<p>Александра. Град Константина</p>

<p>Глава 1</p>

Глава 1

Балтийское побережье. Город-порт Данциг. Август 1516 года от Рождества Христова.

— Пандольфо, — обратилась я к контр-адмиралу, — часть захваченных трофеев оставим здесь. Пусть их приведут в порядок. Отремонтируют. И базироваться они будут так же здесь, в Данциге. Осуществлять патрулирование побережья королевства. — Я смотрела на крепостные укрепления города. Мы только что подошли и встали на рейд. Остальные корабли ещё только подходили. Караван растянулся на большое расстояние. Сели с Князем за стол и распланировали, что здесь оставим, а что уйдёт в Ригу. Большую португальскую галеру я забирала с собой, тоже в Ригу. И все транспорты с сокровищами так же шли туда. Небольшую часть специй, захваченных в Лиссабоне, приказала выгрузить здесь. После чего, мы сошли на берег. На пристань собралось чуть ли не половина города. Нам кричали приветствия. Там же на причале нас встретила вся городская верхушка. Новый бургомистр, которого я назначила в свой прошлый визит, а предыдущего выгнала. Не повесила только потому, что за него попросил местный ординарий. Рядом с бургомистром находились его чинуши из городской управы.

— Ваше Величество, мы рады Вас видеть! — Завопил он, радостно улыбаясь. — Вас можно поздравить с победой и счастливым возвращением.

— Поздравь, поздравь.

— Ваше Величество, хочу сообщить Вам, о том, что было сделано за весь прошедший год.

— Потом. Всё потом. Я устала и нам нужно для начала вымыться. Где комендант порта?

— Я здесь, Ваше Величество. — Вперёд шагнул дородный бюргер. Ага, точно. Я же сама его назначала, когда меняла всю верхушку магистрата. А двоих из чинуш даже повесила.

— Бруно, так ведь? — Спросила его.

— Да, Ваше Величество. — Кивнул он с достоинством. Должность коменданта, это было моё ноу хау. Именно комендант, от французского слова «командир». Оно ещё не имело широкого распространения, но во Франции так уже стали называть командиров крепостей. А я ввела это название повсеместно. Теперь у меня все командиры крепостей назывались комендантами. Так же ввела должность и комендантов портов.

— Вижу причалы все обновлены. Это хорошо, Бруно. Мне это нравится. Значит так, Бруно, часть кораблей эскадры останется здесь. Надо будет провести ремонт. Набрать команды на них. После чего, корабли будут нести охрану побережья Ливонии в этом районе и патрулирование прибрежных вод. От Данцига до Кёнигсберга. Деньги для городской казны на ремонт кораблей и на найм команд, будут выделены в достаточном количестве Королевским банком. Но сразу предупреждаю, отчётность по расходованию средств казны, будут проверять специальные инспекторы Королевского банка. Если воровства не будет, то по итогам года ответственные лица будут получать премии, поощрительные денежные выплаты. Подчиняться корабли береговой охраны будут непосредственно тебе, как коменданту порта. Понятно?

— Понятно, Ваше Величество. Спасибо за доверие. Я не подведу. И не извольте беспокоится, Ваше Величество. За каждый пфенниг будет отчётность.

— Это хорошо. — Кивнула коменданту. — Пандольфо, — посмотрела на контр-адмирала, — покажи Бруно какие корабли останутся здесь. Какой ремонт им будет нужен.

— Да, Ваше Величество.

— Бургомистр, кареты будь добр.

— Уже ждут. Две штуки. Или больше надо?

— Не надо. Этого хватит. — Ответила я, глядя, как выгружают мою карету из транспорта.

Я оглянулась на свою свиту, которая состояла не только из моих палатинов и сержант-дам, но и Клод Французская с дочкой, Сюзанна де Бурбон, её мать, Анна де Божё, Клариче д’Аппиано, Магда, моя ещё одна лекарь и её внучка. А так-же португальские принцессы и принц. Но принц, или по-ихнему инфант, мог остаться и на корабле. Он мне пока был не нужен.

— Так, дорогие мои, рассаживаемся по каретам. Едем в баню! К Эльзе. Посмотрим, как она всё устроила.

С транспортов к этому времени уже вывели наших коней. Карету, наконец, выгрузили. Палатины запрягли в неё четвёрку лошадей. Клод, Сюзанна, Клариче, Анна и моя Фрося сели в мою карету. Магда с внучкой сели в повозку, предоставленную бургомистром. Инфанты Изабелла и Беатриса с сопровождающей их португальской дамой во вторую повозку. Ко мне подошёл Луиш и маркиз Мартин Афонсу де Соуза.

— Ваше Величество, — обратился ко мне мальчишка, — куда Вы повезли моих сестёр?

— Куда надо, туда и повезла, молодой человек. А что такое?

— Они инфанты.

— Я знаю, что они инфанты, а не белошвейки. Дальше, что, Луиш?

Он замолчал. Растеряно посмотрел на маркиза де Соуза.

— Ваше Величество. — В разговор вступил маркиз. — Их Высочество, надеется, что с его сестрами, инфантами Изабеллой и Беатрис ничего, что может причинить им вред и унижение не случится?

Я с интересом перевела взгляд с маркиза на мальчишку. Смотри ка какой рыцарь, без страха и упрёка. Готов бросится на защиту чести и достоинства своих сестёр. Молодец!

— Их Высочество, может не беспокоится. Ничего такого, что причинит вред и унижение инфантам Изабелле и Беатрис не грозит. Так ему и передайте, маркиз. — Я мило улыбнулась маркизу. — А Вы остаётесь на флагмане. Поэтому, вам обоим необходимо вернуться на корабль. Мы вернёмся… Скоро… Может быть… Или поедем уже своим ходом, по земле, в Венден. А то, что-то море стало утомлять меня. Не скучайте, маркиз. Мы ещё увидимся.

— А инфанты?

— А инфанты со мной. Они уже часть моего двора. Я их сама воспитаю, как надо. Увы, но домой они не вернуться, как и инфант. Может через много лет только. Так что, маркиз, ты подумай, стоит ли тебе тут оставаться. Или лучше вернёшься в Португалию?

— Я дал слово чести Королю, Ваше Величество, что буду с его детьми до конца. — Ответил он шокировано. Ведь до этого, я не говорила, что хочу этих деток оставить у себя на совсем. Я усмехнулась.

— Тогда я тебя поздравляю, ты тоже, маркиз, остаёшься в Ливонии. Правда без земли и имения, только с титулом. И уже от тебя будет зависеть, получишь ты это или нет.

— Позволь, Саша? — Вмешался в разговор Герцог Ульрих Вюртембергский. Он всё это время находился рядом с нами. Я кивнула. Ульриху я доверяла. Он доказал, что может рассчитывать на это. — Маркиз, посмотри на это с другой стороны. Пойдём, я тебе кое-что объясню, про Королеву Ливонии… — Глядя им в след я только улыбалась. Ну Ульрих.

Коней наших уже приготовили. Мои сержант-дамы и палатины находились в сёдлах, кроме Богдана. Он стоял возле моего коня. Держал его под уздцы. Я вскочила в седло. Вся кавалькада, плюс к нам прибавились и кирасиры Алексея Кобылы, поскакали по улицам Данцига к бане, или по местному мыльне, где год назад я поставила старшей женщину из числа прачек. Подъехав к зданию, была приятно удивлена. Баня была покрашена в светло-зелёный цвет. На пороге стояла Эльза. В хорошем платье с фартуком. Чистая, ухоженная, в чепчике. Она сбежала с крыльца. Радостно улыбалась.

— Добрая Королева Александра! Я так рада видеть Вас. Я знала, что Вы обязательно приедете проверить, как я всё обустроила.

Я соскочила с коня. Богдан перехватил у меня поводья. Я ещё раз бросила взгляд на здание бани. Покачала удовлетворённо головой.

— Молодец, Эльза. Вот, приятно посмотреть. А то был вообще ужас какой-то. Парную сделали?

— Сделали, добрая Королева Александра. Всё, как Вы мне говорили и этот, как его…

— Чертёж? — Напомнила я ей.

— Чертёж, Ваше Величество. Всё по чертежу каменщики сделали. Городская казна выделила деньги тогда. Я там всё сделала, как Вы мне рассказывали.

— Ну и как, Эльза, дворяне ходят сюда? — Я усмехнулась.

— Ходят, ещё как ходят, после того, как вы тут разогнали всех, да сами мылись. И знатные дамы города тоже ходят.

— Веники дубовые, берёзовые?

— И дубовые, и берёзовые. И можевеловые свежие подвозят. Поначалу то, в парную никто не ходил. Но потом тут как то, русские были, из Новгорода, да и из Литвы тоже. Они в парную пошли. Да ещё с местными бюргерами, с которыми дела торговые вели. Всем понравилось. Постепенно стали и наши горожане в парную то ходить.

— Бар сделала?

— Сделала. Да, тот самый, как Вы его, добрая Королева Александра, сказали бар. Пиво там подают. Хорошее пиво, Вензэль его варит, наш местный пивовар. Поставляет свежее. К пиву рыбу копчёную и сушёную, всё, как Вы говорили. И сухарики солёные, это я сама уже делаю, как Вы мне тогда повелели. А ещё колбаски копчёные свиные. Мне их с таверны Гюнтера привозят.

— И как, хорошо идёт? — Я улыбалась.

