Глава 1 На шаг впереди

Не она.

Это не Таня.

Я понял это сразу, внимательно изучив форму тела. Кроме того, родовая связь не давала никакого отклика, хотя расстояние между нами оставалось небольшим.

В чёрном доспехе находится другой человек. Вероятнее всего, ещё одна участница той же организации, связанной с Таней.

Незнакомка продолжала неподвижно висеть высоко в небе, демонстративно не скрывая своего присутствия. Она не прячется и не пытается уйти в тень или раствориться в пространстве. Напротив, даёт себя заметить и удерживать внимание.

Передав остальным короткий сигнал, предупреждая о контакте и запрещая вмешательство без команды, я телепортировался и появился примерно в пяти метрах напротив неизвестной.

Я висел в воздухе, разглядывая незнакомку и одновременно исследуя броню энергетическим зрением, прощупывая слои защиты и узлы питания. Она тоже не двигалась. Однако по едва заметному наклону шлема стало понятно, что девушка внимательно изучает меня.

Так продолжалось около тридцати секунд. После этого из встроенного в доспех голосового устройства раздался женский голос:

— Так вот ты какой, Вяземский. Точнее, нынешний император Российской Империи.

Голосовой модуль явно изменяет естественное звучание, не позволяя определить возраст и узнать собеседницу, а также искажает интонации и убирает характерные оттенки.

— Кто ты? — спокойно спросил я.

— Я? — удивилась девушка. — Это неважно… — Она медленно провела взглядом по моей фигуре, немного наклоняя голову и задерживаясь на каждой детали. — Гораздо интереснее другое. В реальности ты намного симпатичнее, чем на изображениях и записях в сети.

Я продолжал исследовать её доспех и пытался понять цель разговора. Собеседница явно тянет время, проверяя границы дозволенного. Или проверяет мою реакцию.

— Знаешь, — снова заговорила она, чуть повернув голову, — Таня настолько скрытная и вообще мало говорит, так что мне пришлось самой отправиться на это задание и познакомиться с тобой поближе.

При упоминании Тани я не изменился в лице, сохраняя выражение спокойным и непроницаемым.

— Где она сейчас находится? — спросил я всё так же спокойно.

Незнакомка вытянула руку вперёд и несколько раз качнула указательным пальцем из стороны в сторону, демонстрируя нарочитое неодобрение.

— Не так быстро, красавчик. Тебе никто не объяснял, что во время свидания с одной девушкой крайне некультурно разговаривать о другой? — В голосе прозвучала ирония.

— Мы не на свидании.

— А мне казалось, ты окажешься галантнее. Всё-таки император, — протянула она, не скрывая насмешки.

Я проигнорировал её поведение, удерживая внимание на структуре доспеха.

Заигрывания, насмешки и намеренное нарушение личных границ используются ею явно для одной цели — вывести меня из равновесия.

Незнакомка театрально вздохнула, демонстрируя разочарование и чуть расправляя плечи.

— Ладно, ладно. Раз тебя настолько сильно интересует Таня, отвечу. Сейчас она готовится к следующему заданию. И оно окажется довольно непростым, — произнесла она уже ровнее.

Я продолжал молчать, не торопя её.

— О, если бы ты знал, насколько сильно ей не нравится предстоящая работа… — Девушка провела пальцами по краю шлема, задерживаясь на линии сочленения. — Но отказаться она не может… Ты ведь хорошо знаешь Таню и понимаешь, к чему я веду?.. — спросила она, чуть склонив голову. — Она ну ооочень это не любит. Возможно, с этим у неё что-то связано в прошлом…

— Продолжай, — коротко произнёс я, не меняя интонации.

— Какой же ты скучный! — снова вздохнула незнакомка, чуть отведя голову в сторону. — А я отказалась от выходных, чтобы лично встретиться с тобой! — добавила она с нарочитой обидой.

Незнакомка немного развела руки.

— Впрочем, теперь это уже неважно. Ты хочешь узнать, на какое задание отправится Таня и когда именно оно начнётся? — уточнила она.

— Зачем тебе передавать мне эту информацию? — спросил я.

Я задал вопрос прямо, внимательно следя за её реакцией.

Манера общения незнакомки выглядит слишком странной, излишне игривой для простой передачи сведений.

Настоящая союзница Тани, желающая помочь, говорила бы конкретно, не устраивая дешёвое представление и не растрачивая время на пустые подколки. Человек, нуждавшийся в защите, постарался бы сразу обозначить условия и риски, не распыляясь на лишние фразы. Посланник ордена использовал бы заранее подготовленные рычаги давления и официальные формулировки.

— Дело в том, что я… — незнакомка ненадолго замялась, — задолжала Тане… — По изменившейся интонации стало понятно, что под шлемом она улыбалась, явно вспоминая какую-то сцену между ними. — А я не люблю оставаться в долгу. Однако бесплатно такой информацией не поделюсь. Уж извини. Мне потребуется существенный подарок за настолько ценные сведения.

— Что именно? — спросил я, не меняя выражения лица.

— Скажем… — протянула она. Девушка поднесла руку к подбородку и задумчиво постучала пальцем по металлической пластине. — Небольшая часть твоих земель. Теперь ты император, поэтому подобная потеря не должна тебя сильно беспокоить. Правда? — продолжила незнакомка всё тем же тоном.

Я посмотрел на неё и внутренне усмехнулся.

Вести переговоры с человеком, намеренно скрывающим личность и пытающимся шантажировать информацией, бессмысленно. Вероятность того, что незнакомка действительно решила помочь, остаётся крайне низкой и с каждой её фразой падает ещё ниже.

Она состоит в крупной организации, располагающей продвинутыми технологиями, а значит, за действиями участников наверняка следят, фиксируя любые отклонения от плана.

Впрочем, можно рассмотреть и другую ситуацию.

Земля требуется ей для выхода из организации и последующего укрытия на территории Российской Империи, где орден не решится действовать открыто.

— Хорошо, — кивнул я. — Какие именно земли ты хочешь получить?

— Земли Рода Вяземских. Твои личные владения, — произнесла она с подчёркнутым спокойствием. — Теперь ты управляешь всей Империей, поэтому они тебе явно не нужны.

— Зачем тебе мои родовые территории?

— Это уже не твоё дело, — спокойно ответила собеседница.

Теперь сомнений почти не осталось. Она либо просто играет, либо слишком хреновый переговорщик…

Если бы эта неизвестная действительно хотела помочь Тане, то действовала бы значительно прямее, не уходя в шутки. Нуждаясь в моей защите, она также не стала бы прятать истинную причину за шутками и провокациями, поскольку любая лишняя деталь могла стоить ей свободы. Выполняя официальное задание, незнакомка попыталась бы найти реальные точки давления, используя политику, угрозу или выгодные предложения.

Здесь же всё лежит на поверхности и является спектаклем.

Я телепортировался, спустя мгновение появляясь прямо перед ней.

Вокруг нас раскрылись десятки золотых печатей. Они окружили пространство несколькими кольцами, перекрывая основные направления для телепортации, а также создавая дополнительные слои контроля и фиксации пространства.

Не давая незнакомке времени отреагировать, я ударил кулаком с молнией. Удар пришёлся в мгновенно проявившийся защитный кокон. Жёлтая сфера закрыла доспех со всех сторон, принимая технику на себя и перераспределяя нагрузку по всему кокону.

Мои печати вспыхнули ярче, а по поверхности барьера побежали плотные волны энергии, расходясь от точки удара по всей структуре.

Незнакомка попыталась отступить, но окружавшие её формации сразу начали сжимать пространство, блокируя любые попытки.

Я прижал ладонь к жёлтой защите, не снижая давления. Молния распространилась по поверхности барьера, проникая в его структуру и постепенно меняя цвет с синего на чёрный, захватывая внутренние узлы.

Защита сопротивлялась, перераспределяя потоки и выводя часть нагрузки в глубинные слои.

И её это явно шокировало, потому что она громко заговорила:

— Даже если ты сейчас разрушишь барьер, я просто убью себя, и ты не получишь никакой информации!

В движениях незнакомки появилась паника, плечи чуть дрогнули. Впрочем, она быстро взяла себя в руки, выровняв дыхание, а в правой ладони сформировался длинный клинок, покрытый незнакомыми символами, вспыхнувшими тусклым светом.

И в этот момент из доспеха снова раздался голос. Но теперь другой.

Знакомый, искажённый голос, которого я не слышал уже очень давно.

— Я отключила её динамики и звук. Не надо! Не показывай ей настоящую силу! Не давай понять, что способен пробить барьер! И не пытайся захватить её! Не сейчас! Я знаю, на какое задание отправили Таню. Информация уже находится у тебя в телефоне! Прошу, не пытайся… — Фраза оборвалась на полуслове.

Аврора… Это был её искажённый голос.

Ни секунды не медля, ослабил молнию и позволил барьеру резко вытолкнуть меня, делая вид, что не справился с его защитой.

Печати вокруг одновременно разрушились, рассыпаясь золотыми фрагментами и гаснущими символами, а меня отбросило на несколько десятков метров. Стабилизировав положение, я остановился, намеренно придав движениям больше напряжения и демонстрируя усталость.

Незнакомка некоторое время смотрела на меня, анализируя последствия. После громко рассмеялась.

— Вот это всё⁈ Императору не по силам подобные технологии⁈

Я не реагировал на насмешку, сохраняя лицо спокойным. Достав телефон, разблокировал экран и сразу увидел новое приложение с названием «Аврора», появившееся среди иконок.

Открыв его, обнаружил подробные данные: место, время, схему дворца, сведения о предстоящем приёме и предполагаемую роль Тани, а также дополнительные пометки по уровню угроз.

— Что, помощь вызываешь⁈ — продолжала издеваться незнакомка. — Бесполезный император! Таня рассказывала, что ты очень силён. Однако сейчас ты потратил столько энергии и даже не поцарапал мой барьер! Похоже, она действительно такая же тупая, как и ты.

Я продолжал изучать информацию, не показывая настоящего отношения к её словам и удерживая лицо спокойным.

