пропустил несколько божественных звуков. Это

был ее смех. Дэн дернулся, будто к телу приложили оголенный провод.

Шаг, еще шаг…

– Дэниэль!

Он пошатнулся, словно налетел на стену. Мельком взглянул на тонкую женскую руку,

удерживающую его за запястье, и снова уставился на ту, что снизошла до простых

смертных.

– Дэн… поехали, пожалуйста, домой. Мне нехорошо.

Пришлось перевести взгляд на досадное недоразумение, что встало на пути к его

счастью. Анчето. Бледная, как смерть, навязчивая, как зубная боль.

– Возьми такси и поезжай. Я еще задержусь.

Мускулы на ногах напряглись, глаза зорко караулят добычу.

– Пожалуйста, поедем вместе.

Рука обнимает его за шею. Он дергает головой, стараясь сбросить удавку. Не надо

ничего! Пусть эта влюбленная дурочка исчезнет. А вместе с ней ее мамаша, ее

пьяница-отец, дотошный Давид и его работа… Пусть катятся к чертям. Есть Ангел! И

этого достаточно.

– Я же сказал, вызови такси! Я останусь.

Рядом с Ангелом вырос одутловатый толстяк в полосатой рубашке. Волнистые черные

волосы слиплись сосульками от духоты. Волосатая лапа по-хозяйски побрела по спине

Ангела, спустилась ниже…

Дэн скрипнул зубами, перед глазами поплыли радужные круги.

– Но Дэн…

– Что?! – рявкнул он.

Зачем она к нему пристает. Его Ангела лапает жирдяй, которому битой нужно было

разнести голову, а не машину, и глупая Анчето блеет под ухом, уговаривая ехать с

ней. Она что не понимает?!

Откуда-то подскочил сухенький старичок-азиат с седыми волосами. Вежливо поклонился, с

недовольством поглядывая на Дэна. Закурлыкал протяжно, как диковинная птица. Аня

вымученно улыбнулась, что-то ответила и взяла Дэна за руку. Профессор кивнул,

похлопал ее по плечу и скрылся в толпе.

И тут Дэниэль понял, что Ангела больше нет. Ощутил пустоту всем телом. Пока он

отбивался от прилипчивой Анчето, она исчезла. Испарилась. Он недоуменно моргнул: не

померещилось ли? Однако каждая клетка пропиталась ванилью и жасмином… Значит, она и

правда, была здесь.

– Ладно. Прости, - пробурчал он. – Прости, я немного перенервничал. Поехали домой.

Он взял Аню за руку и потащил за собой к выходу. У двери еще раз обернулся. Нет.

Фигурки Ангела больше не было.

Аня долго стояла под душем, закрыв глаза, подставляла лицо под теплые струи, словно

задалась целью смыть все обиды и недопонимания сегодняшнего вечера. Совесть

потихоньку грызла остренькими зубами. Напоминала, как важна для Дэниэля его работа,

как долго он идет к своей мечте, и может, и правда, нет ничего страшного, если она

съездит к Давиду домой и скачает папки с данными.

Пароль она знает. Давид особо и не скрывал. Зашел разговор, он и признался, что

всегда использует один и тот же. Фамилия плюс дата свадьбы. Аня даже предупредила,

что слишком уж простая защита. Но Давид отмахнулся:

– Что я тебе, Пентагон?

Неожиданно струи стали прохладнее. Аня открыла глаза, но теплее делать воду не стала.

Роем продолжали кружить мысли. Яростно спорили внутри два человека. Один убеждал,

что ничего страшного не произойдет, ведь Давид с Дэном знаком и сам собирается взять

его в команду. А другой кривился и молча показывал картинку, как Аня тайком

пробирается в кабинет и копирует документы.

Что же делать? Что делать? Аня снова закрыла глаза. Если она выполнит просьбу Дэна,

он убедится, как сильно она его любит.

Разве не должны они друг другу помогать? Дэниэль очень переживает и всего лишь хочет

подстраховаться. Разве это плохо?

Запуталась окончательно. И посоветоваться не с кем.

Выключила воду, закуталась в махровый халат и уныло уставилась на себя в зеркало.

Было ужасно одиноко и холодно. Дэниэль давно спит. Когда он научился засыпать без

нее?

Аня поплелась на кухню, налила ягодный чай, пристроилась на своем любимом месте.

Посидев так минуту, вздохнула и выдвинула ящик. Где-то здесь лежала бумага и

карандаши. Сейчас напишет все за и против, и примет решение.

Просунула руку под стопку полотенец, пальцы наткнулись на что-то гладкое. Старенький

планшет. Она про него и забыла. Планшет послушно засветился.

Аня боязливо прислушалась, сердце подпрыгнуло, и сразу же захотелось убрать гаджет

обратно. Вдруг сейчас сюда зайдет Дэн. И тогда уж не отмажешься. Он убедится, что

она от него всегда что-то скрывала. Хотя сам вот недавно, не спросив ее, выложил

фотографию, где они с отцом. Наверняка, это фото увидела и мама…

– Ты же всё равно бы ее выставила, - пожал он тогда плечами.

Открыла старую свою страничку в соцсети. Вела ее еще в школе под псевдонимом.

Улыбнулась, посмотрев на аватарку с феей Динь-Динь. Вот бы сейчас ей, как подружке

Питера Пэна подуть на волшебную пыльцу и полететь, полететь… Далеко-далеко… На

другой край земли.

Стоп. Другой край земли… Австралия. А не спросить ли у Даши совета? Ведь она лучше

знает своего брата.

Глава 22

Глава 22

– Он рядом? Удали потом переписку…

– Я пишу с планшета.

– Почему? Хотя, что я спрашиваю… Он проверяет твой телефон?

Аня, обомлев, смотрела на равнодушные черные строчки. Холодной змейкой проскользнул

под халат страх. Мимолетно, ненавязчиво, но так ощутимо, словно вырвался стон из губ

мертвеца.

– ???

– Мы просто доверяем друг другу, - попыталась оправдаться она.

Запрыгали синие точки. Даша писала сообщение. Аня, поджав, вдруг озябшие ноги, сидела

на стуле. Время мучительно застыло. Вместо веселой переписки, где Даша в своем духе

рассказала бы какую-нибудь очередную смешную историю, она строчит ей что-то

страшное.

Тоскливо посмотрела на отражение лампочки в черном окне. Хоть бы ничего такого… Хоть

бы ничего такого… - зашевелились в глупой молитве губы. Как же так выходит, что к

маме теперь, кажется, примкнула и Даша. Что они видят в Дэниэле, чего не видит она?

Его вспышки гнева? Но она сама виновата. Дает повод, а Дэниэль вырос в южном

темпераментном городе. Там это в крови. Необоснованная ревность? Но если бы Аня

обнаружила в его телефоне переписку с какой-то девушкой, она бы тоже предъявила

претензии. Было бы хуже, если бы ему было всё равно. Но он ее любит, мучительно, по

его выражению, любит. Вот и ревнует.

А точки замирали, потом плясали снова.

Аня запустила в волосы пальцы, сжала влажные пряди, будто собралась содрать с себя

скальп. Как долго. С ума сойдешь ждать приговора. Да нет, нет там ничего особенного.

Просто Дашка плохо формулирует свои мысли, скачет с одного на другое, вот и не может

написать быстро.

Улыбнулась, перекидывая волосы на другую сторону. Вот что она драматизирует? Даша,

скорее всего, вообще про кенгуру и утконосов сочиняет. Или про очередной косяк

ошалевших от ее красоты мужчин, что преданно волочится за ней, пуская слюни. А

может, и про своего мускулистого серфингиста. Стивен, кажется? Или…

Додумать мысль Аня не успела, потому что на экране, наконец-то, появился текст.

Прежде чем начать читать, зажмурилась и набрала в грудь воздуха, словно приготовилась

шагнуть в открытый космос. Нет, нырнуть в черную бездну было бы не так страшно.

Пробежалась по строчкам глазами, почти по диагонали, лишь бы выхватить основное.

Слабая улыбка скользнула по губам. Из комнаты послышался шорох, и Аня быстро

прикрыла планшет книгой. Показалось. Нервы напряжены до предела.

Всё было так хорошо. Нереально хорошо, пока не решилась познакомить Дэниэля с мамой.

И в этот момент что-то сломалось. Дэн неуловимо изменился. Конечно, кому понравится,

когда, не узнав толком человека, обвиняют в несуществующих грехах?

Обида на маму нашла выход. Если бы она не повела себя так, Дэниэль не чувствовал бы

себя униженным. Почему она не захотела принять ее выбор? Разве не мечта каждой

матери, чтобы ребенок нашел настоящую любовь и был счастлив?

Вздохнув, вчиталась в Дашино послание. Нет, никаких ужасов она про Дэна не написала.

Ни о чем таком не предупреждала.

«Знаешь, Ань, мы же с ним совсем разные. Даня (не люблю называть его Дэн)… он умеет

жить и действовать втихую. Как слепыш под землей. Всё, вроде, тихо-мирно, а потом

бац! - Даник учудил такое, от чего у папеньки волосы во всех местах седеют. Ну, вот

как погром, который он устроил, разбив машину…

Амбиций у него через край. Это ты, наверное, уже заметила. С папаней на этой почве

конфликт. Тянули-тянули одеяло каждый на себя. Данька умный – это факт. Но… с ним

сложно. Правда, может быть, только мне. Хотя и друзей у него нет. Одиночка. Я одно

время даже думала, что он аутист. Живет в своем мире.

Любит всё контролировать. Он меня иногда пугает. Видела бы ты, с каким удовольствием

он лягушек препарирует… фууу. Я бы умерла. А он ничего, кромсает их на части,

посвистывает… Хотя, ученые всё такие.

В общем, я бы Даню принцем не считала. Хоть он мне и брат. Скорее, он на дракона

похож, который желает всех сожрать)))

Шевельнулось глубоко внутри недовольство. Ну и шуточки. Зря она ей написала. Дэн был

прав, не стоит делиться своей радостью со всеми. Читать вроде бы даже не гадости, но

какие-то странноватые вещи про него больше не хотелось.

Аня медленно развернула леденец, бросила его в рот и отпила остывший чай. Перебрала в

памяти Дашкины претензии к брату. Глупо… Лягушек мучает, скрытничает… Разве это

преступление? Все люди разные.

Может быть, Даша просто недолюбливает Дэна за ум и целеустремленность, за то, что он

в отличие от нее получил образование? За амбиции, которых у нее нет. Порхает, как

стрекоза, мерцает прозрачными крылышками, вот и не понять ей тех, кто движет вперед

науку.

Понимает она, Аня. Давид и отец понимают. И Давид видит в Дэне родственную душу. И

единомышленника. Он хоть и не говорит никому, но Аня знает, Давид переживает из-за

Марка. И из-за того, что он не стал заниматься наукой, тоже.

Выплеснув в раковину невкусный чай, Аня удалила переписку, изменила пароль и спрятала

планшет в ящик. В последний момент рука дрогнула, промелькнула простая, но какая-то

муторная мыслишка: а чего ж ты от Дэна прячешься, если всё хорошо?

Качнула головой, будто увернулась от назойливой мухи. Но никакого ответа так и не

нашлось. Проще вообще об этом не думать. Мелочи всё это. Глупости.

В постели прижалась плотнее к горячей спине Дэна, потерлась легонечко носом и

блаженно замерла от вкуса его кожи. Засыпая, подумала: она просто покажет Дэну

папки, он сверит данные, а потом она сразу их удалит. Решение понравилось. Дэниэль

всё проверит и успокоится насчет возможных просчетов, а Давид сохранит свои

материалы целыми и невредимыми.

Дэниэль не спал. Жгла мозг раскаленная мысль – Ангел здесь, в одном городе, они дышат

одним воздухом, они смогут снова быть вместе. И пусть она давно не отвечает на его

сообщения. Он видел, она их читает. И от этого в сердце поселялась щемящая радость и

надежда.

Он точно знал, что их пути разошлись ненадолго, и они всё равно будут вместе. Вопреки

всему. Потому что, если даже луна скрывается с небосвода – она не исчезает. Просто

удаляется на другую сторону. И обязательно вернется. Так и вышло. Ангел вернулась.

Еще в детстве Дэн научился притворяться спящим, да так, что тело расслаблялось, под

веками превращалось движение глазных яблок, а дыхание становилось неслышным. Но все

инстинкты и мысли в этот момент обострялись донельзя. Импульсы и разряды пронизывали

мозг, который обрабатывал информацию, анализировал и выстраивал план действий.

Никто не знал об этом его навыке. Только Дашка догадывалась, за что и дразнила

слепышом. Откуда в ее глупой башке познания об этих зверьках? Дэниэль не имел ничего

против них. Твари как твари. Роют, роют терпеливо землю. Никуда не торопятся. Ничего

не видят, но осязание и чутье развито феноменально. Что-то похожее имелось и в Дэне.

За спиной раздался шорох, через секунду под простыню пробрался сквознячок, а следом

он ощутил на коже теплое дыхание. Тело по-прежнему оставалось расслабленным. Аня ему

не мешала. Потому что сейчас Дэн был вообще не здесь.

Он был с Ангелом.

Завтра он пробьет по номеру ее местонахождение. Программа установлена давно, еще

дома. Всё это время он в любой момент мог узнать, где она. Но не смотрел. Было

слишком больно, потому что чаще всего это был особняк жирдяя Фария. Того, кто лапает

его Ангела потными ладошками и оставляет на ее тонких ключицах свои зловонные следы.

Завтра он поедет к ней. Дэн улыбнулся. Он был уверен, что на этот раз Ангел его не

прогонит.

Глава 23

Глава 23

Лена проснулась рано. Полежала еще минуту с закрытыми глазами. Всё пыталась догнать

сон, где она видела Аню совсем маленькой. Во сне ей было года два и на голове

торчали штук шесть забавных кудрявых пальмочек.

Теплый сон. Хороший. Лена улыбнулась, нет, больше не заснет. Потянулась и снова

замерла. Вспомнила, как Анюта однажды улизнула с детской площадки и побежала по

газону за одуванчиками. Лена только успела проводить ее взглядом, но уже через

секунду, повинуясь непонятному порыву, вскочила и тремя огромными прыжками настигла

девочку. Ухватила за лямки сарафана как раз, когда она была уже в шаге от открытого

люка, внутри которого скопилась черная, вонючая жижа.

Аня от испуга разревелась, а Лена упала на колени прямо на траву и еще долго

прижимала дочку к себе. Трясло ее так, будто она оказалась голой на морозе. Знать не

знала про этот чертов люк. Просто какая-то невидимая сила понесла над землей.

Сколько ни размышляла потом, так и не поняла, как она за доли секунды почувствовала

опасность и сумела спасти девочку.

Вздохнула, вспомнив настоящее. Вот бы сейчас побежать, схватить Аню в охапку и

перенести в безопасное место. В ванной плеснула в лицо прохладной водой, стянула

волосы в хвост и, накинув на футболку халат, пошлепала вниз. Еще на лестнице

услышала, как негромко поет Эдит Пиаф. Значит, Давид готовить завтрак.

На цыпочках подкралась к нему со спины, осторожно просунула руки, обнимая торс.

– Напугала?

Давид ловко перевернул оладьи и качнул головой.

– Я слышал, как ты крадешься. Доброе утро. Завтрак готов. Сейчас выложу последнюю

партию.

– Давай я помогу.

Вдыхая сладковатый аромат выпечки, Лена открыла шкафчик, вынула кружки, розетки для

варенья и включила чайник. Неслышно хлопнула дверца холодильника, запотевшие баночки

протертой с сахаром смородины и земляники, подморозили внутреннюю часть ладошки.

Салфетки, тарелки, коробка с разными сортами чая… Заваривать россыпью неохота.

Приборов нет. Это их ритуал - брать румяный оладушек прямо руками, макать в варенье

и сразу отправлять в рот. И пускай пальцы будут жирными, а губы становятся липкими,

так вкуснее и они с Давидом так делают всегда. Хулиганят.

– Чем собираешься заняться? – спросил Давид, отхлебывая зеленый чай.

Лена пожала плечами, потянулась к горке оладий и ловко выудила первый.

– Немного поработаю. А ты?

– Я в лабораторию. Плюс сегодня сложная подсадка… Морально для пациентки сложная. Муж

умер два года назад, и она решилась использовать сохраненные эмбрионы. Буду поздно.

Лена ничего не сказала. Интересно, почему эта женщина пошла на такое? Ведь могла бы

еще встретить другого мужчину, полюбить и родить от него. Чужая душа потемки. Тут

вон к собственной дочери не понимаешь, как подобраться, а уж казалось бы, знает ее

наизусть.

Давид уехал. Лена прибралась на кухне, сполоснула посуду и запустила робот-пылесос.

Отодвинув вазу с белыми и розовыми флоксами, открыла ноутбук. Она так и

подрабатывала в магазинчике «Дзынь-ля-ля», делала рекламу для Галины. Открыла

подготовленные таблицы, попыталась сосредоточиться, но мысли постоянно перескакивали

на Аню.

Толстый шмель басовито загудел, заходя на посадку, грузно опустился на нежные

лепестки и тут же скрылся в розовом облачке. Притих под ароматной завесой.

Лена отодвинула ноутбук, подперла кулаком подбородок и уставилась в окно, выходящее в

сад. Отсюда был виден краешек качели, где так любила валяться с книжкой Аня. Заноза

тревоги никак не хотела выходить из сердца. Прочно обосновалась, нарывала и болела.

«Поеду к ней! Просто поеду и всё», - неожиданно ворвалась в сознание мысль.

Лена засуетилась. Взглянула на часы – еще рано. Очень рано. Значит, Аня может быть

дома. Побежала наверх, по пути, путаясь в рукавах, скинула халат. И вдруг

испугалась: «Но там же с ней иэтот …»

И что? – упрямо сдвинулись брови. Имею право приехать к дочери. Он мне не указ. Он

гость. Незваный. Непрошеный. Опасный.

Больше раздумывать не стала, быстро переоделась, схватила сумку и выскочила из дома.

Пушистым комочком медленно поднялся в воздух шмель, покружил над вазой и, будто

утомившись своей тяжести, уснул на розовой цветочной шапке.

Дома никого не оказалось. Уехали? Но тут же вспомнила, что Давид говорил о совместной

с Дэном работе. Значит, просто ранние пташки улетели куда-нибудь завтракать.

«Вряд лиэтот по утрам жарит оладьи для моей девочки», - грустно

подумала Лена, заходя на кухню. На удивление, в квартире был полный порядок. Ничего

не разбросано, посуда помыта. Заглянула в комнату – диван сложен, будто здесь никто

и не живет.

«И зачем я сюда примчалась?» - Лена рассеянно передвинула с места на место горшок с

фиалкой. Машинально потрогала землю, чтобы проверить, не надо ли полить. Земля была

влажной. Потирая испачканные пальцы, пошла в ванную.

