<p>Нулевой мир 11. Озверение</p>

<p>Глава 1 Все хотят видеть</p>

Глава 1 Все хотят видеть

Орей, а это мог быть только он, был силён. Глядя на могучего воина, облачённого не в мантию, а кольчугу, и не скажешь, что это — оракул. Видимо, в развитии своего оракульского дара он когда-то свернул не туда, решив, что выбивать предсказания и видения можно прямо из избранных, и прямо кулаками.

Зверь вошёл в темницу, пригнувшись в низком проёме, с мечом наперевес. Короткий ёжик чёрных волос, гладковыбритый подбородок — он казался слишком молодым, чтобы быть могучим оракулом. За ним вошла девушка — светлые волосы, собранные в хвост, чуть раскосые глаза под чёрными бровями. Одета по охотничьи, и вооружена внушительным ножом, висящим на поясе. Эти Хомяки выглядели слишком грозно для хомяков… Угораздило же кого-то назвать эту стаю Степными Хомяками?

Я сразу склонил голову, буквально кожей ощущая взгляд Орея. Оракул прощупывал меня насквозь, словно рентгеном, и я мог поклясться, что его глаза слегка горели дьявольским огнём. Мощён, мощён, ничего не скажешь.

Меру я смотреть не стал, неожиданно догадавшись, что занятные меховые браслеты на предплечьях, на которые я поначалу не обратил внимания у других воинов, несут всю нужную мне информацию. Количество полосок на меху наверняка и есть ступень…

— Это тебя Фелицем звать?

Я кивнул, не отвечая вслух. Оракул был четвёртой ступени, а звери такой ступени очень противные — одни считают, что первуха не может открывать рот при них, а другие могут смотреть на это сквозь пальцы.

— Можешь говорить, первушник.

— Да, мастер четвёртый хвост, — сказал я, — Фелиц, служил малой послушнице, госпоже Фриде.

— Фрида мертва.

— Знаю такую, — проницательные, бликующие огнём глаза, продолжали меня рассматривать, — Ты не похож на зиккуратовского первуху.

Я мысленно выругался. Да я был бы похож, если б знал, как!

— Я не так давно стал слугой госпожи Фриды, господин зверь, и я…

— Оно и видно. Обычно вы зверей за пределами Зиккурата ни во что не ставите, — Орей усмехнулся и чуть качнул клинком, глядя на блик от оконца, — Люблю рубить таким головы. Возвращать, так сказать, первух на землю.

Зверица за его спиной тоже усмехнулась, держа ладонь на рукояти ножа.

— Странно, ты в Зиккурате недавно, но тебя послали шпионить за Фадером, за учёным Бурого Приора. Можешь говорить о человеке, первуха, я разрешаю.

— Из-за того, что я ещё… кхм… не похож на других зиккуратовских, меня и послали.

Орей поскрёб подбородок.

— Складно врёшь. Ну, допустим… Но пятой ступенью так разбрасываться?

— Настоятель считал, что это как раз и привлечёт человека. Человеку нужны талантливые первушники.

— И что же ты выяснил?

Я едва не прикусил себе язык. Трудно было распознать игру этого оракула — увидел ли он обо мне истину, и теперь лишь играется, как кошка с мышкой. Или же и вправду опрашивает, и мне нужно быть очень осторожным в показаниях, ведь я не знал, с какого момента его звери следили за мной.

Да, я гнался за Овечкой, бегущей в столицу с ларцом. И да, за мной гнались звери Фадера, и я с ними со всеми сражался… Хомяки вполне могли видеть, как первушник, который «в Зиккурате совсем недавно», очень умело дерётся.

— Я не успел ничего выяснить. Человек заподозрил, что я служу Настоятелю, но мне удалось сбежать.

— И он не убил тебя?

— Он хотел что-то попробовать.

Орей усмехнулся, потом переглянулся со зверицей.

— Марика, что чувствуешь?

— Что первуха нагло врёт, — ответила девушка.