Эйфория незнакомки постепенно прошла, и она вдруг достала небольшую чёрную карточку.

— Держи.

Она резким движением, двумя пальцами метнула её в мою сторону.

Карточка пронеслась на огромной скорости, однако я перехватил её так же двумя пальцами, не отрывая взгляда от собеседницы. На гладкой поверхности сразу проявились строки текста, вспыхнув серебристым свечением.

Информация полностью дублировала данные, полученные от Авроры, вплоть до временных меток. За исключением того, что на ней нет информации по дворцу.

— А теперь чао, императоришка, — произнесла она, резко изменив интонацию. — Радуйся своему возвышению, пока ещё можешь.

Пространство вокруг чёрного доспеха дрогнуло, деформируясь под действием встроенной системы перехода.

Через мгновение девушка телепортировалась, скрываясь вместе с энергетическим следом и обрывая контакт.

Я остался висеть в воздухе, удерживая карточку и позволяя ей уйти, не предпринимая попыток немедленно догнать.

Подождав несколько секунд, достал телефон и отправил всем участникам операции короткое сообщение.

После телепортировался вслед за меткой, которую успел оставить на броне во время контакта с барьером, связывая её с собственными техниками отслеживания.

Преследование продолжалось довольно долго.

Незнакомка перемещалась короткими прыжками, постоянно меняя направление и выбирая места с плотным природным фоном. Она уходила через леса, горные склоны и разрушенные поселения, пытаясь убедиться в отсутствии слежки.

Я не приближался, удерживая безопасную дистанцию. Наконец сигнал остановился среди густого леса, стабилизировавшись на небольшой площади.

Я появился на большом расстоянии и сразу увидел, что над верхушками деревьев вспыхнула энергия, поднимаясь вертикальным столбом.

Со скрытой площадки стремительно поднялся небольшой летательный аппарат, до этого полностью закрытый маскирующими полями.

Тёмный объект мгновенно набрал высоту, преодолел облака и направился к верхним слоям атмосферы. Двигатели не оставляли энергетического или какого-либо другого следа, а корпус почти полностью сливался с окружающим пространством, скрываясь от большинства систем наблюдения и искажая сигнатуры.

Теперь стало ясно, каким образом члены организации настолько быстро перемещаются между государствами и избегают слежки.

У них имеется челнок. И, вероятнее всего, не один, а целая линия подобных аппаратов.

Почему эта организация появилась настолько внезапно?

Раньше на Земле не наблюдалось ничего подобного ни по энергетическим следам, ни по следам в истории. Обладая такими технологиями, орден мог давно захватить значительную часть планеты или навязать собственные условия всем крупным государствам, диктуя правила игры.

Но ничего этого не произошло. Они скрывались, действуя из тени. Появлялись только возле отдельных событий, выбирая ключевые моменты.

Значит, власть над Землёй не является их основной целью, и приоритеты лежат в другой плоскости.

Ответа на эти вопросы у меня пока нет. Зато есть две метки. И теперь я на шаг впереди этих неизвестных.

Одна находится на броне незнакомки, продолжая пока что слабо светиться в моём восприятии.

Вторую я успел перенести на корпус челнока, когда тот поднялся над лесом и вышел в прямую видимость.

Из-за огромной скорости аппарата отследить его дальнейший маршрут сейчас не получается: сигнал уходит слишком далеко. Однако у меня есть Артур, за последнее время превратившийся в крайне сильного сенсора.

Объединив наши возможности, мы сможем найти даже хорошо скрытый корабль, спрятанный за слоями маскировки. И тогда временная база ордена перестанет оставаться неизвестной…

Даже если указанные на карточке координаты окажутся ловушкой, метки всё равно приведут меня к этой организации рано или поздно. А следом и к Тане, где бы она ни была.

Убедившись, что челнок окончательно ушёл, я открыл портал и телепортировался обратно к точке сбора, не задерживаясь в лесу.

Внизу, на небольшой поляне среди высоких деревьев, ожидали члены Рода. Некоторые стояли под широкими кронами, другие проверяли окружающее пространство, не выпуская оружия из рук.

Увидев моё появление, все сразу повернулись, переключая внимание.

На лицах сохранялось напряжение, однако никто не решался задать главный вопрос первым, давая мне право начать.

Я опустился на землю.

— Она ушла, — произнёс, не поднимая голоса.

Егор сразу подался вперёд, делая шаг навстречу.

— Таня⁈ — спросил он, и в голосе прозвучала надежда, сменившаяся тревогой.

— Нет, — помотал я головой. — Кто-то другой.

Егор нахмурился. В его глазах появилась злость.

— И ты позволил ей уйти⁈ — В голосе прозвучало обвинение.

Я спокойно встретил его взгляд, не отводя глаз.

— Да, — ответил я без паузы. — Чтобы узнать не только местонахождение Тани и название организации, но и координаты их базы. Или хотя бы временного убежища. Я оставил метку на её броне, а после — на летательном аппарате, который забрал её из леса.

— Летательном аппарате? — переспросил Гриша.

— Они используют челнок, — уточнил я.

Присутствующие заметно удивились, обменявшись взглядами.

— Космический? — уточнил Максим, слегка приподнимая брови.

— Высокоорбитный, не более. И ещё кое-что. У меня появилась информация, где Таня окажется через три дня.

Я достал чёрную карточку и показал остальным.

Все замолчали, полностью переключаясь на меня и на карточку.

— Насколько сведения надёжны? — первой спросила Аня, чуть наклонив голову.

— Думаю, что надёжны. Через три дня один из местных императоров проводит торжественный приём. Он собирает правителей и представителей крупных империй, пытаясь создать вокруг себя новый альянс.

— И Таню отправили туда? — спросил Егор, не отводя взгляда от схемы.

— Да, — кивнул я.

— Для чего? — не отступил он.

— Точная цель неизвестна. Однако, судя по словам незнакомки и данным Авроры, задание Тане не нравится, но отказаться она не может, — ответил я, подчёркивая ключевой момент.

Егор резко и зло развернулся, отходя в сторону.

— Значит, мы отправимся туда, — произнёс он.

— Конечно, — подтвердил я. — На этот раз мы не дадим ей уйти.

— Авроры? — удивилась Тина.

После того как мы разобрались со всеми вопросами и я ответил на всё, что интересовало остальных, сразу отправились обратно в Российскую Империю.

Точнее, в ту её часть, которая ещё недавно называлась Китайской Империей.

Вопросов у меня самого накопилось немало, но ответов пока слишком мало.

Однако теперь хотя бы появились подвижки. Мы получили направление, по которому можно двигаться дальше, не разыскивая неизвестную организацию вслепую.

Во-первых, через три дня появится возможность наконец встретиться с Таней и вернуть её домой.

А дальше нам нужно будет ещё понять, что представляет собой этот неведомый противник.

Возможно, с ним придётся разобраться как можно скорее, пока организация не успела завершить собственные планы. А возможно, сначала следует выяснить, насколько она вообще опасна и являлась ли врагом.

Во время возвращения пришло сообщение из бывшей Китайской Империи. Там закончены все основные дела. Это означает, что задерживаться там больше нет смысла.

Теперь мы отправляемся в столицу. И мне предстоит сделать кое-что важное.

— Волнуешься? — с ухмылкой спросила Аня.

Мы находились в моей каюте. Я лежал на широкой кровати, обнимая Аню. Она лежала рядом, устроив голову у меня на плече и положив ладонь на грудь. Яна сейчас занимается своей практикой, а Аяна отправилась в Японию вместе с основной частью японских сил.

— Нет, — спокойно ответил я.

Аня приподняла голову и посмотрела мне в лицо.

— Совсем?

— Совсем.

— Даже немного?

— А ты очень хочешь услышать, что я переживаю?

Она улыбнулась.

— Хочу убедиться, что великий глава Рода и будущий император ещё способен испытывать обычное человеческое волнение.

Я провёл ладонью по её волосам.

— Сейчас ситуация переходит на совершенно иной уровень. Поэтому пора брать больший контроль в собственные руки. Поэтому придётся занять пост раньше, чем планировал.

— Говоришь об этом так, словно отправляешься за продуктами в магазин, — Аня снова положила голову мне на плечо. — Просто станешь императором немного раньше… Ничего необычного.

Я хотел ответить, но неожиданно задумался.

Официальное восхождение на престол означает не только смену титула и расширение обязанностей. Имеется ещё один вопрос. Намного более личный и при этом напрямую связанный с государством.

Анастасия и наши будущие отношения. Супружеская жизнь, к примеру.

Пора поговорить с Анастасией о нашем будущем, «полноценном» браке…

От автора: не забываем в честь старта тома поделиться своим сердечком! Всем заранее спасибо, это очень мотивирует, как и приятный комментарий.

Глава 2 Вздыхающий и пугающий всех император, разговор с Анастасией и начало пути к новому миру

Я шёл по коридору дирижабля, размышляя о предстоящем разговоре, а затем не выдержал и тяжело вздохнул.

Двое офицеров, двигавшихся навстречу, мгновенно замерли, перехватывая планшеты более жёстким хватом и вытянувшись, почти как по приказу «смирно». Один даже выпрямился, прижав планшет к груди и расправляя плечи. Другой просто замер. Наверняка подумали, что мой вздох имеет к ним непосредственное отношение.

Я прошёл мимо, не обращая на них внимания и не меняя выражения лица.

Офицеры ещё несколько секунд оставались на месте, явно провожая меня настороженными взглядами, и только когда расстояние между нами стало достаточно большим, ускорили шаг и поспешили скрыться за ближайшим поворотом.

Причина моего состояния предельно проста.

Анастасия.

Вокруг наших отношений заварилась такая каша, что теперь её предстоит осторожно расхлёбывать, стараясь не обжечь никого из участников и одновременно не допустить лишних слухов.

Сказать девушке: «Прости, но я не испытываю к тебе чувств» — проще простого. Вот только подобную фразу можно произнести на берегу, во время первых встреч, до помолвки или сразу после навязанного политического решения, ограничиваясь вежливым разговором и формальной отпиской.

Но точно не сейчас.

