1 Глава

— Нет ты только подумай, а? Она серьёзно хотела поставить мне неуд. Неуд, Дарин! - Катя всё никак не могла успокоиться. Мы уже минут десять как покинули аудиторию, съели по ореховому батончику из автомата, и теперь направлялись к выходу.

— И поставит, Кать. Это теперь дело времени. Зря ты вообще с ней сцепилась.

— Я достаточно уважительно отношусь к Мироновой, но ей действительно уже пора на пенсию! Нельзя врачам и профессорам работать так долго. У них же год, за два, верно? – мда, Катерина неисправима!

– Еще скажи, за вредность молоко выдавать.

– Я серьезно, Дарин! Ладно бы она действительно признала, что ошиблась, так нет же!

— Ага, и теперь только ты и не сдашь историю.

— Перестань канючить, Воронцова! На следующей неделе у нас уже будет новый ректор. София Павловна не посмеет намеренно валить меня на экзамене. Побоится скандала.

— С тобою спорить бесполезно, Кать. Тем более, когда ты на взводе!

— Вот это ты сказала в самую точку. Только со мной в принципе спорить бесполезно.

— Отрицательный бал, это ещё не конец света.

— Сказал человек, которого мама побила за этот самый “низкий бал”. У тебя вон, до сих пор шрам красуется.

— Он пройдёт! – рефлекторно поправляю кофту. Я прекрасно понимаю, моя поясница хорошо закрыта и шрама не видно, но всё же иногда я переживаю, что кто-то может заметить.

Катя знает про него, только потому, что иногда мы друг у друга ночуем.

— Вряд ли, Дарин. Он слишком широкий. Нужно было шов накладывать, – произносит уже спокойно, понимая, что коснулась не той темы.

— Нет. Там просто кожа лопнула. Пройдёт! – мне крайне неловко обсуждать это.

Катя единственная кто знает, как мне порой влетает от родителей. Они у меня вовсе не агрессоры. Просто у нас довольно аристократическая семья. С самого раннего детства, — спину держи прямо, говори вежливо, внятно. Не приведи Господи, волос где-то торчит. В общем много чего. Внешний вид, манеры, даже походка. Всё должно быть на самом высоком уровне!

Один из моих дедушек был известным художником. Его картины висят в центральной галереи.

Именем другого деда, назван один из вузов нашего города. Моя прапрабабушка, была приближена к царской семье. Вообще есть кем гордиться, и мама с детства мне твердит о том, что нашему статусу соответствовать нужно.

— Ага, как же, пройдёт! – всё же не унималась подруга.

— Кать, давай не будем об этом, – как же неловко то, – Мне кстати, домой уже нужно. Вечером Марк приедет со своими родителями.

— Ой, точно! У вас же знакомства между родителями перед помолвкой. – наконец подруга переключается на другую тему, и кажется даже эмоции в ней поутихли. – Слушай, я представляю как кипишуют сейчас твои предки.

— И не говори. Вчера уборку до полуночи делали.

— В смысле? У ваз же и так вроде всегда идеальный порядок!

— А должно быть, ещё чище. Такие гости придут. – меняя тембр голоса, передразниваю собственную родительницу, улыбаясь при этом подруге.

Марк не просто из обеспеченной семьи, у его отца завод металлоконструкций, и несколько крупных торговых центров. А у его мамы, сеть салонов красоты. Причём настолько не дешевых, что даже моя мама, может себе позволить полный абонемент, не чаще двух раз в год.

— Понятно. Ну, а клининг тогда на что?

— Ты маму мою не знаешь?! – едва не фыркаю я.

— Боится, что похитят ваше богатство? – насмехается подруга, шутливо толкая меня локтем в бок.

— Боится, что испортят что-нибудь! Ты же помнишь, что у нас полно антиквариата дома, а сейчас ещё, повсюду развешаны картины деда.

— Блин. Точно! Ну, в этом случае, Елену Аркадьевну можно понять.

— Понять можно, принять нельзя! Никакого уюта теперь в гостиной. Музей какой-то и…

Не успеваю договорить, так как сразу за поворотом, налетаю на бетонную стену.

Дыхание перехватывает, из глаз летят искры, и переносицу щиплет. А ещё, чувствую как смялся, пластиковый стакан с колой, и теперь холодная черная жидкость, пропитывает мою белоснежную кофту, мерзким грязным облаком помечая мою грудь.

Мне понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя и понять, — это не стена вовсе, просто на меня налетел огромный бугай.

Я примерно среднего роста, но довольно худенькая, а в сравнении с этим огромным мужчиной, у которого бицепс едва ли не размером с мою голову, и вовсе кажусь букашкой.

От резкого столкновения, меня отрикошетило, в сторону и я отлетела метра на полтора, не меньше, а этот детина, просто прошёл мимо попутно отряхивая очевидно забрызганный моей колой рукав дорогущего костюма.

- Что за невежа?! – выкрикиваю делая шаг в сторону окна. – И ведь даже не извинился! – не унимаюсь я.

С грохотом кладу книги на подоконник, и в этот момент чувствую, как по телу приноситься озноб.

Подняв голову, тут же встречаюсь с холодными взглядом мужчины.

Озноб в один миг волною пронесся по моему телу, и я рефлекторно сжалась. Он смотрел на меня, как на пустое место. Словно я пыль под ногтями и не более.

Ледяной пот заструился по спине от понимания, взгляд мужчины не предвещает ничего хорошего.

Энергетика его, способна уничтожить. От страха сковывает мышцы, но взгляд не отвожу. Откуда-то знаю, — этого делать не стоит.

— Эй, – подруга тянет на себя, и этим наконец разрывает наш зрительный контакт.

Очнувшись, понимаю, все эти долгие секунды я не дышала.

— Что это было? – задаю еле слышно вопрос сама себе.

— Идём.

Катя хватает мои книги и едва ли не бегом, направляется в сторону туалета, при этом волоча меня за собой.

– Ты чего, Воронцова? Жить надоело? – спрашивает, как только мы переступаем порог уборной.

Я прекрасно слышу, Катю, но единственное о чём думаю в этот момент, — взгляд этого мужчины! Я до сих пор, физически его на себе ощущаю.

— Что? Ты о чем? – я всё ещё растеряна, но кажется всё же, понемногу начинаю приходить в себя. Катя кладет на столешницу мои книги, и выглядывает в коридор.

Что за шпионские игры?!

— Ты что серьёзно? Ты не понимаешь какого мужика сейчас обозвала, невежей?

— Почему? Осознаю. – отвечаю немного заторможено. – Очень даже невоспитанный, неотесанный мужлан. И он даже не извинился.

— Вообще-то это ты на него налетела!

— Что? – мой голос наконец начинает оживать, приобретает эмоциональность. – Да с чего это?! Да это он… – замолкаю на полуслове. Делаю вдох оборачиваюсь в сторону входной двери ненадолго задерживаю взгляд на замке.

— Что побледнела, вспомнила кто этот человек?

— Демид Аскаров?! Ой…

— Демид Аскаров, ой! – передразнивает подруга. Если бы мы с ней не дружили столько лет, подумала бы, что издевательски, но понимаю, у неё это нервное. – Артём, наш с Катей одногруппник, и он, совсем недавно нам рассказывал, как этот самый, Аскаров, разделался со своим очередным конкурентом. У меня до сих пор мороз по коже!

— Может это не он?

— Точно он! И ты даже знаешь кому Демид нёс цветы.

— Он кому-то нёс цветы? – от осознания того, что столкнулась я с самым опасным человеком, который весь наш город держит в страхе, у меня кожа мурашками покрылась.

Слухи про него ходят разные и положительных среди них, нет.

— Нашей Альбине он нёс цветы! – она кивает в сторону коридора и мы синхронно, выглядываем из-за двери. – Она была его преподавателем и опекуном по совместительству.

— Это я знаю. – говорю, практически дрожащим голосом, наблюдая, как этот, невежа и грубиян, довольно-таки галантно, общается с нашим преподавателем.

Аскаров, не только крутой бизнесмен владеющий заводами, домами и пароходами. Он известен как криминальный авторитет, и про него действительно ходят такие слухи, что мороз по коже.

Только рядом с этой пожилой женщиной, Демид, не выглядит монстром. Напротив, кажется вполне себе воспитанным, серьёзным человеком.

— Так ладно! Будем надеяться, что он тебя не запомнил. – Катя толкает меня обратно, сама начинает протирать салфеткой мою кофту, будто бы от этого есть какой-то толк. – Я сейчас тихонечко выйду, посмотрю, может они в кабинет Альбины, зашли. Если это так, то быстро рвём когти отсюда!

Я не помню чтобы когда-то чего-то так сильно боялась. В голову то и дело лезли воспоминания о человеке, который в прямом смысле снёс меня с ног.

— …Дарина? Ты где витаешь, я тебя спрашиваю?

— А? Да нигде, мам. Тут я.

— Разговаривай цивилизованно и членно раздельно! – строиться родительница вытаскивая пирог из духовки. – Что за “А”? Что конкретно обозначает слово “тут”?

— Мам, пожалуйста. Я нервничаю перед ужином не меньше тебя. Зачем ты мне портишь нервы. – я нарезаю салаты, хотя должна уже переодеваться к приходу гостей. Мама приготовления начала с самого утра и всё равно не успевает. От этого злится и на мне срывается.

— Я смотрю под влиянием будущих родственников, взрослая стала?! – ну, всё, сейчас будет скандал. – Не с того начинаешь, дочка. Ты, Марка до загса сначало доведи, потом уже рот открывай.

— Мама, я абсолютно ничего не сказала. Просто…

— Опять матери перечишь, дочка? – папа приходит на кухню, как нельзя вовремя.

На самом деле он только делает вид, что на стороне мамы. В подобных вопросах он чаще всего за меня. Вот и сейчас, подмигнув мне украдкой, едва заметно кивнув, показывает мне свести конфликт к минимуму одним единственным способом.

— Мама, прости! – только я не знаю за что прошу прощения.

И так у нас в девяноста пяти процентов случаях. Да, бывает что я действительно случайно могу использовать какой-либо жаргон. Хотя, жаргон это для мамы. Я же называю это молодёжный сленг!

И вот рассказывая о каком-либо происшествии, не дай бог употребить слово “типа” или “круто” максимум “класс” можно сказать, и то мама посмотрит на подобное с укором.

Родительница ничего не ответила на мои извинения, но и, слава богам, продолжать конфликт не стала.

Наконец к ужину всё было готово и я помчалась в душ.

Лёгкий макияж, исключительно для того, чтобы немного подчеркнуть глаза. Мама отправит умываться если я вдруг переборщу.

Внешность у меня достаточно притягательная, и у парней я вызывать интерес начала ещё в школьные годы. В институте это стало ещё куда более заметным и Марк, устав отбивать от меня поклонников, просто сделал мне предложения.

Звонок в дверь и меня накрывает волнение.

— Так, дыши, Дарина. – начинаю вслух успокаивать себя. – Ты уже знакома с родителями своего жениха, нужно просто пережить этот вечер светских бесед и всё.

— Дарина, дочка, иди встречай гостей! – мама уже включилась в роль аристократки.

— Иду, мам.

Торможу на секунду перед дверью, делаю вдох, резкий выдох и открываю двери.

Увидев Марка, широко улыбаюсь ему, вот только всего миг, и от моей улыбки уже ни следа не остаётся.

Марк смотрит совершенно неясным мне взглядом. Он будто растерян. Рядом с ним Каролина Родионовна с каменным лицом. Не отстаёт от неё и её супруг. Но больше всего меня поразили двое соседей с четвёртого этажа и полицейские в форме. Тоже двое!

— Воронцова Дарина Михайловна? - задаёт вопрос один из сотрудников.

— Да, это я. – ком застревает в горле. – Я прошу прощения, а что собст…

— Вы подозреваетесь в хищении ювелирных изделий стоимостью на общую сумму двенадцать миллионов рублей, У нас ордер на обыск вашего жилища, разрешите, мы пройдём?..

2 Глава

Мир пошатнулся и всё перевернулось с ног на голову. Шум в ушах заглушало биение собственного сердца.

— Каролина Захаровна, – мой голос предательски дрогнул, – я не брала у вас ничего. – мне было плевать на то, как смотрел на меня Пётр Петрович со своей супругой, но Марк?!

Если изначально мой парень не верил. Отводил в сторону взгляд, очевидно потому что его родители были уверенны в том, что я обокрала их, а он в свою очередь мне доверял, то после того, как в подкладке мой сумочки нашли один из самых дорогих браслетов, стоимость которого, превышает стоимость нового авто, Марк на меня поднял взгляд полный разочарования.

Но я никогда в жизни чужого не брала!

— Вы же при мне положили браслет в бархатную коробочку, Каролина Аркадьевна. А затем убрали её в общую шкатулку, которую закрыли на замок. Мы же вместе уходили, и я шла впереди вас.

Это чистая правда. Два дня назад я была в гостях у Марка дома, и мама моего парня, показывала мне свои украшения. Да я в комнату эту входить боялась, не то что, что-то там руками трогать, а тем более красть.

— Ах ты дрянь, какая! Вы посмотрите на неё только. У неё нашли браслет, которой моей прабабушке подарила сама императрица…

— Но я же с вами выходила. – не унималась я, зная свою правоту.

— Ты в туалет отходила. – говорит Пётр Петрович, отец Марка.

— И что? Я у вас пробыла с трёх, до восьми вечера. Да меня от силы не было…

— Марк? – договорить мне не дают. – Не ты ли мне говорил, что девушка хоть и, из бедной семьи, но очень воспитанная. – из какой я семьи? – Не ты ли, меня упрашивал принять её?

— Мам, я не знал! – этот щенячий взгляд… Это вообще мой парень? – Она впечатление производила порядочной девушки. – слова парня, на куски разрывали моё сердце. – Мы же год почти встречались, и я ни разу не замечал в ней… – Минаев замолчал и впился в меня уничижительным взглядом. – Гнили, мам, не замечал.

— Марк, ты серьёзно?! – на эмоциях спросила чуть громче чем следовало.

— Доченька, как же так? – мама была настолько растеряна, что едва улавливала связь с реальностью. Папа, с посеревшим лицом подал ей воды. На меня не смотрел.

Дальше всё как в тумане. У меня кружилась голова, не хватало воздуха. Мама хваталась за сердце, дёргала меня за руку, спрашивала, “За что так опозорила их с отцом”? И это, было куда больнее чем осуждающие взгляды, соседей, которые, с самого рождения меня знали и перешептывания родителей Марка между собой, да и взгляд самого Марка, впрочем!

Составив протокол, прямо в гостиной отчего дома, с меня сняли отпечатки пальцев.

Внучка академика и талантливого художника. Воспитанная девочка, с отличием окончившая школу, — поступившая без каких-либо усилий на бюджет. Не то что родители, я сама с собой гордилась!

По настоящему гордилась тем, что вместо прогулок с подружками, дискотек и вечеринок, я выбирала учёбу. Книги мой отдых! Я жила в захватывающих боевиках, классических романах, фантастических приключениях.

Я жила там, являлась главной героиней каждого из рассказов которые когда-либо читала. Я переживала за героев, их боль и страдания, пропускала через себя, но никогда не чувствовала себя так паршиво!

Последняя фраза, которую мама бросила мне перед тем, как меня скованную наручниками, позорно посадили в машину полицейских,

— “Бесстыдница, ты мне больше не дочь!”

Меня словно кипятком ошпарила. Содрогнувшись, я во все глаза уставилась на маму.

Значит она мне не поверила!

Отец! Его каменное лицо, оскорбившее, не верящие. Я очень надеюсь что хотя бы он всё так же останется на моей стороне. Но папа, — папа тогда ничего не говорил. Смотрел на меня и стоял неподвижно, даже не моргал.

3 Глава

Всю ночь меня мучил следователь.

— Последний раз спрашиваю, где остальное?! – мужчина кричал так громко, что у меня болела уже не только голова, но и сами уши. – Я что всю ночь должен с тобой тут сидеть?! Сейчас в обезьяннике тебя закрою, глядишь по сговорчивее станешь!

- Я ничего не брала! И вообще я имею право на адвоката. – что я уже только не говорила. Как только не объяснялась. Впрочем, никто и не пытался узнать у меня, как всё было на самом деле. Даже в кино преступнику дают шанс рассказать всё как было. Как только я начинаю оправдываться, мне тут же закрывают рот, спрашивая одно и тоже. “Куда ты дела остальные украшения?”

— Я не брала!

— Сопли подбери, тварина! – а я не плакала. Вообще эмоции давно уже сменились апатией и я была какой-то отстраненной.

Чувства беспомощности, но в то же время хотелось смеяться. — Наверное, так сходят с ума!

Мне в самом деле, хотелось смеяться над собой, над тем во что вообще я угодила.

Мне ведь говорили, девчонки из группы. Предупреждали, мол, я рано радуюсь. Никогда семья Марка меня не примет. Я для них неподходящая кандидатура.

Катя, которая всегда за меня горой, успокаивала, говорила о том что они завидуют мне.

Марк, голубоглазый блондин, профессионально занимающийся спортом. Невероятно красив и харизматичен и я не слепая, видела как на него смотрели девчонки, в том числе и из моей группы. Я была согласна с Катей и уже очень скоро прекратила обращать внимание на подобные заявления.

Я всерьез думала, что родители Марка приняли меня. Они так любезны со мной были.

У нас семья может и не слишком богата, но и мы себе позволить можем многое. И в отпуск за границу, и машины папа меняет себе не слишком редко. Но я думала что Минаевы уважают меня и мою семью за наше происхождения.

Идиотка! Это же мама в голову мне вбила, не я!

Чья то там внучка и правнучка — серьёзно?!

Сейчас мне действительно самой смешно от этого.

Нашла чем гордиться — дура! Плевать они хотели на наших предков.

Это всё мама!

Почему-то я сейчас на неё так сильно злюсь.

Сколько раз распиналась она передо мной. Говорила, какая она у нас дворянка, а сама ножом столовым толком пользоваться до сих пор не умеет.

До острой боли прикусывая кончик языка, мысленно даю себе оплеуху. Я злюсь на маму, и на папу злюсь. Ничего поделать не могу, внутри всё огнём от боли горит, потому что они мне не поверили.

Первое слушание состоялось уже на вторые сутки. Меня официально взяли под стражу, и грозит мне десять лет колонии. Адвокат, которого мне предоставили вообще ничего не предпринимал для моей защиты. За то Ирина Даниловна, мама Кати, как за родную вступилась за меня.

Её как свидетеля вызвали, и она едва ли не кричала о том, что девочка я хорошая, и чужого не возьму никогда.

Стоит отметить, что у родителей Кати, которая в зале заседания, единственная, глядя на меня с дикой тоской, сопли на кулак наматывала, тоже свой бизнес и люди они не бедные. Сколько раз мы с Катериной примеряли дорогие наряды тёти Иры, и сколько раз украшения её надевали. Она об этом и говорила. Никогда ни одной даже самой мелкой безделушки из их дома не пропадало. Кстати говоря, они были удивлены, что мои родители адвоката хорошего мне не наняли. Об этом уже после позаботился папа Кати.

Только вот и он сделать ничего не мог. Даже то, что на браслете не было обнаружено вообще никаких отпечатков, повторный суд, который состоялся уже через две недели, во внимание не принял.

Родители ко мне не приходили. Спасибо хоть вещи передали. Третий, решающий суд, состоится уже на этой недели, и после, я отправлюсь в самую настоящую колонию, если конечно не произойдет какое-нибудь чудо.

4 Глава

В камере я была не одна. Ещё три женщины, возрастом, примерно, от сорока, до пятидесяти лет. Было видно, дамы уже не впервые оказались вне свободы. Вели они себя соответствующе, но меня не трогали. Никто из них, не задавал никаких вопросов, и вообще, они игнорировали меня, словно я и не существовала.

Я, лёжа на жёсткой шконки, была полностью поглощена собственным мыслям. Да, впрочем, мыслей тех было не так много.

Первая и главная: — кто, а главное, зачем подбросил мне, это чёртово украшение?

А ещё я думала про Марка! Перед глазами, его искривленная ухмылкой лицо. Когда меня увозили, он именно ухмылялся. Только я тогда этого не заметила. Вспоминая происходящее, я вдруг так явно осознала это.

Сейчас мне уже казалось, будто бы Марк в глубине души от меня чего-то такого и ждал. Цветы, подарки, прогулки. Серенада под окном, в день моего совершеннолетия, — дешёвый театр, не более!

С меня словно розовые очки слетели. Марк, он ведь не только на меня смотрел. Обнимая, Минаев мог кокетничать с другими девушками, а я, наивная идиотка, всерьёз думала, что это всё ерунда. Он же меня выбрал, и именно мне он сделал предложение!

— Воронцова! – обняв колени руками, я сидела на своей "постели", смотря на обшарпанные стены.

— Воронцова, оглохла? – женщина конвоир. Она единственная добрая здесь женщина. Правда, вся её доброта в том, что она дала мне мелкую расчёску с поломанными зубчиками, чтобы я смогла, хоть немного привести в порядок волосы.

Мои локоны длиной почти до попы, и сильно завиваются крупными кольцами, особенно к кончикам.

Почему-то мама, забыла передать мне массажную расчёску, хотя я в списке её указывала.

— Я тут. – торопливо отозвалась я.

— Ну, а куда бы ты делась? Давай на выход. К тебе пришли.

— Что? – не знаю откуда только силы взялись. Я подскочила на ноги и едва ли не бегом помчалась к выходу.

— Стоять! Руки за спину. – задать вопрос, кто именно пришёл у меня духу так и не хватило.

Может Марк? Он сейчас скажет, что произошла ошибка и... и... И что? Как же этот чёртов браслет оказался в моей сумке?

Громкий щелчок замка, и передо мной открывается очередная массивная дверь.

Меня пропускают вперёд, я делаю шаг и дверь за моей спиной тут же закрывается.

В комнате горит тусклый свет. Лампочка “Ильича” висит слишком низко и я, пока что не вижу человека, который решил навестить меня.

Сердце в груди колотится слишком сильно, буквально до физической боли прошибает.

Я так давно не видела никого из близких…

Делаю шаг вперёд, замираю, и ещё шаг.

Снова замираю на месте, всего на пару мгновений, но уже не от волнения, а совершенно по другой причине.

Глаза обжигают слёзы, и я бросаюсь к самому дорогому для меня человеку.

Крепкие объятия, в которых хочется раствориться. Вдыхаю запах до боли родного парфюма. Так вкусно пахнет только мой папочка.

В груди всё сжимается, когда слышу приглушенный всхлип.

— Папа…

— У нас не слишком много времени, доченька. – внутри всё трепещет. Никогда не думала, что когда-нибудь буду настолько счастлива услышать от папы “доченька” с прежней теплотой в голосе.

— Почему ты так долго не приходил? – этот вопрос так же мучил меня всё время проведённое в этом месте. Наверное, даже больше, чем остальные.

— Следователь, что ведёт твоё дело, хороший друг семьи Марка. Он передачку тебе то не сразу позволил передать. – от удивления широко распахиваю глаза. То-то он так кричал, и совсем не стеснялся в выражениях.

— Как мама?

— Дарина, я сбился с ног! – игнорирует вопрос. – Никто не хочет браться за твоё дело. Все в голос твердят — безнадежное!

— Папа, я не делала этого! Я клянусь.

— Я верю, Дарина. Верю. – папа попытался улыбнуться, и у него, вроде бы это даже получилось, вот только, почему-то взгляд, он всё же отвёл.

— Ты мне не веришь. – сказала очень тихо. Папа не услышал, или же не захотел слышать.

— Я стольким людям позвонил. Весь город поставил на ноги, и никто, дочка, никто не соглашается. – я даже дышать перестала. Вопросы есть, но перебивать папу совсем не хочется. – Пётр не последний человек в городе и в последнее время, он круто развернулся. В общем, никто не хочет портить с ним отношения.

— Что значит никто не хочет портить отношения? Существует же закон! Так разве бывает, чтобы адвокаты отказывались защищать?

— У кого деньги, у того и власть! Минаев стал в принципиальную стойку в этом вопросе. У него, как ты знаешь, связи есть даже в парламенте. В общем все правозащитники, которые в той или иной степени, если не помочь, то хотя бы срок тебе смягчить способны, все предупреждены о последствиях. Это мне по секрету мой знакомый юрист подсказал. – папа старательно отводит взгляд, и мне это не нравится.

— Что случилось, папа?

— Решение нашлось.

— Что? Как? – папин голос не был весёлым, и его взгляд не нравиться мне. Но меня сейчас совершенно другое волнует. – Решение, это адвокат хороший или… – замолкаю. Сглазить боюсь…

— Богданов ко мне приходил вчера утром.

— Катин папа? – родитель кивнул, сложив перед собой руки, он явно собирался с духом.

— Он посоветовал мне обратится к… – я сейчас точно с ума сойду. Папа из себя слова выдавливал. – К Аскарову, дочка. – сердце пропускает удар.

Повисает пауза. Я пытаюсь осознать услышанное и когда догадки заполняют моё сознание, у меня начинают дрожать руки.

— Раз ты здесь, значит он согласился помочь? – папа снова сдержанно кивает. — И что же он хочет взамен? – У Демида Аскарова есть всё. Власть, деньги, связи. Чем мы можем отплатить этому человеку?

— Он хочет забрать у нас самое дорогое.

— Пап. Картины деда, да? Мама так гордится ими. – папа усмехнулся в свою густую бороду.

— Глупышка. Если бы ему нужны были картины, то мы бы ему отдали их не задумываясь.

— Тогда что?

— Ему нужна ты, дочка.

5 Глава

— Пап. Что ты такое говоришь? Что значит, ему я нужна? – внутри всё сжалось, голова пошла кругом. Я даже ущипнула себя, чтобы убедится в том, что не сплю.

— Ему нужна жена. Красивая, воспитанная супруга, которая будет сопровождать его на важных мероприятиях, а в остальное время сидеть тихо, как мышка, и не высовываться.

— Как это? – что-то мне действительно не совсем ясно.

— Аскаров не планирует менять образ жизни, но для его статуса ему необходима законная жена. Брак, можно сказать договорной. Его статус слишком высокий, и не позволяет пользоваться даже самым элитным эскортом.

— Пусть нормальную найдёт. – произношу как очевидную вещь. – Почему я?

— Потому что я, предложил ему тебя!

Мир в очередной раз пошатнулся. От шока я замерла и дышать перестала.

— Папа, но он ведь чудовище! — произношу после паузы. Сама не понимаю, почему с глаз начинают течь слёзы. Внутренне, как мне кажется, во мне совсем никаких эмоций нет. Сплошная апатия.

— Знаю. Только он, единственный кто согласился помочь, и назвал свою цену!

— Эта цена слишком высокая. — Я словно рассыпаюсь на миллионы осколков, понимая, что нет другого выхода.

— Он обещает, не только замять дело, но и сделает так, что про эту историю все быстро забудут. И он сдержит слово. У его близких должна быть безупречная репутация.

— Говорят, он убил свою жену. — теперь я игнорирую слова папы. Мой голос совершенно бесцветный, поверить не могу, что родной отец, решил отдать меня такому чудовищу, как Аскаров.

— Не жену, невесту. — усмехаюсь, будто разница какая-то есть. – И это только слухи!

— На чём-то же они основаны.

— На слухах и основаны! – папа сцепляет руки в замок, локти ставит на стол и смотрит на меня таким взглядом, что сердце готово разорваться на куски. – Доченька, я клянусь, если бы не безвыходная ситуация…

— Как Демид собирается людям рот закрыть?

— Уже закрыл!

— Что? – от услышанного вздрогнула. – Как это?

— Не знаю, но сегодня утром мне позвонил ректор из твоего института, лично, и спросил, как долго ты ещё болеть будешь, и явишься ли к сессии? – шокировано смотрю на отца. Он сейчас бредит, или серьезно? – Я растерялся сначала, но потом вспомнил о словах Демида. Он сказал “Первым делом нужно закрыть рты стервятникам”. Я беседовал с ним за полночь и утром уже даже соседи стали, как и прежде здороваться.

— И как же он этого добился?

— Понятия не имею, Дарин. Да оно и не важно. Главное чтобы ты на свободу вышла.

Как же мне не просто! Сменить одну клетку на другую, пусть даже на более комфортную. Я почему-то не уверена, что идея хорошая. Отсюда есть шанс выйти. Пусть даже через много лет. А будет ли у меня возможность освободится от Аскарова?

Вряд-ли.

— Какие ещё условия у него будут?

- Главное я тебе озвучил. Решение за тобой. Если ты принимаешь условия, то уже вечером выйдешь отсюда.

- Но должен же быть выход! - не сдаюсь я.

- Суд назначен на завтра.

- Как на завтра? - так скоро. я не могу поверить что это происходит со мной.

- Минаев давит на следствия. С тобой должен поговорить следователь. Если ты скажешь куда дела остальные украшения, и сдашь сообщников, то...

- Папа, перестань! Я ни в чём не виновата. Почему ты не веришь мне?

От отчаянья хочется плакать, но строгий голос отца, и его последующие слова, лишь в очередной раз повергли меня в шок.

- Потому что есть запись с камер, Дарина.

6 Глава

Это всё не правда. Не по настоящему это всё!

Папа сказал, на камере видео наблюдения, хорошо видно, как я вхожу в комнату. Быстро вскрываю сейф. Код, по версии следствия, я запомнила когда Каролина Родионовна вводила его, чтобы показать мне украшения.

Ну а как иначе?!

Папе, я ничего больше говорить не стала. Оправдываться, объяснять ничего и никому больше не буду. Хотят, пусть верят, в конце концов их право.

— Я принимаю условия. – слова даются не легко. Мешает колючий ком, раздирающий горло. Я изо всех сил стараюсь чтобы мой голос звучал ровно, даже холодно, и кажется это у меня получается.

— Но ты должна понимать, что если ты не будешь делать то, что говорит Демид, тут же вернёшься обратно в эти стены.

— Не вернусь. Я выйду за него замуж.

— Хорошо, дочка, тогда я сейчас же свяжусь с ним и скажу, что ты согласна.

Не было никакого согласия, просто выбора другого нет! Я больше не могу тут оставаться. Эти стены, запах. Туалет, который я вынуждена делить с совершенно посторонними мне людьми, да и боюсь я этих женщин! Бессонные ночи вымотали меня. В голову лезут всякие дурные мысли, хотя и понимаю, раз уж я попала в такую ситуацию, почему другие не могут?

Это был самый длинный день из всех что я провела в этом месте. Тяжелый засов щёлкнул в 23:27, я каждую минуту считала.

— Воронцова. С вещами, на выход. – сердце замерло и казалось не билось ровно до того момента, пока я не вышла за калитку.

Меня встречал вовсе не папа. И даже не Аскаров.

За мной приехал самый обычный седан серого цвета, окна полностью тонированы, и протектор колёс слишком широкий. Не знаю почему обратила на это внимание, может потому, что смотрелся автомобиль с такими колёсами, как-то не обычно.

Мужчина среднего роста, лет сорока, гладко выбритый, с крупной родинкой на щеке. Он забрал из моих рук сумку и небрежно бросил её в багажник, а после, открыл для меня заднюю дверцу автомобиля, после чего, сразу же пошёл садиться за руль.

На улице промозглый ветер, но холода я не чувствую, хотя на мне обычная тонкая кофта с нелепым принтом.

Тяжелые свинцовые тучи нависшие над грунтовой дорогой, по которой мы ехали не более сорока километров в час, зеркально отражали моё настроение. Наверное, ещё два месяца назад, до того как со мной произошёл весь этот кошмар, я бы лила слёзы, осознавая, что должна выйти замуж за человека, который способен уничтожить, просто потому что у него плохое настроение.

Сейчас же во мне что-то сломалось. Я не уверена, что смогу впредь доверять людям. Не уверена, что смогу и дальше учить философию. Что-то как-то “мудрости народные” совершенно не вяжутся у меня с происходящим.

Погрузившись в сумбурные размышления я смотрела в окно. Начался мелкий дождь и я с безразличием наблюдала за струящимися по стеклу ручейками. Чувства опустошения. Одиночество таски. — Ненавижу осень. Серая, мокрая, холодная и одинокая. Такая же, как и я!

Интересно, почему я решила, что меня везут прямиком на встречу к Аскарову? Я думала вот-вот окажусь в лапах чудовища, и была рада тому, что ехали мы не слишком быстро. Как бы то ни было, но всё же мне хотелось оттянуть этот момент.

Машина затормозила у мотеля в два этажа. Особого приглашения мне было не нужно. Я сама вышла из машины.

Водитель сразу же направился к багажнику и вытащив мою сумку, он направился… — Нет, не в сторону входа. Мужчина понёс мои вещи к мусорным бакам, и без каких-либо колебаний, просто зашвырнул их туда.

— Что вы делаете?! – в секундном порыве, ринулась к переполненному контейнеру, но мужчина остановил меня коротким касанием за локоть. Сделал он это как-то мимолетно, словно боялся меня касается, или же брезговал, что вероятнее всего.

— В номере у вас будет во что переодеться, не волнуйтесь. Старые вещи вам больше не понадобятся.

— Они не старые! – мужчина полностью игнорирует мои слова, и молча идёт к зданию.

Не думаю что данное действие, является собственной инициативой мужчины. Он работает на Аскарова, а значит, именно он приказал выбросить мои вещи.

— У вас час времени на то, чтобы полностью привести себя в порядок. – сообщил мужчина и тут же удалился, протянув мне ключ от семнадцатой комнаты.

Поднявшись на второй этаж нахожу нужную мне дверь. Самая обычная деревянная, с довольно хлипким замком. Вставляю ключ, делаю два оборота. Стандартный номер. Кровать полуторка, застелена чистым белоснежным бельём. Тумба, на ней телевизор. Угловой шкаф и стол. На столе стоят несколько пакетов. Заглядываю в каждый, нахожу туалетные принадлежности, нижнее бельё, джинсы, пуловер и очень мягкое на ощупь белоснежное пальто. На полу две коробки очевидно в них обувь, но пока что не заглядываю туда.

Прихватив с собой пакет с шампунями и кондиционерами, иду в тамбур. Две двери, туалет и ванная комната.

Несмотря на то, что мне было велено за час привести себя в порядок, вполне в комфортной душевой кабине, я стою под тугими струями горячего душа не меньше сорока минут. Ещё десять минут у меня уходит на то, чтобы как следует высушить волосы. Я успела надеть только нижнее бельё когда в дверь постучали. Это точно не тот мужчина, что привёз меня сюда. Он пару минут назад куда-то уехал. Я видела в окно.

На то, чтобы одеться времени нет. Я снова набрасываю на себя халат, иду к двери. Сердце тревожно бьётся, от осознания того что я одна нахожусь в совершенно незнакомом мне месте.

7 Глава

На пороге стояла пожилая женщина лет пятидесяти. Выразительные скулы, тонкие губы и острый, чуть длинноватый нос. Если бы у неё в руках был не чемоданчик, а чёрная сумочка с крысой, то она практически ничем бы не отличалась от Шапокляк.

— Добрый вечер. Меня прислали осмотреть вас.

— Что, простите.

— Я врач и я…

— Ах, ну да. – усмехаюсь, хотя мне совершенно не весело. – Проходите.

Женщина, неодобрительно на меня посмотрела, возможно потому что я, перебила её.

С другой стороны, чего время на разъяснения тратить? И так всё, более чем ясно. Богатенький дядя, решил удостовериться в “стерильности” свой игрушки.

Впрочем, глупо обижаться!

Я же тоже раньше думала, что следственный изолятор, это рассадник клопов, тараканов и всякого рода инфекций. Но как оказалось моё представление было ошибочным.

Да, обшарпанные стены, чуть проржавевший кран и унитаз без “сидушки” ещё и течёт постоянно. Но в камере в которой я находилась, было сухо и чисто.

— Вшей искать будите? – приличные леди так не разговаривают с незнакомыми, но опять же, я не хамлю, просто интересуюсь.

— Я всё буду делать! – а женщина с зубками. – И вшей искать, и на наличия половых инфекций проверю.

— Я не живу половой жизнью. – хмурюсь я. Что-то как-то резко неприятно стало. И как-то даже острить перехотелось.

— Прекрасно. Тогда ещё и в попу залезу. – говорит вполне серьёзно, а у меня от этого мороз по коже и, кажется дар речи пропал. – Господи, да шучу я. Чего побледнела?

Женщина открывает чемоданчик и достаёт из него медицинские перчатки, какие-то колбочки, похоже анализы, какие-то всё же намерена у меня взять.

— Вы просто так серьёзно сказали.

— Ты первая огрызаться начала.

— Ну, да. – признаю, опускаясь на край кровати.

— Половой жизнью, правда не живёшь?

— Правда. Марк — мой парень. Бывший. Он не торопил меня. Мы после помолвки хотели…

Тут я немного лукавлю, и скорее по привычке оправдываю Марка. На самом же деле, он не просто поскорее хотел переступить черту, однажды он приехал ко мне после вечеринки. Я так и не поняла, что именно Марк отмечал с друзьями. Только, он настолько был настойчивым тогда, что в какой-то момент, мне показалось, он силой возьмёт то, что хочет. Тогда меня спас телефонный звонок. Мама, она тоже настойчивая, когда ей что-то нужно.

— Я верю, но проверю. Уж прости, но Аскаров, точно не тот человек, с которым шутить можно. – и вот это уже, если и слухи, то проверенные. Она же работает на Демида и поэтому знать должна наверняка.

Осмотр прошёл быстро. У меня взяли кровь из вены, но как пояснила Майя Андреевна, не для проверки на половые инфекции, а для более обширной картины моего состояния. В сизо действительно витаминами не кормят!

Время было почти час ночи когда в дверь снова постучали. На этот раз пришёл водитель, что и привёз меня сюда.

— Ты какого хрена не одета ещё?

— Вы не…

— Бегом давай! – от того как рявкнул этот худощавый индюк, я вздрогнула всем телом. – Через пять минут чтобы вышла мне сюда уже!

Со мной никогда в подобном тоне не разговаривали.

Сначала стало дико неприятно. Потом, я успокоилась, оделась и даже в туалет, успела сходить. В общем, я решила, что обращать внимание на быдлоподобных не стану. Поберегу собственные нервы!

До нужного нам места, ехали мы около часа. Дороги вполне свободные, и на светофорах практически нигде не стояли. Мужчина с родинкой на щеке, совершенно спокойно нарушалпдд . Да и вообще, он был полностью уверенным в своей безнаказанности, и время от времени, набирал просто немыслимую скорость.

“GARTER” — гласила светящаяся вывеска. Этот ночной клуб, одно из самых пафосных мест нашего города. Тут богатые мужчины развлекаются по взрослому, и когда машина тормозит у главного входа, вся моя, и без того напускная смелость, в миг куда-то улетучивается.

8 Глава

На входе довольно серьёзная охрана. Как только мы подошли к ней ближе, один из верзил передал по рации

— “Гордей привёз девушку”!

— “Пропустить только девушку, – послышался ответ через небольшую паузу, – Гордея к начальнику охраны”!

Огромный мужчина, сделал шаг в сторону, давая мне возможность пройти. Каждый шаг давался с огромным трудом. Страх сковывал мои движения, я через силу заставляла себя двигаться вперёд.

Как только переступаю порог, тут же попадаю в просторное фойе. Светлые стены, огромные колонны упирающиеся в высокий потолок и очень много зеркал.

В мотеле зеркало было небольшое, я могла видеть только своё лицо и сейчас несмотря на то, что я в пальто, вижу насколько сильно я похудела. Да уж. Чрезмерная худоба мне точно не к лицу!

— Ты, Дарина? – резко поворачиваю голову вправо. Из основного зала, ко мне навстречу вышла длинноногая блондинка, в очень коротком блестящем платье. Оно было буквально усыпано мелкими камушками, и сейчас при ярком свете, оно ослепляло меня.

— Да, я Дарина. – девушка посмотрела на меня оценивающе. Хмыкнув, немного скривила лицо и кивнув в сторону, произнесла.

— За мной иди. – первые пару мгновений я растерялась. Но быстро взяла себя в руки и последовала за девушкой.

От общего зала она пошла куда-то в сторону. По узкому коридору мимо уборных и завела меня в небольшую комнату похожую на гримерку. Хотя возможно, это она и была, ещё одна дверь находившуюся в этой комнате точно вела в сторону танцпола. Слишком громкая музыка доносилась именно оттуда.

— Так, давай только быстро всё делаем, А то Демид не в настроении. - девушка говорила быстро, даже немного холодно. – Сейчас переоденешься, и я накрашу тебя. Так будет быстрее. Не стоит испытывать терпение Аскарова, он уже три раза про тебя спрашивал.

— Я же одета. – говорю негромко словно боясь, что меня могут услышать. Я впервые в таком месте и не могу сказать, что здесь мне нравится. Крайне неуютно и хочется поскорее уйти.

— Я вижу, но как бы одета ты, не для этого места. Вот! – девушка кладёт передо мной очень симпатичное маленькое ярко-красное платье.

— Оно слишком короткое. – произношу не отводя взгляда от наряда.

— И что? Ты хоть ростом не слишком высокая, но ноги зачётные, даже в джинсах хорошо смотришься.

— Как вас зовут?

— Только не на вы, я умоляю. Не нужно строить из себя невинную овечку, окей? Ангелина меня зовут. – несмотря на резкость слов, девушка не была слишком грубой.

— Ангелина, я не привыкла к подобным вещам. Пожалуйста, давай что-нибудь найдём более закрытое. – не знаю почему, но мне кажется, блондинка, не настроена враждебно. Хотя её тон, и звучит немного высокомерно.

Она какое-то время, буквально буравит меня взглядом.

— Ты очень красивая. Но всё же ты не из эскорта, верно?

— А почему я должна быть из эскорта? – последние слово, приходится из себя выжимать.

— Демид сказал, ему девочку привести должны, вот я и решила… — Ладно, мышка, забей! – девушка словно смягчилась. Она вернулась к вешалкам с одеждой, и какое-то время перебирала наряды.

— Так!.. Ты краситься умеешь?

— Да. – отвечаю довольно уверенно хотя на самом деле не могу сказать что я слишком хорошо умею краситься.

— Хорошо. Вот моя косметика. – девушка подвинула в мою сторону небольшую коробку. – Чужую не бери. А я сейчас вернусь!

Тональные крема, пудры, яркие тени, помады также довольно кричащие. Ничего из этого, конечно же мне не подходит!

Я решила использовать только консилер. Его небольшое количество наношу на веки и под глаза. Им я скрываю синяки, появившиеся из-за недосыпа. Розовые румяна использую вместо теней, помаду не беру обычный блеск на губы и тушь.

— Ух ты? – слышу за своей спиной. – Ты кто, кукла?

В гримёрку зашла практически раздетая девушка. Красивая брюнетка с очень длинными, чёрными как смоль волосами, что убраны в конский хвост. На ней из одежды не то топ, не то бюстгальтер из чёрного латекса, и трусы имитирующие шорты. Каблуки на высоченной платформе завязки до самых колен. Скорее всего девушка танцовщица go-go.

— Я…

— Мадина, закончила? – я не знала, что ответить и поэтому обрадовалась возвращению блондинки.

— Да, Ангелина, почти! Рогозин приват заказал.

— Рогозин? И ты пойдёшь?

— А у меня что, выбор есть? Это у тебя влиятельный любовник.

— Бывший любовник. – говоря это девушка взглядом показывает на меня. – Мне нашли замену.

То что я почувствовала в этот момент невозможно описать словами. В груди всё словно оборвалось и неприятное щекотание засвербило где-то в районе горла.

В голосе Ангелины, я расслышала нотки горечи. Но вместе с этим она старалась сохранить некое достоинство что ли? Чувствовалось, девушка не желает показывать истинные эмоции.

Если я правильно поняла эта блондинка, являлась или же является любовницей Аскарова… И сейчас она меня готовит к встрече с ним? Это вообще как понимать? Это вообще нормально?

Девушка по имени Мадина, выпучив свои тёмно-карие глаза уставилась на меня.

— Ты с какого агентства? – задаёт вопрос мне, но за меня отвечает Ангелина.

— Похоже, что ни с какого.

— Блин, Ангел, я не понимаю. Вы же с Демидом полгода вместе! И что, он вот так просто тебя кидает? – я не знала куда себя деть. Девушки разговаривали между собой, словно меня тут и не было.

— Не совсем. Он купил мне квартиру и обещал отдых на Мальдивах оплатить. Машина тоже за мной остаётся.

— Ого. Не помню чтобы он кому-то такие подарки делал.

— А он, вроде и не делал. – пожав плечами отвечает блондинка. – Вадимыч сказал, я у Демида в любимцах, и я первая, кому Аскаров вообще что-либо дарил.

— Насколько я знаю, он всегда ограничивался щедрыми чаевыми.

— Ну да… – Вот, Дарина, возьми. – уже обращаясь ко мне, Ангелина подала мне Чёрное кружевное платье, с пышной, но всё же короткой юбкой. – Другого точно ничего нет. Надевай.

Я отошла за ширму и стала снимать с себя вещи. Мне было крайне любопытно узнать о чём говорили девушки. Они значительно понизили громкость, и я не могла разобрать слов, единственное, я поняла, что они продолжили тему Демида.

Несмотря на то, что и это платье было довольно коротким, мне нравилось то, как я в нём выгляжу. И девушкам тоже понравилось. Я поняла это по их взглядам, но не одна из них мне ничего не сказала.

Большой проблемой стало найти подходящие по размеру туфли, но всё же в залежах обуви, оставленной другими девушками, мы нашли то, что подошло под мой образ.

Мне казалось, я успокоилась и уже не так боюсь встречи с Демидом. Вот только стоило нам подняться на второй этаж, и подойти к нужной двери вип комнаты, меня снова начала бить крупная дрожь.

Ангелина, занеся руку над дверью, коротко постучала, а после толкнула дверь, и пропустила меня вперёд.

9 Глава

В випке немного приглушен свет. Всё так же преодолевая собственное волнение вперемешку со страхом, я вхожу в комнату, где сидит Демид. Сейчас Архипов кажется мне ещё куда более огромным, чем тогда, в холле нашего вуза, где я со всего маху влетела в него.

Аскаров не казался безобразным качком, но всё же телу своему он уделял довольно много внимания. Проработанные мышцы отчётливо выделялись сквозь тонкую ткань атласной тёмно-синей рубашки.

Вальяжно откинувшись на спинку кожаного дивана, держа в правой руке тлеющую сигарету, Аскаров смотрел…

Нет, не на меня!

— Ты как? – задал вопрос глядя на Ангелину.

Она сейчас казалась мне немного зажатой. В глаза Демиду не смотрела. Всё время отводила взгляд куда-то в сторону, и вообще, мне казалось, она вот-вот расплачется.

— Я нормально. – говорит тихо.

— Хорошо. Иди, Ангелина.

Может не такой уж этот Аскаров плохой? Голос его не звучит мягко, но всё же некое сочувствие, явно присутствует. Можно сделать такой вывод, хотя бы потому, что он поинтересовался состоянием девушки.

За высокой блондинкой закрывается дверь, и я остаюсь один на один с человеком, которого до смерти боюсь.

— Так и будешь стоять в пороге?

— А можно? – тут же прикусываю кончик языка. Серьёзно, Дарина? Ты спросила можно ли остаться стоять в пороге?

— Проходи, садись. – кивком головы показывает мне сесть на диванчик, слева от него.

Я делаю несколько шагов вперёд. Тихонько спускаюсь на край дивана, руки кладу перед собой на колени.

