Школа драконьих жен, или Мама, вас здесь не стояло! Дарина Ромм Полина просыпается в чужом теле — тощей рыжеволосой девицы Аполлинарии, выбранной Артефактом невестой для дракона-принца. До этого мир рухнул за один день: муж оказался отцом чужого ребёнка, свекровь спланировала предательство, а падение с пятнадцатого этажа перенесло в магический пансион, где драконы в человеческом обличье выбирают себе жён. Теперь ей предстоят смотрины, на которых принц Сарган может забрать её в свой дворец — но Полина лишь хочет выжить в чужом мире и разобраться, куда делась настоящая Аполлинария, чьи тайны и враги достались ей в наследство. А серебряная заколка в её ладони — единственная зацепка, связывающая две жизни. ==================== 1 1 1 Этот воскресный день я собиралась провести в своё удовольствие. Поваляться подольше в постели. Неспешно выпить кофе, сидя на подоконнике и глядя на густо-лазоревое июльское небо. Потом сходить в парк или слопать мороженое в итальянской кафешке на соседней улице. Вечером посмотреть любимый сериал и пораньше лечь спать. Планировала себе день счастья. Муж мой Костик ещё вчера отбыл в трёхдневную командировку, так что с завтраками-обедами-ужинами суетиться было не надо. Сама я и салатиком обойдусь, тем более скинуть килограммов пять мне не помешает. Я сладко потянулась, предвкушая хороший день, и в этот момент зазвонил телефон. — Полина, нужно вымыть окно в моей спальне. И не тяни – жду тебя через десять минут! — скомандовала телефонная трубка голосом свекрови. И ни доброго утра вам, ни как дела… — Аполлинария Прокофьевна, давайте я вам робота-мойщика окон куплю? — предложила я безнадёжно. — Не надо мне твоих роботов. Лучше бы внука родила! — отрезала свекровь, заставив меня задохнуться от обиды. Да, детей у нас с Костиком пока нет, не получается почему-то. Сначала три моих замерших беременности, потом сотни тысяч, потраченных на лечение, и ничего… А мне уже давно за тридцать, и шанс стать мамой с каждым днём всё призрачнее. Я длинно выдохнула и зажмурилась, давя рванувшую к горлу боль. Скомандовала себе: «Стоп, никаких слёз! Сегодня день моего счастья!». Потрясла головой, возвращая себе твердость духа, и сладко-сладко пропела в трубку: — Конечно, Аполлинария Прокофьевна, сейчас буду. Свекровь моя – женщина старой закваски, то есть закалки. И новомодные, как она выражается, приблуды на дух не переносит. Никаких роботов-пылесосов, мойщиков окон, посудомоек или миксеров – всё только ручками! И никаких домработниц, естественно. Настоящая женщина все делает сама! Хорошо хоть на стиральную машину косо не смотрит, иначе вообще крантец бы настал. И ведь не поспоришь с ней: у Аполлинарии Прокофьевны все по струночке ходят, включая единственного сына, моего мужа Костика. Соседи в её присутствии дышать громко боятся, управляющая компания на её вызовы всем коллективом прибегает. Даже цветы в её квартире растут строго по линеечке, а рыбки в аквариуме плавают строем с равнением на свекровь. Я тоже давно поняла, что спорить с «любимой мамой» всё равно, что против ветра плевать или самолично голову на плаху класть. Да и Костик всё время просит не огорчать маму – у неё сердце больное и давление скачет. Вот я и не огорчала: окна мамуле мыла, на дачу возила по первому требованию, в любимый салон красоты записывала, потому что сама она не в состоянии... Поэтому переодевшись в старенькие шорты с футболкой, я вышла на лестничную площадку. Закрыла дверь на ключ, и вдруг что-то кольнуло под сердцем. Какое-то непостижимое озарение, что сюда я больше не вернусь. Потрясла головой, обругав себя за больную фантазию, и, напевая энергичный «Марш энтузиастов», побежала вниз по лестнице – из отведённых свекровью десяти минут оставалось всего две. К счастью, жили мы в соседних домах, и если поспешить, то я вполне успевала порадовать свекровушку своей пунктуальностью. Порадовала… ---------- 2 2 2 — Приступай, — скомандовала Аполлинария Прокофьевна, показывая на окно, где всё было готово для помывочной экзекуции: стоял тазик с мыльной водой, лежали аккуратно сложенные тряпки и газеты, чтобы стёкла до хрустального блеска натереть. Современные чистящие средства в этом доме игнорировались точно так же, как остальные достижения бытовой цивилизации. — У тебя полчаса. А я пока к Софочке схожу, кофейку выпью, — буркнула свекровь, когда я, покряхтывая, полезла на широкий подоконник. Повернулась ко мне спиной и павой выплыла из спальни. Я же в тысячный, наверное, раз, мысленно стукнув себя по голове за то, что терплю такое отношение, взялась за тряпку. Пока окунала её в мыльную воду, опять же в тысячный раз спрашивала себя, почему терплю выкрутасы свекрухи? Хотя чего тут спрашивать? Из-за Костика, конечно. Он маму любит до безумия, пылинки с неё сдувает, трясётся над ней, как квочка над единственным цыплёнком. Ну а я люблю мужа, поэтому его маман для меня священная корова: ходит где хочет, жрёт что пожелает и гадит куда угодно, хоть мне на голову. Нет, первые годы нашего брака я пыталась с этим бороться. Конечно, я же не домостроевская жена, а свободная цивилизованная женщина! Но увы – каждая моя битва за независимость и уважение заканчивалась свекровкиным гипертоническим кризом или сердечным приступом. Ещё дрожащими губами зелёного от беспокойства Костика и жуткими угрызениями моей совести: ну правда, я же могу не обращать внимание на деспотичные замашки матери моего любимого мужчины! Мне же не трудно закрыть на это глаза? Ведь не трудно? Тем более и Костик после каждой ссоры требовал от меня быть помягче с его мамой. Она жизнь ему посвятила: ради сына замуж после смерти его отца не вышла, других детей не родила. Всю себя положила на алтарь любви к Косте. И, надо сказать, её усилия не прошли даром: муж мой хорош во всех отношениях. Образован отлично, три иностранных языка знает. Высок, красив, умён, добр… Бизнес моих родителей ловко подхватил и уверенно повёл вперёд после их неожиданной гибели в аварии. А уж как меня любит – всем на зависть! Довольно улыбаясь, я отжала тряпку, провела по стеклу и застыла, уставившись в окно дома напротив. В этих кварталах новостроек дома стоят, чуть не уткнувшись фасадами друг в друга, да… И всё, что происходит в окнах напротив, видно как на ладони. Особенно если смотреть с высоты пятнадцатого этажа, как я сейчас… А в распахнутом окне, на которое уставился мой застывший взгляд, был Костик. Мой муж, уехавший на три дня в Саранск… Или Саратов, не помню… Стоял в свободных домашних джинсах, которые я сама ему в чемодан сложила, и с голым торсом. Мускулистым таким, красивым… На руках Костик держал двухлетнюю девочку, а рядом, прижимаясь к его боку, стояла молодая красивая женщина. Вид у всех троих был как… Как у счастливой семьи: папа, мама и любимая дочка. ---------- 3 3 3 Самое интересное – и женщину, и девочку я прекрасно знала. Лиза – внучка подруги моей свекрови. И Катя, Лизина дочка, чей папа был неизвестен. Но сейчас, глядя на то, как счастливая Катюшка обнимает за шею моего мужа, я поняла, что, оказывается, очень хорошо знаю её папу… — Ну вот, теперь ты все знаешь… — прозвучал за спиной довольный голос. Аполлинария Прокофьевна стояла в дверях и смотрела на меня с торжеством. — Давно они? — Я кивнула на окно, где уже не было ни Кости, ни Кати с Лизой. — Четыре года. Внучка моя в садик в этом году пошла, — усмехнулась Аполлинария и нахмурилась. — Четыре года Костенька с тобой никак не разведётся. Всё твердит, что не может бросить одну-одинёшеньку бедняжечку, не имеющую ни гроша за душой. И мне запрещает с тобой об этом поговорить, дурачок. — Четыре года? — Да уж, вот столько терпит… Хотя мы с Лизонькой ему все уши уже прожужжали, что давно пора уйти от тебя, пустоцвет ты наш привядший. Ведь ни ребёнка от тебя, ни ласки нормальной женской, ни помощи в бизнесе ему не досталось, — припечатала свекровь. — Помощи в бизнесе... Ласки… Значит, вы специально меня позвали… окно вам помыть, да? Знали, что Костик не в командировке, а… здесь находится. Надеялись, что я сама увижу их, а вы как бы ни при чём? — Почему это я «надеялась»? Глупышка, я никогда важных дел не доверяю случаю, — нехорошо усмехнулась Аполлинария. — Мы с Лизонькой все продумали, все спланировали. Я тебя вызвала стёкла мыть, она в нужный момент Костю к окну подвела… Раз сын запретил мне с тобой говорить, сделала так, что ты сама все увидела. Надеюсь, теперь оставишь моего мальчика в покое, и дашь, наконец, ему развод? — Дам развод? — я даже растерялась слегка от такой претензии. — Да он и не просил у меня… развода. — Ну тогда считаем, что ты сама решила развестись, — довольно произнесла Аполлинария и кивнула на окно. — Давай, домывай и можешь быть свободна. ---------- 4 4 4 В голове стало пусто-пусто и как-то гулко. Ну да, пустоты там много — у такой дурынды, как я, внутричерепное пространство заполнено не мозгом, а розовой ватой и доверчивостью. После слов свекрови они из головы исчезли, и теперь там столько свободного места – аж эхо гуляет. — Значит, вы с Лизонькой все спланировали, Аполлинария Прокофьева? Втихую договорились о совместных действиях против меня... — уточнила я. Не в силах смотреть на торжествующую свекровь перевела взгляд в окно. Прикоснулась к стеклу кончиками пальцев, и вдруг в лицо мне наотмашь ударил влажный жар. Перед глазами поплыло, многоэтажка напротив качнулась и исчезла... Вместо неё передо мной был сумеречный зал с высокими каменными сводами. По светлым стенам ползли тени от факелов, на полу лежали шкуры каких-то странных животных. У высокого стрельчатого окна, за которым сгущалась ночь, стояли двое мужчин. Один рыжеволосый, жилистый, с хищным лицом недовольно произнес: — Это заговор! — Да, друг мой, заговор, — ответил второй, широкоплечий и высокий. Он стоял ко мне спиной, и я видела только тёмный плащ и длинные светлые волосы, собранные на затылке серебряной заколкой, странно изящной для такого здоровяка. — Заговор… И, пожалуй, я сам займусь его расследованием… Картинка пошла рябью, и я резко отдёрнула руку от стекла – оно стало обжигающе ледяным. Факельный свет померк, и я снова очутилась на широком подоконнике с тряпкой в руке. Рядом стоял тазик с мыльной водой и свекровь, скептически поджавшая губы. С улицы доносились радостные вопли детишек на детской площадке, и сигналил чей-то автомобиль на парковке. Я медленно провела ладонью по лицу, отгоняя морок. В ушах звенело, а на языке стоял привкус железа, будто лизнула батарейку. «Ну всё, Поля, на фоне стресса крыша едет неспеша, тихо шифером шурша, — пронеслось в голове. — А может, тепловой удар у меня случился, или ранний климакс бабахнул по голове...» Стоявшая рядом с окном свекровь недовольно приподняла бровь: — Ну, чего застыла, Полина? Окно домывай и свободна. А завтра с утра подавай на развод, поняла? И не вздумай на имущество или бизнес претендовать: сама знаешь – все, что у вас есть, заработано Костенькой. Конечно, ты получишь компенсацию за компанию своих родителей – всё-таки с неё наше дело началось, а мы с сыном люди порядочные, добро помним. Думаю, этих денег тебе вполне хватит на всю оставшуюся жизнь, если транжирить не будешь. Аполлинария Прокофьевна повернулась и, повторив: «За окно берись», пошла к двери. Глядя на её обтянутую парчовым халатом спину, я задумчиво повторила: — Ваш бизнес? Всё Костенькой заработано, говорите? А мне компенсацию за компанию моих родителей? Наклонилась, окунула в тазик тряпку и с размаху пульнула её в спину свекрови. — Лизонька пусть вам окна моет, мама! — рявкнула, с удовольствием глядя, как мокрая ткань совершает посадку точнёхонько на крашеную макушку свекрови. Снова наклонилась, подхватила тазик и швырнула его вслед за тряпкой. Разбрызгивая мыльную воду, пластиковая ёмкость пролетела через всю комнату. Врезалась в стену рядом с головой свекрови и с грохотом обвалилась на пол, заливая дорогущий шелковый ковёр, который Аполлинария самолично притащила из Китая. Глядя на ее перекошенное недоумением и бешенством лицо, я заорала: — Хрен вам с редькой, а не имущество, мама! Всё наше с Костиком имущество, включая компанию моих родителей, квартиру, дачу – моё! Даже парковочное место в подземном гараже, записано на меня! И по брачному контракту ваш сын не получит ничего. Ни-че-го! Свекровь медленно стянула с макушки мокрую тряпку. Оглядела мокрый пол, валяющийся у стены тазик и перевела взгляд на меня. Прищурившись, переспросила: — Ничего?! — Ничего! Мы с ним заключили брачный контракт перед свадьбой, Аполлинария Прокофьевна. Странно, что вы этого не знаете! Так что после развода вы, Костенька и его Лизонька останетесь с голыми задницами. А я… — замолчала, придумывая, как прекрасно и счастливо я буду жить после развода с мерзавцем. — А я… — А ты… — прозвучало вкрадчиво, и свекровь, непостижимым образом за какую-то секунду добравшаяся до окна, наотмашь ударила меня по коленкам табуреткой. — А ты сдохнешь! От боли у меня потемнело в глазах, и в следующее мгновение ноги разъехались на мыльном подоконнике. Я зашаталась, скуля от боли. Замахала руками, пытаясь удержать равновесие. Получила мощный толчок в бедро, и меня вынесло в распахнутое окно... Ну как так, я еще не готова умирать! А как же счастье, которое сегодня у меня должно быть?! Зажмурившись и раскинув руки, словно крылья, я летела и летела вниз, а земля почему-то не приближалась и не приближалась. — Бумц! — наконец я шмякнулась на что-то твердое, явно живое, и отстранённо удивилась, почему мне не больно. — Хех! — прозвучал громкий выдох и, кажется, несколько неприличных слов. Затем мужской голос с укоризной произнёс: — Ну что же вы, леди, не смотрите, куда летите?! Что за леди, если тут только я? Тело вдруг стало лёгким, невесомым, и я повисла в уютной теплой невесомости. ---------- 5 5 5 Меня покачивало, где-то рядом слышался шёпот, но я не могла разобрать ни слова. Ещё мне казалось, что кто-то трогает моё лицо, волосы и тело в разных местах. Плечи, шею, живот, ноги – все потрогали. Я уже хотела возмутиться и сказать, что прикасаться к себе никому не позволяла. Но, во-первых, рот меня не слушался и открываться не желал. А во-вторых, прикосновения были очень… приятными. Нежными и лёгкими, словно бабочка крылышком трогала, или фея золотым утюжком гладила. В общем, возражений с моей стороны не последовало, а вскоре поглаживания сами по себе прекратились. Вместо них моё плечо довольно жёстко сжали, потрясли, и писклявый женский голос возмущённо воскликнул: — Аполлинария, открывай глаза. Немедленно! Хватит притворяться… Пока я размышляла, почему вдруг «Аполлинария», если я Полина, в дискуссию с женщиной вступил мужчина: — Перестаньте вы её трясти! Девушке и так плохо, ещё вы добавляете, — произнёс он сурово. Я, даже будучи в помрачённом сознании, искренне восхитилась его голосом: ах, какой тембр, тон и благозвучность! Жаль, откровенная властность, придающая ему неповторимую окраску, не вызвала приятных чувств. Был у меня в ранней молодости негативный опыт отношений с подвидом властных мужиков. С тех пор я, как от чумы, бегала от подобных засран… То есть, особей мужского пола. «Хорошо, что Костик у меня не такой…» — родилась было привычная мысль и тут же растаяла. На её место пришли совсем другие мысли, и все непечатные! Между тем женщина, называвшая меня Аполлинарией, продолжила ругаться и требовать прекратить притворство. Но я вообще не притворялась! Я честно пыталась открыть глаза и посмотреть, что происходит, и не могла. Было ощущение, что кто-то заклеил мне веки, и они никак не желали подниматься. Поэтому я просто лежала: слушала развернувшуюся дискуссию и пыталась понять, что происходит. О каком артефакте идёт речь и при чём здесь я, если свалилась с пятнадцатого этажа и разбилась? И на какие смотрины должна пойти Аполлинария, которая, вроде я, но на самом деле – моя свекровь? По ходу размышлений я совсем запуталась, потому что в голове у меня всё время гудело и шуршало, словно в трансформаторной будке, набитой тараканами, и ясно мыслить никак не получалось. Но когда мужчина вдруг скомандовал: «Оставить девушку в покое!» – я вспомнила! Вспомнила, откуда мне знаком этот голос! Глаза, только что не желавшие открываться, распахнулись, и я села, словно меня подбросила невидимая пружина. — Вот, господин дракон, я же говорила – притворяется Аполлинария! На смотрины идти не хочет, поэтому болезную изображает, — злорадно вскричала женщина. Я хотела посмотреть, кто там обвиняет нас с Аполлинарией в этаких непотребствах, но перед глазами поплыло. И снова появилась картинка, которую я уже видела: сумеречный зал с высокими сводами и двое мужчин разговаривают у окна… Один из них высокий, широкоплечий. Он стоит ко мне спиной: видно только тёмный плащ и светлые волосы, собранные на затылке изящной серебряной заколкой… Ещё я слышу голос этого мужчины… Тот самый голос, что сейчас разговаривал рядом со мной! В ладонь что-то ощутимо кольнуло. Я опустила взгляд на свою руку и едва не заорала от ужаса – рука была не моя! Вообще не моя! И перчатка на ней тоже не моя – я таких кружевных, с обрезанными пальцами сроду не носила. И эта рука сжимала в пальцах изящную серебряную заколку… ---------- 6 6 6 Я потрясла головой, уверенная, что у меня глюки. Но нет, рука не изменилась, и заколка из неё не исчезла. Мало того, пальцы сами собой сжались, пряча украшение в ладони. Вообще ничего не понимаю! Наклонив голову, я начала рассматривать остальное тело, к которому была прикреплена не моя рука. Беглый осмотр показал, что было оно довольно худым, весьма плоским в районе декольте, и облачено в длинное платье мышиного цвета. Фасон наряда был родом будто из девятнадцатого века и напоминал униформу. Из-под перемазанного травой подола торчали тощие ноги в рыжих кожаных сапожках со сбитыми носами. Ноги эти, судя по всему, теперь тоже были моими. На руках, как я уже говорила, красовались кружевные митенки, все в травинках и земле. На плечо мне свешивалась прядь волос огненно-рыжего цвета – очевидно, теперь я гнедой – или как это называется? – масти. Так, если это не глюк, то я очутилась в чужом теле. Видимо, в теле той самой Аполлинарии, что не хотела идти на смотрины… — Леди, вы можете встать? — отвлек меня от размышлений вопрос. Я вскинула голову и принялась рассматривать склонившихся надо мной мужчину и женщину. Женщина выглядела лет на сорок-сорок пять. Была низенькой, весьма полненькой и вид имела крайне беспокойный. У нее были внушительного размера бюст и пышная талия, обтянутые светло-голубым платьем того же фасона, что было на моём тельце. Щёки у женщины были румяные и такие объёмные, что буквально подпирали нижние веки, превращая глаза в щёлочки. Белёсого оттенка волосы она тщательно зачесала назад и собрала в тугой кукиш на макушке. Ещё женщина всё время хрустела пальцами и смотрела на меня с откровенной злобой, если не сказать – с ненавистью. Интересно, что могла эта Аполлинария натворить, чтобы её так недолюбливать? Решив отложить этот вопрос на потом, я перевела взгляд на мужчину и не прогадала. Мужчина был – ах, ох и вжух! Не особо люблю блондинов – слишком они блёклые и женственные, на мой взгляд. Но только не этот! Волосы у мужчины были светлые, да, но совсем его не портили. Наоборот, подчёркивали волевое, словно у викинга, лицо. У него был породистый прямой нос, высокий лоб, сейчас нахмуренный, и острые скулы. Ещё у мужчины имелся недовольно сжатый рот и яркие голубые глаза, внимательно меня рассматривающие. Что, и этому товарищу Аполлинария что-то не то сделала?! — Так, вы сможете встать, как вас там… Аполлинария? — спросил мужчина, когда я вдоволь на него нагляделась. — Или вы сильно ушиблись от нашего столкновения и нужно отнести вас в лазарет? — Нужно отнести! — обрадовалась я. — Притворяется она, господин дракон! Не надо ей никакого лазарета. Сейчас поднимется и своими ногами до своего корпуса дойдёт! — одновременно со мной взвизгнула толстушка. Ой, какая неприятная женщина! — А-а-а, мне плохо! Умираю! — простонала я. Закрыла глаза, упала на спину и ручки на груди накрест сложила. Нет уж, ни в какой корпус я не пойду! Пусть меня несут в больницу и кладут в отдельную палату: мне нужно время и уединение, чтобы прийти в себя и хорошенько подумать о произошедшем. — Не умирать! — скомандовал мужчина, и поднял меня на руки. Прижал к затянутой в кожаные доспехи груди и довольно шустро куда-то понес. Толстушка припустила следом, продолжая писклявым голосом обвинять меня в притворстве. Ну а я, пока ехала на ручках «господина дракона», потихоньку поглядывала по сторонам, пытаясь понять, куда меня занесло и чем мне это грозит. ---------- 7 7 7 Территория, по которой мы двигались, была ухожена просто до блеска. Идеально чистые дорожки выложены розоватым камнем. По краям – аккуратные кусты, подстриженные так ровно, будто их каждый день измеряли линейкой и ровняли маникюрными ножницами. Невысокие деревья с пышными кронами отбрасывали на дорожки густую тень. Под ними пестрели геометричные клумбы с цветами, почему-то все в единой бело-розовой гамме. По пути нам несколько раз попадались девушки, одетые в одинаковые платья такого же мышиного цвета, что было на мне. В основном они шли по двое-трое, один раз навстречу нам вывернула компания из пяти весело болтающих красавиц. Повстречавшись с нашей процессией, девы принялись рассматривать нас с огромным любопытством. А когда мы разминулись, начали бурно обсуждать увиденное: — Это же Аполлинария была на руках у господина дракона? — громко и возмущённо зашептала одна из них. — Она самая! Интересно, что в очередной раз с ней произошло? — не менее сердито ответил другой девичий голос. Упс, похоже, мою предшественницу здесь не особо любили… — Господин дракон, это совершенно неприлично! — между тем не унималась толстушка, семеня рядом. — Вы не должны разгуливать по территории пансиона и, уж тем более, носить на руках пансионерку! Что на это скажет мэтра Трюфлешнабель? Кто-кто?! Мэтра Трюфель Шнобель?! Заче-е-етное имечко! Мужчина ничего не ответил. Только чуть крепче сжал меня в объятиях, будто боялся, что я выскользну и сбегу. Интересно, почему он так упорно тащит меня в лазарет? Может, и правда поверил, что я умираю? Или… А вдруг ему просто приятно меня держать на руках? Ладно, буду верить, и что приятно, и что поверил… Так-то мне тоже неплохо в таких крепких объятиях. К тому же помогает козла Костика забыть. Да, однозначно помогает! Тут я себя одёрнула – не время, не время растекаться от близости такого роскошного самца! – и снова принялась крутить головой по сторонам. Солнце в этой местности пригревало по-летнему, но в воздухе уже витала лёгкая прохлада. Видимо, здесь ранняя осень или конец лета. В любом случае сезон явно не предполагает лежания в траве с последующим обмороком, и непонятно, чего эта Аполлинария ползала на газоне. Но раз уж я теперь вместо нее, и начала притворяться, то отступать поздно. Мы свернули с дорожки, и за деревьями показались выстроившиеся в строгом порядке домики, тоже бело-розовые, в тон клумбам. Насколько я смогла разглядеть, архитектура у них была однотипной: длинные одноэтажные прямоугольники под плоскими крышами. Выглядело это, будто кто-то взял обычные сараи, выкрасил в конфетные тона и прилепил к ним декоративные завитушки, чтобы скрасить унылую геометрию. Высокие окна, забранные ажурными решётками, напоминали то ли клетку для птиц, то ли витрину дорогого кондитерского магазина – смотря, с каким настроением в них всматриваться. Фасады домиков украшали лепные гирлянды и бантики, словно здания нарядили для вечного бала. Но пропорции выдавали суровую правду – это явно когда-то были казармы. Только казармы, которым велели прихорошиться и улыбаться. Кое-где к стенам домиков лепились колонны. Тонкие, как спички, будто их добавили в последний момент, чтобы никто не заподозрил, что перед ним просто барак с претензией. Даже двери, несмотря на резные завитушки и гламурный цвет, выглядели массивно и недружелюбно, словно предупреждали: «Входи, но не рассчитывай на уют». Между домиков тянулись те же розовые мощёные дорожки, обрамленные бело-розовыми клумбами и кустами, подстриженными с военной строгостью. Возле зданий было безлюдно и тихо. Только в одном окне мелькнул женский силуэт и тут же скрылся. В целом, вся окружающая картина напоминала попытку скрестить монастырь, дворец для принцесс и конный манеж, а в результате получилось что-то странное и нелепое. «Ну что же, — подумала я, цепляясь за мужское плечо, — возможно это место задумывалось как рай для юных барышень, но его явно проектировали люди, которые ненавидят и барышень, и рай». Вскоре гламурные казармы остались позади. Мы прошли еще немного и свернули к стоявшему в стороне серому зданию, мрачному и неуютному, будто его специально построили подальше от всех этих розовых излишеств. Внутри было не лучше: тёмные стены, тусклые светильники, пол, скрипящий в такт шагов. Из одной двери выглянула женщина в странной одежде, не то балахоне ку-клус-клановца, не то монашьей рясе. Бросила на нас беглый взгляд и тут же скрылась. — Может, я уже выздоровела? — пробормотала я, но «господин дракон» не услышал и уверенно зашагал дальше. Пинком открыл дверь в конце коридора и зашел в комнату, полную странных запахов. Уложил меня на деревянное подобие медицинской кушетки и заботливо поправил подушечку под головой. Отошёл в сторонку и оглушительно гаркнул: — Целитель, быстро сюда! На его вопль откуда-то выскочил тощий мужчина со взъерошенными седыми волосами и подобием очков без дужек, висевших на кончике носа. При виде нас товарищ начал размахивать руками, словно пытался отогнать тучу мошкары, и затараторил. — О-а-а, Аполлинария! Ну-ка, ну-ка, давай посмотрим, что с тобой?! — Схватил мою руку, пощупал пульс, затем приложил ладонь ко лбу и тут же отдёрнул, будто обжёгся. — О-о, да у неё явный упадок сил! Истощение нервной системы и опасность для магического потенциала! Возможно, даже мигрень! Два дня постельного режима, никаких нагрузок и обязательно чай с мятным эликсиром три раза в день! — Два дня в постели?! — взвизгнула в ответ толстушка. — У неё завтра смотрины! Мэтра Трюфлешнабель даже из отпуска вернулась раньше времени, чтобы самой курировать это мероприятие! Если Аполлинария пропустит смотрины из-за ваших выдумок, целитель Громурус, вы получите письменное порицание! — Достопочтенная Доротея Шпрехензильбер, я вамофициально заявляю, что состояние пациентки не позволяет… — неожиданно напыжился суетливый лекарь. — Я сейчас позову мэтру директора! Она разберётся, кто тут действительно болен, а кто просто наглеет! Самое большее Аполлинария проведёт здесь один день и ни минутой дольше! — взвизгнула владелица офигенного имени Доротея Шпрехен... Чего-то там. Здесь что, съезд обладателей самых идиотских фамилий? Интересно, у Аполлинарии какая? Вдруг я теперь Аполлинария фон Трындель-Шмыгунц? А мужчину, который меня на ручках нёс, как зовут? Пафнутий Акакиевич Бздыщ-Чмырдыков? Словно подслушав мои мысли, роскошный блондин перевёл на меня взгляд, в котором явственно читалось что-то такое… суровое, и неприязненно приподнял темную бровь. Нет, похоже, он не Бздыщ и не Пафнутий… А мужчина, глядя мне в глаза, негромко, но так весомо, что даже толстушка Доротея притихла, произнёс: — Два дня постельного режима. А если мэтре Трюфлешнабель что-то не понравится – она может поговорить со мной. Взял за локоток озадаченно таращившуюся на него женщину, потянул её к двери. — На выход, достопочтенная! — И сам пошёл с ней. У двери на секунду приостановился, глянул так, что у меня волосы на затылке приподнялись, и пообещал: — Мы с вами ещё увидимся… Аполлинария. — И вышел за дверь. Пока я озадаченно обдумывала, чем были эти слова – угрозой или обещанием, к моей кушетке подскочил целитель. Воткнул руки в бока и совершенно по-бабьи заголосил: — Аполлинария, сколько можно…?! Я же просил тебя больше не появляться в лазарете! ---------- 8 8 8 — Не помню такого. — На голубом глазу открестилась я от претензий и приняла сидячее положение. — Головой ушиблась при столкновении с господином драконом. Память мне отбило. — Правда?! — незнамо чему обрадовался лекарь. — Правда… Тут помню, тут не помню. Но тебя прекрасно помню, дружочек, — соврала суровым тоном. Очень уж мне подозрительным показался этот целитель! Ишь как радуется, что Аполлинария память потеряла. — Помнишь меня… — тут же приуныл лекарь, утвердив меня в нехороших подозрениях. — Отличнейшим образом, — кивнула я и встала на ноги. — Где моя палата? И чай с мятным ликёром? — Эликсиром, — поправил меня лекарь ещё печальнее, и мне показалось, что в уголках его глаз мелькнула горестная влага. Интересно, что за девица такая эта Аполлинария, что от неё взрослые дядьки слезы льют? И почему я теперь вместо неё, куда сама она девалась? Через несколько минут я была в одноместной довольно комфортной палате, обставленной светлой деревянной мебелью. Первым делом засунула под подушку серебряную заколку, которую упорно прятала в ладони, и пошла осматривать комнату. Кроме кровати, здесь имелся небольшой шкафчик для одежды, крошечное зеркало на стене и развёрнутое к высокому окну кресло. На полу лежал симпатичный коврик в тон покрывалу на кровати. В зеркало я смотреться не стала, решив отложить это важное дело на потом: сначала надо прийти в себя от всего произошедшего, а потом уже переживать следующее потрясение. Так что, прошмыгнув мимо зеркальца с зажмуренными глазами, я отправилась рассматривать обстановку дальше. За дверью в углу комнаты притаился санузел, оборудованный всем необходимым для гигиенических процедур. Правда, краны в каменной раковине были непривычной формы, и вода из них бежала только холодная. А вместо душа или нормальной ванны стояла большая деревянная бадья с одним краном, из которого вода вообще не текла. Зато унитаз был практически современной формы и сделан из материала насыщенного золотистого цвета. Я аж захихикала, увидев его – так вот какой ты, пресловутый золотой унитаз! Кое-как умывшись холодной водой, я скинула сапоги и прилегла на кровать. Уставилась в потолок и принялась усердно думать. Итак, я в чужом теле и в каком-то пансионе для девиц. Завтра у меня непонятные смотрины, потому что на меня указал некий артефакт. И эта вся информация на данный момент. Хотя нет, ещё меня зовут Аполлинария, и меня не любит половина местного населения. А некоторые, как, например, целитель, даже откровенно опасаются. Ну и что же ты такое, Аполлинария-фиг знает-как твоя фамилия?! Я ещё полежала-полежала, дожидаясь, когда на меня снизойдёт озарение, или, хотя бы, обед принесут, и не заметила, как заснула. И приснилась мне квартира моей свекрови, незабвенной Аполлинарии Прокофьевны Сысоевой. Вижу я себя в её спальне, стоя́щую на подоконнике с горой тряпок и тазиком с мыльной водой. Рядом сама свекровь, в руках она держит деревянную табуретку. Замахивается и бьёт меня по ногам… Я даже вскрикиваю во сне, так мне больно в этот момент становится. Мой рот открывается в немом крике, в глазах слезы. Ноги скользят, я теряю равновесие и вываливаюсь в открытое окно… Голова и плечи уже снаружи... Руками я отчаянно пытаюсь схватиться за раму, удержаться любой ценой... Всё бессмысленно – ещё мгновение, и я полечу с пятнадцатого этажа… Но в этот момент случается что-то странное: мощным порывом ветра меня заталкивает обратно на подоконник, к тазику с мыльной водой. Я вижу, как вытягивается в ужасе лицо свекрови. Как я неспешно спускаюсь с окна, и в глазах у меня лютый холод. Делаю шаг к застывшей с табуреткой в руках свекрови, выхватываю у неё орудие несостоявшегося убийства, что-то говорю. Женщина бледнеет еще больше, а я наотмашь бью ее по лицу… Замахиваюсь и швыряю табуретку в зеркало над туалетным столиком, за которым свекровь наводит красоту. Несколько секунд с удовольствием слежу за осыпающимися на пол зеркальными крошками, затем выхожу из комнаты. Дверь за мной закрывается, а свекровь сползает на пол и сидит со стеклянными глазами, прижимая ухоженную пухлую руку к багровой щеке… — Аполлинария… Аполлинария! — выдернул меня из сновидения нежный голосок. С трудом разлепив глаза, я ошалело уставилась на стоя́щую у кровати девушку со стопкой одежды в руках. — Я Аполлинария, — согласилась, рассматривая хорошенькую, невысокую и румяную блондиночку. В ответ она весело фыркнула и села на край кровати. Сгрузила на покрывало одежду и вздохнула: — Мне сказали принести тебе чистое платье. Ты опять по газонам ползала, да? — Она кивнула на мой покрытый зелёными пятнами подол. — Что тебя так привлекает в том углу сада, а? — Понятия не имею, — призналась я. — Но вот знаешь, тянет меня по газону поползать, просто сил никаких нет. Особенно в том углу сада! Если не поползаю, то чувствую такую неприязнь к миру, что аж кушать не могу! — Всё шутишь! — осуждающе нахмурила брови девушка. — Ну ничего, завтра пойдёшь на смотрины, выберет тебя какой-нибудь дракон для себя и забудешь, как шутить! С этими словами девушка встала и молча вышла из комнаты. А я осталась хлопать глазами, пытаясь понять, как это меня «выберет для себя дракон»?! ---------- 9 9 9 После короткого замешательства я подлетела на кровати и бросилась к двери. Выскочила в коридор как раз вовремя – блондиночка ещё была там. — Подожди! — завопила я. — Не уходи, останься! Девушка замедлила шаг и неуверенно обернулась. — Зачем? — Поговори со мной, а? А то мне здесь ужасно скучно и… Плохо мне: голова болит, живот ноет. В общем, нервничаю до ужаса из-за завтрашних смотрин, — начала я жаловаться в надежде, что девчонка вернётся, и я смогу вытащить из неё хоть немного информации. — Ну… Не знаю… — замялась блондинка, настороженно глядя на меня. — Пойдём! — Я, как была босиком, добежала до неё, схватила за руку и потащила за собой. На ходу продолжила заговаривать ей зубы: — Знаешь, я ещё и головой сильно ударилась, поэтому оказалась в лазарете! Память потеряла, половину своей жизни не помню. Я даже забыла твою фамилию, Камилла! — протараторила и осеклась – почему Камилла?! Только имя уже слетело с языка, и обратно его было не затолкать… Но блондинка в ответ только вздохнула. — Аполлинария, ты вообще ничьи фамилии не помнишь! Меня удивляет, что ты хотя бы моё имя знаешь… — Ну что ты, я всех в нашем классе знаю: Камилла, Тереза, Женезин… — начала я перечислять невесть откуда всплывшие в голове имена. Это что, память тела или что-то подобное проснулась? — Удивительно… — пробормотала Камилла. — Я думала, мы тебе неинтересны, Аполлинария. Ты полгода в пансионе и ни с кем почти не общаешься всё это время. Всё в сторонке, в сторонке… Только шутишь так… недобро и огрызаешься на учителей… — Знаешь, у меня была очень непростая жизнь до пансиона. Так что эти полгода шёл адаптационный период. Но теперь всё в порядке. Так как твоя фамилия? — Я втолкнула свою жертву в комнату и захлопнула дверь. — Славенская. — Красивая! — искренне похвалила я, вспомнив достопочтенную Доротею Шпрехен… чего-то там и директрису, чью фамилию я даже под страхом смертной казни не выговорю. — Да, мне тоже нравится. Но твоя всё равно лучше – Милославич! Ах, Камилла, ты прелесть. Мне даже пытать тебя не пришлось, чтобы узнать свои паспортные данные. Надеюсь, дальше у нас тоже всё пойдёт самым лучшим образом. — Садись. — Я подтолкнула девушку к кровати, сама устроилась рядом. — Расскажи, как проходят смотрины? Ты уже была на них? Это страшно? Больно? Опасно? — Была в прошлом году, — Камилла сначала согласно покивала головой, потом отрицательно покрутила. — Нет, конечно. Смотрины – это не больно и не опасно, ты что?! Хотя да, страшновато и… Девчонка отвела глаза в сторону и закусила губу. Щёки порозовели, и она выпалила: — И обидно, когда тебя никто не выбрал. Даже тот дракон, на которого указал Артефакт, все смотрины тебя игнорировал! — И часто заморгала, явно борясь со слезами. — Он тебе понравился, да? — спросила я сочувственно и взяла её за пухлую ладошку с нежной, очень мягкой кожей. — Расскажи, как всё было? Кто он? И почему не смотрел на тебя, если артефакт показал? — Я не знаю, почему… Но… — Как его имя? — Варнар, а фамилию и статус не знаю, это нам не говорят. У него синие глаза. Яркие, словно красное золото, волосы и он такой… Такой… — Камилла не сдержалась и всхлипнула. Я ободряюще пожала её ладонь. — Расскажи мне всё. С самого начала. Как ты очутилась в этом месте? У тебя есть родители? Она грустно покрутила головой: — Нет, конечно, я сирота, как и все здесь. В «Школу Драконьих жён» попала пять лет назад… — Школу... Чего? — переспросила я. — Это мы с девочками так называем пансион между собой, — призналась Камилла со смешком и начала рассказ... Через полтора часа, когда Камилла, выговорившись и от души поплакав у меня на плече, ушла, я перебралась в кресло возле окна. Глядя на идеальный, словно нарисованный компьютерной программой, парк, начала раскладывать в голове полученную информацию. Итак, новостей было много, одна хорошая, остальные так себе. Во-первых, место, где я очутилась, официально называлось «Волдаррский Королевский Пансион для девочек-сирот «Ласточка». Располагалось оно где-то на окраине королевства под названием, соответственно, Волдарр. Пансион находился под личным патронажем королевы Лукрелии и пользовался хорошей репутацией. На этом хорошие новости заканчивались, начинались «так себе новости». Во-вторых, мир, куда меня забросило, был магическим. И обращение «господин дракон» – это не фигура речи. Это, блин-малина, обращение к настоящему, всамделишному, покрывающемуся чешуёй и плюющему огнём дракону в человеческой ипостаси! То есть, блондин, притащивший меня в лазарет – это он самый, дракон… Третье… Пансион «Ласточка» был закрытым и охранялся получше, чем наши земные Хранилище церкви Мормонов в Гранитной горе или Федеральный резервный банк США. Зайти сюда можно было только после миллиона проверок на отсутствие любого вида оружия, артефактов, усилителей или поглотителей магии и амулетов. Ещё гостей проверяли на наличие проклятий, некоторых видов кровных клятв и недобрых помыслов относительно обитателей пансиона. Проносить на территорию фамильяров было также строго запрещено. Соответственно, обитательницы пансиона за территорию тоже практически не выходили... Почему такие строгости? На этот вопрос Камилла ответить не смогла. Предположила только, что из-за Артефакта… И здесь у нас начинается в-четвёртых… Ежегодно в пансионе проводились смотрины для драконов этого и сопредельных миров, ищущих себе жену. Любой чешуйчатый, решивший, что ему пришло время стать семейным челов… пресмыкающимся, приезжал в пансион и озвучивал своё желание перед неким Артефактом. Артефакт «собирал заявки», а перед датой смотрин указывал на пансионерок, годных разделить с этим или другим драконом радость бытия и совместное пользование драконьей сокровищницей. Обычно Артефакт указывал на двух-трёх девушек из расчёта на одного дракона. И если какая-то из них нравилась дракону, он забирал её с собой... Что касается завтрашних смотрин, они проводились для одного-единственного дракона, младшего брата здешнего короля, принца Саргана. И для него Артефакт отобрал аж тринадцать девиц, в том числе Аполлинарию. В общем, счастье привалило! И теперь мне надо решить, что с этим счастьем делать, если вдруг именно я Саргану понравлюсь. Потому что замуж, даже за принца, я идти не готова: мне бы после Костеньки в себя прийти! Поэтому я встала и подошла к зеркалу на стене – ладно, пришло время узнать, что за красота мне перепала? ---------- 10 10 10 Недолго думая, я сняла свое измазанное травой и землей платье и осталась в нижнем белье. И здесь на меня обрушилась ещё одна порция шока: бельишко Аполлинарии состояло из розовых кружевных трусиков и трикотажного топа-бюстье. Абсолютно земного вида трусов и топа… «Это что, здесь такое носят?» Я торопливо стянула трусишки и вывернула их наизнанку, рассматривая аккуратные плоские швы. Конечно, мне хотелось поверить, что здешние производства равны земным и в этом мире умеют так шить. Но поверить не получилось – в один из швов была вшита бирка с логотипом известного бельевого бренда. Хорошо знакомого и любимого мною земного бренда! Аполлинария не местная?! Попаданка, как и я?! Вот это да, вот это пердимонокль, как говорится! Пребывая в легком шоке, я принялась дальше рассматривать свою фигуру. Для начала оттянула трикотажный топ – посмотреть, каким «богатством» меня наградило новое бытие. Увы, грудь хоть и была хорошей формы, но по размеру едва тянула на «единичку». С некоторой ностальгией я вспомнила свою «твёрдую троечку» из прошлой жизни. Повздыхала, повздыхала и махнула рукой – что имеем, тем и счастливы, – и продолжила осмотр. Живот оказался под стать груди: впалым, буквально провалившимся в тазовые кости. Рёбра торчали так, что можно легко пересчитать, а размер попы был размера XS – это мне бирка на трусах подсказала. Ноги длинные, прямые и тонкие, если не сказать тощие. Руки им под стать – палочки с узкой ладонью и длинными пальцами. Рост, судя по всему, не меньше метра семидесяти пяти, а то и больше. По земным меркам такая модельная фигура была бы в цене, конечно. Но вот по местным канонам красоты… Я вспомнила пухляшечку Камиллу и достопочтенную Доротею с её округлостями. Затем начала перебирать в памяти внешность девушек, которых видела, пока ехала в лазарет на руках у «господина дракона». Все встреченные девы были не слишком высокого роста, фигуристые, с хорошо заметными выпуклостями и впуклостями в положенных местах. В основном светловолосые, но и парочка брюнеток тоже была. А вот рыжих не припомню... В общем, местные леди имели типаж кинозвёзд прошлого века Мэрилин Монро и Элизабет Тейлор, но никак не Тильды Суинтон... Немного поразмыслив, я пришла к выводу, что в этом есть большой плюс. Если здешним мужчинам привычны фигуристые невысокие женщины, то заинтересовать их своей тощеватой красотой мне не грозит. Значит и предстоящих смотрин можно не бояться – уверена, принц Сарган на меня и не взглянет. Все-таки мужчины страшно консервативны в выборе спутниц жизни. Если у принца мама была пышечкой с румяными щеками, то и жену он, скорее всего, выберет похожую. А экзотика вроде меня хороша только посмотреть разок-другой, но никак не жениться. Наполнившись оптимизмом, я приплюсовала эту новость к другим хорошим. Чуть не приплясывая от радости, вытащила из принесённой Камиллой стопки чистое платье. Надела его и только вознамерилась, наконец, рассмотреть в зеркале своё лицо, как дверь в комнату без стука распахнулась. — Какого…?! — начала я возмущаться и осеклась. На пороге, глядя на меня, словно я была личинкой жука-навозника, стояли две дамы. И не просто дамы, а ого-го какие дамы! Особенно одна – с красивым моложавым лицом, надменная, в пышном платье насыщенного винного оттенка, увешанная драгоценностями. Похоже, какая-то важная особь. То есть, особа, конечно. Пока мы молча играли с ней в гляделки, вперед вышла вторая женщина, одетая в чёрное платье. — Это она, Ваше Величество. Номер тринадцать – Аполлинария Милославич. Из-за неё переносятся смотрины! — произнесла с отвращением и разве что не плюнула в мою сторону. ---------- 11 11 11 Какая грубиянка, однако. Решив не обращать на нее внимания, я принялась разглядывать женщину в винном платье. Это что, сама королева Лукрелия? Наверное, да. Ведь смотрины для принца проводятся, вот маман и прибыла на потенциальных невесток посмотреть. Фу ты, это же будущая свекровь для какой-то несчастной! — Тот самый номер тринадцать? — Карие глаза королевы неспешно прошлись по моей модельной фигуре. И чем дольше шёл осмотр, тем больше пренебрежения появлялось в королевском взгляде. — Так и есть, — одновременно подобострастно и презрительно подтвердила женщина в черном. — Мэтра Трюфлешнабель, Артефакт сошёл с ума? — королева перевела на нее недовольный взгляд. Я тоже с интересом взглянула – так это директриса пансиона, та самая Трюфель Шнобель? Ну, в принципе, внешний облик подходящий: значимый вид, прямая, как палка, спина. По возрасту: застывшая где-то между пенсией и бесконечностью, как это часто бывает у педагогов. Неслабого размера орлиный нос выпирал вперед, тонкие бледные губы поджаты, и выражение лица, в котором миксуются суровость, надменность и властность. Директриса, одни словом. — Но… Артефакт не может сойти с ума, Ваше Величество, — аккуратно ответила мэтра. — Уверена, с Артефактом что-то случилось: он назвал тринадцатое имя через сутки после всех остальных. Еще и выбрал такую… — королева снова прошлась по моей фигуре пренебрежительным взглядом и завершила мысль: — Эта девица никогда не станет принцессой – уверена, мой сын даже не посмотрит на такое недоразумение! «Вот и славно, вот и хорошо, что не посмотрит», — подумала разумная часть меня, а неразумная открыла рот и заявила: — Зачем мне становиться принцессой, Ваше Величество? Я сразу в королевы пойду. Вместо вас, – и мило улыбнулась. В комнате после моих слов стало тихо-тихо, только наглая муха жужжала под потолком, наплевав на серьезность момента. Обе женщины застыли, вытаращив на меня глаза, и пытались осознать услышанное. Я в ответ смотрела на них и думала: «Нафига лезу на рожон и наживаю себе неприятности?» Но в меня словно чертик вселился, не давая молчать. С другой стороны, спустить такое обращение я не могла – хватит, в прошлой жизни натерпелась! Больше ни перед кем стелиться не буду, потому что до добра это не доводит. Первой отмерла директриса. Прищурилась на меня и зашипела: — Аполлинария, мерзавка, ты как разговариваешь с Ее Величеством?! Немедленно поклонись, поприветствуй как положено и попроси прощения за свою дерзость! Да легко! Я повернулась к мадам королеве. Открыла рот и начала кашлять – натужно, с присвистом, страшными хрипами и подвываниями. Выпучила глаза и обеими руками схватилась за горло, всем видом показывая, что меня вот-вот накроет летальный исход. — В-ваш-хе... кхе… кхе-личество! — выкашляла из себя, с удовольствием глядя на летящие во все стороны слюни. — Я т-хак… кх-рада вас в-хидеть! Королева испуганно открыла рот и взвизгнула: — Что это с ней?! Она больная?! Заразная?! — И начала пятиться от меня. Нет, так дело не пойдёт! Я тут же шлёпнулась на колени и быстро-быстро поползла за убегающей королевой-трусишкой. Схватила её за юбку и хрипло пролаяла: — Чт-хо в-хы… я… зд-хор-ова! Пх-ростите м-хеня! — Ай-й! — заверещала королева. — Прочь! Пошла! Кыш! — И без разбега с места отпрыгнула от меня на добрых полтора метра. Ничего себе, как она может, даже длинное платье ей не помеха! Мэтра Шнобель, все это время стоявшая немой статуей, наконец отмерла. Затопала ногами и завизжала ещё громче королевы: — Аполлинария, мерзавка такая! Немедленно прекрати придуряться! Что вы, какие придури? Все на полном серьёзе! — Н-не у-кх-одите… Не оставляйте м-хеня…! — совсем душераздирающе прокашляла я и, забившись в судорогах, повалилась на пол. Жаль, не знала, какие гостьи пожалуют, а то бы заранее мыло в рот сунула и пену пустила для придания достоверности образу. — Уходим! Она больная! — вдруг сочным басом проорала королева. Развернулась и, оттолкнув стоя́щую на дороге директрису, вынеслась в коридор. Шнобель с ненавистью прошипела в мою сторону: — Будешь наказана, негодная! — И полетела вслед за королевой. Я же неспешно поднялась на ноги, отряхнула платьишко и плотно прикрыла за сбежавшими гостьями дверь. Надеюсь, после такого меня к смотринам на пушечный выстрел не подпустят. ---------- 12 12 12 Закрыв за резвыми гостьями дверь, я мысленно себя поздравила: «Молодец, Аполлинария, чертёнок номер тринадцать! Королеву довела до истерики одной левой!». Интересно, директриса Шнобель выполнит свою угрозу наказать меня? Или так просто, воздух сотрясает и перед королевой выслуживается? Так-то я особенная, выбранная самим Артефактом! Уверена, трогать и обижать меня нельзя. Снова забыв посмотреться в зеркало, я принялась вышагивать по комнате и усиленно думать… Странно, очень всё странно, на самом деле… Оказывается, Аполлинария была нелюдимой и всё время ползала по газонам в одном определённом конце сада. Что она так упорно искала? Дальше, в моменты, когда не мяла газоны, пансионерка Милославич вела себя агрессивно: грубила преподавателям и насмехалась над другими ученицами. Или эта Аполлинария такая по жизни, или… Или не собиралась надолго задерживаться в пансионе, поэтому не видела смысла в дружеских отношениях. Возможно, верны оба варианта. Ещё у этой Аполлинарии трусы из земного мира. Вообще взрыв мозга! Я ринулась к стопке одежды, которую принесла Камилла. Начала ворошить и в самом низу обнаружила панталоны – длиной до колена, пошитые из сатина или бязи, с кружавчиками и завязочками на талии… Панталошки не выглядели новыми, их явно надевали много раз – вон, завязочки обтрепались на концах, а в одном месте кружево оторвалось и свисало… Значит, моя предшественница спокойно носила местное бельишко, но сегодня надела земное… Держа панталоны на вытянутых руках, я с умным видом спросила у них: — Почему именно сегодня вы оказались не у дел, а?! Панталоны угрюмо молчали, не желая выдавать секреты своей бывшей хозяйки. Ладно, будем спрашивать тех, у кого есть язык, и кто, хочет не хочет, но поделится со мной информацией: Камиллу и пугливого целителя, обещавшего мне чай с мятой три раза в день. Кстати, и обед уже не мешало бы принести. Может, про меня забыли? Так я напомню, обязательно! Но сначала более важное дело, откладывать которое уже просто неприлично – моё лицо. Должна же я узнать, как выгляжу, в конце-то концов. А то веду себя словно ненастоящая попаданка: даже не интересуюсь, что за мордочка мне досталась! Вернув панталоны к остальной одежде, я повернулась к зеркалу. Встала так, чтобы за спиной была кровать – если шлёпнусь в обморок от ужаса или смеха, так хоть не на пол. Мысленно перекрестилась и смело посмотрела на своё отражение. Ну что же, у меня новой оказались широкие скулы, темно-рыжие брови вразлёт и аккуратный хорошенький носик. Кожа – бледная и гладкая, шея – длинная, тонкая, наивно-трогательная. Волосы, как я уже знала, мне достались красно-рыжие, густые, завитые крупными кольцами – красивые. В общем и целом, милое создание, так что обморок отменяется… Портили эту приятную картину только две вещи. Во-первых, широкий губастый рот, делавший меня похожей на лягушку. Во-вторых, глаза радикально разного цвета: один – практически чёрный, другой – светло-серый, почти белый. Ничего ужасного, если смотреть на рот и глаза по отдельности. Но, вместе взятые, они делали мой облик… Блин, ну почему в каждой булочке с изюмом у меня обязательно окажется таракан?! Где красота настоящей принцессы, способная сразить в самое сердце мужественного короля или усмирить злого дракона? Где нежная прелесть, тонкие черты и сияние невинности?! Где голубиная кротость во взгляде и ротик в форме розового бутона? Похоже, в другом месте, у другой девочки… К тому же, это лицо никак не выглядело на восемнадцать лет – скорее на двадцать пять. То есть, вдобавок к странным глазам и лягушачьему ротику я выгляжу старше своего возраста? Сопя от злости на вселенскую несправедливость, я сняла зеркало со стены. Примостила его на туалетный столик и снова сняла с себя платье. Встав перед зеркальным кругляшом, принялась поворачиваться и выгибаться, пытаясь получше рассмотреть свою фигуру. Крутилась, вертелась, пыхтела от усердия и так увлеклась, что не услышала стук в дверь. А когда все же, сообразила, что означают эти ритмичные звуки, дверь уже сама открылась. Открылась, и на пороге застыла мужская фигура с подносом в руках, на котором стояли тарелки… Очень изумлённая, я бы сказала – шокированная мужская фигура! Упс, господин дракон! Вас стучаться громко и членораздельно не учили? ---------- 13 13 13 Я замерла, таращась на блондина, а он точно так же застыл, изумленно и странно-жадно глядя на меня. Держал поднос с тарелками и шарил по мне взглядом, словно налоговый инспектор по банковскому счету злостного неплательщика. Причем, его глаза из голубых вдруг начали превращаться в желтые, нечеловеческие! Опомнившись, я пискнула и схватила с кровати свое платье. Прикрылась им, как щитом, и многозначительно откашлялась: — Кхм-кхм! Стучаться надо громче, товарищ! И если вам не отвечают, то повернуться и пойти прочь, а не врываться без разрешения! — А..?! — глубокомысленно ответил товарищ и продолжил обшаривать взглядом торчащие из-под платья части моего тела. — «Бэ»! Пошел вон! — взвизгнула я. — Я обед принес. — Он шагнул вперед и поднял поднос повыше. — Ставь и проваливай! — Я мотнула головой в сторону столика, где примостилось зеркало. Окинула взглядом мускулистую фигуру «господина дракона» и пропела ехидно: — Не знала, что в лазарете такие разносчики еды работают. Что, много тебе платят? На жизнь хватает? — Что?! — Блондин, не отводя от меня взгляд, попытался на ощупь поставить поднос на столик. Немного промахнулся, и тот накренился так опасно, что тарелки дружно поехали к краю. — Что ты творишь?! Разольешь! — завопила я, кидаясь на спасение своей еды. Одной рукой прижимая к тощенькой груди платье, второй попыталась поймать поднос. Вдвоем мы с блондином кое-как пристроили еду на стол, и я отпрыгнула назад к кровати. Оттуда, все так же прикрываясь платьем, скомандовала: — Принес, теперь топай отсюда! — И на дверь показала. — Давай, давай! — Зачем топать? — получила ответ, и товарищ медленно, как зомбак в ужастике, двинулся ко мне. Еще и руки в мою сторону вытянул, словно ловить меня собрался! Ах ты ж! Не понимая, что происходит, я попятилась. Наступила на свисающий до пола подол платья, споткнулась и, не удержав равновесие, повалилась на кровать. Длинные ноги взметнулись вверх, платье улетело в сторону, и я осталась лежать, прикрытая только своим бельишком. Блондин молчком навис надо мной и замер, все так же шаря желтыми глазами с вертикальным зрачком по моему тельцу. На лбу и щеках у него проступили серебристые чешуйки, и общий вид сделался до жути кровожадным. Ну все, сейчас сожрет! Решив, что второй раз за сегодняшний день убить себя не позволю, я схватила подушку и, размахнувшись, метнула ее в желтоглазое лицо. — Пошел прочь, чучело! — заверещала так оглушительно, что у самой в ушах зазвенело. В панике начала шарить по покрывалу, пытаясь найти, чем бы еще пульнуть, и в руку сама собой прыгнула серебряная заколка. Не раздумывая, я со всей силы швырнула ее вслед за подушкой, и – бамц! – она впечаталась точнехонько блондину в грудь. — Кх-м! — кашлянул он, ловко накрывая ее ладонью. Несколько секунд молча переводил взгляд с украшения на мое лицо и обратно. Потом еще раз прошелся глазами по моему бельишку и – честное слово! – скулы у него смущенно порозовели. Рыкнув что-то нечленораздельное, повернулся и стремительно вышел из комнаты. Я еще полежала, приходя в себя и пытаясь отдышаться. Потом вскочила с кровати. Подтащила кресло к двери – подпереть её, потому что замки на ней отсутствовали, – и торопливо надела платье. Ну вот, посмотрелась в зеркало, называется. Устроила шоу нижнего белья для местного населения! ---------- 14 14 14 Красивый блондин «господин дракон» Почему я решил сам отнести обед Аполлинарии Милославич? Ответ у меня был – для дела! Конечно, не для меня занятие – болезным девицам обеды носить. Но эта конкретная девица вызывала о-очень много вопросов. И подозрений, и… Да, серьезных подозрений: все нити заговора вели сюда, в пансион, и к этой любительнице газонов – Милославич. В связи с этим к ней требовалось внимательно присмотреться. Ещё лучше сблизиться, и так, чтобы она не догадалась, какого рода интерес к себе вызывает. Мне даже пришла идея слегка поухаживать за ней: девчонка обрадуется вниманию дракона, растечётся от счастья и потеряет осторожность. Тогда вывести её на чистую воду будет несложно. Поэтому, вопреки существующим правилам, поскандалив с директрисой и королевой, я остался в пансионе и лазарете. Перед обедом перехватил целителя, отобрал у него поднос с тарелками и пошёл в палату к этой Аполлинарии… Ногой стукнул в дверь раз, стукнул два и, не