Я напрягся.

— Да, я тоже это чувствую, — оракул поморщился, — А так… это обычный первушник. Талантливый, да, пятая всё-таки ступень. Но слишком обычный, аж приторно!

Да зверьё ты пустое! Ну не угодишь этим оракулам — то, значит, сразу убить готовы, ибо истину узрели страшную. То, значит, «какой-то ты подозрительный слишком, ничего необычного». Чего мне, может, сумасшедшего сыграть?

— Ты знаешь, что изучает Фадер?

— Особенное оружие, — сказал я, — Меня в Зиккурате учили владению оружием, господин зверь.

— Уже за одно это надо вас всех рубить! — вырвалось у Орея, но затем он, вдруг указав на меня мечом, кивнул в сторону выхода, — А давай-ка ты покажешь, первуха, что умеешь? А то не верю я в эти сказочки про первушников, побеждающих ангелов!

Я прищурился. Конечно, мне приходилось слышать, что Настоятель в Зиккурате собирает армию из первушников, но чтобы они ангелов побеждали⁈ Нет, такого бреда мне слышать не приходилось.

Да, был я как-то Просветлённым нулём, который пачками ангелов обнулял. Но это ноль, особая мера.

А первуха? Не-е-ет, первушник — это такой крепкий середнячок. Ноль, получивший чуть-чуть магии. В Инфериоре у первушников, как мне иногда кажется, судьба даже более жалкая, чем у нулей.

Нули хотя бы могут достичь Просветления. Ну, теоретически… А первухи что?

— Чего замер-то? — послышался голос зверицы, — Балда зиккуратовская, тебе велели выходить!

Оказалось, что Орей уже вышел, а я замешкался. Последовав за Марикой, я зажмурился — на улице всё так же светило палящее солнце.

Идя вдоль бревенчатых домов за стройной девушкой, фигуру которой не могло скрыть даже облачение из дублёной кожи, я лихорадочно раздумывал, что же мне делать. Что хочет выяснить оракул?

Наверняка высмотрел мои дары, но не смог понять, что это такое. Я уже вижу, что смог погасить охотничью метку, поставленную Эзекаилом, и теперь я для оракула не свечусь, как Избранный. Так что имеет смысл особо-то и не раскрывать свои таланты.

Марика привела меня на центральную площадь, центр которой, как и положено в звериной деревне, венчал тотемный столб. Судя по меткам, выше четвёртой ступени Степные Хомяки не поднимались.

Их деревня, кстати, едва ли была больше деревни Зелёных Скорпионов. Да даже меньше из-за частокола, окружавшего селение — так домики лепились друг к другу ещё компактнее.

Орей уже ждал возле столба, расшагивая туда-сюда и помахивая мечом. Вокруг собралось довольно много народу — и мужчины, и женщины, и дети. Кроме зверей, было много первушников, оторвавшихся от своих дел. И неожиданно несколько нулей, нулевая мера которых явно выделялась.

Среди зрителей я заметил и десятника Пита, и воздушника-земляша Хома, и нервного мечника Лама… Марика ткнула ладонью меня в спину, выталкивая в круг к оракулу.

— Я — четвертый хвост Орей, вождь и знахарь Степных Хомяков, — сказал оракул, не глядя на меня. Будто бы и не мне представлялся, а объяснялся перед своими зверями.

— Фелиц, первушник пятой ступени, — буркнул я.

Среди толпы зароптали. Какого, спрашивается, хрена первуха рот открыл? Но послышались и удивлённые возгласы: «Надо же, пятая ступень! Такие в столице служат!»

Орей снова махнул мечом туда-сюда, рассекая воздух отточенными ударами. Ни разу лезвие не сдвинулось с траектории, и останавливалось в один момент, будто не подчиняясь инерции. Зверь был силён.

— Каким оружием владеешь?

— Меч, мастер зверь, — сказал я, отгоняя мрачные мысли.