Между нами около полутора метра расстояния, но я всё равно чувствую как мощная энергетика мужчины давит на меня. Хочется увеличить расстояния между нами. Ещё метров пять хотя бы, а лучше пятнадцать, но такого расстояния даже сама комната не позволит, не то что диван.

Какое-то время Демид прожигает меня взглядом. Смотрит внимательно, словно пытается изучить каждую деталь. Я же в свою очередь, прилагаю максимум усилий, чтобы не дрожать.

— Ты похудела! – едва не вздрагиваю от чуть низковатого баритона с хрипотцой. - На зоне действительно так плохо кормят? - сейчас не понимаю что волнует меня больше? Его вопрос, или оценка моего веса? Где он рассмотреть меня успел? Может я такой худой и была.

— Не знаю. Я пребывала в следственном изоляторе. – ответила не сразу. Дала себе несколько секунд на обдумать. Несмотря на то, что Аскаров задал мне вопрос спокойным голосом, в тоне его всё же слышна была некая издёвка.

— Мне сказали, ты настоящий кремень! – с чем связан “комплимент”, мне более чем понятно, но всё же я уже решила, оправдываться ни перед кем больше не буду. Воровка, значит воровка!

— Да, знаете, редкий дар! Умею хранить секреты.

— Ух ты. – Демид делает глубокую затяжку и наклонившись к столу, тушит сигарету о хрустальную пепельницу. – Ладно. Мне даже интересно как быстро расколет тебя мой адвокат.

— Пусть попробует. – на удивление ответить получилось достаточно иронично.

— Что-то не особо ты скромная я смотрю. – внутри меня словно что-то обрывается. Ему явно не нравится то как я разговариваю с ним. Он меня что, обратно… – Да не дёргайся! Может оно и хорошо, что ты не совсем амёба. Но при посторонних гонор свой засовывай себе в задницу. Ты должна быть послушной.

— Хор…

— Не перебивай! – я вновь встрепенулась. Голос Демида острыми иглами проходит сквозь тело, ощутимо царапая душу. Я не привыкла к такому обращению. Даже самые громкие крики мамы, не идут ни в какое сравнения с таким грозным приказом. – С завтрашнего дня у тебя тренировки в спортзале, массаж и питание тебе скорректируют.

— Питание… – хотела сказать, что не нуждаюсь в этом. По большому счёту питаюсь я как раз таки правильно. Но я осеклась, наткнувшись на острый взгляд Аскарова.

— Много болтаешь, Дарина. – делаю медленный вдох. Этот мужчина… он уже не столько пугает, сколько раздражает. – Волосы у тебя свои я так понимаю. – ничего не отвечаю. Даже не реагирую. Между нами повисает пауза, во время которой, Демид смотрит так, словно хочет разорвать меня на части. Кажется я тоже его раздражаю. – Мне нравится твоя внешность. Губы сочные, глаза оленьи. Ростом правда для меня низковата, но это хрен с ним. Стилисты сменят причёску и перекрасят в блондинку. – шах и мат!

— Зачем? Я не хочу стричься. – быстро затараторила я. – Тем более не хочу быть блондинкой.

— Я твоего мнения не спрашивал! – Демид не повышает голос, но всё равно, кажется будто кричит.

— Я живой человек, а не вещь. — хочу сказать твёрдо, но голос предательски дрожит.

— Ты, никто! Пустое место. — слова хлёсткой пощечиной обжигают лицо. — С твоим отцом, мы обо всём договорились. И раз ты сидишь передо мной, условия тобою приняты. Поэтому, будь добра, с этой самой минуты, учись быть покладистой, иначе вернёшься туда, откуда я тебя вытащил.

10 Глава

Я никогда ещё не чувствовала себя настолько униженной.

Пустое место!

Никто!..

Вот так коротко и предельно ясно мне пояснили кто я такая. Безумно сильно хотелось задать вопрос, — Разве я, не заслужила уважение в статусе его будущей жены? Но решила всё же не задавать глупых вопросов. Такие люди как Демид, уважают только лишь себе подобных, а я и близко до его статуса не дотягиваю.

У меня вообще, в какой-то момент, возникло ощущение, что жениться на мне он не собирается.

Хотя, с другой стороны, Демид наверняка заплатил немало денег для того чтобы меня выпустили, а значит, всё же я, для чего-то ему нужна?..

Больше Аскаров со мной не разговаривал. Он вообще потерял ко мне всякий интерес и я сидела в самом углу уже не дивана, а кресла, в котором как я понимаю, при встречах, ожидают своей очереди. Я молча наблюдала через панорамную прозрачную вставку за танцующими на танцполе людьми. Даже парочку знакомых с института увидела.

А к Демиду присоединились двое солидных мужчин примерно одного возраста с ним и чуть позже трое длинноногих красоток, одна из которых уселась рядом с Аскаровым.

Время шло, мужчины выпивали, девушки так же пили шампанское, про меня же никто не вспоминал. Уже даже редких взглядов в мою сторону не было.

Не то что это мне было нужно, вовсе нет! Так, наоборот, даже хорошо. Единственное, меня мучила жажда, и это причиняло некий дискомфорт.

Время третий час ночи и учитывая то, что на ужин, что был у меня ещё в колонии, я съела кусочек хлеба, запивая его противущим чаем, то смотреть в сторону стола с различными закусками мне было противопоказано. Я просто боялась выдать себя голодным взглядом.

Прилично захмелевшие мужчины начали постепенно распускать руки к своим спутницам, самое противное, что и Аскаров не отставал. Не то чтобы он откровенно лапал девушку, но она хихикала когда Демид улыбаясь что-то нашёптывал ей. Пару раз убрал волосы пышногрудой шатенки за ухо, она притворно смущалась, это было настолько наиграно, так резко бросалась в глаза, что даже я взгляд свой отводила. Испанский стыд, что называется!

Прошло ещё около часа времени. У меня затекла спина и онемели ноги. Терпеть уже сил не было, и посмотрев на небольшую вешалку на которой, очень аккуратно висел дорогущий пиджак. Он сто процентов принадлежал Аскарову, я дотянулась до него и сняла с плечиков. Подогнув ноги, я села, в более удобную для себя позу. Оголённые участки тела, которые, платье не прикрывало, я прикрыла пиджаком.

Всё так же продолжая смотреть в веселящуюся толпу, которая, под действием алкоголя танцевала уже куда более откровенно и развязно, я не заметила как уснула.

Яркие лучи солнца неприятно щекотали закрытые веки. Открывать глаз совсем не хотелось, в уютной мягкой постели так сладко спалось. — Так. Стоп! А как я тут оказалась?

То что я нахожусь в уютной комнате с мягкой кроватью, я поняла ещё когда моё сознание было достаточно сильно затуманено.

Открыв глаза, смотрю по сторонам. Светлые стены с дорогим полотном во всю стену, что-то связано с вьетнамом. Незамысловатый узор придаёт этой спальне некую мягкость. Туалетный столик, небольшое зеркало, уютное кресло в углу спальни, торшер над ним и маленький столик. На нём лежат несколько книг. Кровать не слишком большая, но двуспальная. И на ней удобный мягкий матрас, кожаная обивка с рельефными пуговками смотрится просто потрясающе. На полу тёплый ворсистый белоснежный ковёр. Господи тут летать что ли? Комната просто сверкает своей чистотой.

Не то чтобы в нашей семье, пренебрегали порядком, вовсе нет. Мама ещё какая дотошная до порядка, но у нас в дома, нет таких светлых комнат.

В спальне лишь одна дверь. Почему-то я решила, будто бы она ведёт в ванную комнату, но я ошиблась. Это большая гардеробная. В ней висит моё пальто, и пуловер. Джинсы аккуратно сложены на полку. Я же сама в длинной футболке, судя по запаху, это футболка Демида.

Интересно, он меня переодевал? Я ничего совершенно не помню!

Босыми соплами утопаю в пушистом ковре. От стоп остаются смешные следы. Решаю не лишать себя удовольствия, несколько раз прохожусь по нему вдоль и поперёк. Потом, опускаюсь на колени, и рукой провожу по нежному бархату, ровняю ковёр обратно. Почему-то становится немного не по себе, а вдруг Аскаров сейчас войдёт, и увидит мои следы? Решит ещё что я сумасшедшая!

Хотя, с чего это меня должно парить то, что он подумает? Встаю на ноги и заново несколько раз прохожусь по ковру. После чего удовлетворенная своей “шкодой” иду искать ванную комнату. Утренний туалет, никто не отменял.

Далеко идти мне не пришлось. Дверь почти напротив, немного вправо, и вот она заветная ванная комната, совмещенная с душем. Настолько огромная ванная комната, что тут, можно танцевать.

На раковине запечатанная зубная щётка новый тюбик зубной пасты также мочалка, тапочки и халат.

Голову я мыла вчера, но почему-то сегодня тоже хочется! На полках есть всё необходимое. Несколько видов шампуней, выбираю себе безсульфатный. Семь баночек с гелями для душа, обнюхиваю все и выбираю самый вкусненький апельсиновый.

Сам душ принимаю не слишком долго. Минут двадцать всего. Учитывая то, насколько я люблю воду, это очень мало!

Мама меня часто ругала, за то что ванну я, принимаю не меньше полутора часов. Ну я не просто так лежу в ней конечно же, я либо слушаю лекции лёжа в воде, либо решаю какие-нибудь логические задачки. В общем по сути отдых в воде, но только отдых с пользой!

Для полного счастья не хватает моего увлажняющего крема. После геля для душа кожу немного стягивает и это несколько раздражает.

Банный халат, и мягкие тапки, вот ещё бы свежая нижнее бельё, а то без него что-то мне как-то не совсем комфортно.

Открываю дверь, и выходя из ванной комнаты, на мгновение застываю, потому как в моей спальне, ну точнее в той, которой, я провела ночь, открыта дверь. А я точно помню, её закрывала.

— Доброе утро! Я пришла разбудить, а вы уже проснулись. – молодая женщина лет тридцати пяти, предельно аккуратно заправляла постель. На полу, кресле и небольшом пуфе лежали коробки с пакетами. Очевидно проследив за моим взглядом, женщина пояснила. – Это всё, для вас. Хозяин распорядился чтобы всё подняли в вашу комнату, после того как вы проснётесь.

— Что это? – не то, чтобы я не догадывалась, но решила всё же уточнить.

— Одежда. – говорит горничная, как само собой разумеющееся. – Её для вас Ангелина Борисовна лично выбирала. – так в груди почему-то неприятно укололо. Он свою любовницу, ещё и одежду выбрать для меня попросил, — замечательно! – Я уже закончила с уборкой. Вы долго мылись. – едва заметно наклоняю голову в бок, свожу брови на переносице. Разумеется, получается так не намеренно.

Это был упрёк, или так, между прочим сказано? Впрочем, без разницы! Наверное, действительно лучше поскромнее быть. Не дома всё-таки. – Я чуть позже разберу пакеты, когда вы позавтракаете. Он, кстати через двадцать минут, не опаздывайте, иначе будете ждать обеда.

Женщина бросив на меня ничего не значащий взгляд, быстро ушла, оставив меня в недоумении.

Это что получается, в этом доме кормят строго по графику? А если я проголодаюсь раньше?

— Так, ладно! – произношу вслух, и иду к пакетам. Я жутко голодная, и пропускать приём пищи не намерена. К тому же опять с желудком мучатся буду.

Я никогда не одевалась на рынках. Даже одежду для дома брала фирменную. Удобную, практичную, из мягких тканей. Но то что выбрала для меня Ангелина… может и не стоит записывать её в конкурентки? Вещи просто потрясающие. Для соперниц, такую шикарную одежду не выбирают.

— Соперницы, конкурентки! Что за мысли, Дарина? – бурчу под нос, мысленно давая себе подзатыльник.

Какая она мне соперница? Тем более конкурентка?

Для Демида, Ангелина может быть кем угодно! Подруга, любовница, любимая женщина. Вот совершенно без разницы кто она ему. Я же свой статус узнала ещё вчера…

Нижние бельё, даже такое дорогое хотелось бы состернуть перед тем как надеть, но выбирать не приходится.

Я не перебирала все пакеты, но кажется домашних костюмов совсем нет, только платья.

Ну, хорошо. Платье так платье.

Только и платья те, на домашние не похоже. Нежно-голубое, с коротким рукавом, длиной чуть выше колен, без излишеств. Вот только несмотря на то, что на нём ни страз, ни кружев не было, оно всё равно смотрелось дорого. К нему очень хотелось сделать элегантный пучок, но я и так провозилась с вещами, поэтому расчесываю волосы мягкой массажкой, которую нашла в ящике туалетного столика, и пригладив волосы, оставляю их распущенными.

Дом у Аскарова просто огромный. Я находилась на втором этаже, но лестница вела ещё и на третий.

Куда идти понятия не имею, но по логике, кухня должна быть на первом этаже, и на удивления нахожу я её довольно быстро.

— Доброе утро! — негромко здороваюсь я, и в следующее мгновение, встречаюсь с дьявольски пугающими глазам Демида.

11 Глава

— В этом доме есть правила, которым ты должна будешь следовать беспрекословно. Сразу предупреждаю! Мне твои жалобы и нытьё до одного места. Так что бегать ко мне жаловаться и ныть, не нужно. Выполняешь все инструкции, на этом всё! – это мне вместо, здравствуйте, я так понимаю.

— Их будет так много? Правил, я имею в виду. — я не пытаюсь наладить отношения с Аскаровым. По большому счёту мне вообще плевать. Но и держатся в таком напряжении мне совсем не хочется. Я пока плохо понимаю какие цели преследуют Демид. Единственное, надеюсь что не самые ужасные.

— Достаточно! И ты все их назубок должна будешь знать.

— Почему вы согласились помочь мне? — этот вопрос так и вертелся у меня на языке.

— Потому что твой отец попросил меня об этом. — я подошла к столу и села на стул, который был ровно напротив Аскарова. Просто он тут был единственным и именно тут был сервирован, как я поняла, для меня.

— Я вас серьезно спрашиваю? Я ведь имею право знать почему вы решили на мне жениться? Мой отец, просил о помощь, но не о том, чтобы вы вели меня под венец.

— Ты довольно привлекательная, даже красивая. Впервые я увидел тебя в клубе, примерно месяца три назад, и даже хотел взять тебя на пару ночей. — Демид говорил мне это, глядя прямо в глаза. — В течение десяти минут мне предоставили информацию о тебе, и я понял, что ты сплошной геморрой и не стоит заморачиваться.

— Какая честь. — произношу негромко, разумеется с сарказмом. Но Демид слышит, и игнорирует. Плюс к этому прилагается масса иных достоинств.

— В дополнение у тебя масса других достоинств.

— Каких же?

— Ты воспитанная.

— То есть вы, хотите на мне жениться из-за моего воспитания?

— И из-за твоего ума. — неожиданно подчёркивает мужчина, приподнимая один уголок губ. — эрудированная, сдержанная. Умеешь поддержать разговор на любые темы. Тактичная, вежливая твоя мама прекрасная женщина раз смогла воспитать такую дочь.

— Вы не можете знать то, какая я на самом деле.

— Неужели?!

— Мои родители часто наказывали меня за непослушание.

— Мы все не идеальны. И какая ты будешь в стенах этого дома, мне совершенно плевать! Хоть песни ори, хоть головой об стену бейся, задолбаешь, в другой дом переселю и делаю с концом, а может и сразу тебя отправлю после нашей свадьбы.

— Как это? Муж с женой будут жить отдельно? — сама не знаю для чего спросила это.

— А ты решила, что нужна мне будешь как жена? — почему-то усмешка мужчины, задевает меня за живое. — Ты для статуса и всё. — продолжает уже серьёзно. — В нужный момент появиться, где надо. Разговор опять же поддержать. Ты мой статус в бизнесе, не более. Так что сразу спускайся с небес на землю и лишнего себе не придумывай.

Слушать это всё, крайне неприятно. Внутри меня закипает злость и чувствуя это, делаю медленные вдохи, пытаюсь успокоиться.

Казалось бы не всё так плохо, и получается, по сути брак фиктивный. У меня будет своя жизнь, пусть даже на определённых правилах. Вот только с другой стороны, я просто вещь. Получается, куда скажут, туда и идти должна. Говорить не то что хочу, а то что нужно — Аскарову нужно!

— Я на вас как мужчину не претендую. Просто хочу более конкретно знать что меня ждёт в браке с вами. — хотя я понимаю что ничего хорошего. Только вслух мысли свои не озвучиваю.

— Я как-то не особо понимаю суть твоего вопроса, ну да и плевать! — ну, а кто бы сомневался?!

— О свадьбе мы объявим уже в эту субботу. Сейчас ты пойдёшь поговоришь с моим адвокатом, и давай без сюрпризов. Всё ему расскажи, как было на самом деле. Так будет быстрее. Нам нужно закрыть тему с твоей уголовкой раз и навсегда!

— Всё как надуху, я же рассказывала следователю. Но если нужно, для вашего адвоката повторю. — взгляд Демида я выдерживаю с огромным трудом.

— Ты, идиотка, отправишься обратно на зону. И поверь, тебя уже точно никто и ничто не спасёт. — я сдуваюсь как мы не пузырь — пух, и всё я снова тряпка.

— Я ничего не собираюсь скрывать от вашего адвоката.

— Вот и прекрасно! Не создавай мне проблем. Ты и так меня дико раздражаешь какого-то хрена. Хотя должно быть мне на тебя абсолютно похрен.

Последнее, Аскаров будто бы сам себе сказал, а не мне. Демид, отставив чашку с кофе встал из-за стола, и ушёл не говоря больше ни слова. А передо мной тут же поставили красивую тарелку с овсяной кашей.

— Я прошу прощения, но я не ем молочное.

— Боюсь выбора у вас нет, госпожа. Вам нужно немного набрать вес. У вас меню которому вы должны следовать. И если вы будите противиться, я буду вынуждена доложить, господину…

— А если у меня аллергия на лактозу? — горничная вмиг растерялась.

— Аллергия? Я сейчас позвоню Нелли Семеновне.

— Кому?

— Нелли Семёновна, ваш личный диетолог. Она же после обеда придёт заниматься с вами йогой. По средам и в воскресенье у вас занятия в спортзале. Массаж, кажется, ежедневно. Простите, у меня пока что предварительное расписание вашего дня. Более точное будет к вечеру.

— А почему оно вообще у вас?

— Я должна буду следить за тем, чтобы вы всё выполняли. Напоминать вам вовремя о процедурах. Кстати вам следует потора… — женщина осекается. — Раз у вас аллергия, может быть я вам сварю овсяную кашу на воде? Думаю это не страшно. А уже когда ваш диетолог появится, она всё скорректирует.

— Давайте овсянку на воде. — уж лучше так. Хотя я бы сейчас съела творожного сыра с огурчиком, с двумя огурчиков, или даже три! Я такая голодная.

Но диетолог...

Ладно! Это вроде не смертельно. Не знаю что ждёт меня дальше, но правильное питание, я как-нибудь переживу точно.

12 Глава

— … Мы уединились в зимнем саду и целовались. Без языка!..

— Вы уверены?

— Да, Леон Сафронович. Я бы запомнила если было бы иначе.

— Хорошо, продолжайте.

— Марк, стал распускать руки, снова полез мне под кофточку, но я его пресекла. Мы снова едва не поругались, но Марка позвала Каролина Радионовна. Он ушёл, я осталась сидеть на качели.

Я уже второй час, по пятому кругу рассказываю адвокату Демида, о каждом своём шаге проведённым не только в последний день визита в дом моего экс жениха, но и о первых двух.

В первый день когда мы познакомились с его родителями, и второй раз когда родители Марка были в отъезде, и он пригласил меня к себе в гости. Но там особо рассказывать было нечего, потому как мой тогда ещё просто парень, пытался напоить меня, чтобы затащить в постель.

Удивительно, но почему-то только сейчас я понимаю насколько мерзко он хотел поступить! Тогда же я лишь посмеялась, и сказала, что пить не буду, потому как после алкоголя, употребленного даже в самых небольших количествах, мне становится очень сильно плохо.

Первый раз всего один бокал шампанского и я едва не лишилась чувств. Не хватало дыхания и было действительно очень плохо. На вино похожая реакция, но всё же не такая, как на игристое. Мне становилась душно и слишком сильно кружилась голова.

В общем тогда мне, так сказать, удалось отвертеться к тому же на моё счастье к Марку приехала его бабушка, — проведать внука. Мы с ней мило поболтав, попили чай на кухне, и Марк отвёз меня домой. Наедине сама с собой я не оставалась в тот вечер, впрочем, как и в первый раз моего прибытия в доме Минаевых.

А вот в тот злополучный день, я как минимум трижды была одна.

— Сколько по времени ты просидела на качелях? Постарайся вспомнить максимально точно.

— Точно, вряд ли скажу, но на вскидку минут пятнадцать. Может чуть больше. Я зашла в чат и с девочками немного по переписывалась. Мы обсуждали прошедшую накануне вечеринку, я на неё не попала, девочки рассказывали о том что там было.

— Переписка у тебя сохранилась?

— Должна была, наверное, но я не уверена. Вообще в телефоне можно посмотреть.

— Не возражаешь если я лично просмотрю все сообщения в твоём мессенджере. — надо же вежливый такой! Можно подумать пока телефон находился в его руках, он его не просмотрел? Пароль на нём убрали ещё в полиции.

— Не возражаю. — сказала после небольшой паузы только потому, что задумалась ещё над тем, нет ли там какой-то личной переписки? Просто с девочками нас иногда заносит и мы можем обсудить какие-то пикантные темы, вернее они могут, я стараюсь обходить их стороной.

— А потом что, к вам вернулся Марк?

— Нет! Потом пришла горничная и позвала меня. Сказала что Марк ждёт в гостиной. Кстати расстояния от скамейки до гостиной я преодолевала в одиночестве.

— А почему Марк сам за вами не пришёл?

— Не знаю. — отвечаю пожимая плечами.

— И вернувшись Марк отвёз вас домой?

— Да, но перед этим, я сходила в уборную.

— Сумку вы зачем с собой брали? — вопрос задаёт в лоб.

— У меня были месячные. На второй день они достаточно обильные и прокладку приходится менять достаточно часто.

Это первые минут тридцать мне было несколько неловко рассказывать Леону Софроновичу некоторые пикантные моменты своей биографии. Но прошло буквально минут тридцать, и я поняла, что ему как психологу нужно рассказывать абсолютно всё. К тому же, как мне кажется он насквозь меня видит. Каждую деталь подмечает во мне.

Начало нашего разговора было несколько неловким, мне казалось Сейчас начнётся очередной допрос и я была словно ёжик. Безумно уставшая и от этого всего мне хочется забиться в самый дальний угол и никогда больше к этой теме не возвращаться.

Сколько раз вообще ты к этой сумке подходила? Как надолго оставляла её без присмотра?

Вы намекаете на то, что кто-то мог подложить украшения в мою сумочку пока меня не было?

— Для начала я хочу понять, что происходило там.

Повисает пауза, а после я замираю. В моей голове словно взрыв произошёл. Не слишком громкий, но влекущий за собой очень серьёзные последствия!

— А никто не мог в эту сумку мне ничего подложить. Вернее ничего мне не подкладывать туда.

— Объяснитесь?

— Сумка другая! — мужчина прищурив глаза внимательно смотрел на меня — у меня две похожие сумки! — довольно сбивчиво начала тараторить я. — мне очень сильно понравилось сумка одного бренда и девочки сложились, и купили мне эту дорогую сумку. Родители мне подарили такую же, но не оригинал.

Последняя фраза несколько покоробила меня. Просто пять моих подруг сложились по довольно приличной сумме чтобы эту сумку купить мне по бешеной скидке. Знаю что Катюха почти всю ночь сидела на каком-то форуме, чтобы эта скидка досталась именно ей. Иначе бы они не смогли мне её купить. А у моих родителей была возможность, но мама она не считает нужным тратиться на подобные вещи.

Нет, в целом я маму не осуждаю, и с ней согласна. Но ведь можно же хотя бы иногда меня баловать?

Мне хоть иногда хотелось быть лёгкой и безрассудной. Чай попить в гостинной забравшись на диван с ногами. Над книжками сутулится, волосы распущенными оставить и пойти в школу, или университет, но — я же леди! А та сумка, я ей в то время прям очень сильно загорелась и родителям все уши прожужжала, они в целом купили, но подделку за весьма и весьма скромную сумму.

— Я правильно вас понимаю в день когда пропали украшения с вами была копия сумки от Тиффани?

— Наоборот. Браслет нашли в подделке. А со мной в тот день когда пропали украшения, у меня был оригинал. Я её вообще редко с собой куда беру, но зная какая семья у Марка. В общем на Каролину Радионовну, хотела произвести впечатление. Я конечно не из бедной семьи, но всё же слишком дорогие вещи на постоянной основе мы не можем себе позволить.

— Мне нужно будет, чтобы твои подруги подтвердили то, что они дарили тебе эту сумку.

Я тянуть не стала.

В наш общий чат, в котором не была уже давно, написала сообщение, но оно почему-то упорно не отправлялось.

— Катюня, привет. — в конце концов я набрала номер лучшей подруги.

— Алло, это кто? — время десять утра, а моя засоня спит.

— Звоню спросить, не умерла ли ты с голоду?

Для Кати завтра очень важен она ещё глаза не продрала, уже голодная. Так-то, Катька может весь день не есть, но завтрак должен быть у неё плотным и сытным. Я нередко когда звонила ей, задавала именно этот вопрос, если слышала что она ещё в постели.

— Дарина? — кажется в голосе подруги неверие. — Даринка! — Катюха так громко закричала, что мне пришлось немного отодвинуть телефон от уха. — Господи, родная. Тебе дали мне позвонить, или тебя выпустили? Что ты? Где ты, не молчи!

— Я не молчу. Ты мне рта не даёшь раскрыть. — широко улыбаюсь понимая насколько рада мне моя подруга. Своим родителям ещё даже не звонила. Впрочем, телефон мне только что дал адвокат Демида.

— Рассказывай!

— Меня отпустили, но все подробности я тебе расскажу позже. Сейчас я звоню по делу.

— Что значит позже, Дарина? Я до попозже не доживу!

— Пожалуйста, Катюш. Я звоню по важному делу.

— Поняла. Слушаю тебя.

— Я пишу в наш общий чат, но девочки не отвечают. И вообще он чист. Вся переписка которая была ранее стёрта.

— Полинка внесла тебя в чёрный список.

— Что, почему?

— Ты что забыла у неё отец мент.

— Начальник мужской колонии. Я знаю, но… — Осекаюсь. Болезненный укол прошивает грудную клетку. — от меня все отвернулись да?

— Может и не все, родная, но боюсь что многие. — Катя вздыхает. Ей не просто мне это говорить.

— Катя, скажи что у тебя осталось переписка, где вы с девочками договариваетесь купить мне ту сумку от Тиффани.

— Полина сказала что отец в приказном порядке заставил её удалить не только все переписки касаемо тебя, но и фотографии совместные. В общем он ей весь телефон перепрошил. Поля была админом группы и сейчас там нет ничего.

Леон сидевший на кухне рядом со мною, слышал наш с Катей разговор.

— Получается, Полина не пойдёт свидетелем. Она не подтвердит что сумку вы мне покупали?! — то ли спрашиваю, то ли утверждаю.

— Точно нет, как и Оксана с Олесей. Я, кстати, их не просто по удаляла из контактов. И во всех мессенджерах в чёрный список их внесла.

— Почему?

— Потому что с такими подругами и враги не нужны! Одна Женька только ни рыба ни мясо. То верю что Динара не могла украсть, то не верю, а в общем с ней тоже не общаюсь.

— А Ксюха с Леськой поверили?

— Не просто поверили. Эти сучки ещё и сплетни разнесли о тебе представляешь? Якобы у Олеси, что-то там пропадало после наших совместных вечеринок.

— Помнишь, на первом курсе она мне подарила брошь?

— Помню. Она при мне, тебе её подарила, а потом сказала, что ничего подобного не было. Вот про неё она и рассказывала — стерва!

— Скидка… — подсказывает мне Леон и я его сразу понимаю.

— Кать. Помнишь ты говорила, что сумку вы брали по бешеной скидке, и ты ещё всю ночь сидела мониторила чего-то там, чтобы эта скидка досталась именно вам. У тебя остался этот сайт или можно это как-то отследить, посмотреть, где это было?

— Сайт я тебе могу назвать Но я ведь со старого ноутбука делала заказ. Тот который у меня в аэропорту украли. В телефоне у меня разве что пару скриншотов, я перешлю тебе. Но поможет ли? А почему ты за сумку вообще спросила-то? — поздно спохватилась подруга.

— Катюш, давай я тебе потом позвоню и всё-всё расскажу, хорошо?

— Когда позвонишь?

— Как только смогу. — как оказалось у меня довольно плотный график и сразу после встречи с адвоката у меня полно дел.

— Боюсь что с сумкой ничего не выйдет, Дарина. — всё так же строго произносит Лион. Он смотрит на меня всё так же прожигая взглядом. Взгляд хищника, этот человек лишь своей энергетикой способен обнажить душу.

13 Глава

Прошло уже три дня. Вчера я позвонила папе, и мы немного поговорили. Оказывается мама слегла с давлением, как только получила приглашение на помолвку.

Я очень сильно соскучилась и хочу их увидеть. Даже несмотря на то, что мама сказала, — я больше ей не дочь!

Моя мама, она довольно вспыльчивая и на эмоциях может сказать нечто подобное. Даже оскорбить может довольно сильно, хотя и считает себя аристократкой.

Папа сказал, они будут на вечере.

Благотворительный бал, пройдёт довольно в широком кругу, где будут присутствовать сплошные сливки общества. Самое парадоксальное, что родители Марка обязательно будут там присутствовать. Да и сам Марк я думаю тоже.

Я понимала, новость о том, что меня заключили под стражу разлетелась не только по университету. Почему-то уверена, помимо Минаевых очень многие будут в курсе, и честно, я вообще не понимаю как на людях покажусь?

Стоя у огромного зеркала я не могла оторвать от себя взгляда. Серебристое платье в пол, усыпанное кристаллами настолько безупречно подчеркивало мою фигуру, что я какое-то время сама не могла поверить в то, что это я.

Не слишком броский вечерний макияж лишь подчеркивал мою красоту и причёска, элегантный пучок, сделан высококлассным специалистом.

Я сейчас выглядела совершенно иначе. Взрослее, — дороже! Настоящая леди, без намёка на юный возраст.

Кажется впервые мне действительно хотелось держать спину прямо. Нести себя как королева, потому что именно на неё я сейчас была похожа.

На ноги роскошные туфли, поверх платья, невероятно дорогой белоснежный полушубок.

Демид ждал меня в гостиной. Он застёгивал Ролекс на своё запястья, и увидев меня, взгляда больше не отвёл. Смотрел внимательно, кажется подмечая каждую деталь, при этом он продолжает застёгивать ремень на часах, и поправляет манжеты.

Я знаю, выгляжу более чем хорошо, но всё же скованность не позволяет расслабиться.

— Неплохо. — а вот Демид, он более чем уверен в себе и кажется вообще не волнуется. Положив руки в карманы брюк, он обходит меня кругом. А на его лице, нечто похожее на ухмылку.

— Я смогу поговорить с родителями?

— О чем? — вопрос Демида вгоняет в ступор.

— Я не видела родителей два месяца. Пока я была…

— Ты там не была! — уверенный и жёсткий ответ от которого я теряюсь. Непонимающе смотрю на Демида.

— Я про моё…

— Ты там не была! Я забрал тебя под утро и ты приезжала только на разговоры со следователем.

— Что? Как это?

— Я забрал тебя из участка, и всё это время ты была под моим присмотром. То есть, со мной. В этот период у нас с тобой активно развивались отношения.

— Но в это не поверят. — уверенно заявляю я.

— Почему?

— Насколько я знаю, Минаев Петр Петрович, он с особым пристрастием следил за тем, чтобы я была в стенах следственного изолятора. Меня ведь хотели изначально выпустить под подписку о невыезде, но он настоял, чтобы этого не происходило.

— Мало ли на чём он там настаивал. Он не видел, сидела ты там или нет, Да даже если бы и видел. Кто он, по сравнению со мной? Его слова абсолютно ничего не значат. — от слов Демида мороз по коже. Я до жути боялась отца Марка. Он мне казался таким, большим и важным человеком. Я слова боялась при нём сказать, а сейчас я понимаю. Аскаров прав. Минаев, он мальчишка против Аскарова, хотя и старше его, едва ли не вдвое наверное.

— Боишься? — Демид вырывает меня из моих мыслей. Он словно в душу мне смотрит.

Я на вопрос ничего не отвечаю. Мне стыдно вслух произнести свои опасения.

— Ты же невиновна? — отрицательно мотаю головой. — Вот и отлично. Чтобы не произошло, кто бы что не говорил, не пытался каким-либо образом тебя скомпрометировать, ты моя будущая жена. И соответствуй своему статусу.

Аскаров достал из кармана брюк небольшое, но довольно изящное колечко, и не спрашивая моего разрешения, просто надел мне его на палец.

— Ты поняла меня, или разъяснить подробнее?

— Нет!

Мне действительно больше объяснять ничего не нужно. Будущая жена Демида Аскарова должна ходить исключительно с высоко поднятой головой. Её репутация безупречна, даже если это не так, я должна сделать всё, чтобы люди начали сомневаться в себе, но не во мне.

Mercedes premium класса. Хромированный, чёрный, полностью тонированный, долгое время, в течении пути, на языке вертелся вопрос, — автомобиль бронированный?

Дамир подал мне небольшую бутылочку минералки, сказал я выгляжу взволнованно и это недопустимо. Я выпила немного воды, сделала несколько глубоких вдохов.

Из автомобиля Демид вышел первый. Он обошёл машину сзади, водитель открыл для меня дверь, Аскаров, подал руку в которую я вложила свою ладонь. Такая огромная по сравнению с моей, и такая горячая.

От соприкосновения наших рук, вздрогнула всем телом. Меня словно мощным разрядом током прошило. Я на мгновение замерла. Внимательно посмотрела в глаза Демида. Тёмно-карие практически чёрный — зачем-то отмечаю для себя. — Ресницы густые, волевой подбородок и небольшая щетина.

Этот мужчина скоро станет моим мужем, а я в жизни его видела… — сколько? Раз пять?

Я провела в доме аскарова четыре дня. За это время я видела Демида считанные разы. Он слишком поздно приходил домой, я уже спала в это время, утром просыпаясь чаще всего видела уже его удаляющуюся спину.

Шик блеск красота.

Так вот как, оказывается, проходят мероприятия в высших сливках общества. Голливуд отдыхает!

Три стола с башнями из шампанского, или что ещё в этих бокалах подают? Смотрятся невероятно эффектно, но я не понимаю, они потом не липкие? Как в руки их брать?

По центру самая высокая башня. Но в голове почему-то рисуется картина того, как кто-то из гостей случайно задевает всё это богатство и…

В зале уже полна гостей! Стоит нам пройти чуть дальше, как я уже ловлю первую любопытные взгляды. Демид, опустив, мою руку, приобнимает меня за талию немного сжимает…

— Я велел тебе расслабиться. Всё хорошо, Дарина. Улыбайся! — всё это Аскаров говорил мне с полуулыбкой. Он словно нашептывал мне что-то приятное, я подняв на него взгляд всё же сумела выдавить из себя улыбку.

— Мне кажется вряд ли я смогу всем подряд улыбаться.

— Всём и не обязательно. Улыбайся мне, этого будет достаточно.

Ничего не говорю, но сама себе обещаю попробовать. Слишком много разных мыслей в моей голове. Слишком сильно волнуюсь, хотя и стараюсь подавить в себе это чувство. Меня начинает трясти делаю глубокий вдох ещё один.

— На разговор с родителями не больше десяти минут. Потом снова приходишь ко мне! — хочется спросить, а что мешает ему самому прийти за мной, когда будет нужно? Вдруг он будет разговаривать с какими-нибудь серьёзными людьми, которых, здесь не так уж мало, а вернее тут сплошь серьёзные люди и я должна буду…

— Дарина? — от тихого маминого голоса щемит сердце. Поворачиваюсь к ней и вижу как она смотрит, не на меня. Мама очень внимательно смотрит на Аскарова.

— Мама. — я не выдерживаю, первая бросаюсь в объятия родительницы. Внутри меня целая буря эмоций, и я даже всхлипываю, но вовремя останавливаю себя. Плакать нельзя. Нельзя быть столь сентиментальной, тем более показывать это людям. Нужно держать себя в руках. — Я так рада тебя видеть!

— Как ты, дочка? — мама, спрашивает не строго, но и теплоты в голосе её нет. Неужели она по-прежнему зла на меня?

— Всё хорошо. — папа за руку приветствует Демида. Они обмениваются парой фраз и папа идёт в мою сторону.

— Дочка?..

— Папа, всё хорошо. — во взгляде папы читаю его беспокойства.

Более неловкой ситуации сложно себе представить. Мне кажется я никогда не чувствовала себя настолько потерянной.

Чувство неловкости не отпускало. Мне хотелось столько всего сказать своим родителям, и в то же время, я не могла подобрать слов.

Я с родителями отошла в сторону. Ближе к зоне отдыха. Там несколько великосветских дам, вели беседы, но мы не претендовали на их общества. Мама держала меня за руку, я улыбалась родителям, хотя между нами был только лишь зрительный контакт. Скорее всего со стороны мы выглядели просто взволнованными. Прошло какое-то время, и я поняла, никто из присутствующих не обсуждает нас. Меня никто не обсуждает. Да, несомненно, я ловила на себе взгляды, но в них читался разве что только интерес.

Я была в этом обществе новым человеком. Меня никто не знал. Хотя…

— Михаил, боже, это вот такая у тебя красавица дочь выросла? — солидный мужчина, что подошёл к нам, казался мне смутно знакомым, но я никак не могу вспомнить, где его видела?

— Альберт, рад. Очень рад — папа искренне улыбнулся седовласому мужчине. — Помнишь какой была, да?

— Разумеется. Егоза такая. На новый год, когда ей подарок не понравился, она меня укусила за бороду. — я впадаю в ступор и, кажется, краснею.

— Мне было шесть! — улыбка, как-то сама собой расцвела на моём лице. Я вспомнила этого мужчину. Он был дедом морозом на детском утреннике. Не помню, что случилось с настоящим. Я сейчас имею в виду того, кто должен был исполнять роль Деда Мороза. Я вообще не помню подробностей, знаю только то, что из мешка “дед мороз” достал совершенно не ту куклу, которую я хотела. Я очень разозлилась и достаточно хорошо тогда зубами вцепилась в бороду “Деда”. Меня еле оторвали тогда от него.

— Четыре, дочка. — подсказывает мама, наконец искренне улыбаясь. Папа тоже, отвлёкся, как и я в общем-то.

— Я запомнил на всю жизнь урок, и с тех пор, к подаркам на новый год отношусь предельно внимательно.

— Подтверждаю. — к нам подошла видная женщина лет пятидесяти. Жена Альберта, отчества мужчины, к сожалению я не знаю.

— Инесса, дорогая. — мама улыбнулась ещё шире. — Прекрасно выглядишь. — и это правда. Истинный возраст женщины разве что её мудрый взгляд выдавал

— О, Елена, ты тоже выглядишь просто великолепно. Дарина, ты меня не помнишь?

— Помню конечно. Здравствуйте, Инесса Романовна.

На самом деле, единственное что я помню об этой женщине, это то, что они с моей мамой совместно занимались волонтёрством. В приюты для животных привозили корм, собирали средства на лечение собак и кошек. Не слишком долго они проработали вместе, но насколько я знаю, всё же успели сдружиться.

Мы всё же сумели расслабиться. Общались, искренне смеялись. Альберт и Инесса Резановы, как выяснилось не просто очень давно знакомы с моими родителями, они в молодости крепко дружили. Только дороги их почему-то разошлись.

Хотя, что тут удивительного? Бизнес Альберта стремительно начал набирать обороты. Папа мой в научной деятельности и соответственно его доход достаточно приличный, но по меркам простых людей. До Резановых он явно не дотягивал, как и сейчас, впрочем, ни до Альберта, ни до уровня здешних гостей наша семья не доросла до сих пор.

В какой-то момент где-то в районе лопаток, я почувствовала жжение. Я несколько раз выпрямила спину чуть сильнее, и повела плечами, желая отделаться от неприятных ощущений, но у меня не вышло.

Я проследила за встревоженным взглядом мамы и посмотрела в ту сторону, что и она.

Меня словно ледяной водой окатили.

Страх, волнение, гнев. Всё как-то вмиг на меня обрушилась, и я напряглась всем телом.

Каролина Робертовна, моя несостоявшаяся свекровь, смотрела так, будто убить желала. Гневно прожигала меня взглядом и бокал с шампанским в руке сжимала так сильно, что казалось он вот-вот просто расколется под её побелевшими пальцами.

14 глава

Внутри меня целая буря. Я вытягиваюсь словно струна и уже даже готова впасть в панику, но вдруг замечаю Леона Сафроновича, адвоката Демида. Он видел, куда я смотрю, и как только наши с ним взгляды встретились, мужчина едва заметно подмигнул мне.

Взгляд Леона настолько спокойный, что его позитивный настрой передаётся и мне. Вмиг поднявшийся во мне цунами, постепенно начал затихать.

— Альберт Ёхантович, — Демид подобрался незаметно. Остановившись около меня, протянув руку для приветствия, сдержанно улыбается мужчине, — Как прошла поездка?

— Всё прошло более чем отлично. Вот с, так сказать, отчётом, думал к вам уже завтра.

— Отлично, только давайте во второй половине дня. — говоря это, Аскаров по-хозяйски кладёт руку мне на талию. — Ты почему меня бросила? Сказала же ненадолго?! — Аскаров перевёл всё своё внимание на меня. Судя по всему, сказанная им фраза, должна была прозвучать более тёплым тоном, но что-то мне подсказывает, Демид не способен на это. Я вспоминаю о том, что мне было велено прийти к нему через десять минут, но…

— Прости, любимый. — надеюсь неуверенность в моём голосе не слишком слышна. — Немного заболталась.

— А я соскучился! — улыбка Аскарова кажется искренней. Я не очень хорошая актриса, и боюсь переиграть, поэтому только сдержанно улыбаюсь. — Волнуешься? — чувствую, на нас смотрят. Аскаров теснее прижимает меня к себе, и я, как-то понимаю, моя улыбка выглядит искусственной.

— Если честно, то очень. — я не лгу, разве что о своём думаю.

— Ты моя трусишка! — у меня даже сердце замерло на мгновение. Аскарову всё же удалось сказать нежно, да ещё при этом, он не просто в глаза мне смотрел, он прожигал мою душу взглядом. — Я же говорил, всё возьму на себя, ты только в обморок не упади от счастья.

— Я постараюсь!

А ведь тут действительно постараться нужно, потому что, в конце зала я замечаю Марка и его отца.

Демид берёт меня за руку и ни с кем не прощаясь уводит в сторону.

— Молчишь и смущённо улыбаешься. И если чувствуешь, не можешь совладать с эмоциями, прячь своё красное лицо в моём плече или груди. Я всё спешу на твоё волнение.

— Тут Минаевы в полном составе. Не будет ли скандала? А если они…

— Я только что, озвучил тебе твою задачу! — говорит строго. — Просто молчи если не знаешь, что ответить.

— Хорошо, Демид, как скажешь!

— Вот и умница. — и снова теплота в голосе и улыбка, совершенно точно вполне искренняя.

Аскаров убирает мне волосы за ушко, и дарит целомудренный поцелуй в макушку.

Сейчас Демид мне кажется совершенно другим. Я в том плане, что всё же, он может быть вполне чутким и нежным. Возможно, в бизнесе ему и приходится проявлять жёсткость, но именно сейчас глядя в его глаза, я не вижу никакой агрессии. В целом, я и раньше её не видела. Лишь чрезмерную строгость, и власть во взгляде.

Очень много любопытных глаз было направлено в нашу сторону. Я старалась не обращать внимания на то, как люди вокруг переговариваются, но при этом, упорно делают вид, что не о нас говорят. Только всё же видно, моя скромная персона, рядом с Демидом Аскаровым вызывает интерес у присутствующих гостей сегодняшнего вечера.

Аскаров, всё так же крепко держа меня за руку, вышел в центр огромного зала.

— Дамы и господа, прошу минуточку вашего внимания! — Демид произнес это достаточно громко, и вот теперь уже, абсолютно каждый смотрел в нашу сторону. — Знаю, многие из вас были озабочены вопросом, когда же я наконец создам, так сказать, — Свою ячейку обществ! — по залу разошёлся приглушённый смех. Ну как мне кажется, людей, которые, напротив, лишь напряглись, их было в разы больше. — Так вот, друзья мои. Не так давно, навещая свою учительницу в университете я встретил юную красавицу, увидев глаза которой, я в тот же момент потерялся. Несколько дней я не мог не есть ни спать, и все мысли только о ней. — Демид повернулся в мою сторону, улыбнулся, а я, — а я действительно засмущалась. Аскаров так искренне это говорил, что даже я поверила. — Нужно ли говорить о том, что ни спать, ни есть, а тем более работать я не мог. Да что там скрывать, контракт на несколько миллионов долларов, провалился, потому что у меня не получалось сосредоточиться на работе! И вот, в очередную бессонную ночь я понял, что, не такая и огромная у нас с Дариной разница в возрасте, — правда, малышка?

— А разве она есть? — серьёзно, Динара “А разве она есть?” Чего-нибудь более глупого не могла сказать?

Демид, к счастью, только шире улыбнулся мне.

— Да родная, я счастлив, что, между нами, не стало никаких преград и уже через полтора месяца, когда ты станешь моей законной супругой, я буду абсолютно счастливым человеком!

— И я! — а вот тут, кажется, в тему сказала, и, засмущалась я вполне естественно. При этом, как и договаривались, спрятала покрасневшее лицо в плече будущего мужа.

Гостям раздали шампанское. Большая часть людей улыбались, особенно мужчины, и при этом одобрительно кивали. Это выглядело… — забавно что ли?!

Но тех, кого эта история не просто не обрадовала, а напрягла, таких людей было также немало. Особенно моё внимание привлекла высокая, стройная блондинка. Очень красивая, эффектная, уверенная в себе. И если я, смотрясь в зеркало, лишь могла сравнить себя с королевой, то эта женщина ей являлась.

Она не просто смотрела на меня, шикарная блондинка, прожигала взглядом. Долго изучала меня, и даже когда элегантный мужчина лет пятидесяти подал этой женщине бокал с шампанским, она лишь на короткое время переключилась на него, а потом снова вернула ко мне своё внимание.

Всё встало на свои места, как только к ней подошла Каролина Родионовна.У мамы Марка, очень много подруг. И с ними она делится абсолютно каждой мелочью. Мне Марк как-то сам об этом рассказывал. Стоило его баскетбольной команде занять второе место, вместо первого, так его мама тут же звонила всем своим подругам и рассказывала о неприятности, естественно, оговаривая всех в его команде. Не Марка же вина в самом деле! Он переживал, что кто-то из ребят может узнать об этом.Вот и этой женщине, которая она сейчас мило улыбается, Каролина Родионовна наверняка рассказала о том, какая я дрянь. Я должна отбывать наказание, а вместо этого, как многие думают, выходя замуж за Аскарова, — я вытянула счастливый билет!

