Глава 1

Данная книга является продолжением истории "Подонок. Я разобью твоё сердце"***Герман– Девчонки приехали!Парни ликуют, присвистывая красоткам, которые одна за другой вылезают из микроавтобуса.Дружной компанией мы вырвались на выходные за город, чтобы отдохнуть на природе. Арендовали треугольные домики в сосновом бору, тут же в баньку сходим, попаримся, на снегоходах покатаемся, с красивыми девчонками поразвлекаемся. В общем, ближайшие два дня будем в полном отрыве.Почти все в сборе. Не хватает только Тита, он опаздывает, решает какие-то дела в городе. Мы больше не конфликтуем, потому что не из-за кого. Он по-прежнему мой друг, часть нашей компании, хотя близкими, как раньше, наши отношения назвать нельзя.Его Мерседес подъезжает спустя час, как мы устроили застолье в самом большом домике. Заметив его машину в панорамном окне, я поднимаюсь с дивана и выхожу на улицу. Сегодня тепло, безветренно, с неба лениво падают крупные белые хлопья. Засунув руки в карманы, неторопливо шагаю вперёд, и снег начинает приятно хрустеть под ботинками.– Здарова, – салютую Титу, который выходит из машины.– Здарова!Он кивает мне, хлопает дверью и следом открывает заднюю пассажирскую. Из салона выпускает какую-то девушку. В сумерках не разберу, кто это. Хрупкая, невысокая, в белом горнолыжном костюме, лицо спряталось за меховым капюшоном. Они о чем-то общаются негромко, потом обнимаются. Женский голос мне кажется очень знакомым. Да ну, бред. Это не может быть она.Я подхожу ближе, что подать руку Титу. А сам смотрю на девчонку. Она нагнулась, чтобы поправить штанину.– Как добрались? – спрашиваю.– Нормально.Девушка выпрямляется, и теперь я ясно вижу её лицо. Аккуратные мягкие черты, зеленые глазки с пушистыми ресницами, пухлые розовые губки, чуть вздёрнутый маленький носик с бледными веснушками Всё знакомо до мелочей. Я даже помню, как целовал это милое лицо. А теперь его хозяйка делает вид, что не знает меня.– Миш, я пошла, – обращается Лиза к другу, игнорируя мой распахнутый от неожиданной встречи взгляд. – Наш третий домик, да?– Ага, малыш, – ласково отзывается Тит. – Я щас подойду.Она удаляется от нас уверенной походкой, а я таращусь ей вслед с открытым ртом.– Какого – Встряхиваю волосами и с претензией смотрю на друга. – Чё она тут делает? Зачем ты её привёз?Присутствие Лизы рядом выводит из эмоционального равновесия, которое пытался наладить весь прошлый месяц после нашего расставания. Я использовал и бросил её, она должна была убиваться, страдать и уж наверняка для своей же безопасности не попадаться мне больше на глаза.– Мы с Лизой встречаемся, – серьезно заявляет Тит.– ЧегоБам-бам! Его слова ударяют по затылку.– Теперь она моя девушка. И мы будем отдыхать вместе. Какие-то проблемы?– Какие-то проблемы? – ошарашенно приподнимаю брови.Смеюсь, хотя внутри всё скрипит от злости.– Не знал, что тебе нравится б/у товар, – сплёвываю ехидную усмешку.– Лиза не товар, – жестко отвечает Тит и угрожающе смотрит на меня. – Следи за словами.– Какой-то дефицит девушек в стране? Обязательно донашивать их за мной? – мрачнею я и стискиваю челюсти.– Тебя забыл спросить, – огрызается.– Вот именно, дружище! Забыл! Еще как забыл! А если бы спросил, то я бы тебе ответил, что ничего интересного там нет. Я-то уже знаю, проверял от и до.Тит грубо пихает меня в плечо и агрессивно вздувает ноздри. Ух, какие мы сердитые. Судя по его напряженным кулакам, он готов набить мне морду. Но драка в мои планы не входила.Усмехнувшись, спускаю дьявольскую усмешку.– Да ладно тебе, – подмигиваю воспаленными глазами. – Встречайтесь. Мне похуй.– Вот и отъебись. Узнаю, что Лизу обижаешь, – убью.Поднимаю ладони вверх.– Она мне не нужна.– Ну и всё.Огрев меня грозным взглядом, Тит поднимает набитые сумки и идёт к домику, где они будут жить с Лизой.– Она мне не нужна – повторяю я, оставшись наедине. – Она мне не нужна.Башка начинает трещать, отторгая установку, которую пытаюсь вбить в сознание.– Сука, – рычу и пинаю сугроб.Почему внутри так свербит? За ребрами ревностно клокочет? А моё сердце больно сжимается от мысли, что она с другим? Я же не любил Лизу. Не любил ведь?Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, чтобы морозный воздух остудил вскипевшую кровь. Пресекаю глупые мысли и сажаю под арест непослушные чувства. Мне куда привычнее и спокойнее ощущать холод и безразличие: так я ничем не рискую.Девчонка вывела из эмоционального равновесия своим поступком. Не удивлюсь, что она нарочно замутила с Титом, чтобы отомстить мне. Если она затеяла игру, то клянусь репутацией подонка, она сильно об этом пожалеет

Глава 2

Лиза Я могла бы не приезжать сюда, зная, что здесь будет Заславский – подонок, который разбил мне сердце. Я могла бы забиться в угол и никуда не выходить, чтобы случайно не пересечься с объектом моих кошмаров. Я могла бы замкнуться, страдать, жалеть себя до скончания веков. Я могла бы не верить больше ни единому парню, боясь, что кто-то из них причинит мне боль. Но я не хочу так! И просто не позволю себе испортить жизнь, которая крутится, к счастью, не только вокруг Германа. Да пошёл он. Терпеть присутствие Заславского будет не так сложно, если перестать замечать его. Пусть пока контролируемо и специально, но каждое регулярное действие превращается в привычку. Я хотела бы научиться игнорировать его не только внешним видом, но и полностью избавиться от чувств. Чтоб отношение к нему было настолько же ровное, как к углу в доме. Признаюсь честно, забыть человека, который причинил боль, – очень непросто. Он был моим первым – такое тоже не выкинешь из памяти. Обида до сих пор сидит где-то глубоко внутри, но я не зацикливаюсь на ней. Герман Заславский – ошибка прошлого, с которой нужно смириться и двигаться дальше с высоко поднятой головой. Миша Титов – моё настоящее. Парень, которого я поначалу не разглядела. Сердце обманулось и источало любовь к подонку, оставляя достойного парня в тени. После разрыва с Германом мы списывались с Мишей каждый день. Его внимание было своего рода обезболивающим для моих разбитых чувств. В трудную для меня минуту он оказался рядом, заставлял улыбаться, когда это казалось невозможным. Миша – лучшее проявление чуткости и заботы, к тому же просто красавчик. Когда он предложил встречаться, я согласилась. Потому что он способен показать мне, что отношения могут быть чистыми и искренними, без боли и грязи. Совместный отдых – отличный способ для сближения. Поэтому у меня не было причин отказываться от предложения вырваться с ним за город, на природу. Даже предупреждение о том, что здесь будет Заславский, мне не помешало, а наоборот, даже подбодрило: пусть этот мерзавец своими глазами увидит, что я не собираюсь страдать и убиваться из-за него. Что я могу быть счастливой и без его двуличной персоны. Мне приходится по душе домик, в который мы заселились с Мишей. Он треугольный, из дерева, внутри очень уютно и есть всё для комфортного существования. Есть лестница на мансарду, где обустроенное спальное ложе. По-хозяйски осмотревшись, я принимаюсь раскладывать вещи, которые Миша принес из машины, в шкаф. Занимаюсь этим в одиночестве, потому что он ушел поздороваться с друзьями. Меня же не особо тянет в шумную незнакомую компанию, так что я в тишине собственных мыслей растягиваюсь на диване и заполняю личный дневник. Он, кстати, у меня новый, а старый я сожгла вместе с воспоминаниями, как быстро и без памяти влюбилась в Германа, как дрожала от первого поцелуя и задыхалась от первого секса Когда входная дверь распахивается, я сразу закрываю дневник. – Представляешь, тут очень плохая связь, – беру телефон в руки. – Конечно, мы же в лесу, – отзывается парень. Голос совсем не Мишин. Вздрогнув, оборачиваюсь и вижу на пороге Заславского. Сразу сажусь и подбираю под себя ноги. – Ты ошибся домиком, – сухо произношу, утыкаясь в телефон. Сердце начинает волнительно биться. Это побочный эффект, не более. – Да нет, детка. Не ошибся. Его пафосное «детка» заставляет мысленно плеваться. Что ему надо? Для чего он пришёл? Не разуваясь, Герман идёт ко мне. Я напрягаюсь. – Ты наследил. Не забудь убрать за собой, – чеканю я, когда он садится рядом. Парень усмехается на замечание и вальяжно закидывает ногу на ногу. Когда его рука тянется к моему сердитому лицу, я отмахиваюсь и рявкаю: – Не смей трогать меня. – Воу-воу, вернулась прежняя недотрога. Это забавно, – издевательским тоном тянет он. Презрительно смотрю на Заславского, но не задерживаю на нём взгляд более секунды. Для собственной же безопасности. Куда более интересно бесцельно листать ленту новостей, чем лицезреть его лицо с притворно-натянутой улыбочкой. – По рукам пошла, детка? – унижает вопросом женское достоинство. – От одного к другому, а кто третий будет? Кожей чувствую пристальный взгляд, он буквально лапает меня глазами. – Пошёл к черту, Заславский, – шикаю на него. Ему нравится задевать меня и получать реакцию. А мне всё сложнее изображать равнодушие. Он сильно раздражает. Наглый и бессовестный. – Пойду, когда признаешься, что специально замутила с Титом, чтобы мне больно сделать. – Разве такому, как ты, может быть больно? – дернув головой в его сторону, с усмешкой выгибаю бровь. – Ты бесчувственное чудовище. Герман прицокивает языком, типа осуждает: – Ай-ай, как грубо. Значит, точно мстишь мне. – Мне плевать на тебя. – Врёшь. – Думай, что хочешь, – хмыкаю. Он встаёт с дивана, но не уходит. Опускается передо мной на корточки, чтобы заглянуть в глаза, которые прячу в телефон. – Даже смотреть на меня не можешь? – ждёт моего внимания. Не дождётся. Набираю воздуха и тренирую терпение. – Ничего интересного не увижу, – безразлично говорю я. – И мне противно. – Не переигрывай, – ладонью касается моей коленки. Я дергаюсь, как от электрошока. Подскакиваю и верещу, потеряв контроль над эмоциями: – Я же сказала не трогать меня! Ты не понимаешь по-русски! – Готова треснуть ему чем-нибудь тяжелым. – Боишься, что понравится? – вырастает надо мной Герман. Довольный, как черт. – Вспомнишь, как это приятно? – У меня парень есть! Он и будет трогать меня и делать приятно, а не ты! – Трахались уже? – Не твоё дело! Выйди! Тит придёт, я расскажу ему, что ты издеваешься, и тебе конец. – Правда? – наигранно удивляется он. – Блин, пожалуйста, не говори, я боюсь его – Идиот, – закатываю глаза. Он ржёт, а я не могу найти себе место. Подхожу к окну и обнимаю себя руками. – Уходи, – требовательно прошу. Спиной чувствую, как Герман подходит сзади. Мышцы сковывает от ощущения близости. Я замираю и боюсь шелохнуться. Закрываю глаза и бесшумно спускаю дыхание. В образовавшейся тишине я слышу, как он дышит, а еще отчетливее – стук своего сильно заколотившегося сердца. – Как скажешь, – хриплым шепотом произносит на ухо Герман. – Но хочу, чтобы ты знала Я скучаю по тебе, Лиза. Он говорит это и выходит. А я, всхлипнув, касаюсь шеи, которая вся покрылась мурашками от его слов.

Глава 3

Лиза Скучает он, как же На расстоянии двух метров вижу, как этот подонок сильно «скучает» по мне. Облеплен девицами в бикини со всех сторон. Женские ладони беспрестанно шарят по нему: по волосам, груди, плечам, широко расставленным бедрам. Заславскому доставляет удовольствие их внимание, но большее удовольствие он получает оттого, что Я вижу это. Клянусь, я не пялюсь на него во все глаза, только так, урывками, когда взгляд случайно упадёт. Вот Герман наклоняется к самой грудастой и слизывает с её надутой сиськи соль, следом опрокидывает в рот стопку текилы и хватает зубами из женских пальцев ломтик лайма. Пережевывает, чуть поморщившись, я тоже кривлю лицо, но далеко не от кислятины, скорее от какого-то омерзительного чувства. Герман распахивает глаза и сразу смотрит на меня. Наши взгляды сталкиваются. Чёрт. Быстро переключаю внимание на других персонажей закрутившейся вечеринки. Пропускаю мужскую усмешку и довольный блеск в мою сторону. Меньше всего мне хочется, чтобы Герман думал, будто я ревную или что-то в этом роде. Мне плевать, правда. Пусть делает, что хочет и с кем хочет. Просто зачем врать, что скучает? Он опять хочет поиграться со мной? Не выйдет! Я уже не та доверчивая дура. На интриги и провокации не поведусь. – Малыш, всё хорошо? – склоняется к уху Миша, вытаскивая меня из мыслей. – Да. – Провожу ладонью по его затылку, перебираю волосы. Он коротко целует меня в шею. Щекотно. Улыбнувшись, смотрю на его красивые губы и облизываю свои. Взглядом прошу поцелуй. Сейчас он жизненно необходим. Миша быстро это улавливает и целует меня, как всегда, ласково и вкусно. Это подобно тягучей сладкой патоке, в которой завяз и тонешь. Я смакую мягкие губы и даже пропускаю его язык в рот, чтобы окончательно отключиться от того, что происходит вокруг. Титов, без сомнения, классно целуется, каждый раз внизу живота прихватывает, но пока интимных отношений между нами не было. Мы не спешим, Миша ждёт, когда я созрею, и испытывает меня невинной лаской, намекая, что и в кровати нам будет так же классно. Нет сомнений, что и в сексе он хорош. Не раз я чувствовала его эрекцию, когда мы, притираясь друг к другу, пропадали в глубоких поцелуях. Это возбуждает, я не буду скрывать, ведь Миша физически очень привлекательный, и моё женское начало реагирует на парня должным образом. Отлипнув от его губ, я довольно улыбаюсь и припадаю щекой к крепкой груди. Несколько секунд пребываю в состоянии приятного помутнения, как будто глотнула чего-то запрещенного и теперь меня ведёт. Опустив ресницы, вдыхаю аромат, пропитавший футболку Титова, – легкий, свежий, с пряными нотками. С наслаждением пропускаю его через легкие. Так мне становится намного спокойнее, и я чувствую себя уверенно. Открываю глаза и ловлю на нашей обнимающейся паре прицельный взгляд Германа. Что-то веселье на его лице поубавилось. Усмехнувшись, сминаю припухшие губы и обвиваю руками торс Миши. Я его девушка, и это выглядит мило и естественно, в отличие от эротической картинки перед глазами, где полуголые девицы развлекают гуляющих мажоров. – А теперь конкурс на самый страстный поцелуй, – чей-то пьяный голос пытается переорать громкую музыку. Почти все начинают сосаться. Мы с Мишей не участвуем в этом шоу. Отгадайте, кто самый главный претендент на выигрыш в этом состязании? Мои глаза сначала выкатываются, а потом закатываются вверх на то, как Заславский дерзко целует сначала одну красотку, затем вторую, третью! Дико и жадно, как будто сожрать их хочет. Еще чуть-чуть, и он их трахнет. Мне неприятно наблюдать за его страстными лобзаниями. Когда Герман мнёт сиську какой-то девки, я окончательно теряю желание быть даже пассивным зрителем этого зрелища. – Я на улицу, здесь душно и шумно, – говорю Мише и встаю с дивана. Накинув куртку, выхожу из дома и с глубоким вдохом наполняю легкие свежим воздухом. Морозец приятно остужает зардевшие щеки. Подставляю горячие ладони под падающие снежинки, и они, соприкоснувшись с кожей, сразу тают. Прячу руки в карманы и поднимаю голову к затянутому небу. В лесу тишь да гладь, не считая музыки, которая пробивается через деревянные стены и мешает дремать высоким мохнатым соснам. Дверь позади скрипит, и через пару скрипучих шагов кто-то обнимает меня со спины. – В баню пойдёшь? – Мишин голос сразу снимает секундное напряжение. – Точно не групповухой, – усмехнувшись, мотаю головой. – Можем потом вдвоём сходить. – Он разворачивает меня к себе и чмокает в губы. – М? Попарю тебя. Его голубые глаза игриво блестят. Я улыбаюсь, смущенно опустив ресницы. – Если не усну раньше, – увиливаю от прямого ответа. – Устала? – гладит пальцем по щеке. – Есть такое. – Без меня не засыпай, – хитро щурится он и обнажает губы в улыбке. – Посмотрим. – Мои плечи подпрыгивают. Это будет наша первая совместная ночь. Видно, что парень в предвкушении. Но я точно знаю, что ничего не произойдёт, если я не захочу. Из дома вываливается гудящая толпа. Девчонки, взвизгивая, бегут в одних купальниках в сторону бани, парни громко гогочут им вслед, держа в руках запасы пива и льда. – Я пошёл, не скучай, – целует меня в губы Миша и легким бегом догоняет друзей. Когда все скрываются в бане, я не спеша захожу в домик, где на диване оставила свой телефон. – Ой, Яся, а ты чего в баню не пошла? – спрашиваю я, увидев девушку, одиноко сидящую у камина. Пожалуй, она – единственная, кто не вызывает отторжения из собравшейся женской компании. Она сестра одного из мажоров и верная подруга Тита. Учится с ним на одном факультете. – Я не люблю жару, – морщит носик. – А ты? – А я не люблю слишком много пьяных людей в парилке, – отшучиваюсь. – Понимаю, – вздыхает она и кладет голову к себе на колени. Не моргая, смотрит на огонь. Я подсаживаюсь к ней на меховой ковёр и тоже залипаю на то, как горят и приятно трещат дрова в камине. Потом переключаю задумчивый взгляд на Ясю и спрашиваю: – Как давно ты дружишь с Мишей? Она выпрямляется и смотрит на меня. – С детства. – Опускает взгляд и улыбается, как будто вспомнила что-то приятное с тех времен, когда они были маленькие. – У вас очень близкие отношения, – не могу не заметить я. – Вы видитесь каждый день. – Почти, – кивает. – Учимся вместе, ну и вне учебы тоже собираемся, как видишь. А что? Она настороженно поглядывает на меня. – Нет, ничего – пожимаю плечами. Яся – очень привлекательная кареглазая шатенка. Я помню слова Германа о том, что якобы эти «друзья» трахаются периодически. Но Заславскому нельзя верить, он мог так сказать, чтобы убрать с дороги соперника. Тем более что между Мишей и Ясей действительно дружеские отношения. Никакого кокетства со стороны девушки в сторону Титова я не замечала. А это значит, что Герман в своем стиле наврал мне. – Вы с Мишей очень красиво смотритесь вместе, – признаёт Яся. – Я рада, что он нашёл себе хорошую девушку. – Спасибо, – со скромной улыбкой принимаю комплимент. – А у тебя нет парня? – Не-а. Не хочу, – категорично мотает головой она. – Я свободу люблю. – Поня-я-ятно, – смешливо растягиваю. Мы еще некоторое время болтаем с ней, и я нахожу нашу беседу довольно приятной и лёгкой. И в который раз убеждаюсь, что Яся – открытая и добропорядочная девушка. Потом я иду к себе в домик, по пути глядя на то, как возле бани с визгами кидаются снегом девчонки и красные после парилки мужские тела ныряют в сугроб. Бр-р-р Я забираюсь по лестнице на уютный чердак домика и растягиваюсь на большой двуспальной кровати. Мечтательно смотрю на мигающие огоньки гирлянды на стене и беспричинно улыбаюсь, наслаждаясь тихим и мирным моментом. Закрываю глаза в попытке задремать, но не выходит: в голову лезут всякие посторонние мысли. Поэтому залипаю в телефоне, пролистывая страницу за страницей электронной книги. Читаю, пока Миша не возвращается. Услышав хлопок двери, сразу спускаюсь к нему. – С легким паром, – улыбаюсь я. – Ух, какой ты красный и горячий. Касаюсь пальчиками его распаренной влажной кожи. – Спасибо, ага, – сияет парень. Глаза выглядят опьяненными. Он лезет целоваться, притягивает к себе. Его губы сминают мои и, вдоволь наласкавшись, звучно отлипают. – Пойдешь в баню? Все уже обратно в дом зашли. – Да, – киваю. Я люблю баню, но не ходила с неё с тех самых пор, как переехала в городское общежитие. Душ – ничто по сравнению с парилкой и березовым веником. – Я приду попарю тебя, – мягко хлопает по попе. – Купальник не забыла? – Не забыла, – веду бровью. – Ну класс. Тогда собирайся. – Ага. – Я пока выйду, – говорит Миша, толкая дверь. – Встретимся в бане. Я оперативно переодеваюсь в купальник и надеваю сверху халат. Беру с собой пакет, куда накидала шампунь, гель, мочалку и прочие средства для мытья. Залезаю ногами в резиновые тапки и шлепаю ими в сторону бани. С интересом осматриваюсь внутри, заглядывая в просторную парилку, зону отдыха и душевую. В последней оставляю пакет и там же снимаю халат. Слышу, как хлопает в дверь: Миша пришёл. Выхожу из душевой в купальнике и закрываюсь, чтоб лишние не заходили. Открываю дверь парилки со словами: – Я готова, – и тут замираю. Там на деревянных полатях сидит не Миша, а Герман. И он абсолютно голый

Глава 4

Герман – Лиза встречается с тобой назло мне, – говорю Титу, сидя на пару с ним в предбаннике. – Ты просто ревнуешь, – сразу отсекает мои предположения Тит. Хмыкнув, присасываюсь к бутылке охлаждённого пива. – Я не ревную, а вижу эту девочку насквозь. И хочу тебя предостеречь. – Насквозь видишь? Так, может, тебе идти в больницу вместо рентгена поработать, а? Усмехаюсь на издёвку. – Скажи, ты ведь не серьезно с ней мутишь? Только так, для временного развлечения, пока не надоест? – вбрасываю новую провокацию. – Это твоя концепция. А у меня к Лизе серьезные намерения. – Ага. Ну да, – хмыкаю, недовольно вздувая ноздри. – Титов, чё ты в ней нашёл? – А ты? – А я-то тут при чём? – Не прикидывайся, – атакует прямым взглядом Миша. – Я же вижу, какой ты неспокойный, когда она рядом. Если б ты был равнодушен к Лизе, то не промывал бы мне сейчас мозг насчет неё. – Так я за тебя переживаю! – Ой, бля-ядь – отмахивается он. – Мамка Заславский! Мне-то не чеши. Хохотнув, оба глотаем пиво. – Хочешь, докажу, что Лиза по-прежнему сохнет по мне? – дергая бровями, выдвигаю коварное предложение. – А ты – временная замена? – Хорош, Герман. Хватит, – сурово смотрит на меня Тит. – Лиза не твоя больше. Смирись. – Не моя? – сильно задевает его аргумент. – Если захочу, снова будет моей. Мне стоит только пальцем поманить, как собачонка прибежит. – Ты щас по грани ходишь, – угрожающе сверкают глаза друга. – По грани моего терпения. Вот эта бутылка разобьётся о твою башку, если ты не остановишься. Он замахивается. – Воу-воу, чё ты завелся, дружище. Остынь, – улыбаюсь на его реакцию. Слабое место найдено успешно. – Я же просто предложил. Если не уверен в девушке, так и скажи. – Я доверяю Лизе. – Так чё тогда переживаешь? Пошли проверим девочку. – Нет, – хмурится Тит. – Иди в жопу со своими провокациями. – Ты боишься разочароваться, – дожимаю друга. Чувствую в нём зачатки сомнений. – А ты ни хрена не боишься, раз предлагаешь мне такое. – Типа того. Мои глаза мигают в ответ дьявольским блеском, а пальцы в предвкушении барабанят по столу. Я сильно хочу обличить малышку, которая явно заигралась. И разорвать их отношения с Титом. Не могла она так быстро забыть меня. Даже я не смог забыть её! А Лиза точно была влюблена, так что пусть не врёт ни себе, ни мне, ни Титу. Не хочет сознаваться по собственной воле, значит, я ей помогу На моих глазах Лиза выходит из домика в одном халате, с каким-то пакетом и торопливо бежит в резиновых тапочках в баню. В голове сразу созревает план. – Слушай, Тит, тебя там Яся звала, – придумываю на ходу и приседаю на уши Титу, который только что вышел на улицу. – Что-то срочное. Зайди к ней прямо сейчас. – Ладно, – кивает он и удаляется в сторону крайнего домика. Избавившись от главной помехи, я ускоренно шурую в баню. Сразу захожу в парилку, избавляюсь от трусов и жду ненаглядную, которая застряла в душевой. Дверь открывается, и Лиза, переодетая в сексуальное бикини, заходит в парилку со словами: – Я готова. – Я тоже. – Ловко спрыгиваю с полати. – Чёрт! – Она зажмуривается. Развернувшись, толкает дверь, чтобы выйти вон. Только я уже ухватился за ручку и крепко держу. – Герман! – возмущенно кричит и грубо толкает меня локтем. – Либо выпусти меня, либо сам выметайся! – Пошли попаримся. Потом вместе выйдем. – Скольжу глазами по её аппетитной фигурке. Мой член реагирует на неё как никогда. – Я лучше тебя кипятком оболью! – гневно таращится на меня Лиза. – Когда ты стала такой жестокой? – Засматриваюсь на её пухлые губы, которые плотно сжимает. – От тебя научилась! – Моя девочка – расплываюсь в улыбке. – Не твоя! – вздувает ноздри. Меня поддразнивает её сопротивление. А её твердые соски, пробивающиеся через облегающую ткань купальника, не на шутку заводят. Пальцы чешутся дернуть сзади за ниточку, чтобы открыть её красивую грудь. – Посмотри ниже, как сильно я хочу тебя, – откровенно хриплю. – Не на что там смотреть, – сглатывает Лиза, упрямо смотря в сторону. – Действительно, смотреть неинтересно. Лучше попробовать на вкус. Я помню, как ты великолепно облюбовывала его своим ротиком. – Забудь, – фыркает. – Такое невозможно забыть. А как ты содрогалась от моей ласки – ворошу воспоминания нашей близости. Я бы хотел снова почувствовать её страсть ко мне. – Нам было очень хорошо вместе. – Слава богу, всё закончилось, – обрубает попытки соблазнения Лиза. Прикусив губу, она стреляет глазками вниз и хмыкает: – Кстати, у Миши больше. Вот сучка. Хорошая попытка задеть меня, но неудачная. Мой размер не уступает Титу, я это точно знаю, а девчонка-то, походу, нет. Значит, не трахались. Это хорошие новости. – А ты в курсе, что главное не размер, а как им пользоваться, детка? – Пользуйся своим причиндалом сколько угодно. Заразу только не подцепи со всякими марамойками. – Сильно переживаешь за меня? Приятно, – давлю лыбу. Теснюсь к ней, и член упирается в тонкую талию. – Отлипни! – взвизгивает Лиза. Хватает ковшик и черпает холодную воду. – Обожаю моржевать! – принимаю вызов, которым горят её глаза. Безжалостно плескает в меня, и в ту секунду, когда я теряю контроль, отталкивает меня от двери. Поскользнувшись, налетаю спиной на печку. Кожу сильно прижигает. – Блядь. – По инерции дергаюсь вперед и болезненно морщусь. В районе лопатки полыхает красный ожог. – Блин, прости, – напуганно смотрит на меня Лиза. – Я не хотела. Стиснув зубы от неприятных ощущений, обливаюсь холодной водой. Всё равно печёт. Рыкнув, выхожу их парилки. – Я сейчас полотенце смочу. – Чувствуя вину, девушка начинает суетиться. Пока она бегает, я надеваю трусы. Боль всё желание убила. – Вот так, – прикладывает мокрое полотенце к месту ожога Лиза. – Хорошо? – Угу, – облегченно выдыхаю. Когда махровая ткань нагревается, девушка по новой окунает её в холодную воду и прикладывает компресс к коже. Её забота обезоруживает. Издевки и провокации улетучиваются с острого языка. – Видишь, даже мне может быть больно, – усмехаюсь я, вспоминая её слова. – Я такой же ранимый, как и ты. Лиза молчит. Её пальцы аккуратно придерживают полотенце, чтобы не давить на ожог. – Я имела в виду другую боль, Герман. Далеко не физическую, – после затяжной паузы отвечает она. – Кому ты продал свою душу и сердце? – Всё при мне. Я просто тщательно их прячу, – улыбаюсь. Я часто улыбаюсь, когда внутри паршиво. Идеальная защитная реакция. – Даже от тех, кто тебя любит? – А меня никто не любит. И никогда не любил. Так что некому открываться, – холодно произношу правду. Лиза убирает полотенце. Я разворачиваюсь к ней и вижу её подавленное лицо. Прячет от меня глаза и сжимает губы. – Ты ж не любила меня, Лиза, – говорю я. Она распахивает ресницы и устремляет на меня взгляд, полный обиды. – Если бы любила, не смогла бы так быстро уйти к другому, – аргументирую я. – Значит, не любила! – её голос срывается. Она отворачивается, обнимается себя руками и шмыгает носом. Вздохнув, делаю шаг к ней и замираю в сантиметрах от её спины. Хрупкие плечи в мурашках и нервно подрагивают. Хочу коснуться, но знаю: её спугнёт это. Она вздрогнет, взвизгнет, оттолкнёт, скажет что-нибудь грубое Ничего большего я от неё не заслуживаю. – И правильно делала, что не любила, малышка. Но тебе всё равно больно, да? С женских губ слетает легкий всхлип. Лиза разворачивается и смотрит на меня блестящими глазами. – Да, больно! Но я перетерплю! – отчаянно выпаливает. – Я сильная, Герман. Сильнее, чем думаешь. И я больше не верю тебе. Ни единому твоему слову. – Не верь, – просто отвечаю. – Я тоже никому не верю. – Не надо меня равнять с собой. Не верю я только тебе! Каждое твоё слово – ложь. Каждое действие – сплошная провокация. Ты заигрался! – Жизнь – игра, – улыбаюсь. – Играй красиво. – Это не красиво! А мерзко! Нельзя играть с чувствами других людей! Неужели ты этого не понимаешь? Лиза сейчас слишком эмоциональная, слишком возбужденная, слишком открытая, слишком уязвимая. Но вот парадокс: в этом и есть её сила. Я не могу так. Лучше буду самым конченым подонком, чтобы не выглядеть слабым. – Не пытайся меня исправить. Это невозможно, – сухо поизношу я на её тираду слов. – Да пошёл ты – разочарованно смотрит на меня Лиза. Запертую дверь кто-то дергает, а потом стучит по ней кулаком. – Лиз, открой. Это я, – доносится голос Миши.

Глава 5

Лиза Миша стучит, а мы с Германом переглядываемся. – Можешь не открывать, – предлагает Заславский. Неловкую ситуацию создал именно он, а влипла, конечно, я. Но между нами ничего не было, чтобы скрываться. Пусть сам объясняется перед другом за свой поступок. Я отпираю двери, пропуская Мишу внутрь. Увидев Заславского, он удивленно приподнимает брови. – Долго ходишь, – хмыкает Герман и рвётся наружу. Задев Мишу плечом, он выходит из бани. Класс! Оставил меня одну выкручиваться, мерзавец. – Что он тут делал? – озадаченно смотрит на меня Титов. – В парилке сидел, когда я пришла. – Приставал? – хмурится. Раз. Два. Три. Шумно выдыхаю в потолок. – Словесный понос считается? – уточняю. – Обижал? – Меня не задевают его слова, – гордо приподнимаю подбородок. – Я разберусь с ним, – мрачнеет Миша. Он открывает дверь, хочет выйти, но я удерживаю его за руку. – Не оставляй меня одну, – прошу. Проникновенно смотрю в его неспокойные глаза. Тит закрывает двери и обнимает меня двумя руками за талию. Поднимаюсь на носочки и тянусь к его губам, чтобы поцеловать и окончательно избавить парня от тревоги. Миша склоняется навстречу и принимает поцелуй. Мне важно чувствовать от него доверие. – Почему закрылись? – спрашивает он. – Я сразу закрылась, как зашла. Не думала, что Герман уже тут. – Ясно. – Ничего между нами не было, – говорю я, пресекая плохие мысли, которые могут у него возникнуть. Он кивает, молча рассматривая моё взволнованное лицо. – Ты веришь мне? – переживаю. – Конечно, малыш, – успокаивает меня и гладит по щеке. Целует в губы и улыбается. – Пошли париться? – Угу. Мы заходим в парилку, я ложусь животом на полати в предвкушении банного релакса. Миша плескает воду на камни, и они шипят, источая пар. Мышцы расслабляются под воздействием тепла, тело прогревается. – Красивый купальник, – говорит Титов, глядя на меня сверху. Он уже взял веник и шуршит им надо мной. – Спасибо, – улыбнувшись, ерзаю попой. – Лямку поправлю, – касается плеча. – Идеально. Улавливаю взглядом его прокачанный торс и спускаю взгляд ниже. Трусы четко обтягивают его задницу и пах. Закрываю глаза, чтоб не соблазняться. Миша начинает мягко похлопывать по спине веником, двигаясь сверху вниз. Парит не спеша, с толком, с удовольствием и с каждым новым ковшиком повышает температуру. Я переворачиваюсь, и березовые листочки принимаются щекотать живот и грудь. Кожа красная и блестит от пота. – Пить хочу, – выглядываю из-под войлочной шапочки. – Один момент. Миша выходит и заносит ведро, в котором лежит пиво со льдом, и бутылку воды. Я открываю последнее и жадно глотаю, после плескаю воду на голову и грудь. – Как хорошо, – стону я от долгожданной прохлады. – В снег не хочешь? – предлагает Миша. – Не-а. – Цепляю пальчиками льдинку из ведра и кладу в рот. Посасываю и грызу её, как карамельку. Миша улыбается, опускает взгляд на мою грудь, которую облепляет мокрый купальник. Мужской кадык дёргается при виде просвечивающих сосков. Парень присасывается в бутылке пива, утоляя жажду вместе с накрывшим возбуждением. Я ложусь обратно на спину, а Миша берет кусочек льда из ведра и касается им моего живота. – Ой, – вздрагиваю я, поджимая пресс. Пальцы продолжают водить льдинкой по телу витиеватой дорожкой: вокруг пупка, вдоль резинки трусиков, по ребрам и груди. Я извиваюсь, а лёд нещадно тает, оставляя после себя прохладный след и ворох мурашек. – Щекотно, – поджимаю плечи, когда Миша добирается до шеи. Он проводит по моим губам остатком тонкой льдинки и пальцем засовывает её в рот. Она мгновенно тает на горячем языке. Сглатываю и облизываюсь, глядя в голубые глаза, которые обволакивают поволокой. Миша наклоняется и целует меня в губы. Проникает в рот, сплетая наши языки. Он такой горячий и возбужденный. Воздуха не хватает, становится немыслимо жарко. – Голова кружится, – отлипаю от его губ. Миша помогает мне встать, и мы выходим в предбанник. Миша открывает двери, пуская в помещение свежий воздух. Я глубоко дышу и пью воду. – Лучше? – переживает за моё самочувствие парень. – Да. Хватит пара, пойду уже мыться. В бане две душевых, поэтому мы расходимся в разные двери. Снимаю купальник и встаю под прохладные струи воды. Мурашки быстро выскакивают на коже. Тщательно растираю их намыленной мочалкой и смываю пену. Мою голову шампунем, потом бальзамом. Ополаскиваюсь и выхожу из кабинки. Вытираюсь полотенцем и наношу на тело увлажняющий лосьон с ароматом ванили и амбра. С перевязанным полотенцем на голове и в белом махровом халате выхожу из душевой. Миша уже помылся и ожидает меня в комнате отдыха. – С легким паром. – Встаёт с дивана и идёт ко мне. – Спасибо. И тебя. – Краснощекая моя. – Прикладывает ладони к лицу и чмокает в губы. Мы возвращаемся в свой домик, где я переодеваюсь в пижаму с шортиками и поднимаюсь по лестнице на спальный уютный чердачок. Миша уже лежит в кровати в одних трусах и, закинув руку за голову, что-то смотрит в телефоне. При виде меня убирает его в сторону. – Волосы еще сырые, – говорю я, накрывая подушку полотенцем. Ложусь и подбираю длинные локоны. Миша поворачивается на бок, ко мне лицом. Двигается ближе и поглаживает моё бедро. – Вкусно пахнешь. – Ведет носом по шее, покрывает поцелуями. Я улыбаюсь и придерживаю ладонью гладковыбритый подбородок, потому что его прикосновения к чувствительным местам вызывают щекочущие ощущения. Миша знает об этом и, как специально, домогается именно до слабых зон. Мягко царапает руку, двигаясь пальцами от запястья к плечу, проводит по выступающей ключице и прыгает к губам. Гладит нижнюю подушечкой большого пальца, зомбирует мутным взглядом и целует. Ладонью забирается под шортики и сминает попу. Прижимает меня вплотную к себе, и я закидываю на него ногу. Целуемся, звучно причмокивая, ласкаемся языками. Мужская страсть поджигает меня как спичку. Мои ладони шарят по голому рельефному телу, пальцы путаются во влажных коротких волосах. Титов очень сексуальный и притягательный, он хочет меня и будит во мне взаимное желание. – Сними маечку, – сглатывает Миша, обжигая мои истерзанные губы горячим дыханием. – Зачем? – Учащенный пульс отдаётся в висках. – Я поласкаю тебя. – Его ладонь гладит мой живот, низ которого прихватило тянущим приятным спазмом. Голова в каком-то дурмане. Моё тело хочет интимной близости и ярко реагирует на манипуляции Титова. Я крайне взволнована, ведь, кроме Германа, никого не подпускала к себе так близко. Только он ласкал меня и доставлял удовольствие. Нередко вспоминаются моменты страстного секса с ним. И это уязвляет. Мне следует оборвать эмоциональную и физическую привязку к бывшему парню. Миша способен перечеркнуть все ненужные воспоминания и заменить их новыми, свежими и не менее головокружительными моментами. – Помоги мне, – севшим голосом прошу я. Миша цепляет край майки и задирает её вверх. Губами покрывает живот поцелуями и двигается вверх, к груди. Я дрожу и, закрыв глаза, хватаю воздух ртом. – Красивые и аккуратные, – любуется парень упругими грудями и обводит пальцем вокруг сосков. От нежных манипуляций они превращаются в твердые камешки. Он захватывает один сосок губами, и я со стоном прикусываю губу. Забираюсь пальцами в его волосы и тяну их от сладкой пытки, которую парень проводит со мной. Играется языком, посасывает, причмокивает, оттягивает и дует на сосочки. Мягко сминает налившиеся полушария под мои глухие стоны. После возвращается к губам, целует, толкается языком в рот. Его пылкость заводит, трудно остановиться, когда всё тело уже пульсирует влечением – А там можно? – хрипит Миша, врезаясь пальцами в резинку шорт. – Я еще не готова к сексу, – сразу предупреждаю. Хотя чёрт возьми! Я так сильно этого хочу. Но понимаю, что рано спешить. – Я просто поглажу, и всё, – соблазняет он. – Чуть-чуть. Если захочешь, остановимся в любой момент. – Хорошо – сглатываю. Закрываю глаза и судорожно выдыхаю. Безмолвно раздвигаю ноги. Мне кажется, мою грудь сейчас просто разорвёт, сердце сильно колотится, я шумно и глубоко дышу. Мужские пальцы приподнимают резинку и ныряют под трусики. – Ах, – со вздохом выгибаюсь в пояснице. Тит притирается подушечкой пальца к набухшему клитору и следит за моей реакцией. А у меня ноги содрогаются от острых ощущений. – Так нравится? – еще спрашивает. Мой стон и закатывающиеся глаза отвечают лучше всяких слов. Он зализывает мой сосок и продолжает ласкать меня пальцами. Массирует так правильно, что я начинаю бесстыдно течь от его манипуляций. Смазки полные трусы. Кусаю губы, буровя ногами простыню, и спускаю томные вздохи. – Поработать внутри? – хрипит Миша и прикусывает мочку уха. – Или могу языком поласкать. – Ты говорил – просто погладишь. Это звучало безобидно, – усмехаюсь я. Он улыбается и целует в губы. – Ты вся мокренькая. Будет обидно всё оборвать. – Я не обижусь Ах! Два пальца заходят в меня. – М-м-м... – мычу от удовольствия, когда они начинают активно двигаться внутри. – Какая ты горячая и тесная. Прелесть. Приподнимаю таз и царапаю упругие бицепсы под воздействием одуряющих волн наслаждения. Я практически задыхаюсь, теряю рассудок, превращаясь в сгусток энергии, которую вот-вот взорвёт. – Давай, малышка Миша Титов доводит меня до пика, и оргазм лавиной накрывает дрожащее тело.

Глава 6

Герман Просыпаюсь оттого, что кто-то под одеялом сосёт мой член. Приподняв край, вижу копну темных волос. Ну конечно, это не Лиза. Очень жаль. Мне снился такой прекрасный эротический сон с ней. Фантазия никогда не подводит. Закрываю глаза и представляю, что именно Лиза сейчас облюбовывает сладкими губками моё достоинство. Я пиздец как хочу её, соскучился по её ласке и нежности, по нашим поцелуям, по вкусу бархатной кожи, по ощущению быть внутри этой малышки и видеть, как ей хорошо со мной. Давлю на затылок развратной крошке и совершаю финальные рывки бедрами. С рыком кончаю ей в рот. По телу проносится волна наслаждения, но чего-то не хватает. Догадываюсь о дефиците чувств в сексе, но сильно не загружаюсь. Я привык. – Иди к подружкам, – хрипло говорю девчонке, которая вылезла из-под одеяла. Она довольно облизывает губы, шаловливо мигает глазками. А я морщусь. – Башка трещит. Выспаться хочу. Скидываю с себя женское тело и присаживаюсь на кровати, обхватив голову. В висках долбит, как при мигрени. Походу, вчера перепил. Горло сушняк дерёт. – Отстань, – рычу я на девку, которая не поняла с первого раза и лезет ко мне со спины, зацеловывая плечи. – Приду из душа, чтоб тебя здесь не было. Уверен, она молча посылает меня, обзывая самыми грязными словами. Да пох. Встаю с кровати и спускаюсь по лестнице на кухню. Жадно глотаю воду и иду в душ. Ополоснувшись, выхожу и вижу, что девушки уже нет. Молодец, оперативно удалилась. Наморщив лоб от головной боли, подбираю с полу рюкзак: в нем должны быть обезболивающие. Глотаю пару таблеток и смотрю на время: всего восемь утра. Отдернув штору от окна, чтоб оценить погоду и обстановку, замечаю на улице Лизу. Она, одетая в горнолыжный костюм, шурует куда-то вместе с лыжами и палками. – То есть с самого утра ты решила покататься на лыжах? – негодую вслух, глядя на бодрую девушку. – М-да уж. Сумасшедшая. Не спится тебе? Есть надежда, что вчера с Мишей они сильно поссорились. Они спали по разным кроватям. А возможно, её мучила бессонница. И теперь, чтоб не видеть лицо Титова, отвлечься на что-то приятное, она решила слинять в лес на лыжах. Это был бы неплохой план развития событий. Усмехнувшись, задергиваю штору обратно и возвращаюсь на спальное ложе. Отключаюсь еще часа на три, досыпая положенную норму. Просыпаюсь к обеду и выхожу на улицу. Солнце ослепляет по-весеннему, с прищуром любуюсь на то, как красиво стоят в ряд и ждут нас спортивные снегоходы на расчищенной парковке. Сегодня круто погоняем. Оборачиваюсь на приближающиеся шаги. Тит идёт ко мне. – Как спалось? – спрашиваю я не без намёка. – Нормально, – сухо отвечает друг. – С Лизой поругались? – Нет, а должны? Нам было чем заняться. Более интересным и приятным. – Вот даже как, – разочарованно поджимаю губы. – Просто вчера неловкая ситуация произошла. – Не то слово. Про неё я и хочу выяснить, – колко смотрит на меня. – Ты чё в бане делал? – Странный вопрос. – Строю невозмутимое выражение и встряхиваю волосами. – Что обычно делают в бане? – В бане с моей девушкой. – Взгляд Тита темнеет. – Понятия не имел, что она там. – Ну да Тит криво усмехается и с разворота бьет мне в нос. От неожиданного нападения меня ведет в сторону, и я сгибаюсь, придерживая пальцами переносицу, которая начинает пульсировать от тупой боли. – Это за наглый пиздёж, – жёстко комментирует Тит. Капли крови срываются с ноздрей и падают на снег. Запрокидываю голову кверху и кошу взгляд на Титова. – Бьёшь как девчонка, – огрызаюсь я. – Еще раз увижу тебя рядом с Лизой, – скрипит зубами друг, – убью. – Какие мы дерзкие, – усмехаюсь. – А если она сама захочет быть рядом со мной? – Не захочет! – рявкает Тит. Меня веселит его злость. Она уязвляет парня, а меня делает увереннее в себе. – Я бы не был так уверен – растягиваю губы в улыбке. – Учитывая, как хорошо мы вчера посидели с ней в бане. Тит срывается и вновь замахивается на меня, только в это раз я уже уворачиваюсь и валю его на снег. Начинается борьба. Переворачиваем друг друга по очереди, обмениваясь крепкими ударами. Я пробиваю ему под дых и пару раз припечатываюсь по лицу, в ответ получаю в челюсть с локтя. – Эй, парни, вы охренели с утра пораньше! К нам подбегают друзья и разнимают нас. Оба снежные, взбешенные, пыхтим, гневно поглядывая друг на друга. – Я тебя прикончу, если еще хоть раз, – угрожает Тит, вздувая ноздри. – Жду не дождусь, – специально травлю. Сплевываю кровью и довольно скалюсь. Проклиная меня десятикратными матами, Тит уходит с пацанами в дом. А я сгребаю пальцами снег и прикладываю его к носу. – Где Лиза? – с претензией орёт Тит, выбегая из дома. – Сбежала от тебя придурка, – отвечаю с сарказмом. – Лучше заткнись, – шипит он. Миша оббегает все домики, но по-прежнему выходит один. Растерянный и встревоженный. Пытается дозвониться до девушки, но здесь связь не ловит. – Черт, – с досадой убирает телефон в карман, – где она может быть? – С лыжни не возвращалась еще? – спрашиваю я. – С какой лыжни? – хмурится Миша. – Я в восемь утра видел, как она с лыжами куда-то шла. Друг загруженно переваривает информацию и смотрит на время. – Восемь утра Три часа уже прошло, – обеспокоенно говорит он. – Чёрт. Я спал и не слышал, как она ушла. А если что-то случилось? Где здесь лыжная трасса? – Давай с парнями прокатимся на снегоходах, проверим лес, – предлагаю я. – Да, погнали, – соглашается Тит и зовет друзей. Мы оперативно седлаем снегоходы и разъезжаемся по разным направлениям в поисках Лизы. Своим исчезновением девушка не на шутку заставила волноваться. – Ну где ты, малышка? – Останавливаю снегоход посреди леса и оглядываюсь. – Лиза! Я кричу, а в ответ только эхо. Сканирую местность: вокруг белым-бело и ни души. Еду дальше, чувствуя, как моё сердце начинает нервно сжиматься от тревоги. Какого черта она вообще пошла кататься одна, никого не предупредив? – Лиза! – ору я и тут же проклинаю угнетающую тишину в ответ. Газую вперед, востро озираясь по сторонам. Замечаю лыжный след, который сошел с основной трассы в сторону деревьев и рыхлого снега. Беру курс именно туда. Дорога неровная, снегоход рычит и подпрыгивает на кочках. Взбираюсь на небольшой холм, где обрывается след. – Помогите, пожалуйста, – доносится из оврага осипший голос Лизы.

