Глава 1

Я курил на балконе, бездумно глядя на вечерний город. Прямо напротив меня горело окно. За незадёрнутой шторой виднелась кухня. Я часто наблюдал за этим окном. Там жила молодая пара. Они напоминали мне нас с Ритой. Надеюсь, они не окажутся такими же дураками, как мы тогда…

Я глубоко затянулся и бросил окурок вниз. Проследил взглядом за красной точкой, которая быстро погасла.

Ну что ж, кто-то вместе до золотой свадьбы доживает, а кому-то и не везёт…

Телефон в заднем кармане завибрировал и разразился рингтоном для незнакомых номеров. Кому неймётся в субботу вечером? Опять, небось, кредит хотят предложить, задолбали уже!

Я хотел сбросить звонок, но палец замер над кнопкой. Ну а вдруг… Мало ли… Ведь бывают же на свете чудеса?

Несколько секунд я смотрел на незнакомый номер, не зная, на что решиться.

Чудеса… Ну конечно! Взрослый мужик под сорок — и всё ещё верит в чудеса? Ну полный идиот!

И всё же я ответил.

— Алло?

— Максим? Здравствуй, это тётя Аня.

Я похолодел. Рука дрогнула, и телефон чуть не выпал вслед за окурком.

— Тётя Аня?.. Что-то стряслось? С Ритой всё хорошо?

— Ну, я бы не сказала, что хорошо, но ничего не изменилось. Я тебе по другому поводу звоню. За Ясю беспокоюсь.

— А что с ней? Заболела?

— Нет. Просто в её класс перевели твоего Славку. И, похоже, они встречаются.

— Славку? А, Стасика… Погодите, то есть, теперь они знают друг друга?

— Так уж судьба распорядилась, что деточки твои встретились. Боюсь, как бы до греха не дошло. Дело-то молодое, сам знаешь…

В последней фразе мне почудилось осуждение: «сам знаешь, чего натворил». Да ничего я не натворил! Но поди теперь докажи, что ты не верблюд. Виноватым все считают меня…

— Максим?

— Да-да, тётя Аня, я слушаю. Раз вы мне позвонили, то дело явно серьёзное.

— Да уж серьёзнее некуда! Я думаю, тебе нужно приехать и поговорить с Ритой. Пора наконец рассказать Ясе, что ты её отец.

Я заскрипел зубами. Как будто я не пытался это сделать! И не один раз.

— Максим, ты меня слышишь? Тянуть дальше некуда. Яська уже который день после школы часами со Славкой где-то пропадает. Если вы ни до чего не договоритесь, то я ей сама всё расскажу! Может, давно надо было бы рассказать.

— Вы же знаете, Рита мне категорически запретила и близко к дочери подходить.

— Ты отец или кто?! Меня она не слушает. Сделай уже что-нибудь!

Я стиснул телефон. Ну что же. Сейчас или никогда. Сколько можно тянуть в самом деле. Пусть это будет последняя попытка. А нет — так нет.

— Хорошо, я понял. Постараюсь приехать как можно скорее.

— Ну давай, жду.

— До свидания!

Я смотрел на потемневший экран и пытался переварить информацию. Мой номер тёте Ане могла дать только мама. Они продолжали общаться, несмотря ни на что, и временами до меня доходили новости, а то и фотки. Мама наверняка в курсе дела, надо сначала с ней поговорить.

Мама ответила сразу, будто ждала моего звонка.

— Мам, тётя Аня…

— …приходила к нам сегодня утром! — с ходу перебила она с недовольным видом. — И я с ней согласна. Тебе нужно приехать как можно скорее и поговорить наконец с Ритой. Я тоже замечала, что Славка в последнее время заметно изменился, но не знала причины.

— Мам, а почему вы его Славкой называете? Он же Стасик всегда был.

— А это ты у него сам спросишь. Он как в новую школу перешёл, так заявил, что теперь его Славка зовут. На Стасика обижается. И вообще он уже совсем взрослый парень. Ему бы отец нужен, а ты даже не звонишь. Давай дам тебе его?

— Нет! — Меня бросило в пот от одной мысли, что придётся разговаривать с подростком, которого я по сути совсем не знаю. И который мне даже не сын…

Мама поджала губы и укоризненно посмотрела на меня.

— Ты ведь всё-таки отец. Ну разбежались вы со Светкой, это ваши дела. Ребёнок при чём?

— Ма… ну просто… давай не будем, а? Я на днях приеду, тогда и увидимся.

Она покачала головой.

— Никогда не думала, что у меня такой непутёвый сын вырастет. И в кого ты только такой…

Я скрипнул зубами.

— Мама! Не начинай!

Она махнула рукой и молча отключилась. Я сунул телефон обратно в карман и достал сигареты. Жадно затянулся.

В доме напротив окно кухни погасло, зато мягко засветилось окно комнаты. Интересно, чем они сейчас занимаются? Приятно проводят субботний вечер? Или ругаются? Как мы со Светкой…

«Дурак ты, Макс, — вспомнил я слова Ярика. — Не ценишь свою свободу! Домой пришёл — и делай что хочешь. А тут приползёшь с работы: жена ворчит, дети орут, тёща пилит…»

«Ну так разведись, — буркнул я. — Кто тебе мешает?»

Он задумался, а потом сказал: «Привычка, наверное. Десять лет прожили, двух детей родили, страшновато это всё ломать. Да и баба под боком, ужин на столе — и всё, как у людей. Но иногда свободы хочется…»

Свободы…

Свобода — это когда в квартире пусто и тихо так, что в ушах звенит. И ты поскорее включаешь телевизор, чтобы не оглухнуть от этой тишины. Кому нужна такая свобода?..

Я со злостью запульнул второй окурок вслед за первым.