— Демид, друг мой, ты позволишь? — я вздрогнула, услышав голос Петра Петровича Минаева.

15 глава

Рефлекторно сжимаю локоть Дамира. Он, в отличие от меня даже бровью не повёл, хотя наверняка понимает, к чему ведёт тон мужчины.

— Я внимательно тебя слушаю, Пётр.

— Может, мы наедине поговорим с тобой? Выйдем на террасу. У меня разговор довольно личный, и он касается твоей, так сказать, невесты. — последнее Пётр Петрович сказал с пренебрежением, при этом не скрывая своего уничижительного взгляда, что направлен был прямиком на меня.

— Всё, что касается моей невесты, не касается никого больше! — мужчин, слышали все присутствующие. В зале воцарилась звенящая тишина, которая почему-то меня оглушила, и я не расслышала того, что ещё сказал Демид. Я понимала, нужно успокоиться, но, чувствовала, взять себя в руки у меня не выходит.

— Эта девушка не та, за кого себя выдаёт! — Это сказала подошедшая к нам Каролина Родионовна. — Она воровка! Я не понимаю, почему эта девушка вообще на свободе?

Мама моего экс-парня ещё даже не договорила, а среди богатой знати, уже рокотом прошли охи, ахи и перешёптывания.

— Что вы говорите? — в вопросе Аскарова были слышны издевательские нотки. — И что же моя невеста украла у вас? Учтите, Каролина, за ложь я очень жестоко наказываю. Ваш муж не даст соврать, верно, Пётр?

То ли Каролина Родионовна не расслышала слов Демида, то ли решила намеренно не обращать внимания, или же просто была слишком уверена в себе. Вот я, например, даже не слишком хорошо зная Аскарова, после произнесённой фразы, именно вот таким образом, сто раз бы переосмыслила то, что собиралась сказать.

Возможно, Каролиной Минаевой двигали ещё и эмоции, потому как она, ещё более громко и уверенно заговорила.

— Эта особа, к нашему несчастью, совсем недавно являлась, девушкой нашего сына. — не знаю почему, но именно в этот момент, я испытала невероятное чувство стыда. Казалось бы, что в этом плохого? Но у меня вдруг сложилось такое впечатление, будто бы моя репутация действительно подмочена. И вовсе не тем, что я что-то могла украсть. Я испачкала себя Марком Минаевым. А если быть точнее, его семьёй. — Мы впустили её в свой дом. — продолжила женщина. — Приняли, хотя и понимали, из какой она семьи.

— А из какой я семьи? — меня настолько задела сказанная фраза, что я не смогла смолчать.

— Из, из… — если, эта женщина скажет, — из бедной! Очень многие из присутствующих её не поймут. И не потому, что у них какое-то иное мнение. Вряд ли в отношении меня у них вообще может быть какое-то мнение на данный момент. Каролина Родионовна, не может так сказать, потому что подобное в этом обществе, будет считаться моветоном.

— И я не понимаю! — невозмутим мой, теперь уже официальный жених. — Отец Дарины, — кивает в сторону, как раз подошедшего к нам моего папу. — Научный работник. Кандидат наук высшей степени. Дедушка по материнской линии, был художником, и многие его картины, даже мне бьют по карману. Второй дедушка, также был непростым человеком. В роду у моей невесты, сплошь учёные и академики, соответственно, мои дети получат хорошую генетику. А если вы намекаете на финансовое благополучие, то для меня это совершенно неважно. У меня достаточно денег, чтобы обеспечить свою будущую супругу. А вообще, насколько мне известно, Воронцовы пусть и не владеют заграничными виллами, но и, судя по всему, не бедствуют! Михаил Дмитриевич и Елена Аркадьевна, дают за дочку очень хорошее приданое. Мне придраться не к чему.

— Вы не понимаете. Она украла у меня украшение на огромную сумму. Моя прабабушка была приближена…

— К царскому двору. — продолжил за женщину Демид. — эту байку вы рассказываете на каждом подобном мероприятии. Тошнит уже! Почему вы думаете, что о вашем детдомовском прошлом никто не знает, Каролина?

Эта фраза прозвучала как гром среди ясного неба. Даже я подавилась воздухом от удивления.

— Это неправда. — голос Каролины Родионовна дрожал. — Ложь.

— Я лгу?

В этот момент мне почему-то стало жаль эту женщину. Она сначала покраснела, а потом краска резко отлила от её лица, и она стала похожа на серое полотно. Даже щедрый слой косметики не помогал.

— Зачем вы…

— Не я первый начал, верно? У вас был шанс признаться, и эта история не принесла бы огласки. По крайней мере, была бы не столь масштабна.

Каролина, словно что-то, почувствовав, обернулась очень медленно, и в момент, когда она увидела Леона Сафроновича в компании, очевидно, одного из гостей, то и вовсе едва не лишилась чувств.

16 глава

— У меня сегодня праздник! — говоря это, Демид за талию, в очередной раз теснее прижал меня к себе. — И только поэтому я даю вам один-единственный шанс, сказать всю правду.

В голосе Аскарова звучало нечто устрашающее, недоброе. Мне от него было крайне неуютно, и хотелось сжаться в комок. Спрятать голову и не высовываться. Единственное, что, сейчас, заставляло меня не просто прямо держать голову, но и невозмутимо слушать разговор, который, само собой мне совершенно не нравится, — это пристальный взгляд Марка.

Он не сводит с меня глаз, и почему-то у меня такое ощущения, что ему всё равно, на то, что его мама, кажется, в компрометирующем положении. По крайней мере, по другому её состояния я не могу толковать.

— Мы можем поговорить в более уединённом месте? — голос Каролины Родионовной заметно просел.

— Вы только что, подошли к нам, Каролина, и ваш тон не свидетельствовал тому, что вы хотите поговорить в более спокойной обстановке. К тому же, исходя из моего статуса, мы оба понимаем, это вопрос времени, когда о моей невесте узнают всю подноготную. Соответственно, именно по этой причине, я собрал узкий круг людей. Тех, с кем так или иначе пересекаюсь по бизнесу, а также друзей. Они не должны сомневаться в том, что выбор мой правильный. Я бы никогда не связал свою жизнь с уголовницей! — на последнем слове Демид заметно повысил голос, и по залу снова пронёсся шёпот негодования. — Вы и так довольно сильно ударили по моей репутации, оболгав мою невесту.

— Оболгав? — к Петру Петровичу, наконец, вернулся дар речи. — При обыске, в сумке твоей невесты был найден браслет, принадлежавший моей супруге. Но главное, это видео с камеры наблюдения. Девушка, очевидно, не знает, что в приличных домах, они устанавливаются по всему дому.

— Камеры, хотя и установленные по всему вашему дому, но в тот день, почему-то были отключены. — это сказал только что подошедший к нам Леон Сафронович — Все Крамеры до единой, кроме той, которая установлена, в комнате, где хранятся драгоценности. К сожалению, я не сразу обратил на это внимание. Возможно потому, что действительно улики против будущей жены моего босса, были слишком прямыми. — Леон отдал стакан шампанским официанту, и тут же у молодого человека из рук забрал чёрную папку.

— Я следствию давал пояснения по этому поводу.

— Да. Я знаю! Камера, что в комнате вашей супруге, подключена к другому питанию. — Именно поэтому в какой-то момент даже я усомнился в невиновности моей подзащитной, в то время когда Демид Булатович был полностью уверен в своей возлюбленной! Что касается видео, Пётр Петрович, оно прошло экспертизу. Помимо того, что мне предоставило следствие, где было установлено — видео не подделка, я провёл ещё одну, и она тоже показала — файл подлинный!

— Конечно, подлинный! И там очень хорошо видно лицо Дарины. — надо же, оказывается отец Марка в курсе, как меня зовут! Даже когда я встречалась с Минаевым, он никогда не называл меня по имени. Просто прямая речь.

— Совсем недавно, ко мне на подработку, в спецотдел, пришёл устраиваться молодой парнишка. Специалист в области программирования. Я его вообще поначалу всерьёз не принял. — говоря это, Леон отдаёт файл Аскарову. Там фотография, действительно, молодого парня, примерно моего возраста, и краткая информация о нём. — Так вот, он не желал отступать и сказал, — дайте мне любое задание, я покажу на что способен.

— Леон, ты уверен, что к делу это относится? — негромко задал вопрос Демид.

— Да, я хочу, чтобы все поняли…

— Да, извини. Продолжай!

— Так как предоставленное вами видео, являлась основной уликой против Дарины Михайловны, покоя мне оно не давало. Вот я и решил рискнуть и отдал его настойчивому парню. Честно уже ни на что не надеялся, но по итогу результатом я был шокирован. Меньше чем через час, Арсений разложил мне видеоматериал по полочкам. Показал, где и в каких местах оно не стыкуется.

— Что вы хотите сказать? Говорите прямо! Вы считаете, кто-то из моей охраны решил смонтировать видео?

— Нет. Его просто подменили. Заранее приготовленный с помощью нейросетей файл.

— Что? — Минаев усмехается. — Вы сейчас шутите?

— Семён, можно вас?

Все наблюдавшие за развернувшейся сценой посмотрели в сторону молодого мужчины, который до этого и стоял рядом с Леоном Сафроновичем.

— Здравствуйте, Каролина. Что-то я так и не дождался от вас второй части оплаты.

И без того давно посеревшая женщина, сейчас, как немая рыба открывала и закрывала рот.

— За что конкретно вам должна была заплатить, Каролина Родионовна?

— За видео с этой девушкой. — коротким кивком показывает на меня. — Не совсем с этой, конечно, но…

— Поясните, пожалуйста, подробнее. К сожалению, не все присудствующие пока в нужной степени могут знать о способностях нейросетей.

— Всё очень просто на самом деле! — начал говорить мужчина, — Вообще можно воссоздать всё что угодно, главное задать правильный запрос...

— Давайте не так всё-таки глобально. Конкретно по этому видео, пожалуйста. — на большом экране, что был встроен в стену, высветилось то самое видео, на котором я, — якобы я, открываю сейф и достаю оттуда украшения.

— Я вам уже говорил, что не знал, для чего Каролине Минаевой нужно было подобное видео. У богатых свои причуды. Я слышала об этом неоднократно и даже подумать не мог о подобном. Решил, женщина хочет подшутить над девушкой. — эти слова были отступной речью. Очевидно, сказаны для того, чтобы выгородить себя. Я думаю, этого Семёна, вполне могут привлечь как соучастника. — В общем, девушка на видео абсолютно подставная. Моя заказчица, — мужчина, выразительно посмотрела на Каролину Родионову, он явно волновался и говорил сбивчиво. — Она заранее уже знала, что и как нужно делать. Минаева принесла мне готовое видео материал, со схожей по росту и фигурой девушкой, и эта девушка, входит в комнату, открывает сейф, берёт украшения и уходит. Её задача была только в нужный момент поднять голову вверх, чтобы лицо было хорошо видно. — Моя задача была просто изменить его. Лицо я имею виду! Госпожа Мамаева любезно предоставила мне также несколько коротких видео с камер наблюдения в их доме. Их я вам уже передал.

— А для чего они вам?

— Чтобы качество было схоже! С них я и скопировал лицо Дарины Михайловны, и уже тогда, монтировал нужный файл для Каролины Минаевой.

— Бред. Это невозможно! — заявил Минаев старший. — Каролина, почему ты молчишь? Скажи что-нибудь.

— Разумеется, независимая экспертиза дважды всё перепроверила. — снова заговорил Леон — И уже другими технологиями, разумеется. То, что Воронцова Дарина Михайловна, не имеет никакого отношения к краже, подтвердилось. Также девушка, которая снималась для данного ролика — адвокат Аскарова поднял руку и посмотрел на наручные часы, — в эту самую минуту даёт признательные показания.

— Этого не может быть! Подождите, а браслет. Я своими глазами видел, как следователь вытащил его из сумки Воронцовой!

— Следователь, и давний знакомый вашей семьи, не так ли, Пётор Петрович? Который, не так давно обзавёлся дорогой машиной, которая явно не по карману скромному полицейскому. И сумку вы перепутали, Каролина. Дарина в вашем доме была с другой сумкой.

— Нет, с… — женщина осеклась. На эмоциях она себя сейчас просто выдала.

— Мама? Это правда. — женщина даже на собственного сына не могла поднять глаз. — Но зачем? Ты же знала, как я относился к Дарине. Знала, что я…

— Фитнес-тренер твоей матери, и по совместительству, любовник, — игрок! — мне показалось, Демид намеренно перебил Марка, не дав ему договорить. — Он проиграл огромную сумму денег, очень серьёзным людям. — Аскаров говорил уже без насмешек. Теперь я понимала, насколько неприятен ему этот разговор. Впрочем, как и всем присутствующим.

— Это правда? — от жуткого голоса Петра Минаева у меня сжались внутренности.

— Я попрошу вас не устраивать семейных сцен! Я бы хотел, чтобы вы удалились, и Пётр, ты же понимаешь, между нами больше не может быть никаких общих дел. Завтра же Леон займётся бумагами. Я хочу, чтобы любые связи с твоим бизнесом были прекращены.

— Я предлагаю не рубить сплеча. Нам нужно встретиться и всё обсудить. Это всё абсурд, и тут нужно разобраться.

— Разбираться не в чем! Время и дата снятия видео также установлены. Моя невеста, помимо того, что, видеофайл и так не имеет к ней никакого отношения, во время его создания была на экзамене, а это, как ты понимаешь стопроцентное алиби. Твоя супруга пыталась оклеветать мою женщину. А ты знаешь, я подобного не прощаю.

До этого от злости перекошенное лицо Минаева, заметно бледнеет. — Не вынуждай меня вызывать охрану. Поезжай домой и сам разберись со своей супругой. Причём, как она и планировала, без свидетелей!

17 глава

На удивление дома меня ждал тёплый поздний ужин.

После того как Минаевы позорно покинули праздник, Демид вызвал водителя и отправил меня домой.

Руки дрожали очень долго, гнетущее чувство вины, словно я стала причиной бед, семьи моего бывшего жениха.

Но это длилось совсем недолго. Очень скоро я сама остановила себя. Заставила посмотреть на ситуацию трезво и сама себе объяснила: Каролина Родионовна самолично себя наказала. Мне кажется, я даже попробую её простить. Не хочу нести на себе бремя негативных эмоций, обид и злости.

С родителями я так и не пообщалась. Попрощались мы и то на бегу. Я немного расстроилась по этому поводу, но думаю, что и тут нужно тоже пересмотреть свои взгляды.

Я вступаю в новый жизненный этап! Я выхожу замуж и хочу быть хорошей женой. — Я так решила!

Аскаров - серьёзный человек. Да, я прекрасно понимаю, он женится на мне ни из-за большой любви, но, он совершенно точно уважает мою семью, и думаю, у нас с ним всё может получиться.

В конце концов, сколько пар женятся по договорённости, а потом влюбляются друг в друга. У них крепкие, здоровые семьи, и моя будет такой.

Обо всём этом я размышляла, пока ехала в загородный дом Демида, пока ужинала, снимала макияж, принимала душ и укладывалась в постель.

Мне кажется, я впервые так спокойно, и с такой лёгкостью уснула. Я даже не замечала, какой огромный груз носила на своих плечах. Зато сейчас, в полной мере почувствовала, — этого самого груза больше нет.

— Доброе утро! — сегодня я улыбалась. Уже и забыла, когда в последний раз у меня было хорошее настроение.

— Доброе. — Аскаров ел овсяную кашу на ужин. Меня это, если не удивило, то как минимум позабавило.

Не то, чтобы Демиду, вдруг запрещено есть кашу. Но мне почему-то, казалось, такие сильные, брутальные мужчины едят нечто иное. Конкретно, Аскаров, у меня больше ассоциировался с яичницей и беконом. На худой конец тостами, с тем же яйцом пашот. — А тут овсяная каша!

Впрочем, и у меня она же. Только в моей каше добавлен лён и она на воде.

За эту, почти неделю, что я провела в доме Демида, я уже почти привыкла к тому питанию, которое подобрала для меня, Нелли Семёновна. Вообще, не понимаю, почему называю её по отчеству? Да, я вижу, что ей около тридцати лет, хотя допускаю, что возможно немного больше, но в любом случае выглядит она прекрасно. Спорт, питание, питание, спорт. Наверное, мне стоит задуматься над тем, чтобы выработать себе такую же привычку. Сплошные фрукты-овощи, это хорошо, но всё же мясо, хотя бы только белое в пищу употреблять тоже нужно.

— Ты, молодец. Неплохо вчера держалась. Я честно признаться, больше за тебя переживал.

— В каком смысле? Ты хочешь сказать, что знал о том, какая реакция будет у Петра Петровича?

— Я знаю этого ублюдка почти двенадцать лет. Если раньше я закрывал глаза на его хитрожопость, то в последние два года, он совсем обнаглел. Я давно хотел сбросить его со счетов.

— Ты хочешь забрать его бизнес. — Минаев, в разговорах с Марком, часто говорил о том, что на его бизнес, глаз положил то один, то другой, но я почему-то думала, что отец моего бывшего парня, просто хотел подчеркнуть то, какая у него империя. Именно так он называл свой бизнес.

— Мне всё равно на его бизнес, но просто так, я не мог вывести Минаева из дел. Это скользкая тварь, мог в любой момент вывернуться, а другие мои партнёры могли перестать мне доверять. Но как ты понимаешь, мне это не нужно!

— Вы воспользовались мной? — внутренне напрягаюсь, и под столом сжимаю руки в кулаки. Неприятные догадки щекотят в груди, но Дамир меня успокаивает.

— Не тобой воспользовался, а ситуацией, в которую ты попала! Понимаю, с моей стороны не очень красиво и постараюсь загладить свою вину. — Аскаров улыбается, и суровые черты на его лице становятся более мягкими. — Но в любом случае я такого эффекта не ожидал.

— Ты о чём?

— Акции фирмы Минаева всего за шесть часов упали почти на шестьдесят процентов.

— Я в этом не очень хорошо разбираюсь. — несмотря на то, что Аскаров вроде бы как, объяснил свои действия, но некое напряжение всё же осталось, и настроение само собой заметно испортилось.

— Тебе и не нужно в этом разбираться. Быть женой миллиардера, не так сложно. Всего-то нужно вести себя хорошо. Не вмешиваться в мои дела, а главное — не включать настоящую супругу, не выносить мне мозг! Но это я тебе уже говорил, кажется.

— Да. Я всё помню.

— Ну и отлично!

— Я смогу увидеться с Леоном Сафроновичем?

— Зачем? — во взгляде Демида я вижу первую за всё время эмоцию. Он искренне удивлён.

— Я бы хотела поблагодарить его. Следствие два месяца не могло разобраться в произошедшем, а ваш адвокат, всего за три дня…

— За день! Даже, можно сказать, за одну ночь.

— Что? Оу. — я немного растерялась. — Тем более я хочу сказать ему спасибо.

— Я его тоже уже поблагодарил хорошей премией. И тебе тоже перепадёт. — с этими словами Демид тянется к небольшой коробочке, которая всё это время лежала на краю стола. Взяв её в руки, мужчина, чуть небрежно передаёт её мне. Ну, как передаёт? Подбрасывает её, и продолговатая бархатная коробочка падает на стол передо мной.

— Что это?

— Ты мне с каждым днём всё больше импонируешь. Мне прямо хочется быть с тобой честным, представляешь? Вообще, не помню было ли у меня раньше подобное желание или нет? — Ну да ладно! — Демид отставил чашку с недопитым кофе, и уже более пристально посмотрел на меня: Леон переиначил одну фразу на вчерашнем вечере. Это он, побеседовав с тобою, не сомневался в том, что ты ни в чём не виновата. А я, напротив, был уверен, что ты положила глаз на цацки Каролины. Несмотря на то что я небольшой эксперт в украшениях, всё равно примерно знаю, сколько стоит то, что она цепляет на себя. Вечно, как ёлка новогодняя!

— Ясно. — на удивление мой голос немного сдавлен.

— Да брось, не обижайся! Все вы, сучки меркальтинные. — резко вскидываю взгляд на Аскарова. — Но тебя я пока совсем не знаю. — словно примирительно поясняет. — Ты мне действительно приглянулась, но я не знал, чья ты дочь! Вчера я говорил правду. Мне плевать на то, что твои родители ни хера не миллионеры. Но вы и не бедняки, а главное, у вас действительно уважаемая семья. Даже твой прадедушка, который отбывал наказание в колонии, был осуждён незаслуженно. Кстати, ты чуть не повторила его судьбу. — Демид проследил за моим взглядом. — Да смотри уже. — как бы то ни было, но мне действительно было любопытно, что лежит в коробке. — Я посчитал, будет справедливым подарить тебе какую-нибудь недешёвую безделушку. К тому же, ко вчерашнему твоему наряду, не хватало украшений. Это моё упущение!

— Спасибо, но не нужно было. — произношу, открываю коробочку и вижу там небольшую подвеску. Украшения явно из чистого золота. На тонкой цепочке, звезда, сплошь усыпанная драгоценными камушками. Даже представить не могу, сколько это стоит.

— Нужно! Ты сэкономила мне кучу бабла!

— Как это?

— Очень просто. Как я уже тебе сказал, я был уверен в том, что ты обнесла дом Минаевых. Не сама, конечно, с подельником каким-нибудь, но вот настораживало, конечно, то, что этого самого подельника я не нашёл. Я должен был просто заплатить денег, и твоё дело бы замяли. Рот бы всем заткнул, и всё.

— Но, вы ведь до этого уже закрыли многим рты, как я поняла.

— Само собой, но там я заплатил сущие копейки, даже не стоит брать во внимание. Но я бы потратил приличную сумму, оплачивая прокуроров и судей. Вот у кого зверский аппетит.

— Ты долго был ещё вчера на вечере?

— Не очень! Настроение у гостей было испорчено. Многие уехали почти вслед за тобой, забрав, разумеется, свои приглашения на нашу свадьбу. — мне показалось, говоря последнюю фразу, голос у Аскарова стал более жёстким.

— Приглашение на свадьбу? Уже? — выпаливаю чуть с визгом.

— Свадьба через месяц. И я хочу, чтобы к этому времени ты уже немного набрала мышечную массу. Только не переусердствуй. Мне нужно, чтобы ты была подтянутой и хорошо выглядела, не нужно становиться бодибилдером.

Интересно, почему он решил, что я стану бодибилдером?

Демид ушёл не попрощавшись. Я же, закончив завтрак, побежала в свою комнату, чтобы поскорее примерить подарок своего жениха.

На самом деле мне было немного неуютно получить в подарок, именно драгоценность. Потому что именно эти, как выразился Демид, цацки, едва не испортили мне жизнь. Но сейчас мне приятно, что Демид уделил мне внимание.

Конечно же, это ровным счётом ничего не значит. Я по-прежнему не горю желанием становиться его женой, но в то же время всё больше задумываюсь о том, что не всё так плохо.

Ещё я не могу сказать, что уже полностью остыла к Марку. Всё же меня мучают фантомные боли, но стоит мне вспомнить то, как он едва ли не дрожащим голосом говорил: “Мама, я же не знал” становится противно до тошноты.

— Я столько лет шью наряды для светских дам. У меня за плечами уже более сотни свадебных платьев, но именно вы, Дариночка, выглядите не просто великолепно, вы сказочно прекрасны!

— Благодарю вас, Татьяна Денисовна.

Да я и сама вижу, насколько изменилась за этот месяц. Тело стало гораздо более упругим, подтянутым . Я сама любуюсь своей попой. Я и раньше не считала её какой-то некрасивой, вполне себе аппетитные булочки, грудь тоже как будто бы увеличилась. Руки стали более привлекательные, ноги длинные, стройные. А стоит нанести крем для тела, и они блестят как голливудской звезды.

Последние несколько дней, я и вовсе как умалишённая, ходила по комнате в нижнем белье, и то и дело, смотря в зеркало, вертелась перед ним. Мне нравится моё тело.

Нелли Семёновна наконец понемногу начала меня хвалить. Но не особо так, достаточно сдержанно, хотя, мне кажется, для этой жёсткой женщины это уже довольно много.

Демида дома почти не бывает. Но я очень надеюсь, что когда мы поженимся, то есть уже завтра, он хотя бы приходить пораньше будет.

А так, бывает, что он и вовсе дома не ночует. Я не буду лгать, меня это расстраивает.

Аскаров ведёт себя более чем галантно. Завтракаем мы почти всегда вместе, иногда, он приезжает на обед, но это не часто.

Помимо подвески он мне подарил уже серёжки, два кольца, браслет и вот буквально только что, мне принесли невероятной красоты набор к свадебному платью.

Украшения совершенно уникальное, как я поняла, сделанные на заказ у хорошего знакомого Аскарова. Не лично знакомым, конечно, его ювелиром. Индивидуальный заказ, сделанный специально для меня, и от понимания этого, лёгкий трепет поднимается в груди.

Я стала подмечать очень много мелких вещей. Например, Дамир, несмотря на всю свою суровость и жёсткость, которую за это время он продемонстрировал мне не один раз, всё же достаточно рассудительный и справедливый человек. Я почему-то думала, что он разденет Минаевых до нитки, но я случайно услышала телефонный разговор Демида, где он говорил Леону Сафроновичу, чтобы тот передал Петру Петровичу, что он может сохранить свой бизнес, но для этого ему нужно уехать из страны. Не знаю, но я почему-то думаю, что Минаев так и поступил.

Я не знаю, для чего это нужно Аскарову, впрочем, и вникать не хочу.

— Через четыре часа уже нужно выходить. Татьяна, мы успеем исправить мелкие детали?

— Ну, конечно. Не переживайте. Мне минут тридцать нужно, не больше. — я очень аккуратно снимаю платье и отдаю его в руки портного.

Так как мерки с меня брали месяц назад, Татьяна Денисовна сшила его с небольшим запасом. Как мне кажется, сидело платье на мне сейчас идеально. Но мой мастер, решила всё же немножечко подобрать юбку. Она боится, что я буду цепляться подолом за каждую мелкую щепку. Всё-таки торжество будет не только в ресторане. Сама регистрация будет в одном из парков нашего города. Его полностью перекрыли для нас.

Демид позволил мне пригласить помимо родителей, своих подруг. Кстати, я также со своей Катей виделась. Две недели назад,, Демид позволил мне съездить к подруге. Правда, ненадолго, всего на пару часов. Но я и этому была очень рада.

Вот и подошли к завершению все приготовления. Последний раз смотрю на себя в зеркало, волосы уложены в красивую, высокую причёску. Заплетённая коса на плече, в волосах венок и фата до пола.

От избытка эмоций на глаза наворачиваются слёзы. Демид не любит посторонний в доме, поэтому даже моей маме, не позволил приехать. Они будут ждать уже в парке, и папа поведёт меня к алтарю.

Я дико волнуюсь, просто до сумасшествия. Через каких-то два с половиной часа я буду официальной женой Демида Аскарова даже не верится.

В дверь постучали.

— Войдите.

— Ты готова, Дарина?

— Да, Леон, я готова.

— Прекрасно! Выходим через десять минут, так что уже можешь спускаться. Демид внизу. И да, — мужчина внимательно смотрит — Ты невероятно красивая девушка. Эх, был бы я помоложе…

Банальная шутка, избитая донельзя, но я всё же широко улыбаюсь, и мне приятна похвала такого серьёзного человека.

Не могу сказать, что мы прямо подружились с адвокатом, но всё же мы очень много общаемся. По крайне меря, у нас всегда находятся разные темы для разговоров.

Разумеется, общение наше недолгое. Буквально десять, пятнадцать минут, пока Демид завершает какие-то свои дела, или же разговаривай с кем-то по телефону. Я частенько зову Леона Сафроновича выпить со мной чаю, и он охотно соглашается.

— Я уже готова, и спускаюсь.

— Отлично.

Татьяна Денисовна дала мне две таблетки валерианы. Я просто не могла унять дрожь в руках. Сделав несколько глубоких вдохов, Я, наконец, решаюсь выйти из своей спальни.

Мне не терпится увидеть глаза своего жениха. В них так редко мелькают эмоции, но мне почему-то кажется, что именно сейчас я должна увидеть нечто такое, что в очередной раз заставить моё сердце трепетать.

Уже преодолевая последние ступени, я вдруг услышала…

— Я не позволю. Ты слышишь, Аскаров? Я тебе не позволю. Я уничтожу её. Её а потом…

— Дарина, побудь ещё немного в своей комнате. — Леон мне даже опомнится не дал. Крепко взяв меня под локоть, адвокат буквально вытолкал меня из гостиной, где я успела заметить скандалившую с Демидом женщину, которая показалась мне смутно знакомой.

18 глава

Я не понимала, что происходило, впрочем, не была уверена, хочу ли я понимать?

Эта не просто какая-то сумасшедшая. Эта женщина точно имеет права на Демида. Она позволяла себе не только повышать тон, но и бить кулачками по груди мужчины.

“Уничтожу её!”

Кого? Что и кому она хочет сделать?

Леон вернулся за мной через сорок минут. Всё это время, я нервно поглядывала на часы. Гости, должно быть, уже собрались, потому как регистрация вот-вот начнётся, а нас до сих пор нет!

А может оно лучшему? Ну, если опоздаем? Пусть Аскаров, и вовсе отменит свадьбу, так будет правильно! — Так, буквально вопило моё подсознания, а душа требовала поторопиться…

Я ещё порядка десяти минут ждала Аскарова в машине, и когда он пришёл, мне самой захотелось выйти из неё.

От моего без пяти минут мужа буквально воняло женскими духами. Очень дорогими, брендовыми духами! Не удивлюсь, если между этой женщиной и Демидом был секс, в то время, пока я ждала его в своей комнате.

В груди всё огнём горит. Душу рвёт на части. Я снова унижена, растоптана и сейчас чувствую себя побитой собакой. Не понимаю, почему сейчас, мне во сто крат больнее, чем было тогда. Когда на глазах у Марка, из моей сумочки вытащили браслет Каролины Родионовны?

Дрожь невозможно унять. Руки совсем не слушаются, и я с огромным трудом смогла расстегнуть изящную белую сумочку, которая так идеально подходит к моему платью. Разумеется, аксессуар, со мной постоянно не будет, в ней просто лежат самые необходимые принадлежности, которые мне могут пригодиться, например, как сейчас.

Вытащив из пачки влажную салфетку, протягиваю её Аскарову.

— Зачем ты мне её суёшь?! — од громкого рявканья мужчины вздрагиваю всем телом и чувствую, как густо покрываюсь краской. Думаю, это заметно даже под косметикой.

— У вас помада. — из-за нервов, неосознанно снова перехожу на, вы. - На мне не такая красная. Гости всё поймут. — голос сиплый. Каждое слово острыми иглами царапает горло.

Дура, Дарина.

Какая же ты дура!

С чего я вообще решила, что наш брак, сможет во что-то перерасти? В крепкий союз, например. Господи! Да, я за этот период, за месяц, Аскарову даже детей успела родить. Троих! Нафантазировала себе кучу всего: с чего вообще вдруг?

Нет, я не влюбилась в него, но за это время, успела разглядеть в нём настоящего мужчину. Серьёзного, влиятельного, властного.

Каждый день смотря на Аскарова, говорила себе — Дарина, тебе придётся принимать его таким, какой он есть. Это не тот человек, который будет меняться ради тебя, да и вообще ради кого-то.

Я уговаривала себя, работа у моего будущего мужа всегда будет на первом месте, и понимала, лучше не привязываться к нему, а сразу привыкнуть к его поздним возвращениям, хотя и надеялась…

Какая же я дура!

Я чувствовала пристальный взгляд Демида. Уже хотела убрать салфетку, может быть, он, и вовсе не хочет стирать следы чужой женщины. Но в последний момент, когда я уже готова была опустить руку, он всё же тянет за край белой тряпочки, которая, так кстати, пропитана мицеллярной водой.

А ещё, Аскаров сейчас не в свадебном костюме. Не во фраке. На нём явно новый, очень дорогой, но всё же офисный костюм, А это значит, у Демида точно была близость с женщиной, которую я всё-таки вспомнила!

Эта та самая величественная королева, что пристально смотрела на меня, когда Демид, объявлял о нашей с ним помолвке.

И никакая она не подруга матери Марка. Вообще, не знаю, почему я так решила? Улыбка Каролины Родионовны была искусственной. Тогда, когда подошла она к этой женщине, и начала ей улыбаться, что-то говорить, — не была она похожа на её подругу.

И почему я тогда так решила?

— Успокойся! — голос Аскарова всё так же звучал грубо, но всё же было слышно, он тоже пытается взять себя в руки. — Не вздумай разреветься. — а это уже было сказано куда жёстче, и именно в этот момент из глаз моих всё же потекли слёзы. — Не смей! — грозное, с рыком. — Я на хрен тебя сейчас высажу из машины, и ты пойдёшь до парка, пешком. Больше всего на свете, я терпеть не могу бабьи слёзы!

Делаю глубокие вдохи, смотрю в окно. Мелкий, моросящий дождь, хотя на небе не так и много облаков. Даже проглядывает солнце.

На самом деле, на улице тепло. На удивление прекрасная погода, и дождь эту самую погоду, совсем не портит. Затяжное бабье лето, что может быть прекраснее? Ветров пока ещё было не слишком много, и деревья невероятно нарядные в густой жёлто-красной листве. Мне кажется, я очень давно не видела такой прекрасной осени, если вообще видела когда-нибудь именно такую.

Вот так, наблюдая за пейзажем из окна автомобиля, мне всё же удалось успокоиться.

Мы попали в небольшую пробку. В результате опоздали на регистрацию, на двадцать пять минут.

Разумеется, нас всё равно расписали. Выездная регистрация, куда бы она делась, конечно.

Я не особо помню, как, и что происходило. Кто-то что-то спрашивал, говорил, я отвечала односложно.

Леон Сафронович сказал: под вуалью совсем не видно моих красных глаз. Демид, поднял её всего на пару секунд и сделал вид, что поцеловал меня, после того как девушка, регистрирующая наш брак, сказала поцеловать невесту. А потом, он снова опустил вуаль и тихо, шёпотом приказал, не поднимать её.

Я ни о чём не думала. Даже когда увидела ту самую женщину среди гостей. Она также не сводила с нас глаз, но я решила на неё не смотреть и не думала о ней.

В голове какой-то гул, мама что-то говорит, утирает украдкой слёзы, папа улыбается, хотя в глазах явная грусть. Все вокруг поздравляют, обнимают, а мне прикосновение чужих рук безумно чуждо.

На банкете не съела ни кусочка. Долго не поднимала вуаль. Мне же не велели, а Аскаров на меня не обращал внимания, как и на гостей, которые уже куда более пристально смотрели на меня, и начали перешёптываться.

Кажется, это Леон подсказал Демиду подойти и поднять вуаль.

А я в тот момент, нацепила на лицо улыбку, и изо всех сил, старалась улыбаться искренне, иногда показывала своё смущение, прикрывая за ним боль в груди.

Демид подвинул для меня салат и приказал есть. А потом, всунул мне шампанское. Я только сделала вид, что сделала глоток. Затем отстаивала фужер в сторону, и в момент, когда ведущий отвлёк внимание гостей на себя, вылила большую часть содержимого в небольшую вазу с цветами.

Дом Аскарова, снова показался мне слишком большим, холодным, совсем неуютным.

Сняв туфли в фае, я поднялась на второй этаж. А зайдя в свою комнату, не услышала шагов. Поэтому, когда широкая ладонь коснулась моего плеча, я ощутимо вздрогнула.

— Ты ошибся спальней. — Аскаров, в отличие от меня, прилично выпил. Он довольно быстро, под действием алкоголя пришёл в себя, и в отличие от меня, очень много общался с гостями. Периодически подходил ко мне, для вида тискал, вернее, сжимал мою талию, В общем, создавал видимость счастливого жениха.

Со стороны гостей никто даже не догадался о том, что когда мы ехали на регистрацию, у Аскарова было совсем другое настроение.

— Демид. Твоя комната дальше по коридору. — мне не нравилось то, как Аскаров по, хозяйски расхаживая по моей спальне, снял с себя пиджак, и глядя на меня опьяневшим взглядом, ухмылялся.

— Я не настолько пьян, чтобы не помнить этого. — ослабив галстук, мужчина бросил его в сторону, прямо на пол.

— А тогда почему… — слова утонули в догадке. — Я не думаю, что это хорошая идея.

— Почему же? — Демид взялся за пуговицы на своей рубашке. Я же, по мере того как он, словно хищник приближался, постепенно начала отступать. — Всегда хотел поиметь женщину в свадебном платье.

— Ты пьян.

— Не преувеличивай. Иди сюда! — и схватив меня за запястья, рывком тянет меня на себя.

19 глава

— Прекрати. Что ты делаешь? — упираясь руками в каменный торс, пытаюсь отодвинуть от себя мужчину, но, кажется, это бесполезно. Аскаров, будто бы и не чувствует моего сопротивления. — Прекрати сейчас же. Ааа! — вскрикиваю от яркой вспышки боли.

Демид, собрав мои волосы в кулак, резко тянет пряди назад, этим заставляет меня посмотреть ему прямо в глаза.

— Сегодня наша первая брачная ночь, Дарина! Муж и жена проводят её вместе, чтобы закрепить союз.

— У нас с вами далеко не те отношения, чтобы закреплять наш союз. — в груди поднимается не то страх, не то жуткое волнение? Хочу сделать глубокий вдох, но не получается. Всё-таки это больше похоже на панику. Я пытаюсь вырваться, снова толкаю мужчину в грудь, но он настолько крепко держит мои волосы, что даже самое незначительное сопротивление причиняет боль.

— Прекрати дёргаться! — едва ли не рычит на меня. — Ты будешь выполнять все обязанности жены. Теперь ты принадлежишь мне.

— Я не хочу таким образом. Ты принуждаешь меня!

— Прекрати дёргаться, и получится всё обоюдно.

— Демид, ты достаточно много выпил. А у меня это будет впервые. Ты можешь навре…

Договорить не успеваю.

Пугаюсь, когда Аскаров не церемонясь, отталкивает меня. Делаю судорожный вдох, в момент, когда спиной падаю на постель.

Демид тут же приближается и наклонившись, задирает моё платье. Его подол падает мне едва ли не налицо.

Я в замешательстве. В самом деле не знаю, как поступить? С одной стороны, я действительно не хочу спать с Аскаровым. Вернее, с утра я об этом думала и знала, что с большей долей вероятностью между нами будет интим. Но это до того, как к моему, теперь уже мужу пришла женщина, которая, — я не уверена, но, кажется, предъявляла на него свои права.

Помада на лице и шеи Демида не могла точно свидетельствовать о том, что между ними что-то было. Следы косметики смазаны, если бы он целовал ту женщину сам, наверное, у него были бы испачканы именно губы, хотя не исключено, что я сейчас пытаюсь как-то оправдать Аскарова.

И ещё, если бы между ними были какие-то отношения, разве он настаивал бы сейчас на близости со мной?

Демид словно обезумел! Он часто и рвано дышит. Мужчина беспорядочен в своих движениях.

Сначала Аскаров лёг рядом со мной и за талию пытался притянуть к себе, но тут же отпустил. Мужчина сел передо мной на коленки, развёл мои ноги в стороны и лёг между ними.

Он сам убрал пышные юбки от моего лица. Правой рукой оттянул вверх платья, сразу оголяя грудь. Я ладонями упиралась в плечи мужчины, но мои сопротивления были слабыми. Я по-прежнему в замешательстве, и не знаю, как быть.

Демид не делал мне больно! Да, его движения резкие, грубые.

Аскаров очень быстро находит губами набухшую, возможно, от испуга горошину на моей груди и начинает втягивать её в свой рот. Чувствую, как его язык порочно обводит сосок, а затем, он начинает посасывать его, кусает и тут же зализывает укус.

Страх отступает на второй план. Голова немного начинает кружиться, разум окутывает пеленой. Мужчина снова запускает руку мне в волосы, на этот раз он не причиняет боли, но также, сжимая пряди, наклоняет мою голову так, как ему нужно. Открывает доступ своим губам.

Сейчас он целует, где-то за ушком, и языком цепляет мочку моего уха.

В этот момент меня словно током ударило. Мелкие разряды где-то от шейного отдела позвоночника и до самой поясницы, щекоча, пронеслись настолько стремительно, что я едва не задохнулась. Как-то очень резко, все эти импульсы свернулись в комок, где-то внизу живота, и с этого момента, я уже даже мысленно не сопротивлялась!

Как бы то ни было, Аскаров мой муж. Он прав, у нас брачная ночь, и он имеет право на неё так же, как и я. Зачем сопротивляться и строить жертву? В конце концов, Демид, не говорил мне прямо о том, что наш брак будет фиктивным. Да, пока всё не всё однозначно, и я очень многого не понимаю, поэтому решаю, что пока оставлю всё как есть. То есть, доверюсь рукам мужчины, хотя и не скрою, запах алкоголя, вперемежку с табаком хоть и не противен мне, но всё же осознание того, что Аскаров нетрезв, меня довольно сильно смущает.

Мне хотелось немного медленнее.

Всё же свой первый раз, я себе представляла иначе. Но Демид слишком резко стянул с меня нижнее бельё, чулки почему-то не тронул. Платье уже полностью болталось на пояснице, лично мне оно очень мешало, но, кажется, моему мужу было плевать!

Он и сам не удосужился до конца раздеться, но я не особо соображала. Уверена, если бы движение Демида были не столь хаотичны, я бы полностью потерялась и упустила тот момент, когда он, спустив свои штаны прямо вместе с трусами, практически лёг на меня и приставил крупную, горячую головку члена к моему лону.

Резкая боль обожгла низ живота. Мышцы на пояснице стали словно каменными. Мне даже дышать было сложно, а вернее, какое-то время и вовсе не получалось сделать ни единого вздоха.

Самое ужасное из всего было то, что мой муж не считал нужным обратить внимание на моё состояние. Хотя я видела, Демид сам потерял себя. Он бормотал что-то невнятное, его мышцы были накалены, и почувствовав его внутреннюю дрожь, я понимала, а точнее, видела, что это его животная страсть, полностью им овладела.

Примерно через минуту, уже глубоких, ритмичных толчков, мне стало значительно легче. Боль притупилась, и только небольшой дискомфорт от распирания стенок, и щекочущее чувство, которое нарастало плотными приливами, я бы даже сказала волнами.

Каждая из них, всё сильнее уносила меня куда-то в пучину. Уши закладывало, словно я под водой, я глубоко дышала, что-то бормотала, но сама не могла себя понять.

Я сильно вспотела, волосы прилипали к лицу, впрочем, и Аскаров тоже так же, как и я.

Демид, выпрямив спину, взяв меня за бёдра, теснее притянул к себе.

— Хочешь полетать, жена?! — слово жена из уст Демида звучало непривычно, наверное, поэтому так сильно резануло по ушам.

Я ничего не ответила, но зато почувствовала, как глубоко, стал проникать в моё тело член мужчины и с каждым его движением, скорость проникновения только увеличивалась, а вместе с тем те волны, которые несли за собой совершенно новые для меня ощущение, усиливались, и куда сильнее затягивали меня в свою пучину.

Сначала у меня онемели стопы. Зачем я почувствовала, как резко стали сокращаться икры и бёдра, в какой-то момент эти ощущения стали невыносимыми и произошёл некий взрыв.

Моё тело задрожало. Сквозь затуманенный взор, я скорее видела, хищную улыбку своего мужа, он что-то говорил, мне почему-то показалось, что что-то грязное, порочное и я видела, как вздулись вены на его шее и руках, которыми он удерживал мои ноги.

Демид протянул руку к моей шее, и совсем немного сжал её. Кислород практически полностью перестал попадать в мои лёгкие, и это послужило новому взрыву. Настолько мощному, разрушительному, от которого в себя я приходила достаточно долго.

Сначала ко мне вернулось зрение. Я задыхалась, никак не могла привести дыхание в норму, я лежала на боку, чуть подогнув под себя ноги, чувствовала, как из промежности вытекает какая-то жидкость.

Пошевелиться я была не в состоянии, говорить, тем более.

Демид сидел на краю кровати, и только теперь он до конца сбросил свои брюки, затем снял расстёгнутую рубашку.

Это всё должно было произойти не так! Всё случилось неправильно.

Обнажённый мужчина, нисколько не стесняясь своей наготы, пошёл в сторону выхода. В полной тишине я услышала звук льющейся воды.

Не знаю, сколько я так пролежала, но достаточно долго. — Достаточно, долго, чтобы понять, после душа Аскаров, очевидно, предпочёл вернуться в свою комнату. В моей же спальне остались лежать на полу только его вещи.

20 глава

Утро встретило меня головной болью. Я была разбита и крайне растеряна. Ещё среди ночи я сняла своё свадебное платье, самостоятельно вынула шпильки из своих волос, хотя очень хотела, чтобы это сделал мой муж, приняла очень горячий душ и легла спать.

Сама не поняла, как уснула, но точно помню, ко времени, когда меня поглотила темнота, за окном уже начало светать.

— Доброе утро, Дарина Михайловна. Подавать вам завтрак? — женщина, что являлась у Аскарова старшей по дому, впервые обратилась ко мне по имени-отчеству.

— Демид уже позавтракал?

— Он ещё не спускался. — женщина странно на меня посмотрела. Хотя чего это я? Жена не в курсе того, проснулся её муж или нет…

В голову приходит совершенно нелепая идея, соврать, мол, мой муж рано утром проснулся и ушёл работать в свой кабинет, но решаю этого не делать. Дарья Николаевна знает привычки Демида куда лучше, чем я, и она наверняка быстро раскроет мою ложь, просто своей наблюдательностью.

— Ясно. У нас есть чабрец?

— Есть. Сейчас заварю.

— Если можно, с мёдом.

— Как пожелаете.

Холодно! Холодно и неуютно. Внутри дискомфорт и чувства неловкости. Я не понимаю, замужем я вообще или нет?

— Дарья, сделай мне своё чудо средства от похмелья! — строгим, но негромким голосом командует только что вошедший Демид. — У меня голова сейчас треснет.

Мужчина в одних только пижамных штанах и явно только вышел из душа. Он подходит к столу, и удостоив меня только лишь мимолётным взглядом, спрашивает.

— Рассказывай. Что вчера было? — замираю. От шока даже дар речи теряется.

— Н-ничего. — отвечаю после небольшой паузы.

Сглатываю вязкую слюну. — В спальню вы мою вошли, разделись и… — нет, не повернётся у меня язык. Тем более при домработнице.

— И? Бля, только не говори, что я…

— Платье вы мне помогли снять. — говорю, опустив взгляд на пока ещё слишком горячий травяной напиток.

— Платье. И всё?

— И всё.

— Значит, не так и пьян был.

— Демид Булатович, это разве нормально, что вы ничего не помните? — задаёт вопрос Дарья Николаевна.

— Вчера кое, кто решил подшутить надо мною. Кстати, я этим вопросом заняться должен, поэтому уеду на дня три. — Ты дома сидишь! — приказ мне адресован. От взгляда, которым, Демид награждает, у меня внутри всё сжимается. — Не хер в отсутствие мужа, по городу шляться!

— У папы день рождения послезавтра. Я бы хотела…

— Открытку пошлёшь и достаточно!

И окончен разговор. Аскаров залпом выпивает содержимое своего стакана, и, велев Дарьи лично, собрать его вещи, покидает столовую.

— Да ладно. Вообще, что ли, ничего не вспомнил?