— Ещё как, Ваше Величество. И пиво всё к вечеру выпивают и рыбу с сухариками и колбасками съедают. Ничего не остаётся. И в мужские дни, и в женские. И евреи тоже всё это выпивают и съедают. Кроме свиных колбасок. И выручка у меня хорошая. Но цену я не поднимаю за посещение мыльни. А вот за пиво и закуски к нему, это стоит дороже.

— Ну это само собой, что дороже. Кому надо, тот купит. Пошли, Эльза, покажешь нам, что да как у тебя там обустроено. Хотя, сегодня какой день? Мужской или женский?

— Сегодня мужской. Но там никого сейчас нет. Ваша каравелла то, как пришла, сообщили, что Вы идёте, так я сразу попросила всех моющихся заканчивать. А других брать не стала. Сразу поняла, что Вы приедете обязательно сюда.

— То есть, взяла и мужчин выгнала, в их законный помывочный день?

— Не выгнала, просто предупредила, что скоро Вы приедете. И что надо освободить мыльню. Вас боятся и любят, добрая Королева Александра.

— Какая же я добрая, Эльза? Двоих повелела повесить, ещё троих выпороли на площади. И одному уши отрезали и клеймо на лбу выжгли.

— Так, а как иначе, Ваше Величество? Они же воры были. А воров именно так и наказывают. Вы ещё смилостивились, только двоих повесили. У других то, и ноздри рвут и руки рубят, я уже не говорю про казнь. Наш то, истопник, который сейчас, рад, что его не повесили, а только уши отрезали и клеймо на лоб поставили. Но зато руки ему рубить не стали, да ноздри рвать, либо глаза лишить. Он постоянно поминает Вас и называет доброй Королевой.

Палатины с сержант-дамами засмеялись. Мы прошли в саму баню. В предбаннике чисто. Я кивнула. Зашли в раздевалку. Я удивлённо огляделась. Здесь тоже была идеальная чистота. Всё покрашено в светлые тона. Крючки имели место быть, как и в прошлый раз, и кабинки, все переделанные, имели дверцы. Так же по середине раздевалки стоял стол из досок и две лавки, по обеим сторонам.

— Здесь пиво пьют и закусывают. Если кто приносит свою еду, тоже здесь едят. За порядком смотрит вон та фрау. — Указала Эльза на стоявшую в низком поклоне женщину, в платье и чепчике. — Это в женские дни. А в мужские, тут мужчина находится. Сейчас его тут нет. — Я кивнула. Мы прошли в саму мыльню. Сразу в лицо ударило тёплой, даже жаркой влагой. Смотрела с удовольствием. Тоже чистота. Лавочки, деревянные тазики и ковшики. Вёдра. Увидела купель, которой раньше не было. Купель была наполнена чистой водой. Я сунула руку. Вода холодная.

— Это для тех, кто в парной парится. — Пояснила Эльза.

— Кипятком всё проливаете? — Спросила Эльзу.

— Обязательно, Ваше Величество. У нас самая популярная баня. Часто даже мест не хватает.

— А парная где?

— Вон там, Ваше Величество. — Указала Эльза в самый конец мыльни. Я сначала то и не заметила, а сейчас увидела дверь в дальнем углу. Прошла туда. Открыла дверь. В лицо ударил жар. Свет поступал от небольшого, под самым потолком, окошка. В мыльне тоже было окно, расположенное высоко.

— Молодец, Эльза. Я довольна. Значит хорошо зарабатываешь?

— Да. Слава богу. Я ведь одна троих детей поднимаю. Муж то у меня два года назад в море сгинул. Рыбаком он у меня был.

— Ну и ладно. Зарабатывай. Так, девочки мои, раздеваемся. Палатины, на выход. Мы когда вымоемся, потом вы пойдёте. Понятно?

— Понятно, Матушка. — Ответил за всех Богдан.

— И позовите сюда всех женщин, с которыми мы сюда приехали.

— Слушаюсь, Матушка. — Козырнул мне Богдан.

— Эх, а я хотел жене спинку потереть. Прямо размечтался об этом. — Горестно вздохнул Божен. Все засмеялись. Фрося покраснела.

— Божен! Хватит, бесстыжий. Не позорь меня перед Матушкой. — Возмутилась Фрося.

— А чего я позорю? Ты мне жена венчаная! А муж с женой в бане вместе моются. Спину друг дружке трут…

— И не только спину трут, но и ещё кое-что другое! — Тут же вставил свои пять копеек Никифор. Опять смех.

— Да ну тебя. — Махнула на мужа рукой Ефросиния. — Идите уже. Всё бы им только по зубоскалить. Ни стыда, ни совести, хотя вон лбы какие вымахали на матушкиных то харчах!

— Правильно, Ефросиния, лбы здоровые вымахали, особенно твой Божен. — Усмехнулся Богдан. Палатины ушли. Баню окружили кирасиры Алексея Кобылы.

Снимая мундир, сказала Эльзе.

— Эльза, мы с собой не взяли еды. Пусть что-нибудь сюда принесут.

— Конечно, Ваше Величество. Сейчас сама схожу в таверну к Гюнтеру. Тут рядом. Что именно там заказать?

— Мяса, дичи какой-нибудь. Зелени, хлеба. Яблоки. Ещё соли надо и мёда. И пару десятков яиц. И ещё мне нужна ромашка.

— Ромашка? — Переспросила Эльза.

— Ромашка. Обыкновенная ромашка. Точнее цветки ромашки, без стеблей.

— Сколько?

Я огляделась. Увидела глиняной горшок. Указала на него.

— Вон, пусть горшок этот насобирают. Только побыстрее. Мне ещё надо отвар из него сделать.

— Хорошо. — Эльза взяла горшок и вышла. В мыльню зашли Клод с дочерью и Сюзанна с матерью Анной де Боже. Великая Мадам не захотела выпускать свою единственную дочь из поля своего зрения. К тому же надо было сохранить приличия, как в глазах мужа Сюзанны, так и в глазах французского двора. И Анна, для подобного, идеально подходила. Так же в мыльню зашли Клариче и обе инфанты. Мы все разделись.

— Клод, Анна, Сюзанна, Клариче, Изабелла, Беатрис, у вас есть сменное чистое бельё?

— Есть. — Ответила Клод. Сюзанна с Анной кивнули. Клариче заворожённо смотрела на меня. Вернее, на мои татушки, как и Изабелла с Беатрис. Я щёлкнула пальцами перед её глазами. — Клариче, ты меня слышишь?

— А? Что?

— Ты меня слышишь? Я спросила у тебя есть сменное чистое бельё?

— Есть. Ваше Величество, а что это у Вас на теле? И у Вашей фрейлины? — Она посмотрела на Ксению. Та только усмехнулась и пошла грациозной походкой в мыльню, покачивая бёдрами.

— Татуировки, Клариче. Всё, девочки, идём. — Позвала прачек. Кивнула им на нижние рубахи и панталоны высокородных дам из Франции и Италии. Велела постирать. Посмотрела на португальских инфант. Те стояли и смотрели с ужасом в глазах. Да ладно, дети ещё, по сути. Ухмыльнулась.

— Что стоим, дети мои? — Спросила их на латыни. — Раздеваемся. Полностью.

Изабелла, как старшая, тоже заворожённо смотрела на меня. Я опять усмехнулась. Взглянула на сопровождающую инфант даму. Спросила её по-французски:

— Ты меня понимаешь?

— Да, Ваше Величество.

— Это хорошо. А то не понимающие мне не нравятся. Все, кто меня не понимают сидят у меня в казематах, на цепи. Значит так, инфант раздеть полностью. Их нижнее бельё, что они скрывают под платьями, отдашь прачкам. А девочки должны раздеться и прийти в мыльню. Понятно?

— Понятно, Ваше Величество.

— Вот и хорошо. Пусть приготовят им сменное бельё. А одна из моих сержант-дам проследит за этим. — Крикнула Айтан. Та зашла ко мне из мыльни. Посмотрела вопросительно. — Айтан, проследи, чтобы инфанты разделись и пришли в мыльню.

— Да, Матушка. Я всё сделаю. — Ответила она. Я ей кивнула.

Первым делом я запарила веники. Три дубовых, три берёзовых. И ещё опустила пару можевеловых свежих веников в прохладную воду. Мои сержант-дамы надели шапочки и сразу убежали в парную. Клод, Сюзанна, Анна и Клариче сели на скамейки в мыльне и смотрели им вслед. Я села на скамью рядом с Клод. Она держала на руках свою дочь. Малышка смотрела на меня во все глаза. Господи, бледные они все, как поганки, просто ужас какой-то. В отличии от итальянки, француженки уже видели меня обнажённой и вопросов по моим татуировкам не задавали.

— Ваше Величество, а зачем Вам это? — Клариче указала на татушки.

— Так надо было. Каждая из этих татуировок что-то да обозначает. Клариче, предупреждая твой следующий вопрос, скажу. Искусству татуировок несколько тысяч лет. Вот две татуировки у меня на спине, наверху, между лопаток, это древнегерманские руны. Означающие принадлежность к древнему германскому роду Нибелунгов. Они несут в себе смысл. Соответствуют древнему пророчеству, которое было в моей семье: «Кровь древних королей проснётся, когда дочь наденет кольцо власти и вернёт корону».

Я встала с лавочки, прошла в парную. Мои фрейлины сидели на полке. Ксения из ковшика плеснула на камни печи. Зашипело. Пар ударил вверх, закручиваясь в углах. Мест в парной не осталось.