Мы с Анастасией уже фактически стали мужем и женой, причём независимо от моего желания или её первоначальных намерений, закрепив союз перед целой страной и Родами. Одно неверно подобранное слово, одно ошибочное толкование — и на меня будут смотреть не как на императора-объединителя, а как на дебила, не знающего, чего хочет.

Но куда хуже окажутся последствия для самой Анастасии. Её жизнь может оказаться разрушенной.

Отказ императора от собственной супруги неизбежно ударит по её положению, авторитету и влиянию.

Она слишком долго жила ради империи, выполняя обязанности и не жалея себя. И если теперь я просто оттолкну её, даже не пытаясь разобраться в происходящем, то нанесу удар, к которому Анастасия не готова, уничтожу её.

И всё же откладывать разговор нельзя.

Недомолвки имеют неприятное свойство накапливаться, превращаясь в обиды, подозрения и неправильные выводы, медленно отравляя любые отношения и связи. Поэтому решить вопрос нужно здесь и сейчас, пока между нами сохраняется возможность спокойно всё обсудить и не переходить к разговорам через третьих лиц.

Иначе потом вполне может так выйти, что я всё же получу свой нож в спину…

Подойдя к библиотеке, располагавшейся в одной из крупных кают, остановился перед дверью и постучал. После этого, открыв дверь, вошёл внутрь.

Библиотека занимает просторное помещение с несколькими рядами книжных шкафов, прикреплённых к стенам и полу специальными креплениями. Между ними стоят стол, кресла и обзорное окно.

Анастасия, одетая в белую строгую одежду, состоящую из юбки и блузки, с очками на лице, сидела в кресле, закинув ногу на ногу и держа какую-то старую раскрытую книгу, аккуратно придерживая страницу пальцем.

Увидев её такой, я на пару секунд замер. Таня тоже надевала очки, когда читала…

От этого воспоминания внутри неприятно кольнуло.

— Сергей? — Анастасия удивилась, закрыла книгу и отложила её на небольшой столик аккуратным движением. Затем сняла очки и положила поверх обложки, при этом её рука слегка дрогнула, после чего девушка выпрямилась в кресле. — Ты хотел о чём-то поговорить?

Похоже, Анастасия всё же догадывается, зачем я пришёл.

Вероятно, именно поэтому она спряталась в библиотеке, пытаясь занять себя чтением и отвлечься от лишних мыслей, одновременно находясь в месте, где её не побеспокоят без необходимости.

— Да.

Я коротко кивнул, закрыл дверь и прошёл внутрь, после чего сел в кресло напротив, положив руки на подлокотники.

— Попросить принести чай? — предложила она, кинув взгляд на дверь.

Её волнение на мгновение пробилось через привычную маску спокойствия. Голос едва заметно дрогнул.

Я отрицательно помотал головой.

— Не думаю, что разговор затянется надолго. Поэтому чай нам сейчас не нужен.

— Понимаю…

Анастасия поправила форму, провела ладонью по ткани на колене и устроилась удобнее, показывая, что готова слушать.

Я сидел, внимательно глядя на неё. Так продолжалось около десяти секунд.

— Я хотел поговорить о нашей императорской жизни, — наконец произнёс я. — И не только о ней.

Анастасия улыбнулась, однако улыбка получилась слишком напряжённой, почти формальной.

— Конечно. Я слушаю, — ответила она, чуть наклонив голову.

— Анастасия, мы оба понимаем, что ты, я и Таня сейчас оказались вплетены в один клубок проблем.

Девушка чуть заметно кивнула, переплетая пальцы на колене, а я продолжил:

— Мы до сих пор не знаем, что именно произошло с твоей сестрой, почему она оказалась в неизвестной организации, почему остаётся там и по какой причине не возвращается к нам.

Про то, что Тане, возможно, не нравится связь, возникшая между нами, решил не говорить. Нельзя отрицать вероятность того, что именно из-за нашего брака или даже возможности подобного брака она решила не возвращаться и теперь полностью нас игнорирует, но Анастасии этого знать не надо.

— Сергей, — вдруг чуть нахмурилась и произнесла девушка. — Мы с тобой не маленькие дети. Давай говорить прямо и начистоту. Сейчас мы вместе решаем одни проблемы, и глупые обиды между нами совершенно не нужны. Поэтому не переживай, что я неправильно восприму твои слова или начну устраивать сцену. Говори всё как есть. Я хочу услышать правду. Какой бы неприятной она ни оказалась.

Несколько секунд я задумчиво смотрел на неё, после чего кивнул, принимая предложенные правила.

— Хорошо. Тогда буду говорить прямо.

Напряжение в её взгляде усилилось, однако девушка сохранила спокойствие, только пальцы на колене слегка сдвинулись.

— Свадьба с тобой не является для меня проблемой в прямом понимании этого слова. Она не накладывает на меня ограничений, не мешает моим планам и не вызывает желания немедленно всё разорвать. Но ты должна понимать другое. Мы никогда не были близкими людьми. Всё, что нас связывает, — это только то, что ранее ты получила приказ убить меня, если возникнет необходимость.

Девушка отвела взгляд, на мгновение сосредоточившись на корешках книг.

— Я помню, — тихо произнесла она.

— Хочу сказать, что за прошедшие годы ты сильно изменилась. Повзрослела, стала мудрее и намного лучше понимаешь происходящее вокруг, — добавил я. — И должен признать, стала гораздо красивее. Не только во внешности, но и во всём.

Уголки губ Анастасии слегка дрогнули, напряжение немного ослабло.

— Не ожидала услышать это в подобном разговоре… — заметила она, позволив себе лёгкую иронию.

— Я говорю правду, — ответил я. — Ведь ты сама сказала, что мы решаем одни проблемы. А значит, я буду с тобой предельно честен, чего впоследствии прошу и от тебя. — Видя, что она внимательно слушает, я продолжил: — Ты стала лучше и характером, и мыслями, и отношением к людям. Но всё складывается в одну простую проблему: я не знаю и тебя нынешнюю. Если раньше знал тебя поверхностно, то теперь прошло слишком много времени, чтобы понимать, какая ты теперь.

Анастасия молча медленно кивнула, видимо принимая мои слова.

— Я не хочу действовать безответственно по отношению к тебе, к себе или к кому-либо ещё. И не собираюсь лгать, разыгрывая перед тобой счастливую семью. — Я окончательно обозначил границу. — Для меня связь с человеком начинается с чувств и понимания, что ты действительно важен для него.

Она прикрыла глаза, несколько секунд обдумывая услышанное, а затем снова посмотрела на меня.

— Что ж, я тебя услышала. И должна признать, ты прав: мы действительно мало знаем друг друга… Для обычного аристократического брака это не стало бы проблемой. Многие супруги впервые нормально разговаривают уже после свадьбы и всю жизнь продолжают выполнять обязанности, оставаясь чужими.

В её голосе появилась усталость:

— Но, прожив эти годы, я поняла одну вещь… Я хочу прожить оставшуюся жизнь счастливо. А для этого нужно разобраться в себе и понять, с кем я хочу её провести и как.

Я не перебивал. Анастасия снова посмотрела на меня.

— Я уважаю твою честность. Ты не хочешь разыгрывать счастливую семью именно передо мной. Это означает, что ты ценишь своих близких. — Она сделала короткую паузу, после чего в её голосе появилась теплота. — И уважаешь меня, не желая превращать в куклу, с которой можно поиграть и забыть. Ведь если не любишь, всё чаще всего так и происходит.

Наклонив голову и приложив палец к губам, Анастасия на короткое мгновение стала собой прежней. Той, какой она была годы назад, до нашего исчезновения. То же выражение лица — немного озорное, живое и лишённое императорской сдержанности, то самое, которое я помнил по прошлым встречам.

Девушка продолжила:

— Признаться, это подкупает… И раз ты честен со мной, я тоже отвечу прямо: ты мне нравишься. Поняла я это, когда особенно часто вспоминала о тебе в короткие минуты передышки между делами. И уже тогда понимала, что испытываю нечто большее, чем обычное уважение или политический интерес, — призналась она. — Но… Сейчас я сама не до конца уверена в собственных чувствах… Возможно, я просто хочу наконец обрести простое женское счастье, возможно…

Анастасия недоговорила и медленно выдохнула, но затем вновь заговорила:

— Зато в другом я уверена совершенно точно. Хоть я действительно не планировала устраивать наш брак специально — угроза существовала не только для твоего Рода, но и для всей Империи, решение пришлось принимать быстро, и другого надёжного варианта я тогда не видела, — я постараюсь стать твоей женой. Настоящей, а не только записанной в документах, — сказала она твёрдо, не отводя взгляда. — По крайней мере в политическом плане.

Мы немного помолчали, и она вновь продолжила:

— Не знаю, как это назвать. Обстоятельствами, необходимостью или судьбой, но раз теперь мы в любом случае обручены, даже без твоего желания, я хочу стать для тебя хорошей женой и буду к этому стремиться. При этом не стану навязываться, требовать внимания или отвлекать тебя своими желаниями. Просто продолжу выполнять обязанности, помогать тебе и узнавать тебя ближе, — продолжила она, обозначая собственную позицию. Анастасия посмотрела в окно. — А дальше… Дальше будет видно. Возможно, когда-нибудь… У меня и будет шанс стать счастливой. А сейчас нам в любом случае нужно сосредоточиться на Тане. Пока мы не спасём мою сестру, я в любом случае не смогу ни о чём другом думать.

Признаться, не к этому я хотел подвести разговор, но… То, что сейчас есть, лучше, чем могло бы быть. Помнится, одна особа пообещала мне, что однажды обязательно станет моей женой… Правда, там была другая ситуация. Ну да ладно. Пока худой мир лучше войны.

А там, действительно, видно будет.

— Рад, что мы поняли друг друга, — сказал я. — Не стану отвлекать тебя от чтения.

Поднявшись из кресла, направился к двери. Когда закрывал за собой дверь, увидел, что девушка всё так же смотрит в окно.

Выйдя в коридор и закрыв дверь, я несколько секунд постоял, а затем отправился к себе.