Ну, возьму я копьё, и что? Со зверем четвёртой ступени, тем более, явно очень умелым, мне всё равно не справиться. Так зачем выпячивать таланты? Мне сейчас надо кровь из меры доказывать свою «обычность».

— Дайте ему клинок.

Никто не спешил исполнять просьбу, и оракул, закатив глаза, покачал головой. Потом подошёл ко мне, протянул свой меч рукоятью вперёд. Я осторожно взял, ощущая могучий вес в напрягшихся руках, а Орею в это время дали другой клинок.

Я махнул раз, другой… Тяжёлый-то какой, точно не под первушьи силёнки. Орей вон одной рукой махал, аж свист стоял, а я только двумя удержать могу.

Подойдя к терпеливо ждущему оракулу, я остановился в паре шагов. Степные Хомяки, чтоб их! Ни хрена не понимаю, что они от меня хотят…

Тут меня озарило. «Истинная мера познаётся в бою». Многие звери умеют скрывать свою меру, это не такой уж редкий талант, и этому легко можно научиться. Но если вступил в бой, то меру в нём скрыть не получится.

Этот хитрец решил выяснить всё про меня в поединке? Хм-м… Ну, значит, не зря я выбрал меч. Ничего экстраординарного он точно не узреет.

— Господин зверь, позвольте сразиться с вами, — всё же на всякий случай сказал я. А то мало ли.

— А, ну да, — Орей отмахнулся, — Это ж и так понятно.

— Балда ты зиккуратовская! — послышалось от Марики.

Естественно, прецептор много тренировался с мечом, и владел когда-то я им искусно. Да и будучи в этом теле, помнится, я получал от Халиэль её таланты владения клинком, так что какая-никакая память тела имелась…

Усмехнувшись одним уголком губ, я тут же бросился в атаку. Орей стоял, опустив клинок, когда я мгновенно сократил дистанцию. Делая короткий замах.

Ну, мгновенно для меня… Оракул сделал какое-то едва заметное движение, и я, успев узреть, что каким-то образом лезвие его меча оказалось между моих запястий, тут же разжал руки и раскинул их в стороны. Ещё бы чуть-чуть, и мои кисти полетели бы в грязь, зажив отдельной жизнью.

— Твою ж…

— Ну да, чему-то тебя учили, — Орей потёр подбородок рукоятью, потом кивнул, — Ещё!

Я поднял клинок, так позорно выпавший. Потёр запястье, которое всё-таки получило ощутимый удар.

Следующий выпад, который я попытался выполнить с хитрецой, закончился так же — клинок описал сверкающую дугу и воткнулся у ног мечника Лама. Зверь лишь рассмеялся, видя такое «мастерство».

Однако, когда я снова завладел клинком и повернулся, то заметил в глазах Орея недобрые огоньки. Если до этого там и сквозили нотки дружелюбия, то сейчас зрел самый настоящий гнев.

— Я чувствую ложь. Я вижу её, едва мой клинок касается твоего! — выдавил оракул, — Как ты смеешь что-то скрывать от зверя, первуха?

Да ну вашу ж мать! Ну сколько можно-то⁈

Стиснув зубы, я встал напротив, поднял меч. Руки уже дрожали, получив синяки после пары «обезоруживаний».

— Может, тогда тебе взять оружие, которому вас Настоятель и учил, а? — прищурившись, вдруг сказал Орей.

Я выпрямился, в непонятках уставившись на зверя. О чём это он?

Оракул же в это время едва заметно кивнул. Обернувшись, я увидел, как из толпы вышел первушник, который тащил тот самый ларец, из-за которого я здесь и оказался. Вспомнив о той тьме, которая меня едва не поглотила, я судорожно сглотнул.

Первушник подошёл ко мне, поставил шкатулку на землю, а затем поспешно отбежал. Проводив его взглядом, я заметил, что все звери вокруг вооружились — на меня были направлены стрелы, копья, клинки… Пальцы десятника Пит подрагивали искрами огня, готового сорваться в мою сторону. Подо мной слегка задрожала земля — маг Хом был готов в одно мгновение насадить меня на каменные пики.