— Нет, Кать. Не вспомнил, и хорошо? — мы с подругой встретились в одном из кафе, недалеко от центра. Я почти неделю сидела в четырёх стенах. Как затворница. Мне, конечно, можно было выходить в сад, но погода была слишком дождливой всё это время, поэтому я практически не выходила. Сегодня Аскаров вернулся, и первым делом я попросилась выехать в город. Правда сказала, что мне нужно купить кое-что из гигиены, и хочу я сделать это лично. Я почему-то подумала, что он к подруге может не отпустить меня.

— И что хорошего?

— От него пахло женскими духами, когда он вернулся.

— Да ладно? Да ну…

— Кать. Ну что ты как…

— Как кто?

— Как не знаю кто!

— Вот и поговорили.

— Не обижайся. Просто я сама не понимаю, что происходит. Но пока что наша с Акиевым жизнь на супружескую и близко непохожа.

— Ладно. Давай пока не будем об этом. Расскажи, как с учёбой? Думаешь вообще возвращаться?

— Я думаю об учёбе, но в наш универ я не вернусь точно.

— Почему? — искренне удивляется подруга.

— Потому что каждый второй будет перемывать мне кости! Марк же позаботился.

— Нашла о ком думать! Про Минаева как раз сейчас больше говорят, чем про тебя. Сейчас ты жертва, и даже те, кто яро ругал тебя, вдруг одумались.

— Ты про Ксюшу?

— Про неё родимую.

— Ты знаешь, а мне вообще не жаль, что мы больше не общаемся с ней. Вот ни капельки.

— Серьёзно?

— Да. Ты, как была моей самой близкой подругой, так до старости и останешься.

— Ты моя курочка! — лыбится подруга. — Может, в кино пойдём? Новая романтическая комедия на экраны вышла.

— В другой раз. Я к родителям ещё хотела ненадолго заехать.

Дома есть дома. Как же тепло и как вкусно пахнет мамиными пирогами.

— Ты что-то схуднула, Дочка.

— Нормально, пап. Не придумывай.

— Муж не обижает?

— Нет, конечно, ты, что?! — хочется добавить, мол, я его со дня свадьбы, от силы часа два лицезрела только воочию, но, конечно, я расстраивать родителей не буду. — Он очень серьёзный, ответственный. Мы пока притираемся друг к другу.

— Время нужно, Дарина. — мама сегодня добрая как никогда. Впрочем, ничего удивительного! ей наверняка неловко за то, что она поверила в историю с кражей. Вот поэтому передо мной и мой любимый клюквенный морс и овощи на пару с рисом, по маминому фирменному рецепту.

— Расскажи, что вам на свадьбу надарили? Там столько коробок приносили. — я едва не подавилась брокколи. Откуда я могу знать? Будто бы мне докладывал кто-то, что там и сколько чего нам подарили.

— Мам, да там ерунда всякая. Кофемолки, кофеварки…

А что я могу ещё сказать? Правду? Родители у меня неглупые. Сразу всё поймут.

— Вот буржуи. Богатые люди цивилизованные, а надарили барахла.

— Ага, мам. Ты только смотри не обсуждай не с кем.

— Не буду, конечно. Тёть Ирма спросит, так и скажу, золота, бриллианты. — улыбаюсь маме в ответ на её улыбку и вспоминаю, что как минимум один, очень красивый комплект украшений, мне подарила двоюродная сестра Демида. Интересно, куда его прибрали?

21 глава

— Где тебя черти носят? — Демьян встретил меня практически на пороге загородного дома, и он явно не в духе. — Время, десять вечера. Все магазины давно закрыты.

Демид не выглядит слишком уж взволнованным, но это, по всей видимости, не мешает ему устроить мне разнос. По крайней мере, тон его именно это предвещает.

— Немного засиделась у родителей, а потом таксист свернул в не тот проулок, и мы попали в очень длинную пробку.

— Что значит таксист не в тот проулок заехал? А водитель где?

— Водителя я отпустила. — ставлю пакет с покупками у порога, прохожу вперёд, к зеркальной двери.

— Для чего?

— Что, прости? — повесив пальто в шкаф, я иду в сторону гостиной.

— Для чего ты отпустила водителя?

— А для чего ему целый день со мной болтаться? — я действительно не понимала этого, но Аскаров смотрел на меня как на идиотку.

— У тебя с мозгами всё нормально? — едва не споткнувшись на ровном месте, резко торможу. Обернувшись, шире распахнув глаза, смотрю на своего мужа. — Ты жена человека, к которому на поклон приходят настолько высокие чины, что тебе и не снилось.

Я по-прежнему не понимаю, о чём идёт речь? И вообще, почему Демид позволяет себе разговаривать со мной в подобном ключе?

Не сразу нахожу что ответить, более-менее в себя прихожу только после небольшой паузы.

— К тебе на поклон может приходить хоть всё королевство Англии. А я лишь твоя жена, и максимум могу постоять рядом. Если я правильно понимаю, только подобное мне позволено?

— А ты рассчитывала на что-то большее?

— На элементарное уважение. На него я могу рассчитывать? Если ты не будешь уважать меня, значит, ты не будешь уважать самого себя. Я твоя семья и это только по твоему желанию. Ты сам этого захотел, я не напрашивалась к тебе в супруги. И если тебе что-то не нравится, мы можем обсудить это в более спокойной обстановке. В конце концов, просто поговорить! Ты сейчас отчитываешь меня как школьницу. Заставляешь краснеть перед собой, а я ничего не сделала.

— Ты действительно не понимаешь, или только притворяешься? — сейчас на самом деле я себя чувствую какой-то идиоткой. — Ты, моя, жена! — произносит с расстановкой. — Ты можешь, просто проходя мимо какого-нибудь мужика, улыбаться своим мыслям. Но всего один удачный кадр, и вот уже моё имя полоскают на первых полосах светской хроники. Я женился на тебе не для этого. Мне хватает хлопот в бизнесе! Я должен быть уверен в том, что ты никак не скомпрометируешь меня.

Чувствую себя героиней бразильского сериала.

— Да я и мыслей таких не допускала! Я прошлась по магазинам, встретилась с подругой. Мы совсем много посидели в кафе, поболтали. Потом я вызвала такси и поехала к родителям. Нигде и никому не улыбалась, кроме Екатерины. Не думаю, что это как-то может тебя скомпрометировать! Опять же водитель в любом случае он был бы в машине, а не со мной. Я не понимаю сути претензий.

— В любом случае ты без меня никуда больше не ездишь. Сиди дома, шей, вышивай, смотри сериалы, ухаживай за садом. В общем, что хочешь!

— Ты шутишь? — и семеню замужем, который, стремительно отдаляется от меня. — Тебя же дома совсем не бывает. Ты ночуешь дома, от силы раз два в неделю!

— Не преувеличивай! Я не ночевал дома всего пару раз, и то потому, что уезжал в другой город. Я возвращаюсь поздно, но всегда провожу ночи дома.

— Как это? Я почти всегда завтракаю одна!

— И что? — раздражения в голосе мужчины не утихает. — У меня большие изменения в бизнесе. С Минаевым куча проблем! С его стороны документация была в большей степени составлена неверно. Меня налоговая нагибает так, что позвоночник уже трескается!

— Откуда мне было знать об этих нюансах?

— Ты хочешь, чтобы я посвящал тебя дела бизнеса? — в голосе Аскарова явный сарказм.

— Незачем меня посвящать в дела бизнеса! Ну раз уж я твоя жена, думаю, нет ничего зазорного в том, если ты мне скажешь, например, что у тебя сегодня много работы, и ты будешь поздно. Просто чтобы я не ждала тебя. — хотя я вроде и не жду, но да ладно! — Точно так же можно через прислугу предупредить о том, что ты уехал рано.

— А самой спросить?

— Что и у кого спросить? — не прекращаю я. — Ты ко всему так строго относишься, что я и не знаю, что я могу обсуждать с рабочим персоналом, а что нет?! Вдруг тебе это не понравится! Демид, пойми, я тебя просто не знаю! Так же как и ты меня. Я предлагаю нам хоть немного проводить времени вместе и узнавать друг друга.

Сейчас возникшая между нами ситуация, мне дико не нравится, но всё же мне хочется, действительно хочется узнать своего мужа получше.

На какое-то время между нами снова повисла пауза. Мужчина смотрел на меня всё так же гневным взглядом, но всё же черты лица понемногу начали сглаживаться.

— Хорошо. Нам действительно не помешает выйти в свет. В субботу постараюсь к обеду освободиться, вечером пойдём с тобой в театр. Развеемся, как раз немного пообщаемся.

Интересно, это, где он со мной общаться собрался? В перерывах между актами?

Но с другой стороны, с чего-то ведь нужно начать! Почему бы и не с театра?!

Ужин я пропустила. Чувства голода немного имеется, но в холодильник я не лезу. Выпиваю стакан воды, и мы с Аскаровым расходимся каждый по своим комнатам.

Не знаю, как вообще должно в браке всё происходить, но точно не так, как сейчас!

Принимаю прохладный душ, смываю косметику с лица и наношу вечерний увлажняющий крем, одеваю свою полосатую пижаму с плюшевыми медвежатами и бреду в свою постель.

22 глава

Уж не знаю, обдумал Аскаров мои слова или нет, но завтракали мы вместе. И на этот раз не молча, а впервые Демид попросил меня немного рассказать о своём детстве. Сначала я удивилась, почему именно о детстве? Но потом вспомнила, Леон как-то оговорился, что у них уже есть полная информация обо мне.

Погрузившись в воспоминания, я поняла, детства у меня-то особо и не было. Я не была дворовой девчонкой, которая лазила по деревьям, отдыхая в деревне у бабушки с дедом. Ну или чем ещё занимаются дети? Вот Катюха моя, как начнёт рассказывать о том, что она вытворяла в деревне, когда на каникулах ездила в Сибирь. У меня порой волосы на голове шевелятся. Да у неё на ногах живого места нет! Все колени в шрамах, стопы в дырках от гвоздей. Нет, это конечно не те уродливые шрамы, которые портят внешность. Каждым из них она гордится, да и сейчас уже их практически не видно, так, белёсые ссадины, и только.

У меня же сплошные кружки и секции, кружок шахмат, говорушка, и другие развивашки. Художественная школа, где выяснилось, что от дедушки художника мне таланта не досталось. В целом я рисую неплохо, но только не для художницы. Да и не стремлюсь я быть каким-нибудь выдающимся учёным или доктором наук. Я просто хочу закончить учёбу и пойти работать. Разумеется, ни какой-нибудь рядовой бухгалтершей. Но я очень рассчитывала стать хотя бы начальником отдела, — да, тех же продаж!

Но вообще если бы мама с папой всё же разрешили мне поступать на литературный, я бы не отказалась, просто сидеть в каком-нибудь небольшом кабинете, читать современную литературу и с умным видом специалиста, решаешь судьбу писателей.

Я в десятом классе ещё сказала, о том, что хочу связать свою жизнь именно с литературой, но мои родители сразу же высказались крайне негативно по этому поводу, и зная, что моё мнение далеко не первостепенное, тему я эту больше не поднимала. Более того, решила не думать об этой профессии, даже в журналистику не поддалась!

— А у тебя в детства было какое? — этот вопрос я задала совершенно некстати. У Аскарова зазвонил телефон, и полностью меня проигнорировав, отвечая на звонок, Демид встал из-за стола, а после, и вовсе вышел из столовой.

Я не стала акцентировать внимание на поведении Демида. Разумеется, мне не понравилось, что он просто так ушёл, но думаю, нам нужно постепенно привыкать друг к другу и со временем, мы научимся вести себя более уважительно друг к другу.

Неделя промчалась очень быстро. Для субботы я заказала себе новый вечерний наряд. Довольно сдержанное, нежно-голубое платье, которое длиной было по щиколотку. Оно идеально подчёркивало мою фигуру, при этом у него не было открытых плеч, и слишком глубокого выреза.

Вообще, обнова смотрелась на мне практически строго. По мне так для театра самое то!

Я собрала волосы в стильный пучок на затылке. Надела изящную подвеску, хотя, мне кажется, к этому платью больше подошли бы бусы, но их у меня нет. Длинные серёжки с мелкими камушками, которые на днях подарил мне Демид. Это уже третье украшение от него!

Конечно, мне бы очень хотелось, чтобы мой муж лично мне дарил их, а не через прислугу передавал, но в любом случае приятно, что он всё же уделяет мне хотя бы таким образом внимания.

Полусапожки на маленьком каблучке, и полушубок светло-серого цвета.

У меня весь день было приподнятое настроение. Аскаров был достаточно галантным не только в театре, но и вообще на протяжении всего дня. Когда мы подъехали к парадному входу, мой муж, вышел первый из автомобиля, и открыв для меня дверцу, подал свою руку.

Оказалось, была очередная премьера довольно известного балета, и наш совместный выход в свет, был не таким , как бы это сказать? — “личным”!

Мы практически не разговаривали с Демидом, потому что он вёл светские беседы с многочисленными знакомыми, некоторых из которых, я видела на нашей с Аскаровым свадьбе. Я же была немногословна, изредка только отвечала на вопросы, которые задавали лично мне, а всё потому, что в театре была та женщина, которая приходила к Демиду домой в день нашей с ним свадьбы, и устроила там скандал.

Она снова выглядела безупречно! Её грация, манера общения, это всё она умело демонстрировала, и я видела, с каким восхищением на неё смотрят мужчины. Вот только меня особо не волновали присутствующие мужчины, что так, или иначе старались уделять ей внимание.

Мне не нравилось то, как эта женщина смотрела конкретно на моего мужа! Ещё больше мне не нравилось то, какие взгляды он бросает на неё в ответ.

Илона Рашидовна, супруга Балашова Николая Валерьевича, очень влиятельного человека, которого знала даже я. Солидный и галантный мужчина, депутат ведущей партии, и он не раз выступал с речью у нас в вузе.

Этому мужчине глубоко за пятьдесят, но при этом выглядит он просто потрясающе. Да, седые виски, и в бороде серебра достаточно, но его осанка, сильные руки.

Острый ум читается не только в его взгляде, но и речь его поставлена безупречно.

Даже моя мама при всём её старании не может так красиво и грамотно расставлять слова. Его не просто приятно слушать, но и наблюдать за его жестами.

Он со своей женой как с хрустальной вазой. Видно, что любит её, но при этом, он остаётся мужчиной, властным, доминирующим.

— … Да Демид. Осталась уладить небольшие формальности. Завтра с утра вылетаю в Индию. Подпишу последние документы о передачи судостроительного бизнеса, и можно спокойно встретить старость.

— Старость? Не рановато? — Аскаров улыбается, но при этом взгляд его неискренен. Я даже в мыслях высказать боюсь то, что вижу в его глазах.

— Ну, может, тут я погорячился. Но ты же знаешь, как вымотал меня этот завод.

— Разве он не один из самых прибыльных у тебя? Не жалко расставаться с таким лакомым кусочком?

— Мы с Илоной с голоду не умрём. — широко улыбаясь, мужчина, приобняв за талию супругу, притягивает её к себе. — Правда, любовь моя?

Только сейчас замечаю, что Николай Валерьевич ниже своей супруги, причём едва ли не на полголовы. — Это надо же, лошадь какая! Я вот Демиду всего-то до плеч достаю.

Всю обратную дорогу, Демид с кем-то переписывался по телефону. По его блестящим глазам, и периодической ухмылке, я поняла: это далеко не Рабочая переписка!

Не буду скрывать, мне безумно неприятна это вся ситуация. Возможно, я чувствовала бы себя не настолько паршиво, если бы у нас не было брачной ночи. Зачем он остался со мной? Зачем лишил девственности, скопил наш союз?

В свою комнату я ушла совершенно разбитая. Даже ужинать не стала! Уснуть не могла из-за крутящихся в голове одних и тех же мыслей. — Зачем, зачем, зачем?

Только перед рассветом меня поглотила темнота, и как итог, утро встретило меня жуткой головной болью.

— … Да слышал, конечно. Во всех новостях трубят, но тела ещё не нашли. Может, ещё обойдётся. — С какой-то странной интонацией произнёс последнюю фразу мой муж, разговаривая, с кем-то по телефону. Я сразу поняла, что-то случилось, и, остановившись посреди гостиной, внимательно смотрела на мужа, что, приложив телефон к уху, расхаживал по огромной комнате взад вперёд.

23 глава

— Что-то случилось? — от того, каким взглядом на меня посмотрела Аскаров, по моему телу прошёл озноб. Я поняла, что пришла не вовремя. Влезла под горячую руку и думала, мужчина не удостоит меня ответом, но всё же он, едва ли не сквозь зубы, произнёс.

— Самолёт, на котором летел Балашов, полтора часа назад, потерпел крушение.

— О господи… — внутренности сжимаются, и голос просел. — Какой кошмар! — мне в самом деле очень жаль. Пусть я не знала этого человека слишком близко, но мне он казался, достойным.

— Иди со своими женскими соплями в другое место! — Демид сказал это настолько зло, что я вздрогнула. Мне стало до одури неприятно, я даже немного попятилась назад. — Иди помоги на кухне с завтраком. — и рукой от меня отмахнулся, мол,— пошла!

Поведение Аскарова, настолько странное, что я в собственных мыслях потерялась. Да ещё и завтрак…

Ладно бы он сказал, что хочет, чтобы я для него лично приготовила. Но нет! Он мне как рядовой служанки приказал идти, именно помогать на кухню! Мне что, картошки почистить?

— Завтрак почти готов. — учтиво сообщило мне одна из домработниц, когда я вхожу на кухню. Я от неожиданности, чуть не спросила, не нужна ли ей помощь? Но вовремя одумалась. Аскаров и так достаточно унижает меня, и с этим нужно что-то делать! Я не позволю ему, втаптывать себя в грязь!

Я вовсе не считаю работу прислугой какой-то грязной и недостойной. В том смысле, что если когда-нибудь, придётся, то какая разница, где работать, если тебе хорошо платят. А насколько я знаю, Аскаров не скупится. По крайней мере, глядя, насколько безупречно выполняют свою работу гувернантки, ни одна из них не делает это нехотя, или с кислой мордой. Только поэтому можно сделать вывод, платит он им, более чем хорошо.

Вот только я, жена Демида! Если хочет сделать из меня служанку, пускай разводится. А там я, ещё подумаю работать на него, или нет? И вообще, нужно идти учиться дальше, а то по отношению Аскарова, чувствую, сытой богатой жизни, у меня не будет.

— Дарин, ну, в смысле на заочку? — мы с Катей снова сидели в одном из наших любимых кафе. — Не понимаю, в чём проблема пойти учиться очно?

— Да ни в чём, Катюш. Просто, уже вторую неделю с нами живёт Илона Рашидовна Балашова.

— Ты же говорила, это временно! Что у неё там какие-то проблемы из-за бизнеса её мужа, который она унаследовала. Что на неё давят, и она под защитой Аскарова. Но это же не будет вечно?!

— Я поначалу тоже, наивная дура, думала, что это не будет вечно! Вот только когда переезжаешь к кому бы то ни было на какое-то время, не перевозишь абсолютно все свои вещи. Там практически контейнер с вещами был. Я своими глазами только шесть чемоданов видела. А тогда только началась разгрузка.

Катерина так смешно выпучила глаза, и в любой другой ситуации, я, конечно, рассмеялась бы, но сейчас ситуация такая, что просто тошно.

— Ей самые просторные апартаменты выделили! У меня спальня в три раза меньше, Кать! У Илоны прямо из комнаты, двери, в сад. Проснулась, такая вся красивая, — начинаю кривляться, продолжая жаловаться подруге. — Прислуга принесла ей чашку кофе, и она, на плетёных качелях, наслаждаясь жизнью, попивая его, так блаженно улыбается, словно не она всего полтора месяца назад потеряла мужа!

— Подожди, я не понимаю. — подруга смотрит с подозрением.

— Да, Катенька, да! Илона Балашова, является любовницей Демида, и мы прекрасно живём теперь в его доме втроём, под одной крышей! Вернее, это они живут. — постепенно возвращаю себе нормальный тон. — А я, как мышь, сижу в своей норке, что комнатой зовётся, и носа оттуда не высовываю.

У Катерины забегали глаза. Она поднимает их, смотрит на меня и снова опускает взгляд. Видно, что хочет как-то поддержать, но слов, очевидно, не находит. Я её прекрасно понимаю.

Всё это время, а точнее, последние две недели, я сама не своя. Я даже подозреваю, что Демид, только для вида уходит в свою комнату, а как только я засыпаю, он тут же бежит к Илоне.

— Какой кошмар, Даринка. Это же, — это же, отвратительно просто!

— Наша прислуга, у меня уже не спрашивает, что приготовить на обед или ужин. Готовят то, что прикажет наша гостья, представляешь?

— И ты это терпишь?

— Хотела вчера днём поговорить на эту тему с Демидом, но он, как всегда, оказался очень занят! А через пятнадцать минут выпорхнул из кабинета, при этом, едва не сшиб меня с ног! Помчался помогать Илоне обрабатывать клумбы в зимнем саду.

— Чего? Ты сейчас шутишь?

— А что похоже? Ну, хорошо, не так чтобы он прямо пошёл ей клумбы обрабатывать, всего-то ящики передвинул.

— Ящики? Лично Аскаров? Дарин, ты сейчас окончательно рушишь мой идеал мужчины. — тоже мне, нашла идеал! Но вслух не произношу эту мысль.

— Ящики. — повторяю. — Лично Аскаров. А всё, потому что, видите ли, ей неприятен наш садовник. И угадай что?

— Его уволили.

— Бинго! И непросто уволили, Кать. Уже вчера пришёл новый садовник. Кубинец. Он ранее ухаживал за садом Илоны, и только ему она доверяет! — Катя лупит себя ладонью по лбу, демонстрируя свой шок. — И ещё двух служанок она привела оттуда же. — решаю доконать подругу. — Они на меня смотрят — вот эти вот две девицы, там не совсем девицы, конечно, женщины по лет, сорок: но не суть! Короче, я даже словами передать не могу, как они на меня смотрят! В общем, чувствую я себя, подруга, в доме Аскарова, какой-то приживалкой.

— Дарина Михайловна, Илона Рашидовна, просит ещё одну гардеробную. Её вещи не помещаются в той, которая при её комнате. Говорит, в ней слишком тесно.

— Блин, Дарья Николаевна, — от такой наглости, перехожу с нашей старшей по дому, на неформальный тон. Это суровая женщина, на моё удивление, в отличие от остальных, как мне кажется, осталась на моей стороне. — Если я не ошибаюсь, её гардеробная, двенадцать квадратных метров! Моя всего три, и она полупустая — тут, я утрирую, конечно. Помимо тех вещей, которые покупала для меня Ангелина, за этот период, я тоже себе кое-что приобрела. Правда, только самое необходимое. В конце концов, у меня карточка мужа, а не мои личные деньги, и я не собираюсь широко гулять за его счёт.

Кстати, вспомнив именно об Ангелине, в этой абсурдной истории у меня что-то начало не сходиться! Насколько я помню, она являлась на протяжении длительного времени любовницей Аскарова, но, и с Илоной, уже достаточно давно, Демида связывают далеко не дружеские отношения.

Это нужно быть круглой идиоткой, чтобы не понять этого. — Их переглядки: сразу же замолкают, если я не вовремя вхожу в гостиную. Да это крашеная блондинка, вообще не стесняется меня! В открытую флиртует с моим мужем, показывает мне то, что для Аскарова я ничего абсолютно не значу.

Пустое место. Никто!

Так, мой муж окрестил меня при первой нашей с ним личной встрече.

Я не могу обманывать себя, и убеждать в том, что и мне Демид безразличен. Когда я вижу его рядом с Илоной, моё сердце какого-то чёрта рвётся на части. Но я понимаю, сделать я ничего не смогу с этим. Аскаров совершенно меня не замечает. Для него я теперь уже не просто никто, я ненужный балласт, и думаю, он уже пожалел о том, что женился на мне.

— А где мне взять ей ещё одну гардеробную? — всё так же сидя в позе лотоса на своей постели, смотрю на домработницу, лицо которой, абсолютно ничего не выражает. — Свою отдать?

— В какой-то степени. — уверенно заявляет. — Она просит центральную гардеробную, где хранятся ваши вещи.

— Вы о чём, Дарья Николаевна? Какие ещё, мои вещи? Они все вон там. — Пальцем показывала на неприметную дверь, своей гардеробной.

— В этой хранятся вещи, которыми вы пользуетесь часто. А я, о той, где хранятся ваши шубы и драгоценности.

— Что? — у меня едва книга из рук не выпала. — Дарья Николаевна, может, вам выходной нужен? Какие ещё шубы и драгоценности? Откуда они у меня? — Женщина смотрит на меня, как на умалишённую.

— Подарки на вашу свадьбу. Общие и особо дорогие хранятся в сейфе. В том, что на цокольном этаже. А те, что дарили лично вам, как раз таки эти самые шубы и драгоценности, их мы сразу же перенесли в центральную гардеробную. Горничная вам должна была доложить об этом.

— Я даже не знаю, что сказать, Дарья. Вообще, мне было любопытно посмотреть на то, что нам надарили, — зачем-то говорю женщине. — Но это было бы интересно вместе с мужем, а так… — во взгляде женщины промелькнула какая-то эмоция, но я не успела понять, что именно выражал её взгляд. — Стоп! А как, Нелли туда собрался переносить свои вещи, если там лежат мои? — во мне снова поднимается бунт! Ещё не хватало, чтобы мои сокровища кто-то трогал. Не отдам! Мои шубки. Мои украшения! И пусть я на это не особо претендую, но это же мне принадлежит?!

— Я поэтому и пришла. Не знаю, как выйти из этой ситуации.

— Дарья Николаевна, — мой голос становится жалким. — Демид же всё равно примут её сторону, да? — Я точно знаю, как только Аскаров с офиса вернётся. Она тут же побежит к моему мужу, а он, я так понимаю, ей вообще ни в чём не отказывает.

— Не могу сказать всё или нет, он ей позволяет, но если вдруг, то у неё будет доступ к вашим вещам. У меня вообще сложилось впечатление, что только ради этого она и просится туда. — последняя реплика женщины меня удивляет. Всегда сдержанная, а тут о гостье и вот так. Похоже, я действительно не совсем одна в этом доме! — Дарина Михайловна, давайте вы сами всё посмотрите. Что-то мы на цокольный этаж унесём, а украшения и шелка, перенесём сюда.

— Я с превеликой радостью! — говорю это, откладывая книгу в сторону, и встаю с постели, чтобы пойти и утереть нос этой дылде Илоне с её километровыми когтями.

24 глава

— Дарина быстро ко мне в кабинет! — у меня чуть книга из рук не выпала. Демид настолько угрожающим тоном это произнёс, что у меня от страха на затылке волосы сжались.

Не понимаю, что могло произойти! Встав с кресла, книгу оставляю раскрытой, кладу её на мягкую боковушку и иду вслед за своим мужем.

— Дверь закрой! — в удивлении чуть приподнимаю бровь. В моих движениях нет никакой торопливости. Спокойно прикрыв двери, прохожу вглубь кабинета, останавливаюсь в нескольких метров от рабочего стола Демида.

Мужчина, сидя в своём в массивном кожаном кресле, потирая подбородок большим и указательным пальцами, внимательно смотрел на меня. Мне сложно понять, о чём он сейчас думает, кажется, размышляет, как лучше начать разговор.

— Я понимаю, ты ещё ребёнок, по сути, — мои глаза против моей воли широко распахивается, — тебе дороги цацки, которые надарили нам на свадьбу. Тебе на свадьбу. — кажется, Демид немного запутался в своих словах и мыслях, — короче неважно! — Ты, девочка, мне казалось, воспитанной. Почему же повела себя настолько низко?

— О чём ты, Демид? — действительно не понимаю, возможно, на моём лице что-то написано, наверное, что-то очень весёлое, потому что Аскаров усмехается.

— Илона — состоятельная женщина, даже будучи замужем за столь влиятельным мужчиной, она имела свой собственный бизнес, вернее, имеет свой бизнес! — не становится всё более чем понятно. Илона нажаловалась Аскарову и, разумеется, преподнесла всё в лучшем свете со своей стороны. — Она может себе позволить абсолютно всё, хоть остров купить. Ей не нужно будет ничего для этого делать. Только свои мозги, своё умение. Она с юности не под маминой титькой, а сама пробивала себе дорогу и сколотила огромное состояние уже к тридцати годам. Поверь, для женщины, это не такой большой срок. Она, акула, не позволила себя сожрать, а жрала других и теперь …

— И теперь я за неё очень рада! Илона большая, молодец! — на слове большая, намеренно делаю акцент, — а я росла под маминой титькой. Я поняла своё место! Ты меня позвал к себе, чтобы расхвалить свою любовницу?

— Рот свой закрой! — громкий хлопок по столу ладонью. Я подпрыгиваю на месте, делаю небольшой шаг назад. Сердце в груди колотится так, что норовит выпрыгнуть оттуда. Я растеряна сейчас, и до жути боюсь Аскарова. Каким же гневным взглядом он на меня смотрит. С дикой ненавистью просто. — Ты поступила не просто низко, ты поступила омерзительно. Демонстративно забрала всё свои побрякушки и попрятала. Когда мне Илона рассказывала об этом, я чуть со стыда не сгорел! Представляю, как ей было неприятно чувствовать себя воровкой, в доме, где ей рады.

— Не все рады! — сжимая кулаки, отвожу взгляд в сторону, и эту фразу произношу сквозь зубы.

— Какой же я идиот, что женился на тебе! — эту фразу, Аскаров произносит после небольшой паузы.

— А я не напрашивалась. Мог бы и не жениться!

— Да что ты?! — от того, как был произнесён этот вопрос, я вся подбираюсь. — Я сделал это исключительно из благодарности к твоему отцу.

— Что?

— Двадцать лет назад, он спас жизнь моей матери, и жениться на тебе — взять на себя позор. Уголовницу в жёны, этим я отплатил твоему родителю за жизнь своей матери.

Меня словно ледяной водой окатили. Двадцать лет назад папа ходил в какую-то экспедицию, и там женщина в ущелье провалилось. Там какие-то ледяные глыбы, в общем, я уже не помню все истории, её мне рассказывал дедушка. Я знаю, что папа, рискуя собственной жизнью, не бросил ту женщину. Он, протиснувшись, в очень узкий проём, вытащил её за мгновение до того, как огромная ледяная глыба обрушилась бы им на голову. Он успел вместе с ней на руках спрятаться за большой скалой.

По-моему, на этом история не закончилась. Они оказались в ледяной ловушке и вдвоём, в очень тесном пространстве просидели несколько часов. В коробке изо льда.

Когда их нашли спасатели, мой папа был еле жив, потому что он закрывал своим телом женщину, она очень простудилась, но быстро оправилась, а вот папа, он до сих пор расплачивается здоровьем за спасение той женщины. Я и не вспомню, сколько раз он лечился от пневмонии. Даже самая незначительная простуда, для моего отца — огромный повод начать принимать антибиотики.

— Ваш адвокат лично доказал мою невиновность! Я знаю, что всё это не монтаж и не подделка, потому что я не крала ничего никогда и ни у кого. Вы могли и не жениться на мне. Было достаточно того, что с меня сняли обвинение и меня бы уже не посадили. И вы с моим папой в расчёте.

Оскаров ничего не отвечал. Внимательно смотрел на меня, давал возможность высказаться. А я без стеснения и продолжила.

— Вы явно здесь лукавите, Демид. — как-то неосознанно перехожу на вы. — Либо вы действительно на тот момент хотели на мне жениться, — игнорирую насмешливый взгляд мужчины, — либо, у вас были ещё какие-то причины. Возможно, какая-то личная выгода. Допускаю, что не просто так вы втаптывали в грязь Минаевым. Несомненно, они всё это заслужили, и я только рада тому, что они поплатились за то, что хотели упечь меня в тюрьму. Пусть даже в этом виновата одна только Каролина. А ещё, не тот вы человек, чтобы идти на такие жертвы.

— Если я вам так омерзительна. Если вы считаете, что вправе унижать меня, оскорблять. Демонстрировать своё пренебрежение, нам лучше развестись!

Я терпеливо жду. На мужа своего не смотрю, но чувствую, как пристально он смотрит на меня.

— Иди в свою комнату. Ещё не хватало, чтобы слухи поползли. Илона сейчас не в том положении, чтобы её компрометировать.

— А моё положение? — мне хочется снова быть дерзкой, но голос такой, будто я... хотя почему будто? Я действительно морально обессилена. — Я, ваша жена! Законная супруга. Что если журналисты в самом деле узнают, что под одной крышей с нами, живёт ваша любовница. — сейчас Демид не злится, но взгляд его настолько пренебрежительный, что дрожь по коже.

— В этом доме не нарушаются никакие нравственные нормы. — кривлю лицом, мол, как благородно. Но никак это не комментирую. — Я подумаю над твоим предложением. Поговорю с Леоном, получишь всё, что положено тебе по брачному договору, и это несмотря на то, что в браке мы всего три месяца.

— Два с половиной.

— Тем более! — иди пока в свою комнату, и из неё не выходи. Ужин тебе туда принесут.

— Только овощи, и яблочный фреш.

— Да как пожелаете, сударыня. — разведя руками, не без сарказма, подытожил мой муж.

Нам лучше будет развестись. Сердце рвётся на части. Мне так больно, и я вся морально избита. Его отношение ко мне медленно убивает. Роняет мою самооценку, я чувствую себя грязной, никчёмной приживалкой, которая живёт в роскоши, ест, пьёт, может купить себе любую шмотку, потому что у неё безлимитная карточка мужа.

Тошнота по утрам так задолбала, и месячных по-прежнему нет. Ещё полторы недели назад купила тест на беременность, но всё не решалась сделать его.

Вот, только сегодня утром я узнала, что беременна. Я знаю точную дату зачатия. Два с половиной месяца я ношу под сердцем ребёнка Аскарова, но знать он об этом не должен.

Первое, и главное, он отправит меня на аборт.

Илона хоть и взрослая, но вполне здоровая женщина, и вполне способна нарожать ему кучу наследников. У моего ребёнка, даже если Аскаров вдруг захочет себе оставить малыша, не будет любящего отца.

Ребёнок от нелюбимой женщины, обречён быть несчастным. Не до любленным, не до ласканным.

О своей беременности, я, наверное, всё-таки догадывалась. Потому что сейчас лежу на своей постели, хм, пока ещё на своей, и положив ладонь на низ живота, тихонько глажу с полным пониманием того, что я уже люблю этого малыша.

Мой мальчик хотя, нет, пусть лучше это будет девочка, и пусть она на меня будет похожа. Вот прям, чтобы и характер, и внешность. Разумеется, ничего не имею против внешности Аскарова, но не хочу вспоминать о Демиде. Уверена, он даст мне развод. Я не нужна ему! Вернусь к родителям, понимаю, будет несладко. Мама … — стоп.

А как же я вернусь к родителям? Когда оскаров узнает про ребёнка, — а я не хочу, чтобы он знал!

Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. Время ещё есть. Как минимум пару месяцев. Даже когда живот округлится, более-менее свободная одежда поможет скрыть беременность. Главное — следить за питанием, чтобы не поправляться, потому что на самом деле мне хочется жирного мяса, сладостей хочется, жуть. Но я пью только шоколад и ем фрукты. Шоколад в очень ограниченном количестве, маленькими, очень маленькими порциями.

Я не знаю, что именно наговорила Илона Демиду, но наверняка что-то очень неприятное, раз уж он так разозлился на меня.

А на деле Дарья Николаевна права была. Когда я вошла в гардеробную, Илона нагло мерила изумрудное колье. То самое, которое подарила мне Сестра Демида. Я попросила её положить на место. Да, согласна, — не очень вежливо попросила, довольно грубо. Плюс в стороне лежали коробочки.

Я пыталась себя убедить, что я выдумываю, но нет, она приготовила их для себя. Оказывается, мне столько всего надарили. Я бы точно не заметила пропажи и о чём там Демид говорил? У неё бизнес, она может себе позволить всё? А зачем ей тогда мой побрякушки?

Я вынесла абсолютно всё. На цокольном этаже огромный сейф. Пароль, код от которого, знала даже старшая по дому. Но, впрочем, он был пустой, именно туда я положила все вещи и поменяла код, который никому не сообщил. Да мне жизни не хватит износить все вещи, все украшения, которые мне подарили. Вот действительно буржуи, зачем так много, я не понимаю?!

Кушать совершенно не хотелось, но я понимала, что должна. Мой ребёнок должен быть здоровым, а ещё, я взяла книжки и читала, читала, читала. Максимально забивала себе голову литературой, только бы не думать об этой ненавистной мне Илоне.

Душно. Солнце прямо в окно светит, но я наглухо закрыла все форточки. Только бы не слышать противный смех нашей гостьи.

Настроение у неё более чем приподнятое. Ещё бы! Она ведь слышала, каким тоном Демид позвал меня в свой кабинет. Она прекрасно знает, что он отчитал меня.

25 глава

Уже к вечеру следующего дня я собирала свои вещи. Изо всех сил, стараясь не расплакаться. Уговаривала себя, что делаю всё правильно. Что всё так и должно быть.

И когда я так успела влюбиться в Демида Аскарова? Он же — чудовище!

Правду говорят — сердцу не прикажешь!

Но, я бы себя поняла, если бы, хоть какое-то благородство в нём было. Хоть что-то! Да что я вообще могла в нём найти? Повелась на красоту, на лоск, на галантность? Ну да, наверное! В начале отношений он ведь был таким. Строгий, серьёзный мужчина, но, руку подаст, пальто поможет надеть.

Когда мы с Демидом ходили в театр… — После ещё дважды были в ресторане, один раз на приёме и там, он был со мной как настоящий заботливый, смешно сказать, любящий муж.

И нет, мне не казалось. Аскарову не было неприятно касаться меня. Он продолжал обнимать, даже когда уже никто не смотрел. Последний раз, когда мы возвращались с юбилея его партнёра, я так утомилась, это всего три недели назад было. Буквально перед тем, как Илоне переехать к нам. Я уснула прямо в машине и упала на плечо Демида. Он, отодвинувшись, заботливо уложил мою голову себе на колени, и укрыл меня своим пиджаком, хотя в машине было тепло. Мне не могло показаться, он глаз с меня не сводил. Он точно смотрел, я чувствовала это.

Нет, это всё не было выдумкой, возможно, именно поэтому моё сердце сейчас рвётся в клочья. Ноги словно свинцом налиты, и я, буквально заставляла их идти вперёд.

— Дарина, по брачному договору вы должны были прожить с Демидом Булатовичем не меньше года, чтобы претендовать на — так сказать, отступные. Разумеется, всё, что вам подарили на свадьбу, конкретно тебе, Дарина, украшения, меха, это всё остаётся за тобой. Шубы все упаковали, чемоданы с цокольного этажа поднимут, как только скажешь.

— Я их сама заберу, — этот суровый мужчина, так смотрел сейчас на меня, будто бы ему меня жаль, а мне жалости его не надо.

Я изо всех сил, стараюсь показывать свою невозмутимость, но думаю, меня выдают глаза и этот мужчина, наверняка всё понимает.

— Хорошо. Дарья Николаевна сказала, ты поменяла код на большом сейфе. Там всё в коробочках, насколько я знаю. Все украшения, само-собой ты также можешь забрать. А ещё Демид от себя выделил тебе крупную сумму. Если не захочешь жить с родителями, на небольшую двухкомнатную квартиру этих денег тебе хватит. Не в центре нашего города, конечно, но тем не менее думаю, если поискать на линии метро …

— Спасибо, Леон. Вы были очень добры ко мне, и мне с вами жаль расставаться. — улыбаюсь мужчине вполне искренне. И в этот самый момент, мне будто бы легче становиться.

Я уверена, пройдет не слишком много времени, я излечусь. Думаю, завтра же вечером попрошу папу поехать в деревню. В сибири, практически на самой опушке леса, у нас остался домик от дедушки. Он небольшой, но такой уютный. Правда, там наверняка всё снегом замело. — да и плевать в общем то!

26 глава

Демид, три месяца спустя.

— Хвала богам, какие люди! А я уже думала всё, быть мне управляющим твоей фирмы вечно. Или же ты и вовсе закроешь все филиалы и, с концами переберёшься в Испанию. — Леон встречал Аскарова в аэропорту. Немного похудевший, чрезмерно загорелый, вроде улыбается, но в глазах нет никакого счастья.

— С ума сошёл? Как бы тут не было херово, ни на одну цивильную, заграничную страну, я не променяю нашу деревню.

— Ух, какие речи! — улыбаясь Демиду в ответ, адвокат, больше по-приятельски, за руку, и приобнимая, хлопая по плечу, здоровается. — Чистота, порядок, огромные торговые центры. Тот наш, что в центре города достроили, с ним столица наша преобразилась так, что глаз оторвать невозможно.

— Да? Это же отлично! Сейчас ко мне, уладим ключевые вопросы, и можно будет поехать посмотреть.

— А почему бы и нет! Если с дороги не устал…

— Наотдыхался. — как-то не особо весело произнёс мужчина. Хотя, возможно, по тому, что в Италии он тоже работал. — В провинции как дела?

Мужчины направились к выходу. Пройдя через рамки, вышли к большим раздвижным дверям, и прямиком на парковку.

Аскаров безумно сильно соскучился по своей стране, а особенно по своему городу. Весна, грязь, всё серое и унылое, но Демиду плевать! Он скучал и чертовски рад быть дома.

Открыв багажник внедорожника, Леон помог Аскарову загрузить чемоданы.

— А Илона как же? Почему с тобой не приехала?

— Пусть там сидит! Хоть башка отдохнёт от этой дуры.

— Ого, это что, кризис у влюблённых? — Леон замолкает, поймав крайне недовольный взгляд Аскарова. Рейнер, мужчина неглупый, и сразу понимает: лезть туда не стоит.

— В провинции уже практически всё завершено. — Леон решает вернуться к рабочим вопросам, раз уж Аскарову так не в терпёж. — Рекламный отдел работает на отлично. Анкет потенциальных сотрудников хоть отбавляй. Однозначно будет из кого выбрать. Мне даже звонили по поводу строительства сети автосервисов, для грузовых автомобилей. Ждут, не дождутся, когда начнём принимать заказы.

— Ого. Да это же просто супер. — обогнув автомобиль, Демид открывает дверь и садится на переднее пассажирское сиденье. — Чувствую, мы будем иметь так успех!

— Да, и это ещё даже не реклама самого филиала. Вернее фирмы. Так, можно сказать, сарафанное радио. Кстати, в связи с этим я взял на себя смелость запустить финансовый отдел. Там совсем небольшой штат они на месте ведут расчёты по завершению отделки помещений и закупки мебели. А то наши, — я тебе по электронке присылал, что учудили.

— Надеюсь, уволил, как и положено, с волчьим билетом?

— Само собой.

Аскаров платил своим сотрудникам достаточно. Зарплата, аванс всегда всё вовремя, день в день, и воровства в своей компании, он терпеть не мог. Леон случайно обнаружил, что при обновлении офисной мебели, цена на диваны в холле была слишком завышена. Разница шла в карман главному бухгалтеру и менеджеру по закупкам. Достаточно серьёзные люди, чтобы оставлять всё так. Поэтому Леон даже слушать не стал жалостливых слёз довольно взрослой женщины, примерно одного возраста с ним. Ипотека, сын женился, дочь учится — плакалась она! Уволил с соответствующей отметкой в трудовой книжке.

Именно поэтому Леон решил, что на стадии завершения, финансовый отдел будет нелишним. Потому как закупкой опять-таки мебели и остального необходимого оборудования занимаются уже совсем другие люди.

— Демид, получится, у тебя там самая крупная фирма. Крупнее, чем здесь.

— Ну и что? Основной филиал всё равно в столице. А на размеры самого предприятия не смотри. Там за счёт цеха по производству металлоконструкций, он кажется в разы больше.

— Так и рабочих мест почти на полторы тысячи больше.

— Леон, мне тебе сейчас рассказывать, какая здесь конкуренция?! Меня и так, каждый второй грохнуть хочет. Нахрен лезть на рожон, если там я смогу заработать не меньше, а может быть и больше.

— Да, но ты же понимаешь, на первых порах после запуска, тебе какое-то время придётся лично там руководить всем. Сажать кого-то левого, совсем не вариант. Даже меня. Тем более я тут заколебался. Меня жена скоро из дома выгонит.

— Не ной, Леон. Тебе это не идёт! Я понимаю, что придётся туда ехать. Но не на всю жизнь же. От полугода до года, максимум полтора. И то, это при самом неблагоприятном исходе. К тому же я не новичок в этом деле. Думаю, за несколько месяцев всё улажу. Главное, подобрать грамотный персонал. Уверен, Карцев набирал не глядя. Ещё назначить хорошего зама нужно, Артём, что-то меня не устраивает. — Леон только согласно кивает. Артём Карцев, действительно, как руководитель оказался слабым, а это ещё фирма не начала работать. — А дальше дела сами пойдут в гору. Я уверен. — Закончил Демид, глядя в окно на город.

На пороге собственного дома, холодного и пустого, Аскарова встречает одна только домработница, и два полусонных охранника на входе. Зачем Демид вообще им такие деньги платит? Он почти минуту ждал, пока ворота откроются. Немыслимо просто. Расслабились за каких-то три месяца без него.

— Повар испёк пирог из морепродуктов, как вы любите. — начала отчитываться женщина, откатывая пока в сторону чемоданы хозяина, — ваша спальня готова, в кабинете с утра сделали влажную уборку.

— А чего так невесело, Дарья Николаевна, или хозяину не рады?

— Отчего же, очень рады. Новая хозяйка с вами не приехала? — немного вытянув голову, женщина смотрит за спину Демида. Можно подумать, Илона за ней спрячется, — подумал оскаров, — это же не Дарина, мелкая кукла. И забыв про следом вошедшего в дом Леона, ноги сами понесли Аскарова на второй этаж, прямиком в комнату своей бывшей жёны.

Их развели очень быстро. Деньги Аскарова и вопли Илоны в разы ускорили процесс. У Демида просто мозг взрывался, он не знал, куда себя деть.

В тот день, когда Аскаров в последний раз разговаривал с Дариной, он был не просто на взводе, Демид был в ярости, только к счастью, Дарина ещё недостаточно изучила его, чтобы увидеть это, хотя, возможно, он хорошо старался, в очередной раз не пугать свою молодую жену.

В тот день, Аскаров не мог понять, на кого больше злился, на явно наигранные слёзы Илоны, которая разыграла перед ним целый спектакль оскорблённой и униженной, то ли на Дарину!

Из-за каких-то цацак, закатить скандал, демонстративно перепрятать побрякушки. Да ещё и оскорбить гостью, пусть даже и намёком.

Конечно, ничего подобного Дарина не делала.

Да, ей не хотелось делиться. Как бы то ни было, это были её вещи, плюс — это женская ревность, и она была совершенно небеспочвенной.

Демид действительно не изменял Дарине, в период их брака, хотя и не помнил даже об их брачной ночи! Сам не понимал, почему не может прикоснуться к Илоне, всё время думал о том, что женат и по отношению к этой девочке — даже не то, что несправедливо как-то грязно получается.

Илона видела и понимала, она теряет приручённого зверька и из кожи вон лезла, чтобы всё было как раньше.

Аскаров про свою любовницу не всё знал. Возможно, потому, что действительно был влюблён, или ему это уже казалось, просто привык видеть в Балашовой, ранее Свиридовой — свою любовь!

А стоило просто немного узнать об Илоне побольше, вот где, Демид действительно удивился!