А с другой стороны… Ну, понятно, со Светкой не сложилось, потому что она меня окрутила и на себе женила только ради того, чтобы растущее пузо прикрыть. Стерва! Между нами вообще никаких чувств не было, так что неудивительно, что жить вместе было тошно. Но за эти десять лет я дважды пробовал — и дважды не срасталось…

Я достал третью сигарету. Не дело, конечно, но если курение вредит моему здоровью, то некурение повредит моим нервам. А нервы дороже!

Может, с другими ничего не получается, потому что я никак не могу забыть Риту? С Люськой ведь мы разбежались после того, как разругались: я случайно назвал её «Ритусик» спросонья. Она орала так, что весь дом слышал. Обозвала меня извращенцем и хлопнула дверью.

А Рита… Рита вычеркнула меня из своей жизни, построила между нами непреодолимую стену — а я, как дурак, всё мечтаю эту стену пробить.

А если вдруг наконец пробью и… всё будет так же, как с другими? У Риты характер не сахар, она на шею вешаться не будет: чуть что — и давай до свидания…

А с другой стороны, четырнадцать лет прошло! Так и жизнь пройдёт. Надо уже что-то решать. Хватит тянуть кота за хвост!

Я кинул вниз третий окурок и полез за новой сигаретой. Щёлкнул зажигалкой — и замер.

Мама говорила, что тётя Аня жаловалась, будто Рита совсем помешалась на своём ЗОЖе. Она ещё тогда морщилась и ворчала, что от меня воняет сигаретами и со мной противно целоваться. А я всё никак не мог бросить. Даже ради неё не смог. Слабак…

«Если у меня получится бросить курить, то получится и всё остальное!» — загадал я, смял пачку и выбросил в мусорку.

Я сидел на скамейке возле детской площадки и разглядывал окна в доме, где жила Рита. Она купила тут квартиру как раз в то время, когда я разводился со Светкой. Получив штамп в паспорт, я пришёл сюда с букетом роз — и получил им по морде. И ушёл. А теперь я снова здесь…

Не глядя, я достал из кармана леденец и сунул в рот вместо сигареты. Ярик посоветовал. Сказал, что ему помогло курить бросить. Кисловато-лимонный вкус освежает, да и рот чем-то занят, что и правда отвлекает от мыслей о сигарете. Хожу теперь, как детсадовец, с полными карманами конфет.

Из подъезда выскочила девчонка лет четырнадцати — и я чуть не поперхнулся леденцом — ну вылитая Рита в юности! Неужели это… Яся?!

Я дёрнулся за ней следом, но тут же сел обратно на скамейку. Тётя Аня говорит, что Яся про меня ничего не знает. И если на улице к ней начнёт приставать незнакомый взрослый мужик… то я бы этому мужику и сам в зубы дал.

Я проводил взглядом худенькую фигурку: Яся зашла в магазинчик канцтоваров в соседнем доме. Рита тоже обожала канцтовары и вечно заглядывалась на красивые ручки и блокноты. Тогда все девчонки на этих блокнотах помешались: вечно в них что-то писали и хихикали между собой, а от мальчишек прятали. Однажды я втихаря сунул нос в Ритин блокнот — просто из любопытства. Ходил потом с фингалом под глазом, но пацаны надо мной даже не ржали: сами учёные были.

Интересно, Яся такая же боевая, как мать, и тоже мальчишек колотит?

Тут я вспомнил про истинную причину своего приезда, из-за которой все на ушах. Хотя на самом деле никакой проблемы нет. Но если я расскажу, что Стасик мне не сын, то маму валерьянкой отпаивать придётся: она-то искренне считает его родным внуком…

Яся вышла из магазина, прижимая к груди что-то яркое. Ох уж эти девчонки!

Проходя мимо, Яся вдруг посмотрела на меня, нахмурилась и ускорила шаг. Надеюсь, она не приняла меня за маньяка. Ведь для неё я просто какой-то незнакомый мужик на улице…

Когда она скрылась в подъезде, я посмотрел на часы: почти шесть вечера. Пора бы идти к родителям, пока мама не начала названивать. Я ведь сюда прямо с поезда зашёл: вроде как по пути было.

Хотя на самом деле просто оттягивал встречу, потому что неохота никого из них видеть. Стасик будет ходить за мной по пятам. Мама тут же начнёт капать на мозги. А отец будет разговаривать сквозь зубы: ну конечно, я ведь позор всего рода Степашиных! Не только обесчестил девку, но ещё и обрюхатил. И даже сразу двух.

Потому и не приезжал сюда целых семь лет. Но теперь деваться некуда, надо идти…

Я встал, забросил на плечо спортивную сумку и зашагал к родительскому дому.

Как я и думал, встретили меня напряжённо: отец хмуро молчал, мама суетливо хлопотала и пичкала едой, а Стасик… Вместо мальчишки, которого я помнил, передо мной стоял совсем взрослый парень. Неловко улыбался и явно нервничал. Когда он назвал меня «папа», я вздрогнул и невольно стиснул зубы.

Все думают, что у меня сын. А на самом деле у меня дочь. Но она никогда не называла меня «папа». Да если бы не эта история со Светкой, мы с Ритой хрустальную свадьбу бы уже отмечали!..

После ужина Стасика отослали к себе, мама закрыла дверь на кухню, и началось…

— Ну, рассказывай, — проворчал отец, — что делать собираешься. Зачем явился? Семь лет всё некогда было, а тут вдруг как снег на голову.

Ну вот опять! Как будто мне снова двенадцать и на меня классная нажаловалась!

Я выпрямился и расправил плечи.

— У меня всё-таки дочь. Хочу, чтобы она про меня наконец узнала.

— Дочь? А сына у тебя нет? Что толку от отца, которого дети годами не видят?..

— Лёша! — вмешалась мама. — Ну что ты такое говоришь? У Максима свой бизнес. Это тебе не на заводе работать, где смену оттрубил и ушёл. Вон на Тёмку Пашкиного посмотри: каждый день с утра до ночи крутится!

— Бизнес! — Отец сплюнул это слово с презрением. — Раньше это называлось «спекуляция»!

Я вспыхнул.

