Кухарка на задании

Начало положено

Начало положено

Прошли годы, пробежали десятилетия …

На пороге стоял новый 1869 год.

Начало положено

Помещик Шувалов уединился с другом в кабинете. Редкий случай, когда ему удалось выкроить время для душевного общения. Он с удовольствием, раскинувшись в мягком кресле, отдыхал, увлечённо беседуя с Осипом Даниловичем. Никто им не мешал. О чём говорили друзья, осталось за высокими дубовыми дверьми: нежеланные свидетели находились в другом крыле большого господского дома.

– Я всё любуюсь вашей усадьбой, – сказал Осип Данилович Пракшин, сыщик первой категории. Ещё в далёкой юности ему довелось служить в тайной канцелярии при императорском дворе. Но так сталось, что тяжело заболела матушка Пракшина, и любящий преданный сын тотчас написал прошение императору с просьбой о переводе его на службу в Управление Правопорядка в родном городе. Император, испытывая добрые чувства к Осипу Даниловичу, удовлетворил просьбу подчинённого.

Очнувшись от дум, граф Шувалов ответил:

– Благодарю, любезный друг. Когда-то давно этот дом построил отец мой, на то время их семья так разрослась, что потребовалась дополнительная площадь. Вот поэтому батюшка рьяно взялся за дело, пригласил лучших мастеров, выписал архитектора из Италии с русскими корнями. Так сообща дело сдвинулось: появился роскошный дом на территории старой фамильной усадьбы, – вспоминал Капитон Макарович.

– Произведение искусства, скажу я вам. Да-да, мой добрый друг, я нисколько не преувеличиваю.

– Ты прав, Осип. Я и сам порой любуюсь им.

– Капитон, тебя не хватятся часом? Мы с тобой заболтались и забыли обо всём.

– Осип, да кому есть дело до нас? Супруга, как принято, сидит за пяльцами. Младшая дочь в своей комнате или в библиотеке изучает новый трактат. Наука для неё – истинный бальзам, хлебом не корми, только дай спокойно почитать.

– Капитон, я всегда говорил, что Поленька у вас особенная.

– Не возражаю.

Старшие сыновья разъехались, самый младший играет в своей комнате с няней, другая дочь учится в институте благородных девиц. Мы её редко видим. Сам понимаешь: все при деле. В нашей семье каждый занимается любимыми занятиями. Именно теми, которые больше всего вызывают интерес и поистине увлекают. Это касательно господ: меня, супруги, дядюшки Василисы Захаровны, который и поныне живёт с нами. Он нежно любит племянницу, она отвечает ему взаимностью: старику здесь уютно и хорошо. Сам понимаешь, у меня помимо увлечений есть много забот и обязанностей. А вот у наших детей столько разнообразных интересов, лично мне за ними не угнаться.– Капитон, скажи, среди ваших слуг есть одарённые? – спросил Пракшин.– Ой, друг мой, среди дворовых встречаются люди с искрой божьей, но у слуг времени ни на что не хватает, им некогда голову поднять. Выполняют повседневную рутинную работу и уходят отдыхать. Вот так, милый мой. Я как-то пробовал учить их грамоте, ничего не вышло. Устают они очень, не до науки им.

– Верю тебе на слово.

– Осип Данилович, мы разговорились с тобой, и ты напомнил мне о безнадёжно забытом. Вот и я припомнил кое-что. Давно дело было. Служил у меня славный кучер – Тихон Гордеев. Таким человеком замечательным был. Поверишь, если скажу? Мы с ним сроднились.

– Капитон Макарович, отчего же не поверю тебе? Сколько лет мы с тобой дружим, – отреагировал Пракшин.

– Да-да, дружище. А их не спишешь и за пояс не заткнёшь. Бегут годочки, ох бегут, не угнаться за ними.

– Твоя правда, дружище.

– Так вот, Тихон – кучер мой добрым и отзывчивым был. Не у каждого дворянина встретишь такое участие, сочувствие, доброжелательность, между прочим, деликатность в манерах и умение вести себя, – граф поднял указательный палец, подчёркивая важное и редкое качество кучера. – Скромным человеком был, все диву давались. Мою Полину на руках носил, когда крошкой была. Любил её как дочь родную. И обо всём ей рассказывал. Знал он многое. Вот тебе простой кучер. А впечатление производил учёного мужа. И знаний у него было, словно с детских лет ему уделяли внимание французские гувернёры, усердно занимавшиеся образованием мальчика. Они же предоставляли книги из научной библиотеки, – рассуждал граф. – А ведь у него всего этого не было. Ты понимаешь, Осип?Пракшин в ответ кивнул.– Сам всё познавал. Жажда знаний была у паренька. Представь, Тихон был сухоньким, как тросточка, невысокого росточка, а голову его даже на золотые слитки не променял бы. Самородком был наш Тихон, вот что я скажу тебе. А как захворал, бедняга, да почуял, что не поднимется более, велел позвать меня к себе и слёзно молил, чтобы я сыночка его, Федьку, взял к себе на службу. Я и пообещал ему. Паренёк жил в нашей усадьбе, я знавал его с рождения. Почему не оказать помощь и не пристроить? Мальчишечка оказался смышлёным, на ходу всему учился. Видать голову отцовскую унаследовал. Я самолично грамоте учил его.

– Чему ты удивляешься, Капитон? Всё возможно. Как-никак Тихон родным отцом ему приходился.

– Верно говоришь. Так вот, к чему я всё это веду. Слушай, что скажу, мил человек. Научил Тихон мою Поленьку разные тайны разгадывать. Да так, что она потом о каждом, кто переступал порог нашего дома или даже где-то на балу, в присутственных местах могла понаблюдать за человеком недолгое время и потом нам рассказывала о незнакомце всё. Представляешь, всё, начиная с детских лет, о родных, друзьях, соседях и даже о пороках дознавалась. Как она это делала, до сих пор в толк не возьму. Словно под рентгеном человека просвечивала. К слову будет сказано, мне однажды довелось увидеть это чудо науки. Родственник жены у нас доктором служит. Как-то раз по делу навещал его в клинике. Там и увидел рентгеновский аппарат. А когда доктор рассказал, что делает эта машина, поверить не мог.

– И мне довелось видеть этот аппарат. Помнится, было у нас такое дело затяжное, запутанное… – сыщик перевёл взгляд на друга. – Капитон Макарович, какие чудеса ты рассказываешь. А я и не знал, что твоя Поленька такая умница. Выходит, друг, ты вырастил провидицу, – сказал сыщик.Граф Шувалов почувствовал, что у сыщика появился особый интерес к этому вопросу.

– Ой, даже не знаю, что сказать. Спорить не стану. Так и есть, провидица. Боюсь, не к добру приведёт всё это.

– Не о том ты думаешь. Дар у девочки открылся. А это дорогого стоит. Я бы хотел поговорить с ней. Позволишь?

– Отчего ж не позволить? Пойдём, проведу тебя к ней. Небось в библиотеке сидит. Книги из рук не выпускает.

– Умная она у тебя, я же говорю, особенная.

– Есть такое дело. Ох и умная девочка. Порой сам удивляюсь. И Василиса Захаровна никак поверить не может, что правда это.

– Капитон, тебе-то чего удивляться? Вон у самого какая голова и на все руки мастер. И с супругой повезло: одно удовольствие слушать её. Василиса Захаровна замечательная женщина. Так что не греши, друг. Полинушка удалась в своих родителей.

– Ты прав, дружище. Роптатьбезбожно.Знал бы ты,какие чудесавытворяет моя Поленька на кухне. С детских лет бегала туда и подружилась с нашим поваром, а тот знатным мастером был. И вот он, Пётр Тимофеевич, научил нашу дочь своему ремеслу. Говорит, что сейчас она стряпает лучше его самого. Это он так скромничает. Но, представь, я ел стряпню дочери и наслаждался. Тает во рту. И что самое интересное, не различишь, из каких продуктов она сотворила это чудо. А какие полотна рисует, увидишь и зачаруешься.

– Капитон, вот что скажу тебе. Она у вас одарённая, лично я очень рад за тебя и за Поленьку. Вот увидишь, ей эти знания пригодятся.

После этих слов граф изменился в лице.

– Ты, что же думаешь, я позволю своей наследнице стать кухаркой и обслуживать господ?! – Шувалов повысил голос и как-то странно посмотрел на друга.

– Капитон, чего ты разгневался без причины? Я всего лишь сказал, что эти знания в чрезвычайной ситуации выручат твою наследницу. Но это не значит, что она пойдёт в наймы к кому-то. Ей уж точно не грозит такой выбор.

– То-то и оно. Свою дочь я обеспечу всем необходимым, можешь быть уверен и спокоен за неё. У меня хорошие доходы. Она защищена своей семьёй.

– Вот в этом я нисколько не сомневаюсь. Давай, пойдём к Полине. Давно с ней не виделся. Соскучился по ней, охота поговорить с крестницей.

– Пойдём, друг.

* * *

Удивление

Удивление

Открытие

Хозяин проводил Пракшина в библиотеку, а сам отлучился. Служанка прибежала за ним и доложила, что посыльный прибыл со срочным поручением, а от кого не сказала.

– Ну да ладно, пойдём, сам всё узнаю, – ответил ей Шувалов и направился на выход.

Профессиональному и опытному сыскарю не потребовалось много времени, чтобы догадаться: девушка погружена в чтение и даже не слышала, как он вошёл.

– Ну, здравствуй, крестница, – обратился Осип Данилович к ней, и на его лице засияла улыбка.

Поленька, услышав голос крёстного, подняла взгляд на гостя с очередного трактата. По привычке вложила между страниц цветную закладку, которую смастерила сама. Девочка, увидев радостное лицо своего друга и советчика, подскочила с места и подбежала к нему. Он нежно обнял крестницу и поцеловал в лоб.

– Давненько не виделись, как поживаешь, душа моя?

– Осип Данилович, какими судьбами? Как хорошо, что вы приехали к нам. Давеча спрашивала у батюшки, где вы, почему не навещаете? А у него один ответ: занят твой крёстный, работа у него такая, Государю служит.

– Так и есть, душа моя, служу людям и Государю. Или ты не знала?

– Отчего же? Знала.

– Тысячу раз собирался заехать к вам, и, как назло, что-то мешало. Работа такая. Не взыщи, моя девочка.

– Осип Данилович, да ладно вам. Чего оправдываетесь? Мы ведь не чужие. Всё понимаем, – улыбнувшись, ответила ему Полина.

– Приятно слышать. Рассказывай, что нового, как дела у тебя, чем занимаешься?

– Не поверите, если скажу, – и выражение лица крестницы тотчас изменилось. Оно стало сосредоточенным и серьёзным.

– Тебе поверю. Рассказывай и ничего не бойся.

– Ой, дорогой крёстный, даже не знаю, с чего начать.

– Отец сказывал, что у тебя открылись удивительные способности, будто бы видишь на расстоянии события и людей взглядом просвечиваешь насквозь. Правда ли это? Или твой батюшка малость приврал мне?

– Нет, крёстный, не приврал отец, так и есть, – загрустила Поленька.

– Так это же хорошо. В тебе дар проснулся. Сможешь помогать мне в делах, опыта наберёшься в сыске. Или тебя моё дело больше не увлекает? – лукавая улыбка коснулась губ крёстного. По старой памяти он знал, что стоило заявиться на порог к Шуваловым, Полина тут же засыпала его вопросами и исключительно о работе.

– Что вы? Что вы? Ещё как интересует и мне хочется глубоко изучить его. Только вот хочу сперва разобраться в необъяснимой энергии, которая бурлит во мне.

– А что тут разбираться? Тебя Господь наградил чудодейственной магией. Пока ты была ребёнком, она благополучно и мирно спала, терпеливо выжидая своего часа. Повзрослела ты, магия проснулась и нынче требует от тебя действий. Что же в этом плохого?

– Боязно мне, крёстный. Всё так непривычно.

– Бояться тебе нечего. Ты сильнее других. Дар – неведомая и необъятная сила. Она тебя ещё удивит. Пока ты во всём масштабе не изучила свой дар, трудно тебе самой разобраться. А поймёшь, как он действует, обрадуешься. Редко кому из людей дано такое чудо – видеть на расстоянии. Ты, благодаря чудодейственной магии, сможешь узнавать о людях всё, что захочешь.

– Крёстный, а как управлять этой энергией? Я не умею. Она сильнее меня.

– Учиться тебе нужно. Подумаю, как помочь. Наведу справки, потом поговорим подробнее. А сейчас рассказывай. Вижу, секрет в себе носишь, а молчишь.

– Прозорливый вы, однако, Осип Данилович. Сразу видно, отменный сыскарь.

– И ты будешь такой, с опытом всё приходит. А магия твоя послужит хорошему делу. Давай, рассказывай, не томи.

– Крёстный, поклянитесь, что не скажете никому то, что сейчас услышите.

– Полина Капитоновна, вы что же, не доверяете своему старинному другу? Ай, как нехорошо это с вашей стороны, – шутливо произнёс крёстный.

Сыщик поднялся со стула. Притворно нахмурившись, собрал у переносицы брови, с трудом сдерживая улыбку. Пракшин приподнял два пальца, изображая традиционный и загадочный жест, и сказал:

– Клянусь, что ни одна живая душа не узнает секрета моей крестницы, – и обаятельно улыбнулся. Этим жестом он представил фрагмент из знакомого и модного в те времена комедийного спектакля. Надо сказать, Пракшин по натуре слыл большим шутником, невзирая на род деятельности.

– Всё шутите. Ну почему же, не доверяю? Как вы не понимаете? Не сносить мне головы, коли матушка узнает, что я копалась в её вещах!

– Клянусь тебе нашей дружбой и обещаю: никто ничего не узнает, – серьёзно пообещал Осип Данилович.

– Если так, слушайте. Вам верю.

Не так давно я заходила в комнату матушки, она попросила принести ей шаль. На балконе поднялся сильный ветер, вот и захотела маменька укутаться, чтобы согреться. Так вот, я как вошла, сразу же обратила внимание на одну вещицу, которая стояла на женском столике. Не в силах была оторвать взгляд от старинной инкрустированной шкатулки необыкновенной красоты. Она досталась маменьке по наследству. Точно такую же вещицу видела однажды у бабушки, когда гостила летом в её имении в Поволжье. Не удержалась я и приоткрыла шкатулку. И тут же онемела от невиданной красоты драгоценных украшений матушки. Перебирая их, на дне шкатулки наткнулась на письмо от некоего Николая Бессонова. Кто этот человек, кем он приходился маменьке, так и не поняла. Но, прочитав его послание, загорелась стойким желанием, во что бы то ни стало найти клад, о котором было сказано в письме, и обязательно понять происхождение подарка влюблённого студента.

– И что было изложено в письме? – сыскарь наблюдая за крестницей, внимательно вслушивался в её слова.

Полина, недолго думая, запустила ладошку в боковой карман платья и достала свёрнутое послание. Ощущая явную неловкость, она засмущалась, виновато посмотрев на крёстного.

– Пока ещё не вернула его на место. Совестно. Всё размышляю, что с ним дальше делать.

– Давай сюда, прочту, тогда и скажу.

– Возьмите, – девушка неловким движением протянула крёстному свою находку.

Сыщик пробежался глазами по трогательному тексту и задумался.

– Действительно, загадка. Попахивает стариной. Вот, что я думаю, крестница. Тебе придётся расспросить матушку о происхождении этого письма, это будет отправная точка в нашем расследовании. Только, когда мы узнаем все подробности дела, сможем докопаться до сути. Сама понимаешь, как давно это было, сколько воды с тех пор утекло. По понятным причинам свидетелей нет среди живых – все далече.

– Понимаю, крёстный. Но как я скажу родимой, что копалась в её шкатулке? – и лицо Полины залилось жгучим румянцем.

– А ты не говори, что преследовала определённую цель и искала в ней украшения. Скажи, увидела филигранную работу мастера и заинтересовалась, что там внутри. Не думаю, что Василиса Захаровна разгневается на тебя. Ты всегда была её любимицей. Всё зависит от того, как преподнести новость и расположить матушку к откровенному разговору.

– Спасибо, крёстный, я попробую. И всё же тревожно у меня на душе. В нашем доме без разрешения не велено брать что-либо.

– Случай исключительный. Матушка поймёт. Дерзай, крестница. А я на днях заеду к тебе. Если справишься до моего приезда, знаешь, где меня найти. С детства любила гостить в нашем доме.

– И сейчас бы не отказалась.

– Тогда, сделаем так. Ты проводишь подробную беседу с маменькой и приезжаешь ко мне погостить. Там всё и обсудим. Сколько душе твоей будет угодно, столько и оставайся у меня. Живу один, бобылём. Ты знаешь.

И тут на его лице появилась хитрая улыбка.

– А что крестница, может, попотчуешь старого холостяка своими блюдами? Батюшка твой сказывал, что ты искусная мастерица.

– А, как же, непременно попотчую и с большим удовольствием, не сомневайтесь, крёстный.

– Вот и договорились. Жду тебя. А сейчас откланяюсь, на службу пора вернуться. Я и без того засиделся у вас.

– Не сомневайтесь, Осип Данилович, скоро буду. Ждите гостью, – заверила сыскаря крестница.

– С нетерпением буду ждать, – с этими словами Пракшин покинул гостеприимный дом Шуваловых.

* * *

Занавес всего лишь приоткрылся, а тайна осталась глубоко спрятанной

В тот же день, после обеденной трапезы, подкараулив матушку у дверей её спальной комнаты, Полина напросилась в гости, сославшись, что давно соскучилась по общению и ласковому слову.

Маменька заулыбалась и сказала:

– Так и быть, Лиса Патрикеевна, пойдём, поговорим. Прикинулась бедной сиротинушкой, да? А у самой бог ведает, что на уме, я тебя хорошо знаю. Ты же моя девочка? – Полина кивнула и заулыбалась. Василиса Захаровна раскусила замысел хитрованки. – Знаешь, что не могу отказать тебе, вот и пользуешься моей слабостью.

– Маменька, я ведь люблю вас. С кем ещё могу так душевно провести время? Только с вами. Братья взрослые, у них другие интересы, приезжают домой редко, и не до меня им вовсе. Сестрица учится в пансионе благородных девиц, вижу её по большим праздникам. Тишка ещё мал, ему со мной неинтересно, – с грустными нотками в голосе объясняла Полина.

– Ладно, ладно тебе, пойдём, чего уж там. Скоро твой день рождения, не забыла?– Нет, матушка.– Ты у меня уже совсем большая. Шестнадцать исполнится. Как быстро время пробежало.

Мать и дочь расположились на мягком диване. Василиса Захаровна обняла наследницу, Поленька прильнула к ней, уткнулась носом матери в грудь, как когда-то в детстве и заулыбалась, ощутив себя маленькой девочкой.

– Хорошо-то как … райская жизнь! – произнесла девочка.

– А теперь, милый мой дружочек, рассказывай, какая тайна заставила тебя прийти к матери? По твоим глазам вижу, что не без причины ты здесь, – шутливо с тонким намёком произнесла Василиса Захаровна. – Поля, я тебя хорошо изучила, без надобности не пришла бы. Всегда чем-то занята, не дозовёшься, а тут сама явилась ко мне. Затеваешь что-то, проказница, да? Признавайся, душа моя. Иначе сидела бы в библиотеке или заперлась в своей комнате с очередной книгой в руках. Давай, рассказывай и без утайки, положа руку на сердце.

– Маменька, вы, что же не верите, что ваша младшенькая дочь и по сей день любит вас? – Полина обидчиво надула губы.

– Верю, конечно, верю. И я, дитя моё, люблю тебя нисколько не меньше, нежели в младенческом возрасте. И всё же, какая причина именно сегодня привела тебя к моей спальной комнате?

– Слушайте. Рассказываю, как на духу. Помните, когда вы посылали меня за шалью в ваш будуар?

– Ну да, помню. Прохладно мне стало на балконе. И что там случилось? – округлила глаза матушка.

– Ничего страшного не случилось. Вы ведь знаете, что я любопытная, и мне всё интересно. Тогда я впервые увидела шкатулку на вашем столике с зеркалом. Как магнитом она притянула меня к себе. Какая-то особенная, необычной формы и красоты необыкновенной. У бабушки шкатулка другая.

– Ну и что? – допытывалась графиня. – Ты что же раньше её не видела?

– Представьте, никогда не доводилось, впервые заметила.

– Удивительное дело. И что там произошло? Не томи, рассказывай, – настойчиво выясняла Василиса Захаровна.

– Мне захотелось посмотреть, как она оформлена внутри. Вы же знаете, я люблю докопаться до сути. Вот уж недаром мой крёстный – сыщик.

– Даже если ты её открыла и посмотрела без разрешения, ничего ужасного я в этом не вижу. В ней хранятся мои драгоценности.

– Это я видела. Но в самом низу я заметила белый лист, тотчас раскрыла его и прочитала, что там написано.

– А я не делала никакой тайны, что у меня хранятся вещи, которые перешли по наследству от наших ушедших родственников. Поля, ты меня удивляешь.

– Маменька, а вам известно, кем были Сонечка и Николай?

– Ну конечно. По материнской линии Сонечка состояла в родстве с моей прабабушкой. А Николай был её первой любовью. Но так сложилось, что не довелось им пожениться. Давно дело было. Дитя моё, что вдруг тебя так взволновало это послание?

– Как я поняла, они любили друг друга, а их разлучили, – в голосе Полины прозвучали грустные нотки.

– Ох, сколько таких печальных судеб на Руси было, да и сейчас не меньше. Не всем суждено стать счастливыми. Согласна с тобой, очень грустно.

Полина в ответ кивнула.

– Понимаю. Но у тебя всё будет иначе.

– Откуда вам известно?

– Увидишь.

– Маменька, вы знали о кладе, который заложил юный влюблённый?

– Как и ты, узнала из письма. Но ни я и никто другой из нашего рода, насколько мне известно, не искал его.

– Так что ж это получается, клад под скамейкой в сквере у Александрийского театра так и остался в земле, до сих пор? – у Полины от осознания истины широко распахнулись глаза.

– Не знаю, душа моя. А почему ты спрашиваешь? Охота найти тот клад? – матушка рассмеялась.

Поленька не стала открывать матери своих планов.

– История влюбленных – это так увлекательно и печально, – ответила она, пряча глаза.

– Такая им судьба выпала. Успокойся, душа моя. У нас хороший доход. У тебя будут украшения самые лучшие, не стоит заострять внимание на древних сказках.

– Не понимаю вас, маменька. Любовь Сонечки и Николая, их страдания, по-вашему, тоже древняя сказка? – возмутилась наследница.

– Нет, милая моя. Любовь у них была красивая и большая. Не побоюсь сказать, настоящая. Мне об этом бабушка рассказывала, когда я ещё девчушкой бегала.

– Расскажите, родимая. Прошу вас.

– Никакой это не секрет. Слушай, расскажу, коль просишь. Но и я всего не знаю.– Хоть самую малость… – жалобно упрашивала Полина.

* * *

В это трудно поверить

В это трудно поверить

Занавес всего лишь приоткрылся, а тайна осталась глубоко спрятаннойВ тот же день, после обеденной трапезы, подкараулив матушку у дверей её спальной комнаты, Полина напросилась в гости, сославшись, что давно соскучилась по общению и ласковому слову.

Маменька заулыбалась и сказала:

– Так и быть Лиса Патрикеевна, пойдём, поговорим. Прикинулась бедной сиротинушкой, да? А у самой бог ведает, что на уме, я тебя хорошо знаю. Ты же моя девочка? – Полина кивнула и заулыбалась. Василиса Захаровна раскусила замысел хитрованки. – Знаешь, что не могу отказать тебе, вот и пользуешься моей слабостью.

– Хорошо-то как … райская жизнь!

– Слушайте. Рассказываю, как на духу. Помните, когда вы посылали меня за шалью в ваш будуар?

– Ну да, помню. Прохладно мне стало на балконе. И что там случилось? – округлила глаза матушка.

– Ну и что? – допытывалась графиня. – Ты что же раньше её не видела?

– Представьте, никогда не доводилось, впервые заметила.

– Удивительное дело. И что там произошло? Не томи, рассказывай, – настойчиво выясняла Василиса Захаровна.

– Это я видела. Но в самом низу я заметила белый лист, тотчас раскрыла его и прочитала, что там написано.

– Маменька, а вам известно, кем были Сонечка и Николай?

– Как я поняла, они любили друг друга, а их разлучили, – в голосе Полины прозвучали грустные нотки.

– Ох, сколько таких печальных судеб было на Руси, да и сейчас не меньше. Не всем суждено стать счастливыми. Ну конечно, грустно.

Полина в ответ кивнула.

– Понимаю. Но у тебя всё будет иначе.

– Откуда вам известно?

– Увидишь.

– Маменька, вы знали о кладе, который заложил юный влюблённый?

– Как и ты, узнала из письма. Но ни я и никто другой из нашего рода, насколько мне известно, не искал его.

– Так что ж это получается, клад под скамейкой у театра так и остался в земле, до сих пор? – у Полины от осознания истины широко распахнулись глаза.

– Не знаю, душа моя. А почему ты спрашиваешь? Охота найти тот клад? – матушка рассмеялась.

Поленька не стала открывать матери своих планов.

– История влюбленных – это так увлекательно и печально, – ответила она, пряча глаза.

– Расскажите, родимая. Прошу вас.

* * *

История любви, которой не суждено было обрести крыльяВасилисаЗахаровна настроившись, начала свой рассказ:

– Сонечка и Николай дружили с детства. Их семьи жили по

соседству. Иногда отцы дружных семейств встречались вечерами за чашкой чая и беседовали, обсуждая политику, урожай, новые законы. Вместе выезжали в свет. Пока ребятишки резвились и забавлялись со своими сверстниками, их маменьки уединялись и делились новостями, женскими слабостями и переживаниями.

«Давеча горничная причёску мне не так уложила, как я просила. Чувствую себя отвратительно.

– Ой, что я вам скажу, милая моя, купила белила в лавке госпожи Синельниковой, так, представьте, они оказались такими грубыми, жёсткими, с трудом на лицо уложила и тут же стала смывать, – возмущалась госпожа Бессонова. – А знаете, почему?Собеседница в ответ пожала плечами.– Лицо походило на мумию. Так неприятно мне стало. Больше ни за что не поеду к ней.

– Слышали?

– О чём вы?

– Капельки, приготовленные на траве Белладонна, с помощью которой в глазах появляется особенный блеск и сияние, дефицитом стали. Теперь их у нашего лекаря не купить.

– Что вы говорите? Представьте, не знала.

– А они, между прочим, притягивают взоры кавалеров, – выдала себя собеседница.

– И куда пропали ваши волшебные капельки? – заинтересованно спросила госпожа Бессонова.

– Лекарь, который их готовил, срочно уехал в Германию к родственникам.

– Ах, какая досада …– И я сожалею об этом, – сказала она. Уж очень польстила ей роль знатока и сведущей в целительстве и женских хитростях. Как не возгордиться? Даме удалось произвести впечатление.

В продолжение разговора матушка Сонечки пожаловалась:

«За зиму располнела и теперь мне трудно надевать любимые наряды. Обидно.Госпожа Бессонова, в свою очередь, поделилась:– Это ещё что. Меня боли в желудке замучали. Какие только порошки и микстуры доктор не прописывал, ничего не помогает – какая-то напасть».

– Поленька, вот так в то время дворяне проводили досуг.– Маменька, откуда вам известны такие подробности?– Мне бабушка обо всём рассказывала.…………………………………………..

Как мы знаем, годы летят очень быстро. Сонечка и Николай достигли юношеского возраста и с каждым днём их отношения приобретали иные черты. К юношеским годам они не только были привязаны друг к другу детской дружбой, оба испытывали большое и сильное чувство. Молодые не расставались ни на день. И когда Николай намекнул ей о своей любви, она, не раздумывая, ответила ему взаимностью. Юноша умолял возлюбленную не откладывать и поговорить с родными о помолвке и венчании. Сонечка ответила, что не так давно умер её дедушка и им придётся переждать год траура. Николай негодовал, с трудом и с нетерпением дожидался, когда завершится годичный траур, и они обвенчаются. Родители знали об этом. Но не придавали особого значения ожиданиям наследников.

Между тем, отец Николая заболел страстью покорять Аляску, потом его стал манить Дальний Восток и Север. Рудники звали Бессонова-старшего. Несметное богатство снилось ему ночами. Это напоминало неизлечимую болезнь. Он не скрывал своих планов и дерзких желаний, отрыто заявляя о них. Уверовал, что благодаря золоту станет фантастически богатым и только так обеспечит семью и потомков. Влюблённых это очень расстраивало, они понимали, что в разлуке жить не смогут. Николай уговаривал Сонечку не отчаиваться, жить надеждой, что батюшка одумается и сжалится над ними, перестанет настаивать на переезде семьи в далёкие края. Но, как ты уже знаешь, Поленька, из письма Николая, победила страсть к наживе, а о юных влюблённых Бессонов-старший даже не изволил подумать. Так они и расстались навсегда.

Василиса Захаровна посмотрела на наследницу.

– Чего притихла, щебетунья моя?

– Грустно-то как, маменька.

– Да, дитя моё, очень грустно и несправедливо поступили с ними.

– За что их так наказали? Ведь знали, что они любят друг друга.

– Знали. Отец Николая поступил необдуманно, жестоко и очень обидел юных влюблённых. В итоге ни один из них не стал счастливым. Сонечку принудительно выдали замуж за генерала Мартынова, а Николай так и вовсе не женился. На крайнем Севере заработал чахотку и вскоре умер. Вот такая грустная судьба выпала им.

Полина всплакнула, спрятав личико у матери на груди.

– Что ты, дитя? Не надо плакать.

– Жалко их, за что они были так наказаны? В чём провинились?

– Не плачь, дитя. Что тут скажешь. Вина на их родителях. Пути Господни неисповедимы. Никто из нас не ведает, что его ожидает на жизненном пути.

– Вы знаете, маменька, и я пока не чувствую своего будущего.

– И не надо. У тебя будет счастливая судьба, я об этом знала ещё до твоего рождения.

– Откуда, маменька? – от удивления Полина приподняла голову с материнского плеча и внимательно посмотрела на Василису Захаровну.

– История это полна загадок и она с длинной бородой.– Как интересно, рассказывайте, жду с нетерпением.– У нас в округе жила чудесная женщина. Она уже тогда была старенькой, но в светлом и ясном уме предсказывала будущее. Дар

у неё такой был.

– Маменька, как у меня?

– Возможно. Ты пока ещё не почувствовала всей силы своего дара.

– Вы правы. Так что вам сказала старушка?

– Погоди. Поясню кое-что. Носила я тебя очень тяжело, волновалась, выдюжу ли в родах. Разные мысли приходили в голову. Какое-то болезненное состояние, недомогание беспокоило меня. Как-то я решилась и поехала к ней. Провидица, увидев меня на пороге, сказала:

«Зря беспокоитесь, сударыня. У вас родится здоровое и незаурядное дитя, дар у неё будет. И всё в её жизни сложится хорошо. Не печальтесь. Отныне вас будут посещать радостные ожидания».

– Не представляешь, Поленька, уезжала от неё в таком благостном состоянии и воодушевлённом настроении, словно заново родилась. Вскоре я на деле убедилась: старушка сказала правду. Ты единственная из всех моих детей родилась с даром. И с первого дня было видно, что ребёнок незаурядный. Ты ко всем относилась по-доброму, никогда не капризничала, была приветливой и добросердечной.

Полина крепче прижалась к матери.

– Маменька, я люблю вас сильно-сильно.

– И я, дитя моё, всем сердцем люблю тебя и мечтаю увидеть счастливой.

– Я уже счастливая.

– Значит, ещё счастливее будешь. Такой бывает юная дева, когда на её пути встречается настоящая любовь.

– Я об этом не думаю. Мне и с вами хорошо.

Графиня засмеялась.

– Полюшка, ты говоришь так, только потому, что ещё не пришло твоё время, но оно не за горами.

В этот момент за дверьми послышался голос графа Шувалова.

– Твой отец вернулся.

– Маменька, не хочется с вами расставаться, мне так хорошо и покойно здесь. Скажите папеньке, чтобы пришёл в другой раз.

– Милая моя, что ты такое говоришь? А вдруг у отца срочное дело и ему нужно посоветоваться со мной? Приходи в любой день, когда твоя душа попросит. Я тебе всегда очень рада.

– Приду обязательно.

В этот момент послышался осторожный стук в дверь.

– Василисушка, вы здесь, голубка моя? – прозвучал за дверью легко узнаваемый голос главы семейства.

– Здесь, мой дорогой, где ж мне быть?

Дверь открылась, и на пороге появился улыбающийся граф.

– О… и Поленька здесь? – удивлённо спросил глава семьи.

– Девочке потребовалась порция материнской ласки. Чему вы удивляетесь, граф? – спросила Василиса Захаровна.

– Вы не поняли, голубка моя, я умиляюсь. Полюшка, душа моя, ступай к себе. Мне надобно с маменькой твоей поговорить о делах насущных.

– Папенька, а мы тут уединились с матушкой, чтобы пошептаться, – тщательно скрывая недовольство и разочарование от отцовской просьбы, объясняла наследница, покидая тёплые материнские объятия. – Беседуйте, не буду вам мешать, – сказала Полина, и вышла из комнаты Василисы Захаровны.

* * *

Знакомство

Знакомство

Ну а теперь, дорогие мои читатели, заглянем в щёлочку и подсмотрим родословную нашего главного героя…

Прародительница барона де Кардье со стороны отца, будучи молоденькой девушкой, оказалась в сложной ситуации. Она была призвана ко двору выполнять ответственную миссию – роль фрейлины самой королевы – супруги Людовика XV. Из множества знатных семейств королева выбрала именно её. Матушка Антуана де Кардье рассказала об этом сыну. Отец был родом из Франции, мать – из России. Династические браки в те времена и в более поздний период истории были в почёте у вельможных особ.

Прошли десятилетия. Сменились поколения. Выросли, возмужали новые наследники. Как и принято, они обзаводились семьями, нацелено приумножая свой род наследниками.

Пока здоровье и возраст позволяли, семья де Кардье часто навещала родственников во Франции. Но пришло нелёгкое время, отец Антуана занемог, болезнь подкосила его настолько, что семейство больше не гостило во Франции, довольствуясь лишь перепиской с родственниками.Сам молодой барон де Кардье унаследовал от родителей благородную внешность: высок, статен, импозантен, привлекателен. Редкие для мужчин утончённые черты лица достались ему от матери. Увлечение научными трудами передалась наследнику от отца. Он был желанным гостем в домах благородных семейств, на приёмах у губернатора города, на балах у знати. С особенным волнением его визитов ожидали дамы, которым не терпелось выдать замуж дочерей. Легко, без особых усилий, иногда шутки или спора ради, молодой барон мог мгновенно вскружить голову любой барышне. Так, играючи, не придавая ни малейшего значения, он позволял себе безобидный и, на его взгляд, невинный флирт. Однако сам любить не спешил и не стремился.

Забегая вперёд, скажу, что родословная у барона была богатой на вельможных и высокопоставленных особ при дворе. В связи с этим родители воспитывали мальчика в строгости. Как и полагалось в дворянских семьях, связанных родством с королевской семьёй, юноше прививали необходимые качества: быть готовым к высокой миссии и при определённых обстоятельствах взойти на королевский трон. При этом мнением и желанием сына они не интересовались. Того требовали законы и правила их династии.

………………………………………………………

Расследование в самом начале пути

После гибели служанки в доме барона де Кардье, никто не хотел наниматься на работу к Антуану Витольдовичу. Молодой человек объездил всю округу, даже переговорил с известной в городе свахой, но и она ничем не помогла ему. Замечу, сваха эта с хитрецой была, она не только помогала устраивать судьбы дворянских наследников. Желая угодить клиентам и заработать отменную репутацию в городе, при необходимости подбирала для них обслуживающий персонал, который полностью соответствовал требованиям и запросам господ. На этот раз сваха только развела руками и с придыханием выговорила:

– Сударь, я помню о вашей просьбе. Что же вы думаете, я не хочу заработать?! – демонстративно заявила она. – Давно планировала съездить в торговые ряды за новыми нарядами и изысканными десертами. Но пока пришлось воздержаться. Да-да, не удивляйтесь. Многое изменилось. Сложно стало не только сосватать подходящую пару, но и найти хорошую служанку. А кухарки нынче в цене, – произнесла она тоном бывалой заговорщицы, – так-то, сударь. Все живут в страхе. Клянусь, я спрашивала у своих знакомых и у многих старых клиентов по поводу кухарки для вас, но люди боятся и даже рекомендовать отказываются. Убийство и поныне не раскрыто. Шуточное ли дело, в трёх домах

совершено коварное преступление и жертвами стали именно молоденькие служанки. Все в один голос говорят, что один и тот же почерк прослеживается, а это уже опасно, скажу я вам. Создалось впечатление, будто убийца смеётся над горожанами. Люди говорят, что преступник – шутник. И вы так считаете, да? – она посмотрела на барона в ожидании ответа. Но он молчал, о чём-то думая. – Весь город и округа живут в навязчивом и непреодолимом страхе. Что всё это значит? Если такие события зачастят в нашем городе, мои богатые клиенты сбегут отсюда, и правильно сделают. Кому охота рисковать жизнью своих родных и детей?

– Вы немного преувеличиваете Евгения Кузьминична. Если я правильно осведомлён, убиты только служанки.

– Ну и что же? Разве это может гарантировать, что завтра не начнут убивать барышень? – И без того большие и выпуклые глаза свахи от страха чуть не вываливались из орбит.

– Прошу вас, успокойтесь. Делом занимается опытный сыщик, он

разберётся, найдёт нарушителя общественного порядка и вернёт горожанам былое спокойствие. Все ваши клиенты умные состоятельные люди. Они всё понимают, как должно. Никуда никто не сбежит. Взгляните на меня, я не собираюсь никуда уезжать. Здесь мой дом, – уговаривал её Антуан Витольдович.Сваха, понимая, что разговор зашёл в тупик, а ей не удалось убедить барона, тут же нашла безобидный предлог:– Боже мой, заговорилась я с вами и совсем забыла, что обещала к двум часам пополудни заехать к госпоже Мещеряковой. Дело у неё важное. – Уж простите меня, сударь, что не смогла оказать вам посильную помощь. Не сердитесь. Клянусь, я помню о вас и продолжаю искать опытную кухарку. Потерпите маленько, будем уповать на бога.– Благодарю вас, Евгения Кузьминична.– Доброго вам здоровья, Антуан Витольдович, – на ходу попрощалась сваха и торопливо ушла.

В этот день Антуан Эммануэль де Кардье вернулся домой ближе к вечеру. Не найдя решения главной задачи, он немало был расстроен и огорчён.

– Всё из рук валится из-за убийства служанки. И где я теперь найду хорошую кухарку? Вот так незадача, – рассуждал вслух расстроенный барон.

Молодой человек присел в гостиной и глубоко задумался.

Вошла служанка.

– Барин, к вам гости приехали.

– Кто пожаловал, на ночь гладя? – в голосе барона отчётливо прозвучало недовольство и раздражение.

– Барин, у дверей дожидается господин сыщик и с ним красивая юная особа. Точно аристократка, – подчеркнула служанка.

– Ты имеешь в виду Осипа Даниловича Пракшина?

– Его самого.

– Тогда почему он с барышней? Странно.

– Не могу знать, барин.

– Ладно, проси. Приму его. Заодно спрошу, возможно, он подскажет, где искать кухарку.

– Слушаюсь, – ответила служанка и тотчас убежала.

В гостиную вошёл сыщик, позади него пряталась Поленька. Как только она переступила порог этого дома, какое-то странное предчувствие начало терзать душу девушки. Полина знала, что это интуиция посылает ей сигналы. Но находясь в чужом доме с определённым заданием крёстного, девушка не имела никакой возможности сосредоточиться и понять природу новых ощущений. И вдруг, как по заказу, в памяти всплыл короткий разговор с крёстным, когда она гостила в его доме.«Дорогая Полюшка, не сочти старого интригана непорядочным человеком. Прости, душа моя… – Пракшин, любя девочку как свою дочь, всё ещё сомневался, стоит ли поручать ей трудное задание и подвергать нешуточной опасности. Он колебался, никак не мог решиться. А разум требовал действий, ибо время улетало стремительно, а расследование застопорилось и как сдвинуть с мёртвой точки неподъёмный булыжник, он не знал. Ему нужен был надёжный помощник, но не из тех, которые трудились в Управлении Правопорядка.«Нет. Думаю, этих юнцов-практикантов барон и в дом не впустил бы. Характер у него непростой, – Пракшин молча рассуждал, отчётливо понимая это.– Чего же вы молчите? Крёстный, не узнаю вас. Вы всегда были открыты и правдивы со мной. Что ж теперь вас останавливает поделиться своими мыслями?– Ой, девочка моя, причина одна: за тебя беспокоюсь.– Расскажите, что вас мучает, всё по порядку, а я подумаю, чем и как помочь. Никогда не подводила вас. Забыли?– Как можно? Конечно, помню, всё помню, ты тогда помогла мне вывести на чистую воду изворотливого вора. Он забрался в лавку, что торгует вкусным хлебом, решил загрузить выпечку в мешок и свезти на базар. Воришка и не предполагал, что лавка от пекарни, а там, у твоего дядюшки-пекаря надёжные глазки племянницы, которая всё замечает и своевременно принимает меры.– Если бы не вы, я не смогла бы помочь дядюшке. А ведь его старинная пекарня кормила и кормит до сих пор чуть ли не весь город отменным хлебом, булочками, рогаликами и разными вкусностями.– Знаю, Полюшка.– Крёстный, не увиливайте, говорите начистоту, всё, как есть. Вижу, секрет в себе носите.– Если ты готова меня выслушать и помочь, расскажу, как на духу, ничего не утаивая.– Говорите, я готова.– Дело, которое я сейчас расследую, не только очень важное, но и трудное. Три убийства кряду – это уже не шутки, скажу я тебе.

– Согласна.– Для того чтобы я смог до конца понять, где именно затаился корень зла, мне необходимо произвести обыск в имении барона де Кардье. Именно там произошло первое убийство. Я же полагаю, что все остальные преступления напрямую связаны с ним.– Допустим. Не понимаю только одного, как я могу проникнуть в имение барона, если мы с ним даже не знакомы?– У меня есть идея.– Какая?– В связи с последними событиями, барон остался без кухарки. Слышал, что он объездил всю округу в поисках, но безуспешно. Теперь все боятся наниматься к нему на работу. Барон в отчаянье. Вот, если бы ты согласилась недолго пожить там, приготовить для него блюда на неделю, а сама тем временем навестила комнату погибшей служанки. Уверен, ты бы нашла там улики. Твой дар пришёл бы тебе на помощь. Но я тебя не тороплю с ответом. Когда будешь морально готова – поедем. Родные знают, что ты гостишь у меня, волноваться не будут. Но сразу предупреждаю, дело очень опасное. Нужен глаз да глаз, быть крайне внимательной и осторожной. Что скажешь?– Ну и задачка… крёстный, мне нужно подумать.– Безусловно, Поленька. Без твоего твёрдого и обдуманного решения, ничего предпринимать не буду».

Полина шла за Пракшиным и на ходу обратила внимание на богатые полотна на стенах, цветочные узоры на обоях. Однако мысли покоя не давали, возвращая её к непонятным сигналам интуиции.«Разобраться бы в них. Но сейчас не получится. Останусь одна и пойму, что и как мне делать», – определилась она. И, конечно, девушка совсем не думала, что предстоит встреча с молодым господином.

Невольно вспомнив этот разговор, она подумала: «Если не я, кто поможет крёстному».

– Осип Данилович, какими судьбами, и в неурочный час? – спросил барон де Кардье.

– Я не вовремя, да, Антуан Витольдович? Вы это хотели сказать? – спросил сыщик, ощущая неловкость. – Скажите, как есть, не церемоньтесь, в другой раз заеду к вам.

– Ну что вы. Я сам не так давно вернулся. Весь день провёл в пути, устал, знаете, но вас я рад видеть, – он подошёл и протянул Пракшину руку, тот ответил рукопожатием.

– Дела у вас, а тут мы…

– Сделайте одолжение, не гневайтесь. Прошу, не обращайте внимания на моё брюзжание. Не в духе я. Руки опускаются. Вот уж второй месяц пошёл, как остался без кухарки. А тут, как нарочно, случилось это убийство и все боятся идти ко мне. Напасть какая-то.

У вас есть хорошие новости для меня?

– Тружусь, ни одного дня без продвижения. Но есть тёмные пятна в этом деле и их немало. Три убийства подряд, это, скажу я вам, на выходки шутника не потянет. Надо до конца разобраться. На это потребуется время и много усилий.

– Понимаю.

– Не грустите, из каждой ситуации можно найти выход.

– Подскажите, где искать? Никто не хочет наниматься ко мне на работу. Даже Евгению Кузьминичну просил помочь.

– Сваху, что ли?– Её.– И что она сказала?

– Только и развела руками. Все отказываются. Боятся люди.

– Я чего приехал к вам, любезный барон де Кардье, – сыщик на мгновение замолк, задумавшись, опустил голову.

– Осип Данилович, вы хотели что-то сказать или мне показалось?

– Ах, да-да, конечно. Я чего приехал-то. Кухарку для вас нашёл отменную. Прежде, чем ехать к вам, отведал её стряпню, чтобы невзначай не опозориться перед вами, сударь.

– Кухарку?! – барон готов был плясать Камаринскую на радостях. – Не может быть? И она согласилась работать у меня?

– Вы что ж, не верите мне? Крестницу свою, племянницу дорогую привёз к вам, чтобы выручила какое-то время. Негоже это молодому человеку всухомятку питаться, знаете, так недолго и язву нажить.

– Боже ты мой, как же мне благодарить вас, мил человек? Дайте-ка, я обниму вас по-дружески, – барон подошёл к сыщику и с удовольствием обхватил его большущими руками. Пракшин рядом с ним казался щупленьким, приземистым и скромным. Он утонул в объятиях Антуана де Кардье, который от счастья заулыбался, спонтанно оголив ряд жемчужных зубов. И как раз в этот момент перед его взором проявилась Полина. Барон онемел. Он не ожидал вот так близко лицом к лицу оказаться с девушкой, красота и обаяние которой легко могли свести с ума любого мужчину.

– Не стоит благодарности, – ответил сыщик и дипломатично высвободился из его объятий. – Знакомьтесь, сударь, перед вами наследница графа Шувалова – Полина.

Вот здесь крайне важно уточнить кое-что. Вы правы, я немного опережаю дальнейшие события. И всё же, давайте на мгновение заглянем в завтрашний день.

С появлением в имении Полины душа барона де Кардье пришла в смятение, затем повела себя довольно непривычно, ибо потребовала от него решительных действий. Впервые тридцатидвухлетний мужчина не знал, как вести себя в её присутствии. При внезапной или случайной встрече с Полиной молодой человек конфузился, терялся, ощущая, как слабеют его ноги, как холодеет в душе. Непонятная и незваная дрожь молоточками пробивала по всему телу. Антуан пасовал перед ней. Хотя никогда не показывал своего состояния, старался держаться строго, а порой нарочито проявляя надменность и резкость. Но ни он и тем паче она не представляли, что предстоит им пережить в ближайшее время.

Уже при первой встрече барон настолько был очарован Полиной, что не мог выдавить из себя ни единого слова, лишь кивнул в ответ Пракшину.

– Ну вот и славно. Не могу уйти, не похваставшись, – в глазах Осипа Даниловича заиграли искорки, словно чёртики зашевелились. – Дорогой барон, можете себе представить, моя крестница умеет готовить не только наши исконно русские блюда. Если бы вы только видели, не далее, как вчера у меня был праздник живота: Полина отличилась и очень порадовала. Представьте моё удивление. Вернулся после рабочего дня, разумеется, уставший и раздражённый. Вхожу в гостиную, сперва меня окутал дивный аромат, а на столе дожидались блюда французской кухни, которые подавали Людовику XV: Валованы с куриной грудкой под соусом бешамель, да-да, не удивляйтесь. Соус Сен-Пьер с каперсами и филе куропатки в кольцах, это чтобы не говорить «в короне», надеюсь, вы меня поняли. А на десерт… ой, уж лучше промолчу, – засмеялся сыщик. – Я сразу и не понял, куда попал, а Полина Капитоновна совершенно спокойно и непринуждённо в свойственной ей манере, отрезвила мой разум:

– Крёстный дорогой, идите в ванную комнату, вымойте руки и отведайте, что я для вас приготовила. Вот так, сударь.

– Блюда французской кухни? Вы ничего не путаете? Не может быть. Тысячу лет не ел. Все кухарки, которые работали у меня, понятия не имели, что это такое. Последняя кухарка меня часто выводила из терпения, готовила из рук вон плохо, даже наши блюда, но я терпел. Некогда было искать новую. Всё равно, гарантию никто бы не дал, что другая будет лучше. Нынче кухонных дел мастера найти, ох как трудно, скажу я вам. В нашей округе хорошая кухарка в большом дефиците. Осип Данилович, если ваша протеже действительно хорошо готовит, я перед вами в неоплатном долгу. С детства люблю вкусно поесть, – признался барон.В противовес ему, Пракшин собранным голосом ответил:

– Вы разве не знаете, сударь, что я не имею привычки выдумывать и даже не стремлюсь преувеличивать. Такая работа у меня. Изложил вам голые факты. И сделайте одолжение, откажитесь от дурной привычки меня благодарить. Дело житейское. Сегодня я выручил вас, завтра – вы меня, – намекнул сыщик.

– И не сомневайтесь, друг любезный. Обращайтесь, коли понадобится. Буду рад оказать помощь такому важному человеку.

– Не забудьте, милый барон, выделить отдельные апартаменты для моей крестницы и племянницы. Убедительно попрошу относиться к ней по-доброму и со всем уважением. Не забывайте, эта девушка – аристократка, – на последних словах акцентировал Пракшин.

– Вот в этом можете не сомневаться, – сказал барон де Кардье и позвонил в колокольчик. Через несколько минут в гостиную вошла женщина средних лет, аккуратно одетая с каменным выражением лица.