Балашова, намерена, утащила Демида ранним утром. Под предлогом вселенской катастрофы она просила его помочь с проблемами в одном из её салонов.

Оказалось, что одна из сотрудниц, работающая в салоне, пренебрегла правилами безопасности. Вроде как, плохо обработала инструменты, и материал подобрала для клиентки, которая указала в анкете, что является аллергиком, неправильный препарат.

Как итог, у женщины был достаточно сильный отёк лица, и пошла инфекция.

Демид в самом деле не понимал, что делает среди суматошных женщин?! Они были похожи на куриц, которые снесли яйцо и забыли, где оно. А теперь бегают по насесту, в панике пытаются найти его.

Илона впервые, казалась, Демиду не разъярённый тигрицей, а обычной базарной бабой. Орала, на бедную девчонку, которая видно, вот-вот только окончила какие-то там курсы.

Если верить молоденькой сотруднице, то она всё сделала по правилам, и дело либо в жарочном шкафу, который, якобы был неисправен, и хозяйка салона прекрасно об этом знала. Либо препарат, который она колола клиентке, был ненадлежащего качества.

Демид напрямую задал вопросы Илоне, где именно она заказывает продукцию, для своих салонов. Хотел проверить стороннюю фирму, на качество предлагаемого товара, и то, как Балашова съехала с темы, мужчине совершенно не понравилось.

Как же Аскаров обрадовался, когда ему поступил звонок из Италии, с предложением, очень выгодного проекта. Можно было ехать и позднее, но Аскаров решил не откладывать, самолично позвонил в аэропорт и забронировал для себя билет.

Правда, он не думал, что командировка затянется на три месяца. Рассчитывал буквально на две, три недели, максимум месяц. И уж точно не хотел брать никого с собой.

Аскарову хотелось побыть одному, наедине со своими мыслями. Хотелось разобраться в себе.

Илона выплатила пострадавший клиентке крупную сумму денег, чтобы та, ни заявляла в полицию и не предала огласке произошедшее.

Своей сотруднице она собиралась полностью перекрыть кислород. Не стесняясь Демида, стала обзванивать своих знакомых, у кого, как и у неё, есть подобные заведения. Звонила даже тем, кого откровенно ненавидела. Рассказывала о нерадивой сотруднице и предупреждала, что брать её на работу не стоит.

Кажется, впервые тогда Демид почувствовал тот самый “испанский стыд”. Да тошноты противный.

Разумеется, Аскарову было плевать, но всё же он решил, что ломать жизнь девушки — неправильно. Втайне от Илоны он попросил Леона уладить недоразумение и помочь девочки найти себе работу.

Как только Демид сообщил Илоне о том, что на вечер у него забронировал билет на самолёт, женщина, тут же встрепенулась, и заявив, что едет с ним, уже орала на свою помощницу, чтобы та немедленно и для неё забронировала билет. Говорила, мол, ей нужна перезагрузка и Италия, это очень даже кстати.

Демид тогда был настолько ошарашен поведением Балашовой, и впервые она ему показалась, совершенно незнакомой женщиной! Он не знал, как себя вести, и что сказать ей.

После, уже будучи в Испании, судя по всему, поняв свою ошибку, Илона попыталась оправдаться. Говорила, что это нервное, ведь она так переживала из-за того, что Демид женился на какой-то деревенщине, и пусть она понимала — разумеется, как считала она сама — что Демид назло ей взял в жены абы кого. Илона оправдывалась, мол, всё навалилось, и она потеряла контроль над собой.

Тогда Аскаров решил войти в положение Балашовой, всё-таки женщины они такие, импульсивные. И он, как-то попытаться наладить с ней отношения. Вот только рестораны, прогулки и секс после получения документов о разводе, ни черта Демида не радовали.

Аскаров намеренно не интересовался, как и когда уехала Дарина. Только причину этого объяснить себе не мог. То ли боялся узнать, что она ни в какую не хочет уезжать, привыкла жить в роскоши и всё такое — или же он надеялся на это?! То ли боялся, что поступила так же, как и экс супруга его знакомого. Обманным путём опустошила его счёта и сбежала.

Конечно же, в последнее Аскаров не верил! Скорее, так хотел себя успокоить, чтобы не сорваться с места, и не поехать к ней. Бесился оттого, что его тело, загорает в Италии, а душа рвётся к Воронцовой.

27 глава

Аскаров сам не мог объяснить себе того, что сейчас хотел увидеть в комнате Дарины. Но точно не старую гостевую спальню, какой она была до появления Воронцовой в его доме. Его жена здесь всё по-своему расставляла, и в этой комнате была жизнь, уют был.

Дикая тоска щемила грудную клетку. Такого, в жизни Аскарова ещё не было. Да и вообще с этой девочкой много моментов тех, о которых Демид раньше даже не знал.

Тряхнув головой, мужчина вышел из спальни, снова спустился на первый этаж. Они с Леоном вместе поужинали, а после, решили в кабинет не идти, так как там, недавно реставрировали рабочий стол Аскарова и всё ещё пахло лаком.

Старинный стол из красного дерева, что принадлежал ещё его деду, и являлся семейной реликвией. Несмотря на то что уже был немодным, для Демида имел огромную ценность.

Взяв все нужные документы, блокнот, ручку для быстрых заметок, ноутбук, мужчины расположились прямо в гостиной.

Прошло уже более двух часов, и большая часть рабочих моментов были решены, но всё равно, Аскаров мыслями куда-то уплывал. Никак не мог полностью погрузиться в рабочий процесс.

— Демид, смотри. Вот тут по коттеджному городку подрядчик накосячил. Брус …

— Какой подрядчик, Токарев?

— Нет. Токарев у нас по окнам. Кстати, заказали с новым дизайном. Должно хорошо получиться. Он буквально на днях должен прислать макеты, чтобы ты одобрил лично. Выслужиться хочет! — Леон берёт в руки следующий документ, но продолжает ещё предыдущую тему. — Дронов у нас по дереву. Мы недавно с ним начали работать.

— Блядь, опять это дерево. Мы когда найдём нормального подрядчика? Дронов у нас какой, третий или четвёртый?

— Вообще, он третий, но там не брак! Хороший у него материал. И видно, парень ответственный. Его работники что-то напутали, размер бруса не тот предоставили. Наши, тоже хороши. Не поверили в документах, а разница всего три сантиметра. Когда уже почти полностью стены возвели, то стало видно. Короче: Кир предлагает в качестве компенсации, бесплатную отделку вот таким вот... — мужчина подаёт небольшой лист формата А4, на котором цветная фотография. — Декором. Наш дизайнер присутствовал на встрече. И после того, как я сказал своё категорическое нет, он притормозил меня и предложил очень интересную идею. Но опять же, только с твоего позволения.

Сейчас Аскаров был раздражён. Он мог уладить все вопросы в Италии за месяц, при желании за две недели. Но ему же хотелось успокоиться. В себе разобраться. Будто бы это было возможно под вечное нытьё Илоны! И почему раньше истерики этой женщины он принимал за девичьи капризы? Как же Балашова вымотала ему нервы за этот период.

Последнее слово всегда за Демидом! Сейчас он раздражён, что столь важные вопросы решались не им в процессе, и это всё значительно затянуло процесс строительства.

Внешне Аскаров оставался спокойным, даже расслабленным. Он не хотел показывать Леону, да и вообще, кому бы то ни было своих истинных эмоций.

— Говори уже, что там за интересная идея?

— Ты же сразу пояснил, бани при гостевых коттеджах строятся для мужских и женских компаний по отдельности. Саун с девочками у тебя на территории не будет.

— Да. Исключительно туристический отдых. Место там хорошее. — Аскаров поправил манжет на рукаве. Подумал, что нужно было всё же принять душ и переодеться. Леон подождал бы полчаса. — Посмотрим. Территория большая, может, найдём место для разврата, но подальше от основных строений.

— Вот именно места там достаточно. Там ещё оказывается озеро совсем рядом с этими, так сказать, бракованными домикам. И оно входит в нашу территорию.

— Я не понял, что за озеро? Там не было ничего. Лес опушки.

— Там, где огромные кусты, за которым ты распорядился возвести высокий резной забор?

— Ну.

— За кустами расстояния ещё почти семьсот метров до границы, где нужно ставить ограду. Помнишь небольшую сопку, на которой весной колокольчики красиво цветут ковром?

— Да. Мы фотозону там хотели сделать.

— Ну вот. Там кусты выкорчёвывали, для твоей фотозоны и озеро нашли, песчаное. Вода в нём как слеза, и ключик тёплый.

— Угу. — Демид снова мыслями отдалился от работы.

— Оно мелкое — продолжал адвокат, — не сильно большое. Сначала думали, как пруд сделать. Рыбок туда напустить всё такое, пригласили специалиста, а он сказал, что в такой среде, будут, только караси водиться и то в этом случае, это озеро быстро превратится в болото.

— Короче, Леон.

— Короче: если тебе понравится проект дизайнера, то в этой зоне можно будет сделать что-то вроде отдыха для семей с детьми. Какие-то небольшие карусели механические. Там воды буквально по колено. То есть, если нужно, при необходимости зашли и вытащили своё чадо. А ещё...

— Дарья, подойди сюда! — Леон удивился, выпрямился и даже немного приподнял бровь. Аскаров отвлёкся от рабочего процесса, и это на него совершенно непохоже.

— Я здесь, Демид Булатович. Ещё кофе? — женщина подошла ближе к дивану, на котором сидел Аскаров, и проследила за его взглядом. То же самое сделал Лион.

— Это что за сумка? — прямо в гостиной в углу на полу стояла сумка. Женская спортивная сумка.

— В этой сумке спортивная одежда, которую покупали для Дарины Михайловны. Для занятий с Нелли Семёновной.

А что она не забрала? Решила спортом больше не заниматься? — женщина как-то странно потупила взгляд — Девочка уехала с небольшим рюкзаком. Я думала, Илона Рашидовна вам сказала. Дарина, насколько я поняла, взяла только вещи, которые она привезла от своих родителей. Те, в которых она ходила дома в ваше отсутствие или когда сидела в комнате.

Аскаров прищурился. Как-то зайдя в комнату Дарины, он действительно застал девушку в обычном домашнем костюме. Тонкая футболка с длинным рукавом и штаны. На ногах нелепые мягкие тапки с ушками. Она показалась ему в них таким ребёнком. Демид тогда даже забыл, что хотел сказать ей. Только окинул взглядом, развернулся и вышел. Обратно пошёл работать в свой кабинет.

— Я сейчас не понял. Ты хочешь сказать, она не взяла с собой ничего, кроме своих дешёвых тряпок? — в голосе Демида отчётливо было слышно удивление. Это никак не вязалось с образом тех женщин, с которыми он привык общаться. Да даже с образом той же Илоны!

Женщина, после смерти мужа, вывезла из дома покойного, абсолютно все ценные вещи. Даже декор! Аскарову пришлось выгнать и поставить под навес две дорогие машины. И всё для того, чтобы хлам Илоны поместился в его гараже. Видите ли, охране, она не доверяет, а сам дом надолго остаётся без присмотра, и об этом слишком многие знают.

Демид этот бред абсолютно никак не прокомментировал. Только сразу сказал, что в доме его, это всё хранится не будет. Ему по горло её тряпок хватит. Сказал, если хочет, может занять гараж, что она, собственно, и сделала.

— Дарья, ты уверена? — не без удивления задал вопрос Леон. Насколько я знаю, Дарина собиралась забрать вещи. Я лично с ней разговаривал и... — Леон замолчал. Он вспомнил отрешённость девушки. Тогда он её фразу о том, что сама заберёт чемоданы, он расценил как недоверие к прислуге. Его даже это немного смутило, потому как он, был лучшего мнения об этой девушке. Но всё же мужчина не осудил её. Дарина хоть и из семьи с достатком, но всё же не миллионеров. Конечно, многого себе позволить не могла. И украшения, и остальное, иметь несомненно хотелось.

— Чемоданы на цокольном этаже я разобрала, чтобы не испортились меха. Всё обработала согласно маркировкам и повесила их в шкаф. Кстати, Илона Рашидовна взяла для себя сразу две дорогие шубы. Она сказала вы в курсе, Демид.

То, какой Аскаров бросил резкий взгляд на женщину, стало понятно, ничего он не знал.

— Что Илона ещё взяла из её вещей? — Демид видел у Илоны очень дорогое колье, сильно похожее на то, что его кузина подарила Дарине на их свадьбу. Он тогда долго рассматривал его на шеи своей любовницы. А та немного смутилась и сказала, что купила его в Милане. Сейчас Демид в этом очень сильно сомневался.

— Я не знаю, что она успела взять. Но, кажется, несколько коробочек с украшений она всё же забрала из большой гардеробной, в которой хранились вещи Дарины Михайловны. Она ещё хотела взять. Перед вашим отъездам спрашивала у меня код от сейфа под предлогом, что у неё есть там что-то личное. Но так как я лично готовила его, и точно знаю, он был пуст. Сказала, что, только если вы прикажете, а так я кода не знаю. В сейфе только вещи вашей бывшей супруги. Она сменила на нём код. Он у вас в конверте, в верхнем ящике стола. Жёлтенький такой.

Повисла пауза. Демид был очень растерян.

— Леон, у тебя остался номер Дарины? — у Демида не было номера бывшей жены, так как Илона, сама лично удалила его из записной книжки Аскарова. Это было на следующий день их пребывания в Италии. Демид, и без того злой, раздражённый, совершенно не желающий видеть абсолютно никого рядом с собой, просматривая документы нового проекта и жутко бесился. Он чуть не ударил Илону. Замахнулся, но только отшвырнул её. Сам испугавшись того, что настолько потерял над собою контроль, что едва не ударил женщину. Как только она упала на диван, Аскаров сквозь зубы прошипел, чтобы она больше никогда не смела трогать его вещи, и ушёл.

Илона за много лет изучила Аскарова как облупленного и знала, где губки надуть, а где напротив, нужно проявить гибкость, что она и сделала.

— У меня был её номер, и я звонил буквально неделю назад ей. Хотел спросить, как дела? Сам знаешь, суматоха на твоей фирме была такая, что я вообще носа не высовывал. Не заметил, как это время пролетело. Я хотел узнать, как она устроилась. Но не дозвонился. Номер не обслуживается

— Блядь. Ладно! Вечером отцу её наберу. Или сейчас набрать... — Аскаров потянулся за своим мобильным, что лежал на журнальном столике около вороха документов, но женщина как-то странно на него смотрела. Демид сам затормозил и выразительно посмотрел на свою домработницу.

— Вы что не знаете? — взгляд у женщины был растерянным.

— Дарья, говорите уже!

— Дарина позвонила мне на следующий день, как только покинула ваш дом. Попросила о помощи.

— Сейчас не понял? Что значит попросила вас о помощи?

— Рано утром, в день, когда Дарина уехала, родители её ездили в поликлинику. У её мамы, к стоматологу была запись. Они попали в аварию. Отец Дарины умер на месте, мать через несколько часов скончалась в реанимации. Девочка даже увидеться не успела с ними. Она сказала, домой приехала, и только разуться успела, как ей позвонили.

— А почему тебе? — голос Демида был заметно взволнованным.

— Дарина знала, что у меня не так давно брат умер. Я как-то случайно оговорилась, она мне пособолезновала. Она спрашивала, куда обращаться, как вообще устраивать поминки? Я брала четыре выходных, мы с мужем ездили, хоронили её родителей.

Демид в буквальном смысле потерял лицо. Растерянный взгляд, дрожащие руки. Ладонями закрыв глаза, он наклонил голову и пальцами зарылся в чуть отросшие волосы.

— Номер её есть новый? — Демид чувствовал себя полным ничтожеством. Хотя до этого ему казалось, что ничтожеством себя он чувствовал ещё в Италии. Когда понимал, что как сопливый мальчишка повёлся на уговоры женщины. Что только из-за капризов и воплей Илоны он подал на развод. Он ещё там, за границей понял, что не хотел рушить брак. Что нужно было с Дариной хотя бы попробовать найти общий язык. Ему было приятно видеть её в своём доме, хотя он этого и не признавал.

— Нет у меня её номера. Мы последний раз виделись, когда девять дней её родителям было. Мы на обед ездили. Я знаю, что Дарина в долги влезла, а тетка двоюродная её, сын, у которой риелтор — женщина начала говорить сбивчиво и быстро, даже не осознавая, что Демид понятие не имеет, о какой тётке, а тем более сыне этой тётки идёт речь. — Обещали квартиру помочь продать. Продали, только деньги ей ни копейки не отдали. Она куда-то уехала. Куда точно не знаю, чтобы купить билет на самолёт, продала серьги матери. Мы предлагали ей деньги, она даже взаймы брать не захотела.

— Пиздец. — не сдержался Демид и выразился прямо при женщине. Дарья очень давно работала на Аскарова, и он уважал её.

— Она сообщение мне присылала, что хорошо всё, добралась и позвонить должна была, как устроится. Но на этом оборвалась связь. Вот недоступен номер.

— Леон...

— Сделаю!

28 глава

Как там говорят: пришла беда, открывай ворота? Мама так говорила. Как же мне было больно уезжать от Аскарова. Как же болело моё сердце. И как же всей душой я его возненавидела, когда узнала о смерти своих родителей. Я ведь столько времени потеряла из-за него. Я могла быть рядом с ними. Возможно, даже в одной машине.

Отношение Демида ко мне, с самого начала были несерьёзным. Спустя какое-то время уже, когда я прокричалась, стало чуточку легче. Я в полной мере осознала то, что Аскаров, всего лишь преследовал свои собственные цели. Не знаю для чего, наверное, чтобы убедиться окончательно, я проштудировала все сводки новостей за последние четыре месяца и поняла, что Минаев Пётор Петрович, был последним партнёром Аскарова.

В одном из бизнес-журналов была совсем небольшая статья, и краткое упоминание того, что Демид один за другим разрывал контракты со своими партнёрами. С Минаевым это получилось особенно шумно и эффектно. Удивительно, но про меня не было ни строчки. Было упоминание о разрыве Аскарова и Минаева, о прекращении их общего бизнеса. И о том, что Пётр Петрович в буквальном смысле остался без штанов. Только позже я поняла, жену Демида Аскарова никто не смеет смешивать с грязью, независимо от того, как лично он к ней относится. Пачка я его окружение, пачкают его.

Оказывается, отец моего экс парня, задолжал крупную сумму и почти весь свой бизнес распродал. У него оставался только бизнес с Демидом на двоих. Но это я так расцениваю. На самом деле была только ответвление какое-то, но в любом случае именно с этого кормилась их семья. В другой статье я прочла, что Минаевы уехали за границу. Кажется, в США. Но эти сроки я прочла с абсолютным равнодушием. Плевать! Марк меня больше не интересует и, увидев на своём старом телефоне Сообщение от него, я удалила не глядя. С лёгкостью проигнорировав “прости” в длинной строчке всплывшего окна на экране моего смартфона.

Как же мне было больно, как рвалось моя душа и единственное, что держало меня на плаву, — осознание того, что под сердцем я ношу ребёнка. Он уже не махонькая крошечка. Срок приличный и конец первого триместра, он довольно опасный! Я очень испугалась, когда, не спала уже третью ночь подряд, наутро, почувствовала, как сильно тянет низ живота. Несмотря на то что уже на следующий день должны были состояться похороны моих родителей! Несмотря на то что ещё совсем ничего не готово. Я не знаю, как и что мне делать? Я всё равно помчалась в клинику. Обычную государственную клинику, где пожилая женщина, врач, увидев на моей голове траурную повязку, приняла меня без очереди.

Очень внимательная аккуратная женщина, посмотрев меня на кресле, провела в УЗИ кабинет. Сказала ничего страшного. Всё в пределах нормы. Я сказала, что два дня назад потеряла своих родителей, и она, настрого запретив мне нервничать, выписала успокоительные на травах. Сказала, что ребёнку это не повредит, но и вау-эффекта не будет.

— Я понимаю, это очень тяжело потерять сразу обоих родителей. Да ещё и в таком молодом возрасте. Но если хочешь выносить ребёнка, нужно взять себя в руки. Они сверху смотрят на тебя. Будут оберегать.

Я понимала, что всё это лишь слова утешения, но они как-то сработали.

Я была не в себе. Было очень плохо, и вернувшись в квартиру уже после похорон, я поняла: жить в ней не смогу. У меня просто не получится жить в квартире, где жили мои родители.

И, очень кстати подсуетилась моя тётушка. Папина двоюродная Сестра. Мама её никогда не любила, она говорила, что Елена, мягко стелет. Верить ей нельзя. Делиться тайнами, переживаниями, тем более. А я, дура, излила ей всю душу.

Я честно сомневалась, стоит ли соглашаться на продажу квартиры или нет. Думала, может, нужно подождать и не торопиться? Но она так красиво напела мне о том, что можно разменять на такую же, ближе к центру. Стоит оговориться, что наша квартира была в одном из престижных районов. Господи, да у меня перед глазами такая пелена была. Я едва сами листы видела, не то, что буквы на нём. Просто подписала, и всё.

Документы все переоформили за сутки. Тётка прямо, глядя мне в глаза, сказала, что я могу быть свободна. Я сначала не поняла, потом она мне сказала, что квартиру они уже продали, и когда я спросила, где деньги? Она настолько серьёзным взглядом управилась на меня, и так... — какие деньги? Ты что, девочка, совсем плохо, да?

Она поиздевалась надо мной, а её сын... Господи. Антон так смеялся, просто противно. А я ведь в долги влезла. Я на похороны потратила очень много денег! Два очень красивых гроба. На кладбище место купила, чтобы две берёзки рядом. Церковь буквально пятьдесят метров от могилы родителей. Сразу оградку поставила. На цены не смотрела, купила, какая мне понравилась, и она оказалась очень дорогой. Я взяла кредит. Не знаю, как мне вообще дали такую большую сумму. Но я потратила почти всё.

Когда оказалось на улице, поняла, что тех денег, которые у меня остались на карточке, их не хватит на билет. Глотая слёзы, я понесла в ломбард мамины серёжки, что папа ей дарил на юбилей. Ей они так нравились, и я хотела оставить их себе.

Я уехала в провинцию. Поселилась в старом домике своего деда. Посёлок рядом с городом, автобусы ходят регулярно.

Я почти сразу устроилась на работу. Мне крупно повезло.

Ирина, внучка соседей моего деда. Мы с ней в детстве бегали на речку. На зимних каникулах лепили снеговиков. Мы с ней не общались по телефону, не переписывались, но всегда, когда я приезжала к деду, неизменно мы встречались, и нам всегда было о чём поговорить.

Подробности про Аскарова я рассказывать не стала. Сказала лишь о том, что была замужем всего три месяца. Сказала, с мужем мы расстались. Не сошлись характерами. Также сказала о своей беременности.

Именно Ира помогла мне устроиться в большое, частное рекламное агентство.

29 глава

— Дарина Михайловна, я прошу вас поторопиться. Генеральный приедет, а у нас ничего не готово.

Оказывается, агентство, в котором я работала, принадлежит очень крупной фирме. И то помещение, больше напоминающее отделение почты эсеровских времён, как выяснилось, было нашим временным местом работы.

Юлия, начальница нашего отдела, буквально рвёт и мечет. Вообще, я думала, что Семён Валерьевич и есть наш непосредственный начальник, но оказалось, существует кто-то выше его.

Там, в нашей небольшой конторке, мы все обращались к нашей начальнице просто по имени, но сегодня утром, она заявила, что так не пойдёт, и мы должны строго соблюдать субординацию. Сейчас мы все должны враз перестроится, и обращаться впредь к ней, не просто Юлия Борисовна, но ещё и на вы!

— Дарина, беременность не болезнь. Хватит тут за спину хвататься!

Никак это не комментирую. Грузчики таскали крупногабаритную мебель, мелочёвку, мы. Вообще, сейчас не понимала своих коллег. То ли на них действует так напряжение?

Не то чтобы я сейчас ныла, как мне тяжело, но за малыша я действительно переживаю. Я тоже нервничаю! Рекламный баннер на фасад нашей фирмы, который, полностью лёг на мои плечи. Я очень переживала, что не справлюсь со столь ответственным заданием, но о чудо, устранила на готовом эскизе всего пару недочётов, но по итогу, он оказался неверных размеров. Я не стала доказывать своей начальнице, что она лично мне именно те размеры указала. Я думаю, она и сама это прекрасно помнит, несмотря ни на что. В общем едва ли не вырвав из моих рук ноутбук, она сказала, что сама всё сделает. Я-то думала, она будет полностью переделывать за меня работу и уже расстроилась, но оказалась, она всего-то подогнала всё под нужные размеры. Затратила минут пять, но Карцеву преподнесла так, будто бы это она всё сделала от начала и до конца.

Впрочем, пусть пользуются, мне не жалко! Лишь бы не орала как сумасшедшая. Хотя, если так разобраться, не орёт она, а больше оскорбляет всех. Со мной поначалу была более чем любезной. Я не имею художественного образования, оканчивала курсы так больше для себя, папа мне их оплачивал, потому что мне очень хотелось. Я сама не знаю, как у меня получается, но действительно всё словно само собой вырисовывается в моей голове, и руки сами в графическом планшете воспроизводят нужные эпизоды.

В общем, пока Юля не знала о том, что должного образования у меня нет, как то было всё нормально, а потом она стала относиться ко мне заметно хуже. Пару раз даже имела наглость попросить меня сделать для неё кофе.

— Так смотри, плоттер нам сейчас занесут. Компьютеры тоже, а мониторы, и принтеры нужно самим.

— Юля, ты сейчас серьёзно? — ловлю мгновенно озлобленный взгляд своей начальницы, понимаю всё без слов. — Юлия Борисовна, я в положении, и не буду таскать тяжести. Это может навредить моему ребёнку.

— И что ты предлагаешь? Мне одной всё это таскать?

— У нас работают грузчики. Я уверена, если сказать Семёну Валерьевичу, он кого-нибудь попросит, и нам всё принесут. Нас пять человек в отделе, у каждого по компьютеру и всего два сканера.

— Вот именно всего пять…

— Семён! — я не просто вздрогнула всем телом. Я попятилась назад и едва не завалилась на стол. Причём животом чуть не врезалась в острый угол. Если бы Демид вовремя не подскочил и не удержал меня. Сейчас могло всё закончиться очень печально. — Карцев, мать твою! — Аскаров рявкнул это, не прерывая нашего с ним зрительного контакта.

Господи, как он нашёл меня? А главное, зачем?

Паника в моей голове мешает рационально мыслить. Голова кружится слишком сильно. Я не заметила, как начала оседать на пол, но при этом, кажется, сознание не теряю.

— Демид Булатович. — голос Семёна Валерьевича слышен как сквозь призму. — Скорую вызывай!

— Да, да сейчас!

— Не нужно скорую, — говорю негромко, но в общем то нормальным голосом. — Мне уже лучше.

— Мы вас ждали завтра с утра.

— Поэтому решили беременную женщину угробить сегодня? Подарочек к приезду готовили? — те, кто сейчас присутствовал в кабинете, Юля, Семён Валерьевич и ещё две девушки с нашего отдела, которые прибежали на шум, все исключения вытянулись по стойке смирно. Наверняка всем казался голос Аскарова злым, но они ещё не слышали, как он умеет злиться. Сейчас он почему-то напуган. А еще, растерян.

Аскаров помогает мне подняться на ноги и усаживает меня на, до сих пор обтянутое плёнкой офисное кресло.

— Пройдёмте в кабинет, Семён Валерьевич. Беременную сотрудницу домой, и не хер ей здесь делать, пока полностью офис не будет готов к работе. — Демид обо мне как о рядовой сотруднице говорит. Словно я и не являлась…

Мои собственные мысли обрываются. А кем я была для него? Да никем! Я была неким орудием для достижения своих собственных целей и сейчас он не собирается меня выделять среди остальных.

— Я прошу прощения, — Юля заговорила лилейным голосом. — Безусловно, Дарину сейчас нужно отпустить домой. Я в принципе и собиралась это сделать. — моей начальнице сейчас бы заткнуться. Потому что сейчас, Демид уже начинает злиться. — Но завтра с утра у нас много работы. Нужно проектировать рекламу…

— Она у вас что, единственное работающее звено здесь? Вы для чего тут все сидите? — мне снова становится плохо, возможно потому что я сейчас начинаю снова бояться Аскарова. У меня срабатывает защитный рефлекс, и я, руками обхватила свой живот. В голове миллион мыслей, но первая и главная, он может догадаться! Вторая, та, которой я себя успокаиваю, Демид не помнит о нашей с ним первой брачной ночи. Он не помнит, что между нами что-то было!

— Воронцова. Поезжай домой, отдыхай. До понедельника можешь быть свободна.

Язык чешется спросить, столь щедрые выходные, получается, целых три, если не считать суббота и воскресенья, они оплачиваться будут, или, как обычно, за свой счёт выходные? Но мне правда нужно отсюда уйти, чтобы мысли привести в порядок.

— Серьёзно, Семён Валерьевич, отправим беременную женщину, которой только что было плохо, своим ходом домой?

Наш начальник бледнеет прямо на глазах. Он точно хочет что-то сказать, но даже одного слова произнести не может, начинает заикаться.

— Поехали, я отвезу. Такси вызову и…

— Не нужно! Я нормально. Сама доберусь.

— Давайте я отвезу. Если, конечно, можно отлучиться? Я за час обернусь. — это предлагает Ольга. Она из бухгалтерии, недавно пришла к нам, мы вроде начали с ней общаться.

Кстати, они, в отличие от нас уже часа полтора как кофе попивают. У нас в отделе двое парней, но они в старой конторе разгребать всё остались. А в бухгалтерии одни девушки. Они начали заигрывать с грузчиками, и хитро уболтали их не просто занести им мебель, совсем инвентарём, который полагался им, но и расставить всё сразу по местам. Вот нам, например, всю мебель, едва ли не в одну кучу составили и ушли, а дольше мы уже сами.

В бух отделе можно сказать, уже готовы рабочие места. Это наша Юлия Борисовна слишком правильная. Всё сама: только нашими руками. Вообще, не понимаю, с какой целью она пытается настолько прогнуться перед начальством?

— Вы на машине? — этот вопрос задаёт Демид

И только получив положительный ответ, Аскаров, наконец, отходит от меня, а я могу сделать полноценный глоток кислорода.

Только выйдя на свежий воздух, мне становится легче в разы, но вместе с тем, страх сковывает моё тело.

— Вот это мужик да? — говорит Оля, выходя через пару минут вслед за мной. Он там так на Карцева орёт, просто жуть!

Изначально Ольга вместе со мной направлялась к выходу, но вспомнила, что, оставила телефон в кабинете и возвращалась за ним.

— Можно было бы и не кричать так. У меня малыш так сильно пинаться начал. Мне, наверное, от этого плохо и стало. — вру само собой. Но не хочу, чтобы Ольга что-то заподозрила.

— Я, думаю, мужик перепугался. Я видела, как он в кабинет рванул, когда в проёме увидел тебя побледневшую.

Я действительно сильно побледнела. В зеркало, когда посмотрела на себя, испугалась. Устала очень. Причём усталость с самого утра. Я ночами спать плохо стала.

— Юлька вообще озверела. Ездит на вас как хочет.

— Перегибает, я согласна.

— Да, она всегда была стервой, но чтобы вот так вот не считаться с положением своей подчинённой.

— Ты знаешь Юлю давно? — я задаю этот вопрос, открывая, переднюю дверь серебристого Нисана, и опускаюсь на пассажирское сиденье. — Да! Мы с ней учились вместе, — сказала девушка, как только села за руль. —Я на экономическом, а она на юриста пыталась. Но Иванова совсем немного, месяца два-три, наверное, проучилась, а потом ей не понравилось что-то. Короче, её родители посуетились, перевели её на менеджмент.

— Понятно. Я вообще, когда только работать пришла, она мне такой спокойный показалась, а сейчас, как с цепи сорвалась!

____

— Я не уверена, но могу предположить, что она хочет выслужиться перед новым директором. Видела, какой мужик видный?! Она его фотки искала в интернете. Явно же не просто так, верно?! Вроде даже что-то там пыталась о его личной жизни разузнать.

Я уже поняла, что Аскаров и есть наш генеральный директор. Это же надо, и угораздило же меня устроиться на работу к своему бывшему мужу. А самое отвратительное в этом всем, что я, вот именно сейчас уволиться не могу. Дом дедушки, в котором я живу хоть и хороший, но там требуется ремонт.

Во-первых, я топлю печь каждый день! Мне должны были ещё месяц назад привезти котёл длительного горения, но, он уже в магазин пришёл с браком и его отправили обратно. На носу уже весна, а я всё с вёдрами за углем в углярку бегаю. Зимы в Сибири достаточно суровые. Даже когда на улице всего минут десять, в доме невероятный дубак если вовремя не протопить печь. А второе и главное: на что с малышом я жить буду? Я уже отложила небольшую сумму на первое время, и даже понемногу начала покупать самое необходимое в роддом, да и вообще.

Все предростки о том, что нельзя заранее я отбросила. Кто знает, что и как будет у меня. Как протекать третий триместр будет. Вот сейчас, например, я чувствую, что мне отдых необходим и думать об Аскарове сейчас мне противопоказано. Но и резко тему сменить не получится. Могу показаться подозрительной.

— И что у нашего генерального с личной жизнью?

— Если честно, не знаю! Но по слухам, за границей какое-то время жил. Недавно только вернулся.

Немного хмурю брови. Это он что, как уехал с Илоной, так и не возвращался?

Смотрю в окно на проплывающие мимо серые пятиэтажки. Мне не так давно удалось перестать думать об Аскарове. По крайней мере, на постоянной основе. Я понимаю, что совсем думать о нём и у меня не получится, потому что под сердцем я ношу его ребёнка. Будет просто прекрасно, если он полностью будет походить на меня, и на своего отца похож, совсем не будет. Характер, а что характер? Разве я слишком хорошо знаю Демида, чтобы понять в него будет ребёнок или в какого-нибудь прадеда. Моего, разумеется, прадеда.

— Он к нам ненадолго, да? Ну я к тому, что посмотрит, как что у него тут устроено, и укатит в свою столицу, верно?

— Да я, откуда знаю. В любом случае он несколько месяцев будет, потому что одну только нашу документацию всё перепроверить уйдёт полтора, два месяца точно. А на заводе там вообще дофига всего. У меня муж там работает. Говорит, у них там ещё основной цех не налажен и так много чего.

Пробок не было, и мы уже через двадцать минут выехали из города. А там десять минут, и мы подъехали к моему дому.

Посёлок совсем рядом с городом и очень хорошо развивается. У нас даже администрация своя и поликлиника хорошая, так что после родов не придётся мотаться по врачам в город.

— Может, зайдёшь, чаю выпьешь? — спрашиваю, разумеется, из вежливости. Просто так выйти и пойти к дому что-то как-то, кажется, будет невоспитанным жестом.

— Чаю, ты шутишь? Я уже от этого чая писать хочу. Кстати, можно я воспользуюсь твоим туалетом?

— Можно, но прости, он у меня на улице!

— Что? В смысле на улице. Ты же беременная, как ты ходишь в туалет?

— Как все люди деревенские ходят в туалет. Нормально. У дедушки утеплённый, хороший туалет. Ну так что, пойдёшь?

Вопрос коллеги меня ни капли не смутил. Да и говорила она это всё с улыбкой!

Вообще, у дедушки там есть комната, в которой вполне можно сделать туалет и поставить душевую кабину. А то я баню для одной себя топлю, и это не совсем экономно. Ладно летом, вода нагревается быстро, но зимой с этим сложнее. В доме само собой есть раковина и горячая вода. Все нужные дела я делаю по старинке, стоя в огромном тазу.

Ольга сделала все свои дела и уехала. Я же, достав из холодильника вчерашнее Винегрет, немного подкрепилась, умылась и, растопив уже заправленную печь, тихонечко включила телевизор, легла на диван под тёплый плед. Думать о Демиде я себе запретила. Признаюсь, это было крайне нелегко. Стоило немного отвлечься, как мысли о бывшем муже стремительно заполоняли мою голову.

Вот только я смерть родителей перенесла, потому что знала, я ответственна не только за себя. Вот и сейчас, понимаю, что мне нужно было выспаться. Меня очень волновало моё самочувствие.

30 глава

Вот спрашивается, поспала полтора часа, проснулась в туалет, и надо же было лечь обратно! Я же чувствовала себя вполне нормально! Я, конечно, не помню, когда последний раз вот так высыпалась. Но, блин, смотрю на часы: восемь вечера, — что я буду делать ночью?

Сейчас я чувствовала себя прекрасно. Прислушиваюсь к себе. Кажется, малыш уже тоже проснулся, лёгкие толчки дают понять, и моя кроха себя чувствует более чем удовлетворённо.

— Проголодался, мой маленький?

Я делала УЗИ в двадцать две недели, как и положено, но, либо у меня такая стеснительная девочка, или же у меня довольно скромный мальчик. В общем несмотря на то, что аппаратура в медицинском центре города, в котором я наблюдаюсь вполне хорошая, пол ребёнка я так и не узнала.

Усевшись на диван, ногами ныряю в мягкие тапки, поднимаюсь и иду на кухню.

Мне пришлось кое-что обновить из техники. К сожалению, я не могу себе позволить всё, что мне хочется, но на плиту и микроволновую печь разориться пришлось.

Решаю сильно не заморачиваться. Ставлю на огонь сотейник, подсаливаю воду, бросаю в него пакетик гречки.

Нарезаю лёгкий летний салат. Немного зелени, что купила на рынке, и туда же бросаю творожный сыр.

К этому всему, конечно же, предпочтительнее оливковое масло, но что-то его мне как раз таки совсем не хочется во время беременности, хотя отношусь я к нему вполне уважительно. Совсем немного майонеза для вкуса, на десерт ставлю зелёное яблочко в микроволновку, завариваю себе горячий шоколад.

И вот только я на столе навела красоту. Рот наполнен слюной, и я уже готова приступить к трапезе. Усевшись поудобнее, беру в руки ложку и уже готова зачерпнуть большую порцию вкуснятины, как слышу стук в дверь.

Я знаю, кто это! Не знаю, как поняла, возможно, по характеру стука.

Вздохнув, поднимаюсь на ноги и выхожу из кухни в коридор.

— Что тебе нужно? — Демид смотрит на мои меховые калоши. В деревне по хозяйству вещь незаменимая, но вообще я хожу в валенках по двору.

— Простудишься! — вы посмотрите какая забота. Едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

Я накинула поверх плеч дутую куртку и мне не холодно совсем, хотя морозец чувствуется.

Когда шла к двери, я была полна решимости просто послать Аскарова ко всем чертям. Но сейчас я делаю шаг назад и пропускаю мужчину в дом. Думаю, нам, всё же стоит поговорить, чтобы решить все неопределённости. Может, он и вовсе сейчас попросит меня написать по собственному желанию.Аскаров снимает обувь у порога, и проходит вслед за мной на кухню.

— Ты голоден? — давай Дарина, ты любишь над собой поиздеваться! — У меня гречка осталась, и салата на двоих хватит. Так уж и быть, поделюсь.

— А какао поделишься?

— Ты же не пьёшь какао!

Где-то через неделю нашей с ним супружеской жизни, я предложила Аскарову, выпить какао, который сварила для себя самостоятельно, он так скривился, сказал, что подобные компоты не употребляет.

— Я не очень люблю молоко. — признаётся. — Но, если покормишь, не откажусь.

Не, ну и наглость! Мог бы и отказаться.

Хотя, с другой стороны, у меня нет собаки, соответственно, доедать некому. Пусть ест, раз голоден.

Не обращая более на Аскарова внимания, поставив перед ним гречку, подвинув ближе к нему тарелку с салатом, всучив ему ложку, я наконец-таки принялась за свой ужин.

Мы ели молча. Нет, не так! Это я ела молча. А Демид, поставив локти на стол, скрестив их прижимая к губам, внимательно наблюдал за мной.

— Что? — задаю вопрос, едва ли не исподлобья глядя на Аскарова, когда полностью опустошила свою тарелку, и взялась за какао. — Гречку же ты ешь!

И только сейчас, словно очнувшись, Деми берёт ложку и начинает есть. Странно, может, он думал, мне своей порции не хватит, и я начну объедать его? Улыбнувшись своим мыслям, встаю из-за стола, и достаю из микроволновки своё яблочко.

— Почему ушла, не сказав, что беременна?

Ложку с запечённым пюре, я так и не донесла до рта. На полпути остановилась.

— Почему я должна была тебе это говорить?

— Дарина, я понимаю, что поступил как последний мерзавец. — однако неожиданно.

— Ну, я бы так не сказала.

— Ты защищаешь меня?

— Отнюдь! Я бы так ласково тебя не назвала!

— А! — усмехается. — Я не смею спорить. Я хочу принимать участие…

— Это не твой ребёнок! — отрезаю. — если ты забыл, я осмелюсь напомнить. Между нами не было интима. — изо всех сил стараюсь держать голос ровным. Надеюсь, у меня хорошо получается.— Хочешь сказать, что это ребёнок Марка?

— Нет! Я ему изменяла! — говорю совершенно равнодушно и наконец с аппетитом начинаю поедать свой десерт.

— Это не про тебя, Дарина! — голос мужчины всё такой же спокойный. Это даже непривычно как-то.

Аскаров взял в руки свой мобильный, что до этого лежал на краю стола, и разблокировав его, словно задумавшись, нажал боковую кнопку и экран снова погас.

— Я планирую полностью перетрясти штат. — хвала богам, Демид сам меняет тему разговора. — Я знал, что в плане набора персонала Карцев ни на что не годится. — я не знаю, так ли это. Наверное, Аскарову виднее. — Семён хорошо ведёт дела. К документации у меня особых вопросов не возникло, хотя я ещё и не всё проверил.

— Ты хочешь, чтобы я уволилась?

— Нет. Почему ты так решила? Я лишь подумал, может, если у тебя не очень хорошо получается в рекламном отделе, то стоит куда-то перевести тебя. В бухгалтерию, например!

— Для бухгалтерии у меня только середина второго курса. Объёмы на твоей фирме такие, что я боюсь без опыта мне не справиться. — допив остатки своего напитка, уношу посуду в раковину. — А почему в рекламном отделе у меня не получается? — задаю интересующий меня вопрос.

— Ваша Юлия Борисовна сказала. — наверное, нужно было сдержаться и не показывать своего искреннего удивления, но выпучив глаза, мои брови метнулись вверх, и я немного потупилась. Моё выражение лица явно говорило «в смысле?» — Аскаров саркастически усмехается.

— Ладно, разберёмся. В понедельник сможешь выйти на работу, или, может тебе больничный нужен? — ещё как нужен, чтобы вас, господин Аскаров не лицезреть. Но только чтобы он оплачивался стопроцентно, а так как мне ещё и премия нужна, на больничный мне точно идти не стоит. Стаж у меня небольшой, получается, что по больничному листу я получу копейки. — нет уж!

— Спасибо, но не нужно. Меньше, чем через месяц я ухожу в декрет. — улыбаюсь натянута и продолжаю. — Правда, меня просили работать на удалёнке, но вроде как с тобой нужно обсуждать это. И оклад в этом случае. Как и иные декретные выплаты. Да и вообще, как и что будет происходить пока ещё никто не знает. Семён Валерьевич как-то не спешил нас просвещать.

— Тебе отдыхать нужно, Дарина!

— Так, меня клятвенно обещали не загружать. — хотя я в это не верю, конечно. — А так, в четырёх стенах я задохнусь. Вот после родов, совсем другое дело.

— Хорошо. Тогда в понедельник жду тебя на работе.

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем ты меня будешь ждать на работе? — задавая вопрос, хмурю брови. Действительно, не понимаю. — На работе я работаю. К начальству я не бегаю. Это привилегия Юли.

— Я могу вас и местами поменять. — и снова мои брови ползут вверх.

— Ты шутишь?

— Я пойду. Ложись отдыхай.

31 глава

Я чувствовала себя немного странно. Не знаю, чего я ждала, но точно ни того, что Демид скажет мне всего несколько фраз. А ещё, я его впустила в дом, чтобы поговорить, а вместо этого, я все выходные как на иголках, потому что появилось куда больше вопросов.

“Я изменяла марку”! Вот о чем я думала, когда говорила это? Я не про то, что Демид мне поверил,или не поверил. Можно было сказать, что мне плевать, но это же не так! Да я стараюсь абстрагироваться, не думать о том, что у меня есть чувства к этому человеку, и три месяца — это слишком маленький срок, чтобы вот так взять и все забыть! Не думать об Аскарове у меня совсем не получается. За какую домашнюю работу бы я не взялась, чтобы я не делала, всё равно мысли все о Демиде.

— О, вот она. Свежая, и отдохнувшая! — моя начальница явна на взводе и об этом говорит не только чуть раздраженный тон Юлии Борисовны, но и её внешний вид.

Нет девушка вовсе не выглядит неопрятной, просто она немного уставшая и тонна косметики не особо это скрывает.

Я прохожу вперед к своему рабочему столу, который очень удобно расположили в углу у окна. Вообще я думала, что здесь будет стол как раз таки нашей начальницы. Но я только за, на самом деле.

— Много работы? — спрашиваю, подходя к своему рабочему месту.

— А ты сама, как думаешь? Ты вообще в курсе, что ещё с пятницы начали проверять каждого. Генеральный лично со всеми беседует и уволили уже семнадцать сотрудников. Двенадцати из них, уже найдена замена!

— И что? Это повод разговаривать со мной в подобном ключе? — всё же не выдерживаю я. — Я в чём виновата? — начальница посмотрела на меня даже не с пренебрежением, а с каким-то раздражением. После чего вышла из кабинета. Мне стало дико дискомфортно. Просто до мурашек. Юля это сделала с таким видом, будто эй со мной в кабинете находиться противно.

— Ни в чем ты не виновата, Дарина! — к моему рабочему столу подходит Вика. — Скажи, ты с нашим директором знакома? Я имею в виду Демида Булатовича.

Так! И что мне ей ответить? Внутренне вся напрягаюсь, буквально до кожного зуда. Хорошо начинается неделька.

— Почему ты так решила? — вопрос стараюсь задать максимально равнодушно.

— Да хотя бы потому, что он тут такого шороху навёл после твоего ухода. Если с нашей Юлей, подозреваю, что как женщиной, он просто строго поговорил на тему того, что ты вовсе не должна была присутствовать во время обустройства кабинета. Запах краски, пыль столбом и прочее. То Семёну Валерьевичу он и вовсе... — девушка делает паузу. — Мы думали, он ударит его. Генеральный, так кричал.

— Кричал? — вообще очень странно Дмид, как мне казалось, умеет и спокойно доносить до человека свою точку зрения.

Но мало ли на самом деле что могло произойти. Не думаю, что именно я как-то причастна к плохому настроению Демида.

— Ну, он, да. — Вика начала говорить сбивчиво. — Он не кричал, вот так знаешь. Говорил как-то, блин, аж мурашки по коже! Он прям вот так строго ему, и просто мы все тут от страха дрожали. — Дроздовой очень непросто даже говорить, а я вот как раз понимаю о чём она.

— Ну, наверное, чтобы владеть: домами и пароходами нужно иметь какой-то стержень внутри.

— Я не знаю, какой у него там стержень, но все решили, что наш директор именно из-за тебя так взбеленился.