дождавшись ответа, пинком распахнул. А там эта разноглазая жердь перед зеркалом крутится! Да не просто крутится, а одетая в… Не знаю, как назвать то недоразумение, что красовалось на её худой попе и отсутствующей груди… Удивляюсь, как я поднос с тарелками не опрокинул, увидев это зрелище. Спасибо, наработанным годами рефлексам, помогли спастись от конфуза. Но удивился я знатно, да. Не помню, чтобы хоть у одной леди видел такое нижнее бельё. А я их видел немало. В смысле, леди в нижнем белье видел, а вот такую одежонку – впервые. И после того, как моё… гх-м, ошеломление чуть схлынуло, на его место влез вопрос: откуда у этой скромной сиротки такие развратные вещицы в гардеробе? Это ведь не бельё, это… его отсутствие! А «бедная сиротка», вместо того чтобы смутиться, ещё и орать на меня начала! Пальчиком в сторону двери тыкала и требовала удалиться. И про стоимость моих услуг разносчика еды спрашивала. Ар-р-р! Нахалка тощая! И как теперь с ней сближаться, тем более ухаживать за ней?! Зажимая в кулаке серебряную заколку – мою заколку, потерянную недавно! – я взбешённым быком понёсся прочь от лазарета. По дороге пытался успокоиться и поразмыслить над сложившейся ситуацией, но никак не получалось. Перед глазами стояли длиннющие голые женские ноги и руки, такие же тощие, как ноги! Терпеть не могу худых. И дерзких, как эта Аполлинария, на дух не переношу – это же надо, какая-то разноглазая ведьма мне, дракону, в лицо подушки кидает и чучелом обзывает! Да и имечко у неё под стать всему остальному – Аполлинария. Длинное, неудобное, язык о зубы сотрёшь, пока выговоришь! В общем, тьфу, а не девица. И подозрительная, да, весьма подозрительная – судя по имеющейся информации, её хоть сейчас в допросную веди! — Что с тобой, мой лорд? — встретил меня вопросом Варнар. Старый друг и соратник сидел на подоконнике и с задумчивым видом смотрел в окно. — Всё нормально! — прорычал я. — Оно и видно, — флегматично ответил он, возвращаясь к наблюдению за чем-то, что происхоило внизу. Скрежеща зубами, я протопал к нему, встал рядом и тоже выглянул наружу. Там под окнами Северной башни, где мы устроили штаб, был разбит огород. Сейчас на его ровных, аккуратных грядках копошилось несколько девиц в форме воспитанниц пансиона. Что-то рыхлили или пропалывали, а может, сажали – я в этом ничего не понимаю. Варнар вроде бы тоже не любитель зелени, но смотрел на действия огородниц весьма внимательно. Я ещё подался вперёд, пытаясь понять, что там такого интересного, и тут мне в голову пришла идея. Просто отличная идея! — Вар, ты ведь до сих пор ни с кем не помолвлен… — напомнил другу вкрадчиво. — И что? — он тут же напрягся. Заправил за ухо рыжую прядь, выбившуюся из низкого хвоста, и опасливо покосился на меня. — Если скажешь, что снова надо идти к Артефакту и просить подобрать мне девицу в жены, то я пас! — Надо, друг мой, надо! — огорчил я его. — Это отличная возможность легально остаться в пансионе и проследить за этой девицей Аполлинарией, не вызывая подозрений. За ней и за другими воспитанницами – наверняка среди них имеется её сообщница. Возможно, даже не одна. Решено! Сейчас ты пойдёшь к Артефакту и ещё раз попросишь выбрать тебе жену. Смотрины для Саргана перенесли на неделю, так что ты успеешь получить от Артефакта ответ и присоединиться к этому... мероприятию. — Нет! Мне прошлого раза хватило, когда я по твоему приказу изображал тут жениха! — Варнар попытался соскочить с подоконника и удрать. — Сидеть! — рявкнул я, придавливая его плечо своей лапой. — Это не обсуждается. Но не плачь, малыш, в этот раз ты будешь не один. Надо еще пять-шесть парней, чтобы было проще работать и вызывать меньше подозрений. Вспоминай, кто из наших может поучаствовать в этом деле? Ты, Михаэль… Стаур…? Кто ещё не женат и не обручён? — Ты! Ты не женат и не обручён! — Варнар взглянул на меня, кажется, с ненавистью, и тут же его взгляд метнулся обратно за окно. Я подался ближе к стеклу: интересно, куда он так пристально смотрит? В этот момент одна из девушек, светленькая пухляшечка с румяными щеками, выпрямилась от грядки. Повернулась к нам лицом и принялась вытирать вспотевший лоб платочком. Потом помахала им на лицо и расстегнула пуговичку на вороте платья. Подумала, подумала и расстегнула ещё одну. — Я не буду это делать… — глухо обронил Варнар, не отрывая взгляда от малышки внизу. — Будешь! — отрезал я и добавил, не понимая, какого фулла это делаю: — Будешь. Я тоже пойду к Артефакту и буду участвовать в смотринах. ---------- 15 15 15 Полина-Аполлинария Исходя голодной слюной, я схватила ложку и принялась за суп. Жмурясь от удовольствия, мгновенно смела густой наваристый бульон и перешла к огромной котлете на подложке из свежих овощей. Со вторым блюдом управилась тоже весьма быстро и, чувствуя сытое довольство, принялась неспешно жевать сладкий пирожок и запивать его компотом из каких-то душистых красных ягод. Ела и попутно обдумывала своё положение. Из новой информации у меня появилось только две вещи. Первая – теперь я знаю, как выгляжу. И вторая – заколка, которую я бросила в «господина дракона», ему знакома – вон какое изумление мелькнуло в глазах, когда разглядел, что прилетело ему в грудь! Явно, узнал свою вещичку! Значит, то моё виде́ние на подоконнике, где были блондин с заколкой и рыжий парень, – это не глюк. Это реальность, в которую я каким-то образом оказалась втянута. И что мне даёт эта новая информация, кроме сосущей под ложечкой тревоги? Правильно, ничего. Только еще больше вопросов и беспокойства. Уже без всякого аппетита доев пирожок, я составила пустые тарелки на поднос. Отодвинула подпирающее дверь кресло и вышла в коридор. Неспешно побрела по нему, выискивая, кому отдать грязную посуду, заодно изучая окружающую обстановку. В коридоре было пусто, мрачно и пахло травами. Все двери закрыты и не слышно ни звука. Интересно, все вымерли, пока я ела, или здесь всегда так? Так никого и не встретив, я добрела до двери, за которой меня осматривал суетливый целитель. Подумала, подумала и прижалась к ней ухом. Сначала ничего не услышала, но потом уловила шорох и звук, словно в комнате кто-то от души хлопнул дверкой шкафа. Следом послышалось неразборчивая, но эмоциональная ругань. Я поставила поднос на пол и осторожно-осторожно потянула за ручку. Дверь неслышно приоткрылась, и я прильнула глазом к образовавшейся щели. Открывшаяся картина меня совсем не порадовала – целитель явно готовился к побегу. Метался по кабинету, выгребал из шкафчиков какие-то склянки и кожаные папки. При этом громким шепотом приговаривал: «Быстрее, быстрее, Громурус! Убирайся отсюда, старый дурак, пока тебя не схватили за задницу!». Лицо у лекаря было перекошено от страха, а руки дрожали так сильно, что пару раз папки из них выпадали на пол. Он их с ругательствами поднимал, закидывал в стоявший в центре кабинета сундук и снова бросался к шкафам. Вытаскивал протестующе звякающие пузырьки и зашвыривал их вслед за папками. Надо же, не боится, что разобьёт! Или стекло зачарованное? А вот сейчас и спросим! Стараясь не шуметь, я дождалась, пока целитель повернётся ко мне спиной. Распахнула дверь и с громким «Бу-у!» выпрыгнула на середину комнаты. Ой-й-й! Ну что я за дура! Кто же так психологически воздействует на ценных свидетелей?! От моего «бу» мужик вскрикнул. С места подпрыгнул на полметра вверх, в полете схватился за сердце, с грохотом обвалился на пол и затих. Э-э-э, я что, до инфаркта его довела?! Перепуганная не хуже жертвы своего идиотизма, я кинулась к лежащему на полу телу. Плюхнулась возле него на колени и прижалась ухом к тощей груди. Несколько секунд с ужасом слышала только грохот собственного сердца в ушах. Но потом уловила негромкий, но вполне ритмичный стук в груди целителя. Фу-у-у, живой! Я выпрямилась, отдышалась и легонько похлопала товарища по щеке: — Эй, дружок, открывай глазки. Давай, давай, приходи в себя, допрашивать тебя буду. Мужичок долго не подавал признаков жизни, но потом белёсые ресницы задрожали, кадык на тощей шее дёрнулся, и целитель открыл глаза. Секунду таращился на меня и снова зажмурился. Пробормотал: — Уйди, мучительница! — Резко сел, едва не заехав мне по носу плечом, и уставился перед собой немигающим взглядом. — Куда собрался, милый? Сбежать решил? — Я так и сидела на полу, сложив ноги по-турецки. Не потому, что мне было удобно, просто сил подняться не было. Вместо ответа целитель зажал ладонями уши. Начал раскачиваться из стороны в сторону и что-то бубнить. Я прислушалась и ничего не разобрала – язык был явно мне не знаком. — Послушай, дружок, — я ещё раз подёргала его за рукав, привлекая внимание к себе, и тут он одним движением вскочил на ноги. Обернулся ко мне и закричал трагичным шёпотом, кривя рот набок: — Аполлинария, сколько ты будешь издеваться надо мной! Я сделал тебе всё, что ты хотела! — Не всё. За тобой должок! — произнесла я сурово и назидательно подняла указательный палец. Покачала им из стороны в сторону и провыла, не хуже колодезного чудища из какой-то сказки моего детства: — Должо-ок! — Не могу я изготовить нужное тебе зелье! Не могу! Я старался, ты же знаешь! Мне казалось, что последняя попытка была удачной – все ингредиенты вступили в связь точно, как было написано в книге! Но раз ты здесь, значит, зелье не сработало, и я не знаю, что ещё тебе от меня надо, — заистерил целитель пуще прежнего. — А теперь тут драконы! Много! Вынюхивают! Я знаю, они пришли за тобой. Тебя скоро арестуют, Аполлинария. И меня тоже! Но ты обещала, что оставишь меня в покое. Обещала! Обещала! Выкрикнув еще пару раз своё «обещала», мужчинка вдруг отпрыгнул от меня. Схватил валяющийся на полу кожаный мешок и, подвывая, ринулся к двери. — Стой! — завопила я и попыталась схватить его за полу целительской хламиды. Но куда там – только пальцы о жёсткую ткань ободрала, а удержать не смогла. Несколько секунд прислушивалась к удаляющемуся по коридору топоту, а потом всё стихло. Я ещё посидела на полу, ошарашенно перебирая в уме услышанное от целителя. Затем кряхтя встала и заглянула в раскрытый сундук. Там лежали какие-то бумаги и те самые пузырьки вперемешку с кожаными папками из шкафов. Между ними виднелись какие-то тряпки. Я потянула одну за краешек и вытащила на свет не очень чистые мужские портки. Брезгливо бросила их обратно и вышла из комнаты. В коридоре подняла с пола поднос с грязными тарелками и отправилась дальше искать кухню или другое помещение, где могут быть люди. Что-то мне подсказывало, что целителя я больше не увижу, а значит, и делать мне в лазарете теперь нечего. Надо перебираться в общую спальню – или где там жила пансионерка Аполлинария Милославич? – и добывать информацию из других источников. Главное – нужно поскорее понять, во что меня втянула моя предшественница – слова целителя про арест мне ужасно не понравились. ---------- 16 16 16 — Милославич? Аполлинария, чего бродишь по лазарету? Ты в палате должна быть, — окликнул меня женский голос. Я живо обернулась и встретилась с внимательным взглядом женщины, одетой в похожий на рясу балахон. — Вот, ищу, куда грязную посуду девать? — я приподняла поднос и заулыбалась, демонстрируя дружелюбие и сердечность. Все в полном соответствии с заветами интернет-курсов по успешным коммуникациям! Ага, сердечность... От моей улыбки женщина дёрнулась, словно её током укусило, и начала пятиться. Забормотала, показывая рукой куда-то вдоль коридора: — Там поставь и ложись скорее в кровать. Вдруг опять в обморок упадёшь из-за снижения магорезерва, а мне прилетит нагоняй от лекаря Громуруса. «Не прилетит», — подумала я и шагнула к тётеньке поближе. Правда, улыбаться, от греха подальше, перестала. — Вы не беспокойтесь, я себя отлично чувствую. Вы не могли бы выписать меня из этой лечебницы? Я хочу в спальню: к девочкам, к урокам, к интересному общению, — произнесла как можно дружелюбнее. Женщина распахнула глаза и уставилась на меня, как на чудо-юдо. «Ты ли это, Милославич?» — явственно читалось в её глазах, но вслух она сказала: — Как целитель скажет выписывать тебя, так и пойдёшь в корпус. А пока ложись, давай, мне из-за тебя проблемы не нужны! — А есть тут ещё лекари, кроме Громуруса? — не отступала я. — Так… Я ещё. Но я младший целитель и без разрешения старшего не могу выписать никого. Тем более – тебя, Милославич, — замотала женщина головой. Вот ешкин корень, как Аполлинария застращала-то её! — Как ваше имя, любезнейшая? — я надвинулась на женщину. Ну уж нет, ты меня отсюда выпустишь и ещё платочком вслед помашешь! Не знаю, что со мной случилось, но после перемещения в новое тело в душе у меня словно черти поселились, подзуживая быть решительной и даже наглой. Через полчаса в дверь моей комнаты поскребли, и на пороге нарисовалась небольшого роста темноволосая девчушка со строгим лицом. Оглядела меня, лежащую на кровати, и в ответ на мой вопросительный взгляд, сообщила: — Меня за тобой мэтра Трюфлешнабель отправила. Сказала, помочь тебе с вещами обратно в корпус переехать, — и осуждающим тоном добавила: — Быстро ты в этот раз… Вылечилась. Обычно неделями из лазарета не вылезаешь. Решив, что оправдываться за проделки прежней владелицы тела не обязана, я вскочила с кровати. Подхватила стопку с вещами и скомандовала девчонке: — Пошли отсюда скорее! Она молчком забрала у меня половину вещей и первой пошла к двери. — Послушай… — позвала я, когда мы вышли в коридор, и с языка само сорвалось новое имя — … послушай, Женезин. А что мэтра Трюфель… тьфу ты, язык сломаешь! В общем, что она сказала, когда тебя за мной отправляла? — Сказала, что ты здорова и хочешь вернуться в спальню – ей так из лазарета сообщили, — поморщившись, нехотя ответила девчушка. И сухо добавила: – Она жутко зла на тебя – это ведь из-за твоей очередной болезни завтрашние смотрины перенесли. А мэтра специально из отпуска раньше времени вернулась: хотела сама брачные пробы провести и перед королевой выслужиться. Теперь и отпуск у неё испорчен, и смотрин ещё неделю ждать, и королева недовольна. В общем, получишь ты от нашей грымзы, Аполлинария! Хм, кого здесь не любят больше: меня или мэтру Шнобель? И что еще за «брачные пробы»? Дальше мы шли молча. Лишь дойдя до крайней розово-белой казармы, Женезин снова заговорила: — Камилла сказала, что ты головой сильно ударилась и многое не помнишь, Аполлинария. Это правда? — Угу. Так шарахнулась, что половину своей жизни забыла. Про пансион вообще почти всё из головы вышибло. Как кого зовут, и то не знаю, представляешь? Только тех девочек, кто мне нравился, хорошо помню: тебя, Камиллу, Терезу и ещё кое-кого. Остальные – как белые пятна для меня, — сообщила я охотно, очень надеясь, что моя маленькая лесть понравится этой недоверчивой Женезин. Не сработало, девушка только покосилась на меня с подозрением и больше ничего не сказала. Ну ничего, вода камень точит, и моя обаяшка-натура скоро притянет к себе немалую часть сердец пансионерок. Если я со своей свекрухой Аполлинарией Прокофьевной (чтоб её бешеная крыса за пятку укусила!) столько лет умудрялась не ссориться, то наивных девчонок, годящихся мне в дочки, на раз-два сумею очаровать. Тем более в настоящий момент меня беспокоило другое – слова лекаря Громуруса, что господа драконы явились в пансион, чтобы арестовать меня. Если мужик не соврал, то это реальная проблема. А косые взгляды в мою сторону – это ерунда, это пустяк. Ах, как же я ошибалась! Какой была самонадеянной в этот момент! Совсем забыла, что такое большой и дружный женский серпентарий. Забыла, поэтому едва не поплатилась за это. ---------- 17 17 17 Следуя по пятам за Женезин, как утёнок за мамой-уткой, я дошла до входа в ближнюю к лазарету гламурную казарму. Табличка над дверью оповещала, что это спальный корпус выпускного класса. Ага, ещё два пункта в мою копилку информации: я старшеклассница и прекрасно читаю на местном языке. Дверь в здание открылась с неприятным скрипом, и я замерла на пороге, рассматривая помещение. Длинная прямоугольная комната встретила меня холодным светом ламп и ещё более холодными взглядами двух десятков девиц, там обитавших. Справа от входа тянулся ряд комнат, отгороженных друг от друга и остального помещения тонкими стенами высотой метра два. До потолка они не доходили примерно на столько же. При виде этой прелести я поморщилась: этой высоты хватит, конечно, чтобы тебя не видели снаружи, но… Ни звук движений, ни шёпот, ни кашель, ни пуканье, ни чиханье эти «стеночки» не заглушат. Меня даже слегка передёрнуло от мысли, что кто-то может за мной подсматривать, подслушивать и быть в курсе каждого моего телодвижения. Печаль, конечно, но о приватности и личном пространстве можно забыть. Слева от входной двери разместилась открытая общая зона с диванчиками и длинным столом, за которым сидело несколько девиц. Одна вышивала, перед некоторыми лежали раскрытые книги, двое рисовали. Еще несколько пансионерок сидели на диванчиках и болтали о своём, о девичьем. Возле кадки с чахлой пальмой стояло кресло, в котором гордо восседала пухлая румяная блондинка. Это что, местная паханша? Очевидно, до моего прихода все были заняты делом, но сейчас дружно смотрели на меня. Почти все делали это с откровенной враждебностью. Лишь пара лиц выражала сдержанное любопытство, а одна смугленькая девочка даже робко мне улыбнулась. Хм, здесь есть кто-то, кто симпатизирует Аполлинарии?! — Не стой столбом. — Женезин пошла вперёд и бросила мне через плечо: — Иди быстрее в свою келью: раскладывай вещи и готовься к вечерним занятиям. Келью? Точно, это не пансион, а монастырь и казарма в одном флаконе! Я последовала за брюнеточкой, чувствуя, как затылок горит под тяжёлыми взглядами одноклассниц Аполлинарии. «Что же такого надо было натворить, чтобы вызывать такие эмоции у окружающих?» — пронеслось в голове. Но ответа, конечно же, мне никто не дал. На всякий случай я показала язык беззастенчиво глазевшей на меня девице в кресле, с удовольствием полюбовалась, как ее от этого перекосило, и пошла дальше. К этому времени Женезин дошла до конца помещения и остановилась у двери последней из «спален». — Всё, забирай свои вещи, Аполлинария, – задание мэтры директрисы я выполнила, помогла тебе. Дальше будь добра сама. — Девушка переложила вещи, которые несла, мне на руки и пошла прочь. Я проводила её взглядом и толкнула дверь своей комнаты, вернее, «кельи». Да, это была настоящая монашеская келья – я такие на экскурсиях в старых городах Европы видела. Крошечное помещение размером два метра на два с половиной. Из обстановки здесь была деревянная кровать под грубым серым покрывалом. Возле изголовья стоял небольшой деревянный сундук, вероятно, для хранения личных вещей. В узеньком простенке между стеной и окном втиснулся платяной шкаф с потрескавшимися дверками. Все! Больше в комнате не было абсолютно ничего! Ни коврика на каменном полу, ни зеркала на стене, ни столика или кресла. Даже занавесок на окнах – и тех не имелось, а наружная стена была сырой и, кажется, местами покрыта плесенью. Ё-моё, верните меня в лазарет, пожалуйста! Да по сравнению с этой кельей больничная палата выглядела люксом в премиум-отеле! Понятно теперь, почему Аполлинария без конца притворялась больной и удирала туда. Сгрудив принесенные вещи на кровать, я выглянула в окно. Увы, но ничего примечательного там не обнаружила: все те же идеальные кусты и ровные дорожки. Открыла сундук, полюбовалась на абсолютную пустоту внутри и захлопнула крышку. Распахнула дверцы шкафа, изучила висящие на плечиках аж три платья похожих фасонов и расцветок. Перебрала тощую стопочку нижнего белья на полках. Оглядела стоя́щие на дне шкафа две пары туфель в тон платьям и присела на кровать. Провела рукой по колючему покрывалу – что же, теперь это моя реальность. Хочешь – не хочешь, надо привыкать… За тонкой стенкой послышалось шуршание, и девичий голос тихо, но отчетливо прошипел: — Видели, Аполлинария вернулась?! — На этот раз как-то быстро. Обычно мы хотя бы неделю от неё отдыхали, — ответил ей не менее ядовитый голос. — Говорит, она ударилась головой и ничего не помнит. Но я уверена, что врёт! Во всяком случае, мое имя она вспомнила, — а это уже недоверчивая брюнеточка Женезин говорит… ---------- 18 18 18 «Серпентарий – такой серпентарий», — покачала я головой. Еще раз провела ладонью по колючему покрывалу – прелесть, а не ткань для комнаты юной девушки! Легла на кровать и уныло уставилась в покрытый жёлтыми подтёками и следами плесени потолок. Печаль, настоящая печаль. И это заведение считается хорошим?! Сама королева Лукрелия – его патронесса?! Представляю, какие кошмарики ждали бы меня в обычном пансионе, или, не дай бог, в каком-нибудь работном доме. И ведь выйти отсюда можно только женой дракона, как я поняла из слов Камиллы… Два раза грусть, плюс печаль и тоска! Я ещё полежала, но долго предаваться унынию не вышло. Живот предательски заурчал, напоминая, что время обеда прошло давно, а у моего организма явное истощение, и ему требуется регулярное и обильное питание. Решив, что хуже уже не будет, я поднялась с кровати. Отворила дверь своей кельи и осторожно высунула нос в общее пространство, гудящее взволнованными девичьими голосами. Похоже, что-то важное обсуждают... При моём появлении разговоры моментально стихли. Десяток пар глаз уставился на меня с такой ненавистью, что по спине побежали неприятные мурашки. В ответ я изобразила лучезарную улыбку и тут заметила на общем столе вазу с какими-то ярко-синими фруктами. А может быть, овощами или десертом – не знаю. Но это точно было что-то съедобное: одна из девочек как раз с явным удовольствием надкусывала синий шарик. Улыбаясь ещё шире, я подошла к столу и потянулась к вазе. Чья-то рука тут же отодвинула её в сторону, а с «трона» у пальмы поднялась та самая блонда-паханша. Дева оказалась довольно высокого роста и широкоплечая. К тому же у неё была царственная осанка и внушительного размера грудь, делавшие её фигуру визуально ещё крупнее. Круглое румяное лицо с аккуратным носиком-пуговкой и большими светло-голубыми глазами искажала гримаса недовольства. Пухлый рот был сердито сжат, брови нахмурены. — Что, Милославич, наголодалась в лазарете? Решила перекусить в приличной компании? — А вот голос у неё оказался высокий и пронзительный, вообще не подходящий к такой монументальной внешности. — Поесть хотела… — ответила я настороженно – девушка выглядела весьма агрессивной и надвигалась на меня, словно трактор на гору силоса. На всякий случай я начала отступать к своей двери – ну его, лучше потерплю до ужина, чем в свару ввязываться. Тем более, плечом к плечу с блондой встала парочка таких же крепышек, только ростом пониже. И выражение лиц у них было весьма недоброе. — «Я… я…» — передразнила меня другая девушка, высокая и костлявая блондинка с носатым хищным лицом, вставая с дивана и блокируя мне путь к отступлению. — Мы всё знаем! Из-за тебя отложили смотрины для принца Саргана! Из-за твоего нытья и симуляций! Имя «Сарган» сработало как красная тряпка на быка. Лицо крупнотелой паханши побагровело от ярости. — Да! — взвизгнула она, сжимая пухлые немалых размеров кулаки. — Я готовилась к ним два года! Два года диет и дополнительных уроков танцев, этикета, музыки и поэзии! А ты, мерзкая никому не нужная выскочка, которую Артефакт выбрал по ошибке, всё испортила! Теперь из-за тебя все пострадаем! Мэтра Трюфлешнабель в ярости, потому что Её Величество королева Лукрелия жутко недовольна! Из-за тебя класс всю неделю будут гонять на прополку огорода и мытьё купален после младших классов! «Как же тебя зовут?» — спросила я девицу мысленно. В голове тут же щелкнуло, и откуда-то пришёл ответ: «Элоди Марник. Сиротка из соседнего королевства, дочь погибшего на войне герцога. Артефакт выбрал её для смотрин принца самой первой. После этого Элоди три дня прыгала и визжала от восторга, уверенная, что станет принцессой». Получается, Аполлинария Милославич стала той самой гадиной, которая перебежала дорогу её свадебному кортежу? — Мне правда было плохо! Я ударилась головой и... — попыталась я надавить на жалость, но мои слова потонули в громком гуле негодования. К этому моменту меня окружило плотным кольцом не меньше десятка девиц. И ни на одном лице я не заметила хоть капли доброжелательности в свой адрес. — Врёшь! — прошипела Элоди и, сделав стремительный выпад, с силой толкнула меня в грудь. Рука у неё оказалась весьма тяжелой – меня буквально отбросило назад. Стоявшие за моей спиной девицы ловко отскочили в стороны, и я, не встретив никакого препятствия, отлетела к стене. Впечаталась в неё и с силой приложилась виском об косяк собственной двери. Голову пронзила резкая боль, даже в глазах потемнело – вот тебе и картонные на вид стеночки! Нифига они не картонные, вполне себе твердые и крепкие! Уж точно, крепче моей головы. Колени подогнулись, я сползла на пол и затихла, накрытая неожиданным бессилием. Сидела, смотрела снизу вверх на наступающих агрессорш и вяло думала, что должна дать им сдачи. Даже попыталась встряхнуться и встать на ноги, но тело растеклось и не желало слушаться. Как неудачно, что в такой критический момент во мне проснулась прежняя тетёха Полина, а задиристая Аполлинария куда-то испарилась! На самом деле, в прошлой жизни я никогда не была драчливой. Решать конфликты предпочитала языком, а не кулаками. Еще и выражения всегда выбирала интеллигентные, вместо того чтобы послать оппонента отборным матом. Только умерев и попав в тело Аполлинарии, приняла решение больше ни перед кем не прогибаться. Начала вести себя решительно и смело, временами даже нагло. Но сейчас, когда на меня накинулась разъярённая фурия Элоди с компанией подружек, я совершенно раскисла. — Больно! — взвизгнула, когда одна из девиц схватила меня за волосы, а другая вцепилась ногтями в рукав платья с явным намерением его оторвать. — Вот и хорошо, что больно! Будешь знать, как вести себя с нами! Забудешь про свою наглость и дерзость! — выкрикнула носатая блондинка и с азартом пнула меня в бок. Следом меня кто-то пихнул в плечо, потом в другое. Снова удар в ребра... В бедро... Получился не столько бой, сколько избиение. Я вяло махала руками, пытаясь защитить хотя бы лицо, но все равно получила смачный удар по щеке от Элоди. Глаза наполнились дурацкими слезами. В нос ударил запах её тяжёлых резких духов, вызывая вдобавок к боли ещё и тошноту… Чёрт, да они меня так замордуют! Внезапно в душе начала подниматься мутная, душная злоба. Прокатилась по груди и ударила в голову: ну нет, гадины, не на ту напали! В момент, словно сделала гигантский глоток супербодрящего зелья, я вскочила на ноги. Оттолкнула поднятую для нового удара руку Элоди. Размахнулась, чтобы дать ей по носу-пуговке и сделать из него носик-краник... Не успела – дверь в корпус распахнулась, и на все помещение прогремел гневный женский голос: — Что здесь происходит?! Все замерли: на пороге хмурой грозовой тучей стояла мэтра директриса. Свирепым пронзительным взглядом прошлась по каждой из нас, остановившись в итоге на мне. Я стояла, держась за щеку, с растрёпанными волосами, порванным рукавом. Из носа тонкой струйкой сочилась кровь – видимо, всё-таки получила локтем в лицо во время этой свалки. — Кто затеял это безобразие? Элоди, не моргнув глазом, выступила вперёд. На её длинных ресницах блестели слёзы, лицо болезненно кривилось, а голос дрожал от обиды. — Мэтра Трюфлешнабель, это она! Милославич! Она набросилась на нас! Стала кричать, что мы все никчёмные дуры, и только она достойна принца! А когда мы сделали ей замечание и попросили вести себя прилично, Аполлинария полезла в драку! Хор голосов тут же поддержал её. — Да, мэтра, это так! — Она первая начала! — Мы просто защищались! Я растерянно переводила взгляд с лица на лицо, пытаясь запомнить тех, кто поддакивал своей королеве громче всех. Все поддакивали! Только Камиллы не было видно, да побледневшая Женезин стояла молча, уставившись в пол. А когда подняла на директрису взгляд, то тихо, но твёрдо произнесла: — Мэтра Трюфлешнабель, это неправда. Воспитанница Марник первая напала на Милославич. Аполлинария просто вышла из своей комнаты. ---------- 19 19 19 Мэтра даже не посмотрела в её сторону – взгляд Трюфель Шнобель был прикован ко мне. — Милославич, опять ты! — проскрипела она. — Гнилой плод, который отравляет всю корзину. Ты позоришь пансион одним своим существованием. Из-за тебя отложены смотрины, из-за тебя новый скандал. Драку устроила… Я не потерплю такого поведения в стенах этого учебного заведения! Директриса сделала паузу, а я прикинула, сколько раз за последние полчаса меня обвинили в переносе смотрин? Такое впечатление, что ничего важнее этого мероприятия в жизни пансиона не было, нет и уже никогда не будет. Шмыгнув носом, я вытерла тыльной стороной ладони текущую из него красную струйку и буркнула: — Что-то никого избитого, кроме себя, я здесь не вижу. Вам не кажется это странным, мэтра директриса? Директриса даже бровью не повела и продолжила обвинять: — В наказание ты отправишься в лазарет, Милославич. В палату для провинившихся. И не смей даже думать о еде до завтрашнего вечера. Только вода и уединение! Надеюсь, голод и одиночество очистят тебя от дурного. — Женщина неприязненно дёрнула крючковатым носом. На секунду задержалась на напряжённом лице Женезин и перевела взгляд на довольные физиономии Элоди и её подруг. Тоном, не терпящим возражений, приказала: — Остальные – по своим кельям. Немедленно займитесь уроками. И чтобы до самого ужина я не слышала из вашего корпуса ни звука! Повернулась и пошла к двери, бросив мне: — Милославич, за мной! Сопровождаемая злорадными смешками я поползла за мэтрой. Проходя мимо Женезин, шепнула: «Спасибо», и получила в ответ полный недоумения взгляд. Ясно, «спасибо» – не относится к словарю Аполлинарии. В лазарете нас встретила уже знакомая заместительница сбежавшего лекаря. Увидев меня, женщина тихонько ойкнула, но под строгим взглядом директрисы замолкла и принялась хлопотать вокруг меня: промыла мне нос и приложила к щеке холодный компресс с пахучей травяной мазью. Когда с лечением было покончено, директриса, всё это время сидевшая молча, велела целительнице: — Теперь отведите Милославич в нулевую палату. До завтрашнего вечера ничего, кроме воды, ей не давать. Целительница вытаращила на директрису глаза и растерянно ответила: — Но Аполлинария и так очень худая… Она ведь совсем резерва лишится, если не будет есть… — Молчать и выполнять! — оборвала её мэтра Шнобель. Поднялась со стула, где сидела с прямой, как палка, спиной, и вышла, не попрощавшись. Когда вдалеке хлопнула входная дверь, целительница тяжело вздохнула: — Дурная ты, Милославич. Вот зачем уговаривала меня выпустить тебя из лазарета, если тут же в него вернулась?! Да ещё с разбитым носом и наказанием от мэтры директрисы! Надеюсь, дотянешь до завтрашнего вечера без еды: не помрешь и не останешься с минусовым резервом. — Да я ничего не делала! — Угу. Другому это расскажи. Ладно, пошли. — Целительница прихватила меня повыше локтя, словно боялась, что сбегу, и вывела из кабинета. Дошла до двери в дальнем конце коридора и распахнула её. — Заходи. — Что там? — с тоской спросила я, вглядываясь в полутьму за дверью. Наверняка местный карцер или камера-одиночка для наглых Аполлинарий. Интересно, кровать-то хоть мне положена? Или стоя буду спать, как лошадь? — Сейчас сама узнаешь. Иди и сиди тихо! — цыкнула на меня целительница и подтолкнула в спину. Пришлось переступить порог, и едва я это сделала, как дверь с грохотом захлопнулась. Я постояла, давая глазам привыкнуть к скудному освещению и осматриваясь. Помещение было маленьким, ещё меньше кельи в гламурной казарме. Из предметов обстановки здесь были только кровать и ведёрко в углу – очевидно, для справления естественных нужд. Умывальника я не заметила, столов и стульев тоже. Свет в эту конуру проникал сквозь небольшое окошко, забранное решёткой, и, – вау! – украшенное кокетливой шторкой с рюшами. Да, оборочки – это ценно, такое ощущение уюта с ними появляется, аж рыдать хочется! Решив, что сон – это лучшее, что имеется в такой ситуации, я упала на кровать. Закрыла глаза и попыталась не обращать внимания на твёрдость комкастого матраса и впивавшиеся в бока пружины. Полежала и поняла, что спать и впрямь лучше стоя. На этом безобразии мне точно не уснуть. Поэтому я отодвинула занавесочки на окне и взобралась на широкий подоконник. Села возле решётки, подтянула колени к груди, и тут мой живот оглушающе заурчал от голода. Ё-мое, как дожить до завтрашнего вечера?! На всякий случай я подёргала прутья на окне – вдруг они держатся на соплях, и я смогу сбежать? Но нет, местный сварщик поработал на совесть, решётка даже не шелохнулась. Тогда я закрыла глаза, пытаясь представить себе сочный бургер или хотя бы овсянку с маслицем и сухофруктами. Ничего не представлялось, а живот рычал всё громче и настойчивее. К тому же на меня начала накатывать жуткая слабость, а перед глазами запрыгали серые мушки – предвестники обморока… Интересно, что там целительница говорила про резерв Аполлинарии? Это магический или жизненный? Мне показалось, она реально забеспокоилась, что я не дотяну до завтра без еды. Вдруг у доставшегося мне тела какие-то особые жизненные настройки, и оно должно всё время питаться, иначе помрёт? Может, не зря Аполлинария такая тощая? Что, если у неё какая-то особая магия, которая качает из неё силы, и их всё время нужно пополнять едой? И если вовремя не поесть, то крантец наступит быстро и неотвратимо… Вот ведь мерзавка Трюфель Шнобель! Со свету меня сжить решила в этом изоляторе. Нет, так дело не пойдёт! Я слезла с подоконника и, преодолевая слабость, принялась глубоко дышать и ходить вдоль окна, меряя шагами крошечное расстояние от стены до стены. Три с половиной шага туда, три с половиной обратно. Весело до ужаса, но ритмичное движение и дыхательные упражнения всегда помогали мне взбодриться. Привычное действие и в этот раз не подвело: дурнота постепенно отступила. И только мне полегчало, в голове сразу закрутились мысли о пансионе, об отложенных смотринах, о том, как мне выкручиваться из своего попаданства… И почему-то пришли мысли о том блондине, господине драконе… Я хмыкнула: он ведь обещал, что мы ещё встретимся? Так пусть придёт прямо сейчас с полной корзинкой еды для меня, а? Неужели я попала в этот мир, чтобы просто умереть глупой голодной смертью? Нет-нет, меня должны спасти – надежда умирает последней, а я только после неё! И надо же, стоило подумать об этом, как за окном раздался тихий шорох и прозвучало моё имя. — Аполлинария, ты здесь? ---------- 20 20 20 Здесь, конечно, здесь! Куда мне деваться из камеры-одиночки с решетками?! Я метнулась к окну, встала на цыпочки и отодвинула штору. За окном, в котором даже стекол не было, разглядела два знакомых силуэта. Камилла и… Женезин, если зрение меня не подводит? Но это и правда были они. Камилла что-то показывала жестами, а Женезин, нервно озираясь по сторонам, держала в руках небольшой свёрток. Я подтянулась на руках и залезла на подоконник. Схватилась за решетки, прижалась к ним лицом и завопила: — Девочки! Надеюсь, вы ко мне и с хорошими новостями? — Аполлинария, тихо ты! — прошипела Камилла, испуганно подпрыгнув. — Мы к тебе, только не привлекай внимание, прошу тебя! — Это тебе. Ешь быстрее. — Женезин протянула свой сверток между прутьев решетки. Дрожащими руками я развернула ткань: внутри лежала тёплая булка с котлетой внутри и два яблока. — Спасибо, девочки, — прошептала дрогнувшим голосом. — Большое спасибо. Я… Я не знаю, что сказать. — Ничего не говори, — покачала головой Камилла. — Просто ешь – тебе нельзя голодать, ты же знаешь. — И мэтра директриса это прекрасно знает, — мрачно добавила Женезин. — Она тебя терпеть не может, а из-за отложенных смотрин вообще возненавидела. Вот и решила… угробить. Но она не имеет права так поступать. Даже с тобой! — Даже со мной? Спасибо, дорогая, на добром слове, — промычала я с иронией и впилась зубами в булку. Начала жевать, чуть не постанывая от удовольствия. М-м-м! Это восторг! Почему в нашем мире не делают такие обалденные гамбургеры?! Ведь ничего, кроме булки и котлеты в моей еде нет, а вкус – язык проглотишь. — У меня нет к тебе добрых чувств, Аполлинария. Но позволить тебя гарантированно убить и не попробовать помешать я тоже не могу, — между тем еще более мрачно ответила Женезин. Я внимательно глянула на нее – ну надо же! С виду тихонькая, послушная, а вон как за справедливость впрягается. В нашем мире гарантированно стала бы известной правозащитницей. — Спасибо, Женезин. Я не забуду твоей поступок и обязательно отплачу тебе добром, — пообещала я. — Не надо обещать того, что вряд ли сделаешь, Аполлинария, — ответила девушка строго и недовольно покачала головой. — Просто, когда выйдешь отсюда, старайся не попадаться на глаза ни мэтре Трюфлешнабель, ни Элоди. — Особенно Элоди – она сегодня просто в ярости. Ты же знаешь, с тех пор как стало известно, что младший принц будет искать себе жену в «Ласточке», Элоди словно с ума сошла. С чего-то решила, что принц выберет именно ее! — проказливо хихикнула Камилла. — Для нее смотрины – это шанс вернуть положение, которое когда-то занимала ее семья, и которого после смерти родителей у Элоди не стало. Поэтому она так серьезно готовилась к этим смотринам. Надеялась, волновалась. А теперь всё может пойти насмарку: девочки слышали, как королева сказала, что хочет отменить смотрины для сына. Если это случится, Элоди тебя в клочья порвёт, Аполлинария, — пояснила Женезин совсем уж погребальным тоном. — Я постараюсь выжить: выйдя отсюда, буду паинькой, — пообещала я. Получила два скептических взгляда и недоверчивые ухмылки. — Ладно, нам пора, — прошептала Камилла, тревожно оглядываясь. — Если сможем, то завтра еще что-нибудь из еды принесем. Но если не получится, то извини, Аполлинария. Может, попробуешь разжалобить целительницу, и она даст тебе хотя бы сока или молока? — Посмотрим, может, и попробую. Но, если вам не удастся ничего принести, то не страшно. На всякий случай, яблоки я не буду сейчас есть. Да, лучше приберегу на завтра. Спасибо, девочки, вы чудесные, — еще раз от души поблагодарила я. Отдала платок, в котором мне принесли волшебный гамбургер, и две девичьих фигурки скрылись за кустами. Я проводила их сожалеющим взглядом – эх, еще бы поболтать! Потом села на подоконнике поудобнее, вытянула ноги. Прикрыла глаза и приготовилась наслаждаться сытостью, свежим воздухом и долетающим откуда-то ароматом свежескошенной травы. Жаль, долгого релакса не получилось. Рядом с решеткой прозвучал голос, заставивший меня вздрогнуть и мигом убивший все благодушие момента. — Значит, снова нарушаешь правила, Аполлинария Милославич? Похоже, тебя мало наказали? ---------- 21 21 21 — Боже, какая неожиданность, — процедила я, сделав самое кислое лицо, на которое была способна. — Давно не виделись, господин дракон. Что вы здесь делаете, в наших краях? Неужели грибы собираете? Или по ягоды на ночь глядя отправились? Послышался смешок, и из собравшихся под деревьями сумерек выступила высокая широкоплечая фигура. Мужчина сделал несколько неспешных шагов и остановился возле моего окна. В этот раз он был одет в простую тёмную рубашку и заправленные в сапоги брюки. Руки сложил на широкой груди и уставился на меня со строгим, почти начальственным видом. Но… Возможно, мне показалось, только в глубине его тёмно-голубых глаз резвились насмешливые бесенята. — Так что вы здесь забыли, гражданин дракон? Решили проверить, насколько прочны решётки на окнах потенциальных преступниц? Так я сразу скажу – ни в чём не виновата! Вместо ответа он скользнул взглядом по крошкам от булки и яблокам на подоконнике. Смешливые искры в глазах вспыхнули ярче. Мужчина шагнул вперёд и, прежде чем я успела сообразить, что происходит, сильными руками ухватился за оконную решётку. Лёгким движением подтянулся и уселся на выступающий наружу каменный подоконник. Теперь мы оказались лицом к лицу, разделённые лишь железными прутьями. От неожиданности я отпрянула к стене, сердце заколотилось как сумасшедшее. Он был так близко, что я могла разглядеть каждую морщинку на его лице. Хотя морщин-то как раз не было. Зато имелись резкие, будто высеченные из камня, скулы, прямой идеально очерченный нос, тёмные, контрастные волосам, брови и невероятно пушистые ресницы, оттенявшие яркую голубизну глаз. И губы… Губы, которые сейчас были тронуты весьма язвительной улыбочкой. Красивый, зараза! А у меня синяк на половину щеки, рот царевны-лягушки и глаза чёрно-белые, как шахматная доска! Как тут комплекс неполноценности не проснётся?! Я мысленно признала факт, что он красив как бог, а я – как подмастерье демона. Поэтому нахмурилась и спросила, стараясь, чтобы мой голос звучал внушительно: — Что вам нужно? Решили поиздеваться над невинной узницей? Или просто негде переночевать? — Услышал о твоём наказании, — произнёс он, игнорируя мои колкости. Его голос потерял первоначальную язвительность, в нём появились какие-то новые, бархатные нотки. — Решил узнать, как ты поживаешь в своих апартаментах. Все ли условия созданы для комфортного содержания? — О, обстановка просто роскошная! — фыркнула я. — Прямо как в королевском дворце, только с более интересными видами из окна. Он рассмеялся, и его рука вдруг скользнула между прутьев решётки. Теплые пальцы обняли мой подбородок, потянули вверх, и мужчина негромко присвистнул: — Так ты, и правда, подралась, Аполлинария? И почему тебе так плохо залечили синяк? Ужас, а не лицо… Я дёрнула головой, вырываясь из его пальцев, – нечего рассматривать мою «красоту»! И комментировать тоже не обязательно! — Если вы так прониклись состраданием ко мне, могли бы прийти с корзинкой еды, — брякнула со злости. — Так я и пришёл. Но, похоже, опоздал с помощью и тебя уже накормили. Твои друзья? — Он кивнул в сторону, куда ушли Камилла с Женезин. — Сердобольные прохожие, — буркнула я, стараясь выглядеть беззаботной. — Сжалились над сиротой. — Прохожие… — протянул он, продолжая исследовать цепким взглядом моё лицо. — Как зовут этих добрых людей? У тебя в пансионе есть такие отзывчивые подруги? Как давно вы дружите? Кто ещё входит в ваш тесный кружок? Вопросы посыпались один за другим, подозрительно настойчивые. От такого внезапного интереса внутри меня загорелась тревожная лампочка: а это точно простая вежливость и рядовое любопытство? В памяти с пугающей чёткостью всплыли слова лекаря: «Пансион полон драконов... Выслеживают и вынюхивают... Скоро тебя арестуют». Сердце упало куда-то в район пола, по спине побежал холодный пот, но я быстро взяла себя в руки: не время, Поля, испытывать страх и растерянность. Улыбаемся и машем! — Вы что, шпион? И что за допрос с пристрастием? — парировала, сузив глаза. — Не хотите для начала представиться? Я, например, Аполлинария Милославич. А вы? Как ваши имя и фамилия? И главное, чем вы занимаетесь, что вам позволено разгуливать по территории женского пансиона и допрашивать его воспитанниц? Он снова рассмеялся, и на этот раз в его смехе было что-то восхищённое. — Меня зовут Нарр. И это моё настоящее имя, можешь не сомневаться. А что касается моей деятельности… Мне казалось, уже все воспитанницы давно поняли, зачем я здесь и чем занимаюсь. Похоже, только Аполлинария Милославич не в курсе, что я здесь шпионю. На благо короны, разумеется. Я сглотнула комок в горле. Стараясь не выдать свой страх, сделала вид, что поправляю складки на платье. — Шпионите в девичьем пансионе? Браво, отличная шутка! Так вы поэтому не хотели называться? Или Нарр – это и не имя, а так просто… Кликуха? Кстати, как успехи на трудовом поприще? — спросила как можно небрежнее. — Много врагов короны уже выявили? И кто главный подозреваемый? Интересная у вас работа? Нарр ухмыльнулся, откинув прядь светлых волос со лба. — Это моё настоящее имя, как я уже сказал. На самом деле я приехал в пансион с принцем Сарганом. И работа у меня рутинная, не воображай ничего такого, Аполлинария. — А-а-а, так вы охрана принца? Или нянька? О, я поняла, вы будете следить, чтобы он сделал правильный выбор на смотринах! А что, его матушка, королева Лукрелия, с этим не справится? Или старший братец принца, король как-там-его зовут? Вроде бы это родне положено заботиться, чтобы мальчик не привел в семью кого попало? И что, уже решили, кого ему предложить? Надеюсь, не меня? — съязвила я. — Такую языкастую и драчливую девицу, как ты, Аполлинария, я бы даже злейшему врагу в жены не предложил. Тем более такому славному парню как принц,— ответил Нарр с усмешкой. — Вот и отлично, вообще не рвусь в принцессы. В королевы – ещё куда ни шло, мой размерчик, — буркнула я в ответ. — В королевы... — повторил за мной Нарр, и мне показалось, его голос прозвучал как-то странно. ---------- 22 22 22 — Почему ты называешь короля «Как-там-его-зовут», Аполлинария? Что за непочтительность к своему правителю? — спросил Нарр после короткого молчания. Я пожала плечами. — Никакой непочтительности. Просто я ударилась головой и многое забыла. Да почти всё забыла, тем более имя короля, которого никогда не видела. — Я тяжело-тяжело вздохнула и с болью в голосе добавила: — И вряд ли увижу, ведь принцессой мне не стать. Значит, и возможности лицезреть светлый лик короля не будет. А всё почему? — Почему? — Потому что вредный нянь принца считает меня недостойной! Негодяй! — Негодяй! — охотно подтвердил этот самый негодяй, продолжая смотреть на меня и улыбаться. Мы сидели с ним в нескольких сантиметрах друг от друга, разделенные только решеткой. Сумерки сгущались, окрашивая всё вокруг в сине-лиловые тона. И в этой внезапной близости, в тишине сада, я вдруг начала успокаиваться. Почему-то не получалось больше осознавать сидящего рядом мужчину как потенциальную угрозу. От него исходило тепло и запах чего-то невероятно мужественного. Он пах лёгким дымком, чистой кожей, свежестью ночного воздуха и чем-то неуловимым и пряным, что заставляло мою кровь бежать быстрее. Сидящий рядом мужчина был огромным, мощным, его плечи казались шире, чем проем окна. От всей фигуры веяло скрытой, тщательно сдерживаемой силой дикого зверя. Ну да, он же «господин дракон». Наверное, у него и правда есть внутренний зверь, как об этом рассказывают в наших земных фэнтези-книгах. Ещё мне не давал тревожиться его взгляд… Голубые глаза изучали меня с таким нескрываемым жадным интересом, что по моей бедной коже побежали мурашки, а руки потянулись кокетливым жестом поправить волосы. Но тут меня словно по затылку огрели и накатило осознание – какие еще мурашки?! Я или подозреваемая, или он изучает меня как участницу смотрин для принца. Ну правда, разве может такая тощая, разноглазая и губастая девица заинтересовать такого шикарного мужика? Настроение, только что порхнувшее куда-то к звёздам, хрустя сломанными крыльями, брякнулось на землю. Стараясь, чтобы голос не дрогнул, я повторила свой вопрос: — Так зачем вы пожаловали ко мне, господин Нарр? Полюбоваться на мои страдания? — Говорил же, узнал о наказании и принёс кое-что. — Он снял с плеча увесистую кожаную сумку, которую я до этого умудрилась не заметить. Расстегнул пряжку замка, и мой нос уловил божественный аромат еды. — Думал, сидишь тут голодная. Но, вижу, зря беспокоился. Он развернул сумку ко мне, и я увидела аккуратно уложенные свёртки, бутыль с какой-то тёмной жидкостью, яркую коробку, похожую на конфетную, и лоточек с фруктами. Вау! Пир на весь мир! По сравнению с этим гамбургер девчонок, каким бы вкусным он ни был, выглядел жалкой коркой сухого хлеба. — Это правда мне?! Д-дайте! — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. Жадно потянулась к сумке, забыв обо всех своих переживаниях и подозрениях. — Срочно! Немедленно! Отдайте! Нарр усмехнулся и легко отдёрнул сумку, держа её вне зоны моей досягаемости. — Ой-ой, какая нетерпеливая... А где же волшебные слова? Или ты думаешь, шпионы королевства раздают свои припасы просто так, из великой доброты душевной? — Так вы и не шпион, а нянька. А нянькам положено быть сострадательными. Пожалуйста – это ведь волшебное слово? — проныла я, чувствуя, как слюнки текут. — Мало. Я хочу взять с тебя плату, Аполлинария, — его голос опустился до низкого шепота, став томным и опасным. Острый взгляд скользнул по моему лицу, остановившись на губах. — Итак, чем ты готова со мной расплатиться, красавица? От этого взгляда и волнующей интимной интонации у меня перехватило дыхание. Щёки запылали, а Нарр смотрел на меня голодным взглядом, и речь шла не о еде из сумки. Ни с того ни с сего меня охватила паника, смешанная с чем-то таким запретным и сладким, что аж закружилась голова. Я отшатнулась, прижавшись спиной к холодной стене своей камеры. Ё-моё, реагирую на мужика, словно девочка ни разу не целованная! — А что вы… — разлепила, наконец, губы, но Нарр поднял руку. — Тш-ш, сюда идут, — шепнул едва слышно. Я замолкла и навострила уши – и правда, где-то неподалёку звучали женские голоса. Их было два, и оба я мгновенно узнала. Один, хорошо поставленный и полный почтения, принадлежал мэтре Трюфель Шнобель. Второй, властный и надменный, – королеве Лукрелии. Дамы бурно что-то обсуждали и совершенно точно шли в нашу сторону – голоса приближались, и уже можно было разобрать отдельные слова. Они-то что возле лазарета потеряли? Или тоже принесли мне еды? ---------- 23 23 23 Ха, наивная Поля! Принесут они еды, как же! Если только с хорошей дозой яда внутри – сдаётся мне, девчонки не сочиняли, когда намекали, что Трюфель Шнобель хотела уморить меня голодом. Но тогда что тёткам здесь надо? Идут-то сюда, определенно. — Уходите! — прошипела я Нарру. — Быстро! Это директриса и королева! Если они увидят вас здесь, со мной… Меня растерзают, а вас… На кусочки порежут! А потом наши с вами останки собакам скормят! Нарр, однако, совершенно не казался испуганным. Только нахмурился, прислушиваясь к приближающимся шагам. — В пансионе нет собак, только сторожевые мантикоры. Но тебя они есть не будут – слишком тощая. А уйти я уже не успею, — констатировал спокойно. — Единственный выход из этого угла сада как раз там, откуда они идут. Мы в ловушке, милая Аполлинария. Что будем делать? — Что делать? Вы у меня спрашиваете? Это вы сюда пришли и… Отдайте еду и спрячьтесь куда-нибудь! — потребовала, жадно глядя на сумку. Нет уж, пусть лучше нас здесь застукают и накажут меня ещё раз, но свою еду я хочу получить! — Прожорливая Аполлинария, — Нарр внезапно ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул азарт. — Не паникуй. Я знаю один секрет этого места. Ну-ка, отодвинься немного… Он наклонился и просунул руку между прутьев решётки. Нащупал что-то в кладке стены у меня за спиной. Раздался тихий щелчок, и часть решётки бесшумно отошла в сторону, открывая проём шириной в метр. У меня отвисла челюсть: вот это да! Так отсюда и сбежать можно запросто? Правда, смысла в побеге никакого – вряд ли я смогу выбраться за территорию пансионата. Да и что я там буду делать без денег, знаний местности и вообще, здешней жизни? Если только ночью, когда все заснут, выбраться и поискать столовую, чтобы разжиться там едой... Тем временем Нарр ловко проскользнул в открывшийся проём и оказался в «камере» рядом со мной. Правда, спрыгивая с подоконника на пол, оступился и едва не упал. Закачался, зашатался, размахивая для баланса драгоценной сумкой, которую я уже считала своей. Ой, уронит же! Разобьёт, помнёт еду! — Держись! — пискнула я и кинулась ему на помощь. Подставила плечо, чтобы оперся, обхватила его талию. Да он и сам не растерялся: обнял мою спину огромными ручищами, прижался ко мне и замер. Да так крепко прижался, что у меня дыхание перехватило. Несколько секунд мы стояли вот так, практически слипшись, но потом я зашевелилась, пытаясь отодвинуться. — Что же вы такой неловкий, господин Нарр? — посетовала, когда он не сразу, но выпустил меня. Он недоуменно развёл руками и вернулся к окну. Нажал на другой камень сбоку от оконного проёма, и решётка так же бесшумно вернулась на место. Как раз вовремя – в этот момент из-за кустов сирени вышли королева и мэтра директриса. Мы с Нарром замерли. Он стоял, прижавшись к стене с одной стороны от окна. Я, стараясь дышать как можно реже, отпрянула к другой стене. Прикрылась шторкой с рюшами, и знаками показала Нарру сделать то же самое. Конечно, если дамочки заглянут в окно, они всё равно нас увидят, но хоть какая-то маскировка! Тем временем королева и Трюфель Шнобель подошли вплотную к окну и… Заговорили на каком-то языке, которого я не понимала. Вообще ни одного слова знакомого не услышала! Только и разобрала своё имя – Аполлинария. ---------- 24 24 24 Ну, как так, а?! Явно про меня говорят, а я ни слова не понимаю! Зато господин дракон, кажется, всё понимал. Во всяком случае, чем дольше тётки говорили, тем более сосредоточенным делалось у Нарра лицо. Ладно, спрошу потом у него, о чём дамы болтали, а пока принялась мечтать о содержимом сумки на его плече. К счастью, королева и директриса не стали задерживаться. Почирикали ещё немного на тарабарском языке и ушли. Только когда стихли их голоса, я сообразила, что стояла всё это время, почти не дыша. С шумом выпустила из себя воздух – ура, меня не поймали! — Ну вот, — раздался спокойный голос Нарра. Он отошёл от окна, отряхивая рукав. — Сказал же, не волнуйся. Я посмотрела на его ухмыляющееся самодовольное лицо, и во мне что-то сорвалось. — Не волнуйся? — прошипела я, наступая на него. — Я чуть не умерла от страха! Вы чуть не подставили меня под ещё большие неприятности! И что это вообще было? Как вы узнали про этот потайной механизм? Вы что, заранее все высматривали? Готовили путь для проникновения в мою комнату? Он смотрел на мой гнев с каким-то непонятным удовольствием. — Я же шпион, — пожал он плечами и растянул рот в издевательской улыбке. Важным тоном заявил: — Мы обязаны знать такие вещи. Особенно в местах, где полно интересных личностей, Аполлинария Милославич. Его взгляд снова стал изучающим и тяжёлым. Прошёлся по мне, за несколько секунд просканировав чуть не до печенки, и неспешно переместился на обстановку в комнате. — Значит, это твоё нынешнее обиталище, Аполинария? Уютно... И похоже, у тебя тут целая сеть сообщников. Эти две девицы… Они часто навещают тебя с запрещёнными передачами? Мое негодование мгновенно сменилось настороженностью. — Не понимаю, о чём вы! — отрезала я, отворачиваясь. — Просто повезло, что кто-то оказался добр ко мне. А теперь рассказывайте, что говорили королева и мэтра Шнобель? — Шнобель? — он фыркнул. — Ай-ай, Аполлинария! То имя короля забыла, то фамилию директрисы пансиона коверкаешь. Полнейшая непочтительность. — Я не могу выговорить фамилию мэтры. А имя короля не помню, ведь сказала уже, — буркнула я. Вот пристал! Да я вообще понятия не имею, как здесь кого зовут. Нарр ещё раз усмехнулся и начал обходить комнату. Подошёл к кровати, надавил на комкастый матрас рукой. Потом сел. Лёг... Полминуты полежал и поднялся со странным выражением на лице. Дошёл до угла комнаты, где стояло ведёрко. Приподнял на нём крышку и заглянул внутрь. Тут я прямо обрадовалась, что не успела справить в него свои естественные надобности. Вот было бы позорище! А Нарр дошёл до двери, подёргал её – закрыто. Задумчиво почесал подбородок и повернулся ко мне. Повторил: — Уютненько тут у тебя. Мило так, по-домашнему… Я пожала плечами и повторила: — О чём говорили королева и мэтра директриса? Я слышала своё имя… — Ты не поняла, о чём они говорили? — Нарр бросил на меня быстрый внимательный взгляд. — Странно, это же язык страны, откуда ты прибыла в пансион. Упс! Это провал, причём полный! — Конечно, поняла – неужели я родную речь не узна́ю? Просто хотела проверить, поняли вы что-то или нет. Грамотность вашу проверяла, господин дракон, — начала я выкручиваться. — Но вижу, языка вы не знаете… Ну ладно, еду давайте и идите уже. Или передумали спасать меня от голодной смерти? Он снова ухмыльнулся: — Конечно, я собираюсь накормить тебя. — Он снял сумку с плеча и потряс ею у меня перед носом. Соблазнительный