— Это честный бизнес! У нас с Яриком автосервис: он машины ремонтирует, а я обеспечиваю запчасти и прочее…

— Так, хватит! — Мама стукнула ладонью по столу. — Вам волю дай, так вы опять переругаетесь. А нам нужно проблему решить. Пока дети бед не натворили — по неведению! Максим, тётя Аня обещала помочь тебе встретиться с Ритой. Ты уж постарайся её как-то убедить хотя бы рассказать Ясе про тебя и разрешить с нами общаться. Как вы там между собой разберётесь — это ваши дела, мы туда не лезем. Но она ведь нам внучка! Думаешь, у нас сердце за неё не болит?

Я сунул руку в карман за леденцом — и остановился. Только не при отце. На сигарету он бы и бровью не повёл, а увидев конфету, вообще меня мужиком считать перестанет.

А ну и к чёрту! Что я ему, пацан малолетний? Хочу — курю, хочу — конфеты ем тоннами!

Я вытащил пригоршню леденцов и положил на стол. Развернул один, сунул в рот. Посмотрел на мать, намеренно игнорируя отца:

— В своих делах я и сам разберусь. Не маленький давно.

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. В прихожей послышались голоса.

— Максим! Иди сюда! — позвала мама.

— Здрасьте, тёть Ань, — сказал я, чувствуя себя неуклюжим подростком, хотя давно был на голову выше Ритиной мамы.

— Пойдёмте, на кухне поговорим.

Я потащился за ними. Отец увёл Стасика в гараж, чтобы не мешать разговору, как он сказал. Я бы тоже с удовольствием от этого разговора сбежал, но деваться некуда, разговаривать пришли со мной, так что пришлось сесть за стол.

Мама хлопотала, наливая чай и доставая угощение. Я молча слушал женскую болтовню про пирожки и прочее и краем глаза разглядывал тётю Аню.

Мы не виделись лет десять. Тётя Аня заметно постарела. Впрочем, у меня и самого уже виски седеют. Годы-то идут…

Мама наконец села за стол и посмотрела на меня.

— Давайте уже что-то решать. Дальше так продолжаться не может. Ещё немного — и дети совершеннолетними станут!

— Ну так я готов. Только боюсь, что Рита меня опять даже на порог не пустит. И что с этим делать, как до неё достучаться, я не знаю.

Тётя Аня вздохнула и опустила глаза.

— Она даже меня не слушает. Но ведь и она не железная. Мыслимое ли дело столько лет всё одной на себе тянуть? Она же две ипотеки выплачивает. Я-то вижу, что она давно уже на пределе. — Тётя Аня посмотрела на меня. — Ты ведь знаешь, какая она упрямая. Будет ночами в подушку реветь, а днём делать вид, что всё прекрасно. Сама она к тебе не придёт. Но если бы хотела уйти, то ушла бы давно, верно?

— А она… у неё… разве у неё никого не было?

Тётя Аня махнула рукой.

— Я же говорю: она света белого не видит! Работа-дом, а дома снова работа. Разве это жизнь? Я сама нахлебалась, в одиночку ребёнка растила, думала, что хоть у неё жизнь сложится, семья нормальная будет, но нет, опять то же самое…

Я молчал, глядя в стол. Мы с Ритой выросли вместе, жили в одном подъезде, и тётя Аня была мне как родная тётя. Да и мои родители любили Риту как родную дочь, и все с нетерпением ждали нашей свадьбы. А повернулось всё совсем не в ту сторону…

Удастся ли теперь развернуть всё обратно?..

Я зашёл в лифт, нажал на цифру «семь» — и то ли пол дрогнул, то ли у меня коленки подогнулись.

«Соберись, Макс! Будь наконец мужиком», — сказал я себе и стиснул зубы. В худшем случае получу этими букетами по морде. Первый раз, что ли?

Но сердце всё равно бухало где-то в горле.

Лифт остановился. Я вышел, повернул налево — и вот она, квартира номер сорок восемь. Обливаясь потом, я привалился к стенке.

Закурить бы… А ещё лучше развернуться и свалить…

За спиной щёлкнул замок, и из квартиры напротив вышла девушка. Задержалась взглядом на букетах.

— Вы кого-то ищете?

— Эээ… Да. То есть, я вот… к Рите… — Я кивнул на дверь квартиры номер сорок восемь.

Девушка подозрительно посмотрела на меня и подошла к лифту. Двери тут же открылись. Она оглянулась через плечо и уехала.

Неужели я так похож на маньяка? Чего они все на меня косятся?

Я вытер вспотевший лоб, пригладил волосы и решительно нажал на кнопку звонка.

Дверь открылась не сразу. На пороге стояла не Рита, а Яся…

— Привет, Яся! — Я протянул ей букетик поменьше.

— А… э… вы меня знаете? Вы разве ко мне?

— Я к твоей маме. Она ведь дома?

Яся растерянно оглядела меня и крикнула через плечо:

— Ма-а-ам! К тебе пришли!

Рита выглянула в коридор — и на секунду замерла.

— Ясения, иди к себе!

Яся исчезла. Рита скрестила руки на груди с таким видом, будто на хулигана в переулке наткнулась.

— Ты зачем явился?

Ну вот… Так и знал… Снова ничего не выйдет…

— Даже поздороваться не хочешь? — Я протянул ей букет.

Она, конечно же, не взяла, и я осторожно положил букет на тумбочку.

— Я видеть тебя не хочу! Сколько раз повторять? Убирайся! — Она свела брови.

Я очень хорошо знал этот взгляд. Но раз уж пришёл, то надо идти до конца.

— Рита, ну дай мне хоть пять минут! Давай просто поговорим.

Она вытащила из кармана телефон.

— Мне полицию вызвать?

С неё станется! И доказывай потом участковому, что я просто поговорить пришёл. Но если уйти сейчас, то другого шанса может не быть…

— Две минуты? Ведь это не только нас двоих касается. Про Ясю подумай.