Анастасию я точно не обидел окончательно, однако разговор всё равно наверняка оставил неприятный след. Да чего греха таить — даже для меня он неприятен. Я не хочу делать ей больно.

Впрочем, делать вид и обещать чувства, которых пока нет, оказалось бы гораздо хуже, чем честно обозначить границы.

Вот никогда не думал в своей прошлой жизни, что проблемы с женской половиной для меня станут такими серьёзными. В то время как-то всё проще было, что ли…

Убивал тварей, спасал миры, исследовал планеты, а теперь…

Не выдержав, вновь вздохнул.

По удивительному совпадению навстречу шли те же два офицера.

Услышав мой вздох, оба синхронно остановились, вытянулись и посмотрели строго перед собой, но при этом у одного из них выпал планшет.

Я остановился, поднял его, аккуратно вложил в руку уронившему и пошёл дальше.

Пока шёл, мысли постепенно переключились на дочь.

Вот Вика однозначно на меня обиделась.

Перед нашим вылетом она всеми силами пыталась добиться разрешения отправиться вместе с нами. Просила, спорила и даже угрожала, что обидится.

После моего объяснения опасности и задач дочь неожиданно успокоилась. Стала послушной, перестала спорить и просто проводила меня до трапа, но держалась чуть в стороне.

И именно это мне не понравилось… Так что теперь ещё и думать, как примириться с ней. А я ведь даже ничего не купил в бывшей Китайской империи как презент.

Несколько часов ранее:

Леонид, который ранее был принцем своей страны, затем стал предателем, а ныне являлся наместником новых земель, поцеловал сына в лоб, улыбнулся и поднялся с колен, встретившись со взглядом своей жены, которая тоже улыбалась.

— Ты прямо весь светишься, — заметила она.

— А как иначе, — улыбнулся Леонид, — я ведь наконец отправляюсь на родину… Пусть и ненадолго.

Девушка покачала головой и, приблизившись, поцеловала его.

— Я не тороплю тебя, поэтому не спеши сильно. Император всё равно оставил с нами свою охрану, так что, думаю, в обиду нас никто не даст…

Леонид помотал головой.

— Я быстро. А когда мы со всем закончим… Я хочу, чтобы мы обязательно полетели туда втроём. Что скажешь?

— Конечно, дорогой.

Также несколько часов ранее:

Аяна сидела на подушке перед низким столом, сохраняя прямую осанку и спокойное выражение лица, складывая ладони на коленях.

С других сторон двух столов, стоявших практически впритык и образовывавших условную букву «П», располагались главы крупнейших японских Родов, которые в данный момент спорили.

Девушка же посмотрела на стол перед собой.

В Японии существует и обычный тронный зал, предназначенный для официальных приёмов, иностранных делегаций и крупных церемоний. Однако императорские советы и закрытые собрания по-прежнему проводят здесь, отдавая дань старым традициям.

Да. Традициям…

— Императрица, поймите нас правильно, — продолжал один из глав Родов. — Япония всегда оставалась независимой страной! Мы отвоевали эту независимость. В прошлые века на нас оказывали давление, пытались подчинить и захватить, однако страна выстояла и продолжает существовать до сих пор!

Мужчина положил ладонь на стол, словно закрепляя сказанное.

— А теперь выходит, что мы станем младшими партнёрами Российской Империи, хотя раньше находились с ней на равных?

Последние слова он произнёс с плохо скрываемым презрением, которое даже не попытался спрятать.

Аяна ничего не ответила, сохраняя спокойствие.

Гул голосов продолжал нарастать.

Каждый глава Рода считал необходимым высказать мнение по поводу её предложения. Одни говорили о потере суверенитета, другие — о древних законах, третьи — о чести предков и невозможности склониться перед иностранным престолом, выдвигая длинные перечни доводов.

Они не слышат её… Слышат только себя… И всё из-за традиций.

Сама Аяна тоже считала важным сохранять собственную культуру, отвечать за судьбу страны и самостоятельно принимать решения, не перекладывая их на чужие плечи.

Однако девушка понимала и другое.

Власть над собственной жизнью не исчезает после объединения с кем-то. Напротив, союз способен дать возможности, которых отдельное государство никогда не получит, расширяя поле для манёвра и защиты.

Она прикрыла глаза, продолжая слушать нарастающие споры.

Один глава Рода перебивал другого. Кто-то даже посмел заикнуться о проведении голосования…

Аяна резко раскрыла глаза. Вместе с этим наружу хлынула её сила.

Энергия заполнила зал, придавила воздух и заставила всё вокруг задрожать.

Все мгновенно замолчали. Главы Родов замерли, глядя на императрицу, а несколько пожилых мужчин с трудом сохранили прямую осанку под давлением её энергии, напрягая каждую мышцу.

— Вы так ничего и не поняли… — произнесла девушка, не повышая голоса. Голос звучал негромко, однако достиг каждого уголка зала. — Все вы кричите о независимости, но при этом годами пытались устроить мой брак с принцами других империй, — продолжила Аяна, не отводя взгляда. — Это и есть ваша независимость?

— Императрица, мы лишь… — попытался возразить кто-то.

Аяна резко посмотрела на него, понимая, что с неё хватит. Наслушалась уже других.

В глазах девушки вспыхнула холодная синяя сила, и мужчина мгновенно замолчал. Он опустил взгляд на стол, не решаясь продолжать.

— Признаться, раньше мне казалось, что я обязана поддерживать Империю… — вновь заговорила Аяна. — Должна стать её опорой и считать каждого из вас опорой для себя, — признала она и вдруг замолчала.

Главы Родов сидели, ожидая продолжения и всё сильнее ощущая, что привычный порядок рушится прямо перед ними, не спрашивая их согласия.

— Но я оказалась глупа и слепа, — произнесла Аяна уже без привычной мягкости. — Я хотела стать такой, чтобы каждый верил: любой мой шаг правилен. Хотела заслужить ваше одобрение, добиться уважения, а не давить на вас, потому что у страны и так было слишком много проблем.

Она покачала головой и произнесла, подчёркивая каждое слово:

— Это и стало моей ошибкой… Император или императрица — не только опора для народа. Правитель обязан вести его вперёд. — Голос девушки набрал силу. — Позволяя вам определять направление развития Империи, я допустила самую серьёзную ошибку. И эта ошибка развратила каждого из вас.

Некоторые аристократы напряглись. Аяна вновь обвела их взглядом.

— Вы перестали видеть очевидные вещи. Помня правление моего отца, вы верите только в традиции и прошлое, потому что так правил он. Вы застряли там, отказываясь смотреть на мир, который изменяется прямо сейчас. Каждый из вас считает, что объединение империй означает только военный союз, созданный для поддержки во время войны, катастроф и тяжёлых времён, где главная империя диктует условия другим. Но… Он создаёт общую Империю не ради подчинения остальных… Он хочет защитить всех нас…

После этих слов Аяна поднялась, не торопясь.

Она спокойно обошла стол и направилась к свободной подушке, лежавшей напротив глав Родов. Опустившись на неё, девушка медленно положила ладони на пол и низко склонилась, почти касаясь лбом поверхности.

Все присутствующие ошеломлённо смотрели на свою императрицу.

Некоторые переглядывались, не понимая причин её поступка и не зная, как на него реагировать. Другие напряглись.

Сделав поклон, Аяна подняла голову.

— Я благодарю каждого из вас за всё, что вы сделали для нашей Империи, — произнесла она спокойно. — Вы отдавали силы, здоровье и годы жизни, чтобы Япония развивалась и процветала. Защищали страну, обучали наследников и сохраняли порядок в тяжёлые времена… — перечислила она, не умаляя их вклада. — Но теперь вам пора уйти на покой.

Зал замер, ошарашенный такими словами.

— Как императрица, я даю вам ровно день, — продолжила Аяна. — За это время каждый обязан покинуть должность и передать полномочия выбранному преемнику.

Главы Родов смотрели на неё с ещё большим потрясением, не веря, что услышали такое требование. Один открыл рот, собираясь возразить, однако не сумел произнести ни слова, чувствуя на себе её взгляд.

Аяна поднялась и выпрямилась.

— Отныне Японию поведут вперёд молодые аристократы. Те, кто способен смотреть в будущее, принимать новые решения и понимать угрозы современного мира.

Девушка внимательно осмотрела прежних глав Родов.

— Это моё окончательное решение. Обсуждать его я не собираюсь.

В зале снова наступила тишина.

Некоторые аристократы сжали зубы, и на их лицах проступили напряжение и злость. Другие сохранили внешнее спокойствие, скрывая раздражение за годами придворной выдержки, однако взгляд выдавал бурю мыслей.

Аяна развернулась, обошла стол и вернулась к своему месту. Но садиться не стала.

Остановившись перед подушкой, девушка повернулась спиной к подданным и посмотрела на изображение древней Японии, занимавшее всю дальнюю стену: горы, храмы, старые города.

За спиной сидели люди, которые десятилетиями были поддержкой для этой самой страны. Перед ней находилось прошлое, которое они так отчаянно пытались сохранить любой ценой, но впереди начинается другая эпоха.

Эпоха, в которой Япония либо станет частью нового мира, сохранив собственную культуру и получив силу объединённой Империи, либо окончательно останется позади, уступив место тем, кто решился сделать шаг вперёд.

И она, кем бы ни выглядела в дальнейшем в глазах своих подданных, не позволит своей империи пасть.

Чуть позже молодая императрица вышла на площадь, где её ждал дирижабль. Прохладный ветер развевал волосы Аяны, но девушка не обращала на это внимания, шагая вперёд.

Пора отправляться.

Пару часов спустя:

Егор стоял у стены в каюте уже своего дирижабля и смотрел на карту, где были обведены все земли четырёх империй. Лицо парня сохраняло серьёзное выражение лица, пока он взглядом водил и по другим землям, прикидывая в голове примерную ситуацию в других странах сейчас.

Закончив, парень перевёл взгляд в сторону обзорного окна. После этого развернулся и пошёл к выходу. До столицы Российской империи осталось немного.