аромат свежего хлеба, мяса и чего-то сладкого снова ударил в нос. — Но мои условия остаются в силе. Готова ты к оплате? Я посмотрела на него, на эту сумку, на его насмешливую улыбку. Голод, притупленный гамбургером, снова дал о себе знать. А в этой сумке была настоящая еда. Много еды. — Что вы хотите? — выдохнула я, кривясь: сейчас точно начнёт просить поцелуй или ещё что-то неприличное по местным меркам. Нарр шагнул ко мне. Протянул руку и ленивым движением убрал за ухо прядь волос, упавших на щеку. Наклонился и, почти касаясь мочки губами, зашептал своим сексуальным голосом: — Я хочу… Для начала хочу, чтобы ты, Аполлинария… Хочу услышать, как ты скажешь «спасибо». —И выпрямился. Вот зараза коварная! Я-то думала, придётся пощёчину отвешивать за наглость, а ему всего-то «спасибо» подавай! — Спасибо, — произнесла как можно более ядовито. — Давайте еду! Улыбка Нарра стала шире. — Вот и славно, — он отступил на шаг. — На сегодня плата принята. Держи. Протянул мне сумку. Я, всё ещё странно недовольная, взяла ее и прижала к груди. Она была тяжёлой и в моей голове возникли самые что ни на есть эротические картинки: я открываю её, достаю первый свёрток и неспешно разворачиваю... Достаю второй и ласкающими движениями... — Наслаждайся, — оборвал мои мечты Нарр и повернулся к решётке. — И постарайся никого больше не злить. По крайней мере, до моего следующего визита. — Так вы… Вы придёте ещё? С едой, надеюсь? — выпалила я с надеждой. Он обернулся, уже нажимая на потайной камень. Засмеялся: — Я же шпион, Аполлинария. Я буду появляться именно тогда, когда меня меньше всего ждут. Решётка бесшумно отъехала. Нарр выскользнул наружу и мгновенно исчез в накрывших мир сумерках. Я осталась стоять посреди комнаты, прижимая к груди сумку с едой, и не могла понять, что только что произошло. Кто он такой? Чего хочет на самом деле? И почему при мысли о его возвращении у меня по спине бегут мурашки? ---------- 25 25 25 Из сумки Нарра шёл такой манящий запах, что у меня снова засосало в желудке. Прямо до ужаса, до боли засосало! Да что же ты такая прожорливая, Аполлинария?! Может, сахар шалит или гормоны, что меня аж колотит от голода, хотя совсем недавно поела? А, не важно, сейчас я снова хочу есть! Жрать! Я бросилась к кровати, второпях чуть не запутавшись в собственных ногах и длинной юбке. Положила сумку на покрывало, торопливо расстегнула застёжку и заглянула внутрь. Оттуда пахнуло таким райским ароматом, что я непроизвольно сглотнула слюну. Трясущимися руками начала вытаскивать содержимое. Сначала вынула завёрнутый в плотную бумагу огромный ещё тёплый ломоть пирога с мясом. В другом аккуратном свёртке меня ждали несколько румяных пирожков, от которых пахло лесными ягодами. В бутылке темного стекла плескалась золотистая жидкость, по вкусу похожая на яблочный сок – не в силах сдержаться, я сделала несколько глотков. Ещё из сумки мне подмигивали коробочка с конфетами, похожими на мармеладные, и один-единственный, но безумно манящий эклер. На самом дне, в аккуратном деревянном лотке лежали тёмно-синие фрукты, очень похожие на земные сливы. Не медля, я схватила одну «сливу» и впилась в неё зубами. Кисло-сладкая мякоть брызнула во рот соком – Боже, это было нечто! Я умяла три штуки подряд, почти не пережёвывая, а затем принялась за мясной пирог. Вгрызлась в него и, постанывая от удовольствия, принялась жевать. Он был настолько вкусным, что я едва сдержалась, чтобы не слопать весь целиком. Разум всё-таки взял верх над животом. С трудом отложила половину пирога обратно. Схомячила один пирожок с ягодами, остальные прибрала обратно. То же проделала с эклером – съем завтра. Яблоки, которые принесли девчонки, тоже сунула в сумку. Саму сумку задвинула в самый тёмный угол под кроватью. Сытая и довольная, легла на ужасно неудобный матрас. Поёрзала по комкам и, найдя более или менее удобное положение, решила поспать. Не дали – дверь без стука распахнулась. В комнату неуверенной походкой вошла помощница целителя со стаканом в руке. Женщина молча протянула его мне, опустив взгляд куда-то в пол у кровати. Я с трудом, потому что тело настойчиво просило продолжать отдых, села. — Спасибо, — сказала, беря стакан. Вспомнила совет девочек и слабым голосом проныла: — Может быть, вы принесете мне немного молока? Или сока? Мне нельзя голодать, вы же знаете. Мэтра Шнобель ничего не узнает… В ответ женщина судорожно затрясла головой, и на её лице появился такой откровенный страх, что мне стало не по себе. — Я не могу, — зашептала она, оглядываясь на дверь, будто боялась, что нас подслушивают. — Не имею права. Приказ мэтры нарушать нельзя, или меня саму накажут. Мне строго-настрого запретили приносить тебе что-либо, кроме воды. — Но никто не узнает! — попыталась я настаивать, делая умоляющие глаза. — Я всё выпью сразу, стакан вы помоете, и следов не останется! Никто и не заметит! Глаза целительницы стали ещё круглее от ужаса, казалось, она сейчас расплачется. — Ты не понимаешь Милославич! У мэтры директрисы везде уши и глаза. Она всё про всех знает. Узнает и про молоко, если я его принесу. Узнает обязательно, и меня выгонят с этой работы! Сказав это, она, словно ошпаренная, выскочила из комнаты. Я смотрела на захлопнувшуюся дверь и с презрением прошипела себе под нос: — Трусишка! Бери пример со смелых девочек Камиллы и Женезин! И… И с господина дракона! Но тут же меня охватила тревога: что, если эта перепуганная женщина не преувеличивает? Вдруг у директрисы, и правда, повсюду шпионы или, того хуже, какая-нибудь следилка? Магические камеры или кристаллы наблюдения? Или ещё какая-нибудь приблуда для контроля всех и всего в этом пансионе. Следом мне пришла в голову совсем тревожная мысль: вдруг из-за меня пострадают Женезин и Камилла? И Нарр?! Из-за какого-то гамбургера и яблок их накажут, сделают жизнь невыносимой или вообще выгонят из пансиона? От этих панических мыслей стало не по себе, внутри всё противно сжалось. Желудок снова выдал тоскливую трель: волнение почему-то разожгло во мне зверский аппетит, будто всё недавно съеденное мгновенно перегорело. Пообещав себе, что возьму только кусочек пирога или яблоко, я полезла под кровать. Вытащила сумку и, уже не думая о завтрашнем дне, словно мозг напрочь отключился, принялась нервно уничтожать припасы. Сама не поняла, как съела эклер – он растаял во рту за секунду. Два пирожка тоже исчезли почти мгновенно. Вслед одна за другой в мой рот полетели конфеты. Запила это добро половиной бутылки сока, и он показался мне в разы ароматнее и слаще яблочного. Остановилась я, только когда в сумке остался один-единственный пирожок, пара конфет и недопитый сок. Тут на меня накатил тихий ужас: что я наделала?! У этого тела, судя по всему, метаболизм как у курицы, или у кого там самый быстрый обмен веществ? Кажется, у землеройкообразного длинноязыкого вампира – я смотрела передачу на канале National Geographic и помню, долго смеялась над названием этого вида летучих мышей. Что, если ни Нарр, ни девочки не смогут мне больше ничего принести? А я сама себя обрекла на голодный завтрашний день! Ругая свою прожорливость последними словами за слабоволие и несдержанность, я снова засунула сумку под кровать и плюхнулась на постель. ---------- 26 26 26 Спать не хотелось категорически. Чёртов матрас, жёсткий и комковатый, давил бока, а в голову лезли тягостные, неприятные мысли. Вдруг вспомнился Костик. Его улыбка, его тёплые руки… И как эти руки обнимают другую. Женщину, которая подарила моему мужу то, что не смогла я, – ребёнка. Горький, противный ком подкатил к горлу. Зачем я об этом думаю? Ведь так старательно гнала от себя мысли о бывшем! Но вспомнилось, и всё тут… Предательство любимого человека – вещь невыносимая для любой женщины, а я… Я вообще теперь одна, в чужом и непонятном мире, на неудобной кровати, с почти пустым запасом еды под ней. И что будет со мной дальше? Что, если ни один мужчина не захочет взять меня в жёны? Сколько лет можно просидеть в этом пансионе, ожидая, когда придёт какой-нибудь «добрый господин дракон» и выберет тебя? А если он мне не понравится? А мне точно никто не понравится, потому что замуж я больше не хочу категорически! Но что потом? Куда идти, если я уже состарюсь, так и не обзаведясь мужем, и меня выставят из пансиона? Чем жить? И кто такая эта странная Аполлинария Милославич? Вдруг она, и правда, преступница и заговор против короля плела? Ведь Нарр не просто шутил на тему шпионов. И не просто так вопросы мне задавал! Уй-юй! Если от голода не помру благодаря мымре Шнобель, то нянька принца по имени Нарр меня в тюрьму отправит! Да и не нянька он, сто процентов! Следователь местный, это же явно, а я у него подозреваемая номер один. Потому и еды мне принёс, чтобы не померла, не успев дать показания и назвать имена сообщников! Такие невесёлые, гнетущие мысли крутились в голове бесконечной спиралью, не давая уснуть до самого утра. В сон, тревожный и поверхностный, я провалилась, лишь когда в окне посветлело, и зазвучали первые птицы. Мне приснился какой-то незнакомый молодой человек. Красивый, черноволосый и до боли похожий на Костика. Он опустился передо мной на одно колено и протянул мне синий цветок. Рядом вдруг появился Нарр. Скрестив руки на груди, он смотрел на меня с таким мрачным видом, что даже во сне мне стало тревожно и холодно. В общем, спала я плохо, мало и распахнула глаза, едва солнце пробралось в мою камеру. В этот же момент открылась входная дверь, и в комнату зашла помощница целителя. — Ты жива, Милославич? — спросила обеспокоенно, наклонившись над кроватью. — О-о-о, едва-едва, — прошелестела я, вспомнив, что от меня ожидают слабости и почти смерти от голода. — Главное, жива, — выдохнула женщина, как мне показалось, с облегчением. Убедившись, что я более-менее в сознании, она сунула мне в руки новый стакан воды. Буркнула: — Пей. Следующее питьё будет в обед. — Если я доживу до него, — мрачно отозвалась я, прислушиваясь к голодным спазмам в желудке. Нет, это просто ужасно – постоянно хотеть есть с такой силой! — Ну-у-у, до утра дожила, значит, и до обеда можешь дотянуть, — неуверенно ответила женщина. — Пожалуйста, — снова заныла я, делая самое жалобное и несчастное лицо, какое могла. — Хоть глоток молока. Я умру от истощения, честное слово. Уже подняться не могу. Лицо женщины неожиданно исказилось злостью. — Я пожалуюсь мэтре директрисе! — рявкнула она так, что я дёрнулась от испуга. — Доложу, что ты склоняешь меня к нарушению её приказа! Давай, пей быстро! Хлопнув дверью, женщина исчезла, оставив меня с ненужной мне водой и растерянностью – чего она вдруг так взвилась? Я поставила стакан на пол, поднялась и торопливо достала из-под кровати сумку-спасительницу. Без всяких угрызений совести с наслаждением доела последний пирожок, конфеты и допила сок. Пустую бутылку убрала в сумку и затолкала её обратно под кровать. Подошла к окну и прилипла носом к решётке, рассматривая ровные ряды кустов и идеальный газон. Солнце уже вовсю жарило с небосвода, золотя траву и окрашивая небо в нежные тона. Всё вокруг было таким красивым и таким мирным. Даже не верилось, что среди этой красоты кто-то замыслил сжить со света одну пансионерку... От скуки я начала подсчитывать, сколько часов оставалось до вечера, когда меня должны отсюда выпустить. Получалась целая вечность... До возможного, но не гарантированного визита девчонок или Нарра с едой тоже было непонятно сколько ждать. Постояв ещё немного, я отлипла от окна и завалилась на кровать – очень вовремя! Дверь снова распахнулась, и на пороге нарисовалась целительница. — Вставай и возвращайся в свой корпус, — произнесла мрачно. — И поторопись – сейчас будет собрание для твоего класса. Я уставилась на неё, не веря своим ушам. — Но… Как же моё наказание? Мне ведь до вечера нельзя выходить. Женщина нетерпеливо мотнула головой: кажется, её лицо выражало самое искреннее желание поскорее от меня избавиться. — Распоряжение мэтры Трюфлешнабель. Быстро собирайся. Она сложила руки на груди, явно намереваясь ждать, пока я встану и сложу вещи. Хотя что мне складывать, если у меня ничего нет, кроме… Я замерла – сумка! Сумка Нарра под кроватью! Нельзя ее здесь оставлять – её же найдут и сразу поймут, что мне тайно приносили еду. Накажут не только меня, но и тех, кто эту еду принёс. Нарра-то нет, конечно, ему ничего не будет… Но мои смелые подруги могут пострадать! — Да-да… Сейчас, — пробормотала я, пытаясь выиграть драгоценное время и придумать хоть что-то. — Просто приведу себя в порядок. Голова кружится… Сделала вид, что пытаюсь встать, но тут же рухнула обратно на койку. Со стоном схватилась за голову, очень надеясь, что вид у меня достаточно помятый и несчастный. Похоже, достаточно, потому что целительница вскричала с тревогой: — Подожди, не вставай! Ещё сознание потеряешь от слабости! Лежи. Сейчас принесу тебе капли для бодрости – про них приказа не давать не было. — И она снова убежала, притворив дверь. Я проводила тётку взглядом – может, она и не злая? Вдруг её сильно запугали? Но долго размышлять было некогда – у меня дело! Так что подскочила, выхватила из-под кровати сумку и огляделась… Так, выбросить улику некуда. Спрятать негде... И тут меня осенило. Быстро задрав подол, я обмотала вокруг талии ремень сумки и как могла, закрепила. Опустила юбку, разгладила ткань и оглядела себя сверху… На моё счастье, форма в пансионе была с длинной и довольно широкой юбкой, украшенной сборками. Так что некоторую выпуклость в районе живота заметно почти не было. Едва я снова рухнула на кровать, стараясь дышать ровно, дверь открылась. Целительница вбежала с маленьким флакончиком в руках. — Вот, пей! — Она сунула мне в руки склянку с мутноватой жидкостью. — Выпей всё. Быстро, пока совсем не ослабла. Я послушно поднесла флакон к губам. Вылила жидкость в рот, чувствуя на языке жутко горький вкус. Схватила с пола стакан и, делая вид, что запиваю эту гадость, аккуратно выплюнула капли в воду. — Фу, пакостный вкус! — выдохнула, демонстративно морщась. — Ничего, ничего, зато поможет, — засуетилась целительница, забирая пустой флакон. Я сделала несколько глубоких вдохов, изображая, как по телу разливается бодрость, и энергично поднялась с кровати. — Ой, и правда полегчало! — воскликнула с наигранным удивлением. Целительница смотрела на меня с лёгким недоумением, но в целом удовлетворенно. — Ну надо же, как быстро в этот раз подействовало, — пробормотала едва слышно. Прибавила громкости и велела: — Иди тогда, а то мне попадёт, что вовремя не отпустила тебя из лазарета! Я неспешно, боясь, что сумка выпадет, сползла с крыльца. Постояла, ловя лицом тёплые солнечные лучи, и направилась к корпусу. Пока шла, вдыхала свежий утренний воздух, рассматривала безоблачное ярко-голубое небо, по которому далеко-далеко летела какая-то крупная птица, и размышляла. Почему меня вдруг выпустили? Что за собрание такое важное? Может, нашли для всего класса каких-то изумительных женихов? Или, наоборот, объявят, что пансион закрывается, а нас распускают по домам? Только у меня нет дома. Ни здесь, ни в моем мире. И главное – что теперь делать с сумкой Нарра? Выбросить по дороге? А вдруг меня увидят? Или сумку найдут и по каким-то приметам опознают, у кого в руках она побывала? За размышлениями я незаметно добрела до гламурного здания казармы, где размещался старший класс. С некоторой тревогой перед ждущей меня неизвестностью открыла дверь и зашла. Вокруг большого стола, чинно сложив ручки на коленях, уже сидели девицы, одноклассницы Аполлинарии. Мой взгляд выхватил напряжённое лицо Женезин, улыбающееся – Камиллы, ненавидящее – здоровячки Элоди Марник. — Милославич, явилась наконец! Одну тебя ждём. Быстро занимай своё место, — резанул по ушам голос директрисы. Под пристальными взглядами десятков пар глаз я доползла до свободного стула. Плюхнулась на него, незаметно поправила на животе сумку и приготовилась слушать начавшую говорить мэтру Шнобель. — Итак, девочки, — произнесла она скрипучим голосом. — У меня для вас новость. Помолчала и словно с усилием добавила: — Приятная новость. Очень приятная, особенно для некоторых. — И почему-то с ненавистью посмотрела на меня. Хм, что я успела натворить? ---------- 27 27 27 Я вопросительно взглянула на Камиллу, но та недоумённо округлила глаза и пожала плечами. Понятно, она не в курсе моих новых косяков. Перевела взгляд на Женезин. Но та смотрела на мэтру и мои попытки привлечь внимание игнорировала. Зато богатырша Элоди Марник, дочь герцога, желающая стать принцессой, в упор уставилась на меня тяжёлым немигающим взглядом. Фу ты, ну и взгляд у девицы! Таким орехи можно колоть. — Так вот, воспитанницы, — продолжила директриса после паузы. — Вы знаете, что смотрины для принца Саргана были отложены на неделю по вине… Сами знаете кого. Пансионерки возмущённо загалдели, а Элоди подалась в мою сторону и прошептала одними губами: — Смерть тебе, Милославич! — Закрыть рты! — повысила голос директриса. Дождалась тишины и продолжила: — Но сейчас речь не об этом, не об отвратительном поведении некоторых учениц. Речь о том, что смотрины состоятся позже, да… Зато участвовать в нём будет не только принц Сарган и его тринадцать кандидаток. Еще несколько господ драконов пожелали найти себе жену в нашем пансионе. — Молчать! — рявкнула мэтра, потому что её слова вызвали безумный шквал ахов, охов и экзальтированных визгов. Продолжила тяжёлым тоном: — Так вот, к нам прибыло ещё десять господ драконов. И сегодня ночью Артефакт подобрал им кандидаток. Ох, так она до утра не закончит свою речь! В ответ на озвученное количество «господ драконов» девицы натурально начали падать в обморок. Во всяком случае, две сидевшие рядом и очень похожие друг на друга пухлые блондиночки синхронно ахнули, закатили глаза и начали стекать со стульев. Хорошо, соседки их подхватили и не дали свалиться на пол. — Ах, мэтра Трюфлешнабель, какая прекрасная новость! — подобострастно воскликнула тощая носатая блондинка, которая вчера пинала меня в бок. Имей в виду, я тебя запомнила, поганка! — Ты права, Зольдана, — милостиво кивнула мэтра блондинке. — Это отличная новость и шанс для некоторых из вас покинуть стены нашего прекрасного пансиона уже в новом статусе. В статусе жены и уважаемой дамы, а не… — А сейчас мы неуважаемые, и о нас можно ноги вытирать? — буркнула я, как мне казалось, тихо-тихо. Нифига, у мэтры слух оказался, как у дельфина или летучей мыши. Она вскинула на меня взгляд и процедила: — Что ты сказала, Милославич? Я растянула свои шикарные лягушачьи губки в широкую улыбку и пропела: — Выражаю полный восторг и согласие со словами моей дорогой подруги Зольданы. — И посмотрела на носатую блондинку ласково-ласково. Та, кажется, побледнела на мгновение, но быстро взяла себя в руки. Усмехнулась и тоже ответила мне улыбкой, такой же милой, как её длинный кривоватый нос. Ох, чувствую, моё обещание быть паинькой пошло коту под хвост – во мне снова проснулась Аполлинария, а Поля ушла спать! — Мэтра Трюфлешнабель, вы скажете нам имена счастливиц, идущих на смотрины? — это снова крепышка Элоди влезла. — Конечно, — ещё благосклоннее кивнула мэтра – герцогская сиротка явно ходила у неё в любимицах. — И у меня ещё одна хорошая новость для некоторых из вас. Обвела наши лица внимательным взглядом, на мне споткнулась, нахмурилась и выдала: — Имена нескольких пансионерок Артефакт назвал дважды и даже больше раз. Это значит, что кое-кто из вас годится в жены не одному дракону, а нескольким. Например, ты, Элоди, подходишь Его Высочеству и… — Мэтра взяла паузу и торжественно произнесла: — И одному из ближайших друзей Его Величества! Его фамилию я не скажу, конечно же, но это так. — Ах! Поздравляю! Какая ты счастливица, Элоди! — завизжали её подружки. Но лицо самой «счастливицы» особого восторга не отражало. Ну, понять её можно: «друг короля» – сегодня друг, а завтра враг. А вот принц – он и в Африке принц, как говорится. Перекрывая визги девиц мэтра, хлопнула в ладоши и скомандовала: — Тишина! Сейчас я назову имена тех из вас, кто идёт на смотрины. Величайшие смотрины из всех, когда-либо проводимых в нашем пансионе! Девицы послушно умолкли и преданно уставились на Шнобель. Тётка взяла в руки лист бумаги и приложила к глазам лорнет. Размеренным тоном начала зачитывать имена драконов и подходящих, по мнению Артефакта, девиц. Первым прозвучало имя принца Саргана, конечно же. Шнобель перечислила все тринадцать кандидатур, первой назвала Элоди, последней меня. Затем прозвучало следующее мужское имя, ничего мне не сказавшее. К нему шли имена всего двух пансионерок, в том числе Зольданы. По доброте душевной я пожелала, чтобы этот дракон оказался родом с местной Колымы и увёз носатую стерву с собой, к гнусу, мошке и вечной холодрыге. А дальше начались чудеса. Для начала прозвучало смутно знакомое мне имя «Варнар». Я наморщила лоб, соображая, где могла его слышать. Ответ подсказал судорожный вздох Камиллы: это же тот самый, кто на предыдущих смотринах отверг мою подругу! Рыжий, с синими глазами чешуйчатый козёл, не оценивший эту классную девчонку. Так, его тоже на Колыму! И пусть с собой Элоди прихватит в качестве кармического наказания за свои грехи! Пока я мысленно посылала рыжему лучи поноса, Шнобель зачитала список из четырёх имён и в том числе имя Камиллы. Ах ты, железяка противная, артефактная, снова хочешь расстроить девчонку, отправив её на встречу с рыжим! А Камилла, действительно, огорчилась: побледнела, потом покраснела. Стиснула задрожавшие губы и опустила подозрительно заблестевшие глаза. Охо-хо, похоже, не остыло её сердечко к этому прощелыге! Пока я сочувствовала Камилле, мэтра продолжала зачитывать имена, но их я уже не слушала. Думала о Ками и её чувствах к незнакомому мне Варнару, которого уже не любила всей душой. Поэтому пропустила момент, когда прозвучало моё имя. — Аполлинария Милославич, — произнесла Шнобель брезгливо. — Что? — я вскинула на неё глаза, а девицы вдруг начали пилить меня злобными взглядами. — Ты снова не слушаешь? — мэтра поджала губы. — Тебя Артефакт выбрал для господина дракона по имени Стаур. — Да? Обалдеть, какое счастье! — Закивала я. Вот чёрт, мне принца мало? Теперь ещё какой-то Стаур в кандидаты быть отвергнутым появился… Мэтра с усилием втянула воздух сквозь зубы и прошипела: — Дальше. Господин Жаэль. К нему идут Тереза, Женезин и… Милославич. Переждав понёсшийся по комнате возмущённый гул, Шнобель оторвала лорнет от глаз. — И последний – это господин Рав. Для него подошли четверо из вас. Тереза, Камилла, Женезин и… Милославич. В наступившей после этого тишине, мегера на директорском посту решила добить ошалевших пансионерок. — Я не просто так назвала эти смотрины величайшими в истории пансиона. На этих смотринах выбирать себе жену будет не только принц Сарган, но и его старший брат. Его Величество, король Нарравар... ---------- 28 28 28 После слов директрисы наступила оглушающая тишина. Девушки сидели, открыв рты и ошалело хлопая ресницами. На лицах у всех отпечаталось неверие вперемешку с безграничным счастьем. Да-а, повезло их классу, ничего не скажешь! Я обвела сияющие восторгом мордашки внимательным взглядом. Интересно, кого из них выберет король? Камиллу не надо, её сердце занято другим. Может, Женезин? Хороший вариант, кстати. Честная и принципиальная королева – залог будущей благодати для подданных. Тереза? С ней я ещё не знакома, но личико у неё умненькое, а глаза добрые. Наверное, неплохая девчонка, почему бы ей не стать королевой? Или вон та симпатичная с мягкими каштановыми локонами, что сидит на самом краешке стула? Во вчерашнем моём избиении она не участвовала – плюс ей в карму. К тому же она явно самая красивая здесь… Кто ещё подошёл бы в первые леди страны? Впрочем, какая мне разница! Мне бы со своими проблемами разобраться! — Простите, мэтра Трюфлешнабель, — тишину всковырнул заискивающий голос Элоди. — Вы скажете нам, кто идёт на смотрины к Его Величеству? По губам Шнобель скользнула змеиная улыбка. После долгой-долгой паузы, когда воздух вокруг стола уже начал потрескивать от девичьего нетерпения, она снисходительно выцедила: — Все вы. Идёте всем классом: Его Величество не обращался к Артефакту и будет сам делать выбор. Предварительный просмотр через четыре дня. На время до его начала отменяются все занятия, кроме танцевальных и этикета – они будут проходить дважды в день. Через час вам поставят метки смотрин и отправитесь на урок этикета. Не смейте опаздывать… — Ни в коем случае! — со священным ужасом в голосе ответила Элоди, и даже ладони сложила на мощной груди в молитвенном жесте. Остальные девы синхронно скопировали её движение и согласно закивали, подтверждая, что ни-ни, ни на секунду не опоздают! — И ещё… Господа драконы уже прибыли в пансион, и Его Величество тоже. Все дни до смотрин они будут гулять по территории, присматриваться к вам и оценивать. Помните, вы обязаны быть милыми и вежливыми с каждым из драконов. Повторяю, с каждым! Если хоть одна из вас оскорбит кого-то из гостей, тем более Его Величество, накажу весь класс! — и Шнобель в упор посмотрела на меня. За ней и все остальные повернули ко мне головы и тоже начали смотреть… не очень приветливо. Что за предвзятое отношение?! — Ой, да не съем я вашего короля, не бойтесь! — не выдержала я. — Тебя предупредили, Милославич. — С этими словами Шнобель, прихватив список, вышла из казармы. Дверь за её прямой, как арматура, спиной захлопнулась. Ещё пару секунд в помещении стояла тишина, а потом случился взрыв. Девицы завопили так, словно были не благородными девами, мечтающими выйти замуж, а пьяными десантниками, увидевшими фонтан в День ВДВ. Кто-то не просто кричал, а, вскочив на ноги, начал кружиться и воздевать руки к небу. Две похожие на сестёр блондиночки всё же сползли на пол от избытка чувств, но поднимать их никто не спешил. Три девицы, взявшись за руки, начали прыгать по кругу в каком-то странном танце… В общем, ликование набирало обороты! — Камилла, пойдём погуляем? — позвала я подругу, на лице которой, почти единственной, не было никакого счастья. Она кивнула и поднялась. Сопровождаемые бурными звуками радости, мы выскользнули на улицу и двинули по белоснежной дорожке прочь от корпуса. Помня о привязанной под юбкой сумке, я шла осторожно, стараясь не делать резких движений. — Девочки, подождите меня! — догнала нас запыхавшаяся Женезин. Пристроилась рядом, морща нос и поджимая губы. — Ты не рада, что попала на смотрины сразу к двум или сколько там драконам? — спросила я, следя за гримасами на её лице. — К трём. Я попала на трое смотрин, и это странно, — ответила она. — Что именно? — не поняла я. Помолчав, Женезин начала объяснять: — За последний год было четверо смотрин, и ни разу Артефакт меня не выбрал. А мне уже двадцать лет, и на следующий год я должна буду покинуть пансион. Но сейчас я подошла сразу для трёх женихов. — Может, просто в этот раз особо достойные мужчины подобрались? — предположила я, вызвав настороженный взгляд Женезин. — Я что-то не то сказала?! — огрызнулась я, чувствуя странное раздражение, навалившееся на меня с того момента, как Шнобель огласила выбор Артефакта. Женезин хмыкнула и отвернулась, показывая, что отвечать не планирует, и дальше мы пошли молча. — Девочки, а если одна и та же девушка понравится сразу двоим или троим драконам? Что тогда делать? — через некоторое время задала я вопрос. — Слушай, ты что, правда всё забыла, Аполлинария? — с подозрением спросила Женезин. — Так странно себя ведёшь и спрашиваешь то, что все прекрасно знают. — Я почти всё забыла. Объясните. — Если такое произойдет, то эти мужчины снова идут к Артефакту, и он указывает на того, кто заберёт девушку, — на мой вопрос ответила Камилла. Быстро, словно цитировала заученный слоган, протараторила: — Артефакт мудр и, предоставляя мужчинам широкий выбор, предполагает, что для каждой из девушек предназначен только один избранник. — Ничего не поняла, — помотала я головой. — То есть, многомудрый сводник делает вид, что дракон может выбрать любую. Но на самом деле никакого выбора ему не предоставляет, потому что всё предопределено? Камилла в ответ неловко пожала плечами, а я задала следующий вопрос – тот самый, который мучил меня сильнее всего: — А если девушке, которую выбрал дракон, он не понравится? Ну вот совсем-совсем. Она же имеет право ему отказать? Ох, лучше бы я не спрашивала! Две пары глаз вытаращились на меня с таким изумлением, что я даже запнулась. — Что? Не имеет права сказать «нет»?! — ужаснулась, глядя на игру эмоций на девичьих лицах. — Имеет право. Но никто не станет отказывать, ты что?! Лучше стать женой дракона, возможно, его истинной, чем в тот же день покинуть пансион без единого талара в кармане. Все выходят замуж и счастливы, потому что дракон никогда не обидит жену, выбранную Артефактом, — Женезин смотрела на меня всё внимательнее и подозрительнее. Решив не обращать на это внимания, я отвернулась и, неспешно переставляя ноги по дорожке, начала напряжённо думать. Что дают мне вскрывшиеся факты? Ничего хорошего. Откажу претенденту на мою руку с сердцем и тут же окажусь за воротами пансиона. К тому же, без копейки денег и с нулевыми представлениями об этом мире. Чудесная перспектива, ничего не скажешь! Так, сколько смотрин мне назначено, скольким женихам я подхожу? Четверым, кажется. Это, не считая короля… Итого минимум пятеро. Что, если одному из кандидатов понравится моя странная внешность? Замуж выходить за него? Перед глазами появилась картинка: предатель Костик держит на руках маленькую, до ужаса похожую на него девочку, свою тайную дочку… Следом ни с того, ни с сего вспоминается, как мы сидим с Нарром на подоконнике возле оконной решётки. Болтаем, смеёмся, подкалываем друг друга, и это мне нравится. А потом он задаёт свои подозрительные вопросы, пугая меня до чёртиков… Нет-нет, от мужчин, что в том, что в этом мире я хочу держаться подальше... И надо же, едва подумала об этом, как наперерез нам шагнул блондинистый «господин дракон». За его спиной стояли ещё двое – брюнет и рыжий. Оба высокие, плечистые, с мужественными лицами. Справа от меня сдавленно ахнула Камилла, а Нарр насмешливо произнёс, обведя наши лица взглядом: — О, а вот и вся банда нарушительниц в сборе, — и прежде, чем я успела что-то сообразить, подхватил меня под руку. Настойчиво потянул с дорожки, заявив: — Апполинария Милославич, думаю, ваши подруги могут продолжить прогулку с моими друзьями. А у меня к вам имеется несколько вопросов. ---------- 29 29 29 — Какие ещё вопросы? Я ничего не знаю! — пропыхтела я недовольно, пытаясь выдернуть свой локоть из мужских пальцев – что он себе позволяет?! Хватает, тащит куда-то без моего разрешения! — Чего ты не знаешь, Аполлинария? Я ведь ещё не сказал, о чём хочу тебя спросить, — усмехнулся Нарр. — Не сказал, но бандой нас с девочками уже назвал. А это, знаете ли, попахивает ложными обвинениями! — возмутилась я, безуспешно пытаясь освободиться. Как назло, ещё и сумка начала активно сползать с талии, нацеливаясь вывалиться из-под юбки. А ей нельзя – вон, неподалёку стоит и таращится на нас достопочтенная Доротея Шпрех… как-то там. Та самая пышнотелая кураторша, что называла Аполлинарию притворщицей. Увидит мужскую сумку, выпавшую из такого интересного места, сразу доложит директрисе Шнобель. Тогда снова – здравствуйте, нулевая палата и отсутствие еды! — Ложные обвинения? Интересно, откуда такие специфичные термины знает скромная воспитанница женского пансиона? — съязвил Нарр и поклонился достопочтенной Доротее, мимо которой как раз тащил меня. — Господин дракон, а вы куда ведёте девицу Милославич? — вдруг подала голос женщина. — По правилам смотрин мужчины не имеют права уединяться с воспитанницами. Вернитесь, пожалуйста, на дорожку и прогуливайтесь у всех на виду. — У меня имеется разрешение короля, — отрезал Нарр и, не снижая скорости, поволок меня дальше. — А-а-а, разрешение Его Величества… — глубокомысленно протянула достопочтенная Доротея и заполошно закричала нам в спину. — Тогда у вас доку мент должен быть, господин дракон! Предъявите доку мент! Я оглянулась на женский вариант почтальона Печкина, который тоже требовал предъявить ему доку мент. Лицо у достопочтенной покраснело до свекольного оттенка, глаза метали молнии, рот возмущенно кривился. — Господин дракон, я пожалуюсь мэтре Трюфлешнабель! — пригрозила она, а я мысленно захихикала: правильно, куси его, негодяя, посмевшего толкнуть невинную деву с тропы приличий на путь безобразий! «Господин дракон» даже не оглянулся, словно это не ему грозили встречей со страшной мэтрой. Как тащил меня, так и продолжал. — Нарр, да не беги ты так быстро! — зашипела я, тоже перейдя на «ты» и чувствуя, как сумка еще активнее поползла вниз. Попыталась поймать ее через юбку, но кожаная зараза ускользнула и добралась до колен. Я согнулась и все-таки прижала ее, не давая спуститься еще ниже. Выглядеть при этом стала как краб с оторванной клешней, ковыляющий по песку, зато сумочка держалась крепко. — Аполлинария, что с тобой? У тебя под юбкой поселился шилохвостый зудень? — отреагировал Нарр на мою кособокость. — В голове у тебя зудень поселился! Сумка твоя у меня под юбкой, и сейчас она вывалится прямо на глазах у достопочтенной Доротеи! Видишь, женщина с нас глаз не спускает? Тебе-то с этого ни жарко, ни холодно, а меня снова в карцере без еды запрут, — разъярилась я. — Сумка?! — вытаращился на меня Нарр. — Зачем ты её с собой потащила? Надо было бросить в комнате, она всё равно зачарована, и её никто, кроме меня и тебя, не увидит. Я бы потом вернулся в лазарет и забрал её. — А раньше об этом сказать нельзя было?! Что зачарована? — окончательно вышла я из себя – нафига, спрашивается, я в панике и судорогах прячу улики?! — Откуда мне было знать, что тебя из лазарета с утра пораньше выселят, и ты окажешься такой… предусмотрительной? — Не знал он! — Со злости я рванула у Нарра руку, и в этот раз удачно. Так удачно, что от резкого движения потеряла равновесие и начала падать. — Да твою же дохлую виверну! — ругнулся Нарр и попытался поймать меня на лету. Не тут-то было! Моя грация, и без того оставлявшая желать лучшего, в этот момент и вовсе решила взять выходной. Вместо того чтобы изящно приземлиться на травку, я отчаянно замахала руками, пытаясь поймать равновесие, и начала переступать ногами, как пьяная сова на скользкой жёрдочке. — Держись! — рявкнул Нарр и совершил стремительный бросок в мою сторону. Я, видя эту летящую на меня массу, инстинктивно юркнула в сторону. Не самый разумный поступок, учитывая, что я всё равно собиралась падать. Результат оказался закономерным и плачевным. Мужские пальцы лишь скользнули по моему плечу, не успев зацепить. Моё нескладное тело описало в воздухе дугу и с глухим «буфф!» рухнуло на лужайку, к счастью, мягкую. Мир на секунду уплыл куда-то в сторону, а затем его место занял Нарр. Весь, целиком, сверху… Я оказалась в эффектной, но крайне неудобной позиции: распластавшись по газону, придавленная солидным весом драконьей особы, и уставившись в безоблачное небо поверх его плеча. — Ну вот, — прорычал Нарр, приподнимаясь на локтях, чтобы не раздавить меня окончательно. — Поздравляю. Теперь мы оба в карцере будем гнить. Я – за нападение на участницу королевских смотрин, ты – за… Вообще за всё. — Я-то за что? Это ты на меня напал! С разбегу! Как дикий кабан на драгоценную поляну с трюфелями! — фыркнула я, пытаясь вытолкнуть из-под своей попы мужскую руку – как она там оказалась? — Дикий кабан? А ты – драгоценная поляна, которая только что металась, пытаясь поймать невидимую для всех сумку у себя под юбкой? — губы Нарра растянула усмешка, и он ещё чуть-чуть приподнялся. Теперь его глаза оказались прямо перед моими. Смотрели в упор и так странно, что мне вдруг сделалось жарко. — Она не невидимая! Она вот здесь! — буркнула я, отводя глаза. Попыталась ткнуть пальцем куда-то между нами, но ткнула ему в грудь. Очень твёрдую грудь. — И сумка сейчас расплющилась, как оладушек. И я тоже! Слезай с меня, пока я не задохнулась! — Задохнулась? — повторил Нарр хрипло. — Да! Слезай! — взвизгнула я и в унисон мне, рядом раздались истеричные причитания достопочтенной Доротеи: — Что же вы наделали, господин дракон! Нельзя, нельзя с воспитанницей на газоне лежать! Теперь вам придётся жениться на Милославич! Мы с Нарром в ужасе посмотрели друг на друга и в один голос выпалили: — Нет, только не это! ---------- 30 30 30 Или это я выпалила, а он скромно промолчал? — Да как же «нет», если вы лежите?! Не положено, а вы легли! — продолжала верещать достопочтенная Доротея. — Слезь с меня, безобразник! Или, правда, придётся за тебя замуж идти! — рявкнула я Нарру в лицо. — А то ты не хочешь? — ухмыльнулся он нагло. И, прежде чем я успела возмутиться и сказать, что ни разу, ни в каком месте не хочу, одним движением оказался на ногах. — Видите, достопочтенная, никто не лежит. Вам показалось, — объявил жизнерадостно. — Да как же показалось, когда я видела?! — не согласилась Доротея. — Иллюзия. Коллизии невыспавшегося мозга. «Ты смотри, как умно загибает!», — проворчала я про себя. Перекатилась на живот, кое-как встала на четвереньки и попыталась выпрямиться. Тело почему-то сопротивлялось, так и норовило завалиться обратно на травку. Что за ерунда, ощущение, будто земля примагничивает к себе. — Аполлинария, давай помогу! — прозвучали в унисон два девичьих голоса. Меня с обеих сторон подхватили под руки и ловко поставили на ноги. — Спасибо, девочки, — поблагодарила я Женезин и Камиллу, в очередной раз пришедших мне на помощь. Ну золотые же девчонки! Пусть провиде́ние пошлёт им хороших мужей! — Как вы, леди? — следом раздался низкий мужской голос, а второй, повыше, но с приятной хрипотцой, поинтересовался: — Вы не ушиблись? Возле меня стояли два «господина дракона», брюнет и рыжий, которые пришли с Нарром. Сам же блондин отбивался от атак достопочтенной Доротеи, продолжающей наскакивать на него с криками «Лежали! Я видела! Всё расскажу мэтре директрисе!». Вот настырная тётка. — В полном порядке, благодарю вас, господа драконы, — ответила я чопорно. Покосилась на лежащую в траве сумку Нарра – всё-таки вывалилась. Но судя по тому, что никто на неё не обращал внимания, её и правда видела только я. Значит, пусть дальше с ней владелец разбирается. Я отряхнула подол от прилипших травинок и предложила: — Девочки, пойдёмте отсюда? — Да, пойдём! Мне здесь не нравится, — поддержала меня Камилла, повернувшись спиной к стоя́щему вплотную рыжему. А он… Хм, а он очень внимательно смотрел на её затылок. И не только на затылок, но и шарил взглядом по нежной девичьей шейке, округлым плечикам… И всё остальное тоже осматривал с какой-то потаенной жадностью во взгляде. Интере-е-есно… — Конечно надо идти, скоро начнётся процедура установки меток. Потом у нас урок этикета и танцев: это важно, и мы не должны опаздывать, — согласилась разумная Женезин. — Угу, манеры и грация – это важно. Упаси Небо, покажемся принцу или ещё хуже, самому королю неуклюжими деревенщинами. Как жить после этого?! — съязвила я себе под нос. И опять недостаточно тихо! Похоже, в этом мире у всех уши как локаторы, и они любой шёпот улавливают. Во всяком случае, брюнет моё бурчание услышал. Приподнял бровь, наклонился ко мне и заговорщицки прошептал: — Неужели вы не хотите понравиться принцу или самому королю, милая Аполлинария? — Вот посмотрю на них, тогда и решу, хочу или нет. Пусть сначала они мне понравятся, — ответила я, как мне показалось, вполне дипломатично. Окинула брюнета внимательным взглядом: он ведь тоже из женихов? Ну ничего так мужчина, можно сказать, красавчик. Лицо не модельное, конечно, но зато такое… брутальное. Черты резкие, даже хищные, но взгляд притягивают. Фигура вообще отпад, никакого пузика, кривоногости или сутулости. Всё очень… мужественное на вид. В общем, как носитель генофонда вполне хорош. Брюнет после моих слов уставился на меня изумлённым взглядом. С полминуты, наверное, рассматривал. Потом запрокинул голову и захохотал. Странный тип, что смешного я сказала? — Аполлинария! — раздался гневный окрик, и ко мне попытался прорваться Нарр. Ага, щ-ща-з! Достопочтенная Доротея встала на его пути, как Великая Китайская стена на пути монгольской конницы. Раскинула в стороны руки и заголосила: — Не смейте приближаться к Милославич, господин дракон. Или женитесь! — Пойдёмте скорее, а то точно опоздаем на занятия. — Я схватила Камиллу и Женезин за руки и потащила прочь. Пока Нарр занят разборками с боевой Доротеей, надо сваливать. И никаких «жениться»! Мы помчались в сторону корпуса, причём первой, обгоняя нас на десяток метров, мчалась пухляшка Камилла. Следом неслась Женезин, почему-то всё время оглядываясь. Я бежала последней, чувствуя сверлящий мой затылок взгляд. Оглядываться и проверять, кому он принадлежит, не стала – какая мне разница. Главное сейчас – оказаться подальше от Нарра с его вопросами, и от достопочтенной с её планами выдать меня замуж. ---------- 31 31 31 "Господин дракон", он же Нарр С Аполлинарией всё было не так, всё неправильно. Тощая заноза с разноцветными глазами второй день не шла у меня из головы. И с каждой секундой её поведение выглядело всё подозрительнее! Мало того, она словно специально подставлялась, совершая оплошность за оплошностью. Например, снова попала в лазарет, спровоцировав драку с одноклассницами. По какой причине её тянет в это место? Почему её подружки воруют для неё еду в столовой, хотя за такое по головке их не погладят? Аполлинария Милославич… Странные словечки. Слишком свободное для воспитанницы пансиона поведение. Ум и опытность во взгляде, не совпадающие с её возрастом. В девятнадцать лет у девчонок в глазах только желание выйти замуж светится, а не вот это всё. И замуж за короля она, оказывается, не хочет! Всё странно с ней. Ещё и нижнее бельё, в котором разноглазая худышка крутилась перед зеркалом, так и стоит у меня перед глазами! Фуллова бездна, это бельё куртизанки – никак не пансионерки! Да и не каждая дама из весёлого дома решится надеть такое, только самые опытные и раскрепощённые. И когда я своим телом прижал Аполлинарию к газону, она не ударилась в панику, не заволновалась, как положено невинной девице. Только на миг в разноцветных глазах мелькнула растерянность, и всё... При этом врёт Милославич с простодушием ребёнка, не понимающего, что его ложь видна и слепому! Так глупо попалась, когда я в шутку сказал, что королева и директриса разговаривали на языке страны, откуда прибыла Аполлинариия! На самом деле риазское наречие, на котором женщины говорили под окном лазарета, мало кто знает – это старый, давно не используемый язык. Его учат только дети королевских семей и высшей драконьей элиты. Но разноглазая девица кинулась убеждать меня, что всё прекрасно поняла и хотела проверить мою грамотность. Кстати, в связи с этим возникает вопрос, откуда этот язык знает КлементинаТрюфлешнабель? Как её забавно назвала Аполлинария – мэтра Шнобель, кажется? И снова красотка соврала, сказав, что ударилась головой и забыла фамилию директрисы — не было у неё никаких травм, от которых можно потерять память. Да и наше вчерашнее столкновение произошло очень странно. Я шёл по лужайке, и она неожиданно выросла у меня на пути, словно вышла из портала. Открыть переход на территории пансиона абсолютно невозможно, но всё выглядело именно так. Аполлинария впечаталась мне в грудь, осела на траву и на несколько минут потеряла сознание. Но лекарь в лазарете, куда я отнёс девушку, даже не проведя диагностику, сказал про ушиб головы и мигрень. После вообще исчез в неизвестном направлении. Конечно, не сегодня, так завтра его найдут и допросят на предмет связи с воспитанницей Милославич. Но уже сейчас понятно, что между этими двумя происходит что-то подозрительное… Поэтому я решил пообщаться с разноглазой ведьмой… поближе. Вчера еды ей принес. Сегодня на территории поймал и хотел утащить туда, где нам никто не помешает поговорить. Кто же знал, что на моём пути появится препятствие в лице достопочтенной Доротеи Шпрехензильбер! Дамочка встала передо мной, и, пока она верещала про «нельзя уединяться» и нужно «жениться», Аполлинария успела сбежать. А перед этим ещё и со Стауром пококетничала! — Ты не забыл, зачем ты тут? Какого фулла любезничаешь с девчонками? — рявкнул я на друга, задумчиво глядящего вслед скрывшимся за кустами трём бандиткам. — Что такое, Нарр? — ответом мне послужил невинный взгляд, так не сочетающийся с хищной рожей Первого Маршала и Главного дознавателя страны Стаура Железного. — Артефакт подобрал мне аж пятерых кандидаток, и три из них сейчас были здесь. И все три миленькие. Так что я подумал… А не присмотреться ли мне к красавицам, раз уж по твоей злобной воле вляпался в смотрины? Тем более, моя бабушка леди Бессарабин давно и настойчиво намекает, что ждёт не дождётся появления невестки и правнуков. — Твоя бабуля всем нам давно говорит, что пора жениться. Но это не повод глазеть на воспитанниц так, словно ты уже в постель их затащил, — вместо меня Стауру ответил Варнар. Вид у моего рыжего приятеля был злой, если не сказать, бешеный. Ну а с этим-то что приключилось? — Тебя не спросил, как мне вести себя со своими кандидатками, — огрызнулся Стаур, и показалось, Варнар сейчас заедет ему в рожу. — Ладно, поразвлекались и хватит! — оборвал я намечающееся побоище. Засунул руку в карман и нащупал лежащую там заколку, которую забрал у этой подозрительной Аполлтинарии. Об этом тоже нужно подумать – как моя вещь очутилась у этой девушки? Предложил: — Пойдёмте куда-нибудь, где дают нормальную еду. Пообедаем, заодно обсудим появившуюся информацию. ---------- 32 32 32 Полина-Аполлинария Когда мы с Женезин и Камиллой, запыхавшись, примчались в корпус, нанесение меток уже началось. Процедуру, сидя за столом, проводила помощница целителя. Над ней возвышалась мэтра Шнобель и, как коршун за цыплятами, зорко следила за процессом. — Милославич, ты опять опаздываешь? — процедила директриса, когда мы вошли, и недовольно подёргала длинным носом. Ага, зашли мы втроём, а опоздала одна Милославич! — Простите, мэтра, меня задержали господа драконы – очень хотели пообщаться. Нельзя же проявить неучтивость и уйти? — сообщила я, скромно опустив глазки в пол. Шнобель ещё активнее пошевелила своим шнобелем, но ничего не сказала, только кивнула на свободные стулья. Мы с Женезин и Камилой, стараясь слиться с интерьером, пробрались к ним и сели, переводя дух. Едва я устроилась на жёстком сиденье, как между лопаток мне прилетел удар. Мощный такой! От неожиданности я едва не слетела со стула и замычала от боли, прикусив язык. Резко обернулась, встретившись взглядом с Элоди. Противная девка сидела сзади и демонстративно меня разглядывала, растянув губы в довольной усмешке. — Офигела? — прошипела я. — О чём ты, Милославич? — она удивленно округлила бледно-голубые глазки. Наклонившись ко мне так близко, что я почувствовала её душный цветочный аромат, прошипела: — Снова ползала по газонам, а врёшь, что разговаривала с господами драконами? Только твоё платье, всё в траве и земле, выдаёт тебя, оборванка. Хотя я тебе даже сочувствую – брошенным щенкам всегда приходится тяжелее. Таких никто не учит хорошим манерам. Поэтому ты здесь лишняя, Милославич, и каждый дракон это сразу почувствует. Честно скажу, я мало что поняла из этой пламенной речи. Но Женезин, сидевшая рядом, резко вдохнула, и её пальцы сжали моё запястье. — Аполлинария, не обращай внимания, — прошептала она еле слышно. Так, понятно, в мой адрес было сказано что-то оскорбительное. И хотя мне неизвестно, о чём речь, но оставлять это без ответа нельзя ни в коем случае. Сделав вид, что поправляю платье, я изогнулась и смачно проехалась каблуком по кружевному чулку на ножке Элоди. Раздался отчётливый треск рвущейся ткани и придушенный взвизг. — Ой, какая неловкость! — сказала я сладким голосом, любуясь на ползущую по кружеву стрелку. — Видимо, брошенных щенков и аккуратности никто не учил. Но не переживай, теперь у тебя будет повод рассказать драконам трогательную историю, как несчастную Элоди Марник обидела зловредная Аполлинария Милославич. Может, кого-то растрогаешь так, что он не обратит внимания на лишние тридцать сантиметров на твоей талии. Расплачется и из жалости возьмёт тебя в жены. Элоди замерла, неотрывно глядя на испорченный чулок. Её лицо медленно заливала краснота, губы искривились в какую-то немыслимую загогулину. Она открыла рот, чтобы что-то выкрикнуть, но в этот момент мэтра Шнобель назвала моё имя. — Милославич, твоя очередь. Быстро сюда! Я встала, расправила плечи и павушкой поплыла к столу, за которым сидела целительница со своими инструментами. Правда, через пару шагов не удержалась и оглянулась на Элоди. Подмигнула и послала воздушный поцелуйчик. Ох, дурно влияет на мой характер вселение в чужое тело! Будь я прежней Полиной, только жалко улыбалась бы в ответ на оскорбления. Мне даже в голову не пришло бы отомстить. — Поторопись, Милославич! — прикрикнула Шнобель, и я шустро плюхнулась на стул между ней и целительницей. — Что надо делать? — поинтересовалась жизнерадостно. — Закрой рот и положи правую руку на столешницу, — велела мэтра, а целительница молчком взяла со стола зелёненького цвета палочку, похожую на школьную указку, только короткую. Прикоснулась острием к моему запястью, и на нём тут же проступил рисунок – миниатюрный зелёный дракончик. Через секунду изображение исчезло, словно впиталось в кожу. Женщина взяла другую палочку, теперь красную, и снова прикоснулась к запястью. В этот раз дракончик получился красным и тоже исчез через секунду-другую. Третья палочка была темно-стального цвета, и новый рисунок вышел стального цвета… В общем, через минуту на моём запястье спряталось семь дракончиков разных цветов, от светло-серого до чёрного. — Зачем так много? Одной метки для идентификации недостаточно? — спросила я шёпотом у целительницы, трогая запястье – от всех этих процедур кожу начало щипать и покалывать. Женщина ничего не ответила. Открыла толстую книгу, лежащую на краю стола, и начала что-то в ней писать. Зато ответила Шнобель: — Ты заявлена на семь смотрин, Милославич, по числу господ драконов, для которых Артефакт тебя выбрал. У каждого из них есть ключ к метке на твоей руке. Она вспыхнет, когда он будет рядом, указав дракону на избранную. Иначе как он найдёт вас в толпе? Понятно? — Что тут непонятного? Семь смотрин – семь меток! — пробормотала я уныло. Семь! Мать честная, у меня будет семь смотрин… — Тогда иди на своё место, если всё понятно. — А какой цвет дракона у короля? — не удержалась я от нового вопроса, продолжая рассматривать своё запястье. — У Его Величества белый дракон. Но он никому не ставит свою метку, потому что будет выбирать из всех вас, — надменно произнесла Шнобель и повысила голос: — Хватит глупых вопросов, Милославич! Быстро на место! Для нанесения меток приглашается воспитанница Марник. Едва передвигая ногами, я поплелась к своему стулу. Почти не обратила внимания на толчок в плечо – это Элоди двинула меня, проходя мимо, – и плюхнулась на свой стул. Итак, некрасавица Аполлинария Милославич и семь драконов… Почти Белоснежка и семь гномов. Ой, нет, восемь гномов – у нас же ещё Его Величество имеется! Какая-то неправильная сказка получается… Может, придёт какой-нибудь волшебник и спасёт меня от этого беспредела, а? ---------- 33 33 33 Слегка подавшись к Женезин, я прошептала: — Скажи, что Элоди имела в виду, когда назвала меня брошенным щенком? — Не обращай внимания, Аполлинария! Мы здесь все одинаковые, все сироты. И неважно, как пришли к этому положению, — ответила Женезин с досадой. — Ну не скажи! Сиротство тоже бывает разным и оставляет разные шрамы на сердце. — Покачала я головой, ощущая мгновенно подкатившую к горлу тоску по родителям. Пять лет прошло после их гибели, а больно до сих пор. Шёпотом взмолилась: — Женезин, расскажи в двух словах, пока мэтра директриса на нас не смотрит. Ну пожалуйста, я вообще ничего не помню об этом! Пожевав губами, как недовольная старушка, девушка подвинулась к моему уху и с неохотой зашептала: — Когда ты появилась в «Ласточке», мэтра Трюфлешнабель зачем-то перед классом прочитала твоё личное дело. А там было сказано, что ты «сирота по рождению». — Что это значит? — Что ты брошенная сирота, подкидыш. Твоя мать, едва родив, отдала тебя в приют, скрыв своё имя и имя твоего отца. Имя и фамилию тебе дали в приюте. В нашем классе ты одна с таким статусом, остальные девочки стали сиротами в результате смерти родителей. Вот Элоди и... пытается тебя укусить. — А-а-а! Так значит, вы все здесь хоть и сироты, но знали своих родителей, имели семью. А я реально как брошенный щенок… Фигово! — Послушай, это ничего не значит. Происхождение и фамилия родителей не делает нас лучше или хуже… — принялась горячо убеждать меня Женезин, но я уже не прислушивалась к её взволнованной речи. Рассказанное подругой кое-что разъясняло насчёт Аполлинарии. В какой-то мере становились понятны корни её нелюдимого характера, агрессивности и неуживчивости. Если ты не нужен своей матери, то волей-неволей теряешь доверие ко всему миру. Если тебя с самого рождения никто не любит, то и ты не умеешь любить – просто не знаешь, что это такое. В душе невольно шевельнулось сочувствие к девушке, чьё тело я заняла. И ещё уважение: оказавшись в изначально проигрышной позиции, Аполлинария не сломалась. Судя по тому, что я о ней узнала, она не потеряла гордость и достоинство. Научилась себя защищать и ставить своих врагов на место – не зря половина класса её боится и ненавидит. Может, конечно, она выбрала не лучший способ коммуницировать с миром, но каждый выживает, как может. — Итак, метки стоят у всех, — прервал мои невесёлые мысли голос мэтры Шнобель. Пока помощница лекаря собирала со стола свои разноцветные палочки, директриса повернулась к нам лицом. Сложила на впалом животе сухие ладони с когтистыми тощими пальцами и начала торжественную речь: — Воспитанницы, вот и настал ваш звёздный час! С этой минуты между вами и мужчиной, чей знак вы носите на своем запястье, протянется незримая, но крепкая нить. Представив, как от меня в разные стороны тянется целых семь «крепких нитей», каждую из которых за другой конец держит какой-нибудь мужик, я поморщилась. А если они начнут дёргать меня за эти ниточки? И делать это одновременно? Дрянь какая – так и без руки остаться недолго! А мэтра, обводя ястребиным взглядом восторженные лица пансионерок, продолжала нести пафосную пургу: — Метка на вашем запястье – знак благословения судьбы. Её наличие означает, что вы избраны! Дракон может выделить вас среди сотен, тысяч девушек. Пометить и уделить вам особое внимание! — А как они будут нас помечать? Подходить и кружочек на лбу рисовать? Или цветной крестик на носу ставить, чтобы не запутаться, где чья девица? — невольно хихикнула я. Камилла, услышав мои слова, округлила глаза и сдавленно хрюкнула – видимо, представила себе эту картину. Женезин старательно поджала губы, но было видно, что наша правозащитница тоже едва сдерживает улыбку. Только Элоди, к этому моменту вернувшаяся на своё место, зашипела у меня за спиной: — Договоришься, Милославич! А за чулки должна мне будешь! — На том свете угольками отдам, Марник, — фыркнула я. — Ах ты! — Элоди размахнулась и снова попыталась меня ударить. Уходя от ее руки, я резко вскочила на ноги и отступила в сторону. Не встретив намеченной цели в виде моей спины, кулак богатырши пролетел вперёд, по инерции потащив за собой его обладательницу. Элоди не удержала равновесие и с громким «п-хе» впечаталась налитым бюстом в спинку стула. От такого мощного натиска предмет мебели опрокинулся, а девица с грохотом полетела на пол, мне под ноги. ---------- 34 34 34 Элоди с шумом рухнула на пол. Мэтра Шнобель осеклась на полуслове, вытаращила на меня глаза и рявкнула: — Милославич, опять ты?! Кто разрешил подняться?! Почему Марник лежит?! Это ты её уронила?! — Почему сразу я?! Она сама устала и решила полежать. А