— Вот уж это тебя точно не касается! Я сказала, убирайся!

— А ты совсем не изменилась…

— А ты так ничего и не понял?! Есть вещи, которые не прощаются!

— Но Яся…

— Держись от неё подальше! Или я и правда заявлю в полицию!

Я молча смотрел на неё. Ещё одно моё слово — и она точно взорвётся.

Всё ясно, разговора опять не получилось…

Я развернулся и вышел.

— И веник свой забери!.. — Она выбросила букет и захлопнула дверь с такой силой, что стены дрогнули.

Хорошо хоть по морде не дала…

Не глядя, я ткнул в кнопку лифта. Пальцы дрожали.

Пойти сигарет купить. Так и знал, что ничего не выйдет…

Зря я сюда пришёл: всё было совсем не таким, как я помнил. Когда-то тут жила бабушка, и я часто к ней прибегал. Вместе с Ритой. Мы объедались малиной, которая росла на заднем дворе. Играли в прятки. Гоняли в футбол вместе с местными мальчишками. А потом бабушка умерла, я вернулся из армии, и мы с Ритой жили здесь, планируя свадьбу. Даже ремонт начали: обои купили. Пара самых счастливых месяцев в моей жизни…

Теперь же сквозь пустые проёмы окон видны разгромленные комнаты. Причём это не стёкла выбили, а полностью рамы вынесли: то ли сами хозяева, то ли кто-то хозяйственный. В моём детстве ступени были ещё ровненькие, а теперь бетон зиял выбоинами.

Прошлое давно прошло. Что я тут забыл в конце концов?

Но рука сама потянула криво висящую дверь подъезда. Я сделал шаг внутрь — и замер. Моргнул. Протёр глаза.

Этого просто не может быть! Я же сам его закрасил!

С обшарпанной стенки на меня смотрел чёрный кот.

Я подошёл и погладил длинные усы.

— Привет, — прошептал я. — Давно не виделись…

За спиной раздался какой-то шум, и я обернулся.

— Яся… ты что здесь делаешь? Почему одна по таким местам ходишь?

Вот же бедовая девчонка! Мало ли на кого тут наткнуться можно.

Она вдруг побледнела и отшатнулась.

— Яся? Ты в порядке?

— Кхм… я… нормально…

Чёрт, неужели собственная дочь меня испугалась?

— Не бойся, я тебе ничего плохого не сделаю. Мама, наверное, велела держаться от меня подальше, да?

Она медленно кивнула. Кажется, мне выпал шанс хотя бы с ней поговорить. Но как бы не испугать её ещё больше, а то ведь удерёт.

Я отступил назад. Снова повернулся спиной и погладил нарисованного кота.

— Знаешь, когда-то давно, до твоего рождения, мы с твоей мамой жили в этом самом бараке. Тут была квартира моей бабушки. Она умерла, пока я был в армии. А после армии я решил жениться, и родители отдали квартиру мне. Я молодой тогда был, глупый… А ещё любил рисовать. В детстве много рисовал, карандашами, прямо на стенках. Мама ворчала, а отец только смеялся. Говорил, пусть рисует, художником станет. И однажды я нарисовал вот здесь, на стенке, чёрного кота. Такого же, как этот. Для твоей мамы. У нас с ней была любимая песенка…

Я оглянулся через плечо и тихонько запел:

—Жил да был чёрный кот за углом, и кота ненавидел весь дом. Только песня совсем не о том, как не ладили люди с котом … Слышала такую?

Она помотала головой. Ну хоть не убегает, уже хорошо.

Я осторожно повернулся к ней лицом.

— А потом… потом всё пошло совсем не так, как хотелось бы, и я… закрасил того кота… А теперь он снова тут появился. Странно, правда?

— Это… это я… нарисовала… кота…

— Ты?! Но… откуда ты узнала? Тебе мама рассказывала?

— Я… нет… мне… мне показалось. Когда я впервые сюда зашла, мне показалось… что на стенке был нарисован чёрный кот… А потом он пропал… И я… я сама… нарисовала…

— Яся! — Я невольно рванулся к ней.

— Ясь, ты тут? — раздалось с улицы.

Стасик?

Он влетел в дверь — и застыл, глядя на меня.

— Папа?

Так, вот это я попал… И что теперь делать? Пожалуй, придётся с ними объясниться.

— Ну что ж, ребята, видимо, пора нам поговорить…

Стасик растерянно перевёл взгляд с меня на Ясю.

— А как вы… а что вы тут…

Его появление всё усложнило, но было бы глупо упустить такой шанс. Я решительно шагнул к Ясе и развернул её к выходу.

— Давайте-ка во двор выйдем. Там, вроде, скамеечка должна быть.

Я привёл их на задний двор. К счастью, там почти ничего не изменилось: под навесом возле сарайчиков по-прежнему стоял стол и две скамейки. Я сел. Они уселись напротив — явно настороженные.

Ох, как я не люблю все эти объяснения! Никогда не знаешь, с чего начать и что вообще сказать. Особенно в этом случае. Но с чего-то надо начинать…

— Бабушка Яси, баба Аня, говорит, что вы в одном классе учитесь.

— Ну… да, — кивнул Стасик. — Нашу школу же расформировали. Вот меня и перевели в Ясин класс. А что?

А то, что из-за этого все теперь на ушах стоят. И переругались друг с другом.

— Ну ладно, а как вы здесь оказались? Зачем в барак пришли?

— Мы тут кота кормим, — сказал Стасик.

— Кота?! Какого ещё кота? — Такого я никак не ожидал!

— Чёрного. Кто-то уехал, а кота тут бросил. Мы здесь однажды случайно встретились и кота нашли. Вот и приходим кормить. Сдохнет же. Жалко.

Всё ясно: нет тут никакой любви, тётя Аня себе лишнего нафантазировала.

— Чудеса какие-то! — Я с облегчением засмеялся.