— Долго не сидите, красотки. Нам тоже надо будет попарится. — Закрыла дверь в парную. Вернулась к Их Высочествам. — Чего сидим, девушки? — Они заулыбались.

— Саша. — Посмотрела на меня Клод. — Какие мы девушки? Мы замужние женщины.

— Ну и что? Да какая разница, замужем или нет. Ерунда всё это. Даже если нам будет лет шестьдесят, всё равно между собой мы останемся девочками и девушками. Понятно, Клод? — Я улыбалась. Они засмеялись. Я взяла большое корыто. Сполоснула его кипятком. Потом навела теплую воду. Подошла к Клод.

— Дай мне малышку. — Протянула руки. Клод спокойно мне отдала дочь. Я опустила её аккуратно в воду. — Ты моя красавица. Ты моя маленькая. — Приговаривала ей, поглаживая ребёнка. Малышка не заплакала. Удивлённо смотрела на воду, сидя в корыте. Потом начала шлепать ладошками по воду и смеяться. Клод, глядя на нас с дочкой, улыбалась.

— Саша, удивительно, как дети идут к тебе. Луиза вообще ни к кому не идёт на руки. Даже к собственному отцу. Хотя он ей и не интересуется даже. — Лицо молодой Королевы помрачнело.

— Ничего, заинтересуется. Дай время. У меня сын есть, Константин. Ровесники они. Вот думаю может обручить их? Будет твоя Луиза Царицей Русской. Когда то, Великая Княжна Анна Ярославна Русская стала женой Королю Франции. Пусть теперь Луиза Французская станет женой Царю Русскому, моему сыну. Но посмотрим. Претенденток в жёны наследнику престола хватает.

— Саша, а разве твой муж, грандпринц Московский Василий Король?

— Нет. Пока нет. Он Великий Князь. Но я его короную.

— Но папа не даст буллу. Если только твой муж не примет католичество. — Сказала Клод.

— Клод, дорогая моя, мы не нуждаемся в булле папы. И короноваться он будет не как Король, а как Царь Всея Руси. А монарший титул Царь, очень древний. В старину, ещё до Христа Королей вообще не было, но были цари. Египетские фараоны, то есть цари. Александр Македонский, великий воитель древности, тоже был царём. Мой муж потомок скифских царей, коим две тысячи лет. Его родословная очень древняя. Его предки были царями, когда в Европе ещё бегали варвары в шкурах и никаких королевств даже близко не было. Они были царями, когда ещё даже Великого Рима не было.

— Правда? — У Клод даже глаза расширились. Как, впрочем, и у Сюзанны де Бурбон, и у Клариче д’Аппиано.

— Правда, Клод. У нас есть хроники и родословные родов славянских. В том числе и рода Рюрика, моего мужа. Прибавь сюда и мою родословную, которую я веду от Нибелунгов и Комниных. А это тысячи лет. Ты же не будешь против, чтобы твоя дочь стала женой моему сыну, который станет Царем Всея Руси?

— Нет, конечно. Я даже за. Главное, это вырастить их. А то многие умирают во младенчестве. — Ответила с грустью молодая женщина.

— Не беспокойся. Я об этом позабочусь. Ты не забыла, что, по мимо того, что я Королева и Великая Княгиня, но ещё и лекарь?

— Нет, Саша, не забыла. Только на это и уповаю.

— Вот и хорошо. Сейчас девчонки выскочат, пойдём в парную. И не вздумайте отказываться. Русская парная, это нужная вещь. Вы ведь приехали сюда, чтобы поправить здоровье и стать ещё красивее, так ведь? Сюзанна, Клариче? — Те кивнули. — Сюзанна, надеюсь, после того, как ты вернёшься к мужу, и родишь дочь, её мы обручим с моим ещё одним сыном. Я ему корону Уэльса приготовила.

— А я рожу, Королева Александра?

— А куда ты денешься, милая? Обязательно своему Шарлю родишь и не одного.

Сюзанна радостно улыбалась. Господи, как мало им надо, хотя так много они имеют. Не простые крестьянки, а владетельные миледи. Клод вообще самая богатая женщина Франции. Сюзанна совсем на немного ей в этом уступает. Клариче княгиня, пусть не большого, но княжества. И тоже детей нет.

— А я, Ваше Величество? — Клариче смотрела умоляюще на меня. А ведь у них с мужем детей тоже нет.

— И ты тоже, дорогая. Не беспокойся. Главное, выполнять всё то, что я вам говорю. И не только здесь или на Руси, куда мы поедем обязательно. Но даже и тогда, когда вернётесь домой. К своим мужьям.

— Ваше Величество, Вы даёте девочкам обещания, которые под силу только Господу нашему. — Сказала Анна.

— Отнюдь. Я обещаю им ровно то, что в моих силах, не более. И, кстати, Анна. Тебе тоже не мешало бы поправить своё здоровье. Ты не очень хорошо выглядишь. — Ответила я Анне. Та грустно улыбнулась.

— Здоровье? Александра, мне уже 55 лет. Какое может быть здоровье в мои годы? Это когда ты молода…

— И что? Анна, ты думаешь, что в 55 ты уже дряхлая старуха и тебе пора собираться на кладбище? Ты ошибаешься. В 55 женщины ещё дееспособны, активны и востребованы… Что ты так на меня смотришь? Я вполне серьёзно говорю. И да, даже в плане любви.

— Ваше Величество! Что Вы такое говорите? Я воспитана в строгости, послушании и в христианской добродетели.

— Ну и что? Анна, ты вдова. Не старая, поверь. Ты никому ничего не должна, в том числе и хранить верность кому-то. Твоему покойному мужу это уже не нужно… Но ладно. Давай поговорим с тобой об этом позже. Когда будем одни. А сейчас, да, тут стоит сделать скидку на возраст. Это я о том, чтобы парится. Ты просто посидишь, погреешься. Потом я немного тебя попарю. Температуру поднимать не будем. Если только чуть-чуть. Но посидеть в парной, это нужно. У вас в замке, такого не было. А тебе надо. Потом сама ощутишь, как это. И я уверена, что тебе понравится. — Посмотрела на молодых аристократок. Улыбнулась. — Девочки, кто-нибудь из вас был на русской охоте? — Я смотрела на удивлённые глаза молодых женщин. Усмехнулась. Ну да, в Европе, а на Руси тем более, женщины на охоту не ездили. Только при Петре Первом и после него, это стало у нас входить в моду.

— А разве у вас женщины ездят на охоту? — Спросила Клод.

— Конечно. Особенно зимой. Поверь, Клод, это ты будешь помнить до конца жизни и, вспоминая, улыбаться.

— Я хочу побывать на русской охоте. Саша, ты меня заинтриговала. — Воскликнула она.

— Я тоже хочу. — Произнесла Сюзанна. Клариче только кивнула. Я улыбнулась. Вася мой, сам не знает о такой охоте. Зато я знаю. Охоту нам сделают мои палатины. Зимой, когда всё будет укутано снегами. Еда на свежем воздухе. Скачки на лошадях, а потом обязательно баня с вениками. Нет, эти девочки у меня запомнят всё это на всю свою жизнь.

Из парной выскочили девчонки. С визгом Ксения запрыгнула в купель. Паула и Агнешка на неё недовольно смотрели.

— Ксюша, давай быстрее! Мы тоже хотим. — Воскликнула польская княжна. Ксения выбралась из купели. Огладила себя по бёдрам и по талии.

— Блаженство! — Выдохнула он. Агнешка залезла в купель. Показала Пауле язык. Та засмеялась. Я смотрела на своих девочек и улыбалась. Хорошие они у меня. Последней из парной выскочила Саша. Подбежала к купели.

— Агнеша! — Закричала она. Паула уже набрала тазик холодной воды и окатила Сашку. Та взвизгнула. Девичий смех. Француженки, итальянка и португальские принцессы смотрели на всё это во все глаза. Я посмотрела на Клод, Сюзанну, Анну и Клариче.

— Девочки, нам пора. Клод, за дочерью присмотрит… Ксюша, иди сюда. — Ксения подошла. Посмотрела на меня вопросительно. — Присмотришь за малышкой, пока мы будем в парной. Поняла?

— Да, Матушка.

Я посмотрела на Изабеллу и Беатрис.

— Вы тоже в парную. Шапочки надели… Быстрее. — На сопровождающую их даму даже не посмотрела. Загнала обеих инфант в парную. Королева Франции, Анна, Сюзанна и Клариче сидели на полке. Рядом я посадила инфант. — Вот, сидите и грейтесь. И никто отсюда не выйдет, пока я не разрешу. — Сама тоже села рядом с Изабеллой. Сидела, закрыв глаза. Хорошо то как. Через некоторое время посмотрела на Изабеллу. Та была уже красная и покрытая потом. — Жарко? — Спросила её.

— Жарко.

— Это хорошо. Твоё тело потеет. С потом выходит всё плохое, что есть в тебе. Но это ещё не всё. Это только начало. Я веники запарила. — Инфанта посмотрела на меня непонимающе. Я усмехнулась. — Не понимаешь? Ничего, поймёшь, принцесса. — Смотрела внимательно за женщинами. Наконец, поняла, что всё, достигли точки кипения.

— Все выходим. Остываем. Клод, ты остаёшься. — Подождала, пока все не выбежали из парной. Сказала, чтобы Клод легла на полку лицом вниз. Обмыла ей лицо холодной водой. Взяла можевеловый веник и стала парить её. Когда она стала полностью малиновой, вывела её из парной. В купели никого не было. Все высокородные европейские дамы сидели на лавках. Я велела Клод залезть в купель. Она прыгнула и завизжала. Выскочила оттуда как пробка. Я засмеялась.