– Звали, Ваша Светлость? – спросила она сухо и безэмоционально. Пракшину показалось, что на лице у экономки маска. Ни одна мышца не была задействована. «Вот это экземпляр. Мумия!» – подумал он, но вида не подал.

– Да, звал, Мирослава Игоревна. Знакомьтесь, перед вами моя гостья, которая какое-то время поживёт у нас и займётся приготовлением блюд. Она согласилась выручить меня.

Экономка удивлённо взглянула на девушку. Опытная дама сразу уловила, что гостья барона из дворянской семьи.

– Прошу любить и жаловать, перед вами Полина Капитоновна Шувалова. Подберите для неё хорошие апартаменты и создайте все условия для крестницы Осипа Даниловича. Прошу беспрекословно выполнять все её поручения.

– Слушаюсь, сударь, – коротко ответила экономка, не поднимая на Полину глаз, и тут же ушла.

– Вот и славно. А теперь позвольте откланяться, пора и честь знать, – сказал Пракшин. – Полина, я на днях заеду, не скучай. Помни о нашей договорённости, – намекнул ей сыщик.

– Буду скучать, крёстный. Ваших наставлений не забуду. Приезжайте часто, пожалуйста, – попросила она жалобно.

– Я же сказал, буду навещать, не грусти. Выполняй свои обязанности, а потом выходи в парк, в беседке или в аллее на скамейке сможешь заняться любимым делом. Здесь очень хорошо. Имение большое. Выручишь нашего друга, и я заберу тебя домой.

– Позвольте узнать, Осип Данилович, чем увлекается ваша крестница? – с пристрастием дознавался барон.

– Книги – её страсть, особенно научные трактаты, так-то батенька. Антуан де Кардье от удивления раскрыл глаза и замер на месте.

– Впервые встречаю барышню, которая увлечена наукой. – Он повернулся к Полине, – у нас хорошая библиотека, мои родители любили читать, часто покупали новые издания. Многое выписывали из Европы. Полина Капитоновна, вы вольны в любое время посещать библиотеку и выбирать литературу по своему вкусу.

– Благодарю вас, сударь. Прежде всего, дело, а после – утехам час.

Барон от удивления раскрыл рот.

– Вот так-то. В этом вся наша Полинушка, – с удовольствием ответил ему сыщик. – Прощайте, любезный Антуан Витольдович. Должен ехать, – Пракшин попытался вывести барона из заторможенного состояния.

– Вас понял, Осип Данилович, пойдёмте, провожу до дверей.

– Следую за вами.

Полина осталась дожидаться экономку. Та не заставила себя долго ждать и вскоре появилась.

– Полина Капитоновна, извольте пройти со мной, я покажу ваши апартаменты.

– Благодарю вас, – и она проследовала за неразговорчивой и холодной дамой.

В этот же вечер, Полина приготовила барону ужин из тех продуктов, которые были в наличии. За время отсутствия в усадьбе кухарки и её помощницы хозяйство так запустили, что даже продукты не доставляли своевременно.

Надо сказать, что барон за ужином не переставал удивляться, то и дело рассыпался в комплементах девушке и остался очень доволен трапезой. То ли от того, что давно не ел добротной домашней пищи, то ли из вежливости. Скорее, и то и другое. И после ужина он продолжал благодарить Полину. А она конфузилась от комплементов. Дома все привыкли к тому, что наследница частенько пропадала у главного повара и творила вместе с ним. Особого внимания не придавали её увлечению, полагая, что с возрастом и со временем это пройдёт.

* * *

Расследование в самом начале пути

Расследование в самом начале пути

– Вы немного преувеличиваете Евгения Кузьминична. Если я правильно осведомлён, убиты только служанки.

– Прошу вас, успокойтесь. Делом занимается опытный сыщик, он

Молодой человек присел в гостиной и глубоко задумался.

Вошла служанка.

– Барин, к вам гости приехали.

– Кто пожаловал, на ночь гладя? – в голосе барона отчётливо прозвучало недовольство и раздражение.

– Ты имеешь в виду Осипа Даниловича Пракшина?

– Его самого.

– Тогда почему он с барышней? Странно.

– Не могу знать, барин.

– Ладно, проси. Приму его. Заодно спрошу, возможно, он подскажет, где искать кухарку.

– Слушаюсь, – ответила служанка и тотчас убежала.

В гостиную вошёл сыщик, позади него пряталась Поленька. Как только она переступила порог этого дома, какое-то странное предчувствие начало терзать душу девушки. Полина знала, что это интуиция посылает ей сигналы. Но находясь в чужом доме с определённым заданием крёстного, девушка не имела никакой возможности сосредоточиться и понять природу новых ощущений. И вдруг, как по заказу, в памяти всплыл короткий разговор с крёстным, когда она гостила в его доме.«Дорогая Полюшка, не сочти старого интригана непорядочным человеком. Прости, душа моя… – Пракшин, любя девочку как свою дочь, всё ещё сомневался, стоит ли поручать ей трудное задание и подвергать нешуточной опасности. Он колебался, никак не мог решиться. А разум требовал действий, ибо время улетало стремительно, а расследование застопорилось и как сдвинуть с мёртвой точки неподъёмный булыжник, он не знал. Ему нужен был надёжный помощник, но не из тех, которые трудились в Управлении Правопорядка.– Нет. Думаю, этих юнцов-практикантов барон и в дом не впустил бы. Характер у него непростой, – Пракшин молча рассуждал, отчётливо понимая это.– Чего же вы молчите? Крёстный, не узнаю вас. Вы всегда были открыты и правдивы со мной. Что ж теперь вас останавливает поделиться своими мыслями?– Ой, девочка моя, причина одна: за тебя беспокоюсь.– Расскажите, что вас мучает, всё по порядку, а я подумаю, чем и как помочь. Никогда не подводила вас. Забыли?– Как можно? Конечно, помню, всё помню, ты тогда помогла мне вывести на чистую воду изворотливого вора. Он забрался в лавку, что торгует вкусным хлебом, решил загрузить выпечку в мешок и свезти на базар. Воришка и не предполагал, что лавка от пекарни, а там, у твоего дядюшки-пекаря надёжные глазки племянницы, которая всё замечает и своевременно принимает меры.– Если бы не вы, я не смогла бы помочь дядюшке. А ведь его старинная пекарня кормила и кормит до сих пор чуть ли не весь город отменным хлебом, булочками, рогаликами и разными вкусностями.– Знаю, Полюшка.– Крёстный, не увиливайте, говорите начистоту, всё, как есть. Вижу, секрет в себе носите.– Если ты готова меня выслушать и помочь, расскажу, как на духу, ничего не утаивая.– Говорите, я готова.– Дело, которое я сейчас расследую, не только очень важное, но и трудное. Три убийства кряду – это уже не шутки, скажу я тебе.

Невольно вспомнив этот разговор, она подумала: «Если не я, кто поможет крёстному».

– Осип Данилович, какими судьбами, и в неурочный час? – спросил барон де Кардье.

– Дела у вас, а тут мы…

У вас есть хорошие новости для меня?

– Понимаю.

– Не грустите, из каждой ситуации можно найти выход.

– Подскажите, где искать? Никто не хочет наниматься ко мне на работу. Даже Евгению Кузьминичну просил помочь.

– Сваху, что ли?– Её.– И что она сказала?

– Только и развела руками. Все отказываются. Боятся люди.

– Я чего приехал к вам, любезный барон де Кардье, – сыщик на мгновение замолк, задумавшись, опустил голову.

– Осип Данилович, вы хотели что-то сказать или мне показалось?

– Крёстный, дорогой, не следует обижать папеньку. Коль скоро вы забыли, представлюсь сама. – Она повернулась к барону. – Сударь, к вашим услугам, Полина Капитоновна Шувалова, прошу называть меня исключительно по имени-отчеству, любить и жаловать. Я горжусь своей семьёй. Вот здесь крайне важно уточнить кое-что. Вы правы, я немного опережаю дальнейшие события. И всё же, давайте на мгновение заглянем в завтрашний день.

Экономка удивлённо взглянула на девушку. Опытная дама сразу уловила, что гостья барона из дворянской семьи.

– Слушаюсь, сударь, – коротко ответила экономка, не поднимая на Полину глаз, и тут же ушла.

– Буду скучать, крёстный. Ваших наставлений не забуду. Приезжайте часто, пожалуйста, – попросила она жалобно.

– Позвольте узнать, Осип Данилович, чем увлекается ваша крестница? – с пристрастием дознавался барон.

– Благодарю вас, сударь. Прежде всего, дело, а после – утехам час.

Барон от удивления раскрыл рот.

– Вас понял, Осип Данилович, пойдёмте, провожу до дверей.

– Следую за вами.

Полина осталась дожидаться экономку. Та не заставила себя долго ждать и вскоре появилась.

– Полина Капитоновна, извольте пройти со мной, я покажу ваши апартаменты.

– Благодарю вас, – и она проследовала за неразговорчивой и холодной дамой.

* * *

Ccора

Ccора

CcораПолина не появлялась в гостиной с момента знакомства. В доме давно не было кухарки, подсобные работники не справлялись со всей работой, да и не умели. Девушке пришлось заниматься не только приготовлением блюд, но и вести учёт недостающих продуктов, осуществлять контроль закупок и доставки в имение. Она заранее составляла список для Егора, который привозил продукты и трудился помощником на кухне. С перечнем недостающих продуктов паренёк отправлялся на городской рынок. Там он покупал всё необходимое, возвращался в усадьбу, и подсобные работники помогали ему раскладывать покупки по местам. То, что должно было храниться в холодном помещении, относили в погреб, который находился недалеко от кухни. В народе его называли ледником для скоропортящихся продуктов. Экономка к кухонным делам отношения не имела. Перед отъездом Егора на рынок, она выдавала ему нужную сумму и тут же удалялась. На кухне появлялась крайне редко.

Время бежало так быстро, что Поленька не успевала за ним. Все дни она проводила в делах. Девушка начала привыкать к новым обязанностям и дому, в котором теперь жила. На чтение времени не оставалось совсем, она очень уставала к концу дня.

Как-то Полина допоздна задержалась на кухне. Завершив всё намеченное, девочка сняла фартук и пошла к себе. Ей очень хотелось отдохнуть. Ноги гудели от усталости. За целый день не было минутки свободной, чтобы присесть. А вечером к барону приехали гости, пришлось готовить и для приёма дополнительные угощения, а после мыть и убирать. Полина чрезвычайно ответственно относилась к своим обязанностям. По доброй воле помогала подсобным работникам, хотя её к этому никто не принуждал.

Девушка, мечтая об отдыхе, шла по коридору и неожиданно вспомнила:

«Увидела бы меня сейчас нянечка, точно отругала бы. Она не позволяла мне подолгу проводить время на кухне, без умолку повторяя:

– Полюшка, не дело это барышне, графской дочери, пачкаться на кухне. Без тебя разберутся, на то есть повар и подсобные работники имеются, чтобы заниматься грязной работой.

На что девочка ей отвечала:

– Нянюшка, пусть я барышня, ну и что с того? Мне там интересно. Наш повар – волшебник! И он готов меня всему обучить. Хочу многое уметь, в том числе, готовить вкусные блюда. Представь, придёт время, я выйду замуж, родятся у меня детки, буду их радовать. Из маминых рук всё же вкуснее. Не так ли?

– Так, так, дитя моё, с этим трудно не согласиться».

Полина улыбнулась своим мыслям. И вдруг услышала голос барона де Кардье: молодой человек разговаривал с кем-то из слуг.

«Он что до сих пор не пошёл отдыхать?» – удивилась она.

И вдруг сильная боль обручем сковала голову, а перед мысленным взором замелькали странные видения, хаотично меняя друг друга. Она остановилась, но прервать этот калейдоскоп не смогла. Картина предстала поистине пугающей. То, что проецировала в сознании интуиция, говорило девушке о том, что молодому человеку в поездке предстоит пережить крушение кареты, в результате которой он сильно пострадает. Отягчающие обстоятельства будут чрезвычайно серьёзными, а последствия непоправимыми. Полина ощутила сильное сердцебиение, она вся похолодела от осознания того, что увидела: девушка не на шутку испугалась за барона.

В этот момент его голос приблизился, и она услышала слова Антуана де Кардье, адресованные экономке:

– Мирослава Игоревна, завтра утром я вынужден уехать, когда вернусь, не знаю. Дел много. Если вдруг посыльный доставит депеши с документами, которые я давно жду, примите их и отнесите в кабинет. Пусть на столе дожидаются моего возвращения. Вернусь и изучу.

– Слушаюсь, Ваша Светлость. Всё выполню.

Полина выскочила из-за угла, своим внезапным появлением напугав экономку.

– Что с вами, Полина Капитоновна? – спросил барон.

– Со мною ничего, а вот вам угрожает опасность. Я бы не советовала завтра куда-то ехать. Это действительно очень рискованно для вас и опасно для жизни. Могут быть тяжёлые последствия. Уверяю вас, дела подождут. Жизнь дороже, – она говорила быстро, сбивчиво, очень волнуясь.

– О чём вы, Полина Капитоновна? Извольте объясниться со мной. Такие заявления без очевидных причин не делаются. Вам что-то известно? Вы подслушивали наш разговор? – барон не на шутку разозлился.

– Простите, сударь, напугала вас. Прошу меня извинить. Надо было давно предупредить об этом... – и она на мгновение задумалась, направив взор куда-то вдаль. – Понимаете, так сложилось, что я появилась на свет с даром предвидения. Пока была малышкой, дар спал во мне, выжидая своего часа. А сейчас эта энергия властвует надо мной. Полагаю, отрабатывает за все предыдущие годы, подбрасывая всевозможные картины, сцены, которые произойдут с разными людьми. Я стараюсь предупреждать, но не все верят мне, а потом жестоко расплачиваются потерей здоровья и жизни своей или близких. Прошу вас, сударь, прислушайтесь ко мне, я желаю вам добра, клянусь, – убеждала девушка, видя в его взгляде недопонимание.

– Вы что же ведьма, которую забросили ко мне выполнять задание?! – вырвалось у него. – Или, вы – интриганка… кто вам поверит? Что вы себе позволяете? Обманным путём проникли в мой дом и думаете, что я потерплю такие заявления? – не на шутку разозлился барон. Он впервые не сдержался. Что его возмутило в её словах, девушка не поняла. От несправедливости слов барона у Полины в душе поднялась буря негодования и обиды, а из глаз брызнули слёзы.

– Зачем вы оскорбляете меня?! Я искренне желала вам помочь, а вы? Кто дал вам право так разговаривать со мной? Я такая же аристократка, как и вы. Крёстный попросил выручить, я и согласилась. Но терпеть подобное отношение не намерена. Сегодня же покину этот дом, ноги моей тут больше не будет! – Полина не выдержала и убежала к себе в комнату. Такой реакции на доброжелательность и заботу девушка никак не ожидала.

Вбежав в комнату, Поленька заперла дверь на ключ и бросилась на постель, зарывшись в подушку.

– Тупица безмозглый, сам ничего не видит, не понимает, не знает и к советам не прислушивается, я ведь из добрых побуждений, а он? – от обиды она рыдала, и безудержный поток слёз струился по щекам.

Раздался стук в дверь.

– Полина Капитоновна, простите за беспокойство. Мне экономка разъяснила смысл ваших слов. Пришёл повиниться. Что поделаешь, не всем дано владеть знаниями в этой области. Не ведал я, что такой дар бывает у обычных людей. Откройте, пожалуйста. Совестно перед вами.

В ответ молчание. Поля даже не шелохнулась и с постели не поднялась. Обида была намного сильнее его слов. Барон подождал немного, тяжело вздохнув, он ушёл.

– Ни минуты здесь не останусь. С невоспитанным и грубым человеком находиться в одном доме не хочу и не буду, это выше моих сил. Не для того меня папенька и маменька воспитывали в лучших традициях, чтобы я выслушивала оскорбления от постороннего недоучки.

Немного придя в себя, девушка собрала немногочисленные вещи, которые взяла с собой из дома. Попросила слугу, чтобы он передал кучеру её просьбу: немедленно заложить карету. Вскоре она уехала домой, не попрощавшись ни с кем. На душе было горько и больно.

Тем же вечером в доме графа Шувалова всё шло как обычно: родные в гостиной пили чай и о чём-то мирно беседовали.Полина старалась проскользнуть к себе незаметно, но не вышло: отец приметил её тонкий стан и небольшой шлейф от платья.

– Полюшка, душа моя, ты вернулась? Вот радость-то. Как погостила у крёстного? – спросил Капитон Макарович, ничего не подозревая.

По выражению лица дочери родные сразу увидели перемены в состоянии Полины, но расспрашивать не стали. Отец поцеловал её в лоб и сказал:

– Иди, дитя моё, приляг, вижу, дорога утомила тебя.

В ответ наследница кивнула ему и ушла к себе. И ещё долго девочка плакала. Её душа не соглашалась с грубостью и неуважительным отношением барона де Кардье.

Утром за завтраком мать спросила её:

– Дитя моё, что стряслось, ты никак поссорилась с крёстным? На себя непохожа, и грустная очень.

Отпив глоток чая, Полина в ответ покачала головой и, сославшись на недомогание, ушла к себе.

– Неужели Осип Данилович чем-то обидел нашу девочку? Ему не свойственно такое, нет, он всегда очень учтивый и деликатный, – ответил Капитон Макарович.

– Нет, дорогой мой, сдаётся мне, твой друг Пракшин не виновен и к состоянию Полины непричастен. Тут замешаны дела сердечные, они самые. Видишь, как извели нашу красавицу. Но когда она успела?! Неужели Осип Данилович подсобил и отыскал стоящую партию для нашей кровиночки? – задумалась Василиса Захаровна. Женское чутьё, логика и на сей раз подсказали ей истинную причину того, что произошло. – Капитон, не будем её тревожить. Если я мыслю в нужном направлении, всё прояснится со временем. Нам остаётся запастись терпением и ждать.

– Женский ум дорогого стоит. Умница, вы моя! За что и люблю. Так и сделаем. Будем вести себя, словно ничего не случилось.

Душа моя, а теперь мне ехать пора, губернатор прислал записку, просил о встрече. Вы знаете, я отказать ему не могу, – граф Шувалов поцеловал жене руку и ушёл. Но всей правды супруге не сказал. Первым делом он направился к сыщику.

– Вези в Управление Правопорядка, задам ему трёпку… – скомандовал граф кучеру.

– Слушаюсь, барин.

* * *

Вот такого они не ожидали

Вот такого они не ожидали

Дорогой мой читатель!

Мы на некоторое время оставим друзей и перенесёмся в имение барона де Кардье, отмотаем плёнку немного назад, чтобы узнать, прислушался ли молодой барон к словам Полины, или упрямец пре6небрёг её советом.

Вот такого они не ожидали

Ранним утром, упрямый барон, забыв о предупреждении Полины, отправился в путь. У него появились неотложные дела, о которых он накануне говорил экономке. И как назло, начиная с предыдущей ночи, сильно подморозило, а к утру погода ещё больше ухудшилась: мороз усилился, разбушевался злющий колючий ветер, и началась пурга. За считанные часы замело все дороги, на пути выросли сугробы, под которыми лежал плотный слой льда. В карете стало невыносимо холодно и зябко. Ветер задувал во все щели.

– Ох, не нравится мне это. В конце октября и такая ужасная погода. Говорила няня, что после Покровов зима начинается, а я не верил ей, – рассуждал вслух барон.

– Ваша Милость, послушайте совета бывалого, может, вернёмся, пока далеко не уехали. Не следует сегодня отправляться в путь. Не нравится мне эта погода, застрянем на дороге, видит Бог, застрянем.

– Не могу, Аким. Поверишь? Сам не хочу никуда ехать. Но должен. Дела вынуждают.

– Как вы не понимаете? Опасно в такую погоду куда-то направляться. Гляньте, какая позёмка, пурга не на шутку разыгралась. Сами видите.

Но не тут то было. Молодой человек отличался упрямым нравом, да и долг заставлял совершать рискованные шаги.

Кучер оказался прав. Они успели далеко отъехать, когда дорогу замело так, что её засыпали высокие сугробы, а мороз усилился и крепчал. Вернуться назад уже невозможно было. На одном узком участке колёса наткнулись на заледеневший булыжник. Карету сильно качнуло, затрясло, она не удержалась в одном положении и вместе с лошадьми перевернулась. Барона выбросило за версту от рухнувшего наземь экипажа. При падении он скатился вниз и получил множественные травмы. Бедный кучер угодил в овраг и покалечился не на шутку. Пострадавшие долго лежали без помощи, что в результате и вызвало осложнения. На их счастье на дороге появился случайный экипаж. Господа вышли, позвали лакеев и те перенесли барона на заднее сиденье. Его карету сдвинули с дороги, чтобы можно было проехать. Кучера уложили рядом с возницей. Внутри экипажа места не нашлось. Лишь во второй половине дня доставили пострадавших в имение де Кардье. Позвали слуг, те перенесли хозяина в его комнату. Камердинер с помощью слуг высвободил его от одежды. Молодой человек сильно пострадал: увечья были на лице и на теле. Отморожены пальцы рук и ног. Промёрз он до нитки, от обморожения наступили серьёзные осложнения, которые проявились поэтапно. Дворецкий немедля послал за доктором.

Сыщик Пракшин и граф Шувалов, не зная о случившемся, прибыли к имению барона поздним вечером. Они застали в доме невиданный переполох. Слуги носились, как угорелые, кто с чем.

– Что у вас стряслось? – спросил с порога Осип Данилович у пробежавшей мимо служанки.

– С барином нашим беда приключилась. Только бы не помер, – проронила на бегу встревоженная служанка и побежала дальше.

– Слышал, Капитон? Я так полагаю, предсказание Полины сбылось. Зря барон её не послушал.

– Чего уж теперь копья ломать? Получил, что хотел. Осип, мы зря приехали, – отреагировал раздосадованный граф.

– Нет, батенька, я обязан высказать барону, кто он есть на самом деле. Крестницу обижать не позволю.

Друзья поднялись на второй этаж.

– Не подскажете, где апартаменты Антуана Витольдовича? – спросил сыщик у расстроенного и озадаченного дворецкого, которого они встретили в коридоре. Он знавал барона со дня рождения. Шувалов обратил внимание, как опечален старый слуга. В свою очередь дворецкий красноречивым жестом указал на высокую дубовую дверь в конце коридора.

– Благодарю, – ответил ему сыщик и сказал Капитону, – нам сюда, видишь, дверь приоткрыта, значит, мы сможем войти. Гости проследовали внутрь помещения и обратили внимание на глухую тишину.

– Никак помер, – прошептал Шувалов на уху Пракшину.

– Типун тебе на язык, молод он больно для смерти, – ответил ему сыщик.

Озадаченный доктор хмуро поглядывал на больного, поминутно доставая из жилетного кармана часы на цепочке, чтобы лишний раз проверить пульс пострадавшего. Пракшин и Шувалов остановились поодаль, чтобы не мешать лекарю. Но даже на расстоянии в глаза бросались множественные ссадины на лице барона, многослойные повязки на правой руке и ноге. Всё это не составило труда увидеть и понять, как пострадал он. То, что случилось, явилось испытанием для молодого человека. Тело барона было прикрыто, но пострадавшая нога в гипсовой повязке оставалась снаружи и возвышалась на подушках. Глаза барона были закрыты, но боль не унималась, мужчина поминутно издавал мучительные стоны. Доктор интуитивно оглянулся и, увидев гостей, подошёл к ним.

– Доброго вам вечера, господа! – поприветствовал он довольно грустным голосом. Я доктор, Юсупов Олег Юрьевич.

– Осип, мы с доктором давно знакомы, – опередил сыщика граф Шувалов.

– Совершенно верно. А вот с вашим другом, Капитон Макарович, раньше не встречались.

– Имею честь представиться. Пракшин Осип Данилович, сыщик из Управления Правопорядка.

– Очень приятно. Много хорошего слышал о вас, но познакомиться не довелось.

– Поверьте, это не беда.

– Как знать? Быть знакомым хорошего человека всегда в радость.

– Вы правы, доктор.

– А с графом Шуваловым нас свела судьба. Я лечил и досматривал его покойную матушку, – по-дружески поделился лекарь.

– Да-да, давно дело было. Сколько воды с тех пор утекло, – подтвердил Шувалов.

– Понимаю. Жизнь.

– Олег Юрьевич, сделайте одолжение, объясните нам, что с бароном приключилось. Несколькими днями ранее навещал его, был живёхонек, прекрасно себя чувствовал, в хорошем настроении пребывал. Молодой, бодрый, весёлый. Нынче глазам своим не верю.

– Осип Данилович, несчастный случай настиг молодого барона. Дороги занесло. Ему бы сообразить, что опасно и переждать непогоду дома. А он лихач, кровь молодая играет. Никого не послушал, упрямец, вот вам и плачевный результат: множественные травмы, переломы, лихорадка. Признаюсь вам, наблюдая за развитием болезни, я очень опасаюсь за больного. Только бы пневмония не началась, слишком долго он на морозе пролежал в беспамятстве, – доктор выговорил название заболевания на иностранный манер. – Горит, уж который час. Я сделал ему инъекции препарата, нацеленного на борьбу с воспалительными процессами в организме с промежутком в четыре часа. Обычно, эти лекарства помогают и дают положительный результат. Но по состоянию барона видно, что дела его плохи, обидно будет, если спасти не удастся. Хороший человек, удался в своих родителей, давно знаком с Антуаном Витольдовичем, – произнёс с обеспокоенностью доктор. – Зря он поехал в такую погоду. Зря.Я близко знавал его родных, достойнейшими людьми были. Наследника добропорядочного и благопристойного вырастили. Больно, что так рано ушли.

– Согласен с вами, доктор. Барон заупрямился на свою беду, – высказался Пракшин. – Доктор, может, повезём его в клинику к профессору Смолянскому, чтобы на месте оказали помощь. Там средств больше будет, нежели на дому.

– Понаблюдаю за ним ещё немного, по состоянию и решим. Сегодня я останусь здесь на всю ночь. Всё же надеюсь, что кризис минует. Рано в этом году зима вступила в свои права и злится не на шутку.

– Вы правы, Олег Юрьевич, рановато, – сказал граф Шувалов. – Я вчера в дороге весь промёрз.Лекарь не слушал гостя, он думал о своём.– Я не теряю надежду, – проронил доктор и вернулся к постели больного.

* * *

Лучший друг

Лучший друг

После отъезда крёстного Поленька немного пришла в себя, повеселела и помчалась на конюшню. Здесь в любое время суток её ждал детский дружочек – французский вороной рысак рыжей масти. Его окрас был подобен солнышку. Вот поэтому девочка и назвала его Рыженький.

Когда-то давно граф Шувалов с компаньоном ездили на конный завод подбирать лошадей. День стоял ясный, солнечный и друзья прогуливались по открытой местности, увлечённо рассматривая жеребцов на продажу, среди которых встречались и породы для скачек. Их вниманию покупателей предоставил хозяин завода, некто Куприянов Илларион Ярославович.

– Капитон Макарович, рад вас видеть, – поприветствовал хозяин. – Давненько не приезжали к нам.

– И я рад. Да всё какие-то дела, занят был. А сегодня появилось желание, и я здесь.

– Лестно слышать. Чем я могу помочь вам?

– Илларион Ярославович, подскажите, а молодой лошадки у вас часом нет? Хотел для младшей доченьки купить, чтобы привыкала к верховой езде.

– Есть у нас и молодые лошадки и жеребцы. Пойдёмте, провожу вас. На открытую поляну мои работники вывели взрослых и обученных лошадей. Вам желательно купить жеребца, чтобы он рос вместе с вашей девочкой. Я вас правильно понял?

– Да-да, так я и думал.

– Пойдёмте. Покажу вам. Не так давно у нас появился на свет жеребёнок. Мама его ещё слаба. Роды прошли тяжело, нашему

ветеринару пришлось прибегнуть к оперативному вмешательству, чтобы не потерять хорошую кобылу и сохранить малышу жизнь. Кобылу мы пока не продаём.

– А как же без материнского молока малыш выживет?

– Сейчас я приглашу нашего ветеринара, он вас и проконсультирует.

Они вошли в большой просторный павильон, где и происходил основной показ лошадей потенциальным покупателям.

– На открытой местности демонстрируют породистых лошадей для гонок. Их разводили исключительно для наездников.

– Вас понял.

– Видите, в конце зала у двери глубокий отсек, там кобыла и с новорожденным в отдельной нише. Подождите меня там, я сбегаю и позову ветеринара.

И действительно не успели гости оказаться у ниши с новорожденным жеребёнком, вернулся коннозаводчик с ветеринаром.

– Знакомьтесь, это и есть наш ветеринар, Филипп Герасимович. Все вопросы касательно ухода за малышом можете задавать ему.

– Спасибо, Илларион Ярославович. Очень приятно познакомиться, – ответил граф Шувалов. – Скажите мне, учёный муж, в домашних условиях есть возможность выкормить его? Я доченьке хотел сделать подарок. Прошу, ничего не утаивайте.

– Вы зря волнуйтесь. Обман клиента – наш убыток. Смысла нет.Шувалов кивнул в знак согласия.– Скажите, граф, у вас усадьба или дом?

– Усадьба и большая. Там лужок есть, пруд и парк с аллеями.

– Козочки на хозяйстве имеются?

– Кучер наш пригрел одну козу, она живёт рядом с кухней, пасётся на лужайке, каждое утро он доит её и приносит моей дочурке на завтрак тёплое молоко. Вкусное оно, я пробовал.

– Тогда всё в порядке, причин для беспокойства нет. Пусть ваш кучер наполнит сосуд козьим молоком, приделает резиновую соску и кормит жеребца. Подрастёт – будет питаться соломой и зеленью на лужайке. Сейчас только молоком.– Отлично!

– Погодите, но вы ведь можете новорожденного забрать вместе с кобылой, – вспомнил ветеринар. – Она ещё слаба, да, это правда, но не больная. Будете правильно ухаживать за ней, лошадь быстро окрепнет, а я подскажу, что делать нужно, – и ветеринар недвусмысленно посмотрел на коннозаводчика. Тот мгновенно отреагировал:

– Если Филипп Герасимович говорит, что уже можно продавать, никаких вопросов и у меня нет. Капитон Макарович, захотите, сможете забрать породистую лошадь вместе с малышом, – отреагировал коннозаводчик.

– Благодарю вас за пояснения, но решения принимать будем в порядке очерёдности. Мне не терпится увидеть новорожденного малыша, после я подумаю, что делать, – ответил граф.

– Ваше право, войдите в нишу. Он там с мамой, – сказал ветеринар. – Жеребёнок здоровый, я проверял.

– Благодарю вас.

Жеребёнок сразу понравится графу. И его мама встретила гостей спокойно и доброжелательно.

В этот же день граф Шувалов вернулся домой в хорошем настроении и не один.

– Доченька, ты знаешь, что я для тебя купил? – спросил он у Поленьки.

– Нет, папенька.

Шувалов подхватил на руки пятилетнюю малышку и понёс её в конюшню.

Фёдор-кучер, не дожидаясь распоряжения хозяина, обтирал малыша, а рядом с ним пристроилась кобыла.

– Капитон Макарович, доброго вам здоровья. Пришли дочке показать подарок. Кобыла красавица, правда, слаба ещё, но обязанности свои выполняет: малыша поутру облизала и накормила. А Жеребёнок, прижавшись бочком к кормилице, грелся теплом материнского тела и пил молоко. Я ею доволен.

– Это хорошо. Фёдор, что ты доволен кобылой. Теперь рассказывай, как тут дела? – спросил граф.

– Всё хорошо, Капитон Макарович. – Как я уже сказал, кобыла-умница, обязанности свои знает. Малыша подпускает к себе, сосёт он хорошо. Сразу скажу, крепкий жеребёнок. Даже не пришлось кормить его козьим молоком, хоть я и приготовил заранее бутылку с соской. Пытался привлечь его внимание к бутылке, но малыш умный оказался, после материнского молока не захотел даже попробовать от нашей козочки.

– Какой маленький, кукольный… ты мой хороший, – малышка Поленька присела рядом с ним, гладила его и приговаривала. – Ты подрастёшь, мы с тобой подружимся. Правда, Фёдор? – спросила она, решив удостовериться.

Кучер в ответ ей кивнул и заулыбался.

– Папенька, какой он гладенький, тёпленький и молочком от него пахнет. Спасибо за подарок.

– Полюшка, этот малыш твой. Будет у тебя друг надёжный. Подрастёт, Фёдор научит тебя ездить на нём.

– Не сомневайтесь, барышня, непременно научу, – подтвердил кучер.

– Фёдор, а зачем ждать? Давай сейчас учиться, – предложила девочка.

Кучер улыбнулся её словам.

– Полина Капитоновна, маленький он, ещё слабый, на ножках с трудом стоит. Не так давно родился. Рано ему. Окрепнет, вот тогда посажу вас, и поедем кататься по всей усадьбе. Его ещё риучать надобно. Сам не одолеет.

– Доченька, потерпи, голубка моя. Фёдор дело говорит.

– Хорошо, папенька, я постараюсь потерпеть. Если Фёдор позволит, буду навещать твой подарок.– Отчего же не позволить? Барышня, приходите, когда душа попросит, я всегда радуюсь вам.

Так мало-помалу жеребёнок рос, встал на ножки, окреп. Полина, не успев проснуться, прибегала каждый день на конюшню, хоть нянюшка то и дело отговаривала её. А девочка брала няню за руку и тянула в направлении конюшни. Так день за днём малышка и жеребёнок подружились. И если Полина выезжала с родными по делам и возвращалась лишь к вечеру, малыш поминутно выглядывал её, а потом стремглав летел встречать, услышав звонкий голосок своей подружки. От счастья он визжал громко на всю округу и приплясывал на месте, а потом кружился вокруг себя. Фёдор, гладя на это, приговаривал:

– Чем не любовь? Люди обзавидуются. А некоторые ещё заявляют, что животным не дано это чувство. Врут.

Теперь в свои шестнадцать Полина ездила на Рыжике каждый день, не нуждаясь в помощи Фёдора и не только по усадьбе. Она надевала амазонку и летела на любимом Рыжике сквозь чащи леса, ничуть не боясь упасть и удариться. Они срослись в единое целое и от прогулки оба получали несказанное удовольствие.

Вот и сейчас Полина вывела своего любимца из конюшни, встала рядом, и, проводя рукой по гладкой шёлковой гриве, на ушко приговаривала:

– Рыженький, ты мой самый любимый и самый лучший друг. Лошадка слушала её, улавливая в интонациях смысл слов, и реагировала на настроение хозяйки, издавая мягкие гортанные звуки. А бывало, пристраивалась рядом с Полиной, и облизывала её ушко, при этом девушка заливалась задорным смехом.

– Щекотно, Рыженький.***

Баронесса Генриетта Арнольдовна фон Гохкенгольц

Баронесса Генриетта Арнольдовна фон Гохкенгольц

Порою женщины, чья красота совершенна, а достоинства редкостны, так трогают наше сердце, что мы довольствуемся правом смотреть на них и говорить с ними.

Ж. де Лабрюйер

Баронесса Генриетта Арнольдовна фон Гохкенгольц

Этой женщине судьбой было предначертано перевернуть жизнь самого отважного и благородного мужчины. Но ни она, ни он об этом ещё не знали.

От рождения Генриетте Арнольдовне было дано так много, что пальцев на руках не хватило бы, чтобы сосчитать все достоинства этой женщины. Её покойный супруг был родом из Германии. В Россию прибыл по делам коммерции. Барон фон Гохкенгольцпродолжал дело своего отца. Случайно на приёме увидев молоденькую очаровательную девушку, загорелся желанием познакомиться с ней. Она не по годам была образована и очень умна. К тому же девушка получила хорошее воспитание: была тактична и вежлива со всеми. Барон не прогадал, ему выпало счастье остаток жизни провести рядом с особенной представительницей слабого пола. К сожалению, барону фон Гохкенгольцу не суждено было долго любоваться красавицей женой. Находясь в Германии, он заразился инфекционным заболеванием, промучился три недели и покинул бренный мир. Доктор, который констатировал смерть, опечаленно произнёс:«Какая жалость и нелепость. Сорок семь лет – расцвет

для мужчины».

С тех пор баронесса так и жила одна. Никуда не выезжала, нигде не бывала и часто грустила. Она любила прогуливаться у реки: глядя на воду, женщина успокаивалась.

В далёкой юности Генриетты Арнольдовны случались удивительные встречи, которые оставили в памяти незаурядной девушки поистине неизгладимый след. Баронесса жила в ту эпоху, когда в её окружении было множество великих творцов. Тайны так и вились вокруг неё ...

Баронесса фон Гохкенгольцприсела у секретера, открыла отделение для писем и нашла переписку своей матушки с подругой. В своих посланиях мать девушки делилась последними светскими новостями. Одно из них особенно заинтересовало баронессу, и она прочитала его от начала и до конца.

Как оказалось, её тётушка по линии отца, Капитолина Елизаровна, в девичестве Голятина, по мужу де Лансере, была женщиной холодной, чопорной, не слишком любезной и общительной, невзирая на то, что носила титул графини. Она сквозь пальцы смотрела на романы своего супруга на стороне, почитая талант блестящего дипломата, философа и художника-портретиста, графа де Лансере. Всем казалось, что эта женщина смогла простить ему даже маленькую шалость, в результате которой появилась на свет тёмноглазая малышка с точёным личиком, нежной кожей и властным характером. Да-да, она и в детстве делала лишь то, чего желала сама! Девочка унаследовала большие способности к рисованию от своего отца, блестящего карикатуриста, склонного к сарказму и иронии. Кроме изящных портретов-акварелей на слоновой кости он легко чертил шаржи и карикатуры, грифелем высмеивая, пародируя черты своих персонажей. Его названная дочь Ефросинья, став постарше, тоже легко могла сотворить помимо тонкого и нежного пейзажа акварелью, ещё и остроумную карикатуру на знакомых, соседей и своих поклонников, которых всерьёз не воспринимала. Благо, претендентов на руку и сердце у неё был целый орден, учреждённый ещё в то время, когда она вместе с родителями жила в Италии и Австрии. Тогда семейство де Лансере находилось за границей, куда неожиданно для домочадцев направили по службе главу семьи. И как своеобразно судьба подкралась к ней. В этот орден вошёл и молодой дипломат, младший секретарь австрийского посольства, граф Арнштайн. Вскоре молодой человек с мягкими манерами, острым умом, любитель литературы, шахматной игры и конных прогулок, дождавшись согласия девушки и её родных, стал счастливым мужем русской красавицы. Венчание состоялось в Соборе, свадьбу праздновали в семейном кругу. Блистательная Ефросинья Арнштайн сумела взять верх над характером супруга. Многие замечали, как его занудство и педантичность невольно и часто переходило в раздражительность и вспыльчивость, которые на службе приходилось контролировать и сдерживать. Для всех явилось неподдельным удивлением и загадкой, как молоденькой неопытной женщине удалось достичь такого результата: её супруг стал, по выражению родных: «Покорным слугою своей жены и замечательным мужем».

« И такое в жизни бывает», – подумала баронесса, отложив письмо, и услышала деликатный стук в дверь.

* * *

Визит

– Войдите, – пригласила она.

В комнату вошла служанка.

– Генриетта Арнольдовна, к вам гость.

– Кто приехал? Я никого не жду.

– Господин Пракшин – сыщик, который привёз вас в тот день… Помните, когда вы плохо себя почувствовали и вопреки наказам доктора отправились на прогулку. А потом он каждый день навещал вас и заботился, пока болели.

– Да-да, я помню. Проводите его ко мне. Даша, принесите чай и десерты.

– Слушаюсь, сударыня. Сию минуту.

Служанка удалилась, предусмотрительно оставив за собой приоткрытую дверь. А сама многозначительно кивнула сыщику: мол, барыня готова вас принять.

–Позволите войти? – спросил сыщик, подойдя вплотную к двери. В присутствии этой дамы Осип Данилович испытывал, несвойственный ему дискомфорт.

– Да, пожалуйста, проходите Осип Данилович.

Сыщик вошёл в комнату.

– Генриетта Арнольдовна, как самочувствие? Приехал навестить вас.

– Благодарю. Должна заметить, вашими молитвами и трудами гораздо лучше.

– Счастлив слышать.

– Присаживайтесь.

Пракшин присел к столу на кончик стула.

– Вы боитесь меня? Вот это новость. – Засмеялась баронесса.

– Нисколько не боюсь. С чего вы взяли?– смутился Пракшин.

– Так чего же не присели на диван или в мягкое кресло?

– Привычка.

– Мне трудно понять то, что несвойственно обычным людям. Полагаю, работа повлияла на формирование особенностей в вашем поведении.

– Вы абсолютно правы. Так и есть, моя работа сформировала комплекс устоявшихся привычек.Но Осип Данилович лукавил. Он действительно конфузился рядом с баронессой, что вносило в его привычное состояние и поведение неловкость и скованность.

– Я живу в других условиях, со стороны многое мне видится странным. Со временем я узнаю вас лучше и перестану удивляться.

– Вы абсолютно правы, уважаемая Генриетта Арнольдовна. Всё возможно, когда есть желание. Со временем всё видится иначе.

– А желание у меня есть. Вы мне интересны. В вас столько загадок. Никогда раньше не приходилось быть знакомой со службами Правопорядка.

– Это поправимо.

Вернулась служанка, поставила на стол поднос, перенесла с него чашки с блюдцами, ложечки, пузатый расписной чайник, сахарницу и небольшое блюдо с десертом.

Пракшин обратил внимание на красоту посуды. Он подметил про себя: «Стариной повеяло».

– Барыня, всё готово для чаепития, – сказала служанка.

– Спасибо, Даша. Ступай. Понадобишься, позову.

– Слушаюсь, – служанка присела в книксене и тут же покинула комнату.

– Прошу. Будем пить чай с десертами. А тем временем вы мне расскажете что-нибудь увлекательное из вашей практики.

– Генриетта Арнольдовна, голубушка, увольте, прошу, давайте побеседуем на другую тему. Хотите, я расскажу вам о своей крестнице? – сыщик ловко перевёл внимание баронессы на другую тему.

– О вашей крестнице? Заманчивое предложение. Конечно, хочу, рассказывайте.

– Благодарю. Только сперва хотелось бы разузнать о картине, что на стене напротив нас.

– Вот вы какой. Хитрец! А я и не знала, что сыщики интересуются живописью, – Осип Данилович приятно удивил баронессу.

– Как видите, исключения случаются, – скупо улыбнулся Пракшин. – Моя матушка великолепные полотна создала и мне привила любовь к живописи.

– Что вы говорите? Как интересно. И вы умеете рисовать?

– Раньше умел. Давненько не брал кисти в руки. Некогда. Работа требует большой отдачи и жадно съедает время. Поверите, если скажу? Суток не хватает. Беру папки с документами домой и ночами корплю над ними. А утром опять в дорогу. Уважаемая баронесса, я очень занятой человек. Так и живу: одиноко и совсем неинтересно.

– Как жаль, что работа отбирает у вас лучшие годы жизни, – с сожалением произнесла она.

– Вы правы, Генриетта Арнольдовна. Но делать нечего. Сам выбирал такую профессию.

– Не грустите, Осип Данилович. Вы молоды. Всё ещё будет. Попробую отвлечь вас. Так и быть расскажу об этом полотне. То была знаменитая коллекция портретов моих родителей: карандашных рисунков и акварелей художницы Ефросиньи де Лансере, по мужу Арнштайн. Она приходилась детям моей тётушки сводной сестрой, по-простому, кузиной. Много тайн скрывалось под вуалью этой женщины. Они придавали ей помимо благородной красоты, врождённого и изысканного изящества, ещё и прелестный ореол загадочности. История умалчивала, кто именно родной отец этой дамы.

– Ого, даже так…

– Да. Лишь ранняя смерть приоткрыла завесу тайны. Безутешная мать настояла, чтобы на могильной плите выбили подлинную фамилию дочери. Тогда и приоткрылось имя ещё никому неизвестного Казимира Максимовича Аксёнова. Он и был кровным отцом Ефросиньи. Его Капитолина Елизаровна Голятина любила задолго до встречи с графом де Лансере. Как потом выяснилось, она тяжело переживала мимолётные интрижки своего супруга. В отместку, воспользовавшись подходящим моментом, тётушка возобновила отношения с Казимиром Аксёновым, принимая ухаживания художника. Как выяснилось, он и поныне любил её. А вот их близость произошла совершенно случайно и всего лишь раз. Тогда Капитолина Елизаровна в очередной раз жестоко страдала от очередной измены мужа. Графиня де Лансере утаила от Казимира, что Ефросинья его кровная дочь. Супруг знал об этом, но никаких сцен ревности не устраивал и сделал всё, чтобы их союз не распался. И не удивительно, наедине с собою он испытывал мучительные угрызения совести, ибо чувствовал вину перед женой.

– Загадки и проделки судьбы, – задумчиво произнёс сыщик.

Осипу Даниловичу многое предстояло узнать о самой баронессе и её родственниках. – Как любила говорить моя матушка, вспоминая наставления своего отца: «Настоящая любовь – это истинное испытание и вовсе не отдельно взятые чувства, эмоции, переживания, которые случаются в повседневной жизни. Это великое таинство, которое происходит с душой, ибо только Бог вершит судьбы людские и благословляет на брак».– Мудрые слова, – произнесла задумчиво Генриетта Арнольдовна и

продолжала экскурс в историю семьи тётушки.

– Как видите, портрет предполагает богатые цвета, насыщенные краски, ещё и потому, что за окном похоже осенний пейзаж. Думаю, это только начало осени. Фон создаёт особое настроение. На столе спелые яблоки нового урождая. Вдали на подоконнике веранды, где находится женщина, в плетёнке тыква. В вазе цветы запоздалые, опять же осенние астры. Дама на портрете в пышном нарядном платье с открытыми плечами, на которые наброшен меховой палантин, его концы скреплены жемчужною брошью в центре. Всё это является олицетворением романтичности, нежности, что свойственно ярким представителям того времени.

– Женщина-загадка, говорите, – произнёс Пракшин, не отрывая глаз от полотна.

– Вы правы, Осип Данилович, таковою она и была, графиня Ефросинья Арнштайн.

В тот день они долго беседовали. Баронесса забрасывала Пракшина трудными вопросами, и он подробно отвечал на них.

Пройдёт довольно продолжительное время, когда Осип Данилович очень осторожно, не спеша, словно на ощупь, начнёт ухаживать за ГенриеттойАрнольдовной фон Гохкенгольц, при этом испытывая неимоверное волнение. Постепенно он многое узнал об этой женщине из её же рассказов. Она поведала ему о своей семье, о далёком детстве и юности. Безбоязненно поделилась с Пракшиным историей первой любви, что тоже для обоих имело немаловажное значение. Хотя он, соблюдая присущий ему такт, ни словом, ни жестом не пытался выспрашивать у неё подробности личного свойства. Видимо, сыщик сумел так расположить баронессу к себе, что она доверилась ему. Не так просто было подступиться к Генриетте Арнольдовне и тем более заслужить её расположения. Осип Данилович своевременно вспомнил дельные советы матушки, которая когда-то давно рассказывала ему, как надо ухаживать за барышнями. Выдержка, железная воля пришли на помощь. Он очень старался вызвать у неё доверие. Прошло немало времени, пока Осип Данилович решился сделать предложение Генриетте Арнольдовне. Да, он впервые в жизни полюбил, и выбор судьбы пал на эту необыкновенную женщину.

Интересно, что баронесса ответит ему? Как думаете?Об этом мы узнаем со временем.

* * *

Воспоминания

Воспоминания

Люблю глаза твои, мой друг,С игрой их пламенно-чудесной, Когда их приподымешь вдруг И, словно молнией небесной, Окинешь бегло целый круг… Но есть сильней очарованья: Глаза, потупленные ниц В минуты страстного лобзанья, И сквозь опущенных ресниц Угрюмый, тусклый огнь желанья. Федор Тютчев.

ВоспоминанияА вот первая их встреча была окутана флёром дивной романтики. Пракшин часто в своих мыслях спонтанно уходил в воспоминания, связанные с событием того дня.

Дело было так.

Как-то возвращаясь из очередной поездки, Осип Данилович почувствовал чрезмерную усталость. Ему захотелось выйти из кареты, сбросить с плеч неподъёмную ношу и подышать свежим воздухом. Пракшин попросил кучера остановиться и вышел недалеко от реки. В тот день стояла ветреная погода. У Невы было особенно прохладно. Наблюдательный Осип Данилович вдали приметил женский силуэт. Но, к своему удивлению, не признал никого из знакомых. Уставший сыщик сделал несколько шагов навстречу, но намеренно оставался на расстоянии от дамы. Профессиональная привычка заставила его рассмотреть незнакомку. Его поразила неземная красота, стать истинной леди и плохо скрываемая беззащитность. Тонкие черты лица искажала гримаса скорби. Стройный стан противился сильному ветру. И в какой-то миг Пракшину показалось, что она подобно надломленному дереву, тотчас рухнет, ибо с трудом держалась на ногах. Прозрачный длинный шарф развивался на ветру и его концы нет-нет, а прикрывали её прекрасный облик. Осип Данилович не выдержал и подошёл ближе.

– Прошу меня простить, сударыня, что нарушаю ваше одиночество. Мне показалось, что вы нуждаетесь в помощи. Возможно, я ошибаюсь, в таком случае, простите меня.

Женщина, не спеша чуть повернула голову в его сторону и хладнокровно спросила:

– Сударь, разве мы с вами знакомы? Не припоминаю, чтобы видела вас прежде.

– Сожалею, сударыня, вы правы. Нет, мы не знакомы и не встречались прежде. Но это легко исправить. Если позволите, представлюсь. Пракшин Осип Данилович – тружусь в Управлении Правопорядка. Я к вашим услугам, – и он, положив ладонь на грудь, склонил пред ней голову.

– Сыщик?! – она испуганно посмотрела на него.

– Так и есть. К вашим услугам, сыщик Пракшин. Но вам не стоит меня бояться. Готов защищать, если потребуется. Полагаю, начну с того, что сопровожу вас домой. Вы так бледны, сударыня, невольно возникает опасение за ваше здоровье. Мне показалось, вы нехорошо себя чувствуете. Это так? – спросил он.