— Не знаю. Меня тут не было. — хочу выкрутиться из этой ситуации. Ещё не хватало, чтобы пошли какие-нибудь слухи. — Может у него какой-то пунктик по поводу беременности? Беременных женщин, я имею в виду. Ну, мало ли. Может на беременную накричал, и не приведи Господи, что-нибудь... — вообще не понимала, что несу на самом деле. На протяжении всей беременности, голову мою посещают очень много глупых мыслей, которые, я почему-то озвучиваю вслух.

— Слушай, а может ты и права?! — говорит Виктория после небольшой пауза. — Возможно, так оно и есть. Потому что еще Семён Валерьевич вышел, кстати тоже злой такой на тебя. Хотя думаю, он уже отошёл. — Вот он и распорядился, чтобы у тебя было место у окна, и при этом, чтоб никакого сквозняка! Ты представляешь, а тут с утра душно жуть. Сторона солнечная же.

— Во-первых, сквозняков я бы не боюсь. Да и в конце концов могу пересесть к тебе в другой угол. Ты же не против?

— Да нет конечно! Стол большой.

— Вот и прекрасно. Вопрос с окном мы решили! — улыбаюсь девушке вполне искренне. Мы с Дроздовой вовсе не подруги, но на работе общаемся очень неплохо. Вот с Викой и Ольгой из бухгалтерии, которая меня в среду увозила домой. Больше в общем-то и не с кем, наверное.

Спустя какое-то время, мне даже немного удалось расслабиться. Не буду обращать внимание на Юлю. Пусть моя начальница своим ядом сама захлебнется. Вообще очень странно. Не люблю таких людей, которые настолько резко перестраиваются. В той маленькой конторке, Юлия зачастую была сама любезность. А стоило переехать сюда, как она на полную катушку начальницу включила.

Если ли первый день, два, мы думали, что это всё у неё нервное, и вот как только всё обустроится, что называется — войдем в колею. Наша фурия успокоится. Но на деле она вообще превратилась тут в настоящую мегеру. В обед накричала на Настю, за то, что та, подобрала неправильный шрифт к макету новой рекламы. Будто заменить его огромная проблема. Всего-то пару минут времени.

— Через пятнадцать минут, рекламный отдел в полном составе в конференц зале. — это сказал Семён Валерьевич, засунув голову в наш кабинет, и даже не поздоровался при этом.

Вообще не понимаю, чего ради мы должны все тащиться в конференц зал? Обычно Карцев, давал задание нашей начальнице, она уже распределяла по нам, каждому свои обязанности.

Я изначально отвечала только за фон. Моя задача была подобрать правильную цветовую гамму. Но уже скоро, когда Юля ломала голову над тем какую же рекламу сделать для набора персонала. Задача была поставлена чётко. — нужно было донести до людей, что строиться некая фирма, которая набирает только квалифицированных сотрудников. И, так, как город небольшой, а рабочих мест более чем достаточно, цель была не только среди безработных привлечь людей, но и сделать так, чтобы нами заинтересовались в том числе те, кто уже давно прикипел к своих рабочих местам. Что-то вроде, нагло переманить грамотных сотрудников.

Я даже не знаю, как пришла ко мне идея, но уже к вечеру у нас был готов макет. Помню с каким восторгом на него смотрела Юля, но тем не менее боялась идти показывать его Карцеру.

Оказалось, что очень зря!

Это был мой первый опыт. Эксперимент можно сказать! Я даже не ожидала, но за полторы недели у нас собралось почти полтысячи анкет потенциальных кандидатов.

Нашего директора на месте ещё не было. Мы с Викой уселись на офисные стулья за очень большим овальным переговорным столом. Мы обе на всякий случай взяли с собой блокнот и ручки, чтобы делать нужные пометки.

Через пару минут вошла Юлия и на нас даже не смотрела. Она вообще была настроена крайне негативно по моим ощущениям.

Я думала придёт Карцев, но вошедшая Настя, наш интернет дизайнер, сообщила, что Семён Валерьевич куда-то уехал.

Поняв, что собрание у нас будет с Аскаровым, я внутренне напряглась. Мне действительно хочется свести всё наше общение с Демидом до минимума. Даже рабочии. Но я прекрасно понимаю, это будет совсем не просто.

____

Ещё чувствую, оставшиеся три недели до декретного отпуска, я проведу как на иголках.

Демид пришёл с опозданием в пять минут. С собой он привёл сразу двух молодых людей. Блондина, лет тридцати и высоченного шатена. Ну, как высоченного? В принципе, примерно одного роста с Демидом, но за счет своей худобы, казался слишком длинным.

— И так дамы и Господа! — Аскаров прошёл вглубь зала и занял своё место во главе стола. — Всех приветствую ещё раз, отдельных лиц просто приветствую. — говоря это, Демид выразительно смотрит сначала на Настю. Улыбаясь, девушка ответила кивком. Затем Аскаров смотрит на меня. На пару мгновений дольше, чем нужно, задерживает на мне взгляд. Я почему-то растерялась, и вместо того, чтобы поздороваться, или так же, как Анастасия, покивать, я довольно выразительно поморгала ему. Странная у меня, конечно, на него реакция.

Нужно взять себя в руки, и поменьше обращать внимания на своего бывшего мужа! И вообще. Он мой босс. Вот так к нему относится, и никак иначе.

— Не будем тянуть кота за причинное место, сразу приступим к главному! — довольно быстро и по-деловому заговорил Демид. — Скажу вам честно, не всеми я доволен в вашем отделе, тем не менее с увольнением пока повременим.

Вижу, как Юля заметно выдохнула. Неужели он угрожал ей увольнением? Так вот почему она такая дёрганная. Честно говоря, слова Аскарова и меня в какой-то степени успокоили. Но это то, что касается работы. А в остальном мне нужно максимально его избегать!

— Давайте сначала о перестановках в вашем отделе. — ничего себе. Мы, как-то не сговариваясь, переглянулись с девочками. — интернет-дизайнер Вика, уходит в маркетинг, а Настя на её место! — ого. Вот так новости!

— Как это на моё место? То есть вы меня понижаете? — Настя задаёт вопрос заметно взволнованным голосом.

— То есть, давайте вы уши прочистите. Вам нужно время? Я дам две три минуты, не больше.

— Нет, но…

— Твою мать, когда я говорю, все молчат! — рявкает Аскаров. Действительно кричит! Наверное, не всё тут гладко, раз Демид на взводе.

— Менеджер по рекламным продуктам, Нина Рябина так и остаётся. Когда она с больничного своего выйдет? — смотрит на Юлю.

— Вроде завтра на приём с сыном и в среду тогда…

— Хорошо. С ней я ещё побеседую. Может ещё переиграем. Далее! Два недостающих звена, знакомьтесь: Менеджер по Брендингу Илья Дёмин. Светлая голова. Высшее образование, красный диплом и не обижать! — мы все немного напряглись. Просто как-то странно. Он мальчик вроде немаленький. — Илья, ты слышишь. Девчонок, говорю, не обижать!

— Да, понял я. — А, так это он ему! Парень улыбается. Довольно обаятельный, кстати. Вижу, как вика стреляет в его сторону глазками.

После этой, как мы понимаем, шутки Аскарова, обстановка, что была накалена, заметно смягчилась.

— Ваш штат расширится. Появятся новые звенья, потому как объём работы резко увеличится, как только будет закончена работа с документами. Наберётся полный штат, и фирма заработает в полную силу. — Аскаров постучала ручкой по столу и заглянул в свой блокнот. Судя по всему, он тоже помечает себе важные моменты. — Евгений Корнев. — обратной стороны ручки машет в сторону высокого шатена. — Женя у нас программист. Пока он будет работать у нас один. Первое время, девушки посиди с вами в одном кабинете. Заодно поможет наладить рабочие компьютеры, плоттер, в общем всё, что вам необходимо. Закончится ремонт в кабинете Айтишников, он переберётся туда. — Аскаров снова обводит взглядом всех присутствующих, а затем снова опускает взгляд на свои записи. — Далее: перестановки по рабочим местам. Юлия Борисовна, ваш кабинет прямо по коридору, справа кривая дверь, но её на днях поменяют, я уже распорядился. Кстати, если у кого-то есть замечания по качеству мебели, или вот как в этом случае брак с дверьми, окнами и так далее докладывайте лично мне, Семён Валерьевич всё это будет исправлять за свой счёт. Деятель блядь! — последняя Демид буркнул себе под нос.

Ещё когда мы работали в маленькой конторе, кто-то обмолвился, мол, Семён Валерьевич на многом экономит. Он должен был заказывать мебель и стройматериалы только в определённых фирмах. Ольга, кажется, мне что-то говорила о том, что наш директор выкручивается и пытается экономить, только непонятно для чего?! Неужели он решил погреть лапки на деньгах Аскарова? Это же чревато серьёзными последствиями!

Пусть я являлась женой Демида всего три месяца. Пускай посещала с ним всего несколько раз светские приёмы, и не являлась свидетелем тёмной стороны Аскарова, но видя то, как довольно солидные мужчины, казалось, чрезмерно пытались ему угодить, я делала вывод, что мой муж не просто серьёзный человек, — его боятся! На это же должны быть причины верно?!

— А... — Юля немного растерялась, но, кажется, от счастья. — У меня будет свой кабинет? Но я же всегда с девчонками, и мы все вместе.

— Похвально Юлия Борисовна, что вы всегда с девчонками и все вместе. Но вы руководитель отдела рекламы. Вы получаете задания, даёте его своим подопечным, со здравыми идеями, разумеется. Потом только наблюдайте за процессом. У вас вполне достаточно документации, которую вы обязаны предоставлять мне вовремя. Вам мало вашей работы?

— Нет, почему же, я, наоборот, очень рада, спасибо.

— На здоровье! Ну что, основное вроде как всё. Дальше по ходу будем разбираться. Если нужно будет снова собрание, я сообщу, а пока давайте у кого какие вопросы или предложения.

— Я прошу прощения, — всё же решаюсь задать вопрос. — Я остаюсь на своём месте, я правильно понимаю? Просто я была закреплена за Викторией, а её повысили. Анастасия, предпочитает работать одна. Мне до специалиста интернет-маркетинга, наверное, ещё рановато.

— Я вам больше скажу, Дарина. Вами до сектора оформления макетов тоже рано. Вы самый молодой сотрудник не только в рекламном отделе, но, как оказалось, вообще в моей фирме. У вас даже ни оконченного высшего образования нет. О каком повышении вы говорите? — я в растерянности. Мне становится настолько неловко, что я готова провалиться сквозь землю! Ещё тон Аскарова. Нет, он не злой, но так строго разговаривает со мной, прям начальника, и подчинённая! да так оно и есть. Я понимаю, только вот принять… Почему же я чувствую себя настолько униженной?

— Вы меня не так поняли. — пытаясь объясниться, начинаю говорить торопливо. От этого даже заикаться начала. — Я прос-сто хотела уточнить, какая у меня сейчас должность, и что будет входить в мои обязанности? Мы с Викой больше в-вместе и…

— Я понял вас, Дарина. Не нужно так волноваться! Вам осталось работать до декрета три недели, правильно?

— Да, всё верно.

— Ну вот и работайте. Помогайте коллегам, если они попросят. То, что вам по силам, разумеется. Набирай текста пока. Посты в интернет — это тоже в обязанности вашего отдела входит, так? — как заторможенная киваю. — Ну вот и занимайся. Вы текст, Дарина Михайловна, быстро набираете?

— Да, — голос начинает вибрировать, — я печатаю быстро десятью пальцами. — наверное, говорить нужно громче, но что-то не очень получается

— Вот и отлично! Не вижу смысла выделять вам какую-то должность. — отрезает Демид.

Это получается, и в декрет я иду в подвешенном состоянии. Мне хочется знать своё положение! Как бы то ни было, я бы хотела сюда вернуться. Я же понимаю, Аскаров побудет какое-то время и уедет в столицу. Именно там его основная фирма, и оттуда он ведёт свои дела. Здесь останется Карцев, а Демид будет только приезжать с проверками. Как-нибудь это я переживу. Просто не представляю, где я смогу найти хорошую работу?

— Демид Булатович, вы позволите? — приподняв руку, защебетала моя пока ещё начальница.

— Да, Юлия Борисовна, слушаю вас.

— У Дарины неплохо получается работать именно с макетами. — у Дарины неплохо получается их за тебя придумывать. Непонятно почему злюсь. По сути, Юля сейчас вступается за меня. — У неё хорошее чувство цвета, и мы разговаривали с Семёном Валерьевичем о том, чтобы во время декретного отпуска, Дарина продолжала работать. Её можно и удалённо. Конечно, это всё с вами нужно обсудить...

— Рисковая вы женщина, Юлия Борисовна, я смотрю. Только вот рискуете вы моей головой в этом случае, не своей! И моими деньгами. Не со своего, я так понял, кармана вы будете помимо декретных, которые ей полагаются, зарплату выплачивать. — Юля снова растерялась. Впрочем, и остальные мало что понимают, поэтому Демид решил всем пояснить. — Беременная женщина имеет право на лёгкий труд. А она у вас коробки тяжёлые таскала на пузе! Представь, если б нагрянула какая-нибудь проверка, и тут такое! Как минимум я бы заплатил приличный штраф. А если с её ребёнком случится что-то, и подаст Воронцову на меня в суд? Да я же сяду! — разумеется, Аскаров, утрирует. Не с его деньгами за решётку. — У Воронцовой нет образования! — слишком резко говорит Демид. Я вздрагиваю, и глаза намокают. Слава богу, никто этого не замечает, всё внимание на Демиде. — Как её вообще приняли на эту должность?! — а вот это удар под дых. Зачем он так? Зачем делает на этом акцент? Зачем унижает?

— Воронцова, учится на заочном. — это сказала вика. У неё вот, сессия на носу, и она прекрасно…

— Ну вот и пусть учится! Выйдет из декретного отпуска. Принесёт диплом, и тогда мы сможем ей подыскать должность.

— Вы что, увольняете её?

— Нет, Юлия Борисовна. Как я могу уволить беременную женщину? — Аскаров, кажется, бросил в мою сторону мимолётный взгляд. — Вообще, мы слишком много уделяем внимания этой теме. — злится. — Дарина в конце месяца уходит в декрет. На этом всё!

Демид поясняет ещё кое-какие мелкие детали. Например, объясняет Жени, к кому конкретно нужно подойти в бухгалтерии, чтобы посмотреть компьютеры. Но я почти ничего не слышу. Я очень старалась, но не смогла сдержать слёз. Всхлипнув, подскакиваю с места, и буквально пулей вылетаю из конференц-зала.

32 глава

Я всё пыталась успокоиться. Как-то взять себя в руки, но тщетно! Из конференц-зала сразу побежала в туалет. Меня стошнило от нервного перенапряжения.

Я умылась. Конечно же, пришлось стереть с лица всю косметику. Зачем только красилась, — дура!

Мне казалось, я успокоилась. Даже вернулась на своё рабочее место, но не прошло и двух минут, как я снова разревелась. Я видела, Вика хотела подойти ко мне, но не решилась, а мне очень хотелось, чтобы кто-нибудь меня успокоил. Но, наверное, они решили, что я могу как-то отреагировать неправильно.

Меня считают недотрогой. Железной леди!

Около двух недель назад уволился Матвей из бухгалтерии. Он был единственным мужчиной у них. Я не знаю причину его увольнения. Говорили, мол, “сожрали” акулы бухсофт 1С, но, разумеется, это не так!

Только причину мы всё равно не знаем. Парень заявление передал через коллегу, и даже не попрощался ни с кем. Так вот: он предлагал мне встречаться, и то, что я в положении, его не смущало. Мне казалось, я вполне мягко отказала ему… вот тогда-то он мне и сказал: “Похоже, не зря тебя называют железная леди”!

И если тогда я мало что поняла, и только плечами пожала, мол, и что? То сейчас понимаю, я каким-то образом вообще людей от себя отталкиваю.

Я встала с места и опять пошла в туалет. Умывалась, и снова пытаясь взять себя в руки.

— Ты всегда такой истеричкой была? Или это беременность на тебя так влияет? — резко развернувшись вполоборота, бросаю на Аскарова злой взгляд. Мне даже показалось, что слёзы высохли, и плакать перехотелось, но какого-то чёрта, я снова всхлипываю.

— Дарина, я прошу тебя, перестань лить слёзы. — Аскарова явно дико раздражала возникшая ситуация. — Я чувствую себя полным ничтожеством. Обидел беременную женщину. — изначально мне хотелось съязвить, что-то вроде, — “вот видите, ВЫ сами это заметили”, или и вовсе сказать, “так оно и есть”, сказать о том, что он ничтожество!

Я до сих пор не понимаю, зачем было это всё? Зачем он женился, зачем устроил столь пышное торжество? Для чего вообще было приглашено так много гостей? Зачем водил меня в ресторан? Зачем театры, кино и целых два советских приёма, на один из которых, он точно мог пойти самостоятельно. Там очень многие были поодиночке. Зачем нужен был театр, для чего я не понимаю?!

Обо всём этом думая, по моим щекам продолжали литься слёзы.

— Я не понимаю, на что ты обиделась? Ушла в слезах. Я ничего плохого не сказал тебе.

— Ты сказал, что у меня нет образования, что я не могу работать в твоей фирме. Ты меня унизил при всех.

— Ты издеваешься?

— В каком смысле?

— Ты же не тётка тридцати восьмилетняя с дипломом пэтэушницы! Тебе всего двадцать, и тебе действительно нужно доучиться. Ты же не просто так не хочешь брать академ отпуск, я так понимаю! Зачем-то перевелась на заочную форму обучения! — я аж всхлипывать перестала. Он что сейчас, возмущается? — Кстати, мне это не очень нравится. — с ума сойти! — А что касается того, что я тебя не поставил на новую должность... — Демид замолчал, а я насторожилась. — Тебе себя поберечь нужно! — чего? Мои брови ползут вверх. — Я разговаривала с твоим врачом. — ну вообще отлично! — У тебя давление высокое. Она утверждает, что пока всё не так страшно, но к более позднему сроку, скачки могут быть куда значительнее. Тебе нужно будет больше отдыхать!

— Я разберусь со своим здоровьем…

— Это не обсуждается, ты уходишь в декрет и сидишь дома. Работать я тебе не позволю. — я очень хочу возразить. Настоять на своём и спросить, какое он вообще имеет право, что-либо мне указывать? Но понимаю. Сейчас заведусь, разнервничаюсь, и мне снова будет нехорошо. А ещё я всё же неплохо изучила Аскарова и по тону его могу быть полностью уверена, Демид мне не уступит!

Намочив под холодной водой ладони, касаюсь ими своего лица. Я уже не плачу, но хочу убрать красноту. Беру бумажные полотенца, промокаю им скулы, шею.

Бросив мимолётный взгляд на Аскарова, теряюсь всего на пару секунд, а потом, мысленно отправляю этого богатея в задницу, и без стеснения сморкаюсь в салфетку, после чего выбрасываю её в урну. Беру следующий лоскут бумаги, сушу руки.

— Я закончу заочно, а параллельно, с этого учебного года, хочу поступить в институт технологий и управления, — к счастью, мне всё-таки удалось взять себя в руки, и продолжать диалог вполне спокойно. — В вузе, который я выбрала, есть возможность учиться дистанционно. Но там только платно можно, а если я уйду в декрет и не буду иметь возможности работать, то у меня не будет денег, чтобы оплатить учёбу.

— Так я не понял, тебе, что, нравится работать именно в рекламе? У тебя же совершенно другая специальность.

— Это мои родители хотели, чтобы я освоила полезную профессию со стабильным заработком. А так мне всегда нравилось работать за компьютером. Я люблю создавать картинки. Видеть, как они оживают с каждым штрихом. Нравится, чтобы не нейросетью, а именно самой! Кстати, закажи в отдел нормальный графический планшет. Этот почему-то зависает несмотря на то, что невероятно дорогущий.

— Дарина, работа, учёба, а малышу собралась няню нанимать? — смотрю на Аскарова, как на ненормального.

— Откуда у меня деньги на няню? Я сама буду заниматься ребёнком.

Аскаров хочет что-то сказать, но сдерживается, смотрит на меня странно. Вроде с укором, но в то же время непонимающе, что ли?

— Ты квартиру будешь в городе снимать? — хлопаю глазами и опять разворачиваюсь к раковине. Начинаю снова мыть руки, а на своего бывшего мужа, смотрю теперь через зеркало. — Зачем мне снимать квартиру, если у меня нормальный дом?! Только я ещё в наследстве не вступила. В декрет как раз выйду, и смогу переписать его на себя полностью.

— Дарина. Ты совершенно не думаешь, я так понимаю о том, что будет завтра.

— Ты морали собрался мне читать?

— Нет. Просто хочу, чтобы ты трезво на вещи смотрела! — Демид явно злится. — У тебя в доме даже душа нет! Тебе придётся печку топить постоянно, чтобы ребёнок не простыл. Описался, обкакался, кушает, срыгивает, колики.

— У тебя что дети есть? — прикусываю язык. Сама понимаю, что глупость сказала.

— У меня племянников трое. Двое старших родились, когда я жил в общем доме. Я помню как сестра, словно белка в колесе, и это притом, что у неё и няньки, и мамки, и муж хоть и бездарь, но с детьми помогал. Удивительно, что я мужчина, но это понимаю, а ты как кукушка. Витаешь где-то! — Демид сказал это не зло. И, кажется, даже без укора, но…

— Это я кукушка?! — едва не задыхаюсь от возмущения. — Да я то, как раз и понимаю, что у меня ребёнок будет, и что я у него одна! Я ради него… — Аскаров слишком быстро сокращает то короткое расстояние между нами и крепко обнимает меня со спины. Я от неожиданности только замираю. И сказать не могу ничего.

— Ты чего раскричалась? Услышат же! И ты не одна, Дарина. Я не брошу вас ни за что, слышишь?

Я-то слышу. Слышу, но поверить в это не могу. А главное, оно мне нужно?

33 глава

— Я не пойму, ты что, на европейском солнце перегрелся? — говоря это, размыкаю руки Демида, делаю шаг в сторону. — Или где ты там был? Ты не наигрался, не навеселился ещё? Или у вас, у богачей вообще это главное развлечение. Играть человеческими чувствами.

— Пойдём ко мне в кабинет, поговорим нормально. А то как-то в туалете не очень комфортно. К тому же вдруг кому-то приспичит.

— Туалет за той дверью! — коротким кивком показываю Аскарову направления. — Здесь всего-то, три раковины, и большое зеркало.

— Сути дело не меняет. Пойдём, пожалуйста, мне тут неуютно.

— Нам говорить не о чем. Я поняла твою позицию, Демид. Я дорабатываю три недели и ухожу в декрет.

Не говоря больше ни слова, выхожу из туалетной комнаты, направляясь на своё рабочее место.

У меня не только слёзы полностью высохли, но и настроение, в разы улучшилось. А с ним и работоспособность.

Юля вся такая, окрылённая, едва не снесла меня с ног, выбегая из кабинета с коробкой, в которой сложила уже все свои вещи. Торжественно объявила, что к концу рабочего дня, генеральный должен дать новые распоряжения по поводу рекламы, и уже завтра нам нужно будет плотно заняться ею. Будто бы раньше было как-то иначе. В том смысле, что мы всегда к работе приступали незамедлительно. Никогда ничего не откладывали. Сейчас же было явно видно, что наша начальница желает прогнуть спинку перед нашим новым руководством. Меня это не должно волновать, но какого-то чёрта всё же цепляет.

— Ну как ты, Дарин, успокоилась?

— Да, как видишь. — рисую на своём лице, некое подобие улыбки, отвечая Виктории.

— Наш Генеральный очень быстро свернул мини-совещание, хотя вроде как остались какие-то нерешённые вопросы, и за тобой пошёл. Видимо, действительно он переживает за твою беременность. Что он тебе сказал?

— Ничего! Ничего особенного он мне не сказал. Попросил успокоиться, сказал, что не имел в виду ничего плохого. Что про отсутствие моего образования, кроме моего юного возраста более ничего не подразумевал.

— Юный? — усмехается Анастасия. Она, кстати, ненамного старше меня.

— Мне двадцать один будет в конце лета. Я заканчиваю второй курс, Настя, и я не слышала, чтобы кто-то в этом возрасте уже заканчивала университет.

— А, ты про это! Ну да, тут, конечно. Интересно, а после декрета он тебя примет на работу? — я вот сейчас не понимаю. Это праздный интерес, или какого-то чёрта моя коллега сейчас злорадствует?

— Не знаю, Настя! Вообще, по закону обязан сохранить за мной место. Да и к тому времени, у меня уже будет не законченное высшее, а это всё же уже образование, — это, если в полтора года выходить из декрета. А если до трёх с малышом сидеть, то в принципе уже считай, окончу университет.

— Девочки, давайте работать. Прерывает наш диалог Вика. — Мало ли какая муха укусит нашего мини-босса. — я не сразу поняла о чём Вика, но Настя пояснила.

— Да уж. Сейчас Юля нос так заберёт, что к нам будет обращаться не иначе чем, челядь, а себя будет заставлять называть Госпожой.

Я шутку не оценила. Или же просто не в настроении была понять её, но девочки посмеялись.

Чуть позже пришёл Евгений и начал поочерёдно устанавливать новые программы на наши компьютеры. Я создала три новых постера для рекламы и даже придумала пару эскизов, которые позже мы сможем использовать. Я настолько увлеклась, что не заметила, как к моему рабочему столу приблизился Аскаров.

— Дарина? — вздрагиваю.

— Д-да. Демид Булатович. Вам что-то нужно?

— Рабочий день закончился двадцать минут назад. Почему вы всё ещё здесь?

— Как? — наконец оторвав глаза от монитора, смотрю на часы. А ещё все уже ушли, и, кажется, даже попрощались, но я так была увлечена процессом, что не обратила внимание на них. — Вот же…

— Твоя работа? — спросил Демид, указательным пальцем указывая на монитор, где я заканчивала работу в фотошопе.

— Да.

— Здорово. Муравьишки, получается, тоже твои?

Хмурюсь.

— А что?

— Ничего. Поехали, я отвезу тебя домой, и по дороге решим пару важных вопросов.

34 глава

Конечно, я предполагал, легко мне не будет, но чтобы настолько! Леон не сразу нашёл Дарину.

Хорошо, что Леон сразу сообразил искать Воронцову не только в столице, но и по вокзалам ближайших городов.

Чем больше я понимал произошедшее, тем сильнее чувствовал себя конченым мудаком! Я ведь не думал о ней как о личности, и даже не осознавал этого.

Плевать было!

Дарина в самом деле меня чем-то притягивала. И я действительно хотел её! Хотел ей обладать, но мысли эти гнал из-за Илоны. Сейчас я уже понимаю, что остыл к Балашовой, причём достаточно давно. У меня было лишь некое упрямство. — Моё, не отдам! Только какого хрена, спрашивается?! Нахрена она вообще мне сдалась?! Эта женщина заносчива, капризна. Причём не так, как я, наивный придурок, думал раньше.

Женские капризы. — Да ни херна!

Дешёвый эгоизм, дебильность, если хотите. Почему я стал обращать внимание на поведения Илоны, только когда Дарина поселилась в моём доме? Почему считал, что все женщины без исключения светские Леди в обществе и разъярённые тигрицы дома. Как мне могло нравиться поведения Илоны? Да в целом и не нравилось. Нужно было заводить отношения, чтобы увидеть разницу. Ангелина, она же хотела, чтобы у нас по-настоящему было, а не для конспирации.

Николай был слишком подозрителен, и я решил, что для вида нужно завести любовницу. Ангелина как раз попала в сложную ситуацию. Её отец задолжал серьёзным людям и продал её. Я взял Ангелину под свою защиту, выплатил долг её отца, и от неё требовалось только одно: играть роль моей любовницы.

Сейчас же, каждый входящий вызов, каждое сообщение от моей бывшей любовницы, кислотой разъедало мою нервную систему. Я готов был крушить всё вокруг себя, ещё и Дарины нигде не было!

Три дня полного неведения. Леон, подключи весь отдел безопасности, который есть у меня уже несколько лет, но был он больше для солидности. Раньше я не особо часто пользовался их услугами, сейчас всё изменилось, и они у меня, как пчёлки шуршат. Проверяют всю подноготную моих конкурентов, а отдельная группа, круглосуточно присматривает за Дариной. Причём с того дня, как Леон, наконец, довёл до меня полную информацию о том где Дарина и что с ней.

Я хрен знает, как отреагировал на её беременность, если бы за пару часов до приезда своего адвоката, не спустился на цокольный этаж, посмотреть на то богатство, которые Илона, с великим удовольствием сгребла бы с собой. А Дарине, как оказалось, ничего не нужно.

Даже же не несмотря на то, что я не особо интересуюсь женскими цацками, понимал, на какое бешеное состояние, тянут все эти свадебные подарки. И она ничего не взяла!

Я уже хотел уйти, но что-то меня потянуло к тому грёбаного, закрытому сейфу. Вернулся в кабинет, в ящике стола, действительно, в жёлтом конверте лежал небольшой квадратик бумаги, на которой было написано четыре цифры. Смешно, дата последнего дня, что Дарина пребывала в моём доме.

Открыл сейф не задумываясь. Не знаю, что именно ожидал там увидеть, но точно не в гору сваленные драгоценности, и другие, разного рода побрякушки. Коробочки от них аккуратно сложены на полку в этой же серой нежилой комнате.

— Дарья, почему она так сделала? — по сути, я сам не понимал своего вопроса. Не отрывая взгляда, смотрел как на блестящие предметы.

— Я не знаю, Демид Булатович. Может, думала, что всё не поместится, если с коробками класть. Или, может, хотела всё рассмотреть. Она очень аккуратно вытаскивала каждую вещь, и сначала аккуратно складывала, а потом друг на друга, и вот такая красивая блестящая гора получилась.

— И совсем ничего себе не взяла? — мне хотелось услышать, что она хоть что-то взяла себе на память. Хоть какую-то вещицу. Чтобы помнила обо мне, но помимо того, что дарили на свадьбу, тут лежит и те украшения, которые я дарил ей как своей жене. Я выбирал для Дарины их лично, в то время как большую часть подарков для Илоны, подбирала моя секретарша. Даже обручальное кольцо лежит в этом сейфе. Оно, кстати, единственное в коробочке.

— Я не следила пристально, но не думаю ваша супруга… — простите. Ваша бывшая супруга могла что-то припрятать. Если бы хотела, забрала бы всё.

Я, никогда не испытывая чувства неловкости, стыда, обиды. Но на тот момент, весь спектр, он буквально душил меня, и я внутренне сам пожирал себя.

— А это что? — я видел, как напряглась моя домработница. Она даже сделала шаг назад. — Дарья, что это? — мне мой голос казался спокойным. Казалось, задаю вопрос без особых эмоций, но по реакции женщины всё же понимал, ключевое слово, — казалось.

Я уже сам догадывался, но глазам своим не мог поверить. В самом обычным прозрачном, полиэтиленовом мешке, аккуратно сложенная белоснежная шёлковая простыня, а на ней кровь, много крови!

— Прошу прощения! Ваша сестра, она настаивала на том, чтобы я после вашей первой брачной ночи, простынь не выбрасывала. Она должна была приехать и забрать. Но вы же знаете, у неё ребёнок заболел. Она хотела вашим родителям показать. Они были против этого брака, считали Дарину нечистой и даже на свадьбе не приехали… — Простите.

Дарья работает на меня много лет, потому что хорошо меня понимает. Она вовремя замолчала и ушла. А я остался неподвижно сидеть на полу, сжимая в руках простынь с высохшей кровью.

Я сам убедил себя в том, что мне это приснилось! Я отказался от мысли спать со своей женой, вообще планировал позлить немного Илону. Дать хорошие отступные Дарине и развестись. Хотел, чтобы девушка купила себе квартиру, стала свободной.

Знаю, родители её достаточно сильно ущемляли. Мне очень хотелось, чтобы эта девочка была свободна. Но блядь, я нажрался на нашей свадьбе и не сдержался. Наутро решил, что голый, потому что мне было душно и я разделся. Но я же помнил её вкус. И сейчас помню: вкус, запах. Я не один раз взял её той ночью, и судя по тому сколько крови сейчас на простыни, ни хуя я не был осторожным. Вёл себя с ней как животные!

Когда Леон сказал о том, что Дарина в положении, назвал срок, я даже считать не стал. Сразу понял, Дарина покинула мой дом не одна. Под сердцем унесла моего сына, или дочь. Сын! Безумно хочется, чтобы родился именно мальчик.

Я готов был в тот же день рвануть за своей женой. Хотел заставить её вернуться, но оказалось, что-то небольшое рекламное агентство, в которое она устроилась, работает на мою фирму.

Леон убедил меня не торопиться. Дать время себе успокоиться. Мне его придушить хотелось, но всё равно я понимал Рейнер прав, и мне нужно время, чтобы всё осознать, и привести мысли порядок.

С той самой минуты о Воронцовой я получал доклад каждые четыре часа. Я знал, к какому врачу она ходит, какие анализы у неё. Приказала поднять зарплату рекламному отделу. Пока что премией, разумеется, чтобы подозрений не вызвать. Пришлось озолотить всех, но в целом от меня ничего не убыло, а Дарина начала питаться намного лучше. Оказывается, она любит красную рыбу, мандарины и яблочный сок. Его пьёт просто литрами.

Когда Дарина начала покупать понемногу вещи для малыша, крохотные распашонки, материал для пелёнок, который тут же унесла в ателье. У неё там оказалась знакомая, и та нашила ей кучу пелёнок. Не понимаю только зачем? Сейчас есть подгузники. Хотя в этом я плохо разбираюсь.

Я с трудом сдерживался, чтоб не помчатся к ней и не начать указывать, вернее, навязывать своё мнение. Она не брала дешёвые вещи, но и далеко не брендовые. В обычном детском магазине. Бутылочки, соски, подгузники, и много другой неясной мне мелочи тоже купила.

Обычно на то, чтобы взять себя в руки мне достаточно нескольких минут, а тут недель было мало. С другой стороны, стараясь максимально не думать о произошедшем, я довольно быстро уладил все формальности на основной фирме. Дал Леону целых три подряд выходных и снова оставил его там за главного, сам приехал сюда.

Я думал, что самое ужасное чувство, это осознавание того, кем ты являешься для значевоемого тебе человека. Обидеть девчонку, в каких-то моментах и вовсе злорадствовать. Сейчас вообще стараюсь не думаю о том, что она мне так сильно нравилась.

Вспоминаются только самые жёсткие моменты. Хорошего вообще ничего не помню, хотя знаю, оно за эти три месяца нашей супружеской жизни всё-таки было.

Никогда бы не подумал, что это такая адская боль, осознавать, что для девушки, которая для тебя точно значит гораздо больше, чем возможно себе представить, ты сам абсолютно ничего не значишь.

Мне кажется, было бы в разы легче, если бы Дарина прогнала. Если бы попыталась убежать, или просто уволиться. Если бы не говорила, если бы злилась, кричала, выплёскивала на меня свои эмоции. Говорила в глаза, какой я мудак, и да, это бы меня не просто злило, а наверняка било по моему самолюбию, но мне бы было так легче.

Она со мной как с чужим! Будто бы я, к нашему малышу отношения не имею.

Когда она мне сказала, что изменяла Марку, мне даже смешно как-то стало. Взял телефон, хотел набрать Дарине, чтобы она сфотографировала простынь, но потом решил, — это глупо!

Спокойный тон Дарины, её пустой взгляд, он убивает! Она абсолютно ничего не чувствует ко мне. Я для неё никто. И даже сейчас, когда она едет со мной в одной машине, она как с соседом. Смотрит в окно, иногда трогает свой живот, и, кажется, даже не ждёт, чтобы я начал разговор. Будто бы ей безразлично.

— Ты на время сессии, сколько по времени в столице будешь?

— К этому времени я уже выйду в декрет, и на работе это никак не отразится.

— Я же не про это тебя спрашиваю.

— Две недели почти! — раздражается. — Не понимаю, зачем тебе знать, сколько по времени я буду отсутствовать? — Дарина переводит на меня свой взгляд, внимательно смотрит.

— Нужно сделать ремонт в доме твоего деда. Я бы, конечно, тебя в столице увёз, но ты же не согласишься.

— Не соглашусь! Я вообще не хочу возвращаться в столицу. Там душно, пыльно, и вообще ребёнку здесь будет лучше.

Дарина сказала это после небольшой паузы. Наверное, не будь обстоятельства столь острыми, я имею в виду то, как она попала в мой дом, возможно, Воронцова попыталась бы выкрутиться. Настаивала бы на том, что я, отношения к её ребёнку никакого не имею. Но девочка она неглупая. Дарина понимает, я могу сделать тест ДНК и всё равно обо всём узнаю. Я знаю, она не будет отрицать того, что я отец этого ребёнка. Это мне нужно будет как-то объяснить, что я, как бы забыл, о наши с ней ночи.

— В самой Москве ты бы не жила, конечно. У нас за городом с тобой хороший дом, и воздух там свежий.

— У нас?! Т-ты сейчас серьёзно, Дамир? У нас дом? Это у тебя дом, а мой дом теперь здесь и другого не будет.

— Я прошу тебя не заводить. Не нужно нервничать, тебе же доктор говорила. Я хочу спокойно поговорить.

— Мы говорим спокойно! — отвечает резче, чем нужно. — Но не нужно меня успокаивать. Этим ты только нервируешь больше!

— Хорошо я тебя понял. Но ремонт всё равно делать нужно. — решаю, наконец, перейти к сути.

— Я сама сделаю всё, что нужно.

— Малыша как купать будешь?

— Обыкновенно! Как и все нормальные, деревенские люди. Водички нагрела, ванночке искупала. Тоже мне проблемы!

— Ну хорошо, это пока он совсем, ещё совсем маленький, а дальше? Я не хочу сейчас ругаться и объяснять тебе элементарные вещи, которые ты и сама понимаешь. Поэтому просто прими как данность. Либо ты соглашаешься на то, чтобы я сделал дом твоего деда более комфортным, либо увожу тебя в столицу и ты живёшь в нашем, — последнее слово намеренно выделяю, — доме. Жить там будешь с няньками, кухарками и так далее.

Вижу, как плотно сжимает челюсти Дарина. Она сейчас лопнет от гнева, но молчит.

— Послушай, но ты же не можешь не понимать того, что я прав! Я не буду давить на тебя. По крайней мере, постараюсь. Но хочешь ты этого или нет, я буду рядом со своим ребёнком, и я буду помогать. Не позволю, чтобы он хоть в чём-то нуждался, — от фразы — «рядом со своим ребёнок» Дарина дёрнулась как от удара током. Она хотела посмотреть на меня, но передумала. Заметно сжалась, снова отвернувшись. — Тебе же не нужно объяснять, на что я способен! — у меня нет цели сейчас запугать. Я лишь хочу донести до неё то, что выбора у неё нет. Дарина должна смириться, и ей по этому поводу не нужно лишний раз дёргаться. Другого выхода я всё равно не вижу. — Никто не будет знать, Дарина, но это пока! Мой ребёнок будет знать, кто его отец. В его воспитании я также буду принимать участие, и я буду рядом! Даже не думай мне мешать… Дарина, твою мать! Прижимаюсь к обочине, включаю аварийку, останавливаюсь. — Ты чего расплакалась? — звездец какой-то! — Прошу тебя. Тянусь к своей девочке, ожидаемо она отталкивает, но я всё равно сгребаю её в свои объятия, прижимаю к себе.

35 глава

— Ненавижу тебя. Это мой ребёнок! Ты не заберёшь его у меня.

— Это наш ребёнок, и я не собираюсь его у тебя забирать! Я не хочу, чтобы ты думала об этом. А тем более, этого боялась. Если бы я хотел, ты уже бы была… — не договариваю. Сейчас нужно как-то аккуратнее со словами. — Не здесь ты бы была, Дарина, а под присмотром врачей. Сидела бы в комнате, по часам на свежий воздух, всё по расписанию, и смиренно ждала, пока малыш родится. И уж точно не бегала на работу! — какое-то время молчим. Дарина уже не упирается, немного расслабилась и позволяет мне себя обнимать. Чувствую, ей очень нужно человеческое тепло.

Сердце щемит от понимания того, что она совсем одна, и она тихо плачет сейчас совсем не от страха. Тело Дарины становится более податливым, я решаю перетянуть её на свои колени.

Очень быстро отодвигаю сиденье от руля, хочу, чтобы девочке было максимально удобно.

Какая же она всё-таки мелкая, против меня. Очень хрупкая и практически ничего не весит. Нужно будет уточнить у докторши, может, стоит усилить питание?!

Аккуратно обнимая Дарину, одной рукой глажу её по голове, вторая согревает ей спину. В моих действиях нет никакого скрытого подтекста, и я вполне успешно полностью игнорирую вмиг колом вставший член.

Сейчас я просто хочу успокоить свою девочку. Продолжая осторожно поглаживать Дарину, даю ей возможность выплакаться.

Ещё на стадии подготовки к нашей с Дариной свадьбе, я понял, что не особо много любви, тем более какой-либо ласки было у неё при живых родителях. Особенно от матери. Она сама по себе была холодная женщина.

Ловлю себя на мысли, что опасаюсь сопротивления Дарины, — усмехаюсь! Она лежит смирно, а я, чтобы не спугнуть, дышу через раз. Сейчас больше всего на свете хочу, быть рядом с этой невероятной девушкой. И я имею на это право! Даже если бы Дарина не носила под сердцем моего ребёнка, всё равно было бы так. Она со мной в моих объятьях.

— У дедушки хороший, тёплый дом. Что ты хочешь там сделать? — наконец полностью успокоившись. На моё счастье, всё так же смирено головой лёжа на моём плече, негромко задаёт вопрос.

— Вообще, у меня дом рядом с твоим. — Дарина как-то резко подняла голову и впилась в меня взглядом.

— Вон тот огромный с зелёной крышей, который не всё солнце загораживает?

— Вон тот, не такой уж и огромный, но да, с зелёной крышей, который тебе солнце загораживает на кухне. Если ты переберёшься туда ко мне, хотя бы сразу после родов, это…

— Это исключено!

— Другого ответа я и не ожидал! — произношу на выдохе. Осторожно укладывая голову Дарины обратно на своё плечо. — В первую очередь газовое отопление! Его начнут устанавливать уже через три дня. Оборудование в твоей летней кухне будет, так что не помешают тебе рабочие.

— В смысле оборудование? На неё у меня как бы планы.

— Сделают всё аккуратно, не переживай. Там мешать тебе ничего не будет.

— Ну хорошо.

— Ванна и туалет, — продолжаю. —Или душевую хочешь?

— Не знаю.

— Хорошо, время есть подумать. Полы твой дед перекрывал недавно в принципе, и они хорошие. Я бы натяжные потолки тебе в дом сделал.

— Нет, это уже роскошь. Ни к чему. Я сама со временем сделаю так, как мне нужно.

— Хорошо, я не буду настаивать. Хотя бы это позволь.

— Так ты всё-таки спрашиваешь? — делаю медленный вдох, улыбаюсь.

— Я постараюсь, чтобы за две недели, пока тебя не будет, всё было закончено. — ухожу от прямого ответа.

— Посёлок не такой уж большой, и тут слухи разносятся быстро. Как я это объясню соседям? Откуда у меня вдруг взялись деньги на ремонт?

— Ты со своими родственниками вообще не общаешься, как я понимаю.

— У меня нет родственников, я круглая сирота! — едва заметно киваю. Да уж, с такой роднёй, врагов не нужно.

— Брата твоего двоюродного закрыли. Но это пока что, на время следствия. Много ему не дадут, но я всё же постараюсь, чтобы он получил реальный срок. Твою заботливую тётушку, к сожалению, закрыть не получится, но я хочу, чтобы она выплатила тебе достойную компенсацию. Вот тебе и деньги на ремонт! — вижу, Дарина потеряла дар речи. — Сделку с квартирой уже аннулировали. Лион сказал, нужно какие-то формальности утрясти, но думаю, как раз к сессии, всё уладится, и ты вернёшься свою квартиру. Две недели подругу стеснять это не дело.— Катя мне только рада, и дом у них большой.— Свой угол всегда лучше, Дарина. Да и готовится к последующему экзамену, тебе будет комфортнее в родных стенах. В квартире твоих родителей, кстати, новые жильцы сделали ремонт очень хороший. Мне Леон фотографии скидывал. Показать?

Всё это время Дарина не дышала. И только сейчас завозилась на мне, я понял, что ей хочется сесть обратно на пассажирское сидение. Дарина такая тёпленькая, будь моя воля, я вообще её не отпускал бы.

— Ты сейчас шутишь? Как это сделку аннулировали, я же сама по глупости всё подписала.

— Не шучу! Подписывать всё ты должна была у нотариуса, а не так. Сунули под нос бумажку, и ты не глядя всё подписала. В целом и так всё правильно, но это если не углубляться в нюансы. Рейнер на подобных делах, до того как на меня стал работать, — собаку съел. Ты ещё даже в наследства не вступила, ни о какой продаже не может быть ещё и речи. В общем, можешь сама с ним созвониться, он тебе всё объяснит более подробно. Единственное, что тебе придётся явиться на суд, так будет гораздо быстрее.

36 глава

Дарина

Я сейчас вообще не понимаю, что происходит. Это, что получается, я смогу вернуться, если захочу, и у меня есть своё жильё? От этих мыслей даже руки затряслись.

Я больше не могла сидеть на коленках Демида. Чего ради вообще я расселась. И какого лешего позволяла себя гладить?

Тоже мне, утешитель!

На самом деле я очень хочу вернуться, и солгала Демиду, сказав о том, что мой дом теперь здесь! Я родилась и выросла в столице, а здесь… здесь тоже хорошо, тихо, спокойно, и свежий воздух. Для ребёнка тут в самом деле лучше. Меньше чем в двухсот метрах от моего дома начинается густой хвойный лес. Ночами тут так тихо. Первые несколько ночей я уснуть не могла, тишина оглушила меня. А теперь наоборот, сплю как младенец.

Но там мой дом! Да в столице шум, порой нечем дышать, но я люблю свой город.

Разумеется, мне совершенно не нравится, что Аскаров вмешивается в мою жизнь. Я не хочу, чтобы он приближался к моему ребёнку, но совру, если скажу, что не думала о том, что самой мне не справится с капитальным ремонтом. Малышу необходима постоянная, комфортная температура. Несмотря на то что мой малыш появится на свет весной, а за ней придёт лето. Я не надеюсь на манну небесную. Знаю, что на пособия по уходу за ребёнком не прожить, про оплату учёбы я и вовсе молчу. Если трезво мыслить. Отбросить эмоции и… нет, не жалость, но это скребущее чувства, оно пожирает изнутри. Не хочу, но вынуждена признать, — мне нужна помощь Аскарова!

От этих мыслей разрывается голова, но я ведь действительно ничего не могу сделать! Я непросто, чёрт возьми, беспомощна и беззащитна, — я ничтожество! Я это поняла, как раз когда произошла эта неприятная ситуация с квартирой моих родителей.

Головой я понимала, закон должен быть на моей стороне, но моя тётка со своим мерзким сыночком сделали всё так грамотно, что и не подкопаться! Там стоит моя подпись и переданы все права на квартиру.

Теперь я не поверю, что квартира родителей моя, пока на руках у меня не будет подтверждающего документа. А ещё я всё же очень переживаю за ребёнка.