— Саша! — Обиженно крикнула она. Я её обняла.

— Всё хорошо. Успокойся. Подожди, сейчас сама всё поймёшь. — Смотрела на неё и улыбалась. Клод совсем раскраснелась. Вот она стала улыбаться. — Ну как?

— Хорошо, Саша. Боже, невероятные ощущения. — Ответила она. Я кивнула.

— Садись, посиди, отдохни и остынь. — Села рядом с ней на лавку. — Клод, так и надо делать. Из парной выскочила, раскалённая вся такая, хлоп, опрокинула на себя ушат холодной воды или в купель прыгнула. И сразу выскочила оттуда. Посмотри, какая ты вся розовая, даже красная, а то была бледная, как поганка. Это очень полезно, для твоего кровообращения, для кожи, для здоровья. Сейчас просто сиди отдыхай. — Посмотрела на Сюзанну. — Пойдём, душа моя. Теперь ты.

Сюзанна сначала сидела на полке. Я поддала пару. Подождала пока она не разогреется вновь.

— Ложись, лицом вниз. — Подождала пока ляжет. Взяла можевеловый веник, стала её постукивать, по плечам, по спине, по ягодицам. По ногам. — Ногу согни в колене, подними. — Подняла. Я постучала по ступне. Потом размяла её пальцами. Сюзанна лежала и постанывала. Потом вторую ногу так же. После этого просто разминала ей спину.

— Ну как, моя малышка Сью, терпишь ещё или хватит? Освежишься?

— Освежусь, Ваше Величество.

— Хорошо. Вставай, беги и в купель сразу. Потом отдохнёшь.

Сюзанна встала и вышла из парной пошатываясь. Залезла в купель. Взвизгнула и высочила из неё. Я засмеялась. Мои сержант-дамы тоже. Сюзанна улыбнулась, замерла и даже закрыла глаза, прислушиваясь к себе и прижав ладони к грудям. Клод с интересом наблюдала за ней. Когда та открыла глаза, блаженно улыбаясь, Клод засмеялась.

— Сюзи, ну как? Невероятно да⁈

— Да, я такого никогда не испытывала. Домой вернусь, прикажу, чтобы так же сделали в моём замке.

— Анна, ты посиди пока. Тебе не надо сильно парится. А вот Клариче, пошли, Княгиня.

— Может не надо, Ваше Величество?

— Надо, дорогая. Очень надо. — Ответила ей. Сюзанна и Клод смеялись, глядя на Клариче.

— Иди. — Сказала ей Клод. — Сама потом поймёшь, как это.

Напарила итальянку от души. Так, что она пулей вылетела из парилки. Её тут же подхватили Ксюша с Сашей и засунули в купель. Клариче визжала и пыталась выбраться. А мои княжны только смеялись. Наконец, Княгиня выбралась из купели. Стояла, часто дышала. Потом посмотрела на свои ладошки. Бросила взгляд на Клод с Сюзанной. Улыбнулась. Сюзанна постучала по скамье рядом с собой.

— Иди сюда, Клариче. Я тебя морсом вкусным угощу.

Следующими были Изабелла и Беатрис. Напарила по переменке обеих так, что они тоже стали малиновыми. Их так же искупали в купели, хотя обе инфанты не хотели туда залезать. Я покачала головой и кивнула на них своим девочкам. Те долго не разговаривали, схватили их за руки, за ноги и засунули в купель. Сначала одну, потом вторую. Стоял визг, писк и вопли. Посмотрела на Анну.

— Анна, пойдём. Не беспокойся, тебя так не буду. Всё же возраст. Не старуха уже, но и не молодка. Всё в меру. Анна встала, сняла с себя простынь. Положила её на лавку и зашла в парную. Сильно пар я не поддавала. Достаточно было той температуры, что уже была. Мы посидели. Потом я похлестала её веником.

— Ваше Величество, Вы меня бьёте словно крестьянку какую.

— Нет. Крестьянку я бы так не стала. Не по чину. И тебя я не бью, а парю… Вот так, лежи. — Отложила веник. И стала разминать её спину. Потом ноги. Она тихо застонала. — Анна, тебе вообще массаж когда-нибудь делали?

— Массаж? Что это?

— А вот так вот, разминали спину, ноги, плечи, шею?

— Нет. Первый раз такое.

— Ну вот видишь. А на Востоке это в порядке вещей. И ещё, я смотрю на твоё тело, Анна. Оно хорошее у тебя. Только бледное от недостатка витамин и солнечного света. Мы будем исправлять это, раз ты тоже поехала. А там глядишь, и мужчина найдётся, который тебе подарит ласку мужскую, сладкую. — Я тихо засмеялась. Анна промолчала, уткнувшись лицом в свои ладони. Ничего не сказала про целомудрие и христианскую добродетель. — Анна, у тебя красивые длинные и прямые ноги. Хорошие бёдра, талия и грудь, несмотря на твой возраст. Настоящая принцесса.

— Александра, ты меня сейчас что? Пытаешься смутить и совратить?

— Нет, конечно. Просто я говорю то, что вижу. А уж там сама решай, как и что ты сделаешь. У меня в Корпусе есть такие офицеры, что голову можно потерять. И на Руси тоже.

— Ваше Величество, давайте мы не будем об этом говорить?

— Хорошо, Анна. Как скажешь.

После я попарила Магду. Она сначала отказывала.

— Ваше Величество, ну что Вы! Я сама. Вы Королева, а я всего лишь…

— А ты всего лишь моя лекарь и дворянка. Мне не зазорно и это не нанесёт урона моей чести. Как у тебя с рукой?

— Спасибо. Всё хорошо.

— Руку не нагружай. Рано ещё.

Попарила её, после занялась её внучкой. Девочка постепенно отходила от кошмара во Франции, но до сих пор молчала. Не разговаривала. Но хоть улыбаться начала. Я была с ней ласковой. Гладила по голове.

И уже после всех меня парили. Фрося. Ксюша хотела, но Ефросиния даже слушать не стала. Замахала руками на Княжну.

— Уходи, Ксения. Нечего. То моя забота и обязанность. — Фрося ревностно отстаивала свои права на меня. Никого не подпускала к моей одежде, сама меня раздевала и одевала, ибо самой Матушке без её помощи невместно, говорила она каждый раз. Сама парила меня и делала мне массаж, как я её научила.

Потом сидели в комнате отдыха. Ели. Стол был заставлен едой. Часть молодых женщин и Магда, сидели укутанные в простыни, остальные нет. Насытившись, Ксения подмигнула Агнешке. Встала из-за стола. Стояла покачивала бёдрами. Начала плавно двигаться. Я хлопнула в ладоши. Агнешка присоединилась к Ксении. Двигались они в унисон. Остальные фрейлины подхватили мой ритм и хлопали в ладоши. Я запела:

Уж ты, Порушка-Пораня,

Ты за что любишь Ивана?

Ой, да я за то люблю Ивана,

Что головушка кудрява.

Я за то люблю Ивана,

Что головушка кудрява,

А бородушка кучерява. Фрося сорвалась с места и убежала. Вскоре вернулась, в руках держала мою мандолу. Я удивилась, как она умудрилась так быстро её из кареты достать? Голая что ли выскакивала? Но спрашивать не стала. Мои фрейлины хлопали в ладоши, подбадривая Ксению с Агнешей в их танце. Я заиграла весёлую мелодию. Теперь уже все фрейлины пели эту песню, которой я их всех в своё время научила. Даже обе танцующие нимфы пели, прихлопывая:Что головушка кудрява, А бородушка кучерява, Кудри вьются до лица, Люблю Ваню-молодца.

Фрося приложила к губам дудочку. Я только покачала головой, ну молодец какая. Она заиграла в унисон с моей мандолой.

Уж как ты меня, сударушка,

Высушила,

Уж да без морозу, без ветру

Сердце вызнобила.

Клод, Анна, Сюзанна, Клариче, обе португальские инфанты, Магда и её внучка слушали. Клариче начала на скамейке двигать попой в такт музыке и танцу девчонок. Потом сама подскочила. Они не понимали слов. Но разве слова были важны? Главное музыка, ритм и танец двух красивых обнажённых девушек. Итальянка присоединилась к ним, стараясь копировать их движения. Получалось у неё не очень, всё же моих девчонок учила извиваться танцевать восточные танцы Айтан. Но всё равно было весело. Никто Клариче на это не указывал.

Уж ты, Порушка-Пораня,

Ты за что любишь Ивана.

Ой, да я за то люблю Ивана,

Что головушка кудрява.

Я за то люблю Ивана,

Что головушка кудрява,

А бородушка кучерява.

Я замолчала. Играть перестала. Смолкла и свирель Фроси. Фрейлины радостно захлопали в ладоши, благодаря меня.

— Матушка, ещё, прошу! — Ксения сложила ладошки в молитвенном жесте.

— Ладно. Но потом мыть головы, все.

Я вновь заиграла. Фрося прислушивалась, поняв мотив, кивнула и заиграла на своей свирели-дудочке. Ксения, Агнеша и Клариче стали двигаться, покачивая бёдрами и притопывая ножками.

Раскудрявый, синеглазый,

Ходит, бродит под окном.

Мне девчонки рассказали,

Все истории о нём.