Глава 7

Герман Увидев Лизу в низине склона, спрыгиваю со снегохода и быстро спускаюсь к ней. Девушка лежит и жалобно стонет, как будто застряла или поломала что-нибудь себе. – Моя нога-а, бо-о-ольно – хныкает она от боли. – Щас-щас. – Экстренно пытаюсь понять, что произошло. – Потерпи, малышка. Если одна лыжа лежит на поверхности, то вторую не видно. Я начинаю рыть ладонями снег и понимаю, что её ногу скрутило в коленном суставе, а застрявшая лыжа не позволяет пошевелиться. Отцепляю ботинок от лыжного крепления и помогаю развернуть ногу. – Ай, – всхлипывает Лиза, лежа на спине. У неё не получается уверенно согнуть ногу, чтобы встать. – Иди ко мне. – Упав на колени, загребаю девушку в свои руки. Поднимаю её и несу к снегоходу. Уткнувшись лицом в мою грудь, Лиза хлюпает носом и дрожит. Меня переполняют эмоции, но я молчу, плотно сжав губы. Сейчас главное – скорее доставить её до безопасного места и вызвать врача. Усаживаю девушку на снегоход, сам устраиваюсь за руль и завожу двигатель. – Обними меня, – говорю я, оглянувшись на Лизу. Её руки скромно обвивают торс. – Держись крепче, – советую ей. Приятно замечаю, что женский захват становится более уверенным. Даю газу, и снегоход трогается с места. Беру курс на нашу базу, еду аккуратно, без лишних встрясок, чтоб минимизировать дискомфорт пострадавшей. Весь путь Лиза крепко обнимает меня, пока не добираемся до нашей поляны. Судя по отсутствию снегоходов, парни до сих пор разъезжают по лесу. Я паркуюсь на свободной площадке, спрыгиваю и протягиваю руки девушке, чтобы унести её в дом. – Я попробую сама, – говорит Лиза. Помогаю ей спуститься. Сжимая мою ладонь, она наступает на поврежденную ногу и морщит нос. Прихрамывая, тихонько шагает вперёд. – Если больно, то лучше не геройствовать. Вдруг перелом, – переживаю я. Она останавливается и поднимает на меня напуганный взгляд. Её губы начинают дрожать. – Да нормально всё будет. – Встряхнув головой, подхватываю расстроившуюся девушку на руки. Широким шагом направляюсь к третьему домику. Толкнув плечом входную дверь, захожу внутрь и укладываю Лизу на диван. Помогаю ей снять верхнюю одежду, ботинки и трогаю женские ступни. Даже через носки чувствую, какие они холодные. – Ты замерзла, – хмурюсь я. – Сколько ты там пролежала? Лиза только пожимает плечами и судорожно вздыхает. Я досадно растираю затылок, который наэлектризовался от противоборствующих чувств. Мне хочется так отругать девчонку, но вместо этого укрываю её теплым пледом. Включаю чайник и, усевшись рядом в кресло, беру телефон в руки. – Где Миша? – спрашивает девушка. – Тебя ищут. Я как раз набираю Титову, но он недоступен. – Бли-ин, – вымученно тянет Лиза и закрывает глаза. Хныкает, сетуя на свою невезучесть. Сбивчиво рассказывает, как неудачно съехала со склона. – А предупредить хоть кого-то не судьба была? – выгибаю бровь в претензии. – Хотя бы своего возлюбленного. А то он ни сном ни духом, куда ты пропала. Лиза надуто молчит, а я вновь прислоняю телефон к уху, на этот раз пытаясь дозвониться до медицинского пункта, который дежурит на горнолыжной базе. Связь плохая, поднимаюсь на чердак, где лучше ловит. После долгих гудков мне все-таки отвечают. Я докладываю ситуацию, медики оформляют вызов и обещают доехать до нас в течение получаса. При разговоре задумчиво смотрю на расправленную кровать. На одной из подушек лежит аккуратно сложенная женская пижама, а с другой стороны – шорты Тита. Они всё-таки спали вместе. Интересно, было у них что-то? Очень надеюсь, что друг блефовал, когда говорил, что они занимались ночью «приятным» делом. Мысль о том, что Лизу трахает другой, сильно задевает, буквально скручивает внутренности. Да, она не моя девушка, но от этого не легче. Это трудно объяснить. Кажется, я действительно ревную. Чёрт, какое мерзкое чувство. Завершив звонок, спускаюсь вниз с мрачным видом. На кухне бурлит чайник и выключается. Заливаю кипятком пакетик зелёного чая, добавляю лимон и ложку меда. Завариваю именно так, как любит Лиза. Ставлю кружку на низкий столик рядом с диваном. – Спасибо, – удивленно смотрит Лиза на чай, потом на меня. – Ты голодна? Заказать еду? – Ничего не хочу, – мотает головой и берет в руки кружку. Подносит её ко рту и, прикрыв глаза, вдыхает ароматные пары. Затем осторожно отпивает горячий напиток и причмокивает. А я не моргая залипаю на девушку и вспоминаю приятные моменты из совместного прошлого. Как завтракали из одной тарелки, а потом на этом же столе предавались страсти. Как лишались всяческого желания вылезать из кровати и куда-то идти, довольствуясь объятиями и вниманием друг друга. Как вместе ходили в душ. Как катались по ночному городу и занимались бурным сексом на заднем сиденье. Во мне слишком много ярких воспоминаний, чтобы забыть их так быстро. Какой-то месяц прошёл. Лиза тоже помнит всё, я уверен в этом. Но она сильно обижена, поэтому строит из себя независимую леди, а я до хрена гордый и принципиальный, чтобы признаться в нехватке тех эмоций, которые дарила мне девушка. Так что мы оба хороши. – Не смотри на меня так, пожалуйста, – замечает мой пристальный взгляд Лиза. Неловко передёргивает плечами. – Да вот думаю, за какие грехи ты опять ворвалась в мою жизнь? – приподняв уголки губ, задумчиво потираю подбородок. – Считаешь меня своим наказанием? Смешно, – хмыкает она и прилипает к кружке. – Ты настоящее проклятье в очень привлекательной оболочке. – С прищуром сканирую милый женский образ. – С тобой вечно что-то приключается. – Выдыхай, Гера. Я больше не твоё обременение. – Но тем не менее я сегодня спас тебя. Ты заставила напрячься. – Спасибо за помощь, – благодарно кивает и выразительно выгибает бровь. – Честно говоря, не подозревала, что внутри тебя уживаются благородство и забота. – Считаешь меня конченой мразью? – спрашиваю прямо. – Не так грубо, но посыл верный. Я всё еще помню, каким ты мерзким можешь быть, – морщит носик Лиза. Усмехнувшись, опускаю расстроенный взгляд. – А как же хорошие моменты? – спрашиваю я, напряженно сжимая ладонями подлокотники. – Ласку, нежность, страсть – всё к чёрту? – Тебя интересовал лишь секс! – А тебя не интересовал секс? – подаюсь вперёд с претензией. – Не ты ли задыхалась от удовольствия? Не ты ли просила ещё и ещё? Лиза возмущенно хватает ртом воздух. – Ты использовал меня в своих интересах! – напоминает она. – Я была просто игрушкой, ты притащил меня на свадьбу бывшей девушки и устроил цирк. Сказал надеть платье, которое когда-то подарил ей! И всё ради того, чтобы задеть её чувства! Мои же тебя не интересовали! Тебе было плевать! Сверкнув глазами, она плотно сжимает губы и отворачивается от меня. Запивает разбушевавшиеся эмоции частыми глотками чая. – Возможно, я действительно переборщил, – признаю я. – Возможно? – оскорбляется Лиза. Её щеки горят. – Послушай, это была лишь игра, – спокойно объясняю. – Ты восприняла её слишком серьёзно. – Да потому что я не играла, Герман, – по новой заводится девушка. – Я была с тобой искренна и верила тебе. А ты использовал и бросил меня, как ненужную вещь. – Неправда. Ты сама приняла решение уйти, – поправляю её, качая указательным пальцем. – Так ты всё сделал для этого! Неужели ты рассчитывал, что я проглочу подлость и останусь с тобой, как и прежде? – Если бы ты не была такой истеричкой, могли бы договориться. – Да я была влюбленной дурой! – А сейчас? Поумнела? Она стискивает зубы, злостно прожигая меня взглядом. Убить хочет, не меньше. Я улыбаюсь. – Оставь меня в покое! Я неимоверно счастлива, что разошлась с тобой! – рявкает Лиза. – Недолго ты страдала, милая. – Страдать из-за тебя? – закатывает глаза она. – Я слишком ценю своё время, чтоб мучиться по такому мудаку. – Действительно. Поэтому, не теряя драгоценного времени, начала встречаться с другим. С моим другом. Попахивает местью, малышка. – Тебя задевает – твои проблемы. А мне хорошо с Мишей. Очень хорошо. Будь так добр, не мешайся и не лезь в наши отношения. Твой поезд ушёл. Раньше надо было суетиться. Запрокинув голову, я начинаю хохотать на столь самодовольное заявление. – Запомни, крошка, – приближаюсь к её лицу, – я за девчонками не бегаю. Их слишком много, чтобы зацикливаться на одной. – Парней тоже немало, – с вызовом отвечает Лиза. – Но достойных рядом – единицы. Я своего уже нашла. Миша – лучший парень, которого я только встречала! – Мои поздравления. – Хлопаю в ладоши, а внутри переворачивается от злости. – Очень рад за вас! Стиснув зубы, поднимаюсь с кресла и взбешенным зверем рвусь на выход. Хлопнув дверью, выпускаю мат и ударяю кулаком по стене. Сука, да почему так хреново! Кажется, хотел нормально поговорить, а вышло дерьмовее некуда. Как же она злит своим вредным характером! Специально издевается! Миша-Миша-Миша Тьфу, блядь. Я тебя только что спас, а не твой «лучший» Миша. Меня так колошматит от злости, что я готов взорваться. Вдыхаю – раз, вдыхаю – два, чтобы успокоиться, а меня всё равно не отпускает. Чёрт, она точно моё проклятье

Глава 8

Лиза – Растяжение связок коленного сустава, – закончив осмотр ноги, резюмирует фельдшер. – Но снимок надо будет сделать в обязательном порядке, чтобы исключить трещину. – Угу, – киваю я и поднимаю взгляд на парней. Миша и Герман с серьезными лицами стоят рядом и внимательно слушают рекомендации. – Ограничить физические нагрузки, – строго говорит врач. – Сейчас наложим тугую повязку. Укольчик обезболивающего будем делать? Я боязливо прикусываю губу, потому что с детства иголки навевают страх. – Не сильно болит, – сглатываю я. – Смотрите сами. Умелые руки медсестры наносят гель на поврежденное колено и перевязывают его эластичным бинтом. Чувствую себя неполноценной, и это угнетает. Оказав первую помощь и собрав чемодан, медицинские работники покидают дом. Я накрываю ноги пледом и в расстроенных чувствах обнимаю себя. – Ну слава богу, всего лишь растяжение, – говорит Миша и присаживается рядом на корточки. Гладит пальцем по моей надутой щеке. – Эй, не переживай так, малышка. Всё быстро заживёт. – Обидно просто, – бурчу, перебирая пальцы. – Из-за меня отдых сорвался. Чувство вины царапает в груди. – Ну и ладно. Здоровье важнее, – подбадривает Титов. – В следующий раз на сноубордах покатаемся и в деревню Хаски съездим. При упоминании любимых голубоглазых собачек, с которыми мечтала увидеться, огорченно вздыхаю. Поднимаю взгляд на Заславского: сложив руки на груди и навалившись плечом на стену, парень в угрюмом молчании смотрит на нас. А когда Миша чмокает меня в губы, он сразу выходит на улицу. – Покушаем и потом собираться будем, – говорит Миша. – Поедем в больницу. Надо успеть сделать снимок сегодня. – Хорошо. – Что закажем? – Он берёт телефон и залазит в меню ресторана, который обеспечивает нас питанием. – М-м-м, – задумчиво пролистываю ассортимент, – я буду пасту с курицей, овощной салат и блинчики. – Отлично. В ожидании доставки мы лежим в обнимку на диване и делимся планами на следующую неделю. У меня ничего интересного – сплошная учеба, с полученным растяжением даже не погуляешь. – В следующие выходные соревнования по баскету, надеюсь на твою поддержку, – говорит Миша. Его пальцы перебирают мои волосы и приятно массируют кожу головы. – Буду болеть от всей души, – с опущенными веками улыбаюсь я. – Еще скоро у Яси день рождения. Она пригласила нас, – вспоминает парень и озадаченно чешет затылок. – Не знаю, что подарить. Может, посоветуешь? Я открываю глаза и пожимаю плечами. – Ты её лучше знаешь. Вы же с самого детства дружите. Чем она увлекается, что любит? Миша загруженно рассматривает потолок и шумно вздыхает. Похоже, я задала слишком сложные вопросы. – Я могу мягко выведать, чего ей хочется, – предлагаю идею. – Ну, попробуй, – соглашается Миша. Вскоре нам привозят еду, и мы с аппетитом уплетаем её за обе щеки. Когда дело доходит до блинчиков, краем уха улавливаю собачий лай, доносящийся с улицы. – Ты слышишь? – перестаю жевать, глядя на Мишу. Он вопросительно выгибает бровь. Встаёт из-за стола и подходит к окну. – Что там? – любопытно вытягиваю шею. – Стая хаски, – удивленно отвечает парень, застывая на месте. – Где? Я встаю, позабыв о травме. Прыгаю на одной ноге к окну. – Лиза, осторожнее, – ругается Миша. – Попрыгунчик неугомонный. – Обалдеть! – восклицаю я, расширяя глаза. На площадку перед домом прибежал десяток породистых собачек в упряжке с санями. Они радостно лают, машут хвостиками и улыбаются, высунув языки. – Побежали на улицу, – несдержанно ликую я. – Быстрее! – Ага, – смеётся Миша. – С ногой осторожнее, побежала она. Парень подает мне куртку, с его помощью я шустро одеваюсь, обуваюсь и выхожу на улицу. Остальные ребята тоже начинают вылезать из домиков, чтобы посмотреть на неожиданных гостей. Заславский уже тут: засунув руки в карманы, он широко лыбится, глядя на веселых хаски. – Какие вы прелестные? Откуда вы здесь? – приближаюсь к собачкам. У них блестящая густая шерсть в черно-белом окрасе и выразительные добрые глаза голубого цвета. Помимо внешней красоты хаски – активная, свободолюбивая и умная порода. Если бы я жила в загородном доме и планировала завести собаку, то мой выбор был бы очевиден. – Какой ты хорошенький, – смеюсь я и глажу по загривку пёсика, который приподнялся на две лапки. – Прокатимся? – предлагает их хозяин, который, собственно, приехал с ними сюда. – Не знаю, – оглядываюсь я на Мишу. – Хочешь-хочешь, – улыбается он и кивает на сани. – Садись. Не сопротивляясь искреннему желанию, устраиваюсь в санях, чувствуя, как в волнительном предвкушении моё сердце набирает обороты. Внутри поселяется какой-то детский азарт, не могу прекратить глупо и весело улыбаться. – Поснимаю тебя, – говорит Миша и наводит на меня камеру. Замечаю, что Герман тоже достаёт телефон. – Поехали! Вперёд! – командует гонщик, который стоит на задней подножке саней. Хаски как одна бегут вперёд, и полозья, скрипнув, катятся за ними следом. Упряжка разгоняется, и я не сдерживаю радостного писка. Моё сердце прыгает, глаза сияют, дух захватывает от ощущения полёта. Вокруг меня зимний и по-настоящему сказочный лесной пейзаж. Всё застелено белоснежным сверкающим покрывалом. Высокие сосны покрыты серебряным инеем, сквозь пушистые кроны, припорошенные снегом, пробиваются яркие солнечные лучи. Снег блестит переливающимися искринками. От сияния невольно щуришь глаза, а потом и вовсе закрываешь их, чтобы вдохнуть свежего морозного воздуха и насладиться звенящей тишиной и невероятной атмосферой. «И уносят меня, и уносят меня в звенящую снежную даль», – так и хочется пропеть мне. Только у меня не три белых коня, а десяток резвых хаски. Собачки шустро бегут, саночки катятся, приятно поскрипывая полозьями по снегу. А я чувствую себя максимально окрыленной и счастливой в моменте. Сделав своеобразный круг по лесу, мы возвращаемся обратно на базу. – Это было очень круто! – с восхищением благодарю собачек и их хозяина. – Спасибо большое! – Накаталась? – Миша подаёт мне руку и помогает вылезти из саней. – Ага. Супер, – вдохновленно вздыхаю я. – Столько эмоций – не передать словами. Мы какое-то время ещё играемся с хаски и с разрешения хозяина подкармливаем их. Я даже запомнила несколько кличек: Альба, Тимон, Скай. Их тут целая семья, и каждый по-своему уникален, со своим характером и повадками. Но самое главное – они открытые, доверчивые, дружелюбные и, кажется, любят тебя прямо с первого взгляда. Такие качества редко сыщешь в людях. Именно на этой мысли я смотрю на Германа, который в числе прочих играется с хаски, как ребенок. Это удивляет и умиляет. Ну хоть к животному он способен источать искренние чувства. Значит, не всё потеряно. После того как хаски благополучно покидают нас, мы с Мишей готовимся к отъезду. Собираем вещи, грузим их в машину и прощаемся с ребятами. – Выздоравливай, Лиза, – желает Яся и обнимает меня. – Спасибо большое. Ребята остаются еще на одну ночь, а нам пора уезжать. Немного грустно, потому что вылазка на природу несмотря ни на что стала разноцветной краской в серых буднях. Последний раз окидываю улыбающимся взглядом лица парней и девчонок и останавливаюсь на Германе. Он коротко кивает мне, пронизывая многозначительным взглядом. Увожу глаза вниз, тут же поднимаю их и киваю в ответ. – Поехали, – открывает заднюю пассажирскую дверь Миша и подаёт мне руку. Мы выезжаем и несколько часов проводим в пути до города. Я успеваю пару раз задремать. В больницу добираемся к вечеру, мне делают снимок и, к счастью, не обнаруживают ничего критичного. Уже в сумерках Миша отвозит меня в общагу. – Пока, – вяло улыбаюсь я и провожу ладонью по уставшему мужскому лицу. – Не без приключений обошлось, да? – Будет что вспомнить, – обнимает Миша и целует в губы. – Ножку береги, не прыгай, как горная козочка. – Постараюсь. Мы прощаемся, он уезжает, а я с приятной усталостью в теле захожу в комнату, выбрасываю спортивную сумку на пол и сразу падаю на кровать. Лежу так с полчаса, но уснуть не могу, большое количество полученных впечатлений не позволяет отключиться. Рядом с подушкой вибрирует телефон. Заглядываю в мессенджер Герман пишет: «Как ты, хромоножка? Я тут решил тебя поддержать». Он прикладывает фотографию перебинтованной ноги. Удивленно вскинув брови, строчу ответ: «Что случилось?» Герман: «Неудачно покатался на сноуборде». Я: «Ну ты даёшь». Герман: «Заживёт как на собаке». Следом кидает селфи, где он типа не унывает и на позитиве, с широкой улыбкой. Я хихикаю и тут же осекаю себя: кхм, Лиза, поспокойнее реагируй. Я: «Поправляйся». Отключаю интернет и отправляю телефон обратно под подушку. Закрываю глаза, заставляя себя не думать ни о чем. Какое-то время сознание балуется воспоминаниями, но потом всё-таки проваливается в странный сон, в котором я – собака хаски, резвлюсь со своими сородичами, играюсь и ем с рук своего хозяина, которым по жестокой иронии является Герман Заславский.

Глава9

Лиза – Мальчики, вперёд! – Вы лучшие! Ярые болельщицы поддерживают нашу университетскую сборную по баскетболу перед выходом на игровую площадку. Я, в свою очередь, целую капитана команды, заряжая его на победу: – Давай надери всем задницы. – Как скажешь, детка, – усмехается Миша. Все милости и нежности он оставляет мне, а на поле показывает себя максимально собранным и по-спортивному жестким. Игра начинается. Восхищенные девчачьи взгляды устремляются на баскетболистов обеих команд: высокие, подтянутые, самоуверенные красавчики в форме демонстрируют ловкость, силу и профессиональное владение мячом. Не проходит и пары минут, как в кольцо красных прилетает сразу три очка. Идеальный дальний бросок от Германа Заславского. Зал взрывается воем и аплодисментами. Красиво открыл счёт, нечего сказать. Сканирую парня с ног до головы, когда он пробегает мимо. Внешне Гера такой же, как обычно, разве что волосы подстриг, но его поведение кажется странным. Он игнорирует меня всем своим видом, просто не замечает. Не то чтобы это сильно задевает, но возникает ряд вопросов. Он наконец успокоился? Или это из-за того, что я оставляла без ответа его сообщения? Первый тайм проходит быстро и заканчивается в нашу пользу, отрыв в одно очко. Разогревшись и прощупав соперников, парни в перерыве пьют воду и слушают тренера, который рисует схемы маркером на доске. Со свистком обе команды возвращаются на поле. Я волнительно сжимаю кулачки за «синих» и каждый раз подскакиваю, когда «красные» атакуют наше кольцо. – Это было круто! – восклицаю я Титову, который ловко перехватил мяч у соперника и принес команде два очка. Он подмигивает мне, а я посылаю ему воздушный поцелуй. Тренер гордо расхаживает вдоль площадки, потому что его подопечные сегодня показывают блистательную игру. Действуют слаженно, без суеты, передают четкие пасы друг другу, то и дело пробивая насквозь кольцо соперника. – Хорош, Гера! – подбадривает тренер Заславского, который в очередной раз забивает чистый трехочковый. – Лучший! Красавчик! Дай пять, – верещат и тянут ладони девчонки из группы поддержки. Но парень не обращает внимания на их кокетливые улыбочки, потому что полностью сосредоточен на игре. Второй тайм подходит к концу, а на табло 20:35 в пользу синих. Наши ликуют, тренер «красных» громко разоряется, его лысина потеет от нервов. Разборки в команде противников заглушает музыка. Чирлидерши в очаровательных коротких юбочках, топиках выходят на площадку и начинают исполнять зажигательный номер с гимнастическими трюками. Парни глазеют, присвистывают, но внимание спортсменов быстро забирает тренер. – Так, продолжаем в том же духе. Поменяем состав на третий период. Вспотевшие и разгоряченные мальчики кучкуются возле «главаря» и внимают его установкам. Кто-то гогочет, кто-то возмущается, кто-то встаёт с запаса и разминается. – А где вся вода? – спрашивает Миша, заглядывая под скамейки. Друг передает ему бутылку. – Я сбегаю за запасами, – выступаю с инициативой. Хочу быть полезной нашей команде. Быстро иду в раздевалку. Открываю двери, залетаю, но тут же притормаживаю. На банкетке сидит Заславский без кроссовки, втирает гель в ногу, вокруг щиколотки. – Я за водой, – сразу обозначаю причину моего появления. Он удостаивает меня секундным безразличным взглядом. Беру из палета пару полторашек. Краем глаза замечаю, как Герман наматывает эластичный бинт на ногу. – Ты играешь с травмой? – останавливаюсь возле него. Парень молча натягивает длинный носок и обувается. – А тренер в курсе? Это небезопасно, – хмурюсь. – Не в первый раз. Не боюсь боли, – без эмоций чеканит Заславский и поднимается. – И ради чего? Это глупо, – не понимаю я. – Тебя забыл спросить, – смотрит на меня сверху холодными глазами. Опускаю взгляд на его грудь, на синей футболке красуется номер «один». – Ты быстрее коньки откинешь, чем признаешься в слабости, – проницательно смотрю в серые глаза. – Ненавижу жалеть себя, – уточняет он. – Ненавидишь быть хуже на фоне других, – поправляю я. – Хочешь быть первым несмотря ни на что. – Я и так первый, – сверкают его глаза. Он придвигается ближе. Я не смею отступать, чтобы не выказывать неуверенность. Хотя сердце принимается усиленно толкаться в груди от его близости. – Первый, но не единственный. Если ты понимаешь, о чём я. Он усмехается, пытаясь ввести меня в смущение. Не выйдет. – Не понимаю, о чем ты, – отстраненно хмыкаю. – Всё ты понимаешь. – Мужские брови дергаются вверх. – Символично, что Миша играет под вторым номером, да? – Для тебя – возможно, – невозмутимо отвечаю я. Дышу ровно, но ноздри подрагивают от волнения, которое проникло под кожу. Взгляд Заславского падает на мои губы, которые сразу поджимаю. Он склоняется, а я приподнимаю голову и смотрю на него широко распахнутыми глазами. Упрямо и непреклонно, типа не боюсь. Изучаем друг друга на расстоянии сантиметров, я различаю каждую мелочь на мужском привлекательном лице, он внимательно рассматривает меня, выдувая теплое щекочущее дыхание на лицо. Не могу даже моргнуть, в глазах начинает покалывать, я замечаю, как его кадык дергается. Гера приоткрывает губы и зомбирует мои. – Не смей меня целовать, – предупреждаю его и тут же облизываю губы. – Если бы я хотел поцеловать, давно бы это сделал, – посаженным голосом произносит он. – Выдержку тренируешь? – выпускаю колкость в защитной реакции. – Меня не привлекают губы, которые постоянно целует другой, – отвечает с брезгливостью. – Какое счастье, – натянуто улыбаюсь. Окинув меня надменным взглядом, парень отступает, берёт пару бутылок и толкает дверь раздевалки. Я выхожу за ним. Он шагает быстро, но заметно, что прихрамывает. Специально замедляю ход, позволяя ему оторваться вперёд. – Гера, где ты пропадаешь? Давай бегом! – ругается тренер. Перерыв уже закончился. В обновленном составе баскетболисты занимают свои места на площадке. Миша пока отдыхает, будем вместе переживать на скамье за наших. – Хочешь пить? – протягиваю ему бутылку. – Не, спасибо. Не отрывая взгляда от игры, он притягивает меня за шею и целует в висок. Я смотрю на то, как проворно на поле двигается Герман. Так и не скажешь, что у него проблемы с ногой. Да он не носится как угорелый. Получив мяч, даёт четкий пас либо сразу кидает в кольцо и попадает. Но зачем рисковать здоровьем, если здоровые парни сидят в запасных и счёт уверенно двигается в нашу пользу? Когда какой-то здоровяк сильно толкает Заславского на подхвате мяча и последний с грохотом падает, я не выдерживаю. – Вам надо заменить Германа, – говорю Мише. – Почему? – У него травма ноги. – С чего ты взяла? – Знаю. Я когда в раздевалку заходила, он перебинтовывался. Он странно смотрит на меня и переводит нахмуренный взгляд на Германа. – Вчера на тренировке нормально всё было. – Так он и не скажет, – уверяю я. – На сноуборде неудачно покатался, занимается самолечением. – А ты в курсе всего – задумчиво протягивает Миша, сканируя меня. – Э-эм, он сам сказал, – немного тушуюсь. – Угу, ну ясно. Убрав с меня руку, он напряженно выдыхает и следит за игрой. Я расстроенно прикусываю губу и замолкаю до конца тайма. Миша тоже больше не отвлекается на меня, кажется, даже обиделся, что я так переживаю за Германа. Но это не так: был бы травмирован какой-то другой игрок, я бы точно так же себя повела. В перерыве Титов подходит к Заславскому, а потом к тренеру. Они что-то выясняют, и в итоге Германа отправляют на отдых. Последний период пройдёт без него. Сразу ловлю его недовольный взгляд на себе, но делаю вид, что не замечаю. Когда игроки возвращаются на площадку, Герман становится рядом со мной. Игнорирую его присутствие, засматриваясь на игру, но краем глаза замечаю, как он пьет воду, брызгает её на голову и вытирается полотенцем. Шумно плюхается на скамью с левой стороны от меня и пристально сверлит мой профиль. Щека начинает раздраженно зудеть, терплю до последнего. – Что? – с претензией поворачиваюсь к парню. – Кто тебя просил трещать про меня? – мрачно смотрит на меня. – Дай другим поиграть, – невозмутимо отвечаю. – Раз травмированный – сиди и отдыхай. – Переживаешь за моё здоровье? – приподнимает одну бровь Гера. – Я переживаю за команду, – по-деловому встряхиваю волосами. – Играть должны сильные и здоровые. – Да я очков принес больше всех, – находит он момент для хвастовства. – И что? – Киваю на электронное табло. – В защите тоже надо работать, вон сколько вам назабивали. – Больно ты понимаешь, – фыркает он. – Понимаю. И я не слепая, видела, как ты в борьбе за мяч проиграл. А еще ты морщился от боли, когда упал. – Все мои косяки заметила? – Щурит глаза и недовольно сверкает ими. – Для этого пришла? Нравится раздражать? – Я Мишу пришла поддержать. На тебя мне фиолетово, – усмехнувшись, отворачиваюсь. – Ломай свои ноги сколько хочешь. – Дура, блядь. Крайне взбешенный Гера поднимается и отходит от меня подальше. Правильно. Нам нужна безопасная дистанция. Иначе от напряжения что-нибудь да взорвётся. Звучит финальный свисток, наша команда – безоговорочный победитель. Парни гудят, ликуют, благодарят соперников за достойную игру и с удовольствием принимают похвалу от тренера. Он каждому жмёт руку с особой гордостью. Подопечные сияют широченными улыбками, смеются, кто-то уже снимает взмокшую форму, заставляя девчонок запищать от восторга при виде голого мужского торса. – Поздравляю! – Привстав на носочки, обнимаю Мишу за шею. – Спасибо, – улыбается он. Вроде отошёл, больше не хмурится. – Я подожду тебя внизу, в фойе. Ты недолго? – Минут двадцать, – отвечает он, рассчитав время на душ и переодевание. – Хорошо. Возьму себе моккачино, – нахожу способ скоротать время. – Ладно. Погладив щеку большим пальцем, он чмокает меня в губы и уходит вместе с парнями. Я спускаюсь на первый этаж, где стоит кофемашина. Быстро тыкаю пальцами по кнопкам, она начинает гудеть, заполняя пластиковый стаканчик ароматным напитком. Присаживаюсь возле окна на диванчик и, любуясь зимним пейзажем, смакую кофе. Выпив моккачино, я залипаю в телефоне в ожидании парня. Когда Миша наконец-то приходит, мы выходим на улицу и, держась за руки, неторопливо бредём к машине. На парковке я замечаю Германа, мы сталкиваемся взглядами. Парень садится в черную бэху, выруливает из ряда и проезжает мимо нас. – Слушай, а Гордеев так и не вернул автомобиль Заславскому? – интересуюсь я у Миши, когда загружаемся в салон. – Нет. Он гонку проиграл. Теперь в ожидании реванша. А что? – Да просто – Опустив взгляд, изучаю переплетенные пальцы. – Он не слил видео, – вдруг говорит Титов. – Не переживай. Условия спора поменялись. Теперь только гонка решает. Чувствую, как мои щеки краснеют. Мне становится стыдно перед ним, что я являлась объектом дурацкого спора его друзей. Мне было бы сильно не по себе, если бы до Миши дошли интимные кадры со мной и Заславским. По факту Герман выиграл спор, соблазнил меня, осталось только выслать видеодоказательство Гордееву, чтобы вернуть тачку, но он не сделал этого. Почему? Что его остановило? Или, быть может, всё еще впереди и он сделает это, выбрав момент побольнее?

Глава 10

Лиза – Привет, мам. Целую родительницу в щеку и передаю ей пакет. – Тут всё, что ты просила купить. – Спасибо, дочка. Она заглядывает внутрь, а я поправляю больничный халат, накинутый на плечи. Рассеянным взглядом огибаю светло-зеленое пространство онкологического стационара, где наблюдается мой младший брат. – Как дела? – спрашиваю я, навалившись поясницей на подоконник. Внимательно рассматриваю лицо матери, чтобы исключить признаки беспокойства или уныния. – Стабильно лучше, – кивает мама. – Лечение даёт свои результаты. – Слава богу. У моего брата Юрика было обнаружено злокачественное заболевание. Благодаря своевременным мерам болезнь не успела прогрессировать, и врачи дают хорошие прогнозы на выздоровление. – Нужно собирать деньги на новый курс химиотерапии, – поджимает губы мама. – Я думаю поговорить с Германом Олеговичем. Он как раз у Юры сейчас. – Кто? – Мои глаза незамедлительно расширяются от удивления. – Заславский? – Тише ты, – хмурится мама, оборачиваясь назад. – Он самый. – Что он здесь делает? – Ну как же? Регулярно проведывает Юру. Они подружились, сын в нём души не чает. Так вот, я думаю аккуратно поговорить с ним насчёт материальной помощи. Подобрав отвисшую челюсть, недоуменно моргаю, переваривая поступившую информацию. – Эм-м Давай я сама с ним поговорю, – сбивчиво предлагаю. – Я знакома с Германом. – Правда? – выгибает брови мама. – Да. Через общих друзей, – не вдаюсь в подробности. – Это очень хорошо. Тогда действительно поговори с ним, – кивает она и, приблизившись к моему уху, тихо продолжает: – Я узнала, что в его семье кто-то от рака умер, теперь они активно благотворительностью занимаются, как раз жертвуют средства для онкобольных. – Так и есть, – траурно произношу я. – Младший брат. Ему тоже было десять. – Как жалко. Ох-ох, – горько вздыхает мама. А я вспоминаю, с какой болью об этом рассказывал мне Гера. Пожалуй, именно в тот момент он был максимально искренен в чувствах, чем и подкупил меня. Ранимой и уязвимой – такой я увидела его душу, которую приоткрыл мне, не испугавшись показаться слабым. А я прониклась. Казалось, я увидела его настоящего, который надежно прятался за маской мерзавца. И попросту влюбилась с головой, безоговорочно доверилась и готова была отдать всё. И сердце, и душу, и жизнь, которая без него более не имела смысла. Но Герман использовал мои сильные чувства в корыстных целях. Я была слишком наивна, чтобы прочувствовать профессиональную игру. Он самовольно растоптал сердце, которое любило его. Теперь оно «украшено» шрамами, которые болезненно ноют от воспоминаний. И вот этот человек помог моему брату с лечением, пожертвовал крупную сумму и еще, оказывается, регулярно навещает Юру. Замаливает грехи благотворительностью? Не знаю, какие у Германа мотивы. Не могу ему больше доверять. И не собираюсь больше лезть в его душу. Мне важно, чтобы он не навредил ни мне, ни моей семье. Подхожу к двери палаты, где лежит Юра. Через окно вижу Германа в халате и сидящего на кровати брата. – Смотри, как умею. Гера подкручивает на пальце баскетбольный мяч. Он вращается вокруг своей оси и не падает. – Ух ты! Круто! Я тоже так хочу! – восхищается Юра. – Попробуй. Брат совершает попытку сделать то же самое, но мяч не слушается и сразу же летит на пол. Герман ловит его и даёт подсказку пытливому мальчишке: – Не спеши. Зафиксируй мяч на подушечках пальцев, – наглядно демонстрирует он. – Легонько подбрасывай его во вращательном движении, а большим пальцем подкручивай вперёд. Сначала отработай это, потом палец подставить не так уж и сложно. – Понял-понял. Юра нетерпеливо протягивает руки, выпрашивая мяч. Герман улыбается на то, как юнец старается повторить трюк. Пока не получается, но он не сдаётся – делает ещё и ещё. – Ты молодец, – хвалит Заславский. – У тебя обязательно получится. Тренируйся, теперь это твой мяч. – Серьезно? Ты мне его подаришь? – Уже. – Блин, спасибо. Круто. – Юра радостно обнимает Германа. – А научишь меня играть в баскетбол? – Без проблем. Как только выздоровеешь, сразу поедем тренироваться. – Обещаешь? – детский голос пропитывается надеждой. – Обещаю. – Я скоро вылечусь, – уверяет брат. – Устал уже от больницы. Одно и то же. Скукота. – Понимаю. Но это временно. Наберись терпения и сил, – мягко, но строго осекает уныние в парнишке Герман. – Это важно для спортсмена. – Хорошо, – сразу демонстрирует собранность Юра. – Я так-то реально выносливый и сильный. – Я не сомневаюсь, – по-доброму усмехается Заславский. Подслушивая их разговор за дверью, улыбаюсь и приятно удивляюсь близким отношениям, которые сложились между двумя парнями. Со стороны они похожи на двух братьев, где старший поддерживает младшего и учит его тому, что умеет сам. Чувствуется, как Юра тянется к Герману, восхищается им, хочет быть похожим на него. Не знаю, как относиться к их сближению: если у брата это происходит на искренних порывах, то что мотивирует Германа? Для чего ему тратить личное время на незнакомого больного мальчика? А если в один прекрасный момент он оборвёт связь, потому что ему надоест или по какой другой причине Это принесёт много боли и разочарования Юре – понимает ли Заславский свою ответственность? Когда Герман выходит из палаты, я ловлю его в коридоре. – Привет. Надо поговорить, – довольно спокойно произношу я, убирая личные обиды на второй план. Мужское лицо вытягивается при виде меня: встреча в больнице не входила в его планы. – Ну пошли, – серьезно отзывается парень. Мы подходим к окну. Я прокручиваю в голове слова, с которых следует правильно начать. – Не знала, что ты навещаешь Юру, – делюсь искренним удивлением. – Нужно было отчитываться? – скованно спрашивает Герман, глядя на заснеженный сквер под окнами. – Эм-м – сконфуженно приподнимаю брови. Не хочу, чтобы он воспринимал мои слова как претензию. Прочищаю горло, подбирая нейтральный тон: – Вы быстро нашли общий язык. – Да. Прикольный мальчишка, – кивнув, он поворачивает голову и внимательно рассматривает меня. Не тушуюсь от его взгляда, а наоборот, смотрю в глаза, чтобы при случае уличить подвох или наигранность. – Он дружелюбный и крайне доверчивый, – прямо обозначаю причину моей тревоги. – Не стоит сближаться, если ты не настроен серьезно. – А как, по-твоему, я настроен? – хмурится Герман. Я озадаченно пожимаю плечами. – Не переживай. Мы с ним на одной волне, – успокаивает Заславский. – Врачи обнадеживают прогнозами, я очень рад. – Да, – улыбаюсь на приятную новость. – Ты обеспечил лечение, так что Спасибо большое. – Ты и твоя мама можете не беспокоиться за финансовые вопросы, – серьезно заявляет Герман. – Я всё оплачу и буду поддерживать Юру до конца выздоровления. Уверен, мы и после выписки будем отлично общаться. – Даже не знаю, как тебя благодарить – теряюсь я на неожиданное проявление великодушия с его стороны. – Мы с мамой очень признательны за твою помощь, правда. – Ничего особенного, – встряхивает волосами и устремляет на меня проницательный взгляд, – разве что у меня к тебе будет одна небольшая просьба. – Какая? – настораживаюсь я. Мужские глаза начинают опасно мигать. – Ты должна расстаться с Мишей.

Глава 11

Лиза Это не просьба, а жесткая манипуляция. Я мгновенно сжимаюсь и осуждающе смотрю на Германа. – Больше ничего не хочешь? – поражаюсь его бессовестности. Не успел он возвыситься в моих глазах, как тут же проваливается на самое дно. – Хочу, – нагло заявляет парень и вызывающе встаёт передо мной. – Тебя. Его ладони сжимают подоконник по обе стороны от меня, а нависающее тело заслоняет тенью. Парень забирает на себя всё внимание, заставляя любоваться вблизи его резкими чертами: сдвинутые брови, острый взгляд суженных глаз, выступающие скулы, тонкие сомкнутые губы. Я, как и прежде, нахожу его опасно привлекательным. Обезоруженно залипаю, секунды замешательства вызывают в Германе глухую усмешку. Это быстро возвращает меня к реальности, и я занимаю оборонительную позицию. – Отойди, – сглатываю. – Унизительные предложения оставь для другой девушки. Судорожно набрав воздуха, который насквозь пропитался запахом Заславского, я упираюсь ладонями в его грудь – крепкую, подкачанную и, кажется, несдвигаемую. – Разве я тебе что-то предлагал? – Его глаза весело искрят. Вот дьявол. – Ты спросила – я ответил. Опускаю ресницы и собираю крохи самообладания. На него никакого терпения не хватит. Его способность нажимать на мои слабые точки, которые подсвечиваются одним его взглядом, роняют эффективность достойного сопротивления. Герман умеет выбивать эмоции порой самыми грязными методами. Держаться равнодушно крайне сложно, тем более когда ты по природе эмпатичный человек. – Много хочешь – мало получишь, – отвечаю дерзко. Складываю руки на груди, чтобы между нашими телами был хоть какой-то барьер. Хотя это не умаляет факта тактильной близости, чувствовать его физически пусть даже через кофту – реальная угроза для потери равновесия и самоконтроля. Внешняя сдержанность не впечатляет, когда другой способен заглядывать прямо в душу, которая с ума сходит. Герман склоняет голову набок и с приподнятым уголком губ разглядывает моё напряженное лицо. «Как же ты бесишь» – сигналю глазами и чувствую, как крылья носа подрагивают от раздражения. Такая реакция является своеобразной защитой. Но, видно, Заславскому она кажется совсем несерьезной и даже смешной, потому что в следующую секунду нашего зрительного противостояния он улыбается: – Малышка сама не знает, чего хочет. – Чтобы ты исчез из моей жизни, – шиплю я. – Допустим. А из мыслей как меня убирать будешь? – Тебя там нет! – Точно? – недоверчиво щурит глаза, приближаясь к моему лицу. – Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной? – Отталкиваю его, но тщетно. Стоит скалой. – Оставь меня в покое! Я не расстанусь с Мишей в любом случае. Не хочешь – не помогай моей семье. Ультиматумы мне тут ставить не надо. – Какие ультиматумы, детка? Я лишь сказал, что ты должна с ним расстаться для своего же благополучия. – О-о Герман Заславский печётся о моем благополучии? Я что, сплю? Разбудите мне кто-нибудь, – кривлю лицо в сарказме. Он усмехается, любуясь моими эмоциями. Чёрт, он опять вывел меня. – Тебе покоя не даёт, что я с другим. Только почему? Разве я что-то значу для тебя? Я жду ответа, а Герман упрямо молчит. – Может быть, – сомнительно произносит он, поджимая губы. Сильными чувствами здесь не пахнет. Но он ревнует, это точно. – Найди себе другую игрушку, – говорю я. – Считаешь себя игрушкой? – Ты считаешь. – Нет, это ты только что так сказала. – Я сказала то, что ты думаешь! – А ты мысли читать умеешь? – возмущенно хмурится Герман и стискивает ладонями мои плечи. Я сжимаюсь от прикосновения и его сверлящего взгляда. – Нет, детка, ты даже не догадываешься, что у меня в голове. Ты придумываешь и считываешь моё поведение и слова под влиянием старой обиды за разбитые чувства. Говорю прямо: я не считаю тебя игрушкой. – А кто я для тебя? – требовательно спрашиваю. Помрачнев, он отпускает мои плечи и прячет руки в карманы. – Временная девушка друга, – поднимает подбородок, глядя на меня сверху. – Почему временная? Стойко воспринимаю его попытку в очередной раз задеть меня. – Потому что ты его не любишь, – уверенно заявляет Герман. Его глаза довольно блестят, как будто только что обличил врушку. – А кого я люблю? – спрашиваю с вызовом. – Ты мне скажи. – Тебе я ничего говорить не буду. – Боязно признать правду? – колко усмехается он. – Какую правду? Что ты мне противен? Что я тебя ненавижу? Других слов у меня для тебя не найдется! – Всё сказала? – надменно уточняет. – Пошёл на хрен. Сверкнув глазами на прощанье, Герман разворачивается и шагает от меня прочь. Шлейф его тяжелого парфюма выбивает кислород из легких. Отчаянно хватаю воздух ртом и накрываю ладонями лицо, на котором отражается страдание. Сердце буйствует, колотится в истеричной лихорадке. В груди поднимается страшная буря. Мне становится так паршиво. И всё из-за него! Неужто он и вправду полагает, что я люблю его? Несусветный бред! Любовь – это приятное чувство. И его я ни с чем не спутаю. Приятно и хорошо мне рядом с Мишей. А рядом с Германом я ощущаю себя как на минном поле: неверный шаг в сторону – и меня к чертям разорвет на ошметки. Он не способен подарить мне чувство безопасности и надежности, Заславский и есть главная угроза для мирного сосуществования. Так что пошёл он куда подальше со своими каверзными вопросами и попытками докопаться до моих чувств. Я не люблю его. Мне нельзя. Это слишком опасно.

Глава 12

Лиза – Как думаешь, Ясе понравится подарок? – спрашивает Миша, подъезжая к дому именинницы. – Она будет в восторге. Ты только посмотри на этот пушистый комочек, – заглядываю я в переноску, где мирно лежит щеночек хаски. Он поднимает мордочку с лапок и тявкает в подтверждение. Мы с Мишей смеёмся. Яся сама заикалась о том, что хотела бы завести собачку, но её всё время что-то сдерживало. Мы решили, что время пришло. Тем более она так радовалась, играя с хаски на горнолыжной базе, что идея подарка родилась сама с собой. Мы выходим из машины. Миша берёт переноску и пакет с дополнительными вещами, которые прикупили для ухода за щенком. Судя по припаркованным автомобилям, девушка пригласила немало гостей. Тут же стоит черная БМВ Заславского. Я морально настраивала себя на то, что бывший парень будет присутствовать на общих мероприятиях друзей. Хоть бы раз пропустил, но нет. – Ш-ш, холодно, – быстро перебираю ногами, которые облачены в тонкую сетку чулок. Подхватив под руку Мишу, иду с ним к массивным кованым воротам дома, который расположен в частном секторе элитного поселка. Яся – дочка обеспеченных родителей, так что нет ничего удивительного в том, что вечеринка проходит в двухэтажном коттедже люкс-класса. Если бы я не знала девушку лично, то посчитала бы её избалованной мажоркой, но на самом деле это воспитанная, отзывчивая и довольно дружелюбная девчонка. А еще, безусловно, красивая, я бы назвала её внешние данные благородными и породистыми – да, именно так. Мы заходим в дом и сразу привлекаем внимание именинницы. Выглядит она шикарно: элегантная прическа, идеальный макияж с акцентом на чувственные пухлые губы и выразительные глаза, нарядное вечернее платье от кутюр, подчеркивающее все достоинства женственной фигуры, дорогие украшения, сверкающие на лебединой шее и тонких запястьях. Её хоть сейчас на показ мод или на глянцевую обложку журнала. – Миша, наконец-то! – радостно приветствует она друга и сдержанно улыбается мне. – Лиз, привет. Где вы застряли, все уже собрались. – С днем рождения, Ясечка, – приобнимает девушку Миша и поднимает переноску. – Это тебе, кстати. Твой новый друг. – Ох, божечки – восхищенно вздыхает Яся, глядя на щенка. Переводит округленные глаза на нас. – Вы серьезно? – Нет. Сейчас обратно в машину унесём, – шутит Миша и прячет переноску за спиной. – Эй, не обижай моего Пухлика, – строго говорит, но тут же смягчается. Буквально сюсюкает с щенком: – Иди ко мне, мой маленький. Девушка открывает переноску и берет на руки хаски. Вокруг нас уже столпились её подружки. Тоже умиленно вздыхают и тянут ручки, чтобы погладить чудного песика. – Ты такой прелестный, не могу, – пищит Яся, притираясь щекой к мягкой шерсти. – Глазки разного цвета, так прикольно. – Да. Для хаски это норма, – говорю я, радуясь, что имениннице пришелся по душе подарок. – Как назовёшь? Это мальчик, кстати. – Надо подумать, – присматривается к красивой мордочке. – Тут всякие нужные штуки для щенка, – говорит Миша, протягивая пакет. – А поможешь мне отнести в комнату? – просит Яся. – Ага. – Пошли, я покажу тебе дом, где ты будешь жить, – разговаривает со щенком девушка. – Тут сегодня людно и шумно, но ты не пугайся, ладно? Она разворачивается и шагает к широкой полувинтовой лестнице, которая ведёт на второй этаж. – Я скоро, окей? Ты пока располагайся, – говорит мне Миша и поднимается следом за Ясей. Проводив их взглядом, я снимаю верхнюю одежду и критично осматриваю себя в зеркало. Стряхнув пылинки с платья и причесав распущенные волосы, прохожу в просторный зал, где тусуется народ. Скромно оглядываюсь в поиске знакомых лиц, улыбаюсь девчонкам, которые позируют возле фотозоны, и двигаюсь вдоль фуршетного стола, за которым сидят парни. Некоторых я запомнила с вечеринки, кого-то с горнолыжной базы, а другие отличились в баскетболе. Их объединяет то, что все они мажоры и по совместительству друзья Миши. – Привет, Лиз, – оборачивается ко мне Пётр Немцов, брат Яси. Темноглазый харизматичный красавчик с густыми прямыми бровями и ямочками на щеках. Они с сестрой очень похожи. – Как дела? – Супер, – приветливо улыбаюсь, сжимая в руках клатч. – Как ножка? Не болит? – подключается старший Гордеев, который теперь гоняет на Ламборгини Заславского из-за выигранного спора. Мужские взгляды заинтересованно падают на мои ноги. – Нет, всё хорошо, – смущенно свожу колени. – Уже не хромаю. – Каблучки надела, – с подмигиванием замечает Пётр и оценивающе скользит по моей фигуре снизу вверх. – Прекрасно выглядишь. – Благодарю, – скромно принимаю комплимент и касаюсь пальцами шеи, чувствуя, как к лицу приливает краска. – Жек, намешай малышке вкусный коктейль, – щелкает пальцами Гордеев, обращаясь к бармену. Повернувшись ко мне, уточняет: – Тебе покрепче? Или на расслабленном? – Некрепкий, – прошу я. – Окей. – Садись, Лиз, – Немцов кивает на барный стул рядом с собой. Прочистив горло, вежливо отказываюсь: – Спасибо. Я хотела осмотреться для начала. – Приосаниваюсь и огибаю взглядом пространство. – Первый раз здесь. Роскошный интерьер дома. Петр усмехается, не видя ничего особенного в привычных стенах. А для меня, как для девочки из простой семьи, это как выход в какой-нибудь музей или дворец, где можно поглазеть на красоту, которая недоступна в обычной жизни. Подхватив пальцами бокал с напитком, я отхожу от парней в сторону мигающих огоньков на стене. Развешанная в несколько рядов гирлянда держит на прищепках фотографии. Подойдя ближе, различаю на снимках детские лица, которые сильно кого-то напоминают. Маленькую Ясю я сразу узнала по её родинке над губой и раскосым глазкам. Голубоглазый симпатичный мальчик в кепке рядом с ней – это, походу, Миша. Они сидят в детской машинке: Миша деловой за рулём – катает девчонку. На вид им лет по пять-шесть. Если двигаться по цепочке, то на фотографиях можно наблюдать, как росли и взрослели Яся и её друзья. Вот она в школьной форме с белыми бантами и цветами в руке. А тут уже в кругу подружек на пижамной вечеринке. На следующем снимке она катается на велосипеде вместе с компанией, среди которых можно различить Мишу, Петра, Германа. Дальше она позирует в купальнике на фоне восхитительного водопада. Следом в специальной каске, жакете и перчатках сидит верхом на черном коне. Дохожу до фотографии с выпускного: она стоит в обнимку с Мишей и счастливо улыбается. Они смотрятся как самая настоящая пара, оба красивые и подходят друг другу чисто визуально. Улыбнувшись, замечаю на следующем снимке Германа Заславского: он в темных очках и с крутой физиономией показывает на камеру «фак», другая его рука по-братски закинута на Ясю, которая дерзко высунула язык – им, похоже, было очень весело. Путем несложных сопоставлений нахожу маленького Германа на первых фотках. – И вот как из такого очаровательного карапуза вырос такой мерзавец, – с умилительным вздохом негодую я. Подношу к губам бокал. – И не говори, – неожиданно хрипит у уха мужской голос. – Сам в шоке. – Черт – Моя рука вздрагивает, и коктейль льется мимо рта, забрызгивая грудь. Я оборачиваюсь и вижу Заславского во всем черном, с усмешкой на губах и блестящим взглядом. – Ты меня напугал, – обескураженно раскрываю рот и пялюсь то на мокрую грудь, то на исчадие ада с беспорядочно уложенными волосами. – Дико извиняюсь. – Герман достает из кармана черный платок, встряхивает его в воздухе и прикладывает к моей вздымающейся груди. – Вроде аккуратно подошёл. Я даже теряюсь от столь самоуверенной помощи. – Я сама. Спасибо. – Отодвигаюсь от парня и промакиваю платком кожу. – Потрясно выглядишь, – в развязной манере разоряется на комплимент Заславский. Поднимаю голову и подозрительно всматриваюсь в мужские глаза. В мутных омутах прыгают озорные бесята. – Ты что, пьян? – вопросительно выгибаю бровь. – Ни капельки. – Он опрокидывает в себя остатки напитка из стакана, который что держит в руке. Облизнувшись, широко улыбается. Точно пьяный. А это значит, что вечеринка планируется стать грандиозной и незабываемой. Я прекрасно помню, на что способен Герман, пребывая на кураже. Закатив глаза, поворачиваюсь к нему полубоком, чтобы скрыться от пристального обзора серых прицельных глаз. – Сексуальное платье на тебе, крошка, – доносится сзади. Три широких шага вперёд, шлейф терпких духов, и мужская фигура встаёт передо мной, навалившись спиной на стену. Герман внаглую разглядывает меня и довольно изгибает уголки губ. – Какая молния интересная. Так и хочется расстегнуть. На платье действительно длинная молния спереди, от груди до самого низа. Но это всё ладно Господи, Заславский откровенно подкатывает ко мне. Что ему там в стакан намешали? – Ах, не тебе её расстегивать этой ночью, – наигранно сочувствую парню. – Кто знает, – дергает бровями он. – Еще не вечер. Я смеюсь над небывалой самонадеянностью. Герман подхватывает, но явно с противоположными мыслями. – А где твоя охрана? – иронично щурится Заславский, намекая на Мишу. – Я сама, если что, по яйцам съездить могу, – предупреждающе сверкаю глазами. – А Миша к Ясе поднялся. – Оу, ну тогда их лучше не отвлекать, – с пошлым намёком усмехается Герман. – О чем ты? – хмурюсь я. – Они друзья. – Ну да. Секс по дружбе ведь не считается за измену, – подкалывает он, любуясь тем, как меня плющит с его слов. – Или как?

Глава 13

Миша – Посмотри, как у него глазки блестят, переливаются, – засматривается Яся на мохнатую мордочку щенка. – Может, назовем его Алмазик? – Прикольно, – одобрительно киваю. – Иди гуляй, малыш, изучай территорию, – выпускает она из рук хаски. Сидя на ковре, мы с умиленными улыбками наблюдаем за тем, как неуклюже перебирает лапками и дергает коротким хвостиком Алмазик. Черным кнопочным носиком он любопытно обнюхивает всё вокруг. Добравшись до напольного горшка с цветком, он утыкается мордочкой в свисающий бутон – не оценив запах, смешно чихает, отфыркивается и пятится назад. Потом недовольно рычит, чем вызывает заливистый смех Яси. – Какой забавный, божечки! Она наводит на него камеру, щелкает пару раз и снимает короткое видео. – Пока мелкий. Не заметишь, как быстро вырастет, – говорю я. – Да-а, – грустно протягивает Яся и, склонив голову набок, смотрит на меня. – Спасибо за такой чудесный подарок. – Я рад, что ты заценила, – улыбаюсь. Девушка привстает на колени и чмокает меня в щеку. Её раскосые карие глазки блестят и внимательно рассматривают моё лицо. Прищуриваюсь и опускаю взгляд на приоткрытые алые губы, над уголком которых красуется фирменная родинка. – Отращиваешь? – спрашивает она, касаясь моих волос. Её тонкие пальчики ласково перебирают пряди, зачесывая их назад. – Чуток, – отвечаю я, кайфуя от прикосновений её заточенных ноготков. – Мне не идёт? – Очень даже, – отсекает неверное предположение она. Девичья ладонь спускается на щеку и проводит по щетине. – Такой брутальный стал, – дергает бровями Яся. – Для Лизы стараешься? Я усмехаюсь и почесываю затылок. – Может быть, – обнажаю зубы в улыбке. – Ей повезло. – Думаешь? Мне не меньше. – Ну-у Пусть будет так, – дергает плечом она и уводит взгляд на свои колени. Прочистив горло, я дотягиваюсь до пакета, шуршу им, перебирая содержимое. – Так-с, что у нас тут из игрушек? – говорю я и выкладываю на ковер грызунки разных видов. – Алмазик, лови. Бросаю ему резиновый рельефный мячик. Щенок заинтересованно разглядывает, принюхивается и касается лапкой игрушки. Не обнаружив опасности, пробует мячик на зуб. Сначала осторожно, а потом вгрызается в него и не на шутку разыгрывается. Яся опять веселеет, и мне приятно наблюдать её искренние эмоции. – Эй, малыш, смотри, что еще есть, – приманиваю пёсика резиновой косточкой. Он заинтригованно машет хвостиком и торопливо бежит ко мне. Занюхав вещицу, зубами ловко стаскивает с рук косточку и опускает её на ковёр. Устроившись на животе, Алмазик одной лапкой придерживает игрушку и надкусывает резиновый край. Пип! Срабатывает неожиданная пищалка, которая пугает расслабившегося щенка. Он вздрагивает и подпрыгивает, опасливо округлив глаза. Хохотнув, Яся сразу тянется к Алмазику. – Иди ко мне, пупсик. Напугался? Поднимает его на руки и успокаивающе приглаживает по спинке. Щенок замирает и трясёт хвостиком. – Ах! – восклицает Яся и таращится на живот, к которому прижимала хаски. – Он пописал на меня! Пока она недоуменно хлопает ресницами и дышит через рот, я не сдерживаюсь и, задрав голову, хохочу. – Маленький проказник, – возмущается Яся, журя Алмазика за проделку. Охает, оттягивая ткань платья, на котором образовалось мокрое пятно. Но её строгий вид быстро смягчается, и она начинает хихикать в унисон со мной. – Быстро переодеваться, – командует сама себе и расстегивает молнию сбоку. – Закрой дверь, Миш. – Я тебя не смущаю? Мои брови подпрыгивают вверх, когда Яся при мне начинает снимать платье. – А что ты там не видел? – усмехается она и провокационно стреляет в меня глазками. – Ну хочешь – выйди или отвернись. Я торопею, когда девушка предстаёт передо мной в одном нижнем белье. Черное кружевное идеально смотрится на её шикарной фигуре. Еще эти с ума сводящие чулки на застежках При её тонкой талии она имеет большую грудь и аппетитные объемы в бедрах. Яся не торопится одеваться, позволяя мне полюбоваться и вспомнить, насколько сексуально она может выглядеть. За последний год эта девочка стала чертовски раскрепощенной. – Нравится? – спрашивает она. Дергающийся кадык сдаёт меня быстрее слов. – Неплохо, – сдержанно отвечаю. Не отрывая от неё взгляда, тянусь рукой к защёлке и закрываю двери. – Что ж, надеюсь, Самсонову тоже понравится, – самоуверенно заявляет Яся. – При чем тут Илюха? – сдвинув брови, спрашиваю я. – Он подкатывает. Думаю ответить взаимностью. Неохота встречать день рождения одной. – Так ведь много гостей. – Я про ночь, – уточняет она. Яся разворачивается ко мне спиной, и её упругая задница виляет в сторону шкафа. Между сочных ягодиц виднеется полоска стрингов. Девушка нагибается, испытывая мою выдержку на прочность. Давлюсь слюной и прикрываю веки, вспоминая, сколько у меня не было секса. Я не трахался уже месяц, как начал встречаться с Лизой. И я сейчас крайне уязвим перед такими эротическими картинками. Засунув руки в карманы брюк, поправляю возбудившийся член. Последний секс, кстати, был с Ясей. Мы назвали его прощальным, потому что я решил попробовать себя в серьезных отношениях и исключить свободный секс. Как так вышло, что я начал трахаться с сестрой друга, которую изначально не воспринимал как сексуальный объект? Она сама пришла ко мне в комнату и попросила научить целоваться. Так сильно переживала перед первым свиданием, что боялась облажаться. Я помог неопытной крошке по дружбе и сам не понял, как между нами закрутилось больше, чем просто поцелуй. Я попал в зависимость от этой девочки, она тоже подсела на классный секс со мной. Я сразу обозначил Ясе, что не хочу отношений и рассчитываю только на взаимное удовольствие. Она согласилась, и мы утонули в безмерной страсти друг к другу. Между нами были сотни горячих незабываемых моментов. Но рано или поздно всему приходит конец. Наш пришел, когда я встретил Лизу. В груди что-то нешуточно щелкнуло, и я захотел добиться этой девочки и построить что-то серьезное. Это непросто, но мне нравится пробовать всё новое. Лиза интригует своей недоступностью. У нас пока не было полноценного секса, но мы постепенно движемся к физическому сближению и наращиваем доверие. – Какое платье: это или это? – спрашивает Яся, предоставляя на выбор два варианта. – Черное, – киваю я на более скромный вариант. Именно его она отправляет в шкаф, а более откровенное снимает с вешалки. Как будто специально вредничает. Усмехнувшись, мотаю опущенной головой. Чёрт, она реально думает встречаться с Самсоновым? А как же любовь к свободе, о которой вечно говорила? Или между ними будет только секс? Ни первый, ни второй варианты меня не устраивают. Я заметно напрягаюсь и пристально смотрю на девушку. – Под это платье лифчик не нужен, – решает Яся и с улыбкой заносит руку за спину. Отстёгивает застежку и снимает кружевное одеяние. Моему глазу предстаёт её обнаженная упругая грудь. В центре округлых полушарий красуются розовые ареолы с торчащими сосками. Я залипаю на них, чувствуя, как в паху твердеет. Во рту копится слюна от воспоминаний, как жадно ласкал эти груди. Кажется, их вкус до сих пор хранится на языке. Яся очень сладкая и вкусная конфетка. В очередной раз сглатываю и стискиваю челюсти, чтобы держать желания в узде. Я мог бы давно выйти, чёрт возьми, но ноги отказываются двигаться с места, и я бессовестно таращусь на девушку. Не трогаю, просто смотрю, как мазохист. Нет, мне срочно нужно потрахаться с Лизой. Иначе высок риск плохих последствий сексуального воздержания. Яся надевает платье, оно облегающее, короткое, на лямочках-ниточках и с вырезом на спинке. – Как тебе? – кокетливо ведет плечом девушка. – Чересчур сексуально. – Правда? – прикусывает губу. Она подходит, устраивая руки на моей груди, и засматривается в глаза. – Угу, – киваю и кладу ладонь на её оголенную спину. У неё очень гладкая и бархатистая кожа. – Все будут пялиться. Яся вздрагивает от прикосновения и спускает дыхание через рот. Распахивает ресницы и устремляет на меня острый взгляд: – Главное, ты не пялься, Титов. Иначе Лиза заревнует. – Всё под контролем, – уверяю я. – Раз так, возвращайся к ней, она, наверное, уже заскучала одна. Хотя – Яся отодвигается от меня и дергает бровями. – Может, Заславский составил ей неплохую компанию. Не переживаешь? – Спасибо, что напомнила, – усмехаюсь на её дерзкое замечание. – Тогда мне лучше идти. – Иди, – уверенно посылает меня и обиженно поджимает губы. Не придаю значения её эмоциональным всплескам. Девчонки любят злоупотреблять манипуляциями, и зачастую беспричинно. Сейчас у меня нет желания что-либо выяснять с ней. – Жду тебя внизу, – говорю я, открывая двери. Вместо ответа Яся отворачивается от меня, выказывая желание остаться наедине, и я выхожу из комнаты.