Единственное, чем сейчас себя успокаиваюсь, тем, что Демид вовсе не тот человек, который будет лукавить. Если он сказал, что не заберёт у меня малыша, значит, не заберёт. Но, он дал понять, что для этого я должна позволять ему быть рядом. Рядом с нашим ребёнком.

Но как же быть мне? Мне самой нелегко рядом с Демидом. В момент, когда он обнял меня, я через силу упиралась, а в какой-то момент и вовсе сдалась.

Не могу не признать, мне было приятно в его руках. Я чувствовала себя такой защищённый. Я чувствовала себя полноценной, а главное, не одинокой.

Да, я понимаю, я не одна! Но ребёнок, это ребёнок. А сильные руки, которыми Дамир прижимал к себе, они дарили такой трепет…

Аскаров не стал удерживать меня. Зайдя в дом, — осмелюсь заметить в холодный дом, и печь, мне ещё предстояло вытопить. Я думала только о том, что без посторонней помощи я хоть и справлюсь, но просто мне точно не будет! Но это ладно. Плевать! Но, имею ли я права, лишать своего ребёнка элементарного комфорта, а главное — отца? Эти мысли не давали мне покоя не только весь вечер, но и ночь.

Как итог, на работу я поехала с невыносимой головной болью. Была мысль остаться дома, но я решила всё же не отпрашиваться. Мало ли как Аскаров может воспринять это после вчерашнего. Я всё же решила ехать и очень даже зря! Этот день оказался богат на неприятные сюрпризы.

37 глава

— Дарина, пожалуйста, напряги свой крохотный мозг и вспомни, куда именно ты нажимала? Честное слово, чувствую себя полным идиотом, потому что нихера понять не могу, что с ним?! — за “крохотный мозг” на Евгения я вовсе не обиделась. Да и по голосу слышно, что он не со зла. Я, действительно, оттого что меня то и дело мыслями штормило то в одну, то в другую сторону, несколько раз подряд нажала какие-то кнопки на своём рабочим компьютере, и у меня тут же побелел экран.

Я пыталась понять правильно ли я поступаю, подпуская Аскарова так близко? Может, стоит всё же подумать над тем, чтобы сбежать? Правда, я плохо представляю, как и куда, но всё же...

Женя уже почти час ничего не может сделать с моим ПК. Вообще, не понимает, что произошло. А у меня там почти полностью доделанная работа по рекламе, которую запустить нужно уже завтра. Я ещё никому её не пересылала. Если мы сейчас не сделаем компьютер, то мне крышка.

— Правильно говорит наш Генеральный. Без образования здесь делать нечего! — а вот реплика моей непосредственной начальницы меня задела. Да и, как по мне, вообще не в тему. Юлия не особо нервничала. Скорее являлась пассивным наблюдателем. Она же прекрасно понимала, что влетит только мне от вышестоящего руководства.

— Вообще, не вижу связи, Юлия Борисовна. — со вздохом обращается к ней Женя. — Даже академики и доктора наук от подобного не застрахованы. Палец соскочил, или где задержался… Горячие клавиши никто не отменял, в конце концов!

— Ой, не знаю, Жень. Я вот всегда очень…

— Что у вас тут за суета с самого утра? — этого ещё не хватало! Не мог на производстве подольше побыть, что ли?!

— Да вот, Демид Булатович. Дарина испортила компьютер и сейчас под срывом запуск завтрашней рекламы. — заискивающим голосом прощебетала Юлия. — Наша красавица не успела переслать материал Виктории для доработки.

— Что-то не совсем понимаю? Запуск уже завтра, а материал не то, что должен был быть уже полностью готов. Вы мне ещё вчера должны были его на утверждение принести! Когда вы собирались это делать?! — с каждым словом голос Аскарова набирал обороты. В любой другой ситуации, наверное, я отреагировала бы более спокойно, но, так как я чувствую себя виноватой, и заметно нервничаю, то, сейчас обняв себя обеими руками, я пытаюсь успокоиться. Мне нужно, хотя бы подбородку не позволять дрожать. А слёзы и так уже катятся по моим щекам.

— Но я думала, мы ещё на стадии задумки всё с вами решили, — как-то уж слишком активно начала оправдываться моя начальница. — Там ведь несложная работа совсем.

— И поэтому вы её доверили самому неперспективному сотруднику в вашем отделе, так Юлия? — я сейчас готова провалиться сквозь землю. — Когда я вам задал вопрос о том, есть ли в вашем отделе сотрудники наиболее слабые? Есть ли те, кого нужно заменить? Вы мне сказали только про Воронцову. Сказали, что девушка не приспособленная. Совершает много ошибок. А сейчас я узнаю, что она сделала работу всего отдела самостоятельно, а вам нужно только что-то там доработать!

— Нет, не то чтобы, просто… — Демид тянется вперёд и из картонной коробки, которая стоит на моём рабочем столе, достаёт две сухие салфетки, подаёт их мне. А затем, под пристальным взглядом руководителя нашего отдела, да и Вика с Настей со своих мест тоже смотрят, отодвигает в сторону моё рабочее кресло, и поддерживая меня под локоть, усаживает на него.

Аскаров не отходит, внимательно смотрит на меня, буквально пару мгновений, и по его взгляду я понимаю, что как раз меня в этой всей ситуации он сейчас винит меньше всего.

— Карцев вам дал слишком много свободы! Бухгалтерия мне отчёты чуть ли не в самую последнюю минуту выдаёт. Юристы до сих пор не все изменения в законодательстве рассмотрели. Вы блядь с рекламой… Я ваш отдел единственный перетряхивать не стал. Походу блять зря!

Демид замолкает, большим и указательным пальцем сжимает переносицу, затем смотрит на нас всех по очереди.

— Рыба гниёт с головы! — произносит строго. — Вы уволены, Юлия Борисовна. Отрабатывайте положенные законом две недели. За это время вам будет найдена замена...

— О, вроде заработал! — отвлекает нас Женя.

И действительно. Наверное, с тысячной попытки, мой драгоценный “ящик” перезагрузился. Экран наконец-то начал выдавать нужные значки, как положено.

— Пересылай файл, Дарина на комп Викторией, и давай я его всё-таки на вирусы проверю.

Руки дрожали, но я уже не плакала. Зашла в нужную мне папку, открыла её.

Перед обедом ко мне заглянула Ольга из бухгалтерии. Попросила меня зайти, как будет время, и поставить подпись. Я не стала вникать и задавать лишних вопросов. Мне дали ноутбук, и я на нём уже заканчивала печатать пост.

Оказалось, Аскаров решил поиграть в Робин Гуда. Обрадовалась ли я тому, что он решил оплатить моё обучение? Да нисколечко!

Документы составлены более чем грамотно. Получается, что фирма оплачивает мне обучение, а я обязуюсь не менее пяти лет после, работать на Аскарова. И казалось бы, что тут такого? Вот Ольга, например, меня поздравила. Причём абсолютно искренне. Она же не знает, откуда ветер дует.

— Вот тут, и тут — ручкой показывает мне на две короткие строчки, вверху и внизу документа.

— Подожди, Оль, я к Генеральному зайду. Пару вопросов решу буквально.

Особо далеко идти мне не пришлось. Аскарова я встретила в коридоре.

— Демид Булатович, как это понимать? — мужчина казался мне немного растерянным и смотрел куда-то за мою спину, но я была на взводе и продолжила. — Подобные вопросы решаются предварительными разговорами. Чего ради вы решили оплатить мою учёбу? Вообще-то, я…

— Оплатить учёбу? — я оборачиваюсь и встречаюсь со злобным взглядом Илоны. Её я тут ожидала увидеть меньше всего, и, наверное, именно поэтому я в эту же секунду потеряла дар речи.

— Что ты тут делаешь, Илона?

— Как минимум я соскучилась! И вообще, разве нужен повод, чтобы приехать к своему мужчине? Лучше скажи, что эта здесь делает? — кивает в мою сторону. — Я жду объяснений!

Создавалось ощущение, что любовница моего бывшего мужа намеренно говорит так громко.

— О, да она ещё и брюхатая! — внутри как будто что-то оборвалось. Я всем телом задрожала, и руками скорее рефлекторно обняла свой живот.

Илона кривит губы в усмешке: и меня от этого ещё больше штормит. Становится душно. Невыносимо плохо.

— Ну-ка язык попридержи свой! Что ты себе позволяешь, Илона! — женщина начинает, не то задыхаться, не то смеяться. Не совсем понимаю, но из её раскрытого рта выходят непонятные звуки.

— Демид, если ты сейчас же мне не объяснишь, что это такое?.. — указательным пальцем показывает на меня, покручивая им. — То, между нами, всё будет кончено!

— Между нами и так всё кончено! Не делай вид, что ты не поняла ничего из последнего нашего с тобой разговора. Единственное, я хотел всё же, как-то по-человечески расстаться, поговорить. Но вижу с тобой бесполезно!

— Что ты такое говоришь, Демид? Ты из-за нашей последней ссоры? — Илона слишком явно играет роль. Строит из себя жертву. Но почему-то, мне кажется, Демид не понимает этого. Мужчины вообще не замечают, как правила подобного. — Да, я вспылила, была не права, прости, но это же не значит, что мы должны расстаться из-за подобной глупости. Да мы столько лет вместе!

— Давай не будем это сейчас здесь обсуждать! Ты же видишь, из кабинетов начали высовываться любопытные уши. Пойдём в мой кабинет!

— Только не говори, что ты всё-таки спал с ней? Ты же клялся мне, Аскаров, что не делишь со своей женой постель! Это твой ребёнок? Ты её сейчас защищаешь, потому что она от тебя беременна?

Плотно сомкнув челюсти, Демид хватает женщину за локоть и буквально волоком тащит её в свой кабинет.

Меня оглушает хлопок дверью, которую Демид захлопнул за собой. Но я продолжаю стоять словно статуя. И голова ещё так сильно кружится.

Вдох. Пошатываюсь, и чьи-то руки хватают меня за плечи, я медленно оседаю на пол.

Спустя пару мгновений, чувствую что-то влажное между своих ног.

Елена, или Людмила? Точно не помню, но женщина работает в отделе персонала. Она вместе со мной села на пол и обнимая меня, что-то говорит Ольге, которая только что вышла из бухгалтерии. Кажется, просит вызвать скорую, и та, взглянув на меня, округляет глаза, бегом мчится обратно в кабинет, очевидно, за телефоном.

38 глава

Скорая приехала очень быстро.

Я жутко перепугалась! Двадцать шесть недель, срок очень маленький, и, если бы началась отслойка, а именно о ней сказали мне врачи скорой помощи в первую очередь, всё могло закончиться настоящей трагедией.

— Дарина Михайловна, малыш чувствует себя хорошо. Небольшое маловодье, но это не страшно. Пару дней нужно будет полежать у нас. — напрягаюсь, и это не укрывается от врача. Она тут же спешит меня успокоить. — Это исключительно для нашего с вами спокойствия.

Молодая женщина в голубом медицинском костюме, очень вежливая и внимательная. Она сказала, никакой отслойки нет. Лопнул какой-то там сосуд, близко расположенный к маточному зеву. В общем, на момент установления диагноза я очень сильно нервничала и могла что-то неправильно понять, но единственное, что я услышала чётко, — угрозы для малыша нет!

Аскаров ехал на машине вслед за скорой помощью.

Наверное, он что-то чувствовал. Будучи в приёмном отделении, я видела, он внимательно наблюдал за моим состоянием, но близко не подходил. Не уверена, но, может, боялся, что я ещё больше начну нервничать?

Демид пытался разговаривать с врачом в то время, пока я, лёжа на каталке. Я, будучи вся на взводе, громко сказала доктору, что этот человек для меня чужой, и о моём состоянии, и о состоянии плода, он не имеет права ничего знать.

Врач посмотрел на меня, кивнул, но я видела, он только сделал вид, что услышал.

Злость на Аскарова с каждым часом только усиливалась. Появление Илоны окончательно выбило меня из равновесия.

Я снова задуматься над тем, правильно ли я поступаю? И если утром я склонялась к положительному ответу, мол, Аскаров отец моего ребёнка, и он, имеет права быть с ним рядом, то сейчас я окончательно решила. — Я справлюсь сама!

Вот только уже вечером, мне принесли передачку. Туалетные принадлежности, тапочки, пижама, халат. Мой телефон и купленные для него наушники, — дорогие аирподсы! А ещё целая сетка фруктов. Ни от чего из переданного для меня, я не стала отказываться, потому что остро во всём этом нуждалась. Даже в последнем, потому как больничная еда, оказалась слишком пресной, и мне до зубного скрежета хотелось чем-то “догнаться”.

Даже наушники для телефона мне крайне необходимы, потому как со мной в палате лежит очень эмоционально негативно настроенная девушка. Негатив её не на меня направлен, на мужа. Она без конца выносит мужчине мозг. Причём, как по мне, совершенно без повода.

Слушать всё это я не хочу, и мне нестерпимо хочется закрыть уши, чтобы не слышать её голосовых сообщений, которые, она ещё и переслушивает за собой, иногда и не по одному разу.

Весь день, и до самого вечера, я была в жутком напряжении. Трогала живот, разговаривала с малышом. О Демиде старалась не думать, но получалось плохо. Где-то ближе к восьми вечера, безумно сильно захотелось спать, но я переборола себя, иначе ночью просто не усну.

Демид за это время звонил четыре раза. Больше не стал, но, если честно, я этими была крайне недовольна. Похоже, я и правда безразлична Аскарову. Он не стал мне надоедать. Всего четыре звонка, это тоже ни в какие рамки не лезет.

Успокоилась я окончательно только наутро, потому как проснулась от уверенных толчков моего мальчика. Да-да, вчера на УЗИ он, наконец, показал себя «во всей красе». Мне даже сделали снимок, где, отчётливо всё видно и сомнений нет, — у меня будет сын!

— Доброе утро, Дарина, как себя чувствуете? — на обход пришёл главврач, очевидно, у акушерки, которая принимала меня вчера, закончилась смена, потому как с доктором была другая женщина.

— Хорошо!

— Ваш муж просит разрешение навестить вас. Так приходить не решается. Не хочет, чтобы вы нервничали.

— У меня нет мужа! — отвечаю категорично, прекрасно понимая, мужем представился Аскаров, но делать здесь ему точно нечего!

— Ясно. Только у него на руках, свидетельство о браке. И мне с ним спорить сложно.

— Мы в разводе!

— Дарина Михайловна. Я понимаю ваше состояние, и заступаться за вашего мужа не стану, потому как отношений ваших я не знаю, да мне, впрочем, оно и не нужно. — доктор переворачивает страницу моей медицинской карты. — Согласен с коллегой, анализы в норме, УЗИ в целом неплохое. Совсем небольшое маловодье, но проблема решаемая. Только нервничать вам всё равно не стоит. — доктор что-то ещё прочитал в карте, и только спустя минуту, дополнил. — Я передам вашему мужу, что видеть его вы пока не хотите.

— Он, мне не муж! — в данный момент меня бесит настойчивость врача. Даже больше, чем сам Аскаров. Хотя нет! Демид всё так же занимает лидирующие позиции.

Настойчивость доктора не давала мне покоя. Я даже покушать нормально не смогла. Да, впрочем, суп, пересолен был, и гречка отвратительная. Котлета вроде ничего. Её поела!

В конце концов, я не выдержала и написала однокласснице сообщение. Спросила её о том, обязательно ли отдавать «Свидетельство о браке» взамен на «Свидетельство о разводе». У моей бывшей одноклассницы мама работает ЗАГСе уже более двадцати лет, и она уж точно знает ответ на эти вопросы. Конечно же, я попросила именно у неё уточнить этот момент.

Ответ пришёл ближе к вечеру, и он был совершенно категорический.

Либо что-то путает доктор, либо я тогда не знаю!

Этими дурацкими мыслями я буквально извела себя, а врач чётко проговорил: нервничать мне нельзя, поэтому, стиснув зубы, я всё же набрала номер Аскарова.

Я вздрогнула от неожиданности, от того, что Демид ответил на звонок моментально.

— Дарина, как ты, как чувствуешь себя?

— Разве ты не должен был сдать свидетельство о браке при разводе? О чём говорил заведующий отделением утром? Почему ты представился моим мужем?

— Потому что я и есть твой законный муж! — телефон в руке дрогнул и упал на постель. Я подняла его и вновь приложила к уху.

— Весёлая шутка!

— Нет никакой шутки, Дарина. Как минимум мы с тобой вместе должны были написать заявление о расторжении брака. Неужели ты думаешь, нас просто так могли развести в одностороннем порядке?

— Конечно! — заявляю, совершенно уверена. — С твоими то деньгами.

— Дарина, — выдыхает, — не всё в нашем мире решают деньги.

— Смешно!

— Рад, что у тебя хорошее настроение.

— Леон показывала мне документы. Мы с тобой в разводе!

— Леон если и показывал тебе какие-то документы, то это брачный контракт и не более. На тот момент я хотел... — снова шумом выдыхает. — Да не знаю я, что хотел, Дарина.

— Я знаю. Илона мне подсказала! Ты хотел, чтобы я поскорее уехала, потому что тебе меня, было тошно видеть. — прикусываю кончик языка. Зачем я только это сказала! Аскаров может это всё неправильно растолковать.

— Дарина, Илоны нет, и никогда больше не будет в нашей жизни. Я хочу, чтобы ты выбросила её из головы.

— Чтобы выбросить кого-то из головы, нужно, чтобы он эту самую голову занимал. Мне плевать на твоих любовниц. — язык чешется сказать, и на тебя тоже, но боюсь, что, на эмоциях, мой голос может дрогнуть, и тогда Демид сразу поймёт, что я лгу. Поэтому я лучше ограничусь сказанной репликой.

— Позволь, я приеду, и мы поговорим. Я хочу видеть тебя, Дарина. Хотя бы ненадолго. На несколько минут позволь мне, пожалуйста.

Я молчу. Я хочу и не хочу этого одновременно. Вернее, я хочу увидеть Аскарова, но понимаю, это всё неправильно.

Да и вообще, что значит, Илоны нет его жизни? Расстался? Прекрасно, но это его дело, а ко мне этот мужчина никакого отношения больше не имеет.

В носу защипало, и я смотрю на соседку, которая в очередной раз, на ровном месте поругалась с мужем! Смотрю на эти бледно-розовые стены, настолько противные, неуютные, и я снова чувствую себя с одинокой.

Я одна, у меня даже подруг тут нет. Катюха? Да, мы с ней созваниваемся, и по видеосвязи в том числе, но это совсем не то. Нашим новым ректором оказался мужчина, с которым моя подруга опрометчиво переспала на озере. Зная этого человека от силы часа два. Нет, она ни какая-нибудь легкомысленная особа, и рассказывая о произошедшем, искренне недоумевала, как так могло случиться, что она отдалась со всей страстью, не задумываясь о приличиях.

Сначала она пыталась найти себе оправдания. Она хотела отомстить Максу. Они встречались с ним с самой школы. Максим у Кати был первым и единственным мужчиной на тот момент. Зато она у него была далеко не единственной. В параллель он встречался с разными девушками. Постоянные отношения с ней, и параллельно ещё с несколькими поочерёдно.

Тогда она решила, что именно это сыграла ключевую роль, но чуть позже призналась, возможно, этим, она ищет себе оправдания. Сначала она даже переживала по этому поводу, но потом поняла, что больше переживает о том, что мужчину этого забыть не может. Да и как тут забудешь, — Ярику почти одиннадцать месяцев уже! С сыном, подруге, очень хорошо помогают её родители, и она спокойно учится. Даже академи,ческий отпуск не брала.

В общем, моя подруга сильно увлечена этим мужчиной, и плевать она хотела, что он ровесник её отца. Да она звонит, спрашивает, как у меня дела, но я же вижу, что сейчас её собственная жизнь, — американские горки. Да и вообще, Катерина, где-то в другой вселенной.

Тряхнув головой, вспоминаю, что вообще-то я по телефону разговариваю.

— Мы не можем быть женаты. Мы в разводе! — пытаюсь перейти к первоначальному разговору, но при этом, меня буквально ломает.

Эта неопределённость, угнетённое состояние, в которое я периодически погружаюсь. Оно не просто съедает изнутри. Оно вовлекает в депрессию. Я понимаю это всего лишь гормоны, которые, бросают то в одну, то в другую сторону, и нужно просто время. После родов всё пройдёт... — или усугубиться…

Рядовую депрессию никто не отменял!

Я больше ничего не говорила, просто положила трубку.

Ужин я буквально впихнула в себя, думала, не усну, потому что ни на минуту не переставала думать о том, что сказал мне Аскаров.

Не буду лгать, больше всего я думала, что сказал мне Демид об Илоне. Получается, они расстались? Интересно, что послужило причиной? Насколько я знаю, их роман длился очень и очень долго. Если верить слухам, Демид с Илоной начал встречаться задолго до её замужества. А замужем за Балашовым, она была семь лет!

Я почему-то думала, что Демид приедет с утра пораньше, но, очевидно, работа куда важнее меня. — Злюсь на себя.

Злюсь, потому что меня это волнует!

На следующий день с утра меня посмотрели на кресле, и дежурившая акушерка сказала, что нет причин оставлять меня в стационаре. Сердцебиение у плода хорошие, и анализы, которые сдавала вчера вечером, также в норме. Мне прописали витамины, и через две недели нужно будет сделать контрольное УЗИ. Но, и наблюдаться у своего врача, разумеется.

Собрав вещи в небольшую сумку, я вышла из своей палаты. Выписка уже была у меня на руках, поэтому я сразу же направилась в гардероб. Только вот у выхода из своего блока замерла.

На ресепшене Демид разговаривал с главврачом. Причем этот самый главврач, ему давал куда более подробный отчет о моем состоянии чем мне. По крайне мере, мне так показалось.

На этот раз я не стала злиться на Аскарова. Более того, молча отдала ему сумку, когда он протянул к ней руку, и, не говоря ни слова, надела утеплённый комбинезон, который для меня привёз Демид.

На улице минус сорок три. Пуховик у меня тёплый, но боюсь, что в колготках и джинсах я всё же замёрзну. Не хочу снова попасть в больницу. Да, и если простыну, малышу хорошо от этого не будет.

— С больничного в декрет. Ты постарался?

— Нет. Я толь состоянием твоим интересовался. Не вмешивался ни во что. Клянусь.

Что он?.. А впрочем, неважно.

— Тебе уже сказали, кто у нас будет? — у нас? Он что издевается? Но ругаться мне совсем не хочется. Скандальная Виолетта, как-то за эти два дня, отбила у меня всё желание ругаться вообще с кем бы то ни было. Её мужчине нужно ставить памятник при жизни. Надеюсь, что такая она только в период беременности. Хотя Виолле двадцать семь, и это её уже четвёртый ребёнок. Если так рассудить, то беременна она постоянно.

— Ты думаешь, только тебе дают полную информацию? — и всё-таки я злюсь. Раздражение в голосе хорошо это показывает.

— В заключение не пишут, кто будет, мальчик или девочка. — вот бесит. Почему Демид так спокойно реагирует на мою дерзость. Он словно боится меня.

Получается, с доктором, которая делала мне УЗИ, Аскаров не разговаривал?! Внутренне ликую. Хоть что-то могу от него скрыть.

— Дарина, врач убедил меня в том, что в этом первоначальном центре хорошие врачи, я склонен ему верить, но всё же, может, рожать в столицу поедем? — хочется съязвить, мол, тебе и не придётся, но что-то меня смущает в его голосе.

— Тебя что-то коробит? Что сказал врач?

— Врач сказал, то же самое, что и тебе. Всё хорошо, но за этим, как его? — Маловодьем, лучше следить. Поэтому я и предлагаю тебе другой вариант. Я найду сюда зама. Карцев меня не особо устраивает, нужен другой. Но на это, конечно, потребуется время, всё же думаю две, три недели и...

Я впервые вижу Демида таким растерянным. Хотя знала я его не слишком длительный период, но всё равно, мне кажется, подобное для него совсем несвойственно.

— Да к чертям вообще свернуть проект этот. Продам филиал, вместе с цехом. Или партнёры какого-нибудь. Хер знает!

Я не могла поверить в то, что слышу. Это что сейчас Аскаров из-за меня хочет продать бизнес, который будет приносить ему ежемесячно миллионы?

— Я хочу вернуться домой. — сказала после небольшой паузы — С квартирой я на самом деле погорячилась. Я пожалела о задуманном быстро. Даже тётке об этом сказала, но она меня так грамотно обработала. Говорила, мол, столько сделала много. Договорилась с людьми. Что я по-свински поступаю. Так нельзя. Хорошо, что квартира родителей вернулась ко мне. Вернулась же? — Демид уверенно кивает.

— Ты осталась одна. Молодая, и совершенно не была к подобному готова. Это нормально, что ты испугалась. Никакой поддержки рядом не было.

Посмотрев в окно, увидела на улице одинокого прохожего. Интересно, что вынудило его выйти на улицу в такой холод? Даже транспорты почти не ходят, да и машин совсем немного.

— Я всегда считал себя крутым мужиком. Таким, знаешь... — усмехается, — всё могу решить, со всем справиться. А на деле я оказался слабаком. — теперь невесело усмехаюсь я.

— Как самокритично! Почему слабак? — действительно не понимаю. По мне, так Аскаров любому даст отпор. Даже самому отвязанному головорезу. Потому что сам такой, — я точно знаю.

Пусть наш брак был коротким, но я же видела, как к нему относятся солидные мужчины. Его точно никто слабаком не считает. Скорее, напротив, Аскарова побаиваются.

— Трудно объяснить, Дарина. — мы неспешно двигались в потоке автомобилей, по направлению к выезду из города. — Моё собственное, Я, мне разум затмевало. Я очень давно придумал, распланировал свою жизнь и просто шёл по намеченному пути. Даже не задумывался о том, что в процессе могу захотеть чего-то другое.

Кажется, на Демида снизошло откровение, и подобное, оно ведь редко случается. Если вообще с ним когда-нибудь подобное было! — Я женился на тебе не по расчёту! С Минаевым я мог разобраться и так. Да, с тобой получилось гораздо проще, но, если бы я не хотел, Дарина, я бы не женился на тебе! — Демид повернул голову. На мгновение задержал на мне взгляд и снова переключил своё внимание на дорогу, продолжил. — И, разборки с Петром Минаевым, это лишь следствие, но не причина того, чтобы жениться на тебе.

— Ты сам говорил, сделал это в благодарность моему отцу. За то, что он спас твою маму. — говорю негромко, опуская голову.

— Ты же взрослая девочка, и не можешь не понимать, я отблагодарить мог и другим способом. Да, в конце концов, я мог просто отмазать тебя и, всё. Мы в расчёте.

— Ясно.

— Я не хотел развода! — Демид сказал это не слишком резко, но я всё же вздрогнула. — Не хотел, но опять же, моё устаревшее ви́дение собственной жизни... — Какого хрена только?! — усмехается Аскаров и замолкает.

Какое-то время едем молча. На улице действительно трескучий мороз, и думаю, если бы не этот тёплый комбинезон, что купил для меня Демид, его бы я ощутила в полной мере. А так, пока дошла до машины, разве что нос немного замёрз.

— Господи! — пугаюсь. Руками хватаюсь за голову.

39 глава

— Что случилось? Дарина что?.. — Демид, спрашивает взволнованным голосом, он явно думает, что со мной что-то происходит, точнее, с моим здоровьем или с нашим ребёнком.

— Такой мороз. Меня дома не было двое суток! У меня наверняка разморозились трубы. Господи, сосед же предупреждал меня, что в морозы я должна хорошо протапливать дом. — заговорила быстро и довольно сумбурно. — Это не только чтобы дом не остывал, но и про трубы говорил.

— О боги… — выдыхает Аскаров. — Всё хорошо, Дарина. Я поручил одному из своих людей, поддерживать определённую температуру у тебя дома. Не переживай, сейчас там очень тепло!

Ничего не говорю, даже спасибо. Более того, теряюсь. Я, взрослый человек, и совсем забыла, что у меня есть определённые обязанности, которые, я должна выполнять.

Совсем недавно, я даже не подозревала о том, что самостоятельная жизнь настолько сложна. А ещё, как бы ни были строги со мной родители, в большей степени мама, конечно. Но, сложно не признать, что я росла в «парнике»! А городская жизнь, и вовсе разительно отличается от жизни в посёлке.

Демид помог занести сумки, и я пригласила его выпить со мной чаю. На самом деле, мне очень сильно не хочется сейчас оставаться одной. Дома действительно было очень тепло, но как-то не совсем уютно. Следовало сделать небольшую влажную уборку, и вообще, я пока что себя немного странно чувствую.

— Ой, что это? — справа от печи была просторная кладовая, сейчас здесь стоит совсем другая дверь. Открываю и не верю собственным глазам.

— Прости, я решил воспользоваться твоим отсутствием и нанял бригаду. Они буквально сегодня утром всё закончили.

Мне бы, наверное, рассердится, стоит, всё-таки это мой дом! Аскаров не имел права тут хозяйничать. Но, туалет и душевая, пусть даже и совмещено, — это же просто моя мечта! А ещё, в данный момент, я очень хочу писать, и меня ужасала сама мысль о том, что я должна была сейчас идти на улицу.

— Зачем такую дорогую душевую? — задаю вопрос, глядя на чуть затемнённые прозрачные дверцы и на большую лейку, для тропического душа.

— Не такая она и дорогая, — это, во-первых! А во-вторых, несмотря на то, что город далеко не маленький, в ваших магазинах совсем ничего путного нет. Я хотел заказать из столицы, но даже самая быстрая доставка почти неделю! Поэтому взял из того, что было.

— Я могу воспользоваться? — краснея, задаю вопрос, косясь на белоснежный унитаз.

— О да, конечно. Прости.

Мне неловко до жути, но я действительно не могу больше терпеть! Мой малыш чаще, конечно, использует мой мочевой пузырь как футбольный мяч, но в данный момент, ощущение, что он сидит на нём всеми своими, почти восемьсот граммами.

Раковина тоже не из дешёвых, стены выкрашены в матовый белый цвет, на полу плитка, которую в прошлом году выкладывал дедушка. Возможно, он сам хотел тут что-то подобное делать, но не успел.

По сути, основное уже было готово. Получается бригада, нанятая для ремонта, только лишь завершили начатое.

— Демид? — мужчину застаю на кухни. Он готовит для нас тосты. — В кладовой хранились кое-какие личные вещи дедушки…

— На чердаке, Дарина. Я лично всё в коробки складывал, чтобы ничего не испортили.

— Спасибо.

— Садись, я за тобой поухаживаю.

Перекусив, перебираемся в гостиную, но перед этим, я достою из морозилки курицу. На ужин стоит приготовить что-то посерьёзнее, чем тосты. Усевшись на диван, буквально в полуметре от Акиева, спросила.

— Ты с Илоной расстался из-за ребёнка? — понимаю, что не должна спрашивать об этом, но и не задать этот вопрос, я не могу. Уж слишком он меня волнует.

— Нет! — ответил после совсем небольшой паузы. — Я понял, что с Илоной нам не по пути, ещё до того, как уехал в Италию.

Да уж, конечно! — мысленно высказываюсь. — Будто бы я не видела, как ты суетился, когда багаж её забирал.

— Не веришь мне? — отрицательно киваю.

— Я очень сильно запутался. Тогда совсем не понимал того, что происходило в моей жизни. Было всё как-то неправильно. Всё шло не так, как я хотел. Я не солгал тебе, Дарина. Развода я не хотел, только тогда не до конца понимал это.

— Но если я не ошибаюсь, тебя три месяца не было. Так долго осознавал?

— И да, и нет. В Италии у меня очень хороший проект. Кстати, через неделю мне туда нужно будет слетать. На дней пять, не меньше.

— Так ты был по работе там?

— Да. Я был там по работе. Проект хоть и выгодный, но довольно хлопотный, и я отказался бы от него, если бы мне не нужно было вдали от дома обдумать всё то, что происходило. Там я окончательно убедился в том, что я не тот, кем являюсь. — хмурюсь.

— О чём ты?

— Я всегда считал, что управляю не только своей, но и чужими жизнями.

— Понял, что чужие жизни неподвластны тебе?

— Моя жизнь мне неподвластна!

— Твоя? — искренне удивляюсь. — Как это?

— Я не смогу, наверное, в двух словах объяснить, Дарина. Да если честно, мне совершенно не хочется снова мусолить всё. Я вспоминать не хочу. — Аскаров проводит рукой по волосам, выдыхает. — Как это по-современному… «Кринж», только в отношении себя самого.

Откровения Демида меня не просто удивляли, но и пугали в какой-то степени.

— Я раньше думал, что семейная жизнь не для меня. Видеть каждый день одного и того же человека. Каждую ночь в постель с ним, и дети плачут, — погрузившись в собственные мысли, Демид усмехнулся. — А сейчас меня не только не страшат эти мысли. Мне хочется. Вот так с тобой в тишине проводить время. Чтобы игрушки по всему дому. Чтобы в парк по выходным и на море вместе.

— Как ты красиво говоришь… — но реплика моя утонула в продолжении размышлений Аскарова.

— У меня менеджер как-то пришёл в офис в раскрашенном гуашью галстуке. Я наорал на него, чуть не уволил. И плевать я хотел, что дочь его настаивала на том, чтобы он именно в нём шёл на работу. А он просто не успел его переодеть до моего прихода! — я не совсем понимала, для чего Демид рассказывает мне это, но не перебивала. — Два месяца назад, я случайно узнал, что его дочь тяжело больна, и что они с женой не знают, сколько ей осталось. — вздрагиваю, и Демид замечает это. Он тянет ко мне руку, двигает меня к себе. Я практически, в руки Аскарова падаю.

Не отстраняюсь, когда Демид, словно маленькую к себе прижав, гладит меня по голове.

— Я оплатил девочке лечение за границей. Там ей должны сделать довольно сложную операцию. Если всё пройдёт хорошо, обещают, что она будет здорова.

— Правда?

— Мне на днях буквально звонил Андрей. Отец девочки. Благодарил. Говорит, уже какие-то процедуры делали, и положительная динамика налицо.

Мы замолкаем. Не знаю, сколько по времени вот так в тишине проводим, но довольно долго. Но самое удивительно, что тишина не угнетает нас. Напротив, так хорошо и так спокойно мне не было очень давно.

— Хочешь, я фото тебе покажу? — мы давно уже приняли горизонтальное положение, и я позволяла Демиду не просто обнимать себя, но и не сопротивлялась, когда он губами своими касался моего лица. Лба, щёк, и даже когда задержал свои горячие губы на уголке моих, я лишь выразительно посмотрела на него.

Я понимаю, так быть не должно, и это вовсе не значит, что между нами рушится стена. Просто сейчас я хочу почувствовать себя хоть кому-то нужной. Просто какое-то время не быть одинокой.

— Какое фото?

— Подай сумку. — показываю на спинку дивана, где стоит моя сумочка. Аскарову, куда проще дотянутся до неё.

Приподнявшись на локте, достаю документы, которые мне дала врач. Аскаров не сразу понимает, что именно я дала ему в руки. Какое-то время рассматривает чёрно-белые снимки. Глаза мужчины становится шире, и губы растягиваются в улыбке.

— А пол ребёнка тебе сказали?

— Здесь видно, кто у нас будет. — пальцем указываю на третье фото, где очень хорошо видны ножки и попа.

Я перестаю дышать. Глаза Аскарова увлажняются, он очень быстро отворачивается, а в следующую секунду, и вовсе прижимает меня к себе.

— Сын. У нас с тобою будет сын. — шепчет мне на ухо.

Мне очень хорошо сейчас, и звонивший телефон Аскарова только раздражает меня.

— Ответь на звонок.

— Да, — нехотя Демид выпускает меня из объятий. Воспользовавшись этим, встаю с дивана. Хватит на сегодня. И так слишком много позволила себе за сегодня.

— … когда? — я хотела выйти, но взволнованный голос Аскарова заставил меня резко обернуться. — Держи меня в курсе. Я вылетаю рано утром.

— Что случилось?

— Отец в аварию попал. Он в больнице. В тяжёлом состоянии.

— Очень жаль. — произношу еле слышно. Могу, к сожалению, представить, каково Аскарову сейчас.

Он был так взволнован, что попрощаться забыл. Да и звонил кому-то уже у самого порога.

40 глава

Его нет уже третью неделю!

Да, Демид пишет мне каждое утро, спрашивает, как мои дела, но практически не звонит.

Я знаю, его отец в стабильно тяжелом состоянии и прогнозов по-прежнему никаких. Я стараюсь не думать, но... — я жуткая эгоистка! То и дело злюсь на Аскарова с мыслями “работу же никто не отменял”!

А что, если у него наладились отношения с Илоной? Почему он не появляется совсем?

Из Москвы ещё неделю назад новый зам приехал. Друг Аскарова!

Не знала, кстати, что они у него есть. На нашей свадьбе, конкретно этого мужчины почему-то не было. Я его раз всего видела. Мельком! Заходила в офис как раз в день его приезда, там суета такая была, чуть ли не сильнее чем при приезде Аскарова. Я забрала тогда флешку у Юли и быстро умчалась.

Ольга говорит, что у мужчины достаточно сильный восточный акцент. Может он приехал недавно, потому и не присутствовал на нашем с аскаровым торжестве.

Оля сказала, мол, ходят слухи, что этот Камиль Мамаев будет партнером Аскарова, и он тут останется.

Ольга, она очень тактичная девушка и лишних вопросов не задаёт. Хотя я и чувствую, ей очень хотелось расспросить поподробнее. Когда она интересовалась моим самочувствием, замолкала, и сама же меняла тему.

Но про партнерство этого Мамаева с Аскаровым, сама Ольга говорит, мол, вроде всё на уровне слухов. У неё у самой, например, на этот счет другое мнение. Она сказала, со стороны всё выглядит так, будто он помогает с бумагами, следит чтобы юридически всё было грамотно изложено. Не похоже, чтобы его сильно волновали какие-то особые нюансы в делах.

Но в целом Ольга под довольно сильное впечатление от этого мужчины. Говорит такой же, как и Аскаров, только куда жестче и будто бы нелюдим.

Сегодня мне нужно поехать в офис и взять кое-какие документы. Уже завтра я лечу в столицу, с понедельника начинаются экзамены, к которым я практически не готовилась, потому что всё время думала о Демиде.

Ах да. Аскаров одну меня не оставил! Теперь у меня по соседству живёт мой собственный «дворецкий». Василий Степанович купил дом совсем недавно. Вроде как развелся с женой, и из города перебрался в деревню. Демид предложил ему работу. Этот мужчина, почти три недели, топит в моём доме печь, и чистит снег во дворе.

— ... херни не городи, Демид. Ничем ты меня не напрягаешь! Спокойно занимайся делами. Если что-то выясню, я тебе позвоню. Пока всё нормально. Не нужно... — дальнейших слов я не услышала, так как мужчина, скрылся за углом.

Услышав, как суровый, до невозможности огромный мужчина разговаривает по телефону с Демидом, сама не заметила, как замерла посреди коридора.

Разумеется, я не всё знаю об Аскарове. Я имею в виду то что не в курсе как на самом деле в данный момент обстоят дела у нашего генерального. Да и вряд ли конечно же кто-то вообще может об этом знать!

А у самого Демида спрашивать не решаюсь. Я же слышу по голосу как тяжело ему, и бередить его раны, мне совсем не хочется.

А ещё, как бы я ни старалась, всё равно думаю о том, насколько Демиду там плохо. Моё сердце буквально рвется на части! В голове такие ужасные картинки рисуются, того, как он страдает.

Иногда даже самой смешно становится от своих собственных мыслей. Аскара взрослый мужчина. Сильный! Он не станет лить понапрасну слёзы.

Гашу в себе секундный порыв пойти за мужчиной, и пристать к нему с расспросами о том, как дела у хозяина фирмы?

Захожу в бухгалтерию, подписываю все бумаги. Ольга говорит, уже в понедельник придут командировочные, и даже сумма там указана. Почти еще одна моя зарплата!

Лавлю на себе много любопытных взглядов, но никто не решается задать мне вопрос напрямую. И только когда я захожу в свой отдел, чтобы поздороваться с ребятами, любопытная Анастасия задает вопрос в лоб.

— Дарина, развей слухи. Кто что говорит, а нам не хочется сплетни выслушивать.

— О чем ты?

— Девчонки из отдела продаж судачат, мол, та длинноногая блондинка, что приезжала к нашему генеральному, его любовница, а ты, бывшая жена! Кто-то слышал, как она говорила... ну эта, как ее?..

— Илона. — я была готова! Знала, что пойдут слухи и давно решила, скажу всё как есть. Без подробностей само собой! — Да, эта женщина его любовница, а я бывшая жена Демида. Развод состоялся не по причине измены. И, да, отец моего ребёнка, Демид.

Настя явно не ожидала от меня такого откровения. Не знаю, чего она вообще ждала, может того, что я начну выкручиваться?! Но я смысла не вижу.

А Вика, так смешно рот приоткрыла, и так смотрит.

— Брак у нас был короткий. О беременности я не знала. Расстались обоюдно!

Если скажу, что знала о беременности, возникнут дополнительные вопросы. А я вот вообще не хочу ни на какие отвечать.

— Охренеть! — на удивление с усмешкой произносит Евгений. Он, конечно, не выглядит столь шокированным как девчонки, но всё же, немного озадачен.

— Обсуждать особо нечего. Серьезно, девочки.

— Генеральный так испугался. — совсем не громко произнесла Виктория. — Он эту Илону, едва ли не за шкирку вышвырнул и прошипел ей прямо в лицо, если с его ребенком что-то случится, он её живьём закопает. Я сама слышала, и он явно не лукавил, когда говорил ей это. Я так испугалась тогда нашего босса, что даже уволиться хотела.

— А почему ты нам не рассказывала?

— Настя, ну ты серьезно? Да я так испугалась... да даже если бы и не испугалась! Это личная жизнь нашего генерального и Дарины. Постыдилась бы! Зачем копаться в их Нижнем белье?

___

— Спасибо вика! — искренне улыбаясь девушке. — После сессии ещё загляну к вам, с тортиком. Когда приду подписывать документы на декрет!

Попрощавшись, ушла, но не домой. Напротив нашего офиса большой торговый центр, в него и отправилась! За эти почти три недели мой живот заметно подрос и нужно купить более просторную одежду. Буквально пару кофт и брюки. Ещё нужно посмотреть удобную обувь, а то в этой мне тесновато что-то стало.

Ещё на сегодняшний день было запланировано узи, которое, показало, что моё маловодье полностью сошло на нет. За счет этого и увеличился живот ну и малыш мой уже чуть больше килограмма.

Всю дорогу до дома я не переставала улыбаться. Малыш активно толкался, хорошо реагировал на мои прикосновения. Вечером я приняла душ и не включая телевизор легла спать.

Почему-то думала, что не усну, но на удивление, едва моя голова коснулась подушки, как меня унесло в царство морфея.

41 глава

— Девушка, вы как, вам уже лучше? — интересуется сердобольная стюардесса, которая, весь полёт, практически не отходила от меня.

На втором часу полёта мне стало нехорошо. Живот вдруг стал будто каменный, и поднялась тошнота неимоверная.

Разумеется, врач предупредила меня о том, что перелёты во время беременности крайне нежелательны. Но у меня конец второго триместра, начало третьего, и в этот период вроде не страшно. Вот только, обратно как я полечу, ума не приложу?!

— Всё хорошо, Виолетта, спасибо, вам большое. Мятные конфеты помогают. Терпимо.

— Через десять минут идём на посадку, я передала информацию в аэропорт Домодедово. У трапа самолёта, вас встретит карета скорой помощи.

— Спасибо.

Мне в самом деле уже стало значительно легче, но всё равно живот по-прежнему в напряжении, и я боюсь за малыша. Лучше поехать в больницу и убедиться, что всё хорошо.

Спуститься с трапа самолёта мне также помогли. В голове сплошной туман, и растерянность.

Когда моей ладони коснулась чья-то горячая рука, я обернулась. Движения мои чуть заторможены, и я даже не смогла испытать каких-либо эмоций... Словно в том, что Демид здесь, и помогает мне преодолеть последние две ступеньки, будто бы в этом нет ничего удивительного.

На сутки меня оставили в больнице. Перелёт достаточно сильно утомил, и оставшийся день, как и ночь, я крепко спала. Утром при обходе, врач сказал, что всё хорошо, да я и сама чувствовала. Больше никакого напряжения нет, и малыш мой вполне активный.

— Дарина, точно хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит, живот не тянет? — на Демида смотреть страшно. За эти три недели он очень похудел. У него даже щёки впали. Сердце щемит, глядя на него. — может, стоило всё-таки остаться в больнице?

— Я хорошо себя чувствую. К тому же завтра у меня первый экзамен. Как я могу в больнице остаться!

— Тебе что важнее, здоровье нашего ребёнка или какой-то экзамен?! — от грозного голоса Демида вздрагиваю всем телом. — Прости, не хотел тебя напугать. Но я очень переживаю! Когда мне позвонили и сказали, что тебе плохо в самолёте, я чуть с ума не сошёл. — Демид открыл рот, видно, что-то хотел ещё сказать, но промолчал.

— Я себя чувствую хорошо. Врач сказал, тонус полностью исчез. Не вижу смысла пропускать экзамены.

— Хорошо, ладно. — Говорит после небольшой паузы вздыхая.

— Всё так плохо? — Демид понимает, о чём именно я спрашиваю.

— Жить будет, но... Дарина мне сейчас возвращаться в пустой холодный дом, и это куда страшнее, чем видеть отца беспомощном состоянии.

Я молчу. Опустив голову, размышляю. Я должна сейчас ехать к Кате. Она меня ждёт, но я не уверена, что хочу ехать к подруге.

— Если ты хочешь, то я могу... — замолкаю. А вдруг он не хочет и сейчас получится, будто я напрашиваюсь.

— А ты поедешь? Побудешь со мной? — торопливо заговорил Аскаров. Было ощущение, что он заволновался. — поживёшь у меня, у нас дома?

Утвердительно киваю, и отворачиваясь к окну.

Вроде бы и день на улице, и небо ясное, а вокруг всё такое серое, унылое. Я понимаю, что всё это отголоски моего настроения. Но в то же время где-то глубоко во мне такое тепло и уют. Я чувствую защиту и мой малыш, он сейчас затих. Уснул, наверное!

В доме Аскарова ничего не изменилось! Хотя нет. С такой широкой улыбкой, Дарья Николаевна ни разу меня не встречала. Демиду позвонили, и он ушёл в свой кабинет, а Дарья повела меня на кухню. Её малиновый пирог, это что-то невероятное.

— Я как знала, что ты приедешь с Демидом домой. Он так извёлся, смотреть страшно. — сетует женщина. — Я и малиновый пирог, и котлетки на пару, и мясной штрудель на ужин запланировала.

— Спасибо, Дарья. Но в меня больше ничего не влезет, это факт!

Действительно, съела я очень много всего. Сейчас чувствую тяжесть. Разумеется, я знаю, что не стоит переедать и всё равно...

— Всё нормально, Дарина? — к нам на кухню зашёл Демид. Он обратил внимание на то, как я глажу живот, кажется, насторожился.

— Всё хорошо, Демид. Я просто объелась! — наконец на лице Аскарова я вижу лёгкую улыбку.

— Мне нужно будет заехать на фирму, потом у меня встреча, и к отцу ещё нужно. Поэтому не теряй, постараюсь не задерживаться, но думаю, всё равно буду не раньше семи вечера.