Я сижу и всё мечтаю,

Про себя и про яго.

Ох, уж, и сама не знаю,

Сердце бьётся от чего.

Последние две строчки девушки пели хором, хлопая в ладоши. Клод и Сюзанна радостно смеялись, сами стали прохлопывать в ладоши. Паула успевала, хлопая в ладошки переводить француженкам слова песни. Припев, девчонки пели вновь хором.

Одного, одного,

Попрошу я у яго.

Чёб меня одну любил,

И всё — и больше никого.

Весело было за столом. Даже инфанты, не понимая слов, но догадываясь о чём поётся, стали улыбаться, смотрели на Ксюшу, Агнешу и Клариче. Заворожённо смотрели на их бесстыдные движения, на взгляд многих в этом времени, краснели и хлопали в ладошки. Всё же они соплюшки ещё, но в этой эпохе рано воспитывать начинали в плане, что готовься замуж, рожать детей, наследников мужу, ибо у женщины только это главная задача и стезя в жизни. Я смотрела на Изабеллу. Нет, дорогая моя, Карла Испанского ты не увидишь и не станешь его женой. Это не входит в мои интересы. Я тебе другого мужа найду.

Я его ничуть не хуже,

Ох, да, серые глаза.

А папаня и маманя

Говорят, что ягоза.

Побегу я по тропинке,

Через поле перейду.

Да за тридевять земель,

А всё равно его найду.

Хорошо поели, попели и потанцевали. Потом наведённой смесью яиц и касторового масла намылили волосы женщин. Для Клод и Сюзанны, я отделила желтки от белков. У обеих волосы были сухими. Поэтому белок не приветствовался, так как сушит волосы. Здесь только желток. Остальным смесь из целых яиц. Плюс отвар из ромашки. Намыливая смесью волосы Клод и Сюзанне, рассказывала им, что и как надо делать, ещё раз. До этого мы уже делали подобное, во Франции. Сначала у Сюзанны, потом у Клод, по отдельности. И я поясняла почему им только желтки, а остальным можно было полностью смесь из яиц, как желток, так и белок. Кроме этого, Фрося намешала мёд с солью. Девчонки, дождавшись, когда Ефросиния закончит приготавливать смесь, стали намазывать ей с азартом свои тела. Я намазала Клод, Анну и Сюзанну. Ксения намазала Клариче. А Саша с Паулой намазали инфант. Меня намазала Фрося. Замотали головы полотенцами и пошли в парную. По очереди. Вениками на этот раз не парила их. Просто все сидели грелись и потели активно. Потом смывали всё с себя. Волосы сначала промыли в воде, потом уже споласкивали отваром ромашки. А вот после этого, вновь в парную, где мои фрейлины парили друг дружку и инфант. Парили до визга и воплей. Я парила Клод и Сюзанну. Анну не парила. Она просто сидела рядом, раскрасневшаяся и смотрела на дочь с улыбкой. Клариче парилась с моими фрейлинами.

— Как быстро, Клариче нашла общий язык с твоими фрейлинами, Саша. — Сказала Анна, глядя на веселящихся девушек.

— Вижу. Это молодость, бесшабашность, Анна.

— Конечно, они не замужем. Им можно. Но Клариче замужняя женщина. — Произнесла сеньора де Божё.

— Почему не замужем? Вон, Паула Малатеста. Замужем, за одним из самых моих результативных офицеров Корпуса. За князем Васильчиковым. За Ванечкой.

— Её муж старше неё? — Спросила Сюзанна.

— Кто, Ваня? Нет. На год всего. Тоже молодой.

— А дети есть? — Это уже Клод спросила. Я отрицательно качнула головой.

— Пока нет. Я запретила ей рожать.

— Почему? — Все три француженки посмотрели на меня удивлённо. Я усмехнулась.

— Рано ей ещё. Слишком молода. Вот через годик можно будет. Я забочусь о них. А родить она успеет. Какие её годы⁈ А то начинают рожать чуть ли не с 14 и 15 лет и что хорошего? Только здоровья девочки гробят себе. Паула то, как попала ко мне, ужас, как выглядела. Бледная, как вы сейчас. Худющая, одни глаза. Еле-еле, душа в теле. А сейчас посмотрите, какая красотка. Какие волосы густые. А были то они у неё тоже ужас. А сейчас, так она выглядит потому, что это результат правильного питания, свежего воздуха, солнца и физических нагрузок, тренировок с оружием. Фрося моя, тоже замужем. За моим палатином. Тоже, правильное питание, свежий воздух. Хотя она всегда на свежем воздухе была.

— Я видела ваши упражнения с оружием. — Сказала Клод. — Но, Саша, разве можно женщине брать в руки оружие? Это удел мужчин.

— Не скажи. Моим можно, ибо я так хочу. Знаешь, как они стреляют из пистолей, ружей. Как они умеют фехтовать саблями! И даже в бой уже ходили и ни один раз. В бою с датским флотом, девушки захватили в плен Йенсена фон Путбуса. Князя Рюгенского, он же граф Померанский. А позже в битве с английским флотом участвовали в захвате и пленении короля Англии Генриха Тюдора. И на штурм городов ходили. Я им, конечно, запрещаю лезть в самое пекло, но их разве удержишь? — Я усмехнулась, глядя на Клод и Сюзанну. — Вы тоже у меня махать саблями научитесь, стрелять из пистолей и ружей. И скакать на коне, когда ветер в лицо и ты, словно свободная птица в полёте, паришь расправив крылья.

— Александра, извини, но они замужние женщины. Разве это допустимо для них?

— Анна, замужество не отменяет женщине быть счастливой, любить себя и делать то, что позволяет обретать это самое счастье.

— А разве мы сможем научиться? — Спросила Клод.

— Ещё как сможете. В ваших жилах течёт кровь воинов и рыцарей. Вам сам Господь бог велел! Никого, кроме меня не слушайте и всё будет хорошо.

Я намыла маленькую Луизу. Малышку разморило, и она уснула. Её закутали в одеяло и уложили в люльку.

Я расслаблено сидела на лавке, облокотившись спиной на стенку. Прикрыла в блаженстве глаза.

— Матушка. — Услышала Ксению.

— Что, Ксюша?

— Мы как до Вендена? По морю до Риги или верхом по земле?

— Да я вот думаю… Пойдём по земле. Сразу на Венден. Флот уйдёт в Ригу и Ревель.

— Правильно, Матушка. А то море это уже надоело. — Довольно улыбнулась Ксюша. Я покачала головой.

— Заодно проверю крепостные укрепления городов.

В Данциге пришлось задержаться ещё на три дня. С Пандольфо мы всё порешали. Часть трофейных кораблей оставили здесь. Так же определились какие корабли останутся в Риге, а какие уйдут в Ревель. После чего, флот снялся с якорей и ушёл в море, держа курс на Ригу. Леонардо я оставила на «Революшне». Так ему легче будет добраться до Риги, а оттуда уже поедет в Венден. Транспорт мастеру обеспечат. Пандольфо меня в этом твёрдо заверил. Я поговорила с Леонардо. Он согласился. Чувствовал он себя довольно хорошо. Мои отвары, мази и массаж, которые я ему делала на пару с Фросей, шли старику явно на пользу.

Провела два дня в магистрате города. Заслушала бурмистра, комендантов порта и крепости. Что сделано, что делается и что намечено сделать, какие планы. В целом всё шло хорошо. Работал знаменитый немецкий орднунг. Указала на необходимость расширения водоотводов и ливневой канализации. И вообще канализации. Об этом я говорила ещё год назад. Запретила выливать ночные горшки на улицу, прямо из окон.

— Достаточно мне грязи. — Говорила в здании магистрата. — Все эти нечистоты порождают болезни. Город должен быть чистым, а не смердеть дерьмом, как выгребная яма. За выброс содержимого ночных горшков на улицу увеличить штрафы для всех без исключения. И где план городской подземной канализации? Вы сделали это, бурмистр?

— Конечно, Ваше Величество. Вот, архитектор из Дрездена. Питер Майбах. Он представит свой план.

Архитектор из Дрездена оказался довольно молодым мужчиной 30 лет. Я смотрела план. Как и где будет проходить коллектор. Дополнила его, сделав пометки в паре-тройке мест.

— Вот здесь продлите. Сюда и сюда. Выход нечистот в море дополнительно вот тут и тут. Тебе понятно, Питер?

— Да, Ваше Величество.

— А так мне нравится. Молодец, Питер. Деньги в необходимом количестве будут выделены. Я дам распоряжение в Королевский банк.

— Ваше Величество, так же необходимы деньги и ремонт судов, которые остаются здесь для несения охраны в прибрежных водах. — Сказал комендант порта.

— Я же сказала, что на это тоже будут выделены средства. И ещё, я смотрела городской рынок, переделайте его. Упорядочить надо торговые ряды. Те, где торг идёт под открытым небом. Теперь давайте посчитаем. Сколько необходимо на строительство подземного канализационного коллектора? Сколько на ремонт кораблей, на благоустройство самого города и на расходы по укреплению городских оборонительных укреплений?

Считали, составляли смету расходов. Чисто хозяйственные дела. Но делать их было необходимо, а не только скакать на коне, махать саблей или танцевать на балах. В итоге, согласовали бюджет и его расходную часть. Посчитали, сколько будет поступлений в городскую казну в виде налогов и пошлин. Сколько из этого пойдёт в казну королевства. Я осталась довольной. Всех поблагодарила. Подумала, что надо бы наградить бурмистра и членов магистрата. А для этого надо придумать чисто гражданские награды.