– Да, вы правы. Как-то не по себе сегодня. Озноб беспокоит.Неужели так заметно?– спросила она, ощущая неловкость.

– Позвольте проводить домой. И сразу вызывайте вашего доктора. Не стоит откладывать.

Надо сказать, что женщине действительно нездоровилось, она не стала отказываться от своевременного предложения, собрала на груди края шарфа и послушно пошла за Пракшиным.

В тот же вечер баронесса слегла: сильный жар, озноб, кашель изводили её.

– Что же вы стоите? Пошлите за доктором срочно, Генриетта Арнольдовна занемогла, – обратился Пракшин к служанке. Осипу Даниловичу пришлось задержаться у баронессы. Не смог он оставить её без помощи и контроля. На удивление она не противилась, напротив благодарно принимала его внимание и помощь.

– Сию минуту, барин, бегу, – ответила девушка и скрылась за дверьми.

Баронесса болела долго и тяжело. Настойчивость и забота Пракшина сделала невозможное. Кроме того, что сами слуги не справились бы. Как назло долго пришлось ожидать приезда доктора, который где-то задержался. Пракшин, попусту не теряя времени, смог на деле применить знания, которые получил на практике в университете. Дело в том, что любознательный студент посещал факультативные занятия по фармакологии. Эти навыки и опыт пригодились ему на практике. К тому же управляющий баронессы в создавшейся ситуации выглядел растерянным и беспомощным. Сыщик не стал дожидаться доктора и всячески

старался помочь Генриетте Арнольдовне. Даже в полузабытьи она чувствовала, как он менял ей компрессы на лбу и, как тихим голосом обращаясь к ней, подносил стакан в серебряном подстаканнике с травяным напитком, спокойно убеждая сделать глоток чая. Баронесса нуждалась в его помощи и присутствии, негласно принимая искреннее участие Осипа Даниловича.Все в доме стали шёлковыми: беспрекословно выполняли команды сыщика, заботились о баронессе, старались во всём помогать ей. Осип Данилович никому спуска не давал. На удивление доктора слуги безоговорочно слушались Пракшина и при этом относились к нему уважительно. Никто не надувал щёки. Никто не шептался в кухне и подсобных помещениях. Никто даже не судачил и не сплетничал по углам, как это бывало, и не раз в других домах. Напротив, они увидели в его поступках искреннюю заинтересовать в выздоровлении Генриетты Арнольдовны, оценив доброту и душевность совершенно чужого человека. Он очень старался облегчить состояние баронессы. Самое удивительное, что слуги приняли Пракшина безоговорочно, несмотря на то, что сама баронесса никак не показывала своего отношения к сыщику.

Когда спустя время Осип Данилович осторожно, словно на ощупь, стал ухаживать за ГенриеттойАрнольдовной фон Гохкенгольц, он многое узнал об этой женщине. Она раскрылась перед ним, как майская роза на заре под сияющими лучами утреннего солнца.

Позднее в беседе с Пракшиным баронесса расскажет ему о своих впечатлениях от их первой встречи, затем о его поведении у неё дома. Невзирая на нездоровье, Генриетта Арнольдовна чувствовала его дыхание рядом, тихо безынициативно наблюдала за ним, находясь в состоянии сильного жара. Пракшин не смог оставить её в таком состоянии. В ту ночь он задержался в доме больной, опасаясь оставлять ситуацию без своего контроля. Баронесса запомнила и то, как сыщик в ночные часы находился рядом, меняя компрессы. Аккуратно приподнимал ей голову, подносил к губам узкий стакан с травяным напитком и по глоточку поил, приговаривая:

– Вот так, моя дорогая. Умница!

Когда жар спадал, и Генриетта Арнольдовна покрывалась липким холодным потом, Осип Данилович аккуратно, не торопясь промокал платком или полотняной салфеткой её лицо и шею. Незамедлительно звал горничную, и та переодевала баронессу в чистую и сухую исподницу.Спустя время в разговоре с ним баронесса вспоминала:

– Вы не поверите, Осип Данилович, а ведь точно так же меня обхаживала нянечка в детстве, когда я болела. Тогда я почувствовала в вас то же участие, что и от маменьки и нянюшки.

А рано утром после бессонной ночи вы, Осип Данилович, уезжали на работу, не отдохнувши, и даже не позавтракав. И так продолжалось не менее семи дней. Я всё помню.

И только когда состояние баронессы улучшилось, она понемногу стала подниматься с постели и передвигаться по комнате, Пракшин решил сделать перерыв, переждать какое-то время и не приезжать. Ему нужна была пауза, чтобы окончательно разобраться в своих чувствах. Осип Данилович как в работе, так и в жизненных ситуациях был человеком дотошным. Вот и сейчас, он хотел наедине с собою спокойно проанализировать, что же произошло и понять, нужен ли он этой необыкновенной женщине? В том, что Пракшин всем сердцем полюбил Генриетту Арнольдовну и готов был ради неё на всё – сомнения не возникало. По складу характера сыщик был человеком скромным и не желал навязывать себя кому-либо, а столь дорогому для него человеку, и подавно.

В разлуке с ней он ощущал себя потерянным. Ему трудно было

отказаться от визитов и не видеть женщину, которая за короткое время стала для него всем. Осип Данилович не желал оставлять баронессу без внимания. Но только так, на расстоянии, он мог бы убедиться, нужен ли он ей. Помнит ли его? Значит ли для неё что-либо. В разлуке с ней, его душили сомнения, сыщик мучился, бродил ночами, словно тень, измеряя шагами комнату, но не знал, как найти подход к Генриетте Арнольдовне. Как уже стало нам с вами известно, должного опыта в любовных делах у него не было. А страстное и жгучее желание подталкивало к действию. Пракшин впервые в жизни влюбился всерьёз, как мальчишка.Но судьба не молчит и не бездействует…

Однажды с раннего утра у дверей его дома раздалось дребезжание колокольчика, на пороге Пракшин увидел одну из служанок Генриетты Арнольдовны, которая затараторила без умолку:

– Барин, Её Светлость послала меня к вам узнать, здоровы ли вы, не случилось ли чего? Давно не навещали её. Никак обиделись, барин, или рассердились за что-то?

– Нет, Даша. Вовсе нет. Успокой барыню. На работе очень занят. Некогда голову поднять. Передай Генриетте Арнольдовне, что помню о ней всегда. Клянусь, при первой же возможности выкрою часок и заеду проведать.

– Так и передам, не сомневайтесь, барин. А вы не забывайте дорогу к нам. Барыня ждёт вас.Пракшин в присутствии служанки старался тщательно скрыть, о чём он думает. Сыщик по роду службы не привык напоказ выставлять свои чувства. Но, чтобы хоть как-то смягчить её вопросы и завуалировать своё состояние, он перевёл разговор в другую плоскость.

– Даша, что Генриетта Арнольдовна, как чувствует себя? – поинтересовался Пракшин.

– Слава Богу, уже всё хорошо. Вашими молитвами и заботой, барин, – лукаво улыбнулась служанка.

– Я очень рад. Спасибо, Даша, что пришла. Ты молодец.

Служанка засмущалась.

– Побегу я.

– Иди с миром. Скоро увидимся. Выкрою часок и заеду к вам.

И вот сейчас, сидя за одним столом с женщиной своей мечты, он мучился, терялся, не зная, как сказать ей о своей любви. На помощь пришли стихотворные строки. Когда-то давно в далёкой юности Осип Данилович слагал стихи. Пракшин сдержанно, скрывая волнение, тихо зачитал:

Я помню волн прибрежных говорок

Я помню шум прибоя.

Любимой милый завиток

Я облюбовывал с тоскою,

С судьбой не споря.

Недосягаемой звездой

Явились вы в тот день ненастный.

И все заветные мечты

Вдруг оживились

и предстали предо мной так ясно.

И сердцу захотелось

Испить любви глоток желанный

И в нём надежда расцвела

Пионом пышным, ароматным.

И понял я: мечта сбылась –

Вы рядом, вы со мною,

Чего ж ещё желать?

Но где-то там раздался смех

И в нём язвительный намёк:

«Не торопись, герой, постой,

Не прост твой путь,

Не так уж близок желаемый успех».

Дорогие мои читатели! Забегая вперёд скажу. Долго, не спеша, маленькими шажочками Пракшин шёл к осуществлению своей мечты.

* * *

Графиня Сперанская

Графиня Сперанская

Эта дама даже в преклонных годах производила впечатление музейной статуи лучшего периода элегантной и грациозной эпохи. Сколько обаяния и очарования было в облике Алевтины Филаретовны! Утончённый вкус не позволял ей забывать о происхождении и проявлять заботу о своей внешности. В каждом туалете было подчёркнуто особенное отношение графини Сперанской к людям, которых она посещала. До мелочей всегда были продуманы её наряды.Но горе никого не щадит: после потери любимого супруга, в глазах некогда восхитительной и достойнейшей представительницы своего времени появилось нечто печальное, тоскливое, что невольно бросалось в глаза. Один из близких друзей их семьи посвятил ей строки, которые передали состояние этой женщины в период траура:

«Потухший взор

И некогда прекрасные черты

Так изменились, что не узнать,

Кто перед вами в кресле.

Под грузом тяжких испытаний

Нечеловеческих страданий

Она всё вынесла и всё превозмогла,

Не потеряв себя.

Однако молодость прошла.

Горе беспощадное и злое

Бессовестно здоровье унесло.

А вместе с ним былую нежность, свежесть, красоту…

Но душу милосердную и доброту

Им женщина не отдала

Так и живёт по совести и чести,

Даря другим желанный свет надежды».

……………………………………………………..

Граф Шувалов относился к графине Сперанской с пиететом и симпатией. Их связывало близкое родство: Василиса Захаровна приходилась племянницей Алевтине Филаретовне. Чета Шуваловых часто навещала пожилую одинокую родственницу, оказывая ей знаки внимания.

После известных событий в доме барона де Кардье, Капитон Макарович не успокоился на том, что узнал. Пострадавший Антуан Витольдович, находясь в тяжёлом состоянии, не в силах был держать ответ перед отцом Полины. Взвесив все факты, граф Шувалов решил навестить родственницу и выяснить у неё некоторые обстоятельства дела, которые его очень беспокоили. Он нуждался в совете графини Сперанской.

– Капитон, какими судьбами ты оказался в моих краях? – встретила его хозяйка дома, спустившись вниз после доклада дворецкого.

– Дорогая наша Алевтина Филаретовна, супруга велела кланяться вам и привет передавала. Давненько вы к нам не заглядывали, не навещали нас, вот Василисушка и забеспокоилась.

– Ты прав, голубчик. Я давно никуда не выезжала. Как мило с твоей стороны, что сам приехал ко мне. Нездоровится что-то, уж и забыла, когда последний раз из дома выходила. Доктор посоветовал больше отдыхать и прогуливаться вблизи дома.

Она задумалась.

– Что я всё о себе, да о себе говорю. Рассказывай, какие новости?С чем пожаловал? Как там моя любимица поживает? – графиня взглянула на Шувалова с любопытством. – Видишь, сколько вопросов, а всё потому, что давно не виделись. Не годится это, с близкими и не встречаться так долго, нехорошо. Моя вина.

– Сударыня, и мы в заботах дни проводим. Никуда не выезжаем. Так и есть. Что сказать? Особых новостей не припомню. Жизнь течёт своим чередом. Хотя есть кое-то. Думаю, вам эта новость будет интересна. И признаюсь, в совете вашем нуждаюсь.

– Ну, не тяни кота за хвост, ему больно. Начал, так договаривай, – графиня поторапливала родственника. Но граф не сразу отважился поведать графине, какая причина его заставила бросить дела и отправиться в гости.

– Ваше Сиятельство, Поленька наша даровитой оказалась.

– Что ты говоришь? Вот так радость. И в чём её дар проявился?

– Не поверите, коли скажу. Дар предвидения у нашей девочки. Вам знакомо это?

Графиня Сперанская всплеснула руками и радостно заявила:

– Так это ж чудо, Капитон! Ты хоть понимаешь, кого на свет божий привела твоя благоверная?

– Сказать по правде, дорогая Алевтина Филаретовна, я не особо разбираюсь в этом. Вот мой друг, Пракшин, сыщик наш знаменитый, вы знаете его. Вот он и рассказал мне о незаурядных способностях дочери.

– Кстати, батенька, как поживает наш великий хранитель правопорядка?

– Трудится в поте лица своего. Но о крестнице никогда не забывает. Знали бы вы, какие нежные чувства они питают друг к другу.

– Не мудрено. Капитон. А чему, собственно, ты удивляешься, друг мой? Осип Данилович, замечательный человек. Он крестил твою дочь, не забывай об этом. У самого семейная жизнь не сложилась, вот поэтому вся его любовь перепала Полинке. Она его отдушина. Ты умный человек, понимать должен.

– Правду говорите, дорогая Алевтина Филаретовна. Чистую правду.

– Капитон, по глазам твоим вижу, что дело у тебя ко мне. Признавайся, я угадала или старческие видения будоражат рассудок? – проговорила графиня так, словно уже всё знала, но упорно допытывалась, скрывая свою осведомлённость.

– Вы правы, как всегда. Каюсь. Меня беспокоит судьба Поленьки, поэтому и решился поехать к вам за советом. Девочке на днях минуло шестнадцать, а её не беспокоят выезды на балы, туалеты, драгоценности, кавалеры. Не скажу, что бездельничает, нет, и целыми днями на родительских лаврах не уповает. Конечно, у неё столько интересов, увлечений. Она много читает, а какие блюда готовит, оторваться нет сил. Как-то не свойственно такое поведение для барышни. Не пойму, что с моей дочкой не так? Что скажете?

– Ох, Капитон, живёшь рядом с мудрыми, добродетельными, редкими женщинами и никак в толк не возьмёшь, что их судьбы не могут быть похожими на другие. Твоя дочь красавица, умница, редкая девочка, одарённая. В ней столько талантов таится. А душа какая у Поленьки. Нам ещё долго предстоит делать открытия и удивляться. Стало быть, и судьба у неё сложится нестандартно. Куда ты торопишься, мил человек? Дай срок. Как хорошему вину надо дать время настояться.Шувалов кивнул.– А знаешь, для чего?– Как не знать?– А, если знаешь, зачем торопишь время? Дай срок, чтобы созрело, особенный вкус и аромат обрело. Так и одарённому человеку надо дать время, а девочке и подавно.

– И что вы мне предлагаете делать? Довольствоваться тем, что есть и ждать, пока моя любимая дочь засидится в девках? А мы с Василисушкой внуков не дождёмся. Нет, я с этим не согласен.

– Расшумелся чего? И сразу в девках? Капитон, зачем в крайности впадать? Эх, мужчины, мужчины прямолинейно вы мыслите. Напряги мозги да представь, что на её пути встретится умный, честный, добрый, щедрый, любящий человек, для которого долг не будет пустым звуком. Он станет заботиться о Полюшке, ответственно относиться к семье и делу. С ним она пройдёт по жизни до конца. Но дай срок этому осуществиться. Куда ты торопишься?

– Голубушка вы моя, где же я возьму ей в нашем городе такого жениха? – насупившись, граф собрал к переносице брови, будто головоломку разгадывал.

– Повторяю. Наберись терпения, Капитон, и дай срок, жених сам найдётся. Скажи, а чем ты так озадачен?

– Вот чем. Осип по просьбе барона де Кардье пристроил Поленьку помочь ему, а тот вместо благодарности грубо с ней обошёлся.

– Что ты хочешь сказать этими словами? Не пугай меня. Поясни медленно и спокойно. Стара я стала, не улавливаю суть сказанного тобой, – от неожиданного заявления Шувалова графиня поднялась во весь рост, опираясь на трость, и её взволнованный взгляд испытующе задержался на лице родственника.

– Ничего страшного не случилось, успокойтесь, пожалуйста. Разговаривал барон с ней неподобающе, в таком тоне, что очень расстроил мою девочку, она вернулась оттуда сама не своя. Теперь понимаете, почему мы с супругой забеспокоились?

– Фуууууу… – с облегчением выдохнула графиня, обмахивая себя веером. – Напугал Капитон. От сердца отлегло.

И тут в глазах Алевтины Филаретовны заиграли огоньки, словно чёртики ожили.

– Капитон, а что, если нашей девочке приглянулся молодой барон, поэтому Полюшка и восприняла его слова, как оскорбление. Это явление довольное частое, распространённое, поверь мне.

– Приглянулся, говорите? Я об этом и не подумал.

– А думать надобно, отец семейства. Пора уж. Между нами, откроюсь тебе. Барон хорош собой, ох как хорош, даже не отыщу причину, чтобы придраться. Заметь, образован прекрасно, потомок уважаемой семьи в обществе и несметно богат, что немаловажно для девушки на выданье. А родословная какая, забыл? Понимаешь, о чём я толкую? – на лице графини мелькнула лукавая улыбка. – Ступай домой, Капитон, и понаблюдай за дочкой. А я подумаю, что предпринять. Обоих проверить не мешало бы, – произнесла графиня так, будто открыла графу секрет государственного значения. – Если что, дам знать или сама к вам нагряну.

– Благодарю, Алевтина Филаретовна, что согласились помочь. Так приятно с вами разговаривать, всё понимаете правильно и с полуслова. Если поможете, этим вы очень выручите нас. Знаете, после того случая мы с Василисушкой места себе не находим. Переживаем за наше сокровище.

– Не тревожься, отец семейства. Всё случится в назначенный срок. Попомни мои слова. Не торопи Господа. Ты же знаешь, всё в Его руках. Небось, забыл?

– Да нет, не забыл, исправно службу посещаю. Волнения одолели. Спать не могу, беспокоюсь о дочке. А мысль, которая посетила вас, очень хорошая. Буду с нетерпением ждать в гости. Благодарю Алевтина Филаретовна, успокоили отца семейства. Поеду, пора мне.

– Езжай милок, езжай. И вот тебе мой совет: всякую ерунду из головы выброси. Всё, что суждено, без твоего участия и согласия сбудется.

– Да-да, всё так, точно вы подметили. А говорите, возраст.

– Так и есть, возраст, куда от него? Но голова моя светлая, хотя тело частенько подводит. Так и живу. Супруге передай тёплый привет от меня. Скажи, что люблю её не меньше, чем в юные годы.

– Благодарю вас. Непременно передам. Ей будет очень приятно. Вы для Василисы – авторитет!

– Ещё бы… езжай, дорогой, скоро увидимся. У меня уже и гениальный план созрел.

– Благодарю за всё, – граф Шувалов, подобно галантному кавалеру,

подошёл к графине Сперанской и поцеловал ей руку.

– А ты, оказывается, Капитон, манеры не забыл, – баском засмеялась графиня.

– Шутите? – спросил Шувалов обиженно.

– Ну конечно, шучу, езжай домой, небось, заждались твои барышни.

* * *

Гостья

Гостья

С момента тех событий прошло три месяца.

Граф Шувалов уже и думать перестал о разговоре у графини Сперанской. Нынче он возвращался из дальней поездки в истрёпанных чувствах и без всяких сил. Дела не ладились. Компаньон подвёл. И, как назло, дорога оказалась на редкость трудной. Дважды останавливались на постоялых дворах и меняли лошадей. Граф пытался прилечь в комнате, которую ему выделили и немного перевести дух. Но шум, доносившийся с улицы и из трактира на первом этаже небольшого постоялого двора, нарушал тишину. Так Капитон Макарович на нервах и промаялся до тех пор, пока его кучер не доложил:

– Барин, можем ехать, всё готово …

Они вернулись домой поздним вечером. Капитон Макарович не успел войти в дом, как служанка с порога доложила ему:

– Барин, с возвращением вас. К вам гостья приехала.

– Гостья? Кто именно?

– Родственница вашей супруги.

– Графиня Сперанская? – спросил он, отдавая служанке довольно тяжёлое пальто с меховым воротником, перчатки, цилиндр и трость.

– Да, барин, она самая, – ответила служанка и ушла в гардеробную.

«Что вдруг?», – задумался граф, уложив растрепавшиеся под шляпой волосы, и прошёл в гостиную, где дамы его семейства в полном составе пили чай с пирожными и мирно беседовали. Граф сразу почувствовал, что родственница жены привезла хорошие новости: у супруги и Поленьки было отменное настроение.

– Добрый вечер, дамы! – поприветствовал он сидящих за столом. Подошёл к жене, графине Сперанской и по очереди поцеловал им руки. Полина подскочила к нему и чмокнула в щеку.

– Папенька, как хорошо, что вы вернулись к чаепитию.

Он обнял девочку и нежно поцеловал её в лоб.

– Присаживайся, Капитон, заждались мы тебя. Я уже подумывала уйти отдыхать в спальную комнату, – вяло, утомлённым голосом произнесла гостья.

– Рад вам, очень рад Алевтина Филаретовна. Благодарствуйте, что навестили нас. Дела не ладились сегодня, потом в дороге застрял: дважды лошадей пришлось менять. Видите, задержался. Устал, знаете, – пожаловался граф.

– Капитон, тётушка погостит у нас. Она привезла хорошие новости, – вступила в разговор Василиса Захаровна. – Агаша, – графиня Шувалова позвала служанку.

– Я здесь. Слушаю вас барыня.

– Агаша, скажи на кухне, чтобы приготовили Капитону Макаровичу перекусить, и поторопись. Не забудь подать горячего чаю. Видишь, граф с дороги, согреться надобно.

– Сию минуту, Ваше Сиятельство.

– Капитон, я приехала по нашей договорённости, – намекнула ему графиня Сперанская и обратила к Шувалову свой взор.

– Я весь внимание.

– Давеча сидела и думала и, представь, припомнила, что у меня, оказывается, скоро день рождения. Поскольку я дама почтенного возраста, хочу по этому случаю устроить бал у себя. Дату и время увидишь в пригласительной открытке. Я отдала её Василисе. И у меня к тебе убедительная просьба. Голубчик, ты уж как-то спланируй так, чтобы не подвёл своих девочек. Я хочу видеть их у себя в гостях.

– Не стоит беспокоиться, дорогая Алевтина Филаретовна, будем всей семьёй, и непременно. Даю вам слово чести.

– Договорились. Вот ещё что. Будь добр, выдели им столько средств на новые наряды и украшения, сколько понадобится. Такие дамы должны выглядеть неотразимо, всех поразить и пленить своей красотой. Ты меня понял, Капитон?

– Клянусь вам: выделю столько средств, чтобы с размахом хватило на ткани, украшения, туфельки, модистке за работу – ни в чём отказа не будет. Я для них никогда не скупился и сейчас ничего не пожалею. Они – моя жизнь. Василиса подтвердит вам.

– В твоих словах слышу речь не мальчика, но мужа. Славно говоришь. Это успокаивает. Ну а теперь пора мне на покой. У меня режим, – с удовлетворением графиня завершила беседу.

– Пойдёмте, тётушка Алевтина, я провожу вас, – вызвалась Полина.

– Пойдём, моя красавица, – ответила ей гостья, с трудом поднимаясь со стула.

Воспользовавшись отсутствием дочери, Василиса Захаровна прошептала мужу на ухо:

– Этот бал графиня устраивает для Полины. Пригласила всех друзей и знакомых из Петербурга и других городов. Выбор женихов будет огромный. Капитон, ты должен помнить о старой традиции дворян. Зимой многие везут своих наследников в Москву на балы.В ответ граф одобрительно кивнул супруге.– Бог даст, наша девочка встретит свою судьбу и дело сладится.

– Дай-то Бог! – в ответ прошептал ей Шувалов.

На следующий день Алевтина Филаретовна уехала, а Шуваловы стали готовиться к первому балу дочери.

* * *

Выбор наряда – дело нешуточное

Как я уже писала в самом начале, беззаботная и безоблачная юность Полины Шуваловой сама по себе была чудом, волшебством и высшей наградой, преисполненная неземным, порой колдовским очарованием в сочетании с весёлым и лёгким нравом. И, конечно, достоинства девочки естественным образом притягивали к себе неравнодушные взгляды. И тот, кому доводилось видеть её хоть однажды, надолго оставался под впечатлением от её чар. Аквамариновые глаза манили, тонкие правильные черты лица пленяли, прозрачная гладкая кожа дразнила, алые губы, подобно распустившейся розе, сводили с ума многих кавалеров. Но Полина проявляла безразличие к ухаживаниям и дифирамбам претендентов. Не было ни одного, кто бы остался равнодушным к ней. А если учесть тот факт, что все наряды девушка выбирала сама без помощи графини Шуваловой – её матушки – то можно догадаться, что и талантом разбираться в истинной красоте туалетов её природа не обделила.

Модистке оставалось всего лишь следовать рекомендациям девушки и прислушиваться к её просьбам. Полина была наделена безупречным вкусом, вот поэтому все наряды на ней смотрелись грациозно, изящно и элегантно. Графиня Шувалова никогда не скупилась на туалеты для наследницы. Престиж и статус семьи, красота дочери для матери всегда стояли на первом месте, независимо от всевозможных сомнительных указов для дворян, которые давно существовали, но как-то сами по себе. Дело в том, что ещё при Николае I вышел указ, регламентирующий дворянок в выборе фасона платья для посещения присутственных мест. Некоторых эти ограничения раздражали, а многие аристократы закрывали на них глаза, делая вид, что слышат об этом впервые, если кому-то на балу вздумалось намекнуть на прописанном в указе положении.

В этот день двери дома известной в Москве модистки Евдокии Пантелеймоновны Вороновой не закрывались. Все знакомые Шуваловых спешили заказать для себя и дочерей новые наряды. Пока дамы снимали в прихожей верхнюю одежду, они успевали перекинуться парой-тройкой фраз или же кивком приветствовали друг друга, и тут же улетучивались по своим делам. После получения приглашений от графини Сперанской в воздухе повисло растущее напряжение и невиданный азарт в канун предстоящего балла. Уж Алевтина Филаретовна не поскупилась, собрав блистательный бомонд. На бал отправились сливки аристократии из разных городов. Почему-то именно приём в честь дня рождения графини Сперанской вызвал небывалый всплеск эмоций и ажиотаж в светском обществе. Василиса Захаровна никак не могла определиться, какую ткань выбрать на платье для себя и для дочери. Полина между тем рассматривала картины на стенах и дожидалась, когда её позовут. Видя неуверенность давнишней и постоянной клиентки, опытная модистка решила ей подсказать.

– Начнём с вас, графиня Василиса Захаровна. Ну что вы, так переживаете из-за всякой ерунды? Никак не можете определиться? Понимаю, вас немного сбивают ткани белого окраса, из которых я сшила наряды для первого бала юных барышень. Вы видели их в той комнате. Я сию минуту развею все ваши сомнения и опасения. Дорогая моя, послушайте, что я скажу. Вы верно запамятовали, с 1810 года перестали шить платья исключительно из тканей белого цвета. К вам это отношения не имеет. Вы ведь не под венец собираетесь в нём идти и не на свой первый бал. Сами подумайте, российский климат холодный, за редкими летними месяцами, вот поэтому мы шьём однотонные платья из дорогой плотной парчи или бархата. Не забывайте, нынче на дворе конец декабря, скоро Рождество Христово, никак лёгкая ткань не подойдёт для вечернего туалета. Советую лично вам платье с длинными рукавами, украшенные богатой вышивкой, оборками в зоне декольте и по низу. Уверяю вас, в этом наряде вы будете неотразимы.

– Ну, хорошо, хорошо, Евдокия Пантелеймоновна, убедили. Уж простите, эти хлопоты так утомительны. Я ведь имела в виду ткань белого цвета исключительно для Полины. Для себя выбираю бархат. Как-никак я уже не юная барышня, но для дочери нужно подобрать ткань другую: лёгкую и нарядную.

– Василиса Захаровна, послушайте, мы с вами давно знакомы, я когда-нибудь подводила вас, давая советы?– Нет, что вы.– Девочке мы можем сшить платье из атласа. Эта ткань очень хорошо смотрится в вечернем наряде. Она гладкая и блестящая. И, как я убедилась в работе с ней, ткань эта бывает совершенно разной. А вы знаете, какая материя для платьев считается самой богатой?Графиня Шувалова пожала плечами и сказала:

– Затрудняюсь ответить.– Никогда не слышали? По вашим глазам вижу, – допытывалась модистка.

– Скажите, будем знать.

– А-ля Помпадур с вытканными узорами и великолепной вышивкой. Что за прелесть… а наряды а-ля Нинон де Ланкло –

одни восторги.– Евдокия Пантелеймоновна, вы у нас мастерица опытная, знаете толк в тканях и нарядах. Я вам полностью доверяю. Послушайте, что скажу. О фаворитке короля Людовика XV мадам де Помпадур я читала много и наслышана ней. А вот о Нинон де Ланкло слышу впервые. Голубушка, Евдокия Пантелеймоновна, вы так начитаны,

много знаете, пояснили бы, о ком речь ведёте, и в чём заключается суть вопроса?

– Знать я обязана, моя профессия вынуждает, и читала всегда много. В этом вы абсолютно правы. А говорю я, Василиса Захаровна, о французской писательнице, хозяйке литературного салона, покровительнице искусств и куртизанке. Эта дама прославилась своей необыкновенной красотой, необычайным остроумием, а также тем, что сохраняла свою удивительную привлекательность, между прочим, до самой смерти. Замечу, ушла она в мир иной на девятом десятке. Ещё один пример приведу вам. Де Ланкло – символ образованной и независимой женщины, царицы парижских салонов, сочетавшей в себе ум и сердце. Она является примером эволюции нравов XVII и XVIII вв.Таквот, благодаря ей, в моду вошли атласы с вытканными и с пёстрыми печатными узорами; атласы каштанового цвета с золотыми вышитыми цветами. Не представляете, какие нарядные туалеты из них получаются. Разновидностей этой ткани много. Я о них осведомлялась в известных французских журналах, которые с завидной регулярностью выписываю. Расходы, да. Дело вынуждает. Так вот, там подробно было сказано, что атласы Луксорские печатные, атласы Турецкие, атласы Королевские, атласы Польские, атласы Арабские: всё, что душе угодно даме высшего света можно выбрать для наряда. Началась моя дружба с этим журналом давно. Представьте, моя приятельница гостила во Франции, зная, чем я занимаюсь и как люблю читать, привезла мне раритет: модный журнал, который появился там в 1835 году. На последней странице увидела их адрес и написала. Французским языком я владею. Надо благодарить матушку, привила мне любовь к знаниям. Сама она преподавала в гимназии. С тех пор новинки журнала получаю бандеролью. Вернёмся к делу. В том же журнале была цитата из газеты «Молва», в которой тремя годами ранее писали: «В одном только магазине мы заметили более двенадцати сортов атласа; именно Варшавский, Португальский атлас, Ориентальский атлас, который отличается от других разновидностей атласа узорами. Могу рассказывать об этом бесконечно. Послушайте, Василиса Захаровна, мы столько лет с вами дружим. Почему вы не хотите платье для дочери из атласа? Ладно, можете не отвечать, настаивать не буду. Не надо, раз не лежит душа, выберем другую ткань. Давайте сошьём ей великолепный наряд из Муслина, он как нельзя лучше подходит для струящихся платьев эпохи ампир с их завышенной талией, добавлю, что любят этот стиль и поныне. Многие молодые девушки до сих пор выбирают туалеты в стиле ампира. У меня довольно часто заказывают наряды той эпохи.– Думаю, будет правильным выбрать для Поленьки платье из Муслина или Кисеи. Об украшениях к туалету мы отдельно поговорим и позаботимся. Но только, когда платье будет готово.

– Ваше право выбирать, а я со своей стороны исполню любое ваше желание, – ответила модистка.

– Благодарю. Одна просьба, продумайте наряд Полины до мелочей, так, чтобы полностью соответствовал внешности нашей девочки.

– Безусловно. Для неё мы выберем ткань нежных оттенков и украшения подберём в соответствии с основным стилем и цветовой гаммой.

– Вы угадали мои мысли, благодарю вас, – сказала Полина.

Графиня Шувалова кивнула и добавила к словам дочери:

– Хорошо, Евдокия Пантелеймоновна, я доверяю вашему вкусу. Когда желаете, чтобы мы приехали на примерку?

– Не ранее, чем через неделю. Сами видели, сколько у меня сейчас заказов. Вынуждена была нанять белошвейку в помощь. И даже в этом случае мы задыхаемся. Ночами трудимся. Боюсь, не поспеть к сроку. Такое впечатление, что со всей Москвы и Петербурга заказчики приезжают ко мне. Неужели графиня Сперанская так много гостей пригласила к себе на бал?

– Да. Это её право. Женщина немолодая, хочет в день рождения видеть у себя гостей. Почему бы и нет?– Согласна с вами. Я не знала, что у графини день рождения.– Гости не только из нашего города и Петербурга. У Алевтины Филаретовны родственников и знакомых много, а у тех дочери на выданье. Бал для дворян хороший повод сосватать. Вот и едут, чтобы поспеть на торжество. Но дело не только в этом. Вы позабыли давнюю традицию аристократов. Зимний самый жаркий период для бала. Со всех городов съезжаются с Москву семьи с дочерьми на выданье. Это единственный шанс молодым людям встретиться и познакомиться. Москва и Петербург славятся гостеприимством. Вот когда-то давно и появилась эта традиция: приезжать к нам на балы именно зимой. Летом многие семьи отдыхают на дачах, другие ездят в Баден-Баден. Третьи на других курортах время проводят: пьют воду из источников, кто-то душевно отдыхает или же встречается с друзьями. У кого какие планы.

– А что же ваше семейство?

– Нет, мы летом в городе бываем крайне мало. Любим отдыхать на даче до начала осени. Если погода позволяет, задерживаемся там и дольше. Не люблю чужие постели и большое скопление людей, это не для меня. Ничего нет лучше своего дома и привычной обстановки.

– И в этом соглашусь с вами. И я такая же домоседка. Василиса Захаровна, жду вас с дочерью ровно через неделю в это же время. Если всё подойдёт, сможете в тот же день забрать.

– Прекрасно! Благодарю вас.

– Миледи, хорошо, что вспомнила, задержитесь на мгновение, покажу вам кое-что. Зима пролетит быстро и вам с дочерью предстоит подготовиться к лету. Очень советую, уделите внимание головным уборам.

– Поленька, давай задержимся у Евдокии Пантелеймоновны на несколько минут, и узнаем о новых шляпках. Полагаю, модели следующего сезона порадуют нас.

– Хорошо маменька, я не тороплюсь.Пока Василиса Захаровна подбирала головные уборы, Полина присела на диван. Её взгляд выхватил на полотне, что висело на стене, знакомый сюжет. Незаметно для себя она перенеслась в воспоминания и картины того события вплыли перед мысленным взором.Это было в её далёком детстве, ей тогда минуло пять лет. Всё их семейство ездило в гости: у дедушки был день рождения. И там Полина вместе с именинником отплясывала в центре зала.

Девочка подумала:«Тогда я ничего не боялась и не стеснялась. Дедушка умело и ненавязчиво создал праздничное настроение, и все гости от души веселились. Он был большим затейником. Даже в преклонном возрасте всегда шутил и любил устраивать пиршества для гостей. Как скучно мы сейчас живём. Я тоскую по дедушке. Как жаль, что дорогие сердцу люди не живут вечно», – загрустила Полина.

* * *

Подружка, Бал у графини Сперанской

Подружка, Бал у графини Сперанской

Подружка

Пока Полина крутилась перед зеркалом, примеряя новое платье, неожиданно постучали в дверь.

– Маменька, это вы, голубушка? – спросила она в полной уверенности, что Василиса Захаровна пришла взглянуть на её новый туалет.

Дверь открылась и в проёме Полина увидела подружку детства, милую девушку с добрыми глазами. Ладослава Фридриховна Сладовникова была дочерью дворянки и фермера. Да-да, мои дорогие, и у дворян случались трудные периоды.……………………Родители матери Ладославы жили беспокойно, ибо пришло время выдавать дочь замуж. А всё потому, что сбились с ног в поисках жениха для наследницы. Как ни старались, подходящая кандидатура не встречалась на их пути. От отчаяния родные и выдали дочь за фермера, который, к слову будет сказано, тоже был из семьи аристократов. Случилось несчастье: отец жениха проиграл всё своё состояние. От потрясения его сердце не выдержало, и он скоропостижно скончался. Повзрослевшему сыну ничего другого не оставалось, как наняться к фермеру, чтобы прокормить семью. Фермер тот был одиноким и хорошим человеком: в завещании своё дело наследовал работнику. Так Фридрих Сладовников в одночасье оказался собственником большого фермерского хозяйства.……………………………………….– Ладушка, это ты? Входи, дорогая. Видишь, примеряю новое платье, в котором поеду на бал.

– Полюшка, ты в нём настоящая сказочная принцесса. Очень красивый наряд и тебе он к лицу.

Полина повернулась к подружке.

– Милая моя, почему грусть в твоих глазах? Неужели вы с маменькой не получили приглашение от графини? Хочешь, поедем вместе на бал? Уверена, папенька не будет против, – безграничная доброта и бескорыстие девушки нашли наилучший способ отвлечь подружку от грустных мыслей.

– Добрая у тебя душа. Нет, Полюшка, я грущу не из-за бала у графини Сперанской. Маменька своими нотациями и высказываниями меня утомила и буквально раздавила. Да-да, дорогая, больше так продолжаться не может. Я бы не озадачивалась, если бы она не твердила злобно после очередного сводничества:

«Опять ничего не вышло. Жених уехал, на прощание не вымолвив ни единого слова. Ну конечно, они видят твою невзрачность, серый

цвет лица, нескладную фигуру, стеснительность. Это не позволяет им разглядеть, какая ты на самом деле. Вон дочь наших ближайших соседей – настоящее пугало, она так похожа на лошадку нашего деревенского кузнеца, – мать беззастенчиво возводила напраслину на девочку. – Как встречу её, поверишь, не могу сдержаться от смеха. Ты что же не поняла, о ком я толкую? – спросила она, уловив на моём лице растерянность и непонимание.– Это там, где наша дача находится. Вспомнила? Так вот, невзирая на это, даже к ней уже сватались. Уверена, что и о свадьбе сговорились, – продолжала маменька, даже не задумавшись, какую боль причиняет мне».

– Скажи, как терпеть такое? Маменька поминутно упрекает меня, что я точная копия невзрачного отца, едва сводившего концы с концами. А ей пришлось согласиться дать ему согласие на брак, чтобы хоть так успокоить родителей, и не перечить им. Она то и дело разочарованно смотрит на меня с нескрываемым укором и отвращением, будто бы я виновна в том, что родилась у неё в браке с бедным фермером. Думает, что я не замечаю её оценивающих и сверлящих взглядов. Но я-то всё вижу и молчу, только бы не обсуждать с ней ничего. Ты знаешь, я давно заметила, чем занимается маменька, когда я прогуливаюсь в нашем саду или сижу в гамаке с книгой. Она, из окна наблюдая за мной, натужно пытается выискать во мне нечто яркое, особенное, необычное,

привлекательное, за что можно было бы уцепиться, ухватиться и, успокоившись, наконец, подыскать мне подходящую партию. Думаю, матушка изначально уверена в том, что я не произведу впечатления ни на одного молодого человека, следовательно, и не стоит утруждать себя поисками и хлопотами. Поверь, я этому очень рада. Хоть так можно избежать лишних огорчений и разочарований.

– Ладушка, ну что ты, дорогая, так расстраиваешься. Не думай об этом. Твоя матушка всегда и во всём искала выгоду. Разве ты не знаешь? А ты – другая. Совсем другая. И за это я люблю тебя. Помни, Господь видит, какая ты добрая, хорошая, замечательная девушка. Он знает, что ты особенная. Вот увидишь, приведёт того, кто разглядит твою душу, полюбит непременно, и ты для него будешь самой красивой и самой обаятельной. И твой избранник всю жизнь будет любить тебя одну. Не отчаивайся, дорогая, прошу тебя.

– Я бы не думала об этом, но каждый раз, когда матушка меня буквально распиливает пополам и убивает своими речами, готова убежать на край света и укрыться где-нибудь подальше от неё.

– Очень сожалею, моя дорогая, что она ведёт себя так. Я думаю, твоя матушка убеждена лишь в своём мнении и ничего другого вокруг себя не замечает. Она преувеличивает твои недостатки и недооценивает тебя. Забудь, не думай об этом. Хочешь, выбирай любое из моих платьев и туфельки в подарок. Я уложу в причёску твои шикарные солнечные кудри. Благо, у тебя такие красивые шёлковые волосы. И ты поедешь вместе с нами на бал.

– Не знаю, Поленька, что и сказать. Удобно ли это. Меня туда

никто не приглашал.

– Не озадачивайся по этому поводу. Алевтина Филаретовна – добрейшая фея. Очень гостеприимная и приветливая. А как узнает, что ты моя лучшая подружка, будет тебе рада. Слово даю. Ты мне веришь?

– Да, Поленька. Если ты так уверена, тогда поеду с тобой.

– Отлично! Пойдём, покажу тебе мои платья: выбирай любое. Ты знаешь, я свои туалеты и туфельки не несу в гардеробную. Они у меня всегда под рукой. Разве что шубку, меховые накидки, плащ, зимние ботиночки храню там. – Объясняла Полина, а между тем, направилась к шифоньеру, открыла створки и показала подружке несколько платьев. Лада примерила голубое лёгкое платьице и пришла в полный восторг.

– Вот это, если можно? – застенчиво произнесла она.

– Ладушка, душечка, голубушка, как всё-таки наряды украшают девушку, – восторгалась Полина. – Ей-богу, вот бы сейчас твоей матушке взглянуть на тебя, тотчас изменила бы своё мнение. И вместо неуместных нотаций, лучше бы заказала у модистки наряды для тебя. В домашнем платьице, конечно, мы выглядим иначе. Очень привлекательно и свежо ты смотришься в этом платье. Тебе нравится?– Я в восторге.– Оно твоё. Теперь давай подберём к нему туфельки.

Пока девочки были заняты, рассматривая и подбирая туалет для Лады, Василиса Захаровна в своём будуаре примеряла новый наряд для бала. Разглядывая платье со всех сторон перед зеркалом, осталась им очень довольна.

– У нашей модистки золотые руки. Какую красоту она сотворила, – сказала графиня, наслаждаясь фасоном и красотой ткани нового платья.

* * *

Бал у графини Сперанской

Ах, этот бал, этот бал… сколько томительных ожиданий, робких мечтаний, затаённых надежд с дрожью до кончиков пальцев и замиранием сердца.

Авторская ремарка

Должна сказать, бал был одним из наиважнейших элементов социальной жизни дворян. На танцы собирались сотни представителей родовитых семей: все красивые, нарядные, надушенные и в прекрасном настроении. Многие мужчины даже здесь, прислонившись к колонне, обсуждали свежие сплетни, новости двора, обстановку в мире. Как без политики? Были и такие, которые приезжали на бал с определённой целью. Такой подход являлся отличительной особенностью мужской половины гостей. Одни опытным глазом примечали нужный объект, знакомились, влюблялись и таким образом находили себе спутников жизни. А вот другие – воспользовавшись удобным случаем, легкомысленно флиртовали, лишая покоя юных девиц.

Но была у балов и вовсе непарадная особенность. Причина заключалась в следующем. Находиться в помещении с огромной, постоянно движущейся толпой, где у женщин в платьях на кринолинах многослойные юбки, было совсем непросто. Зимой на балах было особенно трудно: платья для дам шили из тяжёлых плотных тканей. А в морозы окна открывали лишь ненадолго, поэтому танцующим катастрофически не хватало воздуха. Да и летом ситуация была не лучше: не помогало никакое проветривание.

В зале можно было учуять целый букет ароматов. Мастика, которой щедро натирали полы, десятки свечей, от которых исходил удушающий запах стеарина. Этот букет перемешивался с ароматами дамской пудры, духов, пропахших дёгтем кожаных сапог, обычного пота, который безуспешно пытались перебить парфюмом. Неудивительно, что девушки, находясь долгое время в тугих корсетах, в такой обстановке довольно часто падали без чувств.………………………………………………..

Что касается бала у графии Сперанской, здесь ситуация существенно отличалась. Сам бальный зал занимал большую часть этажа, двери были распахнуты настежь. В коридоре намеренно открывали окно, чтобы циркулировал свежий воздух. И ещё одна немаловажная особенность: в доме Алевтины Филаретовны на каждом этаже находился клозет, в котором можно было не только сходить по нужде, но и освежиться при необходимости. Всё было продумано до мелочей. В углу стоял бак с водой и маленьким краном, на этажерке кувшин, тут же приготовлены чистые полотенца. В этом доме гости всегда чувствовали себя комфортно.Ещё задолго до начала бала и приезда гостей весь московский бомонд ничем не отличался от пчелиного улья. То там, то тут, можно было услышать оживлённые разговоры о предстоящем событии. Какие только сценарии не приходили на ум молоденьким девушкам. Впечатлительные мечтательные юные особы рисовали заманчивые картины. Ночами, улетая в самых радушных грёзах, преисполненные удивительными сюжетами, домашние барышни отдалялись от правды жизни, не раздумывая, погружаясь в омут грядущего торжества. Юные девы бредили предстоящим событием. Какие только воздушные замки на песке не возникали перед их мысленным взором, очаровывая и вселяя надежду. И, конечно, они верили, что их мечты непременно сбудутся.Но мы-то с вами знаем, что далеко не всем суждено было осуществить желаемое.……………………………………………………

А незадолго до этого в торговых рядах царила суета сует, легко улавливалось волнение отцов семейств, которым по настоянию жён приходилось тратить приличные суммы на всевозможные покупки и баловство их лучших половинок, стремительно опустошая семейный бюджет. Везде, где бывал Пракшин, сыщик со стороны наблюдал ажиотаж среди замужних женщин бальзаковского и даже преклонного возраста. Светское общество пребывало в нетерпеливом ожидании от предстоящего бала. Как же, все стремились использовать редкую возможность покрасоваться в новых нарядах и украшениях перед ближним кругом самой графини Сперанской. Её имя в высшем свете было нарицательным и считалось эталоном семейных ценностей.Не удивляйтесь, дорогой читатель, в обществе почитали Алевтину Филаретовну и её покойного мужа, который имел вес в высших кругах, приближённых к императору.

С особым интересом московские кумушки желали взглянуть на семейства, приехавшие из Петербурга и других российских городов, чтобы продемонстрировать своих наследниц на балу в доме графини.

Все, кто когда-либо бывали в гостях у Алевтины Филаретовны, оставались под большим впечатлением. Одна только семейная портретная галерея будоражила сознание и восхищала гостей родословной графини Сперанской. А если учесть роскошное оформление дома, красоту и ухоженность усадьбы, становилось очевидным, что перед ними женщина необыкновенной, блистательной судьбы. Но и это не всё. Достаточно было взглянуть на неё, и многое становилось понятным. Невзирая на преклонный возраст, всё так же покоряли природное обаяние, привлекательность, изящность во внешности графини Сперанской. Присущая ей строгость и элегантность в одежде. И не только красота, унаследованная от родителей, но и широта души. Алевтина Филаретовна всегда стремилась приходить на помощь к самым обычным людям и делала это тихо, без помпы, никому ничего не рассказывая. Она была борцом за правду и не позволяла никому вершить самосуд над теми, кому социальный статус не позволял отстаивать свои интересы. В её душе прочно и глубоко был упрятан механизм, который указывал, где именно требуется её помощь. И что немаловажно, слуги почитали свою барыню.………………………………………………………..

Но зря барышни так волновались. Кавалеров на балу собралось очень много. Они не церемонились, дожидаясь, когда их представят, сами приглашали приглянувшихся девушек на танец.

Среди молодых людей были сыновья господ, которых в свете очень почитали и поэтому все претенденты были достойными.

И действительно, в ожидании всех гостей и к моменту приезда на бал семейства графа Шувалова, Алевтина Филаретовна вела душевный разговор с сыщиком Пракшиным, который прибыл с корабля на бал, а именно после совещания у руководства Управления Правопорядка. Графиня близко была знакома с матушкой Осипа Даниловича. В его обществе она чувствовала себя раскованно и с удовольствием беседовала с ним на любую тему.

– Ma cher, и какой вы сделали вывод, прочитав этот роман? – спросил Пракшин у Алевтины Филаретовны в продолжении интересной беседы. – Я читал его давно, но по сей день помню,

поэтому мне будет интересно услышать мнение уважаемой мной дамы.

– Как какой вывод? Вы ещё сомневаетесь, дорогой сыщик?– спросила хозяйка бала.

– И всё же.

– Вердикт, который сделан в книге таков: благопристойное семейство славилось в обществе отсутствием грязных тайн и фамильных секретов и посему считалось тихим и унылым. На мой взгляд, эта характеристика в корне неверная. Я бы изменила её. Да-да, конечно, я понимаю, раз уж герои романа оказались в такой непростой ситуации, равнодушными не останутся, а значит, болото всколыхнется и наружу полезет много занимательного и любопытного для светской публики. Но почему достопочтимые дворяне были награждены такими нелестными эпитетами: тихий и унылый? Я с этим не согласна.

– Должен сказать, уважаемая Алевтина Филаретовна, мне ваше мнение, выводы и вариант финала пришёлся по душе. И всё же я полагаю, что на замысел писателя стоило взглянуть иначе. Тогда и выводы были бы другими.

И тут собеседники увидели графа Шувалова, входящего в зал, в сопровождении прекрасной супруги и любимицы Поленьки, которая сияла от счастья и выглядела превосходно.

Барон де Кардье былпервым, кто не на шуткурастревожился появлением Полины. До этого времени молодой человек томился в одиночестве и очень скучал. Мало того, что он был очарован красотой девушки, Антуан Витольдович души в ней не чаял, но признаться не решался. Эту тайну он молча хранил глубоко в душе. А в это время толпа кавалеров окружила семейную чету Шуваловых. Молодые люди, пытаясь опередить друг друга, наперебой стали приглашать Полину на танец. Графиня Сперанская, увидев эту сцену, не теряя времени, подошла к барону де Кардье и тихо проговорила:– Милый мой, будете долго раздумывать, упустите единственный шанс на счастье, – после этих слов она удостоила его многозначительным взглядом. – Пойдёмте со мной, я вас представлю.Её слова тотчас подействовали.– Вас понял, сударыня, благодарю. Следую за вами. – Барон, взглянув на Алевтину Филаретовну, направился вслед за ней, отважившись подойти к толпящимся ухажёрам.– Молодые люди, позвольте мне, – деликатно попросила графиня, желая подойти к семейству Шуваловых. От неожиданности толпа расступилась и освободила им дорогу. Графиня Сперанская и Антуан Витольдович приблизились к графу.– Дорогие мои, Капитон и Василисушка, смею вам представить барона де Кардье – наследника уважаемой в обществе семьи и моих добрых друзей.