Даже Марика вытянула нож, держа его наготове для броска.

Вот ведь зверьё пустое! Да они чокнулись!

— Возьми, — с опаской сказал оракул, тоже отведя меч и направив в мою сторону ладонь. Наверняка пришлёпнет каким-нибудь даром, если что-то пойдёт не так.

Вдобавок ко всему этому я снова почувствовал притяжение от шкатулки. То, что там было внутри, очень хотело со мной пообщаться. А у меня, если честно, такого желания совсем не было.

Я даже не сдвинулся с места…

— Ты пожертвуешь деревней ради любопытства? — спросил я безо всякого пиетета.

Орей нахмурился.

— Я сказал — возьми.

Покачав головой, я отбросил клинок. Металл зазвенел о землю.

— Если это оружие может убивать ангелов, подумай, что будет с твоей деревней? — всё же снова попытался я.

Тут мою шею будто стянула удавка, и я крякнул, хватаясь за горло. Вот ведь… нулячью меру!

Орей едва сжимал ладонь, будто и вправду сам схватил меня за шею, хотя стоял в десяти шагах. Вот он чуть ослабил хватку, но я всё ещё ощущал его пальцы на своей шее… Грёбанный оракул!

— Если что-то пойдёт не так, ты сразу сдохнешь, — прорычал Орей, — Но я должен знать, кто из них сошёл с ума, Приор или Настоятель! Мы все должны знать!

Он повёл рукой, и невидимая лапа, стиснув горло, толкнула меня на колени, прямо к ларцу. Я едва не пропахал носом резную деревянную крышку, потому что задыхался и не мог оторвать руки от шеи.

Оказавшись ещё ближе, на меня снова начала накатывать тьма. Что это, и вправду Бездна? Что, деусит — это её новые происки? Ну, так чего ж я боюсь-то… Помнится, я всегда давал ей отпор.

А впрочем, темнота перед глазами могла быть и от удушья. Ведь так?

— Открывай.

Сказано это было таким тоном, что я понял — лучше подчиниться. Едва протянул дрожащую руку, как хватка на горле ослабла. Вот только мой разум начал колыхаться — мне почему-то казалось, что это не я протягиваю руку, а шкатулка тянется ко мне. Не я открываю её, а она — меня.

Не каждый день чувствуешь, что твоё тело тебе не принадлежит… Мои пальцы так и застыли на крышке, и меня затрясло мелкой дрожью. Я сопротивлялся изо всех сил чужой воле, пытающейся проникнуть ко мне в разум, и на фоне этого хватка оракула на моём горле показалась не самым худшим вариантом.

Да что же это за оружие такое⁈

Я всё же приоткрыл крышку, чтобы увидеть пару знакомых светлячков. Тело тут же заломило, словно из него стали выкачивать энергию… От бодрости не осталось и следа.

В какой-то момент я понял, что мне так и так придётся умереть. Так почему бы последние крохи силы не потратить на то, чтобы попробовать сбежать и от этого зверья, а?

Небо явно мне благоволило… Потому что в этот момент земля подо мной сотряслась, но не от магии Хома, а от какого-то взрыва. Повернув голову, я увидел, как в стороне ворот расцветает громадный огненный цветок.

— На нас напали!

— Это Настоятель!

— Зиккуратовские!

Про меня мигом забыли, да ещё вдруг и снесли, когда какой-то зверь, подхватив шкатулку, задел меня коленом. Откатившись, я ещё несколько секунд пытался прийти в себя и сбросить непонятный морок.

Когда надо мной пронеслась горящая стрела и воткнулась в тотемный столб, я всё же очнулся. Твою мать, Марк! Вставай уже…

* * *

Дорогие читатели, книга сама себя не напишет, не прочтёт, и лайки себе не поставит:) Какая несамостоятельная книга!