Выдавила на ладошку мыло, замерла, глядя, как пушистая пена уплывает в дырочки

раковины. Что теперь делать? Сидеть и ждать? Но это глупо… Когда ехала сюда, в

глубине души надеялась, что Аня окажется одна, и она сможет вытащить ее на улицу.

Погулять, выпить кофе, просто поговорить. Не о Дэниэле. И не о них. Может быть,

вырвалась бы из груди тонкие паутинки и сплели заново их души вместе.

Полотенцем руки вытирать не стала. Вдругэтот трогал его своими

паучьими лапками. Взяла несколько салфеток из стопки на стиральной машине. В воздухе

промелькнула какая-то бумажка и упала на пол. Лена опустила глаза и тихо охнула,

прижав к губам ладошку.

Присела и неуклюже подцепила ногтем тонкую полоску. Две розовые черточки расплылись в

глазах.

– Нет… Боже, нет… - Лена стукнулась затылком о дверной косяк.

Она чувствовала себя, как человек, который уже почти выбрался из заточения, но в

последний момент обнаружил сваренную из толстых прутьев решетку, преграждающую путь

к выходу на свободу.

Клочок бумаги похоронил все надежды. Теперь Дэниэль прочно закрепится в их жизни.

Нравится это ей или нет.

Кое-как поднялась на ноги, еще раз всмотрелась в тест, подтверждающий ее шанс к зиме

стать бабушкой. У нее будет внук или внучка. От сына Нины.

Бывшая подруга смогла прорасти из небытия семенем в дочери Лены. Было в этом что-то

жуткое и неправильное.

Лена положила бумажку обратно, снова прикрыла ее тонкой стопкой салфеток. Сообщила ли

Аня эту радостную новость Дэну? И собиралась ли сказать ей?

Горький комок разбух в горле – а может, она уже поделилась этим известием со своим

отцом? И когда Лена ерничала перед Сергеем, он тихо ликовал, что является хранителем

такой ценной информации. Млел от осознания, что дочка бросилась с этим не к маме, а

к нему.

От этих мыслей стало совсем тошно. Получается, Аня просто-напросто вычеркнула ее из

своей жизни. И теперь без нее собирается жить, выходить замуж, рожать и воспитывать

ребенка.

Как будто Лена умерла. Как и еще одна бабушка.

Она не поняла, сколько просидела в тупом оцепенении на кухне. В чувство ее привели

звуки в прихожей. Кто-то открывал замок.

Лена поднялась, оправила на себе льняное красное платье и встревоженно уставилась в

полумрак коридора. Как Аня и Дэн отнесутся к ее присутствию? Опалила жаром

подозрение – выгонят, как приблудную дворняжку.

Хлопнула дверь, вспыхнул золотистыми точками плафон на потолке. Лена собственноручно

привезла его в прошлом году от Галины.

В прихожей выросла фигура Дэниэля. Лена шагнула вперед, не хотела, чтоб подумали, что

прячется, застуканная врасплох.

Дэну в лицо намеренно не смотрела. Всё ее внимание было приковано к пространству за

ним. Вот сейчас появится Анюта. Горло сжалось в мучительном спазме, так захотелось

обнять свою девочку, крепко прижать к себе и нашептать в ее бестолковую головушку

разные ласковые глупости. Не было больше ни обиды, ни разочарования.

Дэниэль молча захлопнул дверь. Аня так и не появилась.

– Здравствуйте, Лена Николаевна. Вы умеете делать сюрпризы.

Он говорил спокойно, так, будто нисколько не был удивлен незваной гостье.

– Где Аня? – хрипло спросила Лена.

От волнения подмышки вспотели, и она плотнее прижала руки к телу. Не хватало еще,

чтобэтот увидел мокрые разводы на платье.

– Аня? – приподнял брови Дэниэль и оглянулся, словно хотел обнаружить ее за спиной. –

Она уехала. У нее встреча с профессором… Вы ее подождете?

«Он знает? – метался птицей в голове вопрос. – Она сказала ему?» Ответа не может дать

никто, кроме Ани. Спрашивать напрямую страшно, ведь тест был спрятан. Может быть,

она еще не сказала… И тогда есть шанс уговорить. У Давида прекрасные врачи в

клинике.

И чуть не застонала вслух… Аня ни за что не согласится. Значит, всё кончено, и

Дэниэль победил. И Нина тоже победила.

Глава 24

Глава 24

– Пол…

Кто-то тронул его за рукав. Паша обернулся, вытаскивая наушник. Зарядивший с утра

дождь, ослабел только к вечеру. В размытом влажном воздухе силуэт Линды казался

призрачным, будто сотканный из мороси. Дыхнешь теплым воздухом, он и развеется.

В руках девушка держала мокрую коробку, перевязанную тонким шпагатом. Потемневший от

влаги картон, грозился развалиться. Наверное, большую часть пути Линда проделала под

дождем, по крайней мере, выглядела она так же жалко, как коробка в ее ладонях.

– Пол, - повторила Линда и быстрым движением смахнула с носа капельки дождя. –

Сегодня такая отвратительная погода. Я решила принести тебе твой любимый десерт.

Она заискивающе улыбнулась и дернула плечом, будто хотела скинуть с груди рыжеватую

косичку. Пашка незаметно вздохнул.

– Спасибо, Линда. Это так мило. Не стоило. Погода сегодня, действительно, ужасная. И

ты промокла.

Проговорив поток обязательных фраз, он поднял голову кверху, будто хотел пригласить в

свидетели небо – виновника сегодняшнего потопа.

– Но мне хотелось сделать тебе приятно…

Пашка раздвинул губы в вежливой полуулыбке. Уже полгода Линда караулит его в

библиотеке, у входа в офис, возле дома и даже в парке. И каждый раз приносит с собой

сладости. Иногда печет их сама, иногда покупает в небольшой кондитерской, которая

принадлежит ее родственнику.

Через месяц преследований, закормленный до ушей сладостями Пашка, взял Линду за

тонкие запястья и усадил рядом с собой на скамейку. От этой вольности девушка

вспыхнула, как фитилек и покраснела так, что на лице исчезли веснушки. Серые,

похожие на талые воды глаза, заблестели от радости.

Тщательно подбирая слова, Паша постарался объяснить, что никаких отношений между ними

быть не может. Даже дружеских. При этом внутри колыхалась такая же сумеречная тоска,

какая охватила его, когда почти теми же словами эту мысль год назад озвучила Аня.

Она, правда, была чуть милосерднее, разрешив ему остаться для нее другом. Это не

сильно помогло, потому что Пашка был уверен, что нет ничего глупее дружбы между

женщиной и влюбленным в нее мужчиной. Это невозможно и точка.

Поэтому для Линды он этой опции не оставил. Решил договориться сразу на берегу. Линда

прикусила мелко задрожавшую губу и отвернулась.

– Это из-за нее, - она сердито указала глазами на его телефон.

На заставке была Аня. Строгая, черно-белая, с острым подбородком и скулами. Паша

промолчал.

Однако Линда так и не угомонилась, и вот опять переминается перед ним с коробкой, в

которой жмутся друг к другу песочные пирожные с кремом. Почему-то Пашка был уверен,

что именно эти сладости принесла она сегодня.

– Спасибо, Линда, - снова повторил Пашка. – Прости, я не могу принять твой презент. Я

уже говорил тебе. Я тороплюсь. Пока.

Он отвернулся, запрыгнул на велосипед и резко рванул вверх по улице. Линда осталась

за спиной, и он чувствовал ее взгляд, пока не скрылся в проулке.

Покраснев от натуги, со всей силы давил на педали. Домой не поехал, свернул на дорогу

к побережью. Холодный ветер обдувал разгоряченное лицо, принося временное

облегчение, как бывает, когда дуешь на обожженную кожу.

Пашка злился на себя и на Линду одновременно. Потому что она служила напоминанием,

как жалко и нелепо выглядит он со своей безответной любовью к Ане. Глупая насмешка.

Его любит Линда, он любит Аню, а Аня…

Внутри разгорелся уже почти притушенный костер. Пашка давно научился контролировать

его пламя. Лично сам повытаскивал все дрова, сократил до минимума топливо, но

угольки всё равно тлели. Им достаточно было малейшего дуновения – воспоминания, ее

сообщения, звонка, фотографии – чтобы почти затихшие головешки, весело занялись

огнем и начали полыхать.

Он старался реже заглядывать в соцсети, но совсем недавно что-то дернуло его зайти на

страничку. А там… среди последних новостей фотография Ани. Она, ее отец и тот, из-за

которого глаза Ани сияют, как солнце.

Глаза никогда не врут. Особенно Анины.

Вот и причина ее отдаления, когда даже от дружбы, которую она предложила ему в

качестве обезбола, остались только ошметки. Точнее, не осталось ничего.

Если бы этот снимок появился раньше, Пашка не звонил бы Аниной матери, не позорился

бы с расспросами, почему ее дочь лишила его той малости, что сама же когда-то щедро

выдала.

У валунов бросил велосипед, поддал носком ботинка корягу, лежащую на песке, и

опустился на камень. Над головой дирижаблями закружили жирные чайки, завизжали,

перекрикивая ветер.

Удерживая в руке доску, мимо пробежали две девушки в гидрокостюмах. Одна их них

улыбнулась, помахала рукой и жестом пригласила последовать с ними. Пашка помотал

головой, и девушка засмеялась и сказала что-то своей подруге. Их смех смешался с

хохотом чаек и растворился в шуме волн.

Пашка вынул телефон, палец царапнул скол на краю экрана, снова серьезно и строго на

него посмотрела Аня.

Девушек догнал высокий темнокожий парень, обнял одну из них, они поцеловались. Вторая

отвернулась.

Паша усмехнулся, тоже, наверное, третья лишняя. Быстро смахнул фотографию Ани и

открыл чат – сестра должна была написать, получится ли у нее прилететь в Осло. Тогда

на выходных он сгонял бы к ней. Давно не виделись, соскучился.

Но еще больше соскучился по Ане, чьи сообщения краем глаза выцепил где-то в самом

низу. И всё-таки странно. Аня так резко прервала общение, будто обиделась на что-то.

Это было настолько на нее не похоже, что Пашка никак не мог выбросить эту мысль из

головы. Весь его аналитический ум требовал объяснений.

«Да какие тебе еще нужны объяснения? Не обязана она ничего тебе объяснять. И так всё

понятно». Но странное беспокойство не оставляло. Пашка уже свыкся, что это чувство

всегда с ним и надеялся только на одно – со временем оно должно пройти. Если бы у

Ани были проблемы, ее мама обязательно бы сказала.

Новых сообщений от сестры не было. Наверное, отпуск пока не согласовали. Но зато

болталось непрочитанное послание от Dashusik. На аватарке красивая блондинка в

купальнике. Пашка почти сбросил сообщение в спам, но в последний момент замер.

Открыв профиль, вгляделся внимательнее и вдруг вспомнил: Дашка. Дочка той женщины, к

которой ушел отец Ани. С чего вдруг она ему пишет?

Текст был коротким. В нем Даша сообщала, что Аня уже полгода встречается с ее братом

и, похоже, он ее просто зомбировал, потому что от прежней Ани не осталось почти

ничего.

«Ты бы поговорил с ней, а? Просто мой братец вообще не подарок, а в последнее время

был помешан там на одной, реально с ума сходил. Ангелом ее звал. Она с ним

встречалась, но потом ушла к мужику побогаче. Даня чуть с ума не сошел. Просто

помешался на ней, искал, ждал, преследовал. А теперь вдруг у него любовь с Аней?

Сомнительно как-то… Что-то ему от нее надо… Он никогда не будет ничего делать просто

так. Короче, переживаю я за нее. Но меня она слушать не хочет. Может, у тебя

получится что-то накопать и Ане показать. Скину тебе его страницу и номер телефона».

Пашка задумчиво потер ладонью подбородок. Не разводка ли? С чего вдруг Дашка

подставляет собственного брата? Может, у них там какие-то внутрисемейные разборки.

Но зачем тогда вмешивать его, Пашку?

Быстро пролистал свою переписку с Аней. Отметил, как с каждым разом ее сообщения

становились короче, пока не прекратились совсем. Перемены случились на протяжении

полугода.

Он прищурился, сжал и разжал несколько раз кулак левой руки. Кончики пальцев

загорелись от нетерпения, так захотелось докопаться до истины. Этот внутренний зуд

не давал покоя.

Стоп! Что ты собираешься копать, идиот? Цепляешься за любую соломинку. Может эта Даша

поругалась с братцем и теперь тупо мечтает насолить. Например, рассорить его с Аней.

Может, она не хочет, чтобы брат с ней встречался? Тебя-то кто просит вмешиваться в

эти странные разборки? Да еще и за спиной у Ани…

Это похоже на гаденькую месть ревнивого неудачника. Он представил, какими глазами на

него посмотрит Аня, если узнает, чем он тут занимается. Самому стало противно.

И ведь чуть не повелся, дурак. Пашка закрыл все чаты и сунул телефон в карман. Он тут

же пропиликал о еще одном сообщении. Нехотя глянул на экран. От Даши. Как и обещала,

она скинула всю информацию о брате.

Некоторое время Пашка взвешивал, стоит ли влезать в это дело. Его соперник взирал на

него с насмешкой. Будто говорил: она выбрала меня, парень. Успокойся и отойди.

«Ладно, - подумал он, убирая телефон, - ладно. Я просто проверю, не скрывает ли этот

тип что-то от Ани. И если всё чисто, я больше никогда не стану лезть к ним».

Он запрыгнул на велосипед и, мгновенно разогнавшись, помчался домой.

Глава 25

Глава 25

– Я приезжала к Ане, - сказала Лена, выйдя в прихожую. – Но раз ее нет…

Дэн ободряюще улыбнулся, будто призывал закончить предложение. Лена отвела глаза,

взяла в руку рюкзачок и шагнула к двери. Дэниэль не сдвинулся с места. Он занял

почти всё пространство, и ей пришлось буквально протискиваться между ним и шкафом

для одежды.

Под его взглядом стало неуютно. Да какое там неуютно! Было банально страшно.

«Я у себя дома,- уговаривала себя Лена. – Ну, почти у себя. Он вообще не имеет права

здесь находиться». Помогало плохо. Ледышки в его глазах впивались шипами, вызывая

лишь одно желание - бежать. Трусливо, не оглядываясь, как делают жертвы в глупых

фильмах ужасов.

Она принялась крутить замок, но он никак не поддавался.

– Позвольте я помогу.

Отстранив ее в сторону, Дэниэль вцепился в руку, чуть повыше запястья. Лена

вздрогнула, холодные пальцы, словно оставили на коже ожог. Пробормотав что-то

невнятное, она скользнула в приоткрывшуюся дверь.

– Я передам, что вы заходили, - бросил он в спину.

Лена не стала останавливаться, скорее, скорее на улицу!

– Мы всегда вам рады, - громко сказал Дэн, наклонившись над лестничным пролетом. В

его голосе откровенно звучала издевка.

Лена подняла голову, смерила ненавидящим взглядом и поспешила дальше. «Мы, - стучало

в мозгу, - мы…»

Выскочив на улицу, хапнула воздух ртом, побрела к выходу из двора. Голова была как в

тумане. Что же теперь делать? Всё стало в разы сложнее, чем виделось еще утром.

Нащупала влажной ладошкой телефон. Позвонить Давиду? Закружилась голова, в висках и

затылке застучали горячие молотки. Кое-как доковыляла до летней террасы маленького

суши-бара, опустилась в дешевое плетеное креслице и замерла, прижимая пальцы к

вискам.

– Принесите мне, пожалуйста, воды, - попросила молоденькую девушку, выглянувшую из

дверей.

Вода оказалась с мятой и лимоном, и Лена с благодарностью улыбнулась официантке.

Стало немного легче.

– Вот, возьмите.

Девушка снова подошла к столику и протянула сложенное вчетверо влажное полотенце.

Лена осторожно приложила его к щекам, к задней поверхности шеи, закрыла глаза и

замерла, наслаждаясь прохладой.

– Вы что-то еще будете? Может, холодный борщ? У нас очень вкусный…

Девушка смущенно посмотрела из-под ресниц, и Лена неожиданно развеселилась. Сочетание

японской кухни с холодным борщом показалось для этого ужасного дня вполне

естественным. А как еще-то? Раз уж перевернулось всё с ног на голову.

– Нет… спасибо… я не голодна.

Бездумно проводила взглядом тоненькую фигурку. Подумала об Ане. Раз она беременна,

значит… свадьба? Мелко-мелко задрожало нижнее веко. Лена нахмурилась, осторожно

прижала согнутый палец к глазу. Звонить Давиду или нет?

Качнула головой: не стоит… Он обрадуется. А для нее это будет невыносимо.

Господи! Лена закинула голову, уставившись в грубоватые балки, поддерживающие навес.

Да хоть бы этот подлец отказался жениться! Пусть бы бросил Аню. Ничего. Она бы

абстрагировалась от того, кто отец ребенка. Малыш ни в чем не виноват. Вырастили бы.

Только бы это паук не сосал кровь из ее дочери.

А в том, что сосет, не сомневалась. Вот ни секунды не сомневалась! Он же вампир. Вон

как ее скрутило после мимолетного общения. А что же происходит, если этот вурдалак

всё время рядом?!

Лена заметила, что вполголоса разговаривает сама с собой. Усмехнулась, представив,

как это выглядит со стороны. Допив воду, она встала, положила на стол деньги и

шагнула в городской зной.

Аня поблагодарила водителя и хлопнула дверцей такси. Ее немного укачало, и она с

удовольствием вдохнула теплый, напоенный сосновой хвоей воздух. Убегая от городской

суеты, Давид выстроил дом в небольшом поселке. Не было здесь ни высоченных заборов,

ни мрачных кирпичных особняков. Добротные дома чередовались с простенькими дачными

постройками. Кто-то, устав от города, жил здесь круглый год, но были и те, кто

приезжал лишь на лето.

Аня подошла к калитке, просунула руку в щель, открывая щеколду. Еще одно преимущество

поселка, здесь все всех знали, а потому не было необходимости обзаводиться камерами,

охраной и злыми собаками.

Яркие петунии встретили ее, жизнерадостно покачивая разноцветными колпачками.

Небольшая парковка, вымощенная светлой плиткой, была пуста. Как Аня и предполагала,

рано утром Давид уехал в клинику.

Оставалась опасность встретиться с мамой, но Аня надеялась, что она по обыкновению

ушла на утреннюю ярмарку, а если и нет, то можно придумать, что она заехала за

нужными ей книгами, которые вполне могут оказаться в кабинете. Не станет же мама за

ней следить!

Тихо заскрипели сосны, кру́гом растущие вокруг коттеджа. По темно-серой черепице

покатились маленькие шишки, упали на крыльцо. Аня ухватилась за кованые перила.

Прислушалась. Нет, никого в доме нет. Дверь явно закрыта на замок, окна зашторены.