После представления молодой человек смело вышел вперёд и обратился к родителям Полины.– Приветствую, Капитон Макарович! И вам моё почтение, любезная графиня, – он нагнулся и поцеловал руку Василисе Захаровне. Лишь после этого подошёл к их дочери.– Полина Капитоновна, приглашаю вас на вальс. Прошу, подарите мне этот танец, – не дожидаясь ответа, тут же подал ей правую руку, чтобы девушка не успела отказать ему. Полина, немного растерявшись, вложила в широкую кисть мужской руки свою ладошку в перчатке и молодой человек повёл её в центр зала.Разочарованные поклонники мгновенно растворились в толпе. Граф Шувалов с облегчением перевёл дыхание.Дамочки, пристроившись по сторонам и тяжело вздыхая, не скупились на реплики:– Смотрите, смотрите, какая красивая пара! – сказала одна из них.– Они созданы друг для друга, – соглашалась собеседница.– Можно подумать. И что в ней особенного? – сгорая от зависти, выплеснула наружу порцию яда маркиза Лавровская. Она протряслась в карете немало вёрст, желая привезти на бал своих дочерей. А на них никто даже внимания не обращал, что и отразилось на настроении дамы. Её старшая дочь давно засиделась в старых девах, и мать любую светскую новость воспринимала, как личную драму.Граф Шувалов наблюдая за ситуацией в зале, тихо на ушко сказал супруге:– Наша девочка сегодня нарасхват. Заметили, душа моя? Барон де Кардье не отходит от неё. Церемониймейстер не успевает объявить следующий танец, как кавалер уже спешит пригласить Полину.– Вы правы, мой друг. Пришла пора и для нашей девочки выбирать кавалеров.– Да, вы только посмотрите, молодые люди соревнуются, кто первый пригласит нашу дочь на следующий танец.– Им ничего не поможет. Барон не уступит никому пальму первенства, взгляните на него, истинный рыцарь! – вкладывая особый смысл в эти слова, произнесла Василиса Захаровна.– Вот именно. А что я вам говорила? – услышали они реплику графини Сперанской, которая незаметно подошла к ним. – Неспроста я устроила этот бал. Знала, что делаю. Теперь я спокойна. Нашу Поленьку скоро поведут под венец.– Дай-то бог, – ответила ей графиня Шувалова.– Алевтина Филаретовна, прошу вас, не сглазьте, – попросил раскрасневшийся Капитон Макарович.– Дорогой мой, что вы так разволновались? За всю жизнь я ещё ни разу не ошиблась в своих предположениях. Свадьбе быть! И не сомневайтесь.– Ну, дай-то бог.Приглашённым гостям казалось, что весь вечер молодые кружились по залу, прерывая танцы милой беседой. Однако их придирчивый взгляд упустил самое главное. На самом деле всё обстояло немного иначе. Барон с детства был прекрасно обучен правилам приличия и именно по этой причине после танца подолгу увлекал Полину разговорами, дабы не допустить, чтобы кто-то из кавалеров позволил себе перехватить у него пальму первенства.Полина, беседуя с ним, терялась в догадках.«Что это с бароном? Его не узнать. Такое впечатление, что подменили Антуана Витольдовича».И действительно. Рядом с ней стоял совершенно другой человек: галантный, учтивый, выдержанный. Он шутил, забавляя её смешными историями. То и дело девочка замечала на себе его неравнодушные взгляды. Молодой человек словно издали наблюдал за ней: как она реагирует на его слова, как улыбается, задорно смеётся, а иногда внимательно изучает его, будто не веря, что рядом с ней тот самый барон де Кардье невыдержанный, вспыльчивый и очень неприятный. Да, ей не верилось, что за короткое время так мог измениться человек. А ведь она его, на самом деле, совсем не знала.Бал продолжался. Публика веселилась от души. Для гостей в глубоких нишах зала стояли столы, на которых красовались эстетично сервированные закуски на один укус, лёгкие порционные десерты и разные напитки. Барон на несколько минут отлучился, желая принести Полине прохладительный напиток, ибо в зале стало невыносимо душно. Но вернувшись, не застал семейство Шуваловых. Графиня Сперанская объяснила ему, что компаньон Капитона Макаровича прибыл с плохим известием: граф понял, что требуется его помощь, и вскоре Полина с родными уехали. А барон де Кардье, замешкавшись, не успел с ней попрощаться. От досады Антуан приуныл и решил, что пора и честь знать. Он поблагодарил графиню за прекрасный бал, быстро собрался и уехал домой.***

Увлекательное путешествие, Поиски продолжаются

Увлекательное путешествие, Поиски продолжаются

Увлекательное путешествиеРасследование продвигалось и многое в деле стало понятным,однакоглавная причина убийства трёх девушек не до конца была изучена. Пракшин, поразмыслив, решил отправиться в Петербург, чтобы на месте получить ответы на оставшиеся на вопросы. А самое главное – найти клад.Осип Данилович, следуя многолетней привычке, анализировал:«Крестница нашла послание студента в шкатулке матери. В письме фигурировала улика. Этим девочка помогла расследованию сдвинуться с мёртвой точки. Решено: Полина поедет со мной».Девушка предупредила родных, что они с крёстным утром следующего дня отбывают в Петербург. Родители не стали препятствовать, хотя, конечно, опасались за неё.

Кухарка напекла путешественникам в дорогу стопку блинов. Мясо запекла с картофелем и яблоками и не забыла ватрушки к чаю.

– Акулина, зачем так много?– спросила Полина.

– Барышня, дорога-то дальняя. Совсем немного провизии. Ещё голодными останетесь, – засмеялась сердобольная кухарка. – Вспомните мои слова, когда вернётесь, непременно скажете: «Акулина, ты была права».

– Ладно тебе, коль говоришь, значит, знаешь. Возьму всё.

– Вот и умница. В дороге у крёстного аппетит разыграется. Что делать будете, барышня?

– Правду говоришь. У крёстного точно проявится желание съесть что-нибудь. Он у нас большой любитель домашней стряпни. Спасибо тебе за заботу.

– Ешьте, на здоровье. Мне в радость. Чай к ватрушкам закажите у служивого, – ответила хлебосольная кухарка и заулыбалась.

– Спасибо, что напомнила. Крёстному явно будет не до этого. Он собирается взять с собой документы по работе, чтобы изучать их в дороге.

– Вот и накормите его сытно, чтобы силы были. Дел вам много предстоит?

– Много, Акулина.

– Ой, боюсь, не хватит провизии. Погодите, принесу ещё ватрушек, если проголодаетесь, перекусите ими.

– Слушаюсь, командир мой, – сказала Полина и пошла собираться в дорогу.

– Сейчас принесу, я туда и назад.

– Не торопись, успеем.

……………………………………………………

Пока сыщик улаживал какие-то вопросы с усатым и не в меру упитанным проводником невысокого роста, девушка повесила шубку в створчатое отделение купе, напоминавшее узкий шифоньер, сменила красивое бледно-розовое платье с ажурной вышивкой на домашнее тёмно-серое из плотной ткани. Ботиночки на маленькой стопочке заменила домашними туфлями.

– Ну вот, все вопросы улажены, можем ехать спокойно.

Пракшин достал из саквояжа провизию, и они с Полиной пообедали. Дождавшись, когда сыщик надел пенсне и открыл газету, девушка решила расспросить крёстного, но со свойственным ей пристрастием. Любопытство заставляло спешить, ей не терпелось узнать все подробности истории любви Николая и Сонечки. Дипломатично издалека она начала допрос.

– Крёстный, вы говорили, что в пути мы проведём долгие дни и часы по железной дороге.

– Да. Это так, Поленька. – И тут Осип Данилович обратил своё внимание к историческим фактам, о которых Полина ещё не знала. – Понимаю, тебе неведомо, что появление в России железной дороги стало величайшим достижением и прогрессом российских учёных, – ответствовал он, снимая пенсне. Пракшин не упустил удобного случая и углубился в свою любимую историческую тему. – Представь ситуацию, государь Николай I был категорическим противником новшеств и перемен в науке. И вся элита бездумно соглашалась с ним и поддерживала царя. И только благодаря чешскому экономисту и отчасти авантюристу Францу Антону фон Герстнеру осуществилась мечта многих людей в России. Правда, учёного обогнали. Знаешь, кто?

Полина покачала головой.

– Англичане. В 1825 году у них появилась первая в мире железная дорога. Задолго до этого в России существовали только «Тройки» – сани, запряжённые лошадьми с колокольчиками, то был символ русских дорог, которые позволяли людям добираться из Петербурга в Москву и назад. Надо сказать, дело довольно утомительное. Если случалась непогода, заносы, сугробы, гололедица, тройки переворачивались, и люди посреди пути оставались в глуши без помощи. Хорошо, если обходилось без увечий. Тройки использовались на почтовых трактах, где были устроены почтовые станции, именно там можно было встретить станционных смотрителей. Должен тебе сказать, мне как-то в детстве пришлось проделать этот путь в санях с родителями. Поленька, поверь на слово: удовольствием это путешествие я бы не назвал. Весь промёрз до последней нитки. Пока добрались, я в ледышку превратился. Но тогда ничего другого не было. Няня потом долго отогревала меня разными способами.

А возможность проехать это расстояние поездом появилась в России только в первой половине девятнадцатого века. Ты в те времена ещё не соизволила объявить миру о своём появлении, – улыбнулся сыщик.А настойчивая Полина думала о своём. Что ей дороги, о которых рассказывал крёстный, когда девушку волновали чувства влюблённых.

– Вот я и думаю, зачем нам понапрасну терять драгоценное время? Лучше расскажите мне подробно об историческом месте, где влюблённый Николай Бессонов заложил клад для Сонечки Гаврилиной, – ей не терпелось узнать подробнее о кладе.

– Ох и нетерпеливая ты, крестница. Не можешь подождать, когда мы прибудем в Петербург?

– Не могу, крёстный. Грешна. Не упрямьтесь, расскажите, пожалуйста. Я ведь всё равно не отстану. Буду ныть всю дорогу.

– Ладно, что с тобой будешь делать? Лишила меня возможности преподнести тебе сюрприз. Поля, какая нелепая мысль закралась мне в голову только сейчас. Ты, что же никогда не была в Петербурге?

– Нет, крёстный, не довелось. Помню, маменька рассказывала, что её предки когда-то жили там. Потом переехали в Москву и осели в белокаменной.

– В этом факте нет ничего удивительного. Сама рассуди, как, по-твоему, могли встретиться влюблённые, если один из них жил в другом городе? Могу предположить, что возможно, Сонюшку родители привезли в Москву на бал в зимний период, как было принято в те времена. Да и сейчас петербургские дворяне не прочь показать московским женихам своих дочерей. Но и в этом случае никто не гарантировал влюблённым, что их встреча состоится. Ты знаешь, сколько дворянских семей отправлялись в дальнюю дорогу, чтобы попасть на эти балы с одной лишь целью: присмотреть подходящую партию для дочери на выданье. Нет, дорогая, Николай и Соня жили тогда в Петербурге. Могли встречаться в сквере у Александрийского театра. Туда многие горожане приходили прогуливаться.

– Да, задали вы мне задачку, дорогой крёстный.

– Устраивайся удобнее и слушай. Из письма Николая Бессонова я сделал вывод, что клад он заложил возле Александрийского театра.

– Почему именно там?

– Всё предельно просто. Имение семейства Бессоновых находилось на Невском проспекте. Фасад здания театра выходил на тот же Невский проспект. Рядом с театром расположен сквер, о котором я уже упоминал. Там и скамейки имеются. Если предположить, что влюблённые встречались в этом сквере, то Николай мог под скамейкой заложить клад для Сонечки. Он ведь именно об этом писал в своём послании.

– Вы волшебник, крёстный. Я бы сама не догадалась.

– Нет, дорогая Поленька, я всего лишь логично рассуждаю – свойство всех сыщиков. Тем более что ты никогда не была в Петербурге, поэтому тебе неизвестно, где находится этот театр и сквер.

– Но мы не знаем, под какой именно скамьёй был спрятан клад.

– Вот здесь возникает сложность. Знаешь, о чём я думаю?

– Нет, даже предположить не могу.

– Студент был умным и прозорливым, он не мог просто так без обозначений оставить это место. Там наверняка есть знак: зарубка на дереве, на самой скамье или рядом какая-то отличительная особенность имеется в виде вывески.

– Крёстный, какой вы у нас умный.

– Полина, прошу тебя, не радуйся до поры до времени. Нам с тобой предстоит нелёгкая работа.

– Надеюсь, вы не станете предлагать мне опустить руки и прекратить поиски? – взгляд Полины упёрся прямо в глаза крёстного.

Пракшин понял, что сказал лишнее.

– Нет, конечно. Мы уже в поезде по дороге в Петербург, никто не собирается сходить на ближайшей станции и поворачивать назад.

– Благодарю. На душе легче стало.

– Всё, что я сейчас предлагаю тебе, это настроиться на долгие поиски. Пока до радости далеко. Я заранее написал своему другу, Чернышёву Андрею Михайловичу, он пообещал посодействовать нам. Приедем в Петербург, остановимся у него на квартире, обстоятельно переговорим с другом и коллегой, а потом начнём действовать. Надеюсь, он что-то дельное посоветует нам. Чернышёв у нас тоже сыскарь.

– Ваше право. Помощь знающего человека лишней не будет.

– И я так думаю. Ты устала, поспи. А я тебя покараулю. Вечером выпьем чай с ватрушками, которые напекла ваша заботливая кухарка.

– Крёстный, дорога и вправду меня укачала.

– Спи, моя дорогая, – Пракшин достал из большого саквояжа плед и укрыл Полину. – Приедем, на месте умнее будем. Отдыхай, моя девочка.Полина, словно в детстве, повернулась на бочок и настроилась на сон. Но где там… воспоминания нахлынули без предупреждения и так незаметно для неё самой перед глазами всплыли сцены недавнего бала. Навязчивые мысли взбудоражили девочку. Чем больше она погружалась в омут воспоминаний, тем труднее становилось оставаться равнодушной.«Как он смотрел на меня тогда. Была бы моя воля долго-долго оставалась бы под прицелом глаз Антуана. Столько тепла и нежности я увидела в его взглядах. Помню, когда была малышкой, Фёдор частенько одаривал меня любовью, заботой и смотрел точно так же. То был Фёдор, с которым мы всегда дружили. Он с детства стал для меня родным. А с бароном я не так давно познакомилась. И до конца ещё не разглядела и не разгадала его. На балу старалась не показывать вида, как мне хорошо с ним, чтобы он не возомнил бог весть что. Но не заметить и не оценить его знаки внимания я не могла. Поведение, интонации, изменения настроения, когда он разговаривал со мной: всё отражалось в голосе и во взглядах. Изредка замечала, что Антуан как-то по-детски смущался, стоило обратить свой взор к нему. Трудно представить, какая причина повлияла на такие значительные и ощутимые перемены в его поведении. Полагаю, мне предстоит понаблюдать за бароном, чтобы до конца разобраться».

* * *

Поиски продолжаются

Путешественники прибыли в Петербург. Город их встретил холодным сырым утром и моросящим дождём. Пракшин на вокзале остановил экипаж и они без труда добрались до старинного двухэтажного дома, в котором вместе с матушкой жил давнишний друг и коллега Пракшина – Чернышёв. В тот же вечер за чаем Осип Данилович подробно изложил другу причину, которая заставила его отложить все дела и отправиться в дальнюю дорогу. И Чернышёв пообещал:

– Осип, я пороюсь в наших архивах, думаю, найду нужную информацию. Такая история не могла исчезнуть бесследно, где-то да затерялись её следы. Ты погуляй с крестницей по Петербургу, покажи ей Павловск, галереи, свози в оперу. А я тем временем попробую разузнать.

– Спасибо, Андрей Михайлович. Если получится раздобыть нужные сведения, очень ты нас выручишь.

– Не торопись с выводами. Посмотрим, удастся ли мне найти полезные для вас материалы.

– В любом случае благодарю тебя. Своим участием ты уже нам помогаешь, а уж как получится – видно будет.

……………………………………………………

Предчувствие не обмануло...

В этот день Полина проснулась в полной уверенности, что им не следует дожидаться ответа Андрея Михайловича Чернышёва, а лучше всего, самим проехать к театру и там, на месте, определиться. Утвердившись в своих намерениях, она поднялась, переоделась и направилась в комнату, которую выделили для Пракшина.

– Крёстный, можно к вам? – спросила девушка, заглянув, но не решилась без разрешения входить.

– Поленька, почему спрашиваешь? Входи, я давно не сплю. Всё обдумываю, как ускорить наши поиски.

– Крёстный, я именно поэтому прибежала к вам, – она подошла к столу, за которым сидел Пракшин, обложенный толстыми томами истории государства российского.

– Зачем вам понадобилось заново изучать историю? – спросила крестница.

– Интуиция сыщика мне подсказывает, что подарок, который влюблённый студент заготовил для Сонечки, как-то связан с историческими событиями нашего государства.

– Боже, как это интересно. Расскажите, с удовольствием послушаю.

– Погоди радоваться. Пока я не увижу, что Бессонов заложил в земле и не пойму, откуда вьётся связующая ниточка, наверняка знать не буду. Мне нужны факты.

– Крёстный, и моя интуиция не молчит. Я тут подумала, что не стоит нам зря время терять и дожидаться сведений, которые раздобудет Андрей Михайлович. Давайте поедем к театру и на месте сориентируемся. У нас с вами есть точный адрес. Ничего не мешает проверить самим, где тот сквер, заветная скамья и что под ней.

– Умница, крестница! Так мы и сделаем. Но для того, чтобы вырыть яму, нам нужна лопата. Погоди здесь, я спрошу у матушки друга, есть ли у них на хозяйстве лопата.

– Позвольте мне пойти вместе с вами, – попросила Полина.

– Коль так не терпится, идём.

Они прошли в гостиную, но хозяйки там не обнаружили. Пракшин подумал и сказал крестнице:

– Предполагаю, что Евгения Кирилловна на кухне даёт распоряжения кухарке. Путешественники проследовали вдоль длинного коридора и ещё издалека услышали голос матери Чернышёва. Войдя в кухню, сыщик спросил:

– Евгения Кирилловна, голубушка, скажите, у вас на хозяйстве лопата есть?

– Лопата?! – растерялась женщина.

– Да, обычная лопата, которой вскапывают землю по весне.

– Не ошибусь, если скажу, что была. Вы знаете, лучше лишний раз проверить и убедиться, нежели говорить. Погодите чуток, спрошу у нашего плотника, он должен знать. В его подчинении мастерская и весь инвентарь. Вы правильно рассудили. Он по весне вскапывает, взрыхляет землю в нашем саду, а служанки высаживают рассаду для цветников. Всё верно.

– Дарина, – позвала она служанку и позвонила маленьким колокольчиком, который по привычке носила в боковом кармане платья.

В кухню влетела молоденькая девушка.

– Звали, барыня?

– Да. Скажи, наш плотник у себя в мастерской или уехал по делам? – Должно быть, он здесь. Я его не так давно видела.

– Помнится, поговаривал, что шифоньер в комнате Андрея собирается ремонтировать и обновлять дверцы. Вот и подумалось, что мог поехать в торговые ряды.

– Да нет, барыня, никуда он не уезжал.

– Проверь. Если на месте, скажи ему, что барыня просит прийти в кухню.

– Сию минуту, Евгения Кирилловна, – и служанка вылетела стрелой из кухни.

– Сейчас придёт плотник, у него и разузнаем, – подтвердила свои намерения хозяйка дома.

Пракшин ответил ей:

– Благодарю вас за помощь. И уж простите меня, что из-за такой ерунды отвлекаю вас от дел и домашних забот.

– Осип Данилович, не беспокойтесь понапрасну. Вы меня не отвлекаете. Всё в порядке.

Через несколько минут в кухню пожаловал немолодой, крупного телосложения мужчина, с обветренной кожей на лице и жилистыми руками. Он был очень просто одет: рубаха-косоворотка навыпуск с длинными рукавами, но небрежно закатанными до локтя и на нём мешковато висели широкие штаны. На талии рубаха подпоясывалась шёлковым шнуровым поясом. Одежда плотника не производила впечатления безупречной чистоты и аккуратности. Бросалось в глаза, что работник занимался нелёгким делом, напряжённо трудился и сильно пропотел: пятна пота просочились на рубахе со стороны спины и частично на груди.

– Доброго здоровья, господа! Звали, барыня? – немногословность работника о многом говорила сыщику.

– Да. Егор, звала. Скажи мне, у нас на хозяйстве лопата есть?

– Имеется, конечно. Почему спрашиваете, Евгения Кирилловна?

– Выдай её на время нашему гостью.

– Слушаюсь, барыня, – плотник перевёл взгляд на Пракшина. – Господин хороший, пройдёмте со мной, все инструменты хранятся в мастерской.

– Благодарю, следую за вами, – ответил сыщик. – Полина подожди меня здесь.

– Хорошо, крёстный.

Через несколько минут Пракшин вернулся в дом с лопатой.

– Собирайся, поедем.

– Я быстро.

* * *

Трагедия юного влюблённого

Трагедия юного влюблённого

Путешественники подъехали к дому друга Пракшина, когда уже вечерело. Поднялись на второй этаж, именно там находились жилые помещения, в которых располагались Чернышёвы. Дверь открыла служанка, следом за ней появилась матушка Андрея Михайловича.

– Захотите, пожалуйста. Кухарка давно обед приготовила, всё дожидалась вас, повторяя, что стряпня простынет. Она у нас такая заботливая. Всегда хлопочет, волнуется, беспокоится о каждом, старается уважить господ. Распоряжусь, чтобы согрела и подала вам. Вы, наверное, устали после дороги и голодны.

– Евгения Кирилловна, голубушка, спасибо вам за заботу. Прошу, не торопитесь и не беспокойтесь. С вашего позволения, мы с крестницей немного передохнём после дороги, а потом с большим удовольствием угостимся вашим обедом. Мы действительно проголодались, но и устали немало.

– Какие разговоры, конечно, отдыхайте. Мне понадобится скоро уйти. Я договорилась с приятельницей, но на хозяйстве останется моя помощница, Дарина, она разогреет и подаст вам обед. Только скажите ей, когда освободитесь.

– Сердечно благодарю вас за приют и заботу, – сказал сыщик и направился в комнату, отведённую для него.

– Поленька, схожу в ванную комнату, вымою руки, как-то неловко грязными руками подарки открывать.

– Я с вами. Вы правы, надо вымыть руки, я тоже капалась в земле.

– Пойдём.

Выйдя из комнаты, предназначенной для гигиенических процедур, они только и увидели спину хозяйки, аккуратно уложенную причёску, маленькую шляпку «таблетку» и шлейф платья Евгении Кирилловны. Женщина поспешно направлялась к выходу. Краем уха Пракшин уловил наставления хозяйки, которые она давала помощнице:

– Дарина, наши гости немного отдохнут. Как скажут, подашь им обед, и если захотят, чай с десертами. Ты меня поняла? Ничего не забудь.

– Да, барыня, поняла вас. Не беспокойтесь, всё будет исполнено.

Наши путешественники вернулись в комнату, в которой Пракшин отдыхал и заново досконально изучал историю государства российского.

– Теперь нам никто и ничто не помешает рассмотреть клад

влюблённого студента Бессонова, – тихо произнёс сыщик, словно опасаясь, что их услышат.

– Да, давайте откроем упаковку, – шёпотом ответила Полина.

Пракшин немного сдвинул ткань с поверхности красивого бархатного футляра. Погладил рукой мягкую и приятную наощупь упаковку. Его внимание привлекла маленькая металлическая планка, на которой мастерски и изящно были выгравированы инициалы Сонечки Гаврилиной «С.Г».

– Ты только посмотри, даже цвет бархата «бордо» со вкусом был подобран. Между прочим, это цвет любви. Смотри, Полюшка, даже незначительной деталью – цветом футляра, студент показывал возлюбленной глубину своих чувств.

Сыщик многозначительно посмотрел на крестницу.

– Какое счастье, что влага и сырость в земле не нарушили целостность подарка, – сказал Пракшин.

– Удивительное дело. Полагаю, надёжная упаковка и послужила защитной подушкой, именно она уберегла драгоценности от порчи.

– И я так думаю. В этом есть что-то мистическое, – задумался Осип Данилович. Пракшин неожиданно для себя ощутил волнение, душевный трепет, который был сравним с тем самым, что испытывает юноша, только что получив послание от возлюбленной. Ожидание чуда заставило его сердце сильно биться, ибо он преисполнен глубокими чувствами и невероятными надеждами. Как в таких случаях бывает, молодой человек тушевался перед прочтением, предчувствуя, что в послании столь же горячий ответ на написанные им ранее излияния и признания в любви.

Сыщик не на шутку волновался. Интуиция посылала тревожные сигналы: «Сейчас произойдёт нечто очень значительное. Ты не ожидал узнать этого».От глаз Поленьки не ускользнуло и это.

Пракшин нашёл замочек на футляре, осторожно нажал на него. Но он не поддался.

– Плохо, Поля. У этого замка есть секрет.

Наблюдательная крестница тут же подсказала ему:

– Нет, крёстный, дело вовсе не в секрете. Взгляните внимательно, в самом низу упаковки выглядывает кончик чего-то металлического, я думаю, это и есть ключик.

– Светлая голова у тебя, Поленька. Ох, и глазастая ты, крестница.

Осип Данилович, осторожничая, перевернул футляр вместе с обивкой. Снял ткань и увидел на бархате крошечный ключик на золотой ленточке.

Сыщик аккуратно вложил в углубление замка ключик, продвинул его до упора вглубь, повернул ключ в замке, и крышка футляра поддалась. Пракшин приоткрыл её так, чтобы можно было рассмотреть, что в углублении находится и в это мгновение он замер.

– Батюшки, такой красоты алмаз я никогда не видел. Ничего подобного доселе не встречалось, хотя по работе приходилось находить редкие драгоценности.

– Диво-дивное! – на выдохе произнесла девушка. – Верите, я его почувствовала через упаковку?

– Поленька, подержи-ка коробку, а я достану кое-что. Полагаю, что на дне клада сопроводительное письмецо нашего влюблённого студента. Гляди, выступает кончик.

– Крёстный, я почему-то боюсь.

– Не бойся, Полюшка, мы с тобой стоим на пороге величайшего открытия. Такой алмаз мог принадлежать только членам императорской семьи, – произнёс сыщик, вкладывая в свои слова глубокий смысл. И оказался провидцем, но пока об этом никто не знал, даже Поля.

– Неужели?

– Сейчас прочтём послание и узнаем секрет подарка.

– Читайте, прошу вас, – и Полина замерла, почувствовав, что перестала дышать.

Пракшин осторожно кончиками пальцев развернул сложенный

вчетверо лист и зачитал:

«Родная моя, Сонюшка, единственная любовь всей жизни! Разлука убивает меня. Но я не теряю надежды, что батюшка одумается, и мы вернёмся в Петербург.

То, что вы обнаружили в футляре пропитано множеством загадок и напрямую имеет отношение к судьбе одной из наследниц императорской семьи».

– А я что тебе говорил… – мгновенно отреагировал сыщик, прервав чтение послания.

Полина недвусмысленно посмотрела на Пракшина и спросила:– Крёстный, вы провидец?

В ответ он удивлённо приподнял брови, плечи, развёл руками в стороны:– Как видишь, кое-что и мне доступно. Но это не магия. Это, Полюшка, глубокие знания и опыт.После этих слов, сыщик продолжил читать.

«С этим подарком связаны непростые периоды в жизни глав государств, их утраченные надежды, потрясения, трагедии и душевные переживания. Алмаз, который вы держите в руках, окутан таинственной историей. Прочитав моё послание, вы поймёте, как судьбы разных поколений перекликались во времени и на расстоянии. Начну с того, что этот дар преподнёс матушке мой любимый дедушка, который состоял в родстве с императорской семьёй. Однако сам подарок при невыясненных обстоятельствах оказался в доме моей прабабушки. Как и почему, никто толком не знал. Ну а дальше алмаз тщательно оберегался членами нашего рода и передавался по наследству из поколения в поколение. И только когда бабушки не стало, дед передал алмаз на хранение моему отцу, а он – мне со словами:

– Храни, сын мой, это настоящий клад, он особенный, с ним связаны невыразимая боль и потери великих людей. Когда придёт время, передашь его своей супруге, затем детям. Надеюсь, ты с полным пониманием отнесёшься к тому, что чудесным образом попало в твои руки.

–Сонюшка, любимая моя,теперь вы понимаете, что держите в своих руках. Храните его, как зеницу ока. Пусть этот подарок оберегает вас от бед и хоть изредка напоминает обо мне. На этом прощаюсь.

Безумно любящий вас и истосковавшийся в разлуке, Николай Бессонов».

………………………………………………………..

Вердикт

Пракшин дочитал письмо до конца, и в комнате повисло долгое гробовое молчание.

– Крёстный, мне страшно, – у Полины в глазах дрожали слёзы. – Может случиться так, что история, о которой упоминал в письме студент Бессонов, напрямую коснётся нас с вами.

– Поленька, девочка моя, знала бы ты, сколько загадок, скрытых тайн, личных трагедий тщательно припрятанных всуе нашей жизни. А у императорской семьи их было во сто крат больше. Ты так хотела увидеть клад и тайну его происхождения, чего же сейчас испугалась? – спросил сыщик, искренне не понимая состояния Полины.

– Не знаю, крёстный. Но какой-то невыносимый страх холодом заполнил душу и сковал её жгутом сомнений. Имеем ли мы право вторгаться в жизнь людей, которых так подвела судьба?

Пракшин отложил в сторону клад и последнее послание отчаявшегося студента, потерявшего веру и надежду в счастливое будущее их любви с Сонечкой Гаврилиной.

– Если тебя терзают сомнения, тогда поступим иначе. Давай подождём возвращения Андрея Михайловича и спросим, нашёл ли он в архиве для нас полезную информацию. Подумаем вместе с ним и примем решение, что нам делать с находкой, – спокойный тон и невозмутимость Пракшина создали благостную атмосферу, и Полина собралась с духом.

– Тягостнее всего ожидание, – заключила она.

– Согласен.

– Но если нужно – подождём.

– Я всегда говорил и готов повторять бесконечно: ты – умница!

* * *

Подарок Императора

Подарок Императора

Поздним вечером друг Пракшина вернулся со службы уставший и чем-то обеспокоенный.

– Андрей, у тебя неприятности? – спросил его Осип Данилович.

– Нет, друг. Работы скопилось так много, что голову некогда поднять. Ты же знаешь, наши дела не терпят отлагательств. Руководство подгоняет, требует проводить расследование быстро и лаконично оформлять документы. На это требуется много времени и душевных сил.

– Мне ли не знать?

Андрей Михайлович, задумавшись, теребил эспаньолку.

– Я могу тебе помочь, пока мы здесь. Говори, что нужно сделать, подключусь. Как-никак опыт есть, – предложил Пракшин.

И вдруг у Чернышёва загорелись глаза и он оживился.

– Господи, из-за этой суматохи на службе я главного тебе не сказал.

– О чём ты, Андрей? – спросил сыщик, не подозревая, что друг имел в виду.

– Идёмте ко мне в комнату, там я оставил документы. Осип, после твоего письма, которое я получил до вашего приезда, всё думал, в каких источниках могут покоиться отсылки к тем событиям. Первую проверку провёл на работе, но там не нашёл сведений в полном объёме. В какой-то момент меня осенило, что искать интересующие тебя события, нужно в архиве. Именно там несколько дней кряду копался, выискивал, правда, пришлось прерываться на текущую работу. Пошли со мной. Сейчас всё узнаете.

Гости переглянулись между собой, и пошли за Андреем Михайловичем.

– Присаживайтесь, сейчас покажу.

–Что-то нашёл по нашемукладу? – Заинтересованно спросил Осип Данилович.

– Всё нашёл.

– Не может быть…

– Как видишь, друг мой, всё может быть. Правда, долго мне пришлось повозиться и очень много документов перечитать. Самое главное в нашем деле, что?

– Результат.

– Правильно. Итак, слушайте, други мои, я тут закладки себе сделал. Даже фото нашёл вашего клада.

– Андрей, я твой должник, – и вдруг Пракшина осенила мысль. –Погоди чуток. Полина, принеси нашу находку, интересно совпадёт ли она с тем, что удалось обнаружить моему другу.

– Сейчас крёстный.

– Минутку погоди, Андрей, посмотрим, то ли мы нашли?

– Жду.

Вернулась Полина, держа у сердца клад.

– Разворачивай, крестница, пусть Андрей Михайлович посмотрит и скажет нам.

Полина подошла к столу, за которым сидел Чернышёв, аккуратно развернула подарок студента Бессонова, ключиком открыла замок в футляре и Чернышёв ахнул:

– Он! Точно он. Смотрите, вот этот алмаз приехал в Петербург из Франции и не от кого-нибудь. Его прислал сам Наполеон в подарок младшей великой княжне. Слушайте, как дело было, зачитаю вам со своими пояснениями, чтобы ускорить процесс. Несколько томов пришлось перечитать, пока нашёл нужную информацию.

– Вот это да… Кто бы мог подумать. Читай, Андрюша, – заинтересовался Пракшин.

– История эта повествует о тайной переписке Императора российского и Наполеона. Должен заметить, сама история весьма удивительная, ибо случилась она в такое трудное время. Но, как видите, подлинные сведения тех событий не переписать и не переиначить, ибо их следует воспринимать, как данность. По крайней мере, ничего другого я не нашёл. В этом вопросе историки сошлись во мнении. Хотя были и сноски.Итак, к делу.

Если ты помнишь, Осип, в 1807 году самодержец Александр и Наполеон заключили Тильзитский мир, обязуясь помогать друг другу во всякой наступательной и оборонительной войне. Но нужно было знать характер и амбиции Наполеона, которому только одного перемирия оказалось недостаточным. Императору Франции всегда чего-то не хватало. Он задумал породниться с Романовыми, дабы укрепить своё влияние в России. И об этом Наполеон заявил русскому самодержцу на встрече европейских правителей в Эрфурте.

– Андрей, да, я, конечно, помню сей исторический факт.– Минутку, Осип, – и Чернышёв перевёл взгляд на гостью.

– Полина, для тебя поясню. Этот город, Эрфурт, находится в Германии. Не забываем, что в то время Наполеон был женат на Жозефине Богарне. Обращаю ваше внимание, что это обстоятельство не охладило его пылких желаний, осознанных намерений и никак не помешало осуществлению амбициозных планов. Теперь несколько слов о семье русского Императора. Из взрослых сестёр у Александра на выданье была всего одна – Екатерина. Но и та готовилась выйти замуж за двоюродного брата, некого принца Ольденбургского. Александр был человеком чести и совести, поэтому поспешил сообщить об этом французскому Императору. Всем известно, что характер у Наполеона был тяжёлый и дерзкий, он не привык отказывать себе ни в чём и мысли о династическом браке не оставил. И что мы видим? В ноябре 1809 года секретный посланник доставил французскому послу в Петербурге маркизу Арману Огюстену Луи де Коленкуру из Парижа совершенно секретную шифровку. В ней заключалось распоряжение Императора Франции, который настоятельно требовал, чтобы Коленкур срочно сообщил Александру: Бонапарт принял окончательное решение развестись с супругой и настоятельно просит руки четырнадцатилетней Анны – младшей сестры самодержца российского.Други мои, обратите внимание: Наполеону в ту пору было уже сорок лет.Послушайте, я зачитаю. В послании подчёркивалось следующее:

«Пусть русский Император поразмыслит два дня и даст ответ». Согласитесь, очень странное и довольно поспешное сватовство, к тому же невиданное в истории. Жозефина, которая занимала особое место в судьбе Наполеона, являлась вдовой казнённого генерала и была единственной женщиной, которую Наполеон действительно любил. Что удивительнее всего, она оказалась бесстрашной и в то же время бесстыдной дамой. Эта особа постоянно изменяла мужу. Казалось бы, у Наполеона были все основания развестись с ней. Однако придворные и политики, приближённые Наполеона, были немало удивлены. А знаете почему? Но даже то обстоятельство, что жена ему изменяла, относилась холодно и безразлично, не привело Бонапарта к мысли о разводе. И вдруг он решился. Возникает вопрос. Что же послужило такому скоропалительному решению?Вот здесь для ясности требуется сделать отступление.Друзья мои, не советую вам заблуждаться. В данном случае, любовь к женщине играла гораздо меньшую роль, нежели политика, которая для него являлась смыслом всей его жизни.В тот час, когда Наполеон объявил себя Императором Франции, он возжелал в срочном порядке укрепить законным наследником новую династию Бонапартов. Эта мысль никогда не покидала Наполеона. Увы, сорока шестилетняя Жозефина не могла порадовать его продолжением рода. Наполеон не растерялся и опять написал послу в секретном послании, чтобы тот срочно и подробно известил его о качествах молодой княжны: способна ли она зачать, когда повзрослеет и сможет стать матерью. Анна ещё была девочкой, несозревшей для брака, и Наполеон понимал это. Секретность депеши объяснялась тем, что в Париже на тот момент официально про развод ещё не объявляли. На этом настаивал Наполеон. Да, он вёл двойную игру.Александр, как и принято, ответил послу дипломатично.«Сестра не может желать лучшего мужа для себя и для дела. И самодержцу российскому это предложение нравится».

Чувствуете тонкую грань дипломатии? Но и в этом деле был немаловажный и любопытный нюанс. Нельзя забывать, что по завещанию императора Павла судьбами дочерей могла распоряжаться исключительно их мать. К тому же в России существовал «предрассудок», который не смогла искоренить даже Екатерина II. Великие княжны, выходя замуж за чужеземца, должны были оставаться православными.Вот тогда Император России попросил десять дней для переговоров с матерью, чтобы убедить её дать согласие на брак княжны с императором Франции. В ответном послании Коленкур и об этом сообщил Наполеону. Он шифровкой передал в Париж для Императора детальное и подробное описание девушки:

«Наследница для своего возраста высока ростом и более развита, чем обыкновенно бывает в этой стране, вполне сформирована

физически. У неё прекрасные глаза, нежное выражение лица, любезная и приятная наружность, и хотя она не красавица, но взор её полон доброты. Нрав тих и, как говорят при дворе, очень скромен. Доброте девушки отдают предпочтение перед её умом. Как все великие княжны, она прекрасно воспитана и образована. Умеет держать себя, как и подобает принцессе, обладает тактом и уверенностью, необходимыми при дворе. Великая княжна Анна походит на свою мать. Все в окружении Императора России обещают, что княжна унаследует походку и женские формы Императрицы. Известно, что мать семейства и поныне, несмотря на свои пятьдесят лет, представляет собой готовую форму для отливки детей», – вот таким странным, довольно неучтивым и двусмысленным образом Коленкур отрекомендовал Наполеону великую княжну Анну и её мать.Но и это ещё не всё.

Император Франции, получив ответ от посла, срочно продиктовал новую шифровку Коленкуру для переговоров с Александром, жирно намекнув, что на днях официально будет объявлено о его разводе с Жозефиной, стало быть, преград для нового брака не будет! Он отдаёт предпочтение сестре русского Императора. Более того, никаких условий ему не выдвигает, включая вероисповедание сестры.

Теперь важное уточнение. Не надо забывать тот факт, что сами Романовы не горели желанием породниться с Бонапартом. Александр разочаровался в союзнике, понимая, что тот в любом случае остаётся врагом России. И никакой династический брак не спасёт от войны с Францией, как это часто случалось в Европе. Переговоры затянулись на два с половиной месяца. В итоге императрица Мария Фёдоровна согласилась отдать дочь замуж, но с определённым условием: только когда наследнице исполнится семнадцать лет, и ни днём раньше. Мудрая Мария Фёдоровна неспроста мотивировала своё решение отодвинуть брак Анны на два с лишним года. Она не желала, чтобы младшая дочь повторила трагическую судьбу сестры, которую рано выдали замуж. Мать винила себя в поспешном браке Ольги. Жених оказался намного старше княжны. Ко всем недостаткам он был откровенно некрасив, болезненно худощав, почти полностью лыс. Ко всему прочему, имел ещё один очень существенный недостаток: женщины его совсем не интересовали, даже ради продолжения рода и соблюдения видимых приличий. Ольга терпела фиктивный брак и безразличное отношение мужа пятнадцать лет. Затем последовал развод. К счастью, на пути девушки встретился достойный человек, который полюбил её всей душой, и с ним она обрела счастье. Вот поэтому Мария Фёдоровна воздержалась от поспешных решений после сватовства Наполеона к младшей дочери.

Теперь возвращаемся к вашему кладу. Именно тогда в надежде на скорый брак, Наполеон по дипломатической почте отправил подарок желанной невесте, в надежде расположить её к себе.

Надеюсь, теперь вам всё понятно, – Андрей Михайлович дочитал и отложил в сторону толстый том.

– Целый трактат, – сказал Осип Данилович. – Андрей, помнится, тот брак так и не состоялся и Наполеон в ярости стал готовиться к войне с Россией, – дополнил Пракшин.

– Всё верно, Осип. А вот, каким непонятным образом этот подарок попал к предкам студента Бессонова остаётся загадкой.

– Ты прав, Андрей, так и есть, тайна за семью печатями. Но нам этого уже не узнать.

– И ещё, что мне удалось раскопать. Вы не поверите.

– Ты сегодня столько загадок раскрыл. Неужели ещё не все?

– Не спеши, Осип. Наполеон всегда был любвеобильным. Это факт давно известен всем.

– И что ты этим хочешь сказать?

– Только то, что он щедро одаривал подарками всех своих возлюбленных. Например, графине Валевской он подарил необыкновенной красоты брошь, равной которой тогда не было.

– И замужняя дворянка приняла дорогой подарок от постороннего мужчины? Ты это хочешь сказать?

– Да, представь себе. Более того, она и хранила его у себя. А спустя время стало известно, что графиня Валевская родила Наполеону сына Александра.

– Вот это поступок! При живом то муже. Насколько мне известно, в браке у Императора детей не было.

– Именно так. Но самое интересное то, что графиня Мария Валевская после этого не ушла от мужа.

– Стало быть, Наполеон не имел счастья видеть своего сына?

– Нет, никогда не видел, только знал о нём из писем возлюбленной.Опережая возражения либо дополнительные вопросы столь милой барышни, – Чернышёв посмотрел на Полину, – могу лишь сказать. Следует учитывать, что события, дошедшие до нас из глубин столетий и описанные в источниках, чаще всего поданы в интерпретации историков. Не стоит забывать, что многое осталось похоронено под тяжестью глубоких и порой необъяснимых тайн, о которых нам, живущим сегодня, знать не положено. Даже историкам неведомо многое. Досконально знать абсолютно всё они не могли, в том числе, какие трагедии разворачивались у вельможных особ, как страдали они, плакали, не соглашаясь с обстоятельствами и уставами, принятыми старшими поколениями. Монаршие особы точно так же, как мы, мечтали о любви и неистово искали дорогу к счастью, правда, часто это случалось за спиной их законных жён. Да, история способна удивлять и восхищать.– Мудро подмечено, – вдохновенно произнёс Пракшин, и перевёл взгляд на Полину. – Крестница, полагаю, тема исчерпана, а нам пора собираться в обратный путь. Миссию свою мы выполнили с честью, а с помощью Андрея Михайловича узнали удивительные и немаловажные факты.

– Да, крёстный. Завтра и поедем домой.

– Андрей, низкий тебе поклон за помощь и приют, – поблагодарил друга Пракшин, – отдыхай, ты выглядишь очень уставшим. Мы

уходим, чтобы не мешать тебе, – и они с Полиной вышли из комнаты Чернышёва.

* * *

Возвращение домой, Пракшин упорно ищет преступников

Возвращение домой, Пракшин упорно ищет преступников

Возвращение домой

Ещё задолго до появления экипажа слуги услышали перезвоны у ограды усадьбы и вскоре из окна кухни увидели карету с колокольчиком. Этот любопытный знак напомнил им о милой истории, связанной с появлением золотистого колокольчика на карете.

А дело было так. Как я уже рассказывала вам, дорогой мой читатель, Фёдор и маленькая Поленька были очень дружны, не разлей вода. Однажды с раннего утра барыня Василиса Захаровна с Полиной куда-то уехали и задержались. Граф Шувалов места себе не находил. И преданный Фёдор, чтобы успокоить его выковал красивый фигурный колокольчик. А когда его любимица вернулась, принялся устанавливать новое изобретение на карете. С тех пор, задолго до появления экипажа слышался звон колокола. Так все домочадцы знали: барышня возвращается.Вот и сейчас преданный Фёдор каждый день ездил на вокзал в надежде встретить путешественников. Этим утром поезд прибыл по расписанию и Фёдор, забрав поклажу, сопроводил барышню и Осипа Даниловича к карете.И слуги, услышав знакомую мелодию, догадались, что из дальнего путешествия вернулась наследница графа и графини Шуваловых – их любимая барышня. Экипаж подъехал к усадьбе под мелодичные перезвоны колокольчика. Все домочадцы выскочили из дома и побежали к кованой высокой ограде встречать Поленьку радостно и шумно:

– Барышня вернулась. Барышня вернулась…

Вслед за ними вышли граф и графиня Шуваловы.

– Дорогой мой, наша доченька улыбается, значит, поездка удалась и прошла успешно, – сказала Василиса Захаровна графу Шувалову.

Пока слуги выгружали поклажу, Осип Данилович проводил крестницу к дому.

– Други мои! Возвращаю в целостности и сохранности ваше сокровище и ненаглядную дочь в полном здравии и хорошем настроении.

– Благодарю вас, Осип Данилович, – улыбаясь, ответила ему Василиса Захаровна, как и подобает светской даме, протянула руку для поцелуя. Сыщик склонился в лёгком поклоне и коснулся губами руки графини.

– Прошу простить, надо заехать на службу, а только потом домой.

– Пойдём, друг, провожу тебя, – предложил Шувалов.

– Пойдём, Капитон.

– Ну как съездили, хоть не зря тряслись в дальней дороге?

– Капитон, когда ты увидишь находку Полины, оценишь и поймёшь, что ради такого клада и на край света стоило бы податься. А какая богатая история окружает эту небесную красоту.

– Неужели?!

– Ступай в дом, предвижу, моя крестница, первым делом похвастается находкой, а уж потом займётся сменой туалета, – иронизировал Пракшин.

Шувалов засмеялся.

– Осип, друг, ты и это знаешь.– Конечно, знаю. Девочка росла на моих глазах.– Прошу, не забывай дорогу к нам и помни: здесь тебя любят и всегда ждут.

– Благодарю, Капитон. Как можно забыть о вас? Моя крестница обитает здесь. И ты мой родственник и старинный друг.

– Вот-вот.

– Капитон, у меня к тебе просьба.

– Слушаю.

– Постарайся сделать так, чтобы посторонние и даже слуги не видели то, что мы привезли из Петербурга. Эта вещь – наследие царской семьи. Знать о том, что она хранится в вашем доме посторонним категорически нельзя, ибо чревато последствиями. Сам понимаешь, какие мысли и чувства эта новость может вызвать у неблагополучной категории населения.

– Тебя понял, Осип Данилович. Сейчас накажу дочери, чтобы держала тайну свою в секрете. А ещё лучше спрячу ваш клад в своём сейфе.

– Капитон, у тебя гениальная голова. Теперь вижу, в кого Полина удалась. Сейф – самое надёжное место в доме. Так и сделай.

– Уже бегу. Хорошо, что сказал.

– Я об этом ещё в дороге говорил с Полиной. Предупреждал её. Но она девочка, случайно может проговориться. Я очень опасаюсь плохих последствий. Так что лучше всего сделать так: пока идёт следствие, поспеши припрятать находку и накажи своим: держать рот на замке!

– Можешь быть спокоен, всё сделаю и без промедления.

– Отлично! До встречи, друг. Я поехал. Дела ждут.

– До встречи, Осип.

………………………………………..

А мы, дорогие читатели, перелистнём страничку назад, чтобы незаметно для героев подслушать уединившихся в купе крёстного и Полину и узнать, о чём беседовал сыщик с девушкой в поезде до прибытия в Москву.

Пракшин упорно ищет преступниковРасследование двигалось медленно, хотя Пракшин не сидел сложа руки, усердно трудился, применяя знания и накопленный опыт. Но ему недоставало информации о погибших девушках.

– Поленька, хотел спросить тебя…

– О чём?

– Ты намерена вернуться в дом барона де Кардье, чтобы выполнить наш уговор, или мне не следует на тебя надеться?

– Крёстный, только лишь потому, что помощь нужна вам, я вынуждена вернуться. Но хочу предупредить, долгое пребывание рядом с бароном я не выдержу.

– Поль, ты не поверишь, он стал другим человеком после того случая. Я навещал Антуана Витольдовича, беседовал с ним, барон очень изменился. Сама увидишь, он осознал свою ошибку и чувствует вину перед тобой. К тому же ты видела, как он вёл себя на балу.

– Ох, крёстный, верится с трудом в его перевоплощение. Но у меня нет причин не верить вам. Вы умнее и опытнее меня. Если уверены, что барон будет вести себя, как солидный воспитанный господин, тогда поеду.

– Когда можно будет за тобой заехать? – спросил сыщик.

– Через несколько дней, не далее чем в пятницу у маменьки именины. Приедут гости, я должна быть дома и помогать по хозяйству. Служанки такие нерасторопные, сами не управятся. Надеюсь, эта причина веская для вас? – и обаятельная улыбка коснулась её губ.

– Душа моя, всё хорошо. Помогай по хозяйству и празднуй вместе с близкими. Я не тороплю тебя. Заеду после торжества.

– Крёстный, объясните толком, что мне предстоит там искать? Признаюсь вам, я так и не поняла.