Нынешнее время:

До прибытия в столицу оставалось около двадцати минут.

Я стоял перед высоким зеркалом, рассматривая белую форму и лежавший на плечах длинный плащ. Ткань плотная, но лёгкая, а по вороту и рукавам проходит тонкая золотая вышивка, в то время как на спине, на плаще, вышит герб Российской империи.

Рядом стояли Аня и Яна, с явным удовольствием наблюдая за последними приготовлениями и обмениваясь короткими взглядами.

— Тебе очень идёт, — заметила Яна, расправляя край плаща и аккуратно отводя ткань от сапог. — Поняла это ещё в Академии, — добавила она.

Я усмехнулся, но отвечать не стал.

Мы возвращаемся в Российскую Империю с победой. Эта война закончилась, но до окончательной победы ещё далеко, а значит, пора делать следующие шаги вперёд и готовить все империи к новой, не менее кровопролитной и угрожающей миру войне.

Глава 3 Праздник и церемония

Столица в этот день не просто жила — она гудела.

Но не раздражающим и не тревожным шумом. Нет. Над проспектами, площадями и узкими переулками разносились радостный смех и гомон, перемешиваясь с музыкой.

Смеялись дети, женщины, мужчины и старики.

Этот звук не превращался в обычный городской фон и не давил на слух. В нём ощущалась чистая, незамутнённая человеческая радость, накопившаяся за долгие месяцы войны и наконец вырвавшаяся наружу, прорвавшаяся сквозь привычный страх и усталость, наполняя воздух лёгкостью и теплом.

Огромные толпы двигались по улицам, заполняя тротуары и площади. Люди выглядывали из открытых окон квартир, выходили на балконы, махали и выбрасывали в воздух конфетти, поздравляли друг друга с победой и почти кричали от переполняющих эмоций.

Незнакомые ещё минуту назад мужчины пожимали руки. Женщины обнимались, иногда всхлипывая и сразу же смеясь.

Дети носились между взрослыми, размахивая маленькими знамёнами, иногда спотыкаясь, но тут же подхватываемые чьими-то руками.

Кто-то плакал и одновременно счастливо улыбался, утирая слёзы рукавом или дрожащей ладонью. Кто-то рассказывал истории с передовой, оживлённо размахивая руками, вспоминая, как сражались имперские воины, как удерживали позиции, не давая противнику прорваться, и как уничтожали тварей, рвавшихся наружу из разломов.

Это были не рассказы о войне, а о Победе.

Однако встречались и другие люди.

Некоторые сидели на лавках, сцепив руки в замок и опустив глаза к асфальту или к выщербленным плитам брусчатки. Они не участвовали в общем веселье, не кричали и не размахивали флагами.

Эти люди потеряли друзей, товарищей и любимых, также оставив там и часть себя.

Но даже на их лицах время от времени появлялись улыбки.

Грустные, наполненные тоской и болью, однако искренние, осторожно пробивавшиеся сквозь скорбь и слёзы, как первые лучи солнца сквозь тяжёлые облака.

Победа принадлежала и им… Она стала возможна благодаря тем, кто не вернулся домой, и тем, кто теперь оставался один, продолжая хранить память о них.

Однако… Обычно такие люди недолго сидели в одиночестве.

Заметив человека с потухшим взглядом, горожане не окружали его шумной толпой и не заставляли участвовать в празднике. Кто-нибудь один подходил, спокойно садился рядом, поздравлял с победой, благодарил и начинал простой разговор, не задавая лишних вопросов и не лезя в чужую боль.

Затем к ним присоединялся ещё один человек. Потом другой.

Кто-то приносил горячий чай в бумажных стаканчиках, кто-то горячий пирожок, кто-то просто молча оставался рядом, создавая вокруг хрупкий, но ощутимый круг присутствия.

И постепенно одинокого горожанина осторожно увлекали за собой, возвращая в круговорот смеха и общей радости, не стирая память о потере, но помогая не оставаться хотя бы сегодня, а возможно и в будущем, с ней один на один.

В этот день никто не должен оставаться наедине с горем — эта негласная договорённость словно витала над городом, связывая людей не хуже официальных указов.

Многие заведения не закрывались, хотя владельцы ясно понимали риск и возможную усталость персонала, опасаясь беспорядков и вспышек агрессии. Владельцы магазинов, кафе и небольших ларьков даже не пытались завышать цены, стремясь заработать на праздничном ажиотаже.

Наоборот, стоимость товаров и блюд снижали.

Над входами появлялись таблички со скидками, наспех написанные от руки и прикреплённые к стеклу, военные и целители получали бесплатные напитки, а детям раздавали сладости.

Хозяин небольшого кафе, стоя у входа, размахивал рукой и громко приглашал прохожих, стараясь перекричать общий шум:

— Заходите! Для ветеранов всё бесплатно! Остальным сегодня половина стоимости! Горячий суп, свежая выпечка, чай — никого голодным не отправим!

Да, в подобных поступках присутствовала и реклама, и трезвый расчёт, чётко просчитанный в деловых разговорах и кивках. Люди запоминали гостеприимство, доброту и тёплый приём, а затем наверняка вернутся, превращая разовый жест щедрости в долгосрочный капитал доверия.

Однако уже сейчас подобные решения приносили плоды. Посетители почти не обращали внимания на скидки, оставляя гораздо больше денег, чем стоили заказанные блюда. По крайней мере, те, кому позволяли средства.

Многие же, кто, опять же, имел средства, заказывал на всех напитки или же блюда. Всем хотелось поделиться частицей тепла после этой одной из самых кровопролитных воин. Ведь даже точно неясно, сколько умерло от одних только тварей разломов.

Многие Рода заранее понимали, к чему приближается Империя. Поэтому задолго до начала шествия Победы они начали готовиться, открывая временные кухни и торговые ряды не только в средних районах столицы, но и в самых бедных кварталах.

Никто из них также не пытался завышать цены.

Напротив, представители Родов распределяли продукты, оплачивали работу поваров и организовывали бесплатные столы для семей погибших, составляя списки, сверяя данные с оперативными отчётами и приказами, чтобы никто не оказался забытым.

В одном из шатров средних районов двое управляющих Рода вели короткий деловой разговор, отойдя в сторону от очереди:

— По северному сектору отчёт не сошёлся, — тихо сказал один, проверяя планшет. — Четыре семьи не пришли.

— Отметь адреса, — второй нахмурился. — Завтра отправим людей с продуктами и с предложением юридической помощи.

— Учту, господин.

Причина такой неожиданной щедрости заключалась не только в праздничном настроении.

Императрица, прекрасно понимавшая, что некоторые попытаются нажиться на победе, заранее предупредила, что лично оторвёт голову каждому, кто решит поднять цены.

И никто не сомневался, что она выполнит обещание. Их императрица вообще редко шутит…

Спустя время наконец началось то, ради чего большинство людей собралось в столице.

Они хотели не просто отпраздновать окончание войны и разделить радость с близкими. Люди хотели увидеть шествие победителей, ставшее живой летописью Империи, разворачивавшейся прямо у них на глазах.

Во время войны практически никто не оставался безучастным.

Не все сражались на передовой. Кто-то трудился в шахтах, добывая руду, часами находясь под землёй. Кто-то стоял у заводских линий, собирая технику, вдыхая запах масла и металла. Другие выращивали продовольствие, лечили раненых, перевозили грузы в особо опасных участках или же ремонтировали дороги и возводили военные сооружения.

Каждый делал всё, что мог, внося собственную лепту в общую победу, иногда не до конца понимая масштаб происходящего, но упрямо продолжая свой участок работы.

И всё же были люди, которым было тяжелее остальных.

Те, кто ежедневно встречался лицом к лицу с врагом, болью и осознанием, что наступивший день может стать последним. Кто засыпал, не зная, проснётся ли, но веря, что так оно и будет.

Несмотря на страх, усталость и потери, они продолжали сражаться, не жалея сил и самих себя, каждый раз поднимаясь после удара, когда боль в теле умоляла их остановиться.

Шествие началось на главной столичной дороге, входившей в город со стороны быстро построенного огромного военного полигона, куда прибывали дирижабли, доставляя людей.

Широкое пространство позволяло транспортам один за другим высаживать бойцов, после чего сразу освобождать посадочные площадки и уходить за следующими подразделениями, превращая полигон в точный, выверенный механизм, работавший без остановки.

И первым в столицу вошёл не император, и не главы великих Родов. Первыми пошли обычные практики и солдаты.

Именно им предстояло первыми открыть шествие.

Так распорядился сам император, не желая заставлять воинов ждать и подчёркивая, кому прежде всего принадлежит эта победа. Оно принадлежит всему народу.

В бою эти люди смело шли вперёд, однако сейчас, оказавшись в подобной ситуации, где их встречали овациями и радостными криками тысячи людей, мужчины хмурились, а девушки немного смущались, не ожидая всего этого.

Сам молодой император, одетый в белую парадную форма с золотой отделкой и длинным плащом, шевелящимся под порывом ветра, стоял на небольшом постаменте в одной позе. Ладонь лежала на рукояти меча, закреплённого у бедра, а твёрдый взгляд следовал за каждым проходившим подразделением.

Он не разговаривал и не позволял себе пропустить ни одного отряда, стоя неподвижно. Каждый боец, проходя мимо молодого императора, отдавал воинское приветствие.

Не потому, что этого требовал этикет. Этого требовало сердце, воспитанное войной, благодарностью и тем, как этот человек вёл их в бой и благодарностью за то, что он привёл их к победе.

Солдаты поднимали руки, выпрямлялись и лишь после продолжали движение, направляясь к столице, ощущая на себе его взгляд, словно невидимый знак признания.

Сергей отвечал каждому, коротко кивая и поднимая ладонь.

Неважно, шёл перед ним мастер высокого ранга или едва восстановившийся рядовой страж, ещё чуть прихрамывавший.

Все получали одинаковую честь.

— Первый батальон прошёл, Ваше Величество, — доложил один из офицеров, остановившись у пьедестала и приложив руку к груди. Голос звучал чётко, без дрожи, но в глазах читалось волнение от масштаба происходящего. — Следом идут подразделения восточного фронта.