я, наоборот, не смогла усидеть на месте! Почувствовала, что обязана встать и сообщить, как восхищена вами, мэтра! Сказать спасибо за всё, что вы для нас делаете! Поклониться вам в пояс за труды ваши для нашей пользы! — завопила я с восторженным видом. Для подтверждения своих слов чуть не сложилась вдвое, изображая поясной поклон. В последний момент удержалась, решив не перегибать так откровенно. Только слегка пнула Элоди, пытавшуюся схватить меня за ногу. — Милославич, ты заболела? — подозрительно прищурилась Шнобель. — Никак нет! Полна искреннего восторга и обожания! — отрапортовала я и наступила Элоди на подол. Вредная девка как раз решила встать на ноги, но, благодаря мне, запуталась в юбке и шлёпнулась обратно на пол. — Кто-нибудь, быстро поднимите Марник! — рявкнула директриса. К богатырше тут же подскочили её подружки, две блондинки и брюнетка. Блондиночки подхватили толстуху с боков, чёрненькая обняла со спины. Поднатужились, потянули, и Элоди смогла принять вертикальное положение. — Милославич, ты два раза труп! — зашипела она, сдувая с носа выбившуюся из пучка прядь и глядя на меня с бешенством раненого носорога. – Три раза труп! Теперь ходи и оглядывайся, а ночью лучше глаз не смыкай – утром можешь и не проснуться! — Учту, спасибо за предупреждение, — пробормотала я, отодвигаясь от неё подальше. Тем временем Шнобель хлопнула в ладоши и объявила: — Тишина! Воспитанницы, через десять минут у вас начинается танцевальное занятие. Опоздавших на него ждет наказание. Мои одноклассницы повскакивали с мест и без промедления потянулись к выходу из корпуса. Я тоже пошла к двери, но была остановлена мэтрой Шнобель. Кивнув на мои сапоги со сбитыми носами, директриса холодно поинтересовалась: — Ты танцевать в этом собралась, Милославич? Быстро переобуться! Решив не спорить, я бросилась в свою «келью». Залезла в шкаф, достала стоящие там две пары туфель. Выбрала те, что казались более новыми, переобулась и выскочила за дверь. Мне казалось, я все проделала молниеносно, но, когда вышла в общий зал, он был удручающе пуст. Все мои одноклассницы уже исчезли, даже мэтра не стала меня дожидаться и тоже ушла. Ну и в какую сторону мне идти? Где находится танцевальный класс? Решив, что язык мой – друг мой, я вышла на улицу и огляделась, выискивая, у кого спросить маршрут. Как назло, на обозримом пространстве не наблюдалось ни одной живой души. Только высоко в небе летела какая-то странная птичка с длинным хвостом, длинной шеей и... Блин, дракон там летел! Мысленно перекрестясь и прошептав «чур меня», я побежала по дорожке между розовых корпусов. Направление выбрала противоположное лазарету, потому что в той стороне уже бывала и ничего похожего на танцевальный класс не видела. Промчавшись мимо двух длинных розовых корпусов, завернула за угол третьего, так никого и не встретив. Прикидывая, сколько минут осталось до начала урока, и как меня накажут за опоздание, остановилась отдышаться и оглядеться. И тут мои уши уловили звуки вальса. Уверенная, что играют в танцевальном классе, я ринулась на звук. Не обращая внимания на цепляющиеся за платье ветки, проломилась сквозь живую изгородь и по каменному горбатому мостику перебралась через мрачный, заросший тиной пруд. Веря, что еще не опоздала, во все лопатки рванула к серому приземистому зданию, окружённому невысоким забором – музыка доносилась оттуда. Эх, мне бы сообразить, что странное это место для танцевального класса. Остановиться, подумать... Но, как известно, действовать быстро и без разговоров – самый действенный метод. Так что я подбежала к входной двери, рванула ее на себя и влетела внутрь домика. Успела сделать два или три шага, и тут мне в затылок прилетел мощный удар. В голове бабхнуло, из глаз брызнули искры и что-то противно хрустнуло, возможно, моя тонкая шея. А дальше я ничего не помню. ---------- 35 35 35 Сознание и соображение ко мне с трудом, но вернулись. Я обнаружила, что сижу на полу, прислонившись спиной к стеночке. Перед глазами все плыло и качалось, ещё меня сильно тошнило. Потом передо мной появилось слегка расплывающееся мужское лицо. Голос, опять же мужской, хотя довольно высокий, с тревогой спросил: — Леди, вы меня слышите? Вы как? — Отлично, — просипела я и попыталась остановить головокружение, сдавив виски ладонями. Помогло мало, мир так и продолжал колыхаться. — Ну что же вы так неосмотрительно зашли сюда? Вы же воспитанница пансиона, да? — продолжал расспросы мужчина. — Да, — нашла я мужество признаться. — Тогда должны знать, что сюда запрещено ходить. И всё равно зашли! — Зашла, — подтвердила я и упёрлась ладонями в пол – надо вставать и идти отсюда. Наверное, стоит сразу в лазарет пойти – что-то плохо мне. Видимо, последнюю фразу я произнесла вслух, потому что мужчина сердито проворчал: — Конечно, вам должно быть плохо! Странно получить такой удар охранной магией и надеяться, что будет хорошо. Удивительно, что вы вообще живы остались! У вас какой-то защитный артефакт с собой? «Угу, артефакт. Иммунитет неубиваемости называется – с пятнадцатого этажа свалилась и не померла, а как кошка новую жизнь получила», — подумала я, но вслух это озвучивать не стала, конечно же. Между тем мужчина предложил: — Сидите, я вас полечу немного. — И на голову мне легла тёплая ладонь. От неё по коже побежало что-то приятное, словно разогретое масло полилось. От удовольствия я даже глаза прикрыла. Тошнота и шум в ушах начали отступать, мир перестал качаться, и я с облегчением выдохнула: жить буду! — Спасибо, — проговорила с чувством, открыла глаза и, наконец, разглядела лицо своего спасителя. Фу ты, лучше бы не смотрела! Довольно молодое, с благородными классическими чертами, тёмным бровями и мягкими карими глазами оно было очень красиво. И было точной копией лица моего мужа Костика, чтоб ему не елось и не спалось на том свете, где меня больше нет! Сидя на полу, я немного ошалело рассматривала мужчину, с трудом веря, что два человека в разных мирах могут быть так похожи. Ещё и сон недавний вспомнился, где мужчина с лицом Костика вставал передо мной на колено и дарил цветок... Осознав всё это, я попыталась смахнуть со своей макушки мужскую ладонь. — Спасибо, добрый человек, за помощь. Но мне пора, — проскрипела, чувствуя, что ни секунды не могу находиться рядом с ним. Противные воспоминания полезли наружу из дальнего уголка в памяти, куда я их так тщательно утрамбовала. Вылезли и опять начали разъедать душу, выворачивая наизнанку. А я не хочу! У меня одно желание: раз и навсегда забыть и Костика, и его мамашу Аполлинарию Прокофьевну, чтоб ей чихалось без остановки! — Куда же вы, леди? Я ещё не долечил вас, — попенял мужчина, не давая мне отбросить свою руку. — Я прекрасно себя чувствую! Мужчина покачал головой и вдруг улыбнулся, а меня слегка попустило: у Костика была совсем другая улыбка, жёсткая, холодноватая. Этот же улыбался как… ангел. Вот реально, улыбка словно осветила его лицо, сделав мягким и совсем молодым. Да он и был молодым – лет двадцать пять, наверное, если земными годами измерять. — А вы кто? — спросила я, отбросив церемонии. — Вы не знаете? — удивился мужчина, продолжая держать руки у меня на макушке. — Я новенькая в пансионе. Вернее, уже полгода здесь, но недавно ударилась головой и всё забыла. Вы здесь работаете? — Я здесь по делу. Матушка решила, что мне пришла пора жениться, и Артефакт подобрал мне кандидаток в жены, — признался мужчина, как мне показалось, чуть смущённо. — О-о-о, так вы один из «господ драконов»? — изумилась я. — Точно! — мужчина ещё раз улыбнулся, и сходство с Костиком совсем растаяло. Убрал руки с моей головы и удовлетворённо произнёс: — Ну вот, теперь вы как новенькая. Покажете мне артефакт, который защитил вас? — У меня нет артефактов, — призналась я, продолжая рассматривать его и перебирая в памяти имена женихов – вдруг он один из тех, к кому мне предстоит идти на смотрины? Спросить его имя, что ли? Но мужчина опередил меня с вопросом: — Так что вы здесь делаете, леди? Зачем пришли в закрытую зону? — спросил, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. Помедлив, я уцепилась за его ладонь. — Искала танцевальный класс. Говорю же, я все забыла и, где находится это помещение, ума не приложу. Услышала музыку и пошла на ее звуки – думала, это аккомпанемент для танцев, — объяснила, неуклюже пытаясь встать на ноги – тело плохо слушалось, так и норовило вернуться на пол. — Музыку? О, это я на клавикордине играл, — признался мужчина, опять чуть смутившись. — Простите, что ввёл вас в заблуждение, и вы попали под удар охранной магии. — Прощаю, — ответила я, наконец утвердившись на ногах и выпрямившись. Теперь мы стояли нос к носу, и выяснилось, что мужчина ещё и намного ниже моего бывшего. Я бы сказала, он был ниже даже меня нынешней: вряд ли его рост превышал метр семьдесят пять. Ещё мужчина оказался худощав, неширок в плечах и смотрел на меня с откровенным любопытством. — Любите музыку? — спросила я, чтобы хоть что-то спросить. — Вы здесь работаете? — Я здесь живу, пока идут смотрины. А музыку – да, люблю, — продолжая меня рассматривать, мужчина чуть наклонил голову к плечу, кого-то напомнив мне этим движением. Но кого именно, я не сообразила. — Живете здесь? — переспросила и огляделась. А ведь и правда, место, куда я ворвалась, оказалось жилым домом. Мы стояли в холле у массивной двери, полотно которой было густо украшено непонятными знаками, похожими на шаманские. Под ногами, по полу из матового белого камня, стелилась синяя ковровая дорожка. Вдоль обтянутых голубой тканью стен выстроились изящные узкие консоли с фигурными ножками. На них в хаотичном беспорядке разместились десятки фигурок драконов. С потолка свисала большая бронзовая люстра, но вместо привычных лампочек на ней красовались полупрозрачные фигурки, опять же, драконов. Глядя поверх плеча мужчины, я заметила большую комнату, отделённую от холла широким арочным проёмом. Очевидно, это была гостиная: мне была видна пара мягких кресел с синей бархатной обивкой, между ними встал низкий резной столик. На полу старинный ковёр в сине-бежевых тонах. В глубине комнаты виднелся огромный камин. На светлой каминной полке лежал предмет, показавшийся мне смутно знакомым. Правда, что именно в нем зацепило мое внимание, я сообразить не успела: входная дверь распахнулась, и в холл, в сопровождении вездесущей мэтры Шнобель, величественно вплыла женщина. В этот раз на ней было платье скромного темно-жёлтого цвета. Волосы собраны в аккуратную причёску с кокетливым локоном, лежащим на правом плече. Но драгоценностей на всех открытых участках тела было даже больше, чем в первую нашу встречу. Несколько секунд мы с новой гостьей таращились друг на друга, как две козы на узком мосту. Вернее, три козы, если посчитать мэтру Шнобель. Потом я присела в неуклюжем реверансе, какие помнила по историческим фильмам и, чуть заикаясь от удивления, произнесла: — Здравствуйте, Ваше Величество королева Лукрелия. Королева, не отвечая на мое приветствие, повернулась к мужчине, продолжающему стоять рядом со мной. Свела к переносице изящные брови. Указала на меня пальцем и взвизгнула: — Сынок, что здесь делает эта... Эта...?! Сынок?! Упс, вот это я удачно попала – прямо в гости к принцу Саргану! Элоди, если об этом узнает, лопнет от избытка чувств... ---------- 36 36 36 На холл опустилась тишина. Я стояла дура дурой: открыла рот и переводила взгляд с королевы на её сына и обратно. Пыталась уложить в голове, что этот парень – тот самый принц Сарган. Мечта половины девиц моего класса, цель номер один богатырши Марник и один из моих потенциальных мужей. Королева Лукрелия тоже стояла столбиком и ошарашенно поворачивала голову туда-сюда, с меня на принца и обратно. Похоже, пыталась понять, что заразная Милославич делает рядом с её мальчиком. Следом и мэтра Шнобель включилась в процесс. Выпучила глаза и принялась крутить головой абсолютно синхронно с королевой, глядя то на меня, то на принца. Думаю, смотрелось это смешно: стоят три таких разных дамочки и с одинаково с глупыми лицами молчком вертят головами. Во всяком случае, в глазах принца вдруг запрыгали весёлые искры. Он старательно поджал губы, но не выдержал и выдал сдавленный хрюкающий смешок. Словно это было командой, мы втроём отмерли. Я начала пятиться к двери в надежде сбежать. Королева побледнела и попятилась в противоположную сторону. На ходу торопливо достала изящный кружевной платочек, прикрыла им рот и простонала: — Это же та больная девица из лазарета?! Что она здесь делает?! Ах, мне плохо! Как её пропустила защитная магия? — Никак не пропустила! Так по мне шандарахнула, что едва на тот свет не отправила, — буркнула я в ответ. — Шандарахнула?! Так магия сработала, а она… Всё равно здесь?! — ахнула королева. Развернулась на сто восемьдесят градусов и вдруг кинулась прочь от нас. Мгновение, и фигура в жёлтом платье исчезла из виду, оставив нас троих с удивлением смотреть ей вслед. — Ну, я тогда пойду? — предложила я и сделала ещё шажок в сторону спасительной двери. В ответ мэтра Шнобель позеленела и зашипела: — Стоять, Милославич! За то что без позволения влезла в этот дом и за преднамеренный пропуск урока танцев будешь снова наказана! «Ой нет, только не карцер! Ещё одной голодовки я не переживу!», — застонала я мысленно и шустрее поскребла к двери. Надеюсь, на выход их охранная магия не работает, как на вход, и меня больше не приложит? — Куда, Милославич?! А ну, стоять – ты сейчас же отправляешься в нулевую палату! — рявкнула Шнобель, заметив мой манёвр. — Так мне стоять или отправляться? — не поняла я, и в этот момент, всё ещё посмеиваясь, принц Сарган слегка сдвинулся и заслонил меня от директрисы. — Мэтра Трюфлешнабель, позвольте внести ясность, — произнёс спокойно. — Это я пригласил воспитанницу Милославич. Я знаю, что она ценит хорошую музыку, и хотел сыграть для неё. В наступившей тишине его слова повисли, как те ноты в воздухе… Я удивлённо хлопала глазами – принц решил помочь мне? С чего бы? Похоже мэтра Шнобель тоже задавалась этим вопросом, потому что смотрела на принца абсолютно непонимающе. — Музыку? Эта... Эта Милославич? Да она сроду музыку не любила! А вот урок танцев благополучно прогуляла, за что должна быть наказана! Немедленно... Она не успела договорить. Принц Сарган шагнул к ней, и вся прежняя весёлость с него слетела. Взгляд стал острым и холодным, прямо-таки настоящим королевским. — Мэтра Трюфлешнабель, — его голос понизился и стал таким… реально металлическим, — я запрещаю вам даже думать о каком-либо наказании для этой воспитанницы. Вы поняли меня? Леди Милославич – моя гостья. — Да как… Как же…? — начала было Шнобель, но резко замолкла, будто проглотила язык. Некрасивое с впалыми щеками лицо из просто бледного стало землисто-серым, и взгляд, который она мне подарила, не обещал ничего хорошего. Принц повернулся ко мне, и в его глазах снова появилось то самое смешливое выражение. Протянул руку и заявил: — А теперь мы идём гулять – помните, вы обещали мне экскурсию по пансиону, леди Милославич? Прежде чем я успела понять, что происходит, его пальцы обхватили мою ладонь. Не обращая внимания на прожигающую нас глазами директрису, Сарган уверенно потянул меня к выходу. Слегка оглушённая всем происходящим, я все-же успела на ходу повернуться к Шнобель и с милой улыбкой сообщить: — А насчёт музыки вы не правы, мэтра. Я её очень люблю и играю на нескольких музыкальных инструментах. Под сдавленное шипение директрисы мы с принцем вышли на крыльцо, и я с удовольствием вдохнула порцию свежего воздуха. Закрыла глаза и подставила лицо под солнечные лучи. А когда открыла, перед нами стоял кое-кто высоченный, светловолосый и почему-то очень злой. Господин Нарр сложил руки на груди и медленно перевёл взгляд от наших с принцем сплетённых пальцев на моё раскрасневшееся лицо. — Ну-ну, — протянул он. — Какая милая компания. Вы что, на прогулку собрались? И без меня? ---------- 37 37 37 Господин дракон по имени Нарр Из пансиона мы с Варнаром и Стауром отправились в трактирию дядюшки Гамбла. Еда там всегда была вкусной, порции большими. Напитки выдержанные, а подавальщицы, все как одна, красотки. На входе нас встретил сам хозяин, румяный, всегда улыбающийся толстяк, «по маме – гном, по папе – кто-то ещё», как он сам про себя говорил. С поклонами, чуть не приседая от старания угодить, проводил нас к столу на втором этаже – подальше от обеденного зала и ушей, которые могут подслушать наши разговоры. — Сегодня у нас свежайшие тушёные почки с луком и овощами. Пироги только из печи, эль пенный, а подавальщицы хороши, как никогда. Девочки только и ждут сигнала обслужить господ драконов наилучшим образом, — объявил дядюшка Гамбл и заговорщицки подмигнул нам, кажется, всем троим одновременно. — Неси всё, что есть, и побыстрее, — скомандовал Стаур. — А подавальщиц… — Любых. Главное, чтобы расторопные и не мешали нам есть, — перебил его Варнар. Мой рыжий друг продолжал хмуриться и недовольно косился на сияющую рожу Стаура. Что за кошка между ними успела пробежать за те десять минут, пока я отвлёкся на Аполлинарию? — Понял, обслужу вас собственноручно! — тон хозяина трактирии мгновенно утратил игривость и стал серьёзным. Он смахнул краем белоснежного передника несуществующие крошки со стола и исчез в направлении кухни. Стаур откинулся на спинку стула и вперил в меня взгляд. — Ну, что скажешь? Что узнал про эту Милославич? — Ничего. Почти… — не знаю, почему я так ответил. Почему не признался, что успел поймать Аполлинарию на дурацкой лжи и заподозрить в связи со сбежавшим лекарем? Вместо этого произнёс: — У неё есть две подружки, возможно, сообщницы. Вы их видели сегодня: Камилла Славенская и Женезин Аден. — Кх-м! — кашлянул Варнар, а Стаур удивлённо приподнял брови. — Эти пухляшка и заучка – сообщницы Милославич? — Это только подозрение. Главный вопрос, почему Артефакт выбрал Аполлинарию чуть ли не для всех смотрин, которые пройдут через неделю? Что в ней такого, что она подходит для такого количества драконов? — ответил я задумчиво. — Боюсь, Артефакт на это тебе не ответит – у него ротика нет, — хмыкнул Главный Дознаватель королевства. — Зато ты ответишь. — Я перевёл на Стаура мрачный взгляд. — Тебе и твоему ведомству два задания. Первое – собрать всю информацию про Аполлинарию Милославич. Всю, ты понял? Родители, цвет пелёнок, в которые её завернули сразу после рождения, имя кормилицы и кличку её первого пони, на котором она училась верховой езде. — Сделаю, — кивнул Стаур. — Это не всё. Ещё раз прошерсти её личное дело и отправь следователя в тот приют, из которого девушка была переведена в «Ласточку». Собери всю подноготную Милославич и выясни, почему её перевели сюда только полгода назад? Ты же помнишь, как обычно сюда попадают воспитанницы… — Помню, конечно. Некоторые девчонки не успевают осиротеть, а их имя уже высвечивается на Артефакте. После чего их отправляют в «Школу драконьих жен», — кивнул Стаур. — Понял тебя, Нарр. Всё выясню, не волнуйся. Что второе мне нужно узнать? — Второе – мэтра Клементина Трюфлешнабель. Узнай про директрису «Ласточки» всё, вплоть до любимого цвета её праздничных панталон. — Фу-у-у! Давай я лучше узна́ю, какое бельишко предпочитают носить Милославич и её подружки-сообщницы? — скривился друг. А я, представив, как эти наглые глаза смотрят на то развратное безобразие, что носит Аполлинария, и рявкнул: — Обойдёшься! Главное, выясни, откуда мэтра Шнобель знает риазское наречие. Причём владеет им свободно, получше многих, даже лучше королевы. — Как ты назвал директрису? — Повернулся ко мне Варнар. — Это Аполлинария так её называет. Говорит, что ударилась головой, поэтому многое не помнит, имя мэтры в том числе. — У неё необычная внешность, — заметил Варнар. — У кого? У директрисы? — У Аполлинарии, — впервые за последние полчаса на губах друга мелькнула улыбка. Он повернулся к Стауру. — Так что, дознаватель, ищи и в этом направлении – девчонка явно неместная. А её склонность к ползанию по газонам наводит на мысль, что она искала способ удрать отсюда. — Ты хочешь сказать, что она искала портал? — переспросил я, чувствуя, как на краю сознания забрезжила совершенно нереалистичная, но объясняющая очень многое мысль. — Вот именно! — Варнар бросил на него гневный взгляд. — Если бы ты меньше пансионеркам в декольте заглядывал, а больше о работе думал, давно бы сообразил... — Хм, можно подумать, ты не заглядывал девчонкам в декольте! Особенно одной блондиночке… — ухмыльнулся Стаур и молниеносно наклонился вбок, уходя от летящего в него кулака Варнара. Выпрямился и примирительно заявил: — Вот я и говорю, что кое-кто побольше моего смотрел. Но я тебя понял, друг, и замолкаю. В эту сторону больше не смотрю даже с закрытыми глазами! Повернулся ко мне и с задумчивым видом сообщил: — Думаю, ты прав, Нарр. Эта девица – очень подозрительна, и, скорее всего, появилась здесь с какой-то целью. А цель у неё может быть только одна – Артефакт и его мощь. Поэтому предлагаю не терять время и арестовать её. Посидит недельку в магических кандалах в яме без еды и воды, и расскажет всё, что знает. Да и то, чего не знает, тоже расскажет. Ответить на идиотское предложение я не успел: голова взорвалась острой болью, а следом в ушах зазвенел жалобный женский стон. Не понимая, что произошло, да и не думая, я вскочил из-за стола. Отпихнул в сторону дядюшку Гамбла с подносом в руках, попавшегося мне под ноги. Не обращая внимания на его причитания и звон полетевших на каменный пол тарелок, выскочил из трактирии. Вслед мне летели крики моих друзей, спрашивающих, что случилось. Но я не отвечал – какая-то сила, из тех, что мощнее инстинкта выживания и разума, толкала меня вперёд. Подчиняясь ей, я на сумасшедшей скорости пробежал немалое расстояние до пансиона. Ворвался в ворота, едва не зашибив охранника, пытавшегося преградить дорогу. Вспугнул группу девушек, мирно обрезавших розовые кусты. Всполошил наблюдавшую за ними преподавательницу и понёсся дальше, ведомый все той же силой. Несся, не разбирая дороги, только слыша жалобный женский голос и топот двух пар ног за спиной – Варнар и Стаур бежали за мной следом. В общем, мчался, как ненормальный, всем телом чувствуя чью-то чужую боль, как свою. И для чего?! Для того чтобы добежать до места и увидеть «прелестную» картинку, как Аполлинария держится за ручку с Сарганом и мило ему улыбается! ---------- 38 38 38 Полина — Какая милая компания. Неужели на прогулку собрались? И без меня? — прозвучал саркастичный вопрос. Глядя на наши с принцем сомкнутые руки, Нарр шагнул вперёд, и в глазах у него появился ледяной блеск. Нехороший такой… Сама не знаю, зачем, я мгновенно выдернула пальцы из мужской ладони, будто обожглась. Хотела отступить принцу за спину, чтобы скрыться от пронзительного взгляда «господина дракона». Но передумала. Решила, что смешно прятаться за мужчину ниже тебя ростом. Поэтому кашлянула и ответила беззаботно: — Ах, погодка сегодня чудесная, как раз для прогулок. А Его Высочество обещал проводить меня в танцевальный класс. — Да, — подтвердил принц вроде бы уверенно, но во взгляде у него появилось беспокойство. Хм, он боится Нарра? Неужели этот Нарр такой опасный, и у него столько власти, что даже королевский сын его побаивается? С тоской поняв, что опять вляпалась, теперь в разборки между властными мужиками, я пропищала: — Пойду я, пожалуй, господа драконы. — Куда?! — в один голос воскликнули Нарр с принцем и дружно уставились на меня, один вопросительно, другой… зверски. — У меня сейчас урок этикета, и пропускать его никак нельзя. Не хотелось бы на смотринах выглядеть некультурной деревенщиной, путающей вилки и не умеющей делать книксены, — объяснила я и сделала осторожный шажок в сторону. В глядящих на меня карих глазах принца появилось понимание, а вот в голубых глазах местного силовика Нарра хищное выражение только усилилось. Стало как-то тихо, напряжённо, но в этот момент скрипнула дверь, и на крыльцо вышла мэтра Шнобель. — Милославич, сейчас время обеда. Урок этикета будет после него, — сообщила она брезгливо, но её голос показался мне слаще мёда. Обед! Наконец-то! У меня от голода уже живот к спине прилип и жалобно перебирал позвонки, будто струны печальной арфы. — Да, мэтра, спасибо за напоминание! — произнесла я с жаром. Проорала: «Всем пока и до встречи, а у меня обед и этикет!», и рванула к своему корпусу. За спиной прозвучал окрик Нарра: «Стоять!», но великое слово «еда» уже унесло меня далеко от его недовольства. Когда я примчалась к двери казармы, все одноклассницы стояли на улице. Девочки выстроились парами, словно детсадовцы на прогулке. Рядом подпрыгивала достопочтенная Доротея Шпрех-чего-то там, пересчитывая подопечных по головам. — Милославич, опаздываешь! — заверещала, увидев меня. — Сколько проблем от тебя! Быстро в строй! — Где ты была? Почему пропустила урок танцев? — прошептала Камилла, когда я встала рядом с ней. — Забыла, где танцевальный класс, и ушла не в ту сторону, — объяснила я. Про принца решила молчать, а то дойдёт новость до Элоди, и тогда меня точно подушкой ночью придушат. Камилла огорчённо покачала головой. — Тебя накажут, Аполлинария. Ну почему ты всё время влипаешь в неприятности? В ответ я только вздохнула – сама хотела бы знать. Всего ничего в этом мире, а со мной столько произошло, что другим на месяц хватило бы. Да что там говорить, в прошлой моей жизни такого количества безобразий и за десять лет не набиралось. А тут… Такое ощущение, что, столкнув меня с подоконника, незабвенная свекровушка Аполлинария Прокофьевна развязала невидимый мешок, из которого на меня посыпались злоключения. — Не будем о плохом, — предложила я. — Камилла, лучше скажи мне… Помнишь мужчину, с которым я сегодня разговаривала, а потом упала на газон? Ну, тот блондин, который подошёл с Варнаром? Ты не знаешь, кто он такой? — Нет, — покачала головой подруга. — Я видела его несколько раз – он друг… Варнара и был на прошлых смотринах как наблюдатель. И, кажется… Варнар его очень уважает. Но больше я ничего не знаю. — А твой Варнар – он кто? — Он не мой, — насупилась Камилла. — И я не знаю, кто он. Линея, с которой он общался на тех смотринах, рассказывала, что он говорил о своей службе королю. Это всё, что мне известно. — Слушай, а король… Как он выглядит? Сильно старый? Некрасивый? Какой он вообще? Он дракон, раз жену ищет в пансионе, да? — продолжила я допытываться, пока мы шли к столовой. — Он дракон, верно. А как выглядит, не знаю, — Камилла пожала плечами. — Его портретов я ни разу не видела, да и нет их, говорят. Его Величество не так давно вступил на трон, унаследовав королевскую власть от своего дяди. Я слышала, он не уважает шумиху вокруг своей персоны и не позирует художникам. Так что, какая у него внешность, знают немногие. — Хм, странно… Как же подданным выражать своё благолепие перед правителем, если они даже не знают, как он выглядит? — удивилась я. — Король не любит этого… благолепия. Он довольно молод для дракона, и блондин, насколько я знаю. А ещё он хороший правитель и управляет королевством твёрдой рукой. При этом он не тиран, и у него есть чувство юмора – не зря же его называют Нарравар Весёлый. — Нарравар? — повторила я медленно. — Нарравар Весёлый… Странное, невозможное подозрение кольнуло где-то под ложечкой. А потом, словно озарение, пришло воспоминание о предмете, лежавшем на каминной полке в доме принца. Это была сумка, в которой «господин дракон» по имени Нарр приносил мне в лазарет еду! Блондин Нарр, у которого точно есть чувство юмора! — Да нет, не может быть! — обморочно прошептала я. — Это просто невозможно! ---------- 39 39 39 Столовая оказалась недалеко от лазарета и выглядела так же, как остальные здания пансиона: длинная низкая прямоугольная коробка розового цвета. Когда мы щебечущей вереницей подошли, возле входа нас поджидала мэтра директриса. Руки тётка сложила на том месте, где у нормальных женщин живот, а у неё впадина. Поджала губы так, что они стали тоньше ниточки, и напряжённым взором следила за нашим приближением. Я непроизвольно втянула голову в плечи и попыталась спрятаться за спину идущей впереди девушки. Увы, она была крошечного роста, мне по ключицу. Да я вообще была самой высокой в классе. Только богатырша Элоди могла составить мне конкуренцию, но была втрое больше в объёмах. Эх, шла бы она передо мной, я бы точно прошмыгнула мимо Шнобель незамеченной. Представив Марник рядом с невысоким и худощавым принцем, я мысленно хихикнула: «Ой, нет, Ваше Высочество, выберите кого-нибудь другого в жены! А то будет очень комично. Это как… «Маша и Медведь», только медведем у нас будет Элоди». — Стоять! — скомандовала Шнобель, когда наша колонна приблизилась. Мы послушно замерли, а достопочтенная Доротея "Шпрех–что-то там" даже рот приоткрыла, преданно глядя на начальницу. — Воспитанницы, для вас приятная новость – несколько господ драконов решили присутствовать на сегодняшнем обеде. Присмотреться к вам, оценить ваше поведение за столом: манеры, осанку, умение пользоваться приборами и кушать изящно, — сухим голосом сообщила Шнобель, а я мысленно застонала – не надо, дайте нам спокойно поесть! Увы, мой бурчащий от голода живот никого не волновал, и директриса под возбуждённый гомон воспитанниц продолжила: — Для гостей уже накрывают стол, и через несколько минут они прибудут. Если хоть одна из вас опозорится, будет немедленно наказана! — и опять взгляд мэтры остановился на мне. Похоже, в земном мире все дороги ведут в Рим, а в этом все подозрения ведут к Аполлинарии Милославич. — Сейчас вы заходите и выстраиваетесь по одной вдоль прохода. Когда женихи зайдут, поприветствуете их как положено. Поняла, Милославич? Как положено! Мысленно я закатила глаза, но вслух сообщила, что приложу все старания, чтобы произвести на господ драконов самое выгодное впечатление. Удовлетворённая моим ответом мэтра отодвинулась в сторону и кивнула на столовую: — Заходите. Класс сначала чинно двинулся к двери, но стоило директрисе отвернуться, начался бедлам. Напрочь забыв про порядок, манеры и благопристойность, девицы ломанулись вперёд. В узком проходе мгновенно началась давка: каждая хотела пролезть в столовую первой и для этого, не щадя локтей, отпихивала соперниц. Послышалась ругань, затем звук смачной оплеухи и жалобный вскрик. Снова ругательства, причём отборные, и потрясённый писк достопочтенной Доротеи: — Девочки! Девочки! Где ваши манеры?! — Что с ними? — спросила я стоя́щую с отрешённым видом Камиллу. — Та, которая зайдёт первой, сможет встать прямо у двери и точно попадётся на глаза принцу. У неё будет больше всех шансов привлечь внимание Его Высочества, — объяснила подруга меланхолично. А-а, понятно. Но мне такое счастье не нужно, я могу и последней постоять! В итоге первой у двери ожидаемо оказалась Элоди. Расправила плечи и, сияя победной улыбкой, практически загородила собой всю остальную шеренгу. Мы с Камиллой и Женезин оказались дальше всех от двери. Пока достопочтенная Доротея бегала вдоль строя, ровняя его, я потихоньку осматривалась. Честно говоря, в столовой я ожидала увидеть такую же унылую обстановку, как в нашем спальном корпусе, где всё было чисто, но сурово и бедно. Однако местная едальня приятно удивила. Просторный зал был залит светом, вдоль стен тянулись длинные ряды столов под белоснежными скатертями, уже накрытыми к обеду. Сервировка была изящной: начищенные до блеска приборы, тарелки с позолотой и маленькие вазочки со свежими розами. На стенах висели гобелены с цветочными узорами, а под потолком – лёгкие тканевые драпировки. В дальнем конце зала несколько женщин торопливо сервировали прямоугольный стол. Ага, там будут сидеть драконы: вкушать пищу и портить нам аппетит своими взглядами! Стол для гостей, наконец-то, накрыли, а борьба среди девиц за лучшее место прекратилась. К этому моменту я уже считала минуты, когда начнется обед. Есть хотелось до головокружения, а от столов долетали такие волшебные запахи, что я слюной захлёбывалась. И вот дверь распахнулась… Первым в столовую зашёл мой знакомец, любитель играть на клавикордине. По девичьей цепочке тут же понеслись негромкие восторженные вздохи и шепотки: «Принц! Его Высочество!». Интересно, принца в лицо здесь знают, а короля никто не видел? Странненько, однако. – Женезин, почему короля никто в лицо не знает, а принца наоборот? – шепнула подруге. – Нам перед смотринами показывали его портрет, разве не помнишь? Я пожала плечами – не помню, конечно, и продолжила наблюдать за процессией женихов. Сарган, ссутулясь, так что стал казаться ещё ниже и субтильнее, неспешно пошёл вдоль приседающих в книксенах девушек. Рассеянно улыбался и мыслями явно был далеко отсюда. За принцем шагали трое незнакомых мужчин, высоких, широкоплечих и, что уж скрывать, красивых. Если бы я могла думать о чём-то, кроме еды, то восхитилась бы их военной выправкой, харизмой и мужественными лицами. Но, увы, я была способна только мысленно уговаривать их быстрее двигаться к столу. За принцем и его свитой пристроились рыжий негодяй Варнар и черноволосый дракон, которого я видела утром с Нарром. Сам блондин шёл последним, и, глядя на его приближение, я начала сомневаться: ну нет, не может он быть королём! Король бы шёл впереди принца, возможно, рядом. Но не тащился бы сзади, как группа прикрытия или телохранитель. Наверное, я всё надумала. Мало ли в этом мире блондинов с чувством юмора, чьё имя похоже на имя короля. А сумка на каминной полке… Наверняка это другая, просто похожа. То есть, это может быть чья угодно сумка, а вовсе не блондина! В общем, я практически успокоилась насчёт Нарра и его возможного королевского статуса. Да и в целом расслабилась, радуясь, что еще чуть-чуть потерпеть и будет еда. В этот момент принц Сарган дошёл до меня, стоя́щей в ряду предпоследней. Я неловко подогнула колени, изображая книксен, а он взял и остановился. Широко мне улыбнулся и спросил: — Как вы себя чувствуете, Аполлинария? — И за руку взял! Ну всё, Элоди меня точно убьёт за своего принца! Можно мне обратно в лазарет, а то я жить хочу?! ---------- 40 40 40 — Я? Э-э-э… Хорошо себя чувствую. Вполне! – ответила я в недоуменной тишине, опустившейся на столовую. — А вы? — Да мне-то что будет? Это вас ударило охранной магией. Матушка не зря удивилась, что вы после этого живы и здоровы, — ответил принц с улыбкой. — Вы так и не сказали, как вам это удалось? — Сама не понимаю. Возможно, из-за голодухи у меня активировались скрытые ресурсы организма. Вот и проснулся талант отражать охранную магию, — пробормотала я. Чувствуя прожигающие меня со всех сторон взгляды, потянула ладонь из пальцев принца. — Приятного аппетита, Ваше Высочество. — Спасибо, Аполлинария. И вам хорошей трапезы. До скорой, надеюсь, встречи – вы должны рассказать мне, на каких инструментах играете. Ещё раз благожелательно мне улыбнувшись, принц направился к своему столу. Вслед за ним потянулись остальные драконы и, как подсолнухи за солнышком, повернулись все девичьи головки. Идущим последним драконам от внимания девиц не досталось почти ничего. А блондин, проходя мимо, чуть заметно подался ко мне и прошептал одними губами: «Не пытайся убежать от меня, Аполлинария Милославич! Всё равно поймаю!», — и одарил угрожающим взглядом. Во всяком случае, мне его взгляд показался именно таким. Пока драконы рассаживались за столом, для нас прозвучала тихая команда директрисы: — Стоим, ждём, пока гости сядут! Потом идем на свои места. Мы замерли, скосив глаза вправо и наблюдая, как принц с товарищами занимают места: Его Высочество в центре, остальные по бокам. Нарр и два его друга устроились с краю, причём блондин продолжал пристально смотреть на меня. Ох, не нравится мне это внимание! Честное слово, чувствую себя подопытной мышкой на уроке о повадках редких агрессивных ящериц. «Приятной трапезы», — торжественно произнесла Шнобель в сторону драконьего стола и метнула на нас взгляд, дозволяющий рассаживаться. Мы с Камиллой, не сговариваясь, заняли места как можно дальше от драконов. Следом рядом с нами не очень аристократично на стул плюхнулась Женезин. Выглядела наша правозащитница странно взволнованной. Крутила головой и то и дело кидала взгляды на тот край стола, где сидели белобрысый Нарр, рыжий Варнар, и третий – брюнет, имени которого я не знала. Ну прямо троица из «Иствикских ведьм», только в мужском исполнении! Наплевав на то, что не все сели и никто не ест, я потянулась к стоя́щему передо мной блюду с салатом, похожим на оливье. Бодро наложила в тарелку изрядную порцию и, чуть не урча от удовольствия, закинула в себя первую ложку. — Милославич, ты пять раз труп! — прошипела проходившая мимо Элоди и снова ткнула меня в спину кулаком, да так, что я едва не подавилась. Ах ты, счетоводша недоделанная! Полная злости, я повернулась и прошипела ей в спину: — Да чтоб тебе супом своим умыться! В ответ Элоди повернулась и одарила меня снисходительным взглядом. Провела ногтем большого пальца по шее, показывая, что она мне голову отпилит, и, кокетливо покачивая кормой, направилась к ближнему от драконов краю стола. Ну а я, мучимая голодом и раздражением, с чувством произнесла: — Тогда пусть у тебя юбка свалится прямо на глазах у принца, Марник! И что вы думаете?! Не успела я это произнести, как толстуха вдруг запнулась и, пытаясь удержать равновесие, сделала резкий шаг вперёд. Послышался треск рвущейся ткани, и юбка богатырши съехала на пол. Никто даже ахнуть не успел, как Элоди стояла, растерянно хлопая глазами и сверкая могучими голыми коленками под сильно застиранными, штопанными-перештопанными панталончиками. Ой-вэй, как говорила моя соседка, пожилая армянка, бабушка Анаит, когда ее что-то восхищало! Понимая, что сейчас грянет буря, в центре которой окажется Аполлинария Милославич, я повернулась к тарелке и начала торопливо жевать салат. Плевать на манеры! Надо наесться впрок, а то с такой жизнью голодная кома мне обеспечена! ---------- 41 41 41 По столовой растеклась оторопелая тишина. Замерев в разных позах, все таращились на беднягу Элоди с её панталонами, и, похоже, не знали, что делать. Достопочтенная Доротея застыла возле двери и молча открывала-закрывала рот. Наверное, пыталась что-то сказать, но речевой аппарат ей отказал. Девчонки, все как одна, уставились на Элоди с непередаваемой смесью страха, злорадства и паники в глазах. Даже Шнобель, похоже, растерялась. Стояла в своём чёрном платье, до ужаса похожая на фонарный столб, и молча смотрела на заштопанные панталоны своей любимицы. Конечно, драконы тоже глазели, причём некоторые с больши́м интересом! Особенно внимательно коленки Элоди рассматривал один, самый старший на вид мужчина, сидевший справа от принца. Прямо хищно так смотрел, с аппетитом… Удивлённо хмыкнув, я продолжила торопливо запихивать в себя салат, и коситься на богатыршу. Да-а, попала ты, милая. После такого конфуза про успешные смотрины у принца можно забыть. Видимо, до неё тоже дошло, что такого прекрасного мужа ей не видать. Привычные спесь и агрессия стекли с её лица, как вода с крыши. Оно стало таким растерянным, несчастным и совсем детским, что на меня ни с того, ни с сего накатила дурацкая жалость к ней. Хотя таких, как Марник жалеть – только карму себе портить. Но, похоже, во мне опять проснулась мямля Полина, которая вечно всех прощала и всем сочувствовала. Даже тем, кто этого совершенно не заслуживал. Подавив в себе появившееся чувство, я потянулась к тарелке с бутербродами. Взяла один, продолжила есть и смотреть кино под названием «Панталоны Марник и все-все-все». — Ой, беда… — прошептала рядом со мной Камилла и вздохнула. — Аполлинария, тебя накажут! — Она ничего не делала, — прошептала в ответ Женезин. — Магию не применяла, мы же рядом были и все видели. Марник сама споткнулась! — Скажи это мэтре Трюфлешнабель, — покачала головой Камилла. — Сама знаешь, она всех гарпий на Милославич повесит. Я только удручённо вздохнула и взяла следующий бутерброд: еда, еда, ты важнее всего! Заодно прикинула, как незаметно завернуть в салфетку пару пирожков, чтобы взять их с собой. На всякий случай пусть будут ко мне поближе. Между тем обстановка в столовой поменялась. Элоди громко всхлипнула, и из глаз у неё потекли слёзы. Смахнув их, она наклонилась за своей юбкой, явив миру оттопыренную необъятную попу. Со стороны драконьего стола раздался восхищённый присвист. Мужчины задвигались, начали что-то обсуждать между собой, а господин дракон по имени Нарр как-то необычно пошевелил пальцами… Сжал-разжал их, и по столовой пронёсся изумлённый вздох – Элоди исчезла! Вот только что стояла красная, несчастная, вся в слезах, с юбкой в руках, и вдруг ее не стало! Так-так, значит, тот, кто умеет на невидимость сумки заколдовывать, и с людьми тоже может?! Драконы начали подниматься с места, и выходить из-за стола. Мэтра Шнобель, наконец, отмерла. Завопила: — Милославич! Наказана! — и ринулась в мою сторону Я подняла голову от тарелки: уже началось? Но я ещё не наелась! Наплевав на приличия, схватила салфетку и завернула в неё два пирожка. Сунула добытое в карман и выпрямилась: всё, к бою готова! — Милославич, вон из-за стола! — Шнобель нависла надо мной, потрясая кулаками. Лицо у неё исказилось ненавистью до такой степени, что стало походить на какую-то морду. Реально, на жуткую звериную харю, что-то вроде помеси шакала и гиены. Я встала и, собрав в кулак всю свою смелость, спросила: — За что я наказана, мэтра?! — За то что унизила свою одноклассницу! Мои подруги поднялись вслед за мной. — Мэтра Трюфлешнабель, Аполлинария ничего не делала, — срывающимся от страха голосом произнесла Женезин, а Камилла тоненько пискнула: — Марник сама споткнулась, мы видели. — Молчать! Вы тоже получите наказание! — заорала на них директриса, брызгая слюной. — Они-то за что? — поразилась я. — За то что покрывают тебя, Милославич! Вот мерзкая баба. Лучше бы шла свою любимицу Марник из невидимости вытаскивать, чем нас ненавистью поливать! Я перевела взгляд на то место, где последний раз видела Элоди – а, нет, Шнобель может и не ходить. Там уже суетилась достопочтенная Доротея и с ней тот самый дракон, что облизывал глазами коленки богатырши. Мужчина, посмеиваясь, что-то обсуждал с подошедшим Нарром – может то, как хороши панталоны Элоди? Принц Сарган тоже поднялся из-за стола и шёл в нашу сторону. За ним пристроились еще два дракона, а вот рыжий Варнар и его черноволосый друг уже стояли рядом с нами. Причём как-то так, что рыжий прикрыл от Шнобель Камиллу, а брюнет загородил Женезин. Только я торчала, как одинокая берёзка в поле, и мэтра продолжала в меня плеваться. — Выложила пироги из кармана и пошла в лазарет, Милославич! — орала она, совсем потеряв над собой контроль. — Ни за что! — воскликнула я, имея в виду пирожки, и на шаг отступила от безумной фурии. Интересно, тетку так взбесило, что её любимица потеряла все шансы получить принца? Или что-то другое, о чём я не знаю? Надо у девчонок поспрашивать, что связывает Марник и директрису… — Мэтра Трюфлешнабель, я видел, что воспитанница Милославич ничего не делала. Магию не применяла, артефакты не использовала. Та девушка просто споткнулась, — это вмешался добравшийся до нас принц. Шнобель повернулась к нему. Несколько секунд смотрела на него безумным взглядом, а потом вдруг почти спокойно ответила: — Просто вы не знаете Милославич, Ваше Высочество. Её магия… Её никто не видит, потому что она не такая, как у нормальных магов. Мы надевали на Милославич блокирующие наручники, когда она появилась у нас. А до этого её держали за решеткой в пансионе, откуда она перевелась к нам. Это разрушительница и тёмная ведьма – посмотрите на её глаза! Если бы не Артефакт, Милославич сейчас сидела бы в магической тюрьме. В столовой второй раз наступила оглушительная тишина, а я слегка зашаталась – ничего себе! Что за монстр Аполлинария, если всё было так, как говорит Шнобель? — Раз к воспитаннице Милославич такие претензии, я забираю её на допрос, — прозвучал за спиной мужской голос, и на моё плечо легла тяжёлая рука. ---------- 42 42 42 — Допрос? — пролепетала я с ужасом. В солнечном сплетении все сжалось, затряслись руки и заколотилось сердце, больно бабахая в грудную клетку. Какой допрос? С пристрастием? С поджариванием на огне? С дыбой, иголками под ногти, или просто резиновой дубинкой по почкам? Хотя откуда здесь резина возьмётся?! Поди вскроют черепушку ментальным образом, выдоят из мозга нужную информацию и оставят меня овощем доживать. Но лучше так, чем пытать физически! У меня порог боли такой низкий, что даже занозу из пальца вынимаю только с обезболом. Бабушка меня всё детство ругала, когда я вопила дурниной от поцарапанной коленки или порезанного пальца. Спрашивала в сердцах: «Как ты рожать-то будешь, если минуточку боль потерпеть не можешь?!», я в ответ орала, что рожать не собираюсь, потому что просто помру от болевого шока. Может, поэтому и не появился у меня ребёнок? Сама себе судьбу накаркала… Мужская рука на плече надавила сильнее, и тот же голос ответил: — Допрос, милочка… Обычный допрос, по стандартам проведения таких процедур. Я застонала, а Женезин пропищала срывающимся голосом: — Вы не имеете права! — Какого права я не имею, малышка? — насмешливо ответил ей мужчина, и я сообразила, что это дружок Нарра стоит за спиной. Тот, который брюнет. Тоже местный крутой силовик? — Не имеете права пугать Аполлинарию! — чуть более уверенно ответила Женезин. Начала прерывающимся от волнения голосом говорить про законы королевства, правила пансиона «Ласточка» и рамки смотрин, которые нарушать нельзя. Камилла тут же начала её поддерживать, добавив про некрасивое поведение господ драконов, напавших на ни в чём не повинную девушку. Третьим лицом, вставшим на мою защиту, оказался принц Сарган. Он законами не оперировал, а просто резко заявил: «Стаур, оставь девушку в покое – никакой магии она не применяла». Ох, спасибо вам, дорогие подруги! Спасибо и вам, принц Сарган! Уверена, если король Нарравар так же добр и справедлив, как его младший брат, то королевство в надёжных руках! Пока шла эта перепалка, я немного пришла в себя. Паника отступила, и я хотя бы смогла спокойно дышать и более-менее ясно думать. Даже новые заявления Шнобель, что я страшная ведьма и лучше меня в расход пустить, уже не пугали. Только злость вызвали – что за ненависть такая неуёмная к Аполлинарии? К злости вдруг добавилось безрассудство, и я дёрнула плечом, пытаясь скинуть с него мужскую ладно. — Я ничего не делала! И нечего меня допрашивать! — Вот и расскажешь мне, как ничего не делала, — хохотнул брюнет, крепче сжимая пальцы. Скомандовал: — Пошли! Остальные могут продолжать обед. — И подтолкнул меня вперёд. По инерции я сделала несколько шагов и упёрлась в грудь вставшего на пути… Ну конечно, господина блондина! Что, с Элоди он уже разобрался? Я покосилась в ту сторону, где Нарр недавно беседовал с достопочтенной Доротеей и драконом, любителем мощных коленок. Сейчас в этом месте на стульчике сидела вновь ставшая видимой, бледная и несчастная Элоди. Потерянная юбка уже была на могучей богатырской талии. Рядом с девушкой сидел тот самый взрослый мужчина и что-то ей говорил, а она молча смотрела на свои сложенные на коленях руки. — Что здесь происходит? — спросил Нарр с лёгким недоумением в голосе. Неужели так был занят делами Элоди, что пропустил всё представление? — Девицу Милославич обвиняют в использовании подозрительной магии и причинении вреда пансионерке Марник. Хочу допросить, — довольно ответил брюнет у меня за спиной. — Вот как? Голубые глаза то ли короля под прикрытием, то ли высокопоставленного силовика Нарра сверкнули. Пробежались по моему лицу и буквально засияли хищным довольством. — Ну зачем же сразу допрашивать? Уверен, девушка сама расскажет нам про свою магию. Без всяких неприятных... процедур. Правда, Аполлинария? — на последних словах голос блондина стал мягким-мягким, ласковым-ласковым. — Конечно, расскажет! Десять минут со мной в допросной – и всё выложит как миленькая, — зловеще протянул брюнет прямо мне в ухо. — Стаур, зачем ты так пугаешь девушку? Уверен, она и ни в чём не виновата, и всё нам расскажет… — продолжал лить мёд Нарр. К этому моменту я совсем пришла в себя и с интересом слушала диалог «доброго и злого полицейских». Они думают, я сейчас трепетной ланью кинусь на грудь «доброго дяденьки» Нарра и в слезах начну выкладывать свои грехи? Нет, ребята, меня на такой мякине не проведёшь! — Всё расскажу прямо здесь, не сходя с места! Ничего не делала, ни в чём не виновата! – произнесла я твёрдо и всё-таки скинула с плеча ладонь Стаура. Правда, на её место тут же легла рука блондина. — Я подтверждаю слова Аполлинарии, — снова вмешался принц. Как-то ловко, несмотря на субтильность и малый рост, вклинился между мной и стоя́щим за моей спиной здоровым Стауром, и твёрдо добавил: — Нарр, девушка ни в чём не виновата! Имей ввиду, я беру Аполлинарию под своё покровительство! «Что?!» — удивилась я. — Что-о?! — рявкнул Нарр. — Что?! — ахнул женский голос от двери, перекрывая поднявшийся после слов принца шум. Все дружно повернули головы в ту сторону и уставились на замершую у порога королеву Лукрелию. В этот раз дама нарядилась в голубое, не идущее ей платье и выглядела очень бледной. Нервно сжимала и разжимала пальцы, комкая кружевной носовой платочек, и смотрела на принца с болью в глазах. — Сынок, что ты говоришь такое?! Эта девица... Как можно так меня расстраивать?! Ах, я умираю! — Поднесла ладонь ко лбу и, кажется, собралась падать в обморок. К ней тут же кинулись мэтра Шнобель и достопочтенная Доротея. За ними, позабыв про меня, бросился принц и ещё один дракон. Королеву подхватили под руки и потащили к столу. Началась суета. Девушки повскакивали со своих мест, принялись охать и ахать, глядя на Её Величество круглыми глазами. Кто-то торопливо подставил королеве стул, кто-то совал стакан с водой, кто-то обмахивал платочком. Один из господ драконов предложил позвать целителя, другой посоветовал принести нюхательные соли. В общем, все были при деле и обо мне забыли. Пользуясь всеобщей суетой и тем, что Нарр и Стаур отвлеклись на происходящее, я попыталась отползти в сторонку. Попыталась, но неудачно – не успела я и шагу сделать, как над ухом прозвучало: — Ку-уда, Милославич?! У тебя по расписанию допро-о-ос! — И, прежде чем я успела пикнуть, мир перевернулся с ног на голову. В прямом смысле. Я оказалась лежащей животом на твёрдом плече Нарра, головой вниз, уткнувшись носом в его спину. А этот дознаватель-рикша, не моргнув глазом, понёс меня к выходу, будто охапку сена, а не живого человека. — Пусти-и-и! — запищала я, дрыгая ногами в воздухе. — Пусти, гад! — Молчи, Милославич! — «Гад» похлопал меня пониже спины, заставив задохнуться от злости. — И ногами не болтай – ещё повредишь что-нибудь ценное. Например, пирожки в своём кармане. Из последних сил я подняла голову и увидела, как Стаур, идя следом, с невозмутимым видом жуёт прихваченную со стола пироженое. Ну хоть кто-то не теряет времени зря! ---------- 43 43 43 Моя макушка смотрела в пол. В живот, выдавливая из лёгких воздух и остатки достоинства, вдавливалось мощное плечо Нарра. Задыхаясь от ярости и неудобного положения, я изогнулась и треснула кулаком по его пояснице. — Пусти-и-и! Пусти, гад ползучий! — запищала, беспомощно дрыгая ногами в воздухе. На мои жалкие потуги освободиться он не обратил никакого внимания, только крепче сжал руки. — Прекрати дёргаться, Аполлинария! — Отпусти, уродина драконья! Я тебе не мешок с картошкой! Ответом стал ещё один шлепок по моей многострадальной пятой точке. От неожиданности и унижения я аж поперхнулась, а сзади послышалось громкое покашливание. Из последних сил я подняла голову и увидела, как Стаур, старательно делает вид, что подавился прихваченным со стола пирожным. Нарр остановился и резко развернулся. — Тебе что здесь надо? — прорычал так, что у меня по спине побежали мурашки. — Допрашивать Милославич собираюсь, — невозмутимо ответил Стаур. — Дело-то ко мне относится. Мужское плечо под моим животом ощутимо закаменело. — Без тебя справлюсь! — ещё более злобно рявкнул Нарр. — Возвращайся в столовую и займись обедом, любитель сладкого! И не забывай, у тебя другое… меню! Стаур ехидно усмехнулся: — Не кипятись, Нарр. Я про своё меню помню. Но твой… объект… Тоже выглядит аппетитно. Особенно в такой пикантной сервировке. Не забудь поделиться впечатлениями от вкусняшки. Нарр издал звук, напоминающий перемалывание гальки в дробильной машине, а мне захотелось провалиться сквозь землю. Стаур, насвистывая, пошел обратно к столовой, а мы снова тронулись в путь. Я возобновила свои тщетные попытки освободиться, колотя кулаками по мужской спине. — Я тебя за это прищучу! По всем статьям! За самоуправство! За кражу личности! Я, между прочим, личность! Ответом стало ещё один звонкий шлепок. От неожиданности я взвизгнула. — Ах ты ж… Чудовище бесчувственное! Так с порядочными девушками не поступают! Отпусти! И что это за разговоры обо мне, как о вкусняшке? Вы офигели?! — Успокойся, — раздался раздражённый ответ. — А то пирожки свои растрясёшь. Хотя, судя по хлюпающим звукам, с ними уже всё кончено. От такой трогательной заботы о моих съестных припасах захотелось либо хохотать, либо рыдать. Я обессиленно замерла, только попыталась понять маршрут нашего движения. Куда дикарь меня тащит? В тюрьму? В застенки? В нос ударил знакомый запах: сушёные травы и озон. Я повернула голову, осматриваясь, и едва не взвыла – Нарр притащил меня в лазарет! Решил исполнить мечту Шнобель и сгноить меня в нулевой палате? Дракон распахнул дверь и, грохоча каблуками, потопал по полутёмному коридору. Откуда-то выскочила испуганная целительница. Громко ойкнула, увидев нас. — Свободную палату мне! Чтобы закрывалась, и никто не мешал! — приказал дракон, не церемонясь. Целительница показала пальцем на ближайшую дверь. — Лаборатория… Пустует… Там удобно и замок имеется. Не говоря ни слова, Нарр ввалился внутрь, поставил меня на пол и велел: — Сядь и замри, Аполлинария. Пошатываясь, я добрела до стула у стены и плюхнулась на сиденье. Схватилась за голову, пытаясь прогнать головокружение, и начала осматриваться. Комната была заставлена шкафами со склянками, в углу потрескивал какой-то тигель. Пахло травами, химикатами и чем-то металлическим. Прямо передо мной возвышалась высокая и длинная, покрытая бурыми пятнами каменная скамья. У изголовья и в ногах этого сооружения лежали толстые кожаные ремни со стальными манжетами на концах. «Точно, как стол для вскрытия в морге или кушетка в психушке, как их показывают в фильмах ужасов», — мелькнула у меня паническая мысль. Воображение немедленно нарисовало, как меня привязывают к этому и… Мамочки, неужели реально пытать будут? Пока я в смотрела на кошмарную кушетку, Нарр встал возле двери, начал делать какие-то пасы, и вокруг дверного проёма заколыхалось голубоватое свечение. Перешёл к окну и проделал то же самое. Потом повернулся и начал медленно приближаться ко мне. — Теперь нам никто не помешает поговорить по душам, Аполлинария Милославич. Я вдавилась спиной в спинку стула и торопливо забормотала: — Честное слово, я ничего не делала! Марник не толкала, магию не применяла, никому не вредила. Это всё поклёп и наговоры мэтры Шнобель: она меня ненавидит и готова на Аполлинарию Милославич всех собак повесить! Не реагируя на мои оправдания, даже как будто не слыша меня, Нарр подошёл к моему стулу. Встал почти вплотную, так что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо, и наклонился. Глядя мне в глаза, произнес: — Откуда ты взялась, Аполлинария, из какого мира? Или ты не Аполлинария? Вот так... Кажется, моё притворство накрылось медным тазом, не успев толком начаться. И судя по ледяному взгляду «господина дракона», весёлого в моём положении уже ничего не будет. ---------- 44 44 44 — Из какого ты мира? — повторил Нарр, внимательно вглядываясь в моё лицо. От страха я громко сглотнула: закончились мои попытки сойти за настоящую Аполлинарию. Вдруг в этом мире