Глава 14

Лиза – Всё в порядке? – спрашиваю Мишу, который только что спустился в гостиную без Яси. – Угу, ты как? – Приобняв меня за талию, он оглядывается, задевая краем глаза фигуру Заславского в компании парней. – Успела соскучиться. – Касаюсь губами его шеи и замечаю на щеке отпечаток помады. Обвожу его пальцем по контуру. – Тебя пометили. – Яська постаралась, – вытирает он тыльной стороной ладони следы поцелуя. – А при мне не решилась, – задумчиво замечаю я. Только мы упоминаем имя именинницы, как она появляется на лестнице. На девушке надето другое платье, и выглядит она слегка расстроенно. – Она переоделась? – спрашиваю я, приподнимая брови, и перевожу взгляд на Мишу. Усмехнувшись, он наклоняется к моему уху и говорит смешливым голосом: – Её Алмазик обоссал. – Кто? – не сразу понимаю. – Щенок. Она назвала его Алмазиком. А тот в благодарность пометил хозяйку. – Какой конфуз, – прикрываю растянувшиеся губы пальцами, – но платье красивое. – Твоё лучше, – говорит Миша и балуется пальцем с металлическим «хвостиком» на бегунке. Я улыбаюсь и стараюсь не думать о словах Германа, которые могут быть обыкновенной провокацией, способной испортить праздник. На этот раз Заславский обойдётся. Но с Мишей я поговорю для собственного же спокойствия, правда, при других обстоятельствах, в которых мы как минимум будем наедине. Мы присоединяемся к общей компании, болтаем, смеемся, весело проводим время. Обновляющиеся коктейли, один вкуснее другого, отлично заходят в отпустивший напряжение организм. Спустя время я нахожу общество мажоров довольно приятным: это такие же простые ребята, если не брать в расчёт их дорогие цацки. После застолья начинаются зажигательные танцы, которые проверяют на прочность каблуки и координацию телодвижений. Сначала танцуют только девочки, а парни любуются со стороны, что-то обсуждают между собой, ржут, а потом единогласно присоединяются к нам. Каждый подходит к своей малышке и ласковым рукоприкладством к женской фигуре обозначает своё право на неё. Один Заславский остался без пары, хотя если брать в расчёт бармена, то из них тоже получился неплохой дуэт. Один наливает, другой пьёт. Я пропускаю мимо его прицельные взгляды и растворяюсь в объятиях Миши, ладони которого плавно спускаются с поясницы на попу, а губы ласкают шею и обжигают ухо горячим придыханием: – Так хочу остаться наедине. Спрячемся от всех? Мужское влечение пробивает насквозь. Несмотря на заманчивое предложение, я припасаю шанс пикантного уединения на другой момент. А чтобы Миша не сильно расстраивался, поощряю его пламенным поцелуем. Вечеринка набирает обороты веселья, когда кто-то предлагает сыграть в дженгу. Это башня, выстроенная из деревянных блоков, на каждом из которых написано задание. Игроки по очереди должны вытаскивать бруски и складывать их наверх, делая конструкцию еще выше и менее устойчивой. Играют до тех пор, пока башня не рухнет. Яся на правах именинницы начинает первая. – Исполнить танец на столе, – читает задание и смеётся. Парни ликуют. – Да легко! Все улюлюкают, подбадривают, хлопают, когда Яся снимает туфли и со стула залезает на стол. Диджей врубает музыку, и девушка без всякого стеснения начинает плавно покачивать бедрами и пластично изгибать тело в танцевальных движениях. Её смелости можно позавидовать, как и умению красиво и сексуально двигаться. Мальчики пребывают в восторге. Мы поддерживаем аплодисментами её звездный час. Интересно, а там все задания такие – не для робкого десятка? За невыполнение сразу три штрафные стопки грозят. А я не планировала напиваться. После танца игра продолжается. Парни и девчонки по цепочке тянут бруски и выполняют задания – «Поцеловать игрока слева», «Рассказать секрет», «Сделать эротическую фотографию», «Раздеться до двух вещей». Наблюдать за этим уморительно было до тех пор, пока очередь не приближается к нашей паре. Миша цепляет пальцами брусок и читает: – Найти любимую девушку по запаху. Мы переглядываемся, улыбаясь друг другу. Думаю, он справится. Ему завязывают глаза и подводят к девушкам, меня как специально оставляют на самый конец. Он занюхивает каждую, от кого-то даже морщится, намекая поменять парфюм, и наконец доходит до моей шеи. Глубоко затягивается и протяжно выдыхает. – Эта точно моя, – проводит Миша языком по коже, вызывая мурашки. Я сжимаю губы, чтобы не сдать себя хихиканьем. – Если уверен, то целуй, – говорит кто-то. – Да без проблем. Обхватив моё лицо, он присасывается к моим губам. Я отвечаю и снимаю с него повязку. Встретившись с сияющими голубыми глазами, улыбаюсь и хвалю парня: – Молодец. Справился. – Тебя бы я из тысячи нашёл, крошка, – причмокивает нижнюю губу. – Твой запах особенный. Притягательный. Он с ума сводит. Миша вновь забирает мои губы пылким поцелуем, не обращая внимания на друзей, которые пялятся на нас. – Хватит сосаться, – начинают возникать. – Лиза, твоя очередь. Отлипнув друг от друга, мы возвращаемся к игре. Я вытаскиваю брусок. – Сделай пять комплиментов игроку напротив, – читаю я и сразу смотрю вперед. На противоположной стороне сидит Герман. Уголок его губ дергается вверх, а в глазах появляется блеск. Конечно, это не тот человек, которому мне хотелось бы петь дифирамбы, и отрицательных качеств в нем больше, чем положительных, но я попробую выполнить задание. – Что ж, – прочистив горло, сканирую парня. – Первый комплимент идёт в копилку твоей внешности и чувству стиля. Тебе очень идёт черный. У тебя выразительные черты лица, и ты привлекаешь внимание, где бы ты ни был. Герман усмехается, облизывая губы в предвкушении продолжения. Ему лестно выслушивать от меня комплименты вместо привычных претензий. – Еще ты сильный и спортивный. Круто играешь в баскетбол, даже несмотря на поврежденную ногу, – вспоминаю я. – Лидерские качества не позволяют тебе давать слабину. Заславский внимательно слушает, даже подается вперед, чтобы не пропустить ни слова о себе. Я же задумчиво поднимаю взгляд вверх и продолжаю: – Ты щедрый и не жалеешь денег для тех, кто в них действительно нуждается. Не знаю, в курсе ли его друзья, что Герман занимается благотворительностью. Но это одно из светлых пятен в его человеческом проявлении. К сожалению, их он предпочитает скрывать. – Ты умеешь быть крайне убедительным. Настолько, что тебе безоговорочно веришь. Думаю, эта черта поможет тебе в профессиональной деятельности. Ты же будущий юрист. А вот в личной жизни это качество неизбежно погубит отношения, если он продолжит так же убедительно врать, как вешал лапшу на мои уши. Герман единственный среди присутствующих считывает подтекст комплимента. Ему уже не нравится, он поджимает губы и опускает на пару секунд взгляд. – Многие бы позавидовали твоему хладнокровию, – продолжаю я сканировать персону Заславского. – За внешней непроницаемостью ты умудряешься прятать чувствительную и ранимую натуру. Охраняешь её от боли и разочарования. Не подпускаешь никого близко, когда будто боишься, что тебя предадут, не оценят. И чтобы этого не случилось, первым нападаешь, чтоб держались подальше. Я уже не замечаю никого вокруг и говорю это исключительно Герману, а не ради игры. Мы проницательно смотрим друг на друга. Заславский растерян и застигнут врасплох. Но моей целью не является уязвить его, я говорю так, как чувствую. Пусть поймёт, наконец, что, как бы он ни закрывался, я уже успела считать его. Он хочет выглядеть непоколебимым и независимым – пожалуйста, но я его таким не вижу. В нем немало слабостей, как и у всех людей. Он принимает их за минусы в себе, а я считаю их однозначными плюсами: они делают его человечным. – А ещё – набираю воздуха, чтобы продолжить. – А еще у меня большой член, – дерзко прерывает меня Герман, отражая атаку на его личность. – Это ты хотела сказать, детка? Все начинают ржать. А я разочарованно усмехаюсь: ну вот опять он нацепил маску подонка

Глава 15

«Мне нужен огонь, мне нужны твои ожоги»Х olidayboy «Пожары»ЛизаКогда очередь в игре доходит до Германа, он вытягивает брусок, читает молча задание и мотает головой:– Не, ребят. Наливайте мне штрафные. – Кладёт брусок наверх башни.– Что там? – любопытно спрашивает Яся. Она берет его блок и читает: – «Спеть песню о любви». О-о-о, Гера, ну пожа-а-алуйстаСостроив жалостливое лицо, она умоляет парня, который уже схватил пальцами стопочку.– Настроения нет, – отказывается Заславский и выпивает алкоголь. Морщит лицо и закидывает в рот дольку лайма.– Главное, голос есть. Возражения не принимаются, у меня день рождения, Гера, – настаивает Яся и оборачивается к брату с просьбой: – Петь, принеси гитару.– Да чёрт, – встряхивает волосами Гера и с претензией уставляется на именинницу. – Издеваешься?– Можно что-нибудь из моего любимого? – хлопает ресницами Яся, игнорируя его недовольное лицо.Заславский закатывает глаза и обреченно протирает лицо ладонью. Петр возвращается с гитарой и вручает её Герману. Смирившись с положением дел, он устраивает инструмент между широко расставленных бедер и касается пальцем струн.Яся пищит от радости и хлопает в ладоши.– Ребят, тушите свет, – командует она. – Зажигаем фонарики.Все как один достают телефоны, и гостиная заполняется сияющими огоньками. А я торможу и зависаю на образе Германа, потому что в голове не укладывается: он умеет петь? И на гитаре играть? И сейчас будет исполнять песню о любви? Вопросы находят положительные ответы, когда пальцы Заславского умело подчиняют струны и те выдают красивый ритмичный звук. А когда парень начинает петь, я вовсе задерживаю дыхание. Его голос преображается – низкий, вибрирующий, с чарующей хрипотцой, до мурашек цепляющий.А мы снова танцуем, Поём под нирвану-у-у, Твои поцелуи Залечат все раны-ы-ы. Нужна мне как воздух, Как волнам прибоя нужны эти скалы, Нужна любви твоей доза, Мне её слишком, слишком мало!Песня мне не знакома, но она очень красивая, берёт за душу. Мелодия забирается под кожу и проносит волнительно будоражащую дрожь. Невольно начинаешь прислушиваться к каждому слову, вкладывая в них свой особенный смысл и образ.На припеве голос Германа набирает мощи, становится еще более пронзительным и даже отчаянным, каждый звук пропитан надрывом, сильными эмоциями, они же ярко отражаются на мужском лице. Так невозможно сыграть. Сейчас он настоящий. Через музыку парень даёт себе волю высказаться, не скрывает чувств. И от этого он становится во сто крат притягательнее в глазах окружающих. В моих глазах.С ума мы сошли, в голове иллюстрации, Как мы полетим, не нужна гравитация, Себя подожгли, сорвали овации. Пожары любви – это эвакуация.Клянусь, Герман поёт, а я осыпаюсь мурашками. Сердце заводится от безумных доз дофамина, кровь бурлит, пульс зашкаливает. Меня изнутри стягивает приятно щекочущими ощущениями. Мужские пальцы перебирают струны гитары и через звук неосязаемым образом касаются струн человеческой души. Моей трепещущей души. Черт возьми, Заславский, бросай юридический и создай свою рок-группу. Ты цепляешь своим голосом и искренним порывом. Будь таким всегда, умоляю. Действуй по жизни с такой же самоотдачей, как поёшь и играешь на гитаре. Скидывай все маски, они тебе не нужны.К тебе бежать Так далеко — стереть в кровь ноги, Меня спасать Смогла лишь ты, хотя хотели многие. Гори, пылай, Нас не потушат долгие дороги, Ты мою душу обнимай, Мне нужен огонь, мне нужны твои ожоги.Я не могу оторвать от Германа восхищенный взгляд вплоть до самого последнего исполненного аккорда. На него обрушиваются аплодисменты, он встряхивает волосами, сдержанно реагируя на ликующие возгласы друзей.– Давай что-нибудь ещё, – просит Яся. – Это было очень круто.– Хватит, – отказывает Заславский и передаёт гитару её брату. – Пусть Пит забацает что-нибудь.Он поднимается с дивана и бросает в мою сторону разбитый взгляд. Как будто в нём нет сил, но достаточно боли. Стиснув челюсти, Герман покидает шумную компанию, а я, сидя на коленях у Миши, задумчиво провожаю его удаляющуюся фигуру.

Глава 16

Лиза – Я хочу тебя, малышка, – горячее дыхание обжигает ухо. Миша покрывает поцелуями мою шею. Прикрыв глаза, чувствую его неудержимые губы и язык, что скользит по коже. Титов затянул меня в ванную комнату от посторонних глаз и сейчас открыто соблазняет. Я сижу на керамогранитной панели между раковинами и обжигаюсь его страстью. Парень перевозбужден и требует разрядки. – Моя сладкая девочка, – впивается он в губы, лишая воздуха. Миша жадно ласкает меня, сносит запреты волной дикого желания. Его жар переходит на меня, и я начинаю пылать. Горячая кровь ударяет в мозг и отключает рабочие процессы, оставляя во главе буйствующее влечение. – Ты такая сексуальная, – опьяняет комплиментами Миша. Темные зрачки его мутных глаз расширены на максимум, как под кайфом. Взгляд плывёт, обволакивает, голубые бездны неизбежно засасывают. В них-то я и пропадаю. В висках и груди что-то громко стучит, заглушая посторонние мысли. Комнату заполняют звуки влажных причмокиваний и томных вздохов. Парень стоит между моих раздвинутых ног и ладонями сминает бёдра. Платье задралось настолько, что видно трусики. Под ними начинает сильно пульсировать. Шумно дышу, натягивая волосы Миши, голова которого спустилась к моей груди. От приятной ласки она налилась возбуждением и взволнованно вздымается под обтягивающим бельём. – Я расстегну, – хрипит Миша, и его пальцы тянут бегунок вниз. – В чём ты сегодня? Он расстёгивает молнию до самого конца и снимает с меня платье. Мужскому заинтригованному взгляду открывается нижнее бельё из черного кружева. Я как знала – надела самое красивое, что есть в гардеробе. Миша любуется сексуальной фигурой, горящими глазами разглядывает её сверху вниз. Я же поджимаю живот и покрываюсь мурашками. – Охренительная, – сглатывает Титов. Его веки опускаются, а ноздри подрагивают от накрывающего возбуждения. Он склоняется к моей груди и проводит языком по краю чашечки бюстгальтера. Движется вверх, к плечу, и пальцем спускает лямку. Зацеловывает чувствительную кожу. Прикусив губу, я стискиваю пальцами край столешницы и начинаю отчаянно хватать плотный воздух ртом. Кислорода катастрофически мало. Горячие губы ласкают, соблазняют, искушают. Тело размякает от нежности, становится очень податливым и откликается на умелые манипуляции парня, остановить которого, кажется, не под силу. Миша целует меня в губы, сплетает языки, чтобы у меня было меньше шансов на сопротивление. Его ладони шарят по спине с намерением расстегнуть лифчик. – Кто-нибудь зайдёт, – вяло протестую. – Я закрылся. Он ловко справляется с застёжкой и снимает лифчик. Накрывает ладонями оголённые груди, мягко сминает, вызывая во мне легкий стон. Запрокидываю голову, сгорая от приятных ощущений. Полушария сразу твердеют, соски превращаются в бусины и сразу попадают в плен мужских пальцев. Миша массирует их, вызывая волны наслаждения, которые стягивают живот и изводят пульсацией интимные мышцы. Титов безбожно совращает, зализывая поочередно каждый сосок, захватывает их губами, посасывает, звучно отлипает, наблюдая за тем, как меня ведёт. – Хочешь меня? – его севший голос доносится до одурманенного сознания. – Да, – выдыхаю я, сжимая бицепсы, которые прячутся под рубашкой. Мне хочется ощущать его горячую кожу, вонзиться ноготками и оставить полосы. Пока я нетерпеливо расстегиваю пуговицы на рубашке, Миша заглаживает мои ноги, подкрадывается к трусикам, натягивает пальцами резиночки по бокам, отпускает их, и те звучно припечатываются к коже. – М-м-м, – тянет он и в предвкушении облизывает губы. Избавив парня от рубашки, дотрагиваюсь ладонями до широкой груди и веду носом по пылающей коже. Затягиваюсь мужским запахом и касаюсь губами подкачанных мышц. Зализываю языком красивый рельеф, заставляя волоски на теле приподняться от приятной дрожи. Мужские пальцы зарываются в моих волосах и поощрительно массируют кожу головы. Шумно дыша, Миша перехватывает мою руку, которая лежала на напряженном прессе, и спускает её ниже, прямо на твердый пах. Член раскален до предела. Сглотнув, поднимаю глаза на Мишу и читаю в его взгляде намёк. Облизываю губы и говорю: – Я бы не хотела, чтобы наш первый раз случился в чужом доме. – Но ты хочешь, – возражает Миша и касается пальцем перешейка трусиков. Притирается между складочек к клитору. – Ахм, м-м, – выгибаюсь я и закусываю нижнюю губу. Под кожей проносится электричество. Кружевная ткань сразу пропитывается влагой сильного желания. – Смотри, как ты течёшь, малышка, – приговаривает Миша. Его пальцы проникают под ткань трусиков и теперь беспрепятственно ласкают лоно. Они пачкаются в прозрачной смазке, подготавливая дырочку к проникновению. – Я с ума сойду от воздержания, Лиз. Отдайся мне. Мужские пальцы заходят в меня, я выгибаюсь в пояснице и, запрокинув голову, спускаю томный вздох в потолок. Глаза закатываются от удовольствия. Продолжая работать пальцами, Титов присасывается к соску, испытывая на прочность мою выдержку. Я содрогаюсь от ласки. Хочу его глубже и больше, чтоб стенки трещали по швам. Но не здесь. Не в доме Яси. Не под воздействием алкоголя, которым одурманены наши головы. – Остановись, Миш, – цепляюсь за его двигающееся запястье, – пока не поздно. – Поздно, детка. Я щас взорвусь реально, – рычит он и толкается языком в мой рот. Пылко целует, выбивая попытки сопротивления. Два его пальца по-прежнему во мне, а большим он массирует клитор. А-а-а, господи! Я сама сейчас уже взорвусь! Сладкий грех сносит крышу. Но парень не позволяет мне кончить. – Расстегни ремень, – хрипит Миша. – Посмотри, как сильно я тебя хочу. Он освобождает меня от ласкающей пытки и упирает ладони в край столешницы в ожидании моих действий. Я касаюсь подрагивающими пальцами металлической бляшки и вынимаю из неё хвостик кожаного ремня. Сердце чертовски сильно колотится в груди от волнения. Расстегиваю пуговицу, следом молнию и спускаю брюки. На черных боксерах виднеется внушительный холм, очертания которого вырисовывают мужское достоинство. Господи, я в секунде от того, чтобы увидеть член Миши. Перед глазами всё плывёт. Цепляю пальцами резинку трусов и оттягиваю её вниз. Из легких вылетает судорожный вздох. Я сглатываю при виде возбужденного члена, чувствуя, как внутри всё поджимается. – Потрогай, – просит Миша. – Это ты его довела. Каждый раз доводишь и обламываешь. Он призывает к ответу мою совесть, но во мне нет слов. Я пялюсь на его впечатляющий размер и обхватываю пальцами твердый ствол. Горячий, как раскаленный жезл. За прикосновением следует мужской приглушенный стон. – Подрочи мне. Не смей бросать вот так, – говорит он, сжимая ладонью мою грудь. Впивается в губы и после настойчиво шепчет: – Давай, детка. Держа в ладони член, я начинаю двигать рукой вверх-вниз. Миша запрокидывает голову от удовольствия. – Пизде-ец, – гортанно выдыхает он, кайфуя от ощущений. Он собирает мои волосы, наматывает их на кулак. Властно тянет к себе. – Как же я хочу трахнуть тебя, Лиза, – рычит он, облизывая моё ухо. – Я заставлю тебя кончать раз за разом. У нас с тобой будет охренительный секс. Миша соблазняет, поддразнивая фантазию, чтобы я сдалась ему прямо сейчас. – Он будет, но не здесь, – сразу обозначаю я и начинаю активнее работать рукой. – С-сука, – выстанывает Миша то ли от облома, то ли от наслаждения. Мне нравится наблюдать, какой он возбужденный и как кайфует от моих манипуляций. Парень стискивает ладонью мою ягодицу и забирается в трусики. Притирается пальцами к влажным складочкам, добавляя и себе, и мне удовольствия от процесса. – Сейчас кончу, – предупреждает парень и отодвигается чуть в сторону. Его член становится настолько твердым, как будто выкован из железа. Я быстро двигаю рукой, приближая его оргазм. Рыкнув, он содрогается, его палец сильно надавливает на клитор, и я издаю пронзительный стон от острых ощущений. Сперма вырывается наружу и забрызгивает матовую черную поверхность раковины. Извержение получается фееричным. Шумно дыша, Миша ловит волны наслаждения, а я любуюсь им со стороны. – Обещай, что в следующий раз я кончу в тебя, – говорит он, дотрагиваясь ладонью до моей красной щеки. Ведет пальцем по приоткрытым губам и оттягивает нижнюю. – Обещаю, – прикрыв глаза, отвечаю я и целую его подушечку пальца.

Глава 17

Лиза – Девочки, как вам Лиза? – Фу. Деревня. – Никакая вообще. – Вы видели её платье? Что за колхоз – Сосалка обыкновенная. Сначала с Герой, потом Мишей. Ей по фигу с кем быть, главное – в кругу мажоров вертеться. Вкусила хорошую халявную жизнь. Спускаясь со второго этажа, я становлюсь случайным свидетелем того, как подружки именинницы обсуждают мою персону. Они оккупировали балкон, а я замираю за углом и прижимаюсь спиной к стене. Уже не дышу, потому что от услышанного становится плохо. – Миша недолго поразвлекается с ней. Такая быстро ему наскучит. Верно говорю, Ясь? – Не знаю. Как будто серьезно у них. – Лиза – лицемерка еще та. Строит из себя хорошую и наивную, всем улыбается, только вот я таких насквозь вижу. Раскроется еще сучка, подождите. – Она в нашу компанию вообще не вписывается. Гнать её надо. – Через всех мальчиков по кругу пройдёт, потом и вышвырнут. – Ага-ага, точно. Они смеются, а я закрываю рот рукой, чтобы не обнаружить себя всхлипом. Давлюсь слезным комком, который застрял в горле. Медленно разворачиваюсь и, притираясь плечом к стене, перебираю ногами вперёд. В груди становится так мерзко, противно, до тошноты. Только полчаса назад я веселилась с этими девчонками, им нравилось моё платье, они радовались за нас с Мишей, мы даже чуть-чуть секретничали. Я радовалась про себя, что они радушно приняли меня в свою компанию. А сейчас услышать такое. Как с ноги под дых. И после этого я лицемерка? Не желая пересекаться с девчонками, открываю дверь, которая ведёт на крышу гаража. На улице прохладно, но кожа горит от эмоций. Втягиваю носом свежий воздух, чтобы успокоиться, но подавленное состояние скручивает меня рогаликом. Опускаюсь на корточки и всхлипываю. Из уголков зажмуренных глаз срывается пара соленых капель. Обнимаю голые руки, покрывшиеся мурашками, и выпускаю эмоции через слезы. Реву, чтобы полегчало. Да, мне обидно. Мне больно. Что плохого я им сделала, чтоб обо мне гадости выдумывать? Они явно считают себя лучше меня. Только в чём? Я не дочка богатых родителей – это да. Зато во мне не столько гнили, чтобы за спиной промывать кому-то кости. Я встречаюсь с Мишей, но уж точно не из-за его денег! А в то, что он использует меня и бросит, я не верю. Он не такой. – Эй, ты чего ревёшь? От неожиданности сердце дергается с испугу, я вздрагиваю и поворачиваю голову на мужскую фигуру, которая появилась из-за угла. Увидев Заславского, я сразу смахиваю слезы с лица и поднимаюсь. – Ничего, – хмуро смотрю на него. – Я думала, что здесь никого нет. – Кто обидел? Или это из-за меня? Хохотнув, шмыгаю носом и бросаю колкий взгляд на самонадеянного парня. – Гера, когда ты уже поймёшь, что земля не вокруг одного тебя вертится? – Раз я не виноват, тогда кто? – Моя наивность, – поджимаю губы. – Ты же вроде поумнела, – с усмешкой припоминает мои слова. – Жизнь не учит, видимо. Обнимаю себя и передергиваю плечами от прохлады. – Холодно? – спрашивает Гера. – Тебя не должно волновать. – Отворачиваюсь от него и смотрю вдаль – не мерцающие огни в темноте. Приближающиеся шаги за спиной заставляют напрячься. Мужская куртка ложится на мои плечи, в нос ударяет до боли знакомый парфюм. – Не надо, – сопротивляюсь, но парень удерживает ладонями мои прыгающие плечи. – Не упрямься, а то замерзнешь и заболеешь, – звучит его голос над ухом. – Пусть. Тебе-то что? Я разворачиваюсь лицом к парню и заглядываю в серые глаза. – Ничто, – держится ровно Гера. – Просто прикройся. – Что ты вообще делал на крыше? Тоже ревел? – Мальчики не плачут, – улыбается он. – Это относится к бесчувственным личностям. К слову, коим ты и являешься. – Ну вот ты сама ответила, – кивнув, он поднимает голову к небу. – Я смотрел на звёзды. – До этого дня не замечала в тебе склонности к романтике, – косо смотрю на Заславского. Парень усмехается, засунув руки в карманы штанов, затягивается воздухом с закрытыми глазами и шумно выдыхает. – Красиво, скажи? – говорит он, оценивая вид, который открывается с крыши. – Да, – безоговорочно соглашаюсь. Мы стоим на краю крыши и молча любуемся ночным небом. Тишина не напрягает, каждый думает своём. Странно, но обида за слова девчонок куда-то быстро улетучивается. И на душе становится гораздо легче и спокойнее. – Не знала, что ты умеешь петь и играть на гитаре, – делюсь приятным открытием я, глядя на Геру. – Так. Немного, – непривычно скромничает он и заинтересованно щурит глаза. – Понравилось? – Да. Это был классный перформанс. Неожиданный. – Приятно удивлена, – замечает он с улыбкой. – Впечатлил, – признаю я. – В твою копилку добавляется комплимент от меня: ты талантливый. Смотри не зазнайся. – Это не в моём стиле, – нарочно задирает подбородок, словно это уже рок-звезда и смотрит на всех свысока. Тут же убирает гримасу с лица и посмеивается. – Идеально отыгрываешь, – усмехаюсь я. – Не устал менять маски? Проще быть настоящим. – Таким, как ты? – выгибает он бровь. – А потом обиженным и оскорбленным жестокостью окружающих убегать на крышу и лить слёзы? Не, спасибо. – С броней легче. Но не все желают тебе зла. – Зачастую те, кому доверяешь, причиняют сильнейшую боль – тебе ли не знать? – мрачно припоминает Гера и сразу поджимает губы. – Не очаровывайся, чтобы не разочаровываться. Люди жестоки. – Ты лучший пример этому. – Кто-то же должен был преподать тебе урок. – Хочешь, чтобы я сказала спасибо? – негодую я. – Урок не послужил тебе на пользу, – мотает головой с разочарованным вздохом. – Ты совершаешь всё те же ошибки. – Да что ты? – Слепо доверяешь людям. Открываешься им с полщелчка. Много значения придаёшь словам. Надумываешь опять же. Ну и очаровалась парнем, который не стоит того. Он не способен залечить твои раны, Лиза, разве что нанести свежие увечья на твою наивную душу. – Думаешь, что отлично знаешь меня? – поддаю сомнению его слова. Хотя во многом он попал в точку. Но я не боюсь своих слабостей. Да, совершаю ошибки, но двигаюсь дальше. – Не хуже, чем ты меня, – припоминает Гера недавний разбор своей личности, когда получил много лестных комплиментов. – Насчёт Миши ты ошибаешься. Неприятно признавать, что кто-то может быть лучше тебя. – Лучше в чём? – заинтригованно склоняет голову. – Во всём, – уверенно заявляю. – М-м, – протягивает Гера. – Всё уже попробовала с ним? Я не успеваю ответить, потому что в этот момент дверь на крышу открывается и я слышу голос Титова: – Лиз? Ты тут? Срываюсь с места и выглядываю из-за угла. – Да. Миша идёт ко мне и удивленно спрашивает: – Что ты тут делаешь одна? – Я не одна – оглядываюсь на Заславского. Стоп, а где он? Парня след простыл

Глава 18

Лиза Я подхожу к краю крыши и недоуменно смотрю вниз. Он что, спрыгнул? Что за фокусы с исчезновением? – На тебе куртка Германа, – замечает Миша. Я оборачиваюсь к парню и попадаю под вопрошающий взгляд. – Да, – поправляю края кожаной косухи, – стало прохладно, Гера накинул её на плечи. – И где он? – озирается Титов. Хихикнув, я пожимаю плечами: – Без понятия. Исчез. Выходка Заславского веселит меня, а вот Миша хмурится. – Что вы делали вдвоём на крыше? – Я вышла подышать свежим воздухом, он уже был здесь. Ни о чем особенном мы не разговаривали, просто смотрели на звезды. – Смотрели на звёзды? – переспрашивает Миша. – Угу. – Как романтично, – цедит сквозь зубы парень. – Скажи, красиво? – поднимаю я голову к небу. – Охренеть, как красиво, – раздраженно подтверждает Титов, сверля меня недовольным взглядом. – Отчего ты бесишься? – негодую я. На мой вопрос мужские глаза расширяются, словно обескуражены или попали под открытое издевательство. – Моя девушка зависает на крыше с бывшим и любуется звездным небом, – разжевывает Миша, активно жестикулируя от переполняющих эмоций. – Ясно, – поджимаю губы. Меня напрягает его тон общения. – Ты ревнуешь? – Да, Лиз, – выпускает острый взгляд Тит, а за ним обвинение: – Ты даёшь повод. Необоснованная претензия задевает за живое, я открываю рот в возмущении, но вместе слов заглатываю прохладный воздух, чтобы остудить пыл, который перешел на меня от Титова. – Какой повод? – требовательно спрашиваю я и максимально сдержанно стараюсь объяснить ситуацию: – Мне стало не по себе, я захотела уединиться от шумной толпы и вышла на крышу. Я не назначала тайное свидание с Заславским, встреча вышла случайной. В чём я виновата? Я стою и рассказываю тебе, как всё было. Ты мне не веришь? – Просто странно, – по-прежнему хмуро смотрит на меня Миша. – Как есть, – обиженно дергаю плечом и отворачиваюсь. Его недоверие и претензии вымораживают. Закрываю глаза и дышу носом в попытке успокоиться. Выяснение отношений – последнее, чем я хотела бы разнообразить этот вечер. – Просто скажи мне, что ты его больше не любишь, – сломленно говорит Миша. Вздохнув, он приближается ко мне и обнимает со спины. Склоняет голову к моему уху, отодвигает носом прядь волос и шепчет: – Скажи, что ты только моя. От его слов моё сердце начинает неспокойно стучать. Волнение охватывает грудь. Я выпускаю судорожный вздох и сдавленно отвечаю: – Я его не люблю. – Сглотнув, облизываю губы и разворачиваюсь к Мише. Искренне смотрю в его глаза. – Я твоя. Ты мне нужен. И я хочу, чтобы между нами было доверие. Хорошо? Он кивает, чуть улыбается и рукой притягивает к себе. В его объятиях становится гораздо теплее. Наши носы соприкасаются, а следом за ними губы. Мы целуемся, примиряя обиды и ревность. Отлипнув от Миши, я признаюсь: – Хочу домой. Устала. – Отлично же веселились, – возражает парень. – Да. Но это не моя компания. Чувствую себя чужой. – Глупости. Ты со мной. Мои друзья – твои друзья. – Они мне не друзья, Миш. И они не обязаны принимать меня в свой круг. – Кто вызывает претензии? Сейчас поговорим с ними. – Никто. Успокойся, – прошу его. Еще разборок не хватало, в которых я останусь крайней. Я не собираюсь ссорить его с друзьями. Навязываться в их компанию тоже не буду. И впредь буду осторожна при разговорах с лицемерными девчонками, которые потеряли моё доверие. – Просто я вымоталась. Поеду домой. Ты оставайся дальше веселиться. – Уверена? – Угу. – Не обидишься? – внимательно всматривается в глаза Миша, чтобы выявить подвох. – Нет, конечно, – уверяю я и даже хмыкаю на его подозрения. – Ладно, – кивает парень и достаёт телефон из кармана. – Вызову тебе такси. Мы возвращаемся в дом, я снимаю куртку с плеч и взглядом ищу Заславского. Его нигде нет. Оставляю косуху в прихожей, прощаюсь с Ясей и её подружками. Они как ни в чём не бывало улыбаются мне, даже уговаривают остаться, но я мысленно посылаю их к чёрту, а вслух вежливо благодарю их за теплую компанию и обещаю от души повеселиться с ними в следующий раз. Играю с гадюками по их же правилам. Миша провожает меня до ворот, возле которых уже ожидает такси. – Пока, детка, – чмокает меня в губы.– Отзвонись, как доедешь. – Угу, – улыбаюсь я. – А ты много не пей, чтобы глупостей не натворить. – Окей, – посмеивается парень. – Не обещаю, но постараюсь, малышка. – Тогда до завтра, – дарю еще один прощальный поцелуй. Титов рассоединяет руки, которыми обвивал меня, и я иду к машине. Открываю заднюю дверь и с облегченным вздохом, что скоро окажусь дома, сажусь на пассажирское сиденье. – Добрый вечер, – здоровается со мной водитель, когда я захлопываю дверь. – Не поняла – смотрю в сторону на парня, который сидит напротив. Машина трогается с места, а я с широко распахнутыми глазами сканирую фигуру Заславского: облокотившись на панель, он лениво переводит взгляд с окна на меня. Вместо ответа вопросительно рассматривает моё лицо и молчит. – Зачем ты сел в мою машину? – Я вызвал такси и еду домой, – сухо отвечает он и отворачивает голову в сторону. – Как? Но – недоуменно хлопаю ресницами. Подаюсь вперед к водителю. – Простите, вы к кому приехали? Заславский сдавленно ржёт над моим тупым вопросом. – Я приехал на адрес, уважаемая, – отвечает мужчина. – Что-то не так? – Я планировала ехать одна, а не с этим молодым человеком, – бросаю колкий взгляд в Геру. Его усмешка меня раздражает. – В чём проблема, Лиз? Я тебя напрягаю? – не без сарказма интересуется он. – Мне не нравятся твои фокусы. То ты неожиданно исчезаешь, то появляешься, как кролик из шляпы. – Та-дам! – подыгрывает парень и посмеивается. – Расслабься. Нам в одну сторону. Сэкономим. – Ты умеешь экономить? – Скосив на него глаза, я складываю руки на груди. Целый час в одной машине с ним – нелёгкое испытание для нервной системы. – Как видишь, – пялится на меня парень, в то время как я разглядываю обивку сиденья перед собой, скукожив губы от недовольства. – Я желаю ехать в приятной тишине, а не под твою болтовню, – каверзно отвечаю и показательно отворачиваюсь от него. После такого резкого замечания Заславский замолкает. Из динамика доносится спокойная негромкая мелодия. Плавный ход машины убаюкивает. Через полчаса езды я прикрываю глаза, навалившись на спинку сиденья. Гера Лиза засыпает, и её голова медленно, но верно склоняется набок. Чуть придвигаюсь к ней, чтобы подставить своё плечо. Почувствовав опору, она притирается щекой к кофте и причмокивает губами во сне. Я тихонько улыбаюсь, глядя сверху на милое лицо. Ангел во плоти, когда не фыркает, не язвит, не выпускает иголки против меня. Понимаю, я заслужил от неё подобное отношение, но как же я соскучился по её нежности. Мне становится чертовски приятно от простого прикосновения. И пусть оно неосознанное, но вызывает во мне тёплую ностальгию по моментам, когда девушка засыпала на моей груди, а я бережно охранял её сон. Наверное, я не должен вообще думать об этом, но в голове всплывают картинки наших объятий. Как ни пытался, я не смог вычеркнуть их из памяти. Склоняюсь к светлой макушке и вдыхаю аромат женских волос. Она пахнет по-прежнему вкусно, каким-то полевым цветком, который требует много света и не терпит грубого обращения. Пользуясь моментом, затягиваюсь еще пару раз, сходя с ума от наслаждения. Внутри меня что-то трещит по швам, сильно натягивается, причиняя боль. Думаю, это мои чувства, которые насильно связал канатом. Они сопротивляются, пытаются вырваться, но я жестко пресекаю попытки побега. Самоконтроль – дело сложное, а рядом с Лизой, кажется, нереальное. Зацепляю пальцем прядь её волос и тихонько накручиваю вокруг фаланги. Задумчиво смотрю на девушку и тяжело вздыхаю. Утыкаюсь затылком в подголовник и, сглотнув, опускаю веки. Моё сердце болит – уж не знаю, по какой причине. Может, следует обратиться к врачу, потому что в груди сильно щемит, аж ребра стискивает. Не могу глубоко вдохнуть, сразу колет. Я пытаюсь не замечать одолевающий недуг, отвлекать себя делами и чем угодно, лишь бы не загоняться. Надеюсь, что само пройдет. Только вот в последнее время прихватывает всё сильнее. Особенно когда остаюсь наедине со своими мыслями, в которых постоянно витает Лиза. Я слишком часто думаю о ней. Неприлично часто. Даже когда в моей постели другая. Это реально мучает и напрягает. Какое-то наказание. А еще она лезет в мои сны, и, как назло, в них она любит меня, доверяет как прежде. Мы купаемся в беззаботной ласке или же, напротив, занимаемся горячим сексом. Это сумасшествие. Точно, я сошёл с ума, и мне нужен психотерапевт. А еще я мазохист, потому что таскаюсь на все мероприятия, где будет она. Внутренности переворачиваются от ревности, когда я вижу, как она целуется с Титовым. Да, она уже не моя, но. Черт возьми! Я никогда не умел делиться. Меня не покидает мысль, что Лиза назло мне встречается с Мишей. И что их отношения – не больше чем игра или показательное выступление. Но порой они так натурально нежничают, до тошноты, что я начинаю уверяться в их искренности. И это еще больше угнетает. Я не хочу, чтобы она встречалась с кем-то из моего окружения. Каждый, кого я знаю, сломает её. Ей подойдёт кто-то совсем другой, желательно с иной планеты, где я точно не буду наблюдать за тем, как же она счастлива без меня. Да, я тот ещё эгоист. Я не могу её отпустить, напоминаю о себе, провоцирую на эмоции, от которых, как вампир, подпитываюсь. Её равнодушие прикончило бы меня раз и навсегда. Я бы исчез из её жизни, но она реагирует на меня ярко, как и прежде. Не знаю, на что я надеюсь, но... В груди тлеет надежда, что несмотря на обиду она не остыла, думает обо мне и видит сны, похожие на мои. Я мог бы попытаться вернуть Лизу, но... Я никогда не бегал за девчонками. Это унизительно. Ой, да кого я обманываю? Даже если бы я встал на колени перед ней, эта девочка чисто из принципа послала бы меня на хер. Она больше мне не верит. Я всё сломал. Мне нечего ей предложить. Она хочет любви до гроба и серьёзных отношений. А я сплошное разочарование в её сказочных представлениях об идеальном парне. Приобняв Лизу рукой, я касаюсь губами её макушки и после прислоняюсь щекой. Тихое посапывание ласкает уши и вызывает легкую улыбку. Прикрыв глаза, я расслабленно выдыхаю и проваливаюсь в полудрему. Так и едем до общежития. – Лиз, просыпайся, – хриплю я, когда такси добирается до места назначения. Ласково вожу пальцем по розовой щечке, потому что девушка не слышит. Её веки начинают дрожать, носик морщится, Лиза поднимает с моего плеча голову и протирает ладонями лицо. Сонно смотрит на меня, потом в окно. – Приехали, – говорю я. – Угу, – прочищает горло и обращается к водителю: – Сколько я должна? – Я расплачусь, как доеду до дома, – останавливаю её копошение в сумочке. – А как же экономия? – припоминает девушка. – В следующий раз, – отвечаю с улыбкой. Я выхожу из машины следом за Лизой, чтобы размять кости и проводить её взглядом до подъезда. Она слишком долго топчется возле железной двери. Ей не открывают. Растерянная девушка набирает кого-то в телефоне, нервно покачивается на месте и потом с ругательством стучит по двери. Но это ничего не меняет. Со стоном бессилия она разворачивается и идёт ко мне. – Что такое? – спрашиваю я, стараясь не улыбаться, хотя сильно хочется. – Охранники, походу, спят. Не открывают двери, – расстроенно говорит она. – Ты время видела, гулёна? Ночь на дворе. – И что мне теперь делать? – взмахивает руками, и те безжизненно припечатывается к бедрам. – Поехали ко мне, – предлагаю идею, от которой внутри загорается огонёк. – Ага, щас! – сразу возражает она. – Ну нет так нет, – пожимаю плечами. – Я поехал. Пока. Разворачиваюсь и иду к такси. Неспешно так, давая время на раздумье красотке. Раз, два, три, четыре, пять... – Гера, – доносится робко сзади. Замираю возле распахнутой двери и растягиваю губы как Чеширский Кот. Усмирив улыбку, поворачиваюсь к Лизе. – Что? Она шагает ко мне и неловко сминает губы. – Ладно, – шмыгает носом. – Можно к тебе? – Дай подумать. – Вытягиваю губы и стучу пальцем по подбородку. – На гостей не рассчитывал, но...Хорошо. Так и быть. Ловлю искры из зелёных глаз и довольно улыбаюсь. – Прошу, – галантно распахиваю перед Лизой двери. – Не вздумай ко мне приставать, – предупреждает она, замирая возле меня. – Упаси боже, – закатываю глаза. Хмыкнув, она погружается в салон, и я закрываю за ней двери. – Попалась, – ликую от прекрасного стечения обстоятельств.

Глава 19

Лиза Ну вот, я опять в его квартире Даже не верится. Присаживаюсь на кровать и огибаю пространство рассеянным взглядом. Здесь всё как и прежде. Молчаливые стены хранят воспоминания тех прекрасных дней, когда мы с Германом были вместе. Находясь в спальне, я отчетливо чувствую это. Даже сердце начинает волнительно ударяться о ребра. Ложусь на спину и в тишине бесцельно рассматриваю потолок. В ушах отдается стук, я в успокаивающем жесте кладу ладони на грудь и закрываю глаза. Сглотнув, протяжно втягиваю носом воздух: господи, здесь даже пахнет как раньше. Всё насквозь пропитано Германом. Любая мелочь, куда ни глянь, ассоциируется с ним и рождает картинки в голове. Да такие, что пульс подскакивает и внутренности стягиваются. Повернувшись на бок, глажу рукой по одеялу, вспоминая, как мы любили друг друга на этом спальном ложе. Могли проваляться в кровати хоть целый день, если был выходной. Смотрели фильм, тут же питались вредными вкусняшками, дурачились, когда было веселое настроение. Я дотягиваюсь до подушки и, простонав, прижимаю её к груди, которую разрывает от грусти и непонимания. Вот чего ему не хватало? Зачем он всё разрушил? Мне было так хорошо рядом с ним. Каким же ласковым и внимательным он был в то «золотое» время. Он ни дня не мог прожить без меня, всегда и везде искал встречи, лишь бы поцеловать, обнять, украсть меня, вытащить из рутины дел и утопить в пучине любви. Гера утверждал, что между нами был лишь секс, но тогда чем он оправдает то время, когда ему не требовалась от меня физическая близость, а наши разговоры наедине были куда интимнее секса? Что он скажет на это? От закипающих эмоций я сильно зажмуриваюсь, и из-под опущенных ресниц скатывается слеза. Чёрт, вот зачем я вспоминаю, разгоняю чувства к парню, которые должны были сдохнуть после его подлого поступка? Вытираю соленую каплю уголком наволочки и накрываю лицо подушкой. Шмыгаю заложенным носом и чувствую до боли знакомый мужской аромат, который пропитал ткань. А-а-а! Я готова кричать, клянусь. Это какое-то наказание. Легкий стук в дверь быстро приводит меня в чувство. Выкинув подушку в сторону, поднимаюсь с кровати. – Открыто, – говорю я и обнимаю себя руками, инстинктивно защищая уязвимый на данный момент организм. В комнату заходит Гера, уже раздетый по пояс. Глаза сразу липнут к его подкачанному торсу: он знает, в каком виде заявиться к бывшей девушке. Парень смотрит на меня, потом пальцем указывает на шкаф. – Заберу кое-что. – Угу, – не возражаю я, скромно стоя на месте и наблюдая за парнем. Он открывает шкаф, позволяя мне любоваться им со спины. Красивая линия позвоночника разделяет широкие лопатки, мышцы перекатываются от движения рук и вызывают покалывание в подушечках пальцев. Они помнят, как приятно было проминать его тело в расслабляющем массаже. Мне нравилось снимать напряжение с его шеи и плеч, когда он почти засыпал от моих поглаживаний. Но это в прошлом. Сейчас я прикоснусь к нему только под дулом пистолета. Кусаю губу, усмиряя вышедшие из-под контроля мысли. – Если что, мои футболки в твоём распоряжении, – обернувшись, говорит Гера. О нет, это не жест помощи, а явный намёк на то, что парень досконально помнит о моей привычке щеголять в его вещах без нижнего белья. В том числе и о первой ночи, когда я позаимствовала его футболку для сна. Приподняв брови, сдерживаю внешнюю реакцию на его фразу. По глазам вижу, что он рассчитывает на конкретные эмоции. – Нет, спасибо, – прочищаю горло. – Но я возьму чистое постельное бельё. Спать, укутавшись его запахом, не представляется возможным. Я еще планирую окно открыть, чтобы выветрить спальню. Усмехнувшись на моё пожелание, Гера кивает и говорит: – Возьми. Сама знаешь где. Опять оговорка. И прямо в цель. Конечно, знаю. Мы не раз меняли постельное, которое маралось в крови, сперме, смазке или же просто в крошках от чипсов или попкорна. А еще я знаю, что Гера ненавидит заправлять пододеяльник. У него нервы сдают, когда одеяло путается в углах, залазит не с той стороной, – меня это жутко веселило, но по доброте душевной я досрочно прекращала его мучения и заправляла одеяло сама. Заславский выходит из спальни, а я открываю окно и меняю постельное бельё. Только белые комплекты, без всяких рисунков и прочего. Мне нравится. Заправляю последнюю подушку и принюхиваюсь к ткани: приятный запах кондиционера, и только. Сгребаю в охапку использованный комплект и несу его в ванную комнату, где стоит стиральная машина. На автомате закидываю бельё сразу в барабан, туда же порошок и включаю стирку. Машина начинает работать, а я подхожу к раковине и застываю. В черном матовом стаканчике стоят две зубные щётки: моя и Геры. Два месяца прошло, а он до сих пор не избавился от вещи, которая каждое утро напоминает обо мне. Задумчиво сдвинув брови, я беру свою щетку и выхожу из ванной комнаты. Натыкаюсь на парня в коридоре. – Ты хранишь её? – спрашиваю я. Гера зависает, глядя на щётку в моей руке. – Лежит и лежит, мне не мешает, – равнодушно отвечает. – Мог бы выбросить. – Видишь, пригодилась, – хмыкает он. – Зубы почистишь перед сном. Гера проходит мимо и заворачивает в ванную комнату. Я иду за ним. Заславский берёт свою черную щётку, подставляет под струю воды и выдавливает на щетину зубную пасту. Обернувшись, взглядом предлагает мне сделать то же самое. Я подставляю свою щетку и получаю сверху гелеобразный шарик с мятным вкусом. Мы оба смотрим в зеркало и чистим зубы, как в старые добрые времена. Ничего необычного, обычный ритуал перед сном, но Нет, никаких но, Лиза. Хватит упиваться ностальгией. Ты сплюнешь пасту, ополоснёшь рот и пойдешь спать. Всё. А наутро почистишь зубы ещё раз, заберёшь свою щётку и покинешь квартиру Заславского. И больше ни ногой сюда. Думай о Мише, о своём любимом парне, которому ты, кстати, ещё не отзвонилась! Мысленно отхлестав себя по глупым щекам, я по-быстрому заканчиваю с чисткой зубов. – Спокойной ночи, – желает мне Гера. – И тебе, – отвечаю из вежливости. Он идёт в душ, а я направляюсь в спальню и запираю двери. Здесь стало прохладно и свежо, ветерок поддувает штору. Я закрываю окно и достаю из сумочки телефон. Набираю Мишу, но вместо гудков слышу автоответчик, который говорит, что номер недоступен. Досадно поджав губы, пробую дозвониться еще раз, но попытка оказывается безуспешной. Вздохнув, залезаю в соцсети на его страницу – «был в сети три часа назад». Пишу сообщение, что уже ложусь спать и завтра приеду к нему. Надеюсь, зайдёт – прочитает. Убираю телефон на тумбочку и снимаю платье. Лифчик следом отправляется на спинку стула. Забираюсь под одеяло и ловлю мурашки от прохладного одеяла. Повернувшись на бок в любимую позу, притираюсь щекой к подушке и закрываю глаза.