– Полина, послушай меня внимательно. Из беседы с бароном и слугами мне удалось кое-что выяснить. Помимо Пелагеи – служанки и кухарки барона де Кардье, как ты знаешь, были убиты ещё две девушки.Крестница в ответ кивнула.– Одна из них была родной сестрой Пелагеи – это я уже выяснил и её звали Грушей, другая их подругой. Её звали Снежаной. Нам необходимо узнать об этих девушках всё. Как можно больше раздобыть сведений об их жизни и знакомых.

– Вы правы.– Я бы хотел попросить тебя, чтобы ты сходила к маркизе Нильской и расспросила её обо всём. Наверняка хозяйка многое знает. Возможно, она заметила какие-то изменения в поведении сестры Пелагеи – Груни. Разузнай, кто навещал Снежану – их подругу? Любая информация будет бесценна для следствия. Понимаешь?

– Хорошо, крёстный, конечно, я схожу туда. Вы думаете, маркиза что-то видела или знает?

– В её доме произошло два убийства и они идентичны первому. Нам необходимо выяснить каждую деталь. В работе такие мелочи играют большую роль. Убийством их подружки займусь отдельно, но нет сомнения, что и оно связано в предыдущими.

– Не волнуйтесь, крёстный, задание усвоила.

– Теперь, что касается поисков в доме барона. Прежде всего, запомни. Самое главное, моё поручение выполняй предельно осторожно и поэтапно, чтобы никто не заподозрил о твоих намерениях. Сразу скажу, задание очень опасное и рискованное, поэтому прошу, будь осторожна. Первым делом, разузнай, в какой комнате жила убитая служанка и поищи среди её вещей подписанные открытки, записки, послания. Обрати внимание на адрес отправителей и их инициалы. А ещё лучше, если найдёшь дневничок. Молоденькие девушки любят записывать тайные мысли и события в тетрадочки. Разное, что случается ненароком в их жизни. И каждая деталь будет нам в помощь. Потом подумаем вместе и подытожим. Если найдёшь документ, который будет наводить на след убийцы – не медли, сразу же сообщи мне. Записку набросай и отправь с посыльным в Управление Правопорядка или сама приезжай ко мне.

– Хорошо, крёстный. Задание уяснила. Попробую поискать.

– Крестница, вдруг тебе повезёт и найдутся важные сведения. Хочу, чтобы ты знала: этим ты очень поможешь мне в работе.

– Только оказавшись на месте, займусь поисками, после отвечу вам на все вопросы.

– Я не тороплю тебя. Прошу, нет, требую и умоляю: будь предельно осторожной.

– Договорились.

– И ещё очень важный момент. Убедительная просьба никому, слышишь, никому из посторонних, даже слугам, не показывай клад и не рассказывай о нём. Надеюсь, ты понимаешь, один неверный твой шаг может навлечь на вашу семью большие неприятности. Мы до сих пор не знаем, что именно послужило причиной смерти трёх девушек. И если только предположить, что кто-то случайно узнал о кладе студента Бессонова и любыми способами старался найти его, убирая свидетелей с пути, твоя случайная фраза может сыграть на руку преступникам и тогда последствия будут непредсказуемыми, страшными и печальными. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Да, крёстный, вы правы, я об этом не подумала. Хорошо, что предупредили. Спасибо вам за заботу. Буду молчать.– И вот ещё что. Девочка моя, пока идёт следствие, мне придётся перевести алмаз в хранилище. Там с ним точно ничего не случится. Пошлю к вам конвой, они и доставят подарок Императора Франции по назначению. Так будет правильнее. А я свои догадки буду тщательно проверять. Работы у меня очень много. В расследовании настала жаркая пора.Осип Данилович посмотрел на неё так, словно его душа кричала:

«Спрячь её подальше от глаз людских, не подвергай опасности!».

– Полина, пойми, я люблю тебя, люблю как дочь и очень хочу, чтобы в твоей жизни не было чёрных пятен и огорчений. И впредь буду оберегать тебя от неприятностей. Но и ты будь бдительной.

– Благодарю вас, – она прильнула к Пракшину, как когда-то в детстве. А он обнял её и прижал к груди. – Ни о чём не волнуйся, моя девочка, я всегда рядом с тобой и если понадобится – защищу.

– Знаю, крёстный.

– На днях заеду за тобой, а пока занимайся приятными хлопотами.

– Тогда, до встречи.

* * *

Поиски свидетелей, Сыщик на верном пути

Поиски свидетелей, Сыщик на верном пути

Поиски свидетелей

Осип Данилович был сыщиком умным, проницательным, дальновидным и опытным. Как человеку ему были присущи такие качества, как широта души, общительность, искренность и доброта. У его коллег по профессии такие качества считались редкостью, поэтому при первом знакомстве с ним у многих этот факт вызывал удивление. Когда речь касалась службы, внимание Пракшина каким-то образом мгновенно переключалось на дело, которым он занимался страстно и преданно и не имел привычки отвлекаться ни на что другое. В департаменте об этом все знали. Более въедливого и дотошного сыщика в округе не найти было. За все годы его преданного служения сыску невозможно вспомнить ни единого случая, когда бы дело оставалось нераскрытым. Вот по этой причине клад, который они обнаружили в Петербурге, не давал ему покоя. Мысли о том, что кто-то целенаправленно искал подарок студента Бессонова, не покидали опытного сыскаря. Он нутром чувствовал преступника. Это будоражило его сознание и смысловая ниточка, которая появилась внезапно, не давала покоя Пракшину. Мысли заполоняли голову и он детально прорабатывал каждый вариант в отдельности.

То ли отец Николая, Илья Всеволодович, кому-то сболтнул в случайной беседе, как это бывает. Возможно, похвастался, не подумав. Мол, в их семье хранится бесценный подарок, который окутан ореолом таинственности и причастен к судьбам великой монаршей семьи. То ли ещё как-то информация выскользнула за пределы родственных связей и стала доступна третьим лица. Но факт упрямо наводил сыщика на мысль, что существует некий невидимый господин, который нанял убийцу, чтобы тот нашёл бесценный подарок Наполеона, убрал с пути ненужных свидетелей и доставил ему алмаз. Пракшин рассуждал здраво:

– Мне придётся познакомиться с оставшимися в России потомками семейства Бессоновых, которые наверняка по сей день живут среди нас. Главное для меня – вызнать у них, что же произошло на самом деле. Иначе до истины мне не докопаться. В этом вопросе

существует посторонний человек, не имеющий отношения к наследию семьи Бессоновых. Этот господин «некто» охотился за нашей находкой и прицельно вёл поиски. Но я никак не пойму, почему именно в этих трёх семьях случились убийства? Меня не отпускает этот вопрос. Какая связь между убийствами и девушками? Каверзный вопрос настойчиво буравит голову, но не подкидывает никаких намёков. Это плохо. Так я не сдвинусь с точки замерзания. Предполагаю, что преступник и его помощник не знали всей правды и не удосужились поинтересоваться, кто из потомков семейства Бессоновых остался в России. О, какая зловещая мысль посетила голову. Боюсь даже предположить, что преступники всё-таки напали на их след. Мне страшно подумать, какие последствия могут явиться результатом находки хищников. И всё же я предполагаю, что они толком ничего не узнали. В противном случае, трупов было бы гораздо больше. Ещё одна головная боль. Как привязать гибель невинных служанок к поискам алмаза? Да-да, интуиция мне не зря подсказывает, что где-то произошла утечка информации из семейного архива Бессоновых, но правдивые факты явно претерпели изменения. А ложная версия заставила преступников искать алмаз там, где его нет, и не могло быть. Из этого напрашивается вывод: преступники действовали наугад. Займусь-ка я вплотную потомками Бессоновых, а дальше посмотрим.

И Осип Данилович, не откладывая, поехал в архив. Он просидел там до глубокой ночи, но ничего особенного не нашёл. Одна лишь зацепка промелькнула в записях: единственная из всех родственников по линии князя Бессонова ещё была жива. Её адрес указывал на усадьбу Мураново, что находилась в сорока пяти вёрстах от Москвы. Там проживала престарелая княгиня Миропольская Арина Тихомировна.

– Эка даль… но делать нечего, придётся ехать. Предупрежу на службе и завтра с раннего утра отправлюсь. Больше терять время я не имею права.

* * *

Сыщик на верном пути

Как и планировал, Осип Данилович выехал он засветло. Когда сыщик добрался до усадьбы Мураново, на дворе было темным-темно, а значит, наступил вечер. Ещё в дороге он из окна наблюдал, как вдали закат разрисовывал небеса яркими красками. Погода стояла холодная, но не дождливая.

«Удивительно, отъехали от белокаменной так далеко, а здесь спокойно. Холодная погода, да, но это по сезону, – размышляя, Пракшин приподнял воротник пальто, и осмотрелся.

«Куда это меня занесло? Припоминаю, вот там, вдали должна быть усадьба царя Грозного. Так, Осип, экскурс в историю оставим до лучших времён. Сейчас мне не до этого. Пойду делом заниматься, время не терпит. Навещу оставшуюся в живых родственницу Бессоновых, авось, что расскажет», – раздумывая о делах насущных, Пракшин вышел из экипажа, и направился строго по направлению к усадьбе княгини Миропольской.

Вокруг стояла тишина, никого поблизости не было видно. Сыщик подошёл к калитке, она оказалась незапертой, он открыл её и прошёл по извилистой тропинке, которая вела к трёхэтажному особняку. Пракшин поднялся на крыльцо. Поблизости от дома возвышался столб с большим фигурным фонарём, который со скрипом раскачивался при малейшем дуновении ветра. Но это не мешало ему освещать крыльцо. Осип Данилович дёрнул за шнур колокольчика.

Вскоре дверь приоткрылась и на крыльце появилась служанка: молоденькая девушка лет семнадцати-восемнадцати. По всему видно, что деревенская.

– Вы к кому, барин? – спросила девушка. Её лицо попало под лучи фонаря и сыщика привлекли глаза служанки княгини. Они отражали голубизну небес. И взгляд её был ясным и чистым.«Если не ошибаюсь, это создание не так давно приехало из глуши» – подумал Пракшин.

– Доброго здоровья вам, милая барышня.

– И вам не хворать, – ответила служанка.

– Мне бы повидать княгиню Арину Тихомировну Миропольскую.

– Как доложить прикажете, барин?

– Осип Данилович Пракшин из Москвы.

– Будьте добры, подождите здесь, доложу о вас барыне.

– Сделайте одолжение.

Через несколько минут вернулась служанка и сказала:

– Барыне нездоровится, но она согласилась вас принять. Как-никак далеко добирались.

– Благодарю. Да, издалека приехал.

– Проходите в дом.

Пракшин вошёл, снял пальто, шляпу, шарф и передал девушке.

– Пойдёмте, я проведу вас к барыне, а потом отнесу в гардеробную ваши вещи.

– Как величать вас, милая девушка?

– Меланья, – ответила она, смутившись. Не каждый день служанка имела счастье слышать приятные речи.

– Спасибо вам, Меланья.

Они подошли к комнате, в которой приглушённый свет торшера плохо освещал лицо хозяйки дома.

– Доброго вам здоровья, Арина Тихомировна, – поприветствовал её сыщик, но без приглашения не решился входить.

Женщина отложила в сторону книгу, сняла пенсне и посмотрела на гостя.

– Добрый день, господин хороший. Проходите, коль приехали, – княгиня поднялась и, не спеша, подошла к столу.

– Покорнейше благодарю вас, – ответил ей Пракшин.

– Присаживайтесь. Вижу, вы с дороги. Весь день провели в пути. Распоряжусь, чтобы подали вам чаю. Согреться надо бы.

– Сердечно благодарен вам.

Пракшин обратил внимание, что для своих лет женщина выглядела сравнительно молодо, её полное лицо не было испещрено глубокими морщинами. Кожа оставалась гладкой и незаметными казались возрастные изменения.«Полные люди стареют медленнее», – по привычке молча подметил Пракшин. – Взгляд вполне ясный и речь чёткая, – по старой привычке рассуждал сыщик.На ней элегантно сидело домашнее платье тёмно-серого цвета, свободного покроя, с серебряной отделкой по всей длине внутренней застёжки, кружевными манжетами и воротником в стиле ренессанс. Да и чепец, оборку которого несомненно прекрасно украшали брабантские кружева по краю, и пышными драпировками тульи.А вот капот, скорее всего, скрывал светлое утреннее платье. Дамы, которые не собирались выезжать, как правило, не спешили снимать его, набрасывая поверх платья капот.

– Благодарю вас, уважаемая Арина, Тихомировна, не извольте хлопотать. Поверьте мне на слово, в этом нет срочности, я не продрог. Перед дорогой тепло оделся.

– Как знаете, батенька. Было бы предложено, – княгиня скривила гримасу и перевела на сыщика недовольный взгляд. – Так, какое у вас ко мне дело? – поинтересовалась она, вглядываясь в лицо сыщика.

– А дело очень непростое, я бы сказал государственной важности. – Пракшин вложил в свои слова глубокий смысл, чем очень заинтересовал и одновременно озадачил княгиню Миропольскую.

– Даже так? Слушаю вас внимательно. Простите, запамятовала, из какого ведомства вы прибыли ко мне?

– Моё упущение, это вы меня простите, бога ради, – он приподнялся, оправил сюртук и представился. – Пракшин Осип Данилович, сыщик из Управления Правопорядка, – подошёл и поцеловал княгине руку.

– Сыщик? Ко мне?! Что стряслось? Позвольте узнать, мил человек. Неужто мои слуги что-то натворили? – Хозяйка сделала над собой невероятное усилие, приподнялась, опираясь на трость, подняла взгляд на гостя. Сгорбленная спина, шаркающие ноги продемонстрировали Пракшину простую истину: болезни не пощадили фигуру княгини.

– Нет-нет, к делу ваши слуги не причастны. Уважаемая Арина Тихомировна, позвольте, я расскажу вам всю историю по порядку, а затем вы вольны задавать мне любые вопросы.

– Ну что ж, я готова выслушать вас, – сказала она так, словно делала ему одолжение.

– Пойдём по порядку. Скажите, любезная княгиня, вы состояли в родстве с купцом Бессоновым Ильёй Всеволодовичем?

Княгиня Миропольская мгновенно оживилась.

– Да, конечно, он был нашим родственником. Позвольте спросить, вы случайно не поводу пропавшего алмаза ко мне приехали?

От неожиданности прямого попадания в цель Осип Данилович широко раскрыл глаза. Княгиня не на шутку удивила Пракшина своей находчивостью.

– Вы правы, я занимаюсь этой пропажей, но приехал не только по этому поводу. Вы хотите сказать, что уже кто-то у вас интересовался подарком Императора?

– Представьте, да, интересовались, поэтому и спросила.

– Арина Тихомировна, большая просьба, с этого места подробно попрошу рассказать мне всё, как было, ничего не упуская, не утаивая. Для следствия важна каждая деталь.

– Простите, в гостиной бьют часы. Мне пора принимать пилюли, которые доктор прописал. Молодость ушла. А мой возраст не сулит радости.

– Конечно, Арина Тихомировна, сделайте одолжение, не нарушайте свой привычный график. Я подожду.

Княгиня, невзирая на возраст, не растеряла прежних навыков и уловок в обращении с мужчинами. Она кокетливо улыбнулась Пракшину, и мысль, промелькнувшая у него в голове, подсказала: «Арина Тихомировна, по всей вероятности, в молодости умела кружить головы мужчинам».

Но он сдержался и не проронил ни слова. Для него эти подробности ценности не представляли.

* * *

Важные сведения

Важные сведения

– Мы можем продолжать беседу? – спросил Пракшин после того, как княгиня вернулась в комнату.

– Да, конечно, – ответила Арина Тихомировна, присаживаясь к столу. – Припоминаю, дело было примерно на следующий день

после яблочного спаса. Сидела я на веранде, Меланья поставила самовар, и я пила чай. Погода в тот день стояла прекрасная, ни капельки дождичка, солнечно, птицы перелетали с одного дерева на другое и своими трелями веселили меня. Тёплый ветерок трепал кружева на моём чепце: не хотелось идти в дом, – княгиня запнулась, вспоминая что-то. – Я как-то задумалась, однако звуки чьих-то шагов заставили меня сосредоточиться, прислушаться и заметить, что по тропинке ко мне направлялся незнакомый господин.

– Вы его раньше видели?

– Никогда. Говорю же вам, незнакомец.

– Как он выглядел? Опишите, пожалуйста, а я с ваших слов составлю словесный портрет.

– Ваше право. Не поверите, истинно лондонский аристократ. Я таких только на обложках модных журналов видела. Правда, он староват для того, чтобы украшать журналы. Но вкус отменный, должна сказать. Лет пятьдесят ему, не меньше, возможно и больше. Думаю, догадываетесь, что документов его я не видела.

– Так-так, продолжайте, пожалуйста. Записываю за вами.

– Осип Данилович, хочу обратить ваше внимание, одежда на нём сидела, как влитая. О чём это говорит?

– Не могу знать.

– Заметьте, такие господа в старые времена пользовались услугами знаменитых мастеров известной всему миру мастерской в Лондоне. Мне ещё родные об этом рассказывали. Запамятовала, как улица называлась, где мастерская находилась. Это не так важно. Одно скажу: сколько живу, ни разу не доводилось увидеть таких стильных мужчин. Как принято говорить в нашем обществе, с «иголочки» был одет.

– Я догадываюсь, о чём вы говорите. К вашему сведению, эта мастерская и поныне там.– Неужели?– Да. Я там бывал по работе и видел вывеску над мастерской. Серьёзное заведение, должен вам сказать. А какая публика посещает это место. И всё же думаю, новое поколение пришло на смену старым мастерам.– Возможно.– Арина Тихомировна, припомните, пожалуйста, в деталях внешность вашего гостя.

– Это не трудно сделать, как сейчас его вижу. Мужчина очень высокого роста, не в меру худощав, удлинённый овал лица, тонкие черты, глаза голубые. Я обратила внимание, что всё время они были прищуренными и взгляд направлен куда-то вдаль. Губы тонкие и плотно зажатые. Такое впечатление сложилось, что он находился в чрезмерном напряжении. Я тут же подумала: «Этому человеку есть, что скрывать».

Исходя из жизненного опыта, утверждаю: этот незнакомец завистливый и злой. Скажу по правде, не уверена, взглянул ли он хоть раз на меня за время беседы.– А вы наблюдательны. Продолжайте.– Возвращаюсь к одежде. На нём были тёмно-синего

цвета брюки, тщательно отутюженные. Да-да, любезный Осип Данилович, не удивляйтесь, я обратила на это внимание. Белоснежная сорочка сидела на нём отменно, манишки не было, но в точности под цвет брюк был вывязан узкой лентой тёмно-синий галстук. Знаете, он был уложен наподобие шейных платков. Ещё кое-что, – Пракшин обратил внимание на ироничный взгляд княгини.– Я так поняла, что этот господин стремился придать своему туалету нарочито строгий вид. Поверх сорочки шёл жилет терракотового цвета с золотистыми матовыми пуговицами и с кармашком для часов.Кстати, Осип Данилович, если помните, часы для мужчин являются необходимостью, и непременным украшением туалета. Да будет вам известно, любезный сыщик, мой покойный супруг любил их не только носить, но и коллекционировать. Что касается часов, то это целая наука. По сей день их носят на цепочках с подвесками, которые продевают сквозь жилетные петельки, и портные намеренно шьют специальные кармашки для них в самих жилетах.

– Ну конечно, я знаю об этом, сам ношу часы в маленьком кармане жилета.

– Вот видите. Да, хорошо, что вспомнила, сверху на нём был одет пиджак под цвет брюк с красивым отложным воротником. А вот поверх костюма на господине сидело шикарное модное пальто, покроем оно напоминало парадный длинный сюртук из дорогого немного лоснящегося сукна. Кстати, ткань была подобрана по цвету брюк строгого покроя.

– Арина Тихомировна, поражаюсь, как много важных деталей вы запомнили в его внешнем виде. Мой вам поклон.

– Стара я, этого не отрицаю, но на память не жалуюсь. Она у меня всегда была хорошей. Так вот, – вошла во вкус Арина Тихомировна. – Пока гость направлялся ко мне, сложилось впечатление, что этот мужчина одевался исключительно, следуя указанием из французского журнала. Не удивляйтесь. Когда-то давно я сама была заядлой модницей, поэтому мне известно, в каких источниках можно добыть новости о новинках, – рассказывала княгиня, а Пракшин внимательно слушал и записывал.

Сыщик притих. Княгиня немало удивила его своим темпераментом. Он и не подозревал, что в её возрасте могут быть такой светлый ум, ясность мышления и крепкая память.

«Вот так дела, опять загадки, новый фигурант появился в деле, и где искать его? – подумал Пракшин, – так, мы немного отвлеклись, пора возвращаться к делу. Остались вопросы».

– Арина Тихомировна, голубушка, гость поведал вам, зачем приехал?

– Ну, конечно. Он даже не представился, уж очень торопился вызнать у меня все подробности. Понимаю, Осип Данилович, могу показаться вам в плохом свете. Не обессудьте, любезный сыщик, если на ваш взгляд не проявила излишнюю настойчивость. Но у меня есть оправдание. Скажу, как есть, его присутствие было настолько тягостным и нетерпимым, что я не стала добиваться его имени и фамилии. С нетерпением ждала, когда покинет мой дом.– И всё-таки, хоть что-то он сказал? – подсказывал сыщик.– Так, между слов, намекнул, что очень дальний родственник купца, промышленника Бессонова. А каким образом состоит в родстве, затруднялся объяснить. Думаю, это чистой воды вымысел. Осип Данилович, я всегда чувствую, когда люди прячут правду за притворной маской.

– Поздравляю вас, вы уже состоявшийся специалист в моей области. Можете трудиться в сыске, – улыбнулся собеседнице Пракшин.

– Нет уж. Увольте и не взыщите. Не желаю опозориться. Каждому новому делу нужно учиться. А у меня нет нужды искать доходное место: мой супруг позаботился о том, чтобы я жила безбедно. Наследников у нас не осталось, стало быть, и хлопот нет.

– И в этом соглашусь с вами. Расскажите, пожалуйста, как нежданный гость построил разговор и с чего начал?

– Сказал, что не так давно последний родственник Бессоновых перед смертью сообщил ему наиважнейший факт. Как оказалось, до отъезда из Петербурга купца и его сына, наследник успел передать своей невесте невиданный красоты алмаз, который когда-то давно принадлежал царской семье.

– И что? Какое отношение этот господин имел к царской семье?

– Никакого, конечно. Старался ввести меня в заблуждение. Вы разве не понимаете? – Тон собеседницы, выражение её лица и специфический жест напомнили сыщику артистов в спектакле драматического театра. Его матушка любила посещать премьеры в этом театре.

– Понимаю. И я так думаю. Знаю, что далёкие предки Бессонова- старшего действительно состояли в родстве с императорской семьёй. А вот каким боком ваш гость имел отношение к делу?

Непонятно.

– Поверите, если скажу, что и мне это непонятно. Сразу догадалась, что он обманывает меня. Выдумки всё это. Я-то хорошо знаю ушедших родственников. По отцовской линии наша семья состояла в родстве с Бессоновыми. Правда, я никого из них не застала живыми. Рано покинули бренный мир. Только слышала много разных подробностей от своих родных. И в семейном

альбоме кое-что сохранилось.

– Буду признателен, если покажете.

– Отчего же не показать хорошему человеку? – улыбнулась Арина Тихомировна.

– Благодарю. Кто же этот загадочный незнакомец?

– Странные вопросы вы задаёте, батенька. Откуда мне знать? Ой, я, кажется, кое-то вспомнила.– Слушаю вас.– Обратила внимание, что незваный гость разговаривал с акцентом. Не подумайте, что в его речи слышался французский прононс. Отнюдь. Она скорее походила на говор заезжих англичан, с трудом говорящих на русском языке.

– Вот спасибо вам. Эта деталь очень важна. Арина Тихомировна, скажите, ваш гость хоть как-то представился? – Пракшин попытался узнать то, что ему крайне важно было для расследования.

– Я вас сейчас удивлю. Нет, никак не представился. Гость постарался замять этот момент. Понял, что от меня помощи не дождётся. Скупо попрощался и ушёл.

– М-да, и где теперь искать этого загадочного господина? Простите, мысли вслух … – сыщик погрузился в думы.

– Помнится, когда спросила его, откуда родом будет, ответил, что жил в самом центре Москвы. Больше не проронил ни слова. Не скажу, можно ли ему верить. Мой внутренний голос настойчиво утверждает обратное: нельзя.

– Согласен с вами, уважаемая Арина Тихомировна, таким странным и скрытным людям трудно верить.

– А теперь, гость любезный, приглашаю составить мне компанию за вечерней трапезой. Небось, нагуляли аппетит в дороге? Слышите, в гостиной часы бьют, стало быть, время трапезы наступило, произнесла она и в уголках её глаз пролегли морщинки, а в глазах забегали весёлые искорки.

– Благодарю вас. С удовольствием. Я ведь и забыл, у меня сегодня маковой росинки во рту не было.

– Нехорошо это, голубчик мой, весь день провели на голоде. То-то я смотрю, что вы очень худой. Если не будете соблюдать режим питания – заболеете. Сил вон, сколько тратите: на дороги, разговоры, рабочие дела. Нельзя так. Беречь себя надобно. Пойдёмте, вам подкрепиться следует, в столовой уже накрыли стол к ужину. А после покажу альбом, как обещала.

– Благодарю вас. Пойдёмте, – сыщик оставил свой портфель на стуле, блокнот и карандаш на столе и направился вслед за княгиней в столовую.

Ужин прошёл душевно. Арина Тихомировна разговорилась и рассказывала сыщику увлекательные истории из своей далёкой юности и молодости. Осип Данилович, как и подобает воспитанному человеку, поддерживал беседу.

После трапезы Пракшин посмотрел фотографии, кое-что попросил взять на время расследования. Быстро собрался и, поблагодарив гостеприимную хозяйку за приём, радушие и беседу, отправился в обратный путь. Прощаясь, Осип Данилович обратился к княгине Миропольской с просьбой:

– Арина Тихомировна, уважаемая, в случае, если ваш гость снова появится или пришлёт вместо себя кого-то подозрительного, не в службу, а в дружбу, задержите его у себя под любым предлогом и немедленно отправьте ко мне посыльного с весточкой. Буду знать, что делать. Адресок оставил на столе.

– Непременно, Осип Данилович. Не сомневайтесь. Я хоть и стара, но понимаю важность вашей службы. Навещайте меня, когда будете в наших краях.

– С большим удовольствием.

* * *

В дороге, Цель близка

В дороге, Цель близка

В дороге

Пракшин, гладя в оконце кареты, наблюдал за дорогой, но это не мешало ему мысленно выстраивать сложившуюся картину и рассуждать.

«Коротко подытожим, что у нас вырисовывается.

Первое: существует посторонний человек, скорее всего иностранец, возможно, с русскими корнями, который каким-то, пока неизвестным для меня образом узнал о семье студента Бессонова.

Второе: этот человек, судя по внешнему лоску, богат и наверняка дворянин.

Третье: Он знает о подарке Императора Наполеона великой княжне.

Четвёртое: Иностранец в курсе, что студент Бессонов пожелал отдать алмаз своей невесте.

Пятое: Незнакомец, скорее всего, англичанин. Княгиня акцентировала моё внимание на том, что у гостя не было французского прононса, остаётся одно. Он приехал из Англии, скорее всего, жил там продолжительное время. Многие наши аристократы любят подолгу задерживаться там, некоторые постоянно живут.

Это то, что уже известно из показаний Арины Тихомировны. Однако полученных данных мне недостаточно. Крайне важно понять истинные мотивы преступника. И самое главное – где его искать? Мне предстоит проверить по картотеке, нет ли в нашей базе злоумышленника, внешность которого соответствовала бы той, что описала княгиня. И ещё. Надо посмотреть в архиве документацию с похожими делами. Не исключено, что среди тех, кто не так давно находится в заключении, обнаружится человек того же сословия и он замешан в похожих делах. Полагаю, у этого господина может быть мотив вывести меня на след организатора преступления или заказчика убийства девушек-служанок. Пока мне неизвестно, сколько на самом деле фигурантов в этом деле.Значит, я домой не попадаю, еду прямо в архив.

…………………………………………………………….

В Пракшине проснулся дознаватель старой России. Он вспомнил, как его любимый учитель – профессор кафедры юриспруденции и права Юсупов – подробнейшим образом рассказывал, как работали сыскари старшего поколения.

«Опыт предыдущих поколений мне очень пригодится, – подумал Пракшин. – Всю жизнь учимся. Поеду к учителю, возможно, он что-то подскажет. А от него сразу в архив. Не знаю, попаду ли я сегодня домой.

Осип Данилович распорядился:

– Как достигнем Белокаменной, вези на Маховую, дом двадцать. Подождёшь, пока не закончу.

– Слушаюсь, барин, – ответил кучер.

– А пока подремлю.

– Осип Данилович, не моё это дело, конечно. Вы барин, а кто я. Душа болит, молчать нет сил.

– Что случилось, Аким? Говори.

– Как что? Вы барин целый день в дороге. Ничего не ели, не пили. Как же так? Ваша матушка-покойница всегда сокрушалась, когда вы целыми днями были заняты на работе и не приезжали домой пообедать.

– Ах вот ты о чём. Не хлопочи, дружище, не волнуйся. Меня в гостях накормили и напоили чаем.

– Господь услышал меня, – обрадовался Аким.

– Княгиня и тебе велела собрать провизию. Возьми, перекуси.

– Благодарствуйте, барин, добрая у вас душа.

– Это я тебя благодарить должен за заботу и что помнишь о матушке моей. Тоскую по ней.

– Как не тосковать? Пять годочков уж миновало, как свезли на погост Екатерину Романовну. Царствие небесное вашей матушке. Ангельская душа была.

– Да, так и есть. Спасибо тебе, что помнишь. О, вижу, мы подъезжаем. Аким, пока я поговорю с учителем, посиди в квартире. Помощница учителя напоит тебя горячим чаем. Не оставайся на улице, подморозило.

– Что вы, барин. Негоже мне. Неловко как-то.

– Аким, мы не на свидание к барышне едем. С учителем давно дружу, со студенческих времён. По работе поговорить надобно. После смерти супруги он живёт одиноко. Человек добрый, понятливый, возражать не станет.

– Коль так, ваша правда, пойду с вами.Долго тогда Осип Данилович просидел у учителя. Всё рассказал ему, как на духу, и ещё больше вопросов задал.– Ну что я скажу тебе, Осип. Полагаю, тот, кто задумал кражу алмаза Императора – дикий, свирепый человек, который ради собственной выгоды и наживы ни перед чем не остановится. По складу характера человек скрытный и замкнутый. Стало быть, кроме как родственников никого другого подключить к делу не решился бы. Понимаешь, о чём я толкую?В ответ сыщик кивнул, внимательно слушая учителя.– Ты говоришь, что организатор преступления приезжий.– Княгиня Миропольская, у которой я был давеча, настаивала на этом.– Значит, братьев и других родственников мужского пола, у него здесь нет. Остаются только дети. Теперь представь, у преступника наследник и скорее всего, единственный, ибо у таких людей, как правило, семьи не складываются. Учитывая, что этот приезжий господин уже совершил три убийства чужими руками, полагаю, он не ведал, что творил. Алчный проворовавшийся аристократ. Разыскивая алмаз, надеялся, таким образом, поправить своё положение. Уверен, что он полный банкрот. Но, больше всего меня тревожит, знаешь что?– Пока нет, ответил Осип Данилович.– Как потом сложится судьба его единственного наследника? Вот, мы подошли к главному моменту. Об этом преступник даже не задумался. Осип, это всего лишь мои логические размышления, предположения, которые могут натолкнуть тебя на мысль, что организатор преступления намеренно втянул в дело сына и заставлял его убивать девушек. Надеюсь, ты понимаешь, что моим рассуждениям ещё предстоит найти подтверждение. Тебе придётся не только провести глубокий анализ, но и расширить поиски, чтобы не затягивать расследование. Мы не можем быть уверенными, что он остановится на трёх смертях. Такие жестокие люди сжигают все мосты за собой, ради достижения собственных целей. Сколько таких случаев было в моей работе. Не пересчитать. Вот послушай, на заре моей практики в сыске пришлось столкнуться нос к носу с таким убийцей, который чужими руками жар загребал. Своих близких зарезал, когда они воспротивились молчать и тем более принимать участие в его злодеяниях. Можешь себе представить? Варвар.– Какой ужас! Он был психически болен?– Да, Осип, это было очень страшно. Трупов не сосчитать.– Василий Львович, вы хоть его остановили?– Конечно, остановили, но погибших вернуть не смогли, сам понимаешь.– Грустно.– Чему ты удивляешься? Наша работа сопряжена с печальными событиями. Мы обязаны действовать оперативно и решительно, чтобы жертв было, как можно меньше.– Понимаю и сам к этому стремлюсь. Пока одни вопросы.– Ищи его, Осип, ищи. Не останавливайся ни на минуту. Ты обязан найти и обезоружить преступника. Честно говоря, по совести, я таких бы уничтожал на месте. Но права на это не имел, и ты не имеешь.– Да, ваша правда, учитель. Буду искать. Он должен получить заслуженное наказание. Спасибо вам, дорогой Василий Львович. Благодаря вашим размышлениям, многое в голове прояснилось.– Успехов тебе, мой дорогой. Поезжай, небось и дома сегодня не был.– Как на рассвете выехал, так весь день в пути и беседах.– Такая работа у тебя. Не взыщи. Сам выбирал. Пойдём, провожу. Ты хоть ел что-то?– Да, княгиня заставила отложить дела и сотрапезничать с ней.– Понимающая свидетельница. Так и надо.

– Благодарю вас, Василий Львович, вы мне очень помогли.– Поезжай. Удачи тебе.– Благодарю.

* * *

Цель близка

Однажды, когда барона де Кардье не было дома, а Полина занималась готовкой блюд к ужину, она разговорилась с подсобной работницей, которая на кухне мыла посуду.

– Агафья, ты была знакома со служанкой, которая погибла?

– С Пелагеей, что ли? – спросила посудомойка.– Да.– Я не была с ней близко знакома.– А я слышала, что служанку убили.

– Не убили, а отравили. А может быть, задушили. Нам точно не сказали. Я украдкой слышала.

– Откуда тебе известны такие подробности? Очень странно.

– Так барина нашего тысячу раз пытали в полиции. Я слышала их разговоры. Нас тоже допрашивали. Следователь тогда молодой был, странный. Он сказывал, что их специалист определил: служанка умерла по причине отравления, кто-то подмешал ей яд в чай. Не знаю, правда ли это? – сникла она. Увидев во взгляде госпожи недоверие, подсобная работница стала оправдываться:– Полина Капитоновна, клянусь вам, я не нарочно, специально не

подслушивала. Допрашивали всех без исключения, потом шушукались по углам, и поговаривали то там, то тут, что не просто убили её, а отравили! А служивые между собой говорили, что якобы задушили Пелагею. Страсть-то какая, барышня! Кто знает, что там на самом деле было? Ночью все спали.

– Бедная, как мне её жаль. Кто убийца, знаешь?

Девушка отвлеклась на свои мысли и не сразу ответила Полине.– И мне очень жалко погибшую. Она хорошей и такой доброй была,

никогда никого не обижала. Работу выполняла с удовольствием и всегда на совесть. Мне потом служанки о ней многое рассказывали. А как она познакомилась случайно с этим парнем, всё время грустила, плакала и за короткое время вся высохла.

– А кто он этот парень? Ты его видела? – дознавалась Полина.

– Ни разу.

– Пелагею жалко. Может, это он её отравил?

– Не могу знать, Полина Капитоновна. Как же парень мог это сделать, если ни разу не был в этом доме?

– Я подумала, возможно, она с ним куда-то ходила.

– Пелагея выходила из дома только по воскресеньям, когда утром на службу в храм шла. Глубоко верующей была. У них вся семья такая. Об этом все знали и не препятствовали ей.

– Ты имеешь в виду храм, который недалеко от имения находится?

– Да. Ей некуда было идти: ни родных, ни близких у неё тогда уже не осталось. Все умерли. Какая-то болезнь поразила всю семью.

– А в какой комнате она жила?

– Зачем это вам, Полина Капитоновна? – спросила посудомойка и взглядом вцепилась в девушку.

– Подумала, а вдруг она оставила какой-то знак.

– Какой ещё знак? Что вы такое говорите? Не пугайте меня.

– Ты рассуждаешь, как старушечка. Иногда, когда человек чувствует опасность, он намеренно оставляет какой-то сигнал, чтобы его нашли и спасли. Так и в этом случае могло быть.

– Загадками говорите Полина Капитоновна. Я такого никогда не слышала. Спросите у экономки нашей, она всё знает.

– Спасибо, кстати давно её не видела. Где она?

– У неё выходные. Антуан Витольдович по первой просьбе отпускает экономку проведать дочь и внуков.

– У неё есть семья?

– Ну конечно. Она трудится, чтобы семье помогать.

– Так зачем она живёт здесь?

– Её дочь очень больна, ей нужна помощь, чтобы сиделку оплачивать и детей растить. Где они возьмут средства на жизнь? А так наш барон платит экономке хорошее жалованье, всегда выручает, помогает, чем может. А она, отдавая деньги, поддерживает свою семью, продлевает дочери жизнь и няне платит за то, что та смотрит за внуками.

– Грустная история. Жаль их.

– Вы правы, Полина Капитоновна. Очень грустно.…………………………………………

Тем же вечером Полина, увидев перед ужином экономку, решила разузнать у неё:

– Мирослава Игоревна, простите, что отвлекаю от дел. Вы знаете, меня мучает вопрос, за что убили служанку барона де Кардье?

– Милая моя Полина Капитоновна, я не предсказательница. Не могу знать истины. Предыдущий следователь выдвинул версию, что это произошло случайно. Её с кем-то перепутали или же кто-то наточил на нашу служанку зуб. Только не спрашивайте, за что и почему. Ничего не знаю, честное слово. Что слышала, то и говорю. Пелагея была тихой, спокойной девушкой. Работала хорошо. Я ни разу не слышала, чтобы она повысила на кого-нибудь голос. Ею все были довольны. Наш барин выделял ей деньги, чтобы она могла нанимать работников, а они ухаживали за могилкой матери и её отца.

– И всё же её убили. За что? Должна же быть какая-то причина.

– К сожалению, это правда. А причину так и не раскрыли.

– Вам не следует бояться. К имению борона де Кардье приставили полицейских. Нашей жизни ничего не угрожает. Уверяю вас.

– Надеюсь, что всё будет хорошо, и нам дадут жить спокойно.– Мирослава Игоревна, а в какой комнате жила Пелагея?

– Рядом с комнатой прачки на первом этаже недалеко от кухни. Полина Капитоновна, а почему вы спрашиваете и так подробно? –экономка обронила на девушку подозрительный взгляд.Полина схитрила и увильнула от прямого ответа.

– Я вот, что думаю, а вдруг, когда Пелагея почувствовала опасность, она оставила какой-то знак, чтобы ей смогли помочь, и чтобы беда не коснулась других домочадцев. Сами ведь сказали, что девушка хорошей была. Поймите, если мы найдём убийцу, то узнаем истинную причину её гибели и сможем обезопасить от врага Антуана Витольдовича и всех, кто проживает в этом имении. Убийца не остановится, он ведь может опять прийти сюда.

– Не пугайте нас. Преступника здесь никто не видел. Мы до сих пор не знаем, кто это сделал. Мне некогда заниматься расследованием. Для этого есть сыщики. А вы, если так хотите узнать, попробуйте поискать. Дверь в её комнату не заперта.

– Благодарю вас. Займусь этим, когда время позволит. Вы же видите, я всё время занята. Работы очень много. А заменить меня некому.– Вижу. Дам вам совет: не забивайте голову ерундой. Пусть сыщики и полицейские занимаются поисками преступников. А наше дело маленькое – своевременно выполнять свои обязанности и просьбы хозяина.***

Прошу у вас совета

Прошу у вас совета

«Легче управлять действующей армией,

чем одной женщиной»

Наполеон Бонапарт

Прошу у вас советаПоздним вечером, возвращаясь со службы, Пракшин заметил у своего дома высокую фигуру молодого человека.

«Антуан Витольдович? Что он тут делает? С Полиной что-то опять?!», – Осип Данилович почувствовал беспокойство в душе. Он вышел из кареты, быстрым шагом прошёл к дому и, волевым усилием уняв беспокойство, заговорил первым:

– Антуан Витольдович, вы ли это?– Я, – повернулся к нему барон.– Приветствую вас. Простите за вопрос. Что вы здесь делаете в такое время? Стряслось что-то? – Сыщик обрушил на гостя шквал вопросов.

– Доброго здоровья, Осип Данилович, Приехал к вам, ибо нужда заставила. С вашей крестницей всё хорошо. Не стоит волноваться.

– Благодарю. Нужда, говорите? Тогда пойдёмте в дом, там и поговорим, – пригласил Пракшин.

– Благодарю. Следую за вами.

Пракшин с гостем прошли в холл.

– Дуся, примите вещи и пока не накрывайте к ужину. Видите, у нас дорогой гость. Мне, как хозяину, полагается уважить его. Мы с бароном удаляемся в кабинет, поговорить надобно. А вы потихоньку занимайтесь ужином. Как только у вас всё будет готово – позовите нас, – сделал распоряжение сыщик.

– Слушаюсь, барин. Не извольте беспокоиться.

Пракшин пытался сдержаться, но не выдержал и вновь выговорил служанке:

– Евдокия, сто раз говорил тебе, называй меня по имени-отчеству. Ну какой из меня барин? Родители мои были дворяне, да, не отрицаю, и согласно титулу вели такой образ жизни. А я давно служу Отчизне, звание моё и заслуги знать тебе необязательно, а называть по имени-отчеству вполне допустимо,– раздражённо ворчал сыщик, словно недовольный старикашка. Он нервничал. Беспокоился о Полине. А тут очередная тупость, упрямство и промашка служанки, которая уже не в первый раз его выводила из себя. – Тоже мне барина нашла…– никак не мог успокоиться Осип Данилович.

Служанка залилась жгучим румянцем во всю щеку и выговорила:

– Барин, вы конечно, вправе отругать меня и даже выставить вон… А вот матушка ваша, покойница, учила меня обращаться только так, уважительно. Уж простите, иначе не приучена, – Евдокия сконфузилась, поджала губы, сдерживая слёзы, при этом опустила взгляд в пол.

– Ты ещё вспомни, что было при царе Горохе, и когда случилось восстание Спартака. Ладно, ладно, ступай, не буду переубеждать тебя. Бесполезно. Приведу тебе пример, чтобы заучила, наконец. Вот, взгляни, гость наш – он самый настоящий барин, – Пракшин посмотрел на расстроенную служанку, что стояла с опущенной головой, и ему стало жаль девушку. – Не сердись, не со зла я. День выдался трудным, работы много, маковой росинки во рту не было, а тут ты никак не запомнишь обычной просьбы. Пожурил и будет. Бог с тобой. Ступай, ступай. Неси вещи в гардеробную. Это тебе гораздо лучше удаётся. И как только всё будет готово, на стол накрывай. Голодные мы.

– Слушаюсь, барин, – тихо ответила девушка, не поднимая на Пракшина взгляд, и тотчас убежала.

– Вот же упрямица. Прошу, прошу и всё зря, никак не запомнит. Идёмте в кабинет, Антуан Витольдович, там и поговорим.

– Осип Данилович, вы зря сердитесь на служанку, права она. То, что вы сыщик и служите Отчизне, ни в коем разе не отменяет вашего благородного происхождения. На службе вы – сыщик, а дома – законный барин. Скажу больше, я её прекрасно понимаю. Не в упрямстве дело и не в плохой памяти, молода ещё. Здесь причина кроется в другом. Скажите, Осип Данилович, Евдокия давно у вас служит?– Уж и не припомню, когда её привезли из села. Матушка приютила у нас и всему научила.– Вот видите. Барыня её так приучила. Ваша матушка, которую она любила, умерла, обстоятельства изменились. Завтра вы женитесь. Неизвестно, кого приведёте в дом. Зачем ей рисковать? Уж лучше она будет уважительно обращаться к вам и выполнять свои обязанности на совесть, нежели получит наказание за вольность и ослушание в виде розог по спине. Не забывайте, крепостное право не так давно отменили. Откуда дворовым знать, что завтра будет.

– Дело говорите, дорогой барон. Во многом согласен. Но в корне своё мнение не изменю. Вас-то я переубеждать не стану. Давайте займёмся более важным делом. Вот мы и пришли.

Они добрались до любимого в доме места хозяина.

– Присаживайтесь, – пригласил Пракшин, входя в кабинет.Барон, будто не слыша приглашения, так и стоял, задумавшись. Не трудно было догадаться, что-то беспокоило его, он то и дело поправлял камзол, теребил рюши на рукавах, поправлял запонки.А Пракшин с нескрываемым удовольствием опустился в мягкое кресло, расслабился и почувствовал себя совершенно счастливым.– Рассказывайте, что вас привело ко мне? Внимательно слушаю.– Беда у меня случилась.

Пракшин вскинул на барона вопрошающий взор, напрягся и выпрямился.

– Что ещё за беда? Не пугайте меня. Воры забрались в ваш дом? Или чего похуже стряслось? Только не говорите, что с Полиной поссорились опять или … – сыщик, дожидаясь ответа, буквально вцепился в гостя взглядом.

– Напугал я вас, а зря. С вашей крестницей ничего не приключилось и на удивление мы хорошо ладим с ней.

– Головой отвечаете мне за Полину.– Да, не волнуйтесь вы так, я помню об этом.

– От сердца отлегло. Хоть одна хорошая новость. Так что же тогда? Воры?

– Нет, и воры не навещали меня. Что им у меня делать?

– Слава Богу, что так, – выдохнул Осип Данилович. – Не понимаю, какая нужда вас привела ко мне поздним вечером? Ей-Богу, напугали вы меня. Рассказывайте, что не так. В тот период, когда мы с крестницей отсутствовали в Москве, у меня накопилось очень много работы, в Управлении некогда заниматься старыми бумагами. Вот и приходится дома разгребать завалы. После ужина опять предстоит бессонная ночь.

– Сочувствую я вам. Вы истинный труженик.

– Прошу, Антуан Витольдович, переходите к делу.

– Я готов, хотя, признаюсь, сердце не на месте.

– Что так?

– Влюбился как юнец, журить будете, знаю. Но сил больше нет терпеть эту муку и молчать. Вы единственный человек, кому могу довериться и открыть душу. – Осип Данилович увидел во взгляде гостя болезненные переживания. Барон стойко держал их в себе, но его глаза выдавали весь ужас создавшегося положения, в котором он оказался так неожиданно для самого себя.

– Не спрашиваю, кто предмет ваших сердечных мук. Дело молодое. Всё образуется. Дайте срок. А от меня-то, что требуется? Я, Антуан Витольдович, в этом деле опыта не нажил, плохой советчик вам, по правде сказать. Никогда толком не ухаживал за барышнями, ибо был занят делом: учился много и долго, да и влюблён никогда не был. Не случилось встретить женщину своей мечты, и представьте, женат тоже не был ни разу. Так что я в этом вопросе ничего толкового не предложу вашему вниманию. Хоть скажите, что от меня-то требуется? – сыщик снова задал тот же вопрос. – Почему вы так встревожены? Что не так? Поведайте мне, коль пришли. Не узнаю вас, друг сердечный. Вы всегда такой уверенный в себе господин, а тут растерянность и потухший взгляд. Откуда это? Влюбились, замечательно. Любовь – это чудо, подарок. Радоваться надо. А вы сникли. Поясните, наконец, в чём дело? А самое простое и лёгкое, на мой взгляд, ведите избранницу под венец и будьте счастливы.

– Осип Данилович, сам себе удивляюсь. Случай непростой. Особенный. Ох, чует моя душа, изведёт меня эта барышня.

– Сразу скажу. В сердечных делах, батенька, лёгких путей не бывает. Вы должны быть к этому готовы.

– Прошу вас, посоветуйте, что я могу подарить Полине Капитоновне, чтобы добиться её расположения? – наконец барон открылся Пракшину.

– Ах, вот оно что. Стало быть, моя крестница и есть предмет ваших желаний. Удивили вы меня и немало, дорогой мой барон. Вот это пассаж, вот так новость, скажу я вам, уж точно не для слабонервных.

Молодой мужчина молча стоял, понурив голову, словно провинившийся мальчишка.

– Вы присаживайтесь, присаживайтесь, в ногах правды нет, чего стоять? – напомнил Пракшин. – Антуан Витольдович, простите, бога ради, но я и вправду не узнаю вас. Ваш вопрос меня удивил. Дорогой барон, давайте посмотрим на дело с другой стороны. Голубчик, вы владеете таким состоянием и не знаете, что принести в подарок понравившейся барышне? Вы что же до сих пор не ухаживали за дамами?

– То было давно. И сравнивать даже не буду. Всего лишь лёгкий флирт. Женщины в возрасте, причём самые разные, я тогда и не думал о любви и тем более о женитьбе. Теперь же перед нами нежнейшее создание. Как можно сравнивать? Хотя должен сказать, у Полины Капитоновны характер сложный, и при желании она может, кого угодно поставить на место. Я вам больше скажу, и церемониться не станет. Любому зрелому мужчине примером послужит её ум и воля. И к ногтю прижать может. И объяснить, что да как, знает толк в таких делах, хоть ещё совсем юная барышня.

– Да-да, моя крестница такая, она всё может. А как вы хотели? Верно подметили, Полина умеет защищать себя. Эта редкая девушка, которая обладает утончённой внешностью дивного цветка и острым умом зрелой женщины. Она знает себе цену, никому не даст сесть себе на голову и диктовать требования, даже любимым родным. Никому!

– Клянусь вам, я растерян. Полина Капитоновна единственная из всех для меня явилась загадкой. Она не раскрывает души, не подпускает к себе ни на шаг. Познать, о чём она думает, не представляется для меня возможным. Я в панике…

– И правильно делает моя крестница. С мужчинами только так и надо. – Осип Данилович внимательно посмотрел на барона.

– Дорогой мой, и как вас угораздило влюбиться в Поленьку? – лукавая ухмылка появилась на лице Пракшина. – Сказать по правде, я вам не завидую. Добраться до глубин её прекрасной

чистой души, ох как трудно. Но если удастся достучаться – вас ожидает рай на земле.