подселёнок в чужие тела на кострах сжигают? Но нет, так просто я не сдамся! Так что выпрямляем спинку, на лицо навешиваем недоумение и идём в несознанку. — Не понимаю, о чём вы, господин дракон? Конечно, я Аполлинария. И очень даже – Милославич. У вас солнечный удар, что такие вопросы задаёте? Или мэтра директриса вас покусала и заразила ненавистью ко мне? Простите, но противоядия у меня нет, — отрезала я, стараясь не показать, как мне страшно. — Послушай, ничего не бойся, тебя никто здесь не обидит, — словно прочитав мои мысли, ответил Нарр. Голос у него стал мягким, почти ласковым, а взгляд потеплел. Опять игра в доброго полицейского? — Никто не обидит? А как же угрозы вашего дружка Стаура, обещавшего допрос с пристрастием? — скривилась я. Сжимавшие меня тиски страха слегка ослабели, но не исчезли до конца. Да и не собиралась я расслабляться и растекаться лужицей от пары ласковых слов и взглядов. Нет уж, доверия нет ни к кому, тем более подозрительным типам вроде этого дракона. А Нарр продолжал обольщать меня: — Не обращай на Стаура внимания. Он любит нагнать жути, но ничего тебе не сделает, потому что я не позволю. Ты в полной безопасности. И поверь, можешь быть со мной откровенна, Аполли… Как твоё настоящее имя? — Моё имя вы знаете! — фыркнула я. Всё, как и предполагалось: хочет усыпить мою бдительность сладкими обещаниями! Над головой прозвучал новый досадливый вздох: — Что же ты такая упрямая?! Значит, утверждаешь, что ты Аполлинария Милославич. Безродная ведьма из… Откуда ты родом, говоришь? Я покачала головой: — Не припомню, чтобы говорила вам, откуда я родом. — Так скажи сейчас. — Возьмите у мэтры директрисы моё личное дело и прочитайте. — Я махнула рукой, будто прогоняя зудящего над ухом комара. — И отодвиньтесь от меня: воздух загораживаете, дышать нечем! Нарр, конечно же, не подумал послушаться и продолжал давить своей массой. Только взгляд у него опять похолодел, а губы недовольно сжались. Простите, господин дракон, но ни в чём признаваться не собираюсь. А насчёт биографии Аполлинарии: даже захоти я рассказать, возможности не имею. Сама бы с удовольствием что-то узнала, заглянув в личное дело пансионерки Милославич. А кстати! Тут я буквально зависла, глядя на Нарра и обдумывая пришедшую в голову мысль: что, если каким-то образом добыть это самое личное дело и изучить? Женезин и Камиллу я ещё расспрошу, конечно. Но вдруг они больше ничего про Аполлинарию не знают? В любом случае первоисточник – более надёжный информатор. Вопрос: как этот документ добыть? Наверное, нужно выяснить, где находится кабинет мэтры Шнобель и тёмной ночкой туда забраться – наверняка директриса личные дела хранит у себя. Но такая операция связана с риском быть пойманой и наказанной. Хотя чего мне бояться после всего произошедшего? Не знаю, от страха, пронизывающего взгляда Нарра или возбуждения от пришедшей в голову идеи, но я опять резко захотела есть. Сунула руку в карман и достала салфетку с пирожками. Развернула – класс, почти не пострадали! Малость примялись, но вполне аппетитные. Торопливо откусила и начала жевать, глядя на дракона: что дальше? Как говорил мастер Йода, «какими будут ваши доказательства»? — Аполлинария, ты голодная? — удивился Нарр вместо продолжения допроса. — Угу! Прямо не знаю, что со мной – всё время хочу есть, — призналась я с набитым ртом. Сделала просящие глазки и с надеждой спросила: — У тебя, случайно, нет еды с собой? Где твоя волшебная сумка, полная вкусняшек? — Осталась там, где я живу, — ответил Нарр, задумчиво глядя на быстро уменьшающийся пирожок в моей руке. Может, он уже передумал обвинять меня в том, что я не Аполлинария? Чтобы отвлечь блондина ещё больше, торопливо спросила: — А где ты живёшь, Нарр? — Здесь, на территории пансиона. — И что ты тут делаешь? Тоже жену себе ищешь? — промычала я, приступая ко второму пирожку. — Ты слышала моё имя в списке претендентов? — брови блондина недоумённо приподнялись. — Я ими особо не интересовалась, поэтому не вслушивалась, если честно. Могла и пропустить, — призналась со вздохом. — Тогда, если ты не жених, что делаешь в пансионе? — Работаю. Я же тебе говорил, что ловлю здесь шпионов, — твердые мужские губы тронула усмешка. Нарр встал ещё ближе, уже почти касаясь моих коленей. — Ну лови, только меня сюда не приплетай, ладно? Невиноватая я! — Дожевав пирожок, я отряхнула ладони от крошек и начала тщательно сворачивать салфетку – потом верну в столовую. На Нарра я не смотрела, только чувствовала, как его тёплое дыхание шевелит волосы у меня на макушке. Пусть шевелит, мне всё равно... А мурашки по шее вообще не от этого! Неожиданно на плечо мне легла мужская ладонь. Мягко его сжала и начала поглаживать, касаясь чуть шершавой подушечкой большого пальца кожи на шее. Не-ет, это запрещённый приём! Зашипев: «Конечности убрал!», я дёрнулась, сбрасывая ладонь с плеча. Нарр с досадой что-то пробормотал, но отступил. Отошел к окну и оттуда заговорил: — Аполлинария, будет лучше, если ты всё мне расскажешь. В любом случае я раскопаю твою подноготную: то, что ты не из нашего мира, видно невооружённым взглядом. — Реально? С чего вы взяли такие глупости, господин искатель шпионов? — ответила я как можно небрежнее, хотя в животе снова появился неприятный холодок, предвестник грядущих неприятностей. — Я бы не сказал, что речь идет о глупостях. Но есть несколько… нестыковок. — С этого места подробнее, пожалуйста… — Я покрутила рукой, намекая, что нужно поделиться со мной информацией. Пусть расскажет, что со мной не так, кроме земного нижнего белья, которое Нарр, к сожалению, видел. Ещё внешность у Аполлинарии, конечно, необычная. Но я в этом, пардон, не виновата – какая красота досталось, ту и ношу. К тому же, что ответить на эти обвинения, я уже придумала. Но, к моему удивлению, Нарр заговорил совсем о другом. ---------- 45 45 45 — Ты ведёшь себя слишком дерзко для здешних девушек. Споришь, спокойно выражаешь собственное мнение, задаешь неудобные вопросы. Необычно шутишь… Совершенно точно не думаешь про почтительность или одобрение старших. Не просишь, как остальные, а сразу выставляешь свои условия. В нашем мире не принято так себя вести, — начал он перечислять мои «грехи». — Жизнь у меня не была сахарным сиропом – поневоле колючки и зубы вырастут, — возразила я. — Допускаю, что так и есть… Но еще ты вставляешь в речь незнакомые термины и фразы… «Накрылось медным тазом», «вешать всех собак» … Что это за выражения? В животе у меня опять стало холодно, а в голове заметалось паническое осознание, что я действительно ляпала земные фразеологизмы. Ой и ай, это провал… Не желая сдаваться, грубо выпалила: — Может, ты просто малограмотный, Нарр?! Не обратив на мою агрессию никакого внимания, Нарр спокойно продолжил: — Но главное – в тебе нет почтения к мужчинам. Нет страха, нет уважения. Ты независима и смотришь на нас, как на равных. Это не свойственно нашему миру. Можно сказать, это невозможно. У нас только драконицы ведут себя подобным образом… — Так, может, я драконица?! К тому же с какой стати я должна испытывать почтение просто так? Мое уважение нужно заслужить. — Я немного натужно засмеялась, но слова Нарра заставили меня задуматься. Неужели я настолько дерзко себя веду? Я – слабохарактерная, мега-толерантная и почтительная Поля? Конечно, я замечала, что мое поведение изменилось, стало более свободным. Но мне казалось, эти перемены не такие уж откровенные и списывала их на память Аполлинарии. Ведь должно что-то остаться от прежней владелицы этого тела, не могла она исчезнуть совершенно бесследно. Точно что-то есть! Например, я несколько раз «вспомнила» имена людей, которых встретила только здесь, в пансионе… Начала разговаривать более резким и громким голосом, чем раньше. Стала злословить и язвить, чего никогда себе не позволяла в той жизни. Еще я совершенно перестала обижаться, бояться и стесняться… Получается, попав в другое тело, я совершенно переродилась? Сбросила старую мягкую шкурку и начала отращивать пока еще тоненькую, но уже настоящую броню? А раз так, то буду защищаться своими новыми зубами и когтями! — Что еще можешь сказать, Нарр? Прости, но пока ни одного серьезного аргумента в пользу твоей бредовой идеи я не услышала. В ответ он хмыкнул и вместо ответа задал вопрос: — Аполлинария – буду пока звать тебя так – назови мне имя основательницы этого пансиона? Только не говори про ушибленную голову и потерю памяти. Во-первых, головой ты не билась - я много дней наблюдал за тобой и никаких травм у тебя не было. Во-вторых, ее портреты висят в каждом спальном корпусе. Если ты настоящая Аполлинария Милославич, то назовешь имя этой женщины, и я признаю, что был неправ относительно тебя. Упс… И как выкручиваться?! Я в этом корпусе была-то два раза от силы, в основном в лазарете время проводила. А в больничке на стене я видела только один портрет, и это… — Королева Лукрелия! Она основала этот пансион! — выпалила я, совершенно неуверенная, что угадала. — Хм… — Лицо Нарра перекосило такой досадой, что я мигом почувствовала себя отомщенной за все свои страхи. И еще испытала неимоверное облегчение – угадала! Вот я умница, вот я молодец! Решив закрепить успех, надменно заявила: – Так что снимай с двери свою магию и выпускай меня – не хочу опаздывать на урок танцев! И, кстати, если спросишь про мое нижнее белье, которое нагло разглядывал, то его я привезла из своего старого пансиона. Мне этот комплект подарила девочка, с которой я дружила. А откуда она такое взяла, понятия не имею! Я с торжеством посмотрела на дракона – ну, что на это скажешь, дознаватель?! – а у него вдруг начали краснеть скулы… ---------- 46 46 46 Глядя на покрасневшие скулы Нарра, я вдруг тоже вспыхнула. Та сцена отчётливо встала перед глазами: жадный мужской взгляд, скользящий по телу, моё смущение и какой-то непонятный восторг – на меня никогда так не смотрели мужчины. Даже Костя в самый разгар наших отношений, когда чувства должны кипеть, как масло в котле для грешников, смотрел в мою сторону… прохладнее. А Нарр… У меня в тот раз реально бабочки в животе запорхали. А ниже живота стало влажно и томительно… Чтобы скрыть запылавшие щёки, я вскочила со стула. Повернулась к Нарру задом, к двери передом и пискляво затараторила: — Ну, раз мы во всём разобрались, снимай защиту, и я побегу на урок танцев. — У тебя урок этикета. Танцы сегодня уже были, — прозвучало хрипло за спиной, совсем близко. Дыхание, горячее и потяжелевшее, коснулось шеи, вызывая томление и щекотные мурашки по всему телу. Да что со мной такое?! Я на мужчин после Костиного поступка даже смотреть не хочу, тем более не собираюсь мурашками покрываться! — Точно! Совсем запуталась с этими занятиями. Но всё равно спешить надо: этикет – это ужас как важно! Все эти вилки, ложки, салфетки... Как жить, не разбираясь в них?! А книксены?! Всегда думала, что это такие гномики, которые прячутся под столом и подсказывают, какой вилкой есть салат. Оказалось, нет. Приходится само́й разбираться. Ужас! — еще старательней зачастила я всякую ерунду. Схватилась за дверную ручку и начала дёргать, хотя прекрасно видела, что Нарр ещё не убрал защиту. — Аполлинария, подожди… Скажи, давно у тебя проснулся такой сильный аппетит? Он ведь не всегда таким был? — голос Нарра опять оказался совсем близко. Да что же он ко мне липнет? Я ведь так от мурашек никогда не избавлюсь, буду ходить и поёживаться… — Не всегда. Как тебя встретила, так и ем без остановки, — ответила на его вопрос совершенно честно: в своём мире я отродясь такими приступами неконтролируемого голода не страдала. А как очутилась в этом иномирном пансионе, так сразу попала в руки подозрительного «господина дракона» и всё время хочу есть. Может, это он так странно на меня влияет? — Удивительно… — озадаченно заметил Нарр. — Согласна! Крайне, весьма, чрезвычайно удивительно! Открывай! — заверещала я, потому что блондинистый дознаватель ещё ближе придвинулся ко мне. Буквально грудью моих лопаток коснулся! — Конечно. — Из-за плеча к двери протянулась мужская рука, щёлкнула пальцами, и голубая подсветка вокруг косяка медленно растаяла. Едва свечение погасло, я распахнула дверь и выскочила из комнаты. — Ну всё, пока! — попрощалась. Уже сделала шажочек прочь, как вспомнила одну вещь и притормозила. Гглядя Нарру в район сердечной чакры, потому что смотреть в лицо не могла, спросила: — Нарр, ответь. Только честно… Королева Лукрелия – твоя мать? ---------- 47 47 47 — Моя мать? — переспросил Нарр. — Да… Знаешь, такая женщина, которая тебя в муках родила, ночей не спала, когда ты болел. Грудью кормила… — Не спала? Кормила грудью? Молоком?! — в голосе дознавателя появилось недоумение. Ой, в этом мире что – матери сами детей не растят? Или грудное вскармливание не практикуется? А может, у расы драконов дети из яиц вылупляются? Тогда конечно, откуда может взяться материнское молоко! Бли-ин, опять я продемонстрировала незнание местных реалий! Надо завязывать общение с этим типом, который так и хочет разоблачить меня. — Ладно, не хочешь говорить про королеву, не надо, не очень-то и интересно. — Я махнула рукой и вышла в коридор, надеясь поскорее сбежать. — Стой, Аполлинария! Ответ на твой вопрос – нет. Ничего из тобой перечисленного нас с королевой Лукрелией не связывает, — догнал меня голос Нарра, когда я была уже в конце коридора. Он ещё что-то говорил, но я уже не слушала: вопрос закрыт – Нарр не король, раз Лукрелия ему не мать! Или все-таки мать, но он вылупился из яйца? Ладно, не буду заморачиваться... Выскочив из лазарета, я почти бегом понеслась обратно к столовой – вдруг обед ещё не закончился, и удастся перехватить что-нибудь из еды? Прекрасное виде́ние, в котором передо мной стояли тарелки с салатиками, супчиками и котлетками с пюрешкой, заставило рот наполниться слюной и еще быстрее помчаться к вожделенному зданию. Однако добежать до столовой не удалось: из кустов наперерез мне вышел принц Сарган. Караулил что ли? — Аполлинария, — обрадовался при виде меня, — а я вас ищу! — Зачем? — не придумала я вопроса лучше. Тут же спохватилась, вспомнив про манеры и вежливость. Чопорно вопросила: — Как себя чувствует Её Величество? — Матушка пришла в себя, все хорошо. С ней сейчас мэтра Трюфлешнабель, а я отправился за вами… Хотел серьезно поговорить. — Ой, — только и смогла я выдавить, машинально придерживая волосы, которые ветром бросило мне в лицо. — Поговорить о чём...? — О происшествии в столовой и своём предложении, — принц рассеянно улыбнулся. — До начала вашего следующего занятия ещё есть время. Может, прогуляемся? Понимая, что котлетки и салатики готовятся пролететь мимо, я взмолилась: — А можно потом поговорить, немного попозже? Я хотела забежать в столовую – вдруг успею пообедать? — Оттуда уже все ушли, и столы уже очистили, — огорчил меня Сарган. — Давайте пройдемся, Аполлинария? — Ладно, тогда можно пройтись. Только давайте гулять в сторону места, где будет урок этикета, — уныло согласилась я. Снова пропускать занятие и нарываться на наказание не хотелось. — Вообще, я хотела сказать… Спасибо вам, Ваше Высочество, за то что… Ну, там, в столовой, поддержали меня. Это было так неожиданно и приятно! Принц почему-то на мои слова начал краснеть. Ох, королевская кровь, мечта всех принцесс и пансионерок «Ласточки»! Ты должен быть суровым и бесстрастным, а смущаешься, как подросток на первом в жизни свидании. — Я… Я... Прошу, зовите меня по имени, Аполлинария... И на самом деле я рад, что смог помочь, — пробормотал Сарган. — Надеюсь, Нарр не обидел вас? — Вовсе нет. Задал несколько вопросов и отпустил, — чуть приврала я. — А кто он такой, этот Нарр? — Почему вы спрашиваете? — Принц сбоку бросил на меня пристальный взгляд. — Он задаёт беспардонные вопросы, — ответила я негодующе. — Как будто имеет на это право! — Вообще-то, имеет. Нарр может задавать любые вопросы, и вы будете обязаны на них ответить, — после паузы ответил Сарган, вгоняя меня в тоску. Значит, я не ошиблась, и Нарр какая-то важная шишка в карательной системе этой страны. Видимо, он не соврал, что расследует в пансионе заговор. И Аполлинария Милославич у него подозреваемая номер один… — Пипец котёнку! — просипела я сквозь зубы, совсем забыв, что надо завязывать с земными фразочками. Но принц, похоже, не заметил моего промаха. Остановился, взял меня за руку и осторожно пожал. — Он может и арестовать вас, Аполлинария, у него для этого достаточно власти. Но… Если вы примете моё предложение, то Нарр ничего не сделает вам. Не посмеет. — Какое предложение?! — Взять вас под своё покровительство. Это обезопасит вас от любых посягательств Нарра или кого-то ещё. — Что значит – вы возьмёте меня под свое покровительство? — поинтересовалась я агрессивно: ой, знаем мы эти мужские «благодеяния»! Спасибо, не надо! Содержанка без права голоса и личных желаний, во всём зависимая от прихотей «спонсора» – это вообще не мой вариант. Лучше я как-нибудь сама, сама… Тем более, пока у Нарра на меня ничего криминального, подтверждённого доказательствами, нет. — Я… Я… Вы… Я хотел предложить вам, Аполлинария… — вдруг начал мяться принц, пока я испепеляла его взглядом. Ну понятно, понятно, можно не продолжать! Ваш аристократический изнеженный язык не в состоянии произнести мерзкое: «Будете моей любовницей». Но посыл и без слов понятен! Пытаясь забрать ладонь из пальцев Саргана, я дёрнула к себе руку, но принц ее не выпустил. Наоборот, крепко сжал и твёрдо произнёс: — Я предлагаю вам стать моей женой, Аполлинария! ---------- 48 48 48 В голове побежали чудесные картинки, как я, вся из себя принцесса в розовом платьюшке, гуляю под ручку с этим симпатичным парнем. Мило ему улыбаюсь, а он смотрит на меня с нежностью. Ведь муж должен смотреть на жену именно так? Да, пусть будет нежность… В общем, он смотрит, и мы садимся на лавочку. Сарган целует мне сначала ручку, потом плечико, потом шейку, а потом… Потом из-за кустов выскакивает королева Лукрелия и с воплем: «Сынок, вот ты где!» мчится к нам. Решительно отталкивает меня и плюхается на лавку между мной и принцем… Я тяжко вздохнула: боюсь, реальная история из моей жизни всегда будет стоять между мной и мужчинами. Мы с Костей пошли на первое свидание в парк, а незабвенная Костина маменька Аполинария Прокофьевна сумела отыскать нас. И в момент, когда Костя собирался поцеловать меня, с воплем выскочила из-за кустов… Я потом долго-долго не позволяла Косте приближаться ко мне с поцелуями. Всё мерещилось, что сейчас на меня его мама прыгнет. Хорошо, хоть первая брачная ночь у нас с мужем прошла на Мальдивах, куда свекровь с её фобией самолётов, просто не могла добраться. Но даже зная это, лишаясь невинности, я всё поглядывала на дверь. Боялась, что сейчас она распахнётся, и на пороге вырастет крепкая фигура Костиной мамочки… — Что вы скажете, Аполлинария? — вернул меня в реальность голос Саргана. — Вы согласны? — А как же отбор? То есть, смотрины? Они же ещё не начинались, — промямлила я, продолжая прокручивать в голове картинки, где Лукрелия сживает меня со свету за то, что отобрала у неё сыночку – сладкую корзиночку принца Саргана. — Я могу и без смотрин сделать выбор среди девушек, которых назвал Артефакт. Вы, Аполлинария, есть в моём списке, так что препятствий здесь нет. — Как это мило. Какая радость и честь, — пробормотала я, пытаясь изобразить счастье. И тут же перед глазами встал Нарр, идущий ко мне со ржавыми наручниками в руках. Не знаю, почему ржавыми, но картинка была такой ясной, просто до боли. Так вот, он руки ко мне тянул, кандалы гремели, но я решительно пряталась за спину Саргана… Что было дальше, нафантазировать не успела, потому что меня окликнули: — Аполлинария, ты идёшь на урок этикета? — Девочки, конечно, иду! Этикет – это очень важно! Минуточку подождите, — обрадованно ответила так кстати появившимся Камилле с Женезин, и повернулась к принцу. — Ваше Высочество, ваше предложение чрезвычайно лестно для меня. Но я должна подумать, — заявила чопорно, в стиле какой-нибудь Джен Эйр или Элизабет Беннет из «Гордости и предубеждения», где играл восхитительный Колин Ферт. Как он был хорош, когда выходил на берег после купания в облепившей торс мокрой рубашке! Такой секси и… Так, не отвлекаемся! В общем, я дала знать принцу, что в восторге от его восхитительного предложения, но, как девушка приличная, не могу кинуться ему на шею с воплем: «Милый, я согласна на всё!». Затем согнула коленки, вроде как книксен сделала, и побежала к ждущим меня подругам. — Пойдёмте, девочки, — выпалила, радуясь, что они так удачно меня нашли. Золото, а не подруги – всегда оказываются там, где надо и когда надо! — Куда ты исчезла из столовой? — спросила Камилла, едва мы отошли от глядящего нам вслед принца. — Меня увели на допрос, — призналась я честно. — Господа Нарр и Стаур решили спросить с меня за упавшую юбку Элоди. — Но господин Стаур был в столовой… — удивилась Женезин. — Он вернулся, когда Нарр… Господин Нарр приказал ему уйти. А что у вас было интересного без меня? — Ничего особенного. Королева Лукрелия обедать не стала: сразу ушла, и с ней мэтра Трюфлешнабель. Элоди остаток обеда сидела тихо, ни на кого не смотрела. Но боюсь, это потому, что она придумывала, как отомстить тебе, Аполлинария, — вздохнула Камилла, а Женезин предложила: — Давай, ты сегодня после отбоя переберёшься спать в мою комнату? Как-нибудь вдвоём умостимся на моей кровати – мы обе худенькие. А то, боюсь, сегодня ночью Марник попытается сделать тебе что-нибудь плохое: ей уже доложили, что ты пожелала ей потерять юбку как раз перед тем, как это случилось… — Думаешь, Элоди придет ночью и придушит меня подушкой? — пошутила я, не особо серьёзно воспринимая слова подруг. Девчонки переглянулись и дружно потупили глаза. — Эй, девочки, вы правда в это верите?! — поразилась я, глядя на их мимику. — Всё может быть. Год назад у нас был случай, когда погибла девочка, которая не угодила Элоди. Ничего тогда доказать не смогли, но… Лучше тебе быть осторожной, Аполлинария, — серьёзно ответила Женезин, а Камилла посмотрела на меня с откровенной жалостью. Так, принц Сарган, где ваше предложение о замужестве?! Кажется, я на всё согласна! Но так как принца рядом уже не было, я задала вопрос, который давно меня мучил: — Девочки, а почему мэтра Шно… мэтра директриса так любит Элоди? Девчонки снова переглянулись, вздохнули, и Камилла огорошила меня: — Элоди – племянница мэтры Трюфлешнабель, дочь её единственной сестры. Артефакт назвал имя Марник едва она осиротела, поэтому мэтра не смогла забрать племянницу к себе. Но зато на правах директрисы устраивает ей здесь комфортную жизнь и хочет выдать замуж за принца. А теперь и королю в жены будет пытаться пропихнуть любимую родственницу... Да-а-а… Похоже, надо принимать предложение Саргана, пока эта парочка, тётка и племяшка, меня реально не укокошили! ---------- 49 49 49 Урок этикета прошел на удивление спокойно. Преподавательница, женщина с лицом усталого бульдога и тонким хлыстиком в руке, объявила, что сегодня мы будем тренировать навык красиво вставать и садиться. Ничего трудного, абсолютно. Выстроились в шеренгу. Сели на стульчики, встали со стульчиков. Юбочки незаметно поправили, чтобы красиво складочками легла, и стоим. Ждем, пока бульдожиха вдоль ряда пройдет: нерадивым замечания сделает, осанку или юбку поправит. Правда, нескольким девочкам она вмазала по коленкам своим хлыстиком. Но меня эта участь миновала, так что весь урок я просто ритмично вставала и садилась. И напряженно думала. Размышляла про Элоди и вероятность с ее помощью не дожить до утра. Про брачное предложение Саргана и свои сомнения – чего это он надумал? Ведь королева Лукрелия ясно дала понять, что Аполлинария Милославич – не тот вариант, что она примет в невестки. У принца проснулся юношеский протест против материнской тирании? Захотелось назло привести в дом неугодную жену? Только он давно не юноша, пора бы прекратить протесты. Не думаю, что в этом мире мальчики своих мамочек до пенсии слушаются. Сарган только чуть младше Нарра или того же Стаура. А этим красавцам явно никто не указ. Опять же про Нарра – он так непонятно про их отношения с королевой ответил. Вот и мучайся теперь: Лукрелия ему мама, но он из яйца вылупился? Или родился нормально, но королева ему не родня? Лучше бы второе, как по мне… — Женезин… — зашептала я, пользуясь тем, что бульдожиха с плеткой стояла далеко от нас. — Скажи, у короля Нарравара есть еще братья или сестры, кроме Саргана? А его отец, муж королевы Лукрелии, где? Помер? — Про отца ничего не знаю – Нарравар Дерийский получил трон в наследство от своего двоюродного дяди. О прошлом короля мало известно, в основном слухи и домыслы. А брат у него только один – принц Сарган. Но он брат по отцу, насколько я знаю. Матери у них разные. — Что?! Лукрелия королю не мать? — вырвалось у меня громко и эмоционально. — Ах ты гад, Нарр-хитрец! Женезин испуганно на меня шикнула, косясь на преподавательницу. Но бульдожиха в этот момент била одну из девчонок по ногам, которые стояли не так, как надо, и мой вопль не услышала. Зато на меня посмотрела Элоди. Внимательно так, с интересом голодной медведицы… После этикета был полдник прямо в спальном корпусе. Я с наслаждением сжевала пять положенных мне печений и запила стаканом молока. Пока ела, то и дело ловила на себе настороженные взгляды подружек Элоди. Сама богатырша на меня вроде бы не смотрела. Но, когда я опускала глаза в тарелку, чувствовала у себя на лбу чей-то тяжелый и давящий взгляд. А когда все встали из-за стола, носатая Зольдана сладко пропела у меня за спиной: — Ох, не завидую я тебе, Милославич… Интересно, доживешь ты до смотрин, или как? Отвечать я не стала, но еще раз прикинула, как мне дожить хотя бы до утра. Решив, что сидеть и ждать, пока меня угрохают не буду, вышла из корпуса. Короткими перебежками от укрытия до укрытия, стараясь не попасться на глаза Шнобель или достопочтенной Доротее, добралась до лазарета. Заместительница целителя встретила меня настороженно. — Что тебе, Милославич? — поинтересовалась грубо. — Шла бы ты отсюда, одни проблемы от тебя! — Неа. Не уйду, — ответила я, хищно прищурив глаза, и начала наступать на заволновавшуюся женщину. — Расскажи-ка мне, милая, что там с моей магией? Ты ведь кое-что знаешь про нее… Почему меня голодом морить нельзя и как это связано с моей силой? Расскажешь – и я уйду. Возможно... Не расскажешь все как на духу – останусь тут с тобой жить… Наверное, вид у меня и впрямь сделался страшненький, потому что женщина испуганно ойкнула. Начала пятиться, и в глазах у нее заплескался натуральный ужас. Допятившись до стены и вдавившись в нее спиной, она нервно забормотала: — Да я мало что знаю… Только то, что случайно слышала… И то, не уверена, что это правда… — Вот это и расскажешь. Все, что слышала, что сама думаешь, о чем догадываешься… — вздохнула я удовлетворенно. Ухватив целительницу за руку, втолкнула ее в комнату, где меня допрашивал Нарр. Будет сопротивляться – привяжу ее к кушетке ремнями и буду пытать… Щекоткой, например. А что, отличный способ добиться правды. ---------- 50 50 50 Целительница тяжело опустилась на стул и настороженно уставилась на меня. — Рассказывай, — поторопила я. А то затянется разговор, а у меня скоро ужин. — А ты сама про себя ничего не знаешь, что у меня спрашиваешь? — Забыла. Я головой ударилась, не слышала разве? Ничего не помню до того момента, как господин дракон и достопочтенная Доротея нашли меня три дня назад. Но могу и вспомнить! — добавила с угрозой. — Так что выкладывай все и подробно. Женщина еще повздыхала, с тоской поглядела на дверь. Наткнулась на мой потяжелевший взгляд, вздрогнула и торопливо заговорила: — Ты все время приходила сюда в лазарет. Шушукалась с целителем Громурусом. — О чем? — Откуда мне знать?! Вы запирали двери. Только знаю, что он для тебя зелья делал. — Какие? — Откуда мне… — начала было женщина, но снова наткнулась на мой взгляд и выпалила: – Зелье, позволяющее спрятать вторую ипостась. Я икнула. — Что?! Какая вторая ипостась? Я же ведьма! У меня она одна – эта ипостась. — Ведьма… Вроде как… Но я точно знаю – таких глаз, как у тебя, у ведьм не бывает. Даже у самых страшных, — поежилась лекарка. — А про зелье случайно услышала. Целитель начал читать рецепт, который ты ему принесла, и сказал, что семян кристары у него нет. И взять их негде, потому что это запрещенная трава. — Почему запрещенная? — Так поэтому – что вторую ипостась у драконов блокирует, — выдавила тетка и втянула голову в плечи, словно боялась, что я ее сейчас ударю. Мне хотелось это сделать, если честно! Ведь явно знает дофига и больше, но жмется рассказать. Значит, Аполлинария, вроде как, ведьма. Но пила зелье, чтобы блокировать драконью ипостась. Вообще, крантец картинка вырисовывается! — Где Громурус в итоге взял эту... кристару? — спросила я, изо всех сил сдерживая желание потрясти лекарку за плечо, чтобы поторопить с рассказом. Нет уж, будем двигаться маленькими шажками, чтобы не спугнуть эту нервную тетеньку. — Так ты и дала ему. Где взяла – не знаю, может, с собой в пансион привезла. — Почему мне голодать нельзя? — Из-за резерва – от голода он у тебя в минус уходит. Я думаю, из-за того, что ты давишь вторую ипостась, а на это нужны силы, и магия тратится очень быстро. А чем ее пополнять, как не едой? И еще... Если будешь мало есть, то просто загнешься, когда закончишь прием зелья, – тело не выдержит резкого прилива драконьей магии. Я покрутила головой – ничего не поняла! Но ладно, примем на веру, что мне нужно много есть, чтобы не помереть… И зачем лекарка скромничала, что ничего не знает?! Очень даже прилично у нее информации… — Слушай, меня что, правда в клетке держали? — вспомнила я слова Шнобель. — Тебя в ней привезли, потому что ты из того пансиона, где раньше жила, много раз сбежать пыталась. Тебя там постоянно под замком держали, а когда в «Ласточку» повезли, боялись, что не довезут – по дороге удерешь. А это нельзя, тебя Артефакт выбрал! Но когда привезли сюда, ты стала спокойной, и тебя выпустили. — Почему целитель варил для меня зелья? Как я его уговорила, что он на преступление пошел? — Заставила, а не уговорила! Ты ему в голову забралась и какой-то его секрет увидела. Шантажировала целителя этим, — совсем уж неохотно и мрачно призналась лекарка. От услышанного у меня глаза полезли на лоб – как это я в голову забралась? Экстрасенсорика, ментальное воздействие или как это называется? Ладно, об этом потом подумаю. Тем более, это умение Аполлинария мне точно не передала. Похоже, она со мной только телом и характером задиристым поделилась. — Идем дальше… Зачем мне скрывать вторую ипостась? — Это ты у себя спроси. — Я у тебя спрашиваю! — Точно не знаю, но думаю… Проснись у тебя драконья ипостась, тебя бы отсюда забрали, несмотря на Артефакт. Дракониц мало, они большая ценность. Наверное, тебя сразу замуж бы выдали за какого-нибудь дракона познатнее. Может, даже король себе взял бы. Лекарка замолчала, продолжая опасливо на меня поглядывать. Ну, так-то я ее понимаю. Если Аполлинария дракониха, то ссориться с ней – себе дороже. А она, значит, ипостась свою прятала, потому что очень не хотела из пансиона уходить. И что ее здесь держало? Помнится, кто-то говорил, что Милославич все время по газонам ползала… Что-то искала на них? Ох, сколько вопросов, и задать их некому… — Ладно, еще кое-что скажи мне, — повернулась я к лекарке. — Почему директриса меня так сильно не любит? Честно говоря, на этот вопрос я ожидала услышать какой угодно ответ. Только не тот, что получила! — Так ты нос ей сломала, — огорошила меня женщина. — Нос сломала?! — От неожиданности рот у меня сам по себе открылся, да так и остался распахнутым. — В лепешку разбила! Она тебе что-то сказала оскорбительное, и ты ей вмазала… Целитель Громурус потом мэтре нос по кусочкам собирал. Правда, не очень удачно получилось – вон какой у нее теперь носяра! Раза в два больше, чем был, — лекарка захихикала, трясясь всем телом и прикрывая рот ладонью. Я молча таращилась на давящуюся смехом женщину, пытаясь осознать услышанное. Вспомнив гигантский «рубильник» на лице директрисы, я тоже хихикнула. Потом еще раз. И через секунду мы уже вдвоем с лекаркой хохотали так, что штора на окне ходуном заходила. Так это мы с Аполлинарией подарили Шнобелихе такой шнобель?! Ну, Полли, ну ты красотка! За это прощаю тебе все твои грехи, на мою голову свалившиеся! Насмеявшись до колик в животе, я с трудом отдышалась и встала. Поблагодарила женщину: — Спасибо тебе, — и пошла к двери. Уже на пороге услышала: — Аполлинария, постой… — А? — Я повернулась к лекарке, кусающей в нерешительности нижнюю губу. — Тут… Ты… ты целителю кое-что отдала на хранение. Видно, боялась, что в спальне у тебя украдут или отберут... — Что именно? Поколебавшись еще секунду, женщина сунула руку в карман мантии. Вынула маленький бархатный мешочек и протянула мне. — Вот. Целитель Громурус, когда… убегал… отдал мне. Велел выбросить. Но лучше забери, а меня больше не впутывай в свои дела. — Я туда не заглядывала! Он же зачарованный, только ты открыть можешь! — воскликнула лекарка испуганно, когда я, заглянув в мешочек, перевела на нее ошалелый взгляд. — Угу, — ответила я в полном офигении. Сунула мешочек в карман и пошла к выходу из лазарета – про его содержимое потом подумаю, сейчас не в состоянии. И только спустившись с крыльца, сообразила, что после вселения в тело Аполлинарии ни разу не пила никакое зелье. Значит, если лекарка не врет, я постепенно превращаюсь в дракона… Полный пердимонокль, как говорится! ---------- 51 51 51 Крутанувшись на каблуках, я рванула обратно в лазарет. Целительница, увидев меня, вздрогнула, и на лице у нее появилось выражение обреченности. — Послушай, Лейла, — я даже вспомнила ее имя, — а не осталось ли этого зелья против второй ипостаси? Хоть немного? Тогда я не буду больше к тебе приходить. «Наверное…», — добавила мысленно. Страдание на круглом женском лице сменилось отчаянной надеждой, и мне стало немного стыдно за свое вранье. Впрочем, я тут на войне, как бы. Сражаюсь за свои жизнь и свободу. А в условиях боевых действий, как известно, любая ложь идет в копилку будущей победы. Так что, оставив муки совести до лучших времен, я выжидательно уставилась на лекарку. — Есть одна порция, — призналась она, к моему неимоверному облегчению. — Целитель Громурус перед своим исчезновением сделал и поместил в отстойник дозревать. Господа дознаватели туда не стали заглядывать, когда обыск проводили… — Давай зелье сюда! — скомандовала я и вскоре рассматривала на свет небольшую склянку, миллилитров на сто, полную мутноватой белесой жидкости. — Как его принимать? — Откуда мне знать… — лекарка решила завести любимую песню, но передумала и деловито сообщила: — В один прием выпить – и на месяц хватает. Ну золото, а не женщина при правильном обращении! — До еды или после принимать? — вспомнив земные правила приема лекарств, уточнила я. Поймала недоуменный взгляд и махнула рукой. — Ладно. Поняла, отстала… Вытащила пробку и одним махом опрокинула в себя горькую вяжущую горло жидкость. Сморщилась и пробормотала: — Ну и гадость! Надеюсь, ты мне не яду дала, Лейла? Если что, я к тебе и в посмертии приходить буду! — с этим «добрым» напутствием повернулась и под облегченный выдох лекарки покинула лазарет. Итак, одну проблему разрешили – стать драконом в ближайший месяц мне не грозит, а там будь что будет. Время до ужина протекло подозрительно спокойно. Элоди сидела на своем троне в углу под фикусом и не отсвечивала. Держала на коленях открытую книгу и делала вид, что читает. Правда, за два часа страничку перевернула только один раз. Впрочем, я делала то же самое – открыла учебник по этикету и изображала усердное чтение. Но страницы переворачивать не забывала. Остальные одноклассницы занимались кто чем. Кто‑то рисовал, кто‑то читал. Три девочки в уголке отрабатывали танцевальные движения. Подружки Элоди расселись возле нее со спицами или вышивкой в руках. Тихонько шушукались, с подобострастием поглядывая на свою госпожу, и время от времени с предвкушением бросали взгляды на меня. Похоже, ждали, пока им скажут: «Куси Милославич». Но Марник команды не давала – и постепенно предвкушение в их глазах сменилось разочарованием. — Поговорить надо, — прошептала я сидевшим рядом Женезин и Камилле. Кивнула головой на дверь – и первая встала с места. Девчонки поднялись вслед за мной, и под настороженными взглядами класса мы вышли на улицу. — Девочки, где я могу найти свое личное дело? — начала я с главного. — Вы говорили, что Шно… директриса зачитывала выдержки из моего дела – значит, оно где‑то хранится. Где? — В канцелярском архиве, — не задумываясь, ответила Камилла, но Женезин отрицательно мотнула головой. — Не думаю, что дела нашего класса в архиве – у нас же смотрины. Уверена, директриса держит наши папки у себя, чтобы господа драконы в любой момент могли посмотреть биографию своих кандидаток. — Логично. И где у нас кабинет директрисы? Через полчаса, когда прозвучал сигнал отправляться на ужин, план действий на ближайшую ночь был готов. Так что, проглотив свою порцию каши с подливкой из овощей и мяса, я первая рванула обратно к корпусу. Умыла лицо в общей купальне, и, громко объявив, что устала и лягу спать пораньше, ушла в свою «келью». Поменяла платье на более темное. Прилегла на кровать и закрыла глаза, решив поспать пару часиков – все равно, пока все не заснут, идти на «дело» нельзя. Когда в спальнях, наконец, перестали хлопать двери, и корпус накрыла сонная тишина, я осторожно встала. Свернула одеяло так, чтобы казалось – под ним, укрывшись с головой, лежит длинное худое тело. Достала из кармана мешочек, который мне отдала лекарка, вынула лежавшую там вещь и еще раз попыталась понять, что это может значить. Никаких идей не появилось, и, вернув мешочек в карман, неслышно ступая, пошла к окну. Его я открыла заранее, и теперь осталось только перелезть через подоконник, что я и сделала. Огляделась и, стараясь не отсвечивать, побежала к административному корпусу, где располагался кабинет Шнобель. ---------- 52 52 52 До места я добежала без происшествий, никого не встретив и не заблудившись. Без труда нашла окно кабинета директрисы, хотя на тёмном фасаде их было много и все одинаковые. Но девочки подробно объяснили, как его опознать, так что проблем не возникло. Подкралась к нему незаметной тенью и, упс, меня поджидал неприятный сюрприз! Едва оказалась у окна, в комнате загорелся свет, и я услышала голоса из-за приоткрытой рамы. Разговаривали мэтра директриса и… Элоди Марник. Значит, не я одна нарушаю режим и гуляю после отбоя по территории! Но племяннице мэтры за это ничего не будет, а если меня поймают, начнутся проблемы. Тем не менее, стараясь не издать ни звука, я подползла прямо под окно. Привстала и осторожно заглянула в комнату. Шнобель сидела в кресле за элегантным письменным столом. Элоди стояла напротив, и вид у нее был заплаканный – похоже, тетка отчитывала племянницу. Я навострила уши и принялась подслушивать. — Как ты могла так опозориться?! — натурально рычала Шнобель. — Тетя, я не виновата, что так случилось, — горько всхлипнула Элоди. — Это все Милославич! Зольдана слышала, как она пожелала, чтобы с меня юбка перед принцем свалилась. — Молчи! Что юбка упала – это даже хорошо. У господ драконов, а главное, у Его Высочества, появилась возможность оценить твои роскошные формы, племянница. И это победа для тебя – вон с каким интересом на твои бедра смотрели некоторые мужчины! — Ты думаешь? — Я точно знаю! Обычная история – несчастная девушка, такая красивая и нежная, стала жертвой злобной мерзавки-соперницы, устроившей ей подлость… Самое черствое мужское сердце дрогнет и проникнется симпатией. — Тогда все в порядке? — уже чуть менее трагично всхлипнула богатырша. — Нет, не в порядке! Твои панталоны, идиотка! Откуда ты их выкопала, почему надела?! Я тебе на прошлой неделе две пары привезла из столицы. Специально для смотрин. Новенькие, изящные, сшитые из шелка, обшитые кружевами. Пять монет за них отдала! Где они, почему на тебе было это рванье?! — завопила Шнобель. Марник попыталась что-то сказать, но тетка не дала, продолжая орать. — Ты понимаешь, что теперь могут возникнуть вопросы, почему воспитанницы одеты в такое? По какой причине в драном белье ходят?! Начнут задавать вопросы. Полезут смотреть финансовые документы. А нам это нужно? Нужно, я тебя спрашиваю?! — Не-е-ет, — зарыдала Элоди и сквозь всхлипы начала объяснять: — Я хотела надеть новое белье, те самые красивые панталоны, но… Но… — Что ты нокаешь?! — натурально завизжала Шнобель. — Но я не вле-е-езла в них! Я потолстела, и они лопнули на мне! — взвыла Марник. Зажав ладонями рот, чтобы не начать смеяться в голос, я отползла от окна и села на травку. Мне нужно было прийти в себя – так вот в чем причина драных труселей Марник! Тетушка просто не успевает обеспечивать свою любимку нормальным бельишком, Элоди из него мгновенно «вырастает». А в кабинете, между тем, страсти накалялись. — Дура прожорливая! Из-за того, что ты рот закрыть не можешь, твой возможный триумф обернулся позором и будущими проблемами для меня! — Это все Милославич виновата! Как она появилась в пансионе, так все пошло наперекосяк. Я прибью эту вошь разноглазую! — мрачно пообещала Элоди. Ее тетка с досадой выдохнула: — Не сейчас, дура! После смотрин у короля, иначе сразу на тебя подумают. Потом можешь ей хоть волосы повыдергивать, хоть ноги переломать. — Ага, после смотрин у короля! А если она Его Величеству понравится?! — возмутилась племянница. — Тетя, я уже не хочу замуж за принца. Хочу за короля. — Ну ду-ура! Да как Милославич может королю понравиться? — с досадой выплюнула добрая тетушка. — Ни лица, ни фигуры! А характер какой дрянной! Нет, тут можно не переживать – уверена, на Аполлинарию он даже не посмотрит. Услышав это, я вздохнула – ну вот, шансов стать королевой у меня нет. Вздохнула снова, решая, пожалеть себя или порадоваться этому обстоятельству. И тут рядом со мной громко и совершенно отчетливо вздохнул кто-то еще. ---------- 53 53 53 Я замерла, не веря своим ушам. А тот, кто сидел и вздыхал со мной рядом, подался в мою сторону. Наклонился и, почти касаясь губами уха, ехидно зашептал: — Вот тебе повезло, Аполлинария! Такая внешность неприглядная досталась, что король на тебя и не посмотрит! А характер такой вреднючий – это собственный или тоже в наследство перешел? — Нарр! Ты что тут делаешь?! За мной следишь?! — зашипела я, поворачивая к шептуну голову. Ой, напрасно я так сделала! Не учла, что его лицо ко мне находилось близко-близко. Вот и столкнулись мы на повороте… Губами столкнулись! Да так конкретно, что натуральный поцелуй вышел. Причем от неожиданности мы оба замерли, не дыша, и столкновение наше слегка затянулось, грозя перейти в полноценный поцелуй. Во всяком случае, мужские губы начали беззастенчиво совершать движения в этом направлении. Опомнившись, я отпрянула и запричитала возмущенным шепотом, глядя в сверкающие в полутьме хитрые глаза. — Чего ты за мной таскаешься, извращенец?! И губы свои выпячиваешь! — Что сразу извращенец? Я шпион, ты не помнишь разве, Аполлина-ария? — протянул гад бессовестный. — Еще я тебя охраняю, глупая. Ты забыла, что пансион сторожат мантикоры? Днем они в клетках, а после отбоя их выпускают на территорию. И одна из них за тобой от самого корпуса шла, а я не давал ей тебя съесть. Услышав это, я икнула. Потом еще раз… Мантикоры – это же местный магический ужас, летящий на крыльях ночи! — А ты что, их не боишься? — нашла, что спросить. Ведь явно не боится, раз ходит по ночам спокойно. Или врет про мантикор! — Или врешь про этих чудищ? — спросила прямо, решив, что миндальничать не буду. — Неа. Когда поведу тебя обратно в корпус, можем посмотреть на них поближе. На мантикор. — Тогда почему директриса и Элоди Марник ходят и не боятся твоих мифических страшилищ? — Я все еще надеялась, что Нарр меня разводит. — У Трюфлешнабель есть специальный артефакт, отпугивающий мантикор. Племяннице она тоже дала, я думаю.Тш-ш, давай еще послушаем? — предложил Нарр, и мы замолчали, вслушиваясь в продолжение разговора в кабинете Шнобель. При этом Нарр почему-то оказался совсем близко ко мне. Буквально прижался к моему боку. Я попыталась отодвинуться: не надо ко мне прижиматься, гражданин шпион. У меня до сих пор губы продолжают гореть от нашего случайного столкновения. Еще мурашечки по плечам побежали. Наверняка от страха, а не от близости вашего здоровенного тела! Да, я попыталась отодвинуться. Но горячая большая ладонь обхватила мою талию, не давая шевельнуться. Уха коснулся шепот: — Прекрати ерзать, выдашь нас с головой своей возней и болтовней. Пока я решала, обижаться или нет на несправедливые претензии, разговор в комнате перешел на другую тему. — Тетя, а король ведь уже прибыл в пансион, ты говорила. Кто из господ драконов – король? — спросила Элоди. — Не знаю, — с досадой выдохнула тетка. — Эта дрянь Лукрелия молчит, не говорит, кто из них… Я же Нарравара никогда не видела, не знаю, как он выглядит. Знаю только, что блондин и высокий. — Блондинов на обеде было трое, и все высокие, — задумалась Элоди. — Трое. В том числе тот мужчина, который смотрел на тебя с большим интересом, моя девочка, — довольно мурлыкнула Шнобель. — Завтра я устрою тебе с ним встречу наедине. Чтобы была во всей красоте, поняла меня?! Не знаю, король он или нет, но постарайся его очаровать, пригодится в любом случае. — Бедный Карим, — еле слышно пробормотал Нарр. — Надо предупредить его… — Только попробуй! — зашипела я, услышав его слова, и даже кулаком потрясла перед его носом. — Пусть он завтра же скомпрометирует Марник и заберет в жены! «Тогда у меня будет шанс дожить до конца смотрин», — добавила мысленно. В кабинете Шнобель еще некоторое время продолжалось обсуждение, как разузнать, кто из прибывших драконов – король. Но это было не интересно, и я почти не слушала. Нарр тоже сидел тихий и задумчивый, только все теснее прижимался к моему боку, словно мерз и хотел погреться. Хотя от его тела шарашило таким жаром, что мне, наоборот, впору льдом обложиться было. И руку с моей талии, между прочим, так и не убрал, а я забыла ее столкнуть. Наконец тетка и племянница обсудили все свои дела, погасили свет, и кабинет опустел. Мы с Нарром еще некоторое время сидели, слушая звук удаляющихся шагов. Потом блондин повернулся ко мне и спросил: — Ну что, пошли? ---------- 54 54 54 — Куда? — не поняла я. — В кабинет директрисы. Ты же в него забраться хотела? Давай, я тебе помогу, — предложил Нарр и протянул руку. — Ну помоги. — Я вложила пальцы в его горячую ладонь и встала на ноги. Правда, помогая мне подняться, Нарр как-то слишком сильно потянул, и я, потеряв равновесие, впечаталась в его грудь. Пока пыталась встать ровно, мужские ладони очутились на моей спине, причем одна на лопатках, а вторая… — Лапу с моей попы убрал! — потребовала я грозным шепотом. Рука помедлила, но все-таки сползла с моей задницы под длинный досадливый вздох ее владельца. Не задницы владелец, а руки, конечно. Я не поняла, меня пытаются соблазнить?! Это новый метод работы с подозреваемыми? Насупившись, предложила: — Давай дело делать, а не руки распускать! Я, между прочим, почти невеста принца Саргана! — Ну-ну, невестушка ты наша, — скорчив недовольную физиономию, Нарр все-таки распахнул высокое окно, так любезно открытое директрисой. Повернулся ко мне: — Давай подсажу? Обнял за талию и приподнял меня над землей. Я думала, посадит на подоконник, но Нарр, продолжая держать мою тушку на весу, вдруг поинтересовался: — А что тебе надо в кабинете мэтры? Нашел время спрашивать! — Хочу посмотреть свое личное дело! — выпалила я, раздраженно болтая ногами в воздухе. Неудобно так висеть, между прочим! — Зачем? — картинно удивился Нарр. — Ты не знаешь свою биографию? — Откуда?! Я же все забыла! — напомнила, продолжая трепыхаться в его руках. Нарр по-прежнему держал меня, только теперь прижал к себе и, кажется, выпускать не собирался. Зарылся носом мне в волосы, еще и по шее сбоку прошелся, как будто принюхиваясь. Извращенец, что ли? — Да-да. Ты же головой ударилась и память потеряла, Апо-о-оллинария, — подтвердил иронично. — Тогда не по адресу направляешься, твое личное дело у меня в комнате. — Да?! — удивилась я, забыв, что нахожусь в странном положении между небом и землей и что похожий на извращенца блондин меня нюхает. — Зачем оно тебе? — Подозрительная ты личность, Аполлинария Милославич, — доверительно произнес он мне на ухо. — Я твою биографию перед сном перечитываю. — Реально? — Реально. И чем дальше, тем больше к тебе вопросов, дорогуша. Я уже подумываю, а не отдать ли тебя Стауру для… Приватной беседы, а? Пусть допросит как следует... Поставил меня на ноги и жизнерадостно заржал, сволочь такая. А у меня, между прочим, уже поджилки от страха затряслись, и в животе холодок неприятный появился. Этот Стаур у меня никакой симпатии не вызывал, одни опасения. Вот Женезин смело с ним разговаривает, а у меня от его взглядов паника и озноб по коже. — Дурак! Пугаешь меня! — выдохнула с облегчением, а Нарр наклонился еще ниже и еще более многообещающе зашептал: — Я не буду отдавать тебя Стауру. Сам допрошу, Аполлина-ария. — С пристрастием? — икнула я. — С очень большим пристрастием, — подтвердил он. Выпрямился и деловым тоном предложил: — Ну что, пойдешь ко мне читать свое личное дело? — Пойду! — буркнула сердито. И попросила: — И мантикору покажи, ты обещал. Ой, лучше бы не просила! Едва я озвучила свое желание, Нарр свистнул. Раздался топот, и через несколько секунд к нам, сверкая горящими злобой глазами, подбежало… — А-а-а! Чудовище! — заорала я, разбудив своим воплем, наверное, половину пансиона. В следующее мгновение я уже висела на шее у Нарра. Вцепилась в него и, продолжая верещать от ужаса, зарылась лицом в камзол на его груди. Это я, типа, страус и пытаюсь голову в песок спрятать. — Тише ты, трусиха, сейчас сюда весь пансион сбежится! — зашипел Нарр, с трудом отрывая меня от себя. Зажал мне рот ладонью, перекрывая вопли, и принялся уговаривать: — Не бойся. Снежок – милейшее животное и без команды тебя не тронет. Видишь, он хочет с тобой познакомиться. Булькая от ужаса горлом, я смотрела на чудовищную помесь двухметрового льва, крылатой лошади и скорпиона. «Помесь» по команде Нарра села на задние лапы и, свесив набок язык, принялась помахивать хвостом с жалом на конце. Милая, милая собачка, да. Поняв, что добровольно успокаиваться я не буду, Нарр поднял меня на руки. Бубня что-то нелицеприятное в мой адрес, пошел прочь от административного корпуса. Как мы добрались до дома, где жил Нарр, я не запомнила. Все мои мысли крутились вокруг «милейшего» Снежка. Зверь всю дорогу бежал за нами и все пытался ткнуться мордой то в бок Нарру, то мне в ногу. Я взвизгивала, отдергивала конечность и требовала у дракона убрать от меня этот крылатый кошмар. Оставив обиженно заскулившего монстра за дверью, Нарр вошел в дом. Прошел длинным узким коридором и занес меня в какую-то комнату. Довольно небрежно сбросил на диван, а сам вышел. Я села поудобнее и начала оглядываться. Помещение было небольшим и по внешнему виду походило на гостиную. Кроме дивана, на котором я сидела, здесь была пара велюровых кресел и какой-то секретер у окна. На полу лежал потертый ковер – вот и вся обстановка. Скромненько, даже скудно. Единственное, что выбивалось из этой картины, – алый шар размером с баскетбольный мяч. Шар разместился на треноге в углу напротив двери, испускал тусклое сияние и как будто вибрировал. Что это? Местная система очистки воздуха? Я даже с дивана привстала, чтобы лучше рассмотреть непонятный шарик. — Это Артефакт. Тот самый, что полгода назад назвал твое имя, Аполлинария, и тебя привезли в «Ласточку», — объяснил зашедший в комнату Нарр. В руках он держал тонкую коричневую папку. Положил ее мне на колени и предложил с ухмылкой: — Почитай свою биографию, ударившаяся головой и все забывшая Аполлинария Милославич. Уверен, тебе будет интересно. ---------- 55 55 55 Полная предвкушения, я открыла выданную мне папочку. Наверное, минуту тупо смотрела на девственную пустоту в ней. Подняла голову и с ненавистью спросила: — Издеваешься, да?! — Нет. Именно таким я забрал твое личное дело у мэтры Трюфлешнабель, Аполлинария, — ответил Нарр с усмешечкой. Каюсь, в этот момент мои нервы не выдержали. Захлопнув папку, я запустила её в ухмыляющуюся драконью физиономию. Вскочила на ноги и, жалея, что метательный снаряд не причинил ей никакого вреда, ринулась к выходу. — Полли, там Снежок, — остановил меня Нарр. Черт, точно! Еще и монстр вдобавок ко всем гадостям! Тяжело дыша сквозь стиснутые зубы и стараясь не расплакаться от злости, досады и обиды, я повернулась к Нарру. Глядя на его хмурое лицо, в отчаянии потребовала: — Проводи меня до корпуса! — Нет, — отказался он. — Сначала поговорим. Поднялся и подошел ко мне. Встал близко-близко, так что наши лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров. — Я не лгу, Полли, твое личное дело досталось мне именно таким. — Хочешь сказать, что директриса отдала тебе пустую папку? Ври, да не завирайся! — выкрикнула я и отступила. Стоять к нему так близко было… Тяжело. А от мысли, что Нарр издевается надо мной, плакать хотелось все сильнее. — Судя по всему, Трюфлешнабель не знала, что папка пуста. Именно поэтому спокойно отдала ее вместе с делами остальных участниц смотрин, — объяснил Нарр, нахмурившись. Попытался сделать ко мне шаг, но остановился, когда я предупреждающе подняла руку. Сквозь зубы произнес: — И, очевидно, ничего особенного в твоем досье не было, Аполлинария. Поэтому совершенно непонятно, кто и зачем его украл. — Может, директриса успела вытащить все документы и спрятать? — предположила я, пытаясь успокоиться. — Зачем ей так подставляться? Если бы она забрала оригиналы, то положила бы вместо них подделки. Нет, кто-то другой посчитал, что твои документы опасны для него и уничтожил. — Нарр поднял руку и осторожно провел кончиками пальцев по моей щеке, стирая с неё влажные дорожки — пролились все-таки слезы! Странно мягким и сочувствующим голосом, заставившим дрогнуть мое сердце, попросил: — Не плачь, Полли. — Да как не плакать, если я про себя ничего не знаю, а кругом одни враги?! — вылетело из моего рта раньше, чем я успела подумать. — Я тебе не враг. — Нарр взял меня за руку и потянул обратно к дивану. — Сядь и успокойся. У меня есть на тебя собственное досье, и я дам тебе его прочитать. — Что?! — опешила я. — У тебя есть свое мое досье? — Конечно, я же шпион – у меня имеется много чего интересного. Вчера утром мне прислали полное описание жизни Аполлинарии Милославич. — Нарр подошел к секретеру у окна и вытащил из него еще одну папку, довольно толстую. — Держи. Ожидая какого угодно подвоха, я взяла ее и медленно открыла. На этот раз в папке лежали документы, много. Какие-то выписки, отчеты, копии справок и запротоколированные свидетельства людей, знавших Аполлинарию Милославич. Бросив на Нарра испытующий взгляд, я принялась перебирать бумаги. Вынимала по одной, читала заголовок, быстро пробегалась по тексту и складывала обратно. И чем дальше, тем более дурно мне становилось – ну Аполлинария, ну ты даешь?! Ты вообще кто? Местный Джеймс Бонд? Якудза и Коза Ностра в одном флаконе?! К моменту, когда прочитала последний документ, я понимала, почему Нарр относится ко мне с таким подозрением. Да я сама к себе теперь буду относиться с полнейшим недоверием! — Водички дать? — заботливо поинтересовался Нарр, когда я повернулась к нему с ошалелым лицом. — Дать, — согласилась я. Он усмехнулся, поднялся и вышел из комнаты. А я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, перебирая в памяти все, что прочитала в этой папке. Итак, двадцать лет назад на крыльцо детского приюта в некоем городе, название которого мне ничего не говорило, подбросили сверток. В нем, надрываясь от голодного крика, лежал младенец женского пола. Среди мокрых пеленок нашелся клочок