— Да какие чудеса… Просто кот. — Стасик достал из кармана пакетик с порезанной на кусочки сосиской. — Он уже начал ко мне привыкать. Не убегает. Даже приходит иногда, если позвать. Кис-кис! Эй, Жорик, вылезай!

— Ты даже имя ему придумал? Почему Жорик-то? — фыркнула Яся.

— Ну, вообще-то Об-Жорик, потому что жрёт как не в себя, а Жорик — это уже для краткости. Я его всегда здесь кормлю, он уже знает, где еду искать.

Стасик положил сосиску возле ящиков и вернулся на место.

— Пап, а ты как здесь оказался? И о чём хотел поговорить?

Я замялся в нерешительности. Они ведь ещё дети. Как им такие взрослые дела объяснять?

— Я… мне… мне очень неловко рассказывать вам эту историю, но… но придётся всё же рассказать… Мы с Ритой…с мамой Яси… учились в одном классе… как вы сейчас. И жили в одном доме. А потом… потом я в армию ушёл… потом пришёл… Мы собирались пожениться, но… но так получилось… очень глупо всё получилось… В общем, я женился на твоей маме. — Я посмотрел на Славку. — А потом… потом родился ты…

Я замолчал, собираясь с духом, чтобы продолжить.

— А потом… потом родилась Яся… Я твой отец. — Я посмотрел на Ясю: как она на это отреагирует? Разозлится? Отшатнётся?

— Что?! — ахнул Стасик.

— Ну… — Я заёрзал. Как такое подросткам скажешь? «Я был дурак, напился и переспал со Светкой»? Так если б хоть переспал! Не так обидно было бы. — Ну вот так получилось… Так в жизни бывает…

— Выходит, мы с тобой брат и сестра, что ли?! — Стасик уставился на Ясю, потом перевёл взгляд на меня. — Пап? Ты серьёзно? Яся — моя сестра?

Вот чёрт! Стоит ли говорить ему правду? Смогу ли я когда-нибудь сказать ему правду? И надо ли?

— Эээ… ну… в общем… она моя дочь, да… Её мама запретила мне с ней общаться… Вот поэтому… ну вот как-то так… — Я не выдержал и полез в карман за леденцами. Положил несколько штук на стол. — Хотите? Я курить бросил, а когда тянет сигарету в рот сунуть, леденцами спасаюсь.

Стасик молча смотрел на меня квадратными глазами. И вдруг набросился на Ясю.

— Ты… ты совсем не удивилась? Ты что… уже знала?!

— Догадывалась… Максим…приходил к нам… и мама сильно разозлилась. Велела мне даже близко к нему не подходить… ну и вообще…

— Ты знала — и ничего мне не сказала?!

— Я хотела! Я как раз за этим сегодня пришла. Но… кто же знал… всё получилось не так, как я думала…

— Значит, один я дурак, ничего не знал и не замечал…

Чёрт, кажется, я опять накосячил. Может, не стоило при Стасике с Ясей разговаривать.

— Стасик… — начал я.

— Меня зовут Славка!

— Хорошо, Славик…

— Славка! — заорал он со злостью.

— Ладно, пусть будет Славка… Я… я признаю, что виноват. И отец из меня плохой. Вы оба уже вон какие большие выросли… Без меня… Но я… я хотел бы всё исправить. Ведь столько лет прошло… Яся, я… я всегда любил твою маму. Но она очень сильно на меня злится и не желает ничего слушать.

— А моя мама как же? — огрызнулся Стасик. — Она не считается? Я тоже не считаюсь? Получается, ты вовсе не ко мне приехал? Все эти годы я был тебе совсем не нужен, да? Меня ты выбросил из своей жизни и забыл?

Забудешь тут, когда вся жизнь наперекосяк пошла!

— С твоей мамой… у нас были… сложные отношения… У неё давно другая семья, ты же знаешь. Она уехала в Германию, ей там хорошо.

— А я?! А мне хорошо?! Обо мне вы вообще думали когда-нибудь?! — Он закрыл лицо руками.

Так, похоже, мне лучше заткнуться. Не получается у меня разговоры разговаривать. За столом повисла тишина.

— Ну, что бы там ни было, а мы в ответе за тех, кого приручили. Котик явно хочет жрать. Жорик! Кис-кис! Иди сюда, у меня есть вкусняшки! — В такой момент Яся вдруг решила покормить кота. Никогда мне не понять женскую логику.

— Жорик! Жорик-обжорик! Иди скорей, пока кто-нибудь другой всё не слопал! Кис-кис!.. Вот ты где! Ну же, вылезай!

— Он не вылезет, — глухо сказал Стасик. — Боится. Он только ко мне привык. Отойди, тогда вылезет.

— Может, отложим проблемы и перекусим? На сытый желудок лучше думается. — Яся вернулась за стол и взяла пирожок.

— Уходи!

Я вздрогнул от неожиданности. Стасик смотрел на меня с ненавистью.

— Все эти годы я был тебе не нужен. А теперь ты думаешь, что можно всё исправить извинениями и леденцами? Уходи! Видеть тебя не хочу!

Ну вот, виноватым опять остался я.

Я медленно поднялся.

— Хорошо. Жду тебя дома. — Я посмотрел на Ясю: — Яся… я знаю, я плохой отец… но ведь я же отец. Я хотел бы просто общаться с тобой… иногда… Я рад, что мы сегодня встретились… и поговорили… Надеюсь, ещё увидимся…

— Танюха, ну хоть ты мне на мозги не капай, а? Или скажи уже толком, что ещё я могу сделать, чтобы она меня хотя бы выслушала? А не дала букетом по морде.

Танюха прыснула.

— Взрослые уже люди, а всё, как в детстве, дерётесь!

— Да кто дерётся? Когда я её бил, ты чего? Даже в детстве сдачи не давал никогда, девчонка же.

— А может надо было?

Я замер с отвисшей челюстью.

— Что «надо было»? Стукнуть в ответ?