— Продолжайте без задержек, — спокойно распорядился Сергей, даже не обернувшись, но внимательно слушая. — Раненых, если такие есть, распределяйте ближе к транспорту. Если кто-то не способен пройти весь маршрут, отправляйте его сразу на главную площадь.

— Они отказываются, — офицер чуть понизил голос, скользнув взглядом по колонне.

Сергей перевёл взгляд на колонну, где несколько воинов с протезами и перевязанными руками, упрямо двигались вместе с товарищами, стиснув зубы и не позволяя себе шагать медленнее общего строя. Целители уже занимались ими, но не все успели исцелиться, так как у всех ресурсы организма разные.

— Пусть так, — после короткой паузы произнёс он. — Сегодня никто не станет лишать их права пройти этот путь, если они этого хотят.

Сергею хватило всего одного взгляда, чтобы его поняли. Воины Рода тут же оказывались рядом с ранеными, идя рядом и оказывая поддержку.

Офицер, увидев это, склонил голову перед своим императором и отошёл немного в сторону, также продолжая наблюдение.

Воины входили в город и двигались вдоль живого коридора из людей, от которого их отделяли алые ленты, тянущиеся вдоль улицы, и понимание самих людей.

Горожане приветствовали их криками, бросали цветы, благодарили и называли по именам тех, кого узнавали, вытягиваясь вперёд, чтобы хоть на мгновение встретиться взглядом.

Многие солдаты сначала пытались сохранять серьёзные лица, однако постепенно сдавались, улыбаясь и поднимая руки в ответ, спешно стирая непрошеные слёзы рукавом.

Дойдя до главной площади, колонны расходились в две стороны, проходя через специально организованные коридоры. После воины не старались снова влиться в толпу и не пытались пробиться к родным, создавая давку.

Они занимали самые дальние позиции в столице, рассредотачиваясь, сохраняя порядок и оставляя свободное пространство для следующих участников, действуя так же чётко, как ещё недавно на передовой.

На их лицах оставались улыбки.

Они уже всё увидели. Увидели императора, увидели глав великих Родов. И увидели почести, которые лично оказал им правитель, пропустив вперёд всех остальных и тем самым разделив с ними тяжесть славы.

Осознание этого наполняло сердца ещё большим теплом и усиливало любовь к человеку, который вскоре официально займёт престол, сделав этот день точкой отсчёта новой эпохи.

Шествие продолжалось долго.

Очень долго.

Солнце медленно поднималось выше, а затем начинало клониться к закату, а потоки людей всё не иссякали.

Постепенно обычных солдат, среди которых также были и гвардии Родов, и практиков сменяли титулованные аристократы.

Сначала шли баронеты, бароны и баронессы, многие из которых сражались рядом со своими людьми, не пользуясь привилегиями происхождения, а теперь шли строем, держа спины так же прямо, как на линии фронта.

Каждый, проходя мимо Сергея, тоже отдавал приветствие.

Император не менял позы. Этим он показывал, что видит их заслуги и помнит вклад каждого Рода, не разделяя кровь аристократов и кровь простых солдат.

Люди в столице постепенно сменяли друг друга.

Не все могли провести на улице целый день. Родители уводили уставших детей, пожилые возвращались домой, опираясь на трости. Однако уходили немногие.

Каждый, покидая хорошее место у дороги, старался передать его тому, кто ещё не успел увидеть шествие вблизи, кивком или коротким: «Вставайте сюда, отсюда лучше видно», создавая цепочку взаимной вежливости.

Когда очередь дошла до графов, графинь и их наследников, среди них явно были недовольные.

Аристократия привыкла идти впереди, показывая личным примером путь остальным. Для некоторых место после простых солдат казалось унижением привычного порядка, ломавшим привычные традиции.

Однако никто не позволил себе открыто выразить возмущение.

Проходя мимо императора, графы останавливались, поворачивались к нему, прикладывали ладонь к груди и низко склонялись перед ним, ловя его взгляд и отмечая про себя, что он внимательно смотрит на них.

И хоть среди них и были недовольные, многие всё же понимали: он не преуменьшает их заслуги. Это больше было похоже на урок, который чему-то их учит. Возможно, терпению, и понимаю, что мир хоть и строится вокруг них, но руками и силой простого народа.

Среди графских семей последним шёл Род Вяземских

Их рядовые бойцы уже ушли вперёд, выполняя прямой приказ главы. Однако основные члены Рода до последнего оставались возле Сергея, ожидая, пока пройдут все остальные, принимая на себя строгие взгляды протокольной службы и понимая, что от них ждут, но игнорируя эти взгляды.

На войне каждый старался и делал всё, что позволяли силы. Но никто не мог отрицать, что Вяземские многократно меняли исход ключевых сражений.

Они закрывали разломы, останавливали армии и уничтожали сильнейших врагов, против которых многие не находили средств и сил. Они вступали в бой там, где любой другой приказал бы отступление.

И теперь, глядя на главу собственного Рода, ставшего императором не одной страны, а будущего объединения империй, они терпеливо ждали, но не очереди.

Вяземские направились к столице последними среди графских Родов, потому что в конце всей процессии император оставил только одного человека.

Себя.

И вот, наконец и он, сойдя с пьедестала, выглядя монолитно спокойным, ровным и спокойным шагом пошёл вслед за ними.

Перед входом в город маленькая дочь Вадима и Лены потянула отца за руку. Вадим посмотрел на неё и, заметив желание что-то спросить, поднял девочку на руки, привычным движением усаживая её поудобнее.

До громкого шума столицы оставалось ещё некоторое расстояние, поэтому они могли спокойно разговаривать, пока гул толпы впереди лишь доносился приглушённым эхом.

— Что такое? — спросил он мягко.

Девочка, посмотрев мельком на Вику, которая уже сидела на плече у Славки, приблизилась к уху отца, словно опасаясь, что её вопрос покажется глупым.

— Папа, а почему дядя император идёт один и позади всех…?

Вадим украдкой обернулся.

Сергей шёл примерно в тридцати метрах позади. Парень ненадолго задумался и наконец ответил:

— Так происходило всегда. Ещё с тех времён, когда мы только познакомились.

— Всегда? — девочка нахмурилась, прикусив губу.

— Когда мы направлялись в бой и сражались с тварями разломов, Сергей всегда шёл впереди, — Вадим чуть сжал её ладошку. — А когда возвращались с победой — позади.

Девочка удивилась.

— А почему?

Вадим снова задумался, подбирая слова, понятные ребёнку.

— Понимаешь, дядя император — сложный человек. И одновременно очень простой. Думаю, всё дело в его ценностях, — сказал парень, глядя вперёд. — Он не может оставаться в стороне, когда кому-то угрожает опасность. Поэтому идёт первым и принимает удар на себя. Но после победы он редко когда идёт впереди. По крайней мере в ситуациях, где речь идёт о каком-либо награждении.

— Понятно, — тихо отозвалась девочка, прижимающаяся к его груди.

Сидя на руках у отца, она продолжала смотреть назад, не отрывая глаз от Сергея, ощущая, как от одной только его фигуры в белом плаще по коже пробегали мурашки.

В её восприятии и взгляде император не выглядел обычным человеком или просто фигурой.

Девочка видела исходящий от него свет, разгонявший серость окружающего мира.

В этой серости словно смешивались тяжёлые эмоции, боль и грусть, по крайней мере так она научилась воспринимать то, что видит довольно часто своими глазами. Однако там, где проходил император, всё мрачное отступало и больше не возвращалось, растворяясь, как дым.

В этот момент император, продолжавший идти спокойной походкой, поднял взгляд и встретился с глазами ребёнка, словно почувствовав её пристальный взгляд.

Сергей едва заметно улыбнулся, от чего во все стороны от него хлынула ещё большая волна света, сжигающая всю серость. Девочка смотрела на это с широко открытыми глазами, ещё не понимая, но ощущая, как нечто древнее внутри неё трепещет.

Когда в город входили первые воины, столица шумела и радовалась.

Когда появились титулованные аристократы, крики продолжали звучать с прежней силой. Но когда перед первыми горожанами показался сам император, столица взорвалась радостью и словно само пространство дрогнуло от накатившей волны звука.

Голоса слились в единый радостный грохот, прошедший по главной улице и переданный дальше. Те, кто ещё не видел Сергея, с волнением ждали его приближения, слыша, как далеко позади радостные крики становятся всё громче и как по цепочке передаётся одно и то же слово: «Идёт».

Люди тянули руки. Бросали цветы, превращая мостовую в пёстрый ковёр. Склоняли головы.

Сергей же шёл вперёд, сохраняя размеренный ритм, и видел лица, но при этом не смотрел ни на кого из людей. Не потому что не хотел, а потому что теперь для людей он больше, чем просто человек. И как тот, кто собирается вести их вперёд, должен отдавать себе отчёт в каждом своём действии.

Шествие продолжалось до самого вечера. И столица стала не единственным городом, в котором проходили подобные мероприятия.

Миллионы людей не могли одновременно поместиться на её улицах, поэтому парады организовали во многих крупных городах, мегаполисах и региональных центрах, где площади тоже наполнялись радостью и музыкой.

Однако в других городах шествия старались закончить раньше. После них жители торопились домой, в кафе, кинотеатры и другие заведения, где установили большие экраны и проекторы.

Все хотели увидеть событие, официально знаменовавшее окончание войны. Настоящую коронацию нового императора.

Когда Сергей наконец дошёл до конца пути и вышёл на главную площадь, вечернее небо уже окрасилось глубокими золотыми и багряными оттенками, а первые звёзды осторожно проступали далеко над линией крыш.

Перед дворцом собрались основные главы Родов и их семьи. Здесь для простых жителей уже не было места. Все они остались наблюдать со стороны.

Множество камер следило за каждым движением, транслируя происходящее от начала шествия до его завершения по всей Империи и за её пределы, в союзные и даже в недружественные державы, где это событие уже анализировали по дипломатическим каналам.