Глава 20

Лиза Укутавшись в одеяло, я выхожу из спальни и бесшумно перебираю босыми ногами на кухню. Край одеяла волочится по паркету следом за мной. В квартире царит утренняя тишина. Я нажимаю кнопку чайника, и его прозрачные стенки загораются синей подсветкой. Зеваю, прикрыв ладонью рот, и протираю глаза, которые никак не хотят просыпаться. Локтями уперевшись в столешницу, подпираю подбородок и чувствую, как веки сами собой закрываются. Состояние – сонно-расслабленное, мысли витают где-то в ватных облаках. – Доброе утро, – доносится сзади хриплый голос Геры. Только открываю глаза, как его руки мягко и уверенно обвивают меня. Парень прижимается грудью к моей спине, по которой от прикосновения проносится ворох мурашек. Секундное напряжение на неожиданное появление сменяется теплой патокой, растекающейся по мышцам. Горячие губы касаются моего ушка, нежно целуют, спускаясь к шее. Я прикрываю глаза и ощущаю приятную дрожь по всему телу. Блаженно улыбаюсь, склонив шею для ласки, и завожу пальцы в густую шевелюру. Гера разворачивает меня, и теперь я вижу его красивое лицо. Он, приподняв один уголок губ, любуется моим и выводит узоры большим пальцем по щеке. Ресницы, опустившись, подрагивают от чрезвычайной нежности. Каждая клеточка тела откликается на манипуляции парня. Мы встречаемся взглядами: мой – доверчивый, его – обволакивающий. Радужка мужских глаз бликует расплавленным серебром, а расширенные темные зрачки транслируют моё отражение. Прищурившись, парень заводит прядь моих распущенных волос за ухо и склоняется к губам. Оставляет на них легкий чмок и расплывается в улыбке. А я, сглотнув, облизываю губы и взглядом прошу ещё. Прислонив свой лоб к моему, Гера в неторопливом движении снимает с меня одеяло, оно сползает с плеч и падает под ноги. Нагое тело мгновенно покрывается мурашками, лишившись теплого укрытия. Гера прижимается ко мне вплотную, так что твердые соски впиваются в его грудные мышцы. Мужские ладони скользят от лопаток к пояснице, вызывая новую волну крупной дрожи. Страстно сжав ягодицы, он присасывается к моим губам. Сразу вторгается языком в рот, глубоко целует, перекрывая кислород и заставляя полыхать изнутри. Тело незамедлительно возгорается, как на костре, облитом бензином. Кожа плавится, как и рассудок. Его близость совершенна, она сводит с ума, ты погибаешь и тут же воскрешаешь от безумной ласки, её никогда не будет достаточно, ты хочешь ещё и ещё – М-м, – простонав от стягивающего ощущения внизу живота, я переворачиваюсь во сне на бок. Луч солнца, пробивающийся между шторами, падает прямо на лицо. Поморщившись, отворачиваюсь обратно, чтобы досмотреть продолжение, но я неизбежно теряю сон, попытки подсознания ухватиться за красивые картинки похожи на старания удержать воздух рукой. Безуспешно. Сон утекает, и я просыпаюсь. Накрываю ладонями лицо и через щелку пальцев подглядываю в реальность. Спальня Германа, я в кровати, за окном утро. За секунду вспоминаю, что произошло вчера, и вздыхаю в двойственных чувствах. Поднимаю корпус и сгибаю ноги в коленях. Потирая лоб, сижу и перевариваю то, что родила моя фантазия. Имея парня, стыдно должно быть за такие сны. Не знаю, как это объяснить. Лучше просто об этом не думать. Я вылезаю из-под одеяла и одеваюсь. Надо уматывать отсюда побыстрее, пока сон не стал явью. Заправляю кровать, подбираю с тумбочки телефон и выхожу из комнаты. Со стороны кухни слышны звуки готовки, Гера уже бодрствует. Я сворачиваю в противоположную сторону и открываю дверь ванной комнаты. Умываюсь, чищу зубы и забираю с собой щетку. Прячу её в сумочку, оттуда же достаю расческу и перед зеркалом прохожусь ей по волосам. Фиксирую локоны в низкий хвост. Удовлетворенная собственным отражением, иду на запах, доносящийся из кухни. Замираю в проеме, скромно навалившись плечом на стену. Гера хозяйничает у плиты в одних штанах. Пробегаюсь по его рельефному силуэту с головы до пят и бесшумно вздыхаю. Лучше бы он прикрыл футболкой свои прелести или вообще спал. Я бы тихонько ушла, и всё. А так приходится пялиться на то, как он в полуголом виде готовит завтрак. Сняв с плиты сковороду, на которой скворчат яйца, Гера разворачивается и приподнимает брови при виде меня. – Доброе утро, – говорит он и ставит сковороду на стол. – Кушать будешь? Вместо ответа я опускаю глаза и прочищаю горло. Оттолкнувшись от стены, шагаю вперёд и присаживаюсь на стул. Считав моё действие за положительный ответ, Гера кладёт вторую вилку с моей стороны. – Спасибо, – киваю я и втягиваю носом вкусный аромат. – Что тебе налить? – интересуется парень, заполняя свою кружку струйкой свежеприготовленного черного кофе. – Какао буду. Но я могу сама – Испытываю неловкость и касаюсь пальцами шеи. – Да ладно, – хмыкает Гера. Он достает точно такую же кружку и заваривает какао. Ставит его передо мной вместе с пакетом маршмеллоу и корицей. Знает, как я люблю. – Добавишь потом, если надо. – Угу, спасибо, – сминаю губы я и, кажется, покрываюсь легким румянцем. Его услужливость как приятна, так и удивительна. Мы же больше не встречаемся, чтоб так стараться. – Как спалось? – интересуется Гера, цепляя вилкой поджаренный белок. Закидывает его в рот и, пережевывая, сканирует моё лицо. – Нормально, кхм. Вспоминаю сон, и лицо розовеет: надеюсь, он не может читать мысли. Надламываю корку хлеба и макаю в жидкий желток. Отправляю кусочек в рот и смакую прелестный вкус. – А я долго не мог уснуть, – делится подробностями Гера. – Отчего же? – Не знаю. Диван неудобный, – усмехается он. – Ты, как назло, закрылась. – Проверял? – выгибаю бровь. Он скрывает ответ за улыбкой. Мы кушаем из одной сковороды и иногда случайно сталкиваемся вилками. – Это тебе, – уступает мне поджаристую корочку белка Гера. Помнит, как я люблю ей хрустеть. Молча поглощаю её, незаметно рассматривая парня со стороны. В домашней обстановке он выглядит максимально уютным. Без дорогих шмоток, в обычных штанах и с растрепанными волосами, которые на его голове выглядят очень мило. Без показухи и прочих понтов, сам готовит завтрак, блюдо ничем не замысловатое, простое, но такое вкусное. Но это всё исчезнет, когда он выйдет из стен дома. Сядет в крутую тачку, окружит себя друзьями-мажорами и достанет из закромов фирменное высокомерие и манерность, присущие их компании. Видимо, такие правила, он с ними смирился, а меня это всегда жутко бесило. Наедине со мной – один человек, в обществе – совершенно другой. Кстати, за Мишей я такого не замечаю, значит, всё-таки зависит от личности, а не от круга общения. Кто-то подстраивается, а кто-то нет. Вспомнив о Титове, я заглядываю в телефон: ни пропущенных, ни сообщений от него. Он даже не заходил в соцсети и не читал то, что я ему написала. Уныло опустив уголки губ, блокирую экран и тяну кружку с какао к себе. Ароматные пары ударяют в нос. Вдохнув их, делаю пару глотков и облизываю губы. Бросаю в напиток с десяток маршмеллоу, присыпаю корицей и оставляю разбухать. Снова включаю телефон и набираю Мишу. Долгие монотонные гудки, и только. – Спит, что ли, еще? – негодую вслух. На вопрос реагирует Гера. Отлипнув от кружки с кофе, он усмехается: – Они напились вчера. До утра гуляли. Так что не рассчитывай дозвониться. – Интересно, Миша домой уехал или там остался? – задумываюсь я. – Без понятия. – Можешь Ясе позвонить? Она, наверное, не пила много. – Ну не знаю, – хмыкает Гера, он все-таки достаёт телефон из кармана. Через пару касаний по экрану он прикладывает телефон к уху. Вызов идёт, но никто не отвечает. – Увы и ах. Очухаются – перезвонят. – Ладно, – встряхиваю головой, отбрасывая переживания. Маленькой ложечкой ловлю разбухшее маршмеллоу. – Допью какао и поеду в общагу. – Я тебя отвезу, – говорит Гера. – Мне как раз в ту сторону надо. – Я сама доберусь, – отказываюсь. – После того как ты спала в моей кровати, показывать характер поздно, – усмехается Заславский. – Доедешь со мной. Ничего особенного. Его умение поддеть выше всяческих похвал. Закатываю глаза, пока он довольно лыбится. – А ты можешь не распространяться о том, что я ночевала у тебя? – прочищаю горло. Мне неловко его об этом просить, но приходится. – Миша ревнует к тебе. Заславский странно и пристально смотрит на меня, поджав губы. От волнительного ожидания сердце замирает. – Да без проблем, – сухо отвечает и встаёт из-за стола. – Правда? – Замени слово, оно режет слух, – едко заявляет Заславский. Его колкий взгляд унижает достоинство. Типа я плохая и обманываю своего парня. – Врать и не распространяться – это разные вещи, Гера. – М-м, – наигранно вкушает разницу смыслов парень. – Интересный подход. Я запомню. Чёрт, да как он это делает? Сам вчера предложил помощь, а я теперь крайняя

Глава 21

Миша Звук домофона нарушает тишину в квартире и вытаскивает меня из сна. Первое, что чувствую, – адское похмелье. Поморщившись, поворачиваюсь на бок и приоткрываю глаза. Ох ты ж Хватаюсь за больную голову, когда вижу рядом голую Ясю. Она спит, подмяв под себя одеяло. Темные длинные волосы разбросаны по подушке. Она ангельски прекрасна в безмятежном состоянии, а я испытываю отягощающее чувство греха. Как я мог снова переспать с ней? Ни черта не помню. Ни как добрался до дома, ни того, что было после. Ясно одно: я изменил Лизе. От осознания дрянного факта в висках начинает сильнее стучать. Болезненно промычав, я поднимаюсь с кровати и со слабостью в мышцах иду на кухню. Жадно глотаю холодную воду из-под крана, утоляя сушняк во рту. Умываю лицо и шлепаю себя по щекам. Для бодрости мало помогает, на помятом лице сохраняется измученное выражение. Звонок никак не успокоится. Да кого там принесло? Шагаю в прихожую и на экране видеодомофона вижу Лизу. Она стоит прямо за дверью. Полный звездец. Мир вокруг рушится. Земля уходит из-под ног. Кара небесная настигла незамедлительно. Лучше прикончите меня прямо сейчас. – Бляха – обреченно выдыхаю я, туго соображая, как действовать дальше. Расставаться с Лизой я не хочу. Секс с Ясей – грубая ошибка. Фатальная случайность. Если Лиза узнает об измене, то вряд ли простит. Девушке важно доверие в отношениях, но ведь ложь во имя спасения этих самых отношений не считается? Я накосячил, да. Жестко накосячил. Каюсь. Но, черт подери, я должен попытаться всё исправить. – Ясь, – хрипло бужу девушку. Прочищаю горло и говорю чуть громче: – Детка, просыпайся. Лиза пришла. Провожу ладонью по женской спине и чуть щекочу голую кожу. Наморщив лоб, Яся переворачивается и протирает сонные глаза. – Скройся в туалете у входа, ладно? – сразу говорю я и оперативно собираю разбросанные по спальне вещи. – Чего – не догоняет девушка. Она возмущенно щурится на меня, а я в суете кидаю ей одежду и сбивчиво объясняю: – Уйдешь, когда мы переместимся в дальние комнаты. Тихо двери прикроешь, чтоб не спалиться. – Серьезно? – ошалело таращится на меня Яся. – Серьезнее некуда, малыш. – Тяну её за руку, стаскивая с кровати. – Давай, оп-оп Переоденешься там же. Она толкает меня плечом, недовольно шикает что-то на змеином и, прижав вещи к груди, уходит в туалет. Выдохнув и мысленно перекрестившись, я открываю входную дверь. – Фух, я уж думала, тебя дома нету, – с порога заявляет Лиза. Улыбнувшись, она тянет ко мне руки. – Сюрпри-и-из. – Обожаю сюрпризы, – фигово изображаю радость. Обнимаю девушку и принимаю её короткий поцелуй. – Ты помятый, – замечает она и сканирует мой полуголый вид. – Спал ещё, да? – Угу. Протираю лицо ладонью, чтоб не транслировать им внутреннее напряжение. – Время уже три дня. Я переживала, ты не отвечал на звонки. Вот решила проверить, как ты, – объясняет Лиза и отправляет на вешалку верхнюю одежду. – Ясно, – откашливаюсь я. – Болеешь после вчерашнего? Долго гуляли? – Есть такое. Перепил. Башка трещит. – Для достоверности давлю пальцами на висок и морщусь. – У тебя есть таблетки от головной боли? – Что-то должно быть, пойдём, – киваю я в сторону кухни, чтобы увести девушку подальше. – Поищи сама в аптечке, плиз. Мы удаляемся из прихожей. Я устраиваюсь на барный стул, а Лиза роется в контейнере с лекарствами. Вскрыв пару ячеек в блистере, она передаёт мне таблетки и набирает в стакан воды. Проглотив, запиваю обезболивающее и тяну к себе на колени спасительницу в белом свитере. – Ты как вчера добралась? Я даже не позвонил, простишь загулявшего мудака? – виновато сдвигаю брови. – Да нормально, – пожимает плечами Лиза и приглаживает пальчиками сбившиеся пряди на моей голове. Я забираюсь ладонями под кофточку. Её животик сразу напрягается. – Щекотно, – хихикнув, останавливает мои манипуляции. Тут входная дверь громко хлопает. Вздрогнув, мы удивленно переглядываемся. Блядь, Яся, просил же беспалевно скрыться Р-р-р – Кто это? – спрашивает Лиза. – Я проверю. – Спускаю её с колен и иду в прихожую. Открываю двери и выглядываю в коридор: Яси след простыл. Ладно, с ней я позже разберусь. Запираюсь и возвращаюсь к Лизе. – И? – вопросительно смотрит на меня девушка. – Я двери плохо прикрыл. Кто-то помог, – безразлично отвечаю я. Пресекая дополнительные вопросы, целую её и, невзирая на мышечную слабость, подхватываю на руки. – Поваляешься со мной? – мурчу на ухо и прикусываю мочку. – Но я не хочу спать, – болтает она ногами, удерживаясь руками за шею. – Так я тебя не спать зову, – улыбаюсь я. Доношу Лизу до кровати и опускаю на пол. Лаская её губы поцелуем, задираю кофточку с намерением снять всё лишнее с девушки. В паху приливает желание. – Фу, я на что-то наступила. Склизкое, – брезгливо пищит она и отступает в сторону. Мы оба смотрим под ноги. Секундная тишина обрушивает на меня потолок. Пиздец пришёл откуда не ждали. Рядом с кроватью на полу валяется использованный презерватив

Глава 22

Лиза «Сегодня она не вернётся домой Хорошая девочка стала плохой» Mary Gu Я растерянно смотрю на пол, потом на Мишу. Его взгляд с бесконечным чувством вины убивает меня. Уничтожает, разрывает в клочья. Мой обрывочный вздох забирает весь кислород из комнаты. Становится нечем дышать. Мне очень душно и тесно в просторной спальне, которая пропиталась запахом измены. Хочу сбежать, раствориться, исчезнуть. – Лиза, давай я тебе всё объясню Голос Миши доносится гулко и неразборчиво, как будто я под водой. Погибаю на дне тихого океана, в который сорвалась с высоты благодаря рукам, подтолкнувшим меня в спину. Прикосновение Титова ко мне заставляет вздрогнуть и болезненно поморщиться, как от ожога медузы. – Не трогай меня, пожалуйста, – выдавливаю я и отступаю назад. Он что-то говорит, но у меня включается белый шум, который сводит с ума. Ватные ноги несут меня в прихожую. Грудь сдавило невидимыми тисками – кажется, если сейчас не вырвусь на свободу, то тут же потеряю сознание. Тупая боль с левой стороны сигналит мне о том, что я всё еще жива и в полном объеме чувствую вкус предательства со стороны человека, которому беспечно доверяла. В машинальных движениях открываю шкаф и забираю с вешалки куртку. – Лиза! Миша выхватывает из рук парку и выбрасывает её назад. Но его попытки удержать меня бесполезны. Мне не нужна верхняя одежда, чтобы уйти. Хоть голой пойду, плевать. Хватаюсь за дверную ручку, чтобы выйти, но мужские руки оттягивают меня и заключают в объятия. В такие колючие и раздражающие, что я готова кричать. Мне противно до тошноты. – Прости меня Прости Прости, пожалуйста Раскаивающиеся поцелуи причиняют боль. Словно не губы, а раскаленное железо касается кожи. Я морщусь и отталкиваю парня. Он выглядит жалко, и я добиваю его взглядом, полным разочарования. Мне нечего ему сказать, в горле стоит удушающий комок. Все представления о Мише Титове разваливаются как труха. Хватаю с пола куртку и, не одеваясь, сразу выхожу из квартиры. Громкий хлопок дверью как выстрел. Сердце сжимается от боли. Я быстро сбегаю по ступенькам, как будто в меня всадили батарейку Duracell. Пролёт за пролётом, игнорируя лифт, как будто хочу споткнуться, полететь кувырком и убиться насмерть. Глотаю сдавленный воздух через раз, но он не проходит в легкие, застревает в горле. Легкое головокружение окутывает голову, в которой с треском разбиваются застывшие картинки прекрасных моментов с Мишей. Выбегаю из подъезда, прохладный воздух улицы обдаёт горячие щеки. Кожу остужает, но внутри по-прежнему полыхает уничтожающее пламя. Я замираю и поднимаю голову к серому затянутому небу. Оно рябит из-за застывших слёз. Я не буду реветь. Не буду. Нет. Не-е-ет Губы начинают дрожать, лицо отражает боль, и из-под опущенных ресниц стекают соленые ручьи. Льются по щекам под глухие всхлипы. Прижав к груди куртку, я медленно опускаюсь на корточки и прячу зареванное лицо в колени. Всё бы отдала, чтобы небо сжалилось и обрушилось сверху, раздавило бы меня вместе с чувствами, которые причиняют боль. – Девушка, с вами всё в порядке? Я поднимаю голову на незнакомый голос и вижу обеспокоенное лицо прохожего. Дядечка лет шестидесяти, в очках и в твидовой кепке, как в «Острых козырьках». Шмыгнув носом, я утираю слёзы и поднимаюсь с корточек. – Всё супер, – натягиваю улыбку. Глаза незнакомца недоуменно округляются на быструю смену настроения, но уже через пару секунд его губы одобряющие растягиваются, а в уголках глаз собирается веер мелких морщин. Кивнув ему, я шагаю вперёд и на ходу надеваю куртку. Застегнув молнию, прячу ладони в карманы и запечатываю боль. Туда же запихиваю нытьё и жалость к себе. На их место приходят гордость, самоуважение и внутренняя сила. На каждый третий шаг совершаю все более уверенный и глубокий вдох. Я двигаюсь вперед, не оборачиваясь. Плечи расправляются, ресницы просыхают. Глаза грустные, но уже не безнадёжные. Смысл страдать по тому, кто не ценил, не дорожил, не сберег. Я должна отпустить его так же легко, как он изменил мне. Миша сделал свой выбор, открыл мне тем самым глаза. Он не любил меня, а я А я просто быстро привязываюсь и полностью доверяюсь – моя главная слабость. Ошибка, которая разрушила уже вторые отношения. Да, проблема во мне. Я неправильная. Глупая. Дура. Идиотка. Мной пользуются, потому что я позволяю. Надо бы стать жёстче, циничнее, расчетливее. Во благо своей же безопасности и для защиты от чужой подлости. Реально ли пойти против своей природы? Я замираю возле витрины и пробегаюсь глазами по яркой вывеске бьюти-студии «Территория красоты». Теплый свет через стёкла заманчивым образом притягивает внимание. Мысль искрой бьёт в погасшее сознание, и оно тотчас загорается навязчивой идей. Шаркнув ногой, я отступаю назад и через пару шагов открываю двери салона. – Добрый день, – приветствует меня улыбчивая девушка-администратор. – Здравствуйте, я бы хотела постричься, – говорю я и прочищаю горло, чтобы убрать из голоса нотки неуверенности. – Вы по записи? – Нет. А свободных мастеров нет? – Так – Поджав губы, девушка смотрит в экран ноутбука и щелкает мышкой. Когда она отрицательно мотает головой, то я расстроенно опускаю глаза и раскручиваю локон светлых волос, который обвивал палец. Ладно, значит, не судьба. Мне просто хотелось перезагрузки. Отрезать лишнее, избавиться от тяжести, изменить себя хотя бы внешне. Быть другой. Светлая наивная милота в отражении раздражает. И вообще, смена имиджа была бы неплохой терапией для подорванного эмоционального состояния. – Я сейчас уточню, хорошо? – даёт надежду администратор. Она уходит вглубь салона, до меня доносятся её голос и стук каблуков. Идёт обсуждение, а потом администратор возвращается вместе с женщиной в фирменном фартуке. – Мастер Екатерина свободна, – жестом руки указывает на неё. – Здравствуйте, – кивает мне Екатерина. – Пройдёмте за мной. Я следую за женщиной вплоть до её рабочего места. Опускаюсь на кресло перед зеркалом и, глядя на себя, волнительно сглатываю. – Что хотим? – улыбчиво обращается ко мне Екатерина. – Коротко. – Ладонью отсекаю волосы по шею. – Ох, такие шикарные волосы, – вздыхает мастер, перебирая светлые локоны. – И я хотела бы покрасить их в темный оттенок, – добиваю решение. – Вы уверены? – Да, – не даю себе времени на то, чтобы передумать. – Как скажете. Мы обе в последний раз смотрим на то, что имеем в отражении. Дальше она разворачивает кресло и принимается за дело. Вооружившись ножницами, она отстригает длину. Длинный хвост, скрепленный резинкой, оказывается в её руке, а на моей голове остаются непривычно короткие прядки. Из меня невольно вылетает всхлип. – Всё нормально? – встревоженно смотрит на меня Екатерина. Плотно сжав губы, я киваю. – С собой заберете? – встряхивает она отрезанными локонами. Я судорожно мотаю головой: – Нет. Опустив веки, успокаиваю сбившееся дыхание: я всё делаю правильно. Ни к чему горевать по волосам – отрастут. Куда больнее вспоминать, как эти локоны перебирали пальцы Миши, как он упивался их запахом и целовал. Ровно так же, как этой ночью он проделывал это с волосами другой девушки. Так что к чёрту сожаления Крепче стискиваю подлокотники кресла, чтобы не разгонять эмоции. Важно держать себя в руках, чтобы не уйти в разнос. А я сейчас крайне уязвима. Тем временем мастер оформляет каре и приступает к покраске. Через два часа работы она укладывает обновленную прическу и разворачивает меня к зеркалу. Я не узнаю себя, честно. Наверное, оно к лучшему. Я встаю с кресла, чтобы ближе посмотреть на результат. Шоколадное каре с удлиненной челкой смотрится довольно неплохо. Добавляет элегантности и даже чуточку стервозности образу. – Как вам? – интересуется мастер. – Хорошо, – отвечаю я. – Но надо привыкнуть. Касаюсь пальцами коротких волос и спускаюсь на открытую шею. По ней бежит дрожь от каких-то странных ощущений. Я благодарю Екатерину за работу, расплачиваюсь и выхожу из салона. Чувствую непривычную легкость, когда будто не сантиметры волос исчезли, а килограммы с плеч скинули. Вот бы еще груз с души сбросить и гудящие мысли выключить, которые подобно рою пчел одолевают мозг. Бреду по улице вдоль витрин и останавливаюсь возле ресторана. Я не голодна, но все-таки захожу внутрь. Снимаю верхнюю одежду и занимаю свободный столик у окна. Бесцельно перелистываю меню. – Добрый вечер, что будете заказывать? – вежливо интересуется подошедший официант. – Бокал вина. Вот этого, – указываю пальцем на страницу винной карты. – Так, – фиксирует он. – Что-то еще? – Нет. Это всё. Спасибо. Заметив, как его брови озадаченно поднимаются вверх, я отворачиваю голову к окну. Только внешнего осуждения мне не хватало. Он уходит, и я тихонько вздыхаю. Мне просто нужно расслабиться. Чем не способ? Достаю из сумочки телефон – там куча пропущенных от Миши. Сообщения я удаляю, даже не прочитав. Я не готова воспринимать его оправдания. Не готова прощать. Тем более давать второй шанс. Я хочу побыть одна. Найти ответы на вопросы в одиночестве. Наконец, услышать себя и понять, чего я хочу. Официант приносит вино, и я неторопливо смакую его, глядя через окно на площадь и проходящих мимо людей. Осушив бокал, чувствую внутри приятное согревающее тепло. Мысли наконец стихают, и чувства притупляются. Покидаю ресторан в состоянии какой-то беспечной грусти. Неторопливо шагаю в сторону метро. На нем же добираюсь до своего района и пешком дохожу до общежития. За время поездки и прогулки «обезболивающее» теряет свой эффект, и в сумерках меня начинает накрывать по новой. Окидываю тревожным взглядом парковку машин: а вдруг среди них найдётся Мерседес или же БМВ, которые частенько приезжали сюда? Ох, как будет ликовать Заславский, когда узнает о нашем разрыве с Мишей. Он, к сожалению, оказался прав: не по пути мне с Титовым. Что ж, теперь я окончательно могу выйти из мажорского круга, в который изначально не вписывалась. Подружки Яси будут безгранично рады этому факту, им будет что обсудить. Не заметив знакомых иномарок рядом с общагой, я захожу в старенькое серое здание и поднимаюсь на лифте на свой этаж. – Обладеть! – восклицанием встречает меня соседка Лера. Она так и замирает с отвисшей челюстью и с утюжком в руках. Я даже не сразу понимаю, о чём это она. Но зеркало при входе напоминает о внешних изменениях. – Чуть подстриглась, – скромно комментирую я, снимая сапоги. – Чуть? Ничего себе! – смеётся подруга. – Ты даёшь, конечно. – Мне не идёт? Сняв куртку, я даже встаю в позу, чтобы Лера лучше оценила новый образ. – Необычно, – присматривается она. – Но тебе идёт, правда. – Ну и классно, – выдыхаю я, рассеянно осматривая небольшую комнату. Останавливаю взгляд на букете цветов на подоконнике и на воздушных шариках с надписью «С днем рождения». Лере сегодня исполнилось девятнадцать, и она собирается с подружками в клуб отмечать. Я тактично отказалась, желая провести этот вечер с Мишей. Планы рухнули, и перспектива остаться в четырёх стенах, где начну сжирать себя изнутри на ночь глядя, не выглядит заманчивой. Мне нужно на что-то отвлечься. – Во сколько вы собираетесь? – уточняю по времени у Леры. – Через час, – смотрит на часы Лера, а потом на меня с удивлением. – Стоп, ты же с парнем должна была вечер провести. – А вот. Передумала, – натягиваю улыбку я, изображая беспечность. – Хочу с вами. – Правда? Класс! Давай переодевайся тогда, макияж наводи, – поторапливает меня подруга, завивая локоны. – Ага. – Беру с полки средство для умывания и выхожу в коридор к раковине. Сейчас смою с лица грусть, очищу кожу от впитавшихся слёз – и в путь

Глава 23

Лиза «Я повернул бы время вспять до тех пор, пока ты влюблена в меня» Три дня дождя, polnalyubvi «Температура» Чем сильнее ты разбит внутри, тем громче ты веселишься. Пожалуй, это мой девиз на сегодняшнюю ночь. Клубная вечеринка идёт полным ходом, я отжигаю на танцполе как в последний раз, в голове розовая вата от выпитых коктейлей. Народу много, все навеселе, по ушам бьёт громкая музыка, лучи прожекторов разукрашивают пространство, которое периодически заполняется сладким дымом. Когда зажигательный трек заканчивается, я пробираюсь через танцующие тела к бару за добавкой. Походка неуверенная, ноги чертовски устали ходить на каблуках. Благо с этим неудобством я как-нибудь смирюсь. Но что делать в ситуации, когда в фокус пьяных глаз попадает особая мужская фигура? И проблема даже не в том, что парень занял мой стул, место не подписано. Меня беспокоит то, что его присутствие тревожит отправленное на покой сердце. Оно волнительно трепыхается в груди, пока я, замерев на месте, сканирую его вид со спины. Облокотившись на барную стойку, парень со скучающим видом смотрит на танцпол, в его руках стакан, из которого он маленькими глотками отпивает напиток. Скажем так, я не в лучшем состоянии, чтобы пересекаться с ним. Но жизнь закалила меня к неудобным встречам. Так к чему переживать по пустякам? Клуб общий. Ну пришёл он отдыхать. Я тоже пришла. Это ни к чему не обязывает. Поправив причёску, я оттягиваю облегающее платьице и шагаю от бедра вперёд. Расправив плечи, присаживаюсь на стул рядом с Германом и сразу чувствую его взгляд на мне. Сама же делаю вид, что не замечаю парня. – Максимка, – улыбаюсь симпатичному бармену, с которым знакома уже три часа, – «Клубничную Маргариту», пожалуйста. Подмигнув в ответ, парень подкидывает в воздух две бутылки, устраивая очередное зрелище из работы. У него очень ловкие руки, как у жонглёра. Бармен виртуозно готовит коктейль, вызывая во мне детский восторг. – Вау, спасибо, – пищу я, протягивая руки к бокалу. Забрать коктейль не удаётся, потому что Максим специально поднимает его выше. Заигрывает. Или просто проверяет координацию. Я привстаю, чтобы дотянуться, но бокал опять ускользает в сторону. – Ах, ну, прекрати издеваться, – смеюсь я, разрезая ладонями воздух в попытке поймать напиток. Бармен улыбается и пальцем указывает на щеку. Мол, поцелуй – и отдам. За нашими игрищами прицельно наблюдает Заславский, которого я специально игнорирую. Привстав на носочки, чмокаю бармена в щеку и забираю свою «Маргариту». Прилипнув губами к бокалу, пробую на вкус клубничную текилу. В рот заплывает льдинка, она подтаивает на языке, а после с приятным хрустом попадает под зубы. Краем уха слышу, как Гера многозначительно прочищает горло, а его пальцы выжидающе барабанят по столешнице. Не реагируя на его намеки, я разворачиваюсь на стуле и закидываю ногу на ногу. Ткань критично натягивает на бедрах. Приподняв подбородок, улыбаюсь на то, как зажигают подружки на танцполе. Тем временем мой бокал издает звук от соприкосновения со стаканом Заславского. Он никак не успокоится, привлекает внимание, как может. Простого «привет», видимо, недостаточно. Встряхнув волосами, я поворачиваю голову в его сторону и вопросительно приподнимаю брови. – Ты ли это, Тихомирова? Герман с любопытной дотошностью сканирует моё лицо, обрамленное темным каре. – Ты ли это, Заславский? – отвечаю в его же манере. С наигранным удивлением хлопаю глазами. Он усмехается и потирает подбородок, предвкушая разговор со взаимными подколами. Настроение у него приподнятое, глаза сверкают, бросая в меня искринки. – Тебя не узнать, детка, – говорит он, критично разглядывая меня. – Надеюсь, это парик? – Не надейся, – хмыкаю я на его предположение. – И прекрати так пялиться. – Глазам поверить не могу. – Слишком красиво? – Приосанившись, завожу прядь за ухо. – Ужасно. – Ты хорош в комплиментах, нечего сказать. Встряхнув волосами, отворачиваю от него расстроенное лицо и глотаю коктейль. – Ты же предпочитаешь правду, насколько я знаю. Вот учусь, – шутит он и получает в ответ мою ядовитую улыбку и убийственный взгляд. – Да мне плевать, нравится тебе это или нет. Не для тебя старалась. – Тит оценил? Напоминание о Мише забрасывает горькую пилюлю в рот. Поморщившись, я смотрю на Заславского с претензией. – В его оценке я не нуждаюсь. – Поссорились? – сразу чувствует Гера негативный настрой к другу. – А ты семейный психолог? – часто моргаю я. Он усмехается на ответку, а я довольно покачиваю ногой, ощущая вкус маленькой победы в словесном противостоянии. – Просто отжигаешь одна в клубе, с барменом целуешься – сделал выводы, – говорит Гера, сужая глаза. Ревностная интонация в его голосе веселит меня. – Ну раз сделал, молодец. Или тебе какая-то награда полагается? Улыбнувшись, он указывает пальцем на щеку с намеком на поцелуй. – Я не настолько пьяная. Отдыхай, – закатываю глаза на чрезвычайную наглость. – Ну, подождём, – отшучивается он, запивая ответ крепким напитком. – Состаришься быстрее. – Что ж, зубы мешаться не будут. Хихикнув, я допиваю «Маргариту» и облизываю сладкие губы. – Устала с тобой болтать. Танцевать куда более интересно, – дерзко отшив парня, слезаю со стула и оттягиваю край платья вниз. Оно самое неприличное из всех приличных в гардеробе. Раз в год можно себе позволить быть более раскрепощенной. Длину покороче, вырез поглубже. Виляя из стороны в сторону, моя задница горит от оценивающего взгляда Заславского. Я теряюсь в толпе танцующих, пробираясь вглубь, чтобы у Германа было меньше шансов смутить меня своим пристальным вниманием. Пусть другими любуется. Тем не менее глаза невольно стреляют в его сторону: Заславский опрокидывает в себя остатки напитка и поднимается со стула. Когда он идёт в сторону танцпола, почему-то под кожу забирается паника. Я отворачиваюсь, чтобы не следить за ним больше. Закрыв глаза, пытаюсь максимально расслабиться и плавно двигаюсь в ритм музыки. Особо руками не размашешься, тесновато, то и дело случайно задеваешь кого-нибудь. Какой-то парень навязчиво трется возле меня. Я отступаю назад и спиной натыкаюсь на чье-то позади стоящее тело. Судя по крепкому телосложению – мужское, а если брать в расчет резкий знакомый аромат, то это Герман. Опустив ресницы, замираю и чувствую, как мои лопатки горят от чрезвычайной близости к Заславскому. Кажется, я даже ощущаю его дыхание в затылок – корни волос, наэлектризовавшись, приподнимаются. Хотя, может, это игры воображения и там вовсе не он. Узнать это возможно, если развернуться и убедиться своими глазами. Что я и делаю. Это он Возвышается надо мной тенью, смотрит в глаза пронизывающим глубоким взглядом, как будто все мои тайны знает. В том числе и то, как сильно бьется моё сердце сейчас. Я забываю танцевать. Да и Герман не двигается. Просто стоим друг против друга и играем в «гляделки», кто кого пересмотрит. Толпа резко пропадает из внимания, словно мы одни остались на танцполе. В ушах звучит до мурашек пробирающий припев песни: «Где твоё сердце? Ты сделала всё, чтобы его растоптать. Дай мне согреться, Моя температура ниже плюс двадцать пять». Моё дыхание сбивается. Вдыхаю через раз, утопая в засасывающих мужских глазах. Мы не касаемся друг друга, только держим неотрывный зрительный контакт. Гера склонил голову к моему приподнятому лицу и обволакивает серой пеленой, испытывает мою выдержку на прочность. Мы недавно болтали и подкалывали друг друга, а сейчас теряем словарный запас под ноль. Нас не интересует пустое сотрясание воздуха, куда более содержательный разговор происходит во взглядах. Я сломлена, уязвима и требую защиты – вот что кроется в моей тусклой радужке, в которую прицельно зрит Герман. В его бездонных омутах я читаю нечто близкое к своим чувствам, а еще пустоту, одиночество и какую-то отрешенность. Он смотрит на меня как годами блуждающий странник на долгожданное прибежище. Где он может укрыться, согреться, расслабиться, набраться сил. Осталось только открыть ему дверь, приютить, он так сильно нуждается в этом. Но моя душа стала слишком опасливой, чтобы в очередной раз беспечно, без явок и паролей, впустить незнакомца в свой дом. Я опускаю веки, прерывая зрительный контакт. Сглотнув, шумно спускаю дыхание и возвращаюсь в реальность, в которой я пьяная стою в центре танцпола и мысленно борюсь сама с собой. Моё сердце не в ладах с путаными мыслями. Каждый раз оно теряет покой рядом с Германом, срывается цепи, скачет как дурное – это проявлялось, даже когда я была в отношениях с Мишей. Какой же идиоткой надо быть, чтобы до сих пор испытывать притяжение к бывшему, который подло обошелся со мной. Вместо равнодушия незамедлительно реагировать на любое его проявление. Герман даже не представляет, как мучает меня своим присутствием. Как сложно сопротивляться, держать себя в руках, контролировать не просто действия, но мысли и чувства. Только дай слабину, и он захватит меня: от него исходят определенные вибрации, которые четко дают понять это. Крохотный шаг навстречу, и всё, девочка пропала. Он снова заберет в плен моё сердце, будет ли он любить его или получать удовольствие посредством издевательств – большой вопрос. Я боюсь рисковать, но при этом испытываю острую нехватку в любви. Пальцы Германа касаются моих, по коже проносится ток, и я сразу отдергиваю руку. Устремив тревожный взгляд на парня, предупреждаю: – Не трогай меня. Это запрещенный прием. Пусть даже не смеет его применять. Если он вздумает сыграть не по правилам – моему сердцу конец.

Глава 24

Лиза – Вот тебе и водостойкая тушь – реву я, глядя на себя в зеркало в туалетной комнате. Дешевая косметика не проходит проверку моими слезами. Макияж «smoky eyes» стекает черными ручейками по щекам. Судорожно вытягиваю бумажное полотенце из диспенсера и вытираю с лица следы эмоционального срыва. Пьяная муть в голове вперемешку с душевным раздраем – убийственное комбо. Обойтись без фатальных последствий не представляется возможным. Я вроде стараюсь держать себя в руках, но выходит как-то паршиво. Присутствие Заславского действует на меня отвратительным образом: сразу включаются сопротивление и несвойственные мне в обычной жизни провокации. Вот зачем я тогда поцеловала бармена? Всё из-за Геры! Чтобы вызвать в нём определенные эмоции! Когда он рядом, я веду себя как идиотка и творю всякую херню! – Соберись, – приказываю себе, сжав кулаки. Открываю кран и мою руки под струей холодной воды. Обмахиваю лицо ладонями, чтобы выветрить страдания и просушить печаль в глазах. – Ужасно, – с кривой усмешкой вспоминаю я слова Заславского касательно моей прически. Критично осматриваю себя в отражении и с грустным вздохом опускаю глаза. Его замечание сильно ударило по и так разбитой самооценке. Хоть бы раз засунул своё долбаное мнение в задницу! Раздраженно фыркнув, сминаю бумажное полотенце в комок и забрасываю «очко» в корзину. Собравшись с духом, выхожу из туалета и уверенно чеканю каблуками к бару. Присаживаюсь нас стул и заказываю напиток. Уже не строю глазки бармену, как говорится, не перед кем. Заславского на горизонте не видно. Достаю из сумочки телефон и тыкаю ноготком по экрану. Очередное сообщение Миши провоцирует записать ему голосовое сообщение. Облокотившись на стойку, я подношу телефон ко рту и через звуки музыки пьяным, задетым до глубины души голосом начинаю тираду слов, посвящённую предателю: – Мне с тобой не о чем разговаривать, ясно? Прекрати мне написывать и звонить. От-стань! Без меня ты отлично проводишь время. Так что не надо выуживать из себя страдания, не впечатляет. Я тебя не прощу, не надейся. Ты опустился в моих глазах ниже плинтуса. Пыль и то повыше будет, Миш. Без обид. И никаких «остаться друзьями». Знаю я такую дружбу. Что там у тебя было с Ясей, а? Не хочешь рассказать? Ты, случаем, не с ней был этой ночью? Так сказать, дополнительный подарочек устроил. Если так, то я в шоке. В полном ауте. Заславский на твоём фоне выглядит святошей, если на то пошло. Да, говнюк еще тот, но он не изменял, знаешь. Не тащил меня в кровать, где только что трахал другую. Это так мерзко, Миш. Я не могу найти оправдания этому. Ты просто меня не любишь, вот и всё. Прощай. Голос срывается на последних словах, палец дергается в сторону, отменяя отправку записанного сообщения. Слишком слышно, как мне больно. Еще и про Геру наговорила Пусть Титов лучше мучается от игнора, чем слушает мои пьяные страдания. Подхватив пальцами бокал, тяну его ко рту. Он замирает на полпути, потому что чья-то рука сдерживает моё запястье. – Тебе хватит, – доносится сзади. Низкий хрип возле уха провоцирует дрожь вдоль позвоночника. А следом за ней раздражение, ведь я из тысячи узнаю мужские ладони, которые только что оставили ожог своим дерзким прикосновением. – Я сама решу, хватит или нет. – Нагибаюсь к бокалу. Заславский неаккуратно дергает его в сторону, и напиток плескается мне на кожу. – Этой не наливай уже, – командует Гера бармену, кивая на меня. Пренебрежительное обращение «этой» вызывает во мне волну негатива к слишком самоуверенному типу. – Да подавись! Плескаю коктейль прямо в лицо Заславскому. Он успевает зажмуриться и, к сожалению, не видит, каким удовольствием горят мои глаза. Сам напросился. Коварная улыбка сползает с губ в тот момент, когда парень, протерев лицо ладонью, устремляет на меня сверкающий взгляд. Его зубы стиснуты, ноздри гневно вздуты – он готов меня убить, не меньше. – Ой, а ты чё такой злой? Не понравилось умываться? – иронично спрашиваю я. Инстинкт самосохранения окончательно покидает меня. Я весело смеюсь над его взбешенной физиономией. – Ай, больно, – взвизгиваю, когда Гера грубо стаскивает меня со стула. – Куда ты меня тащишь? Отвали! Крепко схватив моё запястье, он шагает вперед и тянет меня за собой. Я еле успеваю перебирать каблуками. – Проветрить твою дурную башку! – рычит он. – Это у тебя башка, придурок! Отпусти! – Замахиваюсь сумочкой и припечатываюсь ею пару раз по спине. – Я с тобой больше никуда и ни за что! Он резко останавливается в развороте, и я врезаюсь в его грудь. – Не доводи до греха, Лиза, – угрожающе шипит Заславский, обхватывая ладонью мою шею. – До какого именно? На твоей душе их не счесть. Одним больше, одним меньше, – язвительно огрызаюсь. Ох, как полыхают его мрачные бездны глаз, в них горят костры для моего немедленного сожжения. Только вот я буду сопротивляться до последнего. Чувствуя это, Герман добивается своего силой и вытаскивает меня на улицу. – Подыши свежим воздухом, – настоятельно советует он. – Может, протрезвеешь. – Тоже мне джентльмен. – Наконец вырываюсь из его захвата и потираю запястье. – Тоже мне леди, – окидывает меня пренебрежительным взглядом. – Ведёшь себя как дрянь. – Что – обескураженно выдыхаю на оскорбление. Я замахиваюсь, чтобы отвесить Заславскому пощечину, но он легко останавливает мою руку. Это только сильнее раздражает. – Ненавижу тебя! – шиплю ему в лицо. – Взаимно, – выдавливает он в ответ. Мы испепеляем друг друга взглядами. Я готова расцарапать его слишком красивое лицо – вот до какой степени он меня выбесил! Буйствующее сердце тоже рвется в бой. Кровь закипает от эмоций. Сантиметры между нами раскалены настолько, что еще чуть-чуть – и точно бабахнет. – Какие-то проблемы? – доносится голос парня, который со своими приятелями стал свидетелем нашей ссоры. Они приближаются к нашей паре и недоброжелательно смотрят на Геру. – Все в порядке. Разберемся, – серьезно заявляет Заславский, зрительно посылая их куда подальше. – Да? – уточняют парни, которым явно скучно без разборок. Они вопрошающе смотрят на меня. – Он пристаёт ко мне! – специально говорю я, чтобы доставить проблем Заславскому. Парни реагируют моментально – втроем купируют Геру, отгораживая меня от него своими спинами. – Слышал, что девушка сказала? – напирает на Заславского самый смелый. – Хули ты к ней прикопался? – Мы разговаривали, – отвечает Гера, мрачнея с каждой секундой всё сильнее. Он бросает в меня острый взгляд, а я в ответ поднимаю вверх два средних пальца. Получи и распишись, малыш. Без защиты я не останусь. Пусть поумерит пыл и за словами следит в следующий раз. Парни припугнут его, чтоб свалил от меня подальше. Только вот Заславский вместо того, чтобы заткнуться, начинает огрызаться на нападки троицы, и кто-то грубо пихает его в плечо. Герман совсем отшибленный? Их трое, он один, ума-то должно хватить не нарываться на них. Свалил бы тихонько, и всё – Чёрт, – напуганно срывается с губ, когда Герман съезжает кулаком одному по морде. Следом ему прилетает в ответ. На моих округленных от ужаса глазах начинается драка. Парни кучей нападают на Заславского, валят его и начинают запинывать. – Хватит, отстаньте от него! – взвизгиваю я на панике и отвешиваю удар сумочкой по спине одного из парней. Но ему плевать. Меня начинает колошматить от страха за Геру. – Эй! Суки! – орёт кто-то сзади. – Пацаны, нашего мочат! Из клуба выбегают парни – судя по всему, это знакомые Заславского, потому что они встают на его защиту и включаются в драку. В разные стороны летят маты, кулаки, брызги крови. – Боже мой – схватившись за голову, смотрю я на уличный мордобой, не зная, куда себя деть. – Что я наделала... Благодаря своевременной подмоге друзей Заславский поднимается с асфальта, харкает в сторону и с колена въезжает под дых противнику, который был самым смелым, а сейчас падает к нему под ноги. На добивание жертву оставляет пацанам, а сам оборачивается в мою сторону. Цепким взглядом он вонзается в мою фигуру, обеспокоенно сжавшуюся на ветру. Зима на улице, а я в легком платьице стою. И дрожу. Но не от холода, а от страха за последствия моего необдуманного поступка. – Блин – Неуверенно пячусь назад, когда Гера идёт ко мне. Его глаза слишком недобро сверкают. Они жаждут наказания, а я совсем не готова к нему. Я разворачиваюсь и бегу под лихорадочное биение сердца. Шпильки отказываются увеличивать скорость, колени подкашиваются, тело трясется. – Ах! – вылетает из легких обреченный вздох, когда мужские руки подхватывают меня в воздух. Гера закидывает меня на плечо и несет куда-то. – Не надо! Отпусти, пожалуйста! Извини! Извини! – Раньше надо было про вежливость вспоминать, – грозно рычит он. Я обреченно стону у него на плече и всматриваюсь вперед. Гера идёт на парковку. – Я не поеду с тобой, меня девочки ждут! – верещу, когда мы приближаемся к БМВ. Ничего не отвечая, он снимает с сигнализации машину и открывает пассажирскую дверь. – Нет! Нет! – протестую я, когда Заславский запихивает меня в салон. Он щипает меня за пинающуюся ногу и захлопывает дверь. Выйти уже не получается. В истерике стучу по стеклу и по панели. – Бешеная, тебя успокоить? Или сама справишься? – рявкает Гера, усаживаясь за руль. – Пошел на хрен! Открой эту чертову дверь! Он игнорирует меня и заводит двигатель. – Ты же пил! Я не хочу ехать с пьяным! – Я тоже не хочу, – намекает на меня. – Но придётся потерпеть. – Мало тебе врезали – вот что! – выпаливаю на эмоциях. – Да что ты? – вздувает ноздри и опасно щурит глаза. – Это тебя придушить мало, детка. Я сглатываю, когда он наклоняет корпус ко мне. Его рука ложится сзади на мою шею. Я вжимаюсь спиной в кресло и задерживаю дыхание. Мужское лицо замирает в миллиметрах от моего. Не моргая смотрю в серые глаза и мысленно каюсь. Его пальцы мягко сдавливают шею и после забираются в волосы, натягивают их от корней, заставляя запрокинуть голову. Из моего приоткрывшегося рта вылетает легкий вздох. Герман ловит его своими губами и почти сразу набрасывается поцелуем на мои

Глава 25

Герман Не успеваю вкусить сладость манящих губ, как эта сучка кусает меня. – С-с-с – Напрягаюсь от боли и чувствую привкус крови. – Р-р-р! Раздраженно раздув ноздри, натягиваю окрашенные волосы на затылке. Её упрямый взгляд против моего сверкающего. Хлесть! Звонкая пощечина огревает щеку. – Не смей целовать меня, – задыхается от возмущения Лиза. – Ты – Стискиваю челюсти, прожигая яростью лицо девчонки. Я готов прикончить её прямо тут, честно! Сердце бешено дубасит о грудные стенки. Просто придушить малявку, сжать тоненькую шею, чтобы она спустила последнее дыхание и от нехватки кислорода закатила красивые глазки. Что-то звериное и жестокое вытаскивает из меня её выбешивающее поведение. Алкоголь ей не друг. Слишком дерзкая, чересчур смелая, до хуя бесстрашная. Спасать её пьяную задницу от приключений – неблагодарная инициатива. Но в таком состоянии я не могу её оставить в клубе. Резко отпустив Лизу, с крайне недовольным лицом возвращаюсь к рулю и сильно сжимаю его, выплескивая гнев. Как только тоненький голос справа издает звук, я врубаю музыку, чтобы не слышать очередной протестующий гудёж Лизы. Её рука тянется к дисплею, чтобы выключить, и получает наказывающий шлепок от меня. Игнорируя скривленное личико и оскорбления, кручу руль и нажимаю на газ, с пробуксовкой разворачивая машину на задних колесах на сто восемьдесят градусов. Я выезжаю с парковки на главную дорогу и топлю по прямой, выпуская пар на лихих скоростях. Краем глаза замечаю, что Лиза, насупившись, села в закрытую позу, скрестив руки и ноги. Отвернула невозможно своенравную мордашку к окну, выказывая всем видом своё презрение ко мне. Пусть ненавидит – похуй. Не самое худшее чувство на самом деле. В нём есть своеобразный огонь и драйв, которые заставляют чувствовать себя живым. Во мне тоже бурлит кровь, и далеко не от самых теплых чувств к девушке. Но это куда лучше, чем подыхать от пустоты внутри. Я делаю музыку потише, когда пар от закипевших эмоций плавно выходит из меня и бесследно растворяется в воздухе. Лиза никак не реагирует, так и сидит, прислонив голову к стеклу. Судя по опущенным векам, ровному дыханию и спокойному лицу – она задремала. «Умаялась, бедненькая», – иронично качаю головой. И себе, и другим знатно помотала нервы. Устало вздохнув, упираюсь затылком в подголовник и спокойно веду машину по полупустой трассе. В памяти всплывают слова Лизы, как та в разбитых чувствах записывала сообщение Мише. Я стал случайным свидетелем её монолога, из которого понятно, что Тит жестко накосячил и их отношения близки к разрыву. Что ж, я не удивлен и, естественно, рад, что это случилось так скоро. Однако мне неприятно наблюдать за попытками Лизы заглушить боль от предательства. Клубы, алкоголь – самое худшее решение. Еще эта дурацкая прическа, надо же было обкромсать такие красивые волосы! Титов явно не стоит таких жертв. – Лиз? – тихо зову девушку, заглушив двигатель на парковочном месте возле многоэтажки. Не слышит, спит как убитая под «Маргаритой». Выхожу из машины, аккуратно открываю её дверь, на которую она наваливается головой. От потери опоры Лиза дёргается во все, но я вовремя подставляю руку, чтобы не вывалилась из кресла. – Ш-ш, спи, – шепчу я и осторожно забираю девушку на руки. Она ежится от прохлады, обнимает меня, прислоняя голову к груди. На ней только платье, верхняя одежда осталась в клубе. Быстро иду к подъезду, чтоб не застудить малышку. Пока едем в лифте, невольно любуюсь её беззаботно спящим лицом. Тихонько дую на прядку, которая упала на нос и теперь щекочет его, заставляя морщиться. Створки лифта распахиваются, я выхожу и останавливаюсь возле квартиры. Удерживая женские ноги приподнятым коленом, достаю из кармана ключ, открываю двери и заношу спящую красавицу внутрь. Сразу укладываю её на кровать и иду раздеваться. Снимаю берцы, куртку, собираюсь завернуть в спальню, но меня чуть не сбивает резко распахнувшаяся дверь. Лиза выбегает из комнаты и несется в туалет. Я озадаченно смотрю ей вслед, а после слышу звуки рвоты и мучительные вздохи. Она даже не закрылась, заглядываю в проем и сочувственно поджимаю губы. Маленькая алкашка сидит на коленях в обнимку с унитазом. Для неё у меня припасена куча демагогий по поводу злоупотребления алкоголем, но решаю держать их при себе. – Как мне плохо-о-о – страдальчески выстанывает Лиза. Вздохнув, я захожу в туалет и помогаю ей подняться. Тремор и слабость поражают её хрупкое тело. Под всхлипы подвожу её к раковине и включаю воду. Лиза ополаскивает рот, делает пару глотков и отстраняется. – Пойдем. – Приобняв девушку, вывожу её из туалета. Она передвигается как раненая, теряя силы в мышцах с каждым шагом. – Нельзя так пить, – хнычет она. – Я больше ни капли в рот. – Правильно, малышка, – ободрительно киваю на её выводы. Мы заходим в спальню, Лиза хочет сразу упасть на постель, но я останавливаю её. – Разденься, ладно? Я расправлю кровать. Она даже не протестует и задирает подол платья, предпринимая неуклюжие попытки снять платье через голову. Стонет, потому что не получается. – Ну ты чего, детка? – мягко посмеиваюсь. – На спине молния. Повернись. Её тело, как пластилиновое, покачивается в дезориентации. Расстегиваю молнию и по абсолютно голой спине замечаю, что она без лифчика. Наплевав на моё присутствие, Лиза снимает платье, оставляя его валяться на полу, и снимает капронки. Мои округленные глаза пребывают в шоке от её раскрепощенности. Успеваю разглядеть все её прелести, пока девушка не прячется под одеялом. Сглотнув, прихожу в себя и подбираю с пола её вещи. Она просто пьяная, Гера, вот и чудит. Не обольщайся. Ставлю перед кроватью тазик на случай новых рвотных позывов, на тумбочку – стакан воды и салфетки. Присев на край кровати, задумчиво почесываю затылок и смотрю на Лизу. Согнувшись в рогалик, она спит на краю кровати. Я снимаю одежду и устраиваюсь на свободную половину. Подобрав руки под голову, тупо пялюсь в потолок, не моргая. Перевариваю, что сегодня произошло. Лежу так какое-то время, пока мысли не пошли по второму кругу. Поворачиваюсь на бок и, посмотрев на торчащую макушку из-под одеяла, закрываю глаза. Практически проваливаюсь в сон, как слышу хныкающее подвывание. Лиза ёрзает во сне и стонет, как будто ей причиняют боль. – Тише-тише. – Придвигаюсь к ней и обнимаю. Судорожно всхлипнув, она успокаивается и замолкает. Моя горячая грудь греет её голую спину. От тесного контакта кожа покрывается крупной дрожью. Чувствовать её телесно – невыносимо приятно. Не удержавшись, целую Лизу в плечо и прислоняюсь лицом к волосам, которые хоть и изменили цвет и длину, по пахнут по-прежнему обалденно. Мы так и засыпаем в обнимку – пожалуй, это лучший момент за последние два месяца в моей жизни. Меня будит Лиза, когда меняет позу и разворачивается лицом. – Опять ты мне снишься – сонно произносит она. Вздохнув, проводит ладонью по моей щеке и тихонько улыбается. – Мой личный кошмар – ласково шепчет. Её соски твердыми горошинами притираются к коже. Когда она начинает покрывать мою грудь короткими поцелуями, я твердею. – Эй, – касаюсь её подбородка, останавливая ливень мурашек, который принесла её неожиданная нежность, – это я Тот, кого ты ненавидишь. Тот, кто тебя грязно использовал. Тот, которого в трезвом уме ты предпочитаешь обходить стороной. – Ты – с блаженной улыбкой произносит Лиза, глядя в мои глаза. Она тянется к моим губам за поцелуем. Я отстраняюсь и предупреждаю: – Ты об этом пожалеешь утром. А у самого кадык дергается. И в паху приливает. Прикрыв глаза, Лиза мотает головой и водит носом по моей груди. Вдыхает, наслаждаясь запахом кожи. – Ну так останови меня, – с вызовом выдыхает в губы. Её рука скользит по торсу вниз и захватывает ладонью твердый член. На женских губах немедленно расплывается улыбка. А я, кажется, теряю последние шансы остановить её безрассудные, но такие соблазняющие манипуляции

Глава 26

Герман Лиза – слишком лакомый кусочек, чтобы вот так просто отказаться от него. Игнорировать её откровенное влечение – выше моих сил. Я сильно хочу эту девочку. До умопомрачения. Когда её тонкие пальчики уверенно сжимают мой член, а глаза обольстительно сверкают, я окончательно срываюсь. Забираю мягкие губы голодным поцелуем, вспоминая в полной мере их сладость. Ох, какие же они вкусные Настолько, что крайне тяжело держать себя в руках и не поглотить их целиком. Я готов вкушать их на завтрак, обед и ужин. Заменить ими самый изысканный десерт. Оттянув зубами нижнюю губу, слышу молящий стон Лизы и тут же заглушаю его вторжением в чудный ротик. Наши языки сплетаются, я забираю весь её кислород, вынуждаю задыхаться и гореть изнутри. Становится очень жарко. Под кожей вспыхивает огнище. Оно заставляет пылать от нахлынувшей страсти. Если вдруг Лиза захочет остановиться, я уже не смогу. Поздно, детка. Я заведён настолько, что лишь сердечный приступ прервёт восхитительный момент близости. Сердце качает кровь сумасшедшими дозами, оно стучит так сильно, что ребра дрожат. Переворачиваю Лизу на спину, а сам нависаю сверху, испытывая её помутневшим взглядом. Словно одержимый любуюсь девушкой, очерчивая ладонью её милое личико. Она совершена, как бриллиант. Меня тянет к ней с немыслимой силой, как будто мы связаны невидимыми нитями. – Я так скучал по тебе, – отчаянно произношу на ухо самой желанной девочке на планете. В груди начинает рвать от чувств. – Безумно скучал, Лиза Путая пальцы в её коротких прядях, втягиваю носом нежный волнующий аромат на её выгнувшейся шее и следом провожу языком, пробуя на вкус бархатную кожу. Лизу обсыпает мурашками, она жадно хватает ртом воздух, её губы сохнут без моей ласки, она облизывает их и томительно кусает. Взаимное возбуждение раскаляет воздух до предела, тела обжигаются, внутренности скручиваются, а ошалелые сердца норовят выпрыгнуть из груди. Под шумное взволнованное дыхание я сплетаю наши пальцы и ласкаю аккуратное ушко, играюсь языком с сережкой. Прикусываю мочку до срывающегося с женских губ стона. Обожаю достигать грани, когда приятное сталкивается с острыми ощущениями. Покусываю нежную шею, вызывая в Лизе дрожь. Она трепещет подо мной, извивается, задыхается и жаждет продолжения. А я хочу растянуть удовольствие, которое как манна небесная посыпалось на голову нуждающегося. Буду есть по крупинке, смакуя с особым наслаждением. Распробую каждую клеточку её прелестного тела, ничто не останется без моего внимания. Зафиксировав женские руки над головой, поцелуями спускаюсь от запястий вниз. В районе подмышек Лизе становится щекотно, её томные вздохи переходят в терзающиеся стоны. Она начинает ёрзать и буровить ногами простыню, но пусть даже не надеется, я не остановлюсь и буду испытывать её грани со всем пристрастием. Захватываю губами поочередно её затвердевшие соски, самозабвенно облюбовываю эти вкусные вишенки. Грудь упругая, возбужденная, вздымается в частом дыхании. Лиза со стоном тянет меня за волосы, но это больше приятно, чем больно. Чувствовать её удовольствие – высшая награда. Я хочу доводить её до исступления. Чтобы никто другой больше не касался её тела. Чтобы только я имел доступ к этому неиссякаемому источнику наслаждения. Чувствительная малышка содрогается от того, как я скольжу языком по её ребрам, мну ладонями налитые полушария, играясь большими пальцами с сосками. Я слизываю многочисленные мурашки на плоском животике, мышцы которого подрагивают от ласок. Облюбовав пупок, спускаюсь к выступающим косточкам и оставляю влажную дорожку вдоль резинки трусиков. Лиза удерживает мою голову за волосы и приподнимает таз от касаний к слабым местам. Я в сантиметрах от самой горячей точки на изнывающем теле, которая до сих пор спрятана под взмокшей тканью. Её запах дразнит животные рецепторы, мой член дымит. Но самое сладкое я решаю оставить на потом. А пока сгибаю стройные ножки в коленях и покрываю поцелуями внутреннюю сторону бедра. В ушах стоят Лизины обрывочные вздохи, как будто её терзают и она не в силах терпеть больше. Приятно настолько, что невыносимо. Переворачиваю её на живот и смачно сминаю аппетитные ягодицы. Натягиваю пальцами резинку стрингов, отпускаю, и она звучно врезается в кожу. Влажными поцелуями усыпаю упругие «булочки» и, не удержавшись, надкусываю одну, любуясь тем, как мгновенно сжимается женская попка. Протяжное мычание Лизы сопровождает легкое поглаживание спины. Мои ладони скользят по гладкой коже вдоль линии позвоночника. Добравшись до плеч, проминаю их и шею в расслабляющем массаже. Лиза постанывает от удовольствия и получает под конец добрую дозу поцелуев, которыми покрываю её соблазнительные неровности. Стягиваю с малышки трусики и раздвигаю ножки. Дотрагиваюсь до её возбужденного лона и улыбаюсь. Она до безобразия мокренькая. Горячая. Пульсирующая от желания. Погружаюсь пальцами между влажных складок и вязну в прозрачной смазке. Как же сильно она меня хочет. Простонав, Лиза выгибает спину кошечкой, приподнимая попку. Массирую пальцами клитор, заставляя её содрогаться от приятных манипуляций. Она принимается двигать тазом, притираясь киской должным образом. Я готов кончить от одного вида её мастурбации. Податливость и раскрепощенность Лизы сводят с ума и распаляют безудержную страсть. Погружаю в дырочку два пальца и по нарастающей трахаю её до хриплых стонов в пересохшем горле и трясущихся от экстаза ног. Мой член раскален до предела. Желание вонзиться и растянуть крошку достигает максимального уровня. Только что кончившая Лиза шумно дышит в подушку, а я пристраиваю свой возбужденный агрегат к её складочкам. Я готов рычать от удовольствия – насколько кайфово чувствовать членом её интимное местечко. Упав на локти, хриплю на ушко: – В какой позе трахнуть? В ответ она издаёт обреченный сдающийся вздох, который предоставляет мне право выбора. Ставлю Лизу на колени и внедряюсь в неё уверенным толчком. Тесные горячие стенки плотно сжимают ствол, и меня перетряхивает от острых ощущений. Сука, не кончаем так быстро! Не кончаем! Лиза – настолько желанная девочка, что хочется извергнуться с первых секунд пребывания в ней. Но член, прислушавшись к хозяину, проявляет невиданную солидарность и откладывает оргазм, позволяя подольше насладиться половым актом. В порыве страсти схватив Лизу за волосы, врезаюсь в неё со звучными шлепками. Трахаю её самозабвенно, с крайним удовольствием, до испарины на коже. Спальня пропитывается запахом секса, воздух становится плотным и наэлектризованным. Кровать скрипит, стены дрожат от бурного секса. Мы сгораем в пламени страсти, который сами же и разожгли. Её срывающиеся стоны против моих хрипов рождают вкупе фееричную вспышку. Волна высшего удовольствия проносится через всё тело. Я кончаю Лизе на спину, тем самым помечая девочку. Она – моя. Только моя. Отныне других рядом с ней не будет. Не отпущу, не отдам, руки прочь от моего сокровища!