бумаги, на котором было написано, что от девочки отказываются. Еще было приписано, что ее имя Аполлинария. Про фамилию или родителей не было ни слова. Конечно, местные власти провели расследование, надеясь найти мать или отца малышки, но безрезультатно. Девочка же, когда её отмыли, накормили и успокоили, оказалась очень милой и славной. Все время улыбалась, довольно агукала. Потому и фамилию ей дали «Милославич». Шли годы, Аполлинария Милославич росла среди таких же, как она сама, сирот. Была она хорошенькой, как куколка: светлые локоны, голубые глаза, фарфоровая кожа. Характер у девочки был под стать внешности и фамилии — милый, добрый, приветливый. Воспитатели ее любили, другие дети тоже, и сама она была очень дружелюбной со всеми обитателями пансионата. Когда Аполлинарии исполнилось семнадцать, она вдруг тяжело заболела. Болезнь была странной, с высокой температурой, от которой у девушки ломало кости и суставы. По коже растеклась странная сыпь, а глаза слезились и опухли так, что полностью пропало зрение. День за днем она корчилась от боли, а лекари не могли ни определить причину странной болезни, ни найти способ её лечения. Проведя в горячке две недели, Аполлинария умерла… ---------- 56 56 56 «Промучавшись в горячке две недели, воспитанница Милославич ушла на Небо», — писала в своем отчете директор пансиона, где росла Аполлинария. Дальше, в соответствии с положенной процедурой, тело предали земле, а документы воспитанницы почтой отправили в столицу. Вот только департамент по делам сиротства послание не получил – по дороге оно бесследно исчезло. Власти провели короткое расследование, ничего не выяснили и закрыли на пропажу глаза. Однако через две недели на другом конце королевства, в другой пансион для сирот прибыла девушка по имени… Аполлинария Милославич. Судя по описанию, у девушки была высокая долговязая фигура, рыжие волосы и разноцветные глаза. Новая пансионерка поначалу ничем особым не выделялась, только необычной для этих мест внешностью и некоторой необщительностью. Но потом в ее поведении появились странности. Аполлинария начала бесследно исчезать, иногда на несколько часов, иногда на несколько суток. Поначалу ее искали, обшаривая каждый уголок пансиона. Но даже следа не находили, Милославич словно испарялась. Потом девушка, как ни в чем не бывало, появлялась снова. На расспросы отвечала, что ничего не помнит, где была – не знает, чем занималась – не ведает. Наказания за исчезновения переносила с олимпийским спокойствием, и вскоре опять бесследно пропадала. Ее пытались запирать, даже сажали в карцер в надежде прекратить эти непонятные странные побеги. Но из любого помещения Аполлинария выбиралась легко и непринужденно, словно у нее был волшебный ключ от всех дверей. И снова бесследно исчезала, а потом возвращалась. Иногда довольная, но чаще хмурая и злая. В таких случаях ее одноклассницы, да и воспитатели запросто могли получить от нее оплеуху или пощечину. На нее жаловались, но Аполлинария никого и ничего не боялась. Никаких авторитетов не признавала и плевала с высокой колокольни на правила и распорядки пансиона. С одноклассницами она почти не общалась, воспитателей не замечала и спокойно прогуливала положенные пансионеркам уроки и занятия. Единственной персоной, с кем она поддерживала отношения, был лекарь по имени… трам-пам-пам! — Громурус! Он регулярно оставлял Милославич в лазарете по причине, якобы, проблем со здоровьем. Шло время, Аполлинария продолжала жить в своем личном режиме, не совпадающем с жизнью остального пансиона. Но однажды произошло два события, все поменявшие. В один непрекрасный день лекарь Громурус, никого не предупредив, уехал из пансиона. Узнав об этом, Аполлинария тут же пропала на много часов. На следующий день заместительница директрисы, больше других не любившая Милославич, решила наказать ее за побег. Девушку показательно, перед всем пансионом, высекли розгами. А заместительницу наутро нашли с пробитой головой и без сознания. В этом обвинили Аполлинарию. Ее схватили и в зачарованной магией клетке перевезли в другой пансион, по сути, хорошо охраняемую тюрьму для малолетних преступниц. В этом заведении девушка провела полгода. Пропадать в неизвестность она перестала, но несколько раз неудачно пыталась сбежать. И еще, едва Милославич поселилась в этом месте, в нем начали происходить очень подозрительные несчастные случаи. С частотой раз в месяц кого-то из воспитанниц или воспитателей находили без сознания, потерявшими память и с частично выкачанным магическим резервом. Подозрение первым делом пало на Аполлинарию. Девушку несколько раз допрашивали, в том числе с применением ментальных магических техник, но доказать ее вину не смогли. Однако, на всякий случай, несколько недель содержали в специальной магической клетке. Неизвестно, чем бы закончилась эта история, но однажды имя Аполлинарии Милославич высветилось на Артефакте, и ее в клетке и магических ограничителях перевезли в «Ласточку»… — Полли, не спи, — прервал мои размышления голос Нарра. Я открыла глаза и едва не взвизгнула от радости – в руках у него был поднос, полный бутербродов с ветчиной и пирожков. Господин шпион пристроил его на столик возле дивана. Велел: — Ешь. Уверен, ты голодная, как дракон после многовековой спячки. Сейчас еще чай тебе принесу. С курговым вареньем – у меня его целая банка. Когда он вернулся, осторожно неся большую ароматно парящую кружку, я отложила в сторону недоеденный бутерброд и прямо спросила: — Нарр, что ты собрался со мной делать? Меня отправят в тюрьму или сразу казнят? Только честно! Мне терять уже нечего… ---------- 57 57 57 Задав вопрос, я выжидательно уставилась на Нарра. Даже бутерброд отложила в сторону – от наполнившей меня тревоги есть расхотелось. Дракон вместо ответа сел возле меня на диван, взял мой недоеденный бутерброд и начал его задумчиво жевать. Потом спохватился: — Полли, ничего, если я доем? Ты ведь больше не хочешь? А то я что‑то проголодался. — Ешь. У меня аппетита нет, — отмахнулась я. — Конечно, после пяти пирожков и десяти съеденных бутербродов аппетит должен пропасть, — Нарр засмеялся. — Готовя тебе еду, я рассчитывал, что мне хоть что‑то останется. Но, видимо, слишком долго ходил за чаем – ты всё съела за долгие часы ожидания. — Отвечай на вопрос, хватит издеваться! — не повелась я на подначки. — Меня посадят в тюрьму? И пирожков было не пять, а два, между прочим. Нарр не ответил, продолжил тщательно пережёвывать бутерброд и мою нервную систему. Доев, сделал глоток из кружки. Вздохнул. Поднял глаза к потолку и что‑то там порассматривал. Снова вздохнул, ещё попил чайку… Задумчиво поизучал моё лицо и ответил, как мне показалось, с сожалением: — Нет, в тюрьму не посажу. Артефакт не позволит трогать тебя. Я шумно, с невыразимым облегчением выдохнула: — Спасибо! Но тут Нарр продолжил: — Артефакт не позволит трогать тебя до конца смотрин. А потом… Опять глубокомысленно замолк, а я взвизгнула: — Что «потом»?! Да говори же ты! — Облегчение, наступившее после слов «в тюрьму не посажу», мгновенно сменило вектор в сторону паники. — А потом тебя кто‑нибудь из драконов заберёт в жёны, — с сожалением ответил Нарр и собрался пить чай дальше. Рискуя облиться и обжечься, я выхватила у него из рук кружку. — Нарр, потом допьёшь! Объясни свои слова. Ну, пожалуйста! Почему Артефакт не даст меня в обиду? И почему мне не грозит каталажка, если я стану женой дракона? — Что такое «каталажка»? — немедленно заинтересовался Нарр. — Ответишь на мои вопросы – расскажу. — Я упрямо сложила руки на груди. — Торгашка, — скривился он. — Прохиндей, — не осталась я в долгу. — Нахальная. — Болтун. — Красивая. — Сам такой! — ляпнула я машинально и растерянно умолкла. Он, что, назвал меня красивой?! Ни с того ни с сего к щекам прилила кровь. Память услужливо нарисовала картинку, как мы сидим под окном кабинета Шнобель, и наши губы прижаты друг к другу. Не в поцелуе, нет, конечно… Но всё равно очень похоже. И сейчас Нарр вдруг придвинулся ко мне. Так близко, что я отчётливо ощущала идущий от его тела жар. Свет в комнате почему‑то померк, погрузив её в полумрак. Красивое мужское лицо оказалось очень близко, глаза с вертикальным зрачком начали стремительно желтеть, затягивая меня в свои бездонные омуты. Плохо соображая, что делаю, я замерла, жадно рассматривая его… — Ладно, за то что ты считаешь меня парнем хоть куда, расскажу, почему я здесь живу. — Губы Нарра разъехались в самодовольной улыбочке: заметил, каким взглядом я на него смотрю, гад! — Время от времени я приезжаю в этот пансион и проверяю Артефакт, потому что являюсь его Хранителем. Сказал и отодвинулся, а я в который уже раз выдохнула с облегчением – с этим блондином всё время так, сплошные эмоциональные качели! — Кто следит за этой ценностью, когда тебя нет? — Я покосилась на мерцающий алый шар в углу комнаты. Странное чувство появлялось при взгляде на эту штуку на треноге. Как‑то несерьёзно он выглядел, не впечатляюще. Когда я слышала рассказы про него, то представляла что‑то мощное. Может быть, огромных размеров или необычной формы. В общем, что‑то солидное. А тут что? Какая‑то фигня мелкая. Но в то же время я словно чувствовала идущую от него силу. Ещё меня постоянно тянуло смотреть на него. Прямо как на Нарра только что. И потрогать хотелось. Не блондина наглого трогать, конечно, а шар на треноге! — Так что, кто с Артефакта пыль стирает, когда ты шпионишь в других местах? — повторила я вопрос, решив думать не о красоте блондинистой, а о себе и своих проблемах. Конечно, я не это хотела узнать, вообще не спрашивала о проживании Нарра рядом с Артефактом. Но, похоже, на мои вопросы этот хитрюга отвечать не собирался. Ладно, тогда буду собирать ту информацию, которая мне доступна, и делать выводы уже из этого. — Артефакт всегда находится под охранной магической пеленой. Его даже не видит никто, пока он сам не покажется, или я не разрешу увидеть, — начал объяснять Нарр. Сейчас поза у него была расслабленной, на губах играла легкомысленная улыбка. Но от него веяло такой хищной силой, что у меня волоски на руках дыбом встали. — А что в нём такого… В Артефакте? Чем он ценен, кроме называния имён девиц, подходящих для брака с драконом? — Чем ценен? Помимо называния имён, как ты говоришь, он предупреждает, если к границам королевства подступают враги. — Золотой петушок, — пробормотала я, вспомнив Пушкина. — Что?! — напрягся Нарр. Подобрался, словно зверь перед прыжком, и смотрел на меня, словно съесть решил. — Сказку в детстве слышала, там был петух из золота, который сидел на высоком шпиле и следил за границами королевства, — объяснила я, не понимая, почему у дракона сделалось такое странное выражение лица. На всякий случай решила перевести разговор: — Что ещё умеет Артефакт? — Много чего, — после долгой паузы, во время которой Нарр продолжал рассматривать моё лицо, словно в первый раз увидел. Резко поднялся и предложил: — Пойдём, провожу тебя в корпус. — Э‑э, ты же хотел узнать, что такое «каталажка», — растерялась я. — И на мои вопросы так и не ответил… — Пошли, Полли. Завтра начнутся смотрины у короля, тебе нужно отдохнуть, чтобы выглядеть… прилично, — он усмехнулся, продолжая сканировать моё лицо странным взглядом. — Как завтра?! — переполошилась я. — Король у нас послезавтра в расписании. Или ещё позже, я точно не помню… — Вот так ты хочешь понравиться Его Величеству, Аполлинария Милославич? Даже не знаешь дату смотрин. А ведь это важно – приглянуться королю на первом этапе! — произнес Нарр назидательно и засмеялся, но как‑то невесело. — Смотрины перенесли на завтра. Но это пока секрет, никому не проболтайся, Полли. Король хочет увидеть всех девушек в их естественном виде, а не после магических косметических ухищрений. — А для чего меня предупреждаешь? Сейчас вот пойду и начну… Ухищряться, — пригрозила я. С одной стороны, меня насторожил этот перенос. С другой – обрадовал: чем раньше король меня отбракует, тем лучше. Но больше злило и пугало, что Нарр опять увернулся от моих вопросов, переведя стрелки на другое. Что он задумал? Мы вышли на крыльцо, где нас встретил радостно порыкивающий Снежок. Тьфу ты, нечисть, я про тебя совсем забыла! Монстр начал тыкаться Нарру в бок. Потом переключился на меня и лизнул в руку. Я отпрыгнула за спину Нарра и оттуда заверещала: — Снежок, фу! Нельзя! — Ты ему понравилась, — хохотнул Нарр. Схватил монстра за лохматый загривок и, пристально глядя в звериные глаза, скомандовал: — Снежок, слушаться и охранять Аполлинарию! Понял?! Зверь радостно рыкнул и снова кинулся ко мне с нежностями. Да твою же, Нарр, что ты творишь?! А этот прохиндей небрежно скомандовал: — Полли, иди к себе. Ничего не бойся – Снежок не даст тебя в обиду, — повернулся и скрылся в ночной темноте, оставив меня один на один с жадно глядящим на меня чудовищем. Как я добралась до корпуса и не поседела от ужаса перед дышащим мне в спину Снежком, сама не знаю. Но добралась. Осторожно открыла своё окно и прислушалась. Но из комнаты не доносилось никаких посторонних звуков, интуиция тоже молчала насчёт опасности. Поэтому, подгоняемая жизнерадостным сопением мантикоры за спиной, я торопливо перелезла через подоконник и плотно закрыла окно. Не обнаружив в комнате никаких следов постороннего присутствия, сняла платье и без сил упала в кровать. Всё, спать! Веки налились свинцом, глаза начали слипаться. Сквозь накатывающую дрему успела подумать, что забыла спросить у Нарра что‑то важное об Артефакте. Но мысль растаяла, и я провалилась в сон. ---------- 58 58 58 Утро началось с дикого вопля: «Воспитанницы, подъем!» и громких ударов, словно кто-то бил молотком по железу. Я подскочила на кровати, тараща глаза и спросонья ничего не понимая. Война началась?! Или пора на завтрак? Как-то рано, мне кажется… А за стенкой продолжалась утренняя побудка. — Подъем! Живо на построение! Умываться будете позже! Бегом! — кажется, это сама Шнобель надрывалась. Что же ей не сидится спокойно?! Ворча и держась за чугунную от недосыпа голову, я встала. Обулась, натянула форменное платье и выползла в общий зал. — Милославич, опять тебя ждем! — встретил меня злой шепот богатырши Марник. Решив не отсвечивать, я молчком встала в конец шеренги лохматых с помятыми лицами одноклассниц и приготовилась слушать. За спиной директрисы маячила достопочтенная Доротея, такая же неприбранная, и осоловело хлопала глазами. Явно, ее тоже выдернули из кровати и пригнали сюда, ничего не объяснив. — Итак, — произнесла бодрая до омерзения Шнобель, — у меня новость! Прекрасная и очень волнительная новость. Смотрины для Его Величества начнутся не послезавтра, а сегодня! Всего-то! Фу-х, а я думала, и правда, война началась! Правда, это только для меня новость была никакой. У пансионерок слова Шнобель сначала вызвали всеобщую оторопь, затем началась натуральная массовая истерика. Вопли, визги, стоны девиц слились в дикий шум, от которого у меня мгновенно заболела голова. К счастью, Шнобель быстро прекратила бедлам, рявкнув что-то угрожающее. Худо-бедно, но наступила тишина, и директриса продолжила, обводя нас ледяным взглядом. — Воспитанницы, у вас есть час, чтобы привести себя в порядок. Смотрины начнутся сразу после завтрака, и времени на подготовку больше не будет. Учтите, магические ухищрения запрещены – те, кто попадется на этом, от смотрин будут отстранены. Следующее, никаких излишеств в вашем внешнем виде быть не должно – Его Величество хочет увидеть естественную красоту. Естественную! Понятно?! Со всех сторон понеслись согласные возгласы, и мэтра хлопнула в ладоши: — Ровно через час все должны стоять здесь же, готовые к смотринам. Прически, ногти – должны быть аккуратными. Одежду надеть скромную и приличную, обувь чистую, нижнее белье новое! Расходимся и приступаем к подготовке! — Шнобель хлопнула в ладоши, словно выстрелила из стартового пистолета. И понеслось! Часть девиц, отпихивая соперниц локтями, толкаясь и ставя друг другу подножки, бросились в сторону умывальни. Другие немедля кинулись в свои комнаты. Третьи остались на месте, растерянно хлопая глазами, – видимо, не знали, с чего им начать подготовку к главному событию в жизни. Достопочтенная Доротея рванула вслед за пансионерками к умывальне – видимо, будет следить, чтобы там не произошла давка со смертоубийствами. Чтобы меня не затоптали, я отошла в сторону и притаилась за колонной. Как раз, чтобы увидеть, как Элоди Марник подбежала к Шнобель и начала что-то торопливо шептать родственнице на ухо. Никак, о преференциях договаривается? Похоже, так и есть: бросив торопливый взгляд по сторонам и убедившись, что все заняты своими делами, директриса подхватила здоровячку под локоть. Что-то негромко скомандовала и потянула ее к выходу из корпуса. Пока остальные двадцать королевских невест давятся в одной купальне, она повела свою любимку в салон красоты для местной элиты? Проводив тетку с племянницей взглядом, я зевнула и направилась в свою келью. До общего построения еще целый час, посплю-ка я лучше. Не раздеваясь, плюхнулась на кровать и, предвкушая блаженство, закрыла глаза. Но только начала уплывать в сон, в окно кельи негромко постучали. Я подскочила от неожиданности и выглянула наружу. К моему изумлению, под окном стоял принц Сарган. Я замерла, а он, увидев за стеклом мое ошеломленное лицо, сначала приложил палец к губам, затем жестом показал, чтобы я открыла раму. ---------- 59 59 59 Подозрительный дракон по имени Нарр В дверь коротко стукнули и, не дожидаясь ответа, в мой дом ввалились Стаур и Варнар — оба злые, хмурые и невыспавшиеся. — Что случилось?! У нас восстание невест? В корпусе старшего класса идёт движение, напоминающее панику или эвакуацию, — проворчал Стаур, падая в кресло напротив меня. Широко зевнул и с интересом уставился на заколку, которую я крутил в руках. — Что случилось, Нарр? — более сдержанно спросил Варнар, устраиваясь на стуле рядом с Главным королевским дознавателем. — С чего ты вызвал нас в такую рань? Надеюсь, что-то серьёзное? — Случилось. Начало королевских смотрин перенесено на сегодня — медлить больше нельзя, — ответил я, продолжая рассматривать свою заколку, которую забрал несколько дней назад у Аполлинарии. Спросил себя, почему ещё тогда не понял, что это знак? Тот самый, о котором говорилось в предсказании Артефакта? Куда подевались мой трезвый ум и проницательность? Куда смотрели мои глаза, и к чему было приковано внимание, что я не понял такой очевидной вещи? И сам себе ответил – не понял, потому что мои глаза смотрели в сторону ехидной, языкастой, долговязой и разноглазой Аполлинарии Милославич… Все мои мысли, все мужские инстинкты были повернуты к ней. — Не томи! Что произошло?! — зарычал Стаур. Он терпеливостью вообще не отличался, предпочитая сразу начинать действовать. — Она нашлась, — коротко ответил я и спрятал заколку в карман. — Мне известно, кто та «девушка с золотым петушком», о которой говорил Артефакт. — И…?! Кто она?! — напрягся Стаур. Варнар тоже уставился на меня с большим интересом. — Пока не скажу, нет смысла называть её имя. Но с этой секунды нам требуется быть внимательнее в десятки раз. Отслеживать каждое событие на территории «Ласточки» и всё, что происходит вокруг воспитанниц, — ответил я задумчиво. В голове у меня понемногу выстраивалась картина происходящего, в центре которой была персона Аполлинарии Милославич. Картина всё более и более логически чёткая, но имеющая несколько дыр в своём полотне, которые требовалось срочно закрыть… — Что нам нужно делать? — поинтересовался Варнар всё так же сдержанно, почти бесстрастно. — Уже сказал – повышенные внимательность, осторожность и бдительность. И ещё… — я сделал паузу, пытаясь сформулировать только что родившуюся мысль. — Вам двоим придётся взять под особое наблюдение двух пансионерок. Ты, Стаур, берёшь на себя Женезин Аден. — О, нет! Только не эту занудливую и дерзкую всезнайку! — скривился Стаур. — Она меня учит жить, представляешь?! Не обращая внимания на его недовольство, я повернулся к Варнару: — Ты берёшь на себя Камиллу Славенскую. Вам обоим задание: на смотринах и вне их не выпускать девчонок из виду ни на секунду. Постараться навесить на них следилки и прослушки. Любой ценой разговорить и выведать всё, что сможете, про их подругу Аполлинарию Милославич. — О, так это наша разноглазая красавица – та самая дева, которую обещал Артефакт?! — тут же отреагировал Стаур. В чём, в чём, а в сообразительности Главному Королевскому Дознавателю не откажешь. Не отвечая на его вопрос, я поднялся на ноги и направился к выходу из дома. Друзья вскочили и вслед за мной вышли за дверь. На крыльце я свистнул и скомандовал примчавшемуся на мой зов Снежку: — Охраняй! Зверь лёг на крыльцо, положил страшную морду на лапы и оскалил клыки, показывая, что никто мимо него не пройдёт. Не знаю, зачем, я наклонился к его уху и негромко, чтобы не услышали Стаур и Варнар, добавил: — Можешь пропускать Аполлинарию, если она захочет войти. Снежок слегка шевельнул хвостом с ядовитым скорпионьим жалом на конце, подтверждая, что команду понял, и довольно вздохнул – Аполлинария ему, и правда, понравилась. Варнар и Стаур ушли, я же после короткого раздумья пошёл к корпусу старшего класса. Почему-то нестерпимо, просто до зуда в ладонях захотелось увидеть Аполлинарию. Ну что же, увидел… Высунувшись чуть не по пояс из окна, Милославич мило любезничала с моим братом. ---------- 60 60 60 Полина-Аполлинария В окно моей «кельи» негромко постучали. Удивлённая, я встала с кровати и выглянула наружу: там стоял принц Сарган и знаками показывал, что хочет поговорить. Я оглянулась на дверь комнаты без замка внутри – надеюсь, все заняты сборами, и никто не зайдёт без предупреждения? Не хотелось, чтобы меня застукали за тайным разговором с принцем. Элоди тут же станет об этом известно, и тогда у меня будут проблемы: хотя она заявляла ночью, что уже не хочет замуж за Его Высочество, а желает за короля, – но это только её мечты. В реальности шанс стать принцессой у неё гораздо выше, чем королевой – элементарная статистика. Уверена, она это прекрасно понимает. Значит, принца будет пасти так же старательно, как и раньше, устраняя всех реальных конкуренток. А я и есть эта самая конкурентка! — Ваше Высочество, что вы здесь делаете? — зашептала я, распахнув створку окна. — Хотел поговорить с вами, Аполлинария. Я только что узнал, что начало королевских смотрин перенесли на сегодняшнее утро, — отчего-то недовольно ответил принц. Как будто это я виновата в переносе! — Да, мы тоже только что узнали эту счастливую новость, — скривилась я. Кто же у нас король, если не Нарр? Но если именно блондинистый «господин дракон» – это и есть король Нарравар, то чем мне это грозит? Честно говоря, персона местного монарха упорно не давала мне покоя. «У принца спросить, что ли, кто из господ драконов его родственник?», — пришла в голову идея. Я открыла рот и произнесла: «Ваше Высочество, а ваш брат…» – но Сарган перебил меня. Сделал широкий шаг и, оказавшись вплотную к окну, схватил меня за руку. Резко потянул к себе, заставляя чуть не по пояс высунуться из окна и наклониться к нему. Зашептал, едва не касаясь губами моего лица: — Аполлинария, вам нужно принять решение. Прямо сейчас, сию минуту! Иначе может быть поздно! — Какое решение?! — не поняла я, свободной рукой вцепляясь в подоконник, чтобы не вывалиться наружу, потому что Сарган продолжал тянуть меня к себе. — Вы должны дать ответ на моё предложение! — принц повысил голос. — А-а, это про замуж за вас? — уточнила я, продолжая сопротивляться попыткам принца перетащить меня через подоконник. А они уже стали прямо решительными! — Ваше Высочество, я… Я думала, конечно. Очень старательно думала. Но пока не пришла к окончательному решению. И не надо меня дёргать, я сейчас выпаду из окна! Последнюю фразу я уже выкрикнула принцу в лицо – его поведение нравилось мне всё меньше и меньше. Принц поморщился и чуть расслабил пальцы. Зрачки у него расширились, заполнив всю радужку, губы начали странно подёргиваться. И почему-то в этот момент он стал еще больше похож на Костика, мужа моего бывшего, незабвенного. Жуть просто, одно лицо! — Аполлинария, вы не понимаете, решение нужно принимать прямо сейчас! Потом будет поздно – вас арестуют. Или мой брат заберёт вас себе, но женой не сделает, даже не надейтесь! В лучшем случае вы станете его наложницей. А в худшем – он побалуется с вами и отправит в тюрьму, — заговорил Сарган торопливо и как-то нечленораздельно, словно каши в рот набрал. — За что меня в тюрьму-то?! — воскликнула я, чувствуя, как ужас от слов принца расползается по сердцу: неужели он тоже владеет информацией о делишках настоящей Аполлинарии и пытается таким образом спасти меня? Но для чего ему это?! В любовь с первого взгляда я не верила, да и не видела её в глазах Саргана. Лёгкая симпатия там была, но не больше. — Чего вы добиваетесь, Ваше Высочество?! — пискнула я и дёрнула свою руку из захвата принца. В ответ мужские пальцы сдавили мою руку с такой силой, что я вскрикнула от боли. — Глупая девчонка, я спасаю тебя! — голос Саргана стал похож на шипение. Зрачки внезапно сжались и стали вертикальными, придав ему неприятный хищный вид. Странно, у Нарра тоже глаза меняли цвет, и зрачок вытягивался, но у него это выглядело необычно и красиво. А Сарган с этими жёлтыми змеиными глазами смотрелся жутко. — Отпустите меня! — заголосила я шёпотом. — Кричать буду! — Кричи! Так даже лучше будет, сразу в мои жены попадёшь, как только появятся свидетели, что я тебя скомпрометировал, Аполлинария Милославич! — заявил Сарган. Дальше начался театр абсурда. Принц дёргал меня, на полном серьёзе вознамерившись вытащить из комнаты. Я из последних сил цеплялась за подоконник и на чистом матерном ругалась на принца. Старалась делать это шёпотом, чтобы он, и правда, не скомпрометировал меня с последующим браком. Нет уж, за такого принца я не пойду! — Вылезай! Иди сюда! — шипел Сарган. — Да пошёл ты! — отвечала я. — Глупая, счастья своего не понимаешь! — настаивал он. — Себе его оставь! — упорствовала я. Не знаю, чем бы это закончилось, возможно, обезумевший мужчина справился бы со мной, оторвав от подоконника. Но вдруг рука Саргана соскользнула с моего запястья. Как раз в этот момент я дёрнулась и, не встретив сопротивления, по инерции отлетела вглубь комнаты. Грохнулась на пол, отбив зад и локти, и зависла, слушая звуки скандала за окном. Кроме голоса принца там звучал ещё один, принадлежавший Нарру. И, кажется, к громкой ругани добавились звуки банальной драки. Не раздумывая, я подскочила с пола, кинулась к окну и захлопнула его. Несколько секунд через стекло смотрела, как Нарр и Сарган машут кулаками, затем рванула к двери. Выскочила в общий зал, где заполошно носились королевские отборницы. Плюхнулась на ближайший стул и выдохнула – лучше здесь, в людном месте посижу и подожду начала смотрин. Но только и тут меня нашли неприятности… ---------- 61 61 61 Пока суматоха в корпусе продолжалась, я сидела, прилипнув попой к стулу, и судорожно обдумывала только что произошедшее. Что случилось с принцем, почему он начал так странно себя вести? В наши предыдущие встречи Сарган показался мне спокойным, чуть застенчивым, с чувством юмора молодым мужчиной. Но только что я видела агрессора, если не сказать хуже. Маньяка какого-то, право слово! Вспомнив его пожелтевшие, ставшие тусклыми и мертвыми глаза, искривлённый рот, я поёжилась – бр-р-р, аж мороз по коже. Но, главное, он в жены меня хочет, и очень сильно. Настолько, что примчался ко мне под окно, едва узнал, что отбор для короля назначен на сегодня… Испугался, что его брат по праву сильнейшего заберет меня, оставив его с носом? Но зачем я Саргану?! А королю зачем? Мысли снова вернулись к Нарру и нашему разговору в гостиной, рядом с артефактом. Было в нём что-то, зацепившее меня. Мелочь, но важная, раз сказанное до сих пор зудело на краю памяти и беспокоило. Ещё и странное выражение лица блондина, когда я заговорила про Пушкина и Золотого петушка. Моя интуиция просто вопила, что вокруг персоны Аполлинарии Милославич что-то плетётся, какой-то мужской заговор. Оглянувшись по сторонам, я полезла в карман и достала бархатный мешочек, который отдала мне помощница лекаря. Вытряхнула из него на ладонь содержимое и долго смотрела на маленького золотистого цвета петушка, детскую игрушку, знакомую мне до боли. У меня в детстве была пара петушков, подарок бабушки. И сейчас на моей ладони лежал один из них, тот самый, что пропал несколько лет назад. Я сразу его узнала по примятому краешку пера на хвосте – это я долбанула игрушкой о бетонную ступеньку в подъезде. Получила тогда от бабули жесткий втык и наказ никому не показывать и беречь петушков пуще глаза. Одного вот не уберегла, он исчез после смерти родителей. Или раньше, я точно не выяснила… Но откуда, откуда он мог взяться здесь, в вещах таинственной и подозрительной Аполлинарии Милославич?! — Чего расселась?! — неприязненный вопрос и пинок по ножке стула заставили меня торопливо сжать пальцы, пряча игрушку в ладони. Я подняла глаза – возле меня стояла Зольдана, носатая блондинка со стервозным лицом. — Чего тебе? — поинтересовалась я, незаметно складывая петушка в мешочек, а тот – в карман. — Чего расселась на дороге, спрашиваю?! Не видишь, ты мешаешь пройти! Не зная, что ответить на этот наезд, я рассматривала девицу, поражаясь, как она сумела так быстро собраться на смотрины. На Зольдане было ярко-жёлтое платье, ни разу не похожее на форму. На голове вавилоны, или как называется эта многоярусная конструкция из кудрей? На лице – недовольство. Девица сложила на тощей груди руки и постукивала по полу ножкой в жёлтой, в тон платью, туфельке. Из-за спины Зольданы появились ещё две девы из компании Элоди. Тоже полностью собранные, наряженные в праздничные платья и с идентичными завитушками на голове. Ой-ой, кажется, кто-то всё же применял магию, создавшую такую одинаковую «красоту»! Интересно, что Шнобель скажет на это? Или подружкам её племяшки правила не писаны? Представляю, как «роскошно» тогда будет выглядеть сама Элоди! — Девочки, вы уже полностью собрались на смотрины? Носики попудрили, платочки надушили? — спросила я, всё ещё надеясь, что эта троица просто так мимо шла, а не чьё-то задание меня побить выполняет. — Не волнуйся, разноглазая, всё приготовили. А вот ты, смотрю, даже не потрудилась в приличный вид себя привести. — Зольдана прошлась брезгливым взглядом по моему форменному платью и собранным в простую косу волосам. — Позоришься сама и нас позоришь! Я тоже себя оглядела – и какие претензии? Платье у меня чистое, обувь аккуратная, грязи под ногтями не наблюдается. Всё в точности с требованиями Шнобель. — Девочки, я выгляжу так, как велела мэтра директриса. Так что идите своей дорогой, — посоветовала мирно. Краем глаза заметила пробегавшую мимо достопочтенную Доротею. В какой-то момент показалось, что она сейчас подойдёт и разгонит девиц, хотя бы заставит их пойти и переодеться в форму. Но нет, толстушка только глянула в нашу сторону и понеслась дальше. — Девочки, она нам хамит? — Зольдана приподняла бровь и повернулась к своим подельницам. — Хамит, — поддакнула та, что стояла справа. — Нагло хамит. Нужно на неё пожаловаться, — посоветовала та, что слева. Зольдана покрутила головой. — Ну не-е-ет, жалобы – это недостойно. Мы сами её проучим! Не успела я моргнуть, как блондинка наклонилась ко мне и взмахнула рукой. «Вжик» – и по коже ноги скользнул холодок острого металла. — С ума сошла! Зарезать меня решила?! — взвизгнула я, вскакивая на ноги и отступая назад. — О чём ты, Милославич? Где ты видишь у меня нож или что-то острое? — Зольдана показала пустые ладони. — Просто ты неуклюжая: зацепилась за гвоздь и порвала платье. Зато теперь выглядишь просто отлично! Пакостные девки довольно захихикали и дружно смылись. Ну а я осталась тупо смотреть на идеально ровный разрез на юбке, открывающий ногу от щиколотки до самого бедра. Е-моё, Анджелина Джоли на «Оскаре», не меньше! Решив, что я не гордая, могу и переодеться, пошла в свою «келью». Сначала осторожно выглянула в окно. Убедилась, что ни сбрендившего принца, ни подозрительного Нарра там уже нет, и открыла шкаф с одеждой. Какое-то время рассматривала драные лохмотья, в которые кто-то заботливо превратил мои платья. Понятно, меня решили вывести из игры. Только фиг вам, наши женщины так просто не сдаются! Поэтому, когда раздался голос Шнобель, зовущий всех на построение, я спокойно вышла из кельи. Поверх юбки, прикрывая разрез, на мне красовался найденный в шкафу Аполлинарии длинный передник в тон платью. Я встала в шеренгу нарядных одноклассниц, готовясь к осмотру. В этот момент входная дверь распахнулась, и в зал вплыла Элоди. Мать честная! Я, конечно, догадывалась, что богатырша вырядится по-полной, но все равно обалдела от ее вида... ---------- 62 62 62 На деве было красное, нет – алое платье. Просто алые паруса какие-то! А если учесть габариты Элоди, то она выглядела как та шхуна, на которой Грэй приплыл к Ассоль. Но цвет – это ладно, полбеды. У платья было декольте. Декольтище! Из гигантского выреза буквально выпирали две огромных сферы, два высших образования. Да что там, две докторских диссертации из корсажа выпрыгивали! При этом Элоди была затянута в корсет с такой силой, что дышала едва-едва. Зато ее могучая талия казалась то-о-оненькой. Веточкой баобаба казалась. Но и это не всё! Волосы красавицы были уложены роскошными локонами. Лицо светилось перламутровой, гладкой и ровной кожей, на которой не было ни одного изъяна. Губки алели, глазки голубели, щечки рдели. В прическе, на шее и руках сияли и переливались целые связки драгоценностей. Да-а-а! «Магию применять запрещено. Платье должно быть аккуратным и скромным. Обувь чистой»… – все пункты примерная пансионерка Элоди исполнила! Под громкие перешептывания ошалевших одноклассниц Марник подплыла к нашей шеренге и встала первой. Шнобель с удовольствием оглядела племянницу и, не сказав ни слова, пошла по ряду с проверкой. Возле кого-то останавливалась и делала замечания. Одну девочку отправила переобуться, еще одну заставила переплести косу. Возле меня директриса задерживаться не стала, только брезгливо дернула носом на мой фартук и отошла. Хлопнула в ладоши и скомандовала: — Сейчас идем в столовую. Завтракаем и сразу отправляемся в концертный зал – смотрины Его Величества пройдут там. Мы гуськом вслед за алой флагманской каравеллой отправились в столовую. Под пристальным взглядом Шнобель и достопочтенной Доротеи расселись за столиками и начали делать вид, что едим. На самом деле ела одна я. Остальные, в том числе мои подруги, только ковырялись в тарелках. — Аполлинария, как у тебя аппетит не пропал? — шепнула мне Камилла, с ужасом глядя, как я наворачиваю третью порцию мясного салата. Я только пожала плечами и с набитым ртом спросила: — Ками, ты свои блинчики не будешь? Можно тогда я их съем? — притянула к себе ее тарелку и продолжила с аппетитом жевать. Постоянное чувство голода со вчерашнего дня нисколько не уменьшилось. Может, только не таким острым стало. А ведь я рассчитывала, что после выпитого зелья аппетит поутихнет. Была у меня идея, что это дракон, которого давно не «глушили», всё время требовал еды. Но нет, есть мне хотелось по-прежнему, вот я и ела. За себя, за Камиллу и за Женезин, которая тоже смотрела на меня с легким испугом. — Ой, а меня тошнит от мысли про еду, — пробормотала она. — Сама не пойму, почему так нервничаю. — Королевой хочешь стать и волнуешься, что не получится? — хмыкнула я. Оглядела ее скромное форменное платье и повела подбородком в сторону столика, где сидели Элоди, Зольдана и еще две красотули с вавилонами на головах. — Боюсь, рядом с такой прэ лестью вероятность привлечь внимание короля очень мала. Женезин покосилась в ту сторону, через стол подалась к нам с Ками и зашептала: — Дело не в этом, а в том, что… Мы не знаем, кто именно из господ драконов – король. А вдруг это тот ужасный мужчина, который хотел отправить тебя в тюрьму, Аполлинария? — Стаур? И что…? — не поняла я. — Я бы не хотела стать объектом его внимания, — вдруг невозможно чопорным тоном сообщила Женезин. Отвела взгляд в сторону и слегка покраснела. Хм, почему мне кажется, что кто-то лукавит? На всякий случай я скрестила под столом пальцы, сделала честное лицо и соврала: — Не переживай, дорогая, уверена, у тебя есть все шансы избежать внимания господина Стаура. — Ты так думаешь? — протянула Женезин, заметно расстроившись. Уверив ее, что так и есть, я повернулась к Камилле: — Ну а ты чего не ешь? Тоже боишься, что господин Стаур начнет к тебе приставать и в королевы звать? — Что? А-а… Нет… Не боюсь, — рассеянно ответила блондиночка. Стрельнув по сторонам глазами, зашептала: — Девочки, сегодня, пока мы собирались на завтрак, у меня под окном появился… Появился этот негодяй Варнар! Постучал и хотел со мной поговорить! Я во все глаза смотрела на Ками – оу, да у нас сегодня нашествие поклонников. — А… Зачем он приходил? — заинтересовалась Женезин, отчего-то покраснев еще больше. — Не знаю. Я ему не открыла, — припечатала Ками. — Он постоял, постоял и ушел. — А господин Стаур не ушел, — вдруг прошептала Женезин, упираясь взглядом в столешницу перед собой и нервно крутя в пальцах вилку. — Девочки, он приходил ко мне утром! Я просто постеснялась вам сказать. — Что?! И к тебе приходили? — ойкнула я. Да что за напасть?! Интересно, к нашим одноклассницам тоже кто-то явился? Или это наша троица удостоилась особого внимания со стороны драконов? Между тем Женезин продолжала каяться: — Я не хотела с ним разговаривать, честно! Но он так громко стучал, и я испугалась, что кто-нибудь услышит. Открыла окно, а он протянул мне цветок, — последнюю фразу бедняга Женезин произнесла одними губами и почти не слышно. — Замуж не звал? — спросила я, вспомнив визит принца Саргана. — Нет, ты что! Просто сказал, что увидимся на смотринах. Девочки, я плохо сделала, что приняла подарок? — в отчаянии зашептала наша серьезная умница. Я скосила глаза к приколотому на ее корсаже чахлому бутону и пробормотала: — Нормально ты сделала. А он мог бы и получше цветок принести. Жмот! На этом наш разговор закончился, потому что Шнобель дала команду вставать из-за столов. Мы в очередной раз выстроились в линию и гуськом вышли из столовой. Впереди, одетая в неизменное черное платье, чопорной вороной шагала директриса. Дальше, провожаемая восхищенными взглядами встречных, плыла алая Элоди. За ней – желтая Зольдана, потом еще кто-то. Замыкали шествие я, мой фартук и пристроившаяся прямо за спиной достопочтенная Доротея. Тетка буквально дышала мне в затылок, вызывая раздражение и желание обернуться и предложить ей держать дистанцию. В конце концов я бы так и сделала, но тут мы пришли к месту проведения смотрин. Ну что же, король Нарравар Веселый, сейчас мы увидим твое лицо! ---------- 63 63 63 Нарр Потирая ободранные о челюсть Саргана костяшки, я размышлял о драке с младшим братом. И не только о ней… Что на меня нашло, когда я увидел, как он стоит под окном Аполлинарии и тянет к ней руки? Почему мозг отключился, а дракон, наоборот, проснулся – хотя на территории пансионата он всегда засыпал. Все драконы в этом месте спят… Но всё это случилось. Причём мгновенно, едва я увидел, как Полли высунулась из окна чуть не по пояс и… Издалека мне показалось, что она нежничает с Сарганом. Только когда меня буквально поднесло к этой парочке, я понял, что происходит какая-то хтонь. Не выглядела Полли довольной и не ворковала. Наоборот, ругалась, как гном с тяжёлого похмелья, решительно отбиваясь от вцепившегося в неё Саргана. Она сопротивлялась, а он крепко держал – и его тёмная сущность, та, которую давно в нем запер отец, рвалась наружу. Пришлось срочно ударить по брату магией, только тогда он отпустил девушку. Она тут же скрылась в комнате, потом и окно захлопнула, а я попытался привести Саргана в чувство. Врезал ему в челюсть, уверенный, что этого будет достаточно, чтобы он пришел в себя – раньше этого хватало. Но и тут меня ждал неприятный сюрприз: вместо того чтобы успокоиться, брат оскалился и кинулся на меня, словно взбесившееся животное. Пришлось сначала хорошенько отдубасить его, а потом вырубить ментально. К тому моменту, как Сарган прилёг на травку без сознания, Аполлинария уже исчезла из своей комнаты – я заглянул в её окно. Вместо разговора с Полли я взвалил брата на плечо и отнес к себе. Можно было, конечно, в его собственное жилище оттащить, чтобы там приходил в себя. Но в соседних с ним комнатах живет Лукрелия, а встречаться с ней в этот момент не хотелось совершенно… Конечно, мне в любом случае придётся объясняться с мачехой за то, что «опять обидел мальчика»: Сарган не обладает ускоренной регенерацией, и на его лице ещё долго будут видны следы от моих кулаков. Но лучше отложить разговор с Лукрелией на другое время, когда не будет такого количества срочных дел. Поэтому сейчас Сарган лежал в стазисе в соседней комнате, а я сидел в гостиной рядом с Артефактом. Залечивал магией сбитую кожу и напряжённо думал… Дверь распахнулась, и в дом ввалились хмурый Варнар и сияющий ярче солнца Стаур. — Я прицепил к зануде Аден прослушку и охранку! — сходу доложил Главный Дознаватель, плюхаясь в кресло. Продемонстрировал мне диск, на котором беззвучно сменялись картинки того, что происходило вокруг одной из подруг Аполлинарии. Я забрал у Стаура устройство и некоторое время наблюдал за происходящим. Что же, ничего особенного. Обычная суета толпы девиц, которые узнали, что для них вот-вот начнутся королевские смотрины. Один раз в поле зрения артефакта попало бледное напряжённое лицо Аполлинарии. Она и не думала прихорашиваться или украшать себя. Сидела на стуле в общем зале и смотрела в одну точку, словно ожившего хмарга увидела и не могла понять, что за тварь такая. Но относительно и неё, и самой Женезин с виду всё было спокойно. — Глаз не спускай с девчонки! — напомнил я, возвращая Стауру устройство. Повернулся к Варнару. — Что у тебя? — Ничего. Камилла не стала разговаривать со мной, — ответил он, ещё больше хмурясь. — Слабак, — усмехнулся Стаур, но Вар даже не повернул к нему голову. — Тогда иди сейчас к спальному корпусу, столовой или где там класс в настоящий момент. Просто наблюдай за пансионеркой Славенской, потом навесь следилку. Хоть в муху превращайся, но наблюдай за ней! — отрезал я. — Нарр, а твоя подопечная как себя чувствует? — вкрадчиво поинтересовался Стаур и покосился на мои не до конца затянувшиеся ссадины на руках. — С ней проблема, — ответил я, нахмурившись, и начал рассказывать, что произошло между Аполлинарией и Сарганом. — Что это значит? Он взбесился? Магическое воздействие? Зелье? — поинтересовался Варнар, когда я закончил. — Ничего не могу об этом сказать. Но никакой сторонней магии я не почувствовал. Сарган пока в стазисе, очнётся – расспрошу, — ответил я, покосившись на дверь комнаты, где «отдыхал» брат. Поднялся на ноги и скомандовал: — Пошли, нам пора на королевские смотрины. — Не понял? Мы-то зачем туда пойдём, если это твой отбор?! Сам иди и смотри на своих девиц! — возмутился Стаур. — Я вообще-то собирался сидеть в удобном кресле, попивать что-нибудь освежающее и следить за занудой Аден через артефакт. — Вот на смотринах сядешь в кресло и будешь за ней следить. Правда, ничего освежающего не обещаю, но можешь попить водички, — усмехнулся я. — Да что мне там делать! — Стаур продолжал упираться, хотя послушно шёл к выходу. — Меня прикрывать будешь. Создавать толпу, в которой не будет понятно, кто есть кто. Как ты понимаешь, светить перед пансионерками своей королевской рожей в одиночку я не собираюсь, — ответил, навешивая на входную дверь охранное плетение. Снежка я отправил на другое задание, а оставлять Артефакт без охраны было нельзя. Даже несмотря на то, что его никто не может видеть. Никто, кроме странной и загадочной Аполлинарии Милославич – она Артефакт сразу увидела, едва я принёс её в комнату. И это обстоятельство всё сильнее заставляло меня беспокоиться… ---------- 64 64 64 Аполлинария Наша девичья кавалькада дошла до приземистого одноэтажного здания. Оно имело форму широкого квадрата, но крыша на одной грани выглядела ощутимо выше, чем на других. От этого домик казался каким-то скособоченным и нелепым. В сочетании с розовым цветом стен, завитушками на высоких двустворчатых дверях и резными колоннами смотрелось это совершенно уродливо. Что там говорила Шнобель – смотрины будут в концертном зале, кажется? Это он и есть? Перед широким мраморным крыльцом, ведущим ко входу в архитектурное безобразие, мы и остановились. Двери распахнулись, и навстречу нам выплыла королева Лукрелия. Сегодня леди была одета в алый бархат, перекликающийся оттенком с платьем Элоди. Украшения гроздьями свисали с её ушей и запястий, а колье на груди было таким массивным, что, как доспех, закрывало всё декольте и шею. И даже на живот спускалось! Достойная свекровь для богатырши Марник получилась бы, кстати. Вкусы у дамочек похожи, судя по всему. Девушки, все как одна, при виде королевы присели в реверансах. Одна я осталась стоять, забыв о манерах. Может, сейчас мне поставят двойку за поведение и вычеркнут из списка королевских кандидаток? — Милославич, живо поклонись! — долетел до меня злой шёпот, и сзади меня дёрнули за юбку. Ох ты, достопочтенная Доротея что ли так агрессивно за мои манеры переживает? Я кое-как согнула колени и изобразила некую фигуру, больше похожую на журавля с радикулитом. — Ваше Величество! — кинулась к королеве Шнобель. Заискивающе засюсюкала: — Девочки в полной готовности, как видите. Все в нетерпении и предвкушении. Нервничают и мечтают оказаться достойными одобрения Его Величества! При упоминании короля лицо Лукрелии чуть заметно дрогнуло в неприязненной гримаске. Но тут же разгладилось и вновь стало надменным и властным. Женщина прошлась взглядом по нашей нестройной шеренге. Надолго задержалась на Элоди, но никаких замечаний её внешнему виду не высказала. Видимо, алый шелк, украшения и декольте до пупа – обычное явление для сироток из пансиона «Ласточка». Дойдя до меня, Лукрелия брезгливо поморщилась и сразу отвела взгляд. Объявила: — Его Величество Нарравар уже прибыл и ждёт вашего появления, девушки. Хотя сегодня лишь предварительный этап смотрин, советую вам проявить себя с лучшей стороны. Помните, что первое впечатление – самое яркое и стойкое. Не упустите свой шанс привлечь внимание короля. С этим напутствием она указала на узкую неприметную дверь сбоку от главного входа: — Заходите, поднимайтесь на сцену и выстраивайтесь в одну шеренгу. Девушки по очереди начали протискиваться в узкий проход, причём богатырше Марник пришлось встать бочком. Я шла последней, и в спину мне упорно дышала достопочтенная Доротея. Да чего она ко мне прилипла-то? В груди появилось неприятное сосущее чувство. К тому же, от женщины так сильно пахло какой-то тухлятиной, что меня затошнило. Быстро проскользнув в дверь, я обернулась и решительно захлопнула её за собой, отрезая проход Доротее. Тётка, оставшись снаружи, завопила что-то ругательное и начала дёргать ручку, пытаясь открыть. Но я уже задвинула засов, так удачно оказавшийся на двери. Нет уж, пусть идёт через центральный вход, нечего липнуть ко мне. Пока я разбиралась с толстухой, девушки уже выстроились в ряд. Элоди в центре, по бокам её свита, остальные – куда смогли встать. Камилла и Женезин оказались с самого края на противоположной стороне сцены. Решив, что мне надо туда же, я поднялась по лесенке на сцену и посеменила к девчонкам. По дороге усердно всматривалась в зрительный зал, где, судя по всему, и находился король. Увы, на первых рядах сидели все те же самые «господа драконы», которых я уже видела. И ни одного нового лица! Страшный Стаур, рыжий Варнар и блондинистый Нарр устроились с краешка в пятом или шестом ряду. Дальше зрительный зал терялся в темноте, и кто именно там спрятался, было не разглядеть. Но кто-то там точно сидел! Наверняка сам неуловимый король Нарравар, а может, и принц Сарган с ним… Судя по всему, король показывать нам свой светлый лик не собирался. Вот гад! Я так засмотрелась на ряды зрителей, что совсем забыла про осторожность в окружающем меня гадюшнике. За что и поплатилась, естественно. ---------- 65 65 65 Я шла по сцене, моя голова была повернута в сторону зрительного зала, а затылок – к ждущим королевского внимания девицам. Именно поэтому я не заметила, какая гадина дернула меня за фартук! Но это сделали, и так удачно, что передник мгновенно оказался на полу. Еще не поняв, что произошло, я по инерции сделала широкий шаг правой ногой. Разрез на юбке, сотворенный Зольданой и теперь ничем не прикрытый, широко распахнулся… Со стороны зрительного зала донесся дружный восторженный выдох десятка мужиков. Я сделала второй шаг, и в разрезе показалась левая нога. Длинная, белая… Из зала полетел радостный свист и улюлюканье, а я собралась сделать третий шаг. Ну и пусть такой разрез – это неприлично! Смущаться уже поздно, а зрителям мой недостриптиз, судя по всему, очень даже нравится. В общем, третий шаг я хотела сделать, да не успела… Раздалось оглушающее рычание, и меня подхватила какая-то сила. Оторвала от пола, стиснула бока, и в одно мгновение я оказалась за кулисами. Да не просто так, а закутанная в занавес, который только что висел, а теперь был обмотан вокруг меня, не давая ни шевельнуться, ни вздохнуть от посыпавшейся с него пыли. — Лукрелия, мэтра Трюфлешнабель, почему участницы смотрин ходят полуголые?! — взревел господин дракон по имени Нарр, продолжая обматывать меня пыльной тряпкой. Где-то неподалеку маячили бледные лица королевы и Шнобель, а блондин разве что пламя из носа не пускал. Ой и ай, как говорится, похоже, сорвала я смотрины! Или это только для меня они закончены? — Аполлинария, у тебя что, целой одежды нет?! — блондин злобно уставился на меня. В глазах у него полыхало яростное пламя, а зрачки пульсировали. И дымок шел из носа, я совершенно точно видела! — Ты что делаешь, Нарр?! — запищала я из своего кокона и чихнула. Громко, раскатисто. — Разматывай меня, гад такой, я дышать не могу! — Милославич, ты что себе позволяешь?! — возмущенно завизжала Шнобель. Королева Лукрелия картинно приложила ко лбу запястье и простонала: — Как она смеет, эта негодяйка?! Таким тоном с королем разговаривать! Дрянь! С самим королем фамильярничает! — С королем?! — воскликнули мы со Шнобель в один голос и уставились на Нарра, как на… Мэтра смотрела на него с потаенным страхом, как незаконный демонстрант на омоновца, а я… Мне убить его хотелось! С особой жестокостью! И я бы сделала это, будь у меня руки свободны! Тем временем вокруг поднялась жуткая суматоха. Можно сказать, наша маленькая группа моментально превратилась в эпицентр урагана. Остальные участницы смотрин окружили нас, а впереди, разумеется, была Элоди. — Это подстроено! — заверещала она, тыча в меня пальцем. — Мерзавка Милославич специально порвала юбку, чтобы совратить благородных господ драконов! Это же известная распутница! Ее верные подружки запричитали, словно попугайчики, знающие по одной фразе: «Срам! Безобразие! Наглая интриганка!» Остальные пансионерки дружно подхватили и чуть не в голос начали скандировать лозунги про мой позор и беспутство. Я слушала и только успевала удивляться такой слаженности. К счастью, в этот хор сумасшедших влились и разумные голоса. Стаур, Варнар и еще несколько драконов тоже поднялись на сцену, пытаясь вклиниться между рычащим, плюющимся дымом Нарром и королевой, которая от оскорблений перешла к предобморочным стонам. — Нарр, успокойся, — пытался остудить гада-короля Варнар. — Ваше Величество, сделайте вдох, — уговаривал кто-то королеву, но та только закатывала глаза. — Директриса Трюфлешнабель! — гаркнул Стаур. — Живо принести воспитаннице Милославич что-нибудь, чтобы прикрыться! Платье, мешок, простыню – что угодно! Шнобель хлопнула глазами и громко скомандовала: — Достопочтенная Доротея, немедленно сюда! — Но толстушка на призыв не откликнулась, ее вообще не было видно. Безрезультатно покричав еще немного, Шнобель решила сама исполнить приказ и рванула со сцены, расталкивая мешающих пройти воспитанниц. Тем временем Женезин и Камилла, мои верные соратницы, принялись разматывать пыльную штору, обкрутившую меня, как кокон шелкопряда гусеницу. — Держись, Аполлинария, — шептала Камилла, вытягивая конец полотна. — Не дыши глубоко, а то снова чихнешь, — посоветовала Женезин и тут же сама расчихалась. Королева Лукрелия, оттолкнув успокаивающего ее дракона, выпрямилась и указала на Нарра дрожащей рукой. — Ты! Это ты подсунул сюда свою протеже! Свою бесстыжую любовницу! Эти смотрины – сплошная фикция, фарс для прикрытия вашей гнусной связи! А мой бедный сын хотел взять ее в жены! Эту болезненную дрянь Милославич! Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Даже Элоди замолчала, только хлопала глазами и бурно дышала. Кстати, возле нашей звезды стоял тот дракон, который в столовой облизывал взглядом ее коленки. Карим, кажется… Смотрел в ее декольте и чуть не капал на него слюнями. Ну хоть у кого-то происходящее вызывает позитивные эмоции… Нарр медленно повернул к королеве голову. Глаза у него стали совершенно желтыми и очень страшными. — Лукрелия, лучше замолчи, — произнес он тихо, но с такой интонацией, что у меня по спине пробежали колючие мурашки. И не только у меня, похоже. Почти все девчонки побледнели и попятились подальше от… Короля, чтобы его блохи покусали! Ну какой гад, как за нос меня водил, прикидываясь простым дознавателем, а?! Королева, разумеется, не замолчала. Она ахнула, вскинула обе руки ко лбу и начала картинно, с расстановкой, падать в обморок. К счастью, ее вовремя подхватили и под руки потащили в сторону зрительских кресел – давать представление для более благодарной публики. Пока мы наблюдали за отбытием королевы, на Женезин и Камиллу накинулись подруги Элоди. — Вы знали! Вы знали, кто из господ драконов король! — зашипели они, окружив девчонок и оттесняя их от меня. — И молчали, чтобы помочь этой выскочке! Саму Элоди в этот момент за талию приобнял Карим и начал что-то шептать ей на ухо. Я же, наконец-то выпутавшись из шторы, отползла в сторонку, отчаянно чихая и вытирая слезящиеся глаза. К счастью, все были так заняты скандалами, взаимными обвинениями и флиртом, что про меня временно забыли. Вот и отлично, самое время испариться с дурацких смотрин, потому что королева совершенно права – это полная фикция! И не потому, что мы с блондином любовники, а потому что он в пансионе расследование проводит, а отбор этот – просто прикрытие! И если бы я дала себе труд хоть немножко подумать, то давно бы сама все поняла! Ну ничего, лучше поздно, чем никогда. Главное – теперь можно с легким сердцем и чистой совестью послать всех куда подальше! Решив, что сначала нужно отдышаться и сообразить, куда бежать, я привалилась спиной к стене. В тот же момент она сдвинулась, открывая узкий темный проем, и я начала в него падать. Инстинктивно рванулась вперед, пытаясь удержаться, но чьи-то жесткие пальцы вцепились мне в волосы. Из темноты за спиной раздался злой шепот: – Ку-уда, стерва?! Я что, зря за тобой столько охочусь? Р-раз, и в мой висок врезалось нечто острое и твердое. Сначала перед глазами рассыпались яркие звезды, а затем я провалилась в темное пространство без всяких королей и пыльных занавесок. Обалдеть у меня смотрины прошли! ---------- 66 66 66 Нарр, тот самый король Нарравар Веселый, притворявшийся простым «господином драконом» Исчезновение Аполлинарии я проморгал. Вот только что она выпутывалась из занавеса, в который замотал её, чтобы никто не пялился на её ноги. Потом стояла, чихала от пыли и с кривой улыбкой слушала оскорбительные выкрики в свой адрес. И вдруг её не стало. Просто в одно мгновение… — Где Аполлинария?! — зарычал я, перекрывая громкие картинные стоны Лукрелии и визги пансионерок. Шум мгновенно стих, все начали изумлённо переглядываться. И мои остолопы-подчиненные вместе с ними! Бестолочи, как и я! — Девушка только что была здесь. Может, вышла подышать и прокашляться? — предположил Карим, оторвавшись от созерцания декольте племянницы директрисы. — Быстро на улицу! Обшарить все окрестности! — скомандовал ему, почему-то уверенный, что не найдёт он там Полли. Повернулся к Варнару, показал на полутемный зрительный зал. — Обыщи помещение, каждый уголок. И зажгите везде свет, хмарг вас побери! Обвёл бешеным взглядом притихших, насторожившихся девиц и довольно улыбающуюся директрису с какой-то одеждой в руках. Несколько раз вдохнул-выдохнул, пытаясь унять заполнившую меня тревогу и успокоить нервничающего дракона – ничего страшного с ней не должно произойти! Не может произойти! — Ну? Жду ответа, кто видел, куда исчезла Аполлинария Милославич? — спросил, как мне казалось, спокойно, но почему-то все дружно отпрянули от меня. — Я не видела… Я тоже… Я не смотрела за ней… — понеслись со всех сторон торопливые оправдания. — Нарр… Она не могла уйти из помещения – двери на улицу закрыты и снаружи их охраняют, — задумчиво проговорил Стаур, шаря взглядом по стенам. Следом за ним и я начал присматриваться, пытаясь рассмотреть замаскированный проход или дверь, куда могла ускользнуть эта беспокойная девица. Но выкрашенные в серый цвет стены были абсолютно гладкими, без единой щёлочки или отверстия для ключа… Но уйти отсюда Аполлинария, действительно, не могла – я дал Снежку задание присматривать за ней. Прицепил ему на шею артефакт невидимости и велел везде сопровождать бедовую девицу… И раз от мантикоры нет сигналов, что Полли вышла, значит, она всё ещё в здании… Вот только где? — В зрительном зале Милославич нет, — доложил Варнар. Наклонился и тихо, только для меня и Стаура, добавил: — Саргана тоже почему-то нет. — Его и не должно быть. Он сейчас… Другими делами занят, — отмахнулся я. Повернулся к директрисе. — Мэтра Трюфлешнабель, кого ещё здесь не хватает, кроме Милославич? Тех, кто должен присутствовать на смотринах, но по разным причинам отсутствует? — Не хватает? — Женщина приподняла брови, пожала костлявыми плечами и зло процедила: — Все воспитанницы перед вами, на сцене, готовы к смотринам, Ваше Величество. Но Милославич снова всем испортила праздник! — Простите, В… Ваше В… Величество, — пропищала подружка Аполлинарии, та самая зануда Женезин Аден. Нервно хрустнула пальцами и выпалила: — Кое-кого нет… — Аден, лучше замолчи! — ни с того, ни с сего рявкнула директриса Трюфлешнабель. Тут же опомнилась и даже закрыла себе рот костлявой ладонью. Но было поздно – повинуясь моему взгляду, с боков от нее встали два гвардейца. Женщина позеленела и, кажется, покачнулась, а Стаур хищно оскалился – отсюда дамочка отправится к нему на допрос. Я повернулся к побледневшей подружке Аполлинарии. — Ну, Женезин, что ты хотела сказать? Кого нет? — Нет достопочтенной Доротеи, нашего куратора. — Но госпожа Шпрехензильбер шла вместе с нами к концертному залу. За Аполлинарией следом шла, а потом исчезла, — добавила вторая подружка-подельница Аполлинарии, блондиночка Камилла. Метнула быстрый взгляд на пристально глядящего на нее Варнара. Мучительно покраснела, но тем не менее, решительно выпалила: — Я видела, она шла. Но исчезла! — Исчезла, говоришь? — повторил я, ловя за кончик вдруг мелькнувшую неясную мысль… И в этот момент где-то наверху раздался грохот, следом прозвучал истошный женский крик. ---------- 67 67 67 Полина-Аполлинария — Открывай глаза, — пробился в моё уплывшее сознание голос. Следом меня смачно пнули в бок. Я зашипела от боли, зато соображение начало быстро возвращаться. — Не беси меня! — повторил тот же голос с угрозой, и я с трудом, но разлепила веки. Поводила глазами туда-сюда, пытаясь восстановить зрение. Поняла, что лежу на полу, а в кресле напротив меня кто-то сидит. Женщина в голубом платье – мне было хорошо видно край подола и выглядывающий из-под него серый женский башмак. Я с трудом села, помогая себе руками. Откинулась спиной на стену и подняла голову, рассматривая развалившуюся в кресле достопочтенную Доротею. Ой, Доротея ли это? Даже в моём полуобморочном состоянии и в полумраке помещения было заметно, как сильно женщина изменилась. Вместо суетливой толстушки с вечно тревожным взглядом передо мной сидела сбитая, спокойная, как удав, крепышка. Потемневшие волосы она собрала в высокий хвост, рукава платья закатала, открывая мускулистые, почти мужские предплечья. Пухлые румяные щёки женщины побледнели и втянулись так, что обозначились острые скулы. Нос у нее удлинился, рот стал шире и губастее, чем-то напоминая мой нынешний. Голубые глаза посветлели, став почти белыми, и смотрели на меня с холодным интересом. Но больше всего мне не понравилось то, что эта новая Доротея крутила в пальцах моего золотого петушка… — Где второй? — спросила она, заметив мой прилипший к игрушке взгляд. — Кто второй? — решила я прикинуться дурочкой. Женщина прищурилась и осуждающе зацокала языком. Подалась ко мне и посоветовала: — Марша, лучше не зли меня. Куда девала второй ключ? О, у меня ещё одно имя появилось?! Теперь я не только Аполлинария Милославич! — Кто такая Марша? — уточнила. Ощущая себя жутко слабой, медленно подтянула ноги и решила попробовать встать. Уперлась руками в пол, приподнялась – и тут же получила мощный удар кулаком в лоб. — Сидеть! Я повалилась обратно на пол и затихла, изображая обморок. На самом деле и притворяться особо нужды не было – перед глазами всё поплыло, закачалось… Удар у бабы – словно лошадь копытом приложила! Эх, может, зря я выпила зелье против драконьего оборота? Сейчас бы разозлилась как следует и на нервной почве обернулась драконом. Спалила бы к чертям собачьим эту боксёршу и жизнь себе спасла, потому что никто другой защищать меня не спешит! И так вдруг горько стало, что меня почти у всех на глазах украли, и никому до этого дела нет, что я не удержалась и всхлипнула… — Марша, я ведь долго уговаривать тебя не буду… Ответь на мой вопрос, и, может быть, я сохраню тебе жизнь, — между тем продолжала говорить жуткая женщина. Поняв, что зрители моему обмороку не верят, я повторила недавнюю цепочку действий: открыла глаза, упёрлась руками в пол и села, откинувшись на стенку за спиной. — Слушай… Э-э-э… Не знаю, как тебя зовут… Я не Аполлинария. И тем более не какая-то Марша… — прохрипела, решив, что терять мне в данной ситуации нечего. — Мое имя Полина. В своём мире я выпала из окна и должна была умереть. Но вместо этого очутилась в этом теле, в вашей «Школе драконьих жён». Я извиняюще развела руками и пожала плечами – прости, дорогая, так получилось… Не знаю, на что я рассчитывала, признаваясь, что не Аполлинария и не Марша. Может, надеялась, что тётка с пудовыми кулаками, услышав мои объяснения, поймёт, что ошиблась, прослезится от умиления и отпустит меня восвояси? Не знаю, честно говоря. Да это и не важно оказалось, потому что «достопочтенная» стремительным движением подалась ко мне, выбросила вперёд руку и схватила меня за шею. Ласково-ласково, так что у меня кровь застыла в жилах, произнесла: — Ты меня за нос поводить решила, Марша? — И начала сжимать пальцы. Сначала слегка, с интересом наблюдая за выражением моего лица. Потом сдавила чуть сильнее… Ещё сильнее, пока в шее у меня не захрустело. Я хрипела, дёргалась, своими тоненькими пальчиками пыталась отодрать от горла ломающую его клешню и чувствовала, как жизнь вместе с воздухом всё быстрее утекает из моего тела. А ненормальная баба смотрела на мои мучения и, кажется, ловила от этого кайф. Когда перед глазами у меня начало темнеть, а тело обмякло, рука с моей шеи исчезла. Я полумёртвой кучкой повалилась на пол и затихла, теперь уже не притворяясь, что не могу пошевелиться. Ну как так?! Почему я должна помереть из-за проделок других людей?! Я лежала скорчившись, уверенная, что мой жизненный путь вот-вот завершится. Настроилась услышать пение ангелов. Или приглашение на раскаленную сковородку – в зависимости от своих заслуг перед мирозданием. И вдруг по ушам ударил грохот, пол подо мной затрясся, словно землетрясение началось. Раздалось страшное звериное рычание, и Доротея истошно завопила. Не в состоянии пошевелиться, я слушала, как вокруг творится какой-то бедлам. К женским крикам и рычанию добавились топот нескольких пар ног, мужские голоса, ругань и громкие команды. Превозмогая тошноту и головокружение, я попыталась сесть, чтобы понять, что происходит, но мне не дали. Крепкие руки подняли меня и куда-то понесли. При этом хорошо знакомый мужской голос злобно рычал возле моего уха: перечислял тридцать три способа, которыми меня накажут за исчезновение, непослушание и привычку влипать во все проблемы мира. Э-э, за что наказывать-то?! Между прочим, я – пострадавшая сторона, и меня нужно не ругать, а жалеть. — Нарр, куда ты? — раздался чей-то вопрос. — Куда надо! — ответил несущий меня мужчина. — Своим делом занимайся – преступницу в кандалы и на допрос. Разберусь с… Кое с кем, и присоединюсь к вам! Через несколько минут кожи коснулся свежий ветерок – похоже, мы вышли на улицу. Я открыла глаза и начала возиться в держащих меня руках. — Нарр, отпусти... Куда ты меня тащишь?! — К целителю! Ты свою шею видела?! — господин дракон, который король Нарравар, пинком открыл дверь в лазарет. — Пришли. — Что случилось?! — навстречу нам выскочила помощница лекаря Лейла, за ней следом – мужчина в такой же мантии, как у нее. — Раненая случилась! — сообщил Нарр, заходя в уже знакомую смотровую с каменной кушеткой. Сгрузил меня на нее, впрочем, довольно аккуратно, и совершенно неаккуратно заорал на мужчину в мантии: — Быстро осмотреть пострадавшую! Где Жаэль? Через полсекунды вокруг меня поднялась суета. На помощь Лейле и второму медбрату пришел еще один мужчина в мантии, но другого цвета и фасона. Наверное, тот самый Жаэль. Он и взял на себя руководство операцией с кодовым названием «Спасение почти убиенной Аполлинарии Милославич». Для начала меня раздели. Руки Лейлы ловко расстегнули платье и начали стягивать с меня. Хотелось возмутиться, но под свирепым взглядом Нарра я даже рот открывать не стала. Только поежилась, когда прохладный воздух коснулся тела, прикрытого только крошечным земным топом и стрингами. Правда, повинуясь команде Его Бессовестного Величества меня сразу укутали в плед, так что замерзнуть я не успела. Дальше начался осмотр: ко мне стали прикладывать различные штучки непонятного назначения, приподнимать веко, щупать пульс и так далее. В итоге Жаэль объявил: — У девушки шок, — и скомандовал: — Лейла, седативный эликсир, синий флакон. Ты, — он кивнул второму медбрату, — готовь «Очищающий веер» и кристалл глубокой диагностики. К моему лбу прижали что-то круглое, холодное и твердое. Оно завибрировало, и по телу побежала неприятная щекочущая волна, будто под кожей шевелятся мураши. Пристально глядя на диск, лекарь начал перечислять: — Внутренние кровоподтеки... Сотрясение... Истощение ресурсов тела.... Следы чужеродного магического воздействия – грубого, направленного на блокировку родной магии пациентки. Лейла, проверяем шею. Кожи под ухом, там, где пульсировала тупая боль, коснулось что-то влажное, холодное и щипучее. Я зашипела, но Лейла уже прикладывала к этому месту прохладный серый камень. Подержав минуту, она заменила его на другой, молочно-белый и теплый. — Ушибы тканей, повреждение сосудов, — прокомментировал целитель, внимательно наблюдавший за действиями «медсестрички». — Костные структуры целы, слава Праматери. — Дальше смотри, — приказал Нарр. — Мне нужен полный отчет о ее состоянии. Целитель без возражений достал странный предмет, похожий на медную стрелу, подвешенную на шелковой нити. Ее кончик закружился над моей грудной клеткой, описывая хаотичные эллипсы. Пока лекарь изучал ее движение, Нарр, сложив руки на груди, хмуро и, как мне показалось, с неприязнью, наблюдал за моим лицом. — Энергетический центр в норме, но сильно потревожен, — продолжил отчет целитель. Взял мою руку, развернул ладонью вверх. Прикоснулся к запястью тонкой серебряной иглой с прикрепленной к ней толстой стеклянной трубкой. Игла даже в кожу не вошла, но в пробирке тут же появилась густая, бордовая, почти черная жидкость. — Вот он, остаточный магический шлак. Он токсичен, надо девушку прочистить. «Прочистить» прозвучало так, будто речь шла о засорившейся трубе, а не обо мне, живой и очень несчастной. К горлу снова подкатил ком обиды, но плакать я не собиралась – нет уж, господин король! Не видать тебе моей слабости больше, чем ты видишь сейчас! — Положите ее на бок, — скомандовал мужчина в синей мантии. — Нужно проверить жизненный столб на предмет сдвигов энергетических меридианов. Меня ловко перевернули. Что-то холодное скользнуло вдоль позвоночника, и вдруг его прошила боль. Такая острая, что я вскрикнула. — Хмаргова бездна! — воскликнул изумленно целитель, а мое сознание начало плавно уплывать. Уплывало, уплывало под невнятное бормотание двух мужских голосов и окончательно меня покинуло. ---------- 68 68 68 Сознание вернулось ко мне быстро и безболезненно: я просто открыла глаза и начала осматриваться. Ни тошноты, ни мути в голове, ни расплывающегося зрения не было и в помине. А если учесть, что нос сразу уловил очень аппетитные запахи еды, то пробуждение можно считать вообще удачным. Лежала я на широкой и мягкой кровати в большой обставленной с дворцовой роскошью комнате. Сквозь высокое приоткрытое окно комнату заливало солнечным светом и доносилось пение птичек. В общем, обстановка была уютной и приятной. Правда, персона, которую я заметила следом, заставила меня напрячься. В кресле справа от кровати, удобно развалясь и свесив до пола хвост, лежал… Снежок. Милая мантикора, пугавшая меня до икоты, дрыхла: выпускала носом пузыри и сладко сопела. Я пошевелилась, и Снежок тут же перестал сопеть. Зато приоткрыл правый глаз. Обвел им комнату, зевнул и снова закрыл. Убедившись, что под одеялом не голая, а в плотной ночной сорочке с рукавами и вырезом под самое горло, я села. Подвигала руками и ногами, покрутила головой. Оценила подвижность тела и общее самочувствие на твердую четверку и решила, что нужно вставать. Откинула одеяло и спустила ноги на пол. Снежок снова открыл глаз, теперь левый, и внимательно уставился на меня. — Я в туалет, — зачем-то сообщила ему. Он открыл второй жуткий глаз и снова зевнул, показав клыки длиной с мой средний палец. При виде этой «прелести» в туалет захотелось еще больше. Поэтому, зажав свой ужас где-то между полупопий, я встала и посеменила к двери в углу комнаты. По пути косилась на «милого песика» и гадала, где я нахожусь и что со мной рядом делает мантикора. За дверью оказалась вполне благоустроенная на местный манер ванная комната: с унитазом, смахивающим на трон, раковиной из золотистого камня и ванной на львиных лапах в центре помещения. Еще зеркало в полный рост, к которому я подошла после того, как «присела на трон» и умылась. Из отражения на меня смотрело все то же разноглазое, губастое лицо, к которому я совсем привыкла за эти дни. Из выреза ночнушки выглядывала тощая шея, вся в застарелых, уже позеленевших синяках. Интересно, сколько времени я была без сознания, что следы пальцев достопочтенной Доротеи почти зажили? Пока я себя рассматривала, из комнаты послышался шум и грозный окрик: — Полли, ты где?! Я закатила глаза: «Никак Его Величество пожаловали? Допрашивать меня будут? Или, наоборот, объяснят, что происходит? Надеюсь, в туалет ко мне он не ворвется?» — Полли, выходи! — потребовал Нарр. Я повернулась к двери и показала ей язык. Потом еще немного погримасничала и покривлялась, демонстрируя полное непочтение к титулованной особе. Решив, что вполне удовлетворена своей маленькой детской местью, я снова повернулась к зеркалу и заорала от неожиданности – из него, в окружении странного мерцания, на меня смотрело мое лицо. Не Аполлинарии, а Полины! Смотрело и что-то говорило – губы у отражения шевелились, а глаза были сердитые. За спиной раздался грохот, и дверь слетела с петель, обрушившись на светлый каменный пол. — Полли, что случилось?! — проревел Нарр, влетая в ванную. — Там… Там… — я начала тыкать пальцем в зеркало, где уже не было ничего, кроме перепуганного, растерянного, разноглазого и губастого лица Аполлинарии. ---------- 69 69 69 — Полли, что с тобой? Тебе плохо?! Что-то болит?! — Нарр подхватил меня на руки и вынес из ванной в спальню. Чуть не пинком согнал недовольного Снежка с кресла. Сам уселся в него, устроил меня на коленях и велел: — Полли, рассказывай. Все и без утайки! Сама не знаю, зачем, я обняла бессовестного короля за шею. Прижалась покрепче и начала торопливо, сбиваясь и перескакивая с одного на другое, признаваться во всем. — Меня зовут Полина, я не Аполлинария. И не какая-то Марша, как меня называла эта сумасшедшая Доротея. И только что в зеркале я увидела себя, настоящую… Дальше я выложила Нарру всё под чистую и подробно. Начиная с момента, как пошла мыть окна в квартиру свекрови, выпала из окна и оказалась на газоне в пансионате «Ласточка». Рассказала, как ничего не понимала, боялась всего на свете, а его, Нарра, – особенно: он ведь меня в заговоре каком-то подозревал, и я думала, в тюрьму меня отправит. Или еще что-то похуже. — А я ни в чем не виновата, даже в своем попадании сюда! Как я здесь жила, ты сам знаешь, ты же следил за мной, господин шпион. То есть, Ваше Величество король Нарравар! Потом эти смотрины дурацкие начались и меня со сцены уволокли. Оказалось, это Доротея, которая совсем не она, не достопочтенная… — Не достопочтенная? — Ни разу не она! Украла моего петушка, называла меня Маршей и требовала какой-то второй ключ. Еще ударила меня, начала душить, я уж думала умру. Но потом что-то случилось, я не поняла, что именно. Кто-то напал на саму Доротею, а ты унес меня в лазарет. Я пришла в себя и пошла в туалет, а там в зеркале оказалась я. Только та старая я, Полина, которая погибла… И мне страшно! Выпалив все на одном дыхании я замерла, ожидая реакции Нарра. Не поверит и отправит меня к Стауру на допрос? Или, наоборот, поверит и… И что дальше, я не знала. Может, обратно в мой мир отправит? Только что я там буду делать с чужой внешностью и без документов? И вообще, не факт, что он будет заниматься устройством моей жизни. Вдруг меня… В расход пустят? Поэтому я сникла и уныло спросила: — Нарр, что ты собрался со мной сделать? Тюрьма, суд, депортация в мой мир? Или сразу казнить? При слове «казнить» лежащий на полу у окна Снежок приподнял голову. Недовольно рыкнул, чуть расправил крылья на спине и, пристально глядя Нарру в глаза, показал клыки. Я с удивлением смотрела на мантикору – он что, понимает человеческую речь? И он, типа, за меня заступается?! Похоже, да, потому что Нарр прикрикнул на него: — Зубы убрал! Ничего плохого я ей не сделаю. Снежок поворчал, но послушно спрятал клыки. Положил морду на лапы, свернул крылья и закрыл глаза. Но ушами настороженно подрагивал, показывая, что контролирует ситуацию. — Как это он тебя слушается! — удивилась я. — Я Снежка щенком подобрал – его мать погибла. Когда я их нашёл в горах, он несколько суток возле её тела провёл и уже подыхал от голода. Я выходил его и вырастил. Так что, конечно, он меня слушается, — ответил Нарр задумчиво. — И это Снежок тебя спас – проломил крышу концертного зала и добрался до места на чердаке, куда тебя науф затащил. Эта Доротея не человек, а особая сущность – науф. Мантикор её придавил слегка, не давая тебя обижать. А там уже и я подоспел. На миг Нарр сильно прижал меня к себе и выдохнул: — Я испугался за тебя, Полли… Хорошо, что додумался приставить к тебе мантикора для охраны! — Какой… науф? Ничего не поняла! Снежок меня охранял, но почему? И что этой Доротее от меня нужно? Вернее, от Аполлинарии… Нарр, расскажи, что произошло! Где я, что это за место и как тут очутилась? — вразнобой посыпались из меня вопросы. Но Нарр и не подумал ответить хоть на один. Вместо этого резко сменил тему. — Так у тебя был муж в твоём мире, Полли? Ты что, любила его когда-то? — И зачем-то снова прижал меня к себе. — Почему «когда-то»? Я и сейчас его лю… — произнесла я, слегка растерявшись от такого резкого поворота. Не договорив, замолчала. Слушая напряженное дыхание Нарра и чувствуя, как закаменела его шея под моими ладонями, призналась: — Любила, а теперь нет. Даже не вспоминала про него последние дни. — Это хорошо. А то мне пришлось бы пойти в твой мир и убить этого урода, — спокойненько заявил Нарр. Руки, сжимающие мои бока, расслабились. Но только слегка и затем, чтобы подтянуть меня повыше, развернув лицом к их владельцу. Строгие голубые глаза оказались напротив моих, и Нарр спросил: — Ты голодная, Полли? Уже время обеда... — Конечно! Очень! Ура, мы идём есть! — От радости я даже подпрыгнула на его коленях, представив горы еды, до которых скоро доберусь. В ответ на мои прыжки Нарр слегка поморщился и зашипел. Я тут же перестала скакать, почувствовав под собой... кое-что. Смутилась, сообразив, что такое твердое упирается в меня снизу. Решила встать, но Нарр не позволил. Наоборот, подгреб меня к себе поближе. — Сиди, еду нам принесут сюда. Но сначала ответь мне на один вопрос… И ни с того ни с сего спросил: — Полли, выйдешь за меня замуж? ---------- 70 70 70 Нарр пристально смотрел мне в глаза, а я растерялась. Смутилась, неловко завозилась на его коленях, опять заставив шипеть и морщиться. Смешалась еще больше и пролепетала: — Ты что, Нарр? У тебя же смотрины еще не закончились. Даже не начались толком… Ты же невесту себе выбираешь… — Ерунда эти смотрины. Они просто повод, чтобы быть поближе к тебе. — Мужские пальцы коснулись моей щеки. Неспешно, очень чувственно прогладили ее от уголка губ до виска, чуть не заставив меня мурлыкнуть от удовольствия. Губы Нарра улыбались, но глаза смотрели напряжённо. — Что скажешь, Полли? Согласна? — А… Расследование? Я же, вроде как, преступница? И тело это не мое – вдруг хозяйка за ним придет, а меня отправит обратно в мой мир, где я умерла? — залопотала я, не зная, что ответить. И без всякой логики обиженно заявила: — А внешность моя тебе не нравится, с чего вдруг такие предложения?! — Еще я говорил, что такую языкастую девицу, как ты, врагу не пожелал бы в жены, — согласился Нарр. — Врагу бы не пожелал, а себе очень даже. — А если откажусь от твоего восхитительного предложения – казнишь? — из вредности поинтересовалась я. Снежок тут же приподнял голову и недовольно рыкнул в сторону Его Величества. Какой милый мальчик! Нарр покосился на рычащего мантикора и досадливо цокнул языком. Пробормотал что-то вроде: «Надо же, встретил соперника, где не ждал». Глядя мне в глаза, настойчиво повторил: — Полли, я жду ответа. Да или нет? Конечно, от его неожиданного предложения у меня случилось все, что должно случиться с романтичной девой в такой ситуации. И сердечко затрепетало, и щеки порозовели, и картинки одна краше другой поплыли перед глазами… Только я восторженной девой перестала быть сто лет назад. Поэтому мой разум решительно вступил в борьбу с растекшимся сердцем. Вступил и одолел его в трудной борьбе! Да в любом случае, отвечать прямо сейчас я не собиралась – все-таки слишком много осталось вопросов, подозрений и неразберихи в моих мозгах и чувствах. Поэтому в лучших традициях барышень девятнадцатого века я опустила глазки и чопорно произнесла: — Нарр, твое предложение очень лестно, но я не готова дать ответ так сразу. Мне нужно подумать… — А про себя добавила: «Но сначала я хочу поесть». В унисон мыслям о еде мой живот громко и протяжно пропел голодную песню. В ответ Нарр тяжело вздохнул. Нагло пожамкал своими лапами мою спину и места чуть ниже. Снова вздохнул, еще пожамкал в полном согласии с моим предательски размякшим сердечком. Потом щелкнул пальцами и произнес какое-то заклинание. Повинуясь ему, дверь распахнулась, и в комнату по воздуху заплыл широкий круглый поднос. На нем стояло не меньше десятка накрытых стеклянными колпаками тарелок, бокал и кувшин с чем-то красненьким. Поднос аккуратно спланировал на столик у стены, и я сглотнула слюну – по комнате растекся умопомрачительный запах. — Ладно, сначала поешь, Полли, а потом я еще раз задам тебе свой вопрос, — продолжая держать меня в объятиях, Нарр одним движением поднялся на ноги. Донес до стола и аккуратненько устроил на стуле. Сам сел напротив и начал шарить глазами по моей ночнушке. Хорошо, что она плотная и просторная, скрывающая мое тело от шеи до пяток! Мотивированная голодом, я решила не обращать внимания на королевские взгляды – всем известно, что эти самодержцы застенчивостью никогда не страдали. И намекать им на приличия – пустое дело. Так что просто подтянула к себе ближнюю тарелку, сняла с нее крышку и едва не застонала от восторга – тушеное мясо! Торопливо подцепила кусок, сунула в рот и зажмурилась от удовольствия – вкусно-то как! Прошамкала с набитым ртом: — Нарр, рашкасывай! Вше и пошробно! — Подробно… — Угу. Што жа жаговор, который ты рашледовал? Нарр откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и, продолжая поедать меня взглядами, ответил: — Заговор с целью отыскать место, где хранится Артефакт. Добраться до него и захватить. Далее использовать для получения таких мощи и власти, которые никому и не снились. — Отыскать Артефакт? — произнесла я удивленно. — Чего его искать, если все знают, что он находится в «Школе драконьих жен»? То есть, в «Ласточке»... — Да, это все знают… Но где именно, в каком месте, не знает никто. Тот камень, к которому все приходят спрашивать имена кандидаток в жены – это просто экран, на который Артефакт проецирует свои послания. Но где реликвия находится и как выглядит, не знает никто, кроме его Хранителя, то есть меня. Я помотала головой. — Подожди. Ничего не понимаю… Как это никто не знает? А тот гудящий шар на треноге в гостиной твоего дома? Я его видела, и ты сказал, что это Артефакт. — Совершенно верно, это он и есть. Но ты единственная, кроме меня, кто его увидел. Помнишь, тогда я сказал тебе, что Артефакт не показывается никому, если только он сам или Хранитель не захотят этого? Так вот, я не показывал тебе Артефакт, ты сама его увидела. Я хлопнула себя по лбу – точно! Вот что в словах Нарра зацепило меня в тот раз! — И что это значит? То, что я его увидела? — Это значит, что Артефакт выбрал тебя в новые Хранители. Вместо меня. Срок моих полномочий истекает совсем скоро. Теперь ты принадлежишь нашему миру и никогда не сможешь уйти из него, Полли. В этот момент я как раз хотела откусить от пирожка, да так и застыла с открытым ртом – эй, товарищ король, вы бы поаккуратнее с такими заявлениями! ---------- 71 71 71 — Что значит – не смогу уйти из этого мира? — спросила я нервно и вернула пирожок на тарелку – даже есть из-за таких новостей расхотелось. — Ты не сможешь вернуться в свой мир, к прежней жизни, — объяснил Нарр. — А-а-а… Ну это ладно, не очень-то и хотелось. Но кто именно становится хранителем Артефакта? Попаданка Полина, или местная Аполлинария Милославич? — Аполлинарии Милославич не существует. Так звали давно умершую девушку. Её имя вместе с документами бедняжки позаимствовал науф, такой же, как эта ваша «Доротея». Значит, Хранитель – это ты, Полина… Как, кстати, твоя фамилия? Проигнорировав вопрос, я несогласно потрясла головой: — С чего ты это взял?! — Что именно? — Что я Хранитель? Ну подумаешь, увидела Артефакт! Это ничего не значит. — Кое-что значит. Но есть и другие приметы. Во-первых, Артефакт предупреждал, что мне будет знак о твоем появлении. Я получил его, но в тот момент не понял, что это значит. После встречи с тобой я плоховато соображаю, Полли. Можно сказать, вообще не соображаю, — Нарр негромко и слегка грустно рассмеялся. — Какой знак ты получил? Что это было? — Моя серебряная заколка. Ее подарила мне мама незадолго до смерти. В память о ней я носил украшение, почти не снимая. Но некоторое время назад заколка исчезла. — Исчезла? — тупо повторила я. — Бесследно, хотя я везде искал ее. Но потом увидел ее в твоих руках. — И не понял, что это знак? — Не понял. Решил, что просто потерял ее где-то на территории пансиона. А некая Аполлинария Милославич, любительница ползать по газонам, ее нашла. — Ладно, допустим, это знак, — неохотно согласилась я, вспомнив, что видела и заколку, и самого Нарра в странной галлюцинации, когда была еще в своем мире. — Но не очень убедительный знак. Почему-то мне очень не хотелось соглашаться с тем, что я Хранитель. Вот и приводила аргументы «против». — Вполне убедительный. Хотя, как я говорил, мне в голову не пришло связать свою заколку с новым Хранителем. Но ты сказала про золотого петушка, Полли. Это вторая примета… — парировал Нарр спокойно. — При чем здесь это? — Артефакт сообщил, что новым Хранителем будет «девушка с золотым петушком», — Нарр сунул руку в карман и достал мою детскую игрушку. Повертел ее в руках и протянул мне. — А «Доротея» призналась, что нашла его у тебя в кармане. Ты Хранитель, Полли, в этом нет сомнений. Я забрала петушка и крепко сжала в руке. Вдруг стало до ужаса неприятно и обидно – значит, Нарр не просто так вокруг меня круги нарезал? Сразу заподозрил во мне Хранителя и решил приглядеться на перспективу. Даже смотрины устроил: якобы хотел быть поближе, а сам изучал меня. И когда все подтвердилось, поспешил сделать брачное предложение, пока другие не опередили. Хотя кто его опередит, короля этого?! Скривившись, как от зубной боли, я презрительно процедила: — Поэтому вы решили предложить мне выйти за вас замуж, Ваше Величество? Наверное, это круто, когда король женат на такой редкой и ценной особи, на Хранителе. — О чем ты говоришь, Полли? — нахмурился Нарр. — При чем здесь твоя редкость и мое предложение? Они никак не связаны. Я отвернулась, не в силах смотреть в его лживые глаза. Процедила: — Угу, не связаны… Еще скажи, что всю жизнь мечтал о нашей встрече и влюбился с первого взгляда. Только я не поверю. — Зря… — Зря?! — взвизгнула я, окончательно разозлившись на такое откровенное лицемерие. — А знаешь, Нарр, я не буду твоей женой! Считай, что я тебе отказала! Да я лучше за Саргана выйду замуж! Тем более, он раньше тебя в жены позвал. Ну и пусть его маменька Лукрелия меня ненавидит – ничего страшного, мне не привыкать! Лучше ужасная свекровь, чем муж – негодяй! В ответ на мой пламенный спич бессовестный блондин сначала недоуменно приподнял бровь. Потом хищно сверкнул глазами… Затем растянул рот в ухмылочке, и… В следующее мгновение я сидела у него на коленях. Наглые руки крепко меня обнимали, а драконьи губы покрывали мое лицо поцелуями... Кажется, я ненавижу драконов! Надеюсь, принц Сарган не из этого чешуйчатого племени? ---------- 72 72 72 «Кажется, я ненавижу драконов!» — вот новая и конструктивная мысль, родившаяся в моей поплывшей от удовольствия голове. — Нарр, прекрати! — пропищала я, пытаясь отпихнуть от себя нахала. — Прекрати меня целовать, я тебя терпеть не могу! — Врушка, — ответил он и прилип к моим губам. Да так качественно прилип, что у меня ни силы, ни воли не осталось продолжать его отталкивать. Печаль… Слаба я, оказывается, перед решительным мужским натиском… В общем, целовались мы, целовались, пока верный друг Снежок не начал ворчать и облизывать мне пальцы на ногах. От щекотки я задергалась, захихикала, и только тогда Нарр меня отпустил. Гавкнул на Снежка, чтобы тот проваливал, и снова собрался подкатить ко мне с нежностями. К счастью, мозг у меня успел немного встать на место, и попытка не удалась. — Нарр, я серьезно! Не выйду за тебя замуж, потому что ты меня не любишь, — объявила я, решительно слезая с его колен. — А за Саргана выйдешь, потому что он тебя любит… — съехидничал он в ответ, ловя меня за край ночной сорочки и снова притягивая к себе. — Думаешь, нет? Полагаешь, что меня не за что любить? — разозлилась я. Выдернула ночнушку из драконьих пальцев и забралась на кровать. — Полли, Сарган тебя точно не любит. Просто поверь, — вздохнул Нарр. — Когда мы поженимся, расскажу тебе эту историю. Но не раньше – такая информация предназначена только для членов семьи. — Ладно, проехали, — махнула я рукой. — Рассказывай остальное. Что значит быть Хранителем? При чём здесь мой петушок? И что там с ключами? Упс! Стоило мне озвучить свои вопросы, Нарра как подменили. Вся томность и игривость моментально с него слетела. Он подобрался, словно хищник перед нападением. Глаза пожелтели, скулы заострились. И даже клыки, как будто, изо рта показались! — Нарр, ты что?! — пропищала я, глядя на эти перемены, и на всякий случай закуталась в одеяло. — Полли, откуда ты знаешь про ключи? И почему сказала «мой петушок»? — спросил он напряжённым голосом. — Разве эта вещь принадлежала не... Аполлинарии? — Нет, это моя детская игрушка. Моя – значит Полины, а не Аполлинарии или как там ее звали?! Мне петушка подарила бабушка в моём мире, — ответила я нерешительно, не зная, признаваться мне, что петушков два, или нет. Доротея же говорила про второй ключ, вдруг она имела в виду вторую игрушку? — Ты пришла с ней из своего мира? — вроде как не поверил Нарр. Я помотала головой. — Нет, мне отдала её Лейла из лазарета. А ей дал целитель Громурус перед тем, как сбежать. Ему, вроде как, петушка отдала на хранение сама Аполлинария, — описала я цепочку событий. Видя, что неверие в глазах Нарра никуда не девалось, с жаром воскликнула: — Это точно мой петушок! У него вмятина на хвосте – можешь проверить. Я им по ступенькам в подъезде била! Нарр ничего не ответил, сидел, не двигаясь и продолжая обшаривать меня странным взглядом. От беспокойства, что он не верит мне, я призналась: — Их два, этих петушка. Один остался у меня. Второй пропал несколько лет назад. Но теперь нашёлся здесь, у Аполлинарии. Нарр ещё некоторое время молчал, потом попросил: — Полли, расскажи, как и когда пропал твой петушок? Тот самый, с помятым хвостом. — Рассказать? Воспоминания нахлынули, накрывая болью. Я обхватила себя руками и жалобно повторила: — Рассказать... Зачем тебе это нужно? Мгновенно Нарр оказался рядом. Притянул меня к себе и обнял, словно закрывая собой от опасности. Одновременно матрас на кровати прогнулся, и с другой стороны ко мне привалилось горячее и твёрдое, покрытое короткой шерстью тело Снежка. — Пошёл вон! — шикнул на него Нарр, но я заступилась за милашку. — Пусть полежит. — И даже погладила прижавшийся ко мне звериный бок. Бархатный, приятный… — Ладно, раз ты не против, — проворчал Нарр. — Полли, расскажи мне все. Это важно. — Пять лет назад погибли мои родители. Отправились на машине на дачу – это такой загородный дом – и попали в аварию. Их машина столкнулась с бензовозом, случился жуткий взрыв, — начала я свою историю. — Я с ними не поехала, потому что была записана в парикмахерскую. В тот день, сама не знаю почему, я взяла с собой одного из петушков. С утра зашла к родителям, открыла ящик комода, где петушки лежали, и взяла. Второй остался на месте, я точно это помню… — Зачем взяла и почему только одного? — не понял Нарр. — Потом я много раз думала, зачем так сделала, но ничего не придумала, — призналась я. — Как будто не в себе была в тот момент! В общем, я взяла петушка, поцеловала маму с папой и ушла наводить красоту. Больше я родителей не видела. Второго петушка тоже — он исчез из родительской квартиры. — Странная история, — прокомментировал Нарр, когда я замолчала. — Ты что-то знаешь о них, да? О петушках? — спросила я настороженно. — Знаю, — словно неохотно признался Нарр. — Это ключи от «Сердца Бездны». Резервуара, в который много лет назад запечатали чудовищной силы разрушительную магию. Открыть его можно, только используя оба ключа одновременно. Чтобы исключить такую возможность, «петушков» отдали на хранение в два разных мира, двум не связанным между собой… персонам. Поэтому мне интересно, как оба ключа оказались в твоей семье? ---------- 73 73 73 Нарр, король Нарравар Веселый, дракон, бессовестный тип и прочее… Я смотрел на озадаченное и слегка испуганное лицо Полли – кажется, она думает, что я подозреваю её в ужасном преступлении. Нет, милая, я подозреваю только, что рядом с тобой изойду слюной от желания обнять, поцеловать и так далее… В этом месте одернул себя и мысленно приказал – про «так далее» не думать! Сначала разберёмся с ключами и двумя науфами, каким-то образом оказавшимися в супер-закрытом и мега-защищённом пансионе. И ещё нужно понять, что за ерунда произошла с Сарганом – выйдя из стазиса, он абсолютно ничего не помнил про нападение на Полли. Я даже подумал, что братец притворяется и осторожно прощупал его мозг ментальной магией. Но нет, действительно ни единого воспоминания о том, как он тащил её из комнаты через окно и требовал выйти за него замуж. И эта странность тоже вынуждала меня сосредоточиться на деле, откладывая все приятности на потом. А то, что сейчас я прижимал Полли к себе – это просто чтобы успокоить её, и ничего другого… — Нарр, я не знаю, откуда у моей бабули эти петушки, — пропищала она несчастным голосом. — Ты говорила, тебе их подарили? Расскажи, как это было? — попросил я, подтягивая хрупкое тело к себе поближе. Пристроил кудрявую головку себе на плечо, втянул запах ее волос – васильков и ромашек. Ещё раз приказал себе успокоиться, думать только о деле, и… Положил ладонь на тонкую девичью талию. Вернее, чуть выше. Совсем высоко, чтобы это место можно было назвать талией. Но формально до груди я не добрался. Поэтому, считая, что моя рука ведёт себя целомудренно, приготовился слушать рассказ Полли. — Как подарили? Мне исполнилось десять лет, и бабушка подарила мне этих петушков. Мне так сказали, но я этого не помню. — Как это? — не понял я. Полли замялась на мгновение, потом начала объяснять: — В тот день рождения я сильно заболела. Мне поставили диагноз «воспаление легких», но болезнь была странной, как я сейчас понимаю. С высоченной температурой, отёком легких и прочим, что бывает в таких случаях. Но началось все очень резко, просто мгновенно, а так не бывает. Буквально: я стояла и примеряла платье, в котором буду встречать гостей, а в следующее мгновение начала кашлять, задыхаться, терять сознание. И вместо того, чтобы праздновать и веселиться, я впала в кому. Провела в ней два дня, а когда очнулась, ничего не помнила. — Совсем ничего? — переспросил я, настораживаясь – странную и очень знакомую «болезнь» описывала Полли. — Я помнила бабушку и всё. Ни квартиру, в которой мы жили, ни родителей, ни подруг, ни школу… И память не вернулась со временем. Мало того, я разучилась читать и писать. На многие вещи смотрела с изумлением, не понимая, что это такое, для чего нужно и как этим пользоваться. Поэтому моя семья переехала в другой город. Как сказала бабушка – чтобы не вызывать ненужных вопросов. Для меня жизнь как будто началась с чистого листа. Полли расстроенно замолчала, а я ещё больше напрягся – подозрения, одно интереснее другого, выстроились в голове и начали приветственно махать руками. Чтобы удостовериться в своих догадках, спросил: — Что-то ещё странное было с тобой в этом возрасте? Немного подумав, она ответила: — Со мной нет, я просто заново узнавала мир и училась тому, что другие дети давно знали, а я забыла. Но когда мы переехали в другой город, у нас пропали все фотографии и видеозаписи. Это такие портреты на бумаге и движущиеся портреты на специальной пленке, — пояснила для меня. — Мама очень переживала по этому поводу, а бабушка – нет. Так что у меня совсем нет ранних детских фотографий. Я понятия не имею, какой была в младенчестве и детском саду. И снова для меня пояснила: — Детский сад – это место, куда отводят малышей на то время, пока их родители работают. — У вас нет нянек или слуг, чтобы присматривать за детьми, когда родители заняты своими делами? — не понял я. — У кого-то есть, если семья богатая. Мои родители разбогатели только после переезда – папа стал заниматься бизнесом, и у нас появились деньги. Но мне няня уже не нужна была, я выросла. Других детей у моих родителей не было, так что и няньки оказались не нужны. — А слуги? — спросил я. Мне было интересно, как жила Полли в своём мире. — Домработницы были, да. И на даче у нас жили дядя Вася и тётя Люба, муж и жена. У них был маленький домик на нашем участке. Дядя Вася был сторожем и садовником в одном лице. А его жена следила за порядком в доме и готовила – мама не очень любила возиться на кухне, — в голосе Полли появилась улыбка – похоже, ей было приятно вспоминать то время. — Ты была счастлива в том мире? — спросил я, а Снежок поднял лохматую голову и недовольно рыкнул – неужели эта поразительно умная скотина ревнует Полли к её прошлой жизни?! Хотя чему я удивляюсь, сам-то тоже… Ревную. Особенно к этому её муженьку… На мой вопрос Полли ответила: — Да, я была счастлива. — Что было дальше? — Дальше… Я выросла. Бабушка умерла. Я вышла замуж. Родители погибли. Костик мне изменил. Свекровь вытолкнула меня в окно. Я очутилась в чужом теле и в чужом мире, — перечислила Полли тусклым голосом. Я ещё немного поразмышлял, решая, рассказывать ли ей то, что выяснилось в лазарете, когда Жаэль провёл диагностику её состояния. Потом, стараясь быть аккуратным, задал вопрос: — Полли, а ты уверена, что этот мир и это тело – чужие для тебя? ---------- 74 74 74 Полина За окном давным-давно сгустилась ночь, но у меня сна не было ни в одном глазу. Подложив подушки повыше под спину, я сидела в кровати. Смотрела в окно на усыпавшие небо желтоватые похожие на веснушки звездочки и перебирала в памяти наш с Нарром разговор. Точнее, его слова про то, что мир и тело, имеющиеся у меня, – мои изначально. — Понимаешь, моя хорошая, — объяснил он, обнимая меня и крепко прижимая к своему боку. — Странная болезнь, которую ты описала, похожа… В общем, есть магический ритуал, с помощью которого души переселяют в другие тела. Это непростое дело, и не все выживают после такой… Процедуры. Тело с насильно подселенной душой болеет, пытается отторгнуть чужую сущность. Жар, беспамятство, про которые ты рассказала, очень напоминают симптомы этого ритуала. — Нет, Нарр, это ерунда какая-то. — Я даже начала смеяться, правда, не очень искренне и весело. — Пропажа твоих детских портретов и то, что ты ничего не помнила про прежнюю жизнь, подтверждают мои предположения, — не отступил он. — У тебя просто не было этой прошлой жизни, ее жил кто-то другой. А твои настоящие воспоминания заблокировали. — Кому и зачем такое проделывать со мной, тем более с ребенком? Нарр в ответ помолчал, а потом ответил такое, что у меня окончательно зашел ум за разум. — Я думаю, та девочка, в чье тело вселили тебя, действительно заболела и, скорее всего, умерла. А ты… Тебя таким образом спрятали. — От чего или кого меня прятать? — Я таращилась на серьезное лицо Нарра, и думала, что попала в какое-то зазеркалье. Сейчас выскочит Шляпник, или придет Шахматная Королева и скажет, что это просто игра. Но никто не пришел. А Нарр ответил на мой вопрос так: — Тебя спрятали, чтобы не нашли те, кто очень хотел, но не должен был найти. Кто это, почему оба ключа-петушка оказались в твоих руках, и как это все связано, я не знаю. Но Жаэль обнаружил на тебе мощнейшую магическую печать, Полли. Что под ней – неизвестно, снимать ее силой нельзя – мы не знаем, какие последствия это вызовет. И еще… Тут он перевел дыхание, а потом сказал то, что я и так, в принципе, знала: что я дракон, чью сущность долго подавляли разными зельями… Но в лазарете меня «прочистили», поэтому совсем скоро я стану летающим чудовищем, закованным в броню. Конечно, Нарр не так выразился, это уже моя интерпретация. Он, наоборот, был очень романтичен. Нежненько и чуть не мурлыкая от удовольствия, сказал, что скоро я стану прекрасной изящной драконицей. Что от моего вида у всех мужчин-драконов будет сносить голову. И добавил еще более нежно и ласково: — Поэтому никаких «не выйду за тебя замуж», Полли. Никаких «мне надо подумать». Как только ты поправишься, мы с тобой пойдем в храм. Иначе, пока на тебе не будет моего браслета, мне придется без остановки драться за тебя с другими драконами. А кто тогда королевством будет командовать, если я все время буду занят твоей охраной? — И заржал, скотина бессовестная. На это я велела ему проваливать из моей комнаты, потому что мне нужно подумать и прийти в себя от таких новостей. Конечно, вопросов к Нарру у меня еще был вагон и маленькая тележка. Но задавать их, а тем более слушать ответы уже не было сил. В общем, указала товарищу королю на дверь, а он взял и ушел, негодяй! Я в одиночестве поужинала прилетевшей на подносе едой. Почесала бок Снежку, лежащему на коврике у кровати и довольному, как кот на теплой печке. Пожаловалась на то, что ничего не понимаю в происходящем. Получила от мантикора искреннее сочувствие, умылась и забралась в кровать. Думала, сразу засну. Но ночь уже перевалила за свою середину, а я все лежала и думала. Промаявшись еще час, я встала и пошла в туалет. Посидела на «троне», вымыла руки и, не знаю зачем, подошла к зеркалу. И так же, как в прошлый раз, едва я приблизилась, зеркальная поверхность засияла, и показалось мое «старое» лицо. Оно начало шевелить губами, и я услышала: — Наконец, ты сообразила подойти к экрану! Только не вздумай снова орать! Нам нужно поговорить, Полетина. Что, теперь я еще и Полетина?! Какая, однако, у меня богатая на имена жизнь! ---------- 75 75 75 Нарр Уходя из комнаты Полли, я мысленно чесал в затылке – опять она поставила меня в тупик. Почему-то совершенно не удивилась, когда сказал ей, что она дракон. Только глянула на меня недовольно и показала на дверь – дескать, я устала от твоего общества, пошёл вон. Устала от общества короля она, нахалка иноземная! Но, конечно, злился я только для порядка. На самом деле впервые за последнее время при встрече с женщиной у меня в душе поселилось такое приятное чувство. Удовольствие, что во мне видят не короля, а просто мужчину. Не оценивают мои достоинства с точки зрения возможностей, которые даёт статус моей фаворитки, тем более, жены. Полли изначально было плевать, что я дракон, аристократ и прочее, что так любят женщины в нашем мире. Даже узнав, что я тот самый король Нарравар, на которого все пансионерки капали слюной, Полли и глазом не повела. Не появилось в ней ни заискивания, ни желания понравиться мне ещё больше. Мне показалось даже, что она разозлилась, узнав, кто я на самом деле. Во всяком случае, выставляя меня из комнаты – моей, между прочим, спальни! – Полли шипела что-то нелицеприятное в адрес наглых самодержцев-корольков. Так и сказала – «корольков»! Ушёл я, конечно, не потому что она меня выставила. Просто понял, что ещё немного – и буду не просто прижимать её к себе, а приступлю к более активным действиям. А к ним переходить пока рано… Не время, не место для этого. И не то состояние здоровья у моей рыжей бестии, чтобы я на неё накинулся со своими притязаниями и драконьей страстью. Просто обозначил Полли брачные перспективы и ушёл – дела, дела, будь они неладны! Меня ждал отчёт Стаура о допросе науфа «Доротеи» и директрисы Трюфлешнабель. — С чего начать, Нарр? — встретил меня довольной ухмылкой Первый Маршал и главный дознаватель королевства. — С директрисы и ее проделок в пансионе. — Тут всё скучно и как ты предполагал – воровство бюджета пансиона в неслабых объёмах. На присвоенные средства директриса прикупила себе пару доходных домиков в столице, несколько магазинов и открыла солидные счета на себя и племянницу. — По её отношениям с королевой Лукрелией узнал что-то? Когда и как они познакомились? — Тут все просто. В своё время Клементина Трюфлешнабель была старшей горничной в родительском доме твоей мачехи. Была близка к Лукрелии, и когда та вышла замуж за твоего отца, женщины продолжали поддерживать связь. Когда была создана «Ласточка», королева назначила на должность директрисы старую знакомую. — То есть ты считаешь, что к заговору Трюфлешнабель не имеет никакого отношения? — Вот этого я не говорил! — Стаур хищно оскалился. — Кто, ты думаешь, помог этой «Доротее» проникнуть на закрытую территорию пансиона? — Мэтра? — Угу. И ещё… Трюфлешнабель очень хотела выдать свою племянницу за твоего брата не только ради статуса принцессы. Ей нужно было через этот брак приблизиться к Артефакту – тётка была уверена, что Саргану известно, где его искать. Конечно, если бы этот номер не прошёл, мэтра отдала бы девчонку за любого дракона, близкого к тебе. Цель всё та же – быть поближе к Артефакту. — Племянница в деле? — Трюфлешнабель клянётся, что девочка невинна и понятия не имела о планах тетушки. Дескать, племянницу она использовала «вслепую». Саму Элоди Марник я тоже потряс, но только время зря потратил – девчонка искренне уверена, что тетушка желала ей счастья, потому и стремилась отдать за принца. — Ладно, хоть тут порядок, — хмыкнул я. — А то Карим уже пришёл ко мне с просьбой отдать ему пансионерку Марник. — Жениться хочет? — удивился Стаур. — Не знаю, про свои планы он ничего не говорил. Но имя этой Марник Артефакт для Карима не называл. — Значит, в гарем возьмёт. И что, отдашь многоженцу девчонку? — поморщился Стаур. Он всегда негативно отзывался о традициях клана Карима иметь наложниц и кучу внебрачных детей. Правда, если они встречали истинных, то гаремы распускали, выплатив каждой женщине приличную компенсацию. Детей только от себя никуда не отпускали. В общем странные, на мой взгляд, обычаи, но клан Карима так жил много веков и прекрасно себя чувствовал. — Потом решать буду, сначала с ней поговорю – вдруг она мечтает стать звездой драконьего гарема, — отмахнулся я. — Что ты ещё интересного выяснил? Стаур помолчал, подвигал челюстью и ответил: — Твоя мачеха тоже надеялась, что Сарган выберет в жены эту Элоди Марник. Не просто надеялась, но и влияла на него с помощью определённых зелий. — Зачем? — Затем, что Лукрелия очень хочет, чтобы королём был не ты, а Сарган. Она поделилась с Трюфлешнабель своей мечтой, и та предложила ей план, как избавиться от тебя, дорогой король Нарравар Весёлый. Да, скинуть тебя с трона и сделать королём Саргана. Племяннице мэтры в этом плане отводилась определённая роль… После разговора со Стауром я вышел на улицу. Вдохнул посвежевший к вечеру воздух. Выругался сквозь зубы и пошёл к резиденции, где поселились Сарган и Лукрелия. Мне предстоял серьёзный разговор с мачехой, а по его итогам – и с братом. После этого мне предстояло принять тяжёлое и неприятное решение. ---------- 76 76 76 Полина — Почему вдруг… Полетина? — спросила я женщину в отражении. Так странно было видеть своё лицо в зеркале и знать, что это не я. В голове не укладывалось такое. — Это твоё настоящее имя, — поджала губы та, в зеркале. — Ты что, до сих пор ничего не вспомнила? — Даже не понимаю, о чём ты говоришь, — ответила я. — А ты кто? Марша? — Ну вот, а говоришь, не вспомнила, — обрадовалась зеркальная я. — Меня Доротея этим именем назвала. — Доротея? Достопочтенная Доротея, куратор класса? — Лицо в зеркале нахмурилось, а я с ужасом поняла, что уже не думаю о нём как о своём лице. Неужели Нарр прав, и я… Вообще не я, не Полина?! С трудом заставила себя ответить на вопрос Марши: — Да, достопочтенная Доротея. Мне сказали, она какой-то науф, который хотел меня убить. — Чёрт! — произнесла Марша на чистом русском и начала темпераментно произносить какие-то слова, теперь на незнакомом языке. Всё это время я смотрела на кусок стены с ярко-зелёной плиткой с необычным орнаментом за её плечом – такая была в ванной нашей с Костиком квартиры. — Слушай, Марша… — спросила я, когда женщина устала ругаться и замолчала. — А ты сейчас где? На Земле ведь? С… Моим мужем живёшь или как? — Мне с твоим мужем жить?! Да ты с ума сошла?! Со слизняком этим дело иметь! — Марша весело рассмеялась, запрокинув голову. А мне опять стало не по себе – я, Полина, смеялась совсем не так, как эта женщина с моей внешностью. — Но ты в моей квартире? Ты в ванной... — Живу я в твоей квартире, конечно. Меня же сюда вынесло – я теперь Полина Звягинцева по документам. Жаль, что при этом тебя унесло на моё место. Так всё по-дурацки получилось, — Марша с досадой вздохнула. — А что с моей свекровью? Она ведь меня убила, по сути. И мне приснилось, что ты её побила, когда вернулась из окна в комнату. — Свекровь твоя лечится сейчас в реабилитационной клинике, или как это называется у вас? Может, вылечится, но я не уверена – ты права, я малость разнервничалась, когда меня втянуло на твоё место, а тебя – вынесло на моё. Всё не так должно было случиться, понимаешь?! И если бы эта тварь тебя убила, то… В общем, лечится она. А муженька этого твоего я выселила к его шлюхе. Конечно, денег лишила, с поста директора компании выпнула. Ты ведь не против, что я его малость наказала? — Нет, не против… А кто сейчас директор? Кто делами занимается? — вдруг заволновалась я – все-таки это был бизнес, который основали мои родители. — Так я и занимаюсь! Ты не беспокойся, Полетина, я в твоём мире часто бывала по делам. Кое-что тут знаю, а если в чём не разберусь, то наши помогут мне. — Кто «наши»? — Ребята из Федерации, — голос Марши стал серьёзным, лицо тоже. Она придвинулась к зеркалу и строго спросила: — Ты правда ничего не вспомнила? — Правда. Расскажи мне всё, а? Что за Федерация и вообще, кто я такая?! Почему нас с тобой поменяли? — последнюю фразу я уже выкрикнула в полный голос. Абсолютно проигнорировав мои вопросы и вопли, Марша уставилась на меня и начала задумчиво бормотать: — Странно… Очень странно… При возвращении в родной мир ты должна была всё вспомнить… Конечно, всё произошло спонтанно и неправильно, может, поэтому... — Мне сказали, что на меня наложена какая-то печать. Очень мощная. Снимать её не стали, побоялись, что навредят мне. Что это такое? Рассказывай! — Я со злости даже затопала ногами — да сколько можно мозги мне полоскать своими секретами! — Э, потише! Я не твоя подданная, милая, чтобы на меня орать! — оборвала мои вопли Марша. Недовольно пожевала губами и вздохнула: — Ладно, слушай сюда. Ты не Полина Звягинцева. И не Аполлинария Милославич, естественно. Ты – принцесса Полетина из Астрарии и одна из Хранителей… Марша замолчала, а я съязвила: — Слушай, вот теперь стало прям понятно-понятно! А ты кто тогда? Мне сказали, что ты какой-то науф, как и Доротея. — Не «какой-то науф», а офицер первого класса Межмировой Федерации Правопорядка Марша Лиона, — отчеканила женщина в зеркале. — И это я прятала твоё тело почти тридцать ваших земных лет. — «Прятала тело»… — пробормотала я. — Ужасно звучит, будто меня заморозили и в криокамере хранили, чтобы потом оживить... Неожиданно Марша кивнула: — Примерно так и есть. Науфы не имеют своего тела, всегда живут в чьём-то, и нам без разницы, чьё оно. Хоть в кошку вселимся, хоть в змею. Или в дракона, как в твоем случае. Я вот в твоём теле много лет жила, и от настоящей тебя Охотников отводила. Заодно продолжала свою службу. — Боже мой, каких ещё охотников?! — застонала я, в отчаянии хватаясь за голову. — Охотников, которые много-много лет ищут тебя по всем мирам, принцессочка… И вот наконец нашли! — ответил мне голос от двери, похожий на шипение, и заставивший приподняться мои волосы на затылке. Я замерла, боясь повернуться и посмотреть, что там. Лицо Марши в зеркале тоже застыло. Глаза у неё в ужасе расширились, и она произнесла одними губами: «Беги! Беги!» ---------- 77 77 77 Нарр Лукрелия сидела в кресле напротив, высокомерно подняв подбородок. Смотрела на меня спокойно, даже равнодушно, словно наш разговор был ей скучен. Но я видел, как тонкие женские пальцы нервно подрагивали, а в глубине ее зрачков прятался страх. — Зачем ты это сделала? — спросил я. — У Саргана больше прав на престол, чем у тебя, Нарравар. — Да? — Да! Мое происхождение выше, чем у твоей матери. В моем сыне течет королевская кровь с обеих сторон, в тебе – только по отцу. Если бы не болезнь твоего дяди, затмившая его разум, он бы понял это и назвал своим преемником не тебя, а Саргана. Я просто хотела восстановить справедливость, — отчеканила она. — Справедливость ты восстанавливала, подпаивая сына какими-то зельями? Чем, кстати, ты