Сергей подошёл к широкому возвышению по красной ковровой дорожке и начал подниматься по ступеням. На верхней площадке, справа от небольшого пьедестала, на котором лежала подушка, а на ней была корона отливавшая холодным металлом и игравшая отблесками огней, его ждала немного уставшая, но улыбающаяся Анастасия.

На девушке находилось торжественное белое платье с золотой отделкой и длинной императорской мантией, спускавшейся по ступеням мягкими волнами. Волосы собрали в сложную причёску, украшенную тонкими нитями драгоценных камней, а на груди закрепили герб Романовых.

Сергей остановился перед ней, а затем сделал шаг в сторону и встал рядом с пьедесталом, но с другой стороны, повернулся лицом к народу.

Анастасия же, аккуратно взяв корону, медленно подошла к нему со спины, а после встала слева, и парень чуть склонил голову, чтобы проще было возложить корону.

Улыбаясь, девушка медленно подняла её, также медленно опуская. Корона уже почти достигла головы, когда руки девушки вдруг остановились, а сама она посмотрела вдаль, в небо.

Глава 4 Император над четырьмя империями и два письма

От автора: Думаю, завтра будет две главы.

Я тоже поднял голову вверх, чувствуя, как кончиками волос едва-едва касаюсь нижнего края короны. Высоко в лазурном закатном небе к столице с трёх разных сторон приближались три дирижабля. Контуры громадных корпусов хорошо выделялись на фоне золотисто-алого неба.

— А они весьма педантичны, — тихо заметила Анастасия. Голос прозвучал мягко, но в глубине интонаций пряталась лёгкая ирония.

— Как раз нет, — так же тихо ответил я, не меняя позы, — опоздали.

Стоп. Опоздали?

Мы ведь никак заранее не договаривались о появлении их троих именно сейчас. Они могли прибыть в любое время, как захотят. Но выбрали именно эту секунду, когда корона зависла над моей головой, а камеры ловят каждый миллиметр движения.

Всё мгновенно сложилось в единую картинку в голове. Я едва заметно, практически не шевеля лицом, усмехнулся и, не отводя взгляда от дирижаблей, спросил:

— Сговорились у меня за спиной?

— Не совсем так. — Анастасия чуть улыбнулась, едва шевельнув уголками губ, чтобы толпа не заметила. — Просто решили, что так будет правильнее для каждой из сторон.

Я слегка кивнул.

Хороший ход. И даже правильный. Сам я планировал просто объявить об этом, а они решили показать это наглядно.

Анастасия продолжила, произнося каждое слово неспешно, словно давно сделанные выводы:

— Знаешь, до твоего появления и до всего этого казалось, что я понимаю весь тот мир, который окружает меня… Казалось, что всё, что я делаю, правильно, и всё, что осталось, — только дойти до своих целей… Но когда я столкнулась со всем тем, с чем столкнулась во время войны… Поняла, что мир гораздо больше того, что я способна увидеть…

Я краем глаза посмотрел на неё, а она вновь заговорила, но уже тише:

— И он куда опаснее, чем может показаться на первый взгляд. Потом пришло ещё одно понимание. Понимание того, что все мои прежние амбиции закончились после войны. До неё я мечтала построить собственную империю, хотела возвеличить её, сделать сильнее и влиятельнее, чем любую другую. Но, столкнувшись с войной, я поняла: моя империя и так великая.

В её голосе прозвучала гордость.

— И тогда я задала себе вопрос, — продолжила Анастасия. — А что дальше? Чего я хочу после этой войны? И ответ пришёл сам собой… Дальше нужно быть готовой к большему. Поэтому я решила… смотреть на себя и на этот мир шире. Не строить маленькую, отдельно взятую крепость, а помогать тебе выстраивать что-то общее. А там, глядишь, найду и цель для себя.

К этому моменту дирижабли уже практически приблизились. Все те, кто стоял за камерами, а также все аристократы, ранее проследившие за нашими с Анастасией взглядами, уставились в небо, смотря на приближение.

Но никто не отдавал приказа готовиться к бою. Видимо, Анастасия заранее распорядилась.

Когда дирижабли подлетели совсем близко, над площадью на секунду повисла тень от их корпусов, и прямо на площади перед помостом, у самых ступеней, воздух дрогнул, пространство слегка исказилось, и на ковровой дорожке возникли три фигуры, смотрящие только на меня.

Конечно, столица сразу узнала их, как и всё государство, наверняка сейчас прилипшее к экранам.

Один — мятежный кровавый принц, человек, вокруг имени которого за последние годы сложились легенды и страхи.

Второй — «предатель», давно записанный в список тех, кого стоит винить во всех проблемах.

Третья — красавица, японская принцесса, моя жена, которая официально разорвала все связи с Родом Вяземских, удалившись в собственную империю, и всё это время считалась чужой. Это и саму Японию частично отдалило от Российской Империи. Теперь же она прилетела в столицу.

Анастасия приблизилась к самому моему уху и прошептала, можно сказать, даже в какой-то мере сексуально:

— Не знаю, как они, но я хочу свои амбиции доверить именно тебе. Не чтобы ты исполнил их за меня, а чтобы мы вместе справились со всем.

В следующий момент она аккуратно опустила корону мне на голову, легко касаясь металлом волос, и, отпустив её, отошла на шаг назад. После, плавно развернувшись, начала спускаться вниз по ступеням. Она медленно спустилась и, дойдя до нижней части лестницы, встала рядом с троицей, выстроившись вместе с ними в линию перед помостом.

При этом было видно, что она задержала взгляд на Егоре. Встреча ранее у них, надо сказать, была весьма и весьма непростой…

А сейчас всё-таки решили сыграть по-крупному… Даже слишком по-крупному.

В следующий момент все четверо почти синхронно подняли правые руки и создали в ладонях мечи из собственных стихий.

А после они также все как один опустились на одно колено, при этом перехватывая клинки нижним хватом и словно втыкая их в плиту площади.

Никогда бы не подумал, что к этому всё придёт. Две мои жены, одна пусть и просто названная, а также два брата Романовых. Интересно сложилась ситуация.

Со своего места я видел, как площадь буквально замерла.

Телевизионщики, растерявшись, переводили камеры то на меня, то на четвёрку снизу, не зная, какой ракурс взять ближе. Режиссёры трансляций в аппаратных, наверняка, перекрикивались, пытаясь решить, на чьё лицо сделать крупный план — на императора с короной или на тех, кто внезапно преклонил перед ним колено.

Я медленно пошёл вниз, шаг за шагом опускаясь по ступеням, и всё отчётливее понимал, насколько гениальный ход они исполнили.

Сейчас, в этот момент, все они вчетвером, включая Анастасию, присягают не Российской Империи. Они присягают на верность именно мне, одному человеку, добровольно и осознанно, при всём народе и при всём мире.

Если рассматривать контекст всех империй, это выглядит как максимально честные и равные отношения. Ведь теперь никакая империя не становится «главной». Формально каждая сохраняет суверенитет, но все четыре объединяются вокруг лишь одного меня.

По сути, именно этого хотел добиться китайский император — только он стремился не объединить, а покорить все империи, поставить их на колени через страх и кровь.

Я остановился на последней ступени помоста, оказываясь почти на одном уровне с их склонёнными головами, и, глядя на четвёрку, произнёс громко, так, чтобы слышали не только они, но и вся площадь:

— Встаньте, друзья. Я уже не раз говорил, что не дело кланяться перед тем, кто равен вам.

Четвёрка выпрямилась, одновременно поднимаясь с колена, и спокойными, ровными взглядами посмотрела на меня, всё так же удерживая мечи в руках. В их лицах читалась решимость идти до конца.

Я окинул взглядом площадь, затем перевёл взгляд на телевизионные камеры и, сделав короткую паузу, заговорил. Громко, так, чтобы слышали все — и здесь, и по ту сторону экранов.

— Я понимаю, что у всех вас сейчас много вопросов. Понимаю, что вы не понимаете, что происходит. И как вообще всё к этому пришло. И хочу сказать сразу — объяснение не окажется простым. Поэтому слушайте внимательно, ведь повторять его я не буду.

На секунду перевёл дыхание и отметил краем глаза, как даже аристократы сейчас предельно внимательны, хоть их я тоже уже предупредил об этом.

— Все вы привыкли считать, что два ваших бывших принца, Леонид и Егор Романовы, — предатели, — произнёс я. — Вот только всё обстоит совсем не так…

Дальше начал краткий экскурс в ситуацию, так как от этого многое зависит. В том числе будущее отношение к Леониду и Егору.

… я понимаю, что многие из вас уже судили их за то, что они сделали. Судили, не зная всей картины, и вас нельзя винить, ведь вы ничего не знали. Но, услышав сейчас эту информацию, готов ли кто-то из вас по-прежнему говорить против этих двоих? Готовы ли вы принизить их вклад в только что окончившуюся войну? Смог бы кто-то из вас сделать такой же шаг? Разорвать все связи с Империей, с семьёй, с именем, только для того, чтобы защитить её? Подумайте об этом и честно рассудите у себя в голове.

Я продолжил, переводя разговор к третьей фигуре.

— По поводу моей жены Аяны, Императрицы Японской Империи. Вокруг её имени тоже сложилось множество слухов. Говорили, что она вышла из Рода и ушла в Японскую Империю ради власти. Что предала Россию, Империю, союз.

Я перевёл взгляд на Аяну. Она стояла прямо, не отводя от меня глаз.

— Однако у неё тоже не оставалось выбора. Она обязана была поддержать собственную империю в самые тяжёлые времена, когда слёг их император. Если бы она тогда не сделала этого, Японская Империя не была бы так сильна сейчас. Но при этом она всегда сохраняла верность и мне, и Российской Империи, и нашей общей цели.

Я коротко кивнул в её сторону, затем повернулся к Анастасии.

— Анастасия же всё это время вела вас вперёд самостоятельно. Вела, несмотря на разногласия внутри собственной семьи, несмотря на непонимание всей картины многими аристократами, несмотря на давление извне. Ей тоже приходилось нелегко. Теперь же, когда война закончена, все наши Империи пойдут дальше плечом к плечу. И это касается не только России, Сибири и Японии. Это относится и к бывшей Китайской Империи, которой сейчас правит Леонид.