Глава 27

Лиза Попытка оторвать голову от подушки выходит очень неудачной. Резкая боль приколачивает меня обратно. – М-м-м, – протяжно стону, хватаясь за гудящие виски. Через прищур глаз распознаю спальню Германа и сразу вспоминаю вчерашние приключения с горячим продолжением. И нет, это был не сон, подтверждение тому – абсолютная нагота. К слову, не только моя, но и Заславского. Краем глаза замечаю его голую задницу рядом и с разочарованным вздохом прикрываю дрожащие веки. Угораздило же на пьяную голову переспать с бывшим! Дура, прости господи. Так, спокойнее Что было, то прошло. С Мишей я рассталась, так что я ему уже ничего не должна. Сейчас тихонько встаём и сваливаем восвояси. Только я предпринимаю попытку поднять корпус, как мужская рука обнимает меня. Герман притягивает меня к себе, и, о боги, я четко чувствую пятой точкой его вставший член. – Убери руку, пожалуйста. Я хочу встать, – выжимаю из себя спокойствие, хотя сердце принимается панически дёргаться. – Не-а, – сквозь сомкнутые губы мычит Гера. Захватив ладонью грудь, он прижимается ко мне вплотную и целует в лопатку. – Заславский, мать твою, не наглей! – повышаю интонацию до раздражительной и щипаю его. – Я протрезвела, руки прочь! Мой гонор ничуть не пугает парня. Наоборот, окончательно пробуждает его и силу, с которой он разворачивает меня на спину и вжимает запястья в матрас. – Вот это «доброе утречко», – удивленно хмыкает он, изучая сверху моё напряженное лицо. – Что за фонтан дерзости? – Немедленно отпусти меня, – угрожающе шиплю я. Смотрю исключительно в глаза, игнорируя упирающийся в меня член. – Ты уже определись. Вчера ночью умоляла взять тебя по полной. Чему верить? – припоминает он в жалкой попытке смутить меня. – То был пьяный бред, ясно тебе? Воспользовался моим неадекватным состоянием, паршивец! – выпускаю искры из глаз. Заславский обескураженно хохочет на подобные обвинения. – Ты сама ко мне полезла! – Ещё что придумаешь? – высмеиваю его претензию. Чтобы я? Сама? Да сейчас же! – Только не надо делать вид, что ты ничего не помнишь, – предупреждающе сканирует меня Герман. – Слава богу, ни-че-го-ше-нь-ки, – нарочно преувеличиваю. – Даже то, как я выебал тебя? – грубо уточняет Гера, рассчитывая на стыд в моих глазах. Хренушки. Смотрю на него прямо и невозмутимо. – Прости, но нет. Видно, ты плохо старался, это было не впечатляюще, чтобы остаться в моей памяти. – Сука ты, – выплевывает он, зрительно пристреливая меня. – Всё сказал? Тогда отпусти. Не хочу больше напрягать тебя своим видом, – отвечаю ровно, сдерживая эмоции. Заславский по-прежнему удерживает меня, нависая сверху. Мрачный, как черт, желваки нервно ходят по резко очерченным скулам. Недовольным взглядом прожигает насквозь мои глаза. Не выдержав, я опускаю веки и просто дышу. Почувствовав свободу в запястьях, я немедленно спрыгиваю с кровати, забираю со стула одежду и выхожу из спальни. Запираюсь в ванной комнате, где экстренно одеваюсь и умываюсь. – Ё-моё, что с волосами, – тереблю сбившиеся короткие прядки. Без укладки каре выглядит очень паршиво. Смочив ладони, приглаживаю волосы. Когда вид на голове становится более-менее приемлемым, выхожу в коридор. Заславский тут как тут. Пасёт меня, прислонившись к стене. Уже натянул штаны, но верх по-прежнему голый. – Где моя сумочка? Телефон? – Бегаю из комнаты в комнату, осматривая каждый угол. – Мне надо вызвать такси. В одних капронках я задубею добираться на общественном транспорте. – В машине сумка, – сухо комментирует Заславский, не в силах лицезреть мою суету. – Отлично. – Прохожу мимо него прямиком к гардеробу. Открываю шкаф, но не нахожу свою куртку. – А где – открываю рот. – В клубе, – предугадывает вопрос. Чертыхнувшись, досадно прикусываю губу. – Я возьму что-нибудь из твоего? – прочищаю горло и, не оборачиваясь, перебираю вешалки. Снимаю черную дутую куртку. – Одолжу вот эту, не против? Оборачиваюсь и попадаю под прицел серых глаз. – Против. Гера надвигается на меня и хватается за куртку. Я все равно держу, не отпускаю. – Не будь таким жестоким, – возмущаюсь. – Я замерзну в одном платье. – Так не уходи, – цедит Заславский, купируя меня возле шкафа. Сглотнув, я моргаю, чтобы убрать пелену, которая напала на глаза от его обволакивающего взгляда. Парень склоняет ко мне лицо, и я замираю, прекращая дышать. – Куда бежишь, а? – хрипит возле уха его низкий голос. Парень властно сжимает моё предплечье. – В глаза смотри. Его требовательный тон заставляет распахнуть ресницы. Я устремляю на парня независимый бесстрашный взор. – Подальше от тебя, – отвечаю с вызовом. – Рядом со мной так плохо? – докапывается Гера. – Если я переспала с тобой, это еще ничего не значит. – С каких это пор секс для тебя ничего не значит? – поражается он. – Со вчерашних. Ну было и было, – закатываю глаза. – Ничего личного. – Было и было? – перепрашивает он, пребывая в шоке от столь «веского» аргумента. – Да, Гера. Всё, что было между нами вчера, уже прошло. Сегодня новый день, и я хочу уйти, – прохладно отвечаю. – А ты не прихуела, детка? Рассуждаешь как последняя шлюха, – сквозь стиснутые зубы рычит Заславский. Его напор держать сложно, но возможно. Особенно если не смотреть в глаза и использовать равнодушную интонацию. Безразличие к его персоне сильно выбешивает Геру, а значит, отлично уязвляет. Мне важно выйти красиво из гадкой ситуации, а для этого надо уничтожить самоуверенного типа напротив. – Чего ты такой злой? – усмехаюсь я. – Расслабься. Я уйду, спокойно передёрнешь себе – выпустишь пар. – Так, может, ты отсосёшь мне на прощанье, м? – дергает бровями Гера. – Даже не рассчитывай. Сам справишься, – пропускаю провокацию мимо себя. – Вчера ты заглатывала по самые гланды и не жаловалась. – О-о – я смеюсь. – Сказочник какой. Не было такого. Моя насмешка переходит в хрип от удушающего захвата на шее. – Ах ты наглая врушка, – шипит Заславский. – Всё ты помнишь. Пиздишь, как дышишь. Я задыхаюсь, шлепая его по напряженной ладони, которой перекрывает мне кислород. Он резко разжимает пальцы, и я жадно хватаю воздух ртом. – Ненормальный! – откашливаюсь и хлестаю парня его же курткой. – Ты чуть не задушил меня! – Да кто стерпит такую суку живой? – Вот и отвали! Не трогай меня! Чокнутый придурок! – срываю голос, теряя контроль в эмоциях. – Немедленно отдай мою сумку! Я уеду! Видеть твою морду противно! Заславский кривит губы в усмешке на столь приятные комплименты в его честь и следом за мной накидывает куртку на голый торс. Я застегиваю молнию по самое горло и накидываю капюшон, внешне закрываясь от возможных нападок Германа. В мыслях предвкушаю, как приеду домой и от души потопчусь на его дорогущей куртке, изрежу ножницами, а потом сожгу. Хоть на вещи оторвусь, раз с её владельцем этого сделать нельзя. Теоретически можно, конечно, но я, к счастью, не одержимая маньячка. Пусть живёт и расплачивается за свои грехи, двуногий! – На! Надеюсь, хватит, – сует деньги в мой карман Гера, напоследок желая окончательно унизить меня. – Это оплата за ночь. – Скотина, – выкидываю его смятые бумажки на пол. Он как ждал такой реакции, довольно улыбается, пока я гневно фыркаю на него. – Трахаются либо по любви, либо за деньги, либо просто ради удовольствия. Твоя причина? Деньги отметаем, как я понимаю – Мы можем просто выйти? – теряю терпение я и хватаюсь за дверную ручку. Но Заславский пресекает попытки выйти. Дьявол! Мне хочется его сильно стукнуть, а лучше – укусить. – Ответишь – выйдем. Прикрываю глаза и набираю в легкие воздуха. Облизнув губы, подбираю более правильный ответ в данной ситуации. – Удовлетворение физических потребностей, – сухо отвечаю я. – Удовольствие, значит, – кивает Гера и улыбается. – Так обращайся, детка. Знаю, к Мише дорога уже закрыта, но я-то свободен. Если между ног сильно чесаться будет от желания – присунем без проблем. – Что ты про Мишу сказал? Как дорога закрыта? – цепляюсь за имя Титова, отфильтровав унизительные фразы. – Ну вы расстались, – приподнимает подбородок Гера, как будто это его заслуга. – Если я захочу, – выделяю важной интонацией собственную значимость. – У нас всё еще будет. Секс и не только, понятно? От нехватки ласки не сдохну, не переживай. – Хочешь сказать, что, потрахавшись со мной, спокойно продолжишь отношения с Мишей? – Если захочу, то да. А что? – дергаю плечом, как будто мне плевать на мораль и принципы порядочной девушки. – Я в ахуе, – коротко резюмирует Гера и хмуро мотает головой. – Этому точно не бывать. Даю гарантию. – Ха! – высмеиваю его угрозы и киваю на дверь. – Я ответила. Открывай давай. Поджав губы, он толкает дверь, и мы выходим из квартиры. Спускаемся на лифте, обмениваясь нелицеприятными взглядами. Он презирает меня, я – его. – Не пялься, бесишь, – огрызаюсь я. – Чё хочу, то и делаю. В ответ я поднимаю средний палец. И через пару секунд стону, потому что Гера хватает его и выворачивает в обратную сторону. – Еще раз покажешь Знаешь, куда засуну его? – Силой опускает мою руку и хлопает ею по заднице. – Кретин. Хочу вырваться, но парень крепко вжимает меня телом в стенку лифта. – Стерва, – выдыхает Гера в сантиметре от моих губ. Давай придвинься поближе, и я кусану тебя до крови. Мы шумно дышим, испепеляя друг друга взглядами. – Ненавижу – шиплю я, вздувая ноздри. Да как я могла переспать с ним! Ублюдок ходячий! Сердце возмущенно буйствует в груди. Молчание Геры испытывает мои нервы на прочность. Закрываю глаза, чтобы спрятаться от его пронизывающего взора. Теперь чувствую его и слышу в два раза отчетливее. Его теплое дыхание на моем лице, сжатые пальцы на моих запястьях, прислонившееся тело к моему, аромат духов, пропитавший куртку. – Ты моя, – доносится до ушей приговор Заславского. Ошарашенно распахиваю ресницы и сталкиваюсь с уверенным мужским взглядом. – Что ты сказал? – спрашиваю, потому что мне явно послышалось или я не так поняла смысл слов. – Ты моя теперь, – отчетливее произносит парень без доли иронии. – Никогда, – протестующе мотаю головой. – Да, – кивает он, игнорируя мои слова. – Никуда не денешься. – Ты попутал, Заславский? – рычу я. – Совсем свихнулся, да? – Может быть, – рассеянно рассматривает моё удивленное лицо. – Вот точно. Сходи проверься на досуге. Двери лифта открываются и тем самым спасают меня от напора Заславского. Он отстраняется, и мы выходим из кабины, уступая место ожидающим незнакомцам, которые сразу засияли при виде нашего тесного контакта. Мы выходим из подъезда и идём на парковку. От прохлады вжимаю голову в плечи и быстро перебираю ногами, проклиная неудобные каблуки. Герман снимает с сигнализации машину, открывает дверь и забирает с сиденья сумку. Протягивает её мне, удерживая за кожаную ручку. Я хватаю сумку, а Заславский дергает за ремешок, притягивая меня к себе. – Что ты делаешь? – ёрзаю в его тесных объятиях. – Сопротивляйся сколько угодно. Всё равно сдашься. – Иди ты, – возмущенно пихаю его в грудь. А он в ответ широко улыбается и сжимает мою попу. – Смотри не застуди малышку, – тянет за край платья вниз. – Ты Убери руки! – Выжав из себя все силы, отталкиваю Геру. Вырвавшись из объятий нахала, чья самоуверенность превзошла всяческие границы, заряжаю ему пощечину. Бегу прочь от него. – Всё равно моя, – хохоча, орёт он вслед. – Ни за что! Ни за что! – убеждаю себя в обратном.

Глава 28

Лиза Неспешным шагом огибаю лужи на выходе из супермаркета. Погодка слякотная, снег тает, превращаясь в грязное месиво. Надеть резиновые сапоги было бы куда более практичным решением, чем испытывать кроссовки. В правой руке шуршит пакет с продуктами для быстрого ужина. Предвкушаю уютный вечер с приятной рутиной. Возможно, еще почитаю книгу или посмотрю хороший фильм. Выключенный телефон освобождает столько времени и бережно хранит мои нервную систему. Маму с братом я навещала днём, они держаться молодцами, а значит, я могу быть спокойна. Об остальных индивидуумах не то что переживать – думать не хочу. Как-то же они жили без меня – и сейчас проживут. Слышу сзади всплеск луж от приближающейся машины. Во избежание брызг я отхожу в сторону и, обернувшись, пропускаю черную иномарку. – О нет – шевелю губами, распознавая Мерседес Миши, а потом и самого парня за рулём. – Проезжай мимо Вопреки мольбам, колеса автомобиля тормозят возле меня. Чёрт. Поджав губы, оборачиваюсь. Затонированное стекло спускается, и в проеме вырисовывается лицо Титова. – Привет, Лиз, – мягко говорит Миша. – Садись, поговорим. – Прости, я спешу, – всем видом показываю, что мне неинтересно. – Куда? Смотрю вперед и киваю на здание общаги. – Туда. За Мерседесом сигналит машина с требованием двигаться с места. Миша игнорирует и умоляюще смотрит на меня. – Ли-иза, ну пожалуйста. – Этот мужик сейчас выйдет и настучит тебе по башке, – киваю на недовольного водителя. – Сжалься, Снежная Королева, – просит Миша, используя очаровательную улыбку. Вот мерзавец. Отрицательно мотнув головой, шагаю по тротуару вперёд. Автомобиль медленно едет следом. – Дай пять минут, моя хорошая, – выпрашивает Титов. Я разворачиваюсь, чтобы прожечь его взглядом. – Не твоя. – А чья? – еще дразнит он. – Своя собственная! – Окей. Услышал. Так сядешь или мне выйти? – Тебе лучше уехать, – небрежно отмахиваюсь. – Знаю, ты злишься, я конченый, и всё такое – Мне плевать, ясно? – раздраженно морщу носик. – А мне нет, ясно? – твердо заявляет Миша и даже хмурится. – И пока ты не выслушаешь меня, я не отстану. – Что слушать-то? – усмехаюсь. – Оправдания? – Правду, – серьезно уточняет Миша. – От и до. Я торможу и задумчиво смотрю на затянутое небо. Приняв решение, киваю парню: – Ладно. Но ты ответишь на все вопросы как на духу, – предупреждаю указательным пальцем. – Как скажешь. Я спускаюсь с тротуара на асфальт и сажусь в машину. Титов встречает меня с шикарным букетом, который ждал подходящего момента на заднем сиденье. – Подготовился, значит, – особо не обольщаюсь. Но цветы ни в чем не виноваты – так что, занюхав ароматные бутоны, кладу букет на колени. – И это тебе, – протягивает парень подарочный черный пакет, на лицевой стороне которого золотым вырисовано название известного ювелирного магазина. – Блин, Титов! Ты подкупить меня решил? – оскорбленно приподнимаю брови. – Иди к черту! Не прикоснувшись к пакету, выбрасываю букет назад и во вскипяченных эмоциях дергаю за ручку. Дверь, конечно, заблокирована. – Успокойся ты, – пребывает в шоке над острой реакцией Миша. – Просто решил порадовать тебя. – Нет, ты окончательно решил закопать себя! Не нужны мне твои цацки, понял? – Да понял-понял, – раздосадованно треплет свои волосы парень. – Ну ты вообще – даже слов не хватает в лексиконе, чтобы выразить задетые чувства. Обидно очень. За кого он меня принимает? Думал, приму его дорогие подарки и закрою глаза на его измену? Либо он такой самоуверенный, либо я в его глазах слишком непринципиальная или вообще меркантильная сучка? – Прокатимся, – говорит Миша, выезжая с территории общежития. – У меня рыба мороженая в пакете, – предупреждаю я. – Она растает и провоняет дорогой салон. – Избавимся. – Эй, это мой ужин! – Вместе поужинаем, хорошо? Заедем в ресторан, – окончательно рушит он мои планы на тихий вечер. – Какой ресторан? Я в спортивках. – Ты красотка, – прилетает комплимент от парня. Он открыто льстит моему серому прикиду и лицу без макияжа. Я в шапке с собранными волосами, так что Миша не может в полной мере оценить мой внешний вид. – Слушай, я не планировала разъезжать с тобой тут по заведениям, – протестую, когда Титов выруливает на главную дорогу. – А я не планировал с тобой расставаться, – сразу переходит к главной проблеме он. – И поэтому сделал всё, чтобы это случилось, – криво усмехаюсь. – Прости меня. Я правда виноват, – признаёт Миша, мотая головой. Его ладонь крепко обхватывает руль, а губы плотно сжимаются. – Дай мне второй шанс, Лиз. Смотрит на меня. Его раскаивающийся взгляд заставляет тяжело вздохнуть. – Не могу, – отвечаю как есть. Внутренние ощущения просто отторгают такую возможность. – Это случилось по пьяни, пойми, – объясняет Миша. – В здравом рассудке я бы не совершил такое. – Это не оправдание. – Отворачиваюсь к окну с загруженным видом. Я ведь тоже переспала с Заславским на пьяную голову, но это случилось, потому что я действительно хотела этого. И мне было очень хорошо в момент близости! – Мне паршиво за свой поступок, Лиза, – страдальчески произносит Миша. – Скажи, что мне сделать, чтобы искупить вину? Боюсь, ничто не вернёт наши отношения в прежнее русло. В груди ноют обида и задетое женское достоинство. Но это даже не главное. Я не люблю его – вот что важно. – С кем ты переспал? – спрашиваю я. – Имя есть у этой ночной бабочки? Или же эта девушка из твоего близкого окружения? Титов сразу напрягается. Молчит, раздумывая над ответом. Но я не даю ему слишком много времени. – Не вздумай врать, – строго предупреждаю. У меня есть догадки, хочу убедиться в них или опровергнуть. Мужские губы нервно подрагивают и произносят скомканно и тихо: – Яся. Как будто кто-то робко пискнул. Мужское лицо изображает крайнюю неловкость. Интересно, где был его стыд, когда он трахал верную подружку? – Кто? – специально переспрашиваю, хотя сразу поняла, о ком речь. Так и знала. Даже должное удивление из себя выжать не смогу. Не зря Заславский бросал намёки на эту парочку. Да что уж там, он открытым текстом мне говорил, а я автоматически не верила. Думала, это ложь, провокация, наговор, лишь бы разлучить нас с Титовым. Но нет В этот раз Герман был категорически прав. А вот я жалко плюхнулась в лужу слёз и разочарований. – Ясмина Немцова, – произносит полное имя девушки Тит. – Мы были у неё на днюхе. – А-а, ну имениннице нельзя было отказать, – не сдерживаю сарказм. Парень стискивает челюсти на издёвку и предпочитает хмуро смотреть на дорогу. – Вы же и до меня встречались с Ясей, да? – меняю тон на более лояльный. – Мы никогда не встречались. Между нами был только секс, – уточняет Миша. – Когда я начал встречаться с тобой, с Ясей уже ничего не было. – Но сорвался же? Значит, тебя тянет к ней. – Я сорвался из-за отсутствия секса. Я хотел тебя, но ты не давала, – в претензии косится на меня Титов. Ничего себе, какой камешек полетел в мой огород. Клацнув зубами, бросаю его обратно. – Выдержка – признак достойного мужчины, – красноречиво играю интонацией. – Считаешь меня недостойным? – сдвинув брови, оскорбляется Миша. – Ты ветреный. Он усмехается, как будто не согласен с таким определением. – Ты единственная, с кем я решился на отношения, – выдвигает аргумент, чтобы я оценила всю его значимость. – Но ты оказался не готов к ним! – повышаю голос, потому что пытаюсь достучаться до парня. – Или просто я не та самая, ради которой ты бы мог держать свой член под контролем. Тут же выдыхаю и прикрываю веки. Я не хочу трепать нервы ни себе, ни ему. От эмоций становится жарко, и я снимаю шапку. Парень зависает, увидев новую прическу. Его удивленным глазам понадобилось некоторое время, чтобы оценить крашеное каре, которое специально распускаю, ибо крысиный хвостик на затылке выглядит слишком убого. – Когда успела подстричься? – отмирает Тит. – А вот. Мне идёт? Это не просто вопрос, а проверка на самом деле. – Ну – присматривается Миша и пожимает плечами. – Да. Красиво. – Ужасно. Это слово описывает ровно то, что творится на моей голове, и послевкусие от его неправдоподобного ответа. По выражению Мишиного лица было ясно, что ему не нравится. Но он соврал, чтобы не обидеть меня. Лжи в моей жизни настолько много, что становится уже тошно. Уж лучше неприятная, но правда. Заславский вот не церемонился, сказал, что думал, в кои-то веки. Я согласна с ним: длинные светлые волосы шли мне куда больше. Но что сделано, то сделано. Я выпускаю разочарованный вздох и уныло смотрю в окно. Мы подъезжаем к ресторану, который неоднократно посещали. Тит притормаживает, потому что из ряда припаркованных автомобилей выезжает БМВ Заславского. Только его не хватало Герман смотрит в нашу сторону, кивает Мише и сразу замечает меня. Мужские глаза ревностно вспыхивают. А я в противовес расстроенным чувствам растягиваю губы в улыбке. С хитрецой и коварством. Пусть думает, что я по-прежнему встречаюсь с Титовым

Глава 29

Лиза Герман выходит из машины и направляется к нам. Его решительная походка и зоркий взгляд меня сильно настораживают. – Сдай назад, – командую Мише. – Зачем? – Пожалуйста. Отъезжай, – поторапливаю его, потому что Заславский уже близко. – Гера явно что-то хочет сказать, – не понимает Тит причин моей нарастающей паники. А у меня реально сердце заводится. Не знаю, что на уме у Германа, но предчувствие звенит алым сигналом опасности. – Если я для тебя хоть что-то значу, сдавай назад, – требовательно смотрю на Мишу. Он немедленно включает заднюю передачу и давит на газ. Автомобиль едет назад, отдаляясь от Заславского. Тот жестом просит его остановиться. – Валим, валим отсюда, – приговариваю я, весело улыбаясь. Недовольное лицо Германа поднимает настроение. Показываю ему язык на прощанье, когда отъезжаем на безопасное расстояние. – Раз ужин в ресторане сорвался, накормишь меня своей рыбой, – ставит ультиматум Миша за выходку, которой я не могу дать объяснение. – Что? – отрываю взгляд от зеркала заднего вида, в котором виднеется фигура Заславского. Даже издалека сквозь металл до меня долетают его искры. – Я плохо готовлю, знаешь. Не боишься отравиться? – Не испугаешь, – мотает головой Титов. – Зачем с Герой не дала поговорить? – Бесит он меня. И разговоры о нём тоже. Так что, – я клацаю пальцем по дисплею с намерением включить музыку, – не мучай меня. Поехали. Усмехнувшись, Миша везёт меня обратно в общагу. Добираемся быстро, без «хвостов». – Поешь рыбу и уйдёшь, – предупреждаю я, когда он уверенно следует за мной к обшарпанной двери подъезда. – А чай? – Ты же не пьёшь чай, – подлавливаю его. – Эм-м, – смеётся, почесывая затылок. – Ну кофе. – У меня нет кофе, – спешу обломать парня. – Компот? – Так, Титов, – с серьезным видом разворачиваюсь, уткнув палец в его грудь, – не надейся на что-то большее. Свалишь, как только поужинаешь. – Ты капец гостеприимная, – подпрыгивают его брови. – Откуда столько грубости? – Значит, заслужил, – фыркнув, отворачиваюсь и нажимаю на кнопку лифта. Заходим в допотопную тесную кабину. Лифт едет, тарахтит как старый дед, угрожая исчахнуть в любой момент. Я уже привыкла и знаю наизусть гнусные словечки, расписанные на стенах, тут же налепленные высохшие жвачки, потертые грязные кнопки. Усмехаюсь про себя, глядя на брезгливую физиономию мажора. Но молчит, не комментирует. Видимо, под сильным впечатлением. Выходим в коридор, я впереди, Миша идёт сзади, любопытно оглядывая стены общежития, которые не знали ремонта с момента постройки. Думаю, ему лет сто, не меньше. Проходим общую кухню, оттуда воняет чем-то горелым. Вздохнув, сворачиваю на скрипучие деревянные половицы и останавливаюсь возле своей комнаты. – Добро пожаловать в Другую Вселенную, – иронично говорю я, распахнув двери. Он обходится усмешкой и заходит следом в комнату. – Крючки для верхней одежды прямо на двери, – подсказываю парню и вешаю свою куртку. – Практично, – позитивно реагирует он. – Минималистично, просто, без выпендрежа, – хохотнув, дополняю я. Подобрав пакет, иду в угол комнаты, где у нас расположен кухонный стол. Выкладываю продукты, а Миша осматривается в скромных апартаментах. Помимо кухонного уголка пространство четырёх стен, облепленных дешевыми бежевыми обоями, вмещает две кровати, две тумбочки, старенький брюзжащий холодильник и шкаф. Скромно, но зато тараканов нет. – Вдвоём живёте, да? – догадывается Миша, кивая на кровать соседки. – Угу. – Я-асно, – протягивает он, глядя на желтое пятно от потопа на потолке. – Появилось желание переехать ко мне? – шутливо спрашиваю. – Не, давай лучше ты ко мне. – Ни за какие коврижки не променяю любимые хоромы, – обнажаю зубы в улыбке. – Так и будем стоять или помогать будешь? – Буду, – засучивает рукава светлой кофты Миша. – Справишься с минтаем? – предлагаю ему самое сложное. Не люблю разделывать рыбу. – А то. Сообразим, – отвечает с энтузиазмом. Я вручаю ему пакет с рыбой, доску и нож. – Тогда отрежь всё лишнее и распотроши. Смотри не заляпайся, – переживаю за его модный прикид. – Фартук есть? – Нет. – Тогда без него обойдусь. Он стягивает кофту через голову и под звук моих закатывающихся глаз вешает её на стул. Я молча отворачиваюсь, как будто не впечатлил. – Где можно руки помыть? – спрашивает довольным тоном Титов. – В коридоре. Мыло на тумбочке. – Ага. Он выходит. Я собираю овощи в миску и тоже выхожу. У раковины образовалась очередь. Девочки, как тараканы, повылазили из углов. Их заинтригованные лица сияют при виде полуголого красавчика. Шушукаются между собой, смущаются. Кто-то умудряется даже завести разговор с Мишей и с покрасневшими щеками ретироваться к себе в комнату. – Взбудоражил девочек, самец, – комментирую я, занимая освободившуюся раковину. – Даже не старался. Просто руки помыл, – широко улыбается он, глядя на себя в забрызганное зеркало. – Минтай ждёт, – намекаю я. – Точно, – кивнув, он уходит в комнату. Оставшись наедине, снисходительно вздыхаю и споласкиваю овощи для салата. Через картонные стены доносится музыка. Открыв двери комнаты, понимаю, что это Миша включил плейлист на телефоне. – Чтоб веселее готовилось, – поясняет он, приплясывая с ножом в руках. Его веселые огоньки в глазах заражают ответной улыбкой. Пока парень разбирается с рыбой, я нарезаю овощи. Работаем слаженно, без суеты. Готовка расслабляет, даже не замечаю, как начинаю двигать бедрами в такт музыке. – Салат готов, – говорю я, похрустывая свежим огурцом. – Дай попробовать, – просит Титов. Я набираю на ложку приправленных овощей и подношу к его рту. – М-м-м, – с закрытыми глазами пережевывает парень. – Вполне сносно. – Пошли жарить рыбу, гурман, – усмехаюсь я. Захватив сковороду и масло, мы идём на кухню. Тут до сих пор витает дымок после неудавшейся готовки. Прямо над старенькой заляпанной плитой вывешено объявление, написанное черным фломастером: «Кто съел мой суп, хоть кастрюлю верни, а! Будь человеком!» Крик души, не меньше. Миша читает и ржёт. А я строго наказываю: – От сковородки не отходить. – Стащат? – Суровые времена, – наигранно вздыхаю. Отсмеявшись, включаем плиту. Сковородка прогревается, и Миша под моим чутким контролем складывает куски рыбы в шипящее масло. – С-с, – обжигается и трясёт ладонью. – Накрой крышкой, – советую я. – Долго жарить? – Минут семь с каждой стороны. – Понял, – засекает время в телефоне Титов. – Ладно, я пойду. – Эй, куда – растерянно машет в воздухе лопаточкой он. – Посуду помою, стол накрою, чайник поставлю, – перечисляю я, отдаляясь от него. – Лиза – долетает постанывание в спину. – Всё в твоих руках! Выпустив смешок, ускоряю шаг до комнаты. Занимаюсь делами до тех пор, пока через приоткрытую дверь не доносятся запах пережаренной рыбы и маты Титова. – Мой минтай – обреченно вздыхаю я и спешу на помощь. Но тут, как оказалось, уже целых две «помощницы» есть. Девчонки, с которыми он заболтался, хихикают, глядя на его попытки отскрести рыбу от сковороды. – Пережарил? Дай сюда, – отбираю лопатку. Он что-то говорит в оправдание, пока я выгружаю на тарелку съедобную часть рыбы и замачиваю сковороду в воде. – Отмывать будешь сам, – предупреждаю я. Не смея перечить, Миша поднимает ладони вверх. – Первый раз готовил, не будь такой строгой, – говорит в оправдание, когда уже возвращаемся в комнату. – Попробуем на вкус твои старания. – Усаживаюсь за стол и вооружаюсь вилкой. Пробую кусочек, потом еще один. – Не ресторан, конечно, но есть можно, – говорю я. – Правда? – приглядывается к блюду Титов. Нанизывает на вилку рыбу, пронюхивает и осторожно пробует. Долго пережевывает и туго сглатывает. – Ешь давай, – с усмешкой смотрю на привереду. – Сам же готовил. – Если честно, я рыбу не люблю, – признаётся он, отодвигая тарелку ко мне. – Я лучше салат поем. – Интересно – подозрительно тяну. – А на ужин напросился, зная, что рыба будет. – Так ведь ужин с тобой, – бросает на меня недвусмысленный взгляд. – Не надейся на что-то большее, – пресекаю его игривые мыслишки. Он сидит напротив, и глаза волей-неволей падают на его голый торс. – Тебе не холодно? – намекаю, чтобы прикрылся и не смущал. – Жарко, – специально передразнивает парень и улыбается. – Тогда приятного аппетита. – Спасибо. Мы молча едим, переглядываемся. И всё было спокойно до тех пор, пока экран Мишиного телефона не загорается входящим сообщением. Вытерев пальцы салфеткой, парень смотрит в телефон и давится. Как будто ему кость минтая поперек горла зашла. – Что такое? – хмурюсь я. – Гера видео отправил, – переводит шокированный взгляд на меня. – Какое еще? – настораживаюсь я, переставая жевать. Сердце замирает в плохом предчувствии. Глаза Титова немедленно темнеют. – Кадры вашей бурной ночи

Глава 30

Лиза Не может быть Чёрт, да как?! Пока мозг отрицает, глаза в панике мечутся по скатерти. Сердце сходит с паузы и начинает усиленно колотиться. Титов раздраженно выбрасывает телефон на стол, и я вздрагиваю. Поднимаю на него немигающий взгляд и сглатываю. Он сверлит пуще дрели. – То есть вот так он тебя бесит? – вздувая ноздри, припоминает Миша. Несмотря на зардевшие щеки не позволяю себе стушеваться под его напором. – Теперь еще сильнее, – цежу я. Вонзаюсь вилкой в дольку свежего перца ненавистно, как будто пронзила подлое сердце Заславского вилами, и с хрустом медленно пережевываю. Убью скотину! Злодей! Мерзавец! Ненавижу! Перед глазами нависает красная пелена гнева. – Ты трахалась с ним! – Брови Титова ползут вверх. – Этой же ночью, как ушла от меня! – И? – держусь невозмутимо, продолжая есть салат. Хотя, если честно, кусок в горло не лезет. Но нужно на что-то отвлечься. – И? И? – эмоционирует Миша, поражаясь моей реакции. Не выдержав моей безразличной физиономии, он шумно встаёт из-за стола. Начинает маячить туда-сюда на дымящихся нервах. – Ты правильно сказал: я ушла от тебя, – спокойно говорю. – И объяснений от меня не жди. Тем более у меня их нет. – Блядь, да я в шоке! – восклицает Миша. – Я тоже была в шоке, когда я узнала о твоей измене, – напоминаю, что он сам не идеален. – Не сравнивай, Лиза! Это другое! – Ну да. Тебе можно, а мне нельзя? – Это же Гера! Бывший твой! – Ну подвернулся он в баре Я пьяная была. Он смотрит на меня как на невменяемую. Закатывает глаза и вымученно протирает лицо ладонями. – Пизде-е-ец какой-то, – выдыхает, опустившись на корточки. Я откладываю вилку и поворачиваюсь к парню. – Удали видео, пожалуйста, – тихо прошу. – Это единственное, за что ты переживаешь? – озадаченно разводит руки Титов. Молчу, поджав губы. Вообще-то – да, переживаю. Никогда не мечтала быть порноактрисой. Не дай бог, видео распространится. При первой же встрече кастрирую гадёныша! – Ты до сих пор любишь его, да? – вдруг спрашивает Миша. Его вопрос застаёт врасплох. Но эмоции отвечают за меня: – Я этого мерзавца прикончить готова. – Тогда какого черта ты к нему в койку прыгнула при первой же возможности? – Пьяная была, говорю же! – Так это ведь не оправдание для тебя! – подлавливает Миша. – Сама говорила! – А я оправдываться перед тобой не собираюсь, – трясу подбородком. – А чё ты делаешь? – с претензией сверкают мужские глаза. Открываю рот, но слов не набирается на ответ. Миша качает головой с явным разочарованием. – Спроси меня еще раз, – киваю с вызовом. – Что? – Ну, люблю ли я его. – Любишь? – Не знаю, люблю ли я Геру, но тебя – точно нет. Решительный ответ вылетает и вонзается пулей в крепкое тело парня. Он стоит и терпит, виду не хочет показывать, что задело. Лишь напряженная линия скул выдаёт его. – А встречалась со мной зачем? – выжимает он мрачным тоном. – Тоже из-за него, да? – Нет, – заявляю честно. – Ты мне правда нравился. Ты был рядом после разрыва с Герой, поддерживал меня, за что я благодарна тебе. – Да мне на хрен не сдалась твоя благородность, – хмуро отзывается Тит. – Тем не менее это так. Ты оказывал знаки внимания, я приняла их, чтобы доказать самой себе, что свет не сошелся клином на Германе. Чтоб попросту не сдохнуть, я была очень подавлена. Но – я усмехаюсь и, мотнув головой, безнадежно всплескиваю руками. – Спустя время я совершаю одни и те же ошибки. Опустив глаза, судорожно выдыхаю. Внутри становится так паршиво, а во рту скапливается горечь. Сглатываю её, а она не уходит. Сдвинув брови, поднимаю замученный взгляд на Мишу. – Я совершенно запуталась – Накрываю ладонями лицо в желании исчезнуть из реальности, в которой я опять дура. Такая дура, что желание провалиться сквозь землю достигает максимальной отметки. Всхлипнув, открываю лицо и дрожащим голосом спрашиваю: – Вот скажи, как он мог слить видео? Это же так мерзко. В который раз он просто унижает меня Опять закрываюсь и сокрушаюсь под всхлипы. Слышу, как Миша передвигается к столу и берет телефон. – Удалил, – серьезно заявляет он. Шмыгнув носом, вытираю под глазами и сдавленно говорю: – Спасибо. Титов сканирует моё раздавленное существо с загруженным выражением лица. Втягиваю носом воздух и пытаюсь успокоиться. Выходка Заславского подорвала эмоциональное равновесие. Только я поддаю сомнению свои чувства к нему, как он рушит всё! Убеждает меня в очередной раз, какой же он подонок! – Я не знаю, что я с ним сделаю – сжимаю кулаки от злости. Вместе с тем чувствую абсолютное бессилие. – Зато я знаю, – сурово произносит Тит. Нахмурив брови, он клацает по экрану пальцем и прикладывает телефон к уху. С замиранием сердца наблюдаю за ним. Слышу долгие гудки. А после – голос Заславского. Внутренности сжимаются. – Ты на сходку сегодня приедешь? – с гонором спрашивает Миша. Поставив руку на бок, он оборачивается на меня. Я даже не моргаю, пытаясь выловить суть разговора. – Угу. Ну вот там и порешаем. Жди. Стиснув зубы, как будто за ними сдерживал кучу нелицеприятных слов, Миша завершает звонок. – Сучоныш, мля, – отфыркивается и засовывает телефон в карман джинсов. Я отмираю. – Где вы встречаетесь? – На Минском шоссе сходка гонщиков. – Я с тобой поеду, – решительно заявляю. – Мне тоже есть что ему сказать. В глаза его бесчестные посмотреть хочу, а после расцарапать их. Миша отрицательно мотает головой. – Я с ним не разговаривать буду, – усмехается. – Я тоже, – признаюсь. Моё отчаяние, смешанное с жаждой расправы, рождает на мужских губах понимающую улыбку. – Окей. Поехали.

Глава 31

Лиза – Посиди пока в машине, – просит Миша перед тем, как открыть водительскую дверь. «Угу. Сейчас же», – прокручивается в голове ответ, а взгляд падает в сторону сборища людей. Мы припарковались в конце длинной вереницы тачек на обочине. 40 км Минского шоссе гудит уличным движем. Очередная сходка стритрейсеров в самом разгаре. Где-то тут среди кучи куражащегося народа тусуется Заславский. Но с моего ракурса не разберёшь местоположение его проклятой задницы. Приняв моё молчание за согласие, Миша выходит и отдаляется от авто. Кусая нервно губы, слежу за тем, как он здоровается со знакомыми парнями. Мои колени подпрыгивают в нетерпении сорваться с места. Когда Титов исчезает из поля видимости, я тут же толкаю дверь на выход. Выбираюсь из салона и хватаю глоток прохладного воздуха, который заряжен адреналином. Сердце бьется в волнении. Прицелом ищущих глаз блуждаю по лицам в поисках главной мишени. Где ты, Гера? Мысленный вопрос получает незамедлительный ответ. По трассе на сумасшедших скоростях проносятся две тачки. Ламборгини и БМВ. Рёв моторов оглушает. Кажется, искры из-под колёс летят, грозя поджечь резину. Девчонки визжат на ультразвуке, перекрывая волны музыки. – Он сделал это! Ай, красавчик! – кто-то орёт в громкоговоритель. – Дайте шуму Герману! Толпа ликует, скандирует имя победителя. Я двигаюсь вперёд, в самое пекло, где жарко от эмоций. Заметив спину Миши, двигаюсь за ним. А он идёт к Заславскому, который только что вылез из тачки и с видом бога, не меньше, принимает овации. Все его поздравляют, жмут руку, восхищаются, а я через метры расстояния между нами выпускаю из глаз стрелы ненависти. Он меня даже не замечает за толпящимися спинами людей. Зато я вижу его улыбку и слышу довольный голос, смех, который сильно раздражает. Здесь многолюдно, но в моем фокусе только бессовестная физиономия Германа. Куражится, подлец, как ни в чём не бывало! Ну я сейчас ему покажу! И плевать на зрителей. Он же любит шоу! Будет ему шоу! Расталкивая других плечами, я решительно иду вперёд. – Лиза! – кто-то зовёт сзади. Оборачиваюсь и нахмуренным взглядом сканирую людей. Никто не реагирует. Не меня, что ли, звали? Вытянувшееся лицо девчонки напротив привлекает внимание. – Офигеть! Они дерутся! – Она достаёт телефон и толкается вперёд. Народ магнитом тянется на завернувшуюся потасовку между парнями. Я за ними. Миша, блин! С досадой смотрю на то, как Титов машется кулаками с Заславским. Я первой должна была врезать ему, честное слово. Но кровь уже пролита, и она стекает под носом у Заславского. Не знаю, откуда во мне столько кровожадности, но я ликую. Считаю, что заслужил он тумаков за свой гадский поступок. Все достали камеры телефонов и снимают. Вместо того чтобы разъединить парней, люди выстраиваются в произвольный круг, создавая таким образом некую арену для уличного боя. Гонка сразу отходит на второй план, зрители делают ставки на парней. Я вытрясу из кошелька все до копейки и поставлю на Титова. Давай, Мишаня! Сделай ему больно! Когда Заславский с размаху попадает в челюсть Титову, я морщусь и прикрываю в лицо. Сзади доносятся знакомые женские голоса: – Чего тут происходит? – Мальчики дерутся. – Миша и Гера совсем сбрендили? – Похоже, опять игрушку не поделили, – четко различаю голос Яси. – Это ты про Лизу? – Ну а про кого ещё? Яся вместе со своими подружками сплетничают у меня за спиной, даже не догадываясь, кто стоит перед ними в черном капюшоне. Решаю застать куриц врасплох и оборачиваюсь. Их лица застывают, как в тупой комедии. – Я не игрушка, – сверкают мои глаза. Целюсь именно в Ясю, за идеальной внешностью которой скрывается далеко не идеальная особа. Ни капельки стыда в её взгляде, как будто не она спала с моим парнем! Нагло смотрит, приподнимая уголки губ в усмешке. – Подслушивать нехорошо, – вякает кто-то из её свиты. – Нехорошо трахаться с чужими парнями, – выдавливаю я и стискиваю зубы. Подружка ахают, а лицо Яси мрачнеет. – Чё молчишь? – выплевываю с крайним пренебрежением. – Я игрушка, а ты тупо дырка, получается, которую ночью имеют, а наутро выгоняют из квартиры? – Закрой рот! – срывается она. Её красивое личико кривится. Девочки наперебой начинают наезжать на меня, толкать в плечо, защищая Ясю. – Руки от меня уберите, – пихаю их в ответ. – Проваливай отсюда, дура! – Крысы – огрызаюсь я и острым взглядом впиваюсь в Мишину подружку. – И ты такая же. Двуличная дрянь! Не выдержав оскорблений, она сильно толкает меня, и я наваливаюсь спиной на сзади стоящего. По инерции отталкиваюсь от него и лечу на Ясю. Выпускаю когти и вцепляюсь в её распущенную гриву волос. Дергаю так злостно, что заставляю девушку завизжать от боли. – Отпусти, тупая кретинка! Помогите! Её подружки начинают верещать, оттягивать меня. У меня перед глазами пелена гнева стоит. Не отпускаю, сильнее тяну копну. Яся, в свою очередь, норовит вонзиться ногтями в моё лицо, расцарапать кожу. Я уворачиваюсь, и она кусает меня за ляжку, лихорадочно лупит меня куда придётся. – Ай! Сучка! – взываю от боли и съезжаю коленом ей по носу. Она заваливается на асфальт, и мы обе падаем. В агонии даже не замечаю, как вокруг нас начинает толпиться народ. Парни ржут, снимают. – Дебилка, отпусти! – визжит подо мной Яся. – Извиняйся! Прилюдно! – Иди на хрен. Мы опять сплетаемся, хаотично хлестая друг друга. По вискам бьёт дикий адреналин. Тут Яся освобождает руку и как ударяет кулаком в нос. У меня аж помутнение случается, и звездочки мерцают сквозь темноту. В момент моей заторможенности она срывает с меня шапку. – Фу, уродские пакли! – брюзжит она и тянет за волосы. Обе визжим, вцепившись друг в друга, переворачиваем по очереди друг друга на спину. Шмотки уже все в грязи, но вообще плевать. Главное – замочить противницу. – Менты! Мусора! Валим! – орёт кто-то в панике. На дороге мигают проблесковые маячки полицейских машин. Все разбегаются по тачкам, как тараканы по углам на включенный свет. – Яся! Лиза! Да ё-моё! Разнимайте их. – К нам подбегает Петр Немцов, брат гадючки. – Тоха, помогай. Обеих грузи в машину. Нас, прилипших друг к друг, поднимают парни и несут к автомобилю. Остервенело рычим на ходу, как бешеные овчарки. – Я вас в обезьянник отправлю, если не успокоитесь прямо сейчас! – громогласно орёт Петр. Яся вздрагивает и первая отпускает. Я – следом. Шумно пыхча, загружаемся в салон. – Пусть эта идиотка едет в другой машине! – огрызается Яся. – Пошла в жопу. – Цыц! Уматываем быстрее, – командует её брат и давит на газ. Мы благополучно выезжаем на трассу. Прилипнув к окну, я со сбившимся дыханием наблюдаю за тем, как Германа и Мишу принимают менты.