его травила? — Травила? Ты с ума сошел?! Я просто давала ему зелье для… Послушания. — Неужели Сарган не поддерживал твои амбициозные планы сесть на мой престол? — уточнил я, всматриваясь в лицо мачехи. Мне нужно было понять: в сговоре с ней мой брат или нет. Если нет, то не всё так плохо. Если да, то хуже некуда. — Он слишком мягкотел, чтобы забрать у тебя свое! Весь в своего размазню-папашу! — по лицу мачехи пробежала гримаса отвращения. — Не забывай, что ты говоришь и про моего отца тоже, — предупреждающим тоном произнес я. — Ай, он все равно умер! Какая ему разница, что о нем говорят? — брезгливо поморщилась Лукрелия. — Мне не все равно, потому выбирай выражения! — потребовал я. Дождался, пока она неохотно кивнет, и вернулся к разговору о брате: — Повторяю вопрос: чем ты поила Саргана? — Зельем, которое мне дала Клементина Трюфленшабель. — Что в составе этого зелья? — Откуда мне знать? — То есть ты подливала своему единственному сыну какую-то дрянь, даже не удосужившись узнать ее состав?! — поразился я. — Все равно я ничего не понимаю в зельях. Но я доверяю Клементине – она предана мне и готова на всё, чтобы помочь моему мальчику занять законное место на троне! «Ты даже не представляешь, на что и для чего она готова…», — подумал я с сожалением и продолжил допрос: — Как давно ты поишь Саргана этим зельем? Что он должен был сделать под его влиянием?.. Лукрелия отвечала на мои вопросы, а я смотрел на нее и не мог уложить в голове то, что она сделала. Женщина, много лет бывшая рядом с моим отцом, мать моего единственного брата, женщина, которую я считал членом своей семьи… Вспомнил, как Полли расспрашивала о том, что связывает меня с королевой Лукрелией. Кормила ли она меня грудью, не спала ли ночей, когда я болел… Тогда я ответил: нет, ничего такого. И это правда – я был уже совсем взрослым, когда мой отец женился на принцессе из соседнего королевства Лукрелии Нагороской. Я даже никогда не называл ее матушкой, как положено по этикету, всегда просто по имени. Между нами не было особой теплоты или дружбы, но и врагами мы никогда не были. Точнее, я думал, что не были. Ошибался. Подумав о Полли, я ощутил, как губы сами расплываются в улыбке – рыжая бестия, скоро я приду к тебе, и тогда… Додумать не успел – тепло, только что наполнявшее грудь, вдруг сменилось тревогой и беспокойством. Неужели она снова во что-то вляпалась, это шустрое создание? Но что с ней могло случиться, если она осталась под охраной Снежка? Поднялся и пошел к двери. На ходу бросил: — Ты останешься под арестом в этой комнате, Лукрелия. Твою судьбу я решу, когда выясню точно, что было в зелье, которое ты давала Саргану. Но уже сейчас могу сказать, что эта дрянь разбудила в нем полученную от тебя темную магию… К своему дому, где оставил Полли, я буквально летел, подгоняемый все нарастающей тревогой. Распахнул входную дверь, с которой кем-то была снята защита. Промчался по коридору и ворвался в спальню. На мгновение замер, оценивая открывшуюся взгляду картину: пустая кровать, на ковре безжизненное тело мантикора и приоткрытая дверь в купальню, за которой слышался незнакомый голос. Бесшумно вынул из ножен кинжал и, осторожно ступая, подкрался к двери… ---------- 78 78 78 Полина Медленно-медленно, буквально по полградуса, я начала поворачиваться на голос, назвавший меня принцессочкой и тварью. Уже знала, кого я там увижу, но никак не могла в это поверить. Поэтому изо всех сил оттягивала момент, когда встречусь глазами с новой свалившейся на меня напастью. В дверях, прислонившись к косяку и сложив на груди руки, стояла помощник целителя Лейла. Смотрела на меня с любопытством и удовлетворением, совершенно непохожая на ту нервную, пугливую девушку, которой я недавно устраивала допрос. Интересно, сколько еще в этом пансионе тайных охотников за моей головой? Попробовать узнать у этой Лейлы, что ли? Просто чтобы знать, к чему мне еще готовиться. Но вместо этого я спросила: — Что ты сделала со Снежком, Лейла? — С кем? — С мантикорой. Он не мог пропустить тебя ко мне. Ты убила его, гадина?! Лейла насмешливо скривила губы и издевательски протянула: — Может, убила, а может, и нет… Мне это неинтересно – главное, что он мне не помешает забрать тебя с собой, принцесска. — Куда забрать? Ты вообще кто, Лейла? — Так тебе уже сказали – Охотник. А заберу тебя туда, где печать на твоей спине вскроют и достанут из памяти ва-а-ажную и це-е-енную информацию, — пропела она и сделала ко мне шаг. Просто шагнула, больше ничего не сделала, но меня затрясло от страха. — Беги! Хоть в окно, хоть куда, но не дай ей приблизиться к тебе! — зашептала из зеркала Марша. Она тяжело дышала, я даже отсюда слышала, как воздух со свистом вырывается из ее рта. Легко сказать – беги! На подрагивающих ногах я медленно двинулась к окну и как могла грозно предупредила: — Лейла, не подходи, а то…! — А то что? — засмеялась она и в следующий миг бросилась ко мне, а я с визгом ринулась к окну. Схватила стоявшую на подоконнике вазу и швырнула ее в Лейлу. Ваза просвистела над плечом бабы и с грохотом врезалась в умывальник, отбив от него кусок. Меткость – не мой конек, конечно. — Вот ты дура, принцесска! Решила Охотника прибить какой-то стекляшкой! — захохотала Лейла. Подняла руку, а в следующий миг как-то странно выдохнула, словно подавилась. Глаза ее недоуменно расширились, а из открывшегося рта хлынула бордовая струя. Лейла по инерции сделала еще два или три шага и плашмя, лицом вниз рухнула мне под ноги, сотрясаясь в конвульсиях. Из спины у нее торчала резная, покрытая позолотой рукоять кинжала... — Вазочкой Охотника, конечно, не остановишь. А вот кинжалом из драконьей стали – вполне, — прозвучал от двери спокойный голос, и в ванную зашел Нарр. Неведомая сила буквально снесла меня с подоконника, а в следующее мгновение я висела у него на шее и рыдала… ---------- 79 79 79 Тело Лейлы унесли вызванные Нарром драконы. Они же навели магией порядок в ванной. Среди них были и Стаур, сейчас совершенно не грозный, и Варнар, как обычно, задумчивый. Оба ходили по комнате, старательно не глядя в мою сторону, что-то рассматривали на двери, окнах и обсуждали увиденное с Нарром. До их прихода меня успел осмотреть целитель Жаэль. Не нашел в моем организме ровно ничего болезного и ушел, кое-как успокоив Его Величество насчет моего состояния. Мне даже показалось, на осмотр он потратил меньше времени, чем на убеждение короля, что «с леди Аполлинарией полный порядок». Сейчас я сидела на кровати, по шею закутавшись в одеяло, и следила, как двое мужчин-зоомагов осторожно укладывают на носилки Снежка, чтобы отнести в какую-то лечебницу. Мне они уверенно пообещали, что крылатый малыш выживет. Лейла приложила его каким-то очень мощным артефактом, едва не убив. Но видимо спешила, поэтому не довела дело до конца, и сейчас Снежок был просто в глубоком мантикорьем обмороке. Когда все посетители ушли, и в комнате остались только мы с Нарром, я запоздало поинтересовалась: — Слушай, а это что за дом? Я вообще где? И как сюда пролезла Лейла? — Это мой дом, где хранится Артефакт. Ты в моей спальне. Я полагал, что это самое безопасное место, Полли, поэтому не стал никуда тебя перемещать. Я ошибся, — хмуро ответил Нарр. Взлохматил волосы и скривился. — Что-то много делаю ошибок в последнее время. Совсем плохо соображать стал, непорядок. — И сколько ошибок ты совершил? — зачем-то начала расспрашивать. Неожиданно стало тревожно – а что, если он сейчас скажет, что и я тоже ошибка. Что он передумал на мне жениться… И только я об этом подумала, мне так захотелось за Нарра замуж – просто до ужаса! — Сколько ошибок? Три, как минимум, — ответил он после долгой паузы. — Какие? — Серьезные, — Нарр подсел ко мне на кровать, но обнимать не стал, подпитав этим мою тревогу. Откинулся на спинку, сложил руки на груди и начал перечислять: — Первая – я до сих пор не отвел тебя в храм, Полли. Вторая… Он еще что-то говорил, но я уже не слушала – в голове запели птички, в животе запорхали бабочки. Нарр хочет на мне жениться! Он не передумал! Храм – это местный ЗАГС, насколько я знаю… — Нарр, я согласна! — объявила, перебив его на полуслове. — На что? — не понял он. — Какой ты бестолковый! На все согласна! На храм, свадебный пир и, как минимум, трое детишек! — объяснила я очевидное. Но Нарр смотрел на меня с подозрением и прыгать от счастья почему-то не спешил. Вместо этого приложил ладонь к моему лбу. — Жара, вроде бы, нет, — произнес задумчиво. — Полли, ты точно хорошо себя чувствуешь? Совсем на тебя не похоже – на все соглашаться… — Я в порядке! Давай, рассказывай, что и как, и пойдем жениться! Только сначала я с девочками поговорю, с Женезин и Камиллой. — Что рассказывать? — не понял этот тупица. — Про меня, кто я такая. Про Лейлу – охотника. Про науфа – Доротею. Про моих петушков и про остальное, — пояснила я. Но, едва все это озвучила из ванной донесся звук, похожий на дребезжание стекла. Я подскочила, выкрутилась из рук пытавшегося меня остановить Нарра и ринулась в ванную. Встала перед зеркалом и позвала: — Марша! Я здесь! Рассказывай дальше – ты остановилась на том, что отводила от меня охотников… Но Марша почему-то не появилась. В зеркале отражалась только взволнованная разноглазая и губошлепистая физиономия в обрамлении рыжих волос. Боже, неужели это мое настоящее лицо?! И мне теперь всегда с ним жить? — Полли, что случилось? — За спиной встал Нарр и тоже уставился на мою рожицу в зеркале. — Выйди! Наверное, Марша не хочет при тебе говорить, поэтому не появляется, — потребовала я, но стоило это сказать, как поверхность зеркала замерцала, пошла трещинами и раздался такой же звон, что недавно. Крепкая мужская рука обхватила меня за талию, дернула в сторону и прогремел оглушительный ба-бах. Зеркало взорвалось на тысячи осколков, и из него в ванную влетела человеческая фигурка. Ловко кувыркнулась на плиточном полу и вскочила на ноги. — Фу-у, получилось! — выдохнула с облегчением… Я, земная Полина Звягинцева… Похудевшая, помолодевшая, с короткой стрижкой и в непривычной одежде – комбинезоне цвета хаки и кедах. К ее горлу тут же прижалось лезвие кинжала, и Нарр зарычал: — Не двигайся, тварь! Полина замерла, скосила на господина дракона глаза и засмеялась: — Наррчик, остынь, свои! — и произнесла несколько слов на каком-то тарабарском языке. — Марша? — недоуменно округлил глаза Нарр и опустил свой кинжал. А я стояла и таращилась на стоящую передо мной… Себя, но уже не себя. Ё-мое, как бы с ума не сойти от всего этого! А Марша довольно потерла руки и предложила: — Ну что, малыши, обсудим наши дела? ---------- 80 80 80 Рассказ Марша решила начать с себя: — Ты уже знаешь, Полетина, что я науф. Энергетическая сущность, сгусток магии, которому требуется телесное воплощение, чтобы взаимодействовать с материальным миром. Конечно, между собой науфы общаются в первозданном виде, но для остальных нам нужна какая-то живая оболочка. — Угу, помнится, ко мне ты первый раз пришла в виде здоровенного лохматого паука. Я тогда был ребенком и чудом не наделал в штаны от страха, — хмыкнул Нарр. — Да ладно! Ты тогда едва не прибил меня. Чудом было то, что я спаслась от твоего кулака, драконище, — отмахнулась Марша. — Вы что, знакомы?! — поразилась я, переводя взгляд с невозмутимого лица Нарра на хитрое – Марши. — Знакомы. Федерация присматривается к перспективным мальчикам и девочкам в разных мирах. Свежие кадры, смена поколений и так далее. Юный дракон по имени Нарравар Дерийский довольно рано привлек наше внимание, — объяснила Марша. — Но оставим милые воспоминания на потом, сейчас говорим о деле. В первую очередь о тебе, Полетина. И Марша начала рассказ, в который время от времени вставлял несколько слов Нарр. Итак, когда-то в одном из миров, за ситуацией в которых следила Межмировая Федерация Правопорядка, начались проблемы. На самом деле, в дела миров Федерация старалась особо не лезть. Но если где-то начинался откровенный разбой и нехорошие дела, туда направлялись специалисты для выяснения ситуации. Одним из таких спецов была офицер Марша Леона, куратор мира под названием Эрдарис, где мы сейчас и находились. В этом мире имелось королевство Астрария, очень маленькое, но очень красивое и очень ценное. — Ты не представляешь, какая она была красивая, та страна, в которой ты родилась, принцесса Полетина, — с грустью рассказывала Марша. — Густые леса гигантских деревьев-исполинов, макушки которых теряются в пелене облаков. Ручьи с аквамариновой водой журчат между их корней, собираясь в реки и озера. Скалистые горы прячутся за дымкой тумана. Бесчисленные животные, птицы, рыбы, наполняющие собой леса и воды. Живущие вольно люди и разнообразные магические расы… — Ты сказала, это королевство было? Его больше нет? — спросила я. — Есть, но… Слушай дальше, — ответила Марша. — Главным достоянием Астрарии был «Источник Жизни» – залежи уникальной магической руды под названием «фриган». Эту руду использовали при создании долговечных источников питания для сложных артефактов. Применяли для изготовления доспехов, способных отразить сильнейшие магические удары. Руда шла в барьеры, защищающие от вредоносной магии. Ее добавляли в эликсиры, удлиняющие жизнь в несколько раз… — Ценная штука, — согласилась я. — Наверное, страна процветала, имея такой роскошный источник доходов? — Фриган не раздавали налево-направо, тем более не продавали на сторону. Правители этого королевства были мудры и понимали, каким опасным может быть такое вещество, попади оно в дурные руки. — Но однажды это случилось? — Да. Фриган использовался как компонент для создания мощнейших порталов, в том числе позволяющих перемещаться в прошлое и будущее. — Машина времени, обалдеть! — впечатлилась я. — Именно это его свойство заинтересовало… Кого не надо, — кивнула Марша. — Они называют себя Охотники, но по факту – это обыкновенные бандиты. Они ходят по разным мирам, собирая в них самые интересные, ценные, дорогие вещи. В основном крадут, забирают силой или обманом. И вот они решили, что им нужно иметь возможность свободно перемещаться во времени. — Охотники… Вселенское зло... И, конечно, это королевство уничтожили, а руду извлекли из ее недр? — Не совсем. Когда был подло убит последний его правитель, король Марсис, за Астрарией стал присматривать правитель соседней страны, Волдаррского королевства. Так что жизнь там осталась, тут все в порядке. — Подожди, — остановила я Маршу. — Волдаррское королевство – это ведь то, где мы сейчас находимся? Твое королевство, Нарр! — Оно самое, и сейчас я присматриваю за Астрарией, а до этого – мой дядя. — Понятно, — кивнула я. — Так что с рудой, с этим фриганом? — До руды Охотники не добрались – король Марсис успел закрыть месторождение магическим коконом, вскрыть который до сих пор не удалось никому. Потому что ключик от кокона спрятали, а место, где он лежит, знает только одно существо во всех мирах, — ответила Марша. Уставилась на меня в упор и ухмыльнулась так, что мне стало слегка не по себе. — Ты на что намекаешь? — спросила я, поежившись. — Только ты знаешь, где он, этот ключик, дочка короля Марсиса. — Правда? А почему я об этом не знаю? — попыталась я пошутить. — Потому что на твою память наложена печать, Полли, — это уже Нарр ответил. — И что, теперь меня вскрывать будут и потрошить мою память? — Что-то мне совсем нехорошо стало под иезуитским взглядом Марши. Да уж, у меня, Полины Звягинцевой, никогда такого взгляда не было. Как меняется внешность в зависимости от натуры, а! — Никто ничего вскрывать в тебе не будет, Полли! — отрезал Нарр и так свирепо глянул на Маршу, что она вроде как впечатлилась. Губы поджала и сделала недовольное лицо. Ё-моё, мое бывшее лицо! Может, спросить, нельзя ли обратно поменяться телами и лицами? Тем более, вон как всё мое бывшее помолодело, похорошело… — Твой отец наложил печать на твою память и вскоре погиб. А тебя я спрятала в немагическом мире, Полетина. При перемещении обратно в родной мир печать сама должна была вскрыться. Но все пошло не так… В том мире тебя убила твоя свекровь. Меня через нашу связь притянуло на твое место, и произошел обратный обмен: ты вернулась в родной мир и собственное тело, а я – в ту Полину, чья душа ушла много лет назад. — Почему меня спрятали именно в немагическом мире? — Чтобы тебя не смогли обнаружить с помощью поисковых артефактов или магии крови, ведь за тобой охотились. В том мире как раз погибла от какой-то инфекции целая семья: родители и дочь десяти лет. Вот в девочку тебя и вселили. — Не понял! Ты говоришь, вся семья погибла… Но у Полли были родители, — это опять подключился Нарр. — Это науфы в телах погибших, стажеры из Федерации. — А бабушка!? Я же ее помнила после своей «болезни». Родителей – нет, совершенно не узнавала, но бабулю Ириду помнила. — Я схватилась за голову, которая начала дико болеть. — Она и была твоей бабушкой, матерью твоего отца. Королева Иридиара не захотела с тобой расставаться, Полетина, и пошла вслед за твоей душой в чужой мир, — ответила Марша. В комнате повисла тишина. Я терла виски, которые немилосердно ломило. Нарр хмурился и о чем-то думал, а Марша просто сидела и смотрела в окно, где голубел кусок неба, и покачивались зеленые ветви деревьев. — Ладно, когда-нибудь я смогу, наверное, принять всё, что услышала, — нарушила я тишину. — Но скажи, Марша, как мой петушок оказался у тебя? И зачем ты отдала его целителю в пансионе? — Петушок? О чем ты говоришь? — не поняла Марша. — Петушки. Ключи от «Сердца Бездны», — подсказал Нарр, но Марша отрицательно качнула головой: — Ключи?! Я их даже не видела никогда, Нарр, ими занимается другой отдел. И уж точно я не передавала ключи этому балбесу Громурусу! ---------- 81 81 81 — Я не передавала ключи целителю! — с нажимом повторила Марша. — Тут что-то другое… Ну-ка, рассказывайте, что там с этими петушками?! Я растерянно повернулась к Нарру, а он пересел ко мне на диван и подтащил меня к себе поближе. Впечатал в свой бок, приобнял второй лапой, чмокнул в макушку и предложил: — Давай я расскажу. Петушки – ключи от «Сердца бездны» – должны были находиться в разных мирах у разных хранителей. Но почему-то оказались у Полли в ее немагическом мире. Ей их отдала ее бабушка. Потом родители Полли погибли… Только как они могли погибнуть, если это науфы, как ты говоришь, Марша? — Они и не погибли, их просто отозвали обратно – ребята потребовались в другом месте, где случилась серьезная заварушка. Я возражала, но в Федерации решили, что Полетину уже не надо охранять так тщательно, — ответила Марша и очень зло проговорила что-то на своем тарабарском языке. — Ладно, проехали, как говорится. Что было дальше, при чем здесь ключи-петушки? — При том, что один из них исчез у Полли и обнаружился в пансионе. Полли его передала помощница целителя Лейла – якобы он принадлежал Аполлинарии Милославич, которая отдала его на хранение целителю Громурусу. Когда тот сбежал, то передал петушка Лейле, чтобы она отдала Аполлинарии. — Да вы меня совсем запутали! — рявкнула Марша и хлопнула себя по лбу. — Мозг взрывается от ваших «получил-передал»! — А у меня, думаешь, не взрывается?! — ощетинилась я. Повернула голову к Нарру, и опять мы чуть не столкнулись губами. Попыталась отодвинуться, но он не дал, только наклонился и шепнул на ухо: — Не убегай, Полли. Обещаю, что постараюсь держать себя в руках и не приставать к тебе. — Ты-то, может, и не будешь приставать, а вот про себя я не уверена… — пробурчала я, но вырываться перестала. Наоборот, крепче прижалась к нему, подпитываясь его спокойствием, и с сожалением сказала: — Плохо, что у Лейлы уже ничего не спросишь про петушка. Откуда он у нее взялся, и зачем она мне его отдала? — Почему не спросишь? Сейчас с ней... Вернее, с тем, что от нее осталось, работают некроманты, и какая-то информация в любом случае появится, — ответил Нарр. — Но уже известно, что эта Лейла появилась в пансионе ровно в тот день, когда Полли вернулась в наш мир. Мало того, появилась сразу после того, как пропал целитель Громурус. Которого, кстати, так и не удалось отыскать! — Интересненько… — прокомментировала я и вопросительно уставилась на Маршу. — Очень интересненько, — хмыкнул Нарр. — Уверен, что Громурус и Лейла – это одно и то же лицо. Охотник, который следил за тобой, Марша. Вернее, наблюдал за телом принцессы Полетины – ждал, пока ее душа вернется в свой «домик». Кстати, это именно он украл дело Аполлинарии Милославич из архива: искал подтверждение, что это и есть Полетина. В связи с этим, офицер Марша Леона, к тебе есть вопросы: что тебя связывало с этим лекарем-Охотником? И почему он таскался за тобой из пансиона в пансион? И вообще, какого хмарга ты по сиротским пансионам шастала? — Шастала по пансионам, потому что дела службы этого требовали! — отрезала Марша, сердито глянув на Нарра. — И по газонам по делам службы лазила? — это уже я съехидничала, не смогла удержаться. — Совершенно верно! Тут особая зона, к которой у Федерации есть свой интерес, тебя не касающийся! — рявкнула стервозина. — А целитель Тут она замолчала и надолго впала в задумчивость. Сидела без движения и застывшим взглядом смотрела перед собой. Я ждала, пока она хоть что-то скажет, а Нарр, пользуясь моментом, начал жамкать меня то за бочок, то за бедро… При этом вздыхал и так откровенно томился, что я начала возмущаться – у нас тут проблемы межмирового масштаба, а он о всякой ерунде думает! — Ну какая же ты ерунда, Полли?! — удивился он, когда я шепотом высказала ему все это. — Ты моя драгоценная и желанная. А проблемы уже закончились, осталось только понять, как их последствия разгрести. Но это уже не наше с тобой дело. Ты пока подумай, какую свадьбу хочешь? И где медовый месяц будем проводить? Выдав все это, Нарр снова прицелился меня потискать, а я почти растаяла и начала млеть... Но тут, наконец, ожила Марша. Пошевелилась, тяжело вздохнула и призналась: — Да, мой косяк! Когда я в пансион по документам Аполлинарии Милославич попала, мне срочно потребовался эликсир для блокировки драконьей ипостаси Полетины. Ее дракон с каждым годом все сильнее проявлялся, а в тот месяц прямо активировался… Но у меня запасы зелья как раз закончились, а тут в пансионе появился целитель Громурус. Мне он показался подходящим для того, чтобы прижать его слегка и заставить сделать мне это запрещенное зелье… — Прижала? — насмешливо спросил Нарр. Марша покосилась на него и скривила лицо: — Мог бы и не издеваться! — Не могу, — засмеялся Нарр. — Ну так что, догадываешься теперь, для чего твой Громурус-Лейла-Охотник показал Полли петушка? — Догадываюсь, — поморщилась Марша и снова замолчала. — А мне никто не хочет объяснить?! — возмутилась я. Ты смотри, им все ясно, а я сиди тут дура-дурой, и ничего не понимай! — Я думаю, что Охотник каким-то образом вышел на твой след в немагическом мире, Полли. Он следил за тобой, чтобы удостовериться, что не ошибся, и ты – принцесса Полетина. Уверен, он приблизился к тебе, бывал у тебя дома, видел петушков… Непонятно, узнал он ключи или просто решил, что это ценная для тебя вещь, но одного петушка Охотник забрал… — И что дальше? — спросила я, потому что Нарр замолчал. Вместо него рассказ продолжила Марша: — Дальше Охотник вернулся в мир Эрдарис и стал наблюдать уже за твоим телом, в котором была я. Знал, что рано или поздно ты вернешься в него. Подмазался ко мне, тварь… — пропыхтела она недовольно и снова замолчала, таращась в одну точку. Нарр продолжил: — Когда вы с Маршей внезапно поменялись местами, Охотник это сразу заподозрил – Аполлинария Милославич стала вести себя совсем по-другому. Но уверенности у него не было, естественно. Так что он поменял внешность, пол и, притворяясь пугливой помощницей лекаря, вступил с тобой, Полли, в контакт. Сначала приглядывался, чтобы удостовериться, что это уже принцесса Полетина, а не офицер из Федерации. Потом отдал Аполлинарии Милославич петушка, чтобы посмотреть, узнает она игрушку или нет. Если узнает – это принцесса, не узнает – не принцесса. — Я узнала, и Лейла это поняла, — прошептала я. — Тогда почему она не схватила меня сразу? — Потому что утащить тебя из пансиона не так просто – все-таки охрана на нем стоит довольно надежная. Охотнику требовалось время, чтобы подготовиться – он ведь не ожидал, что все произойдет так внезапно, — ответил Нарр. — К тому же шебутная Полли ни минуты не сидела на месте, все время вляпывалась в разные истории и была постоянно в окружении большого количества народу. Когда Охотник был готов, то рядом с тобой уже всегда находился я или Снежок под невидимостью. — Для чего тогда Лейла дала мне зелье, блокирующее драконью ипостась? — спросила я. — У меня две версии. Первая – это было не зелье, а что-то другое. Еще одна проверка на тему «Кто находится в теле Аполлинарии Милославич?». Я знала, каким должно быть зелье на вкус, цвет и консистенцию, и не стала бы пить что-то не то. Ты – не знала и выпила со спокойной душой, подтвердив, что ты вернувшаяся принцесса, — объяснила, очнувшись, Марша. — Вторая версия – это было правильное зелье, потому что Охотник не хотел, чтобы ты начала превращаться в дракона – тогда ему было бы сложнее с тобой справиться. — Ладно, с Охотником мне более-менее понятно, — вздохнула я и повернулась к Марше. — А Доротея-то что от меня хотела? Она же науф, как и ты? Тоже офицер Федерации и дубасила меня в соответствии с законом? Марша на мои вопросы насупилась, и вместо нее ответил Нарр: — Это другая история. Она относится к петушкам – ключам от «Сердца Бездны», Артефакту и заговору, который я расследовал в пансионе. Ментальный допрос Доротеи показал: она поняла, что Аполлинария Милославич – это ты, Марша. Вы же сестры, правильно? — Сестры. Редкое явление среди науфов, но мне не повезло. Каждый науф раз в жизни отделяет от себя часть, как мы говорим, «делает ребенка». В очень редких случаях отделяется два сгустка энергии, начинающие жить самостоятельно. Вот у моего родительского науфа так и вышло… — вздохнула Марша. Ого, и у бестелесных сущностей бывают родственники по маминой-папиной линии? — Так вот, Доротея тебя узнала и считала, что ты явилась в пансион, чтобы самой завладеть Артефактом. Она тут столько времени вела разведку, подобрала помощниц, все спланировала, и… — Бац, вторая смена! — пришла мне на ум фраза из старого фильма, времен молодости моих родителей… Которые мне и не родители вовсе… Повздыхав тоскливо, я вернулась к насущному: — Кто был помощником Доротеи? Принц Сарган? — Нет, он здесь не при чем. Но его мать косвенно поучаствовала в планах Доротеи, хотя у нее была другая цель, — ответил Нарр с досадой. — Хотела тебя с трона скинуть, а своего сына посадить? — хмыкнула я, вспомнив все наши земные фильмы и сказки на тему братьев-принцев и мачех. — Угадала, — кивнул Нарр. А Марша ехидно протянула: — Слушай, король Нарравар, как ты с ней, такой умной, жить-то будешь? Она же быстрее тебя соображает… ---------- 82 82 82 — С удовольствием буду жить, — ответил Нарр и потянулся ко мне поцеловать. Но, пока он тянулся, я увернулась и не менее ехидно спросила Маршу: — Слушай, офицер Федерации, сестрица-то сразу тебя узнала, а ты как-то не сообразила, кто такая Доротея… Знаешь, у нас в немагическом мире есть поговорка – в семье не без Иванушки… Похоже, весь ум и сообразительность в вашей паре достались не тебе? Марша в ответ вытянула губки клювиком, бровки сложила домиком и ядовито просюсюкала: — Бедненький Нарр, два раза тебе сочувствую! Мамаша-то у твоей принцессы ведьмой была… Похоже, в добавок к дерьмовому драконьему характеру папаши ей от маменьки ведьминская наглость и сварливость досталась. Может, тебе другую принцессу себе поискать, пока не поздно? Милую, приятную, добрую? А то выйдешь за ворота пансиона, твой дракон проснется, почует ведьмаху ехидную и спалит ее к хмаргам болотным… Что тогда делать будешь, а? Нарр в ответ только фыркнул, все-таки зажал меня и поцеловал, а я ответила. И пока мы с ним предавались легкой форме разврата, Марша пробубнила обиженно: — Ну смотри, Наррчик, я тебя предупредила! Потом не жалуйся, когда ведьма рыжая тебе всю плешь проест и нервы на палочку намотает! Не получив от «Наррчика» никакого ответа, науф поднялась с кресла и пошла к двери ванной комнаты. — Ладно, покидаю вас, охламоны малолетние – портал ждет меня. А то дел на Земле еще немеряно, — громко сообщила и чуть слышно добавила: — Да и в Федерацию заглянуть надо, мозги кое-кому прополоскать… Тут я резко выплыла из сладкого дурмана наших с Нарром целовашек – у меня же вопросов еще вагон и целая тележка! — Марша, прости – я неудачно пошутила насчет твоего ума и прочего. На самом деле я так не думаю, — повинилась перед обиженной науфом. — Просто… В общем, наверное, ты права, и это мой дракон проснулся, негативно влияя на мое восприятие мира и происходящих вокруг событий. Марша приостановилась, скосила в мою сторону глаза – мои глаза! – и спросила: — Что-то хотела попросить у меня, наглая ведьмаха? Или узнать? Мда, вроде бы науф, высшая энергетическая сущность, но дуется и язвит как обычная, обиженная бабенка… А узнать мне надо, тут она права… Так что я еще раз покаянно попросила прощения, и когда Марша слегка смягчилась, начала расспрашивать: — Можешь рассказать про моих родителей? Про настоящих, про папу-дракона и маму-ведьму? — Пусть Наррчик тебе рассказывает, он их лучше меня знал. А я умываю руки – свою задачу вернуть тебя в родной мир я выполнила. Остальное меня не касается, — отмахнулась Марша и сделала еще один шаг к двери ванной. — Все расскажу, и мы даже слетаем к тебе на родину, чтобы ты сама все увидела, — подтвердил Нарр. Я вскочила на ноги, останавливая взявшуюся за ручку Маршу: — Еще не все! Когда я драконом окончательно стану, что мне делать? — Это тоже у Наррчика спроси – он в этом лучше разбирается, — снова послала меня Марша. — Разбираюсь, Полли… Иди ко мне скорее, не терпится начать рассказывать и показывать, — мурлыкнул наглый дракон, ловя меня за талию. Я начала уворачиваться от ловящих меня рук и завопила: — Подожди, Нарр! У меня еще вопросы есть! Марша, а моя внешность… Почему у меня глаза разные?! — Упс! — ответила науф совершенно земным образом. — Забыла… Чуть не бегом вернулась ко мне и велела: — Ну-ка, сядь и замри – надо линзы из глаз вытащить… — Линзы?! — Линзы. Черная – чтобы видеть темную магию, белая – для светлой энергии. И пока я ошарашенно переваривала услышанное, Нарр усадил меня на свои колени, а Марша сделала несколько движений перед моим лицом. В глазах кольнуло, и науф довольно произнесла: — Ну вот, теперь порядок. А то за утерю линз с меня завхоз Федерации всю энергетическую шкуру снимет. Чао, малыши. Даст Мироздание, еще свидимся! Пока я моргала, убирая резь в глазах, науф скрылась за дверью купальни. Послышался дребезжащий звук и негромкий звон. — Марша, стой! Ты снова на Землю, да? — взвизгнула я, срываясь вслед за ней. Забежала в ванную, но она была пуста, только на зеркальной поверхности таяла сетка тонких трещин да звучали отголоски звона. Прошло несколько секунд, и все исчезло. Чуть робея, я подошла к зеркалу и начала рассматривать появившееся в нем лицо. Скуластое, с аккуратным носиком, бровями вразлет, слегка лягушачьим ротиком (кажется, или он у меня уменьшился?!) и ярко-зелеными одинаковыми глазами. А что, неплохо я выгляжу, мне нравится! ---------- 83 83 83 Нарр Полли стояла у зеркала и придирчиво рассматривала своё лицо. Я подошёл, встал сзади и тоже начал смотреть. Красивая… И эти зелёные глазищи на половину лица! Ведьмочка моя! Хотя и с разноцветными глазами была красивой до невозможности… — Ну что ты так смотришь, На-арчик?! — протянула она сварливо, поймав в зеркале мой взгляд. — Это какие такие отношения у вас с Маршей, что она тебя Наррчиком зовёт? — Ревнуешь? — я изумлённо поднял брови. — Вот ещё! Просто… У неё же моё тело, то, в котором я столько лет прожила… Росла и взрослела в нём, болела и выздоравливала. Танцевала, на лыжах каталась, на коньках… Первый лифчик и первые прокладки для него с бабушкой покупала. В нём первую влюблённость отстрадала и через первый секс прошла… С ним столько связано, а теперь всё это осталось у какого-то сгустка энергии, — губы Полли неожиданно задрожали, начали кривиться, и она всхлипнула. — Я даже имя своё потеряла-а-а. Как меня теперь зовут, а?! Подавив нахлынувшую при словах «первый секс» ревнивую злость, я подхватил Полли на руки и понёс в комнату. На ходу целовал в пушистую рыжую макушку и успокаивал: — Для меня ты Полли, но, если захочешь, буду звать тебя Полина или Полетина. Даже Аполлинарией могу называть, мне все твои имена нравятся. — Зови меня Полли, потому что остальные имена как будто вообще не мои, — всхлипнула она. — Ну-ну, моя хорошая, не плачь. Отнесись к произошедшему с тобой так, словно ты переехала жить в новый дом. То жилище, твое прошлое тело, было детским, а новое – уже взрослое. Жизнь в нём станет совсем другой, но всё равно это будешь ты, моя Полли. — Я крепче прижал её к груди и мысленно свирепо добавил: «И твой первый секс в «новом доме» будет со мной. Второй, третий и все последующие – тоже!». Полли на мои утешения несогласно покрутила головой. — Нет, Нарр, я тоже буду не та. Я уже стала другой, совсем не той Полиной, какой была в прежнем мире. Там я была неконфликтной, уступчивой, мягкой. Размазней, можно сказать. И жизнь у меня была спокойная, словно вода в пруду. А как на тебя свалилась в этом мире, так и понеслось: язвлю, со всеми скандалю, дерусь. Ещё в передряги попадаю без остановки… — Может, это встреча со мной так на тебя повлияла? — мурлыкнул я, укладывая Полли на кровать и начиная развязывать ленточку на вороте ее ночной рубашки. — Может, я головой тогда ударилась, и произошло размягчение мозга? Или, правда, драконья сущность начала влиять на моё поведение? — печально вздохнула Полли, ещё не замечая, как я всё, что можно, развязал и теперь помаленьку стягивал её наряд. И не только стягивал, но вовсю целовал длинную шейку и нежное хрупкое плечико. — Мне нравится твой новый характер, Полли, — ответил я, с трудом отлепившись от тонкой ключицы, которую ласкал губами. — Особенно нравится твой острый язычок. — И уже не таясь, зафиксировал её затылок ладонью, не давая отклониться. Второй рукой обнял за талию, плотно прижимая к себе, и захватил рот своей красавицы в жадном поцелуе. Полли что-то возмущённо замычала. Укусила меня за губу, заставив дёрнуться от прошившего тело удовольствия. Врезала мне кулаком по плечу и пяткой – по бедру. Ещё несколько раз трепыхнулась, а потом обмякла. Перестала драться, обняла меня за шею. Прошептала что-то про наглую драконью морду и отдалась нашему сладкому сносящему остатки моего самоконтроля поцелую… ---------- 84 84 84 Полина Я лежала, умастив голову на твёрдое плечо Нарра, уютно завернулась в кокон его объятий и пыталась прийти в себя. Ну, наглая драконья личность! Воспользовался моим расстроенным состоянием и, ага, лишил главного богатства честной девушки. А в храм ещё не отвёл, между прочим! Но как сладко сделал это! До сих пор тело растекалось в приятной истоме. — Как ты себя чувствуешь, моя милая? — бархатно мурлыкнул Нарр, согревая дыханием мою макушку. Хотелось замурлыкать в ответ, вытянуться, растечься всем организмом по его крепкому, с каменными мышцами телу и признаться, что очень, очень хорошо. Просто отлично, несмотря на то что для моего «нового домика» это был первый раз! Интересно, где Нарр набрался такого мастерства? Или правду наши сказки говорят, что драконы только тем и занимаются, что девственниц похищают для плотских утех? — Полли, ты спишь, что ли? — насторожился Нарр, не дождавшись моего ответа. — Не сплю, а думаю, где ты так наловчился девиц невинности лишать? — проскрипела я ворчливо, решив, что раз по маме я ведьма, то могу и сварливой немного побыть. — «Так» – это как? — Ладони дракона прошлись по моей спине, чуть царапая кожу жёсткими подушечками, рассылая по позвоночнику сладкие волны. Нарр приподнялся на локте, жарко лизнул мою шею от ямки у ключицы до подбородка и прикусил, заставив меня ахнуть от удовольствия. — Вот так, нагло и ловко! — зашипела я, поняв, что мы вот-вот пойдём на второй круг. Начала решительно его отталкивать. — Нарр, признавайся, сколько девственниц ты утащил в своих драконьих лапах?! Сначала он непонимающе уставился на меня, потом жизнерадостно захохотал. Отсмеявшись, стиснул меня ещё крепче и начал покрывать лицо поцелуями бормоча: — О чём ты говоришь, Полли? Какие девственницы в лапах? Да я за всю жизнь ни одной женщины ни в когтях, ни на спине не носил. Я тебя ждал, моя милая. Можем уже завтра полетать… — Можно, не надо? Я высоты боюсь! — перепугалась я, представив свою долговязую тушку, летящую по воздуху. — Ты не можешь её бояться, ты – дракон, — безапелляционно заявил Нарр. Добрался до губ, накрыл их длинным, упоительным, завораживающим поцелуем. Ну нет, это преступление против моей психики! Я упёрлась ладонями в каменные драконьи плечи и попыталась оттолкнуть. Просипела: — Нарр, остановись! Мне поговорить с тобой надо. Расспросить обо всём и так далее. Потом пойти к девочкам, узнать, как там Женезин и Камилла! Он замер, тяжело дыша и глядя на меня безумным взглядом пожелтевших глаз с вертикальным зрачком. Прохрипел: — Полли, с ума меня сведёшь! Разговоры – завтра. К девочкам – тоже завтра, тем более всё у них хорошо! — Точно? — не поверила я. — Точно! — И вернулся к поцелуям. Когда я в следующий раз вынырнула из нашего сладкого безумия, за окном уже смеркалось. Губы распухли, тело звенело от удовольствия, только есть сильно хотелось. — Ты голодная, Полли, — даже не спросил, а констатировал факт Нарр, заглянув мне в лицо. — Сейчас будет ужин, не волнуйся. Вскоре мы сидели за столиком, заставленным горами еды. Я лопала всё, на что падал взгляд. Нарр быстро разделался с огромным бифштексом и теперь с умилением смотрел, как я мастерю себе гамбургер из булки, котлеты и овощей. Время от времени прихлёбывал чай и попутно отвечал на мои вопросы. — Нарр, а как ты совмещаешь управление королевством и службу в Федерации? Это ведь сложно, наверное?— спросила я для начала. — Это невозможно. Когда я стал править Волдарром, в Федерации меня перевели в резервный состав. Теперь я числюсь офицером Федерации, но в делах практически не участвую. Так только, по мелочи и редко… — Понятно… А как петушки оказались у моей бабули, если должны быть в разных мирах и у разных лиц? — продолжила я расспрашивать. — Сложно сказать… Может быть, кто-то из хранителей погиб и перед смертью отдал ключ твоей бабушке, которая тоже была хранителем. Нужно подождать, пока Марша всё разузнает о об этом деле и расскажет мне. — Тебе, значит, расскажет, а мне – нет? — Почему-то в груди снова вспыхнула ревность. Глупо, конечно, ревновать мужчину к сгустку энергии. Даже если сгусток заселился в твоё бывшее тело, всё равно глупо, но вот ревновала... — Полли, я твой и только твой. — Нарр словно прочитал мои мысли. — Но я тоже служу Федерации, поэтому мне Марша может рассказать, а тебе – нет. Не положено по Уставу. — Кстати, ты хочешь сказать, когда она была Аполлинарией Милославич, ты не знал, что это Марша? Помнится, ты меня пугал, что долго наблюдал за пансионеркой Милославич… — Соврал… Мне нужно было припугнуть тебя, заставить говорить и каяться в своих грехах. На самом деле, я прибыл в пансион накануне дня, когда ты свалилась на меня. Это была моя первая встреча с Аполлинарией Милославич. — Нарр протянул руку и нежно коснулся моей щеки. — Ты вела себя необычно, Полли, и я понял, что здесь что-то не то. Стал наблюдать, размышлять, сопоставлять факты и понял, что ты из другого мира. — Ладно, с этим более или менее понятно. Но когда Марша расскажет тебе про петушков, ты сразу же расскажешь мне! И даже если это военная или государственная тайна, всё равно расскажешь! — потребовала я. Вместо ответа Нарр обнял меня за талию и перетащил к себе на колени. Обнял ладонями мое лицо и, близко-близко глядя в глаза, спросил: — Ты меня любишь, Полли? Любишь, королева Полетина Деррийская? — Почему Деррийская? — спросила я, чувствуя, как замерло сердце — Потому что ты моя жена. — Как жена? А в храм сходить? — Можно не ходить, всё равно ты моя. Так что скажешь, любишь или нет? Хм, а разве мой ответ что-то изменит, если я всё равно его даже без похода в храм? И тут взыграла моя женская гордость, вожжа попала под хвост, и так далее, и я решительно заявила: — Скажу только после свадьбы! И секс теперь только после свадьбы! В ответ Нарр зарычал ну чисто, как дракон! Подхватил меня на руки и куда-то понёс. — Куда ты меня тащишь? — пропищала я, когда мы очутились на улице. — В храм полетим! Жениться! — рявкнул он и на ходу впился в мои губы поцелуем. В ответ я только покрепче обняла его за шею: ну-у, в храм, так в храм. Я возражать не буду… ---------- ЭПИЛОГ ЭПИЛОГ ЭПИЛОГ Нарр действительно утащил меня в храм. Не в когтях и не на драконьей спине, а вполне цивилизованно – верхом на лошади. Оказалось, в пансионе у всех драконов вторые ипостаси засыпают – такая у этого места магия. Так что полёт на личном чешуйчатом самолёте для меня пока откладывался. Оно и к лучшему – высоты я и правда всю жизнь боялась. Может, позже что-то изменится, конечно… Но в этот раз Нарр оседлал огромного чёрного жеребца в конюшне пансиона, посадил меня в седло перед собой, и мы поехали. По дороге я успела расспросить, когда мне приступать к обязанностям Хранителя Артефакта, и что будет в них входить. Хотела ещё спросить, полагается ли мне зарплата, но постеснялась – я же принцесса теперь, как никак, неловко быть меркантильной. Но спрашивать ничего и не пришлось, Нарр сам всё рассказал. Ритуал состоится, когда скажет Артефакт, и это может быть как завтра, так и через год. Зарплата мне, оказывается, причиталась в виде единовременной и очень большой выплаты из королевской казны. Нарр даже размер назвал, но мне эти цифры ничего не сказали – с местной денежной системой, как и со всем остальным, мне ещё предстояло разобраться. Сами же обязанности оказались непонятными, но на первый взгляд простыми. Нужно было время от времени приезжать в пансион и просто находиться рядом с Артефактом, потому что между ним и Хранителем существовала связь, позволяющая бесценной реликвии исправно функционировать. Заодно через эту связь Хранитель получал от Артефакта сообщения, если вдруг королевству что-то начинало угрожать: захватчики пересекали границу, где-то пропадала магия, которой Артефакт подпитывал здешние земли, или другая напасть случалась... Ещё в обязанности Хранителя входила передача неких сакральных знаний преемнику, на которого укажет Артефакт. Происходило это во время специального ритуала, который мне еще предстояло пройти... После чего предыдущий Хранитель просто-напросто забывал, что он им был: всё, касающееся взаимодействия с Артефактом, начисто стиралось из его памяти. — Так что, Полли, после ритуала про Артефакт можешь у меня не спрашивать – я буду смотреть на тебя с недоумением, — закончил Нарр свой рассказ. Ладно, на месте разберемся, как говорится. В храме, куда мы приехали жениться, нас встретил представительный старик в алом одеянии и с седой бородой до пояса, чем-то похожий на Дамблдора из «Гарри Поттера». Узнав, зачем мы явились среди ночи, велел подойти к алтарю, положить на него обе руки и… Ещё раз подумать, хотим ли мы вступать в брак. Нарр было зарычал и потребовал срочно провести обряд, но дедуля только глянул на него строго и повторил требование. В итоге мы встали возле каменной глыбы в центре зала, положили ладони и… Нарр начал нашёптывать мне всякие неприличия. Вроде того, какая у меня красивая грудь, замечательные ноги, а попа – вообще восторг. А ещё, что он хочет, как минимум, четверых детишек. Я хихикнула и сказала, чтобы больше чем на трёх не рассчитывал. В этот момент камень как-то странно крякнул, и на наших запястьях проступили знаки в виде спиралей. — Это что? — спросила я, разглядывая завитушку золотистого цвета. — И когда жрец начнёт брачный обряд? — Кажется, мы с тобой уже женаты, Полли, — ответил Нарр, глядя на свой рисунок – точно такой же, как у меня, только серебристый. — Дети мои, алтарь Храма Неба принял вас как пару. Поздравляю, теперь вы муж и жена, — совершенно обыденным тоном произнёс жрец у нас за спиной. — Отлично. Полли, поехали скорее обратно – у нас брачная ночь, — обрадовался Нарр, подхватил меня на руки и потащил из храма. Эй, гражданин, а где мои фата и букет невесты? * * * Три месяца спустя — Как здесь красиво, — прошептала я, глядя на возвышающееся перед нами величественное строение. — Здесь я родилась? Муж положил руку мне на талию, сжал, подтягивая к своему боку. — Да, здесь, во дворце короля Марсиса и его жены Мерцеи однажды родилась маленькая принцесса Полетина… Я не видел тебя малышкой, Полли, но твоих родителей знал довольно хорошо – мой дед дружил с твоим дедом. Ребёнком и подростком я не раз бывал у вас в замке. — Какие они были? Опиши их? — попросила я волнуясь. — Мама у тебя была красавицей – цвет глаз ты унаследовала от неё. Остальное – от отца. — Это в смысле «твоя мама была красивой, но ты похожа на папу»? — возмутилась я. — Намёк, что я страшненькая, да?! — Самая красивая во всех мирах, — зашептал Нарр, обнимая меня крепче. — Просто внешность твоего отца я оценить не могу, так как ничего в мужской красоте не понимаю. Но твоя мама… Да, по ней умирала половина мужчин из вашего и соседних королевств. — И ты?! — спросила я грозно. — Я – нет! Я тебя ждал, моя Полли! — уверил меня Нарр. Я повернулась, рассматривая дом, где родилась, но который совершенно не помнила. Сложенный из белого камня дворец стоял на вершине холма. Остроконечные крыши венчали изящные шпили. Солнечный свет отражался в высоких стрельчатых окнах, золотил узорчатые решётки балконов. Замок выглядел лёгким, невесомым и словно парящим на фоне густой изумрудной зелени, обступившей его плотным кольцом. В то же время казалось, что на замке лежит печать сна и грусти. — Сейчас здесь кто-то живёт? — спросила я. Нарр качнул головой: — Нет, замок много лет в стазисе. — Почему ты или твой дядя не жили в нем, если управляли этим королевством? — У нас были свои жилища, а этот замок ждёт, когда появится настоящий хозяин или хозяйка. Ты можешь открыть его хоть сейчас, Полли. Я отрицательно покачала головой: — Нет, пока не вспомню всё о себе, будет неправильно заходить сюда. — Возможно, — согласился Нарр, прижимая меня лопатками к своей груди. — Быть может, здесь захотят поселиться наши дети? — И его большая ладонь легла на мой живот, словно защищая. Я счастливо вздохнула и откинулась затылком на плечо мужа, продолжая смотреть на сказочно красивый спящий замок. Действительно, печать, наложенная на мою память, до сих пор не снялась, а насильно срывать её ни я, ни Нарр не хотели – кто знает, чем это обернётся? Тем более, сейчас, когда во мне уже жил наш с ним ребёнок. Ещё и моя драконица была готова вот-вот проснуться. Правда, сейчас она затаилась – Нарр говорит, что пока я не рожу, драконица будет спать и ждать. Как по мне, оно и к лучшему – честно говоря, я пока не готова превращаться в крылатое страшилище. Хотя дракон Нарра мне очень нравится – Арран очень милый и красавец, каких поискать! Но моё земное сознание пока не перестроилось на здешний магический лад и не радовалось предстоящему превращению. Но всему своё время, я считаю. Появится и у меня однажды чешуя с хвостом, и это будет в радость. А пока мне и так хорошо, без всей этой прелести. Тем более, аппетит у меня теперь практически нормальный, исчезло это пугающее меня чувство вечного голода. Что касается событий, произошедших в «Школе драконьих жён», то… С пансионом всё в порядке: теперь там новый директор вместо Шнобель, милейшая леди, мама четверых сыновей и бабушка пятнадцати внуков. Причём все внуки у неё мужского пола, и все драконы… Сама же Трюфлешнабель пошла под суд за проделки с казной пансиона. Имущество и у неё, и у её племянницы конфисковали, а мэтре припаяли пять лет общественных работ по уборке улиц. Недавно я видела её с метлой в руках, всё такую же носатую и тощую, но уже совершенно не надменную… Что же, каждому по делам его, как говорится. Племянница мэтры под суд не попала, так как не участвовала в делах своей тётки. Но, оставшись без родственной поддержки и средств к существованию, Элоди мгновенно сдулась и стала вести себя тише воды, ниже травы. А вскоре попросила Нарра отдать её Кариму, любителю круглых коленок и мощных бёдер. Сейчас Элоди в его гареме в качестве одной из сорока шести, кажется, наложниц. Не знаю, нравится ей там или нет, но меня этот вопрос особо не интересует. Что касается моих подруг… Рыжий Варнар попросил у Нарра руки Камиллы, и тут началось интересное. Его Величество дал согласие, а вот Ками послала рыжего в дальнее эротическое путешествие. Сказала, что он ненадёжный, ветреный и доверия у неё не вызывает. К Камилле тут же посватался другой дракон, но Варнар вызвал его на поединок и победил. Сейчас рыжий нарезает круги вокруг моей подруги, всеми силами пытаясь убедить в своей благонадежности и любви. Посмотрим, посмотрим, что Ками решит… А вот у Женезин всё сложилось очень необычно для здешних реалий. Наша правозащитница пришла к Нарру и попросила… Отправить её учиться в военизированную «Академию Правопорядка». Сказала, что замуж не хочет, а мечтает стать служителем закона. Нарр подумал, почесал макушку и, против всех правил «Школы драконьих жён», дал согласие. Сейчас Женезин уже месяц как курсантка. Недавно мы виделись, и она выглядела очень счастливой и довольной. А ещё, в академии (ну, совершенно неожиданно!) начал читать спецкурс не кто иной, как Первый Маршал страны, главный Дознаватель Стаур Железный. Причём курсантов он набрал именно с первого курса – дескать, планирует присматриваться к «малькам» и с самого начала выбирать достойных служить в его ведомстве. И Женезин (опять совершенно неожиданно!) попала в число счастливчиков, оказавшись чуть ли не единственной девушкой в этой спецгруппе. Что же, думаю, учёба у моей подруги будет нескучной во всех смыслах, а Стауру пожелаем удачи. Самым сложным для Нарра оказалось решить вопрос с королевой Лукрелией. От своего признания в планах свергнуть короля женщина вскоре открестилась. Заявила, что наговорила на себя, оказавшись под воздействием со стороны Трюфлешнабель. А так-то она невинное создание, обожающее своего пасынка, желающее ему огромного счастья, а стране – процветания под его мудрым руководством. Как сказал Нарр, такое вполне могло быть. Шнобель работала на науфа Доротею, охотящуюся на Артефакт. По приказу науфа директриса могла воздействовать на Лукрелию, чтобы через севшего на трон Саргана добраться до Артефакта. Свою племянницу Шнобель пыталась пристроить в жены принцу, чтобы добывать нужную науфу информацию. Когда о желании выбрать в пансионе жену объявил король, планы заговорщиков резко поменялись. Теперь целью Шнобель и Доротеи стало выдать Элоди за правителя. А вот бедолагу Саргана опоили чем-то особо ядрёным, чтобы у него проснулась тёмная магия, обработали ментально и отправили ко мне. Доротея давно догадалась, что Аполинария Милославич – это её сестра Марша. Про меня-подселенку она понятия не имела и хотела, чтобы Сарган пришиб ее “сестру”. Если бы не Нарр, то от меня точно остались бы ножки да рожки. В общем, так это или нет, уже не узнаешь – Доротея что-то с собой сотворила и после первого же допроса просто развеялась. Туда ей и дорога, если честно! Я до сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю, как она дубасила меня на чердаке концертного зала! У Трюфлешнабель же оказалась стерта часть памяти – исчезло все, что касалось ее дел с Доротеей. Похоже, это науф постаралась, и ни подтвердить, ни опровергнуть слова Лукрелии уже не было возможности. Без железных доказательств Нарр не решился наказывать мачеху. Только припугнул как следует и выселил в дальнее крыло дворца. Сейчас королева ведёт себя тише снежинки на подоконнике. Все силы отдаёт пансиону и поиску супруги для Саргана. От меня старается держаться подальше, при наших редких встречах называет не иначе как «доченька», иногда добавляет «любимая». Правда при этом слегка морщится, но ладно, я не привередливая. Главное, чтобы она помнила: «Мама, вас здесь не стояло!». С Сарганом мы стали добрыми друзьями. За его покушение на меня зла я, конечно же, не держала. Он ведь совершенно не виноват! Его темную магию закупорили, и сейчас он был тем же милым немного рассеянным братом короля, которого я знала. А буквально вчера на связь с нами вышла Марша и принесла две новости. Первая была про моих петушков. Повздыхав и помявшись, старший офицер Федерации призналась: — Не положено, конечно, гражданским такие вещи рассказывать… Но ладно, тебе Полетина можно доверить информацию. Тем более, ты во всём этом была замешана… В общем, по ее словам, дело было так: при последней передаче ключей новым Хранителям в Федерации что-то напутали, и оба они оказались у одного и того же человека. Вернее, у дракона, королевы Иридиары, моей родной бабушки. Когда бабуля ушла вместе со мной на Землю, петушков она взяла с собой и там передала мне. Вот так, все очень просто – даже магические органы правопорядка не застрахованы от обыкновенного разгильдяйства. Второго петушка Марша отыскала в моей квартире, и сейчас ключи по всем правилам хранятся в разных мирах и в разных руках. Ну, а сама Марша вполне довольна жизнью на моём месте и, кажется, планирует задержаться на Земле подольше. Уже прощаясь, науф вдруг спохватилась: — Да, принцессочка, последние новости про твоего бывшего муженька и свекровушку хочешь узнать? Я, честно говоря, не очень хотела – неинтересно, а Нарр совсем не желал слышать про моего бывшего. Но Маршу разве остановишь?! — Да ладно вам, это прикольно! — хитро прищурилась она. — В общем, денег я эту парочку лишила, как вы знаете. А недавно и последнее жильё у них забрала: по закону им ничего не принадлежит, так что ничего личного, только бизнес! На работу в приличные компании Костика не берут – я постаралась! Публично обвинила его в воровстве активов моей компании, репутацию ему убила, и теперь ему одна дорога – в дворники. Но туда он идти брезгует, поэтому сейчас Костик и его маман Аполлинария Прокофьевна живут в квартире Костиковой любовницы и на её же деньги. И скажу вам, ве-е-есело у них! Хотите подробностей? — Нет, нам неинтересно! — рявкнул Нарр. — Скучные вы какие-то, — фыркнула Марша и исчезла из зеркала, через которое мы общались… — Возвращаемся? — вывел меня из задумчивости вопрос мужа. — Или передумала, и мы откроем дворец твоей семьи? Но я снова покачала головой: нет, не готова… Почесала за ухом лежащего у ног Снежка, словно ища поддержки своему решению. Он согласно фыркнул, лизнул меня в руку и завилял своим скорпионьим хвостом – дескать, одобряю. Как я могла когда-то думать, что он страшилище?! Он лапочка и дружелюбный, как щенок, правда не со всеми. Лукрелию, например, Снежок на дух не переносит, и она отвечает ему полной взаимностью. Но мы с мантикором живем душа в душу. Нарр еще раз поцеловал меня в макушку и хитреньким тоном предложил: — Может, отдадим этот дворец нашей старшей дочери? Лет через двадцать, когда вырастет и выйдет замуж, конечно. И, думаю, пора начинать присматриваться к мальчикам-драконятам – мы же не отдадим свою девочку за кого попало?! — Как дочь? Ты же говорил, у нас будет сын?! — ахнула я, поворачиваясь к Нарру лицом. — Обманул? — Что ты, любовь моя, как я могу! Сын будет, всё по-честному… Просто их двое за один раз, я сразу не стал тебе говорить, чтобы не пугать. — И ладонь мужа легла мне на живот в нежной ласке, а губы в жадном поцелуе прижались к моим губам. И я, как обычно, с радостью подалась навстречу, забыв, что сердилась. Ведь целуется Нарр так виртуозно, что мой ум мгновенно отлетает и возвращаться не хочет! Или дело вовсе не в поцелуйном мастерстве? Может, в том, что наши поцелуи – это разговор на языке, забытом всеми, кроме душ влюблённых? ----------