Она вынула из сумочки маленькую бутылочку с водой, отпила глоток и пошла вокруг дома.

Маленькие туи мягко коснулись локтей нежными лапками, выстриженный газон с качелями

поманил прилечь отдохнуть. Аня с грустью посмотрела на беседку, где среди горшков с

геранью и душистым базиликом, раскинулись разноцветные подушки. Дикий виноград

еле-еле шевелил на сквозняке широкими листьями. Как же она любила смотреть сквозь

него на солнце.

Сколько книг здесь было прочитано, сколько споров переспорено, сколько мисок с

клубникой и малиной съедено…

И снова накатила обида. Если бы не мамин бзик, они с Дэном могли бы пожить здесь.

Рука непроизвольно погладила живот. В ее положении это было бы так полезно.

Она представила, как возлежала бы на подушках, а вокруг нее все бы суетились и

старались угодить. А больше всех старался бы Дэниэль.

Аня рассеянно улыбнулась. Приятные мурашки пробежались по телу. Вот сюрприз так

сюрприз она ему преподнесет! Вместе с флэшкой в коробочку положит тест.

Никто. Ни единая душа не знала о ее тайне. Да и сама еще до конца не поверила. Только

стало понятнее, почему так остро реагирует на любое слово Дэна, обижается по

пустякам и ищет во всем подвох.

Солнце мазнуло по лицу яркими лучами. Аня зажмурилась, вгляделась в радужные круги и

тихо хихикнула. Ничего! Когда Дэн узнает, почему она стала такая чувствительная, он

непременно станет терпеливее. А куда ему деваться? Ведь у них скоро будет малыш.

Дочка… Обязательно девочка. И она обязательно всех со всеми перемирит. И всё будет

хорошо.

Осторожно нажала на ручку задней двери. Заперто. Аня присела и запустила руку в

горшок, в который для видимости были воткнуты искусственные побеги. Ключ оказался на

месте.

Глаза не сразу привыкли к полумраку. Не теряя времени, пошла почти наощупь в кабинет.

Он как раз на первом этаже. Конечно, гордое название кабинет для этой каморки не

очень подходящее, но Давиду комнатка нравилась. Солнце сюда почти не заглядывало,

если только рано-рано утром, и весь день здесь царили сумрак и прохлада.

Аня приоткрыла дверь и замерла на пороге. Дальше ноги отказывались сделать хоть шаг.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Полумрак кабинета давил, сгущаясь по углам,

расползались тени – от книжных шкафов, кожаного кресла, небольшой этажерки в углу.

Вынув для видимости пару книг, Аня крепко прижала их к себе. Это ее алиби. В воздухе

отчетливо запахло горькой полынью, засвербело в носу, и Аня, зажав ладошкой рот,

тихо чихнула. Положив книги на край стола, придвинула ближе ноутбук.

Нажала кнопку пуск и дождалась, когда компьютер загрузится, и засветится ярлыками и

папками экран. Глаза жадно выхватывали названия, отыскивая нужные документы. Вот!

Кажется оно! Руки вспорхнули над клавиатурой и… опустились.

К горлу подступила вязкая муть. Всё ее естество бунтовало и противилось этому

позорному воровству. «Да, да, называй вещи своими именами. Именно это ты и делаешь

сейчас. Воруешь чужую информацию», - противно заныло внутри.

Аня тряхнула головой, саркастически искривила губы – глупости! Давид и сам покажет

эти данные Дэниэлю, просто позже. Они не враги, а союзники, у них одна цель, так что

нет никакой разницы, увидит ли Дэн информацию сегодня или спустя несколько дней.

Быстро, чтобы не передумать, вытащила из сумочки флэшку, наклонилась, отыскивая

гнездо и вдруг застыла, прислушиваясь к ощущениям. Испуганно посмотрела вниз. Снова

это мерзкое ощущение.

Аня оперлась ладошкой о край стола, на лбу выступила испарина: только не это!

Рванулась в сторону: нужно пойти в ванную, убедиться… Взгляд упал на ноутбук, папки

призывно светились желтым. Нет, сначала проверит… Показалось, наверняка, показалось.

Ничего страшного не произошло.

Сунув книги в шкаф, выскочила из кабинета. Еще через минуту вышла из ванной, кусая

губы. Скорее, скорее в любую клинику. Там помогут. Дрожащими пальцами открыла

приложение такси и, вызывая машину, выбежала из дома.

Глава 26

Глава 26

– Мне пора.

Сверкнув загорелыми ягодицами, Ангелина подняла руки и проскользнула под легкое

платьице. Будто змея вползла в случайно сброшенную кожу. Дэниэль рывком сел на

кровати, свесив руки на коленях, мрачно наблюдал, как его Ангел чистить перышки,

чтобы снова улететь.

Представив, как после него это нежное тело будет давить поросший курчавыми волосами

толстяк, содрогнулся.

– Останься, - хрипло выдавил он, понимая, что просит о невозможном.

Ангел обернулась. В темных влажных глазах прыгала смешинка. Наклонив голову набок,

она, как любопытная птица некоторое время рассматривала Дэна. Вздохнув, вспорхнула

на кровать, опустилась рядом с ним на колени и засюсюкала, пощипывая его за щеки.

– Мальчик Дэнни расстроился? Ах, нехорошая Ангелинка, обидела мальчика Дэнни…

– Прекрати! – огрызнулся Дэн, отстраняясь. – Я же просил не называть меня мальчиком

Дэнни!

– Ах да! Я забыла… - рассмеялась девушка, но глаза ее остались злыми.

– Я мужчина, а не мальчик… - процедил Дэниэль и тоже начал одеваться.

– Ну, так и веди себя как мужчина, - бросила Ангелина и поднялась.

Дэн резко схватил ее за руку, сильно сжал, забыв, что тонкая кость может хрустнуть.

Но Ангел, будто и не заметила этого. Просто стояла и смотрела. Дэниэль отвел глаза,

ослабил хватку.

– Я просто с ума схожу от того, что ты идешь к нему, - пробормотал он. – Останься.

Давай уедем.

– Куда? – насмешливо пропела Ангелина и взъерошила его волосы. – Ну, куда ты меня

увезешь. В свой дом с одной спальней? Или к папаше? Хочешь, чтоб его паралич разбил

от злости? Что ты мне можешь предложить, Дэнни?

– А что тебе предлагает он?! – Дэниэль обернулся, испепелил ее взглядом.

Никакого эффекта на Ангелину это не произвело. Она вздохнула и, покручивая серебряное

колечко на большом пальце сказала:

– Много чего… Например, через месяц мы на его яхте отправимся на острова. Ты, Дэнни,

хорош… в постели всё супер, но… финансово не тянешь. Мы уже обсуждали это.

– Тогда зачем ты согласилась встретиться?!

– Секс, - просто пояснила Ангелина. – Висенте уже пятьдесят… Он не может, как ты…

– Но мне не нужен только секс! – Дэниэль стукнул кулаком в ладонь. – Мне ты нужна! Я

люблю тебя…

Он задыхался от ярости.

Ангелина пожала плечами.

– Тогда делай что-нибудь. Ты много чего обещал. Я была с тобой, я ждала, но… ничего

не произошло. Ты сам виноват Дэнни.

– Я обещаю… - медленно проговорил Дэниэль. – Я обещаю, что в этот раз всё будет

по-другому. Я уже совсем близко к деньгам.

– О-о-о, это ты про свою научную карьеру…- презрительно протянула Ангел. – Твоя

зарплата меня мало интересует, - она наклонилась к зеркалу, внимательно всмотрелась

в свое отражение и облизала губы.

– Я не про зарплату. У меня есть данные, которые я смогу выгодно продать конкурентам

в Лиссабоне. Это приличная сумма.

Он увидел, как Ангелина многозначительно улыбнулась. Сердце заколотилось так, что

заложило уши. Она для него как пожар. Как огонь, который не только сжирает всё

вокруг, но и выжигает кислород, заставляя корчиться от удушья.

– Мы увидимся завтра? – спросил, задерживая ее руку, перед тем, как она села в такси.

– Посмотрим… напиши мне.

Вспыхнули красным стоп-сигналы, предупреждая, что Ангел теперь не в его власти. Да и

была ли когда-то? Но даже за крохи ее внимания готов пойти на всё. Такси скрылось.

Словно избавившись от наваждения, Дэн тряхнул головой и вытащил из кармана телефон.

Несколько пропущенных вызовов от Анчето. Скривился, представив, как снова весь вечер

она будет смотреть преданными глазами, глупо шутить и заискивать, пытаясь сгладить

свой отказ.

Нужно быстрее решить эту проблему: либо эта глупая овца ему поможет, либо уж самому

придется постараться. А потом свобода и Ангел… Больше ничего и не нужно.

Аня испуганно прислушалась к ощущениям. Нет, нигде ничего не тянуло, да и выделения,

похоже, оказались не так уж и сильны. Доктор поставила угрозу, но сказала, что

выписанные препараты должны ситуацию исправить. «У многих на маленьком сроке

бывает», - постаралась успокоить она.

Купив в ближайшей аптеке лекарства, сразу проглотила несколько таблеток и поехала

домой отлежаться. По дороге мучительно раздумывала, стоит ли рассказать Дэну.

Переживать всё это в одиночестве так страшно. Она представила, как Дэниэль бы пошел

с ней на УЗИ, как держал бы за руку, а потом, будто хрустальную вазу вез домой…

На глазах выступили слезы. Вот бы рассказать маме. Посоветоваться, спросить, не

случалось ли с ней такого? Чуть было не позвонила, но испугавшись, что мама снова

наговорит гадостей, убрала телефон и уставилась в окно.

Дома никого не было. Аня дернула носом – показалось, что пахнет мамиными духами.

Грустно улыбнулась – откуда? Из-за беременности что ли чудятся всякие запахи?

Позвонила Дэниэлю, но он не ответил. Скорее всего, занят в лаборатории.

Вытащив плед, прилегла. Доктор сказала побольше быть в покое. Аня свернулась

калачиком и приложила руки к животу, уговаривая маленькое существо остаться с ней.

Улыбнулась, представив шальные, счастливые глаза Дэна.

«Нет, не буду пока говорить», - решила она для себя. – Вот пройдут симптомы, срок

станет побольше, и тогда она позовет его на свидание. Устроит сюрприз в кабинете

УЗИ.

Задремала. Проснулась от того, что в прихожей загорелся свет.

– Дэн, - позвала она, откидывая плед. – Это ты? Я звонила…

– Я был занят, - Дэниэль появился в проеме двери. – Я так и знал, что ты спишь,

поэтому не перезванивал…

Вместо ответа Аня улыбнулась и протянула к нему руки. Дэниэль, помедлив, сел рядом,

позволил обнять и поцеловать в щеку.

– Я соскучилась…

Насмешливое лицо Ангела материализовалось в воздухе, Дэниэль вздрогнул и покраснел,

будто она могла его видеть. Как дожить до завтра? О том, где она сейчас и с кем,

лучше не думать.

Очень кстати зазвонил телефон.

– Это Давид.

Дэн быстро вышел на кухню. Аня, сжав кулачки, замерла. Представляя, как обрадовался

бы Дэниэль флэшке, мысленно себя отругала. И чего запаниковала? Пять лишних минут

погоды бы не сделали. Но вот испугалась… Опустила виновато голову, поглаживая кожу

на запястье.

Пальцы привычно попытались нащупать тонкий серебряный браслет. Мамин подарок, который

она привыкла перебирать, как четки, когда нервничала. Браслета на руке не было.

Аня вскочила, перетряхнула плед, зашарила по дивану, заглядывая под подушку и в щели.

Ничего. Она попыталась вспомнить, когда видела его в последний раз. Перед глазами

возникла картинка, как она ищет в горшке ключ от задней двери. Браслет цеплялся за

пластмассовые стебли и это раздражало. Там он еще на руке был.

И тут же тихо ахнула, поднеся пальцы к губам: получается, она потеряла его в

кабинете? Рано или поздно, Давид или мама браслет обнаружат и догадаются, что Аня

тайком побывала в доме. Она покраснела: что о ней подумают?

– Ну, всё! – раздалось за ее спиной.

Аня подпрыгнула, обернулась, глядя на Дэна испуганными глазами.

– Прости, - широко улыбнулся он, - я не хотел тебя напугать. У меня хорошие новости.

Я в команде. Завтра приступаю к работе.

Аня покраснела. Ей показалось, что в голосе Дэна прозвучал упрек. Если бы он знал, на

что она сегодня ради него решилась. Если бы не запаниковала… И в то же время

почувствовала облегчение – Дэниэля взяли. И ей не нужно больше ничего делать втайне

от Давида.

Она захлопала в ладоши и бросилась к Дэну на шею.

Глава 27

Глава 27

– Черт!

Дэниэль раздраженно оттолкнулся от стола. Очередная попытка добраться до заветных

папок через общую сеть, провалилась. Скривив губы, задумался. Получается,

единственный вариант получить информацию, это ноутбук Давида.

Он покрутил в руках карандаш: думай, думай, что можно сделать. Через минуту бросил

карандаш на стол, он покатился и замер на самом краю. Придется ждать подходящего

момента. А в том, что он наступит, Дэниэль нисколько не сомневался. Если чего-то

страстно желаешь, Вселенная исполнит. Хотел он снова быть с Ангелом и вот,

пожалуйста, ему дали второй шанс. Теперь, главное, его не упустить.

Самодовольная ухмылка скользнула по губам. Приятный холодок пробежал по загривку –

сегодня снова увидится с Ангелом. Ее толстяк уехал, а она осталась. Осталась и почти

каждый вечер ждет в своем номере.

Эти встречи урывками приносили еще больше наслаждения, заставляли по капле цедить

удовольствие и ощущать его так остро, что болела каждая клеточка тела. При мысли об

Ангеле становилось тесно, хотелось раздвинуть воздух руками и лететь, лететь… будто

спрыгнул с моста.

Но пока он прикован к перилам цепями. Некоторое время еще придется терпеть

прилипчивую Аню и зануду Давида. Вчера заставил переписывать пять страниц.

– Странно, - хмурился, сверяя бумаги, – Дэниэль, ты же проводил в этом направлении

опыты. Откуда такие глупые ошибки?

– Исправлю. Извини, я еще не привык к оборудованию.

Улыбался, сдерживая желание кинуть бумаги в лицо. Вечно им помыкают! Сначала отец,

теперь Давид. Каждый из них пытается его использовать. Назначили младшим научным

сотрудником, а требуют столько, будто он возглавил весь проект.

Сухо щелкнуло сообщение в рабочем чате. Нужно спуститься в лабораторию. Дэниэль с

ненавистью посмотрел на экран. Осточертело! Бросить бы всё прямо сейчас, взять

Ангела за руку и улететь подальше от всех. Скривился. Всё упирается в деньги.

Нехотя накинул халат, нужно иди, Давида злить нельзя. Он его ключик к счастью. Выходя

из кабинета, столкнулся с помощницей Давида. Его правая рука - Мария. Блеклая

девица, которая при встрече краснеет и отводит глаза. А он развлекается, напускает

во взгляд поволоку и с придыханием отвешивает комплимент. Каждый раз разный. Забавно

смотреть, как она дергается и моргает белобрысыми ресницами.

Интересно, это Лена подобрала мужу такую помощницу, чтоб уж обезопасить себя

наверняка. Или Давид провел конкурсный отбор на звание самой бледной моли в науке.

Мария, как всегда стала пунцовой и быстро засеменила к лифту. Дэниэль задумчиво

проводил взглядом ее тощую фигурку. Плоская со всех сторон, как доска, сутулая,

лопатки торчат горбом – настоящая ученая крыса.

Лифт бесшумно распахнул двери. Мария стояла, уставившись в пол. Дэниэль вошел внутрь

и улыбнулся своей самой чарующей улыбкой:

– Ну, что же вы, Мария?

Она взглянула тусклыми глазками и, едва дыша, шагнула вперед. Двери тихо закрылись.

Мария окоченела, а Дэниэль, развлекаясь, принялся бесцеремонно ее разглядывать.

Для начала попытался определить ее возраст. Не вышло. Ей могло быть и двадцать пять,

и сорок. Женщина без возраста. Плохая тусклая кожа, глубокие заломы у рта, на

длинном носу черные точки – всё это безжалостно подсветили сияющие лампы.

– Вы тоже в лабораторию? – повел светскую беседу Дэниэль.

Мария кивнула и крепче прижала к груди пластиковую папку.

– Хорошо, что вы мне встретились. Я до сих пор путаюсь. Поможете мне найти отдел

молекулярной генетики и биоинформатики?

Дэниэль поймал ее загнанный взгляд. Мария облизала губы и дрожащим голоском выдавила:

– Конечно.

– Спасибо вам…

Дэниэль легонько коснулся ее плеча. Мария отшатнулась, словно на нее напали, но в

следующую секунду, слабо улыбнулась.

«Так вот же… вот, кто может помочь. Правда, если она такая же придурошная, как

Анчето, может случиться облом. Но попытка не пытка…» - пронеслось у него в голове.

– Это вам, Мария.

Дэниэль протянул девушке ароматическую свечу.

– Я слышал, вам нравится. Аромат дождя. Если честно, и я сам люблю свечи. Только

никому не говорите, а то меня засмеют…

Дэниэль шутливо поднес к губам палец. Мария хихикнула и благосклонно приняла подарок.

Отлично. Конфеты и печенье с предсказаниями сработали хуже.

– Спасибо. Вы к Давиду Давидовичу? А его нет…

– Да? – притворно удивился Дэн. – Что ж… зайду позже.

Приходилось быть осмотрительным, чтобы Давид ничего не заподозрил. А с другой

стороны, даже если заметит, всегда можно объяснить, что ему просто жаль эту

некрасивую девушку и он решил ее по-дружески поддержать.

Но, похоже, она поплыла. Дэниэль знал, какое он производит впечатление на женщин. На

всех. И только Ангел будто имеет иммунитет, и держит Дэна при себе заложником.

Тренькнул телефон – вот и она. Дэниэль отошел в сторону и открыл сообщение. Еле

сдержал улыбку. Отлично, свидание состоится. И тут же пришло еще одно. От Ани.

Просит по дороге домой купить грейпфрутовый сок. Как же она надоела! Но приходится

пока терпеть.

Быстро набрал ответ обеим. Усмехнулся: главное, не перепутать, кому пишет. Давно уже

ведет переписку с одного телефона. Так удобнее. Да и бояться больше некого. Анчето

стала какая-то заторможенная, сидит, улыбается невпопад, постоянно то спит, то

что-то пишет, прикрывая ладошкой страницы. Будто ему интересно. Да плевать!

Был и один громадный плюс – уже почти две недели ему не приходится изображать

страсть. Аня еще и сама извиняется за то, что пока не может. Лепетала там что-то про

лечение, какие-то женские проблемы, он и не вслушивался. Так еще лучше.