— Макс, ну ты всё-таки дурак дураком! Понимать же надо, когда женщина и правда тебя терпеть не может, а когда проверяет, насколько сильно она тебе нужна.

— И как я это должен понять?..

Лежавший рядом на столе телефон загудел и завибрировал: смска с незнакомого номера. Это ещё кто?

Добрый вечер. Это Яся

Я глазам своим не поверил. Яся? Неужели она и правда хочет со мной поговорить? Или что-то у них случилось?..

Танюха помахала ладонью перед моим лицом.

— Эй, очнись!

Я молча показал ей сообщение.

— Ну и чего застыл? Позвони ей! Говорила я тебе, что всё не так плохо, как ты думаешь.

Я занёс палец над кнопкой вызова, но не решился её нажать. А вдруг Ясе неудобно разговаривать? Лучше напишу в ответ:

Привет! Я рад, что ты написала. Можно тебе позвонить?

Вот сейчас она ответит «да» — и что я ей скажу? В горле пересохло, и я хлебнул чаю.

— Да расслабься ты! — Танюха ткнула меня в плечо. — Она сама написала. Нашла твой номер. Значит, хочет поговорить.

— И что мне ей сказать? Наговорил уже, что они оба на меня разозлились.

Танюха закатила глаза.

— Сколько раз тебя учить, что женщину нужно прежде всего выслушать? Поддакивай, соглашайся, утешай — и она сама тебе всё расскажет. Это и с мамой сработает, и с Ритой — и даже с Ясей. Все девочки тут одинаковы! А ты вечно то споришь, то слова сказать не даёшь!

— Да я вообще молчу всегда!

Телефон снова тренькнул, и я торопливо открыл новое сообщение:

Нет, не надо. Могут услышать. Мы можем поговорить завтра? На том же месте?

— Она и правда предлагает поговорить!

— Ну вот, а ты уже уезжать собрался. Чуть не пропустил самое интересное.

Я затыкал в клавиши, то и дело промахиваясь: пальцы дрожали.

Конечно! В то же время?

Да

Жду тебя завтра. Спокойной ночи!

Я выдохнул и отложил телефон. Танюха поставила передо мной кусок торта.

— Не торопись с выводами, братец. Ни черта ты в женщинах не понимаешь, так что лучше меня слушай. Я ж вас обоих как облупленных знаю. Рита твоя переупрямит кого угодно, но именно сильной женщине хочется сильного мужчину. Сильного, понимаешь? А не размазню, который сбегает после первого же удара по морде букетом.

Я специально пришёл пораньше, но Яся уже сидела на скамейке возле сарайчика.

— Привет, Яся!

— Здрасьте…

— Я вижу, кота ты уже покормила?

Она смотрела на меня хмуро, исподлобья. Как бы опять чего не ляпнуть, а то ведь сбежит…

— Конечно. Мы ведь его почти приручили. Теперь он ждёт от нас еду.

— А я ему тоже сосиску принёс. — Я сделал шаг вперёд, и кот мгновенно нырнул в щель под ящиками.

— Он чужакам не доверяет.

Ох, до чего же она на Риту похожа: не язык, а бритва!

— Хм, вот как… Ну что ж, правильно делает. — Я оставил разломанную на кусочки сосиску на земле и сел напротив Яси. — А ты? Ты тоже мне не доверяешь?

Она нахохлилась ещё больше.

— Ну… я вас не знаю.

Ну да, а чего я ждал? Что она бросится на шею постороннему мужику? От которого мать велела держаться подальше.

— Я тоже не знаю… как себя вести… с такой взрослой дочерью… — Я положил на стол двойную «баунти». — Но я подумал, что сладкое любят даже большие девочки, верно?

— Неверно. Мне нельзя сладкое. Мама запрещает. И… врач тоже не велел.

— Врач? — Неужели тётя Аня о чём-то умалчивала? Она никогда не говорила, что у Яси проблемы со здоровьем! — Я не знал… У тебя что-то серьёзное?

Она ответила убийственным взглядом.

— А что вы вообще про меня знаете?!

Я опустил глаза.

— Практически ничего… Твоя мама никогда не подпускала меня к тебе.

— Может, было за что?

— А ты вся в маму… Колючая… — Мда, похоже, сочувствия мне и тут не дождаться. — Твоя мама уже много лет напрочь отказывается меня хотя бы выслушать…

— А есть что сказать? Кроме «так получилось».

Дико захотелось курить. Сигарета всегда помогала мне успокоиться. Я достал из кармана леденец и сунул в рот. Чёрт его знает, какой уже по счёту. Такими темпами меня добьёт не рак горла, а диабет от сладкого…

— Знаешь, мне тоже когда-то было четырнадцать. И примерно тогда я начал понимать, что мне нравится твоя мама. Времена были совсем другие. Сложные были времена… Я подрабатывал, как мог. Кому огород вскопать, кому забор поправить или ещё что по мелочи. Старикам в основном, кто сам уже не справлялся. А с первого своего заработка купил вот такую «баунти»… — Я взял батончик, покрутил в руках и невольно улыбнулся воспоминаниям. — Для твоей мамы. У нас было любимое место на речке. Я там тарзанку сделал, летом с неё в речку прыгали… Вот там мы сидели и впервые в жизни ели «баунти». И мечтали, как вырастем, заработаем денег и поедем отдыхать на тёплые моря, под пальмы, на белый песочек. Вместо нашей убогой речки… Если бы мне тогда сказали, что моя жизнь сложится так, как она сложилась, то… я бы не поверил. Жизнь — штука сложная, часто оборачивается не так, как хотелось бы…

Я посмотрел на Ясю. Такая же упрямая, как Рита. Что, если и она откажется меня признавать?

— Что сложного в том, чтобы сказать правду? Ну поговорили бы давным-давно, выяснили всё — и не врали бы нам целых четырнадцать лет! Почему мы должны теперь за ваши косяки отвечать? — В её словах звучала открытая злость.

Я отвёл глаза и стиснул зубы. Ну а что тут скажешь? Я и сам знаю, что накосячил.