– Я чувствую это на расстоянии. Меня невиданной силой влечёт и тянет к ней, причём неудержимо. Но в её присутствии теряюсь, как юнец. Что мне делать?!

– Давайте подумаем, с чего вы можете начать ухаживать за Полей, чтобы расположить девушку? Прежде всего, дорогой барон, вам требуется заинтересовать её, надеюсь, это вы понимаете?В ответ барон кивнул сыщику.– Кстати, перед вами огромный выбор: книги, картины

выдающихся живописцев, красивые статуэтки с персонажами из сказок либо художественных произведений, музыка, природа, любые мелочи, которые могут привлечь её внимание. И, конечно, украшения. Полина пошла в мать – она эстет. Любит всё красивое и изящное. Послушайте, а давайте начнём с малого. Пригласите девушку в оперу. Чуть не забыл, есть прекрасная оказия. Скоро в наш город из Европы должны приехать знаменитые музыканты. Руководство Управления Правопорядка на совещании в департаменте полиции уже предупредили всех служащих и полицейских о мерах особой безопасности, которые планируются осуществить в нашем городе. Вот вам и повод, пригласите барышню на концерт.

– Благодарю, Осип Данилович. Обязательно воспользуюсь вашим советом. Решено, повезу в театр. Я сам не прочь послушать хорошую музыку. Родители всегда брали меня с собой, когда ездили в оперу или филармонию.

– Очень хорошо. Значит, проще будет найти общий язык с Полиной.

– Скажите, а какие книги любит ваша крестница?

– Книги – это прекрасный выбор. Вы попали в цель. Но и в этом вопросе есть секреты. В подарок девушкам нужно дарить книги со значением и обязательно с инскриптом, то есть, с дарственной надписью. Но ещё очень важно, дорогой барон, чтобы они выглядели эстетично. Я вам перечислю, какие есть возможности, а вы поезжайте в торговые ряды к Масленникову Карлу Ивановичу, у него богатейший выбор старинных книг в прекрасной упаковке. Напишу ему записку, передадите, он поможет выбрать то, что нужно именно вам. Подчёркиваю, книги должны быть в переплётах из атласа яркого бордового или алого бархата. Ещё вариант цвета корицы или красивого синего шёлка. Причём, с выбитыми лилиями разных расцветок. Кстати, дорогой барон, Liliaceae – род растений семейства Лилейные. Оно издавна считается цветком французских королей. А вы и есть потомок одного из них, если мне память не изменяет. Вот и будет памятный подарок. Также на упаковке могут быть птицы или другие яркие рисунки. Модными считаются вуали для книг из венгерского кружева, сицилийской парчи, и нередко мы можем увидеть жёсткий испанский бархат. Ах, какой он приятный на ощупь. Впечатление, которое произвела на меня сама книга – неописуемое. Вот, где подлинное искусство, истинная ценность. Представьте, вековой исторический клад я держал в своих руках и имел счастье читать его. Выбирайте. Карл Иванович поможет вам. Мне доводилось держать в руках такую книгу, когда занимался делом о краже в доме антиквара. Да, ещё встречаются грузинские изделия с золотыми цехинами и японские «фукусас» золотисто-зелёных тонов с вышитыми по ним птицами чудесной окраски. Как видите, выбор велик. Говорю вам, не теряйте времени, поезжайте к Масленникову-антиквару, он вам всё и подберёт. Но ещё очень важно, чтобы книга была наполнена содержанием, глубоким смыслом: красивой поэзией, увлекательным французским романом, которые так любят наши девушки. Полине я бы подобрал в подарок философский трактат. Она с увлечением изучает их.

– Даже такие книги любит ваша крестница?

– Ещё как любит, за уши не оторвать.

Пракшин от переизбытка чувств, подскочил с кресла и продолжал рассказывать во всех подробностях.

– Ещё можно подарить барышне нарядную расписную шкатулку с гравировкой на крышке, на которой девушка увидит памятные слова. Я такую вещицу матушке дарил ко дню рождения. Вложил в неё памятные драгоценные украшения. Ей было так приятно. Но вам на первом этапе ухаживания не советую начинать с этого. Драгоценные украшения будут уместны позднее, когда вы почувствуете расположение девушки и пригласите её на бал, перед которым и вручите подарок. Это будет вполне уместно. Или же на помолвке очень кстати.

– А говорите, что не знаток и опыта в деликатном деле не имеете. Вон, как разбираетесь в тонкостях. Я заслушался. Благодарю, все советы беру на заметку и вооружение. Осип Данилович, как и обещали, напишите, пожалуйста, записочку для Масленникова. Завтра же с утра к нему и поеду.

– Да-да, конечно. Подождите минутку, – сыщик посмотрел на барона и добавил. – А опыта с женщинами у меня действительно нет. Знания эти понадобились, когда расследовал дело антиквара.

Сыщик, присев к рабочему столу, ровным почерком написал послание для антиквара.

– Вот, возьмите, как и обещал.

– Осип Данилович, от всей души благодарю вас, что в шею не выгнали, выслушали и столько дельных, ценных и, что немаловажно, практичных советов дали. Вы – находка и добрейшей души человек. Как хорошо, что я решился приехать к вам. На этом попрощаюсь. Пора и честь знать. Простите, не получится разделить с вами трапезу, в другой раз. Как будут хорошие новости – извещу вас. До встречи, уважаемый Осип Данилович.

– И вам желаю не хворать и фантастических успехов в достижении Эвереста, – сыщик улыбнулся своим словам.

– Прощайте.

А Осип Данилович подумал:«Не зря я уговорил Полюшку помочь барону. Глядишь, из этого выйдет толк. В мою крестницу нельзя не влюбиться. Чудная, нежная, добрая, ласковая девочка. Умница! Редкая умелица. А красавица какая. Всё правильно. Так и должно было случиться», – кивнул в ответ своим мыслям Пракшин, и остался вполне доволен собой.

Он так задумался, что не услышал, как вошла служанка.

– Барин, докладываю. Гостя проводила. Стол накрыт. Обед ждёт вас.

– Иду, Дуся. Скорее ужин, нежели обед, – на ходу бросил реплику сыщик.

* * *

Впечатляющая находка

Впечатляющая находка

Полина всё время думала о задании Пракшина. Она выжидала удобного момента, чтобы начать поиски. Однажды после ужина, закончив работу, когда все разошлись отдыхать, девушка решилась. Она пошла вдоль коридора, где находились комнаты обслуги, и по подсказке экономки нашла комнату погибшей служанки. Полина осторожно постучала в дверь на тот случай, если случайно в комнате кто-то уже поселился. Не услышав ответа, она открыла дверь. В помещении было темно.

– Без свечи не обойтись… – произнесла она. Девушка вернулась на кухню, прошла в подсобное помещение, достала с полки свечу. У раскалённой плиты, которая ещё не успела остыть, расплавила воск, фитилёк мгновенно воспламенился. Полина взяла с полки блюдце для свечи и вернулась в комнату умершей служанки. Прошла вглубь помещения, осмотрелась, приблизилась к столу, поставила блюдце со свечой. Осмотрелась, но ничего нужного не обнаружила. На столе стояла чашка Пелагеи, тарелка, на ней кусочек подсохшего хлеба и щепотка соли.

– Бедная, не успела поесть. Кто-то помешал, наверное, – тоскливо произнесла Полина.

Она огляделась и стала думать, что же ей дальше делать.– Надо посмотреть в шифоньере. А вдруг там среди вещей Пелагеи что-нибудь нужное найду. Размышляя, Полина присела на кровать,

на которой спала служанка.

– Где же искать дневник? Господи, прошу тебя, подскажи, должны быть отдельные записи или тетради Пелагеи. Где они? Мой крёстный ждёт помощи, а я бездействую. Пойми, чем скорее я найду нужные улики для расследования, тем быстрее смогу вернуться домой. Ты думаешь, я не скучаю по родным, по библиотеке нашей, по книгам своим? Даже по кровати своей скучаю. Очень тоскую по нашей кухарочке. Барон любезно предложил мне воспользоваться их библиотекой, но работы так много, что мне не до чтения. И я очень устаю.

Полина задумалась, но ответа на вопросы не находила. И вдруг

нагрянули мысли совершенно другого содержания и перевели её внимание на постороннюю тему.

– Удивительно, молодой барон заметно сменил гнев на милость.

Я-то понимаю, что не без участия и внушения Осипа Даниловича –

моего ангела-хранителя. Спасибо, крёстный, защитил свою девочку. Однако барон стал таким обходительным, внимательным, заботливым. Даже не верится. Вчера предложил мне после обеда уйти отдыхать и вовсе не готовить ужин, объясняя это тем, что обычно после дневной обильной трапезы остаются лишние порции. Если кто-то проголодается, при желании, может разогреть на плите пищу и поужинать тем, что есть. Я выслушала его доводы и ответила, что не приучена бросать дело, за которое несу ответственность. Похоже, мне не показалось: барона действительно подменили. Помнится, я готовила мясо в кисло-сладком соусе с

сухофруктами, а дверь от кухни осталась открытой и до меня донеслись слова экономки, которые она адресовала кому-то в коридоре:«Нашего Антуана Витольдовича не узнать.

– Как подменили, – ответил незнакомый голос экономке.– Вы заметили? Сама деликатность и вежливость. Интересно, кого мы должны благодарить за это?».– Голоса собеседницы или собеседника Мирославы Игоревны я не расслышала, кто-то оставшийся в тени ответил шёпотом. По всей вероятности, не хотели, чтобы работники кухни услышали их разговор. Я не в обиде. У самой головушка на месте, всё вижу, замечаю и анализирую. Спасибо, крёстному, научил. Надо будет в промежутке между обедом и ужином понаблюдать за бароном, чтобы удостовериться, не спектакль ли это хорошо разыгранный, не то я устрою ему такую драму – навсегда запомнит. Не переношу фальши в отношениях между людьми.И вдруг:

– Ой, какая каверзная мысль ворвалась в голову. А вдруг барон был знаком с убийцей и как-то задействован в злодеянии. Я не могу ручаться за него, мы едва знакомы, – эти мысли так напугали Полину, что девушка занервничала. Но, сосредоточившись на главном, тут же одёрнула себя:– Что это я… даже не хочу думать, что Антуан Витольдович может быть причастным к убийству Пелагеи. Только не это! Зря я допустила такую коварную мысль. Он действительно очень изменился в лучшую сторону.

Что-то я отвлеклась. Забыла, зачем пришла сюда, понапрасну трачу время. Начну с шифоньера, посмотрю там. Возможно, Пелагея туда спрятала свои записи. – Полина подошла к узкому платяному шкафу, открыла дверцы, проверила наощупь все полки, не вытаскивая оттуда вещи. Старый шифоньер трещал по швам, издавая очень неприятные звуки. Дверцы скрипели так, словно просили о помощи. Это вызвало внезапные смутные ассоциации. Полине показалось, что сейчас из всех щелей выползут нечисти из потустороннего мира и в комнате погибшей Пелагеи начнётся шабаш ведьм. Она читала об этом в одном из старинных фолиантов. После этого стало неуютно находиться в комнате. Впечатление было настолько сильным, что Полина мгновенно представила себе эту пугающую картину: сейчас из всех закоулков комнаты на неё обрушатся страшные сущности и своим пугающим видом прогонят прочь. Но Полина собралась с духом и продолжала поиски.

– Нет, и здесь ничего не нашла, – разочарованно сказала девушка. – Где же искать? Сегодня был трудный день, много работы навалилось, я так устала, ноги гудят. А тут эти бессмысленные поиски. Присяду и подумаю, где ещё можно посмотреть. Вернувшись к кровати, опустилась на неё и стала более тщательно осматривать комнату. На всякий случай прощупала постель.

– Не думаю, что Пелагея под периной прятала свои записи и рисунки. И всё же, где-то лежат они, молчат и смеются надо мной. А я голову ломаю, покоя не даю себе.

Полина машинально положила руку на подушку.

– Надо возвращаться в свою комнату, не то невзначай засну здесь от усталости.

Достаточно было провести рукой по мягкой подушке, как она почувствовала лёгкое покалывание в кончиках пальцев, затем мгновенно горячая волна прокатилась до плеча.

– Кажется, моя магия пришла на помощь. Ай, да умница. Вот кстати. Давай, давай, веди меня к заветной тетради, – проговорила Полина вслух. И тут она услышала звук, очень похожий на хруст.

– Ой, что это? Так обычно хрустят страницы старой открытой толстой тетради. Полина стала хаотично прощупывать подушку, подозревая, что служанка могла вложить тетрадь в наволочку, но и там ничего не оказалось. Однако магия вела её. С помощью покалываний в кончиках пальцев, девушка стала планомерно передвигать горячую ладонь над подушкой, чтобы выявить то самое место. Полина подумала, что не мешало бы оголить подушку, возможно, внутри под наволочкой затерялись отдельные листы и поэтому энергии, которая вела её, сложно определить место. Она анализировала и продолжала прислушиваться к своим ощущениям, и вести руку к цели. И только прикоснувшись к подушке и приподняв её, увидела, что из-под одеяла выглядывает краешек коричневой обложки толстой тетради. Боже, как она обрадовалась.

– Спасибо тебе, магия, помощница моя. Выручила. Нашла! – Полина схватила тетрадь и хаотично стала листать исписанные мелким почерком странички. Попадались рисунки, среди которых были портреты людей. Пейзажи, всевозможные растения, маленькие самодельные украшения мелькали перед глазами.

– Выходит, Пелагея была грамотной и хорошо рисовала. Ещё бы понять, кто эти господа на портретах? Если судить по одежде, они дворяне. Но под портретами нигде ни одной надписи. Так странно.И тут шальная мысль промчалась у неё в голове:«Как много можно узнать о незнакомом человеке, читая записи в его дневнике». – Рассуждала девушка, одновременно, разыскивая нужную информацию. И неожиданно нашла то, что искала. – Вот, конечно, вот это просил найти крёстный. Я немедленно возвращаюсь в свою комнату, устала очень. А завтра, когда приготовлю обед, под любым предлогом отпрошусь у барона. Придумаю, что сказать. А надо ли придумывать? Скажу ему правду, что мне срочно нужно поехать к крёстному. Неужели не отпустит и откажет мне? Не должен. Непременно поеду к Осипу Даниловичу. Обрадую его.

Полина бегом отправилась в свою комнату и спрятала в саквояже находку. Она переоделась и устроилась в постели, в надежде на отдых. Но где там… Любопытство разбередило душу любознательной девушки и заставило вновь и вновь, перелистывая странички тетради, не отрываясь, читать, читать, читать, подробные описания жизни погибшей служанки…

* * *

Откровения погибшей Пелагеи

Откровения погибшей Пелагеи

«Из дневника…

Липовые аллеи и каскадные пруды. Тайны и легенды этих мест, которые во все времена из поколения в поколение дарили свою первозданную красоту, необыкновенные чувства от соприкосновения с неподражаемой природой и вечными загадками предыдущих поколений. Для того чтобы вникнуть, углубиться в историю с детства любимых мной мест, достаточно было хорошей погоды и желания прогуляться! Каждый кустик, камешек, цветок, прудик и роскошные старинные деревья дарили необыкновенное тепло и дивные эмоции. – Писала Пелагея. – В этой некогда нашей усадьбе матушка моя трудилась, а я ребёнком бегала там. Тогда и не знала, что нашу семью настигла беда: разорение и полный крах. Нашу усадьбу купил граф Арбузов, у которого была большая семья. А матушка и папенька нанялись к ним на работу. Вот здесь я обитала с момента рождения. Тогда все мои родные были живы. Да, именно здесь в окружении дорогих моему сердцу матушки, отца, нянюшки, которая служила у хозяйки и присматривала за мной и сестрицей Грушенькой. Тогда я была самой счастливой на свете. Когда мы подросли, многое изменилось. Не могу простить себе, что в то лето мы с сестрой уехали в нашу деревню погостить у бабушки. А родные остались трудиться в усадьбе, их задержали какие-то неотложные дела. Мы с сестрицей и представить себе не могли, что больше никогда не увидим родителей и наша жизнь изменится настолько, что превратится в ад. Как потом стало известно, кто-то забыл потушить свечу перед тем, как ушёл спать. Свеча осталась в высоком подсвечнике на подоконнике. В то лето стояла невыносимая жара, окна в доме на ночь не закрывали. Под утро подул ветерок, занавес коснулся пламени и загорелся. В доме случился пожар, когда ещё все мирно спали. Так погибли наши родные, нянюшка, дворецкий, слуги. Только кучер Игнат спал в конюшне вдали от дома и благодаря этому остался жив. Он-то и сообщил нам о страшной трагедии. Игнат знал, где находится деревня бабушки. И в самом начале лета отвёз нас туда. Вот так в один ненастный день мы остались сиротами. Возвращаться в графскую усадьбу душевных сил не хватило, да и что мы могли сделать. У нас всё равно не было средств, чтобы восстанавливать чужой дом. Матвей Никифорович, доверенное лицо графа, куда-то пропал, так что и спросить не у кого было, остались ли средства родных, которые они заработали и откладывали впрок, неизвестно. Не знала я, и где находились средства, которые по праву принадлежали нам-наследницам родителей. По закону мы могли бы получить их на содержание. Между тем, я и Грушенька жили у бабушки. Она к тому времени была уже старенькой, да и средств на наше содержание у неё не было. А взять негде было. Через год и бабушки не стало. Нам с Аграфеной к тому времени исполнилось по тринадцать лет. Мы с ней близнецы: сначала родилась я, а через десять минут моя сестрёнка. Что делать мы не знали. Нас приютили соседи, но вскоре и у них начались трудности и мы, уговорив Игната, который остался с нами по просьбе бабушки, вернулись в город. Кое-как перемучились у знакомых родителей в течение последующего года, а потом пришли к выводу, что дольше там оставаться нельзя: наше присутствие доставляло людям дополнительные хлопоты. И мы ушли оттуда. Как-то на столбе у конторы знаменитого нотариуса я увидела объявление, в котором писалось, что барону де Кардье требуется грамотная и трудолюбивая служанка. Адрес был указан, поэтому я в тот же день отправилась к нему. Барон учтиво побеседовал со мной, подробно расспросив обо всём. Он по моей внешности сразу заподозрил, что я дворянского происхождения. После нашей беседы, Антуан Витольдович распорядился, чтобы мне подобрали комнату и выдали форменную одежду, в которой трудились служанки. Меня поселили в уютной комнате, и я вздохнула легко. Но мысль, что сестра осталась не пристроенной, не давала покоя. Я улучила момент и поинтересовалась у экономки, не возьмёт ли барин Антуан Витольдович на работу мою сестрёнку Грушеньку. Она странно взглянула на меня, пожала плечами и сухо ответила, что им нужна была только замена уехавшей горничной. Пришлось вечерами после работы блуждать с сестрицей и искать для неё убежище. Скажу честно, долго мы бродили в поисках, но так ничего подходящего и не нашли. Выхода не было, я, рискуя потерять работу и хорошее место, дожидалась, когда все засыпали, впускала сестрицу в свою комнату переночевать. Кормила её, а на рассвете она уходила. Я отдавала ей сэкономленную провизию, которую сама не съедала, чтобы сестрица в течение дня не голодала. А потом случайно узнала от Игната, что недалеко от нас маркиза Нильская ищет компаньонку и помощницу по дому. Это оказалось так кстати, туда и пристроили сестрицу мою. Поздними вечерами мы с ней виделись, обменивались новостями, жаловались друг дружке на усталость и плохое настроение. Но что поделаешь, если судьба иного выхода нам не уготовила, приходилось терпеть. Так мы и жили. На такой работе мы быстро повзрослели. Кожа на руках стала сухой, грубой и покрылась корками. Взгляд потускнел. Сердце стонало, было горько и больно, что в нашей жизни всё сложилось именно так страшно и несправедливо. Мы не ведали, что ожидает нас завтра. Ледяной ветерок безысходности замораживал душу. Не было даже лучика света, который бы согревал, спасая нас от тягостных мыслей. Тревожное, гнетущее предчувствие беды лишало покоя.

Нам исполнилось четырнадцать. Мне этот день запомнился, и все события отразились в памяти отчётливо. Однажды на рассвете, когда молочница привезла молоко, я, дожидаясь, пока она наполнит бидон, приметила у витой металлической ограды молодого человека высокого роста, худощавого и довольно богато одетого. Помню, подумала тогда:«Наверное, гость приехал к нашему барину по каким-то делам». Что меня удивило больше всего, на территорию имения незнакомец не входил, но каждое утро крутился у ограды и как-то странно, словно изучая, разглядывал меня. Однажды экономка послала меня по делам. Я так торопилась, что и не почувствовала сразу, как рядом со мной выросла длинная фигура молодого человека. А когда присмотрелась, узнала в нём наблюдателя. Мне стало не по себе. Зачем это он следит за мной? – какое-то дурное предчувствие сжимало сердце. Но думать по этому поводу некогда было. Нужно было поскорее избавиться от незнакомца.

– Вы что, преследуете меня? Зачем это? – спросила его.

– Нет, что вы. Увидел вас в прошлое воскресенье после службы в церкви, и загорелся желанием познакомиться с вами. Вы такая нежная, красивая и на удивление скромная. Я давно таких серьёзных барышень не встречал.

Честно сказать, у меня не было желания продолжать этот бессмысленный разговор. И торопилась я очень. Экономка наказала нигде не задерживаться и до обеда вернуться. Иначе наш барон рассердится и чего доброго выгонит меня.

– Простите, мне некогда с вами разговаривать. Тороплюсь очень.

– Позвольте мне проводить вас. Чего вы боитесь? Я не сделаю вам ничего плохого.

– Вам, кажется, было сказано: я очень тороплюсь. Прошу, оставьте меня в покое. Прощайте, – сказала ему резко и направилась в сторону имения.

– Тогда позвольте мнехоть изредка навещать вас.

– Зачем это? Не надо. У меня хозяин строгий, не желаю нервировать его. Да и некогда мне с вами разговоры разговаривать. Работы много, – и я ускорила шаг. В тот день он прислушался к моей просьбе. Но на следующий день, когда рано утром я вышла к молочнице, заприметила его фигуру у ограды. Меня почему-то затрясло. А он вёл себя так, словно я ему что-то пообещала: продолжал наблюдать и жестом подзывал меня. Я в ответ покачала головой и с полным бидоном вернулась в дом. С тех пор каждый день наблюдатель приходил к ограде. Так продолжалось довольно долго.

Как-то одна из служанок заметила его и спросила у меня:

– Пелагея, это не твой кавалер обивает пороги уже целый месяц?

– Никакой это не кавалер и, тем более, не мой. Не знаю, кто это, – я почувствовала, как мои щёки запылали.

– Сама посмотри, он ни с кем не заговаривает. Только тебя и высматривает.

– А какое мне дело до него? Чужой человек. Крутится здесь. А ко мне никакого отношения не имеет. Откуда мне знать, что он тут делает? И что у него на уме. С чего ты взяла, что незнакомец пришёл ко мне? – спросила её, пряча глаза.

– Наблюдаю за ним давно. Он явно в тебя влюблён. Ты что же его намеренно дразнишь? – спросила она, задевая меня, и как-то странно посмотрела.

– Не выдумывай. Ничего общего между нами нет и быть не может, запомни это! – повысила я голос.

– Так чего ж тогда ты так нервничаешь? – вцепилась она в меня взглядом.

– Неприятно и не люблю навязчивых. Зачем ты мне о нём всё время напоминаешь и ещё в таком тоне? – я не на шутку разволновалась.

– Да. Я действительно думала, что у вас это взаимно.

– Вот ещё. Что в нём может нравиться? И недосуг мне

разглядывать его.

– Так объясни ему, чтобы оставил тебя в покое.

– Тысячу раз просила и настаивала. А он будто бы и не слышит. Странный человек. Видит, что я не желаю с ним даже разговаривать, а всё равно преследует.

– Странно, думаю, ему от тебя что-то нужно. Такие просто так не пристают.

– Тысячу раз объясняла. Не нужен он мне. Некогда мне разговаривать с ним, и желания нет. Похоже, глухой или придуривается.

– Похоже, что цель у него есть. А вот, какая? Узнать бы. Хоть бы не вышло чего плохого. Я от таких вот людей ничего хорошего не жду.

– Поверь, мне самой всё это очень неприятно. А он мне безразличен. Пусть идёт своей дорогой. Всё самое дорогое я уже потеряла. Невелика потеря, если он исчезнет из моей жизни раз и навсегда. Рада буду. Прошу, впредь никогда мне о нём не говори. Как ты не понимаешь, это совершенно чужой человек, я его не знаю и знать не желаю. Навязчивый такой, ведёт себя нагло. Без всякой причины и нужды стал ходить за мной, преследовать. А моя вина в чём? Тысячу раз говорила ему, чтобы не приходил сюда. Никак не пойму, что ему нужно. Ты права. Он явно преследует какую-то цель. У меня за душой ни гроша. Мы с сестрой остались сиротами после гибели родных. По внешнему виду он из высокого сословия, но ведёт себя хуже нашего Петьки дворового.

– Да, видать приспичило мужику. Темнит он, а правды не узнаешь, – сказала служанка серьёзно.

– Пусть идёт подальше отсюда. Мне с ним точно не по пути.

– Успокойся, Пелагея. Не виню я тебя, с чего ты взяла? Думала, у вас роман.

– Только этого мне не хватало. Работы столько, что голову поднять некогда и спину разогнуть. А ты о какой-то ерунде толкуешь. Забыла, мне всего четырнадцать.

– Хорошо, хорошо, больше не буду. Успокойся. Чего ты так расстроилась?

Я не стала её слушать, повернулась и ушла заниматься делами.

Но незнакомец не успокоился. Приезжал каждый день.

А потом, уловил момент, когда хозяин вернулся поздним вечером и пока ворота стояли открытыми, успел прошмыгнуть и спрятаться на территории имения. Все ушли в дом, незнакомец нашёл окно от моей комнаты и постучал. Я так испугалась. Ночь на дворе, я уже переоделась и легла. Набросила шаль. Подошла к окну и увидела его. Боже мой, с трудом на ногах удержалась, не знаю, как не упала в обморок от страха. Подошла ближе к окну, приоткрыла форточку и крикнула ему:

– Если сию минуту не оставите меня в покое и не покинете имение, полицейских вызову. Вас арестуют за то, что проникли на чужую территорию.

– Прошу вас, не вызывайте никого. Я ищу наследство семейное – алмаз. Сказывали, что наш родственник какой-то период жил в этом доме и оставил этот алмаз здесь.

– Нет здесь ваших родственников и быть не может, и ни о каких алмазах я не слышала. Если не уйдёте сию минуту, подниму всех с постели и вызовем полицейских. Сколько это безобразие будет продолжаться? Мне вставать скоро на работу, а я ещё не ложилась по вашей вине. Оставьте меня в покое, наконец, – я захлопнула форточку и ушла в постель. Меня трясло, как в лихорадке».

Полина читала увлечённо, торопливо и оторваться от дневниковых записей погибшей служанки не могла.

– На этом записи в дневнике Пелагеи обрываются. Наверное, это тот, который преследовал её, убил бедную девочку, чтобы убрать с дороги свидетеля, – подумала Полина. – Я обязана встретиться с крёстным и показать ему записи. В этом дневнике целый ряд веских, серьёзных и неопровержимых доказательств. Какой-то молодой мужчина охотился за Пелагеей, чтобы раздобыть алмаз. Безумие… сколько тайн и судеб связано с этим подарком Императора Франции. Скольким людям принёс он беды и несчастья. Я думаю, не с добрыми намерениями Наполеон отправлял подарок сестре Императора Александра. Только корыстный и хладнокровный расчёт руководил им.

* * *

Просьба, Неужели нашла?

Просьба, Неужели нашла?

Просьба

Полина провела бессонную ночь в раздумьях. Сна не было. Встала очень рано, чтобы приготовить всё необходимое для барона и уехать к крёстному. После завтрака скопилось много работы, но она выполнила всё, что наметила. В промежутке между приготовлением блюд, перекусила. Обдумывая план дальнейших действий, девушка озадачилась:«Антуан Витольдович сейчас обедает. Удобно ли отпрашиваться, нарушая трапезу? Однако выхода у меня нет. Придётся закрыть глаза на воспитание, отступить от жёстких правил приличия и побеспокоить, иначе поступить не получится. Крёстный ждёт от меня улики и сведения. Всё, что я узнала ночью, для Осипа Даниловича, бесценный материал и помощь в расследовании».Полина сняла фартук и направилась в столовую. На подходе услышала голос барона де Кардье, он давал указание экономке.

«Ага, значит, не так страшно. Если экономка там и докладывает ему о делах, я тем паче могу».

Девушка приблизилась в двери столовой, осторожно постучала и услышала:

– Кто там? Входите, смелее…

Полина вошла. Барон, увидев её, как по команде подскочил со стула.

– Антуан Витольдович, простите, что нарушаю обеденную трапезу, но мне срочно нужно переговорить с вами.

Молодой человек вышел из-за стола и направился к ней.

– Полина Капитоновна, а я в надежде дожидался, что вы сотрапезничаете со мной. Догадываюсь, как вы устаёте. Всё же надеюсь найти решение и освободить вас от подённой работы.– Благодарю за заботу. Я не устала и не голодна. Антуан Витольдович, у меня срочное дело… – начала она было говорить, но внезапно замолчала, не зная, как изложить так, чтобы не открывать барону всех карт.– Слушаю вас,– он смутил её своим горячим взглядом. Ейпришлось направить взор в сторону, но тут девушка почувствовала, как горят её щёки.

– Чем могу быть вам полезен, Полина Капитоновна? – спросил барон, проявляя повышенное внимание и участие. – Говорите, всё выполню.

– Мне срочно нужно уехать, – выпалила она, желая поскорее покинуть столовую и сбежать подальше от его глаз.

– Уехать? – настроение мужчины мгновенно изменилось. – Что вдруг уехать? Вас кто-то обидел?!

– Нет-нет, с чего вы взяли? Никто меня не обижал. Крёстный ждёт, мне нужно срочно уехать к нему. Пожалуйста, отпустите меня, – в её голосе появились просительные интонации.

– Что-то случилось, Полина Капитоновна?

– Да. Но об этом вам расскажет наш знаменитый сыщик, если найдёт нужным. Я не имею права.

– Вы меня пугаете.

– Нет. Всего лишь прошу не задерживать меня более и дать возможность уехать к крёстному. Пожалуйста, отпустите меня, сделайте одолжение.

– Полина Капитоновна, голубушка, скажите одно слово: вы вернётесь?

Она подняла на него взгляд и разглядела в глазах испуг.

– Вернусь, конечно, только не могу сказать, когда именно. Возможно, сегодня придётся допоздна задержаться у крёстного. Потом поеду домой, очень скучаю по родным и нашему дому. А ранним утром вернусь. Не тревожьтесь, ужин стоит на плите, уже всё готово, служанка разогреет его, когда попросите. И завтрак подадут своевременно. Я всё приготовила для вас.

– Вот об этом я волнуюсь меньше всего. Мне необходимо ваше присутствие здесь, – барон де Кардье выдал себя.

– Думаю, Антуан Витольдович, вы понимаете, что всю жизнь трудиться у вас кухаркой не входит в мои планы, да и… – Он перебил её.

– Нет, конечно, вам предначертана совершенно другая миссия.

– Ну, слава богу. Рада, что вы понимаете это. А сейчас, пожалуйста, не задерживайте меня более. Мне нужно торопиться.

– Полина Капитоновна, я не могу отпустить вас так… сейчас распоряжусь, чтобы наш кучер отвёз вас.

Она хотела спросить, не нарушит ли это его планы, но он опередил её:

– Ни о чём не тревожьтесь. Я сегодня не собирался никуда выезжать.

– Если так, благодарю вас.

– Пойдёмте, провожу к карете.

– Благодарю, я только загляну в свою комнату. Мне необходимо кое-что взять для крёстного и одеться.

– Понимаю. Подожду вас внизу. И кучер будет ждать, сколько понадобиться. Не беспокойтесь.

– Зачем это? Я потом поеду домой.

– Это значения не имеет. Когда привезёт вас в родительский дом, тогда и вернётся назад.

– Разумно. Благодарю за заботу.…………………………………………

Полина быстро переоделась, спрятала в сумочку тетрадь Пелагеи и спустилась вниз. Барон, провожая её, смотрел вслед так, будто они расстаются навек.Графинюшка поспешила подняться в карету. И вдруг её взгляд выхватил в стороне у ограды высокого худого молодого человека. Она присмотрелась и вздрогнула:«Так вот же он… тот, кто преследовал Пелагею. Я узнала его по портрету в её дневнике. Что же мне делать? Надо срочно сообщить об этом крёстному. Нужно, чтобы он немедленно принял меры. Не то барону грозит опасность».

* * *

Неужели нашла?

Полина приехала к зданию Управления Правопорядка. Вошла в вестибюль и у служащего, что стоял у дверей, спросила:

– Здравствуйте, я крестница сыщика Пракшина. Как я могу найти его кабинет?

– Милая барышня, пройдите вдоль вестибюля, поверните направо. В середине коридора увидите на дверях надпись: «Сыщик высшей категории ассоциации юристов – Пракшин Осип Данилович».

– Благодарю вас. Вы мне очень помогли, – сказала Полина и присела в книксене.

Она довольно быстро обнаружила нужный кабинет. Тихонько вошла и увидела крёстного. Его внимание было приковано к стопке документов. Обеими руками он поддерживал голову.

– Крёстный, – позвала его Полина шёпотом. Пракшин встрепенулся, не понимая, кто зовёт его. Увидев крестницу, он засиял.

– Откуда ты, прелестное создание?

– Приехала к вам.

– Сама?! – не поверил Пракшин.

– Вы забыли, дорогой Осип Данилович, я уже выросла и в сопровождающих не нуждаюсь.– Не могу согласиться с тобой. Ты забыла правила для девушек высшего общества? Незамужняя барышня всегда выезжает в свет в сопровождении: компаньонки, матушки, отца, брата или же жениха.– Знаю. Случай особенный, некогда было думать о правилах.

– И барон, друг наш, отпустил тебя? – нужно было видеть удивление на лице крёстного.

– Да. Я сказала, что мне очень нужно повидаться с вами по срочному делу.

– Ай-яй-яй, Поленька, как некрасиво обманывать. Разве тебя не учили в детстве, что обманывать нельзя? – Пракшин посмотрел на неё сосредоточенно, сдерживая смех.

– Конечно, учили. Но я нисколечко не обманула Антуана Витольдовича. Я действительно приехала к вам по очень важному и срочному делу? Вы мне не верите?

И тут до сыщика дошло…

– Неужели нашла?! – от переизбытка чувств Пракшин подскочил со стула.

Улыбающаяся Полина кивнула ему в ответ.

– Не может быть. Мне не верится, – проговорил Осип Данилович.

– Как видите, всё может быть. Я же обещала вам помочь распутать это дело.

Пракшин вышел из-за стола.

– Голубушка моя, дай обниму тебя, – Осип Данилович по-отцовски обнял её и поцеловал в лоб. – Ненаглядная моя крестница, рассказывай, не томи.

Полина вынула из сумочки толстую тетрадь и показала:

– Вот моя находка. Как вы и просили, я всё сделала. А теперь пойдём по порядку. Пелагея – служанка, была убита, каким образом, пока непонятно. Она была задушена или, как все считают в имении, её отравили. Мне это неизвестно. Думаю, в этом вопросе вы и без меня разберётесь. Крёстный, не обращайте внимания на слухи, думаю, это пустые разговоры. Послушайте, что главное в этом деле. Служанка вела записи в своём дневнике. Сами почитайте и многое узнаете.

– Мне трудно поверить. Рассказывай всё по порядку, со всеми подробностями. Я так разволновался, что на минуточку забыл о приличии. Прости, душа моя. Что мы стоим? Садись и рассказывай, сгораю от нетерпения, – он пододвинул к столу ещё один стул и Полина присела. А Пракшин вернулся на своё место.

– Я весь внимание. Рассказывай, крестница, подробно и не спеша. А я зафиксирую всё документально.

И Полина рассказала ему всё, что успела прочесть прошлой ночью в тайном дневнике убитой служанки.– Так-так. Продолжай.В дополнении к сказанному, она поведала ему, что рассказывала ей кухонная работница.

– Крёстный, дополню вышесказанное одной немаловажной деталью. Пелагее было всего четырнадцать лет. Пятнадцать должно было исполниться ровно через две недели. И убита она была жесточайшим образом. Когда рано утром её обнаружили в комнате бездыханную и холодную, рядом с ней лежала верёвка, возможно, ею девушку задушили. Почему ходят слухи, что её отравили, мне неведомо.

– Версий и предположений в этом деле множество. Всему верить не надо. А вот вещественное доказательство, это хорошо. Как думаешь, верёвку эту кто-то трогал? – спросил сыщик. Не дождавшись ответа, Пракшин рассуждал: – Сожалею, мне никто не докладывал об этом, хотя я посылал туда наших работников. Неужели не заметили? И в документах ничего не значится. Ничего не понимаю. Обыск – серьёзное дело. Как же они пропустили такую важную улику. Никому нельзя доверять, всё нужно делать самому.

– Не знаю, что и сказать. Но не думаю, что кто-то обратил внимание на маленький кусочек тонкой верёвки. Такой переполох поднялся в имении, не представляете, людям не до неё было.

– А где она? На экспертизу отправить не помешало бы.

– Вот этого не знаю, дорогой крёстный. В комнате, где жила девочка, прибрано. Возможно, тонкий кусочек верёвки где-то лежит и молчит. Надо бы вам самому осмотреть её комнату. Точно найдёте. За кровать могла завалиться. Я искала дневник. Не до верёвки мне было.

– Завтра же съезжу туда и сам всё проверю. Не исключаю, что обыск проводился впопыхах. Выясню, кто именно там был. Вынесу им строгое предупреждение. Давай рассуждать здраво. Если ты нашла там тетрадь, значит, в комнате уборку не делали, и это хорошо. Сам покопаюсь, авось и найду ещё что-то.

– Ваше право. Осип Данилович, вы дневничок читать будете?

– А как же. Ты ещё спрашиваешь. Я обязан досконально изучить этот документ.

– И к делу приобщите? – неуверенно спросила Полина.

– Обязательно. Такая улика серьёзная… ты не представляешь ценность вещицы, которую ты раздобыла. Я твой должник до конца дней.

– Чего уж там… Что вы выдумываете? Всегда рада помочь.Крёстный, дорогой, прошу вас, отвезите меня домой. Всю прошлую ночь не сомкнула глаз, читала дневник. Рано утром поднялась, чтобы всё необходимое приготовить барону до отъезда и сразу к вам. Ваша девочка очень устала. Хочу обмыться и в постельку.

– Зачем домой? Поедешь ко мне. Поужинаем вместе. А утром я отвезу тебя в имение к барону.

– Крёстный, признайтесь, сколько ещё мне предстоит находиться

там. Не хочу больше. То, что просили, я нашла. Больше мне там делать нечего. Домой хочу к родным, – заныла Полина.

– Что, опять обижал тебя Антуан Витольдович? – насупился Пракшин.

– Нет, что вы. Он теперь сама деликатность. Не узнаю барона.

– Ну и славно. Думаю, ты скоро вернёшься домой. Миссию свою выполнила на славу. Приготовь для него провизии так, чтобы на неделю хватило и возвращайся в родное гнездо. А я поищу для него кухарку. Обещаю тебе. Правда, не знаю, как быстро найду, но попробую.

– Вот так обрадовали. Всё сделаю, как просите. Крёстный – вы самый лучший мой друг.

– Умница моя, поехали, завтра продолжу все дела. У самого уже голова распухла и разболелась от изобилия документов, – сыщик поднялся, взял тетрадь-находку и сказал, – теперь мне предстоит бессонная ночь. Изучать буду. А как ты думала? Нельзя откладывать. А преступник до сих пор разгуливает на свободе.

– Крёстный, обратите внимание, по описаниям Пелагеи молодой человек на портрете полностью совпадает с тем, который приходил к ней ночью и говорил ей об алмазе. И не забывайте, что сестра Пелагеи погибла сразу же после неё.

– Спасибо, Поленька, за уточнение. Всё прочитаю и неоднократно. И сопоставлю факты. Возможно, что ты права и в этом. Медаль за отвагу тебе положено выдать. Твоей находке нет цены.

– Шутите?

– Я не шучу. Ни в коем разе. Серьёзно считаю так. Поехали домой. Поужинаем и продолжим изучать дневник, анализировать и делать выводы. Времени катастрофически ни на что не хватает, – озадачился Пракшин. – А работы по этому расследованию ещё так много. Не представляешь, как я устал. Кстати, ты случайно не нашла в комнате у погибшей фотографии.

– Как же, нашла, конечно, там, в дневнике. На фотографии обе сестрички и это ещё до гибели их родных. Фотография находится в дневнике. Кстати, там же на портрете изображён молодой человек, который её преследовал.– Что ты говоришь? Вот это находка. Поленька, ты героиня.– Крёстный, вы меня захвалили.– Ладно тебе скромничать. Поехали, дома всё посмотрю.– Осип Данилович, я вам главного не сказала. Тот, который преследовал Пелагею, сегодня стоял у ограды имения барона де Кардье. Перед отъездом к вам случайно приметила его.– Ты не ошиблась?! – Пракшин повысил голос.– Нет. Я же вам сказала, что Пелагея изобразила его на портрете. Сами увидите в дневнике.– Так, поедем домой позже. Жди меня здесь. Дам распоряжение полицейским, чтобы в полном составе срочно выехали к барону, кольцом окружили имение и взяли под наблюдение весь участок. Накажу им, чтобы тотчас, как появится, задержали преследователя. Не нравится мне всё это. Никак не угомонятся. Там теперь опасно. Будь предельно осторожна. Я и барону накажу, чтобы повременил с разъездами. Под прицелом полицейских преступник в дом не попадёт. В этом я уверен.– Крёстный, правильно вы говорите. Если преступник разгуливает на свободе, мне, барону и слугам грозит опасность.– Вот об этом я и думаю. Нужно всех обезопасить. Так оставить не могу. Полина, подожди меня здесь, пока не завершу дела. Никуда не отлучайся. Слышишь?

– Не волнуйтесь, крестный, я поняла. Подожду, сколько нужно.

* * *

Своевременный разговор

Своевременный разговор

Пракшин, обеспечив охрану у имения барона де Кардье, не успокоился на достигнутом, долго и терпеливо продолжая работать в архиве. И не напрасно. Он обнаружил всю родословную влюблённого студента Николая. Как оказалось, в Москве и поныне проживал престарелый родственник семьи Бессоновых. Осип Данилович всегда работал оперативно и на результат, не пропуская ни единого факта в процессе расследования, который мог бы хоть чем-нибудь поспособствовать скорейшему раскрытию преступления. Вот и сейчас он, недолго думая, выписал имеющийся в архиве адрес и в тот же день поехал к престарелому родственнику.

Дверь Пракшину открыла служанка с бесцветным блеклым лицом и испуганным взглядом. Она была в почтенном возрасте, возможно, её неторопливость объяснялась именно этой причиной.

– Здравствуйте, я сыщик Пракшин из Управления Правопорядка. Мне необходимо поговорить с Григорием Всеволодовичем Бессоновым. Он дома?

– Хозяин дома, он редко выходит, ему нездоровится, – монотонно, растягивая слова, ответила служанка.

– Я ненадолго задержу его, – пояснил Пракшин.

– Проходите, доложу о вас, – у этой служанки явно была замедленная реакция. Внимание сыщика фиксировало всё. Он по привычке продолжал наблюдать. И сейчас от него не ускользнула заторможенность служанки, которая проявлялась в каждом движении.

Вскоре она вернулась.

– Хозяин сказал, что вы можете пройти к нему, – тихо и неторопливо вымолвила служанка.

– Благодарю.

– Барин, прошу вас, снимите пальто и шляпу, я отнесу в гардеробную. Трость можете оставить здесь. Вы пришли с улицы, от вас веет холодом. А мой хозяин очень мёрзнет. Старый человек, – смущённо произнесла она, стараясь объяснить гостю причину

своей просьбы.После паузы служанка добавила:– Господин сыщик, прошу отнестись к моим словам с пониманием. – Конечно-конечно, сейчас всё сделаю. Вы правы. Я всё понимаю. Холодный воздух нужно оставлять за порогом.«Какая заботливая служанка», – подумал сыщик. Он молча снял пальто, шарф, шляпу и передал помощнице престарелого родственника Бессоновых.– Благодарю вас. Проходите в гостиную. Хозяин там ожидает вас.

– Следую за вами, – ответил Пракшин и подумал, что, если будет передвигаться точно так же, как она, в комнату к хозяину попадёт только завтра. Но пришлось потерпеть.

Помощница князя первой вошла в комнату и, медленно пережёвывая во рту слова, сказала:

– Григорий Всеволодович, господин сыщик хочет поговорить с вами. Он здесь.

Раздался хриплый старческий голос.

– Пусть входит. А ты, Акулина, ступай, отнеси вещи в гардеробную, от них веет холодом.

– Да-да, барин, вы правы, уже бегу. Не следует волноваться, не то опять доктора придётся вызывать, – и она, на удивление Пракшина, стрелой вылетела из гостиной. А Осип Данилович тем временем вошёл в комнату. Перед ним в мягком кресле сидел пожилой человек преклонных лет. Морщинистое худое лицо говорило об одном: болезни не доставляют ему радости. Тоскливый взгляд транслировал: невзирая на обеспеченность и высокое положение в обществе Григорию Всеволодовичу нелегко жилось. Седые немного волнистые волосы облагораживали его облик и на удивление не утратили пышности. А когда хозяин дома поднялся, чтобы поприветствовать гостя, как того требовал этикет, то профессиональный глаз сыщика сразу определил: «Бывший военный, вон какая выправка, восхитительная стать, а в повороте головы прослеживается гордость за Отечество. Правда, опирается на палочку, но сохранил фигуру молодого человека».

– Акулина сказывала, что вы сыщик из Управления Правопорядка, – поинтересовался Бессонов.

– Совершенно верно, светлейший князь. Так и есть сыщик высшей категории гильдии юристов России Пракшин Осип Данилович, к вашим услугам, – после этих слов князь Бессонов протянул Пракшину старческую костлявую ладонь, желая обменяться рукопожатием. Осип Данилович тут же подошёл к нему и пожал его морщинистую и холодную руку. – Мне очень приятно, искренне рад знакомству.

– Взаимно, и я рад. Уважаю служивых, сам прослужил рядом с Государем Императором тридцать годков кряду. Что же вы стоите, мил человек? Присаживайтесь, гость дорогой.

– Благодарю вас.

– Акулина, – позвал князь служанку. Через мгновение она уже была в гостиной.

– Что изволите, Григорий Всеволодович? – согнулась служанка, прислушиваясь к желанию хозяина.

– Видишь, человек с дороги. Накрой стол. Принеси нам с гостем перекусить что-нибудь и наливочку не забудь. После непременно горячего чаю с любимыми пирожными Марьи Ивановны. Ты поняла меня? – князь повысил голос.

– Сию минуту, Ваша Светлость. Всё будет исполнено, – с каким-то искусственным подобострастием она проговорила эти слова.

– Марья Ивановна – моя покойная супруга. Отменная хозяйка была. И редкая кухарка. Не удивляйтесь. Талант у неё был такой, – пояснял князь, вкладывая в каждое слово и поныне не угаснувшие чувства к жене.

– Я ничуть не удивляюсь, князь. Встречаются дворянки, которые прекрасно умеют создавать великолепные блюда. Открою вам маленький секрет. Моя любимая крестница тоже превосходно готовит изысканные деликатесы.

– Что вы говорите. Молоденькая девушка и всё умеет? – изумился князь.

– Да, это так. Сам немало был удивлён, когда узнал об этом от графа Шувалова, её отца.

– Похвально, похвально. Раз так и я открою вам секрет. Сейчас трудно представить, что когда-то наш дом был полон людьми. Звучала музыка, гости исполняли романсы, декламировали стихи, поэмы. У нас собирались сливки столичного общества. Супруга была отменной музыкантшей, вот она и окружала себя и меня заодно даровитыми людьми того времени. Тогда, уважаемый Осип Данилович, мы жили в полную силу и наслаждались каждым днём. А что сейчас… прозябание, – тяжело вздыхая, произнёс князь.

– Григорий Всеволодович, не гневите бога, вы ещё хоть куда. Такая стать, молоденькие гусары позавидовали бы. Я ничуть не преувеличиваю, поверьте мне.

– Ах, оставьте, друг мой, никакой радости мне от былой славы. Знаете, что скажу вам?Пракшин покачал головой.– У породистых лошадей до конца дней пышная грива, так и у меня остатки роскоши былой… – грустно произнёс хозяин и натужно улыбнулся. И вдруг князь опомнился. – Мы отвлеклись с вами. Рассказывайте, зачем пожаловали? Без дела не стали бы время драгоценное тратить на визиты к старикам. Я-то знаю.

– Так точно, вы правы, по делу я к вам приехал.

– Рассказывайте, что за дело? Чем я могу помочь вам? – в голосе князя появились иные интонации и Пракшин уловил, что пожилой человек готов к серьёзному разговору.

– Насколько я знаю, князь, вы состоите в родственных связях с Ильёй Всеволодовичем Бессоновым и его младшим сыном Николаем.

Собеседник вскинул на Пракшина удивлённый взгляд.

– Э… куда вас, батенька, занесло. Илья Всеволодович – близкий родственник по линии моего отца. Правда, мне не приходилось с ним лично встречаться. Сами понимаете, когда это было. Как мне рассказывал отец, он был самым старшим из детей нашего родственника. Ему исполнилось двадцать восемь лет, когда в их семье родился последыш. Представляете? Царствие ему небесное. Последнее письмецо мой отец получил от племянника Николая так давно, что и не припомню. Куда-то заложил его послание.

– Вы хотите сказать, что ваш родственник по отцу рано умер? – насторожился Пракшин.