— Питер, — обратилась я к архитектору, — как только будет построен коллектор и мы его проинспектируем, если всё будет хорошо, то я поручу тебе сделать тоже самое в Вендене.

— Благодарю, Ваше Королевское Величество. Для меня это будет честью. — Поклонился он.

Утром на четвёртый день, наша кавалькада из трёх карет, условно, так как полноценная карета была только одна — моя, остальные две пусть и комфортабельные, по меркам начала 16 века, но всё же не кареты, двух фургонов и конных покинула Данцинг. Нас провожал чуть ли не весь город. Пока ехали по улицам, горожане выходили из домов, выглядывали из окон домов. Кричали здравницы в честь доброй Королевы Александры, то есть в мою честь. Я махала им рукой, улыбалась, благосклонно кивала.

Город покинули через восточные ворота. Конными шли мои палатины, мои сержант-дамы, плюс три сотни кирасир из тысячи Алексея Кобылы. Остальные пошли морем до Риги. Алексей пошёл со мной, руководя тремя сотнями своих воинов. Мы сразу взяли курс на Кёнигсберг. Шли вдоль балтийского побережья. По дороге нам встречались селения. В большинстве своём рыбацкие. Это и понятно. К вечеру показались стены и три башни какого-то замка. Мы направились к нему. Подъехав ближе, поняла, что это классический средневековый рыцарский замок. Высокие и тонкие стены. Такие же высокие тонкостенные башни. Две поменьше и одна повыше. Она доминировала над всем остальным оборонительным комплексом. Это был донжон. Причём, стены и одна из сторожевых башен выглядели довольно ветхо. Требовали ремонта. Да и вообще, как оборонительные укрепления, этот замок морально и технически уже давно устарел, учитывая появление и развитие артиллерии. Долго он бы против, например, моих пушек не продержался бы. Ров вокруг замка обмелел. Вода превратилась в сточную канаву, затянутую тиной и поросшую камышом. Мост через ров был поднят. Я увидела между зубцов стен, мелькание воинов в металлических шлемах времён крестовых походов. Усмехнулась. М-да, похоже тут время остановилось ещё лет сто назад. Мы немного не доехали до моста. Я подняла руку, давая сигнал к остановке. Смотрела на поднятый на ржавых цепях мост. Послала вперёд Богдана. Приблизившись к мосту, он заорал по-немецки:

— Именем Её Величества, Королевы Ливонской и Великой Княгини Московской, Александры Комниной-Нибелунг. Опустить мост и открыть ворота. Немедленно.

В ответ тишина. Я увидела в бойницах пару арбалетов. Богдан тоже увидел, как и остальные. Палатины моментально закрыли меня собой. Нас дополнительно окружили кирасиры Алексея. К Богдану подъехал Ульрих, Герцог Вюртембергский.

— Эй вы. Если хоть один из вас сейчас совершит глупость и выстрелит в нас, эта груда камней будет разнесена по кусочку. И все, кто ещё останется жив, будут повешены, как псы безродные. Опустите мост и откройте ворота.

— Здесь правда сама Королева? — Крикнул кто-то со стены.

— Ты что, слепой? Не видишь королевский штандарт? — Крикнул в ответ Герцог.

Я увидела, как на стене забегали. Потом раздался скрежет ржавого, давно не знавшего смазки, подъёмного механизма, мост стал медленно опускаться. Вот его доски коснулись пазов в каменной кладке этой части моста. Подъёмная часть моста замерла. Скрип и скрежет прекратился. Ворота открылись. Возле них толпились вооружённые мечами и топорами с копьями люди. Кто в кожаных доспехах, кто в кольчугах. Один в старых рыцарских латах.

Ульрих оглянулся, посмотрев на меня, покачал головой и усмехнулся. Я ему в ответ тоже. Кивнула. Он первым двинулся к воротам. За ним Богдан, потом пятеро кирасир.

— Я Герцог Ульрих Вюртембергский. Состою в свите сопровождения Её Величества. Вы кто такие и кому принадлежит эта… Цитадель? — Он вновь усмехнулся.

— Моё имя Кристиан фон Баренберг. — Представился тот, кто был в рыцарских латах.

— Барон?

— Да, Ваша Светлость. Хозяин этого замка.

Барон с завистью и жадностью смотрел на доспехи и вооружение Герцога. Ульрих не носил уже своих громоздких рыцарских лат. Сменил их на кирасу, как у моих кирасир. Она у него была стальная. Украшенная золотом и серебром. С гербом Герцогов Вюртембергских. На голове стальной шлем, но не рыцарский глухой с забралом, как раньше, а открытый, тоже украшенный золотом. Но при этом с плюмажем из разноцветных перьев. Под кирасой у него был дорогой испанский камзол чёрного цвета. Штаны не широкие, но и не в обтяжку, как сейчас было в моде и высокие сапоги-ботфорты. Это он взял у меня и у моей свиты, как у палатинов, так и у сержант-дам. На поясе крепился великолепный меч, с украшенной золотом и рубином в навершие рукояти. И узким трёхгранным кинжалом — стилетом. Так же на поясе висела кобура с пистолем, рукоять которого так же была украшена золотыми накладками. Сзади, на плечах крепился испанский плащ из дорогой ткани, на двух круглых пряжках из серебра с узором. Чёрный жеребец герцога был огромен. Сбруя так же украшена серебром. Глядя на Герцога, можно было смело сказать, что он демонстрировал собой образец богатства и роскоши. Как, впрочем, и вся моя свита. А вот судя по обитателям этого места, тут чувствовалось бедность. Она, буквально, сквозила из каждого угла.

— Барон. — Продолжил Ульрих. — Кроме Её Величества Королевы Александры, здесь так же находятся и другие весьма высокородные леди. Королева Франции, Клод Французская с дочерью. Анна Французская, она же Анна Валуа, она же Анна де Божё, принцесса Франции из династии Валуа, Бывшая регент Франции, которую называли «Великая мадам». Её дочь Сюзанна, Герцогиня де Бурбон и Овернь, она же графиня де Клермон-ан-Бовези, Форэ и Ла-Марш, принцесса Франции из династии Валуа. Клариче д’Аппиано д’Арагона, княгиня Пьомбино. Две португальских инфанты, принцессы Изабелла Португальская и Беатрис Португальская из Бургундской Ависской династии. Это не считая меня, как Герцога и фрейлин Её Величества, каждая из них княжеского рода. Надеюсь, у тебя тут имеется место, где высокородные дамы, Их Высочества и Их Величества смогут нормально отдохнуть и поужинать?

Барон явно не ожидал такой внушительной кавалькады. Он даже растерялся. И по началу молчал, глядя потрясённо на Ульриха.

— Барон??? Ты что, язык проглотил?

— Простите, Ваша Светлость. Просто это неожиданно.

— То есть, ты отказываешь двум Королевам в ночлеге? Я правильно тебя понял?

— Нет, что Вы, Ваша Светлость. Конечно. Прошу вас заезжайте, располагайтесь. Я сейчас распоряжусь насчёт ужина. — Барон рванул к донжону. — Аделина, Аделина! К нам приехала сама Королева Александра и Королева Франции, и ещё высокородные леди!

На крыльцо донжона вышла молодая женщина с ещё двумя другими, более старшего возраста. В крепости и в донжоне началась суета. Народ забегал, как наскипидаренный. Наша кавалькада из конных и повозок стала втягиваться в замок. Алексей начал раздавать команды. Кирасиры спешивались и забегали на стены и в башни. Единственно, куда не заходили пока, это в сам донжон. Площадка перед главной башней замка стала заполняться. Люди, кони, кареты, фургоны. Обитатели замка с удивлением смотрели не только на кирасир, но и на моих сержант-дам. Барон, всё так же в нелепых старинных рыцарских доспехах, смотрел на конных девушек. Всё верно — в мундирах, штанах и высоких сапогах. На головах киверы с сутанами и витыми шнурами. На груди у каждой аксельбанты. Сабли, пистоли. Ксения остановила коня рядом с крыльцом донжона. Смотрела с усмешкой на хозяина замка.

— Барон, тебя что-то удивляет?

Барон нервно сглотнул.

— Нет.

— Это хорошо.

— Прости, а кто Королева из этих высокородных дам? — Он указал на Клод, Анну, Сюзанну и Клариче, покинувших карету.

— Это смотря какая Королева тебе нужна. Если Королева Франции, вон она с ребёнком на руках.

— А Королева Александра?

Я сидела на коне рядом с конём Ксении. Она оглянулась на меня.

— Матушка.

— Я Королева Александра, барон. — Сказала громко. Он вздрогнул. Его глаза расширились.

— Ваше Величество!

— Успокойтесь, барон. Благодарю, что предоставили нам ночлег. — Я сошла с коня. Богдан перехватил узду у меня. Я поднялась на крыльцо. На мне тоже была форма, но без кивера и аксельбанта. Вместо него шапка-кубанка. — Тебя же Кристиан зовут?

— Да. Ваше Величество. Кристиан фон Баренберг. Сейчас вам всем готовят комнаты. И угощения.

— Барон, не нужно потрошить все свои запасы. Я вижу в тебя не всё хорошо. Стены и одна из башен требуют ремонта. Причём давно.