Весь без остатка он может посвятить себя Ангелу. Еще бы и по ночам не расставаться,

но пока нельзя. Слишком опасно. Анчето проглотит любую ложь, но если об этом узнает

Давид, все его усилия пойдут насмарку. А без денег он никогда не сможет удержать

самое дорогое - Ангела. Так что ждем и терпим.

– Сержи-и-ик…

Пальчики игриво пробежались по щеке, спустились к шее и ниже.

– Ну, ты же обещал… Я уже и купальники новые купила.

– Лисёнок, милая, - глупо улыбался Сергей, - я помню… да, обещал, но и ты пойми, мне

нужно подбить все финансовые документы.

– Но это же всё равно будет делать твоя бухгалтерша, - капризно надувала губки Алиса.

– Зачем тебе с ней рядом сидеть?

– Сидеть рядом необязательно, но подписать-то нужно,- Сергей покачал Алису на

коленках, зарылся носом в рыжее золото.

– Ну, так оставь ей уже подписанные листы, а она заполнит,- фыркнула девушка.

Развернувшись, обняла его за шею и, томно заглядывая в глаза, принялась осторожно

подбираться к губам. Сергей замер, с усилием сглотнул и положил руки на ее бедра.

Богиня… с ума сводит.

– Подпиши всё заранее, - шептала Алиса, кружа язычком возле уха. – Так многие делают.

Идею подкинул Дима, когда узнал о существовании Сержа. Застукал выходящей из элитного

дома под ручку с Сергеем. Чуть не избил, оттаскал по квартире за волосы. Успокоился

лишь, когда понял, что можно этого дурачка развести на деньги. На большие деньги.

Нужно только, чтобы заранее поставил подпись, а дальше схема проверенная. Можно

срубить большой куш.

Задумка Алисе понравилось. Если всё получится, не придется выходить замуж за этого

мухомора с вечно холодными ногами. Надоел он ей. Если бы не содержал, давно бы

сбежала.

– Нет, Лисёнок, так нельзя…- бормотал Сергей, прикрыв глаза.

– А вот так… можно? – она сползла пониже и расстегнула пуговицу на брюках. – Так

можно? – повторила, спуская с плеч узкие бретельки шелковой маечки.

В ответ слышалось только тяжелое дыхание. «Ничего. Подпишешь, как миленький. Дожму»,

- подумала Алиса, пристраиваясь удобнее между его ног.

Глава 28

Глава 28

– Вот так значит, да? – угрожающе пробормотал себе под нос Пашка.

Откинулся на спинку кресла и прищурился, досадливо глядя в экран. Подумав немного,

вновь застучал по клавиатуре. Вторые сутки он бился над аккаунтом Дэна. Взломать его

оказалось совсем непросто. Но это лишь добавило азарта. Значит, тому точно есть, что

скрывать.

В большинстве своем пользователи беспечны, и если даже придумывают замысловатый

пароль, другая защита их мало интересует. А Дэниэль поступил нестандартно.

Использовал несколько степеней. И не самых простых.

Паша просидел в ноутбуке все выходные. Перепробовав обычные схемы, принялся

действовать по-другому. Это было похоже на квест. Он обходил защиту, но сразу же

натыкался на новую преграду. Интересно, зачем этот товарищ так подстраховывается?

Приготовившись к бессонной ночи, запасся крепким кофе и начал понемногу распутывать

хитрый клубок, нити которого частенько вели по ложному следу. Это обстоятельство

нисколько не тревожило, рано или поздно все ключи будут найдены. Может быть, ничего

особенно он и не увидит, но нужно убедиться.

Усмехнулся. Хотелось бы пафосно заявить, что делает он это ради Ани. Но приходилось

себе признаться – скорее всего, он закрывает свой собственный гештальт. Окончательно

рубит последний волосок.

Впору поблагодарить подозрительного Дэна. Он оказывает Пашке услугу. Без анестезии

вырезает доброкачественную опухоль.

О том, что он будет делать, если обнаружит что-то, о чем непременно стоит узнать Ане,

старался не думать. Потому что это были невозможные мысли. На всякий случай решил

для себя, что скинет всю информацию Даше, а она уж пусть как-то сама попробует

донести ее до Ани.

Трусливо? Да. Но представить, как он лично наносит Ане удар, он не мог. Вообразить ее

разбитое сердце, ее слезы, ее агонию – было невыносимо. Эта мысль была хуже самой

острой боли, она пронзала его насквозь и выворачивала наизнанку душу. Больше всего

на свете Павлу хотелось оградить ее от страданий и защитить от предательства.

Оставалась надежда, что человек, из-за которого у Ани светятся, как солнце глаза,

окажется чист. И тогда Паша закроет для себя эту страницу. Закроет и плотно

запечатает сургучом.

– Дэниэль, здравствуйте, - пролепетала Мария, не решаясь пройти дальше. – Вот тут вам

передали…

Она протянула папку и улыбнулась. Дэниэль хмуро взглянул на нее и небрежно кивнул:

– Хорошо. Оставьте. Я позже просмотрю.

Он повернулся к девушке спиной и сосредоточился на настройках цитометра. Мария тихо

положила бумаги, но не ушла, а так и топталась у двери, будто чего-то ждала.

– Вы что-то еще хотели? - голос прозвучал холодно.

– Н-нет… - еле слышно прошептала Мария и, покраснев до корней волос, выскользнула из

лаборатории.

Потерянно глядя на закрытую дверь, постояла еще немного, словно надеялась, что

Дэниэль выбежит следом и снова возьмет ее за руку. Как это было совсем недавно… в

метро…

Она чуть не плакала. Такая резкая перемена. Неужели это от того, что она не разрешила

себя поцеловать?

«Дура! Какая же я дура!» - ругала себя она, спускаясь по лестнице. – «Всё испортила.

Теперь он ко мне и не подойдет…» От этой мысли хотелось скинуться в пролет.

Мария прикусила губу: вот бы вернуться в тот вечер, она бы всё-всё исправила…

Продолжая возиться с аппаратурой, Дэниэль довольно хмыкнул. Его метод действовал

безотказно. Реакция серой мышки оказалась предсказуема на все сто. Огонь – холод.

Шок. Затем можно немного потеплеть. И всё. Эта дурочка окажется в мышеловке.

Позавчера он специально после работы последовал за ней в метро, где разыграл сценку.

Возле турникетов начал бестолково тыкаться не в тот терминал, и тут же громко

вопрошать у окружающих, в чем проблема.

Мария птицей метнулась, чтобы помочь. Смущаясь, объяснила, куда нужно приложить карту

и с замиранием сердца окунулась в поток благодарностей.

– Маша, вы мой ангел. Вы спасли меня, а то я бы еще долго соображал, почему ничего не

срабатывает.

Дэниэль закинул на плечо рюкзак и осторожно пожал ее холодные пальчики. Мельком

отметил, какие короткие и не очень ухоженные у нее ногти. Да и вся она была

неказистой, серой, помятой, будто ветошь, вытащенная из пыльного чулана. Даже духи у

нее были какие-то старушечьи.

Краснела так, что становилось за нее страшно, вздрагивала, прятала взгляд. Это было

забавно. «Не удивлюсь, если она девственница», - веселясь, думал Дэниэль, поглядывая

сверху вниз на девушку.

Потом он вызвался ее проводить, без умолку рассказывал о Португалии и громадных

волнах в Назаре.

– А вы бы хотели, Маша, покорить волну? – спросил возле ее дома и проникновенно

посмотрел в глаза.

Дрожа и сбиваясь, Мария проблеяла – нет. Сморщилась, скуксилась вся и замерла, как

овечка на бойне. И тогда Дэн наклонился ближе, увидел, как покорно прикрыла Маша

веки, обдал ее теплым дыханием и приготовился чмокнуть в губы.

Опомнившись в последний момент, Мария шарахнулась в сторону, ударилась плечом о

шершавую стену и, прощаясь на ходу, припустила в арку. Дэн еле сдержал смех.

На следующий день ехал с ней утром в лифте и печально вздыхал, глядя как виновато она

теребит пуговицу на рукаве блузки. А сегодня в лаборатории окатил ушатом равнодушия.

И это сработало.

Вечером специально дождался, когда все разойдутся и, выйдя на улицу, сделал вид, что

не замечает маячившей в отдалении Марии.

– Дэниэль… - жалобно пискнула она.

Напоровшись на равнодушный и усталый взгляд, поникла. Стояла молча, будто ждала и

дождалась казни. Дэн выждал театральную паузу, сделал несколько нерешительных шагов,

порывисто обернулся.

– Машка, Машка… что же ты, глупая…

Она затрепетала, подняла на него шальные от неверия в происходящее глаза и несмело

улыбнулась.

Нет, девственницей она не была. В этом Дэниэль убедился спустя час. А еще через

тридцать минут клюнул губами небрежно в щеку, застегнул брюки и ушел. Ближе к ночи

прислал сообщение с ложью о необыкновенном счастье, которое она ему подарила.

Через неделю снова появился в ее маленькой студии, и тогда же, прижимая к себе,

прошептал:

– Как бы я хотел уехать с тобой далеко-далеко…

– Со мной? – осоловевшие глаза жадно вглядывались в красивое мужское лицо.

– Да. Представь, только ты и я… тропический остров и теплый океан. Это, наверное,

судьба встретить тебя здесь…

Управлять Марией было просто. Она бездумно подчинялась любому его жесту. Когда

невзначай упомянул, что нужно кое-что раздобыть у Давида, вздрогнула, посмотрела

загнанно, но увидев, как Дэн нахмурился, согласилась.

– Это ради нас. Мне нужно быстрее завершить исследование, а это возможно, если только

ты мне поможешь. Потом мы сразу уедем, - подсластил он пилюлю.

– Скоро, душа моя, скоро. Я стараюсь. Улетим сначала в Стамбул. Там получим визы. Так

надежнее, - это уже предназначалось Ангелу.

Та скептически кривила губы, выразительно стучала пальчиками по календарю, и Дэн

сжимался в пружину, молясь, чтобы ее терпение не закончилось.

Абонент снова оказался вне зоны доступа. А ведь уже достаточно поздно. Однажды

спросила, почему никак не дозвониться.

– В лаборатории связь плохая, - пожал Дэн плечами.

– Но почему у Давида всё работает?

– Я сижу внизу, Аня, - раздраженно объяснил Дэниэль. – Не в шикарном кабинете за

столом из массива черешни. А внизу, в катакомбах, среди мышей… Там ни черта не

ловит. И задерживаюсь я там дольше всех. Потому что мне нужен результат. Если ты

имеешь что-то против, в шесть вечера я буду вставать и уходить. Плевать на

исследование! Зато с тобой рядышком за ручку буду сидеть!

Аня терялась от его претензий и начинала оправдываться. Самой же хотелось плакать.

Как-то всё не так теперь было. Будто прожили уже лет тридцать вместе и успели друг

другу надоесть.

Дэниэль возвращался часто за полночь, она уже спала, а утром он рано уезжал.

Получается, проект и лаборатория отобрали у нее душевные вечера, прогулки,

совместные просмотры фильмов. Оставили лишь быт, рутину и одиночество вдвоем. И это

одиночество ощущалось с каждым днем всё сильнее.

«Нужно рассказать ему. Вот сегодня и расскажу»,- приняла решение Аня.

Представив, как всё после этого изменится, повеселела. Забегала, засуетилась.

Заказала из любимого кафе доставку, приоделась, сделала легкий макияж и принялась

ждать, нетерпеливо подгоняя время.

Запиликал домофон. Аня встрепенулась. Стукнуло сердечко: а вдруг это Дэн? Зажмурилась

на мгновенье, представив, как он протягивает букет, а потом берет за руку и, бросив

все дела, тянет на прогулку.

Не спрашивая, распахнула дверь и отступила. Перед ней стоял Паша.

Глава 29

Глава 29

Он вылетел первым же рейсом. Когда вся подноготная Дэниэля оказалась в его руках, от

омерзения затошнило. Слова, полные лжи и цинизма, жгли глаза.

Строчки расплывались на пульсирующем холодным светом экране. Паша чувствовал себя

так, словно кто-то воткнул ему в грудь раскаленный кинжал. Боль, острая и

пронзительная, смешивалась с горькой обидой и жгучей яростью.

Пашка застонал и схватился пятерней за волосы. Он представлял Аню: её смех,

искрящийся взгляд, наивную улыбку, которая теперь казалась Паше невероятно хрупкой и

беззащитной. И всё это было ею отдано монстру, который нагло воспользовался ее

доверчивостью. Задыхаясь, ударил кулаком по столу.

Он любил Аню. Не просто симпатизировал, не просто испытывал влечение – он любил её

всем сердцем, всей своей сущностью. И эта любовь, нежная и трепетная, теперь

превращалась в мучительный комок, сдавливающий горло. Видеть её счастливой, рядом с

Дэниелем, который, как оказалось, был лжецом и предателем, было невыносимо.

Гнев разгорелся бушующим пожаром. От бессилия хотелось орать во всё горло, бить

кулаками о стену, уничтожить этот проклятый ноутбук, на экране которого плясали

доказательства измены. Каждое сообщение, каждый эмодзи – это был удар ножом в спину

не только Ане, но и ему самому.

Павел чувствовал себя тоже обманутым, преданным, словно он был соучастником этой лжи.

Но кроме ярости, его раздирала жалость. Жалость к Ане, которая, ничего не

подозревая, строила планы на будущее с этим подлым человеком.

За последнюю неделю Пашка репетировал эту сцену сотни раз. Поначалу хотел переслать

всё Даше, потом решил скинуть с анонимного аккаунта Ане, но, посчитав оба способа

трусливым бегством от ответственности, решился написать со своего.

Долго смотрел в экран, прежде чем нажать на синюю стрелочку. Всего один клик и

унесется сообщение, которое разобьет человеческое сердце. В последний момент

передумал. Не хотел выглядеть перед Аней сплетником, который молча пересылает

компромат.

Оставался только один выход. Лететь со всем этим самому.

Замер перед дверью, стараясь успокоиться – правильно ли поступает? Может быть, нужно

было встретиться с Аней наедине? А что если она сейчас не одна?

В голову так ничего и не пришло. По наитию просто поехал из аэропорта сразу сюда.

Будет что будет.

Глубоко вздохнув, нажал на кнопку звонка. «Хоть бы никто не открыл», - промелькнуло в

голове. Но Аня открыла дверь почти сразу. В ее глазах плескалась такая неподдельная

радость, что Паша на мгновение дрогнул. Тщательно выстроенный план мгновенно

рассыпался под тяжестью ее счастья.

– Паша? Ты… откуда? – растерянно спросила Аня, делая шаг назад.

– Привет, Ань, - прохрипел Пашка, чувствуя себя мародером.

Как рассказать ей о том, что разрушит её мир? Страх смешивался с отчаянием. Страх

перед реакцией Ани, страх перед тем, что она ему не поверит, что она обвинит его в

клевете, что она откажется увидеть правду. Страх перед тем, что он потеряет её

навсегда, даже если она узнает правду. Когда она узнает правду.

Паша чувствовал себя безоружным. Он заложник ситуации. Обстоятельства раздавили его

между любовью и желанием помочь. Он знал, что молчание будет равносильно соучастию в

обмане, но слова, которые он хотел произнести, застревали в горле. Что, если он не

сможет убедить её? Что, если она выберет остаться с Дэниелем несмотря ни на что? Эта

мысль ледяной рукой сжимала сердце.

– Нам нужно поговорить… - выдавил он срывающимся голосом.

Аня улыбнулась, но улыбка была какой-то вымученной.

– Сейчас? Но о чем? Паша… если опять о нас, то…

– Нет, - мотнул головой Пашка. – Не о нас…

Аня пристально на него посмотрела, шевельнула губами, будто хотела что-то сказать, но

промолчала и открыла шире дверь, приглашая войти.

Запоздало зазвенело в голове предупреждение: а если сейчас придет Дэн и застанет ее

тут с Пашкой? Во рту мгновенно стало сухо, а внутренности скрутило в узел.

Вспомнился летящий в нее ноутбук и перекошенное злобой любимое лицо.

Паша открыл рюкзак и вынул планшет. Сердце ухнуло вниз, будто шагнул в пропасть. Он с

отчаянием взглянул на Аню: можно еще уйти и не становиться палачом.

Стиснув зубы, развернул экран. Дэниэль оказался осторожен и не оставил голосовых.

Если бы Аня послушала его сообщения, было бы проще. И действеннее. Однако и

переписки с Ангелом достаточно, чтобы понять, что Дэн не просто изменяет, а мечтает

уехать с ней, когда это станет возможным.

Аня недоуменно нахмурилась, взяла планшет в руки и принялась вчитываться в текст.

Пашка на нее не смотрел. Не мог. Внутри всё горело, и жалел он сейчас только об

одном. О том, что Дэна здесь не было.

Набравшись смелости, мельком взглянул на Аню. Она по-прежнему внимательно смотрела в

экран. Блики освещали ее лицо, и оно казалось иссиня-белым. Павел отвел глаза. Он

спасал Аню, но при этом убивал в ней любовь.

Кулаки сжались сами собой… Эх, если бы этот хлыщ сейчас оказался здесь, он не слез бы

с него, пока не превратил его морду в кровавую кашу.

Тяжелая и густая тишина повисла в прихожей. Наконец, Аня опустила планшет. Паша

напрягся. Пусть она выплеснет всю боль и отчаяние на него, пусть колотит его, бьет,

только не держит в себе. Он был готов ко всему. Но то, что он услышал, его

ошеломило.

– Паш… - мягко сказала Аня. – Ну, зачем ты?.. Дэн бы никогда…

Она посмотрела на него, и в ее глазах мелькнуло то ли сочувствие, то ли жалость. Так

смотрят на инвалида или неизлечимо больного человека. А еще он увидел на ее лице

разочарование.

Эти слова, произнесенные с такой уверенностью, ударили Пашу сильнее, чем любой прямой

упрек.

Случилось самое страшное. Аня не просто не хочет верить, она отказывается видеть

правду. Ее любовь к Дэниэлю – это слепая вера, похожая на веру фанатика. И Паша

выглядит назойливой мухой, пытающейся проникнуть в мир этих иллюзий.

Павел прислонился к стене, провел рукой по лицу, чувствуя усталость. Что он может

сделать? Продолжать настаивать, рискуя окончательно испортить отношения с Аней,

стать врагом в ее глазах? Или отступить, оставив ее болезненном, искаженном мирке?

– Аня… я не стал бы это придумывать. Это факты, - упрямо сказал он. – Прости, но…

– Уходи! – голос Ани зазвенел, как натянутая струна.

Она сунула ему в руки планшет и принялась подталкивать к двери.

– Но, Аня, послушай…

– Нет. Уходи! И не смей больше… понятно? Не смей…

Дверь захлопнулась. Аня трясущимися пальцами закрыла замок и сползла вниз. Опустив

голову на руки, почувствовала, как хлынули слезы – горячие, горькие. Зачем? Зачем

Пашка так себя унизил? – всхлипывала Аня, крича немой вопрос.