– Да, давненько преставился, об этом отцу сообщил племянник. Наш родственник совершил необдуманный и непростительный поступок, уехал на заработки на Север и семью свою потащил за собой. Глупец этакий. И чего он добился? Первой ушла его супруга, матушка Николая. Добрейшей души была женщина. И сам он заработал там чахотку, от которой и скончался. Старшие их дети разъехались по заграницам. Только Николай-младшенький – преданная душа – остался подле них. Илья поступил отвратительно по отношению к сыну. По собственной глупости, недальновидности и небывалой жадности сделал юношу глубоко несчастным человеком на всю жизнь. Отец рассказывал, что невеста у Николая была, чудесная девушка, к слову будет сказано, из уважаемой семьи в петербургском обществе. Чёрт его дёрнул сорваться из благополучной обустроенной жизни в Петербурге на Север. Я бы понял, если бы семья нуждалась, пребывала в отчаянии. Так не было этого. И ни в чём не нуждался ни он, ни его близкие. А так необдуманно поступил. И Николеньку разлучил с невестой. Бедный мальчик, он её так любил и страдал в разлуке по вине Ильи Всеволодовича, самодуром тот был. Отец, когда рассказывал мне, так сокрушался.

– Григорий Всеволодович, я именно по этому вопросу к вам приехал. Николай оттуда прислал Сонечке послание, аккурат перед тем, как родители выдавали дочь за генерала Мартынова. Матушка девушки поспешила и предприняла довольно опасный шаг. Женщина была предусмотрительной и побоялась, что весточка от влюблённого юноши повредит дочери, и свадьба не состоится, ибо невеста немедленно передумает идти под венец. Сама же графиня Гаврилина письмецо влюблённого Николая не уничтожила, а спрятала его на дне шкатулки для драгоценностей.

– И что? – заинтересовался князь.

– Не так давно моя крестница случайно обнаружила это послание в шкатулке своей матушки. Девочка была шокирована надрывом чувств и страданиями, которые за версту можно было прочувствовать, читая письмо Николая.

– Ах… душа рвётся на части. Бедный, несчастный мальчик. Как Илья мог так опрометчиво поступить? – запричитал собеседник.

– Матушка моей крестницы по материнской линии состояла в родстве с семьёй Сонечки Гаврилиной, – пояснил Пракшин.

– Вон оно как получается. Видите, ничего не скрыть и не упрятать. Значит, так повелела судьба: даже глубоко припрятанные тайны рано или поздно выползают наружу и становятся достоянием общественности.

– Да, вы правы, Григорий Всеволодович. Мир тесен, любезный князь.

– Так и есть. Голубчик, вы главного не сказали, что же было в этом послании? Я о нём ничего не знал. Любопытно, скажу я вам. Заинтриговали, а главного не сказали. Нехорошо, – улыбнулся ему князь Бессонов.

– Терпение, дорогой друг. Наконец мы с вами добрались до самых главных фактов.

– С большим интересом слушаю вас. Я же не зря сказал, Осип Данилович, заинтриговали вы меня и не на шутку.

– В письме Николай сетовал на судьбу, рассказывая любимой о своих чувствах, не угаснувших даже вдали от неё. Писал, как тоскует, как плохо ему в разлуке с Сонечкой. Но бросить отца без помощи не находит в себе силы.

– Как мне это знакомо. Отец, рассказывая эту историю, акцентировал моё внимание на том, каким преданным был сын Ильи Бессонова. Должен сказать, редкий мальчик. Как же Илья мог так поступить с ним? Душа болит, жаль юношу. Ни за что пострадал. И девушке наверняка тоже нелегко пришлось, насильно выдали за нелюбимого. Боже мой, какой грех родственник взял на душу. Не уехали бы из Петербурга и все были бы счастливы. А так… Ох, как нехорошо… – князь искренне сопереживал влюблённым.

– Прошу вас, вы только не принимайте близко к сердцу. История давняя, с бородой. Скажу вам честно, если бы не совершённое преступление, никто не стал бы ворошить её. А дело вашего родственника на Севере пропало, да?

– Ой, всё пошло прахом. Это было ясно с самого начала. Николай – юный отрок, один не смог бы справиться. Да и, если говорить по правде, не был он по природе своей коммерсантом. Что вы хотите, домашний мальчик. Этому ремеслу его никто не учил. Как без знаний и опыта за такое браться? А пришлось после ухода из жизни отца. Финал фатальной ошибки Ильи был предначертан. Что вам сказать, глупость совершил Бессонов. Знали бы вы, как его все родственники отговаривали, просили, умоляли не делать этого, а он упёрся и не послушал никого. Николушка, бедный мальчик, перед отъездом приезжал к своему дяде. Слёзно просил, чтобы тот воздействовал на отца. До последней минуты надеялся, что Илья Всеволодович одумается, – искренне печалился князь. – Я вам больше скажу, отец рассказывал, что дядя Николая с этой целью поехал к ним в Петербург. Он ещё на что-то надеялся. Но разве этого упрямца переубедишь? Впустую брат Ильи в который раз расточал словеса. А отец Николая даже выслушать его не пожелал. Ответил сухо и коротко:

«Дело решёное, поклажа в дорогу готова, скоро отправимся в

путь». – Погубил он свою семью. Что тут скажешь.

– Григорий Всеволодович, кто-нибудь из родственников, живших тогда, знавал семью невесты юноши-Софьи Гаврилиной?

– Ну конечно родственники встали на защиту. Близкие люди, как-никак. Николенька всех познакомил с Сонечкой, отец рассказывал, что первая встреча состоялась на приёме у князя Нилова. Все в один голос говорили, что она была чудной девочкой. Позднее в Петербурге им ещё раз довелось встретиться на балу. И семью её уважали в обществе. Всё шло к венчанию. А наш родственник одним неверным поступком разрушил их судьбы.

К сожалению, повлиять на его решение никто не смог. Досада мучила моего отца. Он близко к сердцу принял эту историю. И мне очень жаль Николеньку и Сонечку.

– Светлейший князь, скажите, отец Николая приезжал с семьёй в Петербург погостить? – спросил Пракшин.

– Что вы, батенька. Разве оттуда живыми возвращаются? Не зря туда ссыльных отправляют. На верную смерть. Климат там жестокий. Не вернулся ни он, ни члены его семьи. У родственника нашего и без того холода лёгкие слабыми были. Матушка его каждый год возила в Крым или в Одессу к морю, греться на солнышке. Он в детстве болезненным был. Повзрослел, окреп вроде бы. А на Севере чахотку заработал. Первой супруга его, Ксенюшка, ушла. Светлая ей память. И он следом за ней. Погубил родственник наш семью свою и так нелепо, – расстроенный и

озадаченный Григорий Всеволодович поминутно возвращался к ранее сказанному, – и вдруг прозрение, – Кажется, я уже рассказывал об этом, – опомнился князь и ощутил неловкость.

А Пракшин тем временем думал о своём.

– Скажите, вы знали о наследстве, которое перешло от старшего поколения Николаю? – наконец добрался сыщик до самого важного вопроса.

– Вы сейчас толкуете о подарке Императора Наполеона? – безэмоционально спросил князь.

– О нём. Как сталось, что алмаз оказался в семье вашего родственника – Ильи Всеволодовича Бессонова?

– Ничего мудрёного в этом нет. Так было указано в завещании ушедших. Никто не предъявлял ему претензий и не испытывали обиды. Приведу вам пример. Если бы дело коснулось меня, то я бы сам отказался от такого наследства. Военный человек, всю жизнь служил Отечеству. Поверьте, эта область пристрастий никогда не волновала меня. Всегда безразлично относился ко всем безделушкам и побрякушкам. И супруга моя скромницей была. Все родственники, узнав тогда о вердикте в завещании, приняли эту новость спокойно. Илье Бессонову отписали и, слава богу. Я так

полагаю, что и тогда родственники не собирались оспаривать завещание и подумали, как я сейчас. Ответственности меньше, как гора с плеч свалилась. Разве вам неизвестно, что по причине такой дорогой вещицы всегда между близкими людьми бушевали войны. Люди становились злейшими врагами. Скажите мне на милость, зачем же такое беспокойство на душу брать? Вот поэтому наши родственники приняли правильное решение, и всё обошлось мирно. И без этого алмаза многие ночами не спят. Я о себе толкую. Доктор прописал мне специальные капельки, а они на меня не действуют, вот и кукую ночами, с бока на бок перекатываясь. Иногда, блуждаю по комнате, как привидение. Акулина сердится на меня. Её комната рядом, она всё слышит. А что я могу сделать? Старость…И те родственники уже были в возрасте. И их дети не нуждались ни в чём. Нет, милый мой сыщик, пусть другие рассудок теряют в погоне за презренным металлом и драгоценными камешками. А умные люди хотят прожить спокойно столько, сколько суждено.

– Должен сказать, умно и рассудительно они тогда поступили. И где сейчас дар Наполеона хранится, вы знаете?

– Осип Данилович, скажите мне, милый мой, зачем старику лишняя головная боль и никчемные хлопоты? – князь направил на Пракшина пристальный взгляд.

– Должен констатировать: вы абсолютно правы. Думаю, уважаемый князь, отец вам рассказывал, что Николай желал подарить алмаз Сонечке к свадьбе? – докапывался Пракшин.

– Рассказывал, да. И тогда об этом все знали. На семейном совете юноша честно и открыто объявил об этом. Он был хорошим мальчиком, никогда и никого не обманывал, говорил, как на духу.

– Признаюсь вам, этот алмаз и поныне покоя людям не даёт, – намекнул сыщик.

– Что вы этим хотите сказать, мил человек? – князь выпучил глаза на сыщика.

– Не буду скрывать от вас всей правды. Совершенно тяжкое преступление и не одно. Сначала погибла невинная девушка-служанка. Затем произошло ещё два убийства. Представьте, они связаны между собой одной целью.

– Так … а поподробнее, будьте добры. Загадками говорите, Осип Данилович. Должен признаться, озадачили вы меня и немало, – занервничал хозяин.

– Теперь, Светлейший князь, мы добрались до основных причин, из-за которых я веду расследование. Дело превратилось в довольно запутанный клубок, каждая нить которого пропитана чудовищным, дьявольским духом и отравлена губительным смертоносным ядом. Скажу, как на духу, я содрогаюсь от навязчивой мысли, что преступнику удалось скрыться за пределами нашего государства. Впервые в моей практике оказалось так непросто напасть на след убийцы. Но я не сдаюсь, продолжаю поиски преступника. Не исключаю, что их было двое. Возможно, один из них являлся организатором преступления, второй – исполнителем. Пока точно неизвестно, это всего лишь мои предположения, основанные на анализе, имеющихся фактов и находок.

Князь задумчиво слушал Пракшина. И вдруг заговорил:

– В связи с этим мне на ум пришла одна мысль. Вот что я поведаю вам, достопочтенный Осип Данилович, послушайте. Тут намедни приезжал ко мне странный господин. Интересовался подарком Императора Франции. Но ему не повезло. Не по адресу обратился. Я всё равно ничего ему не сказал, ибо сам толком не знаю о судьбе алмаза.

Пракшин тут же насторожился и стал выяснять.

– Вы с этим господином раньше были знакомы? Как он выглядел? Что запомнилось больше всего? Пожалуйста, мне нужны все подробности, точные сведения.

– Господин сыщик, расскажу всё, что знаю и отвечу на ваши вопросы. Никогда раньше не видывал этого мужчину в наших краях. Бог миловал. Знаете, очень неприятный человек. Внешность отталкивающая. Сверлящий, испепеляющий взгляд его узеньких прищуренных глаз вызывал у меня отторжение, хотелось бежать от него. Ухмылки, издёвки, чрезмерная напористость, даже наглость своего рода оттолкнули меня, тут же и в полном смысле слова я вынужден был выставить его за дверь.

– Зачем приезжал, сказывал? А чем интересовался, помните? Попрошу вас излагать подробнее.

– Как не помнить? Посмотрели бы вы на него. Александрийский столп в подлиннике, худющий, будто с каторги бежал. Глаза колючие, злые, тревожные. Мне он напомнил голодного испуганного волка в зимнем лесу. Я видывал таких. Сколько времени просидел за столом, подобно вору, обшаривал комнату взглядом, словно выискивал что-то. Мутный какой-то господин, давно таких людей не встречал. Заметьте, ни на один вопрос не ответил мне. А сам всё выспрашивал, выведывал, интересовался.

– Григорий Всеволодович, что, собственно, его так интересовало в вашем доме? Причину визита хоть назвал? – допытывался Пракшин.

– Нет. Сперва о родственнике – Илье Всеволодовиче – подробно расспрашивал. Потом о Николае. А после решил сыграть под дурачка. Думал, я в возрасте, не разгадаю его замысел. Прикинулся, что слыхивал от своих родственников о подарке Императора Наполеона. Когда я подтвердил ему, что такой подарок на самом деле был, гость стал хмурым, заскрежетал зубами и впился в меня взглядом. Желваки заходили у него на лице, он заёрзал на стуле. А потом… вдруг всё изменилось. Внезапная радость появилась в его глазах и отразилась в самодовольной и торжествующей улыбке. Такое впечатление создалось, что он был уверен: этот подарок принадлежит ему. Представляете?

– Любезный князь, теперь скажите мне, кем приходится вам этот гость? Он состоял в родстве с кем-то из вашей семьи? – поинтересовался Пракшин.

– По совести скажу, я так и не понял. Седьмая вода на киселе, разве что, – как любила говаривать наша старая кухарка. Сказывал, что по материнской линии дальний родственник супруги покойного Ильи Всеволодовича. Вы думаете, я поверил ему? Ни в коем случае. По всему было видно, что незваный гость из пальца высосал эту историю и был уверен, что на мякине меня проведёт.

Но он очень ошибся. Я военный человек, не таких видал. Могу себе представить, как он рассуждал: старый, одинокий, беззащитный человек всё примет на веру, а я на этом и сыграю. Но он не знал, что и я не лыком шит. Взял и не поверил ни единому его слову.

– Светлейший князь, меня интересует вот что. Он вам о себе что-нибудь ещё рассказывал?

– Очень мало. Цедил сквозь зубы какую-то ерунду и повторял, как заезженную пластинку. Нетрудно было уловить, что человек чрезвычайно скрытный. И вероятнее всего, ему было, что прятать и утаивать. Я не возьмусь утверждать, что слова его правдивы. Скорее всего, выдумал на ходу.

– И всё же. Поясните, пожалуйста, подробнее. А я, между тем, запишу, с вашего позволения. Мне для дела нужно.

Дорогие читатели! Маленькое отступление… За годы службы Пракшин выработал способность записывать в блокнот самые важные мысли и, одновременно, анализировать их. Как он любил повторять: «Чтобы не убежали». Вот и сейчас сыщик, слушая князя, успевал фиксировать в блокноте важные сведения и обдумать их.Давайте заглянем в его конспект.

«Старик близко видел преступника. Он рассказал, что тот очень высокого роста и на редкость странный человек, который представился дальним родственником Бессоновых по материнской линии. Расспрашивал об Илье, отце студента Николая, затем о юноше. Ой, я, кажется, пропустил кое-что. Князь Бессонов вскользь заикнулся, что отец гостя бывал на Севере и там виделся с родственником. Незнакомец уверял князя о родстве с Бессоновыми. Нежданный гость сказал, что после обильной трапезы и горячительных напитков Илья Всеволодович вскользь упомянул о каком-то подарке Императора Наполеона, который перешёл ему по наследству. Отец незваного гостя стал выспрашивать у Ильи Бессонова, не знает ли тот, куда его сын, Николай, спрятал наследство перед отъездом в Сибирь? Илья Всеволодович не ответил чужаку на этот вопрос, ибо сам ничего толком не знал. Сказывал, что сын якобы желал подарить невесте к венчанию, но успел ли перед отъездом, ему неведомо.

А вот князь Бессонов Григорий Всеволодович довольно чётко описал внешность незваного гостя, его одежду, манеру поведения. Так, а что мне это даёт? Как любил повторять великий немецкий философ Фридрих Ницше: «В сравнении познаётся истина». Я мысленно проведу параллель двух свидетелей: Анны Тихомировны и Григория Всеволодовича и сопоставлю факты. В результате, что получается? А вот что. Это один и тот же человек. Значит, последовательность его действий такова. Сначала преступник поехал к Анне Тихомировне, чтобы подробно разузнать об алмазе, лишь потом пожаловал к князю. Для полной ясности и уверенности, покажу князю Бессонову рисунки Пелагеи,

посмотрим, возможно, опознает он кого-то».

– Да-да, внимательно слушаю вас, Григорий Всеволодович, – Пракшин переключился на беседу.

– Сожалею, Осип Данилович, сведения у меня скудные. Но я всё же попробую. Помнится, говаривал незваный гость, что их семья из Петербурга переехала в Лондон, когда он ещё гимназистом был. Получил ли он там образование, не знаю. Не спрашивал. Этот человек не вызвал у меня заинтересованности. Помню, он обмолвился, что супруга его была из знатной семьи. Говаривал, что её семья переселилась в Англию задолго до них. К моменту его знакомства с девушкой, разница в возрасте между ними была огромной. Её отец в Лондоне владел солидным промышленным предприятием и успел нажить к тому времени значительный капитал. Пользовался уважением в светском обществе. Не знаю, чем незнакомец купил промышленника, но тот оказал ему доверие и особые почести: ввёл в высшее общество и в семью. Девушка была кроткой, домашней, не стала противиться воле отцовской и вышла за лицедея замуж. Родила ему сына и вскоре умерла. Бедняжку не спасли от послеродовой лихорадки. Сына он воспитывал один и больше не женился. Тесть всячески поддерживал его и помогал. Проговорился гость, что являет собой волка-одиночку, а вот светское общество недолюбливает. Предпочитает уединение. Как вам такое из уст аристократа?

– Что я вам скажу. К сожалению, мне по долгу службы приходилось встречаться с разными представителями дворян. К моему глубокому сожалению, недалёкие люди встречаются во всех социальных сословиях. Ну да бог с ними. Не будем тратить на них силы и время.Светлейший князь, скажите, гость часом не упоминал в разговоре, где сейчас живут они с сыном? Кстати, давно ли они вернулись из Англии в Россию?

– Я спрашивал его об этом. Он ответил мне, что захотелось на родину, тоска заела. Вы знаете, Осип Данилович, не думаю, что стоит доверять его словесам. Не похож он на порядочного и, тем более, сентиментального человека. Нет. Уверяю вас, этот проходимец на всё способен. Я сразу почувствовал, что он на ходу всё придумал, чтобы ввести меня в заблуждение.

– А вы, оказывается, стратег, Григорий Всеволодович. Хотя, чему я удивляюсь. Вы прошли военную школу. А там люди подкованы до зубов. Уважаю вашу профессию и тех, кто служит Отечеству.

– Благодарю, Осип Данилович. Так и есть. Честно говоря, я с большим трудом выдерживал присутствие в доме этого господина, тем более за одним столом. Пришлось взять грех на душу. На ходу придумал, что мне нездоровится и надобно прилечь. В резкой форме потребовал, чтобы он немедленно покинул мой дом. Поверите, если скажу?Пракшин кивнул.– Не знал, как избавиться от него и поскорее выпроводить за порог.

– Представляю ваше состояние и искренне сочувствую. Григорий Всеволодович, я сейчас покажу вам один рисунок, а вы, милейший князь, посмотрите внимательно и ответьте мне. Кого вам напоминает этот человек?– Позволите, пенсне надену? Зрение стало подводить.– Да-да, конечно.– Позади вас на секретере лежит, сделайте одолжение, подайте старику, – попросил князь.Пракшин подошёл к секретеру, взял пенсне из футляра и сию минуту подал князю.

Одновременно Осип Данилович продолжал слушать, тут же фиксировать в блокноте основные сведения, на которых нужно заострить внимание и проанализировать их.

«Организатор преступления был вхож в дом Бессоновых? Не может быть. По возрасту не сходится. Это вызывает у меня сомнение. Его отец состоял в тёплых отношениях с отцом студента и знал всю историю любви юноши, о его намерении оставить на память невесте ценный подарок. Он был осведомлён о переживаниях Николая. Это вполне возможно, если учитывать тот факт, что затянувшаяся беседа велась за трапезой, а собеседники в тот вечер, принимая бокал за бокалом, не отказывали себе в горячительных напитках. Князь подчеркнул: гость проговорился, оказывается, он сейчас живёт в Москве, где-то поблизости, хотя адрес не назвал. Значит, надо искать связи преступника».

– Давайте ваши рисунки. Показывайте, что нужно посмотреть, – проявил готовность князь. – Вы человек занятой, от нечего делать ерундой заниматься не будете.

Пракшин отложил в сторону блокнот и ручку, открыл дневник Пелагеи на той странице, где были изображены мужчина лет пятидесяти и более и молодой человек, во взгляде которого пылала ненависть.

– Вот здесь посмотрите, пожалуйста. Прошу вас, не спешите с ответом. Прежде присмотритесь, подумайте и постарайтесь припомнить, встречали ли вы когда-нибудь этих людей? – Пракшин подводил князя к главной цели в беседе и визите в целом.

Старик надел пенсне на переносицу, опустил взгляд на страницу тетради и тут же воскликнул:

– Так вот же он! Вы его уже нашли?

– Григорий Всеволодович, вы уверены, что именно этот человек приходил к вам? – спокойно, но настойчиво расспрашивал сыщик.

– Сомнений не возникает. Осип Данилович, память пока что меня не подводила. Это именно тот на редкость неприятный, туманный и странный тип с колючими глазами, который приезжал ко мне. Я точно знаю. Ошибки быть не может.

– Скажите, а кто этот молодой человек, который рядом с ним нарисован? Он знаком вам?

– Почему вы спрашиваете? Не потому ли что юноша очень похож на незваного гостя? Обратите внимание, тот же колючий взгляд.

– Григорий Всеволодович, вы уверены? – спросил Пракшин, желая удостовериться, что старый человек ничего не путает.

– Слово чести даю. Думаю, это и есть его сынок. Разве вы сами не видите, какое поразительное сходство. Но я могу и ошибаться. Лично он ко мне не приходил.

– Нет-нет, скорее всего, что вы правы. И я вижу сходство, только пока у меня нет подтверждений этому факту. В этом загвоздка. К сожалению, одна внешность в нашем деле не служит доказательством.

Милейший князь, вынужден предупредить вас. Это очень опасный человек. На его совести тяжкое преступление и не одно. Я его повсюду разыскиваю. Вынужден повторить свой вопрос. Он случайно не сказывал вам так, между прочим, где они с сыном бывают, где живут постоянно?

– Сказывал только одно, что живут в Москве, но адреса не назвал.

– А в Петербурге они бывали?

– Да. И об этом он говорил. Опять же, не называя никаких адресов и имён людей, с кем встречался.

– И каким ветром их туда занесло, позвольте спросить?

– Говорил, что какие-то дела срочные были, но ничего конкретного не скажу вам. Сожалею. Я ведь не зря вам сказал с самого начала, что этот человек всё время выспрашивал у меня о нашей семье, причём подробно. Но как только я задавал вопрос ему, под любым предлогом уходил от прямого ответа. Уж больно скрытный оказался преступник, должен вам сказать. Очень неприятный господин.

– Имя, фамилию свою не упоминал случайно?

– Как же, когда только вошёл в комнату, как и принято в высшем обществе, представился: барон Винкльдорский. Имя не назвал. А мне зачем? Этот человек лично для меня не представлял никакого интереса и встречаться с ним ещё раз я не собирался. С трудом дождался, когда он, наконец, покинул мой дом.

Пракшин продолжал рассуждать, но уже вслух:

– Не исключаю, что фамилия вымышленная. Но обязательно проверю. Я вот, что думаю, Светлейший князь. Вы должны строго-настрого наказать служанке, чтобы впредь она не открывала дверь незнакомым людям. Этот мнимый родственник может заявиться сюда снова и снова. Прошу вас, примите к сведению мои слова. Он не допустит, чтобы свидетель остался в живых. Надеюсь, я понятно объяснил? Как мне стало известно, по его предыдущим поступкам, этот господин рисковать не привык.

– О Господи! Только преступников мне недоставало. Так невесело живётся. И что же вы теперь прикажете мне делать, дорогой сыщик? – заволновался князь Бессонов.

– Прежде всего, успокоиться. Я сейчас съезжу в Управление Правопорядка и добьюсь, чтобы возле вашего дома выставили охрану – несколько полицейских, которые останутся охранять вас днём и ночью, пока я не завершу все следственные мероприятия и не обезврежу преступников. Светлейший князь, поверьте, они не нарушат ваш обычный образ жизни. Вам ничего не надо будет делать, разве что позволить им столоваться и, в порядке очереди, отдыхать. Так что живите спокойно, но до тех пор, пока они не приедут, накажите служанке, чтобы заперла двери дома, как следует, на все замки и засовы, закрыла ставни и никому не открывала ни под каким предлогом.

– Столоваться, отдыхать, пожалуйста, сколько угодно. Дом большой. Места всем хватит. И кухарка готовит всегда много, словно у нас полк солдат. Только бы тихо было.

– Не волнуйтесь, мы вас в обиду не дадим. Думаю, завтра уже служивые прибудут к вам. Я сейчас же займусь этим вопросом.

– Дай-то бог. А то мне как-то не по себе стало. Боязно.

– Меры безопасности мы примем, живите спокойно. А если сегодня в течение дня кому-то понадобится выйти за порог, пусть будут осторожны и ни с кем, повторяю, ни с кем и ни о чём не разговаривают. Лучше переждать дома.

Благодарю вас, Григорий Всеволодович, вы мне очень помогли.

И вдруг Пракшин предложил:

– А хотите, любезный князь, на время расследования поживите у меня? Дом хороший, добротный, большой, у вас всё будет и не хуже, чем здесь. Я тотчас готов перевезти вас в своей карете. Так мне и вам спокойнее будет. Живу один после смерти матушки. Семьёй ещё не обзавёлся. Всё, что пожелаете, предоставлю вам.

– Осип Данилович, да вы находка в нашей жизни. Как мило с вашей стороны. Благодарю за лестное предложение. Только я привык дома, в своей постели. Надеюсь, что ваши служивые защитят нас, если эти двое решатся ещё на одно преступление.

– Об этом не беспокойтесь. Я же сказал: всё, что от меня зависит, сделаю. Предпримем меры безопасности. В нашем ведомстве служат профессионалы. Главное, никого не впускать в дом.– Сейчас же накажу служанке.– Вот и славно. Поеду, работы много. Перестал ночами спать, убийство невинной девушки, её сестры и подружки из головы не выходят. Дело серьёзное, запутанное и очень сложное.

– Получается, эти двое убили невинную девушку и на этом и не успокоились? – поинтересовался князь.

– Да. Она кухаркой работала в имении барона де Кардье. Её сестра и подружка тоже служили в достойной семье. Никого не пожалели эти двое.

– Я был знаком с родителями барона де Кардье и его самого мальчиком видел. Давно нигде не бываю. Но семью эту близко знавал. Прекрасные люди, достойные. А что же преступники искали в доме барона? Представить себе не могу.

– Как что? Тот самый подарок Императора Наполеона. Да-да, не удивляйтесь.

– О Господи. Навязчивая идея, должен заметить. Не больны ли они оба?

– Кто знает? Для этого я обязан найти и задержать их, потом выяснить все обстоятельства дела. А там и психиатрическую экспертизу провести можно. Многое уже открылось, но преступники до сих пор на свободе и это удручает меня.Григорий Всеволодович, поеду я. Благодарю вас, что уделили мне время. Очень рад знакомству с вами. Вот если бы все свидетели были такими же внимательными к деталям, как вы, тогда у сыщиков было бы меньше работы.

– Благодарю вас. Не забывайте, молодой человек. Я хоть и бывший, но всё-таки военный.

– Вы правы. Военные бывшими не бывают. Они и есть гордость нашего государства. С детства питал особое уважение к служивым. Прощайте, Светлейший князь.

– Лёгкой вам дороги, Осип Данилович. Навещайте старика, как оказия представится.

– Благодарю. Непременно.

* * *

Поиски главных фигурантов дела

Поиски главных фигурантов дела

Поиски главных фигурантов делаПосле визита к светлейшему князю Бессонову Пракшин напрямую занялся поисками гастролёров: отца и сына.

Сыщик у себя в кабинете мысленно рассуждал:

«Господа, эндшпиль на подходе. Будем расставлять фигуры по местам для заключительного этапа. Что мы имеем?

Пункт первый. Визитёра князя Бессонова и организатора преступлений в одном лице. Его же в юном возрасте перевезли из России в Англию. Он в избытке впитал все прелести чужбины и напрочь лишился каких бы то ни было трогательных чувств к Родине.

Пункт второй.До отъезда сей господин и его отец виделись со старшим-Бессоновым в Сибири. Задача номер один – выяснить, где ныне живущие господа, а именно преступники, обитают. Исходя из бесед со свидетелями, я понял, что так называемый, барон Винкльдорский-старший не захотел спрятаться и отсидеться. Значит, он где-то бывает.Если я на правильном пути и мои рассуждения верны, искать его дом нет смысла. Но следует учесть то обстоятельство, что в добропорядочных дворянских семьях принято посещать службу в храме. Думаю, их семья должна была каждое воскресенье присутствовать там. О чём это говорит? Что и вдали от родины они поступали точно так же, ибо в дворянских семьях эта привычка в воспитание детей закладывается с раннего детства. Однако интуиция мне подсказывает, что в Лондоне их семья посещала католический храм, чтобы произвести хорошее впечатление на публику и войти в доверие. Не могу объяснить, почему именно там, но нутром чувствую, что прав. Моя интуиция упрямо и настойчиво твердит об этом, подсказывая именно такой вариант. Хотя подтверждения данному факту я пока не получил. Осип, какой вывод напрашивается? Минутку… – Пракшин на мгновение задумался и произнёс:– Постой, постой, я поручал своему тайному агенту проследить за имением барона де Кардье и всеми, кто приходил туда. А также, обследовать церкви, в том числе и немногочисленные католические храмы. Если допустить, что убийца Пелагеи часто крутился у ворот, агент должен был его приметить, взять под контроль и проследить за ним. А Семён Семёнович Говорков давно не появлялся у меня и не докладывал. Следовательно, что-то у него пошло не по плану. Так, надо в Управлении посмотреть адрес агента и съездить к нему. Мог захворать. А пока, мне нужно посетить православные и католические храмы и побеседовать со священниками. Определённо кто-то из пастырей мог видеть гастролёров. Не успел он договорить, как раздался стук в дверь.– Войдите, – скомандовал сыщик.Дверь открылась, и на пороге нарисовался немолодой мужчина приземистого роста, щуплого телосложения, с узкими щёлочками вместо глаз и подобострастным поведением. Всё это красноречиво демонстрировало Пракшину, что этот господин будет послушно и примерно выполнять любое поручение. Нарочито демонстрировать всяческое послушание, стремиться угодить и льстить. При первой встрече с тайным агентом сыщик обратил внимание и на характерные впадины на его лице. Вот тогда шальная мысль промелькнула в голове Осипа Даниловича: «Остатки детской болезни».Сейчас же Пракшин припомнил, что тогда, прежде чем брать его в свой отдел, он провёл ревизию документации тайной канцелярии, в которой сам служил прежде и там же познакомился с агентом. Заодно сыщик поинтересовался мнениями коллег. Рекомендации были вполне приемлемыми, и Осип Данилович сообщил руководству Управления Правопорядка, что согласен принять к себе на службу Говоркова Семёна Семёновича.– Голубчик, вы часом не хворали? Я было собрался навестить вас.– Осип Данилович, что я вам скажу. Ох, и изворотливый этот ваш подозреваемый. Сколько кругов мне пришлось накрутить по Москве и округе. Ни единого мгновения на одном месте он не стоит, всё бегом да бегом.– Вы сейчас о ком толкуете: об отце или сыне?– Я не знал, что это отец. Думал, родственник, живут вместе. Молодой и длинный тот, который у имения барона ходил, это получается его сын? Так от него и толку, как с козла молока. Я же толкую о господине, он его направлял и о нравоучениях не забывал.– Как узнали?– Случайно у дома встретились, я и подслушал.– Адрес скажите.– Осип Данилович, не скажу. Представляете, юркие какие, каждый день перебираются с одного места в другое.– Вы хотите сказать, что у них в Москве есть своё жильё?– Не думаю. Я заходил в двух местах, разговаривал с хозяевами. Те сказывали, что гастролёры просились к ним на постой, а сами через день-два оттуда съезжали.– Понятно. Боятся и прячутся.– Как же не бояться? Так провинились, что сейчас бегают с одного места на другое. Сами себя покоя лишили.– Говорков, вы что же прониклись к ним жалостью?– Какой там жалостью. Кошка и то ищет постоянный ночлег, а они скитаются хуже животных.– Что-то конкретное можете мне сообщить? – поторапливал агента Пракшин.– Жаль, что мы с вами так поздно работать стали. Я бы больше успел узнать. А так… Осип Данилович, куда теперь прикажете ехать?– Сейчас я закончу начатые дела, и поедем по храмам. Вы – в православные, я – в католические.– Слушаюсь. Так я поеду? Зачем ждать?– Погодите, я попросил нашего фотографа, чтобы он сделал фотографии с рисунков, которые удалось найти. Вот, возьмите и покажите священнослужителям. А вдруг узнают их.– Вот так находка, – обрадовался агент, взял фотографии и вложил во внутренний карман пальто.– Ступайте. Завтра жду с докладом.– Слушаюсь. Непременно буду.Пракшин, складывая документацию, продолжал монолог:

«Внутренний голос мне подсказывает, что в таком многолюдном месте, как центр Москвы, преступник не пойдёт в церковь, соблюдая осторожность. Пусть агент объездит московские храмы, а я сосредоточусь на окраине города. Те заведения малознакомые, находится вдали от города, их посещает немного прихожан. Место тихое, легко там скрыться».Руководствуясь своими заключениями, Пракшин разузнал, где в их округе находится католический храм. Оказалось, что поблизости есть только православные церкви. А вот прямо на выезде из города на дороге стоит капелла – небольшая постройка культового назначения с иконами, не имеющая отдельного помещения для алтаря. Как правило, в таких католических маленьких церквях существует престол для совершения литургии. Здравые мысли вели сыщика в правильном направлении:

«Начну с этого. После беседы со священником мне станет понятно, что делать дальше. Не могу найти причину, но именно туда направляет меня интуиция».Дождавшись воскресенья, Осип Данилович поехал на службу. Ему нужно было своими глазами увидеть, кто именно посещает эту капеллу.Само здание капеллы стояло у дороги. В таком месте случайно можно повстречать давних знакомых, которых и не ожидал увидеть. Но такое случается крайне редко. И всё-таки туда приходит другая публика.

«Теперь мне предстоит проанализировать, почему барон Винкльдорский выбрал именно этот храм?

Маленькая незаметная и не привлекательная с виду постройка, которую посещают: дворяне, проезжавшие мимо в экипажах в ту или иную сторону, и те, которые живут в близлежащих домах.

Полагаю, преступники намеренно избегают публичных городских мест, опасаясь, чтобы случайный посетитель не узнал их. Почему-то внутренний голос сигнализирует мне, что сынок заезжего господина пошёл по стопам отца и тоже замешан в деле. Агент сказывал, что видел его у имения, значит, именно он выслеживал Пелагею, потом её сестру и любыми путями старался добиться, чтобы они разузнали, где находится алмаз? А вот кто и зачем убил третью девушку? До сих пор для меня загадка».

Пракшин, подобно хорошей полицейской ищейке, шёл по следу.В это утро в храме собралось немало прихожан. Люди скученно стояли в одном месте. Догорали свечи, над ними клубился дым.В помещении скопилась духота, стало трудно дышать. Сыщик шёпотом выяснил у одного из мужчин, как звать священника, который в этот день должен был отслужить литургию. Посетитель ответил:

– Уважаемый, в этой маленькой капелле всего один священник – Отец Доминик. Он проводит службы и является духовником.

– Благодарю вас.«Ценная информация», – подумал Пракшин.

Осип Данилович примостился в углу. Недалеко от него находился церковный подсвечник – поликандила. Сыщик сосредоточил взгляд на иконе, которая висела над подсвечником и задумался. Пока шла служба, он несколько раз обошёл взглядом зал, но среди молящихся знакомых не обнаружил. Надо сказать, подозреваемого среди них тоже не было. Отец Доминик передвигался по небольшому помещению с кадилом, читал молитву, изредка возвращался к центру, поворачиваясь лицом к престолу.

Тем временем служивый думал о расследовании. Как только закончилась служба, и в храме не осталось людей, Пракшин приблизился к Святому Отцу и тихо сказал:

– Отец Доминик, здравствуйте! Я сыщик Пракшин из Управления Правопорядка. Приехал к вам по очень важному делу. Понимаю, вы устали, но расследование, которое я веду, не терпит отлагательств. Прошу вас, уделите для нашей беседы немного времени.

Священник взглянул на него устало, и спокойно ответил:

– Сын мой, если нужно для дела – выслушаю вас. Но прежде, позвольте мне присесть. Боли в ногах беспокоят. Пойдёмте со мной, в ризнице и побеседуем.

– Святой Отец, благодарю вас. Куда скажете, туда и пойду.В узком вытянутом коридоре, священнослужитель повернул направо, вошёл в боковую дверь ризницы, предложив Пракшину стул, и сам опустился на сиденье напротив гостя.

– Слушаю вас, сын мой, – произнёс он спокойно и монотонно.

– Отец Доминик, думаю, вы наслышаны об убийствах в нашем городе. Убиты молоденькие девушки, которые служили в домах знатных господ.

– От прихожан слышал. Так я никуда не выезжаю. Стар уже и живу здесь неподалёку рядом с капеллой.

– Подробности вам рассказывали? – поинтересовался сыщик.

– Признаться, я не прислушивался. В храме безвозмездно помогают люди из округи, вот они и рассказывали прихожанам. Слухи разносятся быстро и все они не имеют отношения к моей службе. Мне не пристало доверять им, да и зачем? – устало ответил священник. – Ничего конкретного сказать не могу. Поверите, даже не интересовался. Дел-то много. А я один.

– Тогда я в двух словах расскажу вам, что следствию уже достоверно известно. Возможно, это поможет и наведёт на правильные мысли.

– Слушаю вас, сын мой. Говорите, коль пришли.

– По всем подозрениям в убийстве замешаны отец и сын. Они специально приехали в Россию из Англии. Знаете почему?

– Упаси меня бог, – повысив голос, вымолвил священник.

– Эти двое охотятся за подарком Императора Наполеона, который он много лет назад преподнёс великой княжне Анне – сестре российского Императора, в надежде на династический брак. Это был чисто политический акт.

– Господи, помилуй и упаси от лукавого. А откуда же этим людям известны такие подробности. Это дела минувших лет и царя-батюшки Александра I.

– Да, вы абсолютно правы, Святой Отец.

– И что же, эти двое, нашли подарок Императора Франции? – устало спросил священник.

– К счастью, нет. Но девушки погибли. Преступники желали через служанок разузнать, где спрятан подарок Императора Наполеона, а бедные девушки сами ничего не знали. Выходит, без причины пострадали. Преступники испугались и убрали с дороги свидетельниц. Понимаете?

– Какое злодейство… – расстроился священник.

– У меня к вам просьба. Я сейчас покажу рисунки, на них изображены двое мужчин. Один уже в возрасте, другой – молодой.

Сделайте мне одолжение, взгляните и скажите, вы когда-нибудь видели этих людей в вашем храме, или, возможно, где-то ещё? – и Пракшин достал из портфеля толстую тетрадь в коричневом переплёте, в которой Пелагея оставила вещественные доказательства того, что младший преступник точно приходил к ней и неоднократно расспрашивал об алмазе.

– Вот посмотрите, пожалуйста, здесь молодой человек, а рядом с ним мужчина в возрасте. Не правда ли, они похожи?

Священник достал из внутреннего кармана рясы пенсне, надел на переносицу и сказал:

– Простите, сын мой, глаза отказывают.– Отец Доминик, не следует расстраиваться. Рисунки крупные, вы легко сможете разглядеть их лица. Посмотрите внимательно.

Священник сосредоточенно вглядывался в лица на рисунках. Затем он подвёл указательный палец к одному из рисунков и произнёс:

– Вот этот господин несколько раз присутствовал на службе. Я его видел близко, поэтому запомнил и сейчас узнал.

– Вы уверены? Может быть, посмотрите ещё раз?

– Не стоит. Память не подводит меня. Детская привычка: лица хорошо запоминаю.

– Что вы можете сказать о нём? Возможно, что-то бросилось в глаза. Священники – люди наблюдательные.

– Да, вы правы. Нам необходимо быть бдительными. Так вот,ещё во время службы я обратил внимание, что этот человек чувствовал себя в храме, знаете, как в народе говорят: не в своей тарелке. Обычно прихожане слушают или читают, молятся у икон, вторя священнику, или сидят на скамье у стены и слушают. При этом ведут себя спокойно. Он же словно задыхался рядом с другими прихожанами. Думаю, на него так воздействовала молитва. Его душа противилась ей, ибо этот человек грешен. Я это сразу почувствовал. Но всех подробностей его жизни не могу знать. Он ко мне не подходил. Не просил исповедаться. Присутствовал какое-то время и покидал храм. Знаете, у меня сложилось впечатление, что кто-то или что-то изнутри толкали его в церковь отмаливать грехи, а он, приходя сюда, всячески сопротивлялся этому. К чему это насилие? Мне не понять. Если душа не принимает, уж лучше бы и не приходил вовсе, – возмущался священник.

– Святой Отец, думаю, он чувствовал за собой вину и понимал, что хорошим вся эта история не закончится для него, вот и нервничал.

– Вы правы, сын мой. Только, я бы рассудил это иначе. Если человек совершил тяжкое преступление, не лучше ли прийти к священнику, покаяться, заодно отмолить и снять с души грехи?

– Верно вы говорите, Святой Отец. Полностью с вами согласен. И любой другой человек поступил бы именно так или же просто приходил в храм и молился. Но кое-что добавлю, у этой медали существует ещё одна сторона. Преступник чувствует, что я иду по следу и в любом случае настигну его. И тогда пощады ему не видать. Заслуженное наказание получит в полной мере. Такие люди в глубине души трусы. Он панически боится наказания. Вот поэтому ему плохо в храме.

– Согласен, вы лучше других знаете и видите таких людей. Ваша работа заставляет мыслить и анализировать. Но сколько на моём веку было случаев, когда даже заключённые в местах отдалённых, просили, чтобы к ним пригласили священника. Мне самому приходилось выезжать и находиться там несколько дней, а то и неделю, ибо заключённый обязан был держать пост до причастия. Однако перед причащением человеку необходимо было пройти Таинство Исповеди. Тогда я обратил внимание, что это и было самым трудным для грешного человека. Я много думал об этом. И только со временем понял: людям проще совершать ошибки, плохие поступки, нежели прийти и покаяться в содеянном.

– Парадокс, да?!– спросил сыщик.

– Согласен с вами. Чего только не бывает в нашей жизни.

– Святой Отец, скажите, а молодого человека, который изображён на рисунке рядом, вы видели на службе?

– Никогда.

– Спрашиваю неспроста. Это сын преступника и он тоже принимал участие в убийстве девушек.

– Упаси боже. Отцовский грех на нём. Как это страшно. Я говорю не о чертах характера, которые передаются нам по наследству от родителей и других родственников. Молодой человек с детства впитал в себя манеры отца, его поведение, привычки, поступки, выводы, высказывания. Он слышал, что отец безбоязненно заявлял вслух. Его порочные наставления. Этого вполне достаточно, чтобы отрок вырос с червоточиной в душе.

– Ох, как вы правы, Отец Доминик.

Хотел бы попросить у вас разрешения посещать храм с целью выявления и задержания организатора преступления. Опережая ваши тревоги, могу заверить, что во время службы не стану нарушать спокойствие прихожан. Дождусь завершения литургии, и только тогда приму необходимые меры.

– Я верю вам, сын мой. Вы не способны нанести вред другим людям. Мне много не нужно, что увидев человека, понять, чем он дышит. Благословляю вас. Благим делом занимаетесь, спасаете всех от скверны. Храни вас Господь, – после этих слов священник перекрестил Пракшина.Даже в карете сыщик не мог успокоиться, рассуждая о преступлении:«Сразу видно невооружённым глазом, что действовал непрофессионал. Ох уж мне эти доморощенные преступники, утомили они меня изрядно. Полное отсутствие опыта и элементарных знаний. По наитию стараются выйти на след искомой вещицы и присвоить чужое. Точно действуют не по наводке. Полное отсутствие опыта. Тем хуже для организатора преступлений. Ей-Богу, с опытными злоумышленниками проще работать.

* * *

Подарок со значением

Подарок со значением

«Если женщина смеётся - она покорена»

(с) Наполеон Бонапарт

Подарок со значениемНа следующее утро, отказавшись от завтрака, барон де Кардье поехал в торговые ряды к антиквару Масленникову. Антуан Витольдович провёл в его магазине три часа кряду. Карл Иванович принял барона радушно. Посетитель подробнейшим образом рассказывал антиквару обо всех нюансах и тонкостях подсказок и советов, которые дал ему Пракшин. Благодаря наставлениям Осипа Даниловича, у молодого человека в голове зародилась идея. Барон загорелся желанием преподнести предмету своих мечтаний не просто красивый подарок, а нечто особенное, памятное.

– Карл Иванович, голубчик, подношение девушке должно быть со значением, понимаете? Такой подарок, чтобы взглянув на него, она не просто прочитала мои мысли, а явилось ей озарение. И моя избранница прониклась теми же чувствами, что я испытываю по отношению к ней.

– Ну, конечно, любезный барон, я всё понимаю. Дело молодое. Не стоит беспокоиться. Именно такой подарок я и собираюсь подобрать вашей избраннице.

– В таком случае, я спокоен. Что вы можете мне предложить?

И Масленников поочерёдно стал демонстрировать ему обшивки для книг, миниатюры настенные, изящные футляры для шкатулок под драгоценности, самое изысканное из нарядной старинной посуды, живописные полотна для украшения помещений. Редкие открытки ручной работы, которые всегда были в моде, их широко использовали для всевозможных намерений и в разных случаях. Наконец очередь дошла до подарочных изданий, которые представляли собой повышенный интерес, как для девушек, так и членов их семейств. У барона де Кардье разбежались глаза.

– Всё так элегантно и празднично выглядит. Не могу определиться, что лучше выбрать? Карл Иванович, любезный, подскажите, будьте так добры. Со всей ответственностью доверюсь вашему вкусу. О цене не думайте, заплачу, сколько скажите.

– Ваша Светлость, послушайте совет бывалого и опытного антиквара.– Я весь внимание.– Так вот. Если бы мне пришлось выбирать подарок для юной девы, к которой я испытывал нежные чувства, безусловно, выбрал бы старинное издание в изысканной обшивке. Такое грациозное, я бы сказал, изящное и элегантное подношение всегда кстати, и именно оно оставит после себя добрую память. Представьте, пройдут годы. Повзрослеют ваши дети. Любимая супруга будет показывать им ваш первый, такой бесценный, изумительный и памятный подарок, который сделали ей вы задолго до того заветного дня, когда под куполом храма навсегда соединились ваши судьбы. Разве это не трогает душу? Разве такие знаки внимания не стоят наших усилий? – с чувством объяснял антиквар Масленников.

– Карл Иванович, как погляжу, вы – поэт и кудесник. Пока рассказывали, у меня в душе птицы заливались трелями. Вы ко всем своим достоинствами ещё и философ. Уважаю, – вдохновлённый барон подошёл к антиквару и пожал ему руку.

– Антуан Витольдович, что будем упаковывать? Или вы ещё не определились? – спросил антиквар. Пока он эмоционально рассказывал, столько чувств потратил, жестикулируя, что его лицо покрылось капельками пота.

– Уже готов назвать вам, что выбрал, – ответил барон де Кардье.

– Слушаю вас внимательно, говорите, а я пока начну упаковывать.

– Мне, пожалуйста, вон тот фолиант сделайте. Да-да, в переплетах и обшивке из атласа цвета корицы или красивого синего шёлка, затканного лилиями, а это, между прочим, цветок французских королей. К слову будет сказано, я и есть потомок одного из них.

– Какая честь для меня, Ваша Светлость! – произнёс антиквар и поклонился.Барон засмущался и перевёл разговор в иное русло.

– Вы истинный мастер, Карл Иванович! Продолжайте заниматься любимым делом и радуйте покупателей прекрасной возможностью приобретать у вас подарки для дорогих нашему сердцу людей, – барон де Кардье хотел сказать «девушек», но не решился акцентировать внимание антиквара на этом.

На подъёме удивительных чувств Антуан Витольдович продолжал:

– И непременно, открытку не забудьте вложить. Если позволите, предварительно подпишу. Дарственная надпись крайне необходима. А ещё я бы хотел вон ту шкатулку для личных нужд девушки. Только незадача, не знаю, можно ли у вас сбоку или в центре на крышке выгравировать памятную надпись? Очень бы хотелось. Я и текст подготовил для этой цели.

– Антуан Витольдович, кто вам сказал, что нельзя? Ей-богу, вы меня удивляете. У нас всё можно. Сейчас я уложу книгу в подарочную упаковку, но закрывать не стану. Отведу вас к нашему ювелиру, он и сделает гравировку на шкатулке. После я всё красиво упакую и вы поедете к любимой.

– Я счастлив. Благодарю вас.

Примерно через час барон де Кардье направлялся к экипажу в превосходном настроении.

Вы спросите, что же такого особенного захотел выгравировать на шкатулке наш герой? Терпение, дорогие мои читатели.Скоро всё узнаете.………………………………………………….

Важный разговорПолина узнала от крёстного, что имение охраняется полицейскими. Девушка решила вернуться и объяснить барону, что не сможет продолжать у него трудиться. Но приготовит для него еду примерно на неделю, чтобы он не остался без любимых блюд.Полина приехала к входу в имение барона, вышла из кареты, огляделась, кроме служивых никого не приметила. Она прошла по тропинке к дому. Было тихо, спокойно. Входная дверь почему-то осталась не заперта. Девушка вошла. Как-то непривычно было ей увидеть с самого утра начисто вымытые и натёртые мастикой полы, в камине гостиной бурно потрескивали поленья. Кованая решётка не позволяла даже искре соскользнуть на пол и запачкать шикарный ковёр. Занавесы и шторы были выстираны и отглажены идеально. Она обратила внимание на часы, что стояли на камине, их долгое время не заводили и они затихли. Теперь ожили и тикали, словно новые. Ещё в холле она уловила запах свежести. Поля отдала служанке вещи и спросила:

– Агафья, скажи мне на милость, что, собственно, происходит. Барин сегодня ждёт гостей?