— Вы знаете, что из-за вас Славка из дома ушёл?!

Я вздрогнул. Что за ерунда?

— Из дома ушёл?.. Разве он не у Тани? Она вчера звонила, сказала, что просила его с ремонтом помочь, поэтому он пока у неё поживёт…

Она молча смотрела на меня презрительным взглядом.

— Ты хочешь сказать… Ну да, признаю, я плохой отец. Тебя вообще не видел с самого рождения, а Стасик… То есть, Славка… ему тоже ни за что досталось…

— Ну и? Делать-то что теперь? Накосячили вы, а разгребать нам со Славкой, что ли? Разберитесь уже как-нибудь сами, а?

— Да я бы с удовольствием! Но твоя мама выставила меня за дверь у тебя на глазах. И это не в первый раз. Если снова приду, то… боюсь, будет то же самое…

А если не приду, то лучше точно не станет. Так-то Яся права, конечно, давно пора бы хоть как-то разобраться. Вот только как заставить Риту меня выслушать? Не могу же я её связать!

— Я готова вам помочь, — вдруг сказала Яся.

Вот уж не ожидал! Неужели она на моей стороне?

— Но запомните, я делаю это только потому, что ваши косяки слишком многим жизнь испортили, и пора что-то менять. Меня это всё уже достало!

— Я на всё готов, лишь бы Рита меня выслушала.

Она на секунду замолчала.

— Значит так, завтра пятница, мама придёт с работы после шести, усталая, поэтому вряд ли у неё будут силы слишком сильно сопротивляться. И вообще… она уже который день как в воду опущенная ходит… явно про вас думает…

Ну да, так думает, что при виде меня сразу полицию вызывает…

— С чего ты взяла?

— Если бы не думала, то давно бы другого нашла — логично?

— Ну… наверное…

Как-то мне это в голову не приходило. Ну или я просто боялся на это надеяться…

— В общем, давайте так. Завтра вечером, около шести, спрячьтесь возле нашего подъезда и ждите маму. Когда она придёт, поднимитесь за ней минут через пять. Я буду вас ждать. Впущу в квартиру, заберу мамины ключи и сама уйду, а дверь запру снаружи. Так мама не сможет вас выставить, и ей придётся вас выслушать.

Вот уж яблочко от яблони! Именно Рита планировала все наши школьные проделки. И даже мальчишек на слабо брала. Заставить её что-то сделать против её воли просто немыслимо…

— С твоей мамы станется полицию вызвать. Или побить меня. В детстве она меня ещё как лупила!

— Такого мямлю я бы и сама отлупила! Понапористее нельзя быть? Мама сильная, и с ней тоже нужно проявить силу. Слабаков она не любит. Предупреждаю, это ваш последний шанс! Не договоритесь — до свиданья!

Я невольно улыбнулся.

— Ты и правда очень на неё похожа. Она с детства ни одному мальчишке не уступала: и в футбол гоняла, и с тарзанки в речку прыгала, и…

— Воспоминаниями будете с мамой заниматься! Так мы договорились?

Я аж крякнул.

— Ну и характер у тебя. Впрочем, есть в кого…

Она молча смотрела на меня тем самым взглядом, который был мне давно знаком.

— Хорошо. Я согласен. Я всё надеялся, что оно как-то само со временем образуется. Но ты права. Так дальше продолжаться не может. Нам с твоей мамой надо поговорить — а там уже как получится. Но как бы то ни было, а я твой отец. И хотел бы с тобой видеться и тебе помогать. Хотя бы финансово…

— Да не нужна мне ваша помощь! Вы между собой разберитесь уже наконец, а я как-нибудь сама со своей жизнью разберусь!

Я опустил голову. Вот даже не знаю, что будет сложнее: помириться с Ритой или поладить с этим ершистым подростком. Она ведь почти совсем уже взрослая. Зачем ей какой-то посторонний мужик, который внезапно ворвался в её жизнь? Дождусь ли я от неё слово «папа»?..

— Хорошо. Я понял… завтра вечером в шесть буду ждать Риту.

— Не забудьте мою бабушку к себе в гости зазвать! Чтобы мама одна дома осталась, — бросила Яся через плечо и зашагала прочь.

— Я понял… Спасибо тебе! — крикнул я вслед, но она не обернулась.

Что ж, будем считать, что Яся на моей стороне. Тётя Аня наверняка меня поддержит — а значит, шансы на успех увеличиваются.

Я стоял возле двери в её квартиру, и сердце бухало прямо в ушах, заглушая все остальные звуки.

Ещё не поздно передумать…

И дальше что? Ещё четырнадцать лет одиночества и холодной постели? А потом сдохнуть? Нет уж! Сейчас — или будет слишком поздно!

Я очень осторожно нажал на ручку, и дверь легко отворилась. Чувствуя себя шпионом, которого вот-вот схватят и расстреляют, я вошёл внутрь. Шаг. Ещё шаг.

Рита вышла из ванной — в домашнем халатике, без макияжа. При виде меня она застыла и отшатнулась.

— Ты… Как ты…

— Нам нужно поговорить.

Она молча смотрела на меня несколько секунд. Я ожидал скандала, как в прошлый раз, но она ответила неожиданно тихо:

— Нам? Нет никакого «нам». И, будь добр, не вламывайся больше ко мне домой. Я чуть от страха не умерла.

— Рита, позволь мне объяснить наконец! Это было просто недоразумение!

Она горько усмехнулась.

— Недоразумение… Это «недоразумение» скоро будет паспорт получать.

— Вот поэтому я и приехал. Это ведь и моя дочь. И я хочу, чтобы у неё было моё отчество хотя бы. Она ведь даже не знала, кто её отец.

Рита мгновенно подобралась и сверкнула глазами. Когда она в таком настроении, то рука у неё тяжёлая…

— Не знала? А теперь знает? Ты с ней встречался?! Как ты посмел! Я ведь тебя предупреждала! Не надо ей ничего говорить!