Он ведь был другом. Она думала, настоящим другом. А получилось, что им движет лишь

зависть и неспособность смириться с ее счастьем. Она думала, он искренне за нее

порадуется. Хотя бы он! Но и он ее предал.

Все эти нелепые сообщения, вся переписка с каким-то Ангелом, всё это наверняка

сгенерировано нейросетью.

Слезы иссякли. Аня встала, придерживаясь рукой за стены, прошла в ванную и открыла

воду. Умывшись, промокнула лицо и вдруг похолодела от простой, и в то же время

ужасной мысли. Это мама подговорила Пашку состряпать эту гадость. Иначе зачем ему

всё это? Никакая ревность не заставила бы Пашу опуститься до такой низости. Он мог

сделать это только по просьбе человека, кому не смог бы отказать.

Ощущение предательства оказалось невыносимым. Оно сжимало, заглушало все звуки,

накрывало свинцовым куполом.

Аня почувствовала себя крохотным человечком, которого засосало в водоворот, и он

размахивает руками и в отчаянии тянется к единственному, кто может помочь. К

Дэниэлю. Потому что остальные стоят с равнодушными оловянными глазами и не хотят

признать ее счастья.

Дэн, как на крыльях взлетел вверх по лестнице. Внутри кипел вулкан – он в одном шаге

от успеха! Завтра, пока Дэн специально задержит Давида в лаборатории, Мария

попробует скопировать информацию. А сегодня… сегодня даже можно потерпеть постную

физиономию Анчето.

Он открыл дверь и удивился, что в квартире полумрак. Протянул руку к выключателю и на

полпути замер, потому что из кухни донесся голос:

– А кто такая Ангел, Дэниэль?

Глава 30

Глава 30

Застыл всеми мускулами, как волк, почуявший засаду. И тут же встряхнулся, расслабил

плечи. Откуда она могла узнать? И что именно знает?

– А ты почему в темноте? - спросил, чтобы потянуть время.

Прошел на кухню. Аня сидела у стола. В сероватой дымке, которая летом сгущается с

часа до трех ночи, было отчетливо заметно, как поблескивают ее глаза. На вопрос она

не ответила, а лишь повторила:

– Так кто такая Ангел?

Дэниэль удивленно вскинул брови.

– Ангел? Понятия не имею…

Он небрежно бросил на стол ключи. Остановившимся взглядом посмотрел прямо в лицо.

– Ты можешь мне объяснить, о чем ты говоришь?

Аня едва заметно качнула головой и оперлась спиной о стену. Согнутая в коленке нога

безвольно сползла на пол. Дэниэль оперся руками о столешницу, напряженные мускулы

задрожали. Кажется, наспех придуманные отговорки не помогут. На шее выступили

капельки пота.

– Ну? – перешел в наступление Дэн. – Я жду. Какой еще ангел? Или что там? Херувим?

Что это вообще? Откуда?

Сам лихорадочно перебирал варианты. О том, что они с Ангелом встречаются, не знает ни

одна душа. Не могла же Анчето нанять детектива. И вдруг похолодел: а если это

сделала ее мамаша?

Во рту стало сухо, и Дэниэль отошел к раковине, чтобы налить себе воды.

– Слушай, - сказал он, сделав глоток, - я устал, как собака.

Поставив стакан, потер лоб ладонью.

– Я не могу разгадывать твои загадки. Скажи уже, что за ангелы тут у тебя объявились

и покончим с этим. Я с ног валюсь. Стараюсь нам будущее обеспечить, а ты тут со

своими угадайками… Вот честно, не до того…

Он шумно вздохнул и расстегнул верхние пуговицы на рубашке. Нотки жасмина приятно

защекотали ноздри.

Аня молчала. Дэн шагнул к ней и опустился на колени. Обхватив тонкие запястья, прижал

ее ладошки к губам.

– Аня, Анечка… Я, правда, ужасно устал. С утра до ночи я в лаборатории. Ну, спроси у

Давида, если не веришь! Я не знаю, кто там и что тебе наговорил, но единственное

божество, которое у меня есть в жизни это ты. Даже наука у меня теперь на втором

месте.

Дэниэль почувствовал, как дрогнули ее пальцы. Выпустив их, со вздохом привалился к

стене.

– Я знаю, что есть те, кто не очень рад тому, что мы вместе. Но я хочу доказать, что

достоин тебя. Понимаешь? А для этого мне нужно много работать… Увы, но мне никто

ничего не преподнесет на блюдечке. Я всего добиваюсь сам. И я делаю это ради тебя,

Аня. Ради нас. Ради нашей с тобой семьи, будущего…

Он помолчал, слушая ее легкое дыхание.

– Мне очень жаль, что ты меня подозреваешь не пойми в чем… Я, кажется, не давал ни

единого повода.

Дэниэль рывком поднялся, провел ладонями по волосам.

– Извини, но я спать… Завтра, то есть уже сегодня, рано вставать…

Голос его прозвучал обиженно и отстраненно. В этот момент Аня почувствовала себя

последней гадиной, которая лезет с глупыми подозрениями.

Дэн скрылся в комнате. А еще через несколько минут он почувствовал, как Аня обвила

его рукой и извинительно засопела в шею. Он поймал ее ладошку и поцеловал. Еле

сдержался, чтоб не засмеяться. Как же ею легко управлять! Жми на одни и те же

кнопки, и она делает всё, что нужно. Всё так предсказуемо, что от скуки умереть

можно.

Но теперь придется быть еще осторожнее. И на время отложить свидания с Ангелом.

– Машенька… ты фея… ты не представляешь, что ты для меня сделала… Для нас…

Дэниэль закатил глаза, замолчав на полуслове. Красная как помидор Мария, сконфуженно

потупилась. До сих пор ее колотила мелкая дрожь. Было страшно и стыдно, но еще

мучительнее было представлять, что Дэн больше никогда не прижмет ее к себе. Она

лишится его поцелуев, его горячих, нетерпеливых рук, всего его, такого властного,

бесцеремонного, сгорающего от страсти…

– Но… но если это откроется, меня уволят, - еле слышно пролепетала она.

– Никто ничего не узнает! Не переживай. И потом это ведь не что-то секретное. Я же

говорил, это просто данные на опережение. Они мне нужны, чтобы избежать ошибок. Ну,

всё! До вечера, дорогая…

Дэниэль подмигнул и поспешил к себе. Взяв ноутбук, закрылся в кабинке туалета и

нетерпеливо открыл флешку. Бинго! Эта старая дева постаралась на славу. Весь

запороленный архив был открыт. Не зря он потратил время.

Перед тем как отправить в облачное хранилище заново зашифровал. Хорошо бы еще на

отдельный диск скинуть, но это уже потом.

Вынул телефон, чтобы обрадовать Ангела. Нетерпеливо открыл чат и… Стоп! Осторожно,

будто боясь обжечься, закрыл переписку. Покусал губы. Если кто-то слил Анчето

информацию, то он может продолжить за ним слежку. Значит, для связи с Ангелом нужно

использовать новый телефон, а перед отъездом просто от него избавиться.

Стиснул кулаки. Сегодня спишется с нужными людьми. Еще несколько дней уйдет на

обсуждение деталей. Всё это время и еще несколько дней после, нужно появляться в

лаборатории, чтобы никто ничего не заподозрил. Заодно и за бледной молью присмотрит,

чтоб не наделала глупостей.

А дальше Стамбул, визы и весь мир, как на ладони. Куда Ангел захочет, туда и полетят.

И забудет как страшный сон свое приключение с Анчето. Что ж, если судьбе было угодно

такими путями соединить его с Ангелом, он готов пройти этот путь до конца.

Почуял… Пашка со злостью уставился в экран. Понял, что Дэниэль, как зверь почуял

опасность и затаился. Ни одного сообщения за истекшие сутки, а это значит, что Аня

всё-таки задала ему вопросы. Только вот поверила ли в ответы?

Затеплилась надежда, что сумел он посеять зерно сомнения. Может, и удастся убедить ее

в лживости Дэна и открыть глаза на его похождения.

Медлить было нельзя. Он собрался и выскочил из дома. Нужно попробовать снова

поговорить с Аней. Сейчас, пока есть хоть капля недоверия, он постарается собрать из

этих капель лужицу, потом озеро, а потом и океан. Да, он утопит ее в своих водах. Но

это всё равно лучше, чем ежедневное унижение в виде лжи и измен.

Аня открыла двери, и Пашка почти сразу пожалел, что снова явился ее мучить.

Захотелось сгрести ее в охапку и увезти с собой. А там пусть плачет, пусть его

ненавидит, пусть потом навсегда перестанет с ним общаться, но и этот мерзавец больше

не причинит ей вреда.

– Уходи, Пашка… - прошелестела Аня спекшимися губами. – Я же просила…

Она была такой бледной и несчастной, что у Павла защемило сердце.

– Аня, послушай… Вот… видишь, со вчерашнего дня больше нет сообщений. Он больше не

пишет Ангелу.

– Да потому что нет, нет никакого Ангела! – зло выкрикнула Аня. – Отстань от нас!

Отвяжись! Откуда ты взялся? Что тебе нужно? Я люблю Дэна! Ты это слышишь? А он любит

меня!

Потрясенный ее криком, Пашка сделал шаг назад. Где-то внизу хлопнула железная дверь.

– У меня ребенок от него будет, Паша… - устало бросила Аня и вдруг зевнула. – Ты… ты

если любишь меня, не заставляй меня нервничать.

Дверь закрылась. Павел развернулся и медленно пошел вниз. В голове звенели Анины

слова – люблю, ребенок… Он остановился, обернулся и недоверчиво посмотрел туда, где

только что стояла растрепанная и совершенно чужая, будто заколдованная, Аня.

Получается, он опоздал? И теперь ничего, совершенно ничего нельзя сделать…

«Можно. Я могу сделать еще кое-что», - подумал спокойно Паша и набрал Лену.

Глава 31

Глава 31

– Что случилось?

Дэниэль стоял в двух шагах от Марии, сунув руки в карманы халата. Не поднимая глаз,

она дернула плечом и еще больше сгорбилась за столом, словно хотела с ним слиться.

С самого утра лаборатория гудела, как растревоженный улей. К Давиду было не подойти.

Он приехал еще до рабочего дня, и теперь дверь в его кабинет не закрывалась. Звонки,

громкие, взбудораженные голоса, общая нервозность – всё слилось в воздухе в один

фон.

– Так что всё-таки произошло? – спросил Дэниэль снова.

Интуиция подсказывала, что суматоха связана с утечкой данных. Но почему об этом стало

известно так быстро? Он наклонился за стойку и прошипел:

– Маша?

Она, поняв вопрос с полуслова, покраснела, как рак и отчаянно замотала головой:

– Я не говорила. Ничего не говорила…

Весь ее полуобморочный вид вызывал дикое раздражение. Дэн еле сдержался, чтобы не

схватить ее за шкирку и не вытрясти что-то более информативное. Прикинул варианты,

что могло пойти не так. Он ведь специально тянул время, чтобы не вызывать

подозрений. Ему обещали, что пока он не уедет из страны, материал не будет

обнародован.

– Статья, - пискнула Мария.

– Что? – Дэниэль обернулся. – Какая статья?

– В научном бюллетене…

Маша подняла на него полные слез глаза, по худой шее прокатился комок. Всё еще

надеясь, на ошибку, Дэн вынул телефон и нашел вкладку с научным еженедельным

бюллетенем. Губы шевельнулись в грязном ругательстве – на первой же странице

красовалась выдержка с частью цифр и данных, которые еще пару дней назад были

тайной.

Опасливо покосился на кабинет Давида. Оттуда слышались возбужденные голоса и то и

дело, как мыши в белых халатах вбегали и выбегали лаборанты. Дэниэль быстро прикинул

варианты: раз Давид сразу его не вызвал, значит, он вне подозрений – это хорошо.

Теперь нужно понять, как действовать. Если запаниковать, и по-тихому смыться, могут

обвинить в мошенничестве и тогда выезд за границу закроется. Придется, еще некоторое

время мониторить ситуацию здесь.

Напустив на себя озабоченный вид, заглянул к Давиду.

– Я только что узнал! - взволнованно сказал он. – Как это возможно?!

В кабинете царил хаос. Давид сидел за столом, уткнувшись в какой-то документ. Лицо

его было серым, с глубоко обозначенными морщинами. Коротко взглянув на Дэниэля, он

шумно выдохнул и отбросил бумаги.

– Вся наша работа… все эти годы…

Скомкав листы, он вцепился руками в ручки кресла и развернулся к окну.

Дэниэль смирно остался сидеть на своем месте.

– Этот проект мог бы изменить мир… - послышался голос Давида.

Дэн чуть не рассмеялся. У Давида на кону репутация, огромные вложенные средства, а он

беспокоится, что мир что-то там недополучит. Да, теперь эти разработки уйдут сугубо

в коммерческую сферу, но не все ученые бессребреники. Кому детей кормить, кому за

дом ипотеку выплачивать, а кому-то нужно обеспечить достойную жизнь своей

избраннице. Мысль о кругленькой сумме, поступившей на счет, грела. Главное, теперь

не торопиться. Спешка может всё погубить.

– Чем я могу помочь, Давид? – голос прозвучал спокойно, сосредоточенно.

Но Давид махнул рукой, показывая, что пока не время.

– Тебе обязательно туда ехать?

Дэниэль намеренно произнес это с обидой, и для достоверности нахмурился. Прямо сейчас

Аня сообщила, что вместе с профессором отправляется на конференцию в Москву.

– Всего два дня,- улыбнулась Аня и поцеловала его в щеку. – Приеду с сюрпризом.

Дэн попытался изобразить заинтересованность. Получилось, честно говоря, плохо.

– Как у тебя на работе? Всё в порядке? – не отвлекаясь от сбора сумки, спросила Аня.

Дэниэль метнул на нее настороженный взгляд. Нет, скорее всего, она не в курсе. Иначе

бы сразу начались расспросы. Хорошо, что она в последнее время витает где-то в

облаках. Странная стала до невозможности. Бесит. Усаживая в такси, улыбался.

«Ничего, - успокаивал он себя. – Немного осталось потерпеть». Возможно, еще несколько

дней и всё…

Лена вчитывалась в короткие, порой, довольно откровенные фразы. Брезгливо морщилась.

Противно было до жути, словно она копается в корзине с грязным нижним бельем. Чужим

бельем.

Паша сидел напротив, сложив на столе руки.

– Ты показал ей? – спросила Лена, заранее зная ответ.

Пашка кивнул. Лена заметила, как болезненно искривился у него рот, но в ту же секунду

лицо снова стало спокойным. Если бы она знала этого парня хуже, то подумала, что ему

безразлично.

– Она, конечно же, не поверила… - с тоской проговорила Лена. – Она никому не верит…

– И вам? – с изумлением спросил Павел.

– Мне в первую очередь, - усмехнулась Лена.

Она осторожно закрыла чехол на планшете и передала его Паше. Постаралась не

встречаться с ним взглядом, столько надежды было в его глазах.

– Сегодня я еще раз к ней приехал… - сказал Павел, немного помолчав. – Она меня

прогнала. Но нельзя же всё это оставить вот так, Лена Николаевна?! Ведь он ведет

себя, как…

Пашка замолчал и стиснул кулаки.

– Поймите, я ведь не из-за того, что… - продолжил он, покраснев.

– Я знаю, Паш, знаю, - торопливо сказала Лена, накрывая ладошками его руки.

– Это низко. Подло. Я сам найду его и…

– Нет, нет, что ты, Паша? Не горячись. Я вот думаю… надо Давиду всё это показать. Он

ведь тоже на его стороне. Но только боюсь, как бы Дэниэль Анюту не увез из страны.

Посоветуюсь сегодня с Давидом и позвоню тебе, ладно? Если нас будет трое, некуда

будет деваться подонку.

Лена специально постаралась быстрее завершить разговор с Павлом. Внутри взвилась

такая ненависть и злоба, что голыми руками бы придушила этого гада Дэна. Знала, ведь

с самого начала знала, что он мерзавец. И всё же просчиталась. Недооценила. Не

думала, что он так откровенно станет унижать ее дочь.

Хотелось сию секунду поехать к Ане. Схватить ее, запихнуть в такси и увезти загород.

А там запереть на ключ и держать под замком, пока голова не прояснится. А лучше бы

на год за границу, но так, чтобы и возможности связаться с этим скунсом не было.

Перебесилась бы. Отболело и отвалилось. То, что это нездоровое наваждение ясно даже

ребенку.

Ребенок… Лена остановилась, задохнувшись. Знает ли Паша о нем? И что они все будут

делать дальше?

Добравшись до дома, обрадовалась, увидев автомобиль Давида. Она боялась, что он еще

не вернулся из лаборатории, а рассказать ужасную, но важную новость не терпелось.

Злорадно подумала, как вытянется его лицо, когда он увидит переписку гениального

ученого с какой-то девицей.

Старалась заранее подавить раздражение, чтобы не закричать: ну я же говорила!

Забежала в гостиную – пусто, заглянула в кабинет – никого, поднялась по лестнице в

спальню. Давид сидел на краю кровати, обхватив голову руками.

– Привет… Ты почему здесь? Что-то случилось?

Давид поднял голову, Лена отшатнулась: серая кожа, на лбу выступил пот.

Она села с ним рядом и обхватила его лицо ладошками.

– Что с тобой? Что происходит? Тебе плохо?

Давид качнул головой, попытался улыбнуться и сжал ее руки.

– Не волнуйся, Леночка… Я в порядке. Так… небольшие неприятности…

С широко распахнутыми глазами Лена слушала, что ей рассказывает муж. Услышав о слитой

информации, встала и отошла к балкону, перебирая полупрозрачную штору. Розоватые

стволы сосен и приглушенная зелень веток слились в одно пятно.

Всеми силами Лена сдерживала дрожь. Давид в сотый раз задавал вопрос: кто? Кто мог

это сделать? Ведь в каждом работнике он был уверен, как в себе. А Лена кусала

изнутри губы, лишь бы не расплакаться, не закричать.

Это Аня – билось в голове набатом. В тот день, когда Лена нашла тест и встретилась с

Дэниэлем, она вернулась домой сама не своя. С удивлением обнаружила, что задняя

дверь не заперта и отругала себя за рассеянность. А потом увидела, что всегда

педантичный Давид оставил включенным в кабинете ноутбук. Подошла, проверила, не

открыты ли какие файлы, но увидела лишь заставку и ярлыки с папками.

Выключив компьютер, собралась выходить и вдруг заметила, как что-то блеснуло на полу,

рядом со столом. Пощупала шею. Она что, потеряла здесь свою цепочку? Наклонилась,

чтобы рассмотреть внимательно и тихо ахнула. Это был браслет Ани. Узнать его было

легко – сама выбирала и дарила.