— Да, Ваше Величество. К сожалению, в последние годы поступления от двух деревень, которые принадлежат мне, сократились. Крестьян мало осталось. Болезни, голод, неурожай сильно подкосили моё хозяйство. Рыбы меньше ловить стали. В последний год совсем плохо стало. Часть рыбаков в море сгинули.

— Понятно. У тебя есть земля, которую никто не возделывает, так как крестьян мало, ты сам сказал. Почему не сдашь в аренду? Сдай в аренду, тогда хоть какие-то деньги пойдут в семейный бюджет. Дети есть?

— Есть, Ваше Величество, сын ему десятый год идёт и дочь. Ей четыре годика. Ещё двое детей умерли. Один давно, 15 лет назад, сын. Ему тогда 12 было. Второй в прошлом году, тоже сын, года после родов не прожил. Это у меня второй брак. Первая жена умерла пять лет назад. Болела.

Ну да. На вид барону за 40, а жена молоденькая. Хорошо если двадцать есть. А может и того меньше. Я позвала Никифора. Он у меня за казначея.

— Никифор, отсчитай сто талеров серебром.

— Матушка…

— Делай, что я сказала… И вообще, Никиша, с каких пор ты стал таким скупым?

— Так, Матушка. Если каждому давать, ты сама как-то сказала, поломаются полати. — Я усмехнулась и покачала головой.

— Я знаю сама, кому, сколько и когда давать денег. Отсчитай.

— У меня всё посчитано, Матушка. — Никифор отлучился к одному из фургонов. Потом вернулся. — Вот два кошеля, по пятьдесят талеров.

— Вот и молодец. — Забрала у него оба кожаных кошеля. Сунула их барону. — Кристиан, это тебе плата, за ночлег. Здесь сто талеров серебром. — Он попытался возразить, но я пресекла это. — Бери, барон. Я тебе велю, как твоя Королева. Мы сейчас опустошим твои и без того скудные запасы, что делать будешь? Вот то-то. А сотня серебром, это хорошее подспорье. И ещё, Кристиан, Ливонии нужны солдаты и матросы на флот. Платят хорошо. В случае увечья или не дай бог гибели, выплачивается семье пенсион. Подумай. У меня солдаты, матросы и офицеры флота и армии из походов богатыми возвращаются. Или здесь что-то меняй, но не сиди просто так, ожидая маны небесной. Маны не будет. Или вложись во что-то. Мы из похода пригнали много трофейных кораблей. Часть будет продана. Можно в кредит. Для этого надо обратиться в Королевский банк в Вендене. Времена меняются, Кристиан. Сейчас многие бароны и владетельные сеньоры в Ливонии вкладываются в разные коммерческие дела. Торговля, снаряжение для торговых или военных кораблей, для походов в иные земли. Либо здесь на земле попробуй что-нибудь сделать, чтобы урожаи повысить. Не драть с крестьян в три шкуры. А повысить урожайность твоих земель. Найди в Данциге, в Мемеле, Митау или в Риге, либо в Вендене человека, который хорошо разбирается в этом. Поговори с ним, найми его.

— Я подумаю, Ваше Величество.

— Подумай, барон.

Потом был ужин. Барон расстарался. Стол был полон всего. Мясо, рыба, колбасы местного производства, зелень. Вино у него было плохое и мало. Мы достали своё. Бургундское, испанское, итальянское, французское. Это то, что я привезла с собой. Зал донжона был небольшой, но всё же. Места для танцев имелось.

Я смотрела на жену барона. Молодая. Лет 19–20. Правда уже двоих детей успела родить. Один не выжил. Одета… Наверное своё самое лучшее платье надела. Хотя у меня служанки лучше одеваются. А моя Фрося по сравнению с ней, так вообще аристократка. Там только одних украшений, которые я ей дарила, больше, чем во всём этом замке. Я смотрела на баронессу. Она жадно глядела на моих сержант-дам. Девочки разошлись. На ужин надели свои платья шикарные. С украшениями, камни которых сверкали в свете свечей. В донжон притащили клавикорд, который я везла с собой в Венден.

— Матушка, сыграй нам. — Попросила Ксюша.

Я встала и прошла к инструменту. Раз затащили его сюда, не стоять же ему просто так. Села за него. Начала наигрывать. Для начала сыграла «Лунную сонату». Играла и наслаждалась. Стояла тишина и только моя музыка. Потом заиграла Адажио Альбинони и запела в русском варианте. Я пела её Ванечке, своему первому мужу, там, в другой жизни, в другом времени. Здесь я её ещё ни разу не пела:

Я окна в ночь открою,

Чтоб встретиться с тобою,

Пусть я не знаю тебя,

Мне скажет шепот дождя…

Что ты грустишь обо мне,

И что придешь, однажды…

Стояла тишина. Все, кто был в зале донжона замерли. Мужчины, женщины. Кто-то понимал, кто-то нет моих слов. Но все заворожённо слушали.

Ты был дождем и снегом,

Слезами был и небом,

Ты стал моею мечтой,

Но ты мне нужен живой…

Чтоб раствориться в тебе,

И ты будешь здесь, однажды…

Я запела припев, повысив голос:

Ты не можешь не прийти,

Дать любви отцвести,

Ты слишком мой, чтоб быть с другой,

И слова не нужны,

Если будем нежны,

Наконец, мы с тобой…

Я видела, как Ксюша вытерла слезу. Как Агнешка отвернулась и смотрела куда-то, не видя перед собой никого. Как Айдан закрыла глаза. Как Саша опустила глаза и покраснела, что-то перебирая пальцами рук. Как Паула улыбалась, подняв лицо вверх и что-то шептала про себя. Только губы её шевелились. Как мои палатины замерли. Как Божен смотрел на Ефросинию, а она на него…

Ты слышишь сердце бьется,

Оно вот-вот взорвется,

И полетит за тобой,

Чтоб стать твоею душой…

Не дай разбиться ему,

Подхвати его,

И своим теплом согрей его…

Последние четыре строчки я пела в полный голос. Пальцы порхали по клавишам. Потом мой голос взлетел ещё выше:

Не дай погаснуть в ночи,

Огню последней свечи, да-да-да-да,

Дай мне дыханье свое,

Скажи мне: «Да», чтоб навсегда,

Ты стал моим, навсегда…

Ты не можешь не прийти,

Дать любви отцвести,

Ты слишком мой, чтоб быть с другой,

И слова не нужны,

Если будем нежны,

Наконец, мы с тобой…

Последние две строчки я пела уже тише, постепенно замолкая. Пальцы ещё раз прошли по клавишам, и я остановилась. Наступила звенящая тишина. Посмотрела на Клод. Она плакала. Я встала и подошла к ней.

— Клод, девочка моя, почему плачешь?

— Не знаю, Саша. Я не понимала слов, которые ты пела. Но… Это же о любви?

— О любви, Клод. — Села рядом с ней и обняла её. Прижала её голову к своей груди. — Я пела о том, что открою окна на ночь, чтобы услышать тебя, любимый. И шёпот дождя расскажет мне о тебе. О том, что он не должен допустить, чтобы любовь отцвела. Что он только мой. Чтобы не дал разбиться моему сердцу и согрел его в своих ладонях. Чтобы не дал погаснуть в ночи, свету последней свечи. Что слова не нужны, когда мы, станем нежны друг с другом. — Клод зарыдала ещё больше. Бедная девочка. Франциск её не любил. А она любила. Искренне любила. И у меня стояла задача переформатировать эту девочку, Королеву Франции так, чтобы её начали уважать и считаться с ней. Ничего, времени у меня на это вагон и маленькая тележка. И Клод наденет мундир Корпуса и станет моей самой преданной последовательницей. Мягкой силой. А где-то и железной, не знающей пощады, а не умрёт тихо молодой, в 25 лет, в тени своего мужа, и о которой быстро забудут. Она этого не заслужила. Я гладила её по голове. Поцеловала в макушку. — Клод, всё будет хорошо. Веришь мне?

Она подняла лицо в слезах. Посмотрела на меня.

— Верю, Саша. Кому мне верить, как не тебе, своей единственной подруге. У меня ведь нет подруг. Совсем. Все эти придворные дамы, мне не подруги, с кем я не могу нормально поговорить. О своём, о том, что на сердце, на моей душе.

— Конечно, дорогая моя. Мы подруги, почти сёстры. Ничего не скрывай от меня. Если что-то тревожит тебя или мучает, расскажи. Я всегда выслушаю тебя и никогда не предам тебя.

— Спасибо, Саша.

Я посмотрела на Сюзанну. Она тоже сидела со слезами на глазах.

— Сюзанна, а ты почему плачешь?

— Я не знаю, Саша. Но эта песня… У нас так не поют. Но она берёт за душу, хотя я и не поняла слов. Но услышала, что ты говорила Её Величеству. Это что-то невероятное. И у тебя, Саша, очень красивый голос.

— Моя малышка Сью. У тебя и у Клод всё будет хорошо. Верь мне. — Герцогиня де Бурбон тоже нужна мне в качестве активного члена Корпуса. И она ей станет. Чем больше моих сторонников в Европе, влиятельных сторонников, тем лучше.

Жена барона смотрела на меня во все глаза. Я посмотрела на неё. Улыбнулась. Встала, подошла к ней.

— Ваше Величество? — Она присела в поклоне. Я смотрела на неё. А все остальные наблюдали за нами и её муж в том числе.

— Тебя же Аделина зовут?

— Да, Ваше Величество. — Она всё так же стояла, склонившись в поклоне и не смела поднять на меня глаза. Я обошла её по кругу.