Глава 32

Лиза – Эй! Петя, открой! – стучит по стеклу Яся своему братцу. На меня озирается с пренебрежением. – Я с этой идиоткой не хочу тут сидеть! – Выйдете, когда по-людски поговорите, что вы там между собой не поделили, – строго отвечает Немцов и разворачивается спиной. – Я писать хочу-у! – взвывает сестра, бессильно припечатывая ладонь к тонированному окну автомобиля. Не обращая внимания на хитрые приемы, парень набирает кого-то в телефоне. Мы заехали в город и сделали остановку на заправке. – Дьявол! – ругается Яся. Я усмехаюсь на её истерику. Сложив руки на груди, сижу молча в противоположном углу. – Это всё из-за тебя! – рычит девушка. – Ну да. Молчала бы. Ты переспала с Мишей у меня за спиной, – припоминаю этой бессовестной. – Его никто не заставлял, понятно? – А тебя? – А меня подкупили его слова, которые наутро ничего уже не значили, – цедит Яся. Поджав губы, отворачивает голову к окну. Молчим. – Что он тебе сказал? – тихо спрашиваю. – Неважно. Он сам ничего не помнит. – Ты явно обижена на него. – Нет. На себя. Я поддалась чувствам, которые следовало держать при себе, – сдавленно произносит Яся. – Любишь его? – После дня рождения мы друг другу никто. Даже не общаемся. Так что можешь быть спокойна. – Неужели ты думаешь, что после измены я буду встречаться с ним? – озадаченно приподнимаю брови. Фыркнув, мотаю головой. – Нет. Между нами всё кончено. Яся поворачивается ко мне с недоуменным выражением лица. – Поэтому ты устроила драку из-за него? – Я устроила драку? Это ты первая меня толкнула. Ты растравила своими нелицеприятными высказываниями про меня. А в лицо всегда улыбалась! Яся дергает плечом, признавая факты, которые её ничуть не смущают. – Ну извините... А чего ты от одного к другому прыгаешь? Как теннисный мяч. Дай отгадаю: от Миши ушла, сейчас к Герману вернёшься? – Ни к кому я не собираюсь возвращаться, – напряженно выдавливаю. – Они друг друга там чуть не убили из-за тебя. Не понимаю, что нашли, – вздыхает Яся, глядя на меня искоса. – Наверное, то, чего нет в тебе? – парирую. Просканировав её потрепанный видок, сильно негодую: – Как вообще можно согласиться на секс по дружбе? – Очень просто, – хмыкает она. – Остановиться трудно. – Угу. По-любому Миша тебе изначально нравился и ты хотела с ним близости. О какой дружбе речь? Яся закатывает глаза, типа я ничего не понимаю. – Да он не воспринимал меня как девушку. Я была сестрой его друга, которая вечно крутилась в их компании. Потом я попросила его научить меня целоваться перед свиданием Дальше – больше. Его главное условие – никаких отношений, чисто секс. – А ты, конечно, втюрилась, – прицокиваю в догадке. – По уши! До последнего надеялась, что он тоже однажды почувствует ко мне нечто больше, чем физическое влечение. Но тут появилась ты, которая какого-то хера вдруг стала его девушкой! Титова неожиданно заинтересовали серьезные отношения, а меня он послал. Обидно ли мне было? Сама подумай. В салоне повисает тишина. Яся мнет губы, скрестив руки на груди. – Извини, но ты сама виновата, – высказываю своё мнение. – Согласилась на такой формат отношений. Он же тебе ничего не обещал. – А кто спорит? дура дурой! Ой, ладно. – Она потирает лоб и морщится, как при мигрени. – Да я тоже не лучше – вздыхаю. – Ты почему с Германом рассталась? – переключается на мою историю Яся. – Не оправдал ожиданий – если коротко. – От парней сплошное разочарование. Но мы сами влюбляемся, а потом страдаем. Самый лучший вдруг становится злейшим врагом. Хотя по факту он такой же, какой и был. – Ты права, – киваю, поразмыслив над сказанным. – Все мы ошибаемся, но Стоит ли давать второй шанс тому, кто единожды предал? – Высоки риски напороться на то же самое. – О-очень высоки, – подтверждаю со вздохом. – Зачем ты начала встречаться с Мишей? – вдруг спрашивает Яся. – Ты же его не любишь. – Дура потому что, – пожимаю плечами. – Объективно. Мы давим смешки, потому что воспринимать всерьёз объяснения глупых поступков не представляется возможным. Прикрыв глаза, я потираю побитую переносицу. – Болит до сих пор, – жалуюсь той, кто, собственно, мне врезал. – Удар поставленный, конечно. – У брата груша дома есть, я на ней тренировалась, – посмеивается Яся, облизывая треснувшую губу. – А у меня корни волос ужасно ноют. Вцепилась как репей. – У тебя очень густая грива. Кстати, каким шампунем пользуешься? Лошадиная сила? – Это гены, детка. – Повезло. Мы хихикаем, украшая исцарапанные лица улыбками. Брат Яси открывает водительскую дверь. – Ну что, не поубивали друг друга? – Опустившись на кресло, оборачивается к нам и подозрительно рассматривает. – Пришли к выводу, что нам нечего делить, – говорит Яся и смотрит на меня. Я киваю в подтверждение. – Класс. Поехали домой тогда. – Петр заводит машину. – Папе звонил? – спрашивает Яся. – Освободят парней? – Куда денутся. Не впервой. Хотя батя сказал, что полезно было бы им посидеть, – хмыкает Петр, выезжая с заправки. – Подумать над своим поведением, да? Прищур мужских глаз устремляется на меня через зеркало заднего вида. Стушевавшись, тихо пожимаю плечами. Тут всем неплохо было бы подумать над своим поведением

Глава 33

Герман – Эй, дайте позвонить, – вцепившись в железные прутья решетки, прошу мужика в погонах. Надо Немцова набрать, чтобы быстрее подсуетился. У него отец – полковник полиции. Я не собираюсь ночевать в обезьяннике, да еще и на пару с Титовым, который, в отличие от меня, преспокойно расстелился на казенной кушетке. – Не шуми, красавчик, – иронично подмечает ментовская морда мой разукрашенный после драки внешний вид. Он утыкается в монитор и после что-то пишет в документах. Недовольно рыкнув, я разворачиваюсь и устремляю хмурый взгляд на Мишу. Он беззаботно лежит, прикрыв глаза. Прикид у него такой же потрепанный, как и у меня. Шмотки грязные, лица избитые, мы как два бомжа, которые боролись за найденную бутылку водки. По факту, конечно, яблоком раздора стала Лиза – Ты там помер, что ли? – спрашиваю на ухмылке Мишу. Не двигается, лежит, как покойничек, смирно. – Не дождёшься, – хрипит он и тут же откашливается. – Жаль, – вздыхаю. Засунув руки в карманы, расхаживаю по тюремным хоромам от стены до стены. Скрип берцев раздражает Титова. – Да блядь, сядь. Заебал маячить, – гаркает он, наморщив лоб. Глаза по-прежнему закрыты. Останавливаюсь возле него и испытываю пристальным взглядом. Норма-ально я въехал ему в глаз. Четкий синяк. Вдруг его опухшие веки распахиваются, и из синих потемневших глаз вылетают сверкающие молнии. – Хули над душой стоишь? Жопу приземли. – А чего ты такой нервный, Мишаня? – улыбаюсь я. – Ты, долбоёб, раздражаешь меня. Я прицокиваю, качая головой. – Как грубо. Следи за словами, иначе второй фингал получишь для комплекта. Он подскакивает и бесстрашно выпячивает грудь против меня. Я даже руки из карманов не вынимаю, хотя кулаки автоматически сжимаются. Происходит борьба взглядов. У обоих непоколебимый и воинственный. Нарастающее напряжение становится осязаемым, кожа зудит. – Да ладно тебе. – Хлопаю Тита по плечу, и то сразу дергается в ответ, как от ожога. – Остынь, братец. – Пошёл на хрен. Расплываюсь в кривой улыбке. Разбитые губы сразу отзываются болью. Облизываю ранку и прищуриваю глаза. – Послушай, Лиза сама захотела меня той ночью, её никто не принуждал. А я не смог отказать даме. – Видео на хрена слил? – Чтоб вы окончательно расстались. – Ты долбоёб? Мои демоны оскорбляются. Именно они в эмоциональном порыве предложили стопроцентный и быстрый метод разорвать их отношения. – Ну расстались мы, что дальше? – вызывающе кивает Миша. – Лиза после этого тебя видеть не захочет. Ни себе, ни людям, Гера. Твой стиль, браво. – А фигли она после меня к тебе опять прыгает? Лягушка-попрыгушка, блядь. Сама напросилась на крайние меры. – Ты о чём? – сдвигает брови Титов. – Она сама сказала, что после ночи со мной к тебе вернётся. Думал, просто выделывается, чтоб позлить. А нет, в ресторан с тобой поехала как ни в чём не бывало. – Она не собиралась возвращаться ко мне. Я позвал её на разговор, в котором она четко дала понять, что не любит меня. – Реально? – хмурюсь. Поджав губы, молча перевариваю новую информацию. Вспоминаю Лизину хитрую мордашку, показывающую язык из машины Титова. Капец, я тогда взбесился. И жёстко среагировал на её манипуляцию. – Мы бы расстались без твоих сливов. Идиот, блин, – сокрушается Титов. – Своими кретинскими выходками ты унижаешь Лизу. Тебе это нравится? – Нет, конечно. Это была вынужденная мера То есть я так думал. Ладно, я действительно кретин. Повелся на провокацию. Одна мысль о том, что она сошлась с Титовым, отравляла изнутри. Я же сказал ей в глаза: ТЫ МОЯ. Так она назло захотела доказать обратное. Вредная зараза. – Можешь попрощаться с Лизой раз и навсегда, – говорит Миша. – Она пиздец раздавлена была, когда узнала про видео. Ревела. – Ревела? – вскидываю брови. Внутри неприятно сжимается. – Походу, до сих пор любит тебя. А ты поступаешь с ней как конченый. – Любит? – Сердце замирает. – Это она так сказала? – Нет. Но догадаться несложно. Её задевает, ей больно, она явно не остыла. Ты, блядь, добить её хочешь или чего ты добиваешься? – Не хочу я её добивать. – Ну так и отвали от неё. Чё мучаешь? – Она нужна мне. – Найди другую игрушку, а. – Мне не нужна игрушка. Лиза значит для меня гораздо больше. – Любишь, что ли? – недоверчиво сужает глаза Титов. Опускаю глаза и молчу. Пусть даже не рассчитывает на исповедь. Но я испытываю сильные чувства к Лизе, сопротивляться им уже невозможно. – Думаешь, у меня совсем нет шансов? – поднимаю взгляд. – Если продолжишь в том же духе – ноль, – уверяет Миша. Я неутешительно усмехаюсь, в то время как моя грудь страдальчески трещит по швам. Опускаюсь на корточки и зарываюсь пальцами в копну волос. – Перестань уже вести себя как долбоёб, – раздаёт советы Титов. – Если любишь, то признайся прямо в своих чувствах. А там уже Лиза пусть решает – «быть или не быть». Открыто признаться в чувствах другому человеку Знал бы он, как мне трудно было самому себе признаться в чувствах к девушке. Отрицал, сопротивлялся, переубеждал, доказывал от противного, разочаровывался, страдал до тех пор, пока не смирился с очевидным неотвратным фактом: Лиза забралась глубоко в моё сердце. Выгонять её бесполезно, я пытался, и не раз. Ну не могу я без этой девочки. Она нужна мне. Мне пусто без неё. Плохо. Паршиво. Одиноко. Да, черт возьми, я люблю эту малышку. – Сильно злится, да? – сглатываю я с чувством вины. – Яростно. Этого следовало ожидать, конечно. Эх, воротить бы время назад – Слушай, ты это– прочищаю горло. – Видео удали. – Уже, – хмыкает Титов. – Ну и молодец. Я опускаюсь на кушетку и облокачиваюсь на раздвинутые колени. Задумчиво подпираю руками опущенный лоб. Надо бы извиниться перед Лизой. Чёрт, когда я в последний раз извинялся? Понятия не имею, как это делать. Мне уже неловко от одной мысли о предстоящем разговоре. Она же стопудово пошлёт меня, да? И что делать дальше? Где инструкция? Чёрт, по-любому облажаюсь. – Кхм, – покашляв, смотрю на Тита, который знает, как вести себя в разных ситуациях. – Слушай, а чё там девочки в качестве извинений любят? Цветы, подарки какие? Титов сначала удивляется, а потом начинает ржать. – Реально созрел, что ли? – с насмешкой спрашивает. – Ого-го Кидаю в него подушку. Он уворачивается. Гадёныш. – Я, блядь, серьезно, – всем видом демонстрирую важность вопроса. – Что им нравится? – Для Лизы стандартный набор не подойдёт, – предупреждает Миша. – Не пытайся подкупить подарками. Оскорбится быстрее. – И что тогда? Миша задумчиво пробегается по моему силуэту, ища зацепку для правильного ответа. – Откройся ей. Удиви, так сказать. Будь с ней нежен и ласков. Если ты способен на такое, конечно, – опять начинает насмехаться Тит. – Ладно, хватит, без тебя разберусь, – фыркаю на друга, которого ужасно веселят мои сердечные переживания. С тихим вздохом расстилаюсь на кушетке, закинув руки за голову. Устало прикрыв глаза, вижу образ Лизы. Она улыбается, и мои губы неизбежно растягиваются. В груди приятно теплеет. Вот выйду на свободу и обязательно поговорю с ней.

Глава 34

Лиза Вылезаю из маршрутки на остановке и, щурясь от солнца, топаю прямиком к желтоватому зданию онкоцентра. Теплый ветерок приятно поддувает и колышет распущенные прядки волос. Щебетание птичек, прыгающих по голым веткам деревьев, вызывает лёгкую улыбку. Весна близко – поют они и радуются, а я мысленно поддерживаю их. Долгая суровая зима надоела, честно. Измотала она меня вкрай. Конечно, дело не в погоде, а в эмоциональном сотрясении. Три месяца меня как будто крутило в мясорубке. Сил нет. Достало. Прохожу через железные ворота, ограждающие территорию клиники. Сворачиваю налево к блоку диспансера. Окна многоэтажного здания бликуют от солнечного света. Автоматически бросаю взгляд на крайнее окно третьего этажа: именно там находится палата брата. – Лиза Вслед за именем слышу ускоряющиеся шаги за спиной. Я торможу, но не оборачиваюсь. Потому что это голос Заславского. Напряжение охватывает тело. Притупившаяся злость на парня сразу вспыхивает новым огнём. Вдыхаю раз. Вдыхаю два. Не помогает. На самом деле у меня к нему достаточное количество вопросов. А ещё больше – претензий. Гера догоняет меня и, поравнявшись, опять произносит моё имя. Мягко так, я бы даже сказала – виновато. От такого неожиданного обращения током по венам швыряет. Да как он смеет? После того, что учудил! – Что? – сердито разворачиваюсь к парню. Раздражение из меня так и хлещет. Ссадины на мужском лице напоминают о недавней драке. И я, честно говоря, готова добавить ему ещё пару шрамов. – Привет, – уголки губ Геры дёргаются вверх. Ах, приве-ет Он так спешил за мной, чтобы как ни в чём не бывало улыбнуться и сказать «привет»? Как мило. Натягиваю губы. Внутри клокочет. Хлестаю его по щеке в ответ. Ладонь горит. А Гера не шевелится, лицо каменным стало. Вижу, как его кадык дергается, а глаза темнеют. Мой взгляд кричит: как же я его ненавижу! Какой он мерзавец! Эмоции зашкаливают. Комок, застрявший в горле, не позволяет высказать вслух. Но Заславский и так прекрасно меня понимает. Стоит и смотрит прямо в глаза, не моргая. Как будто ждал этого, знал, был готов. Его внешняя непоколебимость выводит из себя. Вторая пощечина прилетает по мужскому лицу. Причинить ему боль – вот что мне хочется. Чтобы он почувствовал хоть грамм того, что принёс в мою жизнь. Ни один мускул не дрогнул на его лице после пощёчины. В моих глазах застывают слезы. Сдерживаю их, стиснув зубы. Грудь разрывает от смешанных выворачивающих эмоций. – Давай ещё, – говорит Заславский, продолжая держаться по-прежнему ровно. Он напрашивается на продолжение, всем видом показывая, что готов выстоять. В первый раз не огрызается, не останавливает меня, смотрит на меня, как отрешенный какой-то. А мне становится мучительно паршиво. Вроде отхлестала, а на душе не легче. Зря я сорвалась, но он заслужил. Моя чаша терпения была переполнена. – Тебе всяко мало будет, – цежу я, пряча ладони в карманы куртки. Увожу взгляд в сторону и сглатываю. Не могу смотреть в его глаза. В груди больно царапает. – Извини, Лиза, – ранено произносит Герман. Робко так, тихо. Меня аж перетряхивает изнутри. Округлив глаза, смотрю на Заславского. Ему так сильно Миша по башке настучал? Откуда эта смена поведения? Впрочем, неважно. В любом случае я не поведусь на красивые слова в его исполнении. Знаем, какой актёр и как жестко он может играть. – Засунь свои извинения в задницу, – шиплю я. – Впредь я не хочу видеть тебя рядом со своей семьей. Не таскайся сюда. Мы найдём других благотворителей. Выжигаю взглядом клеймо изгнанника на его лице. Заславский молчит, стиснув челюсти. Его сдерживаемые эмоции жутко бесят. Не знаю, что творится у него в голове. Думаю, черти разжигают очередной костёр против меня. Ну что он ещё может вытворить? Дно пробито или ещё нет? Уже так плевать. Давай чуди. Мне уже даже не страшно. Он действительно закалил меня своими выходками. Решив, что разговор закончен в мою пользу, ухожу. Гера остаётся стоять на месте. «Давай проваливай», – мысленно подгоняю его, когда поднимаюсь на крыльцо диспансера. Захожу внутрь и поднимаюсь на третий этаж. Считая ступеньки, успокаиваю себя, заставляю переключиться. Не хочу, чтобы семья уловила хотя бы тень беспокойства на моём лице. Открываю дверь палаты и с улыбкой заглядываю внутрь. – Ку-ку, – заигрываю с братом. Он стоит возле окна. А когда разворачивается, то нахмуренно смотрит на меня. Даже руки скрещивает на груди, выказывая сильное недовольство. – Что такое – Перевожу взгляд на маму. Укоризна на её лице вводит в большее замешательство. – Почему ты наорала на Геру? – прорезается возмущенный голос Юры. – Почему ударила его? – Я... – теряю дар речи. Черт, он что, всё видел из окна? – Почему ты обижаешь моего друга? – со всей строгостью отчитывает меня брат. – Где он? Ты прогнала его? Верни его немедленно! Я ждал встречи с ним. Я стою на пороге, чувствуя себя закиданной камнями. Один попадает прямо в сердце, и оно начинает больно щемить. – То есть мне ты уже не рад? – сдавленно спрашиваю. Юра показательно отворачивается от меня. Всхлипывает. Не ему одному хочется реветь от обиды. Только что родной человек словесно отхлестал меня по щекам. Потерянным взглядом смотрю на маму и, не считав в её глазах поддержку, отступаю назад. Толкаю дверь и выхожу. Слезы вырываются из глаз. Проклятый Заславский! Он умудрился забрать у меня самое родное! Мою семью! Даже они на его стороне! Конечно, они же ничего не знают, какой он на самом деле "хороший". Они ничего не знают!

Глава 35

Лиза Вырываюсь из стен больницы на свежий воздух. Глаза красные, зареванные, полные обиды. Сердце ноет. Чувствую себя так никчемно. Как ненужный отброс. Увидев сидящего на скамье Германа, сразу смахиваю слезы и прикусываю дрожащие губы. Держу лицо, как могу. Чтоб не выглядеть слишком жалко перед парнем. Не ушёл ведь. Сидит, ждёт. Вообще мои слова ни во что не ставит. Только я приближаюсь, Заславский сразу встаёт. Внимательным взглядом рассматривает с ног до головы, по мелочам вычисляет моё состояние, как бы ни притворялась. Это уязвляет. Он одним своим самодостаточным видом бесит, понимаете? Термоядерные эмоции подрывают меня изнутри. Признавать победу Геры мучительно сложно, гордость истерически рвёт на себе волосы. – Иди, Юра тебя ждёт, – не останавливаясь, мрачно произношу. Тихо иду вперёд, оставляя позади Заславского. Спиной чувствую его провожающий озадаченный взгляд. Прислушиваюсь к шагам. Постояв немного на месте, парень отдаляется в сторону крыльца. Под влиянием слабости во всём теле опускаюсь на соседнюю скамейку. Сгорбившись, сижу и пребываю в каком-то патологическим отчаянии. Мне хочется закричать, но в горле стоит камень. Застрял там, мешая нормально дышать, говорить, существовать. Утыкаюсь безучастным взглядом в одну точку и проваливаюсь в себя. Пребываю в таком состоянии некоторое время, пока шелест шагов со стороны не вынимает меня из замкнутого круга мыслей. Поднимаю голову и вижу маму. Она идёт не спеша, мягко ступает, как будто плывёт. Я двигаюсь на край скамейки, уступая ей место. Мама присаживается вполоборота ко мне. Пока я безразлично смотрю под ноги, она разглядывает моё расстроенное лицо и тихо вздыхает. Ничего не говорю, лишь сглатываю и крепко стискиваю пальцами край скамейки. Знаю, ей нравится Герман. Не раз она восхищалась им. Лишиться её поддержки – то же самое, что потерять страховку, повиснув над обрывом. Я держусь из последних сил. Дрожу, но держусь. Если мышцы еще как-то готовы терпеть, то нервная система давно полетела к чертям. Тут мама обнимает меня. Без слов. Притягивает к себе, ладонью гладит по голове, целует в макушку. Её объятия настолько теплые и желанные, что я размякаю в них, как хлеб в молоке. Меня трясет от слабости. Сдерживаемые эмоции вылетают наружу. В глазах щиплет от слёз. Они стекают и впитываются в ткань куртки, в которую утыкаюсь зареванным лицом. Всхлипываю, судорожно хватая воздух, смешанный с материнским ароматом. За секунды превращаюсь в маленькое дитя, которое нуждается в родительской любви. Чтоб пожалели, приласкали, успокоили. Мама окутывает меня какой-то невидимой оболочкой, за которой становится не так страшно. Её родная энергия целительным образом действует на потрепанную беспокойную душу. Она обезболивает, притупляет острые раздирающие чувства. Вглубь меня пробивается свет, согревающий и дающий надежду на что-то хорошее. Успокоившись, поднимаю голову и прибираю волосы за уши. Моргаю еще влажными ресницами, глядя на маму. Её глаза улыбаются. – Теперь можешь рассказать, – спокойно говорит она. – Что произошло у вас с Германом? Отчего ты так зла на него? Сглотнув, сминаю губы и задумчиво рассматриваю пуговицы на её куртке. Стоит ли ей в подробностях рассказывать всю грязь? – Он некрасиво поступил по отношению ко мне, – отвечаю я, поднимая глаза. – Вот я и сорвалась. – Что между вами происходит? – Ничего хорошего, – вздыхаю, поднимая голову к небу. – Мы встречались с ним раньше. Потом расстались, потому что он превратил наши отношения в своего рода развлечения. Игрался со мной, и всё. Несерьезно, короче. – А сейчас что? – Он продолжает в том же духе. Никак не оставит меня в покое. Даже в семью вклинился. Дьявол. Вон Юрику он подороже будет, чем сестра родная, – обиженно шмыгаю носом. – Ты на брата не обижайся, – мягко осекает мама. – Они с Германом сдружились. Не разлей вода. У Юрика друзей не осталось, вот он и тянется к парню. Ты не можешь запрещать им дружить, это совершенно другие отношения. – Задевает, понимаешь? – стучу по груди. – Понимаю. – Я вообще-то люблю его, а он – Юра тоже тебя любит, просто увидел, как ты хлестаешь по щекам его лучшего друга, вот и разозлился. – Заславский заслужил, мам, правда, – с дрожью в голосе уверяю я. – Просто так – я бы ни за что. – Верю. Но когда ты научилась решать вопросы физической расправой? Я тебя не узнаю. Разочарование, смешанное с удивлением в её интонации, угнетает. – Он причинил мне много боли, – оправдываюсь я. – Он до сих пор продолжает отравлять мою жизнь. Раз за разом. Мама качает головой. – Да, он сказал, что виноват перед тобой. – Что он сказал? – переспрашиваю, не веря ушам. – Гера объяснил Юре, что виноват перед тобой, – поясняет родительница. – Сказал, что получил по заслугам. Выглядел он, кстати, расстроенно. Прости его, самой легче станет. – Мне легче станет, когда он исчезнет с горизонта. Перестанет изводить меня своими выходками. Просто выйдет из моей жизни. Я рядом с ним находиться не могу, смотреть на него, дышать одним воздухом – мне плохо, дурно, невыносимо. Но он назло будет маячить рядом! На маминых глазах вспыхиваю огнём. В груди опять начинает клокотать. – Почему же назло? – присматривается мама. – Потому что ему доставляет удовольствие испытывать моё терпение. Он разрушает спокойствие, лишает равновесия, заставляет оступаться и больно падать. Я творю всякую ахинею из-за него. Сама себя обманываю. Заславский влияет на меня самым худшим образом. – Девочка моя – сочувствующе выдыхает мама. Проводит ладонью по волосам. – Ты реагируешь на Геру так остро, потому что не остыла к нему. Любишь его до сих пор, но не простила. – Не люблю. Глупости, – сразу возражаю. – И он не отступает, потому что привязан к тебе, – настаивает на своём мама. – Отталкивать без толку, пока узел держит обоих. А развязывать не хотите, бездумно дергаетесь в разные стороны, вот и больно. – Да не так всё. – упрямствую. – А как же? – улыбается мама. – Не знаю. Запуталась, – вздохнув, растерянно пожимаю плечами. – А вот это видно. Наморщив лоб, вымученно стону с закрытыми глазами. – Понятия не имею, что делать – проклинаю свой поломанный мозг. Отказывается работать. – Как правильно поступить. – Время даст ответ, – успокаивает мама, поглаживая меня по колену. – Тебе надо разобраться в своих чувствах, дочка. Быть честной прежде всего с собой. Отпустить обиды, они мешают здраво мыслить. Они отравляют твою жизнь, а не другой человек. Я молча проглатываю её слова и начинаю переваривать их смысл. Во мне и правда много обиды на Заславского. Шрамы на сердце – его заслуга. Меня ранят его дрянные поступки и неосторожные слова. Мне больно. Я живая, в конце концов. Гера влияет на моё физическое и эмоциональное состояние. Я зависима от него, испытываю неполноценность и как следствие – раздражение. Теплые чувства к нему надёжно запакованы, их охраняют воспоминания прекрасных дней. Он живы, я чувствую, но будить их, выпускать наружу не считаю разумным. Герман не оценит, растопчет последнее, что осталось. Он способен на всякое, предугадать невозможно. Его робкое «извини» ввело в замешательство, но всё же не откликнулось во мне должным образом. Он сам выработал во мне недоверие к своей персоне и к тому, что он говорит. Мне сложно различить, где в нём искренность, а где притворство. Хочет, чтобы я его простила? Для каких целей? Или действительно раскаивается? Сердце, замученное вопросами, сбивается с ровного ритма. Оно волнуется, переживает, стучит отчаянно, подсказывая мне правильные ответы. А может, оно ошибается? Обманывается и меня вводит в заблуждение? Звук телефона в кармане достаёт меня из путаных мыслей в реальность. Увидев на экране имя брата, отвечаю на звонок и с удивленным выражением подношу телефон к уху. – Лиза, прости меня, – виноватым голосом произносит Юра. – Я тоже тебя очень ждал. Его признание проносится ворохом мурашек по телу. Задевает самые чувствительные места. Дергает за ниточки, которые заставляют трепетать изнутри. – Рада слышать – растроганно отвечаю. Поднимаю взгляд на здание и вижу в окне брата. Он прилип ладонями к стеклу, смотрит вниз на меня. В горле копится слезный комок, но уже от сильно приятных чувств. – Я люблю тебя. Не обижайся, пожалуйста, – говорит Юра. – Я тоже тебя люблю. Сильно-пресильно, – отвечаю проникновенно, чтобы это отпечаталось у него глубоко в сердце и на всю жизнь. – Ты поднимешься ко мне? Рядом с братом возникает фигура Заславского. – Да. Но чуть позже. Когда твой друг уйдет, хорошо? – Помиритесь, пожалуйста, – вымаливает Юра. – Постараемся, – успокаиваю его. – Хорошо. Завершив разговор, я улавливаю мамин улыбающийся взгляд. – Скажи, приятно мириться? – замечает она, как я свечусь от разговора с братом. – Очень, – признаю я. – Стоит только шагнуть друг другу навстречу, – вбрасывает очередной намёк. – Попробовать понять друг друга. Я задумчиво смотрю на окно, в котором до сих пор стоит фигура Заславского. Шумно вздыхаю. Кусаю губы в сомнениях. Может, действительно попробовать?

Глава 36

Герман Щёки до сих пор зудят от хлестких пощечин. Сколько же презрения было в глазах Лизы Гнев и обида рождают в этой девочке чрезвычайную жестокость. Мои дохлые извинения были сразу стоптаны без возможности быть принятыми. Короче, полное фиаско. Что теперь? Ей нужно время, чтобы остыть. День, два, неделю – я не знаю. Она должна выслушать меня. Мне есть что сказать. Это очень-очень важно. После нашей последней встречи возле больницы прошло три дня. Я постоянно думаю о Лизе. Сердечные терзания лишают сна. Свербящие мысли изводят черепную коробку. Перемалываю в голове её слова о чувствах, на вершине которых восседает чувство вины. Оно сгрызает меня изнутри. Я сильно виноват перед Лизой. Причинял ей боль, не задумываясь. Умышленно заставлял страдать. Открыто унижал. Использовал. Поступал с ней как моральный урод. Блядь, и на что я надеюсь после этого? Правильно, что она даже слушать меня не хочет. Ей противно смотреть на меня. Лиза относится ко мне ровно так, как я этого заслужил. Как к куску говна. Я реально добавил в её жизнь много дерьма. Но я хочу всё исправить. Вопреки природной эгоистичности и натуре ублюдка, я способен любить. Именно она открыла во мне это противоестественное чувство. Оказывается, даже у такого урода есть сердце. Сейчас оно болит. Мучается, терзается. Как добиться прощения Лизы? Реально ли это? Осталась ли под внешним слоем ненависти толика теплых чувств к моей персоне? Таится ли в закромах её мягкого сердечка хотя бы одна живая частица любви ко мне? Мысль о том, что я собственноручно уничтожил её любовь, сжирает изнутри. Я тысячу раз идиот. Просто мразь. Сволочь. Но мне нужен второй шанс. В противном случае эта самая гребаная любовь сожжет меня дотла. «Привет. Я куртку твою привёз. Спускайся, жду у общаги. И мою прихвати тоже». Отправляю сообщение Лизе и нервно кусаю губы в ожидании ответа. Я не выдержал, приехал к ней. Будь что будет. Пишет-пишет Она долго что-то строчит. Напрягаюсь. Спустя минуту прилетает ответ: «Ок». Неожиданно. И подозрительно коротко. Сколько всего стоит за этим нейтральным «Ок»? Усмехнувшись, убираю телефон. Нахмуренно смотрю вперед через лобовое стекло на серую кирпичную стену старенького здания. Гнетущее волнение заполняет собой всё пространство внутри меня. Склоняюсь к рулю, на котором лежат мои руки, и, зажмурившись, закусываю костяшку указательного пальца. Конечно, мне плевать на куртку. Просто нужен был предлог встретиться с Лизой. Поговорить с ней. Объяснить, наконец, что она на самом деле для меня значит. Забираю с соседнего сиденья её светлую куртку. Через кончики пальцев испытываю особый трепет. Ни одна шмотка, даже если будет стоить несколько миллионов, не способна вызвать подобные чувства. Просто эта вещь принадлежит Лизе. Она насквозь пропитана её запахом. Нежный цветочный аромат заходит в легкие, когда я подношу куртку к носу. Внутри всё переворачивается. Сердце сильно толкается о грудную клетку. Чувствую себя больным, одержимым, зависимым, слабым. Мне кажется, моя жизнь зависит от одного человека. Она решает, что со мной будет. Лиза либо уничтожит меня, либо возродит. Либо всё, либо ничего. Когда её хрупкая фигура появляется из-за открывшейся железной двери, моё сердце в секунду панически сжимается, а в следующее мгновение буквально срывается цепи и начинает неистово клокотать. И чем ближе она подходит к машине, тем сильнее меня разрывает изнутри. Сохранять лицо беззаботным не представляется возможным. Я стискиваю зубы, чтобы держать волнение под контролем. Оно пульсирует уже где-то в горле. Сглатываю-сглатываю. Во рту пересыхает. Блядь. Соберись. Тянусь к бутылке, шалящие пальцы крутят крышку, и та падает на коврик. Лиза открывает пассажирскую дверь. Я глотаю воду, присосавшись к горлышку. Девушка опускается на сиденье и смотрит на меня. Сердце – бам-бам-бам! Еще немного, и оно пробьет ребра. – М-м-м Ты вернул свою тачку. Ту самую. Поздравляю, – елейно тянет она. Да, именно эту машину я проспорил, когда не смог в назначенный срок совратить «недотрогу». Делаю глоток, вода идёт не туда, и я закашливаюсь. Она начала с издёвки – паршивый прогноз. Чёрт. Как же я додумался приехать именно на Ламбо к ней? Вот дебил. Пока Лиза рассматривает меня, я тянусь за упавшей крышкой и закручиваю её на горлышко. Убираю бутылку в сторону и наконец поднимаю на неё глаза. Её милое лицо без грамма косметики выглядит утомленным. Хотя взгляд собранный и прямолинейный. Я бы даже сказал – бесстрашный. Как будто она готова к нападению. И у неё за спиной куча боеприпасов. А я свои выбросил. Не намерен больше воевать. Можно сказать, с поднятыми руками заявился к ней. Мира просить. – Вот твоя куртка, – твёрдо говорит Лиза. – Правда, я её немного Приукрасила. Она протягивает мне куртку и сразу забирает свою. – Что ты сделала? – переспрашиваю я, расправляя вещь. – Приукрасила. – А-а-а – безрадостно протягиваю я, когда вижу её старания. Это она так зашифровала слово «испортила». На спине белой краской по черной ткани крупными буквами написано «ПОДОНОК». Видно, сама рисовала. Старалась от всей души. Неаккуратно, кричаще, с некрасивыми кляксами. – Оригинально, – сдавленно произношу. Складываю крутку и выбрасываю её назад. – Творческий подход. Через силу растягиваю губы в ломаной улыбке. В груди трещит. – Почаще носи. Чтоб люди знали, с кем имеют дело, – подтрунивает Лиза. – Предупрежден – значит, вооружён, – киваю я, понимая, что диалог выходит дерьмовее и дерьмовее. – Да-да. Оно самое. А лучше вообще стороной обходить, чтоб не пострадать. – Хорошо – невесело посмеиваюсь. Мне остаётся только согласиться, чтобы не разжигать костёр войны между нами. Лиза мастерски подкидывает полено за поленом, осталось только чиркнуть спичкой. Но я пришёл сюда не за этим. Стиснув пальцами руль, к своей досаде понимаю, что вся заготовленная речь куда-то пропала из головы. Что ж, тогда придется говорить, как пойдёт, от сердца, которое пребывает в полуобморочном состоянии. – Лиза – её имя волнительным хрипом проносится по салону. Сглотнув, набираю воздуха. – Если без шуток, то я действительно сильно виноват перед тобой. Голос то ли вибрирует, то ли дрожит. То ли я весь трепыхаюсь, как колос по ветру. Опускаю глаза и мотаю головой в знак раскаяния. Мне даже трудно смотреть ей в глаза: боюсь увидеть очередное презрение. Она молчит, давая мне слово. А меня жестко ломает. Сгибает пополам. Если бы стоял, наверняка упал бы на колени. Как же трудно воспроизводить слова. Важные. Особенные. Ценные. Чтобы тебя услышали и правильно поняли. Болтать хуйню гораздо проще. Врать не составляет труда. Хвастаться или же оскорблять – легче легкого! А вот признать вину и свои чувства – очень тяжело. Я буквально вымучиваю то самое, что должен был давно сказать. – Прости меня – выдыхаю искренне, чтобы эти два слова проникли ей прямо в сердце. Задавив страх, смотрю в глаза Лизе. – Я правда вёл себя как подонок Шумно набираю воздух и треплю волосы. Кожа зудит. Хочется чесаться от нервов. Или вообще содрать верхний слой. Наизнанку вывернуться. Лиза слушает и смотрит на меня, как застывшая статуя. Я ни черта не понимаю по её немому лицу. Она обескуражена признанием? Что будет, когда я скажу главное? Обнадёживает одно: она не уходит. Даёт шанс мне высказаться. Возможно, не всё потеряно. Грешник в моём лице сильно надеется на прощение. Оно бы стало своеобразным исцелением для поганой души. – Нет оправданий моим гадским поступкам, – продолжаю я, чувствуя дрожь во всём теле. – Наверное, если бы законно было отрубить мне голову за них, ты бы с удовольствием это сделала Смотрю на неё: на лице всё то же неоднозначное выражение. Молчит. Внимательно смотрит. Слушает, не прерывая. – Ты однозначно заслуживаешь лучшего отношения. И я не достоин такой, как ты, – тяжело вздыхаю. Воздуха не хватает. Беру паузу, чтобы собраться духом. Закрыв глаза, пальцами сильно стискиваю переносицу. – Ты считаешь меня мразью. Я творил грязные, некрасивые вещи. Видео это... – Мотнув головой, поджимаю губы. – На эмоциях я реально могу совершать низости, плюнуть на мораль, переступить черту дозволенного. Вот такой я гад. Но при всём при этом я искренне сожалею о том, сколько паршивого сделал по отношению к тебе. И как всё исправить – я ума не приложу... У меня нет, черт возьми, машины времени. Так я бы отмотал время назад, в тот самый момент нашей первой встречи, и вёл бы себя совсем иначе. Чёрт, как же отвратительно я вёл себя в ту ночь... Это ж сколько во мне было тупой пьяной самоуверенности, чтоб кончить на "недотрогу"! Я считал, что мне дозволено всё и даже больше. Слишком много спеси, высокомерия было к простой девочке. А по итогу что? Я сижу и извиняюсь перед ней. Никогда и ни у кого я не просил прощения. Только у неё одной. Не знаю, наверное, получается коряво и делаю это совсем неправильно. Ведь Лиза по-прежнему молчит. Непонимание, что творится у неё в голове, мучает ещё сильнее. – Я бы не пошёл на ту свадьбу, – мой голос становится совсем низким и тоскливым. – Провёл бы время наедине с тобой. Я сильно скучаю по нашим прекрасным моментам. Когда ты безоговорочно верила, любила меня... Делаю остановку. Болезненно зажмуриваюсь. Я не ценил всего этого. Даже до конца не осознавал. А когда потерял, тогда вот и понял, чего лишился. – Хочешь правду? – отчаянно смотрю Лизе в глаза. – Я каждый день думал тебе позвонить после того, как мы расстались. И каждый раз у меня не хватало смелости. Я трус, Лиза. Мне было страшно проявить слабость, признать ошибку, принять свои чувства. Просто сказать, что ты нужна мне. Что мне хреново без тебя. Уже тогда между нами был не просто секс. Ты значила и значишь для меня гораздо больше. Каждое слово выходит через боль, через надрыв раскаивающейся души. – Я... Я... – сглотнув, останавливаю несвойственное мне заикание. Глубоко вдыхаю, чтобы звучать уверенно и не вызывать сомнений. – Я тебя... Опять остановка. Отворачиваю лицо к окну и сминаю губы от злости за своё сопротивление очевидному факту. Страх быть отвернутым жестко давит сверху. Я никому не признавался в чувствах. Сейчас в первый раз. Меня скручивает, трясёт, выворачивает. Почему так сложно? Я готов рычать. Но вместо этого часто и шумно дышу. Сердце требовательно стучит в груди. Оно кричит: «Скажи! Скажи!» В висках маниакально стучит. Мне кажется, я вот-вот скончаюсь от сердечного приступа. – ЯТебя... Люблю... С дрожащих губ срывается признание, и меня накрывает волна облегчения. Как будто с моей груди слетела бетонная плита. Даже дышать становится легче. Но я по-прежнему горю от чувств. – Я люблю тебя, Лиза, – тверже повторяю я и жду хоть какой-то реакции. Моргнув, Лиза отмирает. Я цепляюсь за каждую деталь, прежде чем она начинает говорить. Опустив ресницы, девушка увлажняет губы и сглатывает. Вероятно, она растеряна и не может подобрать слова. Когда она поднимает взгляд, моё сердце замирает. В её глазах я отчетливо читаю совсем не то, что ожидал. – Ты закончил? – прохладно уточняет Лиза. Её рука касается ручки с намерением выйти. Я сразу блокирую двери. Какого чёрта? Она же не думает так просто сбежать, так и не сказав ничего на моё признание? Я ей душу вывернул наизнанку, а ей как будто пофиг. Усмехнувшись на попытку удержать её, Лиза возвращает руку на колено и поворачивается ко мне. Её взгляд убивает. Он слишком равнодушный. Безынтересный. – Что ты хочешь от меня? – вздыхает она, как будто её душит моя компания. Я же только что признался ей в любви, черт возьми! Она что, не слышала? Почему она обесценивает мои чувства? Так гадко становится, до тошноты. – Тебе нечего сказать мне? – выдавливаю я. – Нечего, – сухим ответом Лиза ударяет в под дых, лишая воздуха. – Если ты высказался, можно я пойду? Дел полно, – отворачивается к окну. Дел полно? Да я, блядь, сдохну прямо тут, если она вот так просто уйдет Моя жизнь на волоске. Сердце на грани того, чтобы окончательно остановиться. – Лиза – уязвленно произношу я. Смотрю в глаза, а они как стеклянные. – Ты не простишь меня? – Бог простит. Все обиды я запечатала и похоронила. Похоронила? Что за выражения? Я морщусь, в то время как она безразлично разглядывает свои ногти. Издевается, да? Перехватываю её ладонь и тяну на себя. Дышу ей в лицо, отчаянно смотрю в глаза. Мой огонь против её ледяной глыбы. Я должен растопить её. – Я люблю тебя, черт возьми. Без шуток. Её губы в сантиметры от моих. Я зверски хочу поцеловать их. Насладиться ими сполна. Вместе с поцелуем сломать невидимую стену, которой она прикрывается. – А я тебя – нет! – безжалостно отвергает мои чувства Лиза. Поморщившись, она силой вынимает ладонь из моей руки. А внутри меня крошится мир, который потерял смысл существования. – Можешь захлебнуться в своей любви, – отрезает цинично. – Мне дела нет. Ясно? Так что открой дверь. Не трать моё время. Каждое слово как выстрел в сердце. Оно обливается кровью. Ради Лизы я убрал с него все защиты, открылся, а она прикончила его, глазом не моргнув. Как же так Свет надежды на лучшее резко тухнет, как перегоревшая лампочка. Наступает кромешная тьма. Я нажимаю разблокировку, и Лиза тут же вылетает из салона, бежит к общежитию. Вслед за сильным хлопком двери я безжизненно падаю лицом на руль Убила.

Глава37

ЛизаЯ бегу и спотыкаюсь. Сердце истерически визжит, как будто его жарят на раскаленной сковороде. Слезный комок, собравшийся в горле, лишает воздуха не хуже удавки.Дыши, умоляю, дыши!Залетаю в лифт, нажимаю на кнопку и в бессилье опускаюсь на корточки. Колени дрожат. Я вся дрожу. За громким всхлипом, похожим на рёв раненой косули, из глаз вырываются солёные ручьи.– Господи Господи Прости меня – взвываю я.Жажда расплаты так сильно захватила разум, что не смогла я сдержать своих демонов, когда представился идеальный случай.Больно тебе, Гера? Скажи, насколько сильно? Жить хочется или нет?Когда ты меня бросил, я была готова убиться. Прыгнуть со скалы, встать под поезд, выпить яду – всё что угодно, лишь бы не просыпаться больше в мире, где не существует нашей любви.Ты, оказывается, любил? Боялся признаться?Я выпишу тебе грамоту за невероятную смелость. Наконец-то созрел. Больше не трус. Аплодисменты!Ты хочешь начать всё заново? Как ни в чем не бывало?Тогда сотри мне память до дней предательства, восстанови чувства, над которыми ты жестоко наругался.Ты раскаиваешься?А вот это хорошо.Значит, всё-таки не совсем конченый.Надеюсь, он вынес урок.Нельзя играться с чувствами других! Придёт время – и тебя настигнет карма!Доставить Герману сердечные страдания было лакомой местью. И она свершилась.А теперь мне хочется выплюнуть душу, которая стала невыносимо грязной.Я гадко поступила! Ужасно! Жестоко!Боже, как же дрожал его голосНе понимаю, как мне удалось держать лицо, когда Гера душу наизнанку выворачивал, сердце мне своё вручал, признаваясь в любви. Внутри меня всё рвалось на части от его слов.И сейчас неистово раздирает. Больно так, словно заживо горю.Из лифта бегу в комнату. Скинув кроссовки, сразу падаю на кровать. Рыдаю в подушку, сотрясаясь всем телом.– Лиза, ты чего? – обеспокоенно спрашивает Лера и сразу подходит ко мне. – Что случилось? Не пугай меня.Я реву и реву, не могу успокоиться. Слезный поток моментально впитывается в подушку, а когда ресурсы заканчиваются, следом за громкой истерикой приходит гиблая тишина. Убивающее опустошение. В груди зияющая дыра. Что ни кинь, всё насквозь пролетит.Я не слышу Леру. В ушах белый шум. Вижу, она что-то говорит, её глаза испуганно округлены, но я не могу вымолвить ни слова. Мотаю в знак того, чтобы не трогала меня.Чувствую себя еле живой. Каким-то ходячим мертвецом. Поднимаюсь с кровати и шаткой походкой плетусь к шкафу. Забираю с полки полотенце и иду в душ. Вяло толкаю с облупившейся краской дверь и запираюсь. Раздеваюсь и встаю по холодные струи воды. Меня перетряхивает, но я не издаю ни звука. Тело вмиг покрывается крупной дрожью. Стиснув пальцы в кулаки, терплю. Холодный душ должен привести меня в чувство. Хотя бы малость заглушить внутреннюю боль. Я стою под водой до посинения, пока зубы не начинают стучать.Выхожу – меня всю трясёт. Кожа гусиная, в пупырышках, с головы до пят.Легче, увы, не стало, только хуже. К душевным терзаниям подключилось физическое недомогание. Убить себя хочу не меньше. Чтоб точно ничего не чувствовать.Дрожа в одном полотенце, захожу в комнату и прячусь под одеяло. Зубы стучат, трясусь, как эпилептик.Лера говорит что-то про скорую, в её голосе паника.– Я-я ж-же-е – заикаюсь.Она подбегает ко мне, глаза испуганно бегают по моему лицу.– Что ты сказала?Я сглатываю и пытаюсь успокоить тремор мышц. Выходит не сразу.Согревшись, переворачиваюсь на спину и безнадёжно смотрю на грязный потолок. В слезных потоках пополняются запасы, и соленые капельки стекают от внешних уголков глаз к ушам. Сердце, получившее временное обморожение, оттаивает и болезненно сжимается.– Что всё-таки случилось? – ловит пальчиком мои слезы Лера.Я судорожно вздыхаю.– Я же люблю его – Мучительно зажмуриваюсь, понимая масштаб катастрофы. – Что же я наделала?

Глава 38

Герман Подонок, недостойный любви На спидометре 170 км в час. Нога не сходит с газа. Ничтожество в облике человека Стрелка переваливает за 200. Пульс зашкаливает. Безнадёжный. Никому не нужный Двигатель ревёт бешеным зверем. Скорость набирает обороты, как и сердечный ритм. Сумасшедшая тахикардия. Способный только разрушать 300 км в час. Пальцы стискивают руль так сильно, будто хотят задушить его. Бог просит? Да я же исчадие ада! Уничтожающие эмоции достигают пика. Меня переполняет жгучая ненависть к самому себе. На хуй такому жить? В чём смысл? Не найдя ответа, закрываю глаза. Она меня не любит. Я не нужен ей. Никому не нужен Открываю глаза с отравляющей мозг идей убить себя. Отрезок пустой трассы подсказывает идеальный момент. Столб метрах в восьмистах от меня маякует красным сигналом. Бам, и конец этой гребаной жизни. Выжимаю тапку на максимум. Съезжаю чуть вправо, строя дорожку прямо в ад. Пиздец, меня там заждались. Сигнал телефона на подставке сбивает роковой момент. Отвлекаюсь на экран. Мессенджер высвечивает видеозвонок с аватаркой Юры. Твою мать Дергаю руль вправо, выравниваясь на полосе. Машина пролетает мимо столба. – Чёрт! – Толкаюсь затылком в подголовник. – Как ты не во время, братик! Лицо борющегося за жизнь мальчика не должно провожать в последний путь самоубийцу. Извращение какое-то. Весь настрой пропадает. Хлопнув пару раз по рулю, снижаю скорость. Телефон всё тиликает. Как будто без меня не может. Что-то случилось? В голову забираются беспокойные мысли за Юру. Съезжаю на обочину. Мажу пальцем по зеленому мигающему значку. На экране вылазит лицо Юры. – Привет, – широко улыбается парень, увидев меня. – Что делаешь? – Здорово, малой. Да так – Увожу взгляд. Сглатываю. – Что хотел? Случилось чего? – Ага. Хотел показать тебе кое-что. Юра ставит телефон, а сам встаёт и берёт баскетбольный мяч. Раскручивает его на пальце. И тут же безудержно радуется. – Видал, как могу? Я научился! – Молодец-молодец, – хвалю его я, растягивая губы. – Каждый день тренируюсь, – гордится юнец. – Похвально, – вздыхаю с теплотой. – Научи меня ещё чему-нибудь, а? Приедешь вечером или у тебя другие планы? – Э-эм-м – подвисаю. Вообще-то планы были. Превратить дорогую тачку в груду металла, а своё тело – в кровавую отбивную. Прочистив горло, мотаю головой: – Не знаю. Может быть. – Эх, – грустно вздыхает Юра и поджимает губы. Но его глаза вдруг оживают. – Надеюсь, ты помнишь, что, как только меня отпустят из больницы, ты будешь учить меня играть в баскетбол? – Помню. Точнее, вспоминаю. – Ты обещал. Знай, я просыпаюсь и засыпаю с этой мыслью. Не отвяжешься. Так хочу уже – не могу! Он стонет, а я задумываюсь. Блин, и вот как после этого самовольно скончаться? Я нужен этому мальчику. Он верит мне. Мне бы очень не хотелось разочаровывать его. Чёрт возьми, Юра и есть тот маленький смысл, ради которого стоит остаться в этом неприглядном мирке. Порадоваться вместе с ним за его выздоровление и испытывать гордость за его успехи. Радоваться тому, что у меня есть такой друг. Мелкий ещё, но жизнелюбивый, неунывающий, сильный духом. – Ладно-ладно, – киваю я. – Раз обещал, значит, сделаю. Говорю твердо, хотя в жизни никогда ничего не обещал. А если и обещал, то не сдерживал слово. Но в этот момент я чувствую небывалую ответственность перед пацанёнком. Он что, реально делает меня лучше? Достаёт из меня какие-то несвойственные качества. Интересно – Когда я вырасту, хочу быть как ты. Крутым и всё такое, – признаётся Юра и просто добивает меня. – Ты будешь гораздо лучше, – уверяю я. – Не равняйся на меня. Я тот ещё дол Прикусываю язык, сдерживаю матерное слово. Поджимаю губы и усмехаюсь. Юркины глаза догадливо блестят. – Короче, ты и так всё понимаешь, – отмахиваюсь. Юра кивает. – Но для меня ты всё равно лучший друг, – воодушевленно настаивает он. – Знаешь, я всегда мечтал старшем брате. В моей голове я представлял его таким Вот как ты. Он бы научил меня драться, брал на сходки – Чего-чего? – начинаю смеяться я. – Ты к чему это клонишь? – Да-да. С тебя пару приёмчиков. Видел, у тебя костяшки разодраны и шрамы на лице. – Давай не борзей, – притормаживаю Юру. – Кого ты бить собрался? – Да не-е В целях самообороны. – Ну тогда запомни, малец, – важно заявляю я. – Вот тебе главный приём. Если драка неизбежна, бей первым. – О-о, – округляются его глаза от осознания смысла фразы. – А грушу я тебе куплю. Удар поставим. – Класс! Жду не дождусь, – ликует Юра и хитро сужает глаза. – А на машине дашь прокатиться? – Ты до педалей дорасти сначала, – хохочу. – Да я достаю до педалей! Я высокий. – И права заимей, ишь, губу раскатал, – немного журю парнишку. Но мне нравятся его наглость и смелость. – Ну посидеть за рулём хотя бы. Во время прогулки. – Видно будет, – подмигиваю я. – Блин, спасибо! – сияет он, как будто я уже исполнил мечту. – Ты просто Люблю тебя. Ты настоящий друг. Люблю тебя Башку сносит от его слов. Темноту внутри как будто светом залили. Теплым, согревающим, до мурашек приятным. Сердце начинает живо толкаться в груди. – Ты тоже, – сглатываю я, чувствуя, как дрожат натянутые струны в груди. – Увидимся сегодня. – Ага. Буду ждать. Пока. Он первым отключается, и я убираю телефон обратно на подставку. Откинувшись на спинку кресла, закрываю глаза и шумно выдыхаю. Треплю волосы и протираю ладонью лицо. Меня переполняют самые разные чувства. Потому что я живой – ключевое объяснение. Благодаря Юре. Позвони он минутой позже, я не узнал бы одной важной детали, которая меняет всё. Выхожу из машины. В теле волнительная дрожь. Задрав голову к небу, вдыхаю полной грудью и с невероятным облегчением выпускаю воздух из легких. Господи, меня любят

Глава 39

Лиза *Две недели спустя* – Здравствуйте, мне назальный спрей, – гнусаво проговариваю я, протягивая рецепт аптекарю. Холодный душ не прошёл без последствий. Иммунитет дал сбой, и я заболела. Той же ночью у меня поднялась температура и держалась три дня. Потом заболело горло и появился кашель. И напоследок забило нос. По сей день меня мучает заложенность, дышать нормально невозможно. Фармацевт быстро приносит препарат и отбивает его. – Так, тут еще противовирусные и витамины прописаны, – вчитывается девушка. – Нет, спасибо, – отказываюсь, потому что у меня попросту не хватит денег. – Сколько с меня? Аптекарь проговаривает сумму, и мои брови ползут вверх. Косо поглядываю на упаковку со спреем, который стоит так дорого. К сожалению, дешевые капли, которые отлично пробивали нос, уже не действуют должным образом. Поэтому врач прописал другой вариант, который не только временно избавляет от симптомов, но и лечит запущенный насморк. Так, ладно Если мне уже пришла стипендия, то я смогу купить это чудо-средство. Прикладываю карту к терминалу и с надеждой прикусываю нижнюю губу. Устройство пикает и выплёвывает чек с отменой покупки. Недостаточно средств. Блин – Извините, я не буду его брать, – неловко прочищаю горло. Поджав губы, шурую на выход. Куплю, когда на счёт капнут деньги. Из-за болезни я отменила репетиторство, поэтому лишилась дополнительного дохода. С грустной физиономией покидаю аптеку и медленно плетусь мимо супермаркета. Вспоминаю, что в холодильнике меня ждёт не дождётся вчерашний суп. – Ну ё-моё, – смотрю на забрызганные джинсы. Мимо меня только что проехала машина и окатила из грязной лужи. – Просто замечательно! Вот за что я не люблю раннюю весну. Когда кругом слякоть, грязь, соль, которая портит мои кроссовки. Чувствую: протекли, ногам сыро. Вот так, чуть прихлюпывая то подошвой, то носом, иду в общежитие. В кармане вибрирует телефон. Выуживаю его рукой и сразу отвечаю. – Привет, мам. – Ой, Лиза, сопли так и не прошли? До сих пор в нос говоришь. – Не-а. – Промывай почаще нос. Подыши над картошкой, лучше станет. Ноги грей. – Ага-ага. Ладно. Народная медицина наше всё. С ней аптечный бизнес сгубить на раз-два. – Лечись давай, – строго наказывает родительница. – На учёбу ходила? – Ходила-ходила, – успокаиваю её. – Вот только после учёбы в общагу захожу. Показываю пропуск охраннику и шагаю к лифту. – Давно уже у нас не была. Соскучились, – смягчает голос мама. – Я тоже. Со вздохом захожу в кабину, нажимаю на кнопку и лечу на девятый этаж. Две недели не виделась с родными. Боюсь заразить. – У Юры день рождения скоро, – говорит мама. – Я помню, да. У меня даже подарок почти готов. Думаю, брат будет в восторге. – Он ждёт тебя. Выздоравливай. – Хорошо, обязательно. Слушай, а – беру паузу и сминаю губы. – А Герман навещает Юру? Желание узнать, что происходит с Заславским, пересиливает неловкий вопрос. – В последнее время – нет, – отвечает мама. – Почему? – сразу напрягаюсь я. В голове проносится много плохих мыслей. Я даже торможу, когда двери лифта открываются. Зависаю на месте. – Я так поняла, что он уехал из России на время. То ли в Европу, то ли куда ещё по делам. Или просто отдохнуть. Не допрашивала, – объясняет мама. – Я-а-асно – задумчиво протягиваю я. Выхожу из лифта и направляюсь в комнату. – Они с Юрой часто по видеосвязи общаются. Вообще-то Герман обещал приехать ко дню рождения. – М-м-м Это в выходные, – подмечаю вслух. – Сама с ним не общаешься? – Нет. – Так и не нашли общий язык? – Типа того, – грустно вздыхаю. Достаю из сумки ключ и проворачиваю его в замочной скважине. Захожу в комнату. – А ты пыталась? – уточняет важный момент мама. – Ну Пытался он. А я всё испортила. – Напиши ему. Если боишься разговаривать напрямую. – Я не боюсь, мам. Просто Не нахожу толкового объяснения и потираю лоб. Я совершала не одну попытку связаться с Герой, но так и не дошла до прямых действий. Сообщения тут же стирались, звонки прерывались, так и не дойдя до гудков. Не знаю, что останавливает меня: то ли чувство вины, то ли гордость, то ли обида Сомнения грызут и не позволяют решительно действовать. – Ладно, разберётесь, – не пристаёт больше мама. – Угу – неуверенно мычу. – Пошла картошку варить. – Давай-давай. Должно помочь. – Надеюсь. – Открываю холодильник и шуршу пакетом с овощами. Я просто обязана поправиться к воскресенью, чтобы лично поздравить Юру и Увидеть Германа. *** Яркие воздушные шары с поздравительными надписями в моей руке привлекают внимание всех мимо проходящих врачей и вызывают улыбки. Уверенным шагом, с приятным волнением в груди я пересекаю коридор больницы и стучу в ту самую дверь, за которой ждёт именинник. На самом деле Юра увидел меня еще из окна и радостно махал рукой. Одиннадцать лет Подумать только, как быстро он вырос! Недавно только какули в горшке перебирал. – Лиза! – восхищенно восклицает брат, когда я открываю дверь. Мы крепко обнимаемся. Я целую его в гладкую умную головушку. – С днем рождения, Юрий Платонович, – ласково произношу я. – Вы становитесь совсем взрослым. Смотрите-ка, скоро меня перерастёте. Касаюсь краем ладони его макушки, которая достаёт до подбородка. – Здесь ровно одиннадцать шаров, – подмигиваю я. – Куда эту красоту устроить? – Давай в угол к мягким игрушкам, – подключается мама. – От больницы подарков надарили. Я кладу на пол мешочек с песком, и шары с гелием празднично тянутся к потолку. – Красота, – хлопаю в ладоши и обращаюсь к Юре: – А теперь самое главное Открывай сюрприз. Передаю ему подарочную коробку с бантом. – Что там? – гадает брат, вскрывая упаковку. – Ой, не знаю Его пытливое лицо становится изумительным, когда он поднимает крышку и заглядывает внутрь. – Афигеть! – отвисает челюсть у парнишки. – Это что – я??? – Разве похоже? – наигранно хлопаю ресницами. – Мам, смотри! – достаёт он книжку, которую я собственноручно отпечатала. – Моё лицо на страницах комиксов, прикинь? Я в шоке. Мы с мамой весело смеёмся. Я искренне любуюсь реакцией Юры. Видеть его счастливым – невероятное удовольствие. Он восхищенно листает страницу за страницей и не может поверить глазам. – Я попросила Леру нарисовать, – объясняю родным, когда ошалевшие эмоции чуть стихают. – Она учится на иллюстратора. Ей понравилась идея нарисовать комикс, где в главной роли будет мой брат. Тем более он обожает подобное чтиво. Образ Юры на картинках – это не просто мальчик, а супергерой в костюме, который борется со злодеем. Сильный, храбрый, умный, он ничего не боится и непременно побеждает в конце. В реальной жизни у Юры тоже идёт борьба, где в роли зла выступает болезнь. Он не поддаётся ей, упорно сражается каждый день. Так и есть, мой брат – самый настоящий супергерой. Юра читает вслух комикс, а мы с мамой слушаем, то и дело смеясь на веселых моментах. Все трое расслабленные и счастливые. – Тук-тук. – Дверь открывается. От звука знакомого бархатного баритона моё сердце спотыкается. Я замираю в волнении. – К вам можно? Здравствуйте Из-за двери появляется Герман в белом халате и маске. Его улыбающиеся глаза сразу обводят всех присутствующих и сталкиваются с моими. Тыдыщ! Меня встряхивает, как будто ток по венам пустили. Сердце падает в обморок и летит в пятки