Тогда она подумала, что Аня приезжала, чтобы помириться, но не дождалась ее. Звонить

и спрашивать не стала. Боялась, что сорвется и начнет уговаривать дочь избавиться от

ребенка.

Но получается, она приезжала, чтобы украсть информацию. В голове звонко лопнуло, в

ушах зашумело. Побелевшими пальцами Лена вцепилась в балконные двери. Ее дочь

воровка! Она предала не только ее, но и Давида.

– Это Дэниэль! – быстро сказала Лена, лишь бы не вырвалась правда.

Но это ведь тоже правда. Аня передала сведения ему, а он слил конкурентам. И хотя она

это сделала для него - это не оправдание.

– Ты опять за свое! – воскликнул Давид. – При чем тут Дэн? У него и доступа не было.

Это кто-то из своих…

Сказать? Не говорить? Если скажет про Аню и к тому же покажет переписку, то Дэну уже

не отвертеться. Но что тогда Давид скажет Анюте? Как ей, Лене, смотреть ему в глаза?

Страх, стыд и жалость смешались воедино.

Затрещал в рощице дятел, зашелестели кронами сосны… Лена смотрела на них так

внимательно, будто ждала ответа.

За спиной послышался шум. Лена обернулась и увидела, как Давид, схватившись за

сердце, сползает с кровати на пол.

Глава 32

Глава 32

– Инфаркт, - коротко сказал врач, взглянув на ленту кардиограммы.

Лена покачнулась. Паника струилась по венам, пропитывая каждую клетку. Лица мужа ей

было не видно, только спины докторов. Действовали они слаженно и быстро, короткие

команды выполнялись молниеносно, носилки ждали, когда больного можно загрузить в

карету реанимобиля.

– Стабилен. Быстрее, - скомандовал врач.

– Куда вы его везете? – взмолилась Лена.

– В Мечникова.

Вспыхнули синие огни, громко завизжала сирена, и автомобиль помчался в сторону

города. Лена опустилась на кровать, тупо уставилась на упаковки от шприцов,

вывернутые перчатки и салфетки. Вот и всё, что у нее теперь есть вместо мужа.

Страх за него душил змеей, перекрывал горло и лишал воздуха. Она пыталась заставить

себя встать и начать что-то делать, хотя бы поехать следом в больницу, но мозг

отказывался воспринимать приказы.

Смотрела перед собой сухими глазами. Отродье Нины решило уничтожить ее окончательно.

Проехалось по ней, по Ане, по Давиду. Ни разу не поморщилось, не отступило.

Выполнило всю программу до конца.

Лена почти сдалась. Оцепенев, она безразлично ждала звонка из больницы. Вот сейчас…

сейчас она услышит холодные и немножко равнодушные слова. Докторам некогда щадить

родственников.

И словно в подтверждение ее слов ожил телефон. Лена вздрогнула и расширенными от

ужаса глазами посмотрела в экран. Теперь уже точно всё. Не дали ей ни минуты, ни

секунды для того, чтобы подготовиться. Хотя можно ли быть готовой к такому?

– Ленка! Мне уже позвонили. Значит так. Сиди дома. Не дергайся. Тебя всё равно никуда

не пустят. А я уже тут. Как узнаю что, позвоню. И не распускай нюни, поняла?

Последние слова прозвучали с явной угрозой. Жанна. Как снег на голову, но такой

нужный снег. А ведь Лена даже не подумала, что в первую очередь надо позвонить ей.

Всё правильно она говорит, только вот с ума можно сойти в ожидании. Умела бы молиться

– молилась. За всех. За Давида, за себя, за Аню…

За Аню… Вспыхнуло огнем в груди отчаяние. Попыталась ухватиться за ниточку оправданий

– это ведь Дэниэль сбил ее с пути. Сама Аня никогда бы… Опустила голову, бессильно

кусая губы. Неважно, кто подначивал. Аня взрослый человек и отдавала отчет, что

делает.

Как воровка, прячась от всех, влезла в дом, который столько раз принимал ее в любое

время дня и ночи, гостеприимно распахивал двери и окутывал теплом. Все пять лет,

пока Аня не общалась с отцом, Давид заботился, любил и давал совет, когда просила.

Никогда и ни в чем не отказал. И вот она благодарность.

Лена зло вытерла выступившие слезы и, пролистав контакты, нажала на вызов. Заходила

по комнате, вслушиваясь в долгие гудки.

– Мама?

В воздухе будто прогремел бесшумный взрыв. Все гневные слова, справедливые обвинения

и горькие обиды в один миг превратились в ничто. «Мама», произнесенное с испугом и

надеждой смыло все заслоны, что были нагорожены за последнее время. Ее девочка… Она

же из-за Дэна…

Но взгляд зацепился за медицинскую перчатку, комочком лежащую на полу. За пиджак

Давида, сиротливо брошенный в кресле. Жалость исчезла.

– Да, Аня, это я. И я знаю, что ты натворила…

– Кто тебе сказал? Пашка? – тут же ощетинилась Аня. – Если ты называешь это словом

«натворила», то нам не о чем говорить… Этот ребенок…

– При чем тут ребенок, Аня?! – воскликнула Лена. – Я нашла твой браслет… В кабинете.

Она замолчала, тяжело дыша. Аня тоже затихла.

– Мама… это… я была в доме, но я…

– Кто-то слил конкурентам всю работу Давида за много лет. Он в больнице. Инфаркт.

После того, что мне сегодня показал Паша, я, Аня, кажется, догадываюсь, кто мог

постараться. И, к моему огромному сожалению, я понимаю, кто этому человеку помогал.

Лена с усилием сглотнула слюну. Прижимая плечом телефон, принялась собирать с пола

мусор. Смотреть на него больше было невыносимо.

– Ты позволяешь ему вытирать о себя ноги, Аня. Это твое дело. Ты ослепла и оглохла.

Ты не веришь ни мне, ни Паше. Хотя куда уж нагляднее! Ты миришься с тем, что ты в

его жизни на последнем месте. А на первом находится Ангел. Ты скатилась до

воровства. Это всё твоя жизнь. Но… - голос, в конце концов, дрогнул – Но Давид

ничего этого не заслужил.

– Мама! Я не… Всё не так! – взвизгнула Аня.

– Если ты считаешь, что после всего, что случилось, Дэн не мерзавец и продолжаешь

оставаться с ним, ты мне больше не дочь. Так и знай.

Ответа слушать не стала. Телефон взорвался новым вызовом, но Лена его

проигнорировала. Жаль, нельзя отключить, может позвонить Жанна. Обхватила голову

руками. Она и не ждала ничего другого. Аня ничего и никого не слышит. Будто одержима

бесом. Других объяснений не осталось.

И всё равно была рада, что высказалась. Пусть не считает себя всех умнее.

Аня растерянно сжимала в руке телефон. На полу стояли неразобранные вещи. Она только

заселилась в номер и собиралась принять душ и пойти с профессором Мин Тао на ужин.

Похолодевшими пальцами нажала вызов. Дэниэль тоже не ответил. Значит?.. Испуганно

схватилась рукой за горло, потом принялась растирать на груди кожу. Простые

механические движения возвращали в реальность.

В голове тем временем собиралась цепочка – одно звено цеплялось за другое, затем

следующее и еще одно. Аня расширенными глазами смотрела в стену и всё сильнее и

сильнее терла уже покрасневшую кожу. Сухие губы что-то шептали, на щеках вспыхнули

алые пятна.

– Нет, нет, нет,- затрясла она головой.

Но гирлянда из фактов неотвратимо увеличивалась в длину. Прирастала новыми деталями,

прочно крепила их друг за друга. Будто кто-то проявлял фотографию. Сначала всё

бесформенное, странное, но вот проступили очертания, детали, мелкие штрихи.

Неужели…

Аня вскочила и, подхватив сумку, выбежала из номера.

В такси немного успокоилась. Снова набрала Дэна: сейчас он всё объяснит. Мама,

конечно, расстроена, она злится и переживает из-за Давида. Еще и Пашка подлил масла

в огонь. А маме только дай повод. Раздраженно заглянула в экран, спит он что ли?

В аэропорту связалась с профессором. Объяснила, что Давид попал в больницу, и

приготовилась ждать регистрации. Время от времени проверяла, не появился ли Дэниэль

в сети, звонила, но абонент уже стал недоступен.

Рейс задерживался из-за того, что на Петербург обрушился туман. Аня ерзала в

неудобном кресле и думала, думала… Иногда ее охватывало непонятное оцепенение. И

тогда всё происходящее казалось липким горячечным сном. Сейчас проснется, а рядом

Дэн, который смотрит на нее,на них , глазами, полными нежности.

Через силу прожевала булочку, усмехнулась, запивая лекарства водой: мама ее нисколько

не пощадила. Не дала объяснить. Как всегда не стала слушать. Когда она расскажет

Дэну, в чем их подозревают, вместе они смогут защититься. А потом уедут. После всех

подозрений Дэниэль и сам не захочет здесь оставаться.

Самолет вылетел только ночью. Но к тому времени Аня была уже спокойна. Давид

непременно поправится. А они с Дэном никому больше не станут мешать и навязываться.

У них есть только их жизнь.

– Ты с ума сошла? – хохотал Дэниэль, едва успевая за Ангелиной.

– Почему? Мне интересно, где ты обитаешь…

Полчаса назад они вывалились из ночного клуба – пьяные, шальные, и Ангелу захотелось

поехать к Дэну. Не в отель, а туда, где он живет.

Она прижималась к нему, шепча на ухо такие непристойности, что у него сводило от

желания скулы. Сознание плыло, сказывалось выпитое, кураж и ощущение свободы брали

свое.

– Ну и халупа, - хихикнула девушка, спотыкаясь обо что-то в прихожей. – Надеюсь, у

тебя есть шампанское!

– Ангел! Четыре утра! Какое шампанское? – ловил ее за руки Дэниэль.

Но Ангелина хохотала и выворачивалась, пока он не впечатал ее в стену. Целовались

неистово, будто в последний раз. Дэн мучительно застонал, когда она прокусила ему

губу. Он чувствовал её жар, её быстрый пульс, её дыхание, прерывающееся от поцелуев.

В полумраке прихожей они слились в единое целое, забыв о времени, о месте, об

осторожности…

Приподняв ее за бедра, прижал к себе. Она обвила его шею руками, пальцы впились в

волосы, сжимая их так сильно, что Дэн почувствовал лёгкую боль, но она казалась

приятной и только добавляла страсти.

Он будто очутился в вакууме, исчезли звуки и воздух, остались только запахи и

обнаженные нервы…

Внезапно сине-белый свет осветил их слившиеся тела. Дэниэль на секунду остановился,

щурясь, повернул голову. Дверь на площадку была открыта. В освещенном проеме стояла

Аня. Вместо лица меловое пятно.

Через секунду видение исчезло. Аня лавиной скатилась вниз и побежала изо всех сил к

проспекту. Капли дождя ударили в лицо.

Она так и не поняла, что произошло дальше. Откуда-то сверху и сбоку неожиданно

раздался оглушительный рык. Словно запустили в клетку стаю тигров.

Удар. Визг тормозов.

На асфальте осталась лежать странная мешковатая кукла, издали напоминающая человека.

Глава 33

Глава 33

Часы показывали четыре утра. Лена так и не уснула. Телефон прилип к ладошке, но Жанна

не звонила. Несколько раз порывалась набрать ее сама, но останавливалась. Страшно.

Слишком страшно. Неразборчиво бормотал телевизор. Что происходит на экране, Лене

было безразлично. Она включила его специально, понимая, что тишина сводит с ума.

Казалось, что за эту ночь она умерла несколько раз, и каждый раз по-разному.

Звуки утопали в нарастающем, ритмичном стуке дождя. Капли, крупные, как слезы, били в

окна, превращая стекло в бесконечное, расплывчатое зеркало.

Лена прижалась к холодному стеклу горячим лбом. За окном бушевала стихия. Запутавшись

в ветках сосен, шумел ветер. Деревья в полумраке напоминали исполинские, тянущиеся

из непроглядной ночи щупальца.

Хвоя, пропитанная дождём, пахла сыростью и землёй, но этот аромат, обычно

успокаивающий, теперь казался пропитанным тревогой, словно самые деревья чувствовали

тот же ужас, что и она. Внизу, в темноте, шумел ручей, как всегда превратившийся

после ливня в бурный поток.

Косматые тучи перекрыли дымку белых ночей, и темень, окутавшая окрестности, казалась

живой, дышащей и готовой поглотить всё вокруг.

Лена передернула плечами – как тревожно и неуютно. Насыщенным влагой и озоном воздух,

стал тяжелым и вязким. Проникая в легкие, он вызывал неприятное чувство давления,

словно стальные тиски сжимали грудь. Привкус страха проник в атмосферу.

Она зажмурилась, пытаясь избавиться от этого назойливого, всепоглощающего чувства

беспокойства, но ничего не помогало. В самом уголке сознания возникла и разгорелась

красным одна единственная мысль – нужно поехать в больницу.

Тихо всхлипнула. Сделала это обреченно, будто уже смирилась с тем, что именно сейчас,

в этот тревожный миг она навсегда потеряла Давида. Иначе откуда эта не позволяющая

глубоко вздохнуть тревога? Зашкаливающая. Внезапная.

Неожиданно по телу хлынула волна жесткой энергии. Оставаться на месте больше было

нельзя. Что-то толкало ее вперед. Лена накинула на плечи кашемировый свитер,

схватила сумку и легко сбежала вниз. Через десять минут по мокрой ленте шоссе мчало

такси, дождь становился тише, стихия еще только готовилась обрушиться на город.

Такси высадило на стоянке и уехало. И в ту же секунду исчез морок. Дождь стал

сильнее, а Лена даже не удосужилась захватить с собой зонтик. Было сыро, влажный

кашемир совсем не согревал, и ее начала колотить мелкая дрожь.

«Гениальная идея,- усмехнулась Лена, - приехать в ночи к больнице и торчать под

дождем у закрытых дверей». Взвился вверх полосатый шлагбаум, сверкая синими огнями,

на территорию въехала машина скорой помощи.

«Вот и тут у кого-то беда», - сжалось сердце. Она дождалась, когда автомобиль

скроется за углом, где призывно светила вывеска «Приемный покой». Ноги сами понесли

в ту сторону. То ли так замерзла, то ли рассудила, что там открыто, а значит, можно

спрятаться от дождя, переждать до шести утра, а потом сразу же позвонить Жанне. Или

самой пойти к справочному.

Не доходя дверей, нерешительно остановилась – уместно ли? Но с другой стороны, именно

сюда приезжают те, кто добирался своим ходом. Значит, на нее никто и внимания не

обратит.

Вновь завыла недалеко сирена. Сердце сжалось от неприятного чувства. Похожий на стон

звук, никого не оставляет равнодушным. Желтая карета с красной полосой мягко

затормозила у покатого спуска. Выскочили, забегали муравьями люди в синей униформе.

Лена отступила к стене, замерла, боясь помешать. Двери автомобиля распахнулись,

громыхнула каталка. На ней виднелось женское тело. Светлые волосы разметались

нимбом.

Лена отвела взгляд. Нечего пялиться на чужую беду. Пусть доктора делают свое дело.

Похоже, это девочка-подросток. Бедная… Лене стало не по себе.

– Неизвестная… ДТП… сочетанная травма…

Молодой фельдшер с усилием принялся толкать каталку к входу, и в этот момент свет от

фонаря озарил лицо девушки. Лена громко вскрикнула и прикусила кулак. Крик застрял в

горле, когда она кинулась вперед и вцепилась в поручень.

– Женщина! В чем дело? Не мешайте! – рыкнул мужчина с папкой в руке.

Внезапно полил дождь, смешался со слезами, которые текли по лицу.

– Анечка… Анюта…

Лицо Ани было бледным, неживым, губы посинели. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Лена не

могла понять, что происходит, мысли путались, перед глазами плыли пятна. Она хватала

воздух, стараясь прорваться сквозь бушующий внутри ужас.

Один из врачей, высокий мужчина с уставшим лицом бросил на Лену быстрый взгляд. Двери

приемного покоя распахнулись, и Аню быстро завезли внутрь. Лена последовала за ними,

почти бессознательно цепляясь за каталку.

Внутри на удивление было тихо, только запах дезинфицирующих средств смешивался с

запахом дождя, проникшим с улицы.

Аню повезли дальше по коридору. Лена птицей метнулась за ней, но ее остановила

медсестра.

– Имя пациентки?

– Анна… Анна Сергеевна Зайцева…

Медсестра кивнула, сделав пометку в бумаге.

– Подождите здесь, - сказала она и исчезла за дверями реанимации.

Лена опустилась на металлическое кресло, руки дрожали, тело пронизывал холод. В

голове стучал один вопрос: как Аня в такой поздний час оказалась на улице?

Она подняла голову, поискала глазами вокруг, страшась увидеть Дэниэля. Почему он не

здесь? И чуть не застонала, раскачиваясь из стороны в сторону – его не может быть

здесь. Ему плевать. Ведь у него есть настоящая любовь. И он даже не стал

притворяться.

Лена вскочила, побежала к выходу, надеясь застать там бригаду, что привезла Аню. Ведь

нужно спросить, где всё это случилось и как? На улице никого уже не было. Лена

вернулась и, прижав к губам стиснутые руки, застыла перед белыми дверями.

Сколько она так простояла, не поняла. Время тянулось невыносимо долго. Казалось,

прошла вечность, прежде чем появился доктор. Он подошел к Лене, отвел ее в сторону и

заставил сесть.

Лена подчинилась. Мозг отказывался осознать, что за сутки судьба проехалась по двум

ее самым дорогим людям. Навалилось вязкое безразличие, и это не пугало, а наоборот,

успокаивало.

– Состояние вашей дочери тяжелое, но стабильное. Перелом костей таза, подозрение на

сотрясение мозга и…

Он замолчал, а Лена в ужасе впилась взглядом в его лицо. Что еще? Потребуется

операция?

– Она была в положении? Прерывание беременности. Ее осмотрит гинеколог.

– Когда я смогу ее увидеть? – прохрипела Лена.

– Не могу пока сказать. Нам нужно закончить обследование, исключить внутреннее

кровотечение, сделать томографию, УЗИ. Я сообщу. Оставьте ваш телефон.

Лена назвала номер и поплелась в фойе. «Нужно позвонить Сергею»,- промелькнула и

пропала мысль. На круглых белых часах стрелки застыли на половине шестого утра.

Веселая мелодия нарушила тишину больницы. Лена смотрела на экран, но никак не

решалась ответить. Жанна звонила и звонила, а Лена никак не решалась ответить.

Почему-то казалось, что сейчас ей сообщат страшное. Наконец, онемевший палец

сдвинулся на зеленый кружок.

– Извини, если разбудила,- раздался деловитый голос Жанны.

– Я не сплю,- горло перехватило спазмом. – Я тут, в больнице…

– Что? Зачем? Я же говорила, что сама позвоню.

– Я… Аня здесь. Ее сбила машина.