— Фрося. — Позвала свою личную служанку. Она подбежала. — Принеси моё платье. То, синее. И украшения к нему. Ты знаешь какие. Пусть Божен тебе поможет.

— Матушка???

— Принеси. Мне каждый раз повторять свою волю?

— Нет, Матушка. Я сейчас. — Она убежала. Вскоре вернулась с платьем. Божен принёс шкатулку с украшениями. Я взяла у Фроси платье. Раскрыла его. Оно было великолепно. Прикинула его на Аделину. Та побледнела. Но молчала.

— Возьми и пойди переоденься. Мы с тобой одной комплекции. Так что, я думаю, оно подойдёт тебе. А то вот это платье на тебе, это убожество. Ты уж извини, баронесса, за мои слова. Но у меня служанки лучше одеваются. — Аделина покраснела от стыда. Но молчала. Взяла у меня платье. В глаза мне не смотрела по прежнему. — Аделина, посмотри на меня. — Она посмотрела. В глазах слёзы. Я кивнула ей. Погладила по голове. — Иди, надень. И всегда надевай. Ты красива. И твоя красота должна быть, как бриллиант в красивой огранке. И придёшь сюда. Мы ещё не закончили.

Аделина ушла с моим платьем. Я оглянулась. Ульрих, Герцог Вюртембергский, усмехнулся и кивнул мне. Я ему в ответ улыбнулась. Умный мужчина, всё понимает. Он позже подошёл ко мне и на ухо спросил тихо:

— Саша, ты так воздействуешь на жён баронов? Я впечатлён. Эта девочка теперь твоя преданная сторонница. Плохо барону придётся, если он чем-то будет недоволен тобой. А платье очень дорогое. Стоит половину этого старого замка, если не больше.

— Ну а почему бы и нет, дорогой мой Герцог? Мы, женщины, должны понимать друг друга и поддерживать.

— Саш, а если я попрошу руки одной из твоих фрейлин и сержант-дам, ты согласишься?

Я удивлённо посмотрела на него.

— Так, Герцог, с этого момента пожалуйста, поподробней? Кто из моих девочек?

— Саш, это я так спросил…

— Только не надо, Ульрих, сейчас начинать юлить. Кто из моих девочек?

— Саша Ходкевич. Но, Александра…

— Всё понятно. Я понимаю, ты мужчина в самой силе, красавец. Герцог. Богатый. Я думаю, ты стал уже одним из самых богатых магнатов Европы. Но всё же. Саша моя воспитанница. Ты её уже успел затащить в постель?

— Нет. Чего не было, того не было. Клянусь.

— Хорошо. Я тебе верю. Если Саша сама будет не против, я не откажу тебе. Но, Ульрих, я бы не хотела, чтобы ты забирал её у меня. Не увозил к себе и не запирал её в своём родовом замке.

— Я не буду. Обещаю, Александра. Тем более, я сам никуда не собираюсь от тебя уходить. Если ты сама меня не прогонишь.

— Ну уж нет, Ульрих. Я тебя никуда не отпущу. Я даже тебе приготовила поместье в Литве. Пока эта земля ещё не моя. Но она будет моей. Тем более, хозяин этой земли должен мне. Свою поганую жизнь. А поместье там очень богатое. Ты возьмёшь его?

— Если на то будет воля Вашего Величества, Саша. — Он хищно усмехнулся. Ну да, конечно, ещё бы он был против захвата и грабежа. Истинный тевтон! Ариец, мать его, с правильным черепом. Но говорить этого не стала. Не поймёт.

Спустя некоторое время вернулась Аделина. В моём платье. Смотрелось оно на ней великолепно. Аделина словно изменилась. Появилось больше женственности, плавности в движениях и горделивая осанка. На щеках горел румянец. Глаза возбуждённо поблёскивали. Она подошла ко мне. Первой захлопала в ладоши Ксения. Остальные сержант-дамы вслед за ней.

— Ну вот, Аделина, теперь другое дело. — Сказала ей улыбаясь. — Теперь я вижу перед собой настоящую баронессу. Посмотрела на палатина. — Божен, подойди ко мне. — Он подошёл. В руках держал мою шкатулку. Я открыла её своим серебряным ключиком. Открыла крышку. Порылась в своих украшениях. Вытащила оттуда ожерелье. Красивое, глаз не оторвать. Бриллианты, рубины, изумруды чередовались на нём так, что создавали очень интересную игру света на своих гранях. Это ожерелье было из казны алжирского эмира, которую мои матросы и солдаты захватили при грабеже Магриба. Я надела его на шею Аделины. Она даже дышать перестала. Я почувствовала, когда надевала его на молодую женщину, как она мелко дрожит.

— Аделина, — сказала ей тихо на самое ухо, — успокойся. — Потом уже громче. — Это мой тебе подарок. Береги его, никогда не продавай и не отдавай никому. Пусть это ожерелье станет вашей семейной ценностью и реликвией. Пока оно у вас в семье, удача будет с вами. Считай я поделилась с тобой своей удачей.

— А Вам, Ваше Величество, это не повредит?

— Что именно?

— Что Вы отдали часть своей удачи мне.

— Не повредит. У меня удачи на десятерых.

Она попыталась начать целовать мои руки. Но я её осадила.

— Но-но, баронесса. Мне нравится, когда мои руки мужчины целуют, а не женщины. Так что давай без этого, Аделина.

Потом я ещё играла, а мои сержант-дамы и палатины танцевали. Герцог танцевал с Сашей Ходкевич. Они о чём-то тихо переговаривались. Александра улыбалась, Герцог тоже. Аделина и её муж смотрели на танцующих во все глаза.

Хозяева уступили мне и Клод свою спальную. Но я не стала там спать. Сказала, чтобы там располагались вместе с Клод Сюзанна с матерью и Клариче. Но Клариче тоже отказалась, попросилась переночевать с моими фрейлинами. Себе я выбрала небольшую комнату с узком окошком. Было тепло. И через это окошко поступала в комнату ночная свежесть.

Утром мы покинули замок. Аделина провожала нас, выйдя из замка и пройдя подъёмный мост. Стояла долго и смотрела нам в след. А вот барон напросился с нами в Венден. Якобы в королевский банк. Я разрешила ему ехать с нами. Только попросила не надевать свои древние доспехи эпохи первых крестовых походов.

— Пойми, Кристина, увидят тебя в них в Вендене, засмеют. А я не хочу этого.

Ехал барон на коне не первой молодости. Герцог скептически посмотрел на этого скакуна. Покачал головой, но ничего говорить не стал. Я тоже.

На второй день пути, спросила барона, сидя на коне.

— Кристиан, а ты зачем в банк едешь?

— Хочу поговорить насчёт кредита.

— А зачем тебе кредит?

— Может с кем вскладчину куплю корабль из тех трофеев, которые Вы привели из похода. Или сам куплю, если денег, конечно, хватит.

— А дальше что? Хочешь в походы на нём ходить? Или торговля?

— Пока не знаю. В походы ходить команду надо и вооружения.

— А на это у тебя денег уже навряд ли будет. — Сказала я убеждённо. Он нехотя кивнул.

— Тогда может торговлей займусь.

— А ты что-нибудь в ней понимаешь? Что и куда нужно вести, чтобы гарантированно продать? Ну и опять же тебе команда нужна на корабль. А где деньги возьмёшь на товар? В ещё большие долги залезешь?

— Но Вы же сами сказали, Ваше Величество, что что-то делать надо.

— Да, сказала… Послушай, барон, а может ты ко мне пойдёшь, на службу? В кавалерию? Под начало моего полковника, Алексея? Он занимается моей личной охраной.

— А это можно?

— Можно. Но служить тебе придётся рядовым кирасиром. Извини, но то, что ты барон, не даёт тебе у меня никаких привилегий. Таков закон, который я сама установила. У меня кирасирами служит много дворян. Бароны и даже один граф и один маркиз, правда один проигрался в пух и прах, даже своё родовое поместье проиграл и остался в одном исподнем. А у второго воинственный сосед всё отобрал. Он сам еле успел унести ноги. Я уже не говорю про разных шевалье, идальго, шляхтичей, баронетов и так далее. Простыми, рядовыми кирасирами. Русские с Руси, немцы, свеи есть, то есть литвины, поляки, шведы, итальянцы, французы, венгры, шотландцы. Им хорошо платят. Требование одно, безграничная преданность. Они дают клятву, от которой их могу освободить только я и никто больше. Покинуть ряды моих личных кирасир они могут только, в случае смерти, увечья или если я его с позором не выгоню сама. А ещё железная дисциплина. Приказы командиров выполняются, а не обсуждаются. Не повиновение командиру, особенно во время боя, это трибунал, военный суд. А трибунал долго разбираться не будет. Либо тебя выгонят с позором, либо казнят. Тебе сколько лет, Кристиан?

— 35, Ваше Величество. — Ответил он. Я с удивлением на него посмотрела.

— А я думала тебе не меньше 40. Не важно выглядишь, барон.

— Жизнь такая, особенно в последнее время, Ваше Величество. Но я согласен. Пусть и рядовым кирасиром.

— Хорошо. Продвижение по службе и в чинах, если заслужишь. По приезду в Венден, дашь клятву верности. Коня тебе подберут из моих, королевских конюшен. Форму пошьют. Получишь оружие и доспех, как у них. — Я кивнула на своих кирасир, которые двигались с двух сторон, прикрывая наш кортеж.

На второй день, перед нами показались стены и башни Кёнигсберга…