Глава 40

Лиза Появление Германа нарушает порядок работы в моём организме. Я краснею, тут же бледнею, я растеряна от своих же реакций на парня. Как хорошо, что моё лицо прикрывает маска. Опускаю глаза первой, мысленно призывая себя собраться. Сердце, оживаем, аллё! Реанимацию, срочно! Заславский тем временем переключает внимание на именинника. Они душевно приветствуют друг друга, жмут руки и обнимаются. – Смотри, что мне Лиза подарила, – хвастается Юра и показывает самодельную книжку. – Главный герой – это я. Узнал? – Действительно, – присмотревшись, Гера усмехается. – У твоей сестры творческий подход ко всему. Как всегда, оригинально. И пусть Заславский, говоря это, даже не посмотрел в мою сторону, его интонация всколыхнула воспоминания, при которых он говорил похожие слова. Когда я на эмоциях разукрасила его куртку. Надеюсь, он сразу же выкинул её. – Хочешь, покажу свой сюрприз? – спрашивает Гера. – Конечно, хочу, – загорается Юра. – Тогда пошли. Мы выходим из палаты и двигаемся по коридору до самого конца. Когда останавливаемся возле крайней двери, Гера достаёт ключ из кармана и проворачивает его в замочной скважине. – Что же там? – в нетерпении трепещет брат. Я сама любопытно хлопаю ресницами и переглядываюсь с мамой. Она, видимо, тоже не в курсе. – Прошу. – Заславский распахивает двери, пропуская вперёд мальчишку. Юра сразу восклицает, мама заходит следом, а Гера по-прежнему держит дверь, уступая мне дорогу. Наши взгляды снова сталкиваются. Его проницательные глаза вводят в неконтролируемую дрожь. Второй разряд проходит через всё тело. Сердце возгорается, как и мои щеки. Моргнув, я натягиваю маску повыше и переступаю порог комнаты. Оглядев пространство, понимаю, что Герман оборудовал здесь спортивный уголок с баскетбольным кольцом и боксерской грушей. Судя по радостным возгласам Юры, сюрприз удался. Брат сразу хватает мяч и принимается им стучать в пол. – Щас закину, – делает ставку на удачу Юра и поворачивается ко мне. – Лиза, снимай. – Ага, – включаю камеру я. Гладя на то, в какую позу встаёт брат и как прицеливается, Гера сразу отрицательно мотает головой, предугадывая неудачный исход броска. Юра кидает мяч, и тот по дугообразной траектории пролетает мимо кольца. На лице брата вырисовывается расстройство. Он озирается на лучшего друга, который стал свидетелем фиаско. – Иди-ка сюда, – подзывает парнишку Гера. Хлопает его по плечу и вкрадчиво говорит: – Тебе бабочка не жмёт? – Ну – дотрагивается тот до резинки на воротнике. Мама сегодня принарядила именинника в костюмчик. – Есть немного. – Так вот в чём дело. Тогда немедленно снимай, – говорит Гера, обнаруживая причину неудачи. И ведь Юра верит ему и послушно отдаёт бабочку маме. Это выглядит так мило, что я не сдерживаю улыбку. Заславский демонстрирует Юре, как правильно нужно держать мяч при броске. Брат внимает каждому слову и повторяет за ним. От похвалы Геры он сияет чуть ли не ярче бриллианта. – Целься в верхний угол, – указывает Гера на щит. – Сможешь? Давай. Юра кивает и, выдохнув волнение, бросает мяч как надо, и тот послушно влетает в кольцо. Брат взвизгивает и подпрыгивает от радости. – Попал! Я попал! – гордостью сияют его глаза. – Молодец, – хвалит Заславский. Мы весело смеёмся на искреннюю живую реакцию и аплодируем первым спортивным успехам брата. – Я хочу ещё, – загорается желанием Юра. Он бросает мяч еще и ещё, то и дело забивая очки. Заславский показывает ему другие варианты бросков, намекая, что нет предела совершенству. Парни играют, поднимая нам с мамой настроение, а потом переходят к груше. Я снимаю на камеру то, как они разучивают основные удары. Юра, конечно, просто в восторге. Он очень старается и пытается повторить точь-в-точь за Герой. Последний это замечает, ценит и постоянно хвалит его. – Держи, чтоб выучил, – напоследок вручает книжку Заславский. Юра смотрит на обложку и читает вслух: – Правила дорожного движения?.. Поднимает удивленные глаза. – Ну ты же хотел сесть за руль. Так что учи, – хлопает мальчишку по плечу. – Приеду – проверю. – Э-м-м, – сглатывает Юра и криво улыбается. – Ладно. Попробую. – Попробуй-попробуй, тебе понравится, – усмехается главный мотиватор. После небольшой тренировки мы все вместе возвращаемся в палату для того, чтобы попить чай с именинным тортом. – Загадывай желание и задувай свечи, – ласково говорит мама сыну. Юра настраивается и закрывает глаза. – Снимаешь? – приблизившись, шепотом спрашивает меня Гера. Его плечо касается моего, и от этого по коже проносятся микроразряды. Я улавливаю его аромат даже через заложенный нос и безмолвно наслаждаюсь им. – Угу, – тихо отвечаю я и приспускаю ресницы. Я крепче стискиваю телефон с включенной камерой, чувствуя, как влажнеют пальцы. Юра открывает глаза и задувает свечи. Мы улюлюкаем и хлопаем в ладоши. – Делай первый кусь, – прищуривается Гера, кивая на торт. – Ням-ням, – облизывается Юра, присматриваясь к аппетитному краю. Он склоняется, чтобы вкусить бисквит с кремом на сливках. Аккуратно сделать это не получается, потому что Заславский помогает ему ладонью и макает лицо именинника в торт. – Ах! – мамины брови ползут вверх. – Б-г-г – давлю смешок я. Юра, открыв рот, секунду растерянно смотрит на нас, а в следующую расплывается в хулиганской улыбке, которую заимствует у Геры. – Вкусненько? – посмеиваясь, Заславский пальцем забирает с выпачканной мордашки крем. – М-м-м, клубничная прослойка – Моя любимая, – подхватывает Юра и слизывает языком сливки с подбородка. Оба ржут. Мы с мамой тоже не сдерживаемся от этого представления. – Кусай, вижу, хочешь, – хитро сужает глаза именинник, обращаясь к Заславскому. – Макнуть меня хочешь, да? – догадывается Гера и приспускает маску. Только он приближается к торту, как Юра давит ему на затылок. Лицо Геры впечатывается в пропитанный корж и становится таким же «вкусным», как и у именинника. Юра заливается смехом. Теперь ему точно не обидно, а чертовски весело. – Я всё зас-ня-ла, – хихикаю на пару с мамой, когда парни ушли умываться. – Перекинешь мне. – Ага. – Ой-ой, погода как разбушевалась, – смотрит в окно мама. В стекло хлещет сильный дождь. Небо серое, затянутое. – М-да, зарядило не по-детски. А я без зонта, – к своему сожалению, замечаю я. – Гера подвезёт. – Ага, щас, – хмыкаю, стопроцентно отрицая эту возможность. Мама открывает рот, чтобы начать вразумлять меня, но я посылаю ей предупреждающий взгляд и киваю в сторону двери, за которой слышны голоса возвращающихся парней. Последующее чаепитие выходит довольно душевным, я бы даже сказала – семейным. Герман и правда идеально влился в нашу компанию. Юра ему просто в рот смотрит, когда он что-то говорит. И я жадно вслушиваюсь в каждое слово. Ни намека на обиду или что-то негативное. Заславский ведёт себя открыто и дружелюбно, как будто не было между нами противостояния и того последнего разговора. Возможно, он ведёт себя так перед моими родными и не вмешивает личное Я не представляю, что творится в его голове. Сейчас мне бы очень хотелось прочитать мысли Геры. Я изредка ловлю его короткие взгляды на себе. Совсем не навязчивые, как будто вскользь смотрит, между прочим. Когда приходит время покидать стены больницы, на улице по-прежнему поливает как из ведра. – Герман, можешь подвезти Лизу до общежития? – просит за меня мама. – А то она, лапочка-курочка, и так болеет. – Мам – багровею я, недовольно мигая глазами. – Да без проблем, – сразу отзывается Заславский. – Это вовсе не обязательно, кхм, – мямлю я. Он не обращает внимания на вялое сопротивление, как будто вопрос уже решен. А я больше и не спорю. Прячу смущение за приспущенными ресницами. Попрощавшись с родными, мы выходим на улицу и бежим к машине. К моему удивлению, это не Ламбо и даже не БМВ. Это новый и совершенно другой автомобиль. Я скромно устраиваюсь на пассажирском и пристёгиваю ремень безопасности. – Пополняешь коллекцию в гараже? – интересуюсь я. – Нет. Меняю старое на новое. – Ясно, – поджимаю губы. Он же на Ламбо практически не ездил. Только вернул её от Гордеева. Сдаётся мне, что он сдал машину, чтобы она не ассоциировалась со мной. Может, считает её проклятой? Неприятные воспоминания и всё такое. Гера включает музыку, не навязывая своё общение. Мы едем молча. Хотя, если честно, я надеялась, что мы поговорим. Но Заславский не горит желанием, он смотрит на дорогу и расслабленно управляет автомобилем. На светофорах беззаботно барабанит пальцами по рулю, как будто его ничего не колышет. Вот довезёт он меня до общаги, оставит там и уедет. Всё. Меня напрягает такое отстраненное поведение. Как будто я для него ничего не значу. Как будто за эти две с половиной недели Гера разлюбил меня. Словно тот разговор был не между нами. И не он признавался мне в чувствах. Конечно, я тогда жестко обошлась с ним. Но эмоции остыли, и теперь меня одолевает сожаление. С налётом неловкости пожёвываю губы и размышляю над тем, с чего бы начать разговор. Как правильно объяснить те резкие слова? Сердце начинает волнительно дергаться в груди. Мысли смешиваются, и становится так тяжело, что я не сдерживаю вздоха. Голова Геры поворачивается в мою сторону. – Всё в порядке? – спрашивает больше для приличия. – Нет, – сглатываю. – Говори. Выключает музыку. Он продолжает движение, а я понимаю, что через пару поворотов мы увидим общежитие. Тянуть дальше некуда. – В общем, – в горле мгновенно пересыхает, – я хочу объясниться за те слова – Считаешь нужным? – как-то безразлично воспринимает он мой порыв. – Да. Хотя на самом деле это чертовски тяжело – Так давай я тебе помогу, – предлагает Гера. В отличие от моего напряженного выражения, он сохраняет редкое спокойствие. И от этого сдавливает сильнее. – Нам больше нечего выяснять, Лиза. – Что ты имеешь в виду? – тревожно смотрю на парня. Такое решительное заявление мне совсем не нравится. Мои пальцы начинают подрагивать, и я сплетаю их в замок. – Я больше не буду мучить тебя, – серьёзно заявляет Гера. – Я не собираюсь испытывать твоё терпение, раздражать до искр из глаз. Искать встреч, домогаться, упрекать. Я не буду беспокоить тебя признаниями и требовать то, что ты не способна дать мне. Не переживай, больше я не буду понапрасну тратить твоё время, помню, у тебя и без того много дел. – Гера – выдыхаю я, чувствуя, как моё сердце болезненно сжимается. Что он говорит? Я не хочу этого слышать! – Я не буду вмешиваться в твою личную жизнь, – продолжает Гера, ломая меня изнутри. – Ты свободная девушка и мне ничего не должна. Найдёшь себе достойного парня, которого будешь любить, ценить, уважать Как-то так. Он заканчивает речь и включает музыку. Её звучный бит перекрывает мужской вздох и мой тихий всхлип. На глазах застывают слезы, а в горле оседает комок. Заславский только что уведомил меня, что между нами всё кончено. Он звучал довольно уверенно и осознанно. Его решение перерезало горло всем моим протестующим чувствам. Буквально катком проехался по нутру. Я раздавлена и потеряна настолько, что слово вымолвить не могу. Гера заворачивает к общежитию и останавливает машину перед парадным входом. Ждёт, когда я выйду. Не смотрит на меня, словно это лишнее. Дворники непрестанно работают, борясь с ливнем. Еле живым движением отцепляю ремень безопасности. Открываю двери, впуская в салон прохладу и косой дождь. Медленно выхожу и хлопаю дверью. Меня заливает. Капюшон мало спасает от ненастья. Порыв ветра практически сразу заставляет его слететь с головы. Впервые я чувствую невероятное единение с природой. В моей груди сейчас творится не меньший шторм. Меня шатает, пока я иду к подъезду, автомобильные фары освещают мой кривой путь. Гера не торопится уезжать. Выглядеть поломанной в его глазах – меньшее, чего хотелось бы, но сейчас меня это мало волнует. В груди горит от боли, плечи зябко подрагивают. Дождь заливает и безбожно мочит непокрытые волосы. Я дрожу. Замираю на последней ступеньке к подъезду и зажмуриваюсь. Нутро отказывается принимать действительность, в которой Герман вот так просто отпустил меня. Ты свободная девушка Найдёшь себе достойного Есть один важный нюанс, милый Моё сердце ни черта не свободно, оно занято будет навечно тобой! Разрываясь внутри, поворачиваюсь и безнадёжно смотрю на Геру. Дождь размывает картинку перед глазами, смешивается со слезами, которые скатываются по щекам черными из-за туши ручьями. Я не в силах усмирить трясущиеся губы. Заславский выходит из машины и на бегу открывает зонт. – Лиз, ты чего стоишь? Промокнешь вся, – беспокоится он и укрывает меня от дождя. Промокну? Плевать. У меня колени подгибаются. Я чувствую его тепло, и мой тремор усиливается. Опускаю глаза и отчаянно шмыгаю носом. Ловлю его запах, и мне становится хуже. Я хотела бы дышать им вечно и неприкрыто. – И так болеешь, ну Лапочка ты курочка, – заботливо хрипит Гера, вспоминая мамины слова. Приобняв дрожащие плечи, он задевает пальцами мой подбородок. Кожа в месте прикосновения возгорается. Гера заглядывает в мои глаза, которые превратились в соленые озера. Его же похожи на волнующееся серое небо. – Что удумала, м? – неодобрительно мотает головой. – Заходи в общагу. – Не пойду, – сипло протестую. – Почему? Я набираю воздуха, потому что катастрофически теряю кислород. Голову кружит. Сердце лихорадочно сжимается в груди. Вдох-вдох-вдох – Потому что я не хочу тебя потерять, – дрожащим голосом признаюсь. С этим словами я без спроса обнимаю его, крепко и отчаянно, как в последний раз. Словно это мой спасательный круг среди океана. Я не отпущу его. Ни за что не отпущу.

Глава 41

Лиза Припадаю головой к мужской груди и рвано дышу. Родной запах забирается внутрь меня и распускает там белые лотосы. Его мягкая кофта впитывает мои слёзы, которые никак не прекращают фонтанировать. Острые чувства причиняют боль. Риски потерять парня несоизмеримо высоки. Он не обнимает меня в ответ. Я не ощущаю тёплых ладоней на своей пояснице. Сейчас я бы всё отдала за это. Я погибну, если вдруг Гера отвергнет мои чувства. Не переживу, если он растворится, как туман поутру, из моей жизни. Нет-нет-нет, даже думать об этом не хочу. Вскинув голову, смотрю на парня заплаканными глазами. Мне сложно адекватно считать реакцию с его лица, потому что я переполнена эмоциями. – Всё, что я наговорила тебе тогда, – это неправда. Ты нужен мне. Ты очень сильно нужен мне, – судорожно всхлипываю. Снова прижимаюсь к груди и сильнее обнимаю. Слышу, как гулко и ровно бьётся его сердце. Моё, наоборот, скачет галопом, как бешеное. Оно горит пламенем, которое больше обжигает, чем согревает. – Я была обижена и хотела причинить тебе боль. Чтоб страдал так же, как и я. Это было жестоко и глупо. Я не справилась с эмоциями. Мне очень-очень стыдно. Прости меня, пожалуйста Дрожащий голос срывается на последнем слове. Реву, уткнувшись носом в крепкую грудь Заславского. Я слаба, я нуждаюсь в защите. В его защите. Чтоб обнял, согрел и не отпускал. Никогда не отпускал. Порывы ветра и косой дождь заставляют содрогаться. Частые капли барабанят по поверхности зонта, под которым мы стоим. Я не боюсь промокнуть и заболеть. Я и так больна, причём хронически, и этот недуг никак не связан с простудным заболеванием. Скорее с сердечным. Я заболела тобой, Заславский Давно заболела – Ты дорог мне. И нет таких дел, что были бы важнее тебя, – гнусаво произношу я, давясь слезами. – И я не собираюсь искать кого-то другого. Это бессмысленно, потому что люблю я только тебя. Вслед за признанием я поднимаю взгляд, полный трепетных чувств. Глядя в серые глаза, испытываю одно – непреодолимое желание раствориться в них без вести. Его вселенная всегда манила меня, привораживала, очаровывала. Я хотела бы стать частью его мира. Неотъемлемой и важной. Стать одним из главных смыслов. – Я люблю тебя, Гера, – повторяю шепотом, который доносится из самого сердца. – Не смей так просто отпускать меня Если любишь меня – ты просто не имеешь права так поступить Я не могу остановить слёзы. Они льются и льются, обжигая щеки и раздирая горло. – Не молчи, скажи что-нибудь – отчаянно требую я. Молчание Геры сводит с ума. Я не могу читать мысли, в конце концов. Я с ног до головы покрываюсь волнительной дрожью. Меня натурально трясёт от нехватки теплоты. Физической и той, что согрела бы мою душу. Его любовь стала бы лучшим согревающим Самому лютому морозу не удалось бы запугать меня. Когда теплая ладонь Заславского касается моей прохладной щеки, я вздрагиваю от приятного ощущения, закрываю глаза и таю. Его чрезвычайная нежность топит ледники страхов, которые губили меня изнутри. За ворот заползает армия мурашек, они атакуют меня, и я сразу сдаюсь. Гера ласково гладит по щеке, а я, как кошка, ответно притираюсь к его ладони. Он аккуратно вытирает мои слезы. Я целую мужское запястье и медленно приподнимаю ресницы. – Девочка моя – мягко хрипит Гера, склонив свой лоб к моему. – Маленькая моя Его ласковые слова рождают волнующую вибрацию в груди. Смотрим неотрывно друг другу в глаза. Особенные импульсы проходят через нас и ускоряют работу сердца. – Не плачь, малышка, – целует он соленую от слез щеку. – Не надо Уголки его губ дергаются вверх. – Я любил бы тебя, даже если бы ты никогда не смогла полюбить меня, – тихо произносит он. Прижимает меня к себе крепко, но бережно, словно я самое ценное, что есть у него. Долгожданные объятия проносят по телу волну мурашечного тепла. Глубоко дышу, забирая его аромат в свои легкие. Он пахнет любовью. Не могу надышаться Гера Загребаю в охапку любимую девочку, она жмется к груди, как замёрзший котёнок. Прикрываю её полами куртки, чтоб согреть и унять дрожь в хрупком теле. Опять ревёт. – Тише-тише – Прижимаюсь губами к её макушке. – Я люблю тебя и не отпущу. Не отдам никому. Слышишь? Всхлипнув, она поднимает на меня блестящий взгляд. – Честно? – Да. – Забираю её лицо в ладони и вытираю большими пальцами скатывающиеся слезы. Радужка зеленых глаз переливается сиянием выстраданного счастья. – Я поверил в то, что ты не любишь меня, – объясняю Лизе. – Поэтому не хотел больше мучить тебя. Уживаться с мыслью, что Лиза никогда не станет моей, было очень сложно, но в противовес задетым чувствам шли доводы рассудка. Быть источником её страданий – неприглядная перспектива. – А вот и люблю, – возражает Лиза. – Еще как люблю. – Я же гад, – улыбаюсь, потому что её признание рождает яркие вспышки внутри. – И все равно любимый, – вздыхает с обожанием Лиза. Мне кажется, я взорвусь от эйфории, которая переполняет грудь. Слышать такие слова от неё – лучшее, о чём мог мечтать. Склонившись, касаюсь кончиком носа её щеки. Лиза пахнет божественно. Вдыхая аромат кожи, приближаюсь к уху и говорю: – Я так скучал по тебе, крошка. Крепко обнимаю её под наплывом сильных чувств. Как же надоели тупые игры в ненависть. Сколько боли мы причинили друг другу? Идиоты. Безжалостно ломали вместо того, чтобы открыто любить. Покрываю шею Лизы короткими поцелуями. Неспешно, с наслаждением. Она вкусная, желанная, моя Её чувственный вздох сопровождает рой вскочивших мурашек. У самого волоски дыбом встают от волшебных ощущений. Отстранившись, любуюсь её красивым расслабленным лицом. Лиза медленно распахивает ресницы, и наши влюбленные глаза проникают друг в друга. Она тянется ко мне магнитом, приоткрыв аппетитные губы. Облизывает их в нетерпении, сглатывает. Мой кадык дергается в ответ. Улыбаемся. Приближаюсь к её губам, оставив расстояние в сантиметр. Наши дыхания перемешиваются. Лиза закрывает глаза, не выдерживая томительного ожидания. Забираю её волнительный трепет вместе с поцелуем. Прилипаю к её мягким сахарным губкам и смакую их со всем пристрастием. Ягодный вкус опьяняет. Углубляю поцелуй, сплетая нетерпеливые языки. Мы оба голодные по ласке. Откровенные влажные причмокивания разжигают возбуждение. Нежность сменяется страстью, от острых ощущений сносит крышу. Ох, как же я соскучился по этой одуряющей близости. Становится жарко, пульс зашкаливает, в башке взрываются фейерверки. Горячая кровь приливает к сердцу бешеными дозами. Оно пылает пожаром любви. Я обожаю эту девочку настолько, что готов вручить ей своё сердце. Оно столько лет нуждалось в любви, что, наконец-то заполучив её, просто задыхается от счастья. Дрожит, волнуется, не верит. Разве заслужил я? Клянусь, буду беречь эту награду свыше. Пока мы самозабвенно целуемся, время замирает и земля останавливает привычный ход. Растворяясь в потрясающем моменте, мы не замечаем ничего вокруг. Ни дождя, что поливает нас, ни проходящих мимо людей. – Ты сводишь меня с ума, – шепчу Лизе в губы, прерывая головокружительный поцелуй. – А я не представляю жизни без тебя, – отвечает она, глядя в глаза. – Будь моим навсегда. – Уже твой, детка. Люби меня, о большем не прошу, – умоляю. – Люби просто так, потому что не можешь иначе. – А я и не могу иначе. – Тогда я целый мир к твоим ногам положу, Лиз, – обещаю. – Всё тебе отдам: хоть душу, хоть жизнь свою. – Не нужен мне целый мир, – отказывается она. Встаёт на носочки и зацеловывает моё самоотверженное лицо. – Мне надо не больше, чем тебе. Искренних чувств будет предостаточно. – Как мало нужно для счастья, – усмехаюсь. – Как много надо было помучиться, чтобы понять это, – улыбается Лиза. Целую её в губы и даю обещание: – Я больше не обижу тебя, малышка. Не позволю себе. Доверишься мне? Лиза кивает, и я безмолвно беру ответственность за эту девочку. – Теперь ты под моей защитой. – От кого защищать собрался? – иронично уточняет Лиза. – Сейчас от дождя как минимум. – Беру её за руку и тяну обратно в машину, ласково приговаривая: – Не хватало ещё заболеть такой курочке-лапочке. Я намерен украсть её минимум на всю ночь. А максимум – на всю жизнь.

Глава42

Лиза В тишине квартиры, лежа на кровати после вкусного ужина, мы наслаждаемся друг другом. Горячие пальцы Геры рисуют витиеватые узоры на впадинке голого живота. Мужская нежность не знает границ. Прикрыв глаза, растворяюсь в удовольствии от ласковых прикосновений к коже. Каждый участок на моём теле ярко реагирует на манипуляции парня. Гера любуется тем, как я балдею. Улыбается на то, какая я чувствительная. – Щекотно, – пищу и изгибаюсь, когда его пальцы добираются до бока. – Ревнивая, – щурится парень. – Не-а, – протестую и переворачиваюсь на живот. Гера приподнимает футболку, в которую я сразу же переоделась, как приехала. Он скользит по спине подушечками пальцев, обводит лопатки и линию позвоночника. Я обмякаю, как печенька в чае, от приятных ощущений. Его ногти мягко царапают кожу, оставляя дорожки мурашек. Ладонь скользит вдоль линии трусиков и сминает поочередно ягодицы. Они сразу поджимаются, и внизу живота теплеет от прилива возбуждения. После примирения у нас еще не было секса. Но это не отменяет того факта, что мы сильно желаем друг друга. И сейчас Гера демонстрирует небывалую выдержку. Он не срывает порывисто одежду и не торопится трахнуть меня. Ему приносит удовольствие, что я просто рядом. Парню нравится неторопливо ласкать меня, целовать, пробовать на вкус кожу, улавливать моё дыхание и перебирать волосы. А я парю на пушистых облаках от проявления его трепетной любви. Повернувшись на бок, захватываю мужские губы чувственным поцелуем. Сладко причмокивая, забираюсь на Геру сверху. Ладони сразу шарят по его горячему обнаженному торсу. Он привлекательный и желанный до умопомрачения. Внизу живота отчетливо пульсирует. Пламенный поцелуй поднимает температуру тел. В спальне становится жарковато. Играясь с мужским языком, я мягко царапаю крепкие плечи и соскальзываю ногтями по упругим бицепсам. Шумно дыша, Гера приподнимает корпус и, не отлипая от моих губ, запускает руки под футболку. Нащупывает затвердевшую от возбуждения грудь, мягко сминает её, заставляя запрокинуть голову от наслаждения. Не упуская момента, мужские губы обжигают поцелуями выгнутую шею. Гера оставляет засосы, пока я кусаю свои губы, закатив глаза от того, что его пальцы творят с моими сосками. Оттягиваю парня за волосы, прерывая сладкое извращение. – Пометил, – постанывая, касаюсь шеи. Его довольная улыбка и блеск в глазах дают однозначный ответ. Мои щеки покрываются розовой краской. Опустив ресницы, облизываю губы и веду пальчиком по дорожке волос, которая идет от пупка и пропадает за резинкой шорт. Заметив, как пресс поджимается на мои касания, я игриво улыбаюсь. – Стало как-то твёрдо, – замечаю, поерзав на Гере. Его брови подпрыгивают в ответ. Я сглатываю, явственно чувствуя возбужденный член под собой. У обоих взгляд опьяненный, с поволокой. Меня засасывает серой воронкой, и я безропотно сдаюсь. Я хочу принадлежать Герману каждой частичкой своего существа. Чтобы он безгранично любил меня. То нежно, то страстно. Дарил мне все уровни удовольствия – от мирного штиля до извергающегося вулкана. Чтобы нас сносило волнами искромётных чувств друг к другу. Я буду только его, а он только мой. Подаюсь вперёд за поцелуем. Нетерпеливые губы жаждут ласки. Целуемся, заполняя спальню влажными причмокиваниями. Кожу опаляет жаром. Острые импульсы проходят через всё тело. Внизу живота откровенно тянет, как будто тонну песка присыпали. Кровь в венах закипает. Сердце колотится в ускоренном темпе. Я хочу Геру так сильно, что готова разорваться от предвкушения интимной близости. – Жарко так стало, – задыхаюсь я и прямо намекаю на то, чтобы Заславский снял с меня футболку. Хочу предстать перед ним в бесстыдной абсолютной наготе. – Окно открыть? – юморит Гера, сбрасывая с глаз похотливый морок. Он падает спиной на подушки и протяжно выдыхает. Прицокнув, я нависаю над парнем и внимательно изучаю его лицо. Меня конкретно настораживают тормоза, на которые специально нажимает Заславский. Он как будто вовсе не хочет спешить с сексом. Его тело жаждет, но сам парень сдерживается. В его взгляде я читаю сомнения, но их суть ускользает от моего понимания. – Всё хорошо? – спрашиваю я. – Угу, – мычит он. – Точно? – Да. Он устраивает руки за головой и, сглотнув, закрывает глаза. Чёрт, что происходит? Я перелезаю через Геру и ложусь рядом. Нахмуренно смотрю на него и ничего не понимаю. Припадаю головой к мужской груди и слышу, как гулко бьётся его сердце. Он чем-то взволнован. Я насквозь его чувствую. – Расскажи, что тебя тревожит, – прошу я. – Всё нормально, Лиз, – вибрирует бархатный голос. В интонации слышны фальшивые ноты. – Гера. – Приподнимаюсь и настойчиво прошу: – Открой глаза. Посмотри на меня. Он нехотя поднимает веки. – Я чувствую: что-то не так, – переживаю и пытаюсь разобраться. – Не закрывайся от меня, пожалуйста. – Всё ок, – выдав улыбочку, Гера обнимает меня. – Ложись. Устроив голову на его груди, я задумчиво поджимаю губы. Он пытается успокоить меня и гладит по волосам. – О чём ты думаешь? – спрашиваю я. – О тебе, – отвечает после паузы. – Что ты думаешь обо мне? – приподнимаю голову и заинтересованно заглядываю в глаза. – Разное. – Например? Поделись своими мыслями. – Это не самая удачная тема для разговора, Лиз, – отрицательно мотает головой. – И всё же, – настаиваю я. – Если она тебя тревожит, тогда лучше сразу обсудить. – Думаешь, стоит? Она неприятная, – предупреждает Гера. – Решим вопрос здесь и сейчас, – уверенно заявляю. Я усаживаюсь напротив парня, скрестив ноги в позе лотоса. Гера тоже приподнимается и задумчиво мнёт губы. – Итак – приподнимаю брови в ожидании. Уверена, умение разговаривать и выслушивать друг друга сильно выручит нас и исключит недопонимания. Прочистив горло, Гера устремляет на меня пронзительный взгляд и спрашивает: – Как далеко зашли ваши отношения с Мишей? – Эм-м – зависаю. – Что именно тебя интересует? – Насколько вы сблизились в физическом плане, – аккуратно поясняет Гера. Стушевавшись от неожиданного вопроса, опускаю глаза. Смелость куда-то резво улетучивается. – М-м, ну У нас не было секса, – сбивчиво отвечаю я. Щеки предательски загораются. – А что было? – уточняет Заславский. Смотрит так, как будто видит меня насквозь и в курсе того, что происходило между мной и Мишей за закрытыми дверями. Я конкретно теряюсь. Беру паузу, чтобы сглотнуть и набрать воздуха. Посвящать Геру в интимные подробности, которые происходили с другим парнем, – да у меня язык не повернётся на такое. Что ж, разговор действительно неприятный. – Ласкал тебя? – нарушает напряженную тишину Гера. Я закрываю глаза и слышу, как в диком волнении колотится сердце. Я становлюсь краснее помидора. Я могла бы соврать, но не хочу. Киваю. Глаза гуляют по простыне и не поднимаются выше. Мне адски стыдно. – Где? – выбрасывает очередной вопрос Гера, добавляя пущей неловкости. – И как? Я сама настояла на разговоре, а сейчас слова вымолвить не могу. Они комом застряли в горле. Чувствую, что вспотела на нервяке. – Везде, значит, – правильно понимает моё молчание Гера. – А теперь главный вопрос: понравилось или нет? Я готова провалиться сквозь землю. На глаза накатывает пелена от смешанных чувств. Они мажут в груди грязью и создают противные ощущения. Не добившись от меня ответа, Гера встаёт с кровати. – Ну вот и поговорили, – невесело усмехается. Небрежно толкает двери и выходит из спальни. Шлейф его расстройства, а то и разочарования, добивает меня. Я падаю лицом в подушку, заглушая сорвавшийся с губ всхлип.

Глава 43

Герман «Прошу, меня люби, Даже если боль внутри тебя пылает» Xolidayboy Разозленный выхожу на балкон. Черт, знал же, что не стоило затевать этот разговор! В груди царапает ревность. Демоны бушуют. Вырвались из-под контроля, гады, добились своего. Я на взводе. В темноте закрытых глаз ебанутая фантазия подкидывает картинки, как Лиза сгорает от удовольствия с Титовым. Мою любимую девочку трогают чужие руки и губы, ласкают её там, где мне только положено! Если любила меня, на хуя было отдаваться ему? Да так быстро – месяц прошёл. Ладно бы просто подразнила тем, что сошлась с Титовым. Мол, смотри, что потерял. Но нет же Раскраснелась вся, ничего не отрицала, молчанием подтверждала каждый гадкий для восприятия момент. Блядь. Стискиваю металлические перила до боли. До скрипа зубов. Бам-бам! Парой сильных ударов сдираю костяшки в кровь. Меня скручивает. Мужское самолюбие уязвленно рычит из-за того, что я был у Лизы не единственный. Неважно, что не было секса, она подпустила другого к своему телу. Позволяла себя ласкать, и ей было приятно. Нервно треплю волосы и глубоко дышу, чтобы подавить внутренний мятеж. Успокойся, идиот. Соберись, блядь! Она уже твоя. Только твоя. На хуй ты всё портишь? Сам виноват. Не надо было её отпускать. Я, конечно, тоже не святой. Ушёл во все тяжкие после расставания, чтобы заглушить боль и забыть Лизу. Так могу ли обвинять её в подобной слабости? Нет. Не могу. Просто задевает. И это исключительно мои проблемы. Со временем я бы договорился со своими демонами, но Лизе захотелось самой докопаться, всковырнуть гнойник. И полилось фонтаном дерьмище Блин, да со мной никогда не будет гладко. Осознаёт ли это Лиза? Терпеть мои припадки – то ещё испытание для нервной системы. Я буду стараться контролировать себя, чтобы вконец не разочаровать девушку. Не каждая выдержит такого долбоёба. Я-то любить её меньше не стану, было у неё там или не было с другим. Надеюсь, и она тоже. Успокоив эмоции, я захожу в квартиру. Лиза по-прежнему в спальне – слава богу, не сбежала. Тревога в сердце слегка отходит. Ссориться с любимой – такая мука, особенно когда только что помирились. Прохожу в гостиную, позволяя Лизе побыть наедине. Пусть успокоится. Не хочу ещё больше раздражать её. Беру с пола гитару и сажусь на диван. Настраиваю инструмент. Пальцы мягко перебирают струны, наигрывая красивую мелодию. Музыка обезболивает. Вдохновляет. Вселяет надежду на лучшее. Я часто играю, когда у меня паршивое настроение. Звук гитары помогает встряхнуться. Ноты забираются под кожу, вызывая приятную дрожь. Сердце откликается уверенными толчками в груди. Напряжение отпускает, и дурные мысли улетучиваются. Силуэт Лизы появляется из-за угла. Заметив девушку, перестаю играть и внимательно смотрю на неё. Она робко стоит, облокотившись на стену, и смотрит исподлобья. – Иди ко мне, малышка, – ласково зову её. Не шевелится. Даже бровью не ведёт. Руки сложила на груди и губы поджала. – Ты обиделась на меня? – догадываюсь я. Молчит. А глаза блестят обидой. Вздохнув, убираю гитару и поднимаюсь с дивана. Иду и обнимаю эту съежившуюся крошку. Чуть раскачиваю её и целую в шею. – Я идиот. Не злись, – говорю на ушко и забираю губами мочку. – По хрену, что было в прошлом. Живём здесь и сейчас. Прислоняюсь носом к её макушке и, протяжно вдохнув, заполняю легкие нежным ароматом. Чувствую, как хрупкие плечи расслабляются от моего тепла. – Обнимешь меня или не достоин? – спрашиваю с намёком. Её руки аккуратно обвивают меня. Голова дергается вверх, и лицо пронзает зеленый взгляд. – Я пыталась обмануть саму себя, встречаясь с Мишей, – говорит Лиза. – Чтобы не скучать по тебе. Перестать любить тебя. Я выбрала самый дурацкий способ для этого. Сейчас я жалею, что так получилось. – Ш-ш Не оправдывайся. Ты не виновата, – останавливаю искренний поток слов. – Мне важно, чтобы ты меня услышал, – настаивает Лиза. – Я же вижу, тебе неприятно. Ты пренебрегаешь близостью, как будто я грязная. – Это не так, – возражаю. – Знай, что когда я была с Мишей – я всё равно думала о тебе, – в отчаянии тычет пальцем в мою грудь. – Потому что хотела твоей ласки, твоей любви, а не его. Но ты сам отказался от меня, растрачивал внимание на левых девчонок и не стеснялся это делать на моих глазах. Припомнив гадское поведение с моей стороны, она поджимает дрожащие губы и опускает глаза, на которых образовалась рябь. Чёрт, я опять довёл её до слёз. И далеко не от счастья. Это капец как угнетает. – Я накосячил, детка. Признаю, – пытаюсь сгладить дерьмовую ситуацию. – Виноват по всем статьям. Простишь дурака? Мягко глажу её по спине. Она шмыгает носом, притираясь щекой к груди. Мой котёночек. Маленький, нежный, ранимый, доверчивый. Провожу ладонью по девичьим волосам, касаюсь подбородка и приподнимаю милое растроганное лицо. Целую любимые губки и улыбаюсь. Лиза не сдаётся, хотя глазки уже начинают блестеть. Усыпаю её лицо короткими чмоками до тех пор, пока её губы не растягиваются в улыбке. Мы целуемся, окончательно примиряясь. Обоих накрывает невероятное облегчение. На душе становится так спокойно и хорошо. Забираю Лизу на диван, усаживаю на себя и наслаждаюсь лаской. Она перебирает мои волосы и собирает губами родинки. Её пальчики порхают по голым участкам кожи, заставляя кожу пламенеть, а мышцы дрожать. Неземное наслаждение. – Спой мне что-нибудь, – просит Лиза, кивая на гитару. – Что хочешь? – хрипит голос. – Что-нибудь красивое. Про любовь. Я улыбаюсь и без возражений беру инструмент в руки. Лиза садится напротив, приготовившись с воодушевлением слушать. Пальцы касаются струн, а глаза смотрят на любимую девушку. Играю и пою исключительно для неё. Блин, какая же она у меня красивая. Слова песни выходят из меня с особым трепетом: «Держу твою нежную руку, Пройдя через ад, пройдя весь путь млечный. Давай заснём и не проснёмся утром, Чтоб вдвоём остаться, остаться навечно». Моё сердце горит от любви к Лизе. Она делает меня лучше. Рождает во мне светлые сильные чувства, которые раньше мне были чужды. «Небеса хандрит, В садах запах полыни. Прошу, меня люби, И даже война миров любовь не отнимет». Я не хочу причинять ей боль. Наоборот, хочу сделать её самой счастливой. Чтобы она улыбалась со мной каждый божий день. Вот как сейчас. Господи, какая у неё очаровательная улыбка. «Прошу, меня люби, Даже если боль внутри тебя пылает. В темноте твой громкий крик К жизни быстро возвращает». Лиза – мой лучик света. Её любовь согревает мою душу. С ней я чувствую себя не таким безнадёжным. Ради этой малышки я готов на всё. Главное, чтобы любила меня так же сильно, как я её. Убираю гитару в сторону и притягиваю к себе Лизу. Адски хочу её. Глаза плывут, сердце подпрыгивает, взбурлившая кровь разгоняется по венам. Роняю девушку на диван и нависаю сверху, любуясь её шикарным видом. – Ты моё сокровище, – выдыхаю я и нападаю на манящие губы.

Глава 44

Герман – Нежно или грубо? – уточняю я перед тем, как сожрать любимую девочку. Её зеленые глазки шаловливо сверкают. – Непристойно, – облизывается Лиза. – Чтоб даже спустя неделю стыдно было. – Плохая девочка, – довольно клацаю зубами. – Снимай эту чертову футболку. Мозги заплывают похотью, меня ведёт от одной только мысли, что я сделаю с лакомой малышкой. Раздеваю её полностью. Горящему взгляду открывается обалденная фигура – как статуэтка, идеально выточенная. Ощущаю себя диким изголодавшимся зверем – хочу наброситься, растерзать, обглодать до косточки аппетитную плоть. Сжав ладонью тонкую шею, жадно засасываю Лизу. Насилую рот пошлым поцелуем. Влажно, глубоко, порывисто. Тела моментально поджигаются страстью. Рвано дышим, перехватывая кислород, когда языки-развратники безудержно ласкают друг друга. Растерзав губы, спускаюсь кусающими поцелуями на шею. Заставляю её выгнуться, натянув короткие пряди на затылке. Под сиплый стон Лизы слизываю вскочившие мурашки. – Не смей больше стричь волосы, – властно хриплю я и оттягиваю зубами мочку. – Иначе накажу. С её приоткрытых губ слетает покорный вздох. Закатив глазки, малышка ловит ртом воздух. Он стал густым, раскалённым, с запахом вожделения. Оба задыхаемся. От нехватки кислорода меня спасает аромат, которым насквозь пропитана девушка. Уникальным, неповторимым, крышесносным. Он пьянит разум, будоражит каждую клетку тела, раздразнивает, соблазняет. Занюхиваюсь ей, как маньячелло. Вожу языком по голубым венам, которые просвечивают через светлую кожу. Она вкусная до чёртиков. Одержимо вылизываю её прелестные неровности, как сладкоежка банку варенья. Не сдержавшись, кусаю мягкую плоть. Лиза стонет, извивается подо мной, как будто подвергается мучительным пыткам. – Ням-ням, – довольно урчу я. Захватываю губами поочередно соски, посасываю, балуюсь языком. Причмокнув, сжимаю ладонями упругие полушария и перекатываю большими пальцами затвердевшие горошинки. Лизины стоны ласкают уши. Она кусает губки и выгибается от наслаждения. Доводить её до исступления – отдельный кайф. Чем ниже спускаются мои губы, тем сильнее она дрожит. – Ах, м-м-м, – томно хныкает, когда пробую на вкус её выступающую косточку на бедре. Когда моя голова оказывается между ног, Лизины пальчики хаотично путаются в моих волосах, тянут, царапают, гладят – теряют контроль над действиями. Перед глазами её «розочка». Возбужденная, слегка приоткрыла «лепесточки». Она жаждет моей любви. Неприкрыто разглядываю её, улыбаюсь. В паху остро пульсирует от желания, в трусах уже не член, а огненный меч в полной боеготовности. Раздразниваю девочку поцелуями вокруг лона. Зализываю, покусываю внутреннюю сторону бедра. Таз приподнимается навстречу моим ласкам. Провожу языком между складочек. Женские ножки ответно вздрагивают. Лиза ноет, сводит колени, я раздвигаю их обратно, фиксирую бедра ладонями, чтоб не рыпалась. Вывожу языком по клитору буковки, из которых получается признание: «Я тебя люблю». Малышка течет в ответ. Пальцы утопают в её влаге. Приятная, горячая, сексуальная. Её запах возбуждает. Надавливаю подушечкой на клитор и массирую под изнемогающие стоны. Любуюсь тем, как Лизу конкретно штырит. Она готова из кожи вылезти от удовольствия. Не даю ей передышки, не останавливаюсь, даже когда она пищит и пытается зажать ноги. – Я не могу терпеть, это слишком, – чуть ли не хнычет она. Ей не больно, просто ощущения настольно остры и щекотливы, что тут либо отдаться полностью и разорваться от экстаза, либо нажать на тормоза и обойтись половинчатым удовольствием. Так как буквально всё в моих руках, я сразу исключаю второй вариант. Я выжму из сочной девочки все соки. Не переставая развращать клитор, проникаю в дырочку парой пальцев. Ускоренно трахаю её, подготавливая узкое пространство к большому члену, который закаменел в моих трусах. С малышки льётся водопад наслаждения. Вся ладонь в прозрачной смазке. Довожу Лизу до истошного стона, когда она содрогается на пике ощущений. Я сам на грани кончить, глядя на неё. Детка завела меня на максимум – тестостерон бурлит в жилах, сердце бешено дубасит о ребра, член раскален и уже дымит. Снимаю трусы и шлепаю Лизу по заднице, взбодряя её после небольшой передышки. Глухо рыча, сжимаю упругие ягодицы и притираюсь членом к её влажной киске. Приятно до покалывающих мурашек. Упав на руки, впиваюсь в Лизины губы дерзким поцелуем. Оттягиваю зубами нижнюю губу, чтобы услышать любимый стон. Неудержимо покусываю её подбородок и шею. Девичье лицо пылает алой краской. Взгляд одурманенный, витающий в других мирах. Я тоже теряю голову, крышу сносит вихрем пронзительных импульсов. Мы два сумасшедших от любви человека. Закидываю стройные ножки на плечи и уверенным толчком захожу в малышку. Рычу от наслаждения пребывать внутри неё. Под кожей проносится ток. Стиснув ладонями бедра, пробиваюсь всё дальше, растягивая узкое лоно. Тугие стеночки обхватывают ствол, создавая волшебное трение. Волоски на коже приподнимаются от удовольствия. Динамично вколачиваюсь в Лизу, заставляя её громко стонать и задыхаться. Частые звучные шлепки сопровождаются поскрипыванием и движением дивана. Чувствую, за ночь развалим к хуям всю мебель. – Куда побежала? – иронично хриплю я, когда голова Лизы от моих толчков сползает с дивана. – Иди сюда, детка. Тяну её к себе и раздвигаю бедра «бабочкой». Давлю на них, затрахивая поплывшую девочку. – Фак, я же не Волочкова! – напоминает, что у неё нет идеальной растяжки. – Нормально, расслабься Легонько шлепаю её по щеке, чтобы убрала с лица наморщенный носик. Фиксирую ладонь на шее, чуть душу. Она закатывает глазки и через стоны ловит пересохшими губами воздух. Прижав её колени к груди, вбиваюсь в малышку усиливающимися рывками. В комнате стоит запах бурного секса. В порыве страсти Лиза подобно дикой кошке вонзается коготками в спину, царапает кожу, оставляя длинные полосы. Зажимаю в зубах её сосочек, добавляя остроты ощущениям. Она взвизгивает, шлепает меня по плечу. – Одурел? – рвано дышит, встретившись с моим шальным взглядом. Хитро улыбнувшись, фиксирую её руки над головой и кусаю второй сосок. – Ах, – выгибает шею, закатив глаза. Безмолвно демонстрирую ей, что по факту её тело принадлежит мне. Хочу – кусаю, хочу – зализываю и дую, как сейчас Я не причиню ей боль, которая не понравится. Трахаться в первый раз тоже было больно, но ничего, теперь кайфует от глубоких и совсем не нежных проникновений. Беру её сегодня жестко и неэстетично, с запалом бушующей страсти, как и просила. Набираю скорость, выжимаю силы на максимум, приближаясь к головокружительному финишу. Когда достигаю пика, в мозгу взрывается петарда. Башку сносит на хрен. Пульсирующий член кончает на женскую грудь. Тонна высшего удовольствия сваливается сверху. Придавливает, лишая сил в мышцах. Они плавятся и треморят от охренительных ощущений. Рвано дышу, прислонившись влажным лбом к плечу Лизы. У неё тоже лютый отходняк, как будто из космоса на грешную землю вернулась. Целую её в губы, ласково гладя по щеке. – Любимая девочка, – хриплю и любуюсь её блаженной улыбкой. Хочу её по-прежнему сильно. Мне мало. Член стоит в ожидании продолжения. – Разогрелась? – намекаю Лизе, что мы только начали. – Я тут тебя слегка запачкал Дернув бровями, размазываю пальцами сперму по её упругим сисечкам. Хочу, чтобы она насквозь пропиталась и пахла только мной. Моя малышка. Никто, ни-кто, кроме меня, к ней больше не притронется. – Достаточно непристойно? – подкалываю я, водя испачканными пальцами по её губам. – Просто ужас, – улыбается она и забирает в рот подушечки. Опустив ресницы, он смакует их на горячем языке. В паху простреливает от пошлой картинки перед глазами. Маленькая развратница. Любимая сучка. – Вкусно? – возбужденно сглатываю. – Очень, – причмокивает и облизывается. – Но твой член повкуснее будет. Стреляет глазками вниз. А я балдею от её раскрепощенности. Румянец на щеках далеко не от смущения. – Ты хочешь убедиться? – приспускаю веки в предвкушении. – В нетерпении. Она опускается на колени и заглатывает мой член. Сжав в кулаке её волосы, откидываюсь на спину и хриплю в потолок от наслаждения. Сосёт она бомбически, от души, со всей любовью. Лиза зализывает член, как сладкий леденец, розовые губки то скользят по стволу вверх-вниз, то причмокивают головкой. А когда её язык добирается да яиц, я улетаю на хрен с этой планеты. – Садись сверху, – останавливаю оральные ласки. – Я весь твой. Пусть трахнет меня, и я скончаюсь в экстазе. Лиза насаживается на член и двигается, как ей в кайф. Моя богиня. Шикарная. Целуемся в губы, сплетаемся языками. Напираю, стиснув на затылке её волосы. Лиза отлипает от меня, давит на плечи, чтобы отстранился и дал волю её движениям. Прифигев, усмехаюсь и сжимаю её бедра, которые чуть подпрыгивают на мне. Она набирает темп, накрывает мои ладони, которыми сжимаю её груди. Сминаю их сильнее, чувствуя от девушки невероятный запал. Запрокинув голову, Лиза стонет с закрытыми глазами, кусает губы, выпускает рваные вздохи. С ума сойти, какая она привлекательная в сексуальном отрыве. Горячая штучка. Обожаю. – Давай, – подгоняю её и шлепаю по заднице, чтобы успела кончить до того, как я высуну из неё член. Я уже на грани. На моих глазах её сносит волной эйфории, меня накрывает следом. Комнату заполняют звуки охренительного оргазма. Лиза падает ко мне на грудь без сил, переводит дух. Я целую её в плечо, вожу пальцами по спине и ласково приговариваю на ушко: – Испытаем на прочность кухонный стол? Она тихонько смеётся и вздыхает обреченно. О да, детка. Этой ночью нам будет не до сна.