— Хорошо, я поняла. — внутри что-то кольнуло. Не хотелось признавать, но всё же я надеялась, что Демид остаток дня проведёт со мной.

Я не стала уходить из-за стола, дождалась, пока Аскаров как следует поест. Дарья оговорилась, что он почти ничего не ест. Чёрный кофе без сахара и то на бегу!

Когда Демид ушёл, мы с Дарьей ещё немного поболтали. — Ну, как, немного! Я не заметила, как пролетело время, а к завтрашнему экзамену всё-таки нужно хотя бы немного подготовиться.

Этим я и занялась.

Демид отнёс мою сумку с вещами наверх, а рюкзак мой остался лежать на пуфе в коридоре. Сначала я думала подняться в спальню, но потом решила остаться в гостиной. Всё равно дома никого нет. Муж Дарья Николаевна немного приболел, и она приготовит ужин, отпросилась пораньше, причём отпрашивалась у меня. Мне было крайне неловко, но всё же, я думаю, Демид не станет сердиться, за то, что я её отпустила.

Идти заниматься в спальню, я не захотела ещё и потому, что, так много слёз пролила в той комнате, столько переживаний в ней было. Мне почему-то казалось, что, как только я переступлю порог спальни, то тут же вспомню всё то, что со мной происходило, и тот хрупкий мостик, который, сейчас строится между мной, и Демидом, он в одно мгновение рухнет.

В гостиной мне куда спокойнее. Хотя, честно признаться, в самом доме мне не совсем уютно.

В этом доме была чужая женщина. Она чувствовала себя здесь хозяйкой.

Отвлёкшись от конспекта, я посмотрела в сторону спальни, где жила Инесса, на какое-то время задержала на ней свой взгляд. Вспомнила, с каким гордым видом она расхаживала тут. Словно на всё абсолютно здесь имела право. Мне стало невыносимо грустно. Я погрузилась в воспоминания, и даже не услышала, когда вернулся Демид.

— Я знаю, о чём ты думаешь! — обернувшись, встретилась с глазами Демида. — Клянусь, под этой крышей у меня с Илоной ничего не было. Ни разу!

Сделав несколько неспешных шагов вперёд, Демид присаживается около меня на подлокотник мягкого дивана.

— Что?

— Она была у меня всего три раза до того, как мы с тобой поженились! Дважды со своим мужем, и один раз приехала пьяная. В общем, если Илона и пребывала здесь, то на правах гости и никак иначе.

— Может, ещё скажешь, что у вас вообще ничего с ней не было? — усмехаюсь, закрывая конспект. На сегодня всё! Устала. Информация мной более не воспринимается!

— Во время нашего с тобой брака нет! В Италии было. Грязно, пошло и паршиво. И ни разу на трезвую голову.

— Это должно меня как-то утешить?

— Да, возможно, со стороны кажется, что я хочу оправдаться. — Демид кривит губы в усмешке, качает головой. — Чёрт, Дарина. Да, я хочу оправдаться! Хочу с тобой начать всё заново, но не знаю как. Видеть тебя в своей постели хочу. Сына на ноги поднимать с тобою вместе. Я дочку тоже, очень хочу, и всё с тобой, Дарина, понимаешь?! Я рядом никого больше не вижу, и видеть не хочу.

— Почему? Я же была тебе не нужна совсем. — к счастью, удаётся спросить твёрдым, почти ироничным голосом.

— Ты всегда мне была нужна! Ещё, тогда, когда впервые я тебя в Cassandra встретил. Увидел точнее.

Немного хмурюсь. Клуб, Cassandra, достаточно пафосное место, и туда меня притащила Катя, на моё восемнадцатилетие. Мне очень понравилось в том клубе, но там жутко дорого!

Мне было капец, как неловко перед папой, потому что он дал мне приличную сумму на поход туда. Мама, она бы ни за что не отпустила, но она была в гостях у своей двоюродной сестры в другом городе — этим мы и воспользовались!

Папа только попросил быть осторожной, и поздно не возвращаться.

В общем, я потратила не только те деньги, что папа дал, но и то, что откладывала себе на новый телефон.

Получается, Демид не соврал, когда говорил, что хотел меня в свою постель, когда впервые встретила в клубе.

— Выходит, ты солгал?

— В чём солгал?

— Но ты сказал, пока мы были в браке, с Илоной ты не спал. Я так поняла! Получается, мы всё же разведены? — кажется, я застала Аскарова в врасплох. Он замирает, смотрит вроде на меня, но будто бы мимо.

— Я тогда очень запутался. Пожалел о том, что согласился на развод сразу же, как только ты вышла из моего кабинета. Внутри меня такой протест поднялся... — но я же упрямый! Я не могу сказать, что каким-то определённым образом планировал свою жизнь, но почему-то никогда не думал о том, чтобы жениться и завести детей. Пока не встретил тебя, Дарина! — на Аскарова не смотрю. Опустив голову, бесцельно вожу ручкой по листку, слушаю мужчину не перебивая. — Илона... — Я даже не могу сказать, что когда-нибудь считал, что люблю её. Да был одержим ею в студенческие годы. Молодая красивая женщина, умеющая преподнести себя с нужной стороны. Она мне казалась... — Да неважно, кем она мне казалась! Илона — пустышка. Только тогда я этого не понимал. Нарисовал себе образ идеальной женщины, и как телок шёл за ней. Я считал себя лидером, доминантом, а в итоге она мной руководила, а я глупец, вёлся.

— В женщине это заложено природой!

— Что заложено природой?

— Каждая нормальная женщина может с лёгкостью управлять абсолютно любым мужчиной, которому она хоть в какой-то степени интересна! — сама не знаю, для чего я это говорю. — Моя, мама руководила папой как своим мужем. Она знала, что, и как сказать, чтобы полка была прибита там, где ей нужно, и тогда, когда ей это нужно. Я знала, как выпросить у папы ту или иную игрушку. В очень раннем возрасте поняла, что главное, чтобы мамы не было рядом. Без неё папа, в разы добрее. Папу нужно было обнять, поцеловать, сказать, что я его очень люблю и просто попросить. — прикусываю нижнюю губу сильно, но не до боли. Прикрываю глаза, чтобы прогнать непрошеные слёзы. — Тут главное, знать, за какие ниточки потянуть. Илона знала, поэтому ты делала всё, что она хотела.

— Тут бы я поспорил! Но это всё со стороны будет выглядеть как оправдание.

Пожимаю плечами: ничего не говорю. Если бы Илоне, действительно легко удавалось управлять Демидом, я бы сейчас не сидела в его доме, да и вообще бы, вряд ли он мне женился.

— Что касается развода. Я думал, поездка, в которую я должен был поехать один! Поможет мне расставить все точки. Я не скрою, мне хотелось выбросить тебя из головы, потому что это дико, когда какой-то человек — женщина! Занимает все твои мысли. Когда ты, не только работать не можешь, когда дышать не получается! Ты не представляешь, Дарина, каково это.

— Но почему же! — прикусываю кончик языка. Вот я дура!

— Я не хотел её. — замираю. — Я тогда перебрал, Илона хотела вытравить тебя из моей головы, она видела, что со мной происходит. Да я, честно говоря, поддался только потому, что тоже хотел вернуться к прежней жизни. К своей беззаботной жизни, где есть только бизнес, и ни о чём не думать. — Аскаров был полностью погружен в себя. Он сейчас словно вернулся в то время, когда был за границей. — Знаешь, когда я всё понял, Дарина? Когда всё окончательно встало на свои места? — молчу, но, наверное, по виду моему Демид как-то понял, что знать я хочу. Или же просто решил продолжить. — Илона заговорила о свадьбе! О её и моей свадьбе. Меня тогда от услышанного передёрнуло. Отвратное такое чувство, просто жуть. И ровно в тот момент я осознал, что ты моя жена, и другую мне не надо! — Демид на какое-то время замолчал. А мне уже само́й, всё это было, — слово «интересно» будет неправильным. Мне всё это было важно! — Я позвонил своему партнёру в Италии, хотел свернуть проект, но оказалось, что не только я понесу колоссальные убытки, но и рабочие. Целые семьи пострадают. И уже последние полтора месяца я не прикасался к своей любовнице. Работал как про́клятый, чтобы скорее вернуться.

Я не знаю, как на всё это реагировать, и что говорить тоже не знаю. Подняв ноги, прижимаю к груди колени и подбородком упираюсь о них.

— Понимаю, Дарина, я себя вёл как последний мудак. — снова заговорил Аскаров спустя небольшую паузу. — Но я прошу тебя ради нашего сына. Дай нам шанс! Я вижу в твоих глазах сомнения, и я тебя понимаю. Более того, на твоём месте я бы тоже не простил. Но я клянусь, малышка, впредь всё будет иначе.

— Это из-за ребёнка?

— В первую очередь это из-за тебя! Я давно понял, что совершил самую непростительную ошибку, я только что об этом тебе сказал. Я искал тебя, ещё не зная о том, что ты беременна. Я уже тогда понял, что верну тебе любой ценой, потому что хочу этого, Дарина. Хочу приходить домой, и видеть тебя вот такую — взлохмаченную, уютную, домашнюю. Хочу засыпать с тобой, хочу просыпаться рядом с тобою. Ты моя жена, и я тебя люблю. Люблю, и это я осознаю.

Вскинув взгляд на Демида, внимательно смотрю в его глаза. Нет, он не играет и не лукавит. Во-первых, не тот это человек, который будет лгать! Ему просто это не нужно! А во-вторых, его глаза... Демид смотрит на меня никак на пустое место. Возможно, я сейчас хочу обелить Аскарова, но, мне кажется, как раз на Илону он смотрел как на некий раздражающий объект, хотя тогда мне казалось, всё по-другому.

Мы молчим. Кажется, Демид даёт мне время всё обдумать. Что, впрочем, я и делаю!

Я не знаю, правильно ли я поступаю, думаю, что нет. Наверное, я должна вернуться в свою квартиру, в ту, что досталось мне от родителей. Устроить свою личную жизнь. Научится жить самостоятельно. Вот только есть одно очень жирное, но! — Я не имею права лишать своего ребёнка отца!

Это не тот случай, когда женщина уходит от отца своего ребёнка по причине его «незрелости». Аскаров не алкоголик, не наркоман и даже не абьюзер.

Демид строгий, и я нередко его боюсь. Но этот мужчина не только материально способен обеспечить сына, но и достойно воспитать его. Я точно знаю, Демид будет любить нашего ребёнка, оберегать его, заботиться. Возможно, воспитывать в строгости, но для мальчика разве это плохо?!

Всё время нашего разговора, у Демида в руке была красная папка. Попросив у меня прощения, он сказал, что немного поработает в кабинете, а я ответила, что устала и хочу спать.

Поднявшись наверх, сразу же направилась в душ. После, надев махровый халат на голое тело, вошла обратно в комнату, и только сейчас поняла, что моих вещей нигде нет! Молодая горничная, судя по всему, работая здесь совсем недавно, потому что я её не знаю, подсказала мне, что, хозяин, занёс сумку с вещами в нашу с ним спальню и что она её уже разодрала.

Я не стала ничего высказывать девушки, тем более ругать её за то, что она по сути, выполнила свою работу. Откуда ей было знать, что вещи нужно было раскладывать совсем в другой комнате!

Скорее всего, Демид, разговаривая по телефону, решил сначала зайти в свою спальню, чтобы переодеться, а мои вещи просто забыл отнести в спальню, в которой я должна спать.

Усталость навалилась так внезапно, что у меня едва хватило сил надеть пижаму.

Я всего на секундочку прилегла на край кровати Демида, и каким-то образом уснула.

42 глава

Мне не хотелось выныривать из забытья, но настойчивые поглаживания, да и лёгкие поцелуи в висок, скулы и уголок рта грозили вот-вот перерасти в нечто большее.

На самом деле, мне этого очень хочется, но вместе с тем, я понимаю, пока что, не стоит спешить. Думаю, лгать Аскарову незачем, но с другой стороны, что если это его хитроумный план, и Демид только ради ребёнка всё это затеял.

— Что ты делаешь?

— Ты невероятно милая, когда спишь.

— Мм.. Который сейчас час? — не могу отказать себе в удовольствии и сладко потягиваюсь в постели. Я понимаю, рука Аскарова на моей талии, и сейчас это всё не совсем прилично. Но мне действительно настолько хорошо сейчас. Что в дополнения хочу ещё и зажмурится, но от этого сдерживаюсь.

— На самом деле, пока я тут любовался тобой. Времени прошло достаточно, и тебе лучше проснутся.

Сон, как рукой смахнуло. Приподнявшись на локтях. Хмурясь, верчусь по сторонам, ищу свой телефон, хотя и понимаю, в комнате Аскарова его нет.

Демид поворачивает мне свой гаджет и, округлив глаза, едва не вскакиваю с постели.

— Чуть помедленнее, малышка. Не упади.

— Почему ты меня не разбудил? — на «малышка» реагировать времени нет. — У меня же экзамен.

— Я отвезу тебя, Дарина. Ты не опоздаешь, не волнуйся.

Овсяная каша с фруктами, сыр Бри с карамельной грушей и молочный шоколад. Я всё это едва осилила, но оторваться никак не могла от этой вкуснятины. Ну, ещё я понимала, что Дарья для меня расстаралась, и женщину обидеть мне не хотелось. Как итог, из-за стола я не вышла, — выползла!

Экзамен сдала автоматом. Да, на заочной форме обучения такого быть не может, но только ни тогда, когда накануне у пожилого профессора студентка прямо на экзамене едва ли не родила.

В целом, вопрос попался несложный и думаю, я бы справилась с ним на отлично, но пожилой мужчина, был настолько бледным, что и четвёрка меня более чем устроила. Да и по городу очень мне прогуляться хотелось. Всё-таки я соскучилась по нашему мегаполису.

— Замёрзла?

Грея руки о чашку с чаем, я разглядывала интерьер бар-ресторана, в который Аскаров привёз меня после моей единоличной прогулки. Я даже не заметила, как время пролетело. Должна была позвонить Демиду сразу после сдачи экзамена, но решила, раз уж я освободилась так быстро, то не стану его отвлекать. Думала, позвоню ему после прогулки, только вот она затянулась, и Демид не дозвонился до меня, потому что телефон я отключила.

— Да, есть немного. “пчи”

— Будь здорова! — строгость в голосе Аскарова в данной ситуации не страшит, а, напротив, вызывает улыбку.

— Спасибо. “пчи”

— Дарина! — ещё более строго! — Телефон отключила. На улице пробыла почти три часа. О чём ты вообще думаешь?!

— Во-первых, на улице было очень тепло, а во-вторых, — время действительно пролетело так быстро, что я и не заметила.

— Ясно. Только я прошу тебя впредь больше так не делать.

Демид весь вечер от меня не отходил ни на шаг. Как за маленькой ухаживал за мной. Тёплый плед, молоко с мёдом, шерстяные носки не пойми откуда взявшиеся у Демида. Кстати, он, и их натянул на мои ноги самолично. Мы вдвоём сидели в гостиной и смотрели новую комедию, что совсем недавно вышла на экраны тв.

Я сама не заметила, как оказалась в объятьях Демида. И не заметила того, что наглые ручищи, давно уже поглаживают мой живот не поверх тонкой футболки, а под ней.

— Ты вся иззевалась, Дарина. Если хочешь, пойдём в спальню. Включу тебе этот фильм на ноутбуке.

— А тебе разве не интересно, чем закончится фильм?

— Досмотрю его с тобой там. — и кивком показывает наверх.

— Тогда пойдём.

Откинув плед в сторону, собираюсь подняться с дивана, хотя из объятий мужчины выбираться мне совсем не хочется. Впрочем, мне и не дали отстранится. Аскаров, крепко прижав к себе, вместе со мной на руках поднялся на ноги и понёс меня в сторону лестницы.

Ничего не говорю, когда Демид заносит меня в свою спальню. В конце концов, я сама забыла сказать утром Дарьи, чтобы горничная унесла мои вещи в другую спальню. — Хотя забыла, или не хотела, точно не скажу!..

____

С Демидом невозможно быть собой! Он рушит на корню все мои предубеждения. Я говорила себе, — не буду идти у него на поводу, но, стоило Демиду поговорить по телефону со своей мамой, которая, как я поняла была у Булата Исламовича, и судя по тому, как заметно погрустнел Демид, дела у того не очень хорошо.

Я сама обняла Аскарова, как только он сел на кровать рядом со мною. Мне хотелось хоть как-то поддержать мужчину. Ну, а Демид этим конечно же воспользовался. Мужчина не просто притянул меня ближе к себе, он стал растёгивать пуговки на моей рубашке. Вначале очень осторожно, не спеша, но поняв, что я не сопротивляюсь, значительно ускорился, словно боялся, что я передумаю, оттолкну его.

В считанные мгновения я осталась в одних трусиках.

Первые минут тридцать, сидя в подушках мы действительно досматривали фильм. Я не смущалась своей наготы. Аскаров укрыл нас обоих пледом, и было в этом жесте нечто бережное, невероятно уютное.

— Может фруктов хочешь, или сок? — я на мгновения даже дышать перестала.

— Нет. Спасибо. — ещё не хватало, чтобы Демид отстранился от меня и перестал поглаживать моё тело. С живота мужчина давно перешёл на бёдра и грудь, но переходы делал очень осторожно.

Ощущения, будто Аскаров изучает меня. Он настолько нежно гладит, словно успокаивает. Для меня не становится неожиданностью то, что Демид наклоняется ко мне ближе и целует. Я не отталкиваю мужчину, потому что сама этого хочу. Хочу страсти, нежности, просто тепла, мужского внимания.

— Доктор сказал нужно аккуратно, но всё же жить половой жизнью, чтобы роды…

— Он не так сказал! — улыбаюсь хитромудрому Демиду. — Я слышала, как ты спрашивал у него.

Действительно слышала, только тогда не совсем поняла о чём речь. Да и ушли в кабинет мужчины достаточно быстро. Но, мне врач тоже говорила, мол, не бойся подпускать к себе мужа. Тогда же от неё я узнала, что ограничивать начинать себя нужно с восьмого месяца, уже на девятом, ни-ни.

Жадные поцелуи и крепкие объятия Демида сводят с ума. Он страстный, и такой нежный, что от бегущих по телу мурашек кружится голова.

— Не зажимайся, Дарина. Я не сделаю ничего плохого. Расслабься.

Я вроде бы стараюсь делать как мне говорит Аскаров, но всё же полностью расслабиться не могу. Мне всё время кажется, что он, своими мощными габаритами придавит меня. Точнее мой живот.

— Какая ты сладкая. — говорит Аскаров, в очередной раз, губами лаская мою грудь.

Голова идёт кругом и с каждой минутой хочется большего. Моё дыхание сбито, и я уже сама не понимаю существует ли вообще та грань, за которую мне не нужно переступать.

Я уже сама не просто тянусь к Аскарову, я отвечаю ласками на его ласки. Обнимая мужчину за плечи, тяну на себя, хочу снова почувствовать сталь его мышц.

Я глажу Демида по спине, попутно царапая её коготками, поддаюсь, когда тот стягивает с меня трусики и снова целуя в губы, поддерживая под спину, заставляет сесть на постели, а затем и вовсе ставит меня в неприличную позу.

— Демид, свет… — едва не пищу, когда понимаю, что Аскарову слишком много видно.

— Да, ну конечно! — почти возмущённо протестует, обеими руками сминая мне обе ягодицы. — Жена не должна стесняться своего мужа.

Немного напрягаюсь, потому что мне не совсем комфортно, слышать подобное. Эмоционально я, в довольно подвешенном состоянии. Мы не разведены, я это понимаю. Но, всё же совсем недавно, я считала совершенно иначе.

Демид не дал мне времени опомнится, а быть может он намеренно воспользовался моим замешательством, и я делаю судорожный вдох, когда чувствую, как сильно, от неспешного тугого вторжения, распирает стенки внутри меня.

— Мм…

— Больно, Малышка? — спрашивает хриплым голосом почти тихо.

— Немного.

— Потерпи. Ты очень узкая. Мне самому не просто. — по голосу Демида слышно, он не врёт. Мужчине действительно не просто.

Неспешные и очень осторожные толчки постепенно ускоряются. Возбуждения с каждым движением горячими волнами разливались по всему моему телу. С каждым толчком Демида, мне хочется больше, быстрее, острее. Теряя себя, ладонями сминаю простыни и до металлического привкуса кусаю губы. Невероятный кайф и я уже совсем не стесняюсь собственных стонов.

Аскарову сдерживаться совсем не просто! Я чувствую, как сильно дрожит тело мужчины.

— Солнышко, доверься мне, ладно?! — понимая чего хочет Аскаров, немного напрягаюсь.

— Ты не потеряешь контроль? — почему-то вопрос задаю шёпотом.

— Нет! — отвечает поспешно. — Конечно нет, малышка.

Делаю вдох и всего за несколько мгновений, как только движения Аскарова значительно ускоряются меня уносит в вихрь невероятных ощущений.

Вскипающая кровь бушующим потоком мчится по венам, разнося по всему телу жар возбуждения, который, возрастая с каждым мгновением, усиливает внизу живота огненный шар, окончательно лишая рассудка.

В этом вихре страсти я окончательно стираю все границы.

Все мои страхи уходят, оставляя лишь желания и страсть. В воздухе витает запах нашей страсти, обостряя чувства. Каждое прикосновение мужчины — это искра, разряд тока пронзающий насквозь. Эти ощущения настолько остры, невероятны и где-то за гранью. Я теряю контроль полностью вверяя себя мужчине.

От непрерывных толчков взлетаю всё выше и выше. Каких-то пара мгновений и собравшийся внизу живота огненный шар лопается. Миллиарды разноцветных искр перед моими глазами, и я чувствую, как с обрыва лечу вниз.

Демид со мною как с маленькой. Целует в висок, гладит плечи, и убирая взмокшую от пота прядь волос мне за ухо, спрашивает уже не в первый раз, то, как я себя чувствую?

— Всё хорошо. Я сейчас полежу и пройдёт. — улыбаюсь.

— Ты бледная, Дарина, и ты пугаешь меня. — голос Демида в самом деле взволнованный.

Я и сама боюсь честно признаться, но Демида пугать не хочу.

Я впервые в жизни узнала, что такое быть женщиной по-настоящему, и каково это, получать удовольствие от секса. Я испытала самый настоящий оргазм и в этих невероятных ощущениях забылась настолько, что не заметила, как мышцы живота и бёдер сковал спазм. Сейчас мне хорошо, легко, но вместе с тем очень страшно.

— Давай врача вызову.

— Не нужен врач. Я в душ хочу.

— Уверена? Ты всё ещё бледная.

— Мне уже значительно легче. — прикусываю язык. Понимаю, что, по сути, я проговорилась.

— Завтра днём мы идём к врачу! — строго!

Ничего не отвечаю, только опускаю взгляд. Моё “нет” сейчас ничего не решит, я это понимаю и конечно, меня слегка это напрягает.

Демид, он очень суровый. Ещё в начале нашей с ним супружеской жизни, я понимала, перечить Аскарову не стоит.

Всё равно будет так, как он сказал.

— Идём. Помогу тебе помыться.

— Демид…

— Не спорь!

А есть ли смысл спорить?

Аскаров помог мне заплести такую косу. Он сказал что делал это впервые, но для первого раза получилось у него хорошо.

Аккуратно под тёплыми струями душа намылив моё тело, Демид, нежностью своей дарил успокоение. Наконец я полностью пришла в себя и после водных процедур, укутав меня в большое махровая полотенце, на руках мужчина отнёс меня обратно в постель. Кажется, стоило только прилечь. Почувствовать, как сильные мужские руки обнимают со спины. Я тут же уснула.

Чувство тревоги, или может быть какого-то волнения заставляет меня распахнуть глаза. За окном темно, но я всё же понимаю, что совсем скоро наступит утро.

Аскарова рядом нет. Меня это здорово напрягает и я, встав с постели ищу глазами халат. Впрочем, я его и не доставала из гардеробной, откуда ему тут взяться.

Слышу голос Демида где-то вдалеке дома. Возможно, он в своём кабинете. Меня словно магнитом тянет к нему. Стянув с постели покрывало укутываю в него и очень тихо на цыпочках бреду по коридору на звук голоса своего мужа.

— Прекрати истерику, Илона. Всё уже случилась и обратно переиграть ничего нельзя!

Моё сердце обрывается, голова идёт кругом и ноги подкашиваются. Каким-то усилием я заставляю себя устоять на ногах и идти дальше. Я сама должна всё это услышать.

43 глава

Аскаров стоит посреди своего кабинета ко мне спиной. Остановившись у порога, смотрю мужчине в спину. Я слышу голос Илоны, но разобрать, что именно она говорит, я не могу. Единственное, что понимаю, она не то, действительно истерит, не то плачет.

— О боги. Что я все эти годы мог в тебе находить? — этот вопрос Демид задаёт как будто бы сам себе. — Ты же пустышка!

Неожиданно Аскаров отстраняет телефон от уха, включает громкую связь!

— … твоя сучка малолетняя, что присосалось к тебе как пиявка, пустышка! Да с ней же даже поговорить не о чем.

— Во-первых, язык свой попридержи. Tы о моей жене говоришь! — от тона мужчины по коже пронёсся озноб. Демид, неспешно поворачивается и кладёт телефон на стол, только после этого поднимает на меня взгляд. — Во-вторых, с ней не только есть о чём поговорить, с ней и помолчать мне в кайф! — отвечает Илоне, но смотрит в мои глаза, и будто бы мне тоже говорит это.

— Не смеши меня, Аскаров. Ещё скажи, что влюбился! Ты же никого не видишь, кроме себя. У тебя один бизнес на уме! — женщина как-то резко замолкает, и чуть позже, я понимаю почему. Взяв себя в руки, Илона заговорила уже совсем другим голосом. — Демид, нам хорошо было вместе. Ну хочешь, мы с тобой поженимся. Ты ведь хотел этого. Я ребёнка твоего приму, и как родного воспитаю.

От слов женщины я вздрогнула, а по лицу самого Аскарова скользнула тень. Его глаза приобрели звериный блеск, он плотно сомкнул челюсть, и я видела, как от злости у Демида заходили желваки.

— Женится? Ты в своём уме, Илона? Сколько мне было, когда я этого хотел, восемнадцать?

— Почти двадцать! — Демид усмехается.

— Тебе своих собственных детей заводить опасно. У тебя даже пёс сдох от голода. Потому что ты укатила на Мальдивы, забыв про него. Никогда моего ребёнка не будет воспитывать чужая женщина, — у него есть мать!

— Демид, ради нашей прошлой дружбы, умоляю...

— Я сотню раз тебе говорил, — не играть в азартные игры! Ты в казино поплелась на трезвую голову, а значит, отдавала отчёт в своих действиях. И давай смотреть правде в глаза. Ты даже когда слишком пьяна, хорошо соображаешь.

— Я была не в себе.

— Единственное, чем могу помочь тебе, — попробовать переговорить с Донцовым, чтобы тот оставил тебе два брошенных тобою салона в провинции.

— Ты издеваешься? От них дохода, максимум триста тысяч в месяц.

— Это пассивный доход! Ты ими не занимаешься. Попробуй начать всё с нуля. Может, поумнеешь!

— Я не смогу одна! — скулит женщина.

— Не вижу смысла продолжать этот бессмысленный разговор. Я озвучил тебе то, что могу для тебя сделать. На этом всё!

Аскаров сбросил вызов и посмотрел на меня уже более внимательно.

— Где ваша воспитанность, девушка? — против воли я заливаюсь краской, но и улыбки своей сдержать не могу. Потому что глаза Демида мне улыбаются.

— Она что-то проиграла? — задаю вопрос, спешно перебирая ножками, подхожу ближе к своему мужу.

— Она всё проиграла. Всё, представляешь! И бизнес Балашова, и свои салоны на кон поставила.

— Зачем она так поступила? Просто ты сказал, что она, даже будучи в нетрезвом состоянии соображать.

— Я тебе больше скажу, в нетрезвом состоянии, она ещё больше соображает, чем в трезвом. Именно на пьяную голову ей приходят самые гениальные идеи! Но тут проблема в другом. Илона очень азартный человек и любит рисковать. Когда-то меня в ней зацепила именно её бесшабашность! К моменту, пока я прозрел и понял, что её действия часто бывают и весьма безрассудными, она вышла замуж. А там уже муж сдерживал темперамент Илоны.

— Очень жаль, что так вышло.

— Тебе правда жаль её? — Аскаров в удивлении изгибает бровь.

— Ну, — поднимая на Демида чуть виноватый взгляд, говорю как есть. — Вообще-то, мне плевать!

— Это уже, куда больше похоже на правду. — поправляя прядь волос мне за ухо, улыбается. — Время пять утра. Чего ты соскочила?

— Тебя рядом не было. — Демид опускается в своё кресло, и следом меня утягивает к себе на колени.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

— А наш малыш? — Демид кладёт руку на мой живот, и в этот самый момент наш мальчик ощутимо толкается. — Что это, пяточка? — Аскаров широко улыбается. Он невероятно красив в этот момент. — Господи, это невероятное ощущение.

— Он когда меня в первый раз толкнул, я сначала от счастья расплакалась, а потом от обиды.

— В смысле?

— Тебя не было рядом, — положив голову на грудь своего мужа, опускаю взгляд. — Никого не было!

Демид крепко обнял, прошептал "прости" и какое-то время мы молча сидели. Каждый думал о своём.

— Пойдём, уложу тебя в кроватку. Тебе нужно хорошо отдохнуть!

— А ты?

Полежу с тобой не много, а после, приму душ и отправлюсь в офис. Решу там пару важных вопросов, к обеду вернусь, и мы с тобой поедем к врачу.

— Я перебила сон. У меня не получится уснуть. И к врачу нам не нужно. Я правда хорошо себя чувствую!

— Не обсуждается, Дарина. Нам проконсультироваться нужно. Я хочу спать с тобой каждую ночь. Только, похоже, нам нужно понимать, какие высоты нам с тобой допустимы в нашем положении, а с чем лучше повременить!

Ничего не отвечаю, наверное, Аскаров прав!

Не скажу, что звонок Илоны не выбил почву у меня из-под ног, но то, что Демид позволил мне услышать их совместный диалог с Илоной, подкупил меня в какой-то степени.

Аскара всё же утащил меня в постель. И я так удобно устроилась на его плече, пригрелась, даже не заметила, как снова уснула.

Я чувствовала себя просто замечательно. Уложила волосы, немного подкрасила глаза, настроение приподнятое, и хочется петь. Но всё же экзамены никто не отменял!

Я снова разместилась в гостиной. На улице идёт снег. Большими хлопьями он так красиво ложится на ветки деревьев, одевает их в сказочные шубки. Я не смогла отказать себе в удовольствии. Попросив растопить для меня камин, я уселась прямо на мягкий коврик посреди комнаты. Зубря конспекты, периодически смотрела в панорамное окно.

— Дарина, Демид Булатович ругается. Он не может до тебя дозвониться! — Сообщает мне Дарья, держа в руке домашний, стационарный телефон. Я и не знала, что у Аскарова он имеется.

— Блин, я смартфон оставила в комнате. Сейчас! — упёршись рукой о ковёр, я, наверное, слишком резко поднялась. — Ай! — схватившись за живот, замираю в полусогнутом положении.

— Что такое, Дарина, болит? О Господи. — забеспокоилась женщина.

— Дарина, что? — Аскаров, только что вошедший в дом, бросил папку с бумагами на тумбу и тут же торопливым шагом подошёл ко мне.

Делаю глубокий вдох носом, выдыхаю, снова вдох и выдох.

Боль никуда не уходит, мне становится не по себе. Просто сейчас я прям чувствую, — что-то не так!

— Мне нужно в больницу!

Очень осторожно Демид берёт меня на руки и несёт к выходу.

Дарья, вдогонку стянув мягкий плед со спинки дивана, укутывает меня в него. Машина Аскарова стоит во дворе. Он только что вернулся, и, к счастью, её не нужно прогревать!

— Демид Булатович, позвольте мне. Садитесь с супругой.

Демид отдаёт ключи водителю и садится рядом со мной на заднее сиденье автомобиля.

Очень осторожно, я сама ложусь на сиденья, голову кладу на колени Аскарова, ноги немного сжимаю в коленях.

По напряжённому телу Демида понимаю, он дико волнуется! Аскаров гладит меня по животу, наклоняется, целует в макушку.

— Потерпи, потерпи. Сейчас пробок нет, должны добраться быстро.

Говоря это, Аскаров достал из кармана телефон, кому-то начал звонить.

Я не знаю, сколько мы ехали, но по моим ощущениям не слишком долго. Может, минут двадцать. Правда, за это время, достаточно ощутимая тупая боль внизу живота успела меня вымотать.

Как оказалось, Демид звонил в больницу и нас уже ждали. Из автомобиля меня сразу переложили на каталку и увезли в смотровой кабинет.

44 глава

Демид

— Прекрати дёргаться, Демид! Тридцать акушерских недель. Плод полностью сформирован. Свою жену привёз ты вовремя. Сейчас проведём кесарево сечение, всё будет нормально. Подписывай бумаги!

— Дарина сама хотела рожать. — подрагивающими пальцами Демид берётся за самую обычную шариковую ручку.

— Похвально, но и в операции нет ничего страшного. Учитывая все риски, конечно же! — всё же честно добавляет мужчина средних лет в белом халате. — Демид, мы знакомы с тобой уже не один год, и ты прекрасно знаешь, если был бы другой выход, я бы тебе обязательно его предложил. Подписывай, время идёт.

— Это я виноват. Я не утерпел. Вчера у нас с ней было...

— Если ты про секс, то это не могло послужить причиной. Максимум — тонус. В этой ситуации причина иная.

— Какая? Перелёт?

— Это возможно. Но всё равно, давай гадать не будем. Тем более, ничего говорить твоей жене не станем! Не хватало ещё, чтобы себя винить начала. И вообще, не забивай себе голову. Что случилось, то случилось! И помни, дети чувствуют настроение своих родителей. Обоих, не только матери.

Это последние слова, которые сказал врач, и забрав из рук Демида документы, он скрылся за дверью операционного блока

Аскаров не прекращал копаться в себе, искать причины и винил только себя.

Взрослый, самодостаточный мужчина, способный противостоять серьёзным людям, сейчас даже думать боялся, что Дарина будет страдать. Демид знал, роды у женщин проходят достаточно тяжело, и знал он это не понаслышке.

Так вышло, что его младшая сестра, своего первенца начала рожать при Аскарове. Вернее, роды начались при нём. Он лично отвёз сестру в больницу и слышал её душераздирающие крики.

Сколько же мыслей за время подготовки, да и самой операции было в голове Демида, сколько всего самому себе объяснять приходилось.

Демид злился на себя, за то, что поздно понял, как сильно важна для него Дарина. Злился за то, что в самые её тяжёлые моменты жизни, его не было рядом. Беременная, растерянная. Потерявшая родителей, преданная родственниками, оставшаяся без крыши над головой! О том, что было бы, если бы у Дарины не было этого самого дома, что в наследство от деда достался, мужчина даже думать боялся. Он точно знал, Дарина ни за что бы ему ни позвонила. Не попросила о помощи.

Мужчина наблюдал за операцией через небольшое окно, встроенное в дверь операционной. Дарина была в сознании, но ей было очень плохо. Врачи о чём-то спрашивали её, но женщина могла только шевелить губами.

Демида трясло от волнения. Он боялся за свою девочку. Именно за Дарину! О малыше Демид, конечно, тоже думал, но вторично. Минуты казались часами. Белый как стена, Аскаров уже и соображать толком не мог.

Он видел только спину хирурга-гинеколога. В момент, когда тот повернулся лицом к Аскарову, держа в своих огромных руках совсем крохотного младенца, Демид едва не лишился чувств.

Сердце кольнуло, и вместе с этим, в груди растеклось невероятное тепло. — Это его сын!

Дарине также показали малыша. Она улыбнулась, потрогала своего сына за пяточку, и тут же прикрыла глаза.

Младенца осмотрели, начисто обтёрли его, а после, поместили в специальный бокс.

Распахнув двери, малыша вывезли в коридор, где Демиду позволили взглянуть на своего сына ещё раз. Через прозрачный короб на Аскарова, совсем немного приоткрыв глазки, смотрел маленький человечек невероятно осознанным взглядом.

— Здравствуй, сынок. Я твой папа! — неожиданно даже для себя заговорил Демид, широко улыбаясь. — Сейчас ты немного отдохнёшь, и наша мама отдохнёт, а потом тебя привезут к ней. Мы очень тебя ждали, сынок.

Это невероятное чувство, которое с каждым мгновением только усиливалось. Аскаров осознавал, что стал родителем, и в эти минуты понимал, что с зарождающейся любовью к сыну, самый настоящей и искренней, у него в десятки раз возросла любовь к женщине, которая ему его подарила.

— Алло, отец. Прости, я не мог ответить, — прошло уже два с половиной часа. Демиду уже сообщили о состоянии его самых дорогих и любимых. Как и обещал Сафрон, — врач, который принимал Дарину и он же её оперировал. Ребёнок полностью доношен и с ним всё хорошо. Никаких патологий не обнаружено. Уже взяли все необходимые анализы для генетических тестов. Дарина тоже в целом неплохо, но её погрузили в сон, чтобы она как следует отдохнула.

— Какие-то важные переговоры? — голос Булата Исламовича был хриплым, но Демид знал, это не из-за того, что мужчина пока ещё не до конца восстановился. Ещё потребуется операция, но больше его отец удручён тем, что, возможно, остаток своих дней ему придётся провести в инвалидном кресле.

— Нет, папа. Сегодня у меня самый счастливый день. Надеюсь и у тебя тоже! — по ту сторону повисло молчание.

Демид не успел сказать родителям о том, что Дарина беременна. Во-первых, потому, что сам не мог осознать произошедшего и стремился, поскорее найди девушку, чтобы быть рядом с ней, и своим малышом.

Во-вторых, у отца развивался важный проект, на котором, он был сосредоточен. А сказать матери, и не сказать отцу — это было как-то неправильно. Поэтому Демид хотел немного подождать. Он уже думал над тем, что стоит, хотя бы позвонить родителям, но не успел. Случилась авария!

— У меня что, сегодня отросли крылья, и я теперь смогу летать?

— Я же сказал, не знаю как у тебя, но у меня точно отросли, — я летаю!

— Ну, говори уже, что стряслось! Ты лет тридцать ко мне, «папа» не обращался. — Демид широко улыбнулся, потому что впервые с момента аварии, голос отца выражает эмоцию.

— Сегодня я стал отцом! А ты — дедом! — снова тишина, но Демид решает сразу всё прояснить. — Ты был прав. Я совершил огромную ошибку, когда решил подать на развод с Дариной. Она покинула мой дом, будучи беременной. Я узнал об этом не так давно и, разыскав её, был рядом. Нужно было вам сразу сказать, но я...

— В каком вы роддоме? — пока ещё Омару нежелательно покидать стены больницы, но Демид прекрасно понял, отца не удержать.

Он назвал номер частной клиники, и уже через полтора часа, его мать и отец… — отец на инвалидной коляске, хотя ещё две недели назад, он едва ли не дурам кричал, что никогда в него не сядет, лучше умрёт.

— Спасибо, что приехал, отец.

— Как я мог не приехать? У меня внук! Мой внук. Продолжатель рода! — сколько же гордости было в словах мужчины.

Шахида, мать Демида, светилась от счастья. У неё всё ещё загипсована рука, но женщина в аварии пострадала не так сильно. Сейчас она понимает, её муж, вопреки всем своим выкрикам, решил, что будет жить. А как иначе, когда такой стимул!

Омар уже не раз разговаривал с Демидом на тему внуков. Булат несомненно любил внука и двух внучек, которых родила его дочь, но именно Демид мог продолжить род Аскаровых. — Продолжатель фамилии, и ради этого точно стоит жить!

— Господи, Демид какой же он маленький! — о том, до какой степени чувствую себя плохо сейчас вообще не думаю. Мне принесли моего мальчика. Знаю, врач был против, я очень слаба, разрешили, только потому что Демид попросил.

Слезы льются по щекам не только от счастья, но ещё и потому, что я обнимаю нашего мальчика, но крепче прижать к себе не могу. Руки практически не слушаются. Врач сказал иногда такое бывает после эпидуральной анестезии.

— Я когда его увидел, подумал то же самое. Я и представить не мог, что они маленькие такие бывают, — положив сына мне на грудь, Демид не мог оторвать от нас обоих взгляда. — Дарина, — Аскаров настолько расчувствовался, что едва не прослезился. — Спасибо тебе за сына.

— Пол ребёнка зависит не от женщины, так что тебе спасибо! — я, в отличие от Аскарова не смогла сдержать нового потока слёз.

— Ты дашь мне ещё один шанс? — неожиданно спрашивает Демид. — Обещаю, быть хорошим отцом нашим детям, а тебе мужем.

— Поклянись, что если ты изменишь мне, то расскажешь об этом.

— Дарина…

— Поклянись!

— Клянусь! — я понимала, Аскаров не тот, кто подобное принимает. Я о том, что слова клятвы для него, это что-то очень и очень значимое. Просто так, он никогда ни в чём не поклянётся.

Не могу сказать, что полностью смогла отпустить всю ситуацию. Всё же Демид оставил в моей душе глубокую рану, и она ещё не затянулась. Но я не могу не дать ему шанс. Ради нашего сына, я должна попробовать. Да и ради себя тоже. Как бы то ни было, мне с Аскаровым рядом хорошо, а одной, без поддержки семьи, волком выть хочется.

— Малышу нужно дать имя, — наш мальчик задремал. Демид очень осторожно взял его на руки, переложил в прозрачную кровать для новорождённого.

— Я думала над Иваном и Амиром.

— Амир?! Амир красивое имя! — улыбаюсь.

— Ну кто бы сомневался. — хитрый взгляд Аскарова становится серьёзным. Подойдя ближе, он наклоняется, целует в губы.

Я отвечаю, потому что мне приятно. Более того, я не хочу, чтобы Демид уходил, но время уже позднее.

— Я завтра с утра уже буду здесь, — словно прочёл мои мысли Аскаров. — Отец хотел к тебе тоже зайти. Ты позволишь?

— Ну конечно! — торопливо отвечаю. — Только не с утра, ладно. Мне всё же в порядок привести себя нужно будет.

— Само собой!

ЭПИЛОГ

Нас выписали из больницы ровно через неделю. Демид разрывался между столицей и Сибирью. Мотался туда-сюда каждые выходные, и, в конце концов, я настояла на том, чтобы уехать с ним в провинцию.

На самом деле Аскаров хотел продать фирму и раскрутить новый проект, но я слышала разговор Булата Исламовича с Демидом. Новый проект потребует много сил и времени. Получится, что, по сути, Демид точно так же не будет нас видеть, поэтому я просто попросила мужа немного потерпеть, и когда нашему малышу было два месяца, мы поехали вслед за нашим папочкой.

Первый год мы жили в доме моего деда. Демид сделал там хороший ремонт. Тот коттедж, который приобрёл Аскаров, он большой и какой-то холодный. Я честно сказала своему мужу о том, что мне там неуютно, и на моё удивление, Демид не просто согласился жить в доме моего деда, я ни разу не увидела с его стороны какого-либо недовольства.

Казалось напротив, Аскарову, нравилась, если можно так выразиться — теснота. Да, у нас отдельная комната, спальня, Амира был рядом, и это оказалось очень удобным. Малыш всегда на виду, и даже если Демид в редкие моменты работал дома, он говорил, ему так даже комфортнее, когда, как выражался сам Аскаров “мы с малышом жужжим под ухом”.

Ровно через год я забеременела снова. Как же был счастлив Демид не передать словами. В тот момент я окончательно убедилась в том, что Аскаров в самом деле любит меня.

То, как он меня оберегал во время беременности, посещал со мной все консультации, даже на гимнастику со мной для беременных ходил, — правда, два раза! Его смущало большое количество беременных женщин, среди которых, моему мужу было крайне некомфортно.

Удивительно, но Аскаров прислушивается к моему мнению. Как выяснилось чуть позднее, Демид хотел назвать сына Загид. Так звали его близкого друга детства. Но Аскаров сказал, что, видя меня такую слабую в роддоме на больничной кровати, он просто не мог мне перечить. Сказал, что, наверное, и на Ивана в тот момент согласился бы.

Я тогда ответила, мол, взяла на заметку, и долго смеялась когда Демид выдохнул, узнав, что у нас будет дочь.

Демид.

Семейная жизнь не сахар, — но я безмерно счастлив!

Впрочем, омрачает меня только то, что часто приходится уступать Дарине. Хотя стоит признать, что было сложно только поначалу. А за пять лет нашей с ней супружеской жизни я уже, кажется, с этим смирился.

Я, наверное, просто слишком сильно люблю свою жену. Она потрясающая женщина, великолепная мать и страстная любовница в нашей постели! Мне с ней невероятно хорошо, и я насытится ей не могу.

А ещё Дарина научилась мною манипулировать. Она знает, где нужно промолчать, где опустить глазки в пол, а где в постели встать в нужную позу.

Казалось бы, уже выучил все её уловки и зачастую знаю как можно их обойти, но мне совсем не хочется! Видеть Дарину счастливой, — это мой личный кайф!

Странно, но я совсем не скучаю по столичной жизни. Здесь, в нашем немаленьком посёлке, рядом с городом, своя атмосфера. Тихо, свежий воздух, сад, школа рядом. На дополнительные занятия сына вожу в город. Дарина недавно сдала на права, теперь, и она зачастую берёт на себя эти обязанности. А ещё она потрясающий пиарщик и помогает мне! Моя фирма процветает не только здесь, но и столице. Не могу сказать, что слишком сильно горю желанием вернуться в большой офис, отсюда я также могу управлять всем, мне здорово помогает Леон, но я нашёл хорошего зама. Толковый мужик, которого порекомендовал мне Камиль. Он, кстати, так и не стал моим партнёром по бизнесу, но здорово мне помог, когда это было необходимо.

Через два года нашему сыну в школу, и глупо отрицать, но в столице есть очень хорошие частные школы, здесь таких не найти. Есть пару толковых, но я вполне в состоянии дать своим детям больше, так зачем ограничиваться? Тем более моя жена говорит что ей всё равно где жить, лишь бы рядом со мною, и это не может не радовать.

К тому же сюда мы будем приезжать нередко, — потому что в это, как поначалу выражался мой отец «захолустье» мои родители переехали через полгода вслед за нами. У отца появился стимул и он выкарабкался. Уже через три месяца после рождения Амира он встал на ноги. Даже на операцию за границей согласился, только бы видеть, как внук растёт.

Время от времени его беспокоит спина, чаще на погоду, но в целом кто бы мог подумать, что суровый мужчина, который всю жизнь только и делал, что деньги зарабатывал, будет таким добрым, замечательным дедом. И со старшими внуками он стал ладить. Они тоже приезжают сюда.

А сейчас моего отца и мать в душный город не загонишь. Ещё бы, лес под боком. Родители построили дом около реки, отец себе отмостку сделал до самого берега, и каждое утро, особенно летом, в панаме и трусах, с удочкой наперевес. Я, когда впервые увидел эту картину, чуть на землю не рухнул, думал, родитель мой умом тронулся, а нет! Оказалось, щука клюёт!

Несмотря на то что наша, Милана ещё совсем малышка, я уже хочу третьего ребёнка. Останавливает только то, что Дарение роды даются непросто. Она очень долго восстанавливается, но несмотря на это, моя жена всё же пообещала подумать.

конец...