Жанна выругалась, длинно, витиевато.

– Жди. Я сейчас, - скомандовала после тирады.

Лена бессильно привались плечом к стене. Еще через пять минут ее грузная фигура

выкатилась из лифта в конце коридора. Махнув рукой, скрылась в святая святых.

«Давид… Что же она ничего мне не сказала о Давиде?» - запоздало спохватилась Лена.

Шевельнулась и начала крепнуть надежда: если бы что-то случилось, Жанна сообщила. И

только потом пошла бы смотреть, что там с Аней.

– Обещай не реветь, - ворчливо проговорила Жанна, подводя Лену к палате, где лежал

Давид. – И недолго. Ему надо отдыхать.

Об Ане она ничего нового не узнала, порадовала только тем, что операции не

понадобятся. Травма, конечно, неприятная, но организм молодой, должен справиться

быстро.

– Ну и… - отвела глаза в сторону. – Не быть нам с тобой пока бабушками.

Лена отвернулась, сглотнула вязкий ком. Это ужасно – радоваться такому известию, но в

данном случае… никто не может обвинить ее в черствости. Дети должны рождаться от

любви. И тогда, что бы ни случилось дальше, они будут счастливы.

– Давиду пока не скажем? – виновато спросила Жанна. – Ему нельзя волноваться…

Лена затрясла головой, вдохнула поглубже и, натянув на лицо улыбку, толкнула дверь.

Глава 34

Глава 34

Аня открыла глаза. Она чувствовала себя так, будто по ней проехал грузовик. Всё тело

болело, в голове стоял туман. Попробовала пошевелиться, но поняла, что это

невозможно. Опустив глаза, увидела, что лежит в какой-то странной конструкции

наподобие гамака.

Нахмурилась, попыталась вспомнить, что произошло, и как она здесь оказалась. Вспышкой

высветилась картинка – Дэн, женские ноги, обхватившие его за талию, совсем не

смущенный, а больше торжествующий его взгляд… Пристальный, жестокий. Он будто

наслаждался ее болью.

Она прикусила губу и зажмурилась. Одинокая слезинка скатилась по виску. Значит, Пашка

сказал правду. И мама. А она им не поверила. Провела пересохшим языком по губам,

ощущая горечь. От лекарств или от осознания, в какой ад ее столкнул Дэниэль.

Память, обострившись от шока, принялась безжалостно рисовать сцены, когда Дэн

приоткрывал свое истинное лицо и отношение. Его придирки, необоснованная ревность,

гробовое молчание и обиды. Его исчезновения и отключенный телефон, настойчивые

подталкивания к тому, чтобы предать Давида.

Давид! Мама сказала, что он попал в больницу, потому что кто-то украл информацию. И

заподозрила ее. Медленно и неотвратимо навалилось чувство вины. Припечатало

могильной плитой к постели. Боже, зачем она не умерла?

Снова попыталась пошевелиться и вскрикнула от острой боли, пронзившей всю нижнюю

часть тела. В панике прислушалась к своим ощущениям, осторожно попыталась поджать

пальцы на ногах. Получилось, хотя и с трудом. Значит, она не парализована.

Внизу заныло. Рука медленно подобралась к животу. Ребенок. Что с ним? Испугаться не

успела, потому что дверь открылась, и у кровати появилась мама. За ней маячило

добродушное лицо Жанны.

– Анюта!

Лена наклонилась и поцеловала ее в лоб, поправила сбившиеся в колтун волосы. Глаза

Ани наполнились слезами, она тихо всхлипнула.

– Тебе больно? Жанна, можно что-то сделать? – всполошилась Лена.

– Нет, мам, нет… я не поэтому.

Аня шевельнула рукой, и Лена осторожно взяла ее пальцы в свои. Тревожно вгляделась в

ее лицо.

– Мам, - Аня поморщилась, но справилась с собой, - я не передавала сведения Дэну. Он

просил, я поехала, но не успела ничего сделать. Мне пришлось срочно уехать.

Лена улыбнулась, провела рукой по щеке, но Аня досадливо дернула головой.

– Мама, поверь мне! Это не я!

Голос ее сорвался. Она напряженно смотрела прямо в глаза.

– Я верю, Анют, верю… Я знаю, ты бы не смогла так поступить.

Аня с облегчением выдохнула.

– Ты поправляйся, доченька. Главное, восстановиться. А мы поможем…

Новость о том, что беременности больше нет, Аня восприняла спокойно, только горько

усмехнулась. Все, все вокруг оказались правы, и лишь она существовала в радужном

пузыре. Плавала в нем, жмурилась на разводы, глупо хихикала, когда натыкалась на

острые шипы, чтобы увернуться от них в следующий раз.

Было стыдно и страшно. Поддавшись слепому чувству, чуть не потеряла всех близких.

Смущенно покраснела, когда в палату принесли букет георгинов. Яркие, сочные, похожие

на разноцветные солнышки или звезды. Внутри записка, написанная летящим Пашиным

почерком: хватит валяться, скоро на заливе джазовый фестиваль.

Аня улыбнулась, дотронулась кончиками пальцев до упругих серцевинок. Цветы в

больничных стенах смотрелись вызывающе. Захотелось схватить их и убежать отсюда

далеко-далеко.

Еще через два дня Пашка ее навестил. Притащил запрещенные суши и выдал планшет, куда

закачал комедии с Луи де Фюнесом. Аня поблагодарила, подозрительно заблестела

глазами: Пашка помнит, что она любит…

А вот она… она чуть всё не забыла.

Лена разрывалась между двумя отделениями, бегала из кардиологии в травматологию, пока

ее не выловила Жанна.

– Ты с ума сошла?

Лена непонимающе уставилась на золовку. Жанна бесцеремонно развернула ее к зеркалу.

– Посмотри на себя! Шагом марш домой, отсыпаться и отдыхать.

Не послушаться было нельзя. Только сейчас Лена поняла, что она, и правда, валится с

ног. Но это всё пустяки, главное, два ее самых дорогих человека вне опасности. Давид

поправляется, а Анечке обещали через пару недель разрешить встать. Ненадолго, но

хоть что-то. Она умница, все назначения выполняет. Упрямая ее, настойчивая, но

оказавшаяся слишком наивной девочка.

Чуть не столкнулась на улице с Пашей. Бежит, никого не замечает. И опять тащит

запрещенку. Хоть и замаскировал пакет с фаст-фудом, а запах-то выдает. Аню будто

расколдовали. Видно, что она искренне рада Павлику. Смеются над чем-то и уже по

обыкновению начали спорить. Добрый знак.

Даже если ничего у них не получится, у Ани останется настоящий друг. А это немало.

Про отца пришлось наплести небылиц, будто в командировке он. Не стала рассказывать,

что папаша поохал немного, но отпуск на жарком Сердиземноморье прерывать не стал.

И о Дэне не говорили. Обходили эту тему, словно его и не было. Позже, всё позже.

Сейчас нужно просто поправляться.

В первые сутки после аварии, Лена съездила в квартиру свекрови. Никаких следов

пребывания Дэна не оказалось. Не знать бы, что он здесь жил, можно было бы подумать,

что этот человек-фантом просто приснился.

Давид позвонил в центр, где работает отец Дэниэля. Но тот ничем помочь не смог. А

может, не захотел. Дэниэль исчез, а вместе с ним исчезла и призрачная возможность

доказать, что именно он передал сведения конкурентам.

– Нашу контору кто-то сглазил, - мрачно сообщил Давид в следующий визит. – До меня

дошли слухи, что Мария – моя помощница пыталась покончить с собой. Наглоталась

таблеток. Хорошо, ее вовремя обнаружили. Какой-то нервный срыв. Черти что творится!

– Не нервничай… Тебе нельзя,- погладила Лена его по руке.

– Марк звонил… Опять отложил приезд. Дела, говорит, срочные… Вот так помрешь, как

старый пес в канаве, никто и не заметит. Какой уж там стакан воды…

Давид раздраженно махнул рукой. Хоть и бодрился, а Лена замечала, как быстро он

устает и стирает украдкой выступивший на лбу пот.

– Хватит ныть, братик, - ворчала Жанна. – Иди на ЛФК, тебя ждут.

Как курица-наседка неутомимая Жанна хлопотала над ними, прикрывала крыльями, следила,

чтобы никто не отлынивал. Давид и Аня – от реабилитации, а Лена – от отдыха.

– Сегодня обещают шторм, - сообщила улыбчивая горничная, собирая со стола посуду.

Дэниэль и Ангелина нежились на солнце, щурясь на изумрудно-лазурный океан. На слова

горничной Ангел не отреагировала вовсе, а Дэн качнулся в гамаке и задрал голову в

небо. Ни облачка.

Вот уже почти две недели они с Ангелом наслаждаются друг другом на островах. Морские

прогулки, дайвинг, купание нагишом на безлюдном пляже и, конечно, страсть, которая

настигала их, где только можно.

– Может, на каяке поплаваем?

– Неа, не хочу. Я лучше посплю, - Ангелина перевернулась на живот и замерла.

Дэниэль с вожделением посмотрел на маленькие крепкие ягодицы. Жаль… Хотел доплыть с

ней на необитаемый остров за рифом, уединиться в лагуне…

Он снова взглянул на небо, повел плечами. Сидеть на одном месте надоело. Ангелина

поглядывала на него сквозь ресницы, притворяясь спящей.

– Я всё-таки сплаваю, - сказал Дэн и, подтянув бермуды, пошел к причалу.

Как только он скрылся из виду, Ангелина вскочила с лежака и нырнула в бунгало.

Запустив руку в шкаф, вынула спрятанный планшет и принялась строчить сообщение.

Хмурилась, кусала губы, нетерпеливо постукивала босой ногой по полу. Наконец,

ответили. Прошипела ругательство, пальцы замерли над виртуальной клавиатурой.

– Десять процентов… Ничего себе! Было же пять…

Она посмотрела в окно. Где-то далеко на горизонте появилась свинцовая полоска.

Значит, шторм точно будет. О Дэниэле не волновалась, хоть бы вообще утонул.

Усмехнулась: не утонет… такое не тонет.

Посредник прислал три знака вопроса. Ангелина вздохнула. Пальцы быстро набрали одно

слово: согласна.

Назад пути нет. Теперь счета Дэна будут вскрыты, выпотрошены и деньги осядут у нее. А

дальше пусть он сидит на этом острове, а она тихо улизнет. Только из промежуточной

страны пошлет в полицию анонимное сообщение. Когда к Дэниэлю пожалуют гости, она

будет уже далеко. А так как деньги ей обещают наличкой, то… ищи-свищи, пупсик!

Перепрятав планшет, Ангелина вернулась к шезлонгу и снова легла загорать.

Глава 35

Глава 35

– Это какая-то ошибка… - растерянно бормотал Сергей, шаря по рубашке в поисках очков.

Нацепив их, впился в бумагу глазами. Строчки расплывались. Парень с квадратными

плечами ухмыльнулся и привалился к стене. Сергею стало трудно дышать, на лбу

выступил пот. Он беспомощно посмотрел на парня, но тот лишь лениво поскреб щеку

пальцами.

– Я не писал никакую расписку, - Сергей попытался говорить уверенно.

– Автограф твой? – безразлично уточнил бугай. – Ну вот… Гони 46 лямов.

– Вы с ума сошли! Я…

– Я… я… продолжение знаешь или подсказать? – неожиданно рассвирепел вымогатель. – Нет

бабок, хату возьмем. Ничё такая жилплощадь, - его глаза бесстыдно зашарили по

стенам.

Сергей отшатнулся, снова вчитался в безжалостные строчки. Что за бред! Как это

возможно? И замер, выпучив глаза. Лисёнок! Идиот! Поддавшись на ее уговоры, он же

сам подписал несколько чистых листов. Перед отъездом на море, он был часто навеселе.

Три недели в Турции превратились в сплошное мученье. Лисёнок вдруг стала холодна и

недовольна, постоянно обижалась и уходила в ночи на гремящий музыкой пляж. А Сергей

шел в бар.

Захотелось выпить. Он облизал пересохшие губы.

– Я пойду в суд, - заявил он. – Это подлог. Мошенничество. Вас привлекут…

Сергей демонстративно разорвал бумагу, клочки посыпались на блестящий пол. Сохраняя

остатки достоинства, вздернул подбородок. Бугай моргнул, пожевал губами и вдруг

захохотал, показывая здоровые коренные зубы.

– Это ж копия, дурик, - еле выговорил он. – Ладно. Я пошел. Завтра жду бабки.

Он развернулся, как огромный пароход, толкнул дверь и выплыл наружу.

– Я не могу, - помотала головой Аня, испуганно глядя на приспособление, с помощью

которого ей предлагали впервые подняться на ноги. – Я боюсь.

– Не дрейфь, Зайцева. Надо!

Паша ободряюще подмигнул, но Лена видела, что он и сам переживает. Только перед Аней

хорохорится.

– Держись, - Пашка ненавязчиво отодвинул плечом медбрата и протянул обе руки.

Аня ухватилась, глубоко вдохнула и попробовала подняться. Голова закружилась, и она

пошатнулась. Пашка обхватил ее за плечи, ожидая пока медбрат закрепит вокруг Ани

конструкцию, в которой ей предстояло простоять всего пару минут.

Аня вцепилась в резиновые поручни, а Паша страховал ее, удерживая сильно, но бережно.

Словно в руках у него оказалась хрустальная ваза.

Лена тихонько выдохнула, каждый мускул у нее дрожал от напряжения, будто это она

только что встала после травмы с кровати.

Две минуты растянулись в бесконечность. Аня чувствовала, как дрожат ее ноги, как

прилила к голове кровь. На лбу выступил пот. Металлический каркас, поддерживающий

ее, казался одновременно и надежным, и ужасно неуклюжим. Каждый вздох отдавал болью

в груди, каждый нерв напрягся до предела.

Паша, казалось, застыл, как монолит. Его руки не дрогнули ни на миллиметр. Он молчал,

только изредка шептал что-то ободряющее, еле слышно, сквозь стиснутые зубы. За

маской спокойствия читалась неподдельная тревога за Аню.

Лена машинально сжала кулаки, ногти впились в ладони. Мысленно помогала дочери, но

понимала, всё сейчас зависит от Ани. И немного от Паши.

Аня зажмурилась, пытаясь сфокусироваться на чем-то, кроме своей слабости и страха.

Она представляла себе дом, лес за окном, солнце, согревающее кожу. Все то, чего ей

так не хватало в стенах больницы.

Наконец, медбрат плавными и аккуратными движениями принялся высвобождать пациентку из

каркаса. Аня сделала еще один глубокий вдох и попробовала удержать равновесие. На

миг ей показалось, что она падает, но Паша поддержал ее.

Аня почувствовала его теплое дыхание. И доверяла ему полностью.

– Молодец, Зайцева, – прошептал Паша.

Аня широко улыбнулась и благодарно посмотрела. Лена тихонько выскользнула из палаты.

На душе впервые за много месяцев было спокойно.

– Ну, как она?

Давид ждал в машине.

– Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, - рассмеялась Лена. – Не опоздаем?

Беспокойно взглянула на время. Сегодня, наконец-то, прилетает Марк. Давид ждал его,

хотя и делал вид, что ему всё равно. Обижался, как ребенок, что сын не находит для

него времени. Да и сама сердилась – три раза переносил вылет! Было ощущение, что

просто ищет отговорки.

Машина тронулась с места, а Лена тихонько вздохнула. Ну вот, опять тревога выползла

из своего убежища. Теперь переживает, как Давид встретит сына, не разволнуется ли.

Оба с характером. Как два вола, ни за что не уступят друг другу.

В зале прибытия было многолюдно. Давид занял место у колонны, сцепив перед собой

руки, внимательно вглядывался в лица прибывших пассажиров. Первой Марка увидела

Лена, взмахнула призывно рукой и осеклась. Рядом с Марком, держась за руку, шагала

миловидная девушка. Хрупкая, маленькая, с черными волосами и оливковой кожей.

В какой-то момент белый плащ на ней распахнулся, и отчетливо стал виден аккуратный

круглый животик.

– Отец… - Марк раскинул руки и крепко обнял Давида.

– Доехал-таки…не забыл старика, - проворчал он, но глаза улыбались.

– Я тебе дома расскажу, почему задержался... – сказал Марк, целуя Лену в щеку. –

Знакомьтесь, это Индри…

Девушка протянула маленькую ладошку, посмотрела смущенно сквозь длинные ресницы.

Из кабинета Давида доносились возбужденные голоса. Лена поставила на стол чайник с

необычным индонезийским чаем из лепестков суданской розы и тревожно прислушалась –

не ссорятся ли?

Индри, похожая на экзотическую статуэтку, мягко произнесла:

– Не страдайте, Лена… Марк имеет хорошие новости для папы…

Лена невольно улыбнулась: как смешно эта девочка строит фразы, хотя говорит на

русском почти без акцента. Голоса стали ближе, возбужденные, громкие.

– Было сложно… Пришлось ждать, поэтому и задерживался, - договаривал Марк, входя в

гостиную.

В голосе звучало смущение, оправдываться перед отцом не привык. Давид приобнял его за

плечи и кинулся к Лене.

– Лена! Марк сумел из всех архивов по крупицам собрать всё, что мы потеряли! Мы же

вместе начинали, и у него чудом сохранились разрозненные файлы. А там даты! И все

они раньше той, что в статье в вестнике… И еще! Марк нашел старую публикацию, где я

представляю часть исследования, на тот момент – единственного! Я, старый осел,

совсем забыл о ней…

Давид покраснел, и Лена успокаивающе начала гладить его по плечу. Радостные эмоции

тоже могут навредить…

– Сегодня же… сейчас всё подготовлю и перешлю, - заторопился Давид.

– Сядь, - Лена настойчиво подтолкнула его к стулу. – Садись. Успеешь. Давай спокойно

чая выпьем.

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

– Сережа. Сережа. Сережа, - монотонно, как дятел долбила Берта. – Ты почему не в

школе?

Сергей скривился. Каждое утро одно и то же. После этой фразы мать уходила в себя и

больше ни на что не реагировала до самого вечера. Три раза в неделю приходила

сиделка, что-то готовила, убирала.

После потери квартиры пришлось перебраться сюда. Оплачивать пансионат Берте уже не

смог. Теперь жили вдвоем. Суд признал его должником, экспертиза ничего доказать не

смогла, подпись оказалась подлинной. Попытка сослаться на измененное сознание тоже к

успеху не привела. Сам, всё сделал сам.

Лисёнок на вопросы судьи отвечала охотно, рассказывала, как часто Сергей выпивал, и

она не раз предупреждала, что он станет легкой добычей мошенников. После суда

исчезла, будто ее никогда и не было.

Берта, исполнив утренний ритуал, затихла. Сергей вернулся к себе и потянулся к

шкафчику, где стояла бутылка с коньяком. Со вчерашнего вечера еще немного осталось.