Глава 45

Лиза – Стой! Ты совсем чокнутый? – зажмурившись, визжу я. – Мы сейчас врежемся! – Не ссы, детка! Гера смеётся и сильнее раскручивает магазинную тележку. Подземная зона парковки наполняется шумом нашего безудержного веселья. Честное слово, порой Гера ведёт себя как тронутый умом. Дуреет на глазах. Как будто ему не двадцать один, а лет десять. Озорства полные штаны. И я, что уж таить, в такие минуты тоже превращаюсь в проказницу, которая подхватывает все сумасшедшие идеи. Сама ведь села в эту тележку. Теперь до хрипоты срываю голос, поджилки трясутся на крутых поворотах, от всплеска адреналина захватывает дух. Взбудораженная кровь приливает к мозгу, транслирует в нём яркие вспышки. Сердце кувыркается от феерии чувств. Мы дикошарые безумцы. Окрыленные, беспечные и счастливые. – Вылезу – тебе капец, – смешливо угрожаю, запрокинув голову. – И я тебя люблю, – хохотнув, чмокает меня Гера. – Сиди и не рыпайся. У-у-у Он принимается меня качать, как мама младенца в коляске. Оба прыскаем со смеху. – Тренируешься, папаша? – подкалываю я. – Эм-м Рановато как-то. Или я чего-то не знаю? Он останавливает тележку и озабоченно заглядывает в мои глаза. Его шальное выражение лица вмиг становится серьезным. Я специально молчу, создавая напряжение. – Расслабься, – посмеиваюсь и хлопаю парня по плечу. – Фух, – сбрасывает семь потов бедолага. – Так, поехали покупать презервативы. Гера направляет тележку к входу в ТЦ. Я смеюсь над ним, и в наказание мой нос попадает в цепкий захват мужских пальцев. – Ай – Хватит ржать. – Но ты такой забавный. Видел бы ты своё лицо, – пародирую его. Проявляя терпимость к одностороннему веселью, он везёт меня в супермаркет. Я болтаю свисающими ногами и ловлю взгляды мимо проходящих людей. В планах купить продуктовую корзину голодающему студенту. Это обо мне. У меня реально в холодильнике мышь повесилась. Гера тормозит возле прилавка с овощами и фруктами. Пока он набирает всё по пакетам, я выбираюсь на свободу. Тихонько тараню его тележкой сзади. – Ой, простите, – пищу. Усмехнувшись, парень поворачивается ко мне и демонстративно сжимает в ладонях два огурца. – Ты какой размер предпочитаешь: длинный или короткий? Колючий или гладенький? Его глаза игриво блестят. – Дурачок, – смущенно опускаю ресницы и выхватываю из руки длинный огурец. – Ну всё понятно, – сверкает улыбкой Гера. Обмениваясь обоюдными смешками, мы заполняем тележку совсем нескромными наборами. – Я ж столько не съем, – останавливаю Заславского, когда он берёт второй контейнер с ягодами. – Ты видел, вообще, сколько стоит сейчас клубника? Атас! Мои глаза ползут на лоб от ценника, а Герману фиолетово. – Съешь. Это свежие витамины, чтоб не болела. Поняла? – Его ладонь мягко припечатывается к попе. – Пошли дальше. Забота в его исполнении дарит приятные ощущения. Не смею спорить и с благоговейной улыбкой иду с ним под руку мимо холодильников. Тележка постепенно пополняется молочной продукцией, мясом, рыбой, яйцами и снеками для перекуса. – О, Лиз, привет, – навстречу нам попадается Никита, первокурсник с физмата, с которым занимаюсь английским. – Привет, – вежливо улыбаюсь. – Сегодня всё в силе? Придёшь? – Конечно. – Окей, – подмигнув, он проходит мимо. – Это кто? – смотрит ему вслед Герман, как будто пристреливает. Следом переводит хмурый взгляд на меня. – Выдыхай, Гера, – успокаиваю, чувствуя от него дикое напряжение. – Это мой ученик. – Вот этот бугай двухметровый? – Ну да. Я же тебе говорила, что у меня занятие сегодня вечером. – Да, но ты забыла сказать, что с альфа-самцом. Я смеюсь, а Заславский пышет недовольством. – Ты ревнуешь? – приподнимаю брови. – Я переживаю, – поправляет он. – Ты ревнуешь, – поддакиваю и расплываюсь в улыбке. Его бесит моя весёлая физиономия. – Короче, отменяй занятие и скажи, что отныне занимаешься только с детьми. – Не буду. – Лиза, – выдавливает он, как будто я испытываю последние крохи его терпения. – Уймись, Герочка. У него девушка есть. Мы из одной школы. Я знаю его чуть ли не с первого класса. – И? – И то, что ты слишком остро реагируешь на парней рядом со мной. – Мне было бы спокойнее, если бы их вообще не было. – Изолировать и запереть меня в башне мечтаешь? Не выйдет. Заславский криво усмехается на издёвку. Держа руки на поясе, он протяжно вдыхает носом, перезагружая свои мысли. – Окей, – поднимает ладони вверх, – нет проблем. Кстати, я планировал изучать итальянский. У меня есть знакомая красотка с прекрасными знаниями языка, буду практиковать с ней. – К чему ты мне это говоришь? – выгибаю бровь, хотя отлично понимаю, что это попытка вызвать во мне ответную ревность. – Чтоб ты была в курсе, с кем я пропадаю по вечерам и не отвечаю на звонки. – Ну ладно, – дергаю плечом. Поджав губы, с постным лицом рассматриваю прилавки. Этот гад все-таки добился своего. Потеряв настроение, молча иду на кассу. Гера катит тележку следом. Пока стоим в очереди, Заславский тянется за пачкой презервативов, которые удачно устроились в прикассовом прилавке. – М-м, тоже на занятие пригодится? – ёрничаю, сложив руки на груди. На парня не оборачиваюсь, но слышу его смешок в спину. – Если только с тобой. – Увы, не светит, – вздыхаю. – Не разгоняйся. – Его ладонь хватает меня за талию. – Я в полном порядке, – вырываюсь из его объятий. Стреляю в него взглядом, сигналя, что лучше ко мне не приставать, иначе покусаю. Расплатившись за покупки, Заславский катит тележку с пакетами на парковку, где стоит машина. Я, насупившись, иду рядом. Стараюсь выветрить из головы неприятный разговор, но осадок всё ещё горчит. Загрузив продукты на заднее сиденье, Гера садится за руль и первым делом тянет руку к моему колену. Я дергаюсь, как от электрошока. – У-у, нервная, – гогочет он и заводит двигатель. Только выезжаем с парковки, как ему звонят. Он ставит на громкую связь. – Ты как? В субботу по плану выезд в пять, – напоминает ему друг. – Ага. Отлично. – Лиза с тобой будет? – Разумеется. – Никуда я не поеду, – фыркаю я. Геру не особо колышат мои эмоциональные всплески, он дальше обсуждает с другом предстоящую поездку. Они с компанией условились на выходных арендовать внедорожники и устроить экстремальные заезды по бездорожью. Наша ссора снижает энтузиазм куда-то ехать с Герой. Пока я думаю только о красотке со знаниями итальянского. Я вроде умом понимаю, что парень специально травит намёками, но в груди всё равно неприятно царапает. ТЦ находится недалеко от общежития, так что мы быстро добираемся до него. Гера выгружает пакеты и поднимается со мной в комнату. В лифте мне хочется придушить его за то, что он слишком веселый. – Чё такая злая? – смешливо интересуется. – Красная, как помидорка. На его придурковатую улыбку я обхожусь убийственным взглядом и красноречивым молчанием. Когда заходим в комнату, Заславский ставит пакеты на пол и разувается. – Я тебя больше не задерживаю, – прочищаю горло. – Я сам задерживаюсь, – закрывает задвижку на двери. – Для чего? – Для разборок с одной обидчивой особой. – Я не обиделась, – хмыкнув, по-деловому встряхиваю волосами. – Просто сейчас буду занята. Отворачиваюсь от него и прибираю со стола вещи. – Да мне пох, – грубо отзывается Гера. Рывком разворачивает меня и вжимает телом в край стола. – Для меня всегда свободная, – вкрадчиво произносит. Толкается лбом в мою упрямую головушку и плавит взглядом. Руками по обе стороны купирует ходы отступления. – Руки убери, – стреляет глазами на ладони, которыми сдерживаю его напор. Прикусив губу, по-прежнему сопротивляюсь. Гордо смотрю в его полыхающие глаза. Ух, как злится. Он супергорячий, между нами искрит так, что сердце экстренно наращивает обороты. – Да срать мне на итальянский. Я пошутил, ясно? – рычит в губы. – Ха. Ха, – изображаю смех робота. Наигранно закатываю глаза. – Очень смешная шутка. У тебя талант юмориста. Мужская ладонь хватает меня за подбородок и останавливает кривляние. – Ревнивая сучка, – с потаённым обожанием выдыхает Герман. Впивается в мои губы каким-то яростным поцелуем. Словно наказывает. Усмиряет. Подчиняет. Его дерзкий толкающийся язык обжигает огнём. Тело сразу охватывает жар. Гера легко подхватывает меня и усаживает на стол. Сам располагается между раздвинутых ног. Мнёт бедра и лезет ладонями под футболку. Я спускаю стон, когда его пальцы сжимают соски, а зубы впиваются в нижнюю губу. – Ты единственная, кого я по-настоящему хочу и люблю. Записывай на подкорку, – опаляет горячим дыханием мою кожу, на которой сразу вскакивают сотни мурашек. Он облюбовывает шею кусающими поцелуями, вызывая приятную мелкую дрожь во всем теле. В его жарких объятиях я становлюсь мягким податливым пластилинчиком. Обвиваю его торс ногами и целую в ответ. Когда мужские пальцы касаются ширинки на моих джинсах, я на пару секунд включаю рассудок. – Лера может прийти в любой момент. – Тройничок хочешь? – дергает бровями Заславский. Прицокнув, шлепаю его по груди за тупые шуточки. – Если нет, то не будем терять время. Он ловко избавляет меня от одежды и приспускает свои штаны. Я сглатываю при виде возбужденного члена, как в первый раз. Внизу живота поджимается, когда смотрю на то, как Гера натягивает на свой внушительный агрегат презерватив. Он заходит в меня уверенным толчком, и я с истошным вздохом падаю спиной на стол. В секунду становится так жарко, словно по венам разлили раскаленную лаву. Горю и срываю стоны. Страстно сжав бедра, Гера врывается в меня, раз за разом пронзая тысячами острых импульсов. Я задыхаюсь от удовольствия. Принимаю на максимум его член и кайфую от мужской силы. Гера попросту выбивает из меня все обидки, напоминая импульсивным сексом, кто тут "папочка". Расшатанный стол – единственная проблема, которая останется после горячих разборок. Но это мы точно как-нибудь переживём.

Глава46

Герман «Я украду тебя на все выходные». Именно так я сказал накануне Лизе и Сделал это. Теперь она сидит рядом со мной в джипе и визжит как угорелая, пока внедорожник мотает из стороны в сторону по бездорожью и по крышу забрызгивает грязью из-под буксующих колёс. Я кайфую от её эмоций – искренних, живых, громких: они заряжают меня лучше всякого энергетика. – Чёрт, мы же утонем! Я хреново плаваю, Гера, я очень хреново плаваю! – верещит на панике Лиза, увидев впереди огромное болото. – Немцов проехал же, – киваю на первопроходца, который уже выплыл и теперь пытается взобраться на крутую гору. – Так что не писяй раньше времени. – Я уже, – вжимается Лиза в сиденье, испуганно распахнув глаза. – Мокренькая? – ржу я. – Остановку сделаем? – Не смей! Мы же увязнем! – пищит в ответ, кусая губки от волнения. – Буль-буль-буль – не сдерживаюсь. – Ты в курсе, что это не подводная лодка, а чертов джип! – Ага. Жили они долго и счастливо и умерли в один день, – с усмешкой вбрасываю перед тем, как нырнуть. – О господи – сглатывает малышка и замирает. Колеса проваливаются в жижу, и джип затягивает на глубину. Буксуем, едем вперед. Точнее, плывём: вода стоит по стекла. Лиза боится шелохнуться, даже не дышит, возможно, мысленно читает молитву. А я с лихвой маневрирую, газую и хапаю фурами адреналин. Пульс колошматит за триста, сердце, как рычащий движок, почти дымится от мощи. Кайф! Мы почти выбрались, но чувствую: засасывает болото, не хочет отпускать. Твою мать. Вдруг джип без спроса переваливается на одну сторону, и Лизу закидывает на бок, она взвизгивает. – Мы перевернёмся! Мы сейчас перевернемся! – Её колошматит. Внедорожник едет буквально на двух колесах с правой стороны. Лиза внизу, а я подвисаю в воздухе. – Ты хреновая оптимистка, – выплескивается из меня сарказм. – Покувыркаемся мы в другом месте, ок? – Тогда поставь эту машину на четыре колеса! Что за акробатика? Мы не в цирке, блин! – Да? Тогда почему я оглох из-за одной визжащей мартышки? – Гера! – Садись, блядь, сама за руль! Раз до хуя умная! – Вскидываю руки и отпускаю контроль над машиной. Лиза взвизгивает и машет в воздухе ладонями в попытке отхлестать меня. У меня пар из ушей. Вспотел, жесть. Между нами летают молнии. Сверкает, звездец. Заряд электричества в салоне раскаляется до 1000 ВТ – возможно, именно оно чудом вытаскивает нас из затягивающей трясины. Внедорожник падает обратно на четыре колеса и встряхивает истеричку. Оба шумно выдыхаем. Переглядываемся. Чувство облегчения проглядывается во взглядах. Становится даже смешно. Лиза смыкает губы, чтобы раньше времени не заржать, а я работаю рулём и вытаскиваю машину из болота. Двигаемся дальше уверенно по грязным колеям, теперь они кажутся совсем безобидными, как передышка перед новым испытанием. Дворники работают на максимум, расчищая лобовое стекло, в котором виднеется крутая гора. Перед нами Немцов долго там мучился. Мандраж щекочущими муравьишками пробирается под кожу. Предвкушаю накал. Дергаю головой в сторону Лизы: вцепившись в потолочную ручку одной рукой, а другой за сиденье, она опасливо смотрит вперёд. Мой трусливый зайчик. – Покорим вершину? – подмигиваю и касаюсь её напряженного бедра. – Да легко, – сглатывает, выжимая нервную улыбку. – Ты заряжена, я смотрю. Поменяемся местами? – Иди ты – поджав губы, обходится без уточнений. – Без тебя никуда, – мотаю головой и смеюсь. – Пошли вместе. Хватаю её за рукав камуфляжного костюма, который смотрится на ней суперсексуально. Притягиваю к себе и перехватываю поцелуем губы, которые открылись для новой реплики. Засасываю не по-детски красотку, чтобы подрасслабила напряженные булки. Нас заносит в прямом и переносном смысле. Обрываю горячий поцелуй и возвращаю внимание на дорогу, точнее, на месиво, по которому мотает машину из стороны в сторону. Губы расплываются в дерзкой улыбке. Разгоняю тачку, чтобы взлететь на гору. – Давай-давай-давай! – рычу я параллельно с движком, взбираясь выше и выше. Лишь бы мощи хватило. – Сука Откатываемся назад. Досадно кусаю губы, распаляясь изнутри. Всё равно заберусь, куда ты денешься. Колеса вновь разгоняются, наматывают грязь и швыряют ошметки в стороны. Крепко стиснув руль вспотевшей ладонью, жму на газ. В висках сильно стучит, как и в груди. Перед глазами цель, которая должна быть достигнута. Внедорожник упорно рвётся вперед, как за жизнь цепляется. – Ещё чуть-чуть, – с замиранием сердца пищит Лиза. Она сжимает кулачки, словно это что-то решает. – Давай, Герочка, ты сможешь, – поддерживает, как может. Её вера добавляет уверенности и волшебным образом заклинает машину. Громко рыча, она всё-таки вскарабкивается на вершину. Мы ликуем, как дети. Тут Лизка уже сама лезет целоваться. – Ура, у нас получилось! Ты молодец! Обожаю! – М-м, королевский минет будет лучше всяких похвал, – пользуюсь случаем и в намёке стреляю глазами на пах. Мы подпрыгиваем на кочках. – За член не переживаешь? – клацает зубами Лиза. – Откушу ведь на крутом повороте. – Ай-ай-ай, – журю пальцем. – Нельзя так с ним. Ради общей безопасности решаю отложить заманчивую авантюру. Подавится ещё на кочке малая. Ебать, я заботливый. На приподнятом адреналине проезжаем оставшийся путь. Добираемся до большой поляны, где уже стоит внедорожник Немцова. Только вот с водительской стороны вылезает Яся, а не её брат. Спрыгнув с подножки, она поправляет кепку и с видом завоевательницы этого мира смотрит в нашу сторону. – Воу-воу, – восклицаю я, захлопывая дверь джипа. – Сама, что ли, гоняла? – Тю, – сдувает прядь. – Ну да. Нервы не выдержали. Она косо смотрит на Пита, который обходится усмешкой в ответ. Захлопнув багажник, он стряхивает ладони и поясняет: – Поменялись на горе. Яся дала жару. Горжусь тобой, сестрёнка, – подмигивает ей. – Ага, – закатывает глаза она и сияет от похвалы. – Где там остальные застряли? – Скоро будут. За нами Титов гнался. – Оборачиваюсь на лесную полосу, за которой гудят машины. – Ах, этот – вздыхает Яся. Фыркнув, отворачивается, словно ей сразу стало неинтересно. – Тут лагерь и разобьём, – переключает тему Пит и, расставив руки по бокам, огибает взглядом большую поляну. – Забивайте места. – Окей. Эй, детка, – присвистываю Лизе, которая залипла в телефоне. Пока остальные добираются, мы выбираем местечко получше и раскладываем палатку. Мат через мат справляемся с задачей. Уединиться и спустить пар не успеваем, потому что объявляется общий сбор. Парни разделяются на пары в предстоящей гонке. – Кто тут самый смелый? – с вызовом выступает Тит. На меня востро зырит. Ой, бля, какой самоуверенный Да куда я денусь? Надрать ему задницу придётся. – Я! – бесстрашно вышагивает вперёд Яся. – Если не испугаешься, конечно. Все начинают улюлюкать, в животных превращаются от неожиданного поединка. – Ты такую машинку водить умеешь? – уничижает способности девушки Титов. Яся смотрит невозмутимо, в то время как её брат предостерегающе мотает головой Мише. «Жестко влип ты, пацан» – сигналит его взгляд. – Если проиграешь, вылижешь языком мою машину, – вздернув подбородок, дерзко заявляет Яся. Толпа одобряюще гудит. Миша усмехается и загорается азартом. – Окей, малышка. Но если я приду первым, то ты тоже вылижешь. – Его глаза пошло мигают, на расстоянии раздевают девушку. – Но не машину, а кое-что другое. Парни присвистывают, ржут, один Пит сдерживается от громких реакций. Выжигает Титова взглядом. – Идёт! – смело соглашается Яся и громко командует: – Не будем тянуть. По тачкам. Они расходятся, а захваченные интересом зрители начинают делать ставки. – Ты за кого? – спрашиваю у Лизы. – За женский пол. Чисто из принципа, – хмыкает она. – Между ними война, того и гляди поубивают друг друга. – Друзья стали врагами? – нервно передёргивает плечами Лиза и с усмешкой добавляет: – С чего бы это? – Бля, во артисты – хохочу я. Эта парочка бывших друзей перед стартом обменивается жестами через окна, как и кто кого выебет на финише. От души желаю Ясе затрахать самооценку Титова до днища. Пора поменять позу, как говорится. Уступите даме место, пусть побудет сверху. – Я тебе фору дам, крошка, чтобы ты совсем не облажалась, – гогочет Титов, высунув башку из окна. – Засунь свою фору в задницу, малыш! – огрызается Яся. – Мне от тебя больше ни секунды лишней не надо! Завершив прелюдии, они заводят двигатели. По сигналу внедорожники с пробуксовкой стартуют с места. Титов сразу вырывается вперёд. Гребаный джентльмен. Стыдно будет проиграть девчонке. Яся преследует его по пятам. Сильно желает взять за яйца мерзавца. Джипы огибают неровный круг по лесу. На крутом повороте Миша сбавляет скорость, и девушка стремительно обгоняет его. Лиза громко ликует. Мой смех сопровождает видеосъемку, которую веду на телефоне. А как же, надо запечатлеть этот эпичный момент. А потом пересматривать и кайфовать. Яся приезжает на финиш первая, несколькими секундами позже её нагоняет Тит. Победительница снимает овации публики и сливки славы. – Выкуси, гадёныш, – язвительно обращается к Мише. – Иди вылизывай. Эта красотка вся твоя. Виляя бедрами, она оставляет позади зардевшегося от злости и досады Титова. Мы, конечно, подбадриваем его, как можем. – Ну ты спец в оральных делах, быстро справишься, – прыскает со смеху Гордеев. – Горячая штучка – выебла так выебла! Оргазмически просто! – обхохатываемся. – Пошли на хрен, черти, – фыркает Титов. Сколько бы задетой гордости в нём ни протестовало, но к вечеру машину он вымыл. Реально до блеска вылизал. А потом решил заглянуть в гости к хозяйке – Проваливай! Озабоченный! Вкрай обнаглевший! – гонит его из палатки Яся. Толкает, дубасит по спине. Миша пулей вылетает, бежит, матерится на ходу. Губу облизывает, пальцем подтирает. – Сучка – Оборачивается и, не увидев преследования со стороны девушки, облегченно выдыхает: – Это пиздец какой-то. – Ты на хрена к ней полез? – ржу я. – Да я нормально поговорить хотел. – А губа чё покусана? После машины бонусом Ясе лично вылизать хотел? Он сдавленно смеётся, потирая лоб. – Да помириться с ней пытаюсь. А она ведёт себя как долбанутая истеричка. – Это ты идиот – вздыхаю. – Без яиц так останешься. Ночью отрежет. – Да я не знаю, как к ней подступиться. – Дефицит баб в стране? – Нет. – Он озирается и ловит взглядом Лизу. И сразу получает в плечо от меня. – Даже не смотри на мою, блядь, – сверкаю глазами. – Сразу пришибу. – Не напрягайся. Я остыл. У меня на другую стоит, – кивает на палатку, в которой отдыхает Яся. – У тебя нет шансов, – по-дружески обнадёживаю. – Недоступное манит, – как хищник, сужает глаза Титов. – Ну, удачи, бессмертный. – Хлопаю его по плечу и киваю на приближающегося брата Яси. Миша заметно напрягается. – Разговор есть, Тит. Серьёзный, – гремит Пит. – Отойдём? Не смею задерживать их предстоящую «душевную» беседу. Мне издалека маякует Лиза, я иду к ней. Мы наконец-то уединяемся в палатке, где моя девочка в лучшем качестве исполняет тот самый «королевский».

Глава 47

Лиза Когда лес покрывается мраком ночи и на небе зажигаются огни, наша компания дружно кучкуется вокруг костра. Приятный уху треск дров сопровождается душевными песнями под гитару. «Гори, но не сжигай, Иначе скучно жить. Гори, но не сжигай, Гори, чтобы светить» Хором пропеваем последние слова. Я покрываюсь мурашками, и далеко не от прохлады, которая пришла вместе с сумерками. Гера ударяет по струнам финальные аккорды, и я, преисполненная теплыми светлыми чувствами, опускаю голову к нему на плечо. Закрыв глаза, ощущаю, как его голос до сих пор вибрирует в моём сердце. Он передаёт гитару другу и обнимает меня. Жмусь к груди и таю в нежных объятиях. Мужские губы прислоняются к непокрытым волосам, чмокают и шепчут на ушко: – Всё хорошо? Приподняв голову, встречаюсь с мягким серым взглядом и тихонько улыбаюсь. – Очень. Огонь подсвечивает наши влюбленные лица. Гера целует меня в губы и трется о прохладный нос. – Замёрзла? – переживает и надевает на меня упавший капюшон. – Чуть-чуть, – признаюсь. Он забирает мои ладони в свои руки. Прикосновения теплой кожи вызывают дрожь. Плечи перетряхивает. С упоением наблюдаю за тем, как Гера согревает дыханием кончики моих пальцев. С неприкрытой заботой и любовью. – Иди ко мне, маленькая. Он распахивает полы широкой куртки и укутывает меня. Его тело горячее любой батареи. Я буквально прячусь от всего мира в объятиях Геры. С закрытыми глазами слушаю ровный стук сердца и вдыхаю родной аромат. Чувствую себя максимально уютно, спокойно, защищенно. Так бы и не отлипала от него никогда. Легкая вибрация во внутреннем кармане отвлекает. Выныриваю головой из куртки. – Тебе, кажется, звонят, – говорю я. Дернув бровями, Гера выуживает из кармана телефон и нахмуренно смотрит на экран. Гасит его, нажав на боковую кнопку, и прочищает горло. – Я отойду ненадолго, – поднимается с места, – перезвонить надо. – Угу, – киваю. Он снимает куртку и накидывает её на мои плечи. – Не мёрзни, – подмигивают серые глаза. Чмокнув меня в губы, парень уходит подальше от шумной компании. Проводив его силуэт взглядом, протягиваю ладони к костру и любуюсь синими языками пламени на красных углях. Крутка норовит сползти с плеч, я просовываю руки в рукава и застёгиваю молнию по горло. Одежда Геры, наверное, раза в три больше моего привычного размера. Но тем не менее мне в ней очень уютно и удобно. К тому же ткань насквозь пропитана любимым мужским ароматом, что делает вещь особенной и по-настоящему дорогой. Вокруг все увлеченно болтают, смеются, а мне почему-то становится скучно. Под тихие вздохи стучу кроссовками друг об друга и сминаю губы. Без Геры как-то одиноко и холодно. Он долго не возвращается. Обняв себя свисающими рукавами, иду вдоль палаток и озираюсь по сторонам. Парня нигде нет. Отхожу дальше в темноту, где припаркованы внедорожники. Становится страшновато. Слух обостряется, и я отчетливо слышу собственные шаги и звуки живой природы. Сухая ветка хрустнула под ногами. Я останавливаюсь и включаю фонарик на телефоне. – Да где он? – ворчу, освещая дорогу. Дохожу до крайней машины и озадаченно осматриваюсь. Дальше только глухой лес. Мохнатые ели выглядят мрачновато ночью и совершенно не манят на променад. Сердце взволнованно прыгает в груди. Медленно разворачиваюсь. – Пс! Я вздрагиваю от неожиданного звука. Сердце летит в пятки от страха. – Потерялась? – доносится до ушей. Я распознаю голос Геры. – Блин, ты меня напугал. – Рассерженно оглядываюсь, но парня нигде не видно. – Ты где? – Тут. Посмотри чуть выше, – смеющимся голосом подсказывает Гера. Поднимаю голову и направляю фонарик вверх. В лучах тусклого света проявляется мужская фигура. Гера, скрестив ноги, сидит на крыше джипа. – Ты что там делаешь? – разоряюсь, удивленно вскинув брови. – Я тебя потеряла. – Уже нашла, – улыбается он. – Иди ко мне. – Как? Гера спускается на капот и помогает мне взобраться на крышу. – Чего спрятался? – Ничего. Он отвечает довольно отстраненно. Как будто бы закрылся в своих мыслях и делиться ими не хочет. Решаю не докапываться. Парень ложится на спину и закидывает руки под голову. Я пристраиваюсь к нему сбоку. Над нами простирается темное покрывало с мерцающими огоньками. Задумчиво смотрим на звезды и молча любуемся. – Кто звонил? – нарушаю тишину я. – Отец, – отвечает после паузы Гера. – Что хотел? – Чтоб я заглянул в гости, – отзывается мрачно. – Познакомился с младшим братом. – Дарина родила? – приятно удивляюсь. От догадки расплываюсь в улыбке. – Да, – безлико реагирует Гера. – Ты как будто не рад. – Приподнимаюсь на локоть, чтобы разглядеть лицо Геры. Оно загруженное и угрюмое. – Предлагаешь прыгать от счастья? – бросает в меня колкий взгляд. Сдвинув брови, мотаю головой на столь бесчувственное отношение. – У тебя появился брат! – мои брови взмывают в недоумении. Это же целое событие. Вот не было человека, а тут появился. Да не просто прохожий, а твой родной человек! – Да не брат он мне – кривит губы Гера. – Что ты такое говоришь? Мне хочется взять и хорошенько встряхнуть этого холодного чурбана. – У меня был один брат. Теперь он там, – грустно смотрит на небо Заславский. – Ох, ну Гера Его подавленный вид угнетает. Не в силах продолжать спор, я обнимаю парня. Он тяжело дышит, тело сковано напряжением, а его душа терзается. – Жизнь продолжается, что бы ни случилось, – пытаюсь успокоить парня. – Глупо переживать старые обиды и жить прошлым. У твоего папы родился сын – это радость в семье. Ты – неотъемлемая часть семьи. Он приглашает тебя, потому что хочет вместе разделить чудесное событие. Гера молчит, варится в собственном соку. Я чувствую его боль, и моё сердце сжимается. – Папа любит тебя. Не копи гнев, он медленно, но верно отравляет тебя самого. Лучше простить. Поднимаю голову и сочувствующе смотрю на Геру. Его глаза закрыты, веки дрожат. Сомкнув губы, он сглатывает и шумно выдыхает. Провожу ладонью по взволнованной мужской груди. – Знаешь, карапузы такие забавные, – веселеет мой голос. – Этот малыш еще не успел накосячить, чтобы на него раздувать обиды. – К нему у меня претензий нет, – оживает Гера. – Тогда чего же ты противишься? Я думала, ревнуешь. – Ну да. Делать нечего, – хмыкает он. – Просто я знать его не знаю. Что он есть, что его нет. – Ну так познакомься. А вдруг он на тебя похож? – улыбаюсь. – С чего бы это? – удивлено изгибает бровь парень. – Ну как же? У вас один отец. Он твой родной брат, получается. Усмехнувшись, Гера оставляет аргумент без комментариев. – А как назвали, не знаешь? – интересуюсь я. – Ярослав вроде, – припоминает Гера. – Красиво. – Обычно, – изображает безразличие. – Неужели тебе не любопытно посмотреть на мелкого? – Растянув губы, царапаю ноготком мужскую кофту. – Дело не в этом Он замолкает, прикрыв глаза. Даю ему время собраться с мыслями. Слышу, как шебаршат его тараканы в голове. Протерев лицо и встряхнув головой, он неутешительно выдыхает: – Просто я всё испорчу. Как всегда. – Почему ты так думаешь? – Не знаю. Так получается. Взять хоть свадьбу отца и Дарины – Ты что-то учудил? – Эм-м Есть такое. – Он потирает лоб и виновато жует губу. – Поэтому без меня будет куда лучше. – Ты, конечно, не золото, – закатываю глаза, вспоминая его выкрутасы на свадьбе друзей, – но если бы отец не хотел тебя видеть, он не приглашал бы тебя. Так что не накручивай. – Утешаешь меня? – криво усмехается. – Рассуждаю логически. Ну хочешь, я с тобой пойду? – предлагаю я и смешливо приговариваю: – Чтоб тебе не так страшно было за себя. – А ты отчаянная, – подхватывает Гера. Я хихикаю и взбираюсь сверху на парня. – Познакомлюсь с твоей семьёй, – хитро сужаю глаза. Падаю на локти и обнимаю ладонями повеселевшее мужское лицо. – Или ты против? – Нет, если ты горишь желанием. – Я предложила, – вношу поправочку. – Ну, а я согласился. Его руки спускаются с поясницы на ягодицы и сминают их. Я зацеловываю Геру, касаясь губами каждого сантиметра на лице. Он заметно расслабляется. Покусываю его шею, ласкаю ухо, доводя парня до дрожи. Мне нравится пробовать на вкус его слабые места, чувствовать трепет и то, как содрогаются сильные мышцы от нежных прикосновений. Забираюсь пальцами в копну темных волос и погружаюсь языком в мужской рот. Горячий поцелуй поджигает наши тела. Мы наслаждаемся друг другом под влажные причмокивания. Мужские ладони стискивают попу, прижимая меня к твердом паху, – внизу налившегося живота остро простреливает. Звучно отлипаю от Геры и заглядываю в помутневшие глаза. – Нас ребята потеряют. – Пусть хоть весь мир потеряет, – обратно впивается в губы он. Мужское возбуждение обрубает тормоза. Его ладони проникают под мои штаны. – Ш-ш, – поджимаю ягодицы от прохлады, – ты же не собираешься это тут – Нет. Я уже делаю. Он переваливает меня на бок и приспускает резинку штанов. Проводит пальцами по влажным складкам. – Чёрт, Гера – закатываю глаза, когда понимаю, что не могу сопротивляться его ласке. Между ног пульсирует от желания согрешить прямо на крыше внедорожника. Под открытым звездным небом. Когда неподалёку слышны голоса других людей. Низ живота неистово ноет от ядрёной смеси адреналина и похоти. Горячая головка члена утыкается между ягодиц и скользит вниз. Приятные ощущения волной мурашек проносятся по коже. Сжав бедра, Гера толкается в меня. С губ слетает вздох, но я тут же прикусываю губы, чтобы не дать обнаружить нас чужому глазу. Член плотно засаживается внутрь и частыми уверенными рывками дарует удовольствие. Каждая клеточка тела содрогается от волшебных проникновений. Гера вбивается в меня ещё и ещё, сильнее и ярче, пока в мозгу не взрываются восхитительные фейерверки. Чан высшего наслаждения выливается на головы и топит обоих. – Бессовестные, – блаженно выдыхаю я. Поворачиваюсь и пихаю локтём Геру, довольная физиономия которого светится ярче звезд над головой. Он лыбится и, приоткрыв один глаз, говорит: – Люблю шалить. – Укладывает меня на своё плечо. Целует в лоб и облегченно выдыхает. Его пальцы перебирают мои волосы, а задумчивые глаза устремляются в небо. – Красиво, да? – Хорошо, ага Мы одинаково чувствуем этот прекрасный момент. Благостное умиротворение. Необъятная любовь. Когда никто другой не нужен, чтобы почувствовать себя на своём месте. По-настоящему счастливым. Человеку нужен человек. Своего я уже нашла

Глава 48

Герман Кто бы мог подумать, что святое воскресенье я потрачу на то, чтобы шататься по «Детскому миру» и затаривать тележку одеждой, игрушками и прочими прибамбасами для малышей. Тем не менее это так. Слава богу, выбирает всё Лиза, а я исполняю роль извозчика. Вообще не разбираюсь в памперсах и сосках. А она прям воодушевленно подходит к делу. – Ты посмотри, какая прелесть, – умиляется Лиза на маленькие пинетки, которые обе помещаются в её ладонь. – Угу. Отмахнувшись на мою сухую реакцию, она со вздохом отправляет их в тележку. Ну а что? Я уписаться в восторге должен был от кукольных носков? Бред. Меня изнуряет шопинг в принципе, о чём я предупреждал Лизу. Ну если дело не касается покупки автомобиля, например. Совсем скоро пёстрые прилавки начинают раздражать глаз. Спустя час-полтора хождения по магазину мы наконец-то выходим и загружаем в машину набитые пакеты. Усевшись за руль, замученно протираю глаза и хватаю бутылку с водой. – Устал? – со смешинкой в голосе спрашивает Лиза. – Заметно? – усмехнувшись, утоляю жажду. В отличие от меня, она выглядит довольно бодрой. Закинув ногу на ногу, девушка роняет со лба темные очки на нос. Разжевав жвачку, надувает большой пузырь и звучно лопает его. – Поехали знакомиться с братом? – подгоняет меня. – Рискнём, пожалуй, – отшучиваюсь. На самом деле любопытство берёт верх. Что за карапуз такой, ради которого столько кипиша? Даже внимание моей любимой девушки забирает. Странно, она в глаза его не видела, а уже как будто бы заведомо симпатизирует ему. А может, он вовсе не такой милый, а очень вредный и капризный. Лиза в курсе, что маленькие дети ревут по мелочам, срыгивают, пускают слюни и какают под себя? Слабо представляется её восхищенное лицо при отмывании детского поноса. Ржу про себя, немного поднимая настроение. Когда подъезжаем к отцовскому дому, ощущаю некоторое волнение. В прошлую нашу встречу я, конечно, вёл себя по-свински. Испортил их свадебку дерзким поведением и резкими выступлениями. Просто перепил и выпустил эмоции. Сейчас стыдно. Ошибку признаю, каюсь, но словесно не извинялся. Не привык перед отцом чувства проявлять, как и он передо мной. Так что считываем друг друга интуитивно. Шалящими пальцами забираю пакеты с заднего сиденья, хлопаю дверью и смотрю на Лизу. Она как воздушная зефирка в этом светло-розовом мягком костюме. Её легкая улыбка успокаивает нервяк. Целую сладкие губки, приобретая вместе с поцелуем долю уверенности. Когда Лиза рядом, я чувствую себя намного сильнее. С ней я делаю то, на что никогда бы не решился в одиночку. Вот сейчас иду на сближение с новой семьёй отца – Здравствуйте, – приветливо начинает Лиза, когда мы заходим в дом. – О, какие гости! Добро пожаловать, – восклицает отец и переводит удивленный взгляд на меня. Про свою девушку я ничего не говорил. Я не я, если не выдам какой-нибудь сюрприз. Пожимаем руки, обменявшись многозначительными взглядами. – Какое очаровательное создание, – улыбается Лизе отец. Та в ответ покрывается смущенным румянцем. – Это Лиза. Моя девушка. – О, как неожиданно. Очень приятно познакомиться, – мягко жмёт ладонь Лизе. – Олег Станиславович. Родитель этого оболтуса. Хихикнув, Лиза кивает: – Рада знакомству. – Куда подарки для мелкого положить? – шуршу пакетами я, прерывая милый разговор. – Сейчас разберемся. Пойдёмте за мной. Переглянувшись с Лизой, улыбаюсь и касаюсь её зардевшей щечки. Моя взволнованная птичка. Мы идём за отцом. Обогнув гостиную, поднимаемся на второй этаж. Приоткрыв дверь детской комнаты, отец негромко спрашивает: – Дарин, можно? – Да, заходите, – доносится женский голос, который через фразу становится сюсюкающим. – Мы уже проснулись, да, малыш? Мы заходим в детскую и видим, что Дарина стоит около белой кроватки и ласково разговаривает с сыном. Кряхтение, которое доносится в ответ, сбивает ровную работу сердца. Через перегородки улавливаю движение маленьких рук. Внутренне сильно настораживаюсь перед первой встречей с неопознанным объектом. Лиза с отцом подходят ближе, и до ушей долетает умиленный девичий вздох. Подозрительно кошусь в сторону оккупированной кроватки. Что, неужели и правда так хорош? Оставшись позади, я опускаю пакеты на пол и прочищаю горло. Всеми силами стараюсь собраться и не выдать лицом свой нервяк. Засунув руки в карманы, тоже подхожу к кроватке, но как бы без особого интереса. Заглядываю внутрь и вижу новорожденного. Застываю на месте, как и моё сердце. Этот малыш, он слишком Безобразно красивый. Ужасно милый. До боли очаровательный. Беззаботно лежит и смешно дергает маленькими ручками. Если бы не его голубые живые глазки, я бы подумал, что это кукла. Он действительно выглядит как разодетый пупс с картинки. Пухлые щечки, носик кнопкой, бровки домиком, беззубая улыбка. Непонятные звуки, которые он издаёт, поддаются какому-то особому шифру в сердце. Сжавшись, оно дергается в странных ощущениях. Я выпадаю из реальности и некоторое время просто залипаю на маленьком чуде. Незаметно для себя расплываюсь в улыбке. Он правда забавный. Ангелок с чистой, незапачканной душой. Его любят, окружают заботой, отчего он буквально светится. – Иди к папочке, – с ласковой хрипотцой говорит отец и забирает малыша на руки. Наблюдаю за тем, как он греет сына бережными объятиями, и в моём сердце простреливает. Нет, это не ревность. Это что-то другое. Щемящее чувство в груди. До дрожи приятно видеть проявление отцовской любви. Пусть не ко мне, но всё же. Его взгляд становится чрезвычайно мягким, когда он смотрит на мелкого. Он трепетно целует карапуза в ладошку и улыбается. Я опускаю глаза, чтобы спрятать появившийся блеск, и сглатываю. Делаю шаг назад. – Гера, – поворачивается отец ко мне. – Подержи брата. – Что? Сердце ухает вниз. Папа подходит ближе, и я опускаю испуганный взгляд на ребёнка в его руках. – Нет, я не могу – сразу отказываюсь. – Ничего сложного. Давай. Внутренности скручивает паникой. Смотреть на малыша – ладно, но держать Я точно не справлюсь! Мне такое доверять нельзя! – Он ещё слишком маленький, – напоминаю я и таращусь на Пупса, который без единой мысли лежит и не подозревает, что его безопасность хотят вверить под мою ответственность. – Не бойся. Протяни руки. Я покажу, как правильно держать. Отец настаивает, а меня колошматит изнутри. Ладони от волнения вспотели в карманах. Мелкий же выскользнет из рук. Почему остальные молчат? Не возражают? А что, если я возьму не так и поломаю этого идеального карапуза? Уроню от страха, в конце концов! Они видели его крохотные пальчики? Он слишком хрупкий и нежный для моих грубых неопытных рук! Неужели они все этого не понимают? Смотрю предостерегающе на мать младенца. Она улыбается и подбадривающе кивает мне. Да капец! Шумно выдохнув, я достаю руки из карманов и протираю влажные ладони о брюки. Чувствую, как предательски шалят мои пальцы. Усмиряю, как могу, внутреннюю дрожь, которая нападает на меня от ощущения дикой ответственности. Как бы не облажаться. Протягиваю руки и тупо застываю, когда отец передаёт мне малыша. – Вот и всё, – подбадривает папа. Я держу кроху и не верю. Легкий мягкий теплый комочек теперь в моих руках. Не моргая, смотрю на малышовое беспечное лицо: всё хорошо? Тебе нравится? Тебе не больно? Удобно? Реветь не хочется? Карапуз издаёт звук и ловит губами воздух. Смотрит на меня и машет ручками. – Прижми к груди слегка, – замечает мою скованность отец. – Хорошо – отмираю я. Выжимаю из себя максимум аккуратности и нежности, обнимая карапуза. Как будто бы он самое ценное и важное, что есть в мире. Сердце подпрыгивает из пяток обратно и начинает учащенно стучать. Смотрю в детские голубые глаза и пропитываюсь теплотой. По венам словно патоку разлили. Улыбаюсь. Карапуз пахнет как-то необычно. Склонив голову, чувствую приятный тонкий аромат. Балдею. Мои грубые пальцы касаются бархатной кожи младенца. От нежности тело прошибает мурашками. Вдруг миниатюрные пальчики хватают меня за нос. Цепко, сильно. – Ой, – опешиваю я от хватки, которая таится в крохе. Все начинают смеяться. Чуть мотаю головой, чтобы достать нос из ладошки. – Агу-га, – откровенно веселится малыш, не думая отпускать меня. Второй ручонкой дополнительно хватается за лицо и к себе тянет. Оставив сопротивление, касаюсь губами пухлой щечки. От трепетного поцелуя детские пальчики разжимаются. Смотрим друг другу в глаза и чувствами общаемся. Ярослав, значит Ярик Яр Братишка Не дам в обиду. Буду защищать. Стану лучшим другом. Я вроде тебя совсем не знаю, малой, но, кажется, уже люблю. Мы с тобой одной крови. Помни об этом. Я твой старший брат, и ты можешь положиться на меня. Ты пока еще маленький, но всё понимаешь, верно? В ответ на мой проницательный взгляд Ярик поджимает колени к груди и выпускает газы. Под снисходительные смешки родных он довольно агукает и улыбается мне. Приподняв брови, смотрю на это чудное создание без комплексов и смеюсь. Грудь вибрирует от приятных эмоций. Природная брезгливость куда-то улетучивается. Вызвав веселье у публики, братец снова подгазовывает. – Иди к маме, духовой музыкант, – говорит Дарина. Не хочу выпускать Ярика из рук, но всё же передаю малыша родительнице. – Упс, кому-то надо срочно помыться, – заглянув в памперс, хихикает молодая мама. Она удаляется вместе с сыном в ванную комнату. Изначально к Дарине я испытывал негатив, ведь она заняла место матери рядом с отцом. Но если убрать личные обиды, то она вполне приятная девушка с мягким характером. Ничего дурного про неё сказать не могу. Думаю, пора пересмотреть своё отношение к ней. Тем более что Дарина родила такого замечательного пацана. – Зайдём ко мне, Гера, – говорит отец, когда мы выходим из детской. Следую за ним в кабинет. Когда остаемся наедине, он опускается в рабочее кресло и меланхолично покачивается. Я сажусь напротив и замечаю на офисном столе рамки с детскими фотографиями, на которых я и мой брат Саша. Моя хулиганская мордашка измазана мороженым, которое тает в ладони. Папа держит меня за руку, а на его плечах сидит мелкий Сашик. На губах невольно всплывает улыбка от тёплых воспоминаний. Спустя столько лет отец хранит детские фотографии. Даже после развода и переезда они не затерялись. А мог, например, забыть, оставить или заменить их на новые, с лицами молодой жены или новоявленного сына. Приятно, черт возьми. До мурашек приятно. Поднимаю взгляд на отца и искренне произношу то, что должен был сказать сразу: – Поздравляю с рождением сына. Он чудный малый. – Очень похож на тебя. – Правда? – Да, мы на днях с Дариной пересматривали фотографии. Он открывает ящик стола и достаёт оттуда фотоальбом. На первой странице находятся два подписанных снимка «Герман», «Ярослав», чтобы не перепутать спустя время. – Действительно, похожи, – усмехаюсь я, сравнивая детские лица. – Забавно. – М-да-а, гены не шутки. – Надеюсь, у него будет не такой премерзкий характер, как у меня, – поджимаю губы. – Лучше своенравный, чем угодливый, – утверждает отец. – Но время покажет. Он смотрит на меня проницательно, а я, не выдержав, опускаю глаза. Наверное, из-за чувства вины. – Знаешь, я много в чём был не прав, – говорю я, мотнув головой. – Порой вёл себя отвратительно. Причём необоснованно. – Ты всегда был эмоциональным и чувствительным, сын. С пеленок. Орал, ревел, капризничал, требовал много внимания, – вспоминает отец с улыбкой. – И в самом деле, ты имеешь право на эмоции. Ты их научишься контролировать, ведь рядом с тобой появилась хорошая девушка. Мне понравилась Лиза. Он одобрительно кивает и смотрит на меня с блеском в глазах. – Мне тоже, – усмехаюсь. – Она делает тебя лучше. – Думаешь? – приподнимаю бровь. – Определенно. Береги её. – Постараюсь. Принимаю ценный совет. Отец встаёт с кресла, и я следом поднимаюсь. – Не держи на меня обид. – Его ладонь опускается мне на плечо и мягко сжимает его. – Да, с мамой у нас не получилось. Но я не брошу её на произвол судьбы и буду присматривать. Жизнь продолжается, понимаешь? Я киваю, поджав губы. Папа тяжело вздыхает. – Конечно, я не идеальный отец, сам знаю, – кается он. – Ты будешь куда лучшим примером для своего сына. Но я хочу, чтобы ты не забывал: что бы ни произошло и как бы мы ни ругались, я всё равно люблю тебя. Ты же мой сын. И всегда останешься для меня маленьким мальчуганом, за которого я любого порву. Он говорит эти слова, а мою окрыленную душу уносит с этой планеты куда-то далеко. Она вылетает из тела и парит в облаках неуловимого счастья. Никогда прежде папа не распространялся так открыто о своих чувствах. А тут как прорвало. Меня сносит волной отцовской любви. Дух выбивает. Эмоции накатывают. Сдерживаю их как могу. Без лишних слов протягиваю ему руку, он примирительно пожимает её, глядя в глаза. Его взгляд обволакивает чем-то родным и близким. Вместо того чтобы отпустить мою ладонь, отец тянет её на себя и заключает меня в крепкие объятия. Моё сердце дрожит. Всё внутри трепещет. В секунду я превращаюсь в мальчишку. Мелкого и жаждущего любви. И вот получаю её в открытом проявлении. Глаза застилает пелена, а в горле застревает комок. Опускаю веки и шумно дышу, проваливаясь в глубокие чувства. – Я всегда хотел быть похожим на тебя, – признаюсь. – Ты не идеальный, но ты единственный мой отец. Мне не хватало твоего внимания лишь потому, что я был конченым эгоистом. Прости – Ты мой мальчик. – Отцовская ладонь душевно треплет мои волосы. – Я горжусь тобой. Непривычная ласковость отца разносит меня в щепки. Я прислоняю лоб к его плечу, вдыхаю. Легкие заполняет знакомый с детства запах. В глазах ужасно жжет, нутро обжигает чувствами. – Я сильно люблю тебя, пап, – говорю от сердца, которое сегодня заново переродилось.

Глава 49

Спустя год Июльское солнце жарит, а мы, вспотевшие под его лучами, по-прежнему гоняем мяч по уличной баскетбольной площадке. Наши крики и веселье отдаются эхом в прилегающем парке. Играем на одно кольцо, двое против одного. – Юра, пас! – сигналю брату вытянутой рукой. Гера оккупировал его в углу и перекрывает телом обзор. Подхожу ближе и, двинув бедрами, отталкиваю любимого в сторону. – Эй, запрещенные манёвры, – шлепает меня по попе, которая облачена в короткие шортики. – Вынужденные, – улыбаюсь. Юра передаёт мяч, и я совершаю бросок с места. В кольцо не попадаю, а металлический щит издаёт разочарованный звук от удара. – Блин, – досадно фыркаю. – Юра, подбор! Гера по доброте душевной уступает мяч мальчишке на добивание. Брат забивает два очка, и наша команда громко ликует. Исполняю победный танец под веселый смех парней. – Фух, жара, – обмахиваю красное лицо. Падаю на траву в тень под деревьями. – Ага, – обливается водой из бутылки Гера. – Дай попить, – молю. Он передаёт бутылку и садится рядом. – С тебя мороженое, – говорю я, утолив жажду. – Ты проиграл. – Ага, сливочный рожок, – приподняв кепку с лица, напоминает Юра. – А мне эскимо. – Обозревшие, – смеётся Гера, который только и делал, что поддавался всю игру. Дарю ему поощрительный поцелуй в губы. Мы балдеем с Юрой в тени, а Заславский отправляется в ближайший ларек. По его возращении все лакомятся мороженым и набираются энергии на обратный путь. Колесим на великах через парк и едем домой. Летние каникулы дарят возможность чаще проводить время с семьёй за городом. Частный домик с небольшим садом – мамина отдушина после долгого заточения с сыном в больнице. Она встречает нас с прогулки и сразу зовёт за стол в летней беседке. – Кому окрошки? – хлопочет она. – Нам с Герой в одну большую тарелку, – говорю я. – Чего это? – прищуривается он. – Так вкуснее, – сияю. – А-а-а Мама улыбается на то, как мы нежничаем за столом. Гера специально щекотно поглаживает плечо и скатывается пальцами под стол, где домогается до бедра. Из-за чего я не могу спокойно сидеть на месте. Хихикаю, как дурочка, толкаю локтем в бок Заславского, чтоб прекратил. Снисходительно вздохнув, мама ставит перед нами тарелку окрошки. – Не спеши, Юр, – делает замечание сыну, который ускоренно работает ложкой. – Меня пацаны уже ждут на стадионе, – пережевывая, объясняет он непонятливой родительнице. Каждый вечер он с друзьями играет в футбол. В нём много нерастраченной энергии, которая накопилась во время лечения. Болезнь отступила, и теперь его домой не загонишь, с утра до вечера торчит на улице, гуляет, играет – делает всё что угодно, только не сидит на месте. Спешно похлебав ужин, Юра целует маму в щеку и убегает на стадион. Мы с Герой, наоборот, неторопливо едим, а после заваливаемся отдохнуть на веранду. Обнявшись, покачиваемся в гамаке. – Завтра заберу тебя с собой, – говорит Гера, накручивая кончик косички на палец. – Не хочу, – вредничаю. – Мне тут хорошо. Ему надо возвращаться в город, а у меня до конца недели никаких рабочих дел не запланировано. Гера щипает меня за бок, я взвизгиваю. – А мне без тебя плохо будет, – урчит он на ухо. – Ну поскучаешь. Полезно, – растягиваю губы, прикрыв довольно глаза. Глажу ладонью по щетине и кайфую от того, как подушечки пальцев щекотно покалывает. Мужские губы принимаются зацеловывать руку. Дойдя до предплечья, Гера прикусывает мягкую плоть, и я, обсыпаясь мурашками, сипло вскрикиваю. – Ты сама-то будешь скучать? – спрашивает Гера. – Не-е. Отдохну от тебя. Подобной шуткой я нарываюсь на повторный укус. – Ащ-щ – постанываю и смеюсь. – Да буду-буду. Гера присасывается к моим губам и сразу сплетает языки в приятной ласке. Целуемся до подкатывающего жара. – Переезжай ко мне, – говорит он, прервав поцелуй. – С чего это? – разглядываю его лицо затуманенным взглядом. – Хочу так. – Нормально ведь жили, – подтруниваю. – Будем ещё лучше, – с загадочной улыбкой гладит по щеке. Я молчу, переваривая его предложение. Меня определенно радует, что Гера решил съехаться со мной. Созрел парень. – Ты против? – настороженно сдвигает брови он. – Я должна подумать, – заставляю его нервничать. – Минуты хватит? Хихикаю, прикусив нижнюю губу. Гера волнительно улыбается. – Да, если назовёшь мне вескую причину для переезда, – говорю я. – Каждый день ты будешь засыпать и просыпаться в моих объятиях. Заманчиво или нет? – М-м-м Довольно-таки да. Он крепко обнимает меня, и я готова расплавиться от высокого градуса мужской любви. Противостоять даже ради шутки не представляется возможным. – Я займу не только квартиру, но и всю твою жизнь, – угрожаю между поцелуями. – Так я ж взамен твою возьму. – Мужские глаза блестят дьявольским блеском. Я пищу и смеюсь, потому что этот ненормальный, как вампир, вонзается зубами в открытую шею. Покусывания переходят в ласку на грани. Гера раздразнивает моё тело до возбуждающей пульсации. Мысль о том, что мы находимся на веранде родительского дома, не позволяет спустить тормоза. Я выбираюсь их жарких объятий Заславского, пока этот грешник не трахнул меня прямо тут. – Куда сбегаешь, малышка? – спрашивает он, поправляя шорты, под которыми дымит член. – Мама попросила полить клумбы, – вдруг вспоминаю. – Ну да, – подозрительно щурит глаза. – Ага. Я надеваю шлепки и выхожу на крыльцо. Фух, еле выбралась. Веселым взглядом огибаю сад и, недолго думая, принимаюсь за работу. Вооружаюсь шлангом и поливаю поочерёдно цветущую растительность. Герман подтягивается на улицу и со стороны наблюдает за мной. – Хочешь помочь? – киваю ему. Он двигается в мою сторону. Обнаженный мужской торс и игривое настроение провоцируют меня на дерзкую шалость. Направляю струю холодной воды на Геру. – Ох ты ж – Вздрогнув от неожиданного душа, он отпрыгивает в сторону. – Ну, держись. Его взгляд требует незамедлительной мести. Я взвизгиваю, когда парень бежит на меня. – Не приближайся, – угрожаю шлангом. Ему пофиг. И я понимаю, что мой конец близок. – Стоять. – Расстреливаю его водой и сама отступаю за кусты. Мне и смешно, и боязно. – Вот с-сучка, – рычит Гера, прикрывая лицо ладонью, как щитом. Оказывается, шланг имеет свойство заканчиваться по длине. Как только до меня доходит эта мысль, я бросаю его и бегу прочь от взбешенного парня. Мой визг эхом проходится по близлежащим огородам. – Ай, мамочки, – кричу я, когда в спину ударяет холодная струя. Ткань короткого топа насквозь промокает. Сердце лихорадочно подпрыгивает от адреналина. Шлепки хлюпают от бега. Я поскальзываюсь на мокрой тропинке и распластываюсь вдоль грядок. Ломаю пяткой мамин гладиолус. Одежда и тело пачкаются в грязи. Я постанываю от тупой боли в колене. Услышав сзади приближающиеся шаги, отползаю на четвереньках в траву. – Попалась, хулиганка, – задерживает меня Заславский, схватив за шорты. Я сдаюсь и переваливаюсь на спину. Смеюсь в тупом отчаянии. – Прошу понять и простить, – пищу, глядя на личного карателя. Улыбнувшись, он присаживается на корточки и разглядывает то, как я извозюкалась. – М-да, красотка, – не сдерживает смешок. – Обнимемся? – Тяну ладони. – Ты слишком чистый. – Не-не, – изображает брезгливость Заславский. – Иди мойся, поросёнок. Он не успевает встать, как я заваливаю его на землю. Парень пачкается об меня, на что я весело улыбаюсь. – Как я тебя люблю-ю-ю. – Вожу грязными ладонями по мужской груди, которая дрожит обреченным смехом. – Вот теперь можно и помыться. Чмокнув Геру в губы, я поднимаюсь с него и виляю бёдрами в сторону летнего душа. Скрывшись в кабинке, подставляю руки под воду, с них стекает грязь. Стягиваю шорты и вешаю их на крючок. Как только ручка двери дергается, я протестую: – Очередь. Но Гера всё равно заходит и теснит меня к стене. На крепкие плечи брызгает вода и отлетает на меня. Сглатываю, сталкиваясь с засасывающим взглядом напротив. В секунду считываю все его пошлые намерения. Молча дотягиваюсь пальцами до шпингалета и закрываюсь. Край топа тяну вверх. Гера снимает его и, сжав обнаженную грудь ладонями, присасывается к соскам. Я сдерживаю стон, прикусив губы. Закатываю глаза к небу, что виднеется вместо крыши над кабинкой. Трусы слетают следом за топом. Подвергаюсь приятной ласке и испытываю прилив острого влечения. Гера раздевается, доставая наружу раскаленный член. Вслед за нашими обнаженными телами тесная душевая пропитывается возбуждением. Под прохладными струями воды становится жарко. Хватаю воздух ртом и ловлю мужские губы. Языки сплетаются в откровенной ласке. Обжигаясь горячим поцелуем, томно всхлипываю от сладких манипуляций, которые творят шаловливые мужские пальцы между моих ног. Гера разворачивает и давит на спину, чтобы навалилась на стену. Я пульсирую от предвкушения скорого вторжения. Помассировав ягодицы, парень проводит членом посередине и спускается лону. Раздвинув влажные складки, входит в меня уверенным толчком. Стон наслаждения вырывается из легких. Гера совершает второй рывок, протискиваясь глубже. Приятное трение сопровождает волну приятной дрожи. Твердый член двигается во мне по нарастающей, заставляя приглушенно стонать от удовольствия. Колени подгибаются от мужской мощи. В горле пересыхает от томных вздохов. Страсть выжигает кислород в замкнутом пространстве. Задыхаемся, шумно дышим. Крепко сжав бедра, Гера трахает меня, пока обоих не пробивает током высшего наслаждения. – Безумный – успокаиваю отдышку. Разогнувшись, откидываю голову назад, на мужскую грудь. Гера прокладывает дорожку поцелуев по моему плечу. – Сама сводишь с ума, – жалко оправдывается. Разворачиваюсь и, обвив руками его шею, присасываюсь к губам. – С тобой никакого спокойствия – говорю с улыбкой. – Жизнь не будет пресной. Я твоя приправа для остроты и вкуса, – ржёт Заславский и щекотно щипает меня за бока. – Вкусно? – Ах – Вздрогнув, впиваюсь ногтями в тугие бицепсы. – О-очень. Просто обожаю. – Наслаждайся, любимая. Всё для тебя, – довольно улыбается Гера и вновь накрывается меня опьяняющим поцелуем. *** Книга про Мишу Титова и Ясю - "Поцелуй мерзавца".