— Это случайно получилось…

— Ты «случайно» вламываешься ко мне домой второй раз? Или это уже третий? Когда ты успел поговорить с Ясенией?

— Да мы правда случайно встретились! В бараке… Где мы с тобой жили… На Чапаева…

— Что ты несёшь?! Как Ясения там оказалась?!

— Она… они… они со Стасиком там были…

— С каким ещё Стасиком?!

— С моим… ну то есть… именно это я и хотел тебе сказать. Не было тогда ничего, Светка наврала…

— Как не было, когда Танька Ершова сказала, что сама видела! Тебя в постели с ней видела! Одна я, как дура, ничего не знала! Чуть замуж за тебя не выскочила!

Я поморщился. Кто тут дурак, так это я. Повёл себя «как настоящий мужчина» — и с тех пор расхлёбываю. Прибил бы эту сучку Светку! Такую свинью мне подложила, что вся жизнь наперекосяк. Но ещё есть шанс хоть что-то исправить. Последний шанс…

— Ритусик, давай ты успокоишься, и мы поговорим, как взрослые люди, а? Мы ведь уже взрослые? И у нас уже даже дочь есть.

— Это моя дочь! Моя! Это я её четырнадцать лет растила! Я одна! Всё на себе тянула! А где ты был всё это время, а?!

Где я был… Там, где мне быть уже надоело. Там, куда больше не хочу возвращаться.

— Рита! Ну хоть раз в жизни ты можешь помолчать и просто меня выслушать?

Она открыла было рот, но вдруг словно сдулась. Скрестила руки на груди и прижалась спиной к стене.

— Хорошо. Давай поговорим. Я слушаю.

В горле пересохло так, что язык казался шершавым и едва ворочался.

— Я… помнишь, мы с тобой поругались тогда, перед Новым годом? Лёшик пригласил нас к себе, а ты сказала, что там будут сплошь алкаши и шлюхи, и отказалась идти?

— Ну и? Я была неправа?

— Права… Я… я пошёл туда тебе назло и напился вдрызг. Ничего не помнил. А утром проснулся…

— Избавь меня от подробностей, ладно? — Она ощетинилась, как ёжик. Ещё немного, и снова выставит меня за дверь.

— Да я просто хотел сказать, что не было ничего! Светка меня подставила. Ну хочешь ДНК-тест покажу? Стасик не мой сын!..

Рита замерла. Стало очень тихо.

— Что?..

— Стасик не мой сын.

— А чей? — прошептала она.

— Вовкин. Ну Вовка-Кабан, из соседнего дома, помнишь?

— И?..

— Он же тогда крутой был, все девчонки за ним бегали. И Светка тоже. А ему ж только побаловаться… Я его встретил, лет десять назад. Он пьяный был, вдрызг. Вот и ляпнул, что я дурак, на надкусанном пирожке женился… А я вдруг понял, что Стасик на него похож. Такой же белобрысый, не в нашу породу, не в Степашиных…

— Светка тоже блондинка!

— Шалава она, а не блондинка! Я после разговора с Вовкой её к стенке припёр, она и призналась. Не дура, поняла, что Вовке она не сдалась, а я же ответственный, ребёнка не брошу. Вот и подставила меня. Ну и всё на этом, развелись…

— Ну да, а сына она неродному отцу оставила?

— Да наплевать ей было на ребёнка! Она им никогда и не занималась. Я его маленького и купал сам, и кормил. А она хвостом вильнула, нашла себе богатенького немца и свалила к нему в Германию! А я что должен был делать? Мальчишку в детдом сдать? Да и родители к нему привязались, как родного внука растят.

Несколько секунд она просто смотрела на меня.

— И ты мне это только теперь говоришь?! Не поздновато спохватился?!

— Но я же приходил к тебе! Сразу после развода. Хотел всё объяснить. А ты мне в морду букетом ткнула и слова не дала сказать!

— А ты вот так просто повернулся и ушёл, да?! Ну так и катись! Без тебя столько лет жили — и дальше проживём!

Она орала на меня во всё горло, но как-то… неубедительно. Не было в этом крике знакомых мне интонаций. Непохоже, что она мне сейчас снова врежет.

— Рита. — Я понизил голос, стараясь держать себя в руках. — Послушай меня. Все уже измучились. Твоя мама. Мои родители. Яся. Стасик…

Она молчала, и я почувствовал себя увереннее.

— Ну хорошо, я дурак. Я накосячил. Но ведь ещё не поздно косяки исправить.

— А теперь-то ты что от меня хочешь? — неожиданно тихо спросила она. — Столько лет прошло, дети выросли, и жизнь обратно не склеишь.

— Ритусик, ну нам ведь уже не двадцать, а? Жизнь ведь и правда проходит… О дочке подумай. Каково ей без отца расти?

— Есть такие отцы, без которых лучше обойтись…

А вот это было ниже пояса. Я смотрел на ощетинившуюся Риту — и вдруг во мне что-то перещёлкнуло…

Вот так значит, да? Я плохой отец, всем будет лучше, если я уйду?

Да хрен вам! Столько лет уходил — и что? Кому-то лучше стало?

Не задумываясь о последствиях, я сгрёб её в объятия и стиснул изо всех сил.

— Ай! Отпу…

Пару секунд она дёргалась и сжимала зубы, а потом сама впилась в меня поцелуем в ответ. Даже с закрытыми глазами голова закружилась, и я ухнул куда-то в пропасть…

Вынырнув на поверхность, мы молча уставились друг на друга, пытаясь отдышаться. Она вдруг уткнулась лицом мне в грудь, и её плечи затряслись.

— Дурак!!! Дурак… Ду-у-ура-а-ак… Какой же ты дурак, Макс… Где тебя носило столько лет?.. Я чуть с ума не сошла… Какая же я дура…

Я прижал её ещё крепче, погладил по голове и улыбнулся.

— Ну и хорошо же. Два дурака — пара.