Я вновь посмотрел в камеры.

— Да, вы не ослышались, — продолжил я, не смягчая голос. — Я прекрасно понимаю, как эта новость звучит для каждого. Ещё вчера мы воевали с Китайской Империей, ещё вчера считали предателями другую часть Российской Империи, а Японию воспринимали исключительно как союзника, действующего в собственных интересах. А сегодня я стою здесь и сообщаю вам, что между нами должны возникнуть не ненависть и жажда мести, а желание мира и понимания.

Внутри мелькнула горькая мысль, и я, отрицательно мотнув головой, вслух это обозначил:

— Конечно же, я не жду, что все вы сразу смиритесь с этой мыслью. Однако я хочу, чтобы вы поняли одну простую, но крайне важную истину. Войну развязали не те, с кем вы сражались лицом к лицу. Не те, кого вы убивали на поле боя. Не те, кто убивал ваших близких, — голос стал жёстче. — Да, они виноваты. Как виноваты и вы в смерти их родных. И, конечно, вы сильнее всего вините именно их — и, в каком-то смысле, правы. Потому что они шли на нас с оружием. Но войну развязал всего один человек! Китайский император. Именно он повинен в начале войны и в смертях всех павших. Сейчас же я обращаюсь ко всем вам. К каждому жителю четырёх империй. К каждому, кто сражался, и к каждому, кто терпел тяготы войны в тылу.

Посмотрел прямо в объективы камер.

— Скажите мне, вы помните ту кровь? Помните ту боль? Помните те слёзы, которые проливали над телами павших? Я помню. И уверен, что каждый из вас помнит. Именно поэтому мною принято решение объединить все четыре Империи. Отныне мы — не разрозненные и не чужие друг другу государства. Те, кто ещё вчера относился друг к другу с недоверием, отныне двинутся вперёд вместе. Мы не будем теми, кто смотрит во вчера. Я надеюсь, что мы будем теми, кто будет жить сегодня, с этой памятью, но стремиться в завтра, с мыслью стать лучше, чем мы есть сейчас.

Я сделал небольшую паузу и добавил более мягким, но по-прежнему твёрдым тоном:

— Я рассчитываю на каждого из вас.

В доказательство своих слов сделал шаг вперёд и полностью спустился с помоста на площадь, оказываясь на одном уровне с четырьмя правителями.

Как по команде, двое императоров и две императрицы вытянули мечи, всё так же опущенные клинками вниз. Но на этот раз одновременно подняли их чуть выше.

Я спокойно сделал шаг к ним. Сначала протянул руку к мечу Аяны — бритвенно острому клинку, полностью состоящему из воды. Прозрачное лезвие светилось в свете прожекторов, по самому его краю струились тонкие струйки, готовые рассечь всё, к чему прикоснётся вода.

По логике вещей такой клинок обязан разрубать кожу, как бумагу. Но когда я поднял руку и, не колеблясь, взялся за режущую кромку, а затем показал всем ладонь, ни один порез не проступил.

Точно так же я повторил процедуру с остальными тремя клинками. Каждый раз, обхватывая лезвие, я показывал руку — целую, без ран, ясно давая понять, что те, кто присягает, честны в своих мотивах.

— Отныне эти мечи, — произнёс я, делая шаг назад, — служат не только защите своей империи! Они служат защите мира от тех, кто снова захочет посягнуть на него! Во имя Рода людского!

— Знаешь, думаю, никто из нас не ожидал, что всё в итоге сложится именно так, да? — обратилась ко мне Светлана Вяземская.

На лице женщины была лёгкая улыбка. Александр, стоявший рядом с ней, выглядел куда менее сдержанно и улыбался настолько открыто.

— Действительно. — Так же легко улыбнулся и я. — Всего три года прошло, а уже выбился в императоры. Рад, что с тобой всё в порядке.

Мы — я, она, Александр и Анастасия — стояли уже почти у трона в зале, набитом только аристократами, так как церемония на улице закончилась.

Светлана выглядит хорошо.

От старой раны, едва не погубившей её, не осталось даже слабого следа. Кожа восстановилась, энергетические каналы работают ровно, а источник сохраняет стабильность.

На самом деле этим вопросом я озаботился сразу после возвращения, распорядившись выдать мне эту информацию.

Однако из-за постоянных перелётов, военных операций, совещаний и подготовки к коронации времени на личный разговор с ней не оставалось. Поэтому сейчас мне хотелось не только увидеть результаты лечения собственными глазами, но и услышать от Светланы, как она сама себя чувствует.

— Целители говорят, восстановление завершено, — добавил я, внимательнее рассматривая её энергетические каналы. — Но как ты себя ощущаешь?

— Значительно лучше. Та рана уже очень давно зажила. Мне бы лучше хотелось узнать, как мне к тебе обращаться. Или уже правильнее говорить «к вам»?

— Обращайся так, как тебе угодно, — великодушно разрешил я. — Ведь ты спасла мне жизнь. Спасибо тебе за это.

Светлана чуть изогнула бровь, спрашивая:

— Несносный мальчишка?

Удивился не только я. Даже Александр, стоявший рядом, повернул к ней голову и на несколько секунд потерял привычную невозмутимость.

После этого мы вчетвером одновременно рассмеялись.

— Можешь и так, — отсмеявшись, ответил я, прекрасно понимая, что это просто шутка. — Только не на официальных советах.

Женщина улыбнулась и покачала головой.

— Сергей, — заговорил Александр. — Я искренне рад, что всё закончилось именно так и теперь Империю возглавляешь ты.

После этого он склонил голову перед Анастасией, стоявшей рядом со мной.

— Не сочтите мои слова неуважением, императрица. Ваш отец, Александр Романов, являлся великим правителем, и я никогда не ставил под сомнение его заслуги.

Анастасия мягко улыбнулась.

— Я всё понимаю. И не считаю ваши слова оскорбительными.

— Вы тоже сделали для Империи невероятно много, — продолжил Александр. — Признаться, многие из нас на собрании, когда уже хотели свалиться, видя вашу выдержку, просто не могли даже согнуть спину.

Анастасия благодарно склонила голову.

— И за это я вам благодарна.

Мы ещё некоторое время разговаривали, обсуждая дальнейшие планы. Но в итоге они попрощались и отошли, уступая место следующим гостям, так как и так были самыми первыми и заняли много времени.

Поздравления продолжались. Постепенно, гость за гостем, мы разговаривали с представителями графских Родов и принимали поздравления.

Егор и Леонид тоже не оставались без дела.

Сразу после уличной церемонии и перехода в зал возле них собрались многочисленные знакомые, бывшие соратники и представители аристократических семей.

Не знаю, действительно ли все эти люди настолько соскучились по двум принцам или просто пытаются первыми наладить будущие торговые и политические связи.

Скорее всего, присутствовали обе причины.

Леонид спокойно разговаривал с группой графов, обсуждая положение бывшей Китайской Империи.

Егор находился немного дальше, и разговор шёл о разломах, совместных подразделениях и обмене опытом между Родами.

Аяна же оказалась в центре внимания женской половины знати.

Её окружили графини, их дочери, баронессы и молодые наследницы крупных Родов. Все пытались поговорить с японской императрицей и теперь уже, по сути, женой императора над императорами, как бы это ни звучало.

Я встретился с Аяной взглядом. Она улыбнулась и продолжила что-то рассказывать, а окружавшие её женщины сразу подались ближе.

Остальные члены Рода тоже разбрелись по залу, общаясь с друзьями, союзниками и представителями различных организаций.

Все, кроме Вики.

Дочь уже спала.

Как мне сообщили, она сильно соскучилась и с самого утра оставалась на ногах, ожидая нашего возвращения. Затем вместе со всеми наблюдала за шествием, церемонией и многочисленными поздравлениями, растянувшимися почти на весь день.

Перед самым переходом во дворец силы окончательно её покинули. Вику отнесли в выделенные покои, где она уснула, едва коснувшись головой подушки, а охранять её остались четверо высших.

Я хотел зайти к ней, однако решил не будить. Разговор с дочерью всё равно никуда не денется. Тем более, судя по недовольной мордашке, которую она показывала только мне, разговор будет непростым.

Праздник продолжался спокойно и радостно. Люди смеялись, обсуждали завершившуюся войну и строили планы на будущее. Над залом звучала музыка, хрусталь тихо звенел, а за окнами столица продолжала отмечать победу.

Но в какой-то момент я заметил направлявшегося ко мне Гришу.

Он двигался через толпу, обходя гостей и отвечая короткими кивками на приветствия. В руках брат держал два конверта. Подойдя ближе, он остановился. Рядом с нами как раз никого не оказалось, и Гриша сразу перешёл к делу:

— Брат, тут такое дело… Тебе пришли два письма.

— Что? — удивлённо переспросил я.

Он протянул конверты, положенные один поверх другого.

Верхний оказался белым, выполненным из плотной бумаги. Нижний — полностью чёрным.

Я посмотрел сначала на письма, затем на Гришу.

— Ты ведь специально держишь их так, чтобы я не видел печати?

Гриша поднял белый конверт и повернул его ко мне.

— Первое письмо от Ольги.

— Ого… — протянул я, принимая письмо и внимательно рассматривая его. — Последний раз подобной запиской она сообщила, что ей нужно ненадолго уйти…

— После чего исчезла на неизвестный срок, — хмыкнул Гриша.

Я тоже тихо хмыкнул.

— Именно.

Гриша протянул второй конверт.

— А это пришло почти одновременно с первым.

Я принял его свободной рукой. Чёрный пергамент оказался плотным и прохладным. На нём отсутствовали привычные печати, гербы и отметки почтовой службы.

Несколько секунд я рассматривал тыльную сторону, пытаясь почувствовать вложенную энергию. Ничего. Ни единого следа отправителя.

Перевернув конверт, увидел золотые надписи, проступавшие на абсолютно чёрной поверхности.

Бывают ли такие совпадения…?

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Бастард Императора. Том 31