Налил маленькую рюмку, рука еле заметно дрогнула. Хмуро взглянул на себя в зеркало,

потрогал пальцем налившиеся под глазами мешки, оскалился в невеселой улыбке и

чокнулся со своим отражением. Выпив, равнодушно разжевал конфету и открыл на

компьютере игру. Виртуальный мир позволял хотя бы ненадолго убежать из реальности.

– А что, обе свадьбы и сыграем на острове Ява… Ну, то есть распишемся здесь, а там

церемонию проведем. Как раз мелкому полгода будет… И ты, Ань, уже сможешь перелет

выдержать… В бизнес-классе кровать есть, если что.

Марк, ища поддержки, взглянул на Аню и Пашу. Аня, опираясь на Павла, полулежала на

диване, долго сидеть ей еще не разрешалось. Она подняла голову и вопросительно на

него посмотрела. Паша улыбнулся:

– Да я-то не против…

– Я тоже, - отозвалась Аня, сверкнув тонким колечком на безымянном пальце.

Когда выписывалась из больницы, Пашка прямо при всех бухнулся на колено и сделал ей

предложение. Аня испугалась, попросила подождать, а спустя месяц смущенно спросила,

не передумал ли Павлик на ней жениться.

– Отлично! Сейчас покажу вам, какая там красота.

Марк взял пульт и включил плазму, собираясь найти Ютьюб. На мгновение на экране

замелькали новости, и бесстрастный голос диктора произнес:

– Сегодня в аэропорту Буэнос-Айреса был задержан гражданин Дэниэль Соколов,

обладатель двойного гражданства. Он подозревается в крупном мошенничестве и

незаконной передаче информации частного исследовательского центра в области

стволовых клеток. Анонимное сообщение о его преступлении было получено несколько

месяцев назад, но задержать преступника удалось только сегодня … Вырученных за

передачу информации средств при нем не оказалось. Полиция просит связаться всех, кто

может дать показания против подозреваемого. Ему грозит длительное тюремное

заключение.

Мелькнуло холеное, злое лицо. Аня вздрогнула, отвела глаза. Внутри ничего не екнуло,

только ящерицей проползла холодная гадливость. Аня сильнее вжалась спиной в Пашу,

ощутила, как крепче сжалось кольцо его рук. Не угрожающе, а надежно. Ничего ей

больше не грозит. Права оказалась мама. Это был просто морок.

Наваждение.

Давид шумно вздохнул и что-то невнятно пробормотал. Лена услышала, пожала тихонько

руку – не нужно себя такими словами костерить. Кто мог знать?

На экране уже шелестели листьями пальмы и призывно манили пляжи. Индийский океан

заждался всех.

Бонусная глава! Последняя

За окном мелькнула тень. Ангелина не спала. Она приподнялась на локте, увидела

мужскую фигуру и осторожно встала с кровати. Дэниэль не шелохнулся.

Сегодня вечером девушка постаралась. А для надежности после любовных утех, принесла

бокальчик шампанского, куда подсыпала снотворного. Ей нужно было исчезнуть

незаметно.

Но и это еще не всё. Нужно было подстраховаться, чтобы Дэн, обнаружив ее исчезновение

и пропажу денег, не кинулся в погоню.

Две бумажки с изображением Бенджамина Франклина, и вуаля, ее помощник минута в минуту

прибыл к бунгало.

– Мисс, мисс, - прошелестел он, когда Ангелина выскользнула из номера.

С собой у нее была только сумочка, в которой в непромокаемом пакете лежали документы

и карты. И небольшой рюкзачок, куда она положила фотоаппарат и купальник. Чемодан

забирать не стала. Нужно было запутать следы.

Рассвирепевший Дэниэль мог быть опасен. Он же псих. Белеет глазами и трясется, когда

выходит из себя. До недавнего времени ей удавалось его сдерживать, но она

чувствовала, что совсем скоро он пробьет ее защиту. Поэтому нужно нанести удар

первой и постараться выбить его из колеи.

Она всё рассчитала. А Микаэль ей поможет.

– Шторм, - поднял большой палец Микаэль и сверкнул зубами.

Шумел волнами океан, заглушая его слова. Ветер становился с каждой минутой сильнее.

Еще минута и Ангелина, пригибаясь под порывами, засеменила за парнем.

– Мистер Дэниэль… Мистер Дэниэль…

Дэн открыл глаза. В голове что-то ухало, а может быть, это гудел ветер, бьющий в

створки окон бунгало. С трудом повернулся на бок. Ангелины рядом не оказалось.

Наверное, уже загорает… Хотя такой ветер, вряд ли приятно под ним лежать на

шезлонге.

– Мистер… - настойчиво звали снаружи.

Дэниэль спустил ноги, поморщился. Странно, никогда ему не было так плохо после

шампанского. И где же всё-таки Ангел?

Потирая на ходу лицо, направился к дверям. Кого там принесло с утра пораньше?

Завтрак? Обычно оставляют на столике. Или опять хотят предупредить о шторме. Еще

день он будет бушевать неподалеку. И хотя острова защищены рифом, ветер прорывался

сюда, поднимая ощутимые волны.

Недовольно зыркнул на переминающегося с ноги на ногу темнокожего менеджера.

Белоснежная рубашка слепила глаза. Дэниэль прищурился и отвел глаза.

– Проблема, мистер, - сказал менеджер.

– Какая еще проблема?

В затылок стукнула мягкая боль. Он поискал глазами сок, а лучше бы ледяной минералки.

Где же, черт возьми, Ангел?

Он испытывал почти физическую зависимость от нее. И если не знал, где она, начинал

сильно нервничать. Она должна быть рядом, только тогда он спокоен.

Менеджер заторопился, залопотал, коверкая английские слова. Глаза у него были

испуганные, он то и дело поправлял на груди бейджик. И Дэниэль невольно прочитал имя

– Эмин.

– Стоп, стоп, стоп… э-э-э, Эмин… Стоп! Какая лодка? Кто плавал? Дай воды, а…

Дэниэль снова потер лицо. Яркое солнце слепило в глаза. Пальмы раздражающе шелестели

листьями.

Однако вместо того чтобы кинуться к холодильнику, менеджер настойчиво потянул его в

сторону административного корпуса.

– Мисс Ангелина, мисс Ангелина, - забормотал он.

– Что? Она ждет меня?

Дэниэль почувствовал облегчение – хотя бы прояснилось, где Ангел. Что она там

задумала? Зачем прислала за ним? Голову припекало. Дэн, обошел менеджера, и пошел по

настилу. Эмин молча топал рядом. На лбу и носу серебрились капельки пота.

Лакированные ботинки сверкали и раздражали глаза. Удивительно, но на них не было не

то что песка, а даже и пылинки.

Войдя в спасительную прохладу, Дэниэль огляделся. Сейчас он увидит Ангела. Но

неожиданно к нему направился администратор, управляющий и полицейский в белой

униформе.

Во рту стало суше, чем в Сахаре. Стараясь сохранять спокойствие, Дэниэль шикнул

Эмину:

– Воды мне принеси. Холодной. Без газа.

Менеджер кивнул и исчез. Дэн равнодушно ждал, когда официальная троица подойдет к

нему. Неужели стало что-то известно о его махинациях. Он поискал глазами Ангелину.

Ни намека на ее присутствие.

Тревога вернулась с новой силой. Странно, но в эту минуту Дэниэль больше беспокоился

не о себе и полицейском, а о том, что не видит Ангела. Администратор пригласил

присесть. Все опустились на белоснежный диван. Эмин ловко налил воду. Высокий стакан

немедленно запотел.

Дальше Дэниэлю показалось, что он провалился в кошмарный сон. Вздыхая, полицейский

рассказал о том, что сегодня рано утром на берег выкинуло лодку. В ней был обнаружен

рюкзак. И больше ничего.

Незаметным движением, полицейский вынул из пакета рюкзак и продемонстрировал его

Дэну. Тот уставился на него, не моргая. Рюкзак они с Ангелом купили в Стамбуле. Он

был сшит из разноцветных кусочков кожи. Очень яркий, броский, такой же, как его

Ангел.

Слова долетали издалека. Выходило, что ночью Ангелина отправилась плавать, это

засекли на камерах наружного наблюдения. Она села в лодку и погребла в сторону

ближайшего острова. Перевернутую лодку утром прибило к берегу, рюкзак чудом

зацепился за сиденье.

Дэн тупо таращил глаза, до него никак не доходило то, что вещал ему смуглый,

бесконечно потный представитель власти.

– Это ошибка,- наконец, выпалил он.

Вынув телефон, нажал вызов. Абонент был недоступен.

– Ангел… Ангелина – поправился он, - никогда бы не вышла в шторм в море. Зачем ей?

А внутри что-то екнуло. Могла, еще как могла. Ангел непредсказуема, как тот самый

шторм, что налетает на острова с запада.

Однажды она в ливень прыгнула с моста в городской канал. Чудом не убилась, и долго

хохотала над Дэном, который в ужасе тряс ее и орал, брызгая слюной, проклятия.

Не слушая никого, кинулся в бунгало. Открыл шкаф, все вещи Ангела остались не местах.

Красный чемодан стоял в углу. Дэниэль заметался по номеру. Снаружи его смиренно

ждали всё те же.

Неожиданно внимание привлек лист бумаги на туалетном столике. Он был прижат камнем.

Дэниэль схватил записку, впился глазами. «Не могу уснуть. Хочу подышать воздухом.

Привезу тебе самую красивую ракушку».

Дэн еще раз перечитал строчки. Неужели, Ангел и правда, решила поплавать ночью в

лодке. Это же безумие! Грязно выругавшись, со всей силы стукнул кулаком в стену.

Сердце зашло в трясучке, перед глазами всё поплыло.

Ангелина с облегчением упала на кровать. Теперь она может позволить себе снять хоть

президентский номер. В голове всё еще стоял гул самолета. Следы нужно было тщательно

запутать, а потому она выстроила маршрут до Амстердама так, чтобы у Дэна не было

никаких шансов ее обнаружить. При всем желании он не сможет ее найти. Телефон разбит

и выброшен в разных местах, а инсценированный несчастный случай должен был всех

убедить, что она действительно, исчезла.

Хихикнула, блаженно отпивая дорогое шампанское, которое оставили в номере в качестве

комплимента. Хо-ро-шо! Отставив бокал, с сожалением посмотрела на бутылку. Хотелось

еще, но нельзя. Через полтора часа у нее встреча с нужными людьми.

Ладошки зачесались – скоро, скоро, она пересчитает хрустящие пачечки. И тогда ей сам

черт не бог! Не надо больше спать со старыми потными мужиками или терпеть рядом

шизоидного Дэнчика. Сама себе хозяйка!

Первым делом, полетит на Занзибар, потом в Японию и Корею, а там… посмотрим. В Европе

лучше пока не светиться. Вдруг как назло столкнется с Дэниэлем? Лучше залечь на дно

на другом конце света.

Из душа выпорхнула освеженная. Взлохматила короткий ершик волос, подхватила сумку, в

которую собиралась сложить деньги и вышла из номера.

Даша пробиралась среди деревьев. Сегодня она не стала дожидаться Стивена и, прыгнув

за руль пикапа, умчалась через саванну в лес. Накануне волонтеры разослали в чате

сообщения – тлеет повсюду, нужно успеть затушить очаги до их разгорания.

Группу ждать не стала, пошла одна. Стивен, конечно, будет ворчать, но он такой

нудный. С ним невозможно. Вечно действует по инструкции. Любит правила, ненавидит их

нарушать, и ужасно злится, когда Даша действует спонтанно.

Вот и сейчас наверняка сказал бы ждать координатора, а за это время несколько

животных уже могут оказаться в ловушке. В воздухе пахло дымом. Загорелые идеальные

ноги ловко перепрыгивали через сучья. Мысли вились вокруг Стивена.

И как это вышло? – бормотала себе под нос Даша. И губы сами собой расплывались в

улыбке. А вышло, что Стивен сумел ее к себе привязать. Дотошный, правильный,

идеальный Стивен, который ни разу в жизни не получил штрафа за стоянку в

неположенном месте и тщательно сортировал пластик и бумагу. Стивен, который перед

поездкой досконально изучал любой маршрут, чем бесил Дашу до трясучки.

Ведь гораздо интереснее сорваться в неизвестном направлении и по пути искать место

ночлега и достопримечательности.

– Зачем? – непонимающе поднимал на нее глаза Стив. – Вот тут, - тыкал в гугл-карту,

всё указано. Лучше заранее заказать в букинге отель и узнать часы работы

заповедника.

Даша шумно вздыхала и закатывала глаза. Скукота!

И, тем не менее, не убежала от этого парня, да и не хочется. Всё чаще ловила себя на

мысли, что с ним ей хорошо и спокойно. С ним она задержалась надолго. И она

совершенно не парится, что ее свобода пострадала. Впервые ей нравится быть

несвободной.

Ухнуло и зашипело сбоку. Даша вскинула голову. Задумавшись, она не заметила, как

рядом с ней полыхнуло пламя. Из самой глубины деревьев послышался писк. Тонкий,

пронзительный и невыносимый. Будто младенец, брошенный на произвол судьбы.

Запиликал телефон. Даша закашлялась и провела по экрану. Раздраженный голос Стивена

громко требовал, чтобы она прекратила дурить и немедленно вернулась к месту сбора

всей группы.

– Я сейчас. Я скоро, - послушно ответила Даша. – Сейчас, только вытащу…

Она убрала телефон, где надрывался Стивен, и шагнула дальше. Пламя угрожающе взвыло,

будто хотело предупредить: не суйся!

– Ага, конечно… - прошипела по-русски Даша. – Кто кого еще…

Писк раздавался где-то рядом. Даша прищурилась, едкий дым лез в глотку, щипал ноздри,

резал глаза. Несмотря на это, она уже заметила, где прячется зверек. Испуганная

коала переползла на соседнее дерево, еще ближе к огню.

– Ну, куда ты? Куда ты лезешь, глупыш? – пробормотала Даша.

Горячий воздух пыхнул в лицо. Даша оглянулась. Где-то там Стивен и другие ребята, у

них огнетушители, у них вода. Может, дождаться?

Коала заверещала еще громче, огонь был совсем близко. Нет, ждать нельзя. Даша стянула

с себя рубашку и, оставшись в топе, кинулась вперед. Больно обожгло плечи,

показалось, что затрещали волосы. Даша ругнулась и подскочила к дереву, где прятался

детеныш коалы.

Накинув на него рубашку, стащила и прижала к себе. Зверек пищал, но не вырывался.

Наверное, надышался дыма.

Даша бросилась обратно. Заметалась среди стволов, потеряв ориентир. Вдохнув горький

дым, закашлялась и остановилась.

Подавив панику, закрутила головой. Нужно было сориентироваться, откуда пришла. В

кармане снова задребезжал телефон, но времени отвечать не было, да и руки заняты.

Даша закружилась на месте.

Как же отсюда выбраться?!

В небе застрекотал вертолет. Даша задрала голову, вот бы ливанул водой. Но вертолет

скрылся из виду.

Зло сдув со лба повисшие сосульками волосы, внимательно огляделась. Должна же увидеть

что-то знакомое? И точно! Вдалеке блеснула золотистая фольга, которую оставили

спасатели на одном из деревьев. Даша засмеялась, крепче прижала к себе зверька и

побежала в ту сторону.

Через минуту вдалеке послышался крик Стивена.

Даша выскочила на его голос, как черт из преисподней. Лицо перепачкано сажей, в

волосы забился мусор, ноги черные, а на щеке алела глубокая царапина. Выскочила и

воткнулась прямо в Стивена.

Он был один, что выглядело совершенно немыслимо. Инструкция ведь… И он ее нарушил.

– Ты сумасшедшая! – заорал Стивен. – Крейзи! Я убью тебя!

И тут же крепко прижал к себе.

– Коалу не раздави, - пискнула Даша.

Боль пришла откуда-то сверху. Заигрывая, коснулась кожи, а когда Ангелина открыла

глаза, обрушилась всей мощью. Дыхание перехватило, все мышцы сковал спазм, а тело

затряслось.

Мелькнула зеленая униформа. Медсестра начала колдовать над приборами.

– Что со мной? – прохрипела Ангелина, когда боль чуть отпустила. – Где я?

– В национальном госпитале. Вас доставили на скорой. Кто-то вас сильно избил…

Ангелина всхлипнула. Воспоминания вихрем пронеслись в голове. Отрывки… но этого

хватило. Она поняла, что теперь у нее нет денег. Нет ничего. И после выхода из

больницы ее ждет всё то же, из чего она попыталась выпрыгнуть.

Слез не было. Был только страх: не пострадало ли лицо? Это единственный товар,

которым она располагает.

– Любви вам, мои дорогие! Счастья! – доносилось с экрана ноутбука.

Жанна полететь на острова не смогла. Слишком долгий путь, вес, много работы. Но

звонила постоянно. И этому была причина. Ее любимицу, ее бусинку, кровиночку и

звездочку увезли ироды за тридевять земель.

– А покажите-ка мне мою сладкую булочку,- сюсюкала Жанна тонким голоском.

Давид картинно воздел вверх руки – с рождением Лары сестра будто помешалась. Скупила

все детские товары, и даже двухколесный велосипед, выяснила рейтинг школ и колледжей

и заранее падала в обморок, представляя, что ее сокровище однажды приведет какого-то

варвара мужского полу.

Даже поплакала по этому поводу над розовым свертком, откуда торчал носик-пуговка.

Уверенно ждали мальчика, но Лара обманула всех. Марк, присутствующий на родах,

сначала возмутился, но уже через секунду влюбился в дочку навечно.

Назвали Ларой, в память о матери Марка.

Праздник был в самом разгаре, когда рядом с рестораном остановилось такси, и оттуда

вышли двое. Молодой официант с подносом споткнулся, чуть не уронив бокалы,

остановился и приоткрыл рот.

В зал впорхнула Даша. Гости замерли, а Аня тревожно посмотрела на Лену. Хоть мама и

не была против приглашения, но кто знает, как отнесется?

Ощущение дежавю захлестнуло. Даша вместе со Стивеном поздравили Марка и Индри и

направились к Ане и Паше.

– Поздравляю!

Они обнялись.

– Ты такая красивая, - шепнула Даша Ане. – Я очень, очень за тебя рада. Пашка, смотри

мне, - она погрозила пальцем.

Вечер продолжился.

– Всё в порядке? – спросил Давид, выходя на террасу.

Теплый ветер с примесью фруктов дунул в лицо.

– Да, - улыбнулась Лена. – Эта девочка, Даша, она совсем другая… Я рада, что у Ани

есть такая подруга.

Зазвучала музыка. Таинственный саксофон прятался в тропическом сумраке.

– Мадам, вы танцуете? – чуть поклонившись, Давид протянул руку.

– С вами - да! – Лена сделала книксен.

Оба рассмеялись и, взявшись за руки, вошли в ресторан.

КОНЕЦ