– Полина Капитоновна, клянусь вам, я ничего об этом не слышала.

– Тогда почему в доме с раннего утра такая суета и уже наведён порядок?

– Полина Капитоновна, барышня, поверьте, я не знаю о планах барина. Мы люди маленькие. Нам говорят – мы и делаем.

– И Антуан Витольдович не давал никаких особых распоряжений?

– Как же не давал? Вчера собрал всю обслугу и предупредил, чтобы в доме с самого утра навели полный порядок. Так и сказал:«Хочу, чтобы всё сияло».

– Значит, ваш хозяин ждёт гостей. Странно, что вам об этом не было сказано. И чем он собирается угощать их? Ничего не

понимаю.

– Полина Капитоновна, голубушка, клянусь вам, сама ничего не знаю. Он какой-то странный в последнее время. Мы люди маленькие, молча выполняем, что нам говорят, и ни во что не вмешиваемся. Зачем нарываться на гнев хозяина?

– Хорошо, Агафья, иди, у тебя дел много, я разберусь. Не обращай внимания на мои расспросы. Антуан Витольдович дома? Спрошу у него сама.

– Барышня, а барина дома нет. Он сегодня с самого утра поднялся и, даже не позавтракав, уехал.

– Наверное, какие-то срочные дела заставили. Не думаю, что он надолго уехал. Вернётся хозяин, он наверняка, захочет трапезничать и отдыхать. Пойду, пока его нет, завтрак приготовлю. Да и вам пора подкрепиться. Трудитесь целыми днями.

Не успела Полина договорить, как в гостиную вошёл барон де Кардье.

– Вы вернулись? Боже, какая радость! Думал, что больше не увижу вас.

– Прежде всего, доброе утро, Антуан Витольдович. Я ведь сказала, что уезжаю к крёстному по срочному делу. Но вы правы. Мне уже пора возвращаться домой. Дел много скопилось. Надеюсь, кухарка для вас найдётся. И крёстный обещал мне, что посодействует в этом вопросе.

– Да, бог с ней, с кухаркой. Полина Капитоновна, уделите мне несколько минут. Мне очень нужно поговорить с вами, – барону не терпелось преподнести девушке подарок, чтобы увидеть её реакцию и расположить к серьёзному разговору.

– Антуан Витольдович, давайте поступим мудро. Зачем зря время терять на разговоры? Я схожу на кухню, приготовлю завтрак, кое-что к обеду… не оставлять же вас голодным. После – поговорим, и я поеду домой.

– Долго ждать? – Полина во взгляде барона уловила нетерпение, а в его поведении насильственно скрываемое нарастающееволнение. Она поняла, что разговор предстоит серьёзный, если молодой человек так просит.

– Поверьте, вы не заметите, как пробежит время. Поймите, вы голодны и слуги ничего не ели, а с раннего утра тяжело

трудятся. Нехорошо с моей стороны поступать так легкомысленно.

– Полина Капитоновна, я не стану оспаривать вашего решения. Подожду, сколько нужно. Только прошу вас об одном, позвольте мне … – он запнулся, – пообещайте, что не уедете, пока мы не поговорим.

– Даю вам слово. Вы верите мне?– Больше, чем себе.– Вот и славно. Тогда ждите.

* * *

Крёстному подспорье

Крёстному подспорье

Крёстному подспорьеПолина решила не терять попусту время и в перерыве между трапезами, пока хозяин ненадолго отлучился, пошла к маркизе Нильской.Дорогие читатели, я надеюсь, вы помните, о чём просил крестницу Пракшин?Так вот. Сыщик поручил ей выяснить все обстоятельства, связанные с убийством служанок. Груша и Снежана служили у маркизы Нильской. Груша была сестрой Пелагеи. Снежана дружила с ними, и именно она стала третьей жертвой.Когда Полина приблизилась к ограде, она увидела дворецкого, который метёлкой сбрасывал с ворот снег.– Здравствуйте, любезный! – поприветствовала девушка.Пожилой слуга обернулся, посмотрел на неё и сказал:– Барышня, и вам доброго здоровья. Вы что-то ищете?– Я пришла к вашей барыне, Юлии Павловне. Она дома?– Да. Барыня у себя в кабинете корреспонденцию просматривает.– Любезный, сделайте одолжение, доложите: Полина Капитоновна Шувалова просит аудиенции. Я дочь графа Шувалова Капитона Макаровича. Ваша барыня знакома с моими родными.– Сию минуту доложу. Барышня проходите в дом, зачем на холоде мёрзнуть?– Благодарю вас. Вы очень добры.Пока дворецкий отправился с докладом, Полина по своему обыкновению разглядывала в гостиной картины на стенах, красивые вазы с цветами и обратила внимание на старинные часы, что стояли на камине. Её взгляд притянула гравировка с дарственной надписью.– Как красиво и торжественно! – сказала она, аккомпанируя своим мыслям.Вернулся дворецкий.– Барыня Юлия Павловна велела передать, что ждёт вас у себя в кабинете. Полина Капитоновна, сделайте одолжение, поднимитесь на второй этаж, там и увидите.– Благодарю вас.Полина миновала широкую лестницу, остановилась и осмотрелась. В середине длинного коридора стояла открытая дверь.– Мне сюда, – сказала она. И оказалась права.Девушка приблизилась к кабинету. Перед ней за широким дубовым столом сидела женщина средних лет, на лице которой легко просматривались отголоски ранних переживаний и преждевременных потерь. Но природная стать, манеры и весь облик маркизы говорили гостье: барыня чрезмерно сдержана в эмоциях, не придаёт значения сплетням, бытующим в свете, не отягощает мысли и душу тем, что происходит у соседей или знакомых. Держится обособленно и намеренно сохраняет дистанцию с окружающими.Полина ступила на порог, постучала костяшками по дубовой двери, чем привлекла внимание хозяйки дома, которая мгновенно вскинула на гостью отрешённый взгляд.– Здравствуйте, Юлия Павловна! Я к вам по делу пришла. Позволите войти?– Входите, присаживайтесь, наследница графа и графини Шуваловых. В последний раз видела вас, когда вы в раннем детстве верхом прогуливались по усадьбе. Помнится, ваш конюх лучше любой няньки заботился о вас, – припомнила маркиза.– Вы правы, Ваше Сиятельство, Фёдор очень заботливым и внимательным был. Сколько лет прошло с тех пор. Я тогда без него не ездила верхом по усадьбе, не то, что сейчас. Мы с Фёдором дружили. И сейчас, когда навещаю конюшню, задушевно беседуем с ним.– Вот и я говорю, что давно дело было. Потом я жила вдали от родных мест. Долго не виделись с вашими родными. А вы за это время превратились в прекрасный цветок.– Благодарю вас. Вы знаете, Юлия Павловна, помнится, матушка часто вспоминала вас добрым словом.– Неужели? Приятно слышать. Теперь давайте поговорим, – маркиза без предисловия прервала приветственную речь гостьи. –Рассказывайте, милая барышня, что вас привело ко мне?– Мой крёстный – Пракшин Осип Данилович трудится сыщиком в Управлении Правопорядка. Сейчас он ведёт расследование трёх жесточайших убийств молоденьких девушек, которые случились в нашем городе.– Погодите, погодите, я с ним знакома. Мой покойный муж служил в Управлении Правопорядка, правда, он занимал другую должность. Говорите, Осип Данилович занимается этим делом? Как хорошо. Он серьёзный сыщик, разберётся. Мои служанки тоже погибли от рук убийцы. Такие славные девушки были: тихие, мирные, спокойные, никогда громкого слова не слышала от них. Грушенька так вообще истинным ангелом была. Работу обе девушки выполняли добросовестно. Из дома почти не отлучались. Только на прогулку, когда приходила сестрица Грушеньки. А так всё время дома были. Никак не пойму, за что их убили?– Юлия Павловна, расскажите всё, что знаете, этим вы очень поможете следствию. Крёстный сбился с ног в поиске преступников.– Осип Данилович считает, что их было несколько, да? – спросила маркиза.– По всей вероятности, двое: отец и сын.– Вот оно что, заговорщики, значит. А за что они убили наших девушек?– Крёстный вам потом всё подробно расскажет. Он собирался заехать, только вот дела срочные не дали, очень занят. Просил меня разузнать, как погибли ваши служанки. Юлия Павловна, скажите, а к девочкам кто-то приходил, возможно, кавалеры?– Грушенька была очень скромной девушкой. Она редко отпрашивалась у меня куда-либо. Из родных у неё никого не осталось, только сестрица. Груша даже в храм ранним утром не всегда поспевала, не хотела откладывать работу, такая ответственная была. Но в последнее время я заметила, что какой-то молодой человек дворянского сословия стал крутиться возле нашего дома и пытался заговаривать с ней. Она сторонилась его. Иногда даже пряталась, когда из окна видела.– Видимо, боялась его. Он себя плохо вёл?– Не могу сказать. Но появлялся здесь очень часто, неожиданно и звал именно Грушеньку. Я как-то спросила её:«Это твой ухажёр?Она мне ответила:– Нет, что вы. Я его не знаю. Привязался ко мне. Зачем это я ему понадобилась?– Возможно, ты приглянулась ему, у юноши серьёзные намерения,– предположила я.Знаете, я ещё удивилась, она тогда мне ответила, как взрослая опытная женщина:– Юлия Павловна, о чём вы говорите? У него глаза злющие-презлющие, полные ненависти. И взгляд такой, будто он весь мир презирает. Мне с ним точно не по пути. Таких людей избегать нужно. От них одни горести и печали на земле».– Скажу по правде, даже не ожидала от юной особы услышать такой ответ. Честно признаюсь, я тогда грешным делом подумала, что, возможно, он бестактно, невежливо поговорил с ней, поэтому Грушенька так ожесточённо воспринимала молодого человека. Я взрослая женщина и не заметила главного, за что корю себя нещадно и поныне. А она совсем ещё юная сразу раскусила его гнилую душу.– Юлия Павловна, а что было потом?– Я увидела, что его появление доставляет девочке неприятные эмоции. Она очень нервничала, расстраивалась, плакала и попросила дворецкого, чтобы он запретил незнакомцу появляться рядом с нашим домом. И действительно какое-то время юноша не приходил. Мы вздохнули с облегчением. Думали, избавились от отвратительной и назойливой пиявки.А как-то раз дворецкий принёс послание от него, в котором он просил Снежану, вторую служанку, найти в моём доме подарок Императора Наполеона и отдать ему. Мол, этот подарок адресовался его семье и совершенно случайно оказался в чужом доме. Девушка сильно занервничала, пришла ко мне в слезах и показала его записку.– С чего он взял, что в нашем доме хранится подарок Императора Франции? – недоумевала я. – Мои родные и супруг никогда не состояли в родстве с царской семьёй и даже близко знакомы с ними не были. Скажу по правде, я так разозлилась на него, что тут же села и написала ответ:

«Ставлю вас в известность. Если вы ещё хоть раз появитесь возле моего дома, станете донимать служанок своими притязаниями, имейте в виду, немедленно вызову полицейских и подам на вас жалобу комиссару».– И что, после этого он больше не появлялся и не домогался девушек?– Через три дня после этого случилось страшное: мы обнаружили прямо у входа в имение бездыханное тело Грушеньки, на шее у неё была верёвка, которой он задушил девочку. А третьего дня после первой смерти погибла Снежана, вторая моя служанка. Она дружила с Грушенькой и её сестрой. – Юлия Павловна всплакнула, приложив к лицу платок. – Так жалко девочек. Несчастные, за что они гниют в земле? Снежане не было ещё и шестнадцати лет от роду. Грушеньке и пятнадцати ещё не исполнилось. Такая боль. Бедные мои девочки. Они не успели даже повзрослеть, радости не познали, любви, материнства, а тут такое.– А как Груша оказалась за порогом, если никуда не отлучалась? – спросила Полина.– Грушенька и Снежана по очереди рано утром выходили за молоком. К нам молочница приезжает день через день. Служанки всегда успевали принести кувшин с только что надоенным молоком. Дело в том, что молочница живёт недалеко от нашей округи, – рассказывала маркиза Нильская.– Какой ужас! Тот же почерк. Пелагею – сестру Груши и подругу Снежаны убили точно так же.– Боже, а я не знала. Это не люди – звери. За что, за что они убили девочек?– Не могу ответить на ваш вопрос. Сама терзаюсь этой мыслью. Мой крёстный весь извёлся, столько работы по этому делу. Где он только ни был в поисках сведений об убийцах.– Осип Данилович – истинный труженик и знаток своего дела, он найдёт преступников и докажет их вину. Вот увидите. Вспомнила, мне супруг рассказывал о нём много хорошего.– Вы правы, крёстный такой. Простите, Юлия Павловна, пора мне. Рада была повидаться с вами.– Полина, передайте отцу и матушке поклон от меня.– Непременно. Благодарю вас, что уделили мне время. Пойду, пора мне.***

Допросы продолжаются, Просветление запоздало

Допросы продолжаются, Просветление запоздало

Допросы продолжаютсяПракшин работал в своём кабине в Управлении Правопорядка. Помимо текущих дел, появилось новое расследование. Но Осип Данилович решил, что пока не завершит дело о погибших служанках, не приступит к новому. Сыщика отвлёк осторожный стук в дверь.

– Введите задержанного, – отозвался Пракшин. Несколькими минутами ранее он сделал распоряжение служивому доставить на допрос сына организатора преступлений.Дверь открылась. На пороге появился молодой человек высокого роста с растрёпанными волосами до плеч и озлобленным, испепеляющим взглядом.

– Садитесь задержанный. Я сыщик Пракшин, веду дело об убийствах трёх служанок. Попрошу отвечать на мои вопросы точно, лаконично и вести себя сдержанно, как и подобает аристократу. Итак…Назовите своё полное имя, фамилию, возраст, род деятельности, где и с кем проживаете.

– Зачем спрашиваете? Если меня привезли сюда, значит, вам всё известно и без лишних вопросов, – дерзил молодой Винкльдорский.Осип Данилович собрался с силами, с духом и настроился на трудный разговор.

– Вы не поняли моего вопроса? Я не на свидание вас пригласил. Как видите, я здесь работаю. Мне некогда вести с вами разговоры на посторонние темы. Будьте так любезны отвечать по существу, когда вас спрашивает должностное лицо. Мне необходимо законспектировать в документе ваши ответы. Кстати, от них многое будет зависеть. Потрудитесь вести себя прилично. Повторяю свой вопрос. Ваше полное имя, фамилия, возраст, род занятия, где и с кем проживаете?

– Вильгейм Винкльдорский. Адрес вот здесь записан. Я не так давно в России, плохо ориентируюсь в вашем городе. Живу с отцом.

– Другого имени при рождении вам не давали? – спросил Пракшин.

– Какое ещё другое? Чего вдруг? К вашему сведению, я родился в Лондоне. Да, будет вам известно, это Англия.

– Благодарю за дополнения. Если вы не в курсе, поясняю, я это изучал ещё в гимназии на уроках географии. И в Лондоне бывал по работе неоднократно. Скажите, вы раньше приезжали в Москву? – строго, не меняя тон и интонацию, опрашивал сыщик.

– Нет, никогда. Что мне здесь делать?

– Цель приезда в Россию?

– У отца спросите. Его решение было. Я не стремился сюда попасть. Хоть сейчас бы уехал назад. Не нравится мне здесь. Всё чужое.

– Что так? В Лондоне жилось лучше? – с издёвкой в голосе спросил сыщик. – Насколько мне известно, у вас там нет родственников или я ошибаюсь?Задержанный проигнорировал вопрос Пракшина.

– По крайней мере, полицейские не увозили в наручниках.

– Если бы вы, задержанный Винкльдорский, не нарушали наш закон и не совершали противоправных действий и здесь бы вас никто не побеспокоил. Слово чести, – спокойно ответил ему Осип Данилович.

Задержанный не реагировал на его слова, упёрся взглядом в пол и глаз на Пракшина не поднимал.

– Расскажите, как вы познакомились с Пелагеей, которая работала служанкой в имении барона де Кардье?

– Это та, что конопатая такая? Случайно на улице встретил.

– Вы сами подошли к ней? – чувствовалось, что Осип Данилович с трудом сдерживал себя.

– Да. А что нельзя? В Англии это не запрещается, она не аристократка, – дерзил задержанный.

– А вот здесь вы очень ошибаетесь, но в данном случае, для дела

эта деталь значения не имеет. Теперь послушайте меня. Хочу напомнить кое-что. Да будет вам известно, Вильгейм Винкльдорский, мы не в Англии. В России, между прочим, у аристократов существуют правила приличия. Вы что же об этом ничего не слышали? Где вы тогда воспитывались?Преступник не ответил.

Другой бы на месте Пракшина поговорил бы с ним другим языком и тон подобрал бы подходящий, но сыщику некогда было отвлекаться на ерунду, он занимался серьёзным делом и терпеливо проводил допрос.

– И просто так на улице к незнакомым девушкам не положено подходить. Странно, что отец вам не рассказал об этом. Он-то наверняка знал. Как же вас воспитывали? – Пракшин поднял на преступника непроницаемый взгляд, за пеленой которого можно было обнаружить, какая борьба шла в его душе. Сыщик нутром не воспринимал и не переносил подобных людей. Они вызывали у него отторжение и отвращение. Он считал их отбросами общества.

– Любезный, к вашему сведению, меня родители не воспитывали.Я с няней рос. А она простой деревенской девушкой была. Что не нравится, да? – гримасничал наследник барона Винкльдорского.

– Теперь мне понятно, почему вы так себя ведёте. От таких, как вы и ваш отец, все беды на земле. Ваша няня к этому отношения не имеет. Я уверен, что и ей с вами нелегко пришлось. Так, всё. Достаточно меня морочить ерундой, возвращаемся к делу, – строго наказал Пракшин. – Рассказывайте, зачем вы следили за Пелагеей, а потом ночью пробрались на территорию имения и задушили её?

– Если вы всё сами знаете, зачем спрашиваете? – взвился задержанный.

– Сидеть! – строго приказал Пракшин. – Если я спрашиваю, значит, так положено, – сыщик повысил голос. – Попросил бы не дерзить мне. А то ведь могу призвать к порядку. Потом сами недовольны будете. Отвечайте точно на поставленные вопросы и больше ничего. Кто вас послал убивать служанок?

– Как кто? Отец. Он помешался на алмазе – подарке для русской княжны. Почему-то уверовал, что это подношение французского Императора и загорелся желанием найти его.

– Объясните, почему ваш отец решил, что подарок находится в доме барона де Кардье? – Пракшин добивался от избалованного наследника правдивых показаний.

– Он узнал, что погибшие родные служанки Пелагеи когда-то давно были знакомы со старым князем, которому по наследству достался алмаз. Сам владелец ушёл к праотцам где-то на Севере. Отец рассказывал, но я точно не помню. Вот тогда ему и пришла в голову бредовая идея, что алмаз могли отдать на хранение этим людям.

– Не вижу связки между совершенно чужими людьми и подарком Императора Франции. Сведения, которые сообщил вам отец, не имеют под собой основания. Скажите, зачем нужно было убивать девушку?

– Отец испугался, что она нас выдаст.

– А зачем вы убили сестру Пелагеи, а потом её подругу, которые служили в доме маркизы Нильской?

– Сестра Пелагеи неоднократно видела меня. А подружке могли рассказать. Откуда я знаю? Отец решил, что так будет лучше.

Спрашивайте у него! – Закричал задержанный.

– И вы считаете, что это может послужить основанием для лишения жизни ни в чём не повинных девушек?! – Пракшин от негодования вскочил со стула, бросил на стол ручку и заходил по кабинету, судорожно за спиной сжимая кисти рук. Он очень нервничал и негодовал. В душе Осипа Даниловича поднялось яростное возмущение. Поскольку он находился при исполнении, вынужден был сдерживать себя. Но тяжелое дыхание всё же вырывалось наружу. А мысли, словно загнанные птицы, крыльями бились в голове:«Вы не люди, вы – варвары, звери!».Задержанный на расстоянии почувствовал состояние Пракшина и решил, что ему лучше не продолжать.

– Я вам всё сказал. Больше ничего не знаю. Отпустите меня.Я устал.

– Мне и самому больше не хочется видеть вас. Удовольствием такое общение назвать трудно. Не правда ли? Только потому, что я на работе, вынужден терпеть ваше общество. Предупреждаю: в лучшем случае вам грозит пожизненное заключение. Имейте в виду, оттуда не возвращаются. Это Север. В худшем случае – смертная казнь. И никакой защитник ни вам, ни вашему отцу не поможет. Три убийства… непостижимо!

После вердикта Пракшина Винкльдорский-младший пристально посмотрел на сыщика, но не проронил больше ни слова.

– Уведите задержанного! – скомандовал Пракшин.

– Слушаюсь, господин сыщик, – ответил служивый, подошёл к молодому человеку и сказал:

– Руки вперёд! – тот протянул ему кисти, на запястье которых мгновенно защёлкнулись наручники. – На выход!

Преступник с опущенной головой покинул кабинет Пракшина.

– Ну, разве ж это люди? Изверги! – Осип Данилович никак не мог успокоиться.Вернулся служивый.– Господин сыщик, там старший задержанный хочет попросить вас о чём-то.– Я его сегодня допрашивал. Он забыл сказать мне что-то важное?– Простите, не ведаю.– У меня много работы. Завтра я проведу очную ставку обвиняемого со свидетелями. Там и скажет, что хотел.– Так и передать?– Да.***Просветление запоздалоПракшин не забыл о просьбе одного из задержанных и с самого утра следующего дня дал распоряжение служивому привести к нему Винкльдорского-старшего.Как только его завели в кабинет, сыщик сразу же обратил внимание на изменения во внешности барона. Щёки впали, под глазами пролегли чёрные круги, острые углы скул выпирали наружу. Воспалённые от бессонницы глаза были изрешечены красными прожилками. На фоне очень бледного лица рот был плотно сжат, причём так, словно задержанный боялся, что все его переживания, душевные метания и боль за время нахождения за решёткой, вырвутся наружу с диким воплем. Он с трудом себя сдерживал. А бегающий взгляд указывал на то, что выводы Пракшина имели почву под собой.– Задержанный присаживайтесь.Осип Данилович посмотрел на служивого.– Снимите с подозреваемого наручники, пока я буду допрашивать его.– Слушаюсь, господин сыщик.– Вы свободны. Подождите за дверью. Я позову вас.Служивый вышел.– Итак, господин Винкльдорский, изложите вкратце, о чём вы хотели поговорить со мной? Предупреждаю, времени у меня в обрез. Постарайтесь изложить чётко и быстро.– Прошу смертной казни, – заявил задержанный.– Что?! Вы о чём?– Я не смогу жить, если с моим сыном что-то случится.– Мне кажется, вы опоздали. Уже случилось и именно по вашей вине. Факт налицо.– Как вы не понимаете, я не переживу, если сыну назначат смертную казнь.– Господин Винкльдорский, нужно было думать об этом раньше. Поезд ушёл.– Пойдите мне навстречу, прошу вас, – ох как же трудно было этому недалёкому и возомнившему о себе бог весть что господину, обратиться к сыщику с просьбой. Ведь это опускало его с той самой высоты, на которую он по собственной спеси, глупости и недальновидности себя вознёс.Пракшин подумал: «Налицо мания величия».– Вы обратились не по адресу. Это не входит в мои полномочия. Вердикт выносит суд. Я тщательно провожу расследование, это так. И передаю дело в суд, а там присяжные заседатели, прокурор, судья: я не могу влиять на них. Они мне не подчиняются. Ещё раз повторяю: вы обратились не по адресу.– Что же мне делать?! – крикнул задержанный, вскинув на Пракшина взгляд, в котором кричала безысходность, невыносимая боль, тоска, отчаяние и ожесточение. Он готов был сию минуту растерзать, уничтожить сыщика за отказ, но не вправе был этого сделать. Невзирая на воспалённый мозг, некогда барон Винкльдорский, а ныне обвиняемый в тяжких преступлениях, отчётливо понимал, в какой капкан загнал себя сам. Сейчас, сидя напротив Пракшина, глядя ему в глаза, он осознал весь ужас своего

положения: ему не выбраться из этой ловушки ни-ког-да!Крик души готов был вырваться на свободу, но оскорблённое донельзя самолюбие проигравшего в главном поединке и животный страх придавили в зародыше вопль низко падшего отца, ибо руководили преступником и он не властен был побороть их.Коварная, но спасительная мысль промелькнула в голове и Винкльдорский, собравшись с духом произнёс:– Тогда попросите доктора, чтобы принёс мне яду. Не хочу жить.– И в этом я вам не помощник.

– Господин сыщик, вы отказываете мне в последней просьбе? –спросил Винкльдорский и в его голосе прозвучала претензия.– Да. Я на службе и нарушать порядки, установленные ведомством, в котором служу, не намерен. Или вы забыли об этом?Барон Винкльдорский обеими руками схватился за голову и застонал.– Обер-офицер Савченко, – позвал сыщик.Тотчас в кабинете появился бодрый, крепкий мужичок. Он стоял за дверью и прислушивался, чтобы не пропустить, когда сыщик позовёт его.– Можете увести задержанного, – распорядился Пракшин.– Слушаюсь.Обер-офицер Савченко повернулся к барону и, повышая голос, скомандовал:– Руки вперёд!Задержанный выполнил.Характерный звук щелчка означал о том, что подозреваемому пора покинуть кабинет сыщика.– Пригласите ко мне доктора, – попросил Пракшин.– Будет сделано, господин сыщик, – ответил служивый и прикрикнул, – на выход!Через несколько минут в дверь постучали.– Входите, Михаил Фёдорович, – пригласил Пракшин.В кабинет вошёл мужчина среднего роста, плотного телосложения.– Добрый день, Осип Данилович. Слушаю вас.– Михаил Фёдорович, присядьте, у меня к вам просьба. Нужно провести психиатрическую экспертизу задержанных: отца и сына Винкльдорских.– Какие у вас предположения? – спросил доктор и начал записывать в рабочем журнале.– По моим наблюдениям: у старшего явные проявления психической нестабильности, деградации личности. Не исключаю шизофрению. Возможно, начальная стадия, но ярко выраженная. Помнится, мы это подробно изучали в университете. Приведу пример. Сегодня он востребовал, чтобы я ему присудил смертную казнь. Когда же я попытался объяснить, что это невозможно, он потребовал, чтобы я взял у вас яд.– Суицидом попахивает, – задумчиво сказал доктор. – Надо бы усилить ему охрану, а то и до суда не дотянет, что-нибудь да придумает. Эти больные очень изобретательные.– Хорошо, Михаил Фёдорович, я дам распоряжение. И сынок ему под стать. Проверьте и его.– Я помню.– Когда сможете провести экспертизу?– Думаю, завтра. Сейчас уезжаю, в министерство вызвали с докладом.– Доктор, дайте отцу Винкльдорскому что-нибудь успокоительное или укол сделайте.– Осип Данилович, я сейчас же осмотрю его и подумаю, что назначить.– Благодарю, держите меня в курсе дела.– Непременно, – и доктор ушёл.***

Откровение

Откровение

ОткровениеПракшиндавненько не навещал баронессу фон Гохкенгольц. Работа поглотила его всецело. Эта женщина одна из немногих вызывала в душе Осипа Даниловича оторопь и необъяснимый шквал смешанных чувств. Пракшин действительно полюбил Генриетту Арнольдовну, страстно желая соединить с ней судьбу. Даже в былой юности ему не пришлось испытать таких ярких и пронзительных чувств. Зрелый сложившийся мужчина отдавал себе отчёт в том, что баронесса – незаурядная женщина. И в тоже время что-то останавливало его и не позволяло решительно действовать. Пракшин отчётливо понимал, что к ней нужен нестандартный и деликатный подход. И Осип Данилович решил не питать себя надеждами на лёгкую победу, ибо её лучше не ждать. А действовать не спеша и продуманно. Вот почему он долгое время не приезжал к ней. В её присутствии ему с каждым днём становилось всё труднее держать чувства в узде. Эта невидимая и непонятная сила буйствовала в нём. Осип Данилович, собрав волю в кулак, насильственно гасил в себе все желания.Однажды ночью Пракшин внезапно пробудился в холодном поту, поднялся с постели и, набросив халат, стал бродить по комнате в поиске единственного правильного решения.– Это так больше продолжаться не может. Мне нужно объясниться с ней. Хватит изводить себя. – Он дождался утра.Все его дальнейшие действия были предельно лаконичными: Осип Данилович принял гигиенические процедуры, переоделся. Строгий костюм подчёркивал его намерения и значение предстоящего визита. Пракшин привёл в надлежащий вид шевелюру с прожилками проседи, выпил маленькую чашку кофейного напитка, собрал портфель и до начала рабочего дня поехал к Генриетте Арнольдовне.Ему открыла служанка. Она удивилась, увидев на пороге Пракшина.– Утро доброе, Осип Данилович, – пожелала девушка, пытаясь понять, с чем приехал гость так рано.– И тебе, Арина, доброго утра! Что барыня, ещё отдыхает? – спросил он ради приличия, между тем, вошёл в дом.– Никак нет. Барыня давно на ногах. Не спится ей.

Дорогие читатели, напомню вам, за то время, пока баронесса тяжело болела, Пракшин не отходил от неё, ухаживая и контролируя состояние. Как вы уже знаете, ему удалось договориться в Управлении Правопорядка о более щадящем графике работы, чтобы максимально уделять внимание баронессе. Ночами дома он работал над документацией. А в дневные и вечерние часы заботился о ней. За время болезни баронессы, слуги успели привыкнуть к мысли, что Осип Данилович постоянно рядом с барыней, значит, его можно считать членом семьи. Поэтому, когда он резко перестал бывать у них, навещать Генриетту Арнольдовну, они, удивляясь, строили разные предположения, шушукаясь по углам. Перебирали множество вариантов, но ответа так и не находили, что же произошло на самом деле. Барыне они не стали досаждать лишними вопросами. Да и кто они такие, чтобы спрашивать её о личном.– Осип Данилович, давненько вы нас не навещали, – сказала она, стряхивая веником снег с его обуви. – Генриетта Арнольдовна собиралась послать к вам дворецкого, всё беспокоилась, не захворали ли вы.– Нет, Арина, я здоров. Работы много, – сухо и безэмоционально ответил ей Пракшин, опустив взор, чтобы служанка не уловила на его лице смущения. Он передал ей шляпу, твидовое пальто, предварительно вложив в рукав толстый шарф.– Скажи, где Генриетта Арнольдовна, куда прикажешь мне идти?– У себя в кабинете. Читает утреннюю корреспонденцию. Не так давно посыльный приезжал. Сделайте одолжение, поднимитесь на второй этаж, там её кабинет.Пракшин, сдерживая нарастающее волнение, поднялся по лестнице на второй этаж и остановился.«Чувствую себя гимназистом перед ответственным экзаменом. До чего докатился ты, Осип Данилович», – корил он себя.Сыщик отчётливо понимал, что предстоит серьёзный, тягостный, но очень важный разговор, результат которого он отчаянно боялся предсказать.«После этого разговора уже ничего нельзя будет изменить. Я взрослый сложившийся человек. И я обязан допустить, что баронесса может отказать мне. Это её право. Если задуматься, я не настолько идеальный во всех отношениях и уже немолодой человек, чтобы всем нравится. И недостатками не обделён. И если любимая женщина откажет мне, даже не знаю, сколько понадобится усилий, чтобы справиться и оставить все переживания в прошлом. Зачем душой кривить? Надо признаться самому себе: болезненно и тяжко думать об этом. Так хочется, наконец, почувствовать себя нужным, ощутить рядом тепло той единственной женщины, которая всё же встретилась на моём пути и запала мне в душу. А сердце предательски подсказывает, что забыть её не получится. Как оказалось, я однолюб.Что удивительнее всего, в этой ситуации моя профессиональная выдержка отошла на задний план. Выходит, любовь способна изменить даже таких закоренелых холостяков и преданных своему делу служивых, связанных с исполнением особо важных для Отечества обязанностей.Если же… – от этих мыслей и нервного перенапряжения всё его тело обдало ледяной волной, затем бросило в жар и немедля капельки пота выступили на лбу, лице и шее. Накрахмаленная сорочка мгновенно взмокла и прилипла к спине, что явно вносило дискомфорт в его состояние. Но Пракшин не готов был потерять последнюю надежду. Не тем человеком был Осип Данилович. Сдаваться… нет, это никак не входило в его устоявшиеся привычки. – Если же Господь смилуется надо мной и Генриетта Арнольдовна ответит согласием, тогда счастливее меня не будет на всём белом свете», – размышлял он и решительно произнёс:– Была – не была… – и пошёл по направлению к кабинету.

Преданная барыне служанка, со стороны наблюдая за ним, подталкивала к действиям:– Осип Данилович, что же вы медлите? Это так не похоже на вас. Разволновались, стушевались. Сейчас я помогу вам, – она подошла к кабинету и постучала.– Арина, ты, что ли? Входи, – услышала служанка голос барыни. А сама открыла дверь и сказала:– Сударыня, к вам гость приехал.– Кто пожаловал? – безразлично спросила баронесса.– Осип Данилович.Генриетта Арнольдовна тут же поднялась из кресла.– Что же ты держишь гостя на пороге? Зови, пусть входит.Служанка, обрадовавшись, словно подарку на Рождество, пригласила гостя:– Осип Данилович, барыня просит вас пожаловать в кабинет.– Благодарю, Арина, – сдержанно ответил он, а у самого в душе бушевала буря, и сердце так колотилось, казалось, что сейчас вылетит наружу. В ушах и голове пульсировало. Стало трудно дышать. Но Пракшин по старой привычке, плотно сцепив пальцы левой руки, зажал волю в кулаке, мгновенно собравшись с духом, проследовал в кабинет. Подошёл к баронессе и поцеловал ей руку.– Рад видеть вас в добром здравии, – произнёс сыщик, намеренно соблюдая дистанцию между ними.– Осип Данилович, давненько вы нас не навещали, – сказала она, не акцентируя внимание на себе.– Прошу простить, Ваша Светлость, работа крадёт моё время и силы. Бывает, до поздней ночи просиживаю над делами, забывая обо всём. Руководство требует от меня решительных и результативных действий. Помощников нет, сотрудники заняты своими делами, стажёрам предстоит долго учиться и на практике приобретать опыт. Не спешу доверять им. Вот и приходится жертвовать всем. – Баронесса догадалась: он морально готовил её к мысли, что сыщик – редкий гость дома, ибо преданно служит Государю, людям и избранному делу.– Что вы стоите? В ногах правды нет, присаживайтесь и рассказывайте. Давно не виделись.– Благодарю вас. Я, собственно, приехал к вам по делу.Генриетта Арнольдовна пристально посмотрела на него, собрав к переносице брови, стараясь правильно понять, что последует за этим вступлением.– По делу?! – переспросила она.– Прошу вас, выслушайте меня, не перебивая. Я не сразу решился приехать к вам с этим… – и он запнулся.– У вас что-то случилось?!– Вы угадали, случилось то, чего я уже давно не ждал.Она почувствовала, как нелегко ему открыться. Баронесса присела, выпрямившись в кресле, молча ожидала, что скажет он. Неожиданно волнение передалось и ей.– Генриетта Арнольдовна, я старый холостяк. Мне не

так давно сорок один год исполнился, как видите, старик – пятый десяток разменял. В таком возрасте надлежит быть примерным семьянином. А мой дом должен гудеть от смеха детишек. А я к своему стыду ни разу не был женат. М-да, закостенелый холостяк. Пора клеймо выжечь, как в древние времена делали, когда наказывали неугодных. Слава богу, в России не применяли такие пытки. Но были другие в местах не столь отдалённых. При Иване Грозном чего только не было. Простите, я отвлёкся… – Пракшин усилием воли старался отодвинуть момент признания и ответ баронессы. Никогда и нигде ему не приходилось испытывать такое тягостное состояние.– Удивляете меня. Какие ваши годы? О чём вы? Не ропщите. Для мужчины ваш возраст – настоящий расцвет. Осип Данилович, чем вы недовольны? Прошу, не наговаривайте на себя. Вы занятой человек, когда вам разъезжать на балы, званые приёмы? У вас миссия – вы служите Государю, Отечеству и людям. Не гневите Бога, всё у вас в полном порядке. А жениться… сложный вопрос. Без высоких чувств не стоит приближаться к его решению, – высказалась баронесса, и задумалась.

– Генриетта Арнольдовна, отчасти вы правы. Мне действительно очень некогда. Я редко, где бываю. Главная причина заключается не в моей работе, – Пракшин подошёл к ней. – Хочу, чтобы вы знали. За всю свою жизнь мне не довелось встретить женщину, которая вызвала бы у меня такие сильные чувства. Избранницу, с которой я был бы готов рука об руку пройти весь жизненный путь до гробовой доски. Вы – единственная, кому удалось это сделать. Ради вас я готов на всё. Заплатить любую цену, чтобы день за днём видеть вас, слышать вас, баловать вас и обожать. Поймите, моя любовь пылкая, всепоглощающая, нежная и трогательная, страстная, жаждущая действий, не желающая покоряться обстоятельствам и преградам. Ради вас я готов даже сменить профессиональную деятельность.– Что вы, Осип Данилович, такой жертвы я не приму от вас. Да и необходимости в этом нет. Ради бога, трудитесь во благо родины, людей и Государя. В этом заключается ваш профессиональный долг. Вы – прирождённый сыщик, об этом говорят все, кому повезло с вами познакомиться или соприкоснуться в деле. Кто, если не вы?– Генриетта Арнольдовна, так вы согласны выйти за меня и разделить со мной остаток дней и лет? – спросил он, содрогаясь при одной лишь мысли, что горячо любимая женщина откажет ему. Дружба с ней не смогла бы наполнить его дни тем очарованием волшебного праздника, который он так ждал от судьбы, в глубине души сохраняя хрупкую и сладостную надежду.На что герцогиня ответила ему:– Ах, дорогой мой друг, как же вы неопытны в отношениях с женщинами. Да вы созданы для семейной жизни. Не увидеть и не понять этого невозможно. В дни болезни моей, когда вы ухаживали за мной, ваша чуткость и преданность уже тогда покорили моё сердце. Даже поздними вечерами, не доверяя слугам, вы не отходили от моей постели ни на шаг. С вами так покойно и легко. Когда вы рядом, я чувствую себя птицей, порхающей под небесами. И божия благодать разливается в душе моей. Буду счастлива стать вашею женой и до конца дней вместе с вами пройти всё, что будет суждено.Пракшин с трудом скрывал нарастающее волнение. Он наклонился и поцеловал ей руку. А у самого ком подкатил к горлу. Осип Данилович усилием воли заставил себя сглотнуть, а после произнёс:– Вы сами не знаете, какой подарок сделали мне. Вы осчастливили меня, богиня моя. Если не будете возражать, договорюсь в храме по поводу венчания.– Сочту за благословение свыше, – ответила ему Генриетта Арнольдовна, вкладывая в свои слова глубокий смысл.В этот день Пракшин очень задержался у баронессы. Они долго беседовали, делясь дивными эмоциями, и им было хорошо вдвоём.***

Помолвка

Помолвка

ПомолвкаВ этот вечер в доме графа и графини Шуваловых было особенно оживлённо. За вечерней трапезой присутствовала графиня Сперанская, которая гостила у Шуваловых почти что неделю. Приехал Осип Данилович с визитом по просьбе Капитона Макаровича. Он решил после работы навестить дружное семейство и свою любимицу. Граф шутил, в гостиной то и дело раздавался смех и реплики присутствующих. У всех было хорошее настроение. Вот только Полина не на шутку была растревожена событиями, которые должны были произойти в её жизни. Она с минуты на минуту ожидала прибытие барона де Кардье и очень нервничала, не зная, как родные отреагируют на его предложение. Сама же наследница Шуваловых так и не решилась рассказать родителям о последних новостях. На фоне оживления и беседы присутствующие не заметили, как в гостиной появилась взволнованная служанка.– Прошу прощения, Ваше Сиятельство, – на ходу вымолвила она, присев в книксене.Граф машинально повернулся к ней и спросил:– Что тебе, Фёкла?– К вам гость приехал.– Гость, говоришь? Как он представился?– Барон де Кардье, я запомнила. Нарядный такой, не иначе свататься приехал к нашей барышне Полине Капитоновне.От заявления служанки все присутствующие встрепенулись, вышли из-за стола и стали шумно переговариваться.– Не сейчас, – резко ответил Капитон Макарович супруге в ответ на её реплику, которую произнесла очень тихо. Граф Шувалов посмотрел на служанку и сказал: – Фёкла, ты ещё здесь? Чего стоишь, как вкопанная? Зови гостя в гостиную. Негоже держать его на пороге.– Сию минуту, Ваше Сиятельство, – ответила растерянная служанка, и тотчас убежала.А Полина уловила момент, и пока присутствующие увлеклись разговором главы семейства со служанкой, скрылась в коридоре. Она побежала к себе в комнату, чтобы переодеться и вернуться в надлежащем виде. Но мы-то с вами понимаем, что нельзя не учитывать непредвиденное и довольно щекотливое обстоятельство. Девушка в этот вечер находилась под давлением бурных эмоций, с которыми справиться в данной ситуации не так просто было. Ей срочно понадобилось уединиться и успокоиться, скрыть от всех незнакомые переживания, которые растревожили душу Полины. Ту дрожь в теле и в кончиках пальцев, внезапно нахлынувшие непрошеные слёзы, которые не позволяли ей улыбнуться. Девочка догадывалась, что с сегодняшнего дня её жизнь изменится во всех отношениях и от этого ей стало так грустно. Она больше никогда не сможет уединиться с маменькой и, положив голову ей на плечо, греться теплом родной души. И не сможет беззаботно прогуливаться с Рыженьким по усадьбе, ни о чём не задумываясь. Отныне Полина не властна принимать решения самостоятельно, ибо не будет принадлежать самой себе. Так горько на душе становилось от этих мыслей. И в тоже время мозг подавал сигналы, а она отчётливо понимала, что обязана найти в себе силы и сыграть роль так, чтобы никто не заметил её истинного состояния. В этот вечер ей необходимо выглядеть безупречно, показаться жениху, родным и гостям во всей красе.Между тем, в гостиную вошёл барон де Кардье. Статный, вальяжный, представительный. Красавец-мужчина! Выглядел он безупречно. Все присутствующие обратили внимание, как молодой человек был одет. Его внешний вид красноречиво заявлял: он долго и кропотливо готовился к этому визиту. На нём превосходно сидел камзол, мастерски сшитый из бархата сочно-малинового цвета, в левом углу из маленького кармана выглядывал, подмигивая, кружевной платок. Под стать камзолу выделялась отутюженная белоснежная сорочка, верх её завершался жабо с брошью, в центре которой алым цветом горел большой рубин. Поскольку камзол не был застёгнут доверху, видна была жилетка с небольшим карманом для часов. Брюки барона так же идеально были отглажены и сидели на нём, словно влитые. В этот вечер вид барона говорил об одном: он настроен серьёзно. Его решение окончательное и бесповоротное.– Добрый вечер, господа! – поздоровался Антуан Витольдович с присутствующими. Подойдя к графине, он поцеловал ей руку. И не забыл об Алевтине Филаретовне. Барон не дал домочадцам отреагировать на своё внезапное появление и приступил к делу. – Ваше Сиятельство, я прибыл к вам с наиважнейшей миссией.– Что-то случилось, дорогой барон? – непринуждённо спросил его граф Шувалов. Капитон Макарович и представить себе не мог, что произойдёт в ближайшее время.– Случилось. Надеюсь, то, что услышите, порадует вас. Я прибыл выразить вам свою глубокую благодарность за помощь, которую оказала мне ваша дочь – Полина Капитоновна. И спешу выразить своё восхищение. Я был поражён и покорён её талантом, скромностью, великодушием и добротой. То, что удалось сделать вашей наследнице за короткий период пребывания в моём доме, не удавалось никому в течение долгих лет после ухода из жизни моих родных. Скажу больше, я всем сердцем полюбил вашу дочь и мечтаю с ней обвенчаться. Сочту за честь стать членом вашей семьи. Поверьте, если бы не Полина Капитоновна, я так и остался бы отшельником. Ваше Сиятельство, прошу у вас и у вашей супруги руки вашей дочери.Внезапное, неожиданное, полное чувств и страсти заявление барона де Кардье, привело всех в замешательство. Только один Осип Данилович был неимоверно доволен.«Наконец, молодой человек решился. Лёд тронулся. Теперь слово за крестницей…» – размышлял он.– А где Полина? – вместо ответа барону спросил взволнованный граф Шувалов. Василиса Захаровна бросилась спасать ситуацию.– Дорогой Антуан Витольдович, вы своим предложением сделали нам большую честь. Надеюсь, вы понимаете, что без решения дочери, мы не сможем вам дать ответ.– Сударыня, благодарю вас. Безусловно, я понимаю, что последнее слово будет за Полиной Капитоновной. С нетерпением жду её приговор. Я готов принять с благодарностью любое решение моей избранницы.– Ну, зачем же так сурово? – вступила в разговор графиня Сперанская. – Сейчас Полинушка вернётся и ситуация прояснится. Капитон, чего ты застыл на одном месте? Позови дочь свою, – повысила голос родственница. Она не успела договорить, как в комнату вошла Полина. Девушка стояла в коридоре и слышала весь разговор.«Что за прелесть, наша девочка. Удовольствие смотреть на неё. Пусть судьба улыбнётся ей, она заслужила», – мысленно сопереживал Пракшин любимой крестнице.И действительно. Полина в этот вечер выглядела безупречно. На ней великолепно сидело пышное платье лазоревого цвета с оборками под декольте и рукавами буф из нежного шифона, что придавало платью необыкновенную лёгкость, воздушность, невесомость и утончённость. Головка выглядела изящно. Локоны подобраны и аккуратно уложены. А сбоку, где крошечный завиток выбился и свисал к личику, красовался маленький василёк, символ полей и лугов. Полина на примерке попросила модистку, чтобы та в качестве украшения смастерила цветок для этого наряда. И он действительно был очень кстати.«Вот и невеста наша пришла. До чего же хороша моя девочка», – улыбнулся своим мыслям крёстный.– Полина, куда ты пропала? У нас гость, – обратился к ней отец.– Батюшка, разве вы не знаете, меня матушка с детства приучила встречать гостей так, чтобы чувствовали: в нашем доме они всегда желанны.Василиса Захаровна улыбнулась словам наследницы, подошла к ней ближе, обняла и ласково сказала:– Доченька, сегодня очень важный день в твоей жизни и нашей семьи. Барон де Кардье сделал тебе предложение руки и сердца. Он любит тебя. Ты согласна соединить с ним свою судьбу? Что нам ответить дорогому гостью? – Василиса Захаровна взглянула дочери в глаза.Полина на мгновение задумалась, её молчание вызвало у жениха оторопь. Он, затаив дыхание, ждал ответа возлюбленной. А она, засмущавшись, опустила взор и тихо произнесла:– Матушка, я согласна.Молодой человек, услышав её ответ, подскочил к ней, опустился на колено, взял руку девушки, поцеловал и, глядя ей в глаза, произнёс:– Сегодня мой второй день рождения. Полина Капитоновна, вы даже не представляете, как осчастливили меня. Клянусь, никогда не пожалеете о своём решении.Барон де Кардье поднялся, достал из внутреннего кармана камзола очень красивый футляр, обрамлённый красным бархатом. Приоткрыл его и по всей комнате пробежались лучики бриллиантов на колье, серьгах и кольце. Превосходная парюра выглядела празднично и со значением.– Это мой вам подарок к нашей помолвке. Вы позволите?Полина посмотрела на матушку, та кивнула ей в ответ, и невеста ответила:– Пожалуй.Антуан де Кардье поочерёдно надел ей на палец кольцо, затем помог застегнуть фермуар на колье и добавил:– Дорогая моя, я думаю, с серьгами вы справитесь и без меня. Боюсь оказаться неуклюжим и нечаянно уколоть вас.– Не беспокойтесь, Антуан Витольдович. Я справлюсь сама. Благодарю вас. Подарок бесподобный. Очень красивый и памятный, как впрочем, и первый, – и она ласково улыбнулась ему.Все переглянулись между собой, не понимая смысла слов девушки.– Именно с этими мыслями я и выбирал оба подарка. Счастлив, что они вам понравились.– Что вы приутихли, господа? У нас радость! Давайте поднимем бокалы за молодых, – воскликнул граф Шувалов и недвусмысленно посмотрел на Фёклу.– Одну минутку, барин, и всё будет сделано, – сказала она и скрылась в коридоре. Но вскоре служанка вернулась с большим подносом и разнесла всем бокалы с игристым шампанским. Оно всегда находилось под рукой на тот самый случай, когда к хозяину пожалуют особенные гости.– Надеюсь, дату венчания и свадьбы уже наметили? – спросил отец семейства у взволнованного жениха.– Полина Капитоновна попросила не ранее, чем через месяц, чтобы успеть подготовиться. Её слово для меня – закон. Сегодня ездил в главный храм нашего города и договорился со священником, – чеканя каждое слово, доложил барон.– Вот и славно. Значит, скоро будем выдавать тебя замуж, душа моя, – констатировал довольный граф Шувалов, – он подошёл к дочери и поцеловал её в лоб. – И когда ты успела повзрослеть? Я и не заметил, – в интонации его голоса прозвучали грустные нотки.Все радовались и поздравляли жениха и невесту.Незаметно пролетел месяц.Венчание прошло так трогательно, что графиня Шувалова не сдержалась и прослезилась в храме. На свадьбе собрались родственники и близкие друзья семейства. Все заметили, как барон смотрел на избранницу. В этих взглядах можно было уловить ураган его сладостных, пламенных и неудержимых чувств, которые разрывали душу, он буквально дышал Полиной. А она хрупкая и нежная, взволнованная и растроганная происходящим в храме внимательно слушала священника и молчаливо дожидалась